Реснет: начало

Глава 1

Довольно грустно получилось. Не понимаю, как могло до этого дойти. Но обо всем по порядку. Будучи еще ребенком, я предпочитал винить в случившемся свою покойную мать, ибо это она совсем не позаботилась о том, что будет со мной в случае ее внезапной смерти.

Сегодняшний вечер пятницы сильно отличался от привычных мне ранее. Дело в том, что обычно в это время я размышлял о выборе, заказать ли мне пиццу или все же чизбургер. Стоит отметить, что чаще всего побеждал чизбургер.

Но именно сегодня мне не светило ни то, ни другое, ведь я вовсе не восседал на мягком кожаном диване своей просторной комнаты. Вместо этого мой копчик страдал от беспощадной жесткости заднего сидения патрульной машины. Той самой, которая везла меня в место, обещавшее изменить мою жизнь навсегда.

– Да-а, не повезло тебе, малыш, – обратился ко мне водитель, повернувшись ко мне и сверкнув золотым зубом. На дорогу, освещенную ночными фонарями, ему смотреть было не обязательно: сертифицированный автопилот отлично справлялся со своей задачей.

– За что же твой папка тебя так невзлюбил-то, а? – спросил он, улыбкой выделив глубокие морщины вокруг рта и глаз.

– Он мне не отец, – сухо ответил я.

Это было правдой. Несмотря на удивительное внешнее сходство, Виктор Серебров не являлся мне биологическим отцом; он женился на моей матери десять лет назад, когда мне было четыре.

– О, ну тогда все понятно, – резюмировал он, – меж пасынком и отчимом редко возникает любовь. Да что там любовь, даже взаимопонимания нечасто добиваются! Другое дело, родной ребенок. Взять вот меня, к примеру. Есть у меня сын, чуть старше тебя. Так вот он…

И этот неприятно пахнувший мужчина еще долго рассказывал о своем сыне, Денисе. Причем в чрезмерных подробностях. Честно говоря, мне было совсем не интересно, насколько хорош был Денис в Реснете и как часто он высылал родителям деньги, вырученные за проданный шмот. Да, в нынешнее время успех в Реснете, популярнейшей онлайн игре полного погружения, равнялся успеху и в реальности ввиду легкости переводов денег из игры в жизнь и обратно. Правда в моем случае такие транзакции осуществлялись лишь в одну сторону: в игру. Я был тем еще донатером, не жалевшим денег, которыми меня щедро снабжал Виктор Серебров, пока мама еще была жива.

Воспоминания о ней неволей вынудили слезы подступить к глазам, и я, скрывая это от собеседника, отвернулся к окну. Там, сквозь тонированное стекло, я наблюдал красоту светящегося огнями города и совсем уже не слушал офицера, гордо продолжавшего рассказы о Денисе. Сон подкрался ко мне внезапно.

Мне показалось, что чья-то рука жестоко трет наждачную бумагу о правую половину моего лица. Я пытался отмахнуться, но собственные руки не слушали меня. Лицо горело, словно его прислонили к нагретой сковороде. Это было невыносимо больно. А затем я вдруг оказался посреди океана. Передо мной вынырнула русалка, лик который был надежно скрыт под мокрыми волосами. И она закричала, очень громко и протяжно. Это был противный, пищащий и болезненно вгрызающийся в ушные перепонки звук, напоминавший крик банши.

Потом я резко открыл глаза. Оказалось, что я все еще сидел в машине офицера. Правая сторона лица была прислонена к окну (в таком положении я, видать, и уснул). Щека горячо зудела. За окном уже светлело, и мы больше не ехали, а стояли. Ну а “криком банши” оказалась громко игравшая сирена, которая нещадно разрывала не только мои нервы, но и нервы офицера.

– Да сколько же можно?! – сердито выкрикнул он, опустив переднее стекло и высунув голову наружу. – Свои! Говорю же, свои!

– Не отключается! – оправдываясь, крикнул в ответ молодой голос. – Сейчас, подождите чуть-чуть.

Это “чуть-чуть” продлилось минут десять, после чего ужасный звук наконец прекратился, а гигантские стальные ворота пред нами раздвинулись в стороны.

– Ну все, пора на выход, малыш, – сочувствующе проговорил мой сопровождающий.

Лишь сейчас я окончательно сообразил, что счастливое время действительно прошло. До этого момента я все еще верил в то, что офицер развернет автомобиль, скажет что-то вроде: “Испугался? Ха! Да отчим твой просто проучить тебя хотел. Впредь будешь знать, как огрызаться с ним”, и повезет меня домой. Однако этого, увы, не случилось. Он просто сидел и ждал, когда я открою дверцу.

– На выход, говорю, малыш, – серьезно повторил он.

И мне ничего не оставалось, кроме как послушно выйти наружу. Там, уже у самых ворот, я услышал, как за моей спиной заиграл мотор, сначала громко, а затем все тише и тише. Отец Дениса уехал, а я уже и не счел нужным даже оборачиваться.

Довольно большое красивое здание, к которому я приближался неспешными шагами, являлось, насколько мне тогда было известно, детским домом. Если бы уже тогда я знал, как плохо будет внутри, я бы развернулся и принялся убегать так быстро, как только могли мои непривыкшие к нагрузкам ноги. Но тогда я еще не знал. К сожалению, не знал.

Внутренний двор не предвещал беды. Стриженный газон темно-зеленым ковром укрывал всю обширную территорию, изредка прерываясь извилистыми тропинками из белой брусчатки. А в центре красовался фонтан из серого камня. Засмотревшись на танец водных струй, я не заметил, как ко мне подошел высокий человек в черном пальто и шляпе.

– Давай за мной, Евгений.

Голос его был стальным и властвующим. Меня порадовало, что, хоть я еще не представлялся, этот человек уже знал мое имя. Я наивно решил, что это результат хоть какой-то заботы обо мне со стороны Виктора Сереброва, который, скорее всего, позвонил сюда заранее, предупредил и, быть может, даже заплатил, чтобы со мной обращались по-особенному.

Человек в пальто завел меня в здание, и вот тогда я уже заметил первые признаки гнилья внутри свежего на вид яблока. На стенах, пусть и не везде, ветвились трещины, а в воздухе стоял малоприятный запах.

– Пойдешь прямо по коридору, – велел мне мужчина, – там тебя встретят.

– Кто встретит? – решился спросить я.

– Кто-нибудь да встретит, – как-то уж слишком беззаботно сказал он.

Я кивнул, сделав вид, что все понял. Мужчина вышел наружу, заперев массивную дверь и сделав два звучных оборота ключом.

Оставшись один, я пугливо зашагал вперед. Тусклые световые панели, установленные на потолке, ритмично помаргивали, из-за чего у меня, частого зрителя фильмов ужасов, перехватило дыхание. Буквально через минуту до меня донесся звук многочисленного топанья. Ко мне навстречу бежали сразу несколько человек.

– Мы первые, он наш! – вопил мальчишеский голос.

– Не дождешься! – отвечал девичий.

Вскоре передо мной остановились четверо подростков приблизительно моего возраста. Трое мальчишек и одна худенькая девчонка, которая, впрочем, тоже походила на мальчишку.

Нет, я вовсе не хочу сказать, что она была некрасивой. Напротив, она обладала притягивающими внимание большими серыми глазами, ровными чертами лица, аккуратным носиком, бледной кожей, слегка впалыми щеками и короткими светлыми волосами. Я просто о том, что в ее внушительно-сердитом взгляде проглядывалась какая-то неестественная для большинства девчонок сила духа. Сила, способная прожевать и выплюнуть любого, вставшего на ее пути. Причем присутствовала и вторая сила, физическая. Я это понял по ее оголенным рукам (она была одета в жилетку). Руки эти вовсе не были объемными, нет. Мускулы были не массивными, а, скорее, худощаво-жилистыми. Казалось, что эти плотные сухие трицепсы были густо наполнены стальными, будто проволоки, мышечными волокнами.

– Настя, он наш, – решительно заявил грузный паренек, делая шаг ко мне.

Девчонка, которую, как я теперь понял, зовут Настя, нагло преградила ему путь. Он был на голову выше нее, так что ей приходилось задирать голову, чтобы смотреть ему в глаза.

– У нас и так мало людей! – негодовал он, раздувая ноздри и сжимая кулаки. Сейчас он был похож на разъяренного быка, и мне даже казалось, что он может захотеть ударить ее. Ударить девчонку!

Больше всего в этой ситуации меня смущало то, что ребята, по-видимому, обсуждали, кому достанусь я. Словно я вещь какая-то.

– Я беру его к себе, а ты свободен, Антон, – сухо проговорила она.

Антон покраснел от переполнявшей его злости. Он обернулся через плечо на двух других пацанов, явно ожидая от них поддержки. Но те лишь виновато отвели взгляд. Тогда я еще не понял, что они боятся.

– Я не согласен, Настя, – снова заговорил он, вернув взор на девчонку. А затем он толкнул ее за плечи, отчего той пришлось сделать шаг назад.

В этот момент Анастасия и продемонстрировала свою поразительную для меня жестокость. Никогда этого не забуду. Ее нога резко поднялась вверх, и заостренный нос ее ботинка со страшным звуком уткнулся в пах Антона. У меня машинально кольнуло между ног, словно этот удар получил я.

Клянусь, что я видел, как верхняя треть ее ботинка буквально погрузилась в туловище Антона, сминая тонкую ткань его спортивного трико. Парень то ли подлетел от удара, то ли самостоятельно подпрыгнул на десять сантиметров, а затем взвыл так сильно и пискляво, что я во второй раз ощутил на себе укол в нижней части живота. Честное слово, раньше мне не приходилось слышать столь пугающих криков, напоминающих агонию. В итоге Антон согнулся пополам и упал боком на холодный пол, где и продолжил лежать, крепко зажав ногами свои ладони в области промежности, втянув голову в плечи и изредка подрагивая стопами. Выть, как резанный, он при этом не прекращал.

– Как тебя зовут? – обратилась она, судя по всему, ко мне, уже и не обращая никакого внимания на бедного Антона, пускавшего, слезы, слюни и сопли по кафелю.

Я был бледен, как никогда прежде. Хочу сразу внести некоторую ясность. Тогда я совсем не привык видеть, как один человек наносит телесные повреждения другому. Я, проживший все сознательное детство в очень обеспеченной семье, был ярым сторонником цивилизованных методов решения разногласий. Любые конфликты должно разрешать словами, а в некоторых особо сложных случаях – ПВП дуэлью в Реснете. Поэтому то, что творилось на моих глазах сейчас, было для меня диким и совершенно ненормальным. Вот почему я, цепенея и переваривая в голове произошедшее, не сразу ответил на ее вопрос.

– Ты оглох? Я говорю, как тебя зовут, толстый?

В этот миг я очнулся. Наверное, все дело в том, что она назвала меня толстым, что казалось мне незаслуженным обзывательством. Да, у меня слегка подвисали бока и малость выпирал живот, но я никогда не считал себя прямо-таки толстым. Перевес, конечно, имелся, но не был критичным. К тому же, когда был я в одежде, полнота и вовсе была почти незаметна.

– Меня зовут Евгений, – негромко сказал я.

Она приблизилась ко мне, и я, шугнувшись, слегка пригнулся и прикрыл свой пах руками.

– Не бойся. – Она усмехнулась, показав белые зубки. – Не трону.

Оглянув меня с ног до головы, Настя презренно фыркнула. Я предположил, что это реакция на мою одежду: одна лишь моя футболка стоила дороже, чем все одетое на них четверых вместе взятых.

– Ты из богатеньких, да?

– Я…я хорошо обеспечен, – неуверенно выговорил я.

Не знаю, отчего, но ее голос, пусть и женственно-мягкий, был по-настоящему пугающим и давящим. На моем лбу выступил пот.

– Готовить умеешь? – внезапно спросила она.

– Нет, – тихо ответил я.

Из-за продолжавшегося болезненного воя Антона, она не расслышала мой ответ.

– Что ты сказал?

– Нет, не умею, – ответил я уже громче.

– Как же тогда ты питался? – удивленно спросила она. – Как отрастил такое брюхо? – Здесь она тыльной стороной ладони хлопнула по моему животу. Это случилось быстрее, чем я успел дернуться.

Мне было больно, несмотря на то, что она явно не прилагала усилий. Я невольно попятился назад.

– Я тебя бить не собираюсь. Отвечай на вопросы.

– Мне…мне готовила няня, – честно ответил я.

Ее губы сжались, а бровь скакнула вверх. Она перенесла вес с левой ноги на правую и сложила руки под грудью. Даже в этих незначительных движениях я разглядывал грацию кошки и силу льва. И каждую секунду беседы с ней я боялся, что эта сила обрушится на меня так, как недавно обрушилась на Антона. Даже осознание того, что она – девчонка, нисколько меня не успокаивало. Я признавал свою слабость перед ней, как бы позорно это ни было.

– Хотя бы яйцо сварить сможешь?

– Не смогу, – опустив глаза, признался я.

Отчего-то мне стало стыдно, хоть я и не считал тогда эти умения важными для себя. Я думал, что поскольку кто-то готовит для меня, то мне незачем учиться делать это самому. Вместо этого я мог ведь потратить время на что-то более полезное. Например, на прохождение данжа в Реснете.

– Ты самый жалкий червяк из всех, что мне доводилось видеть, – презрительно заключила она. – Ты настолько зажрался в окружении своих нянек, что даже приготовить еду себе не можешь. Даже если заполнить твой холодильник битком сырыми продуктами и оставить тебя дома одного, то через неделю тебя нашли бы мертвым. И никто бы не понял, почему ты умер. Все бы задавались вопросом: “почему же он просто не приготовил себе что-нибудь?”, и никому даже в голову не пришло бы, что ответ очевиден: потому что ты бесполезное создание. Ты грязь на подошве, которую твои родители наконец вытерли о бордюр. Поэтому они и отправили тебя сюда, не так ли? Потому что пользы от тебя никакой не было.

Я стоял и молча слушал все это. На самом деле мне очень хотелось возразить, но дикий страх запрещал мне раскрывать рот.

– А хоть что-то ты умеешь? – немного успокоившись, спросила она.

Этот вопрос ввел меня в размышления. Доселе я полагал, что для своих четырнадцати лет я вполне себе умелый мальчишка. Но прямо сейчас, когда у меня напрямую спросили, что я умею, я не знал, чем ответить. Можно было сказать, что я имел неплохие оценки по математике в школе, но вряд ли она сочтет это за умение.

В конечном итоге, потратив не менее пяти минут на обдумывание, я таки дал ответ, который ее порадовал:

– Я хорошо играю в Реснет. У меня там прокаченный персонаж и множество дорогого шмотья.

Она одобрительно кивнула, и ее губы изогнулись в улыбке. В этот момент я ощутил такое облегчение, словно только что сдобрил демона, собиравшегося сожрать меня.

Но такая положительная реакция с ее стороны сильно озадачила меня. Игровая капсула – вещь не из дешевых, и я даже представить себе не мог, что у сиротских детей мог быть доступ к Реснету.

– Отныне ты в моей команде, Женя, – заявила она, удовлетворенная моим “умением”.

А я, не зная, стоит ли этому радоваться, глупо улыбнулся.

Глава 2

Когда я и Настя ушли, Антон все еще лежал на полу и тихонько поскуливал. Двое его друзей несколько раз пытались его поднять на ноги, но в такие моменты Антон злостно отталкивал их от себя, после чего вновь прикладывал ладони к паху и возобновлял издавать болезненные звуки.

– Я познакомлю тебя с Артемом, – сказала мне Настя, когда мы оставили троих пацанов далеко позади и уже не слышали их. – Он тебе все объяснит. Покажет, где ты будешь спать, где ты будешь есть и чем будешь заниматься целыми днями.

– Если честно, то это лишнее. Я не собираюсь задерживаться тут.

Мои слова вызвали ее усмешку, и мне это сильно не понравилось. Тем не менее я, конечно же, смолчал. Вступать в словесный спор с ней мне совершенно не хотелось. Вовсе не потому, что я боялся проиграть. Наоборот, я боялся последствий своей победы.

А в том, что меня отсюда заберут уже завтра, я даже не сомневался. Если не Виктор Серебров, то это сделает моя тетя Ольга. Все, что для этого было нужно, это найти голосовой планшет, позвонить ей и рассказать о том, насколько мне здесь плохо. Не должна же она оставить своего “сладенького Женьку” в таком ужасном месте. Так я думал.

Весь первый день показался мне сущим адом. Этот самый Артем, которому меня представила Настя, оказался тем еще грубияном. Если вырезать из его речи мат и прочие неприятные слова, то ее продолжительность сократилась бы минимум вдвое.

Оскорблял он меня при любом случае, даже если я просто молчал. И это несмотря на то, что он по виду был младше меня (позже я узнал, что на год). Но что самое невыносимое, так это то, что я так и не сумел разыскать способ связаться ни с отчимом, ни с тетей. Планшеты и другие средства связи находились под замком, на четвертом этаже. Там же, где и игровые капсулы. Да, они действительно здесь имелись, что просто не могло не удивлять. Я воспринимал четвертый этаж островком надежды, окруженным океаном несчастий и звериной жестокости. Жаль только, что оказаться на этом острове я пока не мог.

Доступ на тот этаж был закрыт на выходные, и попасть туда можно было не раньше понедельника. Об этом и обо многом другом мне рассказал Артем, которого я уже успел невзлюбить сильнее, чем даже своего отчима.

Всего в этом здании, кстати, было шесть обширных этажей. На первом располагались: огромнейшая столовая, душевые, санузлы и спортивный зал. Второй и третий – общежития. На четвертом, как я уже упомянул, были игровые помещения со всем необходимым оборудованием. Выше подниматься Артем мне строго запретил, сказав, что там сидит администрация.

Еще я узнал, что эта самая администрация почти никогда не появляется на нижних этажах. Тут, внизу, власть всецело принадлежала проживавшим тут детям и подросткам, оттого здесь и царил такой, не побоюсь выразиться, хаос.

Тем не менее, кое-какой порядок в этом хаосе все же имелся, как бы парадоксально это ни звучало. Дело в том, что все сироты были поделены на группы или, как их тут принято называть, команды. У каждой такой команды был свой лидер. В той, в которую попал я, лидером, как нетрудно догадаться, была Настя. Лидеры команд следили за своевременным проведением работ и выполнением всех указаний, которые отдавались “сверху”. Как раз в такие моменты Настя и другие лидеры команд поднимались выше четвертого этажа, чтобы, как впоследствии я узнал, получить те самые указания от здешней администрации. До меня очень быстро дошло, что это никакой не детский дом, это чей-то бизнес. Бизнес, построенный на детском труде. И я понимал, что в понедельник, погрузившись в капсулы, мы будем вовсе не играть, а зарабатывать деньги для кого-то “сверху”.

В обеденное время, после унизительной (ввиду постоянных оскорблений) экскурсии от Артема, мне довелось увидеться со всей командой Насти, в которой было – если теперь считать и меня – десять человек. Все, кроме самой Насти, мальчишки.

Вместе мы сидели за одним столом, который был очень близко расположен к стойке с выдачей подносов с едой. К слову, я не спроста выделил такую близость нашего стола к стойке.

Все дело в здешней иерархии, суть которой я уловил в первый же день. Идея оказалась довольно проста: чем сильнее был лидер, тем более ближний к раздаче еды стол занимала его команда. При этом сила тут определялась не совсем правильным в моем понимании способом. Самым сильным являлся не тот, кто мог поднять наибольшую тяжесть, больше раз отжаться или, скажем, больше всех подтянуться на турнике. Все определялось гораздо более диким и в то же время прямолинейным образом. Сильнейшим считался тот, кто банально лучше всех дерется. Вот в такой вот непривычно серый и грубый для меня мир я, к несчастью, угодил.

Также отмечу, что было всего два стола, находившихся к стойке с едой ближе, чем наш стол. Но и то лишь потому, что их лидерам – Сергею и Данилу – было уже по семнадцать лет. Ясное дело, что какой бы сильной (в здешнем понимании этого слова) ни была четырнадцатилетняя Настя, разница в возрасте все равно брала свое.

Опять же, те два стола были исключением, ведь если не считать их, то мы восседали на самых “почетных” местах. Конечно же, меня такие сомнительные привилегии ничуть не радовали.

– Жень, салфетки передашь? – обратился ко мне Валентин, самый младший из нашей команды. Ему, если я верно запомнил, было десять.

Я передвинул в его сторону салфетницу, а сам продолжил вслушиваться в беседу Насти и Артема. Они обсуждали новые обязанности второго, и теперь я наконец понял, за что Артем так на меня гневался.

Оказалось, что раньше он работал на четвертом этаже, в виртуальных просторах Реснета. Но поскольку я уже зарекомендовал себя как более перспективный игрок, с прокаченным (из-за множества донатов) персонажем, то Анастасия решила заменить Артема на меня. А ему теперь пришлось выбирать между другими работами: готовкой еды, уборкой помещений, вышиванием, стиркой одежды и прочими малоприятными занятями. Ясное дело, что такой расклад его не устраивал.

– Настюх, да он же новенький. Ну не поступай ты так со мной, мы ж уже целый год работаем вместе.

Она воровато оглянулась, как бы убеждаясь, что с других столов никто не подслушивает, а затем вполголоса проговорила:

– У Жени персонаж аж двадцатого уровня. И с дорогими шмотками. Это можно использовать.

– Ну и что что персонаж? – не сдавался Артем. – Зато сколько я полезных мест там обнаружил. А он так сможет? Ну, сможет? Он же новенький тут, ему осваиваться придется.

– Освоится, – отрезала она капитанским тоном.

Мне было предельно ясно, что Артем не сумел бы ей перечить. Как не сумел бы и никто другой в нашей команде.

Бросив на меня ненавидящий взгляд, Артем поднялся из-за стола и ушел прочь. Арсений, друг Артема, хотел было тоже встать, но Настя предугадала его намерения и прошипела:

– Пусть идет. Ему надо немного остыть.

Сейчас, наблюдая за ней, я пришел к твердому выводу, что и ей тут совсем не место. На двух костяшках правого ее кулака недоставало кожи. Видимо, не так давно этот кулак приносил кому-то боль. А на ее левой щеке, под глазом, имелся след того, как боль приносили уже ей: остатки почти зажившего рассечения. А ведь это могло быть очень красивое личико. Вообще-то, Настя и так была недурна собой, даже симпатична, но если хорошо вымыть и уложить ей волосы, заменить трико и жилетку на платье, тщательно обработать тело скрабами, провести пилинг, маникюр, педикюр и прочие девичьи процедуры, то она стала бы настоящей принцессой!

Да, все именно так. Она должна была быть той, кого зовут на свидания. Той, от кого невозможно оторвать взгляд. Той, кто разбивает сердца, а вовсе не лица парней. Она ведь могла быть прекрасным цветком, мягким и воздушным. Но вместо этого она, по воле жестокой судьбы, стала жесткой и прочной.

Краем глаза я увидел, как мимо нас, чуточку прихрамывая, проходил Антон. Он, широкоплечий и массивный, тоже казался мне очень сильным. Но это была другая сила, совсем не такая, как у Насти. Если он был большим и могучим, как дуб, то она – тонкой и хлесткой, как бамбук.

Антон опустился за соседний столик, сразу после нашего, что дало мне определить его местный статус. Анастасия тоже обратила на него внимание, поэтому я, вжавшись в твердую спинку стула, ожидал стать свидетелем нового всплеска жестокости. Однако Антон, чье лицо не проявляло злобы, лишь коротко кивнул ей, и она ответила ему тем же. Как бы сильно меня это ни удивляло, они проявляли друг к другу какое-то еще тогда непонятное для меня взаимоуважение.

– Ты будешь это есть? – вдруг спросила меня Настя, когда заметила, как старательно я орудую вилкой и ножом. Местная еда мне не нравилась, да и не привык я, когда в мясе так много жира. Потому-то я и зажимал вилкой чистую мясную часть, а жир отделял ножом и сдвигал в край тарелки. Как раз к тому краю и прицепился взгляд Насти.

– Не буду, – быстро ответил я.

Тогда она, даже без вилки, схватила сплошной кусок жира, положила его на сухой хлеб и в два быстрых укуса заглотила все это. Мое лицо скривилось, но она, к моему счастью, этого не заметила.

На ужин я предпочел не идти вовсе. Решил, что лучше чуток поголодаю, чем буду есть местную гадость, от которой меня воротило. Когда я узнал, где находится спальная комната, то там и остался, плотно укутавшись одеяло и ни с кем не контактируя. Мне ведь нужно было только до понедельника продержаться.

Дальнейшие два дня проходили для меня в суровых муках. По ночам я плохо спал и сильно ворочался на скрипучей, пружинистой (что странно, ибо на дворе была вторая половина двадцать первого века) кровати. Это сильно злило Артема, который занимал нижнюю от меня койку. Поэтому я нередко получал от него пинки снизу. И пускай плед с простыней смягчали удары, мне все равно было неприятно. Помимо этого, на меня сыпались ужаснейшие проклятия, причем не только от него, но и от других ребят, которым я мешал уснуть. Всего в этой крохотной комнате было десять двухъярусных кроватей.

Спальные комнаты не делились по командам, поэтому из всех, кто спал со мной, знаком я пока был лишь с Артемом.

Ранний подъем тоже убивал меня, привыкшего дома просыпаться не раньше обеда. С учетом того, что еще и засыпал я чуть ли ни под утро, мне было особенно тяжело. И Артем получал большое удовольствие, когда лупил меня, чтобы я скорее оторвал голову от подушки. Как-то раз его ладонь особенно сильно заехала мне по уху, и потом оно весь день было красным и разбухшим.

В вечер субботы я стал свидетелем драки: двое пацанов повздорили за игрой в карточную игру. Один уверял, что второй жульничал, ну а второй, не мудрено, отрицал это. Закончилось тем, что более крупный разбил другому нос.

А в воскресенье мне довелось увидеть совсем уж неприятную для меня картину. Один тринадцатилетний мальчишка из моей комнаты (его зовут Михаил, но тогда я еще этого не знал) случайно разболтался, что у него серьезная клаустрофобия. И что поэтому он никогда не пользовался лифтом. И местные волчары с превеликой радостью нашли себе развлечение.

Они силой затолкали парнишку в шкаф и опрокинули мебель на пол дверцей вниз. При этом я заметил, как перед самым падением заточенный Михаил в попытках выбраться успел просунуть наружу палец, и очень зря…

Оставшись между тяжелым деревянным косяком и твердым полом мизинец бедолаги размозжился. Заточенный вопил во все горло, но это лишь еще сильнее забавляло проказников. А Артем даже уселся сверху на этот шкаф, чтобы раненый пленник точно не выбрался.

Все вокруг галдели и смеялись, и никто, совершенно никто не пытался помочь Михаилу. Даже Настя, которая все это прекрасно видела, безучастно стояла в стороне и о чем-то оживленно болтала с двумя другими девчонками. И пускай она не приложила руку к этому злодейству, я все равно винил ее. Винил за бездействие, ведь она при желании могла это остановить. Могла ведь.

Вглядываясь в лица окружающих, я никак не мог поверить в увиденное. Мой мозг просто не мог признать, что эти улыбки и смех действительно принадлежали детям и подросткам. Их глаза, словно звезды, сверкали от счастья. Счастья такого, какое в их возрасте положено испытывать при просмотре удивительных трюков циркачей, или же когда мать одаряет нежным поцелуем. Ясное дело, что многие из них наверняка никогда и не знали, что такое материнское тепло, да и не в курсе были они, как грациозно гимнаст может пролетать через огненные кольца. Я понимал, что они, возможно, не так уж и виноваты, и все же я винил их.

Но больше всего меня раздражал Артем. Он смеялся так громко и мерзко, что мне впервые за всю жизнь захотелось ударить человека по лицу. Но я не мог преодолеть собственный страх. И Артем явно понимал это. Иногда он даже специально посматривал в мою сторону и, видя мое испуганное негодование, казалось, получал еще больше восторга от происходящего. Он злорадствовал, постукивая кулаками по шкафу, внутри которого мучился мальчишка.

И даже когда Михаил забился в откровенной истерике, крича о том, что задыхается и что у него кружится голова, его не сразу выпустили.

Затем, немного погодя, я умывал лицо холодной водой в старомодной раковине и вдруг заметил, что позади меня показался Антон. В тот момент он уже ходил довольно легко, полностью оправившись после удара Насти. Как и всегда, в его сопровождении были два других паренька.

– Хорошая кофта, – заговорил он, заняв соседнюю раковину. Я не оборачивался, но знал, что двое его дружков все еще стоят за моей спиной.

– Тебе она была бы маленькой, – тихо ответил я, уже догадываясь, к чему шло дело.

Тогда я еще не осознавал, что он просто желал наглядно продемонстрировать мне свою силу. И вспоминая тот эпизод много времени спустя, я уже лучше понимал Антона. А дело ведь в том, что он остался недоволен нашей первой встречей, когда на моих глазах его так позорно “обезвредила” Настя. И он, разумеется, не желал, чтобы такое впечатление о нем закрепилось в моей голове с самого начала. Ему нужно было показать новичку, что к чему, и кто есть он.

– Я что, забрать ее у тебя хочу? – оскорбленно спросил он. – Я сказал, что она хорошая. Так ведь я сказал? – В конце он обратился к дружкам.

– Так и сказал, – тут же подтвердил кто-то из них.

Я хотел извиниться, но Антон заговорил раньше:

– А ты, получается, меня оскорбляешь, Женя.

Я удивился, что он запомнил мое имя.

Недовольный моим молчанием, Антон повторил:

– Говорю, ты оскорбляешь меня, Женя.

– Я не хотел этого, – ответил я, уже начав внимательнее вдумываться в каждое свое слово.

– Не хотел-то может и не хотел, но ведь уже сделал. – Он звучно выдохнул. – И как будешь решать проблему, Женя?

Не зная, чем отвечать, я торопливо вытер руки о бумажное полотенце и попытался просто уйти. Конечно же, побег успехом не увенчался: на моем пути встал один из двух приспешников Антона.

– Куда пошел? – снова обратился ко мне Антон.

– Я…я уже хочу спать, – отозвался я, вновь повернувшись к нему.

– Все уже хотят спать, Женя, все хотят. Поэтому-то проблему и нужно решать, как можно скорее. Правильно говорю?

– Правильно, – вставил тот самый мальчишка, что не дал мне покинуть санузел, хоть и вопрос этот был задан вовсе не ему, а мне.

Антон выжидающе глядел на меня, и тогда я неуверенно выдавил:

– Правильно…

– Ну раз ты сам считаешь это правильным, – продолжал он, делая шаг ко мне, – то позволь поинтересоваться: как будешь решать проблему?

К тому времени я уже окончательно смирился с неизбежной потерей кофты от Армани, поэтому мой ответ был следующим:

– Знаешь, я тут подумал, что эта кофта мне не нужна.

И я принялся стягивать ее с себя.

– Даришь? – спросил Антон, глядя на это.

– Дарю. – Я кивнул.

– Ну вот видишь, Женя. Сам ведь даришь же. По своему желанию отдаешь. А еще обвинял меня, что я у тебя ее забрать хочу. На этот раз я не сержусь, я тебя прощаю. Но впредь поосторожней со словами, хорошо?

– Хорошо.

В итоге санузел я покидал в футболке. При этом я глупо улыбался, словно считал, что наш разговор проходил “на равных”, и что я действительно самовольно сделал Антону подарок.

В тот день я снова долго не мог заснуть. И снова получал пинки с нижней койки.

Глава 3

Наступил долгожданный понедельник. Я опять не выспался, но все же сумел подняться с койки раньше, чем получил подзатыльник от Артема. Меня воодушевляло то, что сегодня я смогу попасть на заветный четвертый этаж, откуда надеялся связаться с отчимом или с тетей.

В это утро в спальных комнатах царила суматоха. Все кричали друг на друга, о чем-то спорили, а после завтрака мелкими группами спешили к лифту. Я даже не съел вязкий пудинг, хоть и был очень голоден. Меня успокаивала мысль, что уже совсем скоро я смогу вкусно пообедать у себя дома.

В итоге я, переполненный надеждами, в сопровождении Насти отправился на четвертый этаж. А Артем, злостно скрипя зубами, поплелся на кухню. Готовка показалась ему меньшим злом, чем другие доступные тут работы.

Когда лифт доставил нас на столь желанный этаж, я возрадовался. Тут действительно имелись очень даже хорошие капсулы, и их было довольно много. Еще на стене висели связные планшеты, при виде которых я, торжествуя в душе, помчался к одному из таких.

– Евгений! – зарычала Настя, которую я нагло оставил позади. – Куда собрался?

– Я должен сделать звонок. Всего один!

– Кому звонить-то будешь?

– Да там, нужно! – отвечал я, уже хватая голографический планшет.

– Ты не сможешь, Евгений, – сказала она, шагая в мою сторону.

Но я, уже и не слушая ее, начал набор номера Виктора Сереброва. Вот тогда-то мне пришлось узнать, что ничего у меня не выйдет…

Голографический экран, помигивая красным, отказывался принимать вводимый мной номер. Хотя я точно был уверен, что не перепутал ни одной цифры. Я хорошо помнил номер отчима.

Повторный набор тоже не увенчался успехом, ровно как и третья попытка. А во время четвертой я ощутил, как кто-то крепко вцепился в мое запястье. Это была Настя.

Я попытался оттянуть руку, но тогда она усилила и без того мертвую хватку, и я охнул от боли. В тот момент я наглядно убедился в поражающей разнице в наших физических силах.

– Звонить отсюда можно только в администрацию, – строго пояснила мне она. – Другая связь закрыта.

Злосчастные администраторы похимичили над этими планшетами. И это значило, что мои надежды попасть сегодня домой снова рухнули. Честное слово, я был готов заплакать, но все же сумел сдержаться.

– Нам пора работать, живо переодевайся. – Она указала на одну из двух дверей с выгравированной буквой “М”, что, вероятно, означало, что та раздевалка была мужской.

Там я натянул на себя облегающий костюм, необходимый для погружения. А свою одежду, следуя примеру других ребят, сложил на скамье. Пару раз я ощутил, как кто-то с короткими смешками тыкал пальцами в мои слегка (правда, только слегка!) выпиравшие бока, но я, пусть и злился, делал вид, что не замечаю этого.

Вернувшись из раздевалки, меня встретила Настя, которая тоже уже успела “сменить наряд”. До этого момента я видел ее только в объемной жилетке или кофте, так что я впервые восхитился ее фигурой. Тонкая, прорезиненная ткань хорошо подчеркнула ее узкую талию, аккуратные бедра и выделила небольшую грудь.

– Наши капсулы вон там, – сказала она, вытянув руку в соответствующую сторону.

Тогда-то я и обратил внимание на то, что на все капсулы в помещении были наклеены бумажки с жирными надписями. На тех двух, к которым меня вела Настя, было выведено: ”Команда Анастасии”. До меня вдруг дошло, что как раз поэтому ей и пришлось выбирать между мной и Артемом: в ее распоряжении были только две капсулы.

– Не пытайся изменить начальное появление, – говорила мне она, ложась в горизонтально установленный прибор. – Все равно не получится.

Смысл ее слов до меня дошел не сразу, и я прошу вас запомнить этот момент, ибо я к нему еще вернусь.

Итак, я открыл прозрачный люк, залез внутрь и лег на спину. Снизу выдвинулись многочисленные и тонкие, будто шерстинки, фиксаторы, которые моментально заполонили все свободное пространство между мной и нижней полостью капсулы, приятно обволакивая тело. Крышка люка заблокировалась автоматически, стенки стали выделять густоватый гель, и я медленно закрыл глаза.

Когда я их открыл, то видел уже необъятное голубое пространство, по которому я свободно плыл в любую желаемую сторону, не встречая сопротивления. Я словно был в невесомости, но в то же время был волен придавать своему телу нужные мне скорость и направление. Блаженное ощущение легкости и свободы. Это было уже очень хорошо знакомое мне главное меню великого Реснета.

Вскоре передо мной образовались две окружности с говорящими надписями: “Новая игра” и ”Авторизоваться”. Привычном образом я выбрал второй вариант. Кстати, для выбора достаточно было лишь мысленно подтвердить опцию.

Система просканировала мое тело и запросила пароль. На секунду это заставило меня смутиться, но я тут же выдохнул, вспомнив, что это вполне нормальная процедура. Дело в том, что у себя дома я установил беспроверочный доступ, ибо все равно кроме меня капсулой никто не пользовался. Она была моей и только моей. Тем не менее, свой пароль я не забыл, и очень быстро набрал его на всплывшей клавиатуре. Только вот результат заставил меня опечалиться.

Этот аккаунт был удален. Попробуйте войти в другой.

Ничего не понимая, я попробовал вновь, но система выдала все то же сообщение:

Этот аккаунт был удален. Попробуйте войти в другой.

В голове всплывали разные мысли, но лишь одна из них больше всего походила на правду. Это мог сделать только Виктор Серебров. Моя капсула была у него дома, и никто кроме него не мог воспользоваться ею. Не понимал я лишь мотивации такого поступка. Ему оказалось мало вышвырнуть меня из дома, и он вдобавок решил стереть мой игровой аккаунт? Тот самый, в который было вложено так много моего времени и настолько же много его денег?

На всякий случай я в третий раз ввел пароль и, не удивительно, наткнулся на все то же сообщение, убедительно гласящее об отсутствии моего аккаунта в памяти системы. Мне ничего не оставалось, кроме как вернуться к начальному выбору между двумя шарообразными “кнопками” и на сей раз мысленно избрать начало новой игры. Тогда меня перенесло к созданию персонажа.

С левой стороны моего обзора кирпичным столбиком выстроился список доступных рас. Люди, зверо-люди, эльфы, темные эльфы, дворфы, орки, демоны и гномы. Интересно было то, что почему-то доступен мне был только гномий класс, который исправно подсвечивался желтым. Остальные же кирпичики были серыми, и сколько бы я ни старался, переключиться на них было нельзя. Не придав этому особого значения, я выбрал гнома. Что уж было делать.

Далее я упорно пробирался через кучу последовательно всплывавших вопросов, ответы на которые давали системе сгенерировать общее представление о моем персонаже. “Где он родился?”, “Кто были его родители?”, “Как он вел себя в детстве?”, “Как бы он поступил в следующей ситуации?” и так далее. Все это было нужно для зачисления бонусов в тех случаях, когда ролевой отыгрыш игрока совпадает с наиболее вероятным по мнению системы поведением персонажа. Например, если составленное прошлое моего персонажа говорило бы о том, что он рос бандитом, а затем под моим управлением он вдруг безосновательно перешел бы на сплошную добродетель, то ни о каких бонусах я мог бы и не мечтать. Более того, за значительное пренебрежение ролевого отыгрыша я мог получить штраф, вплоть до жесткого бана.

Создатели Реснета очень щепетильно относились к ролевой составляющей игры и потому требовали, чтобы игроки не нарушали целостность “картины”. Добавлю, что по той же причине в игре существовал отдельный чат, в котором разрешалось вести беседы, не связанные с игрой и выходящие за пределы игровой роли. Но если бы кто-то забежал в условную таверну и крикнул: “Сашка, нам на завтра задавали что-нибудь?”, то наказание для такого игрока последовало бы незамедлительно.

Короче говоря, я, уже зная все эти тонкости, отвечал на вопросы самым что ни на есть нейтральным образом, чтобы в случае чего у меня была оправданная широта выбора действий. Скажем так, мой персонаж получился не святошей, но и не сказать, что козлом.

Далее я должен был получить возможность отрегулировать внешность персонажа, но и тут я оказался лишен выбора. Система нагло отказывалась принимать любые изменения, и в конечном итоге я был вынужден смириться с тем, что мой Гиладор остался выглядеть как Евгений Орлов. Только, конечно, Гиладор был ниже, да и пропорции тела у него были несколько иные (руки чуть длиннее, ноги чуть короче, голова огромная), что неудивительно для гнома.

Думаю, не стоит даже говорить, что раскидать начальные параметры персонажа я тоже не смог, и, за неимением иного варианта, согласился на стандартные с приоритетом на выносливость.

И вот теперь я наконец возвращаюсь к нюансу, который просил вас запомнить. Именно об этом меня предупреждала Настя. Выбор области появления. Широкий мир Реснета включал в себя пять огромных материков, в каждом из которых было огромнейшее множество доступных начальных локаций для новоиспеченных игроков. Но мой выбор был ограничен лишь одной далекой локацией в самой, скажем так, заднице гномьего королевства. Пещера Олхрим, так она звалась.

Мне стало ясно, что это все из-за администрации нашего “детдома”. Они не только планшеты перенастроили, но и капсулы!

Глубоко вздохнув, я подтвердил свою готовность стать частью мира Реснет, и мое тело поглотил непроглядный туман. А когда он расступился, я уже стоял на каменистой земле, у самого входа в пещеру невероятных размеров. Там я сразу увидел Настю. Точнее, персонажа, который выглядел в точности как Настя. Опять же, если не считать особенностей гномьей расы, которые весьма забавно смотрелись на девичьем теле.

– Ну и где ты был так долго, бездарь? – негодовала она, замахнувшись рукой.

По привычке я съежился, и только затем понял, что мы в игре. Тут боль заглушена настолько, что даже ребенок был способен вытерпеть страшные раны. Однако, как бы то ни было, Настя и не ударила. Вместо этого она удивленно оглянула меня и, нахмурив бровки, вызвала между нами окно для неролевого общения.

(Сообщение от Альфины):

Это и есть твой хваленный персонаж? Что-то не тянет он на двадцатый уровень.

(Сообщение от Гиладора):

Увы, нет. Моего персонажа у меня больше нет.

Она смерила меня взглядом, который пугал ничуть не меньше, чем в реальности. Что-что, а с графической проработкой у Реснета был полный порядок, так что ее трехмерная игровая модель, казалось, вобрала в себя саму душу Анастасии. Переняла ту самую давящую ауру, так выделявшую ее среди других девчонок. Так что глаза, что состояли из вокселей и что сейчас глядели на меня тут, внушали в меня такой же ужас, как и те, что состояли из живых тканей и не так давно глядели на меня в реальности.

(Сообщение от Альфины):

Когда вернемся в реал, я тебя убью.

– Теперь иди за мной, мы опаздываем, – проговорила она и, развернувшись, отправилась в пещеру. А я, приуныв, поплелся вслед за ней.

Внутри было много гномов, и во всех я узнавал наших сожителей из детского дома. В этой локации, по-видимому, других игроков и не было вовсе.

Все делились в группы по два-три человека (в смысле, гнома) и следовали по разным тоннельным ответвлениям, коих в этой пещере было бесчисленно много. В один из таких направились и мы с Альфиной, или же Настей.

По пути она вручила мне кирку первого уровня. Это был обычный предмет с параметром атаки в три единицы. Повоевать – не повоюешь, зато годится для добывания руды. Этим, собственно, я и занимался последующие пять часов к ряду. И должен признать, никогда еще я так не уставал.

Вообще, физическая нагрузка внутри игры ощущается не столь тяжело, как в реальности. В игре у персонажа есть собственный, никак не зависящий от реального тела, параметр выносливости. Да и здешняя усталость лишь внушалась нам, а вовсе не передавалась в наши истинные тела.

Тем не менее, когда игровой параметр выносливости сдавал, усталость начинала казаться вполне реальной. И для того, чтобы пересилить себя и заставить работать дальше, нужна была немеренная сила воли. Та самая, которой у меня не было, но которая была у Насти.

Несмотря на то, что тут она не могла пользоваться своим натренированным телом, психологически она была подготовлена к преодолению трудностей. Я видел, как ей было тяжело дышать, как сложнее и сложнее ей давалось каждое новое поднятие кирки и каждый последующий удар по твердой породе. И все же она продолжала делать это. Раз за разом, удар за ударом.

И мне тоже приходилось делать это, пусть и менее успешно. Я более не мог объяснить это тем, что она лучше подготовлена физически. Здесь, в Реснете, это не было так. Мы были на равных условиях, разница была лишь в нашей психологической несгибаемости. И я отставал, существенно отставал.

Однако в свое оправдание напомню вам, что я был ребенком, никогда прежде не занимавшимся тяжелым физическим трудом. Я был тем, кто любил поесть, поспать, поиграть, затем снова поесть, снова поиграть и снова поспать. Так что я более чем не привык к работе, пусть и игровой. Более того, я бы и игрой такое времяпровождение не назвал. Ведь постоянные монотонные удары киркой были не только сложны, но и нудны! Это было так утомительно, что мне приходилось воображать, что я рублю дракона, чтобы хоть как-то повысить свой интерес к происходящему.

Ситуация усугублялась урчанием в моем животе. Мой желудок сосал себя, и я стал горестно винить себя за то, что не съел тот утренний пудинг.

А на третий час работы меня так сильно потянуло в сон, что я, честное слово, чуть не заснул прямо в игре. Заметив это, Альфина решила разок вместо камня пройтись киркой по моей голове. Система оповестила меня о полученном уроне, головенку тряхнуло, в затылке кольнуло, ну и мне пришлось возобновить работенку, превозмогая сразу и усталость, и голод, и сонливость.

Добытую руду мы складывали в нашу общую (на двоих) тележку. И я все чаще замечал, что за каждый брошенный мною туда кусок руды, Альфина бросала два, а иногда и все три. Я понимал, что плохо справляюсь, и что Артем наверняка справлялся гораздо лучше. Но теперь уже мне ничего не оставалось, кроме как продолжать вгрызаться киркой в камни, выискивая руду.

Сам я, будучи давним игроком Реснета, знал, что такая железная руда хорошо ценилась на игровых рынках. Из нее путем тщательной обработки изготавливали первоклассные железные бруски, которые впоследствии попадали под горячие удары умелых кузнецов, и в итоге превращались в оружие. Также я осознавал, что все эти тележки с рудой достанутся администраторам нашего детдома. Это они совершат продажи, и это на их реальные счета упадут реальные деньги, конвертированные из игровой валюты.

А мы не получали ровным счетом ничего. Даже опыт почти не капал. Поскольку мы не выполняли никакой квест, а лишь бесцельно добывали руду, система награждала нас настолько мизерным количеством опыта, что о переходе на второй уровень я мог рассчитывать не раньше чем через года два-три. И теперь я понимал, почему все окружавшие меня гномы, включая Альфину, были, как и я, только первого уровня, хоть я и зарегистрировался лишь сегодня.

В какой-то момент Альфина сказала мне, что должна отойти кое-что проверить, и чтобы я продолжал работу. Так я и поступил. Правда теперь уже, зная, что она за мной не следит, позволял себе орудовать киркой не так усердно, как до этого. Пару раз я даже вовсе прерывался на минуту другую и, восстанавливая дыхание, отдыхал.

Альфина не возвращалась уже более десяти минут. Тогда я окончательно отложил кирку и огляделся. Тоннель был пусть. Сначала я посчитал, что это отличный шанс подремать, но вдруг в мою голову пришла изумительная, как мне тогда показалось, идея. Даже не просто идея, а полноценный план спасения!

Я уже знал, что планшет не поможет мне связаться с отчимом или тетей Ольгой, так как сеть была заблокирована злосчастными администраторами. Но ведь Реснет – тоже сеть, и уж ее не заблокировать! Да, они ограничили нас появлением лишь в этой локации, но ведь никто не помешает мне просто убежать отсюда на своих двух. Кроме Альфины. Но ведь ее все еще не было, так что я решил действовать.

Выбежав из узкого тоннеля в основную пещеру, я с радостью обнаружил, что никого более там не было. Все другие команды усердно трудились в своих тоннелях, из которых доносились ритмичные постукивания, так что путь к выходу из пещеры был абсолютно свободен. Оставалось только понять, куда мне направляться.

Моей единственной надеждой был Гелиус Фаул. Это был игровой никнейм моего близкого друга, Максима. Не одну сотню часов мы с ним провели вместе в этом самом Реснете, покоряя опасные подземелья, уничтожая ужасных монстров и бок о бок сражаясь с целыми армиями гоблинов. Как и я, он рос в обеспеченной семье и имел возможность донатить в почти таких же исполинских объемах, в каких это делал я.

Беда была только в том, что диалоговое окно можно было открыть либо с тем, кто находится в радиусе пяти метров (к слову, игровой метр равен реальному), либо же с тем, кто состоит с тобой в одном клане. И если мой старый персонаж был соклановцем для Гелиуса Фаула, то нынешний гном оставался никем. Получалось так, что для беседы со своим другом я должен был отыскать его в игре. А это было, мягко говоря, непросто, учитывая поражавшие воображение масштабы мира Реснета.

Одно радовало. Я знал, где обычно Максим ошивался и где высматривал новые квесты. Далеко на западе Реснета, в окраинах людского королевства Дейнвилл, на стыке трех дорог располагалась небезызвестная в тех краях таверна Винный Дракон. Тамошний квестодатель отличался удивительной для НПС “человечностью”, и в общении был приятнее многих реальных людей. Вот почему мы с Максимом любили ту таверну. И если я собирался найти своего друга, то начинать поиски следовало именно оттуда.

Не имея ни малейшего представления о том, как я собираюсь пересечь на своем пути море, длинный горный хребет, а затем бескрайние степи, разделявшие меня и королевство Дейнвилл, я зашагал вперед. Моя инвентарная сумка была пуста. Гном первого уровня. Ни денег, ни телепорта, ни маунта. Мне предстоял долгий и тяжелый путь, который в тот день оборвался уже на выходе из пещеры Олхрим. Там меня встретила разъяренная Альфина.

– Ты что, все это время не работал? – спросила она так, будто от ответа зависело, буду ли я жить дальше. Впрочем, это не было далеко от правды.

– Я только-только отошел, – решил соврать я.

– Ну идем, посмотрим на твои успехи.

Я понимал, что если мы вернемся в тоннель, то она увидит, что тележка все еще не заполнена до установленной нормы. Внесу некоторую ясность. Дневная норма, которую администрация требовала от каждой команды – сто двадцать кусков руды. И я должен уточнить еще кое-что. Несмотря на то, что каждый добытый кусок, как правило, имел произвольные, не имевшие единого стандарта форму и размер, система воспринимала их как одинаковые куски. Более того, тележка, которая в реальности, имея такие же габариты, не вместила бы в себя даже полсотни таких кусков, здесь была подвержена эффекту установленной игровой механики, которая позволяла беспроблемно складывать в тележку более двух сотен кусков железной руды.

Я объясняю все это для того, чтобы вам было легче представить, что означал недостаток в десять кусков до выполнения нормы. При моей сегодняшней скорости работы я мог добыть эти десять кусков за полтора часа. Поэтому то, что последние пол часа я практически сидел без дела, сильно сбивало нас с графика.

– Послушай, Альфина… – осторожно начал я, нехотя двигаясь в сторону тоннеля. Шагал я медленно, чтобы максимально отсрочить тот момент, когда она увидит недостаток руды в тележке.

– Чего еще?

– Пожалуйста, отпусти меня.

– Куда отпустить? – то ли издеваясь, то ли действительно не понимая, спросила она.

– Мне нужно повидаться с другом. Тут, в игре.

Она издала короткий смешок, по-видимому, не придав и толики значения моим словам. Хочу заранее предупредить, что следующим своим поведением я не горжусь. И, вспоминая это, всегда буду испытывать стыд. Так уж сложилось, что я никогда не любил врать и предавать. Однако в тот момент я полагал, что такой поступок – мой единственный выход. Иначе она бы точно не отпустила меня.

– Послушай, он задолжал мне. Он мне крупно задолжал, и он это знает.

Теперь она остановилась, и я увидел, как в ее глазах поселилась, пусть еще совсем слабая, но все же заинтересованность. Тогда я продолжил:

– Мой аккаунт удалили, и мне очень жаль. Жаль, что не оправдал твоих ожиданий. Но мой друг часто играл со мной. В свое время я занял ему кучу байлинов.

Байлин – это местная игровая валюта.

– И что, он их тебе вернет?

– Конечно, вернет, – заверял я. – Мы сможем купить хоть тысячи кусков руды, поверь!

В действительности я, конечно же, не собирался выпрашивать у Максима денег. Вместо этого я хотел попросить его вытащить меня из этого ужасного рабства. Он смог бы дозвониться Виктору Сереброву, моей тете Ольге, ну или на крайняк приехать со своим отцом и забрать меня самостоятельно.

– А что для этого нужно? – спрашивала она.

– Я должен попасть в Дейнвилл, – серьезно сказал я.

– Это почти на другом конце Реснета, – фыркнула она, утратив интерес к беседе. – Идем, нам надо работать.

– Стой, подожди! Поверь, я справлюсь! Я просто…

Не дав мне договорить, она развернулась и рубанула киркой. Благо, я успел среагировать и оттянуть голову. Сталь пронеслась в считанных сантиметрах перед моим лицом. В этот миг я кое-что понял. Понял, что я могу драться.

Я признавал, что Анастасия сильнее Евгения. Но вот Гиладор вряд ли уступал Альфине. Ведь в прошлой жизни Гиладор был не маленьким гномом, а могучим эльфийским героем, потомком великого Аэлида. За его плечами – не один десяток зачищенных подземелий, кишащих гигантскими пауками и другими не менее устрашающими тварями. Далеко не один горный тролль был убит меткой стрелой прошлого воплощения Гиладора. И ведь это лишь малая часть подвигов эльфа.

Да, нынешний Гиладор совсем не тот, но мой боевой (в рамках игры) опыт никуда не делся. Я побеждал в несметной туче ПВП сражений, и я был отлично приспособлен к здешней механике.

А Настя, всегда зависимая от своего настоящего тела, не чувствовала здешнюю физику так хорошо, как я. А ведь физика тут и правда была иной. Даже здешняя скорость свободного падения отличалась: была почти втрое ниже Земной. Все это сделано для того, чтобы ловкие игроки успевали выполнять сложные трюки в прыжке, а это приятно украшало боевую динамику. Например, раньше, будучи эльфом, я мог подпрыгнуть вверх и поразить минимум две цели из лука, прежде чем снова приземлялся на ноги.

Я просто хочу сказать, что сейчас мы находились в моем мире, а вовсе не в ее. Это была моя территория, на которой я просто не мог проиграть. И я, вобрав в себя все песчинки своего хрупкого мужества, дал ей бой. Она, кипятясь от злости, старательно размахивала киркой, но я без труда предугадывал все ее удары. Я ловко уклонялся и, прекрасно чувствуя тайминг, бил в ответ. Поединок двух гномов длился две минуты, по окончании которых победителем вышел я, Гиладор. Получив добивающий удар моего кулака, тело Альфины растворилось в воздухе, а ее хэлсбар снизился до нулевого показателя, после чего мигнул напоследок и тоже исчез.

Не празднуя победу, я поспешил выбираться из пещеры. И вот, когда я наконец покинул ее пределы, система выдала мне прискорбное сообщение:

Внимание! Обнаружено вскрытие капсулы. Выполняется принудительный выход из игры.

Прежде, чем я успел осознать смысл этих слов, мои глаза открылись, и я увидел затемненный на ярком фоне силуэт Насти, нависший надо мной. Стенки капсулы все еще всасывали остатки геля, когда я получил резкий удар под дых. В глазах потемнело, дыхание перехватило, а в горле воцарил рвотный рефлекс. Клянусь, если бы я все же слопал утренний пудинг, то сейчас он бы вышел наружу. Однако желудок мой пустовал, и кроме слюней из моего рта ничего не брызнуло.

Мои глаза раскрылись шире, чем когда-либо, грудь пронзила острая боль, а голову заполонила мысль, что я задыхаюсь. Я не мог ни вдохнуть, ни выдохнуть. Казалось, мои легкие более мне не принадлежали. Дергаясь, словно в конвульсиях, я издавал кряхтения и безнадежно старался вобрать в себя воздух. Настя снова замахнулась, и я, увидев это, прохрипел:

– Сто-ой! Хва-атит!

Со стороны я себя не видел, но уверен, что на моем лице застыл неистовый страх. В больших глазах Насти отразилось что-то, что в тот момент я воспринял как жалость. Но в дальнейшем, чем чаще я проигрывал в своей голове то событие, тем тверже убеждался, что это было, скорее, отвращение. Второй раз она меня не ударила.

Глава 4

К вечеру рабочий день подошел к концу. Стараниями Насти мы все же успели выполнить дневную норму. Тем не менее, я, уставший как собака, понимал, что завтра уже не вернусь в капсулу. Завтра мое место займет Артем, это было очевидно.

Настроение было хуже некуда. Мне просто хотелось поскорее завалиться спать. Сон, пусть и на время, уносил от проблем.

В раздевалке я познакомился с Михаилом. Это тот мальчишка, над которым издевались, заперев в шкафу. Выглядел он не менее потрепанным, чем я. Его левая кисть была плотно перебинтована.

– Как палец? – поинтересовался я, надевая футболку.

– Ампутировали, – не без грусти ответил он. – Повезло, что это был мизинец.

Когда я спросил, понесет ли кто-то наказание, он отрицательно покачал головой. Объяснил Миша это тем, что по мнению администрации это был несчастный случай. Жаловаться здесь было не принято, да и это навлекло бы на него лишь еще больше проблем. Затравили бы, не иначе.

На ужин подавали рис с мясом. Снова было много жира, да и рис больше походил на слипшуюся кашу. Несмотря на ужасный голод, мне с трудом удавалось заставлять себя есть. Артем, сидя на другом конце стола, пребывал в отличном настроении. С превеликим удовлетворением он наблюдал за тем, как я, буквально рассыпаясь на части, копошился вилкой в рисовой массе. Мой взгляд был поникшим, и скрыть это было невозможно.

Уверенный в своем скором возвращении к “прежней должности”, он заговорил на весь стол:

– Ну, как прошел первый рабочий день?

Я молчал. Ответить должна была Настя, и я никак не ожидал, что ее ответ получится таким, каким получился…

– Нормально, – сказала она так, будто все действительно прошло нормально. И, как ни в чем ни бывало, продолжила большими ложками уплетать гадостный рис с кусочками жирного мяса.

– Нормально?... – с сомнениями переспросил Артем. Теперь его улыбка уже не выглядела такой счастливой, какой была минуту назад.

– Сказала же, нормально. Норму выполнили.

Артем нахмурился, как бы переваривая услышанное. Я, пусть и не показывал это, пребывал ничуть ни в меньшем недоумении, чем он.

– А выполнили только норму? – спросил он и многозначительно посмотрел на Настю, словно в его взгляде таилось что-то, что понять должна была лишь она.

– Короче, все было нормально, – не грубо, но все же довольно сурово отмахнулась она.

Доедали мы уже молча, если не считать единственный раз, когда заговорил Валентин, чтобы попросить меня передать ему хлебницу.

Примерно через час, когда Настя прогуливалась по коридору в компании трех других девчонок, я шел за ними, держась поодаль. И когда она наконец осталась одна, я решил обсудить с ней произошедшее за ужином.

– Почему ты это сделала? – прямо спросил я, поровнявшись с ней.

– Что сделала? – будто не понимая, о чем я, спросила она в ответ.

Хочу выделить, что меня всегда раздражала такая манера Насти. И пускай в большинстве случаев я предпочитал это терпеть, в этот раз я не смирился.

– Ты же знаешь, о чем я говорю. Ты оставила меня своим помощником, а Артему отказала.

– И ты думаешь, что я не права?

– Лично я результатом доволен. Но, объективно, да, ты не права.

– Что значит “объективно”? – вдруг спросила она. Тогда я понял, что данного слова в ее словарном запасе не имелось.

– Просто считай, что ты не права, – сказал я.

– А что определяет правоту? – Она принялась сверлить меня заинтересованным взглядом, словно мы обсуждаем что-то очень важное. Я же воспринимал этот диалог как пустую трату времени. И все равно я ей ответил.

– Случай. Случай или знание. Одно из двух.

Настя подняла бровку, требуя объяснений.

– Ну, смотри, вот тебе пример. Двое людей решают спор подбрасыванием монеты. Один говорит, что выпадет решка, а другой – что орел. Тогда правый определяется случаем. Вот тебе другой пример. Спорит человек знающий с незнающим. Первый утверждает, что два плюс два будет четыре, а второй это отрицает. И правым оказывается первый. Его правоту определило знание. Вот почему правота зависит от одного из двух. От случая или от знания.

Говоря все это, я наблюдал за ее лицом и замечал неподдельный интерес к каждому моему слову. Она слушала очень внимательно и вдумчиво. А потом, некоторое время помолчав, возразила:

– Неправильно ты говоришь. Правоту определяет не случай и не знание. Правоту определяет сила.

Честно говоря, на тот момент ее ответ меня не удивлял. Иного я и не ожидал от девчонки, выросшей в столь суровых условиях. Зато то, что она сказала дальше, вынудило меня признать, что собеседник она отнюдь не простой. И мышление у нее весьма интересное. Своеобразное.

– Примеры, которые ты привел, глупы и нелепы. Никто из них не боролся за свою правоту. В случае с монетой, спорящий не приложил никаких усилий для того, чтобы оказаться правым. Если только не считать сам бросок монеты за усилие, но это глупо, да и не факт, что это малое усилие пошло бы на пользу именно ему, а не второму. И в конце одному из них просто повезет стать правым. Такая правота ничего не стоит. Точно так же и со вторым твоим примером. Один из спорящих с самого начала знал, что два плюс два получится четыре. Он не становился правым, он был правым еще до спора. Он просто воспользовался незнанием второго. И, опять же, правоту он не заслужил. Я приведу тебе более хороший пример, чем оба твоих. Пример, который больше похож на жизнь. Попал человек в яму. В глубокую, с крутыми склонами, так что почти и не ухватиться ни за что. И спорит он с судьбой, заявляя, что выберется. Что все силы отдаст, что сотрет пальцы до костей, но вскарабкается. И только сам он, собственными силами, может определить, быть ли ему правым. Он становится правым не из-за случая, и он не был правым с самого начала, он сам сделал себя правым. И только такая правота достойна называться истинной правотой. Быть правым надо заслужить. Вот почему правоту определяет сила.

– Твоя позиция мне ясна, – задумчиво проговорил я. – Но к чему это все?

– Ты назвал меня неправой. Сказал, что я зря не вернула Артема на твое место. Но ты преждевременно обозвал меня неправой. Сила еще может сделать меня правой.

– Твоя сила?

– Нет, Евгений. Твоя. Ты сказал мне, что у тебя есть друг, который поможет. Что он может дать много денег. И что ты сможешь добраться до него через весь Реснет. Ты правда думаешь, что у тебя получится? И правда уверен, что он поможет, если встретишься с ним?

И я, к своему очередному стыду, снова стал врать ей в лицо. Понимаете, я слишком сильно желал ухватиться за свой шанс. И я отлично осознавал, что Максим бы не помог ей, но меня это мало заботило. Главным было то, что он мог помочь мне. А именно помочь покинуть это ужасное место.

К девяти часам вечера моя голова наконец коснулась подушки. И, клянусь, еще ни одна кровать не казалась мне столь же мягкой и притягательной, как эта грубая, скрипучая и пружинистая кровать в тот вечер. Наверное, это вообще был первый раз за мою жизнь, когда я по-настоящему устал.

В ту ночь я почти не ворочался, однако мой матрац все равно пару раз прогнулся от беспричинных ударов Артема. С каждым днем он ненавидел меня все сильнее, и это было взаимно.

Несмотря на то, что я спал как убитый и всю ночь не просыпался, мой недосып за предыдущие два дня сильно сказался на моем состоянии. Вставать было тяжело. И, конечно же, Артем не упустил возможность заехать мне по уху, которое и так все еще болело.

Но то было лишь началом сегодняшних бед. Ведь заправив кровать и одевшись, я не обнаружил своей обуви под кроватью. Вместо моих фирменных оригинальных кроссовок от Поло, там стояли потертые сапоги из дешевой резины. Поскольку в то время я имел привычку обращать особое внимание на обувь других людей, я без труда узнал сапоги Артема.

Все кругом торопились, так что и я не мог задерживаться. Мне пришлось обуться в вонючие сапоги Артема. Да, они неприятно пахли, и я почувствовал это, когда пытался разглядеть надпись на внутренней стороне подошвы. Делал я это затем, что сапоги эти еще и оказались мне маленькими, и мне хотелось узнать их размер. Однако вонь, остро ударившая в нос, отбила у меня желание выяснять сию информацию. В итоге комнату я покидал с болью не только в ухе, но и в пальцах ног (те, подгибались, болезненно упираясь в переднюю стенку). И я нисколько не сомневался в том, что к концу дня натру мозоль, а, быть может, и не одну.

Уже в столовой я окончательно убедился в правдивости своих подозрений. Заглянув под стол в сторону Артема, я увидел свои черные Поло. При этом Артем, завидев, как я смотрю вниз, весело задвигал ногами, как бы поддразнивая меня.

Он все ждал, что я скажу что-нибудь, но я продолжал упорно молчать. Я знал, что он провоцирует меня, чтобы завязать драку. Также я знал, что из этой драки победителем я бы не вышел. И потому я глупо полагал, что если я просто не буду обращать внимание на все его издевки, то он потеряет интерес и отстанет от меня. Жаль, что я был так наивен.

Что до еды, то вчерашнюю ошибку я не повторил и съел всю кашу, заев еще и двумя кусками твердого хлеба и запив все это кружкой горячего чая. Вкусно не было совсем, но к тому моменту я уже успел уяснить, что едят тут не для удовольствия.

Итак, восполнив свое несильное тело энергией, я поторопился на четвертый этаж. Стоя в лифте, я подслушал разговор двух девочек чуть старше меня. Те обсуждали Настю, и из их беседы я узнал, почему в ее команде одни лишь пацаны. Оказалось, что Настя, хоть сама и была девчонкой, не била других представительниц прекрасного пола. Зато, как вы уже знаете, с радостью колотила парней. Ну и, разумеется, ей было удобнее командовать теми, кого вполне можно ударить в случае необходимости (хотя, честно говоря, я не находил эту необходимость такой уж…необходимой).

В общем, точно по расписанию я погрузился в Реснет. На этот раз мне не пришлось тратить уйму времени на регистрацию, ведь система уже помнила моего Гиладора. Кстати, в раздевалке надо мной посмеивались из-за моей нынешней обуви. И, ясное дело, это потому что Артем уже всем разболтал о своей обновке. Ведь иначе никто бы и не заметил: вряд ли здешние ребята так часто посматривали на стопы друг друга.

А когда я наконец встретился с Альфиной у входа в пещеру Олхрим, я познал еще одно (как будто их было мало) разочарование. Она не согласилась отпускать меня в путешествие до Винного Дракона, где я надеялся встретить персонажа Максима. Точнее, не то чтобы она совсем не согласилась, она сказала: “Еще не время”. Любые мои попытки узнать, а когда же придет то самое время, она сводила на нет. Вдобавок еще и пригрозила, что если я снова попробую сбежать, то она сломает мне ребра. Услышь я подобное от любой другой девчонки, то, скорее всего, просто посмеялся бы. Но не в этом случае. Увы, не в этом.

Так что я вновь работал киркой. Долго, нудно и трудно. Удар за ударом, стук за стуком, без остановок. Мы продолжали крошить каменные стены, выковыривая спрятанную в них руду. И так до самого вечера.

На следующий день ничего не изменилось. Снова плотный завтрак, снова подшучивания (им казалось, что это все еще было смешно) в раздевалке, снова адские мучения в тоннеле пещеры Олхрим. На третий рабочий день Настя заставила меня начать ходить в спортзал дважды в день: полчаса до завтрака и полчаса до ужина, после работы. Объясняла такую необходимость она тем, что наши тела слабеют, пока мы лежим в капсулах, и надо было компенсировать это. В действительности же бывают капсулы, в которых предусмотрены сокращения мышц для тела, но то были самые высокостоящие серии игровых капсул. У меня дома, кстати, такая и была. То есть, дома у Виктора Сереброва.

В общем, в мой и без того малоприятный распорядок дня вписались еще и посещения спортзала. К слову, пускай просыпаться мне и пришлось раньше на час (нужно было ведь и в душ сходить после тренировки), зато теперь я не пересекался с Артемом хотя бы утром.

Спать я стал хорошо, и к концу недели почти не ощущал жесткость кровати. Засыпал сразу же как только ложился и снов совсем не видел. Вечная усталость понемногу стала преображаться в бодрость. Организм медленно, но верно привыкал к суровому режиму. Еще я стал наедаться досыта, а в пятницу, честное слово, я уже жадно поедал как жирные куски мяса, так и слипшийся рис.

За неделю мне удалось уже как следует познакомиться со всей командой Анастасии. Кроме самой Насти, меня, Артема и Валентина, которых вы уже знаете, за нашим столом сидели: Геннадий, Богдан, Арсений, Тимур, Герман и Нуржан. И если не считать Артема, то ребята показались мне вполне себе адекватными. Нет, конечно, я все еще не мог почувствовать себя здесь “своим”, да и кое-какая грубость у них всех все равно имелась. Но я просто к тому, что, как минимум, никто кроме Артема не задирал меня беспричинно.

Например, в четверг я получил от Нуржана удар голенью по бедру. Мне было так больно, что нога сама подогнулась, и я упал на пол. Но у него хотя бы была вразумительная (по его мнению) причина так поступить, ведь я случайно наступил на его полотенце, которое он уронил на пол. Поэтому я на него не сердился. Вернее, почти не сердился.

Но вернемся к приятному, насколько это вообще было возможно в таком месте. По вечерам, когда я принимал душ, я все чаще стал замечать, что мое тело меняется. Нет-нет, я еще не мог похвастать мускулами, объемными бицепсами или прессом, но я точно заметил, что мой живот стал почти плоским, да и бока втянулись.

Нелегкая рабочая неделя тяготилась еще и осознанием того, что Настя никак не отпускает меня на поиски Гелиуса Фаула. И во мне начинали зарождаться подозрения, что она и вовсе не планирует позволять мне эти поиски. Но уже в вечер пятницы она заверила меня, что в понедельник я наконец-таки смогу отправиться в задуманное путешествие. Такая новость меня порадовала.

– И все же, что такое “объективность”? – как-то раз спросила меня Настя, когда мы в поте лица стучали кирками.

Как и прежде, я решил объяснить на примере.

– Ну, вот есть два спорящих человека. Каждый из них заинтересован в своей правоте, поэтому их мнения не считаются объективными. Но если есть третий человек, ни в чьей победе не заинтересованный, то он как бы видит ситуацию “со стороны”, понимаешь? И поэтому его мнение уже можно назвать в какой-то степени объективным. Объективное мнение, как правило, считается наиболее верным и взвешенным.

– Хочешь сказать, что этот третий человек решает, кто из двоих прав?

– Ну…можно и так сказать. Если после всех приведенных аргументов обеими сторонами он склоняется к одной из них, то такая сторона и будет считаться правой.

– Но это же бред. Почему какой-то третий должен определять правоту? Правым окажется тот, кто докажет правоту другому. Все просто.

– Да, с одной стороны ты права. Но бывают случаи, когда стороны никак не могут решить, кто же прав. И тогда убеждать в своей правоте нужно нейтральную сторону. То есть этого третьего человека.

– Но зачем первому убеждать этого третьего человека? Если бы первый хотел убеждать третьего, то и спорил бы с самого начала с третьим, а не со вторым. Но ведь он хотел убедить именно второго человека. И правым он станет только тогда, когда этот второй признает его правым. Точнее, когда первый заставит его признать это. А третий совершенно не при делах. Третий понадобится только тогда, когда кто-то захочет убеждать в чем-то конкретно его. Короче, твоя “объективность” для слабаков. За объективностью прикрываются те, кто не в силах самостоятельно отстоять свою правоту.

Из этого разговора я в очередной раз убедился, что Настя была из тех, кто всеми силами отстаивает свою позицию. И не успокаивается, пока не докажет свое. Причем именно тому, кому хочет.

Еще хочу сообщить об одном интересном наблюдении. Каждый день, когда мы дробили камни и добывали руду, Настя отлучалась примерно на полчаса. Точно так же, как это было в мой первый рабочий день. Она велела мне продолжать добычу, а сама покидала тоннель. Идти за ней я, конечно же, не решался, так как дорожил своими ребрами. Определенно я знал одно: в это время она не покидала Реснет, ведь я видел горевший значок онлайн напротив имени Альфина в списке знакомых моего персонажа. И я копил храбрость, чтобы однажды спросить у нее, что же она скрывает.

Глава 5

Первый день выходных протекал спокойно, если не считать того, что долгое ношение давящей обуви уже окончательно доконало мои ноги. Мизинцы стерлись до крови, и я уже совсем не мог ходить в этих чертовых сапогах. Тогда-то я и решился просить поддержки у Насти.

– Так, значит, Артемка тебя задирает? – с усмешкой спросила она, когда я обратился к ней в спортзале.

В этот момент она стояла в планке.

– Да, – признался я, закончив подход отжиманий. Кстати, о моем прогрессе. Когда я пришел сюда впервые, то отжимался только пять раз, да и то не чистыми. А сейчас я уже мог делать два подхода по десять почти качественных отжиманий. Знаю, что это все еще было мало, но для тогдашнего меня это был большой и быстрый прогресс.

– А от меня ты что хочешь? – как и всегда, отлично играя в непонимание, издевалась она.

– Ты посмотри, в чем я пришел, – отвечал я, указывая на тапочки, которые одолжил у Арсения. И после прибавил: – Это потому, что мои кроссовки забрал Артем.

– Наверное, у тебя были хорошие кроссовки, – не очень-то заинтересованно сказала она, продолжая держать идеально ровную планку. Ее тело даже не дрожало, сохраняя неподвижное состояние уже более четырех минут. Я тоже пробовал это упражнение, и в то время мой рекорд составлял только двадцать секунд.

– Да, хорошие. Так ты мне поможешь?

– Нет, – коротко ответила она и еле заметно улыбнулась.

На самом деле я уже и тогда понимал, что ее помощь была бы неуместной, и что возвращать свое я должен сам. Но я все еще был слабым и побаивался Артема, хоть он и был младше меня на год.

Продолжать упрашивать Настю я не стал. Это было бы слишком уж унизительно, да и результата не принесло бы. Быть может, даже нарвался бы на более страшную угрозу, чем Артем.

Окончив тренировку, я принял душ и уже намеревался отправиться на второй этаж, в свою комнату, чтобы отдохнуть и поспать пол часика. Но у лестницы (да, с недавних пор я стал постоянно пользоваться лестницей вместо лифта) снова встретил Настю, и она подозвала меня к себе.

А когда я приблизился к ней, она сжала кулак и поднесла его к моему лицу.

– Вот, бей этими двумя костями, – проговорила она, указывая на суставы указательного и среднего пальцев.

– Прямо вот сюда, – добавила она, несильно коснувшись теми самыми ударными суставами моего подбородка, с небольшим смещением в сторону. Несмотря на то, что она даже не била, а лишь легонько ткнула, я ощутил, как вибрация прошлась по нижней челюсти и отдалась где-то высоко на затылке. Мне было даже страшно представить, что случилось бы со мной, если бы она всерьез нанесла по мне такой удар.

– А если он ударит меня в ответ?

– Если попадешь, куда я показала, то в ответ он уже ничего не сделает, – серьезно сказала она.

Мне было приятно, что, пусть она не помогла мне так, как я того желал, но все равно позаботилась обо мне в какой-то мере. Это даже дало мне уверенность в том, что мы с ней понемногу начинали ладить. Но, конечно же, я ничуть не надеялся на то, что всего один совет от Насти поможет мне одолеть Артема. А ведь он был для меня той еще проблемой, не дававшей мне ни нормально спать, ни нормально бодрствовать.

Вечером, после ужина, у меня состоялся еще один знаменательный разговор с Настей, но уже на совсем другую тему. Мы закрылись вдвоем в ее комнате (своих соседок она заблаговременно выгнала на прогулку), и она достала из-под кровати чистый лист размера А3 и наточенный карандаш. Тогда я узнал еще одну особенность Насти: она обладала просто фотографической памятью.

Мы сели на пол рядом друг с другом, зажгли лампу, и Настя принялась за рисунок. Ей потребовалось не более десяти-пятнадцати минут, чтобы вывести на бумаге достоверные контуры всех пяти материков Реснета, а вместе с ними и многие одинокие острова. А когда она закончила, то ткнула карандашом в точку, в области которой должна была располагаться пещера Олхрим. Это была самая восточная часть гномьего королевства.

– Мы вот тут, – сказала она.

Я кивнул.

– А тебе надо вот сюда? – тут она указала на западную сторону людского королевства.

– Почти. Вот сюда. – Я слегка передвинул карандаш.

– Сути не меняет, – произнесла она. – Это очень далеко.

– Понимаю.

– Ты гном первого уровня.

– Верно.

– У тебя в кармане ни единой монеты.

– Все так.

– И ты должен справиться всего за пол дня.

Я вопросительно взглянул на нее, и она тут же объяснилась:

– Мы работаем в течение шести часов. Если за это время ты не успеешь поговорить со своим другом, то на следующий день начинать путь придется заново.

Лишь сейчас я вспомнил, что начальным появлением всегда будет гора Олхрим. Точнее, я это помнил всегда, но не догадывался провести параллель между этим фактом и тем, что наш рабочий день длился шесть часов. Мысленно выругав себя за такую несообразительность, я счел нужным спросить:

– А что насчет дневной нормы? Если я отлучусь на все шесть часов, то одна ты не закроешь норму. И получишь выговор, да? Или как вас наказывают администраторы?

– Об этом я уже позаботилась. Завтра расскажу. Пока что не думай об этом. Думай о том, как безоружному гному первого уровня за шесть часов совершить путешествие с одного края мира на другой.

– Нужно будет найти телепорт, – вслух рассуждал я, – или же купить телепорт в ближайшей лавке. Насколько я знаю, тут есть куча магазинов. – Я перехватил карандаш из ее руки и показал на горный перевал, чуть южнее нашей позиции. Там, по слухам, имелся большой гномий рынок, на котором можно было купить все, чего душе угодно. От обычных предметов до уникальных драконьих. Оружие, доспехи, эликсиры, маунты, свитки заклинаний, петы, и многое-многое другое продавалось там.

– А сколько стоит телепорт?

– По-разному. – Я пожал плечами. – В среднем от двухсот до двух тысяч байлинов.

Она нахмурила лобик, что-то просчитывая в голове. Я предположил, что она пыталась перевести эту сумму в приблизительное количество кусков железной руды. Не удивительно, что, целый год орудуя киркой, ей было легче осознавать цены через продолжительность своего труда.

Она никогда и не видела Реснет по-настоящему. Быть может, поэтому она и знала карту так хорошо, так как часто разглядывала ее в отдельном игровом окне. Небось, воображала в голове чудеса этих необъятных земель. Пещера Олхрим со своей чудной системой тоннелей была единственной локацией, где им дозволено было находиться. Причем под нахождением я подразумеваю постоянную и непрерывную работу.

– Не так уж и дорого, – наконец заключила она.

– Да, но сложность в другом. Видишь ли, не бывает свитков телепортации первого уровня.

Поймав на себе ее непонимающий взгляд, я добавил:

– Это значит, что нужно быть минимум второго уровня, чтобы таким воспользоваться.

– Тогда этот вариант не подходит.

– Верно, телепорт отпадает, – грустно подтвердил я.

Чем дольше мы продолжали обсуждать возможные варианты, тем больше уверялись в невозможности задачи. Все упиралось в одно из трех: первый уровень, отсутствие денег, мало времени.

В конце, когда я уже думал отправляться спать, Настя выдала:

– Долгосрочный проект.

– Ты о чем? – спросил я, остановившись у двери.

– Это будет долгосрочный проект, – повторила она. – Пройдет год. Может, даже два. Мы повысим твой уровень, накопим денег, а уже потом осуществим задуманное.

Понятное дело, что перспектива задержки здесь на год, а то и на два, меня отнюдь не радовала. Я должен был всеми силами избежать такого варианта.

– Нет-нет, так не получится! – запротествовал я, уже обдумывая в голове очередную ложь, которая заставила бы ее согласиться со мной.

– Почему не получится?

– Если ждать слишком долго, то мой друг может забыть о своем долге. Скорее всего, через год он уже забьет на это.

– Если он может забить через год, то почему не может забить уже прямо сейчас?

– Скажем так, – вкрадчиво говорил я, – есть у меня на него кое-какой компромат. То, что может сильно опозорить его в глазах отца. А он, уж поверь, очень зависим от своего отца.

Говорил я ровно и уверенно, будто и не выдумывал вовсе. Это был не первый раз, когда я врал ей, так что опыта (не самого полезного, признаю) уже набрался.

– Но есть проблема, – продолжил я. – Этот компромат потеряет свой смысл уже через месяц.

– Значит, хотя бы месяц у нас есть? – то ли утвердила, то ли спросила Настя.

Тут я сильно пожалел о том, что ляпнул о месяце вместо, например, недели. Но деваться было некуда, ведь если бы я стал чрезмерно мудрить, то моя история перестала бы казаться правдивой. Нить вранья и так уже сильно удлинилась, и я побаивался, что вот-вот запутаюсь в ней сам. Поэтому я был вынужден кивнуть.

Покидал ее комнату я с разочарованием на душе. Меня тяготило и то, что я все больше превращался в лжеца, и то, что мне, возможно, придется торчать в этом аду еще целый месяц. Если говорить на чистоту, то второе отягощало меня гораздо больше первого.

Еще я думал о том, что Настя становилась не так уж и безразлична мне. И хоть в приоритете для меня все равно была собственная безопасность и скорейшее возвращение домой, я, пусть пока еще слабо, но волновался и за нее. Я уже не отрицал даже то, что, возможно, попрошу Максима помочь и ей тоже. Скажем, подкинув пару тысяч байлинов на ее игровой аккаунт.

В ту ночь я снова плохо спал, снова ворочался и, как следствие, снова стал жертвой пинков с нижней койки.

Не знаю, стоит ли это рассказывать, но это была первая ночь за время моего пребывания в этом детском доме, когда я увидел сон. И это был очень приятный сон. Я был дома, сидел на кухне и вдыхал приятный запах кофе. Раньше, когда я в действительности находился дома, я не испытывал никакого особенного чувства блаженства. Все было обыденно, и мой постоянный отдых казался мне чем-то самим собой разумеющимся. Но сейчас, будучи погруженным в этот чудный сон, мое сердце ликовало. Как будто я все еще понимал, что на самом деле нахожусь не дома, а в опасном месте, и что это всего лишь временное счастье, которое необходимо ценить и беречь. Видимо, поэтому мой разум так отчаянно хватался за образы в этом сне, не желая прерывать их.

Спиной ко мне стояла мама и занималась готовкой на плите. Она обернулась, и я почти успел увидеть ее лицо. Почти успел.

Резкий удар ребром ладони по моей груди заставил меня моментально открыть глаза и увидеть мерзкую улыбку смеявшегося Артема.

Вообще, я не знаю, что на него нашло, но в то утро он был особенно жесток ко мне. А ведь, как вы должны помнить, он и до этого не был милым. Это была суббота, и ранний подъем не был обязательным, но это не остановило Артема от соблазна поднять на меня руку.

И все же тот день я бережно и гордо положил на полку лучших дней моей жизни в суровом детском доме. Чтобы объяснить вам причину этого, я должен перенестись к эпизоду во время обеда.

Все мои сокомандники уже поели и отправились кто куда, а я все еще доедал гречневую кашку с подливом. И когда мне оставалась последняя ложка, я услышал крик Артема, причем довольно жалобный. Повернувшись на источник, я увидел, как в центре столовой, выстроившись в широкое кольцо, образовалась толпа. Нетрудно было сообразить, что в центре этого круга творилось что-то интересное для всех. А то, что для всех тут являлось интересным, мне казалось жестоким.

Тем не менее, я решил-таки разузнать, в чем дело. И, осторожно протискиваясь через народ, я наконец увидел Артема. Он сидел на коленях, прикрывая голову руками, а над ним возвышался разъяренный Антон. Причина потасовки еще была мне неизвестна, хотя к концу того же дня Валентин рассказал мне, что Артем бросил основательно обслюнявленный кусок хлеба в Арсения. Арсений увернулся, и так уж вышло, что как раз в этот момент позади него проходил Антон.

– Я тебя не слышу! – грозно зарычал Антон, изображая замах.

– Прости! – выпалил Артем, свернувшись уже чуть ли ни калачиком.

По-видимому, Антон принял эти извинения, так как опустил руку и, вернув своему лицу холодное спокойствие, зашагал прочь. Опечаленный таким скорым концом представления, народ принялся рассасываться, а Артем продолжал сидеть и закрываться руками. Мне было настолько непривычно видеть его таким беспомощным и жалким, что я, завороженный зрелищем, слишком поздно осознал, что остался единственным стоячим наблюдателем. Все другие уже расселись по своим столам (соблюдая местную иерархию) и продолжали трапезу.

– А ты чего вылупился?! – злостно заорал Артем, заметивший меня.

Видно, ущемленная гордость подтолкнула его на идею “отыграться” на мне.

– Я не понял! – продолжал кричать он, уже поднявшись на ноги и приближаясь ко мне. – Ты чего смотришь, а?! Пошел во-он!

Привыкший отступать, я собирался развернуться и уйти, как вдруг понял, что всеобщее внимание было направлено на нас двоих. Действительно, окружающие дети и подростки перестали греметь посудой, перестали болтать и даже прекратили жевать. Они пристально глядели на нас, будто мы актеры, играющие на сцене, и чего-то выжидали. Какая-то еще тогда глубоко сокрытая частичка меня шепнула мне, что если я отступлю и сейчас, то уже никогда не смогу уважать себя.

– Интересно мне, вот и смотрю, – сказал я, скрывая дрожь в коленях.

– Че вякнул?!

Не дожидаясь моего ответа, он быстро шагнул вперед и влепил мне смачную пощечину, которую местные ребята называли “чапалак”, а некоторые (например, Нуржан) – просто “шапал”.

Скорее всего, Артем бы смог заблокировать мой ответный удар, ведь он уже давно жил в здешних условиях, в то время как для меня это стало первой серьезной дракой в жизни. Но Артем уже так сильно привык к тому, что я не даю сдачи, что даже и не думал о какой-то защите. Наверное, именно поэтому моя рука, выброшенная вперед на эмоциях, попала ровно в цель. В ту самую, которую мне указывала Настя.

Мимолетный звук глухого щелчка сопроводился легкой болью в моем кулаке, а затем Артем, будто его тело в миг лишилось всех костей, сложился “гармошкой” и распластался по полу.

Столовая заполнилась довольными выкриками. Ребята повскакивали со стульев, сбегаясь в центр, и многие из них одобрительно хлопали меня по плечу. А я, нелепо лыбясь, еще не до конца осознавал, насколько важной была моя первая победа.

Также добавлю, что с того дня Артем уже никогда не позволял себе пинать мою кровать. Даже когда она громко скрипела.

Глава 6

Утро понедельника было необыкновенным. Я чувствовал себя бодрым и выспавшимся. Спрыгнув на пол, я обнаружил, что постель Артема уже была заправлена, и что в комнате его не было. Это было странно, ведь я просыпался на час раньше положенного, чтобы успеть потренироваться и принять душ. И тогда я вдруг осознал, что, хоть Артем и встал раньше по какой-то причине, я проснулся ведь без его помощи. Никаких ударов по спящему, никаких пощечин. Возрадовавшись тому, что моя “победа” дала первые плоды, я сунул руку под кровать в поисках обуви, и очень удивился, когда мои пальцы нащупали не ненавистные резиновые сапоги, а мягкие кроссовки фирмы Поло. Очень приятно было вновь ощутить комфорт в ногах.

Артема я встретил уже в столовой, за завтраком. Он активно общался с Арсением, а в мою сторону старался не смотреть. Правда пару раз, когда я тянулся за хлебом, я все же ловил его взгляд, но он тут же отводил его и, как ни в чем не бывало, возвращался к беседе с другом.

За соседним столом, где трапезничала команда Антона, бурно обсуждали мою вчерашнюю драку. Я даже был уверен, что и за всеми другими столами шептались именно об этом, ибо уж чрезмерно часто все вокруг поглядывали то на меня, то на Артема. Игнорировать такой переизбыток внимания было сложно, и нет сомнений в том, что Артем тоже ощущал на себе все эти взоры. Однако он усердно делал вид, что ничего не замечает.

После завтрака, как и в течение последних нескольких дней, я воспользовался лестницей вместо лифта, чтобы подняться наверх. А уже на четвертом этаже, в раздевалке, я с превеликим удовольствием отметил, что никто более не посмеивался в мою сторону, и никто не тыкал пальцами в мои бока, которых, кстати говоря, уже почти и не осталось. Некоторые даже подходили ко мне, крепко пожимали руку и добавляли: ”Молодец”, “Так держать”, “Круто ты его” и прочее в таком духе.

Признаюсь, такое резкое изменение всеобщего отношения в мою сторону одновременно радовало и удивляло меня. Удивляло потому, что разборки были тут самым обычным делом. Ежедневно я замечал минимум одну-две драки, а ведь я же не везде успевал смотреть. Но почему-то именно наша с Артемом разборка так сильно всех впечатлила. Я объяснял это тем, что именно от меня никто не ожидал драки, и уже тем более – моей победы в ней. Потому-то я удивил не только самого себя, но и всех вокруг.

Тем не менее, я не перестал считать себя слабаком, да и Артема я, честно сказать, все еще побаивался. Мне казалось, что в какой-то момент он может не выдержать такой массовой издевки и, взорвавшись, устроить мне реванш. Реванш, к которому я определенно не был готов. Да, один раз мне повезло, но в двойное везение подряд я не верил. Поэтому я старался лишний раз не пересекаться с Артемом.

Но вся эта ситуация мигом покинула мою голову, когда я погрузился в Реснет. Мне нужно было сосредоточиться на важной задаче.

Как и прежде, Альфина встретила меня у пещеры Олхрим. Вместе мы поперлись в тоннель и вместе принялись орудовать кирками. Я все ждал, когда же она заговорит о нашем плане, но первые два часа она упорно молчала. Любые мои попытки завязать беседу она игнорировала. И когда я, измученный, уже было решил, что и сегодня мы будем только лишь работать, в нашем диалоговом окне мигнуло заветное сообщение.

(Сообщение от Альфины):

Сейчас пойдешь со мной, только очень тихо. Хорошо?

Я утвердительно кивнул. И тогда она, спрятав кирку в инвентарную сумку на поясе, проследовала к выходу из тоннеля. Я пошел за ней. А оказавшись снова в пещере, мы повернули налево и шли вдоль стены до тех пор, пока она не нырнула в другой, более мелкий, чем наш, тоннель. Уже там она наконец заговорила:

– Этот тоннель нашел Артем, полгода назад. Он примечателен тем, что тут очень мало руды.

– Что же в этом хорошего? – не понимал я.

– А то, что из-за этого ни одна команда тут не работает. Этот тоннель никто не занимает. Никогда.

– Ясно. И что же с того? – все еще не догонял я.

– Сейчас покажу, давай за мной.

Пройдя вглубь сего тоннельчика (в диаметре он был не более одного метра, в то время как наш рабочий тоннель ширился на все четыре), она сдвинула камень, который скрывал дыру в стенке. Заглянув туда, я увидел куски руды, сложенные в кучку.

– Это наш с Артемом запас, – гордо сообщила она.

Теперь я наконец понял, куда она отлучалась каждый рабочий день.

– Вы прячете тут руду?

Она кивнула и добавила:

– Каждый день один из нас покидал наш тоннель и приходил сюда. И пока один продолжал работу на администрацию там, второй начинал работу на нас самих, тут.

– Но ты же сказала, что в этом тоннеле все равно нет руды. Как вы ее тут добывали?

– Я не говорила, что ее тут нет. Я сказала, что ее тут мало. В смысле, для администрации мало, но для нас-то достаточно. Работаем мы тут не много, не более часа в день. Потому что иначе не успеваем покрыть норму там.

Под “там” она, конечно же, имела в виду основной тоннель.

– Понял.

– И еще. Помнишь, в твой первый рабочий день я сказала тебе, что мы успели выполнить норму, хоть ты и просидел полчаса без дела, а потом еще и убил меня, из-за чего я потеряла еще двадцать минут перед респауном?

– Ну, помню, – виновато выдал я.

– Не успели. Я просто взяла несколько кусков из этого тайного запаса и докинула их в нашу тележку. Вот так вот.

– Значит, для этого вам и нужен этот запас? Чтобы заполнять тележку, когда не успеваете закрыть норму?

– Конечно же нет, дубина! – в ее глазах сверкнула злоба. – Это для будущего! Мы же не будем вечно жить в этом детдоме. В восемнадцать лет нас отпустят. И тогда каждый сам будет о себе заботиться. Я слышала, что все, кого отпускали раньше, умирали на улицах, от голода и холода. Они ведь никому не были нужны. Взять тех же Данила и Сергея, которым осталось меньше года до совершеннолетия. Думаешь, их ждёт что-то хорошее после освобождения? Ха, да они подохнут в какой-нибудь ближайшей луже, а люди просто перешагнут через них. Но я так не кончу. Не такая судьба меня ждёт. Знаешь, почему?

Я молчал. А она продолжила:

– Потому что я победительница по жизни.

В этот момент мне стало ее жалко. По-настоящему жалко. Жизнь дала мне все возможности. По сути я мог стать кем угодно, будь только желание и хотя бы горстка стремления. А Настя с раннего детства оказалась пленницей, не имевшей даже мизерных надежд на хорошее будущее. И все же эта девочка храбро дала бой самой судьбе, выжимая все соки из, казалось бы, безнадежной ситуации. В этом суровом месте, где царил дуэт жестокости и силы, она приспособилась и стала командиром собственной команды, выбила третий по счёту стол от стойки с раздачей еды и сделалась одной из самых авторитетных личностей этого ужасного королевства. Своими силами она взобралась на самую вершину горы и даже принялась трудиться над вкладом в своё будущее. Вот только, если смотреть на картину целиком, то это и не гора вовсе. Это крохотный холмик, который к тому же находится на дне глубокой ямы. И какой бы сильной она ни была тут, она будет бедствовать во внешнем мире. А этих запасов, которые они с Артемом наскребли в поте лица, едва ли хватит на неделю нормальной жизни снаружи. Если сравнивать меня и ее, то жизнь угостила меня сочным, хорошо прожаренным окороком. А Насте жизнь подбросила лишь косточку. И, тем не менее, она жадно вцепилась в эту кость и обглодала ее целиком, не оставляя ни одного мясного кусочка. Из доступных ей возможностей она не упустила ничего, она сделала более чем казалось выполнимым.

И даже так мы были в совсем разных плоскостях. Если у меня все еще был шанс вернуться в свой дом и продолжить беззаботную жизнь, то ей ничего подобного не светило.

– Почему молчишь? – спросила она, ткнув меня в плечо. – Не веришь, да?

– Верю, – сказал я и грустно улыбнулся.

– И правильно делаешь. Ну ладно, вернёмся к нашим планам. Ты уже догадался, зачем я тебя сюда привела и показала тайник?

– Не уверен.

– Тогда слушай. Все это поможет тебе выиграть время. Каждый день я буду работать в тоннеле одна, без тебя, выполняя половину нормы. Недостающую половину буду восполнять этими запасами. Думаю, что на месяц должно хватить. А ты тем временем будешь пытаться добраться до своей цели. И я надеюсь, что в один прекрасный день у тебя получится. Используй этот месяц с умом. Потому что если ты не справишься, то окажется, что я зря потратила весь наш с Артемом запас, который мы копили в течение полугода. Я ставлю на тебя все, что у нас есть. И если ты меня подведешь, то я тебя задушу. Понял?

– Понял.

– И еще кое-что. Помни, что когда твой друг выплатит тебе долг, то нам с Артемом будет причитаться половина. Ведь это мы с ним добыли весь этот запас. Это мы выиграли тебе целый месяц. Так что наша заслуга ничуть не меньше чем твоя.

– Я это понимаю, – проговорил я, с трудом заставив себя не отвести взгляд. – А Артем в курсе об этом?

– Нет, и не говори ему, – строго велела она. – Он не поймет. Я сама ему расскажу, когда будет нужно.

До конца того дня мы добывали руду вдвоем. А уже на следующий наша совместная работа продолжалась лишь первые полчаса. Это было нужно для того, чтобы все видели, как мы вместе зашли в тоннель и приступили к добыче. Затем, когда никто уже не мог за нами следить, я тихонько покинул пещеру. Так началась моя первая попытка добраться до легендарной таверны Винный Дракон.

Сразу признаюсь, что начало оказалось неудачным, но чтобы не забегать вперед, поведаю обо всем по порядку. Итак, я стоял снаружи громадной пещеры Олхрим. Гора располагалась на острове, так что первым делом я должен был придумать, как добраться до ближайшего материка по морю. Думаю, не стоит даже говорить, что расстояние было слишком большим, чтобы его можно было преодолеть вплавь. Для такого великого подвига нужно было иметь прокачанные до небес выносливость и физическую силу, чем я, гномик первого уровня, похвастать, увы, не мог. А даже если бы и мог, то уже на втором километре заплыва меня сожрали бы морские твари, кои густо населяли здешние воды.

Понятное дело, что мне нужна была лодка. А еще лучше – живой игрок (не считая наших рудокопов, конечно же) где-то поблизости, с которым можно было договориться. И в поисках такого я стал обыскивать весь остров. Я обошел гору, долго бродил вдоль берега, прошерстил весь лес, но, к сожалению, не встретил ни одного игрока. Мне стало ясно, что этот остров был совершенно никому не интересен. Это была далекая, мрачная и неприметная локация, на которой было нечего ловить кроме железной руды.

Кстати, пока я пробирался сквозь заросли в лесу, я наткнулся на крупного враждебно настроенного кабана. Толстая шерсть, широкая морда, мощные клыки и внушительный (для меня) четвертый уровень. Все это говорило о том, что мой гном Гиладор с жалким первым уровнем и вооруженный лишь смешной киркой (с параметром атаки в какие-то три единицы), был далеко не соперником для столь массивной зверя.

Завидев меня еще издали, дикий свин ринулся в атаку, издавая громко-грозный хрюк. Если бы что-то подобное происходило в реале, то я однозначно растерялся бы и беспомощно замер в испуге. Но это был Реснет, и, наделенный трехлетним опытом игры, я реагировал со стальным спокойствием. Я ловко нырнул в куст, кувыркнулся через плечо, вскочил, выбежал на тропинку и, приметив деревце, уже было приготовился лезть вверх, как вдруг получил мощный удар в спину. Кабан был быстрее, так что легко нагнал и сбил меня с ног. Перед глазами все завертелось, лицо уткнулось в землю, индикатор моего здоровья – он отображался в верхнем левом углу – укоротился на две три, а на боковой панели вывелся неприятный лог:

Получен урон в 20 единиц. Текущий показатель здоровья: 10/30

Кстати, эта панель была полупрозрачной, так что обзору она не мешала. Более того, в любой момент ее можно было скрыть.

В общем, не успел я подняться на ноги, как зверь снова атаковал: на сей раз под его клыки попал мой левый бок.

Получен урон в 17 единиц. Текущий показатель здоровья: 0/30

Этот лог был последним, что я успел увидеть, прежде чем меня выбросило в режим ожидания. Теперь я медленно парил в облаках, а перед глазами маячил временной отсчет до перерождения. Судя по нему, в игру я должен был вернуться не раньше чем через пятнадцать минут.

Когда я снова появился перед пещерой Олхрим, заканчивался уже четвертый час рабочего времени. И понимание этого нещадно хлестало по моей совести. Ведь все это время Настя усердно трудилась в тоннеле, а я не то что мало продвинулся, но по факту даже с начальной точки не сдвинулся!

Однако я не намеревался сдаваться. Если уж сегодня мне не было суждено добраться до Дейнвилла, то нужно было хотя бы сделать первый шаг к этому. И так как я уже убедился в том, что игроков мне на этом острове не сыскать (опять же, наши гномы из детдома не считались), рассчитывать можно было лишь на себя самого. А было очень трудно рассчитывать на себя при первом уровне. Так что я пришел к закономерному выводу, что моим первым шагом станет повышение своего уровня.

Зная систему прокачки Реснета, я понимал, что существовало лишь два верных пути, гарантировавших мне относительно быстрый набор очков опыта. Первый – выполнение квестов. Как я уже сообщал, сей остров не был похож на тот, где можно было сыскать хоть какой-то квест. А потому надеяться можно было лишь на второй вариант – убийство мобов. В итоге цепь рассуждений привела меня к тому, что я возжелал взять реванш у злобного кабана-убийцы.

И вот, окутанный жаждой мести за свою недавнюю смерть, я вернулся на то место, где и повстречал злосчастного зверя впервые. К слову, миникарты в этой игре не имелось, так что свое местоположение можно было отслеживать лишь на общей карте. Но ее масштабы не могли отображать детальное положение в рамках локации. Иными словами, на общей карте я мог лишь видеть значок своего персонажа над островом Олхрим (остров звался так же, как и пещера), что и подразумевало текущее местоположение. Но, увы, мне не дано было узнать, в какой конкретно части острова я нахожусь.

Я веду к тому, что в тот момент я был горд собой хотя бы за то, что я довольно быстро смог найти то самое место встречи с кабаном. Вы можете подумать, что это являлось легонькой задачкой, но, знаете, я бы поспорил. Остров велик, а разработчики особо не заморачивались насчет уникальности каждого деревца, представляя тем фактически одну и ту же трехмерную модель. Так что весь здешний лес состоял из крайне похожих друг на друга деревьев, которые ну просто нереально было отличить друг от друга. То же касалось кустов, да и многих других видов растительности. Потому-то я и считал себя молодцом.

Тем не менее, это не сильно мне помогло, ведь кабана я все равно нашел не сразу. Мне пришлось очень долго бродить по той местности, прежде чем я наконец услышал хрюк зверя. Тогда-то я и напал. Я подкрался к страшному вепрю, что, ничего не подозревая, что-то жевал, и бросился на него из кустов, замахиваясь киркой. Быстро и внезапно. И настолько же быстро и внезапно я умер...

Проблема была в том, что моя кирка не могла нанести ему значимого урона: слишком велик был его показатель защиты. А вот меня он валил с двух ударов. Тогда я погибал, перерождался и снова давал ему бой. Мои попытки повторялись раз за разом, пока не подошел конец рабочего дня. И, должен признаться, результат был плачевным. Мало того, что я не убил эту тварь, так я еще и, наоборот, усилил ее! Дело в том, что поскольку игра "жила" своей жизнью, мобы тоже получали опыт за каждое убийство.

К вечеру того дня я даже не мог смотреть в глаза Насти, которая пахала шесть часов к ряду, пока я зря делал своего врага сильнее. До того я чувствовал себя виноватым перед ней. И, как итог, засыпал я в ужаснейшем настроении, печально осознавая, что завтра мне придется сражаться с вепрем уже пятого уровня вместо четвертого.

Глава 7

Очередной рабочий день. Снова все началось с тренировки в спортзале. Там, кстати, среди других занимавшихся ребят я увидел Артема. Он, яростно пыхтя, бил по тяжеленной груше, подвешенной на толстую цепь к потолку. Такая картина вынудила меня ужаснуться, ведь я полагал, что делает он это для скорого реванша со мной. Тем не менее, я старался не отвлекаться и следовал собственной программе, которую мне расписала Настя. Сегодня были подтягивания на турнике и несколько упражнений на пресс. К слову, с турником я был строго на "вы", и пока что мне удавалось подтянуться лишь два раза, да и те обратным хватом.

Затем был завтрак с чрезмерно вязкой овсяной кашей, а после – подъем на четвертый этаж и погружение в Реснет. Там мы с Настей придерживались уже проверенной схеме: первые полчаса добываем руду вдвоем, затем я покидаю пещеру и пробую добраться до Дейнвилла.

Вне пещеры я торопливо окунулся в лесные просторы и поспешил к уже очень хорошо знакомой мне тропинке. Потом потратил около получаса на выслеживание пятиуровневого вепря, и вот тогда-то и началась очередная порция, простите за выражение, дерьма. Я бился с ним, умирал, ждал, респаунился, возвращался по той же тропе, снова бился, снова умирал, снова ждал и снова респаунился. Нет-нет, не подумайте, что я совсем идиот и каждый раз делал строго одно и то же, наивно рассчитывая на другой исход. Каждый очередной бой я экспериментировал, пробовал новые подходы и оружия (выбор, правда, был не велик: кирка, палка, камень).

Например, один раз я занял позицию у дерева. Бросил камень в кабана, и когда тот сагрился, я тут же карабкался вверх по стволу. Вепрь крутился вокруг дерева, а я продолжал закидывать камнями его сверху. В итоге кабан, видать, уж слишком разозлился, взял хороший разгон и ударом повалил деревце. Ну а я, оказавшись на земле (и получивший солидный урон за падение), уже не смог убежать от врага.

В иной раз я выбрал дерево потолще и повторил свой план. Кабан снова крутился вокруг дерева, но уже и не пытался свалить его. И я, пользуясь этим, буйственно поливал его каменным градом. Но, как ни прискорбно, я и тогда успеха не добился. А дело было в том, что пусть я заведомо и запасся целой кучей камней (на тот момент моя инвентарная сумка могла вместить пол тысячи таких), они закончились раньше, чем я снес хотя бы половину жизненных сил твари. Все потому, что мои начальные параметры имели уклон на выносливость, а вот меткость, которая была очень нужна сейчас, хромала на обе ноги. Как итог, в цель попадал лишь каждый пятый бросок. Ну и еще с прискорбием добавлю, что даже при прямом попадании камень отнимал только одну единицу здоровья толстошкурого зверя. Вот так вот.

Конечно же, я не опустил руки. Вместо этого я терпеливо дождался, пока кабан утратил ко мне интерес, статус его отношения ко мне сменился с враждебного до нейтрального, и он вразвалочку побрел прочь. И тогда я спустился вниз, вновь набрал камней и вновь атаковал. Расчет был на то, что уже раненого кабана я смогу закидать до смерти. Но и тут меня поджидало разочарование. Ведь в какой-то момент, когда я, сидя на ветке дерева, довольно швырнул очередной камень, жизнь вепря ожидаемо перекрасилась из ярко-желтого в желто-красный. Так происходит, когда жизнь врага падает до одной четверти. И все бы ничего, да только в тот момент статус отношения вепря ко мне снова изменился: место враждебности занял страх. Ну и, что уж тут говорить...вепрь пустился наутек.

Я пытался его догнать, да только при нашей разнице в скоростях шансов у меня было не больше, чем у щенка против гепарда. Так что уже спустя первые несколько секунд погони (если ее вообще можно было так назвать) враг скрылся из виду в зеленых зарослях. Два часа, целых два гребанных часа у меня ушло, чтобы вновь отыскать вепря. И знаете, что я увидел над его головой? Зелененький хэлсбар, заполненный на все сто. Да, вне боя у твари была отменная регенерация...

Наверное, вы уже догадались, что и в этот рабочий день победы я не достиг. И капсулу я покидал в сплошном разочаровании в самом себе. На вечерней тренировке в спортзале Насти не было, и чуть позже, за ужином, я увидел страшную усталость в ее серых глазах. Конечно же, мы поговорили об этом. И оказалось, что она выполняла гораздо больше половины нормы, где-то процентов шестьдесят-семьдесят. Все потому, что она желала выбить для меня как можно больше времени, растягивая имевшийся запас. О своих "успехах" я ей решил пока не говорить: не хотелось расстраивать. Так что сообщил я ей лишь то, что на данном этапе я занят разработкой плана по пересечению моря, и что якобы пока все идет нормально. Она либо поверила мне, либо очень убедительно сделала вид, что поверила.

Потом еще три долгих дня я отчаянно боролся с мерзопакостным кабаном, пока Настя, выжимая из себя все силы, добывала железную руду. Во время одной из моих многочисленных попыток, когда вепрь атаковал меня, мне удалось вовремя отскочить вбок и ответным ударом вогнать кирку прямо в глазище зверя. Всю мою руку, от кисти до плеча, обрызгала темная кровь, а кабан яростно заревел. Мимолетным взглядом я заметил системное сообщение на боковой панели:

Нанесен критический урон: 20 единиц!

Но порадоваться, увы, не успел, ведь раненый зверь быстро повалил меня на землю и затоптал до смерти. Снова. И сколько бы я ни старался, сколько бы ни колотил вепря киркой или сколько бы камней в него ни швырял, все было тщетно. С каждой смертью я все больше и больше убеждался в том, что я бесполезен, и что Настя зря поверила в меня. Пару раз, кстати, я пытался набить очки опыта на других, более слабых мобах в округе. Но и тут я обосрался: все водившаяся тут живность, вроде белок и кроликов, была слишком быстра для меня, да и замечали зверята меня еще издали. Все из-за моих скудных параметров скорости и скрытности. Ни угнаться, ни подкрасться... Вот так вот. И единственным мобом, который агрился на меня и готов был дать мне бой, оставался уже очень ненавистный мне кабан, что к концу четвертого дня достиг уже шестого уровня.

С каждым днем груз вины тяжелел, грозясь сломать мои плечи. Я так плохо справлялся со своей частью задачи, в то время как моя напарница свою часть делала лучше некуда. Но если вы задались вполне ожидаемым вопросом: "Как же мальчишка, раньше проводивший в Реснете большую часть своего свободного времени, сейчас не может управиться лишь с одним врагом?", то я постараюсь оправдаться. Во-первых, разница в уровнях говорила сама за себя. И насколько хороши не были бы мои чувства тайминга, понимание игровой механики, привычность здешней физики и многих других тонкостей игры, моему Гиладору все равно сильно недоставало параметров для такого боя. К тому же хочу напомнить, что раньше я имел почти неограниченный запас денежных средств, который обильно спускал на донаты. Так что в те времена, имея даже начальные уровни, я все равно был значительно сильнее положенного. Ну а сейчас все было иначе. Сейчас я мог полагаться лишь на себя самого.

В вечер четверга, когда я уже умылся и был готов завалиться в постель, я невольно подслушал разговор сокомнатников. Они обсуждали какой-то древний фильм, которому было уже более семидесяти лет.

– Да правда, смотрел я его! – утверждал Артем, – честное слово смотрел! С дедом!

– Так ты ж говорил, что нет у тебя родных, – сомневался высокий блондин по имени Данил.

– Я не соврал, сейчас их нет. Но когда дед был жив, я жил с ним. И он показывал мне тот фильм, клянусь!

– Ну и что же там было? – все еще не веря, спрашивал Данил.

– Не помню все в точности, но там в джунглях это...ну это...

– Да не смотрел он нифига, – шепнул кто-то с дальней кровати.

– Вот и смотрел! – злостно прошипел Артем и запустил тапок в ту сторону. Судя по глухому удару, тапок не достиг цели и угодил в стену. А Артем продолжал: – Ну это...в джунглях там отряд солдат был. Они встретились с монстром. А! Еще этот монстр невидимкой мог становиться! И это...монстр этот убил всех, кроме главного героя. И этот главный герой в конце побеждает этого монстра.

– Ладно, – одобрительно кивнул Данил, – ты правда смотрел.

– Говорил же!

Мне, вдруг нашедшему сходство между своим положением и положением главного героя, безумно захотелось узнать подробности фильма. К слову, это был первый раз, когда я вообще решился влиться в беседу сокомнатников. Потому, когда я спросил о том, как именно главный герой смог победить такого сильного монстра, я ожидал, что меня пошлют или же просто проигнорируют. Однако, к моему немалому удивлению, мне ответили. Причем не кто-то малознакомый, а Артем! Он спокойно, даже как-то по-дружески ухмыльнулся и заговорил:

– Ну так это...он соорудил ловушки.

– Правильно, – тут же поддержал Данил. – Главный герой был сильным мужиком. Он построил целую кучу ловушек, и монстр на них попадался. А в конце он просто взорвал гада. Прямо вот так! – В этот момент Данил звучно подпортил воздух, и в комнате воцарил массовый смех.

Ну а я, широко улыбаясь, лег спать. И улыбался я вовсе не потому, что находил глупую выходку Данила хоть сколько-нибудь смешной. Причина была совсем другой: у меня наконец созрел четкий план битвы с кабаном, который я принялся воплощать уже в следующее утро.

Это была пятница, последний рабочий день недели. Как и прежде, у меня в распоряжении было пять с половиной часов. Но вместо того, чтобы сразу отправляться на поиски злостного вепря, я стал заниматься совсем другим. А именно – крафтом. Я твердо решил, что для победы над кабаном шестого уровня мне потребуется ловушка. А для ловушки требовалась глубокая яма. Вот ее я и принялся копать. И, должен сказать, это оказалось гораздо сложнее, чем я думал.

Ну а суть сложности заключалась в том, что механика игры строжайше разделяла типы орудий труда и цели их использования. Например, взять ту же кирку, которой я располагал. С ней я легко мог добывать руду. Но если бы вместо нее у меня был меч, показатель атаки которого, ясное дело, выше чем у кирки, то для сражений он подошел бы намного лучше. Но для выковыривания руды – нет. И я находил это логичным, очень даже логичным. Однако все равно злился, ведь мне приходилось копать яму, используя то руки, то эту самую кирку, и это было мучительно долго. Будь у меня лопата, то на такое дело у меня ушло бы минут пятнадцать. Ну, максимум – двадцать. А вот с киркой я потратил аж три часа. Серьезно, убил целых три драгоценных часа на одну только яму. А ведь это был еще даже не конец!

Очевидно, что просто так в открытую яму кабан бы не упал. Ее нужно было чем-то прикрыть, замаскировать. И вот тут нужны были ветки, которые тоже не так просто было добыть. Казалось бы, пустяк: подошел, отломал от дерева. Но нет, даже тут механика игры предпочитала злорадствовать, вставляя мне палки в колеса. Ветку можно было только срубить. И я не спроста выделяю глагол "рубить". В описании моей кирки тип урона был указан как "дробящий", что, увы, не подходило для поставленной задачи. Мне нужен был именно рубящий тип урона. Короче говоря, бить киркой по ветке было бесполезно, хоть это и противоречило правдоподобности.

За неимением иных вариантов, я решил сам сделать рубящее орудие труда. Для этого я взял два камня и точил один о другой в течение двадцати минут, пока система не выдала следующее оповещение:

Вы смастерили новый предмет!

Рубило

Простое оружие

Урон: 3

Тип физического урона: рубящий

Вес: 0,5

Уровень: 1

Состояние: 10/10

Шанс выпадения: 10%

Продолжайте мастерить, чтобы открыть новые возможности изобретателя

Как же я радовался этому камню. Казалось, бы, такая простая вещь. Но ведь это, пожалуй, мой первый предмет, добытый собственным трудом, хоть и игровым. Раньше-то весь шмот я покупал за деньги, а тут я впервые опробовал систему крафта. И, вынужден признать, мне понравилось!

Теперь дело пошло на лад. Я нарубил более чем достаточно веток. Часть из них я заточил при помощи рубила (тем самым пополнив инвентарь новыми предметами, копьями) и вкопал в землю, на дне ловушки. А оставшимися прикрыл яму сверху, вдобавок обильно посыпав травой. Ловушка была готова, и система согласилась с этим фактом:

Вы построили ловушку!

Звероловная яма

Уровень ловушки: 1

Урон: 90

Тип физического урона: колющий

Состояние: 5/5

Шанс обнаружения: 20%

Продолжайте строить, чтобы открыть новые возможности строителя

Оставалось лишь заманить чертового кабана. С первого раза это, увы, не получилось. Вепря-то я выследил, сагрил и уже даже почти привел к своей ловушке, но зверь убил меня до того, как добежал до нее. Во второй раз я был более предусмотрителен. Я потратил больше времени, но зато тщательно спланировал свой маршрут. И в итоге у меня получилось забежать за скрытую яму, а кабан, в попытках нагнать меня, провалился и нарвался на заготовленные копья. Он визжал так громко, что я начал опасаться, как бы его не услышал кто-то из наших рабочих. Однако я зря страшился, ведь пещера была достаточно далеко от нас.

Шерстяной свин дергался, повизгивал и всячески старался выбраться, но шипы надежно засели в его брюхе. Помимо полученного разового урона враг обзавелся незавидным бафом кровотечения, который отнимал еще по пять единиц здоровья ежесекундно. Дабы не рисковать (не раз я уже недооценивал это зверье), я принялся закидывать его сверху камнями, тем самым еще больше усугубляя плачевную ситуацию жертвы. Боковая панель помигивала от потока уведомлений, но я, сосредоточенный на добивании неприятеля, не отвлекался на нее. Еще какое-то время кабан противился судьбе, но вскоре силы стали покидать его. Хэлсбар сокращался, движения замедлялись, а визг утихал. А когда он наконец погиб, я просмотрел ряд последних оповещений:

Ловушка Звероловная яма успешно сработала! Навык охотника повышен (текущее значение: 2)

...

Успешное попадание камнем. Нанесенный урон: 1 единица!

Промах

Промах

Промах

Успешное попадание камнем. Нанесенный урон: 1 единица!

Промах

Промах

Успешное попадание камнем. Нанесенный урон: 1 единица!

Промах

Промах

Промах

Промах

Успешное попадание камнем. Нанесенный урон: 1 единица!

...

...

Успешное попадание камнем. Нанесенный урон: 1 единица! Меткость повышена (текущее значение: 5)

Вепрь 6-го уровня повержен! Осмотрите тушу, чтобы изучить доступные предметы

Ваш уровень повышен! (текущее значение: 3)

Откройте меню характеристик, чтобы распределить полученные очки и выбрать новые умения

Мне многое хотелось сделать. И осмотреть тушу, и изучить доступные умения, и очки характеристик раскидать, но на все это не было времени. Рабочий день уже подошел к концу, и мне было пора покидать Реснет. Все остальное пришлось оставить на понедельник.

Глава 8

Я надеялся, что выходные станут для меня глотком свежего воздуха. Но, к несчастью, это получились одни из худших выходных, которые мне довелось провести в этом здании. Пожалуй, перейду к подробностям.

Начиналось все хорошо, не предвещая бед. Было приятно проснуться с осознанием, что мне некуда спешить. Поэтому я позволил себе довольствоваться мягкостью подушки гораздо дольше обычного. Прошлая неделя сильно вымотала меня, хотя и не так, как Настю. В этот субботний день она выглядела совсем уж вялой, и я очень надеялся, что до понедельника ее силы восстановятся.

На утренней тренировке Насти не было (видать, отсыпалась), так что увиделись мы с ней только во время завтрака. Было непривычно наблюдать, как она, обычно евшая с волчьим аппетитом, сейчас лениво копалась ложкой в перловке. Конечно же, не один я обратил на это вниманием.

– Насть, все нормально? – беспокоился Артем.

– Нормально, – негромко отвечала она.

– Может, поговорить хочешь?

– Сказала же, нормально! – тут Настя вспылила, вынудив Артема вздрогнуть.

После этого он умолк, и все доедали в тишине. Я понимал, что ей требуется поддержка. Настоящая поддержка. Поэтому, когда дело шло к обеду, мне захотелось поднять ей настроение. Застав ее в коридоре, я рассказал ей о своем успехе. Причем в ярких красках. И, должен похвалиться, это сработало. Ее глаза будто вновь зажглись, а на лице засияла улыбка. А я был бесконечно рад тому, что именно мои слова вызвали эту самую улыбку, которая шла ее личику гораздо больше привычной хмурости.

– Сразу третий уровень дали?! – громко удивлялась она, тряся меня за плечи.

– Да, – смущенно говорил я, – это вполне честно, ведь я, будучи первого уровня, убил моба аж шестого.

– Ты первый из всех нас, кто сдвинулся с первого левела! – весело сказала она, а потом с легким испугом принялась озираться по сторонам. Вокруг никого не наблюдалось. – Слушай, что-то мы совсем забылись. Нам бы лучше потише быть.

– Согласен.

– Кстати, как же нам теперь быть?

– Ты это о чем? – Я нахмурился, пребывая в полном недоумении.

– Да я про твой уровень, – шепнула она. – В пещере его все увидят. Начнут задавать вопросы. И это может плохо кончиться.

– А, это не проблема. В настройках приватности можно скрыть уровень.

– А это не будет подозрительно?

– Не думаю, что кто-то вообще обратит на это внимание.

– Да, пожалуй, ты прав, – выговорила она после недолгих раздумий. – А дальше что, у тебя уже есть план, как покинуть остров?

– В понедельник хочу изучить доступные мне ветви прокачки. Там уже будет видно. Но, в любом случае, теперь должно стать легче. Ведь я больше не первоуровневый.

– Да, это похвально. – Она снова улыбнулась. – Продолжай и дальше держать меня в курсе.

– О чем держать в курсе? – Из-за угла вдруг показался Артем.

Мы с Настей волнительно переглянулись. Пусть Артем и был частью ее команды, она все равно настоятельно велела мне не разглашать ему о нашем деле. И я был полностью согласен с таким решением.

– Давно ты подслушиваешь? – спросила Настя, бросив на него обвинительный взгляд.

– Ничего я не подслушивал, – оскорбился он. – Просто мимо проходил. Так вы мне расскажете, о чем он должен держать тебя в курсе?

Какое-то время Анастасия молчала, по-видимому, оценивая риски. А в конце, томно выдохнув, ответила:

– Ну хорошо. В общем, Женя теперь тоже в доле.

Артем попытался сохранить спокойное выражение лица, но у него это плохо получилось. Гнев проглядывался в крепко сжатых губах, в расширенных ноздрях, в качнувшихся бровях и во вздувшейся венке на бледном лбу. Причем гнев этот был направлен больше на меня, чем на Настю. Артем молчал, переминался с ноги на ногу и смотрел на меня так, как обычно смотрят на заклятого врага. Я был уверен, что сейчас он был готов ударить меня, и я уже мысленно строил план своей защиты.

Вдруг его рука резко дернулась вверх. Тогда я, дрогнув, стал прикрывать лицо. Однако, как оказалось, он лишь почесал свой висок. Этот момент, пусть и казался мелочью, стал для меня значительным поражением. Ведь теперь Артем, начавший многозначительно ухмыляться, снова обрел каменную уверенность в том, что я боюсь его.

– Подробнее рассказать не хотите? – наконец оборвал он длительную паузу.

– Да что тут говорить, – спокойно отвечала Настя, – Женя хорошо освоился. Мы стали быстро справляться с нормой, ну и я решила взять его в долю. Как-никак, он тоже пополняет наш общий запас.

– Вообще-то это был наш с тобой секрет, Настя, – обиженно цедил Артем.

– Ну а теперь это секрет на троих. В чем проблема?

– Ты притворяешься или правда не понимаешь?

– О чем ты? – Она изобразила недоумение и сложила руки под грудью.

– Ты могла хотя бы посоветоваться со мной, что ли. Прежде чем брать его к нам. Да, точно. Почему ты не считаешься со мной? Я был первым, кто придумал эту схему. И вообще это я нашел тот тоннель.

– Что именно тебя злит, Артемка? Что плохого в пополнении? – Настя пожала плечами. – Особенно, если у Жени правда хорошо получается.

– Вообще-то есть большая разница между тем, чтобы делить в конце на два или на три, – деловито заявил он. – Из-за Жени нам с тобой меньше достанется.

– Так ты за свою долю переживаешь? – она фыркнула. – Если тебя это успокоит, то в конце ты заберешь себе половину. А оставшуюся половину мы разделим с Женей. Так лучше?

Гнев на лице Артема временно уступил место удивлению.

– А с чего вдруг такая забота о нем? Раньше ты не была такой щедрой. Вы что, так подружились?...

– А что не так? – спросила она, дернув бровями.

Артем бросил на меня подозревающий взгляд, но я сделал вид, будто не вслушивался в их беседу. До меня тут же дошла истинная причина его негодования, которую я почему-то не замечал ранее. И правда, раньше мне и в голову не приходило, что он мог быть влюблен в нее. И лишь сейчас, видя горячую искру в его глазах, я наконец обрел недостающий кусочек паззла. С первого же дня Артем невзлюбил меня вовсе не потому, что он находил работу в Реснете интереснее или приятнее любой другой здешней работы. Все дело было в Ананстасии, не иначе. Ему просто нравилось быть рядом с ней, только и всего. А я, выходит, перетянул ее внимание с него на себя. Это был еще один повод для возможного начала войны между нами. Войны, которой я очень хотел бы избежать.

– Может, ты дашь нам поговорить наедине, Жень? – спросив это, Артем пронзил меня пристальным взглядом. В его злых глазах главенствовала не просьба, а, скорее, требование.

– Да без проблем, – тут же ответил я. – Как раз хотел снова посетить спортзал.

И я зашагал прочь. Уже издали, когда я почти не мог слышать их, я обернулся. Артем с недовольной миной что-то тараторил, активно жестикулируя. Пусть я и не разбирал слов, мне было предельно ясно, что он в ярости. Настя же, напротив, была спокойной и холодной. И сколько бы Артем ни орал, лицо ее совершенно не менялось. Она будто и не слушала его. Она уподобилась ледяному щиту. А он, будучи огненным топором, не мог даже поцарапать ее.

В конце-концов они, явно не придя к компромиссу, разошлись. И снова поговорить с Настей мне удалось лишь ближе к вечеру, перед ужином.

– Ты как? – спросил ее, когда мы встретились на лестнице по пути на нижний этаж.

– Нормально, а что? – безучастно отвечала она, перескакивая через несколько ступенек за раз. Мне пришлось ускориться, чтобы не отстать от нее.

– Просто...знаешь, ты ведь обманула Артема. Ты сказала, что я теперь в доле.

– В какой-то степени это правда так.

– Так-то оно так, но...ты же не рассказала ему про то, что мы тратим ваши запасы.

К этому моменту мы уже достигли первого этажа и направились в сторону столовой.

– И не надо ему пока этого знать, – тихо говорила она, – Ты сам видел, как он отреагировал на мои слова. А теперь представь его, если бы я ему раскрыла всю правду.

– Наверное, ты права, – задумчиво произнес я.

– Я расскажу ему, но не сейчас. Сейчас он меня не поймет.

– Как знаешь. Просто...

– Ну что еще? – тут ее голос принял в себя нотки нервозности, как бы намекая мне, что вокруг да около ходить не стоит. Потому-то я и решил говорить прямо.

– Просто мне кажется, что теперь он меня ненавидит.

– А до этого он разве любил тебя? – Настя издала издевательский смешок.

– Нет-нет, он и раньше не был вежлив со мной. Но мы только недавно все решили, а тут вдруг опять...

– Что это вы недавно решили? – Она вдруг остановилась. – Ты про вашу мелкую драку?

– Да, – серьезно ответил я, тоже остановившись. – Я дал ему отпор и думал, что на этом мы закопаем топор войны.

– И так вы все "решили"? Ты думал, что разок заехал ему в челюсть, и на этом все закончится?

Она смотрела на меня как на безнадежного идиота. Я всегда ненавидел такой взгляд. Точно так же на меня постоянно смотрел Виктор Серебров.

– А что тут неправильного? – теперь уже я вспылил. Честно говоря, это был первый раз, когда я позволил себе повысить на нее тон. И, тут же опомнившись, я решил, что сейчас она треснет меня так сильно, что проломит черепушку.

Однако, к великому удивлению и радости, она восприняла это более чем спокойно. Будто и вовсе не заметила. Это заставило меня поверить, что мы с ней и правда начинали ладить. Даже почти сдружились, что ли.

– Пойми, Женя, у драки есть три исхода. Первый – крепкая дружба. У вас с Артемом этого пока не наблюдается.

– Да, вообще никак, – вставил я.

– Второй – новая драка. Это, кстати, вас и ждет. Если разногласия так и не решились, то драка рано или поздно повторится.

– Не сильно радует. Ну а третий какой?

– Третий – полный разгром одного из двоих. Это когда проигравший или умирает, или начинает бояться победившего.

– И что же тогда мне делать?

– Ну как что? Драться с ним еще раз. Потом еще раз. И так до тех пор, пока вы не подружитесь. Ну или пока один из вас...того.

– Понятно, – уныло выдохнул я. – А как же выражение "после драки кулаками не машут"?

– Это придумали слабаки и трусы, – быстро ответила она. – А победитель будет стоять на своем до конца.

Простота ее суждений удивляла меня уже далеко не в первый раз. Для нее не существовало плохих и хороших, правых и виноватых. Были только сильные и слабые.

На ужин Артем не явился, так что за столом мы сидели вдевятером. Тем не менее, голодным Артем остаться не должен был: Арсений пообещал забрать порцию друга и отнести тому в комнату. Кстати, такое позволялось не всем, но, благо, наш стол был одним из немногих, где такое право имелось.

– Картошка сегодня вкусная, правда? – заговорил Валентин, чавкая от удовольствия.

– Да, в этот раз свежая, – согласился Нуржан.

В действительности же картошка была ужасной. Ровно как и все другое, что здесь подавали. Но я, уже давно привыкший, лопал за обе щеки.

– Эй, Женя, – обратился ко мне Валентин. Я, подумав, что он как и всегда хочет попросить салфетки, уже потянулся рукой к деревянной салфетнице, как вдруг он продолжил: – Ты, наверное, много вкусностей пробовал в жизни, да? Вот скажи, какое у тебя любимое блюдо?

– Да, точно. Скажи, – присоединился Арсений.

– Пожалуй, это стейк из Вагю, – недолго думая, ответил я. Уловив на себе всеобщие вопросительные взгляды, я счел нужным дополнить: – Это такой вид коров. Из Японии.

– Коровы и у нас есть, – с усмешкой заметил Нуржан.

Я, не желая вдаваться в подробности, лишь улыбнулся в ответ. А Валентин, решив развить беседу, снова спросил:

– Ну а у тебя какое любимое блюдо, Настя?

Она подняла глаза и застыла в глубоком размышлении. А потом дала ответ:

– Наверное, это тушеная капуста. Да. Тушеная капуста с мясом. А у вас?

– У меня вот пюре с котлеткой под подливом. М-м-м... – Нуржан прикрыл глаза и сделал глубокий вдох, воображая чудный аромат.

– А у меня – пельмени, – негромко проговорил Арсений. – Нет ничего лучше пельмешек в бульоне.

В дальнейшие ответы ребят я уже не вслушивался. Мне никак не давало покоя недопонимание с Артемом. Я все думал о том, стоит ли мне попытаться поговорить с ним, обсудить все спокойно. Или же лучше просто молчать, стараясь и дальше не пересекаться с ним. Битва двух мнений в моей голове была прервана, когда моего плеча коснулась Настя.

– Ты чего загрузился?

– Да так, о своем, – тихо ответил я. – Ничего важного. Я, наверное, спать уже пойду.

– И я тоже. До понедельника надо хорошенько отдохнуть.

И мы оба покинули столовую. Артема я встретил уже в комнате, когда готовился ко сну. Он молча сидел на кровати и усердно копошился в спортивной сумке, словно выискивал там что-то очень важное. Сначала он вовсе не обращал на меня внимания, но когда я собирался лезть на свою койку, он взглянул на меня исподлобья и медленно прошептал:

– Я зарежу тебя, пока ты будешь спать.

Тогда, невольно опустив взгляд на его руку, я увидел блеск стали. Дрожь тут же загуляла по моей спине. В эту ночь, как и в следующую, я почти не спал. В течение всего воскресенья я пытался успокоить себя, полагая, что подросток вряд ли решится на такую жестокость. Но потом я вспоминал случай с Михаилом. Пред глазами всплывали картинки, как он, истерично моля о пощаде, колотил внутренние стенки шкафа, и как Артем заливался мерзким смехом.

Я нуждался в помощи, но не решался снова просить ее у Насти. Я был более чем уверен, что она посмеется мне в лицо и назовет трусом. Неизвестность и страх мучили меня так сильно, что мне казалось, что очень скоро я лишусь рассудка. Я был таким бледным, что это стали замечать и другие. Например, Антон. Он заговорил со мной в вечер воскресенья, когда я чистил зубы.

– Нездоровится? – как бы невзначай спросил он.

– Просто не выспался.

– Слушок до меня дошел, что тебе ножом угрожают. Правда?

– Правда, – честно сказал я.

Я посчитал, что скрывать это не стоит. Как по мне, не было ничего позорного в том, чтобы страшиться холодного оружия.

– Есть один варик, – продолжал Антон, пустив воду в своей раковине. – Но будет стоить денег. Интересно?

Деньги у меня были. Немного, конечно, но уверен, что по здешним меркам это были настоящие сокровища. К слову, деньги эти я до сих пор не потерял, потому что надежно спрятал их в секретном кармане джинс. Так что сейчас, зная, что я вполне смогу расплатиться за помощь Антона, мои глаза наполнились надеждой, а в груди заметно полегчало. Однако это оказалась мимолетная радость, ибо дальнейшее предложение Антона лишь еще больше ужаснуло меня. Он опустил руку в карман своего трико, вынул оттуда какой-то стальной продолговатый предмет с дырками в корпусе и быстро махнул кистью. Тогда загадочный предмет разделился на две продольные половинки, одна из которых совершила оборот на сто восемьдесят, обнажая между ними лезвие.

– Бабочка, – пояснил Антон, звучно вращая опасную штуку в руках. – Нужна?

– Нет, – испуганно ответил я, мотая головой. – Такое точно не нужно. Спасибо.

– Уверен?

– Еще как уверен.

– А ты еще раз подумай, – настоятельно говорил он, – тебе ведь тоже нужно иметь что-то, чтобы пырнуть его в ответ. А еще лучше если не в ответ, а раньше, чем он. Ну?

– Нет, спасибо, однозначно не возьму.

– Ну, сам знаешь. Если вдруг передумаешь, ты знаешь, где меня искать.

Ясное дело, что я не был готов брать в руки настоящее оружие. Это не был выход, и мне определенно нужно было искать другой подход к ситуации. Над этим я и размышлял добрую половину ночи, лежа в кровати и не смыкая глаз, пока усталость не взяла верх и не заставила меня погрузиться в глубокий сон. Понедельник обещал быть тяжелым. Очень тяжелым.

Глава 9

Страх от слов Артема так крепко вцепился в мой мозг, что мне начали сниться кошмары. Так, например, произошло в ночь с воскресенья на понедельник. Я проснулся в холодном поту, борясь с тяжелой одышкой.

Наверное, вы согласитесь с тем, что если бы он правда хотел зарезать меня, то уже давно сделал бы это. Скорее всего, парень просто хотел помучить меня, запугать, лишить меня сна (что у него и вышло), но он бы не прибегнул к такому ужасному поступку. Ему ведь было только тринадцать. Все это я, конечно же, понимал, но все равно не мог успокоиться, ровно как и не мог нормально спать. Понимаете, прежде, еще во времена моей беззаботной жизни, я никогда не сталкивался с угрозами подобного характера. Если мне и угрожал кто-то, то, как правило, это был Виктор Серебров, да и то лишь тем, что отключит мне интернет. Так что я ничего не мог поделать с охватившим меня шоком. Ясное дело, что проблему нужно было решать, и срочно. Только вот я не знал, как.

Мой ужасный внешний вид не остался незамеченным Настей, когда мы вместе следовали на четвертый этаж.

– Ты сегодня не пришел на тренировку, – обратилась ко мне она.

– Да, не смог проснуться, – сонно отозвался я.

– Выглядишь, как труп. Не знаю, что у тебя случилось, но советую разобраться с этим. Ты не забыл, что у нас осталось всего три недели?

– Помню.

– Ну вот и позаботься о том, чтобы мы все успели. Мне не нужно, чтобы ты отключился прямо в капсуле. Понял?

– Ты думаешь, я сам все это не понимаю? Я не мог уснуть, потому что у меня проблемы!

Она молчала, а я продолжал орать, как сумасшедший. Я вываливал на нее все, что накипело – а там было много. Я горячо рассказывал о том, как Артем мне угрожает расправой, и о том, что из-за этого я почти не мог спать. В какой-то момент я совсем уж забылся, размяк и поддался эмоциям. В уголках моих глаз зарождались слезы, и голос мой стал жалобным. Не знаю, почему я так сглупил, но я воспринял Настю как маму, которой всегда можно выговориться, которая всегда поддержит и обнимет. И лишь когда глаза Насти потемнели от нарастающего гнева, я осознал всю глубину своей ошибки.

Она резко подскочила ко мне и плотно схватила за горло. Помимо того, что она перекрыла мне воздух, ее пальцы, с силой впивавшиеся в шею, приносили мне мучительную боль. Я попытался убрать ее руку двумя своими, но тогда она лишь усилила страшную хватку. Я отчетливо ощущал, как кровь переполняется в венах по всему моему лицу, которое – я уверен – приобрело томатный оттенок. И когда сознание уже грозилось вот-вот покинуть меня, Настя разжала кисть.

Когда она отпустила меня, мои ноги подкосились, я упал на колени и начал жадно глотать воздух. А пока я корчился, она принялась говорить:

– Ты запутался, Женя? С чего ты решил, что можешь плакаться в мое плечо? Мы с тобой никакие не друзья. Меня тошнит от такого червя, как ты. И работаем мы вместе только потому, что это в наших общих интересах. Ты меня понял?

Я был не в силах дать ответ, так все еще восстанавливал дыхание.

– Не слышу! – рявкнула она и оттянула ногу, словно собираясь пнуть.

– Понял-понял-понял! – хрипло затараторил я, отчаянно прикрываясь ладонью.

– Если понял, то поторапливайся. Нам пора в игру.

Кое-как мне удалось подняться на ноги и добраться до комнаты с капсулами. Переодевшись, я погрузился в Реснет. Там я сразу же развернул настройки приватности и скрыл информацию о своем уровне. Теперь другие игроки могли видеть лишь имя Гиладор над моей головой, и ничего более.

Как и обычно, первые полчаса я помогал Насте расковыривать твердые стены в поисках железной руды. В этот раз работали мы абсолютно молча. Ей было нечего сказать мне, ровно как и я не желал ничего говорить ей. Мы были двумя кораблями, тихо проходящими мимо друг друга в непроглядном тумане. Не могу с полной уверенностью заявить, что я был обижен на нее, но, скрывать не стану, неприятный осадок был густым. Я, конечно, понимал, что она была права по-своему. По сути я был ей никем, и мне не следовало взваливать на нее свои проблемы. Однако мне почему-то казалось, что мы начинали ладить. Очень жаль, что я ошибался.

Когда я покинул пещеру Олхрим, то сразу поспешил к месту, где на прошлой неделе мною был убит кабан. Там, на дне ямы, трупа уже не наблюдалось. Игровой мир давно испарил его, оставив на том месте лишь крохотный сундучок с выпавшим лутом. И, раскрыв его, я наконец ознакомился с полученными игровыми ценностями:

Шкура вепря

Простой предмет

может быть использован для ремесла

Вес: 1,5

Уровень: 6

Состояние: 18/30

Шанс выпадения: 2%

Клыки вепря

Простой предмет

может быть использован для ремесла

Вес: 0,2

Уровень: 6

Состояние: 5/5

Шанс выпадения: 12%

Также там были сердце, печень, почки и прочие внутренности вепря, нередко использовавшиеся в игре для готовки. Не думаю, что вам было бы интересно, если бы я все это перечислил. Гораздо более важную информацию я получил, когда раскрыл характеристики своего персонажа. Там отобразился мой текущий уровень, третий, а также доступные мне очки, кои я должен был распределить по параметрам. Параметров в игре, кстати говоря, было несметно много. Тут и основные, такие как скорость, ловкость, сила, выносливость, интеллект, привлекательность и так далее. И дополнительные, каждый из которых в какой-то степени был производным от основных. К примеру, если детально рассмотреть дополнительный параметр "акробатика", то она представляла из себя сумму, в которой участвовала как ловкость, помноженная на свой уникальный коэффициент, так и скорость, тоже со своим множителем. Но все эти формулы были сокрыты для игроков, так что более подробно рассказать об этом я бы вам не сумел, даже если бы очень захотел.

Нет, только не подумайте, что это уж совсем никак нельзя было узнать. На просторах всемирной паутины имелось множество знатоков, которые самостоятельно, путем игровых экспериментов и личных наблюдений, выводили эти самые формулы. Уж такие ребята точно знали, что и в какой степени нужно прокачивать, дабы добиться наиболее эффективного для себя результата. Будто спортсмены, точно знавшие, какую группу мышц нужно развивать (и насколько сильно), они не тратили время на лишнее и концентрировались лишь на важном. Но я к таким не относился. Напомню, что я был адским донатером, не следовавшим разумным денежным ограничениям. Я мог вкладывать во все подряд, не имея надобности узко разбираться в этих непроглядных зарослях системы игровой прокачки. Захотел стать метким лучником – Виктор, дайте денег. Захотел стать скрытным убийцей – Виктор, дайте денег. Захотел обзавестись маунтом-драконом – Виктор, вы знаете, что мне нужно.

Ну а сейчас я не мог рассчитывать на бездонный кошелек Виктора Сереброва. Поэтому решать нужно было, исходя из надобностей. А надобность моя заключалась в стремлении скорее покинуть остров. В итоге я сделал выбор, о котором впоследствии не пожалел. Доступные мне очки опыта – а их было шесть – я отдал интеллекту. Конечно же, это вовсе не означало, что игра сделала меня умнее. Но наличие высокого интеллекта помогало персонажу быстрее осваивать различные ремесла. И так как я понимал, что мне предстоит саморучно построить лодку, интеллект был очень как нужным.

Затем, когда я закончил с распределением очков, передо мной всплыло другое окошко, требовавшее выбора класса. Класс, кстати говоря, выбирался при переходе с первого уровня на второй. Ну, или сразу на более высший, как это случилось в моем случае. Я-то разом до третьего скакнул.

Примечателен тот факт, что игровой алгоритм обращал внимание на то, каким именно способом игрок набивал себе опыт. И в зависимости от этого предлагал несколько наиболее подходящих классов. Вот и сейчас система выделила для меня три класса. Вообще, в игре было больше тысячи (насколько мне было известно) классов, каждый из которых еще и можно было развивать по-разному. Но выбирать приходилось исключительно из тех, которые предложила система.

Итак, у меня был выбор между Охотником, Строителем и Стрелком. Ничего неожиданного. Сам процесс построения ловушки пошел в пользу строителя, успешное попадание в нее кабана дало плоды для охотника, ну а метание камней, по-видимому, засчиталось для стрелка.

Конечно же, я сразу отбросил Стрелка и Охотника. Это очень интересные классы, а Охотник – еще и крайне редкий. Но у меня было важное дело, и для дела этого нужен был Строитель. В общем, Гиладор, гном третьего уровня, стал строителем, таково было мое финальное решение. И как только я подтвердил свой выбор, мне представилась возможность изучить первое доступное умение.

Поздравляем, вам доступно базовое умение Строителя!

Быстрая деревянная постройка

Пассивное умение

Увеличивает скорость строительства любых деревянных сооружений на 30%

деревянными считаются сооружения, состоящие из дерева более чем на 50%

Умение может быть улучшено

Для того, чтобы начать строительство из дерева, приблизьтесь к деревянному предмету и вызовите меню строителя

Стоило мне только подумать о том, где же находится это самое меню строителя, как на моей полупрозрачной игровой панели (та, кстати, занимала нижнюю четверть моего обзора) подсветился значок, отображавший мой класс. Раньше, когда мой Гиладор был прославленным эльфом, на этом самом месте красовался значок в виде лука с натянутой тетивой. А сейчас там были два перекрещенных молоточка. Что ж, Строитель, значит, Строитель.

Лут с убитого кабана в инвентарь закинул, с классом разобрался, базовым умением обзавелся, теперь пришла пора приступать непосредственно к строительству лодки. Этот остров и так уже слишком долго удерживает меня, словно птицу в клетке. Свобода ждет.

Как гласило описание способности, для начала строительства было нужно подойти к деревянному предмету и раскрыть меню строителя. Итак, я решил попробовать. Приблизился вплотную к деревцу и мысленно кликнул по значку из двух молоточков. Тогда значок предательски перекрасился в алый, а в окне уведомлений появилось новое сообщение:

Данный предмет не готов к использованию!

Рекомендация: срубите дерево

Тут мне снова понадобилось рубило. Вот только, если оно чудесно подходило для рубки веток, то с целым стволом справлялось плохо. Каменное лезвие быстро тупилось, и показатель состояния рубила падал до нуля. Тогда мне приходилось по-новой точить камень, пока система снова не давала ему тип "рубило" с заполненным состоянием. И вот, испортив четыре рубила и каждый раз затачивая их заново, я наконец-таки смог повалить одно дерево. Оно-то и послужило первым элементом моего будущего средства для плавания.

Я думаю, я вы прекрасно понимаете, что одного дерева было мало. Когда передо мной выдвинулся список доступных мне построек, я с печалью осознал, что мне еще долго придется рубить деревья. Например, для самого базового деревянного плота (а пока что мне был доступен только такой) требовалось минимум пять стволов. Лодку, кстати, я пока построить не мог – не хватало уровня.

В общей сложности я потратил около полутора часа для того, чтобы закончить вырубку. Стволы сложил в ряд, а дальше в дело пошла упрощенная система строительства. В реальности мне понадобились бы гвозди, веревка, да и стволы приходилось бы подтачивать, чтобы между ними не оставалось свободного пространства, куда могла просочиться вода. Но тут, в Реснете, все было гораздо легче и удобнее. Для любой постройки требовалось добывать лишь основные элементы, а более мелкие система восполняла самостоятельно. Более того, мне уже толком не нужно было ничего делать. Достаточно было лишь подтвердить начало строительства и усесться возле подготовленных стволов. Далее они самостоятельно, словно по волшебству, постепенно видоизменялись в течение тридцати минут, пока в итоге не соединились в полноценный деревянный плот. Если бы я не дождался и вышел за позволенный радиус (а он, если не ошибаюсь, составлял около двух метров), то процесс строительства бы прервался. И возобновился бы, как только я вернулся бы на положенное место. Вот такая вот нехитрая система. Как я и сказал, просто и удобно.

Хочу заметить, что плот получился скромненьким, крохотным и до жути минималистичным: даже паруса не было. Надежным я бы его точно не назвал. И все же, поскольку иного варианта у меня не было, мне пришлось надеяться на то, что на этой вот хлипкой дощечке я смогу пересечь море. Это была игра, и смерть не могла страшить по-настоящему, но вот в реальности на таком плоту я не осмелился бы плыть даже через узенькую речку, не то что через море! Я наслышан о случаях, когда безжалостные волны сурового моря сжирали целые корабли, что уж говорить о каком-то жалком плоте...

С трудом отогнав от себя дурные предчувствия, я-таки вытолкнул плот на воду и уселся на него. Прибрежные волны покачивали меня из стороны в сторону, но я не двигался ни вперед, ни назад. Тогда система заботливо сообщила мне о необходимости весла для движения. Не буду вдаваться в подробности того, как я мастерил весло из ветки. Упрощенная система крафта позволила мне сделать это всего-то за пять минут. И я наконец поплыл.

Неуклюже водя веслом по воде, я медленно, но верно отдалялся от песчаного берега острова Олхрим. Сейчас вода была очень спокойной, но это было лишь началом моего нелегкого пути. Прошел час, прошел второй. Я уже не видел берега. Кругом, до самого горизонта, тянулись водные просторы, внушавшие неудержимое могущество. И как же смею я, маленький гном, бросать вызов такому титану? Повезло еще, что сейчас титан этот дремал и не проявлял агрессии. В противном случае я бы уже пошел ко дну, а после переродился на Олхриме.

Еще здесь было красиво и удивительно правдоподобно. Игра очень достоверно передавала запах соли, плотно засевший в воздухе, а мои колени и руки ощущали холодок каждой капли изредка брызгавшей на меня воды. Плавно покачиваясь на волнах, я ни на секунду не прекращал орудовать веслом, продвигаясь вперед. К слову, если бы я не сверялся с картой, то уже давно перестал бы понимать, в какую сторону должен плыть.

В какой-то момент я почувствовал ветерок, приятно ударивший в спину, а за ним последовало уведомление:

Вы поймали попутный ветер!

Бонус +10 к скорости движения

Рекомендуется поднять парус, чтобы увеличить бонус

Был бы еще у меня парус... Впрочем, ладно, плюс десять – уже приятно. Я плыл, плыл, плыл и еще раз плыл. Когда рука совсем уж уставала держать весло, я отдыхал, отдаваясь в распоряжение мелких волн. Сегодня мне повезло: течение было на моей стороне, и даровало мне еще плюс пять единиц скорости. Но даже со всеми этими плюсами я двигался медленно. Раскрывая карту и глядя на курсор моего текущего местоположения, я с отчаянием наблюдал, что отдалился от острова всего-то на пару миллиметров (если судить по масштабам карты)! Это означало, что при таком темпе мне не хватило бы и недели, чтобы доплыть до ближайшего материка. А у меня в запасе оставалось только полчаса...

Но я продолжал грести, не покладая сил. Не знаю, что движело мною. Возможно, это была искренняя вера в чудо. Я понимал, что вряд ли сейчас на горизонте покажется парус случайно проходившего мимо корабля. И капитан этого корабля вдруг окажется приятным игроком, что тут же согласится мне помочь. И как бы глупо это ни звучало, я все равно ждал чего-то подобного. Я греб и ждал. Я надеялся, что мне повезет. Но горизонт оставался пустым. Ничего, кроме бескрайнего синего моря, плавно переходившего в небо. Чудо не случилось. Вскоре рабочий день подошел к концу, и мне пришлось выйти из Реснета, бросив плот на произвол судьбы.