Решающий обмен

Глава 1

Светские беседы, смех и звон бокалов действовали Курапике на нервы. Он стоял у стены банкетного зала, наблюдая за гостями, и всё сильнее убеждался в том, что участие в этом мероприятии было плохой идеей. Обмен телохранителями. Даже само название звучало нелепо. Курапика однозначно не хотел быть частью такого фарса и тем более быть его прямым участником. Однако его никто не спрашивал, поэтому сейчас стоял в огромном зале среди таких же телохранителей, как и он, которые следили за порядком на балу высокопоставленных зажравшихся богачей, которые придумали себе новое развлечение.

Может это мероприятие и проводилось, как все говорили, на потеху, но в тайне каждый видел в этом выгоду — чем не лишний повод закинуть шпиона к своему врагу и приказать тому разведать все его планы и покопаться в грязном белье, пытаясь потопить корабль изнутри.

Курапика отвлекся от своих размышлений, потому что увидел, как к нему подходит Сенрицу, передавая ему, что Лайт Ностраде хотел переговорить с ним. Парень учтиво кивнул и направился к работодателю, стараясь не отвлекаться на внешний шум и приторные разговоры о погоде и о детях вышестоящих чинов. Голова от них начинала несчадно болеть.

— Курапика, не забудь свою первостепенную цель, — Ностраде стоял от всех в стороне и пил вино, наблюдая издали за своей дочерью, как та весело общалась с другими детьми, показывая недавний раритет, который купил ей ее любимый папочка, — Ты же не забыл?

— Нет, — конечно не забыл, но у Курапики своя цель, которая всегда будет стоять на первом месте — пауки. Пока он не отомстит за клан и мысли быть не может о том, чтоб у него были другие цели. Однако Курапика так же понимал, что имеет ввиду Ностраде.

Обмен телохранителями проходил ежегодно между несколькими семьями и, как бы всё не пытались показать случайность выпавших карт, на которых написаны имена телохранителей и семьи, к которым они перейдут работать, всё до предельного просто — подкуп. Те, кто отдаст тасовщику карт больше денег, тем тот и подтасует, сделав так, как им надо.

Взгляд Курапики невольно скользнул к семье Коуэн. Он уже изучил их досье заранее. Рэй Коуэн, владелец сети фабрик по производству стеклянных изделий и мебели. Человек влиятельный, богатый и достаточно осторожный, чтобы никогда не появляться в обществе без охраны.

В жизни глава семьи выглядел именно таким, каким его описывали документы. Высокий, подтянутый, с зачёсанными назад тёмно-каштановыми волосами и внимательным взглядом серых глаз. Даже среди гостей он держался так, словно это не он находился среди людей, а люди находились в принадлежащем ему пространстве.

Рядом стояла его жена — Лайла Коуэн. Бывшая фотомодель. Алое платье подчёркивало стройную фигуру женщины, а завитые русые волосы мягко обрамляли лицо с острыми, почти хищными чертами. Её часто можно было увидеть в мехах и с сигаретой в мундштуке, что делало образ более величественным и властным. Даже сейчас, держа в руках бокал вина, она производила впечатление человека, который привык командовать не меньше мужа.

Впрочем, внимание Курапики привлекли не родители. Дочери. Старшую Курапика заметил сразу, не потому, что она пыталась привлечь внимание, скорее наоборот. Юмироу словно существовала отдельно от происходящего праздника. Она стояла недалеко от родителей в лёгком зелёном платье, чуть сутуля плечи и склонив голову. Алые волосы, заплетённые в толстую косу, почти достигали колен, а несколько выбившихся прядей закрывали часть лица. Казалось, ей скучно или далеко безразлично. А может, и то и другое сразу.

Совсем иначе выглядела её младшая сестра. Хикари уже успела собрать вокруг себя компанию сверстников. Смех, оживлённые жесты, быстрые повороты головы. Русые кудряшки подпрыгивали при каждом движении, а серые глаза сияли так ярко, что напоминали отполированное серебро под солнечным светом. Если Юмироу напоминала неподвижное озеро, то Хикари была горным ручьём.

Любовь к зелёному у сестер, видимо, одна, по-другому не объяснить то, что и Хикари на мероприятии так же в зеленом платье, однако более пышном, чем у старшей. Рюшки, кружева, оборки и бантики, все это смотрелось гармонично и по-своему по-детски.

Интерьер их дома аккуратный и элегантный, под стать их семье, которая зачастую мелькает в сводках газет. Все ухоженные, презентабельные, пишут про них в новостях «счастливая семья с красивыми дочерьми», однако была одна деталь, которую заприметил Курапика. Старшая дочь, Юмироу, на всех фото стоит чуть поодаль от всей семьи в целом, смотрит куда-то мимо камеры, а взгляд пустой, хотя на лице красовалась дежурная улыбочка. Может в их семье разлад? Даже сейчас, наблюдая за Рэем и Лайлой Коуэн, парень замечает, что они друг с другом о чем-то переговариваются, совершенно не обращая внимание на именинницу, которая стоит чуть дальше от них и молчит, наблюдая за людьми вокруг. Её сестра, в отличие от старшей, стоит в кругу ровесников и весело щебечет про какие-то забавные случаи из жизни, задорно смеясь на шутки сверстников.

— Иди, сейчас должно начаться выступление, — Курапика послушался приказа Ностраде и выступил чуть вперёд, вставая практически в центр банкетного зала и чувствуя спиной чужой взгляд, который будто изучал его. Повернувшись лицом к, как он думал, источнику этого некомфортного чувства, оказался прав — его осматривали, изучали, будто каждую косточку перебирали и пытались найти изъян. Та самая девушка, у которой он должен будет потом работать телохранителем, — Юмироу — даже когда Курапика посмотрел той в глаза, не отвела взгляда и лишь слегка поклонилась в знак приветствия, Курапике ничего не оставалось, кроме как ответить тем же. Громогласный голос Рэя прервал веселые переговоры семей и их чад, начиная свою тираду.

— Итак, сначала мне бы хотелось вас поблагодарить, что в этом году мы собрались у меня в поместье, чтобы начать ежегодный обмен телохранителями и отметить день рождения моей дочери — Юмироу! Сегодня ей исполнилось восемнадцать лет и сейчас мне безумно приятно встречать эти два долгожданных события здесь с вами! — аплодисменты посыпались, возвращая былую какофонию из звуков, на что Курапика чуть поморщился. Поскорее бы этот фарс закончился, он снова смог бы начать собирать глаза своего клана и искать пауков. Однако, в противовес его желаниям, гул стих, а Рэй продолжил свой монолог: «Я с радостью готов объявить — начало обмена состоится прямо… Сейчас!»

Снова аплодисменты, восторженные возгласы богачей растеклись по залу, в это же время другой мужчина в солидном костюме выкатывал на его середину маленькую, квадратную, но высокую каталку, на которой была изящная коробка из красного дерева. Подождав, пока утихнет весь этот шквал, мужчина засунул руку в отверстие коробки сверху, через некоторое время доставая оттуда записку.

— Я имею честь объявить семьи, которые обменяются своими телохранителями, которых они сами же и выбрали, между собой, — долгая пауза и фамилии двух семей громогласно разнеслись по банкетному залу, — Сато и Рюдзи! Пусть ваши телохранители подойдут к центру зала, то бишь ко мне, поприветствуют друг друга, а потом уйдут в противоположные семьи, — и уже чуть тише добавил, когда к нему подошли двое крепких мужчин, — рад вас приветствовать, господа, поздоровайтесь и расходитесь.

Так еще вышли четверо телохранителей, пока до ушей Курапики не дошла фамилия его работодателя и другой семьи. Подойдя к центру зала, парень окинул читающим взглядом телохранителя Коуэн. Мужчина высокий, в костюме и с бородкой, блондин, граничащий с сединой. По его тяжелому взгляду можно было понять, что препятствий в жизни он поведал немало. Как и Курапика оценивал мужчину перед собой, так и он изучал его с ног до головы. Немного поклонившись друг другу, телохранитель Коуэн приблизился к Курапике, чуть склонившись над ухом. Как ни странно, но опасности парень от него не чувствовал, хотя Курапика должен признать, далеко не как пауки, но он силен.

— Береги её, — тихий шёпот разнёсся над ухом Курапики, на что тот слегка кивнул. Мужчина похлопал его по плечу и ушел в сторону Ностраде, Курапика же подошёл к новым работодателям, поклонился, поприветствовав.

— Ну что же, добро пожаловать, рад тебя приветствовать, — Рэй приподнял бокал с лёгкой усмешкой. Звон стекла отразился в зале, и в ответ по помещению прошла привычная волна светской реакции — негромкие голоса, движение бокалов, короткие обмены взглядами. — Как тебя зовут? — спросил он, не меняя интонации.

— Курапика.

— Приятно познакомиться. Я Рэй, это моя жена Лайла, — он сделал лёгкий жест в сторону женщины. Лайла не ответила словами, только едва заметно скользнула взглядом по Курапике, пряча усмешку за бокалом вина. — Там недалеко наша младшая дочь, Хикари, — продолжил Рей, — а это Юмироу, её сестра. С ней ты и будешь работать.

— Понял, — спокойно ответил Курапика и на мгновение его взгляд встретился с Юмироу. Она не отвела глаз сразу, оценивая парня.

— Отец, можно обсудить пару вопросов с новым работником наедине? — голос прозвучал тихо, почти рядом, но достаточно отчётливо. Юмироу подошла чуть ближе, не повышая тона.

— И с какой целью? — холодно отозвался Рей. — Гости сочтут это за дурной тон — если именинница покинет своё торжество.

Взгляд Юмироу не изменился, но в нём стало меньше терпения.

— Это займёт немного времени, — ровно сказала она. — После этого я вернусь.

— Хм, — Рей сделал вид, что обдумывает. — Хорошо, но если ты нарушишь слово, я назначу встречу с господином Лео, он хоть больше и не работает у нас, но, думаю, с радостью вспомнит занятия с тобой.

— Этого не будет, — пальцы Юмироу едва заметно дрогнули, ответила она слишком быстро и сразу же замолчала, будто сама это заметила.

— Вот и отлично, — Рэй улыбнулся спокойно, уверенно, как человек, который получил ожидаемую реакцию. Он повернулся к залу и произнёс уже громче: «Господа, прошу внимания. Моя дочь, Хикари, любезно согласилась сыграть для вас!»

— Что? — Хикари резко обернулась, не сразу понимая, что происходит. Её взгляд метнулся к отцу, затем к сестре.

Юмироу едва заметно шевельнула губами — почти беззвучное «извини». Хикари быстро поняла ситуацию. И, не давая ей развиться дальше, уже с улыбкой поднялась и звонко хлопнула в ладони, привлекая к себе внимание.

— Точно-точно, я бы хотела вам показать недавно мной выученную композицию и сочла бы за честь, если бы вы прошли в музыкальный зал и послушали ее! — Хикари пробежала мимо родителей и Юми, её кудряшки вприпрыжку поспевали за ней.

Гости охотно подхватили предложение. Разговоры оживились, бокалы поднялись, и поток людей плавно потянулся в сторону зала, как хорошо отрепетированное движение. Когда же дверь за последним гостем захлопнулась, наступила практически гробовая тишина, Юмироу еле заметно выдохнула, плечи чуть опустились, но осанка осталась собранной.

— Ну что ж, приятно познакомиться, Курапика, — девушка протянула удивленному парню руку. Юмироу, которая буквально минуту назад будто под многотонным пластом склоняла голову, сейчас смотрела прямо и уверенно ему в глаза, ожидая ответа на её приветствие.

— И мне, госпожа Коуэн…

Юмироу не спешила отпускать руку сразу — ровно настолько, чтобы это нельзя было назвать случайностью, но и нельзя было назвать вызовом. Курапика сделал шаг назад, заканчивая приветствий, и только тогда позволил себе оценить её взгляд чуть внимательнее. Она тоже смотрела на него так, будто уже делала выводы, но не торопилась их озвучивать.

Видимо, эти полгода действительно будут интереснее, чем он думал и впервые за вечер эта мысль не вызвала у него раздражения, скорее интерес.

Глава 2

— Давайте без лишних отступлений начнем, — девушка первой зашла в комнату, видимо для гостей. Выбрала кресло и села так, чтобы видеть вход и одновременно держать его в поле зрения. Курапика вошёл следом, закрыл дверь и занял место напротив. Спокойно, без лишних движений, ожидая, что дальше она скажет, — Вы здесь не просто так.

Курапика не ответил сразу. Он не торопился подтверждать или отрицать то, что она уже решила для себя.

— Я понимаю, — продолжила она ровно, следя за реакцией на лице Курапики, вернее, за её отсутствием, — что вас могли направить сюда не только для охраны. Меня это не особенно волнует, но будет честно предупредить: отец не подпускает к себе людей просто так. Только тех, кто проверен временем. — Она чуть склонила голову. — Если вы пришли искать слабые места — можете попробовать, но, уверяю вас, результат будет сомнительным.

Курапика посмотрел на неё внимательнее, чем прежде.

— Почему вы думаете, что господин Ностраде на такое способен? — Вопрос прозвучал спокойно, но нотка удивления всё-таки проскользнула в его голосе. Юмироу едва заметно усмехнулась, не насмешливо, скорее как человек, который давно знаком с подобными вопросами. Он соврет, если скажет, что ожидал чего-то подобного.

— В этих кругах это не редкость, — ответила она. — Я не обвиняю и не пытаюсь вас запугать. Просто обозначаю реальность, в которой вы оказались. И предлагаю договориться.

— Договориться? — по изумленному взгляду парня Юми поняла, что он совершенно не ожидал такого поворота событий, поэтому легкая усмешка ещё шире озарила её лицо, однако прищуренный взгляд и эта улыбка совершенно не выказывали издевку над собеседником.

— Я предлагаю сотрудничество. Вы — свои условия. Я — свои. Без давления, если это возможно, — девушка наклонилась чуть вперёд. — Так мы оба получим максимум от этих шести месяцев. — Юми протянула руку для рукопожатия, надеясь на положительный ответ. — Я бы хотела выстроить с вами максимально доверительные отношения, если такое возможно.

Курапика не ответил сразу. Взгляд задержался на её ладони чуть дольше, чем требует формальность. Он не привык, когда объект наблюдения сам предлагает формат взаимодействия. Затем он всё же пожал руку.

— Тогда что бы вы хотели от меня? — секундная заминка и Курапика с осторожностью скользнул взглядом по лицу девушки, которая уже мягко улыбнулась.

— Для начала мне бы хотелось уточнить пару моментов. Когда никого нет вокруг, давайте говорить на «ты», без формальностей, — Курапика кивнул, — Так же от своего телохранителя я узнала про существование нэн. Ты же им владеешь? — Юмироу смотрела на парня, чьи глаза выказали удивление.

— Конечно.

— Можешь показать рэн?

Обработав просьбу, Курапика наконец поднялся с кресла, принял удобную стойку и в следующее мгновение его тело окутала плотная, контролируемая аура. Комната словно стала чуть тяжелее, а воздух — плотнее. На правой руке проступили цепи, обвивающие пальцы и кисть. Юмироу наблюдала без лишней реакции, только взгляд стал чуть внимательнее.

— Материализатор, — произнесла она полушёпотом почти сразу. Курапика едва заметно приподнял бровь.

— Как вы…?

— Не «вы» — перебила и откинулась на спинку кресла. — Я использую один способ распознавания типов нэн других людей. Ему меня Сет-сан научил, мой телохранитель. Просто догадки, не обращай внимания. Очень часто такая информация бывает ошибочна. Сегодня мне просто повезло, — начала объяснять свою предыдущую фразу Юмироу, — если тебя это не затруднит, продолжим разговор.

Курапика кивнул в знак согласия и обратно уселся на место.

— Как долго ты работаешь телохранителем?

— Два года.

— Только этим занимался? — Вопрос прозвучал мягче, но точнее, чем предыдущий. Курапика посмотрел на неё.

— Это важно?

— Для понимания — да, — спокойно ответила она.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Два года.

— Чего ты хочешь от этой работы? — Курапика не ответил сразу.

— Я могу не отвечать на этот вопрос? — он незаметно напрягся, на что девушка подняла левую ладонь.

— Если не хочешь, можешь не отвечать. Я просто хочу узнать лучше того, кто будет тут работать в ближайшие шесть месяцев. Моя цель — наладить с тобой доверительные отношения, я не буду заставлять тебя рассказывать то, что ты хочешь держать при себе, но надеюсь, эта информация не повлияет на те же самые отношения.

— Хорошо, спасибо.

— Так, продолжим? — Юми опустила ладонь, а парень согласно кивнул, — Не говори отцу и матери о том, что происходит между нами вне основной работы. Ни о встречах, ни о разговорах, ни о деталях.

— Это требование? — Курапика посмотрел на неё чуть внимательнее.

— Это условие, — ответила она спокойно. — Нарушение приведёт к тому, что я сообщу о несоблюдении правил обмена. Это повлечёт твою дисквалификацию и проблемы для семьи Ностраде. Я не угрожаю. Я обозначаю последствия. — Она посмотрела прямо. — Ты не обязан соглашаться, но тогда сотрудничества не будет.

— Скоро будет бал-аукцион в Гамове, мне нужно выкупить кое-что там, больше ничего, — видя замешательство уже в глазах Юми, начал пояснять, — это именно та цель, которую я хочу достигнуть, но для чего именно я не могу сказать. А по поводу бала-аукциона — я охотник и узнать такую информацию не проблема для меня.

— Ясно. Если ты участвуешь в обмене, то тебе в любом случае нужно узнать хоть какую-то информацию о моей семье. После обмена Лайт Ностраде обязательно спросит это. Я могу тебе в этом помочь.

— Почему ты так хочешь передать врагу своего отца его слабые стороны? — про примерный мотив Курапика хоть и догадывался, но все равно это было чересчур странно для него. Разве сама Юми не пострадает от того, что Ностраде сможет потопить бизнес Коуэн?

— Это уже не твоя забота и не твои проблемы. У меня есть причина так относиться к отцу, тебе ее знать не обязательно. По крайней мере не сейчас.

— Ладно, тогда, мы закончили? — Курапика встает, собираясь покинуть гостевую комнату, однако оклик Юми останавливает его.

— Подойди к нашему дворецкому. Его зовут Акена Сибата. Он сейчас на первом этаже. Ты его легко узнаешь, у него шрам через правый глаз. Акена обо всём тебе расскажет подробнее.

— Хорошо, — ответил Курапика и подошёл к выходу.

— Курапика, — Юмироу окликнула его, он остановился. — Добро пожаловать.

Он не ответил. Просто вышел.

Коридор за пределами гостевой комнаты оказался длиннее, чем запомнился на первый взгляд. Не архитектурно — психологически. Шум зала стих окончательно, оставив после себя ровный, почти стерильный фон: шаги по ковру, редкие приглушённые голоса где-то в глубине дома, и ощущение, что каждый звук здесь не случайный.

Курапика шёл спокойно, но взгляд работал отдельно от движения. Он фиксировал детали: расположение охраны, периодичность перемещений слуг, слишком ровный порядок для дома, где, казалось бы, должна быть праздничная суета. И всё же не это зацепило его внимание. Юмироу и её поведение. Разговор сам всплыл в голове. Не слова — интонации и паузы, точки, где она не давала эмоциям взять верх. Было видно как она контролирует себя, но не так, как у людей, которые просто «холодные». Иначе, как у человека, который знает, что любое лишнее движение будет считано.

Курапика остановился на секунду у окна. За стеклом сад поместья был аккуратно выстроен в геометрическую композицию: кусты подстрижены с почти хирургической точностью, дорожки — без единой случайной линии. Даже природа здесь выглядела как подчинённая.

Он медленно выдохнул и впервые за вечер позволил себе мысль, что это не просто воспитание, это среда. В воспоминаниях сам собой возник момент разговора о Лео. Слишком быстрый страх, слишком точная реакция на имя, почти рефлекторно, будто она уже знает, чем заканчиваются ошибки.

Курапика прищурился, продолжая идти по коридору. Её спокойствие… слишком ровное для просто воспитания. Аккуратные формулировки, будто каждое слово заранее отмерено. И даже предложение сотрудничества — не просьба, а уже выстроенная схема, где ему отведено место. Это не избалованность и не обычная сдержанность. Так не ведут себя люди, выросшие «как есть».

Он вспомнил её лицо в тот момент, когда гости покинули комнату. Напряжение не исчезло — оно просто сменило форму, как маска, которую снимают только в закрытом помещении. Слишком привычное движение для человека, которому приходится менять себя в зависимости от того, кто рядом.

Курапика продолжил идти по коридору, уже не так автоматически. Взгляд стал цепляться за детали: стыки дверей, линии стен, пустые промежутки, где кто-то мог бы стоять и слушать.

Дом больше не ощущался просто богатым и вычурным. Он ощущался выстроенным. И чем дальше он отходил от гостевой комнаты, тем сильнее в нём закреплялось ощущение: Юмироу Коуэн — не холодная, она собранная. И это почему-то стало важнее остальных деталей.

Холодность можно сыграть, но такая собранность обычно не возникает сама по себе.

Он замедлил шаг у поворота. Лео переставал быть просто именем из прошлого. Он начинал выглядеть как часть этой системы. Не её создатель, но механизм, который удерживает её в рабочем состоянии. Курапика снова пошёл вперёд, уже тише внутри, чем снаружи, внимательнее, собраннее. И мысль, которая раньше была просто наблюдением, стала ощутимее, тяжелее: в таких структурах люди редко стоят отдельно, они всегда вплетены во что-то большее. И Юмироу… пока выглядела не как отдельная фигура, а как один из самых плотных узлов этого переплетения.

На улице стояла глубокая ночь, та, в которой мир будто перестаёт говорить и начинает только наблюдать. Небо тёмное и бескрайнее было усыпано звёздами. Они не мерцали хаотично, а казались частью единой картины, словно невидимый художник нанёс над землёй тихий, бесконечный узор света. Луна висела низко и спокойно, холодная и ровная. Её бледное сияние ложилось на снег тонким слоем, превращая дорогу и крыши в почти нереальные силуэты. Всё вокруг выглядело приглушённым, смягчённым, как будто ночь сама сглаживала острые края мира. Снег у окон поблёскивал редкими искрами — не живыми, но внимательными.

У поместья Коуэн всё ещё держалась последняя волна суеты. Курапика и ещё один телохранитель стояли около дочерей Коуэн, ещё двое у лестничной площадки, а другие стояли неподалёку от Лайлы и Рэя. Все прощались с семьей Коуэн, изредка летели повторные, но уже пьяные, поздравления в сторону Юмироу, на что та вежливо кланялась.

— Юмироу, а что тебе подарила семья Ностраде сегодня? — Лайла скорее для галочки, нежели из интереса к дочери, спросила про подарки. Сама женщина даже не слушала ответ старшей. Гости ушли и уже можно было вздохнуть спокойно.

— Руку мумии, череп единорога, и что-то ещё, — спокойно ответила Юмироу, так, будто перечисляла не подарки, а инвентарь, который уже отправлен на хранение. Она заранее поручила служанкам убрать всё это из поля зрения. Больше всего ее волновало только одно — этот день закончился и можно благоговейно лечь спать.

— А как прошёл день у тебя, Хикари-тян? — Лайла погладила по голове младшую, устремляя заинтересованный взгляд на энергичную девчушку, — У тебя улыбка с лица так и не сходит!

— А, ну… Сегодня у меня выдался о~очень хороший день!

И слова посыпались быстрее, чем их успевали осмыслить. Руки двигались вместе с рассказом, рисуя в воздухе невидимые сцены, которые существовали только в её воображении. Лайла смеялась над той или иной шуткой. Рэй в это время отошёл в сторону, обмениваясь короткими фразами с одним из сотрудников. Разговор был деловым и быстрым — слишком будничным для вечера, который ещё официально не закончился. Через несколько минут он вернулся, бросил несколько слов на прощание и исчез в глубине дома, направляясь в кабинет.

Юмироу почти не участвовала в происходящем. Её внимание было уже не здесь. В мыслях всё постепенно сворачивалось в одно простое желание — тишина, закрытая дверь, и отсутствие необходимости отвечать кому-либо.

Когда рассказ Хикари закончился, движение в доме постепенно угасло. Одна за другой фигуры начали расходиться. Лайла направилась в свою спальню, не задерживаясь ни на секунду дольше необходимого. Хикари ушла следом, всё ещё что-то оживлённо бормоча себе под нос, счастливо улыбаясь. Юмироу двинулась в противоположную сторону — спокойно, ровно, будто её маршрут был заранее прописан.

У каждой двери остались телохранители. Неподвижные, собранные, почти неотличимые от элементов интерьера. Иногда — короткий взгляд в сторону. Иногда — в другую, но без движения, которое могло бы нарушить общий порядок.

Дом постепенно замолчал, не резко, а так, как затихает место, в котором всё ещё есть люди — но уже нет необходимости что-то говорить. И в этой тишине чувствовалось не спокойствие, а завершение.

Первые солнечные лучи осторожно пробрались сквозь тяжёлые шторы и растеклись по комнате бледными золотистыми полосами. Юмироу недовольно поморщилась, перевернулась на другой бок и попыталась снова уснуть. Не получилось. Сон медленно отступал, уступая место реальности. Сегодня был новый день и, что важнее, первый день обмена. С тяжёлым вздохом девушка села на кровати. Распущенные алые волосы рассыпались по плечам и спине спутанными волнами. Несколько секунд она просто сидела, глядя в пустоту, но потом всё же поднялась и направилась к шкафу. Платья. Снова платья. Иногда Юмироу казалось, что их количество давно превысило все разумные пределы. Впрочем, если речь шла о Лайле Коуэн, понятие «разумный предел» переставало существовать. Её мать могла купить новое платье только потому, что оттенок ленты отличался на полтона от предыдущего. Выбрав одно из самых простых, Юми вернулась к зеркалу и опустилась на стул.

— Сегодня… — едва слышно пробормотала она. Расчёска медленно скользнула по алым прядям. В отражении на неё смотрела девушка с уставшими глазами и лицом человека, который ещё не решил, рад он наступившему дню или нет.

После того, как она оделась и причесалась, девушка собиралась в ванную комнату. Но перед тем, как выйти из своей, Юмироу остановилась, закусив губу.

«Надеюсь я в нем не ошиблась…» — девушка тяжело вздохнула своим мыслям.

Открыв дверь, Юми почти сразу встретилась взглядом с Курапикой. Он стоял там же, где она видела его вечером. Собранный и спокойный, будто за ночь ни разу не сдвинулся с места. На мгновение ей стало любопытно, спит ли он вообще.

— Доброе утро, — Курапика пошёл за ней.

— Доброе… — еле слышно ответила Юми, подходя к ванной комнате.

Телохранитель остановился около двери, а девушка вошла туда. Через минуту послышался всплеск воды. Закончив ежедневную процедуру, она вышла в коридор и направилась на первый этаж завтракать.

— Доброе утро, — сказала Лайла, — Присаживайся, Хикари-тян ещё спит?

— Да, — коротко и ясно ответила старшая Коуэн, садясь за стол, — Матушка, сегодня я хотела бы провести время в теплице. Недавно там распустились мизалисы.

— До обеда. — Лайла наконец подняла взгляд от чашки. Всего на секунду, будто оценивала, насколько правдоподобно звучит сказанное.

— Ага… — ответила Юми, — Спасибо за еду, — девушка поднялась из-за стола, толком ничего и не съев, поклонилась, после направившись в свою комнату.

— Разбуди Хикари-тян, скажи, что её еда уже остывает, — прикрикнула Лайла в спину старшей.

— Ладно.

Через время, как Юмироу ушла, Хикари бодро-нервно подбежала к столу и уселась на свое место. Ей повезло, она отделалась лишь маминой лекцией «Как должна вести себя настоящая леди», но это потому, что у Лайлы было хорошее настроение, в худшем случае, она могла лишить младшую Коуэн десерта на неделю. А этот ужас Хикари точно не хотела заново переживать. Как так, лишить ее наивкуснейших капкейков в клубничной начинке и хаотичной присыпкой сверху?! Это сверх жестокости, которое могла проявить Лайла по отношению к младшей, когда та ослушивалась.

Поднимаясь обратно по лестнице, Юми чувствовала за спиной ровные шаги Курапики. Он ничего не спрашивал. Не интересовался, зачем хозяйке понадобилась теплица в разгар зимы. Не уточнял, почему для похода в теплицу она собирает отдельную сумку с одеждой. Просто наблюдал. И почему-то именно это заставляло нервничать сильнее, чем любые расспросы.

Когда они поднялись на второй этаж, дверь соседней комнаты распахнулась. Показалась Хикари. Увидев сестру, она тут же просияла.

— Юми-чан! Расскажи, что тебе подарили?

— Потом, ладно? Сейчас немного спешу.

Хикари уже открыла рот, собираясь что-то сказать, но только теперь заметила стоявшего позади Курапику. Улыбка мгновенно стала чуть осторожнее. Девушка бросила быстрый взгляд на сестру. Юми едва заметно качнула головой, мол, не здесь и не сейчас. Хикари поняла намёк сразу. Стоило двери в комнату закрыться, оставив позади Курапику, как младшая Коуэн скрестила руки на груди.

— Опять туда собралась? — Теперь в её голосе слышалось куда больше тревоги.

— Хикари…

— Юми-чан, серьёзно. У тебя новый телохранитель. Ты его второй день знаешь, а если он расскажет отцу?

Юмироу на секунду замолчала. Перед глазами невольно всплыл вчерашний разговор. Курапика не задавал лишних вопросов, не пытался спорить и не выглядел человеком, который побежит доносить при первой возможности. Но знала она его всего один вечер. Этого было слишком мало, чтобы доверять по-настоящему. И всё же почему-то ей казалось, что он сдержит слово.

— Не переживай. Если что-то пойдёт не так, я разберусь.

— Ты всегда так говоришь, — Хикари надула губы, глядя серьёзно на старшую.

— Потому что пока работает.

— Хорошо. Но вернись вовремя, ладно? Я уже начинаю повторяться в своих оправданиях.

Юми потрепала сестру по волосам и направилась к двери. Уже на пороге она обернулась.

— Спасибо, Хикари.

— Иди уже, — младшая только махнула рукой.

— Слушаюсь, госпожа сестра, — уголки губ Юми дрогнули в слабой улыбке.

Юми вышла в коридор и протянула ожидавшему снаружи Курапике сумку. Тот молча принял её. Ни вопросов. Ни замечаний. Лишь короткий взгляд на сумку, а затем на саму девушку.

— Пойдёмте, Курапика, — проговорила Юми, направляясь к лестнице.

Она старалась не привлекать внимания Лайлы, которая в это время дня обычно находилась в банкетном зале. Рэя девушка не опасалась. Отец почти всегда сидел в своём кабинете в дальнем конце второго этажа и покидал его лишь по делам или ради короткого перерыва.

— Есть, — спокойно отозвался Курапика и последовал за ней.

Глава 3

Свежевыпавший снег лип к обуви и хрустел под ногами. По тропинке шли двое людей. Первой была девушка в зимней тёмной юкате. Она уверенно направлялась в сторону теплицы, опустив взгляд голубых очей в землю, чуть зажмурившись. Снег невозможно яркий, когда отражал солнечные лучи. За ней следом шёл парень в строгом тёмном костюме, поверх которого была накинула тёплая куртка. В левой руке он нёс сумку. Весь путь они провели молча, а когда добрались до оранжереи — остановились. Юми сделала глубокий вдох, впуская зимний воздух в лёгкие, а затем выдохнула крупное облако пара. Совершила ещё пару шагов ко входу в теплицу и зашла.

Юмироу оказалась в просторной оранжерее. Та была залита бледными лучами солнца. Зелень разнообразных растений, казалось, занимала каждый сантиметр стеклянного купола, посреди которого зияла мраморная фигура фонтана, вода из которого приковывала взгляды всяк сюда входящих, потому что капли переливались всеми цветами радуги под нужным углом, это выглядело действительно завораживающе. Дальше от него располагались две лестницы. Первая вела к каменной площадке, на ней, в качестве удобств, располагалась потрепанная собакой — что жила в этой оранжереи — тахта, пара резных стульев и миниатюрный столик. Рядом со всем этим убранством лежали перевернутые две пустые миски с изображениями косточки на них. Под площадкой красовался татами и семь подушек разных фасонов. А вторая лестница вела в комнату, вход которой преграждала резная дверь.

— Присаживайся, я скоро, — девушка взяла из рук Курапики сумку и указала ладонью на татами — судьба которого не отличалась от тахты и тоже был слегка погрызен смышленым животным — а сама направилась ко второй лестнице, обходя растения. Поднявшись по лестнице, Юми распахнула дверь в комнату и вошла.

Она просторная, светлая и уютная. От большого окна справа свет падал на письменный стол, на котором находились фотография в старинной рамке, на которой изображена счастливая семья с собакой на летнем фоне, футляр из-под флейты и книга с закладкой, Юми дошла до середины истории в ней. Девушка обожала здесь, скрывшись от всех глаз, тихо играть на флейте. Всё разложено аккуратно, лишних вещей на массивном столе не было.

В левом углу комнаты стоял книжный шкаф, на полках которого аккуратно сложены разнообразные книги. Это лишь малая часть библиотеки Юмироу, которую та старательно собирала. Среди всех этих книг у Юми самые любимые про растения и детективы. Пустующие части стен покрывали разнообразные картины. На махровом ковре, что покрывал почти весь пол, спал Оган — пёс с каштановой шерстью — ирландский сеттер.

На звук открывающейся двери Оган поднял морду с паласа и агрессивно зарычал на девушку, но, увидев знакомый образ и почуяв её запах, тут же утихомирился, подбежал к хозяйке и начал лизать той кисть.

— Я тоже рада тебя видеть, Оган, — проговорила Юми и почесала пса за ухом. Тот начал лаять и игриво вилять хвостом, — Сейчас мне не до игр, извини. Я ухожу через несколько минут кое-куда, хочешь со мной? — питомец ответил ей тремя громкими лаями в знак согласия, будто понял каждое её слово, запрыгал и принялся крутиться вокруг своей оси.

Юмироу вывела счастливого пса гулять по оранжерее, а сама начала переодеваться в одежду из сумки. Она повесила юкату в шкаф и отправилась к выходу, где увидела, как её телохранитель неторопливо поглаживал Огана, сидя на татами. Завидев Юмироу, парень поднялся с насиженного места, а пёс недовольно заскулил, подставляя морду под ладонь Курапики, прося продолжить ласку.

— А ты ему нравишься, — заявила девушка, подходя к запасному выходу из теплицы, — Пойдём, здесь будет короче.

Парню только и оставалось, что кивнуть и последовать за своей работодательницей. Оган остался сидеть на месте рядом с лестницей и грустно смотрел вслед уходящим молодым людям, как вдруг за дверью показалась Юми.

— Ты тоже иди сюда, — хозяйка начала звать своего пса. Того не надо было уговаривать дважды. Он подбежал к выходу, залаял и буквально вылетел из оранжереи, как птица из клетки.

— Оган, веди себя тихо, — пригрозила девушка и направилась вглубь зимнего сада, — Иначе гнева матушки и отца нам не избежать.

— Можно спросить? — Юми еле заметно кивнула, — Куда мы направляемся?

— Прямо сейчас я не могу тебе ответить. Здесь… слишком много ушей.

Дальше они шли молча, даже Оган плёлся за своей хозяйкой, не издавая ни звука. Пройдя ещё около пятнадцати метров, девушка завернула в сторону большого дерева рядом с возвышающейся будто до неба оградой. Зайдя за дерево, Юмироу начала крайне аккуратно ощупывать толстую стену ладонями и очищать её от навалившего снега.

— Нашла, — девушка, с лёгкой радостью в голосе, принялась более уверенно стряхивать снежный покров, открывая взору Курапики широкую, металлическую, местами заржавевшую пластину, — Можешь помочь?

Парень коротко кивнул и подошёл с другой стороны планки, взялся за неё и осторожно опустил на ствол дерева. Какого же было его удивление, когда он увидел, что за металлической пластиной обнаружился проход, через который явно мог пролезть человек и оказаться за пределами поместья.

Девушка, засомневалась, увидев изумление на лице своего телохранителя, точно ли все будет хорошо? Но почему-то же она показывает ему всё это, значит что-то есть в этом парне, что-то, что говорит о нём «если это не моё дело, то и вмешиваться в это не буду», значит и проблем возникнуть не может.

— Этот пролом появился здесь, когда мне было четырнадцать лет. Его сделал один человек, которому я благодарна и по сей день, за то, что он совершил такое. Ему заплатили за то, чтобы он украл колье с очень редким синим бриллиантом и Китайскую фарфоровую вазу средних размеров и сделанную в классическом стиле Юань. Но в тот день я и Сет-сан гуляли около того места, где тот самый человек проделал эту лазейку.

***

Девочка гуляла в летнем саду и читала книгу. Голубенькое лёгкое платьице с кружевами развевалось при каждом порыве легкого ветерка. Волосы, чтобы не мешать чтению, заплетены в высокий хвост. Неподалёку от неё вышагивал мужчина, около тридцати пяти лет. Он наблюдал, как та самая девчушка делала короткие шажки в сторону большого дерева, которое росло неподалёку от ограждения. У этого дерева росли крепкие большие корни, некоторые из которых извивались над землей. На одном из них девочка любила сидеть и читать про растения и какими лечебными и вредными свойствами те обладают.

Со стороны всё смотрелось так, будто это отец и дочь вышли на прогулку, подышать свежим воздухом. Всю идиллию нарушал лишь вид молодого человека и две кобуры, прикреплённые к его поясу.

— Сет-сан, — девочка-подросток отвлеклась от чтения и повернулась к мужчине, — вы ведь не скажите матушке и господину Лео, что мы здесь были? Если они узнают про мои вечерние прогулки в саду вместо зазубривания домашки…

— Юмироу-сан, я говорил вам тогда и сейчас повторю: «Я обещаю, ни Лайла-сан, ни Лео не узнают о ваших прогулках», — и зовите меня просто «Сет», вы — моя работодательница, а я — ваш телохранитель, мы с ва… — Сет резко замолк на полуслове, заметив шорох в кустах, достал револьвер из первой кобуры и выстрелил. Девочка дернулась и забежала мужчине за спину. Убедившись, что закладка не выпала из книги, та закрыла её и прижала к груди.

Послышался мужской сдавленный крик, граничащий с мычанием, но через пару тройку секунд и тот стих, заменившись еле внятным шипением. Сет вышел вперёд и вытянул свободную руку в сторону Юми, которая с любопытством и неким ужасом во взгляде так и норовила выйти из-под защиты своего верного телохранителя.

— Выходи! — прикрикнул Соджиро, наводя ствол на источник недавнего шума, — Тогда останешься жив.

Откуда мне знать, что ты не выстрелишь мне в голову, пока я буду выбираться из укрытия? — ответил вопросом на предупреждение мужчина, но всё же медленно и уверенно поднимался с земли, облокачиваясь на ствол дерева. На его левом бедре красовалась повязка, что начинала пропитываться алой и вязкой жидкостью. Наверное, пока он говорил, успел повязать рану клочком ткани.

— Что ты здесь забыл? — начал расспросы Сет, всё ещё не убирая револьвер в кобуру, — Отвечай кратко, иначе пуля точно окажется у тебя во лбу.

— Меня наняли.

— Кто?

— Сушимото.

— Зачем? Что он хотел? — Сет явно не ожидал услышать фамилию партнёров семьи Коуэн.

— Он нанял меня, чтобы украсть кое-что.

— Что?

— Колье и вазу.

— Сколько вас ещё тут?

— Я работаю в одиночку.

— Как тебя зовут?

— Слушай, мужик, ну давайте мирно разойдемся, я простой наёмный воришка, у меня только и получилось, что пробраться на участок, — лебезить у мужчины явно не получалось, увидев холодный взгляд телохранителя.

— Настоящее и полное имя! — прошипел сквозь зубы Сет, взводя курок.

— Спокойной спокойно! — мужчина в панике начал размахивать перед собой левой рукой, правой он держался за дерево. — Моё настоящее имя — Джун Эномото.

— Зачем Сушимото-сану потребовались фамильные ценности Коуэн-сана?

— Я без понятия, мне сказали украсть, заплатили и отправили сюда! Мужик, я сейчас тут ласты склею, отпустите меня, я скажу Сушимото, что не смог проникнуть в поместье, мы спокойно разбежимся и забудем об этой…

— Молчи. Ты вступил на частную территорию семьи Коуэн и покушался на её собственность. Выходи медленно и подними руки вверх, чтобы я видел. Живо!

— Ладно-ладно, только не стреляй…

Джун, как и приказал ему Сет, вяло поднял руки над головой и, хромая, вышел из-за кустов. Соджиро в это время, не отводя взгляда и револьвера от Эномото, быстро полез свободной рукой в карман, за мобильником. Быстро нажав на кнопку вызова, он поднёс свой аппарат к уху. Послышались гудки, а через секунду кто-то взял трубку.

— Здравствуйте, это Сет Соджиро — телохранитель госпожи Юмироу. Да… Нет, она рядом. Мы в саду, неподалёку от старого дуба. Пришлите сюда Акена и Изаму. Нет, с ней всё в порядке. Хорошо, жду, — закончив разговор, Сет убрал телефон обратно в карман.

— Сет-сан, вы же обещали… — Юми подёргала за рукав своего телохранителя, тот продолжал смотреть на Джуна, не шелохнувшись.

— Обещал, и я никогда не бросаю слова на ветер, госпожа Юми. Это была не Лайла-сан, и не кто-то из её слуг на звонок ответил один дворецкий, которому я могу довериться, как себе. Не переживайте, он лишнего не взболтнёт, — девочка кивнула, утирая ладошкой подступающие слёзы. Спустя несколько минут Изаму и Акена появились в поле зрения троицы, которая стояла на своих местах неподвижно. Хотя Джун время от времени покачивался, казалось, он сейчас упадет от кровопотери.

— Наконец-то, — с ноткой облегчения проговорил Сет, убирая обратно револьвер в кобуру после того, как Изаму завёл руки Джуна ему за спину.

— Прости, пришли бы сразу же после звонка, но Хикари-сан нас задержала, — к Сету и Юмироу подошёл дворецкий дома Коуэн — Акена, — Как он проник на нашу территорию?

Девочка, которая всё время стояла позади Сета, выглянула и заметно напряглась, сжав рукав Соджиро.

— Наверное, нашёл слепую зону среди камер и перелез через ограду, — тут же ответил Сет, — Уведите его незаметно, чтобы не беспокоить Лайлу и Рэя-сана. И поспешите, не очень хочется, чтобы с территории поместья был вывезен труп.

— Обязательно, — Акена поклонился и поспешил удалиться, — А ты верни Юмироу-сан обратно в поместье, Лайла-сан явно начала что-то подозревать.

— Понял, идите.

Изаму, что стоял неподалёку, крепко держал вора и ждал, когда к нему присоединиться Акена, чтобы вдвоём увести Джуна из сада прямиком в полицейский участок. После того, как Джуна увели, Юми с Сетом остались одни. Мужчина отправился к тому самому дереву, где они словили вора. Заглянув за него, Соджиро очень удивился. В ограде, толщиной в полметра и высотой семь, от земли красовалась довольно приемлемая дыра, через которую мог без проблем пробраться человек среднего телосложения. Рядом с проходом валялись лопата и кирка.

— Похоже, что он проделывал эту брешь около недели и закончил либо вчера вечером, либо сегодня рано утром, — предположил Сет, предварительно сев на корточки, заглянув в проход и ощупав землю.

— А как камеры не заметили его? Прошла целая неделя, как он тут появился, — Юмироу обошла телохранителя и присела с другой стороны пролома.

— Как я и сказал ранее, Джун нашёл слепую зону и проник на территорию. А так как камеры снимают только с внутренней стороны поместья, было сложно заметить его, плюс, в этой части сада довольно много густых кустарников, которыми он и воспользовался, — пояснил Соджиро, поднимаясь с колен.

— И что теперь вы будете с этим делать?

— А что вы хотите? — ответил вопросом на вопрос мужчина.

— Я? Ну, если это возможно, то я хотела, чтобы он остался, — проговорила девочка с некой надеждой в голосе, шаркая правой ногой по земле.

— Хорошо, — вздохнул Сет, — Если это ваше желание, но нужно будет обезопасить этот проход: поставить камеру, прикрыть проход чем-нибудь с двух сторон, тогда… Ой! — Соджиро перебила на полу слове, повисшая у него на шее с криками бесконечной благодарности, Юмироу, — Хорошо-хорошо, а теперь вам нужно обратно в поместье, Лайла-сан, наверное, переживает за вас.

Юми притихла, отпустила Сета из объятий, коротко кивнула и отправилась по уже знакомой тропинке из каменных плит домой. Мужчина был крайне изумлён резким перепадом настроения у своей работодательницы, но он не стал расспрашивать и молча пошёл за ней.

— А еще, госпожа Юми, — Сет продолжил говорить, когда девочка остановилась и напряженно взглянула на него, — Как бы вы не хотели оставить этот тайный проход, мне всё равно придётся установить там камеры, потому что это может быть опасно, вы понимаете?

Девочка сглотнула. Она понимала. Но еще она понимала, что тогда придётся рассказать про проход ещё нескольким людям, ведь Сет не может разорваться и постоянно смотреть за ней и тайником. Юми кивнула, после чего пошла дальше к поместью.

В самом доме творилась жуткая неразбериха. Дворецкие носились и перетаскивали блюда, приготовленные на кухне, в столовую. Служанки бегали по всему особняку и сметали пыль со всего чего можно и нельзя. Всем этим хаосом руководила хозяйка этого дома — Лайла Коуэн.

— Быстрее-быстрее! Шевелитесь, остолопы! Мой муж скоро будет здесь, всё должно быть идеально, ну же, поторопитесь!

Юмироу и Сет ещё не успели переступить порог дома, как их пару раз чуть не сбили. Но благодаря этой суматохе всё внимание хозяйки дома было подключено на подготовку идеального ужина, так что она не заметила опоздавших и те этим воспользовались, пройдя мимо всей этой беготни.

Дойдя до своей комнаты, Юми взяла пижаму и направилась в ванную. Приняв водные процедуры, девочка переоделась. В комнате Юми улеглась на свою кровать. Если бы Лайла увидела её сейчас, то непременно бы отругала за неподобающий вид, в список которого входило и засыпание в кровати после душа с мокрой головой. Девочка отогнала от себя эти мысли и уже начала погружаться в сон, однако стоило ей задремать, как по двери кто-то начал настойчиво стучать. Неужели это матушка прибежала на запах мокрой подушки?! Если это так, то полуторачасовой лекции с придирками ко всему и вся точно не избежать. Не дождавшись приглашения, этот кто-то ворвался в комнату.

— Юми, Юми, Юмироучка! — с воплями на девочку бросилась её младшая сестра, — Вставай! Неужели ты не хочешь увидеть его?! Папа наконец-то приехал с удачно сло-жив-шей-ся…мгрх сделки. Нужно его поздравить, спускайся, тебя одну там ждут!

— Я очень устала за сегодняшний день, Хикари-тян, спустись и скажи, что меня не будет сегодня на ужине. Поздравлю папу завтра~ау~х… — с зевком Юми плотнее укуталась в одеяло.

— Хм… Ты точно не пойдёшь?

— Точно, — уже полудремотным голосом пробубнила девочка в подушку. Хикари, понурив голову, спустилась с кровати, подошла к выходу, напоследок взглянув на свою старшую сестру, вышла из комнаты, закрыв за собой дверь.

Глава 4

Курапика слушал рассказ Юми, неторопливо идя уже далеко за пределами поместья. За всё время её монолога он не произнёс и слова, внимательно впитывая каждую фразу, что говорила девушка. Вопросов стало меньше, но они не исчезли полностью. Парень понял пару вещей: первое — они тайно ото всех покидают поместье; второе — Юмироу не была похожа на избалованную девушку из богатой семьи. И вообще ни на одного, из встречавшихся ему ранее людей с «верхушки».

Иногда были такие молчаливые и отстранённые вельможи, но по большей части это были уже преклонного возраста люди. Такие, как они, практически не выходили из своей крепости, предпочитая любоваться своей коллекцией вдали от чужих глаз. Были только за исключением редкие случаи, когда на встречи достаточно «их уровня», они брали свои лучшие экземпляры из набора и хвастались ими перед другими. Не важно, была это коллекция редкого оружия, которое уже как сто лет не производят, книги, артефакты… или части тел. На последней мысли Курапику волей-неволей пробила мелкая дрожь, а лицо скривилось в отвращении. Как можно любоваться тем, что недавно было частью кого-то? Волосы, внутренние органы, кровь, глаза…

Глаза, что обретают алый цвет под влиянием эмоций, даже после смерти они не теряют свой кровавый окрас, если их хозяина накрывала волна чувств. Глаза клана Курута — восьмое чудо света, столь высоко ценимые на чёрном рынке. Сто двадцать восемь членов клана были жестоко убиты Геней Рёданом так же известные, как пауки, прославившиеся особой жестокостью и хладнокровием.

У всех чистокровных членов племени вырезаны глаза… Они лишили Курапику семьи, и этих причин хватало, чтобы мальчишка на вид одиннадцати лет, начал подвергать себя тяжёлым тренировкам и планировать месть. Прошли годы, но он до сих пор не мог забыть тех, кто это совершил, ту ярость, что он испытал от потери близких ему людей… Боль, что тяготила его все эти годы.

Курапика слегка встряхнул головой, отгоняя воспоминания и неприятные мысли прочь, возвращая спокойное выражение лица.

— С тех пор я и Сет выискивали подходящие моменты, чтобы незаметно проходить в город. Правда в скором времени, после одного происшествия, Хикари-тян начала замечать, что мы исчезаем из поместья. Она знала, что я сама не стану рассказывать ей всё в подробностях, поэтому пошла за нами следом, но так, чтобы мы этого не заметили. Если быть досконально честной, то я благодарна Хикари-тян за её поступок. Она прикрывает меня и Сета, если мы задерживаемся… — завершив свой рассказ, Юми присела на корточки и почесала Огана за ухом, — Поспешим, мы должны быть уже в городе.

Парень кратко кивнул и направился вслед за Юмироу. Отойдя от поместья на приличное расстояние, двое людей отправились вдоль лесной дороги в город. Юмироу поправила капюшон на голове, скрывая свои яркие волосы.

В семье Коуэн все в какой-то мере знамениты на весь город. Отец и мать своим властным характером и влиянием. Младшая дочь своим талантом игре на многих музыкальных инструментах, доброте и задору. А старшая дочь тем, что непохожа ни на кого из своей семьи. Особенной отличительной чертой была её красота: волосы алые, яркие и длинные, холодные голубые глаза и крепкая худоба.

Когда появилась Хикари и они с Юмироу начали взрослеть и появляться всей семьей на знатных ужинах и балах, люди вокруг замечали отчужденность старшей дочери от семьи, ходили слухи, что она могла и не быть родной дочерью Коуэнов. Однако, как быстро и неожиданно эти слухи начинали расползаться, то так же быстро они и теряли свою силу и исчезали.

Юмироу никогда не показывала своих волос в их маленьком городке, её могли запросто узнать горожане и поползли бы слухи, что старшая дочь стекольного магната разгуливает как простушка среди населения. А то, что Рэй и Лайла узнали об этом, Юмироу не могла допустить. Девушка глубоко вздохнула, отодвигая все мысли и беспокойство на задний план, начиная любоваться прелестями зимы.

Так как всю ночь шёл снег, а ближе к позднему утру начало светлеть, деревья и кусты стояли белые и пушистые, как земные облака. Снегири, нахохлившись, сидели на ветках — им не до прелестей зимы-матушки. Поджав под себя лапки и спрятав подмёрзший клювик в красную грудку, они грустно наблюдали за просыпающимся городом.

Хоть Рита город не большой, но и не маленький, уже тёмным утром проходили одинокие прохожие. Взрослые спешили на работу, некоторым повезло — у них есть автомобили. И те, уже от дома отъезжали с рёвом моторов своих четырёхколёсных монстров. Сонные дети, в паре с таким же родителем шли по заснеженному тротуару в сторону детского сада. Группа старшеклассников не спеша направлялись в школу, весело о чем-то беседуя.

До- и послеобеденное время Юмироу считала своим самым любимым временем дня. Улицы наполнялись жизнью, изредка проходили пожилые люди, некоторые даже были со своими четвероногими питомцами — на поводках. Пары молодых людей, которые никуда не спешили, прогуливались, вдыхая зимний свежий воздух, что щекотал нос. Редко проезжающие машины и мотоциклы не нарушали гармонию, царившую на улицах города. Когда девушка и парень прошли ещё около тридцати метров вниз по дороге, первая остановилась около маленького магазинчика со смешным названием «Ням-нямстер Чав-Чав». Юми, не теряя ни секунды, направилась прямиком туда. Оттолкнув дверь от себя, послышался мелодичный, приятный для ушей и души звук деревянных китайских колокольчиков.

— Добро пожаловать в наш магазинчик «Чав-Чав». Чего желаете приобрести? — начал свою приветственную речь пухленький маленький мужчина в розовой яркой рубахе, не поворачиваясь к прилавку лицом, что-то тщательно перебирая на полках с чаем и кофе.

— Добрый день, Чжимин-сан, — старшая Коуэн поприветствовала продавца, на что тот быстро перестал возиться с упаковками и так же быстро повернулся к прилавку.

— О! Это ты, Юру-тян. Здравствуй-здравствуй. Прости за этот погром, нам только утром всё завезли и осталось по полкам чай и кофе разложить.

— Ничего. Всё в порядке, правда, — мягко положив руки на прилавок, девушка улыбнулась, — Можете мне дать всё, как обычно? Но добавьте туда торт, пожалуйста.

— Конечно. Подожди пару минут!

— Ты тут довольно часто бывашь, — подметил Курапика, когда низкорослый мужчинка скрылся за дверью, ведущую вглубь магазина, а какофония приглушенно разнеслась по магазинчику, когда Чжимин начал что-то собирать в другой комнате.

— Ага. По три раза на неделе. Но если повезёт, то практически каждый день, хотя редко такая возможность выдаётся.

— словно в подтверждении её слов Оган пару раз залаял и завилял хвостом.

Больше никто из них троих не осмелился нарушать всепоглощающую тишину, лишь изредка нарушаемую шорохом по ту сторону двери с надписью «Складское помещение». Прошло около семи минут после ухода продавца. В конце-концов деревянная дверь начала медленно, с противным скрипом распахиваться. Чжимин без резких движений делал аккуратные шаги. В руках виднелись два больших пакета. Они были забиты огромным количеством еды.

«Куда это ей столько?» — этот резонный вопрос Курапика задавал себе с того самого момента, как увидел продавца с провизией и до того момента, пока тот же самый продавец не задал свой, интересующий его, вопрос.

— А этот человек…?

— Курапика. Он мой друг, недавно приехал из Йоркшина, — перебила его девушка, принимая свой заказ.

— Так ты тут новенький, Кука-кун? Из большого города приехали, да еще и с другого острова, — парня явно обескуражило такое обращение к себе со стороны незнакомого человека. Его растерявшееся состояние, которое после отпечаталось на лице, вызвал звонкий смех Чжимина и лёгкую ухмылку у Юмироу.

— Чжимин-сан всех новых знакомых называет по разным забавным сокращениям или прозвищам, — пояснила девушка, укладывая деньги на прилавок, предварительно поставив пакеты с провизией на пол, — Я рассчиталась ещё за прошлую покупку, так что всё должно быть в порядке.

— Я понял. Заходите к нам ещё! — Чжимин добродушно улыбнулся на прощанье.

— Пойдём, Курапика? — Юми обратилась к парню, подавая пакет, доверху заполненный разнообразной едой. В одном из пакетов сверху красовался в упаковке средних размеров медовый торт.

— Хорошо. До свидания, — проговорил тот, поворачиваясь к продавцу.

Мужчина в темной куртке, шапке и маске спрятался за угол магазина «Ням-нямстер Чав-Чав», когда из него вышли двое молодых людей с увесистыми пакетами, что шли в противоположную от него сторону. Он не спешил выходить из укрытия, ждал, пока они отойдут на приличное расстояние, после чего вышел из своеобразного укрытия и последовал за ними не спеша. В его работе не скорость важна, а точность и качество. Источник предупредил о том, что парень не простой и может его с легкостью обнаружить, сделай он какое-либо неверное движение, поэтому скрытность и спокойствие также играют огромную роль в своеобразной слежке.

Юми и Курапика направились дальше вдоль дороги, к окрестностям городка. Чем дальше они заходили, тем менее людно становилось. Наконец, пройдя определённое расстояние, они остановились прямо около забора перед одноэтажным домом. Стены голубоватые и довольно толстые, так что дом устойчивый. От выходной двери до ворот снег был недавно расчищен, будто хозяева кого-то ждали.

Юми поудобнее взяла пакет и потянула калитку от себя, та со скрипом открылась. Девушка не успела сделать и пары шагов к самому дому, как за его входной дверью послышались какие-то странные звуки. После та резко распахнулась и из дома выбежала радостная тройка детей. Они все шумели и верещали что-то наперебой, подбегая, с улыбками во все тридцать два зуба, к девушке и парню, которые в свою очередь всё стояли в проёме калитки с огромными пакетами наперевес.

Самой старший была девочка, на вид четырнадцать лет. Её шапка-ушанка спадала на глаза при беге, поэтому она постоянно её поправляла. Она спешила поскорее выбежать и встретить гостью, поэтому ей не хватило времени застегнуть зимнюю куртку. Радость на лице на миг сменилась недовольством, а покосившиеся глаза на свои ботинки давали повод понять, что в спешке те были перепутаны и обуты не на те ноги. Следом за ней бежала пара близнецов, на два-три года младше неё. Они были одеты в одинаковые зимние наряды, только у первого шапка была синего цвета, а у другого — тёмно-зелёного. Их тёплые куртки находились в застёгнутом состоянии, видимо младшим родитель успел одеть их сам. Всю схожесть картины — помимо шапок — нарушала их обувь. Близнецы, наверно, так спешили, что обули только по одному ботинку, видимо этот момент проконтролировать не успели. Юмироу, заметив такую картину, невольно пробрало на смех. Курапика удивился и повернулся в сторону своей работодательницы. Ему не послышалось. Девушка действительно искренне смеялась, громко, от души.

— Юми, ты наконец-то пришла! — с искренней детской радостью в голосе приговорила старшая, поправляя сползшую шапку с глаз.

— Конечно. Я же обещала, — ответила Юмироу, пройдя чуть дальше от забора, чтоб закрыть калитку.

— А где…? — один из близнецов не успел договориться свой вопрос, так как чихнул.

— Все вопросы на потом, а сейчас, быстро в дом! Надо же было так выбежать на улицу, да ещё и зимой?! — причитала девушка, показывая на детей и их внешний вид.

— Хорошо! — хором отозвались те, шустро перепрыгивая через порог дома и забегая в тёплое и уютное помещение.

***

Мужчина средних лет с чёрными волосами в строгом тёмном костюме сидел за своим рабочим столом, перебирая уже успевшие наскучить бумаги. Не спеша покуривая трубку, тот быстро пробежался взглядом по напечатанному тексту, даже не стараясь вникнуть в смысл. Наконец, через пять-семь минут, мужчина с протяжным вздохом откинулся на спинку кресла, располагая левую руку на деревянный подлокотник, а правой, подпирая мундштук пальцами, выдыхал долгожданный большой клубок дыма.

— Надо воспользоваться моментом и отдохнуть. Вряд ли мне повезёт ещё раз, — проговорил под нос, блаженно прикрывая свои серые глаза от ощущения расслабленных мышц. Так бы это продолжалось ещё очень долго, даже замедленный ход стрелок на старинных часах намекал на то, что нужно бросить все дела и наслаждаться приятной тишиной после тяжёлого трудового дня.

Мужчина уже с закрытыми глазами представлял, как под умиротворённую мелодию музыкальной шкатулки он на рассвете, не спеша, под трепетный гул ветра, бредёт по пляжу в белой рубашке и подвёрнутых до колен джинсах, ступнями едва касаясь прохладной воды. И никакой нудной работы, никаких однообразных кровавых «командировок», нет ничего и никого, кто бы смог разрушить всю идиллию момента. Радуясь восходящему солнцу и прохладному ветру, слегка взъерошивший волосы, мужчина остановился, повернулся к морю такому притягательному и таинственному, снял верхнею одежду и прыгнул в пока не успевшую согреться воду. Он хотел было нырнуть, чтобы полностью ощутить всю прохладу синей пучины, но его что-то остановило. В голове был какой-то глухой стук.

Открыв глаза, мужчина раздосадовано вздохнул. Послышался повторный стук. Оказывается, ему не послышалось, в дверь кто-то настойчиво постукивал, да так настойчиво, что у мужчины невольно задёргался глаз.

— Входите! — раздражённо прикрикнул он, облокачиваясь обеими руками о стол. Дверь медленно открылась и из-за неё показалась женщина, примерно такого же возраста, что и мужчина. — Лайла, что такого срочного случилось, что неимоверно требует моего внимания?

— Рэй, я, кажется, догадываюсь кое о чём, у тебя есть минутка? — взволнованно спросила она. Рэй, поглядел на женщину, а потом на кипу бумаг, которые надо было разобрать в ближайшие три дня, тяжело вздохнул и кивнул, — Мне кажется, что Юмироу нашла те бумаги… — раздосадованная Лайла сложила руки перед грудью и выдохнула.

— Что? — изумлённо проговорил мужчина, — Как она могла их найти?.. Нет, не так… Почему ты в этом так уверена?

— Она хоть и старается держаться, но всё равно огрызается со мной, отдалилась от нас и Хикари-тян! Я вижу и чувствую, что она уже знает всё. У тебя же всё схвачено? Она не должна проговориться об этом кому-нибудь. — крикнула Лайла. Он взял её за плечи и усадил в своё кресло, начал медленно гладить по голове, шепча успокаивающие слова.

— Ну-ну, хватит. Это, скорее всего, просто переходный возраст, гормоны в это время берут своё. Скоро всё пройдёт, вот увидишь. Да и если это так, то я с ней поговорю и все улажу, не переживай.

— Тогда почему Хикари-тян себя так не ведёт? — задала вопрос женщина, уже немного успокоившись, но тревога всё ещё не исчезла из её голоса.

— Она ещё не подросла. Ей только одиннадцать, а Юмироу — тринадцать, подросток.

— Ох, наверное, ты прав, и я зря раздула из мухи слона. Опять. — Лайла встала с насиженного мягкого кресла, подошла к двери и уже повернула ручку, как вдруг остановилась и повернулась к Рэю. — Ужин подадут через полчаса, не засиживайся с этими бумагами.

— Хорошо, — ответил тот. Когда женская фигура скрылась за дверью, Рэй с глухим хрипом сел обратно за стол, облокотившись о спинку кресла, он снова взял в руки трубку, — Надеюсь я прав и это только гормоны…

***

В доме стоял настоящий балаган, особенно на кухне. Хозяйка дома, как и дети, была очень рада пришедшим гостям. Рада была и Юми, что смогла вновь увидеть сияющие лица малышей. Как только они сняли верхнею одежду и обувь, то поспешили покинуть прихожую и с криками: «Мама, Юми пришла!» — потянули средних лет женщину встречать гостей. Одета она была в скромненький халатик с белым фартуком. Девушка, завидев хозяйку дома, аккуратно поставила пакет на пол, разулась и направилась обнимать её. Та не возражала. Сняв капюшон, она погладила Юмироу по макушке, отстранилась и оглядела её с ног до головы.

— А ты подросла, — заметила женщина и тепло улыбнулась, — С прошедшим днём рождения!

— Спасибо, — Юми улыбнулась в ответ.

— А где Сет? С ним что-то случилось? — с беспокойством в голосе спросила хозяйка.

— Нет, папу отправили в командировку. Она очень важная, на полгода, но не волнуйтесь, Джулия-сан, вы двое ещё успеете вдоволь поболтать, — девушка хитро прищурила глаза, на что женщина смущённо отвела взгляд в сторону. Курапика в шоке перевел глаза на Юмироу. Отец? Сет-сан?

— А кто этот милый юноша позади тебя, Юми-чан? — Джулия перевела заинтересованный взгляд на молодого человека позади.

— Это Курапика, мой друг. Он недавно приехал из большого города, — заметив вопрос в его глазах, Юми неловко улыбнулась, прошептав, что забыла рассказать ему об этом моменте её жизни.

— Понятно-понятно, ну мы всегда рады новым знакомствам. Правда дети? — повернувшись к вышеупомянутым, Джулия хлопнула в ладоши, а те задорно согласились, — Идите к себе в комнату и возьмите Огана с собой, а я пока займусь едой и гостями.

— Хорошо! — дети и пёс быстро скрылись в одной из комнат, закрыв за собой дверь.

Курапика за это время уже успел рассмотреть коридор, в котором они пока стояли. Светлый, в меру просторный, на стенах и тумбочке для обуви красовались фотографии этой семьи. На некоторых присутствовала и Юми с Сетом, они явно были очень близки с ними.

Напротив и по бокам от коридора были двери. Первая закрытая, напротив, вела в ванную комнату, это Курапика понял по наклейке, которая была кривовато приклеена, на ней изображен силуэт ванной и крокодил в ней. Вторая дверь, куда забежало трое ребятишек и пёс, вела, предположительно, в детскую комнату, но рассмотреть её парень не успел, так как они закрыли дверь с другой стороны. Рядом была еще одна комната, возможно, спальня самой хозяйки дома. Четвертая дверь, по левую сторону от главного входа, вела на кухню. Она находилась ближе к Курапике, поэтому он смог всё хорошо разглядеть сквозь приоткрытую дверь. Она был светлой, просторной, а мебель выглядела новой. Если приглядеться, то на белоснежном полу можно разглядеть цветочные узоры плитки. Благодаря выходящему на улицу большому окну, в комнату кулинарии мог свободно проходить свет сквозь тонкие шторы. Это придавало кухне атмосферу гармонии и уюта, а цветы, находившиеся там, только подчёркивали элегантность и утончённость комнаты.

Закончив свои наблюдения, парень опустил пакет с провизией на пол. Поднял голову и понять не успел, как вдруг оказался в крепких объятиях Джулии. Курапика опешил от происходящего, но через несколько долгих секунд неловко расположил руки на лопатки женщины — хоть как-то скованно и неуверенно, но обнял её в ответ. Джулия выражала всё тепло и искренность к парню, что тот на миг подумал, будто его обнимает… мама…

Курапика как будто находился не в чужом доме в лёгкую пургу, бушующую за окном не родного городка, а в своём лесу, в своей родной деревне, где его обнимает мама. Такая тёплая и родная… От неё пахло свежей выпечкой и цветами. Но вдруг, в голове снова вспыхнул огонь, вокруг лежали окровавленные тела его соклановцев, его семьи, матери… и всепоглощающие тёмные дыры вместо глаз.

«Не забывай о своей первоначальной цели!» — одернул сам себя Курапика и отстранился от Джулии. Та не стала возражать, поняв парня по-своему. Слегка тряхнув головой, он отогнал неприятные воспоминания прочь, печальный блеск остался в его чёрных глазах, который не скрылся от рядом стоящей Юми. Та решила, что попробует снова его расспросить о прошлом, но если он откажется, то больше не будет пытаться. А сейчас, Юмироу просто повернула голову в сторону Джулии и сделала вид, что не заметила перемену на лице своего телохранителя.

— Друзья Юми-чан и наши друзья тоже! — весело проговорила хозяйка дома и с неким упрёком взглянула на пакеты с покупками, — Ох, Юми-чан, я же просила не покупать нам еду. И если хоть покупаешь, то зачем так много?!

— Иногда можно себя побаловать, Джулия-сан, — аргументировала Юмироу, уперев руки в бока, — Мы даже прикупили медовый тортик! — чуть громче сказала девушка, направляя взгляд на детскую. Как по волшебству дети вмиг оказались возле взрослых и начали прыгать вокруг, что-то неразборчиво крича, перебивая друг друга. Огана рядом не было, похоже он остался в комнате.

— Ну ладно, проходите на кухню. И, Юми-чан, хоть поздновато, но мы тоже должны отпраздновать день рождения нашей спасительницы! Кейджи, Ичиро, Нэтсуко, хватит скакать по дому, что-нибудь сломаете и поранитесь ведь! Лучше помогите Юми-чан и Куке-куну с покупками, — Джулия слегка пригрозила пальцем детям и скрылась в просторах уютной кухни.

— Ну-ну, «спасительница» — слишком громко сказано… — щеки девушки зарумянились, той явно было неловко слышать такое обращение к себе.

— Уж кто-кто, а восхвалять нужно Сета-сана, это он по большей части помогал отстраивать дом внутри и снаружи.

— Ой, этому мужчинке только дай повод, похвали его! Сразу свои перья павлиньи распустит! Ишь, птица важная! А ты не прибедняйся, если бы не тот случай четыре года назад, ох… Не знаю, что бы тогда делала. Мы тебе правда нескончаемо благодарны, — женщина с ужасом вспомнила тот случай с одним из близнецов, когда тот перебегал дорогу в неположенном месте, и как же удачно мимо проходили Юмироу и Сет. В последний момент оттянув мальчика за шиворот из-под колёс грузовика, Кейджи тогда знатно перепугался и до самого дома нескончаемо плакал. Джулия, услышав, что произошло, не могла отпустить их, просто поблагодарив, настояв на обязательном ужине в качестве благодарности.

— Джулия-сан, — Юмироу хихикнула, проходя вместе с Курапикой и пакетами на кухню.

— Ладно тебе и Сету, — звонкий смех разнёсся по кухне, она любила компанию Сета, мужчина поистине интересный рассказчик и хороший слушатель. Зачастую у них происходили маленькие перепалки, потому что вкусы нередко различались в музыке, еде, проведении свободного времени. Джулия яро доказывала, что отдыхать, готовя на кухне сладковатые закуски, подпевая джазу из радио — полнейшее блаженство и ничего лучше быть не может. А Сет, наоборот, на таких же тонах отвечал, что, лежа на кровати и слушая кантри, поедая изредка острые закуски и говяжий стейк является наивысшим благом. Наблюдать за спорами двух детей в теле взрослых весьма занимательное занятие, и телевизор не нужен. Однако, опуская все эти споры по мелочам, было видно, что они очень прикипели друг к другу. Джулия, не увидев Сета немного расстроилась, ну, а услышав от Юми, что не увидит его минимум ещё шесть месяцев, тяжело выдохнула, но быстро вернула себе задорный настрой, помогая девушке и парню с пакетами.

Как можно аккуратнее расположив на столе покупки, молодые люди стали раскладывать продукты по местам. За тортом тщательно следили три пары голодных и падких на сладости глаз, ожидая момента, когда можно будет отведать эту манящую вкусняшку. Их прожигание взглядом могло продлиться ещё очень долго, но вот только стоило Джулии грозно посмотреть на детей, как те издали протяжный вой и сделали грустные моськи.

— Никакого десерта, пока не будет съедено первое и второе, — выставила своё условие женщина, а Кейджиро, Ичиро и Нэтсуко жалобно взглянули в сторону Юмироу.

— Ваша мама права. Самое вкусное в десерте, это его ожидание. И да, я и Курапика сегодня будем кушать с вами, — девушка мило улыбнулась. Услышав такую радостную новость, дети восторженно прокричали, задорно захлопав в ладоши, — Ну тогда бегите в ванную, мыть руки, а затем садитесь за стол, пока мы приготовим всё. Кстати, что вы хотите?

Дети замерли в раздумьях на вопрос девушки, переваривая информацию. От переизбытка серотонина в крови, их реакция заметно снизилась. Ну конечно, сначала Юми зашла к ним в гости, даже с Оганом, потом достаёт их самый-самый любимый торт, следом за самым-любимым-лакомством-в-мире последовало то, что Юмироу будет обедать вместе с ними, а так как девушка хоть и приходила довольно часто, но оставаться на долго у них не могла и редко выдавались случаи их совместного чаепития — всё же, за столь длительное время, девушку полюбили здесь как родную — детей очень обрадовала эта новость. Наконец спустя несколько долгих секунд обдумывания закончились. За это время Юми уже успела миллионный раз пожалеть, что задала такой вопрос.

Надвигался армагеддон.

Армагеддон из детей, машущих руками, яро предлагая своё блюдо: кто румяные блинчики со сметаной, кто лапшу с фаршем, кто рыбный суп. И все трое пытались перекричать друг друга. Под конец балагана все сошлись на выборе лёгкого супа, макарон с запечённой курицей с приправами, а под конец обеда закусить тортиком с чаем.

Пока Курапика и Юми доставали необходимые приборы и посуду для готовки, дети убежали мыть руки, а Джулия раскладывала менее необходимые на сегодня продукты по полочкам. Спустя некоторое время, в доме стоял приятный запах курицы, запекающейся в духовке. Суп уже был готов, поэтому дети с некой радостью уплетали первое за обе щёки.

Оган перекусывал поодаль от своей хозяйки, доев из большой серебряной миски, специально приобретённой для собаки, корм, он принялся запивать съеденное. Пообедав, направился прямиком в детскую комнату, где был постелен его в меру мягкий и удобный лежак, отдыхать.

Запечённая курица была готова спустя время и поставлена во главе стола. Разложив каждому по кусочку и понемногу макарон, чтобы место осталось и для десерта, Джулия уселась за стол, и все дружно разговорились. И хоть это и был максимально простой стол, отличающийся от обедов в поместье: тут не было изысканных морских блюд, которые так любила Лайла, нет мяса с разной прожаркой от шеф-повара, но зато есть тепло семейных разговоров, звонкий смех и уже только это придавало вроде бы простым блюдам незаменимого вкуса и сытности.

Курапика извинился и встал из-за стола, подходя к выходу, говоря, что отойдет ненадолго. Никто не стал его останавливать, хотя Юмироу вопрошающе провожала его взглядом, на что получила кивок, будто он говорит, что ничего страшного не случилось.

— Если что, туалет слева, там дверь будет, — с набитым ртом, Нэтсуко показала рукой как пройти в уборную, на что Курапика благодарно ей кивнул.

— Нэтсуко, сколько раз мне тебе говорить — сначала прожуй, а потом говори! Ты же так подавиться можешь! — ругаясь беспокойно, Джулия подала дочери салфетку и стакан с водой, когда та немного закашлялась, благодарно принимая стакан.

Парень вышел с кухни и направился на улицу, что-то не давало ему покоя, будто всю дорогу от момента, когда они начали подходить к городу им кто-то в спину дышал. Это было еле ощутимо, преследователь явно умел скрывать своё присутствие, а значит, возможно, он умеет владеть нэн. Исключить эту возможность глупо, лучше перестраховаться, однако, больше интересовало, что ему нужно? Смертельной угрозы от него явно нет, возможно его подослала семья Коуэн, чтобы проследить за работой Курапики. Не вынюхивает ли он тут что-то. Вполне возможно. С другой стороны, тогда старшие семьи узнают про похождения Юмироу, а это не есть хорошо. Нужно как можно скорее выяснить, где прячется этот человек, пока он не доложил о сегодняшней прогулке Рэю. Курапика не знал, что преследователь, наблюдая из леса, увеличил расстояние, как только заметил парня на улице, ухмыльнулся, после чего скрылся за огромными кронами деревьев, не оставляя ни следа.

***

— Ты уверен? Точно она? Хорошо рассмотрел? — двое мужчин в полумраке стояли в кабинете, один будто только с улицы, в куртке и влажных, от талого снега, ботинок. Второй стоял чуть поодаль, покуривая трубку, в строгом костюме, очерчивал свободной рукой корешки книг на своем шкафу.

— Да, это точно, она ходит чуть ли не каждый день туда, а те принимают ее уже чуть ли не за члена своей семьи, — такого яда и пренебрежения в голосе хватило бы на то, чтобы отравить небольшую деревушку.

— Понятно, держи задаток, остальное получишь, когда разберешься со второй половиной договора. Сам решай, как поступишь, мне на ту семью без разницы. Только сделай все так, чтобы этой проблемы больше не было. С этой девкой и Сетом я позже сам разберусь.

— Понял, — услышав приказ, тот поспешил ретироваться, не забыв взять конверт со стола, избегая глазами Рэя, от которого явно шла аура не доброго дядюшки со сладостями для детей.

— Сбежать вздумалось девке? Юми, не получится, у меня на тебя немного другие планы, — выдыхая дым с усмешкой, мужчина немного приоткрыл плотные шторы, чтобы посмотреть на город, который открывался ему со второго этажа его кабинета.

Их поместье находилось почти на возвышенности холма, а город был на низменности, так что ему открывался незабываемый вид.

Глава 5

— Юми, — пропела Джулия, поднимаясь из-за стола. Этот мягкий и сладкий как патока тон явно не предвещал ничего хорошего. — Можно с тобой поговорить?

Девушка нехотя оторвалась от беседы с детьми про лечебные растения и подняла голову на хозяйку дома, которая с хитрым прищуром смотрела на неё.

— Конечно, — Юмироу положила недоеденный кусочек ножки на тарелку, протёрла руки салфеткой и направилась следом за Джулией в сторону детской.

Их взору представилась просторная комната зелёных оттенков. Обои с принтом сказочных героев и принцесс, застывших в смешных позах с радостными улыбками на лицах. На полу были разбросаны мягкие игрушки, лего и пара фантиков из-под конфет, которые купила Юми. Сколько не говори детям о порядке, это всё ещё дети. Джулия сконфужено вздохнула, представляя, как будет все это убирать, а пока перешагивала через всё это игрушечное безобразие ближе к широкому окну, подпирая бедром детский стол, который так же был завален раскрасками, кисточками и, соответственно, красками, книгами для дошкольников и фантиками. Под столом спал Оган на своей лежанке. Два стула были выдвинуты из-за стола, а третий вообще лежал в другом конце комнаты. Справа от двери комнату вдоль занимали две мальчишеские кровати. Они были не заправлены, несколько мягких игрушек небрежно валялись на нежно-оливковых простынях. Уже слева от двери была кровать Нэтсуко, а она, в отличии от Кейджи и Ичиро, старалась соблюдать порядок, хотя бы у себя на кровати. Она заправлена фиолетовым покрывалом, а игрушки были рассажены по углам кровати.

«Ну хоть не сломали здесь ничего» — с облегчением подумала Юмироу, помогая женщине устранять хаос, творившийся в детской. Было тихо. Тишина не была гнетущей, неловкой, не давила на плечи тяжёлым грузом, нет… Скорее она была благоговейной, мирной и лёгкой. Как-будто так и должно быть.

Юми нравилось проводить время — вот так. Нет, она любила сидеть за столом и слушать, как дети наперебой весело рассказывали, как прошёл их день, запихивая очередной кусочек блинчика или другой вкусности в рот. Хоть девушка и могла проводить в их доме час-полтора — этого ей вполне хватало на весь день и, возвращаясь в поместье, Юми с удовольствием вспоминала задушевные, наполненные теплом и лаской, беседы. Но ещё больше девушка любила царившую в их доме тишину. В это время дети обычно спали в своей комнате, а они с Джулией вполголоса обсуждали дела насущные на кухне за чашечкой чая. Душа Юми наполнялась теплом, когда она тихо прокрадывалась к ним в детскую и с нежностью в глазах наблюдала за мирно посапывающими ангелочками.

В детстве девушка довольно часто по утрам прокрадывалась в комнату к спящим Хикари или родителям, которые до сих пор не знают про такие мелкие шалости Юми. А телохранители не собирались сдавать девчушку, наблюдая и умиляясь ими.

Когда Юмироу перестала улыбаться за обеденным столом, поджидая родителей, чтобы рассказать очередную забавную историю, что приключилась во время её занятий с репетитором? Когда она стала реже проводить свободное время с мамой и младшей сестрой? Когда девочка отдалилась от своей семьи, чаще проводя время в своей комнате? Что построило стену между ней и теми, кто был с ней всю её жизнь? Сказать причину, Юмироу, конечно же могла, но поверить — вот это сложнее. Как Лайла и Рэй могли так долго скрывать это от неё?! Зачем? Когда её родители собирались рассказать ей всю правду? А собирались ли вообще…? Почему по такой глупой причине они отдалились от нее? Или, если они так к ней относились, то почему не оставили ее в тот же день как появилась Хикари на свет?

***

Тридцать второй день рождения Лайлы Коуэн. Тогда Юмироу было только тринадцать лет. На мамин праздник девочка решила преподнести рисунок-открытку. На внешней её стороне она изобразила Лайлу в самом красивом, разноцветном и пышном платье, которое только смогла придумать. А чтобы платье казалось пышнее, наклеила мягкого материала на бумагу. На внутренней стороне, при раскрытии открытки, должен выпячиваться текст: «С Днём рождения, мама!».

Только загвоздка была в том, что она не могла вырезать необходимые ей буквы без ножниц, которых не оказалось в её комнатушке, куда-то затерялись. Юмироу отправилась на поиски злополучного предмета по всему поместью. Спустя три-четыре неудачно обысканные комнаты девочка направилась к рабочему кабинету своего отца.

Как можно тщательней рассмотрев стол и не найдя ножниц, она решила осмотреть все его ящики. Ей, честно, было совестно лазать без разрешения в чужих комнатах, но она никому не могла сказать про подарок матери. Особенно Рэю и Хикари, благо последняя мирно спала в своей комнате, потому что рано-рано утром, пока все спали, одиннадцатилетняя девчушка пыталась приготовить завтрак в постель Лайле, что конечно же всех разбудило… Как тут не встанешь, когда на кухне происходила полная какофония, а на всё поместье раздался запах чего-то подгорелого. Все обеспокоенно побежали на кухню, но потом облегчённо выдохнули, поняв причину всего переполоха. Именинница, заметив старание дочери приготовить ей блинчики с персиковым соком, тепло улыбнулась, подошла к запачканной Хикари и чмокнула в носик, на что девочка захихикала и обняла маму, поздравив с днём рождения. После Лайла попросила Окинаву, который по совместительству являлся телохранителем девчушки, проводить её дочь в свою комнату. Тот беспрекословно послушался и повёл клюющую носом девочку досыпать потраченное время на завтрак в обитель тепла и уюта.

С одной любопытной проблемой разобрались. Осталась другая не менее опасная, чем первая… Отец. Он, заметив кого-то в своем кабинете, может сильно разозлиться, а если это случится, тогда можно будет забыть о том, чтобы выйти из своей комнаты в сад, а ежедневные занятия с Лео, репетиром, увеличатся с трех часов до семи, выкачивая все жизненные соки из девочки… Танцы, иностранные языки, музыка, математика… Мурашки ужаса пробежали по спине Юми, как только она осознала, сколько времени ей нужно будет проводить с этим деспотом и диктатором!

Юми спешила, старалась раскладывать все папки, все бумаги и канцелярию по всем местам и, наконец, спустя два неудачно обысканных ящика стола, наконец-то нашла ножницы. Но только девочка хотела задвинуть его, как её взгляд зацепился за прозрачно-серую папку, на которой и лежал предмет поисков. Юмироу положила ножницы на стол и взяла её в руки. Она будто отличалась от остальных, может, своим приятным серебристым блестком? Юми не знала. Она лёгкая и тонкая, вроде ничем не примечательная, серебристая упаковка. Девочка открыла её и разложила все бумаги, которые там были, ровно на стол. Ни на одном документе маленькая Коуэн не заостряла своё внимание, но одна бумага все-таки заставила зацепить свое внимание на ней. Даже не так, она прожигала документ своими голубыми глазами, которые расширялись с каждым прочитанным словом. Рот не ушёл далеко от глаз и тоже принял идеально округлую форму.

— Ч-что…? — Юми вздрогнула от своего охрипшего голоса. Дрожащими руками взяла недавно прочитанную бумагу и медленно осела на пол. Левая коленка столкнулась с приоткрытым ящиком, тот с грохотом закрылся, но юную Коуэн не волновал ни резкий стук, ни боль в колене. Она не слышала звуки вокруг, кажется, даже сердце прекратило свой ритм, оставляя после себя лишь напрягающую тишину и шум в ушах. Девочка, вернув своему голосу хоть некоторую силу, начала читать документ вслух, надеясь на то, что ее глаза обманывают, голос точно должен пролить свет правды:

— Имя — неизвестно, дата рождения — неизвестно, место проживания — Провинция Лаксо, удочерена Рэем Коуэн и Лайлой Коуэн, с присвоением ребёнку фамилии Коуэн, имени Юмироу и указанием даты рождения — «1» января **** года, место рождения город Рита…

«Не может быть!» — девочка вернулась к началу и перечитала документ ещё раз. — «Нет, нет, нет… Они не могли, столько лет… Ни словечка не сказали… Долго ли собирались скрывать… Не может быть. Они не мои родные… Кто мои биологические родители…?» — мысли невидимым торнадо проносились сквозь Юмироу, меняясь, даже не закончившись. Плечи потяжелели, злосчастная бумага соскользнула на пол с, опустившихся на ноги, ладоней. Комок отчаяния, обиды и злобы не только на лже-родителей, но и на биологических тоже. Они не захотели заботиться о ней? Она была незаконнорождённой? Быть может, родители потеряли свою дочурку и тринадцать лет, не теряя надежды, ищут её? Или они уже забыли о ней и живут припеваючи? Может они давно ум…ли?

Послышались тихие всхлипы. Плечи пробила лёгкая дрожь, а голова пала ниц на раскрытые ладони, которая как будто потяжелела, налившись свинцом. Неизвестно, сколько прошло времени с тех пор, как Юмироу упала на колени, обхватив себя руками и тихо, еле сдерживаясь, всхлипывала, пытаясь найти ответы на свои вопросы. Но в таком состоянии сделать это было невозможно, как вдруг послышался отчётливый стук в дверь…

«Кто это…?»

— Юмироу-сан, вы здесь? — неизвестный постучался ещё раз. — Госпожа Юми, вас не было в своей комнате, поэтому я решил… — говоривший попробовал открыть дверь, та — к несчастью девочки — поддалась. — Что… Почему вы плачете, Юмироу-сан?!

— С-сет-сан… — взахлёб пробормотала девочка и начала быстро утирать ладошками слёзы, которые всё ещё предательски стекали по щекам. — Ск-кажи, что э-это всё — сон, пр-просто ко-ш-шмар… П-пожал-луйста…

Соджиро с непониманием и нежданно накатившим лёгким ужасом наблюдал за плачущей Юми, не зная, что делать. Ему доводилось успокаивать плачущих людей, хотя… Это был его давний друг, которого бросила девушка, тот от горя и не знания, что предпринять дальше, начал запивать своё горе алкоголем и звонить всем, чьи номера сохранились в его телефоне. Сет, как и полагает другу, приехал за ним в какой-то Богом забытый бар, увёз его к себе домой и выслушал часовую тираду на тему: «Все девушки дуры и всё в таком духе» — пока этого самого друга не сморил сон. На утро он конечно ничего толком вспомнить не мог, поэтому Соджиро пришлось дважды слушать его повествование, после которого он конечно дал весьма весомый и полезный совет.

Но сейчас не тот случай. В данный момент его плачущим «испытанием» был не его давний друг, проблемой которого была девушка, а юная работодательница, ребёнок, причину слёз телохранитель разгадать не смог. А из тиррады самой девочки ничего не понятно из-за постоянных всхлипов. Из раздумий его вывел довольно осипший голос той самой особы. Соджиро не до конца разобрал предложение, высказанное явно в его адрес. Он поднял глаза с разбросанных бумаг на полу на девочку. Юми с припухшими от слёз глазами уставилась прямо на мужчину, так и прожигая того взглядом, протягивая какой-то документ слегка подрагивающими руками. Сета охватило непонятное ему ныне чувство, он не мог поверить своим глазам. Девочка, что обливалась слезами, даже не знала о том, что её глаза окрасились в алый оттенок, да и не заботила бы её эта деталь, считая информацию с бумаг более важной. Сет ничего ей не сказал, просто сел на корточки рядом.

— Пос-смотри… — уже чуть громче попросила она и попыталась приподняться на ватных ногах. Естественно, попытка с крахом провалилась, и девочка рухнула обратно на холодный кафель, только позу пришлось сменить. Теперь Юми сидела, прижав колени к груди, от чего суставы сильно закололо, как будто тысячи и тысячи иголок с размаху вонзили одновременно в обе ноги. Коуэн не заостряла своё внимание на затёкших конечностях, содержание бумаги её волновало куда больше.

— Ты з-знал? Знал о-об эт-том… док-кумент-те…? Отвечай! — резко выудив из раздумий своего телохранителя, девочка со всей силой, которая только присутствовала в её теле на данный момент — кинула злосчастную бумагу в него, та в свою очередь, удачно достигла адресата, не свернув на пол пути куда-то под шкаф или обратно под ноги отправителя. Сет стал медленно вчитываться в смысл документа. Во время прочтения можно было уловить достаточно эмоций, чтобы понять его незнание о существовании этой бумаги. Его стыдливый румянец застилал большую часть лица и, опустив руку, державшую лист, отрицательно покачал головой, поджав губы и взглядом обводя темный ламинат.

— Нет, госпожа Юми, я не…

— Сет-сан, пожалуйста скажи, что мне т-теперь дел-лать? — Мужчина, не вытерпев терзания ребенка напротив, окинул её последним печальным взглядом и, с силой зажмурив глаза, оставил позади себя чёртов документ, и кинулся заключать в объятия содрогавшуюся в солёных слезах девочку. Она не спешила отвечать объятиями и просто уткнувшись в плечо своего телохранителя расплакалась, заглушая громкие всхлипы плечом Сета. Так они просидели ни много ни мало, но достаточно, чтобы водопад прекратился и дверь кабинета начала со скрипом открываться.

***

Хикари недовольно протянулась в постели и, отбросив в сторону одеяло, протяжно зевнула. Девочка протёрла глаза ладошками и поднялась с кровати. Правая рука невольно начала покалывать.

«Блин, отлежала…» — сделала пару, довольно-таки успешных, попыток размять свои мышцы перед выходом из комнаты.

Младшая Коуэн, удовлетворённо кивнув самой себе, отметила, что была одета в лёгкое платьице цвета зелёного мха, в котором пару-тройку часов назад готовила завтрак, в качестве подарка маме. Оно было слегка помятым, но пригладив подол, девочка вернула ему прежний аккуратный вид. Значит ей не надо тратить время на переодевание и, наспех причесав растрепавшиеся волосы, выбежала из спальни.

— Так, где Юми?

***

— Юми. Сестрёнка, ты где? Юмироу! — крикнула девочка, проходя неизвестно какую по счёту комнату, в поисках старшей сестры.

С утра, как ни странно, на втором этаже людей почти не было. Не удивительно, почти все были на первом этаже, готовили всё к празднеству. Своего телохранителя девочка отвадила за сладостями, поэтому торопилась найти сестру, чтобы успеть до его возвращения. Наконец очередь дошла до самого крайнего кабинета на втором этаже. — Без тебя скоро весь торт съедят… О, Господи! Юми, почему ты плачешь?! Сет, почему моя сестрёнка расстроенная? Это ты её довёл?

Телохранитель, пребывающий в ступоре от неожиданно появившейся младшей Коуэн, не мог вымолвить и слова. Что-то невнятно промычав он поднялся на ноги и собирался хоть как-то прояснить данную ситуацию, а зная Хикари, нужно найти довольно весомую причину такого поведения Юмироу.

Немного придя в себя от недавно свалившейся на нее информации, та поднялась с холодного кафеля, всё так же не отрывая свои заплаканные глаза от него. Сейчас в голове у неё крутился огромный поток вопросов. До сих пор Юми находилась в прострации, надеясь, что это всё — лишь страшный, кошмарный сон и вот уже через мгновение она окажется в своей постели и все будет хорошо. Но громогласный голос Хикари говорил, что происходящее на данный момент — это ничто иное, как реальность.

Словно под гипнозом, девочка направилась медленно к рабочему столу Рэя — называть его отцом нет теперь ни малейшего смысла — взяла в, ещё немного дрожащие руки, открытку. Так же медленно передала её Сету. Глубоко выдохнув и спрятав глаза за волосами, надеясь унять дрожь в руках и молясь, чтобы её ложь сработала на младшую.

— Сет абсолютно не причём, сестрёнка. — тут лжи нет. — Я просто переволновалась насчёт подарка для нашей мамы. В голову ничего дельного не приходит, только открытку и смогла сделать, можешь её ей передать? Не хочу, чтобы она видела меня в таком состоянии…

— Да, конечно! А ты точно в порядке?

— Со мной всё хорошо, Хикари, я в полном порядке! — неловкая улыбка, скованная поза, однако Хикари хоть и смышленая в свои одиннадцать лет, всё равно слишком доверчивая. Повезло ещё, что она не зашла раньше, когда Юми была на пике своей истерики.

— Хм… Ну ладно. — еле заметный облегченный выдох вырвался с губ старшей, — Но, я думаю, что тебе лучше будет отдохнуть сегодня, ты выглядишь помятой. Сет, проводи её, пожалуйста.

— Хорошо, госпожа Хикари.

— Я к тебе зайду после праздника, — Юми мысленно подняла молящие глаза к небу, желая наконец оказаться в комнате и побыть наедине со своими мыслями.

— Отлично, буду ждать. О, и прихвати того тортика, о котором ты говорила, хорошо? — надеясь, что к тому моменту, когда Хикари придет, Юми будет глубоко спать.

— Ага! — младшая Коуэн, заприметив ещё одну улыбку Юми, уверилась что с ней всё в порядке и скрылась за дверью.

В тот момент, когда за младшей с резким хлопком закрылась дверь, улыбка улетела с лица девочки, оставляя лишь оболочку, безразличную, которую она не пыталась скрыть только от своего верного телохранителя. Ей хватило нескольких секунд на осознание и принятие нескольких не очень приятных выводов. Во-первых, она больше не сможет смотреть в глаза матери и отца с такой любовью, что было раньше. Во-вторых, Юми поняла, почему Лайла и Рэй, да и некоторые другие телохранители и дворецкие со служанками так пренебрежительно к ней относятся. Пренебрежительно… Она до последнего думала, что какая-то не такая, что от неё всегда столько требуют потому, что она не достаточно хороша… Недостаточно талантливая… Недостаточно… родная… Она действительно думала, что чем-то расстроила родителей, поэтому всеми силами старалась загладить свою вину, что нередко раздражало старших, а Юми отправляли сидеть в своей комнате, запрещая выходить по несколько дней кряду. Сейчас девочка поняла, что они, видимо, действительно терпеть её не могут, но тогда почему просто не вернут её в детдом? Почему терзают Юмироу, а нервы — себе? Видимо эти вопросы так и останутся без ответа…

— Юмироу-сан…

— Да? Что такое?

— Ваши глаза… Они… — Сет думал, что отвлечь Юми сейчас было хоть каким-то вариантом.

— А… А что с ними? — Юмироу удивлённо начала глазами шариться по кабинету, пытаясь найти зеркало, но, не обнаружив оного, повернулась обратно к телохранителю, — можешь, пожалуйста, провести меня в мою комнату? Думаю, оправдание, которое я дала Хикари, на других не подействует. Я спячу за твоей спиной своеё лицо, хорошо? А там и зеркало есть.

— Д-да, хорошо. Пойдёмте?

— Мгм… — Сет тяжело вздохнул, теперь и у него будет бессонная ночь, он был уверен, что алые глаза у неё не просто от того, что от напряжения сосуды лопнули. А вообще, могут ли в радужке лопнуть сосуды? В любом случае сайт охотников ему поможет выяснить, что с госпожой Юмироу случилось. И чутье охотника ему подсказывало, что знать об этой особенности госпожи больше никому не нужно.

Глава 6

Всё последующее время Юмироу училась брать свои эмоции под контроль. Изначально получалось из рук вон плохо. Каждый раз, когда Лайла или Рэй обращались к ней по имени или называли дочерью хотелось высказать им всю правду в лицо, вывалить весь груз, обиду и злость… Сет подоспевал вовремя, каждый раз приводя ту в чувства, прося держать самоконтроль. Юми безмерно ему благодарна. До невозможного тяжело держать свои подростковые эмоции в узде, особенно когда они накрывают ледяной волной с головы до пят. И если бы не эти чертовы алые глаза, которые проявлялись в момент самого пика эмоций, то таких проблем не возникло бы и от тренировок не было бы толку, она могла бы свободно плакать, до одури смеяться, хотя с самого детства из-за такого отношения родителей девочка уже не помнила, когда последний раз смеялась так, что можно было бы забыть обо всём на свете. Никогда… Никогда она так не смеялась.

Проходили дни, недели, месяцы и Юмироу смогла полностью овладеть своими эмоциями. Сет даже научил искусственно падать в обморок. Но это на самый необходимый и крайний случай, когда покраснения радужек не избежать. Однако, Юми была подростком и в один промежуток времени она зачастила с обмороками, что Лайла и Рэй приглашали на дом врачей, предварительно подкупая тех, чтобы они лишнего не взболтнули. Всё-таки они не хотели, чтобы их частная сторона жизни стала общественным достоянием. Те только разводили руками, мол «С ней всё нормально, а значит, и лечить нечего». Прописали витамины и частый отдых, чтобы не перегружать подростка, предполагая, что перестройка организма является причиной таких внезапных падений. С одной стороны, Юми была благодарна врачам за это, ведь даже проведя определенные обследования, они ничего не нашли. Списывая всё на усталость, родители дали ей чуть больше свободы и возможностей уделить себе время.

Юмироу радовалась тому, что наконец не будет видеть так часто лицо диктатора Лео, и что наконец сможет уделить время реально тем вещам, которые ей интересны: флейта и книги. Математика, физика, другие музыкальные инструменты и ещё множество занятий не интересовали её никогда, по душе были девочке растения, их полезные и вредные свойства, как за ними ухаживать, где и как их лучше сажать. А флейта… Она играла растениям в саду прекрасные мелодии, тренировалась и училась там же, подальше от чужих глаз. Единственное, она играла Хикари, но просила держать её тренировки в строжайшем секрете, на что младшая кивала, словно заворожённая, продолжая слушать то, как виртуозно сестра могла выдувать из такого инструмента мелодии. Именно из-за неё Хикари начала играть на музыкальных инструментах, она умоляла родителей нанять ей репетитора, чтобы она могла научиться играть. У Лайлы и Рэя даже мгновения мысли на то, чтобы отказать ей, не возникло и уже чуть ли не на следующий день младшая начала учебу в музыкальном зале.

Юмироу же продолжала задаваться вопросами, почему Рэй и Лайла ничего ей не рассказали. Может, не хотели тревожить детскую психику, — хотя это у них прекрасно получилось, — они бы рассказали всё, когда Юми станет более взрослой и зрелой для обсуждения таких тем.

Сет после того случая с злосчастным документом начал вести себя странно: начал чаще проводить с Юмироу время, каждый раз, когда её настроение ухудшалось, находясь не в своей комнате или саду, он отвлекал, стараясь рассмешить, а подарки и различные сладости стали чаще появляться на столе в её комнате. Это поведение казалось странным для той, ведь у них были совершенно не такие отношения. С другой стороны Юмироу находила подобное поведение своего телохранителя весьма милым и забавным, он один из немногих, кто не относился к старшей дочери Коуэнов так, будто её вообще не было. Можно даже сказать, Юмироу стала чувствовать то отцовское тепло, которого не испытывала очень давно.

***

— Юмироу! — прикрикнула женщина, вырывая тем самым девушку из мыслей.

— А, что?

— Уже ничего, — Джулия фыркнула в сторону, а после погладила девушку по макушке, тем самым растрепав алые волосы и вызвав на лице той гримасу негодования, — Ты какая-то слишком задумчивая сегодня, что-то произошло?

— Всё в поряд…

— Ничего не в порядке! Если девушка или женщина говорит, что «всё в порядке», то значит это совершенно обратное! Я, конечно, знаю, что ты сама по себе, но сегодня это даже для тебя слишком. Я тебя уже восемь раз позвала!

«Серьёзно, восемь? И я не услышала?» — удивилась Юмироу, не замечая, как её рот постепенно открывается, а глаза приобретают форму блюдец.

— Вот, опять! Не смотри на меня так, — продолжала возмущаться женщина, но добавила в более мягком тоне, — Юми-чан, что же всё-таки случилось? С родителями поссорилась?

«Близко!»

— Не совсем, просто…

— Что-то плохое произошло на твоём дне рождения?

— Нет, было довольно много гостей. Это из-за…

— Или это из-за паренька из большого городка, он мне приглянулся. Вам стоит попробовать встречаться! — уже на весёлых тонах добавила Джулия и слегка поиграла бровями.

— Ч-что? Нет! Он тут вообще не причём! Это не совсем на счёт семьи, но касается её, — наконец выговорила Юми и метнула головой, скрывая волосами начавшие гореть уши. Почему-то они первыми начинали у неё краснеть, когда испытывала смущение или стыд.

— Ммм, ну ты можешь со мной поделиться. Нам хочется хоть как-то отплатить тебе за оказанную тобой помощь, — Джулия подошла к Юми и положила в руку маленькую поделку, похожую на розовую розу.

— Ну, как бы сказать… Просто я… То есть… — девушка никак не могла нормально сформулировать причину своей проблемы, как услышала со стороны Джулии лёгкий смешок. — Что?

— Прости, но тебя не часто заметишь настолько сконфуженной. Говори, как есть, я тебя не съем.

«Ну и как мне объяснить ей, что мои родители на самом деле не родные, а, вроде как, опекуны? Я не смогу скрывать от неё и остальную правду, да и мне хочется кому-нибудь рассказать про свою жизнь… Сет не в счёт, он работает на семью Коуэн. Но я не хочу, чтобы после эта семья смотрела на меня иначе или вообще запретила приходить к ним за обман… Не хочу…»

Джулия печально взглянула на девушку, наблюдая за её метаниями и душевными терзаниями. Женщина тяжело вздохнула, коря себя за всё, погладила Юми по плечу, тем самым выводя из потока мыслей.

— Честно, я должна была сказать тебе об этом раньше, извини. Сразу говорю, что дети не в курсе ситуации! — девушка непонимающе посмотрела на Джулию, ожидая узнать причину её опущенного взгляда и виновато покрасневших щёк, — Я всё знаю. О том, что вы с Сетом не родня, и о том, что ты из неимоверно богатой семьи у нас в городе. И, если ты из-за таких причин думала, что мы будем по-другому к тебе относиться, то ты глубоко ошибаешься. Нам не сильно-таки важны деньги. Я не отрицаю, до встречи с тобой мы глобально в них нуждались, но, чтобы начать дружить, да просто заговорить, достаточно просто быть хорошим человеком, поэтому не бойся, что наша семья будет относиться к тебе иначе!

— Вы правда не злитесь, Джулия-сан? — Юмироу посмотрела на женщину с неким страхом и надеждой в глазах.

— Не совсем. Я немного злюсь на тебя за то, что ты так долго скрывала это от нас, это же надо было! И когда ты собиралась раскрыть нам правду? — со смешком в голосе ответила Джулия, — И вообще, как ты объясняешь своим родителям причину потраченных такого количества денег?!

— Не стоит переживать на этот счёт, еда не такая уж и дорогая в городке, — уверила Юми и лишь отмахнулась, она не хотела говорить, что она тратит на них практически все свои карманные за месяц, которые с боем отвоевал у родителей Сет, чтобы Юми ни в чем не нуждалась.

— Ох, ладно, я тебя поняла, но теперь-то ты можешь сказать причину своей вселенской погружённости в себя?

— Если говорить обобщённо, то, в какой-то степени, я поссорилась с семьёй. А если более подробно, то… — Юми сконфуженно замолчала, пытаясь подобрать правильные слова. Об этой «проблеме» знал только Сет, но если бы он тогда не зашёл в кабинет Рэя, то и он находился бы в неведении.

— То? — не выдержав давящей тишины, поторопила Джулия.

— На самом деле семья Коуэн и я не… — в этот момент дверь резко отворилась, и в комнату вломились разбушевавшиеся дети. Это значило одно — они уже поели и первое, и второе, и десерт, а теперь они прибежали играть в свою комнату. Вслед за ними вошёл Курапика. Увидев его, мило сконфуженного и растрепанного из-за проказников детей, Юми вспомнила слова Джулии, отчего следом за ушали заалели и щёки.

— Всё в порядке? — ахнула Джулия, глядя на слегка потрёпанного парня, — Дети слишком взбалмошные, особенно когда поедят сладкое. Пожалуйста, извини моих проказников… — женщина сурово посмотрела на детей, а те виновато склонили головы, промямлив извинения, скрылись в тоннах мягких игрушек. Чтобы им не мешать, старшие покинули детскую и прикрыли за собой дверь.

— Ещё раз извини, Кука-кун…

— Всё нормально, правда, не извиняйтесь, — промолвил он, поправляя волосы и пиджак, — Юмироу, нам пора уходить.

— Уже? Эх, так быстро время летит, Джулия-сан… — с ноткой грусти проговорила девушка, — Курапика, подожди немного, мне надо с ребятнёй попрощаться.

— Хорошо, — ответил парень, коротко глядя в след девушке, уходящей обратно в комнатушку, где обитает погром, мягкие игрушки и три ангелочка. Он же телохранитель. Это его работа — следить за работодателем.

— Хоть внешне она и выглядит замкнутой, но такое только с чужими людьми, на самом деле она отзывчивая девушка. Ей сделали больно близкие люди, как я поняла по глазам теперь она ищет спасение в других. Помоги ей, пожалуйста, — Джулия молящее взглянула на Курапику, сцепив руки в замок, — Пожалуйста, позаботься о ней… И сам не оставайся один. Вы ещё молоды, а испытали так много боли… Будьте сильными и не несите всё в одиночку, нет ничего постыдного в том, чтобы разделить свою горечь с кем-то.

Курапика впитывал каждое сказанное слово, словно губка. Эта женщина чрезвычайно проницательна, она читает его как открытую книгу. Это одновременно и опасно, и приятно, такое тепло на душе, когда кто-то искренне о тебе заботится, он и забыл такое чувство… Чёрт, Курапика сейчас сам заплачет: столько любви, теплоты, искренности он ощущал только от своей родной матери…

— Хорошо, — пообещал Курапика, кивнув головой.

— О чём вы разговаривали? — неожиданно появилась Юмироу, вопросительно взглянув на женщину.

— Ни о чём таком. Я расспрашивала Кука-куна о большом городе и как он там поживал, — на слегка завышенных тонах ответила Джулия, а после продолжила более спокойно, — Как там дети? Что-то довольно тихо там…

— Они уснули по разным углам. Я их переложила на кровать, пусть отдыхают.

— Да? Ох, спасибо тебе, Юми-чан. Ты — золото!

— Что уж там, моя сестра в детстве тоже часто засыпала, где попало и мне приходилось постоянно перекладывать её в спальню.

— Юми, время, — поторопил Курапика.

— О, точно, мы же опаздываем! Джулия-сан, до встречи. — попрощалась Юмироу, быстро накидывая на себя теплую толстовку и натянув обувь.

— Ой, ребята, не забудьте Огана! — женщина повернула в сторону детской, чтобы вернуть пса хозяйке.

— Вот он, Джулия-сан, — Юми остановила её и показала заспанного Огана, который зевнул во всю пасть.

— До свидания! Не поскользнитесь, ближе к полудню у нас снег подтаивает. И Юми-чан, еще раз придешь в одной толстовке — по голове настучу! Ну нельзя ходить почти нараспашку, у нас хоть остров и находится южнее остальных, но зимой всё равно холодновато! — напоследок выкрикнула вслед уходящей парочке из её дома женщина.

Глава 7

Молодая девушка, в голубоватом платьице, сидела на стуле с мягкой обивкой у себя в комнате, обеспокоенно накручивая на палец правой руки свой каштановый локон, который выбился из аккуратной прически, с каждым разом всё чаще смотря на настенные часы.

— Ну когда же она вернётся? — спросила она пустоту, но, не получив должного ответа, резко поднялась с насиженного места, отчего деревянные ножки противно заскрипели о мраморный пол. — Уже почти время обеда, а её всё нет и нет…

— Хикари-сан, всё в порядке? — за дверью раздался мягкий баритон, в котором ясно выражалось беспокойство за свою подопечную, — У вас что-то случилось?

— Нет, всё в полном порядке, — как-то чересчур резко и громко отозвалась девушка на беспокойство своего телохранителя, — Юмироу и Курапика ещё не вернулись?

— Нет, мне послать за ними?

— В этом нет необходимости, — произнесла она и рывком отворила дверь, — Пошли, нельзя заставлять матушку ждать.

— Есть, — ответил Ясуо и засеменил вслед за Хикари.

Хикари пыталась выглядеть спокойной, но тело выдавало её с головой: бегающий взгляд, лёгкая испарина, сжатые кулачки. Она боялась не опоздания — последствий. Если матушка узнает, что старшая дочь регулярно ходит к «низшему сословию»… Хикари скривила лицо. Ни Юмироу, ни Хикари не нравилось то, с каким пренебрежением матушка отзывалась о людях, доход которых не превышал допустимого минимума по её меркам. Но если младшая смотрела на это с жалостью, то старшая — с холодной злостью и сжатой челюстью. Они спорили об этом не раз. Обычно после таких перепалок Лайла демонстративно игнорировала дочь, а Юми с ещё большим упрямством избегала встреч с матерью.

Не спеша спускаясь по лестнице и вновь прокручивая в голове самые мрачные варианты развития событий, Хикари не заметила, как пропустила ступеньку. Мир на мгновение качнулся. Она успела только коротко вздохнуть, когда опора исчезла из-под ног, но упасть не успела. Чья-то рука мгновенно обвила её талию, удерживая от падения. Хикари вздрогнула, а перед глазами оказалось лицо Ясуо. Слишком близко. Настолько близко, что она могла различить каждую ресницу, заметить, как расширились его зрачки, и почувствовать на своей щеке сбившееся дыхание. Несколько секунд никто из них не двигался. Ясуо, похоже, тоже замер. Его пальцы всё ещё крепко удерживали её за талию, словно он боялся отпустить раньше времени и снова потерять равновесие. Сердце Хикари ударило так сильно, что отдалось где-то в ушах. Она сама не понимала, испугалась ли падения или того, насколько близко сейчас находился её телохранитель. Первым в себя пришёл Ясуо, будто опомнившись, он резко отвёл взгляд и поспешно ослабил хватку.

— Хикари-сан…! — в голосе прозвучало столько неподдельной тревоги, что девушка невольно подняла на него глаза и тут же пожалела об этом, потому что заметила, как покраснели его щёки. Ясуо явно заметил её взгляд и окончательно смутился. — Простите… Я… вы чуть не упали…

Обычно уверенный и собранный, сейчас он говорил удивительно сбивчиво. Хикари и на своих щеках почувствовала поднимающийся жар.

— Я поняла, — слишком быстро ответила она, после чего тут же отвернулась. Получилось ничуть не лучше. Между ними повисла неловкая тишина.

— Аккуратнее, Хикари-сан, — наконец произнёс Ясуо уже тише, на что девушка коротко кивнула.

— Спасибо, Ясуо… — голос прозвучал непривычно тихо. Она поспешила спуститься на ступеньку ниже и направилась дальше, стараясь не смотреть назад.

— Хикари-тян, ты не знаешь, где твоя сестра? — спросил Рэй, не глядя на нее и не дожидаясь, пока та окончательно спустится с лестничной клетки в холл.

— Наверное, она опять с Оганом засиделась в теплице… Ты же знаешь, что он любит Юми-чан и всегда рад её компании, — ответила девушка, на всякий случай молниеносно придумывая варианты, как ещё можно будет прикрыть свою сестру.

— Хм, ну, компания есть компания, но обед по расписанию! — Мужчина уверен, что Хикари ее покрывает, но прямых доказательств у него нет, — Если она опоздает, от Лайлы достанется всем… Арэта, Минами, сходите за Юмироу в теплицу. Передайте этой особе, что время не ждёт.

— Есть, — отозвались те и покинули теплое помещение, оставляя после себя мимолётную прохладную дорожку, которая пронеслась по ногам хозяев поместья, заставив поёжится от разности температур.

Хикари глубоко сглотнула незаметно сжимала и разжимала маленькими кулачками подол платья. Беспокойство за свою старшую сестру взяло верх над самообладанием. Чтобы другие не заметили её взволнованного состояния, она старалась делать размеренные и глубокие дыхательные упражнения, как массивные двери пропустили девушку из холодного уличного плена в теплые объятия здания. Её алые волосы, заплетённые в косу, были покрыты россыпью белоснежных снежинок, от недавно начавшегося снегопада. Юката укрывала стан юной девушки от пронизывающего холода, пока та равномерными шагами шла в сторону Хикари. Следом за ней вошли белокурый парень с сумкой в правой руке и слуги, который Рэй минутой ранее отправил за пропащими.

— Я дома, — по обыденному Юмироу прошла мимо Хикари, благодарно улыбнувшись той, — Я же говорила вам, что за мной посылать не обязательно, так как я всегда прихожу вовремя, — ох, если бы не попутка, которую поймал Курапика, они бы точно опоздали.

— И ты вновь оказалась права, успела, но Лайла бы так не считала, не будь она так занята тщательной подготовкой к ужину, но будет лучше, если ты сейчас же быстро приведёшь себя в порядок и спустишься обедать вместе с нами, — разъяснил Рэй и направился в сторону столовой.

— Хорошо. Хикари, пошли со мной, мне надо тебе кое-что сказать…

— Ага, папа, мы скоро подойдём!

— Ступайте, уже! — мужчина махнул рукой и окончательно исчез из поля видимости всех присутствующих.

— Так… Что ты собиралась мне сказать? — любопытство всегда было ее слабой стороной. Девушки прошли в комнату старшей, оставив по ту сторону двери двух телохранителей, которые встали по обе стороны от выхода.

— Ты же хотела узнать, почему я такая «отстраненная»? — ответила вопросом на вопрос Юмироу и подошла ближе к комоду около кровати, открывая первый ящик и доставая оттуда что-то напоминающее конверт, даже не повернувшись к Хикари лицом, — Хотела же узнать причину таких кардинальных изменений во мне, я права?

Младшей оставалось только широко раскрыть глаза, она не думала, что Юми так в лоб начнёт отвечать на все её вопросы, которые мучили её столько, сколько себя помнила, да ещё и таким тоном, будто это какой-то пустяк, не обязательная для внимания деталь, которую, возможно, она забудет на следующий день. Хикари молча кивнула и начала накручивать выбившуюся из причёски прядь от нарастающего внутри волнения и любопытства.

— Я хочу тебе всё рассказать, честно… — тем временем продолжила старшая, наконец поворачиваясь всем телом к Хикари, — Даже не так, я хотела бы вернуть те времена, когда мы были ещё детьми и моя чрезмерно любопытная тогда особа не знала всей правды… Ты можешь выполнить мою просьбу? — с явно выраженной грустью в глазах продолжила Юми, не разрывая зрительный контакт со своей сестрой.

— К-конечно! Я тебя хоть раз подводила?! — слегка на повышенных тонах отозвалась та, это было очень неожиданно для неё: Юмироу, и попросила об одолжении?! Да скорее уж Лайла начнёт носить спортивки, чем это произойдёт! — Что от меня требуется?

— Пообещай… Пообещай, что что бы не произошло, мы навсегда останемся сёстрами!

— Юми! — Хикари нахмурила брови. — Не говори ерунды! Ты была, есть и будешь моей сестрой! У меня никого ближе тебя и родителей нет и не будет!

— Я рада это слышать, — улыбка расползлась на губах старшей. — Но я всё равно не могу тебе рассказать что-либо. Не сейчас. Но доверься мне, хорошо? Как буду готова, ты узнаешь всё, что тебя интересует.

— Хорошо, я тебе доверяю и только поэтому я не буду донимать тебя расспросами, хотя, честно, у-ужасно хочется! Скажи тогда, как там поживают Джулия-сан со своими сорванцами-ангелочками? — Хикари не виделась с ними лично, но по частым рассказам Юми, которые порой приходилось вытягивать клещами, она поняла, насколько они замечательные люди и какая несчастная судьба настигла эту бедную семью. Джулию бросил муж, оставил ее, беременную близнецами, Нэтсуко на тот момент было пять. Тот человек, что их оставил, наверное, сейчас живет в большом городе припеваючи, даже не вспоминает о своей семье, а может он спился и каждую попойку вспоминает прошлую жизнь, к которой больше не вернуться, а может и вовсе умер. Этот мужчина бесследно пропал с радаров, а Джулии и Нэтсуко ничего не оставалось, кроме как идти дальше, после чего к их дуэту присоединилось еще двое — Кейджи и Иоширо.

— Они всё так же полны энергии, как и всегда! — лёгкая улыбка коснулась лица старшей Коуэн. — Прости, что не могу рассказать тебе всё прямо сейчас, Хи…

— Всё нормально, сестрёнка! Я могу ещё подождать, тем более что у меня есть письмо, которое, надеюсь, ответит на все мои вопросы! — со смешинкой в голосе отозвалась девушка, — Ладно, я пошла, а ты — поторопись и спускайся обедать. Кстати, сыграешь мне снова на флейте? Ты давно уже не играла.

— Хорошо, можешь прийти ко мне сегодня вечером, когда уже все лягут спать, пойдем в сад и я там сыграю все, что только захочешь! — Хикари, удовлетворенная ответом, выпорхнула из комнаты сестры и направилась с письмом к себе, чтобы спрятать то в укромном месте.

Спускаясь по лестнице, Юмироу не покидало чувство некоторого беспокойства. Что-то либо пойдет не так, либо уже пошло под откос. Вроде ничего не изменилось: яркое освещение в столовой, шёлковая белая скатерть на длинном деревянном столе, на котором расположились различные экзотические блюда — Юмироу до сих пор не понимает, зачем столько готовить, если за трапезой будет только четверо людей, ведь после всё то, что не доели, пойдёт на выброс, только продукты переводить — резные стулья, за которыми уже сидели все члены этой, чрезмерно богатой, семьи. Девушка села рядом с пустым местом, дожидаясь Хикари, та, как пришла, как-то странно-заговорщически на неё посматривала. Плохое предчувствие начало давать о себе знать по полной, а невидимая красная лампочка в голове неистово мигала. Юмироу насторожилась, её инстинкты никогда не обманывали, что же такого должно было произойти, что они прям так и кричали: «Беги в свою комнату, залезь под одеяло и притворись, что тебя не существует!»

— Эй, Юми-чан, — подозвала младшая шепотом девушку и слегка наклонилась к уху своей сестры, — Матушка обещала рассказать нам, по её словам, грандиозную новость! Правда здорово? — улыбнулась та, а старшую прямо-таки передёрнуло от этой новости, ведь это было никак не здорово! Ей хватило того случая, что произошел с ней в одиннадцать лет. А потом продолжалось и по сей день.

Лайла её, знатно так, обманула. Сказала, клятвенно клялась, что на том мероприятии будет много всего интересного, столько людей будет, столько знакомств! Всё же кончилось тем, что Юмироу сидела в саду незнакомого ей поместья, слава Богу, что тогда Оган был с ней и она не заблудилась в этом «сказочно-интересном» месте. Да, на том мероприятии были знакомства, но вот вообще неприятные! Мальчишка, с которым она там решила поговорить, а может даже и подружиться, оказался настоящим маменькиным сынком и ленивым скупердяем! Игрушкой поделиться не хотел, а когда они вроде как нормально общались, неожиданно ему что-то не понравилось, разозлился, дернул ее за плотную яркую косу и убежал в слезах к матери. Сам играть ни во что с ней не хотел, говоря, что с девчонками не водиться, и это несмотря на то, что он сам похож на блондинистую плаксу! Чуть что, так сразу под мамину юбку прячется!

После было еще несколько таких встреч, которые устраивали та семья и Коуэны, сами они уходили решать какие-то деловые вопросы, а детей оставляли на слуг в отдельной комнате. Те немногие, кому доводилось присматривать за детьми, особым энтузиазмом не отличались и лишь изредка заглядывали в комнату, проверить, не поубивали ли они друг друга.

***

Мальчик злобно поглядывал на свою ровесницу, что читала книгу своей младшей сестре, ему было безумно скучно. Он недовольно фыркнул и продолжил смотреть у себя на телефоне прохождение како-то игры со стрелялками.

— Можешь, пожалуйста, сделать звук потише? Мы не можем сосредоточится! — раздраженно прикрыв книгу, старшая поднялась с насиженного пуфика, собираясь взять стакан воды, так как от долгого чтения в горле пересохло.

— Ага, а еще че тебе сделать? Может еще ботаническую книженцию для ботанички принести? — ядовито выплюнул парень, удваивая громкость на динамике, отчего звуки выстрелов и ругань играющих начали разноситься по всей комнате.

— Эй, Иоширо, ну я же нормально попросила сделать чуть тише! Что ж е ты такой противный! — Девочка топнула ножкой и подошла к мальчишке, который даже бровью не повел на раздраженную особу рядом.

— Вот скажи, а, почему именно с твоей семьей отец хочет строить какие-то деловые дела? Почему не найти семью, в которой будет хотя бы один пацан, с которым мне не будет скучно? Нет, надо было ему связываться с этими, где только две девки. Одна мелкая козявка, а другая ботанка и зазноба.

Юмироу подавилась воздухом от возмущения. Ее он мог сколько угодно обзывать и лезть к ней, но он задел ее младшую сестру, что от таких громких звуков из телефона, прикрыла ручками уши, понимая, что то, что произносят люди на видео, далеки от праведенства.

— Ах ты…! — выхватив у расслабленного и уверенного в своей победе мальчугана, телефон, девочка ловко его выключила и спрятала за пазуху.

— Эй, ты чего творишь, пришибленная? Верни телефон, дура! — Иоширо сыпался в ругательствах, пытаясь выхватить у Юми свою собственность, однако ловкости у девочки было побольше, отчего ему ничего не оставалось, кроме как схватить ту за волосы и крепко сжать, чтобы она не смогла выбежать из его хватки.

— Ай! Верну, но сначала извинись перед Хикари! Дурак необразованный! Тебе бы точно книжки не помешало почитать! — все еще находясь в захвате, Юми не теряла прыти, наступив со всей силы мальчику на ногу, тот от боли разжал руку, выпуская волосы.

— Ты реально ботаничка, червяк книжный, так в этих бумажках и помрешь! Никто тебя замуж не возьмет с твоим противным характером!

— А за кого мне выходить? За тебя, чучело необразованное? Тогда уж я предпочту зарыться в тех же бумажках! Извинись и верну телефон.

— Фу, да нафиг ты мне не сдалась! — Юмироу фыркнула и достала телефон, показывая другой рукой на Хикари, которая сидела и не понимала, что ей делать. Звать родителей? Помогать Юмироу? Да она и так прекрасно справляется… Иоширо раздосадовано вздохнул, взглянул в сторону младшей и пробубнил еле слышно извинения.

— Что-что? — с издевкой Юми приложила руку к уху, показывая, что не расслышала.

— Да извини, блин, ну тебя, противная ботаничка! — с раскрасневшимися щеками Иоширо подошел к Юми и яростно выхватил у той телефон, не забыв пройти мимо нее к своему пуфику, предварительно пихнув ту в бок, отчего Юми чуть не упала.

— Дурак!

***

Вот и сейчас, только вспомнился этот наглый мальчишка, вся холодность и безразличность уступают место перекошенному лицу и слегка подёргивающемуся глазу. Она виделась с ним еще несколько раз и на каждой встрече он казался ей всё таким же избалованным, своевольным парнем. Часто спорил с Юми, даже если та была права, тот продолжал гнуть свою линию, не упуская моментов подстегнуть девушку в незнании чего-то, хотя сам был не шибкого ума.

— В общих чертах, — начала свой монолог Лайла и встала из-за стола, аккуратно вытирая губы салфеткой, — Через некоторое время к нам должны приехать гости, очень важные. Их семья шьёт для нашей прекрасные наряды и поставляет нам, а мы взамен отдаем им некую долю от всех стеклянных скульптур, которые воспроизводит фабрика Рэя, я правильно говорю, дорогой? — с улыбкой взглянула на своего мужа Лайла.

— Да, и, как вы поняли, юные леди, вы должны предстать перед ними во всей свей утончённой красе.

— На этой встрече будет важная сделка, поэтому всё должно быть идеально, вы поняли нас, Юмироу, Хикари-тян? — обратилась к ним матушка, на что они обе сдержано кивнули, — Вот и славно, а теперь доедайте и до ужина вы свободны!

— Спасибо, я наелась, — проговорила Юми и встала из-за стола, поклонилась и ушла к себе в комнату.

— Юмироу, тебя это касается, в частности, в первую очередь, поняла? — напоследок Лайла выкрикнула ей, все-таки эта женщина никогда не любила, чтобы последнее слово было не ее.

За обедом внимание Курапики то и дело возвращалось к Рэю. После возвращения из города он искал любую оговорку, случайный взгляд или едва уловимое изменение в поведении, которое подтвердило бы его догадку. Напрасно. Рэй выглядел совершенно невозмутимым, словно ничего не произошло. Он спокойно поддерживал разговор, время от времени улыбался и вел себя так же, как и всегда. Если он действительно знал о Юми и их вылазке к дому Джулии, то не позволил этому отразиться ни в голосе, ни в жестах, ни в выражении лица.

Курапика видел лишь два возможных объяснения. Либо Рэй знал об их вылазке и настолько искусно скрывал свою осведомленность, что не оставил ни единой зацепки. Либо он действительно ничего не знал, а сам Курапика лишь накрутил себя, решив, что за ними велось наблюдение.

Глава 8

Лёгкая дрожь после такого «интересного» обеда никуда не исчезла. Наоборот, она медленно, но, верно, набирала обороты. Юмироу нервно шла вверх по лестнице, заламывая пальцы на руках и покусывая нижнюю губу. Глаза начало щипать, что заставило девушку торопиться. Забежав в свою комнату, та как можно скорее закрыла дверь, подобралась к тумбочке и ускоренно начала там что-то искать. Достав оттуда нужную упаковку, Юми открыла её, выбрала один пакетик, после чего быстро пробежалась глазами по верху тумбы, поймала взглядом кружку с остатками воды, высыпала туда содержимое пакетика. Дрожь, не сразу, но спустя время отступала, а сердце возвращало привычный ритм.

— Юмироу-сан, с вами всё в порядке? — взволнованно спросил голос, на что Юми сделала глубокий вдох и поднялась с колен, ноги казались ватными, но устоять на месте можно было, если придерживаться за рядом стоящие предметы, — Можно мне войти?

Девушка беспокойно метнула взгляд на зеркало и, заметив, что с её глазами все нормально, поспешила отворить входную дверь.

— Юмироу-сан, вы себя плохо чувствуете? — взволнованно проговорил Курапика и, увидев свою работодательницу, поспешил придержать её, так как она слегка пошатывалась из стороны в сторону, — Акена-сан, госпоже плохо!

— Не надо никого звать, Курапика! — раздражённо шикнула на него девушка, на что парень удивленно покосился на неё, — Просто отведи меня к кровати, и всё.

— Хорошо, — телохранитель помог Юми аккуратно дойти и сесть на край мягкой кровати, после чего отошёл на пару шагов назад, закрыл дверь, отчего комната погрузилась в полумрак.

Курапика начал шерстить глазами по комнате, пытаясь найти что-то, что могло бы помочь Юми, однако взгляд взгляд зацепился за знакомую, до тошноты, упаковку на столе. Глаза удивленно, а после с некой горечью и ненавистью смотрели в сторону коробки, в которой семья Нострадэ хранит глаза клана Курута… Его клана… Курапика чувствует, как злое алое пламя охватывает его глаза, но не смотря на то, что у него чёрные линзы, он старался вернуть себе потерянное хладнокровие.

— Ты знаешь, что там? — уже спокойно спросила Юмироу, поглядывая то на подаренную упаковку, то на парня с распахнутыми глазами и суженными до предела зрачками.

— Н-нет…

— Врешь! — прервала его девушка. Её лицо приобрело раздраженное выражение, пальцами правой руки пробивая четкий ритм о бортик кровати. Чтобы чем-то занять руки, она включила лампу, которая стояла на тумбочке рядом с кроватью, — О чём я тебя просила в первую нашу беседу?

— О доверии, — незамедлительно ответил парень, — Но ещё ты сказала, что я могу не разглашать некоторые моменты своей жизни.

— Если это не повлияет на наши с тобой отношения, — дополнила его Юмироу, — Я не заставляю тебя рассказывать все с момента твоего рождения, я просто спросила: «Ты знаешь, что там?»

— Да, знаю. Это раньше принадлежало моей семье, — сквозь зубы прошипел Курапика и снова устремились взгляд на коробку, завернутую в однотонную подарочную упаковку.

— Если хочешь, то можешь забрать эту вещь себе, — как можно спокойнее и дружелюбнее предложила Курапике девушка.

— Ч-что? — парень опешил от услышанного, а брови удивленно взметнулись вверх. Он с самого начала работы здесь подозревал, что эта девушка не похожа на всех этих прогнивших насквозь людей, которых волнует только их положение и деньги, — Вы серьёзно?

— Вполне. Ты можешь забрать то, что принадлежит твоей семье, что бы там внутри не находилось. Но только после завершения обмена, а до этого момента она будет находиться в этой комнате, договорились? — Юми позволила себе лёгкую улыбку и, поднявшись с насиженного места, подошла к растерянному парню.

— Да, хорошо. А? — Парень направил свой взор в окно, так как краем глаза заметил некое постороннее движение, направился к нему, стараясь не задеть плечом Юмироу, которая в это время отошла в сторону и дала пройти Курапике.

— Что-то не так? — задала вполне резонный вопрос девушка, в то время парень сильнее распахнул шторы и отворил окно. К сожалению или к счастью, ничего подозрительного он не нашёл.

— Наверное, показалось… — через некоторое время прошептал он себе под нос, закрывая его и отходя в сторону выхода, — Ничего такого, не переживай, — Юми кротко кивнула, слегка нахмурив брови, пошла к двери впереди своего телохранителя, явно глубоко задумавшись над чем-то

— А что это такое? — Курапика еще раз окинул взором коробку на столе с другими подарками от семей, после чего перевел взгляд на разорванный пакетик и кружку рядом.

— Ох, это… Я немного увлекаюсь растениями и их приготовлениями, ничего особенного, просто порошок из высушенных растений по типу ромашки, они снижают давление и действуют как успокоительное… — Юмироу поспешно спрятала упаковку и кружку в прикроватную тумбочку и направилась к выходу, Курапика последовал за ней.

Спустившись по лестнице вниз, Юмироу начала искать взглядом кого-то. Так и не найдя предмет своих поисков, девушка ринулась попытать удачу в других комнатах. Первым был Музыкальный зал. Курапика просеменил следом. Стоило только двум молодым людям зайти в заветное помещение, как их слух уловил приятные и успокаивающие звуки арфы. Девушка на мгновенье застыла, удивлённо вскинув брови. Столь чарующая мелодия, которая просачивалась сквозь артерии и вены, и приносила неимоверное удовольствие, принадлежала не её милой младшей сестрёнке, которая практически уже жила в этом зале и разучивала новые аккорды, выучивала, как правильно держать пальцы на струнах, чтобы получить желанный звук, как удобнее сидеть, дабы не вертеться каждый раз и не поломать ни себя, ни инструмент. На резном стуле с мягкой обивкой, словно грациозный лебедь, сидела её матушка. Хоть она и была в возрасте, но белое, шифоновое платье не только придавало её образу нежность и мягкость, но и скидывало несколько лет этой женщине. Оно было полуприлегающим, что отлично подчёркивало фигуру Лайлы. Она заметила, стоящих на проходе, девушку и парня и приветливо им улыбнулась, ладошкой подзывая их к себе.

— С чего бы ты решила снова заиграть на арфе, матушка? — поинтересовалась Юми, кидая взгляд на вышеупомянутый инструмент.

— Просто решила проверить свои умения. Столько лет прошло, когда я последний раз играла на сцене… А ты, не хочешь попробовать? — спросила она, на что девушка отрицательно покачала головой.

— У вас с Хи-тян лучше получается в разы… Я к тебе за другим вопросом зашла.

— Ну так задавай, — Лайла заправила выбившуюся золотистую прядь за ухо, заинтересованно поглядывая на то, как струны арфы переливаются в ее руках.

— Когда точно приедут к нам эти гости?

— Хмм… Ну, точно сказать не могу, так как они сами пока не определились с временем приезда, но через месяц-полтора точно будут здесь, — воодушевлённо сказала женщина, явно радуясь такой заинтересованностью Юми на дела семьи, — Ты должна их помнить, мы частенько заезжали к ним в гости.

«Конечно я помню, потому что там был один противный пацан — «маменькин сынок» Серьёзно?! И это они к нам приедут? Не-ет!» — взвыла у себя в голове Юмироу, подсознательно вырывая себе все волосы на голове. Хоть они и встречались всего несколько раз, но за эти вечера Юми готова была размазать, уже тогда, смазливое лицо парнишки о бежевый кафель. Она уверена, если бы её волосы могли воспламеняться, то непременно бы встали дыбом и загорелись ярким алым пламенем, поглощая всё, до чего смогли бы дотянуться её раскалённые локоны.

— И не делай такое лицо, ты будто жука съела! — похоже, забывшись, девушка уже была не в состоянии следить за своими эмоциями и её лицо, наверное, скривилось до такой степени, что Лайла привела довольно странное и противное — для её статуса — сравнение.

— А зачем им приезжать к нам? — Юми проигнорировала последнюю фразу своей матушки, с ноткой разочарования в голосе поглядывая на неё, — Я не помню, чтобы ты или отец что-то планировали, помимо вчерашнего обмена.

— Они ничего толком не сказали, кроме того, что им нужно срочно переговорить. А ты должна знать, что Рэй никогда не откажет в помощи своему давнему другу, так ещё и любимому собутыльнику по выходным, — Лайла задорно засмеялась, прикрывая рот ладошкой, — И по этим причинам встреча пройдёт здесь.

— Понятно, это всё, что я хотела узнать, матушка, — проговорила Юми, поднимаясь с кресла, женщина встала за ней.

***

— Ну зачем нам ехать к ним на какой-то там ужин? Телефоны для чего были созданы?! — бушевал парень, вскидывая нервно руками, — Там же ещё и эта зазнайка будет! Если вы хотели говорить с Рэем-саном и Лайлой-сан, а меня отправить на растерзание к этой зануде с явным прибамбахом — что бы я каким-то чудом нашел с ней общий язык — то могу тебя уверить, мама — этого не будет! Уже сколько лет прошло, а эта… Эта ботаничка только и делает, что читает эти дурацкие книги!

— А теперь слушай меня, Иоширо! Ты будешь сидеть на этих переговорах, потому что это касается всей нашей семьи. И ты должен будешь наладить отношения с их старшей дочерью! Мне плевать как ты это сделаешь, но всё должно закончится хорошо! Понял меня?! — женщина, что сидела на диване неподалёку, резко встала и пригрозила пальцем своему отпрыску, — Наш семейный бизнес будет целиком и полностью зависеть от итога этой беседы… Поэтому не вздумай возникать и делай всё так, как говорим тебе я и отец!

— Хорошо, мама… — проговорил парень, поклонился своей матери и отцу — что сидел от них на кожаном кресле за столом и покуривал трубку, наблюдая за всем со стороны — и скрылся за дверьми своей комнаты. Там то он уж точно даст волю своим эмоциям и, когда к нему придут служанки, услышав громкий шум разбивающегося зеркала и некоторого хрупкого интерьера, то смогут лицезреть разгневанного юного господина, стоящего посреди всей этой неразберихи. Он точно не доволен всей этой ситуацией…

Глава 9

По прошествии двух недель радикально ничего не изменилось. Лайла проводила свободное время, которого стало слишком много после того, как она перестала участвовать моделью в фото-индустрии — годы уже не те, да и красота не та, что была пятнадцать лет назад — в огромном роскошном зале, занимаясь вышивкой, иногда в музыкальном зале, отрабатывая давно заученные мелодии и произведения, или приглашает в поместье своих подруг, разговаривая и обсуждая женские насущные проблемы. Обеспечение семьи теперь полностью лежало на плечах Рэя, который не только работал директором крупного предприятия по выплавке фигур, статуэток и другой утвари из стекла, но и имел обширные связи в преступном мире. По этим причинам мужчина снова отсутствовал дома, опять разбираясь с некоторыми «проблемами».

Хикари, так как ещё несовершеннолетняя, училась, но на дому — Лайла решила, что так будет намного лучше для её дочери — иногда выезжая с кем-нибудь из взрослых в другие поместья, чтобы увидеться со своими друзьями-сверстниками. Своё же время Юмироу проводила только в трех местах: в огромном и по-своему далёком доме и в саду, отгораживая себя и, как бы трусливо это не звучало, сбегая от проблем и отрицательных эмоций, которые встречает в столь чуждом, для её души, месте.

***

Девушка и парень легко ступают по заснеженным тротуарам. Мягкая улыбка красовалась на лице первой. Только что прошедшая встреча с Джулией и малышами скинула гору с её плеч. Но всё равно какой-то осадок присутствует. И Юми точно могла заверить, что это не потому, что меньше, чем через месяц приезжает семья, которая дружит с Коуэн. Явно не из-за этого… Что-то должно произойти. И это точно не принесёт никому никакой радости.

Не спеша проходя мимо магазинчика, в котором они были в прошлый раз, Курапика краем глаза заметил некое движение, в просвете между зданиями. Это было уже не в первый и даже не во второй раз. Кто-то явно следит за ними, но, когда бы парень не пытался поймать чьё-либо присутствие с помощью эн, ничего не получалось. Либо у Курапики развивается паранойя, либо этот человек настолько искусный пользователь нэн, что парень не смог в тот же момент его выследить.

— Ты тоже чувствуешь чужое присутствие, так ведь? — медленно подошла к нему Юмироу, еле касаясь предплечья парня. Метнув взгляд на проулок, она подозрительно прищурилась. Курапика согласно кивнул, — Ладно, пойдём дальше, по дороге всё обсудим…

— Как ты думаешь, что ему или ей нужно?

— Не знаю, но этот человек пока только наблюдает, но не действует. Меня больше волнует, что он или она планирует делать… — Неизвестный, одетый в темную одежду, блеснул глазами, сидя на крупной ветке дерева и провожая взглядом девушку и её телохранителя.

***

Вечер уже вступил в силу и Юми с Курапикой, сидя у нее в комнате за столом, раздумывали о последних двух неделях.

— Меня не покидает чувство, что что-то плохое должно произойти, уже почти месяц я нормально спать не могу, — выпив обезболивающее, Юми оперлась головой о руку, — Я нутром чувствую, что-то произойдет. И это чувство мне не нравится…

— Я понимаю, — Курапика с сожалением посмотрел на Юми, последнее время из-за плохого сна девушка стала более раздражительной, отчего перепалки с семьей стали обычным явлением. Особенно с Лайлой, стоит им двумя оказаться в поле зрения друг друга как скоро обыденная словесная перепалка перетекает в громкую ссору, в частности со стороны Лайлы.

— Еще и эта встреча через неделю… — Юми потерла виски и раздосадовано опрокинулась о спинку стула, — Что же там будет за деловая встреча такая, что и мы с Хикари должны там присутствовать… Я, конечно, понимаю, что для твоей работы это, наоборот, в плюс пойдет, но ты себе и представить не можешь, как я не переношу отпрыска той семьи и как я не хочу присутствовать там…

— Понимаю, но не беспокойся, информация, которую ты мне даешь. Вполне хватает, чтобы удовлетворить любопытство Нострадэ.

— Это хорошо, что на одну проблему будет меньше… — глубокий вдох и Юми поднимается со стула, подойдя к окну, вид выходил на сад, было видно даже оранжерею, Курапика молча подошел к девушке, — Я эту оранжерею попросила отстроить лично под меня. Отец пререкался некоторое время, но потом, чтобы я наконец отстала от него, видимо, решил пойти мне на уступки. Все растения, что ты там видел, все было выращено мной.

— Тобой? Это колоссальный труд, там по меньшей мере, с несколько десятков разных видов растений и цветов, — Курапика удивленно покосился на заснеженный сад, надеясь, что зима скоро закончится.

— Да, там есть множество и экзотических растений, сложно было, конечно, скомпоновать и расположить их так, чтобы все росли и чувствовали себя комфортно, но, как ты мог заметить, я смогла! — хихикнув, Юми прикрыла окно и повернулась лицом к парню, — Выясни, пожалуйста, кто был нашим преследователем на протяжении этого времени. Я больше, чем уверена, что это Рэй его подослал, я даже уверена, что он был не один. Без понятия, что отец задумал, но, зная его и то, чем он занимается, ничем хорошим это не закончится.

— Я понял, сделаю все, что в моих силах, — Курапика удалился, а Юми начала готовится ко сну.

***

Прошло ещё два дня. Поиски за все время с момента преследования оказались безуспешными, Курапике даже малейшей крупицы информации выведать не удалось, было ясно одно, люди, которые работали на Рэя, просто непревзойденные и скрытные преследователи.

Юмироу и Курапика снова собирались посетить дом Джулии и ребят. Но с утра у первой в груди что-то щекотало, будто предупреждая о чём-то плохом. Поэтому она, как можно скорее, хотела уйти из поместья и проверить: правдивы ли её опасения, или же тревога напрасна?

Всё будто шло на наперекор плану Юми этим сегодняшним утром. Лайла гоняла её по всем возможным и невозможным поручениям. То съездить в другое поместье, за какой-либо побрякушкой, которую женщина «забыла», но она очень важна для неё или Лайла собиралась выйти в свет именно в ней, то заставляла разъезжать по бутикам и примерять различного рода платья, которые у девушки уже в печёнках сидят, то выполнить ещё какую-то мало важную для Юмироу деталь. Девушка вырвалась из-под натиска своей мачехи только под вечер. И то из-за того, что она незаметно подсыпала ей в вино быстродействующее снотворное.

Выходя из пробоины в стене, Юми и Курапика заметили кое-какую странную вещь. Алый свет, что в темноте с холма поместья виднелся очень хорошо, был в стороне дома, где жила Джулия со своими детьми. Парень с девушкой переглянулись, а потом резко бросились в сторону городка.

***

Она с детства училась контролировать свои эмоции, чтобы другие не заметили на сколько предсказуемой она могла быть. Прошло столько лет с тех пор, как она разучилась показывать этому миру свою искреннею улыбку. Но когда Юми заметила проход в той самой ограде, которая удерживала её, как птицу в клетке, в её голове что-то замкнулось. Девчушка была готова исполнить любое желание того самого грабителя, который и сделал этот пролом.

«Вот оно — спасение!» — проносилось у юной Коуэн в голове миллионный раз.

Тогда-то она и повстречала ту семью. Вернее сначала это был ребенок, который играл с мячом и не заметил, как ступил на проезжую часть. После удачного спасения этот мальчуган провел ее и Сета домой к его семье, отблагодарить. Они были бедны, но всё равно с улыбкой встречали рассвет. Они были рады, даже самым мелким радостям жизни. Они же встретили с радостными лицами Юми и приняли её такой, какой она боялась показаться в поместье. Они не знали о её светской жизни, поэтому сильно удивились, когда через некоторое время та самая девчушка начала приходить к ним с двумя огромными пакетами, до отвала наполненные едой и всякими побрякушками. С ней постоянно приходил молодой человек. Юмироу представила его, как своего папу. И хоть по началу эти двое чувствовали себя «не в своей тарелке», находясь в непривычно тёплой, семейной обстановке, постепенно они начали вливаться в их компанию. Играя с детьми или помогая добродушной матери по дому, Юми по настоящему поняла значение тепла материнских рук, когда те обнимали её при каждой новой встрече. Девушка помогала им всем, чем только могла: покупала новые вещи, чтобы обустроить этот дом и сделать его ещё уютнее для маленькой семьи, что принесла лучик света в кромешной тьме жизни Юми, дарила игрушки, учебники и канцелярию детям, а Джулии помогла воплотить свою давнюю мечту в жизнь — сделать красивый садик напротив дома.

Каждый раз, когда девушка оставалась одна в своей комнате, она вспоминала свой первый поход в новый для неё мир и её лицо озаряла лёгкая счастливая улыбка. Она хотела как можно скорее доделать свои ежедневные дела, которые появлялись по распоряжению Лайлы Коуэн и, наконец-то, отправиться за пределы этого треклятого поместья.

***

Всё происходило, как в замедленной съёмке: пламя, пожирающее всё вокруг, подъезжающие с другого конца города пожарные, собирающиеся вокруг зеваки, приглушенные крики дорогих людей, молящих о помощи. Сейчас Юмироу стоит перед горящим зданием, не скрывая ужаса на своём, в один миг побледневшем лице, не способная что-либо сделать, просто стоит, не в силах даже шелохнуться или просто моргнуть.

Вдруг все вопросы, проносившиеся в голове девушки, испарились. На их место пришли эмоции: ярость, гнев, непонимание и страх. Животный и первозданный, но не за себя, а людей в горящем доме до тла.

В её глазах бурлил целый ураган эмоций: гнев на того человека, кто это сделал, хотя после содеянного сложно будет назвать его — человеком. Страх за людей, находившихся в том здании. Вину за то, что не может повелевать своим собственным телом и приказать ему броситься в самое пекло, спасти дорогих её сердцу людей. Стоявший рядом с девушкой, парень, не меньше шокированный и угнетённый ситуацией, заметил резкое изменение в лице своей работодательницы с ужаснувшегося на разъярённое.

Она начала задыхаться. Воздух больше не проходил в легкие. Опустив голову, Юмироу прошептала что-то бессвязное, слова растворились в гуле пламени, а затем что-то изменилось. Вокруг нее дрогнул сам воздух. Сначала это было едва заметно: над плечами вспыхнули тонкие изумрудные нити, похожие на колебания горячего воздуха над раскаленным камнем, но уже в следующее мгновение они рванули наружу. Зеленая аура вырвалась из ее тела мощным потоком.

Воздух с глухим хлопком разошелся во все стороны. Пыль, пепел и мелкие камни взметнулись вверх, словно их отбросила невидимая ударная волна. Под ногами Юмироу с сухим треском лопнул асфальт, а трещины стремительно расползлись в стороны, разбегаясь причудливой паутиной на несколько метров.

Курапика невольно сделал шаг назад, он не понимал, что происходит, лишь чувствовал. Чудовищное давление навалилось на него со стороны девушки. Воздух стал густым, словно превратился в вязкую воду. Каждый вдох давался с трудом, сердце пропустило удар, а по позвоночнику пробежал ледяной холод. Инстинкты, отточенные годами жизни среди охотников, отчаянно кричали только одно: Опасность.

Но источник этой силы стоял совсем рядом - Юмироу. Она не замечала ничего вокруг: ни Курапику, ни пожарных, ни людей, собравшихся вокруг горящего дома. Ее волосы медленно поднимались под потоками собственной ауры, словно жили отдельной жизнью. Изумрудное свечение непрерывно срывалось с её тела длинными языками энергии, которые то вспыхивали, то рассыпались мириадами светящихся искр.

Когда она подняла голову, Курапика замер. Небесно-голубые глаза исчезли и на смену им пришли алые. Не просто красные. Это были глаза человека, которого отчаяние довело до самого края. В них не осталось ни спокойствия, ни растерянности. Только чистая и необузданная ярость, что казалось, сама аура откликалась на каждую эмоцию, продолжая давить на все вокруг.

Внутри Юмироу что-то рвалось наружу, словно тело больше не могло удерживать переполнявшую его силу. Секунды растянулись в вечность и лишь когда остатки разума наконец сумели пробиться сквозь этот шторм, она сорвалась с места, не раздумывая, прямо в самое сердце пожара.

Всё происходило, как в замедленной съёмке: постепенно сгорали фотографии в рамке, вывешенные вдоль стены в прихожей, лопались лампочки и их осколки, не долетая до пола, соприкасались с аурой вокруг Юмироу и тут же испарялись, неутолимый огонь поглощает всё, к чему прикасаются его раскалённые алые лозы, оплетая и тут же уничтожая шторы, обои, игрушки, воспоминания…

Девушка прибавила шагу, молниеносно вглядываясь через клубы дыма, в попытках найти родные сердцу лица, чтобы вытащить из этого ада на земле. Вбегает в каждую комнату и, о чудо, находит женщину и одного из близнецов, лежащих на полу, без сознания. Лежащих под одной из деревянных балок, упавшей с потолка.

«Нет. Нет-нет-нет…!» — проносилось в голове у юной особы. Она убрала свою ауру, чтобы не навредить им и приблизилась к их лицам, проверяя пульс. Сначала у ребёнка. Нет… Отсутствует… Мёртв.

— Нет-нет-нет, пожалуйста, живи… Нет! — бесконечно повторяла девушка, немного потряхивая его за плечи.

— Юми-чахан… — хриплый голос женщины еле донесся до ушей Юми. Она положила свою дрожащую руку поверх ладони девушки, что была на грани безумной истерии и у которой, не переставая, текли слёзы из глаз, — пожалуйста, спаси моих детей. Ванная… — женщина глядела прямо в алые зеницы напротив, умоляюще.

Юмироу замерла, а потом начала поднимать раскаленную и обгоревшую балку, под которой находились Джулия и Ичиро. Боль в ладонях распространилась с молниеносной скоростью, но девушка на неё не обращала никакого внимания.

— Ты не слышала меня?! Спаси моих детей! Юми-чан, я тебя умоляю! Меня и Ичиро уже не спасти, помоги Кейджи и Нэтсуко! Исполни мою последнюю волю: позаботься о них, пожалуйста… — голос становился с каждым сказанным словом всё тише и тише, пока совсем не умолк, рука ослабла, а глаза закрылись, уже навсегда…

Девушка с трудом оставила их и бросилась в ванну к остальным детям, возвращая свою ауру и молясь о том, чтобы они выжили в этом хаосе, дождались её. Юми, несмотря на пелену перед глазами, врывается в комнату и цепляется взглядом за двух маленьких, словно цыплят, детей, что лежат, прижавшись к друг дружке в ванной, прикрывая влажными рукавами от кофт свои лица и дрожа от страха и паники. Она быстро и аккуратно охватывает тех своей аурой, чтобы она не раскалила и их как падающие предметы вокруг, чтобы огонь и дым не посмел отнять ещё и их, а потом подхватывает обоих на руки и уходит из здания. Выбегает она как раз к моменту прибытия пожарных машин и скорой помощи. Относит детей к медбратьям, что уже полностью готовы осмотреть жителей на возможные ранения, а сама уже собирается снова броситься в эпицентр огня как вдруг её кто-то хватает за руку и тянет на себя, заключая в крепкие объятья.

— Их уже не спасти… — заключает парень, а у девушки снова слёзы из глаз льются, она поворачивается к Курапике, а потом прижимается к нему, обвивая его своими руками. Ему тяжело дались эти четыре слова. Парню эти люди тоже стали как родные, он их тоже полюбил, и они тоже покинули его… Сердце бешено колотиться, слёзы в любой момент готовы хлынуть яростным потоком, но Курапика сдерживается, пытается унять боль внутри… Не получается. Пара дорожек окрашивают его бледное лицо, и капля за каплей исчезает, соприкасаясь с одеждой и волосами Юми.

В этот день мир потерял двух самых светлых и добродушных людей. А Юми потеряла часть своей души вместе с ними.

Глава 10

Больница.

Девушка пустым взглядом очерчивала белый потолок, сидя на скамейке и слегка кривя нос от приевшегося и постоянного запаха медикаментов. Нога нервно подрагивала, а губы у девушки уже все до крови искусаны. Парень стоял рядом, грустно поглядывая то на свою работодательницу, то на дверь, с другой стороны которой проходили обследование двое детей. Дверь начала отворяться и в проёме показался мужчина в белом халате, потирая переносицу, явно от усталости. Юмироу резко подорвалась с места, подбежала к лечащему врачу и схватила того за руку.

— Как они? Кейджи и Нэтсуко в порядке?! Насколько сильно они пострадали? — девушка начала тараторить и заваливать мужчину вопросами. Нижняя губа задрожала, а в уголках глаз начали скапливаться слёзы, готовые вырваться мощным потоком. Если она не сбережёт их, то никогда себе не простит. Эти дети — единственное, что осталось дорогого в этой жизни у девушки. Сердце, не сбавляя свой бешеный ритм, билось о грудную клетку, готовое вырваться на свободу в любой момент.

— Успокойтесь, девушка. С ними всё в порядке, мы провели все необходимые обследования и лечение на данном этапе. Они отделались не только испугом, но и надышались дымом, им, для их же блага, нужно остаться здесь на некоторое время, мы понаблюдаем за их состоянием, а после выпишем. Завтра можете навестить этих детишек, — проинформировал молодых людей мужчина, успокаивающе похлопывая девушку по кистям, что мёртвой хваткой оплели его предплечье.

— Х-хорошо, спасибо вам, — промолвила девушка, расслабляя ладони и вздыхая. — Можно ли остаться где-то рядом на ночь и подождать их выписки? Я безумно сильно за них переживаю, пожалуйста…

— Я не могу вам разрешить ночевать в больнице у нас, однако, — доктор заговорщески пригнулся к Юми, — у нас есть гостевая комната, где ведется прием родственников пациентов и передачки, после обеда туда почти никто не ходит.

— Благодарю вас… Правда, огромное вам спасибо…

— Вы тоже ведь были в том пожаре? Как вы себя чувствуете? Я в курсе, что мой коллега оказал вам всю необходимую помощь, но я должен уточнить.

— Не переживайте, со мной все в полном порядке! — врач удовлетворенно кивнул и указал на кулер рядом с постовой медсестрой.

— Все равно, вам лучше пить побольше воды и находиться на свежем воздухе, как, в прочем, будет нужно и детям, — врач по-доброму улыбнулся и удалился в свой кабинет.

Курапика положил руку на плечо девушки и слегка сжал его в знак поддержки. Юмироу повернулась к нему лицом и слабо улыбнулась, накрывая его ладонь своей. Парень достал из походной сумки влажные салфетки и протер щеку Юми, все-таки там в пожаре немного копоти осело на ней. Девушка залилась слабым румянцем, отпрянула от Курапики и пошла в сторону кулера с желанной водой.

— Я никуда от них не уйду, — твёрдо прошептала Юми, подходя к кулеру и беря пластиковый стаканчик. — Подождём их выписки. Хочу лично удостовериться, что они невредимы, — парень согласно кивнул и присел рядом с девушкой на скамейку напротив палаты детей.

— Можно тебя кое о чём спросить? — поинтересовался Курапика, он напряженно не сводил глаз с Юмироу, не упуская ни малейшего движения ее мускулов на лице. Девушка молча кивнула. — Перед тем, как ты ворвалась в дом, твои глаза. Они загорелись алым оттенком. Ты знаешь почему?

— Алый, говоришь? А это не из-за слез? Может просто отражение от…от огня придало такой оттенок глазам, — Юмироу и забыла уже об этой детали, да и будто это было важно на тот момент. Глаза девушки нервно забегали по коридору, пытаясь выбрать, за что бы ухватиться. Курапика даже чрезмерно внимателен к деталям.

— Нет, это определенно был самый насыщенный цвет, оттенок отражения выглядит не так. Ты знаешь про клан Курута? — Курапика даже не знает, оставшийся ли адреналин после пожара плещется в нем или же сейчас его поглотила нервозность. Сердце неистово забилось, а парень не может до сих пор поверить своим глазам.

— «Курута», — задумчиво пролепетала она. Конечно, Юми про него знает, ей безумно жаль тот клан, и она просто в ужасе, на какую жестокость способны люди ради наживы, — что-то слышала… Вроде весь клан истребили, — скомкано пролепетала та, переводя неловкий взгляд на Курапику. — Но с чего бы тебя это интересовало?

— Дело в том, что главная отличительная черта этого клана — глаза. Когда их охватывают сильные эмоции, то они меняют свой цвет на алый.

— Подожди… Ты предполагаешь, что я могу быть из того клана? — Юми с Сетом предполагали что-то подобное, поэтому, не зная наверняка, они все же решили скрывать сей факт от остальных в поместье и в принципе ото всех людей.

— Я сам являюсь частью этого клана, так что не могу спутать изменение цвета твоих глаз. Но я ни разу не видел тебя в нашей деревне. Да и в общем не видел девочки с алыми волосами…

— Не знаю, я всё своё младенчество и до сегодняшнего дня живу в поместье и про клан, и глаза я узнала только когда у меня они изменились и это увидел Сет-сан, он предложил поискать информацию про них с сайта охотников и там мы узнали, что весь клан истребили, — парень сжал кулаки и перевёл взгляд на пол. — П-прости, я не хотела…

— Ничего, не переживай.

— Подожди, значит… Та подарочная упаковка — это… Боже! — снова кивок. Девичьи руки окольцевали плечи парня, чьи глаза удивлённо распахнулись.

— Т-ты чего, Юми…?

— Потому что видно, что ты в этом нуждаешься. Да и я теперь знаю, что мы соклановцы, можно сказать — родня, — неловкая улыбка растянулась на губах, пока пальцы Юми неспеша поглаживали голову Курапики, пропуская его золотистые волосы между них.

Постепенно сон завладевал сознанием. За этот вечер произошла значительная встряска, что потрепала не только нервы, но и высосала все силы из юного тела. Стресс преследовал Юми не одну неделю, а в конце так вообще захлестнул с головой. — Когда мы все придём в поместье, то, если ты захочешь, можешь рассказать про твой…наш клан?

— Конечно, — прошептал тот. — Я рад…

— Чему? — так же тихо прошептала девушка, медленно, но, верно, засыпая. Веки стали свинцовыми, а плечо парня кажется лучшей перспективой, чтобы уложить на нем свою макушку, а Курапика, кажется, и не против.

— Я не единственный выживший. Я не одинок, — совсем тихо прошептал тот, аккуратно перекладывая голову работодательницы на свои колени.

Его взгляд зацепился за концы алых волос Юмироу. Раньше они были неимоверно длинными, теперь значительная их часть подпалена, придётся подрезать. А они густые, шелковистые и очень мягкие. Жалко… Парень слегка почёсывал их пальцами и забирал некоторые прядки, которые спали на лицо, за ухо.

Курапика хотел спросить у Юми про тот случай в момент пожара, когда они ринулась в гущу событий. Ее аура сработала буквально как щит, но не в привычном понимании. Она явно сделала ауру вокруг себя всеразрушающей и контролируемой, но бессознательно. Она упоминала, что Сет ей рассказал про нэн, однако Юми не говорила, что как-то развивала свои силы. Возможно, из-за сильного всплеска эмоций у нее получилось пробудить способность, однако какую? Она должна будет обучиться нэн, чтобы сознательно контролировать его и случайно не навредить кому-то. Кивнув своим мыслям, Курапика аккуратно взял Юмироу на руки и понес в комнату, про которую им сказал лечащий врач Нэтсуко и Кейджи.

На утро в комнату зашла санитарка, увидела парня, что сидел с закрытыми глазами и девушку, что лежала на диване, лежа головой на коленях молодого человека. Почувствовав чужое присутствие, он резко открыл глаза, но, увидев вместо угрозы лишь рабочий персонал, расслабленно выдохнул.

— Юмироу, просыпайся, — проговорил тот, слегка тормоша девушку за плечо.

— Мгхм… Что такое? Я уснула? — Юми начала протирать глаза, еле сдерживаясь, чтобы не зевнуть. — Сколько времени, — Юми повернулась к санитарке и хотела уже было начать объяснять, что они забыли здесь рано утром в больнице, время работы, по-видимому, еще не началось.

— Половина восьмого, юная леди, Мне про вас Азума-сан сказал, не переживайте так, — санитарка начала протирать полы в комнате, молодые же люди поспешили удалиться оттуда, стараясь не мешать персоналу.

— Спасибо, — прикрикнула юница, слегка кланяясь головой.

Девушка и парень увидели, как из кабинета рядом вышел знакомый лечащий врач. Они поклонились в знак приветствия, а потом прошли с ним в палату. Дети ещё спали. На лицах обоих кислородные маски. Юми сделала большой вдох и закусила губу, от волнения слегка теребя низ серой толстовки, подошла к ним ближе и погладила поочерёдно каждого по голове. Рука немного подрагивала. Нэтсуко открыла свои глаза, пробуждаясь.

— Юми-чан? — голос девочки был немного приглушен из-за кислородной маски, немного хриплый. Нэтсуко прокашлялась и попыталась сесть, однако Юми ее остановила, укладывая обратно в постель.

К горлу девушки подкатил ком, она очень сильно переживала на счёт того, как отреагируют дети, когда вспомнят какое несчастье приключилось с их семьёй. А что будет потом? Походов к психологу явно не избежать. Даже не успев толком подумать об этом, девочка начала теребить рукав толстовки девушки, почти не плача, будто все слезы испарились от жара огня.

— Ю-юми! Мам-ма, Ичиро… Как они? Я как только услышала взрыв… Мы были с Кейджи вместе, я его сразу за руку и в ванну, а мама и Ичиро… Я должна была…

Юмироу не выдержала этой пытки, сердце разрывалось на осколки от слёз, она бросилась к ней, будто старалась скрыть от мира, бед и невзгод, в своих объятьях.

— Простите меня, простите… — прошептала в макушку девушка, не в силах больше выдерживать слёз, пуская пару дорожек по своим щекам. — Я не смогла их спасти, простите… Ты ни в чем не виновата, Нэтсу, ни в чем абсолютно… — Нэтсуко просто обвила своими маленькими ручками юный стан самой старшей и уткнулась шмыгающим носиком ей в плечо, дрожа как осиновый лист, периодически кашляя.

Доктор молча вышел из палаты, оставляя всех остальных по ту сторону двери и мысленно скорбя об их потерях, и желая им как можно больше сил, чтобы пережить этот кошмар наяву. Он за всю свою жизнь, работая врачом в больнице, не раз видел случаи, где люди теряли своих близких и в три ручья рыдали над хладными телами. Но, даже если их количество больше ста, всё равно грудную клетку сдавливало от таких картин, а неумение подобрать нужные и подходящие слова делало его беспомощным.

— Нэтсуко, посмотри на меня, — ласково попросила девушка, вытирая тыльной стороной ладони непрошеные слёзы со своих щёк и проводя такую же махинацию с девочкой, — ну-ну, давай, хватит плакать и послушай меня.

Нэтсуко подняла на Юми свои зарёванные глаза. Девушка немного улыбнулась и мягко начала проводить по волосам, шее, плечам ребенка, пытаясь хоть как-то приостановить новый поток солёной воды из пары глаз напротив. Медленно, но, верно, она успокаивается, кривясь от жжения вокруг глаз. Оттого, что они обе проплакали, сейчас попеременно шмыгают носами. Нэтсуко, окончательно успокоившись, пронзительно смотрела на Юми, в ожидании, что та ей скажет.

— Ты сделала все правильно, ты большая молодец. Не вздумай винить себя ни в чем. Ты поступила как настоящая старшая сестра. Если и кого надо винить в случившемся, так это меня… Простите, я не смогла их спасти… Пришла слишком поздно и не успела. Вы можете винить меня во всем или даже ненавидеть, но прошу вас, позвольте выполнить последнее желание вашей матери и…защитить вас, — девушка умоляюще взглянула на Нэтсуко, в уголках глаз которой в очередной раз скопились слёзы.

— Юми-чан, я точно могу сказать, что ты пыталась спасти их! —хрипло, но уверенно произнесла девочка, сжимая руки Юмироу в свои кулачки и стараясь сдержать в себе второй поток кашля, — У нас нет причин ненавидеть тебя, я знаю, что ты сделала все, что было в твоих силах…

— Ты напоминаешь мне твою маму… — проговорила в ответ та и потрепала Нэтсуко по волосам, — Сейчас вы остались вдвоем, но я всегда буду рядом с вами, все, что в моих силах, я буду делать. Однако, когда Кейджи проснется, пожалуйста, стань ему опорой, потому что для него ближе вас никого больше не было. Он еще совсем маленький и еще может чего-то не понимать, однако он не справится с потерей сам. И как бы близка я к вам не была, ты ему родная старшая сестра, поэтому ближе, чем ты, у него больше никого не осталось.

— Я…я понимаю, да, — Нэтсуко зажмурила глаза, закашлявшись, — когда нас выпишут?

— Доктор сказал, что через пару дней.

— А потом нас отправят в детдом…?

— Я позабочусь о том, чтобы вы остались со мной, не переживай на этот счет. Теперь я буду вам старшей сестрой, поэтому не взваливай все на свои плечи, — Юмироу не знала как, но она сделает все, чтобы дети остались с ней, — Курапика, закажи такси, мы сейчас отправимся решать все эти бюрократические вопросы.

Курапика кивнул и вышел из палаты, набирая номер такси. Юмироу на прощание поцеловала Нэтсуко и спящего Кейджи в лоб и вместе с парнем направились к выходу из больницы. Улаживание всех документов и нюансов заняло у них куда больше времени, чем Юми планировала. Все-таки на детей, оставшихся сиротами после пожара, тяжело взять опекунство, особенно когда не являешься прямым родственником.

Как выяснилось позже, отец семейства давно почил и из-за отсутствия других родственников, даже дальних, и предложив немалую сумму, Юмироу наконец назначили опекуном. Однако ей еще пришлось вспомнить все, чтобы доказать, что она сможет их воспитать и что она и вправду являлась подругой семьи столько лет. Роль сыграло еще то, что Нэтсуко подтвердила все слова Юми, когда к ним в больницу наведалась опека, и просто умоляла их с братом оставить у Юмироу.

Когда опека ушла, через время проснулся и Кейджи. Врач объяснил, что такой долгий сон может быть обусловлен сильным стрессом и что в целом ребенок маленький, мог сильнее надышаться дымом от огня. Мальчик, испугавшись резкого света почти сразу после пробуждения, дезориентированный, резко начал снимать маску со своего лица.

— Ох-ох, Кейджи, не нужно! — Юмироу подорвалась к нему, хватая его за руки, не давая ему сорвать кислород с лица.

— Где я?! — хриплый голос Кейджи, дрожащий, разнесся по палате, после чего последовал продолжительный резкий кашель.

— Кейджи, Кейджи, все хорошо, теперь все хорошо, смотри на меня! — Юмироу всеми силами пыталась привлечь внимание на себя, чтобы мальчик хоть немного успокоился и начал спокойно дышать.

— Где дым? Где Нэтсуко? Нэтсуко! — плача и задыхаясь, Кейджи начинает панически искать сестру. Животный ужас накрыл его с головой, воспоминания не четкие, обрывки начали крутится у него в мыслях: огонь, запах гари, мокрый рукав, который Нэтсуко приставила ему ко рту, чтобы не задохнуться, звуки падающих горящих балок дома…

— Она сейчас придет, Кейджи, не переживай, с ней все хорошо! — в этот момент подоспела сестра Кейджи, услышав еще из коридора как тот зовет ее и плачет.

— Кейджи. Я здесь, здесь! — вмиг Нэтсуко оказалась рядом с братом и заключила того в крепкие объятия.

Мальчик вцепился в нее как в спасательный круг, не намереваясь ни на секунду ту больше отпускать. Кашель вперемешку со слезами разнеслись по палате. Лечащий врач попросил Нэтсуко немного отодвинуться от Кейджи, чтобы провести осмотр. Мальчика еле уговорили хоть на чуть-чуть отодвинуться от сестры, но даже так, он мертвой хваткой держал ту за руку. Закончив, Доктор удовлетворенно кивнул и подошел к Юмироу с Курапикой.

— В целом состояние детей стабильное, девочку я могу выписать уже сегодня, но Кейджи нужно еще некоторое время побыть здесь. Однако, учитывая, какой стресс они пережили, особенно мальчик, я могу отложить выписку Нэтсуко еще на день. Кейджи довольно юн, его легкие малы и быстрее наполнились угарным газом, нежели Нэтсуко, поэтому она поправилась быстрее.

— Я вас поняла, доктор, делайте все, что считаете нужным, — Юмироу кивнула в знак благодарности, после чего подошла к детям, что лежали вместе, прижавшись друг к другу, словно птенчики в гнезде.

— Он уснул, — Нэтсуко вздохнула и неудачно попыталась выйти из намертво сцепленных вокруг нее рук Кейджи.

— Он напуган, дай ему время, хорошо? Я привезу ближе к вечеру все вам необходимое, а потом, как вас выпишут, поедем ко мне домой, договорились?

— Хорошо, Юми-чан, будем ждать тебя, — Нэтсуко натянуто вымученно улыбнулась и улеглась обратно на кровать, пытаясь уснуть.

Глава 11

— Я запрещаю им переступать порог этого дома!

— Матушка, пожалуйста, позвольте им первое время пожить здесь, — девушка уже около часа пытается достучаться до сердца Лайлы, стоя с ней на пороге поместья, но пока безуспешно.

— Я уже сто раз сказала, что не пропущу это отродье в наш дом! У них нет ничего за душой, никакого статуса. Ты хоть понимаешь, какие слухи начнут распускать люди про нашу семью?!

— Матушка, им некуда идти, они остались без дома и матери… Пожалуйста, позвольте им остаться! — Юмироу не хотела отступать просто так, поэтому собиралась выиграть этот спор, пропуская большинство фраз женщины мимо, даже несмотря на то, что они глубоко ранили, — Я сделаю всё, что только попросите! Матушка, молю…

— Грмх… Вот наглая девчонка! Отправь их в детдом! Там им самое место! Я все сказала!

— Я не буду этого делать, тем более что я теперь официально их опекун!

— Ты что…!

— Лайла, Юмироу, — грозно произнёс кто-то, отворяя дверь и выходя из поместья. Это оказался Рэй, — хватит спорить и пройдите в дом.

— Я сделаю всё, что прикажете, только позвольте им остаться… — девушка начала надеяться на благоразумность со стороны мужчины. Он, в отличие от Лайлы, был холоден и уравновешен. А ещё азарт и интерес к неизвестному исходу был присущ этому человеку. Юмироу это знала, поэтому старалась привлечь внимание Рэя всеми возможными и невозможными способами.

— Ты настолько хочешь их сберечь, что даже умоляешь и просишь дать им приют здесь, хотя столько лет так пренебрежительно к нам относилась? — девушку передернуло от этой фразы.

Да как только она узнала, что совершенно не родная дочь семье Коуэн, то само по себе отдалилась от них, но сейчас ситуация патовая. Ей в принципе тошно от мысли, что сейчас она лебезит, умоляет чуть ли не на коленях и обещает сделать все, что этим людям только в голову взбредет.

— Хорошо, но, если эти дети будут ходить по поместью и мешать всем, или попадутся мне или Лайле на глаза — можешь мигом распрощаться с ними, — от момента радости, Юми даже не заметила, как Лайла шокировано и оскорбленно начала пререкаться с Рэем и как тот мерзко ухмылялся, предчувствуя триумф.

— С-спасибо, отец! — Юмироу не смогла сдержать свою улыбку, что сладкой патокой озарила её лицо. Она быстро поклонилась и убежала к себе в комнату, чтобы подготовить все к приезду детей. Курапика последовал за ней, провожая взглядом Рэя, гадая, что же тот задумал.

— Ты совсем из ума выжил, Рэй, как ты только додумался разрешить этой паршивке подселить к нам домой двух сироток?! Мы, вроде как, собирались избавиться от них? — с шипением, словно Мигера, Лайла смотрела на мужа, который поправил пиджак и, подхватив Лайлу за талию, учтиво повел ее в свой кабинет.

— Мы и избавимся от них, куколка моя, — Рэй ухмыльнулся, закрывая кабинет на ключ, — Избавимся и от сироток, и от Юми вместе.

— О, и что же ты задумал? — Лайла не успела опереться о стол, как Рэй подхватил ее под бедра и усадил охнувшую от неожиданности жену на него, сбрасывая часть бумаг на пол.

Уткнувшись носом в утонченную шею Лайлы, Рэй глубоко вдохнул аромат ее кожи и слегка прикусил ключицу. Женщина ахнула и зарылась руками в его волосы, прижимая лицо мужа ближе к себе.

— Танабэ сейчас на грани банкротства, этот идиот не может управлять тем, что у него под носом находится, а его сын такого же недалекого ума. Мы же и так собирались отдать Юми им, так чего нам стоит свести наши семьи, сбагрить Юми и этих детей к Танабэ, а все их акции, людей и оружие прибрать к нашим рукам? — Рэй переместил руки с бедер Лайлы на ее талию, приподнимая подол ее коктейльного платья, упираясь телом ближе, отчего жар их тел буквально слился воедино, напряжение между ними заискрило с небывалой силой.

— Какой же ты все-таки у меня гениальный муженек, и за какие заслуги ты мне достался? — Лайла смягчилась под его поцелуями и начала проводить своими ладонями по его рукам, пробираясь к пуговицам на рубашке, параллельно с этим очерчивая каждый мускул.

— Точно за такие же, за какие мне досталась такая строптивая и своевольная женщина, — хихикнув, пара снова слилась в поцелуе.

***

Хикари вышла из своей комнаты, идя к лестнице, размышляя, куда могла запропаститься её старшая сестра и почему все какие-то нервные последние пару дней. Может слуги и родители так переживают за пропажу Юмироу? В это же время старшая Коуэн поднималась вверх, совсем не обращая внимания на младшую, чуть ли не сбивая с ног ту.

— О, Юми, а где ты… — до Хикари донесся заметный запах гари от Юми.

Младшая уже хотела было начать расспрос, но Юмироу всё так же быстро продолжила путь к своей комнате. Младшая не видела другого выхода, кроме как пройти следом за сестрой. Хикари одернула руку Юми, привлекая тем самым к себе внимание. Юмироу остановилась, и тогда младшая увидела ее: лицо более-менее истое, но шея и вся остальная одежда в какой-то пыли, местами оборвана, кисти перебинтованы, а волосы, раньше которые струились чуть ниже поясницы, теперь доходили до лопаток.

— О господи, Юми! Что с тобой случилось? Где ты пропадала все это время? — Хикари чуть ли не со следами на глазах осматривала старшую сестру с головы до пят: ссадины, мелкие ожоги, местами обугленная и порванная одежда.

— Пошли, — стараясь как можно быстрее скрыться от любых глаз, Юми, поморщившись от боли, схватила Хикари за руку, направившись в свою комнату. Курапика и телохранитель Хикари зашли следом.

— Ясуо, тебе отдельное предупреждение, — Юмироу необычайно серьезно посмотрела на телохранителя своей младшей сестры, тот кивнул.

— Я понял, не глупый, госпожа Юмироу, все, что вы скажете, останется только в пределах этой комнаты, — Юми благодарно кивнула и, наконец, глубоко вздохнула, повернулась лицом к Хикари.

— Что с тобой случилось? Курапика, твоя задача была заключена как раз в том, чтобы она не была похожа на пережаренную картошку! — Хикари с гневом зыркнула на парня, тот опустил голову, понимая, что он и правда виноват.

— Он здесь ни при чем. Я тебе сейчас все расскажу, садись, — Юмироу присела на кровать, Хикари последовала ее примеру и уселась поудобнее. С каждым словом сестры, у Хикари кровь в жилах стыла, а к концу так и вообще слезы нескончаемым потоком полились по щекам.

— О господи… Бедные дети… — Хикари прикрыла от ужаса рот рукой, стирая слезы рукой. Ясуо достал из нагрудного карманчика платок и протянул его Хикари. Она благодарно кивнула, — Какой же ужас, кто же на такое способен, а, главное, зачем?

— Я не знаю… — Юмироу соврала, после разговора с отцом и Лайлой она теперь была на сто процентов уверена, что это на их руках кровь Джулии и Ичиро.

— И что же теперь ты будешь делать? Зная тебя, вряд ли ты позволишь забрать малюток в детдом, — Юми утвердительно кивнула и рухнула на кровать.

— Я столько бумаг на оформление опеки никогда в жизни не видела… Я даже не думала, что столкнусь с этой сферой когда-нибудь…

— Ты теперь их опекун? — Брови взметнулись вверх, а голос Хикари почти дотянул до фальцета, Юмироу резко шикнула, прося сестру быть тише.

— Да, однако отец и мать выставили мне условие, чтобы дети проживали со мной, не знаю, что они придумают, но, что бы это ни было, я готова на это пойти.

— Ох… Не думаю, что они скажут выполнить что-то за гранью невозможного. Все-таки ты их дочь, не думаю, что будет что-то ужасное, — младшая приободряющее улыбнулась, пока Юми грустно смотрела в потолок. В том-то и проблема, что не родная, а потому они могут сделать с ней что угодно. Теперь она в их руках простая игрушка, которую можно швырять об стены, поджигать, а она и слова не сможет вымолвить…

— Наверное ты права, — Юмироу приподнялась на локтях, — спасибо тебе большое.

— Да за что? Мы же сестры и должны быть рядом друг с другом! — сестры обнялись и Хикари направилась к себе в комнату, ей теперь тоже нужно многое обдумать, а еще привести себя в порядок. Ясуо последовал тенью за ней.

— Курапика, поехали, нам нужно многое еще сделать, чтобы детям здесь было комфортно, — парень кивнул и пошел вместе с Юмироу в город, — Хорошо, что поместье большое, комнату отдельную для них можно выделить, а еще одежду нужно подобрать…

— Ясуо, — Хикари отдала ему платок, они уже подошли к ее комнате, — как ты думаешь, кто мог это совершить?

— Не могу знать, госпожа, — парень вздохнул и грузно посмотрел ей в спину.

Госпожа Хикари Коуэн, единственная, видимо, кто не знает о темной стороне семьи и чем конкретно занимается ее отец. Родители крайне тщательно скрывают свою деятельность от дочерей, но госпожа Юмироу более догадливая и рассудительная, чем госпожа Хикари. Все-таки младшая более доверчивая и простодушная девушка, пустить ей пыль в глаза легче, чем снять часы с манекена.

— Что-то переживаю я, — тяжелый вздох слетел с ее губ. Присев за туалетный столик, девушка начала расчесывать непослушные пряди.

— Не нужно, госпожа Юмироу, уверен, знает, что делает, — Ясуо, приблизившись непозволительно близко к младшей Коуэн, протянул ей из своего кармана карамельную конфетку — любимую сладость Хикари.

— О-ох, я з-знаю! — Хикари, покраснев, резко поднялась с насиженного места, взяла сладость и ловко отправила в рот, — Юми-чан умная и самая классная старшая сестра, которую только можно себе пожелать!

— Вы правы, — Ясуо забавило ее поведение, он знал его причину, поэтому, хихикнув, в знак извинения за свою наглость, которую он себе позволил, протянул еще одну конфетку.

— Д-да сколько их там у тебя? — Хикари забрала и ее, все еще краснея, скрестила руки на груди, — Я хочу в музыкальный зал! Нужно потренировать новую мелодию к чаепитию.

— Как скажете, госпожа Хи-тян, — видя, что Хикари снова готова разразиться тирадой, чтобы он так к ней не обращался, достал еще одну карамельку.

— Ладно, пока что мой гнев тебя помилует, Ясуо, но не обращайся больше ко мне так, иначе я матушке пожалуюсь! — надувшись как мышь на крупу, Хикари, провокационно громко вышла из комнаты, показывая тем самым свое недовольство.

Он знает, она этого не сделает, ведь, случайно или нет, но она подслушала телефонный разговор Ясуо с его матерью и им срочно необходимы деньги на лечение оной. А в роли телохранителя платят довольно достойные деньги. Не без определенных рисков, но Ясуо сделает что угодно ради своего единственного родителя. С другой стороны, Ясуо не из злого умысла так поступает с Хикари, ему нравится наблюдать за ней: неловко раскрасневшейся, которая с широко раскрытыми глазами ругается на него и бьет кулаками, такой веселой, когда та играет на арфе, такой красивой в пышном платье, хотя, Ясуо должен признаться, ей любая одежда подходит. А тогда, на лестнице, когда ему удалось рассмотреть ее лицо непозволительно близко, она ему показалась совершенной, такой нежной и утонченной. Даже сейчас, вспоминая, невольно улыбка патокой растеклась по его лицу.

— Ясуо, ты идешь? — чуть раздраженно, уже подходя к лестнице, Хикари повернулась к телохранителю.

— А, д-да, госпожа Хи-тян! — Ясуо с хитрым прищуром снова наблюдал недовольство своей госпожи, после чего учтиво поклонился в знак извинений, доставая из другого кармана еще одну конфетку.

— У тебя они бездонные что-ли? — спускаясь по лестнице, Хикари закинула конфетку в рот, — У меня из-за тебя по лицу высыпания пойдут!

— Уверен, вы и с ними будете все так же прекрасны, — щеки девушки снова покрылись пунцовой краской, та поспешила поскорее скрыться за дверьми музыкального зала, пока сердце от его слов отплясывало чечетку.

***

— Итак, когда же ты собираешься им звонить и приглашать на встречу? — отдышавшись, Лайла приводила прическу в первозданный вид. Раскрасневшиеся щеки от недавнего горели пламенем, а глаза хитро стреляли в мужа, который застегивал рубашку и тоже приводил себя в порядок.

— Сейчас и позвоню, не переживай, совсем скоро в нашем доме станет так тихо и спокойно, что ты даже моргнуть не успеешь, — Рэй поправил галстук и приблизился к жене, нежно коснувшись ее щеки губами.

— Смотри, ты мне обещал, — смех вырвался из груди Лайлы, когда ее на руки подхватил Рэй, — Я потерплю их присутствие, но не больше положенного.

— Конечно, дорогая, как прикажешь, — Рэй снова примкнул к губам Лайлы, разряжая воздух вокруг них еще пуще прежнего.

— Так, все, на сегодня мы закончили, скоро уже ужин будет, нужно привести себя в порядок, — Лайла игриво улыбнулась, Рэй спустил ее на пол, после чего они оба вышли из кабинета.

Глава 12

Юмироу благодарила всех возможных и невозможных богов за создание такого прекрасного устройства, как телефон, и за то, что через него можно заказать большую часть из того, что она собиралась купить детям. Отдельная посуда с милыми гравировками, игрушки, книги, большая часть одежды и необходимая мебель. Всё же в той комнате одна кровать, им будет маловато. Юмироу попыталась закупиться всеми возможными вещами, чтобы по приезде ни Нэтсуко, ни Кейджи не переживали и не чувствовали себя не в своей тарелке.

— Ты уверена, что это им нужно в комнате? — Курапика подошел с тележкой, полной различных вещей и продуктов, и с недоверием посмотрел на то, как Юми прожигала взглядом мультиварку сквозь тёмные очки. Поднять и рассмотреть её девушке не давали забинтованные руки, боль от ожогов осталась до сих пор.

— Думаешь, перебор? — Юми тяжело вздохнула, она толком и не представляла, как пойдут дела в поместье, и не знала, что может пригодиться детям. Встав с колен и поправив капюшон на голове, девушка направилась в отдел электроники, желая купить им по телефону. — Ну, уж это точно пригодится.

***

Уже в больнице Юмироу сразу подошла к лечащему врачу детей, чтобы выяснить все подробности по выписке и необходимого лечения. Забрав все рекомендации, Юми и Курапика зашли в палату к Нэтсуко и Кейджи.

— Юми-чан, ты пришла! Курапика, ты тоже! — Девочка подскочила к ним. Кейджи испуганно просеменил за сестрой следом, схватив ту за руку. — Кейджи, я никуда не ухожу, я здесь, всё хорошо…

— Хей, Кейджи, смотри, что у нас есть! — Юми попросила Курапику достать из большого пакета мягкую игрушку — кролика. У мальчика на лице на секунду появилась улыбка, но вмиг он глянул на сестру, ожидая её кивка, после чего радостно схватил одной рукой мягкого друга, другой продолжая держаться за Нэтсуко. Юмироу грустно смотрела на Кейджи, понимая его реакцию, — всё-таки это огромный шок и стресс для ребёнка, особенно его возраста.

— Я разговаривала с доктором, — Девушка обратилась к Нэтсуко. — Он сказал, что выпишет вас двоих сегодня, поэтому сейчас мы соберём ваши вещи и поедем ко мне домой, хорошо?

— Да, хорошо! — Нэтсуко облегчённо выдохнула, запах медикаментов и свет больницы за эти пару дней начали её раздражать.

— Тогда в путь! — Юмироу быстро собрала небольшие пожитки детей в один пакет. Вскоре тех выписали, и они вместе сели в машину, направившись в поместье.

— Юми-чан, а где мы будем спать? — Девочка вопросительно на неё посмотрела, гладя Кейджи по голове. Мальчик уже клевал носом, засыпая.

— У вас будет отдельная комната, она рядом с моей находится. Поэтому, если вам будет что-то нужно, можете зайти ко мне. Я купила вам новую одежду, не знаю, правда, понравится она вам…

— Юми-чан, не переживай, мы тебе и так уже благодарны. Правда, спасибо тебе огромное… — Нэтсуко опустила голову, — Слушай, Юми-чан…

— Да?

— А вот… ну… а если бы я тогда побежала к маме, — с каждым словом голос девочки дрожал и становился тише, — если бы я предупредила их… — Нэтсуко с силой прикусила губу, сдерживаясь, чтобы не расплакаться.

— Нэтсу-тян… — Юмироу гладила девочку по голове, Кейджи уже уснул, убаюканный размеренной ездой, — Ты сделала всё правильно, там уже ничего нельзя было сделать, слышишь? Ты всё сделала правильно и все, что было в твоих силах. Тогда всё шло на секунды, даже взрослый человек не успел бы среагировать так, как это сделала ты.

— Но может, раз я успела нас с Кейджи спасти, может всё-таки и мама бы с Ичиро… успели… — Юми поддерживающе сжала руку Нэтсуко в своей, терпя резкую боль в ладони, отрицательно покачала головой.

— Не кори себя за то, что уже случилось, ты ни в чём не виновата, слышишь? — Губы Юми дрожали, еще немного и она вместе с Нэтсуко разрыдается. Глубоко вздохнув, она вытерла покатившиеся слезы с лица девочки и поцеловала её в лоб.

Подъезжая к поместью, Нэтсуко аккуратно разбудила Кейджи, который спал на её коленях. Курапика поблагодарил водителя, когда они уже приехали. Он вышел и открыл дверь, помогая девушке выйти из машины. Юмироу специально выбрала момент поездки за детьми, когда ни Лайлы, ни Рэя дома не будет. Одна выехала на променад к своим подружкам, а другой опять по своим делам. Взяв Нэтсуко за руку, Юми ободряюще им улыбнулась и повела в свою комнату.

— А мы будем тут спать? — Кейджи тихо спросил у Нэтсуко, стараясь лишний раз не выходить из-за её спины и кперко держа её за руку.

— У нас будет отдельная комната, — прошептала девочка и последовала за Юми и Курапикой. Вид огромного, двухэтажного особняка ввёл детей в транс: они как завороженные рассматривали угодья семьи Коуэн и их дом, в котором они теперь тоже будут жить.

— А можно нам остаться в комнате с Юми-чан? — Мальчик с надеждой посмотрел на сестру, сильнее обняв зайца.

— Юми и так нам помогает, нельзя её стеснять в её же комнате, я всё равно буду рядом с тобой, хорошо? Да и Юми-чан будет рядом, она никуда не уходит.

— Прости, Кейджи, я бы и рада вас оставить у себя, но моя комната маленькая, и втроем нам тут будет тесновато. У вас будет отдельная комната, буквально через стенку буду я. У вас там много игрушек, раскрасок, книг и прочего, так что вам не будет страшно и скучно. А ещё я вам купила ночник, если ночью будет слишком темно, хорошо? — Юмироу села перед детьми на корточки, улыбаясь и мягко произнося каждое слово. Она пригладила короткие волосы Кейджи, беря его за руку.

— А если нам будет и с ночником страшно? — Мальчик шмыгнул носом, — Можно будет к тебе прийти вместе с Нэтсуко?

— Конечно, мои двери всегда открыты! О, а ещё, пока не забыла, держите, — Юмироу протянула им по гаджету, — Если вдруг меня не найдёте, можете позвонить мне или Курапике, наши телефоны и телефоны друг дружки у вас уже забиты в контактах.

— Спасибо, Юми-чан, — Дети хором поблагодарили её, кинувшись обниматься.

— Ох, аккуратнее, а то мы упадем так! — Юмироу со смешком обняла детей в ответ, после чего встала. — Пойдемте, я вашу комнату покажу. Вторую кровать привезут чуть позже.

— Юми, — Курапика шепотом позвал девушку, пока та выпускала детей вперёд, — Давай потом съездим в одно место, мне нужно кое-что проверить.

— Да, хорошо. Ты же хочешь поехать туда? — Юми получила утвердительный кивок. — Я тоже хотела туда вернуться и проверить местность. Но не хочу оставлять детей без присмотра. Можешь пока сходить за Хикари и Ясуо? Если их тут нет, то, возможно, они в музыкальном зале.

— Хорошо, — Курапика откланялся, предварительно отнеся пакеты с покупками в комнату детей.

— Вау, а тут просторнее, чем у тебя, Юми-чан, нам правда можно сюда? — Всё еще не веря глазам, Нэтсуко осматривала светлое помещение. Одна кровать, тумбочка с одной стороны, большой пока пустой шкаф, стол и пара стульев с другой стороны, посредине на полу мягкий ковер, а напротив двери широкое окно.

— Да, можно, располагайтесь. А ещё давайте разберем вещи, Кейджи, помоги, пожалуйста! — Мальчик, словно находясь в прострации, не услышал обращения к нему. Юми пришлось положить руку ему на плечо, отчего тот вздрогнул и испуганно посмотрел на девушку.

— А? Ч-что? — Нэтсуко погладила Кейджи по спине, вручая ему небольшой пакет с игрушками.

— На, разбери их, можешь себе всё забрать, — Кейджи наконец отпустил руку сестры, которая передавала ему пакет с вещами.

Дети вместе с Юми разбирали вещи: раскладывали одежду по полкам, а тетрадки, раскраски и канцелярию — на стол. Кейджи с огромным удовольствием укладывал игрушки на кровати: какую-то под одеяло, какую-то рядом, будто спят вместе, а другие усадил рядом, будто те охраняли сон первых двух. Заяц ему понравился больше всех, поэтому он не выпускал его из захвата своих объятий. Когда с вещами было покончено, в комнату зашли трое людей.

— Ох, здравствуйте! Нэтсуко и Кейджи, правильно? Меня зовут Хикари-тян, я младшая сестра Юми-чан! Она мне про вас рассказывала, в жизни вы ещё боле ховрошечки! — Хикари присела на корточки недалеко от детей, ярко улыбаясь. Ясуо стоял рядом вместе с Курапикой. К ним подошла Юмироу.

— Ясуо, присмотрите, пожалуйста, за детьми, пока мы с Курапикой отъедем ненадолго, — Юмироу боковым зрением наблюдала за сестрой и детьми: за тем, как Хикари мило и аккуратно с ними общается и как малыши, хоть пока и не особо доверчиво, но идут на контакт.

— Да, мне Курапика обо всём рассказал, не вдаваясь в подробности. Можете не переживать, госпожа Юмироу, всё будет под контролем.

— Ты хоть и ровесник Хи-тян, но весьма талантлив, иначе отец тебя не взял бы на такую должность, поэтому я тебе доверяю, — Юми благодарно посмотрела на него, после чего подошла к детям. — Нам с Курапикой надо ненадолго уехать.

— А, как? Зачем? — Нэтсуко и Кейджи испуганно подскочили к ней.

— Не переживайте, — она пригладила их по головам, — Мы ненадолго, моргнуть не успеете, как уже вернёмся. Хи-тян и Ясуо, её телохранитель, за вами присмотрят, пока нас нет. — Юмироу посмотрела на Нэтсуко. — Им можно доверять. Да и к тому же у вас есть мой номер телефона — если что-то случится, вы в любой момент можете мне позвонить, поняли?

— Х-хорошо, Юми-чан, но, пожалуйста, возвращайтесь скорее.

— Ага, — Юмироу обняла детей и направилась вместе с Курапикой к выходу. — Вам купить чего-нибудь ещё?

— Сладенького! — Хикари облизнулась, широко разведя руки в стороны, показывая объём.

— Ну, да, если можно, а то больничная еда совсем невкусная… — Нэтсуко скривилась, а Кейджи согласно закивал.

— Медовый тортик, — Кейджи подбежал к сестре, обнимая её руку.

— Хорошо, возьмём тортик и ещё чего-нибудь к чаю! — Хихикнув, Юмироу попрощалась со всеми и вышла из комнаты.

***

Дом, в котором раньше был уголок спокойствия и радости, превратился в островок страха и смерти. Вокруг все продолжали жить: рядом проезжали машины, кто-то расчищал снег у себя во дворе, где-то поблизости лаяли собаки, но сам дом словно застыл во времени, не издавая ни звука. Копоть на стенах подсохла, мокрые пятна теперь уже мёрзлой коркой покрывали поверхность, некоторые выбитые окна были заколочены фанерой, некоторые обмотаны плёнкой, а часть стёкол лежала на снегу рядом с домом. Крыша провисла. Казалось, что если пойдет даже легкий снегопад, то она обрушится. За сорванной дверью почти не видно, какой кошмар творился внутри дома, однако Юми и не собиралась пока туда заходить — морально было тяжело видеть это место. Самое отвратительное, что в новостях о недавнем пожаре говорилось о несчастном случае. Никакого поджога не было, а значит, и дела никакого тоже заводить не стали. Просто случайность, просто люди погибли, просто у кое-кого деньги решают в этом мире всё, даже людские жизни.

Молодые люди поморщились. До ноздрей донесся сырой, кислый запах, пропитанный гарью. Он усиливался по мере приближения к эпицентру пожара и словно пропитывал всю одежду, волосы и кожу, въедаясь и проходя сквозь поры. Обходя дом вокруг с разных сторон, молодые люди просматривали каждый квадратный метр двора, пытаясь найти хоть что-то подозрительное. Юмироу ничего не нашла — даже следов не было.

— Юми, иди сюда! — Курапика громко подозвал девушку, указывая на ветку одинокого дерева, которое росло неподалеку от дома.

— Что там? Нашёл что-то? — Юми подбежала к нему, всматриваясь туда, куда Курапика указывал рукой.

— На этой ветке меньше снега, чем на всех остальных.

— Всё-таки он следил за нами! Был так близко, чёрт… — Юмироу сокрушалась. Она не могла поверить, что они не смогли обнаружить приспешника отца, хотя он был на расстоянии вытянутой руки.

— Я найду того, кто это сделал, — Курапика уверенно направился дальше вглубь леса, рассматривая внимательно чуть ли не каждое дерево, куда предположительно мог двинуться преступник. Используя цепь поиска, он аккуратно направлял руку туда, куда она указывала.

— Если это и правда был мой отец, то можно предположить, что этого ублюдка уже нет в живых, — Юми следовала за Курапикой, продолжая рассуждать в слух. — Если мы и найдём того, кто это совершил, то это потому, что он не выполнил приказ отца и тот от него избавился.

Пройдя уже приличное расстояние вглубь леса, где ветки под тяжестью снега опустились ближе к земле, где никаких тропинок не было видно из-за прошедших снегопадов и всё было окрашено в ярко-белый цвет, где нога людей не ступала. Глубоко глубоко в чаще, почти рядом с замёрзшей речушкой, Курапика увидел на снегу еле заметный красный цвет. Кровь. Её капля была почти незаметна, она застывшей точкой смотрела снизу вверх на людей, которых в лес завела цепь.

— А вдруг это не его?

— Пройдем дальше, — Курапика обошел это место и, видя вдали небольшой холмик, направился к нему. Цепь ещё сильнее уклонилась в его сторону. Курапика подошел почти вплотную к месту, куда указывала его цепь, с настороженностью смахивая снег. Через некоторое время цвет его из белоснежного начал окрашиваться в алый, а парень наткнулся на серую куртку, — А вот и он.

— Так это всё-таки правда был он… — Юмироу до боли сжала кулаки, не обращая внимания на волдыри, а на глазах выступили слезы, — Какой же он монстр…

— Рэй не особо был озабочен тем, чтобы скрыть его от тебя, да и он сам не особо скрывается, — Курапика пренебрежительно закопал труп обратно под толщу снега.

— И зачем это ему нужно? Неужели он готов каждую прихоть Лайлы выполнить, лишь бы ей угодить?

— Возможно ему не понравилось, что ты по своей воле без их разрешения покидала поместье? — С одной стороны Юми была согласна с парнем, но с другой она поражалась неимоверной жестокости Рэя. Лишить других людей жизни забавы ради, потому что твоя приемная дочь не исполняет твоих указов?

— Я и правда виновата… — Юми прикрыла глаза, коря себя за самовольство, за мысли о том, что она может жить хоть как-то счастливо. Быть хоть кому-то нужной.

— Виноват тот, кто совершил убийство, а не тот, из-за кого это произошло, — Курапика серьезно посмотрел на Юми, чьи глаза сейчас окрасились алым оттенком. Неимоверный гнев, скорбь и ненависть захлестнули девушку, она не могла контролировать себя и окрас своих глаз.

— Если он что-либо ещё посмеет сделать с детьми, хоть пальцем их тронет, я тут же его убью, — из глаз текли слезы, но на лице ни один мускул не дрогнул, когда Юми произносила эти слова. Курапика прекрасно её понимал, не собирался отговаривать её или читать морали, потому что он сам был точно таким же. Тоже хотел прикончить тех, кто лишил его семьи.

— Он не посмеет, мы ему этого не позволим, — Курапика коснулся щеки Юми, стирая слезы, тем самым заставив её посмотреть ему в глаза. Другой рукой он провел по её сжатой ладони, молчаливо прося расслабить пальцы. — Всё будет хорошо, я защищу вас.

***

Зайдя в комнату детей, Юмироу и Курапика удивились: вместо беспорядка и балагана в прибранной комнате они увидели, как Ясуо сидит и размеренно, спокойно читает книгу. С одной стороны от него уместились Хикари, а у неё на коленях устроился Кейджи, с другой стороны сидела Нэтсуко. Все они внимательно смотрели в издание с бирюзовой обложкой. На шум со стороны входа компания обернулась.

— Юми-чан, а Ясуо-сан нашёл такую интересную книжку! — воодушевлённо произнесла девочка, спрыгивая с кровати.

— Да? И какую же?

— «Дети дельфинов»! Там такой сюжет интересный: рассказывается про детей на острове и дельфинов, куча приключений и опасностей! А Ясуо так рассказывает, будто сам плаваешь рядом с дельфинами!

— О! Да, она весьма интересна, — улыбнулась Юмироу и потрепала Нэтсуко по голове. — Спасибо, Ясуо, Хикари.

— Да не за что, это тебе спасибо, что у тебя так много книг, Юми-чан. — Рассмеявшись, Хикари спустила Кейджи на пол. Мальчик в мгновение ока оказался рядом с Нэтсуко.

— Юми-чан… — Кейджи посмотрел на старшую Коуэн и неловко улыбнулся. — Тортик.

— Ох, сейчас, — Курапика быстро достал из-за спины большой медовый торт. Глаза детей молниеносно заблестели.

— Я попросила занести сюда приборы, так что покушаете его в комнате.

— Спасибо огромное, Юми-чан! — Нэтсуко с Кейджи пошли к столику, рассаживаясь на стулья, в ожидании сладости.

— Но сначала нужно помыть руки, давайте, я вам покажу, где тут у вас ванная комната. — При упоминании оной, Кейджи и Нэтсуко вздрогнули, на секунду замерев. Ванная, жар, огонь повсюду, дым… Кейджи потупил взгляд уставившись пол. Первой пришла в себя Нэтсуко.

— Ну-ну, Кейджи, тихо, всё хорошо. — Мальчик начал тихо всхлипывать, свернувшись клубочком на стуле. В испуге Юми подбежала к нему.

— О господи, Кейджи, прости, прости дуру, прости меня! — Юми взяла в перебинтованные руки его лицо и начала целовать ему щёки, лоб, стирая пальцами слёзы. — Прости, не подумала, что ляпнула, прости.

Курапика предполагал что-то подобное: если уж дети смогли уберечься от серьёзных физических травм, то от психологических им явно не спастись. Теперь ванная комната у них крепко связана со смертью, огнём и страхом. Вздохнув, парень направился в ванную сам, набрал воды в таз и вернулся в комнату.

— Вот, — парень поставил таз на стол, рядом размещая флакон с жидким мылом и полотенце. Нэтсуко начала проводить водные процедуры. Закончив, она взяла руки Кейджи и аккуратно их помыла.

— Всё, видишь, не страшно, — Нэтсуко тихо подбадривала брата, протирая его руки полотенцем. — Зато сейчас поедим наш любимый торт, да?

— Угу, — Кейджи прижал зайца к себе ближе, уткнувшись носом ему в мягкую макушку.

Глава 13

Прошёл месяц со дня, когда Нэтсуко и Кейджи поселились в доме Коуэнов. Спустя несколько дней, после их заселения, Рэй был вынужден снова уехать по делам в другой город на неделю, что, хоть и на короткий срок, облегчило проживание детей. За всё время те смогли оживить жизнь Юмироу, что чувствовала себя в этом месте паршиво, эта роскошь отрезала ей крылья и душила своими цепями. Хоть брат с сестрой были ограничены в перемещении по поместью только своей комнатой, комнатой Юми, ванной и теплицей, они были рады. Минуты заменялись на часы, часы на дни. Этот месяц пролетел для них стремительно, но, несмотря на это, данный период принёс Юмироу столько эмоций, сколько не было за всю её сознательную жизнь.

Девушка была очень удивлена тому, насколько дети держались, стоически переживали такие резкие перемены. Нэтсуко справлялась лучше, Кейджи до сих пор снились кошмары и постель периодически надо было менять после ночных кошмаров, но он тоже хорошо держится. Юмироу наняла психолога для детей, ведь даже сильным людям порой нужна помощь, а это дети. Смерть и утрата близких всегда приносит боль и чувство покинутости, одиночества тем, кто их по настоящему любил. Может быть частое посещение психолога и правда дало свои плоды, благодаря ему дети и правда справлялись с происшествием куда лучше, чем Юмироу себе представляла.

К воротам поместья подъехал черный затонированный Феррари, останавливаясь у них. Через несколько секунд те с противным скрипом отворились и автомобиль продолжил свой путь. Остановившись прямо перед парадным входом, водитель вышел и открыл двери со стороны пассажиров. Первой вышла статная дама, она с гордо вытянутым подбородком и с важным взглядом очерчивая прилежащую территорию. Пригладила подол своего платья, и натянула на себя пушистую, как снег, шубу, поправляя её руками в таких же перчатках. Следом за ней последовал молодой человек, что с опущенной головой с отрешённостью и обиженностью в глазах на весь мир, и семенил вслед матери. Несмотря на то, что она его причесала, парень растрепал свои темно-рыжие волосы ещё в поездке, поэтому сейчас был похож на сонного воробушка. Только в смокинге. Самым последним из машины показался мужчина, его улыбка, казалось, в прямом смысле чуть ли не тянулась от уха до уха. Одетый в такой же тёмный костюм, что и парень, он сказал своему водителю оставаться на месте, сам приближаясь к парадному входу со своей семьёй.

Дверь в дом им отворил дворецкий, что вежливо поклонился ново-пришедшим гостям и проводил в зал, где их уже ждали главы семьи Коуэн и их старшая дочь. Все они стояли и внимательно рассматривали семью Танабэ. Те поклонились в знак приветствия. Юмироу и Иоширо бросили свои взгляды друг на друга и обозлённо фыркнули, отводя их.

«Маменькин сынок!»

«Зазнайка!»

Рэй резко подорвался к мужчине напротив и сковал того в свои медвежьи объятия. Тот с не меньшим рвением ответил тем же.

— Наконец-то ты приехал, брат мой! — проговорил старший Коуэн, отстраняясь от Джуна. Поубавив свой пыл, Рэй приблизился к вытянутой руке Аризу и еле коснулся губами её кисти. Иоширо крепко пожал руку. Джун кротко прошёл и поцеловал руки Лайлы и Юми. Вторая, казалось, была настолько отрешена от этого мира, что все её действия происходили на автомате.

— Рэй, мы отлучимся с Аризу, поболтаем о женских штучках, а вы тут обсуждайте свои, — заговорщически промолвила женщина и подхватила под руку названную госпожу. — Если что-то тебе понадобится, то мы будем в музыкальном зале, — добавила та, после чего две женщины удалились из помещения, над чем-то задорно хохоча. Юмироу уже хотела последовать за ними, как Рэй остановил её, сильно сжав плечо. Девушка поморщилась и осталась стоять на месте.

— Подожди минутку, куда ты так торопишься? Давайте все присядем и поболтаем, — предложил тот и приземлился на кресло, что было обшито дорогой кожей.

Курапика застыл на долю секунды. Его внимание заострилось на пальцах Рэя, лежавшие на её плечах, всего мгновение, но этого хватило, чтобы понять. Руки самого парня напряглись так резко, что костяшки побелели.

«…Успокойся.» — В груди поднялась тяжёлая, удушающая волна гнева — не взрывная, а сжатая, контролируемая, как что-то острое, прижатое изнутри к рёбрам.

Его взгляд на мгновение скользнул по остальным в комнате. Рэй и Джун, Аризу и Лайла. Та лёгкость, с которой они говорили, их непринуждённые позы. Это спокойное превосходство, которое делало всё только хуже. Курапика ясно определил, что хочет вмешаться, сказать что-то, остановить это, пока не зашло дальше. Но он не сделал этого. Не потому, что не мог, а потому, что понимал цену.

Его глаза вернулись к Юмироу и на мгновение что-то холоднее гнева вытеснило всё остальное. Не ненависть, а тошнотворное понимание. Ни он, ни она здесь ничего не значат. Он видел это отчётливо — как её загоняют в угол, даже не удерживая физически, как каждое слово в этой комнате затягивается вокруг неё невидимыми цепями. Пальцы невольно дрогнули, всего один раз, почти как если бы он собирался сделать шаг вперёд. Однако он остановил себя прежде, чем движение успело оформиться.

«Не вмешивайся…» — Было неясно, это предупреждение себе или ситуации.

Когда Юмироу наконец пошевелилась, когда попыталась вырваться из этого давления, Курапика медленно выдохнул через нос, заставляя напряжение опуститься вниз, запирая его внутри строгого контроля. Его лицо осталось спокойным — почти непроницаемым — но воздух вокруг него стал ощутимо тяжелее. Он решил не вмешиваться, однако он не будет спускать глаз с Рэя и Юми.

— Ну? Рассказывай, как дела у вас насущные? — Рэй утробно засмеялся, пока остальные рассаживались на другие кресла. Всего пара секунд прошло с момента, как Рэй отпустил Юми, но давление так и продолжало нависать над головой девушки.

— Рэй, у нашей семьи сейчас небольшие трудности, сам понимаешь, а последнее время так вообще… Не мог бы ты помочь нам? Вдаваться в подробности не стану, но дела обстоят не очень.

— И ты хочешь, чтобы я занял тебе денег на дальнейшие затраты? — продолжил за него Рэй, размеренно стуча пальцем по подлокотнику и вопросительно выгибая бровь. Джун кивнул. — Мы с тобой хоть и не первый год в дружеских отношениях, но ты мне и так достаточно задолжал. И хоть ваш бизнес поставляет нам бесплатные одежды, большая сумма осталась до сих пор висеть на вашей шее. Если ты не можешь дать мне взамен что-то более стоящее, чем деньги и тряпки, то нам больше не о чем говорить.

— Ты же знаешь, что у меня в подчинении есть квалифицированные и профессиональные люди с хорошим снаряжением. Из меня весьма плохой работодатель и в такой сфере нет ничего, чем бы я мог похвастаться, кроме этого. А ты сумел так высоко взобраться, ты сможешь правильно распорядиться этим всем.

— Хмм… Я согласен, но на словах мы все орлы. На такие обещания не хватит просто языком чесать, ты же понимаешь? — промолвил Рэй, ядовито улыбаясь своей удаче. У Танабэ действительно отличное снаряжение и люди, но вот распоряжаться такими сокровищами глава семьи не умел. Всегда Рэй удивлялся, как Джун продержался на плаву столько лет со своим мягким характером и скудным умом. Это был отличный шанс для Коуэна — захватить под контроль подобную мощь. Уж он постарается распорядиться такими силами правильно…

Рэй взглянул на Юмироу, вспоминая её слова месячной давности и снова коварная улыбка озарила его лицо, но не прошло и секунды, как вернулись безмятежность и некое ехидство. Девушка старалась сдержаться и не начать конфликт перед старшим поколением с Иоширо. Почувствовав холодящий взгляд на себе, та повернулась лицом к своему отцу, пронизывая того нечитаемым взглядом несколько секунд, а потом, подумав, что показалось, стала рассматривать свои руки, что преспокойно расположились на коленях.

— Договор? Подпишем бумаги, — наивно переспросил Джун в смокинге, обрадовавшись уже тому, что получилось заинтересовать друга.

— Да. Это, конечно, тоже будет, но чтобы наверняка скрепить эти договора… У меня есть идея более привлекательна для тебя и меня.

— И что же это? — хоть Джун и доверял Рэю как себе, однако его ехидство не прошло мимо ушей мужчины.

— Не знаю, согласишься ты или нет, но для меня эта затея кажется вполне себе приемлемой… Как ты смотришь на то, чтобы объединить наши семьи?

— Что? — невольно, совершенно невольно вопрос сорвался с губ девушки, а глаза широко раскрылись, кровь отлила от ее лица, а пазл в голове наконец сошелся. Рэй собирался использовать ее как связующее звено, чтобы подобрать в свои руки семейное дело Танабэ, а ее и детей убрать из своего дома раз и навсегда.

— Ну-ну, — Рэй с издевкой, которую заметила только Юми, посмотрел на нее и ухмыльнулся, — я думаю, что это хорошая идея, тем более, что с Иоширо вы давно знакомы, правда? Так как Хикари ещё очень молода для замужества, я не могу ее отправить на такое важное дело, Юмироу, ты же понимаешь?

Девушка растерянным взглядом уставилась на свои руки. Раны уже более-менее зажили, бинты она сняла, но лопнувшие волдыри оставят себе напоминание уродливыми шрамами. Юми будто не слышала громогласное недовольство Иоширо, не слышала, как мужчины, смеясь, подстегивают его и пожимают друг другу руки в знак согласования договора, не слышит звук своего бьющегося сердца.

— Когда приступим к выполнению договора?

— Пышного празднества не будет, шуму потом много, они просто распишутся. Дня через три. Мне нужно доделать кое-какие дела, которые не требуют отлагательств, поэтому не вижу смысла медлить со свадьбой и устраивать из нее какой-то фарс, согласен, брат мой?

— Полностью, Рэй, полностью согласен! Иоширо, пошли скорее за Аризу, сообщим ей замечательную новость! — мужчина прям так и светился от счастья, чего не скажешь о его отпрыске.

Он только услышал, что мужчины говорят о свадьбе, начал испепелять своего отца взглядом, чувствуя нарастающую в геометрической прогрессии злобу на этого человека. Юмироу вспомнила то, что говорила тогда, что выполнит всё, чтобы дети стали проживать в их доме и не умерли на улице от холода и голода. Логическую цепочку не так уж и сложно составить. Девушка сжала кулаки, поджала ноги ближе к креслу и вытянула губы в тонкую полоску. Зато они будут живы и счастливы… — Тогда, встретимся через три дня, — Рэй утвердительно покачал головой, а потом приказал дворецкому проводить гостей до выхода.

Семья Танабэ покинула поместье Коуэнов. Юмироу стояла и раздраженно очерчивала впереди стоящих Лайлу и Рэя.

— Вот скажи мне, моя дорогая дочь… — ядовитой патокой голос женщины расползся по кабинету, где остались они втроем и Курапика, что стоял поодаль от них всех.

— Я вам не дочь, — Юмироу на секунду ухмыльнулась, глядя, что застала взрослых людей врасплох, — Или вы думали, что после рождения Хикари, после того как мы обе более-менее выросли, я не замечу, как у вас изменилось отношение ко мне? Родная дочь появилась, приемная стала не нужна? — Словесный поток вырвался из груди девушки, все ее переживания, ее гнев и обиды. Все это она собиралась вывалить на приемных родителей.

— Так ты все-таки знала… — Рэй ухмыльнулся, прикурил трубку и подошел к окну, — Ну тогда будет легче избавиться от тебя наконец. Ваша с Иоширо свадьба убережет нашу семью от лишних слухов и позора, так что будь умницей и делай то, что я тебе говорю. Ты же сама хочешь уйти отсюда? Вот тебе отличная для того возможность. Там делай, что хочешь, хоть сбегай, хоть в комнате плесенью покрывайся, хоть в саду заройся — нам уже все равно.

— Мне просто интересно: сколько ты недель или месяцев ходишь к этим нищебродам? — Лайла вклинилась в тираду Рэя, она откладывала этот разговор до момента приезда мужа, чтобы всё выяснить вместе.

«Грмх… Около пяти лет, матушка» — язвительно ответила у себя в голове Юмироу, параллельно с этим скривив лицо в некоем отвращении, когда женщина оскорбила ту семью.

— Достаточно долго… — произнесла вслух девушка, скрестив руки перед грудью. — Какое вам вообще до этого есть дело теперь? Они, как и договаривались, не попадались вам на глаза всё это время. Дальше поместья не выходили, их никто не видел. Что вам ещё надо? Тем более, я так понимаю, мы скоро распрощаемся, смысл поднимать разговор?

— А с того, что само наличие этих сироток в нашем доме действует мне на нервы! Воздух, которым они дышат вместе со мной плохо влияет на мое душевное спокойствие. И вообще, по какой такой важной причине они начали работать здесь нахлебниками? Дом у них сгорел? Так пускай живут на улице, там их место!

— Какого чёрта вы так относитесь к Нэтсуко и Кейджи?! Они не виноваты, что по вашей милости лишились дома! Я знаю, что это из-за вас, не нужно делать такое удивленное лицо «матушка». В любом случае, я вас попросила разрешения помочь и вы согласились приютить их! Они ещё дети и не выживут в таком холоде! Им некуда идти! — Юмироу потеряла самообладание и, выступив вперёд, сжала руки в кулаки. Глаза начали окрашиваться в алый цвет.

— Не повышай на меня голос, дрянная девчонка! — Лайла замахнулась и, не жалея силы, ударила девушку по щеке. Звонкий шлепок разнёсся по помещению, а щека Юми начала приобретать такой же оттенок, как и её волосы. Пощечина отрезвила девушку, возвращая самообладание, хотя ей бы не хотелось, чтобы причиной тому стала горячая резкая боль. Лайла замерла, ладонь неприятно горела. Проморгавшись, женщина вернула своему лицу самообладание. Находившийся поблизости Курапика хотел было вмешаться, но Юми занесла руку за спину, останавливая его.

— Ты не имеешь никакого права кричать на меня из-за каких-то детей. Если они и помрут, то и пусть! В мире они не одни такие, что умирают от холода или голода!

Девушка взглянула на Рэя. Тот смотрел на неё с гордым превосходством. Юмироу всё поняла по этому взгляду. Мужчина глядел так только если победил кого-то, раздавил физически или морально. Не важно в чём: в споре, битве или в чем-то ещё. Юмироу ничего не ответила и, чтобы окончательно не потерять рассудок, ускоренным шагом вышла из зала. Курапика последовал за ней. Последнее, что они услышали — смех мужчины, что победил в этой шахматной партии.

Её глаза защипало от слёз, все перед ней заволокло туманом. Щека горела, но боль в груди была гораздо сильнее. Она и представить себе не могла, что эти люди могут быть такими бессердечными монстрами.

— Черт бы их всех побрал! — Юми ворвалась в свою комнату, схватила с кровати подушку и использовала её, чтобы заглушить отчаянный, душащий крик.

— Юми… — Курапика с беспокойством наблюдал за ней, когда она сжала подушку так сильно, что казалось, вот-вот разорвет её на части, — Юмироу.

Она не слышала его. В ушах у неё стоял неумолимый рёв, сердце бешено колотилось, а в глазах потемнело. Курапика ещё несколько раз безуспешно позвал её по имени, затем резко, но всё ещё тщательно контролируя свою силу, схватил её за плечи, заставляя прийти в себя.

— Юмироу, ты меня слышишь?!

Она вздрогнула и, не в силах удержаться, рухнула вперёд, прижавшись макушкой к его груди. Она дрожала, из неё вырывались прерывистые рыдания, она шептала что-то бессвязное ему в рубашку.

Курапика на мгновение застыл. Пальцы, лежавшие на её плечах, напряглись так резко, что костяшки его пальцев побелели. Он не отстранился, но и не позволил себе сжать девушку крепче, хотя импульс был почти мгновенным.

«Успокойся…»

Гнев поднялся в нем внезапно и тяжело, как удар под ребра. Он видел перед собой не только Юми — он видел пристальный взгляд Коуэнов, их спокойное превосходство, их уверенность в своем праве ломать жизни других людей. И это чуть не заставило его сорваться. Если бы не девушка, он бы совершил что-то необратимое. Он дышал медленнее, чем нужно. Если бы он уступил сейчас — он стал бы таким же, как они.

«Если бы я был внимательнее тогда… быстрее…»

Огонь. Дым. Он потерял несколько секунд, потому что слишком долго анализировал ситуацию и действовал слишком поздно. Один неверный шаг — и это уже произошло. Ичиро и Джулия. Их имена все еще всплывали на поверхность — как раны, которые не успели затянуться.

И вот теперь Юми. Она плохо спит, не отдыхает, постоянно на грани — между двумя детьми и этим домом, который для нее не убежище, а клетка. И все это потому, что тогда он был недостаточно быстр.

«Я должен был быть быстрее».

Эта мысль прозвучала как приговор. Он осторожно, почти автоматически, опустил Юмироу на кровать и сел рядом с ней, не отрывая взгляда от ее лица. Прядь волос упала ей на щеку, и Курапика инстинктивно заправил её за ухо. Его пальцы задержались на её коже на секунду дольше, чем следовало. Он и сам заметил это — и это чуть не вывело его из равновесия. Он провел холодной рукой по её щеке, словно пытаясь успокоить её дыхание, вернуть в реальность.

— Останься здесь, со мной, пожалуйста, — тихо сказала Юми. Эти слова ранили сильнее, чем любой крик. Курапика на секунду закрыл глаза.

— Хорошо…

Он снова прикоснулся к её щеке — уверенно и сдержанно, сохраняя ту сдержанность, которую всегда заставлял себя сохранять. И только когда она, наконец, успокоилась, он позволил себе тихо выдохнуть. Его взгляд опустился на пол.

«Что я делаю.?» — и секунду спустя в его голове промелькнула другая мысль, снова огонь и смерть.

«Если бы я тогда был быстрее… ничего бы этого не случилось».

Он резко отдернул руку и только тогда понял, что наклонился ближе и почти невесомо прижался губами к её лбу. Он замер. На долю секунды его лицо стало совершенно пустым, как маска. По его щекам пробежал легкий румянец, но он тут же подавил его, как будто это была недопустимая слабость. Его пальцы на мгновение коснулись губ — быстрое, еле ощутимое движение. Он медленно поднялся с кровати, уже обретая своё обычное холодное самообладание, но его взгляд задержался на Юми дольше, чем он позволял себе признать.

Глава 14

По истечении трёх дней Рэй вернулся из поездки, отпразновав со всеми свадьбу Юмироу и Иоширо. Несмотря на упрёки, крики и ругательства, что летели на Юмироу со стороны семьи Танабэ убийственным тайфуном, когда вскрылось, что помимо нее они приводят в свой дом еще двух детей. Так как обмен телохранителями будет длиться ещё несколько месяцев, Курапика поехал вместе с девушкой.

Поместье Танабэ сильно от Коуэнов не отличалось, располагаясь западнее всех остальных поместий на острове. Такое же величавое здание, стоящее на пригорке около леса, что густым потоком окольцевал прилежащие территории. Неподалёку от поместья расположилась швейная фабрика. Такие же работники в чёрных костюмах, с безмятежностью и скукой разглядывая поместье на признаки присутствия чужаков или чего-то подобного. Однако ниже по склону стоял городок отличаясь своими малыми окрестностями. Но даже так, горожане не жаловались на свою судьбу, ведя тихую и размеренную жизнь.

— Не приближайся ко мне, женушка, — стоило машине остановиться, как Иоширо вылетел пулей из нее, спешно направляясь в свою комнату. Из второй машины вышли старшие семьи Танабэ, они с презрением окинули Юми, но, находясь в их положении, им не с чего выбирать.

— Ведет себя как ребенок, — Юми закатила глаза, выходя за ним. Поправив перчатки на руках, она одернула одежду, направившись с Курапикой и детьми в поместье. Она поймала взгляд Джуна и Аризу, однако предпочла с ними больше не связываться, если не будет на то острой необходимости.

— Мы теперь будем тут жить? — Кейджи прижался к руке Нэтсуко, переминаясь с ноги на ногу и хрустя снегом.

— Теперь да, но ситуация не сильно изменилась. Я сделаю так, что вам будет комфортно, не переживайте. И не обращайте внимания ни на кого в этом доме, хорошо?

— Хорошо…

***

— Чёрт, и почему именно она?! — Иоширо захлопнул дверь и яростно зарылся пальцами в волосы. — Чёрт… чёрт…

Иоширо пересёк комнату широкими шагами и одним резким движением сорвал тяжёлые шторы с карниза. Те с глухим шелестом рухнули на пол. Он раздражённо пнул подвернувшийся под ногу стул и уже собирался одним движением смести со стола всё, что попадётся под руку, но взгляд неожиданно зацепился за небольшую фотографию в деревянной рамке.

На снимке были двое детей, явно застигнутых врасплох. Девочка с длинными алыми волосами и мальчишка показывали друг другу языки, корчили смешные рожицы и даже не подозревали, что кто-то успел их сфотографировать. Это была их вторая встреча. Иоширо прекрасно помнил тот день. Тогда он из кожи вон лез, лишь бы задеть эту упрямую девчонку, вывести её из себя хоть на мгновение. Каждый раз ему казалось, что вот теперь он точно победит… и каждый раз проигравшим оставался именно он.

На губах парня сама собой появилась едва заметная улыбка, но почти сразу исчезла. Он тихо выдохнул и снова посмотрел на фотографию.

— И когда только успела так коротко их обрезать.? — пробормотал он себе под нос, осторожно возвращая рамку на прежнее место.

Служанка проводила Юми и остальных в их новую комнату. По дороге девушка без особого интереса осматривала поместье. Оно не поражало роскошью так, как владения Коуэнов, хотя и здесь чувствовалось богатство семьи Танабэ. Внутреннее убранство отличалось необычным сочетанием греческих, арабских и африканских мотивов, однако ничего не цепляло её взгляд настолько, чтобы задержаться на этом дольше нескольких секунд.

Переступив порог комнаты, Юмироу сразу отметила, насколько она отличалась от прежней. Вместо тяжёлых тёмных оттенков здесь преобладали белый, бледно-голубой и мягкий лимонный цвета. Большое округлое окно наполняло помещение естественным светом, отчего оно казалось просторнее и уютнее. Посреди комнаты стоял широкий стол с резными скамейками, справа возвышался массивный шкаф из светлого дерева, на полках которого расположились статуэтки кентавров и нимф. Слева находилась большая кровать. Теперь Юми предстояло делить комнату с детьми. Вряд ли семья Танабэ согласилась бы выделить для Нэтсуко и Кейджи отдельное помещение.

Дни незаметно складывались в неделю. Зима постепенно уступала место весне: снег начал постепенно сходить на нет и вместо белого покрывала начали появляться островки луж и слякоть.

Стоило погоде стать чуть мягче, как Нэтсуко и Кейджи почти каждый день выбегали в сад за поместьем. Они носились по лужам, устраивали соревнования, кто дальше перепрыгнет ручей или быстрее добежит до старой яблони. Из-за этого прачке теперь приходилось ежедневно забирать их перепачканную одежду, хотя женщина лишь добродушно качала головой, видя счастливые лица детей.

За всеми проделками этих маленьких ангелочков наблюдал старенький садовник. Именно он первым начал здороваться с ними, интересоваться погодой или спрашивать, понравились ли детям первые распустившиеся цветы. Их разговоры долгое время не выходили за рамки простых приветствий, однако постепенно настороженность исчезла. Его тёплая морщинистая улыбка, спокойный голос и добрые, словно всегда смеющиеся глаза, сделали своё дело.

Очень скоро Нэтсуко и Кейджи уже сами бежали к нему, заранее набивая карманы сладостями. Правда, конфеты неизменно съедали они сами, а старик лишь тихо посмеивался и взамен рассказывал им истории из своей молодости: забавные, невероятные, а порой немного грустные. Детям казалось, что он знает ответ почти на любой вопрос, а потому каждый новый день они с нетерпением ждали возможности снова прибежать к своему новому другу.

— А что дальше случилось, Акайо-сан? — с неподдельной увлечённостью спросил Кейджи, яркими глазёнками рассматривая морщинистое лицо напротив, на котором растянулась ласковая улыбка. Походы к психологу всё-таки делали успехи и дети сейчас начали вести себя почти так же как и до пожара.

— А как только он потерял бдительность я ка~ак толкнул его в воду! Она жуть какая холодная была. Он завизжал, как девчонка! — со стороны детей послышался задорный смех, а Акайо через полсекунды подхватил его.

— Расскажите ещё что-нибудь! — подала голос Нэтсуко, а мальчик согласно закивал головой, прижимая к себе игрушку зайца.

— Хмм… — старичок сделал вид, что задумался, а дети, думая, что он откажет, начали слегка дёргать его за рукава.

— Ну пожалуйста, Акайо-сан, пожалуйста, пожалуйста!

— Хорошо, когда мне было двадцать лет с хвостиком, я ехал на своей машине по заснеженной автомагистрали. Был вечер и лёгкий снегопад, поэтому приходилось приглядываться к проезжей части. Всё шло более-менее нормально, пока какой-то чокнутый за рулём не выехал мне на встречную полосу! — возмущённо начал новый рассказ старик, всплёскивая руками. Дети удивлённо и обеспокоенно ахнули в унисон. — Не знаю как, но я смог вырулить так, чтобы ни тот человек, ни я, ни другие не пострадали. Придя в себя после таких заворотов, я вышел из машины, уже готовый накричать на нарушителя. Моему возмущению не было предела!

— А что потом? — с широко раскрытыми очами спросили дети хором, но шёпотом.

— А потом оказалось, что это была молодая девушка! Как позже выяснилось, её звали Хитоми. Эх, у неё действительно были красивые глаза… Они отливали изумрудом и придавали ей некую загадочность… Вот так вот я встретил свою, уже в дальнейшем, жену.

— А~, как романтично, — мечтательно пропела Нэтсуко, подперев подбородок ладошками, в то время Кейджи непонимающе взглянул на Акайо-сана.

— Но из-за неё вы чуть не попали в аварию, почему влюбились-то?

— Это чудесное чувство может настигнуть тебя в любой самый неожиданный и неподходящий, как ты думаешь, момент, дорогой мой. В его силах накрыть кого-то волной, настигнуть, как тайфун, поразить резко, как пуля от опытного стрелка, в самое сердце, ты чувствуешь, ощущаешь на подсознательном уровне, что это твой человек, родственная душа, а кого-то это чудное чувство покрывает постепенно, словно лёгкий порыв ветерка, окутывающий с головы до пят, но не доставляет дискомфорта, а приятно холодит. Постепенно влюблённость перерастает в более сильное и сложное чувство — любовь… Ну вот это я вам как-нибудь в другой раз расскажу! — Акайо неожиданно прервал своё повествование, резко хлопнув в ладоши. Дети дёрнулись от такого поворота и с непониманием и недовольством вскочили следом за садовником.

— Но, Акайо-сан, так не честно! — воскликнули они и сжали кулачки. Продолжить свою тираду возмущения им не дал девичий голос со стороны входа в сад.

— Нэтсуко, Кейджи, идите есть! — послышался голос Юмироу, что сложила ладони в подобии рупора и удалилась в сторону входа в поместье, дети попрощались со старичком и побежали вслед за девушкой. Садовник помахал им своей жилистой рукой и растянул губы в мягкой улыбке, показывая на свет аккуратные морщины.

— Юми-чан, а почему мы не обедаем за общим столом? — Нэтсуко вопросительно посмотрела на девушку, с удовольствием поглощая принесённую еду, иногда чавкая.

— Те люди не очень рады нашему появлению в их доме. Ты же не будешь в восторге от того, что человек, который тебе неприятен, станет есть за одним столом с тобой? — девочка насупилась и на мгновение задумалась над её словами, а потом неуверенно кивнула. — И не спеши так, ешь медленнее, еда от тебя не сбежит.

— Хорошо!

— Вы разговаривали с тем садовником. Аки… Арай… Как же его…

— Акайо-сан! — Кейджи неожиданно подал голос, после чего резко закашлял.

— Боже, Кейджи! Я только что сказала твоей сестре не спешить, — промолвила Юмироу, вытирая рот Кейджи салфеткой. Нэтсуко начала стучать ему по спине, — вот, выпей компот. Сначала прожуй, а потом говори, — мальчик взял в свои маленькие ручки большую и пестрившую цветами кружку и отпил добрую половину сладкой жидкости, после расслабленно выдыхая.

—Ладно, Юми-чан…

— Курапика, а ты чего там стоишь один? Садись тоже перекуси, — Юмироу приглашающе похлопала по рядом стоящему стулу.

— Вынужден отказаться, я должен выполнять свою работу, — он слегка склонил голову в знак благодарности, на это заявление девушка фыркнула.

— Ничего не случиться, если ты пообедаешь с нами. Я специально попросила приготовить четыре порции, так что садись.

— Я уже поел и…

— А я не видела, садись и поешь, — не дослушав его, перебила Юми, прищурив глаза и прокалывая вилкой отрезанный кусочек мяса. Курапика обречённо прикрыл глаза и присел рядом с девушкой, что победно хмыкнула. — Ладно, Акайо-сан. О чём вы беседовали?

— Он рассказывал нам о своей жизни. Представляешь, он женился на тёте, из-за которой мог тяжело пораниться! — продолжил мальчик.

— Да? — Юми прикрыла рот ладонью в перчатке, на что Кейджи согласно кивнул. — Ну, судьба твоя может совсем неожиданно свалиться тебе на голову, ничего уж тут не поделаешь.

— Акайо-сан примерно так же и сказал! — воскликнула Нэтсуко, задорная и хитрая улыбка расплылась на её лице. Девочка поглядывала своим жуликоватыми глазёнками то на Курапику, то на Юмироу.

— Что такое, Нэтсу-тян?

— Нет-нет, ничего, кушайте. Юми-чан, а почему ты в перчатках сейчас постоянно? Раны до сих пор не затянулись?

— Ох, не в этом дело, просто… после полученных травм у меня постоянно мерзнут руки, чтоб и приходится носить теперь перчатки, — Юми мысленно попросила у детей прощение за вранье, но не скажет же она им, что когда она пыталась спасти их мать с братом, получила сильные ожоги, а теперь на месте волдырей красовались огромные шрамы, — Кстати, в это время обычно распускаются Римиалисы* — необычайной красоты цветы. Можно сходить и посмотреть на них. Я когда проходила по саду Танабэ, мимоходом приметила их рыжие и розовые бутоны. Хотите посмотреть?

— Конечно! — дети вмиг воодушевились, ожидая с нетерпением сегодняшнего вечера.

Они любили слушать рассказы про различные растения. Юмироу могла заинтересовать их с одного щелчка. Она умела подавать им информацию так, что дети, слушая, не теряли свой интерес: водила их посмотреть на растения не через картинки, а в живую, чтобы они смогли прочувствовать весь спектр запахов, вместе сажали цветы, попутно девушка говорила как нужно за ними ухаживать, а что делать совсем не рекомендовалось, рассказывала про их интересные и полезные свойства, если те имелись, а главное — всё это не усложнять заумными фразами и непонятными, для детского ума, действиями.

— Что-то не так? — Юмироу заметила как Кейджи и Нэтсуко заметно погрустнели и насупились над своими тарелками с, уже остывшим, супом.

— Мы слушали твои рассказы и сажали цветы вместе с Ичиро, а потом мама смотрела на маленький садик перед домом и весело улыбалась, но сейчас… — Нэтсуко подняла глаза на девушку.

— Так, ну-ка, подотрите слёзки! Они сейчас в лучшем месте и смотрят на ваши мордашки, а вы плачете, давайте, перекусывайте и собирайтесь.

— Угу…

После сытного обеда Юмироу отправила детей спать на пару часов, аргументируя это тем, что вечером им понадобится много энергии, да и сама малышня начала потирать от усталости глаза. Девушка в это время отправилась дальше изучать поместье. Курапика последовал за ней. Успев только выйти в коридор, молодым людям навстречу вышел парень. Незаметно Юми тяжело вздохнула и мысленно закатила глаза, обречённо взвыв.

— О, ты вышла, замечательно! — язвительно промолвил Иоширо, скрестив руки перед грудью. — Думал уж, что никогда уже больше не увижу свою женушку, которая закрылась в своей комнате, как в пещере.

— Чего тебе, «женишок»? — с такой же интонацией ответила девушка.

— Мама очень хочет увидеть свою невестку, попросила тебе передать, чтобы ты к ней зашла, — договорив, он повернулся спиной к юнице и пошёл в сторону лестницы, гордо выпрямив спину, на что Юмироу фыркнула. — Тебе особое приглашение нужно, чёртова зануда?

— Я тебя не оскорбляла, так что будь любезен, закрой рот, — парень рыкнул, продолжая спускаться на первый этаж и слыша шаги за собой. До кабинета Аризу они шли молча.

Курапика шёл рядом молча, но его внимание с самого начала зацепилось не за слова, а за привычный тон между ними. Это не был единичный конфликт — это был почти рефлекс. Иоширо не пытался по-настоящему задеть или обидеть, он просто говорил так всегда. Он вообще не замечает, что его слова могут ранить.

«Он делает это… не задумываясь.»

Курапика перевел взгляд на Юми, она отвечает, не уступает, держит удар, но каждый такой обмен для неё не проходит бесследно. Он видел это в микропаузах, в том, как она чуть сильнее сжимает себя, контролируя больше, чем требуется. Курапика неприятно удивлён, сколько раз ей вообще приходится выдерживать подобное давление, что со стороны Коуэнов, что теперь со стороны своего фиктивного мужа.

Глава 15

Хикари сидела в своей комнате, очерчивая задумчивым взглядом одинокие лужи за окном, что разбились по лужайке вокруг поместья. После того, как Юмироу покинула их, стало гораздо тише. Особенно остро это ощущалось после месячного пребывания здесь детей. Девушка ещё больше привязалась к ним. А сейчас этот дом стал более гнетущим, душащим тишиной и строгостью. После отъезда старшей дочери, все тяготы богатой жизни легли на плечи младшей. Родители стали больше внимания, в плане политики, поведения себя на публике и другого, уделять Хикари. Та медленно, но верно, начала понимать, что ей не нравится такая жизнь. Младшая Коуэн, после отъезда Юмироу, заметила за собой, что начала чаще плакать в подушку, осознавая, насколько тяжело было старшей сестре.

Свадьба. Вроде как это событие должно приносить радость и счастье. Ты на всю оставшуюся жизнь создаешь семью с любимым человеком, с тем, кого ближе больше не будет. У вас становятся общим не только дом и бытовые заботы, но и мечты, начинания в любых делах, а так же вместе разделяете горе, печаль, радость и восторг… Юмироу не выглядела счастливой в такой, казалось бы, важный день в жизни любого человека, а наоборот, она была максимально подавлена. Хикари на тот момент уже начала подозревать, что что-то здесь было не так, а когда подслушала разговор родителей, окончательно убедилась и разочаровалась в них. Они радовались. Радовались тому, что «скинули обузу» в лице Юмироу. Шок, который испытала младшая дочь, невозможно было описать. В тот день, не сдержавшись, девушка ворвалась в кабинет отца, где они с матерью праздновали отъезд Юми, и разругалась с ними. В тот день Рэй впервые повысил голос на Хикари, после чего та в слезах сбежала в свою комнату.

— Госпожа Хикари, вы здесь? — голос тихо отозвался и раздался стук по двери, но, казалось, девушка не слышала его, продолжая неподвижно смотреть в окно и вырисовывать незамысловатые узоры на окне. Слез уже не было, глаза продолжало щипать, а нос не дышал.

— Хикари-сан, — уже громче позвал мужчина, постучав в дверь вновь. Названая резко дёрнулась и зашипела, из-за того, что неуклюже ударила локоть о подоконник. Потирая ушибленное место и ворча что-то про неудачный день, Хикари направилась к источнику звука.

— Чего тебе, Ясуо? — в нос пробубнила девушка. Сам парень, хоть и имел прекрасный слух, еле смог разобрать, что сказала его подопечная, стоя за другую сторону двери.

— Хикари-сан, мы можем поговорить?

— Зачем мне это делать? Да и о чем? Вроде ничего сверхъестественного не произошло.

— Во-первых, не могли бы вы отворить дверь?

— Не могли бы, — съязвила девушка, складывая руки перед грудью.

— Что же вы такая вредная… — прошептал себе под нос Ясуо. — Хикари-сан, пожалуйста, откройте дверь. Нам нужно прояснить утреннюю ситуацию, — услышав это, младшая Коуэн ещё больше смутилась, резко отворяя дверь, чуть ли не сбивая ею стоявшего за ней телохранителя. Перед юношей открылась забавная картина взъерошенной, как маленький воробушек, девушки, что расставила руки по проёмам входа. Глаза красные, снова плакала. Его невольно пробило на тяжелый вздох.

— Если ты пришел поязвить, пожалуйста, давай позже, я не в настроении, — Хикари шмыгнула носом и почти закрыла дверь, но нога телохранителя помешала это сделать, — Ну что тебе не понятно?

— Госпожа Хикари, давайте поговорим, — было видно, он не собирался отступать. Хикари фыркнула, отпуская дверь, на что Ясуо благодарно кивнул, доставая из кармана карамельную конфетку.

— Я тебе ребенок что-ли? Ты в курсе, что мы одного возраста? — шмыгнув раздраженно, Хикари взяла сладость, положив ту на стол.

— Конечно, поэтому на правах на пару месяцев раньше рожденного я хочу наставить вас на путь истинный, так сказать, помочь разложить все книги по полкам, — Ясуо театрально развел руки, сделав голос на тон ниже.

— Ч-что? Какие книги? Ты на прошлом задании головой ударился? — непонимание растеклось у нее на лице.

— Ох, я имею ввиду, что могу выслушать ваши душевные терзания и помочь разобраться в том, что вас тревожит, госпожа Хи-тян!

— Меня ничего не тревожит, то, что ты себе там надумал только твоя проблема, — Хикари демонстративно отвернулась к окну, сев на стул рядом с подоконником, пытаясь шмыгнуть носом как можно тише. Ясуо расстроено покрутил головой, передавая девушке платок.

— Давайте серьезно, госпожа Хикари, это же из-за госпожи Юмироу? — Ясуо сел перед Хикари на одно колено, с сожалением смотря на младшую Коуэн. Подбородок Хикари задрожал.

— Я… я просто не понимаю… — Хикари начала теребить отданный ей платок в руках, голос стал тише, — Как… Вот объясни мне — как они могли так поступить с Юми? Она же тоже их дочь. Она всегда к ним была добра, всегда выполняла все, что бы они не сказали. А они радовались, что «наконец избавились от нее». Избавились! Они сказали, что специально отдали ее замуж, чтобы она поскорее исчезла из их жизни, Ясуо! Какой родитель будет так относится к своему ребенку?! Я… я просто не понимаю… Откуда в них столько жестокости и ненависти по отношению к Юми-чан… Они же постоянно ее шпыняли, постоянно заставляли делать то, чего она не хотела. Эти языки, которые она никогда не любила изучать, танцы, точные науки… Она всегда говорила, что не хочет этим заниматься, но родители её заставляли, наседали. Господи, какая же я глупая была, думая, что родители к нам с Юми одинаково относятся, кошмар! — Хикари плакала, нервно смеясь своей недальновидности, — Это всё происходило прямо у меня перед носом, а я не обращала на это внимания! Юми-чан, наверное, думает, что я просто ужасная сестра!

— Это не так, — тихий и спокойный голос донесся до ушей Хикари. У Ясуо сердце разрывалось от вида плачущей девушки перед ним, — госпожа Юмироу всегда радовалась рядом с вами и искренне улыбалась, когда проводила с вами время. Если бы все было так, как вы говорите, она бы не играла вам на флейте, стоило вам только попросить, и не доверила детей, которых она привела сюда. Она вам доверяет и бесконечно любит вас, это видно невооруженным взглядом.

Хикари разрыдалась от его слов в голос, упав со стула на колени. Ясуо подхватил её, прижимая в объятия.

— Ну-ну, госпожа Хи-тян, что-то вы совсем расклеились… — хихикнув, приподнял заплаканное лицо девушки, взяв у неё из рук платок, аккуратно начал вытирать слёзы, другой рукой поглаживая поддерживающе по плечу. Дрожь и всхлипы потихоньку сходили на нет, девушка в последний раз вытерла слёзы и посмотрела на Ясуо.

— Ты знаешь, почему родители так относятся к Юми-чан?

— Знаю, — парень не стал скрывать, Сет ему рассказал уже давно и попросил в его отсутствие приглядывать за Юмироу. Телохранитель доверял ему, знакомы они были достаточно долго, все-таки именно он зарекомендовал Ясуо на должность телохранителя в их поместье. Девушка замерла в ожидании, но парень отрицательно покачал головой.

— Это не мой секрет, я не могу разглашать его, даже если вы ее сестра, но, если хотите, мы можем поехать к госпоже Юмироу и, если она захочет, то сама вам все расскажет, — Хикари тяжело вздохнула и встала с колен, поправляя платье.

— Тогда давай поедем как можно скорее.

— Как прикажете, только мне сначала собраться нужно, да и вам себя в порядок привести.

— Только давай пошустрее, а не как в прошлый раз! — поняв, что ляпнула девушка, она мигом зарделась краской, отворачиваясь спиной к Ясуо, на лице которого расплылась широкая улыбка.

— О, так вы мне теперь каждый раз будете напоминать про эту ситуацию? — Ясуо приблизился к Хикари и прошептал на ухо, — вам так понравилось?

— Н-не было никакой ситуации! Я вообще не понимаю — о чем ты! Сегодня было точно так же, как и вчера, как и позавчера, так же будет и завтра! — быстро протараторила та и отодвинулась от телохранителя, но он ловко развернул раскрасневшуюся девушку лицом к себе и вернул минимальное расстояние между ними.

— То есть, вы говорите, что продолжите врываться в мою комнату без предупреждения, разглядывать меня, а потом убегать, сверкая пятками? Говоря, что сегодня было, как и прежде, вы имеете в виду, что заходили так ко мне, пока я не видел, так получается? — с нотками игривости, на тон тише, сообщил телохранитель.

— Ух, ну почему ты такой невыносимый?! — воскликнула та, пытаясь справиться с гнетущим чувством стыда, непонятно быстрым сердцебиением и горящими алым щеками. Снова тишина. Так они стояли, смотрели в глаза друг другу и молчали. Хикари попыталась вырваться из захвата Ясуо, пыхтя от внутреннего негодования и чего-то ещё, что не даёт сердцу принять свой обычный ритм. Ясуо же напротив — стоит, особо не напрягаясь, а на лице расплылась заметная ухмылка, особо не стараясь делать вид, что недоволен ситуацией. Дальше молчание становится неловким. Девушка стоит ровно, все попытки вырваться оказались провальными, но, всё дольше смотря в тёмные глаза напротив, она заново вспомнила утро несколькими днями ранее.

***

Им предстояло выехать к Юмироу как можно скорее — Хикари настаивала на этом весь день, не желая терять ни минуты. Мысль о встрече с сестрой не давала ей покоя, и каждая задержка ощущалась почти физически раздражающей. Особенно сейчас, когда время уже давно должно было быть в пути.

«Ну почему он опять задерживается… Мы должны были выехать семнадцать минут назад. Семнадцать! Сегодня нельзя опаздывать.»

Дверь распахнулась слишком резко — так, будто её толкнули раньше, чем Хикари успела осознать собственное решение войти. Она замерла на пороге, и на долю секунды в комнате стало слишком тихо. Даже воздух будто остановился, заполнив пространство неловкой, плотной паузой.

Ясуо стоял в полубок, с отведёнными назад руками, на которых ещё держалась белоснежная рубашка. Он явно застыл в момент, когда его прервали. Влажные следы зубной пасты на щеке, зубная щётка в зубах — всё это сразу бросилось Хикари в глаза, но не сразу сложилось в цельную картину. Сначала был только шок — резкий, почти оглушающий. Она не сразу отвела взгляд.

Мысль о том, что она только что ворвалась в комнату к своему телохранителю без предупреждения, догнала её с запозданием и неприятной волной стыда. Щёки вспыхнули, и Хикари резко отвела взгляд в сторону, будто могла таким образом отменить произошедшее. Пальцы сами сжались в кулаки, а дыхание сбилось.

Ясуо, в свою очередь, тоже не двигался. Он выглядел удивлённым, но не настолько, чтобы растеряться полностью — скорее, это было мгновенное замешательство человека, которого застали врасплох в самый неудачный момент. И только через секунду он слегка шевельнулся, будто собираясь что-то сказать, но не успел. Хикари сделала шаг назад почти рефлекторно.

— Всё отменяется! И вообще… запираться надо! — выпалила она слишком быстро, голос прозвучал выше обычного и предательски дрогнул на последнем слове.

Она развернулась и почти выбежала из комнаты, не дожидаясь ответа. Дверь за ней осталась приоткрытой, неловко застывшей границей между ними, будто даже она не успела понять, должна ли закрыться полностью.

***

— Ну и? — вопросительно подняв бровь, смешок вырвался из рта.

— Ну и что? — делая акцент на последнем слове, переспросила девушка.

— Мне просто интересно, зачем вы, мало того, что ворвались ко мне без предупреждения, пялились на моё тело, так ещё и отрицаете всё вышесказанное?

— А что я должна говорить? Что ты вообще хочешь услышать от меня? Это было не специально. Ты опаздывал, а я не ожидала увидеть тебя… вот так…

— Как «так»?

— Ну… Не в форме! Извини! Это ты хотел услышать?

— Ладно, не важно. А куда вы так долго смотрели? Я думал, вы во мне дыру прожжёте, — со смешком в голосе промолвил Ясуо, у которого огоньки задора просвечивались в глазах, что не ушло от взгляда напротив.

— Чего ты лыбишься? На шрам я твой смотрела. На шрам! — Хикари краснела уже и ушами. Вся эта ситуация была максимально неловкой, а удары ее сердца, казалось, были настолько сильными и громкими, что и Ясуо их слышал.

— А, — слегка сконфуженно вдруг вымолвил молодой человек, дотрагиваясь кончиками пальцев до места, где находился тот самый шрам, — да это так… На одном задании отвлёкся, вот и получил такого рода себе напоминалочку.

— Сильно болело? — как-то неожиданно, даже для самой себя, тихо и встревожено произнесла Хикари. Она хоть и недолюбливала своего телохранителя, но этот шрам был довольно длинным и вполне мог лишить жизни его обладателя. От таких мыслей сердце девушки уже в который раз, но уже не от непонятных ей чувств, а от страха, забилось быстрее. Этот парень был с Хикари с двенадцати лет, и смог за срок в четыре года расположить и привязать к себе. Девушке тогда казалось, что он её старший брат, который вечно заботиться и наблюдает за своей младшенькой сестричкой. Хотя у них и была разница в возрасте треклятые пару месяцев. Эти постоянные опека и контроль в столь ранние годы со стороны юного телохранителя привели к извечному недовольству со стороны девочки, что длились до сих пор.

— Вначале я использовал обезболивающее, но сейчас всё нормально.

— Ох, я же пару дней назад тебя по плечу ударила! Прости меня, пожалуйста! — девушка низко склонила голову перед телохранителем, бесконечно повторяя слова «прости» и «мне жаль». Не сдержавшись, две слёзы всё же скатились по худым, с недавнего времени, щекам.

— Всё в порядке, правда, не стоит так об этом беспокоиться, — но девушка его будто не слышала, продолжая беспорядочно просить прощения. Парень от растерянности отпустил девушку, давая ей больше свободы, пытаясь ее успокоить. Не зная, что можно было бы сделать в этот момент, Ясуо максимально быстро сократил расстояние между ними и уже нежно, словно волнуясь и одновременно с этим боясь чего-то, обнял Хикари, слегка поглаживая её по спине в успокаивающем жесте, даже, несмотря на то, что явных признаков истерики или чего-то из ряда вон выходящего не было.

— Ясуо, можешь уже отпустить меня, — приглушённо отозвалась Коуэн, стоя неподвижно в руках своего телохранителя.

— А вдруг вы снова начнёте просить прощения у меня? Ай! — парень разжал свои руки и выпустил из плена девушку, потирая ущипленный бок, недовольно складывая губы уточкой.

— Не строй из себя обиженку. Раз ты готов, то давай всё-таки поедем к сестрёнке. Время не позднее поэтому думаю, она не будет против нашего визита.

— Хорошо, госпожа Хи-тян.

— Ну теперь зови меня просто по имени, — вздохнув, Хикари взяла со стола конфетку и съела ее, выходя из комнаты. Неужели лед между ним и ей начал таять?

Глава 16

Двое дворецких, что стояли на выходе кабинета госпожи Танабэ, отворили перед молодыми людьми резные двери. Первое, что бросилось в глаза новоприбывшим — просторное, не обделённое светом помещение, посреди стоял массивный стол, на который вальяжно опиралась женщина, что никак не вписывалась в столь уютное помещение своим черным, прилегающим платьем с глубоким V-образным декольте и косым срезом сбоку от бедра. Рядом на столе стоял большой бокал, наполовину наполненный вином. Она зажимала пальцами правой руки тонкий держатель для сигарет, на конце которой была сама сигарета. Аккуратно, словно в замедленной съёмке, подносит никотиновую палочку к губам и, будто в лёгком, невесомом поцелуе, втягивает в себя ядовитое зелье, блаженно прикрыв глаза. Отводя руку с сигарой немного в сторону, госпожа Аризу удерживает пары никотина в лёгких, будто дегустируя, смакуя отраву на языке, после так же медленно выдыхая, но с большим наслаждением.

Запах табака и лёгкий, еле ощутимый, аромат мяты слышались в кабинете, отчего присутствующая Юмироу скривила лицо, еле сдерживая кашель. Она терпеть не могла запах любого табака, так что сразу же уходила из комнаты, когда кто-то из старших Коуэнов закуривал, если предоставлялась возможность уйти. Курапика бывал в ситуациях и хуже, поэтому внимания он на это особо не обращал, а Иоширо, хоть и живёт с этой женщиной всю жизнь, до сих пор отвратно чувствует себя в её кабинете, где она проводит практически всё время, заполняя ее дымом. В их ситуации спасало только открытое на проветривание окно, что хоть немного, но позволяло ощущать прилив свежего воздуха.

— Ну что же, спасибо, что пришли, — улыбнулась женщина и потушила недокуренную сигарету о пепельницу, элегантно скрещивая руки перед грудью.

— Мам, я могу идти? — вполголоса спросил Иоширо, собираясь покинуть помещение, что пропитано ненавистными парами. Так ещё и человек, из-за которого сердце начинает заходиться в ускоренном ритме, находится в этом отвратном месте.

— Нет, подожди. То, что я хочу сказать Юми-чан, касается и тебя, — лицо женщины расползалось противной улыбке. От произнесённого имени, названная невольно покривилась, но вспомнив, где находится, тут же приняла невозмутимое лицо, кивнув, как бы говоря, что готова выслушать.

— Я знаю, что между вами с детства какие-то недомолвки и ссоры, поэтому хотела бы устранить их. Я подумала, что слуг просить передать вам эту информацию не стоит, поэтому уведомлю вас лично. Примерно через неделю будет проводиться аукцион, на котором соберутся все сливки общества, конечно, просить приехать вас именно на него я не говорю, но вы должны явиться обязательно на бал, что будет после. Как супружеская пара.

— Что?! — Иоширо, не дослушав свою мать, встрепенулся и вышел чуть вперёд, дабы отказаться от столь щепетильной поездки. — Мама, да как ты себе это представляешь? Что бы я и она вместе вышли в люди и не поцапались? Такого не может быть, этого не избежать!

— А теперь послушай меня, Иоширо, — с нажимом в голосе проговорила женщина, — конечно вы не можете избежать этого, поэтому всю эту неделю вы будете проводить вместе. Вдвоём. Эти меры, подмечу, что весьма неплохие, предложила Лайла. Во-первых, чтобы вы не опозорили при всех не только нашу семью, но и семью Коуэн. Юми-чан, не думаю, что твои родители будут рады слухам, которые могут неблагоприятно повлиять на их статус, Хикари-чан в том же числе. А во-вторых, нужно же думать о будущем! Нельзя всю жизнь собачиться друг с другом.

— Ну и как вы намерены свести нашу вражду на «нет»? — не выдержала Юми и подала голос, с вызовом смотря на женщину, высказывания парня она решила пропустить мимо ушей. — Насильно мил не будешь, госпожа Танабэ. Вы не сможете заставить нас помириться, если мы сами того не захотим. Ваша идея была проигрышна с самой её задумки.

Аризу приняла вызов, надменно смотря в глаза девушке напротив, подойдя ближе, выдыхая едкий дым прямо девушке в лицо, которая задержала дыхание.

— Я не заставляю вас навсегда зарыть топор войны, мне на это плевать, хотя бы просто прилично вести себя на публике. На этом мероприятии будет много СМИ и журналистов. Они начнут снимать всё на своём пути, в том числе и недавно ставшей семейную пару известных семейств. Вы не должны даже незаметно носа друг от друга воротить, потому что эти стервятники не упустят момента развить эту новость в жёлтой газетёнке и тогда все люди будут знать про то, что всеми известная пара, что «любит друг друга» на самом деле просто красивая фальшивая картинка, — женщина словно прожигала в Юми глубокую дыру, но та снова стойко выдержала её взгляд, спрятав сжатые до боли кулаки в складках немного пышного зелёного шёлкового платья, что доходило до колен, — наши «гости» мигом окажутся там, где им быть и положено, если что-то на балу пойдет не так, — Аризу знала, на какие точки надавить, чтобы получить то, что именно она хочет. Эта женщина предстала перед молодыми людьми ядовитых змеёй, что манит свою жертву, готовая вонзиться в любой момент в гладкую кожу и пустить смертельный яд по телу, дожидаясь, пока та не испустит свой последний вздох.

— Хорошо… — сквозь зубы проговорила девушка, как бы ей не был неприятен Иоширо, она не собиралась выставлять на улицу ни в чем не повинных детей. — Мы будем самой лучшей парой на балу, раз вам так нужно, — и развернулась корпусом к выходу, желая поскорее покинуть помещение, но вслед ей женщина бросила:

— Надеюсь вы поладите друг с другом за эту неделю, а еще — тут везде мои глаза и уши, так что ведите себя прилично.

Выйдя за дверь, Юмироу, заметив, что идет ровно с Иоширо, отвернулась от него и ускорилась.

— Не понимаю, зачем нужны такие меры? Я бы и без них вела себя идеально. Не в первый раз, — буркнула девушка, складывая руки перед грудью. Курапика молча наблюдал за девушкой со стороны, как та мило складывает губы уточкой.

Курапика молча наблюдал за девушкой. Он уже не в первый раз замечал: стоило чему-то пойти не по её плану, как она едва заметно надувала губы, совсем по-детски. Обычно Юмироу тщательно следила за каждым проявлением эмоций, но эта привычка всё равно время от времени выдавала её. На мгновение уголок его губ едва заметно дрогнул, однако он почти сразу отвёл взгляд. Сейчас было не время отвлекаться на подобные мелочи.

— Что-что? Что ты там бухтишь? Не ты одна попала под раздачу, так что не строй из себя королеву драмы, — вклинился парень, двигаясь в темпе Юми, на что та с громким цоканьем закатила глаза, чуть ли не переходя на бег. — Ну и куда ты собралась? Эй, нам матушка сказала…

— Ну и делай то, что тебе говорят, а я не намерена снова плясать под чью-то дудку, — с нажимом прошипела юница, резко поворачиваясь всем телом в сторону Иоширо. Тот чуть не врезался в неё, шокировано потупив взор и сделав шаг назад. Девушка смотрела на него снизу вверх, на то была заслуга обуви с большой подошвой у парня. Взгляд ее был словно направлен прямо в душу Иоширо, что мигом отвёл глаза чуть в сторону. Его жутко смущала эта ситуация. Лицо девушки было достаточно близко, чтобы рассмотреть его и заприметить родинку с левой стороны губы и еле заметные круги под глазами. Открытые плечи и ключицы приковывали взгляд парня, словно тот был под гипнозом. Поджав губы, Юми начала тыкать в Иоширо пальцем, слегка, но ощутимо. — Если ты так беспокоишься о приказе госпожи Аризу, то это не мои проблемы, главное — веди себя нормально на балу. По крайней мере это я сделаю с блеском.

— С чего это ты мне приказы издаёшь? — позабыв о своём смущении секундой ранее, парень набросился на девушку, делая короткий шаг вперёд, сокращая расстояние между ними до минимума. Тот даже почувствовал еле ощутимый запах бергамота с уловимым ароматом лилии от Юми. Наступать дальше ему не дал Курапика, что резко вклинился между ними, сдержано поднимая руку перед младшим Танабэ, останавливая. — А ты вообще кто такой, чтобы останавливать меня? — парень отбросил его ладонь и с вызовом посмотрел блондину в чёрные глаза.

— Он мой телохранитель, выполняет свою работу. Давай закончим нашу беседу, на этом, Иоширо.

— Пф, да пожалуйста, сдалась ты мне, — юноша засунул руки в карманы и пошёл в сторону столовой, продолжая сквозь зубы посыпать ругательствами всё вокруг. Его шаги постепенно стихли в коридоре, оставляя после себя неприятный осадок. Юмироу ещё секунду стояла неподвижно, затем медленно выдохнула и пошла дальше, стараясь не позволить раздражению зацепиться за мысли.

— Фух… Спасибо, Курапика, что остановил нашу ругань вовремя, иначе крупной ссоры было бы не избежать… — уголки её губ дрогнули в короткой, усталой полуулыбке, в которой больше облегчения, чем радости. В глазах всё ещё оставалась тень напряжения. Курапика на мгновение задержал взгляд на её лице, отмечая, как быстро она пытается снова собраться, словно ничего не произошло. Затем тихо выдохнул.

— Это моя работа, — он отступил в сторону, пропуская её в комнату. Юмироу вошла первой, и дверь мягко отделила её от коридора, от шума и от Иоширо. Тишина внутри оказалась почти плотной, тяжёлой — будто здесь воздух был другим. Курапика остался снаружи, а его взгляд задержался на закрытой двери чуть дольше, чем это требовалось.

Включив настольную лампу, девушка расположилась на стуле, стараясь переварить полученную информацию. Если она поссорится с Иоширо, то Нэтсуко и Кейджи могут пострадать. Им некуда идти, они совершенно одни и у них никого, кроме Юмироу, нет. Как и у неё, они — единственная радость и отрада. Она слишком сильно привязалась к ним.

Когда сама Юмироу была ещё ребёнком, то узнала о таких искренних чувствах как радость, свобода, спокойствие — её каждый раз встречали с улыбками, не прогоняли за ненадобностью, не шептались, что, раз теперь у них есть родная дочь, зачем они держат её. Да, Юми заставала разговоры своих «родителей» и на такие темы, что словно нож в детское сердечко вонзали, после чего приходилось лить слезы на пиджак Сету. Он лишь заботливо поглаживал свою подопечную по алым шелковистым волосам и приговаривал, что всё наладится.

И действительно, как только появилась семья Джулии, девушка, в то время ребёнок, с каждым приходом всё меньше чувствовала себя отбросом и ненужной игрушкой, что сначала приносила счастье и воспоминания, а потом, как только появилась новая, бросили, отложили в долгий ящик, позабыв совершенно, что у той самой игрушки могут быть чувства.

Сердечные глубокие раны затягивались исцеляющими счастливыми улыбками детей, что называли её старшей сестрёнкой, внимательно, с таким упоением, слушали её рассказы из прочитанных недавно книг, учились, играли, занимались садоводством, жили. Всё это вместе и искренне.

Девушка обещала Джулии, что позаботится о детях, будет беречь. Она не собиралась бросать их только потому, что на балу что-то не так скажет или поведёт бровью в сторону Иоширо, или наоборот. Чёрт. Неделя — слишком малый срок. За это время отношения не перейдут из статуса «раздражение, отвращение» к «доверию и обожанию». Нужно приложить немало сил, чтобы перевести их хотя бы в зону «нейтрально». Но единственный выход — это попытаться сблизиться с тем парнем и, может быть, этот ребёнок проявит свою человечность и сочувствие по отношению к сиротам. Ох, Юми искренне пыталась отдать им хоть чуточку того тепла, что они подарили ей, будучи счастливой, хоть и не полной, семьёй. Особенно сейчас, когда двое детей нуждаются в материнской любви и ласке, поддержке. Её детские раны на сердце и в душе ещё не полностью зажили, а сейчас, после тяжёлой, для них всех, трагедии, девушка чувствовала как эти раны начали кровоточить с новой силой, разрывая её на миллионные кусочки.

Столько лет она строила из себя холодную и рассудительную девушку, лишь в семье Джулии открываясь, хоть и не полностью. Нет, не потому, что она не доверяла им — Юмироу не хотела их нагружать своими проблемами, хотя Джулия довольно часто видела хандру девушки и, не спрашивая причины, подбадривала её и дарила такое необходимое тепло.

Столько всего свалилось на её плечи: пожар, смерти дорогих людей, внимательный присмотр за выжившими детьми, информация, что это всё подстроили родители девушки, брак по расчёту, наступающий на горло бал. С четвёртым Юмироу так и не смирилась, не понимала, что чувствовала. Эти люди, что, настолько хотят сохранить свою «драгоценную» репутацию, раз даже прибегли к таким животным методам? Что она должна чувствовать? Гнев? Ощущать на кончике языка чувство мести? Она не знает… Эти люди ей отвратительны в плане понимания значения «человека», но и убивать их не вариант, как бы глотка не рвалась от криков ненависти к ним, а руки сжимались до впившихся ногтей в кожу. Нельзя…

Слеза. Одна-единственная капля сорвалась и медленно скатилась по зарумянившейся щеке, будто тело выдало её раньше, чем она успела запретить себе чувствовать. Губы дрогнули. Юми сжала их сильнее, словно могла таким образом удержать внутри всё, что уже поднималось — страх, вину, бессилие. Нельзя. Нельзя, чтобы дети увидели её такой. Разбитой. Трещащей по швам. Иначе они сразу заплачут. И это будет её вина.

Она не имеет права ломаться. Не сейчас. Не здесь. Не когда у них и так ничего не осталось. Слёзы детей для неё хуже любого оружия — они попадают прямо в грудь, не оставляя защиты, выжигая изнутри. Значит, нужно уйти. Исчезнуть хотя бы на время. Спрятаться, пока никто не увидел.

Нэтсуко и Кейджи будут спать ещё около двух часов — достаточно, чтобы не дать себе развалиться окончательно. Юми медленно кивнула собственным мыслям, будто подтверждая приказ, и открыла ящик: успокоительные, вода, платок, всё разложено заранее, как будто она уже давно знала, что этот момент настанет. Юмироу сложила вещи в сумку, и пальцы на секунду замерли — слишком долго. Потом резко вытерла слезу, шмыгнула носом и поднялась.

— Давай сходим в сад, — её голос рассеялся в воздухе, пока она направлялась к лестнице. Курапика молча последовал за ней.

Её тон был не холодным, скорее безжизненным. Это его беспокоило и парень даже не пытался отогнать от себя это чувство, что заставляло сердце ускорить ритм. Он правда хотел помочь девушке. Он её понимал, поэтому сейчас не задавал вопросы, сейчас они излишни, поэтому молча он шел за ней, молча подходил к теплице и открывал дверь, молча стоял рядом, когда сама девушка проходила вглубь оранжереи и садилась на корточки рядом с какими-то цветами, чьи бутоны закрылись от всего мира, пряча природную красоту и аромат от вечерних гостей.

Юмироу сидела неподвижно, словно статуя, как если бы любое движение могло стать последним. Взгляд зацепился за жёлтые розы, но не видел их — просто держался за форму, чтобы не провалиться глубже. Она медленно достала из сумки бутылку воды и порошочек из трав. Руки двигались автоматически, без участия сознания. Глоток, а затем ещё один. Как будто она не успокаивала себя, а откладывала момент, когда окончательно упадёт. Проходит время, но ничего не меняется. Потом тишина становится громче. И в ней начинают пробиваться тихие, почти незаметные всхлипы — не громкие, не истеричные, видно, что она пытается задушить их.

Курапика медлил всего пару секунд, что же ему сделать прямо сейчас. Он присел рядом, осторожно, как будто любое движение может разрушить её окончательно. Пальцы проходили по её волосам — медленно, аккуратно, почти неуверенно, но в этом жесте больше поддержки, чем слов. Вторая рука легла ей на плечо и мягко потянула ближе, не встреячая никакого сопротивления. Воспоминания накрыли её резко. Сет. Тот же жест и то же чувство безопасности, которое не нужно заслуживать. Юми уткнулась ему куда-то в район ключиц, сжимая ткань рубашки обеими руками, как будто если отпустит — снова начнёт падать.

Курапика что-то шептал. Он сам не уверен, нужно ли ей это слышать, но голос всё равно оставался рядом — без давления, требований, просто существовал. И впервые за долгое время ей становится легче дышать. Не хорошо или спокойно, просто легче.

— П-подожди, ещё чуть-чуть… — голос девушки дрогнул, когда она почувствовала движение со стороны Курапики.

Парень вернул руки в исходное положение. Они сидели так долго, что время перестало быть важным. Просто два человека в теплице, где всё живое прячется от внешнего мира. Они даже начали слегка покачиваться — почти незаметно, как будто тело само искало ритм, в котором не так больно.

— Что за… — прошептал совсем тихо чей-то голос на входе в оранжерею. Раздраженно взглянув на пару людей, покачивающихся и сидящих на полу, неизвестный зачесал волосы назад и ушёл в начинающую сгущаться темноту.

— Курапика, пошли, скоро должны проснуться дети, — всё ещё шёпотом проговорила девушка, поднимаясь с нагретого места. Парень снова молча кивнул и помог подняться Юми. Из теплицы они вышли молча. И так же молча оставили там всё, что только что удерживало её от падения.

Глава 17

Не успели молодые люди покинуть оранжерею, как на их пути возник садовник. Он, видимо, пришёл проверить состояние цветов. На секунду его взгляд задержался на Юмироу и Курапике, и этого оказалось достаточно, чтобы в его лице мелькнула настороженность.

— Ох, рад приветствовать вас в этом скромном саду, госпожа Танабэ, — поклонился старичок, отходя чуть в сторону, дабы молодые люди прошли. Юми грустно вздохнула, прикрыв глаза. Кажется, она никогда не привыкнет к такому обращению.

— Добрый вечер, Акайо-сан, обращайтесь ко мне по имени, пожалуйста.

— Да как я могу, госпожа…

— Ничего страшного же не случится, если вы будете так обращаться?

— Н-нет, но…

— Ну вот и хорошо, — на лице девушки появилась слабая улыбка. — Точно, это же с вами Нэтсуко и Кейджи в последнее время проводят в саду, так? — Слова прозвучали спокойно, но садовник напрягся, будто ожидал упрёка.

— Я… я не превышал своих обязанностей! Они сами приходят… я просто… — Он резко осёкся, опустив голову ниже и только тогда Юми поняла, как он это услышал. Как обвинение и угрозу. Она резко покачала головой и неожиданно для всех слегка поклонилась.

— Спасибо вам, — на ссекунду возникла тишина. Даже Курапика не сразу понял, что именно он сейчас увидел. — За то, что вы с ними рядом. За то, что они смеются. — Голос Юми был тише обычного. Не формальный — живой. — У них сейчас… непростой период и то, что они улыбаются — это благодаря вам.

— Н-нет, что вы! Они чудесные дети. Грех — время с ними не проводить, — услышав это, девушка улыбнулась искренне, но очень устало. Поблагодарив старичка ещё раз, девушка направилась в сторону особняка. Вспомнив что-то, та повернулась смотрящему ей благодарно в спину садовнику.

— Мы с детьми придем сюда смотреть на цветение римиалисов, думаю, они были бы не против и вашей компании, — легко улыбнувшись, Юми слегка поклонилась и отправилась в сторону дома.

Садовник ещё долго смотрел ей вслед, не сразу возвращаясь к своей работе, будто в этот короткий разговор было вложено куда больше, чем просто вежливость.

Зайдя в здание, им повезло — по пути никто не встретился. И это ощущалось почти как маленькая передышка после всего произошедшего, словно сам дом на мгновение решил не давить на них своим присутствием. Первым делом Юмироу направилась в ванную комнату. Холодная вода должна была вернуть ясность, смыть с лица следы усталости и хотя бы немного приглушить внутреннюю дрожь, которую она так тщательно старалась не показывать.

«Нужно будет сделать макияж… чтобы наверняка», — мелькнуло в голове почти автоматически, без особого желания, скорее как привычный способ снова надеть на себя маску.

Позже она вернулась в свою комнату. Бамбуковые занавески мягко скрывали большое окно, и из-за них помещение утопало в полумраке, густом и спокойном, будто специально созданном для того, чтобы спрятать всё лишнее — мысли, эмоции, слабость. Тишина здесь была иной: не пустой, а обволакивающей, почти заботливой, словно шепчущей, что дети всё ещё спят и хотя бы сейчас мир не требует от неё слишком многого.

Юмироу села за массивный стол и включила настольную лампу. Тёплый свет мягко осветил пространство, достаточно, чтобы она могла начать наносить косметику — аккуратными, выверенными движениями скрывая покрасневшую кожу. На мгновение взгляд зацепился за злосчастную коробку с уже известным содержимым. По спине пробежал холод. Она поспешно отвела глаза, но мысль всё равно успела уколоть: слишком живо она представляла ту боль, о которой говорил Курапика, и от этого становилось только тяжелее.

Она резко выдохнула, будто отгоняя всё это прочь, и заставила себя переключиться. Когда последние штрихи были сделаны, Юмироу на секунду задержала взгляд в сторону кровати детей — и только тогда позволила себе двигаться дальше, как будто ничего лишнего внутри неё не осталось.

— Нэтсуко, Кейджи, вставайте, — полушёпотом произнесла девушка, приближаясь к громоздкой кровати, на которой расположились дети, тихо и неразборчиво бубня в подушки. Кейджи крепко обнимай Нэтсуко. Ему до сих пор страшно спать одному. — Если вы продолжите валяться, то мне придётся смотреть цветение римиалисов одной… Ох, как же так, я там буду совсем одна-одинёшенька, поймаю этот чудесный момент, пока вы продолжите отлёживать бока. Придётся вам тогда ждать следующей весны… Как жаль, — Юми трагично приложила одну руку к сердцу, а другую тыльной стороной ко лбу, тяжело вздыхая и прикрывая глаза.

Потянувшись, Кейджи зевнул так широко, что чуть не потерял равновесие, всё ещё цепляясь за край одеяла. Нэтсуко, как и ожидалось, даже не думала спешить просыпаться — только глубже зарылась в подушку, упрямо отказываясь возвращаться в реальность. Юми тихо улыбнулась, наблюдая за этой картиной, и осторожно коснулась её плеча, мягко пытаясь вернуть девочку в сознание. Нэтсуко что-то недовольно пробормотала, но всё же с трудом приподнялась, будто мир для неё был ещё слишком тяжёлым этим утром.

Курапика молча подошёл к выключателю и включил свет. Комната резко наполнилась яркостью. Дети синхронно зажмурились и с громким недовольством повалились обратно на кровать, театрально изображая “погибших от солнечного удара”.

— Ну хватит вам, — Юми тихо рассмеялась, прикрывая рот рукой, — мои вы вампирёныши… одевайтесь, умывайтесь и пойдём в сад. Акайо-сан нас уже заждался.

Курапика наблюдал за этим молча, только на секунду его губы дрогнули. Очень легко, почти незаметно. Это было не просто воспоминание — ощущение, будто его вытолкнуло в прошлое, где утро было таким же шумным и живым, и где он ещё мог позволить себе просто быть ребёнком. Он с Пайро однажды допоздна читали книгу про путешественника Ди, а потом, на утро, мама Курапики еле смогла их поднять с кроватей, так же разыгрывая перед ними сонными различные сценки. Ощущение тепла мягко обволокло его, а потом быстро исчезло, оставляя после себя горечь. Курапика не заметил, как Юми взглянула на него.

— Тебя что-то тревожит, Курапика? — её голос был тихим, но в нём уже появилось лёгкое беспокойство — не навязчивое, а осторожное, будто она боялась разрушить то, что только что появилось между ними. Курапика на секунду задержал взгляд на ней, сделал слишком долгую паузу для простого “ничего”.

После пожара он рассказал ей правду. Не потому что хотел, потому что больше не мог держать это внутри: о клане, о тех, кто остался лишь в памяти, о том, что никого не осталось. Тогда она слушала молча и чем дальше он говорил, тем тяжелее становился воздух между ними. Юми тогда не перебивала, только пальцы у неё дрогнули, и взгляд опустился чуть ниже, как будто она пыталась удержать в себе чужую боль. Он заметил это. Конечно заметил. И теперь, когда она стояла перед ним такая спокойная, он впервые подумал, что, возможно, она несёт в себе слишком много для одного человека.

— Ты как? — спросила она тогда, и не дождавшись ответа, просто обняла его. Без слов. Без объяснений. Тепло её рук было неожиданным, почти оглушающим. Настолько, что он даже не сразу понял, что должен отстраниться, а она только тихо выдохнула рядом. — Я даже представить не могу… как тебе было тяжело всё это время одному.

И в тот момент что-то в нём не выдержало. Он говорил потом долго: как познакомился с Гоном, Киллуа и Леорио, как они вместе проходили экзамен на охотника, как после спасали Киллуа из лап его собственной семьи. Рассказал про их встречу в большом городе и то, как они помогали Курапике с Рёданом. Столько тепла, что плескалось в его глазах, когда он вспоминал давних друзей, девушка никогда не видела.

— Курапика… Ау, — Юмироу пощёлкала пальцами перед глазами вышеназванного, от чего тот невольно дернулся. Курапика моргнул, возвращаясь из своих мыслей чуть медленнее, чем обычно. Он даже не сразу понял, что именно его вытянуло обратно — голос, движение… или само присутствие рядом. — Всё в порядке? — снова спросила Юми.

Но в этот раз она не просто задала вопрос, чуть наклонила голову, смотря на него внимательнее, чем раньше. Не как человек, который заметил что-то странное, а как тот, кто действительно пытался понять. И это было… неудобно. Курапика хотел ответить привычно, коротким: «Да», «всё нормально», «не стоит беспокоиться», но слова почему-то застряли в горле. Пауза затянулась на долю секунды дольше, чем он позволял себе обычно.

— …просто вспомнил кое-что, — наконец произнёс он и сам почувствовал, насколько это звучит иначе. Юми не стала давить, не уточнила, не заставила продолжить, просто спокойно кивнула, будто приняла это как достаточный ответ. И от этого стало ещё страннее. Обычно люди либо лезли глубже, либо прекращали разговор. Но она оставалась в этом редком промежутке — рядом, но не нарушая границ.

Дети обогнали старших и направились в сторону ванной комнаты, но у самого входа Кейджи резко замедлился. Он остановился так внезапно, будто перед ним выросла невидимая преграда. Пальцы сжали край рубашки, взгляд опустился вниз, а плечи едва заметно дрогнули. Нэтсуко сразу заметила это.

— Ну, Кейджи, неужели опять? — Нэтсуко вздохнула, присев перед братом на корточки, — Все хорошо, я сейчас включу свет и оставлю дверь открытой, не переживай, хорошо? Я рядом.

— Угу… — Кейджи посмотрел в глаза сестры и жалобным голосочком продолжил, — я уже не боюсь так, просто… каждый раз как подхожу к ванной, сразу жар охватывает и тяжело становится, — он неловко прижал ладонь к груди, словно пытался показать, где именно «плохо».

— Я понимаю, но нельзя же вечно так трястись перед входом в уборную? — Кейджи кивнул, — Давай, я сейчас включу свет, возьму тебя за руку, умою тебя и ты пойдешь к Юми-чан, а я подойду чуть позже, как сама закончу всё, хорошо?

— Я тебя подожду, — Кейджи чуть сжал руку Нэтсуко, на что девочка кивнула.

— Хорошо, но потом ты попробуешь зайти сам. Без меня. Хотя бы на шаг, договорились?

— Л-ладно, прости, пожалуйста…

— Ничего, пошли умываться, — через несколько минут они вернулись обратно — уже умытые, с влажными лицами и следами зубной пасты в уголках губ, похожие на встрёпанных воробьёв после дождя.

— Юми-чан! Мы готовы! — почти хором раздалось у входа. Юмироу невольно улыбнулась, глядя на них.

— Сначала приведите себя в порядок, маленькие торопыги… — Но в её взгляде задержалось чуть больше, чем просто веселье. Тепло и очень тихая мысль о том, как сильно она к ним привязалась.

— Ну и куда это мы такие нарядные собрались? — Голос раздался за спиной слишком внезапно — тянущий, лениво-надменный, будто ему заранее не нравился любой ответ. Улыбка на лице Юмироу исчезла не сразу — она словно задержалась на долю секунды, прежде чем окончательно угаснуть. Брови чуть сдвинулись, губы сжались, она не обернулась сразу.

— Тебя это никак не касается.

— Ещё как касается, жёнушка, — протянул он с лёгкой насмешкой. — Особенно после разговора с матушкой.

В этом “жёнушка” было слишком много намеренной колкости, будто он проверял границы. Юмироу выдохнула через нос.

— В вашем саду сейчас сезон цветения. Дети ещё не видели римиалисы. Мы идём туда, - она говорила спокойно, но руки на груди сложились чуть плотнее — как будто не для защиты, а чтобы удержать себя в равновесии. На мгновение повисла пауза. Иоширо чуть прищурился.

— О, тогда я тоже пойду, — сказал он слишком быстро, почти с удовольствием. Юми закрыла глаза на секунду.

— Конечно… — тихо, почти беззвучно. И это “конечно” звучало как уступка, которой она не хотела.

— Ну что, мы идём? — Два маленьких голоса разрезали напряжение так легко, будто его никогда и не было. Юмироу вздрогнула почти незаметно. Перед ними стояли Нэтсуко и Кейджи, уже собранные, с блокнотами в руках — на обложках были яркие мультяшные герои, и они держались за одну руку друг друга, будто боялись потеряться даже здесь, в знакомом доме. И в этот момент всё взрослое напряжение словно отступило назад. Юми посмотрела на них — и выражение её лица смягчилось так естественно, будто оно всегда должно было быть именно таким.

— Конечно, только к нам присоединится ещё и Иоширо. — тихо ответила она, наклоняясь и слегка взъерошив им волосы. Дети тихо засмеялись, одновременно пытаясь пригладить причёски и не перестать улыбаться. Даже воздух вокруг стал легче.

— Что? — Кейджи недовольно взглянул на вышеупомянутого парня, что-то подумал про себя, спустя пару секунд показывая тому язык. Парень на это лишь хмыкнул, засовывая руки в карманы и отворачиваясь лицом от мальчика.

— Всё, идёмте, — сказала Юмироу, беря детей за руки и выходя первой. Курапика пошёл рядом.

Нэтсуко, прыгая слева, переводила взгляд то на Юми, то на Курапику. И вдруг, будто приняв решение за всех, быстро схватила их за руки и “соединила” ладони между собой. На секунду всё застыло. Юми резко замерла, пальцы дрогнули. Курапика тоже не сразу понял, что произошло — взгляд чуть задержался на их руках дольше, чем нужно. Они почти одновременно отдёрнули ладони. И Нэтсуко недовольно вздохнула, будто это было самым несправедливым исходом дня.

За этим всем шёл Иоширо. Он видел всё. Сначала — руки. Потом — взгляд. Потом — эту короткую паузу между ними, слишком естественную, слишком… удобную. Шаг стал чуть резче.

“Что за черт…” — мысль вспыхнула и сразу же раздражённо утонула.

Он ускорился и прошёл между ними, не глядя ни на кого. Юмироу проводила его взглядом — острым, как укол, Курапика просто слегка опустил взгляд, а Нэтсуко, шедшая чуть позади, на секунду расширила глаза — как будто только сейчас поняла, что сделала.

Глава 18

— Вот мы и приехали, — улыбаясь во весь рот, проговорила Хикари, выходя из машины, благодарно кивая Ясуо, за то, что он подержал дверь.

— Видите как хорошо, Хикари-тян, в этот раз мы выехали вовремя и успели как раз к закату, — в его голосе был слышен еле заметный смешок.

Девушка грозно взглянула на него, после, с вздёрнутой вверх головой и гордой походкой, прошла мимо, не принимая его руки, сама выбираясь из массивного черного внедорожника. Парень, притворяясь обиженным, надул губки, следуя за Хикари. Приближаясь к массивный дверям поместья, они присмотрели стоящего рядом дворецкого, что, заметив вторую наследницу семейства Коуэн, встрепенулся, собираясь отворить двери, девушка опередила его.

— А Юми-чан сейчас где?

— Госпожа Танабэ? Она сейчас, вместе с юным господином в саду.

— А куда мне пройти, чтобы увидеть её? — на этот вопрос дворецкий поднял руку, отводя в сторону и ладонью указывая дорогу.

— Вам в ту сторону, госпожа Коуэн.

— Спасибо! — глаза у девушки загорелись радостью, предчувствуя скорую встречу с родной сестренкой и ребятнёй, что в их доме чуть ли не на пятки Юми наступали, везде следуя за старшей. Улыбнувшись от уха до уха своим воспоминаниям, Хикари направилась в припрыжку в сторону сада.

— Юми-чан! Юмичка, я пришла тебя проведать! — прикрикнула девушка, заприметив сестру, что стояла рядом со своим телохранителем и детьми. Иоширо стоял где-то неподалеку, а Акайо-сан снова что-то рассказывал малышне. Та, услышав, что её зовут, удивленно начала озираться на подбегающую к ней младшую Коуэн. — Как я рада тебя видеть, сестренка! И вас тоже, Нэтсуко, Кейджи.

— Хи-чан, ты тоже пришла сюда посмотреть на цветы?! — удивленно и одновременно с этим радостно промолвила девочка, подбежав к вышеназванной и заключая в крепкие объятья. Кейджи последовал её примеру, выкрикивая что-то о том, что эти цветы, по словам Юмироу, очень красивые и что Хикари должна обязательно увидеть их.

— Цветы? А сейчас не слишком темно для их цветения?

— Они особенные, расцветают только вечером, когда солнце почти село, — подала голос Юми, присаживаясь на корточки рядом с ещё нераскрывшимися бутонами.

— О, понятно, — Хикари приняла приглашение от Юми присесть рядом, всматриваясь на пока еще не раскрытые бутоны, — как тебе тут, нравится?

— Тут очень большой сад, — проговорила девушка, не собираясь продолжать этот разговор и надеясь, что младшая её поймет, не станет дальше расспрашивать.

— А без вас в доме стало очень холодно и тихо. Дом будто опустел. Я скучаю, сестренка… — девушка положила голову на плечо старшей и сложила губки бантиком. От этих слов сердце Юми невольно сжалось, а какое-то приятное тепло растеклось по телу. За ней в том доме кто-то скучает и ждёт.

— Если хочешь, можешь приезжать сюда в любое время, только предупреждай заранее, — в следующую секунду в саду раздался радостный крик и слова благодарности, вещавшие о том, что их обладатель нереально счастлив.

— Да, да, да! Конечно! Спасибо-спасибо-спасибо!

— Ох, Юми-чан, смотри-смотри! Римиалисы распускаются! — воодушевлённо прокричала Нэтсуко, обнимая со спины девушку.

— И правда, — шепчет Юмироу, вставая с колен и отряхивая с них пыль, — Ребята, идите сюда, — улыбка расцветает на лице девушки, словно бутон алой розы, показывая все те теплые чувства, что хранит в душе. Мальчик первый, смеясь заливисто, хватает старичка-садовника за руку, ведя того к цветам.

— Сколько бы не наблюдал за их цветением, каждый раз как первый, — прошелестел Акайо-сан, трепля копну волос на макушке Кейджи.

— Это воистину прекрасное зрелище, за которым можно наблюдать бесконечно, — согласилась Юмироу со стариком, делая большой глоток свежего воздуха, готовясь, как всегда, начать рассказывать детям про чудесный вид растений, а те уже на готове с блокнотами. — Они спят немного иначе от других цветковых. Их лепестки очень длинные, поэтому они скручиваются в бутон на манер спирали, и поэтому тот получается будто пышным.

Во время цветения же он раскрывается по одному лепестку, медленно, даря смотрящим ощутить на кончике языка его прекрасный и необыкновенный, ни на что не похожий, свежий аромат. Ближе к полнолунию можно увидеть, как Римиалис опыляет не только свой вид, но и другие растения. По тому, как его пыльца отдает блеском, можно подумать, что на его чудесный аромат слетелись маленькие светлячки.

Несмотря на то, что этот цветок приносит пользу природе, для человека отвар из его лепестков крайне ядовит и тот, кто выпил его, продолжительное время будет болеть. Самое опасное, что выявить очаг заболевания не так просто, даже самые квалифицированные врачи не смогут обозначить причину ухудшающегося самочувствия, а само отравление протекает незаметно, постепенно изничтожая внутренние органы и поражая нервную систему. Что хорошо, пыльца, которая разлетается по воздуху не опасна, только лепестки оказывают такой эффект.

Вся загвоздка в том, что противоядие возможно сварить только из корня этого цветка. Его отвар можно использовать и от других заболеваний. Он очень хорошо помогает при простуде, головной боли и другого вида заболеваний. Вроде всё.

— Ого… Ты так много знаешь, Юми-чан, — с нотками удивления в голосе промолвила Хикари, восторженно прикрыв ладошкой рот.

— Да, Юми-чан такая, — гордо подняв подбородок, лучезарно улыбнулся Кейджи, слегка покачиваясь на месте от переполняющего его восторга. Он случайно задел рукой стоящего рядом Иоширо.

На долю секунды в саду будто стало тише. Иоширо медленно перевёл взгляд вниз, на мальчика. В его лице не было явной злости — скорее раздражённая, привычная холодность. Он чуть дёрнул бровью и, почти лениво, отреагировал… лёгким толчком ноги, как будто это была просто досадная помеха. Но силы он не рассчитал. Кейджи резко потерял равновесие.

— А! — мальчик пошатнулся и начал падать прямо в сторону цветов. Курапика среагировал мгновенно — шаг, движение, и он аккуратно поймал его за плечи, не давая коснуться земли. Его ладонь уверенно удержала ребёнка, возвращая ему устойчивость.

— Осторожнее, — коротко, но с заметной тревогой сказал он.

— Кейджи! Ты в порядке?! — Юмироу уже была рядом. Она резко оказалась ближе, присев рядом с мальчиком. Взгляд на секунду смягчился, когда она увидела, что он цел. Девушка коротко кивнула Курапике в благодарность, но тут же её выражение изменилось. Голова медленно повернулась к Иоширо. Тот уже стоял ровно, засунув руки в карманы. Спокойный, почти скучающий. Только напряжение в линии челюсти выдавало, что он всё прекрасно понял.

— Если ты не хочешь, чтобы этот брак для твоей семьи стал решающей точкой в банкротстве, — произнесла Юмироу с мягкой улыбкой, которая совершенно не совпадала с тоном, — будь добр, держись подальше от детей.

Хикари на секунду застыла, не сразу поняв, что именно произошло. Её взгляд метнулся от Кейджи к Иоширо, затем к Юмироу. В груди неприятно сжалось — не от страха, а от того, как резко сад, ещё секунду назад наполненный теплом, снова стал холоднее. Она хотела что-то сказать, но слова застряли, будто любое вмешательство сейчас только ухудшит ситуацию. Вместо этого она тихо прижала пальцы к губам, наблюдая, как напряжение между ними становится почти осязаемым.

Акайо-сан медленно выпрямился, будто только что закончил слушать шум ветра, а не человеческий спор. Его взгляд скользнул по детям, по Юмироу и лишь на мгновение задержался в сторону Иоширо — без выделения, без упрёка, просто охватывая всю сцену целиком.

— В саду… цветы не любят, когда рядом поднимается лишний ветер, — спокойно произнёс он, будто делясь старым, давно известным наблюдением. — Даже самые крепкие бутоны раскрываются только в тишине.

Он слегка поправил перчатки, и на лице не появилось ни осуждения, ни тревоги — только мягкая, почти бытовая уверенность человека, который много лет наблюдает за тем, как растёт жизнь.

— Давайте не мешать им сегодня, — добавил он тише, с едва заметной улыбкой. — Этот вечер и так слишком редкий, чтобы тратить его на шум.

Иоширо раздражённо фыркнул. На миг ему захотелось сказать, что он не собирался толкать мальчишку так сильно. Оправдаться хотя бы, но слова так и не сорвались с языка. Юми всё равно не поверит. Для неё он уже давно был лишь избалованным наследником, с которым её насильно связали. Так зачем пытаться что-то объяснить? Криво усмехнувшись самому себе, Иоширо засунул руки в карманы и бросил последний грустный взгляд на распускающиеся Римиалисы, после чего ушёл обратно в поместье. И правда красиво… Зачаровывает…

Лепесток за лепестком раскрывались римиалисы, наполняя сад прохладным сладковатым ароматом. Под серебристым светом луны золотистая пыльца медленно поднималась в воздух, превращая цветочную клумбу в россыпь крошечных светлячков. Кейджи и Нэтсуко, забыв обо всём, бегали между дорожками, пытаясь поймать ладонями мерцающие крупинки, а взрослые молча наблюдали за ними. Даже после недавней ссоры казалось, будто сам сад ненадолго заставил каждого выдохнуть. После молодые люди с хорошим настроением направились к выходу из сада. Нэтсуко и Кейджи на прощание обняли крепко за шею садовника, пока тот бережно трепал их по голове.

— Юми-чан… можно потом поговорить? Наедине? Если ты не слишком устала… — Хикари подошла осторожно, словно боялась, что своим вопросом только прибавит сестре забот. Она нервно теребила край платья, то и дело закусывая губу.

— Мы обязательно поговорим, но сейчас уже слишком поздно. Не отпущу же я свою единственную младшую сестрёнку ехать домой ночью. Оставайся здесь. Выспимся, спокойно поговорим утром… Времени у нас будет гораздо больше.

— Что…? Правда-правда? Я могу остаться? Да-да-да! Спасибо, Юми-чан! — восклицая, младшая Коуэн напрыгнула с объятиями на сестру, смеясь и продолжая тихо благодарить ту.

— Ура! Хи-тян останется с нами! — эту нотку радости подхватила и Нэтсуко, что сама соскучилась по младшей сестре Юми, начиная прыгать с Кейджи вокруг себя, взявшись за руки.

— Ладно-ладно, пошлите, уже поздно, пора и спать.

— Так точно, капитан! — воскликнули радостно дети, пробегая между Курапикой и Юмироу.

— Ты выглядишь уставшей, — чуть позже, когда они зашли в здание, подметил парень. Дети, под присмотром Хикари и Ясуо, отправились ужинать в комнату.

— Есть такое, —Юми улыбнулась уголками губ и, помолчав, почти шёпотом добавила: «Но я счастлива…»

Отправив детей вместе с Ясуо в комнату, Юмироу, Курапика и Хикари уединились в гостевой комнате, рассаживаясь на кресла рядом.

— О чем ты хотела поговорить, Хи-тян?

— Ну… С чего бы начать… — Хикари сконфуженно перебирала подол платья пальцами, — Я знаю, что не должна просить прощения за чужие поступки… но всё равно хочу. Мне больно от того, как они с тобой поступили. Извиниться хочу и я, Юми-чан, что не видела этого, правда, прости меня…

— Тебе не за что извинятся, мы были детьми, да и я не винила тебя никогда ни в чем, — Хикари хотела возразить, но встретилась с твердым взглядом сестры, — Ты бы в любом случае не смогла бы поменять что-либо, даже если бы знала всё.

— Я хочу узнать! — Младшая перебила Юми, сжав платье в кулаки, — Я не хочу быть в стороне, когда тебе плохо, хочу помогать тебе, когда ты в этом нуждаешься, а еще хочу знать правду, что столько лет скрывалась от меня!

— Хикари… — Юмироу грустно посмотрела на девушку, встала с кресла и села на корточки около той, взяв ее руки в свои, все еще скрытые за перчатками, — Прямо сейчас я не могу тебе рассказать всего.

— Я и не надеялась, что ты мне сейчас что-то и вправду скажешь… — Хикари утерла выступающие на глаза слезы, не обиды или разочарования, скорее от осознания, что раны сестры намного глубже и причины их весомее, чтобы просто разом вывалить их, — Но потом… Потом я буду достойна узнать, что ты так скрывала от меня?

— Конечно, мы же сестры, я обязательно тебе все расскажу, когда придет время, хорошо?

— Хорошо, — Юмироу первой притянула сестру к себе, осторожно поглаживая её по волосам.

— Я попрошу выделить тебе комнату, хорошо, Хи-тян?

— Ну, Юми-чан, мы так давно не устраивали ночных посиделок до рассвета! Давай вспомним молодость! — Хикари задорно улыбнулась и прошла вместе с ней и Курапикой в комнату, где сидели дети.

— Тише! Уже давно за полночь! Разбудите всех, — Юмироу поспешила успокоить разбалованных младших, — Хорошо-хорошо, только давайте будем вести себя тихо, хорошо?

— Как скажешь, — Хикари улыбнулась и приглашающим жестом, похлопала по кровати, на что Юми с задором закатила глаза и присоединилась к ночному веселью.

Дети переглянулись и, словно договорившись без слов, одновременно схватили Ясуо и Курапику за руки. Те явно не ожидали нападения. Ясуо рассмеялся первым, а Курапика успел лишь удивлённо моргнуть, прежде чем оба оказались на кровати под звонкий детский смех.

В комнате ещё долго слышались приглушённый смех, шёпот и возмущённое «тише!» от Юми, которое никто, разумеется, не собирался слушать. За окном давно опустилась глубокая ночь, а внутри впервые за долгое время было так спокойно, словно весь этот день решил закончиться не болью, а простым семейным счастьем.

Глава 19

Весеннее солнце заливало Лихтию тёплым золотистым светом. По улицам уже разносилось пение птиц, на деревьях набухали почки, а последние островки снега превращались в прозрачные ручьи, лениво сбегающие вдоль неровных дорог. Дети, перепрыгивая через лужи самых причудливых форм, смеялись так звонко, будто сама весна играла вместе с ними.

В поместье Танабэ слуги распахивали тяжёлые шторы, впуская солнечный свет в ещё сонные комнаты, вытесняя остатки ночной прохлады даже из самых дальних уголков дома.

— Кейджи, меня подожди! — звонкий детский голос эхом разнёсся по всему поместью, пока служанки и дворецкие мимоходом наблюдали за пробегающими по лестнице детьми, что были одеты в яркие цветные дождевички и резиновые сапоги.

— А ты догони, Нэтсу! — ответил ей в такой же манере паренёк, оборачиваясь назад, через плечо, совершенно не следя за тем, куда бежит. Очередной шаг пришёлся не на ступеньку, а в пустоту. На мгновение сердце мальчика ухнуло вниз вместе с ним. Где-то позади испуганно вскрикнула Нэтсуко.

— Ох, успел, — дрожащим голосом проговорил парень, что, поднимаясь по лестнице, заметил падающего мальчика, — К-кейджи, правильно? Ты в порядке? Аккуратнее, ты мог себе шею свернуть. Повезло, что я оказался рядом.…

— О…! — только и смог выговорить Кейджи, мёртвой хваткой вцепившись в пиджак парня, только потом, словно опомнившись, быстро разжал пальцы. — С-спасиб-бо…

— Не за что. Только больше не бегай по ступенькам — это опасно!

— Х-хорошо, Танабэ-сан, — проговорил сконфуженно Кейджи, отпуская Иоширо и хватая за руку подбежавшую Нэтсуко.

— Спасибо, — вторила девочка младшему, чуть кланяясь. Иоширо проводил взглядом детей, уже собираясь уйти, но вдруг окликнул их.

— Постойте… — Они обернулись. — Юмироу сейчас у себя?

— А зачем вам Юми-чан? — Нэстуко удивлённо подняла голову и выгнула бровь, смотря прямо в глаза Иоширо.

— Д-да так, просто спросил, ничего такого, — парень сконфуженно провёл несколько раз ладонью по шее, потирая, пока девочка несколько секунд смотрела на него, пытаясь заглянуть в глаза и вычислить намерения парня, совершенно не понимая причины вопроса.

— Если будете продолжать вести себя как вредный дядька, Юми-чан на вас никогда не посмотрит. Девочкам только в книжках нравятся бэд бои!

— Ч-что? — Иоширо хотел было что-то сказать, но Нэтсуко, ещё раз поблагодарив, исчезла с Кейджи в дверях поместья, направляясь в сад.

Иоширо так и остался стоять посреди коридора, будто получил по голове чем-то куда тяжелее детского замечания. Он тяжело вздохнул, стукнув себя слегка ладонью по лбу, вспомнив, что не извинился перед мальцом за вечер. Опустив понуро плечи, парень направился на второй этаж, размышляя над словами девочки.

— Только в книжках…? — Стоило ему увидеть Курапику, как хорошее настроение окончательно испарилось. Иоширо встал прямо перед входом в комнату Юмироу. Он уже коснулся дверной ручки, когда спокойный голос Курапики остановил его.

— Госпожа Юмироу и госпожа Хикари сейчас переодеваются, — рука Иоширо замерла. Он отдёрнул её так быстро, словно ручка внезапно раскалилась, после чего грозно посмотрел на Курапику, пока тот спокойно смотрел на него.

Получив разрешение войти, Иоширо осторожно приоткрыл дверь. Юми подняла голову и их взгляды встретились всего на секунду. Когда-то именно так он увидел её впервые. аленькая девочка с алыми косами стояла среди взрослых на одном из светских вечеров, скучающая и совершенно не похожая на остальных детей. Тогда ему казалось, что лучший способ привлечь внимание девочки — дёрнуть её за косу. Теперь он понимал, насколько это было глупо.

Встречи Иоширо и Юми продолжались от бала к балу, обычных семейных посиделок к посиделкам. Чем сильнее становились его чувства, тем сильнее он убеждал себя, что они неправильны. Проще было сделать вид, что он раздражён, чем признаться самому себе, почему каждый новый бал он ждал с таким нетерпением. В то же время, в груди у девушки зарождалось ничего, кроме отторжения и неприязни не только к нему, но и к его семье, своим «родным».

Увидев Иоширо в проёме двери, первым поднялось привычное раздражение. За ним пришла настороженность. И только где-то глубоко внутри мелькнула мысль, которую она сразу же прогнала: кажется… он действительно пытается измениться.

Хикари медленно посмотрела сначала на Иоширо, потом на сестру. Между ними будто существовал разговор, которого она никогда не слышала. И именно это пугало больше всего. Мимоходом в их с Юми разговоре промелькнула тема замужества второй, та ответила, что они порешили не влезать в жизни друг друга, если того не требуют камеры и общественность. В поместье они ведут себя как незнакомцы, точнее Иоширо старался это делать (хотя, честно, выходит из рук вон плохо), у Юмироу же это получалось намного лучше, хотя всё-таки иногда огрызалась на некоторые реплики своего горе-муженька.

— Хикари, я могу поговорить с твоей сестрой наедине? — парень вопросительно посмотрел на названную, неловко, еле заметно, улыбаясь. Девушка во-второй раз удивлённо перевела взгляд на сестру, после кивка которой встаёт и, перед этим подозрительно зыркнув на второго, ушла в гостевую комнату, что ей выделила старшая.

— Ну и что тебе надо? — скептически сложив руки перед грудью, спросила мужа девушка. На лице всё ещё ни капли эмоций.

— Эм… — Он открыл рот, закрыл, а затем вдохнул. — Я… хотел извиниться. Извиниться, за вчерашнее… Да. Прости меня пожалуйста, был не прав. Я не хотел сделать того, но…

— Но сделал, — оборвала его на полуслове Юмироу, губы которой сжались, плечи и спина застыли в напряжении, — И не передо мной тебе извиняться надо, а перед Кейджи.

— Я знаю! Сейчас его и Нэтсуко видел, как они бежали по ступенькам на первый этаж, Кейджи чуть не упал, но с ним все в полном порядке! — по напряжённому и слегка дрожащему голосу можно было понять, что Иоширо разволновался и чувствовал себя дико неловко.

Он никогда не просил прощения. Ни перед родителями. Ни перед друзьями. Ни перед кем. А теперь стоял перед девушкой, которую любил столько лет, и не мог подобрать самых простых слов. Перед девушкой, которая сама того не зная однажды украла его сердце. Перед девушкой, которую он собственными руками научил ненавидеть себя. От осознания этого, парню хотелось выть в голос, ведь, возможно, веди себя он иначе, может быть и вела бы она себя рядом с ним менее отрешённо и более доброжелательно.

Иоширо даже и мысли не допускал о взаимности со стороны девушки, зная, что сам виноват, сам прокололся — не правильно начал знакомство и показал себя не с лучшей стороны. Да и почему-то продолжал себя так вести на протяжении многих лет. Теперь раздосадовано пожинал плоды, семена которых посадил несколько лет назад.

— Что? — девушка встрепенулась, раздрашение мгновенно сошло на нет, а глаза выражали испуг. — Они сейчас в саду? — получив слабый кивок, Юми тут же сорвалась к двери, а в спину ей парень крикнул, что они в порядке.

Курапика, заметив, что девушка отправилась к выходу, последовал за ней. Иоширо ещё несколько секунд стоял посреди комнаты, потом медленно выдохнул. Если он уже однажды собственными руками разрушил всё между ними, значит теперь придётся так же долго всё восстанавливать. Даже если на это уйдут годы.

Едва переступив цветочную арку, Юми сразу начала искать взглядом детей.

— Кейджи, Нэтсуко, вы целы?

— Юми-чан! Мы в порядке, ты чего так волнуешься? — Нэтсуко сидела на корточках возле клумбы, старательно поливая цветы из маленькой лейки. Кончик носа и обе щеки были перепачканы землёй, а несколько прядей волос выбились из хвоста. Юмироу остановилась и поставила руки по бокам, угрожающе-шутя смотря в сторону ребятни. Кейджи, который только что осторожно пересаживал цветок в горшок побольше, замер с лопаткой в руке. По одному только голосу Юми он понял: сейчас будут воспитывать.

— Ну сколько раз я просила не носиться по лестнице? А если бы ты действительно упал?

— Вообще-е-то-о… — растягивая гласные и заламывая испачканные в земле пальцы, проговорила Нэтсу, опуская виновато голову. Кейджи последовал ее примеру.

— Что? — брови девушки взметнулись вверх, а глаза с беспокойством быстро начали сканировать обоих детей на наличие травм и ушибов.

— Всё, хорошо, честно, — Нэтсуко подбежала к девушке в взяла ту за руку, пачкая, — Кейджи споткнулся, но Танабэ-сан подоспел вовремя.

— Танабэ? Иоширо? — девочка утвердительно кивнула, мило зажмурив глазки-пуговки и поджав губки в тонкую полоску. На мгновение Юми растерялась — не ожидала услышать именно это имя. — Кейджи, ты точно в порядке?

— Да, Юми-чан, всё хорошо! — резво отозвался мальчишка, быстро вскакивая с земли, поднимая вверх запачканную руку с лопаточкой.

— Кейджи-кун, ты почти повалил горшок с только что пересаженным цветком, — хрипловатый и обеспокоенный голос садовника раздался со стороны, заставляя всех обратить на того внимание.

— Ой, простите, Акайо-сан, я нечаянно!

— Просто будь чуть аккуратнее, — старческое лицо озарила теплая улыбка, а морщины вокруг глаз и губ придавали ему некоего шарма и уюта.

— Акайо-сан, здравствуйте, — Юмироу вместе с Нэтсуко и Курапикой подошла чуть ближе к садовнику и Кейджи, склоняясь в маленьком поклоне в знак приветствия. Старик неторопливо выпрямился и поклонился.

— Здравствуйте, госпожа Танабэ.

— Обращайтесь ко мне на «ты», я не против, — девушка подошла чуть ближе к мальчику и потрепала его по макушке, — а ты будь осторожнее на лестнице. Сколько раз говорила, чтобы не бегал по ней, ты можешь ушибиться.

— Прости, Юми-чан… — Кейджи виновато опустил голову, тихо шмыгнув носом.

— Ладно, что вы тут делаете? Цветы пересаживаете?

— Да! Хочешь посмотреть? — подала голос Нэтсуко, выбегая под ручку с Курапикой вперед, указывая на ряд горшков с самыми различными растениями. — Мы в окно увидели, что Акайо-сан трудится над ними и решили помочь, правда, Кейджи? Делаем все так, как ты нас учила, Юми-чан.

Юмироу даже не заметила, как улыбнулась на реплику девочки. Сердце кольнуло неожиданным теплом. Она не знала, когда именно эти двое начали смотреть на неё так, будто любое её слово было правильным. И, наверное, именно поэтому ей становилось так страшно каждый раз, когда что-то могло с ними случиться.

— Мгм, Акайо-сан сказал, что у меня уже почти получается как у взрослого!

— Хорошо, но не переусердствуйте, как только почувствуете, что вам становится прохладно, идите домой и отогрейтесь, — дети согласно, пусть и с неохотой, согласились с условием, в то время как девушка скептически повела бровью. — Акайо-сан, можете проследить за этим? Могу на вас положиться?

— Конечно, госпожа Юми, можете не переживать об этом, — спокойно ответил Акайо, снова наклоняясь над очередным горшком и цветком.

— Хорошо, спасибо. Нэтсуко, Кейджи, если хотите, то через час Хикари уезжает, можете попрощаться тогда.

— Правда?!

— Мы обязательно прибежим!

— Она должна поехать домой, а то уехала не предупредив, так еще и на ночь у нас осталась.

— Ох, понятно… А мы сможем как-нибудь поехать к ней в гости?

— Конечно, как будет время, так сразу проведаем сестрёнку, хорошо?

— Ага! — Нэтсуко начала подпрыгивать на носочках, давая понять девушке, чтобы та наклонилась. Как только она так сделала, девочка крепко обхватила её шею, цепляясь с таким энтузиазмом, будто не желала отпустить даже на секунду. Кейджи, заметив это, тут же вскочил, едва не задев горшок, и с таким же энтузиазмом втиснулся в объятие, как будто это была самая важная часть операции.

— Ой-ой, аккуратнее, вы сейчас точно уроните меня! — засмеялась Юми, не пытаясь вырваться, позволяя детям буквально повиснуть на себе.

— Госпожа такая счастливая с этими мальцами, вы так не думаете? — старик тихо поднял руку к глазам, будто пряча неожиданно нахлынувшее чувство. — Ох, да что же это я, совсем расклеился…

— Полностью с вами согласен, — он едва заметно кивнул, и на его губах появилась слабая, почти неуловимая улыбка — такая, которую он, казалось, сам не сразу осознал. Его взгляд стал мягче, чем обычно, будто на мгновение он позволил себе не быть настороженным.

«Спокойствие — редкость в этом мире,» — подумал старик, наблюдая за ними. —

«Люди постоянно куда-то бегут, спешат, боятся не успеть и забывают просто остановиться.

и Насладиться такими моментами тишины и спокойствия. Их стоило беречь.»

И в этот момент сад казался не просто местом, а чем-то вроде дома, в котором никто не был один. Даже воздух здесь будто становился теплее, когда они все были вместе.

Глава 20

Дети, как все знают, непоседы, каких еще нужно поискать. Если уж они увидели лужу, то у них непременно появляется желание измерить её на глубину и полюбоваться на брызги, что красочными каплями разлетаются в стороны. А если уж эти дети — Нэтсуко и Кейджи, то всё, можно сразу разбегаться по укрытиям, чтобы не попасть в зону поражения этих самых брызг.

Помогая Акайо-сану с садом и его составляющими, дети всё больше отвлекались от дела, обращая всё внимание на блестящие озерца, разбросанных по всему заднему двору поместья. В конце-концов садовник со смешком отпустил их резвиться, сказав, чтобы те были осторожнее и не сильно увлекались пируэтами на лужах.

— Хорошо, Акайо-сан, мы сейчас поиграем и дальше вам будем помогать! — резво отозвалась девочка, потуже затягивая свой дождевичок и убегая за Кейджи глубже в сад.

— Играйте, играйте, тут осталось совсем ничего, — бодро заявил старичок вслед.

Оставалось всего пара горшков, цветы в которых надо было пересадить, и они закончили, так что Акайо с толикой белой зависти наблюдал за резвящимися детьми. Он и сам в далекой молодости любил попрыгать по лужам, особенно это нравилось его любимой жене. Вспоминая, как же она была прекрасна и как звонок был ее смех под проливным дождем, старичок улыбнулся теплому солнцу. Уже как пару лет она оставила его одного, но ее портрет отпечатался в его памяти так четко, словно Акайо видел жену совсем недавно. Вздохнув, он продолжил выполнять свою работу с мягкой тоской на душе.

— Всё, Кейджи, пошли, — мягкий девичий голосок отдавал нотками нервозности и усталости, — мы так и не до конца помогли Акайо-сану с садиком.

— Ну, давай ещё немножко, Нэтсу, ещё пару минуток, — мальчик заканючил, бегая вокруг старшей сестры и уворачиваясь от рук той.

— Нет, и вообще, тебе нужно домой.

— Это ещё почему?! — с досадой выкрикнул Кейджи, при каждом шаге хлюпая ботинками.

— Да потому что у тебя все резиновые сапоги мокрые не только снаружи, но и внутри! Кейджи, у тебя щеки горят, Акайо-сану достанется от Юми-чан, он же за нас отвечает! — встрепенулась девочка, становясь в позу, как Юмироу, когда отчитывала их за беготню по лестнице. Несмотря на всю серьезность ситуации, само происходящее выглядело до жути нелепо и мило: двое чумазых ребят стояли друг перед другом, от беготни по лужам мокрые, нахмуренные и надутые, не желая отступать от своего, однако, услышав последний аргумент старшей сестры, Кейджи поумерил пыл и сдался под ее натиском, покорно взяв Нэтсуко за руку и следуя за ней.

— Сейчас мы умоемся, подсохнем и пойдем в комнату отогреваться, — пообещала брату девочка, ярко улыбаясь. Кейджи ничего не оставалось, кроме как согласиться с ней и идти в поместье.

— Ох, как же так… Кейджи, как ты умудрился так промокнуть? — Акайо-сан удивленно посмотрел на мальчика, оперившись руками о колени, чтобы быть на одном уровне с лицом мальчика.

— Простите, Акайо-сан, я уже иду с сестричкой переодеваться, — мальчуган с виноватым лицом и поникшими плечами стоит и не смеет шевельнуться, потому что стыд неимоверно быстро настиг его, а глаза тем временем начали слезиться, щёки же стали еще более пунцовыми. Старичок, заметив резко изменившийся голос, что под конец начал дрожать, встрепенулся и подошел ближе к Кейджи.

— Ну-ну, чего ты, я не злюсь, просто беспокоюсь. Ты же можешь заболеть… Не плачь, иди сюда, — Акайо аккуратно обнял мальчика за плечи, медленно ведя жилистой рукой по влажным волосам, а другой — утешительно похлопывая по спине. — Давайте, пойдемте, я вас провожу до поместья, не нравится мне твой вид, Кейджи…

— Не нужно беспокоиться, занимайтесь садом, Акайо-сан, я взрослая, я позабочусь о нем! — Нэтсуко постучала маленьким кулачком по груди, беря младшего брата за руку. В свои четырнадцать лет девочка довольно умная и ответственная. Она часто оставалась дома за главную, присматривая за девятилетними братьями, пока Джулия ходила с одной подработки на другую, потому что не могла найти постоянную работу, из-за неимения должного образования.

— Угу… Пошли, Нэсту… Апчхи!

— Побежали, скорее! — все-таки, ранний и частый выход в такую погоду дал свои плоды.

Дети прошли в дом, спешно разуваясь и снимая верхнюю одежду в коридоре и отбрасывая ее куда-то в сторону, убежали прочь в ванную на первом этаже, оставляя за собой мокрые следы и частичную грязь. Пробегающая мимо служанка средних лет, что проследила маршрут двух сорванцов, недовольно цокнула и продолжила путь к госпоже Танабэ, крича другой служанке, что помоложе, чтобы та убрала в коридоре, иначе останутся они без работы. Та раздражённо кивнула и ушла прочь за необходимым инвентарем.

— Да-да, входите, — женский голос безучастно, но в то же время властно отозвался на стук о дверь в ее кабинет, после чего служанка, не решившись испытывать терпение госпожи, поспешила встать прямо перед ней, слегка поклонившись. Жена главы семьи лежала на столе для массажа, подперев руками голову, с закрытыми глазами. В кабинете всё пропиталось запахами эфирных масел, отчего только что вошедшая женщина скривилась, но ничего не сказала, так как право на то не имела, размеренная музыка создавала атмосферу спокойствия и некой отрешенности, словно это отдельный мир. Мужчина, что стоял над госпожой Танабэ, словно в ритм той мелодии, массажировал напряжённую спину и плечи.

— Вы что-то хотели, госпожа Танабэ?

— Приближается бал-аукцион, поэтому нам нужно как можно скорее узнать, готовы ли наши платья и костюмы у ателье. Скажи им, чтобы они поторопились, приехали, сделали мерки и Юмироу тоже. Вряд ли Коуэны озаботились этим вопросом до нас.

— Будет исполнено, госпожа, — служанка учтиво поклонилась и хотела было иди исполнять приказ, как Аризу снова окликнула ее. — Да?

— И предупреди Юмироу об их приезде, как согласуешь всё.

— Как скажете, госпожа.

— Всё, теперь можешь идти, — жена главы вальяжно махнула рукой, даже не глядя в сторону уходящей служанки, полностью отдаваясь рукам умелого массажиста.

***

— Кейджи, ты умылся?

— Да, а ты?

— Тоже. Стой, блин… — девочка запустила уже чистые руки в холодные и влажные волосы и тихонечко взвыла от накатившей безысходности.

— Что такое, Нэтсу? — младший обеспокоенно подлетел к сестре, уставившись на ту своими глазками-пуговками.

— Сменная одежда осталась на втором этаже в комнате Юми-чан.

— Бли~н, и что же делать? Вдруг она там?

— Нельзя, чтобы она увидела нас в грязной и мокрой одежде, придётся поискать что-нибудь тут. Давай ты первый искупайся, а я поищу здесь. Ванная очень большая, что-то да должно быть, — Нэтсуко начала осматривать ванную комнату на наличие одежды или чего-то похожего.

— Хорошо, Нэтсу… Апчхи!

— О боже, Кейджи, не хватало еще, чтобы ты заболел! Быстрее в ванную! — девочка пихает младшего брата к бортику ванной и пускает воду, крутя рычажки, чтобы пошла тёплая вода.

— Иду-иду… — пока Кейджи наслаждался тёплой водой и смывал грязь не только с лица и рук, но и всего остального, Нэтсуко заглядывала во все ящички и шкафчик, что находились в ванной. Найдя два больших белых и мягких, как пуховое одеяло, халата, девочка радостно подпрыгнула и положила их на тумбочку, что стояла около ванной из которой так и валил пар вперемешку с короткими чихами.

— Кейджи, не засиживайся там, мне тоже искупаться надо. Я нашла два халата, держи, обматывайся и выходи, — поторапливала мальчишку старшая, подавая тому одежду и подпрыгивая в нетерпении.

Несмотря на то, что Кейджи и Нэтсуко пытались как можно тише забраться на второй этаж, прокрасться в комнату, волоча за собой длинные подолы халатов, всё же Юмироу их поймала с поличным, когда те как раз взбирались по ступенькам.

— И откуда же вы такие распаренные, а? — девушка сложила руки перед грудью и достаточно резко отозвалась, на что дети вздрогнули и медленно повернулись лицом на первый этаж, где стояла Юмироу и Курапика.

— А, Ю-юми-чан, здравствуй… — растягивая гласные и слегка заикаясь, проговорила девочка, сильнее запахивая халат.

— Ну так что? Я так погляжу, вы уже помогли Акайо-сану с садом?

— Д-да, а сейчас мы идем в комнату, чтобы отдохнуть, — Нэтсуко старалась загородить брата, что пытался всеми силами сдержать вырывавшийся наружу чих, от чего начал болеть нос и слегка кружиться голова. — Правда, Кейджи? — девочка, разнервничавшись, совершенно забыла про то, как может выглядеть мальчик в это время, поэтому отходит слегка в сторону, чтобы тот подтвердил слова сестры. Стоит Кейджи только угукнуть, как раздался громкий и характерный чих. Юмироу и Курапика удивленно посмотрели на мальчика, что стоял весь понурый, красный и с вытекающими соплями из носа, подбегая к нему, девушка попросила достать блондина из своего кармана платок, которым незамедлительно вытерли нос Кейджи.

— Да ты же весь горишь, Кейджи! — без промедления Курапика хватает на руки мальчика и быстрым шагом мчится в комнату. —

— Я сейчас позову медсестру — Юмироу, нервничая, убегает куда-то вглубь поместья.

— Хорошо, — отозвались хором те и поспешили в комнату.

— Как же ты так, Кейджи… — ласково спросил парень, укладывая того на постель и укрывая одеялом.

— Только не ругайте Акайо-сана, он тут не при чем. Я сам виноват… — жалостливым голосом проговорил в ответ мальчик, натягивая одеяло до самого носа.

— И не собирались, но теперь ты не отвертишься и будешь лежать в кровати и пить много-много водички.

— А лекарства…?

— Их в первую очередь, — на такой уверенный ответ Кейджи захныкал и заворочался из стороны в сторону. — Ну-ну, от слез тебе может стать только хуже.

— Не хочу лекарства… — взвыл тот и посмотрел в глаза Курапики, всхлипывая.

— Так, не плачь, я обещаю, что лекарства будут не горькими, — Он понятия не имел, что сказать, чтобы уберечь ребенка от слез. Все-таки детские эмоции были непосильной ношей для Курапики. Нэтсуко подошла к ним по другую сторону кровати.

— Точно?

— Точно. А когда выздоровеешь, то мы с Юми купим вам с Нэтсуко медовый торт.

— Обещаешь? — слез стало меньше, что не могло не обрадовать парня, на что он облегченно выдохнул.

— Обещаю, кроха. А пока сестра Лия приносит твои сладкие лекарства и воду, скажи, как ты себя чувствуешь?

— Мне холодно, а лицу горячо, а еще голова кружится, а еще глаза болят… Кука-кун, я не хочу болеть, сделай что-нибудь, — Кейджи растягивал гласные, стараясь как можно сильнее укутаться в тепло.

Курапика тяжело вздохнул, помогая Кейджи подпихивать под себя одеяло, умоляя Юмироу привести медсестру как можно скорее. Как по зову всех богов и небес, дверь в комнату отворилась и на ее пороге появилась женщина преклонных лет, с заметной сединой, очках и в белом халате. В руках у нее была переносная аптечка. Следом за женщиной вошла Юмироу. Прикрыв дверь и не успев отойти от нее, вдруг послышался стук.

— Кто там? — девушка приоткрыла дверь.

— Это служанка Хи-Рине, по поручению госпожи Танабэ. Разрешите зайти?

— Да, входите, — Юмироу полностью обратила свое внимание на вошедшею служанку, краем уха слушая, как проходил осмотр Кейджи.

— Завтра в два часа дня сюда заедут работники ателье, чтобы взять ваши мерки на пошив платья к предстоящему балу-аукциону.

— А, хорошо, это всё? — девушка отстраненно повела плечами, подтверждая теорию в своей голове о том, что ничего хорошего Рина не принесла.

— Да.

— Тогда можешь идти, я всё услышала.

— Хорошо, — женщина, бросив мимолетный взгляд на движения, происходящие за спиной девушки, недовольно хмыкнула и удалилась.

— Я сделала всё необходимое, ему сейчас главное обильное питьё и покой, — заключила сестра Лия, складывая все лекарства и приспособления в переносную аптечку.

— Хорошо, спасибо вам, — проговорила Юмироу, кланяясь в знак благодарности.

— Это моя работа, здесь нет ничего такого, за что можно было бы меня благодарить. Уже вечереет, поэтому вы тоже ложитесь и отдыхайте, госпожа Танабэ, — женщина учтиво поклонилась и скрылась за дверью в коридоре.

Всё потемнело и затихло кругом, на небе уже роились и перемигивались звезды, а серп луны, отражая солнечный свет, притягивал к себе внимание. Прошло порядком три-четыре часа после визита медсестры, лампа ночника в одной комнате так и не прекращала гореть, даруя ей тусклый свет. Двое детей спали по разные стороны кровати, а рядом неподвижно сидевшая на стуле около кровати девушка наблюдала за их покоем, иногда меняя мокрый полотенец на лбу мальчика.

— Юмироу, тебе нужно поспать, — притворив дверь, в комнату заглянул Курапика.

— Нет-Нет, я должна приглядеть за ним, вдруг ему хуже станет? Нет, я ещё посижу, — отозвалась шепотом девушка, так и не сводя взгляд с Кейджи. Температура спадала только на время приема и действия лекарств, поэтому девушка не собиралась ложиться, готовая в любой момент поехать в больницу.

— Ты с раннего утра на ногах, тебе нужно хоть чуть-чуть поспать, — парень всё не унимался, пытался достучаться до разума Юми, но та пропустила его слова мимо ушей. — Медсестра сбила ему температуру до возможного минимума на данный момент, сейчас ему нужен только покой.

— Неважно, я не могу спать, пока есть возможность ухудшения его здоровья. Жар всё еще есть.

— Юмироу, я всё же настаиваю на том, чтобы ты легла в кровать и поспала.

— А я настаиваю на том, чтобы ты помолчал! — яростно шикнула на него девушка, но, осознав спустя пару секунд сказанное, та виновато опустила глаза, поднялась со стула и тяжело вздохнула. — Прости… Может ты и прав, но я правда не могу его оставить без присмотра.

— Я понимаю, но раз так, то можешь не беспокоиться, — Юмироу вопросительно посмотрела в глаза Курапики, — я присмотрю за ним, а ты ложись.

— Ох, спасибо тебе, Курапика, но правда не стоит…

— Я настаиваю. Ложись и отдыхай. Если ты будешь уставшей, то Кейджи станет некому помочь, — Курапика аккуратно положил руку ей на спину, заставляя лечь в кровать.

— Хорошо, ты прав, тогда спокойной ночи. А утром снова пригласим сестру Лию и, если потребуется, поедем в больницу.

— Хорошо. Спокойной ночи, — Юмироу уснула почти сразу, тихо посапывая в подушку. Нэтсуко уложили спать отдельно, чтобы она не заразилась. Курапика присел на стул рядом с кроватью и тихо наблюдал за спящими в комнате, гадая, что же будет дальше.

Глава 21

— Доброе утро, Курапика, — потянувшись всем телом, Юмироу проснулась и привстала на кровати, замечая парня сидящего на стуле рядом, что подпирает одной рукой подбородок, а другой держит закрытую дочитанную книгу. — Как Кейджи?

— Доброе. Всё более чем хорошо. На удивление, он спал спокойно, — слабо улыбнулся Курапика, вставая с насиженного места.

— Хорошо… Ты как себя чувствуешь? Все же всю ночь не спал.

— Я нормально себя чувствую. Как охотник, я могу выдержать без сна и больше, так что не переживай.

Солнце только начинает свой ход, но его лучи уже проходят в комнату и целуют все предметы и людей, находящихся внутри, освещая. Особенно гармонично, как подмечает Курапика, смотрится Юмироу, стоя полу боком к окну из-за чего ее волосы и глаза приобретают более нежный оттенок, заставляя приковывать на себе внимание и восхищаться. Взгляд Курапики скользит по девушке, чьи волосы были спутаны и прикрывали часть лица. Сама Юми напоминает больше сонного снегиря, особенно когда начинает зевать и прикрывать рот ладонью. Вдруг Курапика одергивает себя, поняв, что слишком долго смотрит на нее. Румянец начинает застилать щеки, поэтому парень кланяется и удаляется, давая возможность девушке переодеться из бежевой пижамы в повседневную одежду.

— Всё, спокойно, что это сейчас произошло? — как можно тише задает вопрос Курапика, недоумевающим взглядом оперившись в пол. Прислушиваясь к своему ускоренному сердцебиению парень пытается найти ответ на свой вопрос, но только непонимание больше сковывает его. Встряхивая головой, тот прогоняет назойливые мысли, что только и делали, что проникали прямо в подкорку мозга, заставляя отвлекаться от первоначальной цели и чувствовать совсем непонятное и неизведанное по отношению к другому человеку. По прошествии десяти минут девушка выходит в коридор, ища глазами успевшего успокоиться Курапику. Ее розовое и пышное платье в пол на каждый шаг хозяйки отзывалось заметным шуршанием, а распущенные волосы прикрывали оголенные молочные плечи.

— Пойдём на завтрак, время пришло, нас, наверное, заждались.

— А, да…

— Слушай, Курапика, — начала неловко девушка, не торопясь спускаясь со второго этажа и не обращая внимание на заминку парня, — ты вспомнил что-нибудь?

— Нет, ничего. Когда приедут Лайла и Рэй?

— Скорее всего сегодня вечером. Я попросила телохранителя отца сообщить мне, когда тот прибудет в поместье, так что нам остается просто ждать.

— Хорошо, значит до вечера.

— Да.

После того, как Курапика предположил, что Юмироу являются частью его клана, они решили попытаться найти хоть какую-нибудь информацию про происхождение девушки, потому что в то время, когда клан не был истреблен, а Курапика мал, то никакой речи о красноволосой девочке и речи быть не могло. Парень начал шерстить свои воспоминания, но ее он ни разу не видел, ничего не слышал, да даже на общих фотографиях клана никого, напоминающую Юми, не было. Девушка же хотела наведаться в поместье Коуэнов, но последнюю неделю, как она пыталась приехать и всё выяснить, их не было. Как выяснилось: Рэй уехал в командировку, Лайла же отправилась к своей давней подругой вместе с Хикари. Юмироу ничего не оставалось, кроме как ждать и мучиться от нетерпения и желания поскорее выяснить историю своего происхождения…

Спускаясь по лестнице, молодые люди направились в сторону кухни, чтобы забрать еду и перекусить с детьми в комнате, однако одна из служанок преградила им путь, слегка поклонившись.

— Госпожа Танабэ желает позавтракать с вами в столовой, — проговорила та, слегка отклоняясь в сторону и давая молодым людям пройти.

— Что? Зачем? — девушка в замешательстве поворачивает голову к Курапике, пока тот пожимает плечами. — Хорошо… Тогда, Курапика, можешь отнести завтрак Нэтсуко и Кейджи?

— Хорошо, — парень направился в сторону кухни, а девушка же изменила свой маршрут и направилась к другой точке назначения.

Пройдя в столовую, первым, что она увидела, стали мельтешащая из стороны в сторону прислуга, что-то приговаривающая себе под нос. Прислушавшись, можно разобрать обрывки фраз: «Госпожа приказала всё убрать…», «До прихода достопочтенных осталось совсем ничего, мы не успеваем!», «Поторопитесь, иначе всем несдобровать» и «Госпожа в ярости…».

— Вот всегда он так делает! Какой же он…он… Да даже слов для него нет! Мы же ясно договаривались на встречу в два часа дня, так позвольте узнать, почему он решил приехать на три часа раньше?! Ох, с таким человеком нервов никаких не напасешься… Всю жизнь так поступает! — девушка подняла голову на источник гневной тирады, увидев Аризу, что была во главе двух служанок и одного дворецкого и расхаживала вокруг своей оси, то и дело поправляя свое элегантное атласное, цвета красного вина, платье, при этом успевая раздавать указания служанкам. — Хоть что-то хорошее в том, что наше поместье находится на окраине страны, рабочие успеют навести порядок!

— Госпожа Танабэ, пожалуйста, не нервничайте и присядьте, — подала голос одна из служанок, единственная, кажется, кто не боялся смотреть прямо в глаза своим работодателям. — Вы же знаете, что господин очень раскрепощенный и немного ветреный человек, всегда делает, что только душе угодно, порой забывая о нормах приличия. Странно было бы ожидать от него то, что он выполнит свое обещание так, как он его давал.

— Ты права, Мехико, но всё же хотелось бы хоть чуть-чуть собранности с его стороны, — Аризу присела на стул и зажмурила глаза, слегка потирая виски пальцами. Было видно, что Мехико пользовалась большим уважением со стороны женщины, ведь скажи те фразы кто-то другой, непременно бы уволила того, кто позволил себе такую вольность.

— Похоже это случится только тогда, когда столкнуться Луна и Земля, госпожа.

— Похоже, что так и есть… — тяжело вздохнула Аризу, замечая подходящую к ним Юмироу. — Наконец пришла. Планы поменялись, человек, что должен был приехать днем, соизволил заявиться сейчас, поэтому быстрей садись за стол, много не ешь, перекуси и отправляйся в специально отведенную комнату. Тебя проводит Мехико. Все нюансы она же тебе и расскажет. И не вздумай что-либо учудить, — девушка молча кивнула и направилась к своему месту. Съев пару легких закусок и запив всё это соком, Юмироу направилась следом за служанкой, попутно слушая все, что она говорила.

— Главное не пререкайтесь с ним, соглашайтесь на всё, что он предлагает. Большую часть времени молчите. Когда он шутит, постарайтесь посмеяться вместе с ним, но не перебарщивайте. Делайте всё, что он говорит, нельзя ударить в грязь лицом перед ним.

— Он настолько важная фигура здесь?

— Это старший брат госпожи Аризу, естественно он важен. А еще не смотрите ему в глаза, он терпеть не может этого.

— Я поняла, что-то еще?

— Нет, ждите здесь, юная госпожа. А, вот, я приказала дать вам менее пышную одежду, чтобы господину Танабэ было легче выполнять свою работу, — Мехико поклонилась, указывая на стопку одежды в руках одной из подошедших юных служанок, что передала их прямо в руки девушке.

Рядом стоявший дворецкий отворил перед Юмироу резные дубовые двери. Перед девушкой открылся вид на освещённую комнату со всех сторон, кажется, что она сама по себе излучая яркий свет, а не стоящие по всему помещению лампы и светильники. Всё это заставило девушку почувствовать жжение в глазах и зажмуриться от непривычки. Помимо яркости в комнате, Юми увидела различные ткани, уложенные в стопки на столе, что расположен слева, прямо под огромным окном. Рядом с тканями стояла машинка для шитья. Прямо посреди комнаты стоял манекен, на котором висело множество сантиметровых лент и веревочек. Справа в углу стояла ширма, а неподалеку пара классических кресел, обтянутых белой кожей. На одном из них можно было заприметить движение, что означало только одно — Юмироу в комнате была не одна.

— Ты выглядишь как котенок новорожденный, ты знала? — на удивление девушка не услышала ни капли насмешливости в том голосе, даже несмотря на то, что, закончив фразу, он посмеялся. — Тебя тоже подорвали от дел и отправили сюда? — девушка молчала, продолжая понемногу привыкать к режущему свету, парень в ответ на это грузно вздохнул, отвел взгляд в сторону и почесал затылок, что-то обрабатывая в своей голове. — Я знаю, что с детства тебе неприятен, но пожалуйста, прими мои искренние извинения. Мне правда жаль за всё, что я успел натворить.

— Да, ты мне неприятен, но и ты меня пойми, отношение к человеку не изменится по щелчку пальцев, тем более если это самое отношение выстраивалось и поддерживалось на протяжении стольких лет. Ты знал. что если дергать человека за волосы, то ему может быть больно? — Юмироу нахмурилась, смотря в глаза Иоширо, пытаясь понять, что он задумал или задумал ли он что-нибудь вообще, потому что причины его действий для девушки оставались за гранью понимания.

Спустя такое количество времени, спустя столько ссор и обид, он решил резко прекратить всё это… Когда человек, который постоянно доставал, ставил палки в колеса, решает зарыть топор «войны»… Тут любой будет искать подвох. Или Юмироу слишком зациклилась на всем этом…?

— В любом случае, если я приму извинения, что изменится? Где гарантия, что они не фальшивые? Или ты так решил последовать указу своей матери?

— Понимаю, в такое сложно поверить… — парень раздосадовано забегал глазами то по лицу напротив, то по стоящим рядом предметам. — Я могу только надеяться на то, что ты примешь их, веря на слово, что извинения искренние, потому что так и есть… — не имея больше возможности сдерживаться, Иоширо разворачивается, но не успевает, потому что девушка замечает его заалевшие щеки, поэтому, что-то обдумывая у себя в голове, и, кивнув самой себе, она тянется рукой к ладони парня, разворачивая того лицом к себе.

— Хорошо, я тебе поверю, — скромная улыбка появилась на лице парня, а в глазах загорелся теплый огонек радости, — и ты меня прости. Раз уж налаживать отношения, то пусть оба прокладывают этот путь вдвоем, согласен?

— А? Д-да! — совершенно не ожидая такого поворота, Иоширо снова покраснел. Поспешив наконец закончить этот неловкий для него разговор, он поспешил снова отвернуться от девушки. Та подумала войти в его положение и больше не смущать, пытаясь сменить тему беседы.

— Ты знаешь, что за человек этот, твой дядя?

— О, он достаточно странный человек, — Иоширо благодарным взглядом проводил Юмироу, что стояла к нему спиной и ощупывала ткань на столе, разглядывая её, — а еще достаточно не пунктуальный.

— Ну разве так нужно говорить о своем дядюшке? — громогласный голос резко разнесся по кабинету, мужчина вальяжно ввалился в комнату, отчего двое дернулись от неожиданности.

Розовая легкая рубашка, что была заправлена в черные джинсы, плотно прилегала к нему, из-за чего можно было приметить крепкое телосложение. В левой руке он держал темные очки с карим переливом и тонкой оправе. Темные волосы были стильно забраны и зафиксированы назад. И не скажешь на первый взгляд, что ему больше сорока лет.

— П-привет, дядя Такаюки, — парень повернулся к мужчине, что с нескрываемой радостью направился к своему племяннику.

— Приветствую, родной! Ну и как тебе тут? Прости меня, что не смог прийти на свадьбу своего единственного племянника, позор мне! Но ты сам понимаешь, кампанию нельзя и на денёк оставить, хорошо хоть удалось сшить тебе самолично костюм и выбить выходной сегодня! Кстати, а где твоя названная женушка? — мужчина тараторил без конца, казалось, что его язык без костей и сейчас отправится в путешествие без своего хозяина. Иоширо взглядом указал на сторону Юми, после чего Такаюки проследил за ним и, заметив Юмироу, широко раскрыл свои глаза. — Позвольте вам сказать, мадмуазель, вы прекрасны! Начиная с волос и заканчивая вашим телосложением! А ваши глаза заслуживают отдельной похвалы, этот небесный оттенок идеально подчеркивает невинность вашего лика! Я сошью идеальный для вас наряд на предстоящий бал-аукцион, все в обмороки попадают, только увидят вас там! Потом примусь за негодника-шкодника Иоширо. Вы будете самой обсуждаемой парой в газетах и телевизоре, я вам это обещаю!

— Ох, хорошо… Я полностью полагаюсь на вас, господин… — девушка неловко зажевала губу, отводя взгляд в сторону, так как вспомнила о том, что ей сказала служанка.

— Зови меня дядя Такаюки, милая розочка, — брат Аризу подошел к манекену и набросил на шею одну из сантиметровых лент и взял в руки одну из веревочек. — Ну что, приступим!

Глава 22

Пока Такаюки Танабэ делал мерки Юмироу и Иоширо и записывал их в специально отведенный для этого блокнот, постоянно нахваливая внешность и телосложение первой, спрашивал и разговаривал с девушкой, чтобы подобрать фасон, цвета и ткань для пошива идеального платья. Как он сам сказал: разговор помогает узнать человека, а значит и подобрать что-то, что подошло бы ему не только внешне, но и по характеру, благодаря этому подходу он и создает шедевры в мире моды.

ёЮмироу ничего не оставалось, кроме как сдержанно кивнуть и отвечать на его вопросы правдиво, потому что уже в третий раз, когда девушка пыталась юлить, Танабэ смотрел прямо ей в глаза, при этом не отвлекаясь от мерки или записывания их в блокнот, сразу каким-то магическим образом распознавая ложь и наблюдая, как непроницаемое лицо девушки принимало нотки удивления.

Наконец, закончив, больше с расспросом, чем с мерками, который продлился аж до вечера, мужчина отпускает Юмироу, восклицая вслед, что сошьёт ей самое прекрасное платье, под стать девушке, на что та мягко улыбнулась, поклонилась и окончательно покинула апартаменты швейного гения.

Самым первым ушел Иоширо, его прогнал Такаюки Танабэ, проговаривая, что хочет один на один посекретничать с прекрасной и утонченной розой (такое он дал прозвище Юмироу). И хоть парень вообще не хотел уходить, желая побыть в компании девушки еще мгновение, нежелание портить только начавшиеся налаживаться отношения было выше и сильнее, поэтому он покинул комнату под возгласы старшего поскорее освободить помещение и увеличить порцию кислорода в нем.

Выйдя из комнаты, где недавно девушке буквально полосовали мозги, Юмироу встретилась с ожидающим её Курапикой. Вместе они направились прямиком на кухню, чтобы девушка попросила приготовить обед на четыре персоны и отнести его прямо в комнату. После этого Юмироу пошла в направлении лестницы, ведущей на второй этаж, желая проведать Кейджи и Нэтсуко, Курапика молчаливой тенью шел за ней. По пути они встретили служанку, которую Юми просит позвать медсестру, чтобы проверить состояние мальчика и дать необходимые лекарства.

— Ох, Кейджи, как ты себя чувствуешь? — вопрошает Юмироу, отворяя дверь в комнату и видя как Нэтсуко читает мальчонке одну из немногих сказок, что девушка взяла с собой в дом своего фиктивного мужа. Юми приблизилась к кровати и положила ладонь на лоб Кейджи. — Ты посмотри, уже не такой горячий, лекарства помогают.

— Да, Юми-чан, уже почти всё хорошо, но всё равно холодно, а лицу жарко, — проскулил мальчик, выпячивая нижнюю губу, на что девушка щёлкает того по носу.

— Это пройдет, сейчас к тебе снова придёт тётя-врач и даст те вкусные лекарства. Выпьешь их и тебе станет намного легче.

— Хорошо, Юми-чан.

— Так, мне с Курапикой надо будет съездить домой вечерком, так что, Нэтсуко, приглядывай за состоянием младшего братика, если что-то понадобится, позовите служанку Хи-Рине, кажется, вы с ней сдружились, да?

— Хе-хе, есть такое, Юми-чан, — пролепетала девчушка, шатаясь из стороны в сторону и держа руки за спиной.

— Хорошо, тогда мы сейчас поужинаем, сестра Лия проверит состояние Кейджи, а потом мы соберемся к Лайле и Рэю.

— Окей, — весело согласилась девочка.

— А что на ужин? — донесся хриплый голос со стороны кровати, Кейджи метнул своими глазами-бусинками заинтересованный взгляд.

— Я попросила приготовить то, что вы обычно ели у себя дома, все те блюда, что подают обычно Танабэ вам придется не по вкусу, — у Нэтсуко и Кейджи на лице высветилось удивление, из-за чего девушке пришлось пояснять, но уже шепотом. — У них слишком много салатов и диетических блюд, так что они безвкусные, бе, — Юми в конце вытащила язык и скривила лицо в лёгком отвращении, а дети, улыбаясь, повторили за ней, после резко срываясь на заливистое хохотание.

ёДевушка последовала их примеру, словно патока распространяя по комнате мягкий смех. Курапике подумалось, что он похож на приятный и переливчатый звон колокольчиков. Парень сам не понял, как его губы сами начали растягиваться в улыбке, а теплота во взгляде стала плескаться через края. Это будто почувствовала Юмироу, пока хотела ему что-то сказать сквозь улыбку и непрекращающиеся смешки, но заметив изменившееся лицо своего телохранителя, та то ли удивленно то ли изучающе на него смотрела, пока сам парень не пришел в себя и не вернул такое же безучастное выражение, но покрасневшие щеки выдавали его с потрахами.

— Тебе идет улыбка, Курапика, — проговорила девушка, подходя чуть ближе, на что парень с осторожностью взглянул прямо ей в глаза, позже снова улыбаясь.

Юми аккуратно дотронулась до щеки парня, еле касаясь и ожидая, что тот отстранится, но этого движения не последовало, наоборот, он будто с самого начала предвидел её действия и не собирался как-то преграждать попытке коснуться себя. Они оба смотрели в глаза друг друга, улыбались и будто делились своим теплом.

— Если есть повод для улыбки, не стоит подавлять в себе это чувство, тем более мы не чужими друг другу людьми стали, с недавних пор, — парень издал негромкий смешок, после чего наклонил голову ближе к ладони Юмироу, в некой прострации прикрывая глаза, разрывая зрительный контакт.

Секунда, две, три… Кажется время остановилось для них двоих, других просто не существовало. Курапика в голове у себя, наверное, даже мог услышать одну из игр на флейте Сенрицу, когда она пыталась успокоить его от необдуманных поступков, но сейчас эта мелодия нагоняла некую дымку правильности, будто всё на своих местах, всё так и должно быть. За всей этой идиллией наблюдали притихшие дети: Нэтсуко старалась из всех сил сдерживать вырывающийся наружу писк умиления, Кейджи же хихикал, утыкаясь носом в подушку. Не успели молодые люди полностью углубиться в столь приятный и чувственный момент, как их прервал стук в дверь и громогласное:

— Госпожа, ужин готов! А еще здесь вас ожидает сестра Лия.

— Х-хорошо, проходите! — эмоциональнее обычного отозвалась девушка, вмиг отпрыгивая от Курапики как от огня и так же мгновенно покрываясь алой краской по самые уши, что не ушло от внимательного взора самого парня.

У него на лице так же присутствовала неловкость, но, помимо этого, теплилось что-то еще в сердце, что заставляло его ускорять свой ритм. Курапика не смог выяснить, что это, поэтому решил не обращать на это должного внимания.

— Сестра Лия, проходите к Кейджи, а вы поставьте порции здесь, да, спасибо. А, кое-что ещё, Ризоу, не могли бы вы позвать сюда служанку Хи-Рине? — обратилась Юмироу к женщине, что принесла обед, на что та в ответ поклонилась и поспешила выполнить просьбу девушки.

Пока сестра Лия осматривала Кейджи и давала ему необходимые для выздоровления лекарства, молодая девушка постучалась и тоненьким голоском спросила, можно ли ей войти.

— Да, конечно, — отозвалась Юмироу. Перед ней предстала Хи-Рине в тёмно-синем платье в пол с длинными рукавами, белом фартуке и с убранными в аккуратный пучок каштановыми волосами.

— Вы что-то хотели, госпожа?

— Да, я должна уехать через некоторое время к себе домой на пару дней, поэтому присмотри за Нэтсуко и Кейджи, хорошо?

— Будет исполнено, госпожа.

— А вы не сильно нагружайте Хи-Рине, поняли, сорванцы? — со смешинкой в голосе взглянула на детей девушка, на что те в ответ скосили вниз глаза, видимо постыдившись из-за недавнего случая с Акайо-саном.

— Хорошо, Юми-чан, — растягивая гласные, хором отозвались ребята, на что девушка согласно кивнула головой.

— Вот и отлично, тогда Нэтсуко, Кейджи, вы кушайте, а я буду понемногу собираться. Хи-Рине-сан, вы можете пока идти.

— Хорошо, госпожа, — дверь за служанкой захлопнулась.

— Курапика, останься и проследи, чтобы дети съели всю кашу, пока я буду собирать все необходимые вещи, — парень согласно кивнул и проследил за удаляющейся спиной девушки в другую комнату.

— А когда вы начнете встречаться? — жуя кашу с ягодами, Нэтсуко со смешком наблюдала за шокированным парнем.

— Ч-что ты имеешь ввиду? — Нэтсуко недовольно закатила глаза.

— Господи, вы — взрослые, а дальше своего носа не видите! Если бы не медсестра со служанкой, то вы бы точно поцеловались! — уже не сдерживая писк умиления, Нэтсуко прижала ладони к покрасневшим щекам.

— Не говори ерунду, Нэтсу-тян, кушай кашу.

— Я правду говорю, — Нэтсуко ловко опустошила всю тарелку, пока Кейджи дошел только до половины, — А еще…

— Что? — Курапика старался держать лицо, но ехидные глазки напротив будто правда могли видеть людей насквозь.

— Иоширо о-очень сильно хочет, чтобы их брак перетек из простой формальности в действительность, — девочка высказала свое экспертное мнение и помогала Кейджи справится с ужином, хихикая себе под нос, что этих взрослых так просто понять.

— И откуда у тебя столько уверенности и познаний в области чувств и отношений между людьми? — Курапика озадаченно присел около кровати на стул.

— Книги много читала! — Нэтсуко горделиво подняла подбородок и ухмыльнулась, — Если рыцарь не успеет, то сердце алой принцессы достанется дракону!

— Так, я закончила, Курапика, помоги с сумками, — Юмироу зашла в комнату, где с красными щеками, удрученный Курапика сидел рядом с кроватью, Нэтсуко довольная заканчивала кормить Кейджи, — Что тут у вас произошло пока меня не было?

— Ничего, Юми-чан! — Нэтсуко хихикнула, встала с кровати и начала выпроваживать из комнаты Курапику и Юми, — Отправляйтесь скорее домой, мы уже будем ложиться спать, время не детское, провожать не будем, простите!

Глава 23

Медленно яркое солнце скатывалось за горизонт из-за чего небо плавно начало окрашиваться в пастельные тона. Так же медленно начало холодать. Земля начала остывать и выдыхать после очередного трудового дня.

Наконец-то, получив ожидаемый звонок от работника своего отца, девушка направилась на выход, к чёрной тонированной машине, что ожидала её около массивных ступеней. Она знала, что её отцу уже всё доложили: и о том, что она спрашивала, где он, и о том, когда вернётся, и о том, что девушка собиралась приехать домой, поэтому сообщать об этом та не видела смысла.

Проходя по дорожке, обложенной плиткой, Юмироу осматривалась по сторонам, цепляясь взглядом за красиво отделанный прудик, где активно резвились рыбки различных видов из-за чего были слышны всплески. Легкий аромат цветов, что парил невесомо в воздухе, будто обволакивал людей, даря некое спокойствие своим благоуханием. Из-за того, что поместье было ближе всех остальных к лесу, то и шум от заводов, машин и прочих социальных неудобств был минимальным. Похоже, это единственное, что привлекает девушку в здешних местах. Также на территории поместья было посажено достаточно много фруктов: яблони, вишни, лимоны и множество других растений.

Подойдя ближе к машине, парень, шедший рядом с Юмироу, открыл заднюю дверь, после чего та села. Он же сел на пассажирское сиденье рядом с водителем. Девушка продиктовала адрес, после чего чёрная иномарка двинулась в путь. Сидя в машине, в тишине, Юми попросила водителя включить радио. По нему передавали новости. Водитель уже хотел было переключить волну, однако Юмироу попросила оставить её, с толикой интереса прислушиваясь к сказанному:

«…еще раз повторяем: Будьте Осторожны! Мы не можем предположить, насколько они сильны, но по печальному опыту других городов можно сказать, что они опасны, беспощадны и мстительны. Эти существа могут быть размером больше человечьего! В них смешаны детали насекомых и животных! Официальные представители закона вводят комендантский час и просят жителей городов нашей страны соблюдать его. Знайте, что уже принимаются методы по ликвидации этих опасных существ, которые прибыли с НЗЖ…»

— Существа с Тёмного континента? Они о Химерах?

— Почему вы так уверены, что они с Темного континента? — Курапика вопросительно взглянул через зеркало заднего вида на девушку, на что та слегка пожала плечами.

— Однажды мне попалась книга о Тёмном континенте, скорее даже путеводитель, заинтересовалась, начала изучать этот вопрос. Оттуда я узнала о многих интересных, опасных и даже чудовищных существах. После узнала об острове НЗЖ, а благодаря Сету-сану и его статусу охотника узнала о Муравьях-химерах и о катастрофических последствиях после их появления там. Изначально он не хотел мне ничего рассказывать, однако я настояла на этом и ему пришлось это сделать.

— Понятно, однако, думаю что эта информация не имеет как таковой должной силы, так как настоящий новостной портал не стал бы публиковать такую информацию, потому что это только вселяет людям панику и страх, — вмешиваясь и размышляя, ответил водитель. И тут уже непонятно: пытается он так усмирить свой страх от услышанного либо действительно так считает. Курапика же не обращает на его слова никакого должного внимания, подсознательно давая себе сигнал увеличить свою бдительность.

— Имеет или не имеет, но с ничего не могут появиться такие новости, даже если какая-то желтая газетенка хочет нажиться на скандалах или сенсациях. Во всяком случае, когда приедем, надо позвонить господину Танабэ, чтобы тот усилил охрану вокруг поместья, — девушка, смотря на проплывающие мимо здания. Тревога поселилась в её сердце. Было странное чувство, будто что-то скоро должно произойти. И оно ей не нравилось. Весь остальной путь до поместья Коуэн была гробовая тишина.

Наконец-то, прибыв на место, машина аккуратно паркуется. Навстречу прибывшим уже бежала Хикари с распростертыми руками, что-то радостно крича. Следом за ней поспевал её телохранитель. Девушка оказала тёплый приём прибывшим, после чего они вчетвером направились ко входу в поместье.

Двор семьи Коуэн отличался от двора Танабэ. Например, в отличие от вторых, у семьи Коуэн по большей части двор занимают скульптуры различных поз, выстроенные вдоль широкой отделанной грунтом дороги. Дальше от неё растут узорами различных видов цветы, пока еще не распустившиеся, что предают некий шарм всему двору.

— Хикари, давай поговорим позже, сейчас мне нужно встретиться с отцом, — попросила Юми, на что младшая согласно кивнула, хотя сама хотела провести время со старшей. По лицу девушки можно было понять, что та расстроилась, поэтому Юмироу обняла её за плечи. — Мы обязательно поговорим позже, не переживай, хорошо?

— Хорошо… — в то время, пока младшая откланялась в сторону музыкальной комнаты, старшая направилась к кабинету отца, чтобы наконец узнать о себе всю возможную правду. Однако, несмотря на то, что она очень хотела узнать всю историю своего появления в этом доме, она очень переживала и волновалась. Чем ближе девушка приближалась к двери, тем сильнее напряжение в воздухе нарастало и становилось ощутимым, а когда пришло время открывать дверь, Юмироу колебалась, однако, когда Курапика положил руку на её плечо, сжимая, то девушка постучала в дверь, за которой ее уже заждались.

— Вы можете входить, — вымолвил в ответ на стук мужчина, дверь с тихим скрипом отворилась, впуская в кабинет двух молодых людей.

— Здравствуй, отец, — тихо, но твердо отозвалась девушка, заприметив, что позади кресла, на котором сидел отец, стоит мать, — и вам, матушка, — женщина на это лишь тихонько фыркнула и сложила руки перед грудью.

— Я поражаюсь твоей выдержке, дорогая, — Рэй ухмыльнулся и закурил трубку, — После всего, что ты узнала, так спокойно заходишь в наш дом… Что тебя сюда привело? Зачем ты хотела с нами встретиться?

— Мне нужно узнать, кто мои биологические родители и каким образом я оказалась в вашем доме, — Юмироу сжала платье в ругах, с нарастающим гневом и каким-то животным страхом смотря на мужчину напротив.

— Ох, это долгая история, поэтому лучше тебе присесть, — в ответ Рэй, кивая в сторону кресла напротив, дожидаясь, пока Юми сядет, — Курапика, выйди, будь добр.

— Мне нечего от него скрывать, поэтому я хочу, чтобы он тоже услышал.

***

Лето. Погода была благоприятна для прогулок и поездок, поэтому молодые Рэй и Лайла с удовольствием решили купить билеты и отправиться на дирижабле в другую страну, прогуляться по лесу, особенно после таких удручающих, в моральном плане, и загоняющих в тупик, событий. Довольно продолжительное время супружеская пара хотела завести ребенка, однако врач им преподнёс довольно плохую новость: Лайла оказалась бесплодной. В это время пара не могла себе позволить такое дорогостоящее лечение, так как бизнес у Рэя шел на спад.

Оказавшись вдалеке от цивилизации, на окраине маленького городка, идя по траве и слушая шелест листьев вокруг и плеск ручейка, Рэй и Лайла услышали слабый крик, граничащий с писком. Женщина ускорилась и увидела на ручейке маленькую люльку, что зацепилась за куст, а в ней годовалый ребёнок. Он еле слышно плакал и перебирал своими маленькими ручками, будто пытаясь ухватиться за свою мать. У Лайлы от этой картины сердце кровью обливалось. Со спины к ней подошёл мужчина, с удивлением заглядывая ей через плечо.

— Где же его родители? — не веря в эту картину, Рэй подошел к люльке и вытащил ее из воды.

— Видимо они его либо оставили, либо что-то произошло, — тихо произнесла Лайла, беря в руки ребёнка. — Вдруг это знак, дорогой?

— Мы не можем взять чужого ребёнка просто так, — категорично подметил мужчина, глядя на малыша. Тот, почувствовав, что его подняли, начал сильнее кричать и плакать. Супруга начала его укачивать, благодаря чему малыш стал более спокойным, однако плакать окончательно не перестал.

— Мы не можем оставить его просто так здесь, он наверняка хочет кушать, — настаивала на своём женщина, с укором глядя на мужа.

— Хорошо, если мы не сможем найти его родителей, то нам придется усыновить малыша, — грузно вздохнув, ответил Рэй.

Порывшись в люльке, он нашел там фотографию, две записки и кулон, мужчина взял бумажку в руки, читая её содержимое вслух: «Пожалуйста, спасите нашу дочь и подарите ей счастливую жизнь. Пусть она не познает ни горя, ни страданий, будет радоваться каждому дню. Пожалуйста, исполните последнюю нашу волю и назовите её Юмироу»

— Это всё? Там нет имён родителей или чего-либо ещё?

— Нет, это всё. Однако тут есть ещё одна записка: «Для Юмироу, когда подрастешь», а ещё кулон и фотография.

— Вторую записку оставь, а на фотографии что? — женщина подошла ближе и заглянула через плечо мужу, видя на фотографии двух взрослых людей в странной узорчатой одежде в доме, а на руках как раз таки этот малыш. Перевернув снимок, мужчина увидел дату, видимо, когда была сделана фотография, а ниже были написаны три имени: Лира, Гинзо и Юмироу. Вот и имена родителей, по-видимому. — Боже, какие они красивые. Малышка, смотри, это твои родители.

— Судя по записке, их явно нет в живых, поэтому…

— К чему это ты клонишь, Рэй? Не разрывай мне сердце скажи прямо.

— Оставим её у себя.

— Что? Рэй, ты серьёзно? — Лайла не могла поверить своим ушам окончательно. Невероятно, они с Рэем так долго безуспешно пытались зачать ребенка, а тут будто сами небеса решили послать им такой подарок. Душа и сердце молодой женщины были переполнены теплом и счастьем настолько, что все это начало переливаться в слезы из глаз, а улыбка никак не хотела сходить с лица.

— Полностью, дорогая, пойдем домой, нужно купить этой малышке еды и одежды, после чего можно поехать и удочерять это чудо. Да, Юми-чан? — уже обращаясь к ребенку, что так же лежал на руках супруги, но уже просто хныкал, желая наконец поесть. Пара, которая уже пополнилась на одного маленького человечка, направилась на выход из леса, желая оказаться как можно скорее дома.

***

— Так вот как это было… То есть, вы не видели моих родителей лично, да?

— Да, у нас остались только кулон, одна записка и фотография, — Юмироу и Курапика переглянулись между собой, после чего девушка кивнула и повернулась лицом к Рэю.

— Дайте взглянуть на них, — поднявшись с кресла, девушка приблизилась к столу мужчины, на что тот вопросительно поднял бровь, видимо, не ожидая, что Юми будет настолько не церемониться, после чего молча отодвинулся от стола и направился в сторону шкафа, ключ от двери которой хранился только у мужчины. Открыв его, мужчина достал ту самую люльку и всё остальное в ней, отдавая ее девушке, что с интересом рассматривала свои старые вещи. — Это всё, что мне нужно было узнать. Я пойду в свою старую комнату?

— Да, служанки только недавно поменяли там спальное бельё и прибрались, — девушка учтиво мотнула головой Рэю и Лайле. Благодаря Курапике, что придерживал дверь, вышла в коридор.

— Теперь мы имеем некое представление о моих биологических родителях и о моем прошлом. Пройдем в комнату и осмотрим остальные вещи. Только давай поспешим, не хочу тут находиться.

— Хорошо, поспешим.

Поднимаясь по лестнице и заходя в действительно чистую комнату, никто не решался вымолвить и слово, пока дверь за спинами молодых людей не закрылась, а те не сели на кровать, раскладывая все вещи из люльки.

— А вот и тот самый снимок, — тихо промолвила девушка, держа в руках уже потерявшую яркий цвет фотографию.

Двое взрослых людей, разодетых в народную одежду клана Курапики, стоят и счастливо улыбаются. Женщина держит в руках, по видимому, Юмироу, а мужчина обнимает их обеих, стоя слегка позади. Как и предполагала девушка, по отношению к ним она практически ничего, кроме интереса и вопросов, не чувствует. Тяжело вздохнув, Юми передала фото Курапике, что узнал в этих людях действительно своих соклановцев, после чего прикрыл глаза, снова вспоминая неприятные моменты из прошлого. Девушка слегка сжала его руку в своей, утешающе улыбаясь. Парень слабо улыбнулся в ответ и кивнул, подтверждая их догадки, однако вопросов меньше от этого не стало. Как так вышло, что Курапика ни разу не видел Юмироу? Да даже просто беременную Лиру? Как девушка, младенцем, оказалась настолько далеко от деревни? Что тогда могло произойти? Эти и многие другие вопросы кружили головы молодым людям, пока взгляд девушки не запнулся о записку.

— Так, теперь посмотрим, что в ней, — Юми открыла записку, её брови метнулись вверх, а глаза раскрылись от удивления. Она ничего не поняла, потому что вся записка была написана на незнакомом языке. Взяв в руки ту записку, что прочитали опекуны в тот день, девушка увидела текст, который можно было прочитать. Курапика увидел на лице своей работодательницы замешательство, поэтому решил сам взять то письмо, которое было адресовано ей. Действительно, текст был написан на языке клана Курута.

— «Дорогая Юми. За нами гонятся разбойники, поэтому буду кратка, я узнала, что беременна от твоего отца, однако я не хотела, чтобы ты жила в страхе и опасности, как и мы, поэтому умоляла Гинзо о том, чтобы сохранить мою беременность в тайне и, когда начал появляться живот, сказать клану, что я больна, поэтому не выхожу на улицу. Родила я тебя глубоко в лесу, когда почувствовала отходящие воды, потом вернулась с мужем обратно в дом, чтобы сбежать, когда ты будешь достаточно крепкой. На это потребовался год. С твоим отцом бежим от разбойников в ночи, Гинзо их задерживает, но я точно знаю что мы не останемся в живых. Надеюсь, что твоя судьба будет более счастливой и радостной, чем у нас. Знай, что мы любим тебя с папой очень-очень сильно, прощай…»

Юмироу, когда Курапика начал читать послание ее родителей, задерживала дыхание, а поэтому в конце, когда парень медленно перевел взгляд с письма на девушку, та со свистом выдохнула, а плечи ее опустились, отпуская напряжение. Хоть Лира разъяснила всё, что случилось до и после ее рождения, в голове появились новые вопросы. Почему они скрыли беременность? Неужели в клане было настолько всё плохо? Однако, со слов Курапики, у Юми не создалось впечатление того, что их деревня похожа на какую-то колонию, все эти экзамены и испытания были созданы специально для того, чтобы обезопасить клан, поэтому девушка никак не могла в своей голове уложить причину побега из деревни.

— Они были фанатиками ложной свободы, — после продолжительного молчания, сказал Курапика.

— Что?

— Фанатиками, — повторил парень, слегка пожав плечами, — они чрезмерно часто пользовались своей привилегией выхода наружу. Очень долго находились вне деревни, из-за чего старейшина запретил им выходить в город вообще. Они даже могли уехать в другую страну, из-за чего появлялись люди, что видели их алые глаза, однако таких людей не воспринимали всерьез, потому что те в такие моменты были пьяны либо видели вскользь. Ну, так мне говорили, по крайней мере.

— Вот как…

— Видимо, они достаточно долгое время тщательно продумывали план побега, раз даже беременность не смогла им помешать. Однако они не взяли во внимание то, что по лесу могут ходить люди, жадные до наживы.

— Понятно, теперь можно точно сказать, что я точно из твоего клана, Курапика, — то ли печальная, то ли уставшая улыбка озарила лицо девушки, после чего та снова вздохнула, беря в руки кулон, с серебряной цепочкой и такой же бабочкой, на крыльях которой прикреплены голубые камни. — Поможешь? — девушка повернулась спиной к Курапике, открывая вид на тонкую молочную шею и протягивая ему кулон. Парень плавно взял его в руки, огибая голову Юмироу и быстро цепляя застежкой. Опустив руки ниже, он случайно касается кожи кончиками пальцев, та нежная и гладкая. Резко отстранившись, Курапика неловко кашлянул и сказал, что всё готово. — Спасибо. Пошли к Хикари-тян, надо всё-таки ей всё прояснить, она одна в неведении из всех нас.

— Юми…

— Я не буду ничего говорить про Курута, не волнуйся, всё-таки это не только моя тайна теперь, ха~, — молодые люди встали с кровати. Только Курапика хотел отправиться на выход, как его остановила Юми, огибая руками его торс, тихо смеясь — и ты тоже не один, Кука-кун, так что не неси на себе этот тяжкий груз один, теперь у тебя есть еще один близкий друг и соратник, понял?

— О, д-да, понял, — если не говорить то, насколько парень был в шоке от такого маленького диалога, то это ничего не сказать и, пока Курапика приходил в себя, девушка уже отошла от него, беря за руку и вытягивая того в коридор.

— Всё, теперь к Хикари-тян, — уже более легким тоном проговорила Юми, окончательно отпустив парня и направляясь в сторону одной из комнат. Курапика последовал за ней, скрывая за волосами покрасневшие уши.

Глава 24

— В общем как-то так… — после долгой беседы и такой же истории, рассказаной Хикари, Юмироу глубоко вздохнула и посмотрела в глаза своей сестре. Волна непонятного беспокойства прокатилась по спине, сжимая в удушающем ожидании любой реакции внутренние органы старшей. Ком в горле не давал сделать и глотка. В целом Юмироу вся сжалась внутри, страшась того, что может сказать Хикари и как вообще отреагировать на подобную информацию.

— Так получается… Что ты не моя родная сестра?

— Получается… да?

— А я всё голову ломала, почему родители так странно к тебе относятся, да и остальные в поместье тоже… — голос девушки дрогнул, а светлые бровки взметнулись вверх, показывая весь шок Хикари. Она, казалось, сейчас заплачет, вспоминая о том, как холодно относились Лайла и Рэй к Юмироу и какие странные высказывания летели в её сторону, те переглядывания и перешептывания со стороны дворецких и других слуг, когда старшая проходила мимо.

После младшую настигло смятение, почему по такой глупой причине все начали относиться к ней подобным образом, почему она, Хикари, замечая к Юми такое отношение, не попыталась сделать хоть что-нибудь? Не знала как? Или боялась? Но тогда чего? Непонимание начало одолевать, съедать юную душу, а Юми, наблюдающая за быстрой беготнёй зрачков, за теребившей подол платья одной рукой, пока другая крутила выбившуюся прядь на палец, да и вообще сменой выражения на лице младшей, собиралась было что-то сказать, однако младшая опередила, бросившись на шею, крепко обнимая. Старшая, широко раскрыв глаза, замерла, не представляя, что делать дальше, а сердце так вообще будто перестало биться на миг.

— Даже если мы не родные сёстры, для меня ты останешься самым близким и родным человеком из всех, с которым я могу разделить свои переживания и секреты. И раз уж ты считаешь меня своей сестрой, как и я тебя, то хочу слышать и знать о чём ты мечтаешь, от чего тебе плохо и что приносит радость… Я хочу быть для тебя настоящей опорой и поддержкой, поэтому не закрывайся от меня и знай, что я в любом случае поддержу и буду на твоей стороне, — вся суть и искренняя любовь смогли дойти и затронуть глубокие уголки закрытой души маленькой брошенной девочки Юми. И как бы та не старалась, все же пара слезинок скатились по румяным щекам девушки, что даже не пыталась их скрыть или поскорее стереть, оставляя успокоившуюся Хикари наблюдать за тем, как образ всегда непоколебимой и спокойной старшей сестры начинает рушиться, на ее месте появляется девушка, с невысохшими дорожками от слез, красными щеками и до жути теплой улыбкой. Потихоньку две сестры начали приходить в себя, всё еще не выпуская друг друга из объятий. Безмятежное состояние обдало души девушек и те, наконец, отстранились.

— Я очень рада, что ты моя сестра, Хикари, правда. Очень рада, — на грани шепота произнесла старшая, аккуратно касаясь рук младшей, на что та мягко улыбнулась и взяла руки Юмироу в свои.

— Я тоже счастлива, что мы сестры, Юми-чан. Люблю тебя!

— Я тоже, Хи-тян, тоже люблю тебя, солнышко… — сестры снова потянулись друг к другу, обволакивая мягкими объятиями чужой стан. Умиротворенная атмосфера с нотками чего-то приторного расплылась по комнате, а девушки с облегчением выдохнули. С плеч Юмироу упал тяжкий груз, а грудь, казалось, стала свободна от оков, отчего ей стало легче дышать. И снова пара капель скатились по румяным щекам.

— Юми-чан, я могу тебя еще кое о чем спросить? — младшая отодвинулась от девушки, внимательно вглядываясь в лицо напротив. — Но если ты не хочешь, можешь не отвечать, мне просто любопытно, — быстро протараторила Хикари, с открытым интересом наблюдая за глазами старшей.

— Конечно ты можешь спросить, что такое?

— Твои глаза… они… покраснели.

— Конечно, я ведь плачу, они у тебя тоже покрасневшие, как и все лицо между прочем! — в ответ отозвалась Юмироу, на что Хикари покачала отрицательно головой.

— Я имела ввиду твою радужку. Она прям насыщенно алая, — с восторгом прошептав, уточнила та, на что Юми, осознавая всю ситуацию у себя в мыслях тысячу раз прокляла себя и свою глупую голову. Как она до сих пор не додумалась купить цветные линзы, как у Курапики.

— А, вот ты про что… Прости, но на этот вопрос я не смогу тебе ответить сейчас. Это не только мой секрет, я не имею права его разглашать кому-либо без его согласия, пойми меня, хорошо?

— Ла-адно, тогда можно я еще немного посмотрю на них, они действительно очень красивые!

— А-ха-ха, конечно, смотри, пока глаза не устанут, но пообещай, что не будешь кому-либо говорить об этом и сама не будешь искать информацию о моих глазах. Когда придет время я сама тебе всё расскажу. Обещаешь? — Юмироу вытянула согнутую руку вперед с высунутым мизинцем.

— О-бе-ща-ю! — по слогам весело пропела ей в ответ Хикари, повторяя жест Юми, скрепляя таким образом обещание.

Курапика неподвижным станом замер около двери в комнату младшей Коуэн, ожидая, когда две сестры вдоволь насладятся компанией друг друга. Периодически были слышны еле уловимые всхлипы, после которых шли легкие смешки, позднее перешедшие в заглушенный — из-за двери — задорный смех. Парень задумчиво нацелил взгляд в одну точку, казалось, что даже легкое дуновение сквозняка не могло отвлечь его. Однако он по прежнему оставался внимательным к внешним раздражителям и проходящим изредка мимо служанкам и дворецким, что кидали на него короткий взгляд, смысл которых знают только они сами. Если приглядеться, то можно увидеть в темных зрачках Курапики зарождающееся беспокойство из-за услышанной ранее информации, переданной по радио машине.

«Химеры, пришедшие из НЗЖ на этот остров, станут весьма опасной проблемой, которую надо будет незамедлительно решить, если они встретятся на пути. После того, как вернемся в поместье Танабэ, надо будет найти больше информации об этих насекомых и разработать план по их уничтожению, если вдруг жизнь Юми и детей окажется под угрозой. Они станут большей проблемой, если являются пользователями нэн. По источникам с сайта охотников и обычных новостей, где хоть как-то говорилось о Муравьях-химерах, риск встретить подобных достаточно высок. Черт, они совсем не вовремя решили появиться… Так или иначе, а защита Юмироу сейчас моя первостепенная задача, как телохранителя. Да и, как выяснилось, она тоже из клана Курута, а значит я не могу позволить и ей умереть…» — за такими мыслями парень и не заметил, как его ладони сжались в кулаки, а на правой руке материализовались цепи. Мимолетная мысль, о том, что он может потерять единственного человека, что близок с ним по крови — что тоже выжил, что понимает и разделяет его взгляды — приводит в ярость.

— Курапика! — как гром, среди ясного неба, прозвучало его собственное имя в ушах, а тепло на плече дает подтверждение тому, что юноше не показалось, его точно кто-то звал.

Поморгавши несколько раз, Курапика повернулся лицом к источнику, встречаясь глазами с обеспокоенным взглядом девушки, чьи глаза были немного покрасневшими от слез.

— Ты как, Курапика? — совсем тихо, чтобы услышал только он, спросила Юми, не убирая руки с плеча парня, а наоборот, немного поглаживая и слегка поворачивая весь его корпус к себе. — Всё нормально?

— Да, что-то не так? Вы закончили? — брови слегка взметнулись вверх, нотки удивления проскальзывали во фразе Курапики.

Однако по прошествии секунды парень тихо вздохнул и зажмурился. Если бы не линзы, сейчас бы все наблюдали за тем, как голубые глаза обретают ярко-алый оттенок. Хотя наверняка есть люди, что почувствовали давление нэн, Юмироу уж точно, раз поспешила проверить, что там за дверью происходит.

— Твоя аура изменилась, я забеспокоилась и вышла проверить, что тут у вас, — да, предположение Курапики подтвердилось, а еще он понял, что забылся и пошел на поводу у своих мыслей и эмоций, потерял такой важный сейчас контроль. Нужно успокоиться. Мелодия Сенрицу пришлась бы сейчас как нельзя лучше.

— Да, но сейчас всё нормально, не беспокойся, — Юми посмотрела в глаза Курапике и, убедившись в его словах, опустила руку с плеча.

— Хорошо. Мы с Хикари закончили, поэтому сейчас пойдем ко мне в комнату, нужно поговорить, — Юми краем глаза заметила Ясуо, что неподвижно стоял, даже малую долю внимания не уделяя паре, стоящей рядом. Хотя, если приглядеться, то можно было бы заметить пот, что выступил у парня на висках. Курапика молча кивнул, направляясь за девушкой, что пошла в сторону своей комнаты.

— Что ты думаешь на счет химер? — первое, что произнесла девушка, заходя в комнату, Курапика чуть склонил голову, тихо хмыкнув.

— Я не встречался с ними лично и не знаю, насколько они сильны, однако то, что их до сих пор не поймали, говорит о том, что людям без нэн не справиться с ними. Если они сами владеют им, то и людям с ними будет не просто, — спустя несколько секунд раздумий перевел взгляд на Юмироу, что подошла к столу, на котором осталась мелкая канцелярия и несколько пустых записных книжек, хаотично переставляя их. — Тебя беспокоит это?

— Честно, да, — с тяжелым вздохом Юми останавливается, опускает руки и оборачивается к Курапике, — какие-то непонятные существа, неизвестно насколько опасные, ходят не понятно где, неизвестно сколько их. Это все не дает мне покоя. Точно такие же чувства я испытывала перед тем, как… Как Джулия и Ичиро погибли в пожаре… Я беспокоюсь из-за детей.

— Скорее всего, раз они забрались так далеко, то значит должны быть достаточно сильными, чтобы проплыть большое количество миль. Также, могу предположить, чтобы быть незаметными и мобильными, они собрались в группу по трое или пятеро химер. Будем надеяться, что их не несколько групп с таким количеством.

— Ты сейчас не успокаиваешь, знаешь? — с иронией ответила Юми, левая бровь выгнулась, а на губах растянулась нервная улыбка. — Эх, в любом случае надо быть готовыми, я не намерена потерять еще и их.

Курапика молча стоял посреди комнаты и наблюдал, как нервно забегали глаза девушки, а сами зрачки приобретают бледно-красный оттенок. Парень аккуратно подошел к девушке и поднял ее опущенное лицо за подбородок, уверенно смотря в глаза, уже налитые насыщенным алым. Пара слезинок сбежали по щекам, оставляя за собой соленые дорожки.

— С ними все будет хорошо, обещаю. Я ваш телохранитель и не позволю кому-либо навредить вам всем, поняла? — шепотом, но с тяжелой уверенностью в голосе отозвался Курапика.

Одной рукой стирая соленую дорожку на щеке. Другой тянясь к ладони девушки, поглаживая тыльную ее сторону. Юмироу в ответ слабо улыбнулась в благодарность, пододвигаясь чуть ближе, чтобы можно было обхватить торс парня и уткнуться ему в грудь лицом. Курапика ничего не сказал и просто ответил на объятья, кладя свой подбородок Юми на макушку. Тишина распространилась по помещению и ничего, кроме дыхания двоих людей, не было слышно. Закрыв расслабленно веки, оба думали обо всем и одновременно ни о чем. Аура спокойствия и тепла обволакивала их и не собиралась выпускать их своих лап в неспокойное настоящее, время, по ощущениям, стало тянуться неумолимо медленно. Никто из них не решался нарушить столь благоговейную тишину. Хотелось просто стоять вот так и ни о чем не беспокоиться, однако рано или поздно всему приходит конец. Столь уютный момент тоже должен был когда-нибудь закончится.

— Спасибо, Курапика. Правда, спасибо, — Юми снова глубоко выдохнула, на что парень чуть сильнее сжал ее в объятьях, после чего отпустил. — Утром мы отправимся обратно в поместье «муженька», мистер Танабэ сказал, что платье к полудню привезет на примерку, а на следующий день уже поедем на бал-аукцион.

— Хорошо. Юми…

— Да?

— Могу я тебя попросить об одолжении?

Глава 25

— Да, конечно, о чем ты хотел попросить? — Юмироу отстранилась и присела на рядом стоящий стул, собирая подол зеленого платья, чтобы то не мешалось, Курапика же предпочел постоять и облокотился бедром на стол.

— Не могла бы ты появится не на балу, а сразу на аукционе?

— Что? Зачем?

— На аукционе будут выставляться глаза клана.

— О, конечно, тогда надо решить, откуда нам взять деньги для аукциона. Вряд ли моих денег хватит на их покупку, особенно, если это аукцион.

— Я не могу заложить свою карту охотника, так как без нее не смогу считывать необходимую информацию с сайта охотников, а учитывая последние обстоятельства с Муравьями-химерами, то рассчитывать на информацию с сайта просто необходимо.

— Хм… Попросить у Танабэ не вариант тоже, так как они устроили брак по расчету, чтобы выбраться из долгов. А вот у Рэя… — уж у кого, а у него девушка бы хотела простить помощь в последнюю очередь. Даже не так. Она бы хотела исключить его и Лайлу из своей жизни, насколько это возможно. Как бы сильно Юмироу их ненавидела, отомстить она не может. Сейчас ее первостепенной задачей является защита Нэтсуко и Кейджи, но и Курапике, который добивался выкупа глаз, она не могла не помочь. И если ради этого ей надо снова встретиться лицом к лицу с объектом ненависти, значит так тому и быть. Если уж девушка сделает хоть какое лишнее движение в сторону Рэя или Лайлы, то их «цепные псы» будут угрожать не только ее жизни, но и жизни ее близких. А этого Юми точно не должна допустить. Помолчав несколько секунд и обдумывая ответ, та наконец продолжила: Ммм, не думаю, что они помогут, но я попробую. Ты узнал о том, что глаза будут выставлены на аукционе с сайта охотников?

— Да, но даже эту информацию мне удалось добыть с трудом, так как каталог засекречен не за семью, а за всеми ста замками. Пришлось постараться, чтобы выведать эту информацию, — Курапика полностью осознавал, в какое положение сейчас вогнал девушку, но на данный момент — это единственный возможный выход.

Наблюдая за тем, как напряглась Юмироу, запнувшись на секунду на середине предложения, как брови изгибались к переносице и как губы натягивались, оставляя тонкую полоску, он уже хотел было отказаться от этой затеи. Поставив себя на ее место и только помыслив о том, что ему надо было бы попросить помощи у кого-то из Редана…нет, Курапика никогда не смог бы попросить о чем-то тех, ненависть к которым он перенес через года и до нынешнего момента. Даже если на кону была бы его собственная жизнь. На самом деле, он даже представить не может, какая борьба сейчас шла внутри Юми, чтобы потом дополнить свою фразу.

— А сколько… их пар будет там?

— Так как аукцион в один день, да и только в несколько часов, всего будет две пары. В принципе там будет мало товаров, опять же из-за времени самого аукциона, но это не значит, что там не будет людей, желающих забрать себе в коллекцию глаза Курута.

— Ладно, ты говорил, что уже был на аукционе, где были алые глаза, за сколько ты их выторговал?

— Два миллиарда и девять миллионов дженни.

— Что?! Это просто баснословные деньги! — Юмироу не могла поверить своим ушам, почти три миллиарда, если на этом аукционе будет так же, то им точно не получить ни одной пары глаз клана, а этого допустить никак нельзя. Что же делать?

— Я выяснил, что на аукционе не будет людей, которые интересовались коллекционированием частей тел. В основном на нем будет идти борьба за коллекционное холодное и огнестрельное оружие, а так же куклы редчайшей серии, статуэтки и другое по мелочи. Акционистам не выгодно выставлять на торг то, что не пользуется особым спросом, видимо в вашей стране не особо пользуется популярностью коллекционирование частей тел.

— А Нострадэ разве нам не помешают, вроде Неон яро увлекается этим, — Юмироу сложила руки перед грудью и облокотилась на спинку стула, закинув ногу на ногу.

— Нет, сейчас Нострадэ практически обанкротились, так что главе сейчас явно не до удовлетворения потребностей дочери.

— Хорошо, но почему, раз здесь никто не увлекается, как ты сказал, коллекционированием частей тела, тогда зачем аукционисты выставили на торг глаза?

— Видимо они хотят по максимуму выжать из этого аукциона, им нечего предложить, поэтому выставляют всё, что у них есть. Видимо надеются, что кто-то захочет поэкспериментировать и добавить в свою коллекцию что-то новое, — парень приложил согнутый указательный палец к губам и многозначительно взглянул в сторону девушки.

— И в этот момент появляемся мы и выторговываем алые глаза.

— Да. Однако я всё еще надеюсь, что мы будем единственными, кто захочет приобрести их и не придется устраивать реальные торги.

— Я тоже… Тогда, сейчас я схожу к Рэю и попробую договориться с ним, может быть он согласиться на это.

— Хорошо. Юми.

— Что такое?

— Возьми. Это линзы. Так как ты из клана Курута, твои глаза меняют цвет от твоих эмоций. Тебе никак нельзя раскрывать свою принадлежность к нему, особенно перед такими людьми, как Рэй. Линзы помогут в этом.

— Хорошо, спасибо. Чувствую, они мне сильно пригодятся. Встреча с ним будет не из самых приятных, а беседа явно будет еще хуже. А откуда у тебя вторая пара?

— Всегда ношу с собой прозапас, мало ли.

— Хорошо. Так, пошли, осталось самое трудное.

— Мне сходить с тобой?

— Я справлюсь, подожди за дверью, — Курапика кивнул и они направились к кабинету Рэя.

— Ты хочешь, чтобы я помог тебе поторговаться за глаза клана Курута на будущем балу-аукционе? Я тебя правильно понял? — мужчина напротив сидел полубоком на кресле в своем кабинете, скрестив ноги, одной рукой держа трубку, из которой шёл дым, пока другой зачесывал темные волосы назад. Он поправил пиджак, после чего обвел девушку саркастическим прищуром зеленых глаз, а ухмылка в это время расползлась по его лицу. Было видно, что его забавит эта ситуация.

— Мне нужны деньги, — ближе к закрытой двери стояла Юмироу, спина прямая, взгляд острый, непоколебимый, руки лежат вдоль тела, а кулаки крепко сжаты, чувствуются даже ногти, впивающиеся в кожу сквозь перчатки. Она не надеялась даже уйти отсюда с пустыми руками, необходимо биться до конца. Кроме них в этом кабинете никого нет, только Рэй и Юмироу, что прожигали в друг друге дыру, пытаясь задавить взглядом.

— Ах-ха-ха! И сколько же милой Юми-чан понадобилось от папочки Рэя? — с ехидным смехом мужчина откинулся на спинку кресла, отрывая взгляд первым, после чего затянул табачный дым, смакуя горечь на языке и пуская дальше в легкие.

— Семь миллиардов дженни, — Юмироу поморщилась от тошнотворного запаха дыма.

— Вау! Сумма достаточно кругленькая. Потянуть сможешь?

— Что от меня требуется? — девушка сделала пару шагов вперед, но всё так же держа дистанцию.

— Хм, подожди, я пока не согласился дать тебе такую сумму, все-таки это тебе не обиженку играть на публике.

— Что? Обиженку? — вся спесь и сдержанность слетели с лица Юми, уступая метсо удивлению и раздражению. Что он имел ввиду?

— Да, обижаешься на нас с Лайлой за то, что мы просто скрыли от тебя факт твоего рождения! Будто у ребенка игрушку отняли, ха! Да и те сиротки тоже… Почему тебе есть дело до тех, чья жизнь без денег похожа на выживание оголодавших собак в подворотне? — Рэй пренебрежительно махнул в её сторону свободной рукой, а ту, что с трубкой, поднес к губам и снова сделал вдох, за которым последовал размеренный выдох с большим клубком дыма, который через несколько секунд растворился в воздухе. Окно в кабинете было закрыто наглухо, поэтому Юмироу еле сдерживалась, чтобы не начать откашливаться после каждого вдоха.

— Что? Да сколько я себя помню, вы только и делали, что запирали меня в моей комнате по несколько дней, запрещали выходить оттуда, можно было только в ванную комнату сходить, — девушка, совершенно позабыв о безопасной дистанции словно разъяренный зверь бросилась к столу, облокачиваясь на него руками и не отрывая яростного взгляда от спокойного лица Рэя, на повышенных тонах начиная высказывать всё, что только лежало в самых глубинах души, — Оставляли на пять и больше часов с репетитором, который любил поиздеваться на до мной, пока не выучу в идеале материал, который он давал. Я уже молчу про вечные издевки, пренебрежение и шепотки со стороны прислуги и вас в этом чертовом доме! Серьезно? Обижаюсь? Да вы отняли у меня единственное, чем я так дорожила в этой жизни. Убили тех, кто вам ничего не сделал! Из-за своего мнимого статуса! Я вас ненавижу… Это вы ведете себя как дети! Подобрали меня, за неимением своих детей, а когда родился ваш ребенок, вы будто и знать не знали обо мне! А сдать в приют вам опять не позволил ваш нарастающий статус, ох, сильно бы он пострадал от того, что вы сдали одного из своих детей в детдом! Мало было вам испортить мне жизнь в вашем доме, вы решили, что можете вершить судьбы других людей, потому что у вас, что? Денег больше? Это не вам было решать судьбу той семьи, если так хотели наказать меня, то могли бы направить свой «праведный» гнев на меня! — проскрипев сквозь зубы, — Я права? — Закончив, Юмироу оттолкнулась от стола и, сжав кулаки, сделала три широких шага назад. Делая незаметные дыхательные упражнения, девушка не могла успокоиться, плечи и спина по прежнему оставались напряженными.

— Тогда зачем просишь помощи у тех, кого ты так яро «не переносишь»? — Мужчина даже бровью не повел, хотя он должен признаться, что отчасти ее слова немного задели его сгнившую душу. Всего лишь немного. После секундного молчания Рэй снова затянулся.

— Ты сам знаешь ответ на этот вопрос.

— А почему твой новый телохранитель не заложит свою лицензию и просто с той суммой не выторгует глаза?

— А я смотрю, ты уже про всех людей, с которым я дышу одним воздухом рядом, нашел информацию.

— Не приходилось долго искать даже. Свои источники, они и в Йоркнью-Сити источники. Так ты не ответила на мой вопрос. Почему? — несколько прядей выбилось из прически мужчины, поэтому тот достал тонкий гребень с выгравированными на нем инициалами «Р.К» и зачесал назад волосы, снова открывая лоб.

«Потому что есть такие люди, как ты, что не упустят такого шанса как выкупить лицензию охотника и использовать в своих целях.»

— Тебя это никак не касается, Рэй. Так ты поможешь?

— Ну почему же и не помочь своей любимой старшей доченьке, что так нуждается и молит о том, чтобы папочка Рэй разобрался с ее проблемами. Я же не зверь какой-то, конечно же помогу… — Юмироу сейчас стошнит. То ли от надменного издевательского голоса Рэя, то ли от сигаретного дыма, то ли от всег осразу.

— Но?

— Но ты должна будешь со своим телохранителем докладывать о всех передвижениях Джуна, я должен знать время каждого его вдоха и выдоха, куда он посмотрел и задержал свой взгляд, что кому сказал и так далее. А еще…

— Этого недостаточно? Вы же вроде «друзья», зачем тебе знать про него все?

— Потому что до меня дошел слух, что он подговаривает своих «бойцов» пойти против меня, тем самым свергнув, после чего он займет лидирующие позиции в мафии — хотя на той встреча говорил, что не умеет руководить ими, какой же он врунишка, ха! А, как ты понимаешь, не в моих планах было преждевременно сдавать пост. Так что Джун — опасная маленькая пешка, которую надо устранить, чтобы мне не поставили мат.

— Пешка? А кто тогда король?

— А это было моим вторым условием: выследи, какими хочешь способами, короля, подберись к нему поближе, попробуй втереться в доверие, а остальное доверь моей команде.

— Почему ты не можешь доверить это своим людям?

— Потому что эти остолопы ничего не смыслят в дипломатии, они больше по физическим переговорам, а ты, как я погляжу, весьма хорошо держишься, хотя знаешь, что перед тобой сидит убийца дорогих тебе людей.

— Я преследую свои цели и ради них…

— И ради них ты готова поступиться своей гордостью, эмоциями, чувствами, принципами, я прав? — Юми отвела глаза в сторону, подтверждая слова мужчины.

— Ох, чистой воды азарт, я понимаю. Я так давно не испытывал этого чувства, что подумывал, что давно умер внутри, но твой приезд в поместье и слова сейчас снова разожгли во мне огонь. Хотя знаешь, тебе следует еще немного поработать над самообладанием, думаю, тебе в этом поможет твой телохранитель, -Рэй поднялся с насиженного места и вальяжно подошел к девушке.

— Я здесь не для того, чтобы развлекать тебя. И не для того, чтобы кормить твою азартную прогнившую и жадную до наживы душонку. Так ты согласен? Ты мне семь миллиардов, а я тебе всю подноготную Джуна и того, кто за ним стоит, так?

— Верно-верно, — Рэй удовлетворенно закивал, подходя ближе к столу, протянул Юмироу пару листов, что лежали в черной папке. — Подпиши здесь.

— Что это? — Девушка пробежалась взглядом, как она поняла, по договору. Подошла ближе и взяла один из листков, внимательно вчитываясь в содержимое.

— Это всего-навсего формальность, которой следуют все мои люди. После устной сделки нужно подписать бумагу о неразглашении и о заверении следования контракту и поставленным условиям с двух сторон, — мужчина отложил трубку в специальную подставку и сложил руки в замок перед лицом, острым взглядом пронзая девушку напротив, что даже не шелохнулась. Коварная улыбка расползлась на его губах.

— А если кто-то не выполнит свою часть уговора? — Юми опустила бумагу на стол и подняла глаза на Рэя.

— Смерть. Безоговорочная, молчаливая, тихая смерть. Это касается обеих сторон, так что не стоит так смотреть на меня. Кстати, почему ты скрыла свои прелестные голубые глаза за черными линзами? Решила сменить имидж?

— Ты сам задал и сам ответил на свой вопрос.

— Ну, ты можешь так холодно не отвечать? Все-таки мы прожили бок о бок восемнадцать лет, Юми-чан, — мужчина комично сложил губы уточной и зажмурил глаза, на что Юми изогнула одну бровь, придавая лицу саркастическое выражение.

— Я чаще видела, как Лайла на арфе играла, чем твое присутствие в своей жизни.

— А яда тебе не занимать, посмотрю. Подписала?

— Нет, у меня вопрос.

— Какой?

— Твоя ставка по сложности выполнения выше моей, разве так справедливо?

— Это не как в детском саду, Юмироу, здесь нет слов «поровну» и «тебе досталось больше, чем мне, так не честно!», нет, это уже взрослые игры. Дяди и тети выставляют на кон все, что пожелают, тут уже оппонент выбирает, согласен он на такие условия или нет. Но тебе не приходится выбирать, — Рэй снова взял трубку и оперся о стол, затягиваясь. — Я не поменяю условия, а тебе необходимо, чтобы я согласился тебе помочь. То есть положительный исход для тебя полностью зависит от меня. Я прав? Но ты можешь повысить свою ставку, если хочешь, я не изменю свою.

— Я хочу добавить условие.

— Какое? — Действительно удивленно взглянув на девушку перед собой, мужчина озорно заулыбался, ожидая новых условий от Юмироу.

— Что бы в конце не произошло, какой бы исход не появился, ты не тронешь и пальцем Нэтсуко, Кейджи и Курапику. Ни ты, ни твои люди, ни те, кого ты закажешь, не смеют даже в их сторону взглянуть, даже вздохнуть рядом.

— О, даже так… Хорошо, как я и сказал, своей ставки не изменю, теперь на таких условиях ты согласна?

— …Да, я подписала.

— Вот и славненько! — Рэй снова придвинулся ближе к столу, рассматривая новый элемент на документе в разделе «подпись». — У тебя остались вопросы ко мне?

— Да. Почему именно я должна втереться в доверие «королю», он наверняка знает, что я твоя «дочь», поэтому вряд ли подпустит к себе ближе, чем на пушечный выстрел. Я ведь могу доложить о его действиях тебе, тогда, допустим, у него не получится совершить свой «коварный план».

— А потому, дорогая Юми-чан, что он так же знает, что ты ненавидишь меня и вряд ли захочешь хоть когда-нибудь иметь со мной или моей работой дела. К тому же он знает и о том, что я являюсь заказчиком убийства той семьи.

— Во-первых, у тебя не получилось полностью совершить это, а во-вторых, почему ты так в этом уверен? — Как же ее раздражало обращение Рэя к ней. И с какого перепуга он начал ее так называть?! Ведет себя, как явно не подобает главе мафии, одной из крупнейших в стране. И кто только подумал свергнуть его?

— «Свои источники, они и в Йоркшине источники». В моей колоде затесался джокер, а недавно я его устранил.

— Теперь ты хочешь подкинуть джокера к нему. И им буду я.

— Какая же ты умненькая у папочки Рэя, дорогая Юми-чан, ты меня сегодня удивляешь! Что-то еще?

— Раз ты поймал лазутчика, почему не выяснил у него, кто был заказчиком?

— Видимо ты не настолько проницательна, как папочка Рэй о тебе только высказался. Всё просто, Юми-чан, этот выродок не знал про короля, ему давали поручения ферзи, слоны или кони, но никак не король.

— Понятно. Еще один вопрос.

— Всё, что угодно!

— Если мне будет не хватать сведений, я же могу воспользоваться твоими связями через тебя?

— О, мистихтис серьезно взялась за китовую акулу, одобряю. Конечно, всё, что только пожелаешь, если это не идет во вред мне.

— Хорошо. Это всё.

— Пока, Юми-чан, с тобой приятно иметь дело! — мужчина хотел было потянуться для рукопожатия, как девушка уже скрылась из пропитанного табачным дымом кабинета, даже взгляда последнего не бросив на Рэя. Он выпрямился, поправил пиджак, достал из кармана гребень и зачесал пару прядей, что выбились из прически, обратно, снова открывая лоб. — Ну значит без вежливого рукопожатия, Юми-чан.

— Господи… — первое, что сделала Юмироу, как только закрылась дверь, так это глубоко вдохнула свежего воздуха, а как только она и Курапика отошли на приличное расстояние от кабинета, начала отвечать на немой вопрос парня: Всё прошло относительно нормально, но то условие, которое он поставил… Ох, надеюсь все пройдет гладко…

— А что за условие? — Курапика не стал говорить, что услышал всё то, что Юми высказала на повышенных тонах Рэю, а уж что он порывался вбежать и огородить девушку от него, так и подавно. Этот мужчина хоть и не попадает под описание опасных преступников класса А — ему никогда не сравниться с Геней Реданом — но всё равно это не убавляет его опасности в глазах Курапики.

— Расскажу всё, когда зайдем в комнату, тут слишком много ушей, — проговорила на грани шепота Юмироу, поднимаясь по лестнице, но рядом шедший Курапика всё услышал.

— Хорошо.

— Давай постараемся уложиться в полчаса-час, перед утренним отъездом нужно выспаться, ведь к полднику мы должны быть в поместье Танабэ. Не думаю, что Такаюки-сан обрадуется тому, что я приеду полумертвой.

— Понял, тогда поспешим.

Глава 26

— Значит вот как… — Курапика ударил кулаком о стол, сквозь зубы шипя на свою беспечность. Он предполагал, даже не так, был уверен, что Коуэн попросит что-то взамен, но что его ставка будет так высока… Он даже не подозревал.

— Кстати, Курапика, прости, что перебью тебя.

— Ничего страшного, что такое?

— Ты прости пожалуйста, но кажется, что мне твои линзы не очень подходят, после того как я их надела, через некоторое время у меня началось раздражение или типа того, можешь дать мне свой контейнер для них?

— А, да, конечно! Вот, держи, — Курапика поспешно передал девушке маленький белый контейнер с синими крышечками, коря себя за такую оплошность, как он мог только не заметить, при выходе из кабинета у нее слезились глаза, но он подумал, что это на эмоциях и от дыма сигареты. Сняв линзы, Юми, блаженно прикрыв глаза, потерла их руками.

— Не волнуйся, у меня на все линзы такая реакция, поэтому и не ношу их. Но это была безвыходная ситуация. С детства перепробовала все фирмы линз, которые только есть на этом чертовом острове и абсолютно на все у меня аллергия, так что можешь не волноваться.

— Ох, хорошо, но в следующий раз, лучше предупреждай о чём-нибудь подобном.

— Конечно, — улыбнувшись, девушка слабо хлопнула в ладоши, — продолжим?

— Да! Если бы я предвидел это, то не позволил тебе идти туда, лучше бы сдал лицензию и…

— И тогда бы ты, во-первых, остался без глобального и достоверного источника информации, во-вторых, Рэю не составило бы труда выкупить у банка твою лицензию, а в-третьих уже поздно вообще что-либо решать. Бумаги подписаны, договор оформлен, мне остается только следовать ему.

— Нам.

— Что?

— Бумаги подписаны, договор оформлен, нам остается только следовать ему. Я послужил причиной тому, что ты сейчас в таком трудном положении, поэтому я не оставлю тебя одну. Будем решать эту проблему вместе, — девушка даже не заметила, как мягкая улыбка расползлась на губах, а в глазах так и начала плескаться всеобъемлющая благодарность.

— Хорошо, раз ты настаиваешь, то не буду препятствовать, — Юми подняла руки в примирительном жесте, показывая, что сдалась, после чего с губ сорвалось тихое хихиканье. Курапика сначала не понял, а в следующую секунду и его безмятежный смех разнесся по комнате.

— Думаю, на этом моменте можно закончить, нам рано вставать, а время два часа ночи, — обратив внимание на настенные, промолвил парень.

— Хорошо, я пойду спать, спокойной ночи, Курапика.

— Спокойной, Юми.

***

— А потом Ичиро как начнет мне пальцем в глаз тыкать! Я его спрашиваю: «Зачем ты это делаешь? Мне больно вообще-то», — а он, представляете, отвечает: «Я вчела увидел в книжном книжку с калтинками, там были такие клутые дяди с пелевязанным глазом — пилаты. Я подумал, ты будешь классно выглядеть с повязкой, Нэтсу-тян, ты же клутая!», — ну вы только подумайте, восемь лет ребенку! — С возмущением, размахивая руками, рассказывала Нэтсуко истории из прошлого Акайо-сану, чуть подпрыгивая на кровати и изображая картавость младшего брата, пока старичок с изумлением открыл рот, а лицо его приняло вытянутое выражение.

— Ой, да как так-то! А, Кейджи, ты где тогда был? — Акайо повернулся корпусом к мальчишке, что лежал под одеялом и кипой разноцветных подушек, чуть похрипывая при дыхании. Он немного оживился, зашевелился под всем этим ворохом тепла, пока на сухих губах расплылась улыбка.

— Я помогал Юми-чан с посевом цветочного садика перед домом. Юми-чан сказала, что маме очень понравится, когда она увидит разные цветочки. Мы сажали их, когда мамочки не было дома — она ходила за лекарствами Ичиро, потому что за день до этого тоже был дождь, а братик выбежал на улицу…

— У него был очень слабый, как сказали мама и Юми-чан, им-му-ни-тет. Вот! Иммунитет слабый, поэтому почти сразу на следующий день он слег с температурой. У Кейджи тоже иммунитет слабый, поэтому теперь у него температура.

— Я скоро поправлюсь, вот увидишь! Бе-е, — мальчик возмущенно высунул язык и показал его старшей сестре, пока она давала ему щелбан.

— Ну-ну, Нэтсу, Кейджи, не ссорьтесь. Кейджи, Нэстуко о тебе заботилась и сейчас заботится, поэтому не надо так себя вести. А ты, Нэтсу, старшая сестра, не обижай братика, тем более он болен. И сейчас нуждается в твоей поддержке, как никогда раньше, — Акайо пересел со стула рядом с кроватью на саму постель, поглаживая рукой, что покрыты мозолями от многолетней работы в саду, спину девочки, успокаивая.

— Он первый начал, — в свое оправдание обиженно пробубнила девочка, скрестив руки на груди.

— А ты первая закончи, — со смехом аргументировал старик, на такое у девочки не нашлось ответа. — Кстати, Юми-чан когда должна будет приехать?

— Ну-у, вроде сегодня. Юми-чан сказала, что в середине дня должна будет мерить платье, которое сшил дядя Танабэ. Она будет самой красивой принцессой, самой настоящей! Я в этом уверена! Все с ног упадут на балу! — Из-за переполнявших ее эмоций, Нэтсуко, не переставая, хлопала в ладоши и хихикала, пока ее щеки зарделись алым. — А Курапика будет в темном костюме и будет сопровождать Юми на протяжении всего бала, как настоящий рыцарь, защищать принцессу от назойливого дракона!

— Ты так рада видеть их вместе, Нэтсу-чан? — добро смеясь, уточнил Акайо, пока девочка попискивала себе в кулачки.

— Конечно! Они будут там самой красивой парой! Только… жаль нас там с Кейджи не будет, чтоб порадоваться за них… Эх… — Нэтсуко скорчила грустную рожицу и посмотрела на старичка, что постучал ей ободрительно по спине.

— Ну-ну, у вас еще вся жизнь впереди, успеете увидеть Юми-чан в платье и Курапику-куна в костюме. Вместе с ними танцевать будете!

— И вы тоже, Акайо-сан! — резво, насколько мог, отозвался Кейджи под одеялами. — Вы будете танцевать с нами: с Юми-чан, с Курапикой, с Нэтсуко и со мной! Мы будем танцевать всеми!

— О-о, да куда мне, я подпрыгну, у меня все косточки прохрустят, ве-есь песок высыплется, нетушки, тут без меня! Я со стороны постою, посмотрю на вас — красивых.

— Тогда мы будет танцевать и за вас, Акайо-сан! — быстро сориентировалась Нэтсуко, уверенно сжимая кулачки и слегка подпрыгивая на кровати под задорный смех старичка. Эта идиллия могла продолжаться еще долго, пока в следующую секунду в дверь не постучались.

— Да, заходите. — Девочка шустро соскочила с кровати и вприпрыжку достигла двери, открывая. В комнату зашла женщина в белом халате, держа в руках аптечку. Та обвела тяжелым взглядом присутствующих, останавливая взгляд на мальчике, что от ее взора зарылся с головой под одеяло.

— Я пришла проверить состояние Кейджи-куна, — медсестра спокойно подошла к прикроватной тумбочке, раскладывая все необходимое, после чего повернулась к садовнику и посмотрела на того темными глазами. Ни один мускул не дрогнул на ее лице, она была похожа на камень. Хотя даже он эмоциональнее будет. — Старшая сказала, что вы можете идти и дальше выполнять свою работу.

— О… Хорошо, тогда… Нэтсуко, Кейджи, не скучайте сильно, если что, я прямо под окном! — Акайо весело помахал ребятам руками, хохотнул и поспешил ретироваться из комнаты обратно в сад. Дети громко ответили ему прощанием, пока медсестра давала Кейджи градусник — померить температуру.

В это время к поместью подъезжали две темные машины. Из одной сначала вышел статный мужчина, на зализанных волосах которого красовались темно-коричневые очки. Легкая желтоватая рубаха, расстёгнутая на три верхние пуговицы, идеально сидела на нем, как и темные брюки. Постукивая каблуками по плитке, мужчина направился ко второй машине, из которой вышел парень, после чего обошел машину и открыл дверь девушке. За мужчиной резво-неумело выбежал паренек, что в руках держал одежу, скрытую за плотным чехлом. Поправив фиолетовую кофту с непонятными надписями, он догнал мужчину, который остановился рядом со вторым автомобилем.

— Рад вас приветствовать, моя прекрасная и утонченная розочка, не думал я, что мы встретимся так рано! — Мужчина отвесил поклон и, взяв кисть Юмироу, поцеловал в тыльную ее сторону.

— А, з-здравствуйте, Такаюки-сан, а почему вы так рано? — обескураженная, Юми даже не поняла, что Танабэ взял ее руку себе под локоть и пошел с ней в сторону поместья, задорно стуча каблуками. Курапике и другому парнишке ничего не оставалось, кроме как последовать за ними.

— О-о, моя прекрасная и утонченная роза, как только я закончил пошив, под стать вам, платья, не утерпел и тут же сорвался отдать его вам на примерку. Мне не терпелось увидеть прекрасную вас в этом великолепном платье, не обессудьте уж. — Засмеявшись в голос, Такаюки похлопал другой рукой по кисти девушки и ускорил и без того широкий шаг. Из-за этого Юми пришлось перейти на легкий бег, так как практически не поспевала за мужчиной.

— Вы не спали всю ночь? — удивленно посмотрела на сопровождающего Юми, пока тот согласно кивал.

— Красота требует жертв, а искусство — бессонницы! — торжественно объявил тот, заходя в уже открытые двери поместья. — Вперед же, на примерку!

— Ого… Это правда чудесное платье, Танабэ-сэнсэй! Вы — волшебник! — оседая на колени, паренек, что нес платье, удивленно раскрыл рот и глаза, больше не в силах вымолвить что-то еще.

В это время Юми выполняла поручения Такаюки, чтобы он смог со всех сторон рассмотреть, верно ли он рассчитал. Он был уверен в себе и точно знал, что всё идеально, однако привычки прошлого и пословица «семь раз отмерь…» всё еще крутились в голове. Поправив пышные рукава, мужчина отошел назад и довольно замычал себе под нос.

— О-о-о да-а-а, теперь я точно уверен, моя прекрасная и утонченная розочка, вы и ваше платье — самое идеальное и лучшее, что происходило в моей жизни! Я родился для этого момента! — девушка и могла, что только смущенно кивать на каждый комплимент, сказанный Такаюки, и отвечать на вопросы «не жмет ли?» «не слишком ли глубокий вырез?» и всё в таком духе.

Будь у Юмироу возможность написать на лбу «Все хорошо, мне удобно», то она бы так и сделала, потому что это платье и правда сидело просто идеально: оно облегает в груди и талии, но не стесняет движения и можно спокойно вдохнуть полной грудью, подол в пол, но если ходить на каблуках, то длина прямо такая, какая нужна, оттенки зеленого тоже, как кажется Юми, прекрасно подходят ей, подчеркивая алые волосы и голубые глаза. Рукава из капрона, расклешенные книзу придавали эффектный вид.

— И это ваше колье как раз кстати здесь! Вы будто лесная фея, моя утонченная роза! — Мужчина чуть ли не влюбленными глазами рассматривал каждый стежок на платье, — под нос всё перечисляя и подмечая детали, проговаривал мужчина, уже сам обходя девушку вокруг, пока та смирно стояла и ждала следующих указаний, боясь шелохнуться. — Но всё равно чего-то не хватает. Хм… Точно! — сорвавшись с места, Танабэ подбежал к столу, открыл стоявшую там большую коробочку и, подтанцовывая своим мыслям, начал выбирать. В это время Юми пересеклась взглядом с Курапикой, что стоял столбом в стороне, восторженно смотря на девушку.

— Нашел! — Танабэ повернулся и с торжественным видом подал девушке украшения. Серебряные серьги и такое же украшение на голову.

Даже не глянув в сторону удивленной Юмироу, мужчина начал сам надевать украшения на нее, начиная с волос. Закончив, он отошел назад, рассматривая получившуюся картину.

— Да-а, идеально, остались только эти перчатки… Они совершенно не подходят под фасон, — Юми с ужасом сжала руки, не желая снимать их. Заметив ее замешательство, Такаюки подошел ближе — Что-то не так, Юми-чан?

— А… Да нет, просто, эти перчатки… — девушка не знала как ему объяснить. Курапика, наблюдавший со стороны, решил вклиниться в разговор.

— Несчастный случай, там нарушено кровообращение, из-за чего руки постоянно мерзнут. Если можно, было бы замечательно подобрать перчатки под этот наряд?

— Ага, так вот в чем дело, — мужчина ободряюще улыбнулся и направился к своему столу с тканями, — Вы можете не показывать мне свои руки, можно обойтись перчатками, что на вас сейчас. Они сидят идеально, так что я смогу с их помощью сшить вам подходящие к платью перчатки, что скроют ваши руки.

— Буду очень благодарна… — Юми поклонилась. разглядывая свои руки. После произошедшего, как только она сняла бинты, ужаснулась, в каком состоянии были ее ладони. Чтобы не пугать детей, она начала носить белые плотные перчатки.

— Я бы счел за честь, если бы вы, моя утонченная и прекрасная роза, посмотрели в зеркало на себя, — удовлетворительно кивнув, Такаюки показал рукой на зеркало в пол, подталкивая тем самым Юми взглянуть на себя.

— Вау, действительно красиво, вы мастер своего дела, Танабэ-сан, — с неприкрытым восторгом Юми крутилась вокруг своей оси, разглядывая платье. Она действительно была похожа на фею, что вышла из леса. Особенного шарма ей придавали украшения на шее, волосах и в ушах.

— Конечно, никто и не сомневался! Но самое главное, что нравится вам, моя прекрасная и утонченная розочка. Если клиент доволен, то доволен и я во сто крат! Украшения можете оставить себе и после бала.

— Что? Нет, извините, я так не могу…

— Можете, моя прекрасная и утонченная. Я буду вне себя, если узнаю, что вы в этом платье, но не с этими украшениями! Я сойду с ума! Если вам так не удобно, то сочтите это моим подарком на вашу с Иоширо свадьбу, хорошо?

— Ладно, хорошо, спасибо, Танабэ-сан, — после напоминания о том злополучном дне Юми передернуло, однако она все равно слегка улыбнулась и поклонилась в знак благодарности.

— Итак, ассистент, подожди, пока моя прекрасная розочка переоденется, собери платье и украшения, после чего отнеси их в ее комнату, понял? — мужчина резко повернулся на сто восемьдесят градусов в сторону парнишки, что с криком «Понятно!», бодро поднялся с пола и направился в сторону ширмы, где уже переодевалась Юми. — А я поеду к себе, сошью подходящие перчатки вам, моя утонченная роза, а так же разрабатывать новые модели одежды на следующий сезон, чао, розочка! Ассистент, не забудь закрыть кабинет!

— Д-до свидания! — Юмироу, чуть забывшись, резко выкрикнула прощание в закрывающуюся дверь, так как параллельно слушала просьбы служанки, что помогала ей с платьем. — Ох, он же должен быть вымотанным ужасно, раз не спал всё это время, почему Танабэ-сан такой энергичный?

— Наверное, госпожа, это потому, что он горит своим делом, оно его вдохновляет и дает силы двигаться дальше, даже несмотря на жуткие круги под глазами и в целом явные проблемы со сном, — молодая служанка незаметно для себя ускорилась, как в говоре, так и в действиях, поэтому сильнее нужного потянула бегунок сбоку платья, — ой-ой! Извините, госпожа, заболталась я совсем! С платьем всё в порядке, не волнуйтесь!

— Аха-ха, не переживай Лийшу, я всё понимаю. Ты так ярко о нем рассказываешь. Он тебе нравится?

— Ч-что?! Нет, совсем нет! Просто… Просто он меня вдохновляет, как портной и дизайнер, огромное количество чудесной одежды, что производит фирма Танабэ — его дизайн. Он прошел очень тернистый путь, чтобы достичь таких высот, особенно на нашем острове. Вергерос же не связан напрямую с другими материками — кроме как дирижаблями и кораблями — так что раскрутиться здесь большая сила воли и труд. Я давно занимаюсь кройкой и шитьем, так что хорошо знаю человека по имени Такаюки Танабэ. Он чудесный человек…

— А, тогда понятно, — Юмироу наконец выходит в своем повседневном легком платье из-за ширмы, продолжая разговаривать со служанкой, — а, кстати, Лийшу, не знаешь, почему у него фамилия Танабэ? Вроде он брат со стороны жены — Аризу Танабэ, разве у него не должно быть другой фамилии?

— О, это потому, что он изначально хотел себе такую фамилию, а еще Танабэ-сан хотел продолжать быть ближе к своей сестре, — после девушка перешла на шепот, — кто-то говорил, что таким образом он хотел позлить госпожу Танабэ, что-то вроде «и даже брак не разлучит нас». Но это всё сплетни, так что неизвестно точно, почему он взял эту фамилию.

— Хм, ну тогда ладно. Хорошо, Лийшу, иди, занимайся своими делами, я пойду к себе в комнату.

— Хорошо, госпожа, до встречи, — девушка низко поклонилась, после чего скрылась за проемом, что вел в столовую. Юмироу и Курапика направились к лестнице.

— Тебе правда идет это платье, — Курапика улыбнулся Юми, на что та чуть покраснела.

— С-спасибо.

Глава 27

— Нэтсуко, Кейджи, как вы тут без нас, скучали? — Юмироу с улыбкой встречала подбежавшую к ней девочку, пока ее брат выкарабкивался из огромной кипы одеял и подушек. — Кейджи, как ты себя чувствуешь?

— Уже намного лучше, Юми-чан, тетя-сестра только дала мне лекарства и ушла куда-то.

— О, хорошо, а ты как, Нэтсу? — удовлетворенно кивнув, девушка взглянула с интересом на Нэтсуко, которая обнимала ее до тех пор, пока та не села на кровать рядом с мальчишкой.

— Лучше не бывает! — энергично подняв руки к потолку, девочка подпрыгнула, после чего прокрутилась вокруг своей оси. — А ты только приехала? Вроде у тебя должна быть примерка платья?

— Да, я уже всё сделала — мы со старшим Танабэ встретились прямо в саду, поэтому сразу пошли мерить готовое платье.

— О-о… Я хотела посмотреть! Почему ты не позвала меня, Юми-чан?! — надув нижнюю губу, Нэтсуко обиженно взглянула на Юмироу, которая виновато опустила взгляд.

— Прости-прости, я не успела даже моргнуть, как мы оказались в его кабинете, Курапика подтвердит, мы бы не успели даже служанкам сказать, чтобы привели тебя.

— О! Курапика, ты видел ее в платье! Скажи, она красивая? Скажи, скажи, скажи-и…! Она же на балу будет самой-самой красивой?! — девочка резко перекинулась с расспросами на парня, который пару секунд назад спокойно стоял и смотрел на радующуюся троицу. Тот, явно не ожидав, что и его поведут под расстрел энергичных вопросов и широко открытых, наивных глаз, дернулся и удивленно взглянул на девушку, которая одними губами шептала слова извинений.

— Ну-у, эм, — растерявшись, парень в смятении метал взгляд по комнате и, затаив на секунду дыхание, наконец ответил: «Да, Юми очень идет её платье и да, она будет самой красивой на балу, » — щеки зарделись у парня при сказанном, а девочка, удовлетворенная таким ответом, в один прыжок приблизилась к теме их разговора, вернее будет сказать допросу с пристрастием, и с широкой улыбкой произнесла то, что Курапика и Юми меньше всего ожидали услышать: «А Курапика же будет тебя сопровождать на балу, да?»

— Ну он мой телохранитель, это его работа — сопровождать меня на…

— Значит вы будете как рыцарь принцессой! — восторженно восклицает девочка, даже не дав возможности договорить фразу Юми, явно удовлетворившись тем, что услышала. — Ведь да?

— Ну не совсем, Нэтсу… — хотел было возразить Курапика, как вдруг уже его бесцеремонно перебивают.

— Да, конечно, — поспешно соглашается с Нэтсуко Юми, не глядя на шокированного парня.

Курапика тяжело выдыхает и в следующую секунду слышит задорный смех и пищание и видит, как Нэтсуко повисла с крепкими объятиями на девушке. Девочка щебечет, что очень за них рада, что они будут самыми красивыми рыцарем принцессой на балу и что Юми и Курапика обязательно должны станцевать танец вместе, ведь какой же бал без танцев. После чего добавила слегка погрустневшим голосом, что тоже очень бы хотела туда вместе с ними и Кейджи.

— Ну-ну, когда мы вернемся, я обязательно покажу фото оттуда и когда-нибудь мы устроим бал здесь. И вы с Кейджи будете на нем почетными гостями.

— Правда? Правда-правда? — с надеждой проговорил мальчик, который всё это время молча наблюдал за ураганом, который устроила его сестра. Ему порой казалось, что он старше сестры, даже несмотря на то, что ему девять лет, а Нэтсу — четырнадцать. Мама объяснила ее такое поведение, сложным словом «гип-пер-актив-ная», Кейджи до сих пор не понимает значения этого слова, но он уверен, что это точно описывает Нэтсуко. А еще он тоже очень сильно хотел на бал, может не столько из-за танцев и музыки, как его сестра, сколько из-за мысли, что там наверняка будет большое количество вкусняшек, а еще из-за возможности провести с единственными родными людьми больше времени.

Хоть он и не говорил о том, что произошло, страшно было вспоминать, но он теперь действительно боялся потерять тех, кого любил. Он почти каждую ночь просыпался от кошмаров, а на глазах проливной дождь. У Юмироу сердце сжималось и в горле ком нарастал каждый раз, когда она видела двух ревущих и взъерошенных птенцов, сидящих в обнимку и пытающихся успокоить друг друга. Она тогда тихо, словно кошка, подкрадывалась к ним и аккуратно заключала в свои объятья, будто стараясь огородить от всего темного и гнилого, что есть на этом свете. Однако уже поздно, они уже попили горя сполна, хоть и дети еще. И это всё ее вина, не уследила, не досмотрела, отвлеклась, может, а может просто не хотела замечать, что надвигалось что-то опасное, что-то, что может по щелчку пальцев разрушить то светлое, что она нашла и грела у себя в груди. Теперь на том месте только пепел, который сгорел вместе с тем домом и лишь Нэтсуко и Кейджи не дают той пустоши пропасть в небытие, давая маленьким росткам любви и тепла пробиться сквозь золу. Она отомстит, непременно. И раз уж так подвернулся случай, то Юми обязательно сделает так, чтобы рыба сгнила полностью. И начнет гнить она с головы. После этого она сделает так, чтобы Нэтсуко и Кейджи прожили счастливейшую жизнь, которую только можно представить, чтобы они постоянно улыбались и больше не познали тот вкус горя и скорби от потери близкого вновь.

— Ну-ну, что ты опять, Кейджи, всё хорошо. Ну-ка, глянь на меня, вытирай-ка слезки, ребятенок, если ты начнешь плакать, что будет? — Юмироу увидела, как резко переменилось настроение мальчишки, теперь в его глазах заметна та вселенская грусть, которую она старательно избегала, потому что видела в них свою львиную долю вины. Она после того рокового дня никак не могла смотреть в глаза этим ангельским детям, всей их семье, которые не сделали ничего плохого, просто пригрели у себя в доме человека, который стал причиной их погибели.

— Голова болеть начнет и температура поднимется, — бубня себе под нос, опустил глаза Кейджи, начал активно тереть их, после чего резко взглянул в лицо девушки, — я больше не буду плакать, буду защищать сестренку, чего бы мне это не стоило! И тебя тоже защищу, Юми-чан, обязательно! Никому вас в обиду не дам, даже пир-ратам!

— О, тогда этим пиратам здорово не поздоровится, ведь у нас с Нэтсу такой защитник! — Юмироу удивилась, но подыграла ребенку и сделала восторженный вид, будто ее действительно только что спасли из лап свирепых и кровожадных морских волков. — Оставайся в таком же боевом духе, как и сейчас, хорошо?

— Да-да, поверь, я смогу вас защитить! Да, Курапика-сан? — мальчик настолько был уверен в себе, что даже не сомневался в том, что такой крутой и по виду сильный парень, как Курапика, согласится с этим фактом и признает его сильнейшим победителем пиратов.

Однако он в глубине души боялся, что он опровергнет все фразы ребенка. Да что там, прямо в глазах читалась эта неуверенность и детская надежда и желание признания. Хоть это и не было заметно, но после появления Курапики, Кейджи начал потихоньку на него ровняться. Перенял на себя некоторые его черты и даже специально притворялся им, стараясь быть спокойным и рассудительным, хоть и зачастую это кончалось догонялками по всей комнате с Нэтсуко. Юми часто ловила их на этом моменте, но когда спрашивала причину таких энергичных игр, то оба либо молчали, либо начинали увиливать от темы, начиная кидаться подушками. В такие моменты девушке ничего не оставалось, кроме как начать играть с ними. Веселье и смех раздавались настолько громко, что постоянно к ним заходила служанка с первого этажа, прося вести себя тише. Они прекращали играть, но через некоторое время всё равно смех разносился по комнате, хоть и не на всё поместье.

— Конечно, ты однозначно сможешь постоять и за себя, и за Юми с Нэтсу-тян, ты очень храбрый и сильный парень, Кейджи-кун. — хоть Курапике и было в удовольствие только наблюдать за всем происходящим со стороны, но он нагло соврет, если скажет, что не был рад поучаствовать в их уютной, почти семейной, беседе. После того, как заразительный смех всех развеялся по воздуху, кажется, будто дышать стало легче, а в комнате стало ярче, хоть это и можно оправдать тем, что свежий весенний воздух пробился сквозь приоткрытое окошко, раздувая шторы в стороны, пропуская теплые лучи солнца.

— Здравствуйте, Юмироу-сан, вы здесь? Можно зайти? — приглушенный мужской голос раздался за дверью после нескольких неуверенных постукиваний по ней.

— Да, конечно, дверь открыта.

— Я зашел занести вам ваше платье, я не помешал? — молодой паренек, что приехал вместе с Такаюки Танабэ, неуверенно мялся в проеме двери с тем самым платьем, только скрытым в специальном чехле, через который ничего разглядеть нельзя было, Нэтсуко проверила.

— Нет, конечно, проходите, повесьте его там, — девушка указала в сторону шкафа, куда и направился парень. Повесив его аккуратно, молодой человек учтиво поклонился Юмироу и поспешно удалился из комнаты, что-то активно бубня себе под нос.

— Ю~юми-чан, можно-можно? — сбоку от девушки появилось милое личико, что одними глазами умоляла показать ей платье, на что та, смеясь, кивнула, давая тем самым разрешение, на что Нэтсуко, радуясь во весь голос, подбежала к платью в чехле, аккуратно тот расстёгивая. — Вау, Юми-чан, ты правда будешь самой-самой-самой красивой и прекрасной принцессой среди всех на балу! Кейджи, посмотри, ты только глянь! — девочка отошла чуть в сторону, открывая обзор младшему брату, который хоть и не понял, чем это платье лучше пиратских крутых костюмов, но всё равно согласился, что Юми действительно будет очень красивой среди остальных на празднике.

— Так, время обеда, поэтому мы сейчас с Курапикой пойдем на кухню и попросим занести порции в комнату. А вы сидите тихо и не балуйтесь, поняли? — сделав строгий вид и пригрозив пальцем, Юмироу кивнула Курапике, после чего удалились за дверь, пообещав принести немного вкусняшек.

***

— Слушай, сестра-а, ты уверена, что это именно то место, которое мы искали-и? После того, как мы проплыли-и столько миль это-о всё, что мы заслужили-и? Какой-то жалкий городок на каком-то жалком островке-е? — растягивая последние буквы в некоторых словах, проговорила одна из обладательниц женского голоса, на что та, к которой и была обращена претензия, грозно зарычала на недовольную и блеснула яростным взглядом ярких желтых глаз, раскрошив в своей лапе месиво из свежего мяса и костей. Две химеры рядом, ужаснувшись, дернулись. Кровь струйками лилась по конечностям существа, напоминавшее то ли насекомого, то ли жалкое подобие человека-кошки, а хлюпающие звуки от мяса и хруст от костей выдавали с головой полное раздражение и гнев химеры. Она вытерла свою окровавленную пасть порванной тканью, после чего выкинула ту в кучу такой же ткани и обглоданных костей.

— Ты хочешь испортить аппетит будущей Королеве химер, Шая? Когда я в гневе, то ты бесишь меня еще больше, поэтому завали пасть и жди, пока я доем нашу добычу.

— Д-да, конечно-о, прости за такую дерзость, сестра-а, такого больше не повторится-я, — химера, которая только недавно активно негодовала, сейчас молча смотрела на свой оставшийся кусок еще когда-то живого мяса, после чего, будто позабыв о недавней перепалке, набросилась на него, обгладывая и жадно, по-животному, смакуя каждый оторвавшийся кусочек, мычала от удовольствия.

— Дамы, я поймал еще двоих, если вы еще не набили свои животы-ва, — сквозь деревья густого леса появилась еще одна химера, больше напоминавшее смесь человека и огромной лягушки. Существо, одетое в верх строгого темного костюма с смешным гиперболизированным подобием лица может и показалось бы безобидным и миролюбивым, если бы не запекшаяся кровь, что пятнами и брызгами отвратительно заляпала всю одежду и двое, по виду уже мертвых мужчин, неподвижно лежали у той химеры на плечах, — они пытались сбежать, однако не получилось скрыться от моих чудесных прыжков-ва.

— Хорошо поработал, Ториус, но я уже наелась, отдай одного Шае и Дакки, после того, как они поедят, можешь сам начать есть. Ты меня понял? — на грозный взгляд химере-лягушке ничего не оставалось, кроме как покорно кивнуть и бросить одного упитанного двум гиенам, которые без промедления в следующий миг набросились на жертву. Звуки разрывающейся от когтей одежды и кожи пронизывали до глубины души, а тяжелый, но приятный металлический запах крови пробудил еще больший аппетит, отчего Шая и Дакки начали активнее отрывать куски клыками от когда-то живого мужчины, потрошить когтями брюхо, из-за чего хлюпающие звуки и утробное рычание двух гиен было слышно за дюжину метров, а морда, передние и задние лапы были полностью испачканы горячей алой жидкостью. Закончив трапезу, две гиены-химеры удовлетворенно урчали и облизывались, обгладывая косточки, это значило, что Ториусу можно было тоже от души набить свое брюхо. Отойдя на пару метров от гиен, он бросил тощего и низенького мужчину на землю, раздел его, после чего обогнул голову своей жертвы языком, медленно заглатывая.

— Это выглядит даже более мерзко, чем распотрошить жертву и есть ее кусками, — выразила свое негодование Дакки, выкидывая последнюю обглоданную кость в кучу других таких же, пока Шая ядовито зарычала, смеясь.

— Ты просто-о не видела, как ты выглядишь, серая, когда жрешь, это-о не менее мерзко, чем просто проглатывание-е еды целиком.

— Нарываешься, рыжая? Я покажу, как я умею мерзко жрать. Прямо на тебе. — грозное рычание разразилось из утробы гиены, пока другая встала в позу атаки, собираясь наброситься на оппонентку, когда третий грозный и громогласный рык раздался со стороны, Дакки и Шая сели, поджав хвосты и уши, уткнув носы в огромное кровавое пятно, оставшееся после обеда.

— Вы совсем страх потеряли? Если вы продолжите собачиться, то я вам обеим глотки раздеру, понятно? Мы даже не нашли удобного места для будущего королевства, а вы уже друг друга поубивать готовы! Я не потерплю, чтобы прямо перед будущей Королевой кто-то вел себя таким наглым образом. Повторю: еще раз додумаетесь рычать друг на друга при мне — убью и сожру. Обеих. Понятно? — крупная гиена-химера властно смотрела исподлобья, раздирая Дакки и Шаю одним взглядом, те заскулили, тем самым вымаливая прощение.

Главная почесала морду своей когтистой лапой, после чего положила ее на бедро, разглаживая свою жесткую пятнистую шерсть.

— Нам сейчас нельзя никак привлекать внимание, нас уже наверняка заметили и предупредили население, поэтому ведите себя максимально тихо. Сейчас Ториус доест и начнет убирать то, что мы тут оставили после себя. А затем мы отправимся обратно в ту пещеру, отлежимся там, после чего начнем действовать.

— Х-хорошо, Сэра-сан, простите нас, такого больше не повториться… — Дакки, скуля, подползла к гневной будущей Королеве, моля о великодушии, пока Шая тряслась от страха, опасаясь даже взор поднять на Сэру.

— Конечно, иначе моя пасть будет последним, что вы увидите в этой жизни. Всё, закончили, Ториус, уберись здесь, а мы вернемся в пещеру.

— Хорошо, Сэра-сан-ва, — низко поклонившись уходящим химерам, Ториус принялся оглядывать местность и объем работы, который ему необходимо решить в самые короткие сроки, чтобы даже дух Муравьев-химер исчез с этой маленькой полянки.

Совсем скоро всё изменится.

Глава 28

— Мамуль, а я точно не могу с вами поехать на сам аукцион, мне прям ну сильно обязательно ехать только на бал? — уже в седьмой, кажется, раз девчушка подходит к женщине с этим вопросом, на что та продолжает неподвижно лежать на кушетке лицом вниз, пока над ее спиной орудовал крепкий загорелый парень лет двадцати семи. В комнате витал приторный запах ароматических масел, крема для массажа и сигарет. Кажется эти противные ароматы настолько въелись в предметы декора этого места и людей, которые являются завсегдатаями, что уже никакие стиральные порошки и гели для душа не смоют их. Хикари с пренебрежением зажала нос и дышала как можно меньше, пока ждала ответа от матери.

— Дорогая… — наконец соизволила ответить ей Лайла, ее приглушенный голос раздался из-под подголовника, пока паренек в синей спецодежде попросил переложить руки женщины вперед и, удовлетворенно угукнув, продолжил свою работу. — Я же тебе сказала, что сегодня я занята и не буду отвечать на какие-либо вопросы. Я отдыхаю сегодня. Спроси о том, что тебя интересует, позже, вечером. А сейчас, будь добра, дай мамочке расслабиться. Надоедаешь и не даёшь в полной мере насладиться массажем.

— Ну мам, мне Юми-чан сказала, что она поедет сразу на аукцион, почему я не могу к вам присоединиться? — уже на грани отчаяния протяжно проговорила девушка, пока едкий запах все больше раздражал чрезмерно чувствительное обоняние Хикари.

Она совершенно забыла про этот бал, а спросить кроме матери было некого: они вдвоем приехали в массажный салон, где практически не было людей, кроме них троих; телефона с собой не было, поэтому позвонить сестре та не могла, а массажист вряд ли знает про празднование, да и по видимому его не слишком оно интересует.

— Ох, почему ты сегодня такая надоедливая? Завтра будет бал, в шесть вечера. На аукционе тебе делать нечего, там будут взрослые люди деньги тратить. Теббе тратить нечего, соответственно и деть — тоже, все, теперь дай спокойно отдохнуть. Там в комнате напротив должно быть что-то, чем ты можешь себя занять, всё, я устала от разговоров, иди, — закончив свою гневную тираду и отмахнувшись от дочери, женщина смолкла, а Хикари аж дернулась от ее холодного тона. Ее мать последние три дня пребывала в весьма раздраженном состоянии: срывалась на служанок, даже на свою подругу повысила голос, когда та просто предложила встретиться на днях — хотя девушке казалось, что это единственный человек в кругу Лайлы, на которого женщина никогда даже косо не посмотрит — а теперь та сорвалась и на Хикари, да, может она действительно переборщила, задавая один и тот же вопрос по несколько раз, однако, что сложного было матери ответить на поставленный дочерью вопрос. Теперь она виновата.

— Прости, мама, я, пожалуй пойду… — Лайла даже не взглянула в сторону уходящей дочери, лишь раздраженно хмыкнула.

Хикари, понуро опустив голову, вышла из кабинета, направившись в комнату, на подобии зала для гостей, и, сев на мягкий диванчик, обвела взглядом обстановку. Светлое помещение, в пастельных тонах, на паре больших закругленных столах — видимо для персонала — расположились искусственные зеленые цветы. На круглых столиках поменьше — для посетителей — есть такие же растения. Рядом с каждым таким столиком расположены по два-три огромных пуфика в теплых расцветках. Взгляд девушки зацепился за один из двух телевизоров, закрепленных на стене, где играл клип какой-то группы, которую она не знала, а из колонок, развешенных по углам зала, лилась приятная спокойная мелодия, что позволяла расслабиться и на мгновение позабыть о недавнем неприятном разговоре с мамой. В клипе мужчина лет тридцати пяти лежит на коричневом паркете и спрашивает, у, видимо девушки, если он ляжет здесь, ляжет ли она с ним, позабыв об остальном мире. Хикари же думает, что с удовольствием присоединилась бы просто лежать и ни о чем не думать. Все недавние события, связанные с сестрой, очень давят на девушку, взять хоть то же чувство вины…

Боже, как же она была слепа и глупа по отношению к всему, что происходило и происходит до сих пор в поместье: двуличие работающих там людей, безразличие родителей — как к Юмироу, так и друг к другу — то, как обманчивы улыбки у псевдо-друзей Хикари и в целом партнеров семьи Коуэн… Розовые очки с треском раскололись и впились до боли, до крови, в глаза юной девушки, по щеке которой пробежала одинокая слеза, которую Хикари поспешила стереть, пока в клипе мужчина переходил дорогу, напевая про то, что те три слова говорят слишком часто и что их теперь недостаточно. И младшая Коуэн с ним согласна. Теперь одна заветная фраза потеряла былую силу. Девушка постоянно слышала ее, что бы она не сделала, даже провинившись в чем-то, её уверяли, что ничего страшного не случилось и что они любят ее такой. А слышала ли Юми такие слова от мамы и папы? Хоть иногда… Хикари бы узнала это, будь сестра сейчас рядом.

После всех недавних событий мировоззрение девушки круто поменялось, сталось действительно яснее смотреть на мир, хоть и больнее. И как бы Хикари не уговаривала Юми рассказать про госпожу Джулию и ее сына Ичиро, та наотрез отказывалась хоть что-то говорить по этому поводу. Что стало причиной их смерти? Юмироу говорит, что это был несчастный случай, но разве из-за него идут к родителям, будто тебя отправляют на плаху, а после с опустошенным взглядом направляться к себе в комнату? Старшая никогда бы не согласилась выйти замуж за раздражающего человека, если причиной этому не послужило что-то важное. Они с сестрой частенько собирались в комнате у кого-нибудь из них и обсуждали забавные ситуации или то, как Иоширо раздражает Юми своим поведением и не только отсутствием манер, но и каких-либо моральных принципов. Значит к несчастью сестренки точно приложили руку мама и папа, что только принижает их почет в глазах Хикари. Ох, как же ей в такие моменты не хватает Ясуо… Как бы странно это ни звучало, но хоть он ее и раздражал своим присутствием и постоянной чрезмерной опекой, парень действительно толковый, может помочь, поддержать добрым словом или советом. В такие моменты он вытаскивал девушку из потока мыслей и пытался натолкнуть к решению какой-либо проблемы. Но у Ясуо неожиданно ухудшилось здоровье мамы, поэтому девушка даже не злится за его отсутствие, а искренне пожелала скорейшего выздоровления его матушке. Во всяком случае Хикари уже не маленькая девочка, должна сама решать свои проблемы, рано или поздно пришлось бы взять ответственность в свои руки. Она сможет со всем разобраться и выяснить всё, что ей необходимо. Она обязательно поможет Юмироу, будет тащить и на себе этот тяжкий груз, который старшая несет уже много лет одна.

А пока в клипе мужчина, лежа на полу в поезде, поет о том, что ее глаза — это единственное, что он видит…

***

— Я же тебе говорил, что тут нечего бояться, — мужчина перевел гордый взгляд на семенившего рядом с ним парня, лет девятнадцати, что нервно оглядывался по сторонам на каждый шорох и хруст, светя перед собой фонариком. Он однозначно считал, и сейчас считает, что идти в лес, когда уже смеркается, плохая идея. Да, можно наткнуться на диких животных, однако не это его страшило. Недавняя новость про неизвестных существ — химер, заставила нехило так встрепенуться его и так шаткую нервную систему. Поэтому говорить что-то положительное про идею отца: увидеть этих существ и сделать из сына «мужчину» не хотелось, потому что это чертовски глупо и безрассудно. И каким образом встреча с опасными чудовищами сделает из него мужчину?! Видимо, отец хочет убить одним выстрелом двух зайцев, — свежий воздух, небо чистое, звездное, разве это не лучшее время, чтобы прогуляться и прочувствовать весь спектр эмоций, а, Исаму?

— Я всё еще сч-читаю, что нам нужн-но вернуться-ся д-д-домой, — парень не любит лишний раз что-либо говорить, его дефект сковывает и не дает полностью наслаждаться разговорами.

Мама твердит, что это дедушка по папиной линии виноват, что их сыну достались такие гены. На что отец причитает, говорит, что надо было заниматься ребенком, а не шастать по подругам. Эти ссоры ничем никогда не заканчивались, каждый оставался при своем мнении. Подростку не хотелось всего этого слушать, поэтому он либо закрывался у себя в комнате, либо сбегал на ночевку к своей прекрасной девушке или паре лучших друзей, которые говорят, что его особенность очень милая, им слух «не режет», поэтому с ними парень мог хоть чуть-чуть расслабиться и не заботиться о своей речи.

Как же он хочет вернуться в эту атмосферу тепла и уюта, что окружает их четверых, очутиться в мягких объятиях Кику, чувствовать как она ласково перебирает его пряди и мычит что-то себе под нос, что явно окажется какой-то очередной песней про любовь, после чего предложит выпить какао с крекерами, на что Исама с радостью согласится. Они вместе будут пить сладкий напиток, наслаждаясь атмосферой и компанией друг друга… Однако сейчас он, вместо всего этого, гуляет с отцом глубоко в лесу ночью, где бродят опасные химеры, возможно, не прочь перекусить человечиной. А всё ради чего? Ради того, чтобы сделать из сына «мужчину»? Почувствовать адреналин в крови, которого давно не было из-за семейной жизни? И именно поэтому надо было идти в лес ночью? Что за тупость.

— Не заикайне говори глупостей, пошли. — Отец постоянно так: «не заикай», «не тормози» и еще куча тупых намеков, указывающих на дефект в речи парня, что неимоверно того раздражал. Вот вроде почти пятьдесят лет человеку, но ведет себя как пубертатный подросток. — Может, гляди, встретим этих чудаковатых химер и ты перестанешь постоянно спотыкаться на каждом слоге.

— И-или мы ум-м-мрем из-за т-твои-их бес-естол-лковы-ых ид-д-дей… — шорох, Исама резко оглянулся в сторону звука, сверкнув туда же фонариком.

— Ой, заткнись, ничего не будет, мы же не так далеко забрели, а эти туповатые полузвери явно не забредут так близко к цивилизации, — хруст. Уже с другой стороны откуда недавно светил парень, причем такой отчетливый, будто совсем рядом. Испарина выступила на лбу, а колени задрожали, парень нервно сглотнул и ускорил шаг, следуя за отцом. Всё таки остаться в лесу одному менее приятная перспектива, чем с недошутником-отцом. — Это, скорее всего, мелкие грызуны, не обращай внимания и пошли дальше.

— Мы у-уходим уж-ж-же сл-лишк-ком глубок-к-ко, п-пап… — хруст и шорох уже с трех сторон. Приближается и становится отчетливее, — П-папа-а, д-д-дав-вай уй-йдем п-п-поскор-рее, т-тут ч-чт-то-то не ч-чист-то… — пытается вразумить родителя Исама, пока шорохи с каждым их шагом усиливаются. Отец подростка тоже чувствует что-то, но не может описать эмоции. Смятение? Возможно. Шорохи вокруг нельзя уже списать на мелких ночных обитателей леса. Тогда кто это может быть? Откуда появился этот животный страх? Резко в голове мужчины всплыло воспоминание, где он вышел на прогулку в лес с сыном и не ответил жене на вопрос во сколько они придут домой.

— П-п-пап-па, э-эт-т-то они, х-х-химер-ры, он-ни уб-бьют н-нас-с-с? — Кажется, Исама уже понял что к чему. Мотая головой и светя фонариком во все стороны, парень пытался уловить хоть какое-то движение, или даже лучше — его отсутствие, убедиться, что это всё его фантазия разыгралась. Сейчас, из мрачных кустов и стволов деревьев повыскакивают мелкие зверушки: суслики, мыши, соболи, зайцы, да хоть кто угодно! Исама поймал себя на мысли, что даже был бы рад папиным друзьям, которых тот подговорил напугать непутевого сына, но, зыркнув на отца, что застыл, немигающим взглядом уперевшись в темноту густого леса, понял, что ничего такого не было и в помине.

В следующий миг из поглощающей темноты что-то выскочило, издав утробный рык, набросилось на парня, что тот не успел пискнуть, почувствовал под спиной притоптанную землю, а над собой что-то урчащее, тяжелое, явно намеревающееся его сожрать. Вонь от существа была неописуемая, непередаваемая, гнетущая… Упавший рядом фонарик весьма удачно освещал то существо, что напрыгнуло на Исаму, благодаря чему можно было различить темные багровые пятна, засохшие практически по всему телу химеры.

— Ты подойдешь… — уставившись исподлобья немигающим взглядом на парня, который даже слово вымолвить не в состоянии от всепоглощающего страха, прорычала серая то ли гиена, то ли собака. Из глаз несдерживаемым потоком хлынули слезы от понимания, что последнее, что он видит в этой жизни, так это уродливое чудовище, которое будет смаковать его, отрывая по кусочку и прихрюкивая, набивая свое ненасытное брюхо. А может ему повезет и он встретит смерть быстрее? По крайней мере Исама будет молиться на это. Когтистые лапы химеры впились в грудь и плечо подростка, что принесло дикую боль в тех местах, а кровь начала течь из образовавшихся ран, не заставив себя ждать. Парень громко заскулил, неосознанно хватаясь за чужие лапы. — Рыжая, тварь блохастая, у тебя как дела со вторым?

— Заткнись, серая, он, видимо-о, откинулся, я ничего-о не успела сделать даже-е, — разочарованным тоном протянула вышеназванная, смотря на упавшего мужчину. Она с Ториусом и правда его не тронули даже, только и успели выскочить, как тот уже медленно падал, схватившись за сердце и что-то кряхтя. Подростка, что вспомнил про хроническую болезнь отца, осенило, что только что произошло и, превозмогая шок и боль, повернулся в сторону недавно живого, полного энергией, отца.

— П-пап-а…

— Ладно, черт с ним. Возьмите его с Ториусом и отведем этих двоих Сэре. Она решит, что со вторым делать. А живого я потащу.

— Н-нет, п-п-подожди… От-тец, п-п-папа, п-прос-снись… К-как ж-же так-к… П-папа… — снова слезы полились из глаз. Он изначально знал, что идти ночью в лес — плохая идея. Чертовски плохая, идиотская. Почему он просто снова не сбежал к Кику, не остался у нее на ночь? Возможно тогда бы не случилось этого всего. Верно? Как же снова хочется очутиться у нее в объятиях, почувствовать сладкий запах какао, сидеть, укутанными в плед, смотреть какой-нибудь глупый фильм… закусывая… крекерами…

— Ай, черт, он потерял сознание, — досадно промолвила серая химера, перекидывая с легкостью подростка к себе на спину.

— Это потому что ты запрыгнула на него, как на самца во время течки, дура. Это еда и она сейчас необходима Сэре. Что ты скажешь, если сейчас у него вытечет вся кровь? Королева сама тебя потом сожрет. — Рыкнув, Шая дернула хвостом. Запах этой крови чертовски привлекает ее, как же хочется самой растерзать это молодое мясо на куски. И чтобы еда была в сознании. Приятно слушать мольбы о пощаде и крики поскорее все прекратить, но вместо этого с еще большим энтузиазмом разрывать чужую плоть, впиваясь когтями и клыками в кожу, разрывая ее, добираясь до самых костей… И чтобы кровь была везде… Ммм… Шая сейчас бы всё отдала, лишь бы снова ощутить на языке вкус свежего молодого мяса.

— Я не виновата, что у этих существ такая тонкая кожа, рыжая. От малейшего нажима готова лопнуть и истечь кровью… — Дакки тоже не прочь отведать кусочек от этого существа. Он пахнет чертовски вкусно, а кожа чрезвычайно упругая, лопнула под давлением ее когтей так аппетитно, что серая еле сдерживается, чтобы не обглодать каждую косточку. Королева приказала поохотиться и принести ей еще еды. Поэтому нельзя даже кусочек съесть… Даже пальчик… Черт, нужно как можно скорее отнести еду Сэре, иначе он действительно истечет кровью и умрет. А Королева сказала, что не любит уже мертвую добычу, так как весь смак и вкус пропадает. И чем дольше еда мертва, тем менее вкусной она становится. Нужно поторопиться.

А пока гиены бегут в сторону убежища, Ториус убирает все человеческие вещи к себе в сумку. Пока это возможно, нет необходимости давать резкий повод людям прочесывать лес в поисках смертельно опасных муравьев-химер. Раз нет вещей в лесу, значит и нет места преступления. Если нет места преступления, значит они либо решили подольше находится в лесу, либо заблудились. Во всяком случае эта уборка выиграет им еще пару дней.

***

— Что это? — Сэра неудовлетворенно глядит на добытый Шаей и Дакки корм. Один из которых кровоточит, а другой до сих пор лежит и не посмеет дернуться. Две химеры, к которым был адресован вопрос, потупили взгляды в землю, поджав хвосты под себя. То, с каким тяжелым взглядом смотрела на них Королева, не описать словами. Кажется, сделай одно лишнее движение и тебя незамедлительно разорвут на куски. — Я не слышу ответа. Что это такое?! Почему один из них истекает кровью, а другой неподвижно лежит?

— С-сэра-сан, понимаете-е, просто взрослый неожиданно-о схватился за сердце-е и упал, мы-ы ничего с ним не делали-и, а второй, ну-у…

— Простите, Сэра-сан, я правда не хотела, просто он так вкусно пах и я… — не дав оправдаться Дакки, Королева подскочила и точным ударом когтистой лапы откинула химеру на добрый пятак метров, на что рядом стоящая Шая дернулась, мельком взглянув на валяющуюся соратницу.

— На кой черт мне твои извинения?! Как ты посмела покуситься на еду своей королевы? Черт, бестолковая прислуга! Я предупреждаю тебя в последний раз, Дакки: еще раз посмеешь что-то сделать с моей едой — станешь ее частью. Уяснила? — грозный рык раздался, будто из самого ада, пока Дакки приходила в себя после тяжелого удара. В глазах всё плыло, голова гудела, а изо рта, кажется, льется что-то липкое… а… это кровь. Её? Кажется. — Я не слышу ответа, Дакки. Ты поняла меня?

— Д-да, ваше величество… — сквозь боль прохрипела химера, всё еще лежа на земле.

— Этого можете съесть. Он, кажется, чем-то болен, а парня съем я.

— Х-хорошо, спасибо-о вам за такую-ю честь, Королева-а… — Всё еще не поднимая желтых глаз, напуганная Шая оттащила мужчину подальше и, после того как увидела, что Сэра начала трапезу, с секундным опозданием набросилась на мертвое тело. Дакки хотела было присоединиться, но заметив боковым зрением Королеву, подумала, что сегодня она побудет голодной.

Спустя полчаса в убежище прибыл Ториус. Не обратив внимания на побитую Дакки и обгладывающих кости Шаю и Сэру, сел в дальний угол и начал спокойно засыпать, когда кожейна земле лягушки улавливают аудиовибрации в воздухе всей кожей и костями услышал приказ: «Выходим сегодня вечером»

Глава 29

Шум и гам. Вот как можно было бы описать всё то, что происходило в поместье Танабэ: несколько служанок Аризу бегали по комнате, одевая, причесывая и крася свою госпожу, пока та им приказывала; Джун только закончил подготовку и теперь сидел на кресле в кабинете и разговаривал с кем-то разгоряченно по телефону; повара трудились не покладая рук, чтобы приготовить вкуснейшие закуски, чтобы хозяева не ехали несколько часов в другой город на голодный желудок; служанки Иоширо никак не могли уговорить того надеть коричневый костюм, бегая за парнем по всему поместью, пока Аризу, что приказала приготовить именно этот костюм, не вышла на чрезмерный шум в коридоре и не отругала непутевого сына, который после этого послушно, без ярого желания, отобрал у бедной служанки костюм и отправился переодеваться в свою комнату; уже давно переодевшаяся Юмироу стояла с Курапикой у входа в столовую, стараясь не загораживать проход для официантов, что раскладывали еду на стол.

Девушка не могла не удивляться каждый раз такому количеству рабочих в поместье Танабэ — дом словно кишил ими: служанки, дворецкие, повара и их помощники, официанты, садовники, горничные… Не удивительно, что Джун Танабэ пришел просить денежной поддержки у Рэя. В доме Коуэн нет даже половины тех, кто работал здесь. В основном Рэй принимал на работу телохранителей, а вот дворецких и других слуг можно пересчитать на пальцах двух рук. Видимо такое громоздкое количество рабочих обусловлено прихотью жены Джуна, другой причины тут не видно, потому что мужчина практически не пользовался услугами тех, кого нанял. Кажется, будь его воля, в доме было бы пару поваров да и дюжина слуг, что выполняли бы работу по дому, один водитель да и по телохранителю каждому члену семейства. Но, видимо, Аризу совершенно другого мнения: пышно, громко, много, элегантно. Вот как можно было бы описать эту женщину и ее способ показать себя в поместье и на людях.

— Сегодня необычайно громко, — вполголоса проговорила девушка, хихикнув себе под нос, Курапика лишь скромно кивнул.

— Сегодня бал-аукцион как-никак. Хоть сейчас и утро, но чувство, будто уже вечереет.

— Мгм, давай пока сходим в комнату к детям, чувствую, пока Аризу-сан соберется, мы успеем еще почитать им книгу.

— Да, пойдём, — кивнув, парень направился следом за Юми.

Поднимаясь по лестнице, они услышали шум в конце коридора, будто кто-то опрокинул что-то тяжелое. Переглянувшись, они направились к кабинету, из которого по мере приближения всё отчетливее слышался негодующий голос Джуна.

— То есть как вы упустили его? Я понять не могу, за что вам плачу? За то, чтобы вы задницы свои отсиживали?! Вам был дан четкий приказ, так уж извольте его выполнить! Чтоб к вечеру у меня был хоть малейший компромат на Рэя, иначе вы до этого самого вечера сами не доживете, уяснили? — закончив гневную тираду, мужчина, по звуку из-за закрытой двери, отбросил на пол телефон, после чего тяжело вздохнул. — Ну вот какого черта нанимает таких остолопов он, а если что-то идет не так, то расхлебываю я? Вот скажи мне, Джимми, разве это справедливо? У вас в стране нет такого произвола? — в ответ тишина, — Ну конечно, хорошо хоть ты ни слова не говоришь и лишь молча исполняешь приказы, а не как эти… Ох, даже зла на них нет, ладно, нужно отправляться на первый этаж, а то Аризу опять всех собак спустит.

— Идем, быстрее, — те скрылись за первой попавшейся дверью, а глава семейства с телохранителем молча вышли в коридор и направились к лестнице, — фьюх, это было близко… Значит компромат, да?

— Думаешь стоит проверить, что там может быть в кабинете?

— Во всяком случае обратно он точно не вернется, а если мы опоздаем, то за нами отправят простую служанку. Нужно проверить, не оставил ли Танабэ что-то, что может послужить нам зацепкой. — Кивнув друг другу, они направились в захлопнувшийся кабинет, слава всем возможным богам, тот был открыт. — Итак, вроде ничего не обычного, да? Так, а что это тут у нас…

На столе, среди всей прочей кипы бумаг, лежала папка, на вид увесистая, однако листов там была всего пара. Документ как документ: заголовок — оплата, далее — продавец, покупатель, счет на оплату, проценты… И куча другой информации, что, на первый взгляд, никак не сможет зацепить человека, который ищет что-то конкретное, не связанное с актами купли-продажи. Однако что-то зацепило в этих двух бумагах Юми, но она не могла понять что…

— Гё.

— Что? — девушка вопросительно посмотрела на Курапику, который стоял рядом. Что он имеет ввиду?

— Гё, — так же легко повторил тот, — Тебе Сет-сан не рассказывал про техники пользования нэн? Если по простому, то это когда ты концентрируешь часть ауры в глазах, можно увидеть множество вещей, скрытых от других глаз.

— Нет, не рассказывал, так, попробуем… — сосредоточившись, спустя, наверное, раз четвертый, у Юми наконец получилось сосредоточить ауру там, где надо и увидеть другой текст, написанный аурой поверх напечатанного текста. Буквы еле просматривались и иногда исчезали.

«Через неделю, пятница, восемь вечера, дом Коуэн»

— Ох, — отложив листы в сторону, Юмироу начала активно тереть глаза, — Это сложнее, чем я думала…

— Ничего страшного, ты уже делаешь успехи в использовании нэн, но контроля тебе все еще не хватает, — Курапика подбадривающе посмотрел на девушку, воодушевление и искренняя радость плескались в его глазах — она действительно смогла рассмотреть написанный текст с помощью нэн, хоть и не с первого раза, это поражает. Начни она развивать свои способности намного раньше, кто знает, может достигла бы невероятных высот в пользовании нэн.

Девушка кивнула Курапике, за эти несколько месяцев он правда стал дорогим и близким человеком для нее: он прекрасный собеседник, рассудительный, очень привязан к своим друзьям, ценит и дорожит каждым: Гоном, Киллуа и Леорио, хотя о последнем он немало кратно отзывался не в лучшем свете, но Юми видит с какой теплотой в голосе и глазах он говорит о них, этого не скрыть никакими линзами, — Но что всё это значит? Джун Танабэ и кто-то неизвестный планирует свергнуть твоего отчима, а это не слишком-то и зашифрованная дата?

— Похоже на то, давай пойдем вниз, мы тут и так задержались, а нам нужно сходить к детям: если уж не прочитали им книгу, то хотя бы пожелаем спокойной ночи.

— Да, хорошо, — Юми и Курапика только выйти успели, как им путь преградил человек в идеально сидевшем на нем коричневом костюме.

— И что это мы тут делаем? — с явным раздражением в голосе спросил Иоширо, сложив руки перед грудью, прическа-канадкаКанадка — укорачивание волос в районе затылка и висков, а в зоне макушки более удлиненные пряди забавно дернулась в сторону, куда парень наклонил голову. — Вроде это кабинет отца, разве нет? Он не разрешает заходить посторонним без его приглашения.

— Ну так он меня и пригласил. И сразу предвидя твой вопрос — нет, я не скажу, о чем мы вели беседу, это конфиденциально, — Юми быстро сориентировалась и, благодаря самому Иоширо, придумала предлог, чтобы тот ничего не заподозрил еще больше.

— Ну-у, хорошо, пошли вниз, матушка уже заждалась тебя, еще пара минут и она начнет рвать и метать, — парень с легкой паникой покосился в сторону лестницы на первый этаж, после чего тяжело вздохнул, — ну скажи хоть ты, честно, мне идет этот костюм?

— По крайней мере это уже не те зеленые брюки, что ты вечно надевал на каждое собрание наших семей или балов. Что, уже силенок не хватает бороться с матушкой и теперь легче сделать что-то по ее, чем идти до конца и получить пару раз по шее? — нотки издевки были в голосе, но они присутствовали не для того, чтобы снова разжечь словесную перепалку, по крайней мере Юми точно не вкладывала в эти слова что-то негативное против парня. Слегка подстегнуть его всегда было забавным развлечением детства — Иоширо всегда зажигался с этого как спичка, хотя он отчасти сам виноват — те брюки действительно были из рук вон плохи. И как при живом ценителе моды родственнике он мог надевать такое на светские встречи?

— Ой, не издевайся надо мной, Юми-чан, это всё юношеский максимализм тогда во мне играл: хотелось выделиться и не идти на поводу у общества, сейчас всё иначе, — Иоширо мысленно стукнул себя по лбу, серьезно, как он мог надевать эти ужасные штаны? Они даже близко не подходили к общей атмосфере мероприятий, хотя… К одному атрибуту они точно подходили. Платье Юмироу. Она всегда, на каждой встрече, была в зеленых, салатовых, бирюзовых платьях и именно к ним Иоширо и надевал эти странные штаны. Даже если он до и после мероприятий отхватывал от матери, все равно на новое он надевал эти самые брюки.

— Мы сейчас с Курапикой подойдем, только к детям сходим. Передай это Аризу-сан.

— Хм, хорошо, но поспеши. А, вот, держи, передай это Кейджи.

— Игрушка пирата? — Юмироу ожидала чего угодно от парня, но игрушка не была в этом списке.

— Я всё еще не извинился как подобает перед парнишкой, и я слышал, что ему нравятся пираты, так что во-от. Я собирался сам к нему зайти, но матушка сейчас просто рвет и мечет внизу, так что передай ты, а я пока постараюсь успокоить ее. Поспеши! — быстро ретировавшись, парень оставил наедине Юми и Курапику, что удивленно смотрели то ему в след, то на куклу.

— Так, ну, пошли? Думаю, скажу ему позже, что Кейджи уже давно не обижается за тот случай в саду, раз он так резво ускакал.

— Мгм…

— Черт, это было близко, — Юмироу с облегчением выдохнула.

Они с Иоширо пытаются наладить дружеские отношения, но узнай тот о том, что Юми рылась в вещах его отца явно на пользу их отношений не пойдет. А если бы он рассказал потом и Джуну об этом, то неизвестно чем бы все кончилось: ладно, если бы ответила одна Юми, но в доме Танабэ проживают еще и Нэтсуко с Кейджи. Нельзя терять бдительность, одна оплошность и всё может пойти крахом. Этого никак нельзя допустить.

— Курапика, есть же в нэн что-то из техник, которые позволяли бы контролировать происходящее вокруг?

— Эн — когда аура с помощью рэн растягивается на предельно возможное расстояние, оно очень эффективно для распознавания приближающейся опасности.

— Хорошо, можешь обучить этому и другим техникам меня, пока мы будем ехать по дороге в аэропорт и в дирижабле? — осторожно спросила Юми, будто ожидала отказа.

— Перед приземлением в Гамове тебе нужно отдохнуть и набраться… — Курапика хотел было продолжить аргументировать против обучения в поездке, однако в этот момент девушка повернулась лицом к нему, сдвинув сердито брови к переносице.

— Я должна по максимуму наверстать упущенное и стать сильнее, раз Сет-сан не хотел меня обучать всем азам, то это сделаешь ты. Курапика, пожалуйста, я не могу положиться на кого-нибудь еще. Я должна научится пользоваться нэн, особенно в свете последних событий! — Курапика еще секунду посмотрел в ее голубые и настойчивые глаза и протяжно выдохнул, — Вот и славно, — радостно хлопнув в ладоши, взяла Курапику за руку, вместе направившись в комнату, где Кейджи читает книгу со сказками в кровати, а Нэтсуко на полу рисует различные картинки животных и цветов.

— Юми-чан! — воодушевление, вот как один словом можно описать то, с каким тоном выкрикнули дети имя старшей, — Юми-чан, Кука-кун, вы еще не уехали?

— Да вот, собираемся уже выходить, вы тут как, справитесь одни?

— А мы не одни, у нас тут есть Акайо-сан, он обещал рассказать нам про то, как он однажды начал рыбачить, а потом как вся лодка не ушла с уловом и ним самим ко дну! — явно радости и энергии было не занимать маленькому покорителю морей. Кейджи хоть и поправился, но медсестра сказала еще денек полежать, чтоб выздороветь полностью. Хоть вечно лежать было не очень привлекательной перспективой, но соблюдать режим нужно, если хочешь быть здоровым и сильным! Так Юмироу говорит.

— Хах, верю-верю, тогда потом расскажите мне эту историю, хорошо? Вы меня тоже заинтересовали, маленькие негодники! — с задорным смехом Юмироу подбежала к Нэтсуко, подхватила ее и в следующую секунду вдвоем оказались на кровати рядом с мальчишкой, который уже во всю хохотал, иногда прерываясь на легкий кашель.

— А, Юми-чан, я не закончила рисовать! — раздосадованная девочка попыталась выбраться из объятий старшей, однако та только крепче ее к себе прижала, после чего притянула к себе и Кейджи. — Ну Юми-ча-ан!

— Твои рисунки никуда не убегут, Нэтсу, а вот объятия закончатся очень скоро и еще я долгое время не смогу это сделать, поэтому выбери правильную сторону и обними старшую сестренку! — хохот на всю комнату разнесся в секунды и уже на кровати три счастливых воробушка теснятся друг к другу, пытаясь продлить этот миг. Однако громогласный крик с первого этажа доносится до ушей и вся идиллия, словно карточный домик, раздувается, оставляя после себя тихие смешки.

— Так, Аризу-сан зовет, если что, то обращайтесь к Акайо-сану, не ешьте сладкое на ночь — я узнаю и тогда вам не поздоровится. А еще не забудьте почистить зубы перед сном и умыться, хорошо? А еще…

— Юми-чан, ты уезжаешь всего на одну ночь, за это время ничего не случится. Ты же уезжала уже в другой город. — Кейджи умно подметил и остановил поток заботы со стороны старшей. Грозный взгляд на него с ее стороны заставил мальчишку поежиться и негромко скомкано посмеяться.

— Дорога до дома у меня занимает в среднем часа два на машине, а это совершенно другое место на противоположном краю страны, так что не вздумай сравнивать такое. И я о вас забочусь, беспокоюсь… В любом случае я оставила Акайо-сану свой номер телефона и, если что-то случится, он отправит мне смс или позвонит. Если что — сами звоните и пишите. Ведите себя хорошо, ладно?

— Да-а, Юми-чан, — в унисон ответили дети и, посмотрев друг на друга с удивлением, засмеялись.

— Вот и славно, не волнуйтесь, я вернусь быстро, не успеете сказать «медовый торт». О, кстати, Кеджи, держи, — протянув игрушку от Иоширо мальчику, Юмироу снова очутилась в крепких детских объятьях.

— Спасибо, Юми-чан, она очень классная! — блестящие радостью глаза уставились на мягкую игрушку-пирата, а изо рта так и сыпались слова благодарности.

— Это не мне спасибо говорить надо, а Иоширо, это он передал тебе ее, — Кейджи перевел удивленный взгляд на девушку, после чего утвердительно кивнул.

— Хорошо, Юми-чан, я скажу ему!

— Ну вот и ладненько, — Попрощавшись с детьми, девушка чмокнула их в лоб и отправилась с Курапикой в столовую, чтобы слегка перекусить перед дорогой.

— Ну наконец-то, сколько можно ждать? — Раздраженная Аризу нервно поправила подол черного шифонового платья, после чего накинула на оголенные плечи такого же цвета полупрозрачный палантинпо простому «шарф».

— Простите, такое больше не повторится, — ничего больше не сказав, девушка приземлилась на свое место за столом и оценила фронт работ на столе: снова много различных блюд из морепродуктов, такое чувство, будто в этом доме кроме этого и вина больше ничем не питаются.

— Я надеюсь. Итак, машины уже подъехали, дорогой? — Аризу перевела строгий взгляд с Юмироу на мужа, который лишь молча кивнул, наматывая на вилку спагетти с грибами и морепродуктами.

Закончив трапезу, все семейство отправилось в сторону выхода. Юмироу практически не притронулась к еде: только отложила из спагетти всё морское и хоть чем-то перекусила перед длительной дорогой. На дирижабле точно должны быть повара, так что перекусит там. Три часа до этого она потерпит. Во всяком случае любая еда будет лучше, чем что-либо с продуктами из морских обитателей.

Глава 30

Юмироу всю дорогу до Риты наблюдала за старшим из семейства Танабэ, находясь с ним в одной машине, чем-то напоминающей лимузин. Было не сложно зацепиться за то, как у того потряхивало руки, хотя пытался это скрыть, как тот изредка тревожно посматривал в окна, очерчивая плывущие за ним просторы. Если бы не звук мотора и музыки из радио, девушка уверена, можно было бы услышать его частое биение сердца. Джун Танабэ был явно чем-то встревожен, еще с самого утра. Юми могла только предположить, что это связано с резкой и неожиданной пропажей Рэя, что втянул ее в разборки между их семьями и кем-то третьим.

Может Рэй уже разобрался кто стоит за Джуном, вычислил их план по его свержению и теперь просто укрывается, отсиживается в безопасном месте, пока его приспешники разбираются с королем, после чего те примутся за пешки, то есть за Джуна. Его такая мысль не прельщала, вообще никак. Он не готов прощаться с жизнью и всем, что с ней связано. Хотя босс пообещал, что пока он работает на него, то можно не беспокоиться за жизнь свою и близких. Но все равно паника настигала Джуна, словно валун, который постепенно набирал скорость, величину и силу, готовый обрушиться на него в любой момент, поглотив полностью.

Наблюдая за метаниями мужчины, Юми невольно бросила кроткий взгляд на Курапику, что сидел около окна и тоже заметил перемены в мужчине, если раньше он и был эмоциональнее некоторых других мужчин из светского круга, то сейчас он напоминал параноика, ожидающего опасности из любого угла. Курапика моргнул, как бы подавая знак девушке, что заметил его изменения, особенно так явно, когда Джун сидел напротив них рядом со своей женой, которая с непроницаемым лицом листала журнал мод. С каждой стороны от них расположились по телохранителю, что, как Курапика и телохранитель Иоширо, сидели около дверей. Сам Иоширо сидел по левую сторону от Юмироу, Курапика же — по правую. Машина была довольно широкой, поэтому позволяла такую рассадку. Иоширо весь напряженный, не в силах даже расслабиться в этой поездке, парень всю дорогу провел в напряжении, что не ускользнуло от зоркого взгляда Юми. Она не стала его доставать расспросами — во-первых, в машине были не только они, а во-вторых, она надеялась, что парень осмелится и скажет ей, если захочет поделиться тем, что его тревожит.

Всю дорогу все пассажиры провели в молчании, находясь каждый в своих собственных мыслях. Только музыка из радио хоть как-то развеивала эту гнетущую тишину.

Наконец, почти половина пути пройдена, осталось преодолеть воздушное пространство на дирижабле из Риты, города, в котором проживают приемные родители Юми и сводная младшая сестра Хикари, в город Гамов, где начнется самый крупный бал-аукцион на острове, новость о котором успела облететь весь Вергерос за сутки. Как сказал водитель, полёт до города составляет пять-шесть часов, но если погода будет ясная, то можно прилететь и быстрее. Этот факт очень обрадовал всю семью Танабэ, потому что с раннего утра ехать почти четыре часа в машине, хоть и оснащенной достаточными вещами для комфортной поездки, очень утомило всех новоприбывших.

Погрузившись на дирижабль, Юмироу первым делом пошла в сторону своей комнаты, переодеться в более легкую одежду. Дефилировать по дирижаблю пять часов в массивном платье весьма некомфортно для нее. Курапика остался ждать за дверью, снова вглядываясь в интерьер, пока ему в поле зрения не попался подходящий Иоширо, готовый уже было зайти к Юми в каюту.

— Госпожа Танабэ пока не может встретиться с вами, господин, подожди ее немного в коридоре, если это срочно, она скоро выйдет, — словесно преградив Иоширо путь, Курапика немного поклонился ему, чуть приподняв руку.

— Ох, и с чего же я не могу увидеться со своей законной женой? Чем она там может еще быть занята? — прошипев сквозь зубы и пройдя вперед, упершись в подставленную ладонь Курапики, Иоширо грозно зыркнул на него, как бы пытаясь продавить того своим взглядом, но он не шелохнулся. — И вообще, что между вами, а? Думал я не замечу? Ты мне не указывай давай, ты простой телохранитель, что просто должен исполнять приказы и просто ходить рядом с Юми и помалкивать… — Не успев закончить тираду, парень замолчал, так как дверь от комнаты девушки начала отворяться. Перед тем, как она увидит парней в непозволительной близости, Иоширо поспешил отстраниться, нервно разглаживая и так идеально выглаженную рубашку.

— Что тут происходит? — растерянный взгляд Юми обвел двух парней, — Иоширо, ты разве не должен быть с Аризу-сан? Она вроде хотела сходить с тобой в банкетный зал и посидеть с гостями, что тоже едут на аукцион, — Юми прогладила светло-пурпурное платье, доходившее до колен. На вид обычное платье, однако легкий изыск ей придавала сборка на одном плече, а на другом, оголённом, была дополнительно пришита бретель, что завязывалась в пышный бант. Широкий пояс, будто корсет, слегка утягивал талию, аккуратно подчеркивая все достоинства и скрывая недостатки в фигуре. Ноги обрамляли матовые черные балетки на небольшой платформе, из-за чего Юми казалась еще меньше, потому что постоянно ходила в туфлях на высоких каблуках.

Заметив секундное замешательство парней, Юмироу уточнила: «Ходить постоянно в оттенках зеленого иногда надоедает, решила немного изменить своему стилю», — после чего последовал тихий смешок с ее стороны, — Так не идет?

— Н-нет, что ты… Отлично выглядишь, Юми-чан, — с широко раскрытыми глазами Иоширо растерял весь свой пыл, что был секунду назад, после чего сощурился, растрепал волосы одной рукой и поспешил ретироваться в сторону банкетного зала, — Я хотел сказать, что твой отец, Рэй-сан, вернее его человек, просил передать, чтобы ты подошла к комнате, что находится между входом в дирижабль и кухней. Не знаю зачем.

Юмироу с открытыми широко глазами смотрела вслед уходящему Иоширо, после чего перевела шокированный взгляд от его спины к Курапике, что не менее удивленно смотрел в ответ. Все хорошее настроение как рукой стерло — Рэй зачем-то подослал своего прихвостня к Иоширо, чтобы тот попросил передать Юми приказ прибыть в назначенное время в назначенное место. Именно, что приказал явиться. Других значений у таких слов из уст Рэя и быть не может.

— Так, хорошо, мы пойдем туда, но сначала, Курапика, — Юми открыла дверь обратно в комнату, заходя туда и жестом прося парня повторить за ней. Курапика последовал за девушкой в маленькую комнатушку, в которой еле помещались одноместная кровать, маленькая тумбочка и двое людей, что сейчас стояли друг на против друга в непрерывном молчании.

— Обучить тебя сейчас какой-либо технике нэн не успею, если ты за этим пригласила меня сюда.

— Нет, у тебя же остались запасные линзы, Курапика?

— Да, но ты же сказала, что у тебя аллергия, — парень в разрез словам достает контейнер с цветными линзами и передает их Юми.

— Не беспокойся, я смогу немного потерпеть, идти на встречу с работниками отца и быть как на ладони мне не очень нравится, поэтому на короткое время скрыть свой цвет глаз будет весьма полезно. Да и спокойнее с ними. Хоть глаза и начинают жутко раздражаться из-за этого. — Юмироу достала из сумки, что взяла как ручную кладь с собой, зеркальце. Села на кровать и принялась надевать линзы.

— Если меня не пустят с тобой, тогда использую эн, чтоб тебе было еще спокойнее и, если что, приду на помощь, — у девушки от его слов плечи заметно расслабились, а на лице появились легкая улыбка и румянец.

— Да, мне так будет намного спокойнее, спасибо. Интересно, а Иоширо заодно с Рэем или как? Почему именно его прихвостень Рэя подослал ко мне, а не увиделся со мной сам?

— Не могу сказать, но с Иоширо нужно быть настороже, пойдем.

— Мгм…

Направившись в сторону, указанную Иоширо, парень с девушкой встали перед дверью, где предположительно люди Рэя по его указке назначили им встречу. Хотя предположить именно эту комнату было не сложно — перед ней стоял один из таких людей, что Юми знаком. Преградив вход Курапике, мужчина многозначительно поднял одну бровь, а девушка еле заметно кивнула ему, обозначая, что все в порядке, после чего ее спина скрылась за дверью в помещение. Курапика как и обещал использовал эн, используя радиус, достаточный, чтобы охватить всю ту комнату, что скрыта за массивной дверью.

— Зачем вы меня хотели видеть? — зайдя в темное помещение, источником света в котором была одна тускло горящая лампочка на потолке, Юми почувствовала тонну камней, упавших не ее спину, еще грамм — упала бы на колени, не в силах сопротивляться такой тяжести. Всепоглощающий страх сковал ее с головы до пят, такого не было даже при встрече с Рэем лицом к лицу. Сомнений нет, человек перед ней однозначно владеет нэн и, хоть она еще не видит ауры, но четко ощущает невыносимое давление со стороны человека напротив…

— Ну-у, как у вас продвигаются работы по поиску информации на человека, стоящим за Джуном Танабэ, госпожа Юми? Рэй-сан предполагает, что вы могли за это время уже найти что-то, что окажется нам полезным. — Мужчина спереди, сидя, предположительно на деревянном стуле, умастив руки в замок на стол. Больше, как казалось девушке, в этой комнатушке ничего и не было. С таким освещением приходилось напрягать взгляд еще сильнее, потому что даже лица человека перед собой она не могла разглядеть.

— Я выяснила, что через неделю, в пятницу, в восемь вечера Джун Танабэ планирует нападение на Рэя. В его же доме. Это все, — Юми стало легче, груз будто растворился с ее плеч, ушел в небытие, на место чувства животного страха пришла теплота и спокойствие. Девушка поняла — это Курапика распространил свою ауру на комнату. Еле заметный облегченный вздох последовал после конца фразы. Мужчина, поняв, что что-то не так, чуть поддается назад, спиной упираясь в спинку стула, из-за чего последовал громкий, по сравнению с гнетущей тишиной комнаты, скрип.

— Этого мало, госпожа Юми, я не могу прийти к Рэю-сану с такой мелкой информацией…

— Джун не подпускает меня к себе, я не могу выяснить больше, нет возможности. Разве дата и место нападения не весомая информация?

— Это, конечно, так, но нужно больше: сколько людей, с каким оружием будет использовано. Должны же быть хоть какие-то наметки на то, кто может стоять за Джуном, тот, кто хочет свергнуть твоего бедного отца и моего босса с его положенного места.

— Он не мой отец. И я постараюсь выяснить больше. Это все? — Юми проскрипела сквозь зубы эти фразы, кулаки сжали подол платья, а у человека напротив лишь ухмылка расползлась на губах — девушка уже чуть привыкла к мраку и немного разглядела черты лица и увидела золотой блестящий зуб на верхней челюсти мужчины.

— Хорошо-хорошо, как скажете, госпожа Юми. Но постарайтесь узнать хоть что-то до конца бала-аукциона, это было просьбой вашего отца, — игрался, черт, издевался над девушкой, что еще сильнее сжала подол, а зубы той скрипнули, до того она сжимала челюсти от злости.

Мужчина поднялся с насиженного места и подошел к девушке. Он оказался на полторы головы выше нее. Он усилил свою ауру, пытаясь воздействовать на Юми, пока та еле держала себя в руках и-за страха, благо знание, что Курапика рядом, приводили ее в чувства. Мужчина напротив прожигал взглядом ее шею.

Ее раздражало его надменное поведение и то, с каким презрением он к ней обращался. Если бы не Курапика и его аура, Юми уверена, точно упала на пол и постаралась в страхе отползти куда подальше, лишь бы не быть в одном помещении с этим человеком. Ее сердце колотилось, а пульс гулко звучал в ушах, ладони вспотели, а в глазах начало темнеть. Нужно как можно скорее выйти отсюда, сбежать… Шершавая твердая рука коснулась оголенной кожи, приведя девушку в ужас. Что он собрался делать?

— Госпожа Юми, — девушка резко обернулась к человеку, что позвал ее. Курапика, — извините, но госпожу заждались в банкетном зале, мы, пожалуй, пойдем.

— Да-да, конечно. Госпожа Юми, и не забудьте — до конца бала-аукциона, — Курапика мельком бросил взгляд на человека, который только что обратился к Юми, которая, кажется, и не слышала его с этого момента. Высокий, в меру мускулистый мужчина, брюнет, на освещенной правой стороне лица еле заметный шрам, что проходил от виска до скулы чуть ниже глаза. Он улыбнулся, прищурился и слегка поклонился уходящим молодым людям.

— Юми, ты как? — Уже отойдя на приличное расстояние от той комнаты, встревожился Курапика. Он положил руку на плечо девушки, немного поглаживая. Спросил он тихо и мягко, пытаясь таким образом расслабить Юмироу и поддержать.

— Уже лучше, но это было действительно страшно, спасибо тебе, — девушка теперь и правда чувствовала себя лучше, вдали от того мужчины, — если бы не твой нэн, я не представляю как бы смогла выстоять там.

— Все хорошо, ты молодец. Зачем он тебя звал?

— Спросил что мы уже успели выяснить и что нужно к концу бала-аукциона выяснить больше информации. Но у меня даже нет идей как это сделать, — полушепотом произнесла Юмироу, тяжело вздохнула и прикрыла глаза, размеренно идя вперед, — что же можно сделать…

— Сейчас Джун Танабэ ждет подставы откуда угодно, возможно, если он увидит в тебе соратника, то сможет немного поделиться своими взглядами и мыслями, а там и планами, — Курапика нахмурился, стараясь придумать хоть что-то, что переметнет стрелочку доверия Джуна в их сторону, — есть одна затея, которая могла бы не сработать, будь Джун в стабильном состоянии, но сейчас оно шаткое. Но нужно снова участие Рэя в этом.

— Я кажется поняла о чем ты, но давай обсудим это не здесь, все-таки это не комната в поместье, здесь везде есть глаза и уши, — дойдя до своей комнаты, девушка зашла в нее, Курапика последовал за ней. Юмироу наконец смогла освободиться от раздражающих ее глаза линз и удовлетворенно потереть их, — думаешь, если организовать нападение и при этом спасти его, то у нас будет больше шансов заполучить его доверие?

— Звучит глупо, затея детская и проста как дважды два, однако, как я и сказал ранее, Джун в панике, малейшее неправильное действие или слово и он не только не будет тебе доверять, но и отстранится. Но если же все сделать идеально, то он проникнется доверием и начнет давать слабину. Тут уже нужно обдумывать каждый свой шаг и действие. — Курапика принимает контейнер с линзами обратно, кладя их в карман пиджака и замечая как дрожат руки Юми.

— Да, я это понимаю. Нужно сообщить Рэю наш план и согласовать все до того как мы приземлимся в Гамове. Я напишу ему сообщение по телефону, что купили его люди, он временный и не отслеживается, — Курапика взял ее руки в свои, снимая перчатки, отчего Юми хотела выдернуть руки, чтобы он не сомтрел на них, но парень только сильнее их сжал, поглаживая своими руками.

— Все хорошо, — Курапика нежно поцеловал каждый палец, шепча поддерживающие слова и что он ее защитит, чего бы ему это не стоило. Развернул кисти ладонями вверх, открывая взору шрамы от заживших лопнувших волдырей, покрывая каждый шрам поцелуями. У Юмироу уже голова кружилась от волнения, дрожь от страха прошла, но теперь сердце билось в ускоренном темпе от дикого смущения. Щеки и уши покрылись пунцовой краской, а голос потерял всю свою силу.

— Ч-что ты… — стоило Курапике закончить, Юми быстро надела перчатки обратно, стараясь не умереть от разрыва сердца, приложила руки к лицу, пряча его от бездонных глаз напротив.

— Не бойся, чтобы не случилось — я буду рядом, — Курапика, перебарывая смущение, поднялся с колен и коротко, невесомо, коснулся губами горячей щеки Юми.

Глава 31

Иоширо до конца полета старался не пересекаться с Юми, однако наблюдал со стороны за девушкой, мельком, ну и за ее телохранителем. Хорошо-хорошо, он признает, что до дрожи в руках ревнует девушку к ее работнику. Он постоянно ошивается рядом с ней. Ну и что, что это его работа? Но он ведь превышает свои полномочия, засиживаясь с ней в одной комнате с теми детьми, проводя время в непозволительной близости с ней в саду! Иоширо видел, как они по вечерам частенько гуляли там, разговаривали о чем-то и Юми ему улыбалась! Он с детства иногда только видел ее ухмылку, когда она оказывалась права в спорах или когда его матушка давала ему оплеуху и заставляла извиняться перед Юми за то, что он напортачил.

Как только Курапика ловил его взгляды в их с Юми сторону (очень часто), парень отворачивался и делал вид, что занят чем-то. Блондин даже не обратил внимания на ту утреннюю ситуацию с Танабэ, ему не интересна его ревность или что там у него было, сейчас это не важно. И что он там себе надумал — тоже не важно. Сейчас нужно сделать все верно, так, чтобы Джун Танабэ поверил ему и Юми, чтоб начал им доверять. Любая ошибка будет стоить им их же миссии, если не жизней. Детей так точно. Сейчас Курапика чувствует ответственность не только перед Юмироу, но и перед Нэтсуко и Кейджи. Они стали для него ближе, чем могло бы быть.

Если бы не Юми, что клятвенно пообещала беречь и защищать детей, то Курапика просто заложил бы карту охотника и всё. Но, раз уж все сложилось именно так, то пусть. Юми будет защищать детей, а он — её.

— Через пол часа приземление, — парень отвернулся от приближающегося пейзажа из окна, в которое секунду назад смотрел и начал идти по коридору рядом с девушкой.

— Ага. Он же сделает все по плану?

— Должен, потому что ему необходимо узнать больше и ничего другого, кроме как сделать по нашему, он не сможет.

— Ладно, в любом случае ты знаешь, что делать.

— Да.

Курапика не столь высматривал в окне красивые пейзажи столицы страны, сколько людей, что подослал Рэй, для выполнения их, хоть и детского, но плана, который мог сработать, если действовать идеально. Главное здесь — актёрское мастерство и время. А еще реакция, потому что даже они не знают, когда люди Рэя решат совершить нападение. Посреди бела дня, но что поделать, если бал-аукцион начнется вечером.

Наконец дирижабль прибыл в Гамов, пассажиры начали потихоньку покидать летучий корабль, в том числе и семья Танабэ. Людей в аэропорту не было, что уже показалось для всех странным. Но не для Курапики и Юми: вторая попросила Рэя полностью освободить это огромное место от людей, чтобы шанс возникновения раненых или убитых приблизился к минимуму. Сейчас их цель — запугать и спасти Джуна Танабэ, а не разнести весь аэропорт в щепки.

Пока все выходили из аэропорта и рассаживались по своим машинам, такси, Аризу Танабэ возмущалась: во-первых, их не встретили заранее подготовленные помощники, которые должны были забрать багаж, а во-вторых, как позже выяснилось, машина, которая должна была отвезти их на бал-аукцион, отсутствовала. Это можно было понять и не выходя из здания — за огромными окнами, на парковке, не было ни одной машины.

Иоширо, кажется, было глубоко плевать до всего этого переполоха, он все так же косо поглядывал в сторону Курапики и Юми, которые будто ждали чего-то, а вот по лицу Джуна можно было понять, что он запаниковал, руки затряслись.

— Здесь что-то не так. Янсу, Хваджу, проверьте, что тут происходит, — громогласно раздался приказ Джуна. Эхо сделало его еще более угрожающим.

В следующий миг телохранители разделились и начали высматривать любые вещи, которые могли показаться подозрительными. Высматривали, пока один из телохранителей не вскрикнул, да так, что даже Курапика дернулся. Все шестеро повернулись в сторону крика, в этот момент бездыханное тело мужчины с грохотом падает. Прыжок. И тень, убившая Янсу, бросилась на Джуна. Хваджу выбежал вперед своего господина так быстро, как мог. Достает пистолет, но тень его выбивает. Удар в лицо и мужчина отлетает на добрый пятак метров. В это время Курапика молниеносно достал из-за спины парные мечи, кинулся на нападавшего, тот, не видя этого, пропустил удал ногой в живот и с кряхтением отлетел в бетонную колонну. Грузно дыша он встал, его лицо было скрыто за маской, на глазах солнцезащитные очки, на руках перчатки, а в одной из них нападавший крепко сжимал складной нож.

— Госпожа Юми, госпожа Аризу, господин Иоширо, встаньте позади, — встав в стойку, Курапика использовал эн, готовый в любой момент атаковать. Те, к кому он обращался, послушно встали рядом с Джуном. Хваджу тоже еле встал, пытаясь унять боль в левой щеке и головокружение. Иоширо и Аризу находились в не меньшей панике, чем их старший семьи.

— Господин Танабэ, вы как? Целы? — Юми учтиво и аккуратно, положила руку на плечо до жути перепуганному мужчине. Тот дернулся.

— А… Ага, вроде да… — Джун переглянулся с девушкой, которая пыталась его успокоить. Ее взгляд выражал истинное беспокойство за… него? Юми продолжала слегка хлопать по плечу мужчины и говорить успокаивающие вещи пока тот делал дыхательное упражнение и выпрямлялся, все еще испуганно смотря на нападавшего, — Кто вы и зачем напали на меня? Отвечайте, живо! — Но нападавший молчал, снова собираясь напасть, но преграждавший ему путь Курапика не позволил подбежать к семье Танабэ ни на шаг.

— Неужели это… — Юми в ужасе прикрыла рот рукой, когда увидела на оголившемся запястье мужчины тату с гроздью винограда, — Господин Танабэ, нам нужно срочно уходить отсюда!

— Что…? — Джун перевел удивленный взгляд на девушку, когда в следующий миг за окном аэропорта показались несколько черных внедорожников, из которых начали выходить еще больше мужчин в темном снаряжении. Пока Иоширо пытался понять что происходит, Аризу начала истерично кричать, приказывать нападавшему отпустить их, хотя по прибывшему к нему подкреплению, он явно не собирался этого делать.

— Черт, Хваджу, уходим отсюда! — короткий приказ от Курапики, что уже расправился и вырубил нападавшего. Мужчина уже было ринулся в сторону, которую указывал Курапика, однако и оттуда им путь преградили несколько вооружённых мужчин.

— Вот же ж! Они нас окружили! — Хваджу перенаправлял с одного на другого пистолет, в панике пытаясь придумать ходы отступления. Голова еще кружилась и соображать было сложно. Сейчас вся надежда пала на Курапику.

— Там есть проход, — чуть тише начала говорить Юми, указывая на дверь, спрятанную за крупной колонной. Аризу ринулась туда первой, остальные поспешили за ней.

— Ох ты ж! — Юмироу что-то схватило за ногу, отчего она упала и оторвалась от группы. То же самое случилось и со страшим Танабэ, — Курапика!

Курапика бросился к Юми, двое мужчин схватили ее и Джуна. Парень метнул к ним вдогонку цепь, пытаясь связать похитителей, но в нее выстрелили.

Его единственной основной задачей было оберегать ее. Но сейчас он не справился с этим! Те, кто стрелял в цепь парню, начали палить по полу рядом с ним. Курапика уклонялся, отбивая пули. В поле его зрения он замечает как кто-то кидает… Бомба!

— Быстрее, уходите отсюда! — по всему аэропорту раздается громкий звук, грохот… В ушах начинает дико звенеть, а дым не дает разглядеть ровным счетом ничего. Голова кружится… Эн, сейчас это единственное, что поможет. Однако парень не чувствует ничего в своем поле, — Сбежали… Кха-кха…

Глава 32

В момент, когда ее ногу что-то опоясало, что-то вкололи, отчего сознание постепенно стало угасать. Единственное, на что ее хватило, это позвать своего телохранителя и упасть в забытье. Дальше она только чувствовала как ее усадили на какое-то мягкое место. Голова безбожно кружилась. Вокруг до жути темно, хоть глаз коли. Въедающегося, противного запаха в помещении не было, однако, если принюхаться, можно почувствовать еле уловимый запах табака. Глаза все никак не могли привыкнуть к темноте и Юми поняла, ей на них повязали ткань. Вот черт, и что Рэй удумал, похищая ее, у них был совершенно другой план.

Щелчок двери, похоже кто-то пришел, приближающийся звук шагов в сторону девушки заставил ту напрячься. Юми использовала эн. Она пока не может охватить больший радиус, чем в три метра и держать его около пяти минут минут, но это было в спокойной обстановке и в отличном состоянии… Мужчина приблизился к лицу Юми и обдал ее своим мерзопакостным дыханием, в котором чувствовалась примесь табака. Недавно курил. Девушка задержала дыхание, надеясь уберечь легкие от разъедающего запаха.

— Госпожа, простите за такой холодный прием от моих подчиненных, я приказал им схватить вас и вашего зятя, но и не подозревал, что они будут столь грубы к такому прелестному цветку, — хрипловатый и грудной голос донесся до ушей Юми, по последующему смешку она предположила, что он насмехался над ней. Ни капельки ему не жаль. Голос незнакомый и противный, это либо новый подчинённый Рэя, с которым она не знакома, либо это не его подчиненный вовсе. Повязку с глаз он аккуратно снял, проходя руками по волосам.

Все было лучше, чем она предполагала. Освещение мягкое. Комната обширная, кругом порядок, граничащий с маниакальным, ничего лишнего. Юмироу сидела, как оказалось, на кресле. Хоть в этом помещении и был порядок, такого нельзя было сказать о ней: голова кружилась, а в глазах немного плыло, отчего спустя пару мгновений та зажмурилась и немного замычала.

— Еще раз простите, но господин приказал любой ценой заполучить вас. Он хочет переговорить с вами.

— Что? — какую ересь несет похититель? Господин? Поговорить с ней? Зачем? Разве они с Рэем не обговорили все по телефону? Или… О нет, похоже ее похитили не люди Рэя, значит она реально влипла. Руками не пошевелить… И больше не могла использовать эн. Прошло только полминуты.

— Ах, и за это простите, но вы сами должны понять, это меры предосторожности, — мужчина снова насмешливо улыбнулся, потягиваясь за спину девушки, параллельно с этим поглаживая от плеч до запястий ее руки своими громоздкими ладонями, развязывая их, — у вас очень нежная кожа.

Юми с момента, когда он прикоснулся к ее плечам, не смела даже дышать, не говоря уже о том, чтоб пошевелиться. Страшно, очень, до дрожи, а еще мерзко. По рукам прошлись мурашки. Размяв запястья, начала анализировать: она еще не полностью овладела нэн, у нее нет линз, что скрыли бы ее истинные эмоции. Один промах и все узнают в ней выжившую из клана Курута, если хоть кто-то о нем вообще слышал. Если же нет, то узнают и тогда неизвестно, что они с ней буду делать. По рассказу, точнее сказать, излитию души, Курапика поведал девушке в общих красках, что пауки делали с его народом, чтобы добыть алые глаза и продать их на черном рынке. Этих «общих красок» хватило, чтобы Юми осознала то, что сейчас она далеко не в выигрышном положении. Нужно любыми правдами и неправдами сдерживать эмоции.

— Когда… Когда мне необходимо встретиться с вашим главным? — взгляд немного сфокусировался, а голову перестала так сильно мучать боль, что дало возможность более ясно оценить ситуацию. — А где господин Танабэ?

— Вам нет необходимости это знать, — мужчина все еще с улыбкой произнес фразу, однако сильно сжал плечо девушки, отчего та шикнула и зажмурилась. Что с ним не так? Он так любит мучать людей, которых прислали на беседу с его главарем? — Пойдемте, я вас провожу.

Юмироу слегка кивнула, встала с дивана и направилась вслед за мужчиной. Тот вышел из комнаты и стал идти за девушкой. Голова закружилась, но она смогла удержаться на ногах. Что ей вкололи, что ее так мутит и все так болит? Нужно как можно быстрее встретиться с их главарем, не теряя контроля постараться втереться к нему в доверие и рассказать все Рэю. Но аккуратно. Черт, как же кружится голова. Теперь и плечо болит…

— Мы пришли, — неужели она так сильно погрузилась в свои мысли, что даже не заметила, как те дошли до массивной двери в кабинет, где, по видимому, находится тот, кто хочет сместить ее отчима с «престола».

Мужчина учтиво открыл перед Юми дверь, та зашла внутрь. Наконец, она больше не могла выдерживать ауру этого человека. Готова была провалиться сквозь землю, исчезнуть, но не испытывать больше на себе его тяжелую ауру и сжирающий взгляд, который проходился по ее фигуре с головы до пят. Юмироу уверена на сто процентов, не было бы необходимости вести ее к их главарю, он бы позволил себе делать с ней все, что тому только в голову придет. Ком тошноты подкрался к горлу девушки, а на глазах выступили слезы. Нет-нет-нет, сейчас нельзя поддаваться эмоциям, спокойно. Вдох-выдох. Вдох-выдох…

Кабинет, был освещен куда лучше, можно было рассмотреть книги, что стояли на полках, которые расположились вдоль одной из стен, пару кресел и один диван, занавешенное темной и плотной шторой окно в конце кабинета, но внимание девушки привлек мужчина, который сидел за столом в нескольких шагах от Юмироу, чуть ближе к ней находилось кресло.

Мужчина сам по себе выглядел статно, не устрашающе, но заставлял чувствовать напряжение от своего холодного взгляда серых глаз, лицо чуть вытянуто, скулы выражены, губы узкие, а нос прямой, как и осанка, его черные волосы от коротких висков плавно переходили к удлиненным прядям на макушке. Костюм не отличался пестрыми цветами, создавая темную палитру из пиджака, брюк и галстука. Золотые пуговицы на жилете делали картину более целостной. И только единственный светлый атрибут у всего этого, помимо пуговиц, была идеально выглаженная белая рубашка.

— Присаживайтесь, мадам, — негромкий и тягучий голос растекся по помещению. Девушка покорно села и взглянула на мужчину, который положил чупа-чупс из другой руки в рот. Что? Чупа-чупс? — Бросаю курить, надо чем-то заменить такую паршивую зависимость.

— Ох, извините, — видимо ее растерянность показалась на лице. Черт, Юми, возьми себя в руки, тебя вывел из равновесия дурацкий чупа-чупс! Мужчина в это время встал с кресла и остановился неподалеку от девушки.

— Ничего, позвольте представиться, Тэтсуя Канэко, — названный учтиво протянул к Юми руку в знак знакомства, та повторила движение, после чего мужчина аккуратно взял кисть девушки и слегка, практически невесомо, поцеловал ее тыльную сторону, — простите за такой холодный прием от моих подчиненных, я им всем сделаю выговор. Я приказал им привезти вас сюда, но никак не использовать столь радикальные методы.

— Н-нет, все в порядке, в полном, — и с чего вдруг она начинает оправдывать их? И почему он такой учтивый? Обманывает, пытается втереться в доверие. Нельзя допустить этого, — Так… Зачем вы хотели видеть меня?

— У меня к вам есть деловое предложение, не сочтете ли нужным выслушать меня? — Юмироу немного кивнула, а мужчина снова сел в свое кресло, — Так случилось, что взгляды вашего отца и мои взгляды не совсем схожи, он хочет подмять весь Вергерос под себя, что уже делает, после чего собирается сместить и самого правителя нашей славной страны. Я же хочу сохранить мир таким, какой есть.

— Вы слишком честны и благородны для такой стороны нашего мира, — Юмироу с подозрением пыталась прочесть эмоции на лице господина Канэко, однако это было более сложной задачей, чем могло показаться на первый взгляд, — Простите за дерзость, но я не верю в честность ваших намерений.

— Ничего, я все понимаю, но, если вы позволите, я смогу вам доказать, что мои намеренья чисты. Да и сразу уточню, что бы потом между нами не было недомолвок, благодаря Джуну я узнал, чисто волей случая, что у вас на попечении остались двое милейших детей. Честно сказать, то, что с ними произошло, невыносимое горе, я искренне сожалею вам и им, — его лицо выражало неподдельное сочувствие, он тяжело вздохнул и сложил руки перед собой на столе. Хоть Юмироу и показалось на секунду, что он и правда выражает свои эмоции, но не давала себе и момента передумать на счет его гнилых идей и задумок. Не может человек, столько лет находясь под крылом мафии, вариться в этом котле, при этом бороться за чистое имя и процветание всего острова.

— Чем вы можете это доказать? — Юми держала дистанцию, отвечала сдержанно, емко и холодно, но мужчина будто и не обратил на это внимание, полез в ящик стола, достал оттуда ноутбук и флэшку. Все включил, подсоединил, открыл необходимые файлы и перевернул ноутбук монитором к Юмироу, — Что это?

— Это доказательства моих намерений. Я готов поклясться, что если вы присоединитесь ко мне, то вы и ваши близкие будут под надежной защитой от Рэя и его людей. Вы же не думаете, что выполнив его приказ, он сдержит свое обещание и «случайно» не избавится от тех, кто ему не угоден? Детей, например?

— Сколько вам про нас известно? — тяжело, очень тяжело, Господи, дай просто исчезнуть, это невыносимо. Он хоть и разговаривает тихо, его речь мягка и размеренна, но Тэтсуя Канэко давит, давит своей аурой, давит своим присутствием и каждой фразой будто вбивает гвоздь в крышку гроба, заставляя усомниться в правильности выбранной стороны и каждого действия. Да, она ни капли не была уверена в том, что Рэй сдержит слово, однако даже не подозревала, что он метит так высоко. Похоже гордыня его с потрохами съела…

Юми ненавидит Рэя всей душой, за то, что погубил часть ее тепла, ее жизни, ее близких, за то, что нагло пользуется ее положением, насмехаясь и унижая одним лишь взглядом. Она хочет принять сторону господина Канэко, однако его сладкая обертка совершенно не выказывает доверия в ней.

Дети. Сейчас нужно думать о том, как их защитить и дать им счастливую жизнь, чтоб они не рыдали по ночам и не просили слезно ушедшую половину их семьи вернуться… А еще Курапика. Девушка посмотрела на руки, которые он целовал и говорил, что будет рядом… Отгоняя воспоминания, Юми сосредоточилась на том, что нужно помочь ему вернуть потерянные глаза его… их клана. Она разделяет его боль и хочет сделать его ношу легче, настолько, насколько это возможно. Сейчас ей нужно сделать выбор, опять, от которого будет зависеть не только ее судьба, но и судьба близких ей людей. Черт, почему все свалилось так неожиданно, невозможно принять решение так быстро, слишком многое на кону. Так, вдох-выдох, сейчас нужно изучить документы, которые предоставил господин Канэко и принять решение, не время распускать сопли.

— Так… — еле слышно промолвила Юми, листая текст в файле… Что это? Фото, где Рэй жмет руку приближенному главы правительства Вергероса. Следующее, где его подчиненные пытают одного из телохранителей главы. Какой ужас… Девушка не стала смотреть дальше, кадры слишком кровавые, впечатываются в память словно по щелчку. Следующий документ, в котором хранятся фото купли-продажи. Используя Гё, Юмироу замечает слова из нэн, которые составляют какой-то шифр. Она не стала его разбирать, закрыла этот документ и открыла аудиозапись.

«Мы должны выяснить, какой ублюдок стоит за Джуном и пытается скинуть меня с будущего престола, говори, тварь, кто это? — мученический крик раздался после некоторого молчания, скорее всего Рэй пытал самолично кого-то из людей господина Канэко. У Юми заложило в ушах и приступ тошноты подступил от звуков ломающихся костей и новой волны криков. — Если не заговоришь, то умрешь, ты это понимаешь? Скажи, кто подослал тебя и я клянусь, что дарую тебе и твоей семье свое милосердие.» — После неразборчивого шепота в ответ громыхнул выстрел, от которого девушка дернулась и перевела взгляд на Тэтсую Канэко. Его выражение лица было похоже на что-то среднее между отчаянием, горечью и гневом. Юми поймала себя на мысли, что понимает его, его боль и беспомощность в моральном плане.

— Его звали Акихиро Като, ему было тридцать семь лет, двое детей: девочка и мальчик, жена погибла при рождении второго. Я знал его с самого начала моего пути в бизнесе. Он был моим товарищем… — было видно по глазам, что господин Канэко погрузился в воспоминания, тень печальной улыбки пробежала по его лицу, после чего оно приобрело мрачный вид, — Сейчас его дети находятся под четким присмотром моих людей в месте, куда Рэй точно не сможет попасть и найти их.

— Я… я сожалею, что так вышло, — аудиозапись закончена, но в ушах до сих пор звенел тот выстрел. Девушка понуро опустила голову, извиняясь за столь гнусный поступок своего отчима. Руки сжимали фиолетовое платье, оно было таким помятым, местами грязным. Будто ее прицепили к машине и проехали добрый километр, волоча девушку по земле за собой.

— Вы здесь ни при чем, мадам, — после тяжелого вздоха мужчина продолжил, — Но, если бы вы приняли мою сторону, то я искренне был бы вам благодарен. Сначала я хотел остановить Рэя от его маниакальной мысли о господстве, однако, после смерти моего близкого друга, я намерен и отомстить. Знаю, что и вы потеряли из-за него близких людей. Готов поклясться, что просто так он не отпустит ни вас, ни других детей, оставшихся у вас на попечительстве. Прошу, примите мою помощь, я искренне желаю помочь вам.

— Простите, я… Мне нужно подумать… — Юмироу соврет, если скажет, что не была шокирована вскрывшимися фактами про жизнь отчима и господина Канэко. Она однозначно теперь уверена, что хочет пропасть с радаров Рэя вместе с детьми, однако это невозможно. Но принимать помощь от того, кто неожиданно появился перед ней, ее похититель, который просит, нет, молит о помощи… Может прямо сейчас идет выбор из двух зол меньшее? Тогда Юмироу готова рискнуть и согласиться присоединиться к Тэтсуе Канэко… Или она совершает ошибку?

— Все в порядке, как бы мне не хотелось узнать ваш ответ сейчас, я готов подождать, но недолго, потому что Рэй скоро начнет действовать, а у меня недостаточно людей, чтобы противостоять ему.

— Он приказал найти на вас больше информации, — после минутного молчания начала Юми, господин Канэко удивленно поднял на нее взгляд, — Он приказал и, я не знаю, что он сделает, если я не принесу ему информации о вас.

— Понятно… Значит поступим так, скажите Рэю, что вам повезло, когда вас похитили — а он уже знает об этом — вы смогли сбежать и схватить одного из моих людей, расспросили его обо всем и то, что я вам сейчас расскажу, вы передадите людям Рэя. Хорошо? — Юмироу не могла поверить своим ушам, он серьезно хочет помочь ей передать Рэю информацию о себе? И все это ради того, чтобы Юми вышла сухой из воды? Он либо действительно искренен в своих намерениях, либо сумасшедший, который готов так же, как и Рэй, достигнуть своих целей, используя все возможные средства. А может и все сразу…

— Хорошо… Давайте так и поступим.

Глава 33

— Хваджу, отвези госпожу и господина Танабэ в отель, а я отправлюсь на поиски госпожи Юми и господина Танабэ, — тысячи тревожных мыслей сейчас проносятся в голове Курапики: «Как это произошло? Почему они похитили именно Юмироу? Почему они вообще похитили их? Не сделают ли похитители с ними что-либо? Что теперь делать первым делом?»

— Хорошо, пройдемте за мной, я уже вызвал машину, — Хваджу последовал словам парня, пропуская шокированную всем Аризу, что и слова не могла вымолвить. Иоширо, напротив, подошел к Курапике.

— С ней же все будет хорошо? Эй, отвечай! Юми же вернется к балу-аукциону? — Иоширо хорошенько тряхнул Курапику за плечи, взволнованно глядя в глаза напротив, что удивленно посмотрели на него. Что? К балу-аукциону? А разве этот герой-любовник не хочет, чтобы она вернулась целой и невредимой? Какой, к черту, бал-аукцион, когда вопрос стоит о том, чтоб она хотя бы вернулась? А об отце он вообще не волнуется? Хотя, с чего это он так удивляется, такие как он только и делают, что беспокоятся о своей шкуре. Хорошо, что он вообще поинтересовался на счет Юми.

— Я ее найду, господин Танабэ, можете не переживать, езжайте с госпожой в отель, — Курапика сделал шаг назад и слегка поклонился. Отойдя чуть подальше, парень повернулся в сторону, где недавно произошло нападение и достал телефон, тщательно просматривая список контактов. Найдя нужный, нажал на кнопку вызова и стал ждать ответа, параллельно оглядывая аэропорт. Что? Человек, которого он вырубил до прихода подкрепления, остался лежать на том же самом месте. Почему его не забрали? Или они плевать хотели на своих товарищей? Или…

— Да? Курапика, привет, что-то случилось? — взволнованный, но тихий голос послышался из динамика телефона, отвлекая Курапику от раздумий.

— Ох, Сенрицу, здравствуй, ты сейчас не занята? Мне нужна твоя помощь.

— Я почти приехала по одному делу в Вергерос, но оно не особо важное. Чем я могу помочь?

— Расскажу как встретимся, сможешь приехать в Гамов?

— Я буду в городе неподалеку, так что примерно через час-полтора сможем увидеться.

— Хорошо, приезжай к ресторану Ле Гранд Вефур, он находится неподалеку от аэропорта, буду ждать тебя там.

— Хорошо, до встречи, Курапика.

— Ага… — Курапика сбросил звонок, напряженно смотря перед собой. Юми и господина Танабэ похитили не люди Рэя. Тогда кто это был?

Не на шутку встревоженный происходящим, парень окидывает взглядом место, где буквально пару минут назад произошло похищение. Ускоренным шагом он направляется через пустой аэропорт к ресторану. Звонкие звуки шагов эхом отдаются от стен, пока, серьезно смотря перед собой, юноша смыкает губы в напряженную нить, в голове крутятся миллион мыслей — одна хуже другой.

— Зачем ты хотел меня видеть? — сидя в кафе, девушка тихонько попивала заказанный горячий кофе, горечь которого заставляла встрепенуться после напряженой и выматывающей дороги.

— Мне нужна твоя помощь. Девушку, у которой я начал работать телохранителем, похитили.

— Что? — Сенрицу помнила эту девушку. Ее мелодия сердца была тягуче-печальной, тихой, словно штиль в океане. Однако вместе с этим в ее сердце так же чувствовался и шторм, готовый поглотить её с головой. Чем-то она напоминала Сенрицу Курапику: снаружи холодная, но внутри кроется целый калейдоскоп эмоций. — Что бы от меня не требовалось, я помогу! — Курапику редко можно увидеть таким подавленным, ещё реже — чтоб он попросил о помощи. Девушка открыла походную сумку, что взяла с собой, и достала оттуда сложенную карту города, которую носила с собой так как телефоном не всегда была возможность воспользоваться, а бумажная карты была всегда под рукой.

— Спасибо, — Курапику слабо улыбнулся, разворачивая бумажный ориентир перед собой.

Они сидели в самом углу ресторана, людей почти не было (видимо это место не очень пользуется популярностью у людей), так что никто не будет обращать внимание на парня, который цепью водит по карте (хотя если быть честным, Курапику это и не сильно волновало). Курапика сосредоточенно водил цепью поиска по карте Гамова. Прошерстив все, что можно, цепь так и не шелохнулась, Курапика уже был готов взвыть от безысходности, как так? Цепь не могла его так подвести, она всегда работала. А вывести из города Юми похитители бы не успели — слишком мало времени прошло. Сенрицу, услышав его отчаяние, тихонько указала на самое дальнее здание на краю карты.

— Попробуй здесь, — Курапика прикрыл глаза, выдохнул и послушался Сенрицу и, о чудо, цепь поиска дернулась! Черт, какой же камень с души. Быстро свернув карту, Курапика рванул к выходу из ресторана, Сенрицу чуть улыбнулась и ринулась за ним, услышав ноту облегчения в его сердце.

Сев вдвоем в такси, парень грозно назвал адрес дома и попросил поторапливаться, девушка слабо улыбнулась и добавила в конце фразы Курапики «пожалуйста». Таксист недоуменно взглянул на них двоих и, не рискнув препираться, выполнил просьбу. Пока они ехали через дворы (черт бы побрал эти пробки), телефон Курапики тихо зазвенел. Взяв трубку, из той раздался голос, но не обычный, а какой-то компьютеризированный, местами трещащий, однако слова четко донеслись до парня, отчего у того губы напряжённо стянулись в трубочку, а глаза сощурились.

— Здравствуйте, господин Курапика, госпожа Юмироу попросила передать, что с ней все хорошо. Приезжайте по адресу Масима, дом тридцать пять, мы будем вас ждать там.

— Хорошо, — после секундного молчания, Курапика сквозь зубы ответил, звонок по ту сторону закончили.

— Это был похититель? — на грани шёпота спросила Сенрицу, на что Курапика еле кивнул. — Он сказал правду. С ней все в порядке, не переживай.

— Спасибо ещё раз. — парень выдохнул, после чего чуть более расслаблено, но все ещё наготове, рассматривал мелькающие дворы центрального города этой страны: везде порядок, дети задорно играли на выстроенных и оборудованных площадках, их родители разговаривали друг с другом и следили за своими сорванцами, бабушки поливали ухоженные клумбы под подъездами. Ничего, кроме радости, игривости и смеха не присутствовало тут.

Обратив взгляд на Сенрицу, Курапика слегка кивнул, та ответила ему тем же. Он позвал ее именно для этого: знал, что если ее не будет рядом, то с ума сойдет от беспокойства, отчего может совершить много необдуманных поступков, как тогда в Йоркнью сити, когда похитили Гона и Киллуа. Он не хочет подвергнуть опасности близкого человека вновь из-за того, что не смог сдержать эмоции. Сенрицу тоже это прекрасно понимает, она не глупа, поэтому грустно улыбается своим мыслям, после чего быстро отгоняет их. Сейчас нужно помочь Курапике и она поможет, сделает все, что в ее силах. Даже больше.

— Остановите здесь. — за пару кварталов до нужного адреса остановилось такси и из него вышли Курапика и Сенрицу. Заплатив за проезд, те направились в сторону дома, в котором предположительно находилась похищенная Юмироу. — Скажи, сколько примерно людей в том здании как только подойдем достаточно близко. — Сенрицу согласно кивнула. Улица была не многолюдна, поэтому проблем не будет слышать конкретные шаги и биения сердец. Подойдя к дому, девушка начала считать. Один… Пять… Семнадцать…

— Около тридцати девяти или сорока двух человек, — Курапика кивнул, однако перед тем, как идти дальше, снова звонок телефона. Парень взял трубку.

— Если вы прибыли, то подойдите к запасному ходу с торца и скажите что вас прислал господин Смарди.

Теперь Курапика не успел даже ответить, после последнего слова звонок сразу же прекратился. И хоть номер был другим, компьютеризированный голос и трещание остались теми же. Последовав указанию голоса, Курапика и Сенрицу подошли ко входу во двор и постучали, из динамика раздался скучающий женский голос.

— Что?

— Нас прислал господин Смарди. — дверь пропищала и открылась. Настороженно Курапика осмотрелся с гё, Сенрицу прислушивалась к окружению. Не заметив засады или другой угрозы, направились по тропинке к маленькому поместью. Двери им отворили мужчины в черных строгих костюмах, на лицах у них ничего, кроме подозрения и презрения. Если бы Курапика и Сенрицу не были профессиональными охотниками, то это бы их напугало, однако те просто прошли мимо, заходя в мягко освещённое здание. К ним почти сразу подошёл мужчина, который представился господином Канэко, попросил пройти с ним.

***

— У меня только единственный вопрос в голове крутится — почему вы нас похитили? Почему нельзя было связаться с нами по-другому, как вы это делаете с господином Танабэ?

— Дело в том, что совсем недавно мы нашли нескольких лазутчиков, которые сливали мои планы Рэю, это были помощники моих людей, однако из-за них мы уже потеряли многих. Я уже не могу доверять половине подчиненных, поэтом не мог использовать иные средства связи, кроме как подослать своих самых близких людей и приказать им вас прислать ко мне…

— И потом? — увидев, что господин Канэко замялся, Юми вопрошающе посмотрела на него, желая как можно скорее услышать продолжение его объяснения.

— До меня дошла информация, что Рэй собирается отправить людей напасть на вас в аэропорту. Я подумал, что это отличный шанс, чтобы совершить задуманное. Простите еще раз, но согласитесь, вы бы не захотели поехать на встречу к незнакомым людям, в незнакомое место, не понятно зачем. Я не хотел тратить попусту время, поэтому решил, что аккуратно похитить вас будет хорошей идеей. Джуна я приказал похитить просто потому, что у меня с ним серьезный разговор должен состоятся чуть позже, после вас. Этот разговор не по телефону и не через посредника.

— Кхм, вы правы, я бы не согласилась. Однако я должна сказать, что похищение было не самым аккуратным. Голова у меня до сих пор болит, — словно в подтверждении этому Юми болезненно скривила свое лицо и пригладила рукой место, где болело сильнее всего.

— Простите еще раз… Но теперь, когда я вам все объяснил, вы согласитесь работать со мной?

— Я хочу, чтобы вы выполнили мою просьбу сейчас, после этого я подумаю: соглашаться или нет.

— Хорошо, что вы хотите, чтоб я сделал? — огонек счастья появился в глазах господина Канэко, он был готов сделать что угодно для того, чтоб Юмироу согласилась работать с ним.

— Мне нужно, чтоб вы то же самое, что и мне, рассказали моему телохранителю — Курапике. После того, как мы посоветуемся, я решу и скажу вам свой ответ.

— Что?

— Что слышали. Я не смогу принять решение без своего телохранителя. Мы работаем вместе. Но если вы не можете выполнить мою просьбу, то…

— Хорошо, я лично свяжусь с ним и приглашу его сюда, — тяжелый вздох последовал за согласием. Он не ожидал, что просьба будет касаться раскрывания всех карт еще одному человеку. Ну, если госпожа Юми так доверяет ему, то и он может? Нет, если бы он не нашел всей информации про Юмироу (это было крайне сложно, Рэй очень хорошо скрывал все документы о происхождении своей не родной дочери), то не смог бы проникнуться ей и ее судьбой.

***

Проходя молча по длинному коридору на второй этаж, молодые люди не замечали ничего подозрительно, хотя старательно искали. Наконец, встав напротив одной из многих резных дверей, господин Канэко отворил ту, впуская новоприбывших гостей в комнату, в которой их не могла дождаться похищенная Юми.

— Курапика, Господи, ты цел! — девушка кинулась к нему в объятья, на что парень без каких либо вопросов, обнял в ответ.

— Прости, Юмироу, это моя ошибка, — вина плескалась в его глазах, видя как потрепало это похищение девушку.

— Не говори глупостей, главное что мы все целы и сейчас все в порядке, — сделав шаг назад, Юми пригладила подол уже черного платья, после чего взглянула в сторону Сенрицу, которая тихо стояла в стороне и молчала, грустно наблюдая за происходящим. — А вы, кажется, Сенрицу, правильно? Курапика рассказывал о вас.

— О, да? Приятно с вами познакомиться, — девушки мягко пожали друг другу руки, после чего послышался кашель со стороны господина Канэко.

— Простите, конечно, что прерываю ваше теплое знакомство и встречу, но мы можем закончить начатое?

— Конечно, простите. Курапика, мне нужна твоя помощь. Можешь использовать свою силу, когда господин Канэко будет рассказывать? — буквально секунду назад Юми радовалась встрече со своим телохранителем, теперь же ее взгляд и голос звучали твердо и уверенно, даже не смотря на то, что она попросила об одолжении. Курапика молча кивнул, выставил перед собой правую руку и начал использовать цепи.

— Так, ладно, в общем… — пересказав все, что до недавнего времени господин Канэко рассказывал Юми, Курапика повернулся к девушке.

— В основном он говорит правду, цепь практически ни разу не шелохнулась. Сенрицу, что у тебя?

— То же самое, его сердцебиение было спокойно, однако в чистой искренности помочь вам и вашим подопечным я не могу быть уверена. Он хочет вам помочь, да, однако здесь кроятся и его скрытые мотивы.

— Ясно… В любом случае я бы удивилась, если бы он действительно хотел помочь мне из наичистейших побуждений, — хмыкнув, Юми сложила руки перед грудью, вопросительно глядя на Курапику, — ну что? Примем его сторону? Тут мы хотя бы можем знать намерения стороны, в отличии от Рэя.

— Хм, — Курапика осмотрелся и остановил взгляд на господине Канэко, — вам можно доверять, однако всего того, что касается нас, мы вам рассказывать не будем. Про Рэя же можете спрашивать все, что угодно.

— Хорошо, спасибо вам за сотрудничество! — ярко улыбнувшись, господин Канэко пожал руку Курапике, а Юмироу и Сенрицу поцеловал тыльную часть кисти.

Глава 34

— Итак, вы поняли, как нужно действовать?

— Да…

— Тогда давайте начнем. Придерживаемся плана, что бы ни произошло, — мужчина ударил по столу ладонью, молясь, чтобы все пошло по плану.

— Нам нужно спешить, аукцион скоро начнется, — Юми тревожно посмотрела на часы.

— Верно, будем рассчитывать на вашу помощь, Канэко-сан, — ребята договорились с мужчиной, что он поможет выторговать алые глаза, если это потребуется, и обеспечит полную неприкосновенность Юми и детей в обмен на помощь в расправе над Рэем.

— На этот счёт можете не переживать, в деньгах вы не ограничены, можете не сомневаться, — господин Канэко и Курапика пожали друг другу руки, после чего мужчина отпустил их всех на аукцион, сам собираясь присоединиться к нему позже.

— Всё подозрительно хорошо складывается, не думаете? — Юми посмотрела на Сенрицу и Курапику, садясь в машину. Те одновременно кивнули.

— Но даже так, подвоха со стороны Тэтсуи нет, он был честен, — Сенрицу будто телепатически передала свое спокойствие Юми.

— Пусть оно так и будет продолжаться…

***

Молодые люди подъехали к многоэтажному зданию, где должно было проходить торжество. Сенрицу к ним не присоединилась, так как ей нужно было в другой город по своим делам. Как она сказала, есть какие-то зацепки по «Сонате тьмы». Юми не поняла, о чём они, отчего девушка кратко объяснила про музыку, лишённую души дьявола. Юми пришла в ужас от такой информации и пообещала, если что-то узнает, то обязательно сообщит ей, на что Сенрицу поблагодарила её. Ещё немного они все дружелюбно поговорили по дороге к аукциону. Юми с восторгом нахваливала игру Сенрицу на флейте и поделилась, что тоже увлекается этим инструментом. А последняя обсудила с Курапикой то, как обстоят дела у семьи Нэтеро и Неон. Юми не забыла спросить у нее и про Сета, своего телохранителя до Курапики. Разойдясь на доброй ноте, Юми и Курапика попрощались с девушкой, собираясь преодолеть последнее испытание на своем пути. Аукцион.

Точно, Сет… Он же не знает о произошедшем пожаре. У Юмироу совершенно из головы вылетело, что ему нужно сообщить о случившемся… Последние события намертво выбили её из привычной колеи. За, почти, уже четыре месяца прошло слишком много событий, которые чертовски сильно повлияли на девушку. Прикрыв глаза, Юми вспомнила, как Сет обращался с Джулией. Как тепло, учтиво и с неописуемой нежностью в глазах он к ней относился. Вроде бы даже собираясь сделать ей предложение, когда обмен телохранителями закончится… Мужчина придет в неописуемое горе, когда узнает о смерти Джулии. Юмироу даже представить себе не может, на что он будет способен, если узнает, что за всем этим стоит его работодатель. Юми пообещала себе, что обо всем расскажет Сету после бала, когда все закончится. Если Курапика прав и Ностраде не появятся на сегодняшнем аукционе, то первым делом после она отправится к нему в Йоркнью-сити.

Ребята прошли определённые этапы проверки, и, как только подтвердилось, что Юми и Курапика действительно приглашённые гости, их пропустили в здание. Но, не успели они даже дойти до своей комнаты, как руку Юмироу кто-то схватил и потянул за собой, злобно ведя куда-то за угол коридора, где почти не было людей.

— И как, извини меня, это называется? — с яростным рыком Иоширо прижал девушку к стене, нависая над ней, как коршун над добычей.

— Господин Танабэ, держите дистанцию, — Курапика встал между ними, пытаясь остудить пыл молодого человека. Тот схватил его за грудки, притягивая ближе.

— Не смей указывать мне, сукин ты сын! Она — моя жена, и я имею полное право с ней так разговаривать! А ты, телохранитель, должен стоять и молчать в тряпочку!

— Я и не указываю. Просто аукцион скоро начнется. Я вернул вашу похищенную жену как раз вовремя, как вы того и желали, — ядовитый тон Курапики просочился, пока парень еле сдерживал себя от того, чтобы не ударить Иоширо.

— Иоширо, что ты творишь? — уже Юмироу яростно набросилась на него, выглядывая из-за спины Курапики, — Ты в своем уме? Что на тебя нашло?

— На меня? Что на тебя нашло! — Иоширо отпустил Курапику, переключая своё внимание на Юми. — Сначала говоришь, что нам надо наладить отношения, потом хихикаешь вместе со своим телохранителем в саду, на чёртовы цветочки любуетесь, любезничаете друг с другом до глубокой ночи! А может, вы ещё чем-то занимаетесь, когда никого рядом нет, а? Может, это похищение было чистой формальностью, чтобы вам двоим уединиться, чтобы я не мешал? Я твой законный муж, а ты лобызаешься с этим…

Хлопок. Звонкая пощечина не дала ему закончить предложение. Юмироу гневом чёрных глаз прорезала его нутро, пока ладонь горела от удара. Голова Иоширо откинулась вбок, а взгляд шокированно буравил белоснежный пол.

— Штамп в паспорте не даёт тебе права, — Юми приблизилась к его уху и злобно прошипела сквозь зубы, — ни на мое время, ни, тем более, на мое тело. То, что между нами — простая формальность. Наш союз — результат неудачного стечения обстоятельств. После этого бала-аукциона все закончится. Между нами как ничего не было, так ничего и не будет.

— Да как ты… — рука Иоширо, будто имея свой разум, сама дернулась к шее Юми, но Курапика перехватил её и резко заломил противнику за спину. Иоширо взвыл от боли.

— Держите свои руки при себе, господин Танабэ, — отпустив его, Курапика завёл девушку за свою спину, боковым зрением замечая подбегающих охранников, — Всё под контролем, не переживайте. Просто господин Танабэ перенервничал, верно ведь?

— Да… — Иоширо весь красный от гнева разминал пострадавшую руку, — Всё в порядке, нечего здесь толпиться, занимайтесь своими делами!

Охранники ушли, убедившись, что драки не будет. Иоширо выпрямился и, окинув Юми и Курапику взглядом, полным отвращения, поспешил удалиться из поля их зрения. Юмироу облегчённо вздохнула, после чего они всё же дошли до комнаты девушки, чтобы та переоделась в свой наряд. Закончив с приготовлениями, молодые люди направились к месту проведения аукциона. Перед входом их попросили отключить телефоны. Юми не собиралась этого делать, аргументируя тем, что должна оставаться на связи. Тогда ей просто выдвинули ультиматум: или она выключает телефон, или же её не пустят в зал. Тяжело вздохнув, и в последний раз удостоверившись, что у детей всё в порядке, Юми выключила телефон и переступила порог.

Им открылось просто огромное помещение со множеством людей, которые съехались со всех концов Вергероса, чтобы пополнить свои коллекции чем-нибудь свеженьким. Вырядившиеся в тёмные костюмы с белыми рубахами, они все похожи на пингвинов. Только вот пингвинам без надобности торговаться за редкое оружие, раритетную утварь или части человеческих тел.

Пройдясь глазами по присутствующим, что уже начинали рассаживаться по местам, Юми заметила почти у самой сцены, где будут выставлять лоты аукциона, господина Канэко, обсуждавшего что-то со своими людьми. Осмотрев ещё раз зал, девушка наткнулась взглядом на семью Танабэ. Лайла была с ними, однако Рэя нигде не было видно. Может быть он решил не отсвечивать ближайшее время? Юми не знала, но ослаблять бдительность не стала. Усаживаясь как можно дальше от знакомых лиц, Юми полностью сосредоточилась на аукционе. Нужно во что бы то ни стало забрать все алые глаза и как можно скорее покончить с этим фарсом. Тревога в груди трепыхалась, как птица в клетке, не давая ни на секунду вздохнуть спокойно. Те химеры, которые оказались у них на острове, представляли огромную опасность, и нужно было устранить её, если Юми хочет обеспечить спокойную жизнь детям.

— Курапика, ты же уже был на таких мероприятиях? — Юмироу внимательно следила за лотами, которые выносили на сцену, и за тем, как богачи соревнуются за очередную безделушку за баснословные деньги. Она ждала, когда наконец на всеобщее обозрение выведут то, за чем они приехали. — Я просто знакома со всем этим только в общих чертах и не знаю нюансов.

— Не беспокойся, я несколько раз был на аукционах с Нострадэ, плюс сам всё досконально изучил. Так что, помимо господина Канэко, у нас на подхвате есть я, не переживай, — Курапика аккуратно взял Юми за руку и погладил тыльную сторону ладони. У девушки уже начали слезиться глаза, но она из последних сил старалась держаться, чтобы не пришлось снимать линзы, предложенные Курапикой. Он, заметив её состояние, подал платок, который та с благодарностью приняла.

— Ну хорошо, я спокойна.

Время тянулось медленно, лот сменялся лотом, пока наконец на сцену не выкатили что-то прямоугольное, накрытое покрывалом, скрывая содержимое от посторонних глаз. Юмироу и Курапика напряглись в тягучем, противном ожидании. Парень сжал руку девушки сильнее, а она в ответ успокаивающе погладила его по плечу.

— А это у нас, внимание, редчайший артефакт, одно из чудес света! — аукционист радостно представлял один из последних лотов. — Алые глаза! Существует всего тридцать шесть пар глаз истребленного клана Курута! У нас представлены аж целых две пары, и за вторую можно будет побороться чуть позже. А сейчас — есть ли желающие приобрести в свою коллекцию этот прекрасный, яркий алый оттенок?! Стартовая цена двести миллионов дзени!

Курапику передернуло от ярости из-за того, как этот мужчина представлял алые глаза его клана. Некоторые из присутствующих уже начали поднимать ставки. Сумма потихоньку начала нарастать и дошла до семисот миллионов. Юмироу тоже торговалась, стараясь увеличить разрыв, чтобы меньше людей желали тратить деньги на этот слот. Курапика ей активно помогал, но торги не прекращались: кто-то из мужчин торговался с ними до последнего, пока сумма не дошла до полутора миллиардов дзени.

— Полтора миллиарда — раз, — аукционист начал отчет. Юми с надеждой смотрела на него, молясь, чтобы никто из присутствующих снова не поднял цену, — …И полтора миллиона — три! Алые глаза уходят юной особе в конце зала! Выносите следующий слот!

Почти за такую же стоимость Юми выторговала и вторую пару. Не дожидаясь конца, молодые люди поспешили покинуть зал, где проводился аукцион. Они бегом вернулись в комнату, параллельно включая телефоны. Юмироу в паническом ожидании проклинала его за то, что тот так долго загружался, проклинала правила проведения аукциона, из-за которых пришлось довести до такого маразма. Она отчаянно молилась, чтобы у детей всё было хорошо. Наконец экран вспыхнул. Уведомления одно за другим начали вылетать на дисплей. В жилах похолодела кровь. По пятнадцать пропущенных вызовов от детей и семнадцать — от Акайо-сана. Раза в три, а то и больше, от них пришло сообщений.

— Курапика, нужно срочно забирать глаза и ехать в Лихтию. Там что-то случилось, — из дрожащих рук выпал телефон, а в глазах собрались слёзы, — Нужно как можно скорее оказаться там!

— Я тебя понял. Сейчас закажу такси и первым же дирижаблем отправимся в путь. Иди переодевайся, а я все устрою, — Курапика побежал договариваться с аукционистом, параллельно покупая билеты на ближайший рейс до Лихтии и ища такси до аэропорта.

Не без помощи людей господина Канэко, Курапике выдали алые глаза. Выбегая в фойе, он замечает нервную девушку, уже вместе с ней запрыгивая в такси и уезжая в сторону аэропорта.

— Ты как, Юми?

— Точно такое же чувство у меня возникло, когда случился пожар, я безумно боюсь, Курапика… — она закусила губу так сильно, что капля крови потекла по подбородку. Парень начал всячески успокаивать девушку, хотя сам не особо верил в свои слова. Если это из-за химер, то вряд ли может случится чудо. Но надежда все равно умирает последней. Ведь так?

Глава 35

Юми стояла на месте неподвижно, пока Курапика сражался с двумя муравьями-химерами. Не способная вымолвить ни слова, девушка в шоке разглядывала разруху, которую успели учинить эти существа, напоминающие гиен и муравьёв: поломанная лестница, повсюду небольшими кучками лежали обглоданные кости, ободранная окровавленная одежда и ошмётки мяса и органов. А запах… Вонь стояла невыносимая. Юмироу пыталась унять дрожь и тошноту, пока слёзы безудержно текли по щекам. И что здесь произошло пока её и Курапики не было? Где Кейджи и Нэтсуко? Живы ли они?

***

Благодаря лицензии охотника Курапики они летели на всех парах на дирижабле в Лихтию. Юмироу, не прекращая ни на минуту, пыталась дозвониться до детей и Акайо-сана, но автоответчик уже в сотый раз повторял, что связи нет.

— Господи, пожалуйста, пусть с ними всё будет хорошо, — Юми теряла остатки спокойствия и самообладания, — Чёртов телефон!

Два часа полета казались бесконечными, а страх перед неизвестным был липким и сковывающим. Если с детьми что-то произойдёт, она себе этого никогда не простит. Девушка и так чувствовала огромную вину за смерть Джулии и Ичиро, а если ещё и Нэтсуко с Кейджи окажутся в смертельной опасности и Юми не успеет их спасти, она просто не сможет жить дальше. Вместе с их жизнями оборвётся и жизнь Юми.

— Мы почти прилетели, Юми. Скоро будем на месте и всё выясним. С ними всё в полном порядке, я уверен, — Курапика управлял дирижаблем, параллельно оглядывая нервно расхаживающую из стороны в сторону девушку. Юми сняла линзы, и теперь всё её отчаяние плескалось в необъятном океане алых глаз.

— Откуда ты можешь быть так уверен?! — нервы, натянутые как струна, готовы были вот-вот разорваться. Девушка в который раз набирала номер, чтобы услышать чёртов автоответчик. Но тут же осеклась, — Прости… Прости, Курапика.

Парень прекрасно её понимал. Нэтсуко и Кейджи были для Юми тем же, чем для самого Курапики были Гон, Киллуа и Леорио. Близкие, почти родные люди, которых он безумно боялся потерять. Курапика не знал, как вёл бы себя в ситуации, где никак не может повлиять на спасение близких. Он бы сошел с ума. Поэтому Курапика до последнего надеялся, что окажется прав, что дети в безопасности и ждут их скорейшего возвращения. Но руки все сильнее сжимали штурвал дирижабля, пытаясь унять предательскую дрожь.

***

— Вам нравится, Сэра-сан-ва? — Ториус вальяжно поклонился, пропуская вперёд во двор поместья троих химер-гиен. Он широко распахнул перед ними огромные резные ворота. — Я проверил, здесь самые лучшие условия, чтобы построить своё королевтсво-ва.

— Замолкни, — пятнистая химера блеснула яростью жёлтых глаз, отчего лягушка попятилась назад, не смея поднимать головы. — Я сама решу, где достойные условия для меня. Здесь много фруктовых деревьев и замок, наполненный мясом, которое так и жаждет оказаться у меня в брюхе.

Химеры жадно оскалились, вожделея наконец отведать свежего мяса — того, что будет отчаянно сопротивляться и визжать в агонии, пока их клыки и когти будут разрывать плоть с прекрасным хлюпающим звуком. Твари поспешили к главному входу в поместье, но путь им преградили несколько охранников.

— Шая, Дакки, — рыжая и серая химеры выбежали вперёд, разрывая тела на куски, впиваясь мужчинам в шеи и пуская яркую алую кровь, что пульсирующим фонтаном вытекала из, уже неподвижных, тел. Сантиметр за сантиметром, кусок за куском Шая и Дакки разрывали свою добычу, с неописуемым животным наслаждением упиваясь кровью жертв.

— Как же хочется молоденького… — закатив глаза, Шая с наслаждением мечтала вкусить нежное, ничем ещё не испорченное, сочное мясо. Слизывая с лап кровь мёртвых охранников, химеры зашли в здание, оглядывая шокированных дворецких и служанок.

— М-монстры… — у женщины, стоявшей ближе всех к выходу, подогнулись колени. Она рухнула на пол, дрожа всем телом и не имея возможности пошевелиться от сковывающего её страха.

— Ториус, — Сэра махнула когтистой лапой и химера-лягушка языком обвила ноги служанки, притягивая ту ближе в его пасть, заживо поглощая истерящую женщину. Бедняжка боролась за жизнь как могла, впиваясь ногтями в деревянный паркет, но её последняя мольба о помощи оборвалась, исчезнув в пасти лягушки.

— Теперь это моё королевство! — Сэра с диким вожделением наблюдала за начавшейся паникой. Люди кричали о помощи и метались, пока Шая и Дакки заживо отрывали добыче руки и ноги, с притягательным звуком вырывали языки и глубоко вонзали когти в тела, догоняя добычу. Глаза пятнистой химеры налились кровью, а пасть слюной от жажды. Она присоединилась к пиршеству, с наслаждением разрывая плоть одного из дворецких. Ториус же ловко отлавливал тех, кому удавалось сбегать в укромные места или же за двери поместья. Никто не должен был выбраться отсюда живым. Кошмарный пир только начинался.

***

— Юми, берегись! — из транса девушку вывел возглас парня. Когтистая лапа серой химеры пролетела вдоль лица едва успевшей увернуться Юми. Оступившись, девушка упала. Она, с ужасом наблюдая, как гиена, утробно зарычав, припала к земле, собираясь кинуться на неё ещё раз, но цепь Курапики со свистом перехватила её и с силой отбросила на противоположную сторону холла.

— Я зде-есь, — рыжая химера кинулась на парня, впиваясь клыками в его плечо и получая дозу дофамина от крови у себя в пасти. Курапика оторвался от неё и спрыгнул со второго этажа, залечивая рану в воздухе.

— К-курапика! — Юмироу подорвалась с места. Его она точно не готова была потерять. Ни за что. Теперь девушка окончательно потеряла надежду на то, что дети могли выжить в этой мясорубке, но Курапике она умереть здесь не позволит.

Миг.

Рука Юмироу плавно, как в замедленной съемке, поднялась вверх.

Миг.

Ядро из ауры, сочащейся ядом, взметнулось в сторону химеры, напрыгнувшей на Курапику, пока тот падал с лестничного пролета, отбиваясь цепями в воздухе.

Миг.

Визг и рычание на грани безумия поглотили всё поместье. Девушка, всё так же стояла на месте, опустив руку, пока её тело сотрясала крупная дрожь. Почти не дыша, она грузно упала на колени, глядя, как химера, лишившись нижней части тела, рухнула со второго этажа, издавая последний вздох. Внутренности той с противным бульканьем и шипением вывалились из её безжизненного тела.

— Шая! — разъярённая химера бросилась на девушку, желая отомстить за соратницу, но цепи, опутанные вокруг её тела, не дали ей сдвинуться с места. Курапика в ту же секунду убил вторую тварь и бросился к Юмироу.

Обхватив свои плечи руками и пригнувшись к полу всем туловищем, она не плакала — казалось, она вообще перестала дышать. Курапика замер и в шоке посмотрел на Юми. Она сосредоточила ауру, вернее её изменённую структуру на ядовитые пары, хаотичным, амёбным облаком в полуметре от себя. Девушка выглядела изничтоженной, убитой, не знающей, что делать и как теперь быть. Курапика будто… Увидел себя со стороны. Парень сделал шаг к девушке ближе, не издававшей ни звука. Если бы не едва заметно вздымающаяся спина, можно было подумать, что она мертва и жизнь окончательно покинула это тело.

— Юми, эй, уже всё хорошо, Юми, посмотри на меня, — девушка не откликалась, хотя Курапика уловил еле слышный всхлип, исходящий из-под копны запутанных алых волос, — Юми, ты слышишь меня? Всё закончилось. Ты можешь убрать ауру? Я не могу подойти к тебе ближе. М? Уберёшь её?

Юмироу ещё несколько долгих секунд никак не реагировала, однако купол постепенно начал истончаться, пока совсем не исчез. Курапика использовал Гё, чтобы быть до конца уверенным, что Юми полностью убрала свою изменённую под убийственный яд ауру, встал с места и подлетел так быстро как мог. Он аккуратно поднял Юми за плечи и заключил девушку в крепкие объятья.

— Всё хорошо, слышишь? Всё закончилось. Всё хорошо. Ты большая молодец, Юми, теперь всё хорошо, — всхлипы, это сейчас единственное, что услышал в ответ парень. Он зажмурился и начал мягко покачиваться с Юмироу из стороны в сторону, поглаживая одной рукой её волосы.

Девушка, издавая немой крик, практически захлебывалась в собственных слезах. Она потеряла всех дорогих сердцу людей — не сберегла, не смогла сдержать обещание, данное близкому человеку перед его смертью. Что ещё должно произойти, чтобы она окончательно сошла с ума? Кого ещё должна потерять, чтобы наконец начать жить спокойной жизнью? Или она так расплачивается за грехи своих биологических родителей? Из-за того, что они нарушили все возможные запреты деревни Курута, Юми сейчас расплачивается, теряя близких и любимых людей? Ужасное наказание. Отвратительное и несправедливое…

— Т-твоя рука… — Юми, дрожащей рукой, коснулась окровавленной рубахи Курапики, коря себя за бездействие и немощность. Если бы она была расторопнее, то, может быть, его не ранили.

— Со мной все в полном порядке, слышишь? — Курапика гладил Юми по лицу, а холодный металл цепей чуть привел девушку в чувство, — Моя сила такова, что я могу исцелить себя от любых ран.

— Т-точно…? — Юми дрожащими пальцами аккуратно расстегнула верхние пуговицы на рубашке парня, чтобы лично рассмотреть место ранения. Но Курапика не врал — на бледной коже не осталось даже царапины, — Какое счастье…

— Кто вы такие? — громогласный рык химеры разнесся по помещению. Молодые люди повернулись на источник звука. На втором этаже, как раз там, где недавно сражались Курапика и Шая, стояли третья гиена и лягушка. Последняя держала в лапе книгу в голубой обложке, измазанной в крови.

— «Дети дельфинов»… — Юмироу на дрожащих ногах вышла вперёд, — Что вы сделали с Нэтсуко и Кейджи?! Где они?

— Это я тут задаю вопросы! — Сэра, не стерпев такой наглости, велела Ториусу спуститься и преподать им урок, как нужно общаться с королевой, — Вы простая добыча, не более!

Ториус спрыгнул на первый этаж, его тело окутала аура. Он начал что-то скапливать у себя во рту. Курапика, не ожидая атаки, подхватил Юми на руки и вместе с ней прыгнул на несколько метров ввысь. В тот же момент химера выплюнула огромный сгусток склизкой жидкости в их сторону на огромной скорости. На месте, где были молодые люди, жидкость начала разъедать пол.

— Нужно разобраться с ними как можно быстрее… — был бы Курапика один, то с лёгкостью с ними разделался, но сейчас ему приходилось и Юми защищать. Она делала большие успехи в освоении способности, но всё ещё не до конца освоила нэн и принцип работы её силы. А это всё вставляло палки в колёса, особенно в ситуации, где есть два врага, которые умеют пользоваться нэн на инстинктивном уровне.

— Ториус, что ты с ними возишься? Или ты прикажешь мне самой лапы марать? — рык химеры привел лягушку в ужас и тот начал готовиться к следующей атаке.

Курапика, не дожидаясь залпа ядовитой жидкости, оставил Юми на безопасном, от них всех, расстоянии и бросился вперед, пуская в ход цепи. Залп. Огромный шар из разъедающего яда летел навстречу парню. Юмироу сосредоточилась на Курапике, лезвием отправляя бурлящую ауру, ограждая его от жидкого шара. Всплеск. На Курапике ни капли, ядовитое лезвие Юми развеялось, потеряв силу, а химера-лягушка с неприкрытым страхом наблюдала, как парень пронзил её тело одним из парных деревянных мечей. Второе лезвие Юми и голова химеры отлетела в сторону, а тело упало замертво.

— Чёрт, всё делать самой, — наблюдая за трупами своих союзников, Сэра будто озверела.

Последняя выжившая химера посчитала девушку более опасным противником, поэтому бросилась на Юми с диким, первобытным желанием убить, отомстить за Шаю, Дакки и Торакса. Отомстить за поруганную честь, за то, что добыча посмела смотреть на её Величество свысока. Её глаза налились кровью, пасть исходила слюной, а мышцы превратились в натянутые струны. Сэра оказалась в непозволительной близости от девушки. Та не успела ничего предпринять и отлетела от удара когтистой лапы.

— Юми! — Курапика использовал цепь, отбивая атаку химеры и с ужасом наблюдая, как девушка с грохотом влетела в стену.

От утончённого платья и идеально уложенной причёски не осталось и следа. Девушка откашлялась и спрыгнула на пол, пошатываясь. Хоть она и использовала нэн, чтобы смягчить удар, всё равно было неописуемо больно. Юми криво улыбнулась, с вызовом смотря на химеру, которая намеревалась переключиться на парня.

— И это всё, на что ты способна? — издёвка и высокомерие полились с губ девушки, что заставило Сэру повернуться к ней, сверкая жёлтыми глазами, полными ярости. — Я думала, раз ты ведёшь себя как королева, то и силы у тебя соответствующе… Какая жалость, а ведь я до сих пор стою на ногах…

Химера в мгновение ока оказалась рядом с девушкой, порываясь схватить и разорвать её на куски, но стоило лапе химеры приблизиться к Юми, как та растворилась с противным бульканьем и шипением. На месте лапы будто и не было ничего. С утробным, яростным рыком химера отпрыгнула назад, упала и начала корчиться в муках от испытываемой боли. Держась за предплечье, она то смотрела на место, где недавно была лапа, то, зажмуриваясь, снова громогласно орала от боли. Кровь, словно вино из бутылки, хлестала из предплечья, заливая химеру и пол под ней густой алой краской.

— Я поняла кое-что, — Курапика подлетел к шатающейся Юми, которая убрала ауру вокруг себя, — Эта аура действует не только как наружная защита, её яд попадает и внутрь организма, отравляя его.

Химера, превозмогая боль и захлёбываясь собственной кровью, вскочила на лапы и бросилась к молодым людям. Цепь Курапики в секунду пронзила голову гиены, и та обездвижено рухнула на пол, заливая его багрянцем. Облегчённо вздохнув, Курапика и Юмироу огляделись по сторонам, оценивая обстановку и ту кровавую бойню, что, похоже, проходила по всему поместью.

— Нужно найти детей, — Курапика придерживал Юми за талию, помогая ей взобраться на второй этаж.

— Ты правда веришь, что они смогли спастись?

— Нужно верить.

Глава 36

— Иоширо, где Юмироу ошивается? Здесь столько прессы, а её нет, — словно змея, Аризу шипела на сына, обводя взглядом всех присутствующих и не находя алую макушку среди них.

Аукцион уже прошёл, бал в самом разгаре. Кругом женщины в пышных, завораживающих платьях, мужчины в смокингах и строгих костюмах. Притворный смех и светские разговоры разносились по залу празднества. Кругом всё дорого, ярко, пышно. Музыка ласкала уши присутствующих, а еда радовала разнообразием деликатесов. Прессе, которая попала на бал, сильно повезло увидеть столько «шишек», в грязном белье которых они только и рады рыться, в одном месте. Но даже так, за ними вели наблюдение, чтобы они не делали ничего лишнего.

— Мне-то откуда знать? — с таким же ядом Иоширо взглянул на мать. — Между нами ничего и никогда не было. Она плевать хотела и на тебя, и на этот чёртов бал, и на прессу, и на меня!

— Не смей повышать на меня голос, Иоширо, я не за этим тебя рожала и воспитывала! — Иоширо закатил глаза, отмахиваясь от новой волны нравоучений. Ему сейчас не до этого. Гнев разгорался внутри него, словно пожар, а выплеснуть его было некуда. Поспешным шагом, под ругань матери, Иоширо сбежал с бала.

Как Юми могла так легко бросить его? Почему она так яро ненавидела его? Подумаешь, вспылил, теперь из-за этого драму разводить? Он не сделал ничего, за что можно было бы к нему так относиться! Он уже за многое извинился и пообещал исправиться! Она сама виновата, что постоянно тёрлась около своего телохранителя. Ну понятное дело, он выше, чем Иоширо, возможно, сильнее его, но явно не красивее. А Иоширо что? Он всего лишь сын маминой подруги, не достойный её царского внимания.

Хикари стояла с Лайлой в другом конце зала — они отошли за напитками, так что всего сумбура не видели. Девушка печально глядела на дно своего бокала, размышляя, где могла бы быть сейчас её сестра. Она беспокоилась и молилась, чтобы с ней и детьми было всё хорошо, однако в глубине души что-то не давало ей успокоиться. Ясуо, заметив отстранённость и печаль девушки, аккуратно и мягко взял её за руку, поддерживающе сжимая.

— А вот где мои звёздочки! — Рэй наконец появился на торжестве. Он радостно развёл руками, подходя к своей семье. — А у меня для вас хорошая новость. Наконец сделка с инвесторами прошла гладко, так что ход моего проекта теперь не за горами!

— Ох, это просто прекрасная новость, Рэй! — Лайла радостно поцеловала мужа, подавая ему бокал, — Надо за это обязательно выпить!

— О, это точно! — второй мужской голос радостно согласился, а Рэй, услышав его, с притворным удовольствием повернулся к его обладателю, — Ох, Рэй, ну что ты так, старого товарища не признал?

— И тебе доброго здоровья, Тэтсуя, — мужчины пожали друг другу руки, каждый выпивая по бокалу шампанского. Рэй сжал ладонь чуть сильнее.

— Слушай, я понимаю, что у нас дела с тобой не сложились, но не нужно смотреть на меня как на врага народа, — Канэко надул губы. Это особенно комично смотрелось с его брутальным видом взрослого мужчины. — Наши пути разошлись, но это не значит, что мы не можем продолжать общаться.

— Пап, а кто это? — Хикари вклинилась в разговор, с интересом рассматривая мужчину перед собой. Она видела всех, с кем ее отец вёл беседы, но этого человека она никогда не встречала, да и отец никогда не упоминал его имя с кем-либо в разговоре.

— Ох, как же я не представился… Тэтсуя Канэко, бывший партнёр вашего отца по работе, юная леди Хикари, — мужчина учтиво представился и, еле касаясь, поцеловал тыльную сторону ладони девушки.

— Только мы давно вместе не работаем, — Рэй оградил своих жену и ребёнка от Тэтсуи и серьезно на того посмотрел. — Что тебе нужно?

— Ничего, я пришел на бал-аукцион, как и все остальные. Или мне уже нельзя бывать на общих встречах?

— Нет, ну что ты, — уже безразлично Рэй сделал глоток шампанского, передёрнув плечами. — Ты все равно ничего не сможешь сделать, — ухмыляясь, произнес мужчина, чтобы только Канэко смог его услышать.

Канэко сжал кулаки, сдерживаясь от того, чтобы не пройтись по этой наглой и самоуверенной физиономии. Вдохнув, мужчина улыбнулся. Ничего, совсем скоро Рэй не будет так себя вести. По плану почти все готово, осталось дождаться нужного момента. Единственное, что удручало Тэтсую — это вопрос о нахождении Юмироу и Курапики. Они сбежали, не дожидаясь окончания аукциона. Он послал за ними людей на случай, если с ними что-то случится или же, если они захотят как-то сообщить Рэю о его планах. Всё-таки он не должен так сильно доверять тем, с кем никогда не работал. Хотя по тому, что рассказали ему о Юмироу, она будет последним человеком, кто будет печься о безопасности своего отчима. Если вообще такое возможно.

— А у вас же ещё старшая дочь есть, я ведь прав, Рэй? Где она?

— Она не любит балы, так что, думаю, отправилась домой. Но это тебе лучше узнать у Танабэ, всё-таки она уже в их семье.

— Понял. В любом случае, я уже скоро ухожу, так что больше не буду вас тревожить, прошу простить, — Тэтсуя поклонился, а после ушёл в толпу танцующих, скрываясь с глаз Рэя и его семьи.

Пока Коуэны праздновали подписание контракта, Канэко сообщил своим людям, что те могут действовать.

***

Город Гамов, он же с самой большой плотностью населения на острове Вергерос. Место проведения бала-аукциона. Однако праздник был не только у богатого сословия, но и у простого народа, поэтому, хоть время уже близилось к полуночи, город не спал. Рекламные баннеры, телевизоры на остановках, вывески магазинов, ресторанов и кафе, проезжающие по дороге машины: всё это освещало город, не давая ему погрузиться в размеренную тьму. Парочки гуляли, дети смеялись вместе с родителями, кругом играла живая музыка, а кто-то предпочёл сидеть дома и тихонечко пить чай, смотря свои любимые программы. Но хоть многие и занимались своими делами, их всех объединяло одно — доступ к интернету, связь и возможность в любой момент прочитать или посмотреть какую-либо новость. Канэко собирался этим воспользоваться. Массово, по его сигналу, множество телеканалов, новостные сайты и группы-миллионники в интернете наполнились информацией, которая могла нанести непоправимый ущерб репутации.

— Нам срочно сообщили одну очень интригующую новость, дорогие слушатели! — из динамиков одной из машин голос ведущего радио восторженно прозвучал. — Аноним прислал голосовое сообщение, давайте вместе его послушаем!

— Здравствуйте. Для начала простите, что порчу вам столь прекрасный семейный праздник. К сожалению я не могу представиться вам сейчас ради своей же безопасности, но информация, которую я вам предоставлю, имеет достоверную базу, которую я уже предоставил властям с соответствующими доказательствами, — роботизированный, спокойный голос вливался в уши слушателей, а такая же запись шла на всех телепередачах.

Пока голос рассказывал про одного человека, не раскрывая его имени, про то, как он брал взятки, наживался на простых людях, пытал и убивал своих рабочих, люди с ужасом наблюдали на больших баннерах на улицах и у себя дома в телевизорах зацензуренные в самых жестоких местах изображения покалеченных людей, не только мужчин. Воображение само дорисовывало картины, отчего народ прибывал в шоке и ужасе. Все начали гадать и спрашивать про кого это идет речь, — никто даже и подумать не мог, кто способен на такие злодеяния.

А пока народ колыхался, пока расходилась буря на того неизвестного, где-то в роскошном зале, попивая бокал шампанского, в отдалении от пронзительных карих глаз Рэя, Канэко широко улыбался, предчувствуя свой триумф.

— А также, сейчас на экранах вы увидите доказательства того, что уход всего дома Сушимото не был простым несчастным случаем четыре года назад, — на экранах высветились фотографии, сделанные тайком. На них был изображен мужчина, сидящий на коленях, а на его голове — мешок, скрывающий лицо. Сам он был тяжело ранен, а на заднем плане, если присмотреться, можно было увидеть рыдающую женщину, жену главы семьи Сушимото. — Тот человек, который жестоко расправился с ними, затаил план мести после того, как, предположительно, один из людей Сушимото пробрался на участок его семьи и пытался что-то украсть.

— О, Господи, какой ужас, — женщина закрыла глаза своему ребёнку, — Как только можно было совершить столько всего, оставаясь безнаказанным, у нас совсем полиция работать не хочет? — В этот момент отовсюду на улицы выехали полицейские машины. Весёлые, тёплые и яркие тона сменились красными и синими мигалками служебных машин, а сирены прерывали лаконичные мелодии музыкантов с улиц.

— Ну, конечно, когда выкинули всё на всеобщее достояние, так сразу зашевелились, псы позорные, — дедуля рядом ругался, пока бабуля не дала ему по шее.

— Не выражайся при детях, старый олух! — старушка весьма бодро спорила с мужем. — Что ни говори, а похоже, что они знают, кто в этом виновен. Ишь как бодро поехали!

— Ну тут вы правы, — женщина тяжело вздохнула, продолжая прожигать экран баннера на одной из стен многоэтажек.

А пока люди, смотрящие телевизоры, возмущались и ужасались в реальном мире, в мире цифровом разразилась настоящая буря из негативных комментариев. Показатели у новостных каналов показывали прирост зрителей, сайты несколько раз вылетали из-за перегрузки, редакторы не успевали фильтровать комментарии под постами и прямыми эфирами, из-за чего среди обеспокоенных граждан появлялись и тролли, которые еще сильнее раздували смертоносный пожар.

***

Для Канэко основной сложностью было — сдерживаться и не начать действовать раньше времени. Он упорно, не спеша, внедрял своих людей в ряды рабочих Рэя, собирая по крупицам доказательства его жестокости. Так или иначе, он лишился многих, но потери оправдали результат, и сейчас, пока имя виновного народу не раскрыто, он всё ниже и ниже падал в их глазах. Сердца их наполнялись гневом, и суд под давлением общества не сможет его оправдать или назначить более лёгкое наказание, чем он заслуживал на самом деле. Создать такой резонанс легко, но этот шаг нельзя было пропустить, иначе Рэй сможет сбежать.

— Ну давай посмотрим, как ты будешь действовать сейчас… — Канэко погрузился в мысли, когда вдруг его телефон зазвонил. — Да, что там с ними? Ох, химеры… — снизив голос до еле слышимого шепота, он отвернулся в сторону панорамного окна. — Что с Юми и Курапикой? Хорошо, я понял, держи в курсе, до связи.

Тэтсуя сбросил вызов, переводя обеспокоенный взгляд на город у него под ногами. Если с Юмироу что-то случится, то Сет его лично убьёт. Чёртов телохранитель с заскоками отца. После обмена телохранителями он чуть ли не каждый день звонил и спрашивал у него за эту девчушку. А ведь они заключили союз только из-за неё. Потому что он душой прикипел к ней — она напоминала ему дочь, которой никогда не было. И почему именно она?

Канэко наблюдал, как не спеша красно-синие огни приближались к их зданию, как люди в униформе выходили из машин и подходили к главному входу. Тэтсуя хотел было удалиться за ещё одним бокалом шампанского, но, развернувшись, ему в грудь врезалась девушка. Дёрнув нервно копной уложенных карих волос, она серьезно посмотрела на него.

— Откуда вы знаете Юми-чан? — Тэтсуя, чертыхнувшись, из-за того, что его застали врасплох, удивленно посмотрел на Хикари. — Вы знаете, что с ней? Где она?

— Госпожа Хикари, кажется, вы ослышались… — он пытался съехать с темы, но под пронзительным взглядом, который не верил ни единому его слову, голова Тэтсуи откинулась назад, коря себя за беспечность, — С ней все хорошо, будьте уверены, мои люди присматривают за ней. Да и рядом с ней весьма способный молодой человек, уверен, он может постоять и за себя, и за неё.

— Когда вы успели познакомиться? — Хикари будто не собиралась уходить, пока мужчина не ответит на все интересующие её вопросы.

— А вас отец не будет искать? — Тэтсуя хотел съехать с темы, однако и уйти с торжества не мог. Скоро начнется фееричное представление и он не мог его пропустить. — Думаю, госпожа Юмироу будет рада сама рассказать вам всё, что вас интересует.

Только Канэко обошёл Хикари, которая уже собиралась схватить его за рукав и потребовать ответы, как двери бального зала с грохотом распахнулись. Музыка оборвалась не сразу. Несколько последних нот ещё дрожали под высоким потолком, когда внутрь вошли вооружённые полицейские. Кто-то рядом уронил бокал. Хруст стекла прозвучал неожиданно отчётливо. Сбоку от девушки уже шептались. Она замельтешила взглядом, пока полицейские уверенно двигались через зал. Не оглядывались по сторонам, не задерживались возле гостей. Они словно заранее знали, куда идут. Или… к кому.

По спине девушки пробежал неприятный холодок. Шли прямо к её отцу. Он не сделал ни шага назад. Не возмутился, не улыбнулся, а просто застыл. Действовать и сбегать было уже поздно. Особенно, когда руки тебе заломили за спину и вели к выходу из здания.

— Отпустите его! Что вы делаете?! Вы хоть понимаете, кто это?! — голос Лайлы прозвучал резко и звонко, заставляя нескольких журналистов мгновенно повернуть камеры в её сторону. Она бросилась вперёд, пытаясь остановить полицейских. Один из сотрудников тут же преградил ей путь.

— Госпожа Коуэн, не мешайте проведению задержания.

— Задержания?! Да вы с ума сошли! Это какая-то ошибка!

По залу прокатился гул. Гости перешёптывались, журналисты уже направили камеры, хватая самые интересные кадры, а охрана не знала, что делать. Кто-то спешно покидал зал, кто-то, наоборот, старался подобраться поближе.

— Папа… — Хикари хотела было рвануть следом за матерью и отцом, но тяжёлая рука её остановила. — Что…? Что происходит?

— Господин Рэй Коуэн, вы задержаны по подозрению в организации незаконной деятельности, даче взяток, сокрытии доказательств и причастности к ряду особо тяжких преступлений. Слова звучали чётко и официально. Но Хикари слышала их будто сквозь воду.

«…дача взяток…»

«…сокрытие доказательств…»

«…особо тяжкие преступления…»

Остальное растворялось в нарастающем шуме. Вокруг уже поднималась волна голосов. Кто-то возмущался. Кто-то испуганно перешёптывался. Журналисты бросились ближе, стараясь занять лучшие позиции для съёмки. Вспышки камер резали глаза.

— Папа… — Голос сорвался сам собой.

Рэй обернулся всего на мгновение и именно этот взгляд напугал её сильнее всего. Не полицейские, не обвинения, не камеры. Отец никогда не выглядел испуганным. Он бывал злым, раздражённым, даже насмешливым и холодным. Но сейчас в его глазах мелькнуло что-то другое. Растерянность или страх. И Хикари внезапно поняла, что впервые видит не могущественного главу семьи Коуэн, а просто человека. Обычного человека, которого ведут к выходу под десятками чужих взглядов и щелчки камер.

Да, её отец был суровым, иногда несправедливым, но убийцей? Перед глазами неожиданно всплыла Юмироу. Её усталая улыбка, опущенный взгляд. Редкие моменты, когда она позволяла себе быть счастливой рядом с Хикари или дома у Джулии. В груди неприятно кольнуло. Может, тогда и смерть Джулии с Ичиро дело рук отца…? А потом в памяти всплыл другой момент. Канэко. Его вопросы, его интерес к Юми, его неподдельная уверенность, словно он заранее знал, что произойдёт. Знал? Хикари резко повернула голову, он стоял чуть поодаль от неё. Спокойный. Слишком спокойный. И в этот момент девушка поняла. Он точно знал. Он всё это время знал. Тогда… Тогда Юми тоже могла знать? Поэтому она ушла после аукциона?

Дрожащие пальцы потянулись к телефону. Один гудок. Второй. Третий. Абонент недоступен.

— Чёрт… — Хикари тут же набрала снова. И ничего. А затем снова и снова, но всё безрезультатно. Впервые за весь вечер страх окончательно вытеснил растерянность, но не за отца. За сестру. Потому что, если Юми действительно знала… То где она сейчас и во что оказалась втянута? Хикари резко подняла голову и одними губами произнесла, — Где она…?

Не дожидаясь ответа, она сорвалась с места и направилась прямо к выходу сквозь ошарашенную толпу. Сейчас ей было плевать на журналистов. На гостей. На арест. На рушащуюся репутацию семьи. Ей нужно было узнать только одно — где Юми. Ясуо мгновенно оказался рядом, закрывая Хикари собой от толпы журналистов. Тэтсуя побежал следом, пытаясь взять девушку за руку, но Ясуо резко перехватил запястье Канэко. Несколько секунд они молча смотрели друг на друга. Лишь после этого парень ослабил хватку.

— Хоть я и не хотел, но Юмироу попросила позаботиться о вас, пока её не будет рядом. Пройдёмте со мной, — Тэтсуя показал на другой выход, запасной, но девушка с гневом посмотрела на него.

— В каком это смысле? Это вы всё устроили, да? Куда и за что уводят отца? — Хикари хотела потребовать объяснений, но, увидев печальный взгляд мужчины, остановила свою гневную тираду. — Что здесь происходит?

— Я вам всё объясню, но для этого мне нужно, чтобы вы прошли со мной, — мужчина пошёл к выходу. И — пока взгляды всех были прикованы к тому, как Рэя уводят под ругань и угрозы Лайлы в лифт, а дальше в полицейский участок — они пошли за ним в кабинет, где их никто не увидит. Всё время пути Ясуо шёл чуть впереди Хикари, осматривая коридор и высчитывая людей вокруг, которые, видимо, работали на Канэко.

— И как вы всё это объясните? — Хикари сжала сильнее ладонь Ясуо, серьёзно глядя в спину впереди идущего мужчины.

— Ваш отец… Он сам сделал всё, чтобы сейчас оказаться в такой ситуации, — они заходят в отдалённую комнату, спрятанную от чужих глаз. Снаружи было несколько мужчин. Внутри тоже было несколько человек.

— Что? Что вы такое говорите?

— Доказательства у вас есть? — Ясуо перевел взгляд мужчины на себя, серьёзно смотря на Канэко. Парень, заметив лёгкую дрожь девушки, молча накрыл её ладонь своей.

— Боюсь, сегодня вы услышите много вещей, которые вам не понравятся. — Тэтсуя вздохнул, грузно усаживаясь в кресло и приглашая девушку сесть напротив.

— Что узнать? — Хикари поправила платье и сцепила пальцы в замок, чтобы унять дрожь, присела. — Не подумайте, если папа в чём-то виновен, я оправдывать его не собираюсь… То есть, я хочу сказать… Мне не десять лет, я всё понимаю. Но я хочу, наконец, узнать всё. Мне надоело находиться в неведении. Я себя никогда не прощу за то, что не видела того, как относятся мои родители к Юми-чан. А после всего, что я видела — мне всё труднее понимать их.

— Так, значит, вы знаете, что госпожа Юмироу не родная сестра вам.

— Она так или иначе моя сестра, связаны мы кровью или нет — неважно. Она была, есть и останется моей старшей сестрой.

— Хорошо, я вас понял, — Канэко сел поудобнее, взглядом приказывая своим людям выйти за дверь.

— Только… Прежде чем вы начнёте, я хочу задать последний вопрос, — Хикари закусила губу. Взгляд цеплялся за бокал с водой, за папку на краю стола, за часы на стене, за что угодно, лишь бы не смотреть на Тэтсую.

— Да, конечно, я вас слушаю.

Хикари открыла рот, но из него вырвалось молчание. Вопросов было слишком много. Что сделал отец? Знала ли мать? Почему всё это произошло? Но почему-то ни один из них не сорвался с губ. Сжав кулаки, девушка посмотрела на Тэтсую.

— Юми… — она сглотнула. — Юмироу знала? — Ясуо невольно поднял взгляд на Канэко. Кажется, впервые за весь вечер его интересовал ответ не меньше, чем Хикари.

Канэко замер.

Глава 37

— Не смей повышать на меня голос, Иоширо, я не за этим тебя рожала и воспитывала! — голос матери ещё долго звенел у него в ушах.

Иоширо резко захлопнул дверь и быстрым шагом направился прочь от бального зала, от фарса и отчитываний матери. Музыка осталась где-то позади. Как и вспышки камер, журналисты, гости и бесконечные разговоры о бизнесе, акциях и погоде. Сейчас его раздражало абсолютно всё. Особенно Юми. Щека словно до сих пор не отошла от пощёчины, отдаваясь жаром и напоминая о девушке. Перед глазами застыл её взгляд, а в ушах — её слова.

«После этого бала всё закончится».

Что вообще значит «закончится»? Будто между ними действительно что-то было и начиналось. Будто он просил этот чёртов брак. Будто это только он виноват во всём происходящем.

Иоширо резко остановился возле окна. За стеклом мерцал ночной Гамов. Огни улиц сливались в бесконечную реку света. Мерцающие огни вывесок, машин и окон домов выглядели завораживающе. Обычно этот вид ему нравился, но не сейчас. Город продолжал жить своей жизнью, пока в голове Иоширо нарастала буря. Парень сжал кулаки непроизвольно.

— Да пошла ты… — Слова прозвучали неожиданно тихо, но без привычной злости, скорее устало. — Да что я вообще сделал…?

Он зло ударил по подоконнику.

— Что?! — Глухой удар отозвался в костяшках. — Да, вспылил! Да, наговорил лишнего! — Снова удар. — Но ты даже шанса не даёшь!

Третий удар оказался сильнее предыдущих, стекло дрогнуло. Иоширо глубоко вздохнул и с разочарованием посмотрел в отражение на окне.

— Только этот чёртов Курапика, Курапика, Курапика… — Имя сорвалось с губ почти рычанием. Иоширо зажмурился и в четвертый раз ударил по окну, то завыло дребезжанием.

Сколько раз он ловил себя на том, что сравнивает себя с ним? Слишком много. Он высокий, спокойный, умный, сильный. Юми слушала его. Она доверяла ему не только своё общение, но и детей. Смотрела на него так, как никогда не смотрела на самого Иоширо. И это бесило больше всего. Потому что где-то глубоко внутри он уже давно понял одну неприятную вещь. Он ревновал. Глупо, по-детски отчаянно, но ревновал. И чем сильнее пытался это отрицать, тем хуже становилось.

— Прекрасно. — Он нервно усмехнулся. — Просто прекрасно.

Почему она постоянно выбирает всех, кроме него? Почему может улыбаться детям? Может часами разговаривать с Хикари. Даже с этим белобрысым телохранителем ей проще находиться рядом, комфортнее. А с ним будто постоянно идёт война. Хотя он уже извинился. Не один раз. Да, вспылил. Да, наговорил лишнего. Но разве этого достаточно, чтобы смотреть на него как на врага? В груди неприятно кольнуло. Иоширо раздражённо дёрнул рукава рубашки.

— Чёрт…

Мимо него неожиданно пробежали несколько полицейских. Парень нахмурился. Следом ещё двое. Потом ещё. Они двигались быстро и целенаправленно. Словно спешили куда-то.

— Что тут происходит?..

Никто даже не обратил на него внимания. Пробегали мимо, будто он призрак. И пока один из сотрудников связи что-то быстро говорил в рацию, другой сворачивал за угол, а третий проклинал свою работу и то, что ему везет на такие ночные дежурства. Парень проводил их взглядом, раздумывая. Слишком много полиции для обычного мероприятия. Да и куда они так спешили? В принципе плевать. Иоширо передёрнул плечами. Он снова остался один в коридоре.

Мысли снова вернулись к Юми. Если она действительно уехала после аукциона… То куда? Домой. Конечно, домой. Куда ещё она могла отправиться? Девушка всё время в дороге в Гамов перепроверяла телефон и при любом удобном случае звонила детям. Если бы захотела исчезнуть от всех, то первым делом поехала бы в Лихтию. В своё убежище, к детям. А те находились сейчас в поместье. Иоширо вытащил телефон. Несколько секунд смотрел на экран. Потом открыл приложение авиакомпании. Первый утренний рейс — Гамов-Лихтия. Оставалось всего несколько мест. Палец замер над кнопкой.

— Ладно, — он нажал подтверждение. Купил билеты себе и родителям.

— Раз ты не хочешь разговаривать здесь… — На экране высветилось уведомление об успешной покупке билетов. — Тогда поговорим дома.

Сам того не замечая, Иоширо уже направлялся к выходу из здания. Позади него музыка стихла, гости перестали смеяться, а где-то позади по коридору, за массивными дверьми, уже начинал рушиться мир Рэя Коуэна.

***

Полицейский участок встретил Рэя холодом бетонных стен, тишиной и металлическим скрипом двери камеры. Мужчина сидел неподвижно, сцепив руки перед собой, стараясь не двигать ими, потому что лязг наручников его приводил в бешенство. Он всё ещё не мог поверить. Его переиграли. Его — Рэя Коуэна, человека, который десятилетиями просчитывал чужие ходы наперёд. Играл с судьями закона, как с пешками, смеялся в лицо судьбе… А кто-то сумел подкопаться настолько глубоко. Собрать доказательства, вытащить всё наружу. И главное… Сделать это незаметно.

Послышались шаги. Дверь с противным скрипом открылась. Рэй поднял голову. И замер.

— Ты… — Тэтсуя Канэко выглядел непривычно спокойно. Без привычной улыбки, без издёвки. Он обыденно вошёл внутрь и сел напротив. Несколько секунд они молчали, а потом Рэй усмехнулся, неверяще.

— Так это был ты.

— Да.

— Невероятно, — Канэко ничего не ответил, только смотрел, оценивал плоды своих трудов. Своих и ещё множества людей, которые были сыты по горло монополией Рэя. — Я недооценил тебя.

— Это была твоя самая большая ошибка, — Рэй рассмеялся коротко, без веселья.

— И сколько лет?

— Что?

— Сколько лет ты к этому готовился? — Тэтсуя задумался.

— Четырнадцать, — улыбка Рэя исчезла.

— Четырнадцать, значит…

— С того самого дня, — после повисла тишина. Тягучая, липкая, почти осязаемая.

— Значит, всё-таки месть, — Рэй прикрыл глаза и откинулся на спинку стула. Наручники всё-таки лязгнули.

— Нет, — Канэко покачал головой. Перед глазами возник чёткий образ его сына. Маленького, наивного, в меру глупого и… Чрезмерно любопытного… — Хотя, знаешь, она дала мне толчок. После уже была справедливость. — …Сейчас он был бы на пару лет старше Юми.

— Не смеши.

— А я и не шучу, — Рэй внимательно смотрел на него, потом нахмурился. — Интересно, кто тебя сдал? — Канэко усмехнулся, на этот раз по-настоящему зловеще и торжествующе. — А вот это хороший вопрос.

Рэй почувствовал неприятный холод внутри. Его жутко выводила из себя физиономия напротив. А ещё то, что сейчас это его читают как открытую книгу.

— Кто?

— Помнишь Сета? — Впервые за весь разговор лицо Рэя изменилось, совсем немного, но изменилось.

— Не может быть.

— Может.

— Он работал на меня пятнадцать лет.

— Именно поэтому всё получилось, — Тэтсуя откинулся на спинку стула. — Ты сам приставил его к Юми. Сам доверил ему эту, и не только эту, работу. Сам дал ему возможность видеть всё.

— Нет…

— Да, — Рэй впервые отвёл взгляд.

— Он не мог.

— Мог, — Канэко наклонился вперёд. — Потому что в какой-то момент он перестал быть твоим человеком. И стал человеком Юми. Он выбрал другую сторону. Не твою.

— Эта девчонка… — Рэй стиснул зубы и сжал кулаки. Пусть только на миг ему доведётся увидеть её лицо перед собой и…

— О, нет-нет, — Тэтсуя перебил его сразу, притянув Рэя за грудки через стол к себе. Впервые за весь разговор в его голосе прозвучала угроза. — Не смей. Не смей перекладывать на неё свою вину. Ты сам сделал всё, чтобы оказаться здесь. Сам.

Рэй смотрел на него долго. Очень долго. А потом впервые за много лет почувствовал не злость, не раздражение, не ненависть. Страх. Такой липкий, почти первобытный. Потому что начал понимать: это действительно конец. Канэко увидел его страх. И впервые за четырнадцать лет позволил себе улыбнуться. Не торжествующе. Не злорадно. Просто — с облегчением. Будто тяжёлый груз наконец упал с плеч.

— Знаешь, Рэй… — Он поднялся на ноги. — Я слишком долго ждал этого дня.

Тэтсуя направился к двери, но, будто что-то вспомнив, остановился и обернулся.

— А теперь живи с последствиями своих решений.

Дверь закрылась, оставляя Рэя одного в камере. Наедине с тишиной и своими мыслями.

***

Коридоры участка постепенно пустели и казались бесконечными. Большинство сотрудников уже разошлись по кабинетам или отправились домой после сумасшедшего дня. За окном давно стемнело, а в одном помещении горела только настольная лампа, отбрасывая жёлтый свет на стол. Хикари сидела одна за ним в комнате для работы с материалами дела. Перед ней лежала толстая папка. Рядом — ещё одна и ещё. Она устало потерла глаза. За последние несколько часов она перечитала столько документов, что буквы начали сливаться в серое пятно. Она никогда в жизни не видела столько бумаг. Но остановиться не могла. Потому что каждый следующий лист рушил ещё одну часть её прошлого. Каждая фотография приводила в ужас.

Когда Канэко впервые предложил ей помочь разобрать материалы, она согласилась, почти не думая. Тогда ей казалось, что это просто расследование. Теперь же она начинала понимать, насколько сильно ошибалась. Открыв папку, девушка пробежалась взглядом по строчкам. Сначала были финансовые махинации, потом взятки, затем показания свидетелей, фальшивые контракты, подкуп чиновников, подделка документов. Бесконечное множество правонарушений, в том числе и убийства… Она смотрела на бумаги и не могла совместить их с человеком, которого знала. Вернее… С человеком, которого считала знакомым.

Отец всегда казался ей идеальным, уверенным, сильным. Тем, кто контролирует ситуацию. Тем, кого все уважают, и тем, кто никогда не ошибается. Когда она была ребёнком, ей казалось, что он способен решить любую проблему. Теперь же перед ней лежали десятки страниц доказательств того, что многие проблемы существовали именно из-за него. Дверь тихо открылась. В комнату вошёл Канэко. Увидев гору документов перед девушкой, он тяжело вздохнул.

— Ты ещё здесь? — он зашёл с двумя кружками кофе, одну из которых передал девушке.

— Угу, — Хикари, не глядя, взяла предложенный напиток и с наслаждением отпила один глоток.

— Уже второй час ночи.

— Знаю, — он подошёл ближе.

— Можешь идти отдыхать.

— Не хочу, — Канэко лишь понимающе хмыкнул. Хикари некоторое время молчала, потом подняла взгляд. — Он правда всё это делал?

Канэко не сразу ответил.

— Да.

— И все знали?

— Некоторые знали.

— И молчали?

— Некоторые молчали, — ответ прозвучал слишком спокойно и от этого становилось только хуже. Хикари опустила глаза обратно в документы.

Она посмотрела на фотографии, разложенные перед ней. На одной из фотографий был изображён старый особняк, на другой склад, а на третьей группа людей. Она вдруг поймала себя на мысли, что всё это выглядит почти футуристично. Словно история из книги. Вот только это была не книга. И люди на снимках были настоящими. Как и их судьбы. Как и те, кто из-за Рэя погиб. Тишина затянулась. Канэко уже собирался выйти, когда Хикари вдруг спросила:

— Ты его ненавидишь? — Он остановился возле двери и долго молчал.

— Раньше да.

— А сейчас? — Канэко усмехнулся без всякой радости.

— Сейчас мне его жалко.

— Жалко? — Хикари нахмурилась, а Канэко вернулся и сел напротив. Некоторое время они молчали.

— Человек вроде него всю жизнь считал себя самым умным в комнате. А потом оказалось, что его собственная жадность оказалась глупее любого врага.

Девушка снова посмотрела на бумаги. Ещё недавно ей казалось, что зло выглядит как чудовище, что его можно узнать сразу, что плохие люди всегда выглядят плохими. Однако документы перед ней рассказывали совсем другую историю, в которой зло носит дорогой костюм, уважительно улыбается, пожимает руки и помогает на благотворительных вечерах. И при всём этом годами ломает чужие жизни. Она медленно закрыла папку. На душе было тяжело, но не из-за Рэя и не из-за расследования, а из-за понимания того, насколько мир оказался сложнее, чем она думала раньше.

— Жалеешь, что решила всё это узнать? — ответ прозвучал не сразу, с секундной заминкой.

— Нет, — она провела пальцами по краю папки. — Но легче от этого не становится.

— Это нормально, — Канэко понимающе кивнул. Хикари опустила взгляд.

— Знаешь… — она замолчала. — Мне всегда казалось, что взрослые всё знают, что они понимают, что делают. Что если человек богатый, влиятельный и успешный, значит, он заслужил это честным трудом… Какая же я была дура, — губы девушки дрогнули.

— Нет, — Канэко покачал головой. — Просто ты ребёнок. И ты не должна была в этом всём разбираться и знать.

В комнате снова стало тихо. Хикари открыла следующую папку. На обложке значилось:

«Свидетельские показания. Дело Рэя Коуэна.»

Она перевернула страницу. Первую, Вторую, Третью. И внезапно застыла.

Её взгляд зацепился за знакомое имя. Сет. Свидетель. Основной информатор. Хикари медленно подняла глаза.

— Подождите… — Канэко уже понял, что именно она увидела.

— Да.

— Это он передал вам всё это?

— Большую часть, — Канэко сделал львиный глоток кофе. Горячий напиток приятно растекался по горлу.

— Почему? — Канэко посмотрел в окно, на тёмный город за стеклом. Сет много лет работал на Рэя, и именно он начал сливать информацию Тэтсуе, именно он собирал доказательства, и помогал разрушать империю человека, которому когда-то служил.

— Потому что однажды ему приказали следить за ребёнком, а Сет вместо этого начал её защищать, — Хикари впервые поняла, почему Сет всегда так относился к Юми: не как к работе, не как к приказу или какому-то приложению к семье Коуэн, а почти как к собственной дочери. Она вновь посмотрела на документы и впервые по-настоящему задумалась. Не о Рэе, не о преступлениях, не о расследовании, а о том, сколько людей за эти годы незаметно пытались защитить Юми: Сет, Канэко, Курапика, да даже Ясуо. Все они в какой-то момент становились рядом с ней, а сама Юми при этом продолжала считать, что должна справляться со всем одна. Хикари невольно тихо усмехнулась.

— Упрямая идиотка…

— Кто? — Тэтсуя оторвался от вожделенного напитка и перевёл удивлённый взгляд на Хикари.

— Юми.

— Тут я спорить не буду, — Канэко неожиданно рассмеялся. И впервые за весь этот тяжёлый день Хикари тоже улыбнулась, совсем немного, но искренне.

Канэко настоял, чтобы Хикари долго не сидела за бумагами и отходила ко сну, после чего ушёл. Хикари осталась одна. В комнате слышалось лишь тиканье часов. Она посмотрела на очередную стопку документов, глубоко вздохнула и открыла следующую папку. Потому что теперь ей хотелось узнать правду до конца.

Глава 38

Ночь выдалась холодной. Неправильно холодной. Даже ветер будто изменился, стал более зловещим, пробирающим до костей. Он больше не приносил запах моря, фруктовых садов и цветущих деревьев, которыми обычно дышала Лихтия. Теперь воздух пропитался гарью, а ещё кровью и смертью.

Юмироу стояла посреди главного холла, не замечая ни времени, ни усталости. В душе поселилась пустота. Холодная, огромная и безграничная. Она смотрела на лестницу, по которой совсем недавно бежали химеры. На окровавленные стены, на разбросанные по полу вещи, на детскую книгу в голубой обложке. Ту самую.

— «Дети дельфинов»… — Книга лежала у её ног. Именно её держала химера, и именно её она узнала первой. Именно поэтому страх окончательно сломал остатки надежды. Юми медленно опустилась на колени, а пальцы пробивали на мелкую дрожь. Она подняла книгу. Обложка была окроплена багрянцем. Нэтсуко всегда носила её с собой с того момента, как узнала о ней. Всегда. Даже спать ложилась с ней. — Где вы… — голос сорвался.

Тишина. Только ветер гулял по разрушенному дому. Курапика обыскал уже весь первый этаж, затем второй. Заходил в каждую комнату, заглядывал в каждый шкаф, каждый угол. Ничего. Никаких тел детей. Никаких следов, доказывающих, что они мертвы или живы. И это одновременно вселяло надежду и пугало ещё сильнее. Если они погибли, он бы нашёл останки. Но не было ничего. Будто дети просто растворились. Курапика остановился возле окна второго этажа. Снаружи начинался дождь. Первые капли глухо ударились о стекло. Он закрыл глаза.

— Думай, спокойно. Они не могли исчезнуть бесследно, — он снова открыл глаза и внимательнее посмотрел на сад.

И увидел заколку. Курапика прильнул ближе к окну. Розовая заколка Нэтсуко, которую Юми ей подарила. Она лежала рядом с забором, укрытая кустом, и заметить её было крайне сложно. Парень моментально оказался на улице, схватив Юми за руку. Земля в саду в одном месте рядом с забором была вытоптана. Не сильно, но достаточно. — Здесь точно кто-то был.

Сад выглядел ужасно, будто по нему пронёсся ураган: сломанные ветви, вывернутые кусты, следы крови и тела охранников. Курапика присел и провёл пальцами по влажной земле. Дождь усиливался. Следы исчезали буквально на глазах.

— Юми! — Она подошла ближе и выглянула из-за спины Курапики. — Я нашёл кое-что.

— Где?! — в глазах девушки вспыхнула надежда. Маленькая, хрупкая, но живая.

— Во-первых, следы здесь свежие, похоже, кто-то покинул поместье через сад. А во-вторых, держи. — Парень передал ей заколку. Розовую, с маленьким цветком.

— Нэтсуко… — Юми рухнула на колени, бережно взяла находку, прижала к груди и впервые за последние часы разрыдалась по-настоящему. Не тихо, не сдержанно, без попыток выглядеть сильной, просто плакала. Потому что больше не могла держаться. Курапика молча присел рядом, не говоря ничего, положил ладонь ей на плечо. Успокоившись, Юми тяжело и глубоко вздохнула. Вскочила так резко, что едва не потеряла равновесие.

— Тогда чего мы ждём?! — Юми шла быстро, спотыкалась, падала и поднималась снова, продолжая идти.

К полуночи они обыскали область за забором. Каждый метр, каждый куст и дерево, но ничего, кроме нескольких следов, которые теперь беспощадно смывал дождь, не находили. Небо окончательно прорвало. Ливень обрушился на Лихтию стеной воды, а буквально через несколько минут земля превратилась в грязь, следы исчезли. Курапика стоял под дождём и чувствовал, как внутри растёт бессилие. Он ненавидел это чувство. Ненавидел больше всего. Когда есть цель, есть желание помочь, но нет возможности. Юми стояла рядом. Мокрые алые волосы прилипли к лицу. Платье давно превратилось в грязные лохмотья из земли и крови. Такаюки Танабэ вряд ли одобрил бы то, что Юми сделала с его шедевром. Но она будто не замечала. Только смотрела в сторону леса. Туда, где исчезали последние следы.

— Они живы, — тихо произнёс Курапика. Девушка не ответила. — Юми. — Молчание. — Посмотри на меня.

Девушка медленно повернулась. Её глаза были красными не только из-за наследия Курута. Она плакала слишком долго. За последние несколько месяцев произошло слишком много, что надломило девушку со всех сторон.

— Мы найдём их.

— Откуда ты знаешь?

— Не знаю, — честно ответил он.

— Но пока мы не нашли доказательств обратного, я буду считать, что они живы, — Юми опустила взгляд и неожиданно рассмеялась. Едва слышно и горько. На грани безумства.

— Ты ужасный лжец, Курапика.

— Знаю.

— Ты сам боишься.

— Очень, — дождь продолжал идти, они стояли посреди разрушенного сада, до нитки промокшие, измученные и разбитые. Но всё ещё не сломленные. Потому что надежда оставалась, пока оставалась хотя бы одна причина верить.

Ближе к рассвету они вернулись в поместье, нужно было проверить всё ещё раз. Каждую комнату, каждый коридор, каждую подсобку. Они разделились и искали до самого утра, без сна и отдыха, но результат оказался тем же — пустота.

Когда первые лучи солнца коснулись разрушенного особняка, Юми сидела на ступенях главного входа. Смотрела перед собой, не моргая и не двигаясь. Курапика стоял рядом, так же, молча и измученно. Они проиграли первую ночь поисков, но останавливаться никто из них не собирался.

Именно в этот момент издалека послышался шум подъезжающих машин.

Курапика поднял голову первым. На подъездную дорогу медленно выезжали автомобили. Несколько. Один за другим. Юми даже не подняла глаз. Сил не осталось. Только когда хлопнула дверца первой машины, она услышала знакомый голос.

— Что… здесь… произошло…?

Иоширо.

***

Шум моторов постепенно стихал. Несколько автомобилей остановились перед главными воротами поместья. Первым из машины поспешно вышел Джун и замер. Он не сразу понял, что именно увидел перед собой. Словно разум отказывался принимать реальность. Его дом. Его поместье. Место, которое его семья строила десятилетиями. Место, где вырос Иоширо и где жили поколения семьи Танабэ, сейчас напоминало декорации к фильму ужасов: разбитые окна, разрушенная часть крыши, выбитые двери и сломанные статуи, а по подъездной дороге тянулись тёмные засохшие пятна крови.

— Господи… — только и смог выдавить мужчина. Аризу вышла следом и сначала собиралась что-то сказать. Наверняка очередную колкость о том, что их заставили лететь рано утром неизвестно зачем, но слова застряли в горле. Женщина медленно сняла солнечные очки и побледнела.

— Что… — её голос дрогнул. — Что здесь произошло?..

Даже Иоширо ничего не сказал. Стоял и смотрел. Чувствовал, как внутри всё неприятно холодеет. Он был готов ко многому: к ссоре и скандалу, к очередной выходке или колкости Юми, но не к этому. Определённо, он не был готов увидеть свой разрушенный дом. Поместье выглядело так, будто здесь прошла война. Настоящая, без преувеличений.

В этот момент Джун заметил людей. Некоторых он узнал. Это были люди Канэко. Несколько мужчин в рабочей одежде переносили тела. Кто-то натягивал сигнальные ленты. Кто-то фотографировал разрушения. У входа стояли полицейские машины. Ещё дальше виднелась карета скорой помощи. И тогда до Джуна наконец дошло. Что бы здесь ни произошло… Это было серьёзно. Очень серьёзно.

Они почти бегом сели обратно в машины, и те подвезли их ближе к поместью, прямо к лестнице. И только тогда увидели её. Юми сидела, вся промокшая до нитки, на верхней ступеньке главного входа. Неподвижно и сгорбившись, смотря куда-то перед собой и в никуда одновременно. Она даже не заметила их появления. Алые волосы спутались, а одежда была испачкана грязью и кровью. Под глазами залегли тёмные круги. Казалось, за одну ночь девушка постарела на несколько лет. Рядом стоял Курапика с напряжённым взглядом. Такой же мокрый, уставший и бледный. На его рубашке виднелись следы крови. Иоширо замедлил шаг.

— Юми… — Она подняла голову очень медленно, будто каждое движение давалось с трудом.

Иоширо невольно вздрогнул. Он никогда раньше не видел её такой. Никогда. Даже после пожара. Сейчас её глаза выглядели совершенно пустыми, словно внутри ничего не осталось.

— Что здесь произошло? — первым нарушил тишину Джун. Юми несколько секунд смотрела на него, потом перевела взгляд на разрушенное поместье.

— Химеры, — Аризу нахмурилась.

— Что?

— Химеры-муравьи, — два слова. Спокойно, почти буднично, будто речь шла о погоде. И именно это испугало сильнее всего.

— Что значит химеры? — не понял Джун. Курапика взял разговор на себя. Коротко и без лишних подробностей рассказал про нападение, про существ, про погибших работников и разрушения.

С каждым новым словом лица семьи Танабэ становились всё бледнее. Аризу несколько раз пыталась перебить. Не могла поверить. Не хотела верить. Но кровь вокруг была слишком реальной, как и разрушенное поместье. Когда Курапика закончил рассказ, воцарилась тяжёлая и давящая тишина. Первым заговорил Иоширо. Он медленно осмотрел холл, благо выломанная дверь позволяла его осмотреть, не заходя в здание: разбитые стены, следы когтей, кровь на полу, ошмётки мяса и тошнотворный запах.

— Это всё… — он сглотнул. — Это всё сделали эти твари?

— Да.

— Весь дом?

— Да, — И снова тишина. Иоширо провёл рукой по лицу, будто пытался проснуться, потому что происходящее напоминало дурной сон.

— Чёрт… — он тихо выругался, не от злости, от растерянности, потому что впервые в жизни не понимал, что делать.

— А где остальные? — неожиданно спросил Джун.

Юми опустила взгляд. Курапика сжал кулаки. И этого оказалось достаточно. Ответ пришёл сам.

— Нет… — Аризу побледнела ещё сильнее.

— Многие погибли, — тихо сказал Курапика.

Женщина медленно прикрыла рот ладонью. Джун придержал её за руку, чтобы удержать от обморока. Она не любила прислугу. Не считала их семьёй. Но всё равно знала большинство по именам. Кто-то работал здесь десять лет, кто-то двадцать, кто-то всю жизнь. И теперь их больше нет. Иоширо неожиданно шагнул вперёд и посмотрел на Юми внимательно. Она выглядела так, будто вот-вот рухнет прямо здесь, но продолжала сидеть и держаться. Ради чего? Или ради кого? Он вдруг понял.

— Ты вообще спала? — Юми даже не сразу поняла вопрос и медленно моргнула.

— Нет.

— Ни минуты?

— Нет, — Иоширо нахмурился.

— Юми…

— Не начинай, — голос прозвучал хрипло. — Просто не начинай сейчас.

Он уже хотел огрызнуться по привычке. Сказать что-нибудь колкое, но слова неожиданно застряли в горле, потому что впервые за долгое время спорить совершенно не хотелось.

— Мы прочесали весь дом, — вместо неё заговорил Курапика. — Всё поместье. Сад. Ближайшие окрестности.

— И? — Иоширо ожидал продолжения, но увидел, как Юми сжала кулаки так сильно, что побелели пальцы.

— Следы есть.

— Тогда почему вы здесь сидите? — вопрос вырвался раньше, чем Иоширо успел подумать. Юми резко подняла голову, и в её глазах впервые за всё время вспыхнули эмоции. Боль и гнев. Чистые, не прикрытые ничем.

— Потому что дождь смыл их, — после этих слов Иоширо наконец понял по-настоящему, почему она выглядит так, почему Курапика молчит, почему вокруг столько людей и почему они оба похожи на призраков. Они искали всю ночь и ничего не нашли. Ветер качнул деревья сада, а где-то вдалеке издевательски каркнула ворона. Юми медленно поднялась со ступеней и пошатнулась. Курапика сразу придержал её за локоть. Она даже не возмутилась, не заметила. Слишком устала.

— Мы продолжим поиски.

— Снова? — спросил Джун.

— Да.

— Ты еле стоишь на ногах.

— Мне всё равно.

Курапика тяжело выдохнул, но спорить не стал, потому что сам думал точно так же. Они будут искать, пока не найдут. Живыми. Или… Нет. Об этом никто из них пока не собирался думать. Совсем.

Глава 39

Утро оказалось серым. Небо заволокли тяжёлые тучи, а вчерашний дождь оставил после себя вязкую грязь, мокрые ветви деревьев и промозглый холод, который пробирался под одежду. Поиски начались ещё задолго до рассвета. Юми не спала, Курапика тоже. Они просто продолжили идти, будто ночь вообще не заканчивалась, будто время остановилось где-то в том моменте, когда они увидели разрушенное поместье.

— Здесь ничего! — голос одного из людей Канэко раздался со стороны северной части леса.

Мужчины прочёсывали территорию цепью, обследовали овраги. Собаки брали след. Несколько групп прочёсывали береговую линию. Но результата всё ещё не было. Юми стояла на небольшой поляне и слушала доклады. Каждый новый отчёт звучал одинаково. Ничего. Пусто. Следов нет. Не найдено. Девушка медленно закрыла глаза, каждое такое сообщение ощущалось ударом, словно кто-то постепенно выбивал из неё последние остатки надежды.

— Тебе нужно поесть, — Курапика протянул ей бутылку воды и булочку. Юми даже не посмотрела.

— Не хочу.

— Ты сутки ничего не ела.

— Не хочу.

— Юми.

— Не хочу! — Голос сорвался неожиданно резко. Несколько человек рядом невольно обернулись. Наступила тишина. Девушка сразу отвернулась. — Прости…

Курапика ничего не ответил. Просто открыл бутылку и молча вложил ей в руку вместе с булочкой. И ушёл дальше проверять очередной участок, потому что прекрасно понимал: сейчас спорить бесполезно. К полудню стало ещё хуже: солнце так и не показалось, а лес казался бесконечным. Каждое дерево походило на соседнее, каждый куст выглядел одинаково.

Курапика впервые за всё время почувствовал настоящее раздражение. Цепь поиска не помогала. Совсем. След детей давно оборвался, а дождь беспощадно уничтожил все запахи и отпечатки. Поисковая цепь работала только тогда, когда была хоть какая-то зацепка. Сейчас же лес представлял собой один огромный белый лист. И это бесило сильно. Он остановился возле старого дуба. Провёл ладонью по коре, закрыл глаза и сосредоточился. Ничего. Абсолютно ничего. Только лес. Только ветер. Только бесконечная пустота.

— Чёрт… — он ударил кулаком по дереву. Впервые за всё время позволив себе эмоцию, потому что устал, потому что боялся, потому что понимал: если дети живы, то каждая потерянная минута может стоить им жизни.

— Госпожа Юми, — она подняла голову. К ней подошёл один из людей Канэко. — Мы проверили западный сектор. Никого.

Юми молча кивнула. Мужчина замялся.

— Простите за вопрос…

— Что?

— Эти дети… Они ведь ваши родственники? — несколько секунд девушка молчала. Потом покачала головой.

— Нет.

— Тогда…

— Они мои дети, — мужчина растерянно замер. Юми смотрела куда-то вдаль, на лес, на деревья, на поднимающийся туман. — Не по крови.

После этих слов мужчина лишь молча поклонился и ушёл. А Юми вдруг поняла, что впервые произнесла это вслух: «Мои дети». Не воспитанники, не подопечные, не сироты, не чужие дети. Мои. И от этого внутри стало ещё больнее. Ближе к вечеру в Лихтию прибыли ещё двое: Хикари и Ясуо. Автомобиль остановился возле ворот. Девушка выскочила первой, она ещё издалека увидела разрушенное поместье и остановилась, словно налетела на невидимую стену.

— Нет… — Голос дрогнул. — Нет-нет-нет…

Ясуо вышел следом и тоже замер. Даже он не ожидал увидеть настолько страшную картину. Некоторое время они просто смотрели, но потом Хикари побежала. Юми сидела возле фонтана. Того самого, где ещё недавно дети кормили рыбок. Теперь фонтан был разрушен, как и всё вокруг. Она не сразу заметила шаги, и только когда знакомые руки резко обняли её за плечи, подняла голову.

— Юми-чан! — Хикари. Живая, настоящая. Девушка опустилась рядом на колени и крепко прижала сестру к себе.

— Господи… — голос дрожал, как и руки. — Господи, Юми…

Хикари впервые увидела сестру в таком ужасном состоянии. Не просто подавленном — она была похожа на ходячий труп: впалые щёки, красные глаза от слёз, дрожащие руки и синяки под глазами. Юми выглядела сломанной, и это испугало сильнее разрушенного дома.

— Где они? — аккуратно и тихо спросила Хикари, боясь лишний раз вздохнуть неровно в сторону Юми. Того и гляди — рассыплется от малейшего дуновения. Ответа не последовало. Только молчание. И этого хватило. Хикари закрыла глаза, сильнее обняв сестру. — Мы найдём их. Слышишь? Найдём обязательно.

В этот момент к ним подошёл Ясуо, рядом уже стоял Курапика. Парни встретились взглядами. Всего несколько секунд, но оба прекрасно поняли состояние друг друга. Курапика выглядел ужасно, Ясуо никогда раньше не видел его настолько измученным. Тот почти не моргал. Не расслаблялся ни на секунду, словно держался исключительно на силе воли.

— Ты выглядишь паршиво, знаешь? Ты когда последний раз спал? — Спросил Ясуо.

— Не помню.

— Плохо.

— Знаю.

— И всё равно не остановишься.

— Нет, — Ясуо растянул губы в усталой усмешке.

— Я так и подумал.

Вечером поиски продолжились, несмотря на усталость и на отсутствие результатов. Несмотря ни на что. Даже Иоширо впервые за всё время молча работал вместе со всеми. Без споров, язвительности и претензий. Он проверял сараи, овраги, заброшенные постройки. Несколько раз уходил глубоко в лес, возвращаясь весь в грязи, и снова уходил. Юми заметила это, но ничего не сказала. Да и он сам старательно избегал её взгляда, потому что впервые в жизни не знал, что говорить.

— Господин Танабэ, северный сектор уже осмотрели, — Юми услышала краем уха разговор Иоширо и одного из работников их семьи.

— Тогда идём дальше.

— Но там болото.

— И что? — Мужчина замялся.

— Обычно хозяева туда сами не ходят, — Иоширо несколько секунд молчал, а потом посмотрел на собеседника.

— Обычно у хозяев дом не превращают в скотобойню, — развернулся и ушёл дальше на поиски. Мужчина направился следом. Юми вздохнула и тоже продолжила идти.

Когда стало темнеть, люди Канэко начали возвращаться. Один за другим, с пустыми руками, с пустыми отчётами, с пустыми надеждами. Они снова проиграли лесу этот день. Юми стояла посреди двора и смотрела, как садится солнце. Ещё один день без результатов, без ответов и детей. В груди стало так тяжело, что трудно было дышать. Курапика подошёл сзади и остановился рядом. Некоторое время они просто молчали.

— Завтра найдём. — Юми горько усмехнулась.

— Ты снова врёшь.

— Да.

— И снова делаешь это неумело.

— Да.

Она впервые за весь день слабо улыбнулась. Всего лишь на несколько секунд. И тут же улыбка исчезла, потому что впереди была ещё одна бессонная ночь. А после неё… Последний шанс, в который они всё ещё так отчаянно хотели верить.

Ночь наступила незаметно, словно какой-то великан просто набросил на мир тяжёлое чёрное покрывало. Лес вокруг поместья погрузился в густую темноту, и лишь редкие фонари возле дороги и свет из окон временного штаба поисковиков позволяли различить очертания деревьев. Большинство людей Канэко уже отдыхали, не потому что хотели, а потому что больше не могли — двое суток без нормального сна и постоянные поиски начали сказываться даже на опытных людях, но для Юми отдых давно перестал существовать.

Она сидела на ступеньках заднего крыльца. Там, где раньше дети любили устраивать чаепития: Нэтсуко таскала из кухни сладости, а Кейджи строил из коробок нелепые крепости. Акайо ворчал на них для приличия, но потом всё равно помогал. Юми прикрыла глаза. В груди что-то болезненно сжалось. Слишком тихо и слишком пусто.

— Юми, — она даже не обернулась, узнала голос сразу. Курапика. Он сел рядом. Некоторое время они просто молчали, слушали ветер, шелест листвы и далёкий стрёкот ночных насекомых.

— Ты должна поспать.

— Нет.

— Хотя бы пару часов.

— Нет, — Курапика тяжело выдохнул.

— Ты падаешь с ног.

— Мне всё равно.

— А мне нет, — Юми повернулась и впервые за весь день внимательно посмотрела на него. Только сейчас заметила, что он выглядел ничуть не лучше: бледный, измождённый, с красными глазами, под которыми появились тёмные круги. Он тоже не спал. Практически столько же, сколько она. И всё это время продолжал держаться. Ради неё и ради детей. Ради надежды.

— Ты тоже не спишь.

— Это другое.

— И чем же отличается? — Курапика очень устало усмехнулся.

— Не знаю.

— Вот именно.

Они снова замолчали. Где-то ближе к полуночи начал подниматься ветер. Стало холоднее. Юми поднялась первой.

— Я пойду ещё раз проверю южную часть леса.

— Уже проверяли.

— Проверю снова.

— Юми…

— Я не могу сидеть на месте! — голос неожиданно сорвался, слишком громко, резко и отчаянно. — Если я остановлюсь… — Губы задрожали. — Если остановлюсь, то начну думать…

— Тогда не думай, — Курапика медленно поднялся с насиженного места и подошёл ближе.

— Не получается.

— Получится.

— Курапика… — она впервые за всё это время посмотрела ему прямо в глаза, и в них он увидел страх. Настоящий. Глубокий. Тот самый, который она пыталась скрывать последние двое суток. — А если они уже мертвы?

Тишина. Ветер настораживающе качнул ветви деревьев, а слово, которое они оба боялись произнести, разошлось тихим эхом по саду и отдавалось противным гулом в ушах. Курапика опустил взгляд, потому что ответа у него не было. И никогда не было, но он всё равно сделал шаг вперёд, осторожно обнимая девушку за плечи.

— Мы найдём их.

— Это не ответ.

— Я знаю.

— Совсем не ответ.

— Я знаю, — Юми уткнулась лбом ему в плечо. И впервые за двое суток просто позволила себе устать. Хотя бы на несколько минут.

Около трёх часов ночи поиски возобновились. Уже без людей Канэко, без полиции и добровольцев. Только они вдвоём: Курапика и Юми. Фонари выхватывали из темноты мокрые стволы деревьев, корни, кустарники. Следов по-прежнему не было, но Курапика продолжал искать методично и упрямо. Шаг за шагом, словно машина, хотя внутри уже всё кричало от усталости. Ближе к рассвету произошло то, чего он боялся: Юми остановилась. Посреди небольшой поляны зависла на несколько секунд. Потом сделала ещё шаг и пошатнулась, но не упала.

— Юми, — она не ответила. — Юми. — Снова молчание.

Курапика успел подхватить её раньше, чем она упала. Девушка обмякла у него на руках, а глаза закрылись, дыхание стало ровным и тихим. Она просто уснула, не по собственному желанию, не потому что решила отдохнуть. Организм просто сдался раньше неё. Курапика замер, смотрел на неё несколько секунд, потом осторожно убрал волосы с её лица. Она выглядела такой маленькой, беззащитной и измученной. Словно последние дни высосали из неё всё. На лице застыло сосредоточённое выражение, будто она сейчас во сне находилась в лесу и продолжала поиски. Парень медленно выдохнул.

— Глупая… — Курапика произнёс это шёпотом, без злости или упрёка, но с долей печали.

Он отнёс её к старому охотничьему домику, что находился неподалёку. Полуразрушенный, но внутри можно было отдохнуть. Внутри было сухо и относительно тепло. Курапика снял свой плащ и накрыл Юмироу, несколько минут просидев рядом и слушая её размеренное дыхание, убеждался, что всё в порядке.

Ночь была непривычно тихая. Курапика сидел рядом смотрел на свои руки. Сильнее. Он ведь стал намного сильнее: цепи, нэн, боевой опыт. Всё это делало его сильнее большинства охотников, но сейчас он чувствовал себя бесполезным. Он смог убить химер, смог защитить Юми, но не смог защитить Джулию и Ичиро, не смог защитить детей. Курапика закрыл глаза, а перед ним неожиданно возникли лица: Пайро, старейшина деревни, жители клана, тела на земле, алые глаза. Его пальцы медленно сжались в кулак. Снова всё повторяется, он снова опоздал, снова пришёл слишком поздно, снова смотрит на чужое горе и ничего не может исправить. Парень повернул голову. Юми спала. Измождённая и сломленная. Он уже видел такое лицо. Многие годы подряд каждое утро в зеркале.

— Я найду их, — тихо произнёс он в пустоту.

Не обещание Юми, не обещание детям или Акайо. Себе, потому что второй раз пережить подобное он уже не сможет. Потом поднялся и вышел наружу, потому что не мог остановиться. Не сейчас. Он не мог себе позволить отдохнуть, когда присутствовала хоть малейшая крупица надежды на их спасение. Хоть она постепенно и угасала.

Глава 40

Рассвет медленно окрашивал небо в серые тона, принося с собой только тоску и горечь. Небо всё еще оставалось затянутым тяжёлыми свинцовыми облаками, но где-то на востоке их край начал светлеть. Лес постепенно просыпался. Птицы начинали петь. Туман стелился между деревьями. Курапика шёл уже почти на автомате, не останавливаясь, просматривая каждую веточку, каждый куст. Он сам не понимал, почему свернул именно в эту сторону. Просто продолжал двигаться. И вдруг остановился, увидев очень слабый след, почти незаметный. Рядом была сломанная ветка, а чуть выше зацепилась старая ткань о колючий кустарник.

Курапика присел, провёл пальцами по материи и замер. Это был клочок от рабочей одежды Акайо. Сердце с грохотом ухнуло вниз. Парень резко поднялся и осмотрелся. Оглядев ближайшее место вокруг, он наконец увидел поломанные ветви, примятую траву и листву, будто кто-то устроил временный привал. Следы пребывания людей, очень старые, но реальные. Видимо, из-за плотной кроны дерева рядом следы не до конца смыло. Удачно.

— Нашёл… — рваный шёпот сорвался сам собой.

Курапика сорвался с места. Впервые за трое суток надежда перестала быть просто надеждой — она стала следом. И он вёл куда-то глубже в лес, туда, где среди деревьев уже начинали вырисовываться очертания старого оврага. Влажные ветви тихо покачивались на ветру, а земля под ногами давно превратилась в вязкую грязь. В этой области деревья держались друг от друга на расстоянии, что позволило дождю вдоволь полить эти земли. Курапика остановился. Что-то было не так. Он медленно опустился на колено возле старого поваленного дерева. Рядом с ним валялось немного ягод, недавно сорванных. Курапика поднял взгляд на дерево и замер, сердце пропустило удар: на влажной коре виднелось немного оборванных тёмных волос. Нэтсуко. Видимо, она зацепилась за кору, когда прилегла отдохнуть, а как поднялась, оставила зацепку. Курапика резко поднялся, ведь впервые за последние дни появилась надежда. Не из головы придуманная, а самая настоящая. Они точно были здесь совсем недавно. Он бросился вперёд.

Юми тем временем спала. Вернее будет сказать, её тело отключилось. Она беспокойно дёрнулась во сне. Волосы спутались, а губы побледнели, под глазами залегли глубокие тени. Последние трое суток практически уничтожили её. Она перестала есть, почти не пила и спала урывками по несколько минут, каждый раз просыпаясь с одной мыслью: «Нужно искать дальше.» И сейчас, пока появился след, Курапика не стал её будить. Пока не был уверен, пока не нашёл что-то настоящее. Следы начали появляться чаще: сломанная ветка, отпечаток маленькой обуви, сухие листья, примятые совсем недавно, остатки костра и ягоды, разбросанные вокруг.

— Пожалуйста, только бы успеть, только бы не слишком поздно, — Курапика ускорился, его сердце колотилось всё сильнее.

Через несколько минут он остановился вновь. Впереди показалась скала, а если приглядеться, то можно увидеть еле заметный проход. Совсем узкий и с первого взгляда почти незаметный. Курапика медленно приблизился. Внутри было мертвецки тихо. Он сделал шаг, потом второй, третий, после чего замер, увидев первым Акайо. Старик полулежал у стены, голова была опущена на грудь, одежда превратилась в лохмотья, а вся правая сторона тела покрылась засохшей кровью. Одна рука была туго перетянута куском ткани, а ноги были перепачканы в грязи. Курапика почувствовал, как сердце ушло куда-то вниз. Но затем… Акайо шевельнулся, совсем чуть-чуть, но это значит, что он жив. Облегчение накрыло волной, а потом Курапика увидел детей: Нэтсуко спала, свернувшись клубочком возле Акайо, маленькая ладонь всё ещё сжимала край его рубашки, будто даже во сне она боялась отпустить единственного взрослого рядом, Кейджи сидел рядом, и он не спал, просто смотрел в стену с потухшим взглядом. Именно он первым заметил Курапику. Мальчик несколько секунд просто смотрел, не двигаясь, не моргая, будто не верил собственным глазам, а потом тихо произнёс:

— Курапика…? — Парень замер, голос ребёнка прозвучал настолько слабо, что больше походил на шёпот.

— Кейджи… — Мальчик резко вскочил, пошатнулся, но удержался на ногах.

— Курапика! — Он бросился вперёд, Курапика едва успел опуститься на колени. Кейджи буквально влетел в него, вцепившись руками в пиджак, словно за спасательный круг. — Вы пришли… Вы пришли…

Голос сорвался. Мальчик заплакал впервые за все эти дни. Громко и отчаянно, по-настоящему. Курапика крепко прижал его к себе и закрыл глаза. Его руки пробрала крупная дрожь, только сейчас понял, насколько сам был напуган. От шума проснулась Нэтсуко. Девочка сонно подняла голову и пару раз моргнула, посмотрела вперёд и застыла.

— Ку… рапика…? — всего три секунды, но ощущались как часы в замедленной съемке. Её глаза наполнились слезами. — Курапика! — Она вскочила, запуталась в собственных ногах, всё-таки упала, но поднялась и снова побежала.

Маленькое тело буквально дрожало от рыданий. Девочка врезалась в него так сильно, как только могла. Курапика обнял сразу обоих, крепко. Нэтсуко хоть и старше Кейджи, но стала выглядеть на возраст, приближенный годам к одиннадцати. Видимо большую часть еды, которую они добывали, она отдавала брату. Курапика зажмурился, сильнее прижимая детей к себе. Несколько секунд никто не говорил ни слова. Будто слов просто не существовало.

— Где Юми…? — всхлипнула Нэтсуко. Курапика открыл глаза и улыбнулся впервые за последние дни.

— Она рядом, она вас ищет. Ни на миг про вас не забывала. — Нэтсуко разрыдалась ещё сильнее.

— Мы думали… что вы нас не сможете уже найти…

— Нет, мы вас искали все эти дни. Глаз не смыкали.

— Правда?

— Правда.

Кейджи опустил голову и судорожно выдохнул, только сейчас позволив себе расслабиться. Совсем немного, потому что наконец-то взрослые пришли, наконец-то всё закончилось. Акайо тяжело закашлялся.

— Не двигайтесь, — Курапика сразу оказался рядом.

— Нашёл… всё-таки… — Мужчина слабо усмехнулся. На губах выступила кровь. — Простите… не мог вернуть их домой… Те чудовища так неожиданно оккупировали поместье…

— Замолчите. Не тратьте силы, — Курапика осторожно проверил его состояние. Очень плохо, но жить будет, если быстро доставить врачам. — Вы сделали больше, чем кто-либо другой.

— Они молодцы… — Акайо устало прикрыл глаза. — Очень сильные дети…

— Знаю.

— Кейджи не давал Нэтсуко плакать… А Нэтсуко заставляла его есть…

— Знаю-знаю… — голос Курапики перешёл на шёпот и дрогнул. Совсем чуть-чуть. Через несколько минут он достал телефон дрожащими руками. Номер Юми был набран мгновенно. Гудок, один, второй. На третий трубку подняли. Сонный, убитый и хриплый голос послышался на том конце.

— Курапика…? — Он приоткрыл глаза, посмотрел на детей, на раненого Акайо.

— Юми, — на том конце повисла тишина, будто девушка почувствовала что-то по одному его голосу.

— Курапика…?

— Я нашёл их, — молчание, а затем послышался резкий вдох, словно она забыла, как дышать.

— Что…?

— Я нашёл детей, — телефон едва не выпал у неё из рук. Курапика услышал всхлип, потом ещё один, а затем тихий, дрожащий голос:

— Они… живы? Где вы? — парень снова посмотрел на Нэтсуко, Кейджи, на измученного Акайо.

— Да, Юми, они живы, — впервые за долгое время мир перестал рушиться у неё под ногами.

Юми не помнила, как вскочила на ноги после звонка Курапики, не помнила, как растолкала прибывших людей Канэко, как бежала, как падала и как снова поднималась, как продиралась через кусты, цепляясь платьем за ветки. В памяти остались только его слова: «Я нашёл их.» И всё. Больше ничего. Будто весь мир сжался до этих трёх слов.

Лес плыл перед глазами — слёзы мешали видеть дорогу. Ноги дрожали от усталости, а лёгкие горели огнём, но Юми продолжала бежать. Она не чувствовала ни боли, ни холода. Она не чувствовала ничего, кроме отчаянной надежды. Впервые за трое суток. Они живы.

Позади слышались голоса: кто-то звал её — кажется, Хикари, кажется, Иоширо, кажется, люди Канэко. Но Юми уже ничего не слышала. Весь мир исчез, сузился только до одной цели перед ней: добраться, увидеть, убедиться. Когда она выбежала на небольшую каменную поляну возле скалы, ноги сами остановились, а мир замер вместе со временем. Под скалой стоял Курапика, а рядом с ним… Юми перестала дышать. Нэтсуко первой заметила её. Девочка сидела у входа в пещеру и пила воду из фляги, но, увидев знакомую фигуру между деревьев, застыла. Её глаза расширились.

— Юми! — крик эхом разнёсся по лесу, а девочка вскочила так резко, что едва не упала. Она побежала, Юми тоже сорвалась с места. Они столкнулись где-то посередине. Нэтсуко буквально прыгнула ей на шею и обняла так сильно, словно боялась, что та исчезнет. Юми едва удержалась на ногах. Руки сами крепко обняли ребёнка. — Юми…!

— Нэтсуко…

— Юми, ты здесь!

— Я здесь…

— Юми! — девочка уже не говорила, только плакала. Громко, отчаянно, захлёбываясь слезами. Юми тоже плакала, тихо, не от страха, обречённости или боли, а от облегчения.

— Прости меня… — шёпот сорвался сам собой. — Простите меня…

Она прижимала девочку к себе всё сильнее. Словно пыталась убедиться, что это не сон, что она действительно живая, тёплая, настоящая.

— Простите…

— За что…? — Нэтсуко всхлипнула и убрала грязные волосы Юми с её лица, схватив за щёки. — Не надо…

— Я вас оставила…

— Нет…

— Простите…

— Не говори глупостей…! — девочка ещё сильнее вцепилась в неё, будто это она её защищает, от внешнего мира, от её мыслей. Кейджи подошёл позже, медленно, неуверенно. Он всегда был спокойнее, сдержаннее, взрослее своих лет, но сейчас даже он выглядел сломленным. Юми подняла голову и встретилась с ним взглядом. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга.

— Ты пришла, — произнёс мальчик совсем тихо. Его голос дрогнул, совсем немного, но Юми услышала. И её сердце разлетелось на тысячи осколков. Она протянула руку.

— Иди сюда, — этого оказалось достаточно. Кейджи резко отвернулся, сжал зубы, попытался удержаться, но не смог. Следующие секунды он уже стоял рядом с ней, а Юми обнимала обоих детей одновременно. И впервые за трое суток чувствовала себя живой. Курапика стоял чуть поодаль, не вмешиваясь и не говоря ни слова. Просто наблюдая. И почему-то внутри становилось тепло, потому что именно ради этого они боролись, именно ради этого не сдавались, поэтому продолжали искать. Позади послышались новые шаги. Из леса выбежала Хикари и, увидев детей, застыла. Ладони мгновенно закрыли рот, а слёзы навернулись сами собой.

— Господи… — она едва удержалась на ногах, Ясуо вовремя подхватил её за плечи. — Они живы… — Хикари всхлипнула. — Они живы…

— Хикари! — Нэтсуко подняла голову, увидела её и тут же расплакалась ещё сильнее. Через секунду Хикари уже сидела рядом с ними на коленях, обнимая девочку, плача вместе с ней и совершенно не думая о том, как сейчас выглядит.

Даже Ясуо отвернулся, слишком тяжело было смотреть, потому что впервые за всё это время напряжение начало отпускать, понемногу, но отпускать. Последним к поляне вышел Иоширо, он выглядел ужасно: небритый, грязный и уставший, с красными глазами после бессонных ночей. Выйдя на свет, он замер стоило только увидеть детей. Несколько секунд он молчал, потом медленно выдохнул, будто сбрасывая с плеч огромный груз.

— Нашли… — тихо, почти неслышно, но Юми услышала и впервые за долгое время посмотрела на него без злости, раздражения и обиды. Просто посмотрела как на человека, который тоже искал, тоже переживал, тоже не спал эти дни. Иоширо отвёл взгляд первым. Как обычно, не зная, что сказать, не зная, что делать. Он просто подошёл к Кейджи, потрепал его по волосам. Совсем неловко, неуклюже, почти по-детски.

— Молодец, — Кейджи моргнул, а потом слабо улыбнулся и кивнул.

Возле скалы закашлялся Акайо, и только сейчас все вспомнили о нём. Юми резко поднялась, подбежала первой. Увидев его состояние, она побледнела, садовник открыл глаза, с трудом сфокусировав взгляд, слабо улыбнулся.

— Госпожа…

— Акайо-сан… — Юми опустилась рядом на колени. Слёзы снова безудержно потекли по щекам. — Вы живы…

— Пока ещё…

— Не смейте так говорить, — он тихо посмеялся, даже сейчас, после всего, находясь в таком плачевном состоянии.

— Простите…

— За что?

— Не смог защитить детей как следует…

Улыбка исчезла, Юми зажмурилась на секунду. Рядом стояли дети, живые. Живым был Акайо. Живым был Курапика. Жива была она сама, и впервые за долгое время среди бесконечного ужаса появилось что-то ещё. Не счастье, нет, для этого ещё рано. Надежда, маленькая, хрупкая, как первый луч солнца после бесконечной ночи. Курапика посмотрел на восходящее солнце. Густые облака расходились, давая тёплым лучам прогревать землю и людей на ней. Впервые за эти трое суток парень позволил себе расслабиться. Совсем немного, потому что понимал — поиски закончились, но их история ещё только начиналась.

— Вы сделали всё, что было в ваших силах… И я вам за это безумно благодарна.

Глава 41

Обратная дорога проходила почти в полной тишине. Лес уже окончательно проснулся. Сквозь кроны деревьев пробивались лучи солнца, а где-то вдалеке пели птицы. Слишком спокойно, слишком неправильно спокойно, после всего пережитого это казалось издевательством. Будто мир продолжал жить дальше, совершенно не замечая трагедии многих людей. Пара человек Канэко несли Акайо под руки. Старик несколько раз терял сознание по дороге, но пока держался. Ясуо шёл рядом на случай, если понадобится помощь.

Чуть впереди медленно шагала Юми, а на руках у неё спала Нэтсуко, девочка держалась до последнего — пыталась не засыпать, пыталась что-то рассказывать, но организм всё-таки сдался. Сейчас она мирно сопела, прижавшись щекой к плечу девушки. Юми периодически целовала её волосы, словно проверяла, что это не сон, что ребёнок действительно рядом, что она не исчезнет. Кейджи шёл рядом с Курапикой молча, вцепившись пальцами в его руку и не отставая ни на шаг. Курапика позволял, потому что сам боялся отпустить его хоть на метр. На руки он идти не захотел, сказал, что хочет пройтись.

Когда впереди показалось поместье, все остановились, потому что теперь можно было рассмотреть всё целиком, не отдельные комнаты, не коридоры, не внутренний двор. Всё поместье сразу. Картина была ужасающей: разбитые окна, разрушенные стены, следы крови на фасаде, вывороченные ворота, перекошенные балконы. Некогда красивый особняк напоминал труп. Большой, изуродованный, мёртвый.

— Господи… — Хикари остановилась рядом с Ясуо. Она уже видела разрушения раньше, но сейчас…

Когда дети были найдены, когда эмоции немного улеглись, осознание пришло по-настоящему: сколько людей погибло, сколько семей разрушено, сколько судеб закончилось за одну ночь? Всё это время Юми думала только о детях, о том, чтобы найти их живыми, теперь же перед глазами наконец встала полная картина произошедшего, и от неё становилось тяжело дышать.

— Это ужасно… — наконец тихо произнесла она, её голос был почти неслышен. Никто не ответил, да и что тут можно было сказать? Девушка смотрела куда-то вперёд, будто пыталась осознать увиденное. — Всего одна ночь… А кажется, будто прошла целая война.

Ветер осторожно качнул мокрые ветви деревьев. Юми опустила взгляд, ей не хотелось плакать, не хотелось говорить. Внутри была только тяжёлая усталость, такая, которая приходит после слишком большого количества потрясений, когда уже не остаётся сил ни злиться, ни бояться. Только смотреть на последствия и понимать, что случившееся уже невозможно изменить. Она прикрыла глаза на несколько секунд, а потом едва слышно добавила:

— Я никогда не думала, что всё может исчезнуть так быстро, — Нэтсуко вдруг сонно зашевелилась, приоткрыла глаза и посмотрела на Юми.

— Мы знали… — еле слышное бормотание раздалось от неё.

— Что?

— Что ты придёшь… — и снова уснула, даже не поняв, что сказала, но этих слов оказалось достаточно, чтобы Юми поняла, что она правильно поступила, что не опустила руки, даже несмотря на то, что мир вокруг рушился.

Курапика стоял рядом, не говоря ни слова. Иоширо наблюдал за этим со стороны. Не вмешиваясь впервые, наверное, за всё время их знакомства. Он не пытался что-то доказать, спорить, требовать внимания, а просто смотрел. И чувствовал себя удивительно пустым, потому что постепенно начинал понимать — Юми никогда не была его. Никогда. Она всё это время воевала с другими вещами: с потерями, болью, одиночеством, чувством вины. И он… Он ни разу этого не заметил, был зациклен только на своих чувствах, на ревности и злости.

Когда они подошли ближе к дому, навстречу выбежали люди Канэко, врачи, спасатели, простые рабочие. Началась суета: Акайо сразу передали медикам, Нэтсуко осторожно забрали на осмотр вместе с Кейджи, Курапику окружили вопросами, Ясуо начал ловко организовывать охрану территории, а Хикари помогала врачам. Жизнь снова приходила в движение, но перед тем как уйти, Курапика обернулся. Юми всё ещё стояла на месте, смотря на разрушенное поместье. И тогда он подошёл к ней совсем близко так, чтобы слышала только она.

— Отдохни хотя бы несколько часов.

— Не могу.

— Можешь.

— Нет.

— Юми.

Она подняла уставший взгляд, опустошённый. За долгое время увидела усталость в его глазах тоже, не только свою. Его. Трое суток он искал вместе с ней, не спал, не ел нормально, не отдыхал. И всё это время думал не о себе: о ней, о детях, о том, как их спасти.

— Ты тоже устал… — тихо сказала она, а Курапика едва заметно улыбнулся.

— Возможно.

— Тогда давай… — она сглотнула и взяла своей рукой его ладонь. — Давай хотя бы сегодня перестанем кого-то спасать, хотя бы на несколько часов.

Курапика посмотрел на неё и впервые за долгое время в его взгляде появилось что-то мягкое, очень тёплое. На долю секунды исчезла привычная отстранённость, за которой он прятал усталость, злость и ту боль, которую проносил с собой сквозь года. Остался только он. Простой Курапика. И, возможно, именно это пугало его больше всего. Потому что впервые за долгие годы рядом с кем-то ему не хотелось вспоминать только о мести.

— Хорошо, — и впервые после ночи нападения химер оба позволили себе поверить, что следующий день всё-таки наступит.

Дождь, мелкий, тихий, почти незаметный, начался ближе к вечеру. Он стучал по разбитым окнам поместья, стекал по разрушенным стенам и смывал засохшую кровь с каменных дорожек сада, словно сам мир пытался скрыть следы произошедшего, но некоторые вещи невозможно смыть. Ни дождём. Ни временем.

Юми проснулась резко, словно её кто-то толкнул, несколько секунд девушка смотрела в потолок, не понимая, где находится. Потом память вернулась: дети, Курапика, лес, Акайо, химеры. Сердце болезненно сжалось. Сон мгновенно исчез.

Комната была чужой — Канэко разместил всех в одной из гостиниц Лихтии, пока в поместье работали полиция и спасатели. Юми провела ладонью по лицу, несколько часов сна сделали своё дело: тело перестало дрожать, а голова прояснилась, но внутри… Внутри стало только хуже, потому что теперь она наконец начала думать. Тихо поднявшись с кровати, девушка вышла в коридор. В гостинице стояла почти полная тишина — большинство уже спали. Юми направилась к соседней комнате, в которой ещё горел свет. Она отворила дверь почти бесшумно и увидела, как парень сидел возле окна. Перед ним стояла коробка. Та самая, с аукциона. С алыми глазами. Несколько секунд Юми просто наблюдала — он не заметил её. Смотрел в окно, но взгляд был направлен куда-то гораздо дальше дождя, гораздо дальше города, гораздо дальше этого мира.

— Не спится? — Курапика вздрогнул, совсем немного, потом повернулся. Девушка подошла к нему почти вплотную, а он и не заметил.

— Тебе тоже, — Юми слабо улыбнулась и села рядом. Несколько минут они молчали, слушая дождь. Это было странное молчание, не неловкое, не тяжёлое, а просто… Усталое. Будто оба были вымотаны настолько, что даже производить звуки было мукой.

— Ты откроешь её? — тихо спросила Юми, а взгляд скользнул по упакованной коробке. Курапика долго не отвечал, потом покачал головой.

— Пока нет.

— Почему?

— Потому что боюсь, — он опустил взгляд, Юми удивлённо посмотрела на него. Кажется, впервые за всё время он говорил настолько честно, без масок, без привычного спокойствия, без контроля. — Боюсь увидеть их снова. — Пальцы парня легли на крышку коробки. — Каждый раз мне кажется, что станет легче, но не становится.

Юми ничего не ответила, потому что прекрасно понимала — она тоже боялась. Боялась заходить в поместье, боялась увидеть комнату детей, боялась узнать лица погибших, боялась признать, что некоторых людей больше нет.

— Курапика… — он поднял голову. — Спасибо.

— За что? — Парень удивлённо моргнул.

— За то, что нашёл их.

— Я едва не опоздал, — его взгляд дрогнул.

— Но не опоздал.

— Всё равно.

— Но не опоздал, — Юми повторила это уже твёрже, рука сжала его кисть, заставляя парня взглянуть на неё.

Курапика неожиданно замолчал, взглянув в уверенные голубые глаза напротив, потому что понял — она говорит не только о детях, она говорит о нём самом: о его жизни, о его борьбе, о том, что иногда пары спасённых достаточно, даже если спасти удалось не всех.

В дверь постучали, и оба одновременно повернулись. На пороге стояла Хикари, бледная, тоже уставшая и с покрасневшими глазами. В руках она держала папку с документами. И выглядела так, словно за последние несколько часов постарела на несколько лет.

—Простите… Я не помешала?

— Нет, заходи, — Юми поспешно поднялась с насиженного места.

Хикари вошла внутрь и аккуратно закрыла за собой дверь. Несколько секунд она молчала, словно не знала, с чего начать.

— Что-то случилось? — осторожно спросил Курапика, а девушка кивнула, медленно положив папку на стол.

— Я просто не знаю, к кому я ещё могу так обратиться… Прости, Юми, я понимаю твою ситуацию сейчас… Но… Это материалы по делу отца.

— Канэко дал тебе их? — Повисла тишина, Юми невольно напряглась.

— Да.

— Зачем?

— Сказал, что если я действительно хочу узнать правду, то должна прочитать всё сама, — Хикари горько усмехнулась и опустила взгляд на папку, словно та весила несколько тонн. — Я начала читать.

— И?

Хикари долго молчала. Очень долго, а потом тихо произнесла:

— Я не знаю этого человека.

— Хикари… — Юми почувствовала, как внутри всё болезненно сжалось.

— Нет, правда не знаю, — девушка подняла голову, в глазах стояли слёзы. — Всю жизнь я считала его строгим. Жестоким и несправедливым иногда… — Она нервно рассмеялась. — Но я никогда не думала, что он способен на такое. Там есть показания людей, фотографии, отчёты, документы. Я читала несколько часов и… Мне кажется, будто я вообще никогда не знала собственного отца.

Юми молча подошла к ней. Хикари вдруг уткнулась лбом ей в плечо, как ребёнок, как младшая сестра.

— Почему всё стало таким, Юми-чан?

— Я не знаю.

— Почему мир такой сложный и жестокий?

— Я не знаю…

На этот вопрос действительно не существовало ответа. Почему хорошие люди умирают? Почему семьи рушатся? Почему дети остаются сиротами? Почему одни готовы ради власти уничтожать других? И почему другие готовы закрывать на это глаза? Никто из них не знал.

За окном продолжал идти дождь. Тихий и спокойный, а где-то в полицейском участке Рэй Коуэн впервые в жизни встречал ночь по другую сторону решётки. И впервые за много лет не мог контролировать то, что произойдёт завтра.

Глава 42

После трагедии жизнь возвращалась тягуче медленно, по чуть-чуть. Словно человек, который долго лежал без движения и теперь осторожно пытался подняться на ноги, когда все мышцы атрофированы.

Поместье семьи Иоширо оставалось непригодным для жизни. Следы бойни убрали далеко не везде. Некоторые стены всё ещё были разрушены, часть крыши отсутствовала, а на восстановление требовались месяцы. Поэтому семья временно перебралась к брату Аризу. Сам Иоширо воспринимал это болезненно. Каждый раз, когда речь заходила о доме, его лицо становилось каменным, он старался не говорить об этом. Слишком много воспоминаний осталось среди тех развалин. Слишком многое было потеряно за одну ночь.

Юми же вместе со всеми перебралась в особняк Рэя и Лайлы. После ареста хозяев дом фактически остался без владельцев. Юридические вопросы ещё решались. Канэко занимался документами, а Хикари неожиданно оказалась втянута во всё это куда глубже, чем планировала. Она помогала разбирать архивы: читала бумаги, проверяла старые записи, иногда возвращалась поздно вечером настолько уставшей, что буквально засыпала за столом, но продолжала, будто хотела убедиться окончательно. Увидеть всё своими глазами: каждую строчку, каждый факт, каждую ложь.

Сам особняк постепенно оживал. На кухне снова пахло едой. По коридорам снова бегали дети. В саду снова появлялись голоса. Пусть ещё тихие, пусть осторожные, но живые. Юми часто ловила себя на том, что просто сидит на крыльце и слушает смех, шаги, разговоры, стук посуды. После той ночи всё это казалось почти чудом. В один из таких дней она сидела на скамейке в саду. На коленях лежала раскрытая книга, но читала она плохо. Мысли постоянно уплывали куда-то в сторону, а буквы в книге расплывались перед глазами. Солнце медленно клонилось к закату, небо окрашивалось в тёплые тона. Где-то в саду спорили дети, а Хикари пыталась их разнять. Ясуо что-то объяснял Акайо. Обычная жизнь. Настолько обычная, что от этого становилось тепло и одновременно тревожно, потому что обычная жизнь никогда не длится вечно.

— Ты уже минут десять смотришь на одну страницу, — Юми подняла голову и увидела стоящего рядом Курапику. Она даже не заметила, как он подошёл. Уведя взгляд на шелестящие кроны деревьев из-за лёгкого ветра, девушка неловко улыбнулась.

— Правда?

— Правда.

— Наверное, книга скучная.

— Ты её держишь вверх ногами, — Юми перевела взгляд на книгу и моргнула. Перевернула её. Курапика едва заметно усмехнулся и почему-то от этого стало ещё грустнее.

Она давно заметила — чем спокойнее становились дни, тем чаще она вспоминала о том, что скоро всё закончится. Обмен телохранителями подходил к концу. Сроки неумолимо приближались. Семья Нострадэ ждала Курапику обратно, ведь его работа и обязанности никуда не исчезли. И чем ближе был этот день, тем сильнее внутри появлялось неприятное чувство. Она старалась не думать об этом, но мысли возвращались.

Через пару часов возле ворот раздался шум автомобиля. Ясуо двинулся к выходу из сада первым, вопрошая, кто мог приехать поздним вечером в их поместье. Дети тут же сорвались с мест, видя знакомого мужчину, что выходил из машины, закричали от радости.

— Сет вернулся! — Юми поднялась так резко, что книга едва не упала на землю, а сердце неожиданно подпрыгнуло. У ворот действительно стояла знакомая машина, а рядом с ней Сет. Усталый и немного похудевший, но всё такой же. Дети буквально налетели на него одновременно, не успев толком выйти.

— Сет!

— Ты вернулся!

— Почему так долго?!

— Эй, эй… — он засмеялся. Юми только сейчас поняла, насколько скучала по Сету. По его нравоучениям, по его присутствию рядом, по его смеху. Сет поймал Кейджи, потрепал по голове Нэтсуко, что-то отвечал сразу нескольким голосам одновременно. — Дайте хотя бы отойти от машины, проказники.

Юми остановилась чуть поодаль, не замечая, как улыбка расползлась на губах. Сет поднял взгляд. И почти сразу заметил её. На несколько секунд замер, просто смотрел на неё, словно проверяя, действительно ли она перед ним, словно не до конца верил. Она тоже не двигалась, а потом Сет быстрым шагом направился к ней.

— Сет-сан… — Юми успела произнести тихо только это, прежде чем тут же оказаться в крепких объятиях. Настолько крепких, что на мгновение стало трудно дышать. Сет никогда раньше не позволял себе подобного, по крайней мере при посторонних. Он всегда держал дистанцию. Всегда оставался телохранителем. Всегда сохранял самообладание. Сейчас же его пальцы едва заметно дрожали.

— Жива… — голос прозвучал глухо где-то у макушки девушки.

— Сет-сан…

— Ты жива, — словно он повторял это не ей, а самому себе.

Юми почувствовала, как внутри что-то болезненно сжалось. Только сейчас до неё дошло, сколько времени он жил, не зная, увидит ли её и детей снова. Сколько раз прокручивал в голове самые страшные варианты. Сколько бессильной тревоги накопилось за эти месяцы. Она осторожно обняла его в ответ и тихо рассмеялась. И Сет заметно расслабился, будто только сейчас окончательно убедился, что она действительно в порядке.

— Только мне Тэтсуя рассказал про случившееся, я сразу же купил билет и отправился к вам. Хотел лично убедиться, что с вами всё в порядке.

— Ох… — улыбка сошла с губ, словно и тени её не было. Юми закусила до боли губу, — Джулия и Ичиро…

— Я знаю… — Сет потрепал Юми по голове, тяжело вздыхая, — Мне Тэтсуя всё рассказал. И про пожар, и про Рэя, и про химер… Я рад, что вы в порядке, Юми. Ты и дети.

Юми сжала руки в перчатках, сминая платье у подола. Чуть позже к ним подошёл Курапика. Сет посмотрел на него внимательно несколько секунд, после чего протянул руку.

— Спасибо, — Курапика слегка удивился.

— За что?

— За то, что сделал то, чего не смог сделать я, — на мгновение повисла тишина. Курапика посмотрел на него спокойно.

— Юми справилась сама.

— Не говори глупостей, я же вижу, ты тоже выглядишь как зомби, явно не потому, что Юми сама со всем справлялась, — они пожали руки без лишних слов, этого было достаточно.

Поздно вечером дом постепенно затих. Дети разошлись по комнатам. В окнах один за другим гас свет. Сад опустел, лишь ветер остался на воле играть мелодию, шелестя ветками и листьями деревьев и кустарников. Юми стояла на балконе второго этажа и смотрела на ночное небо. Где-то позади послышались шаги. Она даже не обернулась, увидела отражение Курапики в окне. Он остановился рядом. Некоторое время они просто молчали, слушая ночной ветер.

— Получается, скоро уезжаешь? — вопрос прозвучал почти шёпотом. Курапика ответил не сразу.

— Да.

Юми кивнула, будто и так знала ответ. Будто просто хотела услышать его вслух.

После этого они снова замолчали. И в этом молчании было гораздо больше слов, чем в любом разговоре, потому что впервые после всех трагедий, смертей и поисков перед ними появилась другая проблема: не враг, не опасность, не бой, а необходимость выбрать, что делать дальше со своей жизнью. И именно это почему-то пугало сильнее всего.

***

День выдался удивительно спокойным. Настолько спокойным, что временами Юми ловила себя на мысли, будто всё произошедшее было дурным сном. Будто не было разрушенного поместья, не было крови на мокрой земле, не было отчаянных поисков детей, не было тех бесконечных часов, когда сердце сжималось от страха каждый раз, стоило подумать о том, что они могут не успеть.

Сад жил своей жизнью. Тёплый ветер лениво шевелил листву деревьев. Где-то над клумбами жужжали насекомые. Солнечные лучи пробивались сквозь кроны и рассыпались по траве золотистыми пятнами. Слышался детский смех. Такой обычный и живой. После всего пережитого он казался почти драгоценным. На траве лежал большой плед. Ребята решили устроить небольшой пикник в честь нахождения детей и прибытия Сета. Рядом стояли корзины с едой, чайник и несколько чашек.

Кейджи что-то эмоционально рассказывал Нэтсуко и Курапике, размахивая руками так активно, будто пытался изобразить всю историю целиком. Девочка смеялась и дополняла историю, наблюдая за реакцией Курапики. Хикари и Ясуо уже минут десять спорили о какой-то ерунде. Причём оба настолько увлеклись, что давно забыли, с чего вообще начался спор. Сет сидел чуть в стороне, словно происходящее его совершенно не касалось, но Юми слишком хорошо его знала. Он замечал всё. Каждый смех детей. Каждое движение. Каждый взгляд. Его присутствие ощущалось почти как старая каменная стена, такая надёжная и неподвижная. Та, о существовании которой перестаёшь думать ровно до тех пор, пока не понимаешь, насколько спокойно рядом с ней. Чуть поодаль, под старым раскидистым деревом, сидел Акайо. На его коленях лежала книга. Впрочем, кажется, он её не читал. Скорее просто наслаждался хорошей погодой и настроением вокруг. Юми направилась к нему. Под ногами тихо шелестела трава.

— Вам уже лучше, Акайо-сан? — старик неторопливо поднял голову. В уголках его глаз тут же появились привычные морщинки.

— Благодарю, госпожа Юми, значительно лучше, — несмотря на улыбку, двигался он всё ещё осторожно. Последствия ранения никуда не исчезли, но жаловаться Акайо явно не собирался. Юми присела рядом на скамью.

— Вы всё ещё называете меня госпожой.

— Разумеется, вы же дочь хозяев этого дома, да и жена господина Иоширо.

— Нет, — ответ прозвучал слишком быстро. Старик выжидающе смотрел на неё. — Не дочь, не наследница чего-либо, не аристократка. — Она посмотрела куда-то вдаль, на клумбы, на дорожки сада, на детей. — После всего случившегося мне кажется смешным думать о подобных вещах.

— Почему? — Юми невесело усмехнулась на вопрос садовника.

— Потому что аристократы не бегают по лесам трое суток подряд в грязи по колено, не дерутся с химерами, не таскают на себе раненых, не засыпают на земле от усталости. — Она покачала головой. — Я никогда не чувствовала себя частью всего этого. Особенно сейчас.

Акайо долго смотрел на неё, а затем аккуратно закрыл книгу.

— Госпожа Юми, — она обречённо вздохнула.

— Акайо-сан…

— Позвольте закончить, — в его голосе впервые появилась лёгкая твёрдость, та редкая настойчивость, которая появляется у людей, уверенных в своих словах. — Вы думаете, что я называю вас так из-за денег или статуса?

Юми растерянно моргнула, не ожидая такого вопроса.

— Разве нет? — старик тихо покачал головой, хихикнув.

— Тогда вы совсем меня не знаете, — она удивлённо посмотрела на него, а Акайо перевёл взгляд на сад, на детей, на дом. — За свою жизнь я видел достаточно людей благородной крови и достаточно людей с огромным состоянием. Поверьте старику, между этими вещами и настоящим благородством очень мало общего. Когда я называю вас госпожой, я говорю не о вашей фамилии, не о статусе, не о происхождении.

Он посмотрел прямо ей в глаза. Юми замерла.

— Я говорю о человеке, который искал детей до полного изнеможения, о человеке, который рискнул жизнью ради других, о человеке, который взял ответственность за тех, от кого мог отказаться, — голос Акайо оставался спокойным, но каждое слово звучало удивительно весомо. — Поэтому для меня вы госпожа Юми. Не потому, что родились в богатой семье, а потому, какой человек вы есть.

Повисла тишина. Юми не знала, что ответить, потому что впервые за долгое время кто-то говорил о ней не как о наследнице, не как о дочери Рэя и Лайлы, не как о девушке, которую нужно защищать, а просто как о человеке. И почему-то именно это оказалось самым сложным принять.

Юми взглянула на свои руки в перчатках и задумалась. Изменилось многое. Слишком многое. Она больше не была той девушкой, которая жила под контролем Рэя и Лайлы. Научилась принимать решения сама. Научилась сражаться. Убивать. Терять. Выживать. Акайо спокойно наблюдал за ней, словно никуда не спешил, словно прекрасно понимал ход её мыслей.

— Иногда мне кажется, что я уже совсем другой человек, — девушка вздохнула и перевела взгляд на голубое небо, старик слегка наклонил голову.

— Возможно, — он посмотрел на цветущие кусты неподалёку. — Но некоторые вещи не меняются.

— Например? — Юми вопросительно взглянула на него, а Акайо тепло улыбнулся.

— Вы всё так же пытаетесь не показывать окружающим, насколько вам тяжело, — Юми замерла. Ветер слегка качнул ветви над их головами. Где-то неподалёку снова рассмеялась Нэтсуко. Мир вокруг оставался прежним, но внутри что-то неприятно кольнуло.

— Не понимаю, о чём вы.

— Понимаете, — ответ прозвучал мягко, без упрёка или давления, просто как констатация факта. — Когда дети пропали, вы почти не спали. Когда искали их в лесу, вы забывали есть. Когда всё закончилось, вы начали переживать за остальных: за детей, за Курапику, за госпожу Хикари, за всех, кроме себя.

Юми отвела взгляд. Слова задели сильнее, чем она ожидала, потому что были правдой.

— Кто-то же должен был…

— Должен, — Акайо кивнул. — Но это не означает, что вы обязаны нести всё в одиночку.

Повисла тишина. Небольшая, тёплая, не неловкая. Хикари, проходившая мимо с чашкой чая, остановилась рядом.

— Акайо-сан, вы сами только недавно вышли из больницы. Может, вам тоже стоит меньше раздавать советы? — старик посмотрел на неё с невозмутимым видом.

— Госпожа Хикари, я много лет ухаживал за садом, поверьте, я прекрасно знаю, когда растение нужно полить, а когда оставить в покое.

— Это сейчас было про растения или про людей? — Хикари нахмурилась.

— Иногда разницы нет, — Ясуо рассмеялся первым, следом не выдержала Хикари, а затем неожиданно улыбнулась и сама Юми, широко и искренне. Акайо, наблюдая за этим, подумал, что впервые после всех пережитых событий она выглядит хотя бы немного спокойнее, хотя бы немного похожей на себя. Хикари подошла к Ясуо, что-то обсудить и Юми с Акайо остались снова наедине.

— Акайо-сан… — старик перевёл взгляд на Юми, та серьёзно смотрела на него, — что тогда случилось? Как вы спаслись?

— Нам повезло, — садовник пожал плечами, — мы с детьми были во время нападения в саду, смотрели как пчёлы переносят пыльцу с цветка на цветок. Рядом с нами был один из телохранителей, приставленных господином Иоширо. — Юми внимательно слушала, словно заворожённая и очень удивилась, услышав имя парня. От него она явно такого не ожидала. — Когда одна из тех чудовищ нашли нас, он задержал её настолько, насколько смог, меня ранили, конечно, но я постарался вывести детей, чтобы хотя бы они не пострадали. Однако тот телохранитель не смог спастись… — Акайо тяжело вздохнул, вспоминая мужчину, который сражался с химерой, однако в таком противостоянии он не смог выйти победителем. — А потом… Мы старались не задерживаться на одном месте, ведь не знали, последуют они за нами или нет. Ну, мои небольшие познания с молодости по выживанию в лесу помогли, всё-таки не зря с папенькой ходили в лес! — Старик рассмеялся, хлопнув себя здоровой рукой по коленке. — Годы не те, но я что-то ещё могу.

— Поняла… — Юми сцепила руки в замок и перевела взгляд на небо, которое начало понемногу окрашиваться в тёплые тона. — Спасибо вам огромное ещё раз. И тому телохранителю тоже. — Девушка вздохнула и поднялась с насиженного места. Старик тепло улыбнулся, видя небольшое облегчение в её глазах. — И Иоширо тоже надо поблагодарить.

Глава 43

Вечером сад почти опустел. Солнце уже скрылось за горизонтом, оставив после себя лишь полосы золотистого света на краю неба. Из дома доносились приглушённые голоса: кто-то смеялся, кто-то спорил. Обычная жизнь продолжала течь своим чередом. Юми сидела на старой деревянной скамейке возле сада. В руках остывала чашка чая. Она давно перестала его пить, просто держала в ладонях.

Сет появился почти бесшумно, как всегда, и сел рядом. Некоторое время они молчали, слушали пение вечерних птиц и шелест листьев, далёкие голоса из дома.

— Канэко рассказал мне далеко не всё, — Юми слабо усмехнулась. — Он рассказал факты, но они и то, что пережил человек, обычно разные вещи. — Сет посмотрел вперёд, пока Юми опустила взгляд в чашку. Поверхность чая слегка дрогнула.

— Не знаю, с чего начать.

— Начни с того, что хочешь рассказать, — некоторое время она молчала.

— Всё началось с пожара, — Сет перевёл печальный взгляд на неё. В тот момент не только Юми потеряла близких и дорогих сердцу людей, мужчина тоже потерял любимую. Засунув руку в карман, он нащупал бархатную маленькую коробочку. До всего произошедшего он надеялся услышать «да» на его заветный вопрос, а сейчас не сможет даже увидеть тех прелестных глаз, что полюбились его сердцу.

— Я думала, что уже пережила худшее, — спокойный голос вернул Сета из транса. — Когда погибла Джулия… когда погиб Ичиро… мне казалось, что хуже уже не будет. — Она сглотнула. — А потом оказалось, что может.

Воспоминания всплывали сами собой: запах дыма, крики, паника, надрывная просьба Джулии спасти хотя бы Нэтсуко с Кейджи. Юми крепче сжала чашку.

— А потом это замужество, аукцион… — Сет ничего не говорил, просто слушал. — А затем… Появились химеры. Когда дети исчезли… — Она замолчала. Слова вдруг стали тяжелее. — Я правда думала, что потеряла их.

Сет слегка нахмурился, пока Юми смотрела куда-то вперёд, но видела явно не сад. Перед её глазами снова возникли бесконечные деревья, друг на друга похожие, бесконечные фразы, что всё безрезультатно.

— Каждую минуту. Каждую чёртову минуту я думала о том, что могу найти их слишком поздно, что они испугались, что им больно, что они где-то одни, — голос еле заметно начал дрожать, но Сет заметил. — А потом я вспоминала пожар и снова думала о том, что могу опоздать, как тогда.

Юми резко замолчала. Будто сама испугалась того, что сказала. Повисла тишина. Сет смотрел на неё долго. Очень долго.

— Это не твоя вина, — голос был тихий и спокойный. Сет положил по-отечески руку ей на плечо. Она усмехнулась безрадостно.

— Знаете, что самое ужасное?

— Что?

— Я понимаю это. Головой понимаю, но всё равно не могу перестать думать, — Сет кивнул, словно именно такого ответа и ожидал.

— Это нормально.

— Нормально?

— Для человека, которому не всё равно, — Юми прикрыла глаза, пока в груди неприятно что-то сжалось.

— Я устала, Сет-сан, — слова вырвались сами собой, она даже не пыталась их удержать. — Я так устала.

— Я знаю, — Сет медленно выдохнул. И почему-то именно эти слова оказались последней каплей не утешения, не поддержки, а простого понимания. Потому что он действительно знал. Впервые за долгое время ей не нужно было ничего объяснять. Некоторое время они сидели молча.

— Канэко рассказал ещё кое-что, — Юми вопросительно посмотрела на него. — Про опеку.

— А что с ней? — она невольно напряглась.

— Ты действительно решила взять ответственность за детей?

— Да, — ответ прозвучал сразу и без колебаний. Сет внимательно посмотрел на неё. — После пожара Нэтсуко и Кейджи уже потеряли мать. Потеряли брата. Я видела, как им было тяжело тогда, а теперь всё повторилось снова. Они снова смотрят на разрушенный дом. Снова боятся потерять тех, кто остался. Я не хочу, чтобы им пришлось проходить через это в одиночку. Я не могу заменить им родителя. И не хочу делать вид, что могу. Но… Я просто не хочу, чтобы они снова остались одни. — Она запнулась. — И Хикари сейчас тоже нелегко — она пытается держаться, но за последние недели она узнала о Рэе больше, чем хотела узнать за всю жизнь. Мне кажется, большая часть её мира просто рухнула.

— Вы обе слишком юны были для всего этого взрослого мира… — Сет тяжело вздохнул и посмотрел на темнеющее небо, на звёздный небосвод.

— Может и так, но это всё уже случилось… Да и, если честно… я даже не думала об опеке как о решении.

— Вот как?

— Когда всё закончилось, кто-то должен был взять ответственность, — она посмотрела на сад. Сет ничего не сказал. — Я посмотрела вокруг и поняла, что больше некому. Опека временная, другую мне не дали, но хоть что-то.

Голос прозвучал спокойно, без жалости к себе, просто как факт. Потом неожиданно Сет положил ладонь ей на голову. Совсем как когда-то давно, когда она была ребёнком.

— Тогда ты приняла правильное решение.

— Правда? — Юми удивлённо подняла взгляд.

— Правда, — он убрал руку. — Потому что ты никогда не брала ответственность из чувства долга. Только из любви.

На мгновение Юми перестала дышать, а потом отвела взгляд, потому что внезапно стало слишком тепло, больно и слишком хорошо одновременно. Сет посмотрел на освещённые окна особняка, где сейчас находились дети, где постепенно снова появлялась жизнь.

— Но запомни одну вещь.

— Какую?

— Ты взяла ответственность за них, а не за весь мир.

И Юми тихо рассмеялась, потому что только Сет мог сказать такое абсолютно серьёзным тоном. И только Сет мог попасть точно в цель. Впервые за разговор мужчина улыбнулся.

Тишина снова опустилась на сад. Из дома донёсся звонкий смех Нэтсуко. Следом послышался голос Кейджи, явно пытавшегося что-то доказать сестре. Юми невольно повернула голову в сторону особняка. Свет в окнах казался особенно тёплым на фоне сгущающихся сумерек. Сет проследил за её взглядом.

— Ты уже решила, что будешь делать дальше?

— В каком смысле? — Юми немного растерялась.

— Когда уедешь с Курапикой.

Она замолчала, потому что думала об этом много раз. Слишком много. И каждый раз возвращалась к одному и тому же тупику.

— Не знаю, — Юми закусила губу, а Сет кивнул, будто именно такого ответа и ожидал.

— А дети?

— Вот поэтому и не знаю, — Юми опустила взгляд. Некоторое время они сидели молча. — Я не могу взять их с собой.

— Нет.

— Но и оставить просто так тоже не могу.

— Я знаю.

— Каждый раз, когда начинаю думать об отъезде, всё заканчивается этим, — Юми устало потёрла переносицу. Сет некоторое время смотрел на неё.

— Тогда позволь мне.

— Что? — Она не сразу поняла смысл сказанного.

— Позволь мне взять ответственность за них, — Юми замерла. Сет говорил спокойно, без пафоса, без громких слов, словно речь шла о чём-то давно обдуманном.

— Сет…

— Я серьёзно, — он посмотрел на освещённые окна дома, его голос стал мягче. — Нэтсуко, Кейджи. Они относились ко мне как к отцу ещё когда Джулия была жива, а они мне как родные дети. Как и ты. Я не хочу, чтобы ты взваливала всё на себя. — Юми молчала, потому что не ожидала услышать подобное. — Ты ведь понимаешь, что временная опека не может длиться вечно?

Она медленно кивнула. Конечно понимала, просто старалась не думать об этом.

— Я не хочу, чтобы ты выбирала между ними и собственной жизнью.

— Это не выбор… — Юми почувствовала, как внутри что-то дрогнуло.

— Именно выбор, — Сет посмотрел на неё прожигающе внимательно. — И ты уже готовишься отказаться от себя.

Она открыла рот, собираясь возразить и не смогла, потому что часть её действительно была готова это сделать. Если понадобится, если так будет правильно, если это поможет детям. Сет тяжело вздохнул, будто увидел подтверждение собственным мыслям.

— Юми, — она подняла взгляд. — Ты не их мать. — Эти слова прозвучали неожиданно мягко, без упрёка или попытки задеть. — И никогда не пыталась ей стать.

— Тогда почему так больно думать об этом? — Она опустила глаза.

— Потому что любишь их, — Сет слегка улыбнулся. — Но любовь и родительство не всегда одно и то же. — Сет на секунду замолчал, а потом сказал то, что Юми точно не ожидала услышать. — Если дети согласятся… Я готов стать их опекуном.

— Сет… — В груди что-то болезненно сжалось.

— Да и, будем честны, Нэтсуко уже несколько лет ведёт себя так, будто имеет право распоряжаться моей жизнью. — Юми невольно фыркнула, вспоминая как девочка пыталась заплести Сету хвостики на его короткие волосы и сделать макияж на его лице.

Юми долго молчала. Очень долго, потому что впервые за последние недели почувствовала не тревогу, не ответственность, не страх, а облегчение. Совсем немного, но достаточно, чтобы на глаза неожиданно навернулись слёзы. Именно тогда она поняла, что всё это время несла этот груз в одиночку, а теперь кто-то наконец протянул руку и сказал: «Позволь помочь.»

— Теперь я начинаю понимать, почему Курапика так часто смотрит на тебя с таким выражением лица, — Сет перевёл взгляд на Юми, стирая ладонью слёзы с щёк.

— С каким? — Юми непонимающе нахмурилась, шмыгнув носом.

— Будто одновременно восхищается и переживает, — она тут же отвела взгляд, а Сет едва заметно усмехнулся, потому что ответ получил ещё до того, как она успела что-либо сказать.

Глава 44

С каждым днём особняк становился всё более живым. Ещё несколько недель назад его коридоры казались чужими и пустыми, даже несмотря на то, что он был наполнен слугами и служанками. Теперь же в них снова звучали шаги, голоса, смех. Иногда слишком громкий, иногда раздражающий, но именно он напоминал о том, что дом больше не напоминает мавзолей воспоминаний.

Жизнь медленно возвращалась неохотно, осторожно, будто сама не до конца верила, что ей здесь рады. Юми стояла у окна гостиной, наблюдая за садом. Снаружи Нэтсуко пыталась чему-то научить Кейджи. Судя по его возмущённым жестам, получалось плохо. Хикари сидела на скамейке неподалёку и что-то читала, пока Ясуо заглядывал ей через плечо. Кажется, без разрешения, потому что уже через несколько секунд Хикари толкнула его локтем. Юми невольно улыбнулась. Такие мелочи раньше казались обычными. Теперь же она ловила себя на желании запомнить каждую из них: каждый голос, каждое лицо, каждый вечер, потому что время неумолимо двигалось вперёд. А вместе с ним приближался день отъезда.

Позади послышались шаги. Юми даже не обернулась, уже научилась различать их — спокойные, размеренные, тихие. Курапика остановился рядом. Некоторое время они молчали и смотрели в окно.

— Ты скажешь им сегодня?

— Да, — Юми кивнула. — Наверное.

— Это звучит не слишком уверенно, — Курапика едва заметно усмехнулся.

— Потому что я не уверена, — она честно посмотрела на него. — Мне кажется, они расстроятся.

— Расстроятся.

— Спасибо за поддержку, — Юми сощурила глаза, на что Курапика улыбнулся ещё шире.

— Всегда пожалуйста, — несмотря на ответ, в его голосе слышалось понимание. Наверное потому, что самому Курапике предстояло похожее прощание. Пусть и по другим причинам.

За завтраком собрались почти все. Такие дни постепенно стали привычными: длинный стол, тёплый свет ламп, голоса, разговоры, суета. То, чего так не хватало этому дому. Нэтсуко сидела на ковре рядом с Кейджи и перебирала какие-то цветные карандаши, которые Ясуо нашёл для них, одновременно с этим что-то рассказывая и перебивая друг друга. Ясуо смеялся вместе с Хикари. Акайо качал головой и вместе с этим спокойно пил чай. Сет наблюдал за происходящим с тем выражением лица, которое всегда появлялось у него рядом с детьми: смесь обречённости и привязанности. Юми смотрела на них и чувствовала, как внутри становится одновременно тепло и тяжело, потому что именно сейчас нужно было сказать правду. Она поставила чашку на стол.

— Мне нужно кое-что вам сообщить, — разговоры постепенно стихли. На неё обернулись сразу несколько человек.

— Что случилось? — первой спросила Хикари.

— Ничего плохого, — Юми сделала короткий вдох. — Просто скоро я уезжаю.

Тишина наступила почти мгновенно, даже Нэтсуко замолчала, что само по себе было достижением.

— Куда? — нахмурился Кейджи.

— Вместе с Курапикой, — она почувствовала, как взгляды сразу переместились на него. Курапика спокойно продолжал сидеть на своём месте. Будто речь шла вовсе не о нём.

— Уже? — тихо спросила Нэтсуко, на что Юми кивнула.

— Через несколько дней, — девочка опустила взгляд. Никаких слёз или громких слов, но именно поэтому стало тяжело.

— Надолго? — Юми не ответила сразу.

— Я не знаю, но я буду приезжать.

Нэтсуко подняла взгляд.

— Правда?

— Правда, — Юми улыбнулась. — И буду звонить.

— Часто? — На этот раз она улыбнулась чуть сильнее.

— Очень часто, — девочка вроде бы успокоилась, но всё равно тихо спросила:

— А если ты не сможешь? — В комнате стало тише, потому что все поняли, о чём она спрашивает. Не про звонки или расстояние, а про то, что люди иногда исчезают. Юми опустилась рядом с ней на пол.

— Тогда ты позвонишь мне первой, — Нэтсуко удивилась.

— Я?

— Да, — Юми поправила ей волосы. — И будешь ругаться, что я опять слишком занята и забываю отдыхать.

Девочка тихо улыбнулась.

— Ты правда такая.

— Знаю.

Ясуо, молчавший всё время, тяжело вздохнул. Для него слова давались тяжелее. Он смотрел на Юми.

— Вы вернётесь? — Юми мягко улыбнулась.

— Да.

— Тогда всё нормально, — он кивнул, а Хикари посмотрела на него.

— А что ещё?

— Не знаю.

— Они же не навсегда уезжают, — эти слова прозвучали настолько просто, что на несколько секунд все замолчали.

— Ясуо иногда бывает умным, — Нэтсуко тихо хихикнула.

— Иногда?

— Иногда.

— Какая жестокость, — Ясуо драматично прикрыл глаза и схватился за сердце. За столом послышались смешки. Напряжение немного отступило и именно тогда Кейджи неожиданно посмотрел на Курапику.

— А ты точно присмотришь за ней? — Повисла короткая пауза. Юми удивлённо повернулась.

— Кейджи.

— Что?

— Мне не пять лет.

— Я знаю, — мальчик пожал плечами. — Но всё равно. — На этот раз улыбнулся даже Курапика. Он подошёл к Кейджи и присел рядом с ним на полу.

— Не переживай, — Кейджи нахмурился.

— Это не ответ.

— Кейджи… — Юми играюще-строго посмотрела на мальчика.

— Нет, правда, вы постоянно куда-то влипаете.

— Да! — Нэтсуко тут же закивала.

— Нэтсуко.

— Что? Это правда.

Юми прикрыла лицо рукой. Курапика несколько секунд молчал.

— Не переживайте, — все посмотрели на него. Он сделал небольшую паузу. — Я за ней присмотрю.

— Курапика! — Юми возмущённо посмотрела на него.

— Вот видишь! — тут же победно заявила Нэтсуко.

— Ну, тогда ладно, — Кейджи важно поднял подбородок и довольно улыбнулся. Он передал Курапике бумагу и карандаши, приглашая его порисовать с ним и Нэтсуко.

Пока вокруг разносился мягкий и весёлый смех по поместью, Юми опустила взгляд, теперь у неё было место, куда идти. И место, куда возвращаться.

***

Ранним днём девушка с парнем сели в машину и отправились, в известном только им, направлении. Они ехали недолго. Город за окном постепенно сменился более строгими линиями — здесь всё будто становилось тише не по причине расстояния, а по внутреннему запрету на лишние эмоции. Юми сидела рядом с Курапикой в машине, пальцы сжали подол платья, взгляд был собранным, как перед шагом, который нельзя сделать наполовину.

— Всё будет хорошо, — Курапика положил свою ладонь на кисть Юми, та чуть заметно расслабилась, кивнув.

— Да.

Иоширо ждал их в кабинете, где всё выглядело так, будто решения здесь не принимаются, а просто фиксируются. Он поднялся, когда они вошли, и на секунду задержал взгляд на Юми.

— Я думал, ты не придёшь, — сказал он спокойно.

— Я должна была, — ответила она. Курапика остался чуть в стороне, не как наблюдатель, а как человек, который уважает границу между словами и тем, что стоит за ними.

Иоширо жестом предложил сесть. Документы на столе для него выглядели иначе, не как завершение брака, а как фиксация того, что он вообще больше не имеет права удерживать её в этой роли. Юми смотрела на бумаги долго. Слишком долго.

— Ты правда это делаешь? — Иоширо не сразу ответил.

— Я ничего не «делаю», — сказал он наконец. — Я убираю то, чего изначально быть не должно.

— Для тебя всё всегда было слишком просто.

— Нет, — ответ прозвучал неожиданно быстро. Юми удивлённо посмотрела на него. — Если бы всё было просто, мне было бы гораздо легче отпустить тебя.

Тишина бетонной стеной встала между ними. Курапика невольно перевёл взгляд на Иоширо. Тот впервые не пытался прятаться за привычной спесью.

— Но дело никогда не было в простоте, — он слегка покачал головой. — Проблема в том, что я слишком долго хотел одного и того же.

— Я тебе благодарна, — тишина стала плотнее, даже свет в комнате будто стал тускнее. — За то, что ты… отпускаешь меня.

Эти слова прозвучали не как формальность, а как граница, которую она наконец переступила. Иоширо не перебил. Юми продолжила, голос стал тише, но устойчивее:

— За то, что ты дал мне возможность самой решать, как мне жить дальше, — она на секунду остановилась, словно проверяя, не сорвётся ли голос. — И за детей. — Юми чуть сжала пальцы. — Когда мы уехали на аукцион… ты не обязан был вмешиваться, но ты приставил к ним телохранителя. — Она подняла взгляд, полный мягкости и благодарности. — И поэтому они выжили.

На мгновение Иоширо замер. Эти слова отозвались внутри гораздо сильнее, чем он ожидал. Благодарность была последним, что он ожидал услышать сегодня. Парень не отвёл взгляд. Он никогда не считал тот поступок чем-то особенным. Просто хотел, чтобы рядом с детьми остался кто-то, способный их защитить.

— Ты понимаешь, что я не удерживал тебя, — грусть звучала в его голосе. Лишь после аукциона и всего, что произошло потом, Иоширо начал понимать, насколько сильно Юми задыхалась рядом с людьми, которых он всегда считал частью её мира. И насколько сильно ошибался.

— Я понимаю, — ответила она. — Но я всё равно была внутри всего этого, а теперь ты убираешь последнюю стену.

— Ты уверена? — Иоширо медленно отодвинул одну из папок. Вопрос был риторическим, в нём не было контроля, только фиксация момента, где система перестаёт быть таковой.

— Да, — Юми кивнула, взяла ручку и замерла на секунду, потом посмотрела на него снова. — Это не конец брака.

— Я знаю, — ответил он.

— Это конец роли, которую я больше не хочу играть, — Иоширо чуть наклонил голову.

— Тогда подпиши, — и она подписала. На этот раз линия была ровной, не как разрыв, а как выход. Когда бумаги были собраны, он закрыл папку и в комнате впервые стало по-настоящему тихо. Юми уже собиралась уйти, но остановилась на секунду.

— Иоширо, — он поднял взгляд, в котором не было ничего, только пустота. Она чуть улыбнулась — едва заметно, но искренне. — Спасибо. — И добавила чуть увереннее. — Ты тоже можешь выйти из этой клетки, когда захочешь, просто поступай как сам того хочешь.

Парень лишь грустно улыбнулся и поправил свои волосы. Может и так, но для этого ему нужно не только желание, но и смелость.

***

Позже вечером особняк постепенно затих, один за другим гасли огни, разговоры становились всё тише. Ночь опускалась на город мягким тёмным покрывалом. Юми вышла на балкон и сделала глубокий вдох. Свежий воздух немного успокаивал. Она облокотилась о перила и подняла взгляд к небу. Над головой медленно загорались первые звёзды.

Развод должен был принести облегчение. И он действительно принёс, но вместе с ним пришла и странная грусть. Не из-за самого брака и не из-за решения, о котором она не жалела, а из-за человека, который сегодня нашёл в себе силы отпустить её. Юми никогда не хотела причинять Иоширо боль, несмотря ни на что, они слишком многое пережили рядом. Слишком долго знали друг друга, слишком много воспоминаний делили на двоих. И, наверное, именно поэтому сегодняшний разговор оказался тяжелее, чем она ожидала.

— Я знала, что найду тебя здесь, — Юми дёрнулась и обернулась, увидев, как Хикари стояла в дверях, скрестив руки на груди. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга.

— Ты ведь давно решила? — Хикари подошла ближе и разглядела слабую улыбку напротив.

— Настолько очевидно?

— Для меня да, — она остановилась рядом. — Знаешь… — Хикари замолчала, подбирая слова. — Раньше я бы обиделась.

— Обиделась? — Юми удивлённо повернула голову.

— Конечно, — Хикари усмехнулась. — Потому что ты всегда всё решала сама, всегда куда-то уходила, что-то скрывала.

Юми хотела возразить, но не смогла, потому что это была правда.

— Но сейчас… — Хикари посмотрела вперёд. — Сейчас я понимаю.

— Что именно? — Между ними повисла короткая тишина.

— Что тебе нужно идти дальше, — эти слова неожиданно ударили сильнее, чем Юми ожидала, потому что именно этого она боялась услышать. Не упрёков или просьб остаться, а понимания. Настоящего понимания.

Некоторое время они молчали, а потом Хикари вдруг сделала шаг вперёд и обняла её. Так неожиданно, что Юми на секунду растерялась. Крепкие, настоящие объятия. Как когда-то давно. Ещё до всех трагедий. До пожара. До Рэя. До всех секретов.

— Ты всё ещё моя сестра, — голос Хикари звучал тихо, но уверенно. — Что бы ни произошло.

— Хикари… — Юми закрыла глаза.

— Куда бы ты ни уехала и сколько бы времени ни прошло — это ничего не изменит, — она чуть сильнее сжала объятия. — Ты всегда будешь моей старшей сестрой.

В груди болезненно защемило. Юми медленно обняла её в ответ. И впервые за долгое время почувствовала себя не человеком, который обязан защищать остальных, а просто старшей сестрой.

В этот же день идея прощального вечера появилась сама собой. Вернее, появилась она у Нэтсуко. И отказаться никому не позволили. Особенно Юми и Курапике. Весь дом оказался втянут в подготовку: Кейджи спорил с Ясуо, Хикари руководила процессом так, будто готовила официальный приём, Сет помогал Нэтсуко вешать гирлянды между деревьями, даже Акайо оказался вовлечён. К вечеру сад преобразился. Повсюду горели фонари, а на столах стояла еда. Слышался смех, разговоры и музыка. Весь вечер Юми ловила себя на мысли, что именно этого ей будет не хватать больше всего. Не особняков, денег или статуса, не спокойствия, а людей. Тех, кто сидел сейчас рядом, и кто пережил всё вместе с ней, кто стал семьёй не по крови, а по выбору. И когда она подняла взгляд, то встретилась глазами с Курапикой. Всего на мгновение, но этого оказалось достаточно, потому что они оба понимали — это не конец, а просто новая дорога. Какой бы она ни была, уже очень скоро им придётся сделать первый шаг.

Глава 45

Камера встретила Юми тишиной и сыростью. Не той тишиной, которая бывает ночью в пустом доме, когда всё кажется спокойным. Здесь тишина была другой: тяжёлой, искусственной, будто стены сами старались не пропустить наружу ни одного звука, нагнетая.

Рэй сидел за столом напротив неё. Без дорогого костюма, без привычной уверенности, без людей вокруг, которые ждали его приказов. Только тёмная форма заключённого и металлические наручники, соединяющие его руки и закреплённые к столу для безопасности посещаемого. Но даже так он не выглядел сломленным. Просто усталым. Юми остановилась напротив него, несколько секунд молча смотря на человека, которого когда-то называла отцом. Странно. Она ожидала, что увидит чудовище. Того самого человека, который разрушил столько жизней. Который разрушил не только её прошлое, но и единственное место, где она наконец перестала пытаться заслужить любовь. Перед ней сидел просто мужчина. Человек, который совершал страшные вещи. И от этого почему-то было ещё тяжелее.

— Ты выглядишь…

— Жалко? — Рэй усмехнулся, перебив девушку, та покачала головой.

— Нет.

— Тогда? — Она долго молчала, внимательно разглядывая его.

— Уставшим.

— От чего это? — Юми чуть опустила взгляд.

— От того, что ты так долго пытался всё удержать один.

— Ты разве пришла не для того, чтобы увидеть, как я страдаю? — Его голос был спокойным, почти таким же, каким она помнила его в детстве. От этого внутри неприятно кольнуло. Юми сжала пальцы.

— Нет, — Рэй слегка поднял бровь.

— Тогда зачем?

— Я хотела понять, — она молчала несколько секунд, подбирая слова, а на лице мужчины появилась слабая тень усмешки.

— Понять?

— Да, — Юми посмотрела ему прямо в глаза. — Почему? — Одно слово, но в нём было слишком много всего: почему он уничтожил семью Джулии, почему заставил Юми жить в мире лжи, почему позволил детям остаться в поместье Коуэнов, почему продолжал держать её рядом, даже когда она уже не была ребёнком.

— Я думал, ты спросишь что-то другое, — Рэй откинулся на спинку стула, наручники неприятным лязгом царапнули металлический стол. Рэй словно видел все вопросы бегущей строкой в глазах девушки.

— Что?

— «Жалеешь ли ты», — Юми замерла, потому что ответ уже звучал в его голос. Он не собирался извиняться.

— А ты жалеешь? — тихо спросила она, Рэй молчал. За окном проезжала машина, её свет на мгновение скользнул по стенам камеры.

— Нет, — ответ был настолько быстрым, что Юми стало больно, но не от злости. От окончательного понимания — он действительно не собирался раскаиваться.

— Ни о чём?

— Я сказал то, что сказал, — Рэй посмотрел на неё спокойно. — Ты хочешь услышать, что я был чудовищем? Что всё это было ошибкой? Что я проснулся однажды и решил разрушить чужие жизни? — Он чуть наклонился вперёд. — Но это было бы ложью.

— Ты убивал людей, — Юми нахмурилась.

— Да, — ни оправдания, ни попытки смягчить, просто факт. Именно это пугало.

— Ты разрушал семьи. Решал чужие судьбы.

— Да.

— Ты забрал меня у них, — впервые за весь разговор взгляд Рэя изменился, но совсем немного.

— Я забрал тебя из места, где ты бы никогда не получила ту жизнь, которую получила со мной.

— Вот оно, — Юми горько усмехнулась.

— Что?

— Ты всё ещё думаешь, что сделал мне подарок, — Рэй нахмурился.

— Юми.

— Нет, — она сказала это тихо, но твёрдо. — Ты никогда не спрашивал, чего хочу я.

Он хотел ответить, но она продолжила:

— В детстве я старалась, — Рэй замолчал, потому что впервые за долгое время её голос звучал не обвиняюще, а просто устало. — Я старалась быть хорошей дочерью: училась, слушалась, делала всё, что от меня хотели. Я думала… — Она отвела взгляд. — Я думала, если буду достаточно хорошей, вы с Лайлой однажды скажете, что я действительно ваша.

— Ты была моей дочерью, — Пальцы Рэя чуть напряглись, едва заметно. Юми подняла глаза.

— Нет, — и это слово прозвучало больнее любого крика. — Я была частью твоего плана.

Впервые Рэй посмотрел на неё не как на свою дочь, которую он всё ещё пытался вернуть под свой контроль, а как на отдельного человека, которого он не смог понять.

— Ты изменилась, — тихо сказал Рэй, а Юми слегка нахмурилась.

— Изменилась?

— Раньше ты всегда пыталась понять меня и Лайлу, — она замолчала, потому что он был прав. В детстве она действительно пыталась. Пыталась понять, почему отец холоден, почему иногда исчезает, почему говорит одно, а делает другое, почему Лайла к ней так относилась.

— А теперь? — спросила она. Рэй посмотрел на неё.

— Теперь ты просто сказала мне, что думаешь.

— Да.

— Без страха?

— С ним. Но всё равно сказала, — Юми опустила взгляд.

— Понятно.

— Почему, когда я перестала быть удобной, всё изменилось? Почему, когда я нашла людей, которые любили меня просто за то, что я была Юми, ты уничтожил их? — лицо Рэя стало холоднее.

— Потому что они были опасны.

— Для кого? — он не ответил. Юми поняла и зло ухмыльнулась.

— Для тебя, — Рэй отвернулся.

— Ты слишком идеализируешь их.

— А ты слишком привык считать, что любовь — это слабость, — его взгляд резко вернулся к ней. На секунду в нём вспыхнуло раздражение.

— Ты ничего не знаешь о мире, Юми.

— Возможно, — она кивнула. — Но я знаю одно. — Девушка положила руки на край стола. — Они не требовали от меня быть полезной. — Голос дрогнул. — Они просто хотели, чтобы я была рядом.

И за весь разговор в лице Рэя появилась не злость. А что-то похожее на принятие, потому что где-то глубоко он понимал. Он действительно не умел этого.

— А дети? — Вопрос заставил его снова посмотреть на неё.

— Что?

— Нэтсуко и Кейджи, — Рэй молчал. — Ты уничтожил их дом, их семью. Почему оставил их в поместье Коуэнов?

— Потому что так было безопаснее, — он долго, прожигающе, смотрел на неё. Юми закрыла глаза, почти с болью.

— Нет.

— Да.

— Нет, Рэй, — она открыла глаза. — Это был контроль. Ты оставил их рядом с собой, потому что знал: я привязана к ним, а значит — никуда не денусь.

Рэй отвернулся. И этого было достаточно. Несколько секунд они сидели молча, потом Юми медленно выдохнула.

— Я долго думала, что моя жизнь принадлежит тебе, — Рэй посмотрел на неё. — Но это не так. — В её голосе появилась уверенность. — Я собираюсь сдавать экзамен на Хантера.

— Хантера? — Впервые за весь разговор Рэй удивился.

— Да.

— Зачем? — Юми посмотрела на свои руки.

— Потому что хочу стать сильнее, — Рэй усмехнулся.

— Чтобы отомстить? — Она покачала головой.

— Нет, — это удивило его больше всего. — Чтобы больше никогда не стоять больше и ждать, пока кто-то решит мою судьбу. Я больше никогда не буду делать то, что хочу не я.

— Ты думаешь, этот мир даст тебе свободу? — Юми задумалась, её лицо осветила мягкая улыбка. Слабая, но искренняя.

— Не знаю, — она поднялась. — Но это будет мой выбор.

Рэй ничего не сказал. Он только смотрел ей вслед и впервые за много лет понял одну вещь: он пытался построить для всей их семьи идеальный мир. Только забыл спросить, хочет ли Юми в нём жить.

Юми поднялась. Металлическая ножка стула тихо скользнула по полу. Разговор закончился, по крайней мере, ей так казалось. Она уже собиралась направиться к двери, когда услышала голос Рэя.

— Юми, — девушка остановилась лишь на секунду, не оборачиваясь.

— Что? — За её спиной повисла короткая пауза, будто он раздумывал, стоит ли вообще спрашивать.

— Хикари не пришла? — Юми медленно повернулась и несколько секунд просто смотрела на него. Наверное, она должна была ожидать этот вопрос, но почему-то всё равно удивилась.

— Нет, — Рэй отвёл взгляд лишь на мгновенье, но она заметила.

— Понятно.

Юми смотрела на него ещё несколько секунд.

— Она не захотела ехать, — в камере снова стало тихо.

— Почему? — Вопрос прозвучал спокойно, но Юми слишком хорошо знала его, слишком долго жила рядом с ним, поэтому поняла: он уже знает ответ, просто хочет услышать его вслух. Она медленно выдохнула.

— Потому что ей больно, — Рэй ничего не сказал. — Потому что всю жизнь она считала вас своей семьёй. Голос Юми звучал ровно, без злости, без желания задеть. — А потом узнала слишком много вещей, к которым оказалась не готова.

Рэй опустил взгляд на сцепленные в наручниках руки. Юми продолжила:

— Она всё ещё пытается разобраться в том, что чувствует и что делать дальше, как вообще относиться ко всему произошедшему.

Повисла тишина. Долгая. Тяжёлая.

— Она ненавидит меня? — Тихий вопрос заставил Юми замереть, потому что впервые за весь разговор в голосе Рэя не было ни уверенности, ни привычного контроля, ни спокойствия. Юми задумалась.

— Нет, — Рэй поднял удивлённый взгляд.

— Тогда почему не пришла?

— Потому что ненавидеть проще, — он молчал. — А Хикари не может. — Юми слегка опустила глаза. — Она всё ещё помнит хорошие моменты. Помнит, как вы учили её ездить верхом, как читали ей книги, как поздравляли с днём рождения. Помнит всё это и одновременно знает, что ты сделал и что Лайла даже не пыталась остановить тебя, а значит тоже во всём этом виновна. — Она сглотнула. — И именно поэтому ей сейчас так тяжело.

На этот раз Рэй ничего не ответил. Совсем ничего. Только смотрел в одну точку перед собой, будто впервые за долгое время оказался бессилен что-либо исправить. Юми постояла ещё несколько секунд. После чего направилась к двери.

— Передай ей… — Голос Рэя прозвучал неожиданно хрипло. Девушка остановилась.

— Что? — Он долго молчал. Очень долго, а потом едва заметно покачал головой.

— Ничего, — Юми смотрела на него ещё мгновение.

— Хорошо, — дверь камеры закрылась за её спиной, а Рэй остался сидеть один с теми словами, которые так и застряли в горле.

— Теперь к Лайле… — Юми тяжело вздохнула и, сбросив часть гнетущего груза с плеч, направилась на встречу к своей приёмной матери.

В отличие от Рэя, Лайла не выглядела человеком, который потерял власть. Она выглядела человеком, который потерял время. Слишком спокойная, слишком тихая, словно за несколько дней она стала старше на десяток лет и на порядок тише. Когда дверь камеры открылась, женщина подняла взгляд и несколько секунд просто смотрела на Юми. Не как на приёмную дочь или как на часть семьи Коуэн, просто как на девушку, которую когда-то держала за руку, когда та боялась темноты.

— Ты выросла… — Первые слова. И такие простые. От них внутри у Юми неприятно сжалось. Сколько раз она слышала это за последние дни? Но от неё это звучало иначе.

— Все так говорят.

— Потому что это правда, — на губах Лайлы появилась слабая улыбка.

Они замолчали. Между ними было всего несколько метров, но Юми казалось, что за эти годы расстояние стало намного больше. Когда-то она могла просто подойти и обнять, рассказать о любой мелочи, а теперь не знала даже, с чего начать.

— Ты злишься на меня? — Вопрос застал Юми врасплох, она подняла глаза.

— Да.

— Понимаю, — Лайла слегка опустила взгляд, она будто ожидала этого ответа, но в её голосе не было боли, только усталость. И почему-то это ранило сильнее.

— Ты всегда так говорила, — Юми посмотрела в сторону. — «Понимаю». Но никогда не спрашивала.

— Что? — Лайла замерла.

— Почему я изменилась, — несколько секунд женщина молчала, она поняла, что Юми имела ввиду.

— Ты была подростком, Юми, — она попыталась улыбнуться. — Подростки часто закрываются. Я думала, тебе нужно пространство.

— Пространство? — Юми медленно посмотрела на неё. Не зло, скорее с тихим недоверием.

— Да, — Лайла нахмурилась.

— Я перестала приходить к тебе.

— Я заметила.

— Перестала рассказывать об обучении.

— Я заметила.

— Перестала просить у тебя совета, — голос Юми стал тише.

Лайла ничего не ответила. И эта тишина сказала куда больше.

— Тогда почему? — Вопрос прозвучал почти шёпотом. Он был пропитан не раздражением, а болью. Лайла долго смотрела на неё.

— Потому что ты не хотела говорить.

Юми закрыла глаза и закусила губу. Вот оно. Та самая вещь, которая всё ещё болела.

— Мне было тринадцать, — она открыла глаза. — Я узнала, что вся моя жизнь была построена на лжи.

— Юми… — Лайла вздрогнула.

— Я не знала, кто я, — голос дрогнул. — Не знала, почему вы оставили меня. Не знала, почему мои настоящие родители отдали меня. Не знала, была ли я для вас дочерью или просто…

Она запнулась на полуслове, потому что даже сейчас это слово было слишком тяжёлым. Лайла тихо выдохнула.

— Ты никогда не была для нас чужой.

— Но я не знала этого, — Юми слабо улыбнулась грустно. Опять тишина заволокла комнату. — Я ждала.

— Чего? — Лайла подняла взгляд.

— Что ты придёшь, — эти слова ударили сильнее любого обвинения. — Что ты заметишь. — Пальцы Юми сжались. — Что ты спросишь: «Что случилось?» — Она посмотрела на женщину.

— Но ты тоже отдалилась, — и впервые за разговор на лице Лайлы появилось что-то похожее на боль. — Я не хотела давить. — Лайла произнесла тихо, почти ласково. И от этого ещё хуже.

— Я не просила тебя давить. Я хотела, чтобы ты была рядом.

— Ты не понимаешь… — Лайла отвернулась. За маленьким окном камеры плыли серые облака.

— Чего? — Юми посмотрела на неё. Лайла помолчала.

— После того, что сделал Рэй… после всего, что он скрывал… — Она сглотнула. — Я боялась, что ты возненавидишь нас.

— Я уже не знала, кого мне любить, — Лайла закрыла глаза на слова Юми. Они были слишком честными. — А потом появились они.

— Кто? — Лайла открыла глаза. Юми немного помолчала.

— Джулия… Нэтсуко, Кейджи и Ичиро. — Её голос стал мягче. — Они не знали, кем я была. Им не было важно, какая у меня фамилия. — Лайла слушала молча. — Они просто… — Юми улыбнулась краешком губ. — Просто приняли меня.

— Ты думаешь, я не любила тебя? — В глазах женщины мелькнуло что-то тяжёлое. Юми сразу посмотрела на неё.

— Нет, — ответ был быстрым. — Я знаю, что любила.

— Тогда почему? — Лайла будто не ожидала этого. Юми опустила взгляд.

— Потому что тихой любви иногда недостаточно, — и вот тогда Лайла впервые не нашла ответа. Они ещё долго сидели молча. Когда-то эта тишина была уютной. Сейчас она была похожа на комнату, из которой вынесли всю мебель.

— Ты станешь счастливой? — Вопрос Лайлы прозвучал неожиданно, на что Юми задумалась.

— Не знаю, — она поднялась. — Но теперь я хотя бы знаю, что это будет моя жизнь.

— Рэй тоже думал, что знает, что тебе нужно, что нужно для всех нас, — Лайла смотрела на неё. Юми остановилась. — Может быть… мы оба ошибались.

— Может быть, — Юми посмотрела на неё несколько секунд и ушла.

Глава 46

Курапика стоял у входа в здание участка, прислонившись плечом к холодной каменной стене. Прошло уже больше часа. За это время несколько раз открывались двери, выходили сотрудники, заходили посетители. Мир продолжал двигаться, будто внутри этого здания не решалась судьба целой жизни. Он не пытался смотреть на часы. Не звонил. Не писал. Юми сама попросила его подождать. Значит, он ждал. Когда дверь наконец открылась, он поднял взгляд. Она вышла медленно. Не разбитая. Не плачущая. Просто очень тихая. Курапика сразу заметил это. Была только усталость и странное спокойствие.

— Всё закончилось? — спросил он. Юми остановилась рядом и с тоской посмотрела на мрачное здание за своей спиной.

— Да.

— Ты получила ответы? — Курапика перевёл взгляд туда же. Юми задумалась, потом слегка покачала головой.

— Не все.

— Тогда почему говоришь, что закончилось? — Он посмотрел на неё.

— Потому что я больше не жду от них того, чего они никогда не смогут мне дать. — Она снова посмотрела на здание за своей спиной. — Когда я узнала правду… я думала, что всё было ложью. — Её пальцы слегка сжались. — Что каждый момент, каждый разговор, каждый раз, когда они называли меня дочерью… всё было ненастоящим. — Она тихо усмехнулась. — Но это оказалось не так.

— Нет? — Курапика чуть повернул голову.

— Нет, — Юми покачала головой. Несколько секунд она просто смотрела вперёд, воспоминания проносились перед глазами одно за другим. — Я помню, как Лайла читала мне книги, как Рэй учил меня держать нож, как они были рядом, когда я болела. Это было настоящим. — Её пальцы сжались. — И именно поэтому было так больно после. Знаешь, я не потеряла семью в тот день, когда узнала, что была приёмной. Я… — Она зажмурила глаза, прогоняя горечь в голосе. — Я потеряла её позже, когда отдалилась от них, а они решили, что лучшим решением будет контролировать меня и мой распорядок дня с утра и до ночи, лишь бы не говорить со мной. А потом поняла, что даже если бы они рассказали мне всё… это бы ничего не изменило. — Ветер слегка качнул её волосы. — Они всё равно сделали свой выбор.

— Ты злишься? — Курапика смотрел на неё внимательно.

— Да, — Юми задумалась. — Но уже не так. — Она посмотрела на свои ладони, разглядывая шрамы от ожогов. — Раньше мне казалось, что если я перестану злиться, значит, я всё простила, а теперь я понимаю, что нет. — Она подняла взгляд. — Я могу помнить. Могу любить то, что было настоящим. Могу скучать по тем моментам. — Её голос дрогнул совсем немного. — Но это не значит, что я должна оставаться там или прощать их.

Курапика тихо облегчённо выдохнул, потому что именно этого он ждал. Не того, что она забудет, не того, что перестанет болеть этим, а того, что перестанет быть пленницей этого прошлого.

— Ты готова идти дальше? — Юми посмотрела вперёд: на улицу, на город, на дорогу и впервые за долгое время в её взгляде не было вопроса или страха.

— Да, — на губах расползлась улыбка. — Думаю, да.

— Тогда идём, — Курапика слегка улыбнулся в ответ. Она сделала несколько шагов, но остановилась, обернулась и в последний раз посмотрела на здание. Не с ненавистью, не с болью, просто попрощалась, а потом отвернулась и больше не оглядывалась.

***

Вечер выдался прохладным. Солнце давно скрылось за горизонтом, оставив после себя лишь тусклую полоску света где-то далеко за деревьями. Дом постепенно затихал. Из кухни доносился приглушённый звон посуды. Где-то наверху хлопнула дверь. Кто-то негромко разговаривал в одной из комнат. Обычные звуки. Те самые звуки, которые ещё недавно казались невозможными.

Хикари сидела на ступеньках крыльца, подтянув колени к груди. Перед ней темнел сад. Тихий и размеренный, спокойный. Совсем не похожий на тот хаос, который царил в её голове последние недели. Она не сразу заметила шаги. Ясуо вышел из дома, держа в руках две кружки. Молча подошёл и сел рядом. Одну кружку протянул ей. Хикари посмотрела на напиток.

— Что это?

— Чай.

— Ты умеешь делать чай?

— Не особо.

— Тогда почему я должна это пить?

— Потому что если я буду пить его один, мне придётся страдать в одиночку, — Хикари невольно фыркнула. Ясуо довольно кивнул. — Вот, уже лучше.

Она покачала головой, но кружку всё же взяла. Некоторое время они сидели молча, слушая стрекот вечерних насекомых, шелест листвы и далёкий лай собаки где-то за пределами поместья. Хикари смотрела вперёд на тёмный сад, на дорожки, едва различимые в сумерках, на фонари, мягко освещавшие двор. И почему-то именно сейчас внутри снова стало тяжело. Намного тяжелее, чем днём.

— Я не поехала сегодня, — Ясуо повернул голову. Он понял сразу и не стал уточнять, не стал произносить имена, просто кивнул. Хикари сильнее сжала кружку. — Юми ездила.

— Угу.

— Канэко-сан тоже.

— Угу.

— А я не смогла, — она опустила взгляд. Ясуо молчал. Как обычно, не торопил, не перебивал и почему-то именно поэтому рядом с ним было легко говорить. — Знаешь, что самое ужасное?

— Что?

— Я до сих пор не знаю, как к ним относиться, — голос прозвучал неожиданно тихо, почти растерянно. — Я должна их ненавидеть. — Она горько усмехнулась. — Наверное… После всего, что произошло, что они сделали, после всей лжи и смертей, после того, как они поступили с Юми. После всего этого я должна ненавидеть их… Но не получается.

— Почему? — Ясуо посмотрел на неё.

— Потому что я помню другое, — голос дрогнул, а перед глазами сами собой всплыли воспоминания: Рэй, который учил её держаться в седле, Лайла, поправляющая ей волосы перед каким-то праздником, семейные ужины, подарки, путешествия, смех. Все те воспоминания, которые теперь казались чужими и всё же были настоящими. — Я помню хорошее, очень много хорошего. — Хикари опустила голову и закусила губу. — И от этого ещё хуже, потому что, если бы они всегда были чудовищами, было бы проще.

— Наверное, — Ясуо задумался.

— А так… — Она подняла взгляд к темнеющему небу. — Я не понимаю. Не понимаю, кто они на самом деле, не понимаю, что из того, что было между нами, было ложью. Не понимаю вообще ничего. — слова безудержным потоком вытекали, Хикари не могла их остановить. — Я не знаю, что делать дальше.

Ясуо несколько секунд смотрел вперёд, будто обдумывал ответ, потом пожал плечами.

— Решать.

— Что? — Хикари нахмурилась и перевела взгляд на парня.

— Всё.

— Очень полезный совет, — нота сарказма прозвучала в ответ, на что Ясуо ухмыльнулся.

— Я стараюсь.

— Не очень-то заметно.

— Это потому что ты вредная, Хи-тян, — Хикари закатила глаза, но уголки её губ всё же дрогнули. Ясуо сделал глоток чая. — Ты сказала, что всю жизнь за тебя всё решали.

Она замерла, потому что это была правда. Родители решали, где она живёт, что изучает, с кем общается, какое будущее её ждёт, даже многие её мысли формировались под их влиянием. Она никогда не задумывалась об этом раньше, потому что считала это нормальным.

— Ну да…

— Тогда теперь решай сама.

— Всё так просто?

— Нет конечно, — Ясуо безмятежно посмотрел на тёмное небо. — Но другого не остаётся. Думаю, Канэко-сан тебе поможет, но в остальном, пока господин и госпожа Коуэн в тюрьме, со всеми заботами тебе придётся столкнуться самой.

— Спасибо, обнадёжил… — Перед глазами само собой вспыхнуло то, с чем придётся столкнуться ей: кипы бумаг, разъярённый народ, куча увлечённых своей работой журналистов с горой вопросов. Хикари тихо взвыла и зажмурила глаза, уже не надеясь, что выдержит напор со всех этих сторон.

— Пожалуйста, — Ясуо легко посмеялся и потрепал Хикари по голове, после чего достал из кармана карамельную сладость, передавая её девушке. — Не переживай, мы будем на подхвате, если что. В любом случае эту кашу с арестом заварил Канэко-сан, так что он будет нашим заложником, пока не поможет разобраться с последствиями.

Хикари тихо рассмеялась первый раз за весь вечер и приняла предложенную сладость, уже не обращая внимания на то, что Ясуо неформально с ней общался. Он внимательно посмотрел на неё.

— Что?

— Ничего, — она покачала головой. — Просто ты иногда говоришь удивительно глупые вещи.

— Иногда?

— Иногда.

— Вы с Нэтсуко необычайно жестоки ко мне, госпожа Хи-тян! — На этот раз Хикари рассмеялась уже по-настоящему, громко и легко. Её уже и не так сильно раздражала эта игривость Ясуо. И впервые за последние недели ей показалось, что будущее больше не выглядит сплошной тёмной стеной. Оно всё ещё пугало. Всё ещё было неизвестным, но теперь этот выбор принадлежал ей самой. Впервые в жизни.

— Интересно, Юми-чан с Курапикой уже добрались до Йоркшина? — Хикари сделала глоток тёплого чая и слегка поморщилась. — Тебе точно ещё нужно поучиться варить чай, Ясуо.

— Ой, да не надо, не на столько он и плохо получился! — Парень демонстративно за раз выпил свою кружку и, подавившись, начал кашлять.

— Не спеши ты так, а то придётся на твоё место нового телохранителя искать. Это, между прочим, очень энергозатратно.

— Какому-то чаю так просто меня не победить, — откашлявшись, Ясуо ударил себя в грудь и заулыбался. — Тебе так просто от меня не избавиться.

— Будто я этого хочу, — Хикари тоже заулыбалась и отпила ещё немного чая.

***

Дирижабль мягко рассекал облака. За иллюминатором растянулось бесконечное море белого света. Солнце отражалось от верхушек облаков, превращая их в что-то почти нереальное. В салоне было тихо. Большинство пассажиров отдыхали, кто-то спал, кто-то читал. Но Юми уже давно перестала смотреть в книгу, которую держала в руках. Она смотрела в окно. На то, что было впереди. Курапика сидел напротив, держа в руках какие-то записи. Он несколько минут молчал, но всё же закрыл блокнот.

— Ты волнуешься?

— С чего ты взял?

— Ты уже десять минут читаешь одну страницу, — Юми посмотрела на книгу, потом на него.

— Следишь за мной?

— К сожалению, да.

— Какой ужас, — Юми тихо усмехнулась и закрыла книгу, она и правда уже давно не читала её.

— Согласен, — Курапика отложил блокнот. — Так что?

— Что?

— Волнуешься? — Девушка на мгновение задумалась, смотря на проплывающие мимо облака.

— Наверное, немного только.

— Из-за экзамена? Он будет через год, так что пока волноваться нечего.

— Нет, — Юми покачала головой.

— Тогда из-за чего?

— Из-за того, что всё происходит по-настоящему, — на этот раз Курапика не стал переспрашивать, потому что понял сразу. На несколько секунд снова стало тихо. — Просто, понимаешь… Полгода назад я даже и не думала, что буду лететь на дирижабле в другую страну, и, тем более, решить проходить экзамен на хантера. — Девушка неловко засмеялась и сжала книгу в руках.

— Юми, — голос Курапики стал серьёзнее, она сразу повернулась.

— Да?

— Я хочу кое-что сказать до того, как мы прилетим, — Юми напряглась, не испугавшись, скорее почувствовав, что это важно.

— Хорошо.

— То, куда мы летим… Это не обычное приключение, — Курапика посмотрел на облака за окном. — И ты это знаешь.

— Знаю, — Юми медленно кивнула.

— Нет, — он посмотрел прямо на неё. — Ты знаешь только часть. — Эти слова прозвучали спокойно, но в них была тяжесть. — Моя цель связана с людьми, которые не остановятся перед убийством. С теми, кто привык получать всё силой. — Его пальцы сжались. — Ошибка рядом с ними может стоить жизни. Тебе придётся много учиться: контролю, тактике, твоим способностям, твоему телу. — Он чуть нахмурился. — И это будет нелегко.

— Ты думаешь, я не справлюсь? — Юми посмотрела на него.

— Нет, — ответ прозвучал незамедлительно. Она замерла. — Я думаю, что ты недооцениваешь, насколько тяжёлым это будет. В этом разница.

— Мне страшно, — Юми опустила взгляд, не увидев, как Курапика удивился. Удивился не потому, что она призналась, а потому, что она сказала это так просто, без попытки скрыть, без привычного «я справлюсь». — Я боюсь. Я боюсь снова оказаться бесполезной. — В её голосе появилась дрожь. — Когда напали на поместье… Я стояла там и ничего не могла сделать. Ты сражался с ними. — Она посмотрела на свои руки. — А я только надеялась, больше не хочу так.

— Юми, — Курапика медленно выдохнул, накрыв её руки своими. Она подняла взгляд. — Ты понимаешь, что сила не гарантирует, что ты сможешь спасти всех? — Вопрос был тяжёлым, но вполне уместным. Она долго смотрела на него, потом кивнула.

— Да.

— Тогда почему? — Курапика немного удивился. Юми вернула взгляд в окно.

— Потому что даже если я не смогу спасти всех… — Её голос стал увереннее. — Я хочу хотя бы иметь шанс.

Эти слова остались между ними. Простые, но именно в них была вся она. Не желание стать сильнее ради мести, не желание доказать кому-то свою ценность, просто желание больше никогда не быть человеком, который может только ждать чего-то.

— Тебе придётся тяжело, — тихо сказал Курапика.

— Ты уже говорил, — Юми улыбнулась.

— Я серьёзно.

— Я тоже, — он посмотрел на неё несколько секунд, потом слегка кивнул.

— Хорошо, — и впервые за весь разговор его взгляд стал мягче. — Тогда будем идти постепенно.

— «Будем»? — Юми чуть улыбнулась. Курапика понял, что сказал и немного смутился.

— Да, — секундная пауза. — Будем. Как я и говорил до этого: «Я не оставлю тебя одну. Будем решать проблемы вместе».

За окном облака постепенно расступались, где-то впереди уже была видна земля. Йоркшир. Новая жизнь, новые опасности и путь, который они теперь выбрали проходить вместе.