Ревизор: возвращение в СССР 37

Глава 1

Москва

Прилетели в Берлин. Тут нас уже таможня и вовсе не трепала, отнеслись к советской делегации со всем уважением. Как и говорила Эмма, нас тут же отвезли на венгерских Икарусах в отель. Скромненько, бедненько, зато только по два человека в номере, и безукоризненно чисто. Я прекрасно понимал, что нас никто не хочет обидеть. Просто, надо понимать, что фонды, которые выделил СССР на размещение членов огромной советской делегации были достаточно спартанскими, инвалюта, все же, весьма ценна, вот немецкая сторона нас ровнёхонько по этому ценнику и разместила. Что ни говори о немцах, а они деньги считать умеют хорошо, и очень прижимисты. Ну а почему в Москве не выделили денег побольше? Потому что прекрасно знают, что для большинства делегатов уже сама возможность съездить за рубеж является лучшим подарком, и люди не будут в претензии на скромные номера.

Ну и конечно, я учитывал и собственный опыт путешествий в двадцать первом веке. От страны к стране гостиничный фонд очень сильно отличается. Те же четыре звезды где-нибудь в Финляндии или в Швеции будут находиться с четырьмя звездами в Москве или Варшаве в разительном контрасте. Скандинавы сэкономят на вас на всем, на чем смогут. По факту их четыре звезды равны скромным трем звездам в Москве или Варшаве. Разве что номера будут большими по размеру. А вот всякие там халаты, шампуни и тапочки – утритесь, гости Финляндии и Швеции!

Но ладно бы скромное проживание. Потерплю полторы недели, не барин, в Святославле закалился и не в таких условиях. Тут туалеты на этаже, а не на улице, уже неплохо в сравнении с провинцией. Но, тысяча чертей, как говорил Д’Артаньян, кого ко мне подселили! Того самого Василия Петровича, что меня на дух не переносит из-за вылетевшего из делегации Еремеева… Хотели бы назло мне сделать, лучше бы не придумали…

И все, никуда не денешься. Списки утверждены, никто никого переселять не будет…

Бросил свой чемодан под сопение не менее, чем я, недовольного таким соседством Василия Петровича. Только выйдя из номера, сообразил, что они вполне могли с Еремеевым заранее попросить, чтобы их вместе в Берлине поселили. Квасить по вечерам в номере, беседуя на разные научные темы… А поскольку я вместо Еремеева, то и место его унаследовал.

Кушать нас отправили в ресторан прямо при гостинице. Вермишель, тефтели рыбные, компот и булочка. Все более-менее пристойное на вкус. И на том спасибо.

А затем нас повезли на стадион, на котором и должна состояться какая-то приветственная процедура в честь начала X Всемирного фестиваля молодежи и студентов. Стадион был огромным, и возле него уже было полно народу. По-настоящему разного народу… Белых большинство, конечно, но были и индусы, негры, латиносы, арабы и азиаты всех мастей. Настоящий Интернационал. Что было особенно интересно, многие были в национальных костюмах, при этом, очевидно, пошитых для каждой делегации в одном ателье. Полное цветовое совпадение, и фасоны одинаковы… А одна из групп африканцев вообще вся была в военной форме… Блин, ошибочка вышла, это явно кубинцы…

Но порядок тут был железный. Все держались своей группы и своего начальства. А полиции было просто немерено! Сложилось впечатление, что сюда ее согнали со всей ГДР. Впрочем, может так оно и было, не удивлюсь. Провести такое мероприятие без эксцессов – дело чести для ГДР. А международная ситуация непростая. Наверняка тут кроме индусов есть и пакистанцы, мне их сложно различить, а отношения между Индией и Пакистаном не фонтан. Они и ядерные программы свои развивать стали, чтобы не оказаться без ядерного оружия друг перед другом. А уж если израильтян помимо арабов пригласили, то и вообще туши свет. Фестиваль всемирный, так что не удивлюсь, если так оно и есть…

– Во время фестиваля будет очень много спортивных соревнований, так что наша группа будет на каждом из них, где будут выступать советские спортсмены, – начала рассказывать детали нашего дальнейшего пребывания Эмма Эдуардовна, – а спортивная делегация у нас очень обширная, так что…

Договаривать она не стала, но все и так поняли, что она имела в виду. Посещение Берлина неожиданно для многих обернется в ежедневную поддержку советских спортсменов на трибунах местных стадионов… Кто-то, кто рассчитывал обойти все магазины в надежде разжиться сувенирами, сейчас знатно обломился. Ладно, значит все столичные стадионы к концу пребывания изучим не хуже немцев. Главное, чтобы дожди не начались затяжные, в Берлине это запросто, насколько я слышал. Балтика же рядом. И чтобы экстремальной жары не было, а то мы на этих трибунах и загорим, и обуглимся…

***

Москва, у дома Ивлевых

Простояв минут пять у квартиры Ивлевых и так и не дождавшись ответа на свои звонки в дверь, генерал Балдин вышел во двор, чувствуя себя немного глупо. Столько собирался, наконец, решился, а тут никого.

Куда они подевались? Может, в Коростово к Эльвире детей повезли на лето? – задумался он. – А Валя тогда где? С детьми? Или у себя дома может?

Вдруг взгляд его зацепился за знакомое лицо. От соседнего подъезда в его сторону шел мужчина, судя по выправке явно из военных. Рядом с ним шагал парнишка лет десяти-одиннадцати с виду. Балдин с удивлением узнал в мужчине подполковника, с которым познакомился на одном из дней рождения то ли Паши, то ли Эльвиры. Как там его? – напряг память Балдин. – А, точно, Гончаров, – вспомнил он. Не так я еще и стар, память меня по-прежнему не подводит…

Подполковник, похоже, тоже его узнал. Отдав честь, поприветствовал:

– Здравия желаю, товарищ генерал!

– Вольно, товарищ подполковник, – ответил Балдин, протягивая руку для рукопожатия. – Рад видеть. Так вы и живете здесь? – поинтересовался он.

– Да, в соседнем подъезде, – кивнул Гончаров. – Вот, с сыном в кино идем, давно обещал.

Малой при этих словах гордо улыбнулся и с солидным видом протянул Балдину руку, представившись:

– Родион.

– Эдуард Тимофеевич, – улыбаясь, пожал Балдин протянутую ладошку и добавил, обращаясь к Гончарову, – серьезный парень растет. Молодец!

– Это точно, – кивнул с улыбкой Гриша, а Родька аж расцвел от похвалы в свой адрес.

– Иди, поиграй пять минут, – предложил Гриша сыну, заметив, что генерал о чем-то явно хочет его спросить. Пацан тут же умчался на детскую площадку, кивнув головой.

– Смышленый малый, – произнес Балдин и добавил, немного замявшись, – а вы про Ивлевых знаете, куда они подевались? Я в гости к ним приехал. Без предупреждения, правда, – объяснил Балдин. – А никто не открывает. Уехали может, не пойму?

– Да, товарищ генерал. Вы с ними буквально на полдня разминулись, – кивнул головой Гриша. – Паша уехал в Берлин на мероприятие какое-то от университета, а Галия с Валентиной Никаноровной и малышами в Палангу отдыхать уехали.

– Понятно, – кивнул Балдин разочарованно. – Ну я так и решил, что уехали на лето. Ничего, приедут, тогда и увидимся.

Поговорив еще пару минут с подполковником и попрощавшись, генерал поехал домой. А нечего было резину тянуть, – отругал он сам себя мысленно, сидя в машине. – Когда они теперь появятся? К сентябрю только небось. Эх!

***

Москва, завод «Серп и молот»

Лосев не пришел к Вагановичу с утра, как обещал. Тот уже и волноваться начал. Разве это нормально, делает такое предложение, обещает поддержку, и пропадает с концами…

Но вечером, уже в самом конце рабочего дня, тот все же появился. Пожал руку и начал извиняться:

– Директор отправил на выставку по моему хозяйству, не получилось к вам забежать, как договаривались.

– Ничего страшного, Вадим Матвеевич. Думаю, утром или вечером мы встретились, не так и важно. Все равно Ахмад еще на рабочем месте, видел его сегодня в столовой.

– Ну как, вы подумали, Аркадий Павлович?

– Подумал, Вадим Матвеевич. Пожалуй, я соглашусь. Но сразу хочу предупредить, что никаких авантюр я поддерживать не буду. Все должно быть тщательно продумано. Иначе моей подписи никто не получит.

– Так ради этого вы на этой должности и нужны! – откровенно обрадовался Лосев, – чтобы и деньги были, и возможность их тратить! К чему деньги, если, тьфу-тьфу-тьфу, тебя законопатят...

– Рад это слышать. Потому что если будут другие запросы, я немедленно уволюсь...

– Как и обещал, я вас буду в этом безоговорочно поддерживать, – радостно закивал Лосев.

– Рассчитываю на это.

– Ну что же, значит, мне завтра с утра после планерки надо пробежаться по некоторым кабинетам. Заручиться поддержкой… – задумчиво сказал Лосев.

Ваганович решил, что раз все зашло так далеко, то самое время выяснить, кто именно находится в этом списке. Ясно, что список этот состоит из тех людей, что и будут совать ему конверты при каждой проверке, обеспечивая его безбедную жизнь на пенсии…

– А мне можно узнать, о ком ведется речь? – спросил он собеседника.

– Да, конечно, Аркадий Павлович. Признаться, удивился, что вы меня в прошлый раз не спросили. Ну, естественно, Колпаков Егор Романович… Я его к вам уже как-то и направлял…

И он со значением посмотрел на Вагановича. Тот молча кивнул.

– Ну и начальники второго и третьего цехов тоже в деле…

– А начальник первого цеха? – поинтересовался Ваганович.

– Нет, этот чистоплюй, как и Алироев. Нацелился карьеру сделать в нашем министерстве, как тот же Алироев, и удивительно, что Ахмад уже на пути в одно из министерств, а наш Валерий Матвеевич все еще с нами… У него дядя там в начальниках. Не больших, среднего звена, но как племянник опыта наберётся на производстве управленческого, обещал туда его выдернуть. Побыстрее бы, может, и цех этот нормальный человек тоже возглавит, с которым всегда можно будет обо всем договориться.

Отправив Лосева восвояси, Ваганович задумался. Мандраж у него, определенно, был. Но как только он представлял нищую жизнь на пенсии, которая наступит, как только закончатся достаточно скромные сбережения, как тут же стискивал зубы и соглашался с тем, что рискнуть все же имеет смысл…

***

Берлин

Долго без дела стоять не пришлось. Начали подъезжать грузовики, и с них приступили, выкрикивая по спискам группы на разных языках, к раздаче знамен и флажков. Обратил внимание, что каждая из делегаций сама выбирала, с чем идти. Одна из азиатских делегаций снарядилась цветками и такими крохотными флажками, что мне с моей позиции и видно не было, что за страну они представляют.

Но советской делегации, конечно, вручили множество огромных флагов СССР, кто бы сомневался… И один из них тут же достался мне. Прекрасно, мышцы надо развивать. Буду нести его, держа повыше над головой, сколько уж там понадобится, тут тебе и бицепсы, и трицепсы будут задействованы…

Тут к нам подскочил Мартин. С улыбкой до ушей. И бросился с нами обниматься с таким видом, словно мы с ним не виделись уже года полтора как, а не только недавно в Москве расстались… Даже Эмму Эдуардовну приобнял, к некоторому ее смущению…

Дошла очередь и до меня. Похлопал его по спине и спросил:

– Ну как тебе на родине?

– О! Изумительно! – поднял он вверх большой палец.

– Как твои тетя и дядя? Передал им от меня привет?

– Передал, – ответил Мартин и как-то сразу погрустнел. – Тетя, оказывается, сильно болела. А мне они говорить не стали, чтобы я в Москве не тревожился. Сговорились, понимаешь. Ей даже операцию очень сложную делали в январе, как теперь выяснилось. И она два дня была в коме. Но к счастью, выкарабкалась, и теперь почти в полном порядке.

– Ого! – сказал я и покачал головой.

– Вот именно, ого! Как будто я не родственник, ни слова мне не сказали! – Мартин явно до сих пор был обижен. – Но ладно, из хороших новостей, что они с дядей скоро приедут к нам в Берлин. Я им сказал, что ты тоже будешь, и Эмма Эдуардовна тоже здесь, так они так обрадовались! Настояли на том, чтобы я обязательно вас тоже в ресторан привел!

– Ну это мы всегда рады! – сказал я и покосился на замдекана. Она тут же кивнула. Ну да, последняя живая участница Красной капеллы… Это же тоже легендарная личность… Как с ней не встретиться еще раз?

Но тут стало не до наших частных разговоров. Похоже, всех, кого хотели собрать перед стадионом, уже собрали, и все пришло в движение. Делегации стали заводить на стадион. Первой пошла наша, советская делегация. Множество групп из СССР объединили в одну огромную колонну, во главе которой, видимо, пошли те самые наши заслуженные люди, которых перечисляла мне в аэропорту Эмма Эдуардовна. Далеко до них было, чтобы лица разглядеть. Увидел пожилых мужчин в военной форме, солнце у которых сияло на множестве орденов и медалей на груди – ну, это точно Герои Советского Союза. А впереди всех шел мужчина, державший огромное знамя СССР в вытянутой руке. Вот его я узнал, видел уже эту сцену на открытии Олимпиады в Мюнхене в прошлом году. Это, без вариантов, один из самых известных спортсменов СССР в мире, Александр Медведь, трехкратный олимпийский чемпион по вольной борьбе. Видимо, тогда всем так понравилось, как он красиво пронес в одной руке это огромное знамя, что его попросили и здесь это снова повторить… После распада СССР его будут делить, все захотят как-то привязать его к своей территории. Украинцы будут вспоминать, что он родился на территории Украины, в России указывать на то, что его дед с бабкой приехали туда из России, а сам он долгое время будет самым известным спортсменом в Беларуси… Но сейчас хорошо, сейчас никакой нужды его растаскивать по национальным делянкам нет, здесь он представляет огромную ядерную сверхдержаву – СССР.

Советская делегация была такой огромной, что наша часть колонны еще несколько минут двигалась неспешным шагом до стадиона, прежде чем войти на него. А на стадионе – заполненные доверху трибуны, тысячи людей, размахивающих флагами ГДР и СССР. И президиум, на котором стоят какие-то люди в штатском и улыбаются. Видимо, партийное руководство ГДР приветствует участников фестиваля…

Играет советский гимн, мы идем, размахивая флагами, вдоль трибун. Нам машут восторженно с них, словно мы звезды мирового спорта. Ощущения интересные. Да, я старый циник, много чего повидавший в жизни, но и меня пробрало до глубины души. Все же, когда много людей собирается вместе, и все находятся на одной волне, это заряжает энергией и вводит в какую-то эйфорию…

Сколько нас собрали в делегацию – похоже, что пару тысяч человек. А вслед за нами уже двинулась следующая делегация. Те самые азиатки в одинаковых платьях с цветами. Они шли, размахивали цветками и пританцовывали. А за ними следующая делегация…

В самом конце стадиона все же обнаружились пустые трибуны, на них нас начали и размещать. Все явно отрепетировано много раз, и количество мест подсчитано. Едва очередная делегация подходила, как ее тут же размещали на выделенное для нее место на трибунах.

Да, зрелище было яркое и впечатляющее!!! А самое главное, нашей группе повезло с трибунами. Всех советских звезд, включая Героев Советского Союза, разместили на соседней трибуне с нами. Мы, притихнув, смотрели на этих людей. Знаменитые летчики, литераторы, спортсмены, артисты, писатели… Даже Эмма Эдуардовна, и та оробела, как девчонка.

А затем, когда все делегации прошли к своим трибунам, и устроились на них, начались выступления политиков с трибуны. Местных политиков, наших политиков, политиков из других стран… Вот это уже серьезно понизило прежний градус, заданный началом мероприятия.

Глава 2

***

Святославль, дом Либкиндов

Слава, зайдя в дом, поздоровался с Кларой Васильевной и обнял радостно бросившуюся ему на шею Эмму.

– Ты надолго? Голодный? – тут же захлопотала она.

– На пару часов зашел, – ответил Славка. – Начальника завез, немного времени есть, пока снова не понадоблюсь. Есть не хочу, обедал, – добавил он, – чаю бы, пить хочется.

– Конечно. Сейчас, – кивнула Эмма и побежала ставить чайник, а Клара Васильевна начала выставлять на стол варенье и сушки.

– Как вы тут справляетесь? – поинтересовался Славка.

– Да все хорошо, Славочка, – улыбнулась Клара Васильевна. – Что нам сделается? Все как обычно, потихоньку. Сейчас же лето, дети на улице целыми днями. Домой только есть прибегают, когда вспомнят. Школы и садика нет, им раздолье...

– Ну да, – кивнул с улыбкой Славка. – Летом хорошо было…

– Почувствовал взрослую жизнь, – рассмеялась на его слова Клара Васильевна, – так вздохнул тяжело.

– Да нет, все хорошо, – покачал головой тот, – просто школу вспомнил, совсем недавно, казалось, на речку летом гоняли, столько свободы было… А теперь все разъехались кто куда, поменялось многое…

– Это нормально, – кивнула в ответ Клара Васильевна. – У каждого своя дорога. И свои возможности. У взрослых свободы тоже хватает, просто, в отличие от детей, у них еще и ответственности прибавляется, за себя, за близких. Когда делаешь что-то и понимаешь, для кого это делаешь, смысл появляется в жизни и радость от результата тоже.

Славка согласно кивнул, задумавшись над услышанным. Бабушка Эммы всегда удивляла его своей жизненной стойкостью, мудростью и умением расставлять все по своим местам. Не раз уже было, когда он сомневался в чем-то или просто не мог мысли в порядок привести, она буквально парой фраз все объясняла, и он даже поражался иногда, что сам этого не понимал, до чего все очевидно становилось.

За чаем и разговорами Слава заметил, что Эмма какая-то напряженная. Вроде общается как обычно, но чувствуется скованность едва уловимая. Поймав его вопросительный взгляд, Эмма немного смутилась и отвела взгляд.

Ну точно. Снова что-то случилось, – подумал Славка. – И ведь молчит, клещами выпытывать надо вечно…

Допив чай, он предложил Эмме немного прогуляться вместе.

– Конечно идите, дети, – одобрила его предложение Клара Васильевна. – Погода чудесная, чего в четырех стенах сидеть?

– Хорошо. Только переоденусь, ладно? – подскочила Эмма и побежала в комнату. – Я быстро, – донеслось из-за двери.

Выйдя на улицу, они, взявшись за руки, пошли в сторону реки. Минут пять шли, почти не разговаривая и просто наслаждаясь теплой погодой и компанией друг друга.

– Тебя что-то беспокоит? – начал разговор Славка.

– Шанцев к нам приезжал недавно, – неохотно начала говорить Эмма. – Все расспрашивал про этот переезд в Москву. Спрашивал, когда туда собираюсь и чем помочь.

– Ого, – удивился Славка. – Прямо сам приехал? Ничего себе! Наверное, Пашка интересовался у него… А ты что ответила? Рассказала про наши планы?

– Я уже опять не уверена, Слава, – начала объяснять Эмма. И тут же начала тараторить, заметив недоумение в его взгляде. – Это ведь так далеко. Такой большой город. Столица. Я там толком не знаю никого и ничего. Как я там устроюсь? И бабушка как с братиками будет? Она старенькая, тяжело ей. И с тобой не хочу расставаться. Здесь ты приезжаешь все время, а там…

Эмма разволновалась, начала запинаться и под конец своей речи уже чуть не плакала, теребя в руках поясок платья.

– Так. Успокойся. Не волнуйся так, – взял Славка ее за плечи, аккуратно развернув к себе. – Переезд – это всегда боязно. Но мы справимся со всеми трудностями. Я уверен.

– Зачем с ними справляться? – жалобно сказала Эмма, всхлипывая. – Мы ведь и так нормально живем. Я работаю. И статьи печатаю тоже. Ты скоро отслужишь, работать пойдешь. Вообще хорошо будет…

– Эмма, – сказал Славка, посерьезнев, – мы ведь уже это обсуждали с тобой и не раз. Я не останусь в Святославле. Я поеду в Москву. Обязательно. Поступлю там учиться и работать буду тоже там. Мы с Пашей договорились об этом, он поможет.

– Но зачем? – топнула ногой Эмма. – Зачем тебе Москва обязательно? И причем тут Паша? У него своя дорога, у нас своя…

– Потому что я хочу чего-то добиться в жизни. Важное что-то сделать, – ответил Славка. – Я никогда не планировал оставаться в Святославле. Говорил тебе уже это не раз. И ты не против была. Здесь совсем другие возможности. И мир я хочу посмотреть. Мы в огромной стране живем. В ней столько всего происходит, столько всего узнать и увидеть можно.

Он внимательно посмотрел на Эмму, а та снова отвела взгляд, но возражать ничего не пыталась.

– А что до Пашки? – продолжил Слава. – Он мой лучший друг. И он самое лучшее подтверждение тому, что я сейчас сказал про возможности в жизни. Сама подумай. Сколько после школы прошло? Всего ничего. А он уже в Москве учится и работает, как и хотел. И в Кремль попал на работу, и в «Труде» его печатают, и на радио выступает. Его читают и слушают миллионы советских граждан, представь. А я с ним в школе учился вместе совсем недавно… И главное, он уже всем нам помогает. Помогает. Слышишь, Эмма? У него есть силы и возможности помогать своим друзьям и близким в очень серьезных жизненных ситуациях. Я тоже так хочу. Понимаешь?

– Понимаю, – Эмма кивнула. – Я просто очень боюсь, Слава.

– Я вижу это, но считаю, что тебе нужно этот страх перебороть, – Славка легонько сжал плечи Эммы. – Пашка говорил нам как-то, что страх – это нормальное явление, он полезен, но нельзя разрешать ему управлять своей жизнью. Это очень правильный подход. Ты сейчас идешь на поводу у своего страха и хочешь отказаться от очень большого шанса в жизни.

– Ничего я не иду на поводу! – возразила ему Эмма, вскинувшись. – У меня сейчас неплохая работа и подрабатываю в редакции. И бабушке могу помогать с братьями. А что будет, если перееду? А если у меня там ничего не получится? Может это не страх, а интуиция мне подсказывает? Может, нам просто не надо в Москву ехать…

– Ты просто боишься, и интуиция здесь ни причём, – покачал головой Славка. – Просто признайся себе в этом. А еще я уверен, что ты очень сильно будешь жалеть потом, если сейчас струсишь и откажешься ехать. Стоп! Не возражай, дай мне договорить, – поднял он руку в предупреждающем жесте, видя, что Эмма собирается что-то возражать, возмущенно глядя на него.

– Эмма, ты мне очень дорога, – продолжил Славка через мгновение, набрав воздуха в грудь, – Я очень хочу прожить вместе с тобой всю жизнь, любить тебя, заботиться о тебе и о наших близких. Я готов поддерживать тебя и помогать. Но у меня есть тоже свои интересы и стремления, свои цели в жизни. Готова ли ты их понимать и поддерживать?

– Конечно, – кивнула Эмма, глядя на него радостно, – я не представляю своей жизни без тебя.

– Уверена? – Славка оставался серьезен. – Это действительно так? Это не просто слова?

– Уверена, Слава. Почему ты спрашиваешь такое? – закивала Эмма, став сразу немного испуганной.

– Потому что ты все время сомневаешься, меняешь решения, – сказал Славка напряженно. – Мы уже не раз обсуждали наши планы, договаривались обо всем. И вот я приехал, а у тебя снова сомнения. Снова ты никуда не едешь. Но я-то еду, Эмма. Понимаешь. Я отслужу и поеду в Москву. Обязательно. Я так давно решил, и ты поддержала… Говорила, что поддержала…

– Я поддержала, но обстоятельства… – начала оправдываться Эмма.

– Какие обстоятельства, Эмма? У тебя прекрасные шансы. Ты получила отличное предложение от очень серьезной организации. Тебе обещают содействовать во всем, помогать. Пашка рядом будет, тоже всегда поможет, если надо что-то. Я приеду через полгода буквально. Вместе вообще многое сможем… С бабушкой и братьями твоими вопрос решим… Вот твои обстоятельства! Пойми это!

– Я понимаю…

– Эмма, определяйся, пожалуйста, ты со мной или со своими страхами.

– С тобой, – ответила Эмма, на мгновение замешкавшись.

– А раз со мной, тогда прекращай сомневаться и действуй. У нас все получится, верь мне.

***

Берлин

Советских политиков мы еще послушали, деваться-то некуда, идеологический вопрос, а вот когда начали выступать иностранные, под перевод на русский, или сами коверкая русские слова, смогли уже немного отвлечься. Все равно все речи, как под копирку. Молодежь – это наше будущее. Социализм – это наша цель и идеал. Империалисты хотят нам помешать исправить мир к лучшему, им важна только нажива. Но мы, коммунисты, социалисты, и прогрессивные люди всего мира, объединившись, преодолеем все препятствия на своем пути! Да я сам лично мог бы в любой момент выйти к микрофону и полчаса мучить присутствующих вариациями на эту тему. Нет тут еще искусства политического выступления с пониманием, что собравшиеся люди ни в коем случае не должны скучать… Стагнирует страна без оратора уровня Жириновского… Вот уж у кого никто бы не скучал и не отвлекался.

От нечего делать стал расспрашивать Эмму Эдуардовну, кто именно из верхов нашей делегации сидит на соседней трибуне. А то мало ли удастся все же переговорить, надо же человека без ошибок и узнать, и именовать правильно… А я путался. Когда в той жизни я вырос, чтобы начать осознанно интересоваться такими людьми, все они были уже старичками, совсем не похожими на нынешних людей с гордо поднятыми головами победителей…

К ее чести она знала всех, кто сидел на той трибуне. В том числе и имена с отчествами. И с большим удовольствием, сама уже явно утомившись от однотипных речей с высокой трибуны, перечислила мне каждого, да еще и с именем-отчеством. А я старался запомнить правильно… К счастью, речи еще долго не заканчивались, так что времени для тренировок было полно. Тем более, что лучшие люди страны тоже скучали и постоянно оглядывались по сторонам, что позволяло получше запомнить их лица…

Все же, наконец, и выступления закончились. Затем дали грандиозный салют в потемневшем небе. А потом объявили, что первый день фестиваля закончен. И мы начали организованно расходиться со стадиона по своим автобусам.

Ужин состоялся в ресторане все в той же гостинице. Снова простенько, но достаточно сытно – немецкий вариант вермишели по-флотски, да булочка с компотом или чаем, на выбор. А я что-то по киселю соскучился, но чего не было, того не было.

Ну а затем разошлись по своим номерам. С самого утра все снова продолжится.

Василий Петрович меня принципиально игнорировал. Подумал было предложить ему бутылку водки, что с собой привез на продажу, но решил, что не сработает. Доцент, все же, невместно ему со студентом пить. Да еще с таким, который ему не нравится. Жаль, но это не тот случай, когда бутылка водки может сыграть роль трубки мира…

***

Паланга

Когда Галия с Валентиной Никаноровной и малышами вышли из здания аэропорта на улицу, улыбка сама появилась на лице Гапии. Взглянув на няню, она увидела, что та тоже улыбается мечтательно и предвкушающе.

– Так давно здесь не была! – с легким вздохом сказала Валентина Никаноровна. – Так морем пахнет… Спасибо, что уговорили поехать. Чудесные воспоминания.

Галия радостно кивнула ей и тут же повернулась к Валентину Петровичу с сыном, которые любезно согласились поднести их багаж, и, подойдя, поставили рядом.

– Спасибо вам огромное, Валентин Петрович, Гена, – сказала Галия, приветливо им улыбаясь.

– Да не за что. Нам в радость. Спасибо вам за приятную компанию в дороге, – поблагодарил их старший из мужчин. – Надеюсь, еще не раз увидимся здесь, пока на отдыхе будем, – добавил он.

– Конечно. Будем рады, – кивнула им Валентина Никаноровна. – Адрес наш у вас есть, заходите в гости. И супругу с дочкой приводите. Столько про них рассказывали, хочется вживую с ними познакомиться.

– Обязательно. Как устроимся, нагрянем, – рассмеялся Валентин Петрович. – Ждите в гости.

Мужчины помогли дамам донести багаж до стоянки такси и договорились с одним из водителей. Усадив всех в машину и загрузив чемоданы в багажник, попрощались и пошли искать себе транспорт, чтобы добраться до дома.

– Повезло нам с попутчиками, – довольно сказала Валентина Никаноровна. – Такие люди интеллигентные, семья интересная…

– Да, очень понравилось с ними общаться, – подтвердила Галия. – Прямо не терпится с женской половиной их семьи познакомиться. Жаль, что Паши здесь нет. Мне кажется, ему с Геной интересно было бы поговорить.

– Согласна. Парень эрудированный, многое знает, – кивнула няня, – надеюсь, когда Павел приедет, сможем с ними посиделки устроить.

– Обязательно. Правда, дети? – потормошила Галия немного пацанов, которые начали клевать носом. – Потерпите до дома, скоро приедем, – ласково потрепала она их.

– Смотрите, какие здесь машины ездят, – подыграла ей Валентина Никаноровна и показала в окно, чтобы отвлечь детей немного. – Видите, какие интересные.

Мальчишки немного оживились, но было видно, что глазки все равно слипаются.

– Хорошо, что нам с чемоданами помогли и с такси, – сказала Галия, снова благодарно подумав о попутчиках.

– И не говори. Помогли нам с тобой очень. Что бы мы сами сейчас делали, представь. Носились бы по очереди туда-сюда, да еще с засыпающими детьми. Умаялись бы… Ой, смотрите, птичка полетела, – воскликнула Валентина Никаноровна, снова привлекая внимание детей. Те встрепенулись было и опять начали клевать носами.

Пани Нина выбежала встречать их, едва такси остановилось у забора ее дома. Тут же начались приветствия, объятия, слезы. Пани Нина была так искренне рада им, встречала, словно родных. Познакомилась с Валентиной Никаноровной и начала виться вокруг мальчишек, восхищенно их разглядывая и нахваливая.

– Какие уже большие дети, аж не верится, – восклицала она. – А кажется, словно вчера только ты беременная ходила.

– Да, время быстро бежит, – усмехнулась Галия. – Как мы по вам соскучились! – добавила она искренне.

– Ой, и я тоже, деточка, – всплеснула руками пани Нина. – Ну не стойте, проходите в дом. Все готово уже к вашему приезду…

Мальчишки, как началась чехарда с выходом из такси и приветствиями, сразу немного проснулись. Их любой кипеш радует, наблюдали с удовольствием, как все вокруг мечутся. А когда во двор зашли и взгляд их упал на здоровенного черного как смоль кота, лежащего на крыльце, сон у пацанов как рукой сняло. Просияли оба и бодро потопали знакомиться. Ходили они оба уже довольно уверенно… Правда, уставали быстро и тогда сразу же опускались привычно на четвереньки…

– Ой, пани Нина, а откуда у вас кот? – удивленно спросила Галия, тоже заметив питомца. – Такой красивый.

– Это Вильгельм, – неожиданно мрачно ответила ей хозяйка. – Осенью снимали у меня комнату пара супружеская вот с этим котом. Сами из Вильнюса, музыканты оба из консерватории. Жили у меня недели две. Собрались уезжать, а кот забился в угол, шипит, вылезать не хочет. Кое-как его вытащили, посадили в сумку специальную, переноску для животных, и ушли на вокзал. Я по хозяйству хлопочу, уже и думать про них забыла. Вечером вышла на крыльцо, а там Вильгельм этот их сидит, смотрит на меня. Позвонила им назавтра, сообщила. Они обыскались его, оказывается, из вагона как-то сбежал. Хозяйка за ним на следующий день приехала, забрала. А через пару недель примерно снова он у меня во дворе появился. Мокрый весь, грязный, уставший. Дня три отъедался и отсыпался на батарее. Оказывается, уже в Вильнюсе из квартиры снова сбежал от них и как-то умудрился сюда добраться. Ума не приложу как. Так и остался, не гнать же его теперь…

– Ничего себе история, – пораженно посмотрела на хозяйку Галия, вместе с мальчишками наглаживая кота, который, вполне довольный привольной жизнью у моря, растянулся на крыльце во всю длину и довольно громко мурчал, выражая одобрение действиями гостей.

– Чем же это вы его таким кормили? – понимающе усмехнулась Валентина Никаноровна.

– Да он рыбу свежую полюбил очень, – немного смущенно улыбнулась в ответ пани Нина. – Я у рыбаков ему каждое утро брала понемногу… Кто ж знал, что он на нее дом родной и хозяев променяет…

Валентина Никаноровна с Галией аж рассмеялись, услышав ее ответ.

– Рыба здесь вкусная. Его можно понять, – смеясь, сказала Галия.

– Ну все. Пойдемте уже в дом. Стол накрыт, – спохватилась пани Нина. – И Вильгельма давайте с собой возьмем, – сказала она ласково мальчишкам, которые явно не собирались отпускать котика так быстро. – А вечером я вам ежиков покажу, – добавила пани Нина загадочным голосом, – тут их теперь уйма из-за кота этого, будь он неладен, каждый вечер приходят.

У пацанов аж глазки загорелись, когда они услышали, что им еще кого-то интересного покажут. Вряд ли они поняли кого, но само обещание какого-то чуда, прозвучавшее в голосе, распознали сразу.

– А откуда здесь ежи? – поинтересовалась Галия, занося в дом чемоданы. – В прошлый раз вроде не видела…

– Так раньше и не заходили. А из-за кота теперь каждый вечер паломничество, – пожаловалась пани Нина и пояснила, видя недоуменные взгляды гостей. – Кот мышей ловить любит. Но не ест их, а душит и по участку мне раскладывает. Пугает меня, – погрозила она коту пальцем. – А ежи повадились каждый вечер приходить и этих мышек есть. Вот такой у меня здесь теперь зоопарк получился по воле Вильгельма.

Пани Нина горестно всплеснула руками, качая головой, а Галия с Валентиной Никаноровной снова рассмеялись.

– Да-а-а! Даже не знала, что ежи мышей едят. – удивилась Галия. – Всегда думала, что они молоко любят.

– Многие почему-то так думают, – кивнула пани Нина. – А на самом деле молоко коровье ежам даже вредно. Они мясо любят.

– Это логично, на самом деле, – согласилась Валентина Никаноровна, – где бы ежи в природе молоко смогли добыть, если подумать?

А ведь и правда, – задумалась Галия…

***

Святославль, Механический завод

Шанцев пришел в полный восторг от детской площадки, что придумал поставить Паша в своем дворе, так что с удовольствием принял от него и схемы площадки с эскизами, и фотографии уже готовой площадки. Понравилась ему и идея озадачить изготовлением этого чуда собственный Механический завод.

Вначале он думал вызвать директора Механического завода, своего бывшего заместителя Сергея Ильича Фокина, чтобы переговорить с ним в горисполкоме. Но потом передумал. На это было много причин. Первая – он давно не был на своем заводе, и успел по нему соскучиться. Все же столько лет жизни отдал ему… Вторая – смысл разговаривать об этом в кабинете, если может понадобиться тут же пройтись по цехам и прикинуть, где найдутся нужные станки и достаточно места для ее изготовления? Он же помнит, как все было при нем, а мало ли при Вагановиче и Фокине что-то изменилось. А ведь Фокин даже возразить ему не осмелится, уж больно он придавлен тем, что бывший начальник так высоко взлетел… И кому это надо, чтобы в результате они выбрали негодное место для нового производства?

Так что, позвонив Фокину, он приехал на завод. Тот, конечно, ждал его у проходной в знак уважения к первому секретарю…

– Что ты, Ильич, тут маячишь, как будто я дорогу до своего бывшего кабинета не найду, – сказал ему Шанцев сразу, как поздоровался.

– Да как же можно, Александр Викторович… Люди подумают, что я зазнался, если не встречу лично… – ожидаемо ответил тот.

Шанцев махнул рукой, и они прошли до кабинета директора.

Уже там Шанцев открыл свой старый портфель, который так и отказался менять, заняв высокую должность, и извлек из него все бумаги, связанные с московской площадкой.

– Что это, Александр Викторович? – робко спросил директор завода.

– А это, Ильич, новая специализация Механического завода. Будем детские площадки современные для детей делать. Ивлева Павла помнишь же? Он все это придумал и на заводе «Полет» уже начато производство для столичных нужд. Мы рылом не вышли в московский заказ влезать, там сотни площадок для столицы отгрохать надо, так что Павел разрешил нам самим себя обеспечить. Тут вся документация и фотографии, как в готовом виде должно выглядеть…

Сергей Ильич был в откровенном шоке. Почесав затылок, он только и сказал:

– Так в плане же нет ничего подобного…

– Начнем как экспериментальное производство, за счет сэкономленных средств, – махнул рукой Шанцев, – а там и в планы включим. Все равно же когда-то пошли по пути перехода от военной продукции к мирной, вот и будем считать, что это уже финальная точка. Что может быть более мирным, чем детские площадки, чтобы детвору развлекать?

– Детские игрушки? – ляпнул Фокин, и тут же испуганно замахал руками, – нет, я просто так сказал, это нам не нужно выпускать…

– Главное, качество обеспечить не хуже московского. Сможешь это обеспечить, я подкину еще средств. Неофициально, провести мы их не сможем нигде, но главное же результат, верно? Счастливый детский смех на улицах!

– Ну так-то да, верно, вроде, – снова почесал затылок Фокин, и начал с интересом рассматривать фотографии.

Шанцев его не торопил. У него же трое внуков… Пусть сам вспомнит об этом, захочет, чтобы они тоже смогли воспользоваться этой красотой, и всякое сопротивление с его стороны тут же и исчезнет. Так-то ясное дело, что любой директор завода сначала в штыки любое новое дело воспринимает. У него и прежних задач и поручений по горло, взвалить на себя еще что-то новое неохота…

Фокин изучил, прокашлялся и сказал:

– И все это наш с вами земляк придумал, Ивлев? И вся Москва скоро будет в таких вот площадках? Есть повод гордиться земляком, а?

– Что верно, то верно. А в таких площадках на весь Союз будут только Москва и Святославль, – сделал нужный акцент первый секретарь, и улыбнулся, поняв, что Фокин клюнул и больше возражать не будет. Пойдем тогда, пройдемся по цехам, прикинем, где сподручнее эту красоту делать будет, – предложил Шанцев, и они покинули кабинет.

***

Глава 3

Берлин

Разведка ГДР, Штази, конечно же, тоже была вовлечена в организацию грандиозного фестиваля, проходившего в Берлине. И не только в обеспечение его нормального прохождения, но и преследуя свои собственные цели. Огромный фестиваль со множеством иностранных делегаций предоставлял уникальную возможность для того, чтобы завести новых агентов влияния по всему миру. И, конечно же, Штази ни в коем разе не могла упустить такой грандиозный шанс...

Скромный размер службы не позволял решить за счёт её кадровых служащих все поставленные руководством задачи по использованию возможностей, которые предоставлял фестиваль. Поэтому к проведению фестиваля были привлечены сотни агентов из числа граждан ГДР. Официально они, конечно же, были оформлены, как добровольцы, оказывающие помощь в обеспечении работы городских служб, проводящих этот фестиваль.

Одним из таких агентов был Хуберт Майер. Он очень тяжело пережил провал своего противостояния с Мартином Нойлером в МГУ, закончившийся его вынужденным отъездом из Москвы. Он пережил тяжёлые несколько месяцев, которые заставили его многое переосмыслить. Когда самые сильные эмоции схлынули, Хуберт вынужден был признать, что повёл себя с Мартином, как дурак... Понятия не имея, есть ли у него какая-то поддержка в ГДР, попёр на него, как танк на артиллерийскую пушку в надежде на свою броню и связи в Штази. А потом выяснилось, что его связи в Штази не идут ни в какое сравнение с теми связями, что есть там у самого Мартина…

Конечно же, он его не простил, потерпев такое сокрушительное поражение. Когда ты считаешь, что ты находишься на самом взлёте своей карьеры, и такое с тобой происходит, это очень больно и обидно. Но некоторые уроки на будущее Хуберт сделал. Главный – нечего проявлять свой характер перед тем, про кого практически ничего не знаешь. Глупое сведение счетов с младшекурсником, которого он в грош не ставил, обернулось очень чувствительным ударом по собственной репутации.

Конечно же, все его знакомые знали про подвернувшуюся возможность поехать учиться в один из самых престижных вузов мира, Московский государственный университет. И когда он оттуда неожиданно вернулся раньше срока и без диплома, конечно же, для них всё было ясно. Они все были уверены, что его просто-напросто выперли оттуда. Он даже уже знал, какие ходят слухи среди его знакомых о том, за что именно его выперли. Никто, конечно, не угадал, в чём была настоящая причина, он и сам не распространялся об этом. Но среди наиболее распространённых версий были две, и обе они ему абсолютно не нравились. Первая, что он влюбился и практически перестал учиться из-за этого, после чего вылетел после очередной сессии. А вторая, что он связался в Москве с плохой компанией и бухал, как не в себя. Что, естественно, тоже крайне плохо сказалось на его учёбе и привело к вынужденному возвращению на родину.

Оба слуха, конечно же, отразились весьма негативным образом на его репутации и на новом месте учёбы, в Берлинском университете. Хорошо, что хоть при помощи Штази удалось зачесть в Берлинском университете большую часть сданных в МГУ зачётов и экзаменов и устроиться на тот же самый третий курс, который он был вынужден покинуть в Москве.

Едва узнав о том, что нужны добровольцы для проведения этого огромного мероприятия, Хуберт тут же пошёл записываться. Прекрасно понимая, что Штази такую возможность тоже не упустит. Ошибки тут никакой быть не могло, так оно и оказалось.

Уже спустя неделю после того, как он сам записался в добровольцы для проведения фестиваля, с ним связался его куратор, которого ему назначили по возвращении в ГДР, майор Бауман, и назначил ему встречу в одном из небольших ресторанчиков столицы. Во время встречи он поставил ему задачу искать среди советской делегации тех, кто ему хоть как-то знаком по Москве и каким-то образом может пригодиться для нужд Штази. Для Хуберта было откровением, что союзная СССР секретная служба готова каким-то образом вербовать граждан Советского Союза. Майор, конечно, напрямую об этом не говорил, агенту нельзя было знать такие детали, само собой. Но как тут не догадаться, когда получаешь от него такую просьбу?

Удивление удивлением, а тем не менее Хуберт, конечно же, был готов использовать полученный шанс каким-то образом укрепить своё значение для Штази. На все сто процентов... Тем более, что с его почти разрушенной репутацией выбирать не приходилось. Он очень серьёзно планировал после окончания университета пойти работать в знаменитую германскую спецслужбу. И чем больше полезного он для неё к тому времени сделает, тем выше его шансы, что его туда возьмут, потому что у него не было иллюзий. Ну да, он агент Штази. Но сколько их ещё сейчас в стране среди студентов? Десятки тысяч, так точно. И многие тоже думают прийти на работу после окончания университета именно в Штази. И скорее всего, столько новичков Штази точно не нужно, всех им не взять. Так что, если он хочет быть одним из тех, на ком остановят выбор, надо заранее доказать свою полезность для спецслужбы ГДР.

Выполняя свою работу, он ошивался около советской делегации, изображая из себя всегда готового помочь добровольца. Впрочем, об этом свидетельствовал и специальный бейджик добровольца на его рубашке.

Буквально сразу он приметил и Мартина, а тот его пока что не замечал. Эта встреча его если вначале и удивила, то подумав хорошенько, он признал, что она вполне закономерна. Он же теперь знает, что у Мартина огромные связи в Штази на самом верху, позволившие тому буквально растоптать его во время конфликта, произошедшего в Москве. Так что это вполне закономерно, что Мартин во время своих каникул дома после обучения в Москве тоже получил просьбу от своих покровителей помочь с этим заданием. Так что они на этом фестивале, скорее всего, с одной и той же самой целью – оказать содействие Штази в поиске новых агентов влияния за рубежом...

Это ни в коем случае не настроило его на мирный лад в отношении человека, ставшего причиной его позорного возвращения из СССР обратно в ГДР. Только увидев его, он ощутил, что его смирение, к которому, как он думал, он пришёл по поводу своего провала в Москве, всего лишь придуманная им самим иллюзия. Нет никакого смирения. То, что он прекрасно теперь понимает, что сам во многом был тогда виноват, вовсе не означает, что в груди его не поднялись совершенно однозначные чувства по отношению к Мартину… Он жутко его ненавидел...

Хуберт старался держаться от Мартина подальше, чтобы случайно не быть им замеченным, но старательно примечал всех, с кем Мартин общался. Он даже придумал план мести. Если Мартин потом, как он предполагает, планирует написать отчёт с тем, чтобы предложить тех людей, с которыми общается сейчас в качестве агентов влияния для Штази в СССР, то его будет ждать большое разочарование. Он, Хуберт, постарается приметить каждого, с кем он долго общается, разузнать о них, что сможет, и незамедлительно тут же предложить их майору Бауману для сотрудничества. В этом случае поступивший доклад Мартина окажется вторичен и не будет иметь уже никакой ценности для Штази, разве что подтвердит пришедший первым доклад Хуберта... Это покажет, что у него глаз алмаз, раз он первым разглядел возможные кандидатуры для вербовки...

Конечно же, первым в его поле зрения, когда он следил за Мартином, попал небезызвестный ему Павел Ивлев... Ближайший друг Мартина в Москве. Тот всегда упоминал о нём с большим пиететом в компании других немецких студентов. О чём, конечно же, пока он был главой Союза свободной немецкой молодёжи на экономическом факультете в МГУ, его тут же ставили в известность многочисленные осведомители.

Так что сегодня Хуберт шёл на вечернюю встречу с майором Бауманом не с пустыми руками. Сегодня он предложит для Штази в разработку Павла Ивлева. Очень необычного студента, уже работающего в Кремле во время обучения в МГУ.

Хотя, конечно, он побаивался, что для Штази такая кандидатура всё же не подойдёт. Вряд ли они занимаются вербовкой советских граждан с благословления могучего и всесильного советского КГБ… Скорее всего, это делается в полной тишине, чтобы КГБ не узнало. И логично предположить, что вербовать кого-то, работающего в Кремле, для них чрезмерно опасно, исходя из этого предположения...

Но что он теряет? А вдруг майора Баумана всё устроит?

***

Италия, Больцано

После возвращения из Венесуэлы, Диана с Фирдаусом отдыхали почти целые сутки. Обратная дорога прошла вроде и неплохо, но все равно, напряжение последних недель и разница во времени дали о себе знать по полной программе.

Приехав в Больцано накануне днем, Фирдаус с Дианой сразу поехали в дом дяди, где жили сейчас родители. После очень радостной и эмоциональной встречи, они просто дошли до своих комнат, кое-как распаковали вещи и попадали на кровать. Сил не было совсем. Весь день, ночь и половину следующего дня они в основном спали, иногда спускаясь что-то перекусить и снова возвращаясь в постель. Тарек и Нуралайн не беспокоили детей, прекрасно понимая, что тем надо восстановиться после тяжелой поездки.

– Отдыхайте и ни о чем не беспокойтесь, – замахала руками Нуралайн, когда Фирдаус с Дианой, спустившись вечером в поисках какой-нибудь еды, попытались извиниться, что совсем пока не в состоянии общаться с родителями, по которым очень соскучились. – Я прекрасно вижу, в каком вы состоянии. Шутка ли, на другом конце мира побывали! Отсыпайтесь, отъедайтесь, набирайтесь сил. Я счастлива, что милостью Аллаха вы благополучно вернулись и находитесь с нами под одной крышей. А наговориться успеем, когда отдохнете…

В итоге, на следующий день, проспав с небольшими перерывами почти сутки, Диана с Фирдаусом почувствовали, что вроде «приехали». Самочувствие улучшилось, и голова уже не казалась набитой ватой.

– Как я рада, что мы, наконец, дома! – радостно сообщила Диана Фирдаусу, потягиваясь на постели. – Никогда не думала раньше, что могу так устать от путешествия.

– Да уж. Путешествие путешествию рознь, – усмехнулся муж, присаживаясь на кровать рядом с ней. – Если бы мы все это время провели в Ницце на пляже, ощущения были бы совсем другими, я думаю.

– Это точно, – усмехнулась Диана, – от пляжа я бы так не устала.

– А скажи мне, – спросил вдруг Фирдаус с интересом, – тебе больше нравится в Больцано или в Москве?

– А почему ты спрашиваешь? – удивленно взглянула на мужа Диана, совершенно не ожидавшая такого вопроса.

– Ну, ты просто сказала сейчас, что рада оказаться дома. А мы в Больцано, в доме дяди… Вот мне и стало любопытно… – пояснил Фирдаус.

– Я вообще не думала про конкретное место, когда это говорила, – немного подумав, пояснила Диана. – Я имела в виду, что рада оказаться в кругу семьи, среди близких людей. А где именно, в Италии или в СССР – это дело десятое. Главное, чтобы среди своих.

– Понимаю и очень ценю такое твое отношение к семье, любовь моя, – довольно произнес Фирдаус и нежно поцеловал жену. Ему очень по душе пришлось то, что Диана чувствует себя в его семье своей.

– Надо нам уже как-то себя в порядок приводить и спускаться, – сказала Диана.

– Да, – кивнул согласно Фирдаус, – вечером родители праздник устраивают по случаю нашего приезда, надо подготовиться.

– Ох! А где? Много народу будет? – поинтересовалась Диана.

– Не тревожься. Я так понял, что планируется вечер в семейном кругу в торжественной обстановке, – пояснил муж. – Отец сказал, что будем только мы вдвоем и они с мамой.

– А, отлично тогда, – улыбнулась Диана. – Сможем спокойно отдохнуть и пообщаться. Чудесно.

– Но нарядиться придется, – сообщил Фирдаус, – отец настаивал, чтобы все было торжественно.

– Я тогда новые украшения надену, – загорелась идеей Диана. – Интересно, как они родителям понравятся…

***

Берлин

На встречу с мэром берлинской столицы я отправился совершенно обыденно. Прежде всего, конечно, отпросился у Эммы Эдуардовны. Она сразу всем сказала, что без её ведома никто во время проводимых мероприятий на фестивале, в которых наша группа задействована, не имеет права никуда отлучаться. Как и был заранее полностью уверен, разрешение от Эммы Эдуардовны на этот поход к Вилли Петерману, я, конечно же, немедленно получил.

Где находится берлинский горком, я ещё вчера уточнил у Мартина. Он, конечно, был очень впечатлён тем, кто именно мне поручил передать подарок берлинскому мэру…

Сказал, что гораздо лучше будет туда пройти не от нашей гостиницы, расположенной, как я и предполагал, на самой окраине столицы, а от того самого стадиона, расположенного почти в центре. На него нас как раз утром и привезли, так что я оттуда сразу и направился для визита к мэру. Мартин, описав маршрут и его финальную точку, заверил меня, что я точно не пройду мимо. И верно, это огромное, почти квадратное здание с гербом на крыше над входом невозможно было не заметить издалека…Оно подавляло малоэтажную застройку вокруг, хотя само по себе не было слишком уж высоким, этажей пять всего …

Войдя в здание, я тут же подошёл к молодому полицейскому, стоявшему прямо на входе, и изложил цель своего визита, нимало не сомневаюсь в том, что он говорит по-русски. Русский в немецких школах сейчас первый иностранный язык, так что у него не было ни одного шанса не знать его. Тем более, находясь на посту в таком специфическом месте, наверняка сюда время от времени заходят иностранцы. Так оно и оказалось. Акцент, конечно, у него был специфический, но он меня прекрасно понял.

Помощник Захарова сказал мне, когда передавал подарок, что Петермана предупредят о моём визите. Что в принципе логично, потому что мало ли какой сумасшедший с улицы зайдёт и скажет, что он принёс подарок от кого-то из-за рубежа. Что его, сразу же к мэру пускать с этим подарком, что ли? А вдруг он соврал и там бомба?

Полицейский пошёл к вахтёрам договариваться по поводу моего визита. Конечно же, они тут же сделали звонок. Скорее всего, в приёмную, не зная немецкого, я не могу точно это знать. И как я и ожидал, получили подтверждение о том, что меня тут ждут.

После чего полицейский вернулся ко мне и любезно попросил обождать, сказал, что сейчас за мной спустятся. Это порадовало, потому что блуждать по огромному зданию с табличками на дверях на иностранном языке без всякого сопровождения я и сам бы не хотел...

За мной спустилась женщина лет пятидесяти, которую сразу, увидев ее издалека, иначе, как фрау, я назвать бы и не смог. Строгие черты лица, пучок седых волос на затылке, строгая официальная одежда серого оттенка. На ней она смотрелась, как униформа, хотя, совершенно точно, ею не была. Выглядела она так сурово, что прямо сходу бери её и без проб устраивай в «Семнадцать мгновений весны» в эпизод, где пытают радистку Кэт... В качестве понятно кого…

Но, когда она увидела меня, то тут же невероятно преобразилась. Вот что значит профессионализм высшей пробы! Внешность сотрудника гестапо немедленно куда-то исчезла, передо мной стояла улыбчивая бизнес-леди, встречающая высокопоставленного гостя.

– Павел Ивлев, верно? – спросила она и даже пожала мне руку, когда я подтвердил, – а я помощница первого секретаря берлинского горкома. Эльза Эбнер.

– Очень приятно! – сказал я, немного пораженный такой трансформацией.

– Пойдемте же, товарищ Петерман очень вас ждёт! – сказала она, и повела меня за собой.

Петерман оказался невысоким худым человеком лет сорока пяти. Лицо впалое, с выступающими скулами, седая грива волос. Когда Эльза ввела меня в его кабинет, он встал, встречая меня.

– Товарищ Захаров столько мне про вас рассказал, Павел! – сразу же сказал он, я даже и подарок не успел еще из портфеля достать.

– Надеюсь, только хорошее? – пошутил я.

– Конечно! – предпочел он не заметить шутки, – мол, вы и внешней политикой интересуетесь, и в газете работаете, и на радио выступаете!

– Все верно, – подтвердил я, – правда, я немножко удивлен, зачем товарищу Захарову нужно было это сообщать…

– Ну как же! Уверен, что он способен отличить молодое дарование от обычного студента. И вероятно, хотел, чтобы мы с вами что-нибудь придумали во время нашего общения, что может быть полезно для укрепления связей между нашими столицами, Москвой и Берлином.

Если это так, то Захаров мог бы мне и сказать об этом, когда передавал подарок, – подумал я удивленно, но потом сообразил, что это неважно. Пусть сам Петерман по этому поводу думает, что хочет. Мое дело – подарок передать…

Но нет, все оказалось сложнее. Я понял это, едва Петерман продолжил:

– Вот я и подумал, что поскольку вы тут будете целую неделю с лишним, вам стоит выступить на нашем радиоканале. Я уже договорился на Rundfunk der DDR, что вас пригласят на Radio DDR 1. Осталось понять, с чем именно вы бы хотели выступить…

Размышлял я недолго. Дежурить безвылазно неделю на стадионах на жаре во время соревнований спортсменов или для разнообразия выступить по немецкому радио? Неплохое предложение…

Пока я размышлял, он велел Эльзе организовать для нас угощение. Я сразу понял, что он настроен на долгое общение. Энергичный человек, мне такие нравятся…

– Раз мы хотим сблизить наши столицы, то давайте я расскажу про московскую экономику. У нас множество предприятий, и я бывал на многих из них. – придумал я тему для выступления.

– Очень хорошая идея! Вы бывали на этих предприятиях как студент во время практики?

– Нет, я также являюсь лектором общества «Знание» в Москве. Только за это лето прочитал уже полсотни лекций…

Ответил я, конечно, правдиво, вот только Петерман сразу после моих слов замер, даже глаза остекленели… Он что, не знает, что у нас за общество «Знание» в СССР такое? Только хотел пояснить, как он отошел от ступора и радостно сказал:

– Так это же чудесно! У нас есть свое похожее общество – Общество по распространению научных знаний ГДР. Я сам иногда читаю лекции по старой памяти по его линии, правда, сами понимаете, очень редко…

Он метнулся к шкафу и достал оттуда небольшой латунный значок с синим знаменем наверху и раскрытой книгой внизу.

– Вот у меня и значок есть… Возьмите себе как сувенир!

– Да мне как-то неудобно, это же ваш значок!

– Я позвоню и мне тут же новый привезут! – усмехнулся Петерман, и таки заставил меня взять этот значок.

– И раз выяснилось, что мы коллеги по этой линии, то не согласитесь ли вы прочитать несколько лекций по нашим предприятиям? Естественно, что мы заплатим за каждую из них…

– Да я не против, – пожал я плечами, – единственный момент, как к этому отнесется мое начальство. Я же член советской делегации, прибывшей на фестиваль...

– Поверьте, уж этот вопрос я смогу уладить очень быстро! – расцвел мэр улыбкой.

Эльза принесла чай и корзинку с большим набором булочек. Совершенно свежих, судя по запаху. Вилли пригласил меня пересесть за стол в углу кабинета, тут же заняв место напротив, и угоститься. Но и тут не угомонился.

– И еще товарищ Захаров говорил, что вы придумали там чудо-площадку для детей…

– Не я один, там и моя жена, и еще одна художница постарались. Но главное, что она уже запущена в производство. В следующем году в Москве их поставят сотни…

Вот она наконец и возможность полезть в портфель и за подарком, и за пакетом с эскизами и фотографиями детской площадки, сделанными во дворе по просьбе Захарова. Подошел к столу, взял оставленный там портфель. Открыл его, вернулся обратно, вручил подарок, а затем передал пакет Вилли. Он развернул его на чистом от угощения уголке стола и стал с неподдельным интересом рассматривать и эскизы, и фотографии. Я воспользовался моментом, хлебнул чайку, откусил сдобу. Бесподобно!

За пару минут, пока Вилли был занят, приговорил две булочки. Это я удачно зашел…

А затем он разразился серией комплиментов в мой адрес.

***

Глава 4

Паланга

Стол пани Нина накрыла роскошный. Салатики сделала двух видов, рыбки нажарила, грибов каких-то, картошечки молодой… Дети пришли в полный восторг от маленьких пончиков, посыпанных сахарной пудрой. Съев по первому пончику, оба тут же синхронно потянулись к блюду за остальными, стараясь ухватить сразу как можно больше лакомства.

– Не спешите так. Жуйте аккуратно. Не надо хватать сразу много, – улыбаясь, пыталась Галия навести порядок.

– Ишь, как понравилось угощение, – довольно сказала пани Нина, с умилением глядя на детей. – Кушайте на здоровье, сладкие, я еще напеку.

Парни старательно жевали, набив рты пончиками и благосклонно глядя на хозяйку.

– Надо рецепт взять, а то еще останутся тут с Вильгельмом, – рассмеялась вдруг Валентина Никаноровна. – Ты погляди на них, не оторвать…

Галия с хозяйкой при этих словах покатились со смеху.

Мальчишки, наевшись до отвала, заснули прямо за столом. Прямо в момент вырубились, одновременно.

– Умотались, маленькие, – ласково произнесла Валентина Никаноровна, аккуратно вынимая у Руслана зажатый в ручке пончик и кладя его на тарелку. – Давай их уложим, а потом за стол вернемся, – сказала она тихонько Галие, беря одного из детей на руки.

Галия подхватила второго ребенка и, сопровождаемые пани Ниной, они осторожно понесли малышей в спальню.

– Я для детей на диване постелила, – показала пани Нина на большой диван в углу. Там место для сидения большое и немного внутрь наклонено, им сложно скатиться с него будет. И вдвоем отлично поместятся, маленькие еще.

Детей аккуратно раздели и уложили на разных концах. Диван действительно оказался широкий, места хватало для обоих пацанов с запасом.

– Может на пол постелить что-то? – неуверенно сказала Галия. – Вдруг свалятся.

– Пойдем, одеяло ватное принесем, – тут же предложила ей пани Нина. – Вдвое сложим. Оно большое, толстое, как перина будет. Я им зимой только укрываюсь, уж очень теплое, – добавила она.

Так и сделали.

Обезопасив детей, вернулись за стол. За разговорами незаметно засиделись до самой ночи. Пани Нина с интересом расспрашивала про их житье-бытье, вспоминала прошлый приезд, интересовалась, как там Эльвира поживает. Галия с удовольствием рассказывала все очень подробно, передавая по ходу беседы приветы от домочадцев, рассказала также про свои командировки по морям и про фильм, который они снимали, про Пашины успехи… Посидели очень душевно.

– Как же я рада снова сюда вернуться, – поделилась Галия с Валентиной Никаноровной, когда они, прибрав вместе с хозяйкой со стола, укладывались спать.

– Понимаю тебя, деточка, – кивнула ей Валентина Никаноровна, – вам очень повезло с хозяйкой. Очень приятная женщина. Открытая, искренняя, вроде только с ней познакомилась, а ощущение, что много лет дружим. Такое редко в жизни бывает.

Галия согласно кивнула, с удовольствием отметив, что очень рада такой оценке пани Нины со стороны няни.

***

Берлин, Штази

Майор Бауман пришёл на доклад к полковнику Хоффману Рихтеру. Времени у него было немного, полковник, как, впрочем, и все остальные сотрудники в эти дни, когда в столице гремит огромный фестиваль, был чрезвычайно занят.

– Что у вас, майор? – спросил Рихтер, морщась и массируя виски пальцами.

Скорее всего, тоже спит по несколько часов в сутки, – подумал Бауман, который и сам спал всего четыре часа вчера. Но ему легче, он на десять лет моложе полковника.

– Герр полковник! Интересная информация от моего агента, приставленного следить за советской делегацией. Нашел он там одного своего знакомого по Москве. Некто Павел Ивлев. Говорит, что этот студент экономического факультета МГУ уже работает параллельно в Кремле...

Полковник заинтересовался.

– Будучи студентом? Это же необычно для Москвы, я так полагаю?

– Все верно, обычно подобное, как и у нас, означает связи в очень высоких эшелонах. Предлагаю обратить на него наше внимание.

– Ну, вербовка – это не вариант... – начал рассуждать вслух полковник, – Кремль еще легкомысленно погрозит нам пальцем, если узнает, что мы завербовали в СССР какого-нибудь инженера или мидовца, в конце концов КГБ вовсю вербует наших граждан... Но сотрудник Кремля – это перебор. Нам влетит очень сильно от нашего Политбюро после жалобы из Москвы, если это вскроется...

– Согласен с вами. Нам лучше просто ввести в его окружение своего человека, с которым он будет делиться своими самыми сокровенными мыслями. – сказал майор Бауман.

– Как вариант, девушка... Только не будем заниматься этим прямо сейчас. Он очень удивится, если мы разыграем этот козырь сейчас, а потом он увидит эту же красотку уже в Москве. Может что-то и заподозрить. Он женат?

– По сообщению агента – да. И уже, несмотря на молодой возраст, есть двое детей.

– Если в таком возрасте есть дети, то интерес к жене может резко приутихнуть. Ходит, небось, по дому в халате, непричесанная, а то и в бигудях, все внимание на детях, муж позабыт. А то и орет на него, злая, что прежняя привольная жизнь закончилась, от детей не отойти. И в это время появляется смотрящая ему в рот очаровательная студентка... Да, это может сработать. Посмотрите, кто у нас там учится на экономическом факультете МГУ. Выберите агента. Чтобы и красавица, и умница. Но заранее предупредите, чтобы не заходила слишком далеко. Никаких иллюзий разбить семью и выйти замуж за Ивлева, это разрушит его карьеру и нам он тогда уже будет не нужен...

– Так и сделаю, герр полковник! – четко отрапортовал майор, вспоминая первые годы после рождения первенца. Все было в точности, как полковник описал. Его жена оказалась не такой уж хорошей мамой, как рассчитывала, тем более Йоган постоянно болел. Они тогда едва не развелись, настолько Марта стала чужим для него человеком. Только мысли о том, как это окажется пагубно для его карьеры, удержали его тогда от развода. Обрати на него тогда внимание какая-нибудь красавица, он бы точно не удержался от измены. Но в жизни, все же, редко на тебя вот так сами по себе вешаются красотки, а он инициативы не проявлял. А потом Йоган подрос, поздоровел, и они с Мартой снова поладили…

***

Берлин

Вышел я от Петермана, конечно, немного ошеломленный. Вот это энергии у человека, вагон и маленькая тележка! Пообщайся мы с ним ещё немножко, чувствую, у меня бы ещё какие-то обязательства перед Германской Демократической Республикой дополнительные появились... Вот это у градоначальника настоящий талант находить в каждом встречном-поперечном пользу для своей страны! Всего ничего поговорили, а я уже и на общенациональном радио выступлю, и по предприятиям столичным придется поездить с выступлениями… И по площадкам детским он ухватился за идею организовать их производство для Берлина. Очень уж они ему понравились…

Порадовало то, что он пообещал, что, когда производство детских площадок наладят на одном из берлинских предприятий, Галие и Ксюше обязательно выплатят авторские отчисления. Представил, как они обрадуются, когда узнают, и довольно улыбнулся.

Ну а что касается пышущего энергией Петермана, то мне, конечно, как и всегда, было приятно видеть человека на своём месте. А то сколько видел таких граждан, которые ни рыба, ни мясо, а сидят и занимают какую-то важную позицию... Если у немцев так повсеместно с назначенцами на важные позиции, то неудивительно, что ГДР сейчас считается самой развитой социалистической страной в мире. Помнится, уже в XXI веке периодически натыкался в интернете на различные опросы в бывшей ГДР, и обратил внимание, что там процентов до тридцати граждан жалеет о том, что ГДР стало частью капиталистической Германии...

Пока общались c первым секретарем горкома Берлина, мелькнула мысль взять у него интервью для «Труда». Но я от нее все же отказался. Предлагать такое – брать на себя слишком большие обязательства. Не видел ни разу в «Труде» ничего подобного. Мало ли скажут, что не их формат. А человек будет ждать, неудобно получится.

Подарок для Захарова Петерман мне тоже вручил. Снова какой-то свёрточек весом примерно на полкило, и поменьше размером, чем тот, что Захаров дал мне для Петермана. Интересно ли мне было, что именно там лежит? На самом деле практически нет. В прежней жизни каких только вещей я не навидался... Особой зависти у меня ни к чему не было. Что мне действительно очень нравится, так это какая-нибудь крутая легковая машина... Очевидно, что в такого рода свёртке найти легковую машину ожидать не приходится. Может, Захаров вообще Петерману передал бронзовый бюст Ленина, а тот ему в ответ латунный бюст Карла Маркса? А что, имеют право баловаться такими подарками... Хотя, конечно, вряд ли. Скорее всего, и тот, и другой попросили одно из подшефных столичных предприятий что-то изготовить для зарубежного градоначальника. И естественно, что не заплатили из своих денег за это ни одной копейки. А в случае ГДР, конечно же, пфеннига.

Решил вернуться обратно пешочком. Следил из окна автобуса, когда ехал, внимательно за маршрутом, да и погода хорошая, почему не прогуляться по городу? Вернулся на стадион, когда там как раз подходили к концу соревнования легкоатлетов. И был очень удивлен тому, что меня, оказываются, уже вовсю разыскивают!

– Ох, и влетит мне, чувствую, Павел! – переживала Эмма Эдуардовна не на шутку, – четверть часа уже прошло, как тебя затребовали к руководителю нашей делегации… Тяжельников Евгений Петрович тебя к себе требует… Разозлится, что так долго…

Кто такой Тяжельников, я, разумеется, знал. Нынешний лидер советского комсомола. Член ЦК КПСС. В прекрасных отношениях с Брежневым. Серьезный человек. Фамилия прекрасно подходит – вполне себе тяжеловес в советской политике…

– Почему ты ему понадобился, Паша, как считаешь? – волновалась Эмма Эдуардовна, пока мы быстрым шагом шли к руководителю делегации.

– Хотел бы я знать… Разве что из-за этого визита к Петерману что-то произошло? Но я едва от него вышел…

– Да нет, вряд ли, конечно, – согласилась со мной Эмма Эдуардовна.

***

Италия, Больцано

Когда Диана с Фирдаусом спустились в гостиную, родители были уже там. Гостиная была очень красиво украшена. Повсюду стояли вазы с цветами, стол был накрыт белоснежной скатертью с драпировкой до самого пола, хрусталь, свечи в изящных подсвечниках. Магнитола в углу наигрывала одно из классических произведений. Все выглядело так, словно было подготовлено для приема на высшем уровне.

Официанты принесли последние блюда и быстро удалились, прикрыв за собою двери. Диана с удивлением поняла, что, похоже, сегодняшний вечер обслуживать никто не будет. Интересно, – подумала она, – раньше такого никогда не было. Это что-то новенькое. С чего бы вдруг?

Тем временем Тарек и Нуралайн, улыбаясь, подошли к сыну и невестке.

– Дети, – начал говорить Тарек, – мы с мамой решили сегодня отпраздновать ваше благополучное возвращение из поездки в торжественной атмосфере. Повод для этого очень серьезный, и хотелось бы, чтобы это событие запомнилось всем нам. С момента, как я узнал о том, что произошло с вами в Венесуэле, я каждую минуту корил себя, что отправил вас туда…

– Отец, ты не мог знать…, – начал возражать Фирдаус, но Тарек прервал его жестом руки.

– Подожди, сын, дай мне продолжить, – попросил Тарек. – Хвала Аллаху, вы живы и здоровы, все закончилось благополучно. Мы с мамой очень счастливы, что все обошлось, но еще большую радость доставляет нам тот факт, что ты, сын, очень хорошо выбрал себе жену, а нам невестку. Дина, ты уже не первый раз доказываешь свою преданность нашему сыну, оберегая и спасая его. Очень сложно выразить словами, насколько мы с Нуралайн благодарны тебе за то, что ты спасла ему жизнь в этой поездке. Мы решили сделать тебе подарок, который покажет, что мы считаем тебя своей дочерью и очень важным человеком для будущего нашей семьи.

С этими словами Тарек вручил Диане красивую кожаную папку с какими-то документами. Они были на итальянском, но там прилагалась и копия на русском языке. Это ее порадовало, а то что бы она поняла на итальянском, учив язык всего несколько месяцев?

Диана, вежливо сказав спасибо, с некоторым недоумением стала читать. Сначала смысл документа ускользал от нее, но, сосредоточившись и вчитавшись внимательнее, она поняла, что это документы, делающие ее владелицей пяти процентов акций чемоданного завода в Больцано. Того самого, который по оценке Фирдауса, стоил уже миллионы долларов. Потеряв на мгновение дар речи, Диана перевела изумленный взгляд на Тарека и Нуралайн.

– Это что, мне?! – поинтересовалась она ошарашенно. – Но ведь я… Но почему… Не нужно было… – не могла она найти слов.

Фирдаус, впервые видя жену такой растерянной, с любопытством взял у нее из рук папку и тоже стал читать. Через минуту выражение его лица стало таким же ошарашенным, как и у Дианы:

– Отец!

– Я так решил, – прервал его Тарек, улыбаясь. – Мы с мамой считаем, что это очень правильное решение.

– Спасибо большое за такой подарок. И за доверие, – произнесла немного пришедшая в себя Диана. – Я даже не знаю, что теперь делать, – улыбнулась она растерянно.

– Праздновать, конечно! – воскликнул Тарек и обнял ее.

– Спасибо тебе, дочка! – присоединилась к мужу Нуралайн.

Это я что теперь, капиталистка?! – ошалело думала Диана, обнимая родителей мужа. – Во дела… Хоть бы в КГБ об этом не узнали…

Наобнимавшись, семья переместилась за стол, где под торжественные тосты начали праздновать. Выпили и за спасение из лап повстанцев, и за воинственную и прекрасную Диану, и за первые успешные деловые переговоры молодых…

– Я попрошу вас, дети, сохранить в тайне от всех этот подарок, – обратился к ним Тарек в конце вечера. – Все бумаги оформлены надлежащим образом и имеют юридическую силу, но я не хотел бы, чтобы эта ситуация стала причиной недопонимания и возможных раздоров в семье. Так что лучше, чтобы пока никто не знал об этом.

Диана с Фирдаусом согласно закивали, заверив родителей, что хвастаться никому не станут.

Так вот почему сегодня вообще нет посторонних на празднике, – поняла Диана, – даже официантов отправили, чтобы лишних ушей не было. Разумно. Ну да, узнает брат Фирдауса, и как все завертится… Он так-то парень разумный, но жена его, конечно, не на шутку расстроится, что мне такой кусок завода подарили, а ей ничего не перепало. Небось, когда все же узнает, покатит на стрельбище, учиться с Калашниковым обращаться…

Мысли у Дианы заскакали, как те кони… Тайна, значит. Ну так мне это только на руку. Меньше шансов, что кто-то обо всем узнает в СССР. Главное, самой лишнего не сболтнуть. Эх! А так хотелось бы Пашке рассказать, посмотреть, какое у него лицо будет… Хотя… Почему бы Пашке и не рассказать? Он ни разу меня не подводил, он не болтливый… Да он охренеет просто, как увидит, что я теперь тоже совладелец этого же завода…

Ха! И ведь это намного круче, чем почетная грамота от Андропова! М-да, не густо мне бутерброд намазали в родной столице, когда я помешала планам американцев затащить ядерное оружие в Италию. А тут всего-то спасла Фирдауса, и пожалуйста, пять процентов акций от успешно растущего крупного предприятия… Правда, и латиносы тоже не фонтан как проставились. Где мои пять процентов от их чемоданного производства? Тоже мне, жлобы, отделались драгоценными финтифлюшками. Не очень дорого, получается, их жизнь стоит…

А гэбэшники грамоту мне дали всего минутку в руках подержать и снова в сейф утащили… Тоже жлобы. Хотя и у нее могло бы быть интересное применение. Катишь ты по Москве, тебя экипаж ГАИ за какое-то нарушение останавливает, а ты им эту грамоту под нос. Посмотрела бы я на лица гаишников. Здорово было бы так на машине по Москве кататься… Диана не так много книг в жизни прочитала, но попались ей как-то «Три мушкетёра» и впечатлила ее тогда больше всего миледи Винтер и та бумага, которую ей дал кардинал Ришелье. «То, что сделал предъявитель сего, сделано по моему приказу и на благо государства». Почетная грамота от председателя КГБ была бы замест той бумаги вполне себе ничего…

***

Берлин

Мартина ещё в Москве вызвал к себе куратор от Штази в посольстве ГДР, предложив поработать добровольцем на фестивале, который будет проводиться в Берлине. Он тогда очень обрадовался, как добропорядочный гражданин своего государства. Конечно же, такое серьёзное событие, а он сможет помочь своей родине провести его на высшем уровне, чтобы огромное количество иностранных гостей ещё долгие годы вспоминало с тёплыми чувствами о том, как они провели это время в ГДР...

Правда, действительность оказалась несколько более специфичной. Когда он по указанию куратора по прибытию в Берлин навестил местное отделение Штази, подойдя к указанному сотруднику, то с удивлением узнал, что его обязанности будут чрезвычайно мало касаться качества проведения фестиваля. Намного в большей степени они будут связаны с ожиданиями Штази от него в части слежки за иностранными гражданами, что прибудут в Берлин на фестиваль... Капитан Ланге практически прямо попросил его выявлять тех, кто может быть полезен в будущем для немецкой разведки... И докладывать ему о них.

Как ни намекал ему о такой перспективе в будущем его московский куратор от Штази, Мартин вовсе не видел себя частью немецкой разведки в будущем, после окончания университета. Он просто хотел закончить с отличием факультет экономики Московского Государственного Университета и заняться какой-то работой в области народного хозяйства. Так что возражать он не стал, но твёрдо решил, что никакого энтузиазма на этом новом для себя поприще он проявлять просто-напросто не будет. В конце концов, вовсе не для этого он соглашался на то, чтобы стать куратором от Штази для немецких студентов факультета экономики в МГУ. Он просто хотел, чтобы в отношении никого из них, пока он будет куратором, не было допущено такой же несправедливости, какая едва не произошла в отношении него со стороны Хуберта. Только и всего-то... А теперь, понимаешь, от него требуют следить и докладывать про советских граждан куратору в Германии... Нет уж, обойдутся!

А так-то, конечно, если бы всерьёз относиться к этому поручению, то первым, о ком следовало бы доложить, это, конечно, о Павле Ивлеве. Он и в Москве-то ярко выделялся, затмевает собой других студентов МГУ. И в Берлине остался самим собой. Все молодые люди из советской делегации побежали с утра следить за соревнованиями легкоатлетов, а Павел Ивлев к их зависти отправился в гости к берлинскому градоначальнику. Мартин никакой зависти не испытывал, только гордость за своего товарища.

Глава 5

Берлин

Тяжельников по всем показателям – фигура масштаба Межуева и Захарова... А уж насколько он возможности этой должности использует, мне неизвестно. Совсем ничего не помню про него из прошлой жизни... Хотя это и нормально – ну какой у меня мог быть интерес в восьмидесятых, когда я начал свою трудовую жизнь, к главному комсомольцу в стране? Меня совсем другие вопросы интересовали... Хотя даже и не знаю, а был ли он вообще еще во главе комсомола в восьмидесятых... Может, уже и раньше с этой должностью расстался…

Первое впечатление, когда пришли, было приятным. Человек вежливо улыбнулся, поздоровался с нами за руку. Худощавый, лет сорока пяти, ничего из себя не строит. Никаких надменных взглядов, никакого начальственного недовольства из-за того, что задержались после вызова.

– Значит так, товарищ Ивлев, – сразу перешёл он к делу, – по поводу вас получен звонок от первого секретаря берлинского горкома СЕПГ Петермана. Просит задействовать вас в различных мероприятиях в столице – особо его интересуют выступления на радио и выступления на заводах. Обещает, что вас будет сопровождать переводчик и там, и там. Как вы на это смотрите?

– Сугубо положительно, Евгений Петрович.

– А есть ли у вас уже какой-то опыт подобного рода выступлений? Сами понимаете, ни в коем разе нельзя подорвать престиж Советского Союза и его представителей на этом фестивале...

– Есть. По линии «Знания» выступаю уже больше двух лет. В общей сложности отчитал несколько сотен лекций. На радио пока опыт поскромнее. Около десяти радиопередач.

– На радио на каком выступали, в рамках своего университета? Вы же студент МГУ, я правильно понимаю?

– Почему же, на всесоюзном. В качестве основного эксперта в длинных радиопередачах по тридцать минут. А так да, я учусь на экономическом факультете МГУ. Перевелся этим летом на третий курс.

– Вот даже как... Ну, тогда я полностью за вас спокоен, справитесь. Вы же куратор группы? – обратился он уже к Эмме Эдуардовне.

– Все верно, я, товарищ Тяжельников... Замдекана факультета экономики МГУ Гаврилина Эмма Эдуардовна.

– Проследите, чтобы товарищу Ивлеву был обеспечен тот режим посещения мероприятий в рамках фестиваля, который позволит ему принимать участие во всех инициативах, предложенных первым секретарём берлинского горкома Петерманом... В течение получаса должен прибыть товарищ от Петермана, который предложит определённый график для согласования, перенаправим его к вам. Обязательно ведите учёт тех мероприятий, которые Ивлев проведёт совместно с берлинской стороной. Потом подадите для включения в полный отчёт по итогам проведённого фестиваля. Нам нужна безукоризненная отчётность, в которую будут включены все формы работы, которые обеспечивает советская делегация в эти дни.

– Так и сделаю, Евгений Петрович! – вытянулась во фрунт Эмма.

Тяжельников благосклонно кивнул, и, отпустив нас, вместе с группой товарищей тут же куда-то направился. С удивлением приметил, что в движущейся ему наперерез группе из пяти человек находится и Гусев из МГУ. Как-то думал, что он почему-то не участвует в этом фестивале. Видимо, в силу своей должности отправился в Берлин отдельно от нас и занимался какими-то другими вопросами, вот мы до этого времени и не пересекались. Интересно, наткнусь ли ещё и на других знакомых из Москвы во время этого визита?

– Фух, вроде бы хорошо поговорили, – с облегчением сказала Эмма Эдуардовна.

– Вроде бы да, – согласился с ней я.

– Ты только Паша, не забудь, что завтра у тебя ещё и выступление, которое мы с тобой согласовывали. По Чили, помнишь? Оно с самого утра будет, в районе десяти, на это время ничего с немцами не планируй.

– Не буду, раз такое дело, – кивнул я.

Ну вот, не зря уже съездил в Берлин, с Тяжельниковым познакомился, да еще и в благоприятном для меня свете меня немецкая сторона подсветила. Жаль, конечно, что нельзя составить полностью своё впечатление об этом человеке. Всегда ли он такой вежливый и обходительный? Потому что нынешний разговор все же не показателен. Может, просто-напросто хорошо развито политическое чутье? Что это за молодой человек, по поводу которого с просьбой звонит сам берлинский бургомистр... Я бы тоже на его месте напрягся…

Вернулись к своей группе, нас переместили тут же на другие соревнования. Тут уже тягали штанги, и посмотреть было на что. А через полчаса к нам привели от Тяжельникова и немца, присланного Петерманом. Молодой, лет тридцати пяти, с белозубой улыбкой, высокий, прекрасно говорящий на русском языке.

– Феликс Келер, – представился он. – Нам надо согласовать с товарищем Ивлевым график его выступления на радио и на заводах нашей столицы.

Поздоровался с ним, мы втроём с Эммой Эдуардовной отсели в сторонку и начали все согласовывать. Всего мне предложили выступить на четырёх немецких заводах и один раз на радио с получасовой передачей. Я согласился на все выступления, после чего мы стали согласовывать время каждого из них. Выступление на радио назначили на завтра. А на первое и второе августа по два выступления на заводах. Я пожал плечами и сказал, что в принципе могу выступить на всех заводах и в один день, но Феликс, явно не поверив мне, заохал, что ни в коем случае не может допустить, чтобы московский лектор переутомился, так что лучше раскидать по два выступления на два дня. Я решил не упорствовать, сообразив, что если каждый раз, как он обещал, меня будут забирать на машине из гостиницы на эти лекции по заводам, и на машине же доставлять после них туда, куда я скажу, то вполне можно совместить эти поездки с небольшим шопингом. Наверняка водитель будет в курсе, где я смогу прикупить разнообразные сувениры для членов своей семьи. Пока что я был без особого понятия, что нужно купить, ну так посоветуюсь прямо с ним. Как же без подарков-то возвращаться, не принято... Ещё бы как-то сбыть эту чёрную икру и водку, что с собой привёз...

Но это явно не тот вопрос, с которым можно обращаться к Феликсу или водителю. Не удивлюсь, если они тесно связаны со Штази, и организуют для меня такой обмен, что в результате Штази получит на меня компромат. К чему мне такие навороты в чужой стране? Решил, что лучше подожду более благоприятного случая. А если не представится, то ничего страшного, просто привезу эту водку и икру обратно домой. Срок хранения у того и другого достаточно большой, чтобы не волноваться за сохранность. Мало ли куда ещё потом вскоре поедем. А сувениры для семьи куплю на ту валюту, что для нас централизованно обменяла и выдала нам Эмма Эдуардовна. По идее хватит, если не претендовать на что-то совсем уж серьёзное...

***

Берлин

Евгений Петрович Тяжельников был несколько озадачен такой популярностью московского студента в берлинском горкоме. Но тут ему на глаза попался комсорг из МГУ, Гусев, подходящий к нему в составе группы, отправленной ранее к кубинской делегации. Похоже, выполнили уже мое поручение. Вот кто может мне разъяснить, что происходит…

– Анатолий Степанович, а что это у вас в МГУ за молодое дарование завелось? Читает на третьем курсе лекции по линии «Знания» сотнями, на радио всесоюзном выступает…

– Вы про Павла Ивлева, видимо? – тут же отреагировал Гусев.

– Рад, что хорошо ведете работу с комсомольцами, раз сразу догадались, про кого я говорю, – одобрительно кивнул Тяжельников.

– Ну, он уже кандидат в члены партии, так что скоро выйдет из-под моего влияния.

– Интересно. – поднял брови Тяжельников. – Это у него такая инициатива возникла, или кто-то помог?

– Если вы про поручителей, Евгений Петрович, то они у него самые что ни на есть солидные, Межуев и Захаров. А уж кто кого куда толкал, сами понимаете, разобраться трудно.

– Действительно, очень интересный молодой человек, – сказал Тяжельников, по достоинству оценив поручителей.

– Не то слово! Вундеркинд, я так понимаю. Гордость нашего факультета. Он и в Кремле уже на полставки работает. В Президиуме Верховного Совета. Женат, двое детей. Близнецы, и оба парни. А ведь в Москву приехал из маленького городка поступать…

– Будет мне прекрасный пример про те возможности, что дает страна Советов для своей молодежи, когда буду с иностранцами разговаривать. Время от времени то с британцами, то с американцами приходится взаимодействовать. Ехидничают постоянно. А я вот возьму и приведу им в пример этого Ивлева. Пусть они мне аналогичный пример приведут хоть про Лондон, хоть про Вашингтон, чтобы у них вот так, парень, приехав туда из провинции, смог свой потенциал раскрыть! Небось рожи толстые, сразу и побагровеют… У них такое невозможно, если ты не сын какого-то лорда или миллионера.

– И ведь верно! – с энтузиазмом согласился Гусев, – СССР – страна неограниченных возможностей, Евгений Петрович.

– Я там дал поручение, чтобы куратор группы, в которой Ивлев, отследила все его выступления по линии берлинского горкома. Вы уж, пожалуйста, тоже отследите для отчётности, как там и что сложится. Хорошо?

– Хорошо, – кивнул Гусев.

– Ну все, мне пора. Так держать с воспитанием талантливой молодежи в МГУ, Анатолий Степанович!

***

Берлин

Гусев смотрел вслед уходящему беглым шагом Тяжельникову. Он был немало озадачен. Ладно, тот откуда-то узнал про Ивлева. Он же в составе делегации от МГУ, так что где-то могли уже пересечься. Но какие еще выступления по линии берлинского горкома вдруг образовались у Ивлева? Надо немедленно найти Эмму Эдуардовну и выяснить у нее все. Нет, Ивлев, конечно, без дела никогда не сидит, что есть, то есть.

Но в целом он был очень рад тому, что так оно и есть. Тяжельников у всех на глазах лично с ним переговорил, похвалил за прекрасную работу с молодежью… а ведь вокруг него собрались такие люди, и все они видели это. Что бы там уже не затеял Ивлев с берлинской мэрией, сделал он это очень даже вовремя. Пожалуй, он теперь его должник, что из-за него ему так подфартило.

Если так будет и дальше продолжаться, то скоро кто попало уже не сможет ему дорожку перебегать с прежней легкостью. Он вспомнил с негодованием, которое так и не стихло, несмотря на прошедшее время, как Дятлов из ЦК ВЛКСМ руки ему выкрутил, навязав Регину в группу по разбору писем. И как ему с Ивлевым непросто пришлось эту проблему разгребать, чтобы избавиться от этой прохиндейки, не получив при этом проблем с Дятловым. А вот произошедшее личное знакомство с Тяжельниковым, да на такой позитивной ноте, такие вот вопросы в будущем позволит ему сразу решать. Позвонит ему снова вот такой очередной Дятлов с какой-нибудь ерундой, а он ему сразу же пригрозит, что лично к Евгению Петровичу обратится. Он с предвкушением представил, как тот сразу сдаст назад от такой угрозы…

А еще лучше, если в ЦК комсомола кто-нибудь расскажет, после возвращения делегации из Берлина, как его, Гусева, лично Тяжельников в Берлине хвалил за образцовую работу с комсомольцами в МГУ. А по идее ведь и расскажут… На верху такого рода информация моментально разлетается по кабинетам. А это еще лучше – в нем почуют восходящую звезду и начнут с ним заискивать в надежде, что он потом, заняв какую-то высокую должность, как-то будет полезен…

Да, неплохо все получилось. Но чтобы поездка продолжилась не менее выгодно, нужно срочно переговорить с Эммой Эдуардовной и проконтролировать, как и что там у Ивлева происходит…

***

Паланга

Утро выдалось насыщенным.

С самого утра Галия с пани Ниной сбегали на базар и закупились продуктами, оставив Валентину Никаноровну сторожить сон мальчишек. Потом все вместе приготовили завтрак, накормили детей и начали собираться на пляж.

– Я подумала, что без колясок вам сложно будет, – сказала пани Нина озабоченно, – дети еще маленькие, а на руках их носить по жаре замаетесь. Так что поспрашивала по соседям, нашла одну почти новую прогулочную коляску. А вторая у меня есть в кладовой старая. Она, конечно, тяжелая и не слишком удобная, но, думаю, это все равно лучше, чем вообще без нее.

– Конечно. Спасибо вам большое! – всплеснула руками Галия. – Мы с Пашей обсуждали, как без колясок здесь будем справляться, решили, что в прокате может взять можно будет?

– Прокат-то есть, – кивнула пани Нина, – но сейчас лето. Там все выгребли. Отдыхающих уже очень много приехало. Давно все ценное разобрали. Там что-то стоящее найти можно только зимой, наверное.

– Тогда тем более важно, что вы нам варианты нашли, – похвалила няня хозяйку. – Спасибо!

– Да не за что, пользуйтесь, – махнула рукой пани Нина. – Жаль, что одна из колясок совсем старая…

Прикатив с помощью хозяйки обе коляски, Галия с Валентиной Никаноровной начали осматривать временные транспорты для малышей. Старая коляска действительно оказалась очень массивной и тяжелой, на некоторых деталях просматривалась ржавчина. Пани Нина ее явно как следует отмыла и почистила, но было видно, что вещь эта выполняла свои функции уже очень много лет.

– Главное, что исправная и катается, – улыбнулась Валентина Никаноровна, – проверяя, как в коляске откидывается тент из толстого дерматина. – Нам же они нужны только, чтоб до пляжа и обратно с детьми добираться.

– Конечно, – кивнула энергично Галия, – справимся.

Вторая коляска была полной противоположностью первой. Легкая, удобная, действительно практически новая. Она легко раскладывалась и складывалась без всяких усилий.

– Ой, смотрите, тут внизу еще место есть, – показала Галия Валентине Никаноровне, – можно положить что-то из вещей.

– Очень хорошо, – одобрительно кивнула та. – Чем меньше в руках нести, тем лучше.

Собрав вещи и снарядив коляски, повезли детей на пляж.

По дороге обнаружилась еще одна проблема. Одно из колес у старой коляски было расшатано и при езде болталось туда-сюда, постепенно смещаясь. В итоге минут через пять колесо просто слетело. Пришлось останавливаться, чинить его. Через пять минут после этого история повторилась.

– М-да! – задумчиво произнесла Валентина Никаноровна, – чувствую, натерпимся мы с этим агрегатом, да, дети?

Мальчишки, стоявшие в этот момент вокруг Галии, прилаживающей колесо на место, с глубокомысленным видом кивнули головами. Увидев их реакцию, Галия и няня не смогли удержаться от улыбок.

– Ничего, прорвемся, – уверенно сказала Галия, поднимаясь и проверяя, как коляска катается. – Андрей с Наташей уже должны были приехать. Зайдут к нам на днях, попросим Андрея посмотреть это колесо непослушное. А не сможет помочь, так папу нашего дождемся.

Услышав про папу, дети просияли и начали радостно что-то гугукать.

– Пойдем-ка на пляж побыстрее, – предложила Валентина Никаноровна, – надо их внимание на море переключить. А то расстроятся еще. Паша-то только через неделю появится.

***

Калининская область недалеко от Торжка

Наконец, лужа подсохла, и туристы получили возможность выбраться из западни. Уже и продукты начали заканчиваться, так что задерживаться на берегу реки точно не стоило. Под колеса накидали сухих веток, приготовили и камни на случай, если этого не хватит. Хватило, учитывая то, что Аиша села за руль, а парни энергично толкали машину. Карина тоже упиралась в капот руками, но и Марат, и Миша видели, что делает она это сугубо для вида, и нисколько не напрягается…

Вырвавшись на оперативный простор, все уселись в машину и поехали дальше. Сегодня по плану нужно было проехать Вышний Волочек и добраться до Валдая. Марат уж очень сокрушался, что они так отстали от своего графика, и был полон намерения хоть сегодня немного наверстать упущенное.

Но вначале, конечно, заехали в первое попавшееся село, в магазин. Взяли по два килограмма перловки и пшенки, гречки не было. И печенья набрали целый пакет. О мясе, молоке и яйцах и речи не шло, пришлось ограничиться килькой в томате. Зато неожиданно для себя обнаружили на полочке с книгами среди всякой официальной литературы пять томов «Графини де Монсоро» Александра Дюма. Купили все пять, и жутко обрадовались тому, что такой дефицит для Москвы тут спокойно лежит себе на полке…

Настроение у всех взлетело еще выше. Поехали дальше, Мишка, Аиша и Карина пытались читать на ходу, пока Марат вел машину. Вот только дорога этому не очень способствовала. Чем дальше от Москвы, тем более она была проблемная. А затем и вовсе Марат выругался и машина, постепенно тормозя, остановилась на обочине.

– Ну что там еще? – капризным голоском спросила Карина, заставив скривиться всю компанию.

– Похоже, колесо снова пробили. А ведь камеру, что пробили в прошлый раз, не уверен, что смог хорошо залатать, – мрачно сказал Марат.

Парни вышли и обнаружили, что да, в шине, утопленный почти по шляпку, торчал гвоздь.

– Какой дурак по дороге гвозди разбрасывает, а? – пнул шину Марат, – ладно, поменяем колесо на то, залатанное. Авось я все же справился с ремонтом.

У Миши чесался язык спросить, почему, пока они торчали на берегу речки, Марат не нашел времени, чтобы починить камеру как следует… Но он проявил благоразумие и решил не бесить своего тренера по самбо лишний раз. Тем более, сам он в починке автомобильных камер особо не разбирался… Дальше камер велосипеда его познания не распространялись…

– Не везет нам что-то с этой поездкой! – только и сказал он.

– Не надо так говорить, сглазишь, – высунулась из окна Карина, – мальчики, а мы долго еще будем стоять? Жарко…

– Как колесо поменяем, так и поедем, – сказал ей Миша сухо. Прошли уже те времена, когда он улыбался девушке, что бы она ему ни сказала.

Парни достали домкрат и занялись заменой колеса, велев девушкам пока что выйти из машины. Те ушли под ближайшее дерево, в пятидесяти метрах от дороги, чтобы посидеть там в теньке с книжками.

Через полчаса колесо поменяли, и поездку продолжили. Пассажиры снова углубились в книги, несмотря на жуткую тряску на ухабах. А Марат ехал и обеспокоенно время от времени притормаживал, прося Мишку посмотреть на колесо.

Через полчаса стало совершенно очевидно, что камера, как и опасался Марат, починена плохо. Пришлось начать искать, где остановиться на ремонт. Недалеко слева мелькнула открытая вода, и Марат тут же направил машину к ней.

– Ремонтироваться, так уж лучше у воды, – вздохнул он.

– Ура! Пойдем купаться! – обрадованно сказала Карина, откладывая книгу в сторону.

Через минуту они оказались на берегу то ли огромного озера, то ли водохранилища. Уже выйдя из машины и подойдя к берегу, заметили в ста метрах слева три брезентовые палатки.

– А тут кто-то, похоже, остановился надолго, – сказал Миша, заметив, что стоянка оборудована на совесть. И веревка натянута между деревьями, на которой белье развешано, и костер затушенный был просто огромный, за одну ночь столько палок не пережжёшь. Если, конечно, его не разжигали, чтобы через него прыгать…

***

Глава 6

***

Калининская область недалеко от Торжка

К удивлению путешественников, решивших представиться своим временным соседям, в палатках никого не оказалось. Пожав плечами, они вернулись обратно к машине, и Марат начал кропотливый процесс подготовки к залатыванию покрышки. Миша твёрдо решив научиться этой процедуре, активно ему помогал. А на финальной стадии они увидели, наконец, и своих соседей. Восемь человек весёлой гурьбой вывалились из леса, и оказались весьма удивлены их появлением на пляже.

Отложив покрышку в сторону, Миша и Марат пошли знакомиться. Аиша и Карина пока в знакомстве принять участие не могли, они весело плескались в пятидесяти метрах от берега, пока парни трудились.

Пятеро девчонок, трое парней, все студенты из Калинина. Приехали на двух машинах, «Жигулях» и «Москвиче», отдохнуть пару неделек весёлой компанией. Машины стояли в сотне метрах в лесу, а они ходили за ягодами.

У Марата и Миши глаза полезли на лоб, когда они все начали по очереди представляться. Те, конечно, заметили это и обе стороны рассмеялись.

Тут и Аиша с Кариной, заинтересовавшись, вылезли из воды, и знакомиться начали по второму кругу.

Легче всего было запомнить парней, их было всего трое. Матвей, Даниил и Иван. А вот с девушками было сложнее. Марина, Ирина, Галина, Наташа и Оля.

Тут же решили, что, несмотря на то, что покрышку уже практически починили, сегодня больше уже никуда не поедут. Местные ребята и девчата были тут уже три дня, немножечко освоились, и им было очень интересно пообщаться с новичками. Тем более они были из самой столицы, да ещё и приехали на иномарке.

Хотя Марат с Мишей сразу же заметили, что минимум двое из парней тоже вовсе не так и просты. Матвей и Иван точно были необычными студентами, раз привезли всю эту компанию на собственных автомобилях. Тем более, что обе машины были достаточно новыми, а «Жигули» вообще выпущены полгода назад. Девушки тут же собрались своей компанией, а парни пошли осматривать машины друг друга.

Владелец «Жигулей», Иван, почему-то с огромным интересом отнёсся к «Вартбургу». Глянулся он ему, и всё тут. Всю машину облазил, даже под днище залез... Марату, конечно, польстила такая реакция.

– У нас в городе «Жигулей» полно, а вот такой немецкой машинки ни одной ещё не видел. – объяснил он свой интерес к Вартбургу. – А немцы умеют машины делать…

– Ну так поменяйтесь вон с Маратом, раз такое дело! – пошутил Мишка.

Вот только Иван отнёсся к этому вовсе не как к шутке. Тут же, к огромному удивлению обоих парней, предложил Марату доплатить тысячу, если он обменяет свой «Вартбург» на его «Жигули». Марат дипломатично пообещал подумать, после чего они все вернулись к девушкам. Впрочем, те их возвращения даже не заметили, настолько оживлённо болтали между собой.

Махнув рукой на этих сплетниц, парни пошли купаться. Попутно Марат и Мишка разузнали больше про эту компанию. Они все оказались студентами разных курсов исторического факультета Калининского государственного университета. Иногда, правда, они называли свой университет институтом, а когда Миша удивился, и спросил, почему это вдруг, пояснили, что КГУ появился совсем недавно, еще два года назад он был Калининским пединститутом.

Парни есть парни… Во избежание проблем Матвей сразу же предупредил, что Марина и Ирина заняты, а три остальные девушки свободны.

– Да мы к вам в вашу Тулу со своим самоваром приехали, – пошутил Марат.

– То есть, Аиша и Карина – ваши девушки? – с явным интересом спросил Даниил.

– Аиша – точно моя девушка, – ответил Марат, – а вот по поводу Карины я не уверен...

– Карина у нас сама по себе, – уверенно сказала Миша и Марат при этих словах поднял брови. Он уже понял, что Миша явно не в восторге от своей подруги, но не знал, что всё зашло уже настолько далеко...

***

Паланга

После обеда, накормив и уложив спать детей, Галия с Валентиной Никаноровной и пани Ниной расположились в тенечке во дворе, попивая прохладный компот. Вдруг со стороны калитки раздался знакомый голос:

– Тук-тук! Есть кто дома?

– Наташа, – радостно подхватилась Галия и помчалась открывать.

Это действительно оказались Зацепины. Оба радостные, в отличном настроении, с коляской, из которой выглядывала очаровательная малышка в панамке с цветочками.

Галия тут же бросилась обниматься с Наташей, а потом потащила гостей знакомиться.

Пани Нину гости помнили, так что представляла Галия им только Валентину Никаноровну.

– А это наша Олечка, – ласково сказала Наташа, взяв малышку на руки. – Поздоровайся с тетями.

Девочка, совершенно не стесняясь, улыбнулась и помахала всем ручкой.

– Какая умничка, – умилилась Галия.

– А где твои архаровцы? – весело спросил Андрей. – И я не только про детей, если что, – добавил он, подмигнув.

– Мальчишки спят. А Паша еще не приехал, – начала рассказывать Галия. – Его неожиданно на мероприятие важное отправили, только через неделю сможет к нам присоединиться. Ой, даже еще позже, мы же еще на три дня уедем на свадьбу его брата в Святославль…

– Ой, как жаль, – сразу помрачнел Андрей. – Я уж думал, пообщаемся…

– Да мы сами не рассчитывали, что так получится, – пожала плечами Галия. – Но что поделать… В Берлин на международный фестиваль отправили от МГУ в приказном порядке. Сами понимаете, дело ответственное.

Наташа с Андреем после этих слов понимающе покивали, расспросили Галию, что за мероприятие и потом перешли к своим новостям и другим темам. Но, присматриваясь к ним по ходу беседы, она поняла, что они почему-то рассчитывали именно Пашу здесь застать в первую очередь. Настроение у них стало совсем не такое приподнятое, как было при встрече, хоть оба и старались это скрыть.

Колесо на коляске Андрей, к слову, починить не смог. Изучив конструкцию и скривившись при виде дермантина и следов ржавчины, он произнес:

– Где вы раскопали этот раритет? Такое уже не починишь, проще выбросить.

– Ну уж нет, – покачал головой Галия, улыбнувшись, – она нам все равно очень помогает. Без коляски было бы намного сложнее…

– Это точно, – поддержала ее Наташа. – Мы свою привезли. А то как без нее с малышкой ходили бы? Вообще не представляю. А здесь на месте на время попробуй еще найди, не так просто. Мы хозяйку спросили свою, но она не нашла ничего. Пришлось с собой тащить. Договаривались отдельно, чтоб проследили за ней в самолете, – добавила она.

– А вот наша пани Нина целых две коляски нам раздобыла, – довольно кивнула Галия хозяйке.

Та в ответ смущенно улыбнулась.

Галие не понравилась реакция Наташи и Андрея на ее слова о том, что Паша ещё долго не приедет, а потом они ещё на несколько дней отлучатся на свадьбу к его брату. Она была целиком и полностью раньше уверена, что Наташа её хорошая подруга... Почему же она тогда так странно отреагировала на её слова об отсутствии Паши?

Вечером, когда они остались уже одни, она решила обсудить это с Валентиной Никаноровной. Новая няня никогда не лезла с советами, когда не просили, но Галия уже поняла, что женщина она мудрая и в людях очень неплохо разбирается. Прекрасно понимая, что она всё ещё очень наивная и неискушённая провинциальная девушка, решила, что совет человека с таким огромным жизненным опытом ей не помешает. Ещё ей нравилось общаться со своей начальницей Морозовой, та тоже прекрасно разбиралась в людях и часто давала ей толковые советы. Но раз Морозовой здесь нет...

Выслушав её, Валентина Никаноровна кивнула.

– Тебе вовсе не показалось, Галия. Рада похвалить тебя за наблюдательность. Уметь читать чужие эмоции очень важно. Они и правда оба были очень разочарованы, когда узнали, что Паши ещё долго не будет.

– А я была уверена, что Наташа со мной хочет встретиться, раз уж мы подруги... – разочарованно сказала Галия, которая надеялась, что ей самой просто всё это показалось. Но раз уже и Валентина Никаноровна это заметила, то дело плохо...

– А твои друзья из Махачкалы знают, что твой муж работает в Кремле? – спросила у неё няня.

– Да, конечно! Мы и познакомились-то достаточно странно... Андрей был выпивший и насел на Пашу, когда тот начал в своей обычной манере рассуждать о достаточно сложных вещах. Мол, что простой студент может понимать в этом, когда он сам замдиректора завода и не понимает? Пришлось мне уже, когда Паша ушёл, чтобы не доводить до драки, показать ему его удостоверение кремлёвское. После чего Андрей прибежал к нему извиняться, ну а с Наташей мы с самого начала не ссорились...

– Тогда, боюсь, дело плохо, – вздохнула Валентина Никаноровна. – Эти двое вам с Пашей не друзья, а всего лишь попутчики. Стараются с вами подружиться, чтобы вы считали их друзьями, а они потом с какой-то важной просьбой могли к вам обратиться... Я таких прилипалами называю. Если не знаешь про них, то это такие рыбки, которые к акуле в кампанию набиваются, и объедки за ней подбирают.

– Как же так можно притворяться? – расстроилась Галия. – А я искренне была настроена по-настоящему дружить...

– Свою истинную природу этот Андрей показал в самом начале вашего знакомства. Ему глубоко плевать на тех, кто ниже его, и он готов пресмыкаться перед теми, кто выше его, в надежде на какую-то выгоду. А его жена всего лишь старается помочь своему мужу в его карьерных устремлениях.

Галия потерянно вздохнула.

– Не расстраивайся, девочка, настоящие друзья вообще огромная редкость, – попыталась её утешить Валентина Никаноровна. – Сколько вокруг нас с мужем вилось людей, пока он был жив. Генерал, все же, много что полезного мог для других сделать. Одному с очередью на машину подсобить, другому – помочь квартиру пораньше получить, и так далее. А едва умер – практически все тут же и исчезли так называемые друзья… Чем им может быть полезна одинокая вдова? Так что, как показывает практика, самые лучшие друзья – со школы и университета, вот они уже на всю жизнь… Хотя и тут возможны варианты. Взлетишь если высоко, а с Пашей у тебя есть все шансы на это, как у меня с моим мужем было, то отношения со старыми друзьями особенно нужно беречь. Не задаваться ни в коем случае, не забывать про своих друзей, помогать им. Но ни в коем случае не навязывать свою помощь, некоторых это может сильно оскорбить. Решат еще, что это шуба с барского плеча…

– Ну это да, мне про старых друзей из Святославля Паша то же самое все время говорит. Да он и сам их тащит как на буксире к нам в Москву. Правда, некоторые упираются…

– Это ты про Эмму говоришь?

Галия удивленно посмотрела на нее.

– Не удивляйся, когда ваш Шанцев к Паше приезжал, я много что про нее услышала, хотела или не хотела, меня никто не спрашивал. – улыбнулась няня.

– А вы что думаете, не надо ее в Москву тащить? – спросила Галия.

– Насколько я поняла, она же замуж собирается за еще одного вашего друга, который после армии твёрдо намеревается в Москву к вам приехать, верно?

– Да, все так. – кивнула Галия.

– Тогда Паша правильно делает. А то если этот ваш Слава в Москву приедет, а девушка его в провинции останется, шансы, что у них семья образуется, не так и велики. На большой срок молодежи не стоит расставаться, в этом возрасте люди очень быстро меняются под влиянием обстоятельств. Могут встретиться через год, и ничего уже друг к другу не почувствовать, став уже чужими людьми по сути…

– О, это я и сама поняла на себе, за эти три с лишним недели, что в Болгарии, Ялте и Сочи была! – перебила няню возбужденно Галия. – Я чувствую, что сильно изменилась – столько новых впечатлений было. К счастью, это всего лишь три недели, а не год. Надеюсь, когда встретимся с Пашей, он не посмотрит на меня, как на чужую.

Валентина Никаноровна тихонько рассмеялась, чтобы не разбудить малышей, и сказала:

– Паша твой очень на моего мужа похож, он однолюб. Он никогда тебя не бросит, ты главное заботься о нем, следи за его здоровьем… Я вот за своим мужем не уследила…

***

Поутру повезли нас на конференцию. Да уж, это фестиваль, так фестиваль, тут все форматы задействованы, в том числе и научные доклады на разные темы для представителей молодежи, увлеченной наукой. Забавно только было, что собрали нас в закрытом зале все того же стадиона, где было торжественное открытие фестиваля. На стадионе я еще в своей карьере с научным докладом не выступал…

Пришло моё время делать доклад. Поднялся на трибуну, выступил по своей чилийской теме. Максимально аккуратно, чтобы не обидеть чилийских коммунистов, которые наверняка есть в зале. Сами они вряд ли русский уже освоили, но переводчика им точно дали...

Вроде бы получилось. Не первый раз уже вынужден тщательно подбирать слова, выступая по этой теме. Первый раз в КГБ, потом на радио, потом статью же писал еще. Значит, это уже четвертый... Немудрено, что насобачился.

Спускаюсь со сцены, а ко мне из первого ряда, где сидели ветераны в орденах, направляется один из них. И какой – тот самый, с которым я хотел больше всего поговорить, кумир моей юности. Маресьев!!!

– Извините, – спросил он, – мне сказали, что вы тот самый Павел Ивлев, который печатает статьи в «Труде». Это действительно так?

– Да, Алексей Петрович, всё верно.

– Удивительно, учитывая ваш возраст! Впрочем, меня не ваш возраст волнует, мне очень понравились ваши статьи, что я прочитал, про Бессмертный полк и про поисковые отряды. С моей точки зрения – это очень полезные инициативы. Я это заявляю не просто как отдельный человек, а как ответственный секретарь Советского комитета ветеранов войны.

– Очень рад это слышать, Алексей Петрович, – сказал я ему, – а то, к сожалению, инициативы-то есть, а внедрение происходит крайне медленно... Если вообще происходит, трудно пока что понять...

– Согласен с вами, некоторые крайне полезные вещи увязают в болоте бюрократии. Но давайте не будем рассуждать об этом за рубежом, мало ли кто нас случайно услышит. Со своей стороны я, как представитель своей организации, буду всемерно содействовать тому, чтобы обе эти инициативы были воплощены в жизнь как можно скорее.

Только хотел сказать, как я восхищаюсь его подвигом, и что хотелось бы однажды взять у него интервью для «Труда», как к нему подскочило ещё двое ветеранов, Покрышкин и Батов. Трижды герой СССР и дважды Герой СССР. Я вообще дышать перестал при их виде…

– Что же ты, Алексей, мы уже опаздываем на встречу с представителями Международной организации борцов сопротивления. – сказали они Маресьеву, – давай быстрее выдвигаться, а то неудобно будет.

Он ещё раз пожал мне руку, и они поспешно ушли. При этом невозможно было не заметить, что передвигается он достаточно элегантно, не скажешь даже, что у него нет ног. Эх, жаль, что не получилось поговорить хоть чуть дольше. А с другой стороны – самое главное, что контакт налажен, и к моему огромному удивлению, даже не по моей инициативе. А это значит, что если не удастся переговорить здесь, в Берлине, то когда вернёмся в Москву, я смогу договориться с ним о встрече в любое время. Только надо очень хорошо подумать, о чём могла бы быть моя статья в «Труде» по итогам разговора с ним? Думаю, что банального пересказа подробностей его подвига никому уже не надо, ему самому наверняка уже осточертело это обсуждать. С момента окончания войны прошло уже почти три десятка лет, и наверняка его сотни раз уже расспрашивали об этом. Надо придумать что-то свеженькое. А что если, к примеру, поговорить с ним о том, как молодой человек мог бы закалять свой характер? Вот такой разговор наверняка был бы интересен и ему, и вызвал бы огромный интерес молодёжи по итогам публикации статьи в «Труде». Да и на радио потом бы я эту тему тоже поднял. Прекрасно, значит, надо обязательно с ним именно это будет и обсудить...

Через полчаса после выступления за мной прибыла машина, пора ехать на радио. К моему удивлению, это была черная «Волга». Думал, что покатают на какой-нибудь немецкой машинке, а то и импортной. Ну, в принципе, для ГДР и «Волга» тоже импортная машина...

В машине оказалось аж три человека – вчерашний Феликс, переводчик по имени Артур, и шофёр, которого мне не представили. Серьёзно, короче, ко мне они отнеслись, почувствовал себя важным чиновником...

Выступление на немецком радио, в принципе, ничем особо не отличалось от выступления на нашем. Разве что несколькими деталями. Вначале меня попросили рассказать о себе. На московском радио такого вопроса ко мне точно не было, о том, кто я, публике рассказывал сам Николаев. Сказал, что являюсь студентом третьего курса МГУ, также выступаю на всесоюзном радио и печатаюсь в газете «Труд». Не чтобы выпендриться, а чтобы не подводить, в том числе, и Петермана. А то спросит его кто из местного Политбюро – ты чего на наше радио студента притащил, неужто в советской делегации не было кого-то посолиднее? А так – порядок, не придраться. Студент и в Москве выступает на высоком уровне, не только в Берлине...

Второй момент – приходилось делать паузу примерно раз в минуту, чтобы переводчик тут же все переводил. Наверное, в финальном варианте они просто вырежут все, что я говорю, оставив только то, что говорит переводчик. Иначе не представляю, кто будет слушать такую длинную радиопередачу, где минута на русском, минута на немецком. Это разве что для обучения языкам материал хороший, можно так и крутить целиком на лингвистических факультетах...

А все остальное было очень привычным. Студия была вообще неотличима от такой же студии в Москве. Шикарная звукоизоляция, две двери подряд, чтобы отсечь лишние звуки из коридора, те же свисающие сверху микрофоны на фиксаторах. Ну и ведущий – самое смешное, даже внешне немного похожий на Николаева. Да и повадки те же самые – обязательно надо вставить свои пять копеек...

Рассказал о нескольких московских предприятиях, о которых много что знал. Более подробно про «ЗИЛ», само собой, как же без него. Несколько минут про «Полет», часы, что на нем делают, в ГДР тоже вполне себе раскрученный брэнд. Много рассказывал про меры социальной защиты на передовых столичных предприятиях – и про садики с яслями для детей сотрудников, и про квартиры, в том числе те, которые рабочие сами себе строят в свободное время. Понятия не имею, как с этим в ГДР, но может, кому-то из местных начальников понравится что-то из того, что у них тут нет, и они это тоже внедрят... И после включения ГДР в ФРГ ещё большее количество местных немцев будет сожалеть о том, что это произошло...

Договорились с Феликсом, что на схожую тематику я буду выступать и на тех заводах, куда меня повезут завтра.

Сразу после выступления меня повели знакомиться с местным начальством. Видимо, до этого оно было чем-то занято. Принимали очень радушно, накрыли стол в кабинете местного директора радиоканала. Со мной встретился лично директор, мужчина лет пятидесяти с растрёпанной шевелюрой. И в целом вид был такой, характерный для творческой личности – и пиджак помятый, и брюки, у которых стрелки давно уже не видны... Имя я еще запомнил – Фриц, такое имя трудно не запомнить, а вот фамилия от меня ускользнула.

Пообщались минут двадцать пять, как раз угостился местными разносолами, и начали прощаться. Переводчик остался тут же, Феликс тоже. Обратно меня вез только шофер. Как оказалось, когда я спросил, прекрасно владеющий русским языком.

Дочитали главу – порадуйте автора, поставьте книге лайк, если еще не сделали этого раньше! Вам несложно, а мне – приятно!!! https://author.today/work/443212

Глава 7

Берлин

Так, ну раз мы избавились от всех важных персон, то пора начинать воплощать в жизнь мой коварный план по поводу приобретения подарков для родных и свойственников…

Услышав от меня, что мне хотелось бы приобрести для своей семьи в Москве различные немецкие товары в подарок, шофер тут же оживился, закивал и доставил меня к большому двухэтажному магазину.

– Рекомендую обратить внимание на наши фены, я слышал, что многие советские туристы с удовольствием их покупают для своих жён. Так же у нас очень хорошая парфюмерия. Но тут, к сожалению, я не смогу вам дать рекомендации, не очень разбираюсь в том, что именно нравится женщинам. В этом же магазине вы можете найти хорошие кожаные ремни из Румынии. Они с тиснением, носятся долго. Хороший подарок для мужчины.

Ну, с хорошей парфюмерией в Москве сейчас всё в полном порядке. Как я уже выяснил, даже случайно зайдя в ГУМ, есть шанс её приобрести. Так что точно не буду экспериментировать с местными незнакомыми мне немецкими брендами парфюма.

Замер на мгновение перед зданием. На фасаде были отчётливо видны следы от пуль и осколков. Вот ни за что не поверю, что за все годы, прошедшие с войны, немцы не нашли деньги для того, чтобы починить фасад. Похоже, они это специально делают – символическое напоминание о том, чего стоил для Берлина и всей Германии поход нацистов за землёй и рабами в Советский Союз. Очень мудрое решение с идеологической точки зрения...

А фены я нашёл на первом этаже, ближе к концу здания, именно там, где и подсказал мне оставшийся в машине шофер. Подумал, подумал да взял два, тем более цена была вполне доступная, по 15 марок за штуку. Один Галие подарю, другой маме в качестве подарка по случаю рождения ребёнка. Один фен взял оранжевого цвета, другой красного. Оранжевый, конечно, мне не очень понравился, но был только ещё один вариант – чёрный. Решил, что он уж точно ни одной из наших женщин не понравится.

Ремни тоже быстро нашёл, и они мне действительно понравились. Натуральная кожа, добротно сделаны, и тиснения такие в ковбойском стиле, табуны лошадей, да всадники с лассо. Они мне очень по душе пришлись. Взял себе, Загиту, Ахмаду и Грише. По десятке за штуку.

И ещё один взял, для шофёра. Сразу ему и вручил, как вернулся из магазина. Вот только он перепугался почему–то и начал категорически от ремня отказываться.

– Берите, берите, – настаивал я, – вы мне сейчас столько времени сэкономили, что вы не представляете. Не говоря уже о том, что чтобы купить всё это мне пришлось бы самому ходить часами по разным магазинам. Был бы я женщиной, другое дело, они любят по магазинам ходить за всякими покупками, но я же мужик...

В конце концов, имея опыт из двадцать первого века, как подарки дарить правильно во всяких скользких ситуациях, всё же уломал его. А то он, похоже, вообразил о какой-то провокации. Проверяют их тут, что ли, на устойчивость к коррупции? Неплохо, конечно, но тут же ни о какой коррупции и речи нету. Он просто дал мне приватный совет, сэкономил время и нервы, почему я не могу его вознаградить?

Поехали было в нужном направлении, чтобы вернуть меня обратно к моим товарищам, как я вспомнил о том, что для женщин же наших ещё же эти журналы Бурда нужны. Как их там полностью – Бурда моден, что ли? Спросил шофёра и о том, где их можно приобрести. Весьма довольный полученным подарком, он быстро меня привёз к небольшому магазинчику с печатной продукцией. Где я хапнул все номера этого журнала, начиная с того месяца, когда мы последний раз были в Ростоке.

Расстались с шофёром, когда он привёз меня на место, в прекрасном настроении. Он мне и руку пожал, и заверил меня, что завтра с удовольствием тоже будет меня возить по заводам. Если я вдруг вспомню, что мне ещё что-то кому-то нужно прикупить, то мне обязательно ему нужно об этом сказать на обратном пути. Нет уж, я был предельно счастлив тем, что тему с шопингом закрыл. Хороший мужик этот шофёр, даже неудобно, что до сих пор ещё так и не представился мне... А когда уже столько общаешься, то уже как-то и неудобно спрашивать – мужик, как тебя зовут? А, ладно, завтра у Феликса спрошу…

Тут же выяснилось также, что у каждой страны, делегация которой присутствует на этом фестивале, есть свой своеобразный клуб. Студентам МГУ, как и студентам некоторых других вузов доверили подежурить хотя бы по разу в нем, отвечая на вопросы посетителей о Советском Союзе.

Эмма Эдуардовна, сказала, с надеждой глядя на меня:

– Уж тебя-то, Павел, я совершенно не опасаюсь оставить на хозяйстве. Уверен, что ты любому посетителю разъяснишь всё по поводу внутренней и внешней политики Советского Союза, не говоря уже об экономике.

– Так мне прямо сейчас идти в этот клуб? – спросил я её.

– Нет, твоя очередь наступит через два дня. Когда закончишь читать лекции на немецких заводах.

– Ну что же, подежурю, конечно, – пожал я плечами.

– Кстати, мне сказали, что к тебе сам Маресьев подходил поговорить... Если не секрет, то о чём?

– Не секрет, – улыбнулся я, – оказывается, ему очень понравились мои статьи в «Труде» по поводу Бессмертного полка и поисковых отрядов. Он считает, что эти инициативы очень полезны.

– Ну надо же! – расцвела Эмма Эдуардовна. – чувствую, однажды я буду гордиться тем, что ты учился у меня...

***

Калининская область, недалеко от Торжка

За прошедшее время после приезда к водохранилищу много чего произошло. Вчера вечером случайные соседи сделали компании друзей неожиданное предложение – не ехать дальше в Карелию, а остаться здесь на пару недель.

– Сдалась вам эта Карелия? Один мой друг ездил туда, так все проклял – зажрали его комары и мошка. – говорил Иван вдохновенно. – А здесь комаров совсем немного, а мошки и вовсе нет, лепота! Вода теплая, песочек вон, пляж знатный. И всем вместе веселей будет, чем вам только вчетвером.

Правда, говорил он все это, косясь на Маратов «Вартбург», что не преминули заметить и Марат, и Мишка. Видать, так глянулась ему немецкая машинка, что была глубока противна мысль, что новые знакомые прямо сейчас сядут на нее и уедут в неизвестность. А так, если останутся, есть варианты. Не оставил он, похоже, идею переубедить Марата махнуться на его «Жигули» с доплатой.

Ну да ладно, главное, что предложение было сделано, и ребята с девчонками начали его обдумывать. За это предложение сразу же выступила Карина, что никого не удивило – не понравилось ей ездить на машине каждый день. Марат косился на Аишу в сомнениях – он же обещал девушке отвезти ее в Карелию. Но, к его удивлению, Аиша взяла и поддержала Карину:

– Тут хорошие девчонки… С ними интересно общаться. Я бы тоже осталась. Давайте лучше в Карелию в следующий раз съездим на поезде. А то мы едва только проедем пару сотен километров, как у нас очередное колесо из строя выходит… Что же дальше будет? Ты ведь сам говорил, что дальше дороги только хуже станут. А куда уж хуже-то?

Марат после этих слов немедленно согласился, что ну ее, эту Карелию в этом году, мысленно порадовавшись ее мнению и усмехнувшись из-за наивности ливанской девушки. Это здесь дороги плохие?! Недалеко от Москвы, да еще и асфальтированные в основном! Аиша явно совсем не имеет понятия об этой теме, если думает, что хуже быть уже не может…

Миша, выслушав мнения друзей, решил быть как все. Интересно конечно было бы придерживаться первоначальной цели, но машина-то не его, чтобы права качать… Да и вообще, плохая это карма, как сказал однажды Паша, ссориться со своим тренером по самбо… Что такое карма Миша представлял смутно, но смысл сказанного понял и разделял всем сердцем.

Будучи наблюдательным, Миша не преминул заметить, что в новой компании знакомых, помимо Ивана, сильно обрадовались и девушки. И теперь его мучал вопрос – им не хватало еще подружек в лице Аиши и Карины, или может им кто-то из них приглянулся, из парней? И главный вопрос – если это так, то заинтересовались ли они Маратом или им? Скорее всего, Маратом, все же. Он и выше, и сложен, как атлет, да и приехал сюда на импортной машине. Которая так глянулась местному заводиле Ивану…

Он догадывался почти наверняка, что все в местной компании уже в курсе, что Аиша и Марат вместе, но понимал и то, что местные девчонки могут иметь иллюзии, что Марат оставит Аишу ради одной из них. Откуда им знать, что шансов на это практически нет? Лично он уже понял, что этих двоих связывает что-то настолько прочное, что ему самому теперь казалась наивной его давешняя влюблённость в Аишу. Она не только красавица, но и умница, каких поискать, а Марат особым умом вроде и не блещет, но какая же они вместе хорошая пара! Понимают друг друга с полуслова, никогда не ссорятся, в общем, по его мнению, никаких шансов отбить Марата у Аиши у местных девчонок нет.

Означает ли это, что, когда они это сообразят, у него есть шанс подыскать себе новую подружку вместо Карины? Пусть у него и нет импортной машины и фигуры Марата…

А что касается Карины, то, когда Марат задал тот вопрос, он ответил на него без всяких сомнений, что они не пара, даже несколько неожиданно для себя. Он внезапно понял, что один из его главных критериев к настоящей подруге – это надежность. Карина же в этом путешествии показала себя совсем с другой стороны. Сплошные капризы и постоянное стремление переложить свою работу на других. Миша откровенно радовался, что они выехали вместе с ней в это путешествие. Ведь то, что Карина называла огромными трудностями, и близко ими не было, с его точки зрения. А если представить, что они могли пожениться, и только после этого он узнал бы, что она не только не приспособлена к жизни, но и не хочет ничему новому учиться, чтобы стать полезной для тех, кто рядом с ней?

Пожалуй, тут действительно есть смысл задержаться…

Тут задумавшийся Миша с удивлением увидел, что к нему, устроившемуся на пеньке около леса, идет Аиша. Впрочем, она не стала медлить с объяснением. Эта девчонка всегда говорила в открытую все, что было у нее на уме, даже не думая о том, что кто-то может из-за этого и смутиться:

– Миша, а ты почему сказал, что вы с Кариной не пара?

– Понял просто, что это так, – немного ошарашенный прямотой заданного в лоб вопроса ответил тот после небольшой заминки.

– Жаль… Вы так хорошо рядом смотритесь, – сказала ливанка, смешно наморщив лоб.

– Я понял, что мне другая девушка нужна, – неожиданно для себя разоткровенничался Миша, – такая, чтобы училась всему, что нужно. Чтобы знал, что она меня не подведет в любой ситуации. Ну, или хотя бы постарается не подвести. А Карина при малейшей проблеме просто руки складывает и сдается. И смотрит на всех остальных в ожидании, что они все проблемы решат за нее.

– Ну так большинство девушек именно такие… – задумчиво сказала Аиша, – в Ливане так точно, из девушек моего круга. Это задача мужчины все делать для семьи. Мне кажется, это вполне нормально. Зато Карина очень красивая.

У девушек моего круга… – повторил про себя Миша, – это дочек богачей, что ли? А мне нужна избалованная девчонка, которая себя ведет как дочка ливанского богача?

– Ну, я чувствую, что для меня важно у девушки именно то, что я тебе объяснил. Не сойдемся мы с ней характерами, короче. – сказал он.

– Ясно, поняла. Но учти, что Карина может обидеться…

– Да она уже обиделась, едва я дал понять, что рассчитываю на то, что она будет выполнять свои обязанности, не сваливая их на других. И с тех пор на меня и дуется. Рассчитывает, видимо, что меня совесть замучает, и я начну за нее все делать, как будто я ее раб. Нет уж, рабовладение давно отменили!

– Ладно, я поняла, что ты это серьезно. Хорошо…

Аиша с не очень довольным видом ушла обратно к палаткам, а Миша поспешно оглянулся, не видел ли их разговор Марат. А то ведь он снова может начать ревновать. Ему еще этой ревности на пустом месте не хватало. Но нет, Марат копошился внутри их палатки, пытался найти в своих вещах рыболовные крючки, планируя заняться рыбалкой… Повезло.

***

Берлин

Вот, наконец, и первое выступление на заводе. Но сначала меня завезли в офис местного аналога «Знания» в СССР. В то самое «Общество по распространению научных знаний ГДР». И повели прямиком к председателю, сухому старичку лет так под семьдесят, метра в полтора ростом.

– Фридрих Безлер, – представился он. – Очень рад, молодой человек, приветствовать вас в ГДР!

Я, соответственно, тоже выразил свою радость по поводу приезда. Теперь я уже не жалел, что отправился в эту поездку – познакомиться с Маресьевым дорогого стоит. А отдых – вернемся со свадьбы Тимура, недельки три и отдохнем в Паланге. Хотя скорее две с половиной... Да, больше вряд ли получится.

Пообщались с ним минут двадцать, ему было интересно, как сейчас проводят лекции в Москве. Организационную сторону я знал слабо, не мой уровень, этим Ионов занимается, так что просто описал, как оно все проходит на предприятиях, когда я туда прихожу. Когда прощались, он попытался подарить мне значок своего общества, но я достал тот, что получил от Петермана, и показал:

– Мне уже вручили, спасибо!

Пока возвращались к машине, спросил наконец у Феликса, как зовут шофёра.

– Ян, – ответил он.

Ну вот, еще один псевдонемец – онемеченный славянин…

А затем меня наконец повезли на первый завод в ГДР, на котором я буду выступать.

Берлинская фарфоровая мануфактура... А неплохо я зашел. Тут и музей свой был, в который меня тут же повели. Со мной было два человека, тот же Феликс и переводчик, а на заводе к нам еще три человека присоединилось. Насколько я понял, замдиректора, парторг и профорг. Такую делегацию по поводу моей поездки куда бы то ни было еще никогда не собирали…

– Создано было предприятие еще в 1751 году, и процветало вплоть до 30-х годов этого века. – рассказывал мне лично замдиректора. – Но потом оно сильно пострадало вначале от преследования со стороны нацистов, которые отнесли изделия к категории «дегенеративного искусства», а потом и вовсе американцы с британцами разбомбили его во время авианалета. Погибли ценнейшие экземпляры, в нашем музее мы смогли собрать не так и много. Но часть наших самых знаменитых изделий вы можете увидеть в самых выдающихся музеях мира, в том числе и в Эрмитаже. В 1770 король Фридрих приказал изготовить сервиз для императрицы Екатерины Великой. Вот его, в том числе, и можно увидеть в Эрмитаже.

– Обязательно поищу, когда в следующий раз навещу Эрмитаж, – пообещал я ему.

Замдиректора расцвел. Ему было приятно это услышать. Истинный фанатик своего дела, такие люди очень важны на любом производстве.

И в самом деле поищу, не для красного словца я это сказал. Не каждый раз, когда я в прошлой жизни был в Питере, удавалось зайти в Эрмитаж, но те разы, когда получалось, я вспоминаю с удовольствием. Как парни подрастут хоть лет до семи, отведу их туда обязательно. Конечно, не к картинам фламандских мастеров, это они еще не поймут, а в зал с оружием и рыцарскими доспехами. Редко какой мужчина в возрасте от семи лет и до самой старости сможет пройти этот зал быстро... Я там лично могу проторчать до получаса, если один, а когда с женой ходил, то она меня оттуда уже за руку обычно утаскивала...

Но и этот музей фарфора оказался хорош. Маленький, но есть на что глянуть.

Ну а после музея меня отвели уже в небольшой зал, где собрали человек шестьдесят работников. Правда, выступить сразу не получилось. Сначала вышел Феликс, рассказал на немецком о X фестивале, что сейчас проходит, и что я член советской делегации. Вкратце, минут на пятнадцать. Раздались аплодисменты. Затем вышел замдиректора и рассказал о дружбе народов ГДР и СССР. Вкратце, минут на двадцать. Аплодисменты. Затем вышел парторг и рассказал о дружбе компартии СССР и СЕПГ. Вкратце, минут на двадцать пять. Аплодисменты. Переводчик бубнил мне в ухо все, что они говорили, и к концу голос у него уже слегка охрип. И наконец, и меня выпустили на трибуну...

Ну, теперь понятно почему четыре лекции в день при таком регламенте Феликс счел невозможными... Первая лекция еще не началась, а я уже устал... Работники мануфактуры тоже, судя по их лицам. Немцы, конечно, люди дисциплинированные, но всему есть предел.

Постарался с учетом того, что всех уже замучили, читать лекцию максимально легко и просто. Построил ее на ярких красочных примерах с крупных московских предприятий, и помимо новых моделей того же ЗИЛа осветил и деятельность того же кружка по самбо. Рассказал, что «Полет» строит прямо сейчас музейный комплекс в Городне, открывает новое производство детских игровых площадок самого передового образца, а камвольная фабрика строит жилье для своих работников. И про ясли, что помог организовать, тоже рассказал. И в том же духе...

Вот это уже людей явно заинтересовало... И даже пару вопросов, когда я закончил, именно по этому поводу поступило.

Ну а затем меня отвели в кабинет заместителя директора мануфактуры. Где он торжественно, правда, закрыв перед этим дверь, вручил мне тяжелый пакет. Забавно, что цвет оберточной бумаги был точно такой же, как и на подарках, что мне вручали на московских заводах. Интересно будет сравнить и содержимое. Но не на глазах же у замдиректора рвать бумагу на пакете на части, добираясь до содержимого. Представил, правда, какие у него были бы глаза, сделай я так, и на пару минут настроение у меня подскочило... Было бы что мужику вспомнить потом...

Затем меня привезли на завод по производству запчастей для Вартбурга. Сюда бы, конечно, подумал я, Марату бы лучше было приехать. Может, что и дали бы прикупить из запчастей, которые ему непременно в будущем понадобятся... Я-то без понятия, в чем у него может возникнуть нужда.

– На заводе в Айзенахе сборочное производство, а детали делают на многих заводах по всей ГДР. – объяснил мне Феликс.

Логично, что же. С крупными автомобильными заводами всегда так. А как глобализация начнет набирать ход, эта тенденция только усилится. Где дешевле произвести запчасть с учетом доставки, там ее и будут делать, хоть на другом конце света...

Здесь в точности повторилось все то же, что было на мануфактуре. Длинные речи о дружбе и идеологии, заскучавшие рабочие, а что поделать? Я за рубежом, навязывать свои правила по этикету невозможно... В чужой монастырь со своим уставом не суйся…

Вспомнил, что в наибольшей степени заинтересовало рабочих на мануфактуре, и сделал акцент именно на этом... И лекция прошла еще более ударно, чем там. Четыре вопроса, и очень довольный живым интересом рабочих Феликс.

В этот раз меня повели уже к директору. И он, немного поболтав со мной и извинившись, что не смог лично присутствовать на лекции, одарил меня очередным тяжелым пакетом.

Ну что же, удачно вышло, что я вовремя остановился с шопингом. Чемоданчик набить все же будет чем...

Когда закончили со всеми церемониями, до окончания нашего обычного время работы делегации осталось ещё часа полтора. Сначала хотел сказать шофёру отвезти меня туда, чтобы поехать в гостиницу на ужин вместе со всеми. Но потом вспомнил о подарках, и понял, что это не лучшая идея. Объясняй каждому там, что это за свёртки, которые с собой таскаю?

Так что поехали сразу в гостиницу.

Приятно было оказаться в своём номере без неприязненно посматривающего на меня соседа. Сразу распаковал и оба пакета. Очень боялся, что там окажется какая-нибудь консервированная ветчина и всякая другая снедь типа консервированного горошка. Ещё я ветчину с горошком с собой в чемодане из-за границы не возил... Но нет, повезло. На мануфактуре мне подарили шикарный альбом, в котором, видимо, были отображены наиболее известные изделия за двести с лишним лет работы этой мануфактуры. Толстая тяжелая бумага, цветные иллюстрации, любой человек искусства при одном запахе от этих страниц может в обморок упасть от счастья… Из приземленного – там также лежали две пачки итальянского кофе. А в подарке от завода по производству автомобильных деталей никого альбома или каталога не было, хотя я, распаковав первый пакет, этого сильно опасался. Это тебе не фарфоровые изделия восемнадцатого века, не надо мне ничего про «Вартбург» даже на глянцевой бумаге… К счастью, там лежало просто четыре увесистых шоколадки и две пачки немецкого кофе. Любят тут кофе, похоже…

В принципе, тоже прекрасные сувениры раздарить соседям и друзьям... Да бабушкам в деревню отвезти, скоро уже пора будет...

***

Глава 8

Италия, Больцано

Наутро Фирдаус проснулся от того, что жена усиленно тормошила его.

– Вставай, лежебока, – трясла мужа Диана. – Пойдем уже завтракать, скоро на фабрику ехать.

Кое-как продрав глаза, Фирдаус взглянул на часы. Увидев, что сейчас 7.30 утра, некоторое время не мог поверить собственным глазам, задумчиво пялясь на шедшую по кругу секундную стрелку.

– Что происходит? – удивленно и немного встревоженно посмотрел он на жену. – Почему ты встала в такую рань? И зачем тебе на фабрику?

– Ничего не рано, – энергично отмахнулась Диана. – Тебе еще в душ надо и потом позавтракать успеть.

– Но зачем спешить? Отец же сказал, что сегодня можно отдохнуть, с утра ничего срочного нет.

Фирдаус, разговаривая с женой, отметил, что Диана уже полностью одета и причесана. Он все еще не мог взять в толк, что с ней случилось… Диана всегда любила поваляться в постели. Это он обычно вытаскивал ее из-под одеяла, игнорируя протесты и заставляя заниматься делами. Но сегодня утром она вдруг совершенно неожиданно решила примерить эту роль на себя, да еще в такую рань.

– Надо быть на фабрике вовремя, – безапелляционно заявила Диана. – Я хочу все посмотреть перед отъездом в Москву.

– Зачем? – все никак не мог понять Фирдаус ее настроя.

– Чтобы разобраться, как там все устроено. Сколько и чего там есть … – начала перечислять жена.

– Но мы ведь уже были с тобой на фабрике, причем не раз, – осторожно возразил Фирдаус. – Все там видели. Ты там работала в офисе, помнишь?

– Это совсем не то, – отмахнулась Диана. – Даже сравнивать нельзя.

– Почему? – изумился муж.

– Потому что раньше это было не мое. А теперь я собственник, совладелец, – произнесла Диана с гордостью, и лицо ее расплылось в довольной улыбке. – Собирайся давай, работа не ждет, – добавила она энергично и бодро потопала из комнаты.

– Что ж ты натворил, отец! – охнул Фирдаус и неохотно поплелся в душ.

***

Святославль

Оксана, терзаемая любопытством, что же там произошло у Андрианова в Сочи, что он остался без денег, набирала его московский номер раз в несколько дней, пока, наконец, он ей не ответил.

– Здравствуйте, Антон! Это Оксана! У вас всё хорошо? Получили вы мои деньги?

– Спасибо, деньги получил, хотя и шли они долго, но в любом случае огромное вам спасибо.

С точки зрения Оксаны, то, что прозвучало, было не очень вежливо. А она какое отношение имеет к скорости пересылки денег? Вот теперь она точно поверила, что у Андрианова есть какие-то серьёзные проблемы. Надо постараться, выяснить, что произошло, и помочь ему, если нужно.

– Как вы смотрите на то, чтобы я приехала на эти выходные к вам в Москву, Антон? Вы же больше никуда не уезжаете после отдыха в Сочи?

По этому отдыху, кстати, у неё тоже были к Андриянову вопросы. Конечно, они ещё не пара, но после того, что между ними произошло, он вполне мог бы и пригласить её с собой в Сочи. По такому случаю она бы сделала всё возможное, чтобы выцарапать отпуск у своего начальства. Надо ехать в Москву, чтобы попытаться понять, есть ли у их отношений будущее…

С некоторой заминкой Андриянов ответил:

– Да, Оксана, было бы здорово. Буду очень рад увидеть вас на этих выходных в Москве.

***

Москва

Положив трубку, Андриянов задумался. Как-то он так быстро, практически инстинктивно, согласился на приезд Оксаны. Словно она была какой-то невероятной красоткой, которой он долго добивался. С другой стороны – вкусный борщ и другая её готовка самое то, чтобы попытаться восстановить психологическое здоровье после того, что произошло с ним во время этих поездок в Сочи и Ялту. Хотя, разумеется, рассказать ей хоть что-то из того, что произошло за эту поездку просто невозможно... Плохо, когда не с кем поделиться...

В нём до сих пор бурлила глухая ярость за тот трюк, что проделала с ним Морозова. А уж эти дни, что он голодал... Правда, тут он был вынужден признать, что уж тут-то Морозова ни при чем, сам виноват, купился на роковую красотку.

Ну а завершающий удар по его самолюбию – неожиданная встреча с Галией в аэропорту? Он вспомнил, как он планировал, когда вылетал в Ялту, свою встречу с ней в аэропорту, если она случайно состоится. Как подбирал тщательно одежду и прихорашивался... Ну нет, случайная встреча все же состоялась, но именно тогда, когда бы он отдал всё, что угодно, лишь бы её не было. Как же он ужасно выглядел в этих шлёпанцах и помятой рубашке... Словно алкаш, который выезжал на Юга, чтобы напиться вусмерть и слегка протрезвев, на последние деньги вернуться домой... Нет, ещё хуже… Судя по его виду, выглядело всё так, словно он ещё и пропил всё, что у него было, прежде чем подняться на борт самолёта...

Несомненно, именно так Галия о нём и подумала, он успел увидеть её глаза и оценить полностью ее реакцию. Совершенно несомненно, что, когда он повернулся к ней спиной, она не удержалась от того, чтобы рассмеяться. И вот как теперь идти на покорение этой крепости? Он мало того, что намного старше её, так и теперь она будет полностью уверена, что он записной алкаш...

Да уж, все эти события несомненно пошатнули его психику. Прежней уверенности в себе он больше не чувствовал... Выходные с Оксаной и домашней готовкой помогут ему хоть немножко прийти в себя. И тогда он приступит к своим планам по мести Морозовой. Такая злая проделка с её стороны заслуживает достойного ответа. Но продумать месть необходимо очень тщательно, тут всё совсем непросто. Морозова ни в коем случае не должна догадаться, что ее неприятности – это результат именно его действий. Потому что теперь у неё есть мощный компромат против него. Если она догадается, что он замешан во всех неприятностях, что с ней произойдут, то с нее станется рвануть к его начальству и рассказать, как он увивался за молодой сотрудницей в её отделе. Будь Галия незамужней, ещё куда ни шло. Имеет право, он сам не женат. Но если начальник узнает, что речь шла о замужней женщине с двумя маленькими детьми...

Непростая задача... Но хоть с одним виновником своих проблем он же должен рассчитаться?

***

Московская область, д. Коростово

Жара после обеда начала спадать, и в деревне вовсю развернулась вечерняя активность. Все потихоньку выходили во дворы и начинали заниматься делами, пока светло и солнце уже не так палит. Анна Никифоровна, сняв с веревок подсохшее белье и застелив специально отведенным под эти цели покрывалом стол, затеяла глажку. Ей нравилось летом гладить белье на улице. Ветерок свежий, с горячим утюгом намного приятнее работать, чем в доме.

– Пойду-ка я пока календулу пообрываю, – вышла на крыльцо Эльвира с эмалированной миской в руках.

– Правильно, а то мужики скоро огород поливать пойдут, мокрое все будет, – кивнула ей подруга.

– Родьку не видела, не пришел еще?

– Да нет, – покачала головой Никифоровна, – как ушел с Тузиком после завтрака, так еще ни разу и не появлялся. Бегает небось с пацанами.

– Интересно, придет ли, проказник. Обещал Трофиму помочь с поливом, – усмехнулась Эльвира, направляясь к грядкам.

– Придет, раз обещал, – откликнулась ей Никифоровна, – парень обязательный...

Через несколько минут, услышав звук мотора на улице, Никифоровна привычно выглянула, посмотреть, кто едет. Увидев знакомую черную генеральскую Волгу, немного опешила. Странно… Чего это Балдин вдруг без предупреждения пожаловал? – подумала она, – случилось может чего?

Поздоровавшись с вышедшим из машины генералом и пригласив его присесть в кресле на крыльце, Никифоровна поспешила за подругой. Эльвира, услышав о неожиданном госте, удивилась не меньше ее. Тут же поспешила к дому, сунув в руки Анне миску, в которую складывала сорванные цветки.

– Эдик, здравствуй! – поприветствовала Эльвира друга. – Какими судьбами?

– Здравствуй, Эльвира! Да вот заехал в гости. Решил, что ты сможешь помочь с моим вопросом, – ответил Балдин.

Эльвира заметила, что генерал вид имел немного смущенный и не очень уверенный, когда говорил. Это слегка сбивало ее с толку, так как такое поведение совершенно не было тому свойственно.

– Да говори уже, – поторопила она его, – а то прямо пугаешь. Что уже случилось? …

– Да нет, ничего серьезного, – замахал руками Балдин. – Я просто хотел узнать, в курсе ли ты, где именно в Паланге Галия с Валей остановились? Адрес может знаешь?

– Знаю, конечно, – кивнула Эльвира, изумленно посмотрев на генерала. – А тебе зачем?

– Да надумал Валю навестить, приехал к Павлу домой, а оказалось, что они на море укатили все с детьми. – смущенно сказал генерал. – Вот, думаю, может тоже в той стороне окажусь, отпуск же, а даже не знаю, где искать их там…

– Сейчас напишу адрес, – кивнула Эльвира с улыбкой и пошла в дом.

Анна Никифоровна тем временем, придя с огорода, быстренько освободила стол от белья и начала собирать все для чаепития. Выйдя из дома и отдав Балдину адрес, Эльвира стала помогать подруге.

Попив чаю и обсудив последние новости, генерал засобирался домой.

– Большое спасибо и за адрес, и за угощение. Как знал я, что надо к тебе заехать, – произнес он довольно.

– Заезжай в любое время. Мы тебе всегда рады, – обняла Балдина Эльвира, прощаясь.

Проводив генерала, подруги снова сели за стол.

– Я все правильно поняла?.. – спросила Анна Никифоровна Эльвиру, многозначительно подняв бровь.

– Похоже на то, – улыбнулась та в ответ. – Аж растерялась сначала, как услышала, о чем он просит. Хорошо хоть сдержалась, а то бы начала шутить, еще обиделся бы. Вообще я еще на дне рождения тогда заметила, что Эдик очень уж рад был Валю увидеть, но подумала, что просто не виделись давно. А поди ж ты, не все так просто оказалось.

– Да, они общались очень тепло тогда, – согласилась Никифоровна.

– Здорово было бы, если бы у них все сложилось, – сказала Эльвира. – Эдик очень хороший человек, заслуживает счастья как никто. Да и Валентина прекрасная женщина, такая интеллигентная, душевная... И знакомы они уже давно.

– Она к тому же из его круга. Сама раньше генеральской женой была, знает всю их кухню, – подхватила Никифоровна. – Мне кажется, они прекрасно друг другу подходят.

– Согласна, – кивнула ей подруга. – Даже интересно, он и правда в Палангу к ним поедет?

– Вот все удивятся там, если так, – усмехнулась Никифоровна.

– Это точно. Сюрприз получится так сюрприз! – покачала головой Эльвира, задумчиво улыбаясь.

***

Берлин

Первая лекция на заводе сегодня прошла стандартно. Куча выступлений, из которых моё последнее. Знакомство с руководством предприятия, благодарственный пакет и все свободны.

Вторая лекция на следующем заводе началась как обычно. Вышел и выступил Феликс, за ним замдиректора, следующим на сцену пошёл парторг предприятия. Я тяжело вздохнул, готовясь выслушивать очередную оду отношениям партий СССР и ГДР, но в этот раз что-то пошло не так. Хлопнула дверь, в помещение вбежал взбудораженный мужчина в костюме. Повертел головой и метнулся к замдиректору, который сидел в первом ряду. Вошедший наклонился к нему и что-то сказал. Тот уставился на него, словно не мог поверить в услышанное. Но тот, закивав, снова что-то сказал, после чего директор встал и показав парторгу, что сам хочет взять слово, прошёл к микрофону.

Сказал что-то по-немецки, и по помещению пошел гул. Люди, никого не стесняясь, начали оживлённо что-то обсуждать. При этом явно новость их не обрадовала. И даже шокировала, потому как даже мой переводчик явно забыл, для чего он вообще рядом со мной сидит. Просто замер, уставившись на сцену.

– Что случилось-то? – спросил я, потормошив его за плечо.

Очнувшись, он повернулся ко мне:

– Извините! Просто замдиректора сказал, что Вальтер Ульбрихт умер. Это почетный председатель СЕПГ и председатель Госсовета. Великий человек, основатель нашей страны!

Ну, про него я что-то слышал. Фигура, конечно. Это как если в СССР помрёт кто-то уровня Брежнева или Косыгина. Ясно, что равнодушным такое никого не оставит...

– Думаю, вот-вот объявят траур. На три дня, по его значимости, – продолжил он.

М-да... А у нас тут веселый фестиваль с тридцатью тысячами иностранцев... Интересно, не придётся ли свернуть какие-то мероприятия из-за этого события? Впрочем, не мне это решать, что и хорошо. Мое дело маленькое, могу что-то делать в рамках фестиваля, могу ничего не делать. Правда, не привык я бездельничать.

***

Калининская область, недалеко от Торжка

Галина, Наташа и Оля… Из них всех Мише больше всего глянулась Наташа. Рыженькая, фигуристая хохотушка. На лице постоянно улыбка, в отличие от постоянной капризной гримаски на лице Карины во время этого путешествия. Причем с этой улыбкой она делала абсолютно все по лагерю, и работа нисколько ее не смущала. Улучив момент – и куда девалась его обычная робость, – он подсел к ней, когда соседи запалили костер.

Слово за слово, и завязался разговор. С большим облегчением Миша понял, что девушка вовсе не глуповатая простушка, у которой на лице улыбка просто из-за отсутствия любых мыслей. Какую бы тему он ни поднимал, девушке было что сказать. Как-то неожиданно для себя Миша рассказал о Паше Ивлеве, и его идеях про Бессмертный полк и поисковые отряды. Все же Наташа учится на истфаке, не про засаду же на мясокомбинате ей рассказывать…

Наташа обоими этими темами очень заинтересовалась. Оказалось, у нее дед пропал без вести, и семье, конечно, хотелось бы однажды узнать, что с ним случилось… И к тому же, как выяснилось, она обе эти статьи Ивлева читала… Они у нее на факультете были очень популярны.

– У нас даже первый секретарь нашего университета по этим темам выступал. В основном по поисковым отрядам, но и про Бессмертный полк тоже упоминал.

Наташа пришла в полный восторг, узнав, что автор статей – друг Миши. И сказала, что он счастливчик, раз близко общается с таким человеком. Миша заверил ее, что так оно и есть, добавив:

– Если бы не Паша, я бы сейчас в Брянске учился. Это он помог мне в Москву перевестись.

Дальше они обсудили особенности обучения в их университетах. Потом свежие фильмы, что недавно вышли на большой экран. А потом – внезапно около них оказалась Карина. До этого она читала свою книгу в палатке, почему-то избегая большой компании. А тут раз – и появилась…

– Миша, можно тебя на минутку? – произнесла она вроде вежливо, но голос звучал мрачно.

– Хорошо, – кивнул Миша, – иду. Пока, Наташа. Приятно было поболтать.

– Увидимся, – помахала ему Наташа доброжелательно.

– Вот, значит, как! – начала выговаривать Мише Карина, едва они отошли немного от лагеря соседей. – Вместо того, чтобы извиниться, что ты меня перед Маратом не защищаешь, ты уже тут время приятно проводишь? Это как понимать? Лучше бы мне помог кашу сварить.

– Какую кашу? – аж остановился Миша, опешив. – Ты же час назад еще все сделать должна была. Ужинать уже пора.

– Я зачиталась, – улыбнулась Карина. – Не могу оторваться, так интересно. А Аиша с Маратом дрова для костра заготавливают, не могли помочь. Давай ты мне поможешь?

– Карина, это уже ни в какие ворота не лезет, – возмутился Миша. – У нас у всех есть обязанности, все свою часть работы выполняют, и только ты отлыниваешь регулярно. Так не годится.

– Мне что, почитать интересную книгу уже нельзя, – вспылила Карина, – тебе жалко своей девушке помочь еду приготовить? И не отлыниваю я. Просто не умею все это походное делать, нет опыта.

– Да ты даже и не пытаешься учиться чему-то. Все норовишь на других свою работу перекинуть. Я не понимаю такого и не поддерживаю. – Миша решил объясниться с девушкой, потому что дальше терпеть уже не было сил и хотелось ситуацию прояснить. – Мне очень неприятно это говорить тебе, Карина, но я уже не считаю тебя своей девушкой. Мне кажется, мы с тобой разные люди и нам совершенно не по пути.

– Что?! – возмущенно остановилась Карина. – Ты хочешь расстаться из-за какой-то каши? Поверить не могу. Ты что, ждал, что я тебя обслуживать тут буду, убирать за тобой? Я тебе что, служанка?

– При чем тут служанка! – опешил Миша. – Это что за подход у тебя такой? Мы все вместе путешествуем, все вместе работаем и вместе отдыхаем. Нет ничего плохого в том, чтобы выполнять свою часть обязанностей и помогать другим. А ты ведешь себя, как принцесса избалованная. Мне кажется, что это ты всех вокруг слугами считаешь, которые за тебя все делать должны, – возмутился Миша.

– Да как ты смеешь! Тебе жалко о девушке своей позаботиться? То же мне, парень называется! – закричала на Мишу Карина. – Иди, возвращайся к своей рыжей, с которой там болтал, пусть она тебе прислуживает. Ноги моей больше тут не будет! Везите меня немедленно обратно в Москву!

Марат с Аишей, сидевшие и что-то оживленно обсуждавшие у костра, враз притихли.

***