Ревизор: возвращение в СССР 45

Глава 1

Москва, сквер около Лубянки

Петров и Шилов подошли к ожидавшему их Лебедеву.

– Что за спешка такая, что так уж срочно переговорить надо? – спросил Петров. – Еле отпросился у начальника…

– Да вот предписание получил очередное, на установку прослушки… –начал Лебедев, но ему не дали договорить.

– Только и всего? Так мы по два раза на дню этим занимаемся. – перебил его Шилов с удивленным лицом.

– Петя, ну куда ты так спешишь? – досадливо сказал Лебедев, поморщившись. – Дай же договорить. Это, блин, та самая квартира на Щербаковской, в которой мы снимали прослушку, а нас хозяин засёк. Помнишь, там, где игрушечный телефон зазвонил вдруг…

– Это там, где кошка, разбив банку, тебя чуть до сердечного приступа не довела? – наморщив лоб, спросил Петров.

– Вот именно, Миша, вот именно, это та самая чёртова квартира. А мы, получается, знатно накосячили в тот раз, что не доложили о том, что прослушку засекли.

Все трое уныло замолчали. В тот раз они решили, что, поскольку прослушку уже снимают, то нечего и тревожить руководство этой информацией. Какая вообще теперь разница, если все равно больше слушать не будут?

Кто же из них думал, что прослушку могут вернуть обратно?

– Слушай, ну если мы сейчас доложим, – сказал Петров, – то у нас же всё с карьерой на этом…

– Согласен. Могут в звании понизить. Могут из Москвы отправить куда-нибудь на Севера… – уныло сказал Шилов. – Надеюсь, ты не предлагаешь во всём признаться?

– Потому и позвал сюда, что надо нам определиться по этому вопросу. Если один считает, что надо идти сознаваться, то надо всем вместе идти. Иначе это уже какое-то стукачество выйдет, тем более все равно вместе под раздачу попадём. Такое никому не простят, даже дятлу… – сказал Лебедев.

– Да, давайте предельно честно сейчас вопрос решим. Я лично за то, чтобы никому никуда не идти, – сказал Петров. – Что вы скажете?

– Согласен. Время для этого уже упущено. – кивнул Лебедев.

Шилов, поколебавшись, махнул рукой:

– Чёрт с вами, вы правы. Тут или сразу идти, или уже никогда. Облажались мы в тот раз, надо было доложить. Но теперь уже все с этим…

– Так. А когда в эту квартиру-то снова ехать? – спросил Петров, заметно повеселев.

– Волков велел срочно отправляться. Мол, это главный приоритет. И что хорошо – хозяева отсутствуют, уехали куда-то далеко и надолго. Одна загадка, почему тогда приоритет, если их долго еще не будет? – тоже расслабившись, сказал Лебедев.

– Так они и в прошлый раз формально отсутствовали, – усмехнулся Петров. – А кто же нас тогда засек и нам по детскому телефону-то звонил?

– Ну да, мутная какая-то квартира. – согласился и Шилов. – И дверь железная, как будто там спекулянты живут… Хотя по самой квартире не скажешь. Генеральская квартира по отделке…

– А живет, по имеющейся у нас информации, пацан с женой и крохотными детьми… Кто же его папа с мамой, что этажом выше живут, по профессии, интересно? Вот бы их квартиру тоже глянуть… – сказал Петров.

– Тьфу-тьфу-тьфу, – сплюнул Лебедев, – авось не придется нам туда ходить по работе… Не нравится мне теперь этот дом… Бабка моя бы сказала, что нас там сглазили. Темная она, конечно, была, но что-то в этом есть.

***

Сицилия, аэропорт Катаньи

Естественно, что Тарек созвонился с Джино, прежде чем вылетать в Катанью. Поэтому в аэропорту он сразу же завертел головой в поисках того, кто будет его встречать.

С ним, конечно же, было четверо телохранителей, но они согласовали с Джино, что с самого начала его встретят его люди, и отвезут на место встречи. Решили, что беседовать лучше подальше от штаб-квартиры Джино, и даже не в самой Катанье, а в арендованном доме около города. Тарек специально настоял на том, чтобы это был именно арендованный дом, а не один из тех, что принадлежит Джино, упирая на то, что о его недвижимости могут знать и наблюдать за этим домом.

Несмотря на то, что разговор был телефонным, Тарек почувствовал, что Джино считает такие меры предосторожности излишними. Но капореджиме всё же пошёл ему навстречу и согласился именно на такой вариант проведения новой встречи. Примерно через минуту Тарек увидел тощего парнишку лет двенадцати с табличкой, на которой было написано «Сеньор Эль-Хажж».

«Умно», – подумал он. – «Не послал меня встречать одного из своих людей на тот случай, если в аэропорту окажется кто-то из его знакомых. И правильно, не хватало еще, чтобы по Катанье пошли слухи о том, что люди Джино встречали в аэропорту какого-то иностранца с телохранителями».

Парнишка проводил их до большого чёрного лимузина, все окна которого помимо лобового стекла, были занавешены белыми шторками, после чего протянул руку, и Тарек, улыбнувшись, вложил в неё купюру в 500 лир.

Ясно, что Джино уже щедро заплатил пацану, но так со стороны всё выглядит достовернее. Парнишка помог иностранцам дойти до лимузина, и с ним расплатились. Кому это интересно?

В машине был только шофёр, но салон лимузина был очень большим, поэтому и Тарек, и его четверо телохранителей поместились там без всяких проблем.

Машина тронулась с места. Отодвинув одну из шторок, Тарек изучал по какой дороге они едут. Быстро покинув территорию аэродрома, они свернули на какую-то просёлочную дорогу и минут через десять уже подъехали к одинокому домику среди оливковой рощи.

– Можете выходить, синьор, – сказал водитель. – Синьор Моретти ожидает вас уже внутри.

Конечно, вначале вышло двое телохранителей. Осмотревшись и не заметив ничего подозрительного, один из них открыл дверцу для Тарека и двоих других телохранителей. Когда все выбрались, телохранители двинулись к дому, зажав Тарека «в коробочку». Шофёр остался на месте в машине.

Вскоре они подошли к дому. Он был достаточно скромный – метров на сто квадратных, что тоже вызвало одобрение со стороны Тарека.

«Вот такие скромные места для встречи и нужно выбирать. Они никому не интересны, и в них никто не ожидает проведения какой-то значимой встречи». – подумал он.

Двое телохранителей вошли внутрь. Через минуту один из них вернулся и кивнул, показывая, что можно заходить вслед за ним.

Войдя внутрь дома, Тарек сразу увидел Джино, сидевшего в гостиной в компании троих своих людей.

– Привет, Тарек, – сказал он. – Предлагаю отпустить наших людей погулять вокруг дома и приватно поговорить. Надеюсь, ты согласен со мной, что так будет лучше?

– Да, вполне, – кивнул Тарек.

Люди Джино и телохранители Тарека вышли из комнаты, плотно прикрыв за собой дверь.

Несмотря на то, что домик был откровенно маленький, комната была уютной, в ней был даже камин. Сегодня, правда, было ещё слишком тепло, чтобы им пользоваться, но кто его знает, может быть, в декабре или в январе всё же кто-то его и запалит, хотя бы даже чтобы просто просушить дом после длительной дождливой погоды.

Тарек сразу же достал деньги. Джино, кивнув, взял их, и, не пересчитывая, положил четыре плотных пачки американских стодолларовых купюр в небольшой саквояж, который достал из-за кресла.

– Прекрасно. Рад, Тарек, что ты действуешь так оперативно. Я тоже стараюсь нас не подводить. Уже почти набрал те двадцать человек, что были мне необходимы.

– Это очень хорошо, – сказал Тарек. – Я хотел бы обсудить сразу ещё два вопроса, которые мы не затронули в прошлый раз.

Первый вопрос. Мне нужно больше телефонов для связи с тобой. Мало ли какая срочная информация появится, а у меня только один телефон в твоём доме. Нужен ещё минимум один телефон у надёжных людей, которые постоянно будут его контролировать и в случае чего немедленно с тобой свяжутся.

– Да, без проблем, – сказал Джино, и, немножко подумав, написал на бумажке телефонный номер, после чего передал ее собеседнику.

– Хорошо, – кивнул Тарек. – Вот и тебе мой домашний номер телефона, помимо рабочего, тоже мало ли какая срочная надобность появится связаться…

– А какой второй вопрос? – с любопытством спросил Джино, приняв от него листок бумаги.

– По имеющейся у меня информации от твоего племянника, Альфредо, ты сказал ему, что этот завод для Косты открыл какой-то инженер. У меня есть подозрение, что это тот самый проходимец, который создал первое предприятие такого рода неподалёку от моего собственного завода в Больцано…

Увидев удивление на лице Джино, Тарек пояснил:

– Да, всё верно. Вот этот завод у вас на Сицилии – это уже второй завод по производству фальшивок, подражающих моим чемоданам. Тот первый завод я разгромил, но, к несчастью, тот, кто его основал, смог сбежать. И по описанию это был явно сицилиец.

Вот у меня и возникли подозрения, что это именно он связался с этим вашим Костой. И поэтому у меня не то что просьба, а фактически даже требование, которое в наших общих интересах: этого инженера обязательно надо захватить вместе с заводом. Он должен остаться вместе с ним и перейти уже под полный наш контроль. Потому что если он сбежит, то я лично не удивлюсь, если через месяц-другой где-то появится третий такой же завод, который начнёт клепать очередные фальшивки, что будут вредить нашему бизнесу. И сам понимаешь, тогда мы не сможем выпустить столько чемоданов, сколько запланировали на захваченном заводе, что отразится и на твоих доходах…

– Справедливо, – кивнул Джино. – Я аккуратно, очень аккуратно наведу справки, чтобы никого не встревожить в лагере Косты. И постараюсь разузнать, что это за умелец такой. А после этого дам своим людям особые инструкции, чтобы они ни в коем случае во время штурма его не упустили.

– Да, – сказал Тарек, – в принципе, учитывая, что твой племянник будет руководить заводом, не сильно-то мне и нужен этот человек. Я не буду убиваться, если он не выживет при штурме завода…

– Намек понял, – кивнул Джино. – Но мы при возможности будем стараться избегать трупов. При идеальном раскладе надо попытаться просто захватить завод при таком численном преимуществе, чтобы охрана сразу же подняла руки вверх, и не мыслила о возможности сопротивления. И тогда все и с крестным отцом легче пройдет потом…

– Я одобряю этот подход, – сказал Тарек. – Ну, в этом случае, значит, он нужен мне живым. Будем с ним разбираться. Возможно, ему будет достаточно какой-то оплаты и угроз, что, если он попытается сбежать, то мы найдём его где угодно. И больше уже милосердно договариваться с ним не будем…

– Это я тоже могу устроить, – кивнул Джино. – Я мастер в такого рода переговорах. Думаю, он меня поймет правильно.

Искусственно затягивать встречу они не стали. Оба были деловыми людьми: пока они тут без толку будут болтать на какие-то не очень важные сейчас темы, их дела будут простаивать. Основные вопросы решены. Каждый прекрасно понимает, что ему нужно делать, так что нужно действовать.

Тарек остался доволен реакцией Джино. Во время их разговора мафиози ещё раз доказал, что он достаточно умён, и у него нет лишней кровожадности. Проверку он успешно прошел, для этого он и задал этот вопрос про инженера… И в этом Джино совершенно прав: трупы всегда привлекают лишнее внимание. Полиции, общественности, газетчиков… А оно им не надо.

«Да, пожалуй, Джино может оказаться очень хорошим партнёром не только по этому делу, но, возможно, и по каким-то другим делам в будущем», – подумал Тарек. – Но буду смотреть, конечно, как он себя покажет не только в переговорах, но и в деле…

***

Куба, Варадеро

В воскресенье долго думал о том, что можно было бы предложить Фиделю с Раулем Кастро. Всё же уникальная возможность – переговорить с главой государства и премьер-министром. Тем более достаточно симпатичного мне государства Куба. Всё же лихо они американцев выкинули, да ещё и с мафией итало-американской разобрались. И отдельная песня, как они умело противостоят нападкам со стороны ЦРУ.

А ведь американцы всех бросили на блокаду Кубы – всех своих и европейских союзников, и латиноамериканских. И потом любо-дорого было смотреть, как эта блокада трещала по швам, пока в ней не остались только сами американцы.

Но это, конечно, в будущем, в двадцать первом веке. Прямо сейчас Куба в очень жесткой блокаде. Чили вот при Альенде с кубинцами начали общаться из других стран Латинской Америке, но теперь там Пиночет, тесно дружащий с американцами, так что и эта лазейка закрыта.

Много что в голову лезло, что можно было бы предложить двум коммунистам, стоявшим у рычагов власти Острова Свободы…

Первая мысль возникла – предложить им делать то, чем в будущем Китай займётся: шить различные подделки под известные бренды – Армани, Версачи, и тому подобные.

Китай в девяностых годах и в двадцать первом веке такими подделками весь мировой рынок завалит, и как бы не кричали в гневе европейцы, размахивая руками – ничего они с этим поделать не смогут. А потом уже, когда денег на этом неплохо заработают, родятся и популярные китайские бренды.

Но тут же у меня возник вопрос: а мы же с Фирдаусом и Тареком уже тоже полезли в эту отрасль. Чемоданы вот, эксклюзивные штампуем. Сертификаты к ним прикладываем на модную косметику, для большей подлинности. Мало ли что еще модного замутим в будущем? Будет настоящая насмешка судьбы, если кубинцы меня услышат, и начнут этим заниматься на широкую ногу. А через несколько лет я обнаружу, что и наши чемоданы на колёсиках уже делают на Кубе без всякой лицензии и по всему миру развозят…

Прям хоть сразу на берегу сейчас и договаривайся: «Что вот это вы можете подделывать. А вот это – ни в коем случае». Но это же смешно звучит…

Тем более кубинцы очень сильно насторожатся, услышав, что у меня есть бизнес-связи на территории Италии. Кто к ним приехал, советский журналист, или капиталист, усыпивший бдительность советских спецслужб? Капиталистов они очень не любят. Нет уж, лучше обойтись без подобных предложений, хотя они вполне реализуемы на практике.

Еще в голову было пришло предложить им печатать фальшивые банкноты, всякие там фунты стерлингов, швейцарские франки, а потом распространять их через Латинскую Америку и Африку.

Так-то вполне рабочая идея, тем более они ненавидят империалистов и вполне могут на это предложение клюнуть.

Вот только дело это потянет на очень большие суммы, и делаться все будет в обстановке строжайшей секретности.

И одна из первых мыслей, что возникнет у кубинцев, если они действительно решат этим заниматься, та, что нервировать их сильно будет, что еще и один русский тоже об этом знает…

А ведь во имя идеалов революции любые жертвы вполне уместны. Не хотелось бы стать одной из них. Что мне, легче, что ли, станет, если они перед тем, как убить меня, извинятся за это? Мол, вынуждены это сделать, хоть совсем и не хотят, дорогой товарищ Ивлев…

В общем, эту идею шлем тоже лесом…

Отверг также любые идеи о том, чтобы подключить к каким-то проектам вместе с кубинцами Тарека. Зачем ему это? Вполне могут принять ливанца за американского или итальянского шпиона.

Либо другой вариант – решат, что я и Тарек связаны с КГБ и по их указанию навязываем им это сотрудничество… Вот Тарек удивится, если они ему об этом однажды скажут…

Да и самый главный вопрос – зачем это надо Тареку? Я ему и так уже предложил несколько способов честно зарабатывать достаточно большие деньги. Так что к чему ему связываться со всей этой контрабандой в обход установленной американцами блокады?

Да, можно заработать очень большие деньги, но и риск очень большой, в том числе и репутационный. Если однажды вскроется участие Тарека или каких-то его структур в нарушении американской блокады, американцы всё сделают, чтобы задавить его бизнес в Европе. Который, в данный момент на сто процентов легален и бурно развивается. И вполне может быть, что европейские союзники США пойдут им в этом навстречу…

В общем, нашёл пока что только одну чисто безопасную тему. По поводу туризма. Так что за воскресенье тщательно продумал всё, что я хочу сказать именно по этой теме.

Особенно хорошо об этом было размышлять, когда я плавал в океане. Гребёшь себе вдоль берега – голова чистая, ни одной лишней мысли. Креативишь…

Утром, когда прощались в отеле, Галия вздохнула:

– Эх, я тоже хотела бы посмотреть вблизи на Фиделя Кастро… А хотя всё равно, какая разница, мне никто не поверит, что я его видела.

– Ну, может быть, потом, однажды. – развел руками я. – То, что я приехал с женой и детьми, я упомянул во время разговора с Эспен. И тем самым дал ей повод пригласить меня с супругой… Если бы она захотела, то так бы и сделала. А раз позвала без тебя, значит, для этого есть определённые основания.

– Да ладно, я всё понимаю, – махнула рукой Галия. – Кубинцы же именно тобой интересуются как журналистом, который про них может статьи писать в советской прессе. Ладно, расскажешь мне все про эту встречу потом, хорошо?

Дети ещё спали, так что поцеловал жену и отправился вниз встречаться со своим сопровождением. Думал, опять на «Волге» поедем с теми же самыми ребятами, но нет. И сопровождающие оказались не те, что в прошлый раз. И когда вышли из отеля, они подвели меня к большому красивому лимузину, а не к «Волге». А около «Кадиллака» меня радостно поприветствовал третий человек в костюме:

– Доброе утро, товарищ Ивлев! Я буду вас сопровождать к товарищам Фиделю и Раулю Кастро. Меня зовут Хуан Гонсалес. Я работаю в службе дипломатического протокола кубинского МИДа.

Ну, я бы по его внешности не сказал бы, что он имеет отношение именно к дипломатического протоколу… Типичный офицер спецслужб, только кубинского разлива, а по поведению один в один как знакомые мне комитетчики из СССР. Впрочем, было бы странно, будь это иначе, учитывая, сколько покушений на Кастро было уже организовано.

Вспомнил, что читал по этому поводу когда-то. И что сигары команданте минировали, и пытались с катера обстрелять прямо с моря или с яхты. Но больше всего, конечно, уделяли внимания различным ядам.

Как же Кастро уцелел? Насколько я понял, главным фактором всё же была удача. Есть люди, которым просто везет невероятно. Но уверен, что очень многое сделали и непосредственно офицеры спецслужб, охранявшие Кастро. Так что появление такого попутчика меня совершенно не удивило. И ясно, что никакой он на самом деле не Хуан Гонсалес.

Внутри было всё, как положено в представительских лимузинах: огромный салон, диванчики друг против друга, а по центру ещё и столик с различными бутылями с алкоголем и стаканами. Всё, правда, крепко в специальных гнёздах закреплено.

Ну да, похоже, правильно я все понял в прошлый раз. Что тогда явно, парней просто из Варадеро дёрнули меня забрать и отвезти в Гавану на чем у них там было под рукой. А в этот раз, раз уж у меня наметились встречи с Фиделем и Раулем Кастро, самым высшим возможным уровнем на Кубе, то для меня уже всё организовали как для взрослого. Скорее всего, эту машину специально из Гаваны подогнали.

Да, молодцы, это уже действительно серьёзный уровень.

Впрочем, вскоре выяснилось, что даже если едешь в лимузине, а не в обычной «Волге», ухабы на плохой дороге всё равно тебя тревожат.

Ну и Хуан терзал меня расспросами всю дорогу. Все два часа, что мы ехали до Гаваны.

Кардинальное отличие от тех парней, что в прошлый раз со мной имели дело… Возможно, это часть протокола по охране Фиделя – поговорить как следует с его будущим посетителем. Такая вербальная и невербальная проверка намерений во время разговора… Может быть, по итогам этого разговора Хуан имеет право принять решение отменить эту встречу с Фиделем, если что-то не то заподозрит. Трудно понять эти спецслужбы, если сам не из их среды…

Хуан об всём меня расспрашивал: о семье, о работе, об учёбе, о дальнейших планах…

Ну, естественно, отвечал ему только то, что считал возможным. Долго и с энтузиазмом рассказывал о том, какой хороший у нас Московский государственный университет, в котором я сейчас учусь. Рекомендовал его родственникам при возможности отправиться в него на учёбу.

Живописал о том, каким образом я ищу материалы для новых статей. И насколько важно размещать те статьи, которые защищают интересы простых людей.

В общем, давал настолько пространные ответы, что больше семи вопросов он и не успел задать, пока не приехали в Гавану.

Глава 2

Куба, Гавана

Дальше меня отвели в уже знакомый Президентский дворец, но в этот раз не в кабинет к Вильме Эспен, а в большую просторную комнату на первом этаже. Предложили апельсиновый сок, поднос с фруктами. Утомившись в дороге, попробовал. Оказалось, что китаец мне продает фрукты по вкусу не хуже. Вот что значит мотивированный рынком китаец в стране победившего социализма…

Хуан Гонсалес снова составил мне компанию. Только теперь уже я взял инициативу и принялся расспрашивать его о том, как живёт Куба при Кастро. Надоело мне отвечать только… И так уже столько болтал, что так и охрипнуть можно к моменту нашей встречи с кубинским лидером. Так что сам стал полностью в его манере, вежливо улыбаясь, пытать Гонсалеса вопросами. Раз уж человек так прекрасно знает русский язык, то пусть рассказывает о том, что у них на Кубе творится. Главное, чтобы мне больше вопросы не задавал, и я мог молчать, пока он говорит, связки восстанавливать уставшие.

Не очень ему такой поворот понравился, но держался он вежливо, и на мои вопросы исправно отвечал. А куда ему деваться, я же на его вопросы тоже отвечал… Принцип взаимности во всей его красоте…

Я настроился, как и предупреждала Вильма, на долгое ожидание. Подумал, что теперь уже я заставлю Хуана за пару часов охрипнуть. Тем более, что он отвечает не на своем языке, а на иностранном, а это всегда напрягает связки больше, чем выступление на своем языке. Но воплотить мои зловещие планы в жизнь мне не дали. Буквально спустя полчаса в дверь постучали. Зашёл одетый в военную униформу человек, кивнул Гонсалесу, и тот тут же подскочил с места.

– Всё, нам пора, – сказал он.

К моему удивлению, вместо того, чтобы подняться на пару этажей повыше, там, где обычно можно ожидать найти кабинет какого-нибудь высокопоставленного человека, хоть и самого Фиделя Кастро, мы потянулись на выход из Президентского дворца. Снова разместились в лимузине и куда-то поехали.

В открытое окно потянуло запахом соли. Посмотрев, увидел, что мы движемся вдоль океана. Тут же машина повернула налево и спустя секунд десять, проехав мимо группы людей с автоматами Калашникова в зелёной униформе, остановилась у небольшой, но уютной виллы, с которой должен был открываться чудесный вид на океан. Насколько я помнил, это Мексиканский залив. Дети подрастут еще немного, куплю и повешу огромную карту у них в спальне, чтобы изучать начали. Заодно и сам свои знания по мировой географии подновлю… Нет, я не американец, который Австрию с Австралией легко спутает, и даже не поймет, в чем именно ошибся, но с заливами у меня точно есть проблемы. Не очень я по заливам подкован, что есть, то есть…

Осмотревшись, заметил еще несколько человек в защитной униформе с автоматами, стоявших на узкой улочке, ведущей к вилле. Когда вышли из машины и сделали несколько шагов к входной двери, из двери вышли ещё два человека в защитной форме. Без автоматов, но с пистолетами в кобурах на поясе.

Хуан повернулся ко мне, и сказал:

– Поднимите, пожалуйста, руки, товарищ Ивлев. Они должны проверить вас на наличие оружия.

Протестовать я ни в коем случае не собирался. Если человека десятки раз пытались убить, то он имеет право устанавливать свои меры в сфере безопасности, и к этому надо относиться совершенно спокойно. В такой ситуации вообще лучше не дергаться, чтобы пулю от бдительной охраны, настороженно ждущей любого непорядка, не получить.

В итоге общупали меня по полной программе: даже складки брюк, проверили, и рукава рубашек, а портфель и вовсе попросили оставить здесь, пообещав положить в машину, где он меня и дождется.

Попросил разрешения взять с собой блокнот и ручку, чтобы фиксировать, что скажет Фидель, но мне и в этом отказали – мол, там будет и ручка, и бумага… Ну да, мало ли у меня в ручке какая отравленная игла имеется, чтобы коварно в Фиделя выстрелить… Как можно убить человека блокнотом, я правда, вообще не имел идей, но мало ли тоже есть способ, чтобы и с блокнотами не пускать?

После этого вошли в дом, но на этом служба безопасности работать не перестала. Меня попросили разуться, предложив домашние тапочки. Ну, это явно сделано не для моего удобства, а для того, чтобы дополнительно уменьшить возможность нападения на Фиделя. Может у меня в туфлях взрывчатка или миниатюрный пистолет какой-нибудь встроенный имеется…

Вильма обещала мне сегодня разговор как с Фиделем, так и с Раулем Кастро. Но когда меня ввели в следующую комнату, там обнаружился только один Фидель.

Подумал, что ладно, ничего страшного, мне главное – именно с Фиделем пообщаться. Рауль на фоне своего брата, конечно же, далеко не так известен.

Комната была вся прокурена. Знаменитый человек как раз держал сейчас только что раскуренную толстую гаванскую сигару. Выглядел он при этом вполне себе бодро и харизматично. Внешность у Фиделя, конечно, не как у Че Гевары, но и не как у Брежнева, вполне себе героичная. Вот только курение напрягало…

«Блин, да у меня к концу интервью голова разболится не на шутку», – грустно подумал я. Что за модная традиция в этом веке подвергать журналистов пассивному курению? Такое впечатление, что он меня заранее не любит.

Кастро, отложив сигару на столик, встал и пожал мне руку. Учитывая, что меня тщательно обыскали, это рукопожатие ему точно ничем не угрожало.

Сказал что-то по-испански. Я услышал в этой фразе свою фамилию.

Из-за моей спины тут же вышел переводчик и перевёл:

– Товарищ Кастро интересуется, давно ли вы живёте в Москве, товарищ Ивлев?

– Чуть больше двух лет, коменданте. Родился я в небольшом городке, примерно в пятистах километрах от Москвы.

Кастро снова что-то сказал, мне перевели:

– И как, с вашей точки зрения, жители Москвы отличаются от жителей вашего городка?

– Сильно отличаются, – кивнул я. – Существуют даже поговорки, в которых Москву называют отдельной страной от всего остального Советского Союза.

Кастро тут же оживился:

– Вот! А на Кубе у нас нет таких серьёзных отличий. Мы тут все революционеры и в столице, и в самой отдалённой от Гаваны деревне.

– Но это неизбежно, – заметил я. – Учитывая, что с вашей революции прошло всего четырнадцать лет. А в СССР с момента Великой октябрьской революции прошло уже больше полувека. Да и в таком огромном городе, как Москва, всяко будет многое иначе, чем в провинции… Ценности неминуемо должны отличаться. Хотя я и не говорю, что в Москве меньше революционеров, чем в провинции, чтобы такое говорить, надо иметь результаты серьезного исследования.

– Но в целом же в вашей стране многие уже, наверное, забыли идеалы коммунизма, о которых говорил Ленин? – спросил Кастро. – Скажите мне, есть же у вас эта проблема?

Он начал задавать мне что-то совсем уж острые политические вопросы. Вот и как на такой вопрос ответить, учитывая, что потом он где-то может на меня сослаться в разговоре с кем-нибудь еще из СССР? Скажешь что-то не то, потом сильно прилететь может, если он повторит… Пришлось быть дипломатичным.

– Я думаю, что в любой социалистической стране есть те, кто ничего не понимает в идеалах коммунизма. На Кубе ли, в СССР или в Венгрии. Главное, с моей точки зрения, чтобы у власти находились те, кто помнит о цене революции, которую пришлось заплатить за то, чтобы социализм победил. И не предали доверие народных масс, бережно храня свою страну от агрессии западных капиталистов…

Глаза Кастро загорелись восторгом. Одобрительно кивнув мне, следующие пятнадцать минут он рассказывал о том, как совсем небольшой командой высадился в 1958 году на кубинском побережье.

– У меня было при себе тогда только восемьдесят два человека, а сейчас мне хватило бы и десятка, чтобы победить. – говорил он, выпуская дым изо рта густыми клубами. – Десятка моих людей и абсолютной веры в то, что я одержу эту победу, и революция будет необратима. Но, конечно, эта вера была бы невозможна, – продолжил он, – не будь у меня также и чёткого плана, ведущего к победе. Вера в себя, и план, – это то, без чего невозможна успешная революция.

С интересом прослушал его рассказ о тех событиях. Как и многие жители СССР, конечно, я знал, с чего началась кубинская революция, но вот что там было дальше – конечно же, путался. А тут не то что очевидец со мной разговаривает, а непосредственный организатор всех этих событий.

Как мне и обещали, на столе передо мной лежал блокнот и несколько хорошо заточенных карандашей. Так что я помечал какие-то ключевые моменты, что слышал от Кастро.

А когда он смолк и мне перевели последний фрагмент его рассказа о тех событиях, сказал:

– Ваши слова о необходимости абсолютной веры в то, что ты всего сможешь добиться, отозвались в моём сердце. Я полностью с вами согласен по этому поводу. Иногда очень обидно смотреть, как очень перспективный человек, наделённый многими талантами, ничего не добивается по одной простой причине – у него нет ни веры в себя, ни плана. И на этом же фоне человек, про которого никто бы не мог сказать, что у него есть хоть какие-то таланты, за счёт абсолютной веры и плана добивается невероятных высот.

С моей точки зрения, это намного более серьёзная победа, чем та победа, которая могла быть достигнута гением. У гения же и так есть всё при себе необходимое для успеха. А когда человек куёт из самого себя орудие для победы – это вызывает намного большее уважение.

Фиделю мои слова однозначно понравились. Выхватив изо рта сигару, которую успел раскурить, он взмахнул ею и начал снова оживлённо говорить. Мол, то, что я сказал, это и есть основа для успешной социалистической революции. Вчерашние кубинские батраки и чистильщики сапогов перековывали себя, чтобы стать успешными бойцами революции.

– Но, надо сказать, товарищ Ивлев, – говорил он вдохновенно, – что эта перековка себя в бойца революции никогда не должна заканчиваться. Нельзя ни на одном из этапов опустить руки и сказать, что достаточно хорош как революционер. Во имя своей страны, во имя революции ты никогда не должен расслабляться, ты должен идти вперёд.

И вот в таком вот духе мы общались следующие минут пятьдесят.

Я кое-что приготовил по поводу туризма, как направления экономического развития Кубы. Нет, видно было, что Фиделю всё это абсолютно не нужно, поэтому я даже не заикнулся о туризме, понимая, что его это вообще сейчас не заинтересует.

Я понял, что мы тут собрались в основном ради философствований и исторических экскурсов.

А с другой стороны, Фиделя тоже можно понять: победу в революции одержал уже четырнадцать лет назад, глава собственного независимого государства, при мощнейшей поддержке со стороны Советского Союза. Да, есть определенные проблемы, ну так у кого их нет? Главное, что фатальных проблем нет. Зачем ему заморачиваться на какую-то бытовуху типа улучшения экономических аспектов жизни в стране? Ему за смысл жизни интереснее поговорить.

Беседа наша закончилась неожиданно. Дверь позади меня отворилась. Когда я обернулся, то увидел, что там появился бородатый кубинец в дорогом костюме и показал Фиделю пальцем на часы на своём запястье.

Тот сразу же тоже заторопился, показал пальцем переводчику на коробку сигар. Тот тут же подхватил её и вручил мне со словами, что это подарок от команданте.

Твою же мать! Снова, как в Берлине, у меня эти гаванские сигары, которые мне абсолютно не нужны, – подумал я, благодаря за подарок.

Хотя, с другой стороны, если там имеется внутри какая-то надпись, личный автограф от Фиделя – это будет совсем уже другое дело.

На этом наша беседа завершилась.

Я, подхватив свою коробку сигар, встал, чтобы выйти, когда Хуан сказал:

– Одну минуту, сделаем еще совместную фотографию. Я привезу вам потом экземпляр.

Встал рядом с дымящим сигарой Фиделем, нас сфотографировали. Он, дружелюбно улыбаясь в бороду, пожал мне руку, хлопнул по плечу, и я покинул комнату.

***

Куба, Варадеро

Проводив мужа в столицу, Галия дождалась, когда проснутся дети, и спустилась в ресторан. Там уже были генерал Балдин и Валентина Никаноровна.

Галия, поздоровавшись с ними, передала им детей, и пошла набирать еду для себя и малышей. Говядина была вкусной, но уже ей надоела. Так что она взяла мясной рулет и рис с черной фасолью, местные названия этих блюд она уже забыла. Чем из этого удастся накормить детей, она не знала, но, к счастью, особенно привередливыми они не были, так что шансы были высокими. Ну и тем более, Паша, вчера вечером сходив к китайцу, принес столько фруктов, что на весь день еще сегодня хватит. Специально с прицелом на тот случай, если в Гаване задержится. Так что если вдруг все же начнут капризничать, то вернутся потом в номер, и она им сладких фруктов нарежет поесть перед пляжем.

Повезло, Андрей и Руслан очень даже одобрили мясной рулет, ели его не хуже, чем раньше говядину… Галия и Валентина Никаноровна, держа парней на коленях, ловко засовывали им еду в рот, да и о себе тоже не забывали. Галие же рис с черной фасолью понравился больше, чем мясной рулет, был там какой-то особый привкус специй, что делал это простое блюдо очень вкусным.

Доев, она встала, чтобы пойти наверх, собираться на пляж, когда генерал сказал, понизив голос:

– Галия, держи, в этом конверте песо, что наши ребята наменяли… Паша солидно так, как оказалось, всего с собой привез, так что вам тут денег хватит, чтобы кутить в этом ресторане до конца поездки, ни в чем себе не отказывая…

Вернувшись в номер, Галия пересчитала деньги в конверте. К местным купюрам она еще привыкнуть не успела, поэтому не спешила, чтобы что-нибудь не напутать. Вышло три с половиной тысячи песо… С учётом того, что им с собой в Москве наменяли, генерал был прав, вопрос с питанием решился полностью.

Какой у меня Паша хозяйственный! – с теплотой подумала Галия. – Но хоть бы эти кубинцы от него отстали и дали нормально с семьей отдохнуть…

А с другой стороны – встреча с самим легендарным Фиделем Кастро! Она все никак не могла решить – рассказывать, когда домой вернется, на работе, что Паша ездил на личную встречу к Фиделю Кастро, или нет? Морозовой похвастаться-то точно хочется! Хороший она человек, и нормально все воспримет, без зависти. А вот надо ли ей, чтобы та же Белоусова услышала про это? Нет, скорее всего. Но для этого придется попросить Морозову, чтобы она больше никому не рассказывала… А жаль, конечно… Так приятно, когда в коллективе сотрудники восторгаются твоим мужем…

Решив, что еще полно времени, чтобы об этом подумать, она быстро собралась на пляж. Плед, два полотенца вытираться, воды захватить в стеклянной бутылочке, которую с собой из Москвы привезли. Хорошо, что на пляже песок, не разобьют дети по идее.

Когда она пришла на пляж, генерал и Валентина Никаноровна уже были там. И зонтик уже Эдуард Тимофеевич принес из отеля и установил, так что осталось только расстелить плед и наслаждаться отдыхом.

Примерно через час, когда Галия уже дважды успела искупаться, и лежала под зонтиком в полудреме, одним глазком посматривая на мирно играющих с песком в тени детей, рядом кто-то взревел, заставив ее испуганно подскочить на месте.

– Эдик!

Оказалось, что это какой-то хорошо сложенный седой мужчина в гражданской одежде подскочил к Эдуарду Тимофеевичу, и теперь они обнимаются.

– Сашка! – сказал Балдин, отстранив от себя мужчину, – ну ты почти не изменился! Какими судьбами на Кубе?

– Ну, про то я тебе рассказать не могу, сам понимаешь, – загадочно улыбнулся тот, – а вот на пляж сюда пришел целенаправленно. Рассказали мне, что тебя тут найти можно. А ведь мы с тобой уже лет десять не виделись…

– Примерно так, Саша, примерно так, – согласно кивнул Балдин, никак не комментируя отказ собеседника отвечать про то, как он на Кубе оказался. Впрочем, Галие уже все было ясно – явно это разведчик какой-то. Паша говорил, что помимо КГБ есть еще разведчики в армии, так поскольку генерал с этим человеком так хорошо знакомы, что обнимаются после долгой разлуки, может, он как раз военный разведчик и есть? Вряд ли бы генерал с сотрудником КГБ обнимался так искренне, наверное…

– А это что, невестка твоя с внуками? Какая она у тебя красотка! – улыбнулся Александр Галие.

– Нет, это Галия, жена моего хорошего друга, он много где работает, а сейчас на встрече с Фиделем Кастро… – улыбнулся в ответ Балдин, мол, знай наших! – Позволь представить тебе и мою спутницу, Валентину Никаноровну. Ты ее мужа покойного не знал, скорее всего, но очень хороший человек был! Ну а это дети Галии, Андрей и Руслан. Зеленка от купания смылась с головы, так что кто из них кто, я лично уже не знаю. А это Александр, много лет назад мы часто пересекались по делам…

– Очень приятно! – поклонился Александр дамам. Потом, обернувшись к Балдину, сказал:

– Ого, как все серьезно, с самим Фиделем встреча! Но как хорошо, что я вас нашел! Завтра поедем барракуду ловить с катера в океане. Парни! – обратился он к малышам, завороженно рассматривавшим громогласного дядю, – вы как к рыбной ловле относитесь?

Руслан гугукнул, мол, нормально вполне… Андрей вопрос вообще проигнорировал.

***

Куба, Гавана

Хуан Гонсалес проводил меня до машины.

А когда мы сели в неё, сказал:

– Товарищ Ивлев, вы однозначно понравились товарищу Кастро. Ваша беседа была рассчитана только на полчаса, а вы говорили в итоге больше часа.

– Да, это была очень интересная беседа, – вежливо ответил я ему.

Какие-то основные тезисы из речей Фиделя себе я накидал в блокнот карандашиком, и утащил его с собой. В принципе, и статья для «Труда» может получиться неплохая, вполне достаточная по размеру. Интересно, стоит ли предложить разместить в ней наше с Фиделем совместное фото, или мне скажут, что скромнее надо быть? Это надо будет обдумать… А, с Верой посоветуюсь, она точно подскажет, стоит ли этим вообще заниматься…

Хуан хранил молчание вплоть до того, как мы подъехали обратно к Президентскому дворцу.

Ага, и верно. Вильма же хотела со мной тоже ещё пообщаться, – вспомнил я. – Видимо, меня теперь к ней поведут.

Ну а то, что Хуан хранит теперь молчание, меня не удивляло. Похоже, он и в самом деле работник службы безопасности, который пытался меня прощупать на предмет того, не представляю ли я какой-то опасности для Фиделя Кастро. А то мало ли, ЦРУ коварно решило добраться до команданте через советского журналиста.

Роль его добросовестно выполнена, и теперь мы оба получали большое удовольствие от молчания в салоне лимузина.

– Идём к Вильме Эспин? – спросил я Хуана, когда мы остановились перед Президентским дворцом.

– Нет, вначале вы должны повидаться с Раулем Кастро.

Ага, вот оно как получается. Это я сам решил, что они с Фиделем будут вместе со мной общаться, а получается, что их разделили. Отдельно беседа с Фиделем, отдельно беседа с Раулем. Ну, тоже неплохо, может, и пригодятся мои заготовки по туризму. Но если он, как и Фидель, начнет за жизнь говорить, и за революцию, то лезть с советами тоже не буду, чтобы не сбивать настрой собеседнику. Смысла все равно никакого в этом не будет.

Наша встреча с Раулем оказалась обставлена гораздо менее тщательно. Никаких новых обысков на пороге его кабинета. Никаких толп охраны в коридоре перед ним. Пара человек в военной форме с пистолетами в приемной и все на этом. Ну, тоже дело понятно, похоже, на Рауля с таким азартом ЦРУ покушений не устраивает, как на его знаменитого брата. У них идея фикс на Фиделе, вообразили себе, небось, что, убив его, тут же покончат с революцией на Кубе, и вернут себе над ней власть. А также плантации сахарного тростника, казино и бордели…

Кабинет у Рауля оказался очень похож на кабинет Вильмы. Почти один в один, только стол немножко другой. Как и брат, он вовсю дымил гаванской сигарой. И выглядел внешне больше похожим на простого человека, чем на Фиделя. Длинные волосы, простецкое выражение на лице, никакой харизмы…

Ох уж эти сигары… Когда я к нему пришёл, голова уже пульсировала от того, что меня Фидель как следует обкурил. А тут, получается, будет продолжение. И, похоже, ещё и одежду придётся стирать, чтобы от этого запаха избавиться.

Зато хоть в разговоре Рауль Кастро сумел меня приятно удивить. Никаких философствований, никаких воспоминаний о своей революционной борьбе вместе с братом, которая привела к победе социализма на Кубе.

Нет, вместо этого он с места в карьер стал меня расспрашивать про Великую Отечественную войну. Увидев моё удивление такой необычной темой, пояснил:

– Вильма сказала, что у вас есть несколько статей по поводу уроков Великой Отечественной войны с немцами. О том, как лучше чтить память погибших и использовать это в идеологии.

«А, это он про «Бессмертный полк» и поисковые отряды», – догадался я. Конечно, тут же ему рассказал всё по этому поводу. Уложился минут в десять.

Он покивал и сказал:

– «Бессмертный полк» – это то, что мы сможем применить в нашей практике. Это прекрасная идея. Подумаю над организацией на следующую годовщину революции. В январе у нас как раз будет круглая дата – пятнадцать лет, так что нам пригодятся новые формы революционной работы с массами.

А по поисковым отрядам… Конечно, этот опыт нам трудно перенять. Наши бои были не такие масштабные, и всех погибших в борьбе с режимом Батисты мы уже нашли и захоронили, оказав им все необходимые почести.

– И всё же это тоже может быть формой идеологической работы с молодёжью Кубы. – улыбнулся я. – У нас в СССР сотни тысяч погибших так и не найдены, и не захоронены, их тела остаются на местах боев. – продолжил я. – Вы можете договориться с Министерством обороны Советского Союза и посылать каждое лето в СССР отряды революционной кубинской молодёжи, которые будут совместно с советскими сверстниками заниматься поисками погибших советских воинов. Мне кажется, это окажет очень мощное идеологическое воздействие на эту молодёжь, а также дополнительно сплотит прогрессивную молодежь СССР и Кубы в совместной борьбе за светлое социалистическое будущее.

Рауль оживился. Отложив сигару, достал небольшой блокнотик с обложкой из кожи и тут же в него что-то себе записал.

Глава 3

Куба, Варадеро

Генерал Главного разведывательного управления Министерства обороны СССР Александр Куликов возглавлял центр радиоэлектронной разведки в Лурдесе. Но это не означало, что его не интересуют другие, связанные с интересами советской разведки, вопросы, прямо здесь, на Кубе. Сегодня он специально так организовал свой рабочий маршрут, что выделил полчаса на то, чтобы встретиться со старым приятелем и договориться с ним о рыбалке на завтра, когда он планировал взять отгул.

Возвращаясь к машине, чтобы поехать дальше, он размышлял на ходу. Надо же, как интересно… А ведь просто заехал поздороваться со старым другом, удивить его, пригласить порыбачить. А тут такие новости. Какой-то его приятель уже с Эспин общался, а сегодня с Фиделем и Раулем поехал переговорить. И ведь, насколько я понял, он тут не для переговоров с ними приехал, а чтобы с семьей отдохнуть. Надо разузнать обо всем этом побольше. Тем более что Рауль – это армия Кубы. Именно он из братьев ею и занимается... Фидель еще понятно, а вот Рауль зачем этому москвичу понадобился?

Старый друг Эдуард, словно специально поддразнивая его, так ничего и не рассказал про этого мужа Галии, что отправился сегодня на приём к Фиделю и Раулю… Но мысленно он представил себе человека лет 35-40. Вряд ли кто-то младше такого возраста мог попасть на приём к главе государства. Ну и подружиться так с Балдиным, чтобы его жена с детьми отдыхала вместе с ним и его спутницей под одним зонтом…

А Галие этой, похоже, чуть больше двадцати, – подумал он. – Надо же, какой сильный разрыв по возрасту между супругами. Даже если ее мужу тридцать пять, то это минимум лет двенадцать разницы, девчонка совсем еще молодая. А ведь он может быть и возраста самого Балдина… Сколько он таких пар уже видел.

Впрочем, такого рода вещи он не собирался осуждать. Если молодой девушке захотелось видеть рядом с собой кого-то взрослого и состоявшегося, чтобы именно с ним родить своих детей и быть уверенной, что с ними всё будет в порядке, то кто он такой, чтобы против такого возражать? Взрослые люди сами должны разбираться в такого рода вопросах, а всем остальным нечего лезть в их дела со своим неуместным любопытством.

Его гораздо больше волнует подоплека всего этого визита к братьям Кастро, и вопросов по этому поводу у него уже много накопилось. Ничего, завтра на рыбалке он и познакомится как следует с этим загадочным человеком, и все вопросы ему задаст… Спешить некуда, они же только прилетели, будут здесь еще почти три недели.

***

Куба, Гавана

Я решил использовать паузу в разговоре с Раулем Кастро для того, чтобы всё-таки хоть что-то сказать о туризме, что могло бы быть полезно для кубинской экономики. Ну мало ли им пригодится, и они как-то улучшат жизнь своего населения, начав разгонять туризм не в конце восьмидесятых, а прямо сейчас?

– Хотя в идеологической работе, с моей точки зрения, у вас на Кубе и так полный порядок, – начал я. – Есть сферы, которые гораздо больше нуждаются в развитии…

Ну да. Учитывая, сколько лет Куба продержалась и после краха Советского Союза, когда оказалась в ужасной ситуации, утратив огромную помощь от него по всем направлениям своего развития, с идеологией тут работают правильно…

Раулю перевели сказанное мной, и он, улыбнувшись, кивнул мне, мол, излагай, на что это ты намекаешь…

– Я про экономику, в ней всегда есть чем заняться. Могу я предложить меры по развитию туризма, которые, возможно, заинтересуют вас? Для вас это самый дешевый способ придать развитию вашей экономики мощный толчок. Ведь Кубе, с моей точки зрения, не помешают дополнительные экономические возможности для строительства социализма.

– Да, конечно, предлагайте, – перевёл мне переводчик ответ Рауля, хотя я и так его понял. Уж это по-испански звучит достаточно просто.

– Я сам приехал сюда туристом и хотел бы отметить сразу же, что отель очень хорош, океан великолепен, с пляжем тоже проблем нет. Единственное неудобство, которое может вызвать неудовольствие туристов, – это высокие цены в ресторане и отсутствие фруктов. Если ликвидировать эту проблему, то туризм на Кубе может получить мощные стимулы развития.

– Страны Запада объявили нам блокаду, – ответил Кастро, – да и в целом не уверен, что мы хотим видеть много американцев, канадцев или британцев на нашей земле. С ними сплошные проблемы. Под видом туристов приедут шпионы…

– Как сказал один умный римский император, деньги не пахнут, – продолжил я. – Если на деньги капиталистов вы сможете упрочить экономику Кубы, это значит, что вы упрочите и революцию на Кубе. Чем больше будет процветать экономика Кубы, тем больше стран, в том числе в Латинской Америке, захотят последовать кубинскому примеру. С этой точки зрения фактор процветания кубинской экономики является также идеологическим, революционным фактором для всего региона. А туризм выглядит самым простым способом резко придать положительной динамики кубинской экономике.

С моей точки зрения главное, с чего надо начать – это с популяризации кубинского туризма за рубежом. И раз такая ситуация с Западом, то начать можно не с западных туристов, а с советских. Если решить проблему с фруктами и в целом с ценами в ресторанах при гостиницах, сделав их доступными для советских туристов, то я вижу очень мощный потенциал для того, чтобы огромное количество людей из Советского Союза прилетало сюда на отдых каждый год.

В СССР много крупных процветающих предприятий, у которых есть свободные средства на поддержку сотрудников. Вы можете выходить по договорённости с советским правительством прямо на них, для того, чтобы договариваться о туристических программах для их сотрудников на Острове Свободы.

Думаю, по согласованию с «Аэрофлотом» можно будет организовать дополнительные рейсы для советских туристов.

Я знаю, что есть серьёзная проблема с пересадкой, уж больно далеко лететь до Кубы из СССР. Запад делает всё, чтобы Советскому Союзу было тяжело наладить авиасообщение с Кубой.

Но в СССР есть же и такой очень хороший самолёт, как Ил-62, на котором мы прилетели сюда из Калининградской области без всякой дополнительной пересадки. Правда, людей в салоне было мало, но можно тоже возить туристов не в полностью загруженных самолетах.

Можно также согласовать отдельную программу по туризму для советских граждан и с советскими профсоюзами – это очень серьёзная структура, за которой стоят десятки миллионов трудящихся, практически каждый из которых будет счастлив иметь возможность отдохнуть хотя бы пару недель на солнечной Кубе.

А ведь помимо Советского Союза есть ещё и другие социалистические страны: Польша, Венгрия, Чехословакия, Болгария, ГДР и ряд других.

И, кстати, именно привлечение туристов из этих стран имеет дополнительный потенциал для развития туризма в целом. К примеру, с побережья Польши или ГДР лететь можно до Кубы на Ил-62 без всяких пересадок, расстояние вполне позволяет. Кстати говоря, можно и советских туристов привозить туда поездом или автобусом, а потом уже отправлять самолетом на Кубу. И это придаст этой поездке дополнительный интерес в глазах советских туристов, раз уж сразу минимум две страны можно посмотреть в одной поездке.

А если отдых на Кубе станет популярен в Венгрии, в Польше, в Чехословакии, которые граничат с капиталистическими странами, то информация о нём пойдёт и на территорию западных стран, что граничат с ними. И вы совершенно бесплатно получите дополнительных туристов оттуда.

Снова что-то пометив в блокноте, Рауль кивнул и сказал:

– Всё это звучит очень интересно, но вы говорите о том, что туристов надо снабдить свежими фруктами, а у нас сейчас проблема и для самих кубинских граждан с этим.

У меня и на это имелся совет:

– Можно попробовать новые формы работы по выращиванию фруктов, к примеру, объединить отдельные колхозы с отелями.

Это может послужить формой социалистической кооперации: отель будет извлекать добавочную стоимость, привечая много туристов и обеспечивая им прекрасные впечатления от отдыха на Кубе, и сможет использовать часть этих средств для дополнительного стимулирования работников хозяйств колхоза, приписанных к отелю.

Дополнительное стимулирование работников колхозов приведёт к тому, что они смогут обеспечить большие объёмы производства, что выгодно повлияет на способность отеля принимать больше туристов. Социалистическая кооперация может быть выгодна и для туризма, и для сельского хозяйства!

Может быть, товарищ Кастро, вы читали рассказ Джека Лондона «Мексиканец»? По сюжету, молодой боксёр сражается на ринге, чтобы найти деньги на покупку винтовок, чтобы устроить революцию в Мексике?

Рауль уверенно кивнул, мол, знаю, конечно.

– Так вот, главную мысль этого рассказа я бы выразил по отношению к развитию экономики революционной Кубы таким образом: каждый незаработанный доллар для революции – это удар по ней, это отсутствующая винтовка, ненакормленный крестьянин, ущерб для репутации страны. Социализм не означает, что страна не должна жить как можно лучше, напротив, он требует от правительства постоянного приложения огромных усилий для того, чтобы люди жили как можно лучше.

И чтобы все за рубежом видели, что, идя этим путём, ты действительно попадёшь в светлое будущее, что революционеры никого не обманывают, когда манят перспективами социалистической экономики.

– Что-то в этом есть, товарищ Ивлев, – задумчиво кивнул Рауль, когда ему перевели мою страстную речь. – Мне надо будет поговорить с нашими министрами, посмотреть на то, как они это видят. Спасибо за очень интересную беседу…

На этом мы попрощались. Но нас еще и снова сфотографировали вместе, как было и с Фиделем.

– А теперь идем к офису Вильмы Эспин, – сказал Хуан, посмотрев на часы.

Там в приемной пришлось обождать минут десять, пока от нее не вышли пять человек в костюмах. Зато затем Хуан отправил меня внутрь, сам оставшись ждать в приемной.

Вильма, довольно улыбаясь, снова встретила меня на середине кабинета.

– Ну что, Павел, поговорили с героями кубинской революции? Как ваше впечатление?

– Спасибо за возможность, это были очень интересные встречи, – вежливо ответил я. – Я по возвращении в Москву постараюсь опубликовать статью в «Труде» по итогам этих бесед.

– Это было бы замечательно! – кивнула Вильма, – ну а сейчас, раз уж вы освободились, предлагаю вам ознакомиться с планом мероприятий, что по моему указанию для вас подготовили на оставшиеся дни вашего пребывания на Кубе. Присаживайтесь и откройте папку, план внутри.

Что? – не понял я. Какой еще план мероприятий?

Но делать нечего, сел на то же место, что и в прошлый визит, и открыл картонную папку, что лежала на столе. А там… Начиная с завтрашнего дня все расписано по датам, по два-три визита ежедневно. Чего там только не было!

К примеру, на завтра было намечено выступление в рыболовецком колхозе, затем посещение дома-музея Эрнеста Хемингуэя в Сан-Франциско-де-Паула, после чего выступление перед жителями одного из районов Гаваны. Послезавтра выступление с лекцией в военной части кубинской армии под Гаваной, а затем экскурсия на сахарный завод. В четверг встреча с советскими специалистами, работающими на Кубе, где я должен рассказать о своих впечатлениях от встреч с Фиделем и Раулем Кастро. Затем выступление в двух школах перед кубинскими детьми на ту же тему. В пятницу – посещение музея Хосе Марти, затем выступление на тему социализма и здравоохранения в СССР в гаванской больнице. И следующая неделя вся также плотно расписана… Ну уж нет, подумал я, и подняв глаза к Вильме, сидевшей с весьма довольным видом, сказал:

– Огромное спасибо вашим сотрудникам за проделанную работу, но я, к сожалению, не смогу работать по этому плану. Дело в том, что я постоянно весь в делах в Москве, так что, когда мы сюда ехали, я пообещал жене, что эта поездка будет полностью посвящена ей и детям. Так что, к сожалению, никак не смогу.

Вильма явно расстроилась, аж губы поджала на мгновение. Потом встала, подошла ко мне, пожала мне руку и сказала:

– Ну что же, товарищ Ивлев, желаю вам тогда хорошо отдохнуть на гостеприимной кубинской земле! Не смею задерживать!

Обиделась, конечно. Но нет, играть в латиноамериканскую версию общества «Знания» на Кубе я не был готов. Если бы еще сами сюда привезли и все оплатили, что-то можно было бы думать. Но кубинцы к моей путевке не имеют никакого отношения, чтобы меня так нагружать. Конечно, и тут речь может идти о подарках. Может, даже несколько мешков сахара подарят в совокупности, или кучу коробок с сигарами… Ни то, ни другое мне точно не нужно.

Пожал ей руку, сказал пару слов, и как я был счастлив познакомиться с Фиделем и Раулем, и как благодарен ей за такую возможность, и пошел на выход. Сразу за мной вышла и Вильма. Что-то отрывисто сказала по-испански подскочившему со стула Хуану, и тут же вернулась обратно, немножечко, но вполне ощутимо хлопнув дверью.

– Вы так быстро поговорили, товарищ Ивлев! – озабоченно сказал Хуан, глядя на дверь, – ну что же, пора ехать обратно в Варадеро.

– Да, все дела на сегодня уже завершены, – сказал я с бодрой улыбкой, мол, ничего особенно страшного не произошло сейчас, – поехали в Варадеро!

Обратно я ехал уже в черной «Волге» и без Хуана, попрощавшегося со мной у машины. Ну, дело понятное, лимузин наверняка задействовали для следующего гостя Фиделя, Рауля или какого-нибудь другого высокопоставленного чиновника Кубы… Другого и не ожидал.

Размышлял, насколько я сильно обидел сейчас Вильму. Надеюсь, не настолько, чтобы были основания опасаться за свою жизнь? Вроде бы ничего такого не должно произойти, все же я не грубил откровенно, и встречи с Фиделем и Раулем провел, просто отказался от дополнительной нагрузки.

Открыл и коробку с кубинскими сигарами, что мне от Фиделя преподнесли. На обратной стороне было выгравировано что-то с именем Фиделя и его фамилией, надо будет разбираться потом со специалистами, о чем там еще написано…

***

Италия

Андриано Ринальди отправлялся в офис к Тареку Эль-Хажж, собираясь отказаться от задания, если оно будет связано с Сицилией, а потом как-то вышло так, что все же взял его. Его подкупило то, что в этот раз Тарек не требовал выполнения ничего чрезмерно рискового, и сам настаивал на всемерной осторожности.

Ну а кроме того, он видел, как стремительно развивается бизнес синьора Эль-Хажж. Еще недавно это был небольшой завод, а теперь это уже крупное серьезное предприятие, продукция которого продается по всей Европе. Это единственный его клиент, про бизнес которого можно прочитать в крупной газете, наподобие Файнешенел Таймс. Если и дальше этот бизнес будет так же стремительно развиваться, то есть все шансы, что лет через пять детективные агентства будут в очереди стоять к синьору Эль-Хажж, сражаясь за любой заказ от него. Так что он решил, что стоит рискнуть с этим сицилийским заказом, чтобы покрепче привязать такого перспективного клиента к себе. В конце концов, это его единственный шанс выйти на серьезный уровень из провинциального Больцано, перестав заниматься пустяковыми делами, которыми в основном и кормится сейчас его агентство. В мечтах он видел свое агентство крупным и процветающим, с десятками детективов вместо пяти человек, как обстояло дело сейчас.

Как и обещал синьору Эль-Хажж, он не стал тянуть с выполнением его поручения. В качестве своего напарника он взял Карла Марчелья, своего закадычного друга на протяжении вот уже пятнадцати лет.

Карл только в прошлом году демобилизовался из армии, в которой служил боевым аквалангистом в подразделении Комсубин.

Это элитное подразделение итальянской армии дало ему очень много специфического опыта, который Андриано при необходимости с удовольствием использовал, посылая Карла на все задания, где существовал какой-то риск агрессии со стороны тех, с кем агентству приходилось работать, действуя во исполнение интересов своих клиентов.

То, что формально Карл был боевым аквалангистом, не означало, что он не умел драться на суше, этому их тоже прекрасно обучали. Карл и умел, и любил драться, но разумные границы не переходил, сам никогда ситуацию не обострял.

Андриано оценил это качество своего закадычного друга. И когда возник вопрос, кого брать с собой на Сицилию на такое опасное задание, он других вариантов даже не рассматривал – конечно, Карла.

Когда он ознакомил своего друга и подчинённого с задачей, которая будет перед ними стоять, тот присвистнул, а потом сказал:

– Ну, я-то, если что, добегу до побережья моря, сигану в него и доплыву до какой-нибудь яхты или парохода. А ты на что рассчитываешь? Ты же плаваешь, как топор.

– Ну, не совсем как топор, – сказал Андриано обиженно, – но хочу тебя успокоить: если мафия нас обнаружит, черта с два, что ты, что я доберёмся до этого самого побережья. Завод этот расположен в пяти километрах от него, и никакого оружия у нас с собой точно не будет.

– Умеешь ты, Андриано, брать интересные заказы, что мне нравятся, – усмехнулся Карл.

Вот такая реакция Андриано радовала. А вот, пожалуй, все остальные его сотрудники, предложи он им такую задачу, скорее всего, отказались бы либо постарались выторговать себе у шефа баснословный гонорар, а Карл это рассматривал просто-напросто как интересную миссию. Ему главное было не скучать во время своей работы.

Быстро собравшись, они отправились в аэропорт Милана. Пересели в римском аэропорту и спустя полчаса уже вылетели на Сицилию. Ну а там уже лететь совсем мало пришлось, так что скоро они уже оказались на Сицилии. Взятое такси доставило их в крупнейшее в городе агентство недвижимости.

Андриано тут же показал на карте агенту, где именно он хочет временно арендовать жильё. Минимальный срок, конечно, был три месяца, а его наблюдение явно столько не продлится, но он по этому поводу вообще не волновался, поскольку все чеки оплатит синьор Эль-Хажж.

Видя перед собой представительных, хорошо одетых мужчин, директор агентства не упустил свой шанс, и уже через полчаса они выехали с агентом смотреть возможные варианты, по которым смогут проживать.

Вариантов вообще оказалось много, учитывая, что на Сицилии туризм очень развит и местные жители очень любят зарабатывать, сдавая своё жильё в аренду приезжим. А учитывая большую безработицу на острове, для некоторых из местных это единственный способ хоть что-то заработать. Сейчас уже не сезон, так что большинство таких квартир стояло свободными.

Два первых варианта квартир, которые посмотрели Андриано и Карл, им абсолютно не понравились. Этажи вроде были высокими: в первом случае – четвёртый, во втором – пятый. Но вид на завод загораживали либо деревья, либо другие здания.

А вот третий вариант оказался практически идеальным: девятый этаж десятиэтажного здания, расположенного в 250 метрах от проходной того самого завода. Более того, было прекрасно видно и большую часть территории, поскольку забор был не такой высокий – примерно два с половиной метра.

Переглянувшись, Андриано и Карл одновременно кивнули и тут же начали оформлять договор аренды на это жильё, выплатив плату за первый месяц и залог в размере ещё одного месяца проживания. Затем они отправили агента восвояси, после чего открыли чемодан и достали из него небольшую, но очень удобную подзорную трубу на треноге. Это оборудование выбирал лично Карл – изготовлено оно было известным швейцарским производителем, и Андриано без всякого протеста выложил за него очень солидную сумму, понимая, что в его деле всегда нужно самое лучшее.

К трубе было возможно подсоединять и фотоаппарат для того, чтобы делать снимки с увеличением. И Андриано планировал использовать эту возможность, учитывая одно из поручений, которое он получил от сеньора Эль-Хажжа: постараться найти того самого сицилийца, который пытался производить чемоданы непосредственно около Больцано, а потом сумел ускользнуть от полиции.

Да и в целом Андриано прекрасно разбирался в своём детективном бизнесе и знал совершенно точно: если ты хочешь получить от клиента хороший гонорар, всегда при малейшей возможности делай фотоснимки – надо или не надо. Они всегда производят неизгладимое впечатление на клиентов, насмотревшихся фильмов про детективов и шпионов. Кладешь перед клиентом такой конверт с самыми даже невинными фотографиями – и его уважение и готовность платить агентству тут же резко вырастает. А когда оборудование у агентства есть, никаких дополнительных расходов, кроме как купить плёнку, проявить её, да распечатать фотографии, собственно говоря, и не имеется.

Аккуратно помыли с двух сторон окно сомнительной чистоты. Плотные тёмно-синие шторки почти полностью задвинули. После этого, отодвинув краешек шторки, установили трубу, нацелив её на проходную, и отрегулировали по высоте, чтобы не нужно было смотреть в неё, скрючившись.

Работа предстояла долгая, при неудобной позе шея или спина могут заболеть. Так что комфорт при наблюдении – необходимое требование…

Глава 4

Куба, Варадеро

На поездку из Гаваны в Варадеро мы потратили уж точно больше трёх часов. Совершенно для меня неожиданно, но так уж сложилось.

Сначала, когда проезжали какой-то провинциальный городок, откуда ни возьмись на дороге взялось огромное стадо коров. Я вообще не понял, что происходит. Самая жара же! Какой смысл вообще в такую жарищу коров куда-то гонять? Это надо либо поутру делать, либо уже глубоко вечером. Они же после такого перехода под палящим солнцем несколько килограммов минимум потеряют в весе. Бесхозяйственность!

Мои сопровождающие, в отличие от меня, восприняли появление стада совершенно спокойно. Видно, что не первый раз с такой помехой движению на обычно пустой дороге сталкиваются. Просто подрулили к ближайшей пальме, чтобы машина не раскалялась на солнце, достали газеты и принялись читать.

Ладно, отворил обе дверцы машины, чтобы сквознячок был, и тоже расслабился, подремал даже маленько, пока коровы не дали нам возможность двигаться дальше. Но только с километр проехали по освободившемуся шоссе, выехав из городка, как шина задняя спустила! Пробил гвоздь какой-то скрюченный…

Вот это уже несколько подорвало обычную невозмутимость моих сопровождающих, и они, явно матерясь на испанском, полезли доставать запасное колесо.

Правда, особенно не спешили с его заменой, делали всё крайне медленно. В принципе, разумно наверное, учитывая местную специфику – именно так и надо работать в жаркое время дня, чтобы не скопытиться раньше времени…

Зная, что бог троицу любит, я после этого настороженно держался всю оставшуюся часть пути. А то мало ли снова что-то приключится, что нас задержит. Но нет – обошлись без очередной неприятности.

Вошёл в свой номер в отеле, как и в прошлый раз, аккуратно, на случай, если дети спят. Как и вчера, угадал, дверь в комнату прикрыта, значит, так оно и есть.

– Ой, милый, я так соскучилась! – тут же бросилась ко мне ещё более посмуглевшая Галия с балкона. Так уже загорела за три дня, что, наверное, чтобы в Паланге вот так же загореть, нужно было бы недели полторы-две потратить на это дело.

– Ну, рассказывай давай, Паша! Видел ты Фиделя? Видел Рауля? Как они тебе?

– Очень приятные в общении люди. – улыбнулся я жене, обнимая ее, – дай только водички с дороги глотну, и всё тебе сейчас расскажу.

Выпил воды, вышли на балкон. Я неспешно, минут за пятнадцать –двадцать, рассказал Галие про обе сегодняшние встречи, и с Фиделем, и с Раулем Кастро. Но ничего не сказал про то, что мне Вильма предложила, и что я отказался от её предложений. Нечего мне ещё, чтобы жена тут волноваться начала. И про Фиделя с Раулем рассказывал, конечно, только всё в самых добрых тонах, чтобы если нас кто подслушивает, ни малейшего подозрения не возникло, что я злословлю. Ну и слишком громко старался не говорить – мало ли какой другой гость отеля тоже сейчас на балкон вышел.

– Ой, здорово-то как! – восторженно покачала головой Галия. – С такими людьми общался… Известными! И, говоришь, сфотографировали, обещали фотографии тебе тоже передать? Ох, жду, не дождусь, когда мы их получим. Ты мне хоть Морозовой-то разрешишь показать их?

– Конечно, – кивнул я. – Ну а у тебя как сегодня всё прошло? – спросил я жену.

– Ой, тут к генералу Балдину старый друг приехал. Напугал меня сильно даже вначале – они так взревели оба, когда друг друга увидели, как быки бешеные, я аж подскочила с пледа. Он примерно в таком же возрасте, что и сам Эдуард Тимофеевич, и тоже, похоже, какой-то высокопоставленный военный. Мне велел звать его Сашей, без отчества, но думаю он тоже вполне может генералом оказаться.

Тут Галия максимально ко мне придвинулась и прошептала на ухо:

– Похоже, он военный разведчик. Так с Балдиным говорил, что я об этом догадалась. Мол, не могу я ответить на твои вопросы, что я делаю на Кубе!

Я только кивнул и показал жене большой палец, хваля её за бдительность, что не стала об этом громогласно на весь балкон объявлять. Учится она у меня осторожности. Молодец какая!

– Так что завтра мы с этим Александром отправляемся на рыбалку, барракуду ловить, – сказала радостно Галия. – Он сказал, что у них целая яхта есть для этих целей.

– Здорово, конечно. Что тут сказать. Повезло нам, что у генерала Балдина такие хорошие друзья, – развёл я руками.

Правда, у меня сразу же возник очень серьёзный вопрос. Галия-то, понятное дело, никогда на яхте в океан не ходила. А вот у меня уже пару раз был такой опыт.

Это на пляже волны океана кажутся добрыми и не такими серьёзными, а на небольшой яхте в океане всё ощущается совсем иначе. Корабль раскачивает так, что и бывалых людей, которые до этого не подозревали, что у них есть морская болезнь, неотвратимо тянет травить за борт. А уж если шторм нагрянет и волны начнут выше бортов яхты подниматься, то тут и люди без морской болезни уже начнут очень сильно пугаться.

С учётом этого, как на яхту в океан брать двух годовалых ребятишек? Разве что привязывать их верёвками прямо к скамье, какая уж там найдётся. Но сильно сомневаюсь, что они долго так согласятся просидеть. А если ещё у них и морская болезнь начнётся…

В общем, чем больше я об этом думал, тем меньше мне эта идея нравилась. Пока молчал, прикидывая, как мне лучше свои сомнения выразить…

С учётом того, как сильно я задержался с обратной дорогой, уже было самое время идти на пляж, жара давно спала. Но пришлось всё-таки подождать, потому что дети сильно разоспались, а будить их мы не привыкли.

С балкона мы с Галией видели, что генерал с Валентиной Никаноровной давно уже под зонтом сидят, и время от времени ходят искупнуться. А спуститься к ним никак не могли.

Наконец всё же наши парни проснулись, и мы присоединились к нашим товарищам. Естественно, по новой пришлось рассказывать Балдину с Валентиной Никаноровной про мои встречи с братьями Кастро, что да как у меня сегодня там было. Слушали оба, не перебивая, с огромным интересом. Соскучились, видимо, уже валяться на пляже, а тут такое событие прямо рядышком, так что порадовал их как следует своим рассказом.

Поплыли потом с Балдиным в океан. Он метрах в двадцати от берега мне и говорит:

– Паш, мы тут завтра договорились в море на яхте пойти рыбу ловить с одним моим товарищем… Так вот, ты особенно языком при нём не болтай. У него работа такая, что необходимо всякую информацию собирать. Он не вредный совсем, но сам понимаешь – служба есть служба.

– Понимаю, Эдуард Тимофеевич, о чём вы мне говорите. В принципе, уже и Галия намекнула, что попутчик у нас завтра очень особенный будет…

Балдин улыбнулся:

– Молодец твоя жена, хорошо соображает. Голова у неё на плечах не только для того, чтобы красиво улыбаться. С этим тебе повезло. А то я как раз хотел тебе сказать, чтобы ты жену свою предупредил, чтобы не болтала слишком много, но вижу, что теперь никакой необходимости в этом не имеется. Она еще и тебя уже успела предупредить!

– Так потому на ней и женился! Красавица, да еще и умница. Сразу понял, как на заводе увидел, – надо брать!

Балдин, хохотнув, сказал:

– Я как своему товарищу рассказал, что ты к Фиделю и Раулю в гости поехал, так ты бы видел, какое его любопытство обуяло. Так что готовься завтра к вопросам, просто старайся грамотно на них отвечать. Ну, сам понимаешь, не мне тебя учить, если ты уже в Кремле больше года работаешь, о чем и как с людьми говорить… Я специально ничего про тебя не рассказывал, решил ему сюрприз устроить… А так человек он очень хороший, подружись с ним. Мало ли однажды в жизни пригодится, когда он в Москву вернётся с Кубы. Не представляю, правда, как и для чего, но ты знаешь, жизнь такая причудливая штука, что никогда наперёд ничего не угадаешь.

Ну, это Балдин совершенно правильно сказал. Знал бы он, конечно, насколько хорошо я в этом разбираюсь, померев в 2023 году и оказавшись в 1971-м. Жизнь действительно чертовски причудливая штука, с совершенно непредсказуемыми поворотами.

Потом, когда уже из моря вышли, и Галия с Валентиной Никаноровной тоже поплавали, осторожно завёл разговор о завтрашней поездке.

– Знаете, не уверен я, что детей можно на яхту с собой брать на рыбалку, – сказал я. – Там как начнёт качать нас! Для годовалых детей там точно места не будет. Яхты ж крохотные. Наверное, метров десять максимум в длину, да два метра в ширину. Любая волна океанская швырять будет как щепку такую крохотную посудину…

– Ну, если так… То жаль, конечно, но детей тогда я туда не потащу! – сразу сказала Галия.

– Да мы можем вообще на пляже вместе остаться, – сказал я. – Подрастут парни, приедем сюда снова, и уже всей семьей эту барракуду и будем отлавливать.

– Нет, Паша, тебе все же надо поехать с нами. Сашка мне не простит, если без тебя пойдем, уж больно я его любопытство раззадорил, – не согласился Балдин. – Давай тогда завтра с утра все уже и решим, хорошо?

***

Москва, комната Ксюши в коммунальной квартире

Придя вечером после работы к Ксюше, чтобы проведать ее, Юра Бахтин был поражен тем переменам, которые с ней произошли. Он навещал ее раньше довольно часто и с тревогой наблюдал, как Ксюша становилась все более усталой и замкнутой. Однако сейчас ему дверь открыла улыбающаяся, вполне довольная с виду девушка.

– Здравствуй, Ксюша! – улыбаясь, сказал Юра, вручив Ксюше торт «Прага».

– Спасибо большое, Юра, – радостно обняла его Ксюша. – Проходи давай. Я так рада видеть тебя.

Она звонила в пятницу на работу, расспросить, как дела, и он воспользовался предлогом, чтобы напроситься к ней в гости. Уже пару недель не был, мало ли как там у нее ситуация. Может, денег дать в долг надо, или еще как-то помочь…

Зайдя в комнату, Юра отметил, что все здесь неуловимо поменялось в лучшую сторону. Кровать была застелена новым красивым покрывалом, в углу появился небольшой раскладной стол, сейчас застеленный скатертью и накрытый очень неплохо. Нарезка из колбаски и сыра, салат, мясо с картошкой на отдельном небольшом блюде, конфеты в незнакомых ярких обертках в вазочке – такого изобилия Юра у Ксюши раньше даже и близко не видел.

– Ого, – изумленно произнес он, глядя вокруг.

– Присаживайся. Поужинаем сейчас, – довольная произведённым на гостя впечатлением улыбнулась Ксюша, садясь за стол.

Немного перекусив и пообщавшись с Максимкой, который играл в кроватке с новыми игрушками, Юрка начал все же расспрашивать осторожно подругу обо всех этих благоприятных переменах в ее жизни.

– Ой, Юрка, я сама еще до конца не верю, что все так складывается чудесно, – ответила Ксюша немного смущенно. – Галия с Пашей так помогли мне, ты не представляешь… Когда позвали помочь нарисовать детскую площадку, я и представить себе не могла, что вот так вот все повернется… Пару вечеров всего посидели, а результат!

И она начала посвящать его в детали проекта с детскими площадками и в то, в какие пряники это все теперь вылилось для нее и для Галии.

– Так вот, представь, мало того, что в Москве устанавливают эти площадки в большом количестве и нам с каждой вознаграждение положено. Так еще и в Берлине этот проект понравился и там тоже такие же детские площадки захотели, – рассказывала Ксюша Юрке, который от удивления аж есть перестал и слушал ее, открыв рот, – и нас с Галией недавно в посольство ГДР приглашали договор подписывать. Собираются нам тоже платить деньги за каждую установленную площадку.

– Здорово-то как! Я так рад за вас с сыном, – искренне восхитился Юра. – Это для тебя очень вовремя все произошло, я считаю.

– И не говори, – кивнула Ксюша. – Я прямо чувствую, как у меня целая гора с плеч свалилась. Я все переживала, думала, как мне Максимку одной поднимать. А сейчас такая легкость появилась, все страхи ушли. Я так Паше с Галией благодарна, что дали мне во всем этом поучаствовать, словами не передать.

– Согласен, они большие молодцы, – одобрительно кивнул Юра. – Так ты все равно на работу выйдешь? Или может отложить хочешь, раз финансовой необходимости больше нет?

– Нет, не передумала, буду выходить, – замотала головой Ксюша. – Максим маленький еще конечно, но решила, что все равно пойду. Сил нет уже в четырех стенах сидеть. Да и ясли мне понравились наши на ЗИЛе. Воспитательница там очень хорошая. Так что чего тянуть?

– Ну и правильно, – с заметным облегчением ответил Юрка. – Тебя сильно не хватает, если честно. Василий Иннокентьевич ворчит постоянно, все ему не так и не эдак, придирается. А у тебя всегда получалось как-то договориться с ним, слушает он тебя.

– С ним просто общаться надо, – усмехнулась Ксюша, – выговориться дать, поддакнуть вовремя. А так он не требовательный совсем. Ты просто всегда молчишь. Вот он и цепляется…

– Я не люблю болтать на работе, я сосредоточенный, – насупился Юра.

– Не дуйся, – рассмеялась Ксюша. – Я же не говорю, что это плохо. Просто объясняю тебе, почему Василий Иннокентьевич так себя ведет.

– Да просто ворчун он старый, – махнул Юрка рукой и встал, осторожно взяв из кроватки Максима и начав играть с ним. – Новая погремушка? – спросил он, с интересом рассматривая игрушку. – Необычная, и яркая такая.

– Да. Это Галия с Пашей подарили, – ответила Ксюша. – Они в прошлый раз целую кучу подарков принесли. И одежки для Максимки, и игрушки, и конфеты вон эти шоколадные. И все заграничное, красивое такое... Пашина сестра им очень много всего привозит, а они со мной делятся. Аж неудобно, если честно.

– Ну, они же от души все дарят, я уверен, – возразил Юра. – Насколько я успел узнать их, они просто искренне хотят тебе приятное сделать. Просто имеют такую возможность, вот и помогают. Думаю, что если бы ты была на их месте, тоже помогала бы Галие. Правильно ведь?

– Конечно, – кивнула Ксюша. – Галия моя самая лучшая подруга. Повезло же мне с ней познакомиться тогда…

***

Москва

Попрощавшись с Антоном на вокзале и в последний раз махнув ему рукой из вагона тронувшегося поезда, Оксана села у окна.

Как же мне повезло! – с восторгом думала она, вспоминая пролетевшие как один миг выходные. – Неужели мне все это не снится, и я скоро действительно буду жить в столице, да еще с таким мужчиной.

Антон проявил себя с самой лучшей стороны, устроив ей просто незабываемые выходные. Сначала они поехали и выбрали обручальные кольца. Оксана была в полном восторге, когда Андриянов согласился приобрести очень дорогой комплект колец. Кольца были не простые гладкие, а с выгравированным на них едва заметным узором, на ее кольце нежным и изящным, а на его кольце более грубым и мужественным.

Подруги обалдеют, когда мое кольцо увидят, – улыбнулась Оксана, представив их реакцию. – Жаль, что кольца у Антона в квартире пока остались. Ну да ничего, на свадьбе похвастаюсь…

После ювелирного Антон повез ее в ЗАГС, где они подали заявление. На удивленный вопрос Оксаны о том, как у него получилось договориться о подаче заявления в выходной день, Антон лишь загадочно улыбнулся.

В еще большее изумление Оксану поверг тот факт, что сотрудница ЗАГСа предложила им выбрать дату росписи, причем в первой половине декабря.

– Так быстро? – ошарашенно спросила Оксана Антона, не сдержавшись. – Но как?!

– А зачем тянуть? – улыбнулся ей он. – Или ты не уверена и хочешь подумать? – добавил шутливо.

– Уверена, конечно, – рассмеялась Оксана. – Просто не ожидала, что такое возможно.

Вот что значит мужчина со связями, – восхищенно размышляла она, помешивая ложечкой чай и стараясь, чтоб стакан сильно не звякал по подстаканнику, а то соседка на верхней полке уже спать легла, недовольно кряхтя и вздыхая на каждый звук. – Это ж какие у него возможности, чтобы вот так выбирать не только, когда заявление подать, но и когда расписаться. За ним точно, как за каменной стеной буду… Теперь надо обязательно с начальником переговорить первым делом, когда приеду, чтоб замену мне подыскивал. И заявление подать об увольнении…

***

Москва, квартира Андриянова

– Ну, в целом все прошло неплохо, – вздохнул Антон, вернувшись с вокзала, где посадил Оксану на поезд в Святославль, и наливая себе рюмку коньяка.

Он очень долго думал и метался, но таки решился все же жениться на Оксане. Трезво взвесив все шансы, он понял, что плата за отказ от выполнения требования Блащицкого будет все же непомерно высокой. Потерять такую хлебную должность, место в партии и всякие перспективы в Москве Андриянов не мог себе позволить. Это был бы слишком сильный провал в уровне жизни, к которому он так привык. Да и репутацию после такого удара восстановить бы вряд ли получилось. Не мальчик уже, все же, у которого все впереди… В таком возрасте упав, заново на ноги уже не встать…

Ничего, поживем вместе какое-то время, а там видно будет, – решил Антон. – Женщина она красивая, хоть и в возрасте. Получше многих молодых выглядит. В постели как кошка ненасытная… Характер покладистый, ни слова поперек не говорит, да и готовит отменно. Вполне удобная партия для меня. К тому же разумна оказалась, чего совсем от нее не ожидал. Начала расспрашивать, как можно ее квартиру в Святославле с доплатой на Москву поменять, хочет быть самостоятельной и не сидеть на моей шее. Вот уж таких мыслей от женщины из провинции ждал в последнюю очередь… Думал, рада будет тут же на моих площадях прописаться…

А вот что со свадьбой делать, ума не приложу, – перескочили мысли Антона в мрачное русло. – Как я друзьям и знакомым объясню такой выбор?.. Никто ведь не поймет… Может, предложить свадьбу в Святославле отпраздновать? – подумал вдруг он. – Туда москвичи точно не поедут, меньше будет всяких вопросов неудобных и пересудов… Хотя нет, – поразмыслив, Антон отбросил эту идею. – Надо, чтобы коллеги все увидели, что я всерьез воспринимаю женитьбу, и народу надо будет на свадьбу позвать достаточное количество. Блащицкого того же придется пригласить, показать свою добрую волю, а там пусть уже и не приходит… Да и не придёт он, конечно. Хорошо, что он так с ЗАГСом помог. Оксана на меня так смотрела восхищенно, – вспомнил Антон приятный момент. – Ладно, придется пережить все это как-то, ничего не поделаешь. Надо теперь подумать, какой ресторан выбрать, и забронировать уже. Времени совсем мало остается…

***

Куба, вилла Рауля Кастро

Приехав вечером домой, Рауль сразу понял, что жена не в духе. Вильма сидела на террасе и курила. Такое бывало с ней очень редко, обычно, когда она сильно нервничала или злилась.

– Что случилась, дорогая? – поинтересовался Рауль, поздоровавшись с женой и устроившись на соседнем кресле.

– Ничего существенного, не беспокойся, – заверила супруга Вильма. – Просто меня сегодня сильно разочаровал один человек, о котором я думала намного лучше, чем, как оказалось, он заслуживал. Я редко ошибаюсь в людях, поэтому эта ситуация меня разозлила и немного выбила из колеи.

– Понятно, – кивнул Рауль, внутренне обрадовавшись, что ничего действительно серьезного не произошло. – И кто это посмел расстроить мою жену?

– Тот русский журналист, Павел Ивлев, – ответила Вильма, поджав недовольно губы при упоминании имени так разозлившего ее парня.

– Ивлев? – удивленно переспросил супругу Рауль. – Но почему? Ты ведь так о нем хорошо отзывалась. И статью он написал прекрасную тогда в советской газете по итогам твоего визита. Я уж не говорю о том, насколько его взгляды импонируют и мне, и брату…

– Это все оказалось наносным, – раздраженно пояснила Вильма мужу. – Я сегодня встречалась с Ивлевым и показала ему программу, которую мы для него подготовили. Программа прекрасная, мы очень потрудились над ее разработкой. Ежедневно визиты на ведущие предприятия и в коллективы, экскурсии по наиболее интересным местам нашего прекрасного острова… Это было бы так полезно, и дало бы массу информации и впечатлений и нашим гражданам, и Ивлеву. А сколько материала для своих статей по Кубе он мог бы собрать… Но нет. Он отказался участвовать. Совсем. Сказал, что приехал сюда отдыхать с семьей. Представляешь?! Поездки по острову для него уже не отдых…

– Ну, формально он здесь действительно в отпуске, – аккуратно возразил супруге Рауль. – Приехал вместе с женой и детьми… Он объяснил тебе как-то свой отказ?

– Сказал, что слишком загружен на работе и отпуск обещал посвятить жене и детям, – недовольно поморщилась Вильма.

– Вполне логичное объяснение, – мягко ответил жене Рауль.

– Да как ты можешь так говорить! – горячо возразила мужу Вильма. – Настоящий революционер, болеющий за свое дело и свою родину, не станет валяться на пляже целыми днями. И уж тем более не станет упускать такую чудесную возможность узнать страну, столь дружественную к его собственной родине. Да еще под таким сомнительным предлогом. Уверена, этот журналист либо лентяй, не желающий лишний раз пальцем пошевелить, либо подкаблучник, который в угоду жене и ее капризам любые интересы предаст.

– Ты преувеличиваешь, – покачал головой Рауль. – У меня сложилось совершенно иное впечатление об этом молодом человеке. Он очень энергичен и решителен, и эрудирован не по годам. Общаясь с ним, складывается ощущение, что говоришь со зрелым мужчиной. Поразительно, как такая цельность натуры смогла проявиться столь рано. Я его слушал во время нашей встречи и даже жалел немного, что сам не был таким в его возрасте.

– Да он мизинца твоего не стоит, – горячо возразила Вильма, – такого лентяя нельзя даже сравнивать с таким самоотверженным и преданным идеалам революции мужчиной, как ты. Ни один настоящий революционер ни за что не упустил бы такую возможность, какую мы предоставили этому Ивлеву. Он не заслуживает хороших слов в свой адрес… Надо как-то дать знать редакции его газеты, что мы тут им недовольны…

– Я вижу, что ты сердишься на Ивлева, но все же прошу, не спеши с выводами, – попросил жену Рауль. – Фидель, как и я сам, очень высоко оценил этого молодого человека. Мы заинтересованы в сотрудничестве с советскими журналистами, тем более представляющими такую крупную и влиятельную газету, как «Труд». Поэтому давай пока сделаем паузу в вопросе с Ивлевым на пару дней, и подумаем, еще раз все взвесим хорошо. А потом уже посмотрим, что можно предпринять.

– Хорошо, – согласилась Вильма неохотно, подумав пару минут. – Но обещай, что через пару дней мы обязательно вернемся к этому вопросу. Ивлев сильно разочаровал меня, и я не собираюсь этого так оставлять.

– Обещаю, – кивнул жене Рауль, мысленно решив завтра же с утра поговорить на эту тему с братом. Фидель имеет на его жену очень большое влияние. Надо сказать ему, чтобы поговорил с Вильмой и образумил ее.

Рауль очень любил и уважал жену, но при этом объективно ее оценивал и прекрасно видел ситуации, когда ее трудоголизм и фанатичная преданность работе начинали мешать ей правильно оценивать поступки и потенциал других людей.

***

Глава 5

Куба, Варадеро

Утром в восемь собрались с Балдиным и с Валентиной Никаноровной в фойе отеля ждать, когда приедет тот самый Саша, чтобы отвезти нас на рыбалку. Ну и попутно сразу же и разобраться, кто на самом деле куда поедет.

Александр приехал за нами красиво, на двух чёрных «Волгах». Впечатляет, надо сказать. Понял я, что он точно не полковник, а тоже генерал, как и наш Балдин. Эдуард Тимофеевич мне этого не сказал, но, видимо, и нельзя, учитывая, что Саша этот военный разведчик, вообще ничего про него никому рассказывать.

Подойдя к нам, он поздоровался, и вопросительно посмотрел на меня. Балдин усмехнулся и сказал:

– А вот и тот самый Павел Ивлев, который вчера с Фиделем и Раулем Кастро встречался.

Седые брови у мужика полезли наверх от удивления. Я так понял, что Балдин вообще ему ничего обо мне не рассказал. Вот же приколист. Ну, ясно тогда, почему такая реакция. Тот явно ожидал увидеть солидного мужика в возрасте, а тут перед ним стоит студент. Хотя что-то для разведчика он явно очень эмоционально реагирует, я как-то думал, что они все умеют делать морду кирпичом при любых обстоятельствах. Видимо, он не из тех разведчиков, которых посылают в Америку шастать, изображая из себя местного, и ему такие навыки не очень и нужны. Ну да, большой же начальник, и воевал в Великой Отечественной Войне, скорее всего, как Балдин. Только не летал, а вполне может быть, по тылам фашистским ходил как Трофим и Егорыч когда-то, в поисках языка пожирнее… И не было у него надобности уметь прикидываться кем-то… Надо будет его расспросить, может, с кем из них по тем тылам и ходил… Вот тогда будет чем мужиков в деревне обрадовать…

Но спустя секунду он пришёл в себя от удивления, протянул мне руку, и поздоровался:

– Александр, очень приятно.

– Павел, – тоже без отчества представился я. Видимо, у него и отчество засекречено для тех, кому не надо знать. Значит, и мне нечего свое называть. А то нелепо получится. Взрослый седой мужик без отчества представился, а я с отчеством, как будто настаиваю, чтобы он меня Павлом Тарасовичем называл.

– Ну что, поедем на рыбалку? – спросил он нас.

– Нам бы прежде один вопрос решить, – сказал я. – Как-то я слабо представляю, что на яхте, да в океане, два моих годовалых сына будут делать. Может, им лучше здесь остаться?

– Нет, конечно, таких маленьких детей в океан мы на рыбалку не повезём с собой. Это само собой разумеется, – сказал Александр, улыбнувшись. – Но и оставаться вашей жене с ними тут не с руки. У нас там всё продумано. Не переживайте. Или на «ты» перейдем?

– Да, конечно, давай на «ты», – согласился я.

– Так вот, Павел, у нас там не только яхта будет, но и на берегу у нас там всё оборудовано. Пляж приличный, выход в море, чистый песочек, никаких рифов колючих, никаких морских ежей. Там очень хорошо купаться. Вот там ваша супруга с детьми нас и дождётся, когда мы с рыбалки вернёмся. И навес там мои солдаты уже поставили, и угощение небольшое будет, чтобы и в наше отсутствие перекусить. Чтобы было, всё, короче, по высшему разряду. Не переживайте.

Ну, раз такое дело, я посмотрел на Галию. Она кивнула. Согласился тогда, что все вместе поедем туда.

Ну да, тоже же не дело оставлять её одну тут с детьми, когда и Балдин тоже уедет практически на весь день, потому что рыбалка эта наверняка затянется.

Загрузились в «Волги» и поехали. Водителями в обеих машинах были наши солдаты в соответствующей форме. Я ещё удивился: неужели наших срочников на Кубу служить присылают? Видимо так. Ну, или в солдатской форме для конспирации люди этого Александра здесь служат. Не совсем, правда, представляю, кого им нужно в заблуждение вводить. Кубинцы всё же свои, но, может, они так от американских шпионов шифруются, кто их знает?

Ехали мы недолго, около часа. Вышли из машин почти что на самом пляже, и «Волги» тут же поехали обратно.

На широкой полосе белоснежного песчаного пляжа стоял большой ангар, а перед ним на конце длинного причала, уходящего в море метров на двадцать, была пришвартована, как я и ожидал, примерно десятиметровой длины яхта. Ну, если судно такой длины можно назвать яхтой. А если нельзя, то пусть будет яхточка. Я на знание морских терминов не претендую.

Система парусов была самой простой: мачта была всего одна, а с ее верхушки свисал треугольный парус. Но что меня порадовало – у небольшого судёнышка имелся в наличии и мотор. Потому что всё же отдаваться на волю океанских течений достаточно рискованно. Мало ли, эта мачта сломается или парус с неё шквальным порывом ветра сорвёт, или штиль будет полный, да понесёт течением в открытое море. Как тогда обратно возвращаться без мотора?

Прямо около ангара стоял большой массивный стол, сколоченный из шлифованных некрашеных досок. Около него стояли две скамейки, но меня привлекло, конечно, то, что было на самом столе.

Александр что-то говорил о лёгком перекусе перед тем, как отправимся на рыбалку, велев нам вчера не завтракать в отеле, но с этим он явно поскромничал. Центральная часть стола была буквально завалена различными фруктами. Имелась рядом с ними и солидная батарея бутылок. Сразу узнал по внешнему виду бутылок, что тут есть и ром, и водка, и пиво. Имелся и нарезанный чёрный хлеб, стояла плошка со сливочным маслом, четыре открытые банки с ветчиной, нарезанная копчёная колбаса. А рядом с ними солдат, что пальмовой веткой отгонял от всего этого хозяйства настырных мух.

А когда мы подошли поближе, из ангара вынырнул повар во всем белом, словно только что из какого-то ресторана приехал, таща перед собой скворчащую огромную сковороду. Он ловко поставил её на стол, и я увидел, что внутри омлет, которого хватило бы, чтобы накормить человек восемь-девять.

Вслед за поваром из ангара выскочил очередной солдатик в униформе. Он тащил горку тарелок, а ложки с вилками и ножами и так уже лежали на столе.

– Ну что, дорогие гости, – сказал Александр, – давайте позавтракаем, потом проводим Галию с детьми на пляж. Он у нас за тем ангаром, там же и тент расположен, где можно жару пережидать.

Детей кормили на руках, как обычно. Все взяли себе по тарелке и принялись накладывать омлет и мастерить бутерброды. За батареей бутылок обнаружился и кувшин со свежим апельсиновым соком. Ну прямо всё тебе идеально. Такой шведский завтрак и в мое время в хорошем отеле меня бы полностью удовлетворил. Ассортимент, там, конечно, был бы пошире, но зато здесь фрукты все натуральные.

Алкоголь никто не пил. Я и не собирался, а Эдуард Тимофеевич с Александром тоже такой инициативы не проявляли. Да, неплохо тут Александр устроился. Хорошее местечко: песочек, пляж, пальмы, ангар с яхтой, повар, скорее всего, кто-то из солдат, да солдатиков сколько угодно, чтобы всё, что необходимо для офицера, делать.

Валентина Никаноровна, когда трапеза близилась к концу, сказала:

– Вы знаете, я тоже, наверное, воздержусь от рыбной ловли. У меня всё же морская болезнь. Как вчера Павел начал описывать, как эту яхту будет вдалеке от берега раскачивать, так у меня сразу ком к горлу подступил. Лучше мы тут с Галией на пляже вас подождём, мужчины.

Балдин согласно кивнул.

– А капитан у вас будет из местных? – спросил я, оглядевшись и не заметив нигде никого, кто мог бы выступить в этой роли. Ну мало ли, не приехал ещё. Или в рубке сидит, ждёт нас.

– Нет, местных не положено, – сказал Александр. – Мало ли мы что на борту обсуждать будем важное. Сам, наверное, понимаешь, Павел, что такие прогулки не для каждого. Есть у нас офицер, который прекрасно разбирается в такого рода занятиях, вот с ним и пойдём рыбачить. Он позавтракал загодя и уже на борту.

***

Куба, Президентский дворец

Утром Рауль первым делом отправился к брату. Он очень беспокоился, что жена начнет предпринимать что-то против русского журналиста, несмотря на договоренность с ней пока что подождать. Все же характер у Вильмы был жесткий и независимый.

А вдруг не удержится? Очень уж она была зла вчера, – размышлял он встревоженно.

К счастью, Фидель был на месте, так что Рауль, не откладывая, описал ему ситуацию и все претензии Вильмы к Ивлеву.

– Да уж, твоя жена отказов не любит, – усмехнулся Фидель, выслушав брата. – Особенно от тех, о ком у нее сложилось хорошее мнение.

– В том-то и дело, – кивнул Рауль. – Она с таким восторгом рассказывала нам про этого русского после приезда из Москвы, помнишь ведь? А тут он ей прямо заявил, что хочет с семьей пообщаться и не станет следовать программе, которую для него подготовили… Я Вильму такой злой давно не видел.

– Ну, обиделась, само собой, – улыбнулся Фидель. – Привыкла твоя жена, что ей все и всегда навстречу идут, а тут отказ. А у парня характер-то железный, сразу в нем это отметил, – добавил, задумавшись на мгновение, Фидель.

– Да, вот только Вильма рвет и мечет, – покачал головой Рауль. – Грозит в Москву пожаловаться на Ивлева в газету, где он работает.

– А вот этого никак допустить нельзя, – посерьезнел Фидель. – Ты же объяснил жене, что люди все разные, каждый по-своему жизнь воспринимает? Парень этот русский очень правильный человек, настоящий революционер по духу. Мне понравилось, что он вовсе не угодничал, как подавляющее большинство тех, кого ко мне приводят пообщаться. Свободно и независимо размышлял. И мне его мысли понравились. Родственную душу в нем почувствовал, когда общались.

– Согласен полностью. У меня такое же мнение о нем сложилось. Толковый парень, в особенности для его возраста. Но ты же знаешь Вильму. Я попытался ее успокоить и объяснить ей это, но этой женщине трудно смириться с тем, что на свете есть люди, не готовые работать двадцать четыре часа в сутки. Она вбила себе в голову мысль, что русский журналист лентяй и хочет наказать его за это.

– Я, напротив, уверен, что этот Ивлев очень трудолюбивый человек, – возразил Фидель брату. – Он просто из той породы людей, которые много и тяжело работают, после чего им нужно пару недель на то, чтобы восполнить потраченные силы. И в этот период они не делают буквально ничего. А потом снова берутся за работу с прежним рвением. Вспомни Кристобаля, он ведь такой же. Пашет как вол несколько месяцев подряд, а потом убегает на неделю в гасиенду и целыми днями только курит сигары, пьет ром и фламинго на полях считает… А ведь потом, когда появляется, он же полон новых идей. Так что такого склада люди, даже когда кажется, что они отдыхают, тоже работают. Просто эта работа не видна чужому глазу.

– Ха-ха-ха, а ведь и точно, – рассмеялся Рауль, вспомнив старого друга их семьи. – Кстати, Вильма его тоже поначалу невзлюбила, помнишь? Много времени понадобилось, чтобы она мнение о нем поменяла и перестала считать пьяницей и лодырем.

Фидель рассмеялся вместе с братом, вспомнив эту страницу их прошлого.

– Я поговорю с твоей женой сегодня же, – заверил брата Фидель. – Я очень ценю ее рвение и готовность всю себя посвятить делу революции, но ей зачастую недостает гибкости в суждениях. А это важное качество, чтобы правильно оценивать потенциал других людей. Нельзя судить обо всех, беря себя за образец. Постараюсь объяснить ей это и попрошу прекратить раздувать всю эту ситуацию.

– Спасибо, брат, – кивнул благодарно Рауль, – уверен, что тебя она послушает.

– Куда денется, – усмехнулся Фидель, подмигнув брату в ответ, – я ведь и приказать могу, если что.

– Слушай, брат, – ухмыльнулся Рауль, – может, нам этого русского с Кристобалем познакомить, раз уж они так похожи?

– Ну нет, – расхохотался Фидель, – нельзя старому пирату такую компанию предлагать. Если понравится, сопьются ведь у него на гасиенде оба…

***

Куба, Варадеро

Закончив есть, поднялись на борт. Из рубки и в самом деле тут же вышел мускулистый блондин ростом примерно в метр девяносто, с буквально выгоревшими на солнце волосами.

– Михаил, – представился он нам и, спустившись на берег, принялся отвязывать причальный канат.

Когда он вернулся на борт, из ангара вышло двое солдат и оттолкнули яхту от причала. Зашумел мотор, и мы отправились в море.

Изучил более детально тут же яхту, увидел на бортах специальные крепления для спиннингов. Ага, видел я такое в фильмах про ловлю тунцов. Был такой популярный сериал…

– А на что барракуд ловить будем? – спросил я.

– А где-то у нас тут должно быть ведро с кальмарами и креветками, припасённое как раз для этих целей. С утра мои бойцы наловили, – ответил Александр. – Барракуда такую наживку очень любит. Пойдём под парусом, наживка будет трепыхаться, как будто сама плывёт. Вот барракуда тут же на неё и клюнуть должна.

– Отлично! – азартно потер руки Балдин.

– Клюёт она в этих водах, надо сказать, очень хорошо, – продолжил Александр. – Тут её полно. Иногда целые стаи проплывают по пятнадцать – двадцать штук. Хищник, казалось бы, по одиночке плавать должен, но нет, тоже стайная рыба оказывается.

– Ну да, касатки тоже хищники, и тоже стаями плавают, – сказал я.

– Вот касаток здесь, что и хорошо, ни разу я не видел, – ответил Александр. – Впрочем, не так часто я и могу вот так на рыбалку выйти.

Я обернулся на берег, увидел, что Галия и Валентина Никаноровна уже перешли под тент, который стал хорошо виден. Он действительно был почти сразу за яхтенным ангаром. Андрей и Руслан возились с лопаточками на песочке около моря. Галия с Валентиной Никаноровной помахали нам рукой и принялись расстилать плед, рассчитывая позагорать, пока солнце не слишком сильное.

Заметив мой взгляд, Александр подошёл и сказал:

– Ты, главное, не волнуйся. Там трое моих ребят, они покажут все и помогут со всем. Там и удобства неподалёку тоже есть, а столик с едой никто не будет убирать, только крышками от мух накроют, так что и женщины, и дети прекрасно там отдохнут.

Спиннинги принесли и стали устанавливать, когда отошли примерно на километр от берега. Как пояснил Александр, барракуда и непосредственно возле берега тоже вполне себе водится, но здесь много рифов, а в них она особенно любит охотиться.

Ну что же, – подумал я, – ему виднее.

Принесли то самое ведро с кальмарами и креветками. Один раз насадил наживку сам Александр, показывая нам с Балдиным, как это делать правильно.

Балдин, я так понял, несмотря на то, что уже несколько раз был на Кубе, раньше в океан на рыбную ловлю не ходил, потому что внимательно наблюдал за тем, что делает Александр.

Мотор заглушили. Подняли парус, и яхта заскользила под управлением держащего штурвал Михаила.

Везёт мне с Михаилами на этом острове, какого ни встречу – все оказываются чрезвычайно мне полезными, – подумал я. – Один помог найти, где фрукты можно прикупить на социалистической Кубе. А второй вон яхту нашу ведёт, пока мы будем рыбу ловить. Судя по возрасту, небось майор уже целый…

Всего установили три спиннинга, учитывая, что Михаилу будет не до того. Мне достался одинокий спиннинг по левому борту, Балдин и Александр рыбачили по правому. Впрочем, учитывая невеликую ширину судна, одиноким я себя вовсе не чувствовал.

Первый поклев случился у Александра. Никакой борьбы с рыбой, собственно, и не было. Он просто очень быстро вытащил её на борт и сказал разочарованно:

– Эх, пеламида попалась.

Красивая такая рыбёха оказалась, с поперечными полосами на боках, как у зебры, и сантиметров примерно так девяносто длиной.

– Она же съедобная, верно? – спросил я Александра.

– Да, вполне себе съедобна, пойдёт в котёл, – ответил он. – Но мы всё же здесь для того, чтобы выловить барракуду. Барракуда гораздо более серьезная рыба, интереснее, чем пеламида.

Следующий раз клёв был у Балдина, но, увы, рыба у него сорвалась с крючка. Вытянули леску на борт, насадили нового кальмара, забросили в воду.

Затем снова клёв у Александра, и снова рыба сорвалась. А уж вслед за этим началась поклёвка у меня.

Александр с Балдиным тут же рядом со мной оказались и внимательно смотрели за тем, как я рыбу из воды выуживаю. Не сказать, чтобы какие-то большие усилия от меня потребовались, при том, что, конечно же, я не тянул тупо, а давал рыбе немного свободы, чтобы не сорвалась с крючка. Все, как видел в том сериале, где на тунцов ходили. Не знаю, правильно ли так же ловить барракуду, но Александр молча смотрел за моими действиями, никак меня не поправляя, значит, и для барракуды это нормальный вариант.

Когда подвёл рыбеху уже поближе к борту, Александр напрягся и сказал:

– Всё, вижу, это барракуда. Молодец, размочил сегодня счёт.

Правда, когда рыба оказалась на палубе, я был несколько разочарован ее размерами. Всего лишь метровая оказалась. Я как-то ожидал большего размера, всё же речь шла о грозном хищнике. А так-то видно, что хищник. Пасть такая характерная зубастая, немножко на бульдожью смахивает…

– Учитывая, что в барракудах я вообще не разбираюсь, наверное, она молодая совсем? – спросил я Александра, глядя озадаченно на рыбу, которая выглядела ненамного больше, чем ранее выловленная им пеламида.

– А? Да не, это уже взрослая особь, – сказал он. – И в принципе для барракуды размеры вполне нормальные. Я сам вылавливал сантиметров на сорок – пятьдесят больше несколько раз, а в основном вот такие и попадаются. Правда, рассказывали мне о том, что кому-то попадались двухметровые, по полсотни килограммов. Вот это, конечно, трофей, так трофей. Обзавидуешься по полной программе. Ну ладно, давайте наживку обновим и продолжим ловлю.

За следующие три часа выяснилось, что ловится у нас сегодня либо пеламида, либо барракуда. Пеламид добавилось пять штук, одну из которых тоже я выловил, и барракуды – ещё три. Все попались Александру. Балдину пока что на барракуд категорически не везло.

Тут мы заметили впереди похожую на нашу яхту. Прочитав название на борту, Александр тут же оживился.

– Гавана! Повезло же нам с вами, особенно вам, потому что я этого человека уже хорошо знаю, хоть и рад каждый раз с ним поздороваться вот при такой встрече. Это Грегорио Фуэнтес, тот самый рыбак, который был вместе с Хемингуэем, когда он охотился за подводными лодками нацистов в этих водах. Читали же «Старик и море» Хемингуэя, правда?

Дождавшись наших кивков, он продолжил:

– Так вот, есть версия, что именно Фуэнтес послужил прототипом этого самого старика. Классный мужик, потом всем рассказывать будете, что видели его на Кубе. Ему уже далеко за семьдесят, а он все в море ходит…

Когда наши яхты сблизились, Александр замахал рукой и закричал:

– Хола, Грегорио!

Старик помахал в ответ рукой и тоже крикнул:

– Хола, Александр!

– Ну, по-русски он не говорит, а я испанским не владею, поэтому только таким общением, к сожалению, нам с ним сейчас и придётся ограничиться, – развёл руками в стороны Александр.

Да, на Кубу, конечно, надо ехать, зная испанский язык… Внимательно всмотрелся в лицо старика. Естественно, загоревший почти дочерна, но явно белый, и всё лицо в морщинах. Уши только кажутся особенно большими, а так старик как старик. Встретишь где-нибудь на улице одного из городов Кубы – ни за что не догадаешься, что это тот самый спутник Хемингуэя.

– Его самого сюда, кстати, с Канарских островов родители ещё маленьким привезли, сбежали оттуда на Кубу в поисках лучшей жизни. Он сам рассказал, когда однажды на берегу с переводчиком с ним общались. Вот так. А теперь он одна из главных кубинских знаменитостей, благодаря Хемингуэю.

После встречи со знаменитым кубинцем, рыбу ловили мы ещё около часа. Наконец и Балдин тоже поймал свою барракуду. Хорошо, что одежду я прихватил с собой с длинным рукавом, как и брюки, да мне Александр что-то типа сомбреро выдал. Так что сгореть я, конечно, не сгорел, а кисти просто старательно прятал от солнца. Но всё равно, конечно, сейчас была уже самая жара. Немножко ветер спасал, и морская прохлада, но подустали мы на этой жаре конкретно.

– Все, – сказал Александр, – если возражений нет, идём обратно к причалу.

Возражений не было, потому что если я подустал, то что уж сказать о гораздо более возрастном Балдине. Так что Михаил по приказу Александра снял парус, который мешал нам двигаться обратно к причалу, потому что, как сказал Михаил, ветер дует в другую сторону, врубил мотор, и минут через двадцать мы уже вернулись обратно.

Галия и Валентина Никаноровна, увидев нас, радостно замахали нам руками. Они сидели под навесом, рядышком на пледе спали оба наших малыша.

Галия выскочила на причал, встречая меня. Едва я шагнул с яхты, тут же обняла меня и поцеловала.

– Ну как, поймал свою барракуду? – спросила она меня.

– Да даже две, – сказал я. – В принципе, немножко похожи на наших щук. Такие же хищники.

Выгружать рыбу на берег нам не пришлось. Этим занялись, конечно же, солдатики, бывшие в распоряжении Александра. Тут же закипела работа. Рыбу стали чистить, явно собираясь варить уху. Когда мимо к ангару протащили большущий котелок, я понял, что так оно и есть.

Заглянул в ангар – там вовсю кипела работа. Повар нарезал морковку, а солдаты над керогазом устанавливали тот самый котелок.

Вернулся к остальным. Балдин и Александр уже разливали в фужеры водочку.

– Я, если не возражаете, пивка себе возьму, – сказал им. – По такой жаре что-то крепче пить совсем не хочется.

Стол и скамейки передвинули, поскольку солнце стремительно двигалось и тень от пальмы была уже совсем в другом месте.

Пиво, кстати, оказалось немецкое. Когда я удивлённо поднял брови, Александр объяснил:

– Тут в Гаване, само собой, есть магазины для дипломатов. Ну и, конечно же, мы нашли туда подход, так что с импортной выпивкой проблем никаких нету. Хотя надо сказать, что местные тут частично и сами справляются с алкогольным ассортиментом, – продолжил он. – Ром, если знать, где брать, тут преотличнейший.

– Полностью согласен, – кивнул Балдин.

– Ну а водку, само собой, мы из Москвы самолётами возим, – добавил Александр. – Нам чужая водка не нужна, своя самая лучшая. Кстати, Павел, расскажи немного о себе? Чем занимаешься, как здесь оказался?

Ну, начинается… – подумал я. – Сейчас меня разведчик пытать начнет вопросами… А то я удивлялся на яхте, что он ни о чем меня не спрашивает… Ждал, когда разморившись на жаре, алкоголя хлебну… Грамотно, хоть я и расстроил его, наверное, когда за пиво взялся.

Глава 6

Куба, пляж на побережье

Да уж, сам генерал ГРУ меня расспросить хочет… Та самая ситуация, когда нет смысла что-то особенно скрывать, Ну, разумеется, из того, что относится к области общеизвестных фактов обо мне. Ясно, что про группировку Захарова или про мои лекции в КГБ, или про Тарека с Фирдаусом и мою долю в их бизнесе рассказывать ни в коем случае нельзя.

А так дело ясное, что генерал ГРУ, который мной заинтересовался, всю общеизвестную информацию получит обо мне в два счёта. Пусть это и займёт у него несколько дней, учитывая, что он на Кубе, а запрос нужно слать в Москву, но он её точно получит. И если я о чём-то умолчу, то у него возникнут определённые подозрения в мой адрес. Еще подумает, что я какой-нибудь американский шпион… Мало мне, что ли, было всех этих проверок и недоразумений, что у меня уже прежде с КГБ происходили, чтобы еще и ГРУ начало гоняться за моим скальпом?

Поэтому я улыбнулся и начал рассказывать:

– Да я много чем занимаюсь, если честно. Сейчас на третьем курсе экономического факультета МГУ учусь. Ещё в Кремле, в президиуме Верховного Совета, подрабатываю. На полставки. Журналистом в газете «Труд», – но там уже не на полставки, а просто публикую там статьи, кормлюсь гонорарами с них. С обществом «Знание» тесно сотрудничаю. Сейчас, конечно, уже не так тесно, как ещё года полтора-два назад, когда с деньгами совсем напряженно было. Сейчас уже понемногу, по одной лекции в неделю. На ЗИЛе у меня полставки еще есть. Там я по линии комсомола работаю как по идеологической части, так и по творческой в целом. Вот на прошлый юбилей Октябрьской революции мы с ребятами целое представление для всего ЗИЛа сделали. Потом они забыли обо мне надолго, но сейчас вот сразу как вернусь, звали уже к себе снова. Наверное, что-то новое решили затеять при моей помощи.

А если чисто по творческой стезе, то в цыганском театре «Ромэн» недавно пьесу мою поставили. Она, конечно, больше интернациональная, не совсем про цыган, но как-то помогли местные подогнать под свою специфику. В общем, и там, и сям понемножечку работаю или подрабатываю. Может, про что и забыл рассказать.

– На радио ты, Паш, ещё выступаешь, – подсказал мне Балдин. – И хорошо, кстати, он выступает, хотя его и в программу для детей отправили. Но материалы там полноценные, офицеры мои с удовольствием слушают, и потом активно обсуждают. А некоторые материалы мы целиком для политподготовки офицеров используем. В этом отношении, Паш, ты большой молодец, идеологическую линию партии выдерживаешь очень чётко.

– Ну, это когда мне позволяют ее выдерживать… – решил подбавить немножко перцу и перевести тему я.

– Что ты имеешь в виду? – насторожился Александр.

– Да вот у меня весной и летом вышла серия передач по колониализму на радио. Про зверства всякие колонизаторов. Я потом ещё её развернул в серию статей в газете «Труд». Так в итоге, когда с очередными темами по колониализму на радио пришёл, предложив по ним выступить, меня там развернули. Сказали, что все эти десятки миллионов погибших по вине западных стран наверху кого-то сильно расстроили, и там попросили такие темы временно не поднимать. Ну, вы же сами знаете – разрядка в отношениях с США, Великобританией, Францией, Германией… Наверху, конечно, виднее, но немного обидно было.

Эдуард Тимофеевич и Александр обменялись понимающими взглядами.

– А в МГУ, Паша, ты с первого раза поступил? – спросил меня Александр.

– С первого, повезло, – сказал я. – И группа у меня подобралась очень хорошая.

А дальше я начал очень вдохновенно рассказывать о своих друзьях-сокурсниках. Хочет он подробностей – пусть получит их полной мерой. О куче народа, которая ему вообще не сдалась, естественно.

Долго Александр этих рассказов о моих бравых друзьях-сокурсниках, образцовых комсомольцах и студентах, не выдержал.

– А в Кремле ты, Паша, чем занимаешься? – спросил меня он, прервав.

– Да что поручат, то и делаю, – махнул я рукой. – Я же всего лишь референт, моё дело маленькое. Впрочем, я не так там часто и бываю. А вот друзья мои бывают чаще, я им помог в Комитет по миру устроиться, они там письма от граждан разбирают.

И я тут же перешёл на то, какие мы замечательные рейды по итогам некоторых из этих писем потом проводим.

В общем, отбивался, как мог, от заковыристых вопросов Александра, который пытался, как положено хорошему разведчику, как можно больше информации из меня выудить. Отбивался по тому же принципу, по которому беседовал с Хуаном Гонсалесом. Начинал с широкой улыбкой отвечать с максимальными подробностями, каждая из которых собеседнику вообще нужна не была… Потому что уводила мой рассказ далеко в сторону от заданного вопроса.

От дальнейших расспросов меня спас появившийся повар, который доложил, что уха готова. Тут, конечно, стало уже не до разговоров.

Уху принесли, перелитую из котелка, во вполне себе приличную восьмилитровую кастрюлю из нержавейки. Тут же все приступили к дегустации. В ухе, скорее всего, смешали и барракуду, и пеламиду. Не знаю, принято так вообще делать, или лучше варить их по отдельности? Но мы не жаловались, и не планировали это делать. Хорошенько так оголодали, пока рыбачили. Вроде и позавтракали неплохо, но тот омлет давно уже бесследно исчез, как и бутерброды. Всё же когда ты на море, да еще у тебя азарт во время рыбной ловли разыграется, то аппетит всегда самый что ни на есть превосходный.

Что касается вкуса, может, конечно, я и голодный был, а может, подсознательно нравилось, что ем ту самую рыбу, которую сам выловил из океана, но уха показалась мне очень вкусной. Одна из лучших, что попадались на моем пути за обе жизни. Ну, правда, ещё есть вариант, что повар для генерала готовит тоже вряд ли плохой, так что он в любом случае уху бы вкусную сварил, даже если бы рыба была из морозилки.

Только ухи поели как следует, тут как раз и дети проснулись. Их накормили, и пошли поплавать немножко. Немножко, поскольку учитывали, что на набитое брюхо плавать сильно-то не стоит. Но главное, мы уже с Галией общались, у Александра не было повода дальше свои вопросы задавать. А где-то часа через полтора уже и обратно в отель засобирались.

– Эдик, давай женщин и Павла с детьми пораньше отправим, а мы с тобой ещё посидим, потолкуем, давно всё же не виделись, – предложил Александр Балдину.

– Почему бы и нет, – согласился тот.

Так что нам быстренько подогнали одну из «Волг», мы туда впятером погрузились и поехали, оставив генералов одних с их свитой. Детей Галия и Валентина Никаноровна на руки разобрали, устроившись на заднем сиденье. А я поехал один на переднем сиденье рядом с водителем.

***

Куба, пляж на побережье

Балдин в принципе предполагал, что Александр не так уж сильно по нему соскучился. Просто ему интересно, что это за молодое дарование вместе с ним на Кубу прикатило отдыхать, отсюда и выросли ноги у этого предложения задержаться на пляже. Так что он совсем не удивился, когда, едва машина скрылась из виду, Александр упёр руки в бока и спросил его:

– Не, ну ты, конечно, Эдик, здорово меня вчера разыграл. Знал же, какое впечатление на меня произведёт пацан, когда я ждал кого-то солидного. Ладно, розыгрыш удался. Но теперь-то хоть расскажи, чей сын этот мальчик из Кремля?

– Ну, папа у него доцент, в Горном институте работает, а мама вроде как в бухгалтерии в одном НИИ, неподалёку от дома, где они живут.

– То есть ты хочешь сказать, что он из обычной семьи? То есть сейчас в Москве, пока я тут разъезжал за рубежом, новая тенденция появилась: студенты из обычных семей в Кремле, на радио, и в крупнейших газетах стали работать? Причем везде одновременно?

– Ну, все студенты, конечно, нет, – усмехнулся Балдин, – но Павел, как ты уже, наверное, понял, ко всем студентам никакого отношения не имеет, он достаточно уникальный человек.

– Так, а что тогда? Бабушка с дедушкой у него какие-то особенные? – не сдавался Александр в попытке всё же найти корни такого необычного успеха для молодого человека в возрасте Павла.

– Саш, да оставь ты эти поиски волосатой лапы из его детства, – не выдержал Балдин, – нет у него ничего такого, своим умом всего добивается. Если кто ему сейчас в чём помогает, так это сугубо потому, что парень –светлая голова. Чем ни займётся, всё у него ладится. К примеру, он не только из Святославля в Москву переехал, поступив в МГУ, но и кучу родственников уже туда за собой перетащил. И мать с отчимом, и тестя, и брата жены своей. И всех, кстати, неплохо пристроил.

– Так он еще и не коренной москвич? – изумился Александр. – Нет, конечно, у нас в стране молодёжи все пути открыты, но разве ты сам не согласишься, что всё же такой набор должностей и занятий – это уже перебор? Забавно прозвучало, каламбур получился, – усмехнулся он. – Набор-перебор.

– Так тут всё просто, – улыбнулся Балдин, – Паша Ивлев просто трудоголик. Возможно, весь секрет его множественных успехов в том, что ему очень легко всё даётся. Вот он чем-то одним и не удовлетворяется, что-то новое всегда ищет. А там, где он уже проявил себя и понравился всем, там его не отпускают, стараются удержать. Вот он и остаётся там со своими подработками или полставками. И идет куда-то еще…

Вот взять, к примеру, то же самое общество «Знание». Насколько я понимаю, оно могло бы его с большим удовольствием задействовать с утра до вечера, и он бы деньги лопатой грёб. Сам же знаешь, что они по червонцу платят хорошему лектору за одно занятие. И он, кстати, действительно так колесил года два назад по Московской области неделями, по шесть-семь лекций в день читал. А сейчас, как он сам и сказал, уже раз в неделю ходит, но всё же полностью это дело не забросил. Не отпускают они его…

– Ну а ты-то как на него вышел? – спросил старый друг, удивленно качая головой.

– Так это же Эльвирин внук, помнишь же, наверное, ту историю, про женщину, что меня на войне спасла? Так что я Пашку, можно сказать, с пелёнок знаю. И, надо сказать, вначале он рос достаточно бестолковым парнем, добрым, хорошим, но каким-то тюфяком. А потом как-то года два с половиной назад приезжаю к ним, смотрю, а парень-то за какой-то год, что я его не видел, уже совсем иначе раскрылся. Прежняя пассивность куда-то напрочь исчезла. Он же раньше под Элиной железной рукой и пикнуть не смел. Как собачонка бегал по ее поручениям. А тут уже смотрю, и Эльвира его с интересом воспринимает, и на равных с ним общается, и решения он какие-то предлагает сам достаточно сложных семейных проблем. Порадовал меня тогда пацан, что уж тут сказать…

– Ну ладно. Но скажи только честно, в МГУ хоть это ты его пристроил, небось? Помог сделать первый шаг, после которого у него все уже и завертелось?

– Нет, Саша, верь не верь, а я для него вообще ничего не делал. Помог разве что разок к сестре слетать, гостинцы отвезти на транспортном самолёте. Только и всего. Всё, чего он добился, – это его собственные успехи.

– Надо же. Так какой же он тогда получается талантливый парень, – покачал головой Александр. – К нам бы его. Нам бы такой талант пригодился.

– Нет, Саша, даже не трать время на это. Армия однозначно не для Павла Ивлева. Он не из тех, кто по струнке ходит. У вас ни одного шанса нет его к себе заполучить… Ты вот парень умный, а сколько у тебя начальников дуроломов на твоем пути было, пока ты до генерала не вырос? Ты терпел, чтобы вырасти, как и я у себя, а вот Ивлев терпеть дураков над собой не будет, не из таких. Смысл ему это делать, если он по любой другой дороге пойдет и успеха добьется? Мы умные, а он гений, он везде нужен. А что в армии случается, когда нижестоящий, каким бы он ни был полезным и талантливым, взбрыкивает? Вот то-то же! У нас не гражданка, где такое терпеть будут ради ценного кадра, у нас дисциплина во главе угла.

***

Москва, редакция газеты «Труд»

Вера Ганина как раз вернулась из буфета, когда у нее на столе зазвонил телефон. Подняв трубку, она услышала голос своей давней приятельницы Тамары из ТАСС.

– Верочка, привет! Что нового? Как дела в целом? – прощебетала та.

– Все хорошо, Тома. Дела потихоньку делаются, – улыбнувшись, ответила Вера. – Мы же с тобой недавно совсем виделись. У меня жизнь насыщенная, конечно, но все же не настолько, чтобы каждый день что-то интересное случалось. Скорее у тебя нужно новостями интересоваться. Вы же обо всех событиях первыми узнаете.

– Это да, – согласилась Тамара. – Я тут просто как раз недавно на новость наткнулась, когда сводку просматривала. Поэтому и набрала тебя…

– Какую новость? – заинтересовалась Вера.

– Про Павла Ивлева на Кубе, – ответила Тома. – Я его статьи у вас в газете постоянно читаю, вот и обратила внимание, фамилию знакомую увидев. Как же это вы такого талантливого журналиста на Кубу работать отправили? Жалко-то как! Я думала, он у вас в редакции прочно закрепился и еще не раз будет своими статьями читателей радовать. А тут такая новость. Обидно даже как-то немного. Теперь только про Латинскую Америку и будет писать, получается. А мне его статьи про нашу жизнь нравились…

– О чем ты, Тома? – удивленно спросила подругу Вера. – Павел по-прежнему у нас работает, в СССР. А на Кубу он с семьей в отпуск улетел на три недели, и потом снова в Москву вернется. Не собирались мы никуда его отсылать, в голову бы такое не пришло. Сами его статьи любим и ценим.

– Очень странно, – ответила озадаченно Тома, – я вот прямо сейчас сводку в руках держу. Кубинские газеты пишут о встрече корреспондента газеты «Труд» Павла Ивлева с Фиделем Кастро и его братом Раулем. Тут даже фотография Ивлева с Кастро есть…

– Что?! Ничего не понимаю, – опешила Вера. – Это как он умудрился?!

Поговорив с подругой еще минуту и попрощавшись, Ганина какое-то время сидела, ошарашенно качая головой. Она чего угодно ожидала от молодого дарования, регулярно изумлявшего и ее, и начальство своими способностями и удивительно зрелыми статьями. Но такого!.. Такого она даже представить себе не могла.

– Надо срочно Силину сообщить, – подскочила Вера с места, направляясь к двери.

Уже выходя из кабинета, она нос к носу столкнулась с Мухиной из соседнего отдела, спешившей к ней.

– Убегаю, Клава, – сообщила ей Вера, намереваясь уйти.

– Я буквально на минуту, это срочно, – ответила та.

Вера остановилась, нетерпеливо глядя на коллегу.

– Я тут сводку ТАСС просматривала как обычно, – начала быстро объяснять Мухина, – и увидела новость о том, что Ивлев с Фиделем Кастро встречался вчера. И с Раулем Кастро тоже. В нескольких кубинских газетах об этом написали. Ты ведь с ним постоянно контактируешь, так я решила тебе сразу сказать.

– Спасибо, Клава! Я уже в курсе, – кивнула Вера. – Как раз к Силину иду эту новость сообщить.

– А, ну хорошо тогда, – кивнула та. – Удачи тебе.

– Да уж. Удача тут многим не помешает теперь, – озабоченно поджала губы Вера, спеша по коридору.

***

Москва, кабинет главного редактора газеты «Труд»

– Да как такое вообще могло произойти?! – в который уже раз возмущенно воскликнул Ландер, рассматривая фотографию из сводки ТАСС. – Почему меня не предупредили заранее, что такая встреча во время пребывания Ивлева на Кубе возможна?

– Так никто ведь даже не предполагал такого, Генрих Маркович, – пояснил Силин, который после сообщения от Веры Ганиной сразу помчался к начальнику. – Ивлев ведь молодой совсем, студент. Кому могло в голову прийти, что он к лидеру Кубы на личную встречу попадет! Он ведь на Кубу просто в отпуск с семьей поехал…

– Ничего себе отпуск, – схватился за голову Ландер. – Даже думать не хочу, что теперь будет.

– Так ведь все хорошо вроде, – неуверенно возразил Силин. – Кубинцы довольны, судя по статьям. Кастро тоже. Может и ничего страшного тогда?..

– Да поймите, Владимир Семенович, – простонал главный редактор, – то, что кубинский лидер доволен нашим журналистом, ничего не меняет. Визит Ивлева к главе другого государства не был ни с кем согласован. Это ЧП, и я не представляю даже, во что все это выльется для нас. За свою карьеру первый раз с подобным сталкиваюсь.

На селекторе загорелась кнопка вызова и главный редактор, нажав ее, услышал голос секретарши:

– Генрих Маркович, вам звонят из Министерства иностранных дел по поводу Павла Ивлева.

– Ну вот, началось, – тихо сказал Силину Ландер и приказал секретарю, – соединяйте!

Все время разговора начальника с министерством Силин просидел на своем стуле, боясь даже пошевелиться.

Разговаривал Ландер не меньше десяти минут, большую часть времени, судя по выражению лица и отдельным репликам, выслушивая явно не очень довольные высказывания собеседника. Наконец, главный редактор попрощался с представителем МИДа, положил трубку и устало потер глаза.

– Да, заварил Ивлев кашу, – мрачно произнес он. – Министерство на ушах. Ищут виноватых. Скандал, чувствую, будет страшный.

– Чего они из мухи слона раздувают, – озабоченно поправил очки Силин, – никто ведь не знал, что так будет. Уверен, Ивлев и сам не предполагал такое. Если бы заранее знал, наверняка предупредил бы нас. Что они в министерстве, не могут понять, что обстоятельства так сложились?

– Да никого не волнуют никакие обстоятельства, – поморщился Ландер. – МИД тоже можно понять. Попробуйте себя на их место поставить. Это же встреча с Фиделем Кастро. Такое событие никто мимо себя не пропустит. Увидят новость члены Политбюро, спросят министра иностранных дел, который с апреля тоже член Политбюро, по какому поводу «Труд» отправлял к Кастро корреспондента, и что он им ответит? Мы же с МИД должны такие встречи согласовывать... А что ему им отвечать, что он не в курсе вообще был об этой встрече? А у Громыко же репутация какая… Вы себя представьте на месте того, кто в МИДе все это сейчас Громыко докладывать будет…

– Какой кошмар! – обхватил голову руками Силин, до которого начало доходить, во что они все влипли.

– Да, кошмар! – согласился главный редактор.

– А что, если нам нашего корреспондента Ягодкина из Гаваны к Ивлеву отправить, чтобы он его расспросил, с чего вдруг все это произошло? Может, он нам что-то разъяснить сможет? Вы же говорили, что за ним Межуев стоит, может быть, тот по своим каналам его к Кастро общаться отправил? – предложил Силин.

– А давайте отправим! – ожил на глазах главный редактор, – если так, то перенаправим МИД на него, и пусть сами там обкашливают, кто и зачем к кому ходил. Сейчас Ягодкина наберем!

– У него там уже восемь вечера, – сказал Силин, глянув на часы, – надо на домашний набирать. Уже утром тогда к Ивлеву поедет, получается… Дороги там отвратительные, чтобы по темноте ездить на такие расстояния… Кстати, а куда ему ехать, чтобы с Ивлевым переговорить?

Главный редактор посмотрел на него взглядом, в котором все, что только что устоялось, начало снова рушиться.

– Я сейчас Верочку наберу, может, она телефон его родственников каких знает… – засуетился Силин. – А если не знает, отдел кадров потревожу, найдут адрес. Хотя он же с семьей уехал… А, еще же можно в МГУ обратиться, может, там подскажут, где его родственников отыскать. Вы не переживайте главное так, Генрих Маркович, найдем мы, куда он там на Кубе заселился!

***

Москва, Министерство иностранных дел

– И что же у нас получается, товарищи? – бушевал министр иностранных дел перед своими заместителями. – Газета «Труд» отправляет своего корреспондента на Кубу якобы в отпуск, а он там встречается с главой кубинского государства и с его братом. Всё это транслируется кубинским телеграфным агентством на весь мир. А когда мы обращаемся с вполне логичным вопросом в редакцию газеты «Труд»: «Почему это с нами не согласовано?», то они отвечают, что они сами понятия обо всём этом никакого не имеют.

Андрей Андреевич сделал паузу, и налил себе из графина воды в стакан. Отпив, продолжил:

– Это что за анархия, товарищи? Все зарубежные встречи с лидерами иностранных государств не должны проходить мимо МИДа. Только мы знаем все нюансы советской внешней политики, и нам виднее, какая встреча сейчас уместна и какие темы на ней лучше обсуждать. А тут что у нас получается? Советские журналисты по своей инициативе ногой двери открывают в кабинеты лидеров иностранных государств, а потом ещё по всему миру фотографии свои распространяют, рядышком с ними стоя и улыбаясь.

Собранные заместители безмолвствовали. Даже если и было у них желание какие-то нюансы по теме осветить, они ждали, когда министр выговорится или сам обратится к ним с вопросом.

– Кстати говоря, что-то очень уж молодо выглядит этот корреспондент «Труда» на фотографии. На вид студент студентом… Неужто «Труд» начал к себе прямо со студенческой скамьи брать в журналисты?

– Так он и есть студент, Андрей Андреевич, – не выдержал первый заместитель министра Макаров, – Павел Ивлев является студентом третьего курса экономического факультета МГУ. Однокурсник моего сына Виктора.

– А вот тут вы меня удивили, Семен Николаевич, – строго посмотрел на него Громыко. – Вы же очень толковый дипломат и организатор, почему ваш сын не в МГИМО учится? А как же преемственность поколений? Семейная династия? Или вы какую-то другую дорогу для сына задумали?

– Это его собственный выбор, – развёл руками Макаров.

– Ну ладно, раз так, то пусть будет так. Авось сын ваш повзрослеет, и поумнеет. Но вернёмся к рассматриваемой ситуации. То есть этот Ивлев является студентом, а почему же тогда в «Труде» не отрицают, что он их корреспондент?

Дочитали главу – порадуйте автора, поставьте книге лайк, если еще не сделали этого раньше! Вам несложно, а мне – приятно!!! https://author.today/work/492064

Глава 7

Сицилия, окрестности Мессины

Андриано и Карло, конечно, раньше за такими заводами не наблюдали. Он больше походил на военное предприятие, а не гражданское, учитывая обилие охраны с оружием. Минимум двое человек с винтовками всегда дежурили возле проходной, и до десяти можно было увидеть на остальной территории завода, за ограждением. А ведь могли быть и еще охранники внутри зданий. Их тут было четыре мелких, включая здание проходной, помимо огромного здания с цехами.

Напарники установили чёткую систему дежурств, четыре часа через четыре. Больше четырех часов у подзорной трубы все равно с пользой не высидишь, внимание неизбежно рассеиваться начинает, и что-то важное упустить можно. А четырех часов отдыха вполне хватает, чтобы выспаться, при необходимости, и быть бодрым следующие четыре часа. Вообще чем угодно можно эти четыре часа заниматься, хоть и на пляж сбегать, что Андриано и Карло уже несколько раз и делали. Тем более, что с погодой повезло, жара задержалась, и купаться можно было вполне комфортно, вода была примерно градусов восемнадцать. Хотя Андриано и шутил, что Карло из-за его спецподготовки, наверное, будет и при десяти градусах вполне комфортно плавать…

Но сейчас он шел не на пляж, а на рынок за продуктами. Кушать, когда работа такая монотонная и скучная, все равно хочется. Рынок поблизости владелец детективного агентства очень даже одобрил – на нем было огромное количество рядов с чем угодно, от свежих фруктов до только что выловленной рыбы. Там даже запах был особый, морской, сопровождавший тебя во время прогулки по базару.

Вернувшись в дом, в котором они арендовали квартиру, он открыл дверь своим ключом. Перед этим, как договорились с Карло, трижды побренчал связкой ключей возле замочной скважины в качестве условного сигнала, что пришел именно он. Дверь была тонкая, фанерная, этот звук сквозь нее слышно было превосходно. Условный знак был нужен, чтобы напарник не отрывался от наблюдения, зная, что пришел свой, а не владелец с запасным ключом. Как показывал опыт работы, при наблюдении за объектом даже если на полминуты отвлечёшься, при определенном невезении именно эти полминуты могут оказаться ключевыми.

– Андриано, кажется, я сфотографировал на проходной полчаса назад человека, который полностью соответствует тому описанию, что ты мне дал. Ну и по роли тоже вполне может быть инженером – ходил там, как важный человек, за ним трое шло, он им указания какие-то раздавал. Сделал минимум пять кадров, можешь проявлять пленку и распечатывать.

– Отлично, Карло! Возможно, нам удастся порадовать нашего клиента первой хорошей новостью! – ответил он подчиненному.

Отложив пока что продукты в сторону, дела важнее, Андриано тут же вынул катушку с пленкой, заменив ее на другую, и пошел в ванную проявлять ее. Там же у него было уже припасено и оборудование, чтобы сразу же ее и напечатать.

Не первый раз уже он этим занимался, так что дело в его руках спорилось. Вскоре он уже промывал после фиксажа фотографию под водой, и сразу же принялся ее рассматривать. Да, похоже, что Карло был прав – внешность человека на проходной полностью соответствовала тому описанию, что полиция получила от арестованных под Больцано сотрудников нелегального завода.

Отлично! – обрадовался он. – Нужно немедленно позвонить Тареку Эль-Хажж, порадовать его новостью…

***

Франция, Париж

Гаяр Асаф незаметно следовал за госпожой Эль-Хажж, держась примерно в тридцати метрах, и внимательно присматривался к невзрачному невысокому мужчине на противоположной стороне улицы. Уже полчаса, как у Гаяра появилось подозрение, что этот тип следит за их подопечной. С того самого момента, как тот вышел вслед за Дианой у торгового центра из коричневого ситроена, замеченного ими вчера, Гаяр не спускал с него глаз.

Когда Халим нанял их с напарником присматривать за госпожой Эль-Хажж, объяснив ситуацию, Гаяр и Кахир настроились на долгое наблюдение. По их опыту работы, полученному после выхода в отставку, все эти подозрения клиентов чаще всего не имели под собой серьезных оснований. Кому-то что-то показалось, или портье зашел в номер за чем-либо, а клиент неправильно понял, или нервная дама вообразила невесть что… Обычно за любыми подозрительными событиями стояли совершенно банальные бытовые ситуации.

Однако в этот раз все неожиданно складывалось иначе. Считай недавно совсем приехали и только приступили к работе, и уже, похоже, обнаружили слежку за объектом.

Но проверить все надо тщательно, – мысленно сказал себе Гаяр. – В таких делах нужна стопроцентная уверенность. Ошибок быть не должно. Рисковать своей репутацией мы точно не станем.

Он незаметно подал знак Кахиру, идущему по другой стороне улицы, чтобы тот взял на себя наблюдение за возможной слежкой. Гаяр уже немного примелькался и хотел пройти вперед, чтобы не вызвать подозрений у следящего за Дианой мужчины.

Во всех вопросах, связанных с сопровождением объекта, самое главное – это не спешить. Нужно четко отслеживать передвижения объекта и окружающих его людей, при этом правильно оценивая собственное положение в этом потоке и то, как могут воспринимать тебя окружающие. Идеальный результат – это когда тебя вообще никто не замечает.

Гаяр и Кахир оттачивали эти навыки годами, превратившись почти в невидимок. Выражение лица, походка, манера одеваться и двигаться, поведение на улице и в общественных местах и еще десятки разных нюансов, которые они освоили в совершенстве, став одними из лучших в управлении ливанской разведки, в котором долгое время оба служили. Люди на улице у них никогда не спрашивали дорогу или который сейчас час, не просили помочь с чем-то, их обоих просто не замечали. Они были из той породы людей, чьи приметы невозможно назвать, даже глядя на них почти в упор.

И мужчина, вызвавший их подозрения, был из той же породы. Тоже неприметный, спокойный, ведущий себя совершенно естественно… Гаяр почти сразу заподозрил в нем профессионала, и это его сильно тревожило. Радикалы, о которых говорил Халим, обычно не были столь профессиональны и действовали довольно примитивно. Однако, учитывая статус и богатство семьи их подопечной, для ее похищения могли нанять профи, а значит надо как можно скорее убедиться в том, что это именно слежка за их объектом, а потом пообщаться плотно с этим топтуном и вытрясти из него все о планах похитителей и составе участников. Если дело серьезное, возможно им с Кахиром понадобится подкрепление.

***

Москва, квартира Макаровых

Виктор Макаров, как вежливый сын, вышел из своей комнаты поприветствовать отца, когда тот пришёл с работы. Отец с хмурым видом пожал ему руку, поцеловал мать в щёку, а потом сказал сыну:

– Нам надо с тобой переговорить.

Отец с таким видом обращался к Витьке только раз в жизни, когда в пятом классе тот, играя во дворе, случайно мячом окно соседу разбил, и тот отцу нажаловался. Ремнём тогда батя его не лупил, но Витька на всю жизнь запомнил этот хмурый взгляд и то, как потом ему было стыдно, когда отец ему выговаривал, как будто он специально этот мяч запулил в окно этому вредному дяде Николаю.

И в чём может быть проблема в этот раз? – удивлённо подумал он. – Уже очень давно я никаких окон мячами не разбивал. В университете учёба более чем в порядке. Марк в Комитете по защите мира меня постоянно хвалит и другим парням в нашей команде в пример ставит. По конференции для Гусева есть претензии? Так ни от Гусева, ни от Эммы Эдуардовны никаких вопросов нету. Всё, что они просили, мы представили ещё сразу после Пашкиного отъезда. Продуктивно тогда с ним посидели на том заседании. Да и тем более не может вообще это быть по поводу конференции. Батя же прикидывается, что он ни сном, ни духом о ней не ведает, и она сама собой на меня свалилась. Нет, я точно никак не мог проколоться ни в чём. Может, просто всё неправильно понял? И это у отца просто какие-то проблемы на работе?

Впрочем, долго мучиться не пришлось. Отец, помыв руки и переодевшись в домашнюю одежду, поманил его к себе в кабинет. Мать за ними не пошла. Она очень серьёзно относилась к разговорам отца с сыном, никогда в них без необходимости не влезала. А учитывая, что Витьку никогда даже не шлепали, не то что ремнём не лупили, необходимости такой у неё никогда, собственно говоря, и не было. Тем более она была уверена, что такой успешный отец будет оказывать на своего сына только сугубо положительное влияние и ни в коем случае препятствовать этому влиянию не хотела.

Иной раз Витьке и хотелось, чтобы мать вступилась, когда отец наседал на него в детстве по поводу уроков музыки или дополнительных уроков английского, помимо тех, что были в спецшколе, но, к сожалению, мать никогда на его сторону не становилась.

Вошли в отцовский кабинет. Отец закрыл за собой дверь и велел сыну, указав на диван:

– Садись.

Витька сел, а отец пристроился на том же диване с другого краю.

Нет, это точно не разнос будет, – сообразил младший Макаров. – Был бы разнос, он бы меня сюда посадил, а сам бы на стул сел перед своим столом, чтобы более официально выглядеть. Как тот же самый директор в школе практиковал, когда школьников к себе вызывал пропесочивать...

– Что случилось? – спросил он, не дождавшись, когда же, наконец, отец перейдёт к сути разговора.

– Да там проблемы, Витя, у твоего друга Павла Ивлева, – вздохнул отец. – Да еще и какие! Он министру нашему умудрился дорожку перебежать, самому Громыко.

– Что? – ахнул Витька. – Да как это вообще возможно? Пап, ты ничего не путаешь?

– К сожалению, не путаю, сын. Как выяснилось, вполне возможно. Ивлев же на Кубу уехал отдыхать, правильно?

– Ну да, – сказал Витька. – Совершенно точно, на Кубу.

– Ну так вот, лучше бы он там отдыхал, а не побежал к Фиделю Кастро и Раулю Кастро интервью брать. Ведь для интервью с такими людьми всегда согласование нужно с Министерством иностранных дел. Тем более, что они уже издали у себя на Кубе в своём информационном агентстве статью об этом разговоре. Об обоих разговорах – и с Фиделем, и с Раулем.

И Пашка твой красуется на фотографиях рядышком и с Фиделем, и с Раулем, как закадычный друг их. И надпись есть, что он там корреспондентом «Труда» интервью это у них брал. Вот и влип твой Павел Ивлев – отличник трудовой дисциплины и кандидат в члены партии.

– Так, а что ж в этом плохого-то? – удивился Витька. – Он же не у Пиночета интервью это взял, а у нашего советского человека, социалистического лидера дружественной нам Кубы.

– Да министру без разницы, у какого именно лидера он взял интервью. Ещё раз тебе говорю, порядок такой. Министерство иностранных дел – единственный орган, который занимается внешней политикой системно и постоянно.

Да, конечно, и любой член Политбюро тоже может высказаться, его напечатают по любому вопросу внешней политики без всякого согласования с нами.

Отец приблизил свою голову к сыну и прошептал:

– Да, и только между нами говорю тебе, что потом их заявления нам иногда приходится каким-то образом разгребать, когда какие-то последствия появляются от непродуманного выступления. Чтобы смягчить негативный эффект…

Отодвинувшись, он продолжил говорить громко:

– Но ты пойми, Громыко очень серьёзный человек. Он член Политбюро. У него много-много лет заслуг перед государством, мощнейшая репутация на международной арене. И он разгневан, что, с его точки зрения, наше право на контроль за тем, чтобы советские журналисты не занимались отсебятиной, вопиющим образом нарушено.

Тут же не всё так просто, как кажется. Это не просто ради дисциплины. В некоторых случаях Советский Союз может дополнительную пользу получить из-за того, что с нами все такие вещи согласовываются. Мы же можем журналистам в качестве помощника за рубежом и дипломата нашего отправить, который какие-то нюансы подметит, которые тот вообще не поймёт во время разговора.

Мало ли что он там себе ручкой в блокнотике помечает. Он может вообще не понять того вопроса, который тот или иной политический лидер ему задал. Или его контекста. Журналист же всё-таки не дипломат, всех нюансов внешней политики не знает, даже если он международник и по каким-то своим вопросам очень даже опытный специалист.

А для нас это очень важно. Поэтому, к примеру, если бы Ивлев согласовал, как положено, эту встречу с Фиделем и Раулем, мы бы обязательно кого-то из Советского посольства на Кубе с ним на эти встречи бы отправили. Тем более он совсем молодой, мог ляпнуть что-нибудь, не подумав, что испортило бы потом советско-кубинские отношения. Мы даже бы не поняли почему. А так бы наш опытный дипломат с ним бы был, мог бы тут же влезть в разговор, разъяснить, что парень неудачно выразился, и на самом деле позиция Советского Союза совсем другая.

Так что вовсе не зря это придумано, что с нами все такие интервью согласовываются. Это сугубо ради государственной пользы.

– Так, а что же делать-то, папа? – расстроился Витька. – Может быть, ты можешь как-то помочь?

– Витя, ты не понимаешь, это же Громыко, это ж целая глыба. Один из самых компетентных и авторитетных дипломатов во всём мире, если вообще не самый-самый. Я ж тебе рассказывал, как сильно его за рубежом уважают, даже в западных странах. Помнишь, как они его там называют?

– Мистер «Нет»? Помню, конечно, – кивнул Витька.

– Громыко может американского президента отбрить и с удовольствием это сделает при необходимости. А ты хочешь, чтобы я, рискуя своей карьерой, встрял поперёк него? Тем более по факту-то действительно дисциплина необходима, и журналисты должны такие вещи согласовывать.

Я там буквально несколько слов сказал, что это однокурсник моего сына. На тот случай, если Громыко пожелает это учесть. Но он не пожелал, только отругал меня за то, что ты не в МГИМО учишься, а в МГУ пошёл. Говорит, а как же с преемственностью поколений?

Вот так. И прости меня, сын, но это всё, что я мог сделать.

На этом беседа и завершилась. Отец устал, хотел поужинать, и явно не собирался продолжать этот разговор при матери. Пришлось Витьке, сжимая кулаки из-за того, что он переживал из-за всей этой ситуации, пойти к себе в комнату. Долго он там сидел, глядя в окно, и пытался понять, как же можно Пашке-то помочь.

Ивлев, наверное, мой самый лучший друг, – понял он вдруг.

Ни с кем другим так интересно никогда разговаривать не было, и никто другой его проблемами никогда не озадачивался.

А с Пашкой всё просто.

На душе накипит – поговорил с ним, и сразу же полегчает.

Наверное, только с настоящим другом это вообще возможно…

***

Москва, МГУ

Комсорг Гусев, получив запрос из МИД на автобиографию студента Павла Тарасовича Ивлева, не стал переводить стрелки на Фадеева, а тут же примчался лично сообщить об этом парторгу. С Фадеевым у него были прекрасные рабочие отношения, оба друг друга при необходимости выручали.

– Анатолий Николаевич, удивительное дело – из самого МИД запросили характеристику на Павла Ивлева! Который теперь уже у вас кандидатом в члены партии, потому вам ее и посылать!

– А по какому поводу попросили характеристику? – задумчиво спросил Фадеев.

– Не знаю, не говорили ничего такого. Видимо, учитывая, что наш Ивлев уже и в Кремле работает, тоже им заинтересовались.

– Э нет, Анатолий Степанович, так дела не делаются! – покачал головой парторг, – нам точно знать надо, хотят они его похвалить или поругать. А то не ту характеристику дашь, так потом проблем по самое горло получишь. МИД – очень серьезная организация. Ну ничего, у меня там хороший знакомец один есть, он мне все разъяснит…

Покопавшись в своем блокнотике с телефонами нужных людей, он тут же и набрал своего человека. Гусев сидел неподалеку в кабинете, потому что Фадеев никак не намекнул, что ему следует уйти, впитывая опыт. Опытнейший все же человек Анатолий Николаевич, у него учиться и учиться надо!

Уже по ходу разговора он понял, что чуйка Фадеева не подвела. Хоть он и не слышал ответов собеседника парторга, но явно там рассказывали не что-то радостное про Ивлева…

– Ну вот, – сказал Фадеев, поблагодарив собеседника и закончив разговор, – залет у Ивлева. Умудрился самого Громыко разозлить.

– Это как вообще возможно? – удивился Гусев.

– Да вот так, взял интервью у Фиделя Кастро без согласования с МИД. Говорят, Андрей Андреевич в ярости. А значит, над его характеристикой нам нужно творчески поработать. Положительная характеристика от нас в МИД никого не порадует. Так… Напишем, к примеру, что регулярно уходит с партийных собраний до их окончания… И кстати говоря, может быть, нам провести внеочередное заседание и осудить на нем авантюризм студента Ивлева? И приложить к характеристике еще и выписку из него?