Ретры Ликурга

Ретры Ликурга, часть первая

СВАДЕБНЫЕ РЕТРЫ

"Спартанец, не женившийся к тридцати годам,

подвергается суровому наказанию."

Нежным журчанием родник ласкал слух, срываясь

блестящей струей с седого валуна в крошечное лесное

озерцо, прозрачное, как слеза. Почему земля рождает

чистую воду? Елена в задумчивости склонилась над ис-

точником, не замечая, как из переполненного кувшина

выливается живительная влага. Она залюбовалась плы-

вущими в озерце облаками. Глядя вниз, можно увидеть

небо, а всматриваясь в прошлое, можно рассмотреть

грядущее. Вдруг в воде возникло чьё-то отражение, и

девушка непроизвольно вскрикнула:

– Ах!

– Неужели я ужасен, как Пифон?

– Ликург! – облегченно выдохнула Елена. – Подкрался,

словно волк.

– Надо же оправдывать свое имя, – улыбнулся сын

Эвнома. Ничто не выдавало в нем царское происхожде-

ние: короткий хитон, застегнутый бронзовой фабулой

на левом плече и обычные кожаные сандалии. Впрочем,

одежда девушки была тоже проста: белый пепелос, нис-

ходящий до колен, опоясывал плечи и талию.

– Вылитая Диана, – восхитился Ликург.

– Славная у нас будет охота! – сияя, воскликнула Елена,

но окинув быстрым взглядом молодого спартанца, удив-

ленно спросила:

– А где оружие? Почему я не вижу ни лука, ни колчана

со стрелами? Разве охота отменяется?

– Нет, охота состоится, только будет вестись невиди-

мыми стрелами.

– Разве такие бывают?

– У Эрота их не счесть.

Елена на мгновение замерла. Взгляд её потупился, а

голос зажурчал, как родник:

– И на кого мы будем охотиться?

– Друг на друга. Вернее, я на тебя.

– Почему на меня? – с улыбкой спросила девушка.

– Потому что моё сердце уже пронзено стрелой Эрота.

– И как зовут твою избранницу?

– Елена!

– Еще бы! С дочерью Зевса кто может сравниться?

Парис и Менелай были покорены её красотой!

– Клянусь Аполлоном, я не променяю мою Елену на

дочь Громовержца.

– Да и бесполезно тягаться с такими мужами, – хитро

улыбнулась девушка.

Ликург запальчиво воскликнул:

– Ради своей Елены я готов сразиться с самим Гераклом!

– Вот это не надо, а то дочь Лисандра и Ксанфы ли-

шится возлюбленного.

– При чем здесь чадо бедных ремесленников?

– Её зовут Елена.

– Ах, вот оно что! – рассмеялся Ликург. – Ты еще вспом-

ни Елену– илотку. Рабыня мне в матери годится, но ты и

её не прочь за меня сосватать.

– А что, красивая женщина.

– Клянусь богами, ты ни за что не угадаешь Елену, по-

корившее мое сердце.

– Ну, не я же твоя избранница, – пожала плечами де-

вушка.

– Именно, именно ты, прекрасная Елена! Клянусь

Эротом!

Спартанка вдруг стала серьезной:

– Не шути так, Ликург.

– И не думаю.

– Ты сын царя, потомок Геракла, а – я простая лаконка.

– Да, ты простая девушка, но благороднее и прекрас-

нее светлокудрой Елены.

– Как ты смеешь так отзываться о дочери Зевса?

– Смею, потому что она, жена Менелая, соблазнилась

красотой Париса, а ты всегда будешь мне верна.

– Несчастный, разве тебе не известно, что на то была

воля Афродиты?

– Знаю, знаю: Киприада вознаградила Париса злато-

кудрой Еленой за то, что он выбрал её из трех богинь, как

самую красивую, и вручил ей яблоко, ставшее «яблоком

раздора» и приведшее к троянской войне. Сколько до-

блестных мужей пало! Сколько несчастий принесла война

ахейцам и троянцам. Так что боги не всегда справедливы,

а ты, будь женой Менелая, оставалась бы ему верна, хоть

тебя соблазнял бы и сам Зевс.

– Ты в этом уверен?

– Как в том, что Гелиос несется сейчас по небу в зо-

лотой колеснице и освещает нас божественным светом.

Елена запрокинула голову и залюбовалась из– под

десницы солнечным диском:

– Ты, похоже, знаешь меня больше, чем я себя.

– Со стороны виднее, – улыбнулся Ликург, – а я не раз

подмечал, как чтишь ты богов и родителей, как заботишь-

ся о ближних, как бесстрашна на охоте… .

– Ты преувеличиваешь мои достоинства, – перебила

спартанца Елена и смущенно отвела глаза.

– Нисколько!

– Ты влюблен в меня! – выпалила Елена. – А влюблен-

ные слепы. Эрот поражает их стрелами зачастую против

их воли и лишь для того, чтобы посмеяться и насладиться

страданиями смертных.

– Да, я пронзен золотой стрелой, – согласился Ликург, –

но не ослеплен. Чувства не затмевают мой разум. Я вос-

хищаюсь твоей красотой, но еще больше твоим добрым 555

сердцем, твоим мудрым мыслям и твоей скромностью.

– Вот именно, негоже простой девушке равняться с

царицами.

– И не надо, лучше поделись с царицами своими добро-

детелями, которых им так не хватает.

– Странно, что ты не находишь у них добродетелей. У

них есть всё, чтобы быть праведными.

– Я видел, как власть развращает, – с горечью произ-

нес Ликург.

– Власть развращает слабых, но закаляет сильных, –

уточнила Елена.

Спартанец рассмеялся:

– Поэтому власть для тебя не опасна.

– И всё же я предпочитаю держаться от неё подальше.

– И я тоже.

– Ты не сможешь – ты сын царя.

– Я сын царя от второй жены, а власть переходит к

сыну от первой. Так что мне не грозит стать царем, чему

я безмерно рад.

– И я тоже, – нежно улыбнулась Елена, – только вряд

ли это нам поможет.

– А чем навредит?

– Твой отец не согласится на наш союз: он, думаю,

давно подыскал тебе невесту из знатного рода.

– Мне об этом ничего не известно.

– Скоро узнаешь.

– Думаю, это уже не будет иметь никакого значения.

– Почему?

– Потому что сегодня ты станешь моей женой.

– Против воли родителей?

– Зато по воле богов.

– Ты уверен, что боги благословят наш союз?

– А мы принесем жертвы Гере и обратимся к ней с мо-

литвами.

– Ну и мудрец, – покачала головой Елена,– все про-

думал, все предусмотрел. Только осталась одна неувя-

зочка.

– Какая?

– Моё согласие.

– Это лишнее.

– Как?!

– А вот так. Я тебя украду по нашему древнему обычаю,

как похищали своих невест братья-близнецы Кастор и

Полидевк, дети Леды и Зевса, наши славные предки,

наши хранители.

Елена резво вскочила:

– Попробуй.

Ликург попытался схватить девушку, но та ловко увер-

нулась и, смеясь, вскочила на валун, с которого стекал

родник. Спартанец соколом взлетел за ней, но Елена

успела спрыгнуть на траву, росшею у источника. Юноша

ринулся следом и свалился в родник, подняв кучу брызг.

Девушка хохотала так, что не могла уже бежать, и Ликург

без труда заключил её в объятия.

– Я тебя поймал.

– Так чего же мы ждем?

– Ты согласна? – расплылся Ликург в счастливой улыб-

ке.

– А то ты не знаешь! Сегодня славная была охота. Эрот

попал в сердце не только волка, но и быстроногой лани.

Влюбленные страстно поцеловались.

– Ты моя, – прошептал Ликург.

– Не торопись, – попыталась охладить его пыл Елена, –

мы ещё не получили благословение богини Геры.

– Так поспешим же к алтарю.

С этими словами Ликург взял Елену на руки и понес в

святилище Геры, супруги Зевса, покровительницы браков

и хранительницы семьи. Святилище находилось в лесу, на

склоне горного хребта, спускающегося в долину Эврота.

Река протекала между Тайгетом и Парноном, горными

грядами, охватывающие Лаконию с востока и запада и

смыкающиеся на севере и юге. Долина была длинной,

но узкой, и, находясь в предгорьях Тайгета, влюбленные

любовались восточным хребтом, окутанным тучами. Там

Зевс метал молнии и громыхал посохом о скалы. Вдруг в

небе засверкала радуга, соединив вершины лучезарным

мостом.

– Ирида! – указала на радугу Елена. – Крылатая вест-

ница Геры!

– Богини посылают нам знамение! – радостно восклик-

нул Ликург. – Они готовы стать нашими покровителями.

Спартанец ещё сильней прижал к груди девушку и что

было сил помчался по лесной тропинке. Вот и святили-

ще: деревянная статуя Геры, каменный алтарь и медный

треножник с огнищем под ним. Голову богини украшала

золотая диадема (никому и в голову не приходило за-

риться на достояние богов), а на левом плече восседа-

ло чучело кукушки, блестя, как живая, бусинками глаз.

Именно в кукушку обратился Зевс, чтобы тронуть сердце

Геры. Богиня пригрела у себя на груди продрогшую и про-

мокшую птицу, что позволило Зевсу овладеть ей, после

чего Гера вынуждена была согласиться выйти замуж за

громовержца. С тех пор кукушка стала символом богини.

Влюбленные почтительно взирали на супругу Зевса.

– Придётся нам все же отправиться на охоту, – про-

шептала Елена, словно опасаясь, что Гера её услышит.

– Зачем? – не понял Ликург.

– А что мы принесём богине в жертву? – развела руками

девушка. – У нас даже нет воды для омовения.

– Не волнуйся, – улыбнулся Ликург.

Он негромко свистнул и вскоре из лесной чащи пока-

зался человек, ведший за уздечку нагруженную лошадь.

– Ираклий! Разгружай! – приказал спартанец.

Ираклий, слуга Ликурга, неспешно разложил перед из-

умленной Еленой меха с вином и водой, тюки с ячменем, 888

кратером, блюдами и чашами для возлияния, связанного

ягненка и дрова для костра.

– Ты… ты всё знал?

Девушка устремила на Ликурга вопросительный взгляд.

– А как же.

– А если бы я убежала?

– Тогда бы я принес жертвы, чтобы найти тебя, – не за-

думываясь, ответил сын царя и попросил:

– Не забивай голову тем, чего быть не может, а лучше

помоги Ираклию приготовить угощения для богини.

Вскоре под треножником запылал огонь. Ликург пере-

резал ягненку горло и оросил алтарь вином и алой кро-

вью. Перед богиней возложили ячмень и поджаренный

бараний тук. Дым, насыщенный благовониями, вознесся

к лику Геры.

– Волоокая богиня! – раскрыв ладони, обратился к ней

Ликург. –

Супруга всемогущего Зевса! Повелительница бес-

смертных и смертных! Прими наши скудные подношения.

Не отринь нас от себя. Благослови союз Елены и Ликурга.

Яви нам знамение!

Молитвенно сложив руки, все трое застыли перед

статуей в томительном ожидании, всматриваясь в небе-

са и вслушиваясь в звуки леса. Ох, если бы подала голос

кукушка. Её кукование прозвучало бы в ушах влюбленных

слаще соловьиных трелей. Вдруг где-то вдалеке заржала

лошадь и взвыл волк.

– Что это? – с тревогой взглянула Елена на Ликурга.

– Это волки охотятся на диких лошадей, – со знанием

дела заметил Ираклий.

– Нет, это знамение Геры, – покачал головой Ликург.

– Какое?

– Ржание означает, что мне предстоит объездить мо-

лодую кобылицу, а вой призывает на схватку с волком.

– Какая схватка! – воскликнула Елена. – Кобылица – это 999

я, а волк – ты, Ликург. Тебе в себе нужно убить волка, а

потом и меня объездить.

– Всё верно, – улыбнулся Ликург, – только вначале я

должен пройти испытание: убить настоящего волка и

вернуться на объезженной дикой кобылице.

– Зачем?

– Если я не смогу объездить обычную кобылицу, то

разве буду тебя достоин? А если испугаюсь волка, то как

в себе поборю зверя?

– Я с тобой.

– Нет, это как рождение и смерть: каждый проходит в

одиночку.

Ликург поцеловал Елену, взял у Ираклия копье, корот-

кий меч, лук и колчан со стрелами, вскочил на коня и уже

на скаку крикнул:

– Молитесь за меня!

Целый день Ираклий и Елена усердно задаривали бо-

гов вином, кровью и благовониями, прося для Ликурга

победы. Он вернулся под вечер, весь в крови и ранах, но

на белой кобылице. Она хрипела и вздрагивала, косясь

на связанного волка, лежащего на крупе второй лошади.

Девушка и слуга поспешили к охотнику.

– Ты как? – с тревогой спросила Елена.

Спартанец улыбнулся сквозь боль:

– Будь я царем, то обязал бы юношей каждый день хо-

дить на охоту: только так они станут настоящими воинами.

– А что сложней, объезжать кобылиц или поймать вол-

ка? – с любопытством спросила спартанка.

– Ловить волка на необъезженной кобылице, – не за-

думываясь, ответил Ликург и кивнул на хищника:

– Он ещё жив, принесите его в жертву богини.

Ираклий осторожно приблизился к зверю. Тот оска-

лился, и конь под ним захрипел и взбрыкнул, пытаясь

сбросить с себя опасную ношу. Слуга привязал лошадь,

ловким движением перерезал путы и сбросил хищника

на землю. В следующее мгновение волчья кровь обагри-

ла алтарь Геры. Обессиленный Ликург едва нашёл силы

спешиться.Если бы Елена не поспешила на помощь, он

вряд ли смог бы устоять на ногах. Все же он нашёл силы

взять девушку за руку и прошептать:

– О, владычица Гера! Надеюсь, желанья твои я испол-

нил. Благослови же и ты нас на брачный союз. Мы Будем

свято хранить семейный очаг.

И тогда услышали они, как стала отсчитывать года

кукушка. Радости влюбленных не было предела. Они со-

вершили омовение, и Ликург возлил вино на алтарь в честь

богини. Окропив тушу ягненка вином и ячменем, люди,

наконец, приступили к трапезе. Ираклий взял лиру и за-

пел под ее нежные звуки свадебный гимн. Молодожёны

исполнили обрядовый танец, и Ликург воскликнул:

– Да у нас настоящая свадьба!

– А благословение родителей?

– Нас благословила сама Гера.

– А флейтисты?

Ликург приложил палец к губам, прося тишины. По

вечернему воздуху чуть слышно разлились трели слад-

коголосого соловья.

Вот, – произнёс жених, – какая музыка с ним сравнится?

Любая флейта – лишь подражание соловьиному пению.

– А свадебное шествие? – не унималась Елена.

– Что может быть проще! – воскликнул Ликург и обра-

тился к слуге:

– Ираклий, зажигай факел. Будешь освещать нам путь

в новую жизнь.

– Но у меня нет ни венка, ни свадебного наряда! – ужас-

нулась Елена.

– Пепелос у тебя белого цвета, а венок мы свяжем по

дороге.

– Допустим, – не унималась Елена, – но куда мы пой-

дем? Сомневаюсь, что в твоем доме нас ждут с распро-

стертыми объятиями.

– Скоро узнаешь, – загадочно улыбнулся Ликург.

Он принялся вместе с Ираклием собирать пожитки,

и вскоре маленькая свадебная процессия двинулась в

путь. К удивлению Елены, они направились не в сторону

Спарты, а в горы. Зная, что Ликург горазд на сюрпризы,

она доверилась ему, с любопытством ожидая будущих

приключений. Вскоре путники остановились под вы-

сокой оливой на вершине склона. Внизу струящимися

водами серебрился Эврот. Слуга углубился в заросли и

вдруг исчез вместе с факелом. Бездонная ночь окутала

влюбленных. Прижавшись друг к другу и затаив дыхание,

они любовались небесным сводом, усеянным звездами

с восходящей лунной короной. Слуга вынырнул из мрака

также внезапно.

– Прошу.

Он указал жестом на свет, исходящий из узкого входа

в скале, и посторонился, уступая дорогу.

Новобрачные вошли в пещеру. Развешенные по кругу

факелы ярко пылали, стремясь языками пламени ввысь,

где сквозь узкое жерло, словно эфирные души, улетали на

небо теплые потоки воздуха. В дальнем углу пещеры вы-

бивался из-под земли, будто из Аида, источник, образуя

темные воды и снова уходя в глубь, в царство мертвых.

Брачное ложе посередине было вытесано из цельного

камня и устлано мягкими шкурами медведя, льва и козы.

– Пещера Зевса! – в восхищении воскликнула Елена. –

Я нисколько не сомневаюсь, что именно здесь вскормили

будущего повелителя богов и людей.

– Не хватает пчёл, носивших ему нектар, – скромно

заметил Ликург, – но мне будет достаточно и сладости

твоих поцелуев.

Сын царя бросил вожделенный взгляд на прекрас-

ные губы Елены, но насладиться ее поцелуем не успел.

Ираклий обладал замечательным качеством быть не

заметным, но здесь счёл необходимым вмешаться, не-

громко кашлянул:

– Я буду охранять вход в пещеру.

Ликург резко повернулся к нему:

– Нет, ты вернёшься в Спарту и предупредишь родных

Елены, что с ней все в порядке.

– Я отвечаю за твою безопасность, – напомнил слуга.

Сын царя положил руку на плечо Ираклия:

– Если спартанец не способен постоять за себя, то

какой же он спартанец.

Ираклий кивнул в знак согласия и молча покинул пеще-

ру. Теперь никто не мешал влюбленным насладиться друг

другом. Ликург завесил вход шкурой медведя, чтобы её

запах отпугивал зверей, разжег огонь и принес дар богам.

– Прости меня, – обратился он к девушке, взяв её за

руку.

– За что?

– За то, что свадебный обряд мы совершили втайне.

– А разве боги не были свидетелями? – с улыбкой спро-

сила Елена.

– Да, были, но любой девушке хочется, чтобы все

родственники и друзья погуляли на свадьбе и дали на-

путствие в супружескую жизнь.

– Для меня важнее любовь супруга, – искренне отве-

тила Елена.

– И для меня, – согласно кивнул Ликург, – но мои род-

ственники кичатся происхождением от Геракла и были

бы против нашего союза. Завтра они обо всем узнают и

вынуждены будут смириться с волей богов.

– Зачем? – тихо спросила Елена. – Мы можем никого

не посвящать в нашу тайну.

– Нет, – возразил Ликург, – нам нечего скрывать, мы

не совершили ничего постыдного.

– Согласна, – резво тряхнула локонами спартанка, – не

стоит затягивать, а то могут подумать, что мы боимся или

считаем наш поступок недостойным.

– Ты мудра, как Афина! – восхищенно воскликнул

Ликург. – Счастье иметь такую супругу. Мне стыдно, что

я не смог найти более достойного жилища для свадебной

ночи, чем эта пещера.

– Да что ты, – зарделась девушка, – я и мечтать не

могла о такой брачной ночи. Это мне неловко, что я к ней

не готова.

– Как? – не понял сын царя.

– Ну как же, – засмущалась Елена, – волосы не уложены

в подобающую для невесты прическу, лицо не ухожено,

тело не покрыто благовониями и не украшено драгоцен-

ностями. Тебе будет неприятно даже прикасаться к нему.

Спартанец, не говоря ни слова, подошел к девушке и

нежными мягкими движениями освободил её от одежды,

соскользнувшей по бедрам и ногам на землю. Сын царя

встал перед своей избранницей на колено и с горящим

взором устремил к ней руки, словно к богине:

– Какие алмазы? Какие благовония? Какие масла?

Разве могут они сравниться с совершенством!

Ликург подхватил трепещущую, словно лань, Елену и

возложил её на мягкое ложе. Два человека растворились

друг в друге и слились в одно целое, чтобы зачать новую

жизнь. Славная охота, несущая рождение. Что может быть

слаще?

Утром, пока обессиленный Ликург ещё спал, Елена

встала с ложа, вознесла хвалу богам, разожгла потухший

костер и принялась жарить на вертеле мясо ягненка.

Ароматный запах разбудил спартанца. Он открыл глаза и,

боясь шелохнуться, залюбовался красотой обнаженного

тела. Елена почувствовала его взгляд и обернулась.

– Ты что так на меня смотришь?

– Будь моя воля, – мечтательно закатил глаза Ликург, –

все девушки Спарты ходили бы в чем мать родила.

– Зачем?

– Чтобы юноши стремились быстрее стать настоящими

мужчинами.

– Ты думаешь, что все девушки подобны Афродите?

– Станут, если не будут насиживать жир в родительских

домах, а, как ты, побегут по лесам за быстроногими ланя-

ми, и помчатся по горам за горными козами.

– А найдут козлов, – рассмеялась Елена.

– И козлов, и женихов, – уточнил Ликург. – Смотри,

мясо сгорит.

Спартанка выдернула вертел из огня и протянула

Ликургу:

– Хочешь?

– Тебя. Иди ко мне.

– Не торопись: ты ещё не сделал омовение, не принес

жертву богам и, самое главное, не совершил ничего до-

стойного, заслуживающего моей любви.

Ликург вскочил с ложа:

– Верно! Любовь должна быть наградой за подвиги!

Тогда каждый мужчина будет стремиться быть смелым и

отважным.

– Начни с себя, – улыбнулась Елена.

– О, это самое трудное. Но я готов горы свернуть.

Скажи, что я должен сделать?

Ответить спартанка не успела. Снаружи раздался тре-

вожный зов Ираклия, и Ликург выбежал из пещеры. Елена,

накинув пепелос, устремилась следом.

РЕТРЫ О ПОХОРОНАХ

"Траур по умершим не должен быть долгим."

Ликург никогда не видел слугу таким поникшим и пе-

чальным.

– Убили царя Эвнома.

– Отец!

Глухой стон вырвался из груди Ликурга. Вскрикнула и

Елена, словно раненая чайка, но тут же зажала рот рукой.

Она первая пришла в себя и нежно обняла возлюбленного:

– Скачи в Спарту.

– А ты? – растерянно спросил Ликург.

– Я поеду чуть позже. Нам нельзя вместе. Никто не

должен знать, что мы вдвоем провели эту ночь.

Ликург крепко прижал Елену к груди:

– Прости, я тебя обманул: свадьбу придется отложить.

– Не думай об этом. Лишь помни, что я навек твоя.

Елена на мгновение прильнула к губам Ликурга, но тут

же решительно отстранила его от себя:

– Не теряй время – скачи.

Спартанец с разгона вскочил на пойманную вчера ко-

былицу и во весь опор помчался в долину, рискуя сломить

голову. Слуга едва поспевал за ним. Только когда они ис-

чезли из виду, Елена дала волю чувствам и, упав на землю,

горько зарыдала. Как же так? Почему именно сегодня?

Чем прогневила она безжалостных мойр? Неужели это

наказание за своеволие? Она заключила брак с Ликургом,

не получив благословения ни своих родителей, ни царя

Эвнома. И вот расплата: вместо свадьбы – похороны. А

благословение царя получить уже невозможно. Видно,

боги решили посмеяться над ними. Нет, недостойна она

ни царских почестей, ни царской власти. Но они ей и не

нужны. Ей нужен только Ликург. Разве виновна она в том,

что он – царский сын? А если бы он был сыном пастуха?

Что бы она тогда делала?

Вволю наплакавшись, Елена задумалась. Конечно, она

должна быть рядом с Ликургом, чтобы поддержать его в

час горя. Поэтому ей надо немедля отправляться в Спарту

и сделать всё, что в её силах. Но как? Она не имеет права

даже приблизиться к царскому сыну. А если Ликург посчи-

тает смерть отца божьей карой за то, что они совершили

сегодня ночью?

Спартанка утёрла слёзы. Пусть. Это его право. Она

безропотно примет его решение, как волю богов, и, не-

смотря ни на что, сделает всё возможное, чтобы облег-

чить страдания Ликурга. Это её долг, и она его выполнит,

пусть даже будет унижена и растоптана.

Вознеся хвалу Афине, Елена, не мешкая, собралась в

дорогу. Путь её проходил мимо источника, где она по-

встречалась с Ликургом. Переполненный кувшин, по-

прежнему, стоял под водной струей, изливаясь в озерцо

живительной влагой. Елена водрузила сосуд на плечо и

пошла в Спарту.

Город гудел, как растревоженный улей. Со всех

окрестностей Лаконии стекались на похороны царя во-

ины, периэки и илоты. Все шли к дому Эвнома, стоящем

на холме на берегу Эврота и выходящим на площадь,

где собиралась апелла. На деревянном помосте перед

входом в дом стояло высокое открытое дубовое ложе,

на котором покоилось тело царя, одетое в пурпурный

плащ и увитое ветвями маслины. Народ с рыданиями

проходил перед помостом, горестно воздевая руки к

царю и посыпая головы пеплом. Пронзительно звучали

флейты. На помосте, склонив головы, стояли за траур-

ным ложем члены царских семей. Среди них Елена едва

узнала помрачневшего и осунувшегося Ликурга. Его

мать Дионасса безутешно плакала и с трудом стояла на

ногах. Сын поддерживал её и шептал слова утешения. У

головы покойника сгорбился в рыданиях старший брат

Ликурга Полидект, сын Эвнома от первой жены. Именно

ему предстояло взять в руки отцовский скипетр. За могу-

чей спиной будущего царя почти не было видно его жены

Горги и её брата Леонида. У ног Эвнома стояла вторая

царская семья во главе с Агесилаем. Две правящие

династии произошли от братьев-близнецов Еврисфена

и Прокла и на протяжение многих поколений скрытая

борьба между родами за первенство никогда не утихала.

Дело доходило до распускания порочащих слухов и под-

купа лжесвидетелей, чтобы вызвать в народе недоволь-

ство и натравить на соперника. Мало кто сомневался,

что смерть Эвнома стала следствием этих интриг, но

ничего доказать было невозможно: цари выполняли роль

верховных судей и не могли вынести решение, не придя

к единому мнению. Когда власти не могут договориться,

народ наглеет и бесчинствует. В Лаконии правил хаос.

Лишь смерть царя на время всех примирила. Отдать

Эвному последние почести пришли бедные и богатые,

аристократы и ремесленники, илоты и воины, мужчины

и женщины. Для последних похороны – одна из редких

возможностей участвовать в общественных мероприя-

тиях. На игры и народные собрания они не допускались

и явились на площадь не только проститься с Эвномом,

но поглазеть на зрелища, связанные с погребением. А

посмотреть было на что.

Перед помостом, сверкая на солнце золотыми спица-

ми, пронеслись боевые колесницы. Тяжелой поступью

прошли фаланги гоплитов, гремя мечами о щиты. Так, по

древнему обычаю, отпугивали от усопшего злых духов.

Затем устроили конные скачки, соревнования по борьбе

и стрельбе из лука. Душа царя могла последний раз на-

сладиться тем, что была ему любо в жизни. Победители

возлагали к ногам Эвнома вручённые им венки.

Ликург почти всё время находился подле усопшего, и

у Елены не было ни малейшей возможности к нему при-

близиться. Она лишь смогла обратить на себя внимание

Ликурга, выйдя из толпы и воздев руки к небу, когда тот

смотрел в её сторону. Елене показалось, что он чуть за-

метно кивнул. С наступлением темноты она отправилась

домой. Родители ещё не вернулись с траурных меро-

приятий. Елена села на порог и застыла в томительном

ожидании. Вскоре послышались быстрые шаги, и Елена

оказалась в объятиях Ликурга.

– Прости меня, – прошептал спартанец.

– За что? – сквозь слёзы вырвалось у Елены.

– Я не могу ввести тебя в свой дом. Я не могу подойти

к тебе. Я вынужден скрывать наши отношения, пока не

кончится траур.

Елена взяла сына царя за руку и, доверительно вгля-

дываясь в темноте в его глаза, тихо, но твердо спросила:

– Ликург, а вдруг богам неугоден наш союз?

– Как?!

– Сам посуди: все произошло тогда и именно так, что-

бы никто и не узнал о наших отношениях, чтобы даже мы

сами не могли о них никому сказать ни слова.

– Мы не знаем волю богов, но мы сделали выбор и те-

перь должны до конца пройти свой путь,– рассудительно

ответил Ликург. По тому, как он говорил, было видно, что

он много размышлял над этим, и теперь говорил легко и

свободно:

– Одиссей десять лет не мог достичь берегов родной

Итаки. Сколько испытаний, сколько соблазнов, сколько

невзгод и препятствий воздвигли боги на его пути. Разве

смог бы он обнять Пенелопу и сына, если бы усомнился,

если бы не сделал всё, что мог, если бы не проявил чудеса

храбрости?

– Не смог бы, – согласилась Елена.

– Вот и мы не имеем права отступать. Мы должны сде-

лать всё, что в наших силах. Тогда, по крайней мере, нам

будет не в чем себя упрекнуть.

– Да, да, – закивала головой Елена, – если кто-то из нас

отступит, то это будет хуже предательства.

Она прерывисто вздохнула и, собравшись с силами,

призналась:

– Но меня мучают сомнения.

– Какие?

– А если твой отец погиб из-за нас? Если боги таким

образом наказали нас за то, что мы поступили вопреки

родительской воле? Мы не соизволили даже обратиться

к ним за благословением!

Елена не сдержалась и заплакала, спрятав лицо на

груди возлюбленного.

– Допустим, это так, – глухо произнес Ликург, нежно

обняв суженую за плечи. – Мы всё равно должны пройти

свой путь до конца. Только тогда станет известно, правы

мы или нет, погиб отец по наше вине или по другой при-

чине, ожидает нас разочарование или катарсис.

– Я согласна, – всхлипнула Елена, – только что я могу

сделать? От меня ничего не зависит.

– А молитва! Кто мы, смертные, без бессмертных?

Жалкие ничтожества! Разве мы на что-то способны без

заступничества мудрой Афины, ясноликого Аполлона и

могучего Зевса?

– Я день и ночь буду приносить жертвы всем богам и

молить их о помощи.

– Только обо мне не забывай, – попросил Ликург.

– Что я могу для тебя сделать? – беспомощно развела

руками Елена.

– Очень много!

– Как?

Сын царя смутился.

– Мне стыдно признаться, но, стоя у отцовского праха,

я думаю о тебе. Я всё время стараюсь увидеть тебя, и

когда мне это удается, сердце наполняется радостью. Я

корю себя, но ничего не могу поделать, и мечтаю о том

дне, когда кончится траур. Будь я царём, то запретил

бы так много дней оплакивать усопших. Нельзя долго

предаваться печали. Она забирает у живых силу и раз-

рушает волю.

– Тогда я ночью буду молиться, а днем бродить за то-

бой, как тень, – сквозь слёзы улыбнулась Елена.

– Если не будешь спать, то точно станешь тенью, – в

тон ей ответил Ликург. – Ты уж, пожалуйста, найди время

и для себя, чтобы я видел тебя во всей красе.

– Ты много от меня хочешь.

– Вот, а говорила, что не знаешь, куда деть себя от

безделья.

– Хорошо, я буду лучше всех.

– Вот и прекрасно.

Спартанец расцеловал возлюбленную.

– Ну, мне пора.

– Иди, ты успокоил моё сердце, – целуя Ликурга, про-

шептала Елена, – хотя это я должна была заботиться о

тебе.

– Зато ты вознесла меня к звездам, – ответил сын царя.

Они расстались. Елена пошла в храм Афины, а Ликург

вернулся на площадь, где ни на мгновение не прекраща-

лись траурные обряды.

Пылали костры, на которых жарили быков для бес-

смертных и смертных; вокруг огней воины исполняли

ритуальные пляски; под звуки авлосов жалобно пел жен-

ский хор; непрерывно приносились жертвы богам Аида.

Каждый жест, каждое слово, каждый звук помогал душе

Эвнома облегчить путь в обитель мертвых.

Ликург подошёл к Полидекту, застывшему у смертного

одра, и легким прикосновением вывел его из оцепенения.

Старший брат, словно очнувшись, тряхнул головой и го-

рестно вздохнул:

– Это я повинен в смерти отца.

– Брат, перестань себя корить – убийца известен.

– Я стоял рядом, – будто не слыша, продолжал моно-

тонно говорить Полидект, – и мог помешать, мог схватить

убийцу за руку, мог подставить под удар свою грудь, но я

ничего не сделал. Трус!

Тело Полидекта содрогнулась от рыданий. Ликург об-

нял брата за плечи и возразил:

– Нет, это я виноват.

– Не выдумывай – в тот день тебя не было в Спарте.

– В том– то и дело: в тот день я похитил девушку без

благословения её родителей, без благословения Эвнома.

– Ну и что с того? – непонимающе спросил Полидект. –

При чем тут смерть отца?

– Своим поступком я прогневал богов. Они покарали

меня, лишив отца жизни.

– Не будь наивным: я уверен, что убийство царя не

случайно.

– Как?

Полидект вплотную приблизился к Ликургу и прошеп-

тал, хотя рядом никого не было:

– Я уверен, что это заговор.

– Чей?

Старший брат замялся и ответил уклончиво:

– Я точно не уверен – не хватает доказательств.

– Надо допросить убийцу, – загорелся Ликург.

– В том– то и дело, что он мёртв.

– Как? Кто его убил?

– Леонид, брат моей жены Горги.

– Странная спешка, – согласился Ликург, – по обычаю,

убийцу должны принести в жертву, когда запылает ко-

стер, уносящий в Аид душу Эвнома.

Полидект понимающе кивнул:

– Леонид пронзил его грудь кинжалом сразу после

убийства царя.

– Что за варварский обычай ходить с оружием на на-

родные собрания, словно на войну! – вскричал Ликург.

– Я введу запрет на ношение оружия в мирное время, –

решительно заявил Полидект, – но прежде всего обсто-

ятельно потолкую с Горгой и Леонидом.

– Будь осторожен, – предостерег брата Ликург, – если

это заговор, они не остановятся ни перед чем. Нам надо

быть вместе. Я в твоём распоряжении.

– Спасибо, брат. Как только разберемся с заговорщи-

ками, закатим такую свадьбу, кукую свет не видывал.

Они незаметно обменялись рукопожатием.

РЕТРЫ О РОЖДЕНИИ

"Новорожденный ребёнок принадлежит Спарте."

Полидект не успел раскрыть заговор. Вскоре после

вступления на престол, он внезапно умер при весьма за-

гадочных обстоятельствах. Вечером царь вошёл в покои

своей жены Горги энергичный и здоровый, а утром был

уже неподвижный и мертвый. Ликург, который нежданно-

негаданно остался единственным претендентом на цар-

ский престол от рода Еврипонтидов, сразу после похорон

решил провести тщательное расследование и прежде

всего обстоятельно поговорить с Горгой. Однако, она

сама тайком навестила ночью Ликурга. Ираклий, един-

ственный стражник и слуга в доме, не посмел остановить

царствующую вдову, и та буквально ворвалась в спальню

будущего царя. Ошарашенный Ликург не успел протереть

глаза, как обнаружил Горгу в своей постели. Та тесно при-

жалась к нему пышной грудью и страстно прошептала:

– Наконец-то.

– Что?

– Наконец-то ты мой.

– Но…, – попытался возразить Ликург, но Горга не дала

ему и слова сказать:

– Я мечтала о тебе всю жизнь! С самого детства! Ты мой

возлюбленный! Ты и только ты!

– А как же Полидект? – удалось вклиниться Ликургу с

вопросиком в пылкое любовное признание.

– Я никогда его не любила. Моего согласия никто

не спрашивал. Нас поженили наши отцы в интересах

Спарты. А я всегда хотела только тебя.

Горга, как змеями, обвила руками шею Ликурга, но тот

аккуратно разнял их.

– Погоди.

– А чего ждать?

– Вначале надо выяснить от чего умер Полидект.

– А тут и выяснять нечего: взял и умер. Люди, к несча-

стью, смертны.

Ликург с сомнением покачал головой:

– Человек умирает от болезни, от старости или от того,

что его убивают. Полидект, как мне известно, был молод

и ничем не болел.

– Думаешь его убили? – с наивным испугом удивилась

Горга. – Ах! Где раны? Где кровь?

– Люди изобрели столько способов убивать друг друга,

что, кажется, только этим они и занимаются. Полидекта

могли задушить, утопить, отравить… и никаких ран и кро-

ви. А человека нет.

– Никто его не убивал! – вскричала Горга. – В спальне,

кроме нас, никого не было. Он просто заснул и не про-

снулся. Лёгкая смерть.

– Ты никуда ночью не отлучалась? – деловито спросил

Ликург.

Вместо ответа Горга осуждающе нахмурила брови:

– Уж не меня ли ты подозреваешь? Только зачем?

Думаешь, мне надоело быть царицей?

– Не думаю, – машинально ответил Ликург и хотел

уже высказать подозрения, с которыми поделился с ним

старший брат, однако вовремя спохватился. Возможно,

заговорщики хотели выяснить, что знает Ликург о загово-

ре, что успел рассказать ему Полидект. Столь поспешное

убийство старшего брата могло быть вызвано только тем,

что он раскрыл заговор. Если невзначай проговориться,

то можно очень просто лишиться жизни. Поэтому лучше

пока прикинуться простачком.

– Тогда зачем мне его убивать? – недоуменно развела

руками Горга.

– Ты же сама сказала, что никогда его не любила.

– Ах, вот оно что! – расхохоталась вдова. – Ты думаешь,

что я убила мужа из-за тебя?

– Почему бы и нет.

– Ну, конечно же. Иди ко мне, мой герой!

– Погоди, – предостерегающе поднял руки Ликург, – я

понимаю, что это не ты убила Полидекта. Но кто– то же

это сделал?

– Вот и выясняй, – беззаботно прощебетала Горга, –

только прежде возьми меня в жены. В конце концов, ты

обязан это сделать по нашему древнему обычаю. Ты

должен жениться на жене умершего брата.

– Обычай древний, но неправильный, – не согласился

Ликург, – брат уже может быть женат, а две хозяйки в доме

вряд ли смогут ужиться. Лучше оставить вдове состояние,

чтобы она нашла мужчину по сердцу.

– Ты хочешь оставить мне царство? – съязвила Горга. –

Оставляй, и я все равно выберу тебя.

– Погоди, прежде я должен найти убийц Полидекта.

Горга вскочила с ложа и заметалась по спальне:

– Полидект! Полидект! Его не вернуть. А ты просто не

хочешь жениться на мне! Хочешь сам царствовать! Без

меня!

Ликург не стал её разубеждать и спокойно наблюдал,

что вдова ещё выкинет. Та не заставила себя долго ждать

и, вперив огненный взгляд в Ликурга, угрожающе изрекла:

– Так знай, тебе недолго царствовать!

– Меня убьют, как Полидекта?

– Глупый, всюду тебе мерещатся заговоры. Всё на-

много проще.

– Так скажи.

– Я подумаю.

– Если есть что сказать, не стоит ходить вокруг да

около.

– Тебе это вряд ли понравиться.

– Лучше горькая правда, чем сладкая ложь.

Горга многозначительно погладила свой живот:

– Я понесла от Полидекта.

– Правда? – воссиял Ликург. – Слава богам!

– Не юродствуй, как только он родится, ты из царя пре-

вратишься в обычного опекуна.

– Вот и прекрасно!

Горга подозрительно посмотрела на Ликурга:

– Ты страшный человек! Ты так умеешь скрывать свои

чувства, что я почти поверила. Только меня на мякине

не проведешь: человек никогда не откажет себе в удо-

вольствии царствовать, ни за что и никому не уступит ни

крупицы власти и отцу родному перережет за неё глотку.

Слушая вдохновенную тираду вдовы, Ликург ясно

осознал, что она никогда не поверит в искренность его

слов, потому что по себе меряет. Да и стоит ли убеждать

человека в том, что недоступно его пониманию?

– Хорошо, что ты предлагаешь? – устало вздохнул

Ликург.

– Ради тебя я готова пойти на жертву, – уклончиво от-

ветила вдова.

– Какую? 262626

– Которая позволит царствовать тебе всю жизнь!

– Я не понимаю.

– Ты прекрасно всё понимаешь. Женись на мне, и я

сделаю это.

– Что?!

Горга указала на живот:

– Ты ведь не хочешь, чтобы он наследовал трон? У нас

ещё будут общие дети.

У Ликурга в ужасе округлились глаза.

– Ты предлагаешь…, – он не договорил и указал дро-

жащим пальцем на чрево вдовы.

– Какой ты догадливый!

– Ты готова избавиться от собственного ребенка? – всё

ещё не мог поверить Ликург.

– Ради нашего счастья! Ничто не должно его омрачать.

Ликург больше не сомневался в том, кто убил его отца

и брата. Кто готов погубить собственного ребёнка, спо-

собен на любое преступление.

– Теперь ты веришь мне? – продолжала неистовство-

вать Горга. – Веришь в мою любовь?

– Да, – выдавил из себя Ликург. Сейчас он думал толь-

ко о том, как спасти будущего сына Полидекта. Но ведь

своим согласием он обрекал его на гибель!

– Ну, наконец-то, – облегченно выдохнула Горга, – иди

же ко мне.

– Нет! – в ужасе воскликнул Ликург, – мы повредим

плод!

– Какая разница? – рассмеялась женщина. – Я сегодня

его вытравлю.

– Я хотел сказать, что это опасно для твоего здоровья.

– Какой ты заботливый, – томно проворковала вдова, –

не то что Полидект.

Ликурга вдруг озарило. Случайно вырвавшаяся фраза

открыла путь к спасению. Мысленно взмолившись богам,

он стал поспешно убеждать Горгу:

– И плод я не позволю травить. Я не могу тобой риско-

вать.

– А что будешь делать с ребёнком?

– Брошу в пропасть, – как можно равнодушнее ответил

Ликург и для убедительности добавил:

– Так будет вернее и надежнее.

– А ты растёшь прямо на глазах, – расплылась Горга в

улыбке. – Когда свадьбу сыграем?

– Как только закончится траур. Ты, главное, не волнуйся

и иди домой. Я пришлю нянек, чтобы они заботились о

тебе и исполняли все твои желания.

– А поцелуй? – капризно потребовала Горга.

Закрыв глаза и еле себя пересиливая, Ликург чмокнул

вдову в губы. В нос ударил мощный поток благовоний.

Сразу вспомнился освежающий аромат волос Елена, на-

вевающий запах гор.

Ликург приказал Ираклию проводить Горгу до дома и,

оставшись там, глаз с неё не спускать, а сам помчался к

матери Полидекта, размышляя по дороге, кому можно до-

вериться. Без соратников в этом деле не обойтись, но круг

посвященных должен быть весьма ограничен, чтобы о его

плане вдова не узнала раньше времени. Мать Полидекта

узнает обо всем первой. Для женщины, потерявшей сына,

нет более радостной вести, чем весть о том, что у неё

будет внук (Ликург почему-то не сомневался, что Горга

родит мальчика). Да и невозможно представить более

надежного союзника. Диодора сделает все возможное и

невозможное, чтобы внук благополучно появился на свет.

Так оно и случилось. Диодора готова была сама бежать

в дом Полидекта и мыть ноги бывшей невестке, но Ликург

её вовремя остановил:

– Горга не должна даже заподозрить тебя в том, что

тебе что-то известно о её беременности.

– Но я же могу навестить вдову моего сына.

– Каждое твое посещение станет для неё испытанием.

Она будет опасаться проговориться, бояться, что ты за-

метишь её беременность.

– А не лучше разоблачить её прямо сейчас! – в сердцах

воскликнула Диодора.

– Нет, – покачал головой Ликург, – пусть она пребы-

вает в радостном настроении. Тогда и ребёнок родится

здоровый.

Диодора согласно кивнула и снарядила к Горге целый

отряд самых лучших и преданных служанок и нянек, на-

казав им так лелеять её и заботиться о ней, окружить

таким вниманием, чтобы ни на мгновение не оставлять

одну, особенно ночью.

Закончив дела, Ликург послал Ираклия за Еленой и

спешно направился в пещеру, где назначил встречу.

Елена не заставила себя долго ждать и, прильнув к

Ликургу, с тревогой спросила:

– Что стряслось?

Ликург в растерянности отвел глаза. А что сказать? Как

ни крути, а получается, он предал Елену. Он дал слово

взять в жены Горгу. Он скрыл от всех, что втайне заключил

брачный союз с Еленой. Он не посоветовался и ни о чём

не предупредил возлюбленную. И кто он после этого? Да,

обстоятельства вынуждали так поступить и не позволяли

медлить, но разве это снимает с него вину? Разве Елене

от этого легче?

Елена видела подавленное состояние Ликурга и не

торопила его, понимая насколько ему тяжело. Она с

тревогой слушала, как учащенно бьётся его сердце, и с

трепетом ожидала страшного признания.

– Я подлец! – вскрикнул Ликург.

– Не оскорбляй моего любимого человека, – улыбну-

лась Елена.

– Кого? – вытаращил глаза спартанец.

– Тебя.

Оба непроизвольно рассмеялись. Ликурга отпустило,

и он, как на духу, подробно рассказал о событиях минув-

шей ночи.

Елена не могла поверить своим ушам:

– Неужели Горга способна на такое?

– Не знаю: сказать – одно, а сделать – совсем другое.

– Мы отвечаем за свои слова также, как и за поступки.

– Вот именно! – в отчаянии воскликнул Ликург и поник

головой:

– А я солгал.

Елена обняла возлюбленного:

– Не кори себя.

– Как! Ты не осуждаешь меня?

– Ни в коем случае: ты принял единственно верное

решение.

– Ты так считаешь? – всё ещё не мог поверить Ликург.

– Если бы ты не пообещал Горге жениться на ней, то

был бы уже мёртв, как Эвном и Полидект. А если бы со-

гласился вытравить плод, то вдова тут же обвинила бы

тебя в том, что ты заставил её это сделать.

– Я?

– А кто же еще? Не может же мать по своей воле за-

губить собственное чадо. Как ты думаешь, кому поверят,

тебе или Горге?

– Я бы поверил матери, – честно признался Ликург.

– Вот видишь, ты чудом спасся, ты проскользнул между

Сциллой и Харибдой. Ты продлил свою жизнь до рожде-

ния царя.

– Ты говоришь так, будто меня можно зарезать, как

жертвенного ягненка. Ты думаешь, я не смогу защититься

от беременной женщины?

– Наивный, всем заправляет Леонид, брат Горги. Она

лишь послушно выполняет его волю. Он спит и видит себя

на троне.

– Откуда ты знаешь? – удивленно вскинул брови Ликург.

– Я тоже зря времени не теряла, – задорно подмигнула 303030

ему Елена и уже серьёзно добавила:

– Леонид набрал целую армию отъявленных головоре-

зов, ходит по Спарте, словно герой, и сеет смуту между

царскими родами, между богатыми и бедными, между

дорийцами и ахейцами.

– А вот это я ему не позволю! – вскочил Ликург. – Я пока

ещё царь и к тому же живой!

– О – хо – хо! – издала Елена боевой клич, потрясая во-

ображаемым копьем. – Славная будет заварушка! Горны

трубят охоту!

Ликург принял величественную позу и торжественно

провозгласил:

– Отныне дети будут принадлежать не родителям, а

Спарте. Их жизнь и судьбу будет решать герусия.

– Разве в Спарте есть такой совет?

– Будет!

– Вот теперь я вижу настоящего царя, – захлопала в

ладоши Елена. – Иди и исполняй волю Зевса!

Слегка обалдевший Ликург послушно повернулся и

направился к выходу.

– Нет, постой! Вначале ты исполнишь волю Афродиты.

Ликург резко повернулся и сбивчиво забормотал:

– Ты готова… ты простила… после всего…

– Я выжму из тебя всё до последней капли, – осво-

бождаясь от пепелоса, гордо заявила Елена, – ты не то

что не сможешь – ты не станешь смотреть на Горгу как

на женщину.

– Ликург! – раздался снаружи гортанный крик.

– Кто это? – с тревогой спросила Елена.

– Ираклий, я узнал его голос.

– Мог бы и постучаться, – пошутила спартанка.

– Тогда бы я его не узнал, – глубокомысленно произнес

Ликург. – Звать голосом – хороший обычай. Надо ввести

его в Спарте. Когда стучат, не понять, друг пришёл или

враг. Елена с сожалением накинула одежды:

– Ступай, тебя ждут великие дела.

– Дела никуда не денутся, – с игривой улыбкой произ-

нес Ликург, приближаясь к суженой.

– Нет, я не смогу, – мягко остановила его Елена. – У

меня на душе не спокойно: вдруг что-то случилось.

Ретры Ликурга, часть вторая

БОЛЬШАЯ РЕТРА

"Власть в Спарте принадлежит народу."

В Спарте с приходом воинственных дорийцев исчезло

спокойствие. Ахейцы, испокон жившие здесь, не смогли

противостоять нашествию, но сумели договориться с

завоевателями. Они отдали дорийцам часть земель, со-

хранив богатство и власть. К несчастью, дорийцы были

воинами, а не земледельцами. Они не хотели и не умели

вести хозяйство, выращивать ячмень и виноград. Они

занялись не своим делом и прогорели. Вскоре земли

вновь оказались в руках ахейской элиты. Обездоленные,

погрязшие в долгах, но вооруженные до зубов дорийцы

требовали нового земельного передела. Царские ди-

настии стремились использовать их недовольство для

ослабления друг друга, что привело к хаосу. Власть была

бессильна, в стране правили сила и произвол. Стремясь

укрепить собственную власть, цари, угождая толпе, стре-

мительно её теряли.

В таком состоянии находилась страна, когда Ликург

приступил к правлению. Что он мог сделать, не имея ни

опыта, ни денег, ни поддержки со стороны дорийцев,

склонных служить тому, кто больше платит? Елена и

Диодора – вот все его союзники. Он пока не мог дове-

риться даже матери. Она, безусловно, хотела видеть его

царем и могла быть против рождения Горгой наследника.

С грустными мыслями въезжал Ликург в Спарту.

Навстречу шла Пифия, жрица Дельфийского оракула,

как часто называли Аполлона. Ликург почтенно привет-

ствовал служительницу бога, облаченную в нисходящий

до босых ног хитон.

– Ищешь союзников? – вместо приветствия спросила

Пифия.

Ликург вздрогнул от неожиданности:

– Откуда ты знаешь?

– Возьми в союзники Аполлона – он всё знает и всё

может.

– Разве я достоин просить Феба об этом? – горько ус-

мехнулся Ликург.

– А ты попробуй – не случайно же я тебя встретила.

– Ничего случайного не бывает, – согласился Ликург, –

но у меня для Аполлона не найдется и достойных даров.

– Думаешь, бессмертным нужны приношения смерт-

ных? – покачала головой жрица.

– А что же?

– Богам нужно, чтобы люди были достойны их. К чему

им дары тех, кто изменяет себе и богам?

Ликург почтительно поклонился:

– Спасибо тебе, мудрая жрица: я немедля отправлюсь

в Дельфы.

Спартанец развернул коня и поскакал в главное святи-

лище греков, приказав Ираклию собрать дары Аполлону

и поспешать следом. У древних слово редко расходилось

с делом.

Дельфы – главное святилище не только греков, но и

всего Средиземноморья. По древнему преданию, его

основал сын Зевса Аполлон. Название святилища произо-

шло от слова «дельфин», превратившись в которого Феб

спас от бури корабль с Крита, указав путь в тихую гавань у

подножия Парнаса. Моряки и стали первыми жрецами свя-

тилища, расположенного в узкой долине между красными

и зелеными отвесными скалами. В глубине переливалось

на солнце безбрежное море, а вершины гор сверкали

белоснежной чистотой. Эхо в долине неимоверно уси-

ливало и многократно повторяло каждое слово, каждый

звук, разнося их громоподобными раскатами и приводя

смертных в благоговейное состояние. Вряд ли можно

найти на Земле лучшее место для поклонения богам.

Народы всего древнего мира спешили в Дельфы с бога-

тыми дарами. Святилище было центром, объединяющим

греков. Здесь любой эллин ощущал себя частью единого,

крупицей общего. Все племена считали Дельфы «своим»

святилищем. Не случайно на территории святилища на-

ходился полукруглый камень Омфал – «пуп земли». Здесь

изначально происходило собрание эллинских племен

за исключением тех, кого исключали за святотатство. В

Дельфах соревновались в искусстве игры и пения му-

зыканты со всей Греции. Можно лишь представить, как

прекрасно звучали в горной долине лиры и флейты. К

святилищу вела горная тропинка, крутая и извилистая,

с многочисленными статуями и колоннами по сторонам,

установленными благодарными народами в честь побед

или важных событий. Всю историю можно было изучить

по этим дарам-памятникам. Об увековеченных в камне,

бронзе или меди героях сложены оды и легенды, им по-

священы гимны и пеаны. Ликург не впервые восходил к

храму, но каждый раз поражался размерам медного быка,

воздвигнутого гражданами Коркики. В давние времена

бык покинул стадо коров и, подойдя к морю, громко мы-

чал, пока не привлек внимание коркирцев, увидевших в

волнах несметные стаи тунцов. Однако, как они ни ста-

рались, ни одной рыбёшки поймать не смогли. Лишь

принеся быка в жертву Посейдону, люди получили такой

богатый улов, что десятой его части хватило на возведе-

ния медного быка не только в Дельфах, но и в Олимпии.

Святилище было обнесено каменными стенами, за ко-

торыми в сокровищницах эллинских народов хранились

несметные приношения в виде оружия, доспехов, укра-

шений из золота и драгоценных камней, треножников,

чаш, амфор, статуэток и других произведений искусства.

Да и сами здания сокровищниц, зачастую выложенные

паросским мрамором, были настоящими архитектур-

ными шедеврами. Их стены были покрыты надписями о

важнейших событиях и словами гимнов, посвященных

Аполлону.

Подойдя к храму Феба, расположенного на двуярус-

ной террасе, Ликург залюбовался Артемидой, Латоной,

Аполлоном сопровождаемом музами, спускающимся с

небосвода Гелиосом, Дионисом и женщинами-фиадами,

изображенными на фронтонах.

Омывшись в священных водах Кастальского источника,

Ликург вступил в притвор, где его внимание привлекли

написанные на стенах изречения, из которых ему больше

всего нравились: «Познай себя» и «Во всём знай меру».

Пройдя в первый зал, Ликург склонился перед статуями

Зевса, Аполлона и мойр. Воздав хвалу богам, он прошел в

святая святых храма, куда допускали немногих. В центре

святилища возвышалась золотая статуя златокудрого

Феба. Подле него на золотом треножнике неподвижно

сидела Пифия с закрытыми глазами и вдыхала пары с не-

обычным запахом, исходящим из расщелины. Несколько

жрецов стояли вдоль стены, освещенной факелами. Один

играл на лире, изготовленной из панциря черепахи, а

остальные негромко пели пеан.

Вдруг Пифия шевельнулась и, закатив глаза, заговори-

ла, словно во сне. Бормотанье было невнятным, но Ликург

разобрал и запомнил каждое слово:

«Воздвигнув храм Зевса Силлания и Афины Силлании,

разделив народ на филы и обы, учредив герусию из 30 353535

членов во главе с царями, собирать время от времени

народ на апеллу меж Бабикой и Кнакионом для принятия

и отклонения твоих предложений; у народа да пребудут

власть и сила».

Ликург немедля вернулся в Спарту и направился в

Лесху, здание для разговоров. В то время Лесха пред-

ставляла собой место для болтовни. Споры не утихали

ни днём ни ночью. Всё, кому ни лень, упражнялись в

острословии и взаимных попрёках. Одно оскорбление

нагромождалось на другое, обвинения на царей лились

непрерывным потоком. Споры шли не о том, виновны

цари или нет, а кто из них виновен больше. Постоянно

раздавались требования к царям дать отчёт перед на-

родом. То и дело звучали призывы к свержению той или

иной династии и вспыхивали драки между сторонниками

Агиадов и Европонтидов. Пытаясь разнять одну из таких

потасовок, погиб Эвном. Ликург стремился избегать

пребывания в Лесхи, считая данное времяпровождение

пустым и небезопасным, что и подтвердила смерть отца.

Однако, это было единственное место, где собирался

народ. В распрях и спорах люди забыли о богах и редко

посещали храмы.

Появление сына Эвнома в Лесхе не осталось незаме-

ченным.

– Ликург! – нарочито громко и насмешливо воскликнул

Леонид, брат Горги, стараясь привлечь всеобщее внима-

ние. – Наконец-то соизволил явиться. Видно, будущего

царя мало интересует мнение народа.

– Решение народа для меня закон, – ответил Ликург, –

но ещё выше – воля богов.

– А ты знаешь их волю? – расхохотался Леонид.

– Я знаю пророчество Аполлона!

Споры смолкли, и взоры всех присутствующих устре-

мились на Ликурга: слишком смелое заявление для столь

молодого человека.363636

– Откуда? – хмыкнул брат Горги.

– Я был в Дельфах.

– Как? Когда успел? – посыпались из толпы удивленные

возгласы.

– Стараюсь не тратить время на споры.

Острота, хотя и была направлена против присутствую-

щих, вызвала смех и аплодисменты.

– И что тебе изрекла Пифия?

Ликург легко вскочил на трибуну, чтобы его было хоро-

шо видно и слышно, и наизусть пересказал пророчество.

Какое– то время в Лесхе воцарилась тишина. Будущий

царь сам предлагал ограничить царскую власть волеизли-

янием народа и учреждением герусии, совета старейшин.

С одной стороны, решение царей, должен был утвердить

народ, а, с другой стороны, старейшины теперь могли

участвовать в выработке царских указов, выносимых на

всенародное голосование. Власть царей ограничивалась

и сверху и снизу. Чего ещё желать? Это позволяло каждо-

му спартанцу стать полноправным гражданином вплоть

до права отмены царской воли через народное голосо-

вание. Никто об этом и не мечтал. В Лесхе стал нарастать

одобрительный гул. Встревоженный Леонид поспешно

ринулся на трибуну и обратился к Ликургу:

– Неужели Феб поручил это тебе?

Из толпы раздался смех. Леонид потратил немало

денег для подкупа воинственных, но бедных дорийцев,

благодаря которым он не только создавал в народе нуж-

ное ему мнение, но и наводил страх на ахейскую знать.

Однако, Ликург не смутился:

– Если бы Аполлон поручил это тебе, то я бы так и ска-

зал: «Леониду».

– Ты ничего не перепутал?

– Сходи в Дельфы и спроси.

– И ты сможешь внести законы?

– Если, став царем, я смогу вводить законы, то внести

тем более. Они не такие уж тяжёлые.

– И ты уверен, что твои законы будут правильные и

справедливые?

– А вот это решать народу,

Толпа уже почти полностью была на стороне Ликурга

благодаря искромётным ответам. Леонид решился на

отчаянный шаг:

– Так вноси, если сможешь.

– Рано. Я ещё не воздвиг храм Зевсу и Афине, не уч-

редил герусии и не посоветовался с царем Агесилаем.

Тот находился в Лесхе и был явно растерян. Ликург

демонстративно взял его под руку, и они покинули зда-

ние, где с новой силой вспыхнули споры.

– Что ты творишь? – зашипел престарелый Агесилай. –

Позор на мои седины.

– Почему?

– Мне придется передать детям меньшую власть, чем

я получил сам.

– Зато более прочную, – лаконично ответил Ликург.

Агесилай с сомнением покачал бородой:

– Ты в этом уверен?

– Разве могу я быть в чем-то уверен, если не знаю,

смогу ли тебя, Агесилай, убедить в своей правоте?

Агиад непроизвольно улыбнулся:

– А ты умен не по годам. И все же я думаю, что предла-

гаемые тобой подачки лишь раззадорят чернь. Они почув-

ствуют нашу слабость и свою силу и захотят забрать всё.

– Поэтому и нужен совет старейшин, который будет

решительно против.

– Почему?

– Они, как и мы, от смуты только потеряют и богатство

и власть.

– Слабая защита от разъяренных дорийцев.

– Чернь опасна, пока остается чернью, лишённой

всего. Как только они что-то получат, то не захотят этого 383838

терять и станут более сговорчивы. Мы обязаны обеспе-

чить гражданам Спарты достойную жизнь. Тогда смуты

прекратятся.

– Ты предлагаешь снова отдать им наши земли? – ужас-

нулся Агиад.

– Лучше отдать часть, чем лишиться всего.

– Они бездельники и горлопаны, – проворчал Агесилай. –

Сколько ни дай, им всё будет мало. Они всё тут же про-

мотают и придут требовать ещё больше. Так будет про-

должаться, пока и мы не станем нищими.

– Чтобы этого не случилось, нужно занять дорийцев

делом, – задумчиво произнес Ликург.

– Каким? Они ничего не умеют, кроме как махать мечом.

– Вот и пусть воюют.

– С кем?

– С кем угодно – лишь бы не друг с другом, – грустно

улыбнулся Ликург, – для моего отца это закончилось

слишком печально.

– Да, жаль Эвнома, – согласился Алесилай, – мы ча-

стенько с ним цапались, но сейчас мне его не хватает.

– Только объединившись, мы сможем достичь желае-

мой цели, – развил его мысль Ликург.

Агиад ободряюще похлопал его по плечу и предложил:

– А пойдем-ка ко мне – я угощу тебя молодым вином,

которое согревает кровь. Нам есть о чем поговорить.

Гладишь, и найдем истину на дне чаши.

Ликург с радостью согласился, осознавая, что приоб-

ретает могущественного союзника.

Они засиделись допоздна, и к тому времени, когда

Ликург собрался домой, на небе взошла луна и высыпали

звезды. Вдруг раздался лай собак.

– Кто-то проник в мой дом! – с тревогой воскликнул

Алесилай и приказал слугам отыскать незваного гостя.

Те бросились на поиски и вскоре ввели девушку.

– Ты? – удивленно вскинув брови Ликург, увидев Елену.

– Я пришла предупредить тебя о засаде, – торопливо

заговорила девушка.

– Где?

– Леонид с целой оравой головорезов поджидает тебя

возле твоего дома.

– Мерзавец! – воскликнул Агесилай. – Я давно заме-

чаю, как рвется он к власти. Не волнуйся, Ликург. Я дам

тебе надежную охрану. Они не посмеют и пальцем тебя

тронуть.

– Нет, – отказался спартанец, – стыдно мне ходить с

охраной по родной земле.

– Они же тебя убьют! – в один голос воскликнули

Агесилай и Елена.

– А вот это вряд ли.

– И как же ты думаешь один справиться с этими раз-

бойниками? – с любопытством спросил Агиад.

Ликург хитро прищурился:

– Они же думают, что я пойду с факелом?

– Да.

– А мне он не нужен.

– Но как ты сможешь идти в темноте?

– Как волк, выслеживающий ночью добычу.

– Теперь я вижу, что ты достоин своего имени, и совер-

шенно спокоен за тебя, – довольно рассмеялся Агесилай.

– Я бы запретил спартанцам ходить ночью с огнем, – с

улыбкой заявил Ликург, – чтобы враг не смог напасть на

них из засады.

– Согласен, – кивнул на прощание Агиад, – но все же

поскорей вступай на престол. Тогда тебе будет обеспе-

чена царская охрана.

– Она, к сожалению, не спасла не Эвнома, ни Полидекта, –

вздохнул Ликург, – так что с царской властью повременим.

– Как? – удивился Алесилай. – Ты не торопишься стать

царем?

– Вовсе не хочу, – признался Ликург.404040

– Первый раз встречаю человека, добровольно отка-

зывающегося от власти, – с удивлением произнес Агиад

и, подумав, добавил:

– Но тебе все равно придется взойти на трон как един-

ственному наследнику рода Еврипонтидов.

Какое-то время Ликург размышлял, стоит ли говорить

Агесилаю о беременности Горги, но решил не повреме-

нить:

– Поживем – увидим.

С этими словами он обнял Елену за плечи, и они по-

кинули гостеприимный дом Агесилая. Леонид напрасно

всю ночь просидел в засаде. Елена уговорила Ликурга

не возвращаться домой, а навестить облюбованную ими

пещеру. В лесах и в горах, кишащих хищниками, бывает

безопаснее, чем в городе среди людей.

Как только они вышли из Спарты, Елена нетерпеливо

дернула Ликурга за руку и потребовала:

– Рассказывай.

– Что?

– Пророчество.

Ликург слово в слово передал изречение Пифии. Елена

от удивления присвистнула:

– Ничего себе. А что ты спросил?

– Я не успел войти, как жрица начала изрекать.

– Договорился, – вздохнула Елена.

– Кто? – не понял Ликург.

– Ну, не я же заявляла, что юноши должны каждый день

ходить на охоту, девушки плясать голые, а любовь выда-

ваться как награда… .

– Постой, я же шутил!

– Видно, твои шутки понравились Аполлону.

Ликург остановился и поднял голову к небу:

– Неужели?

– О, всевидящие боги! – вознесла руки Елена. –

Ниспошлите на Ликурга просветление. Утвердите его в

мысли, что ему суждено быть царем.

– Я не хочу! – воскликнул Ликург. – В пророчестве нигде

об этом не сказано.

– Как же ты собираешься учреждать герусию, раз-

делять народ на филы и обы, собирать его на апеллу и

вносить ретры на утверждение?

– Я могу это делать, будучи продиком законного царя.

– Представь, какие козни ожидают тебя от Горги и её

братца.

– Меня не страшат трудности и преграды, – спокойно

ответил Ликург, – я боюсь быть несправедливым.

– Ты прав, – окинула Елена спутника восхищённым

взглядом, – но как понять изречения Пифии? На какие

филы и обы надо разделить народ? Как создать совет

старейшин? Кто в него войдет? Какие ретры ты будешь

вносить на утверждение их народом?

– Пока не знаю, – задумчиво ответил Ликург, не оста-

навливаясь – пока я знаю лишь место, где будет соби-

раться апелла.

– «Меж Бабикой и Кнаиком», – вспомнила Елена. – Да

это же пустырь! Два русла, на которые разделяется Энунт

перед впадением в Эврот. Там нет ни одного строения, ни

одной статуи, ни одной колонны. Там нет богов, которым

люди воздают хвалу и приносят жертвы.

– Храмы и статуи бесполезны, если человек не най-

дет места для божества в своем сердце, – заметил

Ликург. – Зато меж Бабикой и Кнаиком места хватит

для всех граждан Спарты. А портики и колонны ни к

чему. Ничего не должно отвлекать спартанцев от при-

нятия законов. Жертвы же надо приносить до и после

сражения, а не во время битвы.

– Что ж, хоть с этим разобрались, – согласилась Елена, –

а что дальше?

– Начну с возведения храмов Зевсу и Афине, – сказал

Ликург. – Перед тем, как решать мирские дела, следует

обратиться к богам.

– Да, боги плохого не посоветуют, только за что будешь

храмы возводить?

– Попрошу денег у матери и Диодоры.

– И я тебе помогу.

– Как? – изумился Ликург и остановился.

– Мой отец, когда я ему рассказала о нашей свадьбе,

выделил мне такое приданое, что хватит не на одно свя-

тилище.

– Умница! – радостно воскликнул Ликург.

– Но как быть с остальной частью пророчества? – оза-

боченно спросила Елена. – Тут я мало чем смогу тебе

помочь.

– Остальное подождёт, – улыбнулся Ликург, привлекая

к себе возлюбленную, – а то мы скоро из семьи превра-

тимся в народное собрание.

На следующий день Ликург направился в акрополь,

где управляли цари. У входа его уже поджидал Леонид со

своей ватагой. Он нагло преградил Ликургу дорогу.

– Спешишь царствовать?

– Приветствую тебя, Леонид, брат царицы, – как ни в

чём ни бывало улыбнулся Ликург.

– И я тебя приветствую, будущий царь, – скорчил вы-

мученную гримасу Леонид и снова спросил:

– Торопишься управлять?

– Должен же кто-то следить за порядком.

Леонид презрительно хмыкнул:

– Ты думаешь, что тебе под силу усмирить спартанцев?

– Почему бы и нет?

– Да ты за себя не способен постоять!

– С чего ты взял?

– С того, что ты, как заяц, прячешься по ночам!

– От кого?

– Хотя бы от меня!

– Зачем мне от тебя прятаться? – недоуменно пожал

плечами Ликург.

– Видно, боишься!

– Неужели трясусь от страха?

– Не знаю, только с вечера не могу тебя разыскать, –

раздраженно произнес Леонид.

– Вот он я – говори.

– Горга хочет тебя срочно видеть.

– Зачем?

– А то ты не знаешь, – заговорщицки подмигнул

Леонид.

– Нет.

– Солененького ей захотелось.

– Так тебе всё известно?

– А как же!

– А она мне обещала, что никто ничего не узнает.

Леонид понял, что ляпнул лишнее, но тут же нашёлся:

– У сестры не может быть секретов от брата.

– Возможно, – примирительно произнес Ликург и по-

благодарил Леонида:

– Спасибо, что передал просьбу царицы. Разгребу не-

отложные дела и навещу её.

– Для тебя сейчас нет ничего важнее, чем Горга.

– А вот это позволь мне решать, – твердо заявил

Леонид, направляясь в акрополь.

– Что за наглость? – взъярился Леонид. – Царица тре-

бует его к себе, а он собрался разбирать какие-то мелкие

дрязги. Сейчас же ступай к Горге!

– Может, ты меня силой потащишь?

– И потащу.

Головорезы угрожающе приблизились к Ликургу и

лишь ждали приказа Леонида.

– Тогда убей меня прямо здесь, на ступенях акрополя, –

спокойно произнес Ликург, – тебе, видно, не впервой.

Леонид на мгновение смутился. Слишком прозрачен

был намек на гибель Эвнома и Полидекта. Да и не время

было кончать с Ликургом, пока он не разобрался с буду-

щим ребёнком Горги. Но и отступать Леонид не привык.

У него была сила, и он после смерти Полидекта факти-

чески заправлял всеми делами. Агесилай был слишком

стар, чтобы ему противостоять. Однако, на этот раз Агиад

вмешался, выйдя из акрополя. Быстро оценив ситуацию,

он бросился к Ликургу:

– Вот ты где! А я давно тебя жду. Пошли, нас ждут не-

отложные дела.

Он обнял молодого человека за плечи и повёл в зда-

ние. Головорезы Леонида расступились, скрипя зубами.

Прилюдно убивать сразу двух вождей – это уж слишком

даже для Леонида.

Ликург приступил к судебным делам. К нему пришли

два брата, ссорящиеся между собой по любому поводу.

Ликург попросил их привести отца и возложил на него

наказание за то, что тот плохо воспитал сыновей. Отец

немедля взял розги и принялся усердно восполнять про-

белы в воспитании.

Блестяще разобрав ещё несколько судебных тяжб и

сумев помирить с десяток спартанцев, Ликург, как и обе-

щал, навестил Горгу. Та встретила его упрёками:

– Где ты шлялся?

– Разве Леонид тебе не рассказал?

– Ты что, издеваешься? При чем здесь он?

– Он всё знает. Ему, например, известно, что ты ждёшь

ребёнка.

– Что здесь такого? У меня нет секретов от брата.

– А я-то по наивности думал, что это только наша тайна.

Я даже родной матери ничего не сказал о твоей беремен-

ности.

– Почему?

– Потому что так вся Спарта скоро узнает о нашей тай-

не. Как тогда нам избавиться от младенца?

– Не волнуйся, Леонид никому ничего не скажет.454545

– Мне же сказал.

– Ты совсем другое дело.

– Вот именно: твой братец угрожал мне и пытался ука-

зывать, как будто не я, а он претендует на трон.

– Ты преувеличиваешь, – резко сменила тон Горга, – я

всего лишь попросила Леонида найти тебя и позвать ко

мне. Я так по тебе соскучилась. Скорей же поцелуй меня,

мой дорогой.

Ликург с опаской, словно к горгоне, приблизился к ца-

рице, но не успел прикоснуться к ней, как та воскликнула:

– От тебя пахнет женщиной! Признавайся, с кем про-

вёл ночь?

– С Агесилаем, – непринужденно рассмеялся Ликург,

внутренне содрогнувшись. Если «им» стало известно о

его связи с Еленой, то она в смертельной опасности. Надо

как можно быстрее найти её и защитить. А пока нельзя и

вида подавать, что он встревожен:

– Царь предоставил мне царское ложе.

– Ты встречался с Агесилаем? – вытаращила глаза

Горга. – Нашим злейшим врагом!

– Уже другом. Нам необходимо объединиться.

– Зачем?

– Чтобы установить мир и порядок в Спарте. Когда цари

дерутся, кровь льётся рекой.

– Глупый, он обманет тебя! Этому хитрому лису палец

в рот не клади. Ты и глазом не успеешь моргнуть, как ли-

шишься всего.

– Да мне, собственно, и терять нечего, – ответил

Ликург, окидывая непритязательным взглядом свой

скромный хитон и босые ноги.

– Все равно будь с ним крайне осторожен.

– Слушаюсь и повинуюсь, царица.

Ликург шутливо поклонился и попытался выскользнуть

из спальни, но Горга остановила его:

– Ты куда?464646

– Править?

– А когда свадьба?

– Как только ты родишь.

– А сейчас нельзя?

– Нет, ещё не закончился траур по Эвному и Полидекту.

– А после траура?

– После траура твой живот будет слишком заметен.

– Как долго ждать, – капризно надула губки Горга, – я

с ума сойду.

– Всего лишь несколько месяцев, – попытался успо-

коить царицу Ликург. – Займись чем-нибудь, и ты не за-

метишь, как они пролетят.

– Не царское это дело, заниматься делами, – скривила

Горга пренебрежительную гримасу, – для этого есть рабы

и слуги.

Она вдруг что-то вспомнила и озабоченно посмотрела

на Ликурга:

– Кстати, что за служанок ты мне прислал?

– Они плохо заботятся о тебе?

– Не в этом дело, – покачала головой царица, – меня

волнует, что они проболтаются.

– Им запрещено покидать твой дом.

– А после родов.

– Они всё умрут вместе с младенцем.

У Горги от ужаса округлились глаза:

– Ты страшный человек, Ликург. Даже я тебя боюсь.

– Хочешь царствовать – не бойся крови. Слабак не до-

стоин власти.

Царица опомнилась и быстренько поправилась:

– Вот за это я тебя и люблю. Поцелуй меня.

– Нет уж, сегодня я плохо пахну, – нашёлся Ликург и

так поспешно ретировался, что царица не успела и слова

сказать.

С тех пор Леонид перестал его преследовать. Видимо,

царица и её брат поверили, что Ликург не остановится ни

перед чем, чтобы избавиться от законного наследника на

царствование, как только тот появится на свет. Таким об-

разом он и новорождённого претендента устранит и себя

подставит под удар. А пока пускай потешится властью.

Недолго осталось.

Ликург сполна использовал каждый день, и не жалея ни

сил, ни времени, скрупулёзно разбирал тяжбы, стремясь

примирить истцов с ответчиками; обсуждал со старейши-

нами знатных родов, населявших Спарту, как правильно

понять и исполнить пророчество дельфийского оракула;

неустанно трудился над возведением храма Зевса и

Афины. Люди поражались и восхищались его неутомимо-

стью, скромностью и справедливостью. «Вот какой царь

нам нужен, – говорили в народе, – и богов чтит и о людях

не забывает». Молодой правитель за короткое время

сумел привлечь на свою сторону немало сторонников.

Елена, как могла, помогала Ликургу, но встречались они

редко. Леонид пристально следил за каждым его шагом,

и нужно было соблюдать предельную осторожность. Все

же влюбленные иногда тайком наведывались в пещеру,

и тогда давали волю словам и чувствам. Во время одной

из таких встреч Елена с тревогой спросила:

– А если родиться девочка?

Ликург и сам частенько задавал себе этот вопрос.

Тогда получалось, что он оставался единственным пре-

тендентом на трон. А по древнему обычаю, царь был

обязан взять в жёны вдову погибшего брата. Решение

давно созрело:

– Я откажусь от царства.

– Чтобы не жениться на Горги?

– Да.

– О, бедная Спарте! – воскликнула Елена. – Тобой будет

править Леонид!

– Ты, моя жена, предлагаешь мне жениться на падшей

женщине?484848

– Она царица!

– Она способна на любое коварство, любую подлость.

Она пала до того, что готова погубить собственного ре-

бенка.

– А ты не думал, что это из-за любви к тебе?

– Смеёшься?

– И всё же?

– Разве любовь может убить? Это страсть, а не любовь.

Любовь рождает жизнь, страсть – смерть.

Елена не могла не согласиться. Она и сама думала точ-

но также, но у неё накопились и другие вопросы:

– А тебя не волнует судьба Спарты? Только представь,

что её ожидает, если Леонид станет царем!

– Ничего хорошего, – буркнул Ликург.

– Именно! Тебе всё равно придется жениться на Горги,

чтобы спасти Спарту, чтобы исполнить пророчество

Пифии.

– Это ничего не даст.

– Почему?

– Я не смогу достойно управлять Спартой с такой се-

мьей. Каждый будет тыкать в меня пальцем и говорить:

«Как он наведет порядок в стране, если у него бардак в

доме?». Как мне отстаивать единобрачие с двумя жена-

ми?

– Так оставь меня! – выпалила Елена.

– И думать об этом не смей!

– Ты сам меня учил, что любовь к отчизне выше любви

к человеку. Мы должны пожертвовать нашими чувствами

ради Спарты.

– Если потребуется, то пожертвуем, но только не в на-

шем случае, – хладнокровно возразил Ликург.

– А чем он особенный?

– Женитьба на Горги – это измена и предательство. Я

погрязну в грехах: и себя погублю и Спарту не спасу.

– Ты справишься! Ты сильный, умный и ловкий.– Это невозможно! Зло умножает зло. Ложь не приведет

к истине. Неправедность не породит справедливости.

– Но мы уже опустились до обмана.

– Да! – с болью выкрикнул Ликург. – Я каждый день,

каждую ночь молю богов. Пусть они меня покарают, пусть

гнев их обрушится на мою голову. Я готов на любое на-

казание ради спасения сына Полидекта.

Елена обняла возлюбленного и прошептала:

– И я, даже ради дочери.

– И дочери, – как эхо повторил Ликург, – только скорей

бы она родила. Мне опостылело юлить, хитрить и об-

манывать. Как только Горга разрешится, я немедленно

объявлю о нашей свадьбе.

– Всё во власти богов, – тихо ответила Елена.

– Боги мудры! Они не допустят Леонида на трон.

Великий Зевс, пусть родится наследник!

Ретры Ликурга, часть третья (о чёрной похлёбке)

РЕТРЫ О ЧЕРНОЙ ПОХЛЕБКЕ

"Для спартанца нет ничего вкуснее чёрной похлёбки."

В трудах и заботах дни и месяцы летели незаметно.

Приблизилось время родов. Как-то Ликург пригласил

на обед царя Агесилая, Леонида и двенадцать высших

сановников. Когда все с рабами и слугами собрались

у входа небольшого скромного дома, в котором жил

Ликург, брат Горги удивленно воскликнул:

– Не понимаю, как мы поместимся в этой лачуге?

– Да в нём и пяти лож не поставишь, – поддакнул кто-то

из знати. – Где же мы возляжем?

Из дома вышел сияющий Ликург, приветствовал

каждого гостя и ввёл в жилище. Пройдя мимо статуи

Аполлона и воздав ему хвалу, приглашенные очутились

в обеденном зале и рты раскрыли от удивления. Вместо

лож они увидели длинный стол и пятнадцать каменных

сидений: по семь с каждой стороны и одно, почетное, в

торце.

– Прошу, – жестом пригласил Ликург Агесилая во главу

стола.

Тот, несколько поколебавшись, взгромоздился на

жесткое сидение, кряхтя и постанывая. За ним, черты-

хаясь про себя, последовали остальные. Ликург сел в

самом конце и рассыпался в извинениях:

– Я не мог не пригласить всех самых почётных и ува-

жаемых граждан Спарты. А места для лож, как вы видите,

недостаточно. Вот и выкрутился таким образом.

– Да, наложниц тут рядом с собой не положишь, – сдав-

ленно прохрипел один из важных сановников, с трудом

втискивая живот между столом и неподъемным каменным

стулом. – Надеюсь, хоть угощение будет царским.

Хозяин хлопнул в ладоши, и слуги моментально поста-

вили перед гостями глубокие медные тарелки с отврати-

тельно пахнущей жижей грязно– чёрного цвета, положили

по ячменной лепёшке и налили в чаши молодое вино.

Гости с омерзением уставились на яства.

– Что это? – выдавил Леонид, презрительно указывая

пальцем на стоящую перед ним тарелку.

– Чёрная похлёбка, – радушно ответил Ликург, – моё

любимое блюдо. Готовится быстро, просто и почти из

ничего. Угощайтесь, не стесняйтесь.

– А мы не отравимся? – спросил один из сановников.

– Я каждый день им питаюсь.

В подтверждение своих слов, Ликург взял ложку и стал

с таким аппетитом опустошать тарелку, что кое– кто ре-

шился её попробовать.

– Тфьу! – выплюнул брат Горги еду на стол. – Да это же

чечевица! Пища илотов! Я к ней не притронусь.

Сторонники Леонида дружно отодвинули от себя та-

релки. А вот смекнувший кое-что Агесилай быстренько

съел любимое блюдо Ликурга и как ни в чём ни бывало

попросил:

– А добавки можно?

Над столом, словно гром, разразился раскат хохота.

Даже обычно угрюмый Леонид не смог сдержаться от

смеха:

– Хо-хо-хо! Посмотрите на него: он хочет добавки.

Принесите ему бадью из хлева. Думаю, свиньи сильно

не расстроятся.

– А добавку надо заслужить, – решил поддать жару

Ликург.

Тут и вовсе началось невообразимое. Многие, схватив-

шись за животы, катались по полу со смеху.

– Ох, уморил!

– Ох, насмешил!

Когда гости кое-как успокоились, Агесилай полюбо-

пытствовал:

– А как мне заслужить вторую порцию.

– Спеть пеан или прославить подвиг спартанца, – на

выбор предложил хозяин.

– Пеан! Пеан! – хором потребовали собравшиеся.

– Я попробую, – согласился царь.

По знаку Ликурга вошёл юноша с лирой, и помещение

заполнили сладостные звуки. Агесилай слегка откашлял-

ся и, закрыв глаза, затянул:

«Вспомню, – забыть не смогу, – о метателе стрел Аполлоне.

По дому Зевса пройдет он – все боги и те затрепещут.»

Гости поднялись со своих мест и с воодушевлением под-

хватили:

«С кресел своих повскакавши, стоят они в страхе, когда он

Ближе подступит и лук свой блестящий натягивать станет.»

Это был любимый гимн спартанцев. С каждым словом

глаза их горели ярче, груди вздымались выше, голоса

звучали звонче и проникновенно:

«Только Лето остается близ молнелюбивого Зевса!

Лук распускает богиня и крышкой колчан закрывает,

С Фебовых плеч многомощных оружье снимает руками

И на колок золотой на столбе близ седалища Зевса

Вешает лук и колчан; Аполлона же в кресло сажает.

В чаше ему золотой, дорогого приветствуя сына,

Нектар отец подает. И тогда божества остальные

Тоже садятся по креслам. И сердце Лето веселится,

Радуясь, что родила луконосного, мощного сына.»

Долго лился пеан из уст, наполняя сердца радостью и

восторгом. Все пели самозабвенно, тщательно выводя

каждый звук, пока не закончили:

«Я же хвалить не устану метателя стрел Аполлона,

Сына Лето пышнокудрой, владыку с серебряным луком.»

Гимн закончился, а спартанцы никак не могли прийти

в себя.

– Всем по двойной порции чёрной похлёбки! – озорно

воскликнул Ликург, чем вызвал новый приступ веселья.

Добавки больше никто не попросил, но тарелки опусто-

шили все.

– Ну, рассказывай, – отпив из чаши вина, обратился

Агесилай к хозяину.

– Что?

– Не просто же так ты нам всё это устроил.

Ликург ответил не сразу, ожидая всеобщего внимания:

– Ты правь, Агесилай. Мы только что исполнили пеан.

Мы пели, как сами боги восседают в креслах. Так неужели

нам, смертным, зазорно посидеть за столом?

– Да мы уже и так сидим, – откликнулся Леонид. –

Только к чему так мучить седалище?

– Я хочу, чтобы в Спарте был мир.

– Кто же этого не хочет, но как?

– Все хотят мира, но никто не знает, как этого достичь, –

заметил Агесилай.

Ликург поблагодарил его взглядом и предложил:

– Давайте соберем всех спартанцев за общей трапе-

зой. Вы сами видите, как примиряет застолье.

– Где же взять такое здание, в котором можно раз-

местить на ложах несколько тысяч человек? – попросил

уточнить один из гостей.

– На ложах нет, а вот за столами – вполне. Я рассчитал,

что в Лесхе можно поставить шестьсот столов, за каждым

из которых сядет по пятнадцать человек. Места хватит

всем. Представляете, мы соберемся за трапезой, как

одна большая семья! Неужели не сможем помириться и

простить друг другу обиды?

– А что, здорово придумано, – одобрительно отозвался

Агесилай, – я поддерживаю. Надо попробовать.

– Попробовать-то можно, только к чему тут чёрная по-

хлёбка? – спросил Леонид.

По трапезной прокатился лёгкий смешок. Ликург под-

нял руку и ответил:

– Разве смогли бы мы так вдохновенно петь после жир-

ной свинины и обильного возлияния? Чёрная похлёбка

не отяготит тело, а чаша молодого вина не опьянит душу.

Люди будут весёлыми, но не пьяными, сытыми, но не обо-

жравшимися. У них ещё останутся силы для песен, танцев

и героических историй. От чаши вина никто не напьётся

до того, чтобы хвататься за мечи.

– Красиво излагаешь, – хмыкнул Леонид, – только зря

стараешься.

– Почему?

– Потому что от такой бурды люди станут только злее.

– Ты же не стал.545454

– Пока нет, но в животе уже урчит.

Ликург рассмеялся вместе со всеми. Он умел оценить

хорошую шутку, но умел найти и достойный ответ:

– Таким я разрешу сходить на охоту и даже вернуться

за стол с добычей. Глядишь, и подобреют.

Видя, что сановники всё ещё сомневаются, Ликург на-

помнил:

– Феб благоволит нам. Вспомните, что он возвестил в

Дельфах.

– Так пусть Аполлон даст знамение, – ухмыльнулся

Леонид. – Мы пели гимн в честь его рождения. Пусть

златокудрый пошлёт знак.

Не успел брат Горги завершить речь, как послышался

детский плач.

– Вот и знамение Феба! – воскликнул Ликург.

Двери широко распахнулись, и рабыни внесли мла-

денца.

– Это твой сын? – удивленно спросил Леонид.

Ликург взял младенца на руки и торжественно провоз-

гласил:

– Это Харилай, приносящий радость, сын Горги.

Он поднял ребенка над головой:

– Встречай нового царя, Спарта! Слава Харилаю!

– Слава Харилаю! – подхватили спартанцы.

Лишь Леонид не смог вымолвить ни слова. Его лицо

исказила гримаса гнева и отчаяния, как ни старался её

скрыть. Правда, этого, кроме Агесилая, никто не заметил.

Наконец, он сумел взять себя в руки:

– Ты так радуешься, Ликург, будто сам стал царем. А

ведь Харилай лишает тебя такой возможности.

– Клянусь Зевсом, я никогда не стремился занять трон.

– Кто тебе поверит? Ты уже заставляешь хлебать нас

свою вонючую бурду, и я нисколько не сомневаюсь, что

с Харилаем вскоре случится нечто ужасное. Не случайно

ты взял его к себе.

– Пока Харилай под моей опекой, с ним ничего не слу-

чится! – клятвенно пообещал Ликург.

– Что-то я сомневаюсь, – зловеще процедил Леонид и,

не прощаясь, покинул дом.

Перемирие кончилось. Леонид и Горга сочли себя об-

манутыми. Не успели гости разойтись, как принесли ещё

не способную встать после родов царицу.

– Предатель! – воскликнула Горга. – Немедленно верни

сына!

– Нет, – твердо ответил Ликург, – и ты знаешь почему.

– Ты подлый и коварный! Кто тебе поверит?

– Хоть вся Спарта – я не отдам тебе Харилая.

– Я мать!

– А я опекун и отвечаю за безопасность царя.

Глядя на Горгу, Ликург порадовался, что у неё не хва-

тает сил подняться. Царица рыдала, умоляла, билась в

истерике, но опекун был непреклонен. Изрыгая проклятия

и угрозы, она только под вечер покинула дом. С наступле-

нием темноты начались новые неприятности. Служанка

заметила на берегу реки целый отряд вооруженных лю-

дей. Они явно собирались не рыбу ловить. Ликург послал

гонца за помощью к Агесилаю, а сам вместе с Ираклием,

облачившись в доспехи, приготовился к нападению. Оно

не замедлило начаться. Ираклий, забравшись на крышу,

осыпал противника градом стрел. Из темноты раздались

стоны и нападавшие отступили. Вскоре они возобновили

атаку, где-то раздобыв огромные щиты. Ликург отважно

ринулся на них с копьем и обратил в бегство. Тогда раз-

бойники снова изменили тактику. По всему было видно,

что ими руководил человек, знающий толк в военном

деле. Они окружили дом со всех сторон, пытаясь, как

тараканы, проникнуть то в окна, то в двери, то перелезть

через стену, то забраться на крышу. Ираклий и Ликург,

как ни старались, не успевали защитить все входы. Стало

ясно, что рано или поздно дом будет захвачен.

– Где же гонец с подмогой? – в отчаянии воскликнул

Ликург.

– Вот он! – раздался хриплый возглас, сопровожден-

ный диким хохотом, и в окно влетела окровавленная

голова гонца. Женщины завизжали от страха.

– Мерзавцы! Что вам надо?! – крикнул в темноту Ликург,

пытаясь выиграть время.

– Харилая!

– Дайте подумать!

– Думай, а мы пока слегка вас поджигать, чтобы бы-

стрее думалось.

– Вот это правильно: на пожар тут же сбежится вся

Спарта.

– Тогда мы вас просто прикончим! – снова расхохо-

тался командир нападавших и отдал приказ:

– Вперед! Их всего двое!

– Достаточно, чтобы прогнать трусов! – воскликнул

Ликург.

С боевым кличем он выбежал с Ираклием навстречу

врагу, чтобы достойно принять смерть, но нападавшие

вдруг бросились врассыпную. На них, как соколы, нале-

тели всадники Агесилая во главе с Еленой.

Спрыгнув с коня, она бросилась в объятия Ликурга.

– Слава Аресу! Мы успели!

– Что бы я без тебя делал? – расцеловал Ликург раз-

горяченную от бешеной скачки возлюбленную. – Опять

ты меня спасла.

– Боюсь, что в следующий раз мойры не будут к нам

так благосклонны.

– Под твоей эгидой я чувствую себя в полной безопас-

ности, – улыбнулся Ликург, однако Елена была настроена

не так благодушно. Она решительно положила руку на

грудь суженого и прямо посмотрела ему в глаза:

– Ты должен немедленно покинуть Спарту.

– Да ты что? – опешил Ликург. – Предлагаешь мне бе-

жать?

– Я предлагаю спасти Харилая.

– На чужбине?

– Пока ты будешь там, никто не сможет тебя обвинить,

если с младенцем что-то случится.

– Зато меня обвинят в трусости.

– Ты сам меня учил, что мудрость выше мужества.

Ликург какое-то время размышлял:

– Нет, я не могу уехать. Я должен выполнить пророче-

ства Пифии.

Он с улыбкой взглянул на Елену и осторожно напомнил:

– Да и свадьба у нас завтра.

– Какая свадьба? – возмутилась Елена. – Как бы не за-

кончилась она поминками.

– Я не стану из-за Горги и Леонида менять свои реше-

ния, – твердо произнес Ликург.

– Как ты не понимаешь, что пока ты здесь, жизнь

Харилая под угрозой!

– К сожалению, ты права, – вынужден был согласиться

Ликург.

– Это самое важное, – продолжала Елена. – Остальное

может подождать. Думаешь, я не хочу покрыть голову сва-

дебной фатой, но сейчас не время. Надо спасать Харилая.

Ответить Ликург не успел. К ним подъехал Агесилай.

Старик с трудом сидел на боевом коне, но грозно держал

в руке копьё. Глаза его воинственно пылали. По приказу

царя слуги помогли ему спешиться, и Агесилай, отдышав-

шись, дружески похлопал Ликурга по плечу:

– Рад тебя видеть живым и здоровым, дружище.

– Благодаря тебе, царь.

– Благодари богов и особенно её, – указал Агесилай на

Елену, – это она сообщила мне о нападении.

– Придется жениться на ней, – рассмеялся Ликург и

нежно обнял девушку.

– Со свадьбой повременим, а вот поговорить мне с

тобой нужно прямо сейчас.

Мужчины вошли в дом, сняли доспехи, осторожно за-

глянули в спальню, где безмятежно посапывал младенец,

нечего не подозревая о разыгравшемся из-за него сраже-

нии, и уселись в дубовые кресла. Агесилай какое-то время

молчал, то ли подбирая нужные слова, то ли подчеркивая

паузой важность разговора.

Подай-ка мне чёрную похлёбку, – неожиданно попро-

сил царь, – больно она мне по вкусу пришлась.

Ликург удивленно взглянул на собеседника, но ниче-

го не сказал и сам принёс миску с дымящейся жижей.

Смачно причмокивая, Агесилай не переставал нахвали-

вать похлёбку:

– Ну и еда! Просто чудо. Настоящая спартанская пища.

Клянусь Зевсом, не пройдет и года, как она станет люби-

мым блюдом в Лаконии.

– Не пойму, к чему эта ода? – нетерпеливо спросил

Ликург, ерзая в кресле, как на иголках.

– А к тому, что каждому семени нужно время, чтобы вы-

зреть, – облизывая ложку, назидательно произнес Агиад.

– Все равно не доходит.

– Да всё ты понимаешь, – махнул рукой Агесилай,–

только признаться себе не хочешь.

– В чем?

– То, что ты посеял в Спарте, взойдет не сразу. Не

торопись, дай семенам окрепнуть, пустить корни, и они

вызреют пышными всходами, принесут сладкие плоды и

дадут богатый урожай.

– Только сорняки растут сами по себе, а за всходами

нужен уход.

– Такое растение будет хилым и слабым. А когда оно

взойдет самостоятельно, то станет крепким, как дуб, и

плодоносным, как смаковница.

– Я понял, – вздохнул Ликург, – ты советуешь мне по-

кинуть Спарту.

– Можно принести пользу отчизне и вдали от неё.

– И как же?

– Во-первых, спасти Харилая.

– Неужели мы не в состоянии его защитить?

– Леонид сейчас слишком силен, – признался Агесилай, –

а у меня воинов слишком мало. Исход противостояния

неизвестен, а крови прольётся много. Брат Горги не

остановится ни перед чем, чтобы вернуть наследника.

Прекрасный повод для развязывания кровавой междоу-

собицы. Он только об этом и мечтает. Нападение на твой

дом – тому подтверждение. Дальше будет хуже. Вернуть

Харилая – единственный способ сохранить мир.

– Они убьют его!

– Если ты покинешь Спарту, то им некого будет винить

в смерти наследника. Они будут в ответе за младенца и

не посмеют лишить его жизни.

Ликург горько усмехнулся:

– Мой отъезд покажет нашу слабость.

– Пусть Леонид так и думает! – неожиданно живо блес-

нул Агесилай казалось бы потухшими глазами. – А мы

будет копить силы. Время работает на нас.

– Ты так считаешь?

– Уверен: он не сможет управлять Спартой, потому что

дерзок и заносчив. Руководить умеет тот, кто научился

подчиняться.

– Кому? – удивился Ликург.

– Прежде всего, себе. Победит тот, кто способен укро-

тить собственные страсти, подчинить их долгу и воле

богов.

Ликург вскочил и в отчаянии выкрикнул:

– Я поклялся перед богами! Я не могу нарушить клятву!

Агесилай понимающе закивал и успокаивающе про-

изнес:

– Да вижу я, не слепой.

– Что?606060

– Ты любишь Елену и хочешь взять её в жены… .

– Уже женился! – вырвалось у Ликурга.

– Вот и прекрасно! Она замечательная девушка. Она

будет ждать тебя, как Пенелопа Одиссея. А я возьму её

под свою опеку. Она будет под моей эгидой.

– Эврика! – не слушая царя, вдруг воскликнул Ликург.

Он бросился к выходу и уже из-за двери Агесилай ус-

лышал:

– Подожди, я сейчас.

Елена качала колыбель со спящим Харилаем.

– Тише, – приложила она палец к губам, – младенца

разбудишь.

Ликург отвел её в дальний угол и торопливо зашептал:

– Собирайся, ты едешь со мной.

Та грустно покачала головой:

– Нет.

– Почему? Ты же мечтала увидеть Крит и Египет.

– Ты мне расскажешь, – улыбнулась Елена, – я буду

ждать тебя.

– Зачем ждать, если можно быть вместе?

– Я здесь нужнее. У тебя должны быть в Спарте глаза

и уши. Я ими стану.

– Агесилай сообщит мне о важных событиях.

– Царю с его высокого трона всего не рассмотреть.

Елена не дала Ликургу ответить, одарив страстным

поцелуем:

– Езжай. Так надо. Такова воля богов. Помни: я люблю

и жду тебя.

В тот же день Ликург покинул Спарту с верным

Ираклием.