Ревизор: возвращение в СССР 20

Глава 1

Москва. Квартира Ивлевых.

– Свадьбы четырнадцатого октября тчк ждём, – прочёл я выглянувшим из спальни жене и тестю. – Твою мать! Как напугали!

Естественно, когда тебе почти шестьдесят, каких новостей ты привык ждать? То один друг или родственник из жизни уйдет, то другой. Да и в СССР помню, когда молодой был, получали мои родители такие телеграммы чаще про похороны, чем про свадьбы.

– Это от кого? – с недоумением спросила Галия.

– От бабушек! Свадьбы у них будут в один день! Решились-таки! – рассмеялся я с облегчением. – Я когда в деревне был, им почти в шутку предложил, чтобы подразнить, а они вот, решились… Какие молодцы мужики, наверняка продавили их после моего предложения… Пойду Гришу обрадую.

***

Святославль. Квартира Руслана и Насти Якубовых.

Увидев жену одетой с тёплыми вещами для малышки, Руслан сразу всё понял и улыбнулся благодарно. Всё-таки, Настя у него золото.

Они зашли в магазин, купили вафельный тортик и направились в сторону улицы Ленина к дому родителей Руслана.

Ещё с улицы Руслан не увидел света в окнах и заподозрил неладное. Спать ещё рано. И вообще, такое поведение, о котором рассказывала Настя, на его мать совсем не похоже: просить, умолять… Что-то серьёзное должно было случиться, – думал Руслан, взбегая через ступеньку по лестнице на третий этаж с ребёнком на руках.

– Подождите меня! – просила снизу Настя, не успевающая за ним.

Но Руслан уже звонил в дверь, переполняемый дурными предчувствиями. Настя поднялась, а дверь так и не открыли. Они переглянулись между собой, Руслан поспешно достал свои ключи, и они ворвались в квартиру.

Дома у Якубовых никого не оказалось.

– Что она дословно говорила? – плюхнулся обессилено на диван в большой комнате Руслан.

– Умоляла простить, – проговорила Настя, – а то Загит с ней расстанется…

– Как это расстанется? – ошарашено уставился на жену Руслан.

Та пожала плечами.

– Но я же простила, значит, не расстанется? – робко предположила она.

– Пошли к отцу. Это что ещё за новости такие? – решительно подхватил дочку на руки Руслан.

Но в пожарной части их также ждало разочарование. Оказывается, Загит в отпуске уже неделю и отдыхать ему ещё больше месяца.

– Да что такое происходит, вообще? Тёте Диле надо завтра позвонить, она всегда обо всем знает, – растерянно решил Руслан по дороге домой.

***

Москва. ДАС.

Лимончелла и водка закончились довольно быстро, все уже были хорошо отдохнувшие и некоторые начали уже посматривать на дверь, но откуда-то появилась вторая бутылка водки и у сплочённого коллектива открылось второе дыхание.

Альфредо, не очень привычный к крепким напиткам, вскоре уже плохо соображал, где он и зачем, но за красавицу со второго курса, подсевшую к нему вскоре после жалостливого рассказа про его несчастную любовь с дочерью кинозвезды, держался очень цепко. За час до отбоя ему намекнули, что надо собираться домой, пока он ещё в состоянии назвать домашний адрес таксисту.

Поддерживая друг друга, Альфредо с шикарной шатенкой поднялись из-за импровизированного стола. Итальянец стал прощаться со всеми. Он даже не стал пытаться самостоятельно найти выход из этого лабиринта и попросил свою обворожительную знакомую проводить его. Так они и ушли вместе.

***

Москва. ЗИЛ.

Марат, как и обещал, позвонил Фирдаусу и отпросил Аишу на один вечер посмотреть тренировку по самбо. Не видя особых причин для отказа, Фирдаус разрешил и в понедельник Аиша первый раз в жизни оказалась на заводе имени Лихачёва. Марат пригласил её специально пораньше и устроил девушке экскурсию по цехам. У него был пропуск на личный автомобиль на территорию, и он покатал её по территории завода. Аиша очень впечатлилась тому, на каком он огромном предприятии работает...

А потом была тренировка. Аиша внимательно следила за тем, как он поучает своих подопечных, некоторые из которых были намного старше его, и как они послушно с ним соглашаются. Марат заметил восхищение в её глазах. Ему очень хотелось надеяться, что это восхищение поможет им продвинуться в отношениях....

Когда он привёз её домой, они ещё посидели немного в машине. Потом он вышел проводить её до подъезда. Они постояли немного, болтая. Наконец, Аиша собралась-таки идти домой. Он открыл перед ней дверь и совершенно естественным движением чмокнул в щечку, прощаясь.

Но девушка вздрогнула, и ахнув, убежала со всех ног.

Растерянный Марат долго еще держал открытой дверь подъезда, пытаясь осмыслить, что же произошло? Ему же говорили, что Аиша восточная девушка… Видимо, с ней так нельзя! – обеспокоенно думал он. – А если она теперь знать его не захочет?

***

По озадаченному виду Григория, догадался, что он получил такую же телеграмму. Он молча пожал мою протянутую руку.

– Ну, что делать будем? – спросил я, улыбаясь. – Кто невест к алтарю поведёт?

– Ёж твою медь ёкарный бабай, – ответил ошарашенный Гриша.

– Ладно-ладно, может, мне попозже зайти? – начал смеяться я.

– Пап, пап! Что случилось? – прыгал рядом испуганный Родька.

– Дедуля твой жениться собрался на Анне Никифоровне, – ответил я.

– Ура! – закричал малой.

– Вот! Устами младенца, глаголет истина! – показал я Грише на сына.

– Блин, да я не против, но так неожиданно! – признался он. – Так когда свадьба?

Я сразу понял, что полученные нами телеграммы сильно отличаются по тексту.

– Свадьбы! Четырнадцатого. Моя бабушка с Трофимом тоже женятся.

– Ура! – опять закричал Родька.

– Во дают старики! – махнул мне рукой Гриша, приглашая на кухню. – Садись давай! Без стакана такую новость не осмыслить.

– Это точно, – сделал вид, что соглашаюсь я. Мне ещё работать сегодня.

***

Москва. Дом Ивлевых.

Еле притащившись с новой подругой домой, Альфредо застал Мартина мирно чистящим картошку на кухне. Альфредо, с трудом разговаривая, подошёл к другу и попросил погулять часик-полтора где-нибудь за пределами квартиры.

Хоть и потрясённый такой беспардонностью, Мартин не стал в присутствии дамы выяснять отношения с пьяным Альфредо, собрался и, тяжело вздохнув, ушёл из дома. Он, вообще-то, только домой пришёл и едва успел душ принять. Он так устал. Первый день на стройке, и он работал ответственно, не давая себе поблажки. Потом еще была тренировка. А ещё физкультурную форму отстирывать, она завтра нужна…

***

Убедившись, что Григорий уже в порядке, обсуждает с сыном, что деду с невестой на свадьбу подарить, собрался улизнуть домой под шумок и попрощался под предлогом того, что мне ещё с Тузиком надо гулять.

Радостный Родька напросился со мной. Но только мы вышли во двор, как увидели Мартина на лавочке у подъезда. Он сидел нахохлившись, с крайне недовольным видом.

– Ты что, ключи от квартиры потерял? – спросил я первое, что в голову пришло.

Мартин молча вытащил связку ключей и позвонил ею, как в колокольчик.

– Так, – сел я рядом с ним на лавку. – И что случилось?

– Альфредо с подругой домой вернулся, – возмущённо ответил он. – И очень беспардонно сказал мне уйти. На час-полтора. Но он пьян совсем, как и его девушка, сильно сомневаюсь, что через полтора часа они уйдут. Заснут, скорее всего. И вот что мне делать с таким соседом?

– Ну, Булатов же обещал ему раздобыть девушку! – рассмеялся я. – Хорошо, что одну привел. Он грозился, что у него две их будет, – попытался я всё перевести в шутку, но видя, что Мартин явно устал и ему не до шуток, пригласил его к себе. – Правда, нам ещё пса надо выгулять…

– О! Туза? – оживился Мартин.

– Туза, Туза, – подмигнул я удивлённому Родьке.

Мартин решил прогуляться с нами. Они с Родькой подождали меня и мы пошли, не спеша, по району. Так бы я лучше побегал с псом, он молодой и очень это одобряет, но немец едва ноги волочил.

– Слушай, тебе надо просто поговорить с Альфредо, – решил я вернуться к больной для Мартина, в настоящей момент, теме. – Ты три раза в неделю ходишь на тренировки, приходишь в десять часов вечера, включая пятницу. Альфредо же вечерами дома, а в пятницу, вообще, весь день свободен. Вот и пусть устраивает себе свидания, когда тебя дома нет.

– Да, я так и скажу ему завтра, – радостно ответил друг, сразу повеселев.

Мы сделали круг почёта по району, проводили Родьку до подъезда. И ещё с час Мартин гонял чаи у меня. Ужинать постеснялся, но бутерами я его напихал. Я работал, а он сидел тихонько и наблюдал за мной, пока не засобирался домой.

– Если что, приходи, поспишь на раскладушке, у нас есть запасная, – сказал я ему, полностью согласный с его прогнозом, что в тепле пьяных итальянца и подружку развезет, и Мартину может не найтись в квартире место. Мало ли они обе кровати займут, на что только пьяные не способны!

– Нет, я все же договорился с ним на полтора часа, и новых исключений делать не собираюсь! – решительно проговорил немец.

***

Москва. Квартира Костенко.

– Пап, представляешь, меня из «Комсомольского прожектора» исключили, – пожаловалась Светлана отцу.

– За что? – внимательно посмотрел он на неё.

– За недостойное поведение. Якобы.

– Так, – отложил отец в сторону книгу, – и что ты натворила?

– Ничего такого, что можно было бы назвать недостойным поведением. На собрании сделала всё, как ты сказал. Осудила подружку. Никаких порицаний мне не выносили. Я, вообще, не понимаю, что произошло, – сделала она печальное лицо.

– И что, мне опять звонить декану? – недовольно спросил отец.

– Позвони, пожалуйста, пап, – умоляюще посмотрела она на отца. – Ну, я хоть буду знать, за что меня вышибли. Имею же право?

– Ну, хорошо, доча. Завтра позвоню.

***

Москва. Дом Ивлевых.

Вернувшись домой, Мартин включил свет в прихожей и прислушался. В квартире было тихо. Накувыркались и спят, – решил он и пошёл на кухню, дочистил картошку, поставил её вариться, а сам пошёл стирать спортивную форму. Переделав все свои дела, Мартин, наконец, собрался идти спать. Войдя в свою комнату, он включил свет и обомлел. На его кровати спали абсолютно голые Альфредо и его подруга. Прямо поверх одеяла.

Они даже не проснулись от яркого света. Обматерив мысленно сразу всех итальянцев, неспособных жить цивилизованно и по установленному порядку, Мартин достал из шкафа чистую простынь, накрыл их, сверху накинул на простынь покрывало, чтобы ночью не замёрзли, и пошёл спать в комнату Альфредо. Что ему, своей кровати мало?! – возмущался он.

***

Москва. Квартира Эль Хажжей.

Аиша вернулась домой взволнованная и раскрасневшаяся.

– Ну, как тебе тренировка? – спросил Фирдаус. – Понравилась?

– Да, очень, – взглянула на него племянница. – Дядя, я хочу заниматься самбо.

– Но… Аиша. Ты же девушка, – растерялся он. – Зачем тебе самбо?

– Мне нравится, – упрямо проговорила она. – Помнишь, как я рассказывала, как Диана расправилась в Париже с грабителем?

– Не ты одна рассказывала, кто мне только об этом не рассказывал, – рассмеялся Фирдаус. – Даже папа, которого там и близко в тот момент не было!

– А я бы в той ситуации так и стояла бы столбом. Диана явно имеет опыт такой борьбы, потому так и отреагировала. Я тоже так хочу.

Фирдаус задумчиво посмотрел на племянницу. Диана тайн от него не имела. Всю свою подноготную рассказала. Ему даже импонировало, что он, сын миллионера, женился на хулиганке… Что-то было такое в этом романтичное, как в голливудских фильмах. Рассказать ей, что ли, что драться Диана научилась вовсе не в секции, а в школьных драках как с мальчишками, так и с девчонками, чаще всего происходящих из-за ее непутевого брата?

– Хорошо, я подумаю, – ответил он.

Самбо ли ей нравится? Или брат Галии? – озабоченно подумал Фирдаус, решив завтра же посоветоваться с отцом на эту тему.

***

Москва. Дом Ивлевых.

Во вторник утром проснувшись в чужой кровати, с чужой девушкой, с жутким похмельем от русской водки, Альфредо все же собрался, и для девушки сделал вид, что так и должно быть. Но перед Мартином, улучив момент, когда Лариса скрылась в ванной, долго извинялся.

– Перебрал вчера, дружище, – с виноватым видом оправдывался он. – Даже не помню, как домой приехал. И как я в твоей комнате оказался, даже не представляю!

– Ну, один раз могу простить, – ответил ему хмурый Мартин. – Но ты уж как-нибудь, в следующий раз, постарайся девушек приводить, когда меня дома нет. Я же в понедельник, среду и пятницу только к десяти домой прихожу, неужели тебе времени мало? Я работал вчера на стройке, потом на тренировку пошёл. Прихожу домой, а ты мне: иди погуляй час-полтора…

– Да ты что! – поразился Альфредо. – Я не мог так сделать.

– У Паши Ивлева спроси, я у него эти полтора часа сидел.

– А что ты меня к чёрту не послал? – удивился итальянец.

– При даме? – в свою очередь удивился Мартин.

– Тьфу! Следующий раз, можешь меня не только послать, но и в глаз дать, если я к тебе с таким подойду. Договорились?

– Ты это сейчас серьезно? – с деловитым видом спросил его немец, и итальянец понял, что погорячился. Нельзя так с Мартином, он же все дословно понимает… Потом проснёшься не только с дамой, но и с фингалом. Нет, с русскими все же общаться намного легче…

***

Москва. У дома Ивлевых.

Альфредо и Лариса выскочили из дома, опаздывая на занятия и понеслись по двору в сторону метро.

И надо же было именно в этот момент из дома выйти Лине. Альфредо кивнул ей на автомате, как старой знакомой и помчался дальше, что-то обсуждая прямо на ходу со своей фигуристой подругой.

А Лина же, наоборот, сбавила темп, задумчиво глядя им вслед. Какая молодая и красивая девчонка… Когда-то и я была такой… И что она нашла в цыгане? Эх, еще одна дура ошибку сделает вслед за мной!

***

Москва. Торгпредство компании семьи Эль Хажж.

Фирдаус специально не стал звонить отцу из дома, чтобы можно было поговорить открытым текстом без девчонок. Тем более, что Диана не разделяла его опасений по поводу интереса Аиши к самбо, а точнее, к тренеру по самбо.

Внимательно выслушав сына, Тарек размышлял несколько мгновений, а потом ответил:

– Аиша хорошо воспитанная девушка. Уверен, она не наделает глупостей. Пусть общаются на тренировках. Это всё лучше, чем в Париже, в Сорбонне. Там эти хиппи по американской моде, наркотики и блуд, как твой брат рассказывал, и мне намного страшнее туда ее отправлять. У друзей, которые своих дочек отправили туда, такие скандальные истории были… В Москве, все же, хиппи и наркотиков точно нет.

***

На обед в университете мы опять собрались рядом за соседними столами. Альфредо пришёл с девушкой, представил её нам как Ларису со второго курса. Симпатичная такая. Подмигнул ему, мол, жизнь-то налаживается. Он широко улыбнулся в ответ.

Парни обсуждали рабочие моменты на камволке, слушал вполуха, пытаясь писать статью про подвиг Бухары во время Великой Отечественной Войны.

***

Москва. МГУ. Деканат экономического факультета.

– Здравствуйте, Виктор Афанасьевич, – поздоровался Костенко с деканом факультета. – Мы с вами созванивались недавно. Мою дочь Светлану Костенко исключили из «Комсомольского прожектора». Как бы узнать, по какой причине. Ей сказали, что за недостойное поведение. Я думал, мы всё уладили…

– Странно, – озадаченно проговорил декан. – Мы вывели её из-под удара на собрании. Она, вообще, осталась в стороне... Но… «Комсомольский прожектор» – это епархия секретаря ВЛКСМ МГУ Самедова Рашида Фархадовича. Мне кажется, вам надо с ним лично переговорить, чтобы не получилось испорченного телефона.

***

После пар поехал домой. Напомнил Галие, что сегодня в семь у меня деловая встреча. Если надо чем-то помочь, то давайте сейчас. Но мне сказали, что, пока что, ничего не надо. Кроме одного момента…

– В холодильнике кефир и молоко, это надо всё съесть до завтра, – сказала Галия.

– Ничего себе! – увидел я с десяток, а то и больше, детских бутылочек с делениями, заткнутых ватой. – Это откуда?

– С молочной кухни, – улыбнулась жена. – Завтра ещё дадут. Но надо пустые бутылки принести. Три молочка и три кефирчика каждому на день.

– Ну, нормально так. А сколько стоит?

– Бесплатно. Чуть подрастут, ещё и творог давать будут.

– Ничего себе! – таких деталей про СССР я уже не помнил. – Это куда-то надо будет ходить каждый день?

– Папа, пока, походит, а потом ты будешь с Тузиком на молочную кухню по утрам гулять.

– Правильно, – одобрительно кивнул я.

Тут раздался звонок в дверь. На пороге стоял радостный Марат.

– Где юбиляр?! – с порога потребовал он.

– Какое сегодня число?! – выпучив глаза, спросила жена.

– Третье, – ответил я.

– У папы день рождения! Сорок пять лет!

– Ёшкин кот! – воскликнул я.

– Вы что, забыли? – ошарашено уставился на нас Марат. – Ну, вы даёте.

Галия забегала, как ошпаренная. Сначала к отцу поздравлять. Потом на кухню. Ирина Леонидовна заохала, велела мне сидеть у балкона, а сама побежала Галие помогать.

Зачем сидеть у балкона? – не понял я. – У нас же есть Туз.

И мы с Маратом пошли поздравлять Загита. Улыбаемся и машем, как говорится, пытаясь на ходу сообразить, что же ему подарить?

Глава 2

***

Москва. МГУ. Кабинет декана экономического факультета.

После разговора с отцом Костенко, Андреев с облегчением выдохнул и положил трубку.

Ай да я, – подумал декан, – как красиво стрелки перевёл, и Костенко с себя спихнул, и с Самедовым не пришлось связываться.

Самедов декану категорически не нравился. У него снега зимой не допросишься, и ведет себя, как среднеазиатский бай, а не комсомольский лидер. Вальяжный, надменный, самоуверенный и очень ленивый. Никаких комсомольских инициатив от него не дождешься, а если их выдвигали его подчиненные, то он, как знал декан, орал на них, поскольку эти инициативы его напрягали. А декану нужно отчитываться по воспитательной работе, и комсомольские дела в этом отношении были бы очень в тему… Самедов, к сожалению, умудрялся обходиться самым необходимым минимумом. Вот даже тот самый «Комсомольский прожектор», про который завел речь Костенко, последние полгода практически не работал…

Но к сожалению, как знал опытный декан, если люди себя так ведут, то как правило у них есть для этого основания, и связываться с ними себе дороже. Вот и про Самедова ходят слухи, что у него за спиной очень непростые люди стоят. Мол, иначе, как бы он на это место сел? На эту лакомую должность много кто претендовал, помимо попавшего в столицу узбека…

Интересно будет посмотреть, удастся ли целому начальнику управления одного из министерств пощипать пёрышки Самедову, выведя его из режима праздной и ленивой жизни? Было бы очень неплохо, если так сложится. Если дойдет до столкновения между ними, может быть, удастся узнать, есть ли реальные хорошие связи у Самедова, или он просто мастерски всех дурит…

***

Только мы расселись за столом, который наскоро накрыли женщины, и собрались выпить за здоровье юбиляра, как в дверь позвонили. Опять телеграмма. Поздравление Загиту от Оксаны. Расписался у почтальонши и тут же передал телеграмму Загиту. Он молча прочёл её, закрыл и убрал в сторону.

– Что это она телеграмму прислала? – озадаченно переглянувшись с нами, спросил он. – Позвонить не могла?

Настроения у него не было никакого. Понятно, мужик сам в такие условия и себя и жену поставил, что не верит, что она их выполнит. Но придётся держать слово, как бы не хотелось обратного…

Поднял тост за то, чтобы в жизни было как можно меньше потерь. Загит с благодарностью взглянул на меня. Марат с отцом выпили, а я сделал вид. У меня ещё совещание сегодня.

Пока сидели, придумал наконец, что подарить. На одном из областных предприятий вручили мне пафосную штуку – друзу аметистовую с емкостью как раз под бутылку коньяка. Быстро сбегал в комнату, достал ее, положил туда бутылку коньяка, самого лучшего, что у меня был, и припер все это Загиту. В магазине такую штуковину точно не купишь, себе планировал оставить, поставить в качестве мини-бара в кабинете, так что хороший подарок.

***

Святославль.

Сразу после работы Руслан поспешил домой и, убедившись, что мать не объявлялась, отправился на переговорный пункт. Тётя Диля знает всё, – думал он.

– Здравствуй, Руслан! – обрадовалась Дилара. – Как отпраздновали юбилей отца? Получили мою телеграмму? А то я что-то не дозвонюсь никак…

– Тётя Диль, отец взял отпуск и уехал куда-то, – ответил Руслан. – И матери дома нет. Ты не знаешь, случайно, где они? И что, вообще, у них происходит?

По повисшей на том конце провода тишине Руслан понял, что Дилара сама не в курсе и рассказал, что мать приходила к Насте мириться.

– Причём, она сказала Насте, что если она её не простит, то отец с ней расстанется.

– Вот, даже как? – удивилась Дилара. – И что Настя?

– Решила дать ей шанс. Пошли вчера к матери все вместе, а дома никого. Оставили записку, что заходили, но она так и не появилась больше в собственной квартире. Вот и где она? Настя к ней на работу ходила, сказали, за свой счёт взяла… А отец где?

– Может, в Москве у Галии? – предположила Дилара. – Ты, вообще, в курсе, что сестра двойню родила?

– Да, мама как-то говорила… я планировал в следующем месяце в Москву по делам ехать, заодно и хотел зайти с подарком…

– А как же ты так, сразу не поздравил, если узнал уже? Что ты за брат вообще?

– Все сложно, тетя, – неохотно выговорил Руслан, – поссорились мы с ней. Сильно.

– Поссорились, когда еще детьми были, я так понимаю? А теперь у обоих дети! Прекращай эту ерунду, а то стыдно за тебя. Ты мужик, ты первый должен шаг сделать к примирению. Запиши-ка её телефон, позвони, поздравь. И узнай заодно, не у них ли отец. У него же сегодня юбилей, мол, ищешь его, хочешь поздравить.

– Спасибо, тёть Диль!

***

На проходной завода «Полёт» назвал пароль и меня спокойно пропустили.

Мужики, в основном, уже собрались, ждали только меня и Войнова, начальника Сатчана. Но и он скоро пришёл, успели только пивка разлить желающим.

– Ну что? Все в сборе… – взял слово Бортко. – Начнём, пожалуй? – взглянул он на Захарова, и тот кивнул, соглашаясь.

– Меня, больше остальных, вопрос по музейному комплексу интересует, – посмотрел на меня Захаров.

– Товарищи, – начал я свой доклад, – я проконсультировался с несколькими специалистами. Оба не рекомендовали мне связываться с реставрацией существующих старых зданий. Это дорого, это долго, это масса ограничений как при самой реставрации, так и во время эксплуатации.

– Здрасте, приехали, – разочарованно развёл руками Бортко.

– Подождите, Михаил Жанович, – улыбнулся я. – Мне подсказали заняться реконструкцией. Это восстановление с нуля исчезнувшего памятника. Это будет гораздо проще, с точки зрения согласований. И что касается научной работы археологов, то достаточно одной экспедиции на место планируемой стройки, и нам отдадут место под стройплощадку. А перед реставрацией изыскания будут совсем по другим методикам вестись, долго и упорно. И потом будут неистово в наши дела лезть…

– Если мы с нуля его построим, то тогда этот музей не будет памятником? – спросил Захаров. – Правильно я понимаю?

– Да, это будет чистейшей воды новодел, который науке не будет интересен вообще никак. И в этом есть свои преимущества. Сделаем современное здание, подключим весь комплекс к городской канализации, устроим центральное отопление. И современные охранные системы сразу предусмотрим при строительстве, чтобы проводами интерьеры не портить.

– Отлично. Тогда нам и Минкульт не указ будет, – кивнул Захаров.

– А фонды от него на строительство? – напомнил ему Бортко. – Всё равно, надо Минкульт каким-то боком притянуть.

– За уши, – рассмеялся Войнов.

– Ну, мы же музей собрались строить? – начал думать я, как тут Минкульт притянуть. – Может же такое быть, что для переполненного экспонатами музея строится новое здание? Вроде как, заводской музей требует расширения, завод сам строит новое помещение, но просит помочь Министерство культуры, а за это обязуется обеспечить доступ к экспонатам всем желающим, а не только своим заводчанам.

– А где мы возьмём музей на заводе? – спросил Ганин.

– Давайте выделим при заводе комнатушку и назовём её Заводским историческим музеем, – предложил я. – Кинем клич среди рабочих, людей много сознательных, они нам натащат экспонатов, которые можно на стены повесить или на полки выложить для ознакомления. Начнем также прямо сейчас возить этих же энтузиастов на экскурсии, просвещать всячески в исторических делах. Пока мы землю под музей выделим, пока проект сделаем, пока его со всеми службами согласуем, год, как минимум, пройдёт. А за этот год, при хорошей организации, у нас на заводе уже филиал Исторического общества сформируется с реальными активистами-энтузиастами. От их имени и будем Минкульт агитировать поучаствовать в нашем проекте.

Подтянем Институт археологии для продвижения знаний в массы, у них там тоже энтузиастов хватает. Они нам подскажут маршруты для экскурсий выходного дня. Может, им это тоже как плюс пойдёт куда-нибудь, работа с общественностью, всё такое… А вообще, надо их подкармливать, они высокую оценку нашей деятельности дадут, если Минкульт поинтересуется. Можно приглашать их специалистов экскурсии для наших рабочих проводить за хорошую оплату, к примеру.

А чтобы трудящиеся активнее участвовали в этом заводском историческом обществе, можно периодически, раз в месяц, допустим, делать однодневную экскурсию в рабочий день с сохранением среднего заработка. Лучше же отдохнуть, съездить куда-то, чем часы целый день собирать, глаза сажать… Помимо экскурсий, будем вывозить в хорошую погоду людей на природу, устраивать им пикники, шашлыки за счёт предприятия на том месте, которое мы выберем для будущего комплекса. Часто не надо, в день работника часовой промышленности, в день матери, не знаю, какой-нибудь ещё праздник им придумаем, от желающих поехать отбоя не будет, особенно, если мы их с семьями будем приглашать. Логично будет, что наши рабочие, через несколько месяцев – это место уже своим считать будут и нормально воспримут, что им завод место отдыха обустраивает. Ещё и комсомол с партией отчитаются, что трудящимся досуг организуют, борются за здоровый образ жизни, за культурное просвещение и семейные ценности.

От имени целого заводского коллектива всё будем делать, пусть попробуют трудящимся отказать. А я ещё пару статей в поддержку нашей идеи в «Труде» напишу. – закончив свою речь, я задумчиво оглядел присутствующих. – А вообще, прикрыться трудовым коллективом, на данный момент, интересная мысль, вроде как, они сами инициаторы всего, а руководство только выполняет их волю.

***

Москва. Квартира Ивлевых.

Звонка Руслана никто не ожидал, ни Галия, ни Загит. Загит никому не сказал, кроме жены, что уехал в Москву. А Галия очень обиделась когда-то на брата за то, что не пригласил её на свою свадьбу за то, что она на сторону матери встала. Поругались тогда очень сильно. Уже столько времени прошло, и обида забылась, а брат с сестрой всё не общались. Галия только сейчас, услышав его голос, осознала полностью, что и сына назвала в честь брата только потому, что по нему сильно тосковала.

Впервые за столько лет, они, наконец, поговорили. Галия, растрогавшись от его поздравлений, могла говорить только «да» и «нет», периодически всхлипывая. Загит тут же оказался рядом с немым вопросом в глазах, и она сунула ему трубку, ничего не объясняя.

Загит выслушал поздравления от сына с благодарностью, но на вопрос «где мама» ответить не смог, только разволновался.

– Мама приходила к Насте мириться, просила простить, а иначе ты с ней расстанешься. Пап, что происходит? – прямо спросил сын.

– Я устал, Руслан, – ответил отец. – Мне скоро в отставку. Уеду на все четыре стороны…

Услышав в голосе отца глухую безнадёгу, Руслан не стал больше его пытать. Такие вопросы надо с глазу на глаз решать, – подумал он и заказал ещё один разговор с Набережными Челнами.

***

Москва. МГУ. Кабинет Самедова.

Почувствовав в ответе декана нежелание связываться с этим Самедовым, Костенко решил не ограничиваться звонком по телефону. Его опыт подсказывал ему, что это только всё испортит, он не раз уже убеждался в эффективности личных встреч.

Договорившись о встрече заранее, он уверенно зашёл в кабинет секретаря комсомольской организации МГУ. Намётанным взглядом Костенко оценил уверенность собеседника, явно несоответствующую его возрасту.

– Начальник управления капитального строительства министерства автомобильных дорог РСФСР Костенко Николай Иванович, – представился он. Но, к его удивлению, его должность не произвела на Самедова никакого впечатления. Он лишь привстал, пожимая его руку.

– Самедов. Чем могу быть полезен? – спокойно ответил тот.

Николай Иванович привык, что люди реагируют совсем по-другому, когда он вот так официально представляется. Ему было невдомек, что Самедов прекрасно знал, выкидывая Костенко из Прожектора, что такая встреча возможна, и заранее выработал линию поведения.

Костенко сбавил обороты и сел на предложенный стул за столом для заседаний.

– Я хотел бы уточнить, – перешёл он к делу, – за какое именно недостойное поведение исключили из «Комсомольского прожектора» мою дочь Светлану Костенко.

– Кто вам такое сказал? – удивился Самедов.

– Дочь, а ей ваши студенты.

– Ну, напутали, наверное. Я ничего такого не говорил. Какое еще недостойное поведение?

– Так а почему же исключили? В чем причина? – настаивал Костенко.

– Ваша дочь год в команде отработала, запись в личном деле и характеристике уже есть, чтобы пригодилось для карьеры. Надо и другим дать возможность, а команда не резиновая. Только и всего, – улыбнулся Самедов.

Костенко натянуто улыбнулся в ответ, и пожал протянутую на прощанье руку. Выйдя в коридор университета, Николай Иванович не мог отделаться от мысли, что его только что выставили круглым дураком. Опыт, все же, у него огромный всяких властных игр… Эта сволочь над ним втихую посмеивалась!

Да точно, он, просто, издевался надо мной! – вспомнил он улыбку Самедова, пытаясь побороть нарастающий приступ ярости. – Как он посмел?! Я это так не оставлю! Будет ещё какой-то узбекский комсомолец-переросток надо мной смеяться!

Наверняка он знал, дочь кого выкидывает из Прожектора… И считал, что может себе это позволить. И он специально сказал про «недостойное поведение» как причину студентам, чтобы потом ему в лицо соврать, когда он придет… Вот же сволочь какая…

Взяв себя в руки, Костенко твёрдо решил сделать все возможное, чтобы расквитаться за такое отношение, и к нему, и к дочери. Но сначала необходимо выяснить, кто стоит за этим выскочкой. Мало ли, у него действительно серьёзные связи…

***

В голове ещё было несколько идей, как заинтересовать трудовой коллектив в поддержке своего руководства и всех его начинаний. Но это уже на будущее, когда, комплекс будет готов, поэтому не стал, пока, их озвучивать.

– Ну ты напридумывал… – нервно стучал пальцами по столу Бортко.

– Прекрасно напридумывал! Я впечатлен! – сказал Захаров, глаза которого блестели интересом, – только сразу внесу одну поправку. Никакого года или двух не будет. Наши связи позволяют согласовать все разрешения за пару месяцев. Главное точно понять, что именно будем строить.

– Отлично! – с энтузиазмом сказал я.

– Ну, так, и где нам строить музей? – поинтересовался Захаров. – Есть уже какие-то мысли?

– Вот. Теперь, собственно, по месту стройки, – улыбнулся я. – В Институте археологии мне предложили два варианта с учётом того, что нам из Москвы туда предстоит мотаться. Первый в городе Серпухов Московской области, второй в селе Городня Калининской области.

– Это по Ленинградскому шоссе? – встрепенулся Ригалёв. – Там шикарная рыбалка, мужики!

– Да подожди ты с рыбалкой, – осадил его Бортко. – Думать, в первую очередь, надо не об этом, а о том, как нам обеспечить безопасность своих собственных интересов.

– Согласен, – кивнул Захаров.

– А что тут думать? – активизировался Ригалёв. – В Серпухове население больше ста тысяч, а в Городне сколько? Три тысячи хоть наберётся? Кого легче контролировать, горком или сельсовет? Вот и весь выбор по безопасности.

– Кстати, я поддерживаю, – высказался Майоров. – Легче купить участкового в Городне, чем всю милицию Серпухова.

– Точно. И денег он попросит меньше, чем городской мент, – поддакнул Ганин.

– Не говоря уже о том, что чем дальше от столицы, тем меньше шансов, что кто-то из столичных, у кого с нами отношения не очень, копать чего против нас приедет. Не поверят, что в такой глуши может быть что-то по-настоящему для нас интересное, – высказался и Нечаев.

– Так что, товарищи, голосуем? – спросил Захаров. – Ну, раз, всё равно, с нуля строить и выезжать смотреть там нечего.

Все единогласно проголосовали за Городню, включая и меня. Все верно, меньше народу, больше кислороду.

– А что будем строить? – спросил Нечаев.

– Василий Семёнович, ну, решили же: крепость будем строить с замком внутри, – ответил ему Бортко.

– У нас ни чертежей, ни проекта, – поддержал его Осипов.

– Спасибо, Владислав Гаврилович, а то я тут как дурак, – зыркнул Нечаев на Бортко, – ерунду какую-то спрашиваю, – с сарказмом проговорил он.

– Ладно, ладно, товарищи, – приструнил своих Захаров. – Будем готовить свой проект, вам же сказали. Есть проектные институты…

– За два месяца, говорите? – усомнился Бортко, – Имел как-то дело с ними, там такая бюрократия…

– Может, с архитектурным институтом договориться? – предложил я. – Пусть задание своим студентам на дипломную работу дадут. Можно же так? А мы конкурс проектов устроим. И имя победителя на мемориальной доске увековечим на музейной стене.

– А потайные музейные фонды, в которых мы свои средства держать будем? – с сомнением спросил Василий Семёнович. – Если копия проекта будет существовать во всех инстанциях, какие же они будут потайные?

– Придумаем что-нибудь, – ответил я. – В первом варианте проекта сделаем подвальные помещения под всем замком. Потом попросим архитектора их уполовинить. Согласуем везде проект с половиной подвала, а построим первый вариант.

– Ха, если б так можно было! – воскликнул Ганин.

– Подожди, Макар Иванович, – остановил его Захаров. – Что вы с Майоровым и Осиповым любую мысль сразу отвергаете? Ну, кто нам запретит по первому варианту строить вместо согласованного второго? Местный сельсовет? Или местный участковый?

– Комиссия надзорная, – огрызнулся Осипов.

– Владислав Гаврилович, – удивлённо посмотрел на него Захаров, – с каких пор тебя стали какие-то комиссии пугать?

– Есть такой способ обсуждения новых проектов, – встрял я, – одна группа товарищей проект защищает, а вторая ищет его слабые места. Это очень действенный метод, позволяет заранее проработать детали. Так что и неплохо, что не поем все в один голос.

– Как плохой-хороший мент? – хмыкнул Войнов. – Тоже очень действенный метод.

– Короче, товарищи, обдумываем высказанные предложения. К следующей встрече у нас должен быть список вопросов. И как вы находите идею товарища Ивлева, действовать от имени трудового коллектива?

– Ну так он в таких делах мастак, – высказался Ганин. – Даже когда на автобазу приходил, легенду себе обеспечил…

– В каком смысле? Какую легенду? – заинтересовался Захаров.

– Лекцию я там попутно провёл от общества «Знание», – объяснил я, – когда знакомиться с предприятием приходил.

– Зачем? – пристально смотрел на меня Захаров.

– Бережёного бог бережёт, – как ни в чём не бывало пожал я плечами. – Спросит кто-нибудь, что я там делал, все подтвердят, что с лекцией приезжал.

– Всего не предусмотришь, – махнул рукой Майоров.

– Всего не предусмотришь, – согласился я. – Но у всего есть критическая масса. Когда совпадений слишком много, они могут поменять качество и превратиться в косвенные улики.

– Знаете, что в военное время делали с паникёрами? – осуждающе посмотрел на меня Осипов.

– А кто здесь паникует? – невинно улыбнулся я и поймал поражённый взгляд Сатчана.

– Ладно, хватит, – остановил нас Захаров. – Любые разумные предосторожности полностью поддерживаю. Так и надо действовать. Значит, начинаем работать с трудовым коллективом «Полёта», как предложил Ивлев. Все согласны?

– Согласны, согласны! – ответил за всех Ганин. – Жопу надо прикрыть хоть немного. А то иначе как начнут писать во все инстанции, что мы их деньги на замки тратим.

– Эк тебя проняло, – усмехнулся Захаров. – Ну, тогда, начинаем. Организация музея на «Полёте» и общества любителей старины на вас, – взглянул Захаров на Бортко. – Это ваш район, вы там всех знаете и парторга, и профорга.

– Понял, – кивнул тот. – А экспонаты для музея где брать? Хоть что-то для начала, пока работяги свое притащат, надо же выложить?

– Я поговорю в институте археологии, – предложил я, – они наверняка обрадуются возможности устроить небольшую выставку на предприятии. Потом отчитаются где-нибудь, что самоотверженно несли культуру в массы, обеспечивая смычку интеллигенции с пролетариатом, и премии себе повыписывают за это.

– Отличная мысль. Так, дальше. Землеотводом под будущее строительство кто займётся?

– Давайте, сначала, пусть Ивлев насчёт раскопок решит вопрос, – предложил Бортко, – он уже вхож в Институт археологии. Как быстро они смогут все сделать, когда землю заводу передадим.

– Хорошо, – кивнул я.

– И профком завода загрузите экскурсиями, – распорядился Захаров, глядя на Бортко. – Только грамотно чтобы работали, не простудили там никого, привезя и бросив на морозе. Чтобы работяги счастливые оттуда приезжали, и все остальные им завидовали. А архитектурным институтом, насчёт проекта, я сам займусь, – подвёл итог нашему совещанию Захаров. – Ну, что? Всё, товарищи? Отдыхаем?

– Можно я домой? – поднял я руку.

– Иди, многодетный папаша, – усмехнулся Бортко.

Вышел в раздевалку и стал собираться. Следом за мной вышел Сатчан.

– Ты что, серьёзно специально лекцию на автобазе читал для прикрытия? – спросил он, садясь напротив меня.

– Что тебя удивляет? – взглянул я на него.

– Ты всерьез думаешь, что это может пригодиться?

– Почему нет?

– Да кто нас тронет? До объединения со Стельмуховым и с Захаровым, да, я и сам боялся. А когда у нас такие зубры в команде, чего теперь боятся… Это небожители, им все можно…

– Это всего лишь вопрос совместимости наших ресурсов и ещё чьих-то. Надо будет кому-то найти козла отпущения или стрелки с себя на других перевести и вуаля. Тебя-то ещё тесть может вытащить. А меня кто будет вытаскивать?

– Да… Знать бы, где именно упадёшь, так соломки бы подсыпал, – задумчиво проговорил он. – Ладно, давай, – протянул он мне руку на прощанье.

Глава 3

***

Москва. Квартира Костенко.

Придя вечером домой, Николай Иванович позвал дочь и пересказал ей ответ Самедова.

– Ну, сволочи! А что же они мне сказали, что за недостойное поведение меня выперли?

– Кто сказал?

– Витька с Машкой. Сволочи! Ну, я им устрою!

– Тихо! – остановил её отец. – Что за Витька? Что за Машка?

– Витька Макаров и Машка Шадрина.

– Кто у них родители?

– Ну, у Витьки отец замминистра в МИДе, а Машкины родители тоже дипломаты, вроде, за границей работают. Она с бабушкой живёт.

– Они вместе или случайно так вышло, что вдвоем к тебе пришли?

– Да все знают, что они сладкая парочка! – фыркнула Светка.

– Все знают, значит, и Самедов тоже?

– Ну может, и да!

Отец задумчиво кивнул, а потом сказал:

– Не смей с ними ссориться! Это не они придумали! Я практически уверен, что это всё провокация Самедова. Он специально велел им это передать тебе, чтобы ты поссорилась с детьми очень серьёзных людей. Это хорошо рассчитанная провокация, в расчете на то, что ты попадешься в эту ловушку, оскорбишь их, они пожалуются своим влиятельным родителям, и тогда тебе точно о возвращении в Прожектор нечего будет и мечтать! Наш враг – Самедов, вот с ним и будем разбираться. Так что не будь дурехой, с замминистра меня не ссорь, не радуй таким образом Самедова! Такого рода люди – это не мой уровень! Поняла?

– Поняла, – кивнула пораженная дочь.

Светка еще долго сидела и пыталась понять, что происходит. Если папа прав, то Самедов такая вот расчётливая сволочь, значит? Не ленивый тупой лентяй, каким она себе его представляла? Во дела! Ничегошеньки она еще во всех этих интригах не понимает… Значит, нужно учиться!

***

Станция Угольная.

Чем ближе была встреча с сыном и его женой, тем больше Оксана нервничала. Дорога её очень утомила, ещё и разница во времени большая. Оксана дала телеграмму сыну из Хабаровска, когда взяла билеты, остаётся только надеяться, что он её получил. С собой у неё была только одна дорожная сумка. Если сын её не встретит, надо будет как-то пробираться во Владивосток самостоятельно.

Выйдя из вагона, она сразу увидела сына среди встречающих. Он бросился к ней и помог сойти на перрон.

Они сделали несколько шагов в сторону и остановились перед девушкой. Она знала только имя жены сына, как она выглядит, уже и забыла напрочь после стольких лет, но не зря же она тут стоит и на нее смотрит, значит, это она и есть. Диля не так и много рассказала в Паланге о ней…

– Здравствуй, Лена, – натянуто улыбнулась Оксана, всматриваясь в её лицо и пытаясь понять, какой приём её ждёт.

– Здравствуйте, Оксана Евгеньевна, – дружелюбно ответила невестка и Оксану отпустило.

Ну, вроде, простила, – подумала она. – Надо думать! Столько лет прошло. Когда пять лет назад Рафик представил Лену матери как свою подругу, Оксана расспросила его о ее родственниках, очень резко высказалась о её семье и была категорически против женитьбы сына на ней. Она была уверена, что Рафик к ней прислушался, а он, всё равно, женился, просто, втихаря… Дурачок!

Они вышли с вокзала, и сын подвёл мать к «Москвичу» и гордо открыл перед ней заднюю дверцу. Пока он укладывал Оксанину сумку в багажник, его Ленка важно уселась на пассажирское место впереди.

Тоже мне, фифа, – едко подумала Оксана.

***

Москва.

Рамаз проводил Ксюшу до дома. Жила она в старом дореволюционном доме на Садовом кольце. Прощаясь, она позволила ему только невинный поцелуй в щёчку и поспешно скрылась в подъезде.

Какая девушка! – думал Рамаз. – И прилично воспитанная, и культурная. А красавица какая!

Рамаз год назад овдовел. Даже детей жена, умирая, не оставила. Первое время думал, что вообще никогда внимания больше на другую женщину не обратит. Но вот увидел Ксюшу и сердце оттаяло…

***

Владивосток. Квартира Якубовых.

– Оксана, проходи, чувствуй себя, как дома, – улыбалась мать Лены Раиса, – я так рада, что у тебя получилось, наконец, приехать.

– Здравствуй, Рай, – сделала приветливое лицо Оксана.

Что мать у Ленки ни кожи, ни рожи, – подумала она, – что сама Ленка моль бледная. И чего Рафик в ней нашёл?

– Здравствуйте, – вышел в прихожую, сильно прихрамывая, мальчик лет четырнадцати. Одна рука и нога у него плохо слушались.

– Митя, – увидела Оксана брата Лены. – Как ты вырос. А это у нас кто? – увидела она малышку, прячущуюся за парнишкой. – Не бойся меня, я твоя бабушка, – ласково проговорила она. Но малышка отказалась знакомиться и ещё больше вцепилась сзади в ноги Мити.

– Ну, давайте, все умывайтесь и за стол, – пригласила всех Раиса.

***

Москва. Квартира Сосо Гурцкая.

– Отец, я с такой девушкой познакомился! – сел рядом с Сосо Рамаз.

– Когда успел?

– А они на рынок приходили с подругой, я тебе рассказывал, их дядя Кото привёл. Помнишь? У одной близнецы родились, а вторая смешливая такая, симпатичная. Вернее, они обе симпатичные. Короче, я вторую, ту, что весёлая, в ресторан сегодня пригласил. А она, представляешь? Художница!

– О, художница? – улыбаясь, взглянул на взъерошенного сына Сосо. – Это интересно.

Художница, не художница, да хоть уборщица – главное, что сын с момента смерти жены впервые о другой девушке заговорил!

Восемь лет после женитьбы Рамаза дались Сосо нелегко. Девочка была воспитанной, из хорошей семьи из Тбилиси, но детей у них с сыном все никак не было. А потом выяснилось, что и она сама тяжело больна. Сосо смотрел, как сын словно умирает вместе с ней, и сердце его кровью обливалось. Только недавно сын впервые улыбнулся после похорон, хотя времени прошло почти год. Отец боялся, что такими темпами Рамаз о другой девушке задумается лет через пять, не раньше. А тут такая радость!

– Расскажи мне еще о ней и ее подруге, – попросил он сына.

***

Владивосток. Квартира Якубовых.

После небольшого застолья Лена пошла укладывать дочку. Митю тоже отправили спать, ему завтра в школу. Рая занялась спальными местами, а Оксана с Рафиком остались за столом.

– Ну, как тебе здесь живётся, сынок? – спросила она.

– Нормально, – пожал плечами сын.

– Так и ходишь в прапорщиках?

– Да, а что? Тепло, сухо и мухи не кусают.

– Надо было тебе в институт идти, – с сожалением проговорила Оксана. Материнское сердце никак не хотело мириться с такой долей для сына. Она хотела видеть его при дипломе, при должности. – Руслан вот поступил на заочное…

– Молодец, – кивнул сын.

– У Галии двойняшки родились, – помолчав, проговорила Оксана, не зная, что ещё сказать.

– Да, тётя Диля говорила. Мы Лийке посылку выслали с подарками.

– Лийка, – улыбаясь, повторила Оксана. – Её уже давно никто так не называет.

– Всё готово, можете ложиться, – заглянула к ним Раиса.

Оксана сделала вид, что смертельно устала и поспешила лечь в постель. Она, действительно, очень устала и большая разница во времени сказалась. Но до слёз её потрясло совсем другое, то, что совсем нет общих тем с сыном, даже поговорить не о чем.

И зачем ему надо жить так далеко от семьи? – с обидой думала она, засыпая. – Что здесь хорошего? Ну, только что квартира трёхкомнатная и «Москвич». А тёща эта со своим инвалидом полиомиелитным? Муж бросил, когда сын инвалидом стал, так тут же сели Рафику на шею и ножки свесили!..

***

Вернулся домой не то, чтобы поздно, но в доме уже было тихо. Загит с Маратом смотрели телевизор в большой комнате. Галия в спальне прилегла, пока дети спят.

– Сегодня Руслан звонил. Представляешь? – вышла она сразу ко мне. – Это брат наш с Маратом средний, – поспешила она пояснить, увидев мой недоумённый взгляд.

– Так, хорошо. Не удивляйся ты так, я его даже на свадьбе не видел, откуда же мне сразу про него подумать, – прошёл я на кухню и жена за мной. – И что сказал?

– Поздравил с рождением мальчишек, – радостно сообщила она.

– Ну, хорошо, лёд тронулся. Глядишь, скоро начнём семьями дружить.

– Ага, – мечтательно ответила жена, и поставила передо мной тарелку с ужином. Придётся есть, а то обидится…

После ужина взял пса и пошёл на улицу. Мартин просил его с собой брать на прогулки, зашли и за ним.

– Ну что твой Хуберт, успокоился? – поинтересовался я.

– Вроде, отстал, – ответил Мартин, забирая у меня поводок. – Во всяком случае, собрание отменили пока что.

– А с Альфредо поговорили по поводу его неожиданного поведения?

– Да. Он сказал следующий раз сразу в глаз ему бить, если захочет меня из квартиры выставить.

– Это он, видимо, позабыл каким видом спорта ты занимаешься! – рассмеялся я. – Ты ему напомни, что ты на тренировки по самбо, вообще-то, ходишь. Предложи лучше через бедро его бросить…

Вернувшись домой, прикинул план работы на завтра. Лекция на заводе «Красный богатырь». И у меня уже готова статья про Бухару, осталось только добавить фактической информации. Надо где-то найти конкретные цифры, сколько детей было принято. Это, скорее всего, надо в библиотеке спросить, они свои фонды знают, подскажут, где посмотреть. Как же интернета не хватает! Когда умеешь искать, несколько минут, и вот они все необходимые цифры!

***

Владивосток. Квартира Якубовых.

Оксана проснулась от суеты в доме. Она вышла из комнаты, которую ей предоставили на ночь, и спросила спросонья, что случилось?

– Ничего не случилось, – улыбнулась ей Раиса, подтирая полы на кухне. – Лерочка не выспалась и теперь не хочет идти в ясли. А Митя уронил на себя чашку с чаем, сейчас Рафик ему помогает в ванной.

– Что он ему помогает? – не поняла Оксана.

– Помыться, – ответила Лена. – Чай же сладкий…

Тут вышел Рафик из ванной и вывел Митю в полотенце на бёдрах.

– Осторожней, не поскользнись, – придерживал он его.

– Мам, а что мне надеть? – спросил Митя.

– Сейчас, сейчас, я рубашку доглаживаю, – ответила ему сестра.

– Всё нормально, сейчас переоденемся быстренько, даже в школу не опоздаешь, – успокаивал парня Рафик.

Оксана в полной прострации наблюдала за всем этим. Это вот так живёт её мальчик? Одевает и моет инвалида?

Оксана хотела зайти на кухню, чтобы не мешать хозяевам, но там ещё пол не высох, Рае пришлось смывать сладкий чай с него.

Она вернулась в комнату, в которой спала и растерянно села на кровати. Вчера она даже не осмотрелась, так устала. А ведь это комната мальчишки, догадалась Оксана по школьным учебникам на полке. Десятый класс? Она думала, он младше…

Тут в комнату вошёл Рафик.

– Ну, ты чего тут сидишь? – улыбаясь, спросил он.

– На кухне пол ещё не высох, – объяснила ему мать. – А сколько лет Мите?

– Семнадцать, – ответил Рафик и сел за письменный стол Мити. – Десятый класс уже.

– Надо же. А я подумала по внешнему виду, что ему лет четырнадцать… Сынок, ну вот зачем тебе всё это? – пересела она ближе к Рафику, и зашептала. – Ну посмотри на него, он же абсолютно беспомощен. Он никогда не женится. Он всю жизнь будет на твоей шее… Так и будешь ему задницу подтирать…

– Мам! – с угрозой в голосе прервал её Рафик. – Ты забыла, чем это в прошлый раз закончилось?

– Ну что мам? – завелась Оксана и зашептала громче: – Что я не так говорю? Что ему нянька до конца жизни будет нужна? Что у него семьи не будет и тебе придется всю жизнь с ним нянчиться? Ты можешь мне объяснить, зачем тебе всё это надо было? Что ж вы никто маму-то не слушаете?!

– У меня умный мальчик, – вдруг появилась в дверях бледная Раиса с дрожащими губами, – он в школе на золотую медаль идёт. И семья у него уже есть! – она сорвалась на крик. – Вон из моего дома!

Оксана растерянно посмотрела на сына. Тут прибежала Лена.

– Раиса Леонтьевна, – вскочил Рафик. – Мама не хотела…

– Я всё слышала! – сквозь слёзы прокричала Раиса. – Уходи, по-хорошему! – обратилась она к Оксане.

Растерянная Лена бросилась к матери и принялась успокаивать её, с укором поглядывая на свекровь и мужа. Пришла Лерочка и тоже начала плакать. Приковылял Митя с вопросами, что случилось? Рафик схватился за голову и выскочил из комнаты.

Это же дурдом какой-то! – в сердцах подумала Оксана.

– Давай, мам, я тебя в гостиницу отвезу, – вернулся Раф.

Оксана молча стала собирать вещи. Хорошо. Сейчас она не будет выяснять при них отношения с сыном…

Но в машине она дала волю своим чувствам. Раф ничего не отвечал на ее вопросы, зачем он себя вогнал в эту кабалу с нахлебниками, просто молча вёз её в гостиницу. Но перед тем, как выйти из машины, повернулся к ней и сказал:

– Мам, я так надеялся, что ты… поумнела. А ты какая дура, прости меня, была, такая и осталась.

– Это я дура? – возмутилась Оксана. – Твою мать из твоего дома выгоняют, а ты, как тварь бессловесная!

– Это их дом, мам. Это я у них живу, а не они у меня. И мне у них нравится. Настоящие, цельные люди, горе с Митей переживают с чувством собственного достоинства. Никого ни в чем не винят, помогают друг другу, чем могут. Странно, конечно, что Раиса мне стала ближе родной матери, но это, мать, только твоя вина… Сколько желчи, сколько яда по любому поводу…

***

Москва. Управление капитального строительства Министерства автомобильных дорог РСФСР.

Николай Иванович был очень раздосадован случившимся в МГУ, проделка Самедова задела его за живое. Всей душой желая отомстить ему, он, тем не менее, прекрасно понимал, что есть люди, с которыми можно пободаться в случае чего, а есть такие, с кем лучше, даже, не думать об этом. И прежде, чем ввязаться в противостояние с Самедовым, Николай Иванович хотел убедиться, что ему за это ничего не будет.

Созвонившись со своим давнишним приятелем из министерского комитета КПСС, он договорился с ним о встрече сегодня вечером.

***

В четверг между первой и второй парами меня вызвала к себе Гаврилина.

Сразу поинтересовался, как дела у Мартина Нойлера. Эмма Эдуардовна мне радостно сообщила, что с Майером всё уладила.

– Поговорила я с Хубертом, он так и не смог привести мне ни одного серьезного аргумента, почему Мартин делает что-то не так. Так что не будет никакого собрания.

Поблагодарил ее за это.

– Не за что, я же тебя сама отрядила за ним присматривать. Это тебе спасибо, что держишь руку на пульсе.

Думал, на этом все, но она велела присесть перед ней,

– И ещё. Я выдвинула твою кандидатуру, – заявила замдекана, – на новую конференцию с участием иностранцев в ноябре, приуроченную к годовщине Великой Октябрьской Революции. В прошлый раз ты так чудесно выступил! Настоящий фурор, никто не ожидал такого от первокурсника. Постарайся в этот раз подготовиться не хуже.

– Хорошо, поучаствуем, – улыбнулся я. Мало вокруг меня иностранцев, КГБ и так нервничает… Но опять же, не моя инициатива…

– А тема какая? – спросил ее, видя, что она как бы на этом собирается наш разговор и закончить.

– А, и верно! «Безработица в условиях общего кризиса капитализма».

Сказав это, Эмма с тревогой посмотрела на меня:

– Я понимаю, что это совсем не сочетается с прежней темой, но, может быть, ты все же сможешь и по этому направлению сделать блестящий доклад?

Будь на моем месте обычный студент, он бы, конечно, пришел в отчаяние от того, что каждый год доклады надо делать на разные темы. Но я же тертый жизнью мужик и хитрый жук, я сразу же сообразил о плюсах, что у меня появятся, если написать доклад по этой теме.

Во-первых, я его точно в статью для «Труда» превращу, а если исхитрюсь, то и в две переделаю со связанной тематикой. А это новые кирпичики для лестницы, что я выстраиваю для вступления в Союз журналистов СССР. А может, потом, когда статьи отдельной книгой опубликую, и в Союз писателей пролезу. А членам этих организаций дополнительная комната для работы по советским нормам полагается. Вполне может быть, на этой почве и за счет этого престижного членства удастся выбить четырехкомнатную квартиру, да не в обычном доме, а в доме для советской элиты.

Во-вторых, я тут же этот доклад для КГБ предложу, мало ли он их тоже заинтересует. И тогда не надо будет новый доклад писать по их хотелкам.

В-третьих, Ионову также эту тему предложу для внедрения в практику общества «Знания». Лучше с ней ходить по коллективам, чем он опять какую-нибудь чухню сверху спустит про половое просвещение молодежи… Та молодежь, с которой я работал, сама кого хочешь по половому вопросу просветит…

Так что замдекана, наверное, была удивлена, когда я радостно кивнул:

– Никаких проблем, Эмма Эдуардовна! Я комсомолец – надо, значит сделаем!

В столовой Альфредо гордо появился с новой девушкой Кариной. Высокая, тёмненькая, фигуристая, пышнотелая. Парни переглядывались с Альфредо и между собой многозначительно. А Карина всё расспрашивала его об Италии. Подключился тоже к их разговору. Обсуждали социальную защищённость женщин в Италии. Карину интересовал декретный отпуск. Пришлось объяснять, что итальянкам не нужен декрет, так как они не работают, а находятся на иждивении мужа. Про особенности развода по-итальянски я рассказывать ей не стал потому, что сразу заподозрил, что Альфредо не просто так воспылал желанием жениться у нас. Боится, что итальянские девчонки при разводе разденут и разуют…

***

Москва. Институт археологии.

Иван пытался сосредоточится на работе, но из рук всё валилось. Уход Ксюши сильно выбил его из колеи. Несколько вечерних дежурств у её дома ни к чему не привели. То ли она через чёрный вход домой проникала, то ли дома вообще не жила. А завтра уже уезжать в командировку… Вообще-то надо было позавчера, но оказалось, что болгары перепутали даты и взяли авиабилеты для советских археологов на три дня позже. Руководитель экспедиции, обнаружив это, когда ему их передали через посольство, долго ругался, но Иван, в результате, получил шанс наладить отношения с Ксюшей перед отъездом. И даже воспринял это как какой-то знак свыше, хотя в бога и не верил.

– Алдонин, пошли покурим, – заглянул к ним в отдел приятель Ивана Володя Хомич, тоже увлеченный ученый, не один десяток экспедиций прошедший, и несколько из них вместе с Иваном. – Как дела? – спросил он, как только они покинули кабинет и пошли в сторону лестницы.

– Нормально, – неохотно ответил Иван.

– А с Ксюшей у вас всё хорошо?

– А что? – сразу заинтересовался он неожиданному вопросу.

– Вы ещё вместе?

– Почему ты спрашиваешь?

– Ты мне ответь, сначала, вы вместе?

– Она ушла от меня. Из-за этой командировки…

– Понятно…

– Что?

– Неприятно это говорить, но… Видел её вчера вечером с каким-то грузином на Садовом. Быстро она определилась. Сочувствую!

– Ты уверен?

– Ну что ж я, совсем уже? Как тебя видел, навстречу друг другу прошли. Она меня не заметила, так оживленно болтала с мужиком, а я её отлично разглядел.

– Спасибо, что сказал, – протянул он руку Володе. – Ты настоящий друг.

Иван пошёл к себе. Может, Хомич, всё же, ошибся? Как Ксюша могла так быстро уже с кем-то познакомиться? На неё это не похоже.

Хотя, кого я обманываю? Она же на Садовом живёт. Это точно она была.

***

Глава 4

Москва. ЗИЛ.

В четверг Ксюша пришла на работу и теперь обессилено сидела на своём рабочем месте, глядя в одну точку. Иван уехал в Болгарию, даже не попрощался, как будто и рад, что она ушла. Вот как так можно с ней?

И перед Рамазом неудобно, пошла с ним в ресторан, обнадёжила мужчину, а у самой сердце ещё не свободно… Рамаз хороший, добрый, как ребенок. Иван тоже добрый, но он, чуть что, уходит в свои размышления о работе. Она вначале даже переживала об этом, и ревновала его к его мыслям о всяких затхлых египетских мумиях, но знакомая подруга, которая уже лет пять замужем за доцентом, сказала, что все хорошие ученые такие, немного не от мира сего. Где им какая интересная мысль пришла, там в оцепенение и впадают, словно их сонным зельем опоили. И обижаться на это глупо, надо радоваться – значит, карьеру успешную сделают, и жить с ними будешь как за каменной стеной.

А Рамаз – только на нее и смотрел, ни на секунду не отвлекаясь. Как на свет в окошке. Ксюше даже неудобно стало, второй раз же всего увиделись… Неужто так бывает? Ей было стыдно, что она ничего такого же сильного к нему не чувствует…

Надо взять пару дней и уехать к родственникам в подмосковную деревню. Обычно это помогало. Сменишь обстановку, загрузишь себя работой, и легчает. Какой, правда, работой в начале очень холодного октября там себя можно загрузить? Родичи уже, небось, сами без дела сидят… О, надо взять с собой холсты и краски, и рисовать пейзажи. Виды там очень красивые, и туман сейчас запросто может в такую погоду быть. Она представила, как туман наползает на местную речку из густого леса, листья в котором отсвечивают золотом и багрянцем, и окончательно решилась. Потом все покажет Елене Яковлевне, пусть посмотрит, чему она научилась, пока они по пленэрам ездили…

– Сегодня четверг, возьму два дня, сегодня и завтра, плюс суббота и воскресенье. На четыре дня можно уехать, – решила она и пошла отпрашиваться.

***

После пар поехал сразу на «Красный богатырь». Хорошее добротное предприятие. Внедряют новое оборудование, осваивают новые технологии. Специализируются на резиновой обуви. Делают сапоги, короткие сапожки, галоши, боты.

Тема лекции «Туризм как досуг советского человека» зашла на ура. Сразу видно, у предприятия и профорг хороший, и сами не бедствуют и могут себе позволить путешествовать по стране. Сейчас это, действительно, один из самых популярных досугов у граждан страны Советов. А почему бы и нет? Авиабилеты дешевые, в особенности по европейской части СССР, и партия домашний туризм всячески поощряет.

В обычной ситуации чувствовал бы себя неловко, выступая перед такой опытной в плане туризма публикой, собаку съевшей на путешествиях. Но меня грела уверенность, что у меня опыта все же побольше, я и в Штатах неоднократно был, и всю Западную, Северную и Южную Европу исколесил. Говорить об этом, конечно, не могу, но с таким фундаментом вполне можно смотреть на людей с апломбом профессионала.

Рассказал им про тематические туры, например, по пушкинским местам, про семейные экскурсии.

– Очень полезно ездить на экскурсии совместно с детьми, особенно, если тема экскурсии перекликается со школьной программой, – рассказывал я. – Одно дело, когда дети читают про Бородинское сражение скучный параграф в учебнике истории, и совсем другое дело, когда они посетили перед этим музей-заповедник «Бородинское поле». Ну и родителям приятно вместе с детьми время провести. Не так ли?

Вопросов было немного, в основном, работники завода вспоминали, где они уже были, и куда хотели бы съездить. Посмеялся, что это вопрос не ко мне, а к их профсоюзу.

– Но, вообще, надо отдать должное вашей профсоюзной организации, вы очень много путешествуете, – заметил я, наслушавшись рассказов.

– Да что там, галопом по Европам! – крикнула из зала полная женщина в рабочем синем халате. – Что там за три дня успеешь посмотреть? Вот, в Армению летом летали, всё бегом, бегом, бегом… А в Киев ездили?

– Да! Марафон по этому Киеву пробежали, – поддержала выступившую гражданку коллега. – Один музей, второй, третий!.. Они к вечеру уже в один слились!

– Зато вам есть, что вспомнить! – возразил я им с улыбкой.

Вообще, хорошее впечатление осталось от этого завода. Единственная проблема у рабочих – экскурсии слишком насыщенные. Не понимают они своего счастья.

По пути домой, уже почти у самого дома, меня окликнул кто-то. Оглянулся, оказалось, Лина чешет от метро. Давно ее не видел. Одета поскромнее, чем раньше, сбросила килограмма три, да еще и не в самых интересных местах, так что понятно стало, почему Альфредо на нее было запал. Прямо тебе осиная талия получилась! Эк на ее внешности цыганское житье-бытье сказалось-то положительно!

– Привет! – улыбаясь, догнала она меня. – Как дела, молодой папаша? Папаша в квадрате, можно сказать.

– Спасибо, всё отлично. Сама как?

– Ну, у меня всё не слава богу. Миша развод не даёт. Приходится разводиться через суд. А там тоже борются за ячейку советского общества, один раз дали три месяца подумать. Потом, женщины на работе говорят, ещё раз могут дать и только с третьего раза разведут.

– Это на полгода может всё растянуться? – прикинул я.

– Да. Замужем побыла месяц, а разводиться полгода буду… Я что хотела тебя попросить. К тебе цыган такой ходит, Альфредо. Так вот, я его недавно с девчонкой совсем молоденькой видела. Предупредил бы ты её, если знаком с ней, что такие встречи чреваты. А то жалко девку, красивая, все при ней. Можешь ей про мою историю рассказать в качестве примера…

– Альфредо не цыган, – рассмеялся я. – Хотя да, только сейчас задумался, что сильно похож. На самом деле он итальянец, докторскую у нас в МГУ пишет.

– Как итальянец? – остановилась, опешив, Лина.

– Ну, как? Альфредо Моретти, итальянский гражданин. Мы с ним в ГДР на конференции познакомились, вот он и прикатил в МГУ докторскую писать.

– Мать моя женщина! – потрясённо проговорила она. Мы уже вошли в подъезд, я пошёл пешком по лестнице, а Лина с крайне озадаченным видом нажала кнопку вызова лифта на автомате.

***

Москва. Дом Ивлевых.

Лина стояла у лифта и потерянно смотрела Пашке вслед.

Это что же получается, я итальянца отшила? – в ужасе думала она. – Будущего доктора каких-то наук? Да даже неважно, каких, они все хорошо живут! Вот же дура!.. Хотя и он дурак, ну что ему стоило сказать, что он не цыган?

***

Москва. Институт археологии.

Иван то и дело поглядывал на часы, его переполняли эмоции, хотелось срочно что-то предпринять, а надо было досидеть до конца рабочего дня. Воспалённая фантазия рисовала перед глазами счастливую Ксюшу в обнимку с высоким крепким кавказцем.

Иван метался как загнанный зверь между отделом и лестницей, где все курили, и, в конце концов, не выдержав, отпросился с работы и помчался домой. Первая мысль была посоветоваться с мамой, но представив себе, что скажет мама, если узнает, что Ксюшу видели с грузином, он тут же её отмёл. Даже если потом удастся Ксюшу у кавказца отбить, мать ее за такое живьем съест… С кем бы посоветоваться, что же делать? Пашка! Он всегда умные советы дает!

***

Галия занята была с детьми, меня вышли встречать Загит и пёс. Вручил тестю толстый свёрток с какими-то презентами от «Красного богатыря» и он отнёс его на кухню. Ирина Леонидовна вышла поздороваться с одним из малышей на руках, держа его столбиком.

– Это кто у нас, – посмотрел я на затылок, – Русик. Покушал, маленький? – сын в ответ мне громко отрыгнул, мы все покатились со смеху.

– Глас из глубины души, – прокомментировал, улыбаясь, Загит.

Вскоре вышла Галия с Андрюшкой, вручила его дедушке и усадила меня ужинать. Пока ел, она распаковала презент от «Красного богатыря» и буднично раскладывала банки с отечественными и импортными консервами. Что-то в шкаф, что-то в холодильник.

– Кальмары, язык… О, а это что такое? – удивлённо разглядывала она большую металлическую банку. – Перец фаршированный… Попробуем?

– Давай, – кивнул я. – Глобус, венгерские. Должно быть вкусно.

Загит с интересом наблюдал за дочерью.

– Папка твой стол заказов какой-то ограбил, – сказал он Андрюшке.

Хотел пошутить по этому поводу, но не успел, в дверь позвонили. Галия метнулась открывать, пока я из-за стола вылезал. В квартиру влетел, как ошпаренный, Иван Алдонин и, протиснувшись мимо матери, уставился на меня.

– Выйди на минутку, поговорить надо, Паш! – попросил он.

– Вань, а что ты так рано? – забеспокоилась Ирина Леонидовна. – Что-то случилось? С командировкой опять проблемы? Снова не те билеты прислали?

– Ничего плохого с командировкой. Всё хорошо, мам, – ответил Иван с таким видом, как будто война началась.

Поспешил выйти к нему, чтобы не нагнетал мне тут обстановку. Ирине Леонидовне глазами показал: не волнуйтесь, сейчас во всём разберёмся.

– Ты чего? – спросил я его, прикрыв за собой дверь.

– Пойдём ко мне, – покосившись на мою дверь, за которой наверняка уже грела уши его мать, открыл он квартиру и пригласил меня жестом. Зашли, он плотно прикрыл дверь и повернулся ко мне:

– Я Ксюшу дома застать не смог. А завтра уже уезжать…

– Понятно, – сказал я, а сам с тоской подумал, что на кой мне это все? Только хотел поработать хоть немного, да и учёбу совсем забросил с этой автобазой. Статья про Бухару не закончена. Ещё и доклад на конференцию нужно подготовить, хорошо, хоть не так срочно. Я уж про записки для Межуева не говорю, завтра кровь из носу надо в спецхран попасть, заодно и про Бухару материалы попробую найти. И из КГБ, нюхом чую, вот-вот позвонят, потребуют новую какую-то лекцию прочитать. Ну не до любовных мне твоих страданий, дружище!

– Друг видел её вчера с каким-то грузином! Она не шутила, что порвала со мной. Поздно ей ласковые письма из Болгарии писать… Что мне делать? – вывел меня из раздумий Иван.

– Слушай, а что ты хотел? Девушка жила с тобой? Жила. Замуж хотела, семью, детей. А ты что? Работой прикрылся…

– Ну, ты же сам понимаешь, командировка, Болгария, ну нельзя было отказываться. Сам же говорил, надо ехать.

– Слушай, я всё понимаю, что так оно и есть. Но ты же, блин, археолог, специфику своей работы знаешь, ты на кой тянул с предложением и свадьбой? Что, у тебя сомнения были, что тебя скоро в новую длительную командировку дернут?

– Мама говорила, что не нужно спешить. Мол, в прошлый раз поспешил, а потом развод. Нужно узнать друг друга получше…

– Если чувствуешь, что женщина твоя, то нечего тянуть, пока не передумала, или не увели. Ты вот Галию спроси, сколько прошло после нашего знакомства, перед тем как она предложение от меня получила? Ты же и Ксюшу постарайся понять. Ей уже под тридцать. Сидела себе тихо после предыдущего брака, отчаялась уже, что нормального мужика можно найти, а тут ты. Она и вдохновилась, ожила. А подруги ей, небось говорят – твой последний шанс жениться и детей завести, а то годы идут, время неумолимо. У одноклассниц дети уже в школу пошли, а она всё предложения от тебя ждёт-ждёт, никак не дождётся. Ты меня извини за прямоту, но правильно она от тебя ушла. Да-да. – ответил я на его немой вопрос в глазах. – Сейчас экспедиция, а потом бы у тебя докторская случилась, тебе некогда жениться… Знаешь, кто хочет, тот ищет возможности, кто не хочет, тот ищет оправдание. Сколько она тебя уговаривала женится? Ты всё не готов был…

– Да был я уже готов! – возразил Иван.

– А почему не женился? Это же элементарно всё делается. В течение месяца по липовой справке о беременности вас расписали бы и все дела. Или пока хоть заявление подать, а жениться после возвращения из экспедиции.

– Но Ксюша свадьбу хотела, – возразил Иван. – Как у людей.

– Конечно, хотела. Нормальное желание для женщины ее возраста, чай, не голодранцы оба, у обоих работа приличная, с хлеба на воду не перебиваетесь, есть на что погулять. Вам что, месяца не хватило бы гостей собрать в столовке ЗИЛа или твоего института? Или она условием поставила свадьбу в Букингемском дворце организовать, а королева тебе сказала, что в ближайшие полгода там уже все расписано?

– Блин!.. И что мне делать теперь?

– Уже ничего. Что тут сделаешь? Езжай в Болгарию, раз ты уже так решил, – развёл я руками.

– А если заявление сейчас подать?

– Когда? Ты же завтра уезжаешь.

– Вечером поезд. С утра можно успеть.

– Ну, не знаю, – усомнился я. – Согласится ли она, когда у неё уже другой вариант появился… И имей в виду, если ты её сейчас из новых отношений выдернешь, а сам потом не женишься, это будет огромное свинство.

– Да женюсь я! – удивлённо взглянул на меня Иван. – Ладно, спасибо, прав ты. Надо было не маму слушать, а невесту. Поеду, подожду её у дома. Мне ещё цветы где-то купить…

– Ну, удачи, – скептически взглянул я на него.

Вышел из квартиры, закрыл дверь, постоял немного, задумавшись, не слишком ли я жестко с ним. Ну да, есть такое – испугался, что долго придется все эти его отношения разруливать, и несколько свирепо начал резать правду-матку. Но, с другой стороны… Разобрались, действительно, быстро. Иван меня водку не посадил с ним пить, и изливать душу, а будет, наконец, что-то делать, чтобы сохранить свое счастье. Ну и я тоже виноват – надо было в прошлый раз, когда он меня этим вопросом озадачил, не юлить, опасаясь обидеть, а сразу вот так все и выложить. Правда, чувствую, он бы тогда меня сейчас донимал вопросом, где кольца, как у нас с Галией, купить. Мужику сколько, за тридцать? Нет, эти ученые очень медленно взрослеют…

Вернулся домой и ободряюще всем улыбнулся.

– А Ваня где? – с беспокойством спросила Ирина Леонидовна.

– Да дома пока, но уезжать собирается, – объяснил я.

– Я на минутку, – сунула она мне Русика и поспешила домой.

– Интересно, бегал бы он так, если бы его друг Ксюшу с грузином не встретил? – спросил я, когда за ней закрылась дверь. – Вот же собака на сене, и сам не женится, и другому не даёт.

– С каким грузином? – испуганно уставилась на меня Галия. – С Рамазом? Они что, встречаться стали?

– Та-аак, – с интересом взглянул я на нее. – Что ещё за Рамаз? И почему ты в теме?

– На рынке познакомились в воскресенье, – виновато посмотрела на меня жена. – Нас Кото твой к нему отвёл. Я у Рамаза помидоров маринованных наелась и чеснока, а у детей потом животы болели.

– Понятно, пока ты трескала чеснок, он Ксюшу склеил, – рассмеялся я. – Ну вы, девчонки, даёте! Ты, главное, матери Ивана не расскажи об этом! Пусть сам Иван разбирается, что ей можно сказать, а что нет.

– Что теперь будет? – с беспокойством смотрела на меня жена.

– Что будет, то будет, – обнял я её одной рукой. – Главное, чтоб все были счастливы, да? Но тут, похоже, у всех стать счастливыми не получится. Третий лишний. Вопрос только в том, кто будет третьим, Иван или Рамаз? Для нас, конечно, лучше, если Ксюша останется с Иваном.

– Почему?

– Мы ее знаем, мы Ивана знаем, и трудно не согласиться, что они хорошая пара, верно? До этого разногласия с женитьбой ходили тихо-мирно, видно было, что характерами сошлись. А Рамаза я, в отличие от тебя, не знаю. И, кроме того, если Ивана Ксюша прокинет, он может в депрессию впасть. Догадайся, с кем он будет водку пить и свой душевный разлад обсуждать часами? Сразу даю подсказку – не с тобой, ты кормящая мать!

На этом пришлось прерваться, хотя меня несло, как Остапа Бендера во время сеанса одновременной игры в шахматы. Вернулась Ирина Леонидовна, и выглядела она расстроенной. У Галии вид сразу стал виноватым. Подмигнул жене, чтоб она не заморачивалась, нет её вины тут ни в чём.

Только разложился на кухне, чтобы начать работать, как зазвонил телефон.

– Привет! Ты дома? Я сейчас заеду, – услышал в трубке голос Фирдауса.

– Приезжай, конечно, – ответил я, хотя левый глаз у меня нервно дёрнулся. – Всё нормально?

– Да-да, не переживай, – радостно ответил он.

Он приехал минут через сорок, с Дианой. Как раз у Ирины Леонидовны дежурство закончилось, она попрощалась и ушла. А минут через пятнадцать Эль Хажжи приехали.

Сестра сразу к Галие собралась.

– Вот вы вовремя… – улыбнулся я ей, – поможешь детей укачать...

– Мы так и планировали, – поддакнул Фирдаус. – Да, дорогая?

Сестра молча махнула на нас рукой и тихонько приоткрыла дверь в спальню.

– Ладно, – взял меня за локоть зять и подтолкнул на кухню. – Смотри, что у меня есть! – положил он передо мной на стол коробку.

– Это то, что я думаю? – сразу догадался я и принялся распаковывать подарок. Загит же с любопытством перегнулся через стол, наблюдая за мной.

Внутри оказался калькулятор Bowmar 901B.

– Какой красавчик! – искренне восхитился я. – Спасибо, дружище! А это что?

– Это зарядное устройство для аккумуляторов, – пояснил Фирдаус.

– Опа, так тут аккумуляторы, а не батарейки! – поразился я. – А второй комплект взять, случайно, не догадались?

– Обижаешь! – полез Фирдаус в карман.

– Теперь главное, чтобы зарядка к нашей сети подошла, – принялся я читать её параметры…

– И чего? – с любопытством спросил Загит.

– А хрен его знает! – рассмеялся я. – Какая у нас частота в сети, пятьдесят герц? Bomwar это кто, американцы? – разглядывал я коробку. – Там у них, вообще, сеть другая. Спалим сейчас, нафиг, всё. Трансформатор нужен.

– И что, не получится сейчас работать? – расстроился Фирдаус.

– Ну, почему? Простые батарейки поставлю, пока. Правда, их надолго не хватит. Как думаешь, европейские аккумуляторы с зарядкой можно в «Берёзке» купить?

– Не смотрел, не знаю. Европейские, говоришь? Так Амаль пришлёт из Парижа, если здесь не найдём.

– Спасибо! Я твой должник! – приложил я руку к груди.

– Да ладно, – рассмеялся Фирдаус.

А я включил свой новый аппарат. Ага, заряд в аккумуляторе есть. Батарейки на смену тоже. Боже! Как там говорил один злобный хоббит – моя прелесть! Ну, теперь у меня работа гораздо быстрее пойдёт.

***

Москва. Министерство автомобильных дорог РСФСР.

Костенко давно знал Волкова, знакомы они были ещё с дорожного управления, куда их распределили после институтов, как молодых специалистов. Потом жизнь их раскидала, но тем сильнее была радость, когда они неожиданно встретились в стенах министерства. С тех пор регулярно ходили друг к другу в гости. Костенко, конечно, поднялся повыше в своей карьере, но знал, что забывать про друга, зазнавшись, последнее дело. Никогда не знаешь, где через пару лет будешь трудиться ты, а где он.

Николай Иванович выбрал бутылочку коньяка посолиднее и пошёл в гости к приятелю.

– О, Николай Иванович, проходи, дорогой! – радостно приветствовал его Волков.

В университете они, конечно, обходились без отчеств. Но уже при встречах в министерстве завели шутливую манеру величать друг друга по имени-отчеству.

Костенко поставил бутылочку на стол и Волков, подмигнув ему, тут же выставил стаканы и шоколадные конфеты «Лимонные».

– Ой, Игорь Гаврилыч, как в старые добрые времена? – заулыбался Костенко. – Помнишь, как водку карамелью закусывали?

Они выпили, вспоминая прошлое. А затем уже Костенко рассказал ему о своей проблеме.

– Понять бы ещё, что за игру он ведёт, – жаловался Костенко Волкову на Самедова. – Весь такой вежливый, гад, приторно улыбается… И всё на студентов своих валит, представляешь? Да, я такого не говорил, да, я ничего против не имел… А на курсе все знают, что мою дочь из «Комсомольского прожектора» за недостойное поведение выперли. Вот, как это? А главное, зачем?

– Действительно, зачем? – задумался Волков. – Давай, я наведу справки о нём. Может, что и ясно станет.

– Спасибо, дружище!

***

Владивосток.

Оксана сидела в гостинице одна у окна. За весь день сын так и не приехал. Завтра уже надо ехать в Хабаровск, чтобы успеть в субботу на самолёт до Москвы. Интересно, придёт Рафик её проводить?

Что же все дети-то такие неблагодарные выросли? Тот же Рафик. Готов чужому пацану до конца дней, своих или его, задницу подтирать, а о родителях и слышать не желает. Как же так? Почему?

Почему всё так? Только с Галиёй отношения наладились… Надо было и здесь молчать, но сил не было сдержаться. Так обидно стало и за сына. И за себя. Рафик на чужих людей готов жизнь свою положить, а о матери родной вообще не думает.

Что теперь делать? Ещё одного шанса они ей не дадут…

***

Москва. Садовое кольцо.

Иван простоял с час у подъезда, замёрз и засел в подъезде прямо на ступенях лестницы, откуда была видна дверь коммунальной квартиры, где в одной из комнат и жила Ксюша. Он был у неё всего один раз, и то недолго, даже не запомнил, какая из десятков дверей в общем длинном коридоре её.

Жильцов в этой коммуналке было слишком много, поэтому у каждой семьи был свой звонок. Иван насчитал их одиннадцать. Он раз пять звонил в звонок, подписанный «Мишина К.А.», но никто так и не вышел. Самое худшее было то, что не ясно было, позвонил он или нет, звонка не было слышно, комната далеко от входной двери. Может, сломался? Когда же Иван зажал звонок и стоял так какое-то время, прислушиваясь, вышел мужик в трусах и майке.

– Вечер уже! Люди детей спать укладывают, а ты всё звонишь и звонишь! Вся коммуналка слышит! Проваливай отсюда! – разорался сосед. – Ещё раз тебя здесь увижу, милицию вызову!

Пришлось Ивану опять на улице торчать. Как стойкий оловянный солдатик он прождал Ксюшу ещё часа полтора, зверски замёрз, расстроился, если не сказать хуже. Опять представлял подругу в объятиях грузина. Вернулся домой. Попробовал заглушить своё отчаяние водкой, но не помогло.

А ночью у него поднялась температура и начался сильный кашель.

***

Глава 5

***

Москва. Квартира Алдониных.

К утру Иван забылся тревожным сном. Снилась Ксюша, она уходила от него, печально оглядываясь, а он всё никак не мог её догнать. Проснувшись, он взглянул на часы. Время половина одиннадцатого, уже полтора часа как он должен быть на работе. Получается, мама не стала его будить, посчитав серьёзно больным… На самом деле, чувствовал он себя не так и плохо. Пропотел, видимо, хорошо ночью, и полегчало. Но амбре от него после ночных возлияний было такое, что в таком виде все равно идти на работу не стоит.

Что же делать? – мучительно думал Иван. Нет, никуда ни в какую Болгарию он не поедет. Возникла мысль – а если оправдаться болезнью? Наконец, он решился, оделся, пошёл к телефону-автомату во дворе и позвонил замдиректора Литвинову.

– Николай Анатольевич, Алдонин, – представился он своему начальнику, постаравшись говорить поглуше.

По голосу узнать Ивана было трудно, и тот удивлённо спросил, что с ним?

– Я заболел, – ответил ему Иван слабым голосом, – в командировку не смогу сегодня ехать.

– Ох, Иван, Иван! Как же так?! – расстроенно проговорил Литвинов. – И что мне, теперь, прикажешь делать?

– Не знаю, Николай Анатольевич…

– Ладно. Будешь потом один экспедицию догонять, как поправишься.

– Как скажете, Николай Анатольевич.

– Всё, Иван, давай, выздоравливай, – распорядился Литвинов. – Я к начальству.

***

Москва. Институт археологии.

Литвинов решил тут же поставить в известность руководство, что один из членов экспедиции заболел и не может ехать в Болгарию. По телефону такой серьезный вопрос лучше не обсуждать, чтобы не нарваться на гнев начальства, что лично для него не явился, так что он и направился к директору для личного разговора. Но не повезло, секретарь сказала, что того вызвали в Академию наук. Когда вернется – неизвестно. Секретарь обещала тут же ему позвонить, когда он будет на месте.

Следующую попытку он предпринял после обеда, за пару часов до вылета. Дело все же не терпит отлагательств, командировка зарубежная... Секретарь так и не позвонила, и он подумал, что она попросту могла забыть. Так и оказалось – та просто забегалась, и очень извиняясь, тут же сама побежала открывать дверь к директору.

Директор был очень разочарован таким поворотом – любая международная экспедиция требует много согласований по участникам. И по пропавшему билету придется отчитываться… Литвинову пришлось выслушать много того, что он не хотел бы выслушивать…

Выйдя в коридор, он тут же наткнулся на Володю Хомича. Зная, что тот дружит с Алдониным, недовольно сказал:

– Володь, а что такое с Иваном творится? То с работы убегает раньше времени, то теперь эта вот напасть…

Литвинов был уверен, что Хомич знает о болезни друга, потому и не стал уточнять, что за напасть имеет в виду. Но Хомич понятия не имел, что Иван представился заболевшим, и решил, что друга нужно выручать. Начальник явно недоволен, похоже, что Иван и сегодня работу прогулял, не только вчера убежал раньше времени, и ему может сильно влететь… Он решил, что, если рассказать, как есть, что у друга с девушкой нелады, Литвинов должен наверняка Ване посочувствовать. И не влепить ему выговор за прогул.

– Николай Анатольевич, вы Ваню сильно не ругайте. Беда у него – девушка бросила. А они уже чуть ли не в ЗАГС собирались идти. Вот он и дуреет…

Литвинов замер на месте. В голове забурлили мысли.

– Странно. А мне он звонил, и сказал, что заболел, и в Болгарию ехать не может поэтому, представляешь?

– Так он еще и заболел? Вот же не вовремя! – проблеял Хомич, глаза которого стали несчастными, когда он понял, как сильно сейчас подставил друга. Замдиректора, глядя на него, прочитал его мысли влет, и хмыкнул:

– Где живет, знаешь? Знаешь, конечно! Поедем, навестим больного! И никуда не отходи от меня, сюрприз ему сделаем!

Владивосток.

В пятницу вечером Оксане уже надо было ехать в Хабаровск, чтобы успеть на самолет до Москвы. Просидев в одиночестве весь четверг, боясь покинуть гостиницу, а то вдруг сын придёт, Оксана с горечью осознала, что на этом её визит к сыну и закончился. Было очень больно, обидно и страшно… Пытаясь хоть где-то найти поддержку, она пошла на почту и заказала разговор с Балашихой.

– Машуль, здравствуй, это я, – проговорила она, услышав голос сестры.

– Привет… Что, опять что-то придумала? – совсем недружелюбно приветствовала её сестра. – Учти, я не желаю больше участвовать в твоих залихватских планах. У моей семьи из-за тебя куча проблем. Родство с тобой слишком дорого обходится. Извини, Оксан, дальше без меня. Не звони больше.

И сестра бросила трубку. Потрясённая Оксана вышла из кабинки переговорного пункта и побрела к выходу.

– Женщина! – остановила её оператор. – Сдачу возьмите! Вы же пять минут оплатили.

Что же это такое? – думала Оксана, возвращаясь в гостиницу. – Родная сестра меня знать не хочет. Может, Загит прав и я не умею ладить с людьми?

К вечеру приехал Рафик в гостиницу, собираясь проводить мать.

– Тут подарки всем, – поставил он на стол сумку. – Часы бате на день рождения. Тебе, Лийке и жене Руслана подставки под горячее из ракушек. И конфет взял «Птичье молоко» два килограмма. Хватит на всех?

– Спасибо, Рафик, – чуть не разрыдалась Оксана. – Как там, дома?

– Никак, – помрачнел Раф.

– Прости меня, – совсем разнервничалась она. – Вечно хочешь, как лучше, а получается ерунда…

– Да уж… Ладно, надо ехать. А то на поезд опоздаем.

***

Москва. Квартира Алдониных.

Иван дозвонился Ксюше на работу. Ему сказали, что она будет только в понедельник. Он снова съездил к ней домой, долго караулил у подъезда. Потом, не выдержав, позвонил в звонок несколько раз. Наконец, вышла женщина лет сорока в старящем ее пуховом платке, и, глядя сочувственно на него, сказала:

– Парень, нет ее уже второй день. Уехала куда-то. С чемоданом. Не терзай звонок, без толку. Сказала, не скоро вернется.

Иван ее поблагодарил, а потом, выйдя, проклял всех в этом доме, в том числе и того мужика, что вчера мог ему сказать то же самое.

Вернувшись домой, он окончательно решил бороться за Ксюшу, и старательно составлял план действий, когда в дверь позвонили.

– О. Володька, – растерянно уставился Иван на Хомича. – Ты чего? И что ты мне подмигиваешь так отчаянно?

Ответить друг не успел, только поднял глаза к потолку в отчаянии. Из-за его спины шагнул замдиректора института.

– Ну что же, молодой человек, – сказал он укоризненно, – вы совсем не выглядите смертельно больным. И голос чудесным образом в лучшую сторону изменился. Сильный, вполне здоровый. А чем от вас так несет? Спиртом протирались, чтобы температуру сбить?

Иван замер, появления начальства на пороге он никак не ожидал.

– Это ты чего? – сделал шаг через порог Хомич, в попытке прийти ему на помощь. – Ты что творишь? Это всё из-за Ксюши?

– Я пустил ситуацию на самотёк и она вышла из-под контроля, – заявил Иван, выйдя из ступора и решив, что терять, собственно говоря, уже нечего. – У меня нет другого выхода. Понимаете? Если я уеду, то потеряю девушку. Навсегда.

– Ой, Ваня, Ваня!.. – с укором проговорил Литвинов, вздохнув. – И уволить бы тебя, но жаль дурака. Да и если я скажу директору, что ты натворил, мне вслед за тобой тоже прилетит. До какого числа у тебя бюллетень?

– Бюллетень? – застыл с ошарашенным видом Иван.

– Алдонин! Твою мать! – закричал Литвинов. – Спустись уже с небес на землю! Будь мужиком, возьми себя в руки! Не заставляй увольнять тебя за прогулы и срыв зарубежной поездки! Тебе нужен бюллетень!

– Не до этого было… Да и кто мне его выдаст, если я ночью плохо себя чувствовал, а сейчас уже нормально?

Литвинов долго бушевал и ругался на него, называя дураком. Наконец, как-то сразу обмякнув, сел на кровать, и сказал:

– Записывай телефон. Ирина Леонидовна Баркина. Первая городская больница имени Пирогова. Скажешь, что от меня. Ну и подари женщине хорошую бутылку. Бери больничный на неделю. Якобы тебя госпитализировали по подозрению в воспалении легких, но все обошлось сильной простудой.

Иван записал телефон.

– И сделаем так, молодой человек. Ни в какую Болгарию я вас больше отправлять не буду, конечно. Пошлем другого специалиста. Но чтобы за эту неделю вы все свои любовные дела решили. Если все это будет продолжаться и дальше, жду заявления по собственному желанию. Которое я охотно подпишу. Все понятно?

– Обязательно, – пообещал Иван, поняв, что раз замдиректор перешел на официальное «вы», то больше снисхождения он точно не дождется. – Спасибо вам за понимание.

***

Москва. Квартира Ивлевых.

Руслан узнал у тёти Дили московский адрес сестры и приехал в Москву. Дверь открыл отец. Надо было видеть его лицо. Он молча обнял сына и, даже, слегка прослезился. Пока Руслан умывался с дороги, Загит позвал Галию.

Только тот вышел из ванной, сестра повисла у него на шее.

– Знал бы, что меня тут будут так принимать, раньше бы приехал, – охрипшим голосом сказал Руслан.

– Когда ты приехал? Надолго? – засуетилась сестра, накрывая на стол. – Руслан! Как я рада! – опять подскочила она к нему и сжала ему руки чуть выше локтя от избытка чувств.

– Лийка! – рассмеялся он. – Ты уже мама, а всё дурачишься.

Галия накормила его, с удовольствием наблюдая, как брат ест. Потом заставила его рассказать о семье, о том, как они живут, как Маришка в ясли ходит. Он послушно рассказывал до тех пор, пока из спальни не послышался детский плач. Галию тут же как ветром сдуло.

– Пап, поговорим? – воспользовался моментом Руслан. – Где мама?

– Сам не знаю, – взглянул на сына Загит.

– Ты не собираешься её искать?

– Зачем? Ты же сам говорил, что ей в понедельник на работу. К понедельнику объявится.

– И тебе всё равно, где она? – удивлённо смотрел на отца Руслан.

– Сын, я понимаю, что это звучит для тебя дико. Но я, правда, устал. Я это только этим летом понял. Посмотрел, как другие живут, и понял, что сам я всю жизнь просидел на пороховой бочке. Либо дети плохие, что мать не слушают, либо их мужья и жены против нее настраивают. Скандал на скандале. Жалоба на жалобе. Все последние годы, как вы подросли, в постоянном ожидании, что вот-вот опять где-то рванёт. Я, просто, не знал, что можно жить по-другому. А теперь знаю. Я устал. Я так больше не могу.

Тут раздался звонок телефона и Загит пошёл в коридор. Потрясённый Руслан на автомате прислушивался к словам отца в коридоре.

– Рафик?! – воскликнул Загит. – Здравствуй…

Руслан тут же оказался рядом, прислушиваясь.

Брат доложил отцу, что посадил мать на поезд до Хабаровска. Через сутки с небольшим она будет в Москве.

– Значит, она была у тебя, – посмотрел на Руслана Загит, тот удовлетворённо кивнул. – А то Руслан панику поднял, что мать пропала. Даже в Москву примчался… Да, он рядом...

Раф от неожиданности растерялся, а Руслан сам попросил у отца трубку. Загит ушёл на кухню, чтобы не стоять у детей над душой и собраться с мыслями. Значит, Оксана все же предпринимает шаги, чтобы примирится с детьми и их семьями. И активные шаги, во Владивосток летала! Апатия, поглотившая Загита в последнее время, сразу отступила. Хотелось узнать, как жена слетала к Рафику, но парни всё никак не заканчивали разговор.

Раф рассказал, как мать неожиданно приехала. Его очень беспокоило её поведение. Чего она, вдруг, примчалась? Вместо того, чтобы праздновать вместе с отцом его юбилей? Вся взвинченная, нервная.

– Как она себя чувствует? – спрашивал он брата. – Она, здорова, вообще?

– Да, вполне, – ответил Руслан, понимая, что отец слышит его.

– А что с ней?

– Это не с ней.

– А с кем? С отцом?

– Да.

– Так… А почему он в Москве?

– Есть причина.

– Короче, брат, позвони мне домой или на службу, – попросил Раф. – Лучше на службу. Чувствую, нам надо серьёзно поговорить.

– Точно, – согласился Руслан. – И чем быстрей, тем лучше.

***

Воспользовавшись тем, что у меня по физ-ре зачёт будет автоматом, ушёл из университета пораньше и поехал в спецхран. Пока изучал иностранную периодику, мне нашли научную статью «Эвакуация гражданского населения в среднеазиатские республики СССР в годы Великой Отечественной Войны». С ее помощью свою статью я снабдил конкретными цифрами, не загружая текст перечислением всех детских домов, просто, столько-то из Харьковской области, столько-то из Днепропетровской и так далее. Хорошо, когда калькулятор под рукой.

Для Межуева тоже нашёл несколько новинок: лазерная сварка, сотовая телефонная связь, матричный принтер.

После спецхрана сразу отвёз статью в редакцию.

– Это не для рубрики «Пульс планеты», – решил я сразу предупредить Веру. – Но такая тема, я не смог пройти мимо.

– Да? – заинтересовалась она. – Дай-ка посмотреть.

***

Москва. МГУ.

Услышав от отца, что все её неприятности из-за Самедова, Светлана не сразу, но пришла к идее, что самому Самедову до неё, Светланы Костенко, нет никакого дела, он и пальцем ради неё не пошевелил бы. Но есть один человек, который затаил на неё серьёзную обиду.

Регина Быстрова…

Последнее время, при случайных встречах, она бросала на Светлану такие недвусмысленно злорадные взгляды, что понятно было без слов, откуда ноги растут у всех неприятностей, свалившихся на Костенко.

Но почему Самедов так странно себя ведёт? – не могла понять Светлана. – Регинка ему что-то наговорила про меня, и он встал на её сторону? Но что она могла такого сказать? Наврала чего-нибудь с три короба? Вот, стерва…

Как же её вывести на чистую воду? О, чёрта вспомнишь, рога появятся, – подумала Светлана, увидев Быстрову, поднявшуюся на этаж и двинувшуюся по коридору впереди Костенко прямо к кабинету Самедова. – Знать бы, что именно она ему врёт, – задумавшись, шла за Быстровой Светлана, спрятавшись за спинами других студентов, – тогда можно было бы подстроить опровержение, сделать так, чтобы он случайно узнал, что Регинка ему всё наврала про меня.

Быстрова проскользнула в кабинет Самедова, а Светлана, проходя мимо, вдруг отчётливо услышала, как в замке повернулся ключ с характерным щелчком.

Они что там, закрылись, что ли, вдвоём?! – потрясённо прошла Костенко мимо кабинета и остановилась в ступоре. – Может, показалось? – подумала она, немного придя в себя, развернулась, пошла прямо к кабинету Самедова и аккуратно, чтобы ручка не зашумела, нажала на нее. Дверь не открылась. – Ничего себе!..

Светлана встала у дверей, как будто ждёт возвращения хозяина кабинета, а сама старательно прислушивалась к звукам, доносившимся изнутри.

***

Москва. МГУ.

Ираклий только поднялся на этаж, как сразу увидел Костенко под дверями кабинета Самедова. Не знай он, что Светку турнули из «Комсомольского прожектора», то не обратил бы никакого внимания на эту сцену, мало ли, ждёт студентка зачем-то секретаря комсомольской организации. Может, характеристика нужна.

Но напряжённая, застывшая поза Светки говорила о том, что она не просто ждёт, она подслушивает, что происходит за дверью.

Как интересно, – подумал он. – Это что же у нас тут такое происходит?

Пройдя в другую сторону подальше, Ираклий занял удобную позицию для наблюдения, не привлекая к себе ничьего внимания.

***

Удалось приехать домой пораньше. Думал сегодня закончить с автобазой уже. Но к нам в гости приехал брат жены Руслан.

– Привет, – удивлённо уставился я на реплику Марата на кухне за столом, только войдя в квартиру. Ну очень похож!

– Привет, – улыбнулся он, выходя в коридор и протягивая мне руку. – Руслан.

– Ну, лёгок на помине, – улыбнулся я. – Вчера только с женой говорили, что будем скоро дружить семьями. Павел.

– Я тоже на это надеюсь, – улыбнулся он.

– Так. А Марату кто-нибудь сообщил о твоём приезде?

– Нет. Как ему сообщить? – ответил Загит.

– Сейчас всё сделаем, – сделал я успокаивающий жест и пошёл к телефону. – На ЗИЛе сегодня тренировка. Сейчас кого-нибудь поймаем.

Сатчана на месте уже не оказалось. Очень жаль. Пришлось бежать в соседний подъезд к Мартину. Тот оказался ещё дома, как раз собирался на самбо. Попросил его передать Марату, что его брат из Святославля приехал на один день, завтра уедет.

***

Москва. Квартира Величко.

Вернувшись домой из университета, Алина пришла к матери на кухню и села за стол, наблюдая, как та жарит блинчики на ужин.

– Что, проголодалась? – улыбнувшись спросила мать.

– Не в этом дело, мам, – озадаченно взглянула на нее Алина. – Я не знаю, что с днём рождения делать. Кого приглашать? В прошлом году позвала одних москвичей, как ты посоветовала. А оказалось, что у нас именно приезжие, а не москвичи, больше всего и добились за этот год. Все, кто в общаге живут, дружат. Кучу денег за лето заработали. Двое из них в кооперативный дом уже из общаги переселились. Один из них, Пашка Ивлев, сам в Верховный совет устроился и уже пятерых своих из общаги туда пристроил. А ты мне говорила, что москвичи нам ближе и по уровню культуры, и по доходам. И по карьерным перспективам. А вот тебе и не москвичи чего добились…

Отец Алины, случайно забредший в этот момент на кухню и услышавший последние фразы дочери, возмущённо посмотрел на жену.

– Ирин, я не понял, это с каких это пор ты так москвичей обожаешь? Забыла, откуда сама приехала? А я? Мы тоже жизнь свою в Москве с общежитий начали и это не помешало мне, посмотри, каких высот в жизни добиться. Так зачем ты дочку так настраиваешь, на одних москвичей ориентируешь? Что за глупости? О чём ты думаешь, вообще?

– Да ну вас! – обиделась мать, выключила газ под сковородой, сняла ее с плиты, и демонстративно задрав голову, ушла с кухни. Отца с дочерью это совсем не смутило…

– Пап, так что мне с днём рождения в этом году делать? Я наших общажных в том году не позвала, а с ними Витька Макаров всё время вместе ходил, в общаге у них пропадал, я и подумала, что он тоже не москвич. А он оказался сыном замминистра МИДа. Как мне теперь их всех на день рождения пригласить? Они же обиделись на меня в том году. Что делать-то? Я бы хотела с ними подружиться. Серьёзные ребята оказались, особенно, Пашка Ивлев. Никто из москвичей у нас в Верховный совет не попал, а он попал.

– Н-да… Ситуация, – задумался отец, но через пару минут, помолчав, выдал совет. – Тут есть два варианта. Первый – это пригласить в ресторан всю группу. Накладно, конечно, будет, но что делать, раз так вышло в прошлый раз. Найдём деньги тебе на праздник.

– А второй? – спросила Алина.

– Позови только тех, кого не приглашала в прошлый раз. Скажешь, что в прошлый раз приглашала одних, а в этот раз – других. Мол, вот такая у тебя хитрая стратегия, чтобы никому обидно не было.

Алина нахмурилась, представив себе, что не пригласит двух своих подружек из группы. И как она им это объяснит? Хитрой папиной стратегией?

***

Посидел немного с Русланом и Загитом. Потом Загит сам догадался, что у меня полно работы и увёл сына в большую комнату смотреть телевизор. До приезда Марата успел закончить обсчёт пробега и расхода топлива. Калькулятор, конечно, очень сильно жизнь облегчил. Найти бы ещё адаптированную под наши сети зарядку для аккумуляторов, и цены бы ему не было. А то батарейки жрёт, причём, сразу по четыре штуки.

Начал писать доклад по безработице. Интересная, вообще, тема. По Марксу, кризис, депрессия, оживление и подъём – естественные фазы развития капитализма, как смена времён года, от них никуда не деться. Соответственно, и безработица неотъемлемая часть капитализма, как минимум, во время двух из четырёх этих фаз. И, как писал Сталин, чтобы уничтожить безработицу, надо уничтожить капитализм. Безработица нужна капитализму. Это резервная армия бесправных рабочих. Это средство эксплуатации рабочего класса. Это, наконец, обязательное условие для существования и развития капиталистической экономики. Далее разбирался в причинах возникновения безработицы вообще, и во время кризиса перепроизводства и общего кризиса капиталистической экономики, в частности. Затем добавил свои собственные размышления по этому поводу.

Только успел набросать тезисы доклада и расписать часть из них, как примчался Марат. Сколько же было радости у братьев! Марат сразу потащил Руслана во двор хвастаться машиной.

Сидели на кухне допоздна, трепались обо всём подряд. Помогали Галие с детьми. Дядя Руслан познакомился с тёзкой и Андрюшкой. Сделал несколько фоток с близнецами на руках, обещал ему напечатать и прислать.

Руслан с Загитом периодически уходили в подъезд курить. Когда мы в очередной раз остались с Маратом вдвоём, он вдруг поделился со мной, что хочет участвовать в агитбригаде.

Аж закашлялся от такого заявления. Чай не в то горло попал.

– Ты это себе как представляешь? – удивлённо уставился я на него. – У тебя учёба, преподавание в училище и тренировки на заводе. Какая тебе ещё агитбригада? Постой, а ты откуда про неё, вообще, узнал?

– Аиша рассказывала.

– Понятно... И что тебе мешает?

– Пропуск нужен в МГУ.

– Всего-то! – рассмеялся я. – Ну, значит так. Поступай на подготовительные курсы…

– А так можно? Я же не буду поступать, пока училище не закончу.

– А ты не говори никому об этом.

– Блин. Так просто… Как я сам не додумался?

Глава 6

***

Москва.

Алина Величко вышла со своим стареньким пуделем на прогулку и встретилась с другой такой же любительницей собак. Они много лет знали друг друга, чуть не каждый день сталкиваясь на прогулках со своими собаками. Ольга была старше Алины лет на пять, уже закончила институт и работала по распределению на одном из городских предприятий. Её никуда далеко не отправили, потому что к моменту защиты диплома она успела выйти замуж, а муж работал в Москве.

– Оль, прямо, не знаю, что и делать, – обратилась к приятельнице за советом Алина. – В прошлом году так опозорилась со своим днём рождения. Хочется в этом году как-то всё исправить…

И она рассказала и про прошлогодний конфуз, и про совет отца, и своё к нему отношение.

– Да уж, – выслушав её, удивлённо произнесла Ольга. – Кто ж так делает? Ну, решила не всех пригласить, это, кстати, нормально, так надо было это по-тихому сделать. А теперь, даже не знаю, как всё исправить…

Они шли молча некоторое время.

– Знаешь, опять наступать на те же грабли, и приглашать только часть группы, точно не надо, – наконец, сказала Ольга. – Раз отец предложил тебе первый вариант с праздником для всех, значит, деньги у него есть. Вот на этом варианте и настаивай.

– Мне тоже второй вариант совсем не нравится, – оживилась Алина. – Только, как мне отцу сказать, почему второй вариант не годится?

– Ну, а почему он тебе не нравится?

– Да потому, что я дружу со многими, кто был в прошлый раз. Как я их сейчас не приглашу?

– Вот так отцу и скажи, – посоветовала Ольга. – Что не хочешь отношения с ними испортить.

***

С утра в субботу пошли с женой по магазинам и на рынок, уложив детей спать и оставив с ними Загита. Предложил жене съездить на Центральный рынок, хотелось и самому познакомиться с Кото и всеми остальными. Но Галия испугалась, что там будет Рамаз.

– Ну, будет, и что? – удивлённо уставился я на неё. – Тебе какая разница?

А её так смущала вся эта ситуация вокруг Ксюши...

– Ты не понимаешь, – сделала жена страдальческое лицо. – Мне так перед Иваном неудобно и перед Ириной Леонидовной. А сейчас ещё этот Рамаз!..

– Дорогая, Ксюша взрослый человек, сама своей жизнью распоряжается. Ты за неё не в ответе и не должна винить себя из-за её решений. Ну, с какой стати? Причём здесь ты? Может, ты ещё начнёшь переживать из-за того, что братья Вайнеры подрались с братьями Ибрагимбековыми в ресторане ЦДЛ?

– Это ты про известных писателей, да? А они подрались? И причём тут я? – удивлённо уставилась на меня жена.

– Ни при чём. Так же, как и в истории с Ксюшей и её мужчинами. Но в этой драке один из братьев Вайнеров так впечатлил свою девушку, что она согласилась стать его женой. А потом братья Вайнеры подружились с братьями Ибрагимбековыми. Зауважали друг друга. Ну и все было намного интереснее – там хоть драка была нормальная, пятьдесят человек в ней участвовало, в итоге, даже двери входные напрочь вынесли... А не то, что вы вдвоем, слоняясь по рынку и закусывая солеными огурчиками, с кем-то там познакомились, – улыбнулся я. – Пойми, что жизнь полна случайных поворотов и причудливых приключений. Считать себя ответственной за случайные встречи своих подруг с другими мужчинами – точно не стоит. Вы просто гуляли вместе. Не было бы у Ксюши интереса к новым знакомствам – она просто не оставила бы веселому и доброму грузину свой телефон. Верно же?

Не знаю, что поспособствовало, может быть, сцена яркой драки между известными людьми, про которую она раньше не знала, или мои рассуждения про случайности, но Галия успокоилась. В итоге мы поехали-таки на Центральный рынок, познакомились и с Кото, и с Тиной, и с Сосо. А Рамаза не было в этот раз. Накупили продуктов и спокойно вернулись домой.

***

Москва. Квартира Костенко.

В пятницу отец с матерью ездили в театр, вернулись поздно. Светлана едва дождалась, когда родители встанут утром в субботу.

– Пап! Я такое узнала про Самедова и Быстрову! – воскликнула она, как только отец вошел в кухню.

– Кто такая Быстрова?

– Ну, это та, из-за которой собрание было. Регина!

– А, ну и?

– Она любовница Самедова!

– Так… – поставил отец чайник на плиту и обернулся к ней с нескрываемым интересом в глазах. – Так… Получается, он ради неё всё это затеял? Тебя выгнал, потому что ты осудила ее поведение на собрании?

– Получается, что так, пап.

– Дурак, – очень серьёзно сказал отец.

– Я к Луппиан ходила, но она меня даже слушать не стала. Кричала, мне надоели ваши сплетни. Представляешь?

– Кто такая Луппиан?

– Это комсорг нашего факультета.

– А что ты хочешь? Самедов её начальник.

– И что? Это так всё и останется? – удивлённо посмотрела на отца Светлана. – Я что, зря за ними следила?

– Нет, – с удивлением взглянул на дочь Николай Иванович после последней её фразы. – Интересно, как ты за ними следила? Тебя кто-нибудь видел за этим занятием?

– Может, и видел. Я, просто, встала под дверью, как будто Самедова жду. А они там закрылись с Быстровой! На ключ! И потом – вздохи, ахи. Я всё слышала!

– Они не видели тебя под дверью? – с беспокойством посмотрел на неё отец.

– Нет, я раньше ушла, чем они вышли.

– Хорошо, – удовлетворённо кивнул отец. Теперь он, хотя бы, начал понимать, что происходит. – Дурак ваш Самедов…

***

– Тебя Григорий из соседнего подъезда спрашивал, – доложил мне Загит, когда мы вернулись с женой с рынка, и я отправился к Гончаровым.

– Забыл вчера зайти, – протянул мне руку с виноватым видом Гриша. – Сегодня наши из деревни хотят приехать, вас навестить, мальцов твоих посмотреть, по магазинам походить и отцу надо вещи свои тёплые в деревню забрать. Ты сможешь их на машине обратно отвезти?

– Конечно! О чём речь? А когда они будут?

– Да уже скоро и приедут, наверное, если по магазинам сначала не отправились.

– Так… Ладно, я, тогда, сейчас в гараж. Предупредить жену, что гости будут…

Во дворе столкнулся с Брагиным.

– О! А я к тебе иду! – обрадовался он. – Привет!

– А что такое? – спросил я. – Здорово!

– Хотел в гости напроситься… – смущаясь, ответил он. – Чтоб твоя мою ещё чему-нибудь научила. Замучился уже одно и то же есть. Да и не очень пока получается вкусно, если честно. Ну и в любом случае – плов попеременно с бутербродами неделю подряд – перебор…

Не выдержал и расхохотался.

– Что, тяжела доля молодого мужа? – спросил его, дружески хлопнув по плечу. – Конечно, приходите! У нас сегодня гости. Женькина помощь во, как нужна! – приложил я ребро ладони к шее.

– Ага! Мы сейчас! – тут же развернулся он и помчался к своему подъезду.

Дома заглянул в комнату к Галие, она так и не избавилась от привычки караулить «гуляющих» детей у балкона, несмотря на вахту Тузика, сообщил ей, что у нас сегодня гости.

– Бабушки приедут нас навестить, я их потом в деревню отвезу на машине. И я Брагиных пригласил. Они сейчас придут тебе помогать. А я в гараж. Сразу машину подгоню к дому, чтобы потом не отвлекаться.

– Заодно отметим, что они заявления все в ЗАГС подали, – радостно заявила жена.

– И верно. Ну, я пошёл, – чмокнул я её в макушку.

В соседним с моим боксе были настежь открыты ворота. Это хорошо, наконец, познакомлюсь со своим соседом. Дело это нужное, за гаражом знакомого человека он присматривать будет намного лучше, чем если мы останемся друг для друга чужими. На знакомство можно и нужно выделить время.

Хозяин, пожилой полный мужчина, возился перед гаражом на улице со стареньким запорожцем. В смысле, запорожец был ещё новым, но модель!.. ЗАЗ-965 – для меня старой. Боковое зеркало на крыле и только с одной стороны.

– Здорово, сосед! – сделал он несколько шагов мне навстречу. – Руку не подаю, сам видишь, показал он мне черные руки. – Фильтры мою.

– Чего вы делаете? – удивился я и пошёл смотреть, чем он там занят.

– Фильтры мою, – повторил он.

– А как? – искренне заинтересовался я.

– Бензинчиком, – с усмешкой посмотрел он на меня.

– Они что, многоразовые? – удивился я, наблюдая за его действиями.

Последний раз я интересовался горбатым лет тридцать назад. Позабыл, конечно, многое.

– Эх, молодёжь! – улыбнулся он. – Конечно, многоразовые. Горбатый, вообще, уникальная машина! Ты посмотри, – проговорил он, очищая руки. – Глянь, какой красавец! – постучал он по крыше.

Прислушавшись к звуку металла, я простучал горбатого в разных местах.

– Действительно, красавец, – проговорил я. – Металла не пожалели. А клиренс какой! – заглянул я под днище. – А заднего ряда сидений нет почему? – засунул я потом голову в салон.

– Да вон они, – показал сосед в глубь гаража. – За картошкой в деревню ездил. Вытащил их, чтобы места освободить побольше. Они очень легко снимаются и ставятся на место, я и рыбу обычно, сидя в таком кресле, ловлю. Для спины просто благодать – главное, не заснуть и удочку не выронить…

– Понятно, – открыл и закрыл я одну из дверей. Открывались они необычно, петли располагались с другой стороны. – А какой у него объём движка?

– Ноль девять. Меньше шести литров на сто километров ест. И кушает всё подряд, не то, что твоя. Неприхотлив.

– У меня на дизеле ездит, – ответил я. – Хорошая у вас машинка. Как вас, кстати, зовут?

– Дмитрий Янович, – представился он и протянул мне руку.

– Павел, рад знакомству, – пожал я протянутую руку.

Возвращаясь домой на своей «Варшаве», вспомнил, как один знакомый в девяностых такой запорожец купил за копейки, отправил приятелю в Германию. Ему его там оттюнинговали по полной программе, выкрасили в молочно-голубой хамелеон, а салон поставили кожаный, тёмно-красный. Такая бомба получилась! Береги, Дмитрий Янович, машинку.

Во дворе увидел Родьку с велосипедом. А глаза на мокром месте.

– Родион! Ты что ревёшь? – напрягся я.

– Я не реву! Я одну мужчинскую слезу уронил и всё! – тут же начал оправдываться он, поспешно вытирая слезы с лица.

– Скупую? – улыбнулся я.

– Э-ээ… Не знаю. Скупым же быть плохо?

– Да, но не в этом случае. Если у тебя упала скупая мужская слеза вместо громкого надрывного рева и фонтана влаги из глаз, значит, ты вырос. Что случилось-то?

– С велосипеда упал…

– Бывает… Ну, ничего, до свадьбы заживёт, – потрепал я его по голове, не увидев ни серьезных ссадин, ни крови. – А вообще, уже холодно для велосипеда, скользко. Ты побереги себя. Тебе ещё на празднике танцевать.

– Точно! – тут же расцвел пацан, словно и не ревел только что.

***

Москва.

Марат очень переживал, захочет ли Аиша с ним разговаривать после того, как так стремительно сбежала от него после его неосмотрительного поцелуя. Позвонив Эль Хажжам, он попросил её к телефону, сильно волнуясь. Но Аиша заговорила с ним как ни в чём не бывало, и он успокоился. Марат пригласил её покататься на машине и она, к его ликованию, согласилась.

Через час он уже припарковал машину у её дома и поднялся к Эль Хажжам. Он считал хорошим тоном поздороваться с родственниками девушки, прежде чем увезти её гулять. Пока Аиша собиралась-одевалась, Фирдаус расспрашивал Марата о его успехах в спорте и планах на жизнь.

Немного растерянный Марат расписывал, как будет поступать после училища в университет. И что он рассчитывает, что завод даст ему квартиру побыстрее, если удастся добиться значимых спортивных результатов его подопечным. А потом, выходя с Аишей, думал – не означают ли эти вопросы, что к нему присматриваются, как к возможному жениху Аиши? А Пашка-то его пугал!

Марат повёз Аишу в центр города.

Можно будет погулять немного, – думал он. – А если замёрзнем, в машину вернёмся.

– Сегодня в Москве будет моя мама проездом, – сообщил он Аише. – Ты не против, если мы заедем к моим? – Марат уверен был, что мать обязательно заедет к Галие повидаться и на внуков посмотреть.

– Ну, почему бы и нет? – ненадолго задумавшись, ответила она.

***

Бабушки с женихами появились только часам к шести вечера. Уставшие, но счастливые. Обошли ГУМ, купили обручальные кольца и ещё накупили всякой всячины. И к столу много чего привезли, включая алкоголь.

У нас тоже уже всё было готово, стол накрыт. Дети по второму разу спали на балконе. Брагины сразу засобирались домой, увидев, сколько у нас гостей. Хорошо, что мы уже пообедали, а то неудобно было бы. А то вышло бы, что готовить помогали, а попробовать не дали.

***

Москва.

Марат покатал Аишу по центру города. Потом они оставили машину и пошли гулять в сторону Красной площади, но быстро замёрзли на холодном ветру. Вернулись к машине и поехали к Павлу и Галие.

Аиша всю дорогу думала, не слишком ли быстро и далеко всё у них с Маратом зашло. Он и с отцом её уже познакомил, поцеловал, теперь вот хочет с мамой познакомить… Так он скоро и предложение ей сделает. А что скажут родители? А дедушка с бабушкой? А дядя?

***

Наша вечеринка была в разгаре, бабушки разобрали правнуков и сидели довольные за нашим тесным столом на кухне.

Надо купить нормальный раскладной обеденный стол в большую комнату, – подумал я, сидя на подоконнике рядом с Русланом, – и стулья.

Тут зазвонил телефон, пришлось протискиваться в коридор. Звонила тёща.

– Здравствуй, Паш. А можно Загита к телефону, – любезно попросила она и я, конечно, тут же позвал его. А сам остался поблизости.

Она очень мягко сказала Загиту, что дома ей надо быть только в понедельник утром, и она с удовольствием задержалась бы в Москве, взглянула на внуков.

Загит вопросительно уставился на меня. Пришлось кивнуть согласно. А куда деваться?

Стали решать, как ей быстрее к нам добраться. Можно было бы, конечно, метнуться за ней на машине. Но мы с Загитом подумали, что долго получится, пока она нас дождётся, на такси приехать будет быстрее.

– Эх, не догадались сразу вчера спросить у Рафа, когда её встречать, – с сожалением сказал Руслан, когда разговор закончился. – Марат уже привёз бы её.

– Хорошая мысля всегда приходит опосля, – развёл я руками и только опять хотел приземлиться на подоконник, как в дверь позвонили.

На пороге стоял счастливый Марат с Аишей. Аж крякнул мысленно. Он что, собрался её с братом знакомить? И с матерью?

Пригласил, конечно, их обоих за стол. А сам переглянулся многозначительно с Загитом.

– А где мама? – спросил, улыбаясь, Марат.

– Едет. Самолёт только приземлился, – ответил я.

– Кто ещё не знает, это Аиша, – представил Марат спутницу, усадил её на стул, а сам протиснулся к Руслану. – Знакомься, – пихнул он брата в бок и тот встал и представился девушке.

Аиша с любопытством рассматривала братьев. Понимаю ее, они реально по одному дизайн-проекту сделаны. Сел между ними для контраста.

Все пили за знакомство, за ножки, за будущие свадьбы. А мы с Маратом сидели, как два зашитых алкоголика, с чаем.

Минут через сорок появилась Оксана. Встреча получилась сумбурной. Она не ожидала, что Руслан тоже здесь. Вышел жену встречать Загит. Выскочила Галия к матери и повисла на шее. Потом Оксана Руслана обняла, малышей по очереди подержала и только потом к матери подошёл Марат, обнял и представил ей Аишу.

– Мам, знакомься, это Аиша из Ливана. Племянница Фирдауса, мужа Пашиной сестры. И Аиша – моя ученица.

– Как? – растерялась Оксана.

– Так, – улыбнулся Марат. – Аиша занимается у меня самбо.

Загит хмыкнул в этот момент и Оксана, взглянув на него, поняла, что самбо тут, вообще, ни при чём.

Наша вечеринка продолжилась, Галия кормила мать, а все остальные получили по куску торта. Аиша попросилась позвонить домой, предупредить, что чуть позднее будет, объяснила дяде, где находится. А дядя, не будь дурак, тут же вспомнил, что у него ко мне есть какой-то срочный вопрос и попросил её дать мне трубку.

– Давно они у вас? – спросил меня Фирдаус.

– Да нет. Час-полтора, – ответил я и отвернулся от Аиши. – Тут тёща только что приехала, ждали её. Марат познакомил их.

– Здрасте, приехали, – ошарашено проговорил Фирдаус, продемонстрировав в который раз виртуозное владение русскими идиомами. Талант у него, все же, к языкам. Я же знаю, что русский сложный. Сколько в будущем видел иностранцев, которые и в университете русский учили, и на стажировки в Россию ездили, и работали по десять лет потом у нас, а все равно и акцент, и смысловые проблемы постоянно, едва отойдешь от кондовых формулировок из учебника.

– Да-да, ты все правильно понял, – поддакнул я, увидев, что Аиша ушла, и, улыбаясь, попрощался.

Как в старом анекдоте, главное, что? Вовремя переложить ответственность на другого. Теперь это головная боль Фирдауса. Чтобы не было потом претензий с его стороны – а ты чего молчал, куда смотрел, ты же мой родственник? У нас с ним потенциально огромный бизнес, портить его из-за подобных претензий я не намерен. Не потому, что Марата не люблю – просто тут восточные традиции густо намешаны, так что тайной их отношения с Аишей для ее родственников быть не должны. Не понравится им – пусть на этой стадии забирают ее из Москвы, или запрещают им встречаться. Все лучше, чем потом, если вдруг увидят их где-нибудь целующимися, пошлют человек пять с битами ему ноги-руки переломать и в реку кинуть.

Марат потащил мать на улицу показать ей машину. Вышли мы все вместе. Решили с нашими, что мы сразу и поедем в деревню.

***

Москва. Возле дома Ивлевых.

Проводили стариков, Пашка повёз их в деревню. Оксана с чувством глубокого удовлетворения наблюдала за сыновьями, какие же они красивые у неё. И умные. Маратик только приехал в Москву, а уже и машину купил, и с иностранкой познакомился. В Москве, конечно, перспективы лучше. Даже, Пашка, и тот вон, как хорошо устроился. Помощницу дочке нанял. Сама Оксана даже мечтать о таком, в своё время, не могла.

Она подошла к мужу.

– А ничего девочка, да? – взглянула она на мужа. – Худенькая, правда, но с возрастом пройдёт. Кто её родители? Наверняка такие же богатые, как и дядя?

– Да, Павел говорит, там очень богатая семья, – кивнул Загит. – Он даже опасается, что ей не разрешат иметь ничего общего с Маратом.

Ну, вот ещё! Подумаешь, что Пашка говорит! Не ему мне указывать, – подумала Оксана и мило улыбнулась Аише.

***

По дороге в деревню бабушка всё пытала меня, приедем ли мы на свадьбу через неделю?

– Я точно приеду, бабуль, а насчёт Галии с детьми будем думать. Жариковы приедут?

– Собираются вроде. И мама с Ахмадом будут.

– Слушайте, ну если разместимся все, то с удовольствием приедем, – сказал я. И жена обстановку сменит. Памперсов просто наберём с собой побольше. А поспят дети в переносках.

– Возьми обязательно своё фоторужьё, что Балдин подарил, – попросила бабушка.

– Конечно, – пообещал я.

***

Москва.

Тем временем Марат вернул Аишу озабоченному дяде. Извинился, что так поздно и вернулся к родителям.

Галия с мамой укладывали детей. А мужчины на кухне решали, кто из них будет спать на полу. Женщины с детьми займут спальню. А в большой комнате только три спальных места. Не хозяина же на пол спать отправлять.

– Я лягу на пол, никаких проблем, – заявил Марат.

Уложив детей, Галия занялась размещением гостей, кто-то пошёл в ванную, а Оксана получила возможность поговорить с Маратом наедине.

– Хорошая девушка, – улыбаясь, проговорила Оксана, глядя на сына.

– Аиша? – встрепенулся Марат.

– Ну, да. Ты присмотрись к ней получше. Вдруг у вас что и получится. Уедешь с ней за границу.

– Зачем? – удивлённо уставился Марат на мать. – Я не собираюсь никуда уезжать. Аиша мне, конечно, очень нравится. Но к чему уезжать? Мне в Москве нравится. Тут Павел очень помогает. На работу устроил, машину помог купить, с Аишей познакомил. К нему всегда можно за советом обратиться, за помощью… А что я в Ливане делать буду? Даже местного языка не зная?

Подумайте только, Пашка ему машину помог купить! Это мы с отцом её купили, – с обидой думала Оксана, уже зная, что Загит дал сыну денег на покупку. Тоже мне, нашёл друга и защитника. А родители, значит, тебе ничем не помогают?

***

Вернулся домой поздно, а жена сообщила, что Сатчан ждёт звонка.

– Ну, сегодня уже звонить не буду, – усмехнулся я.

Да и догадываюсь я, что ему нужно…

Глава 7

***

Москва. Квартира Ивлевых.

– Что вы все на кухне торчите? – спросила своих мужчин Оксана, проснувшись утром в воскресенье и выйдя на кухню.

– Паша спит ещё, – объяснил Загит. – Ушли, чтоб разговорами ему не мешать.

– Тоже мне, – хмыкнула Оксана. – Десятый час, а он всё спит. А вы его так расхваливаете, мол, работящий.

– Он по ночам работает, под утро только лёг, – довольно резко ответил ей Загит. – Днём не получается работать, сама ж видела, он тут, как белка в колесе вертелся с нами. Спасибо бы лучше сказала, что он нас так хорошо принимает. Есть же такие хмыри, что своих родственников, уехав в Москву, и на порог не пустят, не то что кормить будут и переночевать по-людски уложат.

Оксана недовольно поджала губы, но ничего не ответила, налила чашку чая, добавила молока и потащила в спальню.

***

Москва. Квартира Ивлевых.

– Смотрю, у вас холодильник неплохо так загружен, – заметила Оксана, подавая чай с молоком дочери. – И колбаски разные, и всякое такое… импортное. Дефицит.

– Да, Паша бегает целыми днями с одной работы на другую, потом на третью. Он молодец, у нас дома в Святославле я и половины не пробовала из того, что сейчас у меня каждый день на столе есть.

– Конечно, он и должен так бегать! – удивлённо посмотрела Оксана на дочь. – И еду тебе должен самую лучшую покупать, ты же ему двоих сыновей родила! Он по гроб жизни тебе теперь обязан. На руках тебя носить должен, холить и лелеять. И по ночам он с детьми должен спать, а не ты!

– Мам! Ты же обещала, про Пашу плохо не говорить!

– Всё-всё! Молчу! Какие вы все нежные, уже слова сказать нельзя.

Они помолчали немного и Оксана решила осторожно разузнать, что у них тут с сестрой её приключилось, что та, теперь, знать её не хочет.

– Слушай, а ты давно с тётей Машей общалась? – спросила она Галию. – Что-то она странно на меня реагирует, разговаривать не желает. Что тут случилось?

– Ты об этом, лучше, с Павлом поговори, – помрачнев, ответила ей дочь, которой мать только что напомнила о том, как пыталась через тетю заставить ее сделать аборт. Убить Русланчика и Андрюшку. – Он лучше знает, как и что там произошло.

Вот же, дурочка! – расстроилась Оксана, глядя как у дочки желваки играют. – Не понимает, что мама ей добра желает! Этот гад уже настроил её против всей семьи…

Москва. Квартира Ивлевых.

Заканчивая кормить Андрюшу, Галия тормошила его за носик, чтобы он проснулся и продолжил сосать грудь. А малый ленился и только улыбался во сне. Как, вообще, можно было говорить об аборте?! – не могла понять Галия.

Возмущению её не было предела. Разговор с тёткой всплыл в памяти. Сейчас она прибила бы её на месте! А мама? Никак не может по-человечески. Что с ней делать? Всё ей надо о Паше гадость какую-то сказать. Она успокоится вообще когда-нибудь? Ирина Леонидовна говорила, что после рождения внуков вздорным старикам деваться уже некуда и приходится мириться с выбором детей. Но маму и внуки не останавливают!..

***

Москва. Квартира Ивлевых.

– Во сколько ты собираешься домой ехать? – спросил Загит Руслана.

– Да я, если честно, ещё вчера думал вернуться, – ответил Руслан. – Хорошо, Настя догадалась сюда позвонить, теперь можно не торопиться.

– Да, плохо, когда телефона в доме нет, – кивнул Загит. – Езжайте вместе с матерью, поможешь ей с сумками.

– Конечно, – кивнул сын.

Вернулась в кухню Оксана.

– Мам, выходим из дома в двенадцать, – сказал ей Руслан, – попробуем сесть на проходящий поезд до Брянска. Ночью будем в Святославле.

– Я вас отвезу на вокзал, – пообещал Марат.

– А ты поедешь с нами провожать? – обратилась Оксана к Загиту.

– Угу, – ответил тот, поднялся и пошёл курить на лестницу. Руслан поспешил за ним.

Оставшись наедине с младшим сыном, Оксана подсела к Марату поближе.

– Маратик, как ты, вообще, живёшь? – участливо глядя на него, спросила она.

– Всё хорошо, мам. Работаю в училище у себя, физкультуру веду у старшекурсников. На ЗИЛе у нас целая секция самбо. Соревнования, вот, были в сентябре, неплохо выступили. Много народу заниматься стало, пришлось, даже, на две группы людей разделить. Мне тут нравится.

– А у Галии с Пашкой всё нормально? – как бы между делом спросила Оксана.

– Да, – пожал плечами Марат. – Он очень хорошо заботится о ней и детях. Ну, ты же сама видишь.

– А проблемы есть какие-нибудь? Может, помочь чем-то надо?

– Да нет, мам. Если что случается, мы тут как одна семья, один за всех и все за одного, всё сразу решим. Вот был тут недавно случай, – вспомнил Марат про наговоры Регины на Павла, – так мы с Мартином быстро Пашу предупредили, и друзья его вовремя узнали и меры приняли…

– А что там было-то? – еле сдерживая любопытство, спросила Оксана, почувствовав, что запахло жаренным.

Но от Марата реакция матери не ускользнула, и он, вдруг, вспомнив, как она с Настей Руслана бесконечно скандалит, осёкся на полуслове. С матери станется с этой историей про Регину к Галие побежать! И кем он тогда будет? Тупым стукачом! Хорошо так Пашку отблагодарит за всю его помощь… Ну уж нет…

– Да удивительная история получилась, – решил промолчать о Регине Марат, рассказав про другое. – Павел нам работу в стройотряде очень хорошую нашёл, мы все большие деньги заработали, решили его отблагодарить и включить в члены стройотряда, чтобы он деньги наравне со всеми получил. Так несколько человек выступили против, представляешь?

– А-аа, – разочарованно протянула Оксана. – И чем всё закончилось?

– Мы ему, всё равно, заплатили, – как о само собой разумеющемся ответил Марат.

***

В воскресенье проснулся только часам к десяти. Спать лёг поздно, хотел закончить расчёты по автобазе. Пора уже отчитаться по ней. Сатчан не просто так звонил вчера…

Думал, сразу придётся с собакой идти на улицу, пёс привык гораздо раньше гулять, а Тузик спокойно лежал себе под столом.

– Я уже гулял с ним, – объяснил Марат. – Отец сказал, что ты под утро только лёг…

– О, спасибо, – порадовался я такой заботе.

Выпил чашку кофе и пошёл звонить Сатчану. Как я и предполагал, меня подгоняют его руками с отчётом по автобазе.

– Завтра собрание… где обычно, в семь, – сообщил он. – Было бы хорошо, если бы ты уже что-то предъявил. О, ещё насчёт раскопок тоже спрашивали, – вспомнил он. – У тебя есть что сказать?

– Надеюсь, к вечеру будет, – ответил я и записал себе в ежедневник на завтра заехать в Институт археологии к замдиректора Литвинову.

Весь день возился с логистикой автобазы, но добил эту тему. Прямо с картой, завтра и поеду на совещание, и с записками, что наделал на каждый путевой лист. Пусть сами увидят, какая работа была проделана, и почему так долго. Автобаза все же специфическое предприятие. Это тебе не камволка…

Потом расписывал новинки для Межуева. В среду уже их надо сдать Пархоменко.

Отвлекался от работы только на помощь жене с детьми, когда все уехали на вокзал. И потом, когда Марат привёз обратно отца.

– Паш, пойдём, послушаешь, у меня на холостых подсвистывает что-то, – уже собираясь уходить и со всеми попрощавшись, попросил шурин. Не успел я подумать, что там может уже подсвистывать в новой машине, кроме ремней каких-нибудь, как заметил, что он мне усиленно подмигивает и понял, что это только повод поговорить без посторонних ушей.

Выйдя на улицу и открыв капот Вартбурга для пущей конспирации, мы встали рядом.

– У тебя с нашей мамой все еще проблемы, я верно понимаю? – серьёзно взглянул он на меня.

– Ну да, а есть что сказать? – напрягся я. – Слушай, и машину заведи, а то вдруг Загит за нами смотрит.

– Точно, – поспешил он сесть в машину. Я сел рядом.

– Да что-то мать сегодня расспрашивала и расспрашивала про тебя. Слово за слово, чуть про Регинку ей не рассказал, к счастью, вовремя остановился и на другую тему разговор перевел. И такое разочарование на её лице было, ты бы видел! Как мне это не понравилось…

– Молодец, что не рассказал, – задумался я. – Это совсем не для кормящей матери новость. А в том, что теща поспешила бы ей рассказать, я не сомневаюсь, и два младенца бы её не остановили, – взглянул я на него. – Спасибо, Марат, – протянул я ему руку, и мы попрощались.

Он уехал, а я сел во дворе на лавке переварить услышанное. Итак, что мы имеем? Тёща, с завидным упорством, продолжает собирать на меня компромат. Получается, разрыв с Загитом её уже не пугает? Почему? Она что, не выполнила его условий и понимает, что развод неизбежен? И это не из-за меня, и не из-за Руслана. Ага… Значит, с Рафиком не получилось помириться? А Загит, интересно, уже об этом знает? М-да… Если он уйдёт от тещи, тоже плохо. Она вообще пойдёт вразнос, её ничего больше не будет останавливать. Придется предпринимать какие-то жесткие меры.

А я-то думал, что она останется жить с Загитом, и планировал пригрозить ей рассказать Загиту про ту историю с ее сестрой и ее агрессивной атакой на беременную Галию с наглым требованием сделать аборт… Хотел ее сделать шелковой под такой угрозой. Но, если она с Загитом разойдется, плевать ей будет на такие угрозы. Придется просто не пускать ее на порог, да не отвечать на ее телефонные звонки. Галия будет расстраиваться, конечно, но она у меня умница, поймет, что ради семьи это сделать необходимо.

Ещё эта дурацкая история с Региной. Я уже про неё благополучно забыл, а люди-то, оказывается, всё помнят. Рано или поздно и до Галии дойдёт. Надо ей рассказать, что ли? А то, ведь, сто процентов, не тёща расскажет, так другая какая-нибудь «добрая душа».

Вспомнилась история с Пашей Сатчаном и его бывшей молодой секретаршей. Вот, хорошо бы при Сатчанах эту историю с Региной Галие выложить. Чтобы Римма с высоты своего личного опыта ей что-то сразу подсказала или посоветовала. Ну а что – побуду немного манипулятором. Из самых лучших побуждений.

Плохо только, что Сатчан вообще про эту историю узнает. Хотя нет, не плохо… Одно дело – если бы просил его о помощи в самый разгар тех событий. Другое – рассказать о сложной истории, которую разрулил, да прямо при жене, чтобы ему было понятно, что никакой любовницы у меня точно не было… Да, надо так и сделать.

***

Москва. Комната Ксении Мишиной.

Ксюша вернулась из поездки в деревню поздно вечером в воскресенье. Не спеша помылась, воспользовавшись тем, что большинство соседей уже спали. Вернулась к себе и принялась задумчиво расставлять свои холсты. Поздняя осень… Деревья голые, трава засохшая, снег уже кое-где лежит, небо бледное, тучи серые… Природа в таком же настроении, как и сама Ксюша. Перед поездкой кошки на душе скреблись, а вернувшись, она почувствовала ещё большую тоску и одиночество. Иван уехал в свою Болгарию. Никому нет до неё никакого дела…

***

Понедельник в университете начался с сенсации.

– Мужики, все за мной! – потребовал Ираклий перед началом занятий и увёл нас подальше от группы. Затем, оглянувшись, чтобы точно никого постороннего рядом не было, выпалил:

– Я знаю, почему Костенко вышвырнули из «Комсомольского прожектора»!

– Ну же, рассказывай! – с нетерпением попросил Булатов.

– У Регинки Быстровой с Самедовым шашни! – пафосно выдал Ираклий и посматривал на нас победно, оценивая нашу реакцию.

– Ничего себе! – ошалело проговорил Лёха.

– А откуда такая информация? – спросил я, искренне заинтересованный. Потому как если все так, то расклад получается не очень хороший. Регина настропалила уже Самедова против Костенко, но и про меня точно не забудет. Нужен мне очередной геморрой на ровном месте? Ответ прост – нет!

– Ой, тут целая история! Иду мимо кабинета Самедова, смотрю – Костенко явно подслушивает у его дверей. Да так в себя ушла, что вообще меня не заметила! Прошел дальше, переждал, она убежала. Вернулся к двери, сам послушал – а там очень и очень специфические звуки!

– Так а откуда ты узнал, что там Регина была? Вдруг он свою секретаршу драл? – спросил Булатов.

– Ну а что я, дурак? Не догадался отойти снова и подождать, кто откуда выйдет? Регина и выскочила через пару минут. Воровато так огляделась, одежду огладила на себе очень характерным жестом, да и была такова.

– Ну, теперь, всё понятно, – спокойно сказал я. – Костенко на собрании красиво соскочила, подставив Быстрову, а та её за это наказала руками Самедова.

– Посредством другого органа Самедова! – заржал Ираклий и подмигнул нам.

– Я другого не пойму, – сказал Булатов, – почему Костенко на собрании со всеми вместе порицание не объявили? Мы же все видели, что она была первой заводилой в тех слухах…

– Лучше бы объявили, – заметил Ираклий. – Там же без занесения в личное дело было. А сейчас у неё будет запись об отстранении из «Прожектора» за недостойное поведение, да? – посмотрел он на Витю Макарова.

– Ну, так Самедов Маше сказал, – подтвердил тот.

– Не, – возразил я, – не будет у неё в личном деле такой записи. Она же не просто так белая и пушистая после собрания осталась. Её выгораживали специально, вспомните, как ей первой слово дали… Там кто-то просил за неё руководство университета. Декана, как минимум. Я чётко видел, как он Жанну просто-таки заставлял первой именно Костенко слово дать.

– А кто его просил? – не понял меня Лёха.

– Родители, скорее всего, – пожал я плечами. – Если они договорились с деканом, значит, имеют вес. А кто у Костенко родители? Кто-нибудь знает?

– Понятия не имею, – ответил за всех Булатов.

– А как узнать? – полюбопытствовал Ираклий. – Она ж как партизан, ничего о себе не рассказывает.

– Что не рассказывает, уже о многом говорит, исходя из того, как легко на декана надавили. Кажется, я знаю, как разузнать. Методистам всё про всех известно. А вы, – посмотрел я на Булатова и Танию, – должностные лица. Придумайте что-нибудь… Думаю, нам точно стоит знать. Учитывая наш с ней конфликт, чтобы как минимум не распределиться к ее маме или папе на работу.

– Далеко вперед думаешь, – приподнял уважительно брови Булатов, – и это очень правильно!

***

Москва. ЗИЛ.

Придя утром на работу, Ксюша узнала от коллег, что ей обзвонились на прошлой неделе.

– Это что у тебя за кавалер такой настойчивый появился, а, девонька? – озабоченно спросил старый художник Иннокентич. – Я ему раз сказал: звоните в понедельник, так он опять позвонил. Я ему и второй раз сказал, раз такой непонятливый.

– Это кто же такой? – удивилась Ксюша. – Может, Рамаз? Он как говорил, с акцентом?

– Нет, вроде, – пожал плечами старик. – Хотя, я уже и вижу хреново, и слышу.

– Ну, да… И Рамаз почти без акцента говорит, – кивнула Ксюша.

Минут через пятнадцать зазвонил телефон. Это, и правда, был Рамаз. Он невероятно обрадовался, услышав её голос.

– Ксюша, милая, я так волновался, думал, может, с тобой плохое что случилось. Ты не заболела?

– Рамаз, всё в порядке, – улыбнулась Ксюша, приятно удивившись его беспокойству о ней. – Я на природу ездила рисовать.

– О, ты такая умница! А я так скучал… буду рад, если дашь возможность посмотреть твои работы. Давай встретимся сегодня вечером?

– Давай, – согласилась польщённая девушка и они договорились, что Рамаз встретит её у проходной завода после работы.

Никакой вины перед Иваном она не чувствовала. Это после их ссоры он взял и уехал в свою Болгарию, не попрощавшись? Не попытавшись наладить отношения? Вот пусть там со своими мумиями любовь и крутит!

***

Москва. Лубянка. Кабинет заместителя председателя КГБ СССР.

Вернувшись из санатория в Минводах, в который он попал из-за ухудшения здоровья в результате катастрофической ситуации с пожарами вокруг Москвы, Вавилов взялся за текущие дела и вызвал полковника Воронина. В санатории он занимался только неотложными делами и сейчас хотел ознакомиться с двумя последними докладами Ивлева.

Воронин принёс оба текста и Вавилов тут же, при нём, начал читать.

– Насчёт Прибалтики это он, конечно, дерзко, – задумчиво заметил зампред, – но есть в этом здравый смысл… А? Что скажешь, Павел Евгеньевич? Там же, реально, полно народу, что советскую власть ненавидит. Все верно парень сказал, не добили мы там лесных братьев. Мне, сказать по правде, самому не понятно, зачем мы так хорошо снабжаем этот регион? Так-то мысли у твоего парня верные, там непочатый край работы с врагами советской власти. А способ избавиться от них, открыв на месяц границы… Хороший способ, на самом деле, но наверху никогда его не одобрят.

– Николай Алексеевич, мы ещё взяли у него дополнительно несколько пояснений по Западной Украине и республикам Кавказа, – положил перед зампредом несколько листов Воронин.

– А, давай-давай, – подхватил пояснения Вавилов и принялся читать. Потом задумчиво посмотрел на Воронина. – И что ты обо всём этом думаешь?

– По Западной Украине? – догадался тот. – А что тут думать? Всё так и есть.

– Ладно… Эх, жаль, что не дадут нам решить самим эти вопросы… Что ещё было?

– Технические средства в управлении хозяйством, – положил перед зампредом следующий доклад Воронин.

Вавилов не спеша ознакомился, задумчиво перекладывая листы.

– Павел Евгеньевич, а что ты сам думаешь насчёт ОГАС? – посмотрел он на Воронина. – Удастся её внедрить?

– А кто будет внедрять, Николай Алексеевич? Повторить судьбу Китова никому не хочется. Чиновники от Минфина и Госплана не дадут это сделать никому…

– Да уж… Про ЦСУ СССР ещё забыл… Они же все без работы останутся, – кивнул Вавилов. – Тут политическая воля нужна… Согласен, не осилят. А вот если, как предлагает Ивлев, там чуть-чуть, тут немножко… Глядишь, и автоматизируемся потихоньку.

– Но мы и так отстаём от американцев! – возразил Воронов. – У них уже действует сеть вычислительных центров. Такими темпами нам никогда их не догнать, я уже не говорю о том, чтобы перегнать.

– Политическая воля… – повторил Вавилов и, тяжело вздохнув, развёл руками.

***

Москва. Старая площадь. КПК.

Владимир Лазоревич решил узнать, как там его протеже и позвонил главному редактору газеты «Труд» Ландеру.

– Генрих Маркович, Межуев беспокоит. Как ваше здоровье? Хорошо? Рад слышать! Хотел узнать, как там Павел Ивлев, парень, которого я к вам отправлял?

– Премного благодарен, Владимир Лазоревич. Как всегда, умеете вы таланты искать. Очень толковый парень оказался. Практически сразу вышел за рамки заметок, что мы согласовывали поначалу. Пишет хорошие статьи, сам предлагает актуальные темы, слог у него замечательный, доступный, хотя и темы серьёзные. Для такого возраста просто удивительно…

– Ну, я рад, что смог быть вам полезен, – ответил довольный Межуев и попрощался с главным редактором.

Статьи пишутся, деньги зарабатываются, все для молодой семьи нелишняя копейка, – думал он. – А там время незаметно пролетит, и в Союз журналистов вступит. Будем считать, что я с Ивлевым в расчёте за все доставленные неудобства с той проверкой по линии КГБ...

***

Москва. МГУ. Деканат экономического факультета.

Ираклий с Женей Булатовым сделали деловые лица и заморочили голову методисту сбором информации о родителях сокурсников с целью организации стройотрядов на каникулах.

– Слышали, что у нескольких наших родители работают в министерствах, – вещал с серьёзным видом Тания, – не могли бы вы нам помочь... Нам бы узнать, к кому реально есть смысл обращаться за содействием. А то некоторые однокурсники так хвастаются про своих родителей, а как нужно что для университета, один пшик, ничего эти родители сделать полезного не могут. Должности у них совсем не те, чтобы содействие оказать. А мы только время зря тратим на встречи с ними…

Булатов с горестным видом кивал каждому сказанному слову. Мол, ночей не досыпаем, так стараемся для коллектива, а все зря…

Методист поверила, вошла в положение и дала старосте и комсоргу ознакомиться с личными делами студентов их группы. Парни выписали для вида несколько вариантов, но главное – они теперь знали, кто родители у Костенко.

***

За обедом мы обсуждали результаты рейда наших разведчиков в деканат.

– Отец у неё начальник управления в министерстве автодорог, – доложил Ираклий, – а мать главврач кожно-венерологического диспансера.

– О! В кожвене деньги рекой льются, а уж главврач в них просто купается, – заметил я. – Но от публичной порки на собрании отмазывал её, скорее всего, отец. А он, кстати, в каком министерстве – СССР или РСФСР? – вспомнил я про тестя Сатчана.

– Не записал, – смутился Ираклий.

– А жаль… – улыбнулся я.

– РСФСР, точно! – выпалил Булатов. – Как ты сказал, РСФСР, у меня перед глазами та строчка и всплыла.

– В любом случае, отец Костенко это так не оставит. Это имиджевые потери, он их не допустит. Он же звонил в университет, просил отмазать дочь от неприятностей. А ей, в итоге, ещё сильнее прилетело… Так-то новости хорошие. Но нам все равно не стоит расслабляться…

– Да и пусть теперь Светкин папаша выясняет отношения с Самедовым! – ответил Ираклий. – Нам-то что?

– Мне не нравится, что Быстрова так ловко Самедовым крутит, – объяснил я. – Вы думаете, она нас простила? Нет. Я помню этот взгляд на собрании… Она нам ничего не забыла...

– Вот же похотливый козел, этот Самедов! Не тем местом думает! – пробурчал Булатов. – Теперь у нас у всех из-за него проблемы могут быть. Комсорг МГУ – это серьезно.

– Да уж. Вроде, солидный человек, а видишь, как оно бывает? – кивнул я. – Подобрала Регинка к нему ключик…

Глава 8

***

Москва. МГУ. Кабинет замдекана по научной деятельности.

Эмма Эдуардовна разбирала документы, оставленные секретарём деканата и вдруг взгляд выхватил письмо на бланке с иностранными словами. Отложив всё остальное, замдекана принялась изучать его. Скрепкой была прикреплена копия с русским переводом, сделанная международным отделом.

Университет Ростока из ГДР просил характеристику на студента Мартина Нойлера на предмет целесообразности его дальнейшего обучения в СССР.

Эмма Эдуардовна дважды перечитала запрос. Больше всего её напрягла формулировка «на предмет целесообразности его дальнейшего обучения в СССР». Неужели у Хуберта такие длинные руки? – удивилась она. – Вот же поганец, не успокоился после разговора с ней, а полез дальше пакостить. Но факт остаётся фактом: Мартина могут вот-вот отозвать… просто так такие вот бумаги не приходят…

***

Вспомнив про вечернее совещание после обеда, позвонил Литвинову в Институт археологии и договорился о встрече сегодня во второй половине дня.

Только появился в аудитории, где у нас должны были начаться занятия, как Булатов мне сообщил, что меня Гаврилина к себе вызывает. Пошёл сразу к ней, захватив свой доклад про безработицу. До конференции ещё как пешком до Китая, чего она так торопится?

– Эмма Эдуардовна, вызывали? – заглянул я к ней.

– Проходи, проходи Павел, – отложила она тут же все дела.

– Вот, доклад для конференции, – положил я перед ней рукописные листы. – Не стал пока печатать отдавать, хотел, чтобы вы сначала посмотрели.

– Хорошо, я посмотрю, – отложила она мой доклад в сторону, не проявив особого к нему интереса, и положила передо мной какой-то документ. Ага, значит, вызывала меня вовсе не из-за конференции…

При ближайшем рассмотрении это оказался запрос характеристики на Мартина Нойлера. Я аж присвистнул.

– Ничего себе как за него взялись! – поражённо взглянул я на Эмму Эдуардовну. – Это что, проделки Хуберта?

– Не скажу точно, но скорее всего, что да. Уж больно всё совпало. Я подготовила на Мартина блестящую характеристику, но, боюсь, этого будет недостаточно, чтобы он у нас остался. По сути, характеристика просто формальность, если захотят отозвать, то отзовут.

– И что, мы это так им спустим? – возмутился я.

– Он гражданин другого государства, мы тут, вообще, никак повлиять не можем… Разве что… Помнишь, мы были в гостях у профессора Нойлера? Мартин же его племянник. Пусть немедленно звонит ему, пока ещё можно вмешаться.

– Хорошо, Эмма Эдуардовна. Спасибо вам!

Выйдя от неё, поспешил на пару, всё равно Мартин тоже учится, а в перерыве поспешил к нему.

Выловил их с Аишей в коридоре.

– Мартин, Хуберт, всё-таки, до тебя дотянулся, – шепнул я ему. – В МГУ запрос на тебя пришёл из Ростокского университета о целесообразности твоего дальнейшего обучения в СССР.

– Не может быть, – растерянно уставился он на меня.

– Сам видел.

– Как же так? Я же ничего плохого не сделал!

– Ты на Хуберта ругался, когда он тебя ругал, что ты в общежитии не живёшь, – напомнила ему Аиша. – Вы сильно тогда сорились, он точно разозлился.

– Я его придушу! – сквозь зубы прошипел Мартин.

Вот теперь я поверил в рассказ Аиши, что они сильно ругались! А то что я обычно вижу – Мартина спокойного и размеренного, с настоящим немецким характером. Есть порядок, и он по нему степенно живет. А как оказалось, в тихом омуте черти водятся… Ишь как полыхает… хотя может, как раз потому, что Хуберт пытается разрушить привычный для него порядок… Впрочем, черт с ним с этим немецким порядком…

– Спокойно, – осадил я его. – Только хуже сделаешь. Он тебя сейчас специально будет провоцировать, чтобы на тебя характеристика из МГУ плохая в Росток пришла. Подеретесь, наши будут вынуждены на тебя плохую характеристику написать, драки не украшают студентов МГУ. Не поддавайся провокациям! И срочно звони дяде, профессору Нойлеру, пока ещё не поздно вмешаться. Они будут вынуждены ждать, пока на тебя характеристика придет из МГУ, значит, время еще есть. Пусть обратится в университет Ростока и попробует что-то сделать, пока они характеристику на тебя ждут.

– Я понял. Сегодня же позвоню. – собрался, наконец, с мыслями Мартин и протянул мне руку.

– Держи меня в курсе о всех новостях, хорошо?

– Хорошо. Спасибо, – вздохнул горестно он и направился в группу.

– Присмотри за ним, – попросил я Аишу, она согласно кивнула и поспешила за Мартином с озабоченным видом.

После пар поехал в Институт археологии. Литвинов опять ждал меня в коридоре возле своего кабинета. Энергичный человек, он меня встречает не потому, что я высокий гость – он и повыше видал. Просто не сидится ему на месте в кабинете, вот он и скачет… Небось, подсознательно рвется в новую экспедицию. Есть что-то такое в его профессии – заманчивое… Может, ну его, эту экономику? В той жизни экономист, а в этой опять? Может, вселенная хочет, чтобы я иначе жизнь прожил, чем в прошлый раз! Отчислиться, что ли, поступить учиться на археолога? Буду черепа откапывать из могил, и говорить пафосно, беря их в руки: «Бедный Йорик!».

– Ну, что решило ваше начальство? – сходу спросил Литвинов и широким жестом пригласил меня в кабинет. – Городня или Серпухов?

– Городня, – улыбнулся я, проходя внутрь.

– Ну, что ж. Значит, Городня, – удовлетворённо потёр он руки. – Там сейчас ведётся реставрация церкви, но так, ни шатко, ни валко. И реставрировать там уже, особо, и нечего. Чего в этой церкви после революции только не было, даже рюмочная. Но считается памятником архитектуры четырнадцатого века, хотя, в лучшем случае, восемнадцатого. Поэтому лезть на этот холм я вам не советую.

– А где там крепость была? – спросил я.

– На том холме, где сейчас церковь стоит.

– Но это не точно? Она же четырнадцатого века. Когда же там крепость была?

– Согласно летописным источникам, в это же время где-то и была…

– Так и что тогда делаем?

– Стройтесь рядом на кургане. Используйте его как основу для будущей возвышенности. Рвом окапаете, грунт в центр площадки переместите, он ещё выше станет.

– Курган искусственный? Его археологи уже обследовали? – спросил я.

– Все курганы искусственные. Не обследовали, но и так понятно, что там. Этих курганов по всей Калининской области десятки.

– И что, нам можно уже там начинать работать?

– Нет. Раскопки всё равно провести надо будет. Это мы берем на себя.

– Моё руководство готово взять на себя часть расходов по организации экспедиции, главное, чтобы всё прошло быстро.

– Это хорошо, мы тогда точно тянуть не будем, – улыбнулся Николай Анатольевич. – Там между крепостным валом с церковью и вашим курганом когда-то был посад. Если вам кроме крепости на земляном валу ещё территория будет нужна, то на месте бывшего посада тоже придётся раскопки проводить. А площадь там будь здоров.

– По-хорошему, надо на место ехать с картой и с фотоаппаратом, – задумался я. – Но вообще, нам территория большая нужна. На горе будет только музей. А все сопутствующие постройки планировалось строить вне крепости. А их там будет много. Корпуса пансионата, столовая, спортивно-развлекательный комплекс, котельная, дома для персонала… Но строиться они будут постепенно. Может, тогда и раскопки проводить постепенно, секторами. Сектор сдали, мы его застраиваем. Еще сектор просеяли, опять нам отдали. Так же можно?

– Всё можно. Главное, определить объём работ.

– Когда вы со мной смогли бы съездить на место? – решил я брать быка за рога. – Определиться с объёмами. Чем раньше, тем лучше.

– О, это же командировка, – встрепенулся Литвинов. – Надо заявку на транспорт сделать.

– Транспорт наш, – ответил я.

– Да? Очень хорошо. Давайте в среду тогда и поедем, – предложил он. – Что тянуть?

– Хорошо. Куда мне за вами заехать?

– Давайте здесь встретимся в девять часов.

– Договорились, – протянул я ему руку, и мы попрощались.

***

Москва. Министерство автомобильных дорог РСФСР.

В кабинете Костенко раздался звонок телефона.

– Слушаю, – поднял он трубку.

– Николай Иванович, это Волков. Есть новости. Можешь зайти?

– Конечно! Уже иду! – обрадовался Костенко.

Он очень ждал этого звонка, и с нетерпением, прихватив бутылочку коньяка, поспешил к старому приятелю.

Сразу определив по довольному виду Волкова, что тому удалось что-то накопать по его просьбе, Костенко откупорил бутылку, пока приятель резал лимончик и посыпал его сахаром.

– Ну что, есть у твоего Самедова покровитель в райкоме, – протянул он приятелю свою рюмку и они чокнулись. – Володин, второй секретарь Гагаринского РК КПСС, знаешь такого? Вроде должность и невелика, но тут важно, кто у него тесть. А с этим такой порядок, что карьера ему светит просто ослепительная…

– Не пересекались, – помотал отрицательно головой Костенко. – И что мне это даёт? – задумчиво посмотрел он на Волкова.

– Ну да, не так и много, – усмехнулся тот. – Но … я могу тебе назвать ещё и его врагов, – хитро посмотрел Волков на Костенко.

– О, это уже лучше, – оживился он. – Гораздо лучше.

– Самедов ведёт себя со всеми в МГУ слишком нагло, полагаясь на своего покровителя в райкоме. Его там терпеть не могут, и декан, и проректора, и лично ректор, и давно бы съели, но побаиваются его покровителя. Но и он не всесилен, так что… Им нужен хороший повод и вылетит твой Самедов из своего кабинета, как пробка из бутылки, – подмигнул Волков Костенко.

***

Приехал домой, а Галия передала, что Олег Румянцев ждёт звонка.

– Угу, хорошо, – ответил я и предупредил своих, что у меня сегодня деловая встреча, буду дома к вечеру, часам к десяти.

Интересно, что Румянцеву надо? Надеюсь, просто очередная лекция. И очень надеюсь, что тема не очень замороченная. Набрал его.

– Привет. Всё нормально, – произнёс он кодовую фразу, – жду тебя завтра.

– Хорошо, после занятий в университете подъеду, – пообещал я и мы распрощались. Надо завтра зайти к Гаврилиной за моей рукописью по безработице. Мне с неё ещё статью в газету сделать и лекцию для КГБ предложить. Может, для следующего раза она их и заинтересует…

Собрал все свои материалы по автобазе, карту страны в тубус запихал. Все свои записочки с путевых листов аккуратно сложил стопочками под скрепками. Несколько дней раскладывал их по зонам и датам.

– Это куда ты так собираешься, – полюбопытствовал Загит.

– Буду сегодня представлять руководству свою новую методику оптимизации логистических издержек, – подмигнул я ему.

– Ничего не понял, но желаю удачи, – удивлённо взглянул на меня он.

***

Москва. ЗИЛ.

Покрутившись перед зеркалом, Ксюша удовлетворённо хмыкнула, в отражении она увидела вполне приятную девушку, если не обращать внимание на грустные глаза.

Выйдя через проходную, Ксюша начала оглядываться в поисках Рамаза и быстро нашла его по огромному букету в руках. Она улыбнулась и направилась ему навстречу.

Вдруг, как чёрт из табакерки, откуда-то появился Иван и тоже с букетом в руке. Правда, пожиже. Ксюша испуганно уставилась на него, как будто привидение увидела. Она уверена была, что он ещё на прошлой неделе улетел в Болгарию. Но Иван обрадованно шагнул к ней и схватил за руку. Довольно бесцеремонно…

Рамаз в мгновение ока оказался рядом и загородил собой Ксюшу от Ивана, заставив выпустить ее руку. Тот воспринял этот жест незнакомца как неуместную выходку и довольно резко возмутился.

Придя в форменный ужас, Ксюша резко развернулась и рванула обратно в проходную, не оглядываясь. Прибежала на работу и закрылась в мастерской. В голове бились две мысли: откуда в городе Иван? И что теперь делать?

***

Москва. У проходной ЗИЛа.

Мужчины не сразу заметили, что Ксюши уже нет рядом. Только когда ее спина мелькнула на проходной. Обменявшись свирепыми взглядами, они начали выяснять отношения.

– Чего тебе здесь надо? – раздражённо спросил Иван.

– А тебе чего? Чего ты от Ксюши хочешь? Ты кто, вообще?

– Что? Да она моя невеста! Мы пожениться собираемся, заявление в ЗАГС подавать будем.

– Что-то не похоже на это, – уверенно ответил Рамаз. – Почему она тогда убежала, едва тебя увидела?

– Говорю тебе, мы в ЗАГС собираемся!

– Я в это не верю, – заявил Рамаз, в упор сверля Ивана взглядом. – Разве что если ЗАГС за проходной расположен. Вот только, если ты за ней туда не побежал, то вряд ли.

– Плевать я хотел на то, во что ты веришь! – огрызнулся Иван, оглядываясь в поисках телефона.

***

Москва. ЗИЛ.

Телефон разрывался, но Ксюша трубку не брала. Она сидела в дальнем углу, поджав ноги и тихо плакала. Все уже ушли домой, она осталась совсем одна. А телефон всё звонил. Ксюша в ужасе представляла, что оба, и Иван, и Рамаз, ждут её на проходной и боялась шевельнуться.

Понемногу придя в себя, она собралась с духом, умылась, осторожно вышла с завода через другую проходную, то и дело оглядываясь, и поехала домой.

***

В сауне «Полёта» мужики сидели за столом и отдыхали в ожидании всех припозднившихся, а тут я явился с картой страны в тубусе. Надо было видеть их лица, когда я прикреплял её канцелярскими кнопками к деревянной обшивке стен. Потом швейными булавками, коварно похищенными у жены, прикреплял к карте стопки карточек, соответствующих путевым листам. Сгруппировал все поездки по направлениям и зонам. Направления соответствовали основном магистралям, зоны – расстоянию от Москвы.

– И что это будет? – с интересом наблюдал за мной Захаров.

– Хочу наглядно показать, почему у нас автобаза нерентабельна, – ответил я. – Все собрались? Можно начинать?

– Да, пожалуйста.

– Это, – показал я на карту с листочками, – все поездки автобазы за три месяца. Для персонала базы грузы не делятся на свои и чужие. Учёт единый, и затраты учитываются в общем котле. Тонно-километры в отчётах идут тоже фактические. В общем, ситуация, товарищи, чреватая неприятностями. В отчётности автобазы отражаются перевозки для наших предприятий, которые могут быть как для официальной продукции, так и для дополнительной. Сравнив объёмы грузоперевозок с потребностями официальной доли производства, можно выявить расхождения и, потянув за эту ниточку, раскрутить всю схему.

– Да кому надо это сравнивать? – спросил Ганин. – С каждой машиной приходит официальный материал и, частично, дополнительный. Попробуй разберись!

– Разобраться-то можно, – ответил я. – Правда, работа очень большая. Весь производственный процесс придётся обсчитать на соответствие нормам расхода материалов. Это команда профессионалов должна заехать на производство на несколько недель… Для этого, конечно, очень серьёзный повод нужен.

– Поводов мы никому давать не собираемся, – уверенно заявил Бортко.

– Ну, тогда, в этом направлении ничего не меняем, – ответил я. – Заметить лишний груз в официальной машине сложнее, чем целую машину левака. Для автобазы весь груз официальный, по её документам фокусы предприятий не проследить.

– Это самое главное, – заметил Захаров. – А что там с рентабельностью?

– Её нет и не будет при существующем подходе. Объясняю на конкретном примере. Возьмём Рижское направление. Чем ближе к Москве, тем больше заявок на перевозку, – показал я прикреплённые стопки листков. – Но есть и дальние поездки. Вот, машина ушла наполовину гружёная, вернулась пустая. Вот, в следующем месяце та же картина. Почему она не взяла попутный груз? Смотрите, сколько было заявок. Почему она обратно не загрузилась? Что за идиотский принцип «одна заявка-одна машина»? Это надо устранять, если хотим рентабельность повысить. Далее. Километраж не совпадает вообще. Есть таблицы расстояний. Или наши водители ездят в объезд, или делают левые ходки. Следить за ними бесполезно. Они ездили по своим делам в рейсах и будут ездить. И всё бы ничего, если бы это было по чуть-чуть. Но тут же у нас до пятидесяти процентов доходит по некоторым путёвкам…

Ужесточать контроль над пробегом смысла нет, будут пробег скручивать. Значит, все, что остается, поставить премии в зависимость от скорости выполнения рейса. Если без объективных оснований рейс затянут, значит, были левые ходки, и пусть тогда на премию водитель не рассчитывает.

Кроме того, надо постараться загружать машины полностью, и туда, и обратно. Карту эту могу на автобазу передать, заявки на отвезти и привезти надо делать разного цвета для наглядности и компоновать маршрут так, чтобы машина была максимально загружена. Кстати, тогда им некуда будет свой левый груз деть, глядишь, и меньше левачить будут.

– В любом случае, карту эту на автобазу отвези, и сам тоже съезди, – распорядился Захаров, – расскажешь там, как ею пользоваться.

– Хорошо, – кивнул я. – У меня ещё, знаете, какая мысль появилась? Может, нам ремзону полноценную построить? Там же огромная территория пустует. Пару профессиональных автомехаников взять в штат, и водил со сломавшихся машин кинуть им в помощь. Один чёрт, большинство водил всё умеют. Будут сами ремонтировать, смогут быстрее в рейс выходить. А на авторемонтных заводах, я посмотрел, очень надолго машины зависают. Тут, правда, надо за каждым персонально машину закреплять. Свою машину гробить не захочешь, как чужую.

– Да не пойдёт на это никто, – вздохнул Ганин. – Они сейчас уехали в рейс и с концами. Чем там заняты? Где ездят? Что делают? Одному богу известно. А оклад капает.

– Надо на другой принцип оплаты переходить, – задумался я. – На сделку. Подумать надо с руководством автобазы, может, что подскажут. Тут специфика своя есть, сходу тяжело что-то посоветовать. Но то, что надо многое менять, это однозначно.

– Ладно, насчёт сделки будем думать, – решил Захаров. – Твоя задача, – взглянул он на меня, – научить их зря по дорогам не мотаться. По музею что?

– По музею договорились с замдиректора Института археологии в эту среду съездить на место и определить площадь, которая попадает под раскопки. Тогда он мне скажет, сколько это по времени. Я карту с собой возьму и фотоаппарат. Думаю, надо по максимуму землеотвод сейчас делать. Используем, не используем – это вопрос второй. Главное, чтобы земля гарантированно была, если мы расширить что-то решим, гостиничный комплекс или развлекательную часть комплекса. Одно дело сейчас ее забирать, когда там ветер гуляет и никто точно не будет против, а другое – когда рядом современные объекты возведем. Ее ценность резко вырастет, кто-то может попытаться влезть, чтобы отжать на свои нужды.

– Ну, с этой стороны опасность нам не грозит, как влезут, так и отлезут, скорее даже – отползут, – усмехнулся Захаров, – но мыслишь верно, возможные риски лучше заранее убирать. Возьмем побольше земли сейчас.

– У меня есть вопрос по идеологической части нашей работы. А если спросит кто по партийной линии – зачем именно замок восстанавливаем? Не являемся ли мы сторонниками феодальной линии, не пытаемся героизировать угнетателей трудового народа, князей там всяких? – спросил Бортко.

– Это очень правильный вопрос! – улыбнулся я, – и с этой точки зрения, идеологической, Городня нам подходит намного лучше Серпухова. Город-крепость был разрушен царем Иваном Грозным, заподозрившим жителей в измене. Немного поменяем акцент на то, что это свободные горожане боролись с абсолютизмом царской власти, за то и пострадали. Так что мы будем использовать не слово «замок», а словосочетание «город-крепость». Мы, товарищи, восстанавливаем объект как памятник простым людям, пошедшим против абсолютизма аж в шестнадцатом веке и пострадавшим от него. Будем культурные мероприятия проводить тематические, к примеру, доблестную оборону города-крепости против царских войск. В такой трактовке пусть кто-то только попробует придраться, что мы воссоздаём подобный объект… Сразу можно задавать вопрос – вы что, за царя, а не за простых людей? Он разрушил, а вы тормозите восстановление?

– Ловко! – хмыкнул Захаров, и Бортко тоже одобрительно закивал.

– У меня вопрос по хранению наших личных ценностей, – поднял руку Осипов. – Они что, все в одной куче будут? Как спустя пару лет сможем понять, чье что?

На эту тему я и сам думал, так что ответ тут же и дал.

– Нет, конечно. У каждого свой сейф для личных ценностей будет, – ответил я. – В подвальной части музея… Даже не сейф, а скорее, большая комната из металла, с сейфовой дверью. Вход, чтобы охрана могла играть свою роль по защите ценностей, туда будет через музей. Главный вопрос – как сделать так, чтобы наши заходы-выходы никого не удивляли…

– Ну да, что та же охрана подумает? – спросил Пахомов. – И ходят в подвал, и ходят… В пиджаках, при галстуках… Даже прикормленная охрана будет любопытствовать.

– Да, человеческое любопытство нельзя недооценивать, – согласился я. – Надо подумать… Может, сауну там сделать? Ну, ходим, паримся. Кому какое дело?

– Да как же! – ответил Ганин. – Это же заводской объект. Работяги сразу шум подымут, что их в сауну не пускают.

– А мы давайте для них свою сауну построим, за пределами музея, – ответил я. – Не скупясь, по высшему разряду, чтобы всем довольны были, и о другой сауне и не думали.

Захаров и Бортко одобрительно кивнули.

– А что касается нашей сауны, маленькой, в музее, то вход в секретную часть можно сделать через шкаф в сауне, – улыбнулся я. – На входе разуваешься, идешь дальше в носках или тапочках, значит, никаких там следов, ведущих к шкафу или отпечатков туфель в шкафу, не будет. Если умело все сделать, то хрен поймешь, что задняя стенка шкафа на другой объект ведет.

– Работники музея начнут там лазить, – с сомнением проговорил Ригалёв.

– Кодовые замки на входе в сауну поставим, – ответил я. – А вход в сауну сделаем в одном коридоре с запасником. И пусть он будет с кучей поворотов. Если что громоздкое волочь будем, ту же картину, то охрана подумает, что в запасник несем. Логично же. А затем свернул в коридоре и зашел в сауну.

– Спросят, зачем?

– Надо им так платить, чтоб не спрашивали.

– А забрать как, если понадобится? – спросил Осипов. – Не остановят охранники на выходе под подозрением, что запасник расхищаем?

– Это же по факту наша охрана будет. Соберем всех охранников на лекцию по внедрению решений очередного съезда КПСС в музейную жизнь в дальнем крыле, а на выходе своего водителя поставим дежурить.

Довольные кивки и усмешки по всему залу.

– Ладно, всё понятно. Думаем дальше, – подвёл итог Захаров. – Павел, на автобазе когда сможешь появиться?

– Среда у меня уже занята поездкой в Городню, может, завтра после четырёх? – взглянул я на Ганина.

– Давай, – кивнул он.

Мужики разбрелись, кто куда. Снял свою карту с записками. За столом остались Захаров и Бортко.

– Я могу идти? – спросил я, подходя к ним.

– Иди, конечно. Спасибо за работу! – встал Бортко и протянул мне руку, за ним и Захаров попрощался.

Глава 9

***

Москва. Сауна в спортивно-оздоровительном комплексе часового завода «Полёт».

Оставшись наедине, Захаров и Бортко добавили себе пива в кружки и чокнулись.

– Ну и фантазия у этого вашего молодого да раннего, – проговорил Захаров, глядя вслед вышедшему Ивлеву. – Идеями прямо фонтанирует, сидишь и ошалеваешь. Зато потом мысли появляться начинают… Сауна в музее – это, конечно, перебор. Но мысль в целом правильная. В частности, вход отдельный в хранилище надо, конечно, сделать. Но не через подвал, а через кабинет. Может же у нас быть в музее свой кабинет? Партком какой-нибудь. А там потайная дверь и лестница вниз в хранилище.

– Почему бы и нет? – согласился Бортко. – Только, вопросы всё равно будут возникать. Представьте, кто-то из нас зашёл в кабинет и исчез. Только что был, и пропал. Снаружи стучат, а в ответ тишина…

– Ну, да, – согласился Захаров. – Значит, надо еще что-то придумать... Может, спальню там присоединить к кабинету, чтобы сотрудники знали, что москвичи, утомившись с дороги, все же два часа на машине до их Городни, могут спать прилечь, и нечего их тревожить. А если все же тревожат, а они не отзываются, то просто крепко спят, видимо.

– О, это дело! – одобрил Бортко.

– И доставка ценностей должна сопровождаться с пониманием того, что они сопровождают, чтобы охранники настороже были. Как ни крути, а доверенных людей среди милиции или военных отставных нам придётся искать.

– Согласен. У меня даже есть несколько человек на примете, – ответил Бортко.

– У нас тоже люди есть. Но мне не по себе становится, как представлю, что кто-то за мной следить будет на предмет обнаружения чужой слежки…

– Человек ко всему привыкает, – равнодушно ответил Бортко. – Тем более, мы будем в курсе графика этих проверок и будем чётко понимать, когда за нами есть хвост, а когда нет, и подстраивать свои личные планы под этот график. То есть, если вы опасаетесь, что они что-то лишнее увидят, то просто не в эти дни этим лишним надо заниматься...

– Ну, тоже верно, – кивнул Захаров. – Ну давай тогда, готовь досье на своих людей, мы тоже по своим подготовим. И надо будет как-то встретиться, обсудить кандидатуру каждого, согласовать, кого берем, и выбрать из них старшего. Пора уже начинать работать в этом направлении.

***

Выходя с завода, остановился, взгляд зацепило большое красочное объявление на целом листе ватмана на проходной. Желающих приглашали в клуб любителей старины и призывали приносить старинные вещи для создания на заводе своего музея. Оформление объявления было ярким и праздничным. Кто-то здорово заморочился, выписывая старинной вязью буквы и рисуя предметы старины, что могут быть интересны… Утюги древние, монеты, кинжалы, и даже пушечное ядро.

Пока я читал и разглядывал этот постер, ко мне, от нечего делать, присоединились два охранника проходной. Раз я по паролю прохожу и выхожу, значит, какое-то начальство.

– У меня пятаков было полно медных царских, дед собирал, – сказал один из них. – Вот такие здоровенные, – развел он пальцы в сторону, показывая. – Надо найти и в музей сдать, а то дети из них битки для классиков делают. Жалко. Пусть люди лучше любуются в музее.

– А у меня, кстати, ассигнации екатерининские есть, – ответил второй. – И колокольчик бронзовый, прислугу подзывать. Пригодится в музей?

– Пригодится, товарищи, всё пригодится, – улыбнулся я.

***

Святославль.

Дорога с Оксаной оказалась для Руслана нелёгкой. Её утомило путешествие, и она половину пути выплескивала на сына свои крайне негативные впечатления от поездки. Её послушать, все живут не так, всё делают не так, даже и думают неправильно.

Руслан довёл Оксану до квартиры и поспешил к себе. Возбуждённая жена усадила его за стол и накинулась с расспросами, потом начала делиться своими новостями.

Вот же есть все же разница. И мать болтала без умолку, и жена болтает, думал утомлённый Руслан, но Настю и слушать приятно, поскольку она, в отличие от матери, ни о ком плохо не отзывается. Просто новостями делится, соскучилась.

Но Настя вскоре, успокоившись, что муж вернулся и всё хорошо, радостно спросила, когда теперь они пойдут в гости к свекрови? Раз уж решили мириться, то надо дело до конца довести.

– Подожди, Настюш, сначала, я позвоню брату во Владивосток, узнаю, как мать к нему съездила, – ответил Руслан.

Настя удивилась, сразу стало видно, что у нее появились вопросы, но она промолчала, заметив в глазах мужа какую-то тоску.

***

Приехал домой даже раньше, чем рассчитывал. Галия с Ириной Леонидовной детей уже вымыли, накормили и спать положили. Со спокойной душой разложился на столе и хотел позаниматься учебными предметами хоть полчаса-час до прогулки с псом. Ко мне заглянул Загит, но, увидев мои учебники и конспекты, не стал мешать.

Но не прошло и десяти минут, как в дверь настойчиво поскреблись. Это, явно, кто-то свой, знает, что дети малые в доме и уже спят.

И точно, открыл дверь, а там Иван Алдонин стоит и на нём лица нет.

– Что опять случилось? – вырвалось у меня.

– Ксюша, – прошептал он.

Начинается, – подумал я, – тоже мне новость, Ксюша была во все наши прошлые беседы. Но дверь перед ним распахнул, приглашая войти, хотя очень хотелось сказать – ребят, а можно вы без меня разберетесь в своей любовной истории? В два раза меня старше, если наши документы глянуть, а как дитя малое…

– Хотел её у завода сегодня встретить, а её грузин какой-то уже встречает с цветами. Огромный такой букет, видно, что при деньгах. Представляешь? – делился он. – И она такая счастливая к нему шла, пока меня не увидела. Она что, с ним эти дни была? – в отчаянии посмотрел он на меня.

– Откуда же мне знать, Вань? – спросил я.

– Что мне делать?

– Не знаю, честное слово, – мысленно схватившись за голову, ответил я. – Пока она за тобой полгода ходила, доказывала, что может стать тебе хорошей женой, тебе не надо было… Что сейчас-то изменилось? Ты вдруг понял, что она женщина твоей мечты?

– Но мне не хватает её! Я к ней привык. Она мне нужна!

И ни слова про любовь. Эх, Ваня, Ваня… Ксюша хорошая девчонка, она заслуживает, чтобы её любили…

– Вань, я не знаю, что тебе теперь делать. Надо было останавливать её, когда она от тебя уходила. А сейчас она уже пытается строить новую жизнь. У тебя был шанс…

– Хочешь сказать, это всё?

– Ну, откуда же я знаю? Хорошо было бы вам, конечно, объясниться наедине, без посторонних. Спокойно, без взаимных претензий. Кто что чувствует, кто чего хотел бы… Только хочу тебя сразу предостеречь от преследования, добьёшься только того, что она тебя бояться начнёт. Предложи ей спокойно поговорить, откажет, значит всё, отойди в сторону и смирись.

– Но почему?

– Потому. От любви до ненависти один шаг, вряд ли тебе стоит преследовать ее, чтобы она его сделала.

– И что, ничего нельзя сделать?

– Не надо было до этого доводить, – начиная раздражаться, ответил я. К чему мне эти чужие разборки? – Можно возвращаться к бывшим, но только после того, как оба поняли, в чём были их ошибки. Иначе всё закончится точно так же, но гораздо быстрее.

Иван разочарованно взглянул на меня и ушёл. А чего он ждал? Что я предложу ему универсальное решение его проблемы? Любовное зелье для Ксюши или пару слов, что ему надо ей сказать, чтобы она снова с ним была?

Иван выбил меня из колеи. С одной стороны, он сделал серьезную ошибку в отношениях с Ксюшей, слишком перестраховывался, имея уже неудачный опыт в прошлых отношениях. А с другой стороны, у Ксюши же тоже есть неудачный опыт за спиной, но это не помешало ей разглядеть и оценить достоинства Ивана. Так-то он парень неплохой, разве что чутка несамостоятельный. И мамку слушает в таком возрасте чрезмерно. Ну так взялась бы за него, держала в строгости, он бы и ее слушаться начал.

Да ну их, пусть сами разбираются, – пришла мне в голову самая лучшая мысль по этому поводу, так что я взял пса и пошёл за Мартином. Всё равно, учёба в голову сейчас не лезет. Выбили из колеи…

– Ну что, дозвонился дяде? – спросил я его первым делом.

– Да. Рассказал всё, как есть, что поссорился с Хубертом Майером и тот меня теперь пытается домой отправить. Дядя был, конечно, очень возмущён. Обещал завтра же заняться моим вопросом. Хорошо, что мы вовремя узнали о кознях Майера!

– Хорошо всё, что хорошо кончается, – сказал я задумчиво. – А как у тебя спортивные успехи?

– Отлично. Аиша тоже ходит теперь на тренировки, я с ней в паре стою, с другими она стесняется.

– Ничего себе! – поразился я. – Удивительно, как Фирдаус ей позволил.

– Да чего тут удивительного? Марат вот, вообще, её домой после тренировок отвозит, – без задней мысли доложил Мартин.

Фирдаус что, так ему доверяет? Или на благоразумие Аиши надеется? Хотя это снова та же ситуация с Ксюшей и Иваном, да на другой мотив. Пусть сами разбираются…

Мы прошлись по району. Мартину очень нравится гулять с моим псом. Надо об этом не забывать. Если вдруг у самого не будет получаться по каким-то причинам, буду с ним договариваться.

***

Святославль.

На следующий день Руслан пошёл прямо к открытию на переговорный пункт. Учитывая разницу во времени с Владивостоком, у Рафа сейчас рабочий день уже заканчивается.

Руслан с первого раза застал брата на рабочем месте, но учитывая то, что Святославль маленький городок, посматривал в окошко кабинки во время разговора. Не войдет ли кто из знакомых?

– Ну, привет! – обрадовался Раф. – Что у вас там происходит?

– У старика лопнуло терпение, – ответил Руслан. – Поставил матери условие, или со всеми детьми и их половинками наладишь отношения или до свидания.

– Вот, значит, как, – сразу посерьёзнел брат. – А я всё голову ломал, чего она вдруг примчалась?

– Как она, кстати, съездила к тебе? Условие выполнила?

– Да какое там! Тёща до сих пор в себя приходит… Ей и так от жизни досталось, у нас же инвалидов не любят, дети дразнят, взрослые с презрением смотрят. А у нашего Митьки голова, знаешь, какая! Не чета нам с тобой. Он же всё видит, всё понимает… У нас у всех и так сердце за парня каждый день болит, а тут наша приехала со своей правдой-маткой никому не нужной…

– Она с Настей хочет помириться, – проговорил Руслан. – Что делать?

– Как сын я бы дал ей шанс, как муж – пожалел бы жену. Не знаю, брат. Сам решай… Как там старый?

– Не очень. Надеется на чудо, – ответил Руслан. – Но надежды мало, я тебе скажу. И он это прекрасно понимает.

– Что, всё так плохо?

– Очень. Ты многого не знаешь. Марат рассказал, что мать отчебучивала с мужем Галии, ты ошалеешь, услышав. Они женаты-то без году неделя, а там уже такое…

– Да что у вас там происходит? – озадаченно проговорил Раф. – Давай встретимся в Москве. И Марата позовем. Сможешь на выходные приехать?

– Да. Я буду!

***

Москва. Министерство автомобильных дорог РСФСР.

Во вторник с самого утра Костенко начал работать с документами по МГУ. Сразу обнаружил вблизи главного здания МГУ дорогу в планах на ремонт.

– Отложим ремонт… – обрадовался Николай Иванович. – Этой дорогой все пользуются, и ректор тоже. Пусть потрясется по ухабам, а потом узнает, что Самедову этим обязан.

Ещё он нашёл несколько проектов на строительство новых дорог вокруг корпуса № 1 МГУ.

– Отложим тоже! – довольно потёр он руки, вызвал к себе зама и распорядился замедлить работы до особых указаний.

– Насколько замедлить? – поинтересовался Кошелев.

– Да вообще остановить, – злорадно ухмыльнулся Костенко.

***

На следующий день выбрал время в перерыве между парами и заглянул к Гаврилиной.

– Эмма Эдуардовна, можно?

– Заходи, Павел. Вы позвонили профессору Нойлеру?

– Да. Мартин звонил ему, тот обещал разобраться.

– Ну, хорошо, – кивнула она.

– А вы не смотрели ещё мой доклад по безработице?

– Посмотрела, – протянула она мне мою рукопись. – Принципиальных замечаний у меня нет. Единственное, я бы формулировки относительно капитализма усилила, а то как-то ты вяло его обличаешь.

– Понял, – кивнул я, – добавлю негативных эпитетов.

До конца пар успел сделать второй экземпляр доклада с учётом замечаний замдекана и поехал на Лубянку.

Капитан Румянцев привычно встретил меня внизу и отвёл к себе в кабинет.

– В следующий вторник у тебя лекция на тему «Союзники СССР в ОВД».

Ну вот, блин!

– А тему поменять никак нельзя? Что-то мы опять, как тогда с сепаратизмом, очень далеко от экономики уходим.

– Ну, извини! – развел руками капитан, – сам должен понимать, что темы не в пределах моей компетенции. Могу только доложить наверх, что ты в этой теме ни бум-бум и не готов ее читать.

– Почему же ни бум-бум? Что-то да знаю, просто мне легче как экономисту работать… Ладно, понял. Буду работать. Так, материалы сдать на согласование, как всегда, накануне, – сделал я себе две пометки, и на понедельник, и на вторник. – Время лекции не известно ещё?

– Пока нет.

– Сделал доклад для международной научной конференции с иностранцами, – протянул я свою рукопись по безработице Румянцеву. – Может, пригодится? Могу тоже лекцию прочесть.

– Ну, оставляй, посмотрим, – кивнул он, потом посерьезнел, – международная, говоришь? Смотри, не обрасти новыми иностранцами после нее!

– Не от меня зависит! – развел я руками грустно. – Они сами подскакивают после доклада!

Качая неодобрительно головой, он поднялся провожать меня на выход.

С Лубянки заехал к Пархоменко, оставил записки для Межуева, а то завтра некогда будет. Забежал к Воронцову, оставил копии и по-быстрому смылся, даже, в Комитет по миру не заходил.

***

ГДР. Ростокский университет.

Профессор Нойлер, переполненный праведным гневом, пришёл к декану экономического факультета Ростокского университета и рассказал про ссору своего племянника с Хубертом Майером, и о его пакостях в адрес безупречной репутации своего племянника в МГУ.

Опытный в аппаратных играх декан не стал обещать профессору ничего конкретного. Пообещал лишь навести справки в Союзе немецкой молодёжи университета об этом Майере. Договорились, что профессор подойдёт завтра снова.

***

Москва. Министерство автомобильных дорог РСФСР.

Воодушевившись полученной от Волкова информацией о том, что в МГУ спят и видят, как бы подвинуть с места Самедова, Костенко решил собрать о нём побольше информации, да и заручиться серьезным союзником, и отправился к секретарю партийной организации своего управления. С Андреем Сергеевичем его связывали исключительно рабочие отношения, поэтому Костенко бутылку коньяка с собой в подарок прихватил, но распивать совместно с ним не планировал.

Поделившись своей проблемой с Зацепиным, Костенко умолчал, что уже наводил про Самедова справки и, даже, предпринял кое-какие шаги. Так же он умолчал о ставшей ему известной связи между Самедовым и студенткой, чтобы не выглядеть сплетником.

– Главное, я не пойму, почему он себя так нагло ведёт? – объяснял Костенко. – Смеётся прямо в глаза, можно сказать. Словно декханин пришел к баю денег в долг просить…

Андрей Сергеевич с очень серьёзным видом выслушал начальника управления и обещал навести о Самедове справки по своим каналам. А также и принять меры при необходимости.

– Не волнуйтесь, Николай Иванович. Так или иначе, мы защитим вашу дочь от инсинуаций и таких вот глупых игр, – уверенно заявил Зацепин.

– Такое ощущение, что за Самедовым стоит кто-то очень серьёзный, – намекнул Костенко.

– Ну так это обычное дело, при покровительстве некоторые кадры дают слабину, и звездная болезнь у них начинается, – кивнул Зацепин. – Но мы тоже не лыком шиты. Если товарищ начинает себя вести не как товарищ, а как господин, ему нужно помочь осознать ошибку.

А он не так прост, – удовлетворённо подумал Костенко, выходя из кабинета Зацепина.

***

ГДР. Ростокский университет.

Декану экономического факультета Ростокского университета не понадобилось много времени, чтобы разобраться в этой истории. Прямо ему ничего не говорили, но намекали на очень недвусмысленные обстоятельства. А это означает, что обрадовать ему профессора завтра будет нечем. Влетел его племянник по полной программе.

***

После Верховного Совета сразу рванул на автобазу. Ганин к моему приходу уже озадачил начальника автобазы новой системой оплаты труда водителей.

– Это вот этот воду всё мутит? – недовольно спросил он, когда я пришёл.

– Попрошу повежливее, Владимир Максимович, – сурово обратился я к начальнику, – решите продолжить грубить, так придется напомнить вам, что незаменимых людей у нас нет.

– Ты это, Максимыч, в самом деле, не хами, – поддержал меня и Ганин.

Поставив на место недовольного начальника, я перешел к делу:

– Новое ещё не значит плохое. Обделять ваших людей никто не собирается. Будем стараться сделать так, чтобы у них, в итоге, доходы остались прежние. Но мы должны понимать, сколько это, – многозначительно посмотрел я на него. – С учётом всех халтур.

– Кто ж вам признается? – посмотрел он на меня как на дурака.

– Макар Иванович, можно вас на минутку? – кивнул я на входную дверь, глядя на Ганина.

Тот, недоумённо смотря на меня, вышел следом за мной из кабинета.

– Яковлев свой директор? Можно при нём открытым текстом говорить? – уточнил на всякий случай я.

– Конечно. Почему ты спрашиваешь?

– Потому что с автобазы не видно того, что происходит на остальных предприятиях. Местное руководство можно было бы и не посвящать ни во что.

– Ну, ты умный, вообще! А как, тогда, свой интерес получить? – заволновался Ганин.

Какой интерес? Предприятие убыточное, – усмехнулся я про себя. – Возможно, оно потому и убыточное, что у кого-то очень большой интерес.

– Ладно. Пошли обратно, – улыбнулся я собственным мыслям и вернулся в кабинет Яковлева. – В общем, так, товарищи. Давайте проясним ситуацию. Все хотят кушать. И вы, и я, и наше начальство. По закону самосохранения, сначала надо накормить начальство, потом садиться есть самому. Вы этот закон нарушаете и, рано или поздно, начальство вас заменит. Они же не просто так меня сюда прислали. Они ждут изменения ситуации к лучшему, и, если этого не случится, с вами просто расстанутся и наймут другую команду. Предлагаю улучшить показатели по автобазе, а на основании этого попросим увеличить вам зарплату. В конечном итоге, вы ничего не потеряете, а места свои сохраните.

Ганин и Яковлев переглянулись между собой.

– И что ты предлагаешь? – спросил Ганин.

– Для начала, оптимизируем маршруты, отойдём от правила «одна заявка – одна машина».

– И как я буду делить между заказчиками пробег? – ехидно спросил Яковлев.

– А зачем его делить? – спросил я. – Груз доставлен? Доставлен. Машину на разгрузке-погрузке все видели? Так точно. Что ещё надо?

– А то, что машина не пустая на погрузку приехала, это как? – опять посмотрел он на меня с вызовом.

– Владимир Максимович, кончайте дурака валять, – устало сказал я. – Можно подумать, у вас всегда машины пустыми встают под загрузку. У вас пробег в полтора раза превышен по некоторым путёвкам. Машина что, просто так где моталась? Или, всё-таки, что-то куда-то отвезла? Хоть раз где-то кто-то из грузчиков заинтересовался содержимым чужой машины?

– Да нет, конечно, – взглянул на Яковлева Ганин. – Другой вопрос, если мы водил загрузим на целый день, им халтурить будет некогда. Они же разбегутся все.

– Вот! – поднял я вверх указательный палец. – И мы опять возвращаемся к новой системе оплаты труда. Нам надо придумать такой хитрый манёвр, чтобы водилы были не внакладе. В идеале мы должны разработать такую систему, когда они будут халтурить на родном предприятии. Допустим, сделал два рейса в день, а не один по норме, получил в два раза больше. У нас заявки будут быстрее исполняться. А им не надо будет халтуру на стороне искать. Эти халтуры тоже ведь с риском связаны. На что ещё нарвёшься, можешь и стать соучастником хищения какого-нибудь… Короче, – посмотрел я на Яковлева, – вы лучше разбираетесь в перевозках, знаете все нюансы. Ваша задача разработать новую систему оплаты.

– Как я её разработаю? – недовольно откинулся он на спинку стула.

– Попробуйте привязаться к километражу.

– Где я его возьму на сборном маршруте?

– Пусть водилы проставляют в маршрутных листах фактические показания одометра. У вас большинство маршрутов наверняка одни и те же. Один раз сделать таблицу фактических расстояний и проверять выборочно по ней маршрутные листы. Можно не так часто, но чтоб все знали, что это возможно.

– А если ремонт на дороге? В объезд ехать придётся.

– Ради бога, для этого есть графа «примечания». Всё решаемо, было бы желание. Давайте, вы, Владимир Максимович, подумайте над этим. И не обязательно в одиночку. Привлеките профком, начальников колонн, бригадиров. Пусть все думают. Просто, скажите им, что по-старому, по-любому, не будет. База больше не будет работать в убыток, и точка! Думайте все, как вам лучше сделать с учётом того, что рейсы теперь будут сборные. Кто у вас задания формирует? Кому мне новые правила объяснять?

– Пойдёмте, – встал Яковлев и повёл нас в другой корпус.

– А правда, Максимыч, пусть все думают! – заявил Ганин. – Что мы одни вечно отдуваемся и все шишки потом от всех получаем?

***

Домой попал только часам к семи. Два часа объяснял на автобазе свою методику объединения доставок. Она простая, нужна привычка и сноровка, не более.

Радостная Галия сообщила, что Рафик, брат из Владивостока, прилетит в субботу. И от него пришла сегодня посылка с подарками на рождение близнецов.

Получается, он не планировал приезжать, иначе бы сам привёз эти подарки.

– Дорогая, у нас в субботу две свадьбы, – напомнил я жене. – Пусть он рассчитывает дождаться тебя в воскресенье. Уедем оттуда пораньше, надеюсь, бабушки с дедушками не обидятся. Объясним, что у тебя брат впервые за пять лет прилетел. Или ты хочешь дома остаться?

Галия пожала плечами, взглянув на отца, а тот тоже развёл руками, мол, сама решай.

– Или еще есть вариант с собой его в деревню взять на свадьбу. Бабушки не обидятся, они гостеприимные. Сама решай, а я тебя поддержу.

После ужина сел писать лекцию для КГБ. Тут раздался звонок. Звонил Бортко.

– Тебя ждёт Захаров, – сказал он. – Срочно.

– Когда он меня ждёт? – удивился я. – Сегодня?

– Нет. Но чем быстрее, тем лучше, – ответил он.

– Завтра я везу археолога в Городню, – напомнил я.

– Значит, в четверг. Созвонись с ним и приезжай.

– Хорошо, – озадаченно ответил я и он попрощался.

И что Захарову надо? – напрягся я. – Ганин уже что-то передал из того, что я сегодня на автобазе вещал? Но там все корректно было, по делу и в общих интересах… Или он понял, что я про его личный «интерес» догадался и решил меня подставить как-то? Лучшая защита – это нападение…