Ревизор: возвращение в СССР 29

Глава 1

Москва.

Завез отцу рыбу, тот, к моему удивлению, в этот раз избегал каких-либо разговоров на тему Дианы. А жаль, меня тоже любопытство взяло, для чего же она задумала это знакомство с артистками…

Пришел домой, только разулся, как раздался звонок в дверь.

Открыл. Иван Алдонин с порога своей квартиры сообщил, что у Ирины Леонидовны поднялась температура…

– Похоже, простыла, – развёл он руками.

– Ох, ничего себе, – обеспокоенно схватился я за голову. – Высокая температура?

– Тридцать семь и восемь, – ответил Иван.

– Ну, присматривай за ней. Особенно ночью. А Ксюшу лучше бы отослал пока. Ей нельзя заражаться…

– Вы справитесь с детьми-то сами? – виновато спросил Иван.

– Куда ж мы денемся? – улыбнулся я. – Придётся мне дома пока посидеть.

Он кивнул, и я закрыл дверь. Это же сейчас малые могут заболеть. Собрал совет в Филях, пригласил Загита.

– Не знаю, сколько Ирина Леонидовна проболеет, но до следующего понедельника, думаю так точно, это в лучшем случае. Пожилые люди, вообще, тяжелее болеют и дольше восстанавливаются. Придётся нам самим справляться. И ещё. Надо готовиться к тому, что и мальчишки наши заболеют, они контактировали сегодня с Ириной Леонидовной целый день. А для Алироевых мы закрываемся на карантин. Нечего маме с возможной инфекцией контактировать в ее положении.

Тут же позвонил им по игрушечному телефону и предупредил, что маме к нам некоторое время нельзя.

Сразу прикинули с Загитом, что будем с ним делать и как дальше жить. У него следующая смена, слава богу, в субботу. Мы с Галиёй будем дома и сами с детьми справимся. Договорились, что завтра он отпустит меня на несколько часов, если кто-то дернет меня. Хотя, вроде, ничего срочного нет… Но домашние переживали, привыкли, что я постоянно мечусь туда-сюда.

– Ничего страшного. Удачно вышло, что вроде все дела уже и порешал. Посижу дома с детьми, – озабоченно высказывал я мысли вслух. – Справлюсь, никуда не денусь… Лишь бы мальчишки не заболели.

– Так и я же буду рядом, – заметил Загит. – Если куда тебе надо, ты не молчи, подстрахую.

– И я, если что, больничный возьму, – добавила жена.

– Ну, будем надеяться, нас пронесёт, – с надеждой проговорил я. – Хотя это маловероятно.

***

Святославль.

Маслов куда-то пропал. Уже давно должен был деньги принести, – думал Ваганович, одеваясь. – Ещё Шанцев срочно вызывает, тоже приспичило к концу дня! Не мог до завтра подождать!

Раздражение нарастало, а он не отдавал себе в этом отчёта, находя ему оправдание. Маслов дурак, Шанцев болван прилипчивый, – злобно думал Ваганович, сидя в директорской «Волге» по дороге в горком.

Но то, что произошло потом, совершенно выбило его из колеи. Сначала Шанцев выложил перед ним целую папку с актами по городским заказам. Вагановичу даже не надо было смотреть, что внутри, он и так всё понял. Срок эта папка сулила немаленький. Если бы он остался первым секретарём, мог бы не делить ответственность с подчинёнными, но сейчас их ничто не связывает и сдадут они его с радостью, ещё и коллективно покажут на него, как на главного идеолога хищений. Он оценивающе посмотрел на Шанцева. Впрочем, раз мы сейчас вдвоем эти документы просматриваем, то, вероятно, у Шанцева есть для него какой-то вариант! Похоже, не такой он и правильный, и незаляпанный, каким хочет казаться… Самое страшное, что деньги пропали, – думал он. – Даже откупиться нечем!

И еще одно предположение у него появилось… Не так и плохи его дела, похоже. Может быть, Шанцев не обратился в милицию, потому что боится запятнать репутацию своего бывшего завода? Что будет, если директора арестуют? Там же не так и давно уже одно уголовное дело отбушевало… Разозленное министерство по итогу двух уголовных дел может там большую чистку провести, и всех его любимчиков поувольнять, за которых он так радеет! Что же хочет потребовать от него Шанцев? Часть украденного, чтобы не так обидно было? Чтобы он откупился за ту подставу из-за зеленки?

Но, как оказалась, судьба злодейка приготовила ему ещё один удар.

Шанцев начал перед ним неспешно выкладывать документы по хищениям на Механическом заводе.

Выкладывал молча. Злорадства, к своему удивлению, Ваганович в его лице не увидел. Когда дело дошло до показаний Маслова, он, наконец, понял, куда тот пропал… Его повязали во время продажи металла с завода и молчать о его участии он, естественно, не стал…

Ну, он загнал меня в угол… – решил Ваганович. – И сейчас, похоже, точно потребует денег за молчание… А у меня их нет… Не считать же деньгами те гроши, что остались… Сколько там всего, тысяч восемь… Наверняка Шанцев попросит раз в пять больше…

– Аркадий Павлович, – заговорил наконец Шанцев. – Срок вы себе обеспечили и немаленький. Но мне не нужна такая слава для города. Я предлагаю вам исчезнуть.

– Что? – не понял Ваганович. – В каком смысле?

– Исчезнуть с глаз долой. Вы увольняетесь и уезжаете из города, – сурово глядя на него, ответил Шанцев. – Или тюрьма. Выбирайте.

– Вы это серьёзно? – не мог поверить Ваганович. – Вы предлагаете мне уехать?

– Да. Возместите с Масловым заводу сумму похищенного имущества и можете ехать.

– Он тоже?

– А что вы предлагаете? Посадить только его одного? – поднял удивлённо брови Шанцев.

– Нет, нет. Вы не так меня поняли, – поспешно ответил Ваганович, прекрасно понимая, что Маслов молчать не станет, если окажется под следствием один. – Думаю, он согласится с вашим предложением. Так же, как и я…

– Хорошо, – кивнул Шанцев. – У вас неделя на то, чтобы исчезнуть из города. Возвращаться настоятельно не рекомендую. Сразу все отдам в милицию, без колебаний…

Поняв, что разговор окончен, Ваганович поднялся и направился на ватных ногах к выходу.

Влип! Как же я влип! – думал он, выйдя на улицу и пытаясь отдышаться. Воздуха не хватало, он рванул рубашку за воротник так, что верхняя пуговица отлетела в сторону. Внутри всё кипело и клокотало от ненависти к Шанцеву. Он напряженно размышлял:

А почему он меня отпустил вот так просто? Он же меня ненавидит… Должен хотеть увидеть меня в тюрьме. Неужто только ради репутации завода такой добрый… И денег не потребовал за свободу. Очень подозрительно…

Вдруг его как озарило.

А не он ли мои деньги и украл?! – подумал он.

***

– Дурак ты, Игорь, какой же ты дурак! – с горечью проговорил Фокин, вернувшись в кабинет, где оставил Маслова, после получасовой паузы. – Как ты мог? Ты столько лет работал с нами!.. Как ты мог пойти на поводу у этого прохиндея? Я до сих пор поверить не могу…

Маслов молча слушал и совсем другими глазами теперь смотрел на произошедшее. Деньги, казавшиеся первый раз огромными, на второй раз показались уже чем-то обыденным. И потратил он их быстро. С первых ворованных денег он купил лодку с мотором. Да часть в ресторанах прогулял. А с нового куша планировал купить гараж для неё на берегу Славки.

– Как по мне, так вы с Вагановичем заслуживаете того, чтобы вас посадили, – продолжил Фокин. – Вы не только государство обворовали, вы нас, своих коллег обманули. А Ваганович воровать начал, ещё сидя в горкоме, и в гораздо больших размерах.

Маслов схватился за голову. Так Вагановича пасли! – дошло до него. – С самого начала. С самого его трудоустройства на завод.

Потом он осознал, как аккуратно подводил его новый директор к мыслям о хищениях.

Фокин прав… Какой же я дурак! – мысленно взвыл Маслов. – Сам всё придумал, сам всё сделал, покупателей нашёл, а Ваганович только деньги получал. Все вокруг за мой счёт свои проблемы решали. Ваганович привык к деньгам и я ему их приносил. А Шанцев хотел со своим старым врагом разобраться и сделал это. Только ещё и меня рядом с ним теперь зацепил…

– Я бы вас посадил обоих, – с обидой сказал Фокин. – Но Шанцев считает, что нельзя такое клеймо вешать на весь наш город. Позор будет на всю область. У тебя есть неделя, Игорь, вернуть ворованные деньги, уволиться и уехать из города навсегда! С глаз долой! Чтобы мы все забыли о тебе и твоём предательстве! Пошёл вон!

Фокин покраснел как свекла, так разозлился.

Маслов поверить не мог, что его отпускают. Когда Фокин обещал в обмен на сдачу Вагановича отпустить его, он до конца ему не поверил. Просто сдался уже, и наплевать стало на все. Он вскочил и со словами благодарности хотел было протянуть Фокину руку, но понял, что тот ее не пожмет. И не простит… Он действительно обманул его доверие, и не раз за последнее время…

***

– Что значит, мы уезжаем? – недовольно уперев руки в бока, спрашивала Валерия Александровна Ваганович мужа.

– Так надо, Лера! Мы уезжаем. Увольняйся.

– Куда? Можно узнать?

– В Москву! – соврал Ваганович жене, чтобы избежать этих ненужных сцен. Хотя тут же и подумал – а почему бы и нет? Какая ему теперь Юрмала! Смысл сидеть в такой глуши без денег? Смотреть, как у других красивая жизнь правильно складывается? Денег в Москве полно, точно, надо туда и ехать…

– В Москву? – удивлённо переспросила она. – Тебя переводят?

– Нет, я сам решил уволиться, надоело, – опять соврал он. – Надоел этот вшивый городишко. Но времени у нас очень мало. Меня там ждать никто не будет. И ещё, моих связей не хватит, чтобы в Москве устроиться на таком же уровне, как здесь. Жильё нам никто там не даст, во всяком случае сразу. Придётся покупать кооператив.

– Ну и что? – совсем другим тоном заговорила жена. – Зато это Москва!

– Короче, Лер, – облегченно выдохнул Ваганович, что так все легко с женой складывается, – уговори своих обменять дом в Шамордино на эту нашу квартиру. Мы дом продадим и купим что-нибудь себе в Москве. Предложи им ещё наш участок в садовом товариществе, чтобы они за землю в деревне не сильно цеплялись.

– Да о чём ты говоришь? Кто будет против из деревни в город перебраться?

Тут раздался звонок в дверь, и Валерия Александровна поспешила открыть.

– Аркадий Павлович дома? – спросил её незнакомец.

– Да, – распахнула она перед ним дверь. – Аркаша, тебя!

Не успел Ваганович показаться в коридоре, и подумать, что от него нужно Маслову, как получил кулаком в скулу и потерял равновесие, упав на пол. Да еще и вешалку сорвал со стены, пытаясь удержаться на ногах.

– Помогите!!! – завизжала хозяйка на весь дом. – Милиция!!! Убивают!!!

– Тихо, Лера! – простонал Ваганович. – Не надо никакой милиции!

А Маслов только плюнул на пол перед ним и вышел из квартиры, громко хлопнув дверью.

***

Как же хотелось отпинать всласть этого гада ногами! Но лежачих не бьют, это Маслов с детства помнил. Он выплеснул свою горечь и обиду, но совсем чуть-чуть. Вся жизнь рухнула. Куда ехать? Как жить?

Жена уезжать с ним отказалась. Он честно рассказал ей, какую глупость сделал, и она заявила, что знать его после всего этого не хочет и никуда с таким неудачником не поедет. А что будет, если она еще и теще расскажет… С той станется еще и в милицию его лично сдать… И врал, откуда деньги, плохо. И перестал – тоже…

И у Вагановича жена с криком «Аркаша!» на защиту этого мошенника бросилась. Вот как он так умудряется? – полный негодования, думал Маслов. – А мне что теперь делать? И денег нет, чтобы вернуть украденное… Может, удастся кому-нибудь продать этот чертов катер? Цветной телевизор тоже почти новый… Но жена не даст его продать… А что еще? Вот чем надо заниматься, а не морду подельнику бить…

***

Москва. Квартира Сандаловых-младших.

Света приехала из института и хотела сесть заниматься. У неё оставалась ещё картошка тушёная мужу на ужин, и она со спокойной совестью разложила учебники.

Не прошло и получаса, как кто-то открыл дверь своим ключом. Для мужа было ещё рано и Света пошла посмотреть, кто же это? Оказался дядя Алексея из Кимр. Он часто приезжал в Москву в командировки, и Алексей был вынужден дать ему ключ от их съёмной квартиры, чтобы он не сидел на лестнице и не ждал их.

– Привет, – не глядя на неё поздоровался он, боком затаскивая в квартиру что-то очень большое и тяжёлое. – Смотри, что достал! – уронил он на пол большой, и, похоже, очень тяжёлый свёрток.

– И что это? – спросила Света. Ей порядком надоел уже этот дядя Саша. Вечно он что-то доставал, и недешевое. И всё увозил в эти свои Кимры. У него там, наверное, уже не протолкнуться от вещей в квартире.

– Палас! – с гордостью ответил он, разулся и потащил его в комнату.

Развязав шпагат, сложенный в несколько раз, он частично развернул покупку, явно желая похвастаться, и Света ахнула.

– Какой красивый!

Палас действительно был очень красивый, тёмно-синий с белыми, бежевыми, серыми и голубыми узорами.

– То-то же, – ответил довольный гость и принялся увязывать обратно свою покупку. – Когда Лёха придёт? У меня электричка без десяти девять. Поможет донести.

– Он в Верховном Совете сегодня работает, часов в семь будет, – ответила Света.

– Во, как раз успеет, – удовлетворённо кивнул дядька и пошёл в ванную.

– Но Лёша уставший придёт и ему ещё заниматься надо, – попыталась возразить она.

– Ничего, не развалится, – услышала она.

Мой родной отец с братом приехать стесняются к нам в одну комнату, а этому всё нипочём, – не первый раз почувствовала раздражение она, но высказываться по этому поводу не рисковала, всё-таки это родной дядя Лёши. А сегодня она почувствовала ещё и укол зависти.

Ковёр такой красивый! – думала она. – Где он только такие вещи достаёт?

Сколько она его не пыталась расспрашивать раньше, где, как, сколько стоит, он всё отвечал, что меньше знаешь, лучше спишь.

А сегодня он ещё рассчитывает, что Лёша ему поможет этот ковёр на вокзал дотащить…

Не родственник, а сто рублей убытка, – обиженно подумала Света, решив, что будет игнорировать его, сидя за учебниками.

Пришёл Алексей с работы и она понеслась разогревать ему ужин. Благо в доме была газовая плита, а не керогаз, как в родном доме Светы. Газовая плита – это быстро и очень удобно.

Но на кухне Свету ждал неприятный сюрприз. Пока она демонстративно игнорировала дядьку, он сам себе нашёл поесть, и стрескал всю картошку, которой Света рассчитывала накормить мужа. И это было уже не в первый раз. Увидев в раковине пустую грязную кастрюлю, Света не сдержалась.

– Александр Евгеньевич, вы что, съели Лёшин ужин? – воскликнула возмущённо она. – А что он будет есть? Я сама не ела, ему оставила! Вы что себе позволяете?!

– Это так вы гостей встречаете? – удивлённо уставился на неё дядя Саша.

– Гость это тот, кого хозяева пригласили! – завелась уже Света. – А вы не гость! Вы!.. Вы… Вы нахал и дармоед! Леша, он ещё хочет, чтобы ты его ковер до вокзала на себе тащил!..

– Ты слышишь, как она со мной разговаривает? – возмущённо показал дядька Лёхе на жену. – Угомони её, а то я же ответить могу.

– Знаете, что, дядя Саша, я когда голодный, то ничего не слышу, – ответил Алексей. – Вы бы, хоть раз, в самом деле, что-нибудь купили в дом. А то всё только за наш счёт питаетесь. Постыдились бы, студентов объедать!

– Ты что, родному дядьке куска хлеба пожалел? – удивлённо уставился на него тот.

– А почему вы у своей сестры не останавливаетесь? – возмущённо закричала Света, почувствовав поддержку мужа. – У них там две комнаты. И Лёшина комната свободна, живите, сколько хотите. Хватит к нам ездить!

– Ах, вот так? – обиженно поднял кверху голову дядька. – Ну и ладно! Все вы, москвичи, одинаковые!

И он начал демонстративно с обиженным лицом собираться.

– Ключ от квартиры не забудьте оставить, – напомнил ему Алексей.

А Света прильнула к нему, поняв, что она точно дороже ему всех на свете…

***

Зазвонил игрушечный телефон. Мама тоже разволновалась за детей. Подсказала нарезать лук и чеснок и поставить в изголовьях кроваток для профилактики. Купать детей сегодня не стали. Загит им молока нагрел с мёдом на ночь вместо кефира. А я всё ходил лобики им щупал. Перетрухали, короче, все…

Ночь прошла на удивление спокойно. Утром дети были притихшие, то ли чувствовали наше напряжение, то ли уже неважно себя чувствовали. Галия решила было не ходить на работу. Но я убедил её, что температуры нет, соплей нет, лучше на следующей неделе отпроситься, когда Загит будет дежурить. А то неизвестно ещё, сколько Ирина Леонидовна проболеет. А чуть что, я ей сразу позвоню на работу, вызову доктора, оформим ей больничный… Жена успокоилась и уехала.

Мы с Загитом старались соблюдать привычный для детей режим дня, даже спать на балкон их выносили, посовещавшись. Решили и комнату проветрить, пока они там спали.

Мама не смогла остаться в стороне. Принесла нам кашу для детей на завтрак. Потом в обед супчик овощной им сварила. Жена оставляла им варёные яйца, протёртую варёную курицу с гречкой. Этим мы тоже пацанов кормили.

– Ну, судя по аппетиту, тьфу-тьфу-тьфу, они чувствуют себя не так уж и плохо, – заметил Загит.

– Это было бы очень здорово! – я все еще не мог поверить в то, что обойдемся так легко.

Глава 2

Москва. Квартира Ивлевых.

Всю пятницу провели с Загитом у нас дома с мальчишками. Анна Аркадьевна принесла нам с утра трёхлитровую кастрюлю борща, а жена нам оставила целый сотейник макарон по-флотски. Мама и за нас переживала, и за мальчишек, с утра кашку им принесла, а нам блинов. Успокоил её, что у нас с Загитом еды на четверых. И детей есть, чем кормить. Так она в обед, всё равно, какое-то пюре детям принесла, судя по цвету, овощное со свеклой.

Пока мальчишки спали, умудрился оформить несколько страниц доклада для Межуева. Хорошо, что набрал много материалов в спецхране, теперь можно работать дома спокойно.

Позвонил Шанцев, сказал, что почти все документы по Мясоконсервному заводу готовы и в воскресенье он отправит с ними в Москву своего водителя.

– Все хотят поскорее этот вопрос закрыть, – рассказывал он. – И эксперты, и прокуратура готовы в субботу на работу выйти, чтобы все бумаги успеть оформить. Говорят, пока в Москве не передумали нам помогать, надо срочно туда документы передать.

Посмеялись с ним над этим, но определённый смысл в этом, конечно есть. Не зря же говорят «куй железо, пока горячо».

Жена звонила с работы несколько раз и, не выдержав, отпросилась пораньше домой.

Сдал пост в нашей спальне и пошёл работать. У меня ещё неразобрана осталась целая стопка писем на радио, что мне девчонки отложили.

Привлекло внимание письмо, в котором рационализатор жаловался на то, что руководство предприятия не заинтересовано в экономическом эффекте, которое даёт его рацпредложение. Ну, что тут можно сказать? Прикинув, в чём суть конфликта, понял, что не всё так однозначно… То бригада целая работала и получала зарплату, а то их заменит один ленточный транспортёр… Хотя, на него же тоже кто-то должен сыпучие материалы накидывать, чтобы он дальше транспортировал… Надо подумать над этой темой. А лучше, съездить, посмотреть на месте. Если всё, как пишет товарищ рационализатор, то может получиться неплохой фельетон, который подстегнет работу над его предложением. Механизация труда неизбежный тренд, восьмидесятые-то и безжалостный рынок все ближе и ближе… Чем выше механизация, тем больше шансов для завода в девяностые выжить. При определенной удаче, конечно. Потому как если не повезет, и на этой территории решат офисы построить или многоэтажки, то никакой самый высокий уровень механизации завод не спасёт… Даже новенькие японские и австрийские станки на металлолом сдадут, а здания снесут…

***

Москва. Дом Ивлевых.

Лина сидела у окна на кухне и, скучая, поглядывала в окно. Концерт по радио закончился, на улице вовсю расцветала весна… А личной жизни, как не было, так и нет. Пожарного увела соседка прямо из-под самого носа, он уже и переселился к ней. Вчера, вроде, промелькнула надежда, когда Иван начал выносить во двор сумки с вещами своей клуши. Было похоже, что опять она от него съезжает. Но приехало такси, Иван бережно загрузил все её сумки в багажник, помог ей сесть и уехал вместе с ней.

Было очень обидно…

Подруга на работе Лида из канцелярии хотела познакомить её с приятелем своего брата, с каким-то музыкантом. Лина не хотела замуж за музыканта и не хотела с ним знакомиться. Но Лидка вчера ей всю плешь проела за обедом в институтской столовой.

– Может, он симпатичный! – настаивала она. – Ты хоть посмотри сначала!

– Терпеть не могу классическую музыку и этих пингвинов во фраках, которые на скрипках играют, – брезгливо морщилась Лина. – Воображают о себе, небось, невесть что!

– Да с чего ты взяла-то, что он на скрипке играет? – не сдавалась подруга.

– А на чём? На виолончели? Или на контрабасе? – усмехнулась в ответ Лина.

– Тебе скоро тридцать, подруга, – укоризненно взглянула на неё Лида. – По-моему, уже всё равно, что там, виолончель или контрабас. Дома он все равно будет в майке и трениках. Или не будет вообще никого…

Лина обиделась на неё в тот момент, а сейчас подумала, зря она, наверное, отказалась с музыкантом знакомиться… «Никого» – по-любому хуже, чем кто-то…

***

Парни наши чувствовали себя нормально, мы решили вернуться к обычному ритму жизни, и не стали отменять в этот раз купание.

Ирине Леонидовне ещё нездоровилось, но уже без температуры, оставалась только общая слабость. Иван навестил её после работы, а потом уехал к Ксюше в коммуналку.

В субботу с утра поехали с Ахмадом на рынок, на этот раз на моей машине. К часу нас сегодня ждут у Жариковых на день рождения и новоселье. С утра устроили у нас совещание с Алироевыми, ехать к Жариковым или не ехать? Решили, что поедем, вроде, всё обошлось, никто не заболел. Похоже, простыла Ирина Леонидовна, а это не заразно.

На рынке набрали с Ахмадом и домой всего, по спискам жён, ещё чеснока маринованного взяли у Сосо в качестве профилактической меры от простудных заболеваний. И Жариковым гостинцев набрали, закусок к столу, и детям домашнего творога.

***

Италия. Рим.

Диана и Фирдаус прилетели в Рим ещё ночью в субботу. Отсыпались до полудня, а потом их подняли родители и Мария Боччи, которые прилетели вместе с Алонзо ещё в пятницу. Мария возглавила поход женщин по римским бутикам в рамках подготовки к предстоящему завтра вечером мероприятию. Диана уже не раз порадовалась, что у них есть такая сотрудница, которая знакома с высшим обществом Италии, может рассказать, что и когда уместно в одежде согласно итальянской традиции, посоветовать, как себя вести, если вдруг во время фуршета привяжется перебравший гость…

Это всё, конечно, пустяки. Но после разговоров с Марией у Дианы возникало ощущение, что она уже тысячу раз была на всех этих приёмах, обедах и фуршетах… Так что она совершенно не волновалась. У неё была вполне определённая цель. В её задачу входило смотреть, слушать, запоминать, а это несложно. И совсем не опасно. КГБ, конечно, хотело от нее намного большего, подвергая ее свободу опасности, но повезло, что Пашка ее просветил о всяких подводных камнях… Ну и опять же, в этот раз поездка у нее совсем короткая, не как в прошлый раз. Даже если ничего не привезет, какие могут быть претензии, если в прошлый раз одной визиткой благополучно отделалась? Так что она, наконец, расслабилась.

С откровенным удовольствием Диана занялась подбором наряда для предстоящего мероприятия, предвкушая интересное приключение.

***

В подарок на день рождения приготовил Инне книги. И Галия еще собрала родственникам на новоселье полотенец, белья постельного, ещё чего-то по мелочи.

Бабушки в этот раз поехали прямо в Мытищи. Инна и отца пригласила с семьёй. Мы с Ахмадом за рулём, отец за рулём. Выпивали из мужчин только наши деды и Пётр.

Получилась очень спокойная, но весёлая вечеринка. Аришка батиных мальчишек увела гулять по общежитию. Перед этим они стащили у нас по сумке, набрали в них пирожков и тёплых вещей. Детское воображение подарило им целую экспедицию в неизведанные земли. Они путешествовали по этажам, блуждали по лестницам и холлам. Сначала я пытался за ними присматривать, но потом понял, что они в полной безопасности и знают, как найти дорогу назад. Ну и это же офицерское общежитие, в конце концов! Всегда очень уважал наших офицеров… А сейчас, когда советская армия пользуется в обществе непререкаемым авторитетом, в ней вообще служат лучшие из лучших… По крайней мере, в шахматы большинство из них меня точно обыграет. Это советская элита, что и по зарплатам совершенно отчётливо заметно. Подполковник зарабатывает в два раза больше толкового инженера, что тут сказать… Ну а обалдуи в любой профессии попадаются… К счастью, на моем пути пока таких не было. С кем не познакомлюсь из армейских – приятнейшие в общении люди… И в двух военных частях, в которых я стрелять учился, очень был приличный контингент, и Гриша тот же и генерал Балдин люди тоже очень хорошие.

Кстати, раз уж я в деканате согласовал свободное посещение, то надо снова вернуться к поездкам на полигон. Тем более теперь своя машина есть, так что будет побыстрее. Да, точно, надо в понедельник созвониться, и хоть раз в неделю снова ездить стрелять. Мне это большое удовольствие доставляет, а хобби полезны для здоровья. Учитывал бы это в прошлой жизни, может, подольше бы прожил…

У женщин, как всегда, было полно тем, которые надо срочно обсудить. Наша компания довольно быстро разделилась на женскую и мужскую половины.

– Ну что, Инна довольна? – спросил я Петра, оглядывая их новую квартиру.

– Вроде, да, – кивнул Пётр. – Во всяком случае, нам правда спокойнее стало.

– Ты отблагодарил того, кто тебе навстречу пошёл? – поинтересовался я.

– Да я и сам об этом думал, – смущённо взглянул на меня зять. – Сначала, не мог определиться, что ему купить. Хотел бутылку какую-нибудь, но не мог найти хорошую, чтобы и денег стоила, не двенадцать рублей, понимаешь? Пока соображал, время ушло… Сразу не отблагодарил, а сейчас уже и неудобно как-то…

– Неудобно штаны через голову надевать! – с недоумением посмотрел я на него. – Ты же на будущее тоже думай! Наверняка, он же и распределением квартир офицерам занимается.

– Что же делать-то теперь? – сообразив, какую оплошность допустил, заволновался Пётр.

– Что делать? Что делать?... Надо достать ящик коньяка. Экспортного, – начал придумывать я на ходу. – И привезти ему со словами, что вот только достал и сразу к вам. Заказал сразу, как квартиру получил, но вот только привезли, наконец-то. Лучше же поздно, чем никогда, правда? Уверен, что он охотно такую версию примет.

– А где же я достану ящик экспортного коньяка? – растерянно посмотрел он на меня.

– В этом я, наверное, смогу тебе помочь, – пообещал я.

Тут сильно стало пахнуть жжёным сахаром. Оказывается, наши путешественники вернулись из экспедиции, и Тарас их развлекал приготовлением леденцов. Эх, сразу нахлынула ностальгия по своему детству… Вкус самодельного детского лакомства тут же возник на языке, как будто и не прошли десятки лет с тех пор, как его пробовал. Пристроился рядом и наблюдал, как батя ловко орудует у плиты. Явно не первый раз этим занимается. Нагретый в кружке на огне сироп наливал в смазанные подсолнечным маслом ложки и втыкал спичку. Дети были в восторге. Чтобы леденцы быстрее остывали, они достали кусок какой-то заморозки из холодильника и прикладывали к нему ложки.

– Юные химики, – рассмеялся я, а батя и мне выдал ложку со спичкой в сиропе. Видимо, решил, что я не просто так тут стою и жду. Посмеялся и пристроился к детям остужать конфету.

Правда, лично я в детстве обожал жарить сахарный сироп прямо на сковородке. Мне подгорелые кусочки нравились больше всего. Остужаешь, потом отколупываешь готовый продукт со сковородки. Сковородка страдала, поэтому мама мой восторг от этого рецепта не разделяла…

Вышли мама с бабушками узнать, что у нас тут горит? Увидев следы от наших сладких экспериментов, они посмеялись.

– А я уж думала, они всё съели и что-то ещё приготовить себе решили, – рассмеялась Никифоровна.

– У меня ещё ёжики в духовке есть, – обеспокоенно начала суетиться присоединившаяся к нам Инна.

– Да успокойся, – остановил я её. – Полно еды!

Стол, действительно был сегодня великолепный, все что-то привезли к столу и получилось очень классно. И Инна сама тоже много чего наготовила. И вообще, у них обстановка в семье сейчас гораздо более миролюбивая, чем была раньше. Помог, похоже, переезд… Ну и слава богу, а то уже начал опасаться, глядя на их отношения, как бы не пошло дело к разводу…

С удовольствием у них посидел. Сделал детям фигурки из деревянных прищепок. У Инны их оказалось штук пятьдесят на шнурке, если не больше. Аришка их притащила откуда-то. Они как конструктор, главное – включить фантазию. Пока наши мальчишки спали, Галия присоединилась ко мне и тоже залипла с этими прищепками.

Старики с нас смеялись, мол, приехали в гости в прищепки играть. А я такой релакс через них словил…

Как мальчишки проснулись, мы все начали собираться домой. Старики поехали с нами и остались ночевать в Москве.

В воскресенье приехал водитель Шанцева из Святославля. Денис Максимович, немолодой мужчина, наверное, ровесник своего нынешнего начальника, важный и серьёзный. Вручил мне папку с документами и сумку с чем-то, похоже, Шанцев ещё и гостинцы какие-то мне передал. Усадил его сразу за стол с дороги, а он всё рвался к Ахмаду, мол, к нему тоже есть поручение. Набрал по игрушечному телефону Алироевым и Ахмад очень быстро присоединился к нам.

Увидев, по какому аппарату я ему позвонил, Денис Максимович начал смеяться, сначала тихонько, а потом в голос.

– Я думал, Москва!.. А они тут друг другу по игрушечному телефону звонят, – смеялся он. – Рассказать кому у себя – не поверят же! Фантазером назовут!

Мы с Ахмадом присоединились к нему. Никогда не задумывался, как это выглядит со стороны…

– Главное, работает, – взглянул я на отчима, – правда?

– А то, – поддержал он меня. – Голь на выдумки хитра.

Шофер расслабился сразу и съел всё, что ему Галия положила, и кофе попил. И засобирался.

– Куда? – спросил его Ахмад. – Обратно, что ли, после такой дороги? Пошли к нам, надо отдохнуть, а то переутомление – дело опасное!

– Да не, спасибо! – улыбнулся водила. – Мне Шанцев гостиницу в Москве забронировал. Я сейчас заселюсь, машину там оставлю, по городу погуляю, гостинцы своим куплю… Москва же, как без гостинцев возвращаться. Переночую, а завтра в обратную дорогу.

– Отличный план! – поддержал я его.

– А можно с вами кое-что брату передать? – спросила его Галия. – У Руслана же день рождения будет во вторник, – объяснила она.

– Конечно! О чём речь? – с готовностью согласился Денис Максимович.

Пока Галия собирала передачку брату, принёс от себя несколько книг шурину в подарок. А Ахмад объяснял водиле, где находится его бывший дом.

Мы с Ахмадом проводили его вдвоём, он вручил отчиму вторую сумку от Шанцева и уехал.

– Ты посмотри только, что нам Шанцев передал! – показала мне жена, разобравшая сумку от него, пока мы провожали его водителя.

Там оказался кусок сыра швейцарского на полкило, банка итальянского кофе, бельгийский шоколад и две банки чёрной икры по двести пятьдесят грамм.

– Вот он заморочился, – покачал я головой.

Хотя понял, что первый секретарь горкома явно неплохие пайки получает по партийной линии… Вряд ли он все это по случаю в магазине в Святославле купил… Не видел я там такого ассортимента.

Пока было ещё не очень поздно, позвонил Ионову, попросил организовать мне лекцию на каком-нибудь коньячном заводе. Надо же зятю помочь отблагодарить председателя их жилкомиссии, а то сестра так и зависнет до конца жизни в этой общаге.

Всё-таки, Пётр совсем неопытный в житейских делах. Ну, как так можно? Неудобно отблагодарить… Это же надо такое придумать.

Остается надеяться, что как офицер он выше всяких похвал. Главное – не проверять на какой-нибудь войне… Надеюсь, в Афганистан его не отправят…

Ионов сразу понял, что я не просто так дополнительную лекцию прошу. Пришлось объяснить ему, что очень обязан кое-кому, и нужен ящик самого хорошего коньяка, желательно экспортного, человека отблагодарить. И я за него заплачу. Он сказал, что вообще не проблема, и он переговорит на заводе, когда будет мою лекцию назначать.

***

Италия. Рим.

Поехали на фуршет на двух машинах, Тарек, Нуралайн, Мария и Алонзо поехали вместе, а Диане и Фирдаусу гостиничный портье тут же вызвал ещё одно такси.

Диана приготовилась смотреть и слушать, вцепившись в руку мужа, чтобы не было никаких инсинуаций. Но обстановка ее разочаровала…

Всё было очень чинно, чопорно, скучно. Все улыбались друг другу неискренними улыбками. Тарека и Нуралайн, видимо, заметил пригласивший их чиновник и они сразу оказались в кругу важных персон. Диану тоже туда пригласили, но только на пару минут, послушать комплименты от замминистра, в связи с тем, что она выиграла конкурс в Монако. А потом Диана с Фирдаусом и Мария с Алонзо оказались предоставлены сами себе. Фирдауса и Алонзо быстро завлекли в разговор какие-то мужчины. Марию увлёк разговор с журналистом. А Диана осталась стоять рядом с Фирдаусом и Алонзо, не понимая ничего из их беседы на итальянском. Разве что отдельные слова всплывали знакомые, из французского… Но по отдельным словам смысл беседы никак не понять.

Тут к ним подошёл итальянский военный, судя по погонам, высокий чин, может даже и генерал. Еще одно дело на будущее – надо попросить куратора по возвращении научить ее различать все эти европейские погоны. Он попытался заговорить с ней на итальянском, но она извинилась по-французски и сказала, что не говорит на итальянском. Тогда он перешёл на английский и Диана вконец расстроилась. Буквально через пару фраз они выяснили, что у них нет ни одного общего языка. Он и сам очень расстроился, но все равно повел себя как джентльмен. Сунул ей свою визитку и откланялся.

Затем к ней подошёл другой мужчина и протянул визитку сотрудника американского посольства в Италии. Французский для него проблемой не стал, правда, акцент у него был, как у настоящего француза, в отличие от Дианы. Быстро выяснил по ее акценту, что французский у нее не родной, она сказала, что она из Москвы, и он немедленно заговорил с ней на хорошем русском. Диана так обрадовалась, что хоть с кем-то может полноценно побеседовать.

Муж стоял рядом, в нескольких шагах, и она без всяких опасений радостно спросила нового знакомого, откуда он так хорошо знает русский.

– Проработал пять лет в Москве в посольстве США, – объяснил, улыбаясь, он. – В СССР не был уже несколько лет. Как там сейчас?

– Нормально, – пожала она плечами, – ничего не изменилось.

Она совсем расслабилась, болтая по-русски…

Рассказала, что они с мужем живут в Москве, она учится в институте.

– А как у вас в институте дело обстоит… студенты могут открыто высказываться? – спросил он, и Диана задумалась над его вопросом.

– Почему нет? – удивлённо взглянула она на него.

– А можете вы сказать любому из студентов или преподавателей, всё, что хотите?

– Ну, в цензурных выражениях если, то да, – аккуратно ответила она, – конечно. Хамить, вообще-то, никому нельзя…

Фирдаус, оказывается, краем уха прислушивался к их разговору и хмыкнул, услышав ответ жены. Диана подумала, что он вспомнил, как её в милицию забрали за нападение на подруг Светки Герасимович.

– Ну, хорошо, – решил сменить тему американец. – А с представителями власти как? Вы можете в открытую сказать им всё, что думаете?

– Ну, постоянно говорила… Особенно, когда ещё в Москву не переехала. А что? Представители власти такие же люди, как все. Почему с ними нельзя открыто разговаривать? Я всегда говорила, что думаю.

Вспомнила тут же про свои столкновения с милицией. И из-за своих шалостей, и из-за Тимура. Хм… теперь-то она понимает, что не все стоило им говорить, что она говорила… Ну, с воспитанием у нее проблемы были, теперь-то к чему это скрывать? Смысл самой себе врать…

И только тут до нее дошло, что рано она расслабилась. Американец, знает много языков… Они же, обычно, кроме английского, другие языки и не учат. Знает русский, работал в посольстве в Москве. Как есть агент ЦРУ… Ну, теперь-то понятно, что его интересует. Нет, не услышит он ничего из того, что ему могло бы понравиться!

– И вам это не создавало никаких проблем? – с сомнением смотрел на неё американец.

– Каких проблем? – радушно улыбнулась ему Диана, – в Москву вот приехала, в институт поступила. Замуж вышла за такого хорошего мужчину, – погладила она нежно руку Фирдауса, который еле сдерживал улыбку, изображая равнодушие к их беседе. – Ездим через границу туда-сюда, никто нас не трогает…

Американец едва смог скрыть своё разочарование, но Диана всё равно почувствовала его недовольство, когда он попрощался с вежливым поклоном.

И чего он от меня хотел? – смотрела ему в спину Диана, теребя в руках визитку. – И чего он так расстроился? Надеялся, что я диссидент? Завербовать хотел? Или что-то узнать для ЦРУ из ситуации в Москве? А и черт с ним! Со шпионами мне точно не стоит общаться… Они опытные, а я новичок… Проколюсь на чем-нибудь…

Диана продолжала держаться рядом с мужем, у него менялись собеседники, но его итальянский был довольно сносным, в отличие от Дианы. И он неплохо владел английским.

Надо учить языки, покусывала она губы от досады. Такие возможности, а что толку.

Но, несмотря на это, штук пятнадцать визиток к концу фуршета она собрала. Самой ценной, на её взгляд, была визитка итальянского генерала, но он не говорил по-французски, а она по-итальянски. Говорить об этом в КГБ по возвращении? Лучше не говорить, а то над ней все смеяться будут.

Но потом она вздохнула и подумала, что уж кто-кто, а куратор её как открытую книгу читает, всё из неё вытянет.

Уже в гостинице, куда они вернулись опять двумя машинами, Тарек объявил, что во вторник их пригласили ещё на два частных приёма и что он ещё не решил, какое приглашение принять.

Но Диане стало понятно, что возвращение в Москву пока что явно откладывается. Ну да ладно – в прошлый раз одну визитку привезла, а тут целая пачка!

***

Глава 3

***

Италия. Рим.

– Оба фуршета очень перспективные с точки зрения возможности найти новых деловых партнеров… Одна только проблема, – сказал Тарек озадаченно, – они по времени перекрывают друг друга… И какой из них выбрать?

– Не надо выбирать, какое приглашение принять, – подсказала Тареку Мария. – Фуршет – это мероприятие, не привязанное к точному времени. Кто во сколько хочет, во столько и приходит. Хоть в начале, хоть в середине. И окончания можно не ждать, а уйти раньше. Все слоняются по помещению или саду, уж где столы поставили с едой, свободный вход и выход. Это на обед и ужин надо точно ко времени приезжать и сидеть до конца. Так что можно съездить сначала по одному приглашению, и уйти пораньше, чтобы успеть на середину второго.

– Точно. Мы так и сделаем! – решил Тарек.

***

Вечером Ахмад отвёз в Коростово бабушку с Трофимом. А у Никифоровны смена только во вторник, она предложила нам завтра с детьми помочь, мало ли Ирина Леонидовна ещё слабовата будет после болезни. Хотя она и уверяла нас, что уже пришла в себя, да и Ксюша к вечеру воскресенья вернулась.

Пообещал Никифоровне, что отвезу сам их с Егорычем в деревню. Правда, это немного поздно будет, где-то после десяти. У меня же тренировка ещё вечером. На что она сказала, что на автобусе они ну, может, на час раньше приехали бы. Но в дороге бы провели часа на два больше. Так что они меня подождут, сколько надо.

Приезжал друг Ивана с работы Владимир, который будет у них свидетелем на свадьбе. Они там с Галиёй обсуждали предстоящее торжество. Иван и Ксюша слушали, как они обсуждают время выкупа, и за голову хватались. Девчонки там такую программу придумали... Самое интересное, что они решили не из коммуналки на Садовом кольце Ксюшу выкупать, а из квартиры Ивана. Мол, тут явно красивее дом и подъезд, а коммуналка… с ней все ясно. Мне так смешно стало от всей этой затеи…

– Ну, а откуда её выкупать? – посмотрела на меня удивлённо жена. – Из нашей квартиры?

– Я вообще молчу! – поднял я обе руки, сдаваясь. Идея выкупать невесту из чужой квартиры мне показалась ещё более нелепой, чем из квартиры жениха. Впрочем, свадьба чужая, что как хотят, так пусть и делают…

Когда детей уложили спать, закрылся у себя в кабинете и посмотрел, что удалось собрать Шанцеву на Мясоконсервный завод. Он всю свою переписку приложил, а также заключение прокуратуры, что в том виде как есть, завод функционировать не может. Больше всего меня поразили результаты экспертизы. Превышение концентрации некоторых вредных веществ в речной воде доходило до двухсот раз. И таких показателей было несколько. Конечно, надо быть специалистом-химиком, чтобы понять, насколько это вредно для здоровья и окружающей среды. Но само по себе это уже выглядит достаточно убедительно, чтобы подтвердить мои слова, что советских людей травят. Решил, что с подобной проблемой к Межуеву не стыдно будет обратиться.

В понедельник утром звонил Ионов, сообщил, что договорился на завтра о лекции на Винодельческом заводе.

– Ты там был в прошлом году, – пояснил он. – Они тебя помнят и рады будут помочь, как и лекцию послушать.

– Прекрасно, – обрадовался я. – Спасибо, Константин Сергеевич.

Мы попрощались, и я начал планировать сегодняшний день. У меня документы из Святославля для Межуева и записки для него готовы, можно сразу заехать и на Старую площадь, и в Кремль. Тренировка вечером… Ага, и я же решил, что вернусь к занятиям по стрельбе. Нужно выяснить, возможно ли это в той же военной части, или придется искать другие возможности?

Позвонил в воинскую часть в «Лосином острове», я в прошлый раз договаривался о занятиях на полигоне с командиром части полковником Воробьёвым. Только бы он не ушёл куда-нибудь, на повышение или в отставку за это время, что меня не было… Целый год, наверное, прошёл с тех пор, как мы ещё с Гришей и Родькой ездили.

Но мне повезло, полковник не только остался на своём месте, но и вспомнил меня. Причем разговаривал очень уважительно, похвалил меня за статьи в «Труде», сказал также, что слушает и мои выступления на радио. Договорились с ним о возобновлении моих тренировок раз в неделю. Он сразу переключил меня на инструктора, дал его рабочий телефон, чтобы я договаривался о днях занятий напрямую.

Почти сразу и набрал инструктора. Минут через пять. Не подумал, что надо дать побольше времени командиру части, чтобы он предупредил его обо мне. А так оказалось, что он еще не звонил, и мне пришлось долго объяснять инструктору, кто я и что от него хочу. Моя оплошность. Но, в конце концов, договорился с ним о встрече сегодня.

После разговора с Ионовым решил, что во время посещения Винодельческого завода, надо закупиться коньяком не только для Петра, но и взять что-то на будущее для менее серьезных поводов. Вот как сейчас, надо же что-то полковнику отвести, но это же не выделенная квартира, чтобы сразу ящик тащить. Были там, помню, подарочные наборы из нескольких бутылок, мужикам нашим хорошо зашло, надо несколько таких взять, если разрешат… Порылся в закромах, и обнаружил с удивлением, что один набор все же уцелел. Прекрасно, сразу его для полковника захвачу…

***

Святославль.

Ваганович припомнил всех, кому когда-либо давал в долг и, ссылаясь на тяжёлые семейные обстоятельства, попросил вернуть невозвращённые долги.

Горячева посчитала убытки завода по своим учётным ценам, а это оказалась совсем не такая астрономическая сумма, что они с Масловым получили за проданные материалы. Всё складывалось не так уж и плохо.

Он уже позвонил нескольким своим знакомым в Москву с просьбой помочь найти новое место работы. Его вполне устроила бы должность в парткоме любого крупного завода. Ему надо-то пять лет до пенсии где-то досидеть. И при крупных заводах не будет проблем с кооперативом. Ну и на крупном предприятии легче, когда нужные знакомства сведет, и какую-нибудь схему организовать для дополнительного прибытка… Не уходить же на пенсию без гроша в кармане.

Осталось только получить хорошую характеристику, чтобы получше пристроиться в Москве. Но и с этим, вроде, всё складывалось удачно. В обкоме Вагановичу пошли навстречу. Он объяснил своё решение уволиться с поста директора Святославского механического завода сложными отношениями с первым секретарём Святославского горкома. Такой ответ всех более чем устроил, более того, на Вагановича смотрели как на человека, который проявил мудрость и уступил в споре, в котором заведомо никто не может выиграть. Тем более, ходил Ваганович по кабинетам областного начальства не с пустыми руками. Зная изнутри всю эту кухню с подношениями, он не скупился.

***

Спланировав день, я поехал на Старую площадь. Межуев же сказал оставить документы секретарю…

Таисия Григорьевна приняла у меня папку с документами с недовольным видом.

– Что-то вы зачастили, товарищ Ивлев, – посмотрела она на меня укоризненно. – Товарищ Межуев очень занятой человек и всё близко к сердцу принимает. А оно у него не очень здоровое. Так что, не злоупотребляйте его хорошим к вам отношением. Ему своей работы много… иногда раньше восьми вечера домой и не уходит…

– Что вы, и в мыслях не было, – искренне ответил я и поспешил удалиться.

Вот вам и все мои связи, – грустно улыбнулся я, садясь в машину и направляясь в сторону Красной площади. И жаль по-человечески, что у Межуева проблемы такие со здоровьем. Нормальный мужик, и мне помогает, и Святославлю, вот, готов помочь совершенно бескорыстно. Вот поуходят такие зубры на пенсию, и в СССР придут к власти пустозвоны Горбачевы и их прихвостни…

В Верховном Совете быстро оставил записки для Межуева в секретариате и копии занёс Воронцову. Бюрократия чистой воды, конечно, что был у Межуева, а напрямую отдать бумаги для него же предназначенные, и не смог. Они должны сначала через канцелярию ВС пройти, такие уж правила. Навестил Марка Анатольевича и Ильдара. У них не оказалось для меня ничего интересного.

Ну, не каждый же раз получать от них наводку на хорошую тему для статьи или фельетона, – уговаривал я сам себя, почувствовав разочарование. – Надо ещё в университете проверить, может, в группе по работе с письмами мне что-то отложили. Плюс у меня лежит письмо рационализатора ещё неотработанное. Так что, грех жаловаться на отсутствие материала.

Подумав про университет, вспомнил про научную работу и решил, пока появилось окно, поработать дома в этом направлении до стрельб. Половину сделал, пока не пришло время выезжать.

Приехав в часть, забежал на минутку к командиру, оставил ему в благодарность за благосклонность ко мне подарочный набор с тремя бутылками отличного коньяка. Была у меня мысль, что, если не отдарюсь сейчас, он начнёт просить лекцию у них прочитать, а у меня сейчас времени в обрез.

Инструктор Догеев Глеб Александрович, телефон которого дал мне командир части, оказался тем самым, у которого с Гришей в том году была дуэль на меткость. Он меня сразу узнал, и я его сразу узнал…

– Сказал бы сразу по телефону, что ты Гончарова друг, – улыбаясь, протянул он мне руку. – А то я вообще не понял, с кем говорил.

Ну, кто же знал, что Гриша потом и без меня с Родькой приезжал к нему пострелять еще не раз… И меня Глеб Александрович запомнит не как лектора общества «Знание», а как друга Гриши.

Ну, так или иначе, все недоразумения между нами были улажены, и мы хорошо постреляли, и пошутили, и посмеялись, и пару советов он мне дал по дальнейшей работе над моими навыками.

От него поехал на ЗИЛ, на тренировку на самбо. Приехал рановато, не приспособился ещё делать поправки на поездки на машине. Но там уже были Марат и Мишка Кузнецов. Его тоже зацепило свадьбой Алдониных. Они с Каринкой как познакомились тогда у нас с ними, так и попали автоматически в список приглашённых. Девчонки, оказывается, всерьёз рассчитывают на Карину при планировании свадебных мероприятий, и она уже две недели, как сказал Мишка, стихи какие-то учит, а его заставила клятвы жениха и невесты рисовать.

– А ты тут, вообще, причём? – удивился я.

– Ну, она так задумала, – объяснил он. – Чтобы и жених, и невеста, увидели эти клятвы на свадьбе впервые, чтобы для них это сюрприз был. Ты ж не говори только никому, а то сюрприза не получится.

– Что за клятвы-то? – напрягся я. – Что-то я не очень уверен, что они захотят в чём-то клясться… Взрослые же люди…

– Да они шутливые, – объяснил Мишка, улыбнувшись. – Молодоженам надо будет с серьёзным лицом по очереди пункт за пунктом читать. Кто не засмеётся, тот и будет главой семьи.

– А! Ну, понял, понял, – улыбнулся и я, смутно припоминая подобные свадебные забавы...

– Что им, кстати, подарить посоветуешь? – спросил Мишка. – Для дома, может быть, что-нибудь?

– Что-нибудь красивое, – улыбнулся я. – Иван археолог, Ксюша художник… Они же не молодожёны, у которых ничего нет, быт и хозяйство у них налажены.

– А-аа, – озадаченно посмотрел на меня друг. – Красивое, значит…

Так он и прозанимался всю тренировку с озадаченным видом.

Вернулся домой, а мне сообщили, что звонила Мухина Анна Глебовна с «Красной зари». Затупил ненадолго, пока не вспомнил, что наша обувная фабрика называется «Красная заря».

Никифоровна и Егорыч уже сидели у нас в большой комнате и ждали меня за просмотром телевизора. Попросил у них ещё пятнадцать минут собаку вывести.

Что ж на фабрике уже случилось? – думал я, проходя мимо телефона-автомата. – Звонить сегодня уже поздно, даже, если бы у меня был домашний телефон Мухиной. Ладно, завтра узнаю…

День получился очень длинный, домой вернулся из деревни уже за полночь и лёг сразу спать. Что-то я сам себя загонял сегодня. Хорошо, что молодой и крепкий, в таком возрасте такой режим только на пользу. А где-то после тридцати пяти уже надо пересматривать свою нагрузку в сторону облегчения. В таком возрасте от переработки уже можно и что-нибудь хроническое схлопотать…

С утра во вторник к нам пришёл Загит помогать Ирине Леонидовне с мальчишками. Галия напомнила нам, что у Руслана день рождения и с чувством исполненного долга убежала на работу. Передачку с гостинцами мы ему с водителем Шанцева отправили и стояли с Загитом, решали, надо ли ещё телеграмму поздравительную вдогонку послать?

Решили, что лишним не будет, тем более, что так и не ясно, получил он вчера наши гостинцы или нет? Как по закону подлости, только Загит ушёл отправлять телеграмму на почту, раздался долгий междугородний звонок телефона. Звонил Руслан и благодарил за подарок.

– Такой фурор на нашей улице вчера был, когда к нашему дому машина первого секретаря горкома вечером подъехала! – смеясь, рассказывал Руслан.

– Ну, видишь, какую рекламу мы тебе сделали, – тоже рассмеялся я, представив себе, сколько разных сплетен и слухов теперь по городу пойдёт.

Поздравил его от всех нас, и мы попрощались. А вскоре и Загит вернулся. Расстроился, конечно, что так разминулся с сыном. Рассказал ему, что в Святославле теперь слухи разойдутся, что Руслана горком персонально с днём рождения поздравил. Он усмехнулся.

Закончил вторую часть научной работы и решил сразу отвезти в университет. Заодно зайти в группу работы с письмами, пока девчонки на парах. Надеюсь, Гусев будет на месте и откроет мне кабинет.

Эмма Эдуардовна шепнула мне, что сегодня собирается бюро факультетской партийной организации по моему вопросу.

– У нас все в таком шоке от твоих рекомендаций, – поделилась она.

– Так я же и говорю, что не мне спорить с этими людьми, – согласно кивнул я. – Сказали «Надо», я ответил «Есть!» и пошёл писать заявление в партию.

– Да уж. Выбора у тебя не было… И у нас тоже, – многозначительно улыбнулась она.

Это, как я понял, означало, что мою кандидатуру бюро, в любом случае, одобрит.

Поблагодарил её и направился к Гусеву. Он охотно проводил меня в кабинет с письмами. Шкафов ещё не было. Подоконник весь был заложен пачками писем, перевязанных шпагатом. На рабочих столах лежали горы писем…

– Н-да… Дела, – огляделся я растерянно. – Вот загрузили мы девчонок… А будут они как-то отмечены? Я не знаю… Поощрения какие-то?

– Конечно. Думаешь, чего они все так сюда рвутся? – усмехнулся Гусев. – В моей команде быть очень выгодно.

Он так уверенно и многозначительно на меня взглянул, что я подумал, что он, наверное, девчонкам и с учёбой помогает, и с другими проблемами.

– Ну, тогда ладно, – кивнул я.

***

Италия. Рим.

Воспользовавшись советом Марии, Тарек решил, что они придут к началу фуршета по одному из приглашений, посмотреть, кто там будет. Если никого полезного и интересного, то они побудут часик и поедут на второй фуршет и до окончания пробудут там.

На фоне мероприятия, организованного мэрией Рима, первый частный фуршет, на который они попали, не изобиловал высокими чинами. Приглашённая публика была скорее из деятелей культуры и спорта, чем из тех, кто делает деньги или определяет политику своих стран. Мария быстро рассказала Тареку обо всех гостях, кого знала. Он познакомился довольно быстро с остальными, определил для себя несколько интересных собеседников, у которых явно были хорошие связи, и в компании Фирдауса и Алонзо провёл в разговорах с ними около часа.

Нуралайн же с Дианой и Марией в это время просто прошлись по кругу, познакомились со всеми, вежливо поулыбавшись и перекинувшись парой слов.

Диана старательно слушала, переспрашивала у Марии и уточняла, кто есть кто. Незнание итальянского языка, конечно, очень мешало. Политиков и военных на этом мероприятии не было и когда Тарек подал сигнал женщинам, что они едут дальше, она ничуть не огорчилась.

Второй фуршет устраивала жена австрийского посла. Вот на нем, в отличие от первого, были и военные, и дипломаты… У Дианы аж глаза разбежались. Так же, как и в прошлый раз, они разделились. Мужчины, быстро познакомившись со всеми, нашли себе круг общения, а Нуралайн с Марией не спеша переходили от одной группы гостей к другой. Диана старательно всем улыбаясь, сделала с ней круг почёта, собрав с десяток визиток. Но когда Нуралайн с Марией пошли по кругу второй раз, Диана предпочла остаться одна, и, сославшись на неважное самочувствие, пристроилась на диване.

Хозяйка вечера сразу заметила одинокую, скучающую гостью, подсела к ней и попробовала заговорить сначала на итальянском, потом на немецком, а затем и на английском. Диане оставалось только вежливо улыбаться и отвечать «I don't speak Italian, I don't speak English, I don't speak German». Она могла сказать только несколько фраз на английском и виновато смотрела на растерявшуюся было женщину. Но та быстро взяла себя в руки, ласково улыбнулась, положила руку Диане на ладонь, что-то сказала по-немецки. Затем остановила проходившего мимо официанта, взяла у него с подноса бокал шампанского, вручила его Диане с улыбкой и пошла к другим гостям. Тут к официанту подошли два офицера, поменяли пустые бокалы на полные и, увидев Диану, уставились на неё. Под их взглядами она автоматически сдвинулась к краю дивана, мало ли, может, они присесть хотят.

Я прямо как Эллочка-людоедка, – чуть не плача, думала она, когда эти два офицера подошли к ней и попытались заговорить на итальянском. Она только горько улыбнулась, разведя руками, и они сели рядом на диван, не обращая больше на неё никакого внимания. После чего перешли на французский, который звучал у них так естественно, что Диана сразу поняла, что это их родной язык.

Они оба уже были изрядно выпившие и начали ожесточенно спорить. Диана не всё поняла. Но речь шла об американцах, итальянской авиабазе Авиано, американских военных самолётах, истребителях, бомбардировщиках, и, совершенно точно, об американском ядерном оружии. Диана не знала перевод некоторых слов, но, всё равно, постаралась их запомнить. Потом можно будет перевести, решила она. Но у нее сложилось впечатление, что один офицер был доволен, если на итальянской авиабазе появится американское ядерное оружие, а другой, почему-то, был против этого. И с чего он против, Франция же является членом НАТО? – искренне удивлялась Диана. Ну ничего, куратор должна разбираться в таких нюансах, авось и ей объяснит на будущее…

Она составила несколько мнемонических конструкций, чтобы не забыть до Москвы, как звучат незнакомые слова. И также запомнила и все сказанное, что поняла. Диана здорово наловчилась запоминать за последние недели. Могла без проблем откладывать в памяти все больше слов, а уж что касается цифр, то за пару минут могла запомнить уже сто незнакомых цифр, и уверенно воспроизвести их на следующий день. Помогли ей беседы и с Пашкой, и со старичком-сидельцем. Если на тебя нет улик, то тебя нечем и прижать. Запишешь такой разговор, что сейчас ведут при ней, на бумагу, и можешь сесть в итальянскую тюрьму надолго, как шпион, если с этой бумажкой поймают. А если у тебя все в голове – ты чист! Это очень стимулировало ее усердно заниматься каждый день мнемотехникой…

Понятия не имею, тайна это или нет. Вон они как свободно на эту тему болтают. Так что кто его знает, важно это, или нет, для наших, – думала Диана. – И ещё проблема… Они даже визитки мне свои не предложили. Я даже не знаю, из какой страны эти офицеры. Французы или бельгийцы?

Она поднялась и прошлась к столам с закусками, чтобы получить возможность получше рассмотреть их форму издалека. Находясь рядом, пялиться на них точно не лучшая идея, даже в пьяном виде они заметят такой подозрительный интерес с ее стороны. Так что решила, что возьмет пару закусок на тарелку, и рассмотрит форму офицеров, идя в сторону дивана, на котором они сидят.

Но возвратиться к ним она не успела, к ней подошёл Фирдаус и позвал за собой. У Нуралайн разболелась голова, так что Тарек решил, что пора уезжать, и послал сына разыскать Диану. Она не придумала сразу, что соврать, чтобы вернуться к офицерам. А спустя пару секунд Фирдаус уже вел ее под руку к выходу. Они попрощались с хозяйкой и уехали.

***

Глава 4

***

Москва. Военная часть, «Лосиный остров».

Собираясь домой после рабочего дня, полковник Воробьёв еще раз решил рассмотреть подарок от Ивлева. Еще в первый раз, рассматривая необычные этикетки на бутылках с надписями на английском, он понял, что это экспортный товар, не для всех. Но его тогда дернули и заставили побегать по звонку из министерства, из-за ЧП с солдатом недельной давности, так что времени подумать над этим не было.

Ничего себе, – растерянно подумал он. – Это зачем же он мне ещё и такой дорогой коньяк принёс? Я и так рад, что такой человек ко мне ездит пострелять! Такую карьеру парень делает, на радио выступает, в газете союзного значения печатается… Есть чем перед друзьями-офицерами похвастаться, а то думают, что я тут в лесу сижу, хотя и в столице! Ан нет, и в лесу, если он московский, такие вот таланты встречаются!

***

Забрал письма, что отложили мне девчонки в папку «Ивлеву Павлу Тарасовичу». Просмотрел папки с вопросами. Так, чтобы на ещё одну передачу на радио, ни одна папка ещё не тянула. Папки «Вопросы в газету» тоже ещё были хиловатые, девчонки не успели ещё разобрать те два мешка, что я им притащил последний раз.

– Что у вас? Есть интересные сигналы для «Комсомольского прожектора»? – поинтересовался я у Гусева.

– Есть, – без энтузиазма ответил он. – Но всё упирается в объективность писавших.

– В каком смысле?

– Ну, написали, допустим, люди, что в некоем магазине «Ткани» работники торговли позволяют себе хамство и грубость в отношении покупателей в ответ на их законные претензии. А как это проверить? И вообще, для кого-то хамство и то, что к нему на «ты» обратились, а не на «вы»... На наш запрос в Мосторг ответили, что к ним жалоб на этот магазин не поступало. И вот, зачем сразу на радио об этом говорить? И причём здесь ты и твоя передача о патриотизме и воспитании молодёжи?

– Ну, подождите, Анатолий Степанович. Для меня ключевыми словами, из тех, что я услышал, были «в ответ на их законные претензии». Что там были за претензии?

– Что отмеряют ткань деревянным метром, отрезают, вроде, на глазах у покупателей, те домой приносят, а десяти сантиметров не хватает.

– О, как, – удивился я. – Может, метр специально укоротили, чтобы мошенничать?

– Ну, это я не знаю, – развёл руками Гусев. – Это надо контрольную закупку сделать, потом проверить отрез, соответствует ли купленной длине. Метр их деревянный проверить…

– Так а почему нет? Нормальный рейд.

– Из-за десяти сантиметров?

– Так десять покупателей, вот тебе и метр! – возразил я, вспомнив анекдот про Раскольникова – «одна старушка двадцать копеек, а пять – уже рубль». – Тем более что покупателей тоже можно понять. Люди экономят многие, впритык материал покупают, чтобы точно по выкройкам сшить. Представьте только, что домой пришли, а там чтобы юбку или кофту пошить пяти сантиметров не хватает. Так что можно встретиться предварительно с жалобщиками, уточнить, кто именно их обслуживал, может, там не все продавцы этим грешат, а только одна какая-то выдра завелась. И сделать в течении нескольких часов несколько контрольных закупок для чистоты эксперимента именно у нее.

– Думаешь, есть смысл этим заняться? – с сомнением посмотрел на меня Гусев.

Понятное дело, ему не хочется такой мелочёвкой заниматься после совместной с Верховным Советом операции с таксистами. Она ему, похоже, реноме подняла на недосягаемый уровень.

– Ну, а почему нет? Это вполне уровень университетского «Комсомольского прожектора», – ответил я. – Я бы даже и принял участие в этом рейде. Если информация подтвердится, из этого материала хороший фельетончик получился бы.

– Может, ты и прав, – озадаченно потёр подбородок Гусев.

– Маякните тогда, если решитесь, – попросил я.

– Конечно! – улыбнулся он.

Наверное, подумал, что не так и важно, по какой причине, главное – почаще мелькать в газете с положительным освещением.

Попрощавшись с ним, поехал на обувную фабрику. Председатель месткома Анна Глебовна встретила меня улыбкой и суетливо достала целую папку. Там оказались инструкции для разной детской мебели. Где-то небольшой вкладыш, где-то целая брошюра со схемами сборки. К каждой была приколота скрепкой записка, с наименованием изделия, вариантом исполнения, если брошюра на несколько видов, и необходимое количество.

– Большую работу провели, – улыбнулся я, бегло просмотрев их все.

– Спасибо. А это мой телефон, – показала она на папку. – Вдруг вопросы какие-то у людей появятся.

– Это правильно, – кивнул я, попрощался и уехал, увозя с собой всю папку.

На винодельческом заводе меня встретил председатель профкома Евгений Поликарпович. Я его сразу узнал. Он рассказал мне, что с тех пор, как я был у них в прошлый раз, они ещё одну линию в сувенирном цехе запустили.

– Вам будет интересно, – подмигнул он мне.

Там он показал мне бутылку армянского коньяка, на которой крупно было выведено на этикетке число пятьдесят. Не поверив собственным глазам, уточнил, что это означает?

– То и означает, – лукаво посмотрел на меня Евгений Поликарпович.

– И можно взять ящик? – сразу уточнил я.

– Можно, – рассмеялся он. – Коробку шесть бутылок.

– Это же шикарный подарок, – воскликнул я, а сам подумал, что таким и Межуева не стыдно отблагодарить. – Я бы две коробки взял. Если нельзя две коробки пятидесятилетних, то вторую можно попроще, лет двадцать пять.

– Попроще, – продолжал веселиться председатель местного профкома. – Я, в ваши годы, ничего дороже бормотухи и не видел.

– Это же на подарки, – ответил я. – А сам-то я и не пью, можно сказать. Учёба, лекции, а сейчас ещё сезон начался, считай, за рулём всё время… Когда пить-то? Тем более, если с хорошими людьми общаешься, то настроение будет прекрасным и без всякой выпивки. А с другими я стараюсь и не общаться…

– Так-то, это правильно, – уважительно взглянул он на меня. – И здоровье целее будет… А насчёт подарков… Конечно, сделаем две коробки, одну пятьдесят, вторую двадцать пять.

– Спасибо! – сразу полез я за кошельком.

Пока я читал лекцию, он сам оформил всё в бухгалтерии. Потом жалел, что только на вопросы успел. Хотел ему вкратце рассказать, о чём была моя лекция «Комплексные планы социального развития промышленных предприятий СССР». Но он, как услышал название темы, так сразу расхотел слушать.

– Как у вас получилось такой темой людей заинтересовать? – искренне удивился он. – Я же слышал, сколько вам вопросов задавали…

– На самом деле, это же всё о них, об их работе, об их жизни. Поэтому и интересно.

Он предложил мне загнать машину на территорию, чтобы не таскать коробки по всему заводу. Попросил у него разрешения сделать звонок, позвонил Петру и попросил меня дождаться. Сказал, что подвезу сейчас презент для председателя жилкомиссии.

Зять ждал меня на улице у проходной, хотел сразу расплатиться и отпустить меня, чтобы я не терял время, но я предложил его подбросить к станции электричек, что тут ехать-то до станции «Лось»? Он с невероятно счастливым лицом утащил коробку с двадцатипятилетним коньяком к себе в лабораторию и вскоре вернулся.

– Спасибо, что надоумил меня, – искренне благодарил он меня всю дорогу. – А то уже месяц прошёл, мысли нет-нет, да возникали, что так ничего и не подарил… И стыдно, и неудобно… Веришь, боялся встретить его случайно где-нибудь.

– И как, встретил хоть раз? – усмехнулся я про себя.

– Нет, – ответил Пётр. – Повезло. Но сколько бы везло еще?

Он вышел у станции и поспешил на электричку, а я подумал, что сто с лишним рублей, что он отдал сейчас мне за коньяк, может, конечно, и немало. Хотя, за дополнительную комнату?.. Да ещё с опозданием... Вот отблагодарил бы вовремя и трёх бутылок хватило бы.

А эти бутылки во втором ящике, что у меня остался… С такой-то этикеткой их смело можно по одной дарить вместо трех обычных… Ценители коньяка будут в полном восторге.

Вернулся домой, поужинал и пошёл к Якубовым на шестой этаж. Анна Аркадьевна меня опять ужинать попыталась с ними усадить.

– Смотри, что в свадебном салоне купили, – решил похвастаться Загит и протянул мне маленькое приглашение на свадьбу. Двойная открытка, размером чуть больше обычной визитки, подписанная от руки красивым женским почерком, приглашала нас с женой двенадцатого мая на свадебный банкет, который состоится… В столовой НИИ, где работает мама и числюсь я.

– Ну, правильно, – улыбнулся я. – Дома будет тесновато, столько гостей будет… Нас сколько, у вас сын с семьёй... А дочь ваша замужем?

– Нет, не замужем, – сразу как-то сникла она.

– Ну, ничего, это дело наживное, – усмехнулся я. – Главное, чтобы зять хороший попался...

– Верно, Паш, а то приведёт такого же, как наша соседка напротив, – хохотнул Загит.

– Лина, что ли? – удивился я. – А кого она опять привела?

– Ой, Паш, стиляга какой-то, – брезгливо поморщилась Анна Аркадьевна.

– Ага, хиппи, – хмыкнул Загит. – Тряпки такие яркие, что ее Мишка-цыган и то скромнее одевался.

– Ну, вы скажете тоже, – не поверил я. – Откуда у нас хиппи? Да и ей же за тридцать… Что, бывают еще хиппи в таком возрасте?

– Не веришь? Сам увидишь, – уверенно ответила она.

– Ну и дела, – покачал я головой. – Я что пришёл-то? – вспомнил я про папку с обувной фабрики. – Вот, детская мебель…

Анна Аркадьевна развязала завязки, просмотрела бумаги и уверенно кивнув, отнесла папку в коридор.

– Если хоть что-то из этой пачки получится для них изготовить, – попытался мотивировать я её, – то, думаю, они с удовольствием тоже пойдут вам навстречу и продадут для ваших работниц замечательные туфли. По-настоящему замечательные, не хуже импортных. Там кожа экстра-класса, мягкая, так что нога будет как в перчатке, и фасоны только самые лучшие.

– О, ну так с этого надо было начинать, – рассмеялась она. – Наши бабоньки как про это услышат, так нашего директора измором возьмут, чтобы все было сделано как можно быстрее…

***

Москва. Квартира Сандаловых младших.

Алексея несколько дней мучила совесть из-за того, что он указал на дверь дядьке, брату мамы. Тот заслужил, конечно, чаша терпения переполнилась, но все же родич… Посоветовавшись с женой, он решил сам позвонить матери и рассказать о произошедшем. Ну и заодно выяснить, чего он, правда, у них не останавливается?

– Жаль, сразу не догадались твоим позвонить, – огорчённо заметила Света, когда Алексей одевался, чтобы дойти до ближайшего телефона-автомата. – Если дядька им первый позвонил, представляю, что он про меня наговорил!.. У меня и так с твоей мамой отношения не фонтан.

– Не переживай. Сейчас всё узнаю, – ответил Алексей.

– Я не утерплю дома ждать. С тобой пойду!

Трубку взяла мама. Алексей поздоровался, поинтересовался здоровьем родителей и новостями. Не услышав никаких намёков на конфликт с родственником, Алексей облегченно выдохнул – все же не насплетничал! И сам решил вывести на разговор о нём.

– Мам, тут дядя Саша твой что-то к нам зачастил, – проговорил он и замолчал в ожидании, что сейчас скажет мать.

– Не мой дядя, а твой, – спокойно ответила мать, – а мне он брат.

– Он практически каждые выходные приезжает, – продолжил Алексей.

– Это он любит, – рассмеялась она и отвлеклась на отца Алексея.

– А что он к вам не едет? – уже в открытую спросил Алексей. – Пусть бы в моей комнате останавливался.

– Ой, подожди, тут папа что-то хочет сказать, – торопливо ответила она и Алексей тут же услышал голос отца.

– Здравствуй, сын. Ты же про дядю Сашу с матерью говорил? Правильно я понял? – спросил отец и Алексей подтвердил. – Гони этого проходимца к чёртовой матери! На порог не пускай! Он мне тут базу перевалочную в квартире устроил. Ездил чуть не каждую неделю, дефицит скупал, чтобы потом у себя с наваром перепродать. Ночевал сколько раз, а хоть бы буханку хлеба в дом принёс!

– А что ж вы мне не сказали? – расстроенно спросил Алексей. – Он мне последний раз Свету до истерики довёл. Приехал, сожрал мой ужин и ещё хотел, чтобы я ему после работы на голодный желудок помог тяжеленный палас на вокзал до электрички дотащить.

– Вот, гнида охамевшая! – разъярился отец. – Я его выгнал, так он, получается, к тебе пошёл?! Спекулянт чертов, как его еще милиция не взяла с поличным?

– Да ладно, это уже не проблема. Я его тоже выгнал уже, – ответил отцу Алексей. – Собственно, я что и звоню-то? Света переживает, что он вам наговорит на неё всяких гадостей…

– Кто? Этот куркуль? Да я его чуть с лестницы не спустил, когда он начал мне тут про зазнавшихся москвичей рассказывать! Он теперь не то что к моему дому подходить боится, он даже звонить не рискует!

– Ну и отлично, пап! – обрадовался Алексей.

Положил трубку со спокойной душой. Слышавшая весь разговор Светка чуть рядом не подпрыгивала от радости. Притянул ее к себе и крепко поцеловал.

***

Пожелав Якубовым спокойной ночи, вышел от них на лестничную площадку и услышал звуки гитары. Подумал было, что это из квартиры Данченко, но потом сообразил, что слишком хорошо слышно для восьмого этажа. Прислушался, а гитара в Лининой квартире звучит, и голос мужской… Хороший такой голос, брутальный…

Вот же шило в заднице у девки. Не цыган, так бард-хиппи, – усмехнулся я и уже начал спускаться, как чётко прозвучали слова «Каждый болван может править страной, там, где лишь партия наш рулевой!». Это что ещё такое? Это кого нам Лина привела?

А потом еще что-то в том же стиле началось...

«Так здравствуй же вечно, премудрость холопья,

Премудрость мычать, и жевать и внимать,

И помнить о том, что народные копья

Народ никому не позволит ломать.

Над кругом гончарным поют о тачанке

Усердное время, бессмертный гончар.

А танки идут по Вацлавской брусчатке

И наш бронепоезд стоит у Градчан!

А песня крепчает – «взвивайтесь кострами»!

И пепел с золою, куда ни ступи.

Взвиваются ночи кострами в Остраве,

В мордовских лесах и в казахской степи».

Так, где я это слышал… Это же Александр Галич… одна из его песен после событий в Чехословакии… Ясное дело, чистой воды антисоветчина.

Ну, что сказать? – подумал я и пошел по лестнице к себе. А я ведь тоже стихи знаю… Спускался, напевая себе под нос: «Как теперь не веселиться, не грустить от разных бед? В нашем доме поселился замечательный сосед».

Ну Лина дает… Цыган хоть молча напивался… А этот пьет и антисоветские песни поет. Она с ним так может влететь, что всю жизнь потом расхлебывать будет… Работая уже не по специальности, а где-нибудь истопницей. А сейчас она где-то начальница, вроде, даже, как кто-то говорил.

Ясно, что я их в КГБ не сдам. Не в моих правилах стучать. Но я же не один по лестницам в нашем доме хожу. Услышит вот такое кто-то правильный через фанерную дверь, возмутится, да вызовет милицию. А те быстро передадут дело в правильные руки. Барда-хиппи наголо постригут и отправят лес валить, а ее с работы тут же уволят.

Ох, Лина, Лина, тревожная душа! Ну что за природный талант влипать в неприятности! Женщина-катастрофа!

В среду утром спросил у Ирины Леонидовны, видела ли она нового друга нашей Лины? Уж очень мне любопытно было, что там за хиппи-бард антисоветский такой?

– Такой же беспутный, как и она, – скривила она губы. – Волосы длинные, одежда похабная, взгляд дерзкий. Я ему: здравствуйте, а он прошёл мимо, как будто я не с ним поздоровалась.

Покачал только задумчиво головой…

Появился свободный день, решил найти того рационализатора, что письмо на радио мне написал. Хорошо, что предприятие в Москве. Нашёл по милицейскому справочнику, позвонил по указанному там телефону, выяснил номер подразделения, которое рационализатор указал, как своё. Позвонил и спросил, могу ли я его услышать?

Мне дали другой номер, и я его нашёл всего за три звонка. Порадовало, что такой человек реально существует.

У бедного товарища Кукушкина перехватило дыхание, когда я представился и спросил, писал ли он обращение на радио? Он секунд тридцать откашливался, но придя в себя, всё подтвердил, и мы с ним договорились о встрече сегодня на комбинате, пока у меня есть окно по времени.

Он встретил меня у проходной, пропуск уже был заказан не только на меня, но и на машину тоже, он только госномер в него вписал. Первым делом он привёл меня к главному инженеру, у которого и лежало, собственно, его рацпредложение.

Вдохновлённый моим визитом высокий и крепкий Кукушкин навис над главным инженером, бесконечно протиравшим очки носовым платком, сидя за своим рабочим столом.

Рационализатор пытался мне объяснить суть своего предложения, но мне было довольно трудно понять, о чём речь, не зная специфики этого производства от слова совсем. Напряжённая катанка, гидробетон, торкретирование, мельница…

– Ничего не понял, – честно признался я. – Дмитрий Иванович, обратился я к главному инженеру комбината, – вы не против, если мне товарищ Кукушкин на месте всё покажет. Может, мне так понятней будет?

– Конечно, я и сам вам могу показать, – оживился он.

Мы вышли из его кабинета и направились на производство.

– Вот, смотрите, – показывал Кукушкин, – ленточные транспортёры поднимают с улицы на участок, где отливаются трубы, песок и щебень.

– Это зачем такие здоровенные трубы нужны? – поинтересовался я.

– Это канализационные, – ответил главный инженер.

– А потом песок тачками перевозится на участок торкретирования на мельницу.

– И в чём проблема? – пытался понять я.

– Тут больше пятидесяти метров, – удивлённо посмотрел на меня рационализатор. – Что мешает запустить третий транспортёр в эту часть, а, товарищ Пигорев?

– Может, его отсутствие? – предположил я, взглянув на главного инженера.

– Да нет, есть он, – ответил за него Кукушкин. – Его починить надо и перенести.

– Да? – скептически посмотрел на него Пигорев. – Перенести – это разобрать и заново собрать.

– Ну, это же не на один год работы, – возразил я. – Зато это же механизация…

– Ну, поставим мы его сюда, – начиная нервничать, ответил тот, – а потом какой-нибудь из основных двух сломается. И что мы будем делать?

– Отсюда по-старинке тачками возить, – предложил я.

– Да вы что? – воскликнул главный инженер. – Сюда, на торкретирование, песка в разы меньше уходит, чем на отливку изделий на основном участке. Весь комбинат здесь будет с тачками бегать.

Резон в его словах был. И я посмотрел на Кукушкина, мол, твой ход.

– А то, что сейчас целая бригада песок тачками возит на мельницу – это нормально? – тоже начиная злиться, спросил Пигорева Кукушкин. – То пьяные, то тачки сломаны, то ещё что-то, и в итоге участок торкретирования план сорвал!

– Слушайте, – остановил я этот спор, почувствовав, что у всех уже нагорело. – Что касается лично меня, как экономиста, то я всегда голосую за механизацию. Вы на хозрасчёте?

– Нет, – ответил главный инженер.

– Ну, тем более. Вы можете заказать ещё один транспортёр. Один старый на основном участке демонтируете, сложите на запчасти где-то, если так за них переживаете… Не вижу в этом никаких проблем. Ручной труд – это атавизм, или мы будет перестраивать нашу промышленность на новые современные рельсы, или мы проиграем другим странам индустриальную революцию. А она уже второе столетие идет, между прочим! Уж если мы в Москве будем песок тачками возить, то что говорить об отдалённых регионах?

– Вот идите к нашему директору и ему это всё объясняйте, – махнул на меня рукой Пигорев. – Можно подумать, мне нравится в каменном веке работать…

Глава 5

Москва. Комбинат Железобетонных изделий.

Директор комбината Баклашов Михаил Николаевич, полный, лысеющий мужчина за пятьдесят с добрыми глазами, принял нас с Кукушкиным и Пигоревым с мягкой улыбкой на лице.

Представившись, кратко рассказал ему о причине моего появления. Директор глубоко вздохнул, пригласил нас всех сесть за стол для совещаний и попросил свою помощницу принести нам всем чаю с печеньем.

– Вы, Павел Тарасович, войдите тоже и в моё положение, – начал он. – Предложение Миши Кукушкина, безусловно, имеет смысл и по большому счёту уже назрело. Но! – поднял он вверх указательный палец. – Работа с применением автоматизации имеет совсем другие расценки, чем ручная. Бригада, которая сейчас обеспечивает песком участок торкретирования, начнёт получать в разы меньше.

– Там работы будет в разы меньше, – возразил Кукушкин. – Целая бригада будет не нужна, трёх человек за глаза хватит. И можно назвать их не грузчиками, а подсобными рабочими участка торкретирования, тогда они в деньгах не потеряют.

– А где мы возьмём ещё три ставки рабочих? – спросил главный инженер.

– Под модернизацию участка внести изменения в штатное расписание, думаю, будет не трудно, – ответил я ему сам.

– Ну, хорошо, – согласился директор. – А людей куда? В бригаде восемь человек. Ну, трое останутся на торкретировании, а остальные пять?

– Что вам, нечем их занять? – удивился я.

– А чем? Так, чтоб люди в деньгах не потеряли.

– Ну, откройте дополнительное производство какое-нибудь, не знаю, тротуарной плитки, к примеру – сказал я первое, что пришло в голову. – Знаете, такие плитки бетонные на дорожки? Сорок на сорок сантиметров, тридцать на тридцать, брусчатка размером с кирпич, но потоньше? Формы можно с разным рисунком сделать, краситель какой-нибудь в раствор добавлять… У вас всё есть для этого. Только формы сделать.

Директор и главный инженер скептически переглянулись между собой.

– И где это дополнительное производство разместить? – недовольно спросил главный инженер.

– Ну, это я уже не знаю, – ответил я. – Завод у вас большой, очень сомневаюсь, что для небольшого производства места не найдете. О, кстати! Ещё цветники бетонные можно делать.

– И куда их потом? У нас в плане их нет, – всё ещё сопротивлялся директор.

– При нашем дефиците, стоит кому-то узнать, что у вас есть в магазине при комбинате в свободной продаже плитка… Да у вас дачники её всю моментально разберут, – уверенно ответил я.

– Ну, не знаю, – осуждающе взглянул на меня и Кукушкина директор. Ему явно не хотелось ничего менять. – Это ещё и магазин придется открывать?

Вот что за люди? Такую бизнес-идею им дал!.. А они недовольны. Открыть розничный магазин при комбинате с товарами народного потребления… Это же золотое дно!

– Иван Николаевич, согласитесь, таскать тачками песок за пятьдесят метров при наличии транспортёра – это бред, – произнёс я. – Отказываться выпускать дополнительную продукцию, имея для этого все возможности, это тоже бред…

Хотел уже пригрозить им фельетоном в газете, если они не возьмут себя в руки, и не начнут шевелиться. Но потом решил поговорить, сперва, со своими и не стал рубить с плеча. Не оставляла меня идея благоустройства территории наших заводов после той поездки в Ялту.

– А давайте, я посоветуюсь со старшими товарищами, – предложил я, – как нам и модернизацию провести, и чтоб люди лишними не оказались.

Такое завершения нашего спонтанного совещания всех устроило. Попрощался на хорошей ноте с директором и главным инженером. Кукушкин пошёл меня провожать и всю дорогу до моей машины делился своими впечатлениями от моего визита.

– Вы не представляете, как я рад, что вы нашли время к нам приехать! – откровенно сказал он. – Баклашов хороший мужик, но он слишком мягкий для должности директора. Если надо какое-то решение принять, которое может не всем понравится, то он, под любым предлогом, вообще не будет ничего делать!

– А главный инженер? – решил я сразу навести справки о руководстве.

– Пигорев? И он такой же, – махнул он небрежно рукой. – Так-то… Он мужик хороший, ничего не могу сказать. Подляны какой-нибудь от него никто никогда не видел…

– Просто жёсткости не хватает, да? – подсказал я. – Или, всё-таки, они могут зубы показать, если что?

– Могут, – задумался Кукушкин. – Тут пару лет назад было… Наш местком добился участия в комсомольской стройке. Наши парни ездили, строили, а как пришло время квартиры получать…

– А, – решил уточнить я. – Это когда люди себе сами строят, чтобы удешевить строительство и ускорить получение жилья?

Слышал про такое, конечно, еще в прежние времена, но ни разу не видел никого, кто бы этим лично занимался. Так что надо собирать информацию… Мало ли где еще пригодится…

– Ну, да, это как самострой, только для комсомольцев, – кивнул Кукушкин. – Там несколько предприятий участвовало и когда наших парней решили на первый этаж всех выселить, Баклашов там такой скандал устроил! Все наши в результате нормальные квартиры получили. С третьего по четвертый, как по жеребьевке начальной выпало.

– Молодец, – задумчиво ответил я. Значит, может, если что, зубы показать… Добряк, но своих защищать будет. Это хорошо. Что нерешительный – плохо…

Попрощались с мастером, и я решил сразу съездить насчёт этого комбината в Пролетарский райком. Не застану Сатчана, пойду к Бортко.

Но Сатчан оказался на месте, только занят. Его помощница сказала, что он скоро должен освободиться. Ждал его, а сам думал, будет ли иметь спрос у советских людей тротуарная плитка? Хотя, почему бы только у людей? У нас столько предприятий, если на каждом дорожки выложить между корпусами… При любой проверке это будет хороший бонус для руководства на фоне других предприятий, где люди по доскам через лужи переходят. Ну и самим людям, конечно, будет тоже приятнее работать… Но руководителям предприятий, чтобы обосновать, почему на плитку и работы по ее укладке надо потратиться, я, конечно, про положительное влияние на проверяющих в первую очередь скажу.

Наконец, Сатчан освободился и вышел из кабинета вместе со своим посетителем. Собрался что-то помощнице сказать, проводив его, но увидев меня, сразу передумал и пригласил к себе кивком головы.

– Случилось что? – напряжённо вглядываясь мне в глаза, спросил он.

– Да нет, – поспешил я улыбнуться, чтобы успокоить его. – Был сейчас на одном московском комбинате железобетонных изделий… Как думаешь, тротуарная плитка будет пользоваться спросом?

– Какая?

– Ну, хотя бы, как на Красной площади. Но можно разные делать размеры и форму. Тридцать на тридцать, сорок на сорок…

– Да будет. Что ж не будет? – уверенно кивнул он. – Тем более, если сделать как на Красной площади.

– Даже лучше. Там же натуральный камень, не сильно гладкий. А плиточка ровненькая будет, – добавил я.

– Тем более, – уверенно сказал Сатчан. – И что за комбинат?

Ответил ему вкратце и рассказал, как туда попал.

– Руки хозяина там совсем не чувствуется, – делился я своими впечатлениями. – Я им такую идею денежную с этой плиткой придумал, разжевал, в рот положил, а они так смотрят на меня, мол, откуда ты свалился на нашу голову с этим предложением?.. Я аж вот засомневался, может, плитку выпускать так себе идея...

Чуть не добавил – по нынешним временам. А то Сатчан бы непременно удивился – по каким еще это временам могло бы быть хорошей идеей?

– Да нет, это руководство этого комбината ни рыба, ни мясо, – расслабленно откинулся в кресле Сатчан. – Или, просто, ещё не заинтересовано лично. Так, а что ты там конкретно им предлагал?

– Да? Ну, смотри, в чём там суть…

Я рассказал ему про модернизацию производства, про высвобождение рабочих рук и про свою идею открыть розничный магазин.

– Мне сегодня эта мысль в голову пришла, наличие своего розничного магазина при производстве, не обязательно этом, любом, настолько упрощает жизнь в плане реализации дополнительной продукции! Во-первых, кто там проконтролирует объёмы продаж, особенно, оптовых? И в плане заметания следов: склад думает, что оптовая отгрузка проведена через магазин, магазин думает, что проведено через бухгалтерию. И ни у кого никаких вопросов. Особенно если пару раз сделать обмен своей продукции на что-то дефицитное с другого предприятия и тут же распродать своим рабочим, оформив взаимозачёт между предприятиями, то, чтобы потом не происходило, народ будет думать, что так и надо. Мало того, что так и надо, так и делается всё ради их же пользы. Никто никуда стучать не будет…

– Ну да, ну да… Подумают, что я понимаю в бухгалтерии, чтобы лезть тут со своим мнением?

– Да даже если и понимает в бухгалтерии, – добавил я. – Кто будет сам под собой сук рубить и лишать себя возможности хоть изредка покупать дефицит на работе? Тем более, если там всё будет по документам официально. Кроме всего нескольких оптовых отгрузок в месяц в нашу пользу, но ты попробуй их ещё отследи в такой неразберихе.

– Розничные магазины, значит, – кивнул Сатчан. – Ладно, предложу Бортко, пусть решают…

– Да, ты скажи, что розничные магазины при предприятиях нам очень много проблем сняли бы. И Мосторг тогда нам нафиг не нужен будет. И с торговой точкой договариваться и делиться не надо. Рисков меньше, доходов больше.

– Что ж мы зря письма писали от предприятий?

– Здрасте. Почему? – ответил я. – Письма, всё равно, нужны, просто у нас цель поменялась. То мы хотели на Мосторг с нашей продукцией выйти, а теперь мы хотим свои магазины при фабриках открыть.

– А так можно?

– Всё можно. Только надо поговорить, предложить, убедить, что такая форма обеспечения населения товарами первой необходимости целесообразна... И насчёт этого ЖБИ не забудь, поговори.

Продиктовал ему все адреса, пароли, явки по этому комбинату и собрался уходить.

– В понедельник, кстати, общий сбор, – напомнил Сатчан.

– Понял, – кивнул я. Ещё один месяц закончится, будет подведение итогов и очередные конверты. Мы попрощались, и я ушёл.

***

Москва. Лубянка.

Полковник Марковец вызвал к себе капитана Лилина. Тот и так уже понял сразу после звонка полковника Воронина, что влип в неприятности. И уже истомился в ожидании этого вызова.

Какой-то особой вины он своей не чувствовал, но по выражению лица полковника Марковца догадался, что его назначили козлом отпущения.

– Как тебе в голову пришло угрожать Ивлеву? – глядя на него исподлобья и еле сдерживаясь, спросил полковник. – Ты чем думал?

– Я лишь объяснил, что с нами выгодно сотрудничать, товарищ полковник, – попробовал возразить Лилин. – А он насмехаться начал. Мол, я подумаю… Вот тогда я и…

– Что обидного для тебя в словах «Я подумаю»?! – ещё больше разозлился полковник. – Если бы ты сам хоть иногда, хоть немного думал!.. Ты понимаешь, что подставил меня?!

Капитан замолчал, решив, что чтобы он сейчас не сказал, только ещё больше разозлит полковника. А тот разошёлся не на шутку. Долго орал, а закончилось все тем, что он отправил его на переобучение, велев заново прослушать весь курс по вербовке. И пригрозил, что лично договорится, что бы его там дрючили в хвост и в гриву. И не дай бог он не сдаст по окончании курса экзамен, вылетит из Москвы к чёртовой матери!

Выйдя из кабинета полковника, капитан чувствовал только обиду и раздражение. Ничего же такого он этому молодому пижону и не сказал, чтобы вот так с ним обходиться. Слегка пригрозил, только и всего… Кто вообще такой этот студент, чтобы вот такие последствия на его голову???

***

Москва. Шереметьево.

Диана и Фирдаус прилетели в Москву и стояли в очереди на паспортный контроль. От нечего делать Диана разглядывала красочный постер, призванный рекламировать продукцию «Сᴏюзᴨлᴏдᴏимᴨᴏрта». Группа красивых молодых людей, три девушки и два парня, очень модно одетых, изображали отдыхающую на природе компанию. Стол, застеленный белой скатертью и уставленный советской алкогольной продукцией, хрусталь, плетёные кресла…

И одежка хорошая, и накрыто все культурно. Но… С такими рожами только на похоронах присутствовать, – морщилась Диана, разглядывая постер. – Разве так в рекламе снимаются? Хоть бы кто-нибудь улыбнулся. Кому захочется купить эту продукцию, глядя на эти унылые недовольные рожи? Кто, вообще, этот постер снимал? Куда он смотрел? Не мог им анекдот какой-нибудь хоть рассказать? Такое впечатление, что они голодные и страдают от жажды, и знают, что им к этому столу после съемок притронуться не дадут…

Пришло в голову, что еще год назад она бы и не заметила ничего странного в этой рекламе. А вот теперь, поездив по капиталистическим странам, пообщавшись с профессионалами из мира рекламы, прекрасно понимает, как должна быть сделана реклама, чтобы работала, как надо. Как бы еще Пашку уговорить продолжить проводить те курсы по капиталистической экономике. Оттуда тоже многое пригодилось… То одно всплывет в голове, то другое.

Диана нервничала перед встречей с куратором. В этот раз она привезла и визиток целую кучу, и разговор двух военных подслушала. Но будет ли полезна её информация... Ей всё время казалось, что над ней посмеиваются в кабинетах Лубянки. А ей хотелось уважения к ее работе… Если уж она вообще, хоть и сдуру, взялась за нее, то надо сделать ее так, чтобы было «Ах!». Наверное, так и сказал тот мафиози, падая от убившей его пули, что вылетела из ее автомата… – внезапно подумала она. Вот это добротно сделанная работа…

Кстати говоря, куратор ее расспрашивала, нет ли у нее проблем после того убийства. Не снятся ли кошмары, после которых просыпаешься в поту. Диана честно ответила, что никаких снов про убитого ей не снилось, никакого сожаления она не испытывала. Просто пошла и сделала то, что нужно. Нечего было рот разевать на ее семейный каравай…

Попав домой, Фирдаус сразу позвонил Павлу и сообщил, что привёз ему памперсы и ещё всякого по мелочи.

– Там много, поможешь машину разгрузить? – попросил он.

– Конечно, – ответил шурин и Фирдаус сказал, что они с Дианой подъедут часа через полтора.

Диана тоже выбрала момент и позвонила куратору. Договорилась с «подружкой» о встрече на завтра.

***

У Загита сегодня дежурство, поэтому, вернувшись домой, сразу включился в помощь Ирине Леонидовне с мальчишками. Она пожаловалась, что поругалась сегодня с Лининым новым ухажёром.

– Лина сама на работу ушла, а её Трубадур недоделанный во двор выперся с гитарой, – возмущённо рассказывала она, – уселся у нас под окнами на лавке у подъезда и пел свои похабные песни. А у нас детям надо было спать. Я ему раз сказала, чтобы он домой шёл со своими концертами. Второй раз… А он как кот мартовский! Ничего не видит и не слышит!

– Но в итоге он ушёл? – напрягся я. Только антисоветчины всякой не хватало в нашем тихом спокойном дворе. Тем более, когда мои дети на балконе спят. Так и вижу, как подъезжает милиция и вяжет музыканта, заламывая ему руки. С соответствующими криками на весь двор, которые детей напугают…

– Ушёл к четвёртому подъезду, – махнула рукой Ирина Леонидовна немного стеснительно, – я водичку из кастрюли выплеснула на газон. Нет-нет, на него ни капли не попало. Но ушёл сразу.

Я усмехнулся. Вид у нее слегка виноватый, но молодец, с такими молодцами так и надо поступать. Главное, чтобы не буйный был и не начал с женщиной воевать…

– Да уж… В нашем доме поселился замечательный сосед...

Вскоре позвонил Фирдаус. Они вернулись в Москву, и, судя по всему, ему надо мне что-то передать из Италии, кроме памперсов.

Мы уложили с Ириной Леонидовной детей спать и я ждал, глядя в окно, когда приедут Эль Хажжи. Когда они прибыли, дождался у окна, когда Фирдаус выйдет из машины и помахал ему в окно, мол, я вас видел, уже иду.

– Ну, как дела? – спросил я, здороваясь с ними и обнимая.

– Всё отлично, – улыбнулась Диана, мы переглянулись, и я кивнул. Мол, понял, у нее проблем по линии ее шпионской нет.

– Передал отцу, что ты одобрил строительство ещё двух цехов на фабрике в Больцано, – в свою очередь начал рассказывать Фирдаус. – Ещё один цех для чемоданов, и цех для сумок и органайзеров. Имеющихся свободных денег на все эти планы не хватит. Можно было бы ограничиться, пока, одним цехом. Но мы с отцом вспомнили твои слова, что надо захватывать рынок, пока конкуренты не опомнились, и решили взять кредит в местном банке. Директор банка сам предложил, кстати, нас в городе теперь очень уважают. Он небольшой, мы его отдадим ещё до запуска этих цехов.

– А какой процент?

– Семь процентов годовых.

– Под такой процент можно и подержать деньги, что-нибудь еще дополнительное затеять, – сказал я. – Но там смотреть надо, что с курсом лиры к доллару и другим валютам творится. Если продавать товары на рынках, где она слабеет к местной валюте, то процент по факту меньше семи получится. А что с акциями?

– Закупаем, – кивнул он. – Как договаривались. Несколько человек уже наняты закупать игры, пластинки, собирают автографы групп.

– Помнишь, я говорил, что очень хорошо, если будет ещё и фотографироваться момент взятия автографа? – напомнил я.

Он кивнул, сказал, что так все и делается, строго по инструкции, и перешёл к общим показателям фабрики в Больцано. Осветил выручку, прибыль, штат и так далее. Задал ему несколько вопросов. На какие-то он смог мне ответить, а об остальном обещал уточнить у отца. Ну, по этой информации, хоть и скромной, уже можно было судить, что бизнес получается очень даже успешным.

Домой мы поднялись с памперсами и прочими подарками минут через пятнадцать. Угостил их чаем с печеньем. Сестра делилась впечатлениями от Рима.

– Какая там сейчас погода? – полюбопытствовал я.

– Выше пятнадцати градусов днём, на солнце, вообще, тепло, – ответила она. – А вообще, мне в Риме понравилось, так интересно, столько старины.

– Да, и старины, и древности, – улыбнувшись, поправил я. – Им повезло, их города нацисты не ровняли с землёй четыре года подряд… Часть этого времени, они, правда, с нами воевали в коалиции с Гитлером.

– Правда? – удивилась Диана, – вот же засранцы!

– Да с нами, почитай, не одна Германия, с нами почти вся Европа воевала. Датские легионы СС, французские, шведские, венгерские, итальянцы, вот, испанская голубая дивизия, кого там только не пришлось вышибать с нашей земли и обратно гнать! – просветил я ее.

Тут завыл Тузик.

– Не пугайтесь, не пугайтесь, – вскочил я и направился в спальню. – Это у нас сигнализация такая собачья. Мальчишки проснулись на балконе.

Ирина Леонидовна уже была на балконе, принял у неё сначала одного и положил на кровать, потом второго.

Диана начала разворачивать кого-то из близнецов, а Ирина Леонидовна второго.

Смотрел, как сестра возится с малым, как улыбается ему, как разговаривает с ним. Надеюсь, семейство Эль Хажж ждут вскоре приятные перемены… Если и не в ближайшее время, то и не в столь отдалённое. Никакого неприятия детей у Дианы и близко нет.

Они побыли у нас ещё немного, помогли нам накормить мальчишек, хотя мы и сами с Ириной Леонидовной прекрасно справились бы. И вообще, Диана с Фирдаусом нам весь процесс сбили. У нас же всё по-спартански, ложку поднесли, значит, рот уже должен быть открыт. Двое маленьких детей, рассусоливать нет возможности, так и приучили...

А Эль Хажжи оба не могут просто ложку ребёнку в рот вложить, им надо поиграть с песенками и потешками. Ну и доигрались, что Андрюшка на них полный рот овощного пюре вычихнул от смеха.

Наконец они отмылись и уехали. Будем надеяться, мои парни за один раз не разбалуются и дальше будут вести себя по-прежнему осознанно.

Вскоре пришла мама и сменила Ирину Леонидовну. Побыл с ней недолго, и собрался на тренировку. Мы на днях сделали в большой комнате из матрасов загон, как выразился Ахмад. Мама застелила там всё пелёнками. Мы с ней посадили туда мальчишек и притащили им игрушек. Тут же Панда прискакала и пёс. Дети были заняты сами собой и животными.

Ну вот, полно места для дела. А то подарили нам манеж, а он крохотный. Двум пацанам в нем было бы слишком тесно. Кстати, надо сказать Галие, чтобы продала его, а то место только занимает.

Минут через двадцать уже должна Галия с работы прийти… Включил маме телевизор и уехал на ЗИЛ.

На тренировке Сатчан сам утащил меня подальше от всех на парных упражнениях.

– Слушай, рассказал сегодня Бортко о твоём предложении по бетонной плитке, как на Красной площади, он так заинтересовался! Хочет навести справки об этом ЖБИ и предложить Захарову взять его под своё крыло. И насчёт розничных магазинов на предприятиях поговорили с ним сегодня…

– И что?

– Ну, обещал подумать, с Захаровым посоветоваться…

– Ладно, пусть думают. Жираф большой, ему видней.

Глава 6

***

Москва.

Диана встретилась у метро с куратором, и они решили прогуляться по парку, погода позволяла. Диана передала Марии все визитки и рассказала о своих приключениях. К разговору двух военных об Авиано она перешла не сразу, всё ещё сомневаясь, что их болтовня имела какое-то значение.

Но Мария как раз этим разговором заинтересовалась больше, чем подробностям о всех этих визитках. Остановилась, стала требовать лицом к лицу детали разговора. Задавала много уточняющих вопросов, однако Диана мало что могла добавить и откровенно расстроилась. Честно призналась, что ее французский не так хорош, чтобы без проблем понять все, что пьяные в быстром темпе обсуждают. А часть незнакомых слов, что она на слух запомнила, в словаре она так и не нашла. Во французском же произношение слова и его написание сильно отличаются…

– Ну, чего ты раскисла? – заметив её состояние, спросила Мария. – Ты что же думаешь, государственные секреты недружественных стран можно где-то полностью в готовом и подробном виде случайно подслушать? Нет, дорогая моя. Информация по крупинкам собирается, и каждая крупинка имеет значение, чтобы создать полную картину происходящего… Это как мозаику собирать… Играла же в детстве в мозаику?

– Играла, конечно, – фыркнула Диана, – у меня из фанеры была одна. Правда, брат-балбес быстро фрагменты по всему дому раскидал… А собака потом зачем-то глотать их начала.

– Вот все так же… – немного сбилась куратор, услышав слишком живописные подробности из детства.

Капитан прекрасно помнила характеристику, которую дал Диане психолог, и постаралась убедить её в серьёзной значимости её достижений. Тем более, упоминание ядерного оружия автоматически придавало её информации весомости. Конечно, это может быть и банальная дезинформация, как капитан Артамонова и доложила полковнику Воронину о результатах очередной поездки «Скворца». Отметив все же, что агент впервые, возможно, привезла из поездки ценную информацию.

– Авиабаза Авиано? – озадаченно перебирал привезенные Дианой визитки полковник, размышляя вслух. – Ядерное оружие в Авиано? Ну, это уже наглёж… Или американцы совсем страх потеряли, или водят нас за нос.

– У меня тоже такая мысль была, – кивнула Артамонова.

– Давай-ка, шуруй к ней с альбомом военной формы стран НАТО. Пусть покажет, кто были те военные. И в каких чинах.

– Хорошо, – кивнула капитан. – Что-нибудь ещё?

– Нет пока, – отрицательно покачал головой полковник и Артамонова, согласно кивнув, вышла из его кабинета.

***

Узнав, что в понедельник будет собрание, решил посетить свои предприятия, чтобы было чем отчитываться, и с утра отправился в типографию. У Ганина с Марьяной всё было под контролем, пятый том Конан Дойля печатался. Спросил у них, нужна ли какая-то помощь? Они заверили меня, что и сами прекрасно справляются. Ходить и что-то вынюхивать не стал, для этого есть Мещеряков. Но пока что Ганин выглядел пришибленным. Авось это означает, что урок пошел впрок.

Потом поехал на кожгалантерейку. Только взяли их под крыло, надо почаще их навещать… Директор Филатов, увидев меня, тут же отложил все дела.

– Как у вас дела, Андрей Дмитриевич? – поинтересовался я.

– Пока, тьфу-тьфу-тьфу, – улыбнулся он.

– План выполнили?

– Да. Причём больше половины плановой продукции умудрились выпустить из той бросовой партии сырья, что нам прислали в начале месяца.

– Так. А что, дополнительная партия сырья пришла из Серпухова?

– Да, Павел Тарасович. Не пришла бы, я бы обязательно с вами связался. Всё давно у нас, и плановая мартовская партия, и дополнительная.

– Вот, мне надо вашу дополнительную партию показать специалистам с одной обувной фабрики, – задумчиво проговорил я, подумав, зачем людей в Серпухов гонять? – Вы не могли бы оставить все варианты выделки и цвета? По одному лоскуту?

– Как скажете, – озадаченно отозвался он.

– Слушайте… А что откладывать в долгий ящик? Можно я от вас один звоночек сделаю?

Тут же набрал Серова, директора обувной фабрики, объяснил ему, что случайно наткнулся на одного подмосковного поставщика кожевенного сырья. Предложил ему прислать технологов на кожгалантерейку, чтобы они посмотрели, пойдёт ли эта кожа на обувь?

– Если можно, пришлите людей завтра, чтобы не тормозить здесь производственный процесс, – попросил я.

Серов без лишних разговоров обещал прислать людей. Продиктовал ему адрес фабрики и дал телефон Филатова, вдруг сам опоздаю.

– Отлично, один вопрос решили, – сказал я. – А кстати, Андрей Дмитриевич, что у вас с дополнительной продукцией? Начали уже по ней работать?

– План мы выполнили и начали работать с дополнительной партией. Запустили ее в работу на прошлой неделе.

– А что дальше с ней будете делать? Куда её?

– Не знаю… Раньше её люди Сальникова забирали. Новых указаний не поступало.

– Так… Понятно, – озадаченно взглянул я на него. Получается, то ли Сатчан забыл, то ли они еще не решили у себя наверху этот вопрос... Мне же и самому указаний тоже не было. А нам совсем не нужно, чтобы лишняя продукция долго находилась там, где по документам ее и не производили, – Андрей Дмитриевич, мало ли что-то вот такое же важное будет появляться, напоминайте мне сразу, пожалуйста, не стесняйтесь. Главное, помните про наш шифр, если домой мне звонить будете, – улыбнулся я.

– Да… Павел Тарасович… А насчёт жилья появились ли у вас идеи, как вопрос можно решить? У нас очередь совсем не движется…

– Насчёт жилья? – задумчиво повторил я. – Тут на одном ЖБИ был, они комсомольской стройкой дом построили ещё с несколькими предприятиями. Не сталкивались с такой формой обеспечения сотрудников жильём?

– Слыхал. Но у нас в ведомстве этого ещё не практиковали.

– Но ваши люди готовы будут ездить по вечерам, по выходным на стройку? Собственное жилье свое возводить, чтобы быстрее ключи получить?

– Мне кажется, они уже на всё готовы, – уверенно ответил Филатов.

– Давайте, я поговорю со старшими товарищами, по деталям, что именно нужно для такой формы строительства. Как там ее – комсомольская стройка, «Народная стройка», еще, вроде…

– Еще горьковским методом называют… – подсказал воспрявший духом директор.

– Вот разузнаю детали, и к вам тогда вернусь, – решил я. – Предприятия, чтобы с ними вы могли объединиться, мы найдём, людей нужное количество наберём, чтобы было кому многоквартирный дом строить, раз у вас работников слишком мало…

– Да, пожалуйста, – умоляюще посмотрел на меня директор. – И у нас еще одна проблема. Мы столовую на ремонт закрыли, а работы ведутся очень медленно. Народ голодный ходит, злой…

– Плохо, что медленно, не тот объект, чтобы долго с ним возиться. А что касается обоснованного недовольства людей… Надо вам их на соседние предприятия временно перенаправить обедать, – предложил я. – Есть у вас тут что-то в непосредственной близости? Договоритесь с их руководством. Пообещайте премии за ваш счёт для поваров за увеличенный объём работы или своих поваров им в помощь откомандируйте.

– Наши повара ремонтом столовой заняты, – возразил мне Филатов.

– Здрасьте, – ошарашенно посмотрел я на него. – Зачем? Они что-то понимают в этой работе? У вас профессионалы там есть?

– Есть, – немного смутился он, – сотрудники АХО.

– И сколько их? – сразу почуял я подвох.

– Двое.

– Понятно... И отряд поварих… Этак вы до лета столовую не откроете. Я же вам, кажется, говорил, Андрей Дмитриевич, что у нас есть строительные бригады, ну чего вы? – открыл я свой ежедневник и сделал себе пометки насчёт бригады. – Узнаю, может, кто-то за вас возьмётся? И сразу пришлю к вам. Так. Ну что? Всё обсудили? – Филатов кивнул с виноватым видом. Не поймёт никак бедолага, что его проблемы – наши общие проблемы. – Ну, тогда я пошёл к главбуху. А завтра в десять утра встречаемся у вас с представителями с обувной фабрики.

– Да-да, – с готовностью кивнул он. – Спасибо вам.

– Не за что, пока, – ответил я и пожал протянутую руку на прощанье.

Главбух Светлана Степановна встретила меня приветливо, сразу распорядилась приготовить чай, показав своей сотруднице глазами на кипятильник в большой литровой кружке на подоконнике, и пригласила меня к себе в кабинет.

– Как у вас дела? – первым делом спросил я. – Проблемы есть?

– Текучка, Павел Тарасович, – ответила она. – Ничего особенного.

– С Серпуховым договорились, чтобы они вам документы на кожсырьё правильно оформляли?

– Да, я их главбуху письмо передала с водителем, когда нам мартовскую партию нормальную привезли, что прошу встретиться со мной, если она в Москве будет.

– Да? И что? – удивился я, грешным делом подумав, вначале, что главбух додумалась написать коллеге в Серпухов, как надо правильно сырьё распределять между официальной и неофициальной партией.

– Что, что?.. Она примчалась в ближайшую же субботу, – многозначительно посмотрела она на меня. – Познакомились, поговорили… Люди же не дураки, видят, что что-то происходит. Она приехала вся перепуганная, у них никто ничего не знает и не понимает...

– Вот как? – ещё больше удивился я.

Тут в кабинет открылась дверь и нам принесли две чашки горячего чая. Главбух достала кулек с конфетами и выложила передо мной на фаянсовую тарелку с лесными мотивами.

– Знали бы вы, Павел Тарасович, как она плакала, – посмотрела она на меня почему-то с укором. – Им никто ничего не объяснил…

– Ну, дела… Спасибо, Светлана Степановна, что сказали… Есть над чем подумать… Значит, с документами у вас теперь всё в порядке, верно?

– Да, она мне переделала мартовские и прислала по почте.

– Это хорошо. Нам с вами надо ещё оплату труда обсудить, – спохватился я и рассказал ей, что дополнительный выпуск при сдельной оплате труда должен оформляться отдельными документами. Научил её, как под благовидным предлогом изымать производственные документы с участка и как их оплачивать, изымая потом лишнюю ведомость.

Рассказывал подробно, она слушала очень внимательно, повторять дважды ничего не пришлось, что не могло не радовать.

– Ваша безопасность в ваших руках, – закончил я. – Пусть ваш заместитель директора вам помогает организовать раздельный производственный учёт. Это и в его интересах тоже.

Мы попрощались, и я поехал на очередную лекцию от общества «Знание».

***

После встречи с куратором Диана с облегчением выдохнула. Мария её похвалила, сказала, что она вносит свой вклад в общее большое дело, и что все так работают. Разведчиков, которые могут принести очень большой объём секретной информации за один раз, единицы, и начинающему разведчику не стоит равняться на этих мастодонтов спецслужб.

Диана успокоилась и вспомнила, что у неё есть ещё одно неоконченное дело… Она зашла на почту, попросила у сотрудниц справочник предприятий и организаций Москвы и выписала себе адреса домов культуры в районе своего института с адресами и телефонами.

Мило поблагодарив сотрудниц почты, она лишний раз убедилась, что главное просить уверенно и тебе всё дадут…

Придя домой, она засела за обзвон культурных учреждений, пока никого не было дома. Её интересовал только один вопрос, есть ли при доме культуры народный театр? И она нашла два таких заведения. Сказав, что мечтает попробовать себя в театре, узнала, когда у них ближайшие репетиции. Одну репетицию она наметила посетить сегодня вечером, а вторую завтра.

Хорошо, что у них сбор в разные дни, – подумала она, довольно потирая руки. – Успею на этой неделе посетить оба драмкружка.

***

Читать сегодня лекцию мне предстояло на Московской шерстопрядильной фабрике. Приехал туда немного загодя. Встретил меня секретарь парткома Яропольский Всеволод Владимирович, уже немолодой сухощавый мужчина сильно ниже меня ростом. Он с серьёзным видом окинул меня оценивающим взглядом и провёл на территорию фабрики.

Помню, как-то в конце девяностых жена потащила меня в магазин при этой фабрике за пряжей. Помню, тащил два пакета всяких разных мотков…

– Всеволод Владимирович, а у вас магазин есть при фабрике?

– Какой магазин? – не понял он меня. – Промтоварный или продуктовый?

– Ваш магазин, фабричный, розничный. С продукцией вашей фабрики. Чтобы люди могли приехать и купить пряжу, а не носиться по магазинам Москвы в поисках ее…

– Да о чём вы говорите? – посмотрел он на меня с удивлением. – Какой магазин? Чем он будет торговать?

– Вашей продукцией, – повторил я, недоумённо глядя на него.

– Смеётесь? У нас план, всё расписано, кому, сколько, и чего. Сверх плана если и удастся что-то выпустить, то это всё текстильные фабрики тут же забирают.

– А почему не оставлять сверхплановую продукцию для розницы, для людей? – не отступался я.

– На полноценную работу магазина у нас сверх плана не бывает, – ответил он, начиная раздражаться. – Проработает магазин может день, может полдня и всю сверхплановую продукцию раскупят. Ещё и бабы устроят нам тут ледовое побоище и драки за каждый моток! А дальше магазин будет стоять закрытый, потому что торговать будет нечем. Кому всё это надо? Пусть по магазинам ищут. А нам тут этот бардак не нужен.

– Понятно, – ответил я. – А как же задача партии обеспечить население товарами первой необходимости?

– Товаров в магазинах полно, – тут же насупился парторг, утратив былой энтузиазм. Конечно, руководству фабрики легче раскидать всю продукцию оптом по фабрикам, чем о нуждах населения собственного города беспокоиться…

Хотел ему возразить, что товаров-то полно, вот только не тех, что в наибольшей степени востребованы, но решил свернуть разговор – а то он сам этого не знает. А я всего лишь поинтересовался, есть ли у них розничный магазин в свете своих собственных размышлений…

Тема сегодняшней лекции была «Современные проблемы научно-технического прогресса в лёгкой промышленности».

Рассказал по методичке о том, что советская наука и техника впереди планеты всей, а потом перешёл к проблемам. И тут очень наглядной оказалась ситуации на ЖБИ, где я недавно побывал. Осветил ситуацию, с которой столкнулся, попросил людей высказаться. Что стоит сделать, если такая же проблема возникнет уже на их предприятии?

Мнение работников разделилось. Разгорелся серьёзный спор. Одни уверяли, что с точки зрения технического прогресса надо переводить лишних работников на соседние предприятия, модернизация неизбежна. Другие высказывались, что нехорошо, когда часть работников оказывается ненужной родному коллективу… Подводя итог дискуссии, заострил их внимание на том, что к изменениям надо готовится, они неизбежны, иначе мы отстанем и на уровне предприятия, и на уровне отрасли, и на уровне всей страны. И рассказал о своем предложении руководству завода – рацпредложение запустить в дело, а высвободившихся работников задействовать на новом дополнительном участке, что будет выпускать новую дефицитную продукцию, востребованную у советского населения.

Парторг Яропольский, поджидавший меня у выхода со сцены, с любопытством разглядывал меня.

– Ну, вы даёте! – заметил он, прищурив один глаз. – Такой бардак из лекции устроили!

– Разве? – удивился я. – А по-моему, очень успешно выступил. Все слушали, все вовлеклись, равнодушных не осталось, люди высказывались, спорили…

– Я об этом и говорю, бардак! – уверенно заявил он.

– А как надо было? – остановился я. Лучше сейчас всё выяснить, чем он потом позвонит Ионову и даст отрицательную оценку моему выступлению. – Отстоять двадцать пять минут, читая методичку нудным голосом? А потом таким же нудным голосом спросить, есть ли вопросы? Чтобы в зале точно поняли, что в гробу я видал в белых тапочках их вопросы? И не получив их, быстренько уехать домой?

– Ну а что, вам понравилось вместо двадцати пяти минут сорок минут выступать? – хитро посмотрел он на меня, и я вдруг понял, что старикан тот ещё провокатор.

– Да, сегодня мне очень понравилось. У вас живой, думающий коллектив. Люди задавали интересные вопросы. И кстати, чувствуется, они привыкли к такому формату обсуждений, – многозначительно посмотрел я на него. – Они у вас не боятся высказывать своё мнение.

Парторг рассмеялся с довольным видом. Угадал я, что он пытается за счет меня развлекаться! Вот только не на того попал…

– Да уж. Видели бы вы, товарищ лектор, что у нас на политинформациях творится! Особенно, когда мы международную ситуацию обсуждаем. Спасибо, что не превратили, как некоторые, свое выступление в монолог.

– Вот, я же сразу почувствовал, что зал готов к общению, – улыбнулся я.

Дальше он отвёл меня к себе в кабинет и торжественно вручил перевязанную шпагатом коробку.

– Вижу, у вас обручальное кольцо на пальце, – улыбаясь, сказал он. Я понял, что он зауважал меня, после того, как я не попался на его провокацию. – Сегодня ваша супруга будет вами очень довольна.

Судя по тому, что коробка была полной, но легкой, он мне пряжи отсыпал.

– Спасибо, Всеволод Владимирович, – поблагодарил я его.

Он проводил меня до проходной, прощались мы, как старые добрые знакомые.

Но мужик, конечно, очень непростой. Страшно представить, в какое бы он смущение ввел обычного молодого человека, пришедшего на фабрику прочитать лекцию. А не матерого зубра наподобие меня в шкуре студента. Я таких провокаторов десятки видел. А однажды даже одному морду набил. Слишком далеко он зашел в своих провокациях… Кстати, он сам потом это признал, и даже извинялся.

Не удивлюсь, если парторга крепко ненавидят десятки людей. Так-то он ко мне дружелюбие проявил чисто потому, что понял, что я крепкий орешек. Зауважал как равный равному. А если он вот таким манером людей нестойких и в себе неуверенных выводит на утверждения, которые противоречат официальной линии? Да еще и публично, чтобы потом вразумить и поставить на истинный путь, демонстрируя всем, какой он умный и правильный, в отличие от некоторых. С другой стороны, много вопросов от коллектива, люди не зажатые, не молчат… Или он, напротив, своих работников оберегает, как курица-наседка, а наезжает только на гостей фабрики? Самоутверждается за их счет?

Ладно, чужая душа – потемки. Мне есть чем заняться, помимо прикидывания его психологического профиля…

***

Лубянка

Полковник Воронин при первой оказии, когда зампред появился, отправился к нему и доложил, что «Скворец» вернулась из Рима и привезла сведения, что американцы нацелились на авиабазу Авиано и планируют там размещение ядерного оружия и средств доставки.

– Ну и что ты, Павел Евгеньевич, обо всём этом думаешь? – спросил зампред. – Игра с её участием началась?

– Сложно сказать, – пожал плечами Воронин. – Проверить надо.

– Проверить, в любом случае, надо, – согласился зампред. – Но, какова вообще вероятность, что американцы пойдут на это после прошлогоднего визита Никсона?

– Кто ж их знает? – усмехнулся полковник. – Но я бы к ним спиной-то не поворачивался, от них всего можно ожидать.

– Согласен… Значит, в любом случае надо направить в Авиано поручение резидентуре проверить эту информацию.

– Я ещё дал указание куратору показать «Скворцу» фотоальбом с образцами формы стран НАТО, – добавил полковник, – может опознает форму этих двух офицеров. А то слова, что французский у них был как родной, не имеют большого значения. Она же не урожденная француженка, чтобы это точно понять.

– Правильно, – озабоченно барабанил пальцами по столу зампред. – С результатами сразу ко мне. Если все это подтвердится, тут такое закрутится… Прямая дорога с этой информацией в Политбюро… Работы будет непочатый край…

– Конечно, Николай Алексеевич.

Воронину, когда он вышел в коридор, захотелось, как когда был мальцом, попытаться подпрыгнуть до потолка от восторга. Хоть бы подтвердилось… Доклад в Политбюро… Да это же гарантия, что у него появятся генеральские погоны!

***

Глава 7

***

Москва. Городской дом культуры.

Вечером Диана отправилась на репетицию в дом культуры.

Хорошо, что он находится не на той же станции, что и мой институт, – думала Диана, – меньше шансов потом случайно встретиться с кем-то…

Поднимаясь на эскалаторе, она сосредоточенно думала о том, как будет сейчас ориентироваться наверху. Она представила карту района, которую рассматривала дома перед выездом, и направилась в сторону улицы, на которой располагался Дом культуры. Найти нужный номер дома, найдя улицу, уже было делом техники.

На входе она уверенно сказала, что ей надо в театр. Вахтёрша преклонного возраста охотно рассказала ей, как пройти. А в зале Диана тихонько пристроилась в задних неосвещённых рядах, и никто не обращал на неё внимания всю репетицию.

У Дианы был уже готовый план, когда она пришла. Но глядя на молодую актрису, которая пришла на репетицию с ребёнком, она всё переиграла и загорелась совершенно новой идеей. Актриса была невысокого роста и дочка у неё была миниатюрная. Судя по тому, как малышка выходила на сцену в нужное время и выдавала нужные реплики, девочке было уже года четыре, но выглядела она годика на три, не больше.

Диана так разволновалась, глядя на мать и дочь, что даже губы начала покусывать, обдумывая предстоящий разговор с актрисой. Женщине было уже под тридцать, играла она старательно, но мало… Совсем мало. Её роль была даже не второго или третьего плана, а из разряда, про которые говорят: «Кушать подано». Даже у её девочки реплик было больше, и малышке доставалось гораздо больше внимания того же худрука, чем её маме.

– Молодец, Зоечка, – говорил он после каждого её выхода. В то время как взрослым доставались в основном упреки и за интонации, и за осанку.

Маму девочки звали Катя. Диана отметила всё это для себя. После репетиции вышла первой на улицу и осталась стоять немного в стороне, чтобы понаблюдать, с кем мать с дочкой пойдут домой. А то вдруг, это семья, допустим, худрука, тогда весь её план полетит к чёрту…

Но они вышли все вместе и разделились, направившись в разные стороны. А худрука под руку взяла актриса, игравшая главную роль.

А отец был прав, когда отговаривал меня от этой профессии, – хмыкнула про себя Диана и поспешила следом за матерью с дочкой, идущими вдоль по улице вдвоём.

– Катя! Подождите пожалуйста! – крикнула она вдогонку и быстро догнала их. – Здравствуйте. Меня зовут Ольга, – представилась Диана. – Я помощник режиссёра на киностудии имени Горького. Была сегодня на вашей репетиции… Катя, мы ищем актрису вашего типажа… Понимаете, режиссёр молодой, ещё малоизвестный, именитые актрисы к нам идти не хотят… Не хотите ли вы попробоваться?

– А что за роль? – быстро взяла себя в руки растерявшаяся было актриса.

– Ну с этим есть один нюанс, – расстроенно проговорила Диана, – что у нас героиня лет на двадцать старше вас… Но я почему-то вас так хорошо на ее месте представила…

– Ну и что? Думаете, я не смогу сыграть зрелую женщину? – спросила Екатерина, приосанившись.

– Надеюсь, что сможете, – искренне ответила ей Диана, с облегчением поняв, что смогла заинтересовать ее не на шутку. – А то я уже так устала искать… У нас и Зоечке на пробах роль найдётся, – улыбнулась она девчушке, восторженно разглядывающей её.

***

После лекции решил заехать к нашим парням в ДАС, а то завтра с утра уже встреча на кожгалантерейке. Хорошо бы что-то сразу ответить директору по поводу строительной бригады.

Парни в моей бывшей комнате встретили меня настороженно, никто не ожидал моего появления. Из прежних жильцов там остались Семен Давыдов, да Ираклий, но их пока не было, в городе задержались. Двоих других не знал, но они меня сразу узнали, едва представился. Ираклий и Семен, сказали, про меня много рассказывали. И странно как-то стали посматривать… Может, они вообразили, что мне почему-то место в комнате снова понадобилось? Типа, развожусь и обратно в общагу съезжаю? А тут уже все занято… Но когда я объяснил, что новая бригада на объект срочно нужна, со смехом и в шутку сразу повскакивали, изображая готовность выдвинуться на работу прямо сейчас. Мол, наслышаны про наши строительные бригады и готовы присоединиться.

– Мужики, кроме шуток, целая фабрика без столовки осталась, – рассказывал я. – Народ ходит голодный и злой, того и гляди, взбунтуется. Директор из своего кабинета уже выходить боится.

А тут, как раз, и Ираклий с Семеном в комнату зашли… Ираклий, кстати, двигался все лучше и лучше. Ходил еще осторожно, но уже не как старик… Глядишь, еще месячишко, и полностью забудет про тот кошмар.

Я тут же серьёзно переговорил с Ираклием. У Лёхи Сандалова работа до конца апреля уже расписана. А русско-немецкая бригада Ираклия взяла объект на прошлой неделе и планировала в субботу там закончить.

– А следующий объект у вас уже есть на примете? – поинтересовался я.

– Объект-то есть… Но мы можем разделить временно бригаду, у нас же десять человек, – задумчиво проговорил Ираклий. – Мартин возьмёт на себя плановый объект, а я возьму твою столовую. За неделю управимся там? Как думаешь?

– Я там не был даже ни разу, – честно признался я. – Понятия не имею, какой там фронт работ. Но… Мне там надо быть завтра с утра в десять, давай, вместе подъедем, я тебя сразу на месте заказчику представлю, сам всё посмотришь.

– Первую пару задвинуть? – поморщился Ираклий. – Ай, ладно. Поехали! Мужики прикроют, если что, – оглянулся он на Семена.

У меня прямо от сердца отлегло, хоть одна проблема решилась. Показал Ираклию глазами, чтобы вышел за мной в коридор, когда прощались. Спросил, почему его соседи так рвутся в бригаду, но еще не в ней – вместе же живут.

– Да не, не повезло нам с Семеном с новыми соседями. Взял я их в бригаду как-то, едва попросились, у нас там аврал был, так началось сразу – один на ногу кирпич уронил и из строя выбыл, второй на следующий день отказался выходить, потому что все руки в мозолях лопнувших были. Больно, мол. Да у Женьки Костиной все руки в крови были поначалу, а ведь исправно работала! И ведь ему говорили в перчатках работать, выпендриваться начал зачем-то. Два клоуна, короче, веры им больше нет. Денег хотят, а рассчитывать на них серьезно не приходится. Да и не упускают случай за наш счет отъесться… На следующий год постараемся их переселить куда-нибудь, да нормальных парней к себе пригласим в комнату.

Попрощался с другом, и, спустившись на первый этаж, встал в очередь к телефону-автомату.

Мне обязательно сегодня нужно встретиться с Сатчаном. На работе его уже не было, позвонил домой. Римма сказала, что ещё не вернулся с работы. Попросил её передать ему, как приедет, что я выезжаю к ним, дело одно есть.

Когда я приехал к Сатчанам, Павел был уже дома. Округлившуюся Римму смог обнять чисто символически. У неё уже накрыт был стол на кухне с ужином, она усадила нас и оставила спокойно поговорить, прекрасно понимая, что просто так я бы не примчался. Понятия не имею, знает ли она, что муж непростыми делами занимается, но ведет себя так, словно знает…

– Слушай, был сегодня на кожгалантерейке, – начал я. – Они с прошлой недели уже делают продукцию из дополнительной партии сырья, а куда потом всю эту продукцию? Раньше её вывозили люди Сальникова, а сейчас мы её куда будем пристраивать? Есть уже какие-то мысли на этот счёт?

– Был разговор, – начал вспоминать Сатчан. – Но что решили, убей не помню. А что ты так волнуешься? Был бы товар, а продать всегда успеем.

– Ты не забывай про мадам Дружинину, – серьёзно посмотрел я на него. – Нам сейчас, по-хорошему, нельзя, чтобы эта продукция на фабрике даже лишний день находилась.

Он поджал губы недовольно, думать о плохом ему совсем не хотелось, но и возразить мне было нечего.

– И ещё… Нельзя недооценивать людей, – усмехнулся я, вспомнив про бухгалтерш двух предприятий. – Представляешь, моя бухгалтерша с кожгалантерейки передала записку в Серпухов с водителем фабрики, когда они нормальное сырьё отгрузили, и попросила их главбуха о встрече…

– Зачем? – поражённо уставился он на меня.

– Документы они нам неправильно оформляли, – отмахнулся я. – Дело-то не в этом. А в том, что та в ближайшую субботу уже была в Москве и они встретились…

– И что теперь? – недоумевал Сатчан. – Это плохо?

– Чёрт его знает… Так-то нет ничего особенного в том, что бухгалтера сотрудничающих предприятий общаются между собой. Но эти две кумушки обсуждали тонкости нашей работы… Это и есть тот самый пресловутый человеческий фактор…

– Что они там ещё могли обсуждать? – напрягся Сатчан.

– Видимо, что власть поменялась, – задумчиво взглянул я на него. – Моя бухгалтерша говорит, им там никто ничего не объяснил, а люди-то не дураки, все понимают, что что-то происходит. А в нашем деле, любые перемены чреваты проблемами и очень большими… Говорит, эта бухгалтерша Серпуховская так плакала…

– Почему? – удивился он.

– Я так понял, что от страха неизвестности... Человеческий фактор – самое слабое звено в нашей цепи, его надо холить и лелеять, – ответил я. – Надо бы узнать, что у них там творится. А то нервишки у кого-нибудь сдадут и поедем все дружно лес валить.

– Наговоришь ещё, – передёрнуло его от этой мысли.

– Слушай, такие вещи лучше профилактировать, чем потом с последствиями разгребаться.

– Да это понятно всё, – недовольно ответил он. – Меня раздражает, что о каждой мелочи думать надо, за каждым присматривать…

– А как ты хотел? Один раз раскрутил маховик и он как вечный двигатель всю жизнь сам крутиться будет? Нет, его всё время надо подкручивать, чтобы он свою скорость, хотя бы, не терял, а лучше, ещё больше разгонялся. Любое дело этого требует, на самотёк ничего бросать нельзя. Иначе плакала твоя прибыль.

– Но почему так? – возмутился Сатчан. – Почему просто нельзя всем работать на своём месте в рамках своих обязанностей? Распределил, кому что делать, назначил толковых ответственных…

Я только широко улыбнулся от такой наивности. Сколько историй в двадцать первом веке я слышал, которые начинались примерно одинаково – какой-то энергичный мужик сколачивает бизнес на миллионы долларов, оставляет его партнеру или доверенному лицу, а сам сваливает на несколько лет отдохнуть от праведных трудов куда-нибудь на Канары или Ибицу-Шмибицу… И заканчивались они примерно одинаково… Через эти пару лет оставались от его бизнеса рожки да ножки, а партнер или доверенное лицо сами за рубеж уезжали на отдых на несколько лет… Причем, что характерно, старались выбрать другой курорт, чем тот, на который опрометчиво отъехал владелец бизнеса, понадеявшись на их порядочность…

– Чем ниже должность, тем легче оставаться в рамках своих обязанностей, потому что от тебя мало что зависит. А на высоких должностях, если ты знаешь, что тебя никто не контролирует, очень велик соблазн засунуть руку в чужую прибыль. И противостоять этому соблазну практически никто не может. Начнут с малого, и постепенно начнут делить твою прибыль с тобой пополам. И это если что-то сдерживает от того, чтобы не забрать вообще все. Поэтому личное присутствие в любом деле необходимо, просто, как сдерживающий фактор. А в некоторых случаях и это не помогает. Вспомни хоть Ганина… Такое впечатление, что если кошелек рядом с ним оставить и отлучиться куда на пять минут, он не сможет удержаться от того, чтобы половину купюр из него вытянуть…

Он кивнул неохотно, соглашаясь, и обещал поговорить завтра с Бортко и на тему сбыта дополнительной продукции кожгалантерейки, и насчёт обстановки на Серпуховском заводе.

Мы попрощались, и я поехал домой.

Жена действительно оказалась в восторге от подарков с шерстопрядильной фабрики. И не только она. У нас и мама в этот момент дома была, и Анна Аркадьевна.

Передал жене привет от Римы Сатчан, но, похоже, ей в одно ухо влетело, в другое вылетело. Тут же целая коробка разноцветных мотков!

Пока я ужинал, женщины разложили нитки на диване в большой комнате, где мальчишки тут же ползали в матрасном загоне. Так близнецы, увидев цветные новые игрушки, повставали тут же у дивана. Я как увидел, чуть не поперхнулся.

– Смотрите! Смотрите! – еле удержался я, чтобы не закричать. – Всё. Матрасы надо поперёк перекручивать, а не вдоль.

Женщины отвлеклись, наконец, от пряжи. Бабушки охать-ахать начали, а жена почему-то вспомнила, что мне звонили. Сразу пошёл смотреть записки на трёхканальнике.

Один из звонивших оказался Румянцев, а второй Епихин, муж тётки Галии.

Набрал сперва Румянцева. Несмотря на то, что рабочий день уже закончился часа полтора назад, застал его на месте.

– Приветствую, – ответил он, когда я поздоровался и представился. – Все нормально. Сможешь завтра подъехать?

– Ближе к обеду смогу, так хорошо будет?

– Да, вполне, – ответил он и мы попрощались.

Набрал Епихиным. Опять нарвался на Марию и сразу представился, как в прошлый раз.

– Добрый вечер, это Павел Григорьевич из райкома. Можно Артёма Геннадьевича?

– Приветствую, Павел Григорьевич, – тут же подошёл он к телефону и по его радостному голосу я сразу понял, что ничего страшного не случилось. – Я только хотел сообщить, что сегодня звонили с телевидения, съёмки состоятся третьего апреля.

– Отлично. Если время найду, заскочу к вам завтра, – пообещал я и мы попрощались.

Вечером помогал жене купать мальчишек. Это превратилось теперь в длительный процесс, они никак не хотели из воды вылезать.

– Что мы будем делать, когда летом горячую воду отключат? – подумал я вслух.

– А мы никуда не поедем летом? – поинтересовалась жена. – Нас пани Нина ждёт…

– Надо, вообще, продумать план на лето, – уклончиво ответил я, вспомнив, что мне семейную путёвку на Кубу кое-кто обещал. Может, поднять заодно завтра этот вопрос? Или мальчишки ещё слишком маленькие? Надо хорошо подумать, стоит ли так рисковать? Во-первых, длительный перелёт, а во-вторых, как там будет с едой для них? Наверное, не буду, пока, Галие говорить, а то вроде как обнадёжу, а потом скажу, что нет, пожалуй, не полетим… Сначала надо самому как следует определиться. Но с Румянцевым можно обсудить эту тему на будущее, дать понять, что я все его обещания помню. И побольше информации по Кубе собрать, как там и что. Ага, по этому поводу к Вите можно обратиться… Его папа мне, авось, кого-нибудь организует для беседы, кто недавно на Кубе был и хорошо разбирается в местной специфике…

В пятницу с утра отправился на кожгалантерейку. С Ираклием договорились встретиться перед проходной, туда же подъехал и Серов со своими. С ним приехал и главный инженер Маркин, и технолог Покровский Александр Павлович, высокий мужчина лет сорока, немного сутулый, как будто стеснялся своего роста. Мы не были с ним до сих пор знакомы, так что Серов представил нас друг другу. С Ираклием и Маркин, и директор были и так прекрасно знакомы, а с технологом они сами тут же познакомились, и мы направились в проходную, где нас уже ждал замдиректора Овчинников.

– О, Илья Андреевич, приветствую, – обрадовался я. – Вот, нашёл вам бригаду на столовую…

– Нашего бригадира переманили! – начал в шутку выступать Маркин.

– Михаил Дмитриевич, вы только намекните, и мы снова у вас, – отшутился Ираклий.

– Ой, как хорошо, – удивился Овчинников и повернулся к нему, глядя с надеждой. Представил их друг другу и он повёл нас к директору.

Филатов изъявил желание лично провести для гостей экскурсию. Как-то незаметно Овчинников и Ираклий от нас отстали, наверное, в столовую пошли с объёмом работ знакомиться. Ну и правильно. Каждый своим делом должен заниматься.

Что касается кожевенного сырья, то стоял в сторонке и помалкивал, слушая специалистов. К нашей компании присоединилась технолог кожгалантерейки. Пока они с технологом обувной фабрики между собой обсуждали качество сырья, директора и Маркин решали производственные вопросы.

Филатов поинтересовался, чем бригада Ираклия у них занималась? Маркин с Серовым с гордостью рассказали о модернизации производства, о новом оборудовании. В глазах Филатова даже зависть промелькнула.

Наконец, технолог Покровский вынес свой вердикт.

– Кожа хорошая, – сказал он, – даже отличная, особенно лаковая.

– Да, – поддержала его местная технолог. – Но её меньше всего поставляют.

– Ну, и отлично, – задумчиво отозвался я. – Очень хорошо, что вам эта кожа подходит. Значит, надо выходить на поставщика… Спасибо вам, – обратился я к хозяевам, – извините, что отняли у вас время.

– Что вы, что вы, Павел Тарасович, рады вам помочь, – ответил Филатов.

Сделал знак глазами Серову, мол, уходим. Мне совсем не хотелось оставлять их тут всех наедине. Хватит нам скорефанившихся за нашей спиной главбухов.

Когда гости направились на выход, притормозил немного специально Филатова.

– Ваш зам сейчас в столовой с бригадиром строителей объём работ обсуждает. Стоимость их услуг немаленькая, но они того стоят. Если вам своих средств будет не хватит, обязательно скажите, будем думать, но главное – не отказывайтесь от них.

– Хорошо, – кивнул он и проводил нас до проходной.

Выйдя за проходную, подошёл к представителям обувной фабрики.

– Товарищи, ничего не обещаю, но буду пробовать выбить хоть какие-то поставки этой кожи.

– Хоть какие-то нас не устроят, – возразил технолог. – Нам надо так, чтобы хоть на мало-мальскую партию было.

– А если комбинировать обычную кожу и, например, лаковую? – предложил я. – Маленький кусочек лаковой кожи на каждую пару, зато внешний вид сильно выиграет.

– Новые модели разрабатывать? – скептически посмотрел он на меня. – Их же согласовывать надо…

– Зачем? Может, у вас уже готовые модели есть, где одну какую-то деталь, что на виду, выкроить из лаковой кожи.

– Да кошмарно смотреться будет… – покачал головой технолог. – По тем моделям, что у нас, так точно. Если обыгрывать, то только в новых…

– Ну, вам виднее, конечно, я не модельер, – согласился я с ним, – так… А если из лаковой кожи к существующим моделям сделать какие-то украшения? Бантики или цветочки вырезать и прикреплять? Модель менять не надо, а вид сразу поменяется…

– Ну, надо подумать, – тут же ответил технолог. – Это уже интересно звучит…

Ну а то я не знаю, как женщины все эти финтифлюшки любят… Стразы, тоже тема, кстати. Не знаю, правда, есть ли смысл добавлять стразы на обувь в СССР. Обдерутся, наверное, в наших суровых реалиях быстро… Ну да и бантик, если идею одобрят, надо велеть намертво чтоб присобачивали…

– Вы, главное, достаньте нам ещё хорошей кожи, а как и с чем её смешать и использовать, мы сообразим, – уверенно заявил директор, зыркнув на технолога.

– Постараюсь, – улыбнулся я его рвению. Мы попрощались. Они сели в машину директора, а я пошёл к своей машине.

Вообще, рвение директора объяснимо. Ему же ещё две модели туфель надо легализовать. Пока это не сделаешь, спокойно спать нельзя. А технолог может, в принципе, и не знать, почему это так важно.

***

Москва. Парк у станции метро «Динамо».

Диана удивилась вчера вечером приглашению куратора ещё на одну встречу, но не показала виду, чтобы Фирдаус не подумал чего. А то он часто словно случайно возникал рядом, когда она с кем-нибудь разговаривала по телефону…

Когда Мария предложила ей сесть на лавке в парке подальше от посторонних глаз и достала альбом с фотографиями офицерской формы иностранных армий, Диана всё поняла, села, прикрыла глаза, подышала. Вспомнила фуршет в Риме, что устраивала жена австрийского посла…

Пролистав альбом, Диана уверенно показала на форму французской армии. Судя по знакам отличия, что ей удалось запомнить, один являлся полковником, второй подполковником.

– Уверена? – с сомнением взглянула на неё Мария.

– Ну, да. Я специально от них отходила, чтобы получше рассмотреть. Правда, меня муж быстро увёл. Думала, мне не хватило времени, как следует их разглядеть и запомнить, а хватило, оказывается! Это точно та же форма! – бурно радовалась Диана.

Мария подумала, глядя на её искреннюю радость, что если информация про базу Авиана и деза, то используют «Скворца» втёмную, это, почти, наверняка. Чтобы так чистосердечно сыграть радость, нужен недюжинный талант и опыт… Может, со временем все к «Скворцу» придет, но пока что Диана еще явно далека от такого уровня притворства…

Дочитали главу – порадуйте авторов, поставьте книге лайк, если еще не сделали этого раньше! Вам несложно, а нам – приятно!!! https://author.today/work/396123

Глава 8

***

Москва. Лубянка.

Капитан Артамонова, вернувшись со встречи с агентом, сразу доложила полковнику Воронину, что «Скворец» уверенно опознала французскую военную форму своих собеседников. В чинах полковника и подполковника.

– Почему я не удивлён? – скривил губы в ухмылке полковник. – Значит, велики шансы, что французы в игре и «Скворец» тоже…

– Французы да, «Скворец» нет, – уверенно ответила капитан. – Если все и так, то ее втёмную играют.

– Уверена?

– Она так радовалась, когда все знаки отличия их вспомнила… Такое не сыграть.

– Ну и что с этого? – откинулся на стуле Воронин и вопросительно посмотрел на неё.

– Ну, не стала бы она так искренне радоваться, если бы заранее знала, что всё равно их опознает… Не подделать так эмоции в её возрасте. Она ещё проста и бесхитростна. И никогда не демонстрировала, сколько мы с ней общаемся, каких-то серьезных актерских способностей. Она все эмоции из себя выплескивает. Если хочет кому-то в морду дать, то это сразу понятно. Обычная дворовая хулиганка, а не серый кардинал, привыкший скрывать свои чувства.

– По большому счёту всё это не важно, – задумчиво проговорил Воронин. – В любом случае, нам остаётся только ждать подтверждения, что её расшифровали.

– Ну, да. А информацию, что она приносит, и так уже перепроверяют, я так понимаю, – добавила Артамонова.

– Боюсь, что нам по этому поводу сообщат только то, что нам нужно знать по поводу дальнейшей работы со «Скворцом»… – вздохнул полковник.

***

Приехал на Лубянку уже в первом часу дня. Лишь бы Румянцев на обед уже не умотал. Но он был на месте, встретил меня и привёл к себе в кабинет.

– Как дела? – спросил он меня.

– Да всё нормально, вроде, – ответил я. – Кручусь как белка в колесе. Учёба, работа, лекции, семья. Материалы для статей собираю где только можно… Всеми правдами и неправдами… Наладил, вот, хорошие отношения со многими московскими предприятиями, чтобы быстрее узнавать о разных интересных новостях.

Специально так про свою журналистскую деятельность сказал, чтобы у них других версий не было, когда мне будут директора подопечных предприятий звонить, шифруясь.

– Ну, ничего. Скоро лето, каникулы, отпуск, – улыбнулся Румянцев.

– Кстати. Насчёт отпуска, – решил я воспользоваться моментом. – Предложение путёвки на Кубу в силе?

– Ну, в силе, конечно, – перестал улыбаться Румянцев. – Но у тебя же дети маленькие. Или вы с женой одни хотите съездить?

– А сколько по времени путёвка?

– Вообще, двадцать один день, но можно и недели две…

– Две недели без детей она не сможет, да и я на стенку полезу, буду волноваться, – задумчиво ответил я. – Но время же ещё есть подумать?

– Конечно, – охотно согласился он. – Но ладно, я, собственно, что тебя пригласил. Лекция нужна «Меры стимулирования сельского хозяйства».

– Когда?

– Во вторник лекция, в понедельник на согласование. Успеешь?

– Куда я денусь с подводной лодки? – вздохнул я.

Он сочувственно взглянул на меня и проводил на выход. Мы попрощались, и я поехал в таксопарк.

По дороге остановился у «Булочной», купил девчонкам в диспетчерскую всякой всячины понемногу. Получилось штук пять разных кульков граммов по четыреста. Ничего особенного, баранки, вафли, сушки с маком, сухари с изюмом и сахаром... Но когда целый день на работе, по себе знаю, каждой корочке хлеба рад.

Здание таксопарка встретило меня сверкающей на солнце большой витриной на входе по центру здания, сквозь которую была видна большая лестница на верхние этажи. А тут серьезно все изменилось к лучшему… Стёкла отмыли, покрасили рамы. По бокам поставили бетонные цветники. А может, они тут и стояли, просто их выкрасили в белый цвет, и я обратил на них внимание. Летом цветы посадят, вообще душевно будет.

Внутри тоже пахло свежей краской. Стены первого и второго этажей покрасили на высоту вытянутой руки, а дальше побелили, как и потолки. Это то, что я увидел. Третий и четвёртый этажи, возможно, тоже освежили.

Ни Волошина, ни Епихина в кабинетах не оказалось. Спустился в диспетчерскую, вручил девчатам гостинцы и попросил дать объявление по громкой связи, чтоб начальство нашлось.

Первым заглянул в диспетчерскую Епихин с напряжённым лицом, но увидев меня, сразу успокоился и расплылся в улыбке. Он сказал девчатам, что если Волошин заглянет, то мы ушли в кабинет к Епихину. Но мы встретили и его. Он шёл быстрым шагом по коридору нам навстречу, вытирая платком шею.

– Добрый день, Степан Архипович, – поспешил я ещё издали поздороваться, чтобы он так не спешил, а то загоняет себя, так и до своего звёздного часа не дотянет с его здоровьем.

– Ох, Павел, приветствую, – протянул он мне руку, и мы вместе пошли в его кабинет. – Ждём телевидение, всё вымыли, выкрасили. Две субботы подряд все на субботники выходим…

– Я вижу, и скажу вам, что результат получается прямо на загляденье, – одобрительно улыбнулся я. – Форму новую получили?

– Получили, получили. Райком с обувью помог, управление с костюмами.

– Туалеты в порядок приводим, – добавил Епихин, – начали с первого этажа, уже заканчиваем второй. Только вот третий и четвёртый, боюсь, не успеем…

– Ну, будем надеяться, телевизионщики наверх не пойдут, – улыбнулся я. – Главное, после съёмок не забросить ремонты, а до конца всё доделать, что не успели.

– Это понятно, – согласился уже отдышавшийся Волошин.

– Ну и славно, – заметил я. – Эпопея эта со съёмками закончится и вернёмся опять к текущей работе. Первый блин у нас совсем даже не комом получился, как я понял?

– Вообще не комом, – уверенно ответил Епихин с довольным видом.

– Ну, вот так и будем дальше потихоньку аккуратно работать, – кивнул я. – Тише едешь, дальше будешь… Помощь какая-то вам нужна? – взглянул я на Волошина.

– Да нет, – переглянулся он со своим замом. – Вроде, все есть. Со всем справляемся.

– Молодцы… Водителей, что таксопарк так прославили, наверное, тоже надо засветить, – подсказал я. – Пусть у них интервью, что ли, возьмут. Заслужили. И вообще, хорошо бы вам на фоне всего коллектива интервью давать, чтобы сплотить людей. Диспетчера ваши, вообще, люди уникальные, про них бы тоже рассказать. Короче, всех хвалите, мол, коллектив подобрался уникальный, треть водителей, ну или сколько там, уточните в кадрах, работает уже больше, допустим, пятнадцати лет. Матерые профессионалы, могут и от хулиганов защитить, и роды при необходимости принять. А ремзона может за полдня машину разобрать и обратно собрать. Короче, вот, всеми и каждым начальство гордится! Сплачивайте вокруг себя людей!

Они серьёзно слушали, и все время кивали. Чувствовал себя профессором в компании очень благодарных за мою мудрость студентов. Необычное ощущение, когда знаешь, что на собеседниках клейма негде ставить…

– И начальство своё районное и в управлении не забудьте поблагодарить, – улыбнулся я. – Начальство любит подхалимаж. За совет, за помощь, за поддержку ваших начинаний.

– Ну, как без этого! Придумаем, что сказать, – кивнул Волошин.

– Главное, не переживайте. На телевидение все равно ничего ненужного не попадет. Наверху приняли решение снимать про позитив, и съёмочная бригада наперекор начальству идти не будет. Так что всё будет хорошо, – с этими словами я поднялся, и они протянули мне руки.

Хорошо-то, хорошо, да есть нюансы. Страшно представить, сколько у них теперь появилось и ещё появится завистников и недоброжелателей. Ну, с этим мы будем позже разбираться, сейчас им важно грамотно поработать со съёмочной бригадой.

Мы попрощались, и я пошёл к своей машине, что оставил у входа.

***

Италия. Рим.

Третий секретарь посольства СССР в Риме Астахов, а по факту резидент советской разведки в Риме, получил шифровку из Центра с заданием проверить появившуюся информацию, что американцы планируют перебросить на авиабазу Авиано военные самолёты, в частности, бомбардировщики, а также ядерное вооружение. Первоначально требовалось уточнить это у профильных контактов в Риме, а при необходимости выехать и в окрестности Авиано, чтобы разобраться на месте.

При этом особо подчёркивалось, что данная информация может являться провокацией французских спецслужб с целью выявления нашей резидентуры в Италии.

– Да чтоб вас! – с раздражением откинул от себя шифровку Астахов. – Вы бы уж там определились бы в Центре, ловушка это или нет, прежде чем меня туда посылать? Понятно, что у меня дипстатус, не посадят, а вышлют в двадцать четыре часа… Но карьера-то после этого будет загублена! После такого провала за пределы СССР носу уже не высунешь…

Но одно дело выразить вот так свои эмоции, а другое – понимать, что никуда не денешься, поручение придется выполнять… Никого особенно в Москве его личная карьера не интересует, если дело надо делать…

***

Москва. ЗИЛ. Комитет ВЛКСМ.

Секретарь заводской комсомольской организации Григорян собрал комсоргов заводских подразделений на собрание, посвящённое празднованию дня рождения Ленина.

– Предлагайте, товарищи, мероприятия, кроме субботника, – сказал он. – Субботник будет двадцать первого апреля.

– Заводская спартакиада, – предложил один из комсоргов. – У нас сколько секций? И теннисная, и плавания, и самбо…

– Гиревой спорт, – подсказали ему.

– Эх, футбольное поле ещё не просохнет, – с сожалением сказал ещё один участник собрания.

– Ничего, и этого достаточно, – проговорил помощник Григоряна, едва успевая протоколировать предложения.

– Спартакиада, значит… Ну, это мероприятие можно на неделю растянуть, – одобрительно кивнул тот. – Ещё что-нибудь?

– А давайте монтаж праздничный подготовим! – предложила молодая девушка. – С участием и спортсменов, и агитбригады, и… Кто у нас ещё может принять участие?

– А что? Хорошая идея, – одобрил Григорян. – Значит, товарищи, провести в цехах у себя работу, найти таланты… А помните, у нас парень на Новый год жонглировал? Не помню, откуда он?

– ЦДХ, Артур Георгиевич, – напомнил ему помощник.

– Только сценарий надо с идеологическим уклоном, – скромно уточнила девушка. – Это же не просто концерт на Восьмое марта...

– Будет у нас сценарий, – уверенно ответил Григорян. – Ивлеву поручим. У него такой опыт в писательском деле!

– Точно. Он же журналист! – поддержал его Варданян.

– Позвони ему прямо сегодня и озадачь, – тут же распорядился Григорян. – Чем раньше начнём, тем лучше. И сценарий за два дня не напишешь, и на репетиции время нужно… А двадцать второе апреля вот, рукой подать! Не расслабляемся, товарищи!

***

Москва. Один из ресторанов при гостинице «Россия».

Захаров ждал генерала милиции Горьковенко. Тот сам попросил о встрече. В ожидании старого знакомого Захаров успел сильно разволноваться. Дела у него, в последнее время, шли неважно, кресло под ним начало сильно шататься. Член ЦК Крестников, располагающий очень неплохими связями в Политбюро, решил, что на его место есть более достойный претендент, молодой, активный, а главное, состоящий в родстве с его женой. Идти прямым путём Крестников не мог, и строил всяческие козни, чтобы появился повод сместить Захарова.

Наконец Захаров увидел Горьковенко и приподнялся из-за стола, чтобы тот заметил его.

– Ну, что у тебя, Борис Васильевич? – накинулся на генерала Захаров. – Рассказывай, не томи.

– Да что рассказывать, Виктор Павлович? Крестников давит…

К ним подошёл официант и мужчины сделали заказ.

– Крестников давит, – продолжил генерал, когда они отпустили официанта, – дёргается… Он уже, наверное, второй месяц ждёт выполнения своей просьбы к нам вас зарыть…

– А вы что? – сильно нервничая, спросил Захаров.

– Что мы? Имитируем бурную деятельность, как договаривались, – хмыкнул тот. – Хотя, он уже откровенно говорит, найдите хоть что-то, а за мной не заржавеет.

– А он только к тебе обратился, Борис Васильевич? – подавленно посмотрел на собеседника Захаров.

– Ну, он же тоже не идиот, конкуренцию создавать в наших рядах, – серьёзно ответил тот. – Мы же можем и обидеться.

– А если не в ваших рядах?

– Ну, а в чьих? Комитетских, разве, ещё припашет?.. Хотя, может, конечно… Тут, Виктор Павлович, я вам не смогу ничем помочь.

– Я понимаю, – кивнул Захаров. – Вы главное по своей линии как надо отработайте.

– Обижаете, Виктор Павлович! Без вашей поддержки не был бы я генералом. Я добро помню…

***

Приехал домой, а у нас девичник! Ксюша, Женя Брагина с Кариной. С ними ещё мама и Анна Аркадьевна. Завтра свадьба Алдониных. Думал, они платья готовят или ещё что-то в этом роде. А они выкуп невесты репетируют.

Галия мне быстренько, где ужин искать, показала, и в большой комнате со всеми закрылась, только еще на многоканальник мне показала, мол, обрати внимание.

А там записки о звонках из комитета комсомола ЗИЛа и с радио.

Без всякой надежды набрал Варданяна, помощника секретаря комитета комсомола ЗИЛа, но понятно, в пятницу вечером его уже не было на работе. А вот Латышева оказалась ещё на месте.

– Павел, что-то вы у нас давно не были, – начала она таким тоном, как будто я сам выбираю, когда мне к ним приезжать записываться.

– Так а я вот как раз сижу и жду вашего звонка с нетерпением, – ответил я в том же тоне, стараясь не дать ей понять, что это сарказм.

– На следующей неделе хотели вас пригласить на запись, – сказала она, явно ничего не заметив.

– Хорошо. Только также давайте, две программы сразу, если можно.

– А темы у вас есть какие-то предпочтительные? – поинтересовалась она.

– Интересные темы, как показывает моя лекторская практика, это, записывайте – «Перспективы газа в мировой экономике» и «Атомная энергетика: перспективы и риски».

– Правда? Это людям интересно? – удивилась она.

– Ну мы же хотим на серьёзные темы говорить, правильно? Считаю, что нашу советскую молодежь необходимо готовить к тому, какую роль будут играть газ и атомная энергетика в их будущем… – я был очень настойчив.

Ну ясное дело – я эти темы недавно читал для Комитета. Все подготовлено, почему бы теперь уже обкатанное на радио не использовать? Никаких требований ко мне о невозможности использовать тексты своих лекций где-либо еще никто не предъявлял. Вот и буду экономить время, пользуясь этим.

– Да, конечно. – поспешно согласилась она со мной, видимо, чтобы не прослыть ретроградкой, – я уточню всё и перезвоню вам, только это уже будет в понедельник.

– Конечно. Буду ждать звонка.

Мы попрощались и я понял, что малость перегрузил себя. Завтра у нас праздник. Надо отключиться от работы и как следует отдохнуть.

Ну, как раз сегодня тренировка. Время осталось меньше часа до начала. Быстренько собрался и поехал.

Утро в субботу у нас началось рано. Галия встала ещё раньше меня и навела марафет. Вскоре приехал друг Ивана, Володя Хомич, потом приехали Миша Кузнецов с Кариной, и Брагины пришли. Я взял на себя мальчишек. Девчонки украшали подъезд для выкупа.

Алдонины решили свадьбу дома отмечать. Мама с Анной Аркадьевной помогали Ирине Леонидовне готовить, Загит с Ахмадом были у них на подхвате, мебель двигали, табуретки по всем квартирам собирали. Иван со свидетелем наши с Брагиным машины украшали. Ахмад свою сам украсил.

Иван пригласил к себе на свадьбу и артистов Данченко, и художников. Хотя, художников, наверное, именно Ксюша пригласила, не замечал, чтобы Иван с ними хоть как-то серьезно общался.

Когда начался выкуп невесты, Яков с Идой устроили предварительный разогрев публики, и к гостям свадьбы начали присоединяться соседи. Спустилась и Лина со своим Трубадуром, как Ирина Леонидовна его назвала. Парень как парень, патлатый, взгляд и правда, дерзкий. Лет, может, чуть за тридцать, за трёхдневной щетиной не разберёшь. А вообще, он с Линой хорошо обращался, вперёд себя её пропускал, чтобы ей видно было. Подпевать Якову пытался… У меня не создалось о нём впечатления, как об асоциальной личности. И нафига он такие песни стрёмные поёт? В таком возрасте пора бы уже и за ум браться, а не сражаться с властью…

Володя-свидетель, Миша Кузнецов и Костян Брагин, тем временем боролись за счастье Ивана, упорно преодолевая все препятствия, что создали на их пути наши остроумные барышни. Они заставили их подниматься с первого этажа до третьего, а потом ещё и в квартире Яков с Идой и художниками от себя придумали испытание. Было шумно, тесно и я наблюдал за всем происходящим с порога своей квартиры, держа мальчишек на руках. Парни сидели тихо, им тоже все происходящее было интересно. Иногда даже заинтересованно гугукали, заставляя тех, кто слышал, ухахатываться с их реакции на происходящее...

Наконец, девчонки решили, что помучали парней достаточно и все стали собираться в ЗАГС. Детей у меня забрали одевать. А я направился к машине. Гостей много, мест всего двенадцать, пусть сами решают, кто из них поедет. Но, как оказалось, из старшего поколения на роспись собралась только Ирина Леонидовна и Данченки. А остальные все остались дома с детьми и готовить закуски.

Свидетель настоял на профессиональном фотографе. Я был очень даже этому рад. Тем более, он мне ещё раньше, на моё предложение самому пощёлкать торжественную часть, объяснил, что работники ЗАГСа иногда устраивают натуральный саботаж, просто не дают снимать, если ты у них не заказал фотографа.

– Сам был свидетелем, – рассказывал он, – как брачующая дама специально делала недовольное лицо, если видела, что в кадр попадает, и всю дорогу гнала свадьбу из зала, мол, выходите, не задерживайтесь. До слёз довела мать жениха. И вообще, у всех настроение было испорчено.

– Ничего себе! – удивился я тогда и подумал, что вот же она, шикарная тема для фельетона! Но чтобы ходить по ЗАГСам в качестве гостя и пытаться поймать этот момент, надо иметь очень много свободного времени, а у меня его нет от слова совсем.

Но на всякий случай, я расспросил Хомича, где это безобразие происходило. Мало ли студентам Гусева нечего будет делать, предложу ему рейд в этом ЗАГСе устроить.

А так – и хорошо, что профессиональный фотограф будет. Я и сам не очень рвался, просто нужно было предложить по-соседски, вдруг Иван захочет сэкономить на фотографе. Ответственность слишком уж большая, я же не профессионал. Попорчу фотки, потом всю жизнь будут соседи вспоминать… Оно мне надо?

Глава 9

Москва.

Иван с Ксюшей обменялись кольцами под руководством профессионального фотографа и поцеловались. Цветов было много, дарили и поздравляли по очереди, чтобы все оказались запечатлёнными в этот исторический момент.

Ксюша была прекрасна в своём счастье и белом костюме с узкой юбкой и широкой блузкой до середины бёдер, скрывающей животик. Она больше была похожа не на невесту, а на артистку, только что закончившую своё прекрасное выступление.

Лично меня поразила её уверенная и спокойная самодостаточность. Обычно на свадьбах молодожёны смотрятся как единое целое, а тут я чётко почувствовал, что есть она с будущим ребёнком и есть Иван. Ксюша вдруг показалась мне человеком сильным, уверенным в себе и независимым от чужого мнения. Мимолётное было ощущение, промелькнуло и пропало, но задуматься заставило…

Нас сфотографировали всех вместе и выстроили в шеренгу по двое. Так мы и вышли следом за молодожёнами под щелканье фотоаппарата.

– Ну, вот и всё, – шепнул я жене. – Ксюша твоя замужем.

– Ага, – улыбнулась она с довольным видом.

Было очевидно, что она рада за подругу и считает, что наконец-то все её несчастья и неприятности позади. А у меня было предчувствие, что Ксюше ещё придётся в этой жизни хлебнуть… И Иван не станет после женитьбы вдруг образцовым мужем, за которым жена, как за каменной стеной. И с Ириной Леонидовной не всё так просто. Она начинала улыбаться, спохватившись, только когда ловила чей-то взгляд на себе. А мысли её, похоже, были совсем не такие радостные, как она хотела показать. Мне показалось в какой-то момент, что она посматривает на невестку, как на соперника, но соперника объективно сильного и уверенного в себе, который прекрасно осознаёт своё превосходство.

Ох, нелегко им будет… Дай бог, чтобы им обеим хватило мудрости не устраивать войну за лидерство в семье.

После ЗАГСа мы все расселись по машинам и поехали домой праздновать.

***

Италия. Рим.

Андрей Астахов, третий секретарь посольства СССР в Италии, договорился о встрече со знакомым журналистом газеты «Corriere della Sera» Эдоардо Мускарелли. Это самая крупная по тиражу газета Италии и её журналисты обладают, подчас, самой актуальной информацией по многим вопросам. А этот Мускарелли был очень непрост, писал на международные темы, и явно имел очень серьёзные источники информации, приближенные, возможно даже, к правительству Италии.

Астахов старательно поддерживал подобные связи и сейчас пригласил журналиста в дорогой ресторан. И это было взаимовыгодное общение. Мускарелли любил вкусно покушать и выпить хорошего вина и никогда не отказывался от подобных встреч. С русским было интересно общаться, а кроме того, он иногда такие сенсационные темы для публикаций подкидывал!..

– Приветствую, Эдоардо, – расплылся в улыбке Астахов, вставая ему навстречу. – Смотрю, с нашей последней встречи ты здорово постройнел. Новая любовь? – хитро прищурившись, спросил он журналиста и подвинул к нему меню.

– Да, Андрей, от тебя ничего не скроешь, – расплылся в довольной улыбке тот. – На этот раз точно женюсь!

– На моей памяти, это уже третье или четвёртое «точно женюсь», – рассмеялся Астахов.

– Вам русским не понять, – мечтательно улыбнулся в ответ Мускарелли. – Как вы можете всю жизнь жить с одной женой? Не понимаю!

– Да уж, – улыбнулся Астахов, наполняя бокал журналиста вином, которое заказал заранее. – Русская душа – загадка… Также, как и итальянцы для русских.

Диалог такого рода был уже традицией. При этом русский разведчик прекрасно знал, что его собеседник ни разу еще и не был женат. Всего лишь подбирал варианты…

Мужчины рассмеялись и подняли бокалы за встречу. Подошедший официант принял заказ. В ожидании первого блюда, они обсудили некоторые мировые политические новости и отношение Итальянского правительства к ним.

– А что, Эдоардо, слышно про новые планы американцев в отношении итальянских военных баз? Ходят тут некоторые слухи, знаешь ли…

Если даже Мускарелли и догадывается о том, кто есть кто, то вслух это никогда не озвучит, ради таких вот моментов, – усмехнулся про себя Астахов, заметив, как у журналиста загорелись глаза и он, прищурившись, с интересом уставился на него в ожидании продолжения. Но Астахов молчал. Что хотел сказать, он сказал.

– Если такие планы и есть, – покусывая от возбуждения губы произнёс журналист, – мне о них ничего не известно… Пока, не известно.

– Жаль. Надеюсь, узнать об этом раньше читателей вашей уважаемой газеты, – улыбнулся Астахов и перевёл разговор на тему новой пассии любвеобильного журналиста.

По негласной договоренности, в благодарность за наводку на потенциально сенсационную тему, журналист свяжется с ним и расскажет, что узнал, прежде чем сделать публикацию. Тем более, что знает, что его опять по такому случаю угостят в дорогом ресторане…

***

Москва. Сквер на Песчаной улице.

Захаров и Стельмухов жили на одной улице в нескольких домах друг от друга. После вчерашней встречи с генералом Горьковенко Захаров позвонил Стельмухову и попросил о встрече. Они решили прогуляться на свежем воздухе в ближайшем сквере между их домами.

– Крестников давит на Горьковенко, – с озабоченным видом делился Захаров со Стельмуховым. – А тот его уже больше месяца динамит…

– Виктор Павлович, пусть подинамит ещё немного, – ответил Стельмухов. – Я говорил в четверг с Ревенко, он полностью согласился со мной, что эта семейственность до добра не доведёт. Тем более у него с Крестниковым свои счёты, насколько мне удалось выяснить. Был у них какой-то конфликт и с тех пор между ними как чёрная кошка пробежала... Так что, он нас поддержит.

– Андрей Романович, а если Крестников не только Горьковенко зарядил копать под меня? Он же может и Комитет подтянуть, – не скрывая своей досады, спросил Захаров. – Я уже с людьми встречаться опасаюсь.

– Не исключён такой вариант, – серьёзно посмотрел на него Стельмухов. – Сейчас вам надо свести все такие контакты к минимуму, Виктор Павлович. И себя обезопасите, и их.

– Мне же надо как-то объяснить им это, – задумчиво произнёс Захаров. – Я уже думал привлечь нашего отставника, чтобы проверить, есть ли кто у меня на хвосте, но потом решил, что не стоит.

– И правильно. Где Комитет с его уровнем, а где милицейский отставник. Людей Горьковенко он ещё срисовал бы, а против комитетчиков ему нечем возразить.

– Вот и я так решил, хожу теперь и оглядываюсь, – горько усмехнулся Захаров.

– Наоборот, Виктор Павлович, расслабьтесь и ведите себя спокойно, – посоветовал Стельмухов, – как честный человек, которому нечего опасаться. Спокойно, но очень осторожно… И осмотрительно. Период у вас сейчас такой…

– Если вспомнить, сколько у нас таких честных, которым нечего было опасаться, в камерах потом оказалось, – усмехнулся Захаров. – То, знаете, как-то не очень спокойно на душе.

– Сомневаюсь, что такое возможно, – задумчиво ответил Стельмухов. – Сфабриковать что-то серьёзное против человека вашего уровня?.. Я сильно сомневаюсь, что у Крестникова хватит на такое связей и решимости… Пустое дело может и бумерангом по нему самому ударить… Ну, что они могут придумать? Главное, чтобы по нашей реальной работе что-то конкретное не нарыли…

– Ну, это вряд ли... Если только совсем уж нагло где-то начнут копать, но как там притянуть меня? Это будет очень сложно. И вообще… У нас сейчас совсем другой подход к работе. Подымаем безопасность на новый уровень. Наш новичок, Ивлев, очень скрупулёзно вникает во все нюансы, много внимания уделяет мелочам... Работа сейчас везде идёт по его системе, и чтобы что-то понять, нужно точно знать, что и где искать. И, всё равно, это будет очень сложно и долго.

– Это хорошо, это правильно, – кивнул Стельмухов. – Бережёного бог бережёт. Будем надеяться на лучшее, Виктор Павлович.

***

Нас ждал уже накрытый стол и круглый каравай хлеба с солонкой, который тут же вручили Ирине Леонидовне. По традиции, она должна встречать молодых на пороге своего дома хлебом-солью.

Сколько раз я уже это наблюдал! И всё равно каждый раз любопытно, кто же в новой семье откусит больший кусок и будет претендовать на звание главы семьи? В этот раз Ксюша скромненько откусила маленький кусочек, явно поддавшись мужу. А он с гордым видом оторвал целый кусок с диким рыком. Даже Ирина Леонидовна вполне искренне рассмеялась.

Мы с женой сидели за столом вместе с детьми на руках, первое время всё было чинно. Звучали тосты, поздравления, гости по очереди вручали свои подарки. Потом пришёл черёд развлечений, и Карина завладела вниманием гостей. Она очень артистично, в стихах, предложила молодожёнам зачитать супружеские клятвы, скрученные в рулоны и перевязанные атласными лентами, розовой и голубой, видимо, чтобы не перепутать, кому какую вручать.

Миша с серьёзным видом объяснил всем собравшимся правила игры, а Карина попросила гостей помочь жениху и невесте, и не смеяться.

Ксюша, кивнув головой, начала первой.

– Обещаю каждый день покупать тебе в «Кулинарии» самую вкусную еду и выдавать за свою, – прочла Ксюша с серьёзным видом.

– Обещаю не стягивать с тебя по ночам одеяло, – прочитал Иван, не улыбнувшись.

– Обещаю позволить тебе открывать банки, хотя мы оба знаем, что я это тоже могу, – прочитала Ксюша и хитро взглянула на Ивана, поджав губы.

– Обещаю всегда замечать, когда ты подстриглась, накрасила ногти или глаза, только подсказывай, на что именно я должен обратить внимание, – прочёл Иван и подбородок у него предательски задрожал.

– Обещаю отпускать мужа в субботу на рыбалку, чтобы он не мешал мне убираться, – прочла Ксюша и зажала себе пальцами уголки рта, чтобы не рассмеяться. Но не выдержал Иван и расхохотался, а за ним и гости.

Победа тут же была единогласно присуждена Ксюше, и молодожёны дочитали оставшиеся пункты клятвы, уже не сдерживая смех.

Насмеявшись, сделали перерыв на горячее. Потом супруги Данченко устроили небольшой концерт. А затем сделали перерыв на перекур.

Воспользовавшись моментом, подошёл к Карине с Мишей.

– Ну вы даёте, ребят, – искренне восхитился я. – Такое шоу устроили, так насмешили нас всех. Просто молодцы. А как ты, Карин, на выкупе стихами шпарила!.. Это что-то с чем-то было!

Она аж покраснела от удовольствия, а Миша с гордостью посмотрел на неё.

Отошел от них с надеждой, что они теперь пара. Собственно, своей похвалой тоже хотел этому поспособствовать. Ни к чему Мише на Аишу заглядываться, когда такая девчонка прямо под боком у него есть.

Гости посидели ещё все вместе за столом, а потом разделились на компании. Часть гостей у нас оказалась, ушли с Галиёй, малым спать надо было. А я остался в компании с нашими парнями, Иваном и Владимиром-свидетелем.

***

Москва. Квартира Ивлевых.

Женя Брагина помогала Галие укладывать мальчишек спать и осталась с ней, когда они, наконец, уснули. Пришлось их покачать больше обычного, слишком много впечатлений, долго не засыпали.

Девчонки сами утомились их качать и, откинувшись на кровати, переводили дух и обсуждали свои женские дела.

– А ты к врачу ходила уже? Что тебе сказали? – поинтересовалась у подруги Галия.

– Да что она скажет? Всё нормально, ждите, – с горечью ответила Женя. – А сколько можно ждать? В июне уже год будет! Небось, правду говорить не хочет, вот и отмахивается.

– Какую правду? – тихо спросила Галия.

– Что детей у меня не будет, – прошептала Женя.

У Галии расширились глаза от ужаса. О такой возможности она даже и не думала, и сразу не нашлась, что сказать подруге. Девушки молча лежали на кровати и Галия слышала, что Женя тихо всхлипывает.

Да уж… Конечно, кому хочется женщине такие новости сообщать, – думала Галия, – потом утешать её, успокаивать… Не выставишь же из кабинета рыдающую в отчаянии женщину…

***

Свадьба у Алдониных получилась шумная и весёлая, но при этом интеллигентная и культурная. Никто не напился, не подрался. И к десяти все гости уже разошлись и сами унесли свои табуретки и посуду. Ксюше с Ириной Леонидовной осталось только свою посуду перемыть.

– Ну, с началом семейной жизни вас, – пожелал я, унося свои последние две табуретки. – Спокойной ночи!

В воскресенье немного помогал жене с детьми, но, в основном, работал. Написал лекцию для КГБ про меры стимулирования сельского хозяйства. Основной упор сделал на сохранении урожая, а не только на его выращивании. Не секрет, что у нас вырастили, отчитались, премии получили, а треть урожая так и осталась гнить под открытым небом. Написал, что за всё, что сгнило, никто ничего получать не должен. Это в расчёт браться не должно. Хорошо бы ещё и зарплаты и премии руководителей в райкомах и райисполкомах поставить в зависимость от сохранности урожая, собранного совхозами. Чтобы у них стимул был меры принимать по сохранению того, что хозяйства сумели вырастить и собрать. Элеваторы строить, овощехранилища.

И хочется вернуться к ситуации, когда народ сам себя кормил. Шесть соток это, конечно, лучше, чем ничего, но слишком мало. Почему бы не выдавать лучшим рабочим к пенсии полгектара хорошей земли? Пусть выращивают всё, что хотят, и торгуют на рынках в городе. Кому они помешают?

И в таком же духе накидал еще с пяток предложений…

***

Москва. Сквер на Песчаной улице.

Захаров ждал Мещерякова, прогуливаясь взад и вперёд по дорожкам сквера при номенклатурных домах. Наконец тот показался в конце дорожки, и ещё издали заприметив Захарова, помахал ему рукой.

– Приветствую, Виктор Павлович, – пожал Мещеряков его протянутую руку.

– Ну что скажешь? – с нетерпением спросил Захаров. – Нашёл что-нибудь на Крестникова и его родственничка?

– Нет пока.

– Плохо! – воскликнул раздраженно Захаров.

– Работаем неустанно, Виктор Павлович. Но пока ничего…

– Плохо работаете! Не может быть, чтобы такой пройдоха, как Крестников, нигде не наследил с такими-то повадками. Не может такого быть, чтобы вообще никакого компромата на него не нашлось! И чтоб родственник этот его избалованный ни в чём не засветился, не поверю!

– Согласен, – спокойно ответил Мещеряков. – Но пока – ничего. Ищем.

***

Святославль

Руслан собирался с духом. Отец, когда приезжал, напомнил, что развод он давно уже получил, пора решать вопрос с квартирой. Но он все никак не мог собраться и заняться этим вопросом. Мама бывает такой непростой в общении. А в последнее время, вообще, скандал на скандале.

Но все, он решился. Завтра, как штык – пойдет и затеет этот непростой разговор…

***

Утром в понедельник собрался отвезти Румянцеву лекцию по сельскому хозяйству на согласование. Но перед этим надо было позвонить на ЗИЛ, поэтому пришлось дождаться начала рабочего дня.

Варданян удивил меня, так удивил.

– Срочно нужен сценарий монтажа ко дню рождения Ленина, – заявил он тоном, не терпящим возражений. – Участники – наша агитбригада, спортсмены наших спортивных секций и ещё найдём тебе талантов для разнообразия. Твоя задача придать им какую-то связность с идеологической подоплёкой, соответствующей праздничной дате.

Что? Какой ещё монтаж? – обалдело подумал я, но возражать не стал. Я же до сих пор у них числюсь в заводском комитете комсомола, правда, зарплату получаю раз в три месяца, но это уже другой вопрос. Так что, отказываться не вариант вообще. Берешь деньги – надо работать.

– Хорошо, Михаил Аронович. Немедленно займусь. А к кому мне обратиться, чтобы узнать, кто будет участвовать и с какими номерами?

– Руководителя нашей агитбригады Сергея Белого знаешь?

– Знаю, конечно, – хмыкнул я про себя. Знаю даже лучше, чем вы думаете.

– Вот, с ним и держи связь по участникам. А по сценарию все вопросы ко мне.

– Хорошо, Михаил Аронович, – ответил я и мы попрощались.

Вот только монтажа ко дню рождения Ленина мне и не хватало для полного счастья. И название-то какое диковинное! Надо еще уточнить, точно ли это то, что я думаю? Постановка самодеятельности ко дню рождения Ильича? Или в это понятие они что-то другое вкладывают?

***

Москва. Горный институт.

– Девчонки, что с Малюгиной? – услышала Диана голос старосты в перерыве между парами. – Свет, ты с ней в одной комнате?

– Заболела она, – ответила ему Виноградова. – Ноги вчера промочила и проходила так целый день. С утра уже сегодня температура была, врача будет вызывать.

– Понятно, – ответил староста, а Диана встрепенулась.

Как же удачно всё сложилось! – подумала она, тут же сорвавшись к телефону-автомату.

– Алло, Катя? Это Оля с киностудии. Уговорила режиссера посмотреть на вас. Можете завтра приехать в Горный институт? Он будет тут выбирать натуру для съёмок, заодно и вас с Зоей посмотрит в деле. Сам режиссер будет со стороны наблюдать за вашей игрой и за реакцией студентов, чтобы не мешать вам, и чтобы вы на него не отвлекались. Вы, главное, не волнуйтесь, я вам сразу как освобожусь, перезвоню… Да-да, прямо по сценарию, как мы с вами обсуждали. Всё помните?

Екатерина, стараясь показать себя крепким профессионалом с хорошей памятью, пересказала Диане, что ей предстоит проделать и Диана осталась очень довольна и ею, и собой.

Ну что же, – злорадно подумала Диана, повесив трубку, – игра начинается! Ох и пожалеет эта зараза, что к мужу моему клеится!

***

Москва. Квартира Захаровых.

Вечерний звонок телефона насторожил Захарова, а когда жена сказала, что это Стельмухов, он сильно разволновался, предчувствуя неприятности.

– Приветствую, Андрей Романович, – взял он трубку.

– Плохие новости, Виктор Павлович, – без предисловий перешёл к делу тот. – Крестников нашёл серьёзную поддержку в Управлении делами Совета Министров. Там у человечка такие связи, что закачаешься… Но ты не отчаивайся, еще попробуем побороться.

***