Рейх: Мятежник

Глава 1

Свобода. Люди постоянно твердят о свободе и грезят мечтами о ней, но что в ней такого, что все так жадно за нее цепляются? Какой смысл в свободе, если ты все равно будешь несчастен? Какой смысл в свободе, если она принесет еще больше бед? Люди никогда не будут свободны пора бы уже с этим смириться. Только общество с четкими рамками и законами способно на развитие, а в противном случае люди сожрут друг друга.

1900 год по календарю Великого Рейха.

Первым воспоминанием Леши была железобетонная стена, уходящая высоко за облака. Он держал нежную руку матери и они вдвоем разглядывали ее.

“Высокая…”

– Мама, а за стеной правда ничего нет?

– Да, правда.

– Тогда зачем ее строят?

– Чтобы такие маленькие дети, как ты, случайно не упали в пропасть.

Конечно, она это только что сама придумала. Дело в том, что она и сама не знала, зачем строится эта стена. Ее начали возводить еще до ее рождения и вот спустя тридцать лет ее почти достроили.

– Прогулка закончена. Все в автобус!

Скомандовал военный с винтовкой за плечом.

– Все, Леша, нам пора возвращаться.

– Мама, но еще немного.

– Леша! Ты же слышал. Нам пора.

– Женщина с ребенком! Вам особое приглашение нужно?!

– Простите, мы уже идем.

Мать крепче сжала руку Леши и потащила за собой в автобус. Мальчик все это время не мог оторвать взгляд от громадной стены. Даже когда его силой тащили в автобус он продолжал на нее смотреть. В тот момент в детской голове появилась совершенно глупая мечта, однажды забраться на эту стену и самому посмотреть на пропасть, что за ней.

1913 год по календарю Великого Рейха.

*ДзззДззз*

В семь часов утра по всей стране в каждом доме зазвонил национальный будильник. В это время каждый гражданин обязан проснуться, заправить кровать и приступить к завтраку. Это вовсе не какая-то глупая прихоть вождя, которую можно не соблюдать, а строгое правило, за нарушение которого с легкостью можно отправиться на неделю на каторжные работы на рудники.

Неделя - это небольшой срок, но даже за это время можно умереть, попросту попав под обвал, что совсем не редкость. Конечно, можно думать, что никто не узнает, если пару раз не застилать кровать, но нужно всегда помнить о контролерах - людях, которые случайным образом проверяют дома и докладывают обо всем в администрацию.

Леша вскочил с кровати тут же, как только противный звон будильника достиг его ушей. Он нажал на красную кнопку под циферблатом и в комнате снова воцарилась тишина. Немного насладившись ею, Леша стал собираться к школе.

Пока он все еще надевал серую школьную форму, больше похожую на военную, услышал, как родители вышли из своей комнаты, прошли по коридору и спустились на первый этаж, сопровождаемые тихим скрипом.

“Как быстро…”

Это и правда было очень быстро. Будильник прозвенел лишь пару минут назад, а они уже успели привести себя в порядок и собраться на работу. Несомненно, если бы проходили соревнования по быстрому подъему, Лешины родители занимали бы исключительно первые места.

Леша поторопился. Он натянул на себя белую майку, а поверх накинул китель и быстро застегнул все пуговицы. После руками разгладил складки на простыне и вышел из комнаты. Пробежав по коридору, он спустился вниз.

– Доброе утро, сын.

– Доброе утро.

– Доброе утро, мама, папа.

– Ты как раз вовремя, осталось, – Николай посмотрел на часы на своей руке, – три минуты.

– Я возьму еду, а вы сидите.

Леша подошел к стене, на которой была установлена система раздачи пищи - стальная прямоугольная установка с подъемной жалюзи в центре, также установлена в каждом без исключений доме и используется для доставки еды.

Через несколько минут жалюзи поднялась и приятный запах распространился по всей кухне. Внутри на трех алюминиевых подносах разложили сегодняшний завтрак: отварное яйцо, салат из овощей и кружка чая без сахара. Леша по очереди разнес подносы. Сначала маме, после папе и, наконец, себе.

Родители не начинали есть, пока их сын не сел за стол.

– Приятного аппетита, – Коля взял яйцо и легонько постучал им по столу, чтобы скорлупа треснула.

– Приятного аппетита. Леша, хочешь съесть мое яйцо?

– Мам, а как же ты? Тебе вообще-то тоже нужно поесть перед работой.

– Ничего страшного, я не слишком голодная, – мама положила свое отварное яйцо на поднос Леши.

– Спасибо…

Конечно, он хотел вернуть это несчастное яйцо обратно матери, но знал, что она не отступит и будет отдавать его снова и снова. К тому же это была ее материнская забота и отказывать ей в этом было бы неправильно.

Леша взял вилку и принялся за салат. Хрустящие овощи были, как обычно, очень свежими, будто бы их только сегодня сорвали с грядки. Приятная свежесть заполнила рот. После салата он взял все еще теплое яйцо, постучал им несколько раз по столу и очистил от скорлупы. Напоследок запил все чаем.

Кажется, что этот завтрак совсем не сытный и уже через полчаса ты снова будешь голодным, но для человека, привыкшего так питаться на протяжении всей жизни, его будет вполне достаточно, чтобы без каких-либо проблем дождаться обеда.

По расписанию на завтрак выделялось ровно тридцать минут. До восьми утра. Если кто-то не успеет к концу этого времени убрать поднос в систему раздачи пищи, у него будут проблемы. Это может быть, как физическое наказание, так и каторжные или другие работы.

Вскоре минутная стрелка на часах главы семейства завершила полный оборот и в этот момент на кухне раздался негромкий звуковой сигнал, похожий на крик сирены, после чего стальная жалюзи начала медленно опускаться вниз. Семейство сложили все приборы на поднос и быстрым шагом отнесли их обратно, в систему раздачи пищи. После чего, все пошли к входной двери. Леша собирался в школу, а родители его провожали.

Леша надел черные кожаные сапоги, снял с крючка “слежку” и застегнул ее на шее.

“Слежка” - это устройство слежения за местонахождением каждого гражданина, внешним видом сильно напоминает собачий ошейник. “Слежка” - обязательный атрибут одежды каждого, без исключений, если кто-то решится выйти на улицу без нее - расстрел.

После натянул на голову серую фуражку с кокардой черного орла. Вот теперь он был полностью готов к школе. Леша выпрямился, вытянул руки по швам и с улыбкой посмотрел на родителей.

– Хорошего дня в школе, – отец сделал шаг вперед и похлопал сына по плечу.

– Хорошего дня, – Мама подошла к Леше и легонько его приобняла, чтобы не помять форму.

– И вам хорошего дня, увидимся вечером.

Леша открыл черную деревянную дверь и вышел на улицу.

Город, в котором он жил, был совсем небольшим, на несколько тысяч человек. Все жилые дома были выполнены в одном стиле и предназначались одной семье. В целом это было хорошее и тихое место, но почти вся молодежь мечтала однажды перебраться в столицу.

Жилые дома были разделены между собой бетонной стеной высотой в несколько метров и располагались на одной улицу с двух сторон от дороги на одинаковом расстоянии.

Только Леша вышел на улицу, как почти синхронно открылись двери и других домов, а из них вышли одноклассники Леши. Все ученики, подошли к краю бетонного тротуара и встали в ожидании школьного автобуса.

Леша поднял голову к небу и взглянул на серые облака, которые никогда не покидают неба.

“Серые, как всегда.”

Успокоившись, что сегодня все точно также, как вчера, он повернул голову налево и взглядом поздоровался со своим лучшим другом. За столько лет это превратилось в его привычку, выходить из дома, смотреть на небо, а после здороваться с другом.

Следуя расписанию, через несколько минут слева послышался рев двигателя. Серый школьный автобус, показавшийся из-за горизонта и создающий столько шума, останавливался каждые десять метров, подбирал ученика и продолжал движение.

Леша смиренно ждал своей очереди. Спустя пять минут автобус, наконец, остановился напротив него, двери с легким, почти незаметным скрипом открылись и он зашел внутрь. Его место было посередине - тринадцатое, рядом с, по воле судьбы, его лучшим другом Матвеем Трепниковым, сидевшим у окна.

Леша и Матвей родились в один день, в 167 день по календарю Великого Рейха, с разницей в пару часов. Леша старше, но Матвей постоянно с этим спорит. Конечно, это не простое совпадение, их рождение, как и других восемнадцати детей из их класса было запланировано системой. В результате случайного распределения они с детства сидели рядом друг с другом, в школе за одной партой, в автобусе на соседних местах.

– Привет, – Леша протянул руку, пока садился на свое место.

– Привет, – Матвей пожал его руку. – Помнишь про профтест?

– Конечно, как такое можно забыть?

– Я уже дождаться не могу, скорей бы узнать свою будущую профессию.

– Пф.

– Что значит это твое “Пф”? Тебе что не интересно узнать результаты?

– Ну, вообще нет. Что будет то будет.

– Что?! – Матвей не мог мириться с таким безразличием и его лоб стал краснеть, а вены выступать. – Да как ты…Это же профтест!!

– Ха-ха-ха, да я шучу.

– Опять?

– Ну прости, ты так смешно реагируешь, просто не могу себя сдержать.

– Эх, я сам виноват, что постоянно верю тебе.

– Как думаешь, что покажет тест?

– Ммм… Даже не знаю, надеюсь буду механиком или инженером, очень люблю собирать–разбирать. А ты?

– Вообще без понятия, мне много всякого нравится, но я все еще не решил, чем хочу заниматься в будущем. Точно, сегодня же будут результаты теста по математике, волнуешься?

– Не–а, а чего волноваться? Математика довольно простая наука, она, как пазлы, чтобы получилась картина каждый элемент должен быть на своем месте. А ты?

– Вообще-то да, немного волнуюсь.

– А чего так? Ты же не глупый.

– Даже не знаю, мне кажется в пятом задании я допустил ошибку…

– В пятом? Ты что забыл минус поставить?

– Не уверен, но кажется да…

– Да уж…, – Матвей тяжело вздохнул, опустил голову вниз и поник.

– Да чего ты, может быть, я все–таки его поставил, я же говорю, что не уверен.

– Конечно, будем надеяться на лучшее, но будь готов к худшему.

Жалобный скрип тормозных колодок разлетелся по автобусу и все двадцать учеников улетели вперед. Такое своеобразное торможение было сигналом о приезде и характерной чертой третьего водителя. Всего было несколько водителей, но, к сожалению, ученики не знали их имен, поэтому каждому присвоили номер от одного до пяти. У каждого были какие-то свои особенности при вождении, которые ученики успели выучить наизусть. Например, этот всегда резко тормозил перед школой.

Леша посмотрел в окно. Сетчатый забор, под напряжением с колючей проволокой на верхушке, окружал весь периметр вокруг четырехэтажной школы для девятых-двенадцатых классов. Для каждого класса был свой этаж по возрастающей.

– Вот и приехали, – пробубнил Леша.

Ученики поднялись со своих мест и по одному начали выходить из автобуса и строится в колонну по двое. Леша встал в середине колонны за высоким черноволосым парнем, Владиславом Мясниковым. Он не отличался особым умом и часто был из–за этого наказан, но зато делал значительные успехи в спорте, зачастую занимая первые места на межшкольных соревнованиях. Скорее всего, если бы не его спортивный талант, то Влада бы давно отправили в утиль, как говорят учителя и родители, на ферму свиней, или на рудники. Рядом с ним стоял Максим Тряпочкин, полная противоположность

Влада, беловолосый невысокий парнишка, хорошо разбирающийся в химии и биологии, а вот со спортом у него возникают трудности. Даже подтянутся пять раз для него большая проблема.

На входе в школу учеников встречал классный руководитель в серой военной форме с пистолетом в кобуре на поясе. На удивление многих учителей и учеников Эдуард Васильевич не был старым, наоборот, он был довольно молод, ему всего двадцать восемь, но за ним уже закрепили класс, это удивительно, ведь, даже преподавая всю жизнь, тебе могут и не дать шанса стать классным руководителем. Эдуард Васильевич уверенно идет по карьерной лестнице благодаря своей строгости, дисциплине и жестокости.

Ученики приняли стойку “Смирно!” и хором поздоровались.

– Доброе утро, Эдуард Васильевич.

– В школу Шагом Марш! – скомандовал классный руководитель.

Ученики зашагали нога в ногу и по двое стали заходить в школу.

Эдуард Васильевич не обратил никакого внимания на приветствие учеников, вместо этого он был сосредоточен на подсчете. После того, как он лично убедился в верном количестве учеников, кивнул водителю и только тогда тот тронулся с места и отъехал от школы.

Перед тем, пойти в свой кабинет, Эдуард Васильевич потянул за стальную ручку школьной двери и закрыл ее, он достал из нагрудного кармана ключ, вставил его в замочную скважину и несколько раз провернул, запирая школу. Только теперь, убедившись, что ни один ученик, ни один учитель не покинет школу без его ведома, он мог быть свободен.

До начала первого урока оставалось всего каких-то пятнадцать минут, но перед этим сначала нужно было переодеться.

Леша открыл свой школьный шкаф под тринадцатым номером. На левой половине сверху были полки, на которых аккуратно разложены учебники, под ними на крючке висел черный кожаный портфель с ручкой, на правой половине пустая полка для фуражки, вешалка для спортивной формы и другой одежды, а внизу сменная обувь - черные кожаные туфли.

Леша снял с головы фуражку и убрал ее в шкаф, вытащил туфли и, усевшись на скамейку прямо за ним, сменил обувь с тяжелых сапог на легкие туфли, после чего убрал сапоги в шкаф. Леша начал менять учебники в портфеле, но в процессе понял, что забыл какие учебники нужно на сегодня взять. Это было очень странно. На протяжении всего года он каждую неделю ходил на одни и те же занятия, а сегодня никак не мог их вспомнить, будто эту информацию выкинули из его головы, как совершенно ненужную.

“Нужно у кого-то спросить, пока я не остался тут один.”

Леша оттянул голову назад и обратился к стоящему слева Владу.

– Влад, ты не помнишь какие учебники нужно взять на сегодня?

– А? – Влад высунул голову из шкафа.

– Я говорю, ты помнишь какие учебники нужно взять на сегодня?

– Нет.

– Так ты тоже еще не собрался?

– Собрался.

– Собрался, но не помнишь какие учебники нужно взять?

– Ага.

– Может ты просто дашь посмотреть мне, какие учебники у тебя в портфеле?

– Не могу, уже нужно на занятия идти, – Влад закрыл шкаф и вышел в коридор.

– Мда…спасибо за помощь.

“И зачем только спрашивал… Знал же, что так и будет.”

Леша повернул голову в другую сторону, справа от него был шкаф Матвея. Матвей в это время уже закрывал шкаф и собирался уходить.

– Матвей, какие учебники нужно взять?

– М? Что? А, медицина, математика, право и литература. Я уже ухожу, так что давай быстрее, догоняй.

– Спасибо, да уже иду. Вот что я забыл – литература.

Леша быстро нашел на полке учебник по литературе, сунул его в портфель, после чего одним из последних вышел из раздевалки и отправился на урок.

Леша зашел в небольшой класс, рассчитанный ровно на двадцать учеников, ни больше, ни меньше. В классе стояла гробовая тишина, лишь изредка разбавляемая деревянным скрипом пола и стульев, ученики не спеша, аккуратно, с особой бережливостью выкладывали учебники на парту. Прямо за ним зашло еще несколько учеников. Немедля он направился к своей парте, где Матвей, сидя за партой также выкладывал учебники.

Леша закинул портфель на парту, при этом не издав ни единого звука, вытащил учебник по математике с тетрадкой, чернильницу и футляр для перьевой ручки с металлическим пером, после чего повесил портфель на крючок под партой, аккуратно расставил принадлежности на парте в таком же порядке, как у остальных, и сел сам, положив руки на парту перед собой одну на другую.

Молчание было вовсе не из-за того, что классу не о чем говорить, а от осторожности. В любую секунду мог зайти классный руководитель или учитель и наказать разговорчиков.

Через несколько минут во всей школе прозвенел звонок, объявляющий начало урока и, как по сигналу, в класс зашел учитель математики старших классов Иван Николаевич, закрыв за собой дверь.

Иван Николаевич был человеком в возрасте, на вид около пятидесяти лет, который уже успел облысеть и сгорбиться, его одежда была такая же, как у Эдуарда Васильевича, за исключением пистолета, вместо него он ходил с двухметровой указкой в правой руке. Пистолет был вещью трепетной, особой привилегией, которой обладал только первый классный руководитель. Другие же были лишены возможности владеть им. Иван Николаевич был строг и очень трепетно относился к порядку на столе и в голове, решая перед ним пример на доске ни в коем случаем нельзя запнуться и тем более что–то забыть, в этом случае он бил указкой по спине, если тебя бьют три раза, то отправляют за парту. При этом Иван Николаевич отходчивый, он всегда дает второй шанс, давая решить другой пример.

Иван Николаевич пробежался глазами по каждому ученику и парте, не найдя недостатков, он, несмотря на возраст, быстро дошел до учительского стола, выдвинул верхний ящик и вытащил учебник по математике.

– Тема нашего урока… – без лишних приветствий Иван Николаевич начал вести урок.

С этой минуты у Леши официально начался урок. Во время урока в этом небольшом классе слышался только голос учителя, звуки пишущегося пера и изредка голоса учеников, отвечающих на вопросы Ивана Николаевича. Ученики внимательно слушали и не смели переговариваться не только из-за важности каждого урока, но и боялись, что об этом узнает классный руководитель, хоть, конечно, Иван Николаевич предпочитал сам наказывать разговорчиков сильным ударом указки, вместо того чтобы жаловаться, но расслабляться не стоило.

Через полтора часа прозвенел звонок и Иван Николаевич молча закончил урок, он убрал учебник обратно в стол и вышел в коридор. Этот пожилой человек настолько быстро исчез, что ученики еще даже не успели убрать учебники, а его дух уже простыл.

Леша во время десятиминутной перемены убрал учебник по математике в портфель и вместо него достал учебник по медицине, после он, как и другие ученики встали из–за парты и пошли к шкафам в конце класса, где хранилось оборудование для некоторых специальных уроков, таких как Медицина, Биология, Физика и ряд других. Ученики по очереди подходили, брали свой пронумерованный поднос с бинтами, скальпелем, ножницами и другими медицинскими инструментами. На каждом инструменте также был напечатан номер ученика, за которым он закреплен, так что все должны были следить за своими инструментами и держать их в чистоте. Если при проверке они будут грязными, то…Опять же будет наказание. Леша забрал свои медицинские инструменты, которые были настолько чистыми, что аж блестели. К тому времени, как он вернулся за парту, до звонка оставались считанные минуты, поэтому он решил остаться на месте и дождаться звонка.

Со звонком в класс зашла рыжеволосая Зинаида Петровна в белом медицинском халате поверх серой формы с подносом медицинских инструментов в руках. Ей было около сорока лет. Она была немного странным и резким человеком, предпочитающая практику теории. По ее мнению, гораздо эффективнее изучать что-либо на себе, нежели тратить впустую десятки часов на зубрежку теории, но она также и придерживалась строго порядка по проведению урока и почти не позволяла себе вольностей, разве только, когда она входила в раж. Зинаида Петровна могла бы еще в тридцать пять лет стать классным руководителем, но именно из–за ее высказываний по поводу процесса обучения, установленного министерством образования, вероятно, ей никогда не позволят взять класс под свое крыло. Конечно, не будь она высококлассным специалистом, способным на самые сложные операции, его могли бы давно отправить на рудники.

В течение первых сорока пяти минут урока, как и требуют правила, Зинаида Петровна рассказывала сухую теорию. По ней было видно, что ей самой чертовски скучно. Время от времени она зевала, а иногда чуть ли не засыпала стоя. Но как только настало время практики она на глазах засияла от радости.

– Убираем учебники, больше они вам сегодня не понадобятся… Так, кого бы мне вызвать, проверить, как вы усвоили теорию, – Зинаида Петровна рыскала глазами по всему классу, ищя себе жертву для развлечений. – Мария Левушкина и Петр Свиньев идите сюда.

Делать было нечего, слово учителя – закон, оба поднялись и вышли к учительскому столу. По Маше было видно, что она спокойна и не волнуется, чего не скажешь по Пете, он все время стучал пальцем по ноге и сильно потел, оно и понятно, Петр – худший ученик в классе, ни учеба, ни спорт ему не даются. Было странным, что его все еще продолжают держать в школе, а не отправляют в утиль, как других.

– Петр Свиньев не волнуйся, тебе не нужно ничего делать, вся работа будет лежать на Марии.

– Только на мне? – Маша сильно удивилась, точно такого не ожидая. – Хорошо, я готова.

– Отлично, итак, сегодня я вам рассказывала про бинтование, тебе Мария необходимо показать, чему ты научилась.

– Хорошо. Если у пациента порез тогда нужно бинтовать следующим образом, – Маша взяла с подноса учителя бинт и начала бинтовать руку Пети.

– Стой, стой. Разматывай все.

– Я сделала что–то не так?

– Нет, нет, ты молодец, тут проблема в Петре.

– Во мне? – Петр сделал круглые глаза.

– Не волнуйся, я все исправлю.

Зинаида Петровна взяла с подноса скальпель, оттянула рукав формы и резким движением полоснула руку Пети. Полилась яркая кровь. Учитель в это время широко заулыбалась, несколько капель крови попали ей на лицо, тогда она их облизала.

– ААА! – Петя закричал на весь класс.

Его крик был настолько громким, что, наверное, слышала вся школа, но никто не собирался приходить и выяснять обстановку. Все учителя прекрасно понимали, что бывает на уроках Зинаиды Петровны.

Все в классе, включая Машу, застыли, словно статуи, с открытым ртом, продолжая смотреть на теряющего кровь одноклассника.

– Мария, не стой, пациент истекает кровью, бинтуй его.

– Да.

Маша вышла из ступора самая первая и начала бинтовать Петра, точно также, как об этом рассказывала Зинаида Петровна в первые сорок пять минут урока. Последовав ее примеру, остальные ученики также пришли в чувства и стали внимательно наблюдать за всеми действиями Маши, а некоторые записывали в тетрадки каждое ее действие. Все смирились с тем, что Зинаида Петровна порезала Петю, она учитель и, если она посчитала это правильным и нужным, значит так оно и есть.

Так уж устроена школа, что учитель всегда прав, что бы он не делал, а ученик обязан терпеть все его выходки, иначе будет наказан.

Через несколько минут рука Петра была плотно забинтована, причем очень даже правильно, почти идеально. Кровь не могла остановиться так быстро и вскоре поверхность бинта стала красной, но на это уже никто не обращал внимания, все аплодисментами поздравили Машу, даже Петя аплодировал второй рукой, хлопая об ногу.

– Мария, ты молодец, у тебя отлично получилось его забинтовать! Ты отлично справилась. Теперь оба возвращайтесь на места.

Петя ушел первым, а Маша положила бинт обратно на поднос учителя и отправилась на свое место вслед за ним.

– Итак, спрашиваю по желанию, кто хочет попробовать забинтовать следующим?

Каждый в классе поднял руку. Это было ожидаемо, что никто не испугается быть порезанным, к своим восемнадцати годам все уже привыкли к боли, поэтому какой–то небольшой порез был пустяком. Рана несомненно заживет, а такой шанс попрактиковаться на реальном человеке может уже и не представиться никогда.

– Отлично, тогда пойдем по списку.

Прозвенел звонок и в конце урока пол класса сидели с кровавой повязкой на руке. Времени было мало, так что Зинаида Петровна успела полоснуть только половину всех учеников. После этого урока улыбка никак не сходила с ее лица. Кажется, ей гораздо больше нравилось безнаказанно резать учеников, нежели их обучать.

– На этом урок окончен, оставшиеся продолжат на следующем уроке.

После этих слов она взяла поднос и быстрым шагом вышла в коридор. Тут же порог класса переступила нога классного руководителя, только он остановился возле двери.

– Выходим строится на обед, – после Эдуард Васильевич вышел в коридор.

Выдрессированные, как собаки, ученики оперативно начали выходить из класса. Казалось, что они уже могли строится с закрытыми глазами. Матвей встал из-за своего места, а за ним сразу же и Леша. Оба вышли в коридор и встали в строй.

Перед ними стоял Эдуард Васильевич и внимательно контролировал весь процесс построения. Всегда, когда его что–то не устраивало, он заставлял возвращаться в класс на свои места и строится заново. Так могло продолжаться до тех пор, пока не было идеально. Ученики уже не были детьми и за все школьные годы научились строиться без ошибок, так что классному руководителю не к чему было придраться.

Столовая расположилась на первом этаже школы сразу после кабинета девятого класса. Со звонком девятые классы заходили в столовую первые и, еще до того, как спустятся старшие классы, успевали занять свои места внутри, не создавая очередь.

Когда двенадцатиклассники пришли к столовой, изнутри не доносилось ни звука, будто на самом деле в столовой никого нет, но, если заглянуть внутрь можно было увидеть полный зал учеников и учителей. Первым в столовую зашел Эдуард Васильевич, а за ним, начиная с первого номера по порядку, пошли ученики.

Внутри в центре столовой было четыре ряда длинных столов, за тремя из которых уже сидели ученики, дальше них стоял большой квадратный стол, за которым будут обедать учителя, а еще дальше расположился одинокий стол с четырьмя стульями, он предназначен для классных руководителей.

На столах, напротив каждого места был поднос с едой, но пока что никто, даже учителя не приступали к приему пищи, все голодными глазами наблюдали, как двенадцатиклассники рассаживались по местам.

Эдуард Васильевич осмотрел столовую и, убедившись, что все собрались и сидят на своих местах, направился к своему месту – последнему свободному стулу. Перед тем, как сесть классный руководитель громко скомандовал, что было слышно во всей школе.

– Приступить к приему пищи!

После этих слов по всей столовой загремела посуда, вилки да ложки. Эдуард Васильевич еще раз пробежался глазами по ученикам, быстро заталкивающим в себя еду, а после и сам сел обедать.

Леша посмотрел на поднос перед собой и спящее чувство голода, которое не давало о себе знать, пробудилось. Живот заурчал.

В алюминиевую миску был налит жирный наваристый бульон, в котором плавали большие куски мяса и крупно нарезанная картошка, рядом стояла тарелка картофельного пюре с рыбной котлетой, политой белым соусом. Дальше всех был компот с кусочками фруктов, налитый в белую эмалированную кружку. Рядом с ним на одну белую одноразовую салфетку положили два кусочка черного хлеба, а на другую вилку и ложку.

Как истинный ценитель Леша не торопился начинать жадно есть, как другие, даже при том, что был ужасно голоден, сначала он внимательно осмотрел каждое блюдо и вдохнул его аромат. Только после такой нехитрой церемонии можно начинать обедать.

Справа Матвей уже успел съесть половину супа, в то время, как Леша только взял ложку. Закусывая хлебом, он стал хлебать суп. Содержимое миски стало стремительно исчезать. Даже при том, что он уничтожал суп ложка за ложкой, каким-то образом успевал наслаждаться едой. Это было личным талантом Леши.

Бульон был просто отменным, настолько наваристым, что сразу было понятно, что повара варили его несколько часов. Картофель мягкий, но не разваренный, даже при том, что крупно нарезан. Выпив последние капли супа, Леша жадно облизал ложку и перевел свое внимание на аппетитное картофельное пюре, но он не торопился начинать его есть. Все дело было в несчастной рыбной котлете, которая портила всю композицию блюда.

Матвей давно закончивший с супом, вовсю сосредоточился на втором блюде, но краем глаза смог заметить друга, замершего с презрительным взглядом над рыбной котлетой.

– Ты почему не ешь? Что-то не так?

– Рыбная котлета… – Леша с неприязнью тыкал ложкой котлету.

– Ай, точно, ну, попробуй представить, что это курица. Да и ты не привык разве? Каждые две неделе ее ешь.

– К такому невозможно привыкнуть, стоит посмотреть на нее, как сразу вспоминается этот противный вкус…

– А мне нравится. Смотри на меня и повторяй, – Матвей подцепил ложкой последние остатки рыбной котлеты и засунул в рот. На его лице тут же расползлось удовлетворение.

“Еще и наслаждаешься этой…котлетой. Вот бы и мне так, не пришлось бы мучаться сейчас. Блин, а ее ведь обязательно нужно съесть, иначе получу от Эдуарда Васильевича. За что мне такое наказание?”

Леша ложкой порезал неугодную ему котлету на четыре части и приготовился к неизбежному. Он откусил побольше хлеба, подцепил одну часть котлеты и горку пюре, а потом быстро сунул все это в рот и стал усиленно жевать, чтобы поскорее проглотить. Когда рыбная котлета была проглочена, он взял стакан компота и немного отпил. Даже после всего этого во рту остался невыносимый вкус рыбы. Леша повторил те же действия еще три раза, и, когда последний кусочек рыбной котлеты был проглочен он допил весь оставшийся компот, чтобы перебить вкус хотя бы немного.

Через минуту скомандовал классный руководитель, Эдуард Васильевич.

– Закончить прием пищи! Выходим строится!

Двенадцатиклассники синхронно поднялись и стали по одному выходить в коридор строится. Эдуард Васильевич тем временем прошел вдоль их обеденного стола и проверил тарелки, после чего и сам вышел из столовой. Только его нога переступила порог, как скомандовал классный руководитель одиннадцатого класса. Так по очереди все классы разошлись по своим кабинетам.

До начала следующего урока оставались считанные минуты. Сытый и довольный Леша разложил на парте учебники и тетради по праву. На этом уроке детей учили в основном любви к своей Родине. Это было больше похоже не на урок, а на проповедь фанатика. И под этим влиянием ученики также превращались в ярых фанатиков.

Со звонком в класс вошел Валерий Валентинович.

Это был на первый взгляд очень добрый мужчина сорока лет, который очень мило улыбался, но на деле он был совсем не таким. У него была вытянутая форма лица, а еще он носил круглые очки, которые постоянно скатывались с носа, и Валерий Валентинович постоянно их поправлял средним пальцем. Он очень трепетно относился к субординации, что это доходило до безумия. Зачастую учитель уходил в крайности в любом деле, особенно, когда вел уроки.

– Добрый день, тема нашего урока…

Валерий Валентинович совершенно спокойно, совсем как обычно, начал урок. Первые тридцать минут он рассказывал, подглядывая в учебник, но чем дольше продолжалось занятие, тем больше его заносило и он уходил от темы, с которой начал. Его голос все больше и больше переходил на крик, но ученики, уже привыкшие к этой его особенности, не обращали на это никакого внимания.

– Право! У вас есть только одно право! Подчиняться! Учителям, государству, классному руководителю, весь смысл вашей жизни заключен в подчинении нашему государству! Это неоспоримая истина, в которую вы должны верить, пока не умрете во благо нашего Рейха! ВАМ ДАНО ВЕЛИКОЕ ПРАВО СЛУЖЕНИЯ ВЕЛИКОМУ ВОЖДЮ! ТАК БУДЬТЕ БЛАГОДАРНЫ ЗА ЭТО!

Валерий Валентинович налился красным и окончательно перешел на крик, откинув учебник, который до этого держал в руке, в сторону.

“Валерий Валентинович снова завелся… Скоро он должен остыть.”

– Кхм, продолжаем наш урок, – учитель посмотрел на наручные часы. – Отлично, у нас еще целых двадцать минут.

“Ну вот он и стал самим собой.”

Прозвенел звонок и Валерий Валентинович, поправляя одежду, вышел из класса. Когда он нагнулся под парту, чтобы поменять учебники, в класс вошел классный руководитель.

Обычно классный руководитель в течение дня не заходит в классы, за исключением серьезных оплошностей учеников. Хоть он еще не успел сказать и слова, но ученики уже затряслись от страха. Само его присутствие наводило ужас.

“Классный руководитель? Что–то случилось? Почему он здесь?”

Классный руководитель прошел вперед и остановился посреди класса. Некоторое время он молча разглядывал учеников, словно змей, выжидающий лучшего момента для нападения. С каждой секундой его молчания напряжение в классе возрастало и вскоре стало настолько велико, что средняя температура поднялась на несколько градусов, а дышать стало просто невыносимо тяжело. Когда напряжение достигло пика и по лицам учеников потек пот, Эдуард Васильевич заговорил.

– Урок литературы сегодня отменяется, вместо него у вас будет прогулка на улице. Собирайте вещи и самостоятельно выходите.

После этой короткой фразы он тут же покинул класс.

Ученики еще некоторое время неподвижно сидели на своих местах. У них не осталось сил даже на то, чтобы порадоваться. Ни у кого в голове не было мысли, почему отменили литературу и что сейчас будет. Вместо этого все мысленно ликовали, что никто не будет наказан.

Самостоятельно построившись, двенадцатиклассники спустились на первый этаж, зашли в раздевалку и, быстро сменив удобные легкие туфли на тяжелые сапоги, надев, сдавливающую голову фуражку, они стали выходить на оцепленный электрическим забором школьный двор. Тем временем Эдуард Васильевич успел открыть стальную школьную дверь и пропасть в стенах школы. Снаружи все разбрелись на небольшие группы.

Леша вышел на улицу и, по привычке, поднял голову на небо.

Казалось, что серые облака стали еще гуще и заметно темнее. Судя по всему, погода стремительно ухудшалась, и к вечеру можно было смело ожидать дождя.

На прогулках двенадцатиклассники были предоставлены сами себе, за ними никто не наблюдал и никто не контролировал. Каждый придумывал занятие по вкусу, одни стояли и разговаривали, другие играли в различные игры, но не сильно активные, чтобы случайно не испачкать или, что еще хуже не порвать форму.

“Все уже, наверное, собрались.”

У Леши, Матвея, Влада и Максима во время редких прогулок на школьном дворе было свое место, где они собирались своей компанией – за школой на заднем крыльце, в двух метрах от забора. Это было одно из немногих мест, где можно было сесть и не попасться на глаза Эдуарду Васильевичу.

Леша зашел за школу и там его друзья, сидя на старых ступеньках, о чем-то активно спорили. Вначале они даже не сразу заметили пришедшего друга, но, когда все же обратили на него внимание, замолчали. Влад поманил рукой к ним, а Матвей похлопал по ступеньке, приглашая сесть рядом.

– О чем спорите?

– Что? Никто здесь не спорит, – Влад стукнул ладонью о бетон – Ай, моя рука, – он стал активно на нее дуть.

– Да мы гадали, как скоро ты придешь.

– И кто победил?

– Сам не знаю, Максим озвучь пожалуйста результаты.

– Хорошо. После того, как мы все собрались Леша пришел через двадцать три секунды, а, если быть точным, двадцать три секунды и, примерно, пять десятых. Влад сказал – тридцать секунд, ты сказал – пятнадцать, а я – двадцать пять, выходит, что я победил.

– Черт…

– Влад, не расстраивайся, в следующий раз угадаешь. К тому же на этой неделе ты победил в двух из трех раз. Это примерно…

– Да понял я, понял. Я и не расстраиваюсь. Просто… рука болит, – Влад без остановки дул на покрасневшую руку.

– Ха-ха-ха, – Матвей схватился за живот и громко рассмеялся.

– Ну-ка дай посмотреть, а вдруг это перелом, – Максим нагнулся ближе к Владу и стал тянуться к его руке, но Влад ни в какую его не подпускал.

“И зачем было бить битон? Он же знал, что будет болеть. Влад, как обычно, сначала делает, а потом думает.”

– Хах, – на лице Леши расползлась улыбка.

– Раз мы все уже собрались, может сыграем в “кто дольше”?

– Хочешь, чтобы я снова вас уделал? – Влад надул грудь.

– Я не против, только у меня есть одно предложение. Когда придет моя очередь, мне придется, помимо того, что держаться, еще и считать время, предлагаю начислить мне один балл с самого начала.

– Че? А у меня вот рука больная, тогда и мне балл.

– Успокойтесь, то, что у тебя болит рука это только твои проблемы, ты сам в этом виноват, а за тобой Максим мы будет втроем считать, хорошо?

– Ну, даже не знаю.., ладно.

– Ты знаешь, я всегда “за”.

– Раз все готовы, давайте начинать. Играем пять раундов. Кто хочет первым?

– Давайте я.

Игра “кто дольше” крайне простая игра на любое количество участников, но самое оптимальное – четыре. Участники по очереди хватаются за решетку электрического забора и держат столько, сколько могут, а остальные в этот момент засекают время. Побеждает тот, кто дольше всех держал забор. Количество раундов любое.

Ее придумал ни кто иной, как Матвей. Когда друзья были во втором классе и впервые пришли на это место, он ни с того ни с сего схватил электрический забор, но, почувствовав боль, тут же отпустил его. Затем, Матвей снова потянулся к забору и в этот раз продержался дольше одной секунды. Влад, заметив чем он занимается, поспорил, что продержится дольше, потом к ним присоединились Леша и Максим. С тех пор на каждой прогулке они бежали за школу и соревновались друг с другом.

Леша встал со ступенек и вплотную подошел к забору. Он сделал несколько резких вдохов – выдохов и схватился за решетку. Тут же он почувствовал, как электрический ток прошел сквозь все его тело, ощущение покалывания и жжения усиливались с каждой секундой. Из-за спины послышался громкий счет.

– Один, два, три…

Леша настолько сосредоточился на заборе, что перестал слышать голоса одноклассников. Он крепко сжал зубы.

“Думаю продержусь еще секунд десять, не больше.”

“Уже почти, еще немного и все.”

В момент, когда Леша уже ослабил хватку, до его ушей донесся громкий крик Влада.

– Отпускай уже, больше ты не сможешь.

Это была правда, физически Леша больше не мог держать забор, а жжение в руке стало настолько сильным, что, казалось, она и вправду скоро будет плавиться, но дух соперничества захлестнул его с ног до головы и он еще сильнее сжал решетку. Держать забор уже было невыносимо, рука то и дело самовольно подавалась назад, так что пришлось помогать второй рукой. Прошло уже больше десяти секунд, но он по-прежнему держался лишь на одной силе воли, превозмогая боль и дикое желание разжать кулак.

“Как же больно, но…еще немного. Три. Два. Один.”

Как только Леша отпустил забор, ноги подкосились и сами побежали назад. С силой он грохнулся на ступеньки. Рука заболела с новой силой и неконтролируемо затряслась. Дабы хоть как-то облегчить свои страдания, он стал махать ею в воздухе и вместе с этим дуть, что есть мочи.

Вместе с болью пришла и радость победы силы воли над телом.

“Двадцать пять секунд! Это новый рекорд!”

Матвей соскочил со ступенек и запрыгнул на друга-рекордсмена.

– Двадцать пять секунд! Это новый рекорд. Леша ты молодец.

– Спорим я продержусь дольше? – Влад протянул Леше руку.

– Попробуй, – ухмыльнулся Леша и пожал ему руку.

– Действительно, это новый рекорд, двадцать пять секунд и семь десятых, почти двадцать шесть секунд.

– А теперь внимательно смотрите и восхищайтесь мной, салаги. Сейчас будет новый рекорд!

С этим громким заявлением Влад поднялся со ступенек и немедля схватил сетку забора.

– Раз, два, три…, – ребята все вместе начали отсчет.

Спустя десять секунд лицо Влада покраснело, а рука слегка затряслась, но тогда он еще крепче сжал кулак, так, что погнул решетку. Еще через пять секунд по его лицу пробежали капельки пота, а боль достигла пика. Он стал набирать полные легкие воздуха и медленно выдыхать, но Влад смог продержатся еще всего лишь четыре секунды перед тем, как его кулак невольно разжался.

Влад чуть было не упал на колени, но смог вернуть контроль над телом и, полусогнувшись удержался на ногах. Рука, которой он держался, была той самой, что пострадала от удара о бетон. Теперь же она заболела с новой силой и это его взбесило еще сильнее, чем поражение, и Влад чуть было снова не ударил бетон, но смог сдержаться.

Было странно видеть, что это здоровяк, постоянно хвастающийся своей силой и занимающий призовые места на любых соревнованиях, сидит, как маленький ребенок, и дуется.

– Влад, ну не расстраивайся, ты как-никак побил свой предыдущий рекорд.

– Ага…

– Да, Влад, девятнадцать секунд тоже много. Не всегда же тебе быть первым, ничего страшного, если ты уступишь в этот раз.

– Конечно, тебе легко говорить, ты никогда первые места не занимал… Дурацкая игра…

– Ладно, оставьте его, сам отойдет. Теперь моя очередь. Я приложу все силы, но не думаю, что смогу побить твой рекорд.

– Всякое может быть.

Матвей поднялся и не спеша подошел к забору. Он потер ладони друг об друга, закатал рукава кителя и через пару секунд вцепился левой рукой в электрическую сетку. Тут же все его тело напряглось, а ноги слегка согнулись в коленях. Также участилось его дыхание.

Матвей продержался чуть меньше Влада – семнадцать секунд. Он спокойно отпустил забор и, дуя на руку, пошел к друзьям. По пути Матвей запнулся об свою ногу и чуть не упал.

– Да ты даже не старался, мог бы продержаться еще пару секунд.

– Твой рекорд я бы все равно не побил.

– Ха-ха-ха, я так и знал, что ты не продержишься дольше меня.

– Конечно, мне далеко до тебя, – ухмыльнулся Матвей и сел на ступеньки.

– Максим, твой черед, – Влад положил руку на его плечо и вытолкнул вперед.

– Хорошо.

Забор был совсем недалеко от ступенек, на которых сидели друзья, и из–за толчка Максим чуть было лицом не врезался в сетку забора, остановившись всего лишь в паре сантиметров. Он быстро сделал шаг назад и недовольно посмотрел на Влада, но ничего не сказал и развернулся.

Максима нельзя было назвать любителем этой. Для него переносить боль было большим испытанием, поэтому вместо участия ему нравилось наблюдать за остальными. Но, как член группы, он считал важным играть вместе с друзьями и не оставаться белой вороной.

– Давай, не стой так просто.

Максим тяжело вздохнул и робко вытянул руку вперед. Он зажмурился и, набравшись смелости, прикоснулся к забору. Электричество не заставило себя ждать и тут же “поздоровалось” с ним.

– Ай.

В этот же момент его рука затряслась, а вскоре и все тело. Он поддержал свою руку второй, но это ему не сильно помогло и через одиннадцать секунд Максим разжал кулак и сделал несколько неуверенных шагов назад. Сидя на ступеньках, он свернулся калачиком.

– Эх, слабак.

– Влад, помолчи. Максим, ты молодец.

– Одиннадцать секунд, неплохо.

– Я больше не буду, можете считать, что я проиграл.

– Хорошо, как скажешь. Готовы к следующему раунду? Леша?

– Ну, понимаешь, с этим рекордом сил совсем не осталось…

– Влад?

– Я не против, но не вижу смысла играть, раз нас осталось всего двое.

– Хах.

– Чего смешного?

– Если честно, я тоже не хочу продолжать. Думаю моей руке нужен отдых.

– Тогда чем займемся?

– Можем просто поговорить. Мы стали совсем взрослыми и вот уже заканчиваем школу. Я всегда хотел спросить, вам нравится ваша жизнь?

– Влад? Ты ли это?

Матвей, Максим и Леша удивленно посмотрели на Влада, никто бы не подумал, что он способен задать такой вопрос. За все года дружбы он никогда прежде не задавал подобных вопросов. Да и вообще, Влад был не из тех людей, кто любит разговаривать на высокие темы. Складывалось ощущение, что его подменили.

– Че вы так уставились на меня?

Это грубая манера речи уже больше походила на Влада.

– Мы просто удивлены.

– Че? Чему?

–Да…не важно.

Все трое отвернулись, удивление прошло, и они задумались над вопросом друга.

“Нравится ли мне моя жизнь? Какой странный вопрос, особенно от Влада. Другой у меня нет, да и никогда не будет, как она может не нравится? Мне не нужно охотиться, чтобы добыть себе пропитание, у меня есть дом и теплая постель. Разве может быть еще лучше?”

Матвей первым ответил на вопрос Влада.

– Мне нравится моя жизнь, но хотелось бы чего–то еще. Как будто, чего-то не хватает.

– Чего-то не хватает? – Влад почесал затылок.

– Недавно мы сдавали профтест, и я подумал, а что, если меня определят не как инженера, а медиком или учителем, я этого не хочу. Только представьте, если бы мы могли сами решать на какую работу пойти? Тогда бы не нужно было уповать на профтест, чтобы тебя определили тем, кем ты хочешь работать. Каждый мог бы сам определить свою будущую профессию. Вдруг, этот тест покажет неправильный результат?!

“Самому определить свою будущую профессию? Но…разве профтест может ошибиться? А, если это действительно так? Но как же тогда… Выбирать самому…разве…так можно?”

– А я вот не сомневаюсь в профтесте, мои родители стали теми, кем хотели. Я уверен, что и у меня так будет. Мне нравится моя жизнь.

Высказался Максим без толики сомнений.

“И правда, как профтест может ошибиться? Мои родители, например, тоже никогда не жаловались на свою работу. Они полностью довольны. К тому же его разработал сам Великий Вождь. И о чем я только думал, как посмел позволить себе сомневаться в Великом Вожде и правильности его решений? Нужно выкинуть эти глупые мысли из головы.”

– Мне тоже всего хватает и я всем доволен, и верю профтесту. Не думаю, что он может ошибиться.

– Влад, а ты?

– Мы же живем лучше всех, ходим в школу, нас кормят, мы можем проводить время вместе, что еще надо?

“Не могу поверить, что это говорит Влад. Может быть, во время игры электричество добралось до его мозга?”

– Класс, стройся!

Громкий голос Эдуарда Васильевича прервал беседу.

Друзья резко вскочили со ступенек и побежали к главному входу. Влад растолкал Матвея и Лешу в разные стороны, и побежал первым, похоже, он торопился больше всех.

Эдуард Васильевич, стоя на крыльце, внимательно следил за учениками. Через какое-то время все уже построились, кроме четырех человек, тогда классный руководитель забегал глазами по школьному двору, но их нигде не было. Он уже начинал нервничать и собирался лично обойти весь двор, но прямо перед тем, как он сделал шаг, в строй вбежали четверо опоздавших учеников.

– Заходим в школу, переодеваемся и в класс.

Эдуард Васильевич отошел в сторону и пропустил учеников в школу. Он зашел внутрь вслед за последним вошедшим и сразу же нарвался на Владислава Мясникова.

– Ты сделал то, что я просил?

– Да, я все сделал так, как вы приказали.

– И что же они ответили?

– *%!:№%

– Вот, значит, как. Ты хорошо поработал. В ответ я подумаю над твоей просьбой. А теперь иди переодевайся.

– Есть.

Влад ушел в раздевалку, а Эдуард Васильевич остался наедине с собой.

– Так, значит, даже у меня в классе есть паршивая овца… Как жаль, а он ведь мог стать хорошим инженером и принести много пользы, но придется отправить его в утиль. Возможно, после этого меня даже повысят.

Леша зашел в класс и сел за парту. Благодаря своей наблюдательности, он сразу заметил, что Влада все еще не нет.

“Его все еще нет? Он же обычно приходит один из первых, и куда он только мог подеваться?”

– Матвей, ты не видел Влада?

– Нет, по–моему, его даже в раздевалке не было, когда я уходил он все еще не появился.

– Что? Я и не заметил, так торопился, что никого вокруг себя не замечал.

“Времени осталось мало, если не поторопится, точно получит от Эдуарда Васильевича.”

Время неумолимо шло и с каждой секундой учеников в классе становилось все больше и больше, пока не пришли все, кроме Влада. Теперь это, единственно пустующее место, заметили не только Леша и Матвей, но и все остальные двенадцатиклассники. Класс зашептался, собирая последние показания о пропавшем ученике, но его никто не видел, будто он провалился сквозь землю. Ученики запереживали не из-за большой любви к Владу, а, если его не будет до прихода Эдуарда Васильевича, то будет наказан весь класс. Никому не хотелось быть наказанным, одни начинали ругать Влада, а другие молиться на его скорейший приход. На лице каждого ученика появились капельки холодного пота.

Наконец, через пять минут в класс зашел Владислав Мясников, и ученики с облегчением выдохнули и расслабились, но сразу за ним вошел Эдуард Васильевич и двенадцатиклассники снова напряглись. На их удивление классный руководитель никак на это не отреагировал. Он молча прошел до учительского стола, а тем временем Влад успел сесть за парту.

Ученики ждали, что вот-вот и Эдуард Васильевич закричит и накажет весь класс, но ничего не произошло. Он лишь молча открыл черную папку и собирался сообщить какую-то важную новость.

“Эдуард Васильевич не ругал Влада? Почему он никак на это не отреагировал? Да и Влад был слишком спокоен для этой ситуации. Что вообще сейчас произошло?!”

Такими же вопросами задавались и другие одноклассники. Неужто такая непростительная наглость сойдет ему с рук?

– Сегодня пришли результаты профтеста, который вы писали на прошлой неделе. Сейчас я объявлю результаты.

Ученики моментально забыли про ситуацию с Владом. Конечно, ведь сейчас решалась их судьба.

“Профтест! Я уже чуть было и не забыл про него.”

– Власов Станислав Владимирович – администрация.

“Ух ты, в администрацию сложно попасть, мама говорила, что туда берут только лучших.”

– Левушкина Мария Александровна – медик.

“Иначе и быть не могло, не представляю лучшего врача, чем Маша. Это лучшая для нее работа, ей повезло.”

…

– Тряпочкин Максим Архипович – ученый.

“У меня друг – ученый! Круто! Я так и знал, что он будет ученым, уж слишком он…умный.”

– Трепников Матвей Павлович – …

Эдуард Васильевич открыл рот и хотел объявить его результат, но остановился. Он поднял со стола перо, макнул его в чернильницу и что-то зачеркнул на документах Матвея, а после что-то дописал.

– Трепников Матвей Павлович – утиль.

“Что? Утиль? Но он же так хотел быть инженером, хотя, может быть, он будет инженером на ферме свиней?”

Леша повернул голову вправо и посмотрел на друга.

На лице Матвея не было разочарования и грусти, наоборот он с улыбкой на лице принял результаты теста. Он с самого начала не верил в этот тест, поэтому решил, что работа на ферме не будет для него серьезным препятствием на пути к его цели – стать лучшим инженером.

– Раскольников Алексей Николаевич – водитель.

“Водитель? Ну, это не так уж и плохо, к тому же так определил тест, значит, это моя судьба.”

– Мясников Владислав Иванович – рабочий.

“Думаю ему с его силой будет не сложно привыкнуть к ручному труду, хотя я думал он будет спортсменом.”

…

– Свиньев Петр Петрович – фермер.

“Фермер – отличная работа для Пети, может он и не отличается умом, зато он очень добрый.”

– На этом все. Класс, с этого момента вы официально закончили школу, с завтрашнего дня вы все будете отправлены непосредственно на рабочие места проходить профессиональное обучение. Утром за вами, как обычно, заедет автобус, садитесь в него. Дальше вам все объяснят.

“Кто бы мог подумать, что сегодня последний учебный день. Еще ведь была целая неделя… Я и подумать не мог, что сегодня последний день, когда я вижу своих друзей, учителей и Эдуарда Васильевича. Если бы я только знал это, непременно бы позвал каждого поиграть вместе с нами за школу в последний раз. Я, конечно, хотел поскорее отправить на работу и покинуть стены школы, но не думал, что этот момент наступит так быстро. Оборачиваясь назад, я бы наслаждался каждой секундой, что провел здесь. Как…тяжело расставаться с тем, с кем провел последние двенадцать лет жизни… Вот бы еще хотя бы на месяц задержать в школе…”

Горло заболело от сдерживаемых эмоций, а глаза покраснели и заслезились.

– Класс, переодевайтесь и выходите строится на улицу. Раскольников Алексей, Мясников Владислав останьтесь.

“Остаться в классе? Неужели я в чем-то виноват? Блин надо же было получить наказание в последний учебный день.”

Ученики взяли свои портфели и вышли из класса, а Леша и Влад остались сидеть за партой.

Леша сильно нервничал из-за чего его нога не переставала трястись. Влад же был крайне спокоен.

– Я хочу кое-что пояснить насчет ваших результатов профтеста. На самом деле вы оба определены в каратели.

“Каратель? Я – каратель? Даже не знаю, что думать… я должен радоваться? В любом случае раз тест решил, что эта работа лучше всего мне подходит, значит так и есть.”

– Я не так просто скрыл это от остальных учеников, вы не должны кому-либо говорить об этом, включая ваших родителей. Можете сказать, что результаты показали водитель и рабочий. В противном случае вы и тот, кому рассказали, будете сурово наказаны. Вы меня поняли?

– Да.

– Да.

– Идите переодевайтесь.

– Есть.

– Есть.

Леша схватил портфель и быстрым шагом вышел из класса. Влад вышел сразу за ним. Он подбежал к другу и пошел с ним плечом к плечу.

– Я и ты каратели, здорово.

– Наверное…

– Ты не рад?

– Не знаю, просто я не ожидал такой профессии. А ты почему так радуешься? Мечтал стать карателем?

– Да, у меня все получилось, поэтому рад.

– Получилось? Вот и здорово. Я рад за тебя, догоняй, все уже, наверное, вышли на улицу.

Леша побежал вперед и оторвался от Влада, он быстро спустился по лестнице на первый этаж, осмотрел коридор на наличие учителей, удостоверившись, что все чисто, побежал в раздевалку.

К этому времени внутри уже никого не было. Остались только скамейки и шкафчики, которые в скором времени перейдут в распоряжение к новым владельцам.

Леша убрал портфель вместе со всеми учебниками в шкаф, вытащил сапоги и уселся на скамейку. В этот момент в раздевалку забежал Влад и тоже стал переодеваться. Не дожидаясь его, Леша натянул фуражку на голову и выбежал из школы.

Двенадцатиклассники, построившиеся перед школой, стояли по стойке смирно и не смели переговариваться, хотя каждому хотелось сказать друг дружке пару слов на прощание. Они стояли настолько бесшумно, что отчетливо слышался шум ветра и вой приближающегося автобуса.

Леша на полной скорости вбежал в строй и встал по стойке смирно. Вскоре выбежал и Влад.

В этой мертвой тишине каждый ученик был поглощен своими мыслями. Кто-то думал о скором ужине, ежесекундно сглатывая скопившуюся слюну, кто-то размышлял о будущей работе и мечтал показать все свои навыки, но хотя бы раз каждый понастальгировал о веселых школьных деньках. О том, как они впервые пошли в школу и познакомились друг с другом, как получили наказание в самый первый раз. Вспоминали и бесчисленные соревнования, на которых каждый пытался выложиться на полную. Вспоминали радость от победы над другой школой. Вспоминали и горечь поражений. Непременно школьная жизнь закончилась, но воспоминания о ней никуда не делись и они останутся в сердцах учеников навсегда.

“Это последний раз, когда мы строимся все вместе у нашей школы, мы были вместе целых двенадцать лет, а теперь пришло время расстаться… Помню, как в первом классе мы впервые построились, тогда мы также стояли на похожем месте, наверное, потому что все школы у нас одинаковые. Наше поведение тогда было ужасным, все стояли и знакомились друг с другом, наплевав на слова старших, громко разговаривали, другими словами устроили настоящий хаос, в этой суматохе было сложно различить слова, голоса слились воедино и было невозможно определить кому, какой голос принадлежит. Тогда большая стальная дверь, ведущая в школу, медленно открылась и из нее вышел наш первый классный руководитель Владимир Владимирович, в тот момент мы не знали кто он такой и совсем не обращали на него внимание. Владимир Владимирович за это даже не закричал на нас, он со спокойным выражением лица вернулся в школу и закрыл за собой дверь. В тот день он больше не вернулся за нами. К вечеру мы устали и проголодались, сил стоять и кричать уже не было. Всю ночь мы провели на улице, было слишком холодно, поэтому мы сели в плотный круг и грелись теплом тел друг друга. Как вспоминаю это, по коже пробегают мурашки. Утром Владимир Владимирович вернулся и мы уже не кричали, он напомнил нам о правилах, которые мы нарушили и были наказаны за это, после чего нас впустили в школу. После четырех лет обучения нас перевели в другую школу и поставили другого классного руководителя. Было очень грустно и больно расставаться с Владимиром Владимировичем из первой школой. Вот теперь пришло время расстаться и с этой школой и с нашим последним классным руководителем Эдуардом Васильевичем, это уже не в первый раз, да и я не ребенок, но это также очень тяжело и грустно. Осознавая, что это наше последнее построение, я с трудом сдерживаю слезы, даже горло заболело…”

В этот момент из школьных дверей, медленно шагая, вышел Эдуард Васильевич и прервал размышления Леши.

Леша посмотрел на него и перед его глазами стали проноситься картинки из прошлого, которые наложились друг на друга, постоянно меняясь. Ему казалось, будто, весь мир исчез и он остался один одиноко стоять перед школой. Сначала Владимир Владимирович вышел из школы и шел прямо к нему, дальше был Анатолий Александрович, второй классный руководитель, не торопясь рассматривавший класс, считая учеников, его образ исчез и остался только уже настоящий Эдуард Васильевич. Он медленно открыл рот, вернее Леше так казалось, и закричал, приводя его в чувства.

– Класс!

Тьма вокруг него развеялась и Леша увидел сначала Матвея, потом Влада и Максима, а затем и остальных, стоящих по стойке смирно, одноклассников.

– Поздравляю с окончанием школы!

Двенадцатиклассники вытянулись, расправили плечи и закричали в один голос, что стекла затряслись.

– Ура, Ура, Ураа!

В тот момент, когда ученики кричали подъехал школьный автобус, но их голос заглушил даже рев двигателя.

– Класс, развернутся! Сесть в автобус!

Ученики развернулись на месте, вышли за школьный забор и стали садиться в автобус по одному.

В это время Эдуард Васильевич развернулся и скрылся в школе, он не стал провожать своих выпускников, которых, вероятно, видел в последний раз. Уже очень скоро в эту школу придут другие ученики и, возможно, он будет их классным руководителем.

Когда Леша сел на свое место, он посмотрел на порог школы, но классного руководителя там уже не было.

“Эдуард Васильевич ушел…он не стал нас провожать, неужели, мы ему совсем безразличны и те четыре года ничего не значат?”

– О чем задумался?

Матвей прервал его размышления.

– А? Да так, просто Эдуард Васильевич уже ушел, а мы еще даже не все погрузились в автобус.

– Ну, может он просто не любит прощаться? Сам вспомни, он же никогда нас не провожал.

– Это, конечно, так, но я думал, что хотя бы сегодня он нас проводит.

– Мне кажется, ему еще тяжелее прощаться, чем нам. Представь, он же целых четыре года нас воспитывал, как своих детей.

– Может ты и прав.

Двери закрылись, двигатель загудел и автобус с рывком двинулся с места.

– Уже поехали? Пока, школа…

Глава 2

Леша ловко защелкнул на шее “слежку”, обул кожанные сапоги, накинул серое шерстяное пальто поверх кителя, после чего взял из рук матери фуражку и натянул на голову.

– Ой, какой ты уже взрослый стал. А пальто то, пальто, как хорошо сидит.

Мама подошла ближе и аккуратно разгладила совсем новое пальто.

– Мама, папа я бы с удовольствием остался подольше, но сами же знаете, задерживаться нельзя.

– Конечно, мы все понимаем. Раз надо, значит, надо.

Мама распереживалась и вытерла рукавом слезы.

– Ну, мам. Ты чего? Я же не навсегда ухожу, буду хорошо работать и я уверен, что мне разрешат с вами повидаться.

Леша сделал нежно. Когда она подуспокоилась, он сделал шаг назад.

– Да, ты прав. Обязательно еще свидимся. Я тоже буду еще усерднее работать и отец тоже, да?

– Да-да.

– Тогда мы точно еще увидимся, вы даже не заметите, что я куда-то уходил.

– Сын, ты же знаешь, что нет плохой работы. Всякая профессия важна. Так что работай усердно, ни в коем случае не ленись. И знай, что я…я горжусь, что у меня такой сын.

Эти нежные, полные заботы и любви слова с трудом дались отцу. Обычно за нежности отвечала мама, а папа за воспитание.

Отец на прощание протянул руку и, когда Леша ее пожал, на него нахлынули эмоции и не в силах сдержать их, он притянул сына к себе и крепко обнял, что даже кости захрустели.

В этот момент Леша тоже не выдержал и пустил слезу.

– Ну, все мне пора, – Леша отошел назад вытирая слезы, – Спасибо вам за все. Я еще обязательно приеду.

– Конечно, придешь, куда ты денешься, а иначе… – Отец поднял свитер и пригрозил ремнем, – Мы всегда тебя будем ждать.

Леша взял кожаный чемодан со всеми его пожитками и вышел на улицу. Посреди пути к подошедшему автобусу, он остановился, оглянулся назад и простоял так некоторое время, вспоминая всю свою жизнь вместе с родителями, пока водитель не посигналил. Он помотал головой в разные стороны, чтобы высушить глаза и вбежал в автобус.

Внутри он встретил своих одноклассников, каждый на своем месте, будто бы они снова отправляются в школу. На каждом было новое пальто, которое каждого делало заметно старше, из-за чего некоторых удалось узнать только после длительного вглядывания.

Возникла странная ситуация. Еще вчера каждый был готов расцеловать друг друга, а сегодня же класс снова разделился на свои компашки, которые не обращали никакого внимания друг на друга.

Легкое разочарование поселилось в Леше. Он был рад в очередной раз увидеть весь свой класс, но, когда встретился с таким холодным отношением, эти чувства затаились где-то в уголках его души.

Матвей поднял руку и помахал своему лучшему другу, нелепо застывшему посреди салона автобуса. Он даже шепотом позвал его. Леша закинул чемодан на верхнюю полку и сел к Матвею.

– Доброе утро, – Леша пожал руку Матвея.

– Привет, тебя прям не узнать, выглядишь таким взрослым.

– Спасибо, ты тоже заметно повзрослел. Слушай, а что это с остальными?

– В каком смысле?

– Все такие угрюмые и серьезные, будто Эдуард Васильевич стоит за их спинами.

– Разве? Я думаю, они просто переживают. Все впервые в своей жизни покинули родной дом, а мы даже не знаем, куда и как долго нам ехать. Я даже удивлен, что ты такой веселый.

– Веселый? Смешно. Мне так же, как и другим тяжело покинуть свой дом…

– Да…понимаю…

– Вот только, мы же снова собрались все вместе, вероятно, в последний раз, так, почему бы напоследок не повеселится всем вместе? Погрустить можно и потом. Но, похоже, кроме меня так никто не думает…

– Ты, конечно, прав, но не каждый может так просто переключиться.

– Ладно, сменив тему. Как думаешь, куда нас везут?

– Не знаю, может быть, в другую область? Было бы здорово посмотреть, как живут люди в других местах.

– Другую область? Вот это ты размечтался!

– Что? Ну, а вдруг…

– Мы же шестьдесят седьмые, даже не шестьдесят первые. Ни за что не поверю, что нас и привезли бы в другую область. А нет, поверю, но только, если в седьмую.

– А я верю, что нас везут в другую область, в пятую или еще ниже!

– Не будет такого!

– Будет!

– Не будет!

– Будет!

– Спорим?!

– Спорим!

Надув губы, Леша отвернулся и стал смотреть в окно.

Мимо проносилось множество одинаковых домов и, чем дольше это продолжалось, тем больше казалось, что он попал в петлю времени и никогда не сможет из нее вырваться.

“Даже не верится, что я и вправду уезжаю отсюда.”

Через пятнадцать минут дома-близнецы подошли к концу, а после них начался лес. Бесчисленные деревья всевозможной величины окружили со всех сторон. Автобус на их фоне выглядел жалким, несущимся вперед, тараканом. Их кроны были настолько велики, что затмили собой все небо и не позволяли даже маленькому лучика света пробится свозь них и осветить путь детям. Кромешная тьма поглотила автобус. В этой непроглядной темноте тяжело было разглядеть даже собственные руки, не то что дорогу, но водитель не замедлился ни на чуточку. Яркие фары развеяли, проглотившую дорогу, тьму.

Казалось, что они только недавно въехали в лес и Леша стал едва различать деревья, как лес постепенно закончился и остался где-то позади. Пассажиры прилипли к окнам и всеми возможными силами старались рассмотреть удивительный лес.

– Ого, Матвей смотри, лес! Раньше мы видели деревья только на картинках в учебниках. Ты смотришь? – Леша легонько ударил своего лучшего друга локтем.

– Да смотрю я, смотрю. Не мешай. Дай полюбоваться.

“Удивительно. Подумать только, что не так далеко от моего дома был такой большой лес. Я про такие деревья только в учебниках читал и даже тогда они показались мне невероятно большими, но увидеть их в жизни… Даже не верится, что лес может вырасти до таких размеров. Мой дом, по сравнению с ними, совсем крохотный. Даже сейчас мы уже далеко отъехали, но, чтобы увидеть верхушку, голову приходится задирать вверх.”

Они настолько засмотрелись на лес, что совсем не заметили, как автобус подъехал к блокпосту.

“Мы приехали?”

Леша посмотрел вперед и увидел множество военных, остановивших автобус, с винтовками за плечами. У каждого на каске сбоку был нанесен черный орел.

За спинами красовалась наблюдательная вышка с фонарем, на которой также стоял военный, а рядом небольшое бетонное здание для личного состава, справа и слева от дороги бесконечный забор, уходящий куда-то далеко за горизонт.

Из здания вышел солдат с военным планшетом в рукам и кобурой с пистолетом на поясе. В отличие от остальных, на голове у него был пикельхельм. Он быстро пробежал глазами по тексту, затем посмотрел на автобус, и ,наконец, дал отмашку. Солдаты убрали с дороги ежи и подняли шлагбаум.

Офицер не расторопно подошел к окну водителя.

– Ну-ка, светани своим номерком.

– Есть, – водитель расстегнул куртку и задрал голову вверх.

– О6Г67Г8741, – офицер сверил номер слежки с бумагами, – Все хорошо, ты в списке, даже придраться не к чему.

– Мне можно ехать?

– Нет-нет, у тебя-то все хорошо, а вот пассажиров я еще не проверил. Я ответственный человек и не могу пропустить кого попало. Глуши мотор.

– Офицер, прошу, мне нельзя опаздывать, пропустите пожалуйста, – Водитель достал из-под сиденья блок сигарет.

– Да, понимаю. Говоришь нельзя опаздывать? Тогда проезжай, не смею больше задерживать, – офицер перекинул блок сигарет другому военному.

– Спасибо…

Водитель выжал газ до упора и автобус стал стремительно набирать скорость. Вскоре, блокпост скрылся где-то за горизонтом.

Он торопился не из-за того, что может опоздать на место назначения, а всего навсего хотел, как можно быстрее уехать с блокпоста. Военные – люди крайне переменчивые, офицер в любую секунду мог передумать и потребовать больше или же взять сигареты и все равно устроить полную проверку.

Коррупция на блокпосту обычное дело, даже, если власти знали о ней, они ничего не делали с этим, если она не приносила реального вреда. Такой пустяк, как пропуск без проверки никого не волновал. В любом случае, не авторизированный автобус не смог бы незаметно добраться до блокпоста, а проверка была лишь формальностью и не несла никакой пользы. Это всего лишь отдушина солдат и их привилегия.

Прошло несколько часов и уже начинало темнеть, но автобус все еще не доехал до нужного места. Как только они отъехали от блокпоста за окном что и было, так это выжженное поле. Темы для разговоров закончились, а монотонный вид надоел. Леша незаметно впал в сон.

– Леша…Леша просыпайся.

– …

Матвей, вложив половину всех сил, ударил Лешу по щеке.

– Ай, Матвей! Что ты делаешь? Ты с ума сошел?

– Сам виноват, что не просыпался. Мне пришлось это сделать. Ладно, сейчас не об этом, ты лучше вперед посмотри.

Леша лениво перевел сонные глаза на окно. Огромная площадь мертвой земли с редкими ростками сухой травы. Леша не увидел ничего необычного, но приглядевшись получше, его зрачки расширились, а рот самовольно открылся.

– Закрой рот, а то муха залетит, – Матвей подобрал челюсть друга.

На горизонте медленно вырастали каменные джунгли. Огромных размеров город с башней, которая разрезает облака, в центре. Множество труб, из которых бесконечным потоком валит черный дым. Бесчисленные дома самой разной высоты и формы. Город номер один. Самое настоящее сердце Великого Рейха! Столица!

Именно в этом городе, на самом последнем этаже Великой башни живет никто иной, как сам Вождь! Единственный луч солнца в этой серой стране. Тот, кому поклоняются все, и новорожденные дети, и смертельно больные старики. Сама мысль о возможности жизни с божеством в одном городе толкает на подвиги и избавляет от страха. Существо, которое является вершиной пищевой цепочки! Именно таким и считают Великого Вождя!

– Это же столица!

Не совладав со своим удивлением, Леша случайно закричал на весь автобус. Еще спящие одноклассники проснулись и также прилипли к окнам, удивленно охая.

– Не кричи ты так. Нельзя же.

– Да, как я могу не кричать? Я удивляюсь тому, что ты еще не кричишь! Ты только посмотри! Смотри, какие дома в пять, нет, в целых шесть этажей! Просто немыслимо!

– Ну, если честно, я уже успел и накричаться и поудивляться.

– Что? И как давно ты встал?

– Ну, где-то полчаса назад.

– А меня только сейчас разбудил? Друг называется…

– Прости-прости. Я так залюбовался, что не заметил, как быстро время пролетело. Знаешь что?

– Что?

– Я выиграл наш спор! Ха-ха-ха.

– Молодец.

– Не могу поверить, что мы будем работать здесь…

– Да…я тоже.

Подъехав ближе, Леша увидел, что всю столицу окружали высокие крепостные стены из черного кирпича, с боевым ходом и бесчисленными бойницами. На всей протяженности стен установлены 152-мм гаубицы, предназначенные для уничтожения живой силы, за которыми в данный момент ухаживало несколько солдат.

“Вау, как много пушек…Вот это я понимаю, размах.”

Воистину грандиозное сооружение, одновременно завораживающее и пугающее. Это древнее строение было построено в незапамятные времена и долгое время проходило в забвении, продолжая саморазрушаться. Так бы оно и было, но с установлением Великого Рейха и приходом Вождя, было велено восстановить и модернизировать это наследие прошлого.

Огромное количество сколько сил и времени было потрачено на возведение новых и восстановление старых стен. Также на этих работах отдали свои жизни сотни или даже тысячи несчастных заключенных, а их останки похоронены внутри крепостных стен.

Автобус постепенно сбавил скорость и остановился перед величественными воротами, с нанесенным на них орлом. Водитель прогудел несколько раз, после чего загремели цепи и ворота медленно открылись во внутрь, раскрывая чудесный вид.

С правой стороны расположилась огромная военная часть, закрытая от чужих глаз бетонным забором с колючей проволокой. Как бы Леша не старался, он никак не мог разглядеть что же находилось внутри. Он даже нарушил правила и встал со своего, но ему удалось разглядеть только крыши домов.

– Ну что там? Видишь что-нибудь?

– Ничего интересного.

– Ну-ка, – Матвей тоже встал со своего места.

– Я же говорил, что ничего не видно. Тем более ты еще меньше, чем я.

– Жаль, конечно, на давай садится, пока водитель не заметил.

– Ага.

После того, как автобус отъехал подальше от военной части он стал очень быстро набирать скорость.

Леша кинул взгляд на окно.

Земля вокруг оставляла желать лучшего, высушенная и бесплодная, как и в большинстве других областей, но в отличие от них, ситуацию спасали, разбросанные по всей площади, зеленые островки жизни. На них упорно, преодолевая все трудности, росли карликовые деревья. Со стороны эти островки были похожи на оазисы, разбросанные по всей пустыне.

Вскоре мертвая земля сменилась обширными свинофермами. Среди всех животных именно свиньи были выбраны для выращивания и откорма. Для жизни им нужно совсем немного, куча грязи и полная кормушка объедков.

– Леша, смотри! Свиньи! – Матвей с силой ткнул пальцем в стекло.

– Ого, какие они здоровые и грязные. Не знаешь, зачем они валяются в ней?

– Ммм… В одной из книг я читал, что таким образом они охлаждают свое тело, но мне кажется, что им просто нравится. Ха-ха-ха.

– Ты даже такое знаешь? Здорово.

– Свиноферма, наверное, это моя остановка.

– Матвей… Я… Я рад, что именно ты был моим соседом.

– Да, я тоже рад.

– Работай усердно и тогда, может быть, тебе разрешат приехать в город, ко мне в гости.

– Конечно, ты тоже работай усердно, потом приедешь сюда на ферму и я тебе здесь все покажу.

Через минуту автобус стал тормозить и съезжать на парковку.

– Трепников Матвей Павлович, на выход!

– Все, мне пора.

– Удачи!

Неожиданно Леша обнял своего лучшего друга, а Матвей обнял его в ответ. Через несколько секунд Матвей встал со своего места и спустил с верхней полки свой чемодан, с завязанной на ручке бумажкой с его именем.

– Когда мы увидимся в следующий раз, я буду первоклассным фермером. Ха-ха-ха.

Леша продолжал смотреть ему в спину, пока автобус не отъехал от фермы настолько далеко, что это стало попросту невозможно.

Он слегка загрустил, но быстро откинул плохие мысли, сейчас совсем не до этого, впереди ждут удивительные улицы столицы.

Снаружи Матвея встретило трое фермеров. В центре вальяжно стоял худощавый златовласый парень примерно того же возраста, что и он, может быть, на пару лет старше. Двое других же стояли по стойке смирно чуть позади.

“Какие у них большие мышцы.”

Мышцы крайних фермеров были видны даже сквозь толстую ткань фермерской рубахи, а их рост был около двух метров.

– Трепников Матвей Павлович?

– Да, это я.

– Замечательно, вас то мы и ждем. К нам поступили ваши документы,в которых черным по белому написано, что вы отправлены в утиль. Знаете, я так рад за вас! – Парень в центре сделал пару шагов вперед и похлопал Матвея по плечу.

Матвей впал в ступор, он был поражен этим человеком, который вел себя непростительно свободно, но никто ему не говорил ни слова на этот счет. Два других фермера лишь смиренно стояли и наблюдали за всем со стороны, не проявляя никаких эмоций. Они были намного привычней, чем этот эксцентричный мужчина

– Что с вами? Вам нездоровится? А, я, наверное, понял в чем дело. Я совсем забыл представиться! Мое имя – Филипп Федорович Финягин. Очень приятно познакомиться!

– Да… Мне тоже очень приятно.

– Итак, на чем же я закончил? Точно, я сильно рад за вас!

– То есть, мне повезло?

– Несомненно! Вам безумно повезло! – он стал ходить вокруг Матвея.

– Разрешите спросить?

– Конечно, спрашивайте, но впредь попрошу вас не просить разрешения, а сразу задавать интересующие вас вопросы.

– Есть. Неужели, работа фермером настолько интересна?

– Не то чтобы интересна, дело тут совсем в другом. Я читал ваше дело и могу смело заявить, что вы везунчик!

– Но в чем же?

– Вам не терпится узнать? Понимаю, но всему свое время! – Филипп отошел от него и развернулся к ангару – Ну что вы? Не стойте, пойдемте-пойдемте!

Филипп Федорович в припрыжку побежал к ферме, а Матвей, робко шагая, поплелся за ним. Два других фермера побежали за Филиппом. На полпути Финягин остановился и обернулся назад.

– Ох, Матвей Павлович, какой же вы медлительный. Так уж и быть, я вам помогу!

Филипп вернулся к Матвею и, упершись в спину, стал толкать его вперед. Это действительно значительно ускорило скорость Матвея, и ему ничего не оставалось, как бежать наравне с Филиппом. Когда до входа оставалась пара шагов, Филипп невероятно громко закричал и приказал открыть ворота. Его голос в тот момент настолько изменился, что, если не видеть перед собой Финягина, можно подумать, что крик принадлежал совсем другому человеку – двухметровому амбалу, которого можно назвать горой мышц.

Матвей и Филипп забежали внутрь и почти сразу остановились. Вслед за ними забежали два фермера, которые закрыли за собой тяжелые ворота. После этого на ферме воцарилась абсолютная темнота. Матвей аккуратно поставил свой чемодан на пол.

В этой темноте Матвей не мог видеть даже кончика своего носа. Он мог полагаться только на звук. Он слышал, как два фермера ушли в неизвестном направлении. Вдруг он почувствовал, как руки Филиппа отпустили его спину.

– Матвей Павлович, не волнуйтесь, все хорошо. Понимаете, у нас временные проблемы с электричеством, но мои подчиненные скоро все исправят. Пока у нас есть время давайте поговорим?

– Да.

Он слышал, как Филипп Федорович стал размеренно ходить вокруг него. В его голове не укладывалось, как этот человек настолько хорошо ориентируется в абсолютной темноте.

– Матвей, как вы относитесь к свиньям?

– Хорошо, наверное. Правда я их никогда не видел.

– То есть вы их не боитесь?

– Нет.

– Вот как, уверяю вас, свиньи намного страшнее чем вы думаете, особенно на этой ферме, но не волнуйтесь они взаперти и не смогут выбраться без нашего ведома. А что вы о них знаете?

– Почти ничего.

– Тогда я возьму на себя ответственность поделиться с вами некоторыми знаниями. Итак, внимательно слушайте! Вес свиньи может достигать тысячи килограмм, высота двух метров, длина трех метров, а их клыки могут вырасти до двадцати сантиметров! Вы можете такое себе представить? Это же настоящий монстр! А их челюсти настолько мощные, что способны запросто перекусить руку человека. Ну как? Уже не думаете, что это безобидные и добрые животные, готовые хоть весь день валяться в грязи?

– Если честно, стало как-то не по себе, даже холодок по спине пробежал.

– Ах-ха-ха. Хотите познакомиться с моими любимчиками? Их специально выращивали под мои пристальным контролем, так что они еще более величественны, чем остальные особи! Первого зовут Пьетрен, знаете он выглядит таким милым, но при этом его лучше не обнимать! Второго – Ландрас, этот свин настолько ленив, что почти всегда лежит в грязи. Порой меня это выводит из себя, но я все равно его очень люблю! Третьего – Дюрок, он самый крупный и мой любимый! Знали бы вы, какой же он прожора! Я очень сильно хочу вам их представить, правда они сейчас не в настроении, все дело в том, что они не ели целых три дня! Хорошо, что вы пришли Матвей Павлович, вся надежда только на вас… Вы поможете мне?

– Помочь? С чем?

– Конечно же, накормить их.

– Но я не умею.

– Ох, об этом не волнуйтесь, они сами все сделают!

Филипп взял Матвея за плечи и провел чуть вперед. Финягин щелкнул пальцами и на ферме включился свет. Матвей стоял на хлипком деревянном выступе перед большой ямой, на дне которой в грязи виднелись белые кости. Филипп Федорович крепко держал его за плечи.

Из-за страха падения в эту жуткую яму зрачки и все тело Матвея затряслось, он осторожно повернул голову назад на Филиппа Федоровича. Тот удивленно посмотрел на паренька, якобы не понимая, в чем дело.

– Что такое, Матвей Павлович? Вы боитесь высоты? – словно демон, Финягин улыбнулся и толкнул его вперед, – Осторожно! Ничего себе не сломайте!

Матвей с криком полетел вниз, цепляясь за воздух. Ему повезло и он мягко упал в большую кучу грязи. Матвей вынул голову из вонючей кучи, протер глаза и стал осматриваться по сторонам.

Прямо над ним стоял и усмехался Филипп Федорович. Стены ямы были полностью пропитаны грязью, так что забраться по ним не выйдет. Прямо за его спиной были большие деревянные ворота с вырезанной мордой свиньи.

Через несколько секунд они стали подниматься под характерный звон цепей. Из них вышло трое хряков разной окраски. Один – пятнистый, второй – розовый, третий – коричневый. Высота двоих была около двух метров, а последнего целых три.

Матвей замер, пристально наблюдая за этими монстрами. Через несколько секунд он заметил, что на каждом из них был стальной ошейник на цепи, тут же он выдохнул с облегчением. Стоило ему расслабиться, как свиньи рванули с места прямо на него. Матвей стал отползать назад и уперся в стенку. Когда хряки были в метре от него, раздался громкий металлический звон и цепь остановила их. Из ртов свиней, не переставая лились слюни.

– Ой, Матвей Павлович, вы весь побледнели! С вами все хорошо? Может быть, мне вызвать врача?

Матвей стоял лицом к лицу с этими монстрами и думал лишь о том, чтобы цепь не сорвалась, поэтому он совершенно не слышал о чем говорил Филипп Федорович.

– Неужто вы испугались? Тогда, как вы будете их кормить, если боитесь даже смотреть на этих прекрасных животных. Конечно, они уже трое суток ничего не ели и выглядят чуть менее красиво, чем обычно, но разве это повод для страха? Матвей Павлович, вы меня слышите?

Едва различимо, но Матвей услышал его слова.

– Ч…что это значит? Вы хотите скормить меня этим чудовищам?!

– Чудовищам!? Кхм. Скормить вас? Нет, конечно нет. Дело в том, что они очень любят есть еду прямо из рук. Вот, ловите.

Филипп Федорович прицелился на Матвея и скинул ему в руки большой кусок мяса.

– А теперь дайте им.

Матвей осторожно протянул руку ко рту самой большой свиньи – Дюроку. Хряк резко вцепился в кусок мяса, вырвал его из рук человека и проглотил за один присест.

– Матвей Павлович, вы отлично справились! Тогда подождите пожалуйста, я скину еще.

Понадеявшись, что его сегодня не съедят Матвей опустил взгляд вниз, выдохнул и немного расслабился. Через несколько секунд он снова посмотрел на монстров, стремящиеся сломить цепь и сожрать его, но несмотря на это, страх перед ними чуть отступил.

Вдруг, натянутая до предела цепь расслабилась и монстры получили свободу. В эту же секунду свиньи кинулись на парня. Благодаря своей реакции Матвей успел нырнуть вниз, увернуться от смертоносных челюстей и проползти под брюхом одной из свиней.

Сверху снова появился Филипп Федорович.

– Ох, как же так, кажется, животные были настолько голодны, что цепи не выдержали и сорвались. Матвей Павлович, простите меня, я не успел принести мясо. Мне таааак жаль. Из-за меня вас, наверное, съедят… Пожалуйста только не расстраивайтесь, я обязательно вас запомню. Вы навсегда останетесь в моем сердце! – он послал воздушный поцелуй.

Матвей снова поднялся на ноги и, не оглядываясь назад, побежал к воротам, из которых тянулось три цепи. До ворот оставалось несколько метров, но он поскользнулся на грязи и упал. Только Матвей хотел снова подняться, как почувствовал ужасную боль в левой руке. Он повернул голову и увидел, что от руки остался обрубок, а свин, который это сделал, будто бы, ехидно улыбался и смотрел ему прямо в глаза.

– Прощайте, Матвей Павлович. Я бы остался, но мне такое зрелище не по вкусу.

Филипп Федорович щелкнул пальцами и свет на ферме снова погас. Он вприпрыжку направился к выходу, а вскоре и вовсе стал насвистывать веселую песенку.

Через какое-то время свет включился.

В живых в яме остались только три свина, с измазанными в крови мордами. Матвей был полностью растерзан обезумевшими от человеческой крови свиньями. В грязи виднелись остатки одежды, клочки волос и обглоданный череп бедного парня. Цепи натянулись и стали затягивать свиней обратно в клетки, где им самое место.

Вскоре, после того, как Леша попрощался с лучшим другом, автобус въехал в город.

Въезд был совсем простым, не было никаких величественных ворот или тщательной проверки, как ожидалось. Леше даже показалось, что он вернулся в свой родной город. В начале здания были всего лишь в пару этажей, но они быстро выросли в высокие многоквартирные дома в шесть, семь и восемь этажей, построенные из серого кирпича. По причине довольно узких улиц, создавалось неприятное чувство давления, будто бы дома медленно сдвигаются. По большей части расстояние между ними было настолько маленькое, что, кажется, даже рука бы с трудом влезла, но среди бесконечных городских улиц иногда попадались широкие переулки и даже внутренние дворы.

Леша сразу заметил всю пустоту столицы. На городских улицах люди появлялись настолько редко, как солнечные лучи на небе. А те, кто все-таки попадался на глаза либо скрывались за дверью дома, либо забегали в подъехавший автобус и уезжали в противоположном направлении. В отличие от людей, автомобили попадались гораздо чаще. Черные лакированные автомобили проносились по дороге с сумасшедшей скоростью и исчезали за ближайшим перекрестком.

Пока автобус то и дело поворачивал по бесконечным одинаковым улицам, Леша с широкими глазами рассматривал все, что попадалось ему на глаза, каждую частичку города, каждый кирпичик, каждое окно. Он постоянно поднимал голову вверх–вниз, стараясь осознать столь невероятную высоту зданий. Леша настолько увлекся своими наблюдениями, что даже не заметил, как остался в автобусе совсем один. Всех других учеников уже высадили. Оторвавшись от окна, он сосредоточился на водителе и приготовился в любую секунду выйти из автобуса.

Автобус остановился напротив облезлого кирпичного дома в шесть этажей.

– Раскольников Алексей Николаевич, на выход.

Леша спешно вылез со своего места, снял с полки чемодан и вышел из автобуса. После долгой поездки, он первым делом потянулся и размял заболевшие плечи, а потом уже осмотрелся. Леша не сразу понял, что его так никто и не встретил, но как только до него это дошло, он стал метать взгляды во все стороны, надеясь найти хоть кого-то, кто мог бы ему помочь, но, как назло, улица была совершенно пуста.

В тот момент, когда паника поселилась в его голове, неожиданно раздался голос водителя.

– Комната 2745.

– Что? Какая комната? Пожалуйста, подожди…те…

Двери автобуса закрылись, не дав узнать больше, а из выхлопной трубы повалил черный дым. Леша внимательно смотрел за удаляющимся автобусом в надежде, что тот остановится, но вместо этого он свернул за угол и пропал на городских улицах.

“Что, что он сказал? Какая комната? Комната 2745? Что вообще происходит?”

Вопросов становилось все больше, но ответов так и не было.

Леша снизу и до самой крыши осмотрел дом, к которому его привезли. На первый взгляд казалось, что он точно такой же, как и множество других на этой улице домов, но всю дорогу Леша внимательно рассматривал каждый дом и мог заметить нечто, что отличало его от остальных. Множество обломанных кирпичиков отчетливо формировали череп во всю высоту здания.

“Наверное, сюда?”

Леша все-таки набрался духа и решился подняться по ступенькам и войти в это загадочное здание. Он попал в тусклый коридор, освещаемый единственным светильником. Прошел через дверь спереди и снова наткнулся на стальные решетчатые двери. Над каждой по две небольших лампочки, красная и зеленая. Сейчас ярко горели красные. Рядом с дверьми были прибиты таблички с какими-то номерами. 2711-2714 на левой и 2715-2718 на правой.

“Это номера комнат? Если так, то мне наверх.”

На каждом этаже Леша осматривал номера комнат, а после продолжал подниматься выше, не найдя того, который нужен ему. Таким образом, он поднялся на четвертый этаж. Леша встал напротив нужной ему двери и вдруг понял, что у него нет ключа и, где его брать неизвестно. Он так увлекся поисками своей комнаты, что даже не подумал про ключ.

“Комнату нашел, но вот только, что теперь делать? Может быть, стоит поискать ключ где-нибудь здесь?”

Леша быстро оглядел все немногие места, куда можно было бы спрятать ключ, но они оказались пусты. Тогда он поставил чемодан на пол и сел на него. Леша задумался, потирая большим пальец нижнюю губу.

“Эдуард Васильевич точно не упоминал никакой ключ, он только сообщил, что я и Влад будем карателями. Тогда водитель. Нет, он тоже ничего не говорил про ключ, упомянул только комнату. Хотя может быть он что-то говорил, когда я увлеченно смотрел в окно? Нет, точно нет. Было бы странно, заговори он со мной при всем классе о каком-то ключе. Что же я упускаю?”

Когда его умственные размышления зашли в тупик, Леша заметил одну странность, которую каким-то образом не замечал. На двери не было замочной скважины! Леша нагнулся поближе, чтобы все получше рассмотреть и оперся на ручку двери. В этот момент лампочка над дверью загорелась зеленая лампочка, а красная потухла. Дверь открылась, немного скрипя.

“Она открылась? Но как? Что я такого сделал? Я же просто дотронулся до ручки… Не знаю, что произошло, но я рад, что могу войти.”

С обеих сторон коридора было по две комнаты, а в конце маленькие окошки, размером с Лешину голову. В промежутках между комнатами висели яркие светильники.

Леша пошел по левой стороне и дошел до своей комнаты, самой близкой к окошку. Он встал напротив и стал внимательно наблюдать за лампочкой. Леша осторожно держал руку в сантиметре от ручки, но лампочка продолжала гореть красным. Тогда он дотронулся до нее одним пальцем и сразу загорелся зеленый. Стоило ему убрать палец, как загорался красный.

“Так значит оно работает от моего прикосновения.”

Леша подошел к другой двери и попытался ее открыть, но ничего не вышло.

“Ого, что за чудеса! Как такое возможно, что дверь сама распознает человека? Вот это да!”

Леша стал ходить от комнаты к комнате, продолжая удивляться “волшебным дверям”. Спустя несколько минут усталость, наконец, дала о себе знать и Леша все-таки зашел в свою комнату.

Внутри комната была совсем небольшой, можно сказать крохотной. Шершавые бетонные стены, небольшое окно, выходящее на дорогу, по которой он приехал, металлическая кровать, где оставили пожелтевший, сложенный в несколько раз, матрас, а на нем постельное белье. Рядом с кроватью стальное жалюзи – система раздачи. Напротив небольшой открытый шкаф, рядом с ним деревянный стол и расшатавшийся стул. Между столом и кроватью прохода совсем не осталось, и, чтобы пройти к окну, нужно либо пройти по кровати, либо пододвинуть к нему стул.

“Она… маленькая, даже очень, наверное раза в три меньше моей комнаты, но это не важно. Главное, что я в самом сердце нашей великой страны!”

Усталость отступила в очередной раз.

Леша бросил чемодан на пол, быстро скинул сапоги и побежал к окну. Он пододвинул стул вплотную, встал на него коленями и с широкой улыбкой и горящими глазами уставился на пустую улицу, где редко, но все же можно было увидеть проезжающее авто или группу людей.

“Вот он – Город номер один!”

С первых минут Леша заметил огромную разницу между жизнью в столице и небольшом городке. Во-первых, что сразу бросается в глаза, так это невероятной высоты дома, а также то, что в них живет сразу много людей, а не одна семья. Во-вторых, безопасность. Она настолько серьезная, что на въезде в город даже построили целую крепость и все для защиты граждан. Леша никогда в своей жизни не видел столько военных, сколько за это небольшое путешествие.

“Надо бы вещи разобрать.”

После десяти минут глазения он отошел от окна и вернулся к чемодану, по пути он скинул с себя плащ и убрал его в шкаф. Леша сел на корточки и открыл чемодан.

Внутри была только одежда: нижнее белье, запасные штаны и китель с рубашкой, если вдруг эти испачкаются. На этом все, чемодан остался пуст.

Леша аккуратно сложил белье на полке в шкафу, а китель и штаны повесил на вешалки, которые нашел внутри. Он закрыл шкаф, но одна его дверца с противным скрипом открылась сама по себе. Леша попробовал закрыть ее еще несколько раз, но все оказалось тщетно. Бросив это дело, он разложил матрас и расстелил постельное белье.

“Ну вот и все. Только, чем мне теперь заняться?”

Леша впервые в своей жизни остался один в своей комнате без какого-либо дела. Никаких домашних заданий или поручений у него сейчас не было, что вызвало некий дискомфорт. Он совсем не привык вот так просто сидеть и ничего не делать. Леша никогда даже не думал о том, чтобы побездельничать, а сейчас ситуация вынуждает его сделать это.

Леша сел на только что устланную кровать и стал тупо пялиться в стену, через пару минут он пересел на стул и уставился в окно. На улице совсем ничего не происходило, как назло, даже люди перестали проходить, а транспорт появляться на дороге. Делать было нечего и он продолжил изучать ее. Через полчаса ему казалось, что он выучил ее наизусть. Даже, когда закрывал глаза, в голове появлялась картинка безлюдной улицы. Из-за всей этой скуки на Лешу напала дремота. Оперевшись на спинку стула, он и сам не заметил как уснул.

Оно и понятно, за последние сутки, что он провел в душном автобусе, тело и дух ужасно устали. Ему не помешал даже не удобный, вечно качающийся, стул. Леша целиком и полностью погрузился в крепкий сон и так бы он проспал до самого утра, но его потревожили звуки шагов.

Топ топ топ.

“Шаги? Кто-то идет? Нет, это все сон.”

Топ топ топ.

“Что? Сон? Я сплю посреди дня? Сейчас же придет Эдуард Васильевич и наругает меня!”

– Эдуард Васильевич, простите меня, я не…

Когда Леша вскочил, стул снова пошатнулся и стремительно полетел прямо на него. Леша упал, а на него сверху свалился стул.

– Ай, больно… Фуф, я же в столице, Эдуарда Васильевича здесь не может быть, – Леша поставил стул обратно к окну, – Но, чьи это были шаги?

Страх перед классным руководителем исчез, будто бы его и не было, и в комнате воцарилась тишина. Леша старался не двигаться и даже не дышать, чтобы снова хоть что-то услышать. Он приставил ухо к двери.

Один человек поднялся по лестнице и пошел в сторону комнаты Леши.

“Может быть, это за мной?”

К счастью или к сожалению, человек не дошел до него. Он зашел в соседнюю комнату и захлопнул за собой дверь, так громко, что, наверное, слышал весь дом.

“Похоже, мой сосед не в настроении. Лучше его сейчас не тревожить, чтобы не попасть под горячую руку. Но все-таки интересно, какой он? Подружимся, будем в гости друг к другу ходить. Хи-хи-хи.”

Леша сел на кровать и его живот заурчал.

“Есть хочу…”

Леша посмотрел на часы над столом.

“Шесть часов пятьдесят девять минут. Интересно, а во сколько в столице подают ужин?”

Стрелка перевалила на семь часов вечера и в тот же момент сработал механизм системы раздачи, и стальная жалюзи стала медленно подниматься вверх. Приятный аромат пищи ударил в нос и привел к всплеску аппетита.

“Так-с чем же кормят в столице?” – Леша вытащил поднос с едой и поставил его на стол.

Гречневая каша с подливой и большими кусками курицы, салат из сладкого красного перца, огурца, редиса и капусты, стакан кефира и на салфетке слегка подсохший хлеб.

В целом еда не особо отличалась от того, что он ел раньше, разве что овощи более свежие.

По привычке Леша обнюхал каждое блюдо и насладился его запахом, только после этого он принялся ужинать. В этот раз он не торопился, а спокойно наслаждался пищей. Отлично проваренная и рассыпчатая гречка, курица словно тает во рту, а мясной соус был просто нечто, его даже можно вынести в отдельное блюдо. Свежий салатик был отличным дополнением к первому блюду. Сырые овощи сами по себе были очень вкусными, но в этом сочетании просто сводили с ума. Запив все стаканом кефира, Леша словно попал в рай. Приятное чувство наслаждения расплылось по телу.

“Как же вкусно…”

Леша вытер рот салфеткой, а после откинулся на спинку стула и опустил руки вниз. Немного отдохнув от столь плотного ужина, он все-таки смог пересилить себя и подняться на ноги, чтобы убрать поднос с грязной посудой обратно в систему раздачи.

В ту же секунду система раздачи стала закрываться.

“Почему так рано?! Еще же оставалось пятнадцать минут. Может быть, здесь тоже самое, что и с дверью? Наверное, так оно и есть.”

После ужина на Лешу снова напала дремота. Он лег на кровать и укутался в одеяло, словно гусеница в кокон. Даже то, что он совсем недавно проснулся, не помешало ему крепко заснуть.

Плотный ужин да вперемешку с дневной усталостью дали удивительный эффект. Леша спал без задних ног, в эту ночь даже сны его не беспокоили.

В семь часов утра завопил будильник. По обыкновению, Леша молниеносно вскочил, выключил будильник и принялся заправлять кровать. Когда с этим было покончено, он оделся, подставил стул к подоконнику и, задумавшись, стал глядеть в окно.

На первый взгляд серое небо было точно таким же, как и в любой другой день, но, если потратить время и приглядеться получше, можно с уверенностью заявить, что сегодня солнце светит как никогда ярко. На непрерывной облачной простыне, покрывающей небо, встречались участки, на которых с трудом виднелся солнечный свет, казалось, что солнечные лучи вот-вот пробьются к земле, но этого не происходило.

“За мной все еще никто не пришел… Может быть, забыли? В любом случае мне нельзя выходить из комнаты без приказа. Но все же, почему это происходит именно со мной?”

В тот момент, когда размышления Леши подошли к концу и он стал скучающим взглядом разглядывать городские улицы, в дверь постучали.

“За мной пришли! Только подумал и вот те на. Все-таки про меня не забыли.”

Сдерживая улыбку, Леша открыл дверь. За ней стоял высокий лысый мужчина, примерно метр восемьдесят, в черном комбинезоне с закатанными рукавами, а над левой бровью виднелся жуткий шрам, похоже от какого-то лезвия. Вид у него был довольно пугающий, бросающий в дрожь, а вот глаза казались очень добрыми, как у любящего отца.

– Доброе утро!

– Доброе, ага, чего так раскричался? – мужчина широко зевнул – Еще же самое утро, а вдруг кто-то спит? Будь тише, хорошо? Выйди в коридор на пару минут. Ты мне нужен.

“Будильник же уже прозвенел, как кто-то может все еще спать? Неужели такие и правда есть?”

В первые секунды этот человек произвел противоречивое мнение. Внешне он выглядел бывалым воякой с тяжелым прошлым, а вот его поведение больше походило на разгильдяя.

– Есть.

По приказу этого человека Леша вышел в коридор.

– Встань напротив меня. Да, вот так. Теперь, сожми кулаки и подними перед собой. Ну, ладно сойдет. Ты никогда раньше не дрался, да? Ничего страшного, я всему тебя научу, всему обучу. Ладно, теперь защищайся.

Хоть он и сказал защищаться, но Леша застыл с вытянутыми перед собой руками, словно статуя, и даже не думал о какой-то защите. Он не смог понять, что сейчас происходит да и зачем ему это делать. Вся эта ситуация слишком сильно отличалась от его ожиданий и от поведения учителей в школе, что поставила его в ступор. В то время, как тело застыло, мозг продолжал активно анализировать все сейчас происходящее.

Вдруг мужчина перед ним замахнулся, его кулак пронесся между выставленными вперед руками и нанес прямой удар прямо в лицо. Разум, будто бы, отделился от тела и наблюдал со всем со стороны. Леша четко видел все его движения и они ему казались очень медленными, но его собственное тело было в сотни раз медленнее. Даже при всем своем желании он бы не смог увернуться от этого удара.

Сильная боль привела Лешу в чувство, разум и тело снова воссоединились.

Леша с грохотом упал на пол и тут же схватился за лицо, закричав на весь этаж. Привыкший к боли, он все-таки смог взять себя в руки и замолчать.

– Вставай.

С трудом, но Леша смог поднялся. Немного шатаясь, он снова выставил руки перед собой и в этот раз он и правда готовился заблокировать его удар.

– Приготовься, я бью.

Леша готовился заблокировать следующий удар и вероятно у него бы это получилось, но он не учел того, что противник может ударить не только в лицо.

Мужчина использовал все свои силы и ударил снизу вверх прямо в солнечное сплетение. От огромной силы удара тело Леши поднялось вверх на несколько сантиметров. Леша упал на колени головой вниз и стал откашливать комы слюны. Если бы он с утра позавтракал, то сейчас все содержимое его желудка оказалось бы на полу. Вместе с этим он стал задыхаться.

– Кха!

“Дышать! Я не могу дышать! Ч…что со мной?! Все… плывет.”

– Черт, опять вложил много силы в удар. Эй, ты отключился? Мда, какие слабые в этом году новички. Даже пару ударов выдержать не могут. Но ничего страшного. Я вас всему научу и вы больше не будете отключаться от моих ударов.

Мужчина сел на корточки и стал шлепать Лешу по щекам.

– Эй, вставай. Долго собираешься лежать? День только начался. Встать! Это приказ!

Приказ. Это слово настолько сильно закрепилось в голове Леши, что даже смогло привести его в чувства.

“Приказ?! Я. Должен. Встать.”

В ту же секунду он вложил все свои силы, чтобы подняться и встать по стойке смирно, задрав голову вверх.

– Ого, сработало. Ты уже пятый, кто слышит приказы даже в отключке. Молодцом. Знаешь, боец из тебя говно, но ты не переживай. Были и такие ребята, кто терял сознание всего от одного моего удара, так что на их фоне ты даже не говно, а… просто слабак. Хорошо, с тобой я закончил. Так, теперь слушай мою команду. Смени обувь, а то эта совсем не годится. В ней же очень легко получить травму, а ноги нужно беречь. Ну, а после поднимайся на последний этаж. Только давай в темпе.

– Есть. Разрешите обратиться?

– Посмотри в систему раздачи, сменная обувь там. Еще вопросы?

– Нет. Да. Как вы узнали, что я хочу спросить?

– Не ты первый, не ты последний. Вы все задаете одинаковые вопросы, надоели уже, хоть один бы спросил что-нибудь другое. Раз все понял иди уже.

– Есть.

– Слышь парень, я же говорил. Не надо так громко кричать, кто-то все еще может спать.

Мужчина, лениво шагая и постоянно зевая, вышел на лестничную клетку.

“Какой же он все-таки странный. Такой расслабленный и не серьезный, но ему и правда можно себя так вести?”

Леша вернулся в комнату и первым делом заглянул в систему раздачи. Он приложил немного силы и поднял стальную жалюзи до щелчка.

Внутри красовалась пара блестящих от гуталина черных берц. Леша скинул с себя сапоги и тут же стал примерять новую обувь. Оказалось, что они идеально ему подходят. Надо было спешить, поэтому он не смог долго ими любоваться. Леша убрал сапоги в шкаф и вышел из комнаты. Над дверью загорелась красная лампочка.

Лестница на пятый этаж был заблокирована дверью-решеткой, открыть которую могли только определенные люди, к счастью Леша был один из них. Дальше он без проблем поднялся на шестой этаж.

Обычно, чтобы не вызывать подозрения у граждан, карателей и простых людей селили в один дом, но только на разные этажи. Таким образом, гражданские утром уходили на работу, создавая впечатление, что это самый обычным жилой дом. Так сложилось, что первые два этажа занимали гражданские, а третий и четвертый заселяли каратели. На пятом и шестом располагалась база вторых. Для того, чтобы чрезмерно любопытные люди не попали, куда не надо, пятый и шестой этажи блокировали.

Леша прошел через единственную дверь на шестом этаже и попал в большой зал. Здесь не было комнат, как на других этажах. Вместо них было несколько матов разосланных в центре и зеркало на всю стену. Посреди зала стояли тринадцать парней примерно того же возраста, что и Леша, а перед ними мужчина, который совсем недавно его избил до потери сознания. Судя по синякам на их лицах, он не единственный, кого сегодня отмудохали.

Леша побежал к ним.

– Разрешите встать в строй?

– Разрешаю.

Он прошел за их спинами и встал самым последним.

– Отлично, все уже в сборе, можно и начать. Кхм, мое имя - Богдан Захарович Кабулов, командир двадцать пятого подразделения карателей столичного округа. С этого дня вы – кандидаты в каратели. Для того, чтобы вам стать полноправным карателем нужно доказать, что вы годитесь для этой работы. Я буду обучать вас всему, что вам необходимо знать, также именно я буду решать, кто останется, а с кем придется попрощаться. С этого момента ваше тело и душа целиком и полностью принадлежат мне. Всем понятно?!

– Так точно!

– Работа карателя – это совсем другой мир, не тот, которым вы жили до этого момента. Хоть на первый взгляд так и не скажешь, но в нашей стране не все идеально. Не мало людей, те, кого мы считаем согражданами, желают разрушить нашу с вами Родину. Они объединяются друг с другом и устраивают акты терроризма с целью свержения Великого Вождя и захвата власти. Именно для борьбы с такими отбросами и существуем мы – каратели! Главная наша цель – это всеми силами защищать нашу Родину! Каждый из этих отбросов жесток и коварен, при любом удобном случае он вонзит нож вам в спину и будет с улыбкой на лице смотреть, как вы корчитесь от боли и медленно умираете! В будущем вам придется стать жестоким и бесчувственным, а иначе умрете. Множество предателей скрывается даже в столице. Для борьбы с ними вам необходимо стать сильнее, поэтому с этого дня вы начинаете учиться рукопашному бою!

В этот момент Богдан Захарович совсем не походил на того разгильдяя, коим был несколько минут назад. Сейчас он идеально соответствовал своему внешнему виду.

“Что? В Рейхе есть предатели? Кто-то действительно желает разрушить нашу страну? Ничего себе, я и не догадывался обо всем этом. Мне непременно нужно стать сильнее, чтобы я смог всех защитить.”

Парни разошлись по залу и встали на расстоянии вытянутой руки друг от друга.

– Как я посмотрел, никто из вас толком драться не умеет, поэтому сейчас будем учиться правильно формировать кулак. Сначала сжимаем четыре пальца, затем закрываем их большим пальцем. Кулак – это продолжение вашей руки, он должен смотреть строго прямо. Ни вверх, ни вниз, а прямо! Удар наносится костяшками. Вот так!

Богдан Захарович нанес несколько ударов по воздуху, создавая легкие порывы ветра.

– Это называется прямой удар. Смотрите, чтобы плечо оставалось неподвижным. Че стоим? Повторяем за мной!

Леша посмотрел на свою руку, сжал кулак, как говорил Богдан Захарович, и стал наносить удары по воздуху.

“Кажется, у меня получается.”

– Хватит. Теперь встаньте напротив стены, вытяните кулак, чтобы до стены было меньше сантиметра, и бейте со всей силы. Это специальное упражнение, которое поможет вам научиться не двигать плечом при ударе.

При первых ударах многие попали по стене, но несмотря на это они не останавливались, а продолжали бить до тех пор, пока не стало получаться. Когда кто-то несколько раз подряд бил по стене, он в течение минуты дул на кулак, а затем продолжал.

В это время Богдан Захарович медленно ходил по залу и внимательно смотрел за каждым. Иногда он подходил к тем, кто на его взгляд плохо старался, и заставлял их со всей силы лупить по стене, пока руки не опухали.

На тренировке этот расслабленный и спокойный человек превратился в настоящего монстра, не знающего жалости. В те моменты, когда он кого-то наказывал, на его лице расползлась довольная улыбка, а вечно скучающие глаза загорались от испытываемого им наслаждения.

Через двадцать минут все стояли с покрасневшими и опухшими кулаками, а некоторых даже кожа слезла, но несмотря на все это парни были рады и довольны собой. Им выпала великая участь стать карателями, защищающими свою страну от различного сброда. Естественно, что для этого им нужно стать сильнее, и только дурак был бы недоволен этой участью. Вся эта боль была, словно награда, результат их тяжелой работы над собой.

– Устали, да?

– Никак нет, – тяжело дыша, хором ответили парни.

– Отлично. Тогда продолжим.

После Богдан Захарович стал показывать новые упражнения. Все парни усердно трудились, стараясь произвести хорошее впечатление на командира, но Богдан Захарович обращал внимание только на тех, у кого что-то плохо получалось и старался это исправить, применяя физическую силу.

В Леше загорелось безумное желание стать сильнее и в каждое упражнение он вкладывал все свои силы и даже не боялся причинить себе боль. Скорее он был очень похож на безумца, чем на нормального человека, чем больнее ему было, тем сильнее он старался и не останавливался, пока тело не отказывало.

– Стройся! – Богдан Захарович с интересом осмотрел каждого своего подчиненного, но больше всех заострил внимание на Леше. В глазах парня отчетливо виднелась искра безумия, такая же, как у него самого. К сожалению она только начала проявляться, но мысль лично лицезреть изменения в Леше будоражила Богдана Захаровича.

– Наше занятие подходит к концу. Напоследок проведем спарринг. Разбейтесь на пары и деритесь. Используйте все, что выучили.

Количество парней в зале было не парное, поэтому у Леши не оказалось спарринг-партнера. Тогда к нему подошел Богдан Захарович.

– Не переживай, что тебе не досталось партнера. Им буду я.

“Вот только теперь я еще больше переживаю.” – Леша сглотнул ком слюны.

Леша и Богдан Захарович встали в боевые стойки напротив друг друга.

Командир первым нанес прямой удар, в ответ на него Леша скрестил на груди руки и с трудом, но смог заблокировать его кулак. Богдан Захарович на этом не остановился и нанес еще несколько ударов по рукам Леши.

Руки от напряжения затряслись, а боль была такая, будто при каждом ударе ломались кости, но Леша был полон желания продолжить спарринг.

Не оставляя неопытному бойцу и шанса, командир нанес боковой удар. Каким-то чудом Леша успел среагировать и заблокировать его удар, но сила, вложенная в кулак, была настолько большая, что смогла нанести урон даже через блок. В ту же секунду последовал второй боковой удар с другой стороны. Леша еще не отошел от прошло удара, поэтому он не смог его заблокировать и повалился на пол. Взгляд уже начинал расплываться. Богдан Захарович был уверен, что паренек снова отключится, но Леша смог удержать сознание и даже встать на ноги.

– Ты смог заблокировать несколько моих ударов и даже на ноги смог подняться, после моего-то удара. Давно я так не удивлялся. Никогда бы не подумал, что тот, кто отключился от моего второго удара, способен на такое. Ладно, отдохнули и хватит. Давай продолжим. – Глаза Богдана Захаровича снова загорелись, прямо как тогда, когда он издевался над другими.

“Когда он снова нанесет прямой удар, то, если не буду блокировать смогу ударить в ответ.”

План, мягко говоря, не отличный, но нет времени придумать другой да и, скорее всего, только так он сможет ударить командира.

Будто зная желания Леши, Богдан Захарович начал свое нападение с прямого удара. Как и планировал, Леша не стал блокировать и замахнулся на ответный удар. В голове он уже представил, как ударит командира, и начинал этому радоваться, но его радость продлилась недолго. Богдан Захарович вовсе не какой-то новичок, а опытный боец, он среагировал на хитрость Леши и ударил ногой прямо в грудь. Леша упал на спину и тяжело задышал.

– Что, дышать тяжело? Занимаешься только первый день и думал, что сможешь ударить меня? Ха-ха-ха. Не пытайся прыгнуть выше головы. Ладно, на сегодня хватит. Слушай мой приказ. Возвращайтесь в комнаты, по сигналу поднимайтесь на пятый этаж. Свободны!

Хоть он и сказал, что все свободны, но никто не сдвинулся с места. Первым, как полагается, должен уйти командир. Лениво позевывая Богдан Захарович поплелся к двери. Только через пару минут после того, как он ушел, остальные ребята стали выходить.

Все это время Леша продолжал лежать на полу и отдыхиваться.

“Все-таки я не смог его ударить. Слишком сильно поверил в себя. С другой стороны это вообще нечестно, почему моим оппонентом стал именно Богдан Захарович? Мало того, что он меня утром отделал, так еще и сейчас…”

– Тоже пора возвращаться, – придя в норму, Леша встал на ноги.

Когда он спустился вниз и шел к своей комнате, из соседней с Лешиной комнаты вышел растрепанный парень, с мешками под глазами. Зевая, он закрыл дверь.

“Кто это? По-моему, его не было на тренировке. Неужели, он проспал?! Ой и не завидую я ему. Сейчас точно получит наказание от командира.”

Леша протянул ему руку.

– Привет, меня зовут Алексей Раскольников, рад познакомиться. Я не видел тебя на утренней тренировке. Ты, наверное, проспал? Надеюсь тебе не сильно попадет.

– Че? – парень зыркнул на Лешу, затем презрительно посмотрел на протянутую руку – Отвали от меня.

– Что?

Леша точно не ожидал такого жесткого ответа от своего соседа.

– Ты че глухой? Заткнись и больше не разговаривай со мной.

– Х..хорошо…

Сосед забубнил себе что-то под нос и вышел на лестничную клетку.

“Да что это с ним? Сам виноват, что проспал, а теперь срывается на мне?! Вот же… Попадется еще раз я ему все выскажу!”

Сразу после такого громкого заявления из-за угла вернулся тот парень.

– Черт, фуражку забыл. Ты еще здесь? Спрячься в комнате и не попадайся мне на глаза.

– Да-да, уже ухожу.

“Как же стыдно…Что ж за день сегодня такой…Сначала избили, а теперь вот это еще…”

Леша зашел в комнату и сразу глянул на часы. Время подошло к обеду! Леша открыл систему раздачи и комната наполнилась приятным ароматом горячего супа. В предвкушении еды рот наполнился слюной, а живот очень громко заурчал, как бы выражая протест медлительности парня. Леша быстро скинул берцы и побежал обедать.

“Что же у нас сегодня на обед? Борщ!”

Красный, как кровь, посыпанный зеленью с ложечкой сметаны суп.

Леша положил поднос с едой на стол, закатал рукава, расстегнул верхнюю пуговицу кителя, взял ложку и хлебнул супа.

После тяжелой утренней тренировки и неприятной встречи с соседом этот борщ казался самым вкусным в мире борщом, способным скрасить даже самые ужасные дни. Мягкое разваристое мясо, свежие овощи, да еще с кусочком черного хлеба… Сочетание самых обычных ингредиентов вылилось в поистине невероятный вкус. Тепло разлилось по всему телу, а на душе сразу стало хорошо и спокойно.

Съев сие чудесный суп, Леша убрал поднос с грязной посудой в систему раздачи, а после разлегся на кровати, закинув ногу на ногу.

“Чем же мне заняться? Богдан Захарович приказал ждать сигнала, но когда он будет, да и что за сигнал? Как я пойму, что это он? Ох…опять волноваться, лишь бы не опоздать.”

Вначале он стал бездумно смотреть в потолок, но, сосчитав все трещины на бетонной плите, стало скучно и тогда он пересел на стул и уставился в окно, городские улицы также быстро наскучили, к тому же на них совершенно ничего не происходило. После этого он снова вернулся на кровать. Лежать было в разы приятнее, чем сидеть на стуле, но скука никуда не делась. Леша заметил, что ему совсем неприятно безделье. Бездельничать было в разы сложнее, чем ходить в школу.

Лежа на кровати, его никак не отпускали мысли о бое с Богданом Захаровичем. Он не мог смириться с тем, что совсем ничего не мог ему сделать. Даже выдержать пару ударов уже было тяжело. Разница между их силами была словно пропасть. Тогда, чтобы сократить эту разницу хотя бы на немного Леша не смог придумать ничего лучше, кроме как начать тренироваться. Да и кто знает, через что ему придется пройти в будущем, чем сильнее он будет, тем лучше.

Леша спрыгнул на пол и стал заниматься. Отжимания, приседания, пресс, отработка ударов. Места в комнате было немного, он едва не задевал кровать или шкаф. Конечно, это не самый эффективный способ стать сильнее, но ничего другого ему не оставалось. Также уж лучше выполнять самые простые упражнения и повторять приемы, чем сидеть без дела, ожидая сигнала от командира.

Через два часа руки и ноги забились и дрожали, а комната пропиталась запахом пота. Окно запотело от тепла тела. Сил не осталось ни на что. За это время он сделал сто приседаний, сто раз отжался и сто раз сделал пресс. После чего, на полу на том месте, где он занимался осталась небольшая лужа пота. Если бы он сейчас совершил такую глупость, что лег на кровать, то неприятный запах бы пропитал все белье и спать было бы невозможно. Поэтому после тренировки Леша поудобней улегся на полу, засунув под голову руку.

Тренироваться до такого состояния было не самым умным решением, ведь, если бы сигнал прозвучал сейчас, то он бы вряд ли смог быстро собраться, даже встать было подвигом, Леша непременно бы опоздал да и скорее всего не смог бы выполнять приказы командира должным образом, но он об этом как-то не подумал. От усталости глаза сами закрылись и мозг погрузился в сон.

*Дзззззз*

Часы, что есть мочи зазвенели. Леша встал с пола и нажал на кнопку будильника. Он снял китель со стула и надел на себя, завязал берцы и вышел из комнаты. Почти одновременно вместе с ним из своих комнат стали выходить и другие парни. Все, кроме его ближайшего соседа.

“Он что опять спит? Да не может такого быть. Как человек может спать весь день? С другой стороны он куда-то уходил, может он заранее поднялся на пятый этаж? Ладно, даже, если он не там, это его проблемы. Будет знать, как грубить при первой встрече.”

Даже при том, что все эти парни жили на одном этаже и были соседями, они друг с другом почему-то не общались. Возможно стеснялись или боялись заговорить первыми, или не было такого приказа, но раз все молчали Леша тоже решил не открывать рот.

Пройдя через дверь на пятый этаж все ребята в том числе и Леша опешили. Увиденное слишком сильно отличался от его ожиданий. Он многое представлял, например, учебный класс, еще один тренировочный зал или даже библиотеку, но ничего из этого здесь не было.

Справа была комната с вырезанным на деревянной табличке именем командира. Слева же большой кожаный диван на всю стену, такой, на котором бы хватило места для всех кандидатов в каратели, на полу перед ним большой белый ковер, а чуть дальше стол для настольного тенниса. С противоположной стороны две двери. На одной была табличка: “Душевая”, а на другой: “Раздевалка”.

Парни застыли с широкими глазами и боялись идти дальше. Никто из них не привык к такой роскоши и казалось, что это все для кого-то другого, но точно не для них. Будто их позвали сюда, чтобы просто похвастаться. Данная картина заворожила ребят, каждый хотел пойти и грохнуться на диван, принять душ, поиграть в настольный теннис, но было ощущение, что за любой шаг в сторону этой роскоши грозит суровое наказание.

Дверь командира двадцать пятого подразделения карателей открылась.

– О, так вы уже здесь. Ровно минута в минуту, молодцы. Стройся!

Четырнадцать парней построились перед командиром. В этот раз их было на одного больше. Последний парень, которого не было на утренней тренировке, приехал в столицу только пару часов назад. Он встал последним, прямо за Лешей.

– А вас прибавилось. Так-с раз, два…четырнадцать. Отлично, самое время, чтобы вам познакомиться, но перед этим я хочу представить вам своих заместителей, свою правую и правую…нет…свою правую и…левую руки!

Из комнаты командира вышел тот самый сосед, нагрубивший Леше, и еще один рыжеволосый парень, которого он впервые видел.

– Представьтесь.

– Че? А, прошу звинить. Меня зовут Сергей Николаевич Михеев, заместитель этого…как его…командира двадцать пятого подразделения карателей, вроде так, да? Позывной “соня”

Михеев стоял растрепанный, держа руки в карманах и периодически засыпая, но Богдан Захарович не обращал на это никакого внимания.

“Он – заместитель командира?! Как такое вообще возможно? Чтобы такой человек как он…”

– Абакумов Яков Викторович, заместитель командира двадцать пятого подразделения карателей. Позывной “солдат”.

Абакумов в отличие от Михеева был идеальным образцом для подражания. Ухоженный и опрятный, руки по швам, а берцы блестят.

– Теперь я. Мой позывной “игумен”. Вы же свои позывные получите после выполнения нескольких заданий карателей. Теперь по одному выходите перед строем и представьтесь.

– Есть.

Это продолжалось около пяти минут, пока все не представились друг другу. Когда последний парень закончил, командир снова заговорил.

– У вас осталось, – он посмотрел на часы на своей руке, – пятьдесят минут, чтобы принять душ и переодеться. Занимайте шкафчики согласно вашему номеру в строю. Разойтись.

Командир, а за ним и два его заместителя ушли обратно к нему в кабинет. Казалось таким странным, что парень старше Леши лишь на пару лет проводит время вместе с командиром в его личной комнате.

Удивительно, но самые смелые ожидания Леши подтвердились. Оказалось, что вся эта роскошь вовсе не запретный плод и им можно ею пользоваться. Радость захлестнула его с головой и, похоже, не его одного. Еще больше он обрадовался тому, что сможет принять душ.. Все парни с улыбками на лицах радостно побежали смывать с себя всю накопившуюся за день грязь и пот.

Душевая представляла собой множество леек для душа, разделенных между собой тонкой стеной. Их было около семи, поэтому все сразу не могли принять душ. Было решено разделиться на две равные группы. Пока одни мылись, другие либо играли в настольный теннис, либо продолжали узнавать друг друга получше.

Наконец, после того, как Леша принял душ он почувствовал себя воистину прекрасно. Ощущалось так, будто он смыл с себя несколько килограмм грязи. Также он смог избавиться от неприятного запаха пота, от которого уже сам стал задыхаться.

После, Леша переоделся в другую одежду, заранее оставленную в его шкафчике. Он надел черные брюки с укрепленными коленями, наверное в них вшиты какие-то пластины, черную куртку с двумя карманами на груди и укрепленными локтями, у которой на плече красовался символ карателей – смеющийся потресканный череп внутри круга из колючей проволоки, представляющий собой ошейник. В комплекте также прилагались перчатки с защитой костяшек. Леша заправил штаны в берцы и вышел из раздевалки в общую комнат, садясь на диван и заводя разговор с другими ребятами.

– Парни, вы рады, что попали в каратели?

– Ну, вначале я испугался, а сейчас все нормально.

– Испугался? Ха, я с детства мечтал об этом.

– А я как-то сомнительно к этому относился, но, когда узнал истинную цель карателей, то обрадовался, что буду защищать свою страну и Вождя.

– О чем вы говорите? Вообще-то мы еще не каратели, а всего лишь кандидаты.

– Ну и что? Если будешь стараться обязательно станешь карателем. Главное не жалеть сил и слушать командира.

– Да-да.

– А я слышал, что у карателей в отличие от гражданских есть какие-то привилегии.

– Что? Привилегии? Не говори глупостей.

– Вообще-то я тоже это слышал.

– Где вы такое слышали? Я так ничего такого не слышал. Надеюсь это правда. Хе-хе-хе.

– Вы че хотите быть карателем только из-за привилегий?

– Фу, как мелочно. Все материальное тленно.

– Эй-эй, не ссорьтесь, иначе щас все получите!

Спустя какое-то время из своей комнаты вышел Богдан Захарович, переодевшись в форму карателей. За ним вышли его заместители, каждый держал в руках что-то белое, но Леша не мог точно сказать, что это было. Такая же вещь была и в руках у командира.

– Стройся! Вижу все уже переоделись. Вся эта одежда - официальная форма карателей. Каждый раз отправляясь в рейд вы будете в ней, но вам кое-чего не хватает. Раздайте им маски.

Заместители с разных сторон шеренги стали идти навстречу друг другу и раздавать маски в виде белого черепа. Хоть они и выглядели легкими, но весили около килограмма каждая. Когда все маски были розданы, командир снова скомандовал.

– Надеть маски.

Леша надел маску, полностью закрывающую лицо, а поверх накинул капюшон.

– Мы отправляемся в ваш первый рейд! Я лично его возглавлю. Смотрите и запоминайте!

Все четырнадцать кандидатов в каратели в сопровождении двух карателей покинули базу и отправились в свой первый рейд, а возглавил их один из самых жестоких командиров, командир двадцать пятого подразделения карателей, Богдан Захарович Кабулов.

Глава 3

На темной улице перед базой двадцать пятого подразделения карателей стоял черный автобус, слившийся с окружающей его тьмой. Этот массивный объект удалось заметить только благодаря тускло горящим фарам, света которых едва хватало, чтобы осветить дорогу перед собой. Внутри загадочного автобуса, как бы это странно не было, не оказалось водителя. Складывалось ощущение, что сие средство перемещается само по себе.

Из здания вышли будущие каратели, одетые во все черное под стать ночи, нацепившие на лица белые маски в виде черепа, сделанные настолько искусно, что их можно запросто спутать с настоящими черепами, и стали по одному забегать в автобус. Довольно пугающий вид особенно ночью, из-за тьмы вокруг виднелись только летающие по воздуху черепа.

Леша зашел в автобус и почти сразу обратил внимание на вместительную клетку в конце коридора. Стало понятно, что в этом автобусе перевозят не только карателей, но еще и преступников или тех, кого таковыми считают. Леша прошел вперед и сел на тринадцатое место, самое близко к клетке. Он повернул голову назад и рассмотрел на стальных прутьях засохшую кровь, она была настолько старой, что слилась с клеткой и оттереть ее не представлялось возможным, за ними крови оказалось еще больше.

После того, как все уселись на своих местах, по ступенькам поднялись заместители командира и сразу за ними собственно сам командир, закрывая за собой автобусную дверь. Первые продолжили стоять в коридоре, а Богдан Захарович сел на единственное место рядом с водителем. Он повернулся к замам и стал пальцем показывать то на одного, то на другого и что-то бубнить под нос.

– Солдат, садись за руль, – Богдан Захарович остановил на нем палец.

– Есть, – Абакумов залез на место водителя.

Когда с водителем разобрались, Михеев сел на свободное место рядом с дверью.

– Это ваш первый рейд и вам нужно уяснить несколько правил. Первое, беспрекословно слушаем все мои команды, даже, если они могут показаться вам странными или жестокими, вы обязаны их выполнять. Второе, в рейдах обращаемся к друг другу только по позывным. Правда, сейчас у вас их еще нет, поэтому пока что ваши позывные – ваши номера. Третье, никакой самодеятельности, если что-то хотите сделать, сначала спросите разрешение. Это самые главные правила, так что не смейте их нарушать, иначе пожалеете, – командир провел большим пальцем по горлу – Все поняли?

– Так точно!

– Ладно, поехали, – Богдан Захарович развернулся и хлопнул “солдата” по плечу.

– Есть.

Яков повернул ключ зажигания и автобус тронулся с места. Мотор зарычал, но гораздо тише, чем Леша привык. “Солдат” был в роли водителя уже не первый раз и за годы службы исколесил весь город. Непонятно то ли специально или ему действительно так везет, но зачастую именно ему приходилось садиться за руль. Он отлично знал дорогу и ему совсем не требовалась помощь штурмана в лице командира, отчего Богдан Захарович уставился в окно и со временем задремал.

Ночные улицы столицы были настолько тихими, что даже не громкий рев мотора разносился на многие километры. Только зажженные окна домов говорили о существовании жизни внутри города, но даже они гасли одно за другим, когда мимо проносился автобус карателей. Люди зачастую даже не видели этот автобус смерти, но только по звуку инстинктивно понимали, что лучше забиться в угол и не высовываться. Дети прятались под одеяло, а взрослые вставали на колени и в полной темноте молились Вождю. Лишь бы это были не они.

Леша с интересом наблюдал за этой картиной и ему показалось забавно, как синхронно с автобусом пропадет свет из окон. Вдруг Богдан Захарович заговорил и стал делиться информацией про рейд.

– Наша цель – семейный район. От центральной администрации поступила информация, что там появился член “Народной свободы”. Нам приказали захватить его и допросить.

– Разрешите вопрос?

– Давай без разрешите, ладно? Если хочешь что-то спросить, спрашивай так, не тратя время на формальности.

– Да, а что за “Народная свобода”? Кто они?

– Самая крупная подпольная организация, раскинувшая свои лапы на все десять областей. Как они заявляют, их цель освободить народ от жесткой руки Вождя, но на самом деле, это ублюдки, жаждущие власти. Мы предполагаем, что их главная база находится где-то в столице, но это просто догадки. Иногда нам удается раскрыть небольшие ячейки этой организации, но не больше. До сих пор мы не знаем каким образом им удается скрываться от нас. Даже, если мы ловим кого-то из них, как бы мы не допрашивали, не можем узнать информацию о их руководителе. Пожалуй, главная цель карателей – уничтожить “Народную свободу” и не допустить возникновения похожих на нее организаций.

– Игумен, мы приехали, – Яков надавил на педаль тормоза и вылез с водительского сидения, и встал в проходе.

Автобус остановился напротив многоэтажного семейного дома, размеры которого были значительно больше здания, где располагалась база карателей. На каждом этаже вместо маленьких комнат были просторные квартиры, предназначенные для одной семьи. Обычно ребенок живет вместе с родителями вот в таких вот домах, а после окончания школы переезжает в рабочие дома.

– Наша цель находится в квартире пятьдесят семь на пятом этаже. Его имя Аркадий Попов, сталевар сталелитейного завода. Сегодня официально пришел навестить своих родителей, но мы подозреваем, что это предлог для встречи с сообщниками. Это все, что вам необходимо знать. Давайте устроим охоту на крыс. Пошли, пошли, пошли!

Первым выбежал “солдат”, сразу за ним “соня”, а после кандидаты. Богдан Захарович последним вышел из автобуса.

Внутри лестничная клетка практически ничем не отличалась. Те же самые крашенные стены и черные перила. Разве что она была чуть больше, но, может быть, просто кажется. Каратели бежали друг за дружкой, словно бесконечная змея, вселяющая всеобъемлющий страх во всяк ее видящих, и поднимались по этажам все выше.

“Солдат” с ноги выбил простую деревянную дверь и не тормозя ни на секунду забежал в квартиру, а сразу за ним и все остальные. Аркадий Попов в тот момент шел по коридору с кружкой горячего чая. Он бросил кружку и побежал в противоположную от, пришедших за ним карателей, сторону. Осколки разлетелись во все стороны, а по полу разлился горячий чай. Аркадий Попов вбежал в комнату слева, захлопнул дверь и забаррикадировался изнутри.

– Первые семеро за мной! – “Солдат” побежал за ним и стал пытаться выломать дверь ногой.

– Остальные за мной! – “Соня” вбежал в большую гостинную справа.

Там на одном диване сидели дедушка, в одной руке с карандашом, а в другой с газетой, упорно разгадывая кроссворд, и бабушка, которая спицами вязала шерстяные носки. На фоне играла расслабляющая классическая музыка.

Все это произошло буквально за считанные секунды и старики в их возрасте не успели даже хоть как-то среагировать, даже закричать, вместо этого они застыли на диване и уставились на белые маски.

К счастью или к сожалению, Леша бежал предпоследним и, когда он прибежал в квартиру все уже случилось. “Солдат” и еще семеро ребят ломали дверь в комнату, а “соня” взял под наблюдение стариков, все еще пытающихся понять происходящее. Следуя стадному инстинкту, Леша побежал за двенадцатым номером в гостинную и встал с ребятами в одну кучу.

Старики на диване показались ему довольно милыми и напуганными, сложно представить, что они могут быть замешаны в преступной деятельности.

– Ох, что же это происходит? Ребятки, ч…что случилось? Неужели, Аркаша что-то натворил? – дедушка набрался смелости и заговорил.

– Заткнись, дед, – Михеев приложил палец к своим губам.

– Молчу, молчу. Простите.

– Да что вы тут делаете! Это точно какая-то ошибка! – бабка то ли выжила из ума, то ли возомнила себя властителем мира, но она посмела вскочить с дивана и громко закричать на карателей.

– Дед, угомони ее, иначе мне придется! – “Соня” закричал и сделал шаг в его сторону.

– Нина, сядь, – он одернул подол ее юбки. – Пожалуйста. Ну же, садись, сейчас только хуже сделаешь.

– Хмф, – она села на диван и положила на колени спицы и носки.

На несколько минут в квартире воцарилась относительная тишина. Играла классическая музыка и с некоторой периодичностью раздавались удары ногой об дверь.

– Кто тут у нас? Старики? – “Игумен” расслабленной походкой вошел в комнату, – Почему они еще не в наручниках? Соня, ты опять дал слабину? Забыл, чем это закончилось в прошлый раз?

– …

– Ладно, сегодня я сам все покажу новичкам.

Богдан Захарович вышел на середину комнаты и, скрестив руки за спиной, начал лекцию.

– Запомните мои слова. При рейде мы можем наткнуться не только на нужного нам ублюдка, но и на посторонних людей, таких как эти старики. Конечно, на первый взгляд, они выглядят невинными, но все может быть совсем не так. Они могут оказаться его сообщниками, поэтому крутим всем, а уже потом разбираемся.

– Игумен, но они же старики, нельзя обойтись без этого? – девятый усомнился.

– Например, как?

– Ну, просто сопроводить их до камеры?

– Заткнись, идиот, – соня подошел к нему и выдал подзатыльника.

– Соня, это не обязательно. Специально для тебя расскажу один очень забавный случай. Это произошло, когда я был зеленым, прям как вы. На одном из моих первых рейдов был парниша такой же размазня. Пожалел он старика, мол, старый и беспомощный. Так этот старик при первом удобном случае его чуть насмерть не загрыз. Вцепился зубами в шею, что еле потом разняли. Парнише повезло, что у старика половины зубов не было. Ха-ха, сколько схема-то было. Кхм, все понял?

– Так точно!

Леша посмотрел стариков другими глазами. Дед скрючился и смотрел в пол, а старуха почувствовала на себе чужой взгляд и зыркнула на него в ответ. По телу пробежали мурашки.

“Вот она точно может быть заодно с преступником.”

– Игумен, покажите пожалуйста, как нужно крутить преступника!

– Хорошо, десятый. Смотрите внимательно! – Богдан Захарович хлопнул в ладоши, объявив начало представления.

В комнате будто похолодало, а в воздухе повеяло жаждой крови. Неожиданный удар ногой с разворота лишил бабушку чувств. Старуха упала на пол и вонзила одну из спиц прямо в глаз. Пол вокруг бездыханного тела окропился кровью и глазной жидкостью.

– Нина! – Дедушка кинулся к старухе.

Ему в лицо прилетел кулак “игумена” и повалил на пол. Дедушка оперся на трясущиеся руки и попытался встать. Богдан Захарович пнул старика в живот и повалил на спину, затем занес над его головой ботинок и топнул. Дед отключился.

Леша задрожал, а к горлу подступила тошнота. У других ребят появились похожие симптомы. Только благодаря маскам никто не увидел их бледные лица.

Беспощадная жестокость – это то, с чем они еще не сталкивались. Побои дедушки они еще могли вынести, но кандидатов ужасало произошедшее с бабушкой. Еще пару минут назад вполне живой человек оказался мертвым. Более того, ни “соня”, ни командир не обратили на этого малейшего внимания. Утром Богдан Захарович казался добрым и веселым, но сейчас он пугал, как никто другой.

Пребывая в шоке, Леша продолжал смотреть на валяющихся на полу стариков. Кровь бабушки медленно расползалась по полу. Воздух, пропитанный кровью, проникал в самые дальние уголки легких и пробуждал рвотный позыв. Леша на секунду усомнился в оправданности действий командира, но все-таки заглушил эти мысли.

– Игумен, они же…могут быть невиновны, – Кто-то из кандидатов не сдержался и высказался.

– Они? Невиновны? Ха-ха-ха, – командир наступил на голову дедушки и начал ее топтать снова и снова. – Это такие же ублюдки, как Аркадий Попов. Они не смогли его воспитать должным образом, чтобы он любил свою страну и Вождя. Теперь по их вине он стал членом “Народной свободы”. Они виновны и должны понести заслуженное наказание! – Богдан Захарович настолько увлекся, что голова дедушки закровоточила и с каждым ударом кровь все больше разбрызгивалась во все стороны, – Ладно, что-то я разговорился, пойдемте выкуривать паренька. Но перед этим, вы и вы, загрузите стариков в клетку, а после поднимайтесь обратно. Соня, проконтролируй их.

– Ага…

Как назло эта чудесная задача выпала Леше. Они вместе с одиннадцатым номером подхватили тело старика за руки и понесли к выходу. Девятый и четырнадцатый поволокли бабку сразу за ними. Дедушку было нести тяжелее нежели бабушку, но Леша был рад, что они несут именно его. У него, конечно, голова кровоточила, но не так, как глаз старухи. За пару секунд девятый и четырнадцатый измазались в крови.

Леша был рад, наконец, покинуть пропитанную кровью квартиру и вдохнуть свежего воздуха. Хотя бы на несколько минут ему удалось расслабиться, забыть запах крови и не видеть безжалостного командира. После жестокой расправы над беззащитными стариками Леша испытывал к нему неподдельный страх.

За то непродолжительное время, что они были в квартире, вся улица погрузилась в беззвучную тьму. Темное небо стало еще темнее и что-либо разглядеть не представлялось возможным. Леша застыл на пороге дома. Он помнил, что автобус стоял прямо перед подъездом, но как-бы ни всматривался ничего не увидел.

– Эй, чего застыли? – “Соня” протиснулся на улицу.

– Соня, а где автобус?

– Вот он, слепой что ли? – он посветил фонариком вперед. – Клетка открыта, заходите и кидайте стариков там.

Леша взял старика за ноги, а одиннадцатый за руки, и спиной вперед они занесли его в клетку. Они прошли до конца и бросили старика вдоль стены.

– Эй! Это что за грохот? Вы че, придурки, реально его кинули? Дебилы, это же я образно. Ой, идиоты, – “Соня” схватился за голову. – Ладно, выходите уже. Хотя бы вы не кидайте бабушку, а аккуратно положите рядом с дедушкой, ей и без этого сильно досталось.

Каратели продолжали попытки вынести дверь с ноги, но пока она ни в какую не поддавалась. При каждом ударе ощущалось, что бьешь по каменной глыбе. Через какое-то время ноги начинали гудеть и каратели сменяли друг друга.

– Какая странная дверь. – командир вышел из гостинной.

– В каком смысле? – “солдат” подошел к нему.

– Странно это. Сколько вы ни бьете, а ей хоть бы хны. Сам же знаешь, что двери специально не делают такими крепкими, чтобы их было запросто выбить, а с этой все не так.

– Может он ее чем-то подпер? Например, кроватью?

– Не, дверь бы все-равно разлетелась. Он ее чем-то укрепил, вот только как ему это удалось? Материалы простыми способами не достать, а если украл, почему это никто не заметил? Отойдите, – Богдан Захарович подошел к двери. – Ногой сломать не выйдет.

– Зря мы инструменты не взяли, тогда я сейчас сбегаю за ними.

– Подожди бежать. Я попробую по-другому, если не выйдет принесешь инструменты.

– Есть.

– Аркадий Попов, ты меня слышишь?

– Я вам не открою! Если хотите поймать меня, придется постараться!

– Понятно… Ты, конечно, хорошо закрылся дверь, понадобится время, чтобы ее сломать, но рано или поздно мы это сделаем, так, зачем тратить наше время попусту? Может сам откроешь? К тому же надо помнить еще кое-что. Ты успел закрыться, а вот твои родители… – Богдан Захарович сел на корточки и просунул под дверь вторую спицу, полностью покрытую кровью.

– Это же мамина! Что вы с ней сделали, ублюдки?! – он ударил дверь.

– Хочешь узнать? Так выходи, иначе не будет у тебя ни мамы ни папы.

После минуты раздумий Аркадий Попов ответил.

– Черта с два я выйду! Я все знаю! Вы в любом случае не оставите их в живых!

– О-о, так ты что-то знаешь. Конечно, ты прав, им не жить, но знаешь что, их смерть не будет легкой! Я лично позабочусь об этом, а тебя заставлю смотреть на их искаженные от боли лица!

– Тварь! Ты–тварь! Я убью тебя!

– Да? Тогда выходи и убей меня! Хватит прятаться!

– …Нет. У тебя не получится спровоцировать меня.

– Парень, давай договоримся? Ты же сам понимаешь, что рано или поздно мы тебя выкурим, поэтому облегчи нам работу и выйди сам. Если сделаешь это, обещаю, что пощажу твоих родителей и они умрут без страданий.

– Я не верю тебе! Мне нужны гарантии!

– Какие гарантии? Я могу дать тебе свое слово, на этом все! Выходи!

– Ты меня обманешь!

– Как же с тобой сложно… Не знаю, может, ты слышал мое имя? Игумен. Говорит о чем-нибудь?

– Ты–Игумен? Черт… Да я везунчик. Повезло встретить легенду…

– Значит, слышал. Думаю не нужно объяснять, что ждет твоих родителей, если ты не выйдешь прямо сейчас. Выходи, я сдержу свое слово.

– Черт…ладно.

Бросающий в дрожь, позывной командира широко распространен как среди карателей, так и среди преступников. Он был известен не огромным количеством рейдов, не безупречными боевыми навыками, а своей жестокостью и неподдельной любовью к пыткам. Когда преступники узнавали имя своего палача, старались совершить самоубийство, чтобы не достаться ему.

При всем своем нежелании выходить у него не было другого выбора. Аркаша и сам понимал, что рано или поздно его выкурят. Так, он хотя бы облегчит участь родителей. Для него любовь к родителям оказалась сильнее преданности организации, и он не хотел знакомить их с “игуменом”.

В комнате раздались звуки передвигаемой мебели и через пару минут она открылась. Показался молодой мужчина в красивом костюме в клеточку и шляпой федора на голове. На носу висели небольшие круглые очки, которые были больше элементом стиля нежеле необходимостью.

Леша вернулся в квартиру в тот момент, когда преступник открыл дверь.

“Это и есть Аркадий Попов?”

– Приятно познакомится, меня зовут игумен, – Богдан Захарович наигранно поклонился.

– Это и правда ты?

– Ты сомневаешься?!

– Нет. В таком случае у меня для тебя подарок! – Аркадию Попову в руку упала спица, до этого спрятанная в рукаве, и ею он ударил в горло.

Богдан Захарович отбил спицу, схватил преступника за воротник и ударил головой. Аркадий Попов упал на спину, из носа хлынула кровь, а очки треснули. Он достал из грудного кармана платок и зажал им нос.

– Живой?

– К сожалению…

– Вот и хорошо. Уведите его.

Кандидаты подняли его за руки и потащили к выходу, а “солдат” пошел их контролировать.

Часть ребят зашла в комнату, в которой прятался преступник. Внутри недалеко от двери криво стоял большой старинный комод, при его передвижении на полу остались четкие царапины, ведущие к стене, где он до этого стоял. Похоже, именно им Аркадий Попов блокировал дверь. Внутри также были большая кровать, занимающая почти все пространство, а около окна стол и стул.

Богдан Захарович вошел внутрь и первым делом осмотрел дверь. К ней зигзагом были прибиты стальные полоски.

– Как я и думал. Обыщите квартиру, ищите любую подозрительную вещь, которую вы раньше никогда не видели. Осмотрите каждый сантиметр квартиры, можете ломать мебель и рвать одежду. Ни в чем себе не отказывайте, главное найдите хоть что-то. Как закончите, разбудите меня.

Он окинул комнату беглым взглядом и не нашел ничего, требующего его внимания, после чего вернулся в гостинную. Богдан Захарович лег на диван, сунул руку под голову и заснул.

Все кроме “сони” с удивлением наблюдали за командиром. Его странное поведение делало его еще более непредсказуемым. Минуту назад он представлял собой всю жестокость этого мира, а сейчас превратился в самого простого разгильдяя. Кто-то из толпы стал обыскивать квартиру и затем к нему присоединились остальные. Про командира забыли.

Будущие каратели разбрелись по всей квартире и внимательно осматривали каждый уголок, щупали мягкие ткани и одежду, обыскивали мебель. Если было необходимо одежду рвали, а мебель ломали. В скором времени квартира наполнилась обрывками одежды и сломанной мебелью.

Леша подошел к кожаному креслу, стоящему в углу гостинной, и стал тщательно его осматривать. Леша вытряхнул весь мягкий наполнитель из подушек, но в нем ничего не оказалось. Затем уронил кресло и осмотрел недоступные до этого места. К сожалению, он ничего не нашел. Не было даже намека, что здесь что-то спрятано, поэтому Леша поднял кресло и поставил, как оно было до этого.

Спустя час обыска, в квартире не осталось ни одного места, которое не осмотрели, а вся мебель превратилась в большую кучу мусора. Все, что удалось найти, так это старые потерянные вещи и кучу пыли. За это время парни успели осмотреть квартиру два раза, чтобы точно ничего не пропустить, но это не помогло.

Кандидаты построились в гостинной перед диваном, на котором храпел командир. “Соня” подошел к нему.

– Игумен, вставай.

Ответа не было.

Черт, ты задолбал спать, рейд уже закончился. Тут нихрена нет, вставай. Игумен! – Михеев прыгнул на него.

– Пха! Соня! – Богдан Захарович вскочил с дивана, – Кусок говна, ублюдок, я говорил тебе больше так не делать.

– Звините, но я просил не спать во время рейда.

– Я не спал! Я думал, а ты помешал! Черт. Говоришь ничего не нашли? Ладно, уходим отсюда.

Леша удивился настолько неформальному общение между “соней” и “игуменом”, со стороны было похоже, что они старые друзья, а не подчиненные и начальник. Он заметил, что у карателей и командира в голове, будто бы. переключатель. В рейде они ведут себя строго, но как только он заканчивается начинают придуриваться.

Кандидаты по одному вышли из квартиры, спустились вниз и загрузились в автобус, а Богдан Захарович тем временем еще раз обошел всю квартиру, досмотрел диван, на котором спал, но также ничего не нашел. Он вышел, закрыв за собой двери, достал из кармана белый мел и нарисовал на двери небольшой крестик

В полной темноте, будто глаза, загорелись фары автобуса и он тронулся с места. Набирая максимальную скорость, он помчался вон из города в направлении ферм.

Леша поглядывал то в окно, то на прикованного наручниками к решетке члена “Народной свободы”.

Аркадий Попов был на удивление спокоен, прямо за его спиной лежали тела родителей, но он старался не обращать на них внимание. Он не показывал своим врагам страха или слабости, вместо этого на его лице читалась гордость и смелость. Богдан Захарович снова уснул, что дало кандидатам немного свободы. Они то и дело посылали в сторону Аркадия Попова презрительные усмешки и оскорбления, но он не обращал на это никакого внимания. Абстрагировавшись от происходящего, он продолжал смотреть на своего палача.

Леше была непонятна и чужда его безмятежность, но она заставляла его восхищаться этим преступником. Даже несмотря на всю трагичность ситуации он продолжал держаться гордо, как человек, который всем сердцем верит в правоту своего дела. После долгого наблюдения, Леша заметил всю глубину его взгляда. Становилось очевидно, что Аркадий Попов был гораздо умнее его самого и знал нечто такое, чего он не смог бы осознать. Вся загадочность относительно Аркадия Попова разжигала в Леше желание с ним поговорить.

Леша встал со своего места и сел прямо перед лицом Аркадия Попова.

В этот раз Богдан Захарович сидел лицом к салону, почувствовав неладное он открыл глаза и внимательно наблюдал на Лешей.

– Аркадий Попов. Аркадий Попов, вы меня слышите? Что с вами?

В ответ тишина. Преступник продолжал смотреть вперед, будто бы, не замечая собеседника.

– Почему вы вступили в “Народную свободу”? Чего вы добиваетесь?

– …

– Вы не боитесь того, что вас ждет? Как вы можете сохранять такое спокойствие?

Наконец, взгляд Аркадия Попова дернулся и он посмотрел на Лешу.

– С чего ты взял, что я не боюсь?

– Но вы так спокойны.

– И что? Конечно, я боюсь, но я верю, что мое дело правое, и это придает мне сил.

– Правое? Чего же правого в свержении Вождя и захвате власти?

– С чего ты взял, что мы сражаемся за это? Это тебе игумен так сказал?

– Ну, да…

– Эх, какой же ты глупый. Я не хочу даже объяснять, ты все равно не поймешь.

– Может быть, пойму.

– Хах. Хорошо, но только потому что я хочу убить время.

Леша уселся поудобнее и приготовился слушать.

– Мы сражаемся за права и свободы людей, за тебя в том числе. Попытаюсь объяснить, чтобы ты понял. Свобода – это когда ты сам определяешь что тебе делать, а не Рейх. Когда ты можешь по собственному желанию переехать в другой город. Улавливаешь смысл?

В голове всплыли слова Матвея, говорившего подобные вещи, но Леша тогда не смог их понять. Правда он и сейчас не до конца понимал, зачем другие люди так отчаянно желают свободы. Ему, например, и сейчас неплохо живется.

– Наверное, но зачем она нужна? Зачем этот выбор?

– Затем, чтобы люди, наконец, стали личностями, а не продолжали быть безвольными куклами. Сейчас люди не больше чем “винтики” в государственной машине, но мы пытаемся это исправить.

– Простите, но я все еще не понимаю…

– Я и не сомневался, что ты не поймешь. По началу, я тоже этого не понимал. Тебе просто нужно больше времени, чтобы все понять.

“Действительно ли мне нужно это понимать? Моя задача – ловить таких, как он, а не становится таким же. Но, почему я не перестаю об этом думать?”

– Слушай, ты только никому не рассказывай о чем мы говорили, иначе тебя могут отправить в утиль.

– Что? Из-за этого могут отправить на ферму?

– Какую еще нахрен ферму? Я говорю про утиль. Никогда раньше об этом не слышал?

– Конечно, слышал. Утиль – это ферма! У меня есть друг, которого отправили в утиль, так я лично видел, как его высадили на ферме!

– А дальше? Что было потом?

– Не знаю, наверное, рабочий инструктаж провели или что-нибудь такое. После того, как он вышел из автобуса, я уехал в столицу.

– Ясно… А на какую ферму его увезли?

– На свиноферму.

– Не повезло…

– О чем вы?

– Утиль – это вовсе не ферма, а смертный приговор. Скорее всего, твоего друга больше нет. Раз его отправили на свиноферму, должно быть он попал к Финягину. Филипп Федорович Финягин один из тех, кто отвечает за утилизацию, а его методы весьма специфичны. Чаще всего он заживо скармливает людей своим свиньям. Вот поэтому твоему другу не повезло. Мне жаль.

Эта новость ошарашила его, как гром среди ясного неба. Леша испытал шок и оцепенение, он отказывался верить в слова преступника. Голова закружилась, а в груди нарастала ужасная ноющая боль. Дышать стало невыносимо тяжело.

– Эй, с тобой все впорядке?

В ушах стоял такой звон, что Леша не услышал вопроса Аркадия Попова. Он пустым взглядом смотрел на пол автобуса. Вдруг Леша встал и сел на свое место.

“Нет… Матвей точно не мог умереть, мы же обещали друг другу встретиться, он бы не нарушил свое обещание. Это все ложь. Да, точно, как я мог поверить словам преступника. Он специально врет, чтобы вывести меня из себя. Но, что, если это правда? Нет, это все ложь. Матвея не за что было убивать, он ничего плохого не сделал. Это все вранье…”

Хоть Леша и отказался верить словам Аркадия Попова, боль никуда не ушла, она лишь затаилась и в любой момент могла снова напасть. Слух постепенно вернулся, а дыхание нормализовалось.

Леша посмотрел в окно. Их автобус приехал на какой-то одиноко стоящий заброшенный склад.

Богдан Захарович открыл дверь автобуса и вернулся в салон. Первыми вышли заместители, а за ними пошли кандидаты. Когда Леша проходил мимо командира, тот за руку выдернул его из колонны. Он подождал пока последний человек покинет автобус и сразу после этого схватил Лешу за шею и прижал к стенке автобуса.

– И о чем же вы там мило разговаривали с Аркашей?

– Кха, я…я только спросил…почему…он выступает…против…Вождя, – Леша захрипел.

– Да? И все? А мне кажется вы еще о чем то успели перетереть, это не так? – командир сильнее сжал горло.

– Еще…еще…он рассказал…про…утиль…

– Что же он такого рассказал, что тебе так поплохело? А?

– Ч…что это…не ферма, – у него полились слезы.

*Хнык, хнык*

– Эй-эй, ты что плачешь? Я что перестарался? Прости-прости, – Богдан Захарович разжал шею, – Ну что, уже успокоился? Ты чего заплакал-то?

– Игумен, скажите пожалуйста, что такое утиль?

– Точно, я ведь вам так и не сказал. Пора бы развеять ваши детские сказки, но перед этим, – командир ударил Лешу в живот, схватил за затылок и стал говорить ему прямо на ухо, – Помнишь о чем я говорил? Никакой самодеятельности. Я понимаю, что тебе захотелось поговорить с преступником, но, кто тебе разрешал?! На первый раз я тебя пощажу, тринадцатый, и ты не пострадаешь, но наказание все равно будет.

Богдан Захарович вытолкнул Лешу из автобуса и вышел следом за ним.

Снаружи парни уже построились и Леша встал в строй.

– Я совсем забыл вам кое о чем рассказать. Что же такое утиль? Кто знает? Первый?

– Это ферма овощей.

– Пятый?

– Это пилорама.

– Девятый?

– Грибная ферма.

– Тринадцатый?

– Свиноферма.

– Только посмотрите! Все ваши варианты расходятся. И никто из вас не прав. Утиль – это устранение кого-либо, ну или другими словами смертный приговор.

Кандидаты удивленно вздохнули и немного растерялись. Конечно, этого и следовало ожидать. То, во что они верили, оказалось ложью. Вряд ли бы кто-нибудь к этому спокойно отнесся. Но в отличие от них, Леша лишь опечалился. К сожалению, слова Аркадия Попова оказались правдой и его друга и правда больше…нет.

Боль в груди снова вернулась, но она уже не болела также сильно, как раньше. Леша ни на секунду не выкидывал мысли о кончине своего лучшего друга и хотя бы немного смог свыкнуться с этим. Конечно, было очень больно и грустно, но теперь он мог это выдержать.

– Игумен, нам что все это время лгали?

– Да, почему нас обманывали?

– Тише-тише, ребятки. Все это было для вашего блага. Если бы мы говорили это еще с детства вам маленький мозг мог бы пострадать и вы стали дурочками. Да и разве это настолько важно? Благодаря этой лжи вы не грустили и не боялись, когда кого-то из ваших знакомых отправляли в утиль. Рейх скрывал это из-за любви к вам!

– Да, точно.

– И правда, я бы не хотел в детстве слышать про убийства.

– Это ложь во благо!

– Именно! Я рад, что вы все поняли. Хорошо, а теперь нам нужно закончить рейд и желательно до рассвета. Соня, солдат приведите преступников на склад, а мы пока подготовимся.

– Есть!

– Ага, как скажешь.

Богдан Захарович повел за собой кандидатов через большие автомобильные ворота на склад. На входе он поднял рычаг переключателя и внутри загорается свет. Сразу на входе стояло несколько рядов стеллажей с множеством деревянных коробок, выкрашенных в серый цвет. Богдан Захарович пошел по правой стене, затем свернул налево и привел всех в небольшую комнату, в центре которой стоял, прикрученный к полу, стальной стул с большим количеством засохшей крови. На левой стороне была еще одна дверь, а в конце комнаты пять камер.

– Прошу проходите, это мое любимое место – допросная.

Кандидаты построились вдоль правой стены и с любопытством и страхом рассматривали комнату.

Вскоре “соня” привел Аркадия Попова и усадил на стул в центре, а “солдат” дотащил стариков до камер и бросил их там. “Соня” приковал члену “Народной свободы” руки наручниками к стулу и уступил место, потирающему руки, “игумену”.

– Смотрите внимательно, как нужно проводить допрос. Так, очки лучше снять. Соня, возьми.

Аркадий Попов морально готовился к чему-то такому и старался сохранять спокойное выражение лица.

– Начнем. Какая рука у тебя рабочая? Наверное, правая да? Тогда с нее и начнем.

Богдан Захарович первым сломал указательный палец, в ответ Аркадий Попов только учащенно и тяжело задышал. Тогда командир продолжил идти по руке и сломал каждый палец. В ответ только сдерживаемый стон. Он переключился на другую руку и также сломал все пальцы.

– ААА! Ублюдок! – все-таки Аркадий Попов не выдержал и его крик вырвался из горла.

– Какой у тебя чудный голосок, но прибереги силы.

“Игумен” переключился с рук на туловище и стал колотить его изо всех сил. Очень скоро в комнате стоял, бросающий в дрожь, крик. Командир бил и по ребрам, многие из которых, похоже, уже сломались, и под ребра по внутренним органом. Аркадия Попова даже один раз вырвало. После череды непрекращающихся ударов устал даже Богдан Захарович и он устроил себе пятиминутный перерыв, а после снова принялся бить. Его кулаки были в укрепленных перчатках из-за чего боль была еще сильнее.

Заместители видно было, что уже привыкшие, и они даже успели заскучать и стали тихо переговариваться между собой. Кандидаты же ужасающе смотрели за происходящим. У многих это вызвало отвращение, но им нельзя было отворачиваться. Они должны были внимательно за всем смотреть и учиться мастерству допроса.

Богдан Захарович устал в очередной раз и после отдыха стал бить по лицу. Почти сразу его белый череп на его маске окрасился в красный, а во все стороны стали разлетаться капельки крови и зубы. Лицо Аркадия Попова опухло до неузнаваемости.

– Фуф, ну как-то так. А теперь давайте вы. Подходите по одному, начиная с первого номера, и нанесите пару ударов.

– Неет, пфофу, я фсе афказу. Не бейте…

– Конечно, ты все расскажешь, но в первую очередь у нас здесь урок, а не допрос. Расслабься, Аркаша, осталось немного.

Настала очередь Леши. Он встал напротив преступника и стал собираться с мыслями. Ударить его было гораздо тяжелее, чем он думал. Леша уже успел с ним познакомиться и поговорить. Ему было сложно ударить его. Наконец, он замахнулся и долго не мог решиться нанести удар.

– Ну, че ты стоишь? Бей!

“Прости”

Леша нанес один удар по лицу, а другой в живот.

После того, как каждый кандидат нанес пару ударов, Аркадий Попов едва ли оставался в сознании. Тогда к нему снова подошел Богдан Захарович.

– Эй, ты меня слышишь? Рассказывай все, что знаешь.

– Я…лю…ра…ста…

– Что? Люраста? Эх, похоже, сломался… Соня! Почему ты меня не остановил?

– Че? Вы же сами сказали, что в первую очередь это урок. Да и какая разница, вы бы все равно меня не послушали.

– Это верно. Ладно, пора бы с ним заканчивать, – командир вытащил из ножен на спине армейский нож, – Эта ответственная задача достается… Тринадцатому номеру!

“Что? Но почему именно я? Это и есть мое наказание?”

“Игумен” сунул ему в руку свой нож.

– Перережь ему горло.

– Есть.

Леша подставил Аркадию Попову нож к горлу, но его рука, словно, застыла и не хотела двигаться.

“Черт, черт, черт! Я…как я могу убить человека…”

Крайне тяжело отнять чью-то жизнь. Леша испытывал лишь одно желание, бросить нож и убежать подальше, но не мог. Даже ударить было тяжело, но убить…невозможно. Это слишком большая ноша, Леша не сможет ее вынести и он отлично это понимал. Он уже подумывал, чтобы попросить у командира не делать этого, но вдруг прозвучал приказ и в его голове что-то щелкнуло.

– Перережь горло! Это приказ!

“Приказ?”

Рука двинулась сама по себе и Леша ощутил, какого это, резать чью-то плоть. Он даже сам не понял, как это произошло.

В следующую секунду на пол полилась свежая кровь.

Леша продолжал стоять с ножом в руках, пытаясь осознать произошедшее. Вскоре Богдан Захарович забрал нож, вытер его об одежду Аркадия Попова и убрал в ножны.

– Молодец, ты все сделал правильно – он положил руку на плечо Леши и отправил его в строй.

– Дело сделано, на сегодня рейд окончен. Сейчас идем в автобус и возвращаемся на базу.

– Игумен, а что делать с телом?

– Это уже не наша работа. За уборку отвечают чистильщики, они сами разберутся с телом, но могу сказать, что вероятнее всего его сожгут и используют в удобрении. Видели зелень вокруг столицы? Думаете с помощью каких удобрений она выросла? Вопросов больше нет? Тогда уходим.

Леша сел на свое место и пустым взглядом уставился в окно. Автобус въехал в город и за окном стали быстро проноситься дома, которые едва можно было разглядеть. К этому времени было уже достаточно поздно и фонари, до этого освещающие улицу, погасли. Весь город погрузился в кромешную тьму.

“М…матвей умер, но почему? Почему он должен был умереть? За что? Может…из-за тех его слов о свободе выбора. Но почему он думал о таких вещах? А вдруг… он был членом “Народной свободы”. Но даже, если так, как Эдуард Васильевич узнал об этом? В тот день Влад завел этот разговор, это он рассказал про Матвея? Да, наверное, это он. Чертов Влад…идиот.”

Леша крепко сжал кулаки.

“Нет. Он тут не при чем. Влад сделал все правильно, если Матвей был членом подпольной организации, он должен был умереть. Никому нельзя идти против Рейха и Вождя. Но…даже так, пускай я знаю, что он не прав, мне по-прежнему жаль, что он умер. Я бы хотел, чтобы он был жив.”

Леша закрыл глаза и тут же в голове всплыл образ изуродованного лица Аркадия Попова и тот момент, когда он перерезал ему горло.

“Аркадий Попов…это я убил его. Но я просто исполнял приказ, почему я чувствую себя виноватым в его смерти. Он преступник и заслужил это, так почему… Мне просто нужно не думать об этом. Я сделал все правильно, все на благо Рейха и Вождя. Мне не стоит грустить из-за всяких преступников, в том числе из-за Матвея, все они пошли против государства и умерли. Они сами виноваты в этом. Я не должен сомневаться, мне нужно только следовать воле Рейха. Я делаю все правильно…”

Хоть Леша и постарался выкинуть из головы все мысли о Матвее и Аркадие Попове, но грусть на сердце никуда не пропала. Взгляд так и остался таким же пустым.

Автобус остановился прямо у дверей базы, но Богдан Захарович не спешил кого-либо выпускать. Кандидаты заинтересованно уставились на него.

– Уа, – командир широко зевнул, – следующий рейд состоится неизвестно когда, но будьте готовы выдвигаться в любой день, даже завтра. В свободное от рейдов время занимайтесь чем угодно. Хоть спите весь день, хоть тренируйтесь, как хотите. Мне все равно, но рекомендую не бездельничать, иначе вам это может аукнуться в будущем. Помрете еще ненароком. Теперь о важном, вам, наверное, это уже говорили, но я повторю. Никому из гражданских не говорите о своей работе карателя. Даже не смейте подавать вида, что вы что-то об этом знаете, иначе… ну, узнаете. Вот и все. Свободны!

Командир открыл дверь автобуса и вышел на улицу. Никого не дожидаясь и ничего не контролируя, он ушел к себе в комнату. Сразу за ним ушли и его заместители. Кандидаты в очередной раз удивилась поведению командира, немного погодя, они также вышли из автобуса и разошлись по комнатам.

Леша разделся, убрал вещи в шкаф и подошел к окну. Как бы это странно не было, но автобус исчез, будто бы его там и вовсе не было. Он пропал без единого звука, характерного транспорту. Леша удивился этому, но решил не придавать большого значения.

Леша грохнулся на кровать, закутался в одеяло и закрыл глаза. В голове стали возникать образы лучшего друга и Аркадия Попова. Грусть с новой силой стала раздирать его сердце. Как бы он не старался, ему не удавалось выкинуть эти образы из своей головы. Вначале ему вспоминались те времена, когда они ходили с Матвеем в школу, все их счастливые моменты вместе, а затем перерезанное горло Аркадия Попова. Ночь стала казаться бесконечным адом. Леша смог уснуть только спустя пару часов. Но даже во сне он не нашел для себя покоя. Всю ночь ему снилось то счастливое лицо Матвея, то изуродованная рожа Аркадия Попова.

Утром, когда зазвонил будильник, Леша встал не с первого раза, только спустя пять минут непрекращающегося звона он соизволил его выключить, а затем снова лег на кровать и накрылся с головой одеялом. Он бездумно лежал с закрытыми глазами и у него не было сил что-либо делать. Спустя двадцать пять минут поднялась система раздачи и по комнате разлетелись приятные ароматы. Леша высунул голову из-под одеяла и глянул, что сегодня на завтрак.

Горячая рисовая каша с яблоками и кусочком сливочного масла и стакан теплой воды. Леша с детства особенно любил рисовую кашу и мог есть ее в огромном количестве хоть каждый день, но сегодня она не принесла никакой радости.

Леша, не вылезая из-под одеяла, кое-как сел на кровать, съел пару ложек каши, чуть-чуть выпил воды и обратно лег на кровать.

Обычно вкусная каша сегодня казалось совершенно безвкусной, похожей на бумагу. Сегодня он впервые в своей жизни не доел завтрак. С детства еще родители говорили, что любую еду, которую дают, нужно обязательно доедать, а иначе можно схлопотать наказание, но Леше было все равно, если его за это накажут.

С каждой минутой, что он продолжал лежать, ему все меньше хотелось встать с кровати и начать что-то делать. Вместо этого в нем нарастало желание снова уснуть. Так он и решил сделать. Но вскоре с коридора послышались звуки открывающихся дверей. Похоже, ребята решили пойти тренировать на шестой этаж.

– Черт, нельзя что ли потише дверьми хлопать, кто-то может все еще спать.

Леша засунул голову под подушку, чтобы не слышать все эти раздражающие звуки, и очень скоро он уснул.

Когда он проснулся в следующий раз за окном уже стало темнеть. Леша повернулся на другой бок и тут же голова заболела с ужасающей силой. Оно и понятно, организм уже протестует от такого долго сна и пытается хоть как-то сообщить об этом хозяину. Но Леша проигнорировал эти сигналы и снова закрыл глаза в попытках уснуть. Как бы он не старался это не выходило. Спустя пару минут он учуял приятный запах, которым пропиталась комната. За время его сна он пропустил обед и во время его пища долгое время стояла, пропитывая всю комнату своим запахом.

Леша принюхался.

“Этот запах…жаркое с мясом. Но я почему-то совсем не хочу есть, даже с кровати встать сложно. Что же это со мной происходит. Хочу только спать и ничего больше не делать. Черт, даже это толком не получается…в голове постоянно мелькают образы этих двоих. Почему они никак не исчезнут…”

– Надеюсь это пройдет.

Леша снова закрыл глаза и в голове возник придуманный им самим образ мертвого тела Матвея, которое дожирают свиньи. Ему стало не по себе, а по телу пробежали мурашки. Он открыл глаза, чтобы эта картина пропала с его глаз, посмотрел несколько минут в потолок, а после снова закрыл глаза. В этот раз в голове проигрался тот самый момент, когда он перерезал горло Аркадию Попову. К горлу подступила тошнота, но он сдержался. В своих воспоминаниях он заметил кое-что интересное. Позади преступника в клетках лежали его родители. Из-за всего произошедшего он совсем позабыл о них.

“Интересно, а что с ними стало? Хотя скорее всего их тоже пустили на удобрения. Они тоже преступники и заслужили это…”

В конце концов, Леша смог заставить себя уснуть, но он по-прежнему плохо спал и ему всю ночь снились кошмары из-за чего он несколько раз просыпался. Утром у него на лице образовались мешки под глазами. Он уставился на потолок и не заметил, как быстро пролетело время и открылась система раздачи.

На подносе виднелась тарелочка блинчиков с сиропом и маленькая чашечка кофе. При виде всех этих вкусностей живот Леши заурчал и напомнил о необходимости питаться.

Леша пересилил себя и встал с кровати, поставив поднос с едой на стол. Он принялся завтракать без своих традиционных обрядов и стал быстро заталкивать в себя один блин за другим, совсем не обращая внимания на их вкус. Когда блины на тарелке закончились, а рот не закрывался, Леша каким-то образом смог залить в себя чашечку кофе, не пролив ни капли, и размягчить блины. Немного пожевав, он едва ли смог проглотить все это. Не вставая из-за стола, он кинул поднос с посудой в систему раздачи и ему удалось в нее попасть.

Вся посуда была алюминиевой, поэтому ничего не разбилось. Посуду разбросало внутри системы раздачи в разные стороны и стальная жалюзи опустилась вниз.

Вчерашний день прошел совершенно бесполезно и бессмысленно. Желания что-либо делать у Леши не прибавилось, но головой он понимал, что нужно чем-то заниматься. Это, конечно, тяжело, но хотя бы в голову не будут лезть дурные мысли.

Леша по-быстрому оделся и вышел из комнаты. Так совпало, что вместе с ним вышел его сосед “соня”.

Михеев лениво перевел взгляд на соседа.

– А? Че это с тобой? Ужасно выглядишь, ты вообще спишь?

Его удивление было понятно. В последний раз, когда они виделись лицом к лицу, Леша предстал перед ним обычным жизнерадостным, трудолюбивым парнем, а сейчас он был похож на совсем другого человека. Мешки под покрасневшими глазами, неряшливый внешний вид, пустой взгляд без капли радости, как до этого.

– Ага…я в порядке.

Леша прошел мимо него и направился на шестой этаж.

Он немного удивился, что “соня” вышел так рано утром и хотел было у него про это спросить, но ему было лень лишний раз говорить.

В тренировочном зале на шестом этаже уже было несколько кандидатов и они все вместе занимались физической подготовкой. Сначала отжимались, затем приседали, а после снова отжимались. Возможно, они с одного этажа и договорились заниматься вместе.

Леша не обратил на них почти никакого внимания и прошел к углу комнаты подальше от них. Он решил, что сегодня будет отрабатывать те приемы, которым его научил Богдан Захарович. Леша встал напротив стены и выставил кулак в миллиметре от нее. С первого удара он ударил по стене, но его это не остановило. Леша продолжал бить и бить. Он даже не старался контролировать плечо, скорее он специально со всей силы бил именно по стене. Очень скоро костяшки стали разбиваться и сначала кожа, а сразу за ней и кровь полетели во все стороны. Крови становилось все больше и больше, вот уже вся стена была забрызгана ею. В ответ на всю эту боль Леша только сильнее сжал кулаки и зубы.

Очень быстро его заметили и другие кандидаты. Они побежали к нему, чтобы остановить.

– Эй, стой-стой, успокойся. Ты так все пальцы себе сломаешь, – третий номер одернул его за плечо, – Ты вообще в порядке?

– Да-да, не надо так сильно себя калечить.

Леша посмотрел на него мокрыми глазами и раскричался на весь этаж.

– Че? В порядке ли я? Черт возьми, да я в порядке! Какого хрена вам от меня надо? Отвалите вы все! Идите занимаетесь своими делами, а меня не трогайте! Я в полном порядке, так что идите все от меня! Вам больше делать нечего? Отвалите уже от меня, вы все! Ублюдки, не трогайте меня больше!

– Вообще-то мы за тебя волновались! Посмотри на свои кулаки, идиот!

– Да черт с ним, пойдемте дальше тренироваться, пуская калечит себя сколько угодно.

– Ну ты и идиот…

– Ага, вот так вот и помогай потом людям.

– Вас вообще никто не просил мне помогать!

– А кто это у нас раскричался? Я хотел хорошенько сегодня отдохнуть, а вы мне мешаете, – в тренировочный зал зашел Богдан Захарович, он сразу пошел к крикунам.

– Доброе утро, командир! – хором закричали кандидаты.

– Уф, а кто же ее потом отмоет? – Богдан Захарович посмотрел на залитую кровью стену, а потом на руки Леши, – Как погляжу, это ты постарался, тринадцатый?

– Да, простите…

– Ничего страшного, не забудь только потом отмыть. Хотя ладно, кто-нибудь другой отмоет. Тебе и так не сладко. Пойдем со мной, у меня для тебя кое-что есть, но перед этим давай подеремся.

– Есть.

Леша и Богдан Захарович вышли на середину зала. Леша встал в боевую стойку и выставил перед собой кулаки, а Богдан Захарович стоял, нисколько не напрягаясь и иногда позевывая. Командир нанес прямой удар, Леша не смог среагировать и получил по лицу. Он сразу повалился на пол.

– Я сдаюсь…

– Что? Даже не попробуешь подняться?

– А какой смысл?

– Ох, да все серьезней, чем я думал. Тебе точно необходимо со мной. Вставай.

Богдан Захарович помог Леше подняться и повел за собой. Они спустились на пятый этаж и командир завел его в свою комнату.

Посреди стояла большая кровать с балдахином, у стены три кожаных кресла вокруг небольшого столика, на котором стоял хрустальный графин с какой-то коричневой жидкостью внутри и три бокала. У другой стены стоял большой комод с множеством небольших ящичков.

– Проходи, садись на любое кресло, – Богдан Захарович прошел к комоду и стал выдвигать один ящичек за другим и что-то искать. Вскоре он достал бинт и что-то еще.

Леша напряженно уселся в кресле и внимательно следил за командиром.

– Да расслабься ты, не будь таким серьезным. Если хочешь, можешь налить себе выпить.

– Нет, спасибо.

Богдан Захарович сел напротив Леши, взял графин и наполнил два бокала.

– Вот держи, попробуй, – он протянул бокал, – давай сюда руку, я ее забинтую.

– Есть, – Леша протянул ему руку, а в другой взял бокал с неизвестной жидкостью и сделал большой глоток, – Кха, кха.

Леша закашлялся. Весь рот будто бы запылал, ужасное жжение разошлось и по горлу. Затем последовал какой-то неизвестный и странный вкус. Леша не мог понять то ли он ему нравится, то ли нет.

– Что это?

– Виски.

– Виски?

– Ну, это алкогольный напиток, на вкус он может быть и неприятный, но зато эффект отличный.

– Алкогольный напиток?

– Ну, такой напиток, который пьют, чтобы расслабиться. Не заморачивайся, скоро сам почувствуешь эффект. Пей еще.

– Есть, – Леша учел свою прошлую ошибку и в этот раз сделал маленький глоток. На секунду горло будто бы загорелось, но вскоре все прошло и по телу расплылось приятное тепло.

– Давай вторую руку. Мда, неплохо ты себя покалечил. Повезло, что пальцы не сломал.

– Простите.

– Да ничего страшного, всякое бывает. Ты только в следующий раз так сильно не увлекайся, если сдерешь кожу, это ладно, но вот поломанные пальцы это другое дело.

– Да, я постараюсь держать себя в руках.

– Все, я закончил, – Богдан Захарович откинулся на кресло, не спеша попивая виски.

Леша посмотрел на забинтованные рукуи. Частично бинты уже пропитались кровью.

– Зачем ты бил по стене?

– Не знаю… Стоило мне ударить один раз, как я больше не мог остановиться.

– Понятно, а почему так паршиво выглядишь?

– В последнее время я не могу нормально поспать, всю ночь снятся кошмары.

– Что за кошмары?

– Ну… либо тот момент, когда я перерезаю горло, либо мой погибший лучший друг.

– Да, беда… Но не переживай ты так, у меня для тебя кое-что есть! – Богдан Захарович положил перед ним маленькую таблетку, – Выпей ее.

– Есть, – не сильно задумываясь, Леша закинул таблетку в рот и запил виски.

– Скоро подействует.

Через пару секунд таблетка и алкоголь дали удивительный эффект, боль, исходящая от кулака, прошла, сонное состояние также исчезло без следа. Настроение поднялось, а также перестали появляться ужасающие образы. Леша почувствовал, как его тело наполняется энергией, будто бы он вернулся в свое самое лучшее состояние. Правда, голова немного закружилась, но это были мелочи.

– Вау! Мне стало намного лучше! Спасибо вам большое, командир!

– Не за что. Хорошо, а теперь иди извинись перед остальными и продолжай тренироваться.

– Есть!

Счастливый Леша вышел из комнаты командира и отправился в тренировочный зал. К этому времени зал уже был полон. Леша нашел среди всех парней, тех на кого он накричал. Они в данный момент устроили между собой тренировочные бои.

– Парни, можете прерваться на минуту? Пожалуйста.

Они сердито на него посмотрели.

– Че тебе?

– Зачем пришел? Опять хочешь на нас накричать?

– Нет. Я хочу извиниться.

– Так извиняйся.

Парни встали перед ним.

– Извините меня, я понимаю, что вы беспокоились обо мне, а я только накричал на вас. Мне жаль за это. И спасибо, что волновались за меня.

– Эх, ладно прощаем, но больше не смей на нас кричать, иначе тебе на помощь больше не придем.

– Парни, давайте уже драться.

– Леша, хочешь с нами?

– Нет, спасибо. Я лучше поприседаю да пресс покачаю.

– Ну ладно, как хочешь.

Леша начал уопрно заниматься. Удивительно, но от кулаков совсем не исходило боли будто они целы и невредимы. Вместе с этим ушла и усталость. Время неумолимо шло. Казалось, он только что стал заниматься, но ребята уже стали расходиться на обед. “Уже обед?” – это была первая его мысль, когда он заметил, как все уходят. Сразу после этого на него нахлынуло дичайшее чувство голода. Леша побежал в комнату. Словно зверь он, не доставая поднос с едой, стал жадно жрать прямо в системе раздачи. Закончив с картофельным пюре и котлетой, он дочиста вылизал ложку, а затем залпом выпил компот с сухофруктами.

Хоть он и съел все до последней крошки, голод никуда не исчез. Казалось, что у него крошки во рту не было несколько дней. В голове проскочила мысль, что порции стали значительно меньше, но это было исключено. Вместо того, чтобы обратить внимание на такое странное поведение организма Леша стал рыскать сначала на подносе, а затем по комнате в поисках какой-нибудь еды. Совершенно случайно ему на глаза попались часы.

– Ого, сколько времени! Обед уже закончился! Нужно тренироваться! – Леша упал на пол и стал отжиматься. В этом неожиданном порыве к тренировкам голод забылся сам собой.

Леша-то был готов отжиматься часами на пролет, а вот его организм увы нет. Руки перестали слушаться и нервно дрожали. Сердце бешено колотилось. Леша разлегся на полу в форме звезды. Когда он отдохнул решил продолжить лежать и набираться сил. Он сильнее откинул голову назад и посмотрел на часы. Два часа пятьдесят пять минут. Он вернулся в прежнее положение.

“Полежу еще пять минут и продолжу тренировку.”

Отсчитав примерно пять минут, Леша хотел подняться на ноги, но вдруг на его охватило чувство эйфории и он лег обратно. Самое простое лежание на полу стало казаться верхом блаженства. По телу распространилось внутреннее тепло. Мир стал казаться приятным и лучезарным. Заиграл новыми красками. Леша уставился на потолок. Вдруг перед ним стали появляться монстры, состоящие из разных частей животных, но они были совсем не страшными, а наоборот интересными.

Это наслаждение продолжалось недолго. Спустя сорок минут эти монстры изменились и превратились из милых друзей в ужасных чудовищ. Толпой они накинулись на Лешу. Леша закричал, закрыл глаза и свернулся калачиком, крепко схватившись за голову. Минут через десять мир вернулся в норму. Неописуемое наслаждение и невообразимые чудовища пропали.

– Черт, что это такое было? – С Леши ручьем сходил холодный пот. Леша сел на кровать и постепенно стал приходить в норму.

– Неужели это все из-за той маленькой таблетки?

Только он подумал, что все закончилось, как ему резко поплохело. Он побледнел и затрясся. В голове разразилась невыносимая боль. Кости начало ломить. При этом стало очень жарко. Леша схватился за голову и прижался к коленям.

“Нужно срочно идти к командиру!”

Из-за слабости Леша с трудом поднялся с кровати и дошел до двери. Он кое-как открыл ее и вышел в коридор. Закрывать не стал. Опершись на ручку, Леша открыл дверь, ведущую на верхние этажи и, опираясь на стены, стал медленно подниматься на пятый этаж. К его несчастью по пути он не встретил никого, кто мог бы ему помочь. Дойдя, до комнаты Богдана Захаровича он буквально навалился на нее. Раздался громкий удар. В комнате послышались шаги, а затем дверь открылась и Леша ввалился внутрь и упал на пол.

– Тринадцатый? А, пришел узнать, почему тебе плохо? Сейчас расскажу, так что проходи присаживайся, – он протащил Лешу за руки вперед и закрыл за ним дверь.

– Не могу. Почему…мне так плохо?

– Ну ладно, хозяин – барин, валяйся на полу, – командир дошел до комода, покопался в нем и вытащил две таблетки.

Леша внимательно смотрел за ним.

– Вот выпей еще одну, – он протянул ему таблетку.

– Но…

– Боишься, что будет еще хуже? Не бойся, все будет хорошо. Таблетка действует всего лишь восемь часов. Семь часов тебе хорошо, затем пик наслаждения, а дальше последствия. Ты думал, что получишь наслаждение безнаказанно? Увы так не бывает. За любое удовольствие нужно платить. Итак, чтобы их избежать или смягчить, нужно принять еще одну таблетку. Вот и все.

Леша неуверенно взял таблетку. Конечно, у него закрались подозрения насчет его слов, но желание, чтобы это поскорее закончилось побороло все сомнения. Он сразу же закинул ее в рот и проглотил так, ничем не запивая.

– Молодец! Теперь вот тебе еще одна таблетка. Съешь ее через восемь часов, понял?

– Да… – Леша забрал таблетку и убрал в нагрудный карман.

– Если раньше, то будет еще хуже, чем сейчас.

– Понял.

– Ну что, таблетка начала действовать?

Вся боль медленно ушла и мир снова наполнился красками. Леша поднялся с пола.

– Спасибо вам, командир.

– Да брось, я же обязан заботиться о своих подчиненных. Полегчало?

– Да.

– Тогда иди и занимайся своими делами, и смотри с тренировками не переусердствуй, иначе все бинты уже кровью залил.

Леша посмотрел на руки. И правда, бинты насквозь пропитались кровью.

– Извините.

– Я понимаю, что ты сейчас почти не устаешь, но надо же контролировать себя. Иди-ка ты лучше отдохни.

– Есть.

Леша вышел из комнаты командира и решил не спускаться в свою комнату, а остаться здесь. Для начала он принял душ, чтобы смыть кровь и пот. После, взял из книжного шкафа слева от дивана первую попавшуюся книжку и сел на диван.

– “Черная шапочка” – Леша открыл первую страницу и стал неспешно читать.

История была крайне простой. Молодой девушке Аленушке было поручено отнести корзинку с обедом глубоко в лес, к живущему там старому грибнику. По пути ей встречаются различные персонажи, которые уговаривают ее самой съесть обед, но она стойко держится и не поддается их уговорам и доносит обед до грибника в целости и сохранности. Впоследствии, плохих персонажей поймали и заставили работать, а Аленушку наградили таким же обедом.

Сказка было короткой и Леша прочитал ее меньше чем через час. Убрав ее обратно на полку, Леша сходил принял прохладный душ. Там же он снял мокрые кровавые бинты и выкинул в урну на входе. Освежившись, Леша спустился к себе в комнату и спокойно смотря в окно дождался ужина. Обычно скучная улица казалась очень даже интересной, и за наблюдения время пролетело незаметно. Отужинав, Леша лег спать. Уснул он почти моментально, а плохие сны его больше не тревожили.

В середине ночи Леша вскочил с кровати. Ему резко поплохело, точно также, как днем, когда эффект таблетки закончился. Он заметил под собой насквозь мокрую простынь. Леша моментально сообразил в чем дело и кое-как сполз с кровати и пополз к стулу, на котором висел китель с таблеткой. Преодолевая боль и нахлынувшую на него усталость, Леша уронил стул на пол, вытащил из нагрудного кармана маленькую белую таблеточку и засунул ее в рот. Меньше чем через минут она подействовала и очень быстро его состояние сменилось с очень плохого на очень хорошее.

– Черт, как же это бесит, – Леша ударился головой об пол.

Он расправил одеяло поверх простыни и лег на него. Легкую прохладу можно было потерпеть, а вот лежать на мокрой ткани было просто невыносимо. Леша быстро уснул и проснулся только с будильником.

Утром он уже начинал чувствовать, что эффект таблетку подходит к концу, потому как перед ним стали появляться различные галлюцинации. Не завтракая, он побежал к комнате Богдана Захаровича.

– Командир! – Леша яростно стучал в дверь. – Пожалуйста откройте!

Так продолжалось несколько минут, пока дверь не открылась. Богдан Захарович сразу же ударил его прямо в живот и Леша загнулся.

“Хорошо, что не завтракал…”

– Какого черта тебе надо? Ты на время смотрел? Охренел совсем? – он потирал сонные глаза.

– Простите.., пожалуйста дайте…таблетку, – Леша посмотрел на него снизу вверх щенячьими глазками.

– Эх, что с тобой делать, ладно. Жди.

Богдан Захарович вернулся в комнату и вышел обратно через примерно минуту с мутным стаканом в руке.

К этому времени у Леши стали проявляться симптомы ломки.

Командир перевернул стакан и вылил все содержимое на пол. Леша удивленно посмотрел сначала на Богдана Захаровича, а затем на растекающуюся перед ним лужу.

– Это тебе наказание, за то, что разбудил. Я растолок таблетку и смешал с водой. Пей.

Вначале у Леши это вызвало отвращение. Пить с грязного пола, он не мог это сделать. Но как только ломка проявилась сильнее он забыл о какой-либо брезгливости и стал жадно слизывать жидкость с пола. Он старался не упустить ни одной капли. Пока Леша был увлечен этим процессом, над ним стоял Богдан Захарович и ехидно улыбался. Наконец, пол был вылизан досуха.

– Молодец! Хороший мальчик.

Леше было стыдно и он продолжал сидеть на полу, смотря в пол. Он хотел только одного, чтобы Богдан Захарович вернулся в свою комнату и никому об этом не рассказывал, тогда Леша мог бы спокойно уйти.

– Держи свою награду, – он кинул на пол перед Лешей пачку из восьми таблеток. – Принимай, когда необходимо, и больше не смей меня будить. Понял?

– Да.

Богдан Захарович зашел стал закрывать дверь и под конец добавил:

– Да и не переборщи. Одна таблетка в восемь часов, – он закрыл дверь.

Вначале стыд раздирал Лешу изнутри, но когда он схватил целую пачку и убрал в карман, радость наполнила его сердце.

Под удивительным эффектом таблеток время пронеслось незаметно. Дни сменяли друг друга, и каждый был похож на предыдущий. Подъем, завтрак, тренировки, обед, чтение, ужин, сон. Все это превратилось в бесконечную рутину. Так продолжалось неделю. За это время Леша пристрастился к таблеткам, что больше не мог себе представить жизни без них. Эффект радости поугас, но тем не менее настроение оставалось хорошим, а ночные кошмары и вовсе исчезли. Правда вместе с этим мозг будто бы погрузился в некий транс. Восприятие реальности исказилось. Остались только Леша, таблетки и приказы Богдана Захаровича, остальное же стало чуждо и безразлично. К концу месяца Леша и вовсе перестал осознавать свое “Я”. Его тело заметно похудело, а кожа побледнела.

Как раз в это время поступила команда о новом рейде. Абсолютно все озарились улыбкой. Томное ожидание подошло к концу. Для Леши рейд пронесся также быстро, как и все другие дни. Он даже толком не осознавал происходящего. Вот они сели в автобус, далее он избивает каких-то людей, потом режет горло, а под конец он уже снова в своей кровати, а через секунду встает на завтрак.

С того дня рейды участились, и проходили примерно раз в неделю. На каждом кандидаты то и дело кого-то избивали, дальше пытали и чаще всего под конец оставляли в камерах, в которых оставили родителей Аркадия Попова, но некоторых Богдан Захарович заставлял убивать лично. Спустя всего полгода на руках у каждого кандидата было минимум одно убийство. Очень быстро это также стало рутиной и парни, привыкшие к множеству смертей и жестокости, перестали на это как-то реагировать и вообще обращать внимание. Убийства стали нормой и обычной еженедельной практикой. Так продолжалось месяц за месяцем.

Глава 4

1914 год по календарю Великого Рейха.

Прошел целый год с того дня, как Леша начал принимать таблетки Богдана Захаровича. Первоначальная радость давно исчезла и теперь они были необходимы, чтобы не становилось хуже. За это время его кожа значительно побледнела, а он сам постригся ежиком.

За этот год Леша принял участие в огромном количестве рейдов, но он, как и другие парни, все еще был кандидатом в каратели. Все изменились. Бесчисленные убийства людей на каждом оставили след. Кто-то огрубел и перенял жестокость командира, кто-то тронулся умом и наслаждался убийствами, но были и такие, как Леша, лишенные эмоций, словно зомби, они убивали, ничего не чувствуя.

“Зачем нас построили так рано? Опять рейд? Чет их в последнее время стало слишком много, но хотя бы время летит быстрее.”

Леша высунул голову из строя.

“Похоже никто ничего не знает. Черт даже позавтракать не успел, завтра точно высплюсь.”

Открылась дверь и из нее вышел командир в выглаженной парадной форме и блестящих сапогах вместо берц. Он остановился в центре, снял с головы фуражку и протер сверкающую лысину платочком.

“Сегодня какой-то праздник?”

– Че вы так уставились? Никогда не видели парадной формы?

Внешний вид командира был поразителен, казалось, что это другой человек, но стоило ему заговорить, как все иллюзии развеялись. Богдан Захарович – это Богдан Захарович и никакая красивая обертка его не исправит. Он навсегда останется самодуром.

– Смирно! Кто мне скажет, какой сегодня день?

– Пятница.

– Да? А я думал среда. Неверно.

– Облачный.

– Издеваешься? Он всегда облачный. Вы че совсем отупели за этот год? Все, больше ни слова. Сегодня прошел ровно год, как вы стали кандидатами в каратели. Никто из вас даже не помер! У меня в первый раз такое. Кхм. С этого дня ваше обучение завершено, теперь вас можно считать полноценными карателями! Не слышу оваций?

Новоиспеченные каратели разразились аплодисментами.

“Уже прошел целый год? Хера быстро время летит.”

– Все, все…Тихо! Вы, наверное, думали будет какой-нибудь тест или последнее испытание? Может, экзамен? Вы правы, экзамен был, но вы его прошли и даже не заметили. Думаете в последнее время много рейдов просто так? Я и мои замы оценивали вас. Хочу поздравить, все прошли. Теперь о главном. Ваше обучение закончилось и всех вас перераспределят. Под моим командованием останутся только пятеро, которых я уже выбрал. Итак, со мной останутся: первый.

– Я!

– Четвертый.

– Я!

– Пятый!

– Я!

– Девятый!

– Я!

– Четырнадцатый!

– Я!

“Почему меня нет в списке? Я где-то накосячил?”

– Остальные узнают о месте своей работы позже. С этим закончили. Далее у нас подарки! Каждому из вас дарована замечательная возможность съездить домой! Считайте это наградой за ваш тяжкий год в течение всего года. У вас будет неделя, что насладится общением с семьей, погулять по родным местам и так далее, после чего с новыми силами вы снова приступите к работе!

Парни расплылись в довольных улыбках, не в силах их сдержать. Каждый соскучился по голосам родителей, по родительскому дому, где они провели все свое детство. Даже мысль, о прогулке по знакомым местам переполняла радостью.

– Разойтись! Собирайте вещи!

Парни разбежались, как крысы по норам, собирать вещи. Убежали все кроме Леши. Он один остался стоять перед командиром. Ему хотелось домой ни чуть не меньше остальных, но его никак не отпускал один вопрос. Почему командир не оставил его под своим командованием.

– А ты чего не бежишь собирать вещи? Домой же едешь!

– Игумен…

– Интересно, почему я тебя не выбрал?

– Я в чем-то виноват?

– Не должен я тебе этого говорить, но только никому. Я тебя выбрал, но мне запретили.

– Запретили?

– Пришел приказ из центральной администрации, тебя уже определили в другое место, и на это я никак повлиять не смогу.

– Игумен, а как же я без ваших таблеток? Я же сойду с ума. Мне без них нельзя. Мне без них очень плохо.

– Не ссы. Я договорюсь с твоим новым командиром и будет тебе счастье. И вот тебе еще пачка на целую неделю. Все, иди собирай вещи. Это мой последний приказ тебе.

Вещей у Леши было немного. Пара сменного нижнего белья, форма карателя и его повседневная форма. Он запихал все в свой старый кожаный чемодан, надел шляпу и последний раз взглянул на полюбившуюся комнату. За этот год она нисколько не изменилась. Все такая же маленькая и неудобная, но все равно своя. Скрипучая кровать, на которой он отлеживался от сильных побоев со стороны командира, деревянный стол, который он чуть было не сломал, когда залез на него, чтобы снять со стены часы, и грохнулся на пол. Леша набрал полные легкие и выдохнул, попрощавшись с комнаткой. Он закрыл дверь и маленькая лампочка загорелась красным.

Пока Леша разговаривал с командиром и прощался с комнатой остальные уже спустились вниз и ждали его одного. Наконец, Леша выбежал на улицу и вместе с этим Богдан Захарович, переодевшись в гражданскую одежду, открыл дверь в салон автобуса. За рулем сидел старый знакомый “солдат”, а рядом с ним “соня”. “Солдат” каждому улыбнулся, а вот “соня” без остановки зевал.

Парни сели на свои места. Командир закрыл дверь и встал перед ними с кучей папок в руках. Он пошел вперед и, поглядывая на имена на папках, раздал каждому по одной.

– Я надеюсь вы не забыли, что вам запрещено рассказывать о вашей настоящей работе?

– Никак нет, – ответили хором.

– Для семьи и гражданских по бумагам кто-то работает водителем, кто-то грузчиком, кто-то поваром и прочие, чтобы поддержать эту легенду вы получили на руки вводную информацию. Прочтите и выучите. Если прочитаете до конца на последней странице найдете информацию касательно вашего нового места работы. Запомните все это, когда придете домой папку оставите на своем сиденье, ее заберут. На этом все. Яков заводи.

Леша, не читая информацию о своей якобы настоящей работе, пролистал до конца. На целом листе бумаги было совсем немного информации: “Через неделю поезд. О6Г67–О10Г1. Вагон 2. Место 13.” Леша перевернул листок в надежде на продолжение, но там оказался только билет на поезд.

“И это все? Больше ничего не будет? Десятая область… Это же последняя область, дальше только рудники. Кому я успел насолить, что меня ссылают настолько далеко? Ну, хотя бы на поезде покатаюсь подольше, когда еще представится такая возможность.”

Леша повернул голову в окно. Мимо проносились дома, около которых он проезжал во время рейдов. Иногда попадались и те, которые он лично рейдил. Леше вспомнились яркие события из рейдов, которые он вряд ли сможет кто-либо забыть. Он вспомнил одну мамашу, защищавшую своего якобы невиновного сына. Леша хотел с ней по-доброму, а она, сука, вцепилась своими зубами ему в рукав. Конечно, она не могла прогрызть ткань и навредить, но было неприятно. Пришлось выбить ей все зубы, что чуть на месте не померла.

“Забавный случай был.” – Леша усмехнулся. – “Все-таки днем они выглядят красивее.”

Со временем людей, автобусов и машин на улице стало настолько много, что Леша не поверил своим глазам. Одни приезжали, другие уезжали. Они остановились в самом сердце вокзала.

В центре большое здание с огромными часами на крыше, а рядом снующие туда-сюда пассажиры. Прямо за ним ряд железнодорожных платформ и бесконечная стальная змея с дымовой трубой на голове, из которой торчит чумазое лицо машиниста, с закатанными рукавами.

– Выходим, – Богдан Захарович открыл дверь и вышел на улицу.

– Парни, удачи! – “солдат” показал большой палец.

– Наконец-то вы сваливаете, – “соня” отвернулся и уставился в окно.

Обстановка на вокзале быстрая и стремительная. Мимо то и дело проходят группы, торопящихся на поезд, людей. Все спешат и не останавливаются ни на секунду. Чуть задержался и тебя обогнали, и ты потерялся. Особенно осложняло бесчисленное количество людей. Леша, кажется, за всю свою жизнь столько не видел, сколько за пару минут на вокзале.

– Чтобы не потерятся держимся вместе, понятно? Не тормозим и нигде не задерживаемся. Людей много и, если кто-то потеряется, искать будет проблематично. За мной.

Богдан Захарович повел всех вперед, удачно проскакивая в промежутки между людьми, как таракан между узкими досками. Он повел всех прямиком на платформу, минуя здание вокзала. Периодически по громкоговорителю милый женский голосок оповещал о скором отбытии поезда.

Вблизи стальная змея выглядела куда величественнее и больше, что аж дух захватывало. Гладкая и блестящая. Леша не мог оторвать от нее глаз. Конечно, он видел в книжках картинки поезда, но им не передать весь тот трепет, что испытываешь от личной встречи с ним. Леша осмотрелся по сторонам. Люди разбрелись по всей платформе и образовали напротив вагонов самые настоящие взвода. Через пару секунд Богдан Захарович пристроился рядом с одним из таких взводов.

– Где же они, вроде здесь должны быть, – командир копался по карманам. – Нет, не здесь. А-а, вспомнил.

Богдан Захарович открыл портфель и достал две стопки билетов. После чего, каждому раздал по билету. Парни распределились на две группы. Одна уезжала на этом поезде, другая на следующем.

– Че получается, вот и все. Разъезжаетесь, кто куда. Не скажу, что вы были лучшими моими учениками, но с вами было довольно весело работать. Через неделю у вас уже будет другой командир, но первым-то все равно останусь я. Приезжайте через пару лет в гости, чтобы я снова каждого из вас отделал.

– Ха-ха-ха.

– А если серьезно, работайте, не жалея себя, и не сомневайтесь в нашем деле. Мы – защищаем свою страну и без нас не обойтись. Вы еще молодые, добрые и доверчивые, но запомните мои слова. Никому не верьте. Как центральная администрация сказал так оно и есть. Любой преступник будет казаться белой овечкой, но на самом деле это волк в овечей шкуре. Выкиньте из своего сердца всю доброту, что осталась, и замените ее верностью Рейху.

– Есть.

– Молодцы.

Громкоговоритель заработал и милый голосок объявил о посадке.

– Все, пора. Удачи парни, не посрамите меня, как своего учителя. Надеюсь еще поработаем вместе. Слушай мой приказ. Приступить к посадке в поезд!

– Есть! – первая группа двинулась к вагону.

Леша показал на входе билет и полная женщина пропустила его внутрь. По всему салону справа и слева стояли, обитые кожей, лавки, стоящие напротив друг друга, а между ними стол. На полках над ними набиты номера мест. Ориентируясь по ним и сравнивая с билетом, Леша нашел свое место у самого окна. Напротив него уже сидели люди.

Леша посмотрел в окно и нашел Богдана Захаровича и кучку оставшихся ребят. Они что-то кричали, но Леша никак не мог понять что. Он показал пальцем на ухо и покачал головой. Тогда они стали махать ему и другим парням. Леша помахал в ответ.

Поезд загудел, затрясся и медленно тронулся с места. Вокзал находился на окраине города, поэтому через пару километров цивилизация осталась где-то позади, а по сторонам остались только мертвые поля и на горизонте очертания города.

Прощания остались на вокзале и поезд зажил своей жизнью. Одни негромко переговаривались, стараясь никому не помешать, другие разгадывали кроссворды, а третьи читали. Леша поднял глаза и перед ним оказались все три человека с книгой в руках. Он повернул голову. Другие парни сидели на соседних лавках, но все равно далеко, чтобы с ними поговорить. Хоть рядом с Лешей и сидел его друг, но между ними уселся толстый боров, который к тому же умудрился уснуть, поэтому им также было не поговорить. Тогда Леша уставился в окно.

“Конечно, скучновато, но хотя бы никто разговорами раздражать не будет. В целом не так уж и плохо. Вот только этот толстяк столько места занимает. Как он вообще отъелся до такого размера? Может это его вместо свиней выкармливают? А что, подходит. Еще и воняет, будто он не знает, что такое душ. Все-таки не верится, что уже прошел целый год. Казалось, только недавно мы с Матвеем ехали на одном автобусе в столицу. Матвей… Сидел на жопе ровно и все было бы хорошо. Сейчас бы вместе ехали домой. Интересно, а его родители знают? Может лучше им сказать? Нет. Это не мое дело.”

Леша посмотрел на небо.

“Интересно, а меня потом тоже убьют? Но с чего бы. Я веду себя хорошо, исполняю все приказы, не задаю лишние вопросы и не стремлюсь к свободе. Меня нет причин убивать. Хотя, разве им нужны причины? Скольких невинных я уже убил. Пять? Десять? Двадцать? У меня все равно нет выбора. Лучше буду послушным псом, ну, а если придет время и от меня захотят избавиться, что ж хорошо. Пусть так и будет. Я не против. Все мы умрем, какая разница раньше или позже. У нас нет выхода.”

Под постоянным укачивание Леша уснул с такими мыслями. Конечно, весь год он употреблял таблетки Богдана Захаровича, но их эффект не вечный. Спустя пол года разум, боль и печаль вернулись и Леша снова начал думать. Он думал о многих вещах. Складывал их между собой и пришел к пугающей, но вполне правдивой мысли. Рейх не такая чудесная страна, какой он ее считал, а каратели всего лишь палачи. Страдают не только преступники, но и невинные. Любой не такой, как все, будет утилизирован. Любовь к стране исчезла и осталось только притворство от безысходности.

Леша проснулся через пару часов, когда поезд остановился на куда меньшем, чем столичный, областном вокзале. Часть пассажиров высадилась. Выйдя с вокзала, они загрузились все загрузились в автобус и их увезли. Леша не смог заснуть и начал искать себе хоть какое-то развлечение. Он включил в голове случайную мелодию и стал похлопывать себя по коленям в такт ей. Вдобавок к этому периодически стучали колеса, а какой-то человек за ним расчихался. Со всеми этими звуками получился настоящий оркестр, а Леша в нем главный дирижер. Хоть он и сидел один без знакомых рядом, но как выяснилось ему и одному хорошо, не скучно. Леша посчитал малым количество задействованных звуков и подключил рот.

Через пару минут этот парень, наделавший столько шума на весь вагон, привлек всеобщее внимание. За его маленьким концертом стали подсматривать множество любопытных глаз, и не у всех он вызывал того восторга, который испытывал в своей голове. Большинство отнеслись к его выходке скорее с презрением и осуждением, нежели с одобрением. Одинокий мужчина с книгой, сидящий напротив, отложил чтение и наигранно закашлялся.

– Кхе-кхе! – прокашлял еще громче. Но Леша, будто погрузился в транс, ничего не слышал. – Мальчик! – наконец окликнул он.

– Что? Это вы мне?

– Тебе-тебе, ты вообще-то не один в поезде. Здесь нельзя напевать какие-то дурацкие песенки! Веди себя, как все! Хмф.

“Да засунь эту книгу себе в задницу, очкарик. Че книга скучная? Усунься и читай, мудак.”

– Простите пожалуйста. Я больше так не буду, – Леша уставился в окно.

– Так-то лучше! Уже не ребенок, чтобы придуриваться! Похоже, плохо тебя родители воспитали!

“Ты заткнешься сегодня, не? Я же уже извинился, так будь добр заткнуться. Пожалуйста.”

Тем временем подходило время обеда. Из проема показалась тележка с едой. Мужчина ее катил, не останавливаясь, а две девушки раздавали подносы с едой, каждая со своей стороны. По вагону разнесся приятный запах котлеты, пробуждающий голодный организм. В это время каждый отложил свои дела и, обтекая слюнями, ждал свою порцию. Леша был одним из них.

Девушка поставила поднос перед Лешей и без промедлений унеслась дальше. На белой тарелке выложено картофельное пюре, а рядом поджаристая котлета. Два кусочка черного хлеба, рядом компот с сухофруктами и завернутые в салфетку вилка и нож.

Леша взял вилку, а нож отложил в сторону. Он любит котлету либо пилить вилкой, либо кусать. С ножом получается уж слишком долго. Для начала он вдохнул приятный аромат пищи, подразнив желудок, а уже после откусил хлебушка, отрезал кусочек котлеты, подцепил пюре и все в рот. Самые настоящие детские эмоции счастья. Было в жизни Леши время, когда он перестал относиться к еде как-то по-особенному и считал ее всего лишь необходимостью, но благо те времена прошли. Относиться к пище как к потребности организма и не наслаждаться ею – самое настоящее кощунство! Непростительный грех. Леша до сих пор ругает себя за такое отношение.

Наевшись от пуза, Леша откинулся на спинку лавки и, пока никто не видел, расстегнул пуговицу брюк. И подумал про себя: “Хорошо. Сейчас бы поспать.” Леша опустил голову вниз и закрыл глаза. Через какое-то время из прохода появилась другая тележка, ею также управлял мужчина и две девушки собирали пустые подносы. Леша приоткрыл глаза, осмотрел вошедших и обратно закрыл.

Он погрузился в сон, и когда снова проснулся наступил вечер, а мужчины перед ним и след простыл. Леша не мог не обрадоваться и уголки его губ приподнялись. В вагоне вместе с Лешей осталось еще пара незнакомых ему людей. Он повернул голову на окно.

Поезд остановился на очередном областном вокзале, настолько похожем на прошлый, что можно подумать, будто они вернулись обратно. На всей платформе зажгли фонари и под их светом группа рабочих подвезла телегу с углем и начала закидывать его к машинисту. Вагон, в котором сидел Леша, был вторым от головного, да еще и он сидел у самого окна, поэтому данная картина на была загадкой и он все видел. Телегу выгрузили и поезд двинулся дальше.

Спать не хотелось от слова совсем и Леше ничего не оставалось, кроме как в тупую смотреть в окно за одинаковыми пейзажами, изредка разбавляемые тощими деревьями. Все это продолжалось несколько часов, что у Леши даже глаза разболелись, но ближе к утру ему удалось в очередной раз уснуть.

Утром его разбудил голос громкоговорителя, объявивший о прибытии поезда на станцию. Он посмотрел за окно. На здании вокзала красовалось табло с номером станции. Леша мельком глянул на него, но не предал ему особого значения и снова закрыл глаза. Через пару секунд его осенило. Он застегнул брюки, схватил чемодан и побежал к выходу. На входе он столкнулся с бортпроводницей.

– Извините.

– Раскольников Алексей Николаевич?

– Да, это я.

– Быстро из поезда! Это ваша станция!

– Уже бегу! – он протиснулся через нее и выбежал на улицу.

Поезд задымил и загудел, а через пару секунд застучали колеса. Леша не стал провожать его взглядом и побежал дальше. У вокзала его должен был ждать автобус, который отвезет в город.

Рядом с вокзал стоял одинокий автобус. Около него стоял водитель и курил сигарету, завидев опоздавшего, мужичок потушил сигарету об асфальт и убрал окурок в портсигар. После чего вернулся на свое место за руль.

Леша рукой поддерживал шляпу, чтобы ее не унесло ветром, и продолжал бежать в развивающимся пальто. Водитель уже завел мотор, из трубы полетел черный дым, а автобус затрясся. Леша забежал в последний момент.

– Извините, – он прошел в салон.

Водитель ничего не ответил. Он вообще не отреагировал, а только закрыл дверь и нажал на педаль газа. Несколько остальных пассажиров только нахмурились, но ничего не сказали, оставшиеся, похоже, даже не заметили. Автобус направлялся в родной город Леши.

“Еле успел. Хорошо, что н

Леша уже был в предвкушении оказаться в знакомых местах. В голове всплыли воспоминания: школа, Эдуард Васильевич, родительский дом, мама, папа, друзья, Матвей.

“Не виделись целый год, интересно все ли у них хорошо. Надеюсь так и есть. Точно, а они вообще знают, что я приеду? Им кто-нибудь сообщил об этом? Если получится так, что я приеду, а они уйдут на работу? Поторопись пожалуйста водитель, я не хочу гулять весь день.”

Через час на горизонте показался невероятных размеров лес. Леша видел его всего лишь один раз, но также соскучился. Все-таки он тоже свой, родной. Они приблизились ближе и водитель включил фары. За считанные секунды день сменился кромешной тьмой. Посмотрев мир за городом, Леша не мог понять, почему эти деревья выросли до гигантских размеров, а за ними деревьев практически нет, а если есть, то они даже на ветки этих деревьев не подходят. Леше стало интересно посмотреть природу в других уголках Рейха.

Автобус остановился через несколько минут после въезда в город на первой остановке. Часть пассажиров вышла. Леша глянул в окно. Хоть город был маленьким и не составит особого труда обойти его за пару часов, но эти улицы были незнакомыми. В итоге, простой путь до дома представлялся большим испытанием. Двери закрылись и автобус тронулся.

Леша метал взгляд из стороны в сторону, но не мог узнать ни одного дома. Он начинал нервничать, но ему все-таки удалось высмотреть знакомое здание. Вдалеке едва показалась школа, которую он не мог перепутать ни с чем другим. Автобус в очередной раз остановился на остановке. Леша схватил чемодан, вышел на улицу и пошел в сторону школы. Уж оттуда он как-нибудь доберется до дома. Автобус же свернул на первом повороте направо.

Школа за прошедший год ни капли не изменилась. Двор прибран и без единой пылинки, окна аж блестят от чистоты, стальная тяжелая школьная дверь недавно покрашена, а колючий забор все такой же колючий. Леша вцепился в решетку, а глаза поднял на окна четвертого этажа. Он нашел свой класс. Кажется, он был пуст. Леша опустил глаза на второй этаж.

“Эдуард Васильевич сейчас должно быть классный руководитель десятого класса. Интересно, он когда-нибудь вспоминает про нас? Надеюсь, что да. Все-таки четыре года подтирал нам задницы.”

Стоило его вспомнить, и он появился в одном из окон второго этажа. Эдуард Васильевич вел за собой взвод своих новых учеников.

“Он тоже не изменился.”

Леша сопровождал его взглядом до самого кабинета, пока он не исчез за дверью. Кажется, Эдуард Васильевич не заметил, что за ним наблюдал его бывший ученик. Но Леша не расстроился, что его не заметили. Он все понимал. Эдуард Васильевич занятой человек и у него нет времени глазеть в окна.

Боль от электричества достигла того, что Леша более не мог ее игнорировать, но она была терпима. Он держал этот несчастный забор около минуты и чувствовал себя хорошо, если было бы желание мог продержать еще столько же, но в этом не было смысла. Друзья, с которыми он играл в “кто дольше”, сейчас не здесь. Один уже погиб и Леша не мог утверждать, что не погиб кто-нибудь еще. Леша убрал руку и посмотрел на небо.

“Новый рекорд… Влад, Максим вы еще живы? Давайте как-нибудь сыграем еще хотя бы разок. Пора идти домой.”

Леша проезжал дорогой от дома до школы и обратно бессчетное количество раз и за четыре года учебы выучил этот маршрут наизусть и мог пройти по нему с закрытыми глазами. Через пятнадцать минут он дошел до родительского дома, но не зашел сразу, а остановился перед ним.

Он перевел взгляд на соседний дом, дом матвея. В голове всплыло воспоминание, как по утрам они выходили из домов и ждали на краю дороги школьный автобус, а затем здоровались в автобусе. Леша встряхнул головой, выбросил все плохие мысли на помойку и изобразил на лице улыбку.

Он открыл дверь и в ту же секунду с кухни донесся нежный голос матери. Леша бросил чемодан на пол, снял шляпу и разгладил волосы.

– Кто там? – она появилась в дверном пролете. – Ох, Лешенька вернулся! Коля! Сын приехал! Иди сюда! – Мама кинулся на сына с объятиями.

– Иду-иду, не бухти, – отец вышел с кухни.

Одной рукой Леша продолжил обнимать маму, а другой пожал протянутую руку отца.

– Ой, ты посмотри! Как возмужал-то! Настоящий мужчина! А мы вот только позавтракать сели. Голодный?

– Да нет, не голодный.

– Коля, надеюсь ты не все съел? Половину оставь Леше.

– Да мам, я не голодный. Не надо. Ешьте сами.

– Возражения не принимаются!

– Хорошо.

– Ну, сын, рассказывай как работа? Научился уже автобусы собирать? Соберешь и будешь потом на с матерью на работу возить! Ха-ха-ха.

– Конечно.

– Дай ребенку раздеться нормально! Давай помогу, снимай пальто, я повешу.

– Спасибо.

– Чемодан оставь пока здесь, потом уберем. Проходи на кухню, присаживайся. Не забыл, где твое место?

– Конечно нет! – Леша сел за обеденный стол.

– Вот покушай, – мама двинула ему свой поднос, а затем еще и поднос отца.

– Рассказывай, как работа? Все нравится?

– Да, все супер. Вы не поверите, но меня определили работать в столицу!

– Ух ты! Давай рассказывай как там? Вождя-то видел?

– Коля! Не шути так про вождя!

– Там дома не такие мелкие, как здесь, а настоящие небоскребы в семь, восемь и даже двенадцать этажей! И все люди живут в таких домах. Я сам в таком жил, на четвертом этаже. Правда комната у меня меньше, чем наша кухня. Там только кровать, шкаф и стол. Точно! Я же самое главное забыл рассказать! Двери там настолько умные, что сами открываются, когда до них дотрагиваешься, даже ключей не надо! А на въезде в столицу стоит высоченный забор, настоящая крепость, с множеством разных пушек и солдат.

– Ты ешь-ешь не отвлекайся.

– Ага.

– А как двери-то сами открываются?

– Не знаю, но так и есть. Там лампочка, – Леша сунул ложку в рот, прожевал и продолжил говорить. – Горит сначала красным, до ручки дотрагиваешься и она зеленым загорается и ты можешь войти в свою комнату, и никто чужой войти не сможет, она будет гореть красным.

– Вот это технологии. Надо же до чего додумались, в мое время все двери были только ключах, а уже вот как. А город, сам город как? Красивый?

– Улицы в городе намного меньше, чем у нас. Между домами даже руку бывает невозможно засунуть, все стоят впритык, но зато дома все красивые. И главное разные, а не как у нас. Конечно, есть и одинаковые, но они разбросаны по всему городу, а не в одном месте натыканы.

– А ты вождя-то видел?

– Конечно нет! Но я слышал, что он живет в самом центре столице, а я был разве что на окраине.

– Ну, ничего страшного в следующий раз увидишь.

– Конечно.

– Расскажи, а как работалось? Чем занимался?

– Ну…

– Коля! Посмотри на часы! Мы так на работу опоздаем.

– Ц, – он посмотрел на наручные часы. – Как быстро время летит за разговором. Ладно, нам и правда на работу пора. Про работу вечером расскажешь, как придем.

– Хорошо.

Леша встал из-за стола и вышел в коридор проводить родителей. Мать поправила шляпу, отец накинул пальто.

– Не скучай без нас. Скоро вернемся.

– Хорошего дня, люблю вас.

– И мы тебя.

Родители вышли за порог дома. Леша вернулся на кухню, доел завтрак и убрал подносы в систему раздачи. Затем подхватил чемодан и поднялся на второй этаж в свою комнату.

За прошедший год комната ни капли не изменилась, все осталось на своих местах, как Леша помнит. Он оставил чемодан у двери, а сам грохнулся на кровать лицом вниз. В этот момент он почувствовал, что значит вернутся домой. Эта небольшая кроватка казалась самым лучшим и удобным местом на всем белом свете. Именно в ней тревога тебя больше не беспокоила, а на душе становилось хорошо. Леша перевернулся на спину.

“Пора принять таблетку.”

Он вытащил упаковку таблеток из кармана и достал одну. Закинул в рот и проглотил, не запивая.

“Вроде все прошло хорошо. Вряд ли они заподозрили, что я никакой не водитель.”

Леша распотрошил чемодан и разложил вещи по, давно пустовавшим, полкам. Затем лег на кровать и проспал до обеда. Поезд не самое удобное место для сна, он, конечно, укачивает, что помогает уснуть, но неудобный, сиденья жесткие, а когда останавливается на очередной станции, просыпаешься, поэтому уснуть не составило проблем. В объятиях родной кровати в голову прекратили лезть плохие сны, и Леша спал без задних ног. Но живот жил своей, отдельной от него, жизнью и взвыл от голода, заставив проснутся перед самым обедом.

Леша спустился на первый этаж и вытащил поднос с едой на обеденный стол. В системе раздачи была только одна порция обеда. Сегодня подавали гречневую кашу с тушенкой и морковкой, и горячий черный чай с булочкой с сахаром на замену хлеба. Гречку Леша особо не любил, но вот от вкусной тушенки никогда бы не отказался. К ней у него была особая любовь. Леша насладился пищей, убрал поднос и перешел с кухни в гостинную.

Леша вытащил из книжного шкафа первую попавшуюся книгу, довольно тяжелую, страниц так в триста. Он глянул на название, книга называлась “Сборник стихов”.

“Ну, раз уж вытащил, че теперь убирать. Посмотрим, че там пишут. Может приобщусь к высокой культуре.”

Леша лег на диван и открыл книгу. Он прочитал первое стихотворение, но совсем не понял его смысла. Прочитал второе и также не воспринял. Прочитал еще десяток, отложил книгу в сторону и потер виски.

– Мда, муть какая-то, кто это вообще читает? Ни нерта же непонятно. Эх, как жаль, похоже, культура это не мое, останусь дураком на всю жизнь. Ладно, глянем еще разок.

Леша открыл случайную страницу из середины и наткнулся на короткое четверостишие. Почему-то, но именно оно тронуло его до глубины души с первых строк. В нем вроде бы не было ничего особенного, но оно дергало за ниточки души и бросало в дрожь. В сердце раздалась ноющая боль, а с глаза стекла слезинка. Леша вытер ее и снова отложил книгу в сторону. Пролежа десяток минут, он, наконец, пришел в себя и встал с дивана.

“Да к черту эти книги и вашу литературу, лучше буду тренироваться.”

Леша убрал книгу обратно в шкаф. В течение почти двух часов он отжимался, приседал, качал пресс, отрабатывал приемы и за это время потратил все оставшиеся силы, а комната пропиталась едким запахом пота, что ноздри вяли. Леша открыл окно, выходящее на бетонную стену, прихватил с дивана китель, поднял с пола грязную майку, поднялся по лестнице на второй этаж и зашел в ванную комнату. Он принял душ и когда вышел обратно родители уже вернулись домой. Леша спустился на лестницу и случайно подслушал разговор родителей.

– Видел его кожу? Она же бледная, как у мертвеца.

– Не знаю, ну, может он заболел?

– Ага, заболел, а исхудал-то как! Уезжал таким хорошеньким, а приехал кожа да кости.

– Вера, не нагнетай, может парень отравился чем-то. Лучше ничего не надумывай. Пока он дома откормим до прежних размеров и все будет хорошо.

– Да я тебе говорю, что что-то точно не так! Материнское сердце не обманешь. Может его там, в столице, не кормят совсем?

– С чего не кормят-то? Поди-ка весь день занят вот и не находит времени на еду. Все, успокаивайся. Слышала? Воду выключил, должно быть, скоро выйдет.

Леша как ни в чем не бывало спустился вниз и сел за один стол с родителями.

– С легким паром!

– С легким паром!

– Спасибо.

– Ну что? Давай продолжим наш разговор. Рассказывай, как работа?

– Работа? – Леша читал выданный ему отчет, но в этот момент все вылетело из головы. Он на секунду замешкался и решил описать работу “солдата” в качестве водителя. – Работа хорошо. Мне говорят куда нужно и я еду.

– А поподробнее.

– Ну, утром просыпаюсь по будильнику, завтракаю, потом иду к начальнику и он говорит кого, куда и во сколько везти, после я свободен. Бывает в пинг-понг с другими водителями поиграю или книгу почитаю на диване. Наступает нужный час, мы бегом на улицу в автобус и разъезжаемся кто куда. Одни рабочих отвозить, другие фермеров, я, например, последний раз сталеваров отвозил. Как всех отвезли свободны и занимаемся своими делами. Ну, как-то так.

– Отдыхаешь и тебе никто ни слова не говорит?

– Ага.

– Да ты шутишь. Эх, мне бы такую работу.

– А вот учился бы хорошо и у тебя была такая работа, как у Леши. Теперь-то чего, столько лет на одной работе, что даже глупо думать ее поменять. Да и не разрешит никто. Лучше за сына порадуйся.

– Не разрешит, но я же могу помечтать, как прихожу на работу и книжки читаю. Поздравляю сын! Отличную работу тебе дали. Еще и в столице!

– Спасибо.

– Ой, мальчики, уже время ужина. Да ладно сиди поговори с отцом, дай мне за тобой поухаживать хотя бы немного.

– Хорошо, спасибо мам.

– Спасибо Вера.

Мать метнулась туда-сюда три раза и разложила на столе подносы с ужином. На ужин была тушеная картошка и ромашковый чай. Семья поужинала, мама сама убрала все подносы в систему раздачи и присоединилась к общению с сыном. Они втроем продолжили сидеть на кухне и обсуждать все подряд, от каких-то бытовых вопросов наподобие: “А как там душ?”, до робочих, касательно начальника. Хороший человек али нет. Родители по очереди задавали вопросы, а Леша до боли в языке на них отвечал, пока не стемнело и не пришло время сна.

Леша вернулся в комнату, снял майку и посмотрел на свое тело внимательнее, чем обычно. Кожа бледная, как у мертвеца, истощенное тело, что виднеется каждое ребро. Леша вспомнил себя год назад и сравнил с нынешним. Конечно, мышц прибавилось, но он больше похож не на здорового мужика, а на умирающего старика. Он каждый день тренируется, плотно питается, но при всем при этом тело в ужасном состоянии. Леша сам не понимал, как он не замечал всего этого целый год.

“Проклятые таблетки. Это точно их дело. Других причин попросту нет. Но, если я их выкину… Я не смогу без них. Мне будет слишком плохо. А как же мама? Я не хочу ее расстраивать, тогда придется выкинуть таблетки. Но я же приехал только на неделю, так какая разница? За неделю все равно не изменюсь. А, если я стану еще страшнее? Она точно расстроится… Черт, черт, черт! Сука. В жопу эти таблетки. Все я решил. Я брошу их. Завтра. Нет, сегодня! Сейчас! Наплевать, я за этот год уже привык к боли и как-нибудь переживу. Думаю, это не страшнее тренировок.”

Леша сжал пачку таблеток, что коробка изогнулась, пошел в туалет и выкинул все остатки этой дряни. Он посмотрел на плавающую в унитазе пачку таблеток и на секунду у него возникли сомнения, и захотелось их вытащить, но он пересилил себя и спустил бачок. Злосчастные таблетки унеслись в канализацию без шанса их достать и употребить. Леша продолжил стоять и смотреть на водоворот пока вода снова не успокоилась.

“Черт, что я наделал. Нужно было оставить хотя бы парочку таблеток на всякий случай или бросать по чуть-чуть, а не так. Их точно не как не достать? Да вроде нет. Гадство. И что теперь делать? Ох, ладно нужно потерпеть всего лишь недельку, а там встречусь с новым командиром и он выдаст новые.”

Леша вернулся в комнату и лег на кровать, закутавшись в одеяло, как гусеница, он уснул. В доме было тепло и душно, но через открытое окно просачивался прохладный воздух и наводил порядок, поэтому спать было свежо и комфортно. К середине ночи эффект таблетки заканчивался и у Леши начались последствия.

Вначале Леша вспотел и заворочался, кошмары накатывали один за другим, пока он не проснулся. Тело ломило от усиливающийся с каждой секундой боли, а голова раскалывалась на части, будто по ней несколько часов кряду били молотком множество взрослых мужиков. Леша скинул одеяло и подушки на пол, скрючился и затрясся. Вдобавок к этому на него нахлынули судороги. Оставшиеся капельки сознания он тратил на то, чтобы не закричать и не перепугать родителей. Никто не захочет видеть свое дитя в таком ужасном состоянии, а из тех, кто увидят, не все смогут пережить эту сцену. Он давно потерял контроль над телом и вместе с потом на кровать полилась слюна. Ужасное зрелище человека, корчащегося от боли.

Секунды ощущались часами и казалось, что этот ад никогда не закончится. Ночь будто остановилась, звуки исчезли, свет потух. Все исчезло. Осталась только боль. Нестерпимая и сводящая с ума боль. Радовало только одно, что в какой-то момент боль прекратила нарастать, остановилась и начала спадать. Со временем дыхание восстановилось и разум возвращался к владельцу. Ближе к утру сумасшедшая боль ушла, будто страшный сон, оставив после себя боль поменьше, к которой даже можно привыкнуть. Тело ломило, голова болела и все раздражало, а еще до безумия хотелось принять очередную таблетку, но их не осталось.

Когда солнце вышло из-за горизонта, небо посветлело и в окно проник свет, Леша стянул с кровати вонючую простынь, вытащил из шкафа запасную и расстелил, после пошел в ванную, засунул грязную простынь в мешок для грязного белья, который через пару дней должны забрать на стирку, а сам принял холодный душ.

За всю ночь Леша истек сотней ручьев и холодный душ был лучшей наградой за все его страдания. Кажется, что вместе с сошедшим потом ушла и небольшая частица головной боли, что не могло не радовать. Он встал под холодную воду и задумался о прошедшей ночи. В ней боролось безумную желание принять очередную дозу таблеток и любовь и забота родителей. Его тело хотело снова употребить эту дрянь и почувствовать себя лучше, а голова противилась этому и упрашивала немного потерпеть.

Леша вернулся в комнату, застелил кровать и сел у самого окна, положив локти на подоконник и опустив на них голову. Нисходящие с неба серые тучи этим утром были такими светлыми, что Леша не мог вспомнить, когда они такими были в последний раз, и это подняло настроение. Глядя на небо, Леша незаметно для себя уснул. Оно и понятно, всю ночь он корчился в муках, а сейчас выдалась свободная от боли минутка на сон. К сожалению долго спать не получилось и через час закричал будильник, но даже так очередная частица боли исчезла. Леша нажал на кнопку и вышел из комнаты.

Впервые Леша вышел из комнаты, а его родители еще только одевались. Он спустился вниз, сел за кухонный стол и стал ждать. Головная боль и ломота в суставах никуда не делись, но Леша натянул на лицо кривую улыбку и старался делать вид, что все в порядке, чтобы не расстраивать родителей. Вскоре мать и отец спустились по лестнице.

– Леша, доброе утро! Неужели ты собрался быстрее нас? Вон как тебя научили в столице. Молодец!

– Доброе утро, мама.

– Доброе утро, сын.

– Доброе утро.

– Чет ты какой-то не такой, все в порядке?

– Да, все хорошо, просто поздно лег спать.

– А че так?

– Да не мог нарадоваться, что приехал домой.

– Эх ты, дурак, спать всегда вовремя нужно. В одно и то же время! Забыл что ли?

– Да сам ты дурак.

– Ну все, Коля. Хватит учить сына, он уже взрослый и сам все понимает.

Пока семья болтала наступило время завтрака, крышка системы раздачи поднялась и каждый взял себе по подносу, а все съев убрал обратно. Родители пошли к входной двери собираться, а Леша провожать их.

– Леша, какие планы на день? – мать начала надевать сапоги.

– Не знаю.

– Может погулять сходишь? – она забрала пальто из рук сына и накинула на себя. – А че дома-то сидеть? Посмотришь на знакомые места, узнаешь, может кто еще приехал, а лучше в гости сходи, узнай про одноклассников. Неизвестно когда ты еще в гости приедешь, так не упусти возможность. Сегодня у кого-нибудь из них точно должен быть выходной.

– И правда, сходи погуляй – отец поправил шляпу.

– Хорошо.

– Ну ладно, все. Мы пошли.

– Удачи.

– Не скучай без нас.

Дверь захлопнулась и Леша в доме до вечера остался один. Он перешел в гостинную и сел на диван.

“Черт, как же голова раскалывается. Интересно, а здесь нет таблеток? Конечно нет, откуда им здесь взяться? В этой глуши. Хм, может и правда сходить кому-нибудь в гости? Всяко отвлекусь от боли, да и про одноклассников узнать интересно. Кто, как и где поживает. Может кого-то также, как меня перевели в другой город. А вдруг кто-то приехал? Нужно обязательно сходить узнать. Мама права, когда я еще приеду и представится такая возможность.”

Леша запрыгнул в туфли, накинул пальто, схватил шляпу и вышел на улицу, осмотрелся по сторонам и пошел по своей стороне дороге, стуча в каждый дом, кроме дома Матвея. В первых двух дома никого не оказалось, но ему повезло с третьим. Он натянул на изможденное лицо улыбку и постучал несколько раз. За дверью послышались быстрые шаги, похоже кто-то торопился, а затем показалось испуганное лицо мамы Маши Левушкиной в домашнем платье.

“Блин, как же ее звали… вроде что-то на Э… Маша ведь рассказывала однажды. Я должен вспомнить. Что-то вроде… Элина, Велина, а Эвелина! Надеюсь не ошибся.”

– Доброе утро, Эвелина Петровна. Я …

– Леша! Проходи-проходи, не стой в дверях.

Леша с первого взгляда приметил абсолютное сходство домов. Даже показалось, будто он стучался в дверь к подруге, а зашел к себе. Стены такого же цвета, такая же деревянная скрипучая лестница разве что трещины были в других местах. Хоть дома и были идентичны, но все-таки атмосфера, воздух, аура были другими, чувствовалось, что ты в гостях.

Леша повесил уличную одежду и Эвелина Петровна провела его в гостинную и усадила на диван, а сама села рядом.

– Приехал проведать родителей?

– Да, выписали отпуск на неделю, вот и удалось выбраться в родной городок, а потом снова работать и работать.

– А кем работаешь?

– Водителем. Эвелина Петровна, вы лучше расскажите как Маша живет, как у нее работа. Мы же вместе двенадцать лет отучились, а я совсем не знаю как, где она.

– Маша хорошо, каждую неделю письма пишет, рассказывает про учебу. Ее же определи хирургом, а кто даст молодому хирургу пациента? Вот сейчас обучение проходит. Говорит еще четыре года будет учиться, а только потом сможет работать. Но это в лучшем случае, если проявит себя хорошо, а если нет то и еще дольше будет.

– Как долго. А у меня вот год обучение было, а через неделю уже полноценным работником буду.

– Ну, у тебя так, у нее вот так.

– А у нее когда будет отпуск?

– Ой, даже не знаю. У них там вообще все строго. Прямо как в армии. Живут все в одной казарме, утром на учебу, днем учат, а вечером тренируются, что выучили. Да и ей сейчас не до отпусков, главное чтобы из головы ничего не выпало, а то такую трепку зададут мало не покажется.

– Ей самой как, нравится?

– Тяжело, конечно, но интересно. Всякие там органы, скальпели, кости и всякое такое. Бррр, мне такое не по душе, а она точно в своей тарелке. Да и раз определили туда, значит так надо. Теперь уж чего. Нравится, не нравится – терпи, моя красавица. Зато ты только представь, твоя одноклассница, моя дочь, будет спасать людские жизни!

– Да, здорово. Ну, ладно, Эвелина Петровна, я пойду. Хочу еще к другим в гости заскочить, пока я здесь.

– Ага, хорошо, беги. Пойдем я тебя провожу.

– И еще вы можете передать ей от меня привет?

– Да, конечно, в следующем письме напишу, что ты заходил и привет не забуду передать.

Леша оделся и открыл дверь.

– Передавай от меня привет родителям.

– Хорошо, передам. До свидания, Эвелина Петровна.

Леша закрыл за собой дверь и пошел к следующему дому. С лица пропала натянутая улыбка, а взгляд потускнел. Вести разговор с другим человеком, поддерживать улыбку и терпеть раздражение чертовски тяжело, настолько, что Леша уже был готов идти домой и завалиться спать до завтрашнего дня. За эти минуты, проведенные в гостях, он устал больше, чем за весь день тренировок.

“Может к черту этих одноклассников и пойти домой? Че такого, мы всего лишь год не виделись и ничего страшного. Как-то же жил без этого, так вот дернуло пойти по гостям информацию собирать. Да не, надо все-таки сходить, узнать как поживают, иначе потом буду жалеть об этом. Но пожалуйста, пусть сегодня больше никого не будет дома. Вот завтра ладно. Завтра я не против поболтать.”

Леша постучался в дверь и на его счастье дома никого не оказалось. Это не могло не радовать. Его желания исполнялись на еву и на лице появилась настоящая улыбка. Воодушевленный Леша постучался в следующий дом. Раздались шаги и улыбка моментально исчезла с лица.

“Черт. Это кто у нас сегодня бездельничает-то? Вроде бы дом…папы Стаса Власова. А как папу зовут? Если он Владимирович, значит Владимир, а отчество? Ладно, пофиг.”

За дверью появился высокий мужчина в костюме, в очках, с зализанными назад волосами. Леша выдавил из себя улыбку и протянул руку.

– Здравствуйте, Владимир, меня зовут Алексей. Я одноклассник вашего сына.

– Какой одноклассник? Мой сын уже окончил школу.

– В смысле бывший одноклассник. Мы вместе окончили школу год назад.

– А как у тебя фамилия?

– Раскольников.

– Хм, ну да. Вроде бы был такой. И чего тебе надо одноклассник?

– Да мне просто интересно, как поживают мои друзья. Мы же вместе отучились целых двенадцать лет.

– Ха, с чего ты решил, что вы друзья с моим сыном? Вот кем ты работаешь?

– Водителем…

– Водителем? Ха-ха-ха. С чего такой, как ТЫ, решил, что вы можете быть с моим сыном друзьями? Стас работает в администрации и ему не интересно общаться с какими-то водителями!

– Но я просто хотел узнать как у него дела и все.

– Тебя это волновать не должно! Думай о себе, а от него отстань. Что думаешь, если одноклассник попал в администрацию, он сможет тебе как-то помочь? На это рассчитываешь? Думаешь он сможет выбить тебе нормальную работу? Ха! Даже не надейся! Все! Убирайся отсюда, отброс, и больше не приходи!

– Ой да иди ты в задницу, мудила! Распетушился-то, видите ли я недостоин общения с твоим сыном. Да срать я на тебя хотел.

– Что ты сказал, мелкий ублюдок?!

– Че слышал, мудак.

– Сука! Сейчас я научу тебя хорошим манерам!

Кулак понесся прямо на Лешу, он пригнулся и ударил в ответ ладошкой по горлу, а после еще добавил кулаком в печень. Отец согнулся и, захрипев и схватившись за горло, упал на пол. Леша развернулся и пошел к следующему дому, а отец остался лежать в дверях.

“Сука, что за конченный мудак. Петух обосанный. Возомнил себя невесть кем, а теперь выеживается. Ну и насрать на него, не больно и хотелось узнавать что-то про говнюка помладше.”

Леша постучал в один дом, но там оказалось закрыто, следующие два также были закрыты. Дома на этой стороне дороги закончились и он перешел на противоположную. Он все еще злился на поведение отца Стаса и не задумывался о том, чей это дом. Леша постучал в первый дом. Ему повезло и внутри кто-то был дома. Он выдохнул и натянул на лицо улыбку.

Дверь открылась и Леша застыл на месте. Перед ним предстал здоровяк под два метра роста. Тот, кого он хорошо, как ему казалось, знал. Тот, кто предал всю их дружбу. Тот, кто виноват в смерти его лучшего друга. Через секунду улыбка пропала, а внутри разгоралось пламя ярости. Леша настолько сильно сжал кулак, что кости захрустели.

– Привет, Леха. Давно не виделись.

– Чертов ублюдок! Какого хрена ты здесь делаешь?

– Ну вообще-то это мой дом. А что такое? Я что-то сделал? Почему ты злишься?

– Почему я злюсь? А ты не знаешь, да?

– Ну, нет. Может объяснишь?

Леша схватил Влада за шиворот, затолкал в дом и прижал к стене.

– Это ты на Матвея настучал?

– На Матвея? Ну…

– Отвечай, сука, ты?

– Я просто сообщил обо всем Эдуарду Васильевичу, как он и просил. На этом все.

Леша ударил его по лицу и тот упал на пол, схватившись за щеку.

– Ты че с ума сошел? Больно же!

– А ты думаешь Матвею было не больно? Из-за тебя урода Матвея списали в утиль! Нет его больше! Все! Мертв!

– И что?

– Что? – Леша встал в ступор.

– Да, я рассказал, что Матвей продвигает опасные идеи и недоволен Рейхом, и из-за меня его убили. И что с того? Он сам виноват. Лучше бы молчал в тряпочку и все было бы нормально, кто его просил что-то говорить? А я лишь проявил активную гражданскую позицию, и сделал бы это снова. Таким как он не место в Рейхе, так пусть он лучше сдохнет, как скот, от этого и то больше пользы будет. А что мне по-твоему нужно было делать? Промолчать и сделать вид, что я ничего не слышал? Ты лучше скажи спасибо, что я и вас не сдал за то, что промолчали!

– Сказать спасибо? Тебе? Предателю? Он был твоим другом, а ты его сдал не за что!

– Он не был мне другом! К черту таких друзей! Я – патриот, а он – предатель! Хорошо, что он подох.

– Ублюдок! Заткнись! – Леша занес над ним ногу и собрался ударить, но Влад также тренировался весь год в рядах карателей и научился драться ни чуть не хуже его. Влад схватил ногу и повалил Лешу на пол.

– Ты че забыл? Я тоже каратель и кое-что умею. Успокойся! Мы с тобой товарищи и не должны драться!

– Ты мне не товарищ! Ты – предатель! Я убью тебя! – Леша ударил Влада по лицу свободной ногой, тот завалился на бок и Леша кинулся на него.

– Так ты тоже предатель, как Матвей! Тогда лучше сдохни! – Влад ударил его кулаком по лицу.

– Гнида! – Леша ударил кулаком в ответ, затем схватил за шиворот и ударил головой.

Влад снова повалился на спину, а Леша сел на него и начал избивать. Влад ударил его по ребрам, скинул с себя и пошатываясь из стороны в сторону снова ударил по лицу. Кровь разбрызгалась по полу и Леша сам упал на пол. Влад поднялся на ноги и встал напротив него.

– Че ты разлегся?! Поднимайся! – Влад сплюнул ком крови.

– Сука! – Леша рукавом вытер кровь и встал напротив него, выставив перед собой руки.

Леша напал первым. Влад кулаком отбил кулак, несущийся ему в лицо, и ударил в ответ. Леша также отбил его кулак и тогда Влад ударил головой, но на это Леша пнул его в живот и оттолкнул назад. Эта дистанция дала Владу время для разбега и он схватил Леша, поднял над полом и бросил, а после сажал его голову ногами и взял руку на болевой. Леша попытался высвободиться с помощью ног, но это было тщетно. Вот вот и рука сломается, чтобы этого избежать Леша со всей силы укусил Влада и тот закричал, схватившись за ногу. Леша воспользовался шансом. Он привстал, схватил Влада за волосы и ударил коленом в лицо. Забрызгала кровь и Влад отключился. Леша остался победителем в этой схватке. Осознав это, он расслабился и вмиг его тело потяжелело и разлилась ужасная боль. Он с трудом поднялся на ноги и посмотрел на лежащего на полу Влада.

– Тварь, – он плюнул на него и вышел из дома.

Леша возвращался домой весь побитый, но гордый, даже настроение поднялось. По пути он оставил след из крови. Нос никак не прекращал кровоточить и не в силах ничего с этим сделать он плюнул это дело. Изначально Леша хотел убить Влада, но в драке он выпустил пар и остыл, поэтому решил не опускаться до его уровня. Вдобавок он был его другом целых двенадцать лет и как бы он не хотел, Леше было тяжело его убить, поэтому он дал ему еще один шанс, но для себя решил, что в следующий раз обязательно его убьет.

Первым делом, когда вернулся домой, Леша сбросил одежду и принял душ. Сняв одежду, он увидел многочисленные синяки по всему телу, а когда подошел к зеркалу перед ним предстало опухшее лицо. К этому времени кровотечение уже прекратилось. Леша смысл кровь с кулаков и лица, а после душа переоделся в сменную одежду.

Он сел в своей комнате и посмотрел на свою одежду, в которой дрался. Вся грязная, в некоторых местах порванная, капельки крови, которые невозможно отстирать. Все что возможно с ней сделать, так это выкинуть. Леша вздохнул и до него дошло, что последствия драки не ограничатся ушибами и синяками. Мало того, что все как-то нужно будет объяснить матери, так еще и отвечать перед областной администрацией за испорченную одежду. Плюс к этому Влад может написать на него жалобу и еще придется отвечать за нее. Леша расстроился из-за всех навалившихся проблем, но был горд за себя и подрался бы с Владом снова.

Больше всего Леша переживал, как на все это отреагирует мама, как ей объяснить откуда у него синяки и опухшее лицо. Он не знал, то ли сказать ей правду о драке с Владом, то ли обмануть и сказать про несчастное падение с лестницы, хоть и шанс того, что она в это поверит крайне мал. Леша глянул на часы. Как раз подошло время обеда.

“Ладно, еще есть время до вечера, успею что-нибудь придумать.”

Леша спустился на кухню и поставил на стол поднос с едой. Он почерпнул ложку горячего супа и когда начал пережевывать картофель, лицо разболелось с новой силой. Но делать было нечего, голод сам себя не отолит и пришлось есть и терпеть. Раскольников старался жевать как можно меньше и больше глотать целиком, если такое было возможно. Он еще раз проклял Владислава Мясникова, запил компотом и поднялся в свою комнату, по пути убрав поднос с грязной посудой. Чтобы смягчить неприятные последствия после драки он лег спать и проспал до самого вечера, пока домой не явились родители.

Он проснулся от хлопка дверью, вскочил с кровати и побежал к лестнице смотреть за мамой и папой. Пока они снимали уличную одежду, Леша старался родить в своей голове хотя бы одну идею, что сказать родителям про побитое лицо, но так ничего и не придумал. Весь мыслительный процесс перестал работать и ему ничего не осталось, кроме как спустится вниз и сознаться в драке.

Мама снимала сапоги и услышала, как сын спускается по лестнице. Она всмотрелась в темноту и через пару секунд показалось опухшее лицо Леши. Вера скинула второй сапог и побежала к нему.

– Леша, что с тобой случилось? Ты в порядке? Сильно болит? Коля! Ты только посмотри! У него все лицо опухло, а синяков-то сколько!

– Мам, все в порядке. Почти не болит.

– Ну-ка, Вера отойди, – отец двинул мать в сторону, положил руки Леше на плечи и осмотрел его лицо со всех сторон. – Мда, это кто ж тебя так отделал?

– Да никто, я просто упал.

– Ага, упал. Ты мне-то не ври, я вижу, что тут без кулаков не обошлось. Ну. Колись.

– …

– Говори.

– Да с бывшим одноклассником. Поссорились вот и подрались.

– С одноклассником? Вы же наверняка друзьями были, че не поделили-то?

– Да не важно.

– Леша!

– Коля, хватит! Не хочет говорить – пусть не говорит. Завтра просто сходим и напишем заявление, что на нашего сына напали.

– Ну, вообще-то я первый ударил.

– Так это ты начал драку?! – отец покраснел. – Ты че совсем идиот?! Не знаешь, что бывает за драку?! На рудники захотел?! – Коля дал подзатыльник.

– Коля!

– Вера, не лезь! Ты же сама понимаешь, что теперь будет! Думаешь драку пропустят и не заметят?! Мало того, что его накажут, так еще и нас без внимания не оставят! Так, сейчас же идем в администрацию объясняться!

– Уже поздно, они закрыты, да и куда мы без разрешения.

– Тогда завтра берем на работе разрешение и пулей туда. Понятно всем?!

– Да…

– Все, иди в свою комнату и спи.

– Коля, сейчас ужин, а он наверняка голодный.

– Ничего страшного. От голода точно не умрет. Я все сказал. Ты на кухню, а ты в комнату!

В тот момент, когда парень получил подзатыльник его душа ушла в пятки и он стал безвольным телом. Леша впервые в своей жизни видел настолько злого отца. До этого он почти не ругался и уж точно не поднимал на него руку. Обычно Коля спокойный, добрый и тихий, а сегодня он стал другим человеком. Он не осмелился ему как-то возразить и без лишних слов закрылся в своей комнате и лег спать. Даже сквозь закрытую дверь Леша слышал неразборчивый крик отца.

В середине ночи вся семья Раскольниковых проснулась от шума выбитой двери и многочисленного топота. Леша вскочил с кровати и успел натянуть одну штанину перед тем, как в его комнату ворвались полицаи и не скрутили его. Они заломали парню руки, нацепили наручники и повели вон из дома. Герой старался высмотреть, что случилось с родителями, но увидел только широкую черную спину, стоящую на пороге их комнаты. Схваченного кинули на заднее сиденье черного лакированного автомобиля и закрыли дверь.

Леша поднял лицо и кинулся к окну, но они совсем не пропускали свет и ему не удалось ничего разглядеть, тогда он схватил решетку, ограждающую передние сидения от преступника, и обратился к водителю.

– Что происходит? Почему меня схватили?

– Заткнись, – он ударил дубинкой по решетке, но Леша успел убрать пальцы.

– Скажите пожалуйста.

– Не разговаривай со мной, ты тупой?

– Есть…

Через пару минут в машину сел пожилой мужчина со звездочками на плечах. Он снял фуражку и показал седые волосы, а после закурил сигарету и открыл дело задержанного.

– Так, Раскольников Алексей Николаевич, 1895 года рождения, все верно?

– Так точно.

– Меня зовут Василий Бряхня и я буду вести твое дело. Че встал. Заводи, поехали.

– Есть.

– Ну, рассказывай че случилось.

– Подрался с бывшим одноклассником.

– Это я и без тебя знаю, но дело-то совсем в другом. Думаешь из-за какой-то драки стали бы столько людей ночью гонять? Владислав Мясников обвиняет тебя в предательстве, что на это скажешь? Ты – предатель?

– Никак нет! Это этот ублюдок предатель! Из-за него умер наш общий друг, с которым мы знакомы двенадцать лет, но вместо раскаяния этот кусок говна еще и радуется.

– Вот как. И из-за этого вы и подрались?

– Да.

– Ну, с дракой мы разобрались, но как мне поверить, что ты не предатель? А?

– Это все ложь! Я сам ищу предателей и моя рука ни разу не дрогнула, чтобы избавиться от них!

– А может это все прикрытие?

– Нет… Я…

– Приедем в администрацию и там во всем разберемся. Не волнуйся и сотрудничай с нами.

– Разрешите вопрос?

– Спрашивай.

– Что будет с родителями?

– А это уже от тебя зависит.

Город, в котором живет Леша, маленький, а водитель гнал со всей скорости, поэтому к конце этого небольшого разговора они уже подъехали к дверям областной администрации. Бряхня вытащил Раскольникова из машины, они поднялись по ступенькам и вошли внутрь. Они прошли мимо стойки в центре, за которой сидели две девушки, по правой стороне в длинный коридор, посреди которого преграждала дорогу решетка. Пожилой офицер повернул Лешу к стене.

– Постой-ка немного, щас ключи найду и пойдем дальше. Надеюсь ты не сделаешь такую глупость и не нападешь на меня?

– Нет.

– Славно. А вот и он, – Бряхня открыл дверь, переставил задержанного за нее и снова закрыл.

Они прошли еще немного и с обеих сторон появились одинаковые двери. Командир прижал Лешу к стене у одной из таких и, найдя нужный ключ, завел внутрь. Внутри оказался небольшой металлический стол и два стула напротив друг друга. Офицер посадил парня на стул дальний от двери и пристегнул наручниками, а после сел сам, разложив перед собой дело и закурив сигарету.

– Вот теперь давай рассказывай. Поподробнее с того места, когда Владислав Мясников предал вас.

Леша начал свой рассказ с давней дружбы между им, Владом, Максимом и Матвеем. О том, как они много времени проводили вместе, никогда не ссорились и были не разлей вода. После рассказал печальную историю, когда ему рассказали правду про утиль, а закончил все пересказом драки между бывшими друзьями.

Офицер то и дело дымил, погрузив всю допросную в сигаретный дым, и время от времени что-то записывал в дело. К концу истории он снял китель и закатал рукава рубахи.

– Скажи, а за что Владислав Мясников настучал на Матвея?

– Ну… Матвей испугался, что профтест определит его не на ту работу, на которую он хочет, и ему это не понравилось. Вот за это этот мудак посчитал его предателем.

– Я понял. Так, мне надо подумать, что с вами делать. Не скучай без меня.

Василий Бряхня потушил сигарету, собрал документы по Леше в одну папку, закинул пиджак на плечо и вышел из комнаты. Он перешел в соседнюю комнату, где в такой же допросной, прикованный наручниками к стулу, сидел Влад, а напротив него молодой полицай, похоже заступивший на службу только пару лет назад.

– Ты закончил?

– Так точно.

– Пойдем поговорим.

Матерый офицер дождался подчиненного и повел его в свой кабинет, расположенный в конце коридора. Бряхня сел за простой офисный стол на самый обыкновенный стул и положил дело о драке перед собой. Даже то, что он всю жизнь посвятил службе и самый старый и уважаемый в администрации полицай не дает ему никаких преимуществ. Стул жесткий и старый, а столу уже больше двадцати лет.

– Давай сюда, – он забрал личное дело и показания Влада.

– Владислав Мясников продолжает утверждать, что Алексей Раскольников предатель и требует казнить его.

– Ага, нос еще не дорос, чтобы что-то требовать. Он сказал, почему настучал на друга?

– Так точно, я все записал здесь.

Офицер открыл показания Влада и мельком по ним пробежался.

– А вот. Матвей предал Рейх и пошел против профтеста. Он говорил странные слова. Что это? Это все?

– Так точно.

– И где здесь предательство?

– Не могу знать.

– Говорил странные слова… Этот Влад туп, как камень, для него любое слово может показаться странным, так нам че теперь, всех умных людей в предатели записывать?

– Разрешите вопрос?

– Ну.

– А что рассказал Алексей Раскольников?

– Да тоже ничего стоящего. Только то, что Матвею не понравилось, если его определят не на ту работу, куда хочет сам. Но вряд ли этого достаточно, чтобы считать его предателем и списывать в утиль. А кто у них был классный руководитель?

– Эдуард Васильевич.

– Ну тогда все понятно. Все встало на свои места. Ему нужно выполнить план, цепляется за любую херню и в утиль. Дело о предательстве закрыто, а вот что насчет драки…

– В трудовые лагеря?

– Ага, конечно, разбежался. Нам потом самих туда отправят. Ты же читал их личные дела. Они оба каратели, при чем уже официально принятые.

– Закон един для всех, пусть они каратели, но за драку, как все, должны понести справедливое наказание.

– Конечно они должны понести наказание и понесут. Вот только для кого-то закон в большей степени для всех, а для кого-то в меньшей. Понимаешь?

– Никак нет.

– Ничего, еще поймешь. Итак, у них сейчас отпуск, да?

– Так точно, еще пять дней.

– Вот и наказание. За драку у каждого аннулируется пять дней отпуска и они возвращаются на работу.

– НО…

– Все! Это мой приказ. Дело закрыто, – Бряхня забрал со стола дела Леши и Влада и убрал в один из многочисленных шкафов с документами за спиной. – Разведи задержанных по камерам, только разным, сегодня они ночуют здесь. И выдай Раскольникову какую-нибудь одежду. Не дело по администрации в трусах ходить.

– Есть.

Леша из-за нервов с безумной скоростью тряс ногой и не мог перестать думать о судьбе родителей. Офицер ничего толком не сказал, и он переживал, что может утащить их за собой на рудники. Драка – серьезное преступление, за которое можно схлопотать месяц в трудовом лагере, а у него все дошло до крови, что является отягчающими обстоятельствами, и ему светит минимум пол года. За этот, кажется, небольшой срок лишь немногим удается выжить. Труд по восемнадцать часов в день, за любой проступок телесные наказания, прием пищи один раз в день, сон в хлипких бараках, которые чудом не сдувает ветер. Прожив в таких условиях неделю, некоторые люди сами желают смерти.

Когда его нервы дошли до предела и с него сошел десятый холодный пот в допросную вошел подчиненный офицера с какой-то одеждой в руках. Он снял с задержанного наручники и вручил штаны. Раскольников запрыгнул в них и застегнул пуговицы, на все ушло меньше десяти секунд.

– Пойдем за мной.

Парню хотелось расспросить его о своей дальнейшей судьбе, но он боялся расстроить сопровождающего и подавлял это желание всеми силами. Они дошли до конца коридора, свернули у кабинета Бряхни направо и через пару метров показались стальные решетки камер. В одной из них разлегся на деревянной скамейке Владислав Мясников. Леша зыркнул на него, но тот лежал спиной и ничего не видел. Раскольникова закрыли в противоположной камере.

– Решение по твоему дело вынесено. За драку твои оставшиеся пять дней отпуска аннулируются и утром ты отбываешь на работу.

– И это все?

– Да.

– Разрешите вопрос?

– Да.

– Что будет с родителями?

– Это не мне решать, но думаю уже завтра они пойдут на работу и будут жить обычной жизнью, впрочем как и ты… Ублюдок.

– ? – Он открыл рот и не понял этой ненависти в его сторону и пропустил мимо ушей.

Сопровождающий больше ничего не сказал и ушел. Леша остался наедине со своими мыслями и на лицо так и лезла улыбка. Лучшего исхода просто не могло быть. Родители в порядке, а у него всего лишь забрали пять дней отпуска. Даже злость к Владу не могла затмить эту радость и он не обращал на него никакого внимания, совсем выбросив его из головы.

Парень попытался уснуть, но сколько бы не лежал это не получалось. Первый час он не мог нарадоваться своему приговору, а затем задумался о причинах такого решения. Но сколько бы не думал, ответ никак не приходил. В конце концов рассвет наступил быстрее нужной мысли и за ним, как и за Владом, пришел сопровождающий.

Лешу вывели из здания администрации и посадили в черный автомобиль, похожий на тот в который его грузили, только у этого задние окна были прозрачными, а передние сидения не отделяла решетка, и отвезли прямиком на вокзал.

Когда дверь машины открылась на вокзале его встретил Василий Бряхня в форме полицая. Помимо него вокзале встречалось и много других полицаев, патрулирующих округу, так что люди не обращали никакого внимания на очередного стража закона. Офицер курил не переставая, казалось, что он не расстается с сигаретой ни на секунду.

Первая Лешина мысль была – что он здесь делает? Он никак не ожидал, что такой уважаемый человек придет его провожать, будто у него совсем нет других дел, как таскаться по вокзалу с преступником. Но сопровождающие полицаи не удивились встрече с начальником. Как положено они отдали ему честь, передали парня и вернулись к машине.

– Доброе утро.

– Здравствуйте, офицер. Разрешите вопрос?

– Спрашивай.

– Почему вы здесь?

– Ты все-таки не совсем обычный человек, я должен лично посадить тебя в поезд и все проконтролировать. Не стой, пойдем.

– Да.

Пока они подходили к платформе, поезд загудел и оглушил пассажиров у самых первых вагонов. После первого сигнала двери вагонов открылись и показались контролеры. За считанные секунды люди выстроились в очереди напротив каждой из дверей, приготовив билеты для проверки. В то время, как народ забегал и засуетился, Василий Брехня, не меняя шага, закурил новую сигарету и не торопясь зашагал к одному из вагонов. Он подошел к контролеру только тогда, когда другие пассажиры уже зашли внутрь.

– Ваш билет пожалуйста.

– Секунду, – офицер вытащил из нагрудного кармана билет и скрепленный вместе с ним какой-то документ и передал контролеру.

– Поняла. Прошу за мной, – женщина поднялась по ступенькам в вагон.

– Заходи. Я свою задачу выполнил, на этом все. Смотри больше не дерись, иначе в следующий раз так легко не отделаешься.

– Конечно. До свидания и… спасибо вам за все.

– Я ничего не сделал, просто ты все правильно сказал.

Бряхня приподнял на секунду фуражку, как бы прощаясь, и ушел в обратном направлении, дымя как паровоз. Кондукторша свернула направо и Леша поспешил ее догнать. Примечательно то, что пассажирские места расположены слева. Вместо лавок и столов длинный проход, а с правой стороны несколько раздвижных дверей. Проводница открыла одну из них и улыбкой на лице ждала Алексея, закрыв собой проход дальше.

– Это ваша комната на время поездки.

– Целая комната?

– Да.

– … Спасибо.

Он готовился к худшему, к какой-нибудь ржавой камере в конце поезда, в лучше случае к обычной лавке, а тут ему предоставили целую комнату. Леша настолько удивился, что замешкался на входе, но все-таки осмелился войти. Женщина закрыла за ним дверь и тут же послышался щелчок запирания двери. Раскольников кинулся обратно, но не смог выйти. В голове появилась мысль – все-таки это моя камера.

“В любом случае здесь лучше, чем в обычном пассажирском вагоне. Туалет, кровать есть и ладно.”

Раздался очередной гудок поезда, повалил черный дым, окна задрожали и колеса двинулись с места. Через час после этого проводница вернулась с подносом еды, она поставила его на стол у окна и вышла. Леша проснулся, когда дверь снова заперли, позавтракал и продолжил спать. В постоянно качающейся комнате уснуть не составило труда. Глаза то и дело сами закрывались. Добавить к этому бурную ночь с задержанием и допросом и получится качественный сон.

Десятая область считалась последней пригодной для мирной жизни, дальше только трудовые лагеря. Она была самой большой и уникальной. В остальных областях города были примерно на одном уровне по качеству жизни в порядке возрастания к первой области – столице. В десятой же области все было не так просто. Там качестве жизни зависело по мере удаления города от Великой стены. Первый город в десятой области располагался к ней ближе всего и уровень жизни ничем не уступал второй области, а некоторых местах даже первой. Начиная сорокового города качество жизни начинало соответствовать десятой области. Старые полуразвалившиеся дома, низкосортная еда, рваная одежда. Людей живших там едва ли считали за людей, скорее за скот.

Чем дольше эта поездка продолжалась, тем дольше тянулось время. Ни книг, ни места для тренировки. Делать было нечего. Проводница три раза в день приносила поднос с едой, забирала старый и снова запирала в одиночестве. И каждый новый раз есть хотелось все меньше, но это единственное занятие которое осталось. Особенно учитывая Лешину любовь и уважение к пищи, он ел не потому что голоден, а потому как вкусно.

Через два дня на горизонте появилась эта громадина, разрезающая небеса. В детстве Раскольников уже видел ее, но почти не запомнил. Глядя на Великую стену, сердце трепетало и переполнялось страхом и гордостью. Наконец появилось занятие и часами напролет Леша вглядывался в даль и смотрел, как это чудовище становится все больше. Рядом с ней человек представлялся не больше муравья. Он увидел ее еще утром, а приехал на вокзал города один десятой области приехал только к вечеру.

За десять минут до выхода проводница открыла комнату и проводила его к выходу. Она встала перед ним и на чем-то сосредоточилась. Поезд начал замедляться и колеса засвистели. Через женщину едва ли было что-то видно, но бесчисленные толпы одинаковых людей с чемоданами в руках удалось увидеть. Вскоре движение прекратилось и раздался гудок. Контролер подняла лестницу, спустила ее вниз и по ней вышла на платформу. Леша спустился после нее и отошел от поезда. Через пару секунд после него на улицу повалили толпы других пассажиров.

Здание вокзала ничем не отличалось от других. Он осмотрелся по сторонам и не знал куда идти. В этот момент к нему подошли двое мужчин в гражданской одежде лет по тридцать каждому. У одного черная густая борода и кривой нос, а у другого обожженное ухо и часть лица, вернее то что осталось от уха. Вид этих людей с первых секунд нагонял страха и окружающие обходили их сторон, но за прошедший год Леша повидал много куда более ужасного чем эти легкие царапины. Вместо того чтобы испугаться, он напрягся и сжал кулаки.

– Раскольников?

– Да.

– Нас послали встретить тебя. Пойдем.

Один из них пошел впереди, а другой сзади парня. Образовался самый настоящий конвой.