Ревизор: возвращение в СССР 44

Глава 1

Москва, квартира Ивлевых

– Ну, сейчас отвечу, потом, расскажу тебе, что задумал. – сказал я, двинувшись к телефону, пока он детей не разбудил.

Оказалось, это Мишка Кузнецов звонит.

– Привет, Паша. Как дела?

– Привет Миша! Лучше всех!

– Я что звоню… Вот мы хотели с Наташей пригласить вас на следующей неделе, лучше всего в воскресенье, посидеть в каком-нибудь ресторане, и Костю Брагина с Женькой позовём, а то неудобно. Все мы к вам в гости ходим. Как будто я сам денег не зарабатываю, и не могу вас тоже угостить.

– За приглашение большое спасибо, но в следующее воскресенье придётся вам ограничиться только Брагиными. Мы с Галией будем сидеть в баре на побережье какого-нибудь кубинского пляжа.

– Да ладно, – не поверил Мишка, – это шутка такая, что ли?

– Какая уж тут шутка? Путёвку просто выделили. Думал, думал, вот несколько месяцев, и всё-таки решился. Поедем.

– Ну, поздравляю, дружище. Что, и детей с собой везёте?

Было слышно, что Мишка искренне за нас обрадован. Опыт у меня уже хороший, могу легко эмоции людей различать даже по телефону. Это приятно. У многих от такого бы от негодования горло перехватило. Как так, Ивлевы на пляж, а я учиться и работать?

– Так не поверишь, друг, только ради детей я и готов отказаться от работы и покинуть на время родину, – нарочито грустно сказал я, – чтобы они там здоровья набрались, а не отсырели здесь в нашу ноябрьскую погоду.

– Ну, здорово, конечно, это вы молодцы. Здоровье в ноябре не помешает.

Желаю вам тогда хорошо там очень отдохнуть. Ну и расскажете потом, как там, да? Мало ли, может, у нас с Наташей тоже получится однажды как-нибудь туда выбраться.

– Почему бы и нет, дружище, – сказал я. – Как ты правильно отметил, деньги ты приличные зарабатываешь. Если поискать, то наверняка найдёте, где эту путёвку можно платно на двоих приобрести. Только когда найдёшь, сразу не покупай. Там есть сезоны, в которые на Кубу можно ездить, и сезоны, в которые строго туда соваться не рекомендуется. Там всякие ураганы и дожди каждый день с утра до вечера льют.

– Вот-вот, всё это ты мне и расскажешь по приезде, – сказал Мишка.

Попрощались, и я положил трубку.

Вернулся к Галие.

Она, я так понял, догадалась по тому, что слышала, и кто звонил, и по какому вопросу, потому что не стала ни о чём расспрашивать. Сказала мне единственное слово, с любопытством, светящимся в глазах:

– Инна?

– Да… Так вот, по поводу Инны. С моей точки зрения, единственный разумный вариант, если она сама откажется от этой квартиры.

– Паш, ну ты что? – не поверила мне жена. – от трёхкомнатной квартиры в кирпичном доме около родственников, на которых детей можно скидывать? Да Инна ни за что от такого не откажется.

– Да нет, милая, всё возможно. Просто нужно продумать хитрый план, как это сделать. И правда, понадобится к серьёзным людям с просьбой обратиться, чего не хотелось бы делать, но куда деваться. Инна у нас очень честолюбивая, поэтому хочу попросить серьёзного человека, чтобы он ей нашёл сразу же рабочее место с хорошим повышением. И естественно, оно должно быть расположено так, чтобы квартира около нас выглядела совершенно невыгодно с точки зрения того, как на работу и с работы добираться. А если она клюнет на этот крючок, то запустим вторую часть плана – устроим через генерала Балдина предложение для Петра точно такой же квартиры, но уже намного ближе к этой больничке. Только это надо будет максимально деликатно сделать. Чтобы никто из Жариковых ни о чем не догадался…

– Нет, ну если сработает, то, конечно, здорово будет, – задумчиво сказала Галия. – Только у меня такой ещё вопрос: тебе не жалко больных в той больнице, где Инна каким-то начальником станет?

– А с чего ты вдруг решила, что Инна будет плохим начальником? – удивился я. – Ты что же, забыла, что она у нас нытик и зануда страшная. Она так загордится, что начальником стала, что все жилы из сотрудников вытянет, бегая и проверяя всё, что они делают. А в медицине, открою тебе страшную тайну, зачастую даже не профессионализм врачей важен, а дисциплина. Точно те же самые врачи, что при слабом руководителе балду гоняют и спустя рукава лечат, оказавшись под присмотром привередливого руководителя, который заставит их по инструкциям работать, способны резко улучшить свои показатели по количеству больных, что идут на поправку. Думаешь, Инна позволит, к примеру, хирургам, в нетрезвом виде оперировать? Или акушерам, выпивши по поводу праздника какого-нибудь, роды принимать? Она такой скандал затеет при малейшем запахе спиртного, что там все трезвые начнут работать. Не представляешь даже, как одно это резко статистику улучшит! Я даже какое-то исследование профильное по этому поводу в спецхране читал. А я же ещё с Инной и поговорю как следует, когда она придёт хвастаться своей новой высокой должностью. Постараюсь найти те слова, что ей в душу западут, о том, что она со временем ещё выше сможет подняться, если установит у себя в отделении образцовый порядок и ежегодный рост показателей по всем основным моментам. Инну же послушать – у неё же во всем, что она рассказывает, основной лейтмотив, как все её не ценят. Вот и предложу ей вариант, как сделать так, чтобы все её ценили. Не любили – это совсем другое дело, но ценили – этого вполне возможно добиться…

– Ну да, Паш, похоже, это может сработать, – задумчиво протянула Галия. – Но ты знаешь, как-то мне от этого не по себе. Признайся, а ты мной вот так же не…

Жена запнулась, не сумев подобрать слово.

– Не манипулирую? – подсказал я.

– Да, ты мной так же не манипулируешь?

– Да вроде нет, милая, никаких вот таких вот планов я точно не строю, поскольку ты у меня умная и сама всё делаешь правильно. И поверь, мне не до хитрых расчётов в отношении тебя... Когда в этом возрасте видишь девушку, в которую влюблен, работают только инстинкты – все, что хочется, это схватить ее и потащить в спальню. Кстати, дети ещё с часик должны проспать, по идее... Уложимся!

И я схватил взвизгнувшую Галию и потащил ее в спальню. Кстати говоря, это лучший способ решить дело миром, когда жена задает тебе неудобные вопросы...

Позже, когда мы обратно на кухню выползли, чайку попить, я себя по лбу вдруг хлопнул:

– Все вот думал, что я забыл! Вспомнил, наконец!

– Что-то важное? – испугалась на всякий случай жена.

– Да нет, просто надо же Ахмаду рассказать, что Вагановича взяли… Вчера забегался, работы много было…

– А Вагановича взяли? – удивилась жена.

– А, ну вот – и тебе забыл рассказать…

– Ну сейчас-то расскажи!

Рассказал. А потом дети проснулись, жена убежала, и я трубку снял. Учитывая, что у нас тут рассадник инфекции, боюсь я к маме в квартиру идти, чтобы лично Ахмаду рассказать такую важную новость. Она и слова не скажет сыну, конечно, как Инне в прошлый раз не сказала, но нервничать точно будет. Так что порадую его по телефону хоть так…

– Ахмад, добрый вечер! Как твои дела?

– Спасибо, Паша, лучше нету! А как твои?

– Спасибо, тоже все прекрасно. Новость у меня для тебя есть очень хорошая…

– Говори. Не томи! – заинтересованно попросил меня Ахмад.

– Вагановича задержали вчера. За взятку.

– Да ну? Правда, что ли?

– Самая, что ни на есть! Вася звонил. Ну, ты же помнишь Васю…

– Как бы смог забыть… Вот это да… Ну орел майор!!! Взял этого прохиндея, получается!

– Видишь, как удачно вышло – вечер пятницы, и такая новость хорошая. Сразу и отметить можно, на работу завтра же не нужно.

– Это да. И Шанцеву надо обязательно позвонить. Вот он обрадуется-то!

– Хорошая идея. Сам этим займешься?

– Да с огромным удовольствием! – ответил мне радостно отчим. – Кто же от такой возможности откажется. Он там плясать, наверное, будет!

– Позови на выходные в Москву приехать, вместе и отпразднуете, – в шутку предложил я.

– Да он занятой человек, куда ему, – ответил Ахмад, – как дети, выздоравливают?

– Да, к отъезду уже точно будут здоровы.

– Спасибо тебе, Паша, за отличные новости! – поблагодарил меня Ахмад. – Жаль, что Поля так боится этой вашей ветрянки. А то посидели бы вместе, отметили…

Я не стал затягивать беседу, человек уже, наверное, взглядом коньяк на полке нашаривает, чтобы начать праздновать такую хорошую новость. Вендетта его против Вагановича долго длилась, имеет право… К чему ему мешать?

В субботу в восемь утра прикинул свой график. Так, через час надо на радио ехать. Оттуда сразу к Некредину, подарок для Маши выбирать. Не забыть про визитницу достойную спросить его тоже для себя… В 17.00 едем к Маше домой на день рождения…

И тут звонок в дверь. И кто это так рано? Пошел открывать. А там Фирдаус стоит!

Сразу вспомнил ту сцену из Ильфа и Петрова «Барин! Из Парижу!». Ну, не совсем «из Парижу», из Рима скорее всего летел ливанец.

Фирдаус традиционно приехал в гости с самым большим из линейки чемоданов на колёсиках. Он был набит настолько тяжёлыми подарками, что Фирдаус даже катил его с усилием по совершенно гладкому полу, когда заходил в квартиру.

– Привет, Павел! Я знаю, что ты ранняя пташка… птичка? Лекарства внутри, – сказал он. – Взял на всякий случай на пять человек, чтобы точно хватило.

– Привет! Спасибо, – сказал я ему, пожимая руку, и знаком предложил выйти на лестничную площадку. Прикрыл за собой обе двери, прислушался. Суббота, раннее утро, никого в подъезде нет.

– В этот раз это был просто предлог, чтобы передать намёк на срочность встречи. Молодцы, что сообразили, что к чему!

– Ну да. И Нурек догадался, и я тоже сразу догадался, что ты меня ждёшь.

– Надо на будущее что-нибудь другое придумать тоже. А то если каждый раз про лекарства говорить, это может показаться подозрительным. – предложил я. – Давай в следующий раз, если понадобится срочно переговорить по какому-то важному вопросу, я скажу твоему Нуреку, что моя жена очень соскучилась по твоей сестре. Пусть это будет нашей кодовой фразой. Только напомни при следующем приезде придумать что-то новенькое, чтобы не палиться на повторах.

– Хорошо, я запомню, – сказал Фирдаус.

Вернулись в квартиру. Как и обычно, я начал распаковывать чемодан, благодаря Фирдауса за тот или иной подарок.

Не зря чемодан оказался таким тяжёлым – он представлял собой словно передвижную выставку достижений народного хозяйства европейских стран. Там было всё: от жевательных резинок и презервативов до нескольких бутылок дорогого виски, колготок и журналов моды.

– В самом низу чемодана лежат еще журналы по итальянскому кино, все новые выпуски для этого твоего режиссёра, который обожает наших именитых режиссёров. – сказал Фирдаус.

– О-о, спасибо, – поблагодарил я его.

– Да не надо спасибо, – сказал Фирдаус. – Мне самому приятно. Я теперь стараюсь тоже быть итальянцем, раз уж поселился на постоянное место жительства в Италии. Значит, тоже горжусь, когда кто-то хвалит итальянских режиссёров.

После этого мы с ним пошли уже на улицу, чтобы о делах поговорить. Естественно, я и Тузика прихватил.

– Так, давай сразу, чтобы потом не забыть про это сказать. Держи визитку японского посла в СССР, – начал я. – Мы с ним недавно долго разговаривали, и он был очень рад, когда я сказал, что муж моей сестры из Италии, серьезный бизнесмен, ему позвонит с целью поиска бизнес-партнёров из Японии. Я сказал, что нас больше всего интересуют новые технологии. Так что он предложит именно тех партнёров из Японии, которые заинтересованы что-нибудь с итальянцами по новым технологиям производить. А уж что конкретно, будет зависеть, конечно, от того партнёра, которого он тебе представит.

Фирдаус ошалело на меня посмотрел, рассматривая визитку, потом пробормотал:

– Если выход на японского посла для тебя мелочь, про которую ты боишься забыть, то мне уже даже страшно спрашивать, что же сейчас там по Сицилии такое предложишь? Надеюсь, это не включает предложение перебить население целиком этого небольшого, но очень красивого островка...

– Сейчас и до этого доберёмся, – улыбнулся я. – Тьфу ты. Не до истребления населения Сицилии, конечно, а до самой сицилийской темы. Еще один момент по японской теме только. Когда позвонишь послу, не стесняйся ссылаться на меня, а то мало ли он не поймёт, кто ему звонит, и по какому поводу. У такого рода людей огромное количество знакомств, которые часто не идут дальше уровня обмена визитками.

– Хорошо, – сказал Фирдаус. – Конечно. В понедельник сразу позвоню ему, чтобы, если он сразу каких-то партнёров из Японии предложит, я мог связаться с тобой и до отъезда обсудить, что ты можешь предложить по сотрудничеству именно с ними.

– Давай даже немножко упростим задачу, – сказал я. – Черт с ним пока с высокими технологиями. Вначале нужно хорошо зарекомендовать себя перед японцами, и, естественно, заработав на этом денег. Требуй у посла выход не на кого угодно, а на японские компании, которые производят на экспорт машины.

– Легковые машины? – переспросил меня Фирдаус.

– Да, совершенно верно, легковые автомашины.

Он скривился и сказал:

– Слушай, Паша, да кто эти легковые машины покупать-то будет в Европе? Это же всё равно, что признаться, что у тебя денег вообще нет на нормальную европейскую машину, ну или американскую, само собой. Они же дешёвые, и качество паршивое.

– Фирдаус, ты словно и не заметил нефтяного кризиса, – покачал я головой. – Все эти популярные американские тачки, которые жрут бензин как не в себя, размером с полдома, очень скоро станут европейцам не по карману. А японские машины, даром что ещё не полностью такие надёжные, как европейские или американские, гораздо меньше по размеру и очень экономно потребляют топливо. И японские производители много на рабочей силе экономят, в Японии она очень дешевая. Так что просто поверь мне, эта идея даст однозначно хорошую прибыль.

Чем шире ты создашь дистрибьютерскую сеть по продажам японских машин, тем больше вы с отцом, ну и я, само собой, заработаем на этом денег. При этом расходы не такие и большие по открытию салонов продажи машин. Да и на этом тоже можно хорошо сэкономить... Многие салоны, что продают европейские и американские машины, будут в Европе разоряться из-за резкого снижения спроса, можно будет их по дешевке перекупать или вообще арендовать у владельца в полностью готовом виде. Вывеску поменять просто с «Мерседеса» или «Форда» на японские марки, что будут продаваться в салоне. Учти, что уже в следующем году японские машины начнут покупать с огромным энтузиазмом. Глядишь, ещё и очереди за ними выстроятся в твоих салонах...

– Даже так? – удивился Фирдаус. – Ладно, поверю тебе на слово. До сих пор ты ни разу не ошибался. Я помню, что ты хорошо разбираешься в трендах. Не зря отец меня постоянно допрашивает по приезду: «Что ещё нового Павел предложил?» Вот ему и будет новая бизнес-идея. Кстати говоря, он всерьёз обдумывает то твоё предложение собрать группу инженеров по созданию оборудования по выявлению прослушки... Ну и ведём энергично переговоры по поводу сертификатов на косметическую продукцию, которые будем предлагать покупателям вместе с чемоданом...

– Приятно слышать! – кивнул я, после чего снова вернулся к прежней теме. – Да, Фирдаус, ещё учти, что японцы чрезвычайно охотно покупают всё, что связано с новыми технологиями. Когда договоришься с японскими компаниями о продаже их машин в Европе, надо будет с тобой встретиться и обсудить второй шаг.

Надо будет подумать, что можно нового технологичного придумать в легковых машинах, патент на что японцы у тебя охотно купят. Я опишу несколько вещей, а Тарек пусть соберёт инженеров, которые это сделают в готовом виде, и отдаст юристам на регистрацию патентов. Только патенты надо очень разумно продавать, не так, чтобы одноразово какую-то сумму хапнуть, а, к примеру, создать партнёрство, чтобы постоянно получать процент от каждой продажи изготовленной по этому патенту вещи. Японцы сейчас очень хорошо в потенциале новых технологий разбираются, так что есть шанс, что получится и по такой схеме им продать что-то им нужное.

– Новинки технические для автомобилей? Что-то можешь вот так навскидку сразу подсказать?

– Да вот, к примеру, – сказал я, вспомнив, как путешествовал вчера на машине КГБ. – Сейчас в СССР на машинах шторки есть на веревочках, чтобы от солнца спасаться, или для конфиденциальности. А у вас что для этого есть в Европе?

– У отца в Италии сейчас мерседес, в нем краска специальная разбрызгана на стеклах. Но выцветает она жутко быстро на солнце, да еще и разводами идет, приходится часто обновлять…

– Надо вместо этой краски использовать тонировочную плёнку, что сейчас используют только для окон зданий, чтобы не нагревались чрезмерно от солнца. Я видел патент 1966 года, компания 3M ее придумала. А мы ее применим для окон машин! С ними же точно та же самая проблема! Во всех наших салонах будет доступна эта услуга! Не нужно ехать на специальную станцию, где напыляют краску, просто заказать при покупке машины у нас, чтобы окна затонировали пленкой... Уже выгодное отличие наших салонов от салонов конкурентов. А в чем технологичность… Так эту пленку нужно совершенствовать и совершенствовать еще! Вот здесь и можно создать команду инженеров вместе с японцами, или самим этим и заниматься…

– Ладно, – сказал Фирдаус. – Согласен. Убедил ты меня. По японцам всё, или ещё какие-то есть идеи?

– По японцам пока что всё. Если что-то придёт в голову во время нашего дальнейшего разговора, я обязательно добавлю. Так, теперь слушай, что я предлагаю по Сицилии.

И я ему изложил ту концепцию, к которой мы с Альфредо к концу нашего разговора подошли…

Глава 2

Москва, окрестности дома Ивлевых

Фирдаус выслушал меня, не перебивая. После чего, поджав губы, сказал:

– Не уверен, что отцу понравится эта идея. Не любит он всяких вымогателей, и может не захотеть платить ежемесячно какую-то сумму этим сицилийским мафиози...

– Да мне самому тоже так-то не хочется. Но ты пойми, Фирдаус, бизнес – это часто выбор между неприятными вариантами и очень неприятными вариантами. Вы были совершенно правы, когда отбили попытку сицилийской мафии затребовать с вас процент от бизнеса в Северной Италии. Они там никто и звать их никак, так что вы были в своём праве и жёстко, но правильно защитили свои бизнес-интересы.

Но сейчас ситуация гораздо сложнее. Никакие силовые акции, чтобы остановить производство поддельных чемоданов на территории Сицилии, невозможны. Ты же мне сам об этом рассказывал, правильно? Сожжёте их завод – они догадаются, кто это сделал, и сожгут ваш завод, да ещё и вас поубивают под горячую руку. Потому что одно дело – они полезли на чужую территорию, получили отпор, они это уважают, а другое дело, с их точки зрения, что уже вы полезете на их территорию, и тогда они в своём праве делать всё что угодно. То, что по закону вы правы, а они нет, не важно – плевать им на закон…

А теперь ещё раз подчеркну ключевые моменты, из того, что уже сказал. По словам Альфредо, завод, на котором клепают подделки – огромный. Это означает, что если оставить ситуацию так, как есть, то алчные мафиози могут освоить всю территорию этого завода. И не факт, что через несколько месяцев или через полгода, скажем, они не начнут производить больше чемоданов, чем наш завод в Больцано.

А это не только падение продаж наших дорогих, но качественных чемоданов, но ещё и сильный удар по репутации нашей компании. Потому что куча народа купит паршивые чемоданы, и слухи будут широко распространяться по всей Италии, да что там, по всей Европе, о том, что часть вашей продукции откровенно низкого качества, не выдерживает никакой критики. Понимаешь, чем это всё может закончиться? Несмотря на те меры, что мы будем предпринимать, сообщая клиентам, что не несем ответственности за качество подделок... Далеко не все увидят или прочитают наши предостережения.

А в предложенном мной варианте мы фактически делаем из этой мафиозной группировки охранную структуру для нашего второго завода на Сицилии. Она будет работать на наших условиях и есть из наших рук.

И мы будем на территории этого огромного завода стремительно расширять производство, подгоняя под наши стандарты качества. И что ещё хорошо – если появятся новые подражатели на территории Европы, тебе будет к кому обратиться, чтобы у них сразу проблемы возникли... Аккуратно, конечно, и без трупов, главное, чтобы в результате конкуренты отказывались от этой идеи...

– Ну, звучит-то это очень даже красиво, если так, – снова поджал губы Фирдаус. – И в чём-то я с тобой даже согласен. Сделать из мафии вместо вымогателей и подражателей охранную структуру – это сильно, конечно.

Но у меня, как у бизнесмена, есть вопрос. А где гарантии, что мы сможем контролировать их аппетиты? Всё же это бандиты, хоть и организованные. Мало ли они решат, что мы – идеальная дойная корова, из которой надо выбивать всё, что только есть. Тем более вот мы прямо у них под носом, на их земле работаем. Из фабрики то и дело выезжают грузовики, гружёные новенькой продукцией. Придут и скажут: «Мы хотим, к примеру, не 10 000 долларов в месяц получать, а 15 000». А если уступишь, через полгода придут и поднимут ценник до 20 000...

– Это возможно, Фирдаус, это возможно. Но мы сделаем всё для того, чтобы такой вариант развития событий, который, конечно же, нас абсолютно не устраивает, пресечь на старте. Для этого, когда будешь проводить переговоры, ты первым делом, если уже дело пойдёт к соглашению, пропишешь этому Джино конкретную схему, сколько денег он будет получать каждый месяц... И очень важный нюанс – обязательно привяжешь эту ставку к стоимости или количеству произведённых на фабрике чемоданов. Чтобы он знал: чем более спокойно вы будете работать, тем больше произведёте чемоданов и тем больше будет его доля. Чтобы он сам был заинтересован в том, чтобы никто и ничто не отвлекало вас от успешного бизнес-процесса. В том числе и появляющихся конкурентов гасил сам по доброй воле, даже без оплаты с вашей стороны, потому что они по факту на его доходы будут покушаться…

То есть чтобы Джино знал, что, к примеру, с 2000 ежемесячно произведённых чемоданов его доля – 10 000 долларов в месяц, а с 3000 – уже 15000. А всего планируется выйти со временем, к примеру, на 7000 произведённых чемоданов, если у вас будут все благоприятные сопутствующие условия для этого. В этой ситуации какой смысл ему будет вымогать у вас что-то дополнительно? Когда надо лишь немного подождать, чтобы получить намного больше денег, все предпочтут обождать. Кроме совершенно обезумевших от алчности людей, но Джино по описанию Альфредо таким не выглядит…

Тем более, что вы сразу скажете, что если речь пойдёт о более высоких суммах платежей за охрану, то вам производить будет не выгодно на Сицилии. Вы просто этот завод подожжете к чертовой матери вместе со всем оборудованием и начнёте производить чемоданы в другом месте. О, скажешь ему, к примеру, что в Японии.

– И кстати... – мне пришла в голову мысль, и я сразу ее и озвучил. – Надо предпринять дополнительные шаги, чтобы мы точно не казались сицилийской мафии дойной коровой. Надо мимикрировать под что-то, что они будут готовы уважать. Хищное и опасное. Значит, нам нужна якудза...

– Что нам нужно? – смешно выпучил глаза Фирдаус.

А у меня в двадцать первом веке друг был, который много по Японии поездил, а потом в ней еще лет пять проработал. И очень интересно обо всем этом рассказывал, когда в Москву вернулся. Жаловался, конечно, тоже много, на японский менталитет, но это не главное. Вот кто бы знал тогда, когда я его слушал, что часть информации из его рассказов мне пригодиться может… Да еще и в СССР…

Начал объяснять арабу:

– Это японская мафия так называется – якудза. Поскольку с японцами, надеюсь, у нас будут связи развиваться, если посол не подведёт, то через несколько месяцев после сделки съездишь к этому Джино на Сицилию и расскажешь ему, как ты побратался с японской мафией. Раздобудь ему там какие-нибудь книги про японскую мафию, где она изображается страшной и могучей. Да и предложи почитать, чтобы проникся, так сказать.

А через своих японских партнёров ты легко выйдешь на японскую мафию. Вся Япония фактически – это всё равно, что большая Сицилия. Как в Сицилии невозможно вести бизнес без отношений с местной мафией, так и в Японии невозможно вести серьезный бизнес без отношений с японской мафией – якудзой. Они там доят без стеснения крупные заводы, и полиции на это глубоко наплевать. У них типа договора с полицией – мафия обеспечивает безопасность на улицах для обычных граждан, а полиция закрывает глаза на рэкет в отношении бизнеса… Уличная преступность в результате одна из самых низких в мире, и граждане счастливы и очень уважают и полицию, и политиков за эту сделку с мафией.

Значит, так. Выйдешь на японскую мафию, познакомишься с этими японскими мафиози, привезёшь потом делегацию из них на Сицилию – человек десять, всех таких красиво раскрашенных. Пусть они с твоим Джино в сауну сходят, вместе попарятся. Он офигеет, когда их картинки расписные на спинах увидит.

А самое главное – после этого Джино полностью поверит в то, что ты, бизнесмен с такими связями – явно не дойная корова и не безобидная овечка, с которой можно шерсть стричь, а серьёзный партнёр, которого можно и нужно уважать.

И, естественно, увидев всех этих японских мафиози, полностью будет тебе верить, что ты завод на территорию Японии легко перенесёшь, если он начнет лишнего от тебя требовать... И что любой наезд на семью Эль-Хажж не будет легкой прогулкой...

Еще одна мысль пришла в голову:

– Да, и неплохо бы, чтобы эту линию на то, что вы не обычные бизнесмены, и заслуживаете уважения, заранее провести, еще на стадии обсуждения сделки. В прошлый раз вы же боевиков из ООП привлекали, чтобы заезжих мафиози около Больцано перебить, верно я помню? Предложи Джино вариант – либо вы даете деньги на то, чтобы он нанял побольше местных боевиков, прежде чем идти на Косту войной, либо привезете десятков пять-шесть палестинских боевиков с автоматами Калашникова под его начало для захвата завода. Небрежно так скажи – пять-шесть десятков… У самого Джино наверняка столько бойцов нет, если я правильно понял рассказы Альфредо. Он тебя немедленно зауважает. Хотя, скорее всего, все же возьмет деньги…

– Но почему деньги? – удивился Фирдаус.

– Потому что ему не нужны слухи о том, что он при помощи иностранных боевиков воевал с другим сицилийцем. Непатриотично. Сицилийцы всю свою историю только и делали, что сражались с иностранцами, что пытались захватить их плодородный остров. Даже афинян когда-то в пух и прах разбили. Но важнее для нас, что арабы тоже несколько веков владели этим островом. Так что осадок у тех, кто в Сицилии знает хорошо историю, мог остаться по поводу арабских завоевателей.

– Арабы контролировали Сицилию? – приятно удивился Фирдаус.

– Да, неплохо в свое время поназахватывали всего твои сородичи… – ответил я. – А вторая причина, почему он, скорее всего, откажется от иностранных наемников, это потому, что он не будет уверен, что сможет проконтролировать такую ораву иностранных бойцов. И заподозрит еще какой-нибудь хитрый план с твоей стороны – что они потом его и грохнут, когда он свои обязанности по сделке выполнит. Но нам оно и лучше – он знает, кого из местных можно нанять, а вам не нужно будет провозить кучу вооруженных боевиков в Италию из Палестины или Ливана. Мало ли какая накладка выйдет…

– Ну ты даешь, Паша! – явно восхищенный моим полетом фантазии сказал Фирдаус. – По предложению с палестинскими боевиками это понятно, схема уже отработана отцом, если вдруг Джино все же согласится, привезем бойцов без проблем. А как мне этих японских мафиози на Сицилию заманить? Что им, делать больше нечего, чем в Европу ездить?

– Предложи их боссу наработать связи с сицилийской мафией. Ну и оплати всю их поездку на недельку. На халяву все любят путешествовать. Главное, когда японские бизнесмены за тебя поручатся, босс якудза никакой ловушки в этой поездке не заподозрит. Значит, нужно с ними выйти к тому времени на доверительные отношения. Это будет непросто, но когда до контакта с ними дело дойдет, приедешь, я подскажу, как сподручнее это сделать…

– Кстати, Паша – тут же загорелся идеей Фирдаус, – так, может быть, нам действительно чемоданный завод на территории Японии открыть ещё один? Ты же говоришь, у них дешёвая рабочая сила.

– И хотелось бы, – покачал головой я. – Да, к сожалению, в этом есть определённые проблемы. Японцы хорошо будут работать только на японцев. Хотя...

Я остановился и обдумал возникшую мысль, а потом сказал:

– Выход все же есть. Тут надо тогда делать так, чтобы все японские работники на этом заводе были полностью уверены, что это японское предприятие. Чтобы никаких намёков не было на европейское происхождение капитала. Не очень они белых уважают, жуткие националисты.

А кроме того, чтобы комплектующие покупать, или продукцию в Японии сбывать, тоже важно, чтобы все были уверены, что это японское предприятие. Иностранцу цены заломят сумасшедшие за все, любой иностранец для японца по определению богач, которого нужно немедленно доить. И пунктуальности в поставках не будет той, что возможна для японского бизнесмена. Для своего они из шкуры вон вывернутся, потому что в его глазах им очень важно хорошо выглядеть. Будет деловой партнер обоснованно недоволен, несколькими словами сможет их деловую репутацию разрушить. А у них сделки основываются на репутации бизнесменов… А что скажет недовольный японцами иностранец – всем глубоко плевать. Мало ли, он японца просто оговаривает? Кто его поймёт, этого странного белого?

Поэтому вот что надо сделать – нанять какого-нибудь японца, чтобы он изображал из себя главного инвестора и владельца этого завода. Можно найти какого-нибудь разорившегося японского бизнесмена с хорошими манерами, да договориться с ним, что он будет усердно отыгрывать свою роль за приличную сумму. В принципе, и директором его сделать – он будет полностью счастлив. У них в Азии очень важно понятие лица. По-нашему – репутации. А поскольку он единственный в Японии будет знать, что он не настоящий владелец этого предприятия, то все остальные будут считать, что он снова на пике своего успеха. Будут уважительно к нему относиться, а для японца это чрезвычайно важно. Он за это будет твой со всеми потрохами...

– Фух, – выдохнул Фирдаус и потряс головой. – Паш, ну откуда ты всё это знаешь? Я же с детства в бизнесе, и не сказал бы, что ливанский бизнес какой-то провинциальный совсем. У нас в Ливане много народов и компаний пересекается со всего мира. Как и их бизнес-интересы... Но я этого всего не знаю.

– Ну как-то так получается, – пожал плечами. – Там прочитаю, тут что-то услышу – и всё оседает в голове. Ну ладно, давай лучше не меня обсуждать, а дальнейшие ещё моменты. Почему эта схема по Сицилии может стать рабочей? Помимо всего вышеуказанного, мы же еще один важный элемент добавим. Возможно, и важнейший! Как я уже говорил, мы с этим Джино договоримся, что на этот завод, на высокую должность, Альфредо пристроим, его племянника. Я так понял, что у этого Джино сыновей своих нет, и для него очень важно поддерживать отношения хорошие с племянниками. Ну и поскольку у него нет сыновей, ему очень важно, чтобы племянники его занимали достойное место в обществе.

И раз они не хотят в его мафиозные дела влезать, то очень неплохо, если они просто будут на вершине нормального бизнеса…

Опять же, сейчас у этого Джино плохие отношения со своим братом, который в полиции работает, но они неизбежно улучшатся, если отец будет знать, что сын работает на легальном заводе, который охраняется мафиозной структурой его брата. Тут уже хочешь не хочешь, а в лицо брату фыркать не станешь – он безопасность твоего сына обеспечивает. Глядишь, и отношения у них наладятся.

И, кстати, про отца Альфредо, этого полицейского. Надо будет подумать также и над схемой, когда вместо выхода на пенсию и трудоустройства на заводе, он при твоей поддержке начнёт стремительно карьеру делать в полиции. Сам понимаешь, тут подмазать, там подмазать – и он до комиссара вырасти сможет... Главное знать кому и сколько заносить, а по этому поводу тебя Джино просветит…

Мы уже знаем, что от мафии отец Альфредо никакой поддержки не примет, раз так сильно со своим братом ругается, который в мафию подался. Но кто сказал, что он не захочет принять поддержку в своей карьере от серьёзной фирмы из Северной Италии, которая решила открыть филиал на территории Сицилии? Тем более, если в нее сын большим начальником устроился? Захочет, скорее всего, вряд ли честолюбие настолько ему чуждо. Только надо очень грамотно разговор с ним построить на эту тему, чтобы точно не обидеть. Вести разговор о том, что вы как фирма из Северной Италии с низкой преступностью хотели бы видеть стремительно растущим в чинах именно его, неподкупного честного полицейского, не готового принимать деньги от мафии...

Тогда у нас получится через Альфредо иметь сразу два рычага влияния. И на его дядю-мафиози, и на его отца в сицилийской полиции. Они оба будут заинтересованы, чтобы у нашего завода всё было хорошо.

Черт возьми, наверное, чтобы этот фактор лучше сработал, надо тогда Альфредо сразу директором на Сицилию и посылать... Черт с его диссертацией, он все равно ее не очень охотно и пишет. Пошел в аспирантуру сугубо потому, что не знал, что делать дальше после окончания университета...

Фирдаус уже совсем ошалел от моих выкладок, кивал уже просто безмолвно, да помечал что-то себе в блокноте. Я время от времени паузы делал, так что он вполне справлялся с конспектированием.

– Так, и вот еще вспомнил, что тебе надо Тареку предложить.

И я начал излагать Фирдаусу идеи про строительство аквапарка и уличных силовых тренажеров...

Попрощались с ним, договорились, что после того, как он с японским послом пообщается, приедет и расскажет мне, как все прошло. А также за выходные еще раз все нюансы моих предложений по Сицилии продумает, поищет слабые места. Сердечно попрощались, и он уехал. А я, глянув на часы, понял, что минут через пять надо уже и на радио выезжать. Тузик, бесконечно счастливый из-за такой длинной утренней прогулки, охотно домой пошел.

Допил поспешно практически остывший чай, схрумкал печенье. Потом глянул на подарки от Фирдауса, и съел батончик «Сникерс». Питательная штуковина для быстрого перекуса. Калории нужны перед выступлением, завтрак вообще самой солидной частью трапезы должен быть, ну тут уж как получилось. Ясно, что на постоянной основе я так делать не буду…

В этот раз на радио, в отличие от прошлого, когда руководство прибежало все контролировать и Николаев сам был на взводе, поработали расслабленно и душевно. Суббота имеет свои преимущества, видимо, ни высокого, ни среднего начальства на месте не имеется... Ну и срочности нет той после пинка откуда-то сверху.

И по зданию, когда передвигался почти никто не попадался, в отличие от будних дней. А в будни куча народу суетится вокруг...

Начали с арабо-израильских противоречий. Пришлось немного залезть в историю, начиная с библейских времён, чтобы описать, как именно израильтяне видят ситуацию, в отличие от арабов. Николаев, выслушав все это, влез с комментарием:

– Но эти претензии из текста Ветхого завета звучат достаточно странно. Мало ли что происходило несколько тысяч лет назад, даже если допустить, что все именно так и было...

– Полностью согласен с вами, даже несколько сотен лет способны радикально изменить всю ситуацию в том или ином регионе. Что уже говорить про тысячи лет? Но проблема с точкой зрения израильтян заключается в том, что ее практически без всяких условий поддерживают Соединённые Штаты Америки и их союзники. И даже если союзники в отдельные моменты отступают, достаточно одних американцев, чтобы создать неприятности всем арабским государствам в регионе... Так что не так важны те исторические претензии, которые выдвигают израильтяне, как то, что при помощи американцев их продвигают по праву сильного, ломая хребет о колено всем, кто не согласен...

– И как вы считаете, будет развиваться ситуация в регионе в дальнейшем? – спросил меня Николаев.

– Американцы будут делать все для того, чтобы уговорить отдельные арабские государства заключить мир с Израилем, не выполняя резолюций ООН о том, что он должен вернуть оккупированные территории. Впрочем, американцы никогда и не считались с мнением ООН, если оно вдруг отличалось от их собственного мнения. С этой точки зрения ничего нового. Просто будет присутствовать определённое лицемерие. Они же тоже как члены Совета безопасности ООН голосовали за то, чтобы эти резолюции в отношении Израиля были приняты. А на деле выполнять их совершенно не собираются...

– А что же арабские государства? Просто молча будут смотреть на это и прогибаться под указания Вашингтона? – возмутился Николаев.

– Ну вот они попробовали иначе… Не получилось. В этом регионе мира американский империализм и его союзники оказались слишком сильны... Это не повод для прогрессивных сил сдаваться, конечно, в борьбе за справедливость, но и иллюзий иметь тоже ни в коем случае не нужно.

Вот примерно в таком духе мы с ним и проговорили полчаса...

Сделали перерыв на десять минут, попили чайку. Николаев рассказал, что та моя прошлая передача, которую я приехал экстренно записывать по просьбе Латышевой, наверху понравилась. Впрочем, кому именно понравилась, он так и не сказал. Вполне может быть, и сам не знал этого. Ему могли его начальники спустить просто информацию, что все воспринято наверху хорошо... Скорее всего, так и есть, не его уровень такие детали знать.

Перешли ко второй теме, по освещению Всемирного конгресса миролюбивых сил в Москве. Я за несколько минут рассказал, по поводу чего этот конгресс собирался, и насколько важна поднятая на нем тематика для современного мира. Минут семь уделил подробному разбору речи Брежнева. Ясно, что без всякой критики. А затем, не мудрствуя лукаво, пересказал содержание своего разговора с Вильмой Эспин. Так сказать, дал взгляд на тематику конгресса с точки зрения высокопоставленного представителя одной конкретной страны. Николаев был полностью доволен таким построением обзора конгресса, как обычно пару раз вставил свои пять копеек. И на этом мы с ним работу над моими выступлениями закончили.

Выйдя с радио, тут же хотел набрать по телефону Некредина. Но едва зайдя в будку, тут же сообразил, что идея-то не очень... Если за мной, скорее всего, КГБ следит, то антиквар явно не обрадуется, если потом, выяснив, к кому именно я в том подъезде ездил, к нему в гости зайдут сотрудники комитета... А он же, понятное дело, своей продажей антиквариата занимается абсолютно нелегально. Посадить не посадят, это не их профиль, а стукачом вполне могут сделать, пригрозив иначе сдать его в ОБХСС. И будет он потом, после каждого моего визита, исправно отзваниваться в КГБ и сообщать, что я купил и на какую сумму. Так ведь и остальные наши к нему ездят закупаться. Да, точно, заезжать к нему в такой ситуации плохая идея...

Так что вместо Некредина набрал Галию и спросил:

– Милая, у меня сегодня не получится заехать по поводу подарка для Маши к тому человеку, что я планировал. Но появилась другая идея. Может быть, ты пороешься в тех подарках, что Фирдаус из Италии привёз и там что-то найдёшь подходящее?

– Конечно, Паша, не беда! Фирдаус там столько всего привёз, что без проблем найду. Приезжай домой лучше, хоть отдохнёшь немного перед тем, как пойдем день рождения Маши праздновать...

***

Глава 3

Москва, квартира Третьякова

Полковник Третьяков был очень рад полученному от заместителя председателя КГБ Назарова поручению. Конечно, прямо его имя не называли, но когда с такой задачей к тебе приходит помощник Назарова, да еще и говорит ничего не сообщать о ней непосредственному начальству во втором управлении, то все полностью ясно.

Назаров его очень выручил летом. Не заступись он за него, вылетел бы он как пробка на пенсию стараниями Вавилова. Он уже, отчаявшись под конец, начал и горькую пить потихоньку по вечерам, думая, что все окончательно пропало. И вдруг такой поворот, и он спасен! Да, он должник генерала, и надо отработать этот долг как следует.

Кроме того, его рвение было вызвано и чувством профессиональной гордости. Значит, это Вавилов был просто слеп, и не разглядел в Ивлеве все то, что он, Третьяков, сразу заметил наметанным в Саратове глазом! Ну конечно, Вавилов не профессиональный комитетчик, а партиец, да и никогда контрразведкой не занимался, как ему понять, с кем он в лице Ивлева имеет дело. А вот Назаров, получается, как настоящий контрразведчик, все правильно понял – Ивлев не наш, не советский человек по своим запросам и повадкам. Контра этот Ивлев, и надо сделать все, чтобы у Назарова появились факты его предательства интересов родины…

Он немного даже пожалел о том, что поручение было таким пустяковым. Всего-то определить, с кем именно беседовал Ивлев. Да помнил он прекрасно, что в том подъезде живут два иностранца, один из ГДР, другой из Италии, страны-члена НАТО. И сразу, едва взяв бумагу с описанием собеседника Ивлева, с удовольствием понял, что Ивлев так долго беседовал именно с итальянцем. Даже сразу было хотел сказать об этом полковнику Губину. Но тут же сам себя остановил – так быстро выполненное поручение будет иметь меньшую ценность в глазах начальства. К тому же – а мало ли ему что еще в голову придет за эти два дня? Поэтому взял задание на выходные, за эти два дня все равно ничего не изменится.

Так что теперь он мучительно ломал голову, прикидывая – не стоит ли расширить выполнение задания? Помимо ответа на конкретный заданный вопрос, с кем беседовал Ивлев, дать подробную справку по антисоветским замашкам Ивлева? Краткий пересказ того, с чем он тогда так неудачно сходил к Вавилову?

Непростое решение… Очень непростое. Ему ли не знать, что начальники иногда могут очень сильно злиться, когда ты проявляешь какую-то инициативу. Вот так проявив ее перед Вавиловым, он едва в тот раз из комитета на пенсию не вылетел…

Но соблазн был велик. Допустим, даст он сейчас просто ответ на заданный вопрос. Какие шансы, что его Назаров хоть раз еще к чему-то привлечёт? Полковников в КГБ много, на полковнике Третьякове свет клином не сошёлся. Возможно, забудет про него вообще Назаров, а где-то через годик его благополучно отправят на пенсию. Потому как особый иллюзий по поводу отношения к нему коллег у Третьякова не было. Приняли его стараниями Вавилова во втором управлении плохо. Оказывается, по коридорам разошлись слухи, что его хотят уволить за непрофессионализм. И как, придя на работу с такой вот репутацией, авторитет завоевывать в коллективе и друзей заводить? А без того и другого выпрут его на пенсию, как пить дать, при первой возможности…

Ох, и непросто у него пройдут эти выходные!

Наконец, он принял предварительное решение. Дополнительную справку про Ивлева он составит, пусть будет, а с тем, вкладывать ли ее в папку, которая потом к Назарову пойдет, подумает уже утром, когда пойдет к Губину отчитываться по поручению…

***

Москва, квартира Ивлевых

Приехал домой, а у Галии не на шутку лицо озабоченное. Естественно, тут же спросил, в чем проблема?

– Паша, ну мне уже совсем неудобно становится, что Фирдаус каждый раз к нам приезжает с таким огромным чемоданом всяких импортных вещей, да ещё и сам чемодан оставляет тоже в подарок. Ну куда это годится? Мне уже совсем неудобно перед Дианой становится. Она нас, наверное, скоро ненавидеть начнёт за то, сколько мы денег из её семьи забираем на эти подарки…

Ну, со стороны, конечно, если не знать, что я совладелец завода, так оно, конечно, так все и выглядит, но, увы, я никак не смогу, даже решив сказать правду, Галию тем самым успокоить. Да она мне не поверит просто… А если поверит – так тоже ничего хорошего. Девочка у меня совсем не капиталистка, чтоб такое одобрить…

Ну ладно, сейчас сочиню что-нибудь, упирая на этнокультурные особенности Фирдауса, так же, как и с КГБ работаю.

– Галия, ну ты же пойми, у Фирдауса просто-напросто выхода нет. Он сын очень богатого человека, и по арабским традициям, если он едет в гости, то подарки, которые он привозит, должны отражать его статус. Так что, если он богат, подарки тоже должны быть богатыми. И с этим ни ты, ни я ничего поделать абсолютно не можем.

Как, кстати, и Диана. У неё же теперь тоже фамилия Эль-Хажж. Понимаешь, о чём я? И она тоже эти культурные традиции семьи Эль-Хажж знает и уважает.

Так что все эти эмоции, что ты ей пытаешься приписать, она совершенно точно не испытывает. Вот вспомни хотя бы те дизайнерские платья, что она тебе летом привезла, она же их лично отбирала. Или костюм мой с туфлями. Неужели такие вещи в подарок выберет человек, который нас ненавидит или которому жалко дарить нам подарки?

Так что прекрати даже думать о таких вещах. Щедрость наших новых арабских родственников – это необходимость с их стороны, не более того. Давай уважительно отнесёмся к их культурным традициям и позволим им проявлять ту щедрость, которая отражает их социальный статус.

– То есть получается, что Фирдаус, даже вот так вот, раз в две недели приезжая, будет нас заваливать кучей подарков, и это совершенно нормально? – изумлённо спросила меня Галия.

– Да, я именно про это и толкую. Он никак иначе не может. Боится, что мы подумаем иначе, что он обнищал. И, поверь, никакими словами про то, что дарить больше ничего не надо, мы этот поток подарков не остановим. Можем только оскорбить ими дарителя, а это по их культурным традициям абсолютно недопустимо.

Правда, Галия девушка у меня умная. Подумала немного и спросила, с подозрением косясь на меня.

– Что-то я не помню, чтобы когда мы только познакомились с Фирдаусом, он нам такие щедрые подарки дарил…

Вот же жена у меня памятливая и правдолюбивая! Но я принял этот вызов:

– Ну так ты же в своем вопросе уже и ответила на собственный вопрос. Когда мы только познакомились, мы еще не были для него ни друзьями, ни родственниками. А потом, по мере развития знакомства, и состоявшейся свадьбы, симпатии и обязательства усиливались. Ну и не забывай, что я Фирдаусу с дипломной работой сильно помог… Вот теперь и имеем эти чемоданы с подарками. Ты погоди еще, что через год-два будет, увидишь!

Глаза Галии округлились от моего обещания. Наверное, представила себе караван верблюдов, подходящий к подъезду нашего дома, навьюченный подарками для семьи Ивлевых. И как Фирдаус небрежным жестом показывает, что и верблюдов мы себе тоже можем оставить… В общем, переживать перестала – в конце концов, это всего лишь один чемодан с подарками… То ли еще будет, как я обещаю…

Следующая проблема возникла, когда она начала из этого чемодана подарки для Маши отбирать. Отобрала чуть ли не полчемодана, потом всплеснула руками:

– Нет, ну это же явно тоже слишком много. Что же ей на самом деле подарить? У неё же всё есть…

– Галия, да успокойся ты, наконец, – рассмеялся я. – Ну не в состоянии ты ничем удивить дочь дипломатических сотрудников высокого ранга. Ты совершенно права, у них всё есть. Прихвати с собой то, чему была бы рада любая из твоих подружек, у которых нет статуса Машиных родителей. И поверь мне, этого будет вполне достаточно. Маша же всё-таки в Советском Союзе учится и прекрасно знает, что тут легко достать, а что нет. И оценит подарок по достоинству.

И вообще, главное не подарок, а главное – внимание, оказанное имениннику, в нашем случае – имениннице. Мы же придём к ней на праздник, значит, его продемонстрируем, и Маша знает, что мы не богатая арабская семья, поэтому вовсе не ожидает от нас чрезмерного количества дорогих подарков. Как раз нечего ее шокировать тем количеством, что ты уже набрала…

Мои рассуждения опять помогли жене успокоиться, и она сноровисто отобрала из нагромождённой кучи несколько вещей, тут же уложив их в модный целлофановый пакетик, который тоже приехал вместе с чемоданом.

И тут меня осенила мысль:

– Послушай-ка, Галия, а ведь ты была права в самом начале нашего разговора. А к чему нам такое количество чемоданов? Мы же в самом деле скоро квартиру ими загромоздим. Может быть, начнем решать эту проблему прямо сейчас, раз и повод есть подходящий. Давай один из этих чемоданов на колёсиках как раз Маше и подарим? Очень сомневаюсь, что у кого-то ещё в Москве найдётся такой же чемодан.

– Так-то вроде бы ты и прав… – задумалась Галия. – Чемоданы действительно эти редкие, и у никого больше я их не видела. Но представить, что мы с ним припрёмся к Маше на день рождения, всё же никак не могу. Больно громоздкий он… Ты лучше давай лишние чемоданы по родственникам раздаривай. Ахмаду вон подари, он постоянно путешествует и дальше путешествовать будет. Работа у него такая. Отцу моему тоже можно подарить, да и твоему отцу. Бабушкам бессмысленно, конечно, они никуда не выезжают.

В прошлом году Эльвиру чудом на море вытащили, а теперь она наотрез отказывается ехать. Мол, ты Галия тогда была беременна, вот я тебе и помогла, а теперь зачем мне с тобой тащиться на это море, – явно передразнив Эльвиру, сказала жена.

Ну да, был у неё такой разговор перед поездкой на море в этом году. Я её тогда попросил с Эльвирой переговорить, мало ли снова захочет поехать, места там достаточно у пани Нины, но толку с этого всё равно никакого не получилось.

– Хорошо, по близким родственникам, так по близким родственникам. Давай, как эпидемия у нас закончится, так и пойду раздаривать, – сказал я.

– Нет, лучше всё же к каким-то датам приурочить. – не согласилась жена. – дни рождения, Новый год тот же самый. Если просто так подаришь, тоже не поймут, с чего вдруг притащил, – сказала Галия. – Нечего людей смущать.

– Ну как скажешь, – пожал я плечами.

Ну а что – пока еще есть куда чемоданы эти складывать… Четыре комнаты это все же четыре комнаты, да и не обжились мы еще имуществом так, чтобы все шкафы уже заполнить. Да и предвижу, что, когда малые чуток еще подрастут, начнут они гонять эти чемоданы по комнатам в качестве больших игрушек. Дочка моя так в будущем баловалась часто, и сыновья, уверен, такую возможность развлечься не упустят… Для вестибулярных тренировок неплохое упражнение…

Разговор наш прервал звонок в дверь. Подхожу, открываю, и с огромным удивлением вижу на пороге Шанцева.

Он тут же аккуратно делает шаг назад и говорит:

– Паша, здравствуй! Рад был бы тебя обнять, но Ахмад запретил. Вернее, Поля. Я же у них остановился. Говорит, у вас тут эпидемия ветрянки, боятся Алироевы, что я принесу заразу и ребёнка заражу. Так что давай я тебе через порог просто огромное спасибо скажу за то, что ты сделал. Да и пойду обратно к Ахмаду.

Четко так все сказал, даже я бы сказал, преувеличено четко. Как и положено человеку, который уже на грудь прилично принял, и опасается, что слова путать начнет… Ну и запах тоже был соответствующий…

Я, конечно, ошалел. Был уверен, что Шанцев сейчас в Святославле. Совершенно неожиданно появился на пороге моей квартиры.

Это что получается? Он вчера после звонка Ахмада тут же в Москву рванул? Ладно, надо его тоже поприветствовать…

– Здравствуйте, Александр Викторович. – улыбнулся я из глубины квартиры. – Да ладно, что надо было сделать, то и сделал. Проворовался этот Ваганович давно уже, и вообще козлов надо наказывать. А вы как? Поездом или машиной приехали?

– Так как Ахмад позвонил, смотрю, пятница, вечер, и новость такая хорошая. – заулыбался Шанцев. – Не виделись уже давно, сразу же жене сказал, поеду. Сел за руль машины да в Москву и выехал. Ахмад, конечно, сильно удивился, когда я ночью приехал, но вроде обрадовался тоже. Ну ладно, так через порог разговаривать не по-людски. Ещё раз тебе огромное спасибо, Паша! И как эпидемия эта ваша закончится, так надо обязательно увидеться. Или мы к вам, или вы к нам.

На этом разговор закончили и попрощались.

Вернулся в гостиную, где Галия, озабоченно нахмурив лоб, смотрела на кучку с подарками Фирдауса и на отдельную кучку с подарками для Маши. Всё, бедолага, никак не может определиться, правильные ли подарки на день рождения подруге отобрала…

– Кто это там приходил? Ахмад, наверное? – рассеянно спросила она меня. – А то мне почудилось на мгновение, что я голос Шанцева услышала...

– А тебе не почудилось, родная, – сказал я ей. – Там Шанцев лично и приходил.

– Да ладно! – изумлённо вскинула на меня глаза жена, а потом сообразила, что к чему. – А… он что, из-за Вагановича приехал?

– Да, так обрадовался, что приехал с Ахмадом отмечать. Повод-то действительно хороший, такого давнего и опасного врага в руки правосудия передать дорогого стоит…

– А что же он к нам не зашёл? – расстроенно спросила Галия. И опять сама все сообразила. – А, понимаю. Мама его эпидемией застращала.

– Ну да, как-то так, – согласно кивнул я.

– Да времени уже прошло столько, как дети заразились, а она все паникует…

– Ну, это она как раз молодец. Это я одобряю. Ребенок же совсем крохотный еще. Хорошая мать так и должна делать, когда есть риск для ребенка подцепить какую-то заразу…

Зазвонил телефон. Снял трубку.

– Привет, Паша! Это Булатов…

– Привет, Жень!

– Звоню отчитаться о наших предложениях по твоей инициативе о помощи детскому дому. В общем, пока что два варианта есть – собраться по рублю и купить что-то для детей, или устроить субботник в любое удобное время, и что-то там отремонтировать, что нуждается в ремонте. Сам понимаешь, у нас теперь много в группе рукастых умельцев…

– Ага… Хорошо, подумаю еще тоже, что нужнее… – ответил я.

– Хотя забыл, – продолжил староста. – Это еще не все предложения. Алина Величко неожиданно очень заинтересовалась. Просила подождать до вторника, сказала, что хочет что-то тоже организовать полезное для детей. Но ей нужно время.

– Надо же! – тоже удивился я. – Не похоже на нашу зазнайку. Даже интересно, что она предложит…

– Ну не она сама, конечно. Раз ей столько времени нужно, то явно планирует родителей напрячь… Учитывая, кто у нее родители… – сказал Булатов.

– Ну, на благое дело, главное. Пусть напрягает. Подождем, конечно!

***

Москва, «Матросская тишина»

Ваганович сидел на койке в камере и тоскливо смотрел на железную дверь. Вот же он, старый дурак, так глупо попасться с поличным! Но как же качественно его разыграл Колпаков! И деньги задержал, что ему причитались, почти на неделю. И наплёл про то, что проигрался в карты, что полностью объясняло его странный вид. А ведь его же, наверное, корёжило от страха, что он меня сейчас сажать будет при помощи ментов. Он именно из-за этого такой бледный был, а вовсе не из-за мифического проигрыша в карты. Но как же талантливо придумано! Кто угодно, наверное, купился бы, не только он. Впрочем, это мало его утешало…

Интересно, его одного арестовали или ещё кого-то с завода тоже взяли при помощи трюков Колпакова? А то его пока ещё ни разу на допрос не вызвали, где есть шанс, что следователь проговорится о таком. Впрочем, Ваганович знал, что это специальная тактика у милиции – мариновать перед первым допросом, чтобы человек морально сломался за несколько дней пребывания в камере и начал петь, как соловей.

Но это не в его случае: он петь, как соловей, не будет, ни слова лишнего не скажет. Знает, что верить ментам на слово нельзя – что угодно пообещают за содействие следствию, а потом все обратят против него же.

Теперь такой вопрос: нужен ли ему хороший адвокат? С учётом того, что улики против него получаются железные. Он умудрился не только на конверте, но и на купюрах отпечатки свои оставить. А хотя… И без всяких отпечатков купюры, наверняка, были с переписанными номерами, и их в присутствии понятых нашли у него в столе, в его кабинете… Это всё, это уже приговор. Плюс показания Колпакова – это уже сверху, что делает обвинительный приговор железным.

Так что тут уже без разницы, есть ли вообще адвокат, и насколько хороший он. Ничего он со всем этим не сможет сделать. Да мало что вообще адвокат может сделать в такого рода делах. Тут только связи какие-то серьёзные помочь могут. Один звонок от кого надо – и его тут же бы отпустили или обвинение переквалифицировали, так что ему ничего серьёзного не грозило бы…

Пригодился бы ему разве что адвокат, умеющий занести следствию денежки… Но сам он найти такого за время в Москве опрометчиво не озаботился. Как же жаль! Но теперь, конечно, найти именно такого уже не получится. Слишком велики шансы, что найденный уже из СИЗО адвокат, о котором ничего не знаешь достоверно, деньги твои взять согласится, но просто прикарманит их. Так пусть хоть жена их проест, его дожидаясь.

Вот тебе и подзаработал денег дополнительно на пенсию! На кой он вообще в эту Москву поехал? – схватился он руками за голову, раскачиваясь на нарах. – А, ну да, выхода не было. Шанцев же его из Святославля выкинул. В Святославе он мог бы оставаться работать кем угодно, никто бы его не тронул в знак признания прежней высокой должности и заслуг.

Чёртов Шанцев! Вот уж кто времени даром не терял и смог связями в Москве обзавестись.

Новая мысль появилась в голове…

Так, может, это Шанцев и виноват во всём этом? Выпер его из Святославля, а затем отследил, куда он поехал.

Хотя… Да уж, отслеживать-то и не нужно было, особенно учитывая, что он умудрился устроиться на тот самый завод, где уже Ахмад работал. Тот, небось, при первой же встрече с ним Шанцеву и позвонил. Ну да, с этой точки зрения московские связи Шанцева начинают совсем иначе выглядеть. Скорее всего злопамятный Шанцев их поднял, чтобы его засадить…

Эх, утратил он чутье. Надо было сразу, как встретил Ахмада, тут же из Москвы уезжать. Кому бы он был нужен в какой-нибудь Ялте, к примеру? И погода бы совсем другая была, чем в Москве. Там бы и начал готовиться к пенсии…

А махинации крутить вполне спокойно можно было бы и в Ялте. Там и менты наверняка не такие ловкие, как в Москве. Тут они непосредственно под генеральским приглядом вынуждены работать. Им приходится из шкуры своей лезть, но результаты давать пред генеральские очи. И тут, опять же, отставного первого секретаря провинциального горкома за человека не считают, а в Ялте по-любому бы относились с большим уважением… Ялта сама чуть больше чем провинция…

Да, это он большую промашку сделал из-за своей алчности. И почему он именно на склоне лет так осторожность начал терять? Откуда эта его необоснованная уверенность в том, что он всегда всё красиво сделает, так что комар носу не подточит? А ведь он так возгордился собой, что даже занял освободившуюся после Ахмада должность… И ничего в груди в тот момент не екнуло, не предупредило.

Да, это явно связка Шанцева и Ахмада виновата в том, что он сейчас здесь сидит. Но кто бы знал, что Шанцев не успокоится после того, как выгонит его из Святославля?

***

Москва, квартира Алироевых

Поблагодарив Пашу, Шанцев потопал наверх, в квартиру Ахмада и Поли. Зашел сразу внутрь, дверь он за собой не запирал, когда уходил.

Сразу же сказал успокаивающе Полине:

– Не переживай, в квартиру не заходил, руки не пожимали. Так, стоя в коридоре, с Пашей и поговорил. Ну, сама пойми, Поля, не мог я не сказать ему спасибо за всё, что он для нас с Ахмадом сделал.

– Хорошо, хорошо, Саша, – мягко ответила Поля.

Шанцев пошёл на кухню, где за столом его ждал Ахмад, тот как раз подлил ему водочки в рюмку.

– Слушай, – сказал он Шанцеву. – Вот Пашу ты сходил, поблагодарил. Это правильный подход. Уважаю. Но кто Вагановича-то взял за жабры? Вася? Вася! И как так вышло, что мы это празднуем без него?

Шанцев, подумав секунду, согласно кивнул:

– Нехорошо вышло. По существу вопрос поднят. У тебя телефон Васи есть?

– Есть. Мы же с ним пересекались, когда я ему рассказывал про то, что у нас на заводе творилось, из-за чего я оттуда ушёл. Ну как, ушёл? Паша помог в министерство перейти… Что бы я без Паши делал… Золотой он пацан… Ну как, пацан? Дела делает посерьезнее многих взрослых…

– Погоди, – остановил его Шанцев. – Паша, конечно, молодец. Это мы уже выяснили, но перед этим мы разговаривали про Васю. Напомню: ты сказал, что плохо то, что мы пьём без Васи. И сказал, что телефон у тебя есть. Значит, что мы сейчас делаем?

Ахмад просиял, припомнив:

– Правильно, звоним Васе.

Вася оказался дома и с большим интересом отнёсся к предложению пересечься где-нибудь в городе и отметить большой прогресс в деле по «Серпу и молоту». Ну, они ему немножко иначе сформулировали, попроще, но смысл-то был тот же.

Договорились через полчаса пересечься в ресторане «Арбат», где Вася сказал, что гарантированно найдёт им столик даже в субботу вечером.

– Ну вы уж совсем там, в хлам-то, ребята, не напивайтесь, – попросила Поля, когда провожала их из квартиры.

– Не волнуйся, Поля, я за Ахмадом прослежу, – бодро сказал ей Шанцев. Но в самом конце фразы его язык предательски запнулся…

Поля лишь тяжело вздохнула, закрывая за ними дверь.

***

Глава 4

Москва, квартира Шадриных

Приехали к Маше в гости одними из первых. Галия настояла, чтобы немного пораньше выехать, надеясь успеть с Машей тет-а-тет поболтать, если получится. Я особо не возражал. Всегда найду себе компанию там, с Витькой поболтаем или с Викторией Францевной поговорю… Умнейшая женщина, всегда приятно с ней общаться…

У Шадриных к приему гостей все было уже готово, так что Маша с Викторией Францевной встретили нас расслабленные и веселые. Галия сразу имениннице пакет с подарками вручила. Маша аж заахала от восторга, обняв жену и тут же потащила ее к себе в комнату подарки рассматривать и секретничать о чем-то.

– Витя, познакомь там Пашу с теми, кого он не знает еще, – крикнула Маша, уже убежав в свою комнату.

Виктория Францевна только головой покачала.

– Познакомлю, куда ж я денусь, – проворчал в шутку Макаров, выходя в прихожую и протягивая мне руку. – Привет, Паша! Пойдем в гостиную пока.

Прошел вслед за Витькой и Викторией Францевной в гостиную. Там уже был накрыт стол, как и в прошлый раз. На диване и стульях сидело несколько парней и девушек. Двое были смутно мне знакомы, вроде были на прошлом Машином дне рождения, какие-то ее одноклассницы бывшие, если не ошибаюсь. А еще двоих Витя представил.

– Знакомьтесь, Это Павел, наш очень хороший друг. Мы вместе в МГУ учимся, – произнес Макаров. – С его женой позже познакомитесь, когда ее именинница отпустит… – добавил он, улыбнувшись. – А это Светлана и Валера, – представил он мне красивую и ухоженную молодую девушку примерно Машиного возраста и парня, по виду еще школьника и явно брата Светланы, очень уж похож внешне.

– Светочка с Валерой дети наших хороших друзей, – добавила с улыбкой Виктория Францевна. – Семен Николаевич вместе с их отцом учился. И работают теперь в одной сфере – родители Светы с Валерой тоже дипломаты, – пояснила она. – Как раз вернулись недавно после работы в посольстве в Венгрии. Удачно получилось, а то давно очень не виделись уже. Вы когда у нас в гостях были последний раз, Света?

– Лет пять назад, Виктория Францевна, – ответила девушка. – Я тогда еще в школе училась.

– Как время бежит, не угонишься, – покачала головой Виктория Францевна. – Ну ладно, общайтесь, не буду мешать вам молодым, – добавила она с улыбкой. – Витя, ты у нас за хозяина дома сегодня. Руководи…

С этими словами Виктория Францевна ушла к себе в комнату.

Восхитился в который раз Машиной бабушкой. Насколько все-таки умеет она атмосферу нужную создавать. Мудро действует, на перспективу, так сказать. Витька вон реально себя хозяином чувствует, а не одним из гостей. И совершенно естественно ее слова воспринял, то есть не в первый раз «руководит». И сколько «зайцев» Виктория Францевна такой политикой убивает: и потенциальному зятю дает понять ненавязчиво, насколько его здесь уважают и ценят, и к себе у него положительное отношение формирует, и к Маше он наверняка относится более серьезно из-за такого отношения к нему ее семьи, и уверенность определенная наверняка формируется, что в дальнейшем все у них будет хорошо и близкие всегда поддержат… Молодец она, одним словом. Люблю и ценю таких людей, которые не себя вечно пытаются поставить перед окружающими, собственную значимость и авторитет демонстрируя, а дают возможность другим себя проявить, действуя тонко и к месту.

Пообщались в гостиной минут десять, пока Галия с Машей секретничали, а потом звонок в дверь вынудил именинницу таки отпустить мою жену ко мне и к гостям и пойти встречать очередную порцию поздравляющих. Пришло еще четверо молодых людей, две Машины подруги со своими парнями. Поздравили именинницу, и уже все вместе собрались в гостиной, так как больше гостей не ожидалось.

Праздник, на мой взгляд, прошел в целом неплохо. Немного скучно и официально, конечно. Компания все же была мало знакомая друг с другом, поэтому первое время общались довольно скованно. Но потом немного расслабились, потанцевали, и вроде вторая часть вечера была поинтереснее. Но мне все равно не хватало тепла и уюта семейных застолий или дружеских посиделок, когда все друг друга хорошо знают, и никто ни перед кем никого из себя не строит. Учитывая, что молодежь непростая собралась, из серьезных семей, если не считать меня с Галией, то полностью лед разбить до конца посиделок так и не удалось…

Единственное, заметил в середине праздника, что Галия вдруг стала какая-то напряженная и колючая… Понял, что с кем-то из девушек она явно не сошлась характерами, похоже. Мы несколько раз в течение вечера общались с парнями отдельно мужской компанией, а девушки болтали в Машиной комнате. И именно после одной из таких пауз настроение Галии и изменилось внезапно.

Во время праздника не стал жену донимать расспросами, тем более подходящих моментов особо и не было. Решил расспросить подробно, когда домой вернемся.

***

Только вошли в квартиру и разулись, как раздался звонок в дверь. Открыл. На пороге стоял непривычно серьёзный Альфредо.

– Привет, Паша! Пошли, что ли, твою собаку выгуляем?

– Привет! Пошли, конечно! Тузик всегда рад хорошей прогулке!

Собрался, спустились вниз, вышли из подъезда. Все это время Альфредо мужественно молчал, хотя я видел, как ему сложно держать в себе то, что он хочет сказать. Едва отошли от подъезда, как его прорвало.

– Паша, я думал. Я серьёзно думал! Я согласен быть директором этого завода!

– Рад слышать, – сказал я, – это разумное решение.

– Так что я полностью готов к переговорам с моим дядей. Вот только есть один нюанс...

– Какой же? – с любопытством спросил я. Подумал даже, что он хочет попросить мзду за участие в этих переговорах. Но нет...

– Я думаю, что мне надо сейчас, едва вакансия появится, сразу же ее и занимать. Сразу же, а не ждать несколько лет. И чтобы дядя знал, что едва отобьёт завод, как я стану там директором. Ты не представляешь, как это его будет мотивировать согласиться на всю эту схему... Он очень хочет, чтобы я чего-то добился. И не считает карьеру профессора для меня хорошей идеей. Нет, так-то профессоров на Сицилии уважают, конечно, их не так у нас и много, но он хочет видеть во мне большого начальника... Вы, предложив меня директором сразу сделать, большие деньги сэкономите на этом. Он точно за меньшую сумму согласится и против Косты выступить, и завод охранять. А то ведь когда-то – это когда-то, дядя же знает, что я в Москве еще года три проторчать должен, прежде чем смогу диссертацию защитить. А если сразу в директора меня – совсем другое дело... Для него эта операция против Косты сразу станет семейным делом. И то, что завод выйдет из-под мафии и будет полностью легальным – для него тоже станет важным. В особенности, если он поверит в то, что ты рассказал – что с мафией скоро начнут бороться всерьез... А я постараюсь, чтобы он поверил... Зачем ему ставить меня тогда под удар, оставляя завод под собой?

Смотрел на Альфредо и думал, что это именно то, что я хотел. А хотел я, чтобы именно член семьи Джино горячо его убеждал реализовать нашу схему. И это здорово, что ему очень хочется стать директором, большим начальником. Не ошибся я в нем, не учёный он, а бизнесмен.

– Ну что же, мой друг, позволь тебя поздравить. Или мне к тебе теперь на «вы» обращаться? Всё же к директору крупного завода в Италии, наверное, на «ты» будет не очень.

Альфредо радостно засмеялся. Ох, как ему хочется стать поскорее директором! С честолюбием у него полный порядок.

– Шутишь, Паша? Если ты меня директором сделаешь, я тебе пальто буду подавать! И никогда не зазнаюсь, поверь мне!

Я кивнул. Сказано, конечно, с максимально искренним видом. Ну что же, главное теперь и мне тоже расти вверх по социальной лестнице. Легко обещать, когда растешь вверх, не зазнаваться перед друзьями, но не так легко соблюдать свои обещания, если друзья, в отличие от тебя, карьеры не делают. Даже если ты искренне это обещаешь…

– Но что касается аспирантуры, может быть, давай тогда не будем слишком спешить? – предложил я. – Думаю, до исхода переговоров и мафиозной войны ничего вообще по этому поводу Эмме Эдуардовне говорить точно не надо. Мы надеемся, что Джино согласится на все наши условия, а потом ещё и победит в этой войне, отобрав завод. Ну и отдаст его в наши руки, чтоб всё было полностью легально. Но сам понимаешь, тут могут быть нюансы… Так что давай не будем отрезать пока что тебе пути к отступлению…

– Да ладно, я все понимаю… – закивал Альфредо поспешно. – Как вы русские говорите – не надо делить шкуру неубитого медведя?

– Вроде бы это французская все же пословица изначально, – пожал плечами я. – Но смысл ты понимаешь правильно.

– Так что я пока что ни одного нового шага не делаю, и жду решения твоих родственников из Италии – что и когда делать будем. Верно?

– Верно! – согласно кивнул я. – Какое-то время подождать точно придется.

На этом с ним попрощались, и мы с Тузиком отправились домой.

***

Москва, квартира Ивлевых

Галия, пока я беседовал с итальянцем, уже отпустила няню и сама с мальчишками возилась, а когда я пришел, сразу повела их спать. Вышла через двадцать минут, и мы на кухне сели чай пить.

– Ну, рассказывай давай, что у тебя произошло? – спросил жену с улыбкой.

– Что произошло? Ты о чем? – удивленно переспросила меня Галия.

– Ну, ты же злилась на кого-то сильно у Маши в гостях, я заметил, – пояснил жене. – Жду подробностей, интересно же.

– А, ты об этом? – помрачнело лицо жены. – Да ерунда. Я и забыла уже, пока с Русланом и Андрюшкой играли...

Не стал ничего говорить. Продолжил молча пить чай, поглядывая на Галию с улыбкой. Точно знаю, не утерпит и начнет делиться. Что-что, а эмоции жена никогда в себе не держит, что хорошо на самом деле. Не люблю ситуации, когда общаешься с человеком, думаешь, что все нормально, а потом вдруг взрыв, и оказывается, что все это время что-то было не так. Но тебе об этом не сказали, так как «сам, что ли, не мог догадаться?»

Как по мне, так лучше сразу все высказывать, когда проблема возникает, пусть и на повышенных тонах иногда. Зато поссорились, потом помирились и живете дальше нормальной жизнью, а не на пороховой бочке, когда не знаешь, от какой искры все на воздух взлетит.

Галия в этом отношении, как открытая книга. если что не так, сразу узнаешь. И если рада чему-то, то тоже скрывать не будет. Ее надо скорее учить чувства прятать иногда, на работе, например, где ее импульсивность и искренность могут с ней злую шутку сыграть, если проявит их не перед тем, перед кем можно. Перед той же Белоусовой, например…

– Так разозлила меня эта Света сегодня, – не выдержав и минуты, начала все же рассказывать Галия. – Такая воображала, жуть просто. И очень бестактная к тому же…

– Она нагрубила тебе, что ли? – напрягся немного я.

– Не прямо, конечно, но фактически да, – кивнула жена. – У меня сложилось впечатление, что я ей сразу сильно не понравилась.

– Так, а что произошло вообще? О чем поспорили? – поинтересовался осторожно.

– Мы не спорили, – покачала головой Галия. – Просто она с самого начала общалась со мной как-то надменно, что ли, не знаю даже, как правильно сказать, – начала объяснять жена. – Вроде прямо ничего плохого не высказывала, зацепиться не за что было, но я просто чувствовала, что она меня презирает и пытается показать всем, какая я дура. Сначала, когда она услышала, что я из Святославля приехала, сказала так с усмешечкой, что никогда такого названия не слышала и спросила «что, правда город такой есть?». И вроде с виду в шутку так говорит, но сразу чувствуешь, что на самом деле очень плохо о тебе думает. Ну, я на это не стала реагировать, мало ли что, может, не так поняла ее? Да и перед Машей неудобно, у нее ведь праздник, не будешь же ругаться с ее подругой, с которой она не виделась много лет? А потом в одном из журналов, что я Маше в подарок положила из Италии, и который мы все вместе рассматривали, эта Света увидела платье, которое на мне было в тот вечер. И говорит такая: «Ого, это кто это в провинции так шить навострился, что на европейские платья так похоже получается? Или это ты, Маша, одно из своих Галие одолжила на вечер?». И снова такая с улыбкой, «ахаха, я шучу, очень красивое платье, я просто удивилась…». Тут уж я разозлилась, конечно. Но снова сказать ничего не могу, потому что вроде как она сказала, что пошутила, не будешь же скандалить…

– Ну понятно, стерва просто завистливая попалась тебе, – кивнул я, – наверняка о себе очень высокого мнения, как же, из-за границы приехала, и родители дипломаты, а кроме статуса родителей подтвердить собственную значимость нечем, вот и самоутверждается за чужой счет. А Маша как отреагировала на ее слова?

– Маша очень смутилась, – ответила Галия, – видно было, как ей неудобно за слова этой Светы. Она сказала ей, что у меня нет необходимости у кого-то одежду одалживать, а та ей говорит в ответ с улыбкой, мол, «да не смущайся, я же сказала, что пошутила, да и нет ничего зазорного в том, чтобы у подруг платья одалживать, многие так делают». Сказала и убежала тут же в гостиную, мы и ответить ничего не успели, – пожаловалась жена.

– Видишь, какие бывают экземпляры интересные, – сказал Галие серьезно. – Это для тебя отличный опыт, кстати. Большинство интриганов достаточно примитивны в своих действиях. Вот взять ту же Белоусову у тебя на работе. Типаж, похожий на эту Свету, тоже завистливая и много о себе мнящая особа, но уровень совершенно другой. Белоусову и все ее каверзы очень легко просчитать, и отреагировать на них тоже просто. А Света эта совсем другой случай. Она выросла в семье дипломатов. С детства слушала разговоры родителей на разные темы с разными людьми и обсуждения потом этих разговоров. И научилась в результате принижать людей, но так, чтобы всегда можно было заднюю дать, если что, и переиначить всю ситуацию. И чтоб если человек возмущаться начнет, можно было легко все против него самого обернуть, скандалистом выставив.

– Вот, я так и догадалась, – закивала жена энергично, – у меня все время было чувство, что она прямо хочет, чтобы я возмутилась.

– Молодец, что сдержалась, – похвалил жену. – Хотя жаль, конечно, что не получилось отпор ей дать. Полезно таким стервочкам «холодный душ» устраивать. Главное – элегантно это делать… Не в стиле Дианы. А то как вспомню ее драку из-за Фирдауса, после которой из отделения милиции ее выручать пришлось…

– Ну, я не совсем сдержалась, – ответила Галия, смущенно опустив глаза.

– Таааак! Самое интересное на десерт приберегла, – рассмеялся я. – А ты отличная рассказчица. Ну давай, колись! Уходила эта Света вроде на своих двоих, и волосы не вырваны, значит, драки не было…

– Паша, ну ты что! – возмутилась Галия больше для проформы, уже давно привыкнув к моим подколкам. – Ну какая еще драка, скажешь тоже… Она просто, когда речь о моей работе вскользь зашла и о делегациях, которые я сопровождаю, сказала сочувственно так, что, мол, как жаль, что родители у меня не дипломаты, как у нее, и нет у меня возможности с ними советоваться и слушать их рассказы про дипломатические приемы и тонкости общения с иностранцами. Мол, мне бы это так помогло в работе, а без этого ошибок наделаю обязательно, и большого успеха не достичь… И снова, знаешь, сказала все с таким выражением лица, словно очень обо мне заботится, а на самом деле-то ведь нет. Просто очередную гадость сказала завуалированно, – возмущенно пояснила жена.

– Ну, а ты что? – спросил предвкушающе.

– Ну а я сказала ей, тоже с улыбкой и очень доброжелательно, – лукаво посмотрела на меня Галия. – что у меня, к счастью, нет необходимости с любой мелочью к родителям бегать, как некоторым приходится, кто еще на свои ноги не сумел встать как следует. Что я, к счастью, на собственный опыт опираться могу. И привела в пример наш недавний визит с тобой в японское посольство… И добавила еще, что там также вполне оценили мое платье, которое мне в начале сентября привезли в подарок из свежей коллекции итальянского дизайнера мирового уровня. Не это, в котором я сейчас, а другое, не хуже этого. И единственная проблема у меня там была – это не объесться, потому что муж постоянно с зарубежными послами разговаривал, а вокруг столько всего вкусного лежало. Вот тут она и скисла, хоть и попыталась независимый вид принять, но ничего не вышло… И Маша меня поддержала, тут же начав меня расспрашивать, что именно там подавали из японских блюд. Я подробно расписывала, что мне больше всего понравилось, и внимание всех на меня переключилось с этой Светочки избалованной… Так что уходили мы когда, девушки вполне даже очень со мной по-дружески прощались… Пришлось и этой Светочке сделать хорошую мину при плохой игре и наконец первый комплимент мне сделать при всех, чтобы совсем не опозориться…

– Ты ж моя умничка! – восхищенно похвалил жену. – Не перестаешь меня удивлять и радовать. Именно так и надо обращаться с подобными дамочками. Терпеливо ждать, когда можно выставить их полными дурами и стервами перед всеми. Они же наглеют, когда сразу не получают ответа, теряют осторожность, переходят определенную грань, вот тут их подсекать и нужно!

***

Москва, квартира Шадриных

Проводив гостей, Маша весь вечер не могла найти себе места. Ей очень не понравилась ситуация, которая сложилась в общении Светы с Галией. Света, на ее взгляд, явно перегнула палку со своими шутками. Маша давно с ней не виделась и удивилась, насколько некомфортно ей оказалось в компании подруги детства. А раньше ведь мы так дружили, – удивленно размышляла она, проводив Витю и помогая бабушке убирать в квартире. – И она так всегда хорошо понимала меня. А сейчас словно другой человек совсем приехал…

– Бабушка, – не выдержала Маша, решив все же посоветоваться, как ей себя лучше вести. – Можно тебя спросить? Тут сегодня такая неловкая ситуация произошла…

И она рассказала подробно Виктории Францевне все нюансы общения Светы с Галией сегодня на празднике.

– И я не пойму теперь, как мне быть? – закончила Маша немного неуверенно. – Мне очень неприятно, как Света вела себя по отношению к моей подруге. Галия мне очень нравится как человек, и семья у нее замечательная. Но Света ведь тоже была моей близкой подругой, просто жизнь так сложилась, что давно не общались.

– Да, не ожидала я, что у Самойловых дочка такой вырастет, – огорченно покачала головой Виктория Францевна, выслушав внучкин рассказ. – А такая девочка была хорошая, умненькая, надежды большие подавала… Но так часто складывается, Машенька. Пока человек не вырастет, не всегда можно сказать, каков он будет по характеру.

– Я совсем другой Свету запомнила, – кивнула Маша в ответ. – Мы ведь так дружили с ней, помнишь?

– Детьми легко дружить, – улыбнулась Виктория Францевна. – Тем более, что у вас совпадали в жизни многие занятия. В школу в одну и ту же ходили, и музыкой обе занимались… Так что вам было всегда о чем поговорить. А вот взрослая жизнь уже другая. Тут у всех характеры и интересы проявляются, и становится видна разница во взглядах на жизнь.

– Так и что мне теперь делать, бабушка? – спросила Маша. – Я ссориться ни с кем не хочу, но и разрешать грубости Свете тоже не собираюсь. Но и ругаться с ней как-то плохо будет, родители ведь наши дружат…

– Ругаться и не надо, – кивнула Виктория Францевна. – достаточно просто перестать общаться дружески. Встречаться вы со Светой в дальнейшем будете, но не так, чтобы часто. Работа у дипломатов такая, что планы на долгое общение строить – дело неблагодарное. Может и увидитесь разок-другой, когда родители вернутся и захотят пообщаться с друзьями. А вот в плане дальнейшей дружбы, мне думается, что Самойлова не лучший для тебя вариант. С такими манерами и поведением она вряд ли в жизни сильно преуспеет. Снобизм и предвзятость так или иначе против нее сыграют. А вот Галия подруга очень хорошая. Девочка немного наивная, конечно, но учится очень быстро, как губка информацию впитывает. Муж у нее вообще личность незаурядная. Сама вспомни, они же совсем недавно в столицу перебрались, образно говоря, с голой попой, а уже и учатся оба в серьезных вузах, и работают не абы где, и квартира своя… И ведь они молодые совсем, для обоих это только начало карьеры. Да и ты говоришь, что Галия на полном серьезе рассказывала, как на приеме была японском недавно, и муж ее с послами на короткой ноге общался… В том числе и на английском языке… В таком возрасте такой успех дорогого стоит.

Вот такие друзья тебе и нужны. С ними и общаться всегда интересно, а кроме того, они не дают тебе на месте стоять и ворон считать. На них смотря, понимаешь, что и самой шевелиться тоже нужно. И за помощью если обратиться к ним понадобится, тоже смогут реальную пользу принести, а это важно бывает. Так что, если хочешь мое мнение, я считаю, что тебе нужно прямо с самого утра Галие позвонить и извиниться за поведение Светы. Чтобы у вас никаких недомолвок с Галией не было, а то вдруг она решила, что ты Свету поддерживаешь и согласна с ней? Это может сильно ваши отношения подпортить в дальнейшем.

***

Глава 5

Москва, квартира Ивлевых

С утра воскресенья побегал с Тузиком, и сел работать над докладами и статьями для «Труда». Много всего надо оставить перед отъездом на Кубу…

Через часик ко мне заглянула Галия, поцеловала и спросила:

– Дети еще спят. Завтракать со мной будешь?

– Да, зови, как что будет готово… – рассеянно ответил жене, не сразу сообразив даже, о чем она говорила, так глубоко погрузился в текст.

Галия вышла из кабинета, и не успела дверь закрыть, как телефон зазвонил. Сразу метнулась к нему, чтобы детей звонок не разбудил. Встал было, решив, что это меня кто-то набрал, да тот же Фирдаус мало ли снова решил встретиться, что-то припомнив, но услышал, как Галия сказала: «Привет, Маша!» и сел обратно.

Вот то, чего я ждал. Маша слишком хорошо воспитана, чтобы после того, что эта Света себе позволяла, оставить всю ситуацию подвешенной в воздухе. Явно звонит извиняться. Ну а если нет, и наоборот, Маша звонит выговаривать Галие за то, что моя жена в конце устроила, высмеивая Свету, то значит, я переоценил ее ум и манеры.

В любом случае я отвлекся от работы, понимая, что Галия вот-вот прибежит либо довольная, поделиться, что Маша извинилась за такую специфическую гостью, либо заплаканная, что подруга все неправильно поняла. Работу, в общем, в любом случае, надо откладывать. Ничего страшного, после завтрака продолжу… Так что встал и проследовал на кухню, в надежде, что жена уже что-то приготовить успела… Так… вареные яйца со вчера, на середине стола, а вот от плиты тепло идет, и что-то там на сковородочке шкворчит под крышкой… Великолепно, омлет готов!

Галия прибежала минут через пять, когда я уже успел покончить со своей долей омлета и был полностью готов под чаек с батоном ее выслушивать и при необходимости успокаивать. К счастью, лицо у нее было довольным, и я незаметно для жены облегченно выдохнул. Явно события пошли по первому варианту. Так оно гораздо лучше – и жену утешать не надо, и проблемы с Машей Шадриной могли обернуться проблемами с Витькой Макаровым…

– Маша звонила! Долго извинялась, что Светка так себя по-идиотски вела! – с торжествующим видом произнесла жена. – Сказала, что очень долго ее не видела, и не знала, что она успела стать такой вредной. И хвалила меня, что я Светку на место поставила.

– Ну вот и славно! – сказал я, начав чистить яйцо. Потом хмыкнул, вспомнив, как когда яйца в магазинах пропали, то ли в восьмидесятых, то ли в девяностых, тут же начали появляться статьи о вреде яиц… Ну да, ну да, вредны они, как же. Но многие тогда на полном серьезе исключили яйца из рациона, не ели их, даже если удавалось достать, вообразив, что это правда. Увидел бы тогда вот такой сторонник теории о вреде яиц, как я после омлета собираюсь еще и вареное яйцо навернуть, так его удар хватил бы от ужаса… Галия, правда, не поняла, чего это я тут хмыкаю, и запальчиво сказала:

– Да правда же, Паша, все так и было! Маша позвонила и извинилась за Свету!

– Да я и не сомневался, я же сказал, просто анекдот один вспомнил… Вот и хмыкнул. А Маша молодец, я рад, что она так поступила. Скажу Витьке при встрече, что его девушка проявила себя тонким дипломатом…

– Какой анекдот? – тут же спросила Галия, успокоившись.

– Э… Да он пошлый просто, не хочу тебе рассказывать, – махнул рукой я. Вот так всегда, когда надо рассказать срочно анекдот, все приличные из головы тут же вылетают…

– Да расскажи, что ты! Третий год уже женаты!

– Третий год со вчера, – улыбнулся я.

– Не переводи тему! Анекдот рассказывай!

У меня, наконец, в голове анекдот всплыл хоть мало-мальски подходящий…

– Ладно, слушай:

«Вовочка учился в первом классе. Учительница сказала:

– Дети, придумайте предложение, чтобы в нем было слово, начинающееся на букву Ш.

Вова тянет руку вверх.

– Так, какое предложение ты придумал, Вова?

– Моя тетя – шлюха.

Учительница:

– Вон из класса! Иди сейчас же к директору и расскажи, за что тебя выгнали из класса.

На перемене одноклассники спрашивают у Вовочки

– А что тебе сказал директор?!

Вовочка:

– Да ничего особенного не сказал, только спросил адрес моей тети».

– И чего он пошлый-то? – удивилась Галия.

– Ну, вроде есть немного? – пожал плечами я. Не говорить же жене, какое я слово на культурный вариант заменил. – Ладно, давай пока дети не проснулись, чаек попьем… Я там в пятницу сдобу привозил, осталось что еще?

***

Торгпредство фирмы семьи Эль-Хажж, Москва

Нурек обратил внимание, когда Фирдаус приехал в понедельник в контору, что его начальник ведёт себя как-то странно. Очень задумчив и время от времени трясёт головой.

Попытался рассказать ему о своих делах в период его отсутствия, но увидел, что Фирдаус практически не слышит, что он ему говорит.

Наконец, не выдержав, он спросил:

– Всё в порядке, господин Эль-Хажж, или, спаси Аллах, что-то плохое случилось?

Вместо ответа тот мотнул головой в сторону двери. Понятный жест – не хочет обсуждать этот вопрос внутри здания, где может быть прослушка.

Они вышли в сад. Налетел ледяной порыв ветра, и оба зябко поёжились, но решили, что несколько минут постоять в саду не страшно, можно не возвращаться обратно в офис за тёплой одеждой.

Нурек уже два десятилетия проработал на семью Эль Хажж честно и преданно и гордился тем, что у хозяев нет от него особых секретов, так что полагал, что Фирдаус сейчас ему и расскажет, что его так озаботило.

– Да я просто, Нурек, ездил в субботу к тому самому парню, который тебе звонил, брату моей жены Дианы. Ему восемнадцать лет, но ты понимаешь, что меня потрясает? Что он в бизнесе разбирается лучше меня, причём намного лучше. Он постоянно такие схемы предлагает – мудрёные, причём в лучшем смысле этого слова. Хитрые, умные, часто даже дерзкие, но те, что действительно могут сработать. И ещё он очень неплохо в международном бизнесе разбирается. Вот как так? Нурек, ему же всего восемнадцать лет, и он живёт в Советском Союзе. Ты же сам знаешь, какая тут причудливая экономика. Она же практически мало что общего имеет с ливанской или итальянской, которая нам уже с тобой хорошо знакома…

– Видимо, господин, бывают просто люди, которые рождены для бизнеса, – пожал плечами Нурек, – как тот же самый Наполеон был рождён для войны. Так, а что конкретно он вам предложил, господин?

Фирдаус начал рассказывать, но когда сообразил, что дело это долгое, они не стали дожидаться, пока совсем замёрзнут, и всё же сходили в офис за пальто и шарфами. Конец октября, все же, и это не Ливан или Италия, тут иначе никак. Пусть многие местные вполне обходятся при помощи свитера или вообще ходят еще в рубашках и пиджаках…

Как следует утеплившись, снова вышли на улицу. И он продолжил свой рассказ, поведав и про то, что с японским послом скоро надо будет связываться, и про все эти манёвры с сицилийской мафией, чтобы перехватить этот завод у неё. Ну и про японскую мафию тоже, про которую вообще раньше ничего не знал…

Выслушав сына хозяина, Нурек покачал головой.

– Да, господин, теперь я понимаю, о чём вы говорите. Действительно, такое понимание хитростей международного бизнеса очень удивительно в таком молодом человеке. С другой стороны, это может быть знаком благословения от Аллаха для семьи Эль Хажж. Насколько я понимаю, те идеи, которые он уже предложил, очень хорошо сказались на семейном бизнесе.

– Да, всё так, Нурек, исключительно хорошо. И даже акции, что мы приобрели, сейчас уверенно ползут вверх.

– Значит, господин, никаких сомнений нет. Аллах благоволит к нам! Если этот молодой человек служит лоцманом для семьи Эль Хажж в бурных водах международного бизнеса, то надо просто этим пользоваться, не задавая лишних вопросов.

– Значит, ты сам никаких подводных камней в этих предложениях молодого парня не видишь?

– Они дерзкие, господин, это вы правильно их охарактеризовали. Но и умные одновременно. Связать главу сицилийской мафии через семейные связи, назначив его племянника на высокий пост – это сработает практически в любой стране. Главное, что этот племянник – любимый родственник у своего дяди, как я понимаю, и сыновей у него нет. Это очень мощная комбинация, чтобы его обезоружить. Ну и предложение усилить защиту предприятия через рост карьеры для местного полицейского, отца этого племянника – тоже вполне реалистичное. И да, любой бандит дважды задумается, стоит ли трогать предпринимателя, если тот покажет прочные связи с другими сильными бандитами. Что палестинские боевики, что японские – такие знакомства заставят этого сицилийского бандита намного больше уважать нашу фирму… И дважды подумать перед тем, как сделать какой-то шаг, что может нам не понравиться… Разве что может и нет нужды еще и японских бандитов туда тащить, палестинских боевиков вполне должно хватить, чтобы продемонстрировать, что у нас есть зубы. Ну и опять же, связать выплаты за охрану с ростом производства на заводе – тоже умный шаг. Этот молодой человек действительно хорош, как вы и говорите…

Молю Аллаха, чтобы он дал мне здоровье, и я мог увидеть, как в будущем расцветёт семейный бизнес Эль Хажж, и с гордостью помнить о том, что и мой скромный вклад в этом тоже имеется…

– Спасибо, Нурек, – растрогался Фирдаус. – Ты уже столько лет с нами, что фактически уже не наёмный работник, а член семьи. Скажи, тебе хорошо тут, в СССР? Может быть, желаешь служить нашей семье на благо в Италии? У тебя есть право выбирать, учитывая твои заслуги перед нашей семьёй.

– Нет, господин, пока вы преимущественно будете в Москве, я тоже буду здесь. Вот если вы уже окончательно переедете в Италию, тогда я буду признателен вам, если заберёте меня с собой, поставив на это место кого-нибудь другого.

– Хорошо, Нурек, я учту это, – сказал Фирдаус. – И обязательно расскажу отцу о твоих соображениях по поводу предложений Ивлева. Пусть знает, что ты тоже считаешь их очень интересными…

***

Москва, Торгово-промышленная палата

С самого утра понедельника, как и распорядился в пятницу вечером Блащицкий, секретарь вызвала к нему Андриянова. Тот вошел в кабинет к начальнику уверенно, поздоровался с улыбкой, что еще больше разозлило председателя.

– Проходите, Антон Григорьевич, садитесь, – холодно предложил подчиненному Блащицкий.

– Спасибо, Игорь Борисович, – присел Андриянов на стул возле стола председателя и вопросительно посмотрел на него.

–Антон Григорьевич, мне казалось, что в прошлый раз, когда вопрос о вашем недостойном поведении даже на партсобрании пришлось разбирать, мы полностью прояснили ситуацию, – ледяным тоном произнес Блащицкий. – Я достаточно четко и недвусмысленно дал понять тогда, что не потерплю в своем ведомстве подчиненных, для которых моральные устои – это пустой звук.

– Да, конечно, Игорь Борисович, – кивнул в ответ Андриянов, с лица которого моментально пропала безмятежная улыбка. – Я осознал свои ошибки, поверьте, и подобного никогда больше не допущу.

– Тогда почему мне вдруг рассказывают, что вы уже очередной женщине голову дурите? – свирепея, поинтересовался Блашицкий.

– Кто мог сказать про меня такое? – возмутился Андриянов. – Это наговоры. Да, я встречаюсь сейчас с женщиной. Разведенной, кстати. Но у нас серьезные отношения. У меня и в мыслях не было никогда ее обманывать.

– То есть это правда? – обманчиво тихо поинтересовался Блащицкий. – Значит, действительно вас видели на этой неделе с женщиной? Не обманули меня?

– Да, – кивнул Андриянов. – Но, повторюсь, у нас с ней все серьезно.

– Да кому вы голову дурите?! – рявкнул председатель. – Думаете, нашли наивную женщину из провинции, навешали ей лапши на уши, погуляли везде перед всеми, и теперь все грехи ваши спишутся? А как не нужна станет для прикрытия, так отправите ее обратно? Кому угодно можете эту чушь доказывать, но меня вы этим не обманете. Я знал, что вы гнилой человек и доверия не заслуживаете после той грязной истории, и теперь лишь окончательно убедился в том, что зря тогда вас из партии не выгнали и не уволили с позором. Не место таким в нашем коллективе.

– Но все совсем не так, – попробовал возразить враз побледневший Андриянов.

Он прекрасно понимал возможности человека уровня председателя Торгово-промышленной палаты и осознавал, что ему в Москве точно места не будет, если он сейчас не сможет убедить того в чистоте своих намерений.

– Я очень люблю Оксану, – сказал Антон как можно убедительнее, – у нас все серьезно. Так что я не понимаю, почему вы решили, что это все обман?

– То есть вы предлагаете мне поверить, что вы за пару недель нашли женщину, полюбили ее всей душой и добились взаимности? – с сарказмом в голосе поинтересовался Блащицкий. – И где ж вы нашли ее так быстро? Она из провинциального города, как мне рассказали, заведующая детским садом. Как это она в Москве в поле вашего зрения вдруг так внезапно оказалась, да еще так вовремя?

– Мы с Оксаной вообще еще раньше знакомы были, – ответил Андриянов. изображая смущение. – Но тогда не получилось как-то встречаться. А тут в Москве столкнулись, она к сестре на выходные приехала в гости. Ну и знаете, как бывает, вспыхнули прежние чувства, – начал самозабвенно сочинять Антон, стараясь говорить так, чтоб звучало искренне, – и теперь я без нее жизни не представляю. Впервые, наверное, осознал, что это именно мой человек рядом, моя вторая половинка…

– Ну-ну, – скептично хмыкнул Блащицкий, на которого эти откровения не произвели ни малейшего впечатления. – Влюбился, Антон, значит, без памяти? – спросил он, переходя на «ты». – Жизни без нее не представляешь?

– Да, – с готовностью кивнул Андриянов. – Все так и есть.

– Ну так женись тогда, – предложил председатель, внимательно глядя на него. – Раз большая любовь и настоящие чувства, так веди в загс избранницу.

– Конечно. Я о браке подумываю, – ответил Антон, сразу поубавив энтузиазма в голосе. – Мы, правда, еще не обсуждали с ней этот вопрос… Но обязательно обсудим, не сомневайтесь…

– А я и не сомневаюсь, – кивнул Блащицкий решительно, хлопнув по столу рукой. – Поскольку теперь я это дело на самотек не пущу. Решим вопрос окончательно и бесповоротно. Значит, так, Антон! Даю тебе срок два месяца. До Нового года должен расписаться и свадьбу с этой женщиной сыграть. А не распишешься, тогда заявление по собственному мне на стол клади сразу же. Все понял?

– Но, как же… – немного заикаясь, начал говорить Андриянов, совершенно не ожидавший такого поворота. – Нет-нет, я не отказываюсь, – сразу затараторил он, увидев изменившееся выражение лица председателя, – просто два месяца ведь всего… А надо же заявление подать. Да пока рассмотрят и дату назначат… И свадьбу спланировать… Я никак не успею за такой короткий срок.

– О, вот об этом даже и не беспокойтесь, Антон Григорьевич, – улыбнулся совершенно искренне Блащицкий, снова переходя на «вы». – Ради такого случая уж я помогу вам. Вы же наш сотрудник, а я своим всегда помогаю. Вам не говорили разве об этом? Поверьте, есть у меня возможности. Любую дату выберем. Да хоть на следующей неделе, хотите?

– Не надо, – замотал головой полностью сбитый с толку Андриянов, – невеста не успеет наряд выбрать… И гостей позвать надо…

– Ну хорошо, – милостиво согласился председатель, – невесту надо уважить, дать время подготовиться. Попозже, значит, дата будет. Как скажете. Ради такой большой любви все сделаем в лучшем виде… Через неделю зайдите, сообщите, когда конкретно свадьба будет. До Нового года…

Отправив полностью обескураженного Андриянова работать, Блащицкий довольно хрустнул пальцами. Настроение у него значительно улучшилось. За нос он меня водить вздумал, прохиндей. Не хочет сам жить по-человечески, научим, как нужно среди людей жить…, – хмыкнул он.

– Элла Петровна, чайку мне принесите, пожалуйста! – сказал он, нажав кнопку селектора.

***

Москва, торгпредство фирмы Эль-Хажж

Фирдаус не сразу решился набрать номер японского посла с визитной карточки.

Так-то он, конечно, не впервые с человеком с таким статусом общаться будет. В том же самом Ливане ему приходилось с отцом регулярно посещать различные дипломатические мероприятия. Но всё же вести разговоры с послом той или иной страны в Ливане и с послом в Советском Союзе – это две большие разницы.

Ну кого могут отправить в крошечный Ливан? Как правило, дипломата, который находится либо на старте своей карьеры, либо сильно проштрафился.

А вот в Советский Союз, ядерную сверхдержаву, конечно же, отправляют самых серьёзных и опытных акул дипломатического бизнеса. Это матерые волчары… Это уже, как говорится, совсем другой калибр.

Тем не менее дело надо сделать, поэтому он снял трубку и набрал номер. Попал, конечно же, на секретаря посла. Но тот, тут же услышав, что он звонит по поводу разговора на дипломатическом приёме, и у него есть договоренность об этом звонке, переключил его на посла. Та небольшая робость, что была у Фирдауса перед тем, как он набрал посла, абсолютно пропала, когда он приступил к разговору. Натренирован он все же был хорошо.

Участвовать в серьёзных деловых переговорах с отцом было бесценным уроком для Фирдауса как переговорщика. Тарек, когда нужно, вёл переговоры жёстко. Тарек, когда нужно, вёл переговоры вежливо. Но ни разу он не видел отца робким или стесняющимся во время разговоров с кем бы то ни было. Так что он и сам усвоил эту манеру и, когда дело доходило до серьёзных вопросов, вёл себя уже абсолютно уверенно.

Самое главное, что Фирдаус, после того, как назвал, по какой причине набрал посла, тут же уловил заинтересованность в голосе того, после чего сам выдохнул с облегчением. Паша всё же студент, хоть и добился многого. Мало ли, он неправильно понял слова посла на том мероприятии, где с ним встретился. Может, тот просто сказал ему вежливое «да», чтобы не отказывать, когда он предложил развивать бизнес-отношения с его родственниками из Италии…

Так что эта заинтересованность в голосе посла тут же сказала Фирдаусу всё, что он хотел знать. Они действительно будут обсуждать серьёзные вопросы, а не тратить зря время друг друга.

Спустя ещё минуту Фирдаус положил трубку с приятным удивлением –все явно выходило даже лучше, чем он рассчитывал. Он надеялся получить обещание посла, что тот присмотрит по нужному ему спектру возможных партнёров в Японии. И когда он перезвонит, назовёт ему телефоны и имена, по которым с ними можно связаться.

Но вместо этого посол пригласил его к себе в посольство. А это дорогого стоит – это уже максимальный уровень заинтересованности, на который он мог бы рассчитывать при общении с человеком уровня посла…

Два часа спустя они сидели друг против друга в уютных креслах в огромном, но тем не менее очень удобном кабинете посла. Тут даже сад из песка и камней имелся, правда, разбитый на небольшом низком столике, что стоял как раз между их креслами. Фирдаус видел уже как-то такой в натуральную величину, разбитый около дома знакомого японца в Ливане. Но вот такой декоративный ему попался в его практике впервые…

Через минуту после начала беседы помощница посла – красивая миниатюрная японочка – принесла ему и послу кофе и большой поднос с десятком разных по цвету моти.

Минут пять они, как положено, поговорили о жизни в целом.

Затем Фирдаус без всякого понуждения немного рассказал о истории своей семьи, о её переезде в Италию, о том успешном заводе, который они основали в Больцано.

После чего посол выразил лёгкое удивление, спросив:

– Позвольте, так что, получается, эти четырёхколёсные чемоданы, которые так популярны сейчас в Европе, ваши? Мне такой как раз недавно подарили мои друзья, приехавшие из Франции.

– Да, всё верно, это наш патент и наше производство, – улыбнулся Фирдаус. – Конечно, не без проблем со стороны подражателей, которые изготавливают отвратительного качества подделки, но мы как раз сейчас очень эффективно работаем над решением этой проблемы.

Словно только этого не хватало для посла, для того, чтобы начать полностью серьёзно относиться к Фирдаусу. Он весь подобрался, и у них начался серьёзный обстоятельный разговор.

Задав ему несколько вопросов, он полез в свою записную книжку. И спустя пару минут начал диктовать ему номера телефонов в Японии, а также называть фамилии, имена людей, с которыми по этим телефонам можно связаться, и какие бизнесы за ними стоят.

Чтобы не терять времени, Фирдаус спросил у него сразу и то, что Пашка рекомендовал узнать – контакты серьезных управленцев в крупных автомобильных компаниях, которые экспортируют свои легковые машины на территорию Европы, и тех, с кем в будущем можно будет вести наработки по новым технологиям в автомобилестроении.

Так-то, по идее, они должны были совпасть. Но мало ли как все обстоит в этой Японии, о которой он практически ничего сам не знает?

И верно, посол назвал ему одну компанию, которая не относилась ни к одной из тех, что выпускают автомобили. У них у всех свои центры разработок технологий были внутри компании. А та компания занималась сугубо разработкой и производством различных комплектующих для большинства из них.

Ушел Фирдаус из посольства весьма довольный. Теперь надо к Паше ехать, обсуждать с ним, с какой из японских компаний прежде всего стоит связываться…

Глава 6

Москва, ректорат МГУ

Проректор по науке МГУ положил трубку с немалым удивлением. Звонили из международного отдела, с сообщением, что Токийский университет предлагает заключить договор о сотрудничестве и срочно провести международную конференцию.

Признаться, когда на прошлой неделе замдекана по науке Гаврилина позвонила ему и начала что-то рассказывать про то, что ее студент, будучи на приеме в посольстве Японии, предложил организовать студенческую конференцию с Токийским университетом, он совершенно не воспринял ее всерьез. Ну как вообще студент может попасть на прием в посольство Японии, и если даже вдруг там и оказался, то почему посол Японии должен всерьез его воспринимать?

Но сегодняшний звонок подтвердил эту странную информацию… Только что конференция оказалась не для студентов, а для настоящих ученых. Уровнем повыше…

Валентин Ильич не знал, как ему к этому относиться… Вообще-то это возмутительно, что студенты без всякого согласования с ректоратом ходят по зарубежным посольствам и предлагают конференции организовывать. Сообрази он сразу, что Гаврилина ничего не напутала, а так оно все и есть, то мог и выговор ей вкатить за такую самодеятельность ее студента. И поручить ей с ним серьезно поговорить на будущее.

Правда, и сейчас ничего не мешало это сделать. Правда, проректора волновали два момента. Первый – что это за студент такой, что по посольствам не только расхаживает, но и посла, причем, надо заметить, посла враждебной страны, уговаривает совместную конференцию провести? Как бы не оказался сынок кого-то из Политбюро или КГБ… Или кого другого со связями, кто потом, обидевшись, может решить, что МГУ не помешает новый проректор по науке…

И второй – ректор как-то недавно намекал ему, что хотел бы видеть побольше серьезных международных конференций в университете не только для естественников. Мол, по этой линии вопросов нет, а почему так слабо выглядят гуманитарные факультеты? С этой точки зрения эту конференцию с Токийским университетом можно выдать за плод собственных усилий, и снискать лавры от ректора…

Надо, пожалуй, позвонить вначале Гаврилиной… Уточнить про студента. Если он никто и зовут его никак, то можно выговор ей вынести за самодеятельность, а потом конференцию с японцами все же провести, подав ее ректору как собственную инициативу…

А вот если нет… Впрочем, он по ходу разговора сориентируется…

***

Москва, экономический факультет МГУ

Заместитель декана по науке экономического факультета МГУ отложила в сторону очередные студенческие тезисы, которые просматривала, готовясь к студенческой конференции в двадцатых числах ноября. И потянулась с уставшим видом.

Большинство этих тезисов – та ещё морока.

Понятно, конечно, что от столь молодых людей какой-то глубины ожидать совсем не приходится, но так ещё же и грамматика со стилистикой откровенно хромают. А уж что про почерк говорить – чтобы оценить некоторые из тезисов, их сначала расшифровывать минут пять приходится. Несколько таких подряд попадётся – ничего уже в жизни не захочется. С симпатией она вспомнила Ивлева, который всегда свои тезисы подавал отпечатанными на машинке, и уровень грамотности был исключительный. Ну, это неудивительно, учитывая, что он для «Труда» статьи пишет…

Зазвонил телефон.

«Небось, опять по какому-то пустяку кто-нибудь тревожит», – подумала Гаврилина и, вздохнув, взяла трубку.

– Добрый день, Эмма Эдуардовна, – раздался очень хорошо ей знакомый начальственный голос проректора по науке.

– Добрый день, Валентин Ильич, – поспешно сказала замдекана по науке, тут же выпрямляясь на своём стуле. Моложаев был фигурой серьёзной и звонил ей не так уж чтобы и часто, обычно раз в несколько недель. И, к сожалению, часть из этих звонков была связана с каким-нибудь нагоняем: то подали что-то не вовремя в ректорат, то какие-то ошибки нашли в сборнике тезисов, подготовленных к печати. Да мало ли в целом догадаешься, откуда в следующий раз что прилетит…

Вплоть до того, что на конференции кто-нибудь что-нибудь не то ляпнет. И несколько дней тишина, и думаешь, что всё уже хорошо, никто этого не заметил, а потом сверху начальственный гнев: «Кто пустил этого диссидента на конференцию?»

А как не пустить, если тезисы были нормальные, и подал их кандидат наук? Приходится объяснять, что он и не диссидент вовсе, а просто, как впоследствии выяснилось, в 75 лет проблемы с психикой начались, и он периодически начинает всякий бред лепетать, не совсем себе отдавая отчёт в том, что говорит.

Вот как такого отсечь ещё на момент подачи заявок на конференцию?

Да никак.

Так что при каждом новом звонке Моложаева у Эммы Эдуардовны всегда был вариант русской рулетки: будет он ее ругать или просто какое-то поручение новое выдаст…

– Признаться, Эмма Эдуардовна, когда вы мне звонили на прошлой неделе и рассказывали, что один из ваших студентов якобы договорился с послом Японии о проведении конференции для молодых учёных с Токийским университетом, я к этому отнёсся немного с юмором.

Да, Эмма Эдуардовна прекрасно помнила тот разговор. Ни о каком юморе тогда и речи не было. Валентин Ильич повёл себя достаточно высокомерно в тот раз, и под конец даже раздражённо ей сказал, забыв проименовать по имени-отчеству, как обычно всегда делал: «Товарищ Гаврилина, меньше слушайте ваших студентов, какие бы они ни были выдающиеся. С послами договорённости заключать всё же не их уровень».

Эмма Эдуардовна тогда на него достаточно сильно обиделась, что не воспринял её предупреждение всерьёз. Ивлев вовсе не производил впечатление легкомысленного паренька…

– Так вот, – продолжил Моложаев, – оказалось, что и в самом деле всё это имело место быть, только уровень гораздо серьёзнее, чем обычная молодёжная конференция. В наш международный отдел сегодня позвонили из Токийского университета, предлагают быстро подписать соглашение о сотрудничестве наших университетов и, не откладывая, уже в начале декабря первую конференцию провести между преподавательским составом по экономической тематике.

Напомните мне, пожалуйста, какой именно студент подал эту идею японцам?

– Павел Ивлев, наш студент третьего курса, Валентин Ильич! Вы его еще летом в Берлин отправляли, поскольку по поводу него просил товарищ Захаров…

– Ах, тот Ивлев! – голос проректора потеплел. – Ну что же, благодарен вам, что так хорошо работаете с молодым поколением. Теперь к делу. Японцы тему непростую предложили: «Экономическая футурология на примере перспектив экономики СССР и японской экономики». Я не очень в вашей гуманитарной тематике разбираюсь. Надеюсь, вы понимаете, что это такое. И у нас есть специалисты, которые смогут по этой теме серьёзно выступить, чтобы в грязь лицом перед японцами не ударить.

– Так, получается, мы будем подписывать это соглашение и будем проводить конференцию? – решила уточнить замдекана.

– Да, совершенно верно. Сразу, как ректор даст добро на проведение, а я не вижу оснований для отказа… У нас сейчас зелёный свет на сотрудничество с другими странами, даже с такими, как Япония. Конечно, в определённых рамках, но всё же раньше было гораздо больше препятствий к такому. Естественно, что подписание договора о сотрудничестве мы берём полностью на себя, у нас есть кому этим заниматься. А вот что касается конференции, накликанной вашим студентом Ивлевым, то тут, учитывая тематику, это уже полностью на вас и на вашего декана ляжет.

И еще один важный момент… Чтобы ректор не начал ругаться на ваш факультет, что студент проявил излишнюю самостоятельность, предлагаю вовсе не упоминать про эту историю. Я подам эту конференцию, как собственную инициативу…

– Да, конечно, Валентин Ильич. – говоря это, Эмма Эдуардовна постаралась, чтобы ее голос не дрогнул от возмущения. Студента он якобы защитить хочет… Как же! Просто нагло присвоит себе все заслуги по организации международной конференции, а факультет экономики, на котором такой блестящий студент учится, вообще мимо ректора пройдет… Но протестовать окажется себе дороже, уж проректор найдет способы потом отплатить замдекану…

– Ждём тогда от вас не позднее конца пятницы список с составом организационного комитета от вашего факультета. А также список потенциальных участников конференции. Можно ещё несколько специалистов из других серьёзных вузов и институтов Москвы включить в состав наших специалистов, готовых выступить. Конечно, потом объявим полноценный сбор заявок на выступления с докладами, но нам нужно хотя бы примерно оценить, про какое количество участников с нашей стороны мы можем вести речь, чтобы предложить аналогичное количество мест для японской стороны…

– Валентин Ильич, тематика очень и очень специфическая японцами предложена, – возразила Гаврилина. – Сразу скажу: по такой тематике у меня на факультете практически некого и предложить. Боюсь, что нам, чтобы не ударить в грязь лицом перед японцами, нужно будет по всему Советскому Союзу специалистов, интересующихся такой темой, выявлять и собирать. Так что никакого предварительного списка участников к пятнице от нас не ждите. При всём моём уважении, мы к тому времени только вообще найдём этих людей и начнём с ними созваниваться, готовы они или нет приезжать в Москву на эту конференцию. И, кстати, нужно быть готовыми оплатить им все расходы или договориться с их ректоратами и директорами институтов, чтобы они выделили средства на поездки.

Я, конечно, сама тоже доклад сделаю. Куда ж мне деваться как ответственному человеку. Но не рассчитывайте, что больше, чем одного профессора с нашего факультета или доцента мне ещё удастся уговорить по такой-то тематике согласиться выступать...

Так что в целом можете рассчитывать, что больше десяти человек с нашей стороны, со всего Союза найти не удастся…

– Ого, даже как всё серьёзно! – было слышно по голосу, что Валентин Ильич не на шутку удивлён. – Вот оно, значит, как всё непросто в вашем экономическом поле. Ну что же, я вас очень хорошо оцениваю как специалиста, поэтому со всей серьёзностью воспринимаю вашу оценку ситуации. Скажите, если всё так плохо, может быть, нам предложить японцам изменить эту тему, скажем так, или расширить её каким-то образом?

– Если это возможно, то вот это было бы очень, очень неплохо! – оживилась Гаврилина. – Валентин Ильич, вы уж похлопочите, предложите им, пусть пришлют несколько других тем на выбор. В конце концов, почему мы должны с этой футурологией связываться?

– Хорошо, Эмма Эдуардовна, договорились. До контакта.

Положив трубку, Эмма Эдуардовна не знала, радоваться или расстраиваться. С одной стороны, новая работа подвалила, да ещё и достаточно рискованная. Это ж какой уровень ответственности – совместную конференцию с университетом из капиталистической страны, имеющей дружественные отношения с США, проводить. С этой точки зрения можно было сказать, что Ивлев принес ей серьёзные проблемы.

Но была и другая сторона, которая все меняла: даже если такая тема неудобная останется, то она, как организатор со стороны экономического факультета, сможет пригласить в Москву серьёзных советских учёных из разных городов, и получше с ними познакомиться. Если всё красиво сделать, то они этим приглашением очень довольны останутся.

А ведь ей через два года уже на защиту докторской надо выходить, и каждый доктор экономических наук, благожелательно к ней настроенный, на вес золота. Тем более ситуация у нее непростая – ее научный консультант по докторской диссертации, профессор Арон Иосифович Каценелинбойген, эмигрировал в октябре в Израиль… И вроде бы все понимали, что она тут вовсе не причем, и сама пострадала, нужно искать нового консультанта, но проблемы теперь у нее с защитой определенно могут возникнуть, когда придет время…

Ну и дальше: если японцы так рвутся сотрудничать, то непосредственно вслед за конференцией в Москве, скорее всего, будет проведена конференция в Токио. И есть шансы, что если она хорошо себя покажет на конференции в Москве, то Моложаев согласится отправить её на конференцию в Токио. А это будет жутко престижно, и на это можно будет сослаться в своей докторской диссертации. Так что грех жаловаться, что Ивлев все это затеял...

Кстати, надо, наверное, раз это его инициатива, и его в состав оргкомитета включить. Только не как студента МГУ, это будет решительно невозможно, а как сотрудника секретариата Президиума Верховного Совета СССР… Такую кандидатуру в ректорате точно не должны вычеркнуть…

***

Москва, квартира Ивлевых

Сижу дома, никого не трогаю, работаю над статьями и докладами, дети во дворе с няней и Тузиком гуляют, – вдруг телефон как звонит. Оказалось, Гаврилина….

– Здравствуйте, Эмма Эдуардовна…

– Здравствуй, Павел! Появились те японцы, про которых ты говорил. Только ранг конференции подняли – вместо студенческой конференции она будет полноценного научного уровня. Запиши себе название, которое пока что японцы предложили: «Экономическая футурология на примере перспектив экономики СССР и японской экономики».

– Надо же, подняли уровень! – сказал я, записывая.

– Да. Впрочем, это лишь повышает важность твоей инициативы. Поэтому я включаю тебя в оргкомитет конференции…

– Но я же студент… – удивился я.

– Пойдёшь как референт Президиума Верховного Совета. В общем, если так утвердят, то готовься – после возвращения с Кубы, нужно будет помочь с организацией…

– Понятно, помогу. – сказал я.

Попрощались, положил трубку. Ишь, как японцы развернулись… Видимо, послу так понравились мои выкладки по японской экономике, что решил послушать других советских специалистов по ней, судя по названию конференции. Надеюсь, они у нас есть вообще на факультете…

Звонок от замдекана напомнил мне о ноябрьской конференции в МГУ, на которую я тезисы Эмме Эдуардовне подать обещал. Начал и их тоже готовить… Погряз я что-то в бумагах совсем…

Вспомнил, что Шанцев с Ахмадом вчера праздновали «приземление» Вагановича в камеру с высоких позиций. Любопытно стало, как там у них все это прошло. Выглянул в окно – машины Шанцева уже нет. Значит, уехал… Набрал маму по телефону.

– Паша? Что звонишь, с детьми все хорошо? – тут же всполошилась Поля в своем фирменном стиле.

– Все хорошо, мама, не волнуйся! Практически выздоровели уже парни. Я просто позвонил узнать, как у вас там вчера празднование прошло… Шанцев же приезжал…

– А, ну это да, напраздновались они, конечно… Их вчера глубокой ночью Вася-негр привез на такси из ресторана какого-то в ужасном виде, по очереди их домой затаскивал. Шанцев как-то оклемался, и домой поехал с полчаса назад. А Ахмад с больной головой все еще спит…

– Так они что, и Васю подтянули праздновать? – удивился я.

– Ну да, его, – сказала Полина. – И правильно сделали. Могли в таком виде на проблемы нарваться. А так кто их тронет, когда они с майором милиции вместе пьют…

Ну, так-то верно… Глубоко правильное со стратегической точки зрения решение.

Меня вот только не позвали. Ваганович арестован, а я словно и не причем… Как будто без меня было бы вообще что праздновать… Вот уж эта эпидемия ветрянки некстати пришлась. А с другой стороны, что бы я там в ресторане с ними трезвый делал, когда они в дрова напились на радостях? Мне вообще пить много нельзя, ибо я такое могу рассказать, что никому знать обо мне точно не стоит…

В четыре часа дня позвонил Фирдаус.

– Паша, привет, – сказал он. – Я надеюсь, ты ещё с собакой своей не гулял? Погода сегодня вроде неплохая. Если я приеду через час, можем с тобой прогуляться?

Я посмотрел в окно – там явно собирался дождик. Впрочем, какая разница, мы же всё равно с Фирдаусом ведем такой разговор на тот случай, если прослушка на телефоне есть. Не факт, что потом, через несколько дней, когда разговор перепишут на бумагу и знакомиться с ним будут, станут разбираться, какая именно погода была спустя час после этого разговора в этом районе Москвы. Ну а если даже и дождь – то мало ли мы с Фирдаусом считаем хорошей погодой для прогулок именно дождь. У меня и самого в прошлой жизни была парочка знакомых, которые очень любили под дождём прогуливаться, так что не сказал бы, что это вообще какая-то экзотика.

Очень кстати этот звонок пришелся. Я уже заработался так, что спина начала намекать, что заболеть может. И голова уже почти чугунная. Договорились, что я через 50 минут просто на улицу с Тузиком выйду и погуляю, пока он не подъедет. Так и сделали.

Впрочем, долго ждать араба не пришлось. Фирдаус прекрасно уже знает Москву и время рассчитывает очень точно, когда куда-то едет. Так что он приехал, вышел из машины, и мы принялись неспешно прогуливаться вокруг нашего квартала.

– Я так понимаю, у тебя уже получилось с послом Японии переговорить? – спросил я Фирдауса.

– Да, ты знаешь, сам очень удивился, но он не просто со мной переговорил по телефону, он меня к себе ещё и в гости в посольство позвал. Представляешь, у него там прямо на столе сад камней устроен, очень забавно выглядит, – и Фирдаус было начал рассказывать дальше, но я поднял руку, останавливая его:

– Погоди, какая-то у меня мысль в связи с этим в голове мелькнула… А, понял! Вот как раз тебе дополнительная коммерческая идея: достаточно скоро всё японское станет очень популярно в Европе и в США, и вот в этот момент надо выйти на рынок, продавая вот такие портативные сады камней. Приличные деньги получится заработать.

Тем более что скомпоновать такой «сад камней» на продажу проще простого: насыпаешь в коробку чистого речного песочка килограммов 5-6, да кладёшь к нему несколько килограммов камней, а потом уже любой желающий, заплатив за это несколько долларов, у себя дома на столе этот песок высыпает и камни раскладывает, делая свой собственный сад камней. Себестоимость почти нулевая, сам понимаешь, основные расходы – это красивую красочную коробку сделать, чтобы привлекательно выглядела. А продать, вполне может быть, удастся сотни тысяч штук таких. Еще и бизнесмены будут покупать в качестве делового подарка друг другу, не только всякие любители японского…

Фирдаус тут же остановился, открыл блокнот и всё старательно записал. Потом покачал головой:

– Нет, Паша, нам решительно надо с тобой почаще общаться. Я ещё и рассказать толком ничего не успел, а у тебя уже прекрасная бизнес-идея на будущее появилась. Согласен с тобой, люди существа достаточно странные, могут и заплатить вот за такое, а если ещё хорошую рекламу сделать, то этот странный бизнес должен пойти. Ну ладно, давай я продолжу рассказывать про нашу встречу. А ты, если вдруг ещё какая идея появится, не стесняйся, сразу меня перебивай. Я не то что не против, я двумя руками за.

Я кивнул, и он продолжил свой рассказ.

***

Москва, Торгово-промышленная палата

Андриянов сидел в своем кабинете и не мог прийти в себя после разговора с председателем. Такого поворота он совсем не ожидал. Он в принципе не собирался жениться на ком бы то ни было в ближайшее время, а уж Оксану в качестве спутницы жизни всерьез вообще не рассматривал.

Провинциалка, разведенная, в возрасте… четверо детей… – Антон только сейчас начал потихоньку с ужасом осознавать, в какой переплет угодил. На свадьбу ведь друзей надо будет приглашать, – вспыхнула в голове мысль. – Как я объясню такой выбор подруги жизни? Ведь не поймут, точно не поймут. Мало того, что немолодая, так и связей нет, из семьи самой что ни на есть простецкой. Страшно представить, что начнут думать обо мне. Как бы вообще серьезные люди общаться не перестали, – задумался Антон. – Еще подумают, что чудить начал, а какой смысл с таким дела вести?

Ну, Антоша, ну молодец! Какую классную комбинацию придумал с Оксаной, чтобы мозги запудрить начальству… – иронизировал он над самим собой. – Хотя… А ведь с Рябко и парторгом сработало, клюнули! Но вот Блащицкий, зараза такая, не купился… И это все меняет!

Отказаться от свадьбы, бросив вызов председателю Торгово-промышленной палаты? Но как, если Блащицкий мстителен и при этом влиятелен? Страшное сочетание… Ослушаешься, точно жизни не даст. И из партии вылетишь, и с работы с «волчьим билетом». Уж он постарается, чтобы его никто на работу в Москве не взял выше, чем дворником…

– Неужто жениться придется? – вздохнул Антон. Но вот последствия… Они его по-настоящему пугали…

Хотя, может все же не так все страшно, – попытался он найти плюсы в женитьбе на Оксане. – Если подумать, то женщина она довольно эффектная и ухоженная, столичным не уступит ни в чем. И готовит отменно… – начал перебирать Антон аргументы в пользу такого вынужденного решения. – Жить с ней оказалось довольно легко, претензий не предъявляет, самостоятельна, не навязывается постоянно… Хотя… Осталась на неделю у меня жить очень внезапно, не предупредив и вообще никак не посоветовавшись. Просто перед фактом поставила, – тут же вспомнил он. – И дети у нее взрослые, и непонятно пока, насколько она о них печется. А вдруг решит за счет моего имущества их материальное положение поправить? Тут никогда не угадаешь… – снова вернулись мысли Андриянова в мрачное русло.

Может, все же рискнуть и отказаться от свадьбы? – снова начал обдумывать Андриянов первую версию. – Из Москвы, очевидно, уехать придется, здесь достойного места стараниями Блащицкого я точно не найду. А вот в другом месте вполне может получиться. Связями оброс неплохо, есть и в союзных республиках неплохие контакты. Надо только договориться как-то здесь, чтобы не по статье увольняли. А с характеристикой вопрос можно решить, есть варианты…

Или все же не рисковать? А если Блащицкий и там его найдет и прижучит? И сегодня ты на хорошей должности, а завтра тебе велят кабинет освободить?

Так, в метаниях, Антон провел весь рабочий день, взвешивая аргументы «за» и «против» каждого из сценариев. С редкими посетителями общался сухо и сжато, перенося все, что можно отложить, на потом. И не посоветуешься ни с кем. Кому же расскажешь такое! – с досадой думал он.

Под конец мелькнул в голове еще один вариант. А что, если вместо Оксаны срочно найти другую женщину, без четырех взрослых детей? Москвичку какую-нибудь, пусть и возраста Оксаны, или на несколько лет моложе? Мужчина он привлекательный, да при такой работе всем интересной… У женщин в таком возрасте не так и много хороших вариантов, это провернуть легко будет. Но тут же взвыл. Не получится! Блащицкий же уже знает все про Оксану, он же сам все парторгу и Рябко про нее разболтал. Вплоть до должности ее. И очень удивится, если вдруг вместо женщины из провинции, которую, как он уверял, он любит, и у него с ней все серьезно, вдруг какая-то москвичка окажется… И вот тогда до свадьбы все может не дойти, психанет председатель, и выкинет его и из партии, и с работы.

Что же делать???

***

Дочитали главу – порадуйте автора, поставьте книге лайк, если еще не сделали этого раньше! Вам несложно, а мне – приятно!!!https://author.today/work/485992

Глава 7

Москва, около дома Ивлевых

Когда Фирдаус закончил описывать свой разговор с послом Японии в СССР, я его спросил:

– Хорошо, а давай теперь мне подробнее расскажи про управленцев, что посол посоветовал. Из каких именно компаний он их тебе предложил?

– Сейчас, погоди, посмотрю в блокноте, – сказал Фирдаус озабоченно. – Я же в этих японских машинах вообще не понимаю, только про «Хонду» и слышал, а там ещё и другие были.

Перелистнув листочек, он зачитал мне:

– «Мицубиси», «Тойота», «Ниссан», «Субару» и «Хонда». Так что скажешь, Паша, с какой из этих компаний мне стоит связываться? – спросил он.

Тут я, конечно, призадумался. После краха железного занавеса практически все машины из этой пятёрки тут же хлынули в Советский Союз и неплохо так ценились, надо сказать… Качество заслуживало уважения. Что же делать? Решение пришло в голову быстро…

– А знаешь что, Фирдаус, – сказал я ему, – пожалуй, выходи на контакт со всеми этими пятью компаниями.

– Но как же так? – удивился он. – Они же между собой конкурируют. Наверняка каждая из этих компаний захочет, чтобы я имел дело только с ней, а не с их конкурентами.

– А ты им объясни, что у тебя совершенно принципиально другая модель автосалонов, чем сейчас принято. Что ты хочешь открывать максимально крупные автосалоны, в которых будет продаваться как можно больше популярных японских машин всех японских фирм. Чтобы европейский потребитель точно знал: если он хочет купить качественную и дешёвую японскую машину, нужно идти именно к тебе в салон.

А если они хотят открыть какие-то салоны, где будут продаваться только их машины, то ты не против. Но в этом случае они должны с тобой в долю войти, помочь с деньгами на открытие именно такого салона. Если они хорошую сумму готовы предложить, то ты обязуешься в этом городе общий салон не открывать.

– Ага, – тут же сообразил Фирдаус. – То есть это такой ещё своеобразный шантаж… Хотите, чтобы я не торговал машинами ваших конкурентов на определённом рынке? Помогите мне со средствами на открытие моих салонов. Думаешь, сработает?

– Думаю, что не сработает, – покачал я головой. – Если они разумные люди, то не должны принять такое предложение. Ну представь сам, как они будут рассуждать: они умеют мастерски производить с каждым годом всё более хорошие легковые машины, но почему они должны уметь торговать ими и входить в долю с теми, кто ими торгует на зарубежном рынке, в котором они не разбираются? Если ты провалишься, они зря потеряют деньги…

Каждый достигает каких-то высот в своей специализации. А лезть во все области сразу – не самый лучший вариант.

Но нам главное, что ты предложишь им различные варианты, дашь возможность выбрать, то есть отнесёшься к ним уважительно. Ну и кроме того, за то, чтобы выбрать наш вариант, будет и японский национализм. Да, японцы конкурируют между собой, но не настолько ожесточенно, как европейцы или американцы. Для них важно благо Японии, а благо Японии – это как можно больше успешных японских компаний за рубежом. И в самой идее автосалона в Европе, в котором продаются только японские машины, хоть и всех марок, японский предприниматель с удивлением увидит что-то греющее его душу…

А дальше они уже будут рассуждать примерно так: если они откажутся от твоего предложения, то вскоре в Европе откроются десятки крупных автосалонов, в которых будут машины всех их конкурентов. А вот их машин там не будет… Нехорошо… Словно их компания неяпонская… Стыдно… Согласен, что примерно так они будут рассуждать?

– Согласен, – после секундной паузы сказал Фирдаус. – Если ты уверен, что они точно такие вот националисты, как ты их описываешь…

– О, поверь мне, точно! Они же войну проиграли, и очень из-за этого переживают. В Японии среди предпринимателей полно бывших самураев, воинов. Им стыдно за проигранную войну, они хотят захватить мировой рынок, чтобы победить в новой войне, экономической… И хоть так взять реванш… Ну и тем более, что некоторые из этих автомобильных компаний вполне себе древние, и во время второй мировой войны снабжали японскую армию боевой техникой. Как та же «Мицубиси», к примеру. Понимаешь, как им важно отыграться за поражение? Там, где не справились танки, должны справиться легковушки!

– Ничего себе! – удивлённо выдохнул Фирдаус. Видно было, что моя информация его потрясла.

– Так что велика вероятность, что они всё же пойдут тебе навстречу. Все эти пять компаний. Но если какая-то всё же начнёт брыкаться и отказывать тебе, то ничего страшного. Нам и трёх из пяти вполне хватит, я считаю, даже не четырех.

– То есть ты считаешь, что даже трёх из пяти вполне хватит? – задумчиво пробормотал Фирдаус. – А я бы вполне удовлетворился и одной компанией. Но тебе виднее. Будем продавать, значит, все возможные японские машины вместо машин только одной компании. Ну что же, и в этом я тоже вижу смысл.

– Да, можешь в ходе переговоров разные аргументы в пользу именно такого решения приводить. В том числе, можешь сказать, допустим, беседуя с управленцем из «Мицубиси», что прийти в салон могут первоначально, чтобы купить «Субару», а потом они увидят вашу прекрасную «Мицубиси», и она им гораздо больше «Субару» понравится. И они купят именно её. То есть конкуренция будет честной.

Мол, просто делайте ваши машины более красивыми и с лучшими ходовыми характеристиками, чем у ваших конкурентов, и всё у вас будет в полном порядке. Согласись, что это вызов, а японцы вызовы любят.

Назвал мне также Фирдаус ещё какое-то странное японское слово, сказав, что так называется фирма, которая производит узлы для легковых автомашин. Никогда такое слово японское не слышал… А раз не слышал, будучи очень любопытным к международным новостям экономистом, значит, высоко эта птичка не взлетела…

Я покачал головой и сказал:

– С ними, наверное, всё же не стоит связываться. Думаю, если нам что-то понадобится в будущем для реализации второй части плана, когда начнём уже говорить о возможности совместных разработок с японцами, то будем обращаться уже в эти крупные компании.

– А как считаешь, Паша, может, нам и на американский рынок ворваться с нашими салонами по продаже японских машин? – спросил меня вдруг Фирдаус.

Ага, смотрю, Фирдаус идеей уже полностью загорелся, не меньше, чем Альфредо мечтает стать директором крупного чемоданного завода на Сицилии. Ну хорошо, мне это полностью нравится. Человек должен быть мотивирован в том, чем собирается заняться.

– Можно, конечно, – пожал я плечами. – Но тут главное, чтобы у нас человеческих ресурсов и финансовых на всё это хватило. В этом случае можно ограничиться только самыми лакомыми рынками Европы и оставить часть ресурсов на то, чтобы ворваться в самые богатые города Америки, там, где точно много людей с деньгами.

– Так, погоди, Паш, – озадачился Фирдаус. – Но ты же сам говорил, что японские машины будут покупать те люди, у которых из-за кризиса не будет достаточно денег на слишком дорогие американские и европейские, которые жрут слишком много топлива, верно же?

– Да, верно, – согласился я с ним.

– Но зачем нам тогда лезть в самые богатые регионы Европы и США? Ведь, по идее, там живут люди, у которых будет по-прежнему достаточно денег на покупку европейских и американских машин…

– Чистая логика, Фирдаус. Если полезем в бедные районы, то там люди настолько обнищают, что им вообще будет не до покупки новой машины. Они будут ездить на своих старых машинах или покупать машины, бывшие в употреблении. То есть для нас это всё равно не рынок. Поэтому мы и полезем в богатые регионы Европы и Америки, потому что там в результате кризиса часть людей потеряет в деньгах настолько, что не будут иметь больше возможности купить новую американскую или европейскую машину. Но у них ещё останутся деньги на покупку новой экономной японской…

– А, ну если так рассуждать, то я с тобой согласен, – кивнул Фирдаус. – В этом я вижу логику.

– Кстати, у меня просьба есть. Не можешь мне свою визитницу одолжить? Думал прикупить перед поездкой на Кубу у антиквара, но сейчас это не очень удачная идея… Потом уже куплю и тебе верну…

– Да забирай вообще, Павел! Я себе еще куплю. – замахал руками Фирдаус. – Ты такие связи серьезные для нашего бизнеса заводишь, конечно, тебе нужна солидная визитница… Если еще что понадобится, вообще, сразу говори, это в наших общих интересах, чтобы у тебя не было проблем с тем, чтобы быть на одной волне с серьёзными людьми…

Он полез в портфель, достал визитницу, вытряхнул из нее свои визитки в свой карман, и протянул мне ее.

– Пару своих визиток все же оставь, мало ли кому понадобится передать, – сказал я.

Ничего такая визитница оказалась. Серебряная, солидная. Сверху какая-то пальмовая ветвь выдавлена, как раз для Кубы подойдет по стилистике… А то, чую, там может-таки состоятся встреча с кем-то серьезным. И с кубинской первой леди пообщался совсем недавно, и с послом Кубы, а ведь есть еще генерал Балдин, у которого, наверняка, полно связей с кубинской элитой. Вот и нечего выглядеть лохом, доставая визитки из кармана шортов…

***

Москва, посольство ГДР в СССР

Два раза в месяц по понедельникам Мартин посещал своего куратора в посольстве ГДР, отчитываясь по всем аспектам, что теоретически могли заинтересовать Штази. Конечно, господин Баум, скорее всего, ожидал от него, что он будет стучать на студентов, но Мартин такой ерундой не занимался. Это было ниже его достоинства.

Поэтому он просто максимально корректно рассказывал обо всём, что происходит у немецких студентов, обучающихся на разных курсах экономического факультета МГУ.

Стоявшие у посольства советские милиционеры, охранявшие его, прекрасно уже знали Мартина, поэтому пропустили его без лишних вопросов.

Подойдя к окошку в зале посольства, он увидел там сотрудника дипмиссии Каспера Герхарда, который тоже его уже прекрасно знал.

– Добрый день, – поздоровался Мартин. – Я, как обычно, к камраду Бауму.

– Сегодня, к сожалению, Мартин, вам пообщаться не удастся, – ответил тот. – Камрад Баум в середине прошлой недели заболел ветряной оспой. Получается, что в детстве он не болел, так что у нас сейчас трудные времена. Пришлось отправить на карантин нескольких сотрудников посольства, что тоже не болели ветряной оспой в детстве. Работаем сейчас каждый за двоих. А камрад Баум вообще в больнице сейчас с очень высокой температурой. Состояние здоровья непростое. Думаю, раньше через две недели мы его тут не увидим…

– Очень надеюсь, что он быстро выздоровеет! Передайте ему при случае мои искренние пожелания скорейшего выздоровления, – вежливо сказал Мартин, хотя Баум на самом деле не сильно ему и нравился, поскольку постоянно пытался у него выпытать всякие грязные подробности о немецких студентах, о которых Мартин ни в коем случае не желал ему сообщить. И недовольно хмурил лоб, когда Мартин говорил, что ничего плохого сказать о том или ином студенте или студентке не может.

Он даже одно время уже подозревал, что недолго ему осталось возглавлять Союз свободной немецкой молодежи. У Баума есть все полномочия снять его и поставить кого-то, кто будет исправно стучать Штази обо всем, о чем он сам умалчивает. Но потом по специфическим вопросам от Баума догадался, что в этом нет особой нужды. Кто-то куратору и так исправно стучит обо всех проблемах, которые случаются с немецкими студентами экономического факультета МГУ, о которых он сам его не информирует. Кто что не так сказал с точки зрения идеологии, перепил, подрался… А потом он еще догадался, что, возможно, Баум из-за его легендарной тети, что сражалась в Красной капелле, его не снимает с должности главы Союза… Боится, что он ей нажалуется на это. Ну да, учитывая, как она смогла ему помочь в тот раз, когда Хуберт Майер с ним расправиться пытался, у него есть основания опасаться влияния его тети в Штази… Как все же жизнь непросто устроена – до того события, когда тетя его так выручила, он и не задумывался, как сильно Штази проникает в жизнь граждан ГДР. Ведь Майер пытался с ним разобраться именно при помощи Штази даже здесь, в Москве…

Выходя из посольства на улицу, он задумался об интересном совпадении – Луиза, получается, заболела ветрянкой дней за пять до Баума… И тут же вспомнил о своих размышлениях, что у Баума есть осведомители среди немецких студентов в МГУ… А не Луиза ли и заразила его ветрянкой? Грустная мысль, он даже замер прямо посередине пешеходного перехода, когда она пришла ему в голову, и только когда машина возмущенно засигналила, поспешно продолжил переходить на другую сторону улицы. Неужто Луиза осведомитель Штази? И тогда хороший вопрос… Если это так оно и есть, то какой она тогда осведомитель? Как он, делающий лишь вид, что старается, или добросовестно снабжает Баума всей грязью, что ей удастся разузнать?

Как же все это неприятно… Он ведь уже, по сути, успел влюбиться в эту девушку…

***

Москва, около дома Ивлевых

Так… С Фирдаусом по тому, о чем беседовать с японцами, переговорили. Теперь нужно обсудить, как ему проводить сами переговоры… Если бы мне в свое время мой приятель не рассказал много об этом, я бы и не знал. Но там есть нюансы…

– Теперь, как и обещал, поговорим немножечко о японском деловом этикете. – сказал я Фирдаусу. – Вот с этим тебе будет достаточно просто, он достаточно близок к вашему арабскому. Японцы – очень традиционное общество. Впрочем, как и ваше арабское, это вас сильно сближает, в принципе. Просто веди себя так, как будто ты на приёме у какого-то богатого арабского шейха. Так же, как и в арабской культуре, с тобой мало кто будет разговаривать, если у вас нет общего знакомого, который вас друг другу порекомендует. Согласен же, что у вас всё именно так обстоит?

– Ну да, – кивнул Фирдаус. – Налаживая бизнес с незнакомцем, можешь нарваться на мошенника и потерять деньги. Конечно, очень важно, чтобы кто-то достойный порекомендовал потенциального делового партнёра.

– Нам очень повезло, что ты именно через посла будешь налаживать эти связи. Это прекрасный вариант! Посол Японии – это человек с высоким статусом в японской традиционной культуре. То, что именно он предложил тебе иметь дело с японской компанией, поднимает эту компанию в её собственных глазах. Для неё это вопрос престижа – вести с собой дела так, чтобы не подвести этого японского посла, который предложил именно их. Так что, приходя с такой рекомендацией, можно делать бизнес с японцами.

– А, ну это прекрасно, – обрадовался Фирдаус.

– Я думаю, что на эти переговоры тебе лучше всё же ехать вместе с Дианой. Увидев такую красавицу, как она, японские партнёры-бизнесмены сразу поймут, что ты серьёзный и важный человек в Европе. На сами переговоры ее тащить не надо, но на встречи в ресторане после них бери ее обязательно. Но тут уж как получится, учитывая, как плотно, по твоим словам, вы ее в рекламу в Европе вовлекли…

Фирдаус довольно улыбнулся:

– Да, Диана у меня красавица.

– Ну и по всяким мелочам есть нюансы. – продолжил я. – Опаздывать нельзя, лучше прийти вообще минут за двадцать до начала встречи. Чаем, скорее всего, тебя будут угощать очень дорогим. На таком рода уровне другого варианта быть уже не может. Не забывай его нахваливать. Визитку от собеседника принимай двумя руками, немножко кланяясь. При этом точно так же он будет принимать твою визитку. Пока ведёшь разговор, визитку никуда не убирай. Она должна лежать перед тобой. Чай на неё ставить тоже не надо. Впрочем, последние пункты как и при переговорах с европейцами…

Сильно давить в переговорах нельзя, это невежливо. Принимай как должное, что сразу ни одна сделка не заключается, но это уже точно так же, как и у вас в арабских странах. В отличие от американцев и европейцев, сначала надо выпить приличное количество чая, вместе встретиться несколько раз, тогда уже дело пойдёт. Так что будь готов к тому, что мотаться вам с Дианой в Японию предстоит несколько раз, прежде чем вы сможете заключить первые сделки.

Выучи несколько японских слов – японцы же националисты, помнишь! Даже коряво что-то скажешь на их языке, они все равно обрадуются, что вообще пытаешься… С палочками та же ерунда – как-то можно попытаться ими есть, но если совсем не получится, то не связывайся.

Да, и неплохо бы перед тем, как поехать в Японию с первым визитом, прикупить до этого несколько крупных автосалонов в знаковых для японцев городах: Лондон, Париж, Нью-Йорк. Потому что, согласись, им всё же странно будет заключать серьезный контракт с фирмой, которая никогда в жизни не занималась продажей машин, а просто изготавливает чемоданы.

Можете взять эти салоны в кредит на несколько лет. Уверен, что любой банк вам с удовольствием выдаст кредит, учитывая, как успешно развивается ваш чемоданный бизнес, и деньги не понадобится отвлекать из более профильных активов. Тогда ты сможешь представляться на переговорах сыном владельца сети автосалонов в крупных городах Европы и Америки, у которого, кроме этого, есть ещё и знаменитые чемоданы на колёсиках.

Наличие такого раскрученного производства и бренда будет служить дополнительной гарантией, что ты совершенно серьёзно будешь развивать сеть автосалонов, а не просто приехал поговорить и посмотреть. Как минимум у тебя уже есть финансовые средства и опыт бизнеса.

– Понял, Паша. Это разумно. Так и сделаем.

– А, ну и переводчика бери мужчину. Женщину не стоит. По каким причинам, думаю, ты сам понимаешь, в арабских странах они практически идентичны с японскими. Общество всё же традиционное, и всеми важными делами занимаются мужчины.

– Да, да, понимаю, – сказал Фирдаус.

– Пить придется, они там любят поддать не меньше, чем в СССР. А, подарки еще… Слишком дорогие не надо. Шоколад какой-нибудь фирменный из Италии привези, и ладно. И основное внимание уделяй главному в их иерархии, все равно именно он будет принимать решение, или вообще его начальник по его рекомендации. У них там иерархия такая жесткая, что все, кто ниже уровнем на переговорах, не имеют особого значения в принятии решений.

– Понял, – пометил себе в блокноте Фирдаус, наморщив лоб. Дождавшись, когда он закончит, я продолжил:

– Так, ладно, по этим аспектам, я думаю, мы уже более-менее разобрались. Теперь давай поговорим по Италии. Учитывая, что я уезжаю на три недели на Кубу, и все важные аспекты решения сицилийского вопроса мы с тобой уже обговорили, давай я тебя познакомлю непосредственно с тем самым итальянцем, который будет играть чуть ли не ключевую роль в дальнейших событиях, с Альфредо. Ты с ним, скорее всего, уже пересекался шапочно где-нибудь у нас, может, с год или полтора назад, но вряд ли вы друг друга запомнили. Верно?

– Кучерявый такой? – неуверенно спросил меня Фирдаус, подтверждая мою догадку.

– Ну, это точно, кучерявость у него повышенная. Сейчас тебя к нему заведу, уже как следует познакомитесь. – улыбнулся я. – Будешь с ним дальше уже вдвоем работать, если Тарека всё устроит в этих предложениях, что мы разработали по решению сицилийской проблемы. Не ждите моего возвращения до конца ноября, действуйте уже, чтобы не задерживаться из-за моего отсутствия.

– Сейчас контакт с Альфредо установлю, и сразу завтра и поеду в Италию, с отцом советоваться, – согласно кивнул Фирдаус.

Тузик обрадовался, когда мы зашли в подъезд, где живут Альфредо с Мартином, и стали подыматься наверх в лифте. Ходить в гости он тоже очень любит, просто пса с его грязными лапами мало куда берут, само собой, кроме деревни.

Альфредо был дома. Впрочем, как и Мартин. Я познакомил Фирдауса с обоими парнями, после чего сказал:

– Ну ладно, я уже побегу. У меня там дела ещё есть.

Фирдаус понятливо мне кивнул.

Я был уверен, что в этой квартире, да тем более в присутствии Мартина, он ничего лишнего не скажет. Захочет что-то обсудить по делу, пригласит Альфреда прогуляться по улице.

Ну да ладно, все люди взрослые. Уверен, что особые глупости делать не должны.

***

Москва, квартира Величко

Алина, вернувшись домой из университета, с нетерпением ждала прихода родителей. Сначала появилась мама, и на её вопрос, не известно ли ей о том, обзвонил ли кого-то уже папа по поводу детского дома, успокаивающе погладила её по голове.

– Не волнуйся, дочка, папа обязательно все сделает, что обещал. Я стирку запускаю. Есть у тебя что стирать белое?

Так что снова потянулось раздражающее ожидание. Хоть бы папа что-то приличное придумал по помощи для детдома, чтобы, когда она всё выложила перед группой, там все восторженно ахнули. – думала Алина. – На что они способны-то будут? На какую-нибудь ерунду скинуться, может, по рублю, чтобы детям глобус какой-нибудь купить или по тетрадке каждому ребёнку? Именно это они и обсуждали после того, как Ивлев по своим делам куда-то убежал…

А тут она раз – и притащит сразу много чего. И все ее зауважают. И Макаров с Ивлевым тоже. Может, хоть после этого получится в их компанию попасть?

Быстрее бы уже узнать, в чём это «много чего» будет заключаться… О чем сможет папа договориться?

Отец, как назло, задержался на работе до семи часов вечера, но пришёл хоть и уставший, но довольный. Сразу поймав устремлённый на него взгляд дочери, примирительно поднял руки:

– Обожди хоть пяток минут, дочка. Дай мне в себя прийти. Хоть переоденусь да руки помою, на кухне обо всём и переговорим.

И снова ей пришлось ждать, пока мама звенела тарелками на кухне, еду отцу накладывая. Он один еще не ужинал, иначе бы в гостиной накрыла бы всем…

Но вот наконец они собрались уже втроём на кухне.

– Так, Алина, можешь докладывать своему старосте или кто у вас там отвечает за сбор помощи для детдома. – улыбнулся отец устало. – Значит, перво-наперво – канцелярские принадлежности, полный набор на каждого ребёнка на целый учебный год. Пачка тетрадок, пенал с ручками и карандашами чешскими, кстати. Две штуки стирательных резинок, импортные, с картинками. Циркуль для старшеклассников, набор фломастеров для младшеклассников. Портфель каждому ребенку. Осталось только уточнить, сколько конкретно там детей, и как по возрастам разбиты, чтобы портфели правильно по размеру отобрать…

– Папа, ты у меня самый лучший! – радостно кинулась обнимать отца Алина.

Глава 8

***

Вашингтон, штаб-квартира ЦРУ

Начальник отдела по Советскому Союзу ЦРУ Джим Редклифф сидел и с большим интересом читал стенограмму выступления по радио, присланную ему резидентом из Москвы.

– Так что получается, – пробормотал он, закончив чтение. – Передача сделана примерно за полтора месяца до успешного военного переворота в Чили. Чрезвычайно интересно! А кроме того, на эту тему также и газетная статья имеется, изданная неделей позже. И по содержанию они не так и сильно отличаются. И тут у нас очень даже неплохой расклад по тому, что реально произошло в сентябре, но данный, чёрт подери, за несколько недель до самого переворота! Или у нас течёт, как из дырявого ведра, или у русских появился чрезвычайно умный журналист, способный делать вот такие эффективные прогнозы…

Прежде всего следовало убедиться, что в организации нет течи. Что в латиноамериканском отделе не сидит советский крот, который сливает деликатнейшую информацию в Москву…

Выявление шпионов в ЦРУ всегда приоритет. Так что первым делом он вызвал к себе начальника внутреннего управления безопасности ЦРУ.

Джек Эванс счёл возможным встретиться с ним уже через двадцать минут, также понимая, что вряд ли его вызвали сугубо поболтать за кофе. Не та организация, чтобы такой ерундой заниматься в рабочее время. Естественно, он русским языком не владел, поэтому Редклиффу пришлось ему перевести на английский избранные моменты из выступления и статьи в газете.

Эванс, конечно, тут же навострил уши и спросил:

– Значит, я всё правильно понял: выступление по советскому радио, статья в советской газете, сделанные за пять-шесть недель до военного переворота в Чили?

– Да, всё так и есть. И насколько я наслышан, переворот там не сам по себе произошёл, а мы приняли активнейшее участие в том, чтобы он состоялся. А то этим латиносам дай волю – они такого наворотят, чего и сами не планировали вовсе вначале сделать. А так всё разыграно великолепно. Только один минус – из этого романтика Альенде советы сейчас поспешно лепят образ какого-то непримиримого революционера, но это уже издержки, с которыми можно считаться.

– Ну, как вы понимаете, такие вещи я вам не могу комментировать, что мы там делали, а что не делали… – сказал Эванс. – Даже если сам что-то где-то услышал… Но, насколько я понимаю, у вас есть серьёзное подозрение, что если наша роль в этих событиях велика, то какая-то информация протекает от нас к советам?

– Да, совершенно верно. Именно такие опасения у меня и появились, когда я ознакомился с этими текстами. Хотя, конечно, возможна и утечка от кого-то из тех чилийских генералов, с которыми мы, скорее всего, взаимодействовали при подготовке этого переворота.

– Но у меня тогда сразу же возникает вопрос, – наморщил лоб Эванс. – Если Советы получили эту информацию за полтора месяца до старта самого переворота, то почему он тогда был успешен? Почему они не предупредили Альенде? Почему Альенде не провёл предварительные аресты, не взяв под стражу, в том числе, и Пиночета? Как-то не складывается, согласитесь?

– Ну, опять же, исходя из того, что я знаю, Альенде вовсе не был коммунистом и революционером, независимо от того, что сейчас пытаются после смерти из него вылепить русские. Он даже за моделью для проведения своих реформ обратился не в Москву, а в Лондон. Какой он после этого вообще марксист и революционер?

Так что русские на него какого-то серьёзного влияния вовсе и не имели перед переворотом. И вполне могли донести до него эту информацию, а он просто-напросто не поверил им. Вполне мог решить, что они затеяли какую-то провокацию, чтобы поссорить его с Пиночетом. Опять же, учитывая ту позитивную для Альендо роль, которую Пиночет сыграл в подавлении переворота, предпринятого перед этим сентябрьским, завершившимся полным успехом…

– И так может быть, – согласился Эванс. – Ага, понял теперь, наконец, что вы имеете в виду: что русские вначале обратились к Альенде с предупреждением по общепринятым каналам. Альендо им не поверил, решил, что это провокация, и тогда русские специально слили эту информацию через радио и газету. В надежде, что мы увидим и откажемся от переворота, решив, что теперь в нем нет смысла, Альенде будет наготове. А мы не увидели… Это, кстати, как произошло?

– Мы получаем информацию от нашей резидентуры в Москве по множеству вопросов, но шлют нам, разумеется, не все, иначе мы бы захлебнулись в потоке информации. Видимо, что логично, в нашей резидентуре не нашлось специалиста по Латинской Америке, чтобы сразу же оценить эту информацию, что, в принципе, и логично. Хорошо хоть сейчас она попала к нам…

Эванс, кивнув, в знак того, что принимает это объяснение, спросил:

– Там, кстати, один автор или разные у этих выступлений?

– Как ни странно, автор один – некий Павел Ивлев, – сказал советолог. – Обычно в СССР такое крайне редко происходит. Они, как и мы, верят в одну специализацию. А тут один и тот же журналист и на радио, и в газете работает…

Кроме того, тоже очень интересный момент – посмотрел я и другие его выступления и публикации. Ни о какой узкой специализации в профессиональном плане у него и речи нет. Что тут только нет по этим текстам – вплоть до расследования уголовных дел о хищениях в детском саду, до описания системы реформ в детском питании в школах и детских садиках, колониализм, патриотическое воспитание молодежи, и опять же – Чили. Это широчайший спектр направлений. Совершенно необычно для русских…

– А может ли так быть, – предположил Эванс, – что на самом деле это какая-то фигура, выдвинутая русскими, чтобы озвучивать важные для них вещи? Говорящая голова, в которую русские вкладывают нужную для озвучки информацию?

– Сложно сказать, – поморщился советолог. – Хотя вы правы, фигура этого Ивлева очень загадочна. По всем стандартам. Наш резидент смог с ним пообщаться на приёме в японском посольстве, и сообщает, что это молодой человек 18-20 лет. Да еще и студент…

– О, вот видите, – тут же оживился Эванс. – Значит, скорее всего, это просто говорящая голова, которую русские используют, чтобы сливать в прессу какую-то нужную им информацию.

– Вот как раз по этому поводу я с вами бы не согласился. – помотал головой Редклифф. – Если бы им нужна была просто говорящая голова, они точно взяли бы кого-то лет 40-50 на эту роль. Кто ж возьмёт восемнадцатилетнего мальчишку с этой целью? Вот сами подумайте, если бы вас попросили что-то такое сделать на территории США, вам пришло бы вообще в голову взять студента на эту роль?

Эванс, подумав, согласился с ним:

– Нет, не пришло бы. Я бы сам постарался найти на такую роль достаточно возрастного, выглядящего солидно эксперта, с одним или с двумя высшими образованиями. Да и от меня потребовало бы этого и начальство… Кто же поверит тому, что студент изрекает? Тут нужны благородные седины и опыт…

– Вот и я о том же. Кроме того, резидент, пообщавшись с этим Ивлевым, сообщает, что с интеллектом у того всё в полном порядке. Держится он очень взросло, независимо, контролирует каждое своё слово. Так что его точка зрения такова: несмотря на возраст, этот человек способен сам создавать подобного рода материалы.

Но и кроме того, он отмечает один ещё очень интересный момент – на его глазах японский посол беседовал с ним больше десяти минут…

– Ого, – удивлённо сказал Эванс. – Крайне необычно для любого посла на дипломатическом мероприятии уделять столько времени какому-либо из своих гостей. Разве что это какой-то важный министр, с которым его стране нужно заключить какое-то серьёзное соглашение. А тут юному журналисту уделено столько времени… Интересно, а чего ж такого важного-то японцам от него захотелось? – полюбопытствовал немедленно Эванс.

Ну да, нелюбопытного человека не возьмут на такую должность...

– Тут я уже сам ничего не понимаю, – развёл руками Редклифф. – В Японии я вообще не специалист. Абсолютно не моя область профессиональных знаний. Но, естественно, я уже передал всю информацию коллегам по Восточной Азии. Пусть они с этим сами разбираются.

– Хорошо, – встал с места Эванс. – Я не все понял, но проверить нашу организацию на предмет возможности утечки все равно не помешает…

Проводив его, Редклифф задумался. Ему предстояло написать рекомендации для резидента в Москве по поводу этого необычного русского, Павла Ивлева. Какую же модель действий ему предложить?

***

Святославль, кабинет заведующей детским садом

Оксана пребывала в прекрасном настроении. После недели, проведенной с Антоном в столице, она чувствовала себя помолодевшей, отдохнувшей и полной надежд. Словно в отпуске побывала, – мысленно улыбалась она.

Настроение поднимал еще и тот факт, что большинство коллег отметили перемены в ее внешности и настроении, и многие явно ей очень завидовали. Сегодня, когда во время тихого часа Оксана накрыла коллегам стол, чтобы отметить свой день рождения, ее просто засыпали комплиментами и восторгами по поводу того, как она похорошела. Большинству она просто загадочно улыбалась в ответ на вопросы о секрете такого преображения, но паре подруг, конечно же, все рассказала в подробностях. Радость невозможно прочувствовать до конца, если не поделиться ею с теми, кто способен эту информацию оценить. А ее подруги на работе, Оксана была в этом уверена, и оценят, и обзавидуются, и в нужном свете всем окружающим преподнесут. Реакция подчиненных, посвященных ей в тайну, которую они должны были немедленно разнести по всему Святославлю, ее не разочаровала. Столько восхищения в их глазах Оксана давно не видела. Но и было от чего. Не каждый день удается охмурить такого мужчину перспективного из самой Москвы…

Отправив подруг по рабочим местам разносить свежие новости, Оксана расслабленно откинулась на стуле у себя в кабинете. Да уж, теперь среди общих знакомых только и будет разговоров, как обо мне с Антоном, – довольно подумала она.

От этих мыслей Оксану неожиданно отвлек телефонный звонок, явно междугородний. Сняв трубку, она с удивлением и радостью услышала голос Андриянова. Она не говорила ему о своем дне рождения, поэтому совершенно не ожидала звонка от него.

– Привет, Оксана! – сказал Андриянов радостным голосом.

– Привет, Антон! – ответила Оксана. – Я совсем не ожидала твоего звонка так скоро. Все в порядке?

– Да, конечно, – заверил ее Антон, – я просто так по тебе соскучился, не представляешь.

– Я тоже все время думаю о тебе, – ответила Оксана с замиранием сердца.

– Я бы очень хотел снова увидеть тебя, как можно скорее, – сказал ей Андриянов. – Я долго думал после твоего отъезда и понял, что не хочу больше ничего откладывать. Мне очень нужно серьезно поговорить с тобой о нас и о нашем будущем. Но не по телефону, конечно. Ты сможешь приехать на выходные ко мне в Москву?

– Конечно смогу, Антоша, – пролепетала Оксана, не в силах поверить в то, что только что услышала. – Я сегодня же возьму билет на пятницу на ночной поезд.

– Отлично! Я очень жду тебя. До встречи! – сказал ей Андриянов и положил трубку.

– Ничего себе! – изумленно прошептала Оксана, положив трубку и обхватив лицо руками. – Он точно сделает мне предложение. С ума сойти! Всего-то и надо, оказалось, не на пару дней в выходные наезжать, а остаться разок на подольше, – рассмеялась она.

Здорово-то как, – Оксана просто не могла поверить своему счастью. – Теперь все узнают, чего я на самом деле стою, – с восторгом думала она. – Такой мужчина мне предложение сделать решил… Все узнают и поймут, как ошибались… Эх, рановато я Веру и Наташу отпустила. Их удар обеих хватит от зависти, когда услышат эту новость.

Не в силах усидеть на месте, она встала и принялась расхаживать по своему кабинету.

И Антон, как чувствовал, прямо на мой день рождения позвонил, хоть и не знает ничего о нем, – радостно вздохнула Оксана. – Тут даже к гадалке идти не нужно. Сразу понятно, это точно судьба. Очень хороший знак…

***

Париж, Служба внешней документации и контрразведки

Аллен Лелюш был полон энтузиазма, проводя совещание по новому объекту, Диане Эль-Хажж, информацию по которой так вовремя подкинул ему давний приятель. Через месяц, ближе к концу года, освобождалось место его шефа, очень лакомая вакансия, за которую в их службе разгорелась нешуточная борьба. Если информация приятеля подтвердится, и эта русская окажется действительно агентом КГБ, а Лелюшу и его группе удастся вывести ее на чистую воду, то у него появятся серьезные перспективы в плане получения заветной должности.

Вероятность того, что Диана Эль-Хажж работает на КГБ, была достаточно высокой. О работе советской службы госбезопасности он знал достаточно много и был уверен, что такая лакомая добыча, как вышедшая удачно замуж за богатого ливанца девушка, получившая тем самым свободный доступ в большинство стран мира, мимо их внимания точно не прошла. При всей своей нелюбви к СССР в целом, и к КГБ в частности, месье Лелюш признавал профессионализм и колоссальные возможности советских конкурентов. Его работа требовала объективности, так что никакие личные симпатии и антипатии француз старался в расчет не принимать, оценивая всегда только объективные факты.

Эти же факты говорили ему, что Диана Эль-Хажж вполне может оказаться весьма крепким орешком. Семья ее мужа богата и влиятельна, уже крепко обосновалась в Италии, с такими вообще надо вести себя осторожно. У него самого жена клянчила чемодан на колесиках, и он с удивлением узнал, что у этих Эль-Хажж на эти чемоданы монополия. Это же какие деньги они гребут по всей Европе?

Кроме того, если эта девушка действительно работает на КГБ, это значит, что ее обучали. Поэтому обычные провокации, направленные на то, чтобы сбить жертву с толку и напугать, вынудив выдать себя импульсивными действиями, с ней могут не сработать. Более того, после такой провокации, догадавшись обо всем, объект вообще может «уйти на дно», и тогда им никак не получится ее разоблачить. А в случае с этой девушкой доказательства им нужны железные. Стоит ошибиться, и их просто в порошок сотрут за попытку дискредитации честного имени представительницы богатой семьи ливано-итальянских бизнесменов. Уж что-что, а юристов те наймут в таком случае самых лучших. И месье Лелюшу тогда точно достанется новая должность, вот только совсем не та, о которой он мечтает…

Заседание рабочей группы затянулось. В комнате было откровенно душно и накурено, поскольку отопление было централизованным, и его никак было не отключить. Головы у всех от духоты были уже совсем задуренные… Очень хотелось открыть окна и проветрить, но обсуждать такого рода вопросы с открытыми окнами вообще не вариант… Услышит какой-нибудь начальник, решив покурить, их разговор, и потом такой скандал устроит, что мало не покажется…

– Так, надо прийти в себя и настроиться на результат, – тряхнул головой Аллен. – Никуда она от нас не денется. Главное, чтобы она на самом деле оказалась русской шпионкой, а уж вывести ее на чистую воду мы сумеем.

– Я думаю, что в качестве «медовой ловушки» надо позвать Николя Божана, – предложил тем временем Анри Шанталь, замглавы отдела по наружному наблюдению, которого Аллену посчастливилось заполучить в сформированную для работы по русской группу. Тот был бесценным специалистом, так как не только отлично умел организовать слежку за объектами, но и обладал недюжинными навыками коммуникации, имея друзей и знакомых во всех мыслимых и немыслимых местах. И почти по любому вопросу всегда мог договориться о помощи. Вот и сейчас, предложив позвать Божана, что означало, что у него есть способ об этом договориться, Шанталь сильно облегчал им задачу.

Божан, работавший в бельгийской резидентуре Службы внешней документации и контрразведки, действительно был весьма эффективен в подобных заданиях. Женщин к нему тянуло как магнитом, словно перед ними был сам Ален Делон или Морис Роне. Молодой и очень красивый француз имел невероятный успех у слабого пола, сам при этом оставаясь достаточно равнодушным и никогда не влюбляясь в объекты. Бесценное и очень редкое качество. Если они заполучат такого спеца в их группу, это сильно повысит шансы на успех.

– Я полностью поддерживаю эту кандидатуру, – одобрительно кивнул Аллен Лелюш Шанталю, – но сможем ли мы его заполучить? – он выжидающе посмотрел на коллегу.

– Без проблем. Его начальник должен мне. Я переговорю с ним, – уверенно ответил Шанталь, – он мне не откажет, я практически уверен. Правда, придется поделиться частью славы, в случае успеха…

– Тогда отлично, – улыбнулся Лелюш. – С этим вопросом определились. Как только договоритесь с Николя, и все будет согласовано с его начальством, дайте мне знать, надо будет ввести его в курс дела и предоставить данные по объекту.

– Хорошо, – кивнул Шанталь.

– И, что касается сведений по объекту, – добавил Лелюш. – Имеющейся у нас на сегодняшний день информации по Диане Эль-Хажж явно недостаточно. Нужны подробные данные о ее контактах, передвижениях, обо всем, чем она занимается в каждый момент времени каждый день. Поэтому надо как можно скорее организовать слежку за объектом, а также аккуратно и по возможности оперативно провести обыск в ее номере в отеле. В Париж она прибыла недавно и, будем надеяться, не успела передать что-либо кому-то здесь, если она действительно работает на КГБ. Так что у нее вполне могут оказаться при себе какие-то компрометирующие материалы, собранные по другим городам, по которым она ездила перед этим. Этого никак нельзя исключать. И это здорово облегчит нашу работу…