Ресурс : Ты - мусор!

Глава 1

Облака микропластика вырисовывались красивыми узорами в небе, а воздух пах необычно свежо. Ветер гулял и свистел в пробоинах стен высоток неподалёку, гоняя пакеты по округе. Огромные холмы мусора в свете солнца, приглушённого серыми облаками, казались не бедствием планетарного масштаба, а чем-то естественным, чем-то вечным. Перевёрнутый и уже проржавевший остов автобуса был похож на кита, выбросившегося на берег.

Вся эта картина не казалась отталкивающей или расстраивающей, а даже наоборот — смогла заворожить взгляд Клача. Он смотрел на это с неким тихим удивлением, хотя видел такое уже шестой год подряд. Шестой год с тех пор, как в небе разверзлись порталы, изрыгнувшие немыслимое количество мусора. Столько отходов человечество ещё не успело произвести за своё существование и не произвело бы за последующие сотни — нет — тысячи лет! Но поток отходов не остановила такая простая математика — порталы до сих пор изредка испускают “волны” мусора — выбросы.

Клач стоял и смотрел с открытым ртом, хотя под респиратором этого никто не видел. Из подобия транса его вывела жестяная банка, прилетевшая в голову. Она стукнулась в затылок, и за ней последовало недовольное:

— Хромой, ты чё застыл, падла? Чё, отдохнуть время нашёл? — возмущался Гнат, тут же подбирая с земли уже не банку, а кусок кирпича.

— Да я тут… просто… — Клач замялся, пытаясь подобрать слова.

— Чё ты “просто”?

— Задумался я…

— А-а-а, ну раз ты задумался… ну тогда нормально, ещё постоим, ещё постоим, — саркастично протянул Гнат, разведя руки в стороны, но сделал это лишь для того, чтобы швырнуть камень в сторону Клача. Тот пригнулся, и кирпич просвистел над головой. — Тебе думать приказа не было! Быстро взял палку и похромал вперёд! Козёл, думать он тут решил…

Парень уже закипел внутри, и хотел бы высказать всё своё недовольство, но не мог — статус не позволял. Пришлось делать что сказано. Гнат был главным в их отряде мусорщиков, а перечить ему — значило остаться без еды на сегодня. Хоть он и не часто прибегал к наказаниям, даже наоборот — часто прикрывал своих подчинённых от клевания свыше, но наглости он не переносил.

Роль Клача в их отряде была простой: тот брал длинный шест — около двух метров — и шёл во главе группы, тыкая землю перед собой — проверял, не провалится ли? Почему, спрашивается, хромой шёл впереди всех? Потому что не жалко его, вот почему. Много такой не утащит, а если и провалится — то и доставать его никто не станет. За исключением, наверно, Аюпа. Он и Клач были какими-никакими, но всё-же друзьями. Да что там, Аюп единственный, кто называл Клача по имени, а не просто “хромой” или “ты”!

Поисковая процессия продолжалась, поднимаясь вверх по склону битого бетона, минуя спрессованные автомобили. Дальше им нужно было идти к торчащим из мусора крышам бывших пятиэтажек, туда, где пару дней назад был новый выброс. Кто-то из вернувшихся вчера разведчиков сообщил, что выброс был в основном из коробок и других ящиков, и это значило то, что там есть чему поживиться. С найденными ящиками отряд Гната поступала так: если находят, к примеру, три ящика кукурузы — отдают наверх два, а себе оставляют один, попутно говоря, что нашли всего два ящика.

Хотя, если бы об этом узнала верхушка, каждый из них был бы серьёзно наказан.

Левая нога, сломанная и сросшаяся неправильно пять лет назад, уже начинала ныть. Она зудела, то и дело нуждаясь в почёсывании. Но останавливаться было нельзя, так как они уже подходили к цели. Обойдя огромную, но пустую и дырявую цистерну — отряд наконец увидел свою добычу. С полдесятка деревянных ящиков и один большой контейнер. Ещё не успевшие потемнеть, металлические бока контейнера выглядели величественно на этом мусорном поле.

Кто-то отдёрнул Клача за капюшон. Это был Гнат. Когда дело доходит до осмотра точки вылазки, то он выходит сам. Он вышел вперед и присел на корточки — знак остальным сделать так-же. Своими наученными глазами Гнат уже не раз спасал отряд от засады падальщиков, тварей чуть больше кошки, но с хвостом, которым они душат добычу, и с очень острыми зубами. Поодиночке такие не нападают даже на одиночку — боятся, а вот стаей могут загрызть сразу и двух, и трёх человек, если те посмеют зайти на их территорию. Но, судя по спокойным движениям и облегченному вздоху, около места выброса никого не было. Значит — можно идти.

— Так, Клещ, Аюп, идите вскрывайте вон те ящики, — сказал глава отряда, указывая на коробки у заваленной водонапорной башни.— А ты, хромой, иди к тому контейнеру. Если там пусто — то иди этим помогай, а я на шухере постою. Быстрее!

Хромой громко вздохнул, то ли от усталости, то ли от возмущения. Когда на вылазке обнаруживается что-то странное — то это странное ему и достаётся, когда остальные заняты менее опасной работой. Вот и сейчас: больно этот огромный ящик чистый стоит, и мусор вокруг него так утрамбован, словно кто-то уже пошарил в нём и ушёл. И тут как-то странно… тихо. Нет ни ветерка, ни мусор не шуршит по склонам, ни даже далёких воплей мутантов. Странно…

Сам морской контейнер был чуть поодаль от основного места выброса, и лежал на боку. Пока парень шёл — внутри него накапливалось неприятное ощущение, похожее на смесь тревоги и страха. Хотя, почему это происходит, Клач не понимал. Внешне контейнер ничем не отличался от сотен предыдущих: такие же профилированные бока серого цвета, такие же непонятные символы и надписи на неизвестном языке, который никто даже на докатастрофной Земле не смог бы прочитать, и такие-же закрытые створки. Неизвестное чувство вгрызалось в душу всё сильнее с каждой секундой.

Клач взялся за защёлку, потянул. Металл визгливо скрипнул и створка открылась, громко стуча по земле. Внутри было… пусто. Абсолютно ничего. Ни ящиков, ни вещей, даже пыли надоедливой не было.

— Твою мать, — подумал он, — Что-ж так не везёт-то, а?

Он уже собирался развернуться и пойти помогать остальным, когда краем глаза заметил нечто необычное, лежащее в углу.

Клач аккуратно влез, опираясь на здоровую ногу, и подобрал предмет. Это был маленький металлический кубик, не больше спичечного коробка. Сделан он был из чёрного, гладкого материала, похожего на железо, которое было ледяным на ощупь. Хромой замер всем телом и душой. Такого он раньше не находил: повертел его в руках, пытаясь найти… что-нибудь. Швов нет, лишь гладкие края приятно лежали в ладони. Сильно удивившись, он спрятал находку во внутренний карман, и, выбравшись, направился помогать остальным.

К тому времени Клещ и Аюп уже вытащили из ящиков несколько коробок. Сегодня им повезло — они смогут нормально питаться целую неделю! А это дорого стоит! Если, конечно, на подходе их не встретит Серый, и не отберёт всё “наверх”.

— Давай, помогу. — сказал Клач подойдя к Аюпу и забирая у него коробку с банками.

— Спасибо! …Но у тебя же нога. — облегченно и обеспокоенно ответили ему.

— Да-а… Дотерплю.

— Так! Хромые и тупые, давайте пошевеливайтесь! Вон — тучи собираются! Щас дождь влупит.

С этими словами со склона скатился Гнат и, обведя всех взглядом, двинулся в сторону башни. За ним, рядом друг с другом, шли Клач и Аюп, а колонну замыкал Клещ с его двумя коробками. Дождь начнётся, примерно как раз после того, как они дойдут до их “дома”. Им приходилось поторапливаться, ведь дожди нынче были не простые, а кислотные. Да такие кислотные, что те иногда могли любую ткань насквозь прожечь. Хотя обычные дожди тоже шли, но нечасто.

Удивительно что Гнат решил идти впереди всех. Наверное, он позволил Клачу нести груз, что-бы наверх ушла лишняя коробка тушёнки. Ведь чем больше они приносят с вылазок — тем меньше их кошмарит Данте, а он был утилизатором, главой их башни. Страшный человек, особенно когда мусор не приносит должной пользы. Поэтому, стремиться к его милости — почти главная цель в жизни любого из жителей башни. Прогонял мысли хромой, пытаясь ковылять быстрее.

Группа, уже гружёная, обратно шла медленнее, чем сюда, а ещё в коробках дребезжали металлом банки. Скорее всего это и стало причиной произошедшего дальше.

Откуда-то из-за очередной кучи покрышек послышался протяжный визг, похожий на смесь трели ржавого школьного звонка и вой умирающей собаки. Сразу-же за визгом послышалось шуршание: со всех сторон сзади. Десятки лап скребли по хламу, и твари будто переговаривались между собой.

Звуки нарастали, а это значило только одно — на мусорщиков объявлена охота.

Глава 2

— Шухер! — крик Гната врезался в уши мусорщиков, и все сорвались с места. — Бегом, к башне!

Сердце парня пропустило удар, а потом стало биться с утроенной силой. Он откинул ящик в сторону и усиленно заковылял в сторону башни. Он спотыкался и падал, поднимался и ощущал сильную боль в ноге, но остановиться — значило смерть! Падальщики, эти мусорные твари, уже наступали на пятки отряду. Клач обернулся и ужаснулся: Клеща уже нагнали и стали обвивать его тело хвостами, тот упал и разбросал ящики. Он пытался отбиться, зарычал, схватил ближайшую арматуру и наотмашь бил нападающих. Одна из тварей стала вгрызаться в его живот, и кровь проступала на одежде. Крик адской боли заставил хромого остановиться.

Что делать?! Нельзя же вот-так бросать своего товарища на растерзание! А если он не сможет его отбить — уже Клач станет следующим?

Нет времени думать!

Он развернулся и схватив случайную трубу бросился на выручку. Это заметил Гнат, попытался схватить хромого за капюшон, крикнул “Куда собрался?! Сдохнешь же!”, но его это не остановило. Мимо пронёсся Аюп. Когда Клач подбежал к Клещу, то он увидел, что ему уже не помочь: падальщики разгрызли Клеща пополам и стали растаскивать внутренности. Поляну залило красным, запах железа пробивался даже через респиратор, а сам Клещ ещё дёргался, пытаясь отползти.

Нет, надо бежать!

Клач швырнул трубу в ближайшую тварь — та заверещала и упала на бок — и из последних сил побежал вдогонку отряду. Они уже успели отбежать на добрые полсотни метров, и никто даже не обернулся. Надо их догнать, как-нибудь! Пока твари заняты, надо бежать. Бежать, не обращая внимания на усталость и ногу. Пот заливал глаза, лёгкие горели и во рту стоял вкус крови. Один падальщик догнал Клача и вцепился тому в ботинок. Клач замахал руками и упал на задницу. Стал кричать что-то невнятное и пытался отбиться свободной ногой, слёзы выступили на глазах. Удар, ещё удар. Каблук врезался в то, что должно было быть головой мутанта. Тот запищал и отпустил ботинок, стал отползать от Клача. Хромой поднялся и побежал дальше. Он чувствовал, что не добежит, что он вот-вот повторит судьбу Клеща, но тут — в груди что-то кольнуло и у него открылось… второе дыхание? Бежать стало легче, и усталость немного отошла. Через полминуты он уже был недалеко от своих товарищей.

Гнат услышал шум и обернулся — за стёклами противогаза его глаза выражали удивление.

— Хромой?! Ты чё — живой!?

Клач лишь кивнул, и стал сбавлять темп. Второе дыхание закончилось, и он чувствовал, что чуть ли не выплёвывает лёгкие, и как его маска-респиратор намокла — это была кровь. Такое напряжение тело Клача едва выдерживало —сознание покидало его, а ноги подкосились. От падения на землю его спас вовремя подскочивший Гнат. Он подхватил Клача под плечо и потащил за собой.

— Чё ты? Сдохнуть решил? Поздно! — крикнул Гнат, глазами ища укрытие. — Аюп, вон там дырка в крыше есть! Беги туда!

Последнее, что увидел Клач перед отключкой: Аюп запрыгивает в пролом крыши пятиэтажки, а Гнат спрашивал у него что-то непонятное.

* * *

Сознание возвращалось кусочками: сначала звук, потом запах и последним вернулось зрение. Плесенью и сыростью, вот чем тут пахло. Могильный холод пробирался в кости, а на губах засохла кровь. Клач не сразу понял, где он находится. Вокруг было темно, гнилые балки держали потолок из шифера, сквозь дырки которого пробивался серый свет, а по углам комнаты валялись кости, вперемешку с мусором. Клач попытался приподняться на локтях — не получилось: в грудь словно вставили раскалённые иглы, и он захрипел от боли. Клач повертел головой, огляделся. Тёмная фигура сидела на покрышке у пролома в стене, который был прикрыт куском фанеры. Человек заметил движение и, кряхтя, поднявшись, направился к Клачу. Одет он был в потемневший и истрёпанный защитный плащ поверх лёгкого пуховика. Лицо скрывал противогаз, а через плечо было накинуто что-то вроде борсетки. Клач не сразу узнал его, и поначалу успел испугаться, но это был всего лишь Гнат. Он подошёл вплотную и присел на корточки:

— Живой, калека? — спросил Гнат, доставая из сумки флягу и протягивая её Клачу.— На вот, выпей, полегчает.

Клач принял флягу и, стянув маску, жадно прильнул к горлышку. Живительная влага мягко прошла по сухому горлу, опустилась дальше и немного прояснила сознание. Но напиться полностью Клачу не дали: Гнат забрал флягу прямо со рта, вытер горлышко и убрал её обратно: — Хватит тебе. Потом он наклонился ближе к Клачу и стал осматривать его с ног до головы.

— Смотри-ка, ни царапинки! Везучий, падла, — удивлённо прогундосил Гнат, закончив осмотр. — Я уж думал — тебя сожрали.

— Да вот, получилось так, — сказал на выдохе Клач. — А Аюп где?

— Да вон в том углу сидит. — махнув в ту сторону ответил Гнат. Потом он поднялся и выглянул в щель стены. Похоже, что картина снаружи ему не понравилась: он выругался и пнул горку грязи. Гнат завёл руки за спину и стал ходить кругами, порой останавливаясь и прислушиваясь к звукам снаружи.

— А Клещ где? — сам не зная зачем, робко спросил хромой.

— А ты на хрен, как думаешь?

Клач виновато отвёл взгляд, хотя в случившемся его вины не было. Каждый раз, как на вылазке кто-то погибает или получает травму — он чувствует смесь стыда и злости. Отчего-то он винил и себя в потерях, думал, что если бы не его хромота и немощность — он смог бы помочь, хоть как-нибудь. Клещ хотя бы имел шанс, а сейчас его кости обгладывают мусорные твари. Хромой. Э-э. Хромой!

— Алё! Ты чё, уснул?! — Гнат щёлкал пальцами над ухом Клача. — Я спрашиваю: на кой ты обратно-то побежал?

— Я… помочь хотел…

— И, как? Получилось?

— …

— Чё молчим? Сказать нечего? Будь тут не я, а кто угодно другой — тебя бы бросили, и даже сапогом в харю дали: чтобы фору себе дать. Понимаешь, нет? Я и так с вами сюсюкаюсь, а вы ещё и самовольности тут себе позволяете?! Вы здесь никто, и ничего не стоите! Когда я говорю бежать — вы бежите, когда я говорю бросать всё на хрен — вы бросаете! Понятно? — рассыпался от злости Гнат, и стёкла его противогаза запотели, — Ещё раз такой фокус выкинете — я вас Модему отдам, а у него с такими “героями” разговор короткий — ослушался? Ну и выметайся на хрен, червям на корм! Хоть польза будет!

Гнат снял противогаз и протёр стёкла, попил воды и снова натянул маску. Потом он резко присел и выглянул через пролом. Осмотрелся, постучал себя по голове, резко подошёл к Аюпу — тот от неожиданности аж дёрнулся и привстал — и, уже шёпотом, обратился к нему.

— А ты, у тебя откуда второй ящик? — тыкая пальцем парню в грудь, прошипел Гнат.

— Я… у Клеща подобрал.

— Чтобы что? Чтобы бежать медленнее?!

— Нет… я как лучше хотел: чтобы мы поели нормально, месяц уж как сухари грызём, всех кротокрыс переловили… — виновато протянул Аюп, перебирая пальцами.

— М-м-м, а если бы тебя сейчас изловили, и поели так нормально? — выдохнул Гнат, садясь на покрышку. — Так-так-так, ага… Сейчас, в общем, ждём с полчаса, а потом рванём к башне, дождь как раз кончился. Отсюда до неё минут десять пешочком. Понятно? — мусорщики кивнули —, а что насчёт Клеща: хороший был мужик, выручал сколько нас, и сейчас тоже выручил, головой своей. Но уже ничего не попишешь, придётся искать замену, втроём на вылазке далеко не уйдёшь.

Гнат откинулся на покрышке и закрыл голову руками. Посидел так пару минут, а потом встал и начал искать что-то под слоем мусора и грязи. Ходил по углам и носком ботинка раскапывал небольшие ямки, поднял пыль. Клач и Аюп вопросительно переглянулись. Спустя некоторое время ботинок главного ударился о что-то твёрдое. Гнат подозвал мусорщиков к себе, а сам стал разбрасывать отходы в стороны. Аюп робко подошёл к своему главному, а Клач всего лишь присел на месте, и тогда Гнат сказал:

— Сейчас, короче, я полезу квартиры взламывать, а вы сидите тут и не высовывайтесь. Хромой — отдыхай, пока время есть, а Аюп посидит на шухере. Через полчасика вернусь и сразу же побежим к башне, понятно?

Мусор послушно закивал. Гнат откопал крышку, откинул её, скрылся в тёмную пасть проёма, ботинки застучали по лестнице, а потом послышалось скрежетание — тот копошился в замке. И через несколько минут снизу донесся звук открытой двери, за которым последовали аккуратные шаги вглубь. Клач лишь удивился той лёгкости, с которой Гнат отпирал двери. Видел хромой это не часто, но каждый раз на взлом уходило не больше пяти минут. Возможно, это было связано с его прошлым.

Кто знает — кто кем был до Первого Выброса? Может Гнат был медвежатником, и помогал несчастным открывать свои квартиры? Или он эти-же квартиры, средь бела дня, обносил? Навык пригодился как нельзя кстати. Чего ведь только не найдёшь за закрытой дверью!

Клач вот учился на втором курсе архитектурного. Он вспомнил те дни с некой ностальгией и тоской.

До Первого Выброса он прилежно учился, сдавал все дисциплины на "отлично", имел верных друзей и мечтал стать великим архитектором, кто построит нечто эдакое. Такое, о возведении которого раньше никто и не задумывался. Нечто, что изменит мир. Затем вспомнилось радостное лицо матери, которая с восхищением слушала рассказы сына. Она искренне радовалась, что смогла дать ему всё то, чего не было у неё самой. Клач мечтал о построенном собственноручно домике для мамы. Она ненавидела суету города: огород, беседка, бегающие вокруг внуки и небольшой прудик, вот её идеал. И всё шло хорошо, до того… Как произошло это неизвестное явление с порталами.

Теперь вся прошлая жизнь, все прошлые грёзы и надежды, великие планы и переживания — всё сгинуло под миллионами тонн хлама. Сожри или будь сожранным — вся новая жизнь. Нет и толики намёка на изменения ситуации.

Ты — мусор! Ты ничего не стоишь, и тебя можно разменять как только угодно душе твоего владельца. Твоего Утилизатора. Тебя сказочно повезло, если ты умеешь делать что нибудь полезное, а если нет — то ты уже и не человек вовсе. Оступишься хоть раз — и он "утилизирует" тебя, как и сотню таких же как ты до этого, и у него всё равно останется куча народа, которому банально некуда деться.

Какая же такая жизнь — дерьмо. Ещё и от холода у Клача начала болеть спина…

Его сознание погружалось всё глубже в пучины тёмных апатичных мыслей, но оттуда его выдернул чуть хрипловатый шёпот Аюпа:

— Клач, слышь, Клач, — в его голосе слышалась свойственная ему робость, а сейчас ещё чувствовались и нотки неясного волнения.

— А? — Окончательно вынырнув из себя прошептал Клач, следуя примеру друга.

— Мне тут… в общем… нам нужно поговорить.

— Ну, говори?

— Нет, не сейчас, — замотал головой товарищ, приложив ладонь к уху и кивнув в сторону дыры в полу.

Клач, всё понявши, кивнул. Раз сейчас не поговорить — остаётся только отдыхать и восстанавливать силы для последующей перебежки. А ещё можно помолится на то, что падальщики потеряли к ним интерес. Ещё одной такой погони он скорее всего бы не пережил.

Аюп отошёл от хромого и подошёл к щели в крыше, стал что-то внимательно высматривать, и, не заметив ничего опасного, отправился на своё место, ждать возвращения. Судя по звукам, Гнат уже спустился на пару этажей и копошился в одной из квартир. Вообще, взламывать дома не являлась обязанностью мусорщиков, этим занимались отряды мародёров, такой же Мусор, но более экипированный и подготовленный. Но Гнат везде хотел найти выгоду.

Минута за минутой, время тянулось, а их главного всё нет и нет. Потом оба мусорщика одновременно почувствовали: атмосфера стала гуще, в воздухе повисло напряжение, а от стен послышался лёгкий гул. Протяжный, тяжелый, нехороший.

Снизу донесся грохот и быстрые поднимающиеся шаги.

Глава 3

Грохот, гул и дребезжание смешались в одну какофонию. Звук исходил отовсюду, будто сам дом решил заговорить с людьми, которые посмели укрыться внутри него. Гнилые балки заходили ходуном, и шифер зашуршал, завибрировал.

Шаги уже раздавались прямо у входа. Аюп, который до этого момента испуганно сидел в своём углу, подорвался с места и подбежал к пролому-выходу. Там он развернулся лицом к спуску и стал выжидать. Клач же поступил наоборот — держась за стену, встал и подошёл к проёму, стал вглядываться во тьму.

Едва привыкшие к темноте глаза выхватывали лишь силуэты происходящего внизу: во тьме, на площадке, что-то копошилось и невнятно бормотало, низкая тень шевелилась у ржавой лестницы наверх, послышался звук чего-то рвущегося, словно кто-то драл ткань на лоскуты. Завлечённый этим театром теней парень склонился прямо над квадратом спуска. Он сам не понимал — чего он хотел выцепить там взглядом? По-хорошему, следовало бы отойти подальше, да спрятаться за ближайшей подпоркой, но любопытство заткнуло рот инстинкту самосохранения. И это сыграло злую шутку, от которой у парня чуть не встало сердце.

Спустя несколько секунд, прямо в лицо Клача стремительно полетело что-то. Что-то небольшое, чёрное и быстрое. "На!". Парень не успел ни испугаться, ни зажмуриться, как в голову сильно врезался этот объект. От внезапной атаки он попятился назад и запнулся о лежащий под ногами кирпич. Падальщик?! Но откуда он в здании?

— А-а-а! — отчаянно завопил хромой, уже прощаясь с жизнью и представляя, как стоит возле ворот Рая. В голове промелькнуло: "Всё". И куда, интересно, его отправят?

Аюп заверещал за компанию и стал лезть на стену, подальше от выпрыгнувшего, как чёрт из табакерки, чудища. Не сумев осуществить желанное, он просто упал на пол и закрыл голову руками, вжался в кучу тряпья, зажмурился и затих. Мусор замаскировался в мусор.

Барахтающийся на полу Клач старался отогнать мутанта от себя, и, когда у него это получилось, он понял, что у страха глаза велики. Приглядевшись, он разглядел, что это была… сумка? Тогда внизу…

— Хрена ты орёшь?! Дай руку, быро! — закричала поднимающаяся тень гундосым голосом, протягивая конечность в сторону парня.

— Ты… Гнат? — щурясь, и пытаясь узнать в вылезающем из дыры их главного, спросил Клач.

— Нет, бабка твоя! Руку! — последовал агрессивный ответ

Клач опомнился и подполз к тени, протянул руку и вытащил на свет Гната. У того был разорван плащ, а его дыхание походило на хрипы загнанного коня. Не медля ни секунды, тот, отыскав взглядом сумку, подхватил её, и потащил за собой хромого. К тому моменту гул уже достиг своего апогея, с потолка хлопьями осыпалась пыль, и только тогда в голову несостоявшегося архитектора пришло осознание ситуации.

— Валим на хер! Ща всё рухнет! Бегом! Где "этот"? — перестав волочить хромого за собой прокомандовал Гнат. Аюп, поняв, про кого шла речь, как испуганная собака, поднял голову и осмыслив, чего от него хотят, со скоростью несвойственной ему рванул к выходу. Он добежал первым и всем телом вынес фанеру, буквально вывалившись наружу. За ним высыпал сначала Гнат, а потом выковылял и перепачканный в грязи Клач.

Как только хромой вышел из прохода — здание начало проваливаться: мусорные пласты под ногами сползались к дому, ему приходилось почти бежать, дабы не затянуло. На всю округу трещали и крошились бетонные панели, облаком поднялась серая пыль. Чердак, пару минут назад бывший укрытием, сложился как карточный домик, и на его месте теперь красовалась огромная мусорная яма. На дне этой ямы из земли торчали кольями куски арматуры.

Равновесие подвело Клача, и тот завалился на бок, но не перестал ползти от обрушения. Лишь когда земля под ним перестала двигаться — он обессиленно пал ниц и часто задышал, пытаясь угомонить стрекочущее сердце. Теперь вокруг стояла тишина, нарушаемая лишь ветром и вздохами группы. Сквозь прохудившийся респиратор отчётливо пробиралась вонь серы. Земля, если её так можно было назвать, была ещё влажной после дождя.

Кто-то схватил Клача за плечи и рывком поставил вертикально. Это был Гнат. Около его ног валялись те самые две коробки, только сейчас они были изрядно помяты. Через помутневшие от влаги стёкла противогаза на хромого смотрели два беспокойных глаза. Главный заставил хромого покрутиться вокруг своей оси, внимательно осмотрел того с ног до головы. Гнат осмотрел и себя, сматерился на порванный плащ, огляделся вокруг и приказал бежать к Башне.

Как остатки группы добрались до Башни — Клач не запомнил. Его тело двигалось отдельно от сознания, и оно вернуло контроль только тогда, когда они уже подходили.

Выйдя из-за обломков поезда, к хромому словно вновь вернулось зрение, словно после долгих лет слепоты. Он обнаружил себя стоящим на тропе из листов металла и заваленного башенного крана, ведущей вверх по крутому склону. В руках он тащил неизвестно когда подобранный моток проводов. Штаны были по колено мокрые, пот заливал глаза, а ноги еле волочились. Перед ним брёл тощий силуэт, сзади слышалось знакомое гундосое дыхание.

Дело уже близилось к вечеру. Серые облака постепенно окрашивались в тёмно-синие, а потом переливались в мрачно-чёрный. Весь горизонт застилала дымка, вдалеке слышался свист, грохот падающего мусора и до дрожи пугающие визги. С каждым новым взвизгом все клетки тела на секунду замирали, а остатки воли заставляли переставлять окоченевшие от холода ноги всё быстрее. Сознание понимало, что эти твари далеко, но инстинкты брали верх.

Ветер пригонял ледяной вечерний воздух: тот проникал через одежду, морозил кожу и заставлял зубы отстукивать дробь. Через месяц будет осень. С каждым днём холодало всё сильнее, а мутанты сходили с ума всё больше, готовясь к будущей зиме.

Спрыгнув с крана группа начала переходить ров, что был выкопан вокруг башни, по мостику из старого рекламного щита. На дне рва виднелись заточенные балки и истлевшие скелеты тварей на них. У Клача закружилась голова, когда он представил, как летит вниз навстречу смертельному металлу. Но переход вышел без происшествий.

Вот и сама башня предстала во всей своей красе. Клач поднял голову: перед ним возвышалось когда-то двадцатиэтажное жилое здание, теперь зарытое по этаж так четвёртый. Стены его напоминали решето — большинство окон были выбиты, забиты фанерой и профлистом, в фасаде зияли дыры. Виднелись огни костров и бочек-печек. Примерно из середины дома шёл густым и смрадным облаком чёрный дым, что выходил из множества труб разного диаметра.

Балконы были укреплены и переделаны под свои нужды, и вообще по всей высотке наблюдались пристройки и самодельные надстройки. Нижние этажи больше напоминали кое-как восстановленные руины. А на самых верхних этажах горел настоящий, электрический свет.

Удивительно, что башня вообще не рухнула, как её близнец, унеся за собой сотню жизней год назад. Клач смотрел на это с некоей болью и печалью.

Вход в башню был простым: в стене была проделана дыра, в которой местные мастера поставили дверь. Каждый день у ворот дежурили двое вооруженных охранников. В основном вся их работа состояла из открытия-закрытия ворот отрядам мусорщиков, но иногда они отпугивали чужаков или подбирающихся мутантов. Для своих была своя последовательность ударов: Стук-стук, стук, стук, стук-стук-стук. Этот ритм и отбивал Гнат, оповещая всех: мусор вернулся с вылазки!

Плохо сваренные, но крепкие ворота с печальным скрипом ржавого металла отворились, за ними стояли два копейщика. Оба сжимали заточенную арматуру в руках. Они смотрели на отряд с подозрением.

— Свои, свои, — успокоил охрану Гнат. — Пропускайте, у нас жратва есть.

Стражники заметно успокоились и расступились, давая ход группе. В клетке, возле входа, сидело существо, видом напоминавшее крысу. Оно было лысым, серым и с двумя рядами кривых зубов. Кротокрыса попыталась кинуться на проходившего мима Аюпа, но лишь ударилась зубами о прутья и забилась в угол.

Пропустившие мусорщиков охранники завалились на свои шины-кресла, продолжили свою житейскую беседу да подбросили щепок в горевшую по центру бочку; дрова были сырыми, но огонь быстро их подхватил, в комнате стало чуть светлее. Клач, взгляд которого теперь легче выхватывал детали, привычно огляделся по сторонам.

Раньше здесь была чья-то квартира. Ворота вели прямо туда, где раньше должен был быть зал. Дальше по коридору была вторая дверь, теперь на площадку. Отперев и войдя в неё, группа оказалась на самой обычной площадке жилого дома. Если, конечно, не считать горы тряпья и пластика, облезшую до арматуры штукатурку, копоть на потолке и стенах. Зловоние, мрак и сырость. Где-то наверху надрывно плакал ребёнок. Ему вторил гулкий кашель, быстро перешедший в хрип. Дух отчаяния.

Впрочем, примерно такое же зрелище можно было видеть и в какой-нибудь провинции, ещё до открытия порталов.

Дом, милый дом.

Клач одной рукой содрал с себя прилипшую маску, вдохнул, закашлялся, вытер рот, оставив чёрный след на щеке. Лёгкие у него пронизывал колючий зуд. В башне, конечно, никто и не думал ставить здесь, внизу, фильтры воздуха, но, всё же, дышать тут было легче.

Аюп даже не стал никого ждать. Его шаги уже звучали по лестнице вниз. Клач задержался — Гнат ещё не вышел. Парень аккуратно приблизился к дверному проёму. Из-за закрытой двери доносились шуршание, неразборчивое бормотание и тихий металлический звон. За этим последовал довольный смешок. Половицы заскрипели к двери — Клач быстро сделал вид, что разглядывал потолок, и совершенно не был заинтересован происходящим сзади.

— Пошли давай, чё встал? — хлопнув по плечу так, что у хромого чуть не подогнулись ноги, недовольно проворчал Гнат, быстро топая вниз.

Хромой выпрямился — как смог — и тоже пошёл вниз. У ступеней лестницы были отколоты куски, местами лежали доски. Ему приходилось держаться за стены, так как перил не было. Света тоже не было, лишь на подоконниках горели редкие банки с маслом внутри. От сквозняка огоньки подрагивали, оставляя причудливые тени на потолке и стенах. Пока он спускался — чуть не убился пару раз. Им нужно было спуститься на этаж вниз. Площадка минус первого была укреплена распорками, окна были заварены арматурной решёткой. У мусоропровода отсутствовали дверки: самодельная система вентиляции.

Клач спустился с последней ступеньки, огляделся. Этаж мусорщиков представлял собой заваленный принесенным с вылазок хламом этаж. У стен громоздились мешки, канистры и разобранная техника, ожидавшие сортировки. Как и на других этажах двери вели в квартиры. На одном этаже были две однушки, две двушки и две трёшки. Чем больше комнат — тем больше отрядов проживающих в них и выше статус самих жильцов.

Отряд Гната проживал в однушке, в квартире слева от лестницы. Сразу возле дверей стояли поддоны, на которые они и скидывали добычу, и на которых вечером забирали паёк. Клач ощутил на себе взгляд, обернулся. Из-за приоткрытой двери на него смотрели… смотрел один косой глаз. Владелец этого глаза был чумазым, обросшим и с ниточкой слюны, стекающей по соломенной бороде. На вид ему было лет так тридцать, может, чуть больше. Он выглядывал и хихикал, тряс головой и ковырялся в ухе. Неприятная картина.

Хромой был далеко не общительным парнем, — да и не до знакомств ему было, — так что кто на него смотрел — он не знал. Он лишь нервно улыбнулся и помахал свободной рукой, стараясь не смотреть ему в глаз. Отчего-то косой, судя по всему, обиделся, и стал смотреть на Клача исподлобья, нервно засопев.

Гнат, заметив, как его подопечный играет в гляделки, дал ему подзатыльник и загнал косого матом обратно в квартиру. Отругал также и Клача. Он на это никак не ответил, лишь поинтересовался:

— А кто это?

— Это, — поглядывая на закрытую дверь, съязвил Гнат,— то, что может статься с теми, кто косячит. Ты че, даже не знаешь с кем по соседству живешь?

— Не знаю…

— Модем там живет, к твоему сведению. Он же "этого" и оприходовал по голове… пару десятков раз. И знаешь, за что? За то, что поздороваться забыл, когда тот с вылазки вернулся, — Гнат многозначительно покашлял, — Псих, одним словом. Его, кажись, даже Серый побаивается. При разговоре с ним у Серика почему-то пропадает желание бузить. Хотя, чего там таить, я тоже редко когда имею желание лишний раз с ним пересекаться.

Клач попытался сглотнуть, но во рту было сухо. И правда, лучше с ним лишний раз не встречаться.

Оставив моток кабеля на поддоне, парень вошёл в квартиру, закрыл за собой дверь. Знакомый запах сырости, немытых тел и дыма врезался в нос. Он стоял в коридоре. Сразу направо была дверь в ванную. Дверь в личную комнату главы: Гнат обустроил себе импровизированный столик со стулом из бочки, кровать с настоящим матрасом в ванной, и, должным оставаться секретным, тайником в вентиляции. О котором Клач узнал случайно, когда заглянул в комнату не постучавшись. В тот день он получил крепкий нагоняй.

Чуть дальше по коридору стоял отдельный поддон, на который каждый складывал то, что хотел оставить себе. После проверки Серого, разумеется. Редко, но и на него сходит благодушие. Кухня была полностью разобрана, за исключением настенного шкафчика. Её перегородка служила ширмой для койко-места на полу. Это кровать, — если её можно было так назвать —, была Клеща. Теперь же оно будет пустовать до тех пор, пока Гнат не решит выбрать себе помощника, а вместе с "должностью" и повышение в качестве жизни.

Остальные стены в квартире были снесены подчистую, создавая один большой зал с такими же койко-местами по периметру. Балкон использовался как туалет с ведром в углу. Даже отсюда тянуло мочой и химией.

В центре зала на кирпичах стояла кустарная буржуйка, трубка-дымоход которой шёл по потолку и выходил через отверстие в подъезд, поближе к лестнице. Возле неё сушились чьи-то тряпки. Около печки уже сидел Аюп и что-то медленно, с чувством, жевал, не обращая никакого внимания на окружение. Помимо остатка отряда в квартире жили ещё трое человек, имена которых Клач либо не знал, либо не запомнил. Знал только одного мужика по кличке Цигель. Он был немым, но даже так умудрялся надоесть всем присутствующим своими попытками коммуникации. А когда у него это не получалось, то он махал рукой и ложился на своё место, в тысячный раз пересобирать кубик Рубика.

Клач прошёл мимо, поздоровавшись, но не ответив на расспросы об отсутствии Клеща. Видимо Аюп тоже молчал на эту тему. Остальные всё поняли и без слов. В комнате повисла тяжёлая тишина. Мусорщики стали греть свои руки около печи и все скучковались поближе друг к другу.

Парень лёг и отвернулся к стенке. Пока есть возможность — нужно спрятать свою дневную находку. Место Клача было прямо в углу, возле стены балкона. Стена балкона — кирпичная. За кирпичом была небольшая полость, в которую благополучно поместился кубик, а сама она была закрыта тряпкой.

Такое простое действие, казалось, вытянуло все оставшиеся силы. Единственное, что ему хотелось сделать — так это поесть и лечь спать. Хромой сел, осмотрел комнату, спросил у сидевших у костра: "Еду приносили?", ему ответили отрицательно. Желудок при слове "еда" заурчал, закрутил, заставил парня согнуться. Последнее, что съел Клач, были утренние сухари и два мерзкопахнущий, склизких и холодных гриба, съеденных во время вылазки.

Лишь одно радовало хромого — то, что он смог пережить ещё один тяжёлый день.

Глава 4

Утро в башне означало только одно — сегодня ты будешь пахать, или умрешь. Или будешь пахать, пока не умрёшь. Бочка уже давно потухла, в комнате царил мрак и холод. Клач уже не спал. Он лежал и оглядывал комнату, прислушивался к дыханию спящих и думал. Думал, думал о кубе. Его распирало непреодолимое, невероятно навязчивое желание осмотреть его ближе. Что-то подсказывало: в контейнере он рассмотрел не всё. Некая деталь тщательно скрывалась, и Клач намеревался понять — какая именно. Но нужно было делать всё скрытно.

Где же это сделать?

Прямо здесь? Не вариант — свет всех разбудит. Может, на балконе? Да там такая же ситуация. Подъезд… В подъезд могут выйти в любой момент. Мысли носились у него в голове, и так желанный ответ вот-вот клюнет на крючок эврики.

— Подвал! — мысленно воскликнул Клач, резко присев и сразу же ложась от боли обратно. Всё же вчерашний день ещё даёт о себе знать. Мышцы ломило.

В подвал никто не ходит — там буквально нечего делать. Всё полезное вытащили из него ещё в первые дни.

Клач аккуратно, стараясь излишне не шуметь, достал кубик и убрал его в карман, на локтях поднялся и пошёл к двери. Переставлял ногу раз в минуту, но это ему не помогло. Прямо у лежанки Аюпа он запнулся, нога подвернулась, но он выстоял, хотя сматерился так, что Аюп открыл глаза. Ещё замыленный взгляд товарища начал искать источник брани в столь раннее утро. Клач застыл, словно его тут никогда и не было, но ему это не помогло.

— Кла-а-ч? Это ты… чего тут? — донесся сонный голос откуда-то снизу.

Хромой стиснул зубы. Теперь ещё придётся выдумывать историю, нельзя же сказать “А я в подвал иду!”.

— А я… в подвал иду! — выпалил Клач

— В подвал? — в голосе Аюпа послышалось удивление, и он присел на месте, — Зачем?

— Я…я… я хочу найти кое-какой инструмент, вот, думал, в подвале найдётся, — Клач старался, чтобы его голос звучал как можно правдивее и убедительнее. А что ему ещё оставалось делать? — Только ты это, как его, не говори никому, ладно?

— Инструмент?

— Угу.

— Ну, ладно. Только если Гнат заметит — я ничего не знаю…

— Спасибо!

Клач продолжил идти к выходу, и уже через пару минут достиг двери. На лестничной клетке никого не было, лишь за закрытыми дверьми кто-то уже перешёптывался и шуршал. Дыхание еле заметным облачком вырывалось изо рта. Хромой ускорился. Ещё жилой этаж вниз, на котором жили самый худший мусор. Пожалуй, самое страшное место в башне.

Бывший первый этаж встретил парня могильным холодом, стекающей по стенам водой, усиленными рельсами стенами и абсолютной темнотой, разбивающуюся только подожжённым огарком. Дверь в подвал была сразу возле лестницы, решётчатая и приржавевшая к коробке, хромому пришлось тянуть её всем телом, дабы открыть. Протяжный скрип пронёсся по этажам, проник в открытые двери и угас далеко наверху, если не разбудив, то точно потревожив сон половины жителей башни.

Руки парня уже замёрзли, и он торопливо заковылял дальше вниз, с каждой ступенькой ощущая нарастающую стужу и вонь. Пламя выхватывало облезшие стены и мокрый потолок, обрывалось на расстоянии вытянутой руки. Создавалось ощущение, что Клач шёл сквозь бесконечную пустоту, где “вперёд” и “назад” тянулись на миллионы километров. Парень сглотнул и вытер лицо. “Как в лимб попал, ей-богу.” — думал он.

Спуск обозначила последняя ступенька, полностью покрытая чёрной, ледяной водой. Лицо парня скривилось, ноги стали быстро промокать и деревенеть. Тяга к кубику несла его по узким коридорам, заставляя игнорировать все отвлекающие факторы. Ему нужно было найти укромный уголок, убежище, в котором его никто бы не потревожил. Скорее, а то этот зуд в голове скоро расплавит мозг!

Дверей не было — на их месте красовались замурованные кирпичом проёмы и нагромождения всякого хлама. Ну же, где же? В конце коридора замелькала тень.

Хромой остановился, со всех сил напряг глаза, стал вглядываться во тьму.

— Кто там? — прошептал парень, потихоньку продвигаясь дальше. Адреналин ударил в голову, и ясность сознания вернулась на своё место. Ему уже перехотелось идти куда-либо, лишь хотелось повернуть назад и рвануть ко входу. Ещё пару секунд он постоял, потом нерешительно подошёл ещё ближе — точно! Что-то качается в дальнем углу, из стороны в сторону, меняет форму, переливается, но с места не сходит, — Да что ты такое?

Парню показалось, что тень на секунду приняла человеческую форму, подняла взгляд и усмехнулась. Он схватил первое, что попалось под руку и швырнул это в человека-тень. Он — или она — растаяла, не оставив после себя и следа.

Клач протёр вытаращенные глаза, ещё раз присмотрелся, и правда — никого…

— Да че такое-то? Почудилось что ли?

Теперь на её месте зияла дверь. Первая, и возможно единственная, открытая дверь. Хромой не стал терять ни секунды, устремился прямо в неё. Она была приоткрыта ровно настолько, чтобы он смог пролезть, предварительно выдохнув весь воздух. Комната была небольшой, примерно два на три метра. По периметру стояли стеллажи, коробки на них давно сгнили и превратились в труху, а жестяные банки валялись под слоем ржавчины. Один плюс, хотя, даже два — тут было чуть теплее и воды поменьше, видимо, пол повыше.

Расплавленный воск уже стекал по рукам. Свеча тут же оказалась на ближайшей полке. Парень трясущимися руками достал кубик. Поднёс лицо и кубик ближе к свету, взгляд бегал, искал. Что искал? Неизвестно.

Только сейчас Клач понял, что от него исходило некое давление, словно вокруг куба было ощутимое силовое поле, что одновременно и отталкивало руку, и притягивало её, как гравитация миниатюрной планеты. И сколько он бы не лежал в кармане — он не становился теплее, оставаясь почти ледяным.

Пальцы лихорадочно скользили по поверхности кубика всё быстрее и, спустя несколько минут, почувствовали — совсем едва заметное углубление в грани. Вот оно!

Палец идеально поместился в это углубление, а дальше… что? Клач надавил в углубление, словно сканер отпечатков. Ничего не произошло. Надавил ещё сильнее. Ничего не произошло. Подержал куб над огнём, постучал им по металлу, поскрёб пальцем. Ничего не произошло…

— Твою-то, только зря время потерял…

Как только он хотел выбросить куб, его ударило током. Не статическим зарядом, а таким разрядом, что рука непроизвольно, до белых костяшек, сжала куб.

Рука не поддавалась, вцепилась мёртвым хватом и не собиралась отпускать. Потом вообще перестала слушаться и отнялась, словно она и не была его. Чувствительность пропала, возможность двигать — тоже. Испарина выступила на лбу. Слабый огонёк свечки заколыхался, как от сильного сквозняка. Свободная рука пыталась разжать ладонь парализованной, но теперь и свободная стала постепенно неметь и терять управление. Немота расползалась вверх по предплечью, переходила на плечи и уже достигала шеи. Клач попытался выбежать из комнаты, попытаться выбежать наверх, сделал пару шагов, но немота добралась уже до ног. Он встал, как вкопанный, его парализовало. Одни только глаза безумно вращались в орбитах.

— П…м-г…т…-ы-ы-ы! — пытался звать на помощь хромой.

Рука, та, в которой был зажат куб, сама по себе разжалась. Куб выскочил из руки и… поплыл по воздуху. Парил, вращался вокруг своей оси, совершал кульбиты и кружился по кругу, поднимаясь всё выше, к груди парня. Потом — раскрылся. Рёбра — куба — раскрылись, по форме походив на диковинный цветок, потом на звезду, а потом вообще — на открытый рот. Куб собрался обратно, зазвенел в воздухе, стал испускать бирюзовый свет и, приблизившись, впился в грудную клетку. Он стал жечь, тянуть и колоть. Запахло палёной тканью и горелым мясом, пошёл дымок.

Хромой пытался освободиться от невидимых пут, хотел кричать от боли, но не мог. Куб зашёл между ребёр уже наполовину, рывком загоняясь куда-то между лёгким и сердцем. Дыра на коже зашипела, а от места ранения по телу разлились волны тепла.

Паралич резко пропал. Клач припал на колени, его затошнило и вырвало бы, если бы было чем. Мир в глазах буквально завертелся волчком. Огонёк догорающей свечи летал по комнате. Стоящая в углу стиральная машина напоминала гигантский глаз, внимательно следивший за муками хромого. Тело задрожало мелкой дробью, в голове буквально появился шум помех.

Запуск ядра… запущено.

Колкая боль пронзила сердце, лёгкие и шею, он начал задыхаться. Слова сами всплывали в голове, но смысл их ещё не был ясен.

Носитель зафиксирован.

Роль носителя: Переработчик.

— Что за… хрень?! Какая ещё роль?! — зарычал Клач, упав на задницу.

Производится распределение характеристик!

…

..

.

Ваши характеристики:

Сила: 3

Выносливость: 4

Восприятие: 7

Интеграция: 6

— Какие, мать вашу, характеристики?! Что это всё значит?!

Внимание: Производится инициализация!

Процент инициализации: 0.6…1.2…1.8…

Самочувствие постепенно приходило в норму, у Клача получилось встать, но приходилось держаться за стену. Перед его глазами плавали непонятные строчки кода, символы и цифры, то и дело уплывая за пределы зрения. Рвотные позывы постепенно отходили. Сознание стабилизировалось, а глаза выхватывали план комнаты, хотя свеча была задута. Мысли вихрем проносился в голове парня. Он и не знал — на чём лучше сосредоточиться?

Оцепенение хоть и спало, но двигаться сейчас было очень трудно, словно пытаешься двигаться в смоле. Когда к конечностям вернулась чувствительность — Клач сразу же ощупал место на груди. Посреди куртки зияла обугленная дыра, а кожа под ней была… целой. Она была абсолютно нетронутой, лишь под ней чувствовался небольшой бугорок.

— Это ещё что такое? — в замешательстве проронил Клач, — Что за хрень с этим кубом?!

Как только мысли вернулись к кубу, он дал о себе знать: перед глазами — скорее лучше будет сказать, прямо в голове — всплыла информация.

Вам выдано благословение: Решение архитектора!

Подробности: неизвестно…

— Чего? Благословение? Так, стоп! Ядро… характеристики… инициализация, — в его голове выстраивалась логическая цепочка, — так… получается, я — Утилизатор?!

Глава 5

Осознание ударило по голове, словно многотонный молот. Если это правда, то… То это нужно скрывать. Никто не должен узнать об этом!

В сознании Клача всплыло:

Ваш Тлен: 10 ед.

Внимание: При достижении 0 ед. Тлена система "Ресурс" будет дезактивирована!

В глазах Клача загорелась надежда. Если просто подождать, то эта "система" отключится. Никто не знает, как на это отреагирует тот же Данте! Убьёт ли он Клача? Или будет использовать в своих, известных лишь ему, целях?

И сколько, примерно, ждать?

Внимание: При достижении 0 ед. Тлена сердце носителя будет остановлено!

Огонёк надежды потух так же быстро, как и появился. Теперь, просто чтобы выжить, нужно получать этот "Тлен". И что это вообще такое?

Парень ещё раз ощупал бугорок на груди, холодно, попробовал нажать — ничего. Нажал и держал — перед глазами всплыло число "10", а ещё символ в виде перечеркнутого треугольника.

— Ага, вот так, значит, можно узнавать число "Тлена"…

К тому времени в комнате, даже несмотря на потухшую свечу, всё было отчётливо видно. Зрение накрыл чуть зеленоватый "фильтр". Парень вытянул перед собой руки, оглядел их, кончики пальцев слегка покалывало.

Только хромой вспомнил про время, и про то, что нужно бежать обратно — ему на плечо упало что-то невероятно тяжелое так, что он даже присел на колено. До хруста в шее повернул голову, готовясь оправдываться перед Гнатом, но это был не он. Клач сразу узнал его: высокий, как шкаф, и такой же ширины мужик. Его было отчётливо видно на фоне открытой двери.

На его поясе болтались исполинского размера ножны, старая военная куртка открыта нараспашку, обнажая ткань полицейского бронежилета. На голову натянута фуражка. Сверху вниз, из-за стёкол очков, на него смотрели два презрительных, чугунно-тяжелых глаза, которые, казалось, были способны гнуть арматуру. Клач затаил дыхание. Воздух сгустился…

Конечность, — да, именно конечность, — представляла собой металлический парный протез, с четырьмя "пальцами".

Язык хромого занемел, руки задрожали, а глаза невольно опустились в пол. Надо что-нибудь придумать, срочно! Он только открыл рот, как его прервал громогласный бас:

— Что ты здесь забыл? — эхом разносится по всему зданию.

— Я-я…я-я… Я и-инструмент искал… — пот заливал лицо парня, который по-прежнему смотрел в пол.

— Инструмент, значит… Врёшь ведь.

— Я не-, — ответ прервал удар в грудь, отправив хромого в полёт, прямо на стеллажи. Парень не успел даже заметить движение, как уже оказался лежащим в груде металлолома, теряя сознание от боли и удара головой.

* * *

Пришёл он в себя, кажется, минут через пять, но Данте здесь уже не было. Он сидел на железе, держась за голову, на коже под волосами собралась капля крови. Перед глазами плыло, Клач проморгался и потряс головой. Вроде, голова не болит. То есть болит, но не так сильно, как должно было быть.

В груди чувствовался холод, совсем небольшой, и ещё чувство, словно чего-то не хватает. Хромой уже успел обрадоваться, думал, что куб забрал Данте, но нет, он был на месте. Бугорок под кожей холодил, нажав на него Клач увидел:

Внимание: Рядом находится Утилизатор!

— А, ну спасибо, вовремя! — кряхтя сказал Клач, поднимаясь с металлолома. Ощупал рёбра, и они скорее всего, были целые. Палец опять потянулся к бугорку, но тот его опередил:

Ваш Тлен: 1 ед.

Остатки души бедного парня ушли в пятки. Он ошарашенно "всматривался" в сообщение.

— Как так? Ведь ещё пять минут назад было десять! Но… куда он делся? Это что, плата за смягчение урона? Или, может, я вообще сейчас умер, и система меня… воскресила? Или... точно — это мог сделать Данте! Это он, наверняка, как-то утащил Тлен! Наверняка можно отбирать его у слабых. Это очень в духе Данте…

Похоже, вот и всё, Клачу пришёл конец.

Парень обессилено присел на пол, опустил голову и обхватил колени.

— Я не думал, что так закончу… Я не хочу… — слёзы выступили на его глазах, дыхание стало прерывистым. Он никак не ожидал, что после долгих лет жизни в роли раба, он умрёт от того, что непонятный куб вторгнулся в его тело, изменил его, подсадил на иглу "Тлена", и сказал — "Нету Тлена - нет и жизни!". Хромой ударил кулаком уцелевший стеллаж.

Грусть сменила злоба. Горячая, пустая, от бессилия.

Клач встал, вытирая слёзы, подобрал выпавшую зажигалку, отряхнулся и пошёл наверх.

* * *

Родной этаж встретил его суетой - по площадке ходили мусорщики, что-то обсуждая между собой. Клач хотел поинтересоваться, мол, в чём дело, но передумал, и зашёл в квартиру, мысленно готовясь получать от Гната. Хотя, чего бояться? Сколько ему осталось, с его-то единицей? Неделя, день, час? Насколько её вообще хватает?

Внимание: Доступно одно повышение характеристики!

Совет: Выбирайте с умом!

— Да иди ты… — отстранённо пробурчал Клач, глядя сквозь мир.

— Чё сказал?! — хриплый, но дерзкий голос вывел хромого из прострации. Гнат. Клач сфокусировался на Гнате. Глаза чётко видели его лицо. И на нём было… Нет, не выражение злостного удивления, а была ссадина на подбородке. Ссадина относительно свежая, словно — сегодняшняя, — Я спрашиваю: ты че-то сейчас говорил?

— Я не… да, говорил, но не тебе!

— А ты тут кого-то ещё видишь? Кста-а-ати, а ты где вообще шлялся, а? — протянул Гнат, поправляя воротник, под которым виднелся огромный синяк.

— В подвал я ходил — искал… кусачки, — устало сказал Клач, пытаясь пройти дальше в комнату, прилечь хотя бы на пару минут.

Гнат ничего не ответил, лишь раздражённо отступил в сторону, сильно удивив Клача: он-то думал, что сейчас по шее схватит, за "борзый базар".

В комнате до сих пор не горела бочка, местные мусорщики лежали на своих местах, держась за "свои места"… Кто за бок, кто за голову, а кто за всё сразу. Справа шипели, слева — стонали. На полу — остывал чей-то кровавый плевок. В комнате стоял шум боли. Аюп лежал на своём месте, и, на первый взгляд, был совершенно здоров. Заметив Клача он не встал, и не спросил ничего, а лишь отвернулся к стенке.

Хромой подошёл, присел на своё место и поинтересовался:

— Слышь, а чё случилось-то?

Аюп долго молчал, хромой уже успел подумать, что тот его игнорирует, но:

— Данте приходил…

— И? За что он вас так?

— А мне-то откуда… хотя, Серый откуда-то узнал, что Гнат нам ящик оставил. Охранник, может, падла, попался, или сдал специально.

— Вот оно что… Ко мне он тоже спускался, чуть рёбра мне не сломал. Ты даже не представляешь, как я испугался, когда посреди темноты меня схватил такой верзила!

Аюп никак не ответил, но хромому показалось, что его лицо стало ещё мрачнее.

— Сильно он тебя? — интересовался Клач.

— …

Молчит, значит. Значит — сильно получил. Хромой решил не докучать товарища, хотел отвернуться и вздремнуть пару минут, перед тем, как принесут завтрак и они отправятся работать.

— Стой, давай поговорим, помнишь, тогда ещё?

Клач сел на своё место, подобрал промёрзшие ноги под себя, стал слушать.

— Я… я уже не могу. Не могу так жить! Я — устал…

Глава 6

— Что ты… собираешься… — Клач вновь потерял весь словарный запас.

— Сбежать! Я хочу сбежать! — наконец высказал Аюп, пытаясь сдерживать слёзы.

— Но… как? Куда? Ты ведь понимаешь, что это попросту нереально? — Клач пытался понять, всерьёз ли говорит Аюп, хотя на шутку это совсем не походило.

— Да плевать куда! Я не могу, понимаешь? Не могу каждый день жить, боясь быть съеденным или заколотым. Я устал питаться огрызками и объедками, когда уже на втором этаже едят более-менее, уж всяко куда лучше, чем мы! Мне страшно, потому что, сам видишь, какой у нас хозяин, — слово "хозяин" Аюп произнёс, состроив страшную рожу, — мы живём, даже нет, выживаем, как звери, животные.

Клач попытался ответить, но Аюп его перебил.

— Знаешь… я бы отдал всё… и сделал бы всё, что угодно, лишь бы быть не здесь. Либо выше, либо сам по себе… Я не хочу быть вещью. Поэтому, прошу, давай свалим! Хоть сегодня ночью, хоть прямо с вылазки!

Хромой помолчал, тщательно обдумал сказанное. Да уж, это не дело… Наконец, собравшись с мыслями, он ответил:

— Я понимаю тебя, — начал он, — и я так же, как и ты натерпелся вдоволь. Но… всё же, как ты себе это представляешь? Вот мы такие, так сказать, на носочках выходим через ворота? А стража куда делась? А? Видишь, уже вариант накрылся. С вылазки — хотя бы более-менее. Но ты ведь и сам знаешь, какой у нас Гнат глазастый! Попробуй только по нужде без разрешения отойти! Ну, даже если у нас и получится, то куда мы пойдём? Зайдём мы в ближайший дом, а там сырость, холод и всякие твари могут бродить! Ты-то ладно, ещё сможешь отпор дать, — или сбежать на крайний случай, — ну а я-то — хромой! Ты хоть знаешь, где ближайшая высотка, вне территории ближайших башен?

Аюп долго молчал, как бы размышляя над всем сказанным, прежде чем опечаленно ответить:

— И что ты предлагаешь? Дальше сидеть тут? — он обвёл комнату рукой.

— Нет, я этого не говорил. Даже если и сваливать, то только после того, как мы продумаем всё, до мельчайших подробностей… — совсем уж шёпотом ответил Клач.

— Всё понятно… — грустно сказал Аюп, поворачиваясь спиной к Клачу.

— Ну ты чё, обиделся что ли?! Я ж как правильно сказал!

— …

Хромой решил не доканывать товарища, лёг на своё место, свернулся в позу эмбриона, закрыл глаза и моментально заснул. Сил перед вылазкой надо было набраться любой ценой.

* * *

Парню снилось что-то непонятное: странные серые существа в белых халатах копошились во внутренностях причудливого прибора. На столе вокруг был хаос из проводов, микросхем и зеленоватых кристаллов. Самый высокий и большой из существ стоял чуть поодаль, и говорил с голограммой, проецируемой из браслета на руке. Он очень оживлённо тараторил так, что его нижняя губа била по подбородку. Сам же Клач видел всё это из верхнего угла комнаты, словно был камерой видеонаблюдения.

Досмотреть данный бред не дал голос Гната, зовущего всех на раздачу пайка. Хромой поспал от силы пару десятков минут. С трудом разлепив глаза он пошёл, пошатываясь, постаравшись, конечно, быть в очереди первее, к двери. К сожалению, он был последним.

Дожёвывать придётся уже в пути.

Спустя пару минут и он уже стоял перед таким же мусором, только с деревянным ящиком в руках, а рядом был Серый, внимательно контролирующий раздачу. Хромому протянули полбутылки мутноватой воды, кусок грибной лепёшки, с явно заметным укусом и половину пластикового стакана пюре. Пюре, собственно говоря, было непонятно из чего, и вкус у него был, скажем так, не из самых приятных.

Печь до сих пор не горела, хотя по утрам её протапливали. Мусорщики уже сидели, и в тишине жевали. Клач присел на своё место, стал догонять остальных, усиленно жуя. По середине процесса в комнату вошёл Гнат, встал у прохода и сказал:

— Ну чё, поздравляю, у нас смена в котельной! — тишина в комнате сгустилась, став почти осязаемой. У Клача даже ком в горле встал, — Уж не знаю, откуда Серый узнал, но за этот косяк он нас вне очереди поставил, скотина… Давайте, доедайте и пойдём, нам аж в центр переться надо.

Сказав это, Гнат удалился, перед этим бросив недобрый взгляд в сторону Клача. И чего он так посмотрел? Его же вины в этом нет!

…Или всё таки есть?

Котельной же звали целый этаж, отведенный под отопление всей башни. Сам Клач бывал там не один десяток раз, и прекрасно знал, почему она обладает такой дурной славой. Те, кто там слишком часто оказывались, потом получали всеразличные заболевания лёгких. А при поломках — целые смены могли оттуда не возвращаться.

Делать нечего, надо доедать и выходить.

Покончив с хрючевом, Клач стал дожидаться команды Гната, когда перед глазами всплыло:

Внимание: Для стимуляции носителя будут запущены обучающие протоколы.

— Твою-то… ну какие ещё "протоколы"?

И в отличии от прошлых видений — это не собиралось никуда "уплывать", а так и висело на периферии зрения-сознания. Клач мысленно пытался отогнать "это", но вышло всё наоборот: буквы разрослись, стали мерцать и переливаться, пошли волнами, заполняя всё поле зрения. И вот он уже ничего не видел, кроме этого самого предупреждения. Уши заполонил протяжный писк, звон и потрескивания. Парень помотал головой, похлопал по ушам — бесполезно.

Хромой, а теперь ещё слепой и глухой, сидел на своей койке, не понимая что делать.

Внимание: Для стимуляции носителя запускаются обучающие протоколы!

— Да ну какие "протоколы"?! К чему меня стимулировать?! Отстань уже от меня! — мысленно взмолился хромой. Не зная что делать, он судорожно нажимал на бугорок, который смело можно было называть кнопкой. Спустя пару-тройку нажатий в груди у него защемило, но всё же высветилось:

Подробности: О чём вы хотите узнать подробности?

— А-а-а… а что такое "обучающий протокол"? — Клач решил узнать о том, что так назойливо лезло ему в голову. Ещё раз нажав на кнопку, у него в голове появилась информация, словно он всегда её знал.

Подробности: Обучающие протоколы — наборы базовых знаний, советов и манипуляций, собранных для помощи носителям на первых этапах после инициализации.

— Что ещё за манипуляции?! Кто и кем будет манипулировать?

Подробности: неизвестно…

Совет: Для понимания подробностей необходимо поднимать уровень Интеграции!

Внимание: доступно одно повышение характеристики!

Перед глазами вместо того самого сообщения всплыли названия характеристик, и напротив каждой строчки горел зелёный огонёк. Складывалось ощущение, что само нутро тянуло невидимые, донельзя тонкие нити к строчкам. Самая толстая из них тянулась к строчке с названием "Интеграция".

Хромой по прежнему сидел, но все чувства постепенно стали восстанавливаться. Откуда-то из-за пелены шума прорезался знакомый голос, зовущий всех на улицу. С каждой секундой он усиливался.

Клач заёрзал на месте, попытался встать, не вызвав подозрений. Кое-как встал и по памяти направился к двери, пару раз запнувшись о хлам. Зрение возвращалось так, как будто глаза привыкали к темноте.

Через пару минут все чувства пришли в норму.

Вот уже вся группа мусорщиков, во главе с Гнатом, поднималась по лестнице. Клач шёл позади всех, не обнаружив возле себя Аюпа. Тот брёл одним из первых, и несмотря на это возле него никто не шёл, словно вокруг него был невидимый барьер. Скорее всего, да, он обиделся на отказ Клача. Ну а что ему ещё оставалось делать? Согласить на смертельную авантюру?

— Ну уж нет, прости, но я ещё хочу пожить, — думал хромой, — Пусть плохо, пусть как раб, но я хочу жить. Ты, конечно, прав, да я и сам порой задумывался над этим, но не делать же это с бухты-барахты!

Хотя, какой там пожить? Всё обломала эта система со своим "Тленом"…

* * *

Группа шла по бывшей центральной улице, опознать которую помогали торчащие из мусора верхние этажи высоток. Когда-то здесь кипела жизнь, ломались и строились судьбы, а теперь это место ничем не отличалось от кладбища.

Клач, как всегда, шёл впереди, хотя особой нужды в этом не было, ведь шли они по тропе, пройденной сотни раз. Собственно, почему они шли к центру, а не вовсю кочегарили котлы? Гнат пояснил, что нужно было восполнить запасы горючего, а где его взять, как не в центре города?

Так получилось, что портал, открывшийся там, оказался из раздела "движимых", как понятно из названия — способных на передвижение. Этот двигался прямо по периметру улицы офисных центров. По этому выброшенный мусор там представлял собой небольшую низину, в которой, по необъяснимым причинам, очень часто собирался горючий хлам: резина, пластик, иногда доски и даже уголь.

Клач шёл, тыкал перед собой, оглядывался. С удивлением подметил, что двигался он довольно резво, уж куда быстрее, чем вчера. По его подсчётам, он уже должен ощущать неслабую отдышку, сейчас — ничего. Лишь небольшая нехватка воздуха.

Шёл он прямо возле зданий — слева. Справа от него простиралось целое мусорное поле. Там, до выбросов, была набережная, так что до ближайшего дома было метров двести, не меньше. Если пойти вниз по "течению", то можно легко стать съеденным, ведь водилось там разное. Страшное разное.

В группу Гната добавили ещё двоих мусорщиков, но они были обязаны лишь помочь дотащить горючку до башни.

Хромой шёл и запнулся. Он от неожиданности упал, приложившись о торчащий камень грудью.

— Э-э, ты чё разлёгся? — раздражённо спросил Гнат, — уже устал что-ли?

— О камень споткнулся.

Вста,в Клач пошёл дальше, как тут понял, что ударившись он нажал на кнопку. Перед глазами всплыло то, чего раньше не было. Ему следовало бы удивиться, но, чему тут уже удивляться, да?

Описание: Предмет: Металлический прут.

Класс: F.

Вес: ~2 кг.

Подробности: неизвестно…

Совет: Для понимания подробностей необхо..!

— Да понял я уже! — мысленно отогнал видение хромой. — Это чё? Чё за информация?

Подробности: Обучающие протоколы — Система "Ресурс" позволяет получать информацию о предметах и людях, не превышающих текущий уровень носителя.

Подробности: Для видоизменения и взаимодействия с предметами необходимо пройти обучающие протоколы!

Внимание: В противном случае системе "Ресурс" придётся воспользоваться манипуляциями!

— Не надо ничем манипулиро..! — парень не успел закончить мысль, как его голову словно пронзила тонкая игла, прямо в затылок. Судя по леденящему холоду, эта "игла" едва ли не достигала середины черепа. Он на полсекунды замер, едва не выронив прут. Потом он с ужасом осознал, что не может двигаться.

С ещё большим ужасом он осознал, что его тело стало двигаться, но только против его воли…

Глава 7

Клач наблюдал, как ноги против его воли стали медленно и неуверенно нести его вперёд. Тело двигалось как-то деревянно, словно бы им управляли ниточками. Но с каждым пройденным метром походка становилась всё увереннее, крепче и быстрее. Тело позволило себе даже нарастить темп движения.

Хромой пытался вернуть контроль. Он попробовал остановиться — безуспешно. Система неумолимо вела его вперёд. После попытки открыть рот и закричать — та самая тонкая игла, пронзившая его разум, настолько заледенела, что мороз ощущался даже в горле и лёгких.

Он понял, что ему остаётся только наблюдать, и молиться на то, чтобы всё обошлось и его никто не спалил.

Минут через десять, группа наконец вышла к центру города. Первое, что бросалось в глаза, — целый поезд, словно стальная гирлянда растянувшийся по крышам ближайших высоток. Вагоны лежали на крыше, торчали из стен и висели, сцепленные между собой, прямо от одного здания к другому. И, несмотря на плачевное состояние как самого поезда, так и высоток, всё, вроде как, держалось крепко. Лишь одно здание бывшего делового центра, стоявшего на другой стороне давно не существующего перекрёстка, сложилось почти до основания.

И вообще, здесь повсюду попадались детали от поездов.

Некоторые порталы выбрасывали отходы одного и того же типа. Здесь — это были поезда. Ну и горючее, разумеется.

Тело вышло к краю оврага, бывшего на месте перекрёстка. Склон был небольшим, но падать с него было бы довольно больно.

Для подъема находок со дна оврага была сооружена лебёдка. Её основание приварили к столбу, вбитому в землю. Трос протягивался до крыши пассажирского вагона, лежащего аккурат посередине оврага, и имел на себе, так сказать, корзину, для понятных целей.

Тело остановилось, и, скорее всего по памяти самого Клача, оно автоматически отошло в сторону, пропуская Гната вперёд.

Тот, казалось, не заметил ничего подозрительного ни в Клаче ни в обстановке и приказал спускаться и тащить всё найденное к вагону. Сам же он приблизился к ближайшей горе мусора, забрался на неё, и стал оглядывать окрестности сверху. Изредка он нагибался и подбирал что-то в карман…

С неожиданной лёгкостью подконтрольное тело буквально сбежало по склону. Ловко переставляя ноги и помогая удерживать баланс наклонами, оно уже оказалось почти у вагона. Остальные мусорщики удивленно смотрели ему вслед.

— И чё оно — или она? — вообще задумало?

Смысл захвата был ясен — манипуляции шли рядом с обучающим протоколом. Значит, то, чем сейчас занимается его тело — должно его обучить? Может, это сам Клач чего-то недопонял? Но этого сейчас никак и не проверить — до кнопки ведь нельзя дотронуться!

Тело бегало как заведённая игрушка, словно заранее знало, где находится тот или иной кусок чего-нибудь горючего. Сначала оно пошло к противоположному склону, откопало там кусок покрышки, приволокло его к корзине, не сбавляя темпа, пошло в другую сторону, притащив оттуда уже полупустую канистру с маслом — или мазутом. Не теряя времени тело отправилось за следующими находками.

Сие действия не заняли и пяти минут.

Вдруг, резко, словно поняв, что оно выполнило некий личный план, развернулось, и пошло к той части оврага, где куски разрушенного здания образовали подобие стены.

Кто-то из мусорщиков обратился к парню.

— Хромой же, да? Хромой, ты что носишься? Куда пошёл? — удивлённо спрашивал у тела то ли Утапок, то ли ещё кто. Клач почти никого не знал. Мусорщик подозрительно прищурился, пытаясь разгадать интересующий его вопрос.

Тело же ответило так, как это почувствовал хромой: повернувшись в сторону раздражителя, состроило невероятно удивлённо-непонимающее лицо, выпучило глаза, встало в позу, которую можно было бы назвать забавной и промычало:

— Мне на-до. По…по-онима-а-ешь? — и продолжило принимать то позу цапли, то позу раненного краба.

Отправленный с верхнего этажа мусорщик поморгал, почесал затылок да и плюнул на это дело, попутно приговаривая о ментальном здоровье нижних этажей, явно нелестно отзываясь и об их командирах.

Скорее всего довольное результатом коммуникации тело продолжило путь, на ходу подбирая пару банок и один большой, ржавый подшипник. С подобранным добром оно зашло за стену, наверное, чтобы никто другой не видел, дополнительно укрылось за большим диваном. Присев на корточки и разложив предметы перед собой в голове всплыло:

Внимание: производится обучающая манипуляция, демонстрирующая базовые навыки Носителя!

Совет: постарайтесь всё внимательно запомнить.

Как только сознание Клача восприняло последнюю строчку, тело взяло в руку банку, крепко, до белых костяшек, сжало её. Банка принялась деформироваться, и не под давлением руки, а словно сама по себе! Она уменьшалась, съёживалась, меняла форму. Так продолжалось секунд тридцать, пока в руке вместо банки оказался маленький, жалкий кусочек алюминия. В голове опять всплыло:

Ваш Тлен: + 0.05 ед.

Получено: Грязный алюминий — ~12 гр.

Клач смотрел и чувствовал это, мысленно открыв рот. Так вот как можно получать Тлен! Только почему нельзя было просто передать эту информацию прямо в мозг, как делалось всё до этого момента? Обязательно было пугать его, образно протыкать голову иглой, заставлять чувствовать замогильный холод и думать, что вот-вот и его спалят? Ну, спасибо хоть не заметили!

— Всё, я понял, отпускай меня давай! — требовал Клач, — чего ждёшь? Подконтрольная рука не вернулась, и более того, заново потянулось к банке, сжало её, и в его сознании появилось одно-единственное слово: "Разбор". — Что "разбор", что мне с этим делать?

Совет: сжимая банку, скажите слово "разбор".

Поняв, что ко рту вернулось управление, хромой послушался совету. В этот раз от банки пошёл едва видимый чёрный дымок, полетели серые хлопья, и ногти правой руки начали сильно греться. Через десяток секунд это едва можно было терпеть, но Клач банку не отпускал. Ещё через два десятка секунд, предыдущие сообщения о результате повторились, вызвав долгожданную, приятную, удовлетворённую улыбку на лице.

Внимание: обучающие манипуляции прекращаются!

Буквально в следующие полминуты Клачу вернулось всё управление, а морозный иглы не осталось и следа. Как же приятно было вновь самостоятельно двигаться! Как только парализованные с ума не сходят? Или сходят?

Явно ведомый любопытством, хромой схватился за подшипник, стал разбирать и его. Поначалу всё шло вроде как нормально, но и через минуту, и через две он почти не изменился. К пятой минуте ногти обдало таким жаром, словно руку опустили в закипающую воду! Ладонь инстинктивно разжалась, со звоном роняя подшипник. Это ещё что за дела?

Хромой опять схватился за подшипник, теперь схватив его крепче и морально готовясь к сильной боли. На пятую минуту она снова пришла, эта боль. Казалось, ещё чуть-чуть, и ногти отвалятся. Клач, шипя от боли, продолжал держать руку. И через некоторое время от подшипника повалил столбик дыма, хлопьев было гораздо больше, а правая рука вообще затряслась мелкой дрожью. Подшипник таял на глазах — или лучше сказать в руках?

Ваш Тлен: +0.27 ед. Получено: Ржавая сталь — ~200 гр.

— Во, вот это дело! Только рука болеть не перестаёт, видать, слишком тяжело. Может, получится как-нибудь делать это легче? И всё же, как-то не по себе мне это всё. Ну какая мне "система", на что и зачем она мне? Чтобы стать как Данте? Чтобы руки отвалились и на их место протезы сами по себе встали? Ну, думаю, буду только Тлен зарабатывать, просто чтобы сердце не встало! — рассуждал хромой, попутно разбирая близлежащий хлам. — Насколько, интересно, хватает единицы? Ну-ка, где там кнопка?

Подробности: О чем вы хотите узнать подробности?

— На сколько дней или часов — скорее всего дней, ведь с утра прошло гораздо больше часа, а Клач ещё жив — мне хватит одной единицы Тлена?

Подробности: Система "Ресурс" пассивно и ежедневно тратит по 1 (одной) единице Тлена.

— Ага, понятненько. Это, если можно так сказать, обнадёживает, не нужно тратиться много времени. Только мне сегодня так повезло, что меня никто не видит. А вот потом мне придётся хитрить и выкручиваться, дабы заработать себе на день жизни. Блин, как же страшно это звучит. Хотя, если так подумать, то почти то же самое я делаю уже около семи лет. Тружусь, чтобы не сдохнуть.

Клач опечаленно вздохнул, схватив пластиковую бутылку.

К тому времени Клач успел заработать ещё полторы единицы Тлена, а в сумме получилось около двухсот грамм тёмных алюминиевых кусочков. Весь разбор занял не больше двадцати минут.

Поднялся холодный, мерзкий ветер.

— Так, чего бы ещё можно такого спросить? А-а-а…

— А-а-а… Клач? Что ты сейчас делаешь? — знакомый голос буквально обрушился на уши хромого. Клач медленно повернулся, пряча руку за спину, и увидел Аюпа, ошарашено стоящего у бетонной плиты.

— Послушай! Я сейчас всё объясню!

Глава 8

Аюп всё также таращил глаза на хромого, явно ожидая объяснений. Тот же в свою очередь медленно поднялся и, попутно подбирая слова, попытался успокоить товарища:

— Подожди! — начал было Клач. — Можешь ли ты мне обещать, что то, что ты сейчас видел, останется только между нами.

— Да, но… что это было? Неужели ты стал… Утилизатором? Но как?! Когда?!

— Я… — хромой задумался. Он никак не представлял себе, что его тайна раскроется так быстро. Он, конечно, понимал, что знание, которым обладает Аюп, никак ему не повредит, но мысли вроде: "А что если он проболтается?" или "Может он станет шантажировать мною?" назойливо перекрывали всё остальное, не давая нормально начать речь. — Да, я и вправду стал Утилизатором. Нет, стал я им совсем недавно. Я хотел тебе сказать, но, может, чуть позже, когда уже попривык бы. Ну, как видишь, узнал ты об этом сам, — Клач глубоко вздохнул. — Помнишь недавнюю вылазку к контейнерам, ещё когда Клеща… в общем — в одном из контейнеров лежал маленький такой кубик, который впоследствии и даровал, если это можно так назвать, мне… утилизаторство?

Аюп долго молчал, обдумывал услышанное. На его лице сменялись выражения: то удивление, то смесь задумчивости и восторженности. Аюп словно отключился от реальности: смотрел куда-то за спину хромому совершенно неосмысленными глазами.

Вокруг скрежетал металл, свистел ветер, где-то около спуска уже шумели мусорщики. Погода стояла ясная.

— Выходит, ты теперь будешь как Данте? — лицо Аюпа вновь приобрело осмысленное выражение.

— В плане? Имеешь в виду, будут ли у меня железные руки и огромное тело — пока не знаю. И надеюсь, что никогда таким не стану!

— Да я не про это! В том плане, будут ли у тебя новые силы? Сам же слышал про всякие там способности, уровни и прочее.

Хромой облегченно выдохнул, ведь такой реакции от Аюпа он ожидал в последнюю очередь. "Тут у твоего друга появилась система, все известные обладатели которой становились полумутантами и теряли людское, а тебе лишь способности интересны!"

— Ну-у… — почесав затылок, протянул хромой. — У меня пока что только "Разбор", а также я вижу краткое описание предметов. Только и всего.

— И всё?

— И всё.

— И что, больше ничего нового?

— Ну ещё и "Тлен" появился. Насколько я понял, он нужен мне для того, чтобы просто выжить. За разбор предметов, как раз таки, я его и получаю. Что именно это такое — я сам понятия не имею.

Последующие пять минут Аюп задавал интересующие его вопросы, некоторые — по несколько раз, и, судя по всему, с каждым ответом он испытывал всё большее облегчение, а огонёк в его глазах загорался всё сильнее. Во время ответов Клач показал, как хлам плавится в его руках, попутно собрав дополнительные две единицы Тлена. Итого у него собралось около трёх единиц. Не густо, но даст три дня форы.

— Всё, понял-понял, — довольно сказал Аюп.

— Ага, пошли давай уже, а то Гнат придёт. Постой! Ты же, надеюсь, понял, что об этом — НИ-КО-МУ! Даже бабке своей, если встретишь такую!

— Да всё я понял, не дурак! — засмеялся парень, похлопав хромого по плечу. — Не скажу, а то Данте нас обоих съест!

Мусорщики вышли из-за бетонных плит, заранее прихватив с собой пару пластиковых канистр для отвода глаз. Оставшиеся мусорщики уже загрузили находки в корзину, та была полна и сильно натягивала лебёдку. Гнат уже руководил вывозом находок, подгоняя тех, кто крутил крутилку наверх. Корзина шла туго, крепления скрипели, но процесс шёл. Закинув свою находку и поймав на себе о чём-то подозревающий взгляд Гната, Клач подобрал оставленный прут и потихоньку выбрался из оврага. Стал ждать остальных.

Деловой район нависал над головами мусорщиков. Весь перекрёсток лежал в тени, а в зданиях вообще царил мрак. Клач озирался по сторонам, нервно стучал ногой в такт скрипу лебёдки. Ему казалось, что из каждого окна, из каждой тени на него кто-то глядел. Его руки крепче сжали арматурину.

— Закрытое пространство, — думал хромой. — плохая видимость и темнота — лучшие условия для засады. Место тут, конечно, спокойное, но ожидать стоит чего угодно. Уже расслабились пару раз…

Взгляд хромого скользил по трещинам стен, сквозь которые можно было увидеть весь этаж, по слишком длинным вагонам, что зловеще грохотали высоко над головой и могли рухнуть в любую минуту, и вдоль по улочкам, по которым раньше тысячами ходили люди. А сейчас они где? Половина — погибла под завалами, другая половина сегодня цеплялась за жизнь, кто как мог.

Хромому порой хотелось оказаться в числе первой половины людей. Какой смысл в жизни, если в ней нет положительных изменений? Зачем, спрашивается, проживать один и тот же день снова и снова, без надежды на счастье? Нет, некоторые люди могут назвать себя счастливыми, но точно не мусорщики. А почему те счастливы? Потому что грязную работу за них выполняют отбросы общества, отброшенные самим же обществом, обеспечивают их, а им самим можно заниматься более "чистыми" делами. Получается так, что без несчастных не будет и счастливых? Можно ли назвать жизнь раба основой счастья в мире? Можно же достичь счастья и без этого…

— Чего это я о философском задумался? — подумал Клач, — солнечный удар, что ли?

К тому времени группа уже подняла корзину, мусорщики разобрали находки, и группа двинулась назад. Обратный путь прошёл без сюрпризов.

* * *

При подходе к высотке в небе сгустились тучи, за горизонтом раздался гром. Время от времени над головами мусорщиков пролетали крылатки — вороноподобные уродцы с перепончатыми крыльями.

— На юг летят, черти, зима близко — шутил кто-то сзади.

Никто никак не отреагировал.

Гнат не стал вести группу в квартиру, а сразу приказал подниматься наверх. Если биологические часы Клача были верно, то сейчас примерно восемь утра, но желудок уже сводило голодом. Неудивительно.

Хромой поднимался последним, им нужно было на десятый этаж, если считать от старой земли. С каждым пройденным этажом состояние подъезда, да и жилых помещений в целом, улучшалось. Уже на третьем в подъезде почти не было мусора, а лестничные клетки оборудованы под места сборов. Пятый и шестой этаж были оборудованы под склады, тут на каждой двери квартиры стояла стальная решётка под замком, а также назначена круглосуточная охрана, даже лестница отделена решеткой, для верности.

Чуть выше были мастерские, где постоянно что-то гудело и стучало, ещё выше начинался более-менее добротный жилой блок. Эти этажи уже можно было назвать уютными: крашенный подъезд, освещение керосином, залатанные дыры и тепло в каждой квартире, но без излишеств.

Что было выше десятого — Клач не знал, мусорщики там не бывают. Но, скорее всего, условия там были ещё лучше.

А вот десятый этаж был резким контрастом к предыдущим. Уже при подъеме в воздухе стоял запах гари и дыма, стены теряли свои краски, уступая черноте копоти. В стенах зияли многочисленные вентиляционные дыры, соединённые с шахтой лифта. Через десятки отверстий тщетно пытался проникнуть "свежий" воздух. Вместо той же решетки тут сразу после лестницы шла стена, с массивной дверью посередине.

Гнат стал поворачивать затвор, дверь медленно отворилась, обдав присутствующих волной жара и отчаяния. Группа вошла, дверь за ними закрылась.

Каждый раз при виде этого помещения у всех, без исключения, холодела спина. А зрелище было таким: стены трёх квартир были снесены, остались лишь несущие колонны. Под потолком, на стенах, по полу и в полу лежал трубы, трубы с раскалённым паром. Тут и там торчали круги вентилей, вдоль стен стояли ряды горючих материалов: резина, пластик, — его было больше всего —, какие-то засохшие куски жира, непригодная древесина, пару бочек мазута и даже пару ящиков угля для особо холодных дней.

Топили котельную почти каждый день, и ещё с прошлого вечера тут стояла едва выносимая духота. Мусорщики стали раздеваться, Гнат начал выдавать всем по новой маске, старые отправились в топку.

По центру дальней стены стояла она — печь. Кирпично-чугунные бока, красно-чёрная окраска, с пастью-топкой и рогами из десятков дымоходов. Даже "спящая" вызывала страх и уважение, а когда она растопиться на всю — будь на чеку каждую секунду. Ибо, кто знает, какая из труб лопнет первой?

Система из бочек с водой, призванная загонять пар в трубы отопления, стояла слева от печи, а справа были четыре главных вентиля, каждый из которых отвечал за конкретные промежутки этажей. Именно здесь Клач и работал. Он был обязан следить за показаниями давления, общим состоянием труб и регулировать сам поток пара. Пару раз в час закрывал один и открывал другой вентиль. Ещё на соседней стене был десяток-другой мелких труб, но об их назначении Клач не догадывался, но, как инструктировал Гнат: "Давление должно быть в зелёной зоне, крайняя — жёлтая, а то прорвёт и мало не покажется".

Остальные, вместе с Аюпом, должны были закидывать топливо в топку и чистить остатки горения.

— Ну, чё стоим? — откашливаясь сказал Гнат, — Растапливайте — и в путь!

* * *

Ближе к обеду на этаже уже вовсю кипела и работа, и вода. Мусорщики подбегали, палкой открывали заслонку и быстро закидывали горючку, ещё быстрее захлопывали дверцу обратно и почти молниеносно отбегали к лестнице — подышать. Клачу повезло чуть больше — ему стоило отойти лишь немного, и там, за колонной у бывшего окна, было приемлемо.

— Да, — думал хромой, — после котельной жизнь твоя, и без этого довольно короткая, за один день сокращается на недели. Что с маской, что без, дышать тут было отвратно и тяжело: ещё чуть-чуть — и можно натурально ощутить, как копоть оседает на лёгких. Ещё и пот литрами льётся, если выжать рубашку — с полведра наберется точно. Но зато после всего этого умыться дают, уже один плюс. И ещё…

Из раздумий его вырвал подошедший юноша, с телом худощавым и слегка сгорбленным спиной. Острые черты лица дополняла изогнутая дуга шрама. Некогда светлые волосы свисали длинными локонами. Руки, сложенные на груди, нервно шевелились. Голубые глаза навсегда приняли боязливый вид.

И он явно хотел поговорить

— Чего тебе, Аюп? — первым заговорил хромой.

— Я… я не знаю, как начать этот разговор снова… — Голос парня звучал особенно растерянно.

— Ты опять про…

— Да, о побеге. Постой, дай договорить… — Аюп переминался с ноги на ногу. — Начнем с этого: насколько ты ощутил себя сильнее после обретения уровней?

— Я? Сильнее? Пока что вообще не ощутил. Что ты…

— А как долго повышать уровень? Примерно понимаешь?

— Нет, пока не понимаю. К чему клонишь-то?

— А к тому, что сбежать можно и в ближайшее время — ты-то всё равно сильнее станешь! Что так, что так. Какой смысл торчать здесь? С каждым днём растёт риск того, что про тебя узнают! И, поверь мне, это случится. Рано или поздно, но всё равно случиться. Погоди, так вот — давай не будем рисковать и свалим отсюда! Вырвемся, добежим до спального района, он отсюда не сильно далеко, сам знаешь, найдём квартирку, обживёмся. Ну? Я-я понимаю что-о… первое время будет тяжело, но мы справимся, я верю в это! Я устал, я уже на пределе. Прошу! Если раньше нам и правда было не выжить, то теперь-то — шансы есть! Станешь сильнее, я помогать буду…

Клач изможденно глядел в пол. Его взгляд источал лишь усталость.

— Нет.

— Что?! Но почему?

— Потому что я не хочу пользоваться ею.

— И почему же?

— Я… — голос хромого дрогнул, и в горле встал ком. — Я боюсь её, понимаешь? Да ты и не поймёшь.

— Б-боишься? Чего?

— А вот чего! В моём теле — неизвестно, с какой хреновой горы — аномалия! Этот чёртов кубик буквально прожёг мне грудь, потеснил сердце, уже один раз управлял моим телом и поставил на счётчик, который по истечении убьёт меня, если не буду накапливать нужное ему число этого "Тлена"! Он без приглашения врывается в разум и, кто знает, сколько ещё приколов он подкинет? А если с каждым уровнем его власть будет расти? Что для меня будет силой — для него ещё одним корнем в мой мозг! А если тот же Данте стал таким не по своей натуре? А? Об этом ты подумал? Думаешь, мне хочется это проверить? Нетушки! Нет, нет и ещё раз — нет! Я не хочу бежать в неизвестность, в которой ноль гарантий на успех, так ещё и с кандалами в виде куба!

К концу речи на глазах хромого уже выступили слёзы, и группа не слышала спор только благодаря гулу печи. Клач встал и вытер лицо, резко развернувшись, пошёл к трубам.

— Хочешь — беги, а я буду ждать лучшего момента. Может, хоть раз в жизни свезёт…

Аюп, кажется, ожидал совсем не такой реакции, и вместо принятия ответа в сердцах крикнул на хромого:

— Н-ну вот и гни тут дальше! А я — не хочу! Трус!

Последнее слово особенно разозлило Клача.

— Да иди ты!

Хромой сам не заметил, как перекрутил вентиль гораздо дальше нормы. Труба загудела, моментально стала жарче и… её прорвало.

Гигантский столб пара под очень высоким давлением выстрелил прямо в Аюпа.

Тот сразу завопил, упал на пол, закрыв лицо руками…