Рецидивист 3. Амулет демона

Пролог

... И озлился Исконный Враг, наблюдая, как хорошо живется на земле людям. И истек Он Ядом, из которого сотворил три диска, подобных Солнцу. И вложил Исконный Враг в эти диски всю свою силу... И запылали леса, закипели моря, реки и озера, земля спеклась и потрескалась от жара... И взмолились люди Хадо-Прародителю, и пришел он, чтобы спасти детей своих... Долго камлал Хадо и нашел способ, как спасти потомков своих от Беды... Четыре стрелы изготовил Прародитель, их заклял Он особым образом: три - для Дисков Солнечных, и еще одну - для Исконного Врага, чтобы не творил Он больше на земле Зла... И сбил Хадо стрелами Диски Злокозненные... И упали они каплями расплавленного металла на землю... Но не исчез тот металл - в нем была собрана вся сила Исконного Врага... Сам же Враг скрылся, забился, лишенный сил, в какую-то потайную щель, и не смог отыскать его Хадо-Прародитель, чтобы совершить Возмездие... Из металла, проклятого Врагом, выковал Хадо три амулета, для защиты потомков его от происков Исконного Врага... И завещал Хадо детям своим беречь амулеты, ведь в них собрана вся сила Врага... И рано или поздно захочет он вернуть её...

Песнь о Прародителе Хадо и трех солнцах.

(https://youtu.be/IeSLPi92DaQ это ссылка на видеоролик – Сизл-рил. «Sizzle — трейлер или небольшой видеоролик, состоящий из кадров уже существующих фильмов или видеороликов. Используется на стадии предпроизводства для презентации кинопроекта на питчинге». Поскольку изначально «Каин» существовал в виде сценария, на определенном этапе был собран презентационный сизл. Как говорится: и чего добру пропадать?)

1872 г. Россия.

Южно-Уссурийский край.

с. Никольское[1].

Старенькая лопата с основательно поеденным ржой лезвием, попав в щель меж камней, прятавшихся под скудным слоем почвы, скрежетнула, да так, что мурашки по коже, и переломилась аккурат посредине штыка.

- Вот судьбинушка моя горемычная! – обиженно воскликнул молодой паренек лет шестнадцати, разглядывая загубленный инструмент.

День у Антипки Филинова не задался с самого утра: еще не рассвело, а он уже умудрился нагоняй от старосты получить. Ну, подумаешь, не успел человек с вечера ограду на огороде поправить, так чего же, кажному теперь за такую малость ухи отрывать? О том, что сельское стадо потравило у старосты весь посев редиса, Антипка старался не думать. Но староста эту оказию ему еще обязательно припомнит, он, сволочь такая, злопамятный. До сих забыть не может, что весной ему Антипка борону слегка испортил…

- Всего-то пара зубцов-то и вылетела! – оправдывался тогда перед хозяином парнишка, виновато разводя руками.

- Пара зубцов? – староста едва дар речи не потерял, увидев изувеченную борону. – Что ж ты с ней, прости Господи, проходимец ты этакий, сотворил?

Что-что? Замечтался Антипка, разомлел под теплым весенним солнышком, после долгой зимы-то… Ну и не заметил, стал быть, как струмент-то за камни зацепился. А он, Антипка, стал быть, коника хлестанул, чтоб, значит, тянул веселей! Вот и дохлестался – борону в дугу скрутило, ну и зубьев, стал быть, недосчитал… Пару. Не больше! Вот так-то оно! Ну, разве виноват Антипка, что у них в Никольском земля такая? Вот и дяденька Лопатин[2] ему так же говорил. Земля, говорил, здесь, Антипка, дюже интересная и замечательная! Такую землю, говорил, изучать надо со всем старанием и прилежанием. А все почему? Потому, что жили, Антипка, на этой земле племена неведомые, о которых истории нашей ничегошеньки неизвестно…

Жили-то жили, это ладно, но зачем поля-то портить? Когда посредь поля, али огорода, куча камней из земли выпрыгнет, это хорошо, по-вашему? А Иннокентий Лопатин-то и отвечал, что дом, Антипка, ихний, на энтом самом месте и стоял. А сам в тетрадку все чего-то записывал, рисунки там всякие, буковки… Да какой же это дом? Так, камней кучка, что он, Антипка, домов, по-вашему, не видел, что ль? Усмехнулся тогда дяденька Лопатин, и в сторону пригорка, что в полуверсте от села, рукой махнул. А пригорок тот дюже замечательный: вроде бугорок, как бугорок, но на самой макухе того бугорка штуковина лежит, животина неведомая, из цельного большого куска камня выдолбленная[3]. Таких зверей Антипка и не встречал никогда, но говорили ему, что тот зверь чудной черепахом зовется. В панцыр, навроде богатыря былинного, упрятан. Только панцыр у него дюже тяжел, и черепах тот, только ползать и могёт. Да еще у черепаха этого в спине дырка, в которой раньше другая каменюка торчала – плоская, что доска половая, широкая. Она около черепаха того валяется…

А мож, и забрал уже кто по нужде. Раньше, когда только-только село разбили, в округе много всякого такого добра и фигурок антиресных было: люди какие-то узкоглазые, скуластые, на хунхузов поганых похожие; собаки с мордами страшенными; Змей Горынычи зубастые… Даже целые попадались, не битые! Да, добра хватало, не у каждого помещика, как дядь Иннокентий говорил, такие спульпурные пампазиции в парках перед особняками наличествуют. Антипка помнил, как он меж статуй с друганами своими в салочки играл. Многие фигурки исчезли давно – селяне растащили для стройки... Дюже сподручные каменюки для фундаменту – вон в церквушку каку ладную плиту, всю сплошь закорючками фигурными расписанную, приспособили. Батька тож, пока жив был, камни с бусурманского городища таскал. Жалко батьку – тигр в тайге подрал…

При воспоминании о погибшем отце навернулись у парнишки слезы. Антипка шмыгнул носом и вытер слезинки грязным рукавом рубахи.

- Антипка! – окликнул паренька Василий Пухарев[4], проходивший мимо. – Чего сопли распустил? Опять чего натворил?

- Не, дядь Вась, все хорошо! – ответил Антип. - Это я так, батьку вспомнил.

- Батьку это хорошо! – согласно кивнул Пухарев, доставая из кармана кисет с табаком. – У, - присвистнул он, увидев сломанную лопату, - а со струментом чего?

- Сломалась. - Пожал плечами Антипка.

- Ага, - усмехнулся Василий, с наслаждением затягиваясь, - вот так сама взялась и сломалась? Тебе староста все ухи за нее оторвет! А у тебя, как я погляжу, они еще с утренней не отошли. Как же ты, балбес, о заборе-то забыл?

- Так получилось, дядь Вась, - опять пожал плечами Филинов, потирая оттопыренные уши. – Сам видишь, земля какая! – Антипка ковырнул обломком лопаты землю. – Каменюки сплошные… На кой здесь господину начальнику округа понадобилось общественный сад разбивать?

- Антипка, наше дело маленькое – сказали копать - ко… - Василий не договорил - внимание крестьянина привлекло облако пыли, висевшее над перелеском.

Из-за деревьев, скрывающих дорогу, показался отряд всадников, сопровождающий две большие крытые телеги.

- Кто это? - озадаченно почесал затылок Пухарев.

- Китайцы! – побледнев, всполошился Антипка, разглядев узкоглазые лица всадников.

- Неужто опять хунхузы[5]? – спокойно произнес Василий. - Беги, Антипка, к начальнику округа... Да побыстрее!

Парнишка, бросив на землю поломанную лопату, со всех ног кинулся к селу. Отряд стремительно приближался. Василий уже без труда мог разглядеть раскосые физиономии незваных гостей.

- Не похожи они на хунхузов, - оценив добротную одежку китайцев, буркнул себе под нос Пухарев. - Какого только лешего им здесь понадобилось?

Тем временем передовой отряд всадников поравнялся с крестьянином. Китаец, одетый в дорогой халат, видимо, командир отряда, резко натянул удила. Конь недовольно заржал, встал на дыбы и остановился. Успокоив недовольное таким обращением животное, китаец отрывисто бросил Василию:

- Шуанченцзы[6]?

- А? - не понял Пухарев. - Какой, к собакам, шуан? - После многочисленных нападений на село хунхузов в былые годы, страх к китайцам у Василия слегка поистерся.

- Никольска? - произнес китаец, недовольно дернув щекой, изуродованной рваным шрамом.

- А-а-а, понял! - кивнул Василий. - Никольское. Это у нас. Вот оно! - махнул рукой Пухарев в сторону ближайших домов. - А вы к нам откуда, люди добрые? - в свою очередь поинтересовался крестьянин. - По всему видно - издалека.

- Нингута[7], - ответил китаец, спрыгивая на землю.

- За какой надобностью в такую даль тащились? - удивился Василий. - У нас сейчас и купить-то нечего - только-только отсеялись.

- Сталсый кто? - произнес китаец, игнорируя вопрос мужика.

- Старший? Это вам к господину начальнику округа надо... Или, на худой конец, к старосте...

- Где насяльника? - нетерпеливо перебил Василия китаеза.

- Да вон он, - указал на толпу, бегущую к ним от села, - в спинжаке.

Китаец что-то брякнул по-своему и отошел от Василия к подъехавшему отряду.

- Мы на месте, господин, - с полупоклоном произнес он по-китайски, обращаясь к надменному всаднику, восседающему на огромном вороном жеребце. - Можно моим людям немного отдохнуть, владыка Юншен[8]?

Всадник зыркнул глазами по сторонам и утвердительно кивнул. Командир отряда нервно потер шрам и, не разгибаясь, попятился. Василий, ставший невольным свидетелем этого разговора, хоть и ничего из него не понявший, с удивлением отметил, что командир отряда - умудренный боевым опытом ветеран, а это было заметно даже невооруженным взглядом, панически боится этого надменного седока. Да и остальные члены отряда стараются держаться подальше от этого господина. И не зря - было в нем что-то этакое, недоброе... От него прямо-таки веяло холодом.

Василий поежился, когда по нему просто мельком прошелся рассеянный взгляд седока. Как морозным ветром обдало. Да и вообще, как заметил Пухарев, внешность этого китайца разительно отличалась от его спутников: когда он величественно спрыгнул с коня, стало заметно, что господин, по крайней мере, на целую голову выше своих бойцов, дорогой халат обтягивал широкие мощные плечи, которым позавидовал бы и Степка-кузнец. Толстая коса, небрежно брошена на выпуклую грудь, двумя мощными плитами натягивающую ткань стеганого халата. Пока командир отряда сопровождения о чем-то договаривался с жителями Никольского, высокий господин неспешно пошел в сторону пригорка, на котором покоилась исполинская каменная черепаха. Китаец остановился подле истукана и вновь оглядел окрестности с высоты пригорка. Так и есть – пусть и с трудом, но сквозь окружающую лесную поросль еще угадывались останки некогда большого древнего города – вотчины проклятых князей Ваньянь[9]. Как же долго они водили его за нос! А ведь ему тогда казалось, что он держит под контролем ненавистное племя.

Воспоминания о былом всколыхнули в Юншене давнюю ненависть: его лицо посерело, исказилось жуткой гримасой – из-под человеческой личины на мгновение проглянула его истинная демоническая суть. Даже по прошествии веков Владыка не мог забыть вероломства дунчжэней[10]. Это он возвысил их над другими племенами, только с его помощью эти сучьи выродки смогли основать свою Золотую Империю, заставив целовать пыль на своих сапогах бывших правителей Поднебесной – Сунских[11] государей. И за все это Юншен требовал от них такую малость – отыскать пару-тройку жалких древних амулетов… Они не смогли сделать для него даже этой малости… Вернее смогли, но скрыли, спрятали реликвию от своего благодетеля! За что и поплатились! Он уничтожил их руками моголов, стер с лица земли империю Цзинь, разрушил до основания процветающие города, предал забвению даже упоминания о некогда великом народе…

Они знали, на что шли – история Бальхэ должна была стать для них хорошим уроком. Но, не стала… Неужели после бесконечной череды поколений из них до сих пор не выветрился дух прародителя Хадо? Как смогли они пронести сквозь тьму веков его наказы и заветы? Ведь поначалу правители Бальхэ[12] тоже клялись ему в верности. Их эмиссары рыскали по всему свету в поисках утерянных артефактов. И при втором короле Бальхэ Да Уи один из артефактов был найден. Его везли в Верхнюю Столицу, но не довезли. Большой отряд сопровождения пропал в таежных дебрях на территории будущей провинции империи – Шуайбинь[13]. А вместе с отрядом пропал и сам артефакт.

Именно тогда по настоянию Юншена Да Уи расшил границы молодого государства за счет племен хэйшуй-мохэ. Расширившиеся владения Да Уи прочесал «мелким гребнем», но амулет не «всплыл» - он как сквозь землю провалился. Его не удалось обнаружить, несмотря ни на какие усилия. А с годами зажравшиеся правители Бальхэ забыли о том, кому обязаны высоким положением, и вовсе прекратили поиски. Они считали, что сами теперь в состоянии диктовать условия кому бы то ни было! Даже ему! Истинному Владыке Буни[14]! Глупцы! Он уничтожил их мечами киданей. Точно так же, как позже уничтожил дунчжэней с помощью моголов.

И лишь по прошествии стольких лет он, наконец-то, смог «взять след». Оказывается, один из амулетов все время был практически под самым его носом! Проклятый Ваньянь Джун[15], больше известный под именем Эсыкуя, спрятал артефакт в гробнице своего бывшего врага – последнего императора династии Сун, Чжао Цзи, низложенного дунчжэнями. Плененного владыку привезли на крестьянской повозке в Пекин, доставили в Храм Предков и провели над ним обряд снятия сана Владыки Поднебесной. Но, почему-то, не казнили. После этого сверженного императора отравили в ссылку - тайно привезли в Суйпинь, в одну из бывших провинциальных столиц Бальхэ округа Шуайбинь, под именем Ваньяньского князя.

Когда бывший император почил, покойнику устроили пышные похороны как дунчжэньскому лицу первого ранга, возвели погребальный комплекс с мавзолеем, храмом для жертвоприношений, аллеей каменных изваяний, колоннами и торжественными вратами. Над мавзолеем была установлена скульптура черепахи, несущая на спине стелу, с перечислением заслуг усопшего. Такой посмертной чести в Суйпине удостоился позже лишь сам Эсыкуй. Но стела Сунского императора, в отличие от стелы Ваньянь Джуна, была пустой, как будто покойник не совершил в жизни ничего выдающегося. На самом деле так оно и было: что сделал Сунский император для дунчжэней, кроме того, что освободил для них трон Владыки Поднебесной? Гробница неизвестного Ваньяского князя должна была служить лишь одной цели – скрывать вожделенный амулет. Жаль, что понимание этого пришло так поздно… Но - лучше поздно, чем никогда!

Китаец вновь пробежался взглядом по окрестностям: как неумолимо время! А ведь когда-то это был цветущий край: мощеные камнем дороги, высокие стены городов Суйпиня и Кайюаня, роскошные дворцы окружных владык, вспаханные поля, ухоженные вишневые и персиковые сады, чьи одичавшие деревья до сей поры дают цвет…

- Мой господин, - к владыке Юншену вновь подобострастно приблизился командир отряда охраны, - все готово. Местные крестьяне нам помогут.

- Хорошо, - не глядя на ссутулившего воина, холодно ответил Юншен. – Неси свиток и веревку.

- Слушаюсь, владыка!

Отойдя на значительное расстояние, командир отряда выпрямился, и со всех ног кинулся к одной из повозок. Не доверяя никому, он отомкнул серебряным ключиком инкрустированный золотом маленький ларец. В обшитом красным бархатом чреве ларца лежал древний манускрипт и веревка, на которой через равные расстояния были навязаны узелки. Вынув свиток, командир отряда бережно прижал его к груди, взял веревку, после чего вновь запер шкатулку и вернулся к высокому господину.

- Повелитель…

Юншен взял свиток, развернул его и погрузился в чтение вычурных китайских иероглифов. Местные жители, сообразившие, что пришлые китайцы им не страшны, с любопытством наблюдали за действиями высокого господина.

- Спроси у них, - презрительно процедил сквозь зубы владыка, обращаясь к начальнику охраны, склонившемуся в почтительном поклоне, - черепаха стоит на том же самом месте?

- Слусай, урус, мой господина хозет знать, никто эта камень не двигать? – перевел слова Юншена воин.

- Что мы, болезные, что ли? – рассмеялся староста. – В этой каменюке пудов сто будет, а то и поболе. Кто ж в здравом уме будет живот себе рвать? Мелочь, то да – растащили на хозяйство. А каменюка ваша, уж будьте покойны – на своем месте стоит.

- Они говорят, черепаха стоит на своем месте, господин!

- Я слышал… - снизошел до ответа Юншен. – Веревку! – он требовательно протянул руку.

Местные жители с изумлением наблюдали за действиями чужаков, которые, по всей видимости, искали какое-то определенное место. Когда оно было найдено, китайцы наняли рабочих, хорошо им заплатили и заставили рыть землю. К вечеру крестьяне откопали каменный склеп, почему-то оказавшийся в стороне от черепахи. По приказу высокого господина могилу вскрыли. В темном чреве склепа обнаружился старый прогнивший гроб. Когда домовину подняли на поверхность и открыли, в гробу обнаружился скелет воина в доспехах и в вооружении.

- Я так и знал – это Джао Цзи! – довольно воскликнул владыка, разглядев узорчатые пластины доспеха и меч. – Все назад!

Воины кинулись выполнять распоряжение владыки, оттесняя толпу крестьян, сгрудившуюся у гроба. Юншен не испытывая отвращения залез рукой под доспех мертвеца в районе груди. Так и есть, еще не коснувшись амулета, владыка почувствовал легкое покалывание в подушечках пальцев – тень былой Силы узнала Повелителя и льнула к нему, как соскучившаяся за время долгого отсутствия хозяина собачонка! Однако, что-то было не так – Силы, содержащейся в амулете, было настолько мало…

Выдернув амулет из-под доспеха, Юншен не сдержал разочарованный рев, от которого попадали на колени смертные, закрывая руками уши:

- Подделка! Опять подделка!

Возвращение былого величия опять отодвигалось на неопределенный срок.

[1]с. Никольское – основано в 1866 году (в честь св. Николая Чудотворца) переселенцами, прибывшими из Астраханской губернии. Ныне – город Уссурийск.

[2]Лопатин, Иннокентий Александрович (1839-1909) - горный инженер и географ, археолог и этнограф, исследователь Восточной Сибири, Дальнего Востока и Сахалина.

[3]Каменная черепаха - памятник эпохи средневековья (XII век). Остатки погребального комплекса чжурчжэньского полководца Эсыкуя (1080—1148 гг.), принадлежавшего к клану Ваньянь, основавшему династию Цзинь.

[4]Василий Пухарев – крестьянин села Никольское. Сохранился его рассказ о приездев село Никольское китайцев из Нингуты: "Это было в 1872 году. Китайцы приехали из Нингуты и привезли с собой план и какие - то рукописи. Они читали их и делали измерения около каменной черепахи. Когда место было найдено, китайцы наняли рабочих и заставили их рыть землю. Скоро был отрыт каменный склеп и в нем гроб. В гробу оказался воин в доспехах и в вооружении. Китайцы заровняли место раскопок и на другой день увезли находку с собой".

[5]Хунхузы - бандыкитайских налётчиков на Дальнем ВостокеРоссии и в Маньчжурии и в северных провинциях собственно Китая, которые занимались грабежом, захватом в рабство и таким образом терроризировали местное население. Состояли в основном из беглых китайских солдат, крестьян, деклассированных и ссыльных.

[6]Шуанченцзы - в переводе с китайского – двуградие, поселения, обозначенные на старых китайских картах в районе современного Уссурийска (Шуайбиньфу и Шуанченцзы).

[7] Нингута - Нинъань, в прошлом более известный под маньчжурским названием Нингута — город в провинции ХэйлунцзянКитайской Народной Республики. Будучи одним из самых южных городов в бассейне Амура, в XVII в. Нингута являлась самым значимым городом цинских властей в этом огромном регионе. В 1650-ых гг. Нингута стала на некоторое время главной базой маньчжуров в их войнах с русскими землепроходцами, пытавшимися колонизовать бассейн Амура.

[8]Юншен – вечноживущий (кит.)

[9]Ваньянь – один из многочисленных чжурчжэньских кланов, объединивших на рубеже ХI-ХII вв. всех чжурчжэней в единое государство. Правящая чжурчжэньская династия империи Цзинь. Основателем Династии Цзинь был племенной вождь Агуда из клана Ваньянь.

[10] Дунчжэни – чжурчжэни.

[11] Сун – империя Сун - государство в Китае, существовавшее с 960 по 1279 годы. Переломным пунктом в истории династии является 1127 год, когда войска чжурчжэньского государства Цзинь захватили столицу империи Сун, Кайфэн. Императорский дом был уведен в плен в Маньчжурию, но одному из сыновей отрекшегося монарха удалось бежать на юг, в Цзяннань. Он перенес столицу в Линьань (современный Ханчжоу), а его военачальник Юэ Фэй остановил дальнейшее продвижение чжурчжэней на юг.

[12] Бальхэ (Бохай, Пархэ) - первое государство тунгусо-маньчжуров, существовавшее с 698 по 926 годы, располагавшееся на территории Маньчжурии, Приморского края и в северной части Корейского полуострова. В 926-ом году Бохай было завоёвано киданями.

[13] Шуайбинь – ныне Южно-Уссурийское городище, предположительно основанное тунгусо-маньчжурскими племенами мохэ. Поскольку данное городище отождествляется с летописным городом Шуайбинь, предполагается, что в это время Суйфун (Раздольная) вошёл в состав Бохая. На Суйфуне была образована одноименная область Шуайбинь, состоящая из округов Хуачжоу, Ичжоу и Цзяньчжоу. Бохайцы тщательно подходили к выбору места под центр области. Построенный город должен был контролировать мохэское население на покорённой местности. Место оказалось удачным, и Шуайбинь вырос в крупнейший город на территории современного Приморья и мог быть центром для всего региона.

[14] Буни - мир мертвых в тунгусо-маньчжурской мифологии. Муу – Владыка Буни.

[15]Ваньянь Джун, Эсыкуй - Летописные материалы утверждают, что в 1124 г. в район Уссурийска из Елани переселяются еланьские ваньянь, вождь которых известный чжурчжэньский полководец Ваньянь Чжун (Эсыкуй) был погребён на территории современного города в 1148 г. Останки его мавзолейного комплекса, возведённого в 1193 г., были разрушены в XIX в.

Глава 1

Наши дни.

Владивосток.

Впервые о любителях металлопоиска Вован услышал год назад, прошедшей осенью, от своего коллеги-приятеля Толяна, с которым он уже несколько лет «протирал штаны» в одной конторе. Нет, он и раньше натыкался в сети на рассказы и статейки о чудаках, бегающих по лесам и полям с металлодетекторами в поисках старых монеток и древних артефактов исчезнувших цивилизаций Приморья, но лично знаком не был. Историей Вован особо не увлекался, но знал, что на территории Приморского края некогда существовали государства Бохай1 и Цзинь2, оставившие после себя целую кучу археологических памятников. Так вот, однажды Толян приперся на работу в несколько возбужденном состоянии, и принялся рассказывать о своем двоюродном брате – Тимохе, с полгода как подсевшего на эту хрень. Ну, на металлопоиск. Если честно сказать, особого интереса в тот день Вован к его рассказу не испытал - мало ли кто как с ума сходит. В наше время у любого чела должна быть отдушина, хобби, любимое занятие, чтобы не зацикливаться на повседневке. Кому-то в кайф охота и рыбалка, кто-то тащится от экстремального отдыха, кого-то прет от обычного туризма, кто-то может часами гробить время на спортплощадке... Есть люди готовые продать душу за редкую марку или монетку, есть рисующие, поющие, графоманящие... А один известный Вовану знакомый знакомого, довольно-таки солидный и обеспеченный дядька, избрал себе и вовсе необычное хобби - уход за обувью: крема, щеточки и остальная сопутствующая хрень; какой пастой, какую кожу чистить, шоб блестела... И так бывает. Так что в увлечении Толянова брательника не было ничего необычного. Настораживало Вована лишь одно - что Тимоха, прежде заядлый рыболов, легко забыл о своем предыдущем интересе.

Вован, в конце концов, тоже успешно забыл о рассказе Толяна до весны. А весной Толянова родственничка призвали в доблестные вооруженные силы, и он оставил металлодетектор брату. На следующий день Толик притараканил прибор на работу.

- Во, видел, какая штукенция, - похвалился он, махая собранной «клюшкой».

- Прибор, как прибор, - равнодушно пожал Вован плечами, не разделяя радости Толика. – Какой от него прок?

- Ничего-то ты, Вован, не понимаешь! – с авторитетным видом заявил Толик. – С помощью этой штуки можно прикоснуться к истории…

- К какой, к чертям собачьим, истории? – Вован явно не разделял энтузиазма коллеги по работе.

- К истории нашего края… Да и вообще: интересно все это…

- Ловко тебе братуха мозги промыл! Ты ж никогда раньше историей не увлекался.

- Вован, сам в шоке! Тимоха обо всем так интересно рассказывал, что я тоже подсел. Ты представляешь, что на территории Приморья существовали настоящие средневековые государства…

- Слышал-слышал. Это ты о Бохай и Золотой Империи?

- Ага. Значит слышал?

- Так, краем уха.

- А ты, например, в курсе, что чжурчжэней3 уничтожили войска Чингис-хана4?

- Серьезно? Чингис-хан? У нас в Приморье? Тот самый, который татаро-монгольское иго? – Вован время от времени полистывал от скуки историческую литературу, случайно попадающую ему в руки, в основном посвященную истории Древней Руси, но такого факта явно не знал.

- Он самый! Который, как ты говоришь, татаро-монгольское… Интересно? – риторически спросил Толик и сам же тут же ответил:

- Конечно, интересно! А еще братуха небольшую историческую коллекцию дома собрал: наконечники стрел, монетки… Да я тебе ща фотки покажу.

Он вынул из кармана флешку и воткнул её в гнездо системника.

- Вот смотри, - Толик тыкал пальцем в экран, где на фотке красовались поеденные ржой железки, - это наконечники стрел: раздвоенные, серповидные, долотовидные... Вот это - охотничьи, это - бронебойные. Шелупонь, конечно, особой ценности не представляет. А вот это от копья, - он показал на большой листовидный наконечник, сохранившийся не в пример лучше. - Видишь узор?

Действительно, на некоторых местах явственно проступало травление в виде переплетающихся растений.

- А вот полоски и клеймо мастера, - продолжил объяснять Толян. – Сохран изумительный! Представляешь, сколько эта железка в земле пролежала? Вот смотри еще, - Толян открыл новую фотку, - еще наконечник. Чувствуешь разницу?

По форме другой наконечник был точно таким же, как и первый, но вся его поверхность пузырилась коррозией. В некоторых местах металл и вовсе расслоился. Клеймо мастера с трудом можно было разглядеть. Ни о каком рисунке даже и речи быть не могло.

- Этот вообще в хлам...

- Вот, сохран и рисунок! - довольно улыбнулся Толян. - Девяносто девять процентов наконечников в таком дерьмовом состоянии. Семь сотен лет в земле! Прикинь! Это и делает первый наконечник рариком. Это, можно сказать, центровой экспонат. Тимохе уже и продать его предлагали, но он отказался. Продам, говорит, если только прижмет, а так – жалко. Да и вообще, в Интернете сейчас море ресурсов посвященных металлопоиску, группы по интересам и прочее… Сейчас покажу, - он ткнул мышкой в значок Эксплорера. - Вот, например, «Кладоискатель», «Домонгол», «Примклад». Там пацаны иногда такие находки выставляют - залюбуешься. Ты что-нибудь о бронзовых зеркалах слышал?

- Не-а.

Толян открыл страничку одного из Интернет-форумов:

- Вот это - зеркало. - Монитор показал большой, покрытый патиной литой кругляк. Повторяющийся узор в виде переплетенных между собой стеблей и цветов украшал тыльную сторону зеркала. Посреди кругляка торчало ушко с дыркой. - За эту пупырышку оно и крепилось, - пояснял Толик по ходу дела.

- Слушай, здоровая штука. Сантиметров десять в диаметре.

- Бывают еще больше. Найти любое зеркало – настоящая удача! А уж если попадется редкий рисунок, размер, форма, сохран... Да, еще и маркировка нанесена...

- Клеймо что ль?

- Нет. Был у этих папуасов такой прикол – зеркала регистрировать5.

- Это как?

- Ну, как у нас машины. Зеркала для чжуров и китайцев были очень дорогими. А меди было мало... Вот и делали на зеркалах регистрационные надписи, которые вносились в специальную книгу. Типа: принадлежит семье такой-то...

- Во, блин! - Удивленно покачал Вован головой. – До чего узкоглазые дошли!

- Сменился у зеркала хозяин - делают новую надпись. И чем больше таких вот надписей - тем зеркало ценнее. Смотри, еще зеркало, - Толян перелистывал странички. - Видишь, у этого рисунок попроще, но есть гравировочка, вот она.

На самом краю диска действительно виднелась гравировка из ряда китайских иероглифов, или очень на них похожих знаков.

- Хоть и одна, но зеркало сразу стало ценнее! - продолжил Толян. - А вот еще: сохран хуже, петелька разрушилась. Рисунок совсем простой - четыре квадрата с крылатыми рыбами. Но все равно - это тебе не наконечники... Представляешь, и все это добро лежит под ногами! Гниет и ржавеет! Уничтожается тракторами на полях! И никому до этого нет дела, кроме небольшой группы энтузиастов.

- А что еще интересного бывает? – Вован, загоревшись, не переставал расспрашивать друга.

- Чё, подсел? Интересно? - Подмигнул ему дружбан.

- Есть немного, - признался Вовчик.

- Так вот и я типа того, подсел. Еще с прошлых Тимохиных заходов. Слушай, может, вместе, того, по полям полазаем? Прибор у меня сейчас есть, а если втянемся – свой возьмем. Да и отдохнем… Ты когда последний раз за город выбирался? Не на шашлыки, а куда подальше?

Вован задумался, наморщив лоб:

- Знаешь, а я и не помню.

- Вот то-то и оно! Так вместе?

- Вместе! – Наконец решился он.

- Здорово! – обрадовался Толик. - Если бы ты не согласился, я, может, и не совался бы. Один, без опыта... А так, есть шанс. Да и задолбало меня все: город, работа. А там природа... Совместим приятное с полезным!

- Я понял, чего нам с тобой не хватало в последнее время: свежего воздуха и романтики.

- Хорошо сказал, - воскликнул Толик.

- Ладно тебе, - отмахнулся Вовчик. - Что еще интересного накопать можно?

- Монетки еще… Рарики тоже попадаются, но процент таких находок ниже плинтуса... Вот, например, "пайцза"6.

- А эту фигню с чем едят? - спросил Вован, разглядывая на фотке продолговатую пластинку с поперечными рисками.

- Это верительная бирка, типа ксивы, - пояснил Толик. - Выдавались чиновникам, военачальникам... Вот это не сильно ценная, обломана с краев. Есть еще "пайцзы-печати". Вот это вещь!

- А еще что бывает? - рассказы коллеги все больше и больше подогревали интерес Вована.

- Еще ценными штучками считаются "духи предков"7. Вот они.

"Духами предков" оказались маленькие уродливые бронзовые человечки.

- Бывает, мечи попадаются, но все больше сгнившие в хлам. Только цубы8 от них, бронзовые, хорошо сохраняются. Еще ценится керамика, скульптура, нецке, нефрит... Но эту хрень металлоискателем не зацепишь, если попутно не копнешь...

***

В предвкушении первого в своей жизни копа, друзья-приятели в ускоренном режиме изучали историю государств Бохай и Цзинь. Неожиданно для себя Вован втянулся в этот процесс, с удовольствием вороша Интернет-ресурсы по заданной теме. Многое из того, что он узнавал о быте этих древних племен, удивляло. Особенно его изумила система обогрева некоторых жилищ чжурчжэней: оказывается, у них была система "теплых полов", так называемый «кан». Камни пола в жилище укладывались особым образом, с пустотами для дымохода. Дым от очага, проходя сквозь эти пустоты, нагревал камень. На этом полу и спали, и ели, в общем, жили, если так можно выразиться, с комфортом. А вся, так сказать, «просвещенная» Европа, еще топилась в то время «по-черному».

Весна, как назло, не спешила отогревать землю. Даже в середине апреля дневная температура едва-едва поднималась выше ноля, хотя обычно в это время было довольно-таки тепло. Но мы не отчаивались: несмотря на два мощных снегопада, прошедших в апреле, земля потихоньку отходила.

- Слушай, Толяныч, а как определять, где жили, а где нет? Ну, когда валы на городище – все понятно, а в других местах? Например, в поле? Там уже сто лет как все перепахано. Не будешь же ты по всей пашне с прибором скакать?

- Тимоха говорил, смотреть нужно внимательнее. Искать площадки ровные. Где растительности мало, деревьев. Частенько там, где дома стояли, сейчас на «пупырях» кустарник растет, если не распашка...

- На чем растет? - не понял Вован.

- На пупырях, - повторил Толик. - Есть два варианта: пупырь или яма.

- А, понял, - воскликнул Вовчик, вспоминая информацию, полученную через Интернет, - если жилище было заглубленное, либо полузаглубленное...

- Скажи проще - землянка, - пришел он на помощь приятелю.

- От землянки остается яма?

- Да, «западная яма», - кивнул Толян. - А там, где стояли наземные жилища, да еще с насыпью и валами, остаются "пупыри". Вот в поля выйдем, там, говорят, это дело очень хорошо видно! Столько лет под распашкой, а следы все равно видны... Еще Тимоха говорил, можно по старым корейским фанзам9 побегать.

- А фанзы эти, они более современные, чем чжуровские?

- Ты, знаешь, Вовка, все эти «хунхузы» узкоглазые обычно по фэншую строились. В одних и тех же местах. Так что большинство этих фанз - многослойки. Там и Бохай может проскочить, и чжурчжэни, и более поздние китайцы с корейцами. Добавь сюда многолетнюю распашку. Найти, в принципе, можно что угодно... Любая эпоха.

***

В первые теплые выходные удача начинающим кладоискателям так и не улыбнулась – на полях под Уссурийском они не нашли ничего стоящего. То ли опыта нет, то ли не фартовые перцы… Ладно, решили они сообща, первый блин обычно комом. Следующих несколько выездов тоже прошли вхолостую: у Толяна - один наконечник стрелы, у Вована - один современный топор. Ну и куча разного железного мусора: проволока, банки, гвозди-болты...

- Никогда не подумал, что мы так засираем нашу землю! – удивленно констатировал Вовчик, откопав очередную поеденную ржой железку. - Даже в лесу, где редко кто-нибудь появляется, металлического мусора выше крыши!. Вот раздолье-то будет археологам будущего!

НО даже не найдя ничего стоящего, они не падали духом.

- Я тут фишку одну надыбал, - сообщил в один из рабочих дней Толян. - Как городища без выезда искать.

- И как же? - удивился Вован.

- Спутниковые карты, типа "Гугла". Подробные... Сто метров на сантиметр. Я вот тут тебе картинки известных городищ сделал. Все как на ладони! Вот "Красноярка", "Шайгинское", "Николаевское".

Толян бросил на стол распечатанные на принтере листы. Вовчик взял один - действительно, как на ладони. Вот валы, вот остатки строений, каменные стены. В некоторых местах отлично видны раскопы "белых" археологов.

- Если глаз поднабить, можно и более мелкие поселения вычислить. Я тут поглядел рядом с полем, где мы на прошлые выходные были. Пупыри даже увидеть умудрился! Представляешь?

- Действительно интересная фишка, - согласился Вовчик. - Вместо того чтобы тратить время и бабло на поиски новых мест - шерсти себе карты в тепле и комфорте! Ищи, Толян, чтобы уж наверочку было. И на выходные опять туда рванем...

Всю неделю они с Толяном "мутусили" разнообразные спутниковые Интернет-карты. С этими картами тоже было не все просто - некоторые места на них были "белыми пятнами" с надписью типа: "у нас нет фотографий этой области в данном масштабе"... Так что несколько перспективных мест "соскочило именно по этой причине.Дождавшись выходных, они рванули на поиски. С большим трудом, но им все-таки удалось обнаружить поселение рядом с полем, на котором они лазали в прошлый раз. Никакими ценными находками похвастать не удалось и теперь. Несколько пуговичек, немного "конины", пара монет с квадратными дырками, да обломки «лягушки-колокольчика». Но это было уже что-то. Эта малость их только раззадорила. Москва тоже не сразу строилась, говорили они, настраивая себя. Еще повезет.

***

Весна, до этого никак не сумевшая проявить себя, наконец раскачалась: буквально за неделю деревья покрылись маленькими клейкими листочками, проклюнулась свежая травка, вылезли на свет божий всевозможные насекомые. Земля окончательно отошла - копай, не хочу! Чем друзья, собственно, и занимались. Тщательно изучив список приморских достопримечательностей археологии – они решили "пробить" не слишком известные места. Соваться на городища типа Красноярки и Шайги кладоискатели не хотели, опасаясь быть пойманными с поличным.

- Ну что, есть какие-нибудь привязки? - спросил Толян в пятницу. - Куда завтра рванем? Только давай куда-нибудь поближе... Не будем совсем уж в дебри забираться.

- Согласен. - Спорить с приятелем причин у Вована не было. - В то, что мы с тобой самостоятельно что-нибудь ценное найдем... С нашим-то опытом... Верится с трудом.

- Ладно! - отмахнулся Толик. - Хоть с "клюшкой"10 поупражняемся. Опыт все равно набирать надо.

- Надо, эт точно! Но для опыта можно и совсем рядом где-нибудь побродить. На пляже, например...

- Окстись, Вован! - Замахал руками, словно вентилятор, Толик. - Я ж тебе не рассказывал: я вчера после работы на пляж выехал. На Щитовую.

- Ну, и как успехи?

- Не скалься! – обиженно попросил Толик.

- И не думал даже. Чего нашёл?

- Полная задница! - скривился Толик. - Все красиво лишь в Интернете, где реклама приборов, да в газетках, типа "Кладоискателя". Пляжный поиск... Пляжный поиск... Тьфу! - плюнул в сердцах Толик. - На деле же - отстой в натуре. Пищит все, что может пищать, при любой настройке - хоть все металлы, хоть артефакты. Пляж усеян цветняком: крышечки, пробки от пивных банок и бутылок; проволока ловится какая хошь: и алюминиевая, и медная... А! Чё говорить - фольга от сигаретных пачек, упаковки от чипсов, соков... Но больше всего раздражает внимание. Хоть и народу пока на пляже мало, но как вылупятся... А дети так и вовсе хвостом ходят! Не-е-е, я на пляж больше не ходок!

- Совсем ничего стоящего не нашел? Ну там, колечек, сережек, браслетов...

- Какие, нахрен, колечки-сережки? Я ж говорю, все красиво только на словах! А на деле - полное дерьмо! Засрано все! Правда, на полях тоже дерьма хватает, но не настолько. На пляже нихрена ничему не научишься. За город надо рвать.

- Уговорил, красноречивый! – Согласно улыбнулся Вован. - Давай, решим, куда завтра намылимся.

- Ну, ты ж у нас в сети рылся, вот и предлагай. Я ваще два по пять!

- Ну, можем опять на поля под Уссурийском выехать...

- Не-е, поздновато - их уже, наверное, засеяли. А по засеянному кто тебе даст бродить? Давай, что-нибудь другое пробьем.

- Ну, смотри. - Вован достал из ящика стола распечатку памятников истории по краю, скачанную на днях из сети. - Что тут у нас поближе? - задумчиво протянул он, перекладывая листочки. - Раздольное, Вольно-Надеждинское, Уссурийск, Покровка...

- О, а чего в Покровке? - оживился Толян. - Вроде бы не так далеко, но с другой стороны - не так уж и близко. Можно прокатиться. Так что там?

- В этом районе у нас две точки: Чернятино и Синельниково 2. - Вован загрузил на компе гугловскую карту и задал в поиск "Чернятино". Через несколько секунд карта показала искомую точку. - Вот, есть контакт - Чернятино! Так, а где Синельниково? - Он поиграл масштабом, чтобы стало видно оба села одновременно. - Ты посмотри, Толяныч, они же почти рядом!

- Ага, только по разную сторону Раздольной: Чернятино на правом берегу, а Синельниково на левом.

- Верно. Самая известная точка в этом районе – Чернятино 5 - могильники эпохи Бохай. Но туда мы не полезем...

- Факт! Не полезем, - согласно кивнул Толик. - Тимоха тоже говорил, что могильники трясти - настоящее западло.

- А чего так, не говорил?

- А сам чего лезть не хочешь? - подковырнул приятель.

- Ну... Это... Как-то... - замялся Вовчик.

- Вот и он ну-это-как-то, - подмигнул Толик. – Не полезем?

- Нет.

- Вот и ладненько! - облегченно вздохнул Толян. - Что там еще, кроме могильника?

- Прямо напротив Чернятина на левом берегу реки находится бохайское городище Синельниково 1. Многослойка. Мохэ11-Бохай. Расположено в двух с половиной километрах к северо-западу от села Синельниково 2, - прочел Вовчик привязку из распечатки, - на вершине "Первой Чернятинской скалы". У подножия этой же скалы находится поселение Синельниково 2. Тоже многослойка Мохэ-Бохай. Могильник находится по другую сторону этой же скалы. Кстати, наличие такого обширного могильника, а судя по материалам, хоронить здесь начали с пятого века, говорит о довольно-таки плотном населении в этом районе. Могилки встречаются не только грунтовые, а еще и камешками выложенные, и настоящие каменные склепы есть! Значит, знать там тоже, какая-никакая, селилась.

- Все это интересно, - согласился Толян, - только уж больно место известное. Выдолблено скорее всего до нельзя...

- А где оно не выдолблено? - риторически спросил Вован. - Нам все равно так или иначе учиться надо, глаз набивать. Чтобы новые места искать, нужно хотя бы на пробитые посмотреть. Да и прибором чтобы пользоваться нормально, тоже время нужно. Хоть к осеннему сезону освоиться.

- Хорошо, катим в Чернятино. Хоть развеемся от городской суеты.

В конце рабочего дня они еще раз прикинули примерный маршрут поездки, договорились о времени и разбежались по домам. Ехать в этот раз решили на машине Вована - Толянов "Субарик" слегка пострадал во время предыдущей поездки по полям и требовал ремонта. Вовчик выставил будильник на шесть утра и завалился спать. За Толяном он должен был заехать в половине седьмого. Спал Вован спокойно и без сновидений. Проснулся сам, без помощи будильника, за пять минут до звонка. Быстро умылся, проглотил пару бутербродов и, прихватив лопату, вышел на улицу. Пока курил, машина прогрелась.

В половине седьмого он заехал во двор Толянова дома. Дружбан выскочил сразу же, Вовчик даже не успел ему позвонить. Наверное, видел из окна, как подъехал. Они пожали друг другу руки, закинули манатки Толика в багажник и стартовали. Город в этот ранний час выходного дня был тих и пустынен. Автомобиль Вована без труда пересек его и выбрался на федеральную трассу. Погодка сильно не радовала: промозглый туман, морось, порывистый колючий ветер. Но, слава богу, дождя не было. К десяти часам они были в Покровке. Купили в одном из магазинчиков пару "полторашек" воды, хлеба и сосисок - на день должно было хватить.

1. Бохай (Бальхэ, Пархэ) - первое государство тунгусо-маньчжуров, существовавшее с 698 по 926 годы, располагавшееся на территории Маньчжурии, Приморского края и в северной части Корейского полуострова. В 926 году Бохай было завоёвано киданями.

2. Золотая Империя (Цзинь) – чжурчжэньское государство в Китае, существовавшее с 1115 по 1234 годы, одно из трех крупных государств (наряду с киданьским Ляо и китайским Сун), возникших после распада Танской империи.

3. Чжурчжэни (дунчжэни, чжуличжэнь, нюйчжэнь, нюйчжи) — тунгусские племена, населявшие территорию Маньчжурии, в том числе Приморского края. Говорили на чжурчжэньском языке.

4. Чингис-хан (Темуджин, кит. – Тай-цзу) - монгольский хан из рода борджигинов, объединивший разрозненные монгольские племена. Полководец, организовавший завоевательные походы монголов в Китай, Среднюю Азию и Восточную Европу. Основатель Монгольской империи и её первый великий хаган.

5. Регистрация бронзовых зеркал - на ободках зеркал часто встречаются выбитые зубильцем надписи, назначение которых стало понятно сравнительно недавно. Чжурчжэням для завоевательных походов, содержания армии и чиновников, требовались огромные денежные средства. Основным видом денег были бронзовые монеты. Уже в середине XI века остро встал дефицит меди и правительством вводится "запрет на медь", который имел статус закона. За излишки изделий из меди, владелец карался по закону. Населению было выгодно переплавлять монеты в зеркала и другие предметы и сбывать подороже. Чтобы препятствовать частным отливкам, правительство издаёт постановление о государственной регистрации всех бронзовых изделий. Только если на зеркале была нанесена регистрационная надпись, его можно было купить или продать. На чжурчжэньском языке проставлялась фамилия и, возможно, должность чиновника, а надпись делалась на китайском языке.

6. Пайцза, пайза, пайдза (от китайского — «дощечка», «табличка»; тюрк. байса, монг. гереге) — верительная бирка, металлическая или деревянная пластина с надписью, выдававшаяся китайскими, чжурчжэньскими, монгольскими правителями разным лицам как символ делегирования власти, наделения особыми полномочиями.

7. Духи предков – миниатюрная бронзовая или деревянная фигурка обожествленного сородича (домашний идол). Культ предков — одна из древних и распространённых форм религии, заключавшаяся в поклонении умершим прародителям и сородичам.

8. Цуба – аналог гарды у японского (чжурчжэневского) клинкового оружия, такого как катана. Цуба обычно украшена изящной отделкой и является в наши дни предметом коллекционирования.

9. Фанза - (от кит. фан-цзы), тип жилища у китайцев (корейцев): прямоугольное, двух- или трёхкомнатное, каркасно-столбовое, с соломенными, саманными или кирпичными стенами и двускатной крышей из соломы, тростника или черепицы.

10. Клюшка (жаргон) – металлоискатель.

11. Мохэ - народ, с древнейших времён живший на севере Маньчжурии, предки чжурчжэней и, соответственно, маньчжуров. Несколько раз переселялись на левый берег Амура. Язык — алтайской семьи тунгусо-маньчжурской группы, проточжурчжэньский.

12. Конина (жаргон) – металлические детали и украшения конской сбруи.

Глава 2

Друзья решили побродить сначала в районе Чернятино, по правому берегу Раздольной - было там несколько привязок в непосредственной близости от поселка. Дорога до села оказалась сносной - местами даже асфальтированной. Несмотря на качество покрытия - асфальт был старый, в трещинах и колдобинах, едва-едва удавалось поддерживать приличную скорость. Дорога тянулась вдоль бесконечных полей и многочисленных парников, на которых в поте лица ковырялись китайцы. За время пути путешественники не заметил на полях ни одного русского работника.

- Блин, словно в Китай попали! - выругался Вован, разглядывая кособокие землянки-мазанки, в которых обитали обслуживающие теплицы и поля наши "младшие братки".

- Да, такое ощущение, что эти узкоглазые товарищи и без всякой войны нас скоро сделают! - согласился со мной Толик.

- Выдавят нашего брата с Дальнего Востока, как пить дать выдавят! Дай только срок! И будет здесь, как и во времена Бохай и Цзинь, то же самое узкоглазое царство.

- И не говори, Вован! - фыркнул Толик. - Все возвращается на круги своя.

Не доехав до села пары-тройки километров, Вован умудрился пробить колесо. "Ниссан" потерял скорость и зашуршал по асфальту сдувшейся покрышкой. Вовчик свернул на обочину и остановился.

- Вот же, в рот компот! - Дал он волю чувствам. - Чуть-чуть не доехали!

- Запаска есть? - поинтересовался Толян. - А то ближайший шиномонтаж только в Покровке.

- Не ссы, Толяныч, есть у меня запаска.

- Тогда ты её приготовь, а я огляжусь пока, - повеселел Толик. - Где-то здесь остатки древней дороги быть должны.

- Должны, - согласно кивнул Вовчик, выбираясь из машины. - С валами.

- Я быстро, - заверил меня Толян, доставая из бардачка распечатку гугловской карты с отмеченными на ней местами и расстояниями до объектов. - Так, сейчас прикинем на местности...

Пока он шуршал бумажками, Вован вынул из багажника "желток" - запаску, которой еще ни разу, с тех пор как приобрел машину, не пользовался - даже пупырышки с резины еще не отлетели.

- Слушай, Вован, - произнес Толик, - эта дорога где-то у нас под носом. Вон Раздольная, - он махнул рукой в сторону блестевшей из-за деревьев реки, - а она подходит к самой трассе только в одном месте. И судя по расстоянию от Чернятино на снимке со спутника, валы старой чжуровской дороги находятся где-то здесь.

- Ща разберемся, - произнес Вован, подсовывая под машину домкрат. - Давай, запаску поставим, затем по сосиске схаваем и поищем эту дорогу, - предложил я.

- Давай! - согласился Толян. - Где балонник?

Вовчик сунул ему в руки ключ, подождал, пока он подорвет гайки, и принялся поддомкрачивать машину. Через десять минут все было сделано: "желток" привинчен, а пробитое колесо отправилось в багажник вслед за инструментом.

- Ну, вот, и пошамать можно! – Толян разрезал вакуумную упаковку и произнес, доставая сосиску. - Как думаешь, где эта дорога?

- Дай распечатку… - Вован засунул сосиску целиком в рот. - Угу... - задумчиво протянул он, разглядывая карту. - Давай посмотрим: вон тот распадок между двумя сопками, ну не будут же они дорогу по вершинам сопок тянуть? Городища - это да, на вершинах самый цимус. А дорога...

- Ага, - кивнул Толик, прикладываясь к бутылке с минералкой. - Прогуляемся?

- Пойдем.

Вован запер машину, и они отправились на поиски остатков старой дороги. Валы обнаружились буквально в ста метрах от того места, где было пробито колесо. Дорога нашлась на высоком мысу древнего левого берега реки, у подножия одной из сопок. Ничего особенного в ней не было, единственное, над чем Вован ломал голову: ну зачем дорогу укреплять системой валов и рвов? Решив разобраться с этим вопросом попозже с помощью Интернета, он спросил Толяна:

- Ну что, с прибором побродим?

- Не, давай лучше на поселения. Тут, посмотри: и бульдозеры когда-то поработали, и китайцы тепличные мусора по самое нехочу навалили.

- Давай, - легко согласился Вовчик. - Посмотрим, что там в Чернятино. Если беспонтово, рванем на ту сторону. На городище.

Они вновь загрузились в "Ниссан" и продолжили движение. Через несколько минут машина въехала в маленькое село. Видок, открывшийся глазам кладоискателей ни разу не был похож на радужные пасторальные картинки не такого уж далекого социалистического прошлого, транслируемые по центральному телевидению. Серо, убого, заброшено. Все, кто хотел и мог, уже давно свалили из этого забытого Богом угла. Они проехали сквозь село по дороге, являющейся еще и центральной улицей, до живописных развалин военной части.

- Почти на месте, - произнес Толян. - Большая часть привязок именно от этих развалин. - Только чую, что по беспонтовой мы сюда приперлись.

- Ладно, оглядимся для начала. - Машина свернула на разбитую грунтовку и медленно поехала мимо разрушенных зданий, проваливаясь в рытвины, заполненные жидкой грязевой кашицей. Вскоре они выползли на большой пустырь, кусочек которого был занят маленькими огородиками. Возле покосившейся ограды одного из участков и остановились.

- Все, дальше не поеду, - сказал Вован, глуша двигатель. - Дорога никакая.

- И правильно, - согласился Толик. - Здесь застрять - раз плюнуть! И полный привод не поможет.

Кладоискатели вылезли из машины и, закурив, принялись расчехлять оборудование. Парочка пенсионеров, работающих в поте лица на одном из участков, с удивлением таращились в сторону залетных городских. Им было любопытно, за каким хреном они притащились в эту глушь. Но друзьм на их косые взгляды было попросту наплевать.

- Давай еще раз уточним место, - предложил Вован.

- Так, - Толик вновь зашуршал бумажками, - тут у нас точка Чернятино 7. Находится в ноль-восьми кэмэ к юго-западу от центра села и в одном кэмэ к юго-востоку от гарнизона в местности под названием "Огороды" на левом берегу Раздольной, - прочитал он. - Расположен на поверхности второй надпойменной террасы в полукилометре к северу от современного русла. Хех, - сказал он, еще раз оглядев окрестности, - мы прямо на месте. Вон развалины гарнизона и огороды. Пройдем чуть вперед и будем как раз напротив центра села. Этот пустырь и есть древнее поселение Мохэ-Бохай.

- Ну, пойдем, что ли? Посмотрим...

Путешественники прошли метров триста на восток и остановились.

- Ну, где-то здесь, - сказал Толик, включая металлоискатель и запуская режим настройки на почву. - Только здесь, как я смотрю, уже кто-то основательно покопался. И это, по ходу, совсем не археологи...

- Ага, - согласно кивнул Вован, разглядывая заросшие свежей травой рытвины и ямы. - Вояки постарались - это старые окопы.

- И мусора здесь, - Толик пнул поеденную коррозией железку, - по самое не балуйся!

Они побродили немного по пустырю, но, как и предполагал Толян, не нашли ничего путного - один мусор: стреляные гильзы, консервные банки, ржавые запчасти от разнообразной техники, обломки сельхоз инструмента и другой хлам. А об исторических артефактах вообще можно промолчать: не попадалась даже практически вездесущая на таких объектах керамика - слишком сильно над этим участком потрудились местные современники, превратив остатки древнего поселения в настоящую говносвалку.

- Хватит! - Первым сдался Толян, откопав очередной латунный вентиль. - Валим отсюда, через такое количество шлака нам не пробиться.

- Давай поищем место почище. Здесь действительно загажено по самые помидоры, - согласился с доводами Толяна Вовчик. - Здесь недалеко еще место есть. К западу от части. Дай распечатку. - Толян вложил мятые бумажки в его протянутую руку. - Вот, Чернятино-6. Находится в полукилометре к юго-западу от бывшего гарнизонного городка, на невысоком мысу у левого берега небольшого оврага, прорезающего вторую надпойменную террасу левого берега Раздольной.

- Ясно, - кивнул Толик, выключая прибор и очищая лопату от влажной земли. - По берегу пойдем?

- Давай по берегу, - Вован не стал спорить с приятелем.

Закинув пожитки в сумку, они с корефулей отправились к реке. Оставив захламленный пустырь за плечами, выскочили на небольшое распаханное поле, скрывающееся за скудными кустами.

- А где же речка? - не понял Толик, рассчитывающий увидеть за кустами мутные воды Раздольной.

- Пошли дальше! - Призывно махнул рукой Вовчик.

В конце поля реки также не было – терраса, на которой они находились, обрывалась метра на полтора вниз, где протекал жиденький ручеек, петляющий меж низкорослых деревьев.

- А, понятно! - хлопнул себя ладонью по лбу Толик. - По ходу, это старое русло. Я читал... Нам дальше.

Друузья спустились с этого небольшого обрывчика и перебрались через ручей. За деревьями обнаружилось еще одна распашка, в конце которой они заметили полоску воды - Раздольная.

- Вот и речка! - довольно произнес Толик.

Минут двадцать кладоискатели брели по берегу против течения реки. Еще минут двадцать протирались сквозь сухие заросли прошлогодней травы и кустарник, покрытый молодыми клейкими листочками. На искомую точку они выбрались усеянные колючками сухого репейника. Чернятино 6 оказалась прогалиной в подлеске, засыпанной крупными и средними валунами, и точно так же, как и предыдущее поселение, завалено отходами жизнедеятельности военной части: груды сгнивших консервных банок, остатки каких-то строений, явно современного характера, окопы и мусор, мусор, мусор... Друзья даже прибор расчехлять не стали.

- Да, мрак, - вздохнул Толик. - Если здесь что-то и есть, ничо мы не найдем. Только время потеряем.

Вован взглянул на часы - первый час.

- Успеем еще в Синельниково смотаться.

- Давай лучше туда, может, хоть там мусора поменьше. Все ж точки подальше от поселка. Да и вояк там не было.

Они развернулись и после двадцатиминутных петляний по оврагам и кущам, выбрались к автомобилю. Закинув в салон приборы и лопаты, отправились на другой берег реки. Для этого нужно было вернуться в Покровку и, сделав довольно-таки ощутимый крюк, добраться до Синельниково. Проскочив на всех парах районный центр, друзья выехали на трассу, ведущую к городищу. Через десяток километров по курсу нарисовался интересный природный объект - конус потухшего вулкана. В простонародье "Сенькина Шапка".

- Блин, а ведь действительно на шапку похоже, - произнес Толян, завидев гору. - Мож, сфоткаем это чудо природы?

- Давай, - согласился Вовчик, включая поворотник и съезжая на обочину.

Толян тем временем достал фотик и принялся щелкать им, выбирая наиболее выгодный ракурс.

- На вершине "Шапки" тоже городище имеется, - сказал Вован.

- Пробьем?

- Не, не будем - слишком древнее: эпоха бронзы или ранее... Не помню. Да и место слишком известное. На всех картах, даже автомобильных отмечено.

- Бохай, тоже не фонтан, - произнес Толик, убирая фотоаппарат в сумку. - Но какое-никакое, а средневековье. Поехали, что ли? А то в Чернятине столько времени потеряли... А все-таки красивое место, - произнес Толян, когда они проехали возле подножия "Сенькиной Шапки". - А ведь столько лет я из города никуда не выбирался. И не знал, что такие места у нас есть.

- Да, Толяныч, у меня та же история. Не найдем ничего, так хоть пробздимся...

- Ага! Развеемся хоть - это нам с тобой необходимо! - поддержал его мысль Толик. - Замшели уже, приросли к своим креслам в офисе. Так жизнь и проходит.

Стоило проскочить небольшой поселок под названием "Заречное", как асфальт внезапно закончился - дальше пошла грунтовка, выбитая недавним дождем. Машину прошила мелкая дрожь - аж зубы заныли. Забренчало все, что могло бренчать: приоткрытые дверные стекла, крышка бардачка, вонючка, расхлябанные ручки кулисы и поворотников. По днищу защелкали мелкие камешки, коими в изобилии была усыпана дорога.

- Мать вашу! - выругался Вовчик и сбросил скорость. - Так ходовку угробить не долго!

- Лучше не гони, - поддержал его приятель. - Километров шестьдесят иди...

В этот момент мимо пронесся грузовик с китайцем за рулем. В лобовуху защелкали камешки, вылетевшие из-под колес большегруза. Дорога растворилась в поднявшейся пыли.

- О, блин! - Толик внимательно осмотрел стекло. - Мне таким макаром лобовуху рассадили - трещина через всю стекло. Летают без башни, уроды!

- Вроде пронесло, - облегченно вздохнул Вовчик, внимательно осмотрев стекло. - Но от такой пакости никто не застрахован.

Километра через три на дороге появился указатель - "Синельниково 2".

- Нам направо, - произнес Толян, тыча пальцем в указатель.

- Вижу, - отозвался Вова, поворачивая на грунтовку, тянущуюся вдоль поля.

Десять минут тряски - и вот оно - "Синельниково". Картинка ненамного отличалась от предыдущего села: по левой стороне дороги тянулись какие-то развалины, ржавые металлические конструкции, покосившиеся ангары, остовы механизмов.

- Умирает село, - глубокомысленно изрек Толян. - На полях одни китайцы...

- Да нахрен здесь никому ничего не нужно. Узкоглазые так эти поля выжмут, что лет через пяток на них вообще ничего расти не будет... Ладно, Толян, то не наше дело!

- Грустно как-то, - сморщился мой товарищ. - Куда двинем? Сразу на городище? Или сначала по протокам местным полазаем?

- На городище у нас что, Бохай?

- Да, многослойка Мохэ-Бохай, - кивнул Толян. - А на протоках должно быть поселение чжуров.

- Давай для начала рванем на Бохай, поглядим как там и чего. Мимо скалы точно не пойдем - привязка конкретная. А затем вернемся и поищем чжуров. Сдается мне, что не так-то просто это поселение будет найти.

- А чего там сложного? - удивился Толян. - Вот же, - он вынул пошамканные листочки, - Синельниково 4. Находится в ноль-четырех кэмэ к западу от центральной усадьбы села Синельниково второе, в одном кэмэ к северо-востоку от МТФ Синельниково 2. Правый берег Раздольной. Ноль-семь кэмэ от современного русла. Расположено на высокой пойменной террасе правого берега старой протоки Раздольной. Чё тут искать-то? Рядом где-то.

- Я карту дома смотрел. Приближение, правда, хреновенькое, но кой-чего разобрал. Здесь этих проток - мама не горюй! Они петляют, пересекаются...

- Да ладно! - отмахнулся Толик. - Привязки близкие - пятьсот-семьсот метров. Влет найдем! Чернятинские же точки пробили?

- Ладно, сначала к городищу - оно прямо над рекой.

- Ладно, городище, так городище, - не стал спорить Толик.

Проскочили поселок и, переехав водоразделительную дамбу, друзья выехали на большое поле.

- Ага, - вот оно, это поле, - помахал перед моим носом распечаткой Толик. - Нам на другой конец.

- А вон тот утес, скорее всего и есть искомое место.

Вовчик свернул направо и потащился по разбитой дороге вдоль дамбы. Ехать пришлось аккуратно, чтобы не изуродовать автомобиль - ямы, заполненные мутной водой, были слишком глубокими. Но, несмотря на осторожность, пару раз зацепился-таки днищем, да разок мордой. Метров через пятьсот они свернули налево и покатились вдоль поля. С правой стороны тянулся не слишком густой подлесок, разделяющий поле и реку. Добравшись до конца поля, Вован остановился. "Чернятинская скала" высилась впереди.

- Давай к реке! - Толян махнул рукой в сторону колеи, исчезающей в кустах.

Эта едва видимая в зарослях дорожка вывела на обрывистый берег Раздольной. Приятели остановились возле какого-то заброшенного кирпичного строения, назначение которого осталось тайной – развалины то ли насосной станции, то ли трансформаторной будки. Хотя, на кой ляд здесь трансформаторная будка? Скала с городищем на вершине торчала слева, метров на сто вверх по течению. Чтобы добраться до нее, нужно было пересечь мелиоративный канал. Кладоискатели перекусили остатками сосисок, вооружились металлоискателем и пошли к скале.

Перебравшись на другой берег по большим валунам, лежащим на дне канала, они оказались на ровной площадке у подножия скалы метров пятьдесят в ширину и с полкилометра в длину. Наткнувшись у самого берега реки на старый археологический раскоп в половину человеческого роста глубиной, начинающие копатели уже и не сомневались, что добрались до места древнего бохайского поселения. К их величайшему сожалению все вокруг было завалено современным мусором: остатками обломанных железобетонных свай, тянувшихся по берегу мелиоративки, проволокой и банками. В раскопе китайцы, работавшие на соседнем поле, устроили настоящую свалку. Поначалу друзья даже решили, что это не раскоп, а обыкновенная мусорка. Но спрыгнувший в яму Толик развеял сомнения:

- Не, Вован, это не мусорка! Гляди, как камешки уложены.

Где-то сантиметрах в тридцати от современной поверхности в земляном разрезе виднелась гранитная полоска, проходящая через весь раскоп. Колян пошевелил кладку, а затем выдернул булыжник из земли – плоский отщеп, в торце не больше трех сантиметров.

- Явно ручная работа, - произнес Толик, - дом здесь стоял.

- Я уже понял - кан.

- Угу, - произнес дружбан, выбираясь из ямы. - Не знаю, на кан как-то не похоже... Видать, что просто пол камнями был выложен.

- Как думаешь, эти глыбы здесь для чего? - спросил Толика Вован, указав на два здоровых, отесанных валуна, стоявших друг на друге на противоположной стороне раскопа, ближе к реке.

- Да хрен его знает, - пожал плечами Толик. - Они явно обработанные, вон какие ровные грани.

- Здоровый кирпичик, - усмехнулся Вовчик, примеряясь к обработанному куску скалы - примерно по грудь. - Да и второй не меньше, - он запрыгнул в яму - нижняя глыба почти полностью скрывалась под слоем земли. Из раскопа это было прекрасно видно. Причем нижний "кирпич" был несколько меньше, чем верхний, который буквой "г" нависал над залезшим в яму Вовчиком. Археологи, либо люди, вырывшие эту яму, основательно подкопались под верхний камень, обнажив торец нижнего валуна.

- Ну что, пройдем здесь? - спросил Толик. - Или поползем в городище?

- Нет, давай, пока время есть, поищем чжурчжэневскую стоянку. Здесь и так понятно - городище наверху. Можем сюда завтра вернуться... А сегодня еще одно место пробьем, чтобы завтра копать и не заморачиваться.

- Я понял, ты по принципу: "а можно всех посмотреть?" работаешь, - подковырнул приятеля Толик.

- Можно и так сказать. Городище на сладенькое оставим.

- Эх, - делано вздохнул Толик, - если бы там осталось что-то сладенькое...

- Не дрейфь, пехота! Тяжело в учении. А мы с тобой только руку набиваем.

Копатели перебрались через канал, сели в машину и вернулись в Синельниково. Остановившись на краю села, они решили спросить местного аборигена, копающегося на огороде, как проехать к реке. Плутать по проселочным дорогам, теряя драгоценное время, было как-то не с руки.

- Слышь, старина, - крикнул сквозь открытое окно Толик, - как здесь к реке проскочить?

Неопределенного возраста мужик с трудом разогнулся и посмотрел на нас мутным взглядом.

- Да он, по ходу, с бодунища, - хохотнул Толик, вглядевшись в обрюзгшее лицо селянина. - Э! Але! Как к реке проехать?

Мужик потер заросший неопрятной пегой щетиной подбородок и что-то невнятно прошамкал.

- Чё сказал? - не понял Толик, выходя из машины.

Мимо нас, обдав вонючим дизельным выхлопом, проехал грузовичок с китайцем за рулем.

- За ним езжайте! - уже громче произнес мужик, вяло махнув рукой в сторону деревьев, за которыми скрылся китаец.

- За китайцем? - переспросил Толик.

- Ага, - кивнул мужик, возвращаясь к работе. Мы его больше не интересовали, как, впрочем, и он нас.

- Спасибо, дед! - бросил на прощание Толик, усаживаясь на пассажирское сиденье. - Трогай!

Друзья неспешно покатили по проселку следом за исчезнувшим за поворотом грузовиком. Они нагнали китайца на берегу небольшой протоки. Грузовичок, к их несказанному удивлению, не сбавляя хода, смело "переплыл" на противоположную сторону. Видимо китаец неоднократно брал эту водную преграду.

- Во, блин! - выругался Вовчик, останавливаясь у воды. - Очкую я чего-то, Толян. Утопим машину... Грузовик-то высокий...

- Спокуха! - Толян выбрался из машины и прошелся по берегу. - Поедешь, правее бери. Там мелко. Не ссы - все будет тип-топ! - Чувствуя нерешительность водителя, не желающего утопить дорогой агрегат, приободрил приятель, возвратившись в автомобиль.

- Ладно! Была - не была! - Вован потихоньку, чтобы ненароком не захлестнуло двигатель, въехал в воду.

- Нормуль, вода всего лишь две трети колеса закрывает, - корректировал движение Толик, высунувшись из открытого окна. - Давай, давай, хорошо! Все, самое глубокое место проехали.

Вовка прибавил газу, взбираясь на невысокий пологий бережок.

- Вот, а ты боялся! - развеселился Толян. - Я ж говорил, что все будет в лучшем виде.

Приятели проехали мимо теплиц, возле которых припарковался давешний грузовик, и поскакали по пробитой колее в сторону реки. Попадающиеся на нашем пути холмистые полянки Толик провожал задумчивым взглядом:

- И где же мы будем тут поселение искать? Территория здесь ого-го!

- Сейчас, до реки доедем, машину оставим и с этой стороны к селу пойдем. Привязки все от него.

- Давай, - согласился Толик. - Вот, кстати, и до речки доехали, - произнес он, заметив блеснувшую сквозь деревья голубую гладь реки.

Вовчик заглушил двигатель и вышел из машины. Приятели вновь навьючились поисковым инструментом и пошли вдоль берега. Около получаса они пробирались сквозь дубовое редколесье. Затем заросли дубняка неожиданно закончились - сменились небольшими холмистыми полянками. Некоторые из этих полянок оказались распаханы вездесущими китайцами. Никаких примет бывшего поселения так и не попалось, хотя полянки эпизодически пробивали металлодетектором. Кроме стреляных гильз, банок и крышек - ничего путного не ловилось. Еще минут через тридцать кладоискатели вышли к северной оконечности села. Между ними и селом лежала протока.

- Пока все правильно, - произнес Толик, сверяясь с бумагой, - мы на правом берегу старой протоки. Село - вот оно, перед нами. Так, поселение находится в полукилометре к западу от центральной усадьбы. Где же у них центр-то?

- Вон школа из-за деревьев торчит, - указал Вовчик на стандартное панельное строение, стоящее метрах в ста от протоки. – Может, она - центр села?

- Ладно, братуха, давай не будем голову ломать, - отмахнулся Толик. - Село-то небольшое. Чё нам стоит пробить протоку на всей протяженности деревни?

- И то дело! Тогда точно ничего не пропустим.

На том и порешили: следующих два часа начинающие любители приборного поиска таскались по полянкам, распаханным огородам, небольшим прибрежным терраскам в надежде наткнуться на остатки древнего поселения. Но все потуги окончились безрезультатно – нихрена они не нашли. Ничего похожего на место проживания ископаемых чжурчжэней. Никаких следов, будто их здесь никогда и не было.

- Есть же привязка! - в недоумении восклицал Толик, когда мы ни с чем покидали очередную делянку. - Не могли же мы проскочить? Вон уже и село кончилось...

- Все бывает, дружище. Лошары мы с тобой еще в этом деле...

- Распашки пустые: ни тебе керамики, ни тебе...

- Толик, - перебил Вовка возмущающегося дружбана, - к машине топать пора. Ничего мы тут не найдем. Да и дождик накрапывать начал. Промокнем как цуцики...

- Слушай, а может, у местных поспрошать? Может, знает кто чего? А?

- Не знаю, - Вован пожал плечами. - Сомневаюсь, что кто-нибудь в курсе. Хотя... Попробовать можно. Давай к машине, до села доедем, спросим.

- Хорошо, - согласился Толян, натягивая на голову капюшон куртки - дождик потихоньку набирал обороты, - поехали.

Они наскоро сложили прибор и лопаты в заплечные сумки и пошли обратно.

- Не понял, - через полчаса произнес Толян, когда на нашем пути из ниоткуда возникла широкая протока. - Мы же по идее с другой стороны быть должны. - Как это мы?

- Хех, потерялись? - развеселился Вовка.

- Либо это еще одна протока, либо я вообще не врубаюсь! - Толик закурил, пряча сигарету в кулаке - дождик сыпал все сильнее и сильнее.

- Да вроде бы мы правильно шли...

- Ладно, возвращаемся, - не стал долго раздумывать Толик. - Вот дела, не думал, что мы в трех соснах заблудимся.

Они блуждали еще почти час, пока, наконец, не вышли к брошенной на берегу Раздольной машине. Дождь к тому времени поливал уже не по-детски.

- Вот невезуха, - утерев мокрое лицо ладонью, сказал Толян. - Вроде бы не передавали на сегодня дождь. Ночью только.

- Так-то ж в городе, а здесь-то совсем другая погода.

- Ну да, ну да, - протянул Толик. - Давай уже, валим отсюда - зря только время потеряли! Завтра как, прокатимся еще?

- Прокатимся.

- Только сразу на городище полезем, чтобы время не терять, - предложил коллега.

- Хорошо, - согласно кивнул Вовка. - На городище, так на городище.

Домой друзья возвращались под проливным дождем, который не затихал всю ночь. Зато с утра на чистом бирюзовом небе вовсю сияло ласковое весеннее солнце. Вымытый ночным ливнем город еще не встрепенулся от выходного сна, когда Вовка с напарником покинули его непривычно пустынные улицы. В половине десятого утра они уже въезжали в Синельниково. Проскочив село на полном ходу, машина врюхались в грязную жижу - ливень размыл полевую дорогу, по которой нам предстояло добираться до скалы с городищем. Буквально через пять минут езды по лужам, Вовкин чистенький белый "Ниссан" потерял весь свой лоск. Грязью из-под передних колес залепило всю лобовуху. Водитель кое-как размазывал её дворниками, обильно поливая стекло из брызгалки. Пару раз в особо глубоких лужах напарники едва не завязли, но, благодаря полному приводу, выбирались на относительно твердые участки дороги. Когда они доехали до конца поля, Толян попросил остановиться.

- Вовчик, давай еще по свежей пашне пробежимся, раз тут еще не засеяли, - предложил он.

- А смысл?

- А вот смотри, - Толик развернул сложенную вчетверо распечатку со спутника, - вот городище, вот мелиоративка. Я тут прикинул вечером: канал проходит как раз по поселению. И вот этот небольшой кусочек поля, - Толян показал обведенный ручкой участок, - должен попасть в зону проживания. Идем, поглядим.

Незадачливые кладоискатели вылезли из машины, припаркованной возле косого строения из неошкуренного горбыля. Китайцы где-то зашкерились – и, слава Богу, мешать не будут. Стряхивая с подошв налипшие комья влажной земли, приятели принялись бродить по полю.

- Ну, что и требовалось доказать! - радостно воскликнул Толик, демонстрируя свою находку - толстый и грубый кусок керамики размером с половину ладони. - Керамика! Значит, часть поселения попала-таки в распашку!

Минут через пять и Вовка нашел осколок какой-то посудины. Круглое донышко сантиметров семь в диаметре. Наружка корявая, а внутренняя часть покрыта голубовато-зеленой глазурью.

- Побродим? - улыбаясь, спросил Толик.

- Давай, - легко согласился Вовчик.

Они вернулись к машине, вооружились и вышли на поле в полной "боевой амуниции". Около часа парни бродили по распашке совершенно безрезультатно. Все находки - обычный хлам. Уже было собрались уходить, как Толик, копнув в последний раз, победно воскликнул:

- Есть! Ну, хоть что-то!

Вован подбежал к приятелю:

- Чё надыбал?

- Во, - на раскрытой ладони лежал очищенный от земли бронзовый кругляк, похожий на зубчатое колесо, с двумя прямоугольными внутренними отверстиями, похожими на пуговичные прорези, - по ходу "конина"1.

- Ну, хоть что-то...

- Давай еще минут десять - и рванем на городище, - предложил Толик. Находка, хоть и мелкая, его слегка воодушевила.

- Ок! - кивнул Вовка.

Через пару минут свезло и ему - он стал обладателем еще одной "пуговицы", только более мелкой. А Толян обзавелся обломком бронзового колокольчика. Мы еще побродили по полю, но "клев" прекратился.

- Погнали на городище? – Вовка указал на вершину высокой сопки.

- Пошли, - ответил Толик.

Друзья подошли к каналу.

- Ого! – присвистнул Толик. - А воды-то прибыло - по камешкам, как в прошлый раз, не перескочить.

- Еще бы! - согласился Вован. - Всю ночь поливало. Надо мост найти, как-то же колхозники на ту сторону перебираются?

- На распечатке этого не видно, - шурша бумагой, произнес Толик. - Масштаб для этого мелковат. Давай пройдемся вдоль канала и посмотрим.

Мост - большая железобетонная плита, перекинутая через мелиоративку, обнаружился метров через триста.

- О! А я что говорил? - обрадовался Толян. - Есть мостик!

По покрытому грязью железобетону парни перебрались на другую сторону канала. Мост, выстроенный в низине между двух сопок, открывал дорогу до "первой Чернятинской скалы", на которой расположилось городище эпохи Бохайского государства. Прочавкав по грязи, они свернули с раскисшей дороги и поползли по склону. Многолетнее протирание штанов в конторе не пошло на пользу ни Вовке, ни Толяну - с первой попытки добраться до вершины им не удалось. Пришлось остановиться и, вывалив наружу языки, перевести дух. По мере подъема растительность беднела - деревья, густо разросшиеся у подножия горы, стали реже. К тому же вся южная часть склона ближе к вершине оказалась облицована камнем.

- Ты видишь это, Вован? - пнув носком грязного ботинка один из камней облицовки, спросил Толик. - Настоящая крепость! Ты только представь себе, как все это выглядело тысячу лет назад. Деревья вырублены, трава и кусты выкорчеваны и сожжены. Хренушки к городищу незамеченными подойдешь. Все простреливается!

Вовка задрал голову - вершина была рядом, рукой подать. Уже хорошо просматривалась каменная кладка защитного вала, заросшая цветущими деревцами и кустарником. Красота!

- Слушай, Толян, а ведь это абрикосы! - с удивлением узнал он цветущую растительность, когда приятели подползли к самому валу. - Только какие-то мелкие...

- Выродились за столько-то лет, - ответил Толян. - Это еще один метод поиска городищ и поселений - наличие культурных растений. Яблони, персики, сливы... Сейчас они как раз в цвет пошли.

Кладоискатели вышли к стене как раз в районе бывших ворот. Но на сегодняшний день разрыв в стене был совершенно не похож на вход - сильно разрушенная временем траншея метров пять в длину. Через эту траншею они и проникли на территорию городища. Ничего особо примечательного, за исключением каменной стены, здесь не было. Обычная площадка, частично заросшая цветущими деревцами, сухой прошлогодней травой и кустарником. Все свободное от травы пространство было перерыто. Ямы, канавы, траншеи. Кое-где землю вынули до скальной породы, а в одном месте даже стену насквозь прокопали. Сначала парни обошли городище по периметру: с трех сторон поселение было окружено стеной, лишь со стороны реки стена отсутствовала - в этом месте скала отвесно обрывалась вниз. С высоты более ста метров вид на долину Раздольной был обалденный! Вовчик с Толяном достали фотоаппараты и минут десять щелкали открывшиеся виды. Про себя, естессно, тоже не забывали - позировали друг другу как могли. Завершив фотосессию, они занялись тем, для чего собственно и забрались на такую высоту. Пару часов ползали с прибором по вершине сопки. Ни-че-го! Пусто! Зеро! Не нашли даже какой-нибудь зачуханной монетки! Да и всякой гадости на вершине сопки оказалось изрядно: целые горы пустых консервных банок из-под тушенки, фольга из сигаретных пачек и масса "козырьков" от водочных бутылок. Что говорить, любит наша археология, как белая, так и черная, выпить и закусить как следует. Вот только срач за собой никто не любит убирать. Насладившись в полной мере бесплодными поисками, Вовчик предложил топать обратно:

- Толяныч, жрать охота. Пошли к машине.

- Пойдем, - вздохнув, ответил Толик. - Здесь ловить нечего. Лучше, как пожрякаем, по полю еще побродим - там хоть "конина" попадается.

- Хорошо. Еще можно у подножия побродить. За мостом.

- Можно и там попробовать, - сказал Толян. - Время еще есть.

С горы они спускались по восточному склону. Вышли как раз в районе старого раскопа, где были днем ранее.

- Э! - воскликнул Толик, подходя к яме. - А где валун?

- Точно, - Вовка тоже заметил пропажу. - Так он в яме, - произнес он, останавливаясь на краю раскопа. - Подмыло его вчерашним ливнем, вот и рухнул.

- Столько лет простоял, - сказал Толик, спрыгивая в яму, - и на тебе - рухнул. А смотри, как они крепились.

- Ага, - произнес Вовка, стоя на нижнем, открывшемся валуне. - Вот паз...

Неожиданно прибор, который он так и не удосужился выключить, подал четкий, устойчивый сигнал.

- О, а это чё за хрень? - удивился Вовкк, проводя металлоискателем по шероховатому валуну.

- Горячий камешек? - спросил Толик. Только за сегодняшний день мы несколько раз встречались с подобным эффектом рабатывания металлодетектора на обычные с виду камни.

- Не похоже, - ответил Вовка, водя прибором из стороны в сторону. - Пищит только здесь, - он указал место. - Дальше тишина. И сигнал мощный, устойчивый... Ну-ка, ну-ка... - Паренек присел на корточки и прикоснулся рукой к заляпанному грязью камню. Затем достал из сумки ополовиненную бутылку воды и смыл грязь.

- Дай гляну, - оттеснил его в сторону Толик, выуживая из кармана складной нож. Он ковырнул влажный камень лезвием ножа и сорвал кусок то ли затирки, то ли штукатурки. - Опачки! А здесь-то, похоже, деревянная затычка!

- Точно, деревяшка! - согласился Вова - подгнившая древесина легко выковыривалась из углубления в камне.

Он тоже расчехлил ножичек и принялся подрезать заглушку с другой стороны. Вскоре раскрошенный чопик был удален из отверстия. Вовка тут же засунул туда руку, благо, размеры позволяли - диаметр отверстия был сантиметров пятнадцать.

- Ну, есть там чего? А, Вован? - суетился вокруг него Толик.

- Есть что-то... - не смея поверить в удачу, шепотом произнес Вовка. - Ща достану.

- Ну-у-у? - изнывал Толик. - Ну-у-у?

Вован вытащил из тайника тяжелый круглый предмет, завернутый в какие-то хрупкие ошметки.

- По ходу, в кожу заворачивали, - дрожа от нетерпения, прошептал Толик.

- Здесь что-то круглое и тяжелое...

- Неужели зеркало? Вот свезло!

Вовка бережно положил находку на камень и принялся осторожно снимать с нее остатки гнилой заскорузлой кожи. Истлевшие слои обертки склеились от времени, пришлось просто их разорвать.

- Вот это да! - с придыханием произнес Толик, когда находка предстала перед ними во всей своей красе, блестя на солнце. - Не знаю, из чего это сделано, но явно не из бронзы!

Глава 3

Пятый месяц третьего года

под девизом правления[1] «Жень-ань»

Священномудрого Государя Да Уи (723 г.н.э.).

Южные рубежи государства

Бальхэ[2].

Солнечный диск уже спрятал свой светлый лик за погрузившимися в темноту сопками, когда боцзиле[3] Учунь наконец распорядился устроить привал. Если бы была возможность двигаться и ночью, он бы, не раздумывая, отдал такой приказ. Но в этих лесистых землях хэйшуй-мохэ[4], изобилующих чащобами и буреломами, легко было потерять лошадей. Несмотря на избыток животных (каждый воин Учуня на сегодняшний день имел заводного коня), сотник не хотел рисковать – без лошадей важная миссия, возложенная на Учуня самим Сыном Неба[5], окажется невыполнимой. Но если с лошадьми все было не так уж плохо, то людей остро не хватало. От большого отряда, во главе которого Учунь покинул несколько месяцев назад Верхнюю Столицу[6], осталось едва ли десяток бойцов. Еще одно нападение, и отряд исчезнет, растворится в дикой тайге, не сумев добраться до Девяти Ступеней Императорского Дворца[7].

- Саньду, Дун-энь, вы первые сегодня в карауле! – распорядился бодзиле, спрыгивая с коня.

- Хорошо, командир! - Измученные тяжелой дорогой воины не роптали, понимая всю важность возложенной на них миссии. Не сговариваясь, они разошлись в разные стороны – обойти территорию ночной стоянки.

Остальные бойцы, спешившись, принялись обустраивать место для ночлега: рубить лапник для лежанок, собирать сушняк для костра, готовить еду…

Когда походный котел опустел, а едва-едва насытившиеся воины попадали на лежанки, прилег на пахучие ветки и Учунь. Но сон не шел к сотнику: он раз за разом возвращался к тому давнему разговору с владыкой Бальхэ… В тот поистине великий день Сын Неба Да Уи[8] вызвал его к себе во дворец. Для Учаня, потомка некогда сильного, но со временем захудавшего рода, это была великая честь. Чести такой бодзиле Учань удостоился после нескольких удачных военных рейдов, после которых под руку Императора перешло три не самых слабых рода хэйшуй-мохэ. Тот знаменательный день, когда ему удалось припасть к стопам Сына Неба, он помнил до мелочей… Помнил, как почтительно расступались перед ним облаченные в фиолетовые одежды чиновники третьего и второго ранга, когда Сын Неба пообещал ему титул «Стража – Бурого Медведя»[9], если он сумеет выполнить возложенную на него миссию.

На первый взгляд задание Императора не выглядело слишком сложным: во главе сильного отряда добраться до небольшой крепости, находящейся где-то на востоке. Добравшись до места, передать племенному вождю Хочжо верительную бирку-рыбку – пайцзы, гласящую, что эта крепость отныне находится под защитой самого Государя и её хозяин в любой момент может надеяться на военную помощь Бальхэ, если возникнет такая необходимость. Но это, как сказал Император, не самое главное. После вручения пайцзы, Хочжо должен был провести Учаня в одно маленькое, затерявшееся в лесах селение, цучжан-староста которого хранил одну древнюю вещицу – амулет, доставшийся ему от пращуров. Именно за обладание этой вещью ван[10] Да Уи и пообещал военную помощь и поддержку вождю Хочжо, и именно этот амулет стоило незамедлительно доставить в Верхнюю столицу государства в целости и сохранности.

Поначалу все складывалось хорошо: несмотря на морозы (Сын Неба потребовал от Учаня отправиться в путь немедля, не дожидаясь весны), к весне сотник со своим отрядом практически без потерь добрался до городища Хочжо. Их встретили с почестями, кормили-поили, словно дорогих гостей, невзирая на то, что на дворе стояла весна, а продуктов катастрофически не хватало. После недельного «загула», сопровождавшего обильной едой, признаниями в «любви и дружбе», Учань потребовал от Хочжо выполнения обязательств договора.

Вождь быстро собрался и, прихватив с собой малый отряд преданных воинов, отправился за обещанной Сыну Неба древней святыней. Сотник с десятком бойцов решил присоединиться к Хочжо – за неделю пиршества он растолстел – нужно было растрясти жирок перед дальней дорогой в Столицу. Добраться до деревни, в которой хранился амулет, действительно оказалось непросто. Она была спрятана в таких дебрях, что если бы не проводник – бывший житель поселения, сам Хочжо никогда бы её не обнаружил. К вечеру отряд таки добрался до места. Селение было маленьким, не защищенным ни валом, ни даже частоколом. Встречали их всей деревней: из пропахших дымом и гарью землянок выбрались даже древние старики – таких высоких гостей здесь сроду не бывало. Один из воинов Хочжо, тот самый проводник, спешившись, громко крикнул, обращаясь к селянам:

- Где цучжан[11] Хэсэбунь? Что-то я его не вижу.

- Дедушка Хэсэбунь с вечера в тайгу ушел, - ответил проводнику бойкий чумазый мальчуган лет десяти. – Обещался к утру быть, да нету пока…

- Вот не сидится на месте старому козлу, - недовольно буркнул проводник. – А ты никак внук цучжана?

- Правнук, Саньда меня зовут… Дядь, а дай копье подержать.

- Держи, малец, - воин протянул мальчишке тяжелое копье, за которое тот схватился обеими руками.

- Видали? – потрясая оружием, закричал малец. – Я теперь как сам «Правый Свирепый»[12]…

- Господин, цучжан в тайге… - доложил вождю проводник.

- Я слышал, - ответил Хочжо. – Что ж, будем готовиться к ночлегу. Надеюсь, что завтра этот Хэсэбунь появиться. Приношу свои извинения за задержку, уважаемый боцзиле, - повернувшись к Учуню, произнес Ходжо со скорбным выражением лица. – И за неудобства, причиненные вам и вашим людям…

- Не стоит, моуке[13]! – успокоил вождя Учунь. – Мои люди – не дворцовые неженки, а настоящие воины. Главное – чтобы я получил амулет, иначе все наши договоренности будут считаться расторгнутыми.

- Я понимаю… Как только цучжан объявится, реликвия будет у вас. Я это обещаю!

- Иначе и быть не может, - согласно кивнул Учунь.

Командиры расположились на ночлег в самой большой хижине цучжана, единственной в селении оборудованной каном. Воины же, за исключением караульных, которых по сложившейся привычке назначил Учунь, разбрелись на постой по землянкам простых поселян. Ночь прошла спокойно, а на утро вернулся из леса цучжан, притащивший полный мешок кабаньего мяса.

- А старик-то еще что-то может, - довольно сообщил Хочжо проводник, разглядывая добычу Хэсэбуня.

- Долгих лет жизни, моуке Хочжо, - с поклоном произнес староста, - и людям вашим… Почто такая честь выпала нашей деревне?

- Я слышал, цуджан, что хранишь ты у себя древнюю реликвию, пращурами тебе завещанную, - ответил Хочжо. – Амулет Хадо. Что скажешь, старик?

- Наговаривают люди, господин, - не дрогнув ни единым мускулом, произнес цуджан. – Слышал я в детстве от старого шамана Кумлыкая об этом амулете, но в глаза его никогда не видел. Да и шаманов после него в нашем селении не было, бедные мы – не прокормим…

- Не темни, старик! – грозно прикрикнул на старосту Хочжо. – Мне другое ведомо – у тебя сия реликвия находится! Енгэ амулет в руках держал…

Старик зло сверкнул глазами в сторону улыбающегося проводника:

- Мал тогда был Енгэ, мал и неразумен! Где ж ему упомнить… Зеркало то было: одно из девяти, оставшихся от Кумлыкая…

- Так покажи мне его, - потребовал моуке. – Может, действительно перепутал Енгэ.

- Господин! – обиженно протянул проводник.

- Помолчи, Енгэ! – остановил бойца властным жестом Хочжо. – Так покажешь, или нет? – настаивал моуке.

- Так потерялось то зеркало, - юлил старик.

- А может, его и не было никогда? Так, чуцжан, я устал препираться, - со вздохом заявил вождь. – Я пока прошу по-хорошему! Этот бодзиле, - он указал на Учуня, - посланник самого Сына Неба. Кому, как не самому Государю, стать хранителем «амулета Хадо», раз в вашем селении нет даже шамана? Так что отдай амулет, старик, и мы уйдем.

- Нет у меня его, - не сдавался цучжун. – И никогда не было!

- Что ж, ты сам виноват, старик, - горестно вздохнув, произнес моуке. – Хоть мы и одной крови, но, чтобы не нарушить договор с ваном, я готов на все… Без поддержки Императора нас сомнут. Поэтому лучше потерять малое, чем все… Для начала отрубим ноги твоему внуку! – сквозь зубы произнес Хочжо, играя желваками на скуластом лице. – Потом руки! Потом - твоей дочери и сыну, невестке, родичам… Дома – предадим огню! Начинайте!- Моуке взмахнул рукой.

- Остановись, господин! – поняв, что моуке выполнит обещанное, старик упал на колени перед вождем. – Не трогай родичей! Казни меня! Они ведь не виноваты…

- Нет, старик, ты умрешь, но умрешь последним! Я отрежу тебе веки, чтобы ты не смог закрыть глаза… Чтобы ты видел, как гибнет все, что ты любил и для чего жил! Начинайте! – нетерпеливо выкрикнул он.

Женщины заголосили и кинулись врассыпную, хватая детишек под руки. Но воины Хочжо и Учаня уже окружили селян, загородив дорогу копьями. Енгэ, вычленив в толпе внука цучжана, схватил Саньда за шкирку и бросил мальчишку к ногам старика.

- Приступай, Енгэ! - распорядился Хочжо.

- Слушаюсь, господин! – Воин с шелестом выдернул меч из ножен и замахнулся на ребенка.

- Нет! – испуганно закричал старик, закрывая внука телом. – Я отдам, отдам, только пощади! – взмолился цучжан.

- Если отдашь, не трону твоих сородичей! – торжественно пообещал моуке.

- Сейчас, сейчас… - дрожа всем телом, шептал старик обескровленными губами. – Сейчас принесу! – старик поднялся на ноги и засеменил к своей хижине.

- Енгэ, Суминь, за ним! – приказал Хочжо. – И смотрите у меня! Смотрите в оба, чтобы старый чего с собой не сотворил…

- Хорошо, господин! – Воины поспешили за стариком.

Хэсэбунь не стал заходить в дом, он остановился возле ямы, в которую ссыпали золу из очага. Старик встал на колени и руками принялся отгребать золу в сторону. Через несколько минут он докопался до большого камня. Зацепив каменюку кончиками пальцев, цучжан легко приподнял её – камень оказался тонким, в пару пальцев, отщепом-крышкой. В углублении, так же облицованным каменной плиткой, лежал кожаный мешочек. Енгэ грубо отпихнул старика и, схватив мешочек, подбросил его в руке.

- Тяжелый! – довольно ощерился он. Распустив тесемки, стягивающие горловину, проводник вытряхнул на ладонь блестящий металлический кругляк, который помнил с детства. – Есть, господин! – радостно закричал он, потрясая находкой. – Это тот самый амулет!

- Точно? – переспросил Хочжо, принимая из рук Енгэ мешочек с реликвией.

- Чтобы забрал меня Владыка Буни! – Проводник скрестил пальцы в охранном знаке.

- Господин, господин! – плаксиво воздел руки к вождю Хэсэбунь. – Нельзя чтобы реликвия попала в руки Исконного Врага… Нельзя, чтобы о ней узнали… Этот амулет принесет много горя детям Хадо, если попадет не в те руки…

- Заткнись, старик! – брезгливо произнес моуке. - Бодзиле Учунь, примите эту реликвию. Передайте Сыну Неба: моуке Хочжо всегда свято выполняет обещанное...

- Обязательно передам, моуке! – заверил Хочжо сотник.

- По коням! – рявкнул Хочжо. – Мы возвращаемся!

- Ты даже не накажешь цучжаня за дерзость? – удивленно спросил Учунь, поудобнее устраиваясь в седле.

- Пожалуй, ты прав, - согласно кивнул Хочжо, разворачивая жеребца. – Это нельзя прощать. – Он привычно обнажил лезвие меча и отточенным движением снес старику голову. Фонтанирующее кровью безголовое тело цучжаня какое-то время стояло, покачиваясь, а затем рухнуло на землю.

- Вперед! – выкрикнул Хочжо и ударил плашмя жеребца окровавленным мечом.

По прибытии в городище Ходжо, для Учаня и его воинов вновь был устроен пир, с обильной едой и морем хмельных напитков. Вспомнив о блюдах, которыми его потчевал перед отъездом радушный хозяин, Учань едва не захлебнулся слюной – последние пару недель они питались впроголодь. Все съестные припасы отряд потерял во время третьего нападения неизвестных преследователей, как, впрочем, и добрую четверть бойцов. Охотиться было некогда – время дорого! Сначала съели лишних коней, но мясо от тепла быстро портилось – приходилось выбрасывать. Им повезло позавчерашним вечером – прямо под копыта коней выскочил годовалый олешек – его-то и ели эти два дня. Еще пять-шесть дневных переходов, и остатки отряда Учаня должны были добраться до охраняемых рубежей Бальхэ. Потом можно будет отдохнуть и расслабиться…

Вообще, неудачи их начали преследовать почти сразу после отъезда из городища Хочжо. Неудачи? Нет, это были четко спланированные диверсии! Сначала кто-то отравил часть припасов - в жутких муках скончались два десятка бойцов. Затем, на одной из стоянок, был отравлен источник – еще три дюжины долой. Учунь искал предателя в своих рядах, но не смог вычислить ренегата. А потом начались засады… Враги нападали исподтишка, под прикрытием лесного массива. Выскочат, покусают, заберут с собой пару-тройку жизней – и в лес.

Учунь юлил, каждый день менял направление движения, стараясь сбить врага со следа, но не много в этом преуспел. Они всегда знали, где он, всегда были хорошо подготовлены. Отряд таял, словно снег под весенним солнцем. Но, в конце концов, преследователи тоже изрядно выдохлись. Последние несколько дней бодзиле умудрялся обходить все ловушки. А может быть, сказывалась близость границ государства. Только бы выдержать и дойти, билась в голове Учаня одна-единственная мысль, с которой он и уснул.

Рассвета несостоявшийся «Страж – Бурый Медведь» так и не увидел – его холодное, обгрызенное лесными зверями тело с перерезанным от уха до уха горлом, так и осталось лежать на пахучем лапнике в окружении десятка мертвых бойцов. Рядом валялось распотрошенное «ночными грабителями» седло, в которое бодзиле Учунь зашил завещанную Прародителем древнюю реликвию – один из трех амулетов Хадо.

Наши дни.

Москва.

СИЗО №…

Каин видел, как к захламленной мусором яме, из которой торчали большие ограненные валуны, подошли двое парней. Один из них начал водить над камнем металлоискателем, который держал в руках. Парни о чем-то спорили, но о чем конкретно, Каин не улавливал. Звук отчего-то странным образом искажался. Наконец, один из парней присел на корточки и прикоснулся рукой к грязному камню. Затем достал из сумки ополовиненную бутылку воды и щедро плеснул жидкостью на камень. Второй оттеснил приятеля в сторону и выудил из кармана складной нож, которым ковырнул влажный валун, срывая с его поверхности кусок какого-то черного «дерьма». Вскоре парни распотрошили найденный тайник, а в том, что это был именно тайник, Каин нисколько не сомневался – таких вот необычных «закладух» он повидал за свою долгую жизнь предостаточно. Один из пацанов засунул в найденное отверстие, выдолбленное в камне руку, и вытащил из тайника тяжелый круглый предмет, завернутый в какие-то хрупкие ошметки. После чего принялся осторожно освобождать находку от истлевшей «упаковки». Когда найденный предмет блеснул в ярких лучах солнца, у Каина перехватило дыхание – перед его глазами предстал еще один проклятый амулет, как две капли воды похожий на тот, который он носил у сердца вот уже три сотни лет. И от которого до сих пор никак не мог избавиться…

Ванька резко проснулся в холодном поту от пронзившей его грудь боли – место давнего «ожога», там, где безумный шаман внедрил в его тело проклятый амулет, жгло и пульсировало, словно пыталось с мясом вырваться из его груди. Видимо, вернувшийся в мир третий амулет, находку которого он только что в подробностях видел в своем сне, пробудил древнее проклятие. И теперь окаянные артефакты «притягивались» друг к другу, стараясь собраться в единое целое. События, которые неспешно развивались на протяжении столетий, неожиданно понеслись вскачь.

Пару месяцев назад Каин уже имел «счастье» видеть во сне, как проявил себя еще один «потерянный» в веках амулет Хадо. Странное место, древнее кладбище, светящиеся духи… Безумие во всей его красе, а поверх всей этой вакханалии – прежде слепой, но прозревший старец Феофан, едва не отправивший малолетнего Ваньку на костер. И самое странное, что на побегушках у этого жуткого старца шестерил давний Ванькин знакомец – Рома Кислый…

[1] Девиз правления – принятое в китайской, японской, корейской и вьетнамской политике, календаре и историографии символическое выражение, обозначающее период правления царя или императора. При избрании на престол император принимает девиз, означающий некоторый благой принцип (например, Установление Мира, Великое Процветание и т.д.). Девиз используется как средство летосчисления; с начала года вступления монарха на престол отсчитывается первый год эры, название которой совпадает с названием девиза. Нередко императоры из разных соображений (обычно неблагоприятных событий) меняли девиз. В Китае девизы стали постоянными с установлением династии Мин в 1368 году. В Японии смена девизов на протяжении одного царствования была частой практикой до вступления на престол императора Мэйдзи, начиная с которого (1868 г.) на одно правление используется только один девиз.

[2] Бальхэ – см. Бохай.

[3] Бодзиле – правители разной значимости у бохайцев и чжурчжэней. Племенные вожди. Бодзиле являлись представителями военно-административной системы, военной и гражданской власти одновременно. Способны выставить от пяти и выше, вплоть до десяти тысяч дворов.

[4] Хэйшуй мохэ – одно из племенных объединений мохэ, относящихся к тунгусо-маньчжурским народам. К VII веку насчитывалось несколько десятков мохэских племен. Летописи выделяют семь наиболее известных и влиятельных племенных объединений. Из них самымикрупными и сыгравшими важную роль в истории были сумо-мохэ, жившие на крайнем юго-западе мохэских земель, в верховьях реки Сунгари – главного притока Амура в Маньчжурии, и хэйшуй-мохэ на северо-востоке, в долинах нижнего течения Сунгари, Уссури и Амура. На территории Приморья, наряду с хэйшуй-мохэ, в его северной части было самое восточное из мохэских племен – хаоши-мохэ.

[5] Сын Неба – титул высшего правителя в Древнем Китае. Заимствован у китайцев бохайцами и чжурчжэнями.

[6] Верхняя Столица - система «Пяти столиц». Первое упоминание такой системы административного управления относится ко временам Бохая. Позднее "Пять столиц" существовали в киданьской империи Ляо и в чжурчжэньском государстве Цзинь. Что касается Китая, то ни при одной династии подобного явления не отмечено. При династии Ранняя Хань (202 г. до н.э. - 25 г. н.э.) столицей государства был г. Чанъань. Кроме того, в сочинениях этого времени также упоминаются "Пять городов" (У Ду), имевшихся в стране помимо столицы. В древности (по-видимому, по аналогии с пятью первоэлементами, являвшимися основой мироздания) выделяли пять наиболее крупных городов в стране. Можно предположить, что ко времени династии Тан (618 - 907) представление о таких городах несколько изменилось. Прежде всего, в их число стали включать столицу, их стали рассматривать и как административные центры (столицы) обширных территорий, поэтому они получили дополнительные наименования. Так, г. Чанъань (столица Танского государства) стал дополнительно называться "Шан ду" (Верхняя столица), г. Лоян - "Чжу ду" (Средняя столица), г. Тайюань - "Бэй ду" (Северная столица) и т.д. По-видимому, по аналогии с танскими "Пятью городами" (столицами) бохайцы создали и свои "Пять столиц".

[7] Девять Ступеней Императорского Дворца - число девять приличествует императору, у коего во дворце крыльцо в девять ступеней, и являющиеся к императору чиновники в просторечии говорят: "Хочу явиться к девяти ступеням".

[8] Да Уи - второй по счету правитель Бохая, сын Да Цзожуна. Годы правления - с 719 по 737. Его правление ознаменовано значительным расширением территории государства, решительным противодействием попыткам танского Китая утвердить свое господство над Бохаем, установлением дружественных отношений с Японией. Он же первым из всех правителей стран Дальнего Востока принимает наименование годам своего царствования, что до этого считалось исключительно привилегией китайских и японских императоров. Это был смелый и не имевший прецедента внешнеполитический акт, официально подтверждавший независимость Бохая от какого-либо иного государства.

[9] «Страж – Бурый Медведь» - войсками Бохая командовали восемь главнокомандующих (генералов — дацзянцзюнь): они звались «Левый Свирепый», «Правый Свирепый», «Страж — Гималайский Медведь», «Страж — Бурый Медведь», «Южный Левый Страж», «Южный Правый Страж», «Северный Левый Страж» и «Северный Правый Страж».

[10] Ван — титул правителей государств и княжеств в Китае, Корее и Монголии в древности и в Средние века.

[11] Цучжан – примерно соответствует сельскому старосте.

[12] «Правый Свирепый» - см. «Страж - Бурый Медведь».

[13] Моуке – военно-административная единица у бохайцев и чжурчжэней, равная сотне дворов (воинов). Соответственно, начальник этой единицы – сотник.

Глава 4

Наши дни.

Синельниково-2,

Октябрьский район

Приморского края.

Находка блестела под лучами солнца, переливаясь всеми цветами радуги. Парни вырывали её друг у друга и рассматривали, ахая и роняя слюни.

- Вот свезло! – не переставая, твердил Толян. – Неужели золото? Столько лет пролежала, а блестит, словно только-только отлили и шлифанули. Никакой тебе патины!

- Да, окислов нет, - согласился Вовчик. – А не окисляются только благородные металлы. Нужели, Толян, действительно свезло?

- Ага! – глупо улыбаясь, кивнул Толик. – Говорят же, что новичкам везет…

- Угу, или дуракам, - философски заметил Вова. – Что же это все-таки за штуковина?

- На зеркало не похоже, - сказал Толик, вращая находку в руках. – Обе стороны с рисунком.

Рельефное литье на находке действительно присутствовало с обеих сторон: на одной были изображены три свастики, причем одна – правосторонняя, большего размера – в центре, и две левосторонних, поменьше – по краям. По ободку между левосторонними свастиками тянулся ряд непонятных символов. Оборотная сторона предмета украшена художественным литьем. Сюжетная композиция, подобна бытовым сценкам на бронзовых зеркалах: стоявший на фоне мирового дерева суровый узкоглазый воин натягивал лук, целясь острой стрелой в одно из трех солнц, сияющих на небосводе. У корней дерева притаился какой-то зубастый зверь: то ли дракон, то ли крокодил-переросток, недовольно косящийся на стреляющего аборигена.

- Красота! – произнес Толян. - Интересно, ценная вещица?

- А то! Ты, вообще, такое когда-нибудь видел?

- Не-а, - мотнул головой Толян. – Хоть и поковырялся на форумах изрядно…

- Что с этой штукенцией делать-то будем? – озадачился Вовчик. – Надо как-то определиться, что за вещь надыбали.

- Делов-то! Выложим на форумах, - просто ответил Толик. – На «Домонголе», или на «Ревью», «Кладоискатель» еще есть.

- Знаешь, как-то не охота светиться, - произнес Вова после небольшой заминки. – Вдруг очень ценная вещь… Как бы на нас с тобой потом «белые архи» за этот «рарик» всех собак не спустили.

- Хм, - задумался его приятель. - Давай так, - предложил он, подумав, - сначала определим, золото это или нет. Есть у меня корефуля в ломбарде, он пробы сделает. Если не золото – уже проще – тогда выкладываем медяшку, и все дела. Вот только сохран у нее – явно не медь… Да и бронза тут рядом не валялась! Вон, как сверкает!

- Давай фотку не будем выкладывать в сеть, пока точно не атрибутируем, - предложил Вовчик. – Скопируем рисунок на кальку, и забросим: так, мол, и так, нашли рисунок в сетях…

- Ага, - закивал в ответ Толик, - типа, интересно, что за штука. Точно, так и поступим! Чё, еще бродить будем? – спросил он.

- В принципе, можно… Давай здесь еще все как следует проверим.

- Ок! – произнес Толик, забирая у меня прибор.

- Погоди, сниму все на фотик. Место, саму находку для наглядности…

В камеру объектива попало все: и камень, и отверстие, и чопик, и поеденные временем ошметки кожи

Последующих два часа парни шерстили округу, кидаясь на каждое срабатывание металлодетектора, но ничего стоящего им больше не попадалось. Площадь древнего поселения была пробита давным-давно. В одном месте, в кустах у самой реки, кладоискатели наткнулись на свежий раскоп – кто-то несколько дней назад шурфил земельку. В квадрате два на два метра земля была вынута до самой скальной породы, корневища кустарников и деревьев были основательно вырублены и измочалены.

- Кто-то основательно потрудился, - хохотнул Толик.

- Интересно, а здесь что нашли? – риторически спросил Вова, почесывая вспотевший затылок.

- Ну, - пожал плечами Толян, - видать подняли что-то. Ты бы стал такую яму рыть просто так?

- Нет.

- И я нет. И тот, кто вырыл, тоже не просто так лопаткой махал. Вон, как корни измочалил. Видать поднял какую-то безделушку, не чета нашей, конечно, - усмехнулся он, - хотя… как знать, да и зашурфил место.

- Ладно, вечереет уже, валим нах хауз?

- Валим, - согласился Толик, вылезая из кустов. – На сегодня, пожалуй, хватит.

Добравшись до машины, они закурили и вновь принялись рассматривать чудесную находку.

- В общем, действуем, как договорились? – уточнил Вовчик у Толика. – Забирай эту хреновину себе, завтра снеси её своему приятелю в ломбард. Пусть скажет, золотой кругляк, или нет…

- Сделаю в лучшем виде, - заверил приятель. – Сегодня бы снес, да приедем поздно.

- Хорошо. А я скопирую рисунки на кальку и вечером размещу на форумах. Авось, кто уже сталкивался с подобным.

- Будем надеяться, что нам с тобой действительно подфартило!

В город поисковики вернулись в приподнятом настроении. Вова высадил Толика возле дома, и, поставив машину на стоянку, купил в мини-маркете полторашку пивка. Дома он по-быстрому сварганил себе пельменей из НЗ в морозилке – жил он одиноко, поэтому всегда держал в холодильнике несколько упаковок мороженных пельменей. Усевшись с парящей тарелкой перед монитором, Вова принялся рассматривать фотографии зачетной находки. Даже на экране найденный предмет смотрелся более чем солидно. Но выкладывать в Интернет фото артефакта он так и не решился – совсем недавно по сети прошла целая волна статей на тему незаконных археологических изысканий: какой-то крестьянин откопал горстку золотых скифских цацок на охренительную сумму. При попытке продать все это «богатство» за пять десятков наших деревянных рубликов, его взяли ребятки из органов. Согласно статье, рыночная стоимость барахла равнялась лимону жабьих американских шкурок. Сумма, конечно, дутая, но не в этом суть – мужичок попал не по-детски... Так по-тупому вляпаться Вовану бы точно не хотелось, поэтому он решил поизощряться: обработал картинки «Фотошопом» - получились сносные рисунки. Полученное изображение Вова распечатал на принтере, а потом отсканировал, а результаты своего «творчества» разбросал по всем известным форумам и занял выжидательную позицию.

***

Утром, встретившись с Толяном на работе, он поинтересовался:

- Ну как, снес находку в ломбард?

- Не, Вовчик, не успел, - ответил приятель. – Ломбард в десять открывается. В обеденный перерыв сгоняю – здесь недалеко.

- Меня возьмешь?

- Да не вопрос, - отмахнулся Толик. – Вместе сгоняем. Ты на форумах рисунки разместил?

- Конечно.

- Ну и как? Есть что-нибудь?

- Не смотрел еще. Вчера, когда закончил, уже поздно было – спать завалился. А сегодня проспал…

- Ладно, ща посмотрим.

Он щелкнул кнопкой питания компа, дождался, пока он загрузится, и вошел в сеть.

- На «Примклад» выкладывал? - уточнил Толик.

- Угу, и на «Ревью», и на «Кладоискатель»…

- Ща посмотрим… ща посмотрим… - бубнил себе под нос Толик, загружая искомую страничку форума.

- О! Вот моё сообщение! – Вовчик ткнул пальцем в экран.

- На Кладоискателе пяток ответов, но ничего конкретного, - произнес Толик, прочитав сообщения. – Вот только некто под ником «ducher» пишет, что где-то встречал подобную композицию, если найдет – скинет ссылку.

- Ну и ладно, - не огорчился Вовчик. – Москва не сразу строилась – подождем. Глянь пока на других сайтах.

- Это запросто, - ответил Толян, ловко орудуя мышкой.

Остальные ресурсы тоже никакой ценной информацией не разродились. Только на Примкладе «firma_аleksey» поведал интересную историю о сюжете, изображенном на артефакте. Оказывается, у тунгусо-маньчжурских народов, к коим относятся и бохайцы, и чжурчжэни, есть одна старая-престарая легенда. В предании этом рассказывается о древнейших временах, когда злой дух Муу задумал уничтожить на земле жизнь. Для этого он, используя всю свою силу, изготовил два диска, подобных солнцу, и разместил их на небе.

Новоиспеченные светила принялись поджаривать бедных аборигенов, начался глобальный катаклизм, выражаясь современным языком. Люди не выдержали такого жесткого прессинга и взмолились своему святому, защитнику-прародителю Хадо, чтобы тот избавил их от такой напасти. Наверное, в те времена связь между высшими существами и людьми была не в пример устойчивее, чем в нынешние – Хадо услышал молитвы, внял им и явился на зов своих детей.

Походя разобраться с проблемой, у прародителя не получилось, поэтому он на какое-то время удалился на вершину священной горы, где долго камлал, советуясь с более искушенными в этом вопросе божествами. Наконец решение было найдено: в противовес «солнечным» дискам Хадо выковал четыре стрелы, которые заклял особым образом. Три стрелы предназначались для смертоносных небесных девайсов, а одна – для их, так сказать, креативного изготовителя, чтобы, значит, неповадно было.

В общем, сбил прародитель стрелами небесные диски, которые каплями расплавленного металла упали на землю. Вот этот самый момент и воплотил древний мастер на одной из сторон артефакта: стреляющий мужик – Хадо, собственной персоной, а крокодил под елкой – ни кто иной, как сам Повелитель Зла - Муу. Посбивав излишнюю иллюминацию, Хадо взялся за розыск «виновника торжества».

Но, то ли в те времена не было хороших ищеек, то ли дедуктивные методы еще не придумали, то ли крокодил слишком ловко ховался, найти и пристрелить пройдоху у прародителя не вышло. В общем, побродив немного по свету, Хадо успокоился и чуть позже вернулся к себе: то ли на небеса, то ли в «нирвану», то ли в «великое ничто» - это не суть. Инцидент был исчерпан. Но прародитель покинул бренную землю не просто так: детям своим он оставил защиту – ту самую стрелу, которой можно убить Муу, и тройку амулетов, изготовленных из остатков солнечных дисков. В этих амулетах была заключена вся сила злого духа, которую он так неблагоразумно растратил. И пока дети Хадо будут хранить эти амулеты в недосягаемости от злого духа, тот ничего не сможет им сделать.

- Интересная сказка, - прочитав, сказал Толян. – А вдруг это тот самый?

- Ага, - ухмыльнулся Вовчик, - сказочный. Исполняющий все желания…

- Не, ну про это Алексей не писал! Чё ты выдумываешь? – с деланным возмущением произнес Толик. – А вообще, очень интересно...

- Смотри, Толян, еще сообщение от «игорь46», - обратил Вова внимание приятеля на новый «пост» в нашей теме. – Посмотри, что пишет?

- Ща посмотрим, - ответил Толян стандартной фразой, открывая сообщение. – На рисунке изображен так называемый «амулет Хадо», - прочитал он, - копия подобного предмета есть в Пекинском музее, но там лишь отливка, копия более позднего времени – конца XIX – начала XX века. Вот ссылка. Местоположение оригинала, с которого сделана копия, на данный момент неизвестно. Упоминания о подобном амулете встречается в некоторых древнекитайских источниках. В каких – так сразу и не скажу, если попадется инфа, обязательно отпишусь. Вещь очень редкая, не всякий шаман мог позволить себе взять в руки такой амулет. По легенде, суть которой изложил в своем сообщении «firma_аleksey», такой амулет был изготовлен всего лишь в трех экземплярах. Материалом для изготовления амулета служил некий небесный металл, из которого, согласно легенде, были изготовлены смертоносные небесные диски. Существуют упоминания о нескольких копиях амулета, изготовленных в древности из золота и обычной бронзы, для того чтобы сбить со следа Исконного Врага. Но далеко не каждый посвященный в тайну осмеливался держать такие копии у себя, ибо это действие автоматически притягивало к себе Зло. Все, - остановился Толик.

- Давай, загружай ссылку!

- Ок! – Толик попал стрелочкой в активную ссылку и щелкнул кнопочкой мыши.

Увидев фотку копии «амулета Хадо» в открывшейся ссылке, Толик сдавленно охнул и произнес:

- Вован, это же наша штуковина!

Предмет, красующийся на мониторе, был полной копией найденного артефакта. Один в один: сюжеты рельефного литья с обеих сторон совпадали до мельчайших подробностей. Да и размерчик был тем же (сфотканный амулет лежал рядом с линейкой). Вот только цвет подкачал – даже невооруженным глазом было видно, что металл пекинской копии разительно отличается от материала, из которого был изготовлен найденный артефакт.

- Вован, не, ты видел? Да? Видел? – не мог успокоиться Толик. – Он точно такой же! Тики-тики!

- Видел, старина, видел! – Вовчик хлопнул Толика по плечу от избытка переполнявших меня чувств.

- Так чё, у нас единственный в мире оригинал?

- Не знаю, - пожал я плечами, - может быть, это одна из тех, древних, переливок…

- Да какая, нахрен, разница? – воскликнул Толик. - Амулет из небесного металла – это, на мой взгляд, просто красивая сказка. А вот наш – настоящий! А если он еще и из золота… Тогда… - У Толяна аж дух захватило. – Тогда…

- Ты не говори «гоп», Толяныч, - постарался «охладить» приятеля Вова. – Давай сначала в ломбард сгонзаем. А после думать будем, что нам со всем этим делать.

- И не говори! – согласился Толян.

В ожидании обеденного перерыва парни изнывали от неопределенности: ничего не лезло в голову, работа попросту валилась из рук. Они то и дело бросали взгляды, полные надежд, на настенные ходики, но стрелки часов, словно насмехаясь над нами, едва ползли по циферблату. Наконец пробил час «Ч», и счастливчики, не сговариваясь, забыв даже про пустое брюхо, рванули на улицу. Благо, что ломбард, в котором работал Толянов корешок – Петька Панкратов, находился совсем рядом с конторой, только улицу перейти. Словно два сайгака, за которыми гонится зубастый хищник, они ломанулись через дорогу, наплевав на светофор. В ломбарде в этот обеденный час посетителей не было. За конторкой, почитывая пухлую книжку, сидел худощавый субъект.

- Здорова, Панкратыч! – бухнул с порога Толян, узнав корефулю.

- А, Толян, здорова, старина! – обрадовано улыбнулся Петька. Было видно, что он действительно рад встретиться со старым приятелем – посетителей и покупателей не ахти, вот и заскучал парнишка.

- Познакомься, Панкратыч, это Володя. Мой друг и сослуживец…

- Петр, - представился Панкратов, и они пожали друг другу руки. – Для своих – Панкратыч… А вы чего ко мне?

- Петруха, дело у нас к тебе, - произнес Толик.

- На миллион? – хитро прищурился ювелир.

- На два, - не остался в долгу Толян.

- Ну-ну, - качнул головой Петька. – Давайте уж, излагайте…

- В общем, подсели мы с Вованом на одну хрень…

- На наркоту, что ли? – не понял Панкратов.

- Тю на тебя! Сплюнь! – возмутился Толян. – Хобби у нас с Вовкой одно появилось, увлечение. Ты чего-нибудь о металлодетекторах слышал?

- А, - понимающе протянул Панкратов, - вона куда вы… В гробокопатели подались?

- Сам такой! – обиженно произнес Толян.

- Ладно, пацаны, шучу, - подмигнул Петька. – Ну, и как вам будни «черных археологов»?

- Мы не «черные», и не «белые», - напыщенно произнес Толян, - мы – «любители приборного поиска».

- Слышь, я и словов-то таких умных раньше не слышал, - рассмеялся ювелир. – Ладно, любители, зачем к профессионалу пожаловали? Неужто, золотишком разжились где? – сразу просек «фишку» ювелир.

- Угадал, Панкратыч! – хлопнул себя ладонями по ляжкам Толян.

- А чего тут гадать? – нахохлился Панкратов. – Ты же в последнее время только по делу забегаешь, если нужно чего… А просто так, без повода, зайти к старому другу уже и времени нет.

- А точно ведь, Петруха, давно мы не собирались нашей бражкой. Нужно это в корне менять!

- Вот, а я о чем? Обзвоним пацанов, соберемся, посидим… Ладно, показывайте, чего нарыли?

- Вот, - Толян вытащил из кармана литой кругляк и положил его на стойку перед Панкратычем. – Думаем с Вованом: мож, золотая?

- Ух, ты, какая работа! – восхищенно произнес Панкратов, поднимая со стойки артефакт. – Древняя?

- А то! - ответил Толик.

- Чё-то не похоже, чтобы она долго в земле лежала, - произнес Петька, внимательно рассматривая находку.

- Так она не в земле, - пояснил Толик, - нычка сухая была, в камне… Так золото, нет?

- По весу похоже, - ответил Петька, надевая на глаз ювелирную увеличилку. – По состоянию тоже… Если судить по отсутствию окислов… Фигня какая-то прилипла, - он царапнул амулет ногтем.

- Да это кожа сотлевшая присохла, - пояснил Толик. – Амулет в мешочке кожаном лежал.

- А, понятно, - кивнул Панкратов, не отвлекаясь от созерцания артефакта. – Вот только цвет меня смущает… Хотя, смотря какой процент золота и какой металл добавлен… Присадки… Надо анализ делать.

- Ну, так делай! – нетерпеливо воскликнул Толик. – Долго ждать?

- Да не, не очень, - ответил Панкратов, - ща по-быстренькому пробирный анализ организую. Пошли в подсобку, у меня там весь инструмент.

Петька, закрыл входную дверь в ломбард на ключ, предварительно повесив на дверь табличку «обед», и позвал нас за собой.

- Вы, мужики, покурите пока, а я тут вашу находку апробирую…

- Слушай, Панкратыч, я все время узнать хотел, а как это делается? Ну, проба золота определяется.

- Не вопрос, Толян. Сейчас посмотришь, - ответил ювелир, доставая черный шероховатый камень.

- А в чем прикол? – полюбопытствовал Толик. – Ты с помощью этой каменюки пробу определять будешь?

- Угу, - кивнул ювелир, - эта, как ты выразился, каменюка, называется пробирным камнем. Способ определения пробы золота с помощью пробирного камня является самым древним, - лекторским тоном принялся пояснять «очевидные» для него истины Петр. – Давай сюда свою финтифлюшку, - попросил он.

Толик протянул находку Петьке и с интересом принялся наблюдать за действиями ювелира.

- Еще этот метод называют «быстрая проверка чертой», - продолжил свою лекцию Панкратов. – Он заключается в следующем: на чистый пробирный камень, предварительно смазанный растительным маслом, - Петька открыл маленький пузырек и кисточкой смазал поверхность камня, - и вытертый насухо, наносится полоска испытуемого материала… - Ювелир аккуратно зачистил краешек амулета и несколько раз провел им по черному камню. – Ну вот, остались следы.

Он отложил артефакт в сторону и уселся за столик, ярко освещенный мощной лампой. Нацепив на глаз лупу, он достал из ящика стола несколько скляночек, заполненных какими-то жидкостями. Затем, вооружившись стеклянной палочкой, продолжил:

- Теперь на эти полоски я последовательно нанесу пробирные кислоты и по результатам реакции вынесу приговор: есть хоть какое-то содержание золота в вашей находке…

- Так давай, начинай уже! – ерзал Толик, прикуривая очередную сигарету.

- Для начала сделаем пробу химически чистой азотной кислотой, - продолжил пояснение своих действий Панкратов. – Эта кислота на штрихи свыше 500-ой пробы не действует, если черта исчезнет частично, либо окрасится в бурый цвет – содержание золота будет крайне низким. Если исчезнет совсем – это простой металл, не имеющий доли благородного… - Он окунул стеклянную палочку в пузырек и принялся водить ей по пробирному камню. – Надо же! – через некоторое время воскликнул он. – Похоже, парни, вам повезло – не вижу никаких изменений! Не действует кислота, значит, содержание золота выше среднего…

- Здорово! – оживился Толик. – Свезло, так свезло! А как бы поточнее установить пробу рыжья?

- Попробуем реактив для 750-ой пробы, - сказал Петька, открывая очередной пузырек. – Черт, опять не взяло! – через некоторое время пораженно воскликнул Панкратыч. – Неужели чистоган? Но цвет не похож… - Он вновь взял в руки «амулет Хадо» и какую-то тоненькую железку, поднес все к увеличительному стеклу и слегка поцарапал железкой находку. – Бред! – произнес он спустя мгновение, для чистого золота слишком твердый… Для этого в нем должно быть изрядно лигатуры[1]… Да и цвет… - бубнил он себе под нос. – Не может такого быть, потому, как не может быть! – заявил он еще через мгновение. – Ладно, попробуем воздействовать на него царской водкой…

- Чем, - переспросил Толик, - водкой?

- Царской водкой, - поправил Панкратов. – Ты чего, в школе химию не учил?

- Ну, ты вспомнил! – развеселился Толик. – Ты еще про детский сад вспомни!

- Царская водка - это смесь концентрированных кислот: азотной и соляной. В пропорции один к трем. Растворяет чистое золото.

- А у тебя есть? – поинтересовался Толик.

- В Греции все есть… Только приготовить нужно – слишком неустойчивый продукт для длительного хранения.

Пока Петр готовил раствор, мы с Толяном успели выкурить еще по паре сигарет. Мандраж достиг своего апогея.

- Сейчас мы их проверим, сейчас мы их сравним, - напевал Панкратыч песенку раджи из древнего советского мультика про золотую антилопу. Приготовив раствор, он нанес царскую водку на пробирный камень. Достаточно долгое время ювелир молча рассматривал пробу, а затем разразился потоком проклятий:

- Дерьмо! Да так не бывает! Или я дурак, или…

- В чем дело, Панкратыч? – засуетился Толик, оценив состояние приятеля.

- Да ни в чем! – огрызнулся ювелир, обильно смачивая камень кислотой. – Не берет она вашу финтифлюшку! Это просто… Это немыслимо! Если это так, как есть… Не выжил же я из ума? Тогда - это неизвестный науке металл… Но скорее всего, это я что-то с пробами напутал. Нужно повторить!

- Слушай, Петруха, нам на работу пора, - сказал Толян. – А амулет я тебе оставить не могу, ты уж извини.

- Да не нужна мне ваша побрякушка! – нервно произнес Панкратов - неудача с пробами вывела его из себя. – Подождите еще пяток минут, я пробирный камень для новых проб приготовлю…

- Ну, пяток минут – не вопрос, хотя мы и так уже с обеда опоздали. Но чего не сделаешь для старого друга!

Парни терпеливо дождались, пока Петр приготовит камень и почиркает по нему нашей находкой.

- Петруха, долго еще? – спросил Панкратова Толик.

- Все, все, готово уже, - отозвался ювелир, возвращая «амулет».

- Ладно, мы погнали, - сказал на прощание Толик, - начальство же, наверное, рвет и мечет! Звони, если что...

- Хорошо, - поспешно кивнул Петр, усаживаясь за стол. Ему не терпелось повторить опыт.

- Ну, и что ты обо всем этом думаешь? – спросил Вовчик Толяна, когда они возвратились в контору.

- А чего тут думать? Похоже, что мы с тобой подняли тот самый, настоящий «амулет Хадо» из небесного металла. Не зря же у Панкратыча с пробами ничего не вышло. Он-то спец по золоту отменный.

- Да сказки все это, Толяныч. Не стоит их за чистую монету принимать! – воскликнул Вова.

- Сказки, не сказки, но почему его кислота не взяла? Даже эта, как его, царская водка? – возразил Толик. – И ты видел, что с Петрухой стало?

- Да уж, заколбасило его не по-детски, - согласился приятель.

- Значит, эти пробы для Петрухи – нечто из ряда вон… Я Петьку таким возбужденным пару раз всего видел. Его, вообще-то, очень тяжело чем-нибудь удивить. Спокойный, гад, как танк! Всегда завидовал его выдержке. А тут… Не, не чисто что-то с нашим амулетиком! Ой, не чисто!

- Давай дождемся от Петра повторных результатов, - предложил Вовчик. – Может, действительно чего напутал?

- Да это не проблема, - согласился Толик. – Но сдается мне, что все останется по-прежнему.

Толик как в воду глядел: через пару часов ему позвонил Панкратов и сообщил, что с пробами он ничего не напутал. Нашу железку не брала даже царская водка. Что это за металл, ему определить так и не удалось.

- Ну, что сказал? – когда Толик положил трубку на место, спросил его Вова.

- Посоветовал обратиться в лабораторию, - ответил друг. – Однозначно это не золото и не платина. Как сказал Петруха, это нечто покруче, но что это, он не знает.

Конечно, ни в какую лабораторию они с Толяном не пошли – решили не светиться и не рисковать. Что делать с неожиданной находкой, так и не решили. Но судьба в очередной раз распорядилась по-своему: она не ограничила их одним подарком, через некоторое время, подкинув очередной «сюрприз».

[1] Лигатура термин, в переводе с латыни означающий «связь». Другими словами – это определенный металл или сплав, в состав которого входят один или несколько тугоплавких компонентов. Добавление этого сплава в жидкий металл кардинально меняет его физические свойства. Добавки используются в металлургии, в результате чего из черного металла получаются определенные марки стали. В ювелирном деле лигатура используется для повышения прочность и устойчивость драгоценного сплава, способствует изменению внешних данных желтого металла. Для практического использования металлов присутствие лигатуры крайне важно. Благодаря добавкам новые сплавы становятся более прочными или наоборот, обретают необходимую мягкость. Добавки или состав дополнительных компонентов может варьироваться. Т.е. определяющим фактором лигатуры является процентное содержание дополнительных компонентов. В ювелирном деле с помощью лигатуры улучшают физические свойства драгоценных металлов, повышая их прочность и меняя цветовой оттенок. С помощью различных добавок желтый металл приобретает самые разнообразные цветовые оттенки, способствуя повышению уровня дизайнерского мастерства ювелиров. Для золота основная лигатура – это сплав серебра и меди в определенном соотношении. Реже к этому составу добавляется другие компоненты: - платина; - палладий; - никель и кобальт; - цинк и кадмий. Сочетание серебра и меди является наиболее распространенным. Именно такая лигатура обеспечивает драгоценному сплаву более высокие практические характеристики.

Глава 5

Седьмой месяц первого года

под девизом правления «Тянь-сянь»

Небесного Императора Тай-цзуна (927 г.н.э.).

Марионеточное государство Дуньдань[1].

Бывший центр бохайского округа Яньчжоу

(окрестности пос. Краскино, Приморского края).

Тягучий и насыщенный звук колокола мерно плыл над туманным ночным побережьем. Морские волны лениво набегали на песчаную полосу пляжа и с шипением отступали назад. На высокой обрывистой террасе, что нависла над побережьем, подобно неприступной крепости, на большом плоском камне в позе лотоса неподвижно сидел пожилой человек, облаченный в просторный желтый балахон. Его непокрытая бритая голова матово блестела в тусклом свете заходящей луны. С последним ударом колокола настоятель буддийского монастыря Кымган открыл глаза. Он просидел на этом камне, не шевелясь, всю ночь: от вечерних колотушек, до утреннего звона колокола, созывающего монахов к завтраку и последующей утренней медитации. Настоятель вновь смежил веки и выровнял дыхание. Приведя свои чувства в состояние полного покоя, Кымган начал читать «сутру шестого патриарха», дарующую просветление. Губы ламы беззвучно шевелились, произнося священный текст Хуэйнэна, оформленный в сутру его учеником - Шеньхуэем. Дыхание монаха замедлилось, губы перестали шевелиться, сердце замерло… Несмотря на темноту и закрытые веки, скачком приблизился горизонт, приветливо распахнуло объятия бездонное море, до неба можно легко было достать руками… Сложное вмиг стало простым и понятным…

Городские жители еще видели сладкие сны, когда монахи после утренней медитации приступили к работе. Восходящее солнце осветило неподвижно сидящую на утесе фигуру. Её желтая тивара[2], казалось, тоже светится, источая неземную благодать. Пастухи-крестьяне, с восходом светила выгоняющие в поля лошадей, с опаской обходили застывшего в позе лотоса Кымгана, делая большой крюк. Никто не осмеливался потревожить покой просветленного, пребывающего в благословенном состоянии самадхи[3]. Ближе к полудню через Храмовые врата на территорию монастыря въехал небольшой отряд воинов, сопровождающих одетого в живописные лохмотья звероватого шамана. По сравнению с бритоголовыми опрятными монахами, шаман выглядел отталкивающе: длинные засаленные волосы падали на изуродованное ритуальными шрамами морщинистое лицо; от давно не стираной одежды несло конским потом, мочой и мокрой псиной. Неустанно жуя, шаман время от времени бросал в рот какое-то горькое снадобье, отчего его и без того безобразное лицо перекашивалось еще больше, а из уголка сморщенного рта на грудь стекала клейкая ниточка зеленоватой слюны. Маленькие, глубоко посаженные глазки с полопавшимися сосудами оловянно поблескивали. От одного только полубезумного взгляда «заклинателя духов» шарахались в стороны молодые служки монастыря. Несмотря на жару (летнее солнце к полудню ощутимо нагрело воздух), на голове шамана красовалась мохнатая шапка - оскаленная морда матерого медведя. Путники остановились у самых ступеней Храма Шакьямуни[4], чем вызвали глухой ропот в среде наблюдающих за ними монахов. Спешившиеся воины подбежали к лошади шамана и помогли ему слезть на землю – сам он справиться с этой простой процедурой, видимо, был не в состоянии. Звякнув колокольчиками, коими был в изобилии увешан металлический пояс «заклинателя духов», шаман покачнулся. Верные попутчики подхватили его под руки, не давая «служителю культа» растянуться на мощеном крупными булыжниками дворе. Шаман дрожащей рукой залез в один из кожаных мешочков (не в тот, из которого черпал всю дорогу), так же, как и колокольчики, подвешенных к поясу, зацепил щепоть бурого порошка и, запрокинув голову, ссыпал порошок в рот. Через мгновение землистое лицо колдуна покраснело и пошло бурыми пятнами, из глаз пропал оловянный блеск, полубезумный взгляд стал цепким и проницательным. Такая разительная перемена не смогла удивить ламу Чисана, руководившего монастырем во время отсутствия настоятеля, буддийская братия не жаловала зелья и снадобья, используемые шаманами. Настоящим инструментом просветления является сам человек, справедливо считали они, презирая туманящие сознание средства.

- Позови Кымгана! – придя в себя, хрипло произнес шаман, поправляя большое бронзовое зеркало, висящее на груди.

- Тебе придется обождать, - смиренно сложив на груди руки лодочкой, сказал Чисан. – Он в самадхи…

- Отведите меня к нему! – проскрипел шаман. – Кымган сам позвал меня…

- Но… - опешил Чисан, - мы не посылали вестового… В этой луне никто не покидал монастырь…

- Сосунки! – Шаман презрительно сплюнул на мостовую. – Посвященный всегда найдет способ связаться с другим посвященным, не посылая вестника. – Веди!

- Но… - еще раз попытался возразить Чисан, но был вновь грубо перебит шаманом.

- Веди, я сказал! Мне жаль терять драгоценное время – его и так у меня мало!

- Он у моря, на утесе…

- Не ходите за мной! – предупредил шаман сопровождающих его воинов, отвязывая от седла притороченные к нему бубен и боло-колотушку. – Накормите моих людей, - сказал он, повернувшись спиной к Чисану. Солнечный луч, отразившись от полированной поверхности зеркала-толи[5], пришитого на спину заклинателя, заставил Чисана зажмуриться. Когда монах проморгался, шамана на монастырском дворе уже не было. Найти настоятеля на морском побережье, оказалось делом не сложным – его одинокую фигуру было видно издалека. Подойдя вплотную к неподвижному, словно изваяние, монаху, шаман присел перед ним на корточки. Прикоснувшись к сухому плечу Кымгана, по которому безбоязненно ползали мухи и слепни, шаман легонько сжал его. Неподвижно сидящий человек никак не отреагировал на это прикосновение. Шаман взглянул в безмятежно-отстраненное лицо монаха и понял, что добиться большего от бритоголового старика, вряд ли сейчас в его силах. В этот момент ламу можно было жечь каленым железом – он все равно ничего не почувствовал бы. С кряхтением шаман присел на теплый камень рядом с монахом, положил бубен на колени и принялся негромко выстукивать замысловатую дробь, одновременно что-то гортанно напевая. Так он сидел до тех пор, пока солнце не начало закатываться за горизонт.

- Толман? – голос вышедшего из самдхи Кымгана был подобен шуршанию сухого песка. – Ты внял зову… Пришел.

- Пришел, - сварливо отозвался Толман. – Зачем звал?

- Я знаю, ты сильный заклинатель, - словно бы невпопад произнес Кымган, глядя в морскую даль.

- И что из этого? – пожал плечами шаман, колокольчики, нашитые на одежду, мелодично зазвенели.

- Я знаю, ты можешь подниматься... Ходить в верхнем мире… Общаться с душами предков… В отличие от шарлатанов, коих в последнее время развелось безмерно…

- Ну? – нетерпеливо произнес Толман, нервно дергая шеей. – Это я знаю и сам.

- Грядет Великое Зло, что уничтожит мечами киданей Великое царство Бальхэ…

- Уже уничтожило, - поправил монаха шаман, горько усмехнувшись. - Великая Империя пала… Дело за малым – так сказали мне духи предков.

- Будет еще хуже, - качнул бритой головой настоятель, - если в руки того, кто стоит за киданями, попадет вот это… - Из складок сангати[6] монах достал блестящий на солнце круглый металлический предмет и передал его в руки шамана.

При виде потерянной на заре времен святыни у Толмана перехватило дыхание, руки затряслись, а запавшие глаза едва не вылезли из орбит.

- Амулет Хадо! – просипел он, бережно принимая святыню.

Все еще не в силах поверить в происходящее, Толман сдвинул медвежью шапку-морду на затылок и приложил амулет ко лбу. Закрыв глаза, он принялся что-то гортанно напевать, раскачиваясь из стороны в сторону. Амплитуда наклонов постепенно уменьшалась, до тех пор, пока шаман не застыл каменным истуканом. Монах не мешал «заклинателю», безучастно наблюдая за действиями Толмана.

- Это он! – наконец произнес шаман, отнимая амулет от головы. – Один из трех, оставленных прародителем. Он до сих пор хранит силу поверженных светил… Откуда он у тебя, Кымган?

- Это давняя история, - ответил Кымган. – Несколько сотен лет назад этот амулет едва не попал в руки Врага… Мой далекий предок, да будет благословенно его имя, был Посвященным, Хранителем, умел видеть, слышать и чувствовать святыню… Вместе с другими посвященными ему удалось отбить амулет Прародителя, который везли Владыке Поднебесной… вернее тому, кто стоял за его спиной…

- Это мне тоже ведомо, - степенно качнул головой шаман, - все величие императорского дома Да зиждилось на коварстве Исконного Врага, пускай даже и лишенного сил. Так ты говоришь, Хранители реально существуют до сих пор?

- Я надеюсь на это, - ответил монах. – Столетиями они не проявляли себя, но когда в них возникала нужда – они приходили.

- Ответь мне тогда на один вопрос: почему святыня у тебя? Хранителям проще было бы её оберегать, держи они амулет при себе?

- Я думал об этом, - ответил Кымган, - но даже просветленный знает ответы не на все вопросы…

- Ты не знаешь? – удивленно произнес Толман.

- Увы, но это так, - подтвердил лама. – Эта истина сокрыта от меня.

- А зачем я тебе понадобился?

- Я хочу передать амулет Прародителя тебе … Ты сумеешь его сохранить.

- С чего ты это взял?

- Мне было дозволено узреть грядущее – в нем нет места для нашего города. Через несколько лет он будет разрушен, монастырь разграблен, а жители переселены… Ваше городище избежит такой участи – оно не настолько большое и находится на задворках бывшей Империи… К тому же, ты единственный шаман, действительно чего-то стоящий… Ты сможешь сохранить святыню. Враг не должен заполучить её.

- Я возьму амулет Прародителя, - согласился шаман, пряча диск за отворот душегрейки. – Постараюсь сохранить… Но ответь мне еще на один вопрос, просветленный, - последнее слово шаман произнес с усмешкой, - почему это так волнует тебя? Ведь вы, последователи Гаутамы[7], почти не уделяете внимания Серединному миру, стремясь только к просветлению…

- Ты не прав, - спокойно ответил лама Кымган. – Учение Шакьямуни велико и всеобъемлюще. Ты говоришь о практике Малой Колесницы – «хинаяне»[8], я же – последователь Великой Колесницы Шраваков и Пратьекабудд – «махаяне»[9]. И учение о Бодхичитте[10] для меня не пустой звук… Я готов отказаться от нирваны[11], для спасения всех живых существ. И я еще не забыл о родных корнях, о народе, из которого вышел.

- Я понял тебя, просветленный, - теперь в словах шамана не звучал сарказм. – Я не допущу, чтобы святыня попала в руки Врага. Духи предков шептали мне, чем может все это закончиться…

- Тогда поспеши, «заклинатель», - хрипло произнес монах. – Спеши, пока не стало слишком поздно…

***

Десятый месяц третьего года

правления под девизом «Чжень-ю»

Небесного Вана Сюань-цзуна[12] (1214 г.).

Империя Цзинь. Провинция Ляонин.

Восточная столица империи Ляоян.

На резном императорском троне, опираясь ладонями в широко расставленные колени, с каменным выражением лица восседал высокородный Пусянь, потомок великого рода Ваньянь, правившего обширной империей на протяжении нескольких столетий. Однако, несмотря на принадлежность к императорскому дому, никаких законных прав на престол он не имел: список претендентов на титул Небесного Вана велик и безбрежен, как само Предвечное Небо. Но этот факт не смущал Пусяня Ваньну[13], вольготно приземлившего свой зад на мягкую подушку Драконьего Трона одной из пяти столиц империи. Воспользовавшись неразберихой и разладом в государстве, вызванными затянувшейся войной с монгольским государем Тай-цзу[14] и восстанием киданей под предводительством бывшего имперского тысячника Елюя Люгэ[15], мятежный сюаньфу[16] Ваньну, командующий четырехсоттысячного войска, неожиданно отложился от Цзинь, объявив себя Небесным Ваном вновь созданного государства Восточное Чжень.

- Так ты говоришь, при дворе Сюань-цзуна меня называют «Ляодуньским злодеем»? – Пусянь впился глазами в почтительно склонившегося перед ним человека, облаченного в заляпанный грязью дорожный плащ.

- Это так, мой повелитель! – Гонец склонился еще ниже, стараясь не вызвать приступа гнева новоиспеченного вана.

- Ха! – неожиданно расхохотался Пусянь. – Пусть их! Его мягкотелое величество больше ни на что не годен, только как издавать бессмысленные указы! Он мне, наверное, и смертный приговор подписал?

Гонец замялся, не зная, что ответить грозному Сыну Неба, чтобы не навлечь беду на свою голову.

- Давай, говори! – потребовал Пусянь.

- Владыкам провинций, областей и губерний, военачальникам, чиновникам приказано при любой возможности пленить предателя, отступника и злодея сюаньфу Ваньну, - оттарабанил гонец. – Пленного же доставить к светлому лику государя Сюань-цзуна, .С отступника живьем сдерут кожу, переломают кости, сварят в масле, четвертуют, скормят…

- Хватит-хватит! – утирая выступившие от смеха слезы, произнес Пусянь. – Я вижу, что любовь Сюань-цзуна ко мне безгранична! Интересно, как он собирался одновременно варить меня в кипятке, сдирать кожу и ломать кости? Любое из этих невинных развлечений смертельно.

- Я… Я не знаю, Великий Ван…

- Значит, «Ляодуньский злодей»? – вновь повторил Пусянь, невидяще скользя взглядом по присутствующим в тронном зале военным и чиновникам. – Предатель, отступник, трус и подлец… Неужели Небесный Ван, - с издевкой произнес Ваньну, - так и не понял, для чего я отступил? Он считает, что я поджал хвост на реке Бэйхэ при виде доблестного, - он скривился, - войска презренного Елюя? Что бросил на произвол судьбы Сяньпин и Ляоян? Если Сюань-цзун действительно так считает, мне его жаль, как жаль и прославленную Золотую Империю!

Придворные молчали, внимая речи Пусяня. Многие из них долгие годы сражались плечом к плечу с доблестным сюаньфу Ваньну, и прекрасно знали, как на самом деле обстоят дела. Но раз Владыка Неба хочет высказаться, что ж, он имеет на это полное право.

- Я надеюсь, что вы, верные друзья и соратники, понимаете, для чего это было сделано? И надеюсь, никто из вас не думает, что я этим поступкам запятнал свое имя? – он тяжелым взглядом обвел придворных. – Я сберег свое войско, не обескровил его в бессмысленном сражении! И теперь я могу диктовать свои условия! Я - Небесный Ван государства Дун Ся!

- Слава Небесному Вану!!! – закричал один из придворных, а остальные хором подхватили:

- Слава! Слава! Слава!

Пусянь гордо выпрямил и без того прямую спину, а затем властным жестом прекратил овации придворных.

- Пусть останутся командующие: Люань-фу, Цинь-пин, и Дун-чжеу, - приказал он. – Остальные свободны!

Дождавшись, когда придворные покинут зал, Пусянь откинулся на спинку трона, его лицо утратило свирепое выражение. Перед этими людьми ему не нужно было изображать Небесного Вана, они и так знали его как облупленного. Ваньну ослабил тугие ремни боевого доспеха, в котором он, наплевав на все церемониальные условности, восседал на троне. Затем он стянул с головы шлем и положил его рядом с собой на широкое, убранное золотым шелком с вышитыми драконами, седалище трона.

- Что скажете? – произнес Ваньну.

- А что тут говорить? – прогудел дородный Цинь-лин. – Это нужно было сделать еще пару лет назад! Императорский дом Цзинь давно утратил свое главенствующее положение. Провинции объяты восстаниями, губернаторы бунтуют и узурпируют власть… Так тебе ли, потомку императорского рода, переживать на этот счет?

- Согласен! – присоединился к Цинь Лину Дун-чжеу. – Кидань Люгэ уже объявил о восстановлении Ляо!

- Спасибо, друзья, да хранят вас боги! – с теплотой поблагодарил соратников Ваньну. – Теперь давайте о насущном: как думаете, двинет ли на нас в ближайшее время свои войска Сюай-цзун?

- Скорее всего – нет, - качнул лобастой головой Цинь-лин. – Нет у него свободных людей…

- А меня беспокоит такой вопрос, - подал голос доселе молчавший Люань-фу, - есть ли смысл удерживать в наших руках Восточную Столицу? Люгэ тоже точит на нее зуб. Под нашим контролем и без Ляонина находятся огромные территории: губернии Хэлань, Сюйпинь и Хулигай. Нам бы их удержать…

- Хороший вопрос, Люань, я сам думал над ним не один день, - ответил император Дун Ся. – Но я считаю, что нам нужно постараться удержать Ляоян в своих руках. Это как-никак одна из столиц Золотой Империи. Это в первую очередь заставит считаться с нами Сюань-цзуна и его двор. Да и остальным тоже не грех показать, кто в доме хозяин. Но если вы считаете иначе, я готов прислушаться.

- Я тоже за то, чтобы удерживать Ляоян, - пробасил Цинь-лин, поглаживая рукой редкие вислые усы. – Сюаньфу… Простите, мой господин, оговорился, - поправился старый вояка, - не привык еще. Небесный Ван Пусянь прав – Ляоян – это вопрос престижа.

- Я тоже согласен. – Дун-чжен гулко стукнул себя кулаком в грудь.

- Однако в предложении благородного Люань-фу тоже есть смысл. Наши силы не безграничны, - почесывая кончик носа, произнес Пусянь. – Мало ли, что может произойти! Поэтому никогда не помешает подготовить тылы. Я решил поступить следующим образом: Верхней Столицей Дун Ся я объявляю город Кайюань[17], исконную вотчину князей Вань-янь. К тому же территориально она и так находится в самом центре наших владений. Губернатором Суйпиня[18] я назначаю командующего Люань-фу. Бери своих людей и отправляйся в Кайюань…

- Но Господин…

- Это очень важно, Люань! Укрепляй города, строй новые крепости! Чтобы в непредвиденной ситуации у нас было, куда вести свои семьи и народ! Еще: по прибытии в Кайюань, срочно отправь посольство в Корё. Я думаю, что они без лишних размышлений вступят с нами в союз – бешенные псы Тай Цзуна их тоже болезненно кусают.

- Слушаю, мой повелитель! – склонился перед троном командующий Люань-фу.

- Хорошо, сейчас отдыхайте, - распорядился Ваньну. – Жду вас вечером: нужно обсудить наши действия более детально.

***

Через полторы недели конные менъани командующего Люаньфу отправились на восток. Путь предстоял неблизкий, да и погода стремительно портилась: на четвертые сутки пути зарядил холодный мерзкий дождь, постепенно перешедший в мокрый снег. Дороги раскисли, обозы застревали. Войско Люаньфу растянулось на ли пути.

- Задери меня злобные духи! – выругался Ашу, десятник передового отряда, высланного на разведку дороги. – Холодно-то как! – Он поерзал в седле, втянув голову в плечи. – Скорее бы добраться до дому…

- Это разве мороз? - Хулу, молодой всадник, с непониманием поглядел на своего командира. Ему, выросшему в северных провинциях Золотой Империи, такой мороз был нипочем. – Так, только щиплет слегка.

- Эх, молодежь! – по-стариковски проскрипел десятник. – Поживешь с мое, тоже мерзнуть будешь! Да и родом я из Золотой Долины…

- Это из Хулигая, что ли? – оживился Хулу.

- Угу, - согревая дыханием озябшие пальцы, ответил Ашу. – Из Хуайюаня[19]. Слыхал о таком городе?

- Конечно, у меня ж там родня! Только родился я в Хэбей, мой отец…

- Да знал я твоего отца! Знатный был боец! Я тогда еще совсем пацаном был, помоложе тебя, когда мы с нашим бодзиле Наланем отправились в Пининь…

- А правда, что в Хуайюне буддийский храм стоит? – перебил командира Хулу.

Десятник зыркнул исподлобья на непочтительного юнца, но воспоминания о давно покинутой родине настроили Ашу на добродушный лад:

- Храм в Хуайюане действительно знатный! На зависть даже столичным! Мастера у нас – таких поискать еще… А ты что, в Будду Гаутаму веруешь?

- Не-а, я как все – почитаю духов предков, - покачал головой Хулу. - Это ведь только высокородные Шакьямуни кланяются. Бодзиле там, моуке, да менъани…

- Что б ты понимал! – фыркнул Ашу. – Я вот тоже бодзиле, однако Шакьямуни поклоны не бью! Мне милей вера предков моих…

- Командир, смотри! – Ашу указал вперед. – Там, по-моему, монгольский разъезд…

- Вот собаки! – крикнул десятник. – Прямо перед нашим носом. Ну, сейчас мы им покажем! Хулу! Скачи, предупреди, сотника… - крикнул десятник, посылая коня в галоп.

Когда Хулу вернулся с подкреплением, от разъезда монголов не осталось и следа.

- Сбежали, трусливые псы, едва нас завидели! - громогласно пояснил сотнику Ашу.

- А что им тут нужно было? – спросил Хулу.

- Монахов они поймали, - указал десятник на три мертвых тела в желтых балахонах, подвешенных за ноги к толстым ветвям деревьев. – Пытали их зачем-то… Резали… Одного так и вовсе на костре изжарили…

- Странно все это, - задумчиво произнес сотник, чтобы вот так безобидных монахов… Не пойму…

- Да, не узнать нам этого никогда, - согласился десятник.

Неожиданно один из монахов едва слышно застонал.

- Живой! – кинулся к нему Хулу.

Вдвоем с Ашу они сняли костлявое тело с ветки и положили на мокрый снег. Одежда монаха вся пропиталась кровью, а вскоре и снег вокруг него приобрел розовый оттенок.

- Кто вы? – прошептал монах, приоткрыв глаза.

- Мы доблестные воины Небесного Вана Пусяня Ваньну, - с гордостью произнес сотник.

- Это хорошо! – прошептал монах и затих.

- Э-э-э, уважаемый! – тронул за плечо странствующего монаха Хулу. – За что вас так?

Раненный вздрогнул:

- Надо… надо… надо, чтобы он не достался Врагу…

Монах слабой рукой откинул в сторону пропитавшуюся кровью ткань тивары, обнажив худой, запавший живот. На темной коже виднелось несколько кровоточащих порезов. Дрожащими пальцами монах залез в одну из ран и, поднатужившись, вытянул из нее литой бронзовый наконечник стрелы, украшенный неведомыми письменами. Кровь толчками начала выплескиваться из растревоженной раны.

- Они не нашли… Я догадался… куда… спрятать… святыню… - с придыханием произнес буддист. – А братья не выдали… Сбереги… те… - У монаха ртом хлынула кровь, он закашлялся, а потом затих.

- Так это он что же, сам себе в живот этот наконечник засунул? – не поверил Хулу.

- По всей видимости, - сказал Ашу, вытаскивая наконечник из сведенных судорогой пальцев. Отерев с металла кровь, десятник протянул его сотнику.

- Занятная вещица, - сотник покрутил в руках наконечник, не зная, что с ним делать. – Какая-нибудь буддийская святыня? Раз он её так оберегал…

- Не знаю, - покачал головой десятник. – Все может быть.

- Ладно, позже покажу её шаману, - сказал сотник, пряча находку в седельную сумку, - а теперь двигаемся. Сегодня нужно добраться до жилья – иначе попадем в буран…

[1] Дуньдань – после уничтожения Бохая киданьской империей Ляо, на вновь приобретенных землях Бохая было основано марионеточное государство Дуньдань (в переводе с китайского – «Восточное Кидань»). Во главе его был поставлен старший сын киданьского императора, а население обложено данью.

[2] Тивара - верхняя накидка у буддийских монахов, имеет форму большого прямоугольника, драпируется на теле разными способами.

[3] Самадхи («целостность, объединение; осуществление, завершение») — в индуистской и буддийскоймедитативных практиках — созерцание, при котором исчезает сама идея собственной индивидуальности (но не сознание) и возникает единство воспринимающего и воспринимаемого. Самадхи есть то состояние просветления, достигаемое медитацией, которое выражается в спокойствии сознания, снятии противоречий между внутренним и внешним миром (субъектом и объектом), слиянии индивидуального сознания как микрокосма с космическим абсолютом как макрокосмом. Самадхи — последняя ступень восьмеричного пути (Благородный Восьмистадийный Путь), подводящая человека вплотную к нирване.

[4] Шакьямуни – Будда Шакьямуни (Пробуждённый Мудрец из рода Шакьев или Сакьев) — духовный учитель, легендарный основатель буддизма. Получив при рождении имя Сиддха́ртха Гаута́ма («потомок Готамы, успешный в достижении целей»), он позже стал именоваться Буддой (буквально «Пробудившимся») и даже Верховным буддой (Sammāsambuddha). Его также называют: Татха́гата, Бхагаван, Сугата (Правильно Идущий), Джина (Победитель), Локаджьештха (Почитаемый миром).

[5] Зеркало-толи - шаманское металлическое зеркало. Это наиболее обиходное орудие шамана. Шаман старается собрать много зеркал из-за присущей им огромной защитной и отражающей силы. Зеркала обладают невероятным свойством постоянно вбирать в себя и накапливать энергию любой частоты.

[6] Сангати - «внешняя» накидка у буддийских монахов, шьется из плотных тканей. Она играет роль верхней одежды: носится как плащ во время холодов, а в другое время - задрапированная в полосу перебрасывается через левое плечо.

[7] Гаутама – см. Шакьямуни.

[8] Хинаяна - термин, буквально означающий «малая колесница» (в смысле «малый, или низший, ущербный, путь к спасению»). Основой хинаяны является буддийская идея о двух состояниях бытия: проявленном и непроявленном и, в частности, отождествление проявленного с волнением дхарм. Особый акцент хинаяны заключается в том, что «Я» и мир являются лишь быстропреходящими комбинациями этих дхарм, подчеркивание нереальности «Я» и мира, духовной и материальной субстанции и одновременно реальности самих дхарм. Характерной чертой хинаяны является отрицание души как самостоятельной духовной сущности. В собственно этическом плане характерная для буддизма идея личного совершенствования принимает в хинаяне форму подчеркнуто независимого развития личности. Идеал совершенствования личности в хинаяне – архат – достигает совершенства самостоятельно, и как бы мало заботясь о совершенстве других. Будда в хинаяне – идеал и учитель совершенства, объект подражания и почитания. Хотя в хинаяне есть элементы обожествления Будды, в целом в ней нет ни сложного культа, ни сложной религиозной организации; все заменено жизнью в монашеской общине.

[9] Махаяна — позднейшая форма развития буддизма, сейчас распространённая в основном в Китае, Японии, Непале, Индии, Корее, Вьетнаме и Тибете. Махаяна - Великая (Большая) колесница буддийского пути, проходя по которому буддисты стремятся достичь Пробуждения во благо всех живых существ.

[10] Бодхичитта — основополагающая философско-мировоззренческая доктринабуддизмаМахаяны, провозглашающая любовь ко всем живым существам и обуславливающая служение бодхисаттв ради спасения всех живых существ из цепи перерождений. Понятие бодхичитта относится к основным понятиям Учения Будды, означает сознание (мысль) - (Читта) и полное просветление - (Бодхи). Дословно, бодхичитта - «Пробуждённое сознание (мысль)». Стремление достичь просветления на благо всех существ. «Да стану я Буддой на благо всех живых существ» - это стандартная фраза, описывающая мотив стремления к Пробуждению, выражающая суть бодхичитты. Тот, кто зародил в себе бодхичитту — Бодхисаттва.

[11] Нирвана – понятие в индийской религиозной мысли, обозначающее высшую цель всех живых существ и играющее важнейшую роль в буддизме. Существует множество определений понятия «нирвана», но обычно оно связывается с состоянием освобождения от страданий, свойственных сансаре. По поводу того, как именно надо понимать нирвану, среди буддологов и приверженцев буддизма всегда велись и продолжают вестись споры.

[12] Сюань-цзун (Ваньянь Сюнь) – предпоследний император чжурчжэньской империи Цзинь, правивший в 1213-1223 г.

[13] Пусянь Ваньну – в 1215 г., когда чжурчжэньский император, опасаясь монголов, переехал в Южную столицу, командующий войсками на востоке страны Пусянь Ваньну отделился и в Восточной столице провозгласил себя правителем нового государства Восточное Чжень. За что в чжурчжэньских хрониках получил прозвище «Ляодунский злодей». Походы на соседние чжурчжэньские области не принесли ему успеха. Во время одного из таких походов монголы захватили Восточную столицу, пленив жену и родственников Ваньну. Находясь во враждебном окружении, Пусянь Ваньну со 100-тысячным войском совершает дерзкий переход на самый восток бывшей империи, где в г.Кайюань провозглашает государство Восточное Ся (другой вариант названия - Восточное Чжэнь, то есть, "Восточные чжурчжэни", иногда в отечественной литературе встречается название без перевода – Дун Ся. Дун в переводе с китайского – восток, восточный). Новое чжурчжэньское государство занимало территорию трех губерний Золотой империи: Хэлань, Сюйпинь и Хулигай, что соответствует восточной части Маньчжурии, северной части Корейского полуострова и центральной и южной частям Приморского края.

[14] Тай-цзу – см. Чингис-хан.

[15] Елюй Люгэ - в 1211 году армия Чингисхана уничтожила армию государства Цзинь и осадила её столицу Чжунду. В этих условиях начался развал многонациональной империи. Служивший тысячником на северной границе Цзинь Елюй Люгэ в конце 1211 года восстал, и в начале 1212 года заключил союз с монголами. Пользуясь случаем, Елюй Люгэ решил возродить киданьское государство Ляо, именуемое в исторических хрониках «Восточная Ляо».

[16] Сюаньфу – командующий войсками империи Цзинь.

[17] Кайюань – ныне Краснояровское городище, расположенное на окраине г. Уссурийска. В начале XIII в., во время войны с монголами, на востоке империи возникает новое государство Восточное Ся (Дунчжэнь), существовавшее независимым с 1215 по 1233 гг., и в вассальной зависимости до 1294 г. Верхней столицей этого государства и являлся г. Кайюань.

[18] Суйпинь - административный центр бохайского округа Шуайбинь, иначе Суйубинг, который располагался на месте Южно-Уссурийского городища. Во времена Золотой империи чжурчжэней этот округ был преобразован в губернию Сюйпинь, иначе Суйпинь, Суйбинь.

[19] Хуайюань – возможно, Николаевское городище, центр бохайской, а позже чжурчжэньской губернии Хуайюань, в территорию которой входили современные Партизанский, Шкотовский, частично Лазовский и Чугуевский районы.

Глава 6

Владивосток.

Наши дни.

Утром следующего дня в «личке» примкладовского форума Вова нашел очень странное сообщение следующего содержания от некоего субъекта под «ником» «主布尼»:

«Куплю представленный амулет за любые деньги».

- Что за хрень? – выругался он и быстренько ткнул в активную ссылку «ника».

Учетная форма показала, что пользователь «主布尼» зарегистрировался на сайте всего несколько часов назад. Вова схватил трубу и быстро набрал номер Толяна. После нескольких длинных гудков, ему ответил знакомый голос:

- Вован, ты чего в такую рань? Я еще не встал… - Зевнул приятель.

- Ничего, на пенсии отоспишься! - не дал договорить другу Вовчик. – Ты нигде про нашу находку не трепался?

- Нет, как рыба об лед… А чего случилось-то? – спросил Толян, не переставая зевать.

- Мож, Панкратыч трепанулся?

- Слышь, старик, да ты толком скажи, в чем дело? А то ходишь вокруг, да около! – повысил голос мой корефан, видимо, сон с него как «рукой сняло». – Что до Петрухи – он надежный пацанила, зря языком болтать не будет. Зуб даю!

- Ручаешься, значит… - протянул Вова. – Тогда я вообще ничего не понимаю! Как он узнал?

- Кто узнал, мать твою! – Трубка разразилась потоком проклятий. – Поднимаешь ни свет, ни заря, несешь, не понять что… В чем проблемы, Вованыч?

- Может, и нет никакой проблемы, - ответил Вова, - а может, и есть. Захожу я сегодня на «Примклад», а у меня в «личке» письмецо…

- Чё за письмо? От кого? – начал «пытать» Толик.

- Да хрен его знает? Ник форумный из трех китайских иероглифов, китаец, блин, недоделанный! Ник этот только сегодня зарегистрирован… Не из постоянных… А может, просто шифруется, гад!

- Ну, чего в том письме-то было? – поторопил Толик. – Чего ты так переполошился?

- Этот перец так в сообщении написал: куплю, грит, ваш амулет за любые бабосы.

- О, блин! – озадачился Толик. – Откуда он про амулет-то прознал? Там же только рисунок…

- Вот и я о том же! Может, слил нас кто?

- А кто знает-то? Ты, я и Панкратыч. Я за любого из вас подпишусь! Слышь, а чего мандражировать? Хочет купить, так давай толкнем вещь этому «китайцу»…

- Да чего-то больно все это на подставу похоже, - поделился Вовчик с другом своими соображениями. – Согласись, что вещицу мы раритетную нашли… Помнишь статью про «креста» из-под Курска с золотишком пятого века?

- Ну?

- Как бы не из органов «казачок» был… Только… как узнали?

- Может, просто «белые» на понт берут?

- Ага, берут, под белы рученьки!

- Слушай, Вовка, а чего ты переживаешь? Ты же на форуме свои паспортные данные не оставлял?

- Нет, не оставлял.

- А ник? Надеюсь, не имя с фамилией?

- Да нет, конечно. Просто «mors».

- Ну вот, чего тогда паришься? Хотя, если это менты, по айпишнику через провайдера можно вычислить…

- А вот хренушки! – хохотнул Вова. – У меня мобильный Интернет. А USB-модемку с СИМ-картой я с рук покупал. И чела этого даже не знаю. Так что хрена меня так вычислишь! Выкину симку на хер, и ищи-свищи…

- Вот видишь, Вовчик, все ништяк! – обрадовался Толян. – Слушай, пока симку не выбросил, спроси этого черта, с чего он взял, что амулет у нас.

- Хорошо, - ответил Вова. – Ща ему в «личку» кину…

«Уважаемый «主布尼»! – набрал он на клавиатуре. - С чего Вы решили, что амулет у меня? Я его в глаза никогда не видел. А рисунок нашел в Интернете. По всей видимости, это калька с Пекинской копии».

Щелкнув мышкой, Вова отправил сообщение неведомому «китайцу».

- Ну как? – спросил Толик.

- Улетело.

- Тогда я – умываться и жрякать. На работе увидимся…

- Погоди! Ответ пришел.

- Нихрена себе! – удивленно отозвался Толик. – Оперативный парниша! Давай, не тяни – читай побыстрее!

Парень открыл сообщение и вслух прочитал:

- На наше: «я его в глаза никогда не видел», его ответ – «ложь». А на «это калька с Пекинской копии», его ответ – «это другой амулет». И далее: «на оборотной стороне пекинской копии третий и седьмой иероглифы – другие. Похожие, но другие. Такого рисунка, как ваш, в сети нет и никогда не было! Так что вы его видели – это однозначно! Если даже у вас нет амулета, я готов заплатить любые деньги за информацию о его нахождении! Подумайте, прежде чем отказывать мне! Это очень большие деньги!

- Вот пельмень! – ахнул Толян. – Значит, амулеты разные! Вот мы дебилы невнимательные!

- Чё делать будем?

- Не знаю, - откликнулся в трубке Толик. – Блин!

- Подстава, как пить дать – подстава!

- Ладно, Вовчик, на работе прикинем, как с этим быть. Давай, увидимся!

- Увидимся, - повторил Вова и отключил связь.

Наскоро закинув в себя пару булочек и залив стакан сладкого чая, он помчался на работу. Толяна в конторе еще не было – опаздывает, как всегда.

- Вован, привет! – Парни пожали руки. – Ну, чё ты обо всем этом думаешь? – спросил он без предисловий – и так понятно, о чем речь.

- Не знаю, - повторил Вова то, что полчаса назад говорил по телефону. – Как-то боязно не знамо с кем связываться… Не попасть бы под раздачу.

- Покажи-ка мне это письмецо, - попросил Толик, загружая рабочий компьютер. - Какой у тебя пароль?

Погоди-ка, - произнес Вовчик, протягивая ему модем с симкой, - шифроваться – так по-полной. Нефиг рабочий сервак светить! Давай лучше с этой симки… Потом выброшу от греха…

Толян взял модем, настроил его и вышел в сеть.

- Давай логин с паролем, - повторил он.

Я сказал. Толик вбил в соответствующую графу буквы и цифры пароля и вошел на страничку «Примклада» с личными сообщениями.

- Опачки! – воскликнул Толик. – Тут еще одно сообщение – не читанное!

Вова подтянул свое кресло к столу Толяна и уставился на монитор. Действительно, в «личке» лежала еще одна «пуля» от того же «китайского» адресата.

- Вот, урод, привязался, - буркнул он.

- Ладно, посмотрим, - сказал Толик, активируя ссылку. – Уважаемый «mors»! - прочитал он вслух. – Если вы, по каким-то причинам боитесь связываться с неизвестным вам лицом, то поступаете абсолютно правильно. Если бы со мной произошло подобное, я поступил бы точно так же. Но я, кажется, знаю, как заслужить ваше доверие. Я широко известный (в очень узких кругах) коллекционер. В моей коллекции уже есть один из «амулетов Хадо» - Пекинская копия была отлита именно с этого экземпляра. Всего, как вам, надеюсь, известно, существовало три оригинальных амулета, и я готов отдать очень многое за обладание вторым… Даже если это более поздняя копия. Хотя, я никогда не встречал копий именно с этого оригинала. Так что вам должен быть понятен мой интерес как коллекционера. Теперь к делу: в моей коллекции хранится большое количество не известных официальной науке древних документов, касающихся раннефеодальных государств, некогда расположенных на территории Приморского и Хабаровского краев, а так же Амурской области. Есть подробные карты и описания очевидцев событий… Вы, как я понимаю, увлечены приборным поиском, а я готов поделиться с вами перспективными местами. Заманчиво? Не подумайте, что я альтруист. Нет, мной так же, как и всеми другими, движут корыстные побуждения – мне нужен этот амулет… Или хотя бы информация: где, когда и у кого вы его видели… Ведь взяли же вы откуда-то рисунок, размещенный в Интернете, не так ли? А вот когда вы с моей помощью найдете нечто ценное, я надеюсь, что найдете, тогда мы с вами переговорим, как люди, доверяющие друг другу. Не спешите отказываться, подумайте хорошенько! Такой шанс выпадает лишь раз в жизни!

- Вот чешет! – произнес Вова, когда Толик дочитал письмо. – Он, значит, нам наколки на «рыбные места», а мы ему амулет? Лажа, по-моему. Чего он сам эти рыбные места не пробил, если знает где.

- Давай ему об этом напишем, - предложил Толян, быстро набив на «клаве» ответ «китайцу»: «А что же вы сами не ищите, если обладаете такой информацией? Вы же коллекционер. Вдруг что ценное выплывет? Локти потом кусать будете».

- Кидай ответ, - сказал Вова. – Посмотрим, что отпишет…

- Ты поглянь? - изумился Толик, когда через короткий промежуток времени прилетело ответное послание. – Он чё там, безвылазно сидит?

- Давай, читай! Чего там? - Толкнул я друга в бок.

«Локти я кусать не буду, - значилось в ответе. – Мне, как коллекционеру, не интересен этот временной промежуток. Сфера моих интересов несколько иная, более древняя… Все находки, сделанные вами, а что они будут, я не сомневаюсь, я готов хорошо пристроить – благо, связей и знакомств в этой области у меня предостаточно. Ну и, собственно, когда у нас с вами наладятся доверительные отношения, я готов выкупить у вас «амулет Хадо», за очень хорошие деньги… Да, ваши находки – останутся вашими, я на них не претендую ни в коей мере. Это только для налаживания отношений. Так вы согласны?

- Вот, блин, стелет, гад! – возмущенно произнес Толян, но Вова понял, что ему очень хочется поучаствовать в предложенной авантюре. – Чё делать будем? А, Вован?

- Напиши… Ничего пока не пиши… - через некоторое время ответил Вова. - Думать будем!

- Блин, Вовчик, такие перспективы, - заныл Толик. – Мож, согласимся?

- А если нам за это потом башку снимут?

- Да не дрейфь ты! Ты ж сам говорил – нас найти не так-то просто!

- А если он нам специально место такое подсунет, а сам там ждать будет, чтобы взять тепленькими?

- А как это, интересно, он узнает, когда мы там появимся? Мож, мы только летом, или вообще осенью по его наколке рванем. Не будет же он там сиднем сидеть, нас дожидаючись? Чай не партизан, засады устраивать? Все не так уж и сложно, Вовчик! Просто бзик у этого коллекционеришки на наш амулет… Мало ли помешанных? Мы вот тоже с тобой не совсем нормальные… И ничего!

- Думаешь, попробовать?

- Ну…

- Ладно, давай до завтра покубатурим…

- До завтра? Давай до завтра, - согласился Толик.

- Слушай, а забей-ка ты эти иероглифы с логина «китайца» в он-лайн переводчик, - предложил Вова. – Хоть знать будем, чем этот фрукт назвался.

- А то! – кивнул Толян, выбирая в поисковике русско-китайский переводчик. – Так, копируем, - бубнил он себе под нос, - вставляем. О, «главная кость», - выдал он результат.

- Прикольно, - произнес Вовчик. – Только нихрена не понятно.

День тянулся бесконечно, а может, парням это только казалось. Они неустанно «перетирали» заманушное предложение «китайца», взвешивали все «за» и «против». Им очень хотелось, как говорят в народе, и рыбку съесть, и косточкой не подавиться… В общем, к вечеру клиенты «созрели». Но проклятый «китаец» и здесь их опередил – в «личке» уже болталось очередное письмецо от ушлого коллекционера.

«В подтверждение своих слов, - сообщал им «доброжелатель», - высылаю вам перевод одного исторического документа, повествующего о казни монгольского военачальника, нойона-тысячника, принадлежавшего к восточному крылу армии хана Угэдея[1], которой командовал сын хана – Гуюк[2]. В донесении сообщается, что тысячник Хучар, желая проявить удаль, не дожидаясь подхода основных сил, самовольно вступил в схватку с хорошо подготовленным отрядом чжурчжэней и был разгромлен, потеряв при этом всех своих нукеров. По признанию Хучара, из отряда чжурчжэней тоже мало кто уцелел. Но, несмотря на все оправдания спасшегося тысячника, по приказу Гуюка его разорвали лошадьми. В документе указывается и место этой битвы: около сотни ли к северо-востоку от бывшего окружного центра Хуайюань, в месте, «где река петляет, делая большой крюк». По-моему мнению, а опыт в области истории и археологии у меня большой, Хуайюань – это Николаевское городище на Сучане, ныне реке Партизанской. Взгляните на карту, и увидите, что река делает большой крюк только в одном месте – выше по течению. И это место как раз находится на северо-востоке от указанного городища. Так же прилагаю скрин спутниковой карты очень подробного масштаба. Тщательно изучив снимки, я сделал пометки на карте, где приблизительно могло произойти описанное в документе сражение. Да, и еще, делайте поправку на минувшие столетия, за которые и местность, и русло реки могли измениться. О результатах, если таковые будут, пишите незамедлительно! И помните о нашем соглашении – мне нужен амулет Хадо, либо любая информация о его нахождении.

- Вот папуас, - Толик нервно потер руки, - как знал… Ну что, выберемся на Сучан в эти выходные?

- А если он нас там ждет?

- Слушай, Вован, твоя подозрительность, по ходу, совсем зашкаливает! – фыркнул Толик. – Я думаю, что все гораздо проще, чем тебе кажется.

- Я буду только рад, если это так. Но бесплатный сыр…

- А какой же он бесплатный? – удивился Толян. – Поц хочет поиметь наш амулет и готов за него на многое. Так давай пользоваться, пока он не передумал!

- А! Ладно! – поддался на уговоры друга Вовка. – Прём на выходные в Николаевку.

- Ну вот и ладушки! – Толик от избытка чувств хлопнул приятеля ладонью по спине. – Значит, в субботу поутру, на Сучан. Может, еще кого из пацанов с собой возьмем?

- Кого? Я-то и не знаю…

- Ну, меня Тимоха с пацанами знакомил. Выезжали с ними пару раз… Можно, например, Игоря с Находки подтянуть – опыта у него хватает... А то будем опять в трех соснах блуждать… К тому же от Находки до Сучана рукой подать. Берем, а?

- Давай, - махнул Вовка на все рукой, - веселее будет. К тому же, хрен его знает, найдем мы чего или нет, а так хоть пообщаемся со знающим человеком.

- Все, решено! – обрадовался Толик. – Вечером Игорехе отзвонюсь. Договоримся, чего и как…

***

Ранним субботним утром кладоискатели стартанули навстречу приключениям. С Игорем они договорились встретиться в Николаевке. Горожане еще досматривали сны в своих теплых постелях, когда Вова с Толиком на всех парах проскочили ГАИшный пост на «Заре» и выехали на трассу. Полусонный Толик хлебал чай из термоса, развалившись на переднем сиденье. Трепались ни о чем, убивая дорожное время. Вскоре они свернули с трассы на «Шаморскую дорогу» и, спустя двадцать минут, проскочили затянутое туманом побережье. Оставили позади Емар, Артем и Штыково. По дороге остановились лишь один раз, возле поворота на Стеклянуху – справить малую нужду.

- Вован, а ты на «Стеклянухинском городище» был? – застегивая штаны, спросил Толян.

- Не-а. – Вова закурил и покачал головой. – Не довелось…

- Можно заскочить, глянуть. Для общего развития, - предложил Толян.

- Давай потом как-нибудь. Просто время неохота терять, вот разберемся с местом, которое китаец подкинул – там видно будет.

- Идет, - согласился Толян, залезая в машину. – Ну, по коням?

- По коням. – Вова занял свое место за рулем, и они продолжили свой путь.

Игорь, как и договаривались, ждал на трассе рядом с Николаевкой.

- Вот он, - заметил стоящего на дороге Игоря Толик, - тормози у этого серебристого «УАЗика».

Вова подъехал к «козлику» и припарковался рядом. Парни вышли из машины на улицу.

- Здорово, парни! – поздоровался Игорь. – Как доехали?

- Привет, Игорь! – радушно ответил Толик, протягивая руку. – Познакомься – Вова, - представил друга Толик.

- Владимир.

- Игорь. – Они пожали друг другу руки.

- Слушай, Игорь, - произнес Толик, кивая на «УАЗ», - твоя «тачила»?

- Моя, - ответил Игорь. – Нравится?

- Так ты ж по прошлому году на другой ездил…

- У-у-у! – протянул Игорь. – Так-то ж когда было? Я еще в прошлом году задумался о покупке хорошего «проходимца».

- Так ведь это наш, - удивленно воскликнул Толик, - отечественный… Не лучше ли было японского джипика осилить?

- Как тебе сказать, Толик, - Игорь почесал затылок. – Я тоже не в восторге от наших машин и довольно отрицательно отношусь к отечественному производителю… Но решил рискнуть - приобрел «УАЗ». Бывший хозяин, у которого и перекупил «козлика», был дерьмовым, почти все пришлось переделывать, перекручивать. В итоге получился симпатичный джипик. Поставил резину тридцать три на двенадцать с половиной - грязевка, мосты военные, лебедка, приподнял путем проставок между рамой и кузовом... Пробовал лифтовать по мостам, с проставками и удлиненными серьгами, но в итоге отказался... Невозможно ехать: машина сильно рыщет по дороге, опасно... Вентилятор поставил электрический от термодатчика, температуру держит прекрасно... Навигацию сделал из японского планшетника с активной панелью. Увеличил мозги, закатал кучу карт... По прошлому году такой тест-драйв устроил... Заехали со знакомым в такие бебеня, что самим жутко стало! После дождей грязи многовато... Что еще сказать, рядом сидел хозяин «Лэнда», которого я недавно хаял, так он заявил однозначно: Лэнд и Сафарь здесь рядом не стояли!

- Завидую я тебе, Игореха! – вздохнув, произнес Толик. – Руки у тебя откуда надо растут – такую конфетку сделал… Так в чем основное преимущество-то?

- Основное преимущество? – переспросил Игорь. - Короткая база, алюминиевый мотор и военные мосты. Практически везде можно ехать на заднем приводе, только по сопкам иногда включаю полный привод и пониженную... Так, парни, куда ехать-то? А то пока треплемся, день и пройдет!

- Вот, - Толян протянул Игорю распечатку карты. – Там помечено.

- Хм, интересно, - произнес Игорь, рассматривая карту. – Был я в этом месте… Ну, может, не совсем там, но рядом… Вы на своем тарантасе туда не проедете… В общем так, - решил он, - перебрасывайте свои манатки ко мне. Машину в Николаевке припаркуйте, где-нибудь на видном месте. Ко мне перепрыгнете – и в путь.

Так они и поступили: быстренько перебросили шмутьё в «УАЗик», оставили машину в селе на обочине и запрыгнули в российский джип. Игорь выжал сцепление, «козлик» пустил в воздух струю сизого дыма, и они покатились навстречу «новым приключениям». Пока возились с вещами, Игорь успел забить координаты места, указанные на карте «китайцем», в планшетник, так что ехали теперь «по приборам». За пределами поселка Толян попросил Игоря остановить машину.

- Хочу Вовану городище показать, - объяснил водителю причину остановки Толик.

Но Вова уже и без его объяснений все понял – по левую сторону от дороги высились мощные оборонительные валы старого города чжурчжэней, поросшие редкими деревцами и жухлой прошлогодней травой. Друзья-приятели выпрыгнули из машины, и пошли к городищу, благо, до него было рукой подать. Даже сейчас, по прошествии стольких веков, выглядела старая крепость внушительно: оплывшие насыпные стены незыблемо вздымались на десятиметровую высоту, а если учитывать глубину рва, то на и все пятнадцать.

Попозировав немного у подножия стены, парни поползли наверх. Стоя на вершине оборонительного вала, можно было окинуть взглядом все городище. По форме старый город напоминал равнобедренную трапецию с закругленными углами. Поселение было окружено валом только с трех сторон, четвертая же сторона защищалась отвесно обрывающейся вниз естественной террасой. С вершины вала, на который забрались мы с Толяном, вдоль всей линии крепостной стены хорошо просматривались остатки двенадцати башен в виде овальных выступов на внешней стороне стен. Так же хорошо просматривалось крепостные врата, окруженные Г-образным земляным бруствером перед входом в город. Неподалеку от того места, где мы стояли, в земляном валу имелась большая брешь – разрыв в крепостной стене, оборонительный ров против которого был перекрыт узкой земляной перемычкой.

- Читал про эту дырку стене? – не переставая щелкать фотоаппаратом, спросил Толик.

- Угу, читал. Именно через эту брешь осаждавшие город войска хана Угедэя и ворвались на территорию Николаевского городища.

Закрыв глаза, он попытался представить себе картину разворачивавшихся здесь почти восемь столетий назад событий: под тучей стрел, прикрываясь защитными деревянными установками, к городской стене прут монголы. Они ожесточенно роют землю, засыпая ров у подножия стены. Каждый пройденный метр дается им ценой неимоверных усилий: они гибнут десятками, сотнями… Оборонительный ров заполняется не только землей, но и телами воинов. Вода, наполняющая ров, уже красна от пролитой в нее крови. Но монголы не отступают, невзирая на потери, они шаг за шагом продвигаются все ближе и ближе к стене. Вот уже и готов перешеек, по которому спешно вкатывается стенобитная машина…

- Вован! Вован! Чего застыл? – окликнул приятеля Толик. – Посмотрел?

- Да, посмотрел...

- Тогда погнали!

Бросив последний взгляд на заросшее сухой травой городище, Вовчик побежал вслед за другом к машине, в которой терпеливо дожидался Игорь.

- Ну что, внушает? – усмехнувшись, спросил хозяин «УАЗика», что-то разглядев в выражении наших лиц.

- Внушает, - кивнул Вова. – Просто представил, как дело было… Ну, когда монголы прорвались в город…

- Да уж, крови немало пролили. Ненавидел Чингис чжурчжэней люто, и детям своим завещал… Всех, кого не вывезли в рабство – покрошили в капусту. Кстати, вы в курсе, что найденные на Николаевском городище глиняные головы драконов и черепица, украшающие арку буддийского храма, идентичны глиняным головам, найденным в древнемонгольском городище Дён-Терек в Туве?

- Да, читал, - ответил Вовчик, - попадалась в сети статейка на эту тему.

- Вон куда местных мастеров вывезли, - произнес Игорь, не отрываясь от дороги. – Мастера всегда и везде ценились, и вывозились в ханские ставки… Мужики, поделитесь секретом, - вдруг сказал Игорь, - кто вам наколку на это место дал? Мы тут с пацанами уже бродили, только пробивали вот здесь, - он указал место на карте. Это рядом… А по этому месту просто пробегались - не реал все пробить… Поселений там нет, это точно… А у вас тут на карте даже координаты есть…

- Находили что-нибудь в тех местах? – спросил Толик.

- Так, мелочевка, - ответил Игорь, - ничего серьезного. Так скажете, или это секрет?

- Да нет, ничего секретного, - ответил Толик. – Просто появился у нас один знакомый-коллекционер. Есть у него в коллекции один интересный документ, времен монгольского нашествия в Приморье.

- Ух, ты, вот даже как? – заинтересованно произнес Игорь. – Ни о чем подобном не слышал. Чей документ? Китайский? – уточнил он.

- Монгольский, - ответил Толян. – По мнению того же коллекционера, место действия – Сучан, он его отметил на карте, а время – несколько дней до взятия Николаевского городища.

- Ого, прямо так и…

- Ага, сами в шоке, - рассмеялся Толик. – Но решили проверить… А вдруг?

- А чего сам этот коллекционер не приехал? Или далече?

- Да фиг его знает, - Толик пожал плечами. – Мы даже не знаем, откуда этот поцик – по сети общаемся… Он говорит, что поиск на местности не входит в сферу его интересов. Просто хочет какую-то свою теорию проверить, - выдумывал по ходу пьесы Толян.

- Тогда понятно, - кивнул Игорь, - кабинетный теоретик. – Ну, ничего, мы поможем. А если по его наводке место рыбное окажется – тогда цены этому перцу вообще не будет. Вы, на всякий случай, с ним связь не теряйте. Вдруг еще чего на проверку подкинет.

- Конечно, - ответил Толян.

- Так чего в том документе-то? - вновь вернулся к теме Игорь. – Ты так и не рассказал подробностей. А ведь интересно…

- Документик этот, что-то типа донесения, - ответил Толик. – Адресовано сие послание было хану Гуюку, сыну Угедэя…

- Это тот, что командовал Восточным крылом армии Чингисхана? Вернее его сына – Угедея. Если это 1234-й год, то Чингисхан уже, как говорили на Руси: божею милостию помре, - поправился Игорь.

- Он самый, - подтвердил Толян. – Так вот, один из тысячников Гуюка - Хучар, не дожидаясь подхода основных сил, решил в одиночку, только со своими нукерами, напасть на чжурчжэней… Понторез, блин! Ну и поплатился за это – его встретили как раз на том месте, куда мы сейчас двигаемся и разбили в пух. Народищу полегло и с той, и с другой стороны. По заявлению этого тысячника, из отряда чжурчжэней никто не уцелел…

- А этот, как его…

- Хучар? – подсказал Толян.

- Да, Хучар.

- Хучар выжил, и с десятком ветеранов явился в стан монголов. За ослушание Гуюк приказал его казнить. Хучара привязали к лошадям и разорвали.

- Поделом! – произнес Игорь, съезжая с трассы на грунтовку. – Значит, в этом документе были даны привязки к местности? – уточнил Игорь. – Если этот ваш коллекционер довольно точно вычислил место сражения.

- Да, в документе говорилось, что Хучара встретили примерно в сотне ли от городища на северо-восток, там, где река петляет, делая большой крюк.

- Есть там такой крюк, - произнес Игорь, поглядывая на интерактивную карту, увеличив масштаб .

- Как думаешь, вообще реально там будет что-нибудь найти? – спросил Вова.

- Черт его знает, - ответил Игорь. – Давайте не будем загадывать. На месте разберемся.

Машина тем временем неслась по разбитой грунтовке. Пасажиров ощутимо подбрасывало – все-таки «козлик», это вам не чудо «враждебной техники», пускай даже и нафолбаненный всевозможными наворотами. Но проходимость у этой «лошадки» действительно была на высоте – сносная грунтовка вскоре закончилась, и пошла раскисшая колея. Сказывалось поздние весенние снегопады. Пару-тройку раз «УАЗик» буксовал в очередной глубокой яме, заполненной жидкой кашей. Пацаны порывались выйти, толкнуть, но Игорь врубал раздатку, и «козлик», пробуксовывая всеми четырьмя колесами и разбрасывая вокруг себя грязюку, выбирался на более-менее сухую почву.

- Умничка! – не переставая, хвалил «козлика» Игорь, неустанно поливая лобовуху водой из «брызгалки» и размазывая липкое месиво по стеклу. Комья грязи огромными шматьями висели на бортах, боковых стеклах, умудрялись даже залетать в приоткрытые «форточки», но Игорю все было нипочем. Чувствовалось, что он в свое время прошел неплохую школу экстремальной езды по бездорожью. Проскочили мимо высокой сопки, что, подобно застывшему навеки великану, весело скалилась редкозубой улыбкой больших растрескавшихся валунов. Молодая светлая листва, еще не потемневшая и не набравшая силу, радовала глаз. А воздух? Его вкус, цвет и запах…

«Это вообще нечто непередаваемое после задымленного и пропахшего автомобильными выхлопами города. Просто праздник какой-то! Как же мы жили без всего этого долгие годы? – думал Вован. - Кисли, вдыхая приторные запахи смога и бензина? Как смогли забыть об этой первозданной красоте?»

Преодолев пару-тройку крутых спусков и подъемов, оставив позади несколько небольших сопочек, поросших зеленеющими и цветущими кустарниками, путешественники, наконец, выскочили в искомый квадрат.

- Приехали! – произнес Игорь, глуша двигатель. – Ваше место где-то здесь. Ну, по крайней мере, координаты на джипиэске ваши.

- Ну что, собираем приборы и вперед? – риторически спросил Толян.

Выгрузившись из «УАЗика» кладоискатели огляделись: перед ними лежала небольшая холмистая долина, поросшая редколесьем. Неподалеку блестел, играя солнечными зайчиками на воде, Сучан, то бишь, ныне река Партизанская. Ничего похожего на место средневекового сражения с первого взгляда не было заметно. Обычная местность.

- Слушай, тут даже площадки ровной нету, - слегка потухшим голосом произнес Толик, - чтобы развернуться. Надул нас гребаный «китаец»!

- Не переживай ты так! – хлопнул Вова приятеля по плечу. – Смотри, какая природа! А погодка? Лепота…

- Согласен, - кивнул Толик. - Игорь, а ты как думаешь, может здесь что-нибудь попасться?

- Поживем – увидим, - философски ответил наш более опытный товарищ.

Он привычно вооружился металлодетектором и взял в руки лопату.

- Разойдемся, - предложил Игореха. – Мы так большую площадь сможем обследовать. Вы идите по левой стороне вдоль реки, а я пойду вдоль этой сопки. Если чего интересного попадется – позову…

- Ну и мы так же, - согласился с доводами Игоря Толян. – Если клюнет что – крикнем.

На том и порешили. Игорь свернул к холму, а парни решили пробить небольшую надпойменную терраску возле реки. Так как прибор у них был один на двоих, «махать» им решили по очереди. Первым шел Толик, неторопливо водя металлоискателем из стороны в сторону, а следом топал Вова с лопатой наперевес. Первые полчаса-час блужданий ничего не принесли – глухо как в танке. Место оказалось чистым, не слишком забитым даже современным металломусором. Сказывались большая отдаленность от жилья и отсутствие полей. Несколько раз прибор выдавал сигналы, которые на деле оказывались пустышками: даже здесь нашлись несколько козырьков от водки. А так – шаблонная сопутка любителей металлопоиска: проволока, гвозди, непонятные, рассыпающиеся в руках ржавые железки. У Игоря ситуация была не лучше: тот же стандартный набор туриста. Солнце миновало зенит, когда они решили отвлечься, и перекусить. Толян крикнул Игоря и пошел к машине.

- Ну что, пацаны, не клюет? – поинтересовался наш провожатый, открывая «УАЗик».

- Фуфло, как обычно… - ответил Толян, доставая из кармана выковырянный из земли хлам.

- У меня аналогично, - поделился Игорь. – Перекусим?

- Да, пожрякать не мешает, - согласился Толик. – Чё там у нас есть, Вован?

- Все в рюкзаке, доставай. Пойду руки в реке сполосну…

Чтобы не идти порожняком, он подхватил с земли «клюшку» и поплелся к воде, но в противоположную от утреннего хождения сторону, туда, где увидел пологий бережок. Метров за пятьдесят до воды прибор неожиданно выдал высокий длинный и протяжный сигнал.

- О, мля! – выругался Вова, подпрыгнув от неожиданности, ибо уже не надеялся ничего обнаружить.

Поводив прибором из стороны в сторону, он понял, что такого устойчивого сигнала сегодня еще не слышал. Да и циферки на дисплее прыгали с небольшим отклонением – цветняк. Пока он определялся с местом, к месту сработки подскочили Толик с Игорехой.

- Дай-ка я посмотрю, - предложил Игорь, включая свой прибор.

Вова послушно отошел в сторону. Что говорить – Игорехин опыт поиска был несоизмерим.

- Ну? Ну? – изнывал Толян, пока Игорь прозванивал место.

- Есть! Копай вот здесь! – Игорь отодвинулся в сторону и убрал прибор, пропуская вперед Толика.

Лопата с тихим шелестом воткнулась в землю, Толян слегка поднапрягся и высыпал землю с лопаты. Игорь провел катушкой над горсткой земли – пусто. Затем опустил её в ямку – прибор вновь выдал мелодичный сигнал.

- В яме, давай дальше, - сообщил Игорь, вновь убирая прибор.

Толян вонзил лопату поглубже, под стальным лезвием что-то металлически заскрипело.

- Ай, ептыть, неужели покоцал? – горестно воскликнул Толик, отбрасывая лопату в сторону и падая на коленки.

Он аккуратно принялся руками выбрасывать землю из ямки, подкапывая края пальцами. Наконец ему удалось захватить предмет и вытащить его из земли. Едва увидев облепленную грязью продолговатую пластинку, не менее двадцати сантиметров в длину, со скругленными краями и отверстием с одной стороны, Игорь присвистнул и, качая головой, произнес:

- Ну и свезло же вам, пацаны! Это пайцза… Блин, во дела!

- Серьезно, пайцза? Без шуток? – набросился на него Толян. – А чья?

- Не знаю, - пожал плечами Игорь. – Там надпись есть… Давайте в реке сполоснем…

Толян, как сумасшедший, сжимая в руке пластинку пайцзы, помчался к воде.

- Серебряная пайцза, - вслед ему произнес Игорь, не переставая удивляться.

- Парни, здесь иероглифы, - сообщил нам Толян, промыв пластину водой. – Но не китайские…

- Можно? – попросил Игорь.

- Да-да, конечно! – Толик передал пайцзу Игорю.

- Так, - после внимательного осмотра верительной бирки произнес Игорь, - это, по всей видимости, уйгурское письмо, распространенное во времена Чингисхана… Вертикальные надписи, похожие на современную арабскую вязь… Хотя, я где-то читал, что на монгольских пайцзах во времена Чингиса надписи делались китайскими иероглифами, и только позже начали применять уйгурские. Но во времена Хубилая надписи на пайцзах уйгурского письма стали заменять на квадратное китайское… А вот поди ж ты… Слушайте, ваш коллекционер – просто золото! Я думаю, что находки еще будут! Эта пайцза – явно не простая потеряшка. Видите этот рисунок?

- Тигра? – спросил Толян.

- Да, это тигриная голова, кивнул Игорь. – Поскольку пайцза серебряная – это верительная бирка не менее чем сотника монгольской армии. У тысячника она должна быть золотой, или, как минимум, позолоченной. А так как на ней не видно остатков позолоты – это сотник… В общем, парни, давайте лопать по-бырому, и будем вдумчиво пробивать это место.

[1] Угэдей – третий сын Чингис-хана и Бортэ и преемник своего отца в качестве каана Монгольской империи (1229—1241). Продолжил экспансионистскую политику Чингис-хана. Подобно другим его сыновьям, участвовал в походах на Северный Китай и Среднюю Азию.

[2] Гуюк – каанМонгольской империи (1246—1248), сын Угэдэя, внук Чингис-хана. В ханство Угэдэя Гуюк отличился в войне с чжурчжэнями, взяв в плен одного из чжурчжэньских князей.

Глава 7

Наши дни.

Партизанский район

Приморского края.

Наскоро затолкав в себя пищу, кладоискатели принялись методически пробивать место находки. Для начала и по совету более опытного "поисковика", каким, несомненно, являлся Игорь, Толян еще раз прозвонил ямку, из которой полчаса тому назад пацаны вынули серебряную пайцзу сотника. Пусто. Но, к несказанному удивлению Толика, в паре метров от раскопа прибор опять порадовал новым сигналом, не таким чистым и протяжным, как в первом случае - нестабильным, постоянно сваливающимся в "минуса".

- Копнем? - ради проформы поинтересовался Толян.

- А то ж! - поспешно ответил Вовчик, втыкая штык в ямку. После находки пайцзы энтузиазм у парней разве что из ушей не тек.

- Что у вас? - крикнул Игореха, которому пока еще не повезло с находками.

- По ходу - чернуха... - как-то неуверенно произнес Толик, наблюдая за стараниями приятеля.

Вова подрубил дерн по кругу и перевернул кусочек земли засохшей травой книзу. Толян провел прибором над этим куском - молчок.

- Ну-кась, убери лопату, - попросил он приятеля.

Вова вынул инструмент из ямы, Толик поводил прибором - гудело, но глухо.

- Явный чермет, - просветил их подошедший Игорь. - Копай глубже.

Последовав совету, Вовчик всадил лопату в землю на полштыка и, поднатужившись, выбросил землю наружу.

- Вот оно, - даже не используя прибор, Игорь вытащил из ямки круглую ржавую пластину, слегка выгнутую в одну сторону. Пластина была большой, примерно сантиметров двадцать - двадцать пять в диаметре, а то и поболе. По периметру пластины четко прослеживался ряд отверстий, забитых землей. Вогнутая сторона находки оказалась основательно поеденной ржой – вся в пузырях, зато выпуклая, по неизвестной причине, сохранилась намного лучше.

- И что это за хрень? – спросил Толик.

- Похоже, парни, вам сегодня фартит, и причем - изрядно, - с едва заметной завистью произнес Игореха, отряхивая землю с железки. – По ходу, это зерцало…

- Зеркало? – не понял Толян. – А чего оно такое? Да и чернуха…

- Не зеркало, а зерцало, - еще раз повторил Игорь. – Это часть доспеха – нагрудник. Очень часто изображения таких вот деталей доспеха на монгольских воинах встречаются в иранских миниатюрах XIII – XIV веков. Слово зерцало, и правда, является производным от слова зеркало. Существует несколько вариантов происхождения названия: некоторые ученые придерживаются мнения, что эта часть доспеха натиралась до блеска, и отражала, подобно зеркалу; другая же часть – что данная деталь появилась через шаманов, которые любили навешивать на себя, в частности на грудь, бронзовые зеркала, для защиты от духов. Воины же, оценив пользу сего предмета, стали использовать его подобие для защиты от настоящего оружия, а не от эфемерных потусторонних сущностей. Носилось зерцало на груди, поверх ламинарных панцирей[1] и кожаной брони, на специальных ремнях. Ремни крепились к нагруднику либо через специальные отверстия, либо, как в нашем случае – зерцало пришивалось на кожаную основу, а к уже основе крепились ремешки…

- Ну ты, блин, Игореха! Голова! – восхищенно воскликнул Толян. – Целую лекцию прочел… И откуда ты только все это знаешь?

- Занимайтесь самообразованием, пацаны, изучайте, так сказать, матчасть! И будет вам счастье! – смеясь, отшутился Игорь, передавая находку Толяну.

Толик, схватив диск, принялся тереть его выпуклую часть локтем, размазывая грязь и ржавчину по железяке.

- Водичкой промой, - подсказал Игорь, - а то весь перемажешься.

- Точно! – Толян умчался к реке. – Пацаны! – радостно закричал он через минуту. – А нагрудник-то с рисунком!

После того, как Толик смыл с зерцала всю грязь, на металлической поверхности действительно проступил рисунок.

- Похоже, чекан в виде вихревой розетки, - вновь просветил Игорь. – Очень распространенный элемент декора, использовался повсеместно – один из древних солярных знаков, - вновь выдал небольшую лекцию «старший товарищ». - В общем, так, парни, предлагаю зашурфить это место. Думаю, что еще будут находки – только глубже…

- Ага, - кивнул Толик, с готовностью хватая лопату.

- Вы тут пока ройте, а я прогуляюсь чуть подальше, - сообщил Игорь, включая прибор. – Не одного же сотника здесь хлопнули?

Он ушел, а пацаны, передавая лопату друг другу, по очереди вгрызались в податливую землю. Игорь оказался прав: сняв слой земли, сантиметров в тридцать, обнаружилась россыпь продолговатых металлических пластинок с отверстиями – остатки ламинарного доспеха, как выяснилось позже. Доспех оказался сильно поеденным ржавчиной, некоторые пластинки крошились и разваливались прямо в руках, некоторые прикипели друг к дружке. Также попалось несколько накладных фигурных пластин, видимо, детали пояса сотника, три «дырки»[2], пара сгнивших «наков» от стрел, и одна непонятная фигурная финтифлюшка. Все это копатели сваливали в непосредственной близости от раскопа, логично рассудив, что можно рассмотреть находки и попозже.

Первую свою находку в этот совместный выезд Игорь поднял метрах в двухстах от первого шурфа. Пока молодежь увлеченно лопатила чернозем, «земляной дедушка»[3] подогнал старшему приятелю расслоившийся меч с изумительно сохранившейся фигурной цапой, наконечник копья и «прягу»[4] с узором из переплетающихся растений. Вовчик с Толяном бросили опустевший шурф, и после небольшого перекура присоединились к Игорю. Солнце потихоньку начало клониться к западу, когда находки пошли с пугающей для неискушенного копателя периодичностью. То здесь, то там выскакивали проржавевшие остатки доспехов, наконечники копий и стрел, мечи и детали конской сбруи. Под занавес, когда солнце уже клонилось к западу, касаясь земли, Игорехе попался клепаный «бровастый» шлем с частично уцелевшей бармицей и ноздреватая от коррозии личина. Пиком же заполошной деятельности можно было считать большой металлический умбон, Когда-то, как сказал Игорь, он крепился в центре монгольского пруткового щита. Умбон был богато украшен серебряной узорной инкрустацией, на нем прослеживались явные остатки позолоты.

В сгущающихся сумерках кладоискатели прекратили поиск, сложили находки и приборы в машину. Игореха завел двигатель и закурил. Пацаны тоже засмолили, устало привалившись к «УАЗику».

- Лихо поработали! – произнес Игорь, пуская в темнеющее небо струю сизого дыма. -Никогда не испытывал ничего подобного, хоть и не первый год в поиске! – признался он, глядя на разрытую поляну. – Тут еще копать и копать… Как насчет завтра повторить?

- Я требую продолжения банкета? – фразой из известного фильма ответил Толян. – Конечно! У меня руки так и чешутся!

- Может, еще пацанов позовем? – предложил Игорь. – Тут на всех хватит… Да и с обществом познакомитесь. Пацаны отличные… Как, жаба не задавит?

Вовка с Толяном переглянулись – и Толик едва заметно кивнул.

- Зови, - решительно произнес он. – Пусть и пацаны получат свою дозу адреналина… Я за сегодня хапнул по самые помидоры! – Он весело заржал.

- Да уж, - согласно кивнул Игорь. – Земляной дедушка сегодня не по-детски поделился. Тоже отойти никак не могу. Так значит, вы не против? – вновь уточнил он.

- Не против, - почти в один голос ответили парни.

- Зови пацанов, - произнес Вова. – Кстати, как насчет завтра? Где стрелкуемся?

- Давай, так же, как и сегодня, - предложил Игорь. – Пацанов я предупрежу. После наших покапушек, желающих будет больше, чем на слете!

- Я и не сомневаюсь, - фыркнул Толик. – Если бы мне свистнули – примчался бы, только пыль столбом.

- Ну что, поехали? – спросил Игорь, залезая в чудо советского автопрома.

- А то, - стрельнув ярким огоньком окурка в темноту, произнес Толик.

Провожая хабарную[5] полянку, промелькнувшую в свете фар тоскливыми взглядами, любители приборного поиска уже мечтали о новых находках, которые им, несомненно, принесет новый день. В Николаевке пацаны быстро перегрузили пожитки из Игорехиного «УАЗика» в свою машину и покатились в город. Пока ехали, Толян, поставив мешок с хабаром промеж ног, перебирал находки и, не переставая восторгаться, довольно цокал языком.

- Вован, ты только посмотри, какая вещь! – поминутно толкал он приятеля, суя ему в нос очередную находку. – Это ваще убой!

- Толик, отвали – я за рулем! – огрызался Вовчик, не решаясь оторваться взгляд от дороги. Ехали они с довольно-таки приличной скоростью, а темнота и сложность трассы не способствовали внимательному изучению найденных артефактов. – Дома посмотрю!

- Ага, Вовчик, ты рули, - соглашался Толян, но проходила минута, и опять толкал корефулю в бок, махая перед глазами ржавыми железяками.

В конце концов это ему надоело – он и без того вымотался, целый день работая лопатой, а тут еще этот… Вовчик остановил машину на обочине, обошел её и, открыв дверь со стороны Толяна, забрал у него мех с находками.

- Вован, ты чего? – возмутился Толик.

- А того! – рявкнул Вова. – И так на ногах едва держусь, все шары в темноте измозолил, а тут ты еще от дороги отвлекаешь! – пылая праведным гневом, высказал он другу все, что о нем думал. – Вмажемся куда-нибудь – мало не покажется! Дома посмотришь!

- Все, все! – примирительно произнес Толик, выставив вперед руки. – Не газуй, Вован! Держи. – Он протянул ему мешок.

Вова подхватил находки и забросил их в багажник. После этого закурил, расстегнул штаны и принялся мочиться на обочину. Вскоре рядом зажурчало – ко нему присоединился Толян, его тоже, видимо, приспичило. Попыхивая в темноте сигаретами, они наслаждались приятной тишиной ночного загорода. Машин на трассе было немного – сказывался поздний час и удаленность от города. Лишь изредка мимо них мчались куда-то одинокие легковушки, да сотрясали воздух тяжелые груженые фуры.

- Отдышался? – спросил Вову приятель. – Мож, поедем уже? А то времени уже ого-го! А завтра опять подъем ни свет ни заря… Да и пожрать нужно будет прикупить.

- Поехали, - произнес он, усаживаясь за руль.

Владивосток.

Наши дни.

Будильник противно запищал, вытаскивая Вовку из сладких объятий морфея. Он выругался, хлопнул рукой по кнопке, отключающей звук прибора, и, откинув одеяло, уселся на краешке кровати. Вставать страсть, как не хотелось! Но, зная свою безвольную и безответственную натуру (если сразу не вскочить, то не поднимешься до обеда уже ни за какие коврижки), нашел в себе силы и встал на ноги. Зевая во весь рот и спотыкаясь о разбросанные вещи – с вечера не удосужился сложить, он пошлепал в ванную. Слегка взбодрившись под тугими струями воды из душа, докрасна растерся жестким полотенцем – жить стало веселее. Вскипятив воды, Вовчик приготовил себе большую кружку чая, нарезал колбасы и хлеба. Проглотив сей незатейливый завтрак, выбежал на улицу. На дворе было темно – до восхода оставалось еще час-полтора. Прогрев машину, он погнал за Толяном, благо, что тот обитал неподалеку. Корефуля уже дожидался его на улице, нетерпеливо поглядывая на часы.

- Ну, ты где пропал? – нервно пыхтя сигаретой, спросил он. – Я уже заждался! Опоздаем ведь!

- Не суетись, - вальяжно заметил Вова, - без нас все не выкопают. В принципе, мы и так вчера подняли…

- Давай уж, давай, поехали! – Толян выбросил бычок и залез в машину. – Нам еще в магаз за продуктами…

Затарившись хавчиком, парни покинули просыпающийся город и к девяти часам утра были в условленном месте в районе Николаевки. Серебристый «УАЗик» Игоря уже стоял на обочине. Рядом с «козликом» проитулился неизвестный нам синий «Эскудик». Пацаны вылезли и подошли к машине Игоря.

- А вот и виновники торжества! – завидев их, обрадовался Игореха. – Привет, пацаны!

- И тебе не хворать! – откликнулся Толян.

Они по очереди пожали руки Игорю.

- Знакомьтесь, Николай и Паша, - представил он своих спутников, крепких парней, влатанных по-походному. – Отличные парни!

- Владимир.

- Анатолий, можно просто Толян, - произнес Толик, пожимая руки парням. – Будем знакомы.

- Пацаны, - произнес Игорь, - мы тут сообща прикинули, чтобы нам тут долго не тусоваться - перебрасывайте пожитки в Пахин «Эскудик» - поедете с ним. Вы-то дорогу знаете. А я подожду остальных. Еще Алексей должен подтянуться и Жека… Это кто точно сообщил, что приедет, ну, а кто не успеет до нашего отъезда появиться – пусть пеняет на себя! Согласны? – ради проформы спросил он.

- Не вопрос! – улыбнулся Толян.

Через десять минут они уже мчались на Пахиной машине к хабарному местечку. Дорога была известна, поэтому ехали без задержек и проволочек. Разговор в машине тек легко и непринужденно – Паха действительно оказался отличным общительным парнем.

- Когда мне вчера Игорь фотки находок на «мыло» скинул, я просто обалдел! – делился впечатлениями новый приятель. – Шикарно! Место действительно такое жирное, как Игореха расписал?

- Сам увидишь, - таинственно понизив голос, пообещал Толик. – Думаю, что без находок не останешься.

- Отлично, - произнес Паша, притормаживая перед большой дорожной колдобиной. – Руки прямо так и чешутся!

- У нас с Вованом тоже, - согласился Толик.

Вскоре они прибыли на искомую точку. В лучах утреннего солнца на мелкой весенней травке черными проплешинами зияли вчерашние покапушки. Не успели они выгрузить приборы, как к «Эскудику» с ревом подлетело три мотоцикла. Заглушив рычащие агрегаты метрах в десяти от машины, в сторону поисковиков направилась небольшая, разношерстная компания из шести человек – видимо жители близлежащего села. Трое – типичные деревенские хлыщи, лет восемнадцати – двадцати, двое постарше – лет тридцати, и один, самый старый из них – мужик за сорок, с характерным кирпично-красным цветом лица, который ни за что не спутаешь с краснотой обветренной кожи, настоящий профессионал зеленого змия.

- Чего эта крестовня сюда подъехала? – понизив голос, спросил Паха.

- Не знаю, - пожал плечами Толик, спокойно и неторопливо продолжая собирать прибор.

- Ща узнаем, - сказал Вовчик, доставая из багажника остро заточенный «фискарь»[6].

- Слышь, чуваки! – Мужик подошел к машине, демонстративно высморкался на землю сквозь пальцы, и продолжил, слегка шепелявя сквозь выбитые передние зубы:

- Это вы вчера понарыли дырок в земле?

- А если и мы, - Толян, наконец, собрал прибор и выпрямился, нависнув над мужиком, оказавшись на голову выше, - тебе-то что? С какой целью интересуешься?

- Да огородец тут у меня… Недалече, - недобро ухмыльнулся мужичонка. – Боюсь, как бы «саженцы» не попортили. А то потом и на зиму заготовить нечего будет…

- «Пятак» тут у тебя, что ли? – догадался Толян. – Не ссы, нам твои садово-огородные дела до лампочки – выращивай на здоровье хоть конопель, хоть мак, хоть еще какую хрень…

- Не, чуваки, вы, наверно, не вкурили, - вновь затянул свою волынку мужик. – Валите отсюда, пока при памяти! Мне лишняя известность ни к чему: сначала вы прикатили, поковырялись, затем другие прикатят… И, прости-прощай теплое местечко…

- Слушай, ты достал, ботаник, мля! – выругался Толян, устав спорить. – Я говорил уже, нам твоя трава на хрен не нужна! Огласка тоже. Мы втихаря покопаемся и отвалим. Твою полянку не тронем. Покажешь, где – мы туда даже нос совать не будем. И огласка нам тоже ни к чему.

- Вот вы непонятливые лоси! Чушканы городские, чувырлы недоделанные! Канайте восвояси, пока я добренький! Второй раз повторять не буду – закопаем вас вашими же лопатами! – брызжа слюной, заорал мужик.

- За базаром следи, болезный! - Толик брезгливо отер лицо и оттолкнул деревенского креста с дороги.

- Пацаны! – заверещал мужичонка. – Видели, как он меня? Видели? Михась, доставай волыну!

Один из пацанов кинулся к мотоциклу, на котором приехал мужичок, и вытащил из коляски старенькую двустволку с облезшим прикладом. Из машины Пахи что-то громко бухнуло, запахло пороховыми газами, а в коляске мужика появилась большая черная дыра с вогнутыми внутрь краями.

- Ну-ка не балуйте! – закричал из «Эскудика» Паша. Когда он вылез, в его руках дымилась коротенькая «пушка». Пока мы перепирались с крестами, он успел залезть в машину и вытащить свою волыну. – Брось ствол! – коротко приказал он. – А то ща в лоб закатаю!

Михась послушно выронил двустволку на землю.

- Так-то лучше! – довольно кивнул Паша, подходя к мотоциклу.

Наклонившись, он поднял оружие деревенских наркоманов, переломил его и вытащил патроны. Спрятав патроны в карман, он забросил двухстволку в свою машину.

- Поговорим спокойно, - предложил он, закуривая.

- Отдай ружжо-то! – заныл мужик. – Вся его бравада куда-то вдруг испарилась. Да и остальные «садовники-огородники» больше не рыпались, а лишь стояли, потупив глаза в землю.

- О! – радостно воскликнул Толян, увидевший вдалеке «УАЗик» Игоря в сопровождении еще двух машин. – Наши катят.

- Отдашь ствол, а? – продолжал ныть местный наркобарон.

- А документы на него имеются? – ковыряясь в зубах ногтем, как бы между прочим поинтересовался Паша.

- Слушай, какие документы? У меня их отродясь не было, - затараторил мужичонка.

- На нет и суда нет, - пожал плечами Паша. – Утоплю вон, в реке, и делов. Мне ваша волына ни к чему – у меня своя есть, зарегистрированная по всем правилам. И вам, я так думаю, тоже… Нефиг нормальных людей пугать!

- Не будь уродом! – взмолился мужик. – Ствол по нынешним временам дорого стоит…

- Слышь, удод, ты за базаром следить так и не научился? – нахмурился Паша.

- Прости меня, пацанчик… Ну, отдашь?

Пока мы «весело» скалили зубы, появился Игорь со товарищами. Они припарковались рядом с «Эскудиком» и вышли, разминая затекшие конечности.

- Пацаны, а вас тут чего за сходняк? – поинтересовался Игореха. – Волыной светишь. Проблемы что ли?

- Да вот, местные бармалеи нас хотели с хабарного места согнать, - просветил подъехавших пацанов Паша.

- А чего не поделил-то? – поинтересовался Николай.

- Да у братвы тут поляна конопельная, вот и волнуются, как бы побеги не потравили.

- Прямо здесь что ли, у реки? – спросил Игорь.

- Да нет, вроде, - сказал Толик, - рядом где-то.

- Из-за чего тогда весь сыр-бор? – не понял Игорь.

- Обчество волнуется – палева не хочет, - ответил Паха.

- Так нам тоже, вроде как, ни к чему…

- Так вот я это и объяснил, - Паха почесал ухо и продолжил, - только хлопцы туго понимают…

- Пацаны, да мы поняли все, - влез в разговор мужичек.

- Значит, будем семьями дружить?- прищурился Паша.

- Ружье верните, пацаны, и мы отвалим – копайтесь на здоровье. А из местных вас никто не тронет… - заверил мужичок.

- Спасибо, уж! – загоготал Толян. – Паш, может, вернешь?

- Посмотрим на их поведение, - усмехнулся Паша.

- Мужики, а чего роете? - оглядев наши пополнившиеся ряды, спросил мужичок. – Чего ищите?

- Да так, дядя, ищем потерянные страницы истории, - туманно ответил Паша.

- Так вы эти, как их, археологи?

- Почти, - кивнул Толян, настраивая металлодетектор на почву.

- А поглядеть можно? – спросил мужик. – Интересно чего в нашей земле найтить можно… Я ведь сколько лет на энном месте… Тут эти же были, которые и у нас в селе, да?

- Тебя как зовут, дядя? – спросил Паха.

- Петром.

- Вот что, Петя, смотрите на здоровье. Только под ногами не мешайтесь…

- Так мы это, с пацанами и помочь можем, если что…

- Ладно, Петр, держи свою ружбайку, - расщедрился Паша, возвращая ствол владельцу. – Только больше не надо понтов корявых, - попросил он. – Мы вас не трогаем, вы нас тоже не задевайте.

- Да о чем разговор, - обрадовано произнес мужичонка, прижимая ствол к груди. – Вот только коляску мотоциклетную жалко… Почти новая была.

- Починишь, ибо нефиг было… Все, я пошел. И так времени с вами потеряли.

Он поднялся на ноги и присоединился ко всей честной компании, уже растянувшийся вдоль реки. Находки пошли почти сразу, в основном чермет - детали военной монгольской и чжурчжэневской амуниции. Время от времени из земли выныривали бронзовые поясные бляхи, подвесные обоймицы и «пряги». В изобилии попадалась «конина». Всплыло несколько мечей, одна булава, два топорика. Наконечники стрел, как и прежде, шли изобильными косяками. В общем, никто не остался без находок. Местная босота, ходившая за по пятам, и с интересом наблюдавшая за нашими покапушками, посовещавшись, ломанулись в деревню. Вернулись они вооруженные стандартными штыковыми лопатами и сразу кинулись в бой. Не мудрствуя лукаво, они расширяли и углубляли наши брошенные ямки, видимо, руководствуясь большой ямой - шурфом, в котором была найдена пайцза сотника. И, как ни странно, им повезло: без всяких металлоискателей эти деятели подняли помимо прочего барахла две пайцзы. Одна – монгольская серебряная, подобная вчерашней, а вторая - бронзовая, принадлежащая, скорее всего, погибшему в битве чжуру. С этими находками глава босоты, Петруха, подошел к Паше с просьбой заценить «барахло с буковками». Недолго думая, Паша предложил Петру продать ему находки, назвав цену, устроившую обе стороны. Наличие в кармане хрустящих бумажек, настолько воодушевило наших «помощников», что они врывались в землю едва ли не по пояс. Но больше ничего особо ценного им не попадалось. Постепенно смеркалось. Хоть и не хотелось, но пришла пора отваливать. Кое-кто из пацанов, находящихся в свободном полете, решил остаться здесь еще на некоторое время. Вовчик с Толяном, завидуя этим хлопцам белой завистью, распрощались – завтра нужно было выходить на работу. Но находок, а тем паче впечатлений, они увозили с места забытой древней битвы предостаточно. Паша оставался с пацанами, а пацаны с Игорем, которому так же, как и им, надо было с утра появиться на работе, в сумерках отчалили, пожелав новым знакомцам удачи в поиске.

- Ладно, парни, увидимся еще, - попрощался Игорь, когда они в Николаевке перебросывали свои манатки в «Ниссан» Вована. – Знатно сегодня потрудились… Вы это, парни, свяжитесь с вашим «китайцем». Поблагодарите. Таких людей не стоит терять! Может, еще чего подкинет…

- Конечно, - согласился Толик. – Сегодня уже поздно, а вот завтра обязательно свяжемся. Удачи!

Они покурили напоследок и разъехались в разные стороны.

- Ну, что ты обо всем этом думаешь? – спросил Толик, когда сельские огоньки остались позади.

- Ты о чем? – уточнил Вова.

- Все о том же, - сказал Толян. – Китаец-то не соврал – хабарное место… Чё с амулетом делать будем?

- Наверное, будем продавать.

- Не продешевить бы, - поерзал на кресле Толик. – Мы же не знаем реальную цену этой побрякушки.

- А кроме, как у него, нам лучшую цену и не сыскать, - озвучил Вова свое мнение по этому вопросу. – Кому ты еще амулет задвинуть можешь? У нас, по-моему, коллекционеры в очередь не выстраиваются.

- Все равно продешевить не хочется, - насупился Толян.

- А давай, мы этому китайцу так и скажем, начистоту… Так мол и так, господин хороший, боимся продешевить. Посмотрим, какую цену он нам назовет. А там и думать будем. Идет?

- Идет! – обрадовался Толик. – Так и напишем.

Уже по отработанной маршрутной схеме Вовчик забросил Толика домой, поставил машину на стоянку и, затарившись в круглосуточном мини-маркете жратвой и пивасиком, поплелся домой. С непривычки после двухдневных саперных упражнений ломило мышцы. Но это было приятная боль, все ж таки не слабо сегодня поковырялись! Позже нужно будет очистить находки, и кое-что реставрировать… Но сегодня думать об этом не хотелось. Им улыбнулась удача! Виват!

Отсалютовав своему отражению в зеркале открытой бутылкой пива, он завалился на диван и включил телик. Попрыгав по многочисленным каналам, остановился на ТВ3, по которому гнали «Лару Крофт – расхитительницу гробниц». Лениво попивая пивцо, Вован с наслаждением наблюдал за умопомрачительными прыжками соблазнительной Анжелины Джоли, с боем добывающей древние артефакты исчезнувших цивилизаций. На его неискушенный взгляд, слишком много было в этом фильме механических прибамбасов, слишком нереально и круто для древних-то цивилизаций. Вовану больше по душе приходился спилберговский «Индиана Джонс», да еще, пожалуй, «Мумия»… Хотя смотрелась Джоли в этом обтягивающем костюмчике просто шикарно, да и зрелищности у «Расхитительницы» не отнять. Он так и заснул на диване под приглушенные звуки голливудского блокбастера, не раздеваясь, выронив на пол почти опустошенную пивную бутылку. Сморило парня после такого активного отдыха. Благо еще, что по многолетней привычке он не забыл заблаговременно завести будильник, а то бы точно проспал.

Будильник запищал почти мгновенно, как показалось Вовчику, едва он только сомкнул веки. Но, к его обычному разочарованию, будильник не ошибся – утро на дворе. Итак, он встал, умылся-побрился, позавтракал тем, чем Бог послал. А послал он позавчерашний маленький кусочек черствого хлеба и колбасную жопку. За продуктами он обычно делал вылазки по выходным, но эти выходные в городе Вовчика не было. А стало быть, в холодильнике за эти дни ничего само по себе вырасти просто не могло. А вчера он купил себе только одноразовую порцайку, не озаботившись запастись впрок.

- Ладно, возле конторы чего-нить пожевать прикуплю, - решил он, пережевывая уже начавший похрустывать от старости хлеб, запивая его сладким чаем. Благо, заварки и сахара было вдосталь. Выскочив на улицу, Вовчик завел машину. Пока она прогревалась, выкурил сигарету и ровно в девять ноль-ноль был уже в конторе. Следом за ним, опоздав минут на десять, в кабинет ввалился запыхавшийся Толик. На его счастье, их общего начальника на месте не было, а то получил бы обычный нагоняй.

- Опаздываешь? – подковырнул Вова приятеля.

- Здорова! – Толик хлопнул друга по подставленной руке и плюхнулся в офисное кресло. – Сатрапа еще не было? – Это он о боссе.

- Не-а, - мотнул Вова головой.

- Ну вот, стоит мне опоздать, как он вонять начинает. Штрафами пугать… А сам? Не лучше!

- Ну, начальству в опу не заглядывают, - весело зубоскалил Вовчик.

- Ага, - подхватил Толян, - начальник не опаздывает, а задерживается… Ну чё, перешел он сразу к волнующей его теме, - «китайцу» писать будем?

- Давай. – Вовчик вытащил из кармана модем, вставил его в USB-порт и вошел в Интернет.

В «личке» обнаружилось письмо от неизвестного китайского приятеля: «Как успехи?».

- Шустрый, - фыркнул Толян. – Это хорошо! Давай пиши…

«Уважаемый «主布尼»! – набрал Вова. – Мы даже не надеялись на такой удачный выезд! Все ваши сведения подтвердились на сто процентов. Даже не знаем, как вас отблагодарить…»

- Постой, дальше не пиши, - попросил Толян. – Отправь в таком виде, не будем бежать поперек батьки.

- Сделано, - Вовчик щелкнул энтером, и письмо отправилось к адресату.

Как они и ожидали, ответ пришел практически мгновенно.

- Он что там, совсем от компа не отходит? – произнес Толик. – Давай-давай, открывай быстрее!

- Да не суетись ты так, успеем.

«Продайте мне амулет, - писал невидимый собеседник, - это будет лучшей благодарностью».

- Ага, то, что нужно! – Толик в предвкушении потер руки. – Значит так, пиши: уважаемый уроглиф, как вы верно предположили, искомый артефакт находится у нас. Но вот какая проблема, мы сами не в состоянии оценить его, а обращаться к специалистам, по ряду не зависящих от нас причин, не можем. Очень не хотелось бы продешевить… Отправляй.

Вова щелкнул кнопкой – послание улетело. Пара минут, и в ящик упало очередное письмо:

«Вы меня очень обрадовали! Мне также понятен и ваш страх, но большей цены, чем предложу я, не даст больше никто. Для начала я готов предложить вам ну, скажем, миллион долларов… Для ровного счета».

- Сколько?!!!! – заорал во всю глотку Толик. – Лимон?!!!

- Тихо ты! – осадил Вова друга. – Весь офис переполошишь. – Лимон…

- Пиши, Вован, - захлебываясь от счастья, тормошил его Толян. – Пусть забирает с потрохами эту железку! Вот заживем!

- Я думаю, спешить не стоит, - рассудительно произнес Вова, когда Толян немного успокоился. – Подождем.

- Чего ждать-то? – не врубился дружбан. – Такие деньжищи!!!

- А вдруг он нас за нос водит, и этот артефакт в разы больше стоит…

- Вован, не жадись! Куда больше-то?

Но Вова твердо стоял на своем:

- Подождем. Никуда он от нас не денется!

- Ну, смотри, как знаешь, - надулся Толик. – Как бы не пролететь.

- Не пролетим, не беспокойся, - заверил парень друга. – Подождем…

На этот раз Вова оказался прав - через час прилетело еще одно письмо. Два лимона. Через полчаса еще одно – четыре. Толик заткнулся и больше не спорил. Только ходил из угла в угол по кабинету, не в силах успокоиться.

- Да не мечись ты! – прикрикнул на него Вова. – Нервируешь!

- Да как тут успокоиться, когда такое творится? – огрызнулся Толян. – Может… давай уже, а?

- Погоди, Толик. Дадим ему еще шанс…

- Блин! – Толян вновь начал метаться по кабинету.

- О! Еще сообщение, - информировал Вова приятеля.

- Ну?

- Пятачок предлагает.

- Вовчик, не тяни…

На цифре десять сломался и Вовчик:

- Продано!

- Йес!!! – заорал Толян и полез обниматься.

После получения ответа, коллекционер написал:

«Сообщите номер вашего счета для получения денег. Любая страна, любой банк. Средства будут переведены мгновенно…»

- Вован, спроси, а наликом получить можно?

- Ты сбрендил, что ли? Представляешь, какая это куча денег?

-Все равно спроси, - настаивал друг.

- Ладно, раз уж тебе так хочется…

Ответ гласил: «Можно, но вам же удобнее и безопаснее получить деньги на банковский счет».

Вова написал: «Согласен, только счета у меня нет. Нужно время, чтобы его завести».

Коллекционер ответил: «Я готов подождать. Только вышлите мне фотографию амулета. Я должен быть уверен, что эта та самая вещь».

После получения фотки мгновенно пришел ответ: «Да, это он. Как только заведете счет, пришлите мне все реквизиты».

- Вован, мы богаты!

- Не говори «гоп», Толик, рано еще…

- Это надо отметить! – радостно заявил друган. – Э-э-э-х, пошлю эту работу нахрен! – размечтался он. – Куплю хату приличную… Да чё там хату, коттедж!

- Толик, Толик…

- Да ладно тебе, - отмахнулся он. – Дай помечтать! Так это, отметим? Ща как раз и время обеденное.

- А! Давай! Только мне надо машину пристроить…

- Да вон, дай сотню Степанычу - вахтеру – он ночью посмотрит.

- Точно! Куда пойдем?

- В любую ближайшую забегаловку, где наливают, - предложил он.

Дождавшись обеденного перерыва (Вова уговорил Толяна не портить заранее отношения на работе – денег-то они еще пока не получили), они с Толяном рванули прочь из офиса. Пока совещались на улице, куда бы податься, возле них терся какой-то подозрительный узкоглазый тип. Нарезав несколько кругов, этот субъект подошел к парням и тихо произнес:

- Не продавайте его…

[1]Ламинарный панцирь (доспех) – общее название доспеха из твёрдых поперечных полос.

[2] Дырки» - китайские монеты с отверстием посередине.

[3] «Земляной дедушка» - мифический персонаж, порождение фольклора копателей (кладоискателей), появившееся в последнее время. Это своего рода надежда на удачу, на помощь каких-то природных или мифических существ.

[4] «Пряга» - металлическая пряжка поясного ремня.

[5]Хабар (сленг) - нажива, что-либо найденное (предметы, артефакты).

[6]«Фискарь» («Фискарс») - финская компания, производящая различный инструмент, в том числе ножи, ножницы, топоры, лопаты, садовый инвентарь. В данном случае – лопата.

Глава 8

Наши дни.

Москва.

СИЗО №

Вот уже на протяжении нескольких ночей Ваньку терзали яркие и красочные сны, в которых он имел возможность наблюдать, как циркулировали в древние времена по бедной матушке земле изделия небезызвестного Прародителя Хадо, чтобы ему долго икалось на том свете! Или, куда он там отвалил? Он уже «видел», что приключилось с двумя амулетами и наконечником стрелы, которой можно было уничтожить Врага. Что до третьего амулета, его удивительною историю Каин знал не понаслышке – ведь он уже почти три столетия носил его в своем теле. Наконечник стрелы – «Наказующий перст Хадо» тоже ожидал своего времени в заветном месте. За что ему выпало «счастье» лицезреть в своих снах приключения амулетов, Каин примерно представлял. Но вот кто, или что, стояло за этими снами, насылаемыми с такой навязчивой периодичностью, он даже и не догадывался. Но вот что это все неспроста – к бабке не ходи!

Возможно, эти сны сумеют вывести его на неуловимых Хранителей, с которыми он так ни разу и не смог пересечься за свою долгую жизнь. Хотя приложил к этому массу усилий. Но все было тщетно: либо Хранителей и вовсе не осталось, вымерли со временем, как мамонты или динозавры, либо они скрывались тщательнейшим образом, что все задействованные Ванькой ресурсы пропадали втуне. В какой-то момент, лет этак сто назад, Ванька и вовсе опустил руки и прекратил розыск неуловимых засранцев. Но иногда, когда его особо сильно «накрывало», он вяло, и скорее по многолетней привычке, вновь принимался за бесплодные поиски.

Но сон, который он увидел сегодняшней ночью, напрочь выбил его из привычной колеи…

- Бугор, чего завис? – Оторвал Каина от мрачных раздумий хриплый голос Хряка – авторитетного сокамерника, вора-рецидивиста, которого Каин милостиво решил оставить в живых при подавлении тюремного бунта. И не только оставил в живых, а даже приблизил. – Чай скоро корочкой льда покроется! – продолжал отвлекать пахана Хряк. – Ты в последнее время сам не свой, Каин. Случилось чего?

- Случилось, братишка, случилось… - едва шевельнул губами трехсотлетний вор, проигрывая в голове еще свежие отрывки сна:

Пацанов, нашедших в тайнике третий амулет, Ванька узнал сразу, на этот раз они тусовались возле какой-то небогатой забегаловки, а вокруг них вился подозрительный узкоглазый субъект. С ходу определить его национальную принадлежность Каин не сумел, тот легко мог оказаться китайцем, нанайцем, тунгусом или эвенком. Нарезав несколько кругов, этот субъект подошел к удачливым (хотя, под каким углом на это посмотреть, сам бы Каин посомневался – слишком много несчастий сулило владение потерянным в веках амулетом Хадо) и тихо произнес:

- Не продавайте его…

На этот раз со звуком никаких проблем не наблюдалось, словно невидимый киномеханик, ответственный за показ снов, настроил необходимые регулировки.

Парни непонимающе переглянулись.

- Кого, его? – переспросил один из них, который потолще.

- Амулет Хадо, - спокойно произнес узкоглазый незнакомец.

- Черт! – побледнев, выругался пацан, что секунлой ранее ответил узкоглазому. – Он нас все-таки вычислил, урод! Ты как нас нашел, китаёза? – неожиданно накинулся он на незнакомца.

- Я не китаец, - покачал головой их таинственный собеседник, - я – удэгеец.

Удэгеец! – Каин, наконец, понял, на кого похож их узкоглазый собеседник – на проклятого дохлого шамана, когда-то давно сломавшего Ваньке жизнь.

- Один хрен! Ты как нас нашел? – не собирался съезжать пацан. – Сколько вас? – он пугливо заозирался по сторонам.

- Не бойтесь, - поспешил успокоить собеседников удэгеец, - я один.

- Слушай, ты, как там тебя, удэгеец… - рассерженно зашипел паренек, хватая незнакомца за отворот ветровки.

- Меня зовут Николай, - не обращая внимания на истерическую выходку пацана, спокойно продолжил незнакомец.

- Вполне себе удэгейское имя. – Второго пацана отчего-то разобрал смех.

- А ты чего ржешь, Вован? – возмущенно накинулся на него первый. – У нас из рук такие баблосы уплываю, а он гогочет!

- Николай – это на русский манер, - пояснил узкоглазый незнакомец. - У меня есть и удэгейское имя, но оно для вас будет неудобным. Зовите меня Николаем, я уже привык. Не продавайте ему амулет, - вновь повторил удэгеец. – Эти деньги не принесут вам счастья… Если амулет достанется ему, деньги будут уже никому не нужны.

- А кому продать? Тебе что ли? – вновь «встал на дыбы» первый, так и не догнав, чего от них неожиданный собеседник.

- К сожалению, у меня таких денег нет… - Развел руками Николай.

- Тогда чего ты приперся? Я думал, что тебя коллекционер зарядил, чтобы у нас амулет экспроприировать задарма. И вообще, ты кто такой?

- Я – последний Хранитель, Страж Амулета, прямой потомок Прародителя Хадо…

- Твою мать! – не смотря на то, что все происходящее ему снилось, выругался Каин. – Кто-то убивается в хлам, стараясь не одну сотню лет выйти на этих неуловимых ублюдков-Хранителей, а кому-то все достается задарма!

- Слышь, прямой потомок, - первый пацан выразительно покрутил указательным пальцем у виска, - ты случайно не с Шепетухи[1] сбежал?

- Зря вы так, - и не подумал обижаться Николай. – Я и сам до последней минуты не верил в дедовские сказки…

- В общем, так, мужики, давайте спокойно все обговорим, - предложил Вова, видимо, устав слушать препирательства. – Мы с Толяном собирались перекусить, ты как, с нами? – спросил он удэгейца.

- Мне все равно, главное…

- Так, стоп! – остановил удэгейца Вова. - Давай сядем, за рюмкой чая ты все нам обстоятельно расскажешь. С самого начала.

- Я согласен, - кивнул Николай.

Минут через пятнадцать они приземлились за столиком в небольшом китайском ресторанчике. Посетителей практически не было, так что никто не мешал им обкашлять все проблемы. Пацаны заказали себе пожрать и графинчик белой. Удэгеец же обедать отказался, сказав, что сыт.

- Ладно, выкладывай, что там у тебя? – произнес Толян, слегка подобрев после первой стопки.

- Я даже не знаю, с чего начать… Настолько необычно происходящее… - замялся вдруг Николай.

- Да ты не тушуйся, Коля, - приободрил Вова удэгейца. – Мы пацаны нормальные, зря не обидим. Так каким ты боком связан с амулетом и его покупашкой? Как про нас узнал?

- Ладно, налейте и мне стопку, - решился Николай.

Вова щедро плеснул из графина в подставленную тару, терпеливо дождался, пока Коля выпьет, закусит и продолжит свой рассказ. Слегка отдышавшись после «беленькой», Николай произнес:

- До недавнего времени я был простым человеком, обычным, ничем не примечательным россиянином… Ну, разве только, что из малой народности… Родился в современной удэгейской деревне, а потом и вовсе переехал в город… Учился, как все, работал… В общем…

- Обычный удэгеец, - закончил за Николая фразу Толик, разливая еще по одной. – Это мы уже поняли. Давай ближе к телу, Коля! Будем, что ли?

Они выпили, пожевали салатику.

- Мы, удэгейцы, если вам известно, считаемся потомками чжурчжэней и бохайцев…

- Известно-известно, - с набитым ртом произнес Толик. – Ты еще про племена мохэ вспомни…

- Толян, не мешай человеку рассказывать! – попросил Вова приятеля.

- Нет, ваш товарищ прав, мы в родстве и с мохэ. Так вот, все мои предки по мужской линии, считались сильными шаманами. Дед мой камлал, и прадед, и прапрадед… За что нашей семье пришлось хлебнуть горя от Советской власти. В тридцатых-сороковых годах прадеда моего забрали в Москву в специальный отдел при НКВД, где его возможности, как и возможности других шаманов, пытались изучать. Из Москвы прадед не вернулся, что с ним случилось, мои родные так и не узнали. Отец уже за бубен не брался… Легенду о трех солнцах я впервые услышал в детстве от деда. Я редко бывал у старика, он жил нелюдимо, в тайге… В старой шаманской хижине, которую выстроили его предшественники. В легенде рассказывается…

- Эту байку мы уже слышали, - непочтительно перебив собеседника, сообщил Толян. – Про два амулета и тому подобное. Давай дальше.

- Эта легенда передается в нашем роду из поколения в поколение. Я считал её просто очередной сказкой, рассказанной странным стариком-шаманом… Моим дедом… И еще одну легенду рассказал мне старик: чтобы сберечь амулеты от Извечного Врага, существовали специальные Хранители, в лихую годину способные чувствовать местонахождение амулетов и людей с ними связанных…

- Вот, значит, как ты нас нашел? – усмехнулся Толик, ковыряясь вилкой в тарелке. – Что-то не очень-то верится.

- А вы подумайте, каково мне? Поставьте себя на мое место, - произнес Николай. – Одно дело, когда впавший в детство старик, травит небылицы о былом величии предков. А совсем другое – когда все это оказывается не вымыслом, а правдой!

Николай схватил запотевший графин, разлил водку по стопкам и, не дожидаясь никого, одним махом влил в себя обжигающее зелье.

- Эк тебя? – покачал головой Толик, поднимая свою стопку. – Вован, давай…

Парни чокнулись и выпили.

- Может, перекурим? – спросил Толик.

Вова согласно кивнул. Николай тоже вышел с нами на крыльцо.

- Так значит, ты чувствуешь амулет, и можешь его найти?

- Я чувствую не только амулеты, но и людей, с ними связанных, - повторил удэгеец то, что талдычил нам с самого начала. – Когда со мной случилось это… Дед называл такое состояние - прозрением…

- Постой-ка, - произнес Вова, - а когда ты «прозрел»?

- Ваш амулет я увидел в позапрошлое воскресенье, - сразу ответил Николай. – Меня как будто током долбануло… Я «увидел», словно бы в тумане, как чьи-то руки достают из тайника, выдолбленного в каменной толще древнюю реликвию… Это было как временное умопомрачение – галлюцинация…

- Блин, и вправду, сходится! – воскликнул Толян. – Этого-то он знать не мог!

- Амулет мы нашли в воскресенье, - подтвердил Вова. – А что ты почувствовал потом?

- Затем я почувствовал, что амулет пришел в движение… Я мог с точностью определить, в какую сторону он движется… Потом, тем же вечером, я ощутил, как где-то далеко всколыхнулась Извечная Тьма… Потянулась, зашарила, раскинув щупальца… И утром следующего дня одним отростком соприкоснулась с вами…

- Погоди, в понедельник мы действительно получили письмо от коллекционера, - догадался Вован, сопоставив события. – Но он не в курсе, где мы находимся… Постой, ты хочешь сказать, что эта «Главная Кость» и есть тот самый Повелитель Тьмы из древней легенды?

- Это он сам себя так назвал? – спросил Николай.

- Это он-лайн перевод трех китайских иероглифов, - пояснил Вова.

- Это он, - немного подумав, сказал Николай. – Владыка Буни…

- А при чем тут «Главная Кость»? Ну, главный – понятно, можно перевести как владыка… Но кость-то? – не понял я.

- Буни - транскрибировался автоматом, как имя собственное, - пояснил Николай, - а так как переводчик в основе имел англо-китайскую основу, скорее всего: Буни - Боун - Bone – кость. Я, вообще-то, в универе на лингвиста учился, - добавил он, видимо для солидности.

- Логичное объяснение, - согласился Вован. – Так ты хочешь сказать, что наш благодетель, предложивший за артефакт хорошую монету, и есть Повелитель Вселенского Зла?

- Это, бесспорно, он, - кивнул Николай.

- Тогда почему он не смог найти нас так же просто, как и ты? Зачем все эти ухищрения?

- Амулет заклят Прародителем Хадо. Он невидим для Врага. Его могут чувствовать на расстоянии только Хранители.

- Но он мог взять нас тепленькими на Партизанской, сам же место сосватал, - сказал Толик. – Почему не сделал? Это же было проще пареной репы?

- Может, рисковать не хотел? – предположил Вова. - Хотя, хрен его знает! Может у него от тысячелетнего ожидания уже кепку сносит.

- Вованыч, ты чего, серьезно во всю эту муть поверил? – спросил меня Толик.

- Не знаю я – слишком много совпадений, а это уже… Сам знаешь.

- Ладно, поцы, пошли обратно, а то водовка уже совсем выдохлась, - предложил Толик.

Они вернулись за столик, начислили еще по одной и продолжили свой странный разговор.

- Еще один из амулетов находится где-то в Москве, я видел в своих видениях какого лысого старика, - произнес Николай, стряхивая рукой каплю пота с кончика носа. От крепкого напитка его бросило в жар. – И этот человек… Я не знаю, как сказать… - замялся он. – Но он не простой… Он тоже обладает какой-то силой, несоразмерной с Извечным врагом, но обладает.

- А как насчет Пекинской копии-отливки? – спросил Вова. – Коллекционер сообщал, что оригинал этой копии находиться у него.

- Нет! – немного резко мотнул головой Николай. – Он врет! Все, что у него есть – это именно копия Амулета, находящаяся в руках лысого старика.

- А третий Амулет? – спросил Вова. – Его ты чувствуешь?

На этом вопросе Каин напрягся, ведь разговор сейчас шел именно о его трехсотлетней «печали».

- Да, - вновь кивнул Николай, - но его я чувствую слабее всего… Он как будто скрыт какой-то пеленой, через которую я пока что не могу прорваться. Но он тоже где-то там, рядом с артефактом, что у лысого старика.

- Блин! – Неожиданно хлопнул себя ладонями по ляжкам Толик. – Неужели все это не бред?

- Можете мне не верить, - сказал Николай. – Но, если оба амулета попадут в Его руки – Вэнь будет разрушен.

- Вэнь? – переспросил Толян. – Что это?

- Так говорил мой дед… Вэнь – это упорядоченность нашего мира, которой противостоят Джи – неупорядоченный хаос и У – начало, стремящееся разрушить эту упорядоченность.

- Так значит, наш покупашка и есть – У?

- Он – Муу, Владыка Буни, одно из проявлений разрушительного начала У, - пояснил Николай. – Когда-то на заре времен он уже пытался разрушить наш мир, сотворив три солнечных диска.

- Угу, - кивнул Вова, - «Легенда о трех солнцах»…

- Песнь, - поправил его удэгеец.

- Да какая, хрен, разница, - отмахнулся Вова.

- Да, большой разницы нет, - не стал спорить Николай. – В тот раз ему это не удалось, к тому же он утратил всю свою силу. Чтобы её обрести, он должен получить обратно амулеты… Получит он хотя бы один или нет – теперь зависит целиком от вас.

- Теперь послушай, что я тебе скажу, старина, - произнес Толян. – Все это, конечно, очень интересно… Но вот какая штука, за артефактик этот твой Муу пообещал нам с Вованом кучу зеленого лавандоса. Таких денег мы не заработаем и за десять жизней. Мы уже тут размечтались, можно сказать, список покупок уже составили… А тут нате: появляешься ты, травишь байки о Древнем Зле… В итоге мы должны лишиться всех бонусов. Во имя чего? – Николай попытался что-то сказать, но Толик не дал ему этого сделать: - Во имя Добра, Вселенской Справедливости, Жизни на Земле? Это все лишь громкие слова, Коля! За свою жизнь я наслушался подобного бреда по самое… - Толян чиркнул себя большим пальцем по горлу. – Поэтому я не хочу променять обеспеченную спокойную жизнь простого миллионера, на детскую байку о конце света. Я думаю, что Вован меня поддержит.

- Да уж… - произнес Вова.

- Но если вы отдадите ему амулет – мир может погибнуть, поглотиться Первородным Хаосом…

- Это мы уже слышали, - непреклонно заявил Толик, вновь наполняя стопки. – Чтобы всем… - произнес он знаменитый тост Шарикова из булгаковского «Собачьего сердца».

- Не будет всем, - плечи Николая поникли, - и всех тоже не будет…

- Да наплюй ты! – посоветовал удэгейцу Толик. – Даже если все это и правда, то опять найдется какой-нибудь герой, типа Брюса Уиллиса, и спасет наш мир! Ну, хотя бы твой Хадо-Прародитель. Спас босоту от погибели один раз, не переломится и придет еще разок. Разве не так?

- Не так! – ответил Коля, проглатывая дозу спиртного. Он зажмурился, помотал головой.

- Закусывай, Колюня! – Толик подвинул к нашему новому знакомому тарелку салатом.

- Вы не понимаете! – отдышавшись, продолжил Николай. – Я тоже не понимал, пока мне дед не разъяснил. Хадо не придет… Никто больше не придет спасать этот мир… Кроме нас самих…

- Это почему? – Толик с интересом посмотрел на удэгейца.

- Мир изменился, он не тот, что в древности…

- В чем же, по-твоему, разница? – вставил и Вован свои «пять копеек».

- Разница в вере, - ответил Николай. – Физические законы серединного мира формируются именно людьми. Вера в другие слои мироздания, верхние и нижние миры: Буни, Великое Небо, Пекло, Преисподняя, Рай и Ад, называйте их, как хотите, суть от этого не изменится, - в наше время слаба, как никогда прежде. Поэтому и сообщение между этими слоями мироздания – ничтожно. А может быть, и вообще утрачено. На помощь не придет никто! Только мы сами можем справиться с нашими бедами! Только сами…

- Блин! Я хочу тебе верить… Но и деньги терять не хочу. Такой вот пельмень получается. Ну, ты понимаешь, какой выбор мы все-таки сделаем в нашем, насквозь коммерческом мире? Случится твоя катастрофа или нет, это еще бабка надвое сказала. А денюжки-то, вон они – живи и радуйся. В общем, извини, братуха… - Толик развел руками.

- Я понял… На вашем месте, я поступил бы, наверное, так же, как вы. Хорошо, у меня нет таких денет, какие вам предлагает Он… Но это не значит, что я не могу предложить вам нечто равноценное…

- Вот даже как? – подобрался Толян. – И что же ты можешь предложить нам, чтобы компенсировать десять зеленых лимонов?

- Всего лишь десять? – удивленно приподнял одну бровь Николай. – Вы могли бы попросить больше – он бы дал…

- Что я тебе говорил? – Вова пихнул Толяна локтем в бок.

- Да нам и этого за глаза! – парировал Толик. – Ты продолжай, Коля, мы внимательно тебя слушаем.

- Вы слышали что-нибудь о монгольском хане Хубилае? – спросил Николай.

- Это, который внук Чингисхана? – уточнил Вова. – Последний великий хан…

- Да, - кивнул Николай. – Вы знаете, что по одной из легенд, хан умер от чумы где-то на территории современного Приморья?

- Эту байку мы тоже слышали, - сказал Толик, с аппетитом обгладывая запеченную куриную ножку.

- Это я тебе об этом рассказывал, - напомнил Вова приятелю. - В Интернете есть очень интересная статья на эту тему: после неудачного похода на Японию, когда жесточайший тайфун, названный позже японцами – «Камикадзе», что означает «Божественный Ветер»,разметал флот Хубилая, на борту одного из уцелевших судов умер последний Великий Хан. От какой-то болезни, предположительно чумы, Потрепанные бурей остатки могучего монгольского флота вошли в устье реки Сучан. Согласно погребальным обычаям, рядовых монгольских нукеров и даже военачальников сжигали, развеивая пепел по ветру, а вот чести быть захороненным удостаивались только правители. По предположениям одного из авторов статьи, Хубилая похоронили где-то у села Владимиро-Александровское… Есть там такая сопка – Спасательная. Сейчас на этой сопке стоит памятник партизанам и борцам за советскую власть. А вот внутри этой сопки, как считает один из жителей села, покоится почивший семьсот лет тому назад хан Хубилай. По мнению того же жителя, после смерти хана его нукеры отловили скрывающихся в лесах, уцелевших после монгольского нашествия чжурчжэней, и заставили их в корзинах носить землю на могилу хана. За несколько лет таких работ вырос курган – ныне сопка Спасательная. Этот житель, не вспомню сейчас его фамилию, разговаривал на эту тему с известным приморским археологом – Василием Окладниковым. Научный корифей тему не вкурил – нет доказательств. Но гипотеза местного захоронения Хубилая, меж тем, крутится и в научных кругах. Например, еще один дальневосточный академик Шевкунов тоже предполагает, что могила хана расположена где-то в Приморье. Только он считает, что флот Хубилая зашел не в Сучан, а в устье Суйфуна. И похоронили его где-то в районе Уссурийска.

- Слышь, Вован, как ты все это запомнил? – спросил Толик, вытирая жирные руки салфеткой.

- Да просто тема интересная – люблю почитать…

- Все так и было, - произнес Николай, - только похоронили Хубилая не во Владимиро-Александровском…

- А где? – в один голос спросили пацаны, а их глаза загорелись азартом.

- Ты знаешь точное место? – уже в одного добавил Толик.

- Я – нет, но дед знает…

- Дед? - переспросил Толик. - А он у тебя, случаем, не того? Ну, в своем уме...

- После всего, что со мной случилось за последние дни, - произнес Николай, - я себя чувствую не в своем уме. А дед вполне...

- Ладно, Колян, - Толик хлопнул удэгейца по плечу, - ты на нас не обижайся... Сам понимаешь... Каково... От этой сделки вся наша дальнейшая жизнь, может, зависит. Тут, понимаешь, такие дела творятся... - Выпитое спиртное, видимо, уже подействовало на Толика. Он покраснел, и язык у него начал заплетаться. Вова тоже слегка поплыл.

- А теперь шкурный вопрос, - произнес Толик, отдуваясь. – Может, и нет никакой могилы Хубилая, а если и есть, то она может быть либо пустой, либо разграбленной... Ведьсколько лет пробежало - неужто за это время не нашел никто?

- Не буду спорить, но дед утверждает, что спрятали Хубилая на совесть – его могила до сих пор должна быть в сохранности...

- Так это, а откуда знаешь, что в ней что-то ценное есть? Тут вон, десять лямов дают, и ничего делать не надо... Ну, кроме, может быть, гипотетической опасности древнего предсказания... А сколько таких предсказаний? Ты телик-то давно смотрел? От ацтеков и майя, до падения гигантского метеорита...

- Четыре коня в натуральную величину, - произнес Николай, - он повсюду возил их с собой.

- Это ты про золотых коней Хубилая? - уточнил Вован.

- Угу, - кивнул удэгеец.

- Это так, - сказал Вова. - Многие хроники отмечали этот факт. – Этими отлитыми из чистого золота жеребцами пытались откупиться от Хубилая китайцы. После смерти Великого Хана их никто больше не видел.

- Зарыли вместе с Великим Папуасом? - спросил Толян.

- Есть такие предположения, - ответил Николай.

- А если они утонули во время шторма? Если их сбросили в море, как жертву морским богам? - не унимался Толян. - Если... Да я могу еще сотню причин придумать! Так что, пока мы собственными глазами не увидим могилу, и то, что в ней, ничего обещать не будем!

- Тут я с тобой согласен, - произнес Вова, которому тоже не хотелось покупать "кота в мешке". - Давай, тереби деда насчет точного места, а мы с Толиком будем тянуть время с амулетом... Так что в твоих интересах обтяпать все побыстрее.

- Вован, красава, дай пять! - Толика совсем развезло.

- Толян, давай завязывать! Нахрена так нагрузился? - набросился Вова на корефулю.

- Не знаю! - помотал головой Толик. - Так вышло...

- Николай, запиши мой телефон. Как только все выяснишь - сообщи немедленно. В наших обоюдных интересах провернуть все поскорее. Если мы найдем эту могилу, и там будет что-нибудь этакое, кроме гнилого гроба - продолжим наш разговор об амулете. Пока же нечего обсуждать! До скорого!

Вова пожал влажную ладонь удэгейца, подхватил под локоть окосевшего Толяна, и они, покачиваясь, побрели к выходу. Рассчитавшись с выросшим на пути официантом, пацаны покинули забегаловку. Удэгеец посидел за столом еще некоторое время, что-то прикидывая в уме. Затем он поднялся и нетвердой походкой тоже поплелся к дверям…

[1] «Шепетуха» – психоневрологический диспансер, расположенный в городе Владивосток по ул. Шепеткова.

Глава 9

Шестой месяц десятого года

правления под девизом «Да-тун»

Небесного Вана Пусяня Ваньну (1233 г.).

Восточные окраины государства Дун Ся.

Злобный багровый глаз заходящего солнца ослеплял. Молодой минган-у ноян[1] Джурмагун с непонятной тревогой пытался истолковать, что же сулит ему Великое Небо в недалеком будущем. Может, зря он затеял этот одиночный поход? Может быть, не стоило так опрометчиво покидать ставку тьмы[2]? Оторвавшись от основных сил, он, Джурмагун-нойон90 нарушил прямой приказ темника[3] Мангудая… За это ему, конечно, придется ответить… Но если все сложится так, как задумал молодой тысячник, ему не придется оправдываться – победителей, как известно, не судят! А как еще проявить себя, доказать, что ты на что-то годен, кроме как донашивать доспехи старшего брата? Как показать свою боевую удаль, когда особо сложные задания доверяют старым, закаленным в боях ветеранам, служившим еще во времена Темуджина[4], Величайшего Хана под Извечным Небом? Как убедить, что он, Джурмагун, тоже что-то умеет, несмотря на возраст, если на курултае его мнение никого не интересует? Вот к мнению его безвременно ушедшего старшего брата Адака, чей высокий чин минган-у нояна достался Джурмагуну по наследству, на курултае[5] прислушивались… С ним считались, его уважали!

Ничего, Джурмагун докажет, Джурмагун со своими нукерами сможет сделать то, на что не отважился ни один тысячник доблестной тьмы Мандугая – он в одиночку сможет захватить Хуайюань, что на реке Тарфунь – большой укрепленный город проклятых чжурчжэней. Главное – неожиданность, самонадеянно считал тщеславный и неопытный нойон. По сведениям, вырванным каленым железом у пленного моуке – провинциального чиновника из городка, взятого монгольскими войсками накануне, в Хуайюане не было большого войска. Командующий местным менъанем[6] вместе со своими воинами убыл на помощь основным силам Пусяня Ваньну, оставив город на произвол судьбы. Так что и оборонять Хуайюань, кроме городского ополчения, крестьян и монахов буддийского храма, расположенного на территории города, было попросту некому. А добыча должна быть, и не малая! Джурмагун сумеет доказать, что он не сопливый юнец, а воин! - Господин! – от мечтаний тысячника оторвал Зенгэ-сотник, бывший правой рукой его брата, не утративший своих позиций и у Джурмагуна. – Вернулись разведчики – до реки не больше трех ли. Они нашли брод. Если поторопимся, можем переправиться на другую сторону Тарфунь до темноты.

- Тогда поспешим же! – произнес тысячник. – Нужно переправиться до темноты.

- Прикажешь разбить лагерь, или будем двигаться до Хуайюаня в темноте?

- Разобьем лагерь, - подумав, распорядился Джурмагун. – Нам еще около ста ли идти… Пусть нукеры отдохнут как следует.

- Хорошо, господин, - почтительно склонил голову Зенгэ. – Я распоряжусь…

- Постой, Зенгэ! – властно остановил сотника, уже развернувшего своего жеребца, молодой тысячник.

- Господин? – сотник вновь повернулся лицом к командиру.

Джурмагун некоторое время смотрел в невозмутимое, обезображенное оспой лицо верного сотника, затем жестко, в лоб, спросил:

- Ты не одобряешь мой план, Зенгэ?

- Прости, господин, не одобряю. Это крайне опрометчивый шаг с твоей стороны…

- Почему? – не понял Джурмагун.

- Ты навлек на свою голову гнев Мангудая. А тёмник - очень влиятельный человек. О твоем поступке он обязательно доложит в аурух[7] Гуюка… Боюсь, что нам всем придется не сладко.

- Тебе пугает гнев Гуюка? – презрительно процедил минган-у ноян.

- Нет, командир, меня пугает не это…

- Тогда что? – непонимающе уставился на ветерана Джурмагун.

- Я знаю тебя с малых лет… - начал издалека сотник. – Ты рос на моих глазах…

- Это здесь причем? – нервно ощерился Джурмагун. – Хочешь сказать, что я не дорос до этого чина?

- Не в этом дело, - спокойно продолжил старый сотник, не обращая внимания на гневный возглас командира, - ты для всех нас, старых ветеранов, сражавшихся бок о бок еще с твоим отцом и старшим братом, как сын... Мы все, без слов, отдадим за тебя свои жизни… Но… - старый сотник замолчал, видимо, подбирая слова.

- Продолжай! – приказал молодой тысячник.

- Ты поступаешь неразумно! – наконец решился старый боец. – Как ты собираешься взять город приступом? В нашем обозе почти нет осадной техники, нет стенобитных машин, нет щитов, нет достаточного количества лестниц… Наш поход заранее обречен на провал!

- Тогда почему ты со мной? Почему не остался в ставке? Твою сотню с радостью взял бы под крыло какой-нибудь более опытный темник… Хотя бы Баяудай… Сохранил бы жизнь себе...

- Но потерял бы честь! Уж лучше умереть! Мне доводилось бывать в половецких и руссийских степях в составе тумэна Джэбэ-нойона[8]… Так вот у руссов, такого же непокорного народа, как и чжурчжэни, есть поговорки: «мертвые сраму не имут, на миру и смерть красна»… Мы лучше погибнем вместе с тобой, чем примем бесчестие предательства!

От этих искренних слов подбородок молодого тысячника задрожал, что не скрылось от глаз наблюдательного сотника.

- Иди! – глухо распорядился Джумаргун, с трудом сохраняя невозмутимость.

- Хорошо, господин! – почтительно произнес Зенгэ, пуская жеребца в галоп.

- Спасибо, верный друг! – прошептал парень вслед отъезжающему сотнику. Но Зэнгэ этих слов уже не слышал.

С последними лучами солнца вышли к реке. Мохнатые коняги прядали ушами, но спокойно шли в теплую воду. Первой переправилась легкая конница с заводными лошадьми, следом тяжелые, облаченные в доспехи воины. Многочисленные телеги обоза, растянувшиеся на ли пути, переправлялись уже в полной темноте, при свете костров, разведенных нукерами на берегу. Для минган-у нояна разбили цветастый походный шатер в самом центре мингана. Но шатер пустовал – сон не хотел идти к Джумаргуну. Тысячник молча бродил по берегу реки. Тарфунь[9], освещенная зыбким лунным светом, притягивала минган-у нояна. Река в этом месте изгибалась, подобно приготовившемуся к броску дракону, сошедшему со старинных каменных обелисков Золотой Империи. Ох, как прав был старый верный сотник, утверждая, что не так просто будет взять приступом Хуайюань. Но отступать уже поздно, да и не привык Джумаргун отступать… Он просто не знал, что это такое. Так уж вышло, что за всю свою службу под началом старшего брата, он участвовал только в успешных сражениях. Горечь поражений ему была неведома. Зато сладость побед он вдохнул полной грудью. Но в том не было его заслуги, что больше всего и нервировало молодого и честолюбивого тысячника. Жажда доказать всему миру, что он тоже чего-то стоит, взяла верх над осторожностью и благоразумием. Ну, ничего, он еще завяжет тройным узлом золотого чжурчжэньского дракона! С этими мыслями Джумаргун отправился отдыхать.

Беда приходит, когда её никто не ждет. Так получилось и в этот раз – в тихий предрассветный час, когда глаза даже самых стойких нукеров дозора смыкались от усталости, на стан монголов обрушился ливень стрел, пылающих подожженной паклей. Испуганно заржали кони, закричали люди, в лагере поднялся переполох. Не успевшие надеть доспехи нукеры падали, пронзенные вражескими стрелами. Десятки бойцов умирали, так и не проснувшись. Тягучий туманный воздух раннего утра всколыхнул военный клич Золотой Империи, и на поляну, где расположился минган Джумаргуна, повалили закованные в металл чжурчжэни. Пока тысячник, проклиная немилосердное Небо, возился с неподатливыми ремнями доспеха, его походный шатер занялся огнем.

- Господин! – в горящий шатер ворвался Зэнгэ. – Слава Небесам, ты жив!

- Как допустили? – накинулся на сотника с кулаками Джумаргун. – Как, я тебя спрашиваю?

- Господин, об этом позже! – взревел сотник, выталкивая командира из горящего шатра.

Джумаргун едва успел схватить в охапку щит и шлем, благо, что с мечом он не расставался даже ночью. Вокруг тысячника тут же образовалось кольцо из пары десятков нукеров из сотни Зэнгэ.

- Ко мне! – словно раненный медведь заревел сотник.

На его призыв сбежались еще с десяток бойцов. Остальным было не до этого – чжурчжэни наседали, давили, пытаясь одним наскоком собрать побольше жизней ненавистных завоевателей. Поначалу им это отлично удавалось. Но вот первая горячность боя схлынула, сотники и десятники сумели навести какое-то подобие порядка и дать отпор авангардному отряду врага. Те из чжурчжэней, кто уцелел, скрылись в спасительном ночном мраке. Но вражеские лучники, засевшие на ближайших сопках, под покровом темноты продолжали поливать лагерь минган-у нояна металлическим дождем, не давая монголам окончательно воспрянуть духом. С большим трудом нукерам удалось собрать рассеянных по окрестности лошадей и сгруппироваться.

Когда восток окрасили первые лучи восходящего солнца, в небольшую долину, окруженную со всех сторон сопками и водой, ворвалась тяжеловооруженная конница Хуаньюаньского мэнъана. Но, даже не смотря на ночную вылазку и горы вражеских трупов, джурчженей было меньше, благо, что монголы этого не знали. Все преимущество чжурчжэней сводилось к неожиданности, хорошему знанию местности и личной отваге, ведь им, в отличие от захватчиков, приходилось бороться за родную землю, за дома и очаги, за жен и детей. Плотная группа джурчжэньских конников, прорвав монгольский заслон, направилась прямиком к стану Джумаргуна, ориентируясь на высоко поднятое и развернутое знамя тысячника, украшенное бунчуками из хвостов тибетских яков. Смяв ближайших нукеров минган-у нояна, мечники врага кинулись в бой, стремясь, во что бы то ни было поразить командующего врага. Джумаргун бился наравне со всеми, с трудом отбиваясь от наседающих чжурчжэней.

- Берегись! – пронзительно выкрикнул Зэнгэ, отталкивая господина в сторону.

Конный вражеский мечник, в роскошном пластинчатом доспехе и металлической маской на лице, с силой воткнул копье в сотника Зэнгэ, закрывшего своим телом Джумаргуна. Зэнгэ из последних сил полоснул коня мечом по передним ногам и упал, придавленный крупом тяжелого животного. Чжурчжэнь, перекатившись через голову, вскочил на ноги и кинулся на тысячника. Джумаргун ударил его мечом, но железнорылый воин сумел уклониться и выбить меч из рук минган-у нояна. Они схватились врукопашную, вцепившись голыми руками в глотки друг другу. Некоторое время оба давили, стараясь задушить врага, но никто из них не мог взять верх. Неожиданно чжурчжэнь резко отпустил руки. Джумаргун пошатнулся и едва не упал, с трудом удержав равновесие. Чжурчжэню же с лихвой хватило этой заминки, он резко выдернул из тульи одну из стрел, и с силой вогнал её в щель между доспехов тысячника. Стрела пробила ключицу Джумаргуна и, воткнувшись в кость где-то в области лопатки, переломилась в древке. Железнорылый довольно завыл, наблюдая, как падает на колени тысячник. Но насладиться победой над минган-у няном ему не удалось, подбежавший на помощь командиру боец воткнул меч в спину врагу.

- Господин! Господ…ди…ин... – словно издалека донесся до тысячника крик. В глазах Джумаргуна помутнело, и он рухнул на землю.

Очнулся тысячник уже в ставке темника Мангудая, куда его доставили оставшиеся в живых верные нукеры. Всего спаслось семеро бойцов из почти полной тысячи Джумаргуна. Молодой тысячник лежал в темной юрте, воняющей кислыми шкурами. Напротив Джумаргуна сидел дряхлый шаман, что-то напевающий себе под нос. Его руки размеренно наносили удары по старому, потертому временем бубну. Заметив, что тысячник очнулся, шаман отложил ритуальный инструмент в сторону и спросил, показывая блестящий в свете очага литой наконечник стрелы, украшенный незнакомыми письменами:

- Я вырезал этот предмет из твоей плоти. Откуда это в тебе?

Ничего не утаивая, Джумаргун рассказал шаману о своем ранении. Через несколько дней бывшего тысячника под охраной отправили в аурух хана Гуюка, где через некоторое время неразумного молодого минган-у нояна разорвали лошадьми.

День синь-хай восьмого

месяца тридцать первого

года правления «Чжи-юань»

Императора Ши-цзу (Хубилая).

(16 сентября 1294 г.)

Таким спокойным, как в этот жаркий день восьмого месяца, море бывает редко. Ни слабого дуновения ветерка. Водная гладь подобна застывшей глазури на цветных плитах императорского дворца. Не тронутая рябью, насыщенная глубокими переливами всевозможных оттенков синего и зеленого, она радовала взоры. Даже не верилось, что это безобидное водное пространство может причинить кому-нибудь вред. Главный начальник пограничного управления по покорению Востока Негудай тяжело вздохнул, оттолкнулся локтями от низеньких резных перил флагманского корабля и распрямил спину. Некогда предаваться унынию! Конечно, потерянного флота не вернуть, как не вернуть на этот свет почившего Великого Хана Хубилая, или, как называли Его покоренные народы Китая – Императора Ши-цзу. Поистине Великий Хан был достойным продолжателем дел своего деда – Великого Чингис-хана, покорившего тысячи земель и народов. За что же Всемогущие Духи прогневались на него, уничтожив в одночасье практически весь флот? Но Им, Небожителям, оказалось этого мало! Они забрали самое ценное, что было в Империи - жизнь Великого Хана!

«Как же так вышло? – размышлял Негудай, спускаясь по скрипучим ступенькам в темный душный трюм корабля. – Такого флота не собирал никто и никогда. Мы должны были победить. В этом никто не сомневался. Чем же проклятые гувэй[10] подкупили духов? На какие жертвы пошли, чтобы не ступили на их берега победоносные армии Императора?Может быть, Духи Неба разгневались на Хубилая за то, что не вправе одному человеку набирать такую силу? Может, они восприняли это, как вызов?»

Он помотал головой, стараясь прогнать еретические мысли. Думать нужно было совсем о другом: как воздать посмертные почести почившему господину? Как соблюсти все похоронные ритуалы в этом далеком от столицы Империи крае? Как похоронить Великого Хана, чтобы ему не пришлоськраснеть, встретившись со своими великими пращурами? Может быть, шаман Бакшугай что-нибудь придумал после общения с духами предков?

В трюме было душно, но прохладнее, чем на раскаленной палубе. Однако от спертого воздуха, пропитанного курившимися благовониями, у начальника пограничного управления закружилась голова. Он пошатнулся и оперся рукой о деревянный борт судна, чтобы не упасть. Годы давали о себе знать – тяготы походов, на которые в молодости не обращал внимания, сейчас могли закончиться плачевно. После того, как в глазах исчезли яркие пятна, а стены перестали качаться, Негудай подошел к шаману, сидевшему в ногах усопшего Хубилая, и присел рядом. Шаман молчал, его глаза были закрыты, только губы беззвучно шевелились.

Взглянув в умиротворенное лицо усопшего, Негудай вновь подивился, насколько изменился перед смертью Великий Хан. Черная немочь, терзавшая Императора после неудачного похода, «обглодала» прежде дородное тело Хубилая до костей. В последние годы своей жизни Великий Хан злоупотреблял изысканными яствами, что готовили для него лучшие повара и кулинары Империи. Сейчас же на смертном одре лежала лишь тень Повелителя: щеки и глаза запали, а желтую пергаментную кожу едва не прорывали заострившиеся скулы. Кожа на подбородке и шее, лишившись жировой прослойки, висела неопрятным сморщенным «фартуком». К своему стыду Негудай понял, что ему неприятен нынешний вид Императора. Даже в смерти Великий Хан должен выглядеть достойно, считал он. И это задача шамана…

- Не волнуйся, Негудай, я сделаю все, как положено, - словно услышав его мысли, произнес нараспев Бакшугай. – Великий Хан, которого все увидят на погребении, будет выглядеть достойно!

- Что будем делать с погребением Повелителя? Ты спрашивал духов?

- Пойдем. – Шаман легко поднялся на ноги и подошел к трапу, ведущему на палубу.

Негудай послушно следовал за служителем культа. После трюма, пропахшего благовониями, забивающими пока еще слабый запах разложения, глоток свежего морского воздуха подействовал на Главного управляющего как хорошая порция доброго кумыса. Несмотря на жару, Негудай вздохнул с облегчением – спертый трюмный воздух угнетал. Бакшугай подошел к низкому борту судна, повернутому к береговой полосе.

- Так ты нашел место? – вновь повторил свой вопрос Негудай.

- Хвала Духам Предков, нашел, - ответил Шаман, раскидывая руки в стороны. – Оно перед тобой.

- Что ты имеешь в виду? – не понял Главный управляющий. – Ты предлагаешь похоронить хана на берегу?

- Ты видишь эти холмы-груди? – спросил Бакшугай.

- Дай-нань-шань и Эр-нань-шань? Врата Золотой Долины? – уточнил Главный управляющий.

- Да, - кивнул шаман. – Одна из грудей станет последним пристанищем Великого Хана. Так сказали мне Духи Предков, - важно произнес он.

- Усыпальница на вершине горы? – с сомнением протянул Главный управляющий. – Но ведь её разграбят, едва мы покинем эти земли! Походная казна Императора… Четыре золотых коня… Сюда слетятся все стервятники с округи! Нет, это плохая мысль!

- Не делай поспешных выводов, Негудай! – произнес шаман. – Я ничего не говорил о вершине…

- Тогда где? У подножия? Великий Хан не должен покоиться у подножия!

- Хочешь сказать не по чину? Зазорно?

- Да, именно это я и хотел сказать!

- Послушай меня, Негудай, у одной из грудей возле священного источника сложена древняя кумирня Золотой Богине. Богине у подножия не зазорно…

- Но это Великий Хан! – в волнении воскликнул Главный управляющий. - Правитель Империи, равной которой нет! У подножия её тоже разграбят, - уже спокойнее добавил он.

- Не разграбят, - произнес шаман. – Мы спрячем усыпальницу так, что её никто не найдет.

- И как же ты это сделаешь? Наложишь заклятье?

- Не только… Ты знаешь, Негудай, что эти холмы рукотворные? – неожиданно спросил шаман.

- Не может быть! – воскликнул Главный управляющий. – Кто же их, по-твоему, сотворил? Духи Неба? Великий Тенгри? Людям такое не под силу!

- Тебе никогда не доводилось бывать в землях мамлюков[11]?

- Нет, - ответил Главный управляющий.

- А мне довелось, - сказал Бакшугай. – В пору моей молодости с войском доблестного хана Хулагу[12]. Так вот, древние правители той далекой земли – фараоны, еще при жизни строили себе грандиозные усыпальницы-пирамиды, ничем не уступающие этим Золотым Вратам.

- Я слышал об этом, но самому не довелось…

- Дай-нань-шань и Эр-нань-шань – тоже усыпальницы, только более древнего народа, даже имени его не сохранилось. Неумолимое время потрудилось над этими сооружениями, но даже сейчас ты можешь заметить, что они не такие, как остальные холмы. Вглядись, Негудай, и ты без труда увидишь грани сторон этой поистине великой пирамиды.

- Действительно, - пораженно произнес Главный управляющий, - как же я этого сразу не заметил?

- Если бы несчастье случилось в Империи, мы бы сумели построить достойную усыпальницу для Великого Хана… Но нас поджимает время. Жара… Мы должны спешить.

- Но как мы…

- У кумирни есть заброшенный колодец, - сказал шаман. – Из колодца можно попасть в подземный ход, ведущий внутрь… Там мы и захороним Великого Хана.

- Но мы побеспокоим древних жильцов этого кургана! – обеспокоенно воскликнул Негудай. – Они могут отомстить…

- Не переживай на этот счет, - ласково произнес шаман. – Духи сказали, что хозяева не будут против. Они захоронены глубже – в подземных чертогах. Хан же займет средний – пустующий ярус. А богатые дары, которые мы положим с ним, и обильные жертвы, умилостивят любых духов. Ты распорядился, чтобы наши воины искали чжурчжэней?

- Да, еще вчера я отдал такой приказ.

- Отлично! – кивнул шаман. – Мы используем силу рабов, чтобы привести усыпальницу в надлежащий вид, а после – забьем их во славу Великого Хана и умилостивим духов этого места. А сейчас я покину тебя – нужно придать телу Императора надлежащий вид. Его должны запомнить таким же блистательным, каким он был при жизни.

Шаман повернулся спиной к Негудаю и скрылся в трюме. Главный управляющий постоял немного у борта, а затем, подозвав к себе одного из нукеров, распорядился:

- Собери у меня военачальников: Алихайю, Доладая и Янъулудая!

Воин слегка поклонился:

- Будет исполнено, господин!

После небольшого совещания, на котором Негудай приказал все силы направить на поиск уцелевших чжурчжэней, он решил еще раз взглянуть на усопшего. Бакшугая он нашел работающим крашеной пудрой и кисточками над лицом Великого Хана. На этот раз Хубилай выглядел намного лучше прежнего – окрашенная кожа казалась посвежевшей, складки кожи искусно спрятаны.

- Ну как? – осведомился Бакшугай, отрываясь от работы.

- Лучше, - ответил Негудай. – Намного лучше…

- Я все время задаюсь вопросом, - как бы между прочим произнес шаман, - где ламы и прочие пресловутые почитатели Будды? Почему рядом с мертвым владыкой оказались только верные Тенгри шаманы? Где те, веру которых насаждал Он в Империи?

- Не будем об этом! – попросил Негудай. – Сейчас уже все равно.

- Все равно, - эхом откликнулся Бакшугай. – Татарвай! – позвал ученика шаман. – Помоги мне перевернуть Императора – нужно закрепить кожу...

Шаман вместе с учеником повернули «размякшее» тело Повелителя на бок. Из-под шелкового парадного халата Великого Хана выскользнул, подвешенный на шнурок, литой наконечник стрелы из золотистого металла.

- Что это? – спросил у шамана Негудай, наклоняясь, чтобы получше рассмотреть амулет. – Я никогда раньше не видел этой вещи у Хана.

- А мне довелось, - ответил шаман. – Этот наконечник стрелы достался Хубилаю от Угэдея, а тому от Гуюка. С помощью этого наконечника можно победить Извечную Тьму, что родилась в этих землях.

- Не очень-то он ему помог, - грустно усмехнулся Негудай.

- Откуда ты знаешь? – удивленно приподнял одну бровь Бакшугай. – Может быть, благодаря этой вещи Великое Небо было благосклонно к Великому Хану все предыдущие годы. Никому, кроме Духов, это не ведомо, а они молчат.

К исходу третьих суток после смерти Хубилая к устью реки, протекающей у подножия Золотых Врат, отряды монголов начали сгонять обнаруженных в лесах чжурчжэней. Рабов заставили расчищать каменные завалы в подземелье, ведущем в пирамиду, предварительно выстроив на месте колодца большую входную арку. Невольники работали не покладая рук, днем и ночью. За несколько дней им удалось пробиться во внутренний коридор пирамиды. К несказанному разочарованию Негудая, Бакшугая и приближенных к Хану военачальников, коридор оказался тупиковым, заканчивающимся одной маленькой комнаткой.

На срочно собранном совете решили расширить это комнату до подобающих усыпальнице Великого Хана размеров. В срочном порядке изыскали мастеров и резчиков по камню среди невольников, которым пообещали освобождение после окончания работ. Конечно, обещания своего монголы не собирались сдерживать – тайну упокоения Великого Хана они должны будут унести с собой в могилу. К тому же, как сказал Бакшугай, Императору на том свете понадобятся искусные мастера.

Работа спорилась – мягкий известняк, из которого была сложена пирамида, прекрасно поддавался обработке. Вскоре на месте маленькой комнатушки выросли настоящие императорские покои, которыми можно было гордиться даже Великому Хану. Искусные резчики покрыли стены, потолок и даже пол тонкой филигранной резьбой, повествующей о деяниях Императора на благо своего государства, о его военной славе, победах, о размерах империи, простирающейся от моря до моря. Пока рабы трудились над усыпальницей, Верховный Шаман Хубилая неимоверными усилиями сохранял тело усопшего от разложения. Что, по мнению Негудая, с оглядкой на стоявшую жару, было делом очень сложным, если не сказать больше – невозможным. Но Бакшугай как-то справлялся.

Главный управляющий старался не задумываться о том, какими методами шаман добился сохранения тела Господина. И вот, наконец, усыпальница была приготовлена, как, впрочем, и Великий Хан. Войска выстроились у входа в пирамиду. Их ровные ряды заполнили собой все свободное пространство. Реяли на древках знамена с конскими хвостами, металлические доспехи и шлемы натерты до зеркального блеска. Стенали в загонах многочисленные рабы, не умершие от непосильного труда. Во время торжественной церемонии их должны были умертвить. У почившего Императора не будет недостатка в невольниках по ту сторону Великой Реки Забвения.

На большом помосте, застеленном дорогими коврами, был установлен походный трон хана, выполненный из слоновой кости, украшенный нефритом, яшмой, золотом и жемчугом. Прислонившись к резной спинке из пяти переплетенных драконов, в парадных доспехах, шитых золотой нитью, на троне восседал Император, сжимая в похудевших костистых руках нефритовый жезл – знак власти. На коленях Хубилая в дорогих, украшенных драгоценными камнями ножнах, лежал любимый меч Великого Хана. Бакшугаю удалось добиться невозможного – мертвый Император выглядел лучше, чем в последние годы жизни. Многим военачальникам, кто служил ему верой и правдой не один десяток лет, казалось, что Великий Хан помолодел. Это посчитали чудом и хорошим предзнаменованием.

У подножия трона в живописных позах были уложены умерщвленные сегодняшним утром многочисленные наложницы Императора и его рабыни. Недостатка в прислуге Великий Хан тоже не будет испытывать. Вокруг трона по четырем углам помоста были расставлены золотые кони – главное сокровище Хубилая – преподнесенные Императору покоренными китайцами. Этих золотых жеребцов, отлитых в натуральную величину, Великий Хан повсюду возил с собой. Эти любимые «безделушки» Императора останутся с ним на вечные времена, так же как и походная казна – несколько инкрустированных золотом сундуков из сандалового дерева, набитые драгоценностями. Негудай был доволен – Великий Хан покидал этот мир достойно! Главный начальник пограничного управления по покорению Востока дал отмашку, и торжественная церемония началась: тягуче запели трубы, тревожно загрохотали барабаны, к помосту потянулись люди…

[1] Минган-у-ноян - командир мингана (тысячи), тысячник. Монгольская армия делилась на десятки (арбаны), сотни (джагуны), тысячи (минганы) и десятки тысяч (тумены или тьмы), во главе которых стояли десятники, сотники, тысяцкие и темники. Тысячи были не только военными подразделениями, но и административно-территориальными единицами. Тумэны объединялись в конные армии численностью до 100 000 человек.

[2] Тьма – см. минган-у ноян.

[3] Темник – см. минган-у ноян.

[4] Темуджин - см. Чингисхан.

[5] Курултай – совет старейшин племенной знати.

[6] Менъань – военно-административная единица у чжурчжэней, равная тысяче дворов (воинов). Следовательно начальник менъаня – тысячник.

[7] Аурух – ханская ставка.

[8] Джэбе-нойон – монгольский военачальник, темник, один из лучших полководцев Тэмуджина-Чингис-хана.

[9] Тарфунь – река Партизанская в Приморском крае. Старое название реки - Сучан.

[10] Айны (гувэй) – народ, древнейшее население Японских островов. Некогда айны жили также и на территории России в низовьях Амура, на юге полуострова Камчатка, Сахалине и Курильских островах.

[11] Мамлюки (мамелюки) — военная каста в средневековом исламском Египте, рекрутировавшаяся из юношей-рабов тюркского (кипчаки, туркмены), из Центрального Азии, и кавказского происхождения (грузины,аланы, черкесы). Юноши обращались в ислам, обучались арабскому языку и тренировались в закрытых лагерях-интернатах для несения военной службы. В 1250 году мамлюкам удалось захватить власть в Египте.

[12] Хулагу – монгольский правитель и военачальник. Внук Чингис-хана, сын Толуя и Сорхахтани, брат каановМункэ и Хубилая. Основатель династии Хулагуидов, правившей в созданном им государстве в Передней Азии.

Глава 10

Владивосток.

Наши дни.

Разбудил Вована телефонный звонок. Не глядя нащупав «сотик» на прикроватной тумбочке, он взял в руки орущую трубку, привычно нажал кнопку и хрипло сказал:

- Внимательно. - Во рту после вчерашнего – словно кошки нагадили, язык ссохся и прилип к нёбу, но общее самочувствие было вполне.

- Владимир, это Николай, - «хрюкнула» трубка. – Нам нужно встретиться.

- А? Встретиться? – Как обычно со сна Вовка туго соображал, а тут еще и «бодун». – Давай!

- Где вам удобно? – спросила трубка голосом удэгейца.

- А давай у меня, - предложил Вова. Бежать куда-то ему было в лом, голова, хоть и немного, но все-таки побаливала. Пока удэгеец будет добираться, он еще успеет поправить пошатнувшееся здоровье бутылочкой пивка.

- Как вас найти? – спросил Николай.

- Записывай адрес, - произнес Вова. – Или запоминай, как знаешь…

Он продиктовал в трубу улицу и номер дома. Николай буркнул что-то утвердительное и отключился. Полежав минут десять в постели, Вова поднялся. Бурча себе под нос ругательства по поводу вчерашних обильных возлияний, поплелся на кухню. Размочив «сушняк» бутылочкой «Черного Козла» и уняв пульсацию в висках, он позвонил Толяну. Трубку Толик снял только после пятого звонка. По его слабому голосу Вова понял, что его корефуле тоже приходиться не сладко – набрался он вчера поболя.

- Толяныч, давай поправляйся, и ко мне, - произнес Вова. – Николай звонил, просил о встрече. Я ему свой адрес дал – сейчас будет.

- Зря дал, - просипел Толик. – А вдруг он… Ну, не тот, за кого себя выдает…

- Не знаю, братуха, но я почему-то ему верю.

- Ладно, будем надеяться… Черт, как шарабан раскалывается! – прорычал Толик.

- Да уж, - усмехнулся Вовчик, - набрался ты вчера! Давай, как слегка в себя придешь – пулей ко мне!

- Понял! – выдохнул Толян. Даже находясь на расстоянии, Вова чувствовал, как ему тяжело. – Ты это, на работу брякни, успокой начальство, - напомнил он мне. – Попроси отгул… У нас там накопилось.

- Не суетись, я помню. Просто с Николаем перетрем сначала, может, больше одного отгула потребуется.

- Заметано. Сегодня ты думаешь, я ничего не соображаю – башка гудит. Застрелиться что ль?

- Ладно, жду! – сказал Вова и положил трубу.

Минут через сорок раздался звонок в дверь – пришел Николай. За спиной удэгейца болтался вместительный рюкзак, а в руках он держал завернутый в какую-то тряпицу, похожую на старую наволочку, большой круглый предмет.

- Здорово! – Вова встретил гостя. – Проходи. Как сам? – поинтересовался он его самочувствием.

- Худо-бедно, - ответил удэгеец, разуваясь в прихожей. Он поставил к стене поклажу и скинул с плеч рюкзак.

- Чего у тебя там? – поинтересовался Вова, косясь на странный предмет, завернутый в наволочку.

- Шаманский бубен, дед навязал, - пояснил он. – Сказал, без него никак…

- Ладно, разберемся. Бери тапки – и на кухню. «Козла» будешь?

- Какого козла? – не понял Николай.

- Пивное лекарство, - пояснил Вова, доставая из холодильника пару бутылок. – Козел. Темное. - Так и не дождавшись ответа, он всучил удэгейцу холодный пузырь и открывашку.

- Покажи мне его, - попросил Николай, сделав пару глотков.

- Амулет Хадо? – уточнил Вован, хотя мог бы и не спрашивать. – А сам найдешь? – Он еще раз решил проверить удэгейца: если найдет артефакт без чужой помощи – что ж, заработает еще «один» плюсик. Нужно же будет когда-нибудь принимать решение?

Николай поднялся с табуретки и без излишней торопливости прошел в комнату. Даже не пытаясь осмотреться (у меня-то он раньше не был), подошел к встроенному шкафу.

- Можно? – спросил он.

- Валяй, - разрешил Вова.

Удэгеец отодвинул в сторону дверь и достал с полки коробку из-под башмаков, в которую Вова засунул амулет.

- Быстро ты! – покачал головой парнишка.

Ничего не ответив, Николай бережно поставил коробку на стол и осторожно снял с неё крышку.

- Это он, - утвердительно произнес Коля, с трепетом прикасаясь к бликующей солнечными зайчиками металлической поверхности амулета. – Я его так себе и представлял.

- Настоящий? – спросил Вован удэгейца.

- Конечно! – ответил он. – Я бы не смог почувствовать копию.

- Ладно, пошли на кухню, - сказал Вова, убирая коробку обратно в шкаф.

На кухне Николай взял недопитую бутылку «Козла», Вовчик же откупорил себе еще одну:

- Слушай, а могила Хубилая действительно у нас, в Приморье?

- Да, дед рассказал, как её найти…

- Если это так, - задумчиво произнес Вова, - тогда второй поход Хубилая на Японию, был несколько позже, чем это принято считать… Либо его дата смерти не верна.

- Все может быть, - уклончиво произнес Коля. – Но что могила есть – это факт!

- Это мы в скором времени выясним… - Он отхлебнул пивка. – Так где она находится-то?

- Как сказал мне дед, могила хана спрятана в одной из Сучанских пирамид…

- А, это которые Золотые Врата, что у Находки?

- Они, - кивнул Николай. – Дай-нань-шань и Эр-нань-шань, как их называли в древности.

- Брат и Сестра. Природные рифы…

- Не совсем так, - перебил Николай. – Дед рассказывал мне одну старинную легенду, что их…

- Слушай, Коля, давай пока не будем о легендах, - на этот раз Вова перебил удэгейца. – Меня от них уже пучит! Перебор, по-моему. Давай-ка пока о наших баранах. То бишь, о Хубилае.

- Его похоронили под одной из пирамид – Братом. Во времена Бохай и Цзинь у подножия Брата стояла кумирня[1]… Мало кто знал, что пересохший колодец, расположенный возле кумирни, ведет в чрево рукотворной горы…

- Николай, ты опять за свое? Договорились же…

- А если оно так и есть! – с обидой в голосе произнес удэгеец. – Просто возраст наших приморских пирамид намного превосходит любой аналог… Даже египетских!

- Да её же ковыряли, этого твоего Брата, - возразил Вован, - еще в совдеповское время. Ничего рукотворного не нашли – обычный известняк. Все признаки нормального геологического объекта.

- А ты старые фотки в Интернете видел? Сделанные с самолета в тридцатые? – не унимался Николай.

- Видел.

- И что? Никаких странностей не заметил?

- Да, очень похоже на рукотворное сооружение, - пришлось ему нехотя согласиться, - и только!

- Там же четкие грани! – воскликнул удэгеец. – Четыре стороны!

- Но исследования ничего не дали. Я читал… Там треть Брата динамитом взорвали бульдозерами срыли! И ни-че-го!

- Все находится глубже… Мне дед говорил…

- Дед, дед… Он-то откуда все знает?

- Ну, не все, - произнес Николай. – Но шаманам многое открыто.

- Хех, - усмехнулся Вова, - давно ли ты так заговорил?

- Недавно, - согласился удэгеец. – Но после всех этих событий я деду верю! А ты думаешь, зачем Брата срыли? Если известняк – то его месторождение есть в более удобном месте, чем эта гора. К тому же и рыли как-то странно – с вершины… Для карьера – более чем неразумно.

- Хочешь сказать, тоже что-то искали? – продолжил Вова его мысль.

- Причем, с размахом, - ответил Николай. – Но не нашли ничего интересного – и бросили. А срыть всю пирамиду – оказалось не по зубам.

- Логично. – Вовчик не стал больше спорить. – Давай, что там по Хубилаю.

- Так вот, - продолжил свой рассказ Николай, - от колодца в недра пирамиды ведет подземный ход… Монголы ловили в лесах чжурчжэней, но не для сооружения могильного холма, как предполагал житель села, а для очистки подземного хода.

- Слушай, а под сопкой Орлиной лежит кто-нибудь?

- Не знаю, - пожал плечами удэгеец, - не спрашивал… Но могу поинтересоваться.

- Ладно, оставь! Чувствую, нам этого приключения с могилой Хубилая до конца дней хватит. Давай дальше.

- Очистив ход, монголы под предводительством верховного шамана вошли внутрь пирамиды. Что они там увидели – не знает никто – даже дед не имеет об этом ни малейшего понятия. Но они решили, что это посмертное пристанище соответствует высокому положению Великого Хана. По преданию, чтобы не тревожить покой настоящих хозяев пирамид, для Хубилая решено был вырубить внутри горы собственный склеп. Для чего использовали все тех же пленных чжурчжэней. По примеру Чингисхана, все, кто имел отношение к постройке склепа, были умерщвлены. Все упоминания и документы – уничтожены. Тотальная зачистка…

- А откуда же твоему деду это известно? – Вова не удержался и подковырнул Николая.

- Шаман, - коротко ответил Николай. – Шаманы всегда знали, где… Но из них никто и никогда не рассказал бы об этом непосвященному. Если бы не амулет Хадо…

- Ясно, - махнул рукой пацан. – Нам-то что теперь со всем этим делать? Кумирни, я так понимаю, уже давным-давно нет. Колодца – тем паче. Как искать будем?

- Найдем, - оптимистично заверил меня удэгеец, глупо улыбаясь, - дед дал мне свой бубен…

- Ох, мать… - выругался Вова. – Бубен?

- Бубен, - еще раз повторил Николай.

- Ладно, - согласно кивнул я – фокус с поиском амулета все-таки произвел на меня впечатление. – Как насчет завтра?

Ответить Николай не успел – кто-то позвонил в дверь. Судя по настойчивому дребезжанию звонка (кнопку просто нажали и не отпускали), это был Толик. Открыв дверь, Вова обнаружил стоявшего на пороге друга. Вид он имел потрепанный и помятый, физиономия его была кислой и бледной, волосы спутаны и не чесаны – одним словом, бодун похмельный.

- Вован, пиво есть? – вместо «здрасьте» буркнул Толик, вваливаясь в квартиру.

- Найдется, - сказал Вова, запирая дверь.

- Ты чего это, переезжаешь? – споткнувшись о шмутье удэгейца, спросил Толик.

- Не, это Николая.

- А, он уже тут… - Толян без вопросов прошел на кухню. – Любимым внукам шаманов наш пламенный привет! – Хлопнул он по плечу удэгейца и полез в холодильник за пивом.

Ловко вскрыв бутылку, Толик присосался к стеклянному горлышку «Козла» словно пиявка. Высосав бутылку в один присест, Толян звучно рыгнул и произнес:

- Здорово!

- Чухан! – фыркнул Вова. – Окультуриваться надо.

- А кого стесняться? - деланно удивился Толик. - Здесь все свои.

- Ладно, проехали! - Вова уже давно не обращал внимания на такие вот выходки своего дружбана. В принципе, в нормальной мужской среде это не считалось чем-нибудь из ряда вон выходящим. Правда, иногда на особо впечатлительных субъектов это производило впечатление, но таких приятелей у них с Толяном было не так уж и много.

- Ну, какие новости? - немного поправив здоровье, поинтересовался Толик. - Дедок раскололся? - Это он Николаю.

- Да, он сообщил мне, где находится место...

- Ага, - Вова криво усмехнулся, - осталось только прийти и забрать...

- Не понял, а чего так мрачно? - Толик забрал из холодильника последнюю бутылку пива и, не мудрствуя лукаво, открыл её об край стола.

- Толян, ты достал уже! - возмутился Вовчик. - Чё, лень просто крышку свинтить? Мне хозяйка за этот стол и так уже весь мозг съела!

- Вован, блин, извини, братуха! - чистосердечно произнес Толик. - Привычка дурацкая такая... Да и не в себе я немного... Куплю я тебе новый стол, или баблом хозяйке всучим. Мы ж с тобой, братела, разбогатеем скоро! Так что там у нас с могильником Хубилая не так?

- Да все не так! Места точного старик указать не смог, только бубен свой внуку навязал. Камлай, говорит, и откроется тебе... Мать вашу так!

- Погоди, конкретно что известно? – остановил поток ругани Толик.

- Конкретно ничего не известно! Имеем следующее: когда-то у подножия одной из двух так называемых «приморских пирамид», что у Находки – Брата, стояла кумирня. Возле этой кумирни имелся заброшенный и высохший колодец. Но на самом деле это был не колодец, а вход внутрь пирамиды… Представляешь?

- О, как? – произнес Толик, почесав опухшую небритую физиономию.

- Даже если мы и обнаружим этот колодец, в чем я глубоко сомневаюсь, он может оказаться разрушенным, или засыпанным… Подземный ход мог давным-давно обвалиться, забиться землей… Да мало ли, что могло случиться за семь сотен лет!

- Согласен, - веско произнес Толян. – Всяко может быть… Но кто нам мешает попробовать? К тому же, у нас есть запасной вариант. Правда, Колямба! – он подмигнул удэгейцу.

- У нас все получится! – убежденно воскликнул Николай.

- Деду духи нашептали? – заговорщически прошептал Толян. За время разговора он слегка приободрился и ожил, видимо две бутылки «Козла» сделали свое дело – Толика отпустило.

- Только не надо ёрничать! – ответил на выпад моего друга Николай.

- Колян, не обижайся! Я же так, по-дружески подшучиваю… Че, братухи, может, еще гонца за пивком отправим? – предложил Толик.

- Харэ бухать! – уперся Вова. – Завтра с утра катим в Находку. Нужно еще в норму прийти…

- Ну и приходи, кто тебе мешает? – Толик как обычно, в своем репертуаре. – Мне за баранкой не сидеть.

- Хрен тебе! – жестко заявил Вова. – Вы, значит, будете наливаться пивом, а я – слюни глотай? Совесть-то поимей!

- А то ты не знаешь, что я её давно пропил, - перевел все в шутку Толик. – Значит, завтра в Находку рвем?

- Завтра, - кивнул Вова.

- На сколько дней из города отвалим? – спросил Толик.

- Для начала – дня на два, на три… А там, как пойдет.

- Еще кого с собой возьмем? – спросил Толян. – Игореху, например. Он Находкинский – враз подъедет.

- Не забывай, он работает, наверное… Мы ж не на выходные собираемся, а завтра.

- Во, - вспомнил Толик, - а ты начальству звякнул, что мы сами-то на работу и не собираемся в ближайшее время?

- Вот, башка! – Вова звонко хлопнул себя ладонью по лбу. – Совсем забыл!

- Так давай, звони, - поторопил меня Толик. – А то наш босс разволнуется, бедолага… Мы ж с тобой, Вован, незаменимые работники!

- Ага, как же! – хмыкнул Вова, но номер директора все же набрал. - Дмитрий Михайлович, день добрый! – произнес он, когда босс снял трубку. – Да-да, ты уж извини… Но тут такое дело… Да-да, не можем выйти… Пока запары нет, нам бы еще пару-тройку выходных… Да-да, те самые отгулы, мы же их с Толяном и не отгуляли… Заметано. Спасибо, Михалыч! В понедельник… Да, счастливо!

- Ну? Как я понял, Михалыч сильно не буксовал? – осведомился Толик.

- Не-а, настроение, видать, хорошее – до понедельника разрешил балдеть!

- В общем-то, неплохой он мужик, - произнес мой приятель, - жаль будет увольняться. Хотя зарплата – дрянь, крохи…

- Так, с работой разобрались, - подвел Вова итог, - сегодня нам надо хавчиком затариться, машину перегнать поближе к дому.

- Ага, - согласился Толик, - навьюченными до работы шпилить – ломы.

- Вот к вечеру продышусь и перегоню…

- Кто со мной в магазин? – спросил Толик. – В одного, что ль, топать?

- В одного. Пойдем, я за тобой дверь закрою.

В коридоре Вова остановил приятеля и прошептал ему на ухо, чуть слышно, чтобы не слышал Николай:

- Сам понимаешь, я его одного с амулетом оставить не могу… Скоммуниздит – где мы его потом искать будем?

- Я вот чего думаю… А давай мы его в банк на хранение сдадим, - предложил он. – А чего, ячейку арендовать – плевое дело! Так сохраннее будет…

- Пожалуй, ты прав, - согласился Вова. – Слишком ценная вещичка, чтобы дома её держать. К тому же мы сейчас на три дня свалим… А подельники этого узкоглазого мою хату и ломанут.

- Во-во! – поддакнул Толик. – И помашем мы своим зеленым лимонам ситцевым платочком.

- Тогда так, дуй в банк, арендуй ячейку… Паспорт есть?

- Есть. – Толян хлопнул себя по карману, в котором, видимо, лежал документ. – Как только арендую, брякну на сотик. – Этому говорить будем? – Толян кивнул в сторону кухни.

- Он и так все почувствует. Я проверил - вмиг амулет сыскал! От него хрен скроешь…

- Ну и флаг ему в руки! – сказал Толик, выходя на лестничную площадку. – Я позвоню, когда…

- Давай! – сказал Вова ему вслед.

Часа через три Толик позвонил. Вова, рассказав все без утайки Николаю, взял амулет и отправился на встречу с Толяном. Удэгеец с унылой физиономией поплелся с ним. Делать ему до завтрашнего дня было нечего. Пристроив амулет в ячейку, они потаскались по магазинам, закупая все необходимое. Кроме еды, они решили затариться и осветительным оборудованием: мощными переносными фонарями с аккумуляторами. Да и про запас взяли несколько емких батарей. Мало ли, а вдруг все-таки придется работать в подземелье. Лучше перебдеть, чем недобдеть!

К вечеру они подготовились к предстоящей поездке со всем прилежанием: продукты закуплены, спальник и палатки сложены в машину, которую Вова уже успел перегнать от работы к дому. Фонари и дополнительные батареи поставлены на зарядку – к утру должны были дойти до кондиции. Так же в магазине приятели приобрели переходники для зарядки аккумуляторов от генератора машины. Таким образом, если и посчастливится проникнуть в подземелье – бродить в потемках не будут.

Домой Толян решил не возвращаться – остался на ночь у друга. Вова лег на кровать, а Николай с Толиком улеглись на полу, раскидав на паласе спальники. Ранним утром по звонку будильника они встали, слегка перекусили и, загрузившись в машину, отправились на поиски могилы последнего монгольского Великого Хана. Пока Вова рулил, его попутчики бессовестно дрыхли, развалившись на мягких креслах автомобиля. Ну, ничего, Вова уже привык к подобной ситуации – быстрая езда по безлюдной утренней трассе приносила ему лишь удовольствие.

Компаньоны начали «приходить в сознание» где-то после Большого Камня. Позевывая, они достали бутерброды, термос с горячим чаем и принялись хомячить. Минут через двадцать Вовке надоело терпеть подобное безобразие – он остановил машину и присоединился к празднику живота. Набив брюхо, он с удовольствием покурил и, как говорят в наших доблестных вооруженных силах, оправился. После этого вновь занял место за рулем. Не доезжая до Находки, они повернули к «пирамидам».

Когда на горизонте показалась островерхая вершина Сестры, Вова, снизив скорость, остановился на обочине. Эта величественная картина сакральных Золотых Врат, правда со слегка подпорченной вершиной Брата, была достойна запечатления на камеру. От покрытых туманом подножий древних рифов, возвышающихся над уровнем моря метров на триста, поневоле захватывало дух. Если эти штуковины действительно рукотворные, как утверждал старый шаман, то это настоящее чудо света. Вова представил, как действовали на людей прошлого эти монументальные горы. Недаром им поклонялись во все времена, воздвигая кумирни у их подножий. Сквозь проплешины тумана пускала солнечные блики водяная гладь Сучана.

- Слушай, Николай, - спросил Вова попутчика-удэгейца, - а я про эти места еще одну легенду слышал.

- Какую? – отозвался Николай, не отрывая взгляда от развернувшейся перед нами картины.

- Говорят, что здесь же находился храм Золотой Богини. Этот храм существовал еще во времена Бохай, и чжурчжэням достался по наследству. Простоял он здесь несколько столетий, и был особо почитаем местными аборигенами. По легенде любой, дерзнувший посягнуть на золотую статую богини, умирал страшной смертью. Во время нашествия монголов извание богини бесследно исчезло. Как гласит предание, главный военачальник Империи Нахатэ спрятал святыню в пещере, чтобы она не досталась врагу. А вместо нее вывез позолоченную деревянную копию.

- Я слышал эту легенду, - ответил удэгеец. – Золотая Богиня – символ Матери-Земли, Прародительницы и Защитницы Мира. Может быть, дед что-нибудь и знает на этот счет. Но я не спрашивал…

- Еще я читал, что на вершине горы Брат исследователем Буссе[2] были найдены интересные каменные ящики, а у подножия Сестры есть остатки поселения. Да, много интересных тайн еще хранит наша земля, - подытожил Вова. – И если мы разберемся хотя бы с одной…

- То нам «зачёт»! – напыщенно заявил Толик.

Насладившись красотами пейзажа, они продолжили движение. Перебравшись через мост на левый берег реки Партизанской, свернули с асфальта на проселочную дорогу, ведущую к подножию Брата. На их счастье, дорога была сносной, и удалось без приключений добраться до искомого места. Потратив некоторое время на обустройство лагеря – как-никак, а здесь предстояло провести здесь несколько дней, они занялись тем, для чего собственно и забрались в эти места – поиском потерянной могилы Хубилая.

[1]Кумирня - небольшая языческая молельня с идолами.

[2] Буссе, Николай Васильевич - русский военный и государственный деятель, генерал-майор (1859), первый начальник Сахалина (1853—1854), первый военный губернатор Амурской области (1858—1866).