Ревизор: возвращение в СССР 33

Глава 1

Москва. Часовой завод «Полёт».

– Алексей Ильич, я даже мечтать о таком не смел! – искренне обрадовался я предложению, которое выдвинули на «Полете» – заменить доски на горках листами нержавейки.

Не ожидал, если честно…

– А я тебе что говорил? – победно улыбнулся директор Родионов. – Вот, человек с пониманием отнесся. А ты – зачем, зачем?

– Да где это видано, чтобы детские горки нержавейкой крыли? – развёл руками главный инженер.

– А у нас будет! – уверенно ответил директор.

– Я только «за»! – поддержал я его. – Только нужно обязательно так все сделать, чтобы эти листы никак нельзя было снять с горки. А то народ у нас дотошный и хозяйственный, и с инструментом придут, чтобы такую нужную вещь для дачи снять. И плевать они хотели, что детей расстроят. В идеале вообще бы заварить намертво… Просто я не очень разбираюсь, насколько это возможно с нержавейкой. Слышал, вроде, что с ней есть проблемы со сваркой…

– Ну, это самом собой, что мы, не понимаем, что ли, – кивнул Прокофьев, – что-нибудь придумаем. Наверное, даже есть смысл выплавить целиком полотно горки, а если получится, то и всю опорную базу, чтобы весило все это столько, чтобы и не унести было. Но по деталям смежники подскажут, что и как, это только у них и можно сделать.

– Если у вас уже готова какая-то документация, я бы её председателю нашего кооператива показал, а то у нас уже объявления о собрании висят по всему дому. Жители будут решать судьбу детского городка, а показать им нечего. – Вспомнил я.

– Готовы чертежи на центральную часть и малышовую, – порылся в своих бумагах Прокофьев. – Эскизы могу вернуть, вот, – протянул он их мне. – И общий. Хватит вам для разговора с людьми?

– Хватит, надеюсь, – кивнул я и взглянул на часы. Мне ещё на лекцию сегодня надо успеть от общества «Знание».

***

Москва.

Надо предупредить Сергея!

Валерия лихорадочно оглядывалась в поисках телефона-автомата и сама не заметила, что рыдает навзрыд. Прохожие удивлённо смотрели на неё и уступали дорогу.

Увидев телефон, она ринулась к нему. Только схватив трубку, замерла в растерянности. А куда звонить? Кому?! В мастерской, где работает Сергей, телефон только у начальницы в кабинете. А у них уже рабочий день закончился… Телефона Аркаши она не знала. В мастерскую она, всё равно, попробовала дозвониться, но бесполезно, трубку уже никто не взял. Даже если Сергей там, он не попадёт в кабинет к начальнице.

Надо срочно ехать к нему в мастерскую! – решила она и побежала в метро.

***

Москва. Политическое управление Министерства обороны СССР.

Генерал Ветров с интересом развернул очередной номер «Труда». Статья «Народ и армия едины» вышла в ближайшем номере.

– Послушался-таки моего совета Ландер, – удовлетворённо заметил он, свернул газету и направился к министру обороны Гречко.

– Андрей Антонович, – положил он перед ним свежий номер газеты, – взгляните, пожалуйста. Вот, вышла статья, про которую я вам говорил вчера.

– Ну, давай посмотрим, – взял он газету и углубился в чтение, радуясь передышке в работе. Дочитав, он отложил газету и снял очки. – Ну, что, очень недурно, ты прав, Фёдор Данилович. Безусловно, есть смысл привлечь эту девушку к работе у нас в издании. Ты хотел целую рубрику этому посвятить? А потянет молоденькая девчонка командировки по округам?

– Надо посмотреть на неё, – если девушка симпатичная, это то, что надо будет! Представляете, приедет в войска журналистка «Красной звезды», красивая, талантливая, будет про бойцов наших писать… Это как Клавдия Шульженко на фронт к нам приезжала!.. А предложение мы девушке сделаем такое, что она будет счастлива им воспользоваться.

– Ну, давай попробуй, – усмехнулся министр.

***

Москва. УВД Гагаринского района.

– Товарищ капитан, разрешите? – заглянул в отдел по борьбе с хищениями лейтенант Кузьмин. – Тут такое принесли сегодня... Меня к вам начальство с этим отправило.

– Ну, показывай, – нехотя взял капитан Баринов детскую тетрадь, и открыл, полюбовался на красивый и аккуратный почерк.

Но когда он вчитался, у него глаза на лоб полезли.

– Это где ты взял?

– Студентка одна принесла. Это от нее информация. Говорит, что может доказать все, что тут указано.

– Оставляй, лейтенант. Будем разбираться, – взяв себя в руки, ответил Баринов и Кузьмин с облегчением выдохнул и отправился восвояси.

Капитан ещё раз перечитал то, что ему только что принесли. Одной только фамилии Володина Германа Владленовича, второго секретаря райкома партии, было достаточно, чтобы возникло острое желание избавиться от этого листка как можно скорее.

Недолго думая, он отправился к своему начальнику подполковнику Волобуеву.

– Валентин Петрович, тут ко мне бумаженция одна непонятная попала… Взгляните, пожалуйста.

Он протянул начальнику всё сразу, и список предприятий, на которых, как утверждал автор написанного, происходят массовые хищения социалистической собственности, и список лиц, кто в них задействован. А также данные этой неравнодушной гражданки, которая посчитала своим долгом поставить милицию об этом в известность.

Баринов прекрасно видел, что Волобуев чуть не поперхнулся, вчитавшись в этот документ, но сказал он ему совершенно спокойно.

– Ну, оставляй, будем разбираться.

***

Румыния. Бухарест.

Надежды на победу таяли на глазах. Третий и последний день конкурса подходил к концу. Галию отобрали в число тридцати претендентов на участие в финале, но на этом всё и закончилось. Дальше они с Валерой не прошли.

Он был откровенно разочарован и раздосадован. Но сколько Галия его не успокаивала тем, что никто из советских мастеров не взял ни гран-при, ни первые премии, его это никак не трогало.

– Я должен был победить, – ругал он себя. – С чем мне ехать в Москву?

– С гордо поднятой головой, Валер! – ответила ему Галия. – Ты же сделал все, что мог, а дальнейшее не от тебя зависело. Приедешь, начнёшь работать. Постепенно освоишься, обживёшься, будешь в конкурсах дальше участвовать...

– Так! – решила подбодрить участников и манекенщиц глава делегации. – Завтра торжественное закрытие, и сразу в аэропорт. Так что, у нас один-единственный вечер остался в этом замечательном городе! Заканчиваем свои дела и нас организаторы приглашают в ресторан!

***

Москва.

– Ну что, Погашев ни дома, ни в мастерской своей не появился? – спросил Василий Саврасова из угрозыска.

– Нет. Хорошо, что назначили встречу в ресторане.

– Ну что? Тогда я поехал. Время. Кто со мной?

– Трое ребят наших будет в зале, за соседним столиком. Вахтовиками прикинутся, орать будут громко, никаких подозрений не должны вызвать у Погашева. Ну и мы на подхвате на улице будем ждать.

– Хорошо, – провёл Василий по кучерявой голове.

***

Валерия не знала, в каком ресторане договорились встретиться сегодня негр и Сергей, и поехала на удачу в то же место, где они как-то сидели все вместе.

Приеду заранее и постою на входе? Или дать денег швейцару, чтобы пропустил меня внутрь? – гадала она по дороге. – А на сколько у них назначена встреча? А вдруг они уже встретятся, пока я приеду?

Тут она увидела своё отражение в дверях электропоезда и ужаснулась. От слёз тушь растеклась. Она страшно смутилась, поняв наконец, чего от неё люди так шарахались. Вытащила носовой платок и начала вытирать подтёки, глядя на своё отражение в дверях.

Пассажиры смотрели на неё кто сочувственно, кто с усмешкой, но ей было всё равно. Тут судьба на кону!

Прибежав к ресторану запыхавшаяся, с растрёпанными волосами, она протиснулась сквозь очередь к швейцару и попыталась дать ему трёшку, но он сделал вид, что не видит её в упор. Она достала пятёрку, потом десятку…

– Гражданка, вам лучше уйти отсюда, – сказал он ей в конце концов.

– Да что ты себе позволяешь? – не выдержала она.

– Вы себя в зеркало видели? – жёстко ответил он. – Отойдите! У нас приличное заведение! Даже если я вас впущу, вас метрдотель выгонит!

В очереди сзади кто-то засмеялся и Валерия в ярости замахнулась было кулаком на швейцара. Но тот ловко перехватил её руку и больно сжал, приводя её в чувство.

Она пошла вдоль витрин ресторана, вглядываясь в людей за столиками. Но не прошла она до конца, как к ней подошёл милиционер.

– Что вы тут делаете? – представившись, спросил он.

– Мужа ищу, – соврала она.

– В таком виде вы его только напугаете, – сочувственно проговорил он. – И мне в любом случае тут скандалы не нужны. Если наброситесь на него из-за любовницы, то имейте в виду, в отделение поедете все вместе, и я похлопочу, чтобы быстро вы оттуда не выбрались. Будете потом на работу справку из милиции относить, почему не появились на рабочем месте. И вряд ли вам это на пользу пойдет.

Да пошёл ты! – мысленно ругнулась она и пошла обратно ко входу в ресторан, надеясь, что Сергей ещё не внутри ресторана, и она поймает его у входа.

***

Вернулся с лекции из медицинского центра большого промышленного предприятия, выпускающего электродвигатели. Этот фабричный больнично-поликлинической комплекс поразил меня своим современным оборудованием и количеством медперсонала. На базе их больницы обучались студенты-медики. Любой сотрудник предприятия мог оказаться на приёме у профессора медицины. Своя аптека с рецептурно-производственным отделом. Просто закачаешься! Вот такой советский заводской быт…

Больше всего меня интересовало, что они положили в свёрток, что вручили мне после лекции… Горчичники с бинтами? Ампулы с витаминами и шприцы? Но там оказалось все совсем не так радикально – несколько коробок с отечественными шоколадными конфетами и импортным печеньем.

Бабушка, в отсутствии Галии, сама распаковывала этот подарок и осталась очень довольна. Разглядывала каждую коробку. Предложил им тут же открыть что-то из этого к чаю. Она обрадовалась. Это поколение еще помнит те времена, когда кусок рафинада был за шикарное угощение… Что уж тут говорить про импортное печенье.

Только мы расселись вокруг стола, в дверь позвонили. Это оказался Костян Брагин. По его довольному лицу понял, что он с хорошими новостями. Пригласил его к нам за стол.

– Отец ездил сегодня в комиссию по усыновлению! – радостно сообщил он.

– Уладил?

– Вроде бы. Женька сразу директрисе в детский дом позвонила. Но та не стала в исполком названивать. Сказала, съездит завтра и всё узнает там на месте.

– Ну, надежда, во всяком случае, появилась?

– Батя так сказал, что явно больше, чем надежда.

– Но все же вы артистам, пока, не говорите ничего, потому как если снова откажут, это будет слишком больно, – подсказал я. – Пусть Александра Мироновна съездит завтра, всё выяснит… А я ей, может, и сам завтра позвоню.

– Давай договоримся, что если мы что узнаем, то тебе скажем, а если ты первый что-то выяснишь, тогда сам дай нам знать. А то выходные на носу... Два дня в неведении… Женька мне всю плешь проест до понедельника.

– Да ладно, ладно. Зайду к вам, конечно.

– Завтра соревнования по стрельбе, ты помнишь? Мы к двум едем в часть.

– О, спасибо, что напомнил. У меня в голове только одно: не забыть жену вечером встретить в Шереметьево.

– О! Здорово! Соскучился?

– Спрашиваешь! Конечно!

– Кстати! Забыл сказать, что отец обещал нам телефон выбить! – улыбнулся во все тридцать два зуба Костя.

– А жизнь-то налаживается! – улыбнулся в ответ и я.

Он ушёл довольный и счастливый. Жизнь, похоже, и правда, налаживается. И не в телефоне, разумеется, дело. А в том, что генерал Брагин посчитал для себя необходимым принять участие в судьбе сироты Мишки.

***

Москва. Ресторан «Арагви».

Майор сидел за столом один и ждал Погашева. Наконец, тот появился в сопровождении Каменщикова.

Ну, нам же легче, вдвоём пришли, не надо ребятам Каменщикова отдельно отлавливать, – привстал он и протянул им обоим руку.

– Приветствую, Век, – сел рядом Погашев. – Что будем делать? В сортир пойдём от посторонних глаз подальше?

– Да зачем? Они же у тебя в коробочках, как в прошлый раз?

– В одной. В этот раз много не смогли привезти, не получилось все запасы достать.

– Ну так покажи мне аккуратно, никто, вроде, на нас не смотрит.

Погашев поморщился от громких криков, которые издавали трое разгоряченных водкой мужиков за соседним столиком, то и дело хлопавших друга-друга по плечам и травившим непристойные анекдоты, достал коробочку и положил перед майором. Тот открыл её, проверил содержимое, закрыл и кивнул.

Тут же и Погашев, и Каменщиков оказались прижатыми лицами к столу, а на руках у них защёлкнулись браслеты. Они были потрясены, поняв, что пьяные мужики за соседним столиком оказались замаскированными ментами. Люди в ресторане заволновались.

– Спокойно, спокойно, товарищи, – поднялся Василий и показал окружающим удостоверение. – Милиция. Задержаны члены банды. Так, мужики, везем их в райотдел.

Оперативники угрозыска повели незадачливых подельников на улицу. Там их уже ждали. Майор шёл следом, ловя на себе удивлённые взгляды. Особенно потрясён был швейцар.

Выйдя на улицу, Василий неожиданно наткнулся взглядом на Голубеву. Под глазами у неё расцвели тёмные синяки. Она стояла в ступоре, уставившись на него.

Что она здесь делает? – с недоумением уставился он на неё. – Что у неё с лицом? Погашев, что, избил ее, что ли?

***

С утра в пятницу отправился на поиски подарка для Альфредо. Была, конечно, надежда, что жена что-то привезёт. Но лучше подстраховаться. Решил купить алкоголь подороже. Дело молодое, выпьют достаточно быстро. А то дарить что-то, что потом из Союза у него вывести не получится, как-то нехорошо. Подарок должен человека радовать, а не проблемы ему доставлять.

***

Румыния. Бухарест.

В пятницу с утра вся делегация с вещами отправилась на закрытие конкурса. Белоусова демонстративно не стала сегодня раскладываться в холле при входе с книгами, а уселась на трибунах. Делегации выходили по очереди и приветствовали участников и гостей конкурса. Когда пришло время пройти перед всеми советской делегации, Андриянов и Валерия Николаевна остались одни на пустой трибуне с кучей чемоданов.

Яркий чемодан Ивлевой выделялся, как белая ворона среди прочих. Белоусова глаз с него не спускала в предвкушении инцидента на таможне. Она была просто уверена, что Ивлеву просто так пограничный контроль не пропустит. Когда члены делегации вернулись и расселись по своим местам, официальную часть закрытия конкурса объявили закрытой и начался концерт.

– Хоть что-то удалось увидеть, – специально громко проворчала Белоусова, чтобы Ивлева услышала. – А то всю неделю одна работала, ни помощи, ни сочувствия ни от кого не видела!

Андриянов удивлённо посмотрел на неё, но промолчал.

Да уж, достанется теперь молодой на орехи от этой хабалки, как из командировки вернутся, – думал он. – А может, предложить ей перевестись на работу в Торгово-промышленную палату? – озарила его мысль. – Или пусть Белоусова сначала её доведёт до нужной кондиции?.. На что-то и эта скандальная баба сгодится, получается…

***

По окончании концерта все отправились прямиком к автобусам, которые уже ждали на улице. Время в дороге до аэропорта коротали за анекдотами. Настроение у всех было неплохое. Все выполнили свои задачи на поездку. Закупались кто чем. Денег было не так и много на руках. Но чемоданы, при этом, были у всех полные. Хотя иллюзий никто не имел – каждый, кто выехал, вез множество подарков для тех, кто оказал содействие в выезде. И кто отделается одним подарком, еще счастливчик. Некоторые полчемодана раздадут, чтобы иметь шанс снова однажды за рубеж смотаться. А то без подарка расстроится один из тех, кто может тебя рекомендовать, или не рекомендовать для заграничной поездки, и все, больше никуда не уедешь.

Досмотр багажа на таможне проводили выборочно. Белоусова специально постаралась встать поближе к Ивлевой, сзади на несколько человек. Два её чемодана не могли не привлечь к себе внимание. И когда их открыли, Валерия Николаевна чуть шею себе не свернула, пытаясь посмотреть, что там у неё? И победно улыбнулась, увидев, что таможенника особенно заинтересовал новенький чемодан.

***

Глава 2

***

Москва. У ресторана «Арагви».

– Валерия, – подошёл к Голубевой майор Баранов. – Что ты тут делаешь?

Её так и так предстояло задержать. Очень удачно, что за ней бегать не надо будет. Он взял её за локоть, но она вырвалась. Ну а лицо… Рассмотрел, наконец, вблизи, что это не синяки, а какая-то грязь размазана.

– Тебе придётся проехать с нами, – прихватил он её опять и слегка подтолкнул к своей машине.

Она смотрела, как оперативники довольно бесцеремонно пакуют в свои машины её Сергея и Аркашу. Проследив за её полным горечи взглядом, Василий подумал, что вряд ли это Погашев понаставил ей синяков под глазами.

– Мне сказали с вами ехать, – подбежал к ним Курносов.

– Садись с ней сзади, – велел майор.

Она молчала всю дорогу. На вопросы не отвечала. Майор так и не смог добиться от неё ответа, почему она оказалась у ресторана.

По приезду в РУВД всех задержанных сразу развели по разным кабинетам. К допросам подключилось начальство. Василий решил побеседовать, пока что, с Голубевой. Не давал ему покоя тот факт, что она оказалась у ресторана в момент ареста Погашева с подельником. Хотя тот сам сказал, что запретил ей приходить.

– Валерия, что у тебя с лицом? – спросил он.

– А что у меня с лицом? – довольно дерзко спросила она.

– У тебя есть зеркало с собой? – подсказал он ей.

Она полезла в сумочку и, увидев себя, ужаснулась.

– Чёрт! В метро казалось, что всё стёрла, – в сердцах воскликнула она.

Достав грязный уже платок, она попыталась стереть тёмные разводы, но тщетно. Василий поджал губы, глядя на это, а она вспылила, заметив его взгляд.

– Что уставился, мент? – заорала она на него.

По-хорошему с ней не получится, – сделал вывод Василий и сменил тактику.

– Хватит, гражданка Голубева. С майором милиции разговариваете, я должностное лицо и представляю советское государство. Возьмите себя в руки. Хамством только хуже себе делаете. Так что вы делали у ресторана?

Она с удивлением и испугом уставилась на него, не ожидая такого резкого преображения, и начала плакать.

Он налил ей воды и поставил стакан перед ней.

– Итак, что вы делали у ресторана?

– Серёгу искала, – всхлипывая, ответила она, размазывая смоченным в стакане платком чёрные разводы.

– Зачем вы его искали? – холодным равнодушным тоном спросил он.

– Предупредить хотела.

– О чём?

– Что вы из милиции с Любкой! Не успела вот…

Василий посмотрел на неё пристально, она взгляд не прятала. Это она не для красного словца брякнула, чтоб позлить или отвязаться.

– Рассказывай, Валерия, – строго, с нажимом, потребовал он.

– А что рассказывать? Что Любка у метро с милиционером встретилась и пошла с ним под ручку в магазин?

– Что за милиционер? – удивился Василий, но виду не подал.

– Молодой! Улыбался ей, как родной…

– Ладно, с этим потом разберёмся. Что ты знаешь о делах Погашева и Каменщикова?

– Каких делах? – испугано спросила она.

– Тех самых, из-за которых тут с ними оказалась.

– Не знаю я ничего!

Он минут тридцать пытался поймать её на лжи, но Валерия твёрдо стояла на своём: ничего не знаю, ничего подозрительного не замечала… Погашев при ней ничего такого ни с кем не обсуждал.

Василий отправил её в камеру и пошёл узнать, как дела у остальных.

Люди Овсянникова взяли на себя Погашева, а коллеги по отделу кололи Каменщикова. Он довольно быстро сознался в том, что снимал золотые коронки с трупов одиноких пенсионеров, из которых потом Погашев и изготавливал подделки.

Этот факт для майора не стал неожиданностью, они в отделе рассматривали такую версию, но не стали предпринимать конкретные шаги по выяснению, опасаясь спугнуть Погашева. И правильно сделали – взяли с поличным членов банды по гораздо более тяжелому обвинению. А это уже к делу пристегнётся…

Надо бы позвонить Ивлеву, порадовать его, что банду взяли, – вспомнил он, – и с генералом Брагиным переговорить, о том, что ему бы за содействие милиции подарок бы какой надо выписать. Завтра с утра уже займусь. Так, и надо с Любочкой переговорить. Что же она нас так подставила? Сорвать же всю операцию могла!

***

Москва. Квартира Ивлевых.

Купил в нашем гастрономе на день рождения Альфредо самый дорогой коньячный набор из двух бутылок в коробке, выстланной белым атласом. И торжественно-нарядно, и практично. Сам не выпьет, так передарит кому… Да выпьет, конечно, в этом-то возрасте, да с такой кучей друзей-студентов…

Решил ещё купить жене цветы и заехал на наш рынок, взял разноцветных роз. Сегодня и белые были, и жёлтые, и алые. Взял всех по три. Пёстро получилось, но жизнерадостно, как раз в соответствии с моим настроением. Жена приезжает, соскучился я по ней! Но и очень рад, что такой полезный опыт получила, как выезд за рубеж.

Вернувшись домой, прикинул, что директриса детского дома вряд ли уже вернулась из исполкома. Но всё равно, позвонил ей на всякий случай. Дежурный педагог посоветовала мне звонить не раньше трёх часов. Ну, подождём, куда ж деваться?

Так, что там у меня еще накопилось… Эмма! Сомневающаяся в том, ехать ли по приглашению в Москву. Думал, думал, как посодействовать приезду Эммы и вспомнил, что у мамы с Ахмадом полно друзей осталось на заводе. Надо кого-то из них попросить проконтролировать этот вопрос. Позвонил Ахмаду на службу и объяснил ситуацию.

– Не понял… Нашу Эмму главред «Труда» к себе требует? – не поверил мне Ахмад.

– Пока что заместитель по указанию главреда. Уже две статьи в «Труде» по её материалам вышли. Последняя, я так понимаю, особенно там понравилась.

– Это про армию? Читали, как же, всем в отделе понравилась. Подкупает своей искренностью… Вот это да, к такому высокому начальству! И что она?

– Стесняется чего-то, судя по моим ощущениям после разговора… Может, шепелявости своей? Кто её знает?

– Вот, дурочка! Ей же не по радио выступать! – воскликнул Ахмад. – Я сейчас Тиграну позвоню, заму своему бывшему. Он её, раз такое дело, силой в поезд посадит! Придумала тоже!

Заранее поблагодарил его за помощь, смеясь про себя. Столько энергии! Как бы они её, и правда, силой в поезд не затолкали.

А так, конечно, нонсенс. По хатам зэков в Святославле она ходить не побоялась и не постеснялась, а поездка в Москву – это другое… Это страшно… Вот где логика?

К двум поехал на стрельбы. Спросил дежурного лейтенанта на КПП, прошли студенты уже на территорию или нет? Он отрицательно покачал головой и остался стоять со мной, закурив, у ворот. Вскоре со стороны Ярославки показалась группа гражданских, сопровождаемая двумя офицерами.

– Организованной толпой коровы шли на водопой, – хмыкнул дежурный, глядя на них. – Этих, что ли, студентов ждёшь?

– Этих, – улыбнулся я, вспомнив свои годы службы в погранцах. Только отслужив, понимаешь те чувства, что появляются у кадровых военных при взгляде на идущую вразнобой группу гражданских.

Майор Евдокимов с нашей военной кафедры и полковник, которого я лично не знал, подошли к нам со списком. Полковник Мамаев оказался начальником кафедры специальной подготовки. Евдокимов сразу представил меня ему.

– Пётр Платонович, это ученик Догеева, я вам рассказывал…

– Ивлев, – представился я, пожимая протянутую руку.

Пока полковник с любопытством рассматривал меня, дежурный просто пересчитал студентов по головам и пропустил на территорию военного городка. Потом мы прошли к ещё одному КПП, там к нам присоединились командир части, замполит, Догеев и мы все отправились на позиции.

Прибыли на место, и нас выстроили в шеренгу по одному. По очереди выступали командир части полковник Воробьёв, затем слово дали нашему начальнику кафедры, затем замполит части взял слово. Наше сборище дилетантов торжественно назвали Университетскими соревнованиями и объявили об их начале. Стреляли по двое. Проигравший сходил с дистанции, выигравший выходил в следующий раунд. Каждому давалось пять выстрелов, победа присуждалась после коллективной оценки мишеней офицерами. Евдокимов фотографировал нас во время стрельбы. Откуда-то появились зрители, как офицеры, так и солдаты-срочники. Инструкторы, конечно, больше всего боялись, что кто-то из штатских неправильно схватит винтовку и выстрелит в толпу. Понятно было по их напряженным лицам, когда очередные двое стрелков устраивались на позиции. Ну, это и правильно, есть чего боятся. Сколько народу на стрельбищах перемерло! Иногда и шальной пули не надо, достаточно кусочку от нее отколоться рикошетом, и пробить ту же самую сонную артерию. Нужен рядом опытный врач, чтобы спасти в такой ситуации. Он-то знает, что там пережать нужно на шее и как, чтобы дать человеку шанс. И то не факт, что до больницы удастся довезти…

За третье и четвёртое места боролись Витя Макаров и Ираклий Тания. Витя вырвал победу с небольшой разницей по очкам. За второе и первое места ожидаемо бодались мы с Булатовым. Староста оказался совсем не промах, и стрелял очень прилично. У нас с Евгением ситуация в финальном поединке сложилась одинаковая по очкам, и офицеры приняли, было, решение просуммировать все наши результаты и выявить победителя по сумме всех мишеней. Но я предложил разделить нам с Евгением первое место на двоих. Виктору Макарову отдать второе место, а Ираклию – третье.

– Если всех это устраивает, – оглядел коллег командир части, – то можно и так.

Возражений не было. Соревнования и так растянулись…

– А чего ты не захотел по сумме всех мишеней победителя определить? – спросил меня уже после награждений Догеев. – По сумме очков победа твоя была.

– Она и так моя, – показал я ему, улыбаясь, грамоту за первое место в университетских соревнованиях по стрельбе.

– Но у Булатова такая же, – возразил он и мне показалось, что ему обидно за меня, как за своего ученика.

– Ну и что, Глеб Александрович? Булатов же мой друг... Что мне друга-то не порадовать?

– Ну, так-то да, молодец, – был вынужден согласиться он. – Такой довод я принять могу.

Вообще, судя по лицам, офицеры остались очень довольны этим мероприятием. Догеев и Евдокимов вывели нас через два КПП, а сами отправились обратно.

Наши поехали сразу на работу, кто на стройку, кто в Верховный Совет. Предложил им подбросить кого-нибудь до метро. Ко мне подсели Булатов, Лёха Сандалов и Ираклий. Сегодня была их смена в Кремле. Высадил их у метро «ВДНХ» и поехал к себе.

По возвращении домой сразу набрал Титову в детский дом, представился, поздоровался.

– Александра Мироновна, ну что там с Данченко? – спросил я с замиранием сердца.

– Всё хорошо! – почему-то шёпотом ответила она. – Говорят, Исаков, председатель комиссии по усыновлению, был вне себя, но не решился с нашими артистами связываться. У них такие связи оказались!..

– Ну, то есть парня им отдают?

– Да! Я им уже позвонила в театр, порадовала.

– О! Ну там сейчас вся труппа, наверное, гуляет и празднует, – рассмеялся я. – Кина вечером не будет!

– Это точно, – рассмеялась она.

– Пойду Брагиным хорошую новость принесу!

– Опоздал. Мне Женя уже сама звонила.

– Ну, вот!... Когда теперь нам ждать нового соседа?

– На следующей неделе, – пообещала она.

– Ну, поздравляю нас всех! – с искренним облегчением проговорил я, и мы попрощались.

Вечером заранее отправился в аэропорт. Лучше там посижу подольше, чем нервничать буду на дороге, если нештатная ситуация какая-то случится. Это в двадцать первом веке у всех мобильники, можно и техпомощь вызвать в случае чего, и такси, при срочной необходимости. Да тот же звонок другу никто не отменял. А в семидесятых надежда только на себя и на водительское братство…

***

УВД Гагаринского района г. Москвы.

Начальник ОБХСС подполковник Волобуев поразмыслив, какие у него, собственно, есть варианты насчёт той информации, которая случайно попала к нему в руки, решил, что это не его уровень.

Кто в здравом уме и трезвой памяти начнёт копать под своё собственное партийное начальство?

Он позвонил в главк и договорился о встрече по личному вопросу с первым заместителем начальника ГУВД Москвы. Генерал-майор Горьковенко принял его в тот же день.

– Хотелось бы иметь более конкретные данные, – прочитал он записи, что принёс Волобуев. – Правильно, Валентин Петрович, что принёс всё это, не поднимая лишнего шума. Ни к чему нам самим волну нагнетать, тем более, на основании таких размытых обвинений. Для этого есть начальство.

– Согласен, Борис Васильевич, – с облегчением оставил подполковник все остальные материалы и попрощался.

Едва он покинул кабинет, как генерал взял тетрадку, ещё раз перечитал записи и потянулся к телефону.

– Виктор Павлович. Горьковенко. Встретиться надо бы, – проговорил он. – Чем быстрее, тем лучше.

***

Самолёт жены приземлился, и я снял газету с букета. Толпа с самолёта выстроилась на паспортный контроль. Ещё издали увидел Галию, а она меня, помахал ей цветами, а она послала мне воздушный поцелуй. Пустячок, а так стало приятно. Пройдя паспортный контроль, она отправилась получать багаж и на таможенный контроль. Еле дождался, пока она его пройдёт.

Жена вышла с нашим старым чемоданом на самодельных колёсах, и с новеньким импортным чемоданом красивой яркой расцветки. Смотрелись они рядом, конечно, очень странно. Как богатый родственник и бедный родственник. Вернее, очень-очень бедный родственник…

– Ух ты! Фирдаус напряг-таки отца, – сразу понял я, а жена принялась мне рассказывать, что приезжал заместитель Тарека Эль Хажж Алонзо. Фамилию она его не запомнила. Поцеловал её и вручил цветы.

– Как дома дела? – спросила она первым делом.

– Всё отлично, – успокоил я её. – Совместными усилиями удалось добиться, что нашим артистам разрешили Мишку усыновить.

– Да? – остановилась она, широко распахнув глаза. – Ура!!!

Жена повисла у меня на шее… Сколько же радости у всех за чужого ребёнка. Я сам так рад! И за Лару, что получит себе своего друга под бок, и за маленького Мишку, что попадет в семью, и за Якова с Идой.

А потом я ей рассказал, что Тимур с Веткой нас на свадьбу пригласили в августе и жена стала самым счастливым человеком во всём терминале.

Всю дорогу в машине Галия восторгалась родственниками Фирдауса и Дианы.

– Алонзо приехал весь такой важный, с переводчиком. Знал бы ты, как на меня наши стали смотреть! Вся делегация меня сразу зауважала. И такое рассказывали про подарки! Сокровища! Представляешь? Какие же, всё-таки, молодцы родители у Фирдауса! Сын попросил, они и сделали! Столько вещей, сладостей!.. Моя соседка по номеру, Наташа, как в музее это всё разглядывала…

Знала бы она, что Тарек не ради Фирдауса это всё устроил, а только потому что я совладелец этой фабрики чемоданной, и он захотел мою жену порадовать. И сказать же ей об этом нельзя. Зачем советскую женщину так пугать? Я кандидат в члены компартии и вдруг капиталист. Это же советская компартия семидесятых, а не китайская компартия двадцать первого века, когда в ней полно долларовых миллиардеров. Нельзя Галие, советской комсомолке, такое рассказывать. Вот во времена перестройки, когда и коммунисты, и комсомольцы рванут в бизнес вполне официально, и все ценности бессребреничества будут официально отринуты, и расскажу ей. Тогда она не испугается, а обрадуется.

– Надо как-то разобраться, что там наше, что Диане с Фирдаусом, – заявила, вдруг, жена. – Детские вещи, что в двух экземплярах, точно нам. А остальное надо смотреть… И я немножко свою соседку по номеру угостила, надеюсь, это было не из угощений, что для них передали…

– Дорогая, там всё нам, кушай, раздавай, что хочешь, не стесняйся, в общем, – уверенно ответил я. – Они скоро летят в Европу, сами себе всё привезут.

Приехали домой, поднялись в квартиру. Жена сразу к детям побежала. Бабушка с Трофимом их уже почти уложили, но, увидев мать, мальчишки сразу повскакивали и стояли в кроватках, пританцовывая.

– Мы сами их уложим. Вы отдыхайте, – извиняющимся тоном сказал я старикам и они, выслушав краткий отчёт Галии о загранкомандировке, и получив от нее подарки, отправились в свою комнату.

Когда мы уложили мальчишек, жена опять озаботилась оставшимися подарками от Эль Хажжей. Выложила все вещи на кровать и начала подсчитывать, сколько всё это может стоить.

– Мы должны им подарки на такую же сумму, – заявила она мне, когда я спросил, что она там всё считает? – Надо купить, пригласить их в гости и подарить.

– У тебя уже приличная сумма получилась, – заметил я. – И что ты собираешься им подарить? Тоже целый чемодан вещей?

– Можно и в чемодане, – не услышала сарказма в моём голосе жена.

– Давай, я, лучше, на эту сумму куплю что-то дорогое, антикварное и сам отвезу им. – сдался я, поняв, что Галия не успокоится, пока не убедится, что все будет по справедливости.

Жена спорить не стала, такой вариант ее устроил, так что она радостно переключилась на раскладывание вещей. Что-то шло сразу в шкафы. Кое-что ей самой было куплено на подарки за деньги, вырученные с продажи водки и икры. Она откладывала и подписывала на маленьких листочках, кому что. Весь подоконник заложила, попутно рассказывая, как Белоусова ей свои претензии высказывала, что она ей не помогала с книгами.

– А я, правда, не могла! Элла Родионовна меня отстояла, но Белоусова такая злая на меня была. Страшно представить, что она мне устроит в понедельник, – переживала Галия. – А мне приходилось часами стоять и ходить на каблуках. Потом ноги так гудели!..

– К сожалению, мы от таких людей не застрахованы, – вынужден был ответить я. – Редко когда нет в коллективе хотя бы одной такой вот выдры… Надо учиться взаимодействовать с такими людьми. Ты теперь знаешь, что она может запросто перевернуть всё с ног на голову. Вот и работай сразу над этим.

– Как? – не поняла меня жена.

– Люди должны знать не только её точку зрения. Нетрудно предсказать, что она начнёт всем рассказывать, будто бы ты увиливала от работы в командировке и ей, бедняжке, пришлось одной отдуваться. Так?

– Сто процентов, так и будет! – усмехнулась Галия.

– Вот будешь завтра сувениры раздавать, и тебя будут спрашивать, как съездила? А ты рассказывай, что очень тяжело было по нескольку часов стоять и ходить на каблуках. Уж лучше бы ты поменялась местами с Белоусовой. Сидеть за столом гораздо проще, а она, мол, ещё и обиделась на меня, что я ей не помогала. А как я могла ей помочь, стоя перед жюри?

Жена смотрела на меня прищурившись, переваривая услышанное и, вдруг, хитро улыбнулась.

– Только не переигрывай и не перегибай, всё должно выглядеть естественно и доброжелательно. Даже по отношению к Белоусовой. Понимаешь? Люди будут слушать тебя, потом её, и у них будет контраст, твоя доброжелательность против её желчности. Она покажет себя с плохой стороны, а ты с хорошей, люди не дурные, сообразят, что к чему. Поняла?

– Кажется, поняла, – радостно ответила она.

Тут я вспомнил, что обещал Анне Юрченко пригласить её в гости, как жена вернётся. Рассказал Галие про американку с камволки, которая приехала в командировку, влюбилась в нашего комсомольца и решила остаться в СССР.

– Я же статью про неё написал. Они, теперь, ждут приглашения от нас в гости.

– Когда? – оторопело спросила меня жена, проникшись до глубины души всей этой историей. Не Ромео и Джульета, конечно, но тоже романтика присутствует, и она растрогалась.

– Вообще-то, мы тебя ждали, что бы ты нам сказала, когда? – рассмеялся я.

– Завтра у нас день рождения Альфредо, – начала прикидывать она. – Может, в воскресенье?

– Здрасте… А как я их приглашу? У меня только рабочий телефон их есть. Это если только на следующие выходные…

– Приглашай! – тут же согласилась Галия.

Глава 3

***

Москва. Квартира Белоусовых.

– Дим, я тебе точно говорю, она шпионка! – доказывала Валерия Николаевна мужу. – Ты бы видел её чемодан! Там столько дорогих вещей было! Я уж надеялась, что на таможне ее прижмут, хоть на румынской, хоть на нашей, но их только эти странные колесики и заинтересовали! Вместо того, чтобы контрабанду искать, они давай катать его, как дети малые!

– Откуда ты знаешь, что в чемодане были слишком дорогие вещи? – с сомнением спросил он.

– Да там такой франт его привёз! Сам как артист! Одет с иголочки. И с ним переводчик ещё.

– Ну и что? Открытая передача, на глазах у всей делегации… Так никто не работает.

– А я тебе говорю, там не всё так просто! Эта Ивлева даже глазом не повела, увидев всю эту роскошь! Дим, что, тебе трудно сигнал подать об этом? Тебе тридцать семь скоро, а ты как ходил в майорах, так и ходишь! Под лежачий камень вода не течёт! А вдруг сработает, она или муж окажутся в чем-то замешаны, и все вспомнят, кто сигнал приглядеться потщательнее дал!

– Ну, разве что сигнал, – вынужден был согласиться Белоусов, понимая, что иначе жена от него не отвяжется.

***

Москва. Один из ресторанов при гостинице «Россия».

Понимая, что Горьковенко не будет дёргать по пустякам среди недели, да ещё в срочном порядке, Захаров пригласил его на ужин сразу после службы.

– Приветствую, Виктор Павлович, – поздоровался генерал. Мужчины подозвали официанта и сделали заказ. – Принесли вот сегодня из Гагаринского РУВД интересную тетрадочку, – положил он перед Захаровым сложенную пополам тонкую тетрадь в клетку. – Взгляните, пожалуйста…

– Что-то Гагаринский уже оскомину набил, – недовольно проговорил Захаров.

В тетрадь был вложен листок с данными Регины Быстровой… У Захарова глаз задергался. Эта девка, что, в каждой бочке затычка? И это что, Володин с ней так решил вопрос, что теперь к нему генерал милиции обращается? Какой же он идиот…

Собравшись с силами, он изучил все записи, сделанные аккуратным девичьим почерком… Так… Прелюбопытно… Цифры сильно перевраны, если доверять тому раскладу, что принес, перебежав, Гончарук, но фактура передана очень неплохо. Ясно, кто и как нарушает на предприятиях закон, изготавливая левак на продажу. Хотя нет, есть, все же, одна организация, где цифры переданы предельно аккуратно. Это трикотажная фабрика. Это что же? Володин девчонку в свои дела посвятил? Или… Ага, это её любовник не в состоянии держать язык за зубами? Чертовски правильно сделали, что по рекомендации Ивлева избавились от него с концами!

Принесли коньяк, рюмки и лимон с сыром.

Володин совсем мышей не ловит, – с раздражением подумал второй секретарь и с благодарностью кивнул Горьковенко, плеснувшему ему грамм сто пятьдесят. – Взялся за рисковое дело, а сам топором машет там, где нужно ручкой работать с чернилами. Так проблемы решает, что они ещё большими проблемами становятся. Одни несчастья для всех от него кругами расходятся! Причём, как снежный ком нарастают с каждым разом!.. Так, пока я на этой должности, ни ему, ни его команде никакой карьеры не будет! Полностью понимаю Гончарука, показавшего себя толковым хозяйственником, в его решении к нам перебежать. Как он вообще под таким начальником работал?

Хотя… карьеру можно ведь строить и не в Москве… А некоторым прямо противопоказано в столице слишком долго задерживаться, если ума у них не больше, чем нужно, чтобы сельским клубом руководить. Может, этого идиота Володина отправить на повышение от Москвы подальше? Куда-нибудь в Узбекскую ССР! Пусть попытается там деньги делать... Его там местные быстро на место поставят, когда он в их карман полезет!

– Вот что, Борис Васильевич. Вы правильно сделали, что сразу ко мне с этим пришли, пока смежники ваши про все это не узнали. Нужно все это замять как можно быстрее.

Генерал понимающе кивнул. Внимания к такому делу со стороны КГБ он и сам не хотел. Когда смежники вовлечены, всякая ситуация становится предельно мутной. И так любой вопрос, в который вовлечены функционеры КПСС, сам по себе очень сложен, а если еще гэбэшники начнут свои интересы продавливать, так можно и теплое место в МВД потерять. Окажешься виноват, что не уследил за такими масштабными нарушениями социалистической законности…

– Давай-ка мы по-тихому с этой студенткой вопрос закроем, – еле сдерживая своё недовольство всей этой ситуацией, взглянул Захаров на генерала. – В Москве такого быть не может, сами понимаете, в особенности, если речь идет о целом райкоме КПСС. Можете не церемониться с девкой, если с первого раза по-хорошему не поймёт. А с райкомом я сам разберусь, – сказал он зловещим голосом.

– Договорились, Виктор Павлович, – кивнул Горьковенко. – Что-то у них там в гагаринском районе бардак какой-то…

– В голове у них бардак! – ответил Захаров. – Ну, один раз прокололись, пусть, по-крупному! Ну, бывает… Помогли… Но тут же опять снова здорово!..

Принесли их заказ. Мужчины переключились на ужин. Оба голодные после работы... Захаров обновил коньяк в рюмках.

– Давай, Борис Васильевич, за то, чтобы у подчинённых здравомыслия прибавилось, – поднял он свою рюмку.

– Золотые слова, Виктор Павлович!

***

Москва. Квартира Ивлевых.

Неожиданно раздался звонок телефона, и я поспешил взять трубку, пока пацаны не услышали. Хоть звонок телефона и максимально приглушен, кое у кого очень хороший слух. Музыкальный, как говорит бабушка, уже строя планы на то, чтобы отправить близнецов в музыкальную школу лет так с шести. Это оказался Вася Баранов.

– Привет, – поздоровался он усталым голосом. – Ну, мы закончили с Загорским музеем.

– Всё нормально? – забеспокоился я, не услышав радости в его голосе.

– А, да, все в полном порядке, взяли всю банду! Устал, просто, – ответил он. – Вопрос насчёт статьи на эту тему с начальством ещё не обсуждал, рано ещё… Допросы вовсю идут… Думаю, есть смысл, хотя бы, до понедельника отложить этот разговор.

– Главное, что всё хорошо! А в понедельник или через неделю, это уже вопрос второй, – поспешил я заверить его.

Мы попрощались. Что-то он совсем не в духе… Или не рассказывает чего-то, или, и правда, устал…

***

Москва. УВД Пролетарского района города Москвы.

Василий, положив трубку, задумчиво побарабанил пальцами по столу. С этим разобрался. Остался ещё один нерешённый вопрос на прямо сейчас…

Он вышел в коридор и прошёлся по кабинетам отдела в поисках лейтенанта Мироновой.

– Люба, зайди ко мне, – потребовал он, наткнувшись на неё в одном из кабинетов, где подчиненная вертела хвостом перед двумя офицерами.

***

У Любани было прекрасное настроение, коллеги по отделу поздравляли её с боевым крещением в этой операции и считали, что начальство её обязательно как-то отметит. Тут майор позвал её к себе. Они прошли к нему в кабинет. Сразу почувствовала, что он сильно не в духе и, с опаской поглядывая на него, села рядом с его столом. Мечты о лаврах после этой операции сменились боязнью, не провинилась ли она в чем-то…

– Скажи, Люба, как так получилось, что фигурант уголовного дела, по которому ты только что работала под прикрытием, видит тебя прогуливающейся под ручку с милиционером в форме? Где были твои мозги? Пошла к ближайшему метро, зная, что Голубева сегодня на машине своего хахаля уехать не сможет, и давай там фланировать! Ты что думала, она на метле оттуда домой полетит? Или ты в принципе считаешь, что жулики метро не пользуются? Если машины под рукой нет, то рикшу заказывают, и на его спине в корзине домой едут, как в Индии?

У Любы всё похолодело внутри. Она была уверена, что они с Гришей Сойкиным быстро ушли с улицы и не попались никому на глаза.

– Ты понимаешь, вообще, какому риску нас всех подвергла? – продолжал Баранов. – Голубева примчалась в ресторан, чтобы предупредить Погашева! Успей она это сделать, и вся операция была бы провалена! А предупрежденные ей подельники могли в лучшем случае сбежать, а если бы не успели, то и зарезать меня попытаться, помешай я им скрыться. Решила, что на мое опустевшее кресло сможешь претендовать? Как же так, Люба?

– Как? – только и смогла повторить она, уставившись на него, потрясенная не только словами, но и язвительным тоном начальника.

– Каком кверху, Люба, каком кверху! Вот, так! Хорошо, её не пустили в ресторан… О чём ты думала, Люба? Увидела симпатичного парня, и все здравые мысли из головы, центр принятия решений сместился намного ниже, чем положено? А Баранова пусть режут, не жалко, из Африки еще до фига новых негров пришлют вместо него!

На смену недавней радости тут же пришло отчаяние. Люба разрыдалась. Майор подал ей стакан воды, но успокоить даже не пытался. Не сработало. А вскоре до неё дошло, что никто из коллег и словом не обмолвился с ней об этом вопиющем проступке. Значит, о нём только майору известно.

– Василий Абимболаевич, – со слезами взмолилась она. – Не рассказывайте об этом никому! Пожалуйста…

– Не будь дурой, Миронова! Я говорю тебе всё это не для того, чтобы тебя тут же уволили! А чтобы ты на будущее раз и навсегда запомнила, как надо себя вести, когда работаешь под прикрытием, что можно делать, а что, ни в коем случае, нельзя...

– Спасибо, Василий Абимболаевич, – с облегчением выпалила она и неожиданно для самой себя ещё сильнее разревелась.

– Посиди тут, успокойся и приведи себя в порядок, – поднялся он из-за стола и направился к выходу. – Чтобы вопросов лишних ни у кого не было. Ох ты горе мое горюшко… На вид взрослая, а как будто из детского сада только что выпустилась…

– Спасибо вам, – ещё раз всхлипнув, ответила она.

***

В субботу с утра поехали с Ахмадом на рынок.

– Звонил вчера Тигран, – поделился он, – кстати, привет тебе передавал. Они вчера вместе с начальником Эммы Ушаковым вдвоём убеждали её в Москву ехать.

– Убедили?

– Убедили. Отправили сразу билеты брать. Приедет в воскресенье вечером. Если ты не сможешь её встретить, я сам встречу.

– Да смогу я… А что она ехать-то не хотела?

– Дед больной, братья маленькие, а бабушка старенькая… И соседи вызвались помочь по такому поводу, но нет, я сама, все сама. Ну, что ты её не знаешь, что ли?..

Знаю. Надо ей будет не забыть билеты оплатить, да еще под каким благовидным предлогом денег подкинуть, на такую-то ораву всяко много надо…

Вернулись с ним домой, и я отправился на лекцию по рыночной экономике для родни. Не стал отменять, раз нас только на семь часов вечера Альфредо пригласил в ресторан.

У завода уже стоял «Вартбург» Марата. Пока не приехали Эль Хажжи с Аишей, показал ему подарок для неё.

– Прошлый век, – прокомментировал я. – Ручная работа, имя автора на каждом изделии. Очень изысканный стиль.

– Красиво, – с видом знатока покивал он, и, завернув обратно в газеты, спрятал поднос в багажник. – Сколько заплатил?

Я назвал сумму, и он со мной расплатился. Тут и «Волга» Фирдауса показалась.

Пока дошли до музея, успел поблагодарить его за подарки.

– Ваш Алонзо такой фурор произвёл в гостинице своим появлением с ярким чемоданом и переводчиком, – рассказывал я. – К Галие её делегация стала обращаться на «вы» и шёпотом.

Они все весело хохотали, когда я рассказывал о впечатлениях, что подарки произвели на всех.

– Главное, полный чемодан «сокровищ», как коллеги жены говорили, а таможню без проблем прошла.

– Так я отцу целую лекцию по телефону прочитал, чего и сколько можно провозить в СССР. Вопрос-то досконально изучил за эти годы. Специально, чтоб точно проблем не было…

– За это тебе отдельное спасибо, – пожал я ему руку.

Отзанимались полтора часа. Больше Диана не выдержала.

– Если бы вы знали, как я учиться устала! – сделав несчастное лицо, пояснила она в ответ на наши удивлённые взгляды. – Институт, курсы арабского, французского… Жду, не дождусь, когда Лайла родит и мы в Европу уедем хоть на недельку.

– А я заканчиваю учиться в этом году, – заметил Марат.

– Что, уже всё? – удивился я.

– Да, в июне уже диплом получу.

– А дальше планировал учиться? – поинтересовался я.

– У меня и так два диплома, – насупился он. – Я же до армии ещё училище закончил…

– Может, и хватит всю жизнь простым тренером проработать… Но, лучше, наверное, какую-нибудь спортшколу возглавить? В институт физкультуры на заочное не думал пойти? – предложил я.

– Ничего я ещё не думал, – скептически глядя на меня, ответил он. – И потом, у меня тоже арабский.

Диана нервно рассмеялась в голос. На этом мы и завершили наши занятия и пошли на выход.

А с Маратом я еще поговорю. Все-таки не понял он, что за семья у Аиши. И что он должен все время стремиться ввысь, чтобы на них впечатление произвести, если хочет хоть на что-то рассчитывать… Ничего, как-нибудь с ним пересечемся еще. Не при Аише же об этом с ним говорить…

***

Пассажирский поезд Брянск-Москва.

Оксана специально взяла билет на поезд, который приходит в Москву ближе к полудню. Она постаралась выспаться в поезде, чтобы не было тёмных кругов под глазами. Закрывшись в туалете, переоделась и занялась причёской. Чистые волосы она легко уложила в ракушку и нашпиговала её шпильками. Потом, вернувшись на место, ещё до самой Москвы не спеша красилась, досадливо морщась, когда поезд дёргался...

Хорошо, что на нижнюю полку удалось билет взять, – думала она, разложив на ней многообразное содержимое своей косметички. Перед самой уже Москвой она достала голубую коробочку с духами «Клима» и пальцем нанесла духи себе за ушами и в районе декольте.

Тщательно продумав свой гардероб ещё дома, она чувствовала себя неотразимой. Настроение было боевое, погода великолепная. Выйдя в город, она осмотрелась в поисках телефона-автомата.

– Антон, добрый день, – спокойным, но приветливым голосом проговорила она. – Это Оксана Якубова. Я в Москве.

– Какие у вас планы? – поинтересовался он, коротко поприветствовав её.

– Хотела бы пройтись по магазинам в центре, – ответила она, заранее продумав стратегию обольщения. Этим заявлением она решила продемонстрировать ему свою незаинтересованность в нём, как в мужчине. Главное, не спугнуть его…

– Замечательно. А где и когда мы можем с вами пересечься?

– Не забывайте, Антон, что я не москвичка и плохо здесь ориентируюсь. Вам не трудно будет взять на себя организацию нашей встречи?

– О, конечно, конечно! Прошу прощения, Оксана. Так… Фонтан в ГУМе знаете? На первом этаже…

– Знаю.

– Вот, тогда встречаемся в ГУМе у фонтана в пять часов вечера. Успеете до пяти по магазинам погулять?

– Надеюсь, – неопределённо ответила она.

– Ну, тогда, до встречи, – попрощался он.

– До встречи, Антон, – спокойно ответила она, а сама чуть не подпрыгнула от радости.

Итак, теперь главное, не сильно устать от беготни по городу, но и покупки какие-никакие сделать, чтобы выглядело всё естественно, – подумала она и решила ехать прямо в ГУМ и провести там время до назначенной встречи. – И покупки сделаю, и на встречу не опоздаю.

Однако, попав в Главный универмаг Москвы, как она расшифровала название магазина, она нарвалась сначала на импортную помаду. Отстояла очередь и взяла по максимуму, сколько давали в одни руки. Потом она отстояла очередь за югославскими туфлями. Когда же она наткнулась на немецкие кружевные бюстгальтеры, времени до встречи оставалось меньше часа.

Будь, что будет, – махнула она рукой, вставая и в эту очередь. Пройти мимо было не в её силах.

Понимая, что не успеет достоять до назначенной встречи, она познакомилась с женщиной, стоявшей за ней, рассчитывая, что та отпустит её на пять минут сбегать к фонтану и сообщить Антону, что она уже тут, только стоит в очереди. Хотя и было очень страшно, что её не пустят назад.

Страсти вокруг накалялись. Гражданки в очереди строго следили, чтобы никто не пролез мимо них. Доходило и до откровенной ругани, и, даже, до рукопашных стычек, которые быстро пресекали продавцы угрозами позвать милицию.

Время до встречи стремительно таяло, а стоять предстояло ещё минут двадцать, а то и все тридцать. Рискуя не попасть обратно в очередь, она все же решилась спуститься на первый этаж.

– Антон! – чуть не плача, подбежала она к нему. – Там бюстгальтеры немецкие дают, мне чуть-чуть осталось постоять!

– Здравствуйте, Оксана, – улыбнулся он, осмотрев её с любопытством.

В цивильной одежде, накрашенная, она была значительно эффектнее, чем тогда дома. Приятно увидеть, что он не ошибся, и красота Галии совсем не случайна. Если вдруг у него с Галией ребеночек получится, можно ожидать, что вырастет красивый человек…

– Я боюсь надолго из очереди уходить, а то могут и не пустить обратно, – волнуясь, проговорила она, стоя на низком старте и готовая в любой момент сорваться и убежать. – А я уже час отстояла!

– Пусть попробуют не пустить, – уверенно ответил он и показал ей куда-то вдаль рукой, мол, показывайте дорогу.

Она привела его и благополучно встала обратно, её пустили молча и даже не возразили, к ее удивлению, что их теперь двое. В руки давали только по два бюстгальтера, и появившиеся в самом конце близко к кассе лишние руки воспринимались очередью как серьёзная угроза. На всех же может и не хватить нужных размеров! Но на них никто не ругался, Антона не пытались выгнать из очереди, как других мужчин, со словами, мол, вам бюстгальтеры не нужны! Наличие такого импозантного мужчины в обычной очереди сбило женщин с толку. Он ещё и оглядывался, при этом, с любопытством по сторонам…

***

Оксана, почти не обращая на него внимания, с замиранием сердца следила за рукописной табличкой, на которой продавцы вычеркивали закончившиеся размеры.

Антон на глаз определил, какой у неё размер и тоже следил за оставшимися размерами. Напряжение нарастало с каждой минутой.

Ничего себе, – думал Андриянов, – прямо, женский ипподром! Страсти и адреналин, как на скачках!

Наконец подошла их очередь. Оксана назвала свой размер и потребовала два чёрных, белый и телесный бюстгальтеры.

– По два в руки! – заявила было ей одна из продавщиц.

– Вот мои вторые руки! – показала Оксана на Андриянова и тот с достоинством кивнул. Хотя его и разбирал смех – где достоинство, и где женские бюстгальтеры!

Счастливая Оксана накупила себе импортных бюстгальтеров, спрятала их к себе в дорожную сумку и с довольным видом посмотрела на него, мол, я готова. Ему пришлось взять её сумку и они, наконец, оказались на улице, возбуждённые и довольные.

– Прошу за мной, – позвал он её и повёл к гостинице «Россия».

Андриянов не обедал, рассчитывая сесть за стол ещё минут сорок назад, и голод заметно давал о себе знать. Когда они, наконец, сели за столик, он сразу подозвал официанта. Тот сразу же горячо поприветствовал постоянного клиента, вызвав ожидаемый им уважительный взгляд со стороны Оксаны.

– Что вы будете пить? – спросил он Оксану.

– Я как вы, – пожала она плечами.

– Коньяк? – уточнил он.

– Ну, а что? – взглянула она на него вопросительно.

– Нет-нет, ничего, – тут же ответил он, сделал заказ и предложил Оксане выбрать себе что-то покушать.

– У меня есть сегодня отличный повод выпить, – показала она глазами на свою сумку с покупками и радостно потёрла ладошки.

Принесли коньяк и лимон с сыром. Антон налил им по полрюмки.

– Хочу поднять тост за вас, Антон, – сказала она, подняв свою рюмку. – Вы с таким вниманием отнеслись к моим проблемам, посчитали возможным отстоять со мной в очереди… И я же, благодаря вам, ещё и дополнительные две штуки взяла!

– Рад был быть вам полезным, – проговорил он, серьёзно глядя на неё, но тут его такой смех разобрал. В таком качестве его ещё никто из женщин не использовал.

***

Смейся, смейся, – думала Оксана.

Он залпом выпил свой коньяк и закусил кусочком лимона. Она сделала вид, что с интересом слушает его рассказ про загранкомандировку, из которой он вернулся только вчера, и подлила ему коньяку. Он хлебнул, не глядя, и закусил кусочком сыра.

– Кстати, я видел вашего зятя в Шереметьево, – вспомнил он. – Ваша дочь тоже ездила в этот раз, он её и провожал, и встречал…

Она сразу сделала несчастное лицо, взялась за бутылку и сделала вид, что наливает себе, а потом добавила и ему.

– Вот, смотрел на них и понять не мог, – продолжал он, – чем этот мальчишка её берёт? Она же в рот ему смотрит! Каждое слово ловит…

– Вот, и мне интересно, чем он людей берёт? – грустно ответила Оксана и подняла свою рюмку, предлагая ему поддержать её. – Он же не только на неё так влияет. Я собственно, что хотела вам рассказать?.. Это было осенью прошлого года. Пашке тогда ещё не было и восемнадцати. Его мать с отчимом жили ещё в Святославле. Так вот, отчима и его друга, директора нашего механического завода, арестовали и должны были посадить. А Пашка специально приехал из Москвы и вытащил их.

– Как? – недоверчиво спросил Антон, но ответить она не успела. Официант принёс их заказ.

***

Глава 4

***

Москва. Один из ресторанов при гостинице «Россия».

– Так он мне и сказал, – взялась Оксана опять за бутылку, сделала вид, что подливает себе и налила ему. – Или взятку дал, или пригрозил чем-то…

Почувствовав, что говорить стало трудно, язык начал заплетаться, Андриянов попробовал подбирать слова попроще.

– Оксана, мальчишка не может никому ничем пригрозить, – уверенно, как ему казалось, сказал он. – Скорее всего, он просто, передал им чьи-то слова. Кого-то очень весомого в стране. Живое письмо… Конверт с ножками, – он начал хихикать над своей, как ему показалось, удачной шуткой. – Конверт с ножками!..

– Вы кушайте, Антон, – вытащила она ему приборы из салфетки. – Кушайте.

– Спасибо, Оксана, вы такая!.. И готовите так вкусно!

***

То ли ещё будет, – мысленно пообещала она ему, взявшись было опять за бутылку, но передумала. – Уже и так тепленький… А вдруг он сильно напьётся и не сможет назвать таксисту свой адрес?

– Так вы, Антон, считаете, что он не сам освободил отчима и Шанцева? – спросила она, чтобы поддержать разговор.

– Нет, конечно! Оксаночка! Директор завода! Вы, хоть, понимаете, что чтобы его арестовать, надо кучу разрешений получить? Там полгорода придётся запугивать, включая, возможно, и областные структуры…

– И как тогда это всё понимать?

– Не мог ваш зять ни на что там повлиять.

– Но как-то же повлиял! Он не только отчиму с его другом помог. Как мать его в Москву уехала, ко мне люди стали приходить, помогите, мол, зятя попросите…

– А вы что? – удивлённо посмотрел на неё Антон поплывшим взглядом.

– Что я? Я не могла им ничем помочь, зять со мной не разговаривает. Вы кушайте, Антон, кушайте.

– Да-да, – послушно взялся он опять за вилку.

Главное, чтобы не оказалось, что он с родителями живёт, – думала Оксана, нервно покусывая губу.

***

Москва. Ресторан «Арбат».

К моему удивлению, Альфредо пригласил на свой день рождения целую толпу моих однокурсников. Я глазам своим сперва не поверил, когда мы пришли.

Галия, увидев Машу Шадрину, чуть не бегом к ней побежала. Девчонки обнялись, и даже слегка прослезились от радости и неожиданности.

Оказывается, это Мартин перезнакомил с ними Альфредо. Он же с моими парнями в одной бригаде в стройотряде сколько времени проработал, сдружился с ними, и Альфредо в их компанию подтянул… Очень классный сюрприз лично для меня получился. Тут оказались и Лёха Сандалов со Светой, Миша Кузнецов со своей Кариной. Ираклий тоже был с Ритой, которая свидетельницей на свадьбе у Брагиных была.

– А что-то Брагиных нет? – спросил я его тихонько.

– У них же ребёнок маленький, – как о само собой разумеющемся ответил он. – Не тащить же её с собой в ресторан?

Альфредо был с новой девушкой, на первый взгляд, симпатичная, темноволосая, как и он… Но глаза мне её не понравились, колючий взгляд какой-то…

– Инга, – представил он нам свою зазнобу.

– Очень приятно, – познакомились с ней мы с женой и быстро переключились на своих друзей.

Компания получилась большая, уж не знаю, во что встанет итальянцу этот банкет, но я насчитал под двадцать человек. Была вся наша первая стройотрядовская бригада, правда, Булатов, Давыдов, Кукояка, Желтов и Доненко были без подружек. Мартин был со своей Илмой.

Смех не утихал за столом. Девчонки, все, кроме Инги, чувствовали себя старыми подругами. Илма прекрасно вписалась в их компанию, чему лично я был только рад. Оказывается, они уже не первый праздник вместе отмечают.

– Тимур с Виолеттой нас на свадьбу в августе пригласили, – рассказал я своим бывшим одноклассникам Светлане Сандаловой и Мише Кузнецову.

– О! – не сдержалась Света. – Ура!!!

Даже всегда строгий и серьёзный Мишка заулыбался удивлённо.

– Я рад за них, – одобрительно кивнул он. – Это одноклассники наши, – поспешил он объяснить Карине.

На танцполе сделали громче музыку и девчонки потянули нас танцевать. После танцев они сели все вместе за столом, а мы не стали возражать, девчонкам тоже надо новостями поделиться, так же, как и нам.

Поговорил с Мишей Кузнецовым, как у него дела в институте? Порадовался, что всё у него путём, даже стипендию получает, то есть, успеваемость на высоте.

– А с Кариной как?

– Уже с родителями познакомился, – многозначительно взглянул он на меня.

– И что за семья? – поинтересовался я.

– Отец полковник, а мать у неё начальник цеха на текстильной фабрике.

– Полковник армии? – уточнил я и Миша кивнул. – А в каких войсках он служит?

– В службе тыла, вроде, – пожал он плечами.

– Интересно, – задумался я. Это может быть очень полезным знакомством… Хотя, как выяснилось, и через Гришу можно достать все, что нужно.

Хотел было ещё узнать, на какой фабрике мать у Карины работает, но потом отмахнулся от этой мысли, мало ли в Москве текстильных фабрик?

– Мы на субботу американку пригласили? – подбежала ко мне жена.

– Еще не пригласили, дорогая, только собираемся.

– Но на субботу?

– Постараюсь на субботу, а что?

– Девчонки тоже хотят с ней познакомиться. Можно их тоже пригласить?

– Тогда уж с мальчиками вместе приглашай, – рассмеялся я, подумав, что оно и к лучшему. А то представлял тут себе, как мы будем сидеть вчетвером за столом, ни то, ни сё…

Мы очень классно погуляли. Натанцевались, насмеялись. Галия моя осталась в восторге. Но надолго задерживаться мы не стали. Дома старики с детьми и беременная мама, надо совесть иметь.

Взяли с женой такси и вскоре уже сами купали детей.

– Мне не понравилась эта новая Инга Альфредо, – поджав губы, проговорила жена. – Все девчонки как девчонки, а эта вцепилась в него как клещ и смотрит по сторонам, как Цербер. Такое ощущение, что загрызёт, если к ним подойти попробуешь. Хотя, мы же все со своими мужчинами были…

– Я тоже заметил, что взгляд у неё недобрый. Она на всех так смотрит, не только на девчонок. И, кстати, Альфредо мне счастливым совсем не показался.

– Да? Я тоже подумала, что он на влюблённого не похож…

Сразу и мне, и ей вспомнились не очень приятные моменты в отношениях Инги и Альфредо. Она не ходила одна танцевать с девчонками, не оставляла Альфредо поговорить наедине с парнями. Даже в уборную одна не пошла, заставила его показать, где это… Но мы с женой решили, что он уже взрослый мальчик, пусть сам и разбирается. Тем более мало ли что…

Вспомнился один случай из прошлой жизни, когда мы с товарищами пришли смотреть долгожданный чемпионат, где участвовали наши друзья. А один из нас только женился и пришёл смотреть соревнования с молодой женой. И вот, перед самыми финальными боями, где должен был участвовать наш друг, его молодая жена вдруг категорично потребовала у него уйти, и он подчинился.

Невозможно описать, с каким недоумением и презрением мы все смотрели ему вслед! И крест на нём тогда же поставили, мол, пропал мужик, нас на бабу променял и всё такое… А потом оказалось, что она беременна была и ей плохо стало… Мы потом с друзьями между собой так радовались, что не стали ему тогда сразу ничего высказывать, по горячим следам. Объяснять нам он ничего не стал бы, тем более при ней, и пропала бы наша дружба.

Так и с Альфредо может выйти… Мы тут думаем всякую напраслину, а у них, может, все ладится-любится.

Из воспоминаний меня вывел звонок. Это оказался Сатчан. Он сказал, что у него есть интересная тема для статьи. Пообещал ему заехать, как будет возможность. А сам минут через пятнадцать, чтоб не вызвать подозрений у пресловутого товарища капитана, пошёл гулять с собакой на соседнюю улицу к телефону-автомату.

– Привет ещё раз. Что случилось? – спросил я.

– В понедельник собрание в бане «Полёта», – сообщил он.

– А, понял, – ответил я. В принципе, май закончился, всё закономерно. – Слушай, ты в следующий раз говори просто, что на «Полёте» просят в клубе любителей старины в понедельник с лекцией выступить.

– А, кстати, хорошая идея! – на полном серьёзе, как мне показалось, заметил он. – Ты же у них там внештатный сотрудник.

– Э! Хорош! – воскликнул я. – Мне уже хватает выступлений по самое горло.

– Да ладно тебе! Пошутить уже нельзя, – рассмеялся этот провокатор.

***

Москва. Ресторан «Арбат».

Ближе к десяти все начали собираться. Кому-то надо было девушку проводить, кто-то должен был сам до одиннадцати в общежитие попасть. Альфредо прощался со своими гостями, искренне благодарившими его за чудесный вечер. Девчонки обнимались на прощанье друг с другом. Мартин тоже поехал провожать свою Илму в общежитие. Альфредо никак не мог этого понять. Весь первый курс они уже встречаются, а она не остаётся у него. Главное, что и он другую ни разу не приводил… Но видя, как тепло они друг на друга смотрят, Альфредо им откровенно завидовал.

А поведение Инги, даже не попытавшейся наладить контакт с его друзьями, точнее, с их жёнами и подругами, сильно напрягло его.

– Нам нужна коробка под подарки, – вывела она его из неприятных раздумий. – Посмотри, сколько тебе всего надарили! Ради этого можно было потерпеть…

– Что потерпеть? – не понял её Альфредо.

– Эту толпу, – ответила она как о само собой разумеющемся. – Не люблю такие сборища.

Итальянец вдруг остро почувствовал, что они с Ингой совершенно разные люди. Он общительный, ему нравятся шумные, веселые компании. А она замкнутая, ей всего этого, вообще, не надо. Есть две подруги и ей достаточно.

Если бы она хотя бы уважала его друзей, но Инга же весь вечер сидела недовольная и даже не пыталась это как-то маскировать… У него появилось острое желание посадить её в такси и отправить куда подальше. Но он не стал этого делать, понимая, что без скандала, в этом случае, не обойдётся.

Придётся ехать домой и там уже с ней разговаривать, – окончательно решил он, подозвал официанта и попросил его помочь упаковать подарки и вызвать им такси.

Когда они приехали домой, он долго собирался с мыслями, прежде чем начать этот непростой разговор. Инга разбирала его подарки с видом хозяйки и у неё всё время проскакивало в разговоре «мы». Мы то, мы с тобой это… Он слушал, слушал и наконец, не выдержал.

– Инга, нет никакого «мы», – выпалил он. – Мы совершенно разные люди. Сегодня я это окончательно понял. Нам лучше расстаться.

– Альфредо, ты чего? – подошла она к нему. – Ты просто устал. Ложись спать. Сегодня был трудный день. Я тут сама разберусь.

Правда, чего это я? – опомнился он. – Куда я её выставляю на ночь глядя? В ДАС она уже опоздала.

Он лёг спать и отвернулся к стенке.

***

Москва. Квартира Андриянова.

В воскресенье Антон просыпался медленно. Голова болела. Пахло жареным мясом, но аппетита совсем не было…

Что вчера было? – попробовал вспомнить он.

Вспомнил, как показывал Оксане свою коллекцию пластинок и хвастался магниторадиолой «Романтика-105». Её только начали выпускать в этом году и он сразу приобрёл её себе. Сверху у неё был магнитофон, посередине радиоприёмник, чуть ниже выдвижная панель с проигрывателем, а в самом низу располагались колонки. Всё это было собрано в полированном компактном корпусе и выглядело очень солидно. И более того, специалисты говорили, что это тот самый редкий случай, когда удалось заткнуть за пояс аналогичную импортную аппаратуру.

Затем он вспомнил, как они с Оксаной танцевали вчера под «Историю любви» Поля Мориа… Это же надо было так надраться, – с сожалением думал он, морщась от головной боли.

В спальню заглянула Оксана, что-то мурлыкнула и исчезла, но вскоре вернулась с чашкой кофе в руках. Он поблагодарил, садясь в кровати, кофе сейчас не помешает… Она вышла, а он, глядя ей вслед, подумал, что впервые в жизни переспал с женщиной её возраста…

А сколько ей, вообще лет? – подумал он и прикинул, что она должна быть, как минимум, его ровесница, а может быть и старше.

Допив кофе, он пошёл умываться, заметив краем глаза, что Оксана развела на кухне бурную деятельность. Блинчиков напекла… Выставить бы её, ну да ладно, пусть накормит, раз уж приготовила, – подумал он, стоя под прохладным душем.

После кофе и водных процедур жить стало гораздо приятнее. Андриянов позавтракал, Оксана с удовольствием порхала вокруг него, то кофе в чашку подольёт, то сметанки к блинчикам добавит, а он лихорадочно соображал, что же ему теперь делать?..

– Хотела тебе борща наварить до отъезда, а у тебя свеклы нет, – виновато улыбнулась она.

– Как нет? – на автомате заглянул он в овощной отдел холодильника. – Непорядок…

Если она собирается уезжать к себе в Святославль, то пусть на здоровье хозяйничает у меня до отъезда, – решил он.

– Давай, хоть, полы пока протру? – предложила она и, не дожидаясь ответа, поднялась и чмокнула его в нос.

– За свеклой на рынок надо идти, – заметил он. – У тебя когда поезд?

– Вечером.

– Так что, может, ещё сходим за свеклой? – предложил он, решив, что кастрюля борща ему не помешает. Дней пять можно будет питаться домашним борщом, который будет только наваристей становиться…

***

В воскресенье в первой половине дня встретились с Брагиными на детской площадке. Женя качала Ларочку, а мы с Костяном учили моих мальчишек мячик пинать.

Тут к нам присоединился Родька. Ему было откровенно скучно с малышнёй. Решил, что надо увлечь его шефской работой.

– Родион, у наших друзей артистов скоро появится сын, – серьёзно глядя на него, начал объяснять я. – Он уже большой, ему шесть лет.

– Из детдома, что ли? – со знанием дела спросил он.

– Да, – не стал я акцентировать на этом внимание. – Зовут его Миша. Он во дворе у нас никого не знает, кроме маленькой Ларочки. Ему бы помочь освоиться на новом месте. Поможешь?

– Конечно, – с важным видом подошёл он к нам. – Он же осенью в первый класс пойдёт?

– Думаю, да, – переглянулся я с Костяном и Женей.

– Наверное, – пожала плечами Женя.

– Буду с ним в школу ходить, – начал перечислять Родька с важным видом, – в секцию к нам его отведу…

– Ему бы тут во дворе поддержку оказать, хотя бы на первых порах, пока он своими друзьями не обзаведётся, – подсказал я.

– Окажем, – уверенно ответил Родька. – Будет с нами в войнушку играть.

– Спасибо тебе, – вполне серьёзно сказала Женя.

– Спасибо тебе, – тут же повторила за ней Ларочка точно таким же тоном, и мы многозначительно переглянулись с Родькой и Костяном, едва сдерживая улыбки.

После обеда отвёз бабушку и Трофима в деревню. Никифоровна напекла пирогов, и мне дала большой кулёк, и Гончаровым передала.

Галия готовилась встречать у нас дома звезду святославской прессы, пригласила Алироевых и накрывала на стол, когда я поехал встречать Эмму.

Выехал немного заранее и гулял по перрону. Но зато не пришлось бегом бежать вдоль всего состава, когда выяснилось, что нумерация начинается с хвоста.

– Рад приветствовать тебя в Москве! – протянул я ей руку, помогая выйти из вагона и забирая у неё дорожную сумку. – Как добралась?

– Хорошо, – мечтательно улыбаясь, огляделась она по сторонам. – Как же я давно в Москве не была!

– Вот, а ты ещё сомневалась, ехать или не ехать! – рассмеялся я и повёл её вдоль поезда.

– Что же от меня хотят? – озабоченно спросила она.

– Возможно, предложат тебе самостоятельно печататься, – предположил я. – Оформят тебя как внештатника… Будешь, как я.

– Правда? – улыбнулась она. – Это хорошо. А то я всю дорогу думала, что меня в Москве ждёт?.. Так боязно…

– Чего боязно? – удивлённо посмотрел я на неё. – Ну, хочешь, я на эту встречу с тобой схожу?

– Хочу, – с готовностью кивнула она. – Спасибо.

– Да не за что, пока…

– Скажи честно, а это ты на завод сообщил, что меня в Москву приглашают? – посмотрела она на меня, хитро прищурившись.

– Честно? Я! Никак не мог допустить, чтобы ты такой шанс упустила. Пойми, сотни журналистов с высшим образованием будут счастливы получить предложение встретиться на таком высоком уровне. И помни, что вовсе не всегда судьба дает тебе второй шанс…

Мы стали обходить тележку грузчика, которую несколько человек то ли загружали, то ли разгружали. Эмме прямо под ноги неожиданно поставили какой-то ящик. Она не успела отреагировать и упала бы, споткнувшись об него, но я подхватил её за талию и выволок на свободное пространство. Мы оба рассмеялись и пошли дальше.

***

Москва. Квартира Андриянова.

День прошёл на удивление приятно. Андриянов водил Оксану на рынок. По дороге они зашли ещё в несколько магазинов. Он обратил как-то внимание на их отражение в витрине и отметил про себя, что выглядят они вместе вполне гармонично.

Была бы она помоложе! – с сожалением думал он. – Интересно, дочку свою она обучила также вкусно готовить? А кофе в постель приносить своему мужчине?

Они накупили продуктов, Оксана закатила ему шикарный прощальный обед. Они выпили ещё немного вина и до вечера провалялись на диване, слушая пластинки.

Вечером он повёз её провожать на вокзал. Информации о поезде на табло ещё не было. Они встали напротив него в ожидании…

– Спасибо тебе, Антон, за прекрасные выходные, – улыбаясь, проговорила она.

– Тебе спасибо, – вполне искренне улыбнулся он в ответ.

Тут его взгляд привлекла яркая молодая пара, направляющаяся к выходу в город с одного из перронов. Он всмотрелся пристальнее, и улыбка сползла с его лица. Оксана проследила за его взглядом, но обзор на молодых людей закрыла телега с грузом. Тут они опять показались, причём в обнимку…

Оксана резко обернулась к нему с глазами, полными ярости.

– Антон! Вот я ему сейчас покажу, как моей дочери изменять!

– Тише! – резко прижал он её к себе и спрятал лицо в её волосах. – Они подходят.

***

Глава 5

***

Москва. Киевский вокзал.

Антон чувствовал, как Оксана дрожит всем телом от ярости. Но все же она ему подчинилась и не ринулась атаковать зятя. Почему-то это стало ему приятно.

– Антон, кто это с ним? – прошептала она, повернув голову так, чтобы ей было видно проходящих мимо.

– Это твой зять, Оксан, так что не знаю, кто с ним, – проговорил он, будучи в полном смятении и недоумении. – Но она точно красотка…

– Как же так?! А Галия? А дети?

– Тише, Оксана, тише… Я сам ничего не понимаю…

У него жена такая красавица, – думал он под всхлипывания Оксаны. – А тут ещё какая-то подружка… Но надо признать, она тоже очень хороша, блондинка… И чем он только их берёт?!

– Тише, Оксана, тише, не плачь, – гладил он её по спине на автомате, думая о своём.

– Как он может моей Галие изменять? – возмущенно посмотрела она на него.

– Я всё выясню, – пообещал он ей. – Ещё не знаю как, но выясню.

– Говорила я ей, не надо с ним связываться, – с надрывом в голосе произнесла она. – Не доведёт он её до добра! Но никто же меня не слушал!.. Что он теперь с моей дочкой сделает? – заглянула она ему в глаза. – Выгонит?

– Нет! – уверенно покачал он головой. – Выгнать не выгонит. У них же детей двое, и все в квартире прописаны… Скорее, он сам уйдёт.

– Да? Может, оно и к лучшему?

– Может, и к лучшему, – немедленно согласился он.

Объявили её поезд, и они пошли вдоль состава, всё ещё под впечатлением от увиденного. В вагоне сели рядом на её полке. Прощание получилось тяжёлым. Оба молчали, задумавшись каждый о своём, иногда многозначительно переглядываясь.

Когда проводница велела провожающим покинуть вагон, он притянул её к себе за плечи, поцеловал в висок, прошептал «держись» и, выйдя из вагона, отправился домой.

***

Москва. ДАС.

– Инга, ты будешь полной дурой, если упустишь своего итальянца! – с упрёком посмотрела на неё однокурсница и соседка по комнате Галина Козлова. – Хочешь опять к нам вернуться?

– Да ничего я не хочу! Но он сказал, что мы разные люди и нам надо расстаться… Что мне делать, девчонки?!

– Блин, Кольцова, только ты так могла! – воскликнула Таня Молчанова. – Вытянула счастливый билет и тут же его профукала!

– Подожди, Тань, ещё не профукала, – остановила её Галина. – Что ты там учудила? После чего он тебе сказал, что вы разные люди?

– Да не было ничего такого! У него вчера день рождения был в ресторане…

– Слышь, Галь, в ресторане! – с неприкрытой завистью передразнила подругу Молчанова.

– Да подожди ты, – с досадой посмотрела на неё Инга. – Там была куча народу с первого и второго курса! Вот мне интересно с малолетками сидеть!..

– Странно, и что твой итальянец с ними дружит? – спросила Татьяна.

– Девчонки! Да какая разница, с кем он дружит? – перебила её Галина. – Раз это его друзья, с ними обязательно надо тоже дружить! Чтобы они постоянно ему говорили, что Инга отличная девчонка.

– Блин! Галька, где ты была раньше? – чуть не разревелась она. – Это вчера надо было делать! А сейчас уже поздно!

– Ничего не поздно! – оборвала её Молчанова. – Есть старый проверенный способ. Скажи ему, что ты беременна.

– Тань, да я бы с удовольствием и по-настоящему забеременела, но он такой осторожный!

– Ничего, замуж можно и с фальшивой беременностью выйти, – ответила ей та. – Главное, не тянуть потом с ЗАГСом. Раз ты уже беременна, он осторожничать перестанет и быстренько сделает тебе уже по-настоящему ребёнка. Скажи, что теперь нет смысла предохраняться, а мужики и так ненавидят это делать.

– Ты давай, езжай к нему, а то полдня уже тут торчишь, – подсказала ей Галина. – А то он ещё решит, что раз сказал тебе, будто бы у вас всё кончено, то так оно и есть, раз ты съехала.

– И новую бабу притащит, – подсказала ехидно Молчанова.

– Какие же вы! – тут же вскочила Инга и начала собираться.

***

Москва. Квартира Ивлевых.

Эмму у нас встречали как почётного гостя. Засмущали её совсем. Шепелявость у неё, конечно, присутствовала, но речь была вполне сносной, во всяком случае, всё было понятно. Я знаю кучу людей, которые и без всякой тяжелой травмы головы говорят так, что понять их очень сложно.

Поужинали, обсудили новости. Эмма не была ещё у нас после ремонта и Галия устроила ей экскурсию, а потом выдала большое полотенце и разрешила занять вторую ванную хоть на всю ночь.

– Покажи ей, дорогая, как пену для ванны сделать, – подсказал я жене, улыбаясь. Конечно, после частного дома с колонкой на улице Эмма у нас каждый день будет устраивать заплывы в ванной.

***

Москва. Дом Ивлевых.

Альфредо с надеждой поглядывал на часы. Похоже, подруга психанула и ушла от него. Но не успел он как следует поверить в свою удачу, как Инга вернулась.

– Нам надо серьёзно поговорить с тобой, Альфредо, – трагическим голосом произнесла она, осторожно усаживаясь на стул. – Я не была наверняка уверена… Но сегодня специально сходила в больницу к знакомому доктору… Я беременна, Альфредо.

Только не это! – схватился он за голову и чуть не выдрал сам себе волосы. – Только не это… Как это могло случиться?! Хотя, что я удивляюсь? У Павла с женой тоже незапланированно дети получились… Что теперь делать? Что делать?...

Он стоял у окна к Инге спиной. Молчание затянулось…

– Хорошо, что у тебя есть знакомый врач, – собрался он, наконец, с мыслями и повернулся к ней. – Денег на аборт я дам. Но на этом всё. Мы расходимся.

– Мне не нужны деньги на аборт! – вскочила она. – Я не стану избавляться от ребёнка! Ты должен жениться на мне!

– Нет, Инга. Между нами больше не может ничего быть.

Девушка закричала, сжав руки в кулаки, красивое лицо исказила уродливая гримаса:

– Если ты не женишься, я тебя на весь университет ославлю! Я в итальянское посольство пойду! Я на тебя жалобу напишу в ректорат, что ты беременную девушку бросил!

Тут вышел Мартин из своей комнаты, с удивлением глядя на неё. Инга зыркнула на него злобно, выскочила из кухни и закрылась в комнате Альфредо, громко хлопнув дверью.

– Ну, я так и знал, что твои приключения как-то так и закончатся, – проговорил Мартин, с сочувствием глядя на итальянца, а тот был просто в шоке от всего этого. – И что думаешь делать дальше?

– Не знаю, – покачал тот головой. – В Италию вернусь…

– Бросишь аспирантуру? – удивлённо посмотрел на него друг.

– А что мне остаётся?

– Н-да… Дела…

***

г. Москва. Квартира Ивлевых.

В понедельник с самого утра позвонил в редакцию и сообщил Вере, что Эмма в Москве и готова встретиться с заместителем главреда.

– Так! А что ж ты раньше-то не сказал, что она сегодня приедет?

– Да я сам только в субботу узнал, а позвонить-то в выходные некуда.

– Посиди дома, никуда не уходи! Я сейчас всё выясню и скажу, когда ей подъехать! – протараторила она и бросила трубку.

Решил, что пока она выясняет, успею позвонить на камволку и пригласить Анну Юрченко в гости в субботу. Минуты две пришлось подождать, но потом ее подозвали к телефону. Сразу поинтересовался у неё, не будут ли они с Озеровым против, если мы ещё друзей пригласим? Анна меня заверила, что будет только рада завести побольше новых друзей и знакомых.

– У меня же здесь нет никого, – объяснила она.

Ну и слава богу, – подумал я, попрощавшись с ней, и положив трубку.

На контрасте с поведением той же Альфредовой Инги эта девушка мне всё больше и больше импонировала.

Вера перезвонила ещё минут через пять и пригласила Эмму к заместителю главреда сегодня к одиннадцати часам.

Мы с Эммой не спеша позавтракали и поехали в редакцию. Она заметно волновалась. Шутил всю дорогу, чтобы успокоить её. В её понимании, ей предстояло встретиться с какими-то небожителями. И тогда я ей принялся рассказывать, как ездил на дачу к Юлии Друниной и её мужу. И как познакомился с художником-мультипликатором, который кучу наших любимых мультфильмов нарисовал. Едва не назвал парочку, что он только в будущем нарисует, но вовремя вспомнил об этом. Что это всё обычные люди, только очень талантливые, и не надо их бояться…

***

Главное управление внутренних дел Мосгорисполкома.

Как только генерал-майор Горьковенко оказался в понедельник на службе, он сразу вызвал к себе начальника ОБХСС из Гагаринского УВД. Тот сразу догадался, в связи с чем его могут так срочно дёрнуть в главк, и прикидывал по дороге, что же решило начальство относительно той школьной тетрадочки? Жизненный опыт подсказывал ему, что любой скандал вокруг партийных руководителей, как правило, влечёт за собой серьёзные последствия для всех излишне информированных, и часто последствия достаточно неприятные. Поэтому верхушка МВД очень старается такого не допускать…

Следовательно, скорее всего, ОБХСС по данному вопросу делать ничего не придется, кроме как все забыть. А горком будет сам разбираться со своими функционерами. Но как тогда поступят с виновницей всего этого скандала? Скорее всего, велят заткнуть ей рот. Он успел уже собрать информацию по этой Регине. И был готов продемонстрировать свою осведомленность, если понадобится. Начальство такое любит. Его предусмотрительность себя оправдала. Первым делом Горьковенко спросил его:

– Что по этой фантазерке, будут какие-то проблемы ее приструнить? Кто у нее родители?

– Проблем не ожидаю, Борис Васильевич, – тут же отрапортовал он, – отец птица невысокого полёта в дорожном министерстве, мать – директор школы. Обоим есть что терять, если дочка упрется, так что уверен, что они ее приструнят, если осознают всю тяжесть последствий вот такого вот поведения. А на самой клейма негде ставить… Из комсомола и МГУ выгнали за аморалку – крутила шашни с замужними мужиками вместо учебы. Все эти ее писульки могут быть просто-напросто способом отомстить.

Генерал одобрительно кивнул. Его явно порадовало, и что он собрал всю информацию, и что он понимает, чем необходимо заниматься вот в такой вот непростой ситуации.

– Валентин Петрович, значит, необходимо объяснить вот этой гражданке, – положил он перед ним тот самый листок с данными Быстровой Регины Степановны, – что клевета – это уголовно наказуемое деяние. А если это клевета на органы советской власти, то это уже антисоветская агитация и пропаганда. И если она не поймёт по-хорошему, то не церемониться. Очень важно, чтобы ей даже в голову не пришло пойти с той информацией к смежникам.

– Понял, – кивнул Волобуев.

– И постарайтесь не вовлекать в это дело слишком много сотрудников.

– Разумеется, Борис Васильевич. Поручу это дело капитану Баринову, который и принял первоначально эту тетрадь.

– Правильное решение, – одобрительно кивнул Горьковенко и протянул подполковнику руку на прощанье. – Держите меня в курсе.

– Так точно.

***

Москва. Редакция газеты «Труд».

Сколько я не настраивал Эмму на предстоящую встречу в редакции, она, всё равно, заметно волновалась. Первым испытанием для неё стала Вера. Она как начала восхищенно тараторить, что совершенно не ожидала, что Эмма такая молоденькая и такая красивая, что вогнала мне её в краску. И уже в таком виде отвела нас к заместителю главного редактора Силину.

Я и сам ещё не был с ним знаком. Невысокий полнеющий мужчина ближе к пятидесяти приветливо поздоровался с нами. Мы познакомились. Представил ему Эмму, как своего соавтора и отошёл в сторонку. Владимир Семёнович её очень хвалил, уверял, что у неё талант, засмущал её так, что она ни «бе», ни «ме» сказать не могла. А потом он повёл нас к главреду, что стало и для меня неожиданностью. Если с самого начала хотели к нему Эмму вести, то можно было сразу к нему и приглашать. Боялись, что Эмма испугается ехать в Москву к такому серьезному человеку? Или тут просто такой порядок, приглашать гостей к главному через заместителя?

К Генриху Марковичу мы пришли уже вчетвером. Нас с Эммой сопровождали Вера и Силин. От Ландера Эмме тоже пришлось выслушать массу приятных слов, чему я был очень рад. Слушал и улыбался, всё думал, как же удачно я ей предложил журналистикой заняться.

А в конце Ландер сказал, что нас ждут еще и в Министерстве обороны. Тут Эмма уже не на шутку испугалась и посмотрела на меня умоляющими глазами. Хорошо, что я поехал с ней! Понял, что пора мне вмешаться и взять дальнейшие переговоры в свои руки. Ландер сказал мне куда подъехать, кого спросить. Я тут же от его помощницы и связался с адъютантом генерал-майора Ветрова из политуправления Министерства обороны, представился, сказал, что представляю Эмму Либкинд по рекомендации главного редактора газеты «Труд». Тот живо отреагировал, явно будучи в курсе дела. Я оставил ему свой домашний телефон и попросил назначить нам встречу с генералом Ветровым. Он обещал перезвонить, как что-то выяснит.

Мы с Эммой попрощались со всеми и уехали из редакции.

– Как ты с ними со всеми разговариваешь? – спросила она уже в машине, когда я вёз её домой.

– В каком смысле как? Словами, через рот…

– Как ты не боишься?

– Эмма, я же тебе объяснял…

– И с генералом точно также будешь говорить?

– А что, генерал не человек, что ли?

– Ну, не знаю…

Мы приехали домой. У меня была надежда, что адъютант генерала Ветрова уже определился со временем нашей встречи и позвонил, но меня ждало разочарование… А работы-то полно! Дальше у меня был намечен автопробег на целый день по моим объектам, чтобы было чем отчитаться на сегодняшнем собрании… Так-то Ирина Леонидовна и сама могла бы все записать, но не брать же мне Эмму и возить с собой на все мои весьма специфические встречи…

– В общем так, Эмма. Ты сидишь на телефоне, – решил я. – Мне надо ехать на работу. Я буду звонить домой каждый час. Из Министерства обороны позвонят, запиши только время, когда нам приехать или если не сегодня, то дату и время. Остальное я сам позвоню, выясню.

– А если они скажут в течении часа приехать? – вцепилась она в меня, не желая отпускать.

– Вытребуешь два часа, напомнишь, что неместная, и за час никуда не успеешь. Я позвоню, скажешь мне, поедешь туда на такси, а я на своей машине рвану и встретимся в Министерстве обороны, – ответил я. Она собралась было что-то возразить, но я перебил её. – Такси я тебе сам вызову.

– Ну, ладно, – вынуждена была согласиться она.

Я уехал. По плану у меня первой стояли обувная и швейная фабрики, затем автобаза, а потом таксопарк и кожгалантерейка. К концу дня как раз управлюсь, если в Министерство обороны прямо сегодня не дёрнут.

***

Москва. МГУ.

Мартин и Альфредо отсели в столовой от своей привычной компании за отдельный стол.

– Это какой-то кошмар, – жаловался другу Альфредо. – Я не знал, что она такая злая. Я не хочу на ней жениться! Я лучше в Италию вернусь. Жаль, конечно, бросать работу над диссертацией, но что поделать…

– Подожди, я знаешь, что подумал? У нас же Паша Ивлев куратор, – вспомнил Мартин. – Ты, прежде чем всё бросить, лучше к нему подойди посоветоваться. Он лучше нас с тобой в местных нравах и обычаях ориентируется. Может, подскажет что?

– Слушай, а правда, сегодня же и подойду.

– Давай, дружище. Надо всё попробовать. А аспирантуру бросить всегда успеешь.

***

Москва. УВД Гагаринского района.

Вернувшись к себе, начальник ОБХСС Волобуев вызвал к себе капитана Баринова.

– В общем, так, Юр. Поручение у нас с тобой от главка по поводу той тетрадочки, – многозначительно посмотрел он на капитана. – Ты её принял, тебе и отрабатывать.

– Понял, Валентин Петрович, – кивнул Баринов, мол, понимаю, о чём речь.

– Горком сам разберётся со своими подчинёнными. А наша задача остановить распространение информации. Как мы это сделаем, никому не интересно, разрешено использовать любые меры, если по-хорошему эта барышня, – он положил перед капитаном листок с данными Быстровой, – не поймёт. Но я бы не рисковал и сразу начал довольно жёстко. Потому что главное, чтобы она к смежникам с этим же самым не пошла. Сам понимаешь, если начнётся какая заварушка между нашими ведомствами, мы первые с должностей слетим, и вообще можно без погон остаться…

– Я вас понял, Валентин Петрович. Всё сделаю в лучшем виде, не беспокойтесь.

– Держи меня в курсе.

– Так точно.

***

Москва. Съёмная квартира Быстровой.

Регина пришла домой и не смогла повернуть ключ в замке. Пока она соображала, что происходит, незапертая дверь распахнулась и она увидела на пороге свою квартирную хозяйку.

– Мне же завтра только платить, – удивлённо проговорила Регина и только тут заметила в коридоре свой чемодан и другие свои вещи. Хозяйка их уже собрала и выставила в коридор. – Но почему?

– Почему?! Она ещё спрашивает, почему? – в ярости заорала хозяйка. – Мне из жилкомиссии звонили! Спрашивали, что за бордель я тут устроила?! Грозятся квартиру на перераспределение передать, раз она по назначению не используется! Всё из-за тебя, шлюха! Убирайся немедленно! Чтоб духу твоего здесь не было!

Оказавшись на улице с кучей своих вещей, потрясённая Регина побрела в сторону дороги и попыталась остановить машину. Только минут через пятнадцать возле неё остановилось такси. Она назвала свой домашний адрес и сама предложила десятку. У неё не было сейчас никакого желания торговаться.

Мать уже была дома, но смотрела на нее, как на пустое место. Молча открыла дверь, молча пропустила ее с вещами внутрь. Ни здравствуй, ни вопросов о том, как у нее дела… Ну и чёрт с ней, – решила она, молча затащила всё в свою комнату и закрылась там.

Но пришёл с работы отец и началось… Родителям, оказывается, звонили ещё на той неделе из деканата и сообщили, что исключили её из университета за аморалку.

Отец не выбирал выражений и орал так, что Регина не выдержала:

– Что ты на меня орёшь?! Ты ничего не знаешь! А там такое на кону! Там такое творится! Им ничего не стоит человека в тюрьму просто так отправить! Не то, что из университета исключить! Но я уже была в милиции! Они ещё пожалеют, что со мной связались!

– Ты была в милиции? – еще сильнее побагровел отец.

– Да, принесла им информацию обо всех грязных делишках гагаринского райкома.

– В милицию? Ну ты и дура!

***

Глава 6

***

Москва. Квартира Быстровых.

– Ничего я не дура! – оскорбилась Регина. – Я знаю, что говорю! Но милиция разберётся с этими жуликами!

– Так! Рассказывай всё! – потребовал от Регины отец, довольно бесцеремонно взяв за плечи руками и посадив её на кровать. – При чём здесь жулики и милиция?

– Что рассказывать? – растерялась она от неожиданности, но отец навис над ней с решительным видом. – Там во всём районе хищения масштабные на предприятиях, а райком делает так, чтобы там никаких комиссий и проверок не было и деньги со всех получает. Ты бы знал, какие там суммы крутятся!

– Не знаю и знать не хочу! – схватился за голову отец. – Ты знаешь, что бывает с теми, кто чужие деньги считает?..

– Боже мой! – простонала мать.

– И ты с этим пошла в милицию? – продолжал он.

– Конечно. А что я должна была делать? Если они меня из университета отчислили? А у меня даже тройки ни одной нет!

– Дура! Какая же ты дура! – повторял отец.

– Ты как будто вчера только родилась! – вторила ему мать.

– Какая милиция?! – наклонился он к ней, потрясая перед её лицом руками. – Где ты видела, чтобы подчинённые против начальства шли? Партия – наш рулевой! Ты вообще хоть раз задумывалась о смысле этой фразы, которая из каждого утюга звучит?

– И что, они мне не помогут? – начиная с опаской поглядывать на родителей, спросила Регина.

– Помогут! Конечно, помогут! – едко скривился отец и крикнул, наклонившись, прямо в лицо дочери. – Выселят нас всех из-за тебя в Сибирь или ещё куда подальше!

Резко махнув рукой, он вышел из комнаты.

– Что же теперь делать-то? – поспешила за ним мать, захлопнув дверь в ее комнату, и Регина услышала нотки паники в её голосе через фанерную дверь. Ей стало страшно. Раз родители забыли о ней, выскочив из комнаты, то проблема действительно есть, и они ее не обманывают в воспитательных целях.

– Раньше надо было делать! – услышала она голос отца. – А теперь уже поздно! Ещё после первого раза надо было отправить её куда-нибудь на комсомольскую стройку, раз ей в Москве спокойно не живётся, не учится!

Тоже мне отец! – фыркнула Регина, немного успокаиваясь. – Вместо того, чтобы броситься защищать своего ребёнка, на комсомольскую стройку надо было отправить! Тьфу!..

Тут как раз и в дверь позвонили. Мать пошла открывать дверь. Регина услышала чужой мужской голос. Какой-то капитан хотел её видеть. До этого разговора с родителями она ждала этого визита, но реакция родителей ее напугала. И вместо того, чтобы броситься в коридор, она застыла на своей кровати, как приклеенная. Может, они и правда лучше меня разбираются во всем этом?

– Зачем вам она? – спросила визгливым от волнения голосом мать.

– Мне надо с ней поговорить, – настаивал капитан.

– В нашем присутствии, – потребовал отец.

– Как хотите! Может, так оно и лучше, – согласился капитан.

Регина напряжённо следила, как открывается дверь в её комнату. Сначала вошла бледная мать и села на стул возле письменного стола, за ней зашёл милиционер в форме. Отец встал в дверях. По нему было видно, что он сильно волнуется. Нервное состояние родителей передалось Регине, и она вцепилась руками в кровать.

– Капитан Баринов, – показал он ей своё удостоверение, но она ничего не разобрала там. Зато отец попросил ему тоже показать.

– ОБХСС? – проговорил он и обессилено сел на кровать неподалёку от дочери.

Капитану присесть никто не предложил, и он остался стоять.

– От вашей дочери, товарищи, поступило заявление, в котором она обвинила партийное руководство целого московского района в противоправных действиях. По результатам проверки эти факты не подтвердились. Получается, ваша дочь оклеветала честных советских граждан. Мало того, она пыталась дискредитировать в их лице государство… Это все находит свою оценку в соответствующих статьях Уголовного кодекса… И что мне прикажете делать? По-хорошему, я должен возбудить против вашей дочери уголовное дело!

– Послушайте, товарищ капитан, – поднялся отец и Регина увидела, что у него руки трясутся. – Можно же обойтись без этого на первый раз!

– Сложно с учетом других факторов. У вашей дочери очень плохая характеристика из МГУ, её исключили из комсомола за аморальное поведение и отчислили… При этом, до этого у неё был строгий выговор тоже за клевету, – с сомнением произнёс капитан, и мать застонала, закрыв глаза рукой. – Года с тех пор не прошло и, вот, опять то же самое, только теперь это уже всё гораздо серьёзнее. Это клевета на советскую власть и её представителей.

– О чём ты думала?! – вскричала мать, скатываясь в натуральную истерику со слезами и упрёками.

– Капитан, ну, может, можно как-то обойтись? – молящим тоном попросил отец. – Она ещё глупа и наивна, не понимает, как жизнь устроена…

– Я, как отец, вас очень понимаю. Но совсем ничего не предпринять я тоже не могу.

– Ну, пожалуйста! – рыдая, взмолилась мать.

Ещё чуть-чуть, и она упала бы перед ним на колени. Видимо, это почувствовал и капитан.

– Ну, ладно, ладно, – поспешно проговорил он. – Попробуем обойтись предупреждением. Если руководство не будет возражать, то считайте вам очень повезло. Но только в одном случае, сами понимаете. Я слышу вас, но ваша дочь так и не сказала ни слова с того момента, как я вошел. Может быть, у нее другая точка зрения, чем у вас?

***

Москва. Политическое управление МВД СССР.

– Ну, что же, молодец, – удивлённо качая головой, похвалил генерал Брагин Василия Баранова. – Это же надо, такую комбинацию провернуть!

– Просто не придумали, товарищ генерал, как ещё их вынудить побыстрее в музей за штемпелями обратиться, – едва заметно улыбаясь, ответил майор. – Кто знает, сколько бы они ещё эти восемнадцать золотых монет продавали бы?

– Авантюристы! Но главное, всё у вас получилось, – проговорил генерал с довольным видом. – Молодцы! И дело громкое, и отработали красиво.

– Лев Борисович, надо бы Павла Ивлева как-то отметить за помощь милиции. Без его содействия мы бы на них никак не вышли.

– Согласен. Подумаю, – кивнул он и протянул майору руку на прощанье.

***

Москва. Оздоровительный комплекс Часового завода «Полёт».

Когда я приехал, почти все уже сидели за столом в бане. Ждали меня, Мещерякова и Гончарука.

– Павел, пока ты не разделся, дойди до проходной, предупреди охрану, что Гончарук первый раз и не знает, где мы тут, – попросил меня Бортко.

Но не успел я выйти на улицу, как Мещеряков сам привёл его, и мы быстро присоединились к товарищам.

Хорошо, что встречу в Министерстве обороны назначили на завтра. Мне, хоть, удалось спокойно объехать все свои намеченные предприятия. Приготовил свой ежедневник, чтобы доложить о состоянии дел…

– Товарищи, пока Михаил Жанович раздаёт зарплату, – взял слово Захаров, – я вам расскажу о текущей ситуации.

И он рассказал нам о том, что Быстрова отнесла в ОБХСС расклад по предприятиям гагаринской группировки.

– Цифры в основном перевраны, – добавил он, – но основная информация о самых крупных предприятиях достаточно полная.

Надо было видеть вытянувшиеся лица собравшихся. Все уже получили свои конверты и так и застыли с ними в руках, слушая Захарова. А я… Я как-то особо и не удивился. Именно поэтому я и пытался удалить Регину подальше от себя и своих дел. Что бы там не думали про нее Самедов или Володин, посвящая ее в свои дела, раз, как выяснилось, она настолько в них посвящена, а она человек плохо контролируемый и непредсказуемый. Вся на эмоциях, и чрезмерно избалована…

– Как же гагаринские это допустили? – спросил Ригалев, укоризненно качая головой.

– Там остался, по сути, один Володин, – с побледневшим лицом ответил Гончарук, – есть еще, правда, Витька Белов, но он недалёкого ума… Да и Володин сам не гений, мягко говоря…

– Хорошо, что в милиции нет людей, готовых пилить сук, на котором сидят, – ответил Захаров. – Мне доложили об этом ещё в пятницу, и я принял все необходимые меры. Быстровой сама же милиция заткнет рот... Но! Товарищи, обращаю ваше внимание, что Володин становится опасен. Он слишком грубо ведёт дела, слишком недальновиден, неспособен на два хода вперёд ситуацию просчитать. С этого момента с ним никаких дел и договоренностей.

– Я как знал! – прошептал Гончарук в полной тишине.

– Поэтому, если кто-то что-то про Володина и его людей услышит, об их предприятиях или ещё что-то узнает, – продолжал Захаров, – немедленно сообщайте нам с Михаилом Жановичем. Не найдёте нас, значит, Андрею Юрьевичу, – показал он на Мещерякова. – Мы не меньше их самих заинтересованы в том, чтобы они не делали глупостей. Их ошибки всем могут дорого обойтись… Всем всё понятно?

– Ну, Володин! – воскликнул Ригалёв. – Ну, подставил!

Мужики поддержали его, возмущённо высказываясь. Затем попрятали конверты кто куда, вернулись за стол и сразу несколько рук потянулось к бутылкам. Бортко поднял тост за дружбу между московской милицией и горкомом партии.

Дальше вернулись к делам. Отчитался Бортко по текущим вопросам строительства в Городне. Объяснили для Гончарука, что у этого Часового завода, где мы сейчас отдыхаем, там строится музей и в будущем планируется дом отдыха со спортивно-оздоровительным комплексом. Про наши подвальные закрома ничего Бортко ему не рассказал. Почему он так решил, никто из нас, естественно, уточнять не стал. Жираф большой, ему видней. Может, есть подозрения, что Гончарук, продолжая работать в Гагаринском райкоме, может случайно о чём-то брякнуть тому же Володину? Хотя со временем все равно придется все рассказать. Либо кто-то еще раньше проговорится. Раз теперь Гончарук один из нас, то это неизбежно.

Дальше Осипов нас порадовал, что в Богородске на Кожевенной фабрике заканчивается монтаж очистных сооружений.

– В июле рассчитываем привезти в Москву первую полноценную партию к нам на обувную фабрику, – сообщил он и я сразу сделал себе пометку сообщить им об этом.

Когда подошла моя очередь, доложил, что получил готовые реконструкции с Городненских раскопок и заказал художникам портрет.

– Они хотят примериться к проекту и хотели бы с будущим руководством музея обсудить экспозицию… По деньгам сказали, возьмут не больше пяти тысяч. Есть у нас кандидатура на должность директора музея? С кем мне художников познакомить?

– Мы же распределения ждём в историко-архивном, – переглянулся Сатчан с Бортко. – Нам там обещали кого-нибудь в наш музей направить…

– Что, сразу директором музея после института? – с сомнением посмотрел на них Захаров.

– Ну, ясно что нет, – пожал плечами Сатчан. – Там и преподаватели есть, может, получится кого-то из них уговорить… Просто идея была, чтобы не один директор ехал, а сразу и команду себе набрал. А вообще, надо бы подумать, как нам хороших специалистов к себе туда привлечь. Как бы ещё не пришлось жилой дом строить на территории комплекса.

– А в корпусе самого дома отдыха можно предусмотреть жилые помещения? – спросил Осипов.

– Да, всё можно, но не нужно, – ответил Бортко. – Ну, представь, люди будут приезжать отдыхать, гулять, танцы до утра… А за стеной у сотрудников дети спят…

– Ну, да. Такое себе, – согласился я, представив себе эту картину. – Тогда, считаю, надо закладывать жилой дом в проект комплекса.

– На сколько квартир жилой дом нам нужен? – сразу спросил Бортко.

– Вот найдём заведующих в столовую и в дом отдыха, спросим, сколько им сотрудников надо, – пожал плечами Ригалев.

– Только не надо завозить слишком много варягов, надо на местные кадры опираться, – сказал Захаров, – что мы, в этом городке не найдем персонал?

– Согласен, – сказал Нечаев, – у местных и текучести кадров такой не будет. Ключевые кадры должны быть крепкими профессионалами, чтобы всю работу выстроить, а остальной персонал на месте можно набрать.

– Так может тогда, одним двухэтажным, квартир на восемь, и ограничимся? – спросил Ригалев. – А в будущем, мало будет, ещё один построим такой же…

– Вот и отлично, – одобрительно кивнул Нечаев. – Тем более не местные, у кого семьи еще нет, могут и по двое, и по трое в одной квартире жить…

– Тут есть нюанс, – вмешался и я, – на местной птицефабрике есть свой жилой городок. Людей туда обещанием своего жилья заманивают. Чтобы залучить к нам толковые кадры, нужно идти тем же путем. Предлагаю сначала построить один двухэтажный, двухподъездный, шестнадцатиквартирный дом. А потом посмотрим, сколько к нам устроится бесквартирных, может и еще один такой же построим.

Мое предложение одобрили. После этого я перешёл к другим своим объектам.

Отчитался, что на автобазе проект новой ремстанции прошёл все согласования, начинается строительство.

– Денег у них на счетах скопилось достаточно, – докладывал я. – Просят разрешение ещё и на строительство нового многофункционального медпункта. Я им предлагал сначала построить новый корпус для персонала с раздевалками, комнатами отдыха, столовой и баней. Но они считают, что, медпункт важнее. Они планируют там, кроме предрейсовых осмотров, полноценный фельдшерский пункт открыть и кабинет стоматологический.

– Губа не дура, – усмехнулся Нечаев.

– Ну, надо же им на что-то средства тратить? – возразил ему Майоров. – А то кто-нибудь обратит внимание в министерстве, что у них на счету денег скопилось слишком много, и решит, что расценки можно снизить…

– Это у нас запросто, – поддержал его Захаров. – Ещё преподнесёт это, как свою заслугу и карьеру за наш счёт сделает. – Пусть строят и то, и другое!

– Хорошо, – сделал я себе пометки и продолжил. – На швейке уже начал свою работу розничный магазин. Таксопарк доложил, что майские две машины они передали ещё недели полторы назад, – вопросительно взглянул я на Бортко и тот утвердительно кивнул, и я продолжил. – На кожгалантерейке тоже уже работает розничный магазин. Специально сшиваем ремни из двух кусков кожи, чтобы они считались некондицией. Как будто остатки сырья в дело пускаем.

– О, молодцы какие! Голь на выдумки хитра, – воскликнул Захаров. – Берите пример, товарищи. У кого ещё розничные магазины на объектах заработали?

Никто таким же результатом похвастаться не смог. У кого на стадии строительства, у кого, вообще, только лишь на стадии согласования…

Когда все отчитались, Захаров попросил меня объяснить Гончаруку, что это за тема с розничными магазинами. Разобрался с этим. Потом мы смогли поговорить и с Сатчаном о своих делах, отойдя в сторону. Он мне первым делом сообщил, что первую партию стеклянной плитки доставили в Союз.

– Отлично! И какие наши дальнейшие действия? – обрадовался я.

– Ещё не знаю, – рассмеялся он, глядя на меня. – Самолёт только утром приземлился…

– Ну, держи меня в курсе… Я не стал ничего про типографию сейчас говорить… Что там у нас со списком? Что нам дальше печатать? Они вот-вот седьмой том закончат, а мне же ещё оригинал надо будет найти.

– Мне по телефону надиктовали пять однотомных изданий и одобрили Библиотеку приключений в восьми томах. Давай, мы однотомники сначала напечатаем, а потом на Библиотеку приключений перейдём.

Он передал мне список. Первая книга, которую мне предстояло найти для копирования у нас в типографии, «Обитаемый остров» братьев Стругацких, вторая – «Полдень двадцать второй век (Возвращение)» их же. Ну, буду сразу обе искать…

Вернулся домой в десятом часу. Девчонки уложили уже детей спать. Мне осталось только пледики им поправить и поцеловать… Галия сообщила, что Альфредо заходил. Спрятал деньги и пошёл через запасной выход к нему, узнать, что случилось? Не часто он обо мне вспоминает… Боюсь, что и в аспирантуре ему пока предъявить особо нечего. Аспирант, тоже мне… Такое впечатление, что только девушками и увлечен на самом деле. Можно понять, конечно, столько красивых девушек в Италии не найти, там сильно инквизиция постаралась. Если несколько столетий подряд тащить всех красивых девушек на костер, предварительно обвинив в колдовстве, то результат будет вполне закономерен.

Он воровато оглянулся на свою комнату, и предложил пойти ко мне. Я сразу понял, что он при своей Инге не хочет разговаривать. Спустились ко мне, и я пригласил его к себе в кабинет.

– Похоже, мне придётся бросить аспирантуру и вернуться в Италию, – с тоской глядя в потолок, проговорил он.

– Почему вдруг? – удивился я. – Что случилось?

– Инга беременна.

– О как, значит…

Прямо, как знал, как знал… Даже не знаю, поздравлять его с этим или посочувствовать?

– Так… А аспирантура тут причём? – переключился я.

– Ну так я не хочу жениться на ней. Выяснилось, что она злая. Угрожает мне.

– Понятно. Настолько решительно настроена?

– Ещё как! Грозится опозорить меня на весь университет, если не женюсь. Аборт делать отказывается… Паш, что делать-то? Помоги, а?

– Слушай, я, в любом случае, не стану её на аборт уговаривать. Прости, Альфредо, но это против моих убеждений. Всегда считал, что дети – это святое и самое важное в жизни. Тем более, кто я ей?

– И что мне делать? Она, правда, может пойти в ректорат?

– Может… Всё, что угодно может… Ох, Альфредо… Надо было тебе с самого начала быть осторожнее. Менял-менял девчонок, вот и доменялся… А ты точно жениться не хочешь?

– Только не на ней! – испуганно взглянул он на меня. – Злая, как мегера!

– Ну, любая женщина будет злой, когда от неё требуют от ребёнка избавиться, – заметил я. – Это её право. Это её ребёнок. Только ей решать, как будущей матери…

– Так я и не требую, я прошу. Это было бы идеальным выходом для нас обоих. Я ей ещё до этого говорил, что между нами ничего больше быть не может…

– Постой, постой!.. Ты ей сказал, что вы расстаётесь, и сразу выяснилось, что она беременна?

– Ну, да. В субботу сказал после ресторана, а в воскресенье она к знакомому врачу побежала… Говорит, проверить надо было, сама не уверена была…

– Очень интересно… А попроси-ка ты у неё справку о беременности, мол, в посольство пойдёшь узнавать, что да как с регистрацией брака? Заодно убедишься, что ребёнок точно есть.

– А что, может и не быть? – раскрыл широко глаза наивный итальянец.

Рассказать бы ему, как мы документы на квартиры оформляли и справки о беременности добывали с этой целью… Но нет, товарищ капитан слушает, ни к чему мне компромат на себя сливать.

Альфредо сразу повеселел и стал прощаться.

Ну, будем надеяться всё обойдётся, – подумал я, когда он ушёл.

Во вторник мы с Эммой не спеша собрались и поехали в Министерство обороны. Генерал-майор Ветров оказался плотным мужчиной среднего роста под шестьдесят. Он не стал ходить вокруг да около, а чётко, по-военному сформулировал нам своё предложение.

Суть его заключалась в том, что Эмме предлагают перевестись в Москву, помогут с учёбой и всем остальным, а она будет ездить по округам, встречаться с военнослужащими, писать статьи про армию и поднимать тем самым боевой дух.

Дочитали главу – порадуйте авторов, поставьте книге лайк, если еще не сделали этого раньше! Вам несложно, а нам – приятно!!! https://author.today/work/418779

Глава 7

Москва. Министерство обороны.

Растерянная Эмма оглянулась на меня.

– А с жильём как? – уточнил я. – Министерство обороны тоже поможет?

– Общежитие точно предоставим.

– А куда учиться перевестись предлагаете? В какой-то военный институт? – начал просчитывать я варианты. – Иначе, как она будет в командировки ездить?

– Можно и так решить этот вопрос.

– Но у меня же семья, – неуверенно возразила она.

– Да… Это слишком неожиданное предложение, – многозначительно посмотрел я на генерала. – Девушке надо подумать.

– Конечно, конечно. Никто же вас не гонит.

– Сколько у нас есть времени определиться?

– Ну, думайте, сколько вам надо, – развёл он руками. – Только не слишком долго.

– Спасибо вам за это предложение, товарищ генерал. Думаю, через день-два мы уже определимся, – проговорил я.

– Хорошо, – улыбнулся он. – Приятно было с вами познакомиться.

Мы попрощались. Пока адъютант генерала провожал нас на выход, у меня появилась мысль, что всё складывается как нельзя лучше. Пока Славка дембельнётся, Эмма с семьёй уже обживётся в Москве. Он сюда приедет уже не на пустое место. Пойдёт работать и учиться на вечернее или заочное… Мне даже делать ничего дополнительно не надо будет, чтобы его в Москву вытащить.

– А что значит, ездить по округам? – спросила Эмма, когда мы уже сели в машину и поехали домой.

– Это командировки, – улыбнулся я. – Командировочные выплаты, полное довольствие и всё такое… И помогут с учёбой, это, надо понимать, будет свободное посещение. Будешь появляться в академии иногда…

– А как же Слава?

– Ну, дембельнётся и приедет к вам в Москву.

– Куда? В общежитие, где и так пять человек?

– Слушай, в Москве ещё полно частных домов, а у вас есть дом в Святославле и дом в Брянске. Продадите оба. Если все равно не хватит денег на дом в Москве, можно купить домик в ближнем Подмосковье, – уже просчитывал варианты я. – Но хорошо бы, всё-таки, в Москве. Там, где будут сносить старый фонд и благоустроенные квартиры взамен давать… Я даже помогу место выбрать. И денег добавлю, если не хватит.

– А если Слава будет против? – с сомнением посмотрела она на меня.

По её кислому лицу стало понятно, что она то ли не хочет переезжать, то ли боится. И чтобы я не предложил, она найдёт повод отказаться.

– Эмма, такие предложения не каждый день поступают, – попробовал объяснить я. – Если мне не веришь, спроси у Славы, когда он будет опять звонить. Он тебе то же самое скажет. Тем более, ему служить не так долго осталось…

Продолжать не стал. По её несчастному лицу понял, что с ней сейчас бесполезно говорить. Она найдёт тысячу причин, чтобы ничего не менять в своей жизни. Главное, чтобы потом локти не кусала!.. Вчера меня не было дома, когда Славка звонил, но сегодня я с ним обязательно по этому поводу поговорю. Чтобы ко мне претензий потом не было, что не уговорил, не настоял…

***

Москва. МГУ.

Регина пришла в университет за документами. Её одолевали досада и злость. Она получила в деканате справку об успеваемости под ехидными взглядами методистов. Ей ещё предстояло найти ВУЗ, куда бы её взяли с такой характеристикой. Придётся идти опять на первый курс, а там можно будет попробовать договориться зачесть ей те зачёты и экзамены, что она уже сдала в МГУ…

Хорошо, конечно, что родители вчера уговорили капитана не ломать ей жизнь. Хоть какая-то от них польза. Правда, отец давил на то, что она по наивности и неопытности глупостей наделала, выставил её полной дурой. Она, конечно, ему подыграла, глазами хлопала перед капитаном, слезу пустила…

Но какие же родители идиоты, капитан облапошил их как детей! Неужели непонятно, что невозможно за такое короткое время ничего проверить? Там было столько предприятий!.. Говорить им, правда, Регина ничего не стала, они и так были на взводе. И самой ей было уже не до этого. Месть провалилась, надо свою жизнь устраивать.

Она была до предела разочарована тем, что, как оказалось, на Володина у неё вообще управы нет… И снова поднялась волна гнева на своего бывшего любовника, который оказался подкаблучником. Он же ее во все это дело втравил, пообещав защитить через своих знакомых…

***

Заместитель декана по воспитательной работе Кротов второй день размышлял над личным делом Регины Быстровой. Девка красивая, настырная… При этом ума хватило, пусть не с первого раза, но поступить в МГУ… В половых связях не слишком разборчива. Имела в любовниках двух женатых мужчин при должностях, и хоть для обоих это плачевно закончилось, но сама ситуация показательна, мужчин завлекать она способна.

Анализируя последние опросы информаторов, он пришёл к выводу, что к тому же, Быстрова достаточно стрессоустойчива. Ни истерик, ни слёз на комсомольских собраниях, даже когда её из комсомола исключили… С учетом всех этих моментов из неё может выйти отличная «медовая ловушка». Пожалуй, надо подсветить её коллегам. Сейчас и время очень удобное для вербовки. Из комсомола вышибли, из МГУ вышибли… Ей и деваться-то будет некуда. Только предупредить надо, что девка с норовом. Чтобы если что с ней не так пойдет, и к нему придут с претензиями, развести руками и сказать – а я предупреждал. Не учли, значит, лучше работать надо, товарищи!

***

– Справка? Нафига она ему? – с недоумением смотрела на подруг Галина, сидя в столовой.

– Альфредо сказал, в посольство пойдёт узнать, как брак регистрировать, – развела руками Инга.

– Проверить он тебя хочет, а не брак зарегистрировать! – уверенно ответила Татьяна. – Сходить и просто спросить и без справки можно.

– И правда... Что делать-то? Где справку брать? – расстроилась Инга.

– Купить, – подсказала Галя.

– Ясно, что купить, – хмыкнула Татьяна. – У кого? Абы к кому с этим не подойдёшь. На такой скандал нарваться можно!..

– Это точно, – подтвердила Инга. – Мне справка в том году была нужна домой на неделю съездить, так тоже только по знакомству получить смогла. Травматолог у меня есть теперь знакомый, а гинеколога нет.

– Надо искать гинеколога, девчонки, – развела руками Галина. – И чем быстрее, тем лучше. А то сейчас протянет, большая разница в сроках получится между липовой справкой и настоящей беременностью.

– Это всё нестрашно, – махнула рукой Татьяна. – Всегда можно потом сказать, что выкидыш случился. Сейчас главное – врача найти!..

– Или ребёночка по-настоящему быстренько заделать, – подсказала ещё вариант Галя.

– Блин! Девчонки! Он же придумал, что теперь нельзя вместе спать, представляете? – чуть ли не со слезами ответила Инга. – Говорит, это ребёнку может повредить…

– Да ты что?.. Это твой-то похотливый итальянец? Точно, ему справка нужна, чтобы убедиться, – уверенно проговорила Татьяна. – Так, не ной! Вспоминайте, у кого у наших на курсе в родне медики есть?

***

Москва.

Пока доехали с Эммой до дома, она сама несколько раз возвращалась к предложению, которое ей сегодня сделали в Министерстве обороны. Видимо, умом понимала, что такого шанса может больше и не быть, а душа не лежит… Так бывает. Вот, не хочется, и всё тут! И только со временем узнаёшь, что это бог тебя от чего-то ужасного отвёл. Взять хоть все эти истории о людях, что опоздали на самолет, и бились в истерике, а потом узнавали, что самолёт разбился… Кто бы что ни говорил, а я в плохие предчувствия верю. А еще верю в то, что к интуиции надо прислушиваться.

– Паш, ну а как старики одни с мальчишками останутся? – уговаривала она меня, как будто я всё ещё продолжал настаивать.

– Да все проблемы решаемы, – ответил я. – Можно им помощницу по хозяйству нанять…

– А самой в Москве в общежитии жить? Одной?

– Пока одной, потом со Славой… Поговоришь ещё сегодня с ним, послушаешь, что он тебе скажет. А вообще, не хочешь, значит, и не надо. Ни к чему себя ломать.

– Правда?

– Я бы не стал. Если уж мне совсем что-то не нравится, то, как правило, для этого есть повод, просто мозг его ещё не осознал.

– Но мы же ещё не отказались? – уточнила она.

– Нет. Мы взяли время подумать, – подтвердил я и она заметно успокоилась и расслабилась. Понимаю, как ей тяжело сейчас… Жизнь была размеренной и устоявшейся, а тут надо словно в омут с головой. Тем более она не первая, кого переезд в столицу пугает. При всех своих плюсах вовсе не всех Москва манит, многие ее просто боятся. Народу полным-полно на улицах, темп жизни очень высокий, зелени мало, пугающе огромные расстояния между домом и работой. Не каждый провинциал готов к этому приспосабливаться.

***

Москва. Городская клиническая больница № 31 Гагаринского Райздравотдела.

– Так зачем же вам нужна эта справка? – спросила доктор Ингу, пристально вглядываясь ей в лицо.

– У меня физкультура не сдана, – заламывая руки, начала объяснять она. – И ещё есть хвост… С одним хвостом ещё допускают до сессии, а с двумя уже нет. Четвёртый курс… Всего год доучиться осталось…

– Это умудриться надо иметь хвост по физкультуре! – искренне возмутилась доктор. – И ты считаешь, справка тебе поможет? Это же не освобождение…

– Поможет, проверено, – уверенно ответила Инга. – У нас на кафедре физвоспитания одни мужчины, они вообще не любят беременных. Боятся, что с ними что-нибудь случится на занятиях, а они виноваты окажутся. Просто так оценки ставят, лишь бы не приходили на занятия!

– Ещё бы! – рассмеялась доктор.

***

Мне надо было сделать несколько звонков на подопечные предприятия и, когда пришло время идти гулять с детьми, я с удовольствием вызвался прогуляться с ними. А Ирина Леонидовна осталась дома им ужин в спокойной обстановке готовить.

Коляска позволяла кататься хоть по всему району. Доехал до телефона-автомата на соседней улице, позвонил на обувную фабрику, сообщил, что им в июле уже придёт первая партия из Богородска полностью из хорошей кожи. Велел связаться с Богородском и согласовать, что им нужно в первую очередь. А то первый блин обычно комом, не зря эта пословица появилась.

Затем сделал звонок на автобазу и сообщил им, чтобы начинали проектировать медпункт и новый корпус для сотрудников. Директор автобазы Савельев сразу начал генерить идеи, мол, а не построить ли нам, раз так, и медпункт и корпус для персонала под одной крышей?

– Руслан Сергеевич, ну, конечно, это будет для всех удобнее и строительство дешевле, опять же, коммуникации не надо в два места тянуть, – со знанием темы поддержал я его идею. – Если территория позволяет, почему нет?

Савельев тут же загорелся новым проектом. Вот, молодец мужик, хваткий, дважды ничего объяснять не надо, и энергия бьёт ключом… Нам бы таких побольше, мы бы таких дел накрутили.

Напомнил ему про наш шифр, если будет домой мне звонить.

Детям надоело просто так сидеть, они начали пытаться вылезти из коляски, и я поспешно попрощался.

Вернулся с ними во двор, но одному с двойняшками трудно, пока они совсем несмышленые. В песочницу их ещё не посадишь, они в рот тащить всё подряд начнут. Одного качаешь, второй тут же обижается… Взгромоздился сам на качели и качал их, посадив себе на колени обоих сразу. Полный восторг у обоих! Такие мордочки счастливые! Это выражение безграничного счастья, незамутненного ни одной жизненной проблемой, только в детстве и возможно. Дети вырастают, становятся взрослыми, начинает их то одно, то другое напрягать, и все, такой улыбки на их лице уже не увидеть…

Эх, быстрее бы новый детский уголок уже сделали и поставили! А то скрипят ужасно качели. Но хоть и скрипучие, но исправны, это я постоянно проверяю, прежде чем с детьми на них садиться.

На следующее лето уже, наверное, мальчишек к детским машинам педальным можно будет начинать приучать. Эх, будут с ветерком по двору друг за другом носиться!..

Вернулся домой, сдал женщинам детей и пошёл в кабинет работать. Но спокойно посидеть мне удалось только минут сорок. В основную дверь позвонили и прибежала Эмма сказать, что там ко мне пришли.

Это оказались Данченки! И не одни! Чуть не напугал пацанёнка своей радостью, еле сдержался, чтобы не заорать во весь голос что-то жизнеутверждающее, типа, «О-ооооо! Какие люди!».

– Добрый вечер, – поздоровался вместо этого я степенно, но не в силах скрыть улыбку во весь рот. – Как вас зовут, молодой человек?

– Мишка, – растерянно ответил он, прижимаясь к Якову.

– Ну, наверное, всё-таки, не Мишка, а Михаил? – уточнил я.

Тут выглянула Ирина Леонидовна, с одного взгляда всё поняла, и нисколько не смущаясь понеслась поздравлять новоявленных родителей с причитаниями, слезами радости, объятиями, всё, как положено... Стояли с Мишкой, переглядывались между собой, пока они обнимались-целовались, я ему многозначительно подмигивал и глубокомысленно закатывал глаза к потолку, мол, терпи, так надо… Зато он начал улыбаться. Особенно, когда я после Ирины Леонидовны пустился делать то же самое.

– Мы, собственно, что пришли, – выслушав все наши поздравления, проговорил счастливый Яков. – В какой квартире Лариса с родителями живёт?

Объяснил им, но предупредил, взглянув на часы, что они ещё с работы не вернулись.

– Тогда мы их во дворе подождём, – предложила Ида, глядя на Мишку, и он охотно кивнул в ответ.

Ну и отлично, что все у них получилось, будет им лучик счастья в опустевшей квартире! – подумал я, глядя, как они вышли с ним во двор оглядываясь и примеряясь, чем бы его, пока, занять? – О, надо же мальца с Родькой познакомить!

Не откладывая в долгий ящик, вышел через второй выход в соседний подъезд и позвонил в квартиру Гончаровых. Однако, мне никто не открыл. Вернувшись домой, выглянул в окно. Данченки качали своего малого на качелях…

Ладно, успеется. Не всё сразу, – решил я и принялся объяснять Эмме, что это сейчас на её глазах свершилось. Рассказал, с какими приключениями наши друзья из первого подъезда усыновляли своего Ларчёнка. Как она уходить без Мишки не хотела. Как Брагиным не разрешили Мишку себе взять из-за маленькой разницы в возрасте…

– А почему ты об этом статью не написал? – спросила Эмма.

Молодец, действительно, настоящий журналист. Вот она, хватка!

– Хотел, но вовремя одумался, – ответил я. – Усыновление конкретного ребенка не та тема, о которой можно на всю страну трубить. Нарушает личное пространство. Подумываю в общем что-то на эту тему написать, но пока в голове только вертится идея.

– Запомню про личное пространство, интересно звучит, – закивала Эмма.

Вскоре к нам спустилась мама.

– Видели во дворе Якова с Идой? – возбуждённо спросила она.

– Видели, видели, – дружно ответили мы. – Они к нам в первую очередь пришли, хотели узнать, в какой квартире Брагины живут?

Мы вернулись к детям в большую комнату. Мама стояла у окна, улыбаясь, и наблюдая за соседями во дворе.

– Ой, смотрите! Женя с Ларочкой! – воскликнула она через какое-то время.

Мы все тут же оказались у окна. Встреча детей растрогала взрослых до слёз. Не было криков радости, не было счастливых улыбок. Они увидели друг друга, бросились навстречу быстрым шагом, срываясь в конце на бег, обнялись и стояли. Женя с Идой стояли поодаль, вытирая украдкой слёзы, но малых не трогали. Они слишком долго ждали этой встречи. Тут и Родион откуда-то пришёл с мешком для сменки в руках. Направился было к своему подъезду, но увидел соседей, оценил тут же обстановку и направился к ним с важным видом. Сначала поздоровался со взрослыми, потом подошёл к Мишке, наконец, отлипнувшего от Лары, и по-взрослому протянул ему руку, видимо, знакомясь.

– Ну, всё. Приняли Мишку в племя, – проговорил удовлетворённо я. – Уже не один гулять будет. Все Данченко спокойнее будет.

Пока мы пялились в окно, во дворе показалась Галия и, конечно, не смогла пройти мимо. Тоже поздравляла и обнимала Иду… Якову досталось от неё комплиментов, судя по его смущённой реакции. С приходом жены обстановка на площадке изменилась, женщины начали улыбаться, смеяться. Наконец, она, как будто почувствовала мой взгляд, подняла глаза на наше окно и помахала нам, радостно улыбаясь.

– Какой сегодня день хороший, – озвучила мама мои мысли.

***

Москва. Лубянка.

Полковнику Воронину передали отчёт офицеров, сопровождавших советскую делегацию в Румынию и сигнал на жену Ивлева от майора Белоусова. Эта фамилия была уже на слуху у полковника, часто встречалась в отчётах прослушки.

Ознакомившись с материалами сопровождавших делегацию офицеров и сравнив их с сигналом Белоусова, Воронин сделал вывод, что родственники «Скворца» по мужу передали через жену Ивлева подарки в Союз.

Таможня ничего запрещённого в чемоданах Ивлевой не обнаружила, – рассуждал Воронин. – А на нет и суда нет. Были бы у меня родственники за рубежом, и я бы при выезде такой оказией воспользовался. Правда, если бы у меня были родственники за рубежом, меня бы в КГБ на работу не взяли…

***

Галия, добрая душа, всех к нам позвала. Женщины тут же на стол накрыли. Ксюша с Иваном к нам присоединились. Ахмад маму пришёл искать и тоже у нас остался. Настоящий праздник получился.

В какой-то момент Яков отозвал меня поговорить. Понял, что тема какая-то деликатная, и пригласил его в кабинет.

– Говорят, Костин отец помог нам с Мишкой? – спросил он. – Я Костю спрашивал, а он отмахивается. Надо же отблагодарить его как-то? Ты же его знаешь?

– Яков, не думаю, что это хорошая идея, – с сомнением покачал я головой. – В таком деле, когда касается детей, материальная благодарность совсем неуместна… Вы же сделали большое, хорошее дело. А Костин отец вам просто от души в этом помог… Какие тут еще подарки?

– Ты прав, материально благодарить здесь неправильно… – тут же энергично закивал головой Яков, – О, придумал! Я ему тогда лучше контрамарки передам!

– Это можно, – улыбнулся я, и мы направились в большую комнату обратно за стол.

Контрамарки пусть передаёт. А больше ничего не надо. Не говорить же человеку, что генерал Брагин не столько им помогал и Мишке, сколько о приёмной внучке своей беспокоился, чтобы у неё её детдомовский друг был рядом. Может, я и не прав, но в любом случае, уверен, что супруги Данченко ничего генералу не должны.

Тут раздался звонок телефона, настырный, междугородний.

– О! Это наверняка Славка! – воскликнул я, высматривая Эмму.

– Ответьте Святославлю, – услышал я в трубке и протянул её Эмме, только попросил её, чтобы потом мне дала с другом поговорить.

Не стал стоять над душой, дал ей спокойно поговорить, вернувшись в кабинет. Вскоре она позвала меня.

– Здорово, дружище! – одновременно заорали мы в трубку и рассмеялись. – Ну, что скажешь, Слав, насчёт предложения Эмме перебраться на работу в Москву? – спросил я.

– Я ей сказал соглашаться, – тут же стал серьёзным Славка. – Надо реализовываться и не бояться. Как ты мне и говорил еще в Святославле. А потом доказал на собственном примере, что все это работает, не пустой треп был. Привёл ей тебя в пример, кстати. Она рассказывала вчера, какой у тебя ремонт в квартире!

– То есть, пусть принимает предложение Министерства обороны? – уточнил я.

– Конечно. Мы разберёмся тут как-нибудь со стариками и мальчишками… Герман поможет… Мне служить полгода осталось. А потом я и сам в Москву ехать планирую. Паш, присмотри за ней, пожалуйста! Помоги, чем сможешь.

– Разумеется, одну не бросим на произвол судьбы. Я везде с ней пройду, всё узнаю и проверю.

– Спасибо, дружище. Я твой должник! Я дембельнусь, придумаю что-нибудь…

– И тебе поможем, – рассмеялся я. Мы попрощались, я положил трубку и повернулся к Эмме, которая не стала, как я, уходить, а слушала весь наш разговор.

Она смотрела на меня, насупившись, и скрестив руки на груди.

Кажется, начинается второй акт пьесы «Москва, я боюсь тебя», – подумал я. А что, мне можно такими категориями мыслить, я без пяти минут состоявшийся драматург…

Глава 8

***

Москва. Квартира Сатчанов.

– Ты себе список, кому и сколько какой плитки нужно, надеюсь, оставил? – спросил тесть Сатчана. – Или отдал ливанцам?

– Оставил, конечно. Ливанцам только список артикулов и общее количество отдал. Зачем им фамилии? Это не та информация, что стоит за рубеж отдавать.

– Молодец, правильно мыслишь! Значит, так. Поедешь по этому адресу, там склад. Тебе покажут, что твоё. Возьми вместительный грузовик и побольше грузчиков, чтобы долго там не светиться. Шустро все чтобы погрузили, и уехали. Раздашь плитку по списку, соберёшь деньги и отдашь их мне. Кстати, Князев свою плитку уже забрал.

– А деньги он вам сдал? – сразу уточнил Сатчан.

– Нет, он ждёт, когда ты ему посчитаешь, сколько он должен.

– А, кстати, как мне цену посчитать?

– Прибавь вот к этой сумме, что мы отдали Минздраву за лекарства, процентов пятнадцать… Нужным людям и армейцам...

– А вы, разве, не плиткой с ними рассчитываться хотели?

– Поверь, тебе лучше не знать, что да как. Меньше знаешь, лучше спишь, – ответил тесть и Сатчан покорно кивнул. – Твоё дело плитку развезти по списку, собрать со всех деньги и отдать их мне.

– Хорошо, Николай Алексеевич, всё сделаю.

***

Москва. Квартира Ивлевых.

– Ну, что ты смотришь на меня, как Ленин на буржуазию? – спросил я. – Ты же сама всё слышала…

– Я не поеду в Москву одна. Я буду Славу ждать, – упрямо заявила Эмма. – Поговорила с ним сейчас и поняла, что в Святославле я его вижу, как минимум раз в неделю, а то и чаще. А в Москве как? До самого дембеля расстаться придётся?

– Ты что же, думаешь, что дашь своё согласие и тебе сразу же на новую службу выйти придётся? – удивился я. – На оформление, переезд, перевод в другое учебное заведение тоже время надо. Всё лето будешь этим заниматься… У вас опекунство на детей сейчас на ком? На тебе или на Германе до сих пор?

– На дяде, – растерянно ответила она.

– Ну, вот. Тебе, сначала, надо опеку на себя переоформить. Это не месяц и не два… Опять же, и сам переезд. Это продажа двух домов, приобретение дома в Москве… Как раз к Славиному дембелю всё это и завершится. Нам надо вернуться в Министерство обороны, объяснить всё это, согласиться на работу, но просить отсрочку на полгода. До нового года решим все вопросы, а с нового года приступишь к выполнению своих обязанностей. Попробуем ещё Славика каким-нибудь фотографом к тебе приставить, чтобы ты не одна моталась. Будете вместе на свободном посещении в каком-нибудь военном институте числиться…

– А так можно? – удивилась она.

– Попробуем. Попытка – не пытка. – развёл я руками. – Не попробуем, не узнаем.

– Даже не знаю, – ответила она. – Вдвоём, это, конечно, совсем другое дело!

Фух, вроде, уговорил. Понятно, одной любое новое дело страшно начинать, да ещё на новом месте, а если Славка рядом будет, то и море по колено. А вообще, она молодец. Другая бы уже теряя тапки мчалась в Святославль вещи собирать. Как же? В Москву позвали! А Эмма что в братьев со стариками зубами вцепилась, что в Славика. Без них не поеду… Вот это характер у девчонки!

Остаток вечера хотел поработать над оформлением записок для Межуева. Завтра надо уже сдать их в Верховный Совет. Но не просидел и получаса в кабинете, как из второго подъезда кто-то постучал в дверь.

Даже не удивился, увидев на пороге Альфредо. Мы поздоровались. По его убитому виду понял, что ему надо поговорить и показал рукой на свой кабинет.

Он молча положил передо мной справку о беременности Кольцовой И.Н. тысяча девятьсот пятьдесят второго года рождения. Срок пять – шесть недель. Понятно, чего он в таких расстроенных чувствах… Да уж, только посочувствовать могу… Хотя! А наша с женой фальшивая справка о беременности? А мамина с Ахмадом? А Дианкина?

– Слушай, Альфредо, а давай её к моей сестре на работу отведём, на дополнительное обследование? – предложил я. – Она в институте Бурденко работает. Устроит ей осмотр у своего врача.

– Так а что изменится? – спросил наивный итальянец.

– Может, и ничего, но проверить надо… Только ж ты не представляй ей это как проверку! Скажи, что за ребёнка волнуешься, к лучшему доктору хочешь её отвести. Что тебе, якобы, в посольстве этот институт рекомендовали.

– Ну, давай, конечно. Я на всё согласен, – с отчаянием в голосе признался он.

– Завтра с утра я сестре тогда позвоню, попробую договориться на вторую половину дня. Может, завтра уже и получится её врачу показать.

– Спасибо тебе! – воскликнул он. – Во сколько мне завтра тебе позвонить?

– Ну, давай после одиннадцати.

Мы попрощались, и итальянец ушёл. У него явно затеплилась надежда внутри. Вот будет облом, если она всё-таки по правде беременна. Хотя, уж больно вовремя это выяснилось, стоило только Альфредо сказать, что им надо расстаться… Считаю, что шанс на то, что его дурят, достаточно велик. Если так, то, надеюсь, он сделает выводы, и перестанет таскать к себе девиц одну за другой. Ловелас, блин!

Ну а если беременна… И Альфредо бросит ее и уедет из-за ее дурного характера… Да уж, в жизни и так бывает. Я бы и сам не стал жениться на девушке, что угрозами пытается меня в ЗАГС отвести. Надеюсь, что он все же будет помогать своему будущему ребенку, даже из Италии.

В среду утром позвонил Инне и попросил помочь моим друзьям. Она к таким звонкам давно уже привыкла в силу специфики своей работы, так что без лишних вопросов уточнила, какой специалист нам нужен. И обещала перезвонить.

Потом звонил в Министерство обороны и попросил ещё об одной встрече с генералом Ветровым. Адъютант тоже обещал перезвонить.

***

Москва. Партком завода «Серп и молот».

– Аркадий Павлович, – вошёл в кабинет к Вагановичу Лосев и тщательно прикрыл за собой дверь. – Нужна ваша помощь.

– Всегда готов помочь хорошему человеку, – ответил тот, сразу заметив, что главный энергетик сильно возбуждён. Неужели, дело пошло?

– По нашей затее… Есть сорок рулонов рубероида, немного стекловолокна и полно стекловаты.

– Полно – это сколько? – уточнил Ваганович, записывая за Лосевым эти данные и тщательно скрывая охвативший его восторг. Наконец-то, не только скромная зарплата, чтобы едва свести концы с концами, а настоящие деньги!

– Ну, она объёмная, но лёгкая. ЗИЛ-130 шеститонный буду брать, его полностью забить получится.

– Так. Понял. Ты на месте будешь, Вадим Матвеевич? Если, вдруг, уточнить что-то надо будет?

– Да я и подождать у вас в кабинете могу…

– А, ну хорошо, – кивнул Ваганович и заказал разговор с брянской стройбазой.

***

Святославль.

Промучившись два дня, Оксана позвонила в Москву.

– Антон, это Оксана Якубова, – услышала она его голос.

– Привет, – доброжелательно поздоровался он, оценив должным образом, что она лишь отзвонилась коротко в понедельник, что благополучно добралась до дома и больше не названивала ему. – Как ты?

– Места себе не нахожу… Кто эта девчонка белобрысая, что с моим зятем была, удалось узнать?

– Нет пока. Я ещё даже не придумал, с какой стороны мне к этому вопросу подобраться.

– Зря ты меня тогда остановил и даже посмотреть самой не дал! Я с ума сойду сидеть тут и ждать в неведении! – искренне воскликнула она.

– Надо успокоиться, Оксан. Тут, главное, горячку не пороть, а всё продумать и аккуратно действовать.

– У меня в голове это всё не укладывается!

– Наберись терпения. На днях надо будет съездить в ССОД по делам, зайду к ним в отдел, поговорю с её непосредственной начальницей, может, она мне сама что-то расскажет… Как что-то выясню, сразу тебе перезвоню.

– Сил нет ждать, Антон!

– Терпение, Оксан, – настойчиво потребовал он. – Тут бы ещё крайними во всей этой истории не остаться. А то влезем, не зная броду…

– Тебе виднее, – вынуждена была согласиться она, они попрощались, и Оксана положила трубку.

– Это сколько надо иметь терпения, чтобы вот так сидеть и ждать, пока кто-нибудь сам тебе не расскажет то, что тебе нужно?! – в сердцах воскликнула она. – Как по мне, так надо было сразу скандал устроить и посмотреть на его наглую рожу, когда бы он понял, что Галия все узнает! А теперь вот ждать надо! Но не расскажешь же никому! Такое позорище! От меня муж ушёл, теперь от Галии муж загулял!.. Начнут сейчас все за спиной шушукаться, и посмеиваться. Нет уж! Не дам никому такого удовольствия! – решила было она, но возбуждение от разговора с Антоном наложилось на гнев на зятя и Оксана стала метаться по своему кабинету, как загнанный в клетку дикий зверь.

Эмоции рвались наружу. А с Верой поделиться было нельзя, Оксана так и не научилась контролировать себя, если начнёт сейчас говорить, то выложит коллеге всё. А там и весь город обо всём узнает…

Оксана подумала, что как же плохо, что сестра с ней не хочет общаться. Сейчас как хорошо было бы выговориться ей. Теперь только от матери и осталось узнавать, как у Машки дела…

Кстати! А сколько я уже у матери не была? – вдруг остановилась Оксана. – И когда от неё последнее письмо пришло? В апреле, кажется?

Мать в религию что-то ударилась на старости лет. Стала письма о Боге писать, открытки присылать. Оксана решила, что это старческий маразм так начинается, но, положа руку на сердце, в таком состоянии мать нравилась ей больше, чем когда она была атеисткой.

– Надо срочно мать навестить! С ней посоветоваться, что делать! – решила она и собралась в райсовет в отдел народного образования, взять два дня за свой счёт.

***

Адъютант генерала Ветрова пригласил меня с Эммой сегодня после четырёх. А Инна пригласила Альфредо с девушкой к себе в институте часам к трём. Решил, что не буду сопровождать Альфредо с Ингой, чтобы не рваться на части. Они люди взрослые, без меня разберутся. А мне надо с Эммой сходить в Министерство обороны. Пошел к подопечным иностранцам на пятый этаж, но у них никого в квартире не оказалось.

Вернувшись домой, предупредил Ирину Леонидовну и Эмму, что если будет звонить итальянец, то надо дать ему рабочий телефон Инны и сказать, что она ждёт их у себя в Институте Бурденко к трём часам. Ещё и записку ему в дверь, на всякий случай, отнёс и вставил. Эмме велел быть готовой к половине четвёртого.

– Поедем с тобой в Министерство обороны торговаться по условиям работы, – объяснил я ей, хитро улыбаясь.

– Ну, ты даёшь! – удивилась она. – Может, я тогда, сегодня домой вечером поеду? – спросила она. – А то меня уже три дня на работе нет…

– Ну, можно, конечно. Думаю, мы сегодня все вопросы решим… У тебя обратный билет уже есть? – поинтересовался я.

– Нет. Я же не знала, на какой день брать.

– Так, ладно… Я сейчас, тогда, на работу, а к половине четвёртого за тобой вернусь. Поедем с тобой к генералу на переговоры. А потом съездим на вокзал за билетом.

– Так это мне надо сразу с чемоданом ехать. А то там такие очереди! Пока билет купим, уже и на поезд надо будет.

– Не волнуйся, везде успеем. У меня отдельная касса, как у военных. – подмигнул я ей.

Собрал все записки для Межуева, что успел оформить, и поехал в Верховный Совет. Валерия Николаевна выдала мне талоны в стол заказов и в «Детский мир». В Комитет по миру заходить не стал. В планах у меня стояло посещение библиотеки. Братья Стругацкие сами мне свои книги не принесут, а типографии они вот-вот понадобятся.

***

Москва. МГУ.

– Ты сейчас, правда, как беременная, – начала нервно хихикать Галина, показывая пальцем на бледную Ингу.

Девчонки сидели в столовой, а Инге кусок в рот не лез со вчерашнего вечера, с того самого момента, как Альфредо ей объявил, что хочет, чтобы она наблюдалась у хорошего врача. Причем нужно отвести ее к нему очень срочно.

– Не смешно! – обиделась она на подругу.

– Правда, Галька, – поддержала подругу Татьяна. – А если у неё не получится договориться с врачом?

– Да почему не получится? Что, врач не женщина, что ли? – удивлённо посмотрела на них Галина. – Рассказать ей жалостливую историю про то, что этот подлец девственницей соблазнил, а жениться не хочет. Что она, не поймёт, что ли?

– Слушай, а правда, – поддержала её Татьяна, глядя на едва живую Ингу. – Может сработать. Ты главное, скромницу из себя строй, ругай не его, а себя за то, что поверила ему, поняла?

– Блин, девки! Чует моё сердце, не просто так он это всё устроил! – покачала Инга головой. – Ну, подумайте сами!..

– А тебе уже или пан, или пропал! – возразила ей Галина. – Но пытаться надо до последнего.

– Согласна. А вдруг, прокатит? – поддержала её Татьяна.

– Угу, вы сами-то в это верите? – скептически посмотрела на них Инга.

– Тихо! Вон он! – воскликнула Галина.

Альфредо искал кого-то глазами, а увидев их, направился прямиком к их столу.

– Приятного аппетита, девушки, – поздоровался он, наклонился к Инге и проговорил ласковым голосом. – Я договорился, нас ждут сегодня к трём часам. Буду ждать тебя в буфете у нашего деканата к двум, договорились?

– Угу, – неохотно кивнула она.

Он пошёл к раздаче, а за столом девушек повисло напряжённое молчание.

– Ладно, не кисни, – первой заговорила Татьяна. – Борись до последнего. А не получится, так не получится. Ты не одна такая. У него в квартире за этот год столько девчонок перебывало… Кобель твой Альфредо, а с такими особенно тяжело. Не могла себе, что ли, найти какого московского интеллигентного мальчика, который в обморок бы упал от счастья, когда бы ты ему голую сиську показала? И потом себя жениться бы посчитал обязанным?

– Спасибо, успокоила, – недовольно взглянула на неё Инга. – А что касается мальчика… Если все так легко, то почему у тебя такого нет? Что ты с нами в общаге делаешь? Или у тебя сиськи не того размера, чтобы сработало?

– Стерва ты, Инга, – беззлобно ответила Татьяна.

***

В библиотеке, что сосватал мне Ганин, мне удалось заполучить обе книги. Причем в великолепном качестве, словно никто их никогда и не брал, хотя по записям уже раза три выдавали на руки. Умеют москвичи беречь даже библиотечные книги… Сразу предупредил заведующую, что верну их не раньше, чем через два месяца. Юлия Ильинична, конечно, этому не обрадовалась, но десятка разрешила все её сомнения.

Получив книги, сразу решил отвезти их в типографию. Марьяна жёстко держала хозяйство в своих женских руках. Тираж седьмого тома был уже отпечатан, его оставалось только переплести.

– На следующей неделе весь тираж сдадим, – пообещала она, листая книги, что я ей привёз.

Она просмотрела их и кивнула головой, мол, годится. Мы попрощались, и я поехал домой, прикинув по времени, что ещё и пообедать спокойно успею.

***

Москва. Институт нейрохирургии имени академика Н.Н. Бурденко.

Пашина сестра, Инна Жарикова, оказалась не сильно на него похожа, чему Альфредо очень обрадовался, потому что не стал говорить Инге, что это свой доктор. Как Паша ему и посоветовал.

Правда, они думали, что она и есть врач-гинеколог, а оказалось, что она отоларинголог и договорилась насчёт них с другим доктором.

– Мне с вами идти? – спросил Альфредо молодую докторшу.

– Вы можете посидеть тут у нас в отделении, – предложила ему та. – Не волнуйтесь, всё будет хорошо. Семён Маркович замечательный доктор! У него опыт сумасшедший! Он уже лет пятьдесят практикует.

Альфредо кивнул и занял свободную кушетку в холле отделения отоларингологии.

– А врач, что же, мужчина? – волнуясь, спросила Инга, с опаской поглядывая на докторшу, когда они вышли на лестницу.

– Да, но он очень хороший. Мы сами к нему все ходим, – улыбнулась та.

– Понимаете, – замедляя шаг, проговорила Инга, предпочитая объясниться с женщиной, а не с мужчиной. – Мне пришлось сказать Альфредо, что я беременна… Он иначе отказывается на мне жениться.

***

Святославль.

Пустив перед начальником отдела народного образования Коршуновым слезу, Оксана убедила его в том, что ей очень срочно надо на малую Родину. Он согласился дать ей четверг и пятницу за свой счёт, и она помчалась на вокзал брать билет до города Ромны и обратно.

***

Приехал домой, а мне Эмма с придыханием сообщила, что мне с радио звонили. На листочке, что она мне протянула, было старательно выведено: «редактор Александра Латышева».

Едва сдерживая улыбку, поблагодарил её и направился к телефону. Александра сообщила мне, что передача про борьбу коренных жителей Северной Америки за свою свободу против колониализма вызвала горячий отклик у слушателей. Так что она, чтобы развить успех, предложила мне записать передачу на какую-нибудь схожую тему.

Хорошо, говорите, зашла тема? – задумался я. – Тогда, надо её и развивать дальше…

– Схожая тема? – повторил я. – Ну, а почему не рассказать про Африку? Как из неё миллионы африканцев вывозили, сделав рабами. А еще миллионы по дороге погибли. А индейцы Латинской Америки? Почему бы не затронуть тему их порабощения Испанией и Португалией в шестнадцатом веке? А геноцид негров Бельгией уже в девятнадцатом и двадцатом столетии чем не тема для разговора?

– О… Так вы тут уже передачи на три наговорили, – восхитилась Латышева. – Спасибо! Я перезвоню.

– Пожалуйста, – ответил я и мы попрощались.

Положив трубку, повернулся, и хотел было идти обедать, но наткнулся на потрясённую Эмму, которая весь мой разговор стояла рядом и слушала.

– Ты чего? – спросил я. – А, дай угадаю. Как это я так просто с редактором с радио разговаривал?

– Ну да, – подтвердила она, не заметив сарказма в моём голосе.

– Эм, ну сколько раз тебе повторять, что все вокруг нас обычные люди, которые просто выполняют свою работу, достигая или не достигая в ней успеха. Кто-то берёт талантом, кто-то связями, а кому-то просто повезло оказаться в нужном месте, в нужное время… И кстати, ты можешь оказаться в числе этих удачливых счастливчиков.

Только налил себе супа, телефон опять зазвонил. Это оказалась сестра.

– Ты кого ко мне отправил?! – возмущённо спросила она.

Глава 9

Москва. Квартира Ивлевых.

– Подожди, Ин, не кричи. – сказал я сестре. – Что случилось?

Ага, как же! Инна еще сильнее только раскричалась:

– Ничего! Предупреждать надо! Заставили задержаться после работы пожилого человека, а показывать ему некого! Больше не присылай ко мне таких странных больных, которые деньги предлагают за справку о беременности, которой на самом деле нет! Он с такими даже разговаривать не станет, он не из таких! Только время у человека отняли!

– Понятно… Не ругайся, Ин. Мне и надо было узнать, беременна девушка, или просто притворяется, чтобы замуж выйти. Так что результат достигнут. И я обязательно отблагодарю твоего доктора. Я передам через тебя ему хороший подарок, чтобы он не обижался… А ты Альфредо сказала обо всём этом?

– Нет. Я ему сказала, что доктор сейчас занят, а ему лучше свою девушку не по врачам водить, а с ней самой как следует поговорить!

– Это правильно, Ин! Полностью с тобой согласен. Спасибо тебе!

– Ладно, мне пора, – свернула она разговор и попрощалась недовольным тоном, едва успел её поблагодарить ещё раз за помощь.

Так-так-так… Интересно, а что же скажет Инга Альфредо? Но особо размышлять об этом мне было некогда, скоро уже надо будет ехать в Министерство обороны, а я ещё не обедавши…

Уже собравшись, проверил по привычке кошелёк, чтобы там деньги были. Машина есть машина, мало ли что случиться может? Опять же билет надо Эмме купить… Это тебе не двадцать первый век, когда можно позвонить кому-нибудь и тебе тут же недостающую сумму на карту подкинут. Хотя, и без карт бывало обходились... Помню, мать как-то пришла и рассказывала отцу, что дала в долг незнакомой женщине в каком-то центральном магазине, сейчас уже не помню, в каком.

– Мы вместе в очереди стояли, ей восемь рублей не хватало, – рассказывала мама. – Поезд вечером, город чужой, она никого здесь не знает… Она адрес наш записала, обещала вернуть.

– Обещала вернуть… Ну, считай, ты ей эти деньги подарила, – недовольно сказал тогда отец и мама сильно расстроилась.

Однако, недели через две или больше пришёл перевод, кажется, из Кирова на восемь рублей. Родители оба уже забыли про тот случай и очень удивлялись, поняв, что к чему, что есть ещё честные люди.

Проверяя кошелёк, наткнулся на талон в «Детский мир» и сразу выложил его на трёхканальник, чтобы жена увидела.

В этот раз Эмма уже меньше волновалась, тем более, что говорил, в основном, я. Генерал Ветров выслушал нас, с любопытством посматривая на Эмму. Я ему объяснил, всё как есть, что жених Эммы сейчас служит, осталось ему полгода. Что на самой Эмме двое младших братьев и бабушка с дедом после инсульта. Что надо переводить опеку на малышей на Эмму…

– Когда мать родительских прав лишали, Эмма ещё несовершеннолетняя была. Опеку на Эмму и малышей пришлось на дядьку оформить, чтобы они в детский дом не отправились. Сейчас Эмма уже выросла, а братья так на её дядьке числиться и остались.

– А что же он на девчонку несовершеннолетнюю племянников-то повесил? – возмутился генерал.

– Ему только я племянница, а братья от второго маминого мужа родились, – поспешила объяснить Эмма. – Они только мне по маме братья, а дяде – никто.

Федор Данилович завис на некоторое время, оценивая поступок Германа.

– После войны и не такое, конечно, бывало, – наконец, проговорил он. – Но чтоб сейчас кто-то так же поступил… Это поступок с большой буквы…

– Да, пока не задумаешься над этим, то и не поймёшь, – согласился я. – А тогда!.. Эмма в коме, дед едва ходит после инсульта, бабушка с инфарктом в больнице, дети по соседям… Тогда у нас была одна задача, быстро опеку над детьми оформить, чтобы их в детдом не забрали…

Генерал заинтересовался, почему Эмма в коме оказалась и мне пришлось рассказать и про аварию, и про то, как мы всем городом похитителя люков искали. Про то, как обходы подворовые делали и засады устраивали… Как Славка после аварии весь в гипсе лежал, и экзамены выпускные в гипсе сдавал. А до этого мы с одноклассниками в больнице дежурили, чтобы он мог готовиться к экзаменам хоть как-то…

Вернулись мы к теме трудоустройства Эммы только минут через двадцать. И хорошо, что так получилось, и Федор Данилович познакомился с ней поближе, и про причину её шепелявости, кстати, тоже узнал…

– Не знаю, будет ли через полгода ещё в силе конкретно это предложение, – сказал Эмме Ветров на прощанье, – но работой мы и вас, и вашего жениха, в любом случае, обеспечим. И вам обязательно надо писать, у вас талант.

Он проводил нас до своей приёмной, мы попрощались с генералом, и он передал нас с рук на руки своему адъютанту. Душевно пообщались, приятно, когда человек на такой высокой должности уделяет не таким и значимым посетителям, по большому счету, столько времени.

***

Генерал смотрел вслед этой девчонке и думал, что талант талантом, но тут ещё кое-что. Эта с виду хрупкая девушка, оказывается, успела через многое пройти. У неё мозги работают теперь иначе, чем у многих… Что-то подобное бывало, когда офицеры и солдаты возвращались с войны, а тут мирная жизнь и всё по-другому… Но словами это трудно объяснить. Вот потому она, наверное, смогла и понять, и написать ту статью так хорошо. У неё тоже взгляд на жизнь другой, ценности другие, как у ветеранов, поэтому и впечатление у него такое мощное было от её статьи…

***

– Ну, пока что всё хорошо, – проговорил я мысли вслух уже в машине, когда мы ехали с Эммой на вокзал. – Сейчас вернёшься, начинай сразу опеку на детей на себя переоформлять. Как будешь готова, поможем вам дома продать в Святославле и Брянске и будем в Москве вам что-то искать…

– Угу, – кивнула Эмма, совсем успокоившись.

Мы быстро взяли ей билет обратно и поехали домой. Она попыталась со мной расплатиться за него, пришлось на ходу сочинять что-то про служебную бронь и про то, что мне вернут на службе за него деньги.

Когда мы подъехали ко двору, он был перекрыт грузовиками, въехать было нельзя. Пришлось оставить машину в соседнем дворе. Дмитрий Васильевич, наш председатель кооператива, стоял с деловым видом рядом с главным инженером завода «Полёт» Прокофьевым. Порадовался, что оставил его телефон нашему председателю и они без меня согласовали начало работ. А то мне самому сейчас совсем было бы не к месту ещё и детской площадкой заниматься. В конце концов, пусть Ларионов отрабатывает зарплату председателя.

Увидев меня, Алексей Ильич Прокофьев протянул мне руку и поздоровался.

– Вот, привезли центральную группу, – доложил он.

– Очень хорошо, – искренне порадовался я.

На самом деле, радовался не только я. Вокруг стояли и с живейшим интересом наблюдали за разгрузкой наши соседи и с детьми, и без. Загит с авоськой в руках тоже оказался здесь. Увидев меня, подошёл к нам и поздоровался.

– Дмитрий Васильевич, – обратился я к нашему председателю кооператива, – наверное, уже можно начинать хлопотать о дополнительном освещении будущей площадки?

– Да… Вот, тоже стою и об этом думаю, – кивнул он с озадаченным видом. – Где лучше дополнительные мачты ставить и сколько?

– За лавками по центру один фонарь, точно, надо, – прикинул я, – чтобы на площадку светил. И по бокам хорошо бы ещё два.

– На три мачты, короче, заявку писать, – кивнул председатель. – Пока всё согласуем, уже понятно будет, в каком месте боковые мачты надо будет ставить…

Постояли ещё немного, понаблюдали за разгрузкой элементов будущей центральной группы и пошли домой.

– Что значит, Москва, – восхищённо проговорила Эмма, когда мы уже вошли в подъезд. – Такая песочница красивая…

Не стал ей ничего объяснять, что в целом для Москвы пока что такие детские площадки вовсе не характерны, переключившись на Загита, который не поехал к себе на шестой этаж, а поднялся пешком с нами на третий. Предположив, что он хочет о чём-то поговорить, пригласил к нам.

– Видел вчера твоих друзей с первого подъезда, что девочку взяли, – начал он. – Они с нашими артистами гуляли вместе. Они тоже мальчишку взяли… Я не такой уж и старый. Тоже ещё мог бы ребёнка на ноги поставить. Как считаешь? Может, нам с Аннушкой тоже взять малыша из детдома?

– То, что вы сможете ребёнка на ноги поставить, я даже не сомневаюсь, Загит Джиганович, – искренне ответил я. – И что отцом хорошим будете… Но почему бы вам своего не родить? Посмотрите на маму, она же ровесница вашей Анне Аркадьевне.

– Да она упёрлась, – со вздохом ответил он. – Категорически отказывается, боится трудностей. Возможно, это из-за того, что оба её ребёнка не особо-то о ней заботятся и помогают… Вспоминают о ней, только когда им самим надо что-то…

– Если она не хочет по этой причине своего ребёнка рожать, то вряд ли она захочет и из детского дома малыша взять, – с сомнением посмотрел я на него. – А даже если вы её уговорите, потом могут проблемы в семье большие начаться, потому что вы, по сути, ей руки выкрутите… А, вообще-то, мне не кажется, что она разочарована в своих детях. Наоборот, мне кажется, она стремится с ними отношения хоть какие-то наладить. А новый или приёмный ребёнок этому никак не поспособствует, на ее взгляд. У неё только-только с сыном начали отношения налаживаться, а как он отнесётся к приёмному ребёнку?

– Не знаю…

– То-то и оно. Он к вам-то только начал привыкать, я так понимаю.

– Я, если честно, с этой стороны и не заглядывал, – признался он. – Спасибо, что надоумил. Вот, не зря я к тебе пришёл. Правильно все говорят, что ты толковые советы даёшь не по возрасту.

– Спасибо... А вы знаете, что? – появилась у меня мысль. – Вернитесь к этому разговору, когда у вас своё жильё появится. И сразу скажите, что пропишите приёмного ребёнка к себе. Это многие сомнения у всех снимет. Может, тогда и жена ваша поменяет точку зрения.

Он кивнул и поблагодарил за понимание. Пошёл его провожать, а там Эмма уже выставила в коридор свой чемодан. Как же девчонке не терпится домой вернуться. Даже по магазинам не походила…

– Пойдём хоть конфет мальчишкам твоим купим, – предложил я, проводив тестя. – Что ж ты из Москвы с пустыми руками собралась вернуться?

Но не успела она собраться в магазин, позвонила Латышева с радио и предложила приехать на запись.

– Завтра в одиннадцать вам будет удобно? – спросила она.

Проверил свои планы на завтра по ежедневнику и согласился. Она сообщила, что начальство заинтересовалось всеми тремя темами.

– Но начать завтра просили с Латинской Америки и Африки, – уточнила она. – А про Бельгию в следующий раз. И к ней еще одну тему придумать надо будет.

– Хорошо. Надо будет – придумаю. Как скажете, – согласился я.

Пока мы ходили с Эммой в наш гастроном за гостинцами, пришла мама и отпустила Ирину Леонидовну.

Взял на себя детей, а маму попросил помочь Эмме собраться.

– Ты ей подскажи, где хлеб взять на бутеры в дорогу, а то она стесняется. Я им там ещё накупил всего, что у нас в гастрономе было не скоропортящегося, гостинцы из Москвы, упаковать бы получше…

– Да? И я Кларе Васильевне целую сумку собрала, – всплеснула руками мама. – Как же Эмма дотащит всё это от вокзала?

– Ну да, там минут сорок быстрым шагом и налегке шлёпать, а с чемоданом и сумкой…

– И рабочий день уже закончился… А дома телефон только у Шанцева есть.

– Нет, ну не будем же мы первого секретаря горкома просить её встретить, – покачал я головой.

Пока я соображал, что бы придумать, раздался междугородний долгий звонок. Это оказался Славка.

– О! Как ты вовремя! – обрадовался я другу ещё больше, чем вчера. – Ты откуда звонишь?

– С переговорного пункта, – настороженно ответил он. – А что случилось?

– Все в порядке, не волнуйся! Дружище, доедь, пожалуйста, до Германа, скажи, что Эмму надо встретить с поезда, а то мы её тут перегрузили маленько.

– Да я сам её встречу! – воскликнул он. – Во сколько поезд?

У меня камень с души свалился, позвал Эмму с билетом, и она сама ему всё продиктовала. Не, ну классная у Славки служба! Надо срочнику девушку встретить с поезда? Да не вопрос! Небось еще и на командирской машине поедет. Да, начальник у него мировой мужик…

Вскоре пришла Галия, и довольная, сообщила, что её завтра опять в Союз писателей посылают и она пораньше домой приедет. Эмма начала расспрашивать её, что там да как? Заглянул Ахмад в поисках мамы и, увидев в коридоре приготовленные вещи, остался проводить Эмму.

Вскоре пришло время нам ехать на вокзал. Алироевы остались в квартире с детьми, а Галия вышла проводить Эмму во двор.

– Ну, ждём вас к зиме в Москву, – напутствовала она её, обнимая. – У нас две комнаты пока свободны, будет вам где перекантоваться на первых порах. Это не то что мы с Пашей приехали, и за город к бабушкам мотались, потому что в Москве жить негде было…

По дороге на вокзал Эмма расспрашивала меня о наших первых шагах на пути покорения Москвы. Рассказал, как есть. Как по общагам, сперва, жили, каждый в своей. Как моя сестра не ужилась с Галиёй и мне пришлось её забрать из общежития.

– А сейчас у них как? – удивлённо поинтересовалась Эмма.

– Отлично. Жизнь порознь способствует крепкой искренней дружбе, – усмехнулся я. – Да и Диана уже не та. Жизнь в браке и богатство ее разительно изменили к лучшему. Смотрю, как она развивается, и сердце радуется. Знаешь, что она кучу иностранных языков сейчас сразу учит? Как бы не три штуки сразу, говорила…

– Ого! – пораженно сказала Эмма. – Никогда бы не подумала про нее раньше, что такое возможно, такая хулиганка была записная… Дядя боялся, что я стану на нее похожа… Запрещал с ней и Тимуром общаться.

Я тоже вспомнил, как первый раз увидел Тимура с Дианой, и усмехнулся. Да уж, небо и земля, тогда и сейчас.

Приехали чуть заранее, посадил Эмму в поезд. Она отправила меня домой, сказав, что не надо ждать отправления. Пожелал ей счастливого пути и тоже высказал надежду на скорую встречу.

Вернулся домой в надежде, что этот бесконечный день, наконец, закончился, но жена сообщила мне, что Альфредо заходил. Точно! Альфредо! Сразу отправился к нему. Это для меня все ясно после звонка сестры, а он-то, небось, догадками до сих пор мучается, о чём ему надо с Ингой поговорить?

Альфредо, как только меня увидел, сразу вышел из квартиры и прикрыл за собой дверь. Неужели Инга ему ничего не сказала? Во даёт девка! На что рассчитывает?

Пригласил Альфредо к себе.

– Слушай, я что-то не понял, – на ходу начал он, – зачем был нужен этот визит к доктору, если он всё равно оказался занят?

Пропустил его к себе в квартиру и показал рукой на кабинет.

– Не был он занят, Альфредо, – проговорил я. – Просто Инга призналась моей сестре, что вовсе не беременна и деньги ей предлагала за новую справку о беременности.

Альфредо разразился эмоциональной тирадой на итальянском. Видимо, ругался, уж больно сильно руками махал…

– Я же её спрашивал, о чём нам надо с тобой поговорить? – перешёл он опять на русский. – А она мне знаешь, что ответила? Что ей нервничать нельзя!

На лице его отразилась ухмылка, которая не предвещала для Инги ничего хорошего. Итальянец начал меня благодарить за помощь, пообещал мне подарок за помощь. Очень хороший подарок!..

– Послушай, Альфредо, – остановил я его. – Ну, надеюсь, ты сделал выводы из этой ситуации?

– Конечно! – искренне воскликнул он и у меня немного отлегло от сердца. Может, наконец, остепенится, и будет искать девушку для серьезных отношений? Но его ответ расставил все точки над «i». – Я теперь буду встречаться только с добрыми девушками!

Хотел спросить, а как он собирается определять на конфетно-букетной стадии, какая девушка добрая, а какая злая? Помня свой собственный опыт в этом возрасте, ни одной злой девушки, из тех, что проявляли ко мне интерес, и не было совсем. Все были такие добренькие и прямо идеальные… Но понял, что это бесполезно и махнул рукой. Тем более, что он уже переминался с ноги на ногу, готовясь идти выяснять отношения со своей авантюристкой…

***

Москва. Дом Ивлевых.

Альфредо не заметил, как взлетел на пятый этаж. У него такой камень с души свалился! Не надо бросать аспирантуру, не надо возвращаться в Италию ни с чем! Инга посмотрела на него вопросительно, когда он стремительно вошёл в комнату, но он, не сказав ни слова, молча достал её сумку, поставил рядом с ней на кровать и начал собирать отовсюду её вещи и класть рядом.

– Ты что делаешь? – возмутилась она и вскочила с кровати.

– Ты меня обманула! – не выдержал он. – Ты не беременна! Мало того, что ты злая, так ты ещё и обманщица! Просто, собирайся молча и уходи! А нет, так я сам пойду в ректорат насчёт тебя жалобу подавать!

Она поняла, что всё кончено, но просто так уйти не смогла. Напряжение последних дней вылилось в то, что она, прежде чем уйти, наговорила Альфредо такого и в таких выражениях, что у него наступило состояние шока. На его лице она увидела ужас от того, что он чуть не женился на ней. Это её ещё больше разозлило, и она ушла, но прокляла всех и вся перед этим.

***

Москва. Союз советских обществ дружбы и культурной связи с зарубежными странами.

Андриянов поехал в ССОД, рассчитывая увидеться с Валерией Николаевной. Если в семье Ивлевых что-то происходит, это не укроется от неё, и она обязательно об этом сама расскажет с её-то любовью к сплетням.

Но его ждало разочарование. В кабинете, где сидели начальницы и их секретарь, оказалась только одна начальница отдела. Ни Белоусовой, ни Ивлевой на месте не оказалось.

– Антон Григорьевич! – обрадовалась ему Морозова. – Здравствуйте! Проходите, проходите. Чайку?

Он понял, что быстро отделаться от неё не получится и согласился.

***

Сумская область. Село «Смелое».

Ну, здравствуй, отчий дом, – подумала Оксана, ещё издали увидев его.

Всё было, как всегда, да не так. Оксана сразу заметила, что огород меньше стал.

Похоже, сдавать мать начала, – подумала она и с опаской прошла к дому. Ещё с порога почувствовала запах, как в церкви. В красном углу икон прибавилось, и лампадка горит… За столом сидела мать и ещё две незнакомых бабушки. Они с подозрением уставились на неё.

– Привет, – удивлённо оглядывалась Оксана. – А что это у вас тут?

– Это дочь моя непутёвая, Оксанка, – объяснила мать бабушкам, кивнув головой в её сторону.

Неприятно удивленная такой встречей Оксана подошла к столу и сразу поняла, чем они тут занимались, увидев на столе раскрытую Библию. У неё у самой теперь подобной литературы в доме целая полка, поднабрала, когда мать ее звонком про Пашку и его связи с нечистой силой ошарашила. Прошла тогда у нее эта дурь быстро, а вот мать, похоже, серьезно в религию ударилась. Она присела за стол на свободный стул, отметив на автомате, что, похоже, их тут больше собирается…

– Мам, мне поговорить с тобой надо, – заглянула она матери в глаза, пытаясь понять, что с ней такое происходит? Дочь приехала в кои веки, а она даже не здоровается.

– Мы попозже зайдём, Кать, – поднялась одна из бабушек, а за ней встала и вторая.

– Это что ж такое, мам? – возмущённо спросила Оксана, когда гости ушли. – Ты что тут устроила?

– А что я устроила? – посмотрела она дерзко на дочь и упёрла руки в бока. – Что я неправильно делаю?

– Ты на полном серьёзе это всё читаешь? – потрясённо показала Оксана на Библию.

Говорить, что сама пыталась это всё читать, но ничего не поняла, она не стала.

– А что мне остаётся? – с горечью воскликнула та. – Только грехи отмаливать! Ты знаешь, что со мной было? Зять твой чёрта ко мне подослал!

– Какого чёрта? – растерянно смотрела Оксана на мать, уже всерьёз опасаясь за её рассудок. Столько же времени уже прошло с того звонка, пора бы уже и прочухаться от религиозного дурмана…

– Настоящего! Чёрного, как ночь! Зять твой сам чёрт, с нечистью знается! Получается, что внучка моя с чёртом связалась! Что мне прикажешь делать? Только молиться, грехи отмаливать, чтобы в аду не оказаться. И за тебя тоже молюсь, греховодница, спасибо бы хоть сказала!

– Какая нечисть, мам? Какой чёрт?

– Такой! Чёрный и в милицейской форме!

Погоди… Она что, про Васю-негра, милиционера знакомого Пашкиного говорит? – внезапно пришла в голову Оксане догадка.

***

Москва. Партком завода «Серп и молот».

– Аркадий Павлович, – влетел в кабинет к Вагановичу главный энергетик Лосев. – Ну, всё. Машина ушла.

– Вся стекловата уместилась?

– Вся, Аркадий Павлович.

– Накладные им дали с собой для ГАИ? – уточнил он.

– Конечно! Всё, как положено, оформил.

– Как они до места доберутся, – задумчиво проговорил Ваганович, – мне сразу позвонят. Но это будет уже завтра. Теперь нам остаётся только ждать.

***

Москва. Квартира Белоусовых.

– Ну, ты подал сигнал на Ивлеву? – спросила Валерия мужа.

– Подал.

– И что?

– Пока ничего.

– То есть как?

– Ну, вот так.

– Слушай, может, что-то не так указал?

– Да что я мог не так указать? Всё нормально указал.

– Но она ходит на работу, как ни в чём не бывало! Значит, не сработал твой сигнал. Или его затеряли где-то.

– У нас ничего не теряется! – резко ответил ей муж. – Это не ваша шарашкина контора.

– Тем более! Сходи узнай, что там с твоим сигналом, напомни о себе…

– Да, да, да! Под лежачий камень вода не течёт, – едко передразнил жену Белоусов, но уже понял, что к начальству идти всё равно придётся.

***

Москва.

Регина зашла вчера в один институт, но ей сказали, что поступать ей придётся на общих основаниях, перевода, в её случае, не получится, а приёмная комиссия ещё работу не начала.

Родители с ней не разговаривали. Единственное, что сказал ей отец, что раз она уже такая взрослая и самостоятельная, то пусть думает, на что она будет жить и если планирует питаться с родителями, то пусть вносит свою лепту в семейный бюджет деньгами или продуктами.

– Не надейся сесть на нашу с матерью шею! – заявил он. – Мы тебе не любовники твои! Иди, ищи работу!

Регина не очень представляла себе, куда ей пойти работать так, чтобы оставалось время готовиться к вступительным экзаменам в институт. Но денег у неё ещё немного оставалось, и она решила все силы бросить на поступление. И так год теряется из-за того, что на первый курс опять поступать. А если сейчас время упустить и никуда не поступить, то это уже не два, а три потерянных года будет.

Надо выбрать институт, где конкурс поменьше, чтобы наверняка поступить, – рассуждала она. – А то за оставшееся время до вступительных экзаменов полноценно подготовиться сложно.

Она наметила себе несколько институтов, про которые девчонки в университете говорили, что они у них были, как запасной вариант, и собралась съездить в них, навести справки…

Но только она вышла из дома и направилась к автобусной остановке, как к ней подошёл крепко сбитый мужчина лет тридцати и предъявил удостоверение.

– Капитан госбезопасности Мельников, – представился он. – Давайте прогуляемся, поговорим…

***