Ретро-Паладин»

Пролог - Новый мир

Первым, что он почувствовал, был холод. Наверное, опять сосед открыл окно, в тщетной попытке скрыть от коменданта свою неистребимую тягу затянуться вейпом на территории общежития нашего местного университета.

Не открывая глаз, потянулся ногой в попытке поддеть одеяло, которое вечно сползало в процессе моих сонных метаний по не самой широкой кровати. Одеяла на его обычном месте не оказалось, да и нога, в принципе, вместо привычного прикосновения к потёртому линолеуму не ощутила ничего, просто болтаясь в воздухе, не в силах дотянуться до пола.

Что-то было не так, сонный мозг ещё не мог понять, что именно, но неправильность ощущений уже выводила сознание из дрёмы.

Он открыл глаза. Потолок. Гладкая белая поверхность с симметричным узором, который горел тёплым мягким светом. Это было что угодно, но не потолок его комнаты в общежитии.

Комната была спартанской, но не бедной. Узкая кровать, тумбочка, стул у окна, пустой стол. Стены светлые, с едва заметным геометрическим узором. Ни плакатов, ни игрушек, ни книг — только чистота и пустота, как в гостиничном номере или больничной палате. Стекло в панорамном окне было странным — с лёгким голубоватым отливом, как тонировка на дорогих машинах.

Он спустил ноги с кровати и замер. Пол оказался дальше, чем ожидалось. Ноги болтались, не доставая до поверхности. Детские ноги. Инвентаризация остальных частей организма принесла однозначный вывод — тело не его. Если, конечно, за прошедшую ночь не изобрели технологии, омолаживающие организм на 15–20 лет.

Впрочем, Ярик был человеком, не склонным строить теории и паниковать в любой ситуации, тем более, что к кровати его не привязали, а значит, необходимо осмотреться, возможно, получится узнать хоть какую-то информацию, объясняющую, что с ним происходит.

Ярик проворно спрыгнул с кровати и подошёл к окну — раскинувшийся за стеклом город точно не был его родным тихим городком из сибирской глубинки. Или был — но городом из сна, из фильма, из книги о будущем, которую он читал лет двадцать назад и забыл. Небоскрёбы уходили в серую мглу — не в небо, а именно в мглу, плотную, как вата, подсвеченную снизу миллионами окон. Где-то наверху, за слоем облаков, угадывалось солнце, но сюда, на уровень улиц, доходил лишь рассеянный, болезненно-жёлтый свет. Воздух был видимым — не просто дымка, а взвесь, которая оседала на стёклах тонкой жирной плёнкой.

Никаких летающих машин, описанных фантастами двадцатого века. Движение на земле — плотное, хаотичное, разрезаемое сиренами. По тротуарам текли толпы, и он заметил деталь, от которой сжалось горло: многие шли в масках. Не медицинских, но фильтрующих, плотно облегающих лица, с клапанами и картриджами. Дети тоже носили маски, только ярких расцветок, словно кто-то пытался превратить необходимость в игру.

Рекламные голограммы дрожали над входами в здания, но изображения были мутными, с помехами. Одна и та же надпись повторялась на разных языках: «Чистый воздух — право, а не привилегия». Лозунг, превратившийся в издёвку для тех, кто не мог себе этого позволить.

На углу соседнего здания висел электронный календарь — большой, потрескавшийся по краям, но всё ещё работающий. Он показывал дату.

15 марта 2111 года.

Ярик замер. 2111-й. В его первой жизни шёл совсем другой год — куда более ранний, 2021-й. А здесь — будущее. Грязное, душное, при смерти, но всё же будущее.

Он прижался лбом к стеклу, закрыл глаза — холод отрезвил, подтверждая реальность. Стекло было толстым, звукоизолирующим, он чувствовал его прохладу, чувствовал, как колотится сердце. Чувствовал ткань чужой одежды. Это было реально. Абсолютно, непоправимо реально.

Он умер. И воскрес в мире, который умирал сам.

Он помнил, что заснул. У себя. В своей комнате в общежитии, в своём теле, со своими шрамами на пальцах левой руки — глупая травма, полученная ещё в детстве при попытке самостоятельно заварить себе чай. Заснул и...

Не проснулся. Там. А проснулся здесь. Маленьким мальчиком в комнате с белыми стенами.

Он не запомнил момент смерти. Ни тоннеля со светом в конце, ни Рая, ни Ада тоже не завезли. Просто отключился — и включился. Как компьютер, который выдернули из одной розетки и воткнули в другую.

Он открыл глаза. Осмотрел комнату ещё раз — кровать застелена аккуратно. На стуле — детская одежда, сложенная ровно. На тумбочке — стакан воды и книга. Он подошёл и взял её в руки, книга была на английском. Название — «История Объединённых Наций, том IV».

Значит, язык он понимает. Нужно сказать спасибо Ангелине Ивановне и её практически маниакальному желанию вбить в дубовые головы его одногруппников знания английского языка. Это уже что-то.

Он взял стакан, отпил — вода была холодной, вкус обычный — и снова посмотрел в окно.

Он не знал, что это за город. Не знал, в каком он мире, в каком времени, в каком теле — кроме того, что оно детское и принадлежит, видимо, ему. Он не знал правил. Не знал, есть ли у него семья, или он сирота, или он подопытный в эксперименте.

— Ладно, — сказал парень голосом ребёнка. — Посмотрим, что тут у вас за мир.

Глава 1

Первые годы после пробуждения он ждал, что всё как-то объяснится. Ну, знаете - явится божественный посланник, у него появится системный интерфейс, что угодно. Ярик даже на инопланетян был согласен, лишь бы получить нужное ему объяснение. В книгах, которые он читал в прошлой жизни, перерождение всегда имело смысл. Героя всегда призывали для спасения мира от очередного конца света, нашествия демонов и т. д. - список можно было продолжать до бесконечности.

Но время шло, он всё лучше понимал окружающий мир и осознавал, что, скорее всего, его нахождение здесь не имеет никакого скрытого смысла. Да, этот мир был ужасен: им управляют мегакорпорации. Образование сделано настолько дорогим, что только дети богатых могут учиться и получать высокооплачиваемую работу. Обычные люди обречены на низкоквалифицированный труд с самого детства.

Экология пущена под нож во имя увеличения процента прибыли, человеческие права не стоили и той бумаги, на которой были написаны, - ни бумаги, ни прав. Ты либо приносишь прибыль корпорации, либо умираешь на обочине дороги, задыхаясь под очередным кислотным дождём.

Ему повезло. Оказалось, что у него есть семья. Точнее, то, что её изображало: мать работала топ-менеджером в логистической корпорации, отец занимал высокую должность в компании их крупнейшего клиента. Их брак был не союзом, а слиянием активов, и Ярик довольно быстро понял, что он - просто часть инвестиционного портфеля.

К нему относились ровно. Без криков, без наказаний, без сентиментальности. У него была своя комната, хорошие фильтры на окнах, доступ к образовательным программам. Всё, что требовалось для здорового роста и конкурентоспособного будущего. Раз в месяц устраивался «семейный ужин» - час вежливых вопросов об успеваемости, после которого родители возвращались к своей работе.

Единственное, что от него требовали - это соответствие стандартам, он должен был показать, что стоит затрачиваемых на него ресурсов. И он смог это показать, благо взрослое сознание в детском теле давало ряд преимуществ.

Школа стала первым этапом, учился он легко. Учителя отмечали его усидчивость и «не по годам развитое мышление», родители получали квартальные отчёты об успеваемости и удовлетворённо кивали.

Гораздо сложнее оказалось с одноклассниками. Ты сидишь в окружении детей, которые обсуждают мультфильмы, дерутся из-за игрушек и обсуждают свои детские проблемы. Он честно пытался. Пробовал поддерживать разговоры, но дети как будто чувствовали, что с ним что-то не так. В итоге он решил забить на попытки влиться в детское общество. Со временем сложился своеобразный нейтралитет: его считали странным, но не трогали.

Институт стал глотком воздуха. Не потому что его вдруг потянуло к людям - просто уровень интеллектуальной нагрузки вырос, и это приятно отвлекало. Юридический факультет, выбранный не по зову сердца, а по заранее спланированной родителями дорожной карте его жизни.

Со сверстниками стало легче. Мог даже шутить - и его шутки понимали. Однако он по-прежнему оставался нелюдимым. Просто привык быть один.

Впрочем, несмотря на то, что для самого Ярика его несильная социализированность не представляла проблемы, родители всё же со временем обратили внимание на записки штатного психолога, которая считала, что со временем отсутствие внешних социальных связей может негативно сказаться на его психике.

Как итог, родители настоятельно попросили его решить данную проблему и вступить в какой-нибудь студенческий клуб. И Ярик нашёл решение. «Клуб изучения и разработки компьютерных программ» - за этим названием скрывался, по сути, полноценный компьютерный клуб. Ребята, которым, так же как и ему, было необходимо изобразить активное социальное взаимодействие, приходили сюда. Он и в прошлой жизни любил компьютерные игры, в новом мире просто не было на это времени. Гонка подготовки к грядущей жизни винтика в мире мегакорпораций отнимала слишком много сил. Сейчас же ему буквально выделили под это время.

Время шло, один курс сменялся другим, а вместе с ними и проекты, в которые он играл в их замаскированном игровом клубе.

Сначала простые RPG, потом первые VR-симуляции, потом DMMO - большие, многопользовательские, с полным погружением. Он перепробовал дюжину проектов, но рано или поздно все они надоедали. Где-то не хватало глубины, где-то - свободы, где-то разработчики откровенно выжимали деньги.

И вот, перед самым выпуском из института, он нашёл проект, который захватил всё его свободное время, заставляя погружаться в игровой процесс с головой.

Вот и сегодня, придя домой, он надел шлем и активировал нейронный наноинтерфейс.

DMMORPG-YGGDRASIL приветствует игрока!