Ревизор: возвращение в СССР 9

Глава 1

Глава 1

Москва

– Думал я, думал над твоей просьбой о кооперативе… – начал он. – Но в любом случае, вначале жениться тебе надо. Понимаю, что возможно, это неожиданно, и ты пока это не планировал. Понятия не имею, были ли у тебя такие планы на Галию. Или еще кто уже появился вместо нее… Но без этого…

– С Галией я, с Галией! Да я бы и рад жениться, но мне же шестнадцать, я и целовать-то ее на людях боюсь, чтобы не налетели ревнители морали и жизнь ей не испортили, – сказал я, – у нас комсомольские собрания просто жесть, в личную жизнь лезут, совершенно не стесняясь, прямо в грязных сапогах, а тут такой повод дать в аморалке упрекнуть. Впрочем, кому я рассказываю…

Комсорг усмехнулся.

– Ну да, ну да, понимаю, проблема есть. Но найдем и решение! Тебе эта женитьба нужна, чтобы получить полные права, словно тебе уже восемнадцать. И можно было на тебя квартиру кооперативную оформлять.

– Мне не принципиально на кого, можно и на Галию, – махнул рукой я.

– Доверяешь, значит, настолько, – усмехнулся Сатчан, – но в принципе, Галию я знаю, она правильная девушка, коварных планов строить не будет. Но неважно, на кого вы там оформите квартиру, совершеннолетний владелец – это только часть плана. Должны быть формальные основания вам двухкомнатную оформлять – если вы поодиночке, то нет никакой правовой возможности. А вот если вы в браке состоите, да еще и справочку приложите, что ребенка ждете – это совсем другое.

– Ребенок точно никак, – покачал я головой, – они от поцелуев не появляются.

– Да справочку фальшивую соорудим, это вообще не проблема. Как появится в деле, так потом и исчезнет, так что никаких вопросов. Так вот, раз принципиальных возражений нет, то свадьбу мы тебе организуем, никаких очередей стоять не придется – есть свои люди, хоть завтра в загс отведем. С той же самой справочкой о беременности, которая точно также исчезнет потом.

Я кивнул.

Явно обрадовавшись, что я отношусь по-деловому и не устраиваю сцен мучительных раздумий о том, хорошо ли подделывать справки о беременности, Сатчан продолжил.

– Так, теперь опять про основную часть – что дальше делаем. Из общежитий вы своих выписываетесь, там все равно временная прописка, а она оснований вступать в кооператив не дает. Поэтому мы оформим вам постоянную. ПО ЗИЛ – знаешь же?

– Кто же не знает?

– Огромный завод, мы вас туда и устроим на полставки. И в общежитие пропишем. Ты будешь помогать по идеологической части, прочитаешь пару лекций, чтобы засветиться, что реально там работаешь по этому профилю. Галию устроим работать помощником художника. Тут уже только надеюсь, что хоть что-то она нарисовать сможет.

– Ясно! – кивнул я.

– А вот дальше как раз и выбор между двумя вариантами, – продолжил Сатчан энергично, – первый необычный, но я лично очень тебе его советую. Исполкому каждый кооператив отдает десять процентов жилищного фонда, что построил. Прямо сейчас есть очень приличный дом почти в полной готовности, и я могу предложить на третьем этаже или на пятом двушку. На третьем окна во двор, на пятом – на улицу. Проспект Мира. Хорошее место.

– В чем необычность? – спросил я, когда он замолк.

– Ту сумму, что положено уплатить за квартиру кооперативу, ты просто будешь отдавать мне по частям. А я, естественно, буду передавать тому, кто такую возможность обеспечит. Сорок процентов вперед, потом по сто рублей в месяц, пока всю сумму не выплатишь. Квартира стоит семь тысяч, так что считай.

– Понятно, – кивнул я, – а второй вариант?

– Второй вариант – ты становишься членом другого кооператива официально, но это будет долго. Сейчас оформим, полгода придется ждать, пока стройка начнется. Потом будут строить не меньше года. И все эти полтора года, пока не будет куда вас прописать, вы будете вынуждены на ЗИЛе на полставки вкалывать. Месячишко я еще смогу сделать так, чтобы вас не дергали с работой, а потом придется уже отрабатывать свои полставки по-настоящему. И ребеночка придется заделать по-настоящему. Фальшивая справка полтора года не продержится, люди не слоны, чтобы такая длинная беременность была.

Сатчан замолк. А я задумался. Так-то он вроде давал мне два варианта, но на самом деле всячески подталкивал меня к первому. В принципе, нужно серьезно рассмотреть, почему. Похоже, кто-то в исполкоме хочет нагреть руки на передаваемых для нужд государства квартирах. В моем случае – на одной из них.

Могут ли при таком сценарии появиться проблемы? Конечно, могут, ведь все это шито белыми нитками. Если этого жулика из исполкома арестуют, то могут вскрыться все эти сделки, вряд ли со мной он одну-единственную провернул. Это в красивой теории правового государства.

Но, исходя из того, что я помню про Советский Союз, не будет такого сценария с вероятностью почти сто процентов. Отмажется чиновник, наверняка он не низкого уровня, раз такие дела крутит, и полно высокопоставленных покровителей имеет, а советской власти не выгодно подобными делами общественность тревожить. Это спекулянта-частника, квартирами незаконно приторговывающего, могут арестовать и устроить показательный суд, а чиновника – максимум уволят. И, конечно, никто не будет копать под основания выдачи ордеров на полученные от кооперативов квартиры. Кому и как, если не будет уголовного дела на самого чиновника. А его не будет.

Так что, на самом деле, исходя из реалий СССР, схема вполне приемлемая. И рабочая. А мне без разницы, кому деньги отдавать, кооперативу или чиновнику. Так что надо соглашаться на первую схему, это очевидно.

И еще один позитивный момент – несколько лет, пока я платить буду, в исполкоме будет сидеть очень довольный такой схемой высокопоставленный чиновник. И я стану для Сатчана уже не чудо-мальчиком, через которого можно серьезные дела решать для его группировки, а немного и войду уже в их дела через эту сделку. Стану не совсем чужим, меня уже так просто сливать будет невыгодно. А то возьмут меня милиционеры, а я разольюсь соловьем, как квартирку свою получил. Замнут, конечно, скандал, но придется много бегать и суетиться для этого, в долги перед теми, кто поможет, влезать. Оно им надо без веской причины? Нет, конечно. А я постараюсь им веской причины и не давать.

– Ну, раз ты рекомендуешь, то давай, конечно, первый вариант, – сказал, подумав, я Сатчану, – и хочу на третьем этаже, окна во двор. А дом кирпичный или панельный?

– Кирпичный, конечно, я же тебе сказал, дом очень приличный, – сказал обрадованный моим решением Сатчан, – там потолки два семьдесят, и дворик очень уютный обустроят. Там много кто из уважаемых людей жить будет.

Да уж, понятно, как минимум, десять процентов уважаемых, – с сарказмом подумал я.

– Хорошо! Когда все точно известно будет? – спросил я. – Сколько времени нужно ждать?

– Я насчёт прописки всё согласую и дам тебе знать, – деловито ответил Сатчан. – А ты, пока, предложение делай. По загсу тоже сообщу, как только точная информация появится. Я, кстати, тоже женюсь скоро, – неожиданно добавил он.

– О! И ты так походя об этом сообщаешь!? – немного опешил я от такой новости.

– А-аа… – махнул рукой Сатчан.

– Что, династический брак? – догадался я о причине его пессимизма.

– Типа того.

– Сочувствую…

– Да ладно. Зато у неё папа замминистра.

– А, ну тогда… Поздравляю!

Мы оба рассмеялись.

Заглянула помощница Сатчана, сообщить, что кто-то ждёт приёма. Не стал больше задерживаться, и мы распрощались.

Вышел от Сатчана очень довольный – сплошные плюсы, а не вариант он мне предложил. Да и я правильно сообразил по поводу этой своей просьбы, что квартиру запросил. А ведь подумывал было, когда решал, что можно попросить устроить так, чтобы можно было нам с Галией как-то пожениться без скандала. Подумывал и о том, чтобы попросить прописку постоянную в Москве как-то исхитриться для нас устроить.

Но решил тогда все же пойти ва-банк и запросить квартиру. И, получается, это был наглый поступок, но правильный. Он мне попутно, решая этот вопрос, и два первых решит – со свадьбой и с постоянной пропиской.

Да, это очень хороший вариант! Конечно, можно было пойти тем путем, которым шло большинство населения. Закончить МГУ, распределиться, куда получится, стать там в очередь как молодой специалист. И лет через десять-пятнадцать получить бесплатную квартиру, за которую вовсе не нужно будет ничего платить.

Но столько ждать я был не готов. Все же знаю разницу между своим жильём и съёмным, или общагой. Это в прошлой жизни я в этом возрасте не был испорчен комфортом, а теперь-то я понимаю четко разницу!

А еще огромный позитив от той комбинации, что будем реализовать – у меня скоро будет секс с любимой девушкой! Любовь уже есть, как и положено в СССР, а теперь будет и такое приятное дополнение, как при капитализме.

На ходу занялся расчетами. Сорок процентов от семи тысяч – это две восемьсот. Сначала решил в уме, потом остановился, достал листок и ручку и посчитал еще и в столбик – все точно, две восемьсот. Молодец – начал потихоньку восстанавливать навыки устного счета, утраченные за несколько десятков лет жизни в стране карманных калькуляторов, а потом и смартфонов.

Так, а у меня сейчас после всех этих затрат осталось только две пятьсот с очень маленьким хвостиком. Техника и импортная одежда с базы в Святославле дешевыми быть не могли по определению. Да плюс все эти ресторанчики, пельменные, подарки для Галии, мы все же заходили периодически в магазины, а в Москве определенно есть что купить молодой девушке, такси при необходимости…

Но ничего, эта проблема решаема. Наверняка три сотни можно будет одолжить у того же Ахмада, а прожить сможем пока что без проблем. Две полноценные стипендии, гонорары от общества «Знания», да еще какое-то время будем получать эти две полставки. Но это в чистой теории…

Новая квартира – это необходимость во множестве затрат. Обои ладно – можно пока оставить те, что поклеят. Но вот мебель… Везти мой диван от бабушек не вариант. Тогда у них не заночуешь, если понадобится вдруг, да им и других гостей принимать будет неудобно, не только нас. Значит, нужна кровать. На крайний случай – матрас на четырех кирпичах на первое время, достойная внимания мебельная конструкция, описанная еще в бессмертном творении Ильфа и Петрова. Но долго так жить будет неприятно, все же нужно искать кровать или диван. Нет, купишь матрас, обратного пути не будет, нужно будет искать именно кровать. Далее – нужен кухонный стол, табуретки, стулья и двумя не ограничишься – гости по-любому будут приходить. Зеркало то же, шкаф одежный хоть один, стол письменный… или пока можно использовать кухонный? Полотенца, посуда, хотя тут может хватить на первое время и наших уже имеющихся общажных принадлежностей. И по сотне каждый месяц нужно будет Сатчану заносить для его чиновника, да и тянуть с возвратом долга Ахмаду тоже неохота.

Короче – мне срочно нужны нормальные деньги. Снова накупить шмоток, стоя в очередях в ГУМе, и мотануть в Пермь? М-да… Риски сильно выросли. Одно дело я был школьником несовершеннолетним, мне бы тогда, поймав, ничего особо бы и не сделали. А теперь я студент МГУ, да еще, сразу как женюсь, по всем правам буду считаться вровень с восемнадцатилетним. Тут не просто пальцем погрозят и из комсомола выгонят – вон, Тимура выгнали, и что, оказалось, что дело вполне поправимое. Нет, тут и из МГУ обязательно отчислят, и общество «Знание» точно не будет больше заинтересовано в моих услугах. А это не только десяточка за большинство лекций, но и очень неплохие подарки, и шикарные связи с московской элитой, которые я кропотливо выстраиваю, читая непривычно хорошие по нынешним временам лекции.

Вздохнул, признал – никакой больше Перми, никаких опасных для карьеры спекуляций. Я всегда умел отличать сиюминутную крупную выгоду от долгоиграющей, хоть и небольшой. Да я на обществе «Знание» могу каждый месяц иметь по паре сотен рублей, когда полностью развернусь, не считая подарков, и это вплоть до конца восьмидесятых. Нет, такую курочку, исправно несущую золотые яйца, резать никак нельзя. То же самое с МГУ – вылететь из него, да еще и когда все узнают причину – резко оборвать шикарные перспективы в будущем быть накоротке со многими полезными людьми. Менять все это на несколько тысяч рублей точно не стоит.

Ну и кроме того, мы с Сатчаном только начинаем работать. Как только он все устроит с этой квартирой, придет время более серьезно с ним пообщаться. В том числе и по поводу доли от дохода от тех махинаторов, которых я выявляю и позволяю группировке Сатчана поставить себе под контроль. Собственно, я хотел уже сейчас эту тему поднять, но чутье велело обождать, сейчас вопрос квартиры важнее всего. Свое жилье в шестнадцать лет в Москве – это круто.

Так, надо купить кольцо Галие. Надо же и правда предложение делать. Когда? Сегодня? Один на один? Или выходных дождаться и дома при родне ее замуж позвать? Там сейчас как раз и сестра с мужем…

Нет! Не буду тянуть лучше. Предложение не свадьба, родственники не обидятся, если без них пройдет. Вдруг Сатчан быстро все вопросы решит. Странновато будет предложение делать, потом сразу за справкой о беременности бежать и оттуда прямо в загс. Ой, боюсь, за романтику такой распорядок никак не сойдет. Галия обидеться может или оскорбиться вообще. Ну его! Сам предложение сделаю, и сделаю как можно быстрее.

Так. Стоп. Чтоб предложение делать, кольцо надо купить. Денег с собой нет, естественно. Поехал в ДАС, оттуда рванул в ГУМ. Там точно видел ювелирную секцию.

В магазине народу было полно. Пока нашёл нужную секцию и нужную витрину, пока выбрал колечко. Решил выбирать из обычных золотых колец с украшениями. Свадебные варианты сразу отмел, простой ободок из золота никогда мне не нравился как вариант для свадьбы. Дешевле, конечно, но ну его. Кольцо нравиться должно девушке, а не просто служить символом. Себе пока решил кольцо не покупать. Денег может на два не хватить. Куплю сначала только Галие колечко. А на выходных домой съездим, возьму денег, тогда и себе возьму какой вариант попроще.

Выбирал долго. У меня с этим проблема, в украшениях я не спец. Выбрал симпатичное колечко из обычного золота и маленького ромбика из белого золота, в котором сидели три крохотных бриллиантика. Скромно, но со вкусом. Такое кольцо вполне может сойти за обручальное.

Пошёл пробивать, встал в очередь и спокойно ждал, моё колечко уже было отложено и ожидало меня. Кассирша работала быстро, но народу было много, очередь большая. Развлекался, разглядывая народ вокруг.

Внимание моё привлекли дети. Три девочки разного возраста от пяти до девяти лет примерно. Старшая держала младших за руки, и все трое сосредоточенно осматривали полы магазина. Они переходили из секции в секцию и время от времени то одна, то другая из младших девочек стремительно нагибалась и поднимала с пола что-то.

Долго за ними наблюдал. Не сразу догадался, что они монетки с пола собирают. Младшие поднимали, а старшая высматривала и им показывала. Они иногда останавливались и пересчитывали добычу. На что, интересно, они собирали? На мороженное, наверное. Накатила такая ностальгия. Вспомнил, как сам в детстве так монетки высматривал. Что-то вроде спорта у нас с другом было. Обычно мы тоже в больших магазинах охотились, а еще возле киосков «Союзпечати» часто монетки можно было найти. Эх, детство! Хотел уже пойти и добавить, сколько не хватает, но подошла моя очередь в кассу, ненадолго отвлёкся, а когда получил чек и стал оглядываться вокруг, уже потерял их из виду.

Выкупил колечко и поехал к себе в ДАС. Сегодня уже никуда не успеваю, вечер. Поеду завтра Галию замуж звать.

Назавтра сразу после пар пошел в магазин, купил бутылочку шампанского и торт «Сказка». Название подходящее, ассоциации хорошие. Поехал к Маше на квартиру делать Галие предложение. Придется Маше и Виктории Францевне присутствовать при этом знаменательном событии, раз уж так сложилось. Вчера думал, что позвоню Галие и приглашу в парк, а там уже попрошу торжественно стать моей женой. Но утром встал и понял, что раньше надо было этот план реализовывать. Летом, например. За окном шел вполне себе уверенный осенний дождь с подходящим к нему дополнением в виде порывистого ветра. Так что никаких предложений руки и сердца на лоне природы!

Не то, чтобы я нервничал, но волнение присутствовало. В своём выборе и своих чувствах я был уверен. Уверен, что и Галия не против выйти за меня. Единственное, что меня беспокоило, это то, чтобы она не начала сейчас оглядываться на родственников. Точнее, на маму. Мне вот сейчас не до её козней совершенно.

Сейчас фактор времени для нас принципиально важен. Начнет теща разводить интриги и процесс затягивать, накроется медным тазом вся лавочка. Пока есть Сатчан, который готов мне посодействовать с квартирным вопросом, надо этим пользоваться. Такой шанс выпадает не часто. Чаще вообще не выпадает.

Подходя к квартире, я понял, что заметно нервничаю. Как пацан, ей богу. Позвонил в дверь, открыла Маша. Тут же и Галия вышла из комнаты с Викторией Францевной и увидела торт у меня в руках.

– Что у нас за праздник? – обрадованно воскликнула Галия, целуя меня в щёку.

– Кое-кто решил сделать предложение руки и сердца любимой девушке, – ответил я и вытащил из портфеля бутылку шампанского.

– Кто это? – не поняла Галия, забрала у меня торт и бутылку и понесла на кухню.

Я разделся и прошёл за ними. Виктория Францевна, которая, судя по хитрому выражению лица, уже обо всем догадалась, принесла бокалы, с любопытством глядя на нас. Маша тоже пришла на кухню и села рядом с бабушкой.

Я собирался с духом, Галия разрезала торт.

– Так кто кому предложение решил делать? – опять спросила Галия.

– Деточка, он тебя замуж зовёт. – улыбаясь, сказала Виктория Францевна.

Галия охнула и осела растерянно на стул, прижав руки ко рту. Маша изумленно ойкнула, вскочив с места и переводя взгляд с бабушки на нас и обратно.

– Ну вот, Виктория Францевна. Всю процедуру мне нарушили, – в шутку проворчал я, вставая перед Галиёй на одно колено и доставая коробочку с колечком. – Дорогая... – начал я.

– Да-ааа! – вдруг закричала Галия и вскочила. Я тоже встал, а она с визгом повисла у меня на шее.

Блин! Так просто?

– Кольцо! – смеясь, напомнил я.

Галия подставила руку, и я надел ей колечко.

– Всё, дорогая, ты моя невеста, – сказал я и поцеловал её в губы.

Маша и Виктория Францевна поаплодировали нам и начали поздравлять.

Мы пили шампанское, ели тортик. Виктория Францевна осталась с нами и рассказывала, как её покойный муж делал ей предложение. У них было ещё забавнее…

Глава 2

Москва

Мы немного посидели. Чувствовалось, что у Галии масса вопросов крутится на языке, она еле сдерживается.

– Пойдём прогуляемся? – спросил её я. Она моментально кивнула.

– В магазин, может, зайти? – спросил я Викторию Францевну. – Что-нибудь нужно?

– Молока только если… – встала хозяйка и открыла холодильник. – Да, только молока бутылку. А то бутылка скисла, на блинчики пойдёт. А кофе завтра пить не с чем будет.

Галия быстренько оделась, мы вышли из дома и направились к набережной.

***

Квартира Шадриных.

Маша вопросительно смотрела на бабушку, задумчиво разглядывающую остатки шампанского в своём бокале.

– Это что же, теперь Галия от нас съедет? – спросила Маша.

Виктория Францевна пожала плечами.

– Похоже… – ответила она. – Они же планировали комнату для Галии искать. Ну, будут теперь искать комнату для двоих.

– Жаль, – искренне расстроилась Маша. – У меня только подружка появилась. С Галией так здорово вместе жить. Всегда есть, с кем поговорить. А, может, пусть и Паша с нами живёт?

– Ну, что ты, дорогая! – усмехнувшись, возразила бабушка. – Это уже слишком. Сумел жениться, сумей и семью обеспечить.

Маша подошла к окну и, глядя на серые низкие облака, затянувшие всё небо, почувствовала укол зависти. Ей так захотелось, чтобы и перед ней кое-кто так же встал на одно колено… Она была уверена, что понравилась ему, когда день рождения праздновали. И телефонами они обменялись. Но не звонит он почему-то. Встряхнувшись, она отогнала эти мысли, сначала надо закончить учёбу.

***

Мы вышли на набережную и шли уже какое-то время. Молча. Галия, держась за меня под руку, всё не решалась задать какой-то, явно мучивший её вопрос. Наверняка гадала, почему вдруг прямо сейчас решился предложение сделать, и не знала, как спросить об этом тактично, чтобы не обидеть случайно.

– Милая, – начал я. – Спрашивай уже, что хочешь. Ничего не бойся. Я понимаю прекрасно, что все внезапно произошло.

Галия посмотрела на меня и, увидев улыбку, вздохнула и расслабилась.

– Я просто так удивилась! – начала она говорить. – Мы же с тобой раньше немножко говорили на эту тему. Не прямо про свадьбу, но про планы и прочее. Я думала, еще пятнадцать месяцев минимум ждать надо, как ты сам говорил. И что могут и из комсомола меня исключить, и из института отчислить за безнравственное поведение, и чуть ли не уголовное дело завести. А тут ты так все в открытую… Это больше не опасно? И как мы теперь будем жить? Что дальше делать? Я растерялась немного. Раньше все казалось таким понятным, а сейчас, когда мы обручились, все стало так реально, и я не понимаю, что будет дальше.

Галия снова замолкла, потеряв уверенность.

– Ну как будем жить? – решил я немного потроллить невесту, а заодно посмотреть на ее реакцию. – Мы с тобой, как большинство советских граждан, пройдем путь обычной советской молодой семьи. Поначалу собственного жилья у нас не будет. Будем мыкаться по съёмным квартирам или общежитиям с общей кухней и туалетом в конце коридора, – мы остановились, и я зажал Галию у ограждения, поставив руки с двух сторон. – Лет через двадцать, если повезет, то пятнадцать, мы получим, наконец, маленькую квартирку с пятиметровой кухней где-нибудь в часе езды от метро. И будем мотаться по полтора часа в одну сторону на работу до самой пенсии. Дети до вечера будут сами по себе, чем целый день занимались, с какой компанией связались – неизвестно…

Галия смотрела на меня чутка испуганным взглядом. Очевидно, что не о такой жизни она мечтает. Потом в глазах появилось упрямство и уже знакомые боевые искорки. И она уверенно заговорила:

– Дети в садик будут ходить, потом в школу. Я постараюсь поближе к дому работу найти, у меня профессия будет распространенная, много где нужна. Смогу за ними присматривать. Ничего страшного. Мы справимся. Тем более, что ты же в МГУ учишься. Это очень хороший университет. После него работу в хорошем месте найти можно. Будем зарабатывать, может сможем перебраться жить поближе к центру, в более удобное место. Главное, что мы в Москву попали. Здесь возможностей больше намного. Я и не представляю, как бы я в Святославль сейчас вернулась.

Галия замолчала, увидев мою улыбку. Я стоял и любовался своей девушкой. Как мне повезло, все-таки. Какое чудесное создание мне в невесты досталось! И куда делась вся неуверенность в будущем, о которой речь шла буквально пару минут назад?

– Чему ты улыбаешься? Я что-то не то говорю?

– Все прекрасно.

Я наклонился и страстно поцеловал свою невесту. С трудом оторвавшись от нее через несколько минут, решил-таки ввести девушку в курс наших семейных планов.

– Радость моя, буквально с первой встречи я влюбился в тебя и уверен, что мы с тобой очень подходим друг другу. Я тебя люблю и ощущаю с твоей стороны те же чувства. – Галия при этом плотнее прижалась ко мне, рискуя напроситься на следующий сеанс поцелуев и объятий. – Я действительно собирался ждать совершеннолетия, чтобы позвать тебя замуж, не создав тебе проблем из-за всех этих предрассудков. Тебя я был готов ждать столько, сколько потребуется. Пятнадцать месяцев меня не остановили бы. Просто возникли внезапные обстоятельства, которые позволяют забыть про прежние планы и действовать быстро.

Галия немного отстранилась и заинтересованно посмотрела на меня.

– Что случилось? – спросила она немного обеспокоенно.

– Не хмурься, случилось что-то очень хорошее. Можно смело сказать, что невероятное, почти сказочное, – легонько щелкнул я ее по носу.

Галия подняла брови. Сумел я ее заинтересовать!

– У нас есть возможность жениться без особых проблем, несмотря на то, что я несовершеннолетний, оформить постоянную прописку в Москве, а также получить собственную квартиру в хорошем районе, в отличном доме в ближайшее время. – сказал я.

Галия смотрела на меня влюбленным взглядом, никак не реагируя на мои слова, просто улыбаясь. Было очевидно, что до ее сознания мои слова пока не дошли. Подождем…

– Ты сейчас серьезно говоришь? Не шутишь? – спустя пару минут, наконец, произнесла Галия.

Я кивнул.

– Как?

– Я неплохо проявил себя на комсомольской работе, так что мне дали возможность вступить в кооператив и приобрести хорошую квартиру в хорошем доме, – я наблюдал за реакцией невесты и удовлетворенно продолжал. – Но для этого нужно предпринять некоторые усилия. – Галия заинтересованно ждала. – Нужно будет за квартиру заплатить. Слышала про кооперативы? – Галия кивнула. Пусть пока думает, что это кооператив. Объяснять ей про откаты пока рано. – Семь тысяч рублей, сорок процентов сразу и ещё три с половиной года по сто рублей в месяц. Зато мы въедем в свою просторную двухкомнатную квартиру очень скоро. Дом уже почти готов.

Галия зажала рот руками, глядя на меня, а потом неожиданно взвизгнула и повисла у меня на шее. О, кажется информация нашла путь к мозгу. Глаза у Галии загорелись.

– Но потребуются некоторые усилия с нашей стороны, – продолжил я объяснять стремительно впадающей в эйфорию девушке. – Мы с тобой не москвичи. И на очередь, даже кооперативную, просто так не ставят. Там довольно строгие требования. Нам с тобой нужно будет кое-что сделать для этого.

– Что? – Галия, судя по радостно-бесшабашному виду, была готова практически на все.

– Прописку сделать надо будет. Устроимся на завод ЗИЛ на полставки, пропишемся в заводском общежитии, так мы станем москвичами.

– А кто нас туда возьмет? И как? Мы ведь студенты.

– Об этом не волнуйся раньше времени. Мне помогут утрясти формальности. В этом вопросе все делается по знакомству. Поэтому очень прошу тебя никому ничего не говорить, все держать в тайне. Это очень важно.

Галия сразу посерьезнела и кивнула головой. Я продолжил рассказывать.

– Когда мы поженимся и прописка будет готова, нам помогут встать на очередь на квартиру. Но для этого нужна справка.

– Какая?

– О твоей беременности…

У Галии округлились глаза. Было интересно, какой будет реакция. Испугается? Оскорбится? Обидится?

– Но… Это… А если не получится сразу? – пролепетала моя невеста.

Ну что за прелесть, право слово!

– Милая, справку нам тоже сделают по знакомству, – улыбнулся я. – Обо всём везде можно договориться. Беременеть не понадобится. Ну, по крайней мере, сразу…

Галия успокоилась, но посматривала все еще подозрительно. На меня посыпался рой вопросов.

– А где мы возьмём деньги на кооператив? А на ЗИЛе правда надо будет работать? А кем? А где мы будем жить, пока наш дом достраивается?

– Давай решать проблемы по мере их поступления, – шутливо замахал я руками. – Большая часть денег на первый взнос у меня уже есть. Триста рублей одолжу у кого-нибудь, хотя бы, у маминого мужа. – Галия при этих моих словах не смогла сдержать счастливую улыбку. – Потом будет нелегко. Сто рублей в месяц за квартиру отдавать надо будет. Но я что-нибудь придумаю, не волнуйся. – Галия, счастливо улыбаясь, прижалась ко мне, не удержался, снова впился губами в ее губы. Ох, скорее бы уже съехаться.

– Да, милая, еще такой нюанс. Квартиру на тебя будем оформлять, будешь у нас ответственным квартиросъемщиком. Если я правильно помню, так это называется.

– Зачем? – удивилась она.

– Ну, я тебе доверяю, и хочу, чтобы ты это знала! – сказал я.

– Да мне и не нужны такие доказательства! – беспечно махнула рукой Галия.

На самом деле, конечно, я хотел подстраховать ее на будущее. Работа ревизора не такая и простая. Тем более, что я ввязался во все эти разборки между московскими кланами. Сейчас, конечно, не девяностые, когда жизнь аудитора и гроша не стоила, но кто его знает, что со мной может случиться. Пусть лучше квартира на ней будет. Тем более, что я против детей ничего не имел, и для них жилплощадь в хорошем месте пригодится. Мало ли какая неприятность случится со мной, когда она по-настоящему будет беременна, а не по справочке от прикормленного врача Сатчана… Не знаю, может это и не нужно вообще, я слабо помнил из прошлой жизни отличия кооперативной квартиры, да еще полученной от исполкома, от обычной государственной, в плане имущественных прав, но лучше подстрахуюсь.

Холодный ветер усилился, начал накрапывать дождь. Поспешил вернуть невесту под крылышко Виктории Францевны. По дороге зашли в гастроном, купили молока. Чуть не забыл про него, всё инструктировал Галию, что не надо на каждом углу распространяться про кооператив. Люди годами, десятилетиями ждут от государства жилье. Далеко не все могут себе позволить заплатить за него. К тому же мы слишком молоды, только приехали в Москву… Не стоит провоцировать у людей зависть. Говори всем, что думаем снимать квартиру. А когда переедем к себе, будем всем говорить, что нас пустили пожить уехавшие на работу за границу родственники.

– Даже родителям нельзя говорить? – с сожалением спросила Галия.

Посмотрел на нее внимательно. Молоденькая девчонка. Только что узнала ошеломительную новость, которая изменит всю ее дальнейшую жизнь. Если ей не разрешать вообще ни с кем поделиться, то она будет сдерживаться какое-то время, но в итоге все равно сорвется и кому-нибудь проболтается, причем непонятно, кому именно. А там неизвестно, как эта утечка информации может аукнуться. Лучше уж пусть своим родителям расскажет. От этого вреда не будет. Они только порадуются за свою кровиночку.

– Своим можно. Но предупреди, что это секрет, – улыбаясь, ответил я, видя, как Галия обрадовалась. Боюсь, она сразу после моего ухода помчится на переговорный пункт.

Заходить к Шадриным не стал. Проводив невесту до подъезда, поехал к себе в общагу.

***

Квартира Шадриных.

Вернувшись, Галия сразу прошла на кухню и поставила в холодильник только что купленную бутылку молока.В кухню тут же, как бы невзначай, вышли Виктория Францевна и Маша.

– Как погуляли? – спросила Виктория Францевна, наливая себе чай.

– Обсудили, что надо искать квартиру, как распишемся, – соврала Галия, как и велел Паша.

– Жаль, – протянула Маша. – И когда?

– Мы даже заявление ещё не подавали… – пожала плечами Галия.

– Там ещё распишут не сразу, – подсказала Виктория Францевна. – Так что, не расстраивайся, Маш, еще поживете вместе.

***

Проводив Галию, решил позвонить Сатчану, рассказать новости, чтобы знал, что дело движется и сам не расслаблялся.

– Предложение сделал, – доложил я. – Что дальше?

– Согласилась? – с усмешкой спросил он. – Теперь нужны ваши паспорта для ЗАГСа. Определимся с датой росписи. Вам же не нужен пир на весь мир?

– Да нет, конечно.

– Тогда на любой день? – уточнил Сатчан.

– Да, чем быстрее, тем лучше. – ответил я. – А что насчёт справки? Ты же сделаешь?

– Да, всё сразу сделаем.

– Деньги нужны какие-то? – спросил я.

– Рассчитаемся, успеем... – отмахнулся Сатчан. – Паспорта привози.

Времени уже половина шестого. Пока к Галие вернусь за паспортом, пока до Сатчана доеду… Что горячку пороть?

– Хорошо. Завтра завезу, – пообещал я.

И пошёл обратно к Шадриным.

– Паша! – удивилась Машка. – Забыл что-то?

– Привет! Паспорт у Галии взять забыл, – ответил я, – как в ЗАГС заявление-то подавать?

Пошутили по поводу рассеянности «юноши со взором горящим». Галия вынесла мне свой паспорт, и я второй раз со всеми попрощался и поехал к себе в общежитие.

Скоро рейд на трикотажную фабрику, точнее на её столовую. Что-то я не понял, почему так Сатчан на эту информацию отреагировал.

– Давай-давай. Давно с ней разобраться надо, – сказал он мне, услышав что за рейд планируется.

Но как я разберусь с самой фабрикой, если у нас проверка только столовой? Что-то я вообще не понимаю, под кем эта фабрика, если и Гагаринские, и Сатчановские на неё зуб имеют.

И мне, тогда, что делать? Если найдём что-то? Кому информацию сдавать? По столовке можно было бы и Самедову. А по производству – Сатчану, он перспективней в плане ответной любезности.

Как на производство из столовой попасть? Опять брехать про курсовую? Надеяться, что дуракам везёт? Ерунда.Надо что-то другое придумать и вообще поменьше светиться. А то, не ровен час, по башке прилетит.

Так ничего и не придумав, добрался до ДАСа и засел за учебники.

***

Почтовое отделение. Переговорный пункт.

Галия ждала соединения с квартирой своих родителей. Она чуть не попросила у Виктории Францевны разрешения позвонить по межгороду с их квартирного телефона. Но вовремя спохватилась, что нельзя никому рассказывать про квартиру. В такой большой квартире было отличное эхо, Маша с бабушкой услышат ее разговор и из-за дверей. Тем более, что связь по межгороду часто такая плохая, что кричать приходится. Наконец, оператор пригласила её в кабинку.

– Мам! Я замуж выхожу! – сходу ошарашила мать Галия.

– Как? Ты что? Беременна? – заголосила на том конце провода Оксана.

– Еще нет, – беззаботно ответила Галия. – Но хотела бы. Мы с Пашей в кооператив будем вступать на двухкомнатную квартиру. А для этого пожениться надо…

– Кооператив? – сразу сменила тон Оксана. – Где? В Москве?

– Ну конечно. Дом уже почти готов, – радостно сообщила Галия. – Паша меня так любит, что и квартиру на меня оформит! Представляешь, как мне доверяет!

– Это он молодец! – удивлённо ответила Оксана.

– Да, Паша у меня такой, – радости Галии, что мама наконец одобрила ее парня, не было предела.

– Поздравляю, дочка! – сказала Оксана. – Толкового парня захомутала.

– Только никому ни слова! Только папе! Даже Пашин отец не знает ничего! Иначе все может сорваться с квартирой!

Закончив разговор с дочерью, Оксана принялась лихорадочно строить планы. Квартира в Москве! Двухкомнатная! Пусть женятся. Потом можно будет Галию с Пашкой развести, квартиру оттяпать. И Марата в Москву жить пристроить. В одной комнате Галия, во второй Марат. Для сына в Москве гораздо больше перспектив, чем в Святославле. Работу, всяко, получше найдет. Надо будет в Москву съездить, как квартиру получат.

Довольно потирая руки, Оксана вернулась в кухню и продолжила готовить ужин, прокручивая в голове варианты, на чём можно рассорить Галию с Пашкой в будущем.

***

Глава 3

Москва

***

Не выспавшийся Загит трясся в автобусе по дороге на Брянск. Жена вчера несла что-то про замужество дочери, про кооперативную квартиру… Какое замужество?! Какая квартира?! Кто и куда уже втянул детей?! Звонок вчера же, по горячим следам, Пашкиному отцу ничего не дал. Он вполне искренне удивлялся и не мог понять, о какой свадьбе речь? Это ещё больше озадачило и обеспокоило Загита. Он решил лично во всем разобраться.

От беспокойства Загит глаз ночью не сомкнул, предупредил через дежурного по городу, что у него семейные обстоятельства, и что он на пару дней уедет и первым же автобусом выехал в Брянск, чтобы оттуда рвануть на Москву.

***

Такой вчера суматошный день был, что забыл позвонить доктору в Бурденко. Вспомнил только в большом перерыве, когда на обед пошли. Помчался к автомату, долго объяснял, кто я. Наконец, Серафима Михайловна вспомнила, и её голос из уставшего и равнодушного сразу стал тёплым и заинтересованным. Фух! А то уж думал, всё, не видать нам очной консультации. Договорились, что придем с Эммой в конце её рабочего дня, сразу после праздников. Не стал тратить время на письма. Побежал на переговорный пункт и позвонил Славке на работу.

Изольда, естественно, устроила допрос, как любящая тётушка. Рассказал ей, что учусь, работы много по комсомольской линии. Только потом она допустила Славку к телефону. Передал ему всю информацию, договорился еще раз созвониться до поездки и помчался на пару.

***

Горный институт

Только начался перерыв после первой пары, как Галия услышала, как кто-то громко позвал её.

– О, Тарас Семёнович! – удивилась Галия. Он жестом вызвал её из аудитории.

Вид у него был строгий и взволнованный. Галия напряглась.

– Доброе утро, Тарас Семенович. Что случилось? – взволнованно спросила она.

– Это я у тебя хочу спросить, что случилось, – раздраженно спросил он. – Отец твой вчера звонил! Говорит, кто-то замуж собирается!..

– О… Да… – растерялась Галия. – Паша мне вчера предложение сделал…

– Вчера? – немного сбавил обороты Тарас. – А что ж даже не похвастался?

– Наверное, хотел лично сообщить, Тарас Семёнович, – на ходу придумала Галия. Она никак не ожидала, что новости так быстро разлетятся. Паша опять оказался прав. Надо держать язык за зубами. А про кооператив отец тоже рассказал? Галия в напряжении замерла…

Тарас на секунду задумался, потом улыбнулся.

– А знаешь, я рад, – сказал он, приобнял Галию за плечи и чмокнул в лоб. – Ладно, буду делать вид, что ничего не знаю, пока сам не расскажет, – подмигнул он ей и пошёл по делам.

Про кооператив Тарас не упомянул, – отметила Галия. – Будем надеяться, что отец умолчал про это. Галия же предупреждала мать, что это секрет.

***

После пар сразу помчался к Сатчану, оставил ему паспорта. Воспользовавшись моментом, решил сразу разобраться с трикотажной фабрикой.

– На этой неделе рейд уже в столовую трикотажной фабрики наметили… – напомнил я, ожидая каких-то дополнительных инструкций.

– Столовая? – недоуменно откинулся в кресле Сатчан. – А производство?

– Про производство речи не было.

– Надо попасть на производство.

– Как?

– Придумай что-нибудь.

– Нет, так не пойдёт. Мне прикрытие нужно. Надёжное. Сигнал, направление. И тогда пожалуйста.

– Придумай сигнал, – невозмутимо заявил Сатчан.

И как он себе это представляет?

– Я уже придумывал сигналы для входа на меховую фабрику и швейную, – попробовал соскочить я. – Меня скоро на карандаш возьмут. Просто попросят предъявить факты, привести того, кто фабрику в чем-то обвиняет. В глаза ему взглянуть. На проблемную вещь глянуть.

– Твои проблемы. Думай, как ты туда попадёшь, – уверенно ответил мне Сатчан, пристально глядя мне в глаза.

Решил, что я квартиру теперь отрабатывать должен. Понятно. Ну что ж. Никто не говорил, что будет легко.

– У них там свой Прожектор есть? – спросил я. – Через комсорга местного давай зайдем, как на завод электрооборудования. Сигнал придумаем какой-нибудь… Только выждем немного после проверки столовой.

– Почему нет? Давай, – легко согласился Сатчан. – Подумай пока над сигналом.

– Хочу дом с невестой съездить посмотреть. Дай адрес, – попросил я, приготовившись записывать. Он уточнил в своих записях и продиктовал.

На том мы и разошлись. На душе кошки скребли. Поехал к Шадриным, захотелось Галию увидеть и дом реально захотелось съездить посмотреть. Мне сейчас нужен стимул и мотивация…

***

Попрощались и Павел ушёл. Второй секретарь вскочил и заходил по кабинету взад-вперёд. Он его и так, и так провоцировал. А он ничего, держится, не тушуется, думать продолжает, ситуацию контролирует… Нервы стальные…

Когда начал хлопотать о квартире для него, ему сразу задали вопрос: за протеже своего отвечаешь? Проблем с ним не будет?

Сатчан только тогда задумался, как всё выглядит со стороны. Это он сам привык относиться к Павлу серьёзно. А остальные видят в нём только несовершеннолетнего пацана, которому просто повезло нарыть такой шикарный компромат. Какая, блин, кооперативная квартира?!

В душе зародились сомнения…

Но сегодня Пашка в очередной раз показал, что с ним можно иметь дело. Он не станет биться в истерике, если его слегка прижать к твердой стенке. Не будет сдавать всех подряд, мотая сопли на кулак.

Ну и хорошо, будем дальше работать.

Интересно, а он что подумал по поводу того, что я с ним так жестко себя повел? – усмехнулся Сатчан.

***

Приехал к Шадриным и предложил Галие съездить со мной на Проспект Мира. Уговаривать её не пришлось, она сразу поняла, куда я ее зову и побежала собираться.

– Ну что? Когда заявление будете подавать? – поинтересовалась Маша, пока я стоял без дела в прихожей. – Свадьбу где будете играть?

– На днях подадим, – ответил я и взял в руки пальто Галии, приготовившись подать его ей. Она уже обувалась. – А свадьбы как таковой не будет, распишемся и всё. – Галия подняла на меня удивлённые глаза. – Отметим в узком семейном кругу. Ты, кстати, свидетельницу уже выбрала? Может, Машу попросишь?

– Я с удовольствием! – обрадовалась та. – Но давай все же устроим свадьбу! Да, Галия? Как без свадьбы?! Без белого платья?

– Спасибо! – Галия поднялась и улыбаясь, обняла подругу. – Ты меня понимаешь.

– А я что не понимаю? – удивился я. – Я же не сказал, что совсем отмечать не будем. Скромно отметим…

– Обязательно надо отметить! – вышла из комнаты Виктория Францевна. – И можно не скромно. Такое событие раз в жизни бывает.

Ещё одна! Мне первый взнос вносить…

– Мы пойдём, а то темнеет рано… – извиняющимся тоном сказал я и, взяв Галию под локоток, потянул её к выходу.

Как только вышли из дома, Галия сказала:

– Ты не обращай внимание на наш разговор про свадьбу, платье и все такое. Я же разумная девушка. Какой там разгульный праздник, если нам еще деньги нужно одалживать на первый взнос на квартиру? Маше легко говорить, она в деньгах с детства купается. Квартира важнее, чем однодневный загул, когда все напьются, да еще и морды друг другу начнут бить. А за квартиру в Москве для нас я в ЗАГС и в маечке готова пойти. Никто не мешает отпраздновать потом, когда квартиру выплатим полностью.

Какая разумная девушка! Подходящая пара для ревизора!

– Сегодня отец твой подходил ко мне в институте. – добавила вдруг Галия, когда мы шли к метро. – Я позвонила своим, сообщила, что ты мне предложение сделал. А мой отец тут же позвонил твоему.

– Блин! Нехорошо получилось. – расстроился я. – Батя обиделся, небось, что я ему не сказал.

– Хотел обидеться. Но я его убедила, что ты лично хочешь ему такую новость сообщить.

– Молодец! – восхитился я её находчивостью. – Придётся ещё и к отцу сегодня заехать.

Выйдя из метро ВДНХ и сориентировавшись по номерам домов, понял, что сильно промахнулся, надо возвращаться к центру. Скорее всего, наш дом будет где-то в районе метро Алексеевской, сейчас она Щербаковская, никак не привыкну, не ляпнуть бы…

Там хороший район. Мы шли минут сорок, пока нашли подходящий строящийся кирпичный дом. Номера на нём ещё не было, но в округе он был один недостроенный. Пока мы сюда дошли, стемнело, но дом мы более-менее рассмотрели. Близко подойти не удалось, вокруг еще была сплошная стройплощадка. Хотя осталось не так и много, судя по всему. Вон, уже в отдельных квартирах окна застеклили.

– А потолки-то, явно, высокие. – удовлетворенно проговорил я, отметив себе, что Сатчан не обманул и в этом.

– Хороший дом, – мечтательно улыбаясь, сказала Галия.

– Это потому, что наш, – обнял я её за плечи. Она счастливо прижалась ко мне.

Хотели уже идти к метро, как заметили мальчишек лет семи-восьми, нагревающих свинец в консервной банке.

О! Сколько я свинца со строек натаскал в своё время! Мы отливали себе пистолеты, мечи для солдатиков… Не удержался, подошел к пацанам. Они испугались и уже хотели бежать.

– Стойте, стойте! – поспешно остановил я их. – Я только посмотрю. Что отливать собираетесь?

– Что-нибудь, – ответил один из них, что посмелее.

– Вы что, еще форму не подготовили? – усмехнулся я. Дилетанты, – смотрите, как надо.

Я взглянул в банку, прикинул, сколько получится расплавленного свинца и потоптался на земле, чтобы её уплотнить. Нашёл кусок железа и стал аккуратно вырезать в земле форму звезды под имеющийся объем свинца. В свете костра не очень хорошо видно было, мальчишки склонились близко ко мне. Мы так и сидели на корточках, голова к голове.

Послышалось хихиканье. Это Галия, еле сдерживая смех, наблюдала за нами.

– Ладно, мужики. Зальете сами, – поднялся я. – Принцип поняли?

Они дружно закивали головами.

– Только учтите, пацаны, что свинец жутко вредная вещь. В карманах не таскать, руки с мылом мыть после игр, вообще не увлекаться особенно. Иначе он впитается в ваш мозг, разрушит его, будете ходить с тупым видом, в штаны гадить, и слюна из уголка рта будет свисать. Лучше с оловом дело иметь, оно безопасное.

Пацаны оторопели и с опаской посмотрели на свинец. Если бы я так сходу влепил им про опасность свинца, просто проходя мимо, а это чистая правда, ни за что бы не поверили. А так я попал с ними на одну волну, поиграл, на время стал своим – теперь с вниманием к этой информации отнесутся.

Мы пошли к метро. Галия настроилась на такой же длинный путь, как мы шли сюда и очень удивилась, когда я, сориентировавшись, вывел её к метро буквально через пять минут.

Из автомата позвонил отцу, спросил разрешения забежать к нему на пять минут по очень важному делу.Второй раз за вечер мы с Галиёй вышли на ВДНХ и поехали в городок Моссовета.

Мы тортик купили. А у них с Кирой целый стол был накрыт, явно, не за сорок пять минут, что прошли после нашего звонка.А батя-то ждал меня! Хорошо, что сегодня решил к нему заехать, – подумал я.Тут с балкона в комнату вошёл Загит. Курить выходил…

– Папа! – радостно завизжала Галия и бросилась к нему.

Вот нечаянная радость! – с сарказмом подумал я. – Уже примчался. Так-так.

Я даже сказать ничего не успел. Батя с Кирой набросились на меня, обнимают, целуют, поздравляют. Когда люди за тебя по-настоящему рады, это так приятно.

Наконец, первые страсти успокоились. Кира пригласила нас за стол.На столе сразу оказалась бутылка шампанского. Батя разлил её всю по бокалам.

– Ну, дети, ошарашили вы нас, – начал он. – Но, надо признаться, я рад за вас. Загит, за знакомство.

Загит поднялся.

– Да дети. Мы, правда, рады за вас. Хотя и думали, что радоваться попозже будем. Но, умные люди говорят, что ни делается, всё к лучшему. Я рад, что я здесь оказался, спасибо этому гостеприимному дому и его хозяевам.

Загит слегка поклонился Кире и отцу и выдул залпом свой бокал. Рад-не рад, а нервничает, похоже, сильно. Батя тут же сходил и принёс бутылочку коньяка.

– Вечер у них сегодня будет долгим, – шепнул я сидящей рядом Кире. Она усмехнулась и пожала неопределённо плечами.

– И когда свадьба? – спросил Загит.

– Мы ещё не знаем, – ответил я. – Как получится заявление подать на ближайший свободный день. Скорее всего, это будет будний день.

– Да как же так? – недовольно спросил Загит.

– Студенты, на стипендию живём, – попробовал донести я. – Какая уж тут свадьба? Хотели пока просто расписаться.

– Да что я, единственную дочь замуж выдать нормально не могу? – возмутился Загит. – Меня и родня не поймёт, скажет свадьбу зажал.

– А правда, Паш. Что ты нас совсем со счетов списал? – поддержал Загита отец.

Я посмотрел на них, Кира одобрительно кивала при этих словах…

– Не обижайтесь, пожалуйста, – сказал я. – Но вы тоже меня поймите. Решил жениться, а на свадьбу денег пошёл к родителям просить? Ну, согласитесь, несерьёзно.

– Верно говоришь, сын, – сразу сменил тон батя. – Но мы, отцы, сами хотим вам устроить праздник. Да, Загит?

Тот активно закивал.

– Я бы предложил у нас в Святославле праздновать, – предложил Загит. – Мы там всё знаем, нам там легче будет всё организовать. Как? – спросил он, глядя на отца.

Отец растерянно взглянул на Киру.

– Я могу не ездить, – сразу подсказала она.

– А в чём, собственно, проблема? – спросил я. – Там все про тебя уже знают, – подмигнул я ей. – Приезжай, пожалуйста. Мы с Галиёй тебя просим.

– Конечно! – воскликнула Галия.

Батя сидел красный, как рак. Представил, что ли, как мама с Кирой встретятся? Они обе бабы умные, ничего не будет. Там только Оксана могла бы шороху навести, но её на празднике не будет, она к нему отношения не имеет. Так-то она женщина хорошая оказалась, но как Дианку разбаловала…

Решили, что распишемся в Москве, я настоял на этом, потому как там справка о беременности будет фигурировать, ни к чему об этом знать никому. И в ближайшие, после регистрации, выходные дни будем планировать праздник в Святославле.

Загит успокоился, и они с батей расслаблялись под коньячок.

Мы ещё немного посидели. Галия с Загитом о чём-то успела пошептаться на кухне, я заметил краем глаза, как он её кивком головы вызвал из комнаты.

Мы поблагодарили всех и распрощались, ссылаясь на комендантский час в ДАСе. А мне ещё Галию провожать.

По дороге прикидывал, кого не забыть на свадьбу пригласить в Святославле, и как часть особо приближённых туда доставить. Включая бабушек. О! Кстати! Бабушки же ещё ничего не знают! Надо к ним ехать в выходные обязательно.

***

Галия прокручивала в голове разговор с отцом. Он никак не мог понять, что за секреты могут быть от своих!? Почему отец Павла не в курсе предстоящего вступления в кооператив? Галия и сама толком этого не понимала. Но Паша сказал, не болтать. значит, не болтать.

Отец, на самом деле очень переживал за дочь. Обещал подкинуть денег и на первый взнос, и на мебель. На свадьбу, само собой.

– Понятно, что Павел твой не хочет ни у кого помощи просить, – говорил он дочери. – Я бы и сам не просил. Но я хочу, чтобы ты ни в чём не нуждалась. Если будут какие-то денежные затруднения, звони сразу! Ты поняла? Я твой отец и всегда им останусь.

Галия всегда любила отца, уважала, иногда побаивалась. Но сегодня он открылся ей совсем с другой стороны. Она почувствовала за своей спиной надёжный тыл. Впереди Паша, сзади отец… Ей стало гораздо спокойней, появилась уверенность в завтрашнем дне. Что бы ни случилось, всё будет хорошо.

***

Приехали к Шадриным, сдал Галию Виктории Францевне и поехал к себе.

Всю дорогу искал какой-нибудь правдоподобный повод для проверки трикотажной фабрики. Но ничего в голову не приходило. Надо же ещё так всё преподнести, чтобы это не от меня исходило. Хватит уже подставляться. Люди вокруг не дураки, в два счёта сведут вместе причины и следствия.

Ещё и Сатчан стал совсем по-другому разговаривать. Он с меня теперь не слезет… Ладно, утро вечера мудренее. Буду думать, как все грамотно сделать.

Выход из этой дурацкой ситуации на следующий день нашёлся сам собой. Борщевский попался на глаза, и у меня тут же родился план.

– Кирюх, – отозвал я его в сторонку. – Не даёт мне покоя меховая фабрика. Так нехорошо с моей стороны получилось… Тебе влетело… Меня совесть мучит…

– Да ладно, – не особо искренне махнул рукой он.

– У нас же одна команда! – заявил я. – Давай так, ты главный, так что, когда пойдем на фабрику, сделай так, чтобы мы не только столовой ограничились. А я, если что замечу, тебе моргну, а ты уже дальше сам, как старший группы… Я все расчеты сделать помогу, пофотографирую, как всегда. А ты отчитаешься. Так правильней будет. Да и субординация должна же соблюдаться.

– Конечно, должна, – охотно согласился со мной Борщевский и тут же важно добавил. – Я рад, что ты это понял.

А уж как я рад, амбициозный ты наш руководитель группы!

Он протянул мне руку, я охотно её пожал. Отлично! Осталось только заметить что-то, что относится к производству. Потянуть за эту ниточку и прошерстить там всё.

***

Загит возвращался поездом домой. Похмелья не было, но выпили вчера они много. Вроде, он не проболтался Тарасу про кооператив.

И к чему все эти подковёрные игры? Загит не понимал, но боялся навредить дочери. Поэтому не стал раскручивать эту тему. Потом поговорит с Павлом серьезно, когда обстоятельства будут позволять и спешки не будет.

Главное, что Галия счастлива. Загит улыбнулся, вспомнив, как увидел дочь с Павлом в квартире Тараса. Галия просто расцвела в Москве. Выглядит замечательно, и такая уверенность и спокойствие появились в глазах. Отличного парня она встретила, что ни говори. Годков бы ему еще чуть побольше, но это мелочь, с возрастом пройдет, – усмехнулся мысленно Загит.

Вернувшись домой, Загит первым делом спросил жену:

– Сколько у нас там сейчас на книжке?

***

Глава 4

Москва

После пар забежал к Сатчану узнать, нет ли каких новостей по моему вопросу.

– Договорился о регистрации на третье ноября, – сразу сообщил он мне. – И надо идти оформляться на работу на ЗИЛ, – он вернул мне паспорта.

– А к кому нам там?

– Это помощник секретаря комсомольской организации, – передал он мне записку с номером телефона, фамилией, именем и отчеством. – Он в курсе, поможет там разобраться. Распишитесь, не забудь мне свидетельство о браке занести.

– А где расписываться-то? – вспомнил я.

Сатчан нарисовал мне ещё одну записку с адресом и приписал там «3 ноября 16.20».

– Что там с трикотажной фабрикой? – как бы невзначай спросил он, передавая мне записку.

– Завтра заходим по сигналу о столовой, – доложил я.

– Хорошо. Осмотрись там и, по возможности, прикинь, какой может быть сигнал на их производство, – ответил он. – Держи меня в курсе.

– Конечно.

Мы пожали друг другу руки, и я ушёл.

Итак, роспись третьего ноября. Значит, на ноябрьские как раз будем праздновать свадьбу в Святославле. Значит, Славке и Мишке сюда ехать не надо. Вернёмся в Москву вместе в конце праздников только со Славкой и Эммой, чтобы к доктору в Бурденко попасть, раз уже договорился. А погуляем по Москве в другой раз. Надо Галие сообщить. Пусть они уже в Святославле на ноябрьские праздники что-то планируют. Кстати, неплохо бы и маму подключить? Упс! Я же ей ещё не сказал ничего!

Поехал к Шадриным, вытащил Галию прогуляться.

– Всё, дорогая, день росписи известен: третье ноября в 16.20, быть надо заранее, хотя бы в четыре часа. Можно всем сообщить. И Маше, раз она свидетельница. И отец твой ждёт точную дату, чтобы начать готовить сабантуй. И мне своих предупредить надо, а то они вообще никто не в курсе. Сегодня уже поздно на завод звонить. Завтра у нас рейд на трикотажную фабрику, не знаю, когда освободимся. Времени что-то совсем нет, как белка в колесе. Кстати, в выходные мы с тобой, по-любому, едем к бабушкам в деревню, хоть их предупредим.

Дальше мы с ней предварительно договорились на пятницу после пар идти устраиваться на завод ЗИЛ. Но, сначала я туда позвоню, договорюсь и ей перезвоню на домашний телефон Шадриных.

Галия внимательно слушала и кивала головой.

– А кем меня на завод берут? – с опозданием решила уточнить она.

– Помощником художника.

– Кем?! – она потрясённо смотрела на меня.

– А ты что, рисовать не умеешь?

Она покачала отрицательно головой, испуганно хлопая глазами.

– Спокойно! Скажешь, что транспаранты до этого только рисовала. Я же видел! Ты к первомаю что-то рисовала на заводе.

Она кивнула.

– Ну вот. Всё будет хорошо, – успокоил я её. – И потом, ты же помощник художника, а не художник. Вот, пусть художник рисует, а ты будешь раскрашивать.

Она рассмеялась. Хотел её проводить до дома. Но она решила, не откладывая, позвонить своим и помчалась на переговорный пункт, чмокнув меня на прощанье.

А я поехал к себе в ДАС. У нас дым стоял коромыслом, наши ребята и Булатовские резались в карты. На меня никто не обратил внимания.

– Мужики, – обратился я к собравшимся. – Я женюсь третьего ноября. Кто свидетелем будет?

А в ответ тишина. Такая особая, потрясенно-звенящая тишина.

– Как это? Женишься?! – ошалело спросил Булатов. – Ты же у нас самый младший в группе.

– Мал да удал. – отшутился я.

– Ничего себе! Поздравляю! – искренне и одновременно немного неуверенно сказал Ираклий и бросился обниматься.

Остальные присоединились к поздравлениям, пожимая мне руку и похлопывая по плечам.

– Когда праздновать будете и где? – тут же деловито поинтересовался Булатов.

– Домой поедем праздновать, в Святославль. – несколько огорчил всех я. – Родственники настаивают.

Парни понимающе закивали.

– Но проставлюсь обязательно после. Здесь в общежитии и отпразднуем, – тут же сказал приятелям.

Настроение снова поднялось. Парни зашумели, обсуждая новость. Народ выплёскивал эмоции, высказываясь и за, и против, с шутками и удивлением.

– А кто свидетельницей будет? – спросил Булатов.

Интересно, почему интересуется. Может рассчитывает, что кто-то из знакомых ему девушек у Галии в подругах.

– Маша Шадрина из Прожектора. На дне рождения у неё гуляли. – напомнил я.

– Давай, я буду свидетелем, – тут же подскочил Витька Макаров, оттесняя плечом Булатова.

Н-да! Все страньше и страньше. Что у них тут за интриги? Почему я не в курсе?..

– Договорились. Спасибо! – пожал я ему руку.

***

Святославль. Квартира Якубовых.

– Что случилось? Зачем тебе деньги нужны? – испуганно спросила Оксана мужа.

– Дочь единственную замуж отдаю! – важно ответил Загит. – Бери лист бумаги, ручку, садись, пиши!

Оксана быстренько метнулась в комнату, схватила блокнот и ручку и вернулась к мужу. Она отлично знала это его выражение лица. Когда Загит в таком настроении, надо делать все, что он говорит, быстро, молча и не задавая вопросов. Тогда он потом довольный станет и можно будет обо всем поговорить.

Загит минут пять вспоминал всех друзей, родственников и сослуживцев, которых срочно нужно оповестить о предстоящем торжестве, обзвонить или телеграмму послать.

Когда до Оксаны дошло, что день торжества уже назначен, и что это совсем скоро, она приписала от себя ещё дюжину человек в этот список и решила взять на работе отпуск по семейным обстоятельствам. Платье же ещё шить! Мать невесты как никак!

***

Квартира Шадриных

Вернувшись с переговорного пункта, возбуждённая Галия первым делом, чуть ли не с порога, сообщила Маше и Виктории Францевне, что подали заявление на третье ноября.

– Поздравляем! – сказала Виктория Францевна, с подозрением взглянув на гостью. – Так скоро регистрацию назначили? Деточка, ты что, беременна? – испугавшись своих собственных подозрений, спросила она.

– Нет! – удивилась Галия так искренне, что у Виктории Францевны пропали всякие сомнения.

– Тогда к чему такая спешка?

– Паша так решил… – смутилась Галия.

– Не терпится парнишке, – рассмеялась Виктория Францевна. – Ну что ж, я думала, у нас будет побольше времени. Но третьего ноября, так третьего ноября. Девчонки! За дело! Машенька! Надо с нарядами определиться. Дел невпроворот…

– А праздновать где будете? – поинтересовалась Маша. – Паша уже решил, кто свидетелем будет?

– Свадьбу играть в Святославле будем. Родители мои настаивают. – объяснила Галия. – А про свидетеля я еще не знаю. Завтра с Пашей увидимся, спрошу.

***

На следующий день между парами в большой перерыв помчался опять на переговорный пункт. Заказал сразу два звонка: Славке и маме.

Соединили с бухгалтерией, Славка оказался у аппарата, видимо Изольда с Ириной Викторовной на обед ушли.

– Славка, привет! – обрадовался я, что время терять не надо. – Слушай внимательно. Всё меняется. На праздники ехать в Москву не надо. Передай Мишке, погуляем по Москве в другой раз. На праздники я еду в Святославль, У меня будет свадьба. Я приглашаю вас всех. Ты понял?

Славка выслушал меня молча. Подумал, что он всё понял.

– Нам с Эммой не приезжать в Москву на ноябрьские? – вдруг переспросил он.

– Нет, Слав, я приеду в Святославль и вместе вернёмся в Москву, чтобы сразу после праздников к доктору попасть.

– Зачем ты приедешь?

– У меня свадьба, вы все приглашены.

– Где свадьба?

– Понятия ещё не имею. Потом скажу.

– Чья свадьба?

– Моя, Слав! Моя! Я женюсь!

В трубке повисло молчание, подумал, что разъединили.

– Алё! Алё! Слав! – начал кричать я в трубку.

– Аааа, – послышалось на том конце.

– Ты всё понял? Как связь?

– Ага, теперь слышно. Понял, поздравляю! С Галией же свадьба?

– Слав, да, я приеду в Святославль на праздники. Всё, пока. Приеду, поговорим.

Соединили с мамой.

– Привет, мам, – начал я. Сумбурный разговор вышел со Славкой. Ну и похоже, что слышимость у него была паршивая. Надо маме более последовательно и чётко информацию подавать.

– Сынок! – обрадовалась мама.

– Тут такое дело… Мы с Галиёй решили пожениться.

– О… Что случилось? Почему так быстро? Ой, обстоятельства что ли у вас?..– шифруясь, спросила мама.

– Нет, не обстоятельства. Но заявление мы уже подали.

– Так неожиданно... – подбирала слова растерянная мама.

– Мам, на праздники приедем все в Святославль.

– Это хорошая новость… – пробормотала мама.

– Свадьбу играть, – уточнил я. – Родители Галии уже в курсе и готовят банкет, – в ответ тишина. – Мам?

– Да, сынок.

– Я папу на свадьбу пригласил.

– Хорошо.

– С семьёй, с женой и детьми.

– Хорошо.

– Ты Инне скажешь? Она же приедет на выходные? Пригласи ее от меня!

– Хорошо.

– Мам, я побежал. На пару опаздываю. Целую.

– Беги, сынок. Целую. Пока.

Даже не поздравила, – подумал я, мама явно считает, что я тороплюсь со свадьбой. Ну ладно, что тут поделаешь, потихоньку привыкнет к этой мысли. Переключился на предстоящий рейд на трикотажную фабрику.

***

Святославль, экономический отдел механического завода.

Апполинария застыла в растерянности с трубкой в руке.

– Поль, что там? – встревоженно спросил Ахмад жену.

Не найдя слов, Апполинария положила, наконец, трубку и развела беспомощно руками.

– Пашка сказал, что женится, – подсказал прибежавший в отдел после разговора с другом Славка. – Думал узнать подробности, а тут такая же ситуация.

– Женится? – переспросил ошарашенный Ахмад. – Почему? Они что, ребенка ждут?

– Говорит, что нет, – опомнилась Апполинария.

– Ещё что говорил? – требовательно спросил Ахмад.

– Свадьба будет на ноябрьские праздники, – начала она вспоминать разговор с сыном. – Праздновать собираются здесь, в Святославле. Да, кстати, – вспомнила Поля. – он ещё сказал, что родители Галии уже занимаются банкетом.

– Как так! А мы? – недоуменно спросил Ахмад. – Ещё что говорил?

– Отца пригласил на свадьбу с новой семьёй, – отрешенно произнесла Поля.

– Это проблема? – удивлённо спросил ее муж.

– Не знаю, – подняла она на него глаза. – Как Инна всё это воспримет?

– Ну, ты раньше времени не переживай, может, нормально всё будет, – поспешил успокоить её муж. – Давай-ка, так сделаем, после работы заберем сегодня Аришку из яслей и сразу к родителям Галии поедем. Узнаем, что им известно. И заодно разведаем, что они там готовят и почему без нас…

***

Сразу после пар собрались у Самедова, получили фотоаппарат, плёнки у меня ещё оставались. Через без малого час мы уже прошли на территорию трикотажной фабрики. Одно большое трёхэтажное здание и несколько вспомогательных. Одно из них я определил, как гараж.

Нас встретил комсорг со своей помощницей.

– Владимир. А это Лидия, – представился он сам и представил нам свою спутницу. Та, старательно улыбаясь, потащила нас в экспозиционный зал, который располагался тут же за гардеробом направо.

Музей боевой славы, – с улыбкой подумал я, оглядываясь. – На каждом предприятии такой есть.

Нас познакомили с историей и продукцией фабрики. На стенах висели стенды с фотографиями военного времени. На длинной стойке висели на плечиках изделия, выпущенные на фабрике. Похоже, что давно висели, у многих вещей трикотаж сильно растянулся на плечах.

В основном, это были свитера и кофты для взрослых. Было несколько образцов довольно приличных спортивных костюмов, но, как пояснила Лидия, это образцы, в серию они не пошли, что-то там не срослось при запуске.

В углы были выставлены несколько страшненьких плюшевых собачек с декоративными пуговицами вместо глаз и носа, и красной ленточкой, сложенной углом, вместо языка.

– Что это за франкенштейны? – усмехнулся я.

– Пробовали детские игрушки делать, когда решали, куда отходы производства девать… – стесняясь, пояснила Лидия.

Дальше нас проводили к заведующей столовой. Правильно, каков объект, такое и начальство.

Столовая располагалась на первом этаже слева от центрального входа. Заведующая столовой, высокая мощная женщина в белом халате и колпаке на голове, встретила нас с усталым видом, вымученно улыбаясь.

– Хаврушина, – представилась она. – Ольга Павловна.

Подставили женщину под проверку. Теперь, бедной, отдуваться придётся. Предупредили, хоть?

Мы прошли через уютный зал с тюлями на окнах и кустами в кадках в рабочую зону столовой. Нам показывали кладовую, холодильники, плиты, котлы, разделочные столы… Смена уже закончилась, всё было вымыто и вычищено. У сотрудников рабочий день давно закончился, они разошлись по домам.

Всё это, конечно, очень интересно… Мы переглянулись с Борщевским.

– Простите, – обратился я к местному комсоргу, праздно шатающемуся вокруг нас. – Где тут туалет?

– В конце коридора, – махнул он рукой в глухую стену. Отлично. Значит, надо из столовой выйти.

– Я с тобой, – подсуетился Кирилл. – Девчонки, Алексей, проверьте, пока что, состояние запасов и продуктов в холодильнике.

Маша кивнула. А мы вышли в коридор и направились в указанном направлении. Коридор был глухим. Делил здание по центру на две половины. Слева была столовая с просторным залом, значит справа аналогичное помещение, но входа не видно.

Мы дошли до конца коридора и увидели справа не двери, а целые двустворчатые ворота в цех. Ещё на подходе, по гулу работающих механизмов, догадались, что там что-то есть. Заглянув в распахнутые ворота, увидели множество вязальных машин. Народу работало в цеху не сказать, чтобы много. В проходах стояли тележки с высокими бортами из металлической сетки. Туда закидывали готовые детали с вязальных машин. У грузового подъёмника стояли полные тележки. Их должны были поднять наверх. А там, видимо, собирали из отдельных деталей готовые изделия.

Кирилл приподнял из ближайшей тележки одну бесформенную скрученную деталь, посмотрел на меня вопросительно и бросил её назад.

А что я мог ему сказать? Только пожать плечами. Но, взглянув на деталь с краем из другой пряжи контрастного цвета, вспомнил, что в технологии трикотажного производства используется этот технологический провяз для соединения деталей друг с другом за открытые петли. Потом этот провяз из другой ткани снимают с соединённых вместе деталей, и он идёт в отходы.

Был я на одном вязальном производстве, шапки вязали, шарфы, варежки… Как же давно это было. От предпринимателя стали заказчики с давальческой пряжей уходить. Он всё понять не мог, что происходит. С одним заказчиком поговорил, с другим. Те говорят: у вас не выгодно. Что не выгодно-то? Не выгодно и всё.

Стали с ним разбираться. А там, как раз, с этим технологическим провязом история оказалась связана. Ушлые работники, включая технолога, в нормы расхода основной, дорогой, пряжи закладывали и расход на провяз. А там на этот технологический кусок прилично пряжи идёт, сантиметров пять-десять лишних провязывается. Нормальный хозяин приобретал для технических целей самую дешевую пряжу, её и использовали. Мы с хозяином тогда голову ломали, что за фигня? Куда излишек основной пряжи уходит? Ну, не материализуется он нигде.

С помощью камер разобрались. С завидной регулярностью цех гнал брак. И чтобы начальство не беспокоить, они бракованную партию быстренько на помойку волокли, как будто ничего и не было. Бывало и не брак, а программы перепутали, не ту модель запустили. На помойку всю партию! А компенсировать же пряжу надо чем-то. Вот и придумали себе подстраховку. Косячь на здоровье, ничего не будет.

А заказчикам не выгодно. У них на выходе изделий меньше получается. Вот и уходили.

И здесь, Кирилл когда деталь из тележки поднял, провяз очень приличным оказался, сантиметров десять. Пряжа, правда, тонкая, простая х/б-шная... Отходов здесь должно быть море!

– Давай наверх поднимемся, – предложил я Борщевскому.

Мы поднялись на второй этаж. Вдоль коридора стояло несколько огромных мешков, литров на двести, полных тех самых провязов, уже отсоединённых от частей будущих свитеров.

Что-то их маловато будет для такого производства. Помнится, на том производстве, где вязаный полуфабрикат целыми партиями на помойку вывозили, под эти отходы целое помещение было отведено. Его забивали до потолка, вызывали машину и сдавали во вторсырьё за денюжку малую, но регулярную.

Там один небольшой цех был на пять вязальных машин, и то в этих отходах утопал. А тут целая фабрика и всего три неполных мешка?

– Кирюх! Пути эвакуации захламлены, – показал я на эти мешки, в надежде заинтересовать ими Борщевского.

– Так. Непорядок! – ожидаемо заглотил наживку он.

Видимо, хочется ему выслужиться поскорей, реабилитировать себя в глазах Самедова.

– Нас как бы здесь быть не должно, – напомнил я ему, не хочется так откровенно никого подставлять.

– Разберёмся, – ответил он и с деловым видом поспешил вниз. – Сфотографируй.

Сделал пару снимков с разных ракурсов и поспешил за ним. Вернувшись в столовую, мы застали тёплую компанию за одним из столов. Наших трое, комсорг с помощницей и заведующая столовой сидели и пили чай с пирожками.

– Владимир! – сходу схватил пирожок со стола Борщевский. – Искали сортир, заметили, у вас пути эвакуации в цехах захламлены! А вдруг пожар?! А вдруг война?!

Местный комсорг чуть пирожком не подавился. Уставился на Борщевского с набитым ртом.К такому его явно не готовили. Он растерянно огляделся по сторонам. Испуганная заведующая пожала плечами.

Комсорг встал, спешно дожевывая пирожок.

– Это где? – спросил он.

– Пойдём, – велел ему Борщевский.

Глава 5

Москва

Так мы оказались в цехах. В этот раз ломать комедию про студента-задрота с курсовой не стал. Борщевский настоял на полном обходе всех помещений и обследовании «состояния путей эвакуации».

И, кстати, нашёл ещё одну запасную лестницу, которую работники использовали, как место для курения. Под бычки там стояли целые вёдра на каждом этаже! А в самом низу, на выходе, висел замок с улицы. Захочешь, не выйдешь, даже, если очень надо будет.

– Лучше бы дверь внизу оставляли открытой и лавочки под навесом устроили перед выходом, – проговорил я, ужаснувшись состоянию лестницы. – На воздухе всё приятнее курить, чем в этой клоаке.

Больше всего меня поразило, что большая часть фабричного коллектива женщины, а довели место перекура, считай отдыха, до такого состояния.

Но основное внимание я уделял все же отходам производства. Точнее их отсутствию. Ну не может на таком производстве их быть так мало. Мы сунули нос в каждое помещение. Оставалось проверить только подвал и отдельно стоящие гараж и ещё одно небольшое одноэтажное строение.

Если на отходах здесь строится какая-то схема, то нельзя к ним своими вопросами внимание привлекать. Но я, всё же, рискнул.

– Владимир. – обратился я к комсоргу. – Меня, как будущего эколога, интересует вопрос утилизации производственных отходов. Вы не могли бы рассказать, как на вашем предприятии организована работа с отходами.

– Какими? – растерялся тот.

– Ну, производственными… Мы видели на втором этаже в коридоре мешки. – напомнил я. – Куда их потом?

– Вывозят куда-то, наверное, – неуверенно ответил он.

Нет, дорогой. Тут восьмикубового контейнера в неделю не хватит… «Наверное, вывозят куда-то…». Ты бы знал наверняка, если бы вывозили. За всё время работы ни разу не застать, как грузят восьмикубовый контейнер полный двухсотлитровых мешков? Не реально. Что-то тут не то.

– Что-то заметил? – шёпотом спросил у меня Кирилл.

– Так-то, вроде, всё нормально. – ответил я, пожав плечами. – Надо глубоко копать, но я документы не снимал.

– Почему? – удивлённо посмотрел на меня Борщевский.

– Кирюх, ну здесь та же история, что на швейной фабрике: куча моделей этих свитеров и кофт, куча размеров в разных цветах… Здесь штат проверяющих нужен с бухгалтерским образованием и неделя времени. Ты и так тут шороху навёл сегодня. Мы здесь всё облазили. – я многозначительно взглянул на него. – Только вон в тех двух пристройках не были.

– Каких? – Борщевский вытянул голову, как собака, взявшая след.

Я показал ему в окно гараж и второе строение.

– А там что? – требовательно спросил он у комсорга.

Мы спустились вниз и вышли на промозглый ветер. Короткими перебежками заглянули в одно помещение, как я и предполагал из-за больших ворот, это был гараж на два бокса. В одном стоял старенький ПАЗик, в другом бежевая Волга.

– Это директорская. – пояснил мне комсорг, видя, как я хожу вокруг Волги, заглядывая во внутрь.

– Хороша. – протянул я, а сам подумал, не по статусу машинка-то. Или я чего-то не понимаю?

Во втором здании оказался склад. Половину занимали матрасы. Обычные ватные полосатые матрасы. Они лежали скрученные в тугие рулоны, перевязанные толстым шпагатом. Матрасы, как матрасы…

Мы вышли и поспешили в отапливаемые помещения. Нас ещё ждал недопитый чай и столовские пирожки.

– Нафига вам столько матрасов? – спросил я на ходу комсорга.

– Понятия не имею. Я первый раз там сегодня был. Не видел их раньше никогда. У нас несколько лет назад ремонт в подвале делали, может для строителей закупили?

Не стал больше развивать эту тему. Не похоже, что матрасы там несколько лет лежат. На них даже пыли нет. И потом, судя по количеству матрасов, строителей должно было быть очень много. И почему их не использовали по назначению?

А если это продукция фабрики, то почему в зале боевой славы образца нет? Вопросов больше, чем ответов.

Но левый выпуск матрасов с провязами вместо ваты, многое объяснил бы. Но куда их можно поставлять в таких количествах? Да, куда угодно. В те же общаги. Да, хоть в армию или больницы. В военные училища… Страна большая! Были бы связи.

Подвал, значит… Ну, так Сатчану и доложим.

Закончив на фабрике решили ехать сразу по домам. Находились все сегодня, набегались по этажам, устали. Зенит я Борщевскому вернул и мы разъехались кто куда.

– Где свадьбу гулять будем? – подошёл ко мне Витька. – Кто свидетельница?

– Маша Шадрина из Прожектора. На дне рождения у неё гуляли. – напомнил я.

У Витьки брови поползли вверх. Он растерянно уставился на меня.

– Ты чего? – спросил я его.

– Да… Собирался ей позвонить, а когда узнал, что она уже на третьем курсе…

– На третьем курсе… И дальше что? – спросил я.

– Ну, старше на два года. – как о чём-то ужасном сказал он.

– Вот, дурень. Ты этого даже не понял, когда телефон у неё просил! – усмехнувшись возразил я.

Он недоверчиво смотрел на меня.

Машка милая, хорошая, скромная девушка несмотря то, что происходит из очень непростой семьи. И Витька такой же. Да, они даже внешне похожи, оба невысокие, мелкие. Опять же, по статусу друг другу соответствуют, с предками проблем не будет. Хорошая была бы пара. А разница в возрасте… Её сейчас не особо заметно, а через десять лет и подавно.

– Слушай, я тебе сейчас тайну открою. – заговорщицки зашептал я. – Моя невеста старше меня почти на два года.

– Врёшь! – не поверил он.

– Смотри. Вот. – я достал наши паспорта. – Заявление на днях подавали. Очень удачно забыл ей паспорт отдать.

Витька взял у меня из рук паспорта и разглядывал их какое-то время.

– И правда, старше. – вернул он мне документы.

– Ну, что ж я врать буду? Так что, иди звони Машке под предлогом того, что ты свидетель с моей стороны и обязательно скажи, что сам вызвался после того, как я сказал, кто свидетельницей будет.

– Зачем?

– Просто, сделай так. – не стал я объяснять, раз он сам не понял.

Собирался ей позвонить… Значит, Маша телефон ему дала, наверняка, звонка ждала, надеялась. А этот дятел разницы в возрасте испугался.

Разве можно так с девчонками? Да ещё хорошими.

Пока я снимал костюм, Витька куда-то пропал. Наверное, звонить помчался. Вот и хорошо.

***

В столовой Горного института.

Диана начала переживать, почему Рафаэль только в столовой с ней общается. Нет, это конечно, очень приятно. Они каждый день ходят вместе на обед, девчонки с завистью смотрят им вслед. Но дальше совместного обеда их отношения не двигаются. В чём дело? Вот и сейчас он опять расспрашивает её о семье.

Да, нормальная у меня семья! – чуть не крикнула ему в лицо Диана. – Сколько можно о ней говорить?

Но взяла себя в руки и мило улыбаясь, принялась рассказывать ему о своих братьях. Как они её любят и ценят. Как порвут за неё любого.

Рафаэль, как всегда, был вежлив и предупредителен. После обеда он отнёс оба подноса с грязной посудой, её и свой, и проводил её в группу.

Мне что, самой его в кино приглашать? – недоумевала Диана. – Чего он ждёт?

***

Заметив телефоны-автоматы у метро, вспомнил, что не договорился о посещении ЗИЛа на завтра. Время почти шесть. Только бы помощник заводского комсорга не свалил домой пораньше.

Мне повезло. Помощник оказался ещё на рабочем месте, довольно дружелюбно меня проинструктировал, велел завтра подойти ко второй проходной и набрать его по местному телефону. Я всё записал и попрощался с ним до завтра.

В общаге на меня сразу налетел Витька и начал докладывать, какие конкурсы они с Машей придумали на выкуп невесты…

– Постой! Какой выкуп невесты? – опешил я. – Нам в четыре часа уже в Загсе надо быть.

– Не волнуйся, мы всё успеем. – отмахнулся от меня Витька. – Мы её прямо из Горного института после пар выкупать будем! Машина бабушка с твоим отцом уже договорилась. Наши парни считают, что с песней на дне рождения у Маши очень хорошо получилось, хотят ещё одну написать…

– Вы чего устраиваете, вообще!? – поразился я. – Столько народу задействовать собрались, а где я проставляться буду? Вы чего придумали? – я с сожалением подумал, что деньги, отложенные на первый взнос, хотя бы частично придётся пожертвовать на пропой студентам.

Не то, чтобы мне было жалко денег, просто, их не было. А те, что были, отложены на кооператив. Чёрт…

– Что ты так переживаешь? Что, мы не найдём где посидеть?! Маша предлагает в ДАСе в столовой. Только на вахте надо будет список гостей оставить.

– Студенческая столовая? А что, как вариант!.. – согласился я. Думаю, и не дорого будет.

– Давай, тогда, мы с Машей займёмся. – сразу предложил Витька.

– Сначала, посчитайте, во что это обойдётся! Потом заказывайте. – попытался я оттянуть неизбежное.

Счастливый Витька ускакал. Можно подумать, свою свадьбу организовывает.

Вот, все заморочились! Хотел тихонько расписаться. Даже, отца припахали… Он-то как согласился? Это же весь его институт в курсе будет, что он сына женит. Или он этого и хочет?

На следующий день между парами меня отловил Борщевский. Он не поленился, сам напечатал в университетской лаборатории фотографии со вчерашнего рейда на трикотажку. Причём фотки уже были сухие. Он что же, вчера их печатал?

Он подсунул мне фотографию с мешками из коридора, с которых всё началось.

– Акт составляю. – доложил он. – Забыл, как ты эти кусочки называл в мешках?

– Это сленговое название, не надо его в официальном документе использовать. – посоветовал я ему. – Лучше напиши: «производственные отходы кеттельного цеха».

Он кивнул и поспешно удалился. Лучше бы записал, а то, пока дойдёт, забудет. – усмехнулся я.

А хорошо, что он фотки уже проявил. Мне сегодня, ну никак, время на них не выкроить.

После пар отзвонился Сатчану, сообщил, что есть кое-какие мысли по трикотажке, договорились с ним, что я подъеду в понедельник. Потом поспешил на встречу с Галиёй на станции метро Автозаводская. Специально договорился с ней встретиться на станции в центре зала, чтобы она не ждала меня на улице. Не май месяц.

На автобусе доехали до Автозаводской улицы и оказались напротив проходной, я, как договаривались, набрал помощника комсорга завода. Ждать пришлось минут двадцать, если не больше. Я уж думал, он забыл про нас. Уже собирался набрать ему ещё раз, но вдруг к нам подошёл парень неопределённого возраста, с серьёзным лицом, но смеющимися глазами. Вроде, молодой, но сильно поседевшие виски и заметная лысина на макушке заставляли усомниться в этом.

– Здравствуйте, ребята. – подошёл он к нам.

– Михаил Аронович? – уточнил я.

– Можно просто Михаил. – протянул он мне руку, с любопытством разглядывая.

Он провёл нас на территорию завода. Она была не большая, а огромная. Мне доводилось слышать, что это город в городе со своими автобусными маршрутами, поликлиникой, службами быта и пожарной частью. Но видел я всё это своими глазами впервые. Надо признаться, масштаб завода меня впечатлил.

– Нам с вами надо сегодня многое успеть. – сказал Михаил. – В фотоателье сделать фотографии на пропуска. Ты, – обратился он ко мне. – после этого останешься в комитете комсомола, секретарь наш Артур Георгиевич хотел лично с тобой побеседовать. А девушку я провожу на рабочее место. Её тоже надо будущему начальству представить.

Мы разделились после фотографирования. Михаил оставил меня в комитете комсомола завода и увёл Галию.

– Проходи, проходи. – вышел из своего кабинета заводской комсорг мне навстречу, и пригласил к себе в кабинет. – Товарищи из райкома тебя очень рекомендовали.

Он был под метр девяносто ростом. Но плечи сутулые, явно чрезмерно занимается кабинетной работой. И глаза были тусклыми, словно давно на природе не был. Засушенный бюрократией потенциальный богатырь.

Он с сомнением и любопытством разглядывал меня. Я прошёл за ним в кабинет.

Артур Георгиевич тянуть не стал. Сразу взял быка за рога:

– Слухи ходят, что ты такие лекции читаешь по линии «Знания», что люди в полном восторге. Что и профессора тебе не конкуренты.

– Врут! – с деланной убеждённостью в голосе сказал я.

Комсорг засмеялся.

– Да, похоже, что слухи не обманывают, за словом ты в карман не лезешь. Что же, меня просили тебя сильно не эксплуатировать, в связи с занятостью на учебе, так что давай сразу определимся, по каким важным идеологическим темам ты готов у нас выступить. Скажем, раз в десять дней тебя устроит?

Меня это вполне устраивало. Тут же сели и обговорили и темы, и даты. Я все занес себе в самодельный ежедневник, который соорудил из обычной толстой тетради.

***

Галия шла рядом с Михаилом, периодически ловя на себе его любопытные взгляды.

– Вы не очень похожи на художника. – наконец, сказал он.

– Это почему же? – удивилась Галия.

– Ну, наши художники совсем другие.

– Какие?

– Сейчас сами увидите. – загадочно ухмыльнулся он.

Галия напряглась.

– Только не удивляйтесь ничему. – коротко предупредил он.

Они поднялись на второй этаж небольшого, по сравнению с остальными корпусами, здания. В просторной мастерской Михаил нашёл парня лет тридцати-тридцати пяти, высокого, худого, давно нестриженного. Он недовольно бурча, отвлёкся от своего занятия, Галие не было видно от входа, чем он был так сильно занят.

Они вдвоём подошли, и Михаил представил её.

– Эдуард. – протянул он ей руку, резко став любезным.

Галия тоже протянула руку в ответ, рассчитывая, что Эдуард ограничиться обыкновенным пожатием. Но он вместо этого приложился губами к её ладони. Испуганная Галия отдёрнула руку.

– Я вас предупреждал: ничему не удивляйтесь. – подмигнул ей Михаил. – И не бойтесь, он не опасен. – наклонившись к её уху, добавил он.

Легко сказать, не бойтесь! Галия боялась. Кто его знает, чего можно ожидать от этого Эдуарда после такого начала.

– Эдик, давай, полегче, не пугай девушку. – смеясь, сказал ему Михаил. – Это твой новый сотрудник на полставки, студентка института. Но велено ее не гонять. Она на свободном режиме посещения, пару раз в неделю придет на несколько часов, и ладно. Вот на эти часы ее и озадачивай.

– Прекрасно. – ответил Эдуард и нарочито поклонившись, заявил: – Очень рад. Очень.

– Ну всё. Тогда оставляю вас. – вдруг сказал Михаил и направился к выходу.

– А у меня что, уже рабочий день сегодня? – рванулась за ним Галия.

– Нет. Вам ещё надо будет с бегунком побегать, но это уже завтра. Сегодня у вас ознакомительная экскурсия. Осмотритесь, познакомьтесь с остальным коллективом, сориентируйтесь на территории, чтобы могли самостоятельно рабочее место найти. – посоветовал ей Михаил.

Он ушёл. А Галия осталась один на один с этим странным человеком.

***

После собеседования с Артуром Георгиевичем вышел из его кабинета и спросил у помощника комсорга Михаила, куда он дел Галию. Тот дал мне местный телефон оформительского цеха и кивнул на один из аппаратов, стоящих у него на столе.

– Добрый день. – поздоровался я с взявшим на том конце трубку мужчиной. – К вам новенькая сегодня устраиваться приходила?

– Да. Она и устроилась, таки…

– А она ещё у вас? – поинтересовался я.

– У нас. – растягивая слова ответил мужик.

Что за?!.

– Можно её к телефону?

– А кто спрашивает?

Конь, блин!..

– Инструктор комитета комсомола Ивлев Павел Тарасович. – грозно прорычал я в трубку.

– Галечка! Тебя… – послышалась где-то там.

Галечка?!

– Алё? – услышал я родной голос.

– Что у вас там происходит?

– Не обращай внимания. Всё нормально. Ты когда освободишься?

– Уже.

– Пойдём? – спросила она.

– Пойдём.

– Хорошо. Встречаемся у второй проходной.

Через пятнадцать минут я уже вышагивал вдоль здания проходной и вглядывался в людей вокруг, ища глазами невесту. Народу было не очень много, смена ещё не закончилась.

Вдруг я увидел Галию. Её сопровождал длинный худой парень. Галия увидела проходную и, как я понял, хотела дальше идти сама. Он порывался пойти с ней дальше, до самой проходной, но она отправила его.

– Это что за циркуль? – спросил я её, когда она подошла.

– Это мой начальник Эдичка. – рассмеялась Галия, чмокая меня в щёку.

– Что смешного? – спросил я, чувствуя нарастающее раздражение внутри.

– Он смешной. – беззаботно ответила Галия.

Ладно. Надо будет заглянуть к ней в этот оформительский цех как-нибудь. Оценить самому, что там за клоун такой. Если реально умеет ее смешить, то это серьезно. Нет проще дороги к сердцу девушки, чем через смех. Кроме тех девушек, конечно, у которых нет чувства юмора в природе. Но у Галии оно есть.

Пятница. Думал, поехать в деревню прямо сегодня. Но Галия округлила глаза, едва я ей это предложил.

– Нет, нет, нет! Я сегодня не могу! – затараторила она. – Меня ждут. Давай завтра с утра поедем.

– Кто тебя ждёт? – насторожился я.

– Секрет! – хитро посмотрела она на меня.

– Ну, ладно. Куда тебя проводить? – зашёл с другой стороны я.

– К Маше.

Ну, понятно. К свадьбе готовятся. Ладно. Чем бы дитя не тешилось…

Сдал невесту Виктории Францевне и поехал в ДАС в надежде хоть немного позаниматься.

К своему удивлению, застал у нас двух девчонок из Машкиной группы, видел их на дне рождения. Они с нашими и Булатовскими парнями устроили штаб из нашей комнаты по подготовке к моей свадьбе. Шутки, хохот. Дым столбом.

– Ну, что вы затеяли? – устало спросил я.

– Паш, твоя свадьба первая у нашего курса. – ответил за всех Женя Булатов. – Всем интересно, всем хочется поучаствовать. Никто не хочет пропустить веселье. Так что, извини!..

– Мне-то хоть расскажите, что вы там затеваете? – спросил я.

– Тебе необязательно знать. – смеясь ответил Ираклий. – Будет сюрприз.

Ну, раз сюприз… то тогда, черти, ничего не скажут, как их не расспрашивай.

– Я к вам в комнату пойду. – сказал я Булатову.

– Правильно. Иди. – одобрил он и под общий смех добавил: – Не мешай нам.

Дорогие читатели! Мы рады, что серию читает почти пять тысяч человек. Мы обрадуемся еще больше, если каждый из читателей поставит лайк. Даешь перевыполнение плана по лайкам!

«Авторы сказали – надо, читатели ответили – есть!» https://author.today/work/267068

Глава 6

***

Общежитие горного института.

– Где была? – спросила Вера только что вернувшуюся Диану.

– В кино. – неохотно ответила та.

– Что не довольная такая? – не отставала Вера.

– Прынц замуж не берёт? – сквозь смех спросила Марина и обе соседки расхохотались.

Диана со злостью сжав зубы, скинула пальто и сапоги и выскочила в коридор.

– Э-ээ! – услышала она из-за двери. – Обувь посреди комнаты кому оставила?!

Опять сейчас спрячут сапоги, сучки. – подумала Диана. Но ей было плевать и на сапоги, и на соседок.

Почему Рафаэль так себя ведёт?! Она ему и так, и так намекала, что пора бы им хоть в кино, что ли, вместе сходить. Вчера она его уже, практически, за горло взяла и настояла на совместном походе в кинотеатр. Не оставила ему шанса отказаться, предъявив билеты заранее. Соврала, что хотела с подружкой сходить, но она не может.

Рафаэль вел себя безукоризненно. Впрочем, как и всегда. Двери перед ней открывал, руку при выходе из автобуса подавал. Но весь вечер был холоден как замороженный карп. И не остался с ней ни секундой больше, чем того требовали правила хорошего тона.

Диана прекрасно знала, как себя ведёт влюблённый мужчина. Но это не про Рафаэля.

Да что же это такое?! Диана в отчаянии пнула стену, больно ударившись большим пальцем на ноге. Зашипела от боли и запрыгала на здоровой ноге по коридору.

***

На выходные мы с Галиёй приехали в деревню к бабушкам, купив бутылку шампанского.

Ещё когда я многозначительно выставил её на стол, обе бабушки сразу притихли и расселись вокруг стола. Слышно было только, как Тузик грызёт здоровенную кость под столом.

– Третьего ноября мы с Галиёй идём в ЗАГС. – не стал тянуть я.

Бабушки молча переглянулись и расхохотались. Нормальная, блин, реакция…

- Мы подумали, Инна всё перепутала… - объяснила бабушка отсмеявшись.

– Инна? – удивился я. – А что Инна?

– Она звонила мне вчера на работу, – ответила бабушка. – говорила, что хочет с Эммой к твоему светиле попасть. Хочет вернуться после свадьбы вместе с нами и со Славкой и Эммой. Спрашивала, можно ли им будет у нас остановиться.

– Я Элю весь вечер вчера убеждала, что она всё неправильно поняла, – смеясь, сказала Никифоровна, – что это у Славы с Эммой свадьба.

– А я отбивалась, – перебила её бабушка. – Инна же сказала, что ей мама про твою свадьбу сказала.

Бабушки опять рассмеялись. Решил, что сейчас самое время открыть шампанское. Вот у меня весёлые бабушки.

Никифоровна принесла бокалы разного цвета. Ну да, у нас же теперь в доме два набора чешского хрусталя.

– Прямо с утра пьём! – просмеявшись, заметила бабушка. – Ну хорошо, разобрались, чья же свадьба… Я же тебе говорила! – опять наехала она на подругу. – Зачем бы нам на свадьбу Славки с Эммой в Святославль ехать? А вот теперь понятно, зачем.

– Кстати, как поедем? – вспомнил я, что надо обсудить этот вопрос.

– Хорошо бы на поезде из Москвы, – сказала Никифоровна.

– Хорошо, тогда я возьму билеты, – пообещал я.

На том и договорились. Надо с батей поговорить, как он поедет. Может, ему тоже сразу купе взять?

Бабушки выставили на стол пирожки с капустой, холодец. То ли поздний завтрак, то ли ранний обед. Мы поели и весь день наслаждались бездельем и прогулкой к озеру с Тузиком.

Весь следующий день до отъезда таскал бабушкам воду. Они затеяли грандиозную стирку к приезду гостей после ноябрьских.Галия бегала туда-сюда с бельём, развешивала его во дворе. Вернулись в Москву уставшие, но с чувством выполненного долга. В последний момент Галия намекнула мне, что возможно, бабушки подъедут к ЗАГСу поприсутствовать на торжестве. Хорошо конечно было бы.

В понедельник был у Сатчана, выложил ему всё как есть, про ремонт в подвале и свои подозрения насчёт ватных матрасов, которые, скорее всего, не совсем ватные.

– Матрасы?! – недоверчиво скривился он. Но подумав, сменил тон. – Ну а что? Матрасы…

– Дальше сам? Или мне надо будет с местным Прожектором в подвал прорываться? – спросил я задумавшегося второго секретаря.

– А? Нет, не надо.

Фух!.. Пронесло. Сбежал от него под предлогом того, что на ЗИЛ опаздываю.

На неделе мы оформились с Галиёй на работу на завод, носились по всей территории с бегунком, засветились в заводской поликлинике и прописались в общежитии завода. Вернее, прописали нас без нашего участия, я только паспорта оставил Михаилу на пару дней. Говорить никому об этом не стал, и Галие велел молчать до поры до времени. А то меня попросят из ДАСа, я же теперь москвич.

В один из вечеров встречался с отцом у него дома. Договорились, что я возьму два купе до Святославля, он решился-таки свозить жену по местам своей былой «боевой славы». Заодно попытался выудить из него информацию по предстоящему выкупу невесты. Но он то ли сделал вид, что ничего не знает, то ли правда не в курсе.

Обсудили с ним ситуацию с Дианой. Надо ли её приглашать на свадьбу, хотя бы на её московскую часть? Накануне я закинул удочку на эту тему в разговоре с Галиёй. Она у меня девушка добрая и всё давно ей простила. Но у меня осадочек, как говорится, остался от всей этой идиотской истории и с ручками, и с вареньем на одежде.

Отец посоветовал пригласить сестру.

– Скорее всего, – подмигнул он мне, – она все равно откажется. После всех ее выходок, будет себя странно чувствовать на вашей свадьбе. Да и Рафаэля на свадьбе точно не будет, а она сейчас за ним как привязанная бегает.

Договорились, что заеду к ней в общагу, приглашу. Но сделаю при этом очень суровое лицо. Посмеялись над этим с отцом и Кирой. Они спросили, а где Галия? Вот, понятия не имею, где она пропадает в последнее время. Маша с бабушкой меня к ней практически не допускают под предлогом того, что они очень заняты. А иногда их вообще никого допоздна дома нет.

Ну да, раз затеяли масштабную свадьбу, то свадебное платье все же нужно. Ну сколько надо времени платье купить и туфли? Ну, фату ещё.Или они у портнихи платье заказали? Тогда примерки, всё такое…

Только бы оно не было с многослойной юбкой, как для бальных танцев. Никогда мне не нравились эти пышные конструкции, в которых невесту еще попробуй найти. Да и как мы его в Святославль повезём? Оно же все купе целиком займет.С ним же ещё в поезд надо будет залезть!

Чем ближе роспись, тем больше я нервничаю. Не забыть на выходных привезти из деревни в Москву импортный костюм, что мне Никифоровна справила. Рубашку белую, галстук. В среду на следующей неделе я стану женатым человеком… Кольцо! Кольцо себе не купил! Один из вечеров убил на ГУМ. Выбрал себе тонкое позолоченное кольцо из серебра. Кто там разберёт, из чего оно?

На заводе провёл первую лекцию. Три лекции в месяц, мне не трудно, а полставки – деньги немалые, сорок пять рублей. Может, мне вообще не увольняться отсюда? И Галия, вроде, приработалась у себя в оформительском цеху. За пару дней в неделю за несколько часов тридцать пять рублей? Просто замечательно.

***

Эдуард Кривцов сообщил маме, что он решил жениться. Пришла к ним на работу студенточка – само очарование. Пожилая женщина всплеснула руками. Это кого же он приведёт? Сам не от мира сего и девушку такую же нашёл? Но, с другой стороны, сердце матери болит за непутёвого сына. А как не станет её, с кем он останется? Пусть бы уж и была жена, хоть и такая же, как он, всё не один сын будет на белом свете.

И женщина появится, глядишь, и прекратится это, когда он неделями пьёт... Натура у него художественная, ранимая.

***

Подготовка к свадьбе шла полным ходом. Пришлось пригласить и Борщевского. Наши начали после очередного заседания Прожектора подготовку обсуждать при нём. Он получился единственным из всего нашего Прожекторского коллектива не в теме. Посыпались вопросы. После дня рождения Маши, на котором он неплохо влился в наш коллектив, было бы нелогично и невежливо его не пригласить. В тот же вечер я заметил его в штабе, в смысле в нашей комнате в ДАС, видимо, это уже Лёха организовал. Его сразу включили в программу и загрузили участием в самодеятельности.

Похоже, уже весь универ в курсе, что я женюсь.

Ездили с Галиёй в один из вечеров проведать наш дом. Окна уже все были на месте. В одном из подъездов уже горел свет. Заселение всё ближе. Как же это ожидание приятно!

Съездил в общежитие к Диане. Ещё на подходе услышал смех, доносящийся из комнаты. Весело у девчонок.

Постучался, услышал «Ворвитесь!» и вошёл с улыбкой. Диана лежала на своей койке, отвернувшись к стене. Одна из хохотушек сидела за столом, а вторая копалась в шкафу.

– Добрый вечер, девушки, – вежливо улыбаясь, поздоровался я. – Диана! Можно тебя на минутку?

Диана повернулась, взглянула на меня отсутствующим взглядом, поднялась и пошла ко мне. Я вышел в коридор. Диана вскоре присоединилась ко мне. Вид её мне совсем не понравился. В глазах печаль и, похоже, плакала.

– Диана! Что случилось? – с нажимом спросил я, подумав, что наша дурочка вляпалась в неприятности со своим красавчиком.

– Ничего, – ответила она, не поднимая глаз.

– Диана! Не ври! На тебе лица нет. Что случилось?

– Ничего! Отстань! – крикнула она, едва сдерживая слёзы.

Ну и как тут отстать?

– Диана. Что бы ни случилось, у тебя есть семья, – строго сказал я ей. – Ты всегда можешь на нас рассчитывать.

– Чего тебе надо?! – зло спросила она, взглянув, наконец, мне в глаза.

– На свадьбу хотел тебя пригласить, – нехотя ответил я.

– Какую ещё свадьбу? – срывающимся голосом спросила сестра.

– Мы с Галиёй женимся в следующую среду.

Дианка с минуту смотрела на меня, осознавая услышанное, а потом громко всхлипнула и бросилась в комнату, навзрыд рыдая.

Тут же в коридор выскочили её соседки.

– Эй! Пижон доморощенный! – закричала на меня одна из них. – Ты что себе позволяешь?!

– Это нормально девчонок до слёз доводить?! – грозно рявкнула вторая, подскакивая ко мне.

– Тихо, тихо! Девушки! – сдал я немного назад. – Не сделал я ей ничего плохого. Не знаю, что она так отреагировала. Я всего лишь её на свадьбу пригласил…

– Ты совсем дурак? – воскликнула первая, сверля меня глазами. – Девушку бывшую на свадьбу пригласить и ждать, что она обрадуется?!

– Да, – вторая упёрла руки в бока, подойдя ко мне вплотную. – Ты кто такой вообще?

– Я ее брат, – резко перебил я её. – Она могла бы, между прочим, и поздравить меня, а не рыдать на всю общагу.

Девчонки стушевались и озадаченно посмотрели друг на друга.

– Что с ней происходит? Она что-нибудь говорила вам?

Они одновременно пожали недоумённо плечами.

– Тоже мне, подруги! – с упрёком сказал я, развернулся и пошёл на выход.

Надо отцу позвонить. Что-то в Багдаде неспокойно…

Батя встревожился не на шутку из-за моего звонка. Но ничего конкретного сказать не мог. Но тоже, как и я, первым делом подумал, что всё из-за красавчика. Обещал завтра попробовать разузнать что-нибудь через своего приятеля, дядьку Рафаэля.

Вечер я убил на стояние в очереди в круглосуточной кассе на вокзале. Взял по два купе туда и обратно. Решил, что нечего младшим братишкам тесниться вдвоём на одной полке. Хотел ещё взять один обратный билет Москва-Брянск для Инны, но подумал, вдруг она захочет у бабушек задержаться на пару дней. Или вдруг они с Петром решат ехать. У него же отпуск ещё не закончился вроде.

Хлопотное это дело, свадьба.

Наконец, наступила среда третье ноября. Как пары отсидели не помню вообще. Сразу после них всей толпой, человек тридцать, поехали к Горному институту на метро. Все красивые, нарядные. Я надел своё обручальное кольцо ещё с утра, чтобы не забыть и не потерять.

Около института на ступеньках, припрыгивая от нетерпения, нас ждала Маша с подружками, ещё человек пятнадцать.

Дальше всё пошло само собой. Меня использовали сугубо в качестве реквизита. Подружки невесты изобрели массу испытаний для жениха, но отдувались свидетель и друзья жениха, причём довольно оригинально. В здание института мы так и не зашли, всё происходило на улице. Зато зрителей собралось, наверное, весь институт. Люди стояли и на улице и смотрели в окна.

Меня происходящее одновременно веселило и утомляло. Невеста где? – подумал я, взглянув на часы.

Наконец, подошло испытание лично для меня. Передо мной выставили трёх девушек, покрытых разноцветными шёлковыми покрывалами с головой.Ха! Надо было всего лишь пощекотать их, как Ахмад делал. Никаких проблем.

Снял я покрывало. А там!..

Галия в бигудях, в домашнем халате и тапочках.

Время! Мы же опоздаем! – хотел я крикнуть на всю улицу. Едва сдержался.

Дикий хохот со всех сторон абсолютно не подходил к моему состоянию. Я уже решил, что так и пойду в ЗАГС с невестой в бигудях и халате. Насколько я помню, на свадебный марафет часы уходят. Наверное, не успела…

Пока я искренне хватался за голову и смотрел на таких же потрясённых парней из нашей компании, толпа на ступенях института вдруг восхищённо выдохнула. Я обернулся и не поверил своим глазам. Передо мной стояла Галия в облегающем белом платье до колена, с длинными рукавами, туфлях на шпильке и маленькой шляпке с белой вуалью. Красивая!.. Счастливая!..

– Как вы это сделали? – ошарашенно спросил я и, не удержавшись, впился губами в невесту под дружное “Ура-ааа!” со всех сторон.

Я оторвался от неё и только тут разглядел несколько ниток жемчужных бус на шее и серьги с жемчугом. Всё подобрано с большим вкусом. Чувствовалась рука Виктории Францевны. Тут же на плечах Галии оказалась беличья пелерина.

К институту подкатила «Чайка».

– Дорогу жениху и невесте! – заорал во всё горло Витька.

Ничего себе он папаню своего раскрутил. Я на такой ни в прошлой жизни, ни в этой не катался еще. Мечтал только, как и все…

Тут краем глаза я заметил, как Маша передаёт кому-то из своих девчонок тёмный вязаный берет с нашитыми бигудями. Вот, мартышки! Чуть до инфаркта меня не довели! Наверное, халат поверх платья надет был. Поясок развязали и быстро стянули. Берет с бигудями поменяли на шляпку с вуалью. Туфли сама быстренько переодела. Всего делов-то. Но какой эффект!

Водитель распахнул перед нами заднюю дверь. Я оказался в центре, с одной стороны Галия, с другой Маша, а Витька плюхнулся на переднее сидение.

– В ЗАГС! – громко скомандовал он.

– Народ в ЗАГС с нами не пойдёт? – спросил я.

– Пока они доберутся до столовой ДАСа, вы их уже женатые встречать там будете, – смеясь, отозвался Витя.

Ну ладно. Однако я рано решил, что мы будем в ЗАГСе вчетвером. Нас там уже поджидали отец с Кирой, Виктория Францевна и бабушка с Никифоровной. Все три бабушки были примерно одного возраста, нашли общий язык и держались вместе, как три подружки.Батя тут же забрал у нас с Галиёй и у Вити с Машей паспорта и унёс их куда-то.

– Всё, теперь ждём. – вернулся он к нам, заметно нервничая.

Наконец вышла важная женщина в бордовом платье с белым шарфиком и пригласила нас пройти в кабинет. Изначально на торжественную регистрацию мы не настраивались, просто выбрали ближайшее свободное время. Поэтому сейчас мы сидели в кабинете перед этой мадам и ждали, пока она впишет в огромный талмуд фамилии брачующихся и свидетелей. Наша свита толпилась в дверях в нетерпеливом ожидании.

– Не перепутайте только, – волновался отец, – кто брачуется, а кто свидетель. Бабушки на него зашикали:

– Не болтай под руку!

Наконец она закончила строчить и перевернула талмуд к нам лицом.

– Пожалуйста, жених, распишитесь здесь, – она указкой указала место возле моей фамилии. – И, вы, невеста. – показала она Галие, где ей расписаться. – Теперь свидетели.

Когда с формальностями было покончено, важная дама сказала:

– Можете надеть друг другу кольца.

Кольца! Мы с Галиёй лихорадочно стали стаскивать кольца со своих пальцев.

– Вы что, уже надели их? – удивилась мадам.

– Чтобы не потерять по дороге, – объяснил я и подал Галие своё кольцо, а она мне своё, с бриллиантиками, что я ей на обручение преподнес.

Мы торжественно обменялись кольцами. Вите и Маше вернули их паспорта и попросили нас всех ещё немного подождать свидетельства о браке. Мы вышли в фойе.Все набросились на нас, обнимали, целовали, поздравляли. Я еле дотянулся до Галии и притянул её к себе.

– Ну всё, жена, попалась! – прошептал я ей на ухо.

Когда мы немного успокоились, нам как раз вынесли бумажное свидетельство и наши паспорта. Проверил, всё ли в свидетельстве верно и спрятал документы во внутренний карман пиджака. Надо будет купить для свидетельства обложку.

Нас и свидетелей снова усадили в Чайку, а остальные обещали приехать следом на такси.

– Как хорошо, что бабушки приехали, – сказал я Галие. – Они же сначала не собирались, сказали, что им Святославля хватит.

Приехали в ДАС. Машину встречала толпа молодёжи. Причём многих я вообще не знал. Когда мы вышли из машины, нас встретили настоящими овациями, криками, свистом. Господи, а куда они все ломанулись за нами в столовую? Что же это будет? Я немного ошалело поглядывал на Витьку. Но тот был совершенно спокоен.

Столовая была не похожа сама на себя. Столы сдвинуты и составлены по периметру, центр свободный и стульев практически нет.

Фуршет! Едрён батон!

Поймал хитрый Витькин взгляд. Понятно, чьих это рук дело. Насмотрелись с Машкой в поездках с родителями по заграницам.

Думал удивить меня? Ха-ха! Два раза! Я показал ему большой палец вверх. И окончательно успокоился. У меня свадьба, налейте мне чего-нибудь! Хоть, шампанского.

Вход был свободный, на столах лежали горы разных бутербродов, пирожков, кексов, яблок. Подносы, полные стаканов с морсом, стояли друг на друге. И бутылки…

Батя с Кирой что-то сунули мне, улучив момент, отец велел убрать во внутренний карман.

Кто-то заморочился оборудованием для дискотеки. Танцы сменялись конкурсами и самодеятельными выступлениями. Праздник удался на все сто. Друзья расстарались на славу. Было весело, шумно, никто не скучал, никто не сидел один. Забавно было понимать, что половину народу здесь я вообще не знаю. Но поздравляли нас все очень искренне.

Часам к девяти вечера бабушки устали. Под этим предлогом мы попрощались с близкими и друзьями, усадили бабушек и Галию в такси, и мы поехали в деревню. В универе и Горном институте нас отпустили. Мы на учёбе теперь появимся только после ноябрьских праздников. Половину свадьбы отгуляли, осталось ещё сабантуй в Святославле пережить. Боюсь даже думать, что там Загит и мама с Ахмадом могли затеять. Хоть бы все тихо было, по-семейному.

Билеты я взял на вечер четверга. Так что у нас появились целые сутки передышки.

Большое спасибо за поддержку по вчерашней просьбе, дорогие читатели!!!

Лайки - за лайки!!!

Глава 7

Москва

***

Горный институт.

В аудитории никого не осталось. Диана стояла рядом с Рафаэлем у окна на втором этаже.

– Что там происходит? – не мог понять он.

– Свадьба, – равнодушно ответила Диана. Она сразу обо всем догадалась, увидев толпу нарядных парней и девчат у центрального входа.

Рафаэль с интересом присматривался к происходящему.

– Там же!.. – он посмотрел на неё. – Твой брат.

– Ну и что? – пожала она плечами.

– Он женится? – догадался Рафаэль.

Диана промолчала в ответ и повернулась к нему, откинувшись локтями на подоконник и изящно изогнув спину. Он пристально наблюдал за происходящим внизу, не реагируя на её ухищрения. Скоро ей надоело так стоять, и она тоже повернулась к окну. Там уже Пашка наощупь искал свою невесту среди трёх девушек под покрывалами.

Увидев Галию в халате и бигудях, Диана презрительно рассмеялась. Она бы никогда не позволила выставить себя на такое посмешище. И подумала, что сейчас самый подходящий момент сблизиться с Рафаэлем. Она взяла его под руку и прижалась щекой к его плечу.

Видишь какая она дурочка, – хотела она сказать ему. – Смотри и пойми уже, наконец, что я гораздо лучше.

Тут с Галиёй прямо у них на глазах произошла невероятная метаморфоза. Она за несколько секунд превратилась в красавицу! А Пашка, обернувшись, подскочил к ней и страстно поцеловал у всех на глазах.

– Диана, хватит, – тихо сказал Рафаэль и отодвинулся от неё.

Она не поверила своим ушам! Бросилась к нему, обняла за шею… Он сбросил её руки с себя и стремительно вышел из аудитории.Ей показалось, она заметила брезгливость на его лице. Но как же так?! Не может быть! Он же сам!..

Диана расплакалась от злости и отчаяния. Нет! Не может быть! За что он с ней так?!

***

Домой в деревню попали измученные, сказалось напряжение предшествующих дней. Бабушки выделили нам с Галиёй комнату с полуторной кроватью, а сами открыли бутылочку шампанского, расположившись в кухне за столом.

– А что бокалов на столе только два? – спросил я.

– Так тебе прямо и направо, – сказала, смеясь, Никифоровна, намекая на спальню. – Тебя там ждут.

– А и правда, чего это я? – ответил, усмехнувшись и пожелал им спокойной ночи.

Зайдя в спальню, обнаружил Галию, нерешительно стоящую посреди комнаты. Подошел к ней сзади и нежно обнял, поцеловав в шею. Почувствовав ее скованность, повернул к себе лицом и спросил:

– Что не так? Боишься?

– Кровать скрипит ужасно просто, – жалобно сказала Галия, неуверенно глядя на меня. – Я на нее присесть попробовала, но шум такой, что ужас.

Тьфу ты, я уж подумал, что сейчас с девичьими страхами бороться будем, а тут кровать… Подошел, попробовал сесть. Н-да! Такое себе «музыкальное сопровождение». Не ложе, а убийца интима.

– Не вариант! – мрачно констатировал я, вставая.

– И как нам теперь быть? – вопросительно посмотрела на меня Галия.

– Перед нами полный романтики выбор, – сказал я, задумчиво оглядываясь, – швейная машинка, подоконник или пол.

Сказал и тут же мысленно чертыхнулся. Я в целомудренном советском времени, а не в разнузданном 21 веке. Хоть бы девушка не обиделась и не перепугалась. А то еще не поймет мою шутку.

Галия мгновение смотрела на меня широко распахнутыми глазами, а потом рассмеялась.

– Ну и шуточки у тебя, – стукнула она меня кулачком в грудь, а потом добавила серьезно, – пол, конечно.

Блин, как же повезло с женой! И фигурка, и чувство юмора – сокровище, а не жена!

И какой я олух, что про первую ночь не подумал. Надо было бабушек на такси отправлять, а самим в Москве оставаться. Пень с глазами! Будем теперь на деревянном полу в деревенской хате без горячей воды… Балбес малолетний!

Стащили с кровати матрас, одеяло с подушками, покрывало какое-то. Целоваться начали, еще пока лежбище сооружали. Лишние мысли как-то враз из головы улетучились, сдавшись под уверенным натиском подростковых гормонов. Какие там неудобства? Пол, а что пол – отличный, большой, твердый, ровный. Да и забыл я про него ровно в то мгновение, как платье Галии упало к ее ногам… Блин, как же ж круто снова быть молодым!

На следующий день мы выползли из спальни только к обеду. В доме стояла тишина. Ни бабушек, ни собаки не обнаружил, обойдя все комнаты.

– Похоже, что нежная психика двух старых фронтовичек не выдержала накала страстей и моих ночных метаний на кухню за компотиком, – прокомментировал я их отсутствие в ответ на удивленный вопрос Галии.

Та очень мило смутилась и покраснела, ничего не ответив. Но вид при этом имела вполне довольный.

Пока мы завтракали и чаёвничали пришла Никифоровна.

– Пристроила Тузика к Трофиму на пару дней, – ответила она на мой вопросительный взгляд. – Проснулись наконец? – добавила она, хитро прищурившись, – или не ложились еще?

Вскоре и бабушка вернулась с трёхлитровой банкой мёда.

– Нашим отвезём, – пояснила она. – Мало ли, Аришка простынет…

– Три литра ей надолго хватит. – рассмеялся я.

Галия старательно уложила в отдельный чемодан своё свадебное платье, туфли, пелерину, шляпку.

– Украшения вернуть надо будет? – поинтересовался я. Думая, что если это чужие, то можно не тащить их в Святославль, а то потеряем еще.

– Это подарок! От Виктории Францевны и Маши, – ответила жена.

– Кстати! Нам же отец с Кирой что-то подарили, – вспомнил я и пошёл проверять карманы своего свадебного костюма. Кроме документов, там лежал самодельный конверт, разрисованный детской рукой. Цветочки, шарики…

Внутри оказалась сберкнижка на предъявителя с одной единственной записью: второе ноября принято пятьсот рублей, остаток – пятьсот рублей. Ну батя! Ничего себе подарочек! А я даже поблагодарить толком не успел…

– Бабуль, куда спрятать подарок? – решил не возить я сберкнижку в Святославль.

– Пойдём, – позвала она и потащила меня в подпол.

– Все ценности тут, – показала она на большой ящик с картошкой, вытащила из картошки мешок, а из мешка металлический ящичек и подала его мне.

Это, типа, я теперь взрослый и мне можно доверить семейные тайны? Сразу вспомнил про остатки былой роскоши, про которые мне отказались в своё время рассказывать.Ну-ну! Показывайте, что у вас там? Взял ящичек и тут же открыл. Там хранились золотые украшения, обычные современные. Каждое было завёрнуто в отдельную тряпочку или марлечку. В будущем ломбарды будут принимать по цене лома…

И вдруг снизу я достал что-то большое, круглое. В пожелтевшую тряпочку была завёрнута старинная брошь. Вот, это уже интересно! Эх, я не ювелир, при хорошем свете, может, и отличу бриллианты от фианитов, но в потёмках… Что там ещё внизу? Две пары старинных серёг с большими цветными вставками. И кольцо простенькое на первый взгляд, но, если это бриллиант, то очень приличного размера.

– Это кто-нибудь оценивал? – спросил я бабушку.

– Со времён войны никто.

– То есть по современным ценам ты не знаешь, сколько это стоит?

– Нет.

Бабушка аккуратно всё сложила обратно в ящик, и мою сберкнижку положила туда же, ящик закрутила в мешок, мешок закопала в картошке.

Мы вылезли из подпола. Сели вдвоём за столом на кухне. И стали молча думать каждый о своём. Старые вещи могут иметь ценность. И что мне с этим всем делать?

– Там только наше? Или Никифоровны тоже? – решил сразу уточнить я.

– Только наше. Никифоровна своё родне в Светлогорье отдала.

– На хранение? Или подарила?

– Пока на хранение. А потом в наследство им пойдёт.

– Хорошо…

– И о чём задумался? – с усмешкой глядя на меня, спросила бабушка.

– Сейф надо куда-то вмуровать, – ответил я. – Несколько кирпичей вынуть, небольшой сейф в стену замуровать и картиной какой-нибудь или ковром завесить.

Усмешка на лице бабушки сменилась удивлением.

– Там, если всё сейчас продать, даже на квартиру не будет, – спокойно сказал я. – Но это не точно. Старые украшения неплохо было бы кому-то понимающему показать, просто, чтобы знать, сколько у нас есть на чёрный день. Но здесь риски есть определенные, особенно если что-то ценным окажется. Так что пока просто хранил бы все в надежном месте. А если случай подходящий подвернется, тогда можно будет специалисту показать твои сокровища.

– Наши сокровища! – веско сказала бабушка.

– Наши, наши, – поправился я. – Ладно. Это всё потом. Сейчас уже скоро надо выезжать, а то на поезд опоздаем.

На перроне встретились с отцом, Кирой и детьми. Отец выглядел очень встревоженным, отозвал меня в сторону.

– Диана пропала, – сходу сообщил он. – На занятия не пришла. Я звонил Антону в общежитие: её там нет. Соседки говорят, что и вещей её нет.

– Если вещей нет, то всё нормально, – успокоил я его.

– Что нормально? Почему? – спросил отец.

– Значит, под электричку с моста не прыгнула. Раз вещи взяла, – объяснил я. – Домой поехала к матери. Сто процентов. Ты с дядькой красавчика успел поговорить?

– Да он сам не понимает ничего… – отмахнулся отец. – Говорит, что Рафаэль злой ходит, на разговор не идёт. Что же случилось? Оксана с меня шкуру сдерёт…

– Приедем, узнаем. Бать, утро вечера мудренее. Всё равно, сейчас ничего сделать не можем. Сейчас на верхнюю полку, расслабься и отдыхай.

Ну, Диана! Ну, зараза! Слов нет! Решила нам всем праздник испортить? Блин. Ещё Тимуру наврёт с три короба… Надо мне, сразу как приедем, написать Ветке. Типа, сообщить о свадьбе и все последние новости. Точно. Завтра же напишу. Тимур горячий. Она ему наплетет ерунды, сорвется он с учебы, приедет в Москву Рафаэлю морду бить. Даже если по уголовке не загремит, из училища попрут точно. Да, тянуть нельзя, надо срочно Ветке писать.

Разместились в поезде, думал, лягу и сразу усну после бурной ночи, да куда там. Мысли крутились вокруг Дианы. А вдруг, она не к матери рванула? Хотя, с её характером у неё и друзей-то не осталось. Кому она нужна, кроме матери?

Стук колёс успокаивал. В конце концов я заснул. Под утро меня еле растолкали. Поезд у нас всего две минуты стоит. Вылез на платформу как зомби, не понимая кто я и где я.

Батя повёл семью куда-то к своим друзьям. А мы с бабушками пошли к Алироевым. Своего жилья у нас в Святославле уже не было.

Раннее утро. Их Тая устроила концерт с лаем и воем на всю улицу, когда мы попробовали открыть калитку. Зато Ахмад быстро выскочил из дома и спросонья вытаращился на нас, как будто не ждал.Он пригласил нас в дом. В лёгком недоумении мы перешагивали через лежащих прямо на полу людей.

– Что у вас происходит? – спросил я шепотом.

– Свадьба, гости, – пожал плечами Ахмад.

Выскочила мама. Обнимашки, целовашки. Тут и Инна с Петром подтянулись. Ахмад окончательно проснулся и предложил всем идти на кухню.

– Так, – сказал он. – Вставать ещё рано. Давайте, подумаем, как сейчас ляжем. А потом соседи обещали четыре человека взять на постой. И ещё надо где-то людей разместить. Сегодня ещё Иса с Умаром приедут.

Решили женщин положить на кроватях, а сами и на полу нормально поспим, первый раз, что ли. Услышав про пол, мы с Галией переглянулись и начали улыбаться. Вот уж точно, что не в первый раз.

Народ быстро разлёгся, лично я уснул с дороги, как будто вообще ночь не спал.Просыпался я медленно, под чей-то смех. Почему-то решил, что нахожусь в общаге.

– Вон он, проснулся, кажется, – услышал я знакомый голос и попытался открыть глаза.

Надо мной стоял Умар, которому я джинсы когда-то с себя отдал.

– О! Здорово, – обрадовался я.

Объятия, поздравления, подарки… Как приятно, когда семья большая. Умар с отцом приехали на машине, привезли домашнего вина несколько канистр. Одна уже на столе стояла.

– Гулять так гулять? – одобрительно спросил я. – Какая у нас, вообще, программа? – посмотрел я на Ахмада.

– Тебе понравится, – ответил он, и все рассмеялись.

Нормальное начало. Тут я вспомнил про Диану.

– Я вам нужен сейчас? – уточнил я.

Народу было и без меня хорошо, что мне и продемонстрировал Ахмад, небрежно махнув на меня рукой.

Ну, вот и хорошо.

Я быстренько собрался, рассказал жене, что Диана смылась вчера из общежития и надо проверить, где она. Галия сразу заохала и собралась со мной к Полянским. Она была счастлива и хотела, чтобы всем вокруг было хорошо. Убедил её, что сам справлюсь.

– Милая, у нас важный праздник. Я не хочу, чтобы одна дурочка тебе его испортила. Готовься к торжеству. Сходи к родителям. А там я сам разберусь.

Проводил Галию домой, а сам пошел к Полянским. Постучался к ним в дверь. Открыла Оксана.

– Здравствуйте, – я не был до конца уверен, что Диана здесь. – Вы только не волнуйтесь. Диана неожиданно из общежития в Москве съехала. Никто не знает, где она…

– Как никто не знает?! – изумилась Оксана. – Здесь она… заходи-ка. Ах ты, паршивка!.. – Оксана скрылась в комнатах.

Предложением воспользовался, вошёл в сени. Решил не вмешиваться. Пусть сама разбирается. Из криков Оксаны я понял, что Диана сказала матери, что её выгнали из института. Да уж, сестричка в своем репертуаре.

Оксана разъярилась не на шутку.

Тут приоткрылась входная дверь и заглянул озабоченный отец.

– Заходи, – сказал я ему. – Диана тут. Оксана с ней разбирается. Представляешь, сказала матери, что её из института выгнали!

– Ничего себе заявочки! – ошарашенно проговорил отец, с опаской косясь в ту сторону, откуда доносились яростные крики матери, из которых мы поняли, что и я, и отец, чудесные и заботливые люди, а дочь, засранка и позор семьи. Не, в принципе все верно, подумал я, и взглянул на батю. По его лицу понял, что он мои чувства разделяет.

Скандал разгорался, Оксану понесло. Как я понял, она всю свою жизнь положила на детей, только вздохнула с облегчением, думала, дети оба учатся, людьми станут, не зря она горбатилась всю жизнь на двух работах…

Так-то её можно понять.

Вдруг из комнаты послышался визг, и через мгновение Оксана выволокла в кухню за волосы визжащую Диану.Мы с отцом, чутка опешив, бросились её отнимать. Но разъярённая мать и нам накостыляла. Еле отбили с отцом сестру.

Вот это темперамент! Я смотрел на Оксану, мечущуюся по дому, с нескрываемым удивлением. Она и раньше показывала коготки в общении со мной, но такого всплеска эмоций я от нее никак не ожидал. Поймал взгляд отца, он многозначительно закатил глаза. Диана рыдала.

Налил в стакан воды из остывшего чайника и, улучив момент, подсунул его Оксане. Она залпом выпила, но успокоиться никак не могла. Продолжала обзывать дочь дрянью неблагодарной и грозилась ее из дома выгнать. Диана тихо ревела, уткнувшись отцу в грудь.

Наконец, Оксана обессиленно осела на стул в кухне, глядя на нас. Истерика забрала все её силы.

– Вот и что теперь делать? – она растерянно переводила взгляд с отца на меня. – Как с институтом быть?

– Ничего страшного. Все решаемо, – как можно спокойней сказал я. – Вернется с нами в Москву после праздников, никто и не заметит, что ее не было. Да, пап? – он быстро кивнул.

– Как же ты нас напугала. – сказал отец Диане. – Чего же ты уехала? Из-за Рафаэля?

Диана кивнула, всхлипнув.

– Что? Какого Рафаэля? – встала со стула Оксана. – Ты что, беременна?

У неё открылось второе дыхание. Тут уже досталось и мне, и отцу, за то, что недосмотрели. Мы с батей молчали, спорить с ней в таком состоянии было бесполезно. Тем более, откуда нам знать, до чего у нее там с Рафаэлем дошло? После Юльки я уже и беременности не удивлюсь. Устал на ней удивляться.

– Да не беременная я! – вдруг закричала Диана.

Сестра вскочила, выскочила из дома и убежала куда-то. Без пальто. В домашних тапочках.Кричать больше стало не на кого. Оксана замолчала. Повисло напряжённое молчание.

– Зря вы так, – проговорил, наконец, я. – Первая любовь у девчонки, всё такое…

– Ничего, ей полезно. – буркнул отец. – Так напугала. Я всю ночь не спал!

– Так тебе и надо. – сказала Оксана и рассмеялась.

– Ладно, пошли, отец, – встал со стула я.

Отец поднялся и направился к выходу.

– Постарайтесь не убить дочь до конца праздников, – не удержался я от шпильки в Оксанин адрес, уходя.

– Иди отсюда! – она улыбнулась мне и отцу и закрыла за нами дверь.

– Ты меня понимаешь теперь? – спросил вдруг отец, когда мы отошли немного.

– Если ты про темперамент Оксаны, то понимаю, – усмехнулся я.

Глава 8

Святославль

Мы попрощались до завтра. Отец пытался у меня узнать, где планируется завтра торжество, но я ничего не мог ему сказать. Сам не знал. Смешная ситуация, учитывая, что я жених. Точнее, муж. Точнее… Фиг с ним, не важно.

Вернувшись, увидел у мамы дома Славку. Он хотел со мной повидаться, но не застал и остался ждать. Народу у Алироевых собралось и без него, целая толпа. Родственников у Ахмада просто куча все-таки. Славка, увидев меня, радостно вскочил и обнял. Как он изменился! Повзрослел. Взгляд стал другой, серьёзный, жесткий немного. Раньше веселым был, а сейчас складка жесткая у рта образовалась, не улыбается почти.

Очень обрадовался другу. Не ожидал, что так соскучился. Хотели сесть, поговорить, но какое там. Родня Ахмадовская тут же в свои разговоры втянула: «свадьба, учеба, планы на жизнь», «а детишки когда?» и прочее в том же духе. В итоге кое-как отбились, вышли во двор. Хех, там тоже не протолкнуться.

– Давай может к нам? – предложил Славка. – Хоть поговорим спокойно.

– Давай. Только Галию найду сейчас, предупрежу.

Начал искать жену, оказалось, что она пошла к своим и еще не возвращалась. Ну и хорошо. Пусть. Тоже небось соскучилась. Мы пошли со Славкой к Либкиндам.

Клара Васильевна расплакалась от радости, увидев меня. Усадила за стол.Эмма обняла меня радостно, поздоровалась. Эмма после аварии тоже сильно изменилась, стала какой-то спокойной, что ли. То у неё, раньше, вечно испуг в глазах был, а сейчас она уверенно смотрит. Поразительно просто. Часто наоборот бывает, что люди после таких потрясений всего боятся, чуть что, в панику впадают. А она, наоборот, успокоилась. Словно поняла, что плохое уже, собственно, случилось. Бояться поздно.

– Как же у вас хорошо, ребят, – сказал им я. – Держитесь друг друга. Вы хорошо друг на друга влияете.

– Да… Есиб есё не аймия… – сказала Эмма и сникла как-то сразу.

Да. Армия это серьезный вопрос. Если в конце года призовут, то это меньше двух месяцев осталось. Если бы Эмма уже восстановилась, то проблемы бы не было особой. Подождала бы пару лет, что уж тут поделать. Но сейчас пока рановато ей одной с Кларой Васильевной и малышами оставаться.

– Нельзя там ещё на полгода отсрочку по здоровью продлить? – поинтересовался я.

– А зачем? – спросил Славка. – Чего тянуть, если все равно служить однажды нужно будет.

– Но два года, Слав. – возразил я.

– Очно, чтобы не призвали, у нас негде учиться. Это надо будет куда-то уезжать на пять лет, – начал рассуждать друг. – А я Эмму тут не оставлю одну.

***

Квартира Якубовых.

Галия пришла домой и, изумленно оглядываясь по сторонам, стала искать родителей. Дом был полон народа. А она ещё хотела ночевать сюда прийти с мужем. Хорошо, что у матери Паши остались. Там хоть дом, места побольше.

– Галия! Детка! – услышала она.

Тётя Диля, папина сестра, кинулась к ней с кухни.

– Ой, здравствуйте! – обрадовалась Галия. – А Зара с вами?

Тут и Зара появилась. Двоюродные сёстры обнялись, не виделись несколько лет. Галия в кругу семьи, собравшейся в кои-то веки, провела весь остаток дня.

***

Вернувшись к Алироевым, застал ещё больше народу. Складывалось впечатление, что люди все прибывают и прибывают. Скорее всего, конечно, это мне казалось. Но ощущения периодически были близкими к панике. Это же сколько народу у нас на свадьбе будет?!

С иронией вспоминал наши с Галией планы отметить тихо, по-семейному, без торжеств. Ага. Что-то пошло не так. Сначала в Москве друзья пир на весь мир закатили. А завтра мы «по-семейному» в Святославле повеселимся с половиной города, причем не только нашего. И главное, что меня особенно забавляло, я вообще не контролировал ситуацию. От слова совсем. Да блин, я даже не знаю, где праздновать будем…

– Жену мою не видели? – спросил я своих.

– У родителей своих все еще, не приходила пока, – ответила мама.

– Мама, кстати, а как бы мне с работы всех позвать? – вспомнил я, о чем хотел спросить. Проработал там все-таки довольно долго. Обидятся, что на свадьбу не пригласил.

– Так мы позвали уже, – тут же успокоила меня мама. – Только Ирина Викторовна придет, а Изольда не сможет, к родне на праздники уехала. И Шанцев тоже поздравления передал и извинился, что не придет. У него командировка срочная, Герман его повез.

Так, значит Германа тоже не будет. Жаль. Ну ладно, как уж есть. Главное, что позвали.

Так, я же вроде жену искал! Где она? Точно, у родителей.

Ну, у родителей, так у родителей. Значит, нам туда дорога!..

Дома у Галии меня ждало «дежа вю». У подъезда сидел Марат с какими-то, явно, родственниками и что-то оживленно обсуждал. Похоже, у них в квартире тоже тесно, мужиков на лавочку к подъезду выселили, – с усмешкой подумал я. Видимо, Загит решил не отставать от Ахмада и показать, что у него тоже любящих родственников хватает.

Со всеми поздоровался за руку, постоял немного, пообщался. Потом поднялся в квартиру. Дверь была открыта. Как я и думал, в квартире яблоку негде было упасть. Пошел по комнатам искать жену. Тут меня увидел Загит.

– О! Зять! Иди сюда, – он пригласил меня выйти на балкон. – Не квартира, а проходной двор стала. Поговорить нельзя без свидетелей.

Я кивнул, не особо понимая, о чём он хочет поговорить.

– Что это за история с кооперативом, про который никому рассказывать нельзя? – с ходу спросил меня Загит. – Почему твой отец не в курсе?

– Потому что это всё по знакомству, – ответил я. – Есть очередь. А мы, получается, в обход очереди смогли попасть. Чем меньше людей об этом знают, тем лучше.

– А как это у вас так получилось? – Загит смотрел удивленно. – Шутка ли, в Москве квартиру построить!

– Я себя по комсомольской линии хорошо проявил. Важное расследование провел. Мой куратор по комсомолу знает меня давно, еще со Святославля. Так что как-то так получилось, – коротко объяснил я, не вдаваясь в подробности.

– Но родному отцу не сказать! – возразил Загит. – Не понимаю.

– Ему в первую очередь не стоит знать. Он у меня очень любит гордиться достижениями своих детей. Боюсь, что не удержится и начнет хвастаться налево и направо. А мне светить квартиру никак нельзя. Вот вам я доверяю, вы не из болтливых.

На лице Загита отразилась напряжённая работа мысли. Хотя и видно было, что и комплименту он обрадовался. Как же, ему больше доверяю, раз сказал, а родному отцу не решился.

– Пройдёт немного времени, – продолжил объяснять я, – пару лет хотя бы, и я скажу ему, что буду выкупать эту квартиру, договорился с хозяевами. А ещё через пару лет скажу, что выкупил.

– Понятно. Ну, смотри сам. Твой отец. Тут тебе, конечно, виднее, – успокоился, наконец, Загит, и мы вернулись с балкона в квартиру.

Где же Галия? Нашёл её в окружении женщин в одной из комнат. Как бы мне ее пошустрее вытащить из объятий родни?

– Милая! – начал я. – Скоро спать ложиться, а тебя дома нет.

Женщины рассмеялись, а Галия слегка смутилась. Зато её сразу отпустили.

– Муж зовёт, беги скорей, – сказала Галие одна из женщин.

Галия тут же встала и со всеми попрощалась.

– Ну наконец-то! Весь день тебя не видел! – поцеловал я Галию, когда мы отошли немного от ее дома.

– Я тоже соскучилась по тебе просто ужасно, – обняла меня жена. – Но уйти раньше никак не получилось бы. Столько родственников приехало! Я некоторых уже пару лет не видела. Со всеми поговорить надо. Но что я рассказываю, у вас же все то же самое дома, – добавила она со смехом.

– Это точно, – я кивнул. – Кстати, а ты выяснила что-нибудь про планы на завтра? – спросил я Галию.

– Ой! Мои и твои родители скооперировались и сняли целое кафе на весь завтрашний день! Представляешь?! – восторженно сообщила она.

– Это какое?

– В центре, кафе-мороженое.

– Что, у нас одни пирожные и мороженое на столах будут? – усмехнулся я.

– Да что ты! Приготовят всё, что надо. Наши родственники уже почти все перезнакомились, договорились, кто что принесет, кто что готовить будет. И в кафе повара есть, тоже помогут.

Ну, так-то и неплохо вроде. Центр города, всем одинаково потом до дома добираться. Единственное, там дом Полянских в двух шагах. Всё гуляние у Дианы будет на глазах…

– Давай сейчас еще к Аристарху забежим, – вспомнил я про деда. – Хочу пригласить его с внучкой и зятем.

Три человека погоды не сделают при такой толпе, решил я. Тут уже не принципиально количество, все равно гостей много. А Аристарха я очень хотел на свадьбе видеть, и Ивана с Вероникой. Меня с ними здесь многое связывает. Иван, вообще, считай, первый человек, с которым я в этой новой жизни встретился, да еще при обстоятельствах таких специфичных. Он Пашке жизнь, по факту, спас. И я его тоже выручил, да не раз. Правда, важно на свадьбе не хлопнуть лишнего и не ляпнуть ничего такого, – дал себе зарок я.

Аристарх был дома. Встретил нас с радостью, от новостей опешил чутка. Сумел я таки удивить бывалого деда. Поговорили немного, дед обещал обязательно быть на свадьбе с Иваном и Вероникой. Попрощавшись до завтра, пошли, наконец, домой.

Вернувшись домой, застали у нас отца. Он пришёл уточнить, где завтра собираемся. И узнал, ведь, где теперь мама живёт. Вот, славный этот городишко, ничего ни от кого не скроешь. Расспросил его, как они с Кирой и детьми устроились, рассказал, что кафе возле дома Полянских прямо. Отец, хмыкнув, пожал плечами. Ну и правда, не переиграешь уже ничего. Посмотрим завтра, как все пройдет.Проводил отца и вернулся к своим. Народ уже праздновал, благо, было чем.

– Надеюсь, выкуп невесты вы не планировали по второму разу? – решил уточнить я.

– Не, – повернулся ко мне Ахмад. – У нас вход платный будет.

– Как это? – обалдел я.

– Можно деньгами или подарком заплатить. А можно концертным номером, – пояснил он.

– А гости хоть об этом знают?

– Знают, знают. Не боись! – сказал брат Ахмада.

– Хорошо. У вас все под контролем, похоже. Молодцы. – сказал я и пошёл искать себе место, где можно прилечь на ночь. Решил ситуацию отпустить и просто веселиться. Все равно ничего не контролирую. Что толку суетиться!

С Галией просто переглянулись грустно и послали друг другу воздушный поцелуй. Про отдельную комнату для нас речи даже и не шло. Родственники штабелями в каждом углу лежали на матрасах. Придется ждать до Москвы, видимо.

Утро было суматошным. Сбор в кафе назначили на одиннадцать утра. Женщины спешили навести марафет и выдвинуться пораньше в кафе для организации застолья.

– Вы все сами собираетесь готовить? – уточнил я.

– Нет. Зачем? – ответила мама. – Повара сложные блюда еще с утра делают. Сами мы будем бутерброды мазать, нарезку раскладывать.

– И соленья домашние. – добавила Зарета, сестра Ахмада. – Свою черемшу привезли же, чеснок маринованный.

– Отлично, – ответил я. Как они заморочились!

Женщины ушли в кафе. Галия, уже при полном параде, пошла вместе с ними.Ахмад на своей «копейке» повёз ящики с водкой и различной газировкой и коробки с шампанским. Больше ничего туда не влезло.

Меня поставили домашнее вино по бутылкам разливать. Ахмад не знал, есть ли у него в доме воронка для пищевых продуктов. Пришлось разливать заварочным чайником. Вкусное вино, кстати, оказалось… А что – мне можно. На своей свадьбе даже нужно. К тому же, что очень приятно, и по закону стало можно – едва мы в ЗАГСе расписались, у меня теперь все права, как у восемнадцатилетнего. Или я перемудрил, и с алкоголем все же 18 без всяких других отмазок строго работает? Хотя, какая разница – в СССР никому до этого дела особенно нет, да и я не планирую злоупотреблять.

В половину одиннадцатого мы выдвинулись, звеня бутылками в сумках, в центр города.Ещё на подходе к кафе увидел кучкующихся родственников со стороны жены во главе с Маратом.А рядом с ним стояла… Я не поверил своим глазам! Юлька с большим животом.

– Ты что тут делаешь? – подбежал я к ним и отдал бутылки Марату.

– Я в декрете, – гордо заявила подруга. – Рожать приехала.

– К маме под крылышко? – догадался я. – Понятно. Юлька! Как я рад тебя видеть! – Обнять её получилось только со второго захода, когда обошёл её сбоку. – А Игнат?

– Работает… Отпуск возьмёт, как малыш родится, приедет нас из роддома встречать и месяц с нами тут побудет. Потом вместе вернёмся.

– Какие у вас планы грандиозные! – порадовался я за них. – Я и не думал-не гадал, что ты решишься путешествовать, не пригласил тебя. А ты сама пришла. Я так рад! Слава с Эммой сейчас подойдут. Мишка Кузнецов тоже.

Предложил ей пройти в кафе. Что стоять на улице?

– Смотрите, кто пришёл! – объявил я, как только мы вошли вовнутрь.

Юльку тут же обступили мама с бабушкой, Галия. Другие женщины с любопытством подтянулись. Усадили Юльку сразу за стол. Тут же понеслись шуточки, что она родит нам тут на свадьбе.

– Нет, мне ещё два месяца ходить, – смеялась Юлька.

Тут в кафе начали прорываться гости. Фейсконтроль на пути к столам осуществляли Ахмад и Марат. Таких предвзятых вышибал ещё ни одно кафе не видело. Они требовали выкуп с каждого, по-моему, даже с детей. Принимались любые варианты: деньги, подарки, стихи или песня.

Мы с женой стояли рядом и встречали гостей.

Некоторые произносили странный пароль «номер» и их пропускали.

Некоторые семьи пели хором, как батя с Кирой и детьми. Они под дружные аплодисменты гостей очень слаженно спели «Купила мама Лёше отличные галоши».

Поразило наличие аппаратуры и микрофонов, и конферансье, который очень хорошо обыгрывал каждый номер, как будто знал, с чем идут гости.

Оксана с сестрой Загита Диларой и сам Загит показали целый мини-спектакль про взаимоотношения в смешанных семьях. Все чуть ли не под столом валялись от смеха. Никто не оскорбился, не посчитал признание разницы в менталитетах чем-то неприличным. Посмеялись и пошли дальше, как и должно быть.

Некоторые гости обыгрывали в сценках анекдоты. Большинство из них были бородатыми до безобразия. Но, судя по всему, только для меня.

Славный получился концерт. Насмеялись все от души. Участники очень серьёзно подготовились. Некоторые перед выступлением переодевались. Между номерами успевали выпить и закусить.

Потом начались танцы. Приглашённый тамада организовал из гостей гигантский «ручеёк». Немного отдохнули и принялись все вместе плясать Летку-енку.Особенно резвились дети. Клара Васильевна пришла с младшими внуками. Батиных двое. Заретина девочка, правда, ей уже двенадцать. Но она с удовольствием возилась с нашей Аришкой.

К вечеру все были уже пьяные, уставшие, но довольные и счастливые.

В разгар праздника тамада вдруг приглушил музыку.

– Товарищи! У нас опоздавшие! – торжественно показал он на пару, скромно топтавшуюся у входа. – Штрафную каждому!

– Две! – начали кричать уже хорошо подвыпившие гости.

А мы с отцом удивленно переглянулись и направились к вновь прибывшим.

– Диана, Сергей, – приветствовал я их. – Какими судьбами? То есть, очень рад! Проходите, пожалуйста.

– Да, неудобно, – ответил Серёга. – Мы ведь без приглашения. И кстати, ты что-то хотела сделать? – пихнул он легонько в бок Диану.

Сестра, краснея, попросила позвать Галию. Мы переглянулись с отцом и решили рискнуть. Кричать на всё кафе не стал, сходил за женой.

Диана не стала говорить при всех нас, отвела Галию в сторонку и, теребя перчатки в руках, что-то ей коротко сказала. Надо знать мою жену, она как будто только этого и ждала, кинулась обнимать Диану, схватила её за руку и потащила к вешалкам раздеваться.

– Всё-таки придётся тебе задержаться, – сказал я Серёге. Но он и не возражал.

Мы с батей выбрали самый тихий уголок за столом, усадили гостя, поставили перед ним ближайшую тарелку с оливье и большой ложкой, начатую бутылку водки. Батя бутерброд откуда-то утащил с копчёной колбасой.

– Ну, рассказывай! – сели мы напротив него и собрались слушать.

– Что? – не понял Сергей.

– Где ты Диану взял? И как уговорил её сюда прийти?

Не успел он рот открыть, как кто-то поставил перед ним чистую тарелку, приборы, рюмку и стакан.

– Ну, иду я себе по Ленина, никого не трогаю, – начал рассказывать он, накладывая себе в тарелку оливье. – Смотрю, по другой стороне улицы Диана бежит! Раздетая, в тапках. Ревёт!..

Поймал её, вырывалась ещё, бестия. Пытать стал, что случилось. А она как давай рыдать! Никто её не любит, не понимает, никому она не нужна… Даже мать родная предала… Отвёл её к подружке. А той нет, она в Брянск поступила учиться. Батя её пригласил зайти после пяти, приехать должна на праздники. Пришлось, пока, Диану к себе отвести. Мать моя её накормила, успокоила. Вечером к этой Свете пошли.

– Герасимович? – догадался я. – Как она?

– Нормально. Учится. Тяжело к общежитию привыкала, впятером с соседками живёт. Но уже втянулась. Про тараканов на кухне рассказывала, про стирку в холодной воде. Ещё всякие ужасы про крышу протекающую. Мы от неё ушли, Диана давай снова плакать. Что, спрашиваю, случилось? А из неё как полезло…

Мы с батей переглянулись.

– Небось, жаловалась, как мир несправедлив? – с усмешкой спросил я.

– Нет. Ничего подобного! – удивлённо посмотрел на нас Серёга. – Рассказала, как с Галиёй рассорилась, как из института сбежала. У неё всё хорошо было. Но нет! Надо было всё испортить. Все учатся, даже Светка в другой город уехала, одна там где-то пробивается. А ей на всём готовом не жилось.

Мы с батей только переглянулись.

– Думаешь, мозги на место встали? – спросил меня отец неуверенно.

Я пожал плечами.

– Ну, судя по тому, что Галия с ней обнималась, похоже, Диана прощения попросила.

– Это я ей посоветовал, – подтвердил мои догадки Серёга. – Не откладывая в долгий ящик.

– Молодец! – шлёпнул его по плечу батя. – Прямо гора с плеч упала, мужики! Надо за это выпить!

Я огляделся в поисках домашнего вина, водку пить не хотелось. Пошёл вдоль столов. Галия, Юлька, Диана и Эмма сидели вместе. Все, кроме Дианы, расслабленно улыбались, а Диана явно все еще чувствовала себя не в своей тарелке.

– Как дела, красавицы? – подошёл я к ним. – Вина не осталось? Не видели? Диана воспользовалась моментом и тут же вскочила и начала искать вино на столах.Схватила какую-то полупустую бутылку и показала мне.

– Это оно? – спросила сестра.

– Оно, оно, – схватился я за бутылку, но Диана не отпускала её.

Взглянул на неё удивлённо.

– Прости, – сказала она. – И поздравляю, – она отпустила бутылку.

– Спасибо, – ответил я и пошёл к отцу и Серёге. – Выпьем за то, что ты так вовремя шёл вчера по улице Ленина, – сказал я тост и чокнулся с ними своей бутылкой. – Диана извинилась сейчас передо мной.

– О, как! – заметил довольный отец.

– И поздравила, – добавил я.

К нам присоединились Мишка со Славкой.

Гости, натанцевавшись, расселись снова за столы, и начались песни. Пели и романсы, и народные песни, и просто так, и под гармонь. Про тамаду все забыли. Свадьба перешла в ту удивительную фазу, которая часто бывает в конце крупных семейных застолий, когда все общаются в свое удовольствие и компаниями, и небольшими группками, все со всеми обнимаются, беседуют о чем-то и всем хорошо.

Бабушки ушли с Аришкой домой. Устали уже. Часть гостей тоже попрощалась. Женщины начали собирать со столов остатки еды и напитков, упаковывать их в заранее принесенную посуду.

– Парни, помогите подарки погрузить в машину, – попросил я друзей и взял у Ахмада ключи от «копейки».

Подарками и конвертами был завален целый стоявший отдельно стол. Собрав все конверты и убрав их во внутренний карман пиджака, я взял, сколько смог, пакетов и коробок и понёс их в машину. Мишка и Славка последовали моему примеру.

Надо будет узнать у Ахмада, во что банкет обошёлся. Надо же компенсировать как-то им затраты. Такая свадьба – это тебе не студенческий фуршет. Это там мне друзья сказали: «сто рублей давай, что не хватит, мы сами соберём и доложим». Фуршет фактически подарили нам с Галией. Сами его и съели. А здесь размах другой совсем…

Интересно, а Борщевскому трёх плёнок хватило всё снять? И отцу надо будет про фотографии напомнить, которые он в ЗАГСе снимал. Сегодня за фотографии друг Марата отвечал. Марат мне сразу сказал, что потом все напечатают и нам готовый альбом презентуют. Так что подождем. Эх, отличная свадьба получилась!

Глава 9

Святославль

Домой мы добрались без задних ног. Попадали, кто где. На следующий день с раннего утра в городе играла музыка в громкоговорителях. Вскоре стали слышны крики «ура».

– Что происходит! – выскочил я спросонья в кухню.

Там уже проснувшиеся гости кто кофе пил, а кто что покрепче.

– Так, седьмое ноября же! – смеясь, ответила Зарета. – Небось на демонстрацию народ собирается.

– Ох тыж, блин. Седьмое ноября. Я и забыл, – глотнув компотику, пошёл дальше спать. Не на демонстрацию же идти.

К обеду все проснулись. У меня, наконец, дошли руки посчитать деньги из конвертов. В общей сложности денег набралось четыреста тридцать рублей, из них по сто сунули бабушка с Никифоровной. И две сберкнижки, помимо отцовского подарка. Мама с Ахмадом подарили 500 рублей. А родители Галии тысячу. Что-то Загит разошёлся не на шутку… Надо поговорить с ним.

Галия с мамой взялись распаковывать подарки. Мы насчитали пять махровых полотенец, штук десять разных кухонных из вафельной ткани. Постельного белья и в комплектах, и по-отдельности целая стопка получилась.

Кто-то преподнёс набор мельхиоровых чайных ложечек. А кто-то целый набор приборов на двенадцать персон в красивом чемоданчике с красным бархатом внутри. Ох, мама с Галиёй аж дышать перестали, как коробку открыли.

Был среди подарков и ковёр. Разворачивать его не стали и решили, что в этот раз его не потащим. Вешать всё равно пока некуда.Набор хрустальных рюмок тоже решили пока оставить у мамы на хранение.

Я сидел рядом, глядя как дамы распаковывают подарки и ждал. Ждал одного определенного подарка, который, в моей жизни, был в подарках на свадьбу всегда. О да! Вот и он. Я не ошибся в ожиданиях. Чайный сервиз! Пузатый довольно большой заварочный чайник с розовенькими цветочками, чашки, блюдца. Не знаю, может это только мой такой опыт, но чайный сервиз фигурировал в подарках на свадьбу в моей прежней жизни практически всегда, и у меня, и у моих друзей, и у родни.

Галия с мамой рассматривали сервиз вполне благосклонно, обсуждая узор и размеры чайника. Логично, чай пить все равно из чего-то надо. Так что подарок применение найдет. В ступор женщины впали, открыв следующую коробку. В ней тоже оказался чайный сервиз. Самое смешное, что такой же в точности, как и первый. Мама с Галией недоуменно переглянулись, а потом рассмеялись.

– Что же делать? – Галия подняла на меня неуверенный взгляд. – Они одинаковые, Паша.

– Так это же отлично, – с оптимизмом произнес я. – Вдруг гостей много придет. Сможем всем в одинаковых чашках чай подать.

Мои полушутливые объяснения были восприняты женщинами с большим энтузиазмом. Они стали оживленно обсуждать, что «а ведь и правда, если гостей много, удобно, когда чашки есть запасные такие же».

А потом Галия открыла третью похожую по форме коробку. И в ней, бинго, оказался еще один чайный сервиз. На этот раз расцветка была другая. Какие-то серо-голубые ромбики. И чайник был поменьше. В результате недолгих обсуждений, женский совет постановил, что этот сервиз будет нам на каждый день. А два других – для приема гостей.

Еще в подарках оказалась коробка с красивым обеденным сервизом, в котором даже супница присутствовала. Так что посудой и кое-каким домашним текстилем нас родня обеспечила всерьез, чему мы были очень рады. В квартиру столько всего купить предстояло. А тут сразу несколько важных пунктов закрыли.

– Давайте, вон ту большую коробку откроем, что там? – предложила мама.

А там оказался пылесос Сатурн. У меня был такой когда-то. Ревел, как зверь.

– О! – обрадованно воскликнули Галия и мама.

Да уж, в хозяйстве всё пригодится. Ну, пусть женщины дальше разбираются, там ещё мелких свёртков куча.

– Подумайте, что нам завтра с собой взять, а что можно пока здесь оставить. Только не забывайте, что я не Илья Муромец, – сказал я маме и жене, а сам пошёл на кухню, хотел с Ахмадом переговорить по поводу компенсации за банкет. Только вошёл на кухню, бабушка подала мне бланк телеграммы.

– В почтовый ящик бросили, пока мы все вчера в кафе гуляли, – пояснила она.

«Быть не могу Поздравляю Совет да любовь молодым Подарок за мной Балдин».

– О! Ты его приглашала! А я как раз пару минут назад подумал, что жаль, что забыли пригласить. Все так суматошно оказалось со свадьбой, даже не успел как следует продумать список гостей. – обрадовался я. – Жаль, что он не приехал.

– Ноябрьские. Куда же он поедет, в самом деле? – ответила бабушка. Заметно было, что она тоже сожалеет. – Официальные мероприятия, всё такое. Это у нас, простых смертных, выходные...

– Ничего, бабуль, – поспешил успокоить её я. – Он же в Москве служит? Теперь чаще будете видеться. Ты ему писала вообще, что переехала?

– Кажется… – задумалась бабуля.

– Нет. Не писала, – вступила в разговор Никифоровна. – Мы же, когда телеграмму давали, его на свадьбу в Святославль пригласили, а обратный адрес указали Коростово. Помнишь? Ещё смеялись, заметит – не заметит.

– В телеграмме нет обратного адреса, – сказал я. – Смотрите: Москвы и абракадабра дальше. Не понял он, что ты теперь рядом живёшь. Письмо пиши! Третий месяц, как переехала, а до сих пор не сообщила…

Бабушка всплеснула руками, согласно кивнула головой и пошла в комнату бумагу и ручку искать.

Где же Ахмад? Нашёл его во дворе. Он гулял с малой, качал её на качелях. Инна и Пётр сидели неподалёку в беседке.

Воспользовавшись моментом, пока Ахмад один, решил завести разговор о компенсации банкета. Ахмад слышать ничего не захотел, даже частичную компенсацию обсуждать не стал. Ожидаемо, конечно, но попытаться надо было.

Пообедав остатками со свадьбы, пошли с женой в гости к Анжеле. Подруги соскучились, обнялись. У Анжелы обед был готов. Она нас хотела за стол усадить, но мы только что из-за стола вылезли и отказались. Просто сидели и делились новостями.

Мы смеясь рассказали ей, как сейчас спим у мамы на полу вповалку и на кроватях «валетом».

– Ой! А что же вы ко мне не пришли ночевать? – воскликнула подруга. – Места ведь полно.

– Не догадались, – переглянулись мы с женой.

Тут пришёл Валера, друг Тимура, о чем-то оживленно беседуя с Санькой, младшим Анжелиным братом.Валера протянул мне руку и по-хозяйски уселся за стол. Санька тут же рядом пристроился. Тут уж мы с женой в осадок выпали.

– Малого обещал на демонстрацию сводить, – ответил Валера на мой вопросительный взгляд.

Оказалось, что они с Анжелой встречаются с тех самых пор, как мы на шашлыки ходили. Валера доучивается последний год в училище на сварщика. Хочет устроиться на работу на наш завод до армии. Вернётся через два года, и они с Анжелой поженятся.

– Вот у вас планы! – удивились мы с Галией. – На пятилетку вперёд.

Уходили в прекрасном настроении. Девчонки чуть не расплакались, расставаясь. Все обнимались и не могли разойтись.

– Да что вы, как навсегда расстаётесь? Пишите друг другу письма, – сказал им Валера.

– А на какой адрес нам писать? – возразила Галия и вопросительно посмотрела на меня.

– Бабушкам, конечно. Мы же туда постоянно ездим, – удивился я, что она сама до этого не додумалась.

Девчонки побежали обмениваться адресами. Мы с Валерой переглянулись. Вот женщины! На ровном месте проблему придумают.

– От Тимура слышал что? – спросил я.

– Писал пару раз. Сборы при поступлении это – конечно что-то!.. Сейчас казарменный режим. Ветку видит редко. У парней нервы сдают, в группе стычки до драк. Двоих уже отчислили. Короче, тяжело.

– Но он, надеюсь, держится там?

– Держится. Куда ему деваться? Не возвращаться же...

Да уж. Достаётся там брату. Но характер у него есть. Думаю, ему только на пользу пойдет такое испытание. Закалится, выдержку потренирует.

После Анжелы пошли к родителям Галии. Завтра уже уезжать, жене надо напоследок со всеми повидаться. Когда ещё вся семья соберётся.

– Твои родители тысячу рублей нам на свадьбу подарили, – сказал я Галие.

– Я знаю, – беспечно кивнула она.

– Милая, но это очень много. Они же ещё на банкет потратились.

Галия пожала плечами. Её, похоже, это не напрягало.

Пришли мы к ним часам к пяти, на улице никого. Дверь в квартиру открыта и тишина. Мы заглянули в большую комнату, а вся толпа родственников, как и хозяева, там! В карты играют. Сосредоточенно, серьёзно, вдумчиво. Как будто на кону миллионы. Мужчины играют, а женщины вокруг стоят и смотрят тихонько.

Галия мне зашептала, что это традиция семейная. Отец с матерью как поженились, так при каждой большой семейной встрече мужчины собираются и в дурака подкидного режутся. Как они говорят, «отношения родственные выясняют». Кто кого одолеет – Оксанины родственники или Загитовы.

– Ничего себе традиция, – усмехнулся я тихонько. – А приз какой?

– Никаких призов, – махнула рукой Галия. – На интерес играют. Тетя Диля счет в специальную тетрадку записывает и итоги подводит каждый раз. Много лет уже.

– Ну и ну! – я покачал головой такой обстоятельности. – Долго они играть будут?

– Скорее всего, заканчивают уже. С утра ведь играют, – неуверенно ответила жена и добавила. – Сейчас спрошу.

Пошептавшись с одной из женщин, Галия вернулась ко мне.

– Последняя партия. Отцовская сторона лидирует, – шепнула мне она.

Все вокруг стояли и напряженно ждали развязки. Наконец, игра закончилась. Загит повесил одному из родственников Оксаны «погоны» под одобрительные возгласы присутствующих.

Все зашевелились, начали галдеть и оживленно обсуждать итоги сегодняшних поединков.

– Здорово, зять! – заметил меня довольный Загит, подошёл и протянул руку.

– Разговор есть, – шепнул я ему, поздоровавшись.

К нам присоединился Марат. Загит кивком головы пригласил меня на балкон. Марат подумал, что это и его касается, и вышел с нами.

– Я насчёт банкета хотел поговорить, – начал я. – Во сколько обошёлся? Я хотел бы поучаствовать.

– У него денег много, – подмигнул сыну Загит. – Потрясём?

– Потрясём, – согласился Марат.

Эти два обормота схватили меня за ноги и сделали вид, что сейчас перевернут за балкон.

– Я понял! Понял! – закричал я, подыгрывая им. – Погорячился! Был неправ! Прошу прощения!

– То-то же, – ответил Загит.

И как ему такому деньги вернуть?

Галия общалась с матерью и другими родственниками. Стоял в дверях и молча слушал их. Потому что, если бы я открыл рот, тётушки тут же бы отправили Галию ко мне. Пусть поговорит. Уезжать скоро, долго родню не увидит.Наконец, Галия сама встала и начала со всеми прощаться.

По пути домой я сообщил жене, что ни Ахмад, ни её отец денег за банкет не взяли. Все денежные подарки остаются у нас. А это..

– Пятьсот подарил мой отец, – начал я считать вслух. – Пятьсот мама. Тысячу твои. Двести тридцать рублей подарили гости. По сто рублей бабушка с Никифоровной. Итого…

– Две тысячи четыреста тридцать рублей, – успела раньше меня посчитать Галия. Позор на мои ревизорские седины.

– Так. Две с половиной тысячи у меня было, – продолжил я подбивать финансы. – Двести рублей кольца и сто фуршет в ДАСе. Осталось две двести. Плюс две четыреста тридцать, получается, четыре шестьсот тридцать. На первый взнос надо две тысячи восемьсот рублей. У нас остаётся целых тысяча восемьсот тридцать рублей на мебель.

Галия аж подпрыгнула, услышав эту сумму.

– Как же за банкет-то денег вернуть? – высказал я мысли вслух. – Неудобно как-то.

– Мы хотели с тобой потихоньку расписаться, так? – вдруг спросила жена.

– Так, – согласился я.

– Родители сами захотели такой праздник устроить, так?

– Ну, вроде так.

– Значит и не надо никому ничего возвращать, – подвела итог жена.

И с её логикой трудно было не согласиться.

– Ладно. Мы по-другому как-нибудь расплатимся, – обнял я её за талию и притянул к себе. Мы так и шли, обнявшись.

А как же мы будем теперь жить в Москве? Самый главный вопрос только сформулировался в моей голове! Я аж остановился.

– Это нам надо опять комнату искать? – сказал я.

– Зачем? – спросила жена. – У нас же своя квартира скоро будет.

– Но до этого времени мы как с тобой будем жить?

– Как и жили. Ты в ДАСе, я у Маши.

Видимо, на моём лице отразилось разочарование. Жена рассмеялась.

– А на выходные будем ездить к бабушкам. На полу поспать…

Ну, тоже вариант. Хотя…

– Ну, сам подумай, зачем нам деньги тратить? – видя мою кислую рожу, принялась убеждать меня жена. – Этак мы все деньги на комнату спустим. Сколько нам ещё заселения ждать?

– Да кто ж его знает, – отозвался я. – Не завезут какой-нибудь мелочи, без которой комиссия дом не примет. И будем ждать, пока рак на горе свистнет.

Одна надежда, что райкомовские, желая побыстрее денег срубить, будут контролировать строительство.

– Вот. Тем более, – вцепилась в мои опасения Галия. – Так что давай оставим всё, как есть. Главное, чтобы тебя из общежития университетского не выселили. А то придётся в общагу ЗИЛа перебираться, по месту прописки. Смотри, не показывай никому свой паспорт.

– Кстати, тебе же паспорт надо ещё менять – товарищ Ивлева.

Галия счастливо рассмеялась.

– Успею. У меня месяц есть на всё про всё.

Понедельник провели в дороге. Жена не смогла удержаться и набрала с собой целую кучу вещей из подаренных на свадьбу. Хорошо с нами ещё толпа народу ехала. Всем по котомке или коробке досталось.Даже Диане. Она ехала в купе с отцом. Мальчишек на одной полке уложили. Мы с женой и бабушками в соседнем купе. А Инна с Пётром и Эмма со Славой ехали плацкартом.

В Москве попрощались с отцом, Кирой, Дианой и мальчишками. А сами поехали в деревню, оставили там своё новое имущество, переночевали и рано утром поехали на учёбу.

Одна сумка с нашими вещами так и осталась у Дианы. Мы все про неё забыли. Хорошо, что отец поехал домой на такси и сначала её завёз с чемоданом в общагу.

Эмму в институт Бурденко повезла в итоге Инна. Она сама вызвалась, так как хотела лично пообщаться с доктором. Да и к Эмме она прикипела, пока ухаживала за ней в больнице, чувствовала ответственность за нее. Инна очень долго общалась с Серафимой Михайловной. Она могла подробно рассказать о случае Эммы с медицинской точки зрения, не то, что я. Доктор задержалась на работе ради них больше, чем на час. Инна осталась в восторге от доктора и, судя по тому, что Серафима взяла рабочий телефон Инны, это было взаимно.

Врач подкорректировала упражнения на артикуляцию для Эммы, а также написала еще несколько новых на постановку дыхания и речи. Так что, когда вечером во вторник они все уезжали обратно в Святославль, настроение царило приподнятое и оптимистическое. Врач сильно ободрила Эмму, вселив в нее уверенность, что с произношением та постепенно справится. Время, конечно, нужно, но главное, что проблему реально можно решить. Мы с Галией провожали их на Киевском вокзале.

Дни шли медленно, вечерами я звонил жене на квартирный телефон Шадриных. Скучал я по Галие неимоверно и выходных дожидался с трудом. В отличие от меня, Виктория Францевна и Маша были очень рады, что Галия пока от них не съезжает. Мы попросили их разрешить пожить Галие еще какое-то время. Придумали историю, что родственники планируют длительную командировку за границу, обещали пустить нас пожить. Вот ждём, когда уедут. Надеемся, что вот-вот, но спрашивать у них «когда?» неудобно. Судя по неуемному энтузиазму в глазах Маши, когда мы рассказывали эту историю, она половину слов вообще не услышала. Единственное, что ее интересовало, это то, что Галия останется еще. Они успели крепко сдружиться, хоть и общались не так и долго. Даже удивительно.

Забежал к Сатчану, оставил свидетельство о браке. Поинтересовался, когда вернёт? Галие же паспорт менять надо. Он обещал отдать через недельку.Про проверки разговор пока не заходил, я перекрестился мысленно, выходя от него. Тревожат меня эти междоусобицы.

Галия и Диана так и сидели в институте за одной партой. Отношения у них стали не сказать, чтобы тёплые, но ровные.

Диана притащила в институт сумку с нашими вещами. А Галия должна была в этот день на работу после занятий на ЗИЛ ехать. Рабочий халат с собой, сменная обувь, косынка на голову, немного, но объёмно. И ещё одну сумку тащить?.. Галия растерялась.

– Хочешь, я сама отвезу эту сетку к тебе домой, – предложила тогда вдруг Диана. – Я приволокла не спросив, мне и решать вопрос.

Галия подумала, что она так вину свою заглаживает и согласилась. Позвонила Виктории Францевне, предупредила, что сестра мужа заедет, сумку оставит. Рассказала Диане, как и куда ехать. И со спокойной душой поехала на работу.

***

Оформительский цех завода имени Лихачёва.

Эдуард был в восторге от новой сотрудницы и очень сожалел, что она работает не каждый день. Теперь любимыми днями недели у него стали не суббота и воскресенье, а вторник и четверг. Потому что в эти дни приходила на работу его муза, его Галечка.

Эдуард, конечно, представил её остальным сотрудникам отдела: штукатуру Петровичу, малярше Шуре и художнику-оформителю Василию Иннокентьевичу, но старался, всё рабочее время Галечки находиться с ней рядом лично.

Панно во всю стену расписывать он пока ей не доверял, а вот завитушки на вкладыше в адрес для юбиляра обводить на светокопировальном столе у неё очень хорошо получалось. Галечка вообще оказалась девушкой аккуратной и старательной, приятной во всех отношениях.

Маме понравится, – думал Эдичка.

***

На той же неделе мы с женой ездили навестить наш дом. Он уже радостно светил всеми подъездами. Поймав какого-то рабочего, я поинтересовался сроками сдачи дома. Он не стал со мной разговаривать, сразу перевёл стрелки на бригадира.

– Электричество уже завели, – доложил бригадир. – Осталось отопление пустить и газ подключить.

– Это сколько же по времени? – поинтересовался я.

– Месяца полтора-два. Если всё нормально будет, – ответил бригадир.

– Как долго! – разочарованно протянула Галия.

– Так обои ещё во всём доме поклеить, – оправдываясь, ответил бригадир.

– А сейчас чего же не клеите? – спросила Галия.

– Если поклеим, и морозы ударят, они отклеятся и на пол свалятся, дамочка. Отопление нужно, – начиная раздражаться, ответил тот.

– Спасибо! – поблагодарил я его, отходя, и потянул за собой жену.

Мы остались стоять у дома, пытаясь определить, где наши окна.

Уже собирались уходить, как я заметил в стороне рабочего и бригадира, поглядывающих на нас с подозрением и неприязнью. Ну да… Мы для них детки богатеньких родителей, родившиеся с золотой ложкой во рту.

***

У дома на набережной.

Ещё на подходе к дому, который ей указала Галия, Диана начала сбавлять шаг, удивлённо осматриваясь. Так это здесь Галия пристроилась на постой?! Ничего себе!

Ей очень хотелось посмотреть, где Павел пристроил свою жену, поэтому она специально подстроила так, чтобы напроситься туда прийти. Зная из коротких рассказов Галии, что та живет сейчас у Пашиной коллеги по Комсомольскому прожектору и ее бабушки, Диана представляла себе малюсенькую комнатку у старушки в стареньком доме и совершенно не ожидала того, что увидела.

Пройдя через красивую парадную, она поднялась на лифте на нужный этаж, удивляясь всему вокруг.

Когда же элегантная старушка с необыкновенной красоты серьгами в ушах открыла дверь, Диана потеряла дар речи.

– Проходите, пожалуйста, – королевским жестом хозяйка пригласила Диану войти. – Так вы сестра Павла? Очень приятно, Виктория Францевна.

– Диана, – ошарашенно пробормотала Диана, оглядываясь вокруг.

Обстановка в этом доме не шла ни в какое сравнение с тем, что она видела в той квартире на Проспекте Мира, где они жили вначале с отцом. Там всё было богато. Ей тогда та квартира казалась пределом мечтаний. Но здесь все было просто роскошно…

– Это вещи нашей Галии? – спросила хозяйка, указывая на сумку в руках Дианы. – Поставьте, пожалуйста, сюда, – она показала на пуфик с резными ножками в виде львов, стоящий тут же в прихожей.

Диана молча повиновалась. Оставаться дольше не было повода, а в гости её не приглашали.

– Спасибо, – пробормотала она.

– Что вы! Вам спасибо! – приветливо воскликнула хозяйка.

– До свидания, – проговорила Диана.

– Рада знакомству, – ответила старушка. – До свидания.

Диана с сожалением вышла из квартиры.

Ну ничего себе, Галия пристроилась! – возмущенно и обиженно думала она, спускаясь в лифте. – Как это так?! Я в общаге с этими двумя гадюками, а она тут!..

– «Наша Галия…» – зло передразнила Диана Викторию Францевну.

***

Глава 10

Москва

На очередном заседании Прожектора Борщевский торжественно вручил мне с сотню фотографий со свадьбы в ДАСе. Заморочился, все напечатал и вручил мне вместе с негативами. Искренне поблагодарил его несколько раз. Фотографии получились отличные просто. Я сразу обратил внимание на пару штук, где была Галия. Прекрасно просто вышла. Можно будет сделать большое портретное фото потом.

Народ тут же потребовал свою долю фотографий, особенно Маша. Всем фотографий не хватило, естественно. Чувствую, эти негативы переживут еще не одну печать. Самедов тоже просмотрел все фотки с еле скрываемым любопытством. Надеюсь, не обиделся, что не пригласил его на свадьбу?

Рашид Фархатович предупредил, что в данный момент прорабатываются несколько сигналов. Возможно на следующей неделе будет рейд.

– А что за сигналы? – поинтересовался я. Надо же предупредить Сатчана.

– От неравнодушных граждан, – ответил Самедов.

Это что же, мы по анонимным доносам работать будем? Или он шифруется так? Если шифруется, то почему? Подозревает, что наша команда не только на МГУ работает?

Больше он ничего не сказал, а я настаивать на подробностях не рискнул.Придёт время, скажет. Надеюсь, хоть за денек до выхода на проверку, чтобы с Сатчаном согласовать, есть ли у его группы там интересы, и какие.

Учёба поглотила всё моё свободное и несвободное время. Дошло до того, что начал на выходные брать с собой в деревню учебники и конспекты. В мою первую молодость у меня не получалось так самоорганизовываться. Всё оставлял на последний момент. Сейчас мне это здорово аукнулось. Полученные тогда знания по истории КПСС и диамату оставили лишь символический след в моей голове. Кто бы сомневался, почему! Сейчас всё это приходилось учить заново.

Один вечер мы с батей выделили на доставку газовой плиты бабушкам в деревню. Обещали же…

Четырёхконфорочная плита с духовкой, новенькая беленькая, муха не сидела. «Лысьва»... Что-то знакомое. Батя её через своего приятеля, завхоза в общаге Горного, достал. Отдали мы за неё ему девяносто рублей. И за машину десятку, чтобы привезти.Бабушки сами позвонят в газовую службу, закажут баллон и заживут, как белые люди.

– Цивилизация! – восторженно высказалась Никифоровна, разглядывая внутренности духовки. Бабушка-то с этим чудом на Ахмадовой кухне уже познакомилась.

– Летом ещё воду заведём, – размечтался я, – колонку газовую вам тут повесим…

Батя скромно помалкивал. Но все понимали, что без его помощи я бы не скоро им плиту привёз и благодарили его от всей души.

Галия моталась два раза в неделю на завод и добросовестно отрабатывала свои часы. Ходила и с чёрными пальцами, и с фиолетовыми, то ли в туши пачкалась, то ли в чернилах. Потом ей коллега, дедок-художник, подсказал, что аммиак хорошо пятна с рук выводит.

Жена часто про работу рассказывала. Их коллектив, оказывается, не единственный на заводе. Таких подразделений несколько, каждое со своей зоной ответственности. Галие нравилось там работать. Начальник её, тот самый «циркуль», что я видел в первый день, одно слово, художник, весь из себя волшебный и неземной, как сказала жена. А я бы сказал, не от мира сего.

Ещё двое немолодых строителей было в штате, в их задачу входила подготовка стен под роспись. Был ещё один художник старенький, он уже давно на пенсии, но работу не бросал. Скучно ему дома. Росписью он уже не занимался, глаза плохо видели. А вот краску развести в нужный цвет, инструменты, кисти вымыть, в этом цены ему не было.

По сути, как я понял, начальник Галии на всё его подразделение был единственным настоящим художником. Остальные все на подхвате.

Галия тоже втянулась в учебу, приезжала в деревню с книжками и тетрадками. Работа, как она меня уверяла, учёбе не мешает. Ну, посмотрим, как мы первую сессию оба сдадим. Галия твердо сказала, что будет сама учиться и к помощи моего отца будет прибегать только в самом крайнем случае. Хочет быть настоящим специалистом. Умница! Если честно, ни секунды не сомневался в ней.

Сатчан мне вернул свидетельство о браке, и жена сдала паспорт на смену фамилии. Ждать придётся целый месяц, и чтобы Галия не ходила совсем без документов, ей на это время выдали справку.

Всё шло своим чередом. Мне удалось попасть ещё раз на стрельбы. Эх, нравится мне это дело! Сам не знаю, почему. Отдыхаю во время стрельбы. Также купил по случаю в их военторге себе новый импортный чёрный кожаный портфель. Хватит мне уже со старым ходить, не солидно.

И вообще, надоело ловить на себе удивлённо-неприязненные взгляды при первом знакомстве во время визитов с лекциями по линии общества «Знание». Мол, куда приперся в таком юном возрасте, солидным дядям и тетям лекции читать! Подумал было о том, чтобы очки без диоптрий себе заказать. Всё постарше выглядеть буду. Неплохая идея для имиджа, но я от нее отказался. Вспомнил, сколько весят очки со стеклянными линзами, что в СССР можно купить. Заработаю на носу постоянную красную метку. Да и небезопасно это. В транспорте толкучка, локтями пихаются только в путь. Недавно одному нашему студенту так локтем очки разбили, так он из-за попавших осколков стекла глаза лишился. Ради солидности это все мне ни к чему.

Чтение лекций по линии «Знания» периодически оборачивалось особо светлыми моментами. Так, однажды Константин Сергеевич подогнал мне классную лекцию на Останкинский мясоперерабатывающий комбинат. Шефскую, без оплаты, но так даже лучше. Давно заметил, что за лекцию без оплаты в правильном месте могут накидать столько подарков, что никакая десятка сверх уже и не нужна. Руководству предприятия нравится, оно знает, что лекция бесплатная, и так старается лектора отблагодарить, чтобы он еще раз пришел, что меры в этом не знает. Что, кстати, говоря, довольно просто сделать, ведь люди руководят большими государственными предприятиями, и не из своего кармана меня подарками заваливают.

Что порадовало, на мясокомбинате, похоже, навели справки, и обо мне им явно кто-то серьезный очень хорошо отозвался. Потому как с самого начала обращались со мной чрезвычайно вежливо и учтиво, а после лекции меня сам главный инженер через проходную провожал. Было смешно смотреть как вахта, как по команде, дружно отвернулась от двух полных сеток в моих руках, из которых торчали бумажные свёртки, подозрительно похожие размерами на батоны колбасы разных калибров.

Пришлось отвезти всё это добро к Шадриным. Попросил Викторию Францевну глянуть, что там самое ценное, чтобы презентовать человеку, который мне лекцию на мясокомбинате устроил. Машина бабушка совершенно спокойно восприняла принесенные мной «честно заработанные подарки». Совершенно невозмутимо она выложила все свёртки на стол на кухне и начала их разворачивать, действуя весьма сноровисто. Бывалый человек, что тут скажешь. Привыкла, видимо, всякие пайки министерские или дипломатические распаковывать. Их хорошо снабжали в СССР. Маша с Галиёй подключились к этому процессу. Кроме колбас варёных и копчёных, там оказались ещё сардельки и сосиски.

– Нам не съесть столько! – постановила Виктория Францевна.

– Давайте, парням в общагу отнесу что-нибудь, – быстро сориентировался я. – Галия могла бы завтра отцу моему что-то передать в институте. И к бабушкам на выходные поедем, тоже неплохо бы гостинцев привезти. Так что, Виктория Францевна, ещё мало будет!

Все рассмеялись. Колбасный запах заполнил кухню, все почувствовали разыгравшийся аппетит. Меня усадили за стол пить чай с бутербродами.Хозяйка, тем временем, раскладывала мою добычу на столе.

– Парням твоим в общаге сосиски варить не с руки будет. Давай им самый большой батон варёной колбасы отдадим, – я кивнул, соглашаясь. – За лекцию отблагодаришь вот этим, это хорошая колбаса, – отложила она батончик копчёной колбаски. – Ну, а остальное сейчас поделим на три части, да девочки? Нам, бабушкам в деревню и отцу.

Чаепитие затягивалось. Мы перепробовали из нашей трети все колбасы. Хорошо, что сосиски и сардельки хоть не стали варить.

Завернул презент для Константина Сергеевича обратно в бумагу и спрятал в портфель. Поехал в ДАС с огромным свёртком варёной колбасы в авоське. Взвесил его в руке, килограмма два с половиной. По дороге в общагу купил три батона. Не одну же колбасу мы есть будем.

Парни в общаге накинулись на колбасу как с голодного края.

– Булатовских пригласим? – спросил я своих.

– Давай! – махнул рукой Ираклий.

– Мужики, у нас бутеры с варёной колбасой есть, – заглянул я к ним в комнату. – Уже кончаются.

Второй раз приглашать не пришлось. Студент – это вечно голодное существо, готовое есть все и всегда. Особенно на халяву.

Народ у нас потом надолго завис, кто-то притащил трёхлитровую банку с пивом и понеслась… Пока всё не выпили и не съели, и все байки не рассказали, не разошлись.

***

Горный институт.

На пары Галия опять пришла с авоськой. Вечно она что-то таскает, – подумала Диана. – Как клуша с трудоднями.

Галия повесила авоську на стул. Диане почудился тонкий аромат копчёной колбасы. Эх, сейчас колбаски бы, – подумала она. – Позавтракать не успела, вот и мерещится.

– Блин. Что так колбасой пахнет? – возмущённо спросили сзади. – Аж желудок сводит.

А! Так это мне не кажется! – удивилась Диана.

– Ой. Простите, пожалуйста! – Галия подхватилась и куда-то ускакала с этой авоськой.

Пряный мясной дух исчез вместе с ней.

Диана, удивленно уставившись на дверь, анализировала причины и следствия и судорожно глотала слюну, пока Галия не вернулась, чуть-чуть опоздав к началу пары.

– Ты где была? – шёпотом спросила её Диана.

– К отцу твоему бегала. Паша ему гостинцы передал, – так же шёпотом ответила Галия.

***

Константин Сергеевич из общества «Знание» очень удивился, увидев меня на пороге своего кабинета. Сказать по правде, я не был уверен, что он что-то возьмёт у меня, если действовать в обычном порядке. Он был из той же породы старых интеллигентов, что и Серафима Михайловна из института Бурденко. Но с моим богатым жизненным опытом и не знать, как подарить подарок и такому человеку? Поэтому я изобразил запыхавшегося и сильно куда-то спешащего человека. Подбежал и быстро выложил из портфеля ему на стол свёрток с колбасой.

– Здравствуйте! Это вам с мясокомбината просили передать благодарность за очень хорошего лектора. Если что, я готов у них читать лекции хоть каждый день, и днём, и ночью. Извините, очень спешу, – выпалил я и умчался с той же скоростью, что и ворвался к нему в кабинет.

Пока он свёрток развернёт, пока что-то сообразит, я уже далеко буду.

Надеюсь, не обидится. Как-то же я должен его благодарить за такие подгоны. Да и сам он лекции не читает, а вкусная колбаса ему точно не помешает.

На выходные поехали к бабушкам в деревню, хотели удивить их московскими деликатесами.

– А мы вас уже заждались! – заявила бабушка, небрежно кидая нашу авоську со свёртками в холодильник. – Помогайте, давайте!

Они купили целого телёнка и сейчас занимались его переработкой. Все конфорки новой плиты кипятили тушёнку в стеклянных банках.Нас с женой моментально поставили за мясорубку набивать кишки фаршем.

– Куда столько? – ошарашенно спросил я. – Холодильника не хватит столько заморозить.

– Коптить будем, – фыркнула Никифоровна. – Нам Трофим коптильню сколотил.

Коптить? Это что-то новенькое. Надо посмотреть, как это делается.

До глубокой ночи мы воевали с говяжьими кишками.

– Хорошо, нас их мыть не заставили, – шепнула мне жена.

Бабушки сами перекручивали и перевязывали шпагатом эти длинные колбасины, делали из них маленькие круглые кольца.

Я так понял, фарш был как из нормального мяса, так и из ливера. Пришлось им повозиться.

На ночь колбасные кольца оставили сушиться в сенях, подвешенными на палке.А в субботу с самого утра Трофим поставил меня щепу из ольхи строгать. Посмотрел я на его «коптильню». Подумал сначала, что это туалет новый. А это шкаф такой. Внутри колбасу развесили в несколько рядов. Сбоку топка. Сомневался, что тяга будет, но была, ещё какая.

– Хорошо на вишне, яблоне коптить, – учил меня Трофим. – Если старую какую яблоню где рубить будешь, дрова с неё береги.

Полдня мы поддерживали огонь в топке. Запах копчёного мяса накрыл всю округу. Галия сидела с нами и слушала байки деда.

– Всё. Пошли обедать, – распорядился дед. – Дадим им отдохнуть.

Ушли мы, как выяснилось, не только обедать, но и «поспать немного». Думал, жена моя с непривычки наработавшись в деревне уставшая будет. Куда там! Соскучились мы друг по другу за неделю сильно. Так что «тихий час» подзатянулся. Когда вышел из дома часа в четыре, чтобы вновь заниматься коптильней, на ходу клевал носом. Поменяли местами колбасу внутри шкафа, что была повыше, перевесили пониже и наоборот. Галия, как стемнело, ушла. А мы с дедом провозились с коптильней до самого вечера, поддерживая непрерывный огонь в топке.

– Ну что, уже всё? – с нетерпением спросил я. – Уже можно есть?

– Есть можно, но, чтобы она хранилась, надо ещё пару раз также сделать, – авторитетно объяснил Трофим.

Одно кольцо мы сняли и отнесли домой на пробу. К колбасе был уже накрыт стол с картошечкой, солёными огурчиками, грибочками и водочкой.

– О! – воскликнул довольный дед. – Бабоньки расстарались.

– Изумительная колбаса, – с наслаждением попробовала Галия нашу самоделку.

– Что, лучше заводской? – усмехнулся я.

Бабушки выпили и запели. Они тоже напрыгались с тушёнкой, банок двадцать уже закрутили, и ещё на плите партия стояла.

Когда мы с женой легли спать, от её волос шёл сильный запах коптильни. Я спал, как в колбасном цеху. Так-то приятно.

В воскресенье всё повторилось сначала. Прокоптили мы колбасу знатно. И сами прокоптились. Когда мы возвращались в Москву, на нас даже люди оглядывались, так от нас пахло. Я-то в деревне переодевался в телогрейку и одежду домашнюю. А жена своё единственное пальто прокоптила. Хоть бы выветрилось побыстрее, а то за ней по улицам собаки бегать начнут с такими-то запахами.

Хорошо, что мы саму колбасу в этот раз не взяли, надо заводскую ещё съесть.

Приехал в ДАС, первым делом в душ залез. Думал смоется этот аромат, но он меня всю ночь преследовал.

***

Горный институт.

Диана всю пару принюхивалась. Откуда-то неуловимо пахло едой. Вкусной. А она опять не успела позавтракать. Диана всё ждала, что кто-нибудь тоже учует этот запах. Но все молчали. Значит, ей всё-таки мерещится? Или нет? И это опять Галия что-то принесла…

Диана попыталась незаметно осмотреться, сегодня никаких посторонних сумок у соседки не было. Диана принюхалась. От Галии пахло чем-то очень-очень вкусненьким…

Глотая слюну, Диана с нетерпением ждала большого перерыва, когда можно будет сходить в столовую, и думала, отчего так несправедлива жизнь. Почему одним всё? А другим ничего?

***

На заседании Прожектора нам, наконец, озвучили, какой сигнал мы будем проверять. Нам предстояло заглянуть на пищекомбинат. Согласно информации, полученной от «бдительных граждан», стеклянные бутылки, используемые при производстве газированных напитков, моются только снаружи и не проходят никакой санитарной обработки.

Да ладно! А так разве можно было в советское время?

Если это правда, сам бог велел навестить это производство. Сладкую газировку дети пьют! И вообще, как это, не проводить санитарную обработку? Неизвестно, кто и с какими заболеваниями пил из этой бутылки, до того, как она на пищекомбинат попала.

Переполняемый праведным гневом, я всё же набрал Сатчана и предупредил о предстоящей проверке. Судя по его спокойной реакции, этот комбинат его не заботил.

И Самедова не заботит… Это что же получается, есть ещё какая-то группировка? Или производство газированных напитков не та сфера, чтобы её делить? Всё производство – это готовую фруктовую или травяную эссенцию водой разводят и по бутылкам разливают. На чём там можно руки погреть?

Хотя, слышал, что эта эссенция крепость имеет семьдесят градусов. Но это каким надо быть отмороженным синяком, чтобы её пить? Нет, массово её нормальные люди пить не будут. Если есть какие-то схемы, то вокруг чего-то другого…

Глава 11

Москва

Встречался на неделе с Сатчаном. Он предупредил, что скоро нужен будет первый взнос. Дом начинают ордеровать. Опять нужны будут паспорта. А Галия фамилию меняет. И паспорт только подала, недели три еще ждать где-то.

– Ну, она же по месту прописки меняет? – уточнил второй секретарь, когда я изложил ему суть проблемы. Я согласно кивнул. – Наш район. Разберёмся, – он сделал себе пометку в перекидном настольном календаре.

На руке у него заметил обручальное кольцо.

– Всё? – спросил я. – Окольцевали?

Сатчан улыбнулся, проследив за моим взглядом.

– А что же в свадебное путешествие не поехали? – поинтересовался я.

– Она ещё учится, – объяснил Сатчан. – Учебный год в разгаре, какое путешествие.

– И кем у тебя жена будет? – полюбопытствовал я.

– Гинекологом, – усмехнулся Сатчан.

– Хорошая специализация, – одобрил я.

– Ты так считаешь? – искренне удивился он.

– Конечно. Зря ты так снисходительно к профессии жены относишься, недооцениваешь возможности, которые она дает. Судя по тому, кто её папа, работать она будет не в самом простом учреждении Москвы. У всех твоих коллег и знакомых есть жёны, дочери. Все будут стараться пристроить их в хорошее место, к своему врачу. Беременность наблюдать или так, мало ли что понадобится. Ты в результате будешь самый нужный человек в трудовом коллективе, где бы ты ни работал.

– Да? – заинтересованно посмотрел на меня Сатчан. – Об этом я не подумал. – Он откинулся на стуле и расслабленно улыбнулся. – А ты молодец, быстро соображаешь. Уже прикинул, как это знакомство использовать можно?

– Ну, а как иначе. Жена молодая… – рассмеялся я. – Мало ли что, а у нас свой доктор уже есть.

– Быстро ориентируешься, – Сатчан улыбнулся.

– Ну да! В экономике важно быстро ориентироваться и уметь анализировать информацию, – я пожал плечами. – Тебе надо женой и ее успехами на каждом углу хвастаться, чтоб все знали, к кому бежать в случае чего.

Сатчан кивнул головой, похоже, всерьез обдумывая мои слова. Не привык видимо, пока, что женат, и на жену тоже рассчитывать можно. Раньше все время собственными связями бахвалился.

– О, кстати! Я же еще не успел поздравить тебя с этим знаменательным событием, – сказал я, вставая и протягивая ему руку. Он пожал её, серьезно глядя мне в глаза. – Поздравляю, и пусть всё у вас будет хорошо, – сказал я.

– Спасибо! – улыбнулся он.

Вечером звонил жене на квартиру Шадриных. Пообщались. Рассказал ей про женитьбу Сатчана, как догадался об этом по обручальному кольцу на его руке. А сам он промолчал о таком событии.Галия долго смеялась. Не ожидала такого от своего бывшего начальника.

– А моё кольцо никто не воспринимает, как обручальное, – пожаловалась жена. – Белая вставка и камушки всех с толку сбивают.

– Это не камушки! – возразил ей я. – Это бриллианты, дорогая!

– Тем более, – рассмеялась она.

– Ничего, скоро фамилию поменяешь, все и узнают. Кстати, твой новый паспорт очень быстро будет готов. Сатчан обещал ускорить процесс. Дом наш уже ордеровать начинают, паспорта наши срочно нужны.

Тут я услышал в трубке звонок в дверь.

– Подожди, я открою, – попросила жена и вскоре вернулась ко мне. – Это Витя Машу домой вернул, – доложила Галия. – В кино ходили.

– Они встречаются? Рад за них, – усмехнулся я. А как Витька, поначалу, разницы в возрасте испугался. – Привет им передавай.

Мы попрощались. Вроде и созваниваемся каждый день, а всё равно я скучаю.

Был на неделе рейд на пищекомбинат. После него решил, что газировку из бутылок я больше пить не буду. Так Борщевскому и сказал. Да он и сам был того же мнения. Вся наша команда после этого рейда была в культурном шоке. И людей жалко, что там работают…

Всё оборудование старое. Отовсюду хлещет масло. Самодельные плоские тазы стоят под всеми узлами, чтобы масло собирать. Но это не спасает, под всей линией поддоны надо ставить и постоянно их опорожнять.

Жуть! Весь пол в масле вперемешку с водой. Рабочие ходят в резиновых сапогах целый день. Бутылки реально толком не моются! Чуть криво на линии встали, и вода мимо льётся. Занимает это секунды, захочешь, не успеешь поправить. Никто и не поправляет. В часть бутылок вода, всё же, попадает, но не больше, чем на треть. В основном, вода попадает в бутылки на донышке и на какие-то секунды. Потом вода выливается. Всё, типа помыли. А если там пиво до этого было и засохло? Разве оно смоется такой манипуляцией? А если, вообще, что-то не пищевое?

Больше всего меня поразило, что фруктовую эссенцию разводили обычной водопроводной водой. Не кипятили, не фильтровали. Разливали по бутылкам и всё.

Усталый директор комбината, молча ходивший за нами, на моё недоумение по поводу водопроводной воды воскликнул:

– Вы прямо, как инопланетяне! А в автоматах на улицах вам что, другой водой сироп разводят? Пьёте же и ничего!

И правда. Никогда не задумывался, откуда в этих автоматах вода. Как сироп заправляли видел. А откуда там вода берётся? Даже мысли не возникло ни разу…

– Из автоматов я теперь тоже пить не буду, – заявила Света Костенко.

– Да ладно, – сбавил я обороты. – Правда ведь, ни с кем ничего плохого ещё не случилось.

Борщевский громко хмыкнул, взглянув на меня с усмешкой.

– Будешь дальше копать? – спросил он меня.

– Да что тут копать? – с досадой ответил я. – Раздолбайство и разруха. Здесь всё оборудование давно надо менять. Ты, кстати, поинтересуйся, какого оно года? Для акта пригодится. Пошли уже отсюда, а то всю обувь промочили и перепачкали.

Борщевский устроил допрос директору по поводу оборудования. Почему тот не заказывает новое.

– Тут надо всю канализационную систему сначала поменять, – взвыл директор. – Всю электрику.

Мимо нас проходили работники, такие же понурые, удручённые и усталые, как всё вокруг.

Окон нет, освещения не хватает, как в подземелье. – подумал я, глядя на работников комбината. – Дети подземелья…

– А что это за помещения такие странные? – оглядываясь по сторонам, я поднял голову вверх и увидел странные кирпичные своды слишком низкого для производства потолка.

– Так это… Здесь до революции каретный двор был.

– Чего? – заинтересовался Лёха. – А чей?

– Да почём же я знаю, – отмахнулся от него директор. – Дворян каких-нибудь.

– По сути это большой гараж, – оглядел я это помещение уже другими глазами. – Это сколько же карет сюда входило?

– Много, – устал от наших расспросов директор. – Ворота заложили когда-то, ещё до войны. Да хреново заложили! – он показал на стену. – То ли кирпич плохой, то ли раствор уже растрескался и выщербился. Мокнут стены. Как косой дождь, так тазы под своды подставляем. Но всё больше по стенам стекает прямо на пол. Штукатурим каждый год и изнутри, и снаружи. А всё равно, вон, всё мокрое, штукатурка отлетает…

– Кровлю надо подымать, смотреть, что там, – высказал я мысли вслух.

Директор махнул с досадой рукой и пошёл вдоль коридора, удаляясь от нас. Уже приготовился бедолага к тому, что по шапке получит, или вообще с работы вылетит.

– Слушай, – обратился я к Борщевскому. – Ты обо всем этом в акте напиши. Помещения изначально не приспособлены для размещения пищевого производства. – Кирюха сразу достал свёрнутую в несколько раз тонкую тетрадку из кармана куртки и торопливо стал записывать за мной. – Комбинат занимает дореволюционную постройку, представляющую из себя по назначению каретный двор. Участки кирпичной кладки, которой заложили в более позднее время многочисленные ворота, разрушаются и пропускают влагу. Вероятно, кровля тоже обветшала. От этого стены всего здания с одной стороны постоянно мокнут, на них не держится штукатурка и развивается чёрный грибок.

– Где чёрный грибок? – испуганно озираясь по сторонам, спросила Маша.

– Вот эти все пятна на потолке и стенах – это и есть грибок, – показал ей я.

– Давай, дальше диктуй! – потребовал Борщевский.

– Наш комсомольский коллектив считает, что производственная площадка, на которой сейчас работает пищевой комбинат, абсолютно не подходит для размещения данного вида производств и должна быть срочно заменена вместе с оборудованием, таким же старым и ветхим, как и само здание бывшего каретного сарая.

– Красиво сказал! – похвалил меня Кирюха. – Так всё и напишем. Все согласны?

– А что тут можно возразить? – недоумённо пожал плечами Лёха. – Я вообще удивляюсь, как они тут ещё что-то выпускают.

– Это точно, – согласилась Света.

– Кирюх, ну давай так и напишем в акте, – предложил я. – В тяжелейших условиях коллектив пищекомбината продолжает выпускать продукцию в запланированных объёмах и обеспечивает трудящихся такой необходимой продукцией.

– Записал! – отозвался Кирилл. – Ну что, пойдёмте. Угощать нас тут, похоже, никто не собирается.

– Да он уже вещи свои собирает, готовится кабинет освобождать, – грустно усмехнулся я.

– Что, думаешь, его уволят? – расстроенно спросила Маша.

– Если он об этом начальству докладывал, то не должны, – неуверенно ответил я. – Хотя большой надежды на это нет.

Мы вышли на улицу. Уже стемнело и заметно похолодало, но мы чувствовали себя гораздо лучше, чем в помещениях комбината.

– Какая же там обстановка удручающая, – заметил я.

– Да уж. Не хотел бы я там работать, – подтвердил мои ощущения Лёха.

Мы закончили раньше, чем планировали. И я решил заехать к Шадриным, навестить жену. Поехали вместе с Машей к ней домой. Позвонил от метро жене. Галия встретила меня у метро, и мы пошли на набережную погулять, а Маша побежала домой.

– У нас сегодня Василию Иннокентьевичу плохо стало на работе, –возбуждённо начала рассказывать жена. – Хорошо у нас на заводе своя поликлиника. Сразу доктор прибежала, укол сделала.

– Что с ним случилось-то? – для поддержания разговора спросил я.

– Давление. Он уже старенький.

– Что, в больницу отправили?

– Нет. Полежал. После укола полегче стало. Домой пошёл.

– Что же вы его одного в таком состоянии отпустили? – удивился я.

– Зачем одного? Шура наша его домой проводила. Он недалеко живёт.

– Это правильно, – кивнул я.

Целовались с женой на ветру… Как подростки.

Проводил её домой и поехал к себе. Учиться, учиться и учиться, как завещал великий Ленин. И мне нужно научиться говорить такие вещи без иронии, как привыкли в девяностых. Сейчас за попытки пошутить таким образом может здорово влететь, если кто стуканет куда нужно. В лагеря не отправят, не сталинские времена, но карьеру себе испортить можно на раз.

На следующий день после пар во время телефонного разговора Сатчан сообщил, что Галие можно забирать паспорт. Договорились с ним, что сегодня получим, а завтра я привезу ему все наши документы. Жена как раз сегодня после пар домой идет, а не на завод. И весь в нетерпении я помчался к Шадриным, предварительно предупредив Викторию Францевну тут же из университетского автомата.

Галия, как вернулась из института и услышала, что я уже еду, побежала меня вниз встречать. Вдвоём мы съездили в отделение милиции и получили её новый паспорт. Какая же она здесь на фотографии счастливая, – подумал я, разглядывал документ.

– Мне теперь надо на заводе и в институте фамилию поменять, уведомить всех, – радостно сказала Галия.

– Нет, солнышко. Сначала мы получим ордер на квартиру. Пропишемся по новому адресу, а потом ты пойдёшь и всё сразу везде поменяешь, и фамилию, и адрес.

Жена скривила рожицу. Ей не терпелось стать везде Ивлевой и в институте, и на работе.

– Потерпи ещё буквально чуть-чуть, – шепнул я ей. – Свой угол важнее.

Она заулыбалась загадочно.

На следующий день, как и договаривались, я сразу после пар метнулся к Сатчану. Он забрал у меня паспорта, свидетельство о браке. А я ему передал конверт с двумя тысячами восемьюстами рублями. Никто, конечно, никакой расписки мне не дал. Всё на честном слове. Но я поймал себя на мысли, что вместо беспокойства чувствую только азарт и предвкушение, изрядно сдобренные старательно сдерживаемой эйфорией. Подумать только, я едва школу закончил, а у меня уже будет своя квартира. Причем в Москве. Ешкин кот, как же это здорово… Как совсем по-другому у меня жизнь складывается, чем в той, прежней, молодости. Вот что значит опыт.

– Заберёшь у меня паспорта на следующей неделе и получишь в ЖЭКе ключи, – проговорил Сатчан, пересчитав под столом деньги из моего конверта. Он туда же сложил наши паспорта и свидетельство о браке и спрятал к себе в портфель. – Как съездили на пищекомбинат? – резко переключившись, спросил он.

– Очень удручающее зрелище этот пищекомбинат, – честно ответил я. – Занимает помещения дореволюционной конюшни или каретного сарая, представляешь?

У Сатчана брови взметнулись вверх от удивления.

– Оборудование такое ощущение, что с тех же времён, – продолжил я. – Сальники все текут, масло хлещет. Внутри они пытаются красоту навести, стены штукатурят. А снаружи видно, что там было когда-то пять ворот на пять экипажей. Их ещё до войны заложили кирпичом, директор говорит, каждый год штукатурим и снаружи, и изнутри, а всё равно стены текут в косой дождь. То ли с раствором нахалтурили, то ли кирпич такой. Короче, там работать нельзя. А уж тем более пищевую продукцию производить. Я тебе это ответственно заявляю. Грибок из-за сырости появился, темень, как в пещере, окон нет, в полумраке целый день сидят. Масло по полу ручьями течёт, все в сапогах резиновых целый день ходят. Разве за это их отцы воевали? – понесло меня. – Чтобы в таких пещерных условиях рабочий класс трудился?! Да где это видано?! В столице СССР! В семьдесят первом году!..

– А что? – почесал подбородок Сатчан. – Это же Гагаринский район?

– Гагаринский, – кивнул я, пытаясь просчитать, что он придумал.

– Вы что в акте написали?

– Вот, как есть, так и написали, – мрачно ответил я.

– Очень хорошо, – задумчиво постучал карандашом по столу второй секретарь.

– Со мной не поделишься мыслями? – прямо спросил я. – Чтобы понимать, к чему готовиться.

– Не надо ни к чему готовиться. Я ещё сам не знаю. Думаю вот пока, – подмигнул он мне.

Настроение у него хорошее. Уже что-то придумал, зуб даю. Явно планирует каких-то своих конкурентов подсидеть.

Сегодня вечер пятницы, после Сатчана сразу поспешил к Шадриным. Мы с женой, уже которую неделю подряд, ездим семичасовым автобусом в деревню. С нами уже кондукторша начала здороваться.Бабушек и предупреждать не надо. Вон, во всех окнах свет горит. Ждут нас.

Ещё на подходе заметил какие-то блики на улице напротив нашего дома. Только, когда близко подошли, разглядели в темноте чёрную Волгу. Батюшки! Никак Балдин приехал! Письмо, что ли, от бабушки получил?

Чуть ли не бегом поспешили к дому. На крыльце наткнулись на водителя генерала. Обрадовался ему, как родному. Это был тот же срочник, что весной к нам в Святославль генерала привозил.

Пожали руки друг-другу, и тут я заступорился.

– Прости, не могу вспомнить, как тебя зовут, – сказал я ему. – Я не мог забыть. Неужели мы с тобой тогда не познакомились? Павел, – протянул я ему руку.

– Егор, – он улыбнулся и пожал мою руку в ответ.

Галия поздоровалась с водителем и проскочила в дом. Я зашёл следом.

– О! Какие люди! – воскликнул генерал, сидящий с бабушками и Трофимом за столом. – Ну, знакомь с женой!

Эмоции у всех били через край, старики уже пригубили и задавали тон. Мы с Галиёй от них прониклись той радостью от встречи, которая в первой жизни у меня стала появляться где-то после пятидесяти пяти. Когда радость от любой подобной встречи двойная: и самой встрече рады, и тому, что мы все до неё дожили.

Мы с женой тихонько сидели за столом весь вечер и слушали стариков. Они мало говорили про войну. Всё больше одними, только им понятными, намёками. Много раз выпили-закусили. Потом запели. Все четверо. Это удивительное поколение, которое ни война не сломала, ни послевоенная разруха и голод. Про личную жизнь я вообще не говорю. Бабушка одна дочь растила, потом внуков. Никифоровна, вон, вообще без детей осталась…

Наконец, они сделали перерыв. Дед с генералом вышли покурить. Я, естественно, за ними.

– Ну, как тебе Москва? – спросил меня Балдин.

– Москва красивая, – не придумал я ничего лучше, что ответить. Меня Славкина служба очень тревожит. Голова занята тем, как бы на неё стрелки перевести в разговоре с генералом. А то, когда ещё поговорить удастся. – Были в Святославле недавно, – начал я издалека.

– Свадьбу играли. Слышал, слышал, – перебил меня генерал.

– С другом виделся. Он весной с подругой на мотоцикле разбился. В люк открытый влетели. Мы поймали того, кто люк снял, но это не важно. Девчонка больше трёх месяцев в коме пролежала. И друг весь переломался. Всем классом с ним сидели по очереди, чтобы он к экзаменам готовился. С гипсом экзамены выпускные в школе сдавал.

– Сдал? – спросил Трофим.

– Сдал. Мы все были уверены, что ему отсрочку от армии хотя бы на год дадут после таких травм. А только на полгода дали. Ему восемнадцать в начале декабря исполнится, боимся, что призовут. А у него девушка ещё не полностью восстановилась после комы. А она с бабушкой живёт и двумя братьями маленькими. Один из братьев на инвалидности, отстаёт в развитии. Ещё дед после инсульта еле ходит, только по дому. Там, короче, без Славки кердык всем. Формально он ещё со своей девушкой не женат, а по факту вся её большая беспомощная семья уже на нём.

– И что ж ты хочешь? – сразу как-то холодно посмотрел на меня генерал. – От армии его откосить?

– Нет, конечно. И в мыслях не было. Да и он на это не согласится, – поспешил я заверить Балдина. – А вот если бы его в нашу часть пристроить служить под Святославлем, я туда на стрельбы мотался, это недалеко, то было бы хорошо. Если его по выходным домой будут отпускать, он всё успеет. И дома поможет, и в армии отслужит. Он кстати, бухгалтером работает на нашем механическом заводе, может очень полезным быть для командования. Отчёты какие-нибудь делать. Или, я не знаю, что у вас там в армии?

– Отчёты делать… – усмехнулся генерал. Взгляд его после моих заверений, что никто от армии косить не собирается, снова потеплел. – После переломов он разве не ограниченно годным должен быть?

– Вот этого я не знаю. Он же молчит, ничем не делится. Всё сам, да сам, – проворчал я.

– Ладно. Узнаем. – пообещал генерал. Я чуть не подпрыгнул от радости. – Как фамилия?

– Комарцев Станислав.

– А ты знаешь что, позвони в понедельник моему адъютанту, – ткнул меня пальцем в грудь Балдин. – Продиктуешь ему. У тебя же есть его телефон?

– Есть, я же летал в Пермь, помните? – обрадовался я. – Спасибо, Эдуард Тимофеевич! Обязательно, позвоню.

– Эльвира за зятя просит, ты за друга. Хоть не приезжай к вам, – рассмеялся генерал, потом подмигнул и покосился на своего водилу.

Генерал с Трофимом пошли в дом, а мы с водителем остались.

– Ох, не любит он этого, – с опаской оглядываясь на дверь, проговорил Егор.

– Чего не любит? – не понял я.

– Кумовства и блата не любит, – пояснил он. – Я ведь, тоже с ним по блату. В Москве живу, в Москве служу. Он на совещании, я домой обедать. На выходные отец забирает…

– Ну, так-то можно служить, – удивился я. – А что ж тебя батя вообще не отмазал?

– Он меня в армию спрятал, – немного поколебавшись, ответил парень.

– О как. От кого? – спросил я, первым делом подумав про правосудие.

– Да… С компанией плохой связался… – неохотно ответил он.

Понятно. Или не понятно? В будущем я бы на наркотики подумал в первую очередь. Но сейчас же наркотики не то что не получили такого распространения, как в будущем, сейчас большинство населения вообще не знает, что такое наркомания. Так, какая ещё компания может быть, от которой прятать надо? Скорее всего, бандиты какие-то, повелся по молодости лет на воровскую романтику. Вспомнил сына Изольды, которому помог понять, что это такое на самом деле.

– Ну, главное, что ты сам хочешь ситуацию исправить, – сказал я. Он же ездит домой обедать. На выходных дома. Компания его не тревожит, значит всё обошлось, не зря папа старался.

Глава 12

Коростово

Тут, стоя на крыльце, я сообразил, что Тузика не видел с тех пор, как он потрохов телячьих обожрался неделю назад. Столько сожрал, что всё обратно вылезло. Где он? Неужели, сдох, бедолага?

– А где Тузик? – с опозданием спросил я своих, поспешно вернувшись в дом.

– Не кипишуй! – остановил меня дед. – В санаторий отправили пса твоего, здоровье поправить.

– Не понял.

– Да на ферме он, – объяснила бабушка. – Молоком отпаивается.

Бедный мой пёс. Квартиру получим, сразу заберу.

– Чего вы его отдали-то? – спросил я. – Молоком и дома можно поить.

– Да, желудок он себе сорвал, весь дом загадил, – объяснила Никифоровна. – А на улице он жить не привык! – с укором посмотрела она на меня.

Генерал не стал оставаться у нас на ночь. С утра дела, так что уехал, несмотря на поздний час. Поздно ночью мы расползлись по койкам.

С утра пораньше пошли с женой на ферму, собаку мою искать.

Здоровенный коровник с воротами и калиткой в них, как в гараже. Заглянул вовнутрь, коровы повернули разом головы в нашу сторону. Время дойки ещё не наступило, доярки, видимо, разбежались по домам. Где тут собаку искать? Но стоило только один раз позвать, как пес тут же выскочил откуда-то. Примчался в два прыжка. Счастливый, прыгает, хвостом машет. Выглядит вполне здоровым.

– Мы забрали собаку! – прокричал я в никуда.

– Угу! – послышалось откуда–то.

Значит, сторож всё же есть.

Оказавшись на улице, пёс стал носиться вокруг нас кругами. Засиделся в помещении. Так-то он даже поправился, шерсть блестит.

– Что, Тузик, хорошо было в санатории? – спросил я, смеясь. – Смотри, – обратился я к жене, – как раздобрел на сливках… Хорошего понемногу!

Мы вернулись домой. Тузик кругами вертелся вокруг бабушек, заглядывая в глаза и виляя не только хвостом, но и всей задней частью тела.

– Смотрите, – обратил я их внимание на пса. – Это он так извиняется и говорит, что больше так не будет.

– Понятно, что не будет. Кто же ему даст? – усмехнулась Никифоровна.

– У нас колбаса в сенях! – спохватилась бабушка. – Ну-ка, Паш, на чердак её перевесь. А то опять, ирод, обожрётся.

– Колбасой что ли? Я ему обожрусь… – усмехнулся я и занялся перетаскиванием колбасных колец на чердак и развешиванием их под потолком.

– Возьмём одно кольцо домой? – спросил я.

– Хоть два, – отозвалась Никифоровна.

– Ой, а может Диану угостим? – предложила жена. – А то неудобно, отцу твоему принесла тогда гостинцы с мясокомбината, а ей ничего не дали.

По-хорошему, конечно надо Диану угостить, но нужно это было сделать втихаря, не спрашивая у бабушек. Я взглянул на бабулю, она старательно делала вид, что ничего не слышала. Почувствовав мой взгляд, она подняла глаза.

– Что ты на меня смотришь? – спросила она меня. – Мне всё равно. Делайте, что хотите.

– Бабуль, – подошёл я к ней и обнял. – Ну, она сестра, какая ни есть, а родной человек. И Галия с ней каждый день за одной партой сидит…

– А как она ей вещи вареньем пачкала? Ручки воровала? Забыли? Простили? – оскорбленно уставилась она на меня.

Откуда она знает? Я же не рассказывал. Взглянул на жену, она тут же отвела глаза. Ну, понятно…

– Бабуль, на обиженных воду возят, – возразил ей я. – И потом, она извинилась…

– Прощать-то можно, – серьёзно проговорила бабушка. – Но забывать такое нельзя. Не расслабляйтесь рядом с ней. И спиной не поворачивайтесь.

– Да, бабуль, молодая она ещё, зелёная и глупая… – захотелось мне защитить Диану.

– Не моложе тебя, – отрезала бабушка.

И не поспоришь. Не говорить же ей, сколько мне на самом деле лет. Да и для поведения Дианы извинения можно было бы поискать, будь ей лет так пять или хотя бы десять. А в 17 лет…

Мы сходили к озеру с Тузиком, Галия не пошла, подшивать что-то осталась. Там и стемнело. Пора было собираться в Москву. Завтра понедельник. Не забыть бы позвонить адъютанту Балдина насчёт Славки.

***

Горный институт.

Перед первой парой Галия вручила Диане газетный свёрток.

– Это тебе, – радостно заявила она.

– Что там? – осипшим от неожиданности голосом спросила Диана, но учуяв аромат, исходивший от свёртка, сама догадалась.

Через газету она нащупала колбасное кольцо, поднесла к лицу свёрток и, прикрыв глаза, втянула в себя этот неповторимый запах домашнего копчения. Ей вспомнился дедушка. Пока он был жив, они тоже коптили всё подряд, кур, сало, грудинку, колбаски. Диана вспомнила, как ребёнком подкидывала стружки в топку рядом с бочкой, из которой дед сделал коптильню. Простая бочка без дна, прикрытая мешковиной. Ничего сложного, но сколько вкусного в ней было приготовлено! Какое счастливое было время… У Дианы чуть слеза не покатилась, она её вовремя вытерла.

– Эта колбаса может храниться и без холодильника, – щебетала ей в ухо Галия. – Но вы с девчонками быстро её съедите, она такая вкусная получилась!..

Что?! С какими ещё девчонками?! – от возмущения у Дианы аж дыхание перехватило. – Это моё.

Она спрятала свёрток в сумку.

После занятий Диана пошла в общагу пешком вдоль автобусного маршрута. Нашла уютный скверик и удобно расположившись на одной из лавок, достала свёрток с колбасой, не спеша развернула и принялась есть.

Красивая девушка, элегантно одетая, сидела на улице в расслабленной позе и уплетала колбасу без хлеба, откусывая куски от большого колбасного кольца. Ей было плевать на прохожих, а они воспринимали это зрелище как должное, видя, как естественно она себя чувствует и наслаждается, смакуя каждый кусочек.

Слопав не меньше половины, Диана завернула остатки колбасы в газету и спрятала в сумку.

Эх, жизнь хороша! – подумала она.

Ещё немного посидела, поднялась и пошла к автобусной остановке, думая о том, что всё-таки придется поделиться с соседками по комнате остатками колбасы. Они же делятся с ней посылками, что им родители присылают.

И, кажется, она так и не поблагодарила Галию за гостинец.

***

После пар я, по уже сложившейся традиции, сделал звонок в общество «Знание». Константин Сергеевич разговаривал как обычно, значит не обиделся на меня за колбасу. На эту неделю он мне запланировал одну шефскую лекцию на Дзержинской овощебазе, по теме «Американской агрессии во Вьетнаме». Жутко популярная тема по нынешним временам. А вторую платную в Русаковке, детской больнице, по теме «Достижения советской системы образования».

На днях он мне выдал несколько свежих информационных бюллетеней – где на множество тем лекций расписывались подробные ответы. Также Константин Сергеевич напомнил мне, чтобы вопросы от трудящихся, на которые мне сложно ответить, или вообще никак не могу, передавал ему в письменном виде. Честно сказал ему, что пока что таких вопросов не было. Уровня общей эрудиции по политике двадцать первого века и профессиональных знаний по экономике вполне хватало, чтобы справляться с теми вопросами, что я получал от людей в 1971 году. Каким может быть вообще сложный вопрос сейчас? Люди живут и не знают, что такое инфляция, безработица, ипотека, мелкий шрифт в примечаниях к договорам, что уж говорить о более сложных вопросах. Ведь как нас хорошо натренировали после краха СССР по одной только инфляции… И без экономического образования каждый первый специалистом стал, когда неоднократно свои сбережения терял. Лучшая школа! Дороговатая, правда…

Всё записал в свой самодельный ежедневник. Адреса, контакты. База на Проспекте Мира… Кажется, я её знаю, это в Ростокино. А, ну да, сейчас это деревня еще. Много ездил мимо базы в прошлой жизни, видел, как сносили. А вот в расцвете видеть её не довелось. Интересно будет посетить.

Потом звонил Сатчану. Ордер ещё не готов. Попрощался с ним до завтра.

Потом позвонил адъютанту Балдина. Он меня помнил, как ни странно, не пришлось долго объяснять, кто я такой. Он всё записал, что я про друга знаю. Проблемка только – отчество вспомнить не смог. Дома у Славки был, но там все его отца «батей» величали. Малоинформативно, знаете ли… Ну хоть адрес точный назвал. Вместе с Олегом Игоревичем вычисляли, какого Славка года рождения, получилось, что пятьдесят третьего. Но лучше бы точно убедиться…

Короче, не подготовился к звонку. И я же знаю, что армия сложная штука. Тут и с точными данными все могут перепутать. А с такими обрывочными… Извинился перед адъютантом.

– Может, этого и хватит, – сказал он. – Город у вас небольшой, как я понял. Но ты, на всякий случай, выясни все его точные данные. И перезвони мне, как будешь готов. Проверим, того нашли или нет. А то отправим в местную часть не того Комарцева, – хмыкнул он.

– Вряд ли у нас в городе ещё один Станислав Комарцев живёт. Но, чем чёрт не шутит. Узнаю! Перезвоню, – пообещал я и мы попрощались.

Узнаю… А как? Тупил с минуту, пока не понял, что способ есть. О! В бухгалтерию же можно позвонить Славке на завод! Ну да, нет сотовых сейчас, ну так нужно пообвыкнуться побыстрее к местным условиям, и начать запоминать такие вот варианты.

Побежал на переговорный пункт. Славка очень удивился моей просьбе продиктовать свои данные. Всё расспрашивал: Куда? Зачем?

– Слав, знакомый генерал обещал помочь тебе с местом службы, чтобы к дому поближе, – по второму кругу начал объяснять ему я.

– Откуда у тебя знакомый генерал? – тупил он.

– Это бабушкин знакомый, Слав! Какая тебе разница?! – не выдержал я. На том конце повисла тишина. Упал в обморок, что ли, от радости? – Слав? Алё!

– Да, здесь я, – ответил он. – Спасибо, конечно. Ты с Эммой так помог… Может, и тут поможешь.

Вот, мать его за ногу! Не верит!

– Слав, диктуй! Получится, хорошо. Не получится, будем дальше думать.

С ближайшего автомата перезвонил опять адъютанту Балдина, продиктовал ему недостающие сведения и с чувством выполненного долга пошёл к остановке автобуса. Надо ехать в ДАС, хоть немного позаниматься.

На следующий день меня пригласил к себе Сатчан. Вернул документы и велел идти получать ключи. Мол, все готово.

Не удержался, сразу поехал в ЖЭК. В прекрасном настроении, аж насвистывать стал какую-то популярную мелодию, что прицепилась, пока стоял на остановке – на первом этаже форточка была открыта, и ее оттуда всем было прекрасно слышно. Ну да, машин почти нет, в Москве двадцать первого века любую музыку тут же заглушил бы сплошной поток движения.

Отстоял очередь, совсем не обиделся на хамоватое поведение сотрудника – мое прекрасное настроение ничего не могло поколебать. Да так даже и лучше – сложнее сделать хаму неприятнее, чем искренне улыбаться ему в лицо, они этого не переносят. Получил ключи, ордер и сразу ломанулся на квартиру. Вокруг дома грязь, не привели ещё в порядок территорию. Лестница затоптана. Лифт не работает. Поднялся на третий этаж.

Вот она заветная дверь. Звонка нет. Глазка нет. И сама дверь какая-то, не внушает доверия. Но ключ подошёл, слава богу. Не перепутали ничего. И я вошёл в свои хоромы.

Сразу же чертовски приятный сюрприз – стало понятно, что Сатчан тут никогда и не был, поэтому и перепутал. Какие два семьдесят, тут все три метра однозначно до потолка! Что я, в сталинках у знакомых не бывал, чтобы не знать, как три метра потолок выглядит. Тут уже не ошибешься, верняк. Так я не простую квартиру купил, а элитную. Кот в мешке, однозначно, оказался откормленной рысью с хорошим характером.

Первым делом заценил планировку и утвердился в своей мысли. Кухня не эти страшные шесть метров, как в хрущевках, а от девяти до десяти метров, точнее шагами не померить. Вполне приемлемо и в двадцать первом веке.

Гостиная почти квадратная, и спальня тоже! Обе комнаты изолированные! Очень не люблю квартиры с проходными комнатами, длинными и узкими, как кишка бронтозавра. Мебель в них расставлять тот еще квест. А тут – будет скучно, хоть каждый год перестановку делай. Лепота!!!

От прилива чувств сел прямо на пол в гостиной, подстелив один из разложенных бюллетеней, чтобы не испачкаться, и, улыбаясь, начал представлять, как приведу сюда Галию. Хотел с ней сюда прийти, но решил вначале все проверить – вдруг тут какое-нибудь разочарование окажется, а не квартира. А вот такое чудо показывать – прямо удовольствие, хоть в двадцатом веке, хоть в двадцать первом!

Боже, как же приятно! Начал ходить по квартире. Заглядывать везде. Унитаз уже стоит, и ванна с раковиной. Смесителя нет. На кухне чугунная эмалированная мойка на мощных кронштейнах и плита. Больше ничего нет. Смесителя на кухне тоже нет. Зашёл в туалет. Блин. Воды тоже нет! Ёпрст! Это как так? Потрогал батареи, горячие. Значит, дом уже подключен. Полез в сантехнический шкаф в туалете. Краны на месте. Эх, смесителей же нет, нельзя их крутить! И не проверишь, как тут с водичкой. И что делать? Почему сантехники нет? Уже продали и пропили? Пошёл на улицу искать кого-нибудь, у кого можно все выяснить.

Поймал какого-то рабочего. Он меня послал к бригадиру, а тот к прорабу. Два смесителя мне выдали вместе с коробками под роспись. О как!

– А что сразу не установили-то? – спросил я.

– Ага! Чтобы ты пришёл ко мне назавтра и сказал, что у тебя смесители скрутили? – раздражённо огрызнулся он. – Вот, получи и сам дальше за них отвечай.

– А что ещё мне надо получить? – поинтересовался я.

– Ручки на окна, – положил он передо мной шесть ручек и подсунул журнал расписаться. – Отражатели на конфорки. Дверные ручки.

– Хорошо, что спросил! – усмехнулся я. – Я даже не заметил, что отражателей на плите нет. А двери нараспашку все, тоже не понял, что ручек нет.

– Ничего, ещё раз пришёл бы, – хмыкнул тот.

– А нет ли у вас плиточника толкового? – сразу решил узнать на месте.

– Зачем тебе? – с интересом посмотрел на меня прораб.

– Фартук на кухне выложить, и туалет с ванной надо облагородить.

– Молодой ты ещё… Неопытный – усмехнулся он. – Нельзя сейчас ничего выкладывать. Дом ещё год оседать будет. Потрескается вся твоя плитка.

Точно! Забыл на радостях. А мужик-то, молодец. Не стал пацана крутить на ненужные траты.

– Спасибо, что подсказали! – я с искренней благодарностью пожал ему руку.

– Вот доску паркетную можно циклёвкой пройти, – усмехнувшись, подсказал он. – Прежде, чем лачить. Подойди к Фёдору.

– Это бригадир?

Прораб кивнул.

– Спасибо, – ещё раз поблагодарил я, рассовал по карманам полученную мелочёвку, сгрёб коробки со смесителями и дверными ручками в сетку и побежал искать Фёдора, пока рабочий день не закончился.

Услышав, что меня прислал прораб, Фёдор смягчился, спросил, на каком я этаже, и велел мне ждать в квартире. Они что же, мне сейчас всё и сделают?

– А денег-то сколько?

– Чирик.

Всего десятка за всю квартиру, коридор и две комнаты? Да, они, наверно, должны были паркет и так отшлифовать! Ладно…

Оставил входную дверь открытой, чтобы рабочие сразу видели, в какую им квартиру. Минут через пятнадцать послышался отборный мат из подъезда. Выскочив на лестницу, увидел, как мужики вчетвером тащат на руках по лестнице циклёвку, как назвал её прораб, здоровая дура, похожая на полотёры, которые в будущем будут ездить по торговым центрам, только без сидушки. По-хорошему, тут за один подъём надо бы десятку дать. Но я за язык не тянул. Чирик, так чирик.

Часа за два они мне шлифанули всю квартиру. Досочки стали светленькие, чистенькие. Теперь по ним ходить только в тапочках, чтобы следов не наставить, пока лаком не покрою.

Настроение поднялось. Расплатился с мужиками, и они поволокли свою дуру дальше. А я прикинул, какие мне нужны ключи для установки смесителей. Как их, вообще, ставить? Гибких шлангов ещё нет. Фумки ещё нет, пакля нужна. Распаковал смесители, примерился, вроде, встанут и без дополнительных шлангов…

Придётся к Антону Валерьевичу в общагу горного института наведаться. Пакля у него, сто процентов, есть. Тут же ещё стамески нужны, ручки в двери устанавливать, дрель тоже понадобится. Может, отжалит что на развод из своих запасов. Попрошу его продать лишние инструменты. У меня вообще ничего нет. С нуля начинаю. Ни молотка, ни пассатижей. А, может, у него и лак паркетный есть?

Блин, сегодня уже поздно к нему ехать.

Но для первого дня и так неплохо. Выключил везде свет, запер квартиру и пошел искать автомат, чтобы Галие позвонить. Переселяться в квартиру с ней вместе пока рано, конечно. Прежде, чем Галию сюда везти, надо воду хотя бы в туалете сделать. И полы лучше сразу полачить, чтобы уже не бояться, что чем-нибудь их зальём и пятна оставим. А то сейчас начнётся: окна надо помыть, подоконники… Но показать ей квартиру надо обязательно. Чтобы своими глазами увидела, поняла, что все это реально. По себе чувствую, насколько это важно, какие эмоции хорошие. Такими делиться надо обязательно.

– Хочу пригласить тебя на вечернюю прогулку по городу, – спокойным будничным тоном сообщил жене, когда позвонил ей из автомата.

– А куда? – поинтересовалась она не слишком охотно. – Поздновато уже, да и мне учить много надо, послезавтра контрольная.

– Это сюрприз. Сама увидишь. – ответил я. – Уверен, что тебе понравится.

Слово «сюрприз» оказало магическое действие. После него все возражения исчезли. Предстоящая контрольная сразу стала не такой уж и сложной и отошла на второй план, уступив место извечному женскому любопытству.

– Тогда давай у метро встретимся, – прощебетала Галия. – Мне минут десять собраться надо, ну и чтоб дойти, время.

Нормально. Я как раз успеваю.

Подхватил Галию у метро, повез квартиру показывать. На все вопросы упорно отмалчивался. Но по мере приближения к нужному адресу, Галия уже и сама стала догадываться, что прогулка с квартирой связана. Сначала напряглась немного, но потом, вспомнив, что я сказал про сюрприз, успокоилась. Были бы проблемы, я бы про них так не говорил. У самого дома, когда к подъезду пошли, уже пришлось расколоться. В итоге на третий этаж поднимался в сопровождении приплясывающей от нетерпения и подвизгивающей тихонько жены. Милейшее зрелище! Уже ради него стоило ее сюда привести.

– Стоп! – скомандовал я, едва вошли и удержал Галию за локоть. А то она уже собралась рвануть сразу в квартиру смотреть все. – Здесь полы сегодня шлифанули, я со строителями договорился. Теперь надо лаком покрыть, пока не затоптали, – объяснил я ей. – И воды ещё нет, ни в ванной, ни в туалете, ни на кухне. Сантехнику ставить надо.

– Ты что, уже был здесь? Без меня! – возмутилась жена и тут же добавила жалобным голосом. – Совсем нельзя зайти?

– Конечно был. Хотел проверить все, чтобы тебе показать во всей красе, не разочаровать.

– Придумал тоже, разочаровать, – Галия смешно сморщила носик. – Я в таком восторге, что даже если бы здесь в стенах кирпичи торчали и окон не было, я бы не разочаровалась.

– Тогда разуваемся и пошли наши владения осматривать, – сказал я, нежно поцеловав жену.

Глава 13

Москва.

Сказать, что Галия была в восторге, ничего не сказать. Она только на пол не легла чтобы всю квартиру обнять. Всё погладила, каждый дверной косяк, подоконники, плиту, раковину.

Удивительно, но пустая квартира сразу показалась мне жилой. Что значит, женщину в дом запустил.

– Нам теперь котёнок нужен! – заявила счастливая жена.

– Здрасте. У нас уже есть собака.

– Ну и что? Думаешь, они не поладят? Без кота нельзя в новый дом въезжать. Посмотрели, ладно – а перед тем, как жить, нужно обязательно запустить!

– Ну так давай одолжим у кого! С обязательством вернуть потом. Мы люди серьезные, нам поверить должны, что не обманем и котейку не зажмем.

– Ну Паша!

– Начинается… – вздохнул я.

– Ну, пожалуйста! Пожалуйста!.. – Галия обняла меня и принялась целовать. Убойный аргумент – пустила в ход тяжелую артиллерию.

Я согласился. А кто бы не согласился?

– Ура! – закричала жена и закружилась по пустой комнате.

Тут где-то совсем рядом раздались звуки, то ли болгарки, то ли перфоратора. То ли и того, и другого. В пустых комнатах звук усиливался, как в гитаре. Казалось, что это прямо у нас долбят.

Жена аж присела от неожиданности.

– Новый дом. – развёл руками я. – Ближайшие полгода так и будет, пока все розетки не перенесут и выключатели, и полки не повесят.

– Но так громко! – удивилась жена.

– Квартиры пустые. Мебели нет. Звукоизоляции тоже. Ковер наш от мамы заберём, на стену повесим, потише будет. Дверь надо дерматином подбить, да войлока под него побольше, чтобы не так слышен был шум из подъезда. Да, точно, с двух сторон так сделаем, сразу получше станет. А пока что… Хорошо ещё, что у нас детей маленьких нет, которым спать днём надо.

Галия хитро посмотрела на меня в ответ. Так. Не понял. Я сейчас пополнения не планировал. Хватит нам, пока, котёнка с собакой. Учиться ещё пять лет.

Жена рассмеялась. У меня на лице всё написано?

– Когда мы переезжаем? – спросила она

– Давай, я сначала полы лаком покрою, смесители поставлю. А там уже и переезжать можно будет.

– Давай. Только не долго!

– Конечно. Мне самому не терпится.

Мы обулись и заперли квартиру. Галия явно ждала, что я дам ей один из пяти ключей, прилагавшихся к замку. И посмотрела на меня обиженно, когда я спрятал связку в карман.

– Придется нам замок поменять. – объяснил я ей. – Хочешь верь, хочешь не верь, а ключи от таких замков часто другие двери открывают.

Не рассказывать же ей случай из собственной жизни! Это в девяностых было, я ещё не женат, мы только женихались. Но торжественный обмен ключами от наших квартир уже произошёл. И вот я как-то приезжаю к будущей жене и в запаре вместо её ключа, достаю свой и открываю её квартиру ключом от своей. Я даже не понял сразу, что произошло, повесил ключи у входа на крючок ключницы и смотрю, туплю. Это же мои ключи! Стоял потом ключи сравнивал. Одинаковые!

А сколько таких одинаковых ключей по всей Москве? А сколько одинаковых в нашем доме? Не пойдёшь же со своим ключом по этажам проверять. Хотя и очень интересно было бы проверить!

Проводил Галию домой и позвонил из автомата у метро отцу. Восторженно рассказал ему, какой подгон сделал нам бывший начальник Галии. Он теперь в Москве сидит, вторым секретарём райкома комсомола. Свёл нас с людьми, которые за границей работают. Они кооператив купили, а заниматься им некогда и жить пока не могут, работают. И неизвестно, когда ещё вернутся. Предлагают пожить у них за приведение квартиры в жилой вид.

– Представляешь, пап! – сочинял я на ходу. – Можно будет с общаги съехать! Только, там ремонт надо делать. Как условие для последующего проживания. За это первые полгода денег с нас брать не будут.

– Ремонт – ерунда! – заинтересованно ответил отец. – Что там нужно?

– Для начала, паркетную доску полачить. Сегодня мне её шлифанули. Пока не затоптали, надо лак где-то достать.

– Лак и кисточки купишь, это не проблема. Респиратор какой-нибудь надо. Есть у тебя?

– Противогаз есть где-то в деревне… – вспомнил я. – У НВП-шника нашего в школе выпросил.

– У НВП-шника, говоришь… – задумался отец. – У нас же тоже в институте есть… Короче, чтобы не терять времени, заедешь ко мне, завтра, будет у тебя противогаз. Что там ещё надо?

– Да много что делать надо!.. Там всю сантехнику надо установить. Пакля нужна под подоконниками щели заделать, гипс, чтобы ее макать перед этим… Ручки дверные… Это стамески, дрель. Дрель бы, вообще, иметь свою надо. Сейчас въедем и начнётся: полочки, зеркала, вешалки… О! Дюбелей бы ещё. Я, вот, подумал, может, мне к твоему Антону в общагу съездить? Сможет он мне помочь? Там замок, как минимум, надо поменять. А, по-хорошему, новую дверь поставить металлическую.

– Да, дверь-то тебе металлическая зачем? – удивился батя.

Да. С дверью, пожалуй, пока можно обождать. Это только в восьмидесятых распространятся начнёт. А сейчас нефиг выпендриваться, внимание к себе привлекать лишнее в подъезде.

– Ну, замок, хотя бы, посерьёзнее.

– Хорошо. Я позвоню Антохе, предупрежу, что ты подъедешь.

– Я бы хотел купить у него себе инструмента. А то у меня даже паршивой отвёртки нет. А у завхозов всегда тройной запас инструмента. Поговори с ним, что он сможет насовсем отдать и за сколько?

– Хорошо… Подумаем.

Мы попрощались. Положив трубку, вздохнул. Неохота врать отцу, но он точно всем растрындит на радостях про нашу квартиру. Были у меня знакомые, очень похожие на него по типу личности. Им что важное сообщать можно было, только если хочешь, чтобы полгорода об этом узнало как можно скорее. Так что противно врать, но куда деваться, квартиру терять если кто обзавидуется и начнет вопросы не в те структуры задавать совсем не хочется. А такие точно найдутся. Сталинские времена прошли, а стучать как научились, так до сих пор остановиться не могут. А так – через несколько лет, после окончания вуза, когда работать начну, скажу ему, что мы начали потихоньку выкупать квартиру у владельцев. К работающей молодой семье вопросов по поводу квартиры будет на порядок меньше, чем к двум студентам-первокурсникам.

В ДАС едва успел до одиннадцати. Скоро я сюда ездить перестану. Даже, взгрустнулось немного. С парнями нашими уже как одна семья. Ну, ничего, буду ездить в гости к ним, как Витя Макаров. Не так часто, конечно. Хотя и он стал заметно меньше у нас торчать. Сказывается общение с Машей.

Сразу после пар на следующий день рванул к отцу. Он всучил мне подсумок с противогазом и поехал со мной к Антону в общежитие горного института.

Батя положил перед другом сумку.

– Вот, Антох, что-то я ему у себя насобирал. – показал он. – Но этого мало, конечно.

– Ключ разводной есть. Уже мужик! – пошутил завхоз, перебирая батины инструменты. – Щас. сообразим. – пообещал он серьёзно.

Я перебирал батин подарок, а они подтаскивали и подтаскивали всё подряд, что у Антона было в двух, а то и в трёх экземплярах. Запасливый мужик. Очень скоро набралась целая куча.

– Тут не то что сумки, мешка не хватит, – удовлетворённо комментировал я.

Мне перепало разнокалиберных ключей и отвёрток, включая пробник с диодом. Ручная дрель, пара молотков, топорик, гвоздодёр, пассатижи, плоскогубцы, моток провода «на всякий случай», две стамески, рубанок, кисточек плоских и круглых.

– Тиски возьмёшь? – спросил Антон Валерьевич.

– Давайте! Это вещь очень даже нужная в хозяйстве! – отозвался я. Хорошие тисочки, маленькие.

– У меня тут ещё струнные карнизы…

– Давайте! Всё давайте. Что не пригодится, верну.

– У попа сдачи не бывает! – засмеялся отец. – У тебя же ещё дом в деревне, забыл? – пояснил он в ответ на мой удивлённый взгляд.

Это точно. Там всё в дело пойдёт.

– Замок! – вспомнил я. – Чуть не забыл. Самое главное. Замок хочу на входной двери поменять.

– Ну, смотри сам… Какой тебе? – выложил завхоз передо мной целый ящик с разными замками: навесными, врезными, личинки отдельно.

Ох, я закопался там. Выбрал, на мой взгляд, хороший замок. Не новый, но очень добротный.

– Жаль, без ключей. – расстроился я.

Антон Валерьевич хмыкнул.

– Это, знаешь, что за замок? – спросил он. – Это я по центру лажу, в старых домах под снос, всё скручиваю, что в хозяйстве может пригодиться. У меня ручек мебельных, дверных, знаешь, сколько?! А сколько я с печей всего снял! Дверцы, заслонки, колосники!... У меня плитка мраморная лежит! – подмигнул он мне.

– Так. Никуда её не девайте! – оживился я, с возросшим уважением глядя на завхоза. Хозяйственный мужик! – Дом через год осядет, мне надо будет ремонт дальше делать. И что это за дома под снос? Где? Вы меня, следующий раз, с собой возьмите.

– Договорились. – усмехнулся Антон и показал мне другой замок, с ключами. Его и отложил себе.

– А можно ручки старинные посмотреть?

– Да, смотри уж. – подвёл меня завхоз к большой коробке от телевизора. – Ну, а куда мне столько? Пусть выбирает…

Они переглядывались с отцом за моей спиной.

Бронза… С патиной. В виде львиных голов. Небось, еще имперские, вряд ли большевики такое бы выпускали. Ёлы-палы! В домах под снос… Мечта идиота!

Выбрал несколько вариантов. Целый мешок получился.

– Покажу жене, пусть сама выбирает. А я вам казённые принесу три штуки, новые, в коробках.

– Вот. Натур обмен. – смеясь, показал отцу на меня руками Антон.

– Можно, я ещё полажу, посмотрю, что у вас тут есть?

– Да, смотри.

Настенных подсвечников нашёл разных штук пять. Можно заморочиться, приделать к ним патрон, будет бра. Или ещё нет лампочек в форме свечи? Ну, пусть тут, пока, лежат. Нечего новую квартиру захламлять. Надо о гараже подумать.

Сунул ему полсотни. Судя по тому, как завхоз обрадовался, он такой суммы не ожидал. Разулыбался, и сказал мне еще зайти через недельку – он порыщет в своем хозяйстве, и сможет мне еще что-нибудь полезного предложить. Конечно, я был рад – при начальном обустройстве сразу и не сообразишь, что еще нужно. А он мужик опытный, всякую фигню предлагать не будет.

Батя помог мне вытащить на улицу всё моё добро, тормознуть такси и поехал со мной на квартиру. Отказать хорошего повода не нашёл. Да, и зачем? Сказал же уже, что не моя квартира. Пусть подключается, помогает. Подскажет, что и где достать можно.

Мы не смогли подъехать прямо к подъезду, там стоял на разгрузке ГАЗон.

– О, народ уже переезжает. – с завистью заметил я.

Мы выгрузились и потащили свои мешки домой. Батя, увидев чистый пол, без напоминания разулся, и мы босиком прошли в квартиру. Тарас сразу устроил обход, цокая языком.

– Хороша квартирка! Потолки высокие, кухня большая. – отметил он. – Жаль, что на время и не своя. Но зато снимать не надо.

Мы поехали с ним за лаком. Хорошо, когда знаешь, куда ехать. Метаться не надо, искать. Притащили с ним три пятилитровых металлических банки и растворитель. Кисти мне Антон Валерьевич отжалил.

– Завтра же начну. – сказал я, когда мы с батей шли от метро на квартиру. – Перед универом раз пройдусь, потом вечером приеду, и послезавтра утром ещё раз.

– И оставь дня на три. – посоветовал отец. – Пусть затвердеет, схватится. И вонь выветрится. Тебе часа два-три надо будет на всю квартиру. Тебе лучше тут остаться ночевать. Метро в шесть открывается, пока доедешь, можешь не успеть на занятия.

– Тут воду нельзя включить, пока смесители не установлю. И спать не на чем.

– Давай, сантехнику сейчас всю поставим. А спать… Тебе матрас нужен и подушка с одеялом. Поедем ко мне, найдём что-нибудь. Только тебе сегодня же сюда вернуться надо будет. А то в пять утра у нас с района не выберешься.

– И будильник бы мне какой-нибудь. А то не проснусь.

– Найдём.

Весь вечер мы проковырялись с ним со смесителями в ванной и на кухне. Открыли воду. Сразу жить стало веселее.

Поменяли замок на входной двери.

– Ну, вот! Уже хорошо. А ручки на двери сам поставишь не спеша. – подвёл итог отец нашим усилиям. И мы поехали к нему за матрасом.

Кира очень удивилась, увидев меня на пороге. Ужинать усадила. Мальчишки крутились вокруг меня, уже воспринимали, как родного.

Батя выдал мне спальник походный ватный.

– Вместо матраса. – пояснил он.

Кира выделила небольшую подушечку, сорок на сорок сантиметров. И наволочку к ней нашла.

– Мне бы ещё простынь, и всё. – попросил я. – И будильник. И штаны какие-нибудь старые с рубашкой.

– А укрываться чем? – спросила Кира.

– Так спальник же есть. – ответил я.

Нормально я в нём выспался. Интересно, меня в ДАСе парни хватились? Будильник поставил на четыре утра. Кира дала мне вчера с собой пару бутербродов с варёной колбасой на завтрак. Быстро умял их и принялся за работу.

К началу первой пары еле успел. Провонял лаком. Парням объяснил, что нас с женой родственники пустили пожить в пустующую квартиру за ремонт. Вот, ремонтирую по ночам. А что делать? Не снимать же.

Парни посочувствовали, а Витька Макаров сразу спросил разрешения на моей койке спать, когда меня нет.

– Да, спи, конечно. – разрешил я. – Пока меня не попросят из общаги.

После пар поехал проводить лекцию на овощную базу.

Приняли меня там хорошо, не косились на юный возраст. Похоже, информация о молодом, но толковом лекторе потихоньку распространяется по Москве. Вьетнамцам все сочувствовали, а я уже наловчился так описывать зверства американцев, что женская аудитория слезу пускала. Лекция шефская, без оплаты, так что я ожидал даров от благодарных слушателей. И не ошибся, конечно. Такое впечатление, что отдельные предприятия города Москвы соревнуются между собой, кто лучше презенты подарит приходящему лектору.

После лекции с полной сумкой фруктов приехал к Шадриным. Сумку мне предусмотрительно прикрыли сверху газетами. А то представляю, как бы я в общественном транспорте ехал с яблоками, грушами, персиками, бананами и апельсинами у всех на виду.

Надолго задерживаться не стал, мне ещё второй раз лаком всю квартиру покрыть. Галия рвалась со мной.

– Дорогая, ну куда тебе в эту душегубку. И так после работы только пришла. Тем более, там дышать нечем. Противогаз у меня только один. Сегодня и завтра домажу. Три дня выждем и после выходных из деревни уже вернёмся в новую квартиру.

Еле уговорил жену остаться у Шадриных. Договорились с ней, что завтра после пар пойдём прописываться.

Лачил ударными темпами, чтобы успеть в ДАС до одиннадцати. Остаться спать там на кухне не рискнул, отравился бы ещё.

Когда уже домазывал у порога с открытой дверью, откуда-то сверху пришла женщина выяснять, что тут так воняет?

Выступать начала. А мне в противогазе ни разговаривать, ни слушать её не удобно. И видно хреново, стёкла запотели. И время поджимает. Не стал на неё отвлекаться, мазал и мазал, пока не закончил.

Банку с остатками лака и кисточку в майонезной банке с растворителем пришлось оставить в подъезде у двери, портфель, обувь и куртку вынес заранее. Снял противогаз, а женщины нет, она сверху уже с кем-то ругается. Хлопнула дверь. Я обуваюсь, слышу, спускается кто-то по лестнице. Мужчина спустился и женщина эта за ним. Разглядел её наконец. Она была бы ничего, если бы смотрела подобрее. Фигура хорошая, волосы красивые, но выражение лица! Все перекошенное от злости и раздражения.

– Здорово. – протянул мне руку мужик. Крепкий, выше меня. Татушка на плече с парашютом. Ещё один десантник на мою голову. – Игорь, сосед сверху. – миролюбиво представился он.

А жена его подзуживает, в спину подталкивает. А он молодец, с ходу оценил обстановку и не реагирует на её провокации.

– Павел. – пожал я протянутую руку и начал одеваться.

Противогаз оставлять в подъезде не рискнул, пригодится ещё в хозяйстве, а тут соседи ему быстро ноги приделают. Надел подсумок через плечо, взял портфель и собрался уходить.

– Ну, приятно познакомиться. – сказал я, намеренно игнорируя женщину. – Пойду на воздух, а то надышался.

– Давай. – ответил мне мужик и я пошёл.

Спускаясь по лестнице услышал шипение этой странной женщины: «что ты за мужик?!» и ещё что-то в этом роде. Как он с ней живёт, бедолага? Вот, соседка мне досталась.

Последний раз завтра полачить полы осталось и всё. Можно въезжать после выходных. Завтра ещё пропишемся. Вернее, паспорта на прописку сдадим. И можно спокойно благоустройством гнёздышка заниматься.

Опять чуть не опоздал в ДАС. Парни меня уже не ждали, хорошо, хоть, Витя домой уехал. А то спали бы с ним вдвоём.

Голова с утра болела как с бодуна. Надышался лаком всё-таки.

Кое-как отсидел пары и поехал к Шадриным за Галиёй. Она как раз уже из института приехала. Меня пригласили пообедать. Отказываться не стал, очень уж пахло у них вкусно.

В ЖЕКе опять очередь из таких же счастливчиков из нашего дома. Сдали с Галиёй паспорта и ордер. Мне надо было торопиться на квартиру, не стал провожать жену. Попрощались на улице и разошлись в разные стороны. Ничего, недолго так осталось.

На лестничной площадке столкнулся с ещё одной соседкой. Она выходила из соседней с нашей квартиры.

– Здравствуйте. – остановился познакомиться я. – Соседями будем?

– Ой, добрый вечер. – повернулась она ко мне. Лет под шестьдесят. Приятная, улыбающаяся. Хоть одна соседка приветливая.

– Павел. – представился я.

– Ирина Леонидовна. – улыбаясь, ответила она. – Очень приятно. Вы один?

– Ой, нет. С женой и собакой. Ещё жена котёнка просит.

Ирина Леонидовна рассмеялась.

– Заходите как-нибудь на чай. – пригласила она. – Вот, перевезу вещи и сразу приходите.

– Вы что, одна? – озаботился я. – Вам есть кому с мебелью помочь?

– Помогут. – она махнула рукой. – Ученики помогут. Друзья сына. Не беспокойтесь.

– Мы с женой вечером в воскресенье уже переедем. Можете на нас рассчитывать, если что. – серьёзно сказал я.

– Спасибо, Павел. – она опять улыбнулась. – Всего хорошего.

– До свидания.

Она стала спускаться по лестнице. Какая приятная дама. Галие понравится такая соседка. Хорошо, что она ушла, а то задохнулась бы у себя от моего лака.

Ну, последний раз! Разделся и приступил. Просушил кисточку об газету и вперёд!

В ДАС притащился без задних ног. Вымотал меня этот ремонт. Но это было самое сложное. Всё остальное можно будет делать без спешки, уже живя в квартире. Не надо будет мотаться туда-сюда.

Засыпая, думал, где брать мебель? Срочно нужен хоть какой-то стол на кухню, две табуретки, шкаф и диван. Это в первую очередь. Завтра бате позвоню, может, что присоветует. Холодильник надо и стиральную машину. А то Галия все ручки сотрёт руками стирать. А где бельё сушить будем? Вот, я тормоз! Сон как рукой сняло. Я же на балкон ни разу не вышел. Даже не взглянул на него. По-хорошему, его сразу застеклить бы надо. Интересно, а сдвижные окна сейчас делают?

Заснул я только после часа ночи. То ли переутомление сказалось, то ли перевозбуждение от предстоящего новоселья.

Глава 14

Москва.

В перерыве между парами меня отловил Борщевский.

– Нас Самедов собирает после занятий.

– А что случилось? – озабоченно поинтересовался я. У меня ещё лекция сегодня в больнице.

– Не знаю. – пожал он плечами. – Предупреди своих.

И помчался дальше.

После пар мы пришли к Самедову и застали в его приёмной Машу и Кирилла. Дверь в кабинет была открыта, там суетился фотограф с корреспондентом. Снимали Самедова с разных ракурсов за рабочим столом. Снимали профессионально, со светом.

– Что происходит? – спросил я Борщевского.

– Вроде, в «Московском комсомольце» статья будет по итогам нашего рейда на пищекомбинат. – возбуждённо ответил он.

– Про что, хоть, статья? – насторожился я.

– Да какая разница?! – воскликнул Кирилл нервно покачиваясь взад-вперёд.

Да… Достались мне попутчики по жизни. Он даже не задумался о том, что статьи бывают не только хвалебные, но и осуждающие. А журналисты, даже будучи позитивно к тебе настроены, могут, что-то перепутав, легко разрушить твою жизнь. А уж чтобы добиться в советской прессе опровержения, надо быть родственником или другом члена Политбюро.

В приёмную выглянул корреспондент. Высокий, худой, прическа прилизанная. Обрадовался:

– Так. Комсомольцы пришли. Встаньте все рядом. Будем делать групповой портрет.

Он сам нас расставил. Мы с Лёхой, ожидаемо оказались сзади, как самые высокие. По бокам он поставил Кирилла и Свету, а перед нами Машу.

– Очень хорошо. – остался доволен он и пустил вперёд еще более высокого фотографа, который уже выставил на нас свет.

Сделали не меньше десяти снимков. И…

Нас отпустили. Ни о чём будет статья. Ни в каком номере выйдет. Вы свободны. И всё.

В какую авантюру нас уже втянули? Позвонил, на всякий случай, Сатчану.

– Да, всё нормально, не боись. – заверил меня второй секретарь. – Нормальная будет статья. Комсомольцы ратуют за перевооружение производства, радеют за обеспечение трудящихся качественными продуктами…

То есть, он в курсе. У меня от сердца отлегло. А не его ли, кстати, это рук дело? – начал размышлять я уже на ходу.

– Но ты все же проследи, чтобы финальный текст не отличался от первоначальной идеи, – попросил я, – это же журналисты… Им миллион с миллиардом перепутать так же легко, как нам с тобой кота погладить. Они же экономического образования не имеют.

– Прослежу, прослежу! – успокоил он меня.

Далее у меня сегодня по плану лекция в Русаковке.

***

Диана шла в институт в приятном ожидании, надеясь, что брат с женой будут ей теперь регулярно подкидывать гостинцы. Она с сожалением отдала остатки той колбасы соседкам по комнате в общаге, подравняв её ножом с надкусанной стороны.

Диана считала себя уже взрослым человеком, и прекрасно понимала, что жадность – это плохо, а щедрость – хорошо. Но, наблюдая, как Маринка с Веркой за обе щеки хомячат её колбасу с круглыми от восторга глазами, она с трудом сохраняла на лице благожелательное выражение, стараясь отогнать дикую, животную жадность, лезшую откуда-то из глубины души. Получалось не очень. Диане даже пришлось тогда уйти из-за стола, улыбаться не было больше сил.

И как у них получается так спокойно всем делиться? – думала она о своих соседках. Кажется, что им самим это доставляет удовольствие. Ей бы тоже хотелось так: делиться легко и с радостью.

Анализируя свой дискомфорт в той ситуации, Диана пришла к выводу, что это всё из-за того, что ей самой было мало колбасы, поэтому ей стало жалко делиться ею с соседками. А вот, если бы её было, хотя бы, два кольца, то она спокойно одним поделилась бы с девчонками, а одного ей самой хватило бы.

Придя в группу и усевшись за парту, Диана мило улыбнулась Галие. Та неуверенно улыбнулась в ответ, как будто удивилась тому, что Диана так сделала. А, ну да, верно, надо ей чаще улыбаться, это была ошибка. Ну что же, учтем…

– А ты ничего сегодня не принесла? – выждав немного, спросила Диана.

– Чего? – удивлённо спросила та.

– Колбаски какой-нибудь…

– Диан, ну откуда мы возьмём? Сегодня пятница, мы только поедем в гости в деревню. И потом, нас самих там угощают!.. Мы же не можем двух старушек каждый раз объедать.

Диана надулась. До неё стало доходить, что тогда это была разовая акция, как однажды при ней выразился Пашка, и регулярных подношений не будет.

В душе сразу вспенилась мутная, грязная обида вперемешку с завистью. Фу, как мерзко! – поморщилась Диана. – И всё из-за их жадности! Жлобы!

– Послушай, Галия, – решила Диана достучаться до неё. – Так себя вести нельзя! Вы как кулаки! Получили что-то и не делитесь ни с кем.

– Какие кулаки? – удивилась Галия. – Нас угостили, мы с тобой поделились! С отцом поделились… Ты о чём, вообще?

– Послушай моего совета, сестра. – Диана вспоминала слова, не раз слышанные ею от соседок по комнате. – Если вы будете вот так, втихаря под одеялом, жрать свою колбасу (девчонки, правда, говорили ей про конфеты и пирожки из столовой), вы останетесь одни со своей колбасой. И никто вам руки не подаст. Республику ШКИД смотрела?

– Чего? – Галия растеряно повернулась к ней. – Какая республика ШКИД?! Диан, ты чего?

А та сидела и укоризненно смотрела на соседку по парте.

– Жадность до добра не доводит, Галия. – серьёзно сказала, наконец, она.

Галия отвернулась и беспомощно покачала головой.

***

Приехал в детскую больницу. Сестричек пригнали слушать лекцию, а они с дежурств все, уставшие. Ещё рассаживались когда в зале, подумал, что-то не то: все назад садятся, первые ряды пустые. А потом смотрю, каждая вторая дремлет. Читаю лекцию об образовании, о разнице у нас и у них, о социальных лифтах, платном обучении и прочих прелестях из будущего, а сам непроизвольно всё тише и тише говорю. Девчонки спят. Девчонок жалко.

– Товарищ лектор! – забасил один из немногих мужчин. – Не слышно же ничего!

– А вы идите сюда ко мне поближе. – предложил я ему. Поговорим с человеком, видно же, что ему интересно. А остальных нечего будить.

Он и пересел вперёд. Здоровенный брюнет с южными корнями, весь в шерсти как орангутанг, халат на голое тело на две пуговицы застёгнутый, лёгкие белые штаны и белые тапочки на босу ногу. И рукава халата выше локтей закатаны. Жуткий, совершенно, вид. Санитар из морга? Смотрю я на его руки, а они размером с мои ноги.

– Павел. – протянул я ему руку со сцены, раз уж у нас персональная беседа началась.

– Самвел. – представился он.

– Очень приятно. А кем вы тут работаете? – не удержался и спросил я.

– Педиатр. – рассмеялся он, догадавшись о причине моих расспросов. – Я с самыми маленькими работаю, новорожденными. Они ещё не умеют бояться больших страшных дядек.

– О! Какая у вас достойная работа! – сразу воспылал я к нему уважением. – А в какой семье вы родились, если не секрет?

Мы разобрали с ним понятие «социальный лифт» на его собственном примере. Я просто попросил его ответить на вопрос: удалось бы его маме, получившей похоронку на отца, и оставшейся с тремя детьми, оплатить медицинское образование старшему сыну, живи они в капиталистической стране? Постепенно к нам вперёд пересело несколько человек. Потом ещё. И ещё. С заинтересовавшимися у нас шла очень интересная живая беседа, как вдруг с задних рядов донеслось возмущённое:

– Товарищ лектор! А что вы только с первыми рядами разговариваете?

– Будить вас не хотел. – тут же ответил я.

– Всё, мы проснулись, – под дружный хохот сказал кто-то. – Нам тоже рассказывайте.

– Спать меньше надо! – ответил им Самвел. – Всё уже рассказали!

– Ничего, ничего. У меня есть ещё, что сказать. – остановил его я и ещё минут десять рассказывал им про электронные медицинские карты будущего и электронные больничные листы, и что пресловутый «почерк врача» останется только в анекдотах.

В конце лекции я остановил сам себя. Хватит с них, пока, информации. Расходились они сильно озадаченными. Жаль, что я не медик и смог им только про административную сторону медицины рассказать.

Несколько человек остались ещё задать вопросы.

– Лекция окончена! – услышали мы. – По местам! Лишь бы не работать!..

– Главврач. – пояснил Самвел.

– Строгий он у вас.

– Это он так шутит. – усмехнулся педиатр.

К нам подошёл полноватый мужчина среднего роста, седеющий и лысеющий.

– Браво, браво, юноша. Давно я не видел у них такого интереса. – сказал он, подходя к нам.

– Спасибо. Приглашайте ещё.

– Обязательно.

Мы пожали друг другу руки, и он отпустил меня, разогнав желающих продолжить беседу. Если честно, сегодня я был благодарен ему за это. В любое другое время я бы отвечал на вопросы, сколько бы их ни было. Но сегодня мне надо ещё за женой заехать и в деревню!

Галия была чем-то расстроена. В автобусе сидела, отвернувшись к окну.

– Дорогая, всё нормально? – спросил я.

Она кивнула не поворачиваясь.

– Ты совсем не умеешь врать. Рассказывай. – строго велел я ей.

– Диана считает, что мы кулаки. – выдала жена.

– Здрасте, приехали. – ошеломлённо проговорил я. – С какого перепугу?

– Ну, что колбасой с ней мало поделились…

Я рассмеялся в голос. Во, сестрёнка жжёт!

– Ты бы у неё спросила: а ты нам что дала?

Галия взглянула на меня затравлено.

– Как-то некрасиво так спрашивать…

– Ну, почему же? Ты ей ничего не должна. Ты ей не мать, не сестра. Если делаешь для неё что-то хорошее, то только потому, что сама этого хочешь. Не хочешь, не делаешь. А чтобы ты захотела сделать ей что-то хорошее, она сама должна для этого что-то сделать. Так же не бывает, что тебя обижают, а ты с хлебом с солью навстречу радостно бежишь. Согласна?

Галия неуверенно кивнула.

– Ну, посуди сама. Как в народе говорят? Что посеешь, то и пожнёшь. Сеешь вокруг доброту и радость, пожинаешь то же самое в ответ. А требуешь к себе особого отношения непонятно, за какие заслуги, то и ответ соответствующий прилетает.

– И что мне теперь делать? – расстроено спросила жена. – Что мне ей отвечать, когда она меня в жадности будет обвинять?

– Ничего не отвечать. Если она не перестанет тебя доставать, то будет иметь дело со мной. Вот, это можешь ей сказать.

Н-да… Ситуация. Надо и с Дианкой поговорить, и с отцом… Что-то мне всё это совсем не нравится.

***

Горный институт.

Диана зашла к отцу на кафедру после пар. После утреннего разговора с Галиёй, по поводу их с Пашкой поведения, она решила ещё и с отцом об этом поговорить. Пусть он повлияет на них. Что они как куркули? С семьёй не считаются.

Отец был занят, говорил по телефону, развалившись на стуле. Он не видел дочь.

– Да, не волнуйся, кухня большая… – говорил он кому-то. – Да. Там не одна польская кухня войдёт, а две, и ещё на диванчик место останется… Да не, шучу, конечно, одна нужна кухня. Спальный тоже желательно импортный… Молодожёны. А у них там из всей мебели только один мой ватный спальник на полу!.. – Он рассмеялся вместе с собеседником. – Стенку сами купят со временем. Сейчас самое необходимое надо: где поесть и где поспать… Да… Конечно, горжусь. Сыновья оба удивили. И дочь старшая мед закончила, представляешь? Уже работает… Да. Пока, пока. Буду ждать.

Отец положил трубку и, довольно потирая руки, встал и увидел Диану.

– Привет. – поздоровался он. – Как дела?

– Нормально. А у тебя?

– У меня отлично! Если всё получится, достану Пашке кухню польскую и спальный гарнитур! – отец не скрывал восторга.

– А куда ему гарнитур? – не разделяя его радости, спросила дочь.

– В квартиру новую. – небрежно ответил отец.

У Дианы дыхание перехватило.

– Откуда?

– Бывший начальник Галии рекомендовал её своим знакомым за квартирой присмотреть, пока они за границей работают. Там у людей очередь на кооператив подошла, а принять квартиру некому. Попросили Галию с Пашей. Там ремонт небольшой нужен, мы там, практически, уже всё сделали. За это жить смогут полгода.

– А потом? – потерянно спросила Диана.

– Может о какой-то оплате договорятся. – пожал плечами отец.

Это что же? Пашка с Галиёй теперь в отдельной квартире жить будут? – Диана забыла, зачем пришла к отцу. – А у Маши кто будет жить? Никто. У Маши могла бы поселиться я.

***

Жена переживает… Обнял её, она положила голову мне на грудь. Так и ехали до самой деревни.

Отвлекал её разговорами про мебель, про карнизы и шторки. Запланировали с ней поездку в Святославль к маме и Ахмаду за остатками свадебных подарков.

Представил, как буду ковёр переть и заранее устал. Там ещё три сервиза… Ужас!

Надо действовать умнее. Пригласить маму с Ахмадом в гости на машине. Заодно привезут всё. Да и поболтать всегда приятно. Ахмад жутко рукастый и хозяйственный мужик, у меня каждый разговор с ним прямо пласты памяти из прошлой жизни в СССР пробуждает. Вот разговариваю с ним об обустройстве и чувствую, что все лучше соображаю, как в советские времена надо быт устраивать. И очень его уважаю за тот уровень автономности, что он в своем частном доме достиг. Все по уму сделано, по максимуму, что можно в семидесятых соорудить. Вот бабушкам нужно все то же самое за годик-два сделать, лишь бы денег хватало и удалось все достать.

Так, есть проблема. Спать-то в квартире не на чем! Ну, можно завезти все в квартиру на машине, а потом к бабушкам поехать ночевать, по старинке.

***

В директорской бане одного из московских комбинатов.

Вечер пятницы руководители нескольких предприятий района, райкомовское начальство и просто нужные люди традиционно проводили в бане одного из комбинатов. Было очень удобно собраться нужным кругом в спокойной обстановке, обсудить дела, не опасаясь лишних ушей, а заодно и расслабиться после трудовой недели.

Собирались сугубо мужской компанией, кто с кружкой пива, кто с рюмочкой коньяка.

Сделав уже несколько заходов в парилку, мужчины расселись вокруг щедро накрытого стола.

– Что там у нас с мебельной фабрикой? ОБХСС успели перехватить? – начал совещание первый секретарь райкома партии.

– Да. В последний момент. Поздно сообщили. – недовольно ответил ему один из присутствующих.

Первый вопросительно посмотрел на сидящего напротив.

– Опера на сигнал отреагировали. – виновато доложил тот. – Больше не повторится.

– Что за сигнал, откуда, выяснили? – продолжал допытываться первый.

– Разбираемся. – ответили ему.

– Уж, пожалуйста. – раздражённо ответил первый. – А то, эта гнида всех по этапу отправит.

Опять выпили, закусили.

– Как ты, уже влился в процесс? – спросил первый у нового директора меховой фабрики.

– Пытаюсь.

– Смотри, надолго этот процесс оставлять без движения нежелательно. В чём у тебя проблемы?

– Кадровый вопрос.

– Помощь нужна?

– В чём? Там народ после посадок с опаской смотрит…

– А ты не жадничай.

– Я не жадничаю. Не надо было показательную порку устраивать.

– Ну, без этого тебя бы там не было.

– Я понял.

– И когда?

– Дайте мне ещё немного времени. Пару моментов закрыть осталось.

– Хорошо. Со сбытом у нас как? – переключился он на другого собеседника. – Всё готово?

– Всё готово. В республиках ждут, я бы даже сказал, жаждут. – хохотнул тот.

– Хоть где-то хорошо.

Они ещё выпили, закусили. Рассказали пару пошлых анекдотов.

– А на швейной фабрике как дела? – спросил первый своего помощника.

– Трудятся, стараются. – доложил тот.

– Взносы платят?

– Регулярно.

– Ну, не трогайте их, пусть работают. Технарь! Не трогай самолёт, и он тебя не подведёт! – весело сказал первый под дружный одобрительный хохот.

– Но вообще, повезло и с этой швейной фабрикой и меховой. – задумчиво проговорил первый секретарь райкома комсомола. – Под носом у всех работали! Всё-таки, есть польза от этих комсомольских инициатив. Кто бы мог подумать…

– Только в одном случае из ста. – возразил ему Иван Николаевич, который в МГУ присутствовал на отчётном заседании Прожектора по меховой фабрике.

– Ну, всё равно же, есть польза. – настаивал комсомольский лидер района.

– Польза есть только в одном человеке, а не в инициативе. – опять возразил ему Иван Николаевич. – Ты его видел? А я видел… И скажу вам, непростой пацан. Очень непростой… Паш, он же твой? Где ты его взял? Самородок просто! Выступал так толково, и материалы все представил на уровне замдиректора крупного предприятия. С опытом!

Сатчан раздосадовано прокашлялся. Ему совсем не хотелось, чтобы Пашка Ивлев становился объектом внимания его начальства. Пашка – это его козырь в рукаве. Пашка – это серьёзный актив! И отдавать его кому-то совсем не хотелось.

– Да... В Святославле у меня работал. – неохотно ответил он.

– Слыхал, слыхал… – с интересом вмешался первый. – А что ты такого ценного человека от коллег прячешь? В Москву его за собой втихаря перетянул!.. И никому ни слова не сказал.

Первый с упрёком смотрел на Сатчана.

Только этого не хватало. – забеспокоился второй секретарь райкома комсомола. – Ещё подумают, что я за их спинами свою игру веду.

– Он сам в МГУ поступил. – поспешно оправдываясь, возразил он. Предпочёл соврать, конечно. Ну да, светить свои связи с КГБ в этом кругу точно не стоит, перепугаются все до смерти, решат, что он материал на них собирает, чтобы всех посадить. Снова отправят в какой-нибудь Святославль на всякий случай, только он будет расположен значительно севернее, и никто никогда его оттуда в Москву уже больше не вызовет. А он просто случайно как-то познакомился с одним капитаном КГБ на югах, и они наладили взаимовыгодное сотрудничество. Своих сдавать, которым всем обязан? Да ни за что, капитану, который уже с тех пор майором успел стать, вполне хватает и информации о конкурентах, чтобы в ответ делать небольшие одолжения, наподобие того, что было с Пашкой Ивлевым. – Я тут не причём.

– Ну вот, я же говорю, непростой малый. – гнул свою линию Иван Николаевич. – Приехал из какого-то Мляславля и в МГУ сходу поступил.

– Знаешь, а устрой нам встречу. – распорядился уже захмелевший первый, глядя на Сатчана. – Я уже хочу взглянуть на твоё дарование.

– Хорошо. – ответил второй секретарь, фактически получив прямой приказ, деваться некуда, остается только натужно улыбаться и делать вид, что все пучком. – Когда и где?