Решала

Глава 1

Глава 1

Нокдаун! Я на полу. Неожиданно! Вел ведь два раунда по очкам, как мне сказал мой тренер в перерыве. И ведь не сам упал, меня уронили. Ха-ха.

— ... «семь», — откуда-то издалека слышу голос рефери и заставляю себя встать на ноги, показывая, что готов к бою. Да нифига не готов! В голове шумит, а перед глазами два Володи Ерещенко, с которым я бьюсь в финале чемпионата СССР по боксу. Сам чемпионат перенесли с 23-го января на 13-е февраля ещё в прошлом году, что дало мне возможность немного подольше потренироваться. Как проклятый я занимался по пять раз в неделю, хотел и по семь, но Игорь Леонидович, мой тренер, был против. Сердечный удар от Ирки подкосил меня — она реально вышла замуж за худого сорокалетнего сморчка. Что она в нём нашла? Вместо квартиры у того маленький ветхий домик в Николаевке, машины нет, денег нет, работы нет нормальной. Прыгает с одного места на другое, хотя специальность у него неплохая — сварщик. А вот поди ж ты! «Любовь зла, полюбишь и козла». Что означает, что женское сердце непредсказуемо.

— ... восемь!

При счете «восемь» рефери должен принять решение — дать команду на продолжение боя или считать до десяти? Наш рефери, легендарный Владимир Енгибарян, опытно взял мои перчатки в свои руки, проверяя, не дрожат ли они, и скомандовал мне сделать шаг вперёд. Пытается определить, как у меня с координацией. Но у меня опыта тоже хватает — всё-таки в этом теле три с половиной года боксирую и в прошлом лет десять отпахал.

Да, я попаданец, и живу уже во втором теле. Меня это не парит — вернули тридцать пять лет жизни, плохо, что ли? Жаль, попал не в свое тело а в тело одноклассника, который должен был застрелится как я помню.

Делаю маленький приставной шажок. Хрен поймет судья, что меня ведёт.

— Бокс!

Левый джеб, уворот от встречного бокового, и вхожу в клинч. Володя пытается меня стряхнуть. Но я та ещё пиявка!

— Брейк!

Эта команда — призыв боксерам разорвать взаимный захват, отдалиться друг от друга минимум на шаг и продолжить бой. Невыполнение — потеря очков или даже дисквалификация. Правда, последнее я не встречал ни разу.

Володя рвётся добивать. Делаю шаг назад и на отходе удачно попадаю в разрез между перчаток Ерещенко, разбивая тому бровь. Остановка боя, оказание помощи, и... я чемпион! Не разрешили продолжить бой моему сопернику, ведь я попал по травмированной в полуфинале брови Ерещенко. Ранее, в полуфинале, я бился со Степаном Шахбазяном из Армении и до этого чуть не проиграл казаху Владимиру Бердыбекову.

С момента моего попадания в тело прошло почти четыре года. Сегодня тринадцатое февраля 1988-го года. Но на улице теплынь, ведь мы в Ташкенте. Вот где надо жить! ... Зимой. А летом и в Красноярске хорошо.

Меня поздравляют мои друганы — Костя Цзю и Витька Артемьев. Цзю слил свой финал в категории до 60 кг Орзубеку Назарову. А вообще сейчас казахи — бесспорные лидеры бокса в СССР. Ровно десять медалей взяли на этом чемпионате, из сорока восьми возможных!

А Витька в категории 57 кг проиграл армянину Казаряну. Зато в полуфинале выбил казаха Серёгу Суходоева, который сейчас, вижу, тоже протискивается ко мне, чтобы поздравить. Многих я уже знаю в мире бокса, да и сам известный боксер. Ладно, бронзовый призёр чемпионата СССР — это тоже круто, хотя накануне Суходоев целый день ходил смурной, как туча. Хотел даже напиться с горя. Я еле уговорил подождать до воскресенья. Сегодня впятером идём в ресторан. Кто пятый? Местный тяжеловес Хаким Матчанов, единственный призёр от Узбекистана на этом чемпионате. Вот кого просто завалили подарками. «Волгу», например, подарили местные власти. Сам видел, как вручали. А нам дадут по тыще и бронзулетку какую. Хаким постарше нас лет на пять, бровастый, как Брежнев, этакий усатый красавец узбек. Закончил автодор местный с отличием и сейчас ещё учится на юриста в сфере международных отношений. Как сложится у парня жизнь в дальнейшем, я не помню, но надеюсь, всё будет хорошо. Ресторан, в который мы идём, принадлежит родному брату его тренера по фамилии Газиев. Имя для меня сложное, как и отчество. Вот на бумажке записано... Хамидулла Каххарович!

— Проходите, — посторонился улыбчивый лысый здоровяк, сильно смахивающий на джина из диснеевского мультика про Алладина.

Не знаю, есть уже этот мультик или нет, посмотреть негде, интернета нет же. Вернее, есть что-то, но не пойми что.

— ... мордой в грязь, — расстроенно заканчивает рассказ о своём проигрыше Цзю.

— А грязь и лечебная может быть, — утешаю я его. — Всё у тебя ещё будет. Не бухаешь, вкалываешь, и удар есть нокаутирующий. А главное — талант!

Витька и Суходоев рады своим серебряной и бронзовой медалям. Что уж говорить про «золотого» Хакима!

Шашлык тут очень хорош, и вообще, люблю я восточную кухню. Расположились мы тоже удачно — отдельный столик в углу, и нам никто не мешает, и мы не отсвечиваем. На пятерых выпили пару бутылок вина и грамм по сто какой-то местной сливянки. Решаем после ужина прогуляться пешком до гостиницы. Идём по улицам Ташкента, солнышко пригревает, небольшой ветерок, снега нет совсем, уже включили фонари, темнеет рано. От нечего делать заходим в магазин «Культтовары». Там человек десять местных ведут разговор на какие-то животрепещущие темы. Увидев нас, сначала примолкли, но заметив Хакима, расслабились и продолжили общение. Из их речи понятны только матерные слова. А ведь они ругаются! Вижу две группы и рефери-продавщицу. Та смотрит с любопытством на ссору. Цирк для неё!

— Что за шум, а драки нет? — тихо спрашиваю у Хакима, оглядывая товары.

Гитары, баян или аккордеон (не разбираюсь в этом), есть даже пара скрипок, висящих на стене. Много грампластинок. Замечаю пласт «Queen». А у них такой неплохой мелодичный рок, надо прикупить «квинов».

— Спорят, кому достанется последнее пианино, — шепчет Хаким, которому, как я вижу, немного стыдно за земляков.

И точно, в каждой группе по ребёнку лет семи, явно товар берут для них. Девочка и мальчик. Заново оглядываю спорящих. Раз пианино, значит, семьи небедные, и место есть, куда его ставить.

— Вам помочь, уважаемые? — решаю вмешаться в разговор.

Нафига? Сам не понимаю. Группировки, от неожиданности ненадолго замолкнув и ещё раз посмотрев на Хакима, решают довести суть спора до меня.

— Считаю, парень, как настоящий мужик, должен уступить девочке, — я присел на корточки и посмотрел на насупившегося пацана.

Мои слова ненадолго заставили замолчать спорщиков, а потом всё решилось быстро и, к сожалению, на иностранном для меня языке. Пианино достаётся... парнишке! Черт, мерю всё по себе, а тут, наоборот, прав у местного женского пола, наверное, меньше.

— Почему парню отдали? — спрашивает Костя, которому тоже интересно.

— У него день рожденья скоро, — вильнув глазами, ответил Хаким.

Может и правда, никаких признаков дискриминации женщин я тут не видел. И одеваются они обычно — юбки, пиджаки, головы непокрытые.

Хрясь! Стучит по прилавку старик. Разговор окончен, побеждённая группа уходит.

— Татары это, — уже на улице поясняет Хаким, кивая в сторону ушедшей группы.

— Крымские? — спрашиваю я.

— Были, теперь местные, — кривится боксёр.

В голове что-то щелкает, и картинка складывается в знание. Летом этого года татары, не согласные с решением властей, отказавшихся восстановить Крымскую АССР, должны выйти на митинг. А в декабре здесь, в Ташкенте, случится ещё одно важное событие. Тоже митинг, но участники и лозунги другие.

«Русские, уезжайте в свою Россию, а крымские татары — в Крым».

От неожиданно прозревшей памяти настроение испортилось. Захотелось записать всё, что вспомнил, в свою тетрадку, но понял — и так не забуду. Черт, а ведь и Сумгаит не за горами! Я уже служил в армии, когда к нам в часть прибыла партия новобранцев из армян и азербайджанцев.

— Нас предупредили, чтобы мы тут мирно жили, — сказал мне кто-то из них, но до самого моего дембеля они между собой не общались и враждебно поглядывали друг на друга.

Наскоро простившись с дружелюбным Хакимом, вместо гостиницы иду на переговорный пункт и заказываю разговор с Москвой.

— Откуда информация? — строго спросил Власов.

— Слышал, как на чемпионате между собой два члена делегации общались. Один из Баку, второй из Сумгаита, — вру я.

— Точную дату не говорили? — пытает министр. — Опознать их сможешь?

— Я их в лицо не видел, только слышал. Стоял за автобусом. Один сказал другому: «Через пару недель начнем их резать!»

— Что ты там делал, за автобусом? — взорвался Власов.

— По малой нужде отошёл, до Дворца далеко бежать, а приспичило, — сочиняю я на ходу, удивляясь сам себе. — Поэтому ни они меня не видели, ни я их.

— Ладно, молодец, что сказал. Никому не трепи, я потом с тобой свяжусь, — отдал команду Александр Владимирович и положил трубку.

Точную дату начала резни я не помнил, но был точно февраль. Так что пара недель до конфликта — это максимум, ведь сегодня тринадцатое февраля. Ну, не пара недель, а шестнадцать дней, ведь этот год високосный.

Будучи уже в Красноярске, получив доступ к своему приёмнику с короткими волнами, стал регулярно слушать вражьи голоса. И дождался. «Голос Америки» объявил, что 20-го февраля сессия областного Совета народных депутатов НКАО в Степанакерте приняла обращение к Верховным Советам Азербайджанской и Армянской ССР и СССР с просьбой о выходе НКАО из состава Азербайджана и присоединении её к Армении.

На работе и в универе дела у меня идут хорошо. На удивление мой дядька Пашка отлично вписался в коллектив и быстро вошел в курс дела. А в КГУ мне дали повышенную стипендию. Аж пятьдесят рублей! Только нивелировать падение доходов от видеосалонов это не сможет. А доходы стали заметно сокращаться. Конкуренция! Ещё парочка новых салонов открылась недалеко от нас, в Студгородке, и один напротив Сашкиного. Но по моим прикидкам года полтора у нас ещё есть — помню, в самоволку в 89-м бегал в кинотеатр на ночной сеанс, и мест там не было свободных.

Двадцать третьего февраля, праздник! Бухнул со старшими товарищами, хоть официально это и рабочий день, но после работы в ресторане посидеть сам бог велел. Сейчас ещё много фронтовиков, в том числе у нас в крайкоме. Посидели, выпили, закусили, а утром следующего дня я получаю звонок от Власова:

— Толя, там к тебе сегодня человек от меня зайдёт, Кирилл Евгеньевич. Расскажи ему ещё раз, что слышал, — попросил он, не говоря ни о чём конкретно, но намекая на якобы подслушанный мною разговор.

Глава 2

Глава 2

Этот Евгеньевич душу из меня конкретно вынул. Потом запихнул обратно, утрамбовал и опять вынул.

— А почему ты решил, что один из Баку, а второй из Сумгаита?

— Тот, что из Баку, сказал — мол у нас в столице не как у вас, в Сумгаите..., — уверенно отвечаю я.

— На русском говорили? Два азербайджанца? — не верит посланец.

Но у меня уже весь их выдуманный разговор заучен. Ничего нового не сочиняю, стою на своём. Попутно размышляю — а оно мне надо? Не планировал лезть никуда же! Тихо-мирно дожить до открытия железного занавеса и свалить... на Лазурный берег. Уехать можно и раньше, но бабуля расстроится, да и вообще, неожиданно интересно тут, в прошлом, стало. Кирилл Евгеньевич ушёл, скорее всего недовольный тем фактом, что не позволили ему мне иголки в ногти пихать. Но придраться не к чему. Я «слышал» и точка. А то, что я слышал о тех событиях, то и должно случиться. Олег Горин, мой одноклассник по прошлой жизни, ушёл в армию осенью 87-го, служил в прикаспийском отряде морской пехоты. Или как там называется их ВЧ? Мы даже переписывались с ним во время службы. Он мне про Сумгаит первым и рассказал. Их перебросили туда в самом конце февраля, когда уже волнения случились, и пострадала куча безвинных людей. Что интересно, подписки с него никакой не брали, но рассказывал он об этом неохотно.

Четверг и пятница прошли для меня спокойно, в субботу я сдавал лабы весь день, а вечером, после бани, распаренный и довольный жизнью услышал по радио новости. Разумеется, я слушал не «Маяк», благо, уже не «голоса», ни Би-би-си не глушат. Последняя и сообщила, что в Сумгаите был разогнан митинг, а на первого секретаря Азербайджанского ЦК КП Кямрана Багирова совершено покушение. Лёг спать как обычно, но ночью, когда вставал в туалет, не удержался и ещё раз послушал новости. В общем, всё как в поговорке — «есть обычай на Руси — ночью слушать Би-би-си».

В воскресенье поехал к Бейбуту в часть. Привез ему мешок конфет и печения. В буквальном смысле — накупил дофига разных сладостей. Бейбут меня удивил с первой секунды нашего свидания. Он уже ефрейтор!

— Ой, лучше дочь проститутка, чем ..., — хотел было поглумиться я.

Удар по печени еле заблокировал, ответив двоечкой по корпусу.

— Не начинай, Толяныч! Сам не знал. На Двадцать третье дали лычку, даже не спросив меня!

Глаза у моего друга полны скорби, да и вообще, он не сильно рад даже сладостям, что совершенно на него не похоже.

— Ты что, из-за такой ерунды расстроился? — удивляюсь я.

— Да всё через жопу! И в роте дрочат, и на работе. А бить нельзя, — жалуется друг.

Осторожно пытая своего кореша, выяснил, что нелады у того на всех фронтах. Бейбут в роте на положении духа, так как он из самого позднего призыва, и так будет до мая месяца, не меньше. Сильно его не гоняют, но кровати в роте у них духи заправляют и полы моют тоже только они. Бейбут пытается сачковать, тем более у него, как у электрика, есть свой начальник — прапорщик Белый. После утреннего развода он сваливает на работы в свою кандейку на втором этаже клуба. Ну а там его достаёт начальство. Не прапорщик Белый, не начальник коммунальной части капитан Шейко, не подполковник Поликарпов, а старший прапорщик Агеев — командир хозяйственного взвода. Редкостное говно, по словам моего друга. Накачанный мужик лет тридцати, невысокий, коротко стриженный и, как и все другие прапоры, с одной извилиной в голове. Все его служебные обязанности сводятся к тому, чтобы бухнуть на дежурстве, закусив салом и консервированным горошком с луком и майонезом. А бухнув Агеев начинает доёбы..., сорян, приставать... Да нет, всё верно — до@бывать молодых. Дембелей и дедов не трогает, черпаков фигачит только если за дело, а вот духи, вроде моего друга, летают у него как птицы. И по поводу и без. Белого вечером уже в части нет, да и молодой прапор ни разу не авторитет для Агеева, а Шейко жаловаться западло. У Агеева есть свое место обитания — насосная, там в ночь его дежурства он и бухает.

— В часть зайти как-то можно? Не через КПП? — хмурясь спрашиваю я.

На самом деле, я считаю, моему другу ещё повезло — деды его стирать, например, не заставляют, «лося пробивать», да мало ли чего ещё можно выдумать. Но и друга в обиду не хочу давать.

— Есть пара дырок. ... А, ... а зачем тебе? К Ирке? Так она...

— Бейбут, давай, я сам с Иркой разберусь, а дырка в заборе мне нужна, чтобы попасть в часть и Агееву вашему челюсть пощупать, — прервал «беканье» и «меканье» друга я.

— Ты @пнулся! — уверенно констатировал новоиспеченный ефрейтор. — Там в насосной постоянно пяток дедов сидит, и есть деды за сто кило весом! Может, через компартию

попробовать порешать?

Я задумался. А у Бейбута башка варит! Шороху навести в МВДшном полку я могу. А могу и рыло начистить Агееву и дембелям. Я тот ещё «решала». Настроение не очень, и хочется выпустить пар. Размышляю, что бы такое предпринять? И в это время в комнату для гостей заглядывает это мурло! Пардон! Старший прапорщик Агеев.

— Бейбут, живо в роту! Там тебя на уборке потеряли! — грозно командует он, не обращая на меня внимания.

— Стоять! — хватаю за рукав друга, так как тот реально собрался рвануть с низкого старта.

— Прапор, ты обнаглел? Видишь, гости у вас в части, — встаю я и показываю удостоверение, возвышаясь над Агеевым, так как тот на голову ниже меня.

— Ты кто? — обалдел, как я вижу, прапор, но, заглянув в ксиву, малость притих. — Крайком? Комиссия? Этот тут при чём? Бейбут, ты что, партийный?

Про одну извилину в башке мой друг не соврал.

— Сначала кандидатом надо стать, вот я и беседую с товарищем насчет своей рекомендации ему. А вообще, две нужны. Как ты думаешь, вторую кто из ваших полканов даст? — по-панибратски приобнимаю Агеева в модном чистом ватнике.

— А я откуда... Да ты руку-то убери! — пытается вырваться из «дружеского» объятия Агеев. — Рано духу в партию!

— Дежурный по части, к Матвееву, — кричит кто-то в коридоре и негромко добавляет: — Он на воротах в машине.

— Матвеев, Матвеев... это ваш начальник штаба? — припоминаю я. — А ну, пойдём поговорим с ним!

— Да не будет он с тобой разговаривать, — неуверенно говорит прапор, с трудом освободившись от моих объятий.

— Анатолий Валерьевич! А мне не доложили! — радуется мне подполковник.

Он помнит моё знакомство с зам министра Сизовым, и то, как я спас часть, заменив наказание на поощрение. Мне повезло, что в выходной его застал. Хотя меня много кто тут помнит — Поликарпов, Шейко, Солнцева... Эх, Ирка, Ирка.

— Да я неформально тут, вот хочу человека в партию рекомендовать. Правда, командир его против. Почему? Не знаю, может, «троцкист» какой, — поясняю я.

Весело ржём все, даже предполагаемый «троцкист». Хотя Бейбут просто морду скривил, хрен поймёшь казахов этих — то ли рад, то ли недоволен.

— Агеев! Поясни! — Матвеев уже вышел из машины, зашёл в КПП и сейчас осматривается на предмет бардака какого, но пока ничего не находит.

— Так, рано ему, молодой совсем, никак не проявил себя, — Агеев тупит, не понимая, чего от него хочет командир.

Одна извилина, что взять? Ему бы понять, что раз я с Матвеевым «вась-вась», то и ему бы мне лучше не перечить.

— Ну да, так и сказал, рано мол духу в партию, — якобы размышляя пробормотал я.

— Не духу, а молодому..., — эта извилина работает сейчас на полную, и признавать наличие дедовщины перед посторонним мутным типом прапор не хочет.

— Погоди! Ему же дали «ефрейтора» на Двадцать третье! Значит, отличный солдат, спортсмен, КМС по боксу! Да ты сам знаешь — по ночам каждое своё дежурство марш-бросок устраиваешь. Отстал хоть раз товарищ ефрейтор на марш-броске от «дедушек»? Нормально у него с физподготовкой? — якобы припоминаю я. — А что молодой — так я тоже в восемнадцать стал кандидатом.

У кого всё нормально с извилинами, так это у Матвеева — местного начальника штаба. Тот сразу понял и чем я недоволен, и как надо себя вести.

— Агеев, что за марш-броски по ночам? Почему без плана?

— К проверке готовимся, вы же знаете, что сдача нормативов скоро, — бурчит этот идиот, бросая злобный взгляд на Бейбута.

Ой, дура-а-ак! Не понимает.

— Ефрейтор? Да ещё КМС? Я лично дам рекомендацию бойцу! — Матвеев старается закрыть своим телом от меня Агеева.

Для него все пантомимы подчинённого понятны, и, более того, ему ясно, что понятны они и мне.

— Скажи мне, прапорщик, — я намеренно понижаю звание Агеева. — По поводу марш-бросков — у вас только духов к сдаче нормативов готовят или всех?

— Так точно — всех! — Агеев, наконец, понял намёки Матвеева.

— Молодцы, не ожидал! Товарищ подполковник, а можно мне поприсутствовать на сдаче нормативов? От дивизии я вам бумагу сделаю. Или разрешение. Возьму, так сказать, на партийный контроль физподготовку в части. Я понимаю, как это важно для солдат.

— Анатолий, да бог с тобой, какие разрешения? Не надо ничего, тут моей власти хватит! А физподготовку по ночам, я возьму под свой личный контроль, — твердо обещает Матвеев. — Так, а что мы тут беседуем? Милости просим ко мне в кабинет или в ленинскую комнату!

— Рабочий день закончен и у вас, и у меня, да и не все моменты ещё выяснил в разговоре с моим другом. Если возможно, мы продолжим? Или уборка без электрика не начнётся?

— Да, конечно, продолжай. Дежурный! Чаю в гостевую. А я с товарищем старшим прапорщиком зайду в РОУП перед отъездом.

— Ну и что это было? — Бейбут пыхтит, предчувствуя неприятности.

— А РОУП — это что? — любопытствую у него.

— Рота обеспечения учебного процесса — водителей два взвода, хозвзвод и оркестр. Я в хозвзводе, Агеев этот — мой командир. И меня теперь он задрочит! — с надрывом говорит друг.

— Поверь, ему Матвеев сейчас всё объяснит, он вообще про тебя забудет. А я ещё завтра позвоню ему с утра, без лишних ушей поговорим.

Чую, мой друг мне не верит, но я точно знаю, что Матвеев мой посыл понял — «Этот заяц — мой друг!»

Без аппетита поужинав утренней гречкой с тушёнкой, я лег спать, забыв даже покрутить вражьи голоса. Хотя они не враги нам, а якобы друзья. Только за спиной нож держат. Утром в понедельник 29-го февраля перед работой кручу КВ и натыкаюсь на вопли этих «друзей»:

— Сумгаит ... жестоко подавлена... Есть жертвы!

Глава 3

Глава 3

— А ты ведь, Толя, прав был. Спасибо за своевременный сигнал, если бы не ты, мы не успели бы в Сумгаит дополнительные силы ввести. Хотя и этого мало оказалось, сейчас уже и десант, и морпехи в городе, — благодарил меня Власов по телефону в понедельник. — И этого, которого ты подслушал, из Баку, мы задержали. Листовки нашли у него дома националистические. Второго из Сумгаита пока не нашли. Ничего, будем искать!

Я похолодел. Ведь выдумав разговор, я не продумал, что будут искать среди членов делегации этих вымышленных персонажей. И большая удача, что у кого-то что-то нашли. Иначе вопросов ко мне стало бы больше. Вот и зачем я лезу в это?

— Ты особо не распространяйся про эти события, хотя Горбачев уже и выступил с официальным заявлением, но решили акценты сместить, — предупреждает министр.

— Я и не планировал, — заверяю я.

«Обосрались вы, товарищ министр», — думаю про себя, а вслух спрашиваю: — «Голоса» говорят, жертвы были. Много?

— Не спрашивай, сейчас ситуацию успокоить бы. И чего им мирно не живётся на семьдесят первом году мировой революции?!

Только положил трубку, звонок от Матвеева. Сам позвонил, а я уже хотел было набрать его.

— Разъяснительную беседу с Агеевым я провёл, теперь и косо не посмотрит в сторону твоего друга. А ты Бейбута правда в партию тянешь? А то он сам не хочет — говорил я с ним сегодня. Можем его для начала комсоргом полка сделать.

— Спасибо за заботу. Ну, не хочет, так не хочет. А в роте его деды не будут шугать из-за меня?

— В каждой роте у нас информаторы есть, если будут неприятности, я узнаю о них первым. Так что насчет комсорга?

— Предложите. Если захочет, то пусть, — скидываю решение на усмотрение подполковника я.

Мысли о событиях в далёком городе. На работе в кабинете приёмник тоже имеется, но нет в нём коротких волн, не послушать «голоса». А наши каналы молчат. Секретарши у меня тоже пока нет, хотя Машка ещё в начале месяца уехала. Сначала соревнования у меня были, потом просто не до этого было. Мне красотка не нужна, хорошо бы опытную и толковую найти, которая в нашей работе сечёт. Да где ж такую взять? У Шенина увести? Обидится ведь.

Вечером собираюсь в гараж, где стоит моя восьмерка и уже на выходе из сдвоенных кабинетов — личного и секретарского, наталкиваюсь... на Марию! Пуза ещё не видно. Хотя она же в шубке.

— Толя! Как хорошо, что я тебя застала, — радуется девушка. — А я по делу! Ты же ещё не взял секретаршу себе?

«Ну, начинается! Не понравилось ей в деревне, вот и решила вернуться в город и сейчас будет проситься обратно. Не возьму! Ну хоть убейте меня. Она и так дурная, а когда гормоны из-за беременности начнут штормить, что будет?» — размышляю я.

— Не взял, просто вариантов много, выбрать не могу, — выдав свою самую сожалеющую улыбку, вру я.

— Вот и славненько. Моя подруга Лариса прекрасно подойдёт тебе! — затараторила Машка.

«Она словно не услышала моих слов», — злюсь про себя я.

— Значит, завтра ты её примешь? — теребит за рукав дублёнки моя бывшая сослуживица.

— Пусть приходит после двух, — разрешаю я, так как иного способа быстро отвязаться от надоеды не вижу.

Ужинаю дома. Сегодня у меня драники. Что-то с картошкой надо делать — портиться начала, хоть и купил недавно, да видно плохую. В магазинах вообще не найти нормальной, а запасов своей у меня по понятным причинам нет. Попутно кручу радио. Больше всего говорят о жестокости властей, которые ввели войска в город, но отмечают, что есть жертвы среди обеих народностей. Ладно, у писак свои заботы, у меня свои. Драники сами себя не съедят! Стук в калитку. Чертыхаясь, прерываю ужин — драники я люблю только горячие. Соседи поди. Не угадал. Илюха!

— Что-то случилось? — напрягся я, приглашая гостя к столу.

— Ух, как вкусно! — накинулся на и так небольшое количество еды Илюха так, будто его не кормили три дня.

Я не дурак и Илью прекрасно знаю, поэтому с расспросами не лезу, а мощно помогаю в рекордные сроки очистить тарелку с драниками. Захочет, сам расскажет что надо.

— Толя, а у тебя ещё остались связи на экскаваторном? — мой друг обнаружил на столе початую и наполовину пустую банку сгущёнки. — А я люблю дырочки в банке делать и высасывать, — доверчиво добавляет он, ковыряясь ложкой в банке.

— Колбасы пожарить? Тебя Ленка не кормит, что ли? — предлагаю я, как радушный хозяин.

— Ага, давай колбаски! Да на ужин в школе рыба была с пюре, даже в армии так хреново не делали, повара у нас в общаге сменились похоже. А Ленку я не каждый день вижу, в её общагу меня не пускают, у родителей, где она частенько обитает, мне некомфортно, и ко мне в комнату она не ездит. Ничего! Вот будет своя квартира..., — оголодавший во всех смыслах друг мечтательно зажмурился.

— Связи остались. А почему Адасова не попросишь? Он там много кого знает, — разбиваю ещё пяток яиц в сковороду.

Лишними не будут, Илья тот ещё кабан.

— Он деньги попросил, представляешь! Нет, ну, не себе, якобы другому человеку, — начал запутывать меня проглот.

— Стоп! Что надо на заводе? — взял в свои руки прояснение ситуации я.

— Другу моему в Солнечном жильё нужно, а ты знаешь, это их микрорайон, специально для завода строили. Нужна не квартира, а обмен. Друг работает на водоканале в Гремячьем логе, сейчас повысили, но работа уже в Солнечном, а ездить каждый день тридцать километров на работу и обратно трудно. Нужно помочь обменять жильё. У друга служебная квартира в Академе, вот я и подумал...

— А почему друга в Солнечный перевели? — размышляю я.

— Так воду в Солнечный из Академа гонят! Там у них одна контора. А сам водозабор в Гремячьем логе.

— Через весь город воду тянут? — удивился я. — Это кто ж такое придумал?

— Федирко, говорят. Так что, поможешь? — нетерпеливо спрашивает Илья.

— Да без б, — обещаю другу.

— Чё? — не понял тот.

— Без базара, — расшифровываю я.

— Ладно, я тогда домой, — торопится Илюха.

— Ночуй у меня. Вон диван свободен, пивка попьём! — открываю холодильник и показываю полтора десятка бутылок свежего «Жигулёвского». — И рыбка есть!

Утром за руль? Да просплюсь!

Посидели хорошо, я даже радио не мучил.

Ночью меня разбудил стук в калитку. Такой... наглый, я бы даже сказал истеричный.

— Я сам открою, — говорю подскочившему Илье. — В туалет только забегу.

Пиво таки дало о себе знать. Но накинув дублёнку и сунув ноги в валенки я уже слышу, как Илья открывает калитку. А выйдя во двор наблюдаю такую картину — мой друг держит на расстоянии вытянутой руки какого-то мужичка в шапке ушанке... Ба! Так это хахаль Иркин.

— Не спал я с ней, отстань! Ушибу! — грозится мой друг.

— Больше ей пойти некуда! — напирает муж Ирины, стараясь ударить по носу громилу.

— Что тут происходит? Тебе чего надо? — подошёл я к калитке.

— А ты кто? — дерганый визитёр прекратил на время «избивать» Илью.

— Штыба Анатолий! Так чё надо? — рявкнул я.

Иркиного друга я видел, а он меня нет, вот и принял Илью за меня впотьмах.

— А почему ты решил, что она у меня, она же сказала тебе, что у подруги, — я быстро въехал в суть дела.

Оказалось, что потерялась моя бывшая любовница. Молодожёны поругались, и Ирка, бросив сына Анджея на нового мужа, ушла ночевать якобы к подружке. Но ревнивый «Отелло» не поверил и помчался ловить нас на горячем.

— А, ... так это другая Ирка, а я думал та, про кого я тебе сегодня рассказывал. Ещё думаю, как её муж меня нашёл?! — невпопад обрадовался Илья.

— Так твой друг — женщина, и я так понял, что замужняя? Это ты за неё просил? — поразился я. — А Ленка знает? Она ж тебя...

— Да не было ничего у нас с ней! — неубедительно отпирается Илюха.

Было бы светло, видно было бы, как тот покраснел.

— Давайте вы со своими бабами потом разберётесь! Пусти, я поищу свою Иру у тебя, — хилый предмет страсти моей бывшей дамы сердца в конец охренел!

— Что за подруга хоть, она тебе говорила? — не принимая во внимание глупое требование нахала, строго спрашиваю я.

— Говорила! Только где она живет, не сказала! — куксится брошенный, а может быть и обманутый муж.

— Зато мой дом ты быстро нашёл, — недовольно ворчу на мужика.

А ведь где Ирина, я, похоже, догадываюсь. Она у своей троюродной сестры, с которой меня знакомила однажды. И где та живёт, я тоже знаю. Ну, не адрес, а как пройти или проехать. Но ехать не хочу, это по Николаевке можно с похмела рассекать, а в городе легко на гайцов нарваться. Смотрю на часы — два часа ночи. Явно алкоголь в крови ещё. Да черт с ними, пусть ловят, отмажусь... наверное.

— Знаю я одну квартирку на Свободном, сейчас навестим. Жди тут, — обещаю я брошенке.

— Ну, уж нет, я поеду с тобой, — не согласен поздний гость.

— Я с вами, — предупреждает Илья. — А то за этим хмырем глаз да глаз нужен! Такой и пырнуть может. Злобный он какой-то!

— Он тихий вообще. Да поехали, если спать не хочешь, — завожу тачку и выезжаю на улицу.

Еду по-хитрому, не через центральные улицы, а по дворам. Мимо военкомата Октябрьского района, потом мимо кладбища и выезжаю аккурат на перекрёсток пересечения проспекта Свободный с улицей Лесопарковая, которая ведёт к БСМП. Тут-то и живет некая Влада (не знаю уж настоящее имя или нет), особа лет сорока. Одинокая толстая бабёнка, наглая как танк, но к Ирке относится по-доброму. Влада работает в ОРСе и частенько подкидывает дефициты не такой уж и близкой своей родственнице.

Окна во двор, первый этаж у Влады, и там горит свет, а значит, бухают девоньки. Не удержался, подошёл к окну кухни, захватив при этом снега валенками. Так и есть. Оп-па! А они с мужиками, и судя по времени (два часа ночи) дамы тех успешно динамят.

Звоню в дверь. Слышу шипение, звуки роняемой мебели — скорее всего об стул запнулся кто-то, маты и грубоватый голос Влады:

— Чё надо!

— Илюха, скажи, что ты сосед сверху, и они тебе мешают спать, — прошу друга я.

— Ирочка, открой! Это я! — завопило чудо в ушанке, спутав весь план проникновения в квартиру.

Однако это сработало! Не знаю, открыли бы дверь басовитому Илье, но Ирка видно подслушивала, стоя рядом с хозяйкой, и после недолгой заминки калиточка приоткрылась.

— Видеть тебя не хочу! Жмот! — Высунулась пьяненькая Иркина мордашка.

Дальше было дело техники — я отодвинул дверь, и мы зашли в квартиру. Два гостя дамочек на нас с Ильёй даже не рыпнулись. Илюха выглядит страшно здоровым, а я... а я как минимум страшным.

«Я не красавчик,

Чтоб все с ума сходили,

Да и не сходят —

Это даже веселей.

Но девочки всегда...», — напевал я про себя, выслушивая упрёки Иры в том, ... что я её бросил!

— Ты бы мог отговорить меня. Я ждала! — меня ещё попутно и бьют кулачками в грудь.

Реагирую холодно, не оправдываясь. Она пьяна, и я виноват, по её мнению. Никак эти два факта мне не исправить. Вселенная так распорядилась! Едем обратно опять тем же секретным маршрутом, и мне везёт. До дома молодых, не такого уж и ветхого, как я вижу, доехали удачно. А вот уже подъезжая к своему двору...

Глава 4

Глава 4

Машина — милицейский бобон, прямо у моей калитки! Скорее всего, не за мной. Вот дал бог соседей!

— Илюха, сходи, ворота открой, — прошу друга.

Это, чтобы алкоголем не дышать на ментов, если вдруг подойдут. Заезжаю во двор, глушу мотор и выхожу из машины. Успел уже зайти в дом, как увидел, что в ворота заскочили два гаврика в форме. Илья власти уважает, поэтому не препятствует наглой парочке ворваться ко мне в дом.

— Ничего не перепутали? — удивлённо спросил я, открывая об стол бутылку пива и делая пару глотков.

Делаю это на глазах ментов, чтобы не было вопросов — почему бухой за рулём? Я не боюсь, но мало ли.

— Парень, помощь нужна! Там вашего соседа порезали. Скорую вызвали, но пока приедет... — торопливо проговорил один из гостей — молодой сержантик.

— А я что, доктор? — задаю логичный вопрос гостям.

— Бинт есть? — спросил второй, постарше, и тоже сержант.

— Был, вроде. Только эластичный, — припоминаю я.

— Давай! То, что надо! — обрадовался второй.

— Это... давай, может, узнаем, что там и как? — предложил Илья, когда мы уже закрыли ворота и отогревались после поездки.

Минус тридцать у нас первого марта в городе!

— Ну, уж нет. В прошлый раз зашёл, так меня в камеру сунули. Завтра узнаем, — пресекаю любопытство я.

Три часа ночи, поэтому отправляемся спать. Разбудил опять меня стук в ворота. Матерюсь, но иду открывать. Охота в лоб кому-нибудь дать. Соседи, менты... да пофиг. А вот хрен! Там Ирка стоит бухая ещё больше, чем, когда мы с ней простились, а за ней новый муж с такой несчастной мордой, что его и бить стыдно.

— Ира, какого х...! — ору я не сдерживаясь. — Вышла замуж — сиди дома, сына воспитывай!

— Анджей пропал! — рыдает та. — Этот гад оставил его дома одного!

Гад мнётся сзади, натягивая ушанку поглубже на голову. Вот кому сейчас хуже, чем мне!

— Без паники! Звони в милицию! Найдётся, куда он денется? — успокаиваю я, а сам понимаю, что подросток в переходном возрасте может сотворить что угодно на эмоциях. Да даже творить ничего не надо — на улице минус тридцать.

— Он тепло одет? — задаю важный вопрос.

— Где его искать?! Это я виновата! — А-а-а, у-у-у... — воет родительница.

Конструктива ноль.

— Слышь, дядя, что парень надел? — переключаюсь я на мужа Ирины.

— Да в том-то и дело, что ничего из верхней одежды, даже ботиночки не надел, — взволнованно вспоминает тот. — Надо искать его срочно! Замерзнет!

— Дома он, скорее всего. Садитесь в машину, поедем в прятки играть, — посопев, решаю проверить версию о том, что парниша просто решил позлить родителей и спрятался.

Едем обратно. Илья с нами — вот делать нечего моему другу. Когда вошли во двор, впечатление о доме мужичка стало ещё лучше. Дом в два этажа! Просто один этаж почти ушёл под землю, хоть он и кирпичный, и его окна находятся на уровне земли. Такое впечатление, что просто поверх каменного первого этажа надстроили второй, деревянный. В первый раз, когда подвозил хозяев, я во двор не заходил, иначе был бы облаян здоровым цепным псом. Вот поди ж, прокорми такого! Хозяин идёт первым, следом я с Ириной, та не хочет выпускать мою руку из захвата. В доме чисто, но это заслуга жены — она аккуратистка. Ковер на стене — непременный атрибут советского быта, ещё один лежит на полу в зале, над большим цветным телевизором висят рога оленя. Рога прям к месту — кажется, Ирина ко мне не остыла. А не такой уж он и бедный этот новый муж. Стенка ещё полированная имеется, темная. У нас такая в детстве была (я про первую свою жизнь говорю).

— Мы тут искали! По всем комнатам. Не иголка же он.

— Деньги пропали? — отвлекаю Ирину разговором и пытаюсь понять, где может спрятаться малогабаритный подросток.

В зале, небольшой спаленке Анджея и кухне нет таких мест, а второй этаж я пока не видел. Поднимаюсь. Ух ты! Кровать такая, что мы вчетвером тут разместимся. Сексодром, как говорится. Кроме этой спальни, на втором этаже имеется ещё одна. Скорее всего, бабушка какая-то там жила. Вон древняя швейная машинка, как бы не трофейная, причем, возможно, даже с первой мировой войны. Где можно спрятаться? Под кроватью же он не поместится? А удобства, я вижу, во дворе у них. Стоп! Или поместится?

Нашлась пропажа! Всё, как я и предполагал — решил в прятки поиграть, а потом, когда все рыдать будут, выскочить и напугать. Но мальчишка под кроватью уснул! Отцепляя от себя Ирину, которая одной рукой держит сына, а второй пытается удержать меня, я ухожу. Ну и ночка!

Утром спим с Ильей до десяти. Мне с утра на занятия в универ, и Илюха тоже в зональной школе учится, прогулять можно. Он, собственно, первым и встал, и даже сварганил завтрак в виде гречневой каши с маслом.

— Во у тебя жизнь весёлая! — вчерашние ночные приключения неожиданно понравились Илюхе.

— Да не дай боже такое каждую ночь, — я чуть не перекрестился.

Еду, как и планировал, в университет, только не на первую пару, которой была лекция по исткапу, а на середину второй — тоже лекция, но по матану, который я уже успешно сдал за весь год. Собственно, я не учиться сюда приехал, мне бы поговорить с нашей старостой — Аней Маловой. Хочу ей место предложить секретарское. Пусть бросает универ, ну, или переводится на заочку. А что? Армия ей не грозит, общагу ей выделю, даже гостинку, по деньгам... не обижу.

— Ты что, там такой большой начальник? — Малова с подозрением оглядела меня.

— Так, товарищи, кому неинтересно — зачем приходить? — недовольно скрипит лектор в нашу сторону.

Да не только в нашу, народ занимается на лекции всякой хренью. Хотя, самые упоротые бездельники уже вылетели с курса. Человек пятьдесят выгнали, а это ... треть курса! Как вам такое, Илон Маск? Тьфу! Какой Маск? Он ещё школьник, наверное.

— А спать я с тобой должна? — прищурив глаз шепотом спрашивает Анька.

— С ума сошла?! — возмущённо шиплю в ответ.

— Это да или нет? — не унимается староста.

Издевается надо мной, зараза!

Так-то я не прочь. Анька невысокая, я бы даже сказал, миниатюрная, но фигуристая девочка и симпатичная притом. Однако с подчинённой заводить отношения не буду. И дело не в том, что я ханжа или боюсь, что в крайкоме узнают, просто это будет вредить работе. Мне нужна секретарша надежная, неболтливая, толковая и незашоренная идеологически. Это всё про нашу Аню!

— Я подумаю, — обещает девушка. — Неожиданное предложение, я себе иначе жизнь распланировала.

Оставляю Аньке свою старую визитку (надо бы новую сделать) и иду в деканат. Хотел бы сказать, что пригласили, но нет, вызвали. Какая-то мамзель позвонила мне на работу и тоненьким голосом проинформировала, что меня ждут после второй пары. В деканате две смешливые девочки, не обращая на меня внимания, увлеченно обсуждают личную жизнь ... а хрен его знает кого, вроде, как какой-то блядовитой Клавки. Рядом сидит преподша с кафедры марксизма-ленинизма.

— Анатолий Штыба, первый курс, — скромно представился я в деканате и добавил: — Мне сказали явиться после второй пары.

Пергидролевая дамочка сорок плюс, не поднимая глаз, махнула рукой сверху вниз как бы предлагая садиться.

— Ждите!

Ещё бы! Студент-первокурсник может и подождать — невелика птица. Дамочка, а это, была, судя по голосу, вчерашняя мамзель из телефонной трубки, с восхищением рассматривала немецкий каталог товаров. Толстенная книжка, показывающая всё преимущество капитализма перед социализмом.

Студент первого курса и сам понимал, что дело у него маленькое, так сказать, и надо подождать, тем более тут в приёмной, кроме меня, сидела и лекторша с исткапа, тоже ждущая, очевидно, приглашения. По её предмету у меня автомата нет, но это и не надо, думаю, она поставит мне пятёрку ближе к сессии. Не зря же я ей выезд помогал организовывать в начале февраля аж в Чехословакию в составе тургруппы. Господи, была же такая страна.

Женщина меня узнала моментально.

— Анатолий Валерьевич! Спасибо вам огромное! — жеманно прижала руки к груди ровесница деканатской дамы. — А что ж вы сидите тут как все?

Ну вот, идрить твою в качель. Рассекретила меня, а я уж хотел было поприкалываться. Делать нечего, встаю и, подходя к столу, вырываю каталог у деканатской.

— Что ты себе позволяешь? — пергидролевая чуть не онемела от удивления. — А ну дай сюда! В милицию захотел?

— Низкопоклонство перед западом? Каталог-то из ФРГ! Вы партийная? — рявкаю я, заставляя девушек забыть о том, что ихняя знакомая Клавка слаба на передок.

— А я сразу заметила эту гадость! Но не в партии Лизавета Сергеевна. В нашей партийной организации таких нет! — поддакнула лекторша.

— Где декан? Вы работница просвещения, а может, даже и науки, какой пример подаёте молодёжи? — с серьёзным видом выговариваю я, тыча рукой в притихшую парочку сплетниц.

— У него важные люди, к нему нельзя! — ошарашенная наездом лекторши, деканатская тем не менее сняла трубку забренчавшего местного телефона.

— Лидия Сергеевна, что у вас там за шум? — раздался голос декана в трубке.

— Да тут студент какой-то..., — начала ябедничать Елизавета.

— Бог с ним, — перебил декан. — Штыба из крайкома не пришёл ещё?

— Из крайкома? — подняла на меня глаза ябеда. — Студент этот тоже Штыба...

— Он в приёмной, что ли? — поразился голос в трубке.

Через пять секунд дверь открылась и показался декан. Николай Николаевич. Очень пробивной мужик, организатор Школы космонавтики в закрытом Красноярске-26, а в просторечье в «Девятке». Он организовывал и интенсивные краткосрочные школы на речных судах для одарённых детей. Хватка у мужика железная, голова светлая, и я его лично уважаю.

— Анатолий Валерьевич, извините, Лизавета у нас новенькая, ещё не освоилась, — забормотал, смущаясь, он. — Я ей говорил, сразу вас пригласить.

— Николай, подпишите, пожалуйста, — влезла в разговор лекторша, суя декану какую-то бумажку. — Не секретарь, а ... не пойми что!

Декан ещё раз оглянулся на начавшую прозревать сотрудницу и пригласил меня в кабинет.

В кабинете неожиданно, помимо смутно знакомого сотрудника университета, обнаружился мой знакомый — директор центра НТТМ Павел Полоскин! Сразу стало ясно, откуда растут ноги у этого каталога из ФРГ. Пашка там недавно был на выставке!

Пара фраз представлений и приветствий, и Николаич, как и положено деловому мужику, сразу перешёл к сути дела.

Глава 5

Глава 5

Красноярский госуниверситет у нас в крайкоме на особом счету — это наша гордость. В прошлом году, например, вуз получил Почетную премию министерства, а в этом мы запускаем программу преобразования Красноярского госуниверситета в «Центр науки, культуры и коммунистического воспитания». Ещё КГУ получил возможность проведения краевой программы «Кадры». А это приглашение новых учёных и преподавателей, улучшение жилищных условий сотрудников, повышение зарплат и прочее. В университетской жизни будет с нового года введено свободное посещение всех лекций, кроме лекций эстетического цикла, физического воспитания и практики. В этом же году биолого-химический факультет разделится на два — биологический и химический. Ещё в планах открытие в здании на Свободном комплексного приёмного пункта по ремонту часов, обуви, чистке одежды. Я не случайно говорю «на Свободном», так как имеется ещё, например, корпус на улице Маерчака, почти целиком отданный под юридический факультет. Также этой осенью прошёл первый набор на новый факультет ППФ — психолого-педагогический. В общем, планов громадьё, но мужики, что собрались тут, меня просто убили. Производство пластиковых окон! Это явно Пашкина идея — наездился по выставкам в ФРГ, насмотрелся и загорелся. Дело новое, предприятия ввязываться в это не хотят, а вот делец из НТТМ почуял запах наживы. Я, кстати, с ним согласен.

— Так вот зачем вы меня вызвали, — не преминул подколоть ещё раз я.

— Да кто вызвал! Лиза напутала, она у нас всего неделю работает, — всерьёз оправдывается Николай Николаевич.

— Вот, украл на выставке брошюрку, отдал ребятам, и — есть идеи! — вступил в разговор Павел, кивая на слове «ребята» в сторону мужика.

Тот понял его правильно и откашлявшись, начал читать мне лекцию:

— Пластиковый профиль в ФРГ делают из простого ПВХ — поливинилхлорид, он же винил.

Для производства ПВХ нужны 2 элемента — этилен и связанный хлор. Первый получают из нефти, второй — из поваренной соли. Всё это, пусть и не в промышленных масштабах, но у нас есть.

— У нас, это у кого? — перебил я. — Вы сказали, что вы из Иркутска?

— Зиминский химический завод, в городе Саянске. Я работал там, но сейчас работаю здесь, в КГУ, на биохиме, преподаю неорганическую химию, — пояснил мужик.

Листаю брошюрку под рассказ мужика. Оказывается, ПВХ уже гонят на экспорт, а его производство на вышеупомянутом заводе — сотни тысяч тонн в год, и сотни тысяч тонн винила этого. Продукция получила знак качества в прошлом году. Короче, передовое производство по мировым меркам даже. Я каюсь, не интересовался в обеих жизнях этим, но сейчас увлекло. У дядек есть реальный бизнес-план на производство профиля для окон! Сами окна планируют делать на мебельной фабрике недалеко от рынка в центре города. Есть там такое предприятие, оказывается, сейчас. Сто раз ходил на рынок мимо него и не замечал.

— Далее из смеси путем экструзии — это протягивания через специальную форму-фильеру, получаем оконный профиль. Экструзия — по сути, продавливание вязкой массы через отверстие определенной формы, — закончил лекцию химик. — Всё гениальное просто, в ФРГ такое уже делают, сделаем и мы! У меня есть друзья в Красноярском филиале ВНИВА, это...

— Стоп! — прерываю я. — Задача понятна, вынесем на бюро, но выступать там лучше тебе, Паш. И поменьше научных терминов, больше о прибыли и экономической выгоде говори.

— Так я не против, но кто-то из представителей науки всё равно нужен, для солидности. Давай уж втроём выступим? А то откажут.

— Ну, как хотите. Не откажут. Я сначала к первому зайду и подумаю, кому в Москву позвонить?

Вот не помню я пластиковых окон до нулевых в России. Неужели я наследил? А ведь и правда — без меня Павел на выставку в Германию не попал бы!

— Лиза, это наш студент и член крайкома КПСС! Чтобы всегда пускали его! — наказал декан секретарше, провожая меня.

Каталог я вернул владелице — пусть преклоняется.

На работе закрутили дела, и я чуть не пропустил обед. А кормят в нашей столовке хорошо. Никаких особых разносолов нет, но приготовлено всё качественно — ни прогорклого масла, ни водянистого пюре и прочих недостатков советского общепита. Порции большие, если борщ, так там кусок мяса обязательно будет, если рыба, то уже без костей и с золотистой зажаристой корочкой. И недорого. Давно уже есть больше никуда не хожу, ну только в кулинарию магазина «Нива» заезжаю за ром-бабой иногда. Вкусные они там.

Сытый и довольный спокойно работаю в своём кабинете. В замском сидит дядька мой уже давно. Проверяю списки на завтрашнее заседание комиссии. Вдруг дверь открывается и в кабинет заглядывает светловолосая головка девушки. Совсем молоденькой и очень красивой.

— Я Лариса от Марии! — почему-то шёпотом говорит блондинка.

— Заходи! — заговорщицки шепчу и я.

— А где можно раздеться? — по-прежнему не заходя полностью, вопрошает собеседница.

Я понимаю, что пришла она зря и вакантное место моей секретарши займёт, скорее всего, Анька, но всё равно охота пошутить:

— Если верхнюю одежду снять, то это в приёмной, а если совсем, то только тут!

— Совсем? Совсем не могу, мы мало знакомы, — хихикает собеседница. — А не украдут? Дверь в приёмную открыта же.

— Заходи уже, что там у тебя, норковая шуба, что ли? Даже если и так, никто тут не возьмёт её.

— Ага, норка, папа купил! — голова исчезла, чтобы появиться вместе с остальными частями тела через минуту.

А остальные части, особенно отдельные округлости, у Ларисы что надо!И она уже намекнула, что, если будем хорошо знакомы, то... Тьфу, Толя, гормоны тебя доведут до цугундера. «Кабаки и бабы» — зло.

Узкая талия, округлые бедра, обтянутые джинсой, тонкий свитерок и задорный хвостик на голове вместо причёски в виде начёса, который сейчас в моде.

— Э... Значит, ты хочешь работать в крайкоме? — слегка запнулся я.

— Не хочу! Это меня родители заставляют! А Машка — коза, сказала им, что устроит куда-нибудь! А я вообще работать не хочу! Я летом в театральное поеду поступать, на актрису! — неожиданно разоткровенничалась мнимая соискательница.

— А зачем тогда пришла? — удивился я.

— Я же говорю, мама и папа заставляют! Они у меня старомодные и хоть не живут вместе, но против меня заодно действуют! А я уже за полгода после школы три места сменила! Давай ты скажешь, что я не подхожу вам?

— Да без проблем, тем более нам действительно летуны не нужны! А кто у тебя папа?

— Я не летун, просто на этих трех местах меня начальство доставало, руки все распускали! А папа у меня прокурор.

— Тут, у нас? — оживился я.

Это ж каким надо быть идиотом, чтобы лезть к дочке прокурора!

— Нет, он в Москве сейчас, советник какой-то юстиции.

— Ну ясно, советник или может быть старший советник, — расслабился я.

А зря расслабился.

— Нет, не старший пока он, а этот... второй какой-то! — наморщила лоб красавица.

— Государственный советник второго ранга? — напрягся я.

— Ну да! А, точно, папа так и говорил — государственный советник юстиции 2 ранга! А какие они ещё бывают, частные, что ли? — Лариса хихикнула.

Генерал-лейтенант, значит, или вице-адмирал, если на флоте! Это бомба. Не сексуальная, а самая настоящая, такой чин прокуратуре может изрядных проблем доставить. Даже мне, несмотря на всех моих покровителей. Ну, кроме Раисы Максимовны. Та раком поставит даже генерального прокурора, если надо будет. Но с другой стороны, если, например, отсюда эта Лариса уйдёт из-за домогательств, то Светка Аюкасова точно за меня просить не станет. Ну, и под каким соусом мне сейчас отказать?

— У тебя резюме с собой?

— Что с собой? — не поняла Лариса и почему-то покраснела.

Черт, зря я её так плотоядно рассматриваю.

— Резюме — это от французского «сводка». Ну это твоя краткая биография. Где училась, где работала, какие интересы в жизни. Навыки какие, что умеешь?

— Нигде я не училась, я и так всё умею! — гордо задрала точёный носик Лариса.

— Это понятно, — многоопытно кивнул я.

— После школы работала секретарём на первой автобазе, но потом пришлось уйти, я говорила... начальник автобазы приставать ко мне начал. Но посадили его не за это! — сразу поправилась Лариса. — Он воровал!

— Да ладно! Экая скотина! — мне стало смешно.

— Во-о-от... А осенью меня папа в училище устроил, тоже секретарём. А там жена директора училища на меня с кулаками накинулась!

— Директора тоже посадили? — сухо переспросил я.

— Нет, наоборот, он на повышение пошёл, хоть и с женой развелся. А царапины на лице... папа сказал, мужчину шрамы украшают! Ну, а третий вообще козёл! Там я тоже секретарём работала. Меня заставили печатать бумажки разные на пишущей машинке, а когда я не смогла быстро по клавишам бить, директор сказал, что будет меня учить, а сам...

— Достаточно! Вы нам не подходите! До свидания!

А что? Формально я всё выяснил, но вот на печатной машинке работать дама не умеет, а компьютера у меня пока нет.

— Это из-за машинки? Петруша так и сказал...

— Не только из-за машинки, просто я уже нашёл секретаря, не успела ты!

— А что тогда мне голову морочишь?

Лариса встала, повернула голову назад, пытаясь оглядеть свою круглую попку, одернула свитерок и хотела уже уйти.

— Понравилась ты мне, вот и решил поболтать, — почти не соврал я.

— Ну, хочешь, в кино сходим? Давай, я тебе номер запишу, — смягчилась Лариса и перламутровой помадой (бля, я такое всего один раз в фильме видел!) написала на карте Красноярского края свой номер телефона.

Чудное видение ушло, оставив приятный запах духов, а я принялся дальше «работу работать». Позвонил в Москву Федирко и попросил помочь с обменом служебного жилья. А «чётакого»? Он мне личные просьбы высказывает, значит, и я могу. А Илюха зря просить не станет, помочь «другу» — святое дело.

— Да как «зачем», Толя! Специально же! Там самая чистая вода, мы её берём не в Енисее, а под руслом реки, — пояснил он причину, по которой вода в микрорайон «Солнечный» идёт с другого конца города. — Ну и аэропорт в центре города нам не нужен, в планах было снести его и застроить пространство жилыми домами. А воду для них как раз из этого водопровода можно брать.

— Понял. Так поможете?

— Да, считай, уже помог. Фамилию я записал. У неё, говоришь, однокомнатная в Академе? ... дадим двушку в Солнечном.

У Федирко подвязок в крае больше, чем у первого, Шенина. О! Лёгок на помине — прямой звонок от него. Есть такой телефон на моём рабочем столе. Всего шесть штук, кстати, у меня телефонных аппаратов имеется, что не сравнится с чертовой дюжиной у Шенина. А у того ещё и селектор есть.

— Слушаю, — поднимаю я трубку.

Не здороваюсь — виделись уже.

— К тебе дочка Ашанина приходила насчёт работы? — в лоб спрашивает шеф.

— Была такая. Только мне уже секретарь не нужен, я нашёл — Аня Малова, староста моей группы в университете.

— Понял, так и отвечу заму прокурора РСФСР. Ты хоть в курсе, чья она дочь?

— Просветила. Ну, обещал я уже своей знакомой... Что, так надо её пристроить?

— Ни в коем случае! Головная боль, а не работник. Вот в кино можешь с ней сходить, или даже жениться, а в крайком... Не, без неё справимся! Бодаться потом с Ашаниным?

Глава 6

Глава 6

Власов сегодня не звонил, ну и я не буду его дергать. И так наследил лишку! В пятницу на парах мне неожиданно отказала Аня Малова.

— Замуж меня зовёт один парень c пятого курса. Он из Владика. Представляешь, у него своя яхта есть! Сам построил.

— Красиво живёт, — признал я. — А давай, полгодика поработай у меня, пока он не закончит пятый курс, и иди себе спокойно замуж. Я уже твою кандидатуру согласовал.

— Я же не соглашалась!

— Молчание — знак согласия!

— Ладно, но из универа я уходить не стану. Пусть после сессии выгоняют. А так и общага и стипендия будут, — согласилась продуманная Аня.

— Он же богатый! Твой жених. Чего квартиру не снимете? — подколол я. — Подарки тебе дарит?

— Кто богатый? Это я богатая на его фоне, а он на одну стипендию, на сорок рублей, живет!

— В общаге и на три копейки прожить можно, — вспоминаю я.

Короче, уломал Аньку, а там, глядишь, и разбежится она со своим яхтсменом. С понедельника на работу выйдет. Хотела позже, но я убедил, что лучше в понедельник седьмого, тогда и подарок получит от крайкома к 8-му марта. Это выходной, кстати, в отличие от 23-го февраля.

В субботу после тренировки сижу дома, пью чай, восстанавливаю водный баланс, так сказать. Лучше, конечно, пивом, там и минералы есть, но за руль сегодня — собирался к Бейбуту съездить. Стук в калитку, робкий. Так стучится разносчица молока, у которой я раз в неделю покупаю три литра и... Да не дай бог! Иркин хахаль так робко стучит. Открываю, и точно! Стоит болезный, морда грустная, ушанка посажена глубоко на голову.

— Шо, опять? — выдохнул я, глядя на мужика.

— Нет! Ира дома, с суток пришла и спит, она велела передать, что твой друг подрался, — успокоил и одновременно встревожил меня мужичок.

— Подробности? Он где сейчас, в больнице? — сухо спрашиваю я.

— Он — нет, а вот те, с кем он дрался, наверное, да. У двоих челюсти сломаны.

Это залёт! Не зря захотел сегодня поехать к нему в часть, что-то почуял. А вчера не мог, на работе задержался, потом по видеосалонам проехался, выручку собрал.

В части, несмотря на выходной день, находятся и командир, и зампотылу, и начальник штаба.

— Что хотел, Толь? — удивил меня вопросом Матвеев, специально посетивший по моей просьбе КПП.

Он что, не знает про драку? Да не может быть! Раз в больнице двое!

— Я по поводу драки Бейбута, — осторожно поясняю я.

— А ... это, так позавчера ещё было дело. Молодец твой друг, два удара — две челюсти. В отпуск поедет теперь.

«Тихо шифером шурша едет крыша не спеша», — схохмил я про себя, а вслух спросил: — Отпуск — это дисбат?

— А-а-а. Ты не в курсе же. К нам в часть проникли трое бухих жулика, хотели украсть поросёнка на нашей свиноферме. Учинили разбой — пробили голову свинарю местному, нос сломали прапору и ушли бы с добычей... но Агеев со своими ребятами — Бейбутом и сантехниками, как раз туда на работы шли. Ну и убегающие грабители нарвались на гвардии ефрейтора! — со смехом рассказывает подполковник.

— Он уже гвардии ефрейтор? — туплю я.

— Это шутка, просто ефрейтор, но на отпуск мы его представим! Ведь что интересно — ни один дембель, включая прапора, на воров не дернулся даже, Агеев говорит, не успели, а вот у Бейбута времени, видно, вагон был!

Через десять минут пришёл мой друг, сияя, как медный казан на солнце.

— ... один мне крикнул: — «С дороги уйди, чурка узкоглазая». Ну, я, как ты и учил, спускать это не стал. Может, наградят даже.

— Ага, посмертно! В отпуск тебя хотят отправить, дурик, — потрепал по бритой башке друга я.

С этой суетой забыл сладости купить, но в машине нашлась коробка шоколадных конфет.

— Пойдёт, — одобрил сладкоежка. — В отпуск бы лучше летом, когда всё созреет!

— Это да, по два раза в отпуск не отправляют. О! А хочешь, я попрошу, чтобы тебя по-другому наградили? А в отпуск ещё успеешь сходить.

— В принципе, он прав — отпуск летом лучше, да и отправить туда может командир полка, а тут дело до комдива дошло. А сам он что хочет? — спросил Матвеев.

— Сержанта дайте ему.

Бейбут сам попросил такую награду — мол, сержанты у них полы не моют, а ему приходится.

— Хорошо, дадим ему младшего! Есть такие полномочия и без учебки. Тем более должность у него сержантская сейчас.

Уезжал я довольный, в основном тем, что не пришлось ломать голову, стараясь отмазать друга.

Специально себе разгрузил воскресенье для банного дня, стирки, уборки и похода по магазинам. Сначала поехал на рынок, там закупил овощей, не первый сорт, но и не брак, как в магазинах, мяса, консервов. Запас солений у меня дома есть ещё. Потом заехал на машине в ЦУМ. Совершенно обносился в плане носков. Есть пяток импортных, но мне и отечественного производства сойдут, а эти, из НЗ, можно и на подарки кому. Потом отправился покупать цветы в оранжерее, ведь 8-ое Марта на носу. Хоть всё и в центре, но пришлось на машине покрутиться. В оранжерее очередь, но я зашёл с черного хода. Кстати, оранжерея эта находится рядом с мебельной фабрикой, той, где мы планируем изготавливать пластиковые окна. Специально сходил посмотреть на неё. Обычная двухэтажная контора, по ширине небольшая, но, возможно, глубокая.

— Штыба, Штыба, — шептала продавщица в оранжерее, ища в списке мою фамилию. — Ох, и много вы цветов покупаете!

— Да мне для коллег! — неловко поясняю я, проверяя комплектность букетов.

— Так тебе чек нужен? — напряглась тётка.

— Нет, не нужен, — успокаиваю её.

— Всё ясно, кооператор, наверное, — мазнула по мне взглядом стоящая рядом помощница — молодуха в теле.

Для моих девочек я заготовил три дополнительных подарка. Саше, Зое и вот теперь и Аньке. Зое и Александре букеты побольше, чем другим моим дамам. Пять букетов для нашей комиссии, ещё столько же разным нужным дамам в крайкоме.

— Слышь, кооператор! Ты заходи, если чё, — на прощание молодуха погладила меня по руке, передавая букеты.

Забросил букеты в таз с водой, и с наслаждением отправился в баню. Пока только топить, но через часик она раскочегарится. А тем временем нажарил себе целую сковороду мяса. Свинина — свежатина, не обманули на рынке. Иду париться. Ух, хорошо! Веники у меня припасены и дубовые и берёзовые, запашистые. После бани пью квас, хотя и пиво имеется. Но я не алкаш, мне и так хорошо. Опять стук в калитку. Заманали визитёры. Повадились. Щас бы в торец кому! Упс. Там Илья, и бить такой шкаф за два метра ростом с плечами как у Шварца не рискнёт никто.

— Есть что пожрать? — шварценеггеровское плечо отодвинуло меня и вместе с остальными частями тела прошло на кухню. Она находится сразу после веранды, но Илюха разулся и снял свой овечий полушубок. Знает, за порядком я смотрю в оба глаза.

— Что-то случилось? — накладываю другу остатки мяса в тарелку.

Ещё есть круглая варёная картоха и квашеная капуста, купленная у соседей.

— Да Ленка — зараза! Вот скажи чего ей? А я ведь на всё... для неё! — сбивчиво и непонятно жалуется на подругу Илюха.

— Это ж Ленка, ты чего? — напоминаю я.

— Ты прав! Это Ленка! Вот за что тебя уважаю! А есть что выпить? — Илюха серьёзен, и я лезу за заначкой в виде водки.

С ним пить не стал, нет желания.

— А пошли на дискотеку? — намахнув стакан, друг поднял себе настроение. — Туда, что на конечной Студа. Там в выходные до двух ночи.

— Не планировал. Видишь, башка мокрая, после бани, — отмазываюсь я, так как вообще неохота двигать телом, не говоря уже о том, чтобы куда-то тащиться.

— Ты не пил ведь — на машине поедем! — Илья уже загорелся идеей, и я решил не обламывать друга.

На часах восемь вечера, но ещё час ушёл на сборы. Заплатив по рублику, заходим в большой зал, где проходит дискотека. Там уже вовсю орёт «Модерн Токинг»! В зале навскидку человек двести, и три четверти из них — молодые девушки. Но они не стоят в сторонке, как в старину, а красиво изгибают свои тела в танце. Работает бар. И Илюха полирует водку пивом. Вес у него за сотню и пара бутылок пока никак не сказывается на танцевальных способностях друга. Тем более, что их у него нет — танцевать мой друг не умеет, в отличие от меня, красивого.

— Не, ты — страшный, извини! — в медляке мне отказывает уже вторая девушка.

Илья тоже не танцует, он нашёл корешей-афганцев и, перекрикивая уже Сандру, общается с боевыми товарищами.

Ещё раз оглядывая стоящих баб, замечаю приличную милфу лет тридцати, в короткой юбке и сиреневой кофточке, под которой торчат соски груди третьего размера. Лифона нет, что заметно, и это уже привлекло нескольких парней, отправленных девушкой восвояси. Один даже попытался полапать её. Я решаю попробовать свою удачу и ... шарм. А морда у меня и правда страшная — скуластая, со шрамом после последнего спарринга.

— Разрешите? — приглашаю я милфу, оттолкнув нахального конкурента, и тащу её на танцпол.

Некультурно?

— Мальчик, ты мне руку вырвешь! — возмущается та.

— Слышь, козёл, тебе капец! — орёт обиженный конкурент.

На его беду, Илюха, стоящий недалеко от нас, угрозу услышал, и вот уже патлатого недоумка волокут на улицу. Надеюсь, всё обойдётся только разъяснительной беседой.

— У вас серьёзная охрана, — нервно говорит женщина, поддаваясь танцевальным движениям. — Зря я сюда пришла. Мужчин моего возраста почти нет, одни малолетки, вроде тебя, или того, волосатого. Ещё и музыка незнакомая, как под неё танцевать? Я на дискотеке последний раз в деревне была, лет десять назад, ещё до замужества.

— Так ты замужем? — удачно вписываюсь в монолог я.

— Уже нет! И года не прожили вместе. Сделал ребёнка и сел в тюрьму. Я и развелась с ним.

— А ты, я так понял, не местная?

— В крае я живу, в Родниках, это недалеко от...

— Знаю, от города Черненко! Был у вас на практике. Стоп... а ты не в столовой ли работала?

— Мы Шарыпово так Шарыповым и называем. В столовой. А когда ты там был?

— В 84-м?

— Не ты ли Машку обрюхатил нашу? — девушка даже прекратила танцевать, разглядывая меня.

— Тоже из столовой? Да не... с ней Аркаша встречался, хотя, может, я и ошибаюсь, но Машка к нему неровно дышала.

— Ну-ну. И где этот «папаша» сейчас? — прищурилась моя новая знакомая.

А ведь мы и не познакомились даже!

— А тебя как зовут-то? Меня Анатолий, — попытался сменить тему разговора я.

— Зубы не заговаривай! Машка — сестра мне двоюродная! А сын без отца растёт!

Глава 7

Глава 7

— Это ещё доказать надо, что он отец, — твёрдо говорю я, не желая выдавать Аркадия.

— Он в городе? Ну, переросток этот?

— Нет, разумеется. В Москве учился, сейчас в армии где-то. Может, и в Афган залетел. Я тебе что, должен обо всех знать?

Никуда этот проныра не залетел, как учился в нашем торговом, так и учится. И надо будет наведаться к нему в гости — «порадовать».

Катя, так зовут мою новую знакомую, ко мне в гости ехать не хочет, но милостиво дала свой телефон, на случай если беспутный отец найдётся.

— Ненадежные вы, комсомольцы! Обрюхатите — и в кусты! — обличающе ткнула в меня наманикюренным пальцем девица, вышедшая из возраста ВЛКСМ.

— Я не такой! И я уже партийный, — гордо выпрямляю спину.

— А сам на грудь мою всё пялишься! Все вы не такие!

— Я что, отворачиваться должен или зажмуриваться? А почему она сразу не искала Аркадия? Ну, я про Машку.

— Были у неё другие варианты, интереснее этого студентика, тем более, тому и 18-ти не было ещё.

— Возраст согласия — 16 лет, — зачем-то спорю я.

Вот и к чему Аркаше чужой ребёнок? Я даже не в курсе, делают генетическую экспертизу сейчас или нет? Маловероятно.

— Толян, а что за девочка, с которой ты танцевал? — пьяный Илья заинтересовался моей новой знакомой.

А у той кажется опять неприятности. Нет, девчонок тут много, молодых, красивых, весёлых, но Катя на их фоне — словно линкор среди рыбацких лодок. Два парня, нависнув над девушкой, пьяно что-то втирают друг другу и ей. А вот нахрена сюда пришла?

— Катя из Родников. Шарыповский район. В разводе. Есть ребёнок. Меня бортанула, — пояснил всё, что знал, я.

— Мне кажется, Кате надо помочь, — озаботился Илья, так как подошёл третий парень — накачанный блондин лет тридцати, который начал распихивать бухариков в стороны, и вот-вот он проявит себя с лучшей стороны перед деревенской женщиной, которая, наверняка, ценит надёжность в мужчинах. Первая парочка ухажёров, видимо, знакомая с блондином, что-то бормоча себе под нос, уступила красотку здоровяку. Но успехи у последнего закончились с подходом Илюхи. Он кладёт парню руку на плечо и разворачивает того к себе. И здоровяк-блондин сдувается как шарик, вроде даже ростом меньше становится. Илья и одет модно, и ростом и внешностью не обижен. А ещё все видели, как он с афганцами тёрся у бара, а тех тут человек пять, и явно при конфликте они вступятся за моего друга. Да и я стоять в стороне не стану. Хотя афганцы рассосались уже по залу, а, может, уже сняли себе девочек, благо их тут на любой вкус, и ушли. Короче, завладел Илюха вниманием Кати, но на медляк не повел её. Все тычет в мою сторону. Ругает или хвалит? Я тем временем кружусь с невзрачной девахой, с явным лишним весом. Из жалости пригласил? Нет, из корыстных побуждений. Я видел её несколько раз в овощном магазине среди подсобных рабочих. Пытаясь получить хороший товар, я налаживал с тамошними дамами хорошие отношения. Пара шоколадок, анекдот, шуточки, двусмысленные комплименты — и мне уже позволяют выбирать товар самому. Не гнилую и подмороженную капусту брать, а крепкие упругие кочаны. Но чтобы дамы оставляли для меня товар — до такого пока не дошло. Сейчас, может, потанцую (с Верой вроде?), глядишь, ещё добрее ко мне будут. В крайкоме нам постоянно подкидывают дефицит разный — мандарины, икру, консервы, в том числе и импортные, хлеб я беру в «Ниве», алкоголь мне не нужен, мясом закупаюсь на рынке. А вот овощи, которые ем постоянно, по-разному ко мне в дом попадают. На рынке тоже овощи продают, но я там редко бываю. А недостаток репы в организме надо восполнять через день! Нет ничего лучше желтой крепкой репки, порезанной дольками, слегка подсоленной и сбрызнутой растительным маслом. Короче, налаживаю коммуникации, как выяснилось с Леной, а не Верой, и одним глазом приглядываю за Илюхой. Думаете, на сосцы пялюсь? Нет... обиженный блондин собрал кучку друзей, убедил их в необходимости совместных действий, и сейчас они направляются в сторону парочки, которая уже переместилась к бару. Илья гусарит, я вижу.

— Ленок, спасибо за танец, там другу моему помощь требуется, — извиняюсь я перед девушкой.

— Он и сам эту тётку отжарит, без твоей помощи, — уже в спину крикнула продавщица (или кто она там?)

Илья — гад, а ведь блат в овощном уже почти в кармане был!

Четверо парней идут к увлёкшейся друг другом парочке. Габаритами они все поменьше, чем мой друг, но их четверо! Блондин уже что-то говорит Илюхе.

— Илья, что тут за сборище? Слышь, белобрысый... отойди от бармена, чё встал на пути? — сразу обозначаю, что готов к конфликту.

Внезапно слышу своё имя:

— Толян, привет!

На меня смотрит мой приятель по секции. Первый разряд, тяж — Водонаев Костя. Стоит недалеко от нас с пивом в руках в компании двух друзей. Уверен, в баре и что покрепче могут налить, но своим, кого знают.

— Парни, знакомьтесь — Штыба Анатолий, чемпион СССР по боксу, вместе у Леонидыча занимаемся, — представляет он меня парочке своих приятелей.

— Слышали, слышали, — загомонили оба, скорее всего, тоже боксеры, вон нос сломан у одного.

— Да ну, нахер, — один из спутников белобрысого резко развернулся и пошёл на выход!

— Толь, посторожи Катю, тут паренёк что-то мне сказать хочет, — пьяно просит Илья.

— Да всё нормально, обознались мы! — оставшаяся троица сваливает за самым умным и осторожным на улицу.

— Илья, проводишь меня до дома? Что-то поздно уже, да и пьяных много. Я в гардеробе разделась, — поглаживает руку Ильи Катюха.

— Конечно. Мы на тачке! — гордо отвечает мой друг.

— А ты не пил? — спрашивает уже в машине меня девушка, которую Илья приобнял на заднем сиденье.

— Не пил. Скажи, куда тебя отвезти? — зеваю во весь рот.

— Ты что, Толян?! Домой к тебе едем. Время-то детское! — возмутился Илья, а Катя хихикнула.

Короче, всё, как я и планировал — Катя у меня в доме, только парит её в бане другой. Впрочем, можно только догадываться, чем они там занимаются. Вернулись — морды красные, довольные, и Илья уже не лезет обнимать подружку. Значит, отдалась. Подогрел остатки жарёхи, достал пиво, застелил чистым постельным бельём диван в зале, а сам спать. Утром мне опять в универ.

Стал задумываться — а что мне, собственно, от высшего образования нужно? Чтобы оно было хоть какое-нибудь, чтобы студентом побыть ещё года два-три и при этом поменьше времени тратить на учёбу. А физфак для этого подходит плохо. Да, там можно что-то досрочно сдать, но уже молекулярку какую, к примеру, плохо помню. В памяти с прошлой жизни остался только закон Бойля-Мариотта. И то смутно представляю, о чем он. Может, перевестись куда? Где требования пожиже? И хорошо, что я сейчас этим озаботился — есть время подумать.

Еду на машине, развожу парочку ночных гостей. Обоим, по-моему, стыдно. Илье — за измену Ленке, а Кате — за то, что отдалась первому встречному. Виду не показывают, но и нет вчерашнего влечения друг к другу.

— Ты это... Ленке молчок, лады? — просит друг напоследок.

— Да я ничего не видел, а чего не видел, того и не было, — успокаиваю я.

Катю высадил ещё раньше, та работает в институтской столовке, а живет у отца на улице Перенсона. Она, кстати, очень заценила букеты цветов, которые я взял для сотрудниц, а уж информация о том, что я немалый чин в крайкоме, наверняка, вообще заставила молодую женщину задуматься — «А тому ли я дала?» Глаз у неё был шальной, когда из машины выходила. Но я не повелся — при свете дня и без косметики Катя уже не так интересно смотрится.

На занятиях не столько слушаю лектора, сколько размышляю — куда бы мне пойти учиться? Понятно, что художественный институт, недавно открытый в Красноярске, равно как и аграрный с медицинским — мимо кассы. Что у нас в городе есть ещё? Институт искусств — смешно. Пед — страшно. Технолага, политех, КИСИ, завод-втуз, куда я хотел изначально? Цветмет ещё. Аркашин торговый, это филиал Ленинградского, — недостижим. Все сейчас в торговлю рвутся, блатных там много. Так ничего и не придумав, еду на работу. Здесь царит предпраздничная суета. Завтра 8-ое марта — самый глобальный праздник в стране. Куда там Новому году до него! Но отмечаем мы его сегодня, в местной столовой. Весь крайком в цветах, не отстал и я, задарив своих сотрудниц букетами. Анька Малова ещё бегает по коридорам, устраивается, поэтому есть время посидеть в одиночестве. Позвонил домой, поздравил маму Веру и бабушку. Попытался дозвониться до других своих знакомых в Москве и тут, в крае, — везде обломы.

— Уф! Я вся в мыле! Заставили в поликлинику идти! — после стука ко мне вошла моя новая секретарша.

— Да это формальность, — успокаиваю я.

— Я с собой праздничное взяла, чтобы не быть хуже других на торжественном обеде. Или ужине, — похвалилась предусмотрительностью Анька.

«Что ты там взяла? Золото-брильянты? А наши дамочки могут и нацепить — бедных у нас нет. Наверняка, блеснут сегодня золотом», — подумал про себя я.

Звонок по прямому от Шенина.

— Толя, зайди.

Поднимаюсь на этаж выше, в приёмную. По пути раскланиваюсь со всеми и, стараясь выглядеть радостным, поздравляю встреченных женщин.

Дождавшись команды секретаря Шенина, захожу в кабинет первого.

Неожиданно! У него сидит Михаил Сергеевич. Вполне бодрый для своих... А сколько ему? За восемьдесят точно, раз Ленина видел. А вот второй гость, вернее, гостья Олега Семёновича меня удивила! Это брюхатая внучка Лунёва! Мария... не знаю, как её фамилия, сменила она её или нет? Но вид у неё не цветущий в пику своему деду. Огромный бланш под левым глазом, уже отцветший синевой и сейчас пугающий желтизной, намекает на не совсем счастливую семейную жизнь девушки. Похоже, спарринг-партнёр у Машки — правша. Кроме того, умелый макияж плохо скрывает незажившую губу, тоже пострадавшую в схватке. Упс... ещё и ноготь сломан один. Значит, агрессору тоже пришлось хлебнуть лиха. Ногти у Марии ухоженные, длинные, как клыки саблезубого тигра, и красивые, как индийская одежда.

— Здравствуйте, Михаил Сергеевич! Привет, Мария! — немного растерянно приветствую гостей.

— Толя, к тебе просьба имеется. Ты как смотришь на то, чтобы взять назад в секретари Марию? — отводя от меня глаза (чего не делал ни разу) спросил меня первый.

Как?! Бля... Да никак не смотрю! Страшный сон наяву!

Глава 8

Глава 8

— Вы же знаете, это невозможно, уже есть сотрудник. — Более того, даже фонды на неё потрачены, подарок, например, выдали к празднику, — с трудом справился с растерянностью я.

— Ой, да мне не нужен этот подарок! — фыркнула глупая Маша.

— А что, уже оформили ту девушку? — прикинулся не знающим Шенин, хотя я ещё в обед проинформировал его, что мой новый сотрудник на рабочем месте.

Всё ясно — сам не хочет отказать Михаилу Сергеевичу, вот и прикинулся, будто не в курсе дел.

— Ну, оформили и оформили, может, какое другое место есть? Мария несколько лет у нас отработала, ни одного замечания не было. Только поощрения, — Лунёв моментально раскусил притворство первого.

— Вообще-то у меня замечания были — например, опаздывала! — нагло влезаю в разговор двух взрослых людей.

— Да? — удивился Шенин.

— Ты же порвал докладную, — теперь уже растерялся Лунёв.

— Докладную — да, порвал, а вот объяснительная её у меня в папочке до сих пор лежит. Мало того, что опоздала, так ещё и проигнорировала моё распоряжение насчет объяснительной! Не совсем идеальный работник.

— Я же извинилась! — возмутилась Машка.

— Ну, может, отпустим начальника комиссии? У него дел много, наверное, — Лунёв бросил на меня злой взгляд.

— Да, Толя, иди, — отпускает меня шеф.

А мне, между прочим, тоже интересно, что там с Марией случилось, и куда её, в конце концов, пристроят! Но шеф, я вижу, мной доволен — формальный повод послать нахрен визитёров я ему дал.

Праздничный ужин в нашей «заводской» столовой прошёл на уровне — немного официоза, сытная еда и пьяные танцы баб, которые я уже не видел. Опытно уехал раньше, чем притушили свет и заиграл ансамбль местных лабухов. Это мне уже потом Анька рассказала. Я не стал извещать девушку о том, что на её место появилась претендентка. Аня и так сомневается, то ли она делает? Да и не собираюсь я брать на работу Машку!

Но Мария всплыла там, где я и не ожидал. Восьмого у меня был заказан столик в кафе «Рига», в гриль-зале. Там диванчики удобные, ну, и верхнее кафе было полностью выкуплено ментами. Позвал я туда своих компаньонок — Александру и Зою, пусть налаживают отношения друг с другом, и свою сменщицу на посту зав отделом в горкоме ВЛКСМ Жанночку из Норильска. На самом деле последнюю я позвал из соображений личного характера — давно женщины у меня не было, а Жанна не замужем, и мне кое-чем обязана. Тем более, было у нас уже с ней в Норильске. Но подлые девки пришли с мужиками — Сашка с мужем, а Жанна с каким-то левым парнем. Зоя была одна, но к ней я подкатывать не буду. Короче, праздник получился отличный, я шутил, подчинённые смеялись над моими шутками. Напились все, кроме меня — мне этот табор развозить ещё.

— Толь, хотела спросить про Марию Аксакову. Она сказала, что вместе с тобой в крайкоме работала, — запивая водку пивом, задала мне вопрос Жанна.

Водку хлещет и её спутник и, судя по всему, вот-вот уйдёт в забытье. А значит, пьяная и размякшая сердцем Жанна могла и сменить планы на ночь, выбрав меня. Но я всё испортил.

— Жанна, ты епнулась, брать эту дуру к себе? — искренне испугался за знакомую я. — Как она вообще к тебе попала?

— Толя, что за выражения? — надула губки Жанна. — Как-как — позвонил Комлев и приказал взять.

— Ты извини, сорвался. Но эта Мария вам с Ильей ещё даст просраться! — уверено вещаю я.

— Илья вчера пришёл на работу поцарапанный. Ленка его бьёт, что ли? — хихикнула Жанна, не обратив внимания на моё пророчество.

А зря! А про Илью я уже в курсе. Звонил тот мне вчера на работу, плакался. Ленка таки учуяла запах чужой бабы и устроила скандал. Я изменщика жалеть не стал, лишь ответил пословицей — «любишь медок, люби и холодок!»

— Чего? — пробасил медведем Илья, не слышавший такой поговорки.

— «Любишь медок, люби и холодок!» — приговаривали бухие пчелы, вытаскивая зимой медведя на мороз. Шутка такая! В смысле, сам виноват. Ты, надеюсь, не раскололся? Даже если на бабе тебя застукает — не признавайся!

— Тогда мне, может, обидеться и не ходить к Лукарям на Восьмое марта? — спросил друг.

— И испортить отношения ещё и с будущей тёщей? Совсем головой слаб стал? — укоряю я.

— Представляешь, Машку побила директриса школы в Таштыпе! — продолжала делиться информацией, то есть сплетнями, Жанна.

— Беременную бить?! — возмутился я.

— А директриса тоже в положении, — с блеском в глазах вещает Жанна.

— А чего они не поделили? — стало интересно мне. — И почему муж не заступился за Марию?

— У директрисы муж — начальник районной милиции. Они с Машкиным мужем решили, что пока Мария в Красноярске поживёт.

Ясно, что ничего не ясно. Ну, да бог с ними.

Пять пассажиров в одной восьмёрке? Сейчас это легко, тем более, Жанне с её бухим другом совсем недалеко ехать. М-да... он никакой, так что секс сегодня обломится не только у меня.

Около Сашкиного дома меня ожидал сюрприз — Зоя остаётся в гостях у Сашки! Значит, поладили девушки. А я еду в общагу. Нет, не в салон мне надо, там присматривает один из охранников, которому заплатим отдельно, а к Маловой. Но в салон, конечно, зашёл, поздоровался.

— Выручку заберёшь? — жуя жвачку, спросил охранник.

— А так ты куда её должен деть?

— Зое сейф в кабинете поставили.

— Ну там и оставь.

Заглянул и в зал. Тот до отказа забит людьми. Через вахту прохожу спокойно, пропуск у меня имеется, я ведь официально тут живу. Один лифт не работает, второй в разъездах, поэтому пехом на шестой приходится подниматься, что молодому и тренированному организму, как два пальца...э-э-э... короче, плевая задачка! Около лифтов на каждом этаже стоят парни и курят. Летом будут курить на пожарных лестницах, их четыре у нас в общаге по количеству крыльев. На шестом замешкался, пропуская какого-то парня с девушкой и смешно одетым в шубку явно большего размера малышом, которому на вид не больше двух лет. Ба! Так это Александр и Катя! Я видел их году так в 85-ом последний раз. И жили они тогда на Калинина в гостинке. Я ещё хотел позвать своего приятеля по московской конференции на работу в горком, но он уже прилично получал в аэропорту, работая электриком, и терять время на комсомольские поручения, имея беременную жену, не захотел. А получить сразу место инструктора с высокой зарплатой не так просто. Я в то время совсем новичком в комсомольских делах был и ничего не решал. Однако сейчас мои возможности велики.

— Саша, Катя, вы что, как неродные? — торможу трио я.

— Толян, ты, что ли? Ох, ты ж как вырос! — узнал меня Александр.

— Это кто? — удивилась Катя.

Ну, всё верно — видела она меня один раз всего и без верхней одежды. Снимаю шапку.

— Что, не узнала? А так?

— Да это мой приятель по конференции комсомольской в Москве, помнишь, он к нам на Калинина приезжал? — отчего-то неловко пояснил товарищ.

— Давайте обратно в крыло зайдём, а то тут курят, и дым на ребёнка идёт. Это, кстати, мальчик или девочка у вас?

— Э! А ты чего, против? — один из курильщиков крикнул в спину явно мне.

Я проигнорировал — сначала с товарищем очень хочется поболтать.

— Вы каким ветром тут? — спросил я, когда мы зашли в просторный холл шестого этажа.

Странно, диван на месте, а телевизора нет —отмечаю взглядом изменения за пару-тройку месяцев, что я тут не был.

— Хотели пожить пристроиться на неделю-другую, — вздохнул Сашка. — А, ты же мою дочу не видел, да?

— Не-а, давно не общались. Так у вас гостинка ведь была? — удивляюсь я. — И здесь, это как? Вы же не студенты.

— Она и сейчас есть, только там жить нельзя. Наш дом — аварийка, — пояснила Катя.

— У тебя жильё служебное, должны взамен дать, тем более ребёнок у вас. А что там аварийного? — интересуюсь подробностями я.

— Нам и дали. На Красной армии в двухэтажном деревянном бараке комнату, удобства во дворе, — опять ответила Катя. — А там часть дома с трещиной, вот и расселили. Хотели у моей подруги тут в общаге пожить, она одна в двухместке, но та не пустила.

— Да, Катя, куда там к ней ещё трое..., — вякнул было Сашка.

— Ой, ты хоть молчи! Сейчас куда идти? Опять в барак? Не можешь на работе выбить нормальное жильё! — резко одёрнула приятеля жена.

— Тут на вахте периодами жестко смотрят, так что — не вариант, да и комната двенадцать метров на четверых это... это капец как мало! — поддержал парня я.

— Ладно, нам пора! У нас одиннадцать метров комнатка, кстати, на троих сейчас, и до этого так же жили, и ничего, никто не умер. Зато душ, кухня, туалет! Теплый! — Катю пробило на слёзы.

— Стоп, не реви! — командую я.

— Я не реву!

— Я ещё раз схожу. Ну, нет у нас фондов сейчас, да и работаю мало, меньше трёх лет, а там люди на квартиру по десять стоят! — забубнил Сашка.

— Сегодня праздник же ещё, Восьмое марта. О! есть идея! Гениальная, как всегда. Едем ко мне в гости! Отказа не приму, — я решителен как никогда. — Я дом снимаю недалеко от вас в Николаевке. Места всем хватит.

— Ай, пошли, а то спарилась уже Алиска в шубке, — машет рукой Катя.

Выйдя в коридор, натыкаюсь на троих курильщиков. Стоят, качаются! Два задохлика, по метр с кепкой и один поздоровее, с меня ростом. Он мне и кричал в спину.

— От лифта отошли! И вообще, рассосались! — командую я парням.

И сразу бью по корпусу говорливого, и потом встряхиваю двух доходяг, дергая каждого одной рукой за одежду. Тут как раз лифт открылся на нашем этаже, и оттуда вывалились ... Рита и её сестра Катя! Тоже непременно бухие. Вот не вовремя всё это, и Аню я не успел поздравить!

— Толя-я-я! — на меня повесились две красотки, которые ехали явно на такси — шапки, вернее, беретики в руках, сами в расстёгнутых шубках.

— Девочки, к вам ехал поздравить! Но вот друзей встретил, не могу остаться, — я держу лифт, чтобы не уехал, и там уже стоят мои новые жильцы.

Что? Решил взять к себе Сашку с женой и дочкой. На время, конечно. Не выкинуть же мне их на улицу. Какой барак, когда у меня в доме даже канализация есть!

— Толя, а поехали к тебе?! Смотри, что у нас! — универовская Катька держит в руках стильную бутылку... коньяка «Камю»!

Такой в «Берёзке» один из самых дорогих. А у Риты с собой ещё и баночка икры черной! Кто-то их не хило задарил.

— Едем, — решаюсь я.

Шесть человек в лифте? Влезли! Тем более, Алиса на руках у Сашки.

— У тебя машина! — с непонятными интонациями произнесла Катерина, мужнина жена.

Глава 9

Глава 9

В машине пришлось труднее, Сашка было рванулся на заднее сиденье, но жена его тычком перенаправила ко мне, на переднее. И то верно, сзади Катя и Рита, и секса у них — хоть отбавляй. Будут ещё незнакомые девахи к её собственности прижиматься! Детского кресла, конечно, нет. О чём вы? Но Алиса на коленях у мамы явно оживлена новой обстановкой и плакать не собирается. Мои беспутные знакомые — Рита и Катя — тем более.

— Толь, вруби музыку! — просит разбитная Ритка.

Едем уже по вечернему городу с неприлично громким музоном. Хорошо, что ехать недолго.

— И правда, недалеко от нас живёшь, пешком дойти можно, — в задумчивости признала Катя-жена.

— Толя, топи баню!

Это возбудилась Ритка, увидев знакомое строение.

— Ну что, ребята, места полно, комнату вам выделю саму большую — зал. Диван там раскладывается, кроватки только детской нет, но что-нибудь придумаем, — показываю я свои хоромы супругам.

— Да неудобно как-то! Чего мы тебя стеснять будем?

— Меня всё устраивает!

Ответили муж и жена соответственно.

— Ребята, не стесняйтесь, будьте как дома, мне с вами веселее! Тем более, Алиске тут нравится, — привожу ещё один аргумент я.

Алиса и правда уже бодро осматривала ящики древнего секретера и, достав из его недр детские кубики, вопрошающе посмотрела на маму — мол, можно или нет? Кубики там от хозяйки остались, а вот взгляд ребёнка показал, что мужа его благоверная гнобит, раз уж и ребёнку понятно, у кого спрашивать разрешение. Ничего, расставим всё по местам — будет мужик добытчиком, а баба щи варить!

— Щи варить умеешь? — строго спросил я у благоверной моего сотоварища.

— Умею, и борщ тоже! Если продукты найдёшь. У нас дома только капуста и картошка в наличии. Морковки и свеклы нет, в овощном одна гниль, а лук величиной с мою голову! Вот зачем такой выращивают? Ну, а про мясо я уж и не говорю! Но мы тебя объедать не будем! Скинемся столоваться. Да, Саш?

— Столоваться! Хи-хи, — услышала смешное слово её тезка. — «Пажалте» столоваться! Всё готово!

Да, сестры Рита и Катя, пока я показывал территорию новым жильцам, уже накрыли стол, не постеснявшись залезть в холодильник и достать оттуда всё, что им захотелось. А запасы у меня приличные!

Как я ни отказывался, но пришлось выпить немного за девичий праздник. Сопротивляться четырем дамам непросто. Четыре — это я не обсчитался. Малышка Алиса сразу прониклась ко мне доверием и, забравшись на колени, кормила то колбаской, то огурчиком, то шпротиной.

— Это она кота соседского кормить любит, — пояснила мама, удивляясь тому, что девочка меня совсем не боится.

А между прочим, она права — это уметь надо с детьми общаться. Кот... Что кот? Сунул ему палец понюхать для знакомства и хватит. А ребенок поначалу от тебя ждёт подвоха, и тут главное — не показать, что ты заигрываешь, а общаться на равных. В общем, все впечатлились, кроме Ритки. Та явственно показывала, что готова занять место Алисы на моих коленях.

— Санёк, ты мне баню растопить поможешь? — предлагаю я товарищу.

— Ой, да мы уже передумали, — махнула рукой Катя с универа.

Но мне надо переговорить тет-а-тет с Сашкой.

— Сань, расскажи, что за работа у тебя, сколько получаешь и почему тебя в армию не загребли? — интересуюсь я, забрасывая поленья в печь.

— Почему-почему, плоскостопие у меня! Из-за него и не взяли, а я просился, — грустно отвечает Сашка. — А работа как работа — в Емельяново самолёты обслуживаем, готовим их перед взлётом. Двести пятьдесят рублей имею. Ну, переработки небольшие бывают. Два через два по двенадцать часов вкалываю.

— Жена не работает? — уточнил я.

— Алису в садик устроить не можем, очередь такая, что и к школе до нас не дойдёт. А Катя в ОТК работала на «Тяжмаше», но уволилась после декрета. Сидеть-то с ребенком некому!

У меня изначально была мысль организовать третий видеосалон и поставить там главным друга, но поглядев на не сильно инициативного Сашку, передумал. Тем не менее, помочь с садиком я смогу, ну и работу подкину. В том же видеосалоне. Его тёзка, Александра сегодня жаловалась мне, что ничего не успевает — в МЖК сейчас пойдёт работа, а видеосалон сжирает всё её время. Отправлю-ка я к ней этого кулёму, пусть опыта набирается. Пока замом на, скажем, пятьсот рублей зарплаты. Её видеосалон за февраль, пусть год и високосный, принёс нам 7560 рублей грязными. Налогов мы заплатим копейки — никто сейчас доходы наши проверить не сможет — до кассовых аппаратов лет пять ещё. Ну, за охрану, уборку и аренду вычтем тыщу с небольшим, итого получается по три тысячи каждому совладельцу! У меня уже и на машину бате накопилось, хотя Зойкин салон приносит немного меньше дохода. Надо ехать договариваться. Куда Александра свои деньги тратит — неясно, но мужу её гражданскому, как я понял после нашего общения в кафе, ничего не перепадает.

— Пятьсот рублей в месяц! Свистишь! — уверенно говорит Санёк.

— Хе!

Достаю из кармана и отдаю двадцать заранее отсчитанных фиолетовых «двадцать пяток». В полумраке они выглядят... круто! На одну такую бумажку можно купить о-го-го сколько. А тут целая пачка! Зашёл я вчера в «Ригу» на обед, заказал жаркое в горшочке и салат капустно-морковный, чай, пироженку. За всё отдал рупь семьдесят! Это ещё дорого вышло — наценка общепитовская. Сунул официантке такую бумажку... А на сдачу мне принесли две десятки, трешку и копейки, которые я на чай и оставил. Так что, пятьсот рублей — уйма денег.

— Это за месяц вперёд, авансом, так сказать. Можешь завтра уже приступать. А с работы увольняйся!

— А это... законно? — Сашка деньги брать не спешит.

Не верит, что так бывает. Вот он выходил из общаги, чтобы ехать в холодную барачную комнату (где спят они одетыми, как я выяснил), готовясь считать каждую копейку, так как по восемьдесят рэ в Сибири на человека — это немного, а тут: раз — есть где пожить, два — с садиком помогут и три — новая денежная работа с зарплатой в два раза больше! Все проблемы решены!

— Я что, безработным буду? — спохватился Александр. — У нас же нельзя!

— С работой решу вопрос, устроим тебя фиктивно в наше МЖК. Сторожем, например, или ещё кем.

— МЖК? Что это?

— Строительство домов силами молодёжи, для себя!

— А как туда попасть? — глазки у парня загорелись.

— Забей. Сейчас и кооперативную квартиру можно купить, стоит у нас шесть-десять тысяч, я узнавал. Ты легко такие деньги за пару лет заработаешь, — привожу аргумент я.

Я хрен его знает, как будет развиваться МЖК после 90-х, вроде как сильно непросто всё там будет.

— Только завтра жене скажешь, пока эти курицы тут — молчок! — намекаю я, что мои красивые, но наглые гостьи не информированы о моих делах.

Посидели хорошо, и даже в баню удалось сходить с Риткой, ясно, что не париться. Утром Рита с сестрой, несмотря на изрядное количество выпитого накануне, приготовили завтрак. Сашка, по-моему, проболтался о нашем разговоре ночью жене, так как та была тиха и покладиста, и даже периодически поглаживала мужа. Звуков секса ночью я не слышал, что её ещё могло так порадовать? У парня сегодня выходной, так что оставил супругов за хозяев, а сам поехал на машине в универ. Ну, и девочек до общаги надо подбросить.

— Катька у нас замуж собирается, — сдала сестру Рита, обернувшись в её сторону на заднее сиденье. — Такой серьёзный мужчина!

— По залёту, что ли? — мельком обернулся и я.

— Не-е-ет, он красивый! Лётчик военный! — показала язык пассажирка с заднего сиденья. Только с училища выпустился.

— По гарнизонам, значит, поездите, — заметил я.

— Его в ГДР переведут летом! — опровергла мою мысль о неустроенности быта молодых офицеров Катя.

«Ещё не легче! Летом переведут, а через год (или когда там?) ... выведут в чистое поле», — грустно подумал я, но вслух ничего не сказал. Мне-то что?

На работе вручил Ане подарок, не подаренный вчера, — набор косметики.

— Ух ты! А ты выгодный начальник, — улыбнулась она, отрываясь от документов.

Девушка всерьёз взялась за работу, даже в универ не пошла сегодня. А вечером дома меня ждал борщ! Причем Катерина смотрела на меня, затаив дыхание — понравится он мне или нет? Понравился! Я не знаю, какой она мастер ОТК, но хозяйка отменная. Маленькая Алиска уже освоилась в доме и, завидев меня за столом, подошла, чтобы покормить «котика», то есть меня. Пришлось борщ есть с конфетами. Отказаться от вкуснющей конфеты, по мнению ребёнка, я не мог, это немыслимо даже! В отместку, доедая борщ с репчатым луком, я и ей сунул в рот небольшой кусочек сочной луковицы. И получил по хребтине маленьким кулачком от Алисы и кулачком побольше от мамы. Шутливо, разумеется, от мамы, а вот дочка дала понять, она не какая-то там..., что попало кушать. У главы семейства сегодня выходной, но Сашка ездил увольняться и вернулся только к вечеру. Машины у него нет, а служебный транспорт с аэропорта ходит всего четыре раза в день.

— Заставили отрабатывать две недели! — деловито сказал он. — Так что я завтра с утра на работу выхожу.

— Ребята, а у меня для вас сюрприз! — я достаю мятую бумажку с визой дошкольного отдела центрального райисполкома.

Да, это место в детсад, привезли мне в обед. Я сначала сунулся в Октябрьский райисполком, но там заметили, что улица Калинина — их территория, а вот улица Красной Армии относится уже к Центральному району. Тем лучше для молодой семьи — садик будет ближе. Насчёт жилья есть два варианта — снимать дом или снимать квартиру. Но Катя нашла третий!

— Я сегодня ходила в магазин за хлебом, не знала, что ты, Толя, привезёшь, и видела объявление — на улице Гоголя дом продают. У нас накоплено тысяча двести, родители могут помочь. До конца года если Сашка доработает в этом салоне, то как раз на такой домик накопим!

— Там те же удобства, во дворе. Канализация есть только на паре улиц в Николаевке, — предупредил сразу я.

Глава 10

Глава 10

— Ну, это, наверно, решаемо? — смотрит на мужа Катерина.

Решаемо или нет, но точно уж не Сашкой. Даже не смог уволиться сразу — две недели заставили пахать! Короче, решили они снять квартиру, а это сейчас очень непросто, хотя и стоит не так чтобы уж дорого. У нас в Ростове, знаю, двушку сдавали по сотке, домик без канализации — за полтос, а в Красноярске всё дешевле. Однушку нормальную за 30-70 р снять можно, а комнату вообще за десятку. Ясное дело, Сашке с Катей самим найти жильё трудно будет, придётся мне помочь. Что тоже не моментально. Да и мне палево — надо привлекать третье лицо, и желательно надёжного человека. Такой, по счастью, у меня есть, и в субботу я его навещу. Заодно обрадую вестью о ребёнке.

— Ты чё?! У нас было с ней два раза всего, и то ... с резинкой! — наотрез идёт в отказ Аркадий. — Я что, идиот? Там эту Машку кто только не валял?!

— А насчёт квартиры поможешь? — не стал педалировать дальше тему я.

— Есть отличный варик, но дорого. Твой приятель сколько получает?

— Пока две с половиной сотни, но скоро пятьсот будет, — заинтересовавшись, сообщаю я.

— Ох, это ж где так платят? — удивился Славнов.

— Где надо, там и платят. А что за вариант, колись..., — не открываю карты я.

— На Ломоносова в психдиспансере квартира есть, вернее, в этом доме. Цена — пятьдесят пять рэ за однуху, но можно поторговаться, и там всего на четыре-пять месяцев.

— Квартира номер пять, второй этаж? — переспросил я и увидел обалдевшего Аркашу. — Сдаёт некая Оксана лет сорока?

— А ты откуда... ? Меня пасут? — забормотал, побледневший друг.

— Успокойся. Была она на комиссии у нас, и я знаю, что дама эта уезжает на полгода за границу работать. Логично было бы хату сдавать. Так что, там не четыре-пять месяцев, а полгода можно жить. Ну, если только раньше не вернётся. Что вряд ли — дура она, что ли? Ты как про дом сказал, так в голове пазл и сложился.

— А... Уф. А я уже думал..., — заулыбался пронырливый друг.

— Договаривайся! Ну, и рассказывай — как сам? Чем промышляешь?

— С обувью завязал — проблем куча. То размер не подойдёт, то цвет. Сейчас технику в основном толкаю импортную. Но это редко, пару раз в месяц. Пятьсот не пятьсот, но три сотни имею! — хвастается Аркадий.

— Понятно, ну, если что — обращайся, если наедет кто — тем более. А какая техника?

— Видики, телевизоры, магнитолы — всё можно привезти. Проектор, вот, имеется — это, чтобы кино показывать на большом экране.

— А плёнку где брать? — лениво спрашиваю я.

— Да там с видеомагнитофона сигнал идёт, через лампу и на экран. Но это неликвид. На телевизоре ведь можно любой фильм посмотреть, а этот проектор два косаря стоит, да ещё и б/у немного.

Да ладно! Конечно, телевизоры сейчас вполне доступны, их и в прокате можно взять. Я держу про запас в каждом салоне по штуке «Горизонта». Но экран таки у них маленький, и большой зал с одним телевизором не сделать. А проектор — это возможность удвоить количество посетителей!

— Я куплю, если качество устроит, — радую Аркадия.

— Зачем?!— вижу непонимание в глазах друга.

— Видеосалон хочу открыть, — решаю я, что нет смысла врать Аркадию — вроде, свой человек.

— А кассеты где брать? И потом, в законе нет разрешения на видеоуслуги вроде.

— Зато на просветительскую деятельность есть, —снисхожу до ответа я.

— Я ходил недавно в салон на «Луче», так там два мордоворота на охране стоят, думаешь просто так? — уже по инерции спорит Аркадий. — Хотя, да — кто тебе что скажет? ... Слушай, возьми меня в долю? С меня техника и присмотр, с тебя всё остальное?

И чего я сразу Аркадия не привлёк? Полезный человечек!

В понедельник звоню Власову — очень уж любопытно, что там, в Сумгаите, творится?

— Тут куча других важных событий происходит. Толь, завтра Горбачёв объявит о выводе войск из Афганистана, ещё вчера в «Советской России» по генеральному проехались насчет критики сталинизма. Через неделю, примерно, политбюро собираем по этому поводу! А Сумгаит обошёлся без большой крови, сейчас там работают следователи, но армяне не верят и уезжают массово. Ты молодец, но сейчас голова не об этом болит.

Неделя прошла как одна минута, сегодня воскресенье, двадцать первое марта. День рожденья у бати! У меня теперь блокнотик имеется, для памяти. Заехал в крайком, позвонил домой, поздравил и намекнул насчёт скорой покупки машины. Отец доволен, но особо не верит мне. Пожаловался на бабулю — захандрила та.

— Баб, ну ты чего? Ну, не берут у тебя молоко, так это не повод грустить! — успокаиваю я.

— Ага, только я себя ненужной обузой чувствую. Вчера вон в магазине сказали, что я «отживший элемент».

— Мама, не говорите так! Вы с детьми сколько нам помогаете? И готовка на вас, — слышу в глубине комнаты голос мам Веры.

Надо же! «Мамой» бабулю мою называет. Молодчинка!

— Кто там тебе что сказал? — слышу батин басок.

Радостно-возбуждённый. Развлечений у него мало, а тут такой подарок — тещу обидели!

— Ба, ты же воевала. Фашистов била! Ты убивала, рядом с тобой погибали, в тебя стреляли. А сейчас тебе кто-то что-то сказал — и ты раскисла! А ну, соберись!

— А и правда, чего это я? Спасибо, внучек, — вдруг бодро, как молодая, произнесла бабуля.

Квартиру молодым супругам мы сняли вчера, я даже помог с переездом своим транспортом и услугами вип-грузчика, убив на это весь выходной. Хозяйка квартиры, Оксана, сегодня уезжает, но одну ночь переночуют вместе. Заплатили ей двести шестьдесят рэ за полгода. Пришлось поторговаться. Вижу — для моих друзей эта сумма запредельная, но мне верят, потому что у Сашки теперь есть стабильная работа. А ещё я выбил место для их Алисы в престижном детском саду, с бассейном! А Катю устроил зам начальника ОТК на экскаваторный. Адасов помог. И взамен ничего не попросил. Парень предприимчивый, но честный. А что там себе мутит — да не в ущерб же делу. Выглядит очень молодо, у них в Дагестане все такие!

Без моих семейных друзей и детского смеха в доме стало пусто. Мне скучно, захотелось посмотреть на людей, и я еду в кинотеатр «Луч», глянуть на тамошний видеосалон, и вообще, осмотреться, сравнить. Что у них лучше — можно пользоваться гардеробом кинотеатра и имеются два буфета, на первом этаже и по винтовой лестнице между первым и вторым этажами. Туалеты. Ну туалеты и у меня есть, а вот буфет — тема. Надо обмозговать!

— Толик, а чего ты до сих пор не позвонил? — от неожиданности, расслышав знакомый голосок, я чуть не присел.

Лариса, дочка прокурора! И с ней парочка девах мажористого вида. Выходят из кинозала видеосалона. В компании есть ещё и тонкошеий дрыщ в штанах в клетку! Это любер, что ли?

— Представляешь, уборщица стерла твой номер с карты! Я чуть не рыдал! — изображая вселенскую скорбь, приложил руку к сердцу.

— Врё-ё-ёшь! — смеётся Лариска.

Смеётся открыто, громко, не обращая никакого внимания на окружающих. И смотрит на меня так... дыру протрёт вот-вот! Я из машины без полушубка в кинотеатр заскочил. Джинсы, полуботинки импортные, импортная майка с короткими рукавами и куртка-ветровка с надписью: «СССР». Лариска мои бицухи, очевидно, заценила, как и её подруги!

— Что за мальчик? Познакомь? — жуя жвачку так, что челюсти работали, словно стахановец в забое шахты, обратилась к дочке прокурора её подружка.

А девочка — бомба! Очень короткая стрижка, которая сразу привлекает внимание, длинные ноги, и вообще, девушка высокая, с меня ростом, и в джинсах в обтяжку. Губы... — будто я в двадцать первом веке на слёте блогерш оказался. Но ведь натуральные же! Никакого силикона! Я чуть не облизнулся.

— Анатолий Валерьевич, — протягиваю ей свою пятюню.

Та меня не разочаровывает, лихо бьёт по ладони и представляется:

— Таня.

— Бобёр! — протягивает руку любер, и я понимаю, почему у парня такое погоняло — зубы у того как у бобра нависают над нижней губой.

— А я маленькая ещё с таким взрослым дядей знакомиться, — улыбается мне ещё одна девушка — невысокая и худенькая рыжуля.

Ух, ты! Меня все три клеют? Да я не против.

— Какие планы? Есть предложение сгонять на плотину дивногорскую! Я на машине как раз, — доброжелательно предлагаю я.

— Ого, машина! Папина? — первой успевает рыжик.

— Ну, если по домам потом нас развезешь, почему бы и нет? — серьёзно говорит рассудительная Лариса.

Её что, отвезли куда и бросили когда-то? Хе. Спрашивать не стану.

— Туда-обратно, плюс анекдоты! — также серьёзно отвечаю я, глядя на Ларкино декольте.

«Штыба, остановись! Это дочь зам генпрокурора!» — ору сам себе... мысленно.

На улице плюс два, что теплее, чем обычно. А ведь я уже старожил — четвертая весна в Красноярске.

— Что, Бобёр, слабо такую плотину построить? — острит рыжая.

Она вообще сделала невероятное — почти влюбила меня в себя. Умная, ироничная, в карман за словом не лезет, а как танцует под магнитолу в машине... И ей уже есть шестнадцать. Но — ну, нахер. Держусь тёплого бока Лариски, ей восемнадцать стукнуло пару месяцев назад. Хорошо! Молодым быть здорово — ничего не болит, от всего прёт. Общение с молодёжью (я думал, с мажорами неинтересно) неожиданно увлекло. Мысли у них проскальзывают грамотные. Про вывод войск из Афгана, например. Бобёр сказал, что долго без нас Наджибула не продержится. Причём не чужие мысли пересказывал, а пытался рассуждать. Он учится с Аркадием в Ленинградском филиале торгового института, но Аркашу не знает, я интересовался. Развожу ребят по домам, последней Лариску — хочу её обломить, а то она уже наглаживает меня как свою собственность. Но около её дома машина глохнет! Первый раз моё «точило» сломалось. Вот что я не так сделал? И ведь не шарю в ремонте машин совсем. Вспоминая уроки Кондрата, открыл капот, подергал проводки, постучал ботинком по колесу, машинально протёр зеркало. Не заводится!

— Так и я чинить умею! Идём ко мне, потом отремонтируешь, — предлагает Лариска. — Или, хочешь, у меня мастер знакомый есть.

Бросить машину можно, но уже вечер, значит, она тут ночевать будет до утра. Угнать, может, и не угонят, но вдруг «разуют»? Или ещё этим не промышляют? Страшно оставлять свою «ласточку».

— Что за мастер? — внутренне соглашаюсь я посетить хату прокурора.

— Отличный! Идём, замерзла я уже.

В лифте девушка полезла ко мне с поцелуями, пришлось терпеть. Ради «ласточки», конечно.

— Уп-с! Облом у нас с тобой, Толька, — папа дома! Я и не знала, что он сегодня прилетит, — открыв дверь своим ключом и оглядевшись, вынесла вердикт Лариса.

Глава 11

Глава 11

— Может, я тогда не буду заходить? — предлагаю я.

Но было уже поздно.

— Доча, ты? — выглянул в просторный коридор шкафообразный дядя. — О, у нас гости!

— Анатолий, — представился я, и не думая раздеваться.

— Не дури, Толя, пока приедет мастер мой, час может пройти. В машине замерзнешь! Да и телефон в зале.

Мне пришлось пройти мимо «шкафа», пожав тому руку.

— Спортсмен? — с интересом спросил он, оценив крепость рукопожатия.

— Боксёр, — коротко поясняю я.

Папу звать Вадимом Григорьевичем. Он так представился, без чинов.

Лариска уже звонит своему знакомому умельцу.

— Иван, да, нужно срочно! Такси возьми, я заплачу! — вешает трубку девушка.

— Я отдам за такси, — торопливо сообщаю, в основном для папы-прокурора.

— Ты трезвая, смотрю, это хорошо. Где гуляли-то?

— Па-а-ап! Я уже взрослая! — обиженно ответила Лариса. — В кино была с подружками и Бобром, потом ездили все вместе на Толиной машине в Дивногорск. Около нашего дома она заглохла.

Сейчас мастер приедет её чинить.

— И как там у Боброва дела? — спросил отец.

Во как! Кличка, скорее всего, от фамилии, но блин, был бы Котовым парень, например, всё равно погремуха была бы «Бобёр». Вылитый! Особенно когда улыбается.

— Пойдём ко мне в комнату! — командует Лариска.

— Доча, давай хоть чаю попьём, что ли? Не виделись же два месяца! — сделал вид, что обижается, прокурор.

Скорее всего, меня будут пытать на предмет того, чем я занимаюсь и как к его дочке отношусь. И сваливать сейчас глупо — уже человек едет на ремонт машины.

— Пап, а знаешь, что Машка подралась и её муж отправил назад, в Красноярск?

— Слышал, она теперь в горкоме ВЛКСМ работать будет. До декрета.

— Вот, а Толя её начальником был в крайкоме.

— Да?! Такой молодой! Хм. И как тебе Мария?

— Взбалмошная, необязательная, разбалованная девица, — не вижу смысла врать.

— Толя! — Лариска возмутилась, а её отец рассмеялся:

— Люблю людей, которые говорят то, что думают!

— Так дураки только делают, не всегда окружающим твои мысли нужны, — не принимаю комплимента я.

— О как! Зубастый малый! Не зря в крайкоме работаешь, да ещё на руководящей должности, как я понял. Лунёва, значит, подсидел?

— Уважаемый, выражения выбирайте! Я Михаил Сергеевича уважаю и никогда бы не стал подсиживать. А вот здоровье у того стало намного лучше, как он с работы ушёл.

Мой отлуп на грани хамства произвёл впечатление. Лариска замолчала, не донеся до рта эклер, а отец после паузы... ну, поменьше той, чем, когда ревизор приехал, примирительно сказал:

— Извини. Глупая шутка. А мне нравится, дочь, твой парень. На этот раз нормальный. Что, может по стопочке?

Ага, потом скажет — бухой за руль сел!

— Спасибо, я не пью. За рулём. Да и вообще не любитель. Спортсмен.

— Прям серьёзный спортсмен? — не верит прокурор.

— В конце марта на сборы поеду, буду отбираться в сборную СССР на олимпиаду по боксу, — не хвастаюсь, а так между делом сообщаю я.

— Вижу, не врёшь, — уверенно говорит Вадим Григорьевич.

Мнит себя физиономистом?

— А как тебе дочь моя?

Ну, начинается!

— Па-а-ап, я обижусь! — в голосе Лариски прорезались стальные интонации.

— Да мы второй раз видимся всего, первый раз она на работу ко мне приходила устраиваться, второй раз вот в кинотеатре столкнулись!

— Ну-ну. Не буду вам мешать. Чаёвничайте.

— Мог бы и подыграть, — надула губки Ларка, когда отец удалился. — Сказал бы, что мой парень.

— Ты не просила, — пожимаю плечами.

Пьём чай, я наслаждаюсь тишиной, пока девушка молчит, но надолго её не хватило.

— А про Олимпиаду ты правду сказал? Ух, как бы я хотела поехать за границу!

— Да поедешь ещё, скоро послабления будут, — успокаиваю я.

— А ты, Анатолий, информированная личность, — слышу голос отца из зала (подслушивает, зараза). — Сильных послаблений не будет, но небольшие в мае готовятся.

Я вообще имел в виду полное открытие границ, но не поправлять же его.

— Я подробностей не слышал, — признаюсь я. — А что там готовят?

Вадим Григорьевич опять подсел к нам за стол и принялся рассказывать. По его словам, с апреля

процедура оформления временных поездок советских граждан за границу будет значительно упрощена: планируют сокращение количества вопросов в анкетах, не будут запрашиваться и справки с места жительства — место жительства той же Оксаны, например, я мог бы и не узнать. При повторных обращениях и пересмотре отрицательных решений анкеты не заполняются, если указанные в них сведения остались без изменений. Однако лица, занимающиеся трудовой деятельностью, и учащиеся представляют справку с места работы или учебы. Ещё будет минфином СССР установлен новый порядок обеспечения выезжающих валютой.

— А что там по запрету, вы говорите?

— Официально будет опубликован список, кому не выдадут загранпаспорта. Ну и на закуску... если едешь по частному вызову — вроде как отменят согласование с партийными и комсомольскими органами.

— Всё, Толя! Скоро у тебя не будет работы! — чему-то радуется Лариса.

— Да прям! В прошлом году выехало за рубеж пятьсот пятьдесят тысяч человек, по сравнению с 86-м годом рост в два раза. А штаты у нас те же! Мы зашиваемся, а так полегче будет, — привожу аргумент я.

Да и знаю — не будет полного открытия границ до почти самого развала СССР.

Трям. Звякнул звонок. Приехал мастер и надо прощаться с гостеприимными хозяевами.

— Я с тобой! — Лариска надевает шубку.

— Под машину в ней не лезь, — шутит батя. — А ты, Толя, заходи, хоть буду чуть-чуть спокоен за дочку. Я, кстати, слышал о тебе недавно. Ты же Штыба?

— А от кого? — стало интересно мне.

— У Федирко. Чай пил у него в кабинете, а ты как раз к нему с просьбой звонил.

Мастер, не степенный мужик с сумкой инструментов, а молодой пацанчик с рюкзачком, диагноз поставил быстро. Но скидку делать не стал. За срочный вызов взял тридцать рублей, такая такса у него. Я телефон мастера записал на всякий случай. Он с бабкой живёт, которая всё время дома, так что есть кому заявку при случае принять.

— Ну что тут? — притопывая на небольшом морозце, интересуюсь я.

Я свечу фонарём, ибо уже темнеет.

— Свечи сухие, аккумулятор заряжен. ГРМ — смотри метки. Бобина и высоковольтные провода — проверяется заменой. Карб — снять воздух, залить бензина, если чихает — то точно он, — учит меня мастер. — Но тут трамблер — в бегунке сдох предохранитель...

— Бля! И что делать?

— Менять весь бегунок... треху стоит у меня есть с собой, там не совсем предохранитель, там резистор высокоомный стоит... смысла чинить сам бегунок не вижу. Нужна замена бегунка, а по возможности и крышку трамблера сменить.

— Делай! — соглашаюсь я.

Умней я не стал, стал беднее на тридцать пять рэ, итого с материалами вышло. Бегунок, трамблёр... Что это?! Лариска потопталась минуты три и ушла домой, наказав звонить, можно даже завтра. Или в гости приходить, тоже завтра можно, я вроде отцу её понравился. Довожу мастера до дома, уважительно прощаюсь со столь нужным спецом и еду домой. Насчёт сборов я не соврал. Будет сбор и, вроде как, спарринги планируются. Ясно что так просто мне место не достанется. Я спокоен как дохлый лев — поеду так поеду, нет, значит, и не хочется. Был я в той Корее, не понравилось. Но поучаствовать в олимпиаде хотел бы. Сейчас ещё в спортивных мировых состязаниях есть смысл — нет ни наркоманов, ни астматиков, ни предвзятого судейства. СССР будет бороться за первое место в общем зачёте!

Готовить лень. Сварил пельмени, только сел за стол — стук в калитку. Спокойно, Ипполит, спокойно!

— Кто там? — ору, неторопливо выходя во двор.

Кто-кто? Конь! Нет, не в пальто, курточка накинута.

— Здоров! — подаёт он мне руку.

— Здоровее видали. Что, за солью зашёл? — подкалываю я, ибо забегают они ко мне частенько, вчера, вот, иголку просили. Зато дом под присмотром.

— Дело есть на сто рублей, займи на один день. Так вышло, проиграл больше, чем в кармане было, а моих гавриков нет.

— Да без проблем, а во что играете, и с кем? — иду в дом за соткой.

— В преферанс. Не прёт мне сегодня на распасах.

— Там, случайно, против тебя на лапу не играют?— поворачиваюсь к Егору Коневу.

— Чёрт их знает! Я в преф не очень хорошо играю, просто до этого их в азо обул, а они отыграться попросили в преферанс. Люди из Иркутска, уважаемые, не станут в гостях мухлевать. ... Или станут? — Конь озадачен.

— Две пули договорились, по рублю за вист, в первой вот слился подчистую, весь свой выигрыш и всё, что в карманах было. Сейчас во второй пуле как бы опять не просадить! Слушай, пойдем с нами, четвертым? Они на лапу, и мы тоже? — озарило Егора.

— Нет уж, извини, спать хочу, утром на работу.

Вот оно мне надо сидеть с урками и на деньги в карты играть! Я, конечно, в преф играю весьма неплохо... но такие мастера бывают... Да и Коню я не особо верю. Короче, их дела — это их дела. И зря с соседа расписку не взял!

Утром, как обычно, зарядка, завтрак, две пары в универе — и на работу. Хотя можно и сачкануть немного — Шенин в командировку уехал. А «кот из дома — мыши в пляс!» Кто работает, так это Малова — составила мне рабочий график на неделю вперёд. И выглядит пай-девочкой — черно-белый брючный костюм, туфельки на каблуках, от чего она стала заметно выше, короткое каре на голове, серёжки, небольшие, но из золота и с камушком. Как по мне, то так и должна выглядеть образцовая секретарша — привлекательно и по-деловому.

Уже конец рабочего дня.

— Анатолий Валерьевич, вас Лариса Ашанина ищет, переключить? — звучит Анькин голос по внутреннему.

— Давай, — чертыхаюсь про себя я, так как общение с прокурорской дочкой решил больше не продолжать.

— Толя, нам надо встретиться! — взволнованным голосом сообщила Лариса.

— Что ты, беременна? — пошутил я и услышал приглушённое аханье Аньки. — Малова! Трубку положи и не делай так больше! — строжусь я.

В телефоне что-то щелкает, наверное, трубку положили. Чую, будет у меня с секретаршей серьёзный разговор! Потом.

Так, что же мне Ларка ответит? Примет шутку или пошлёт?

— Дурак, я просто разговор отца подслушала насчёт тебя!

Интересно, что прокурор мог говорить обо мне?

— Ты где, дома?

— Угу.

— Заеду минут через тридцать, успеешь собраться? В кафе-мороженое тебя поведу, там и поговорим.

— Э... Давай через час! — соглашается девушка.

Глава 12

Глава 12

— Ну, рассказывай, о чем был разговор? Ты уже свою порцию слопала и мою ополовинила, — с укоризной выговариваю я Лариске в кафе-мороженом на остановке Перенсона.

Сидим за столиком в углу, народу много — полное кафе, но подслушать нас некому — кругом одни детишки. Если только карлик-агент КГБ среди них затесался?

— Я слышала, как папе докладывали про твой бизнес. Видеосалоны какие-то ... Но не переживай — он два раза переспросил — мол, и это всё, кроме этой ерунды, нет ничего? А значит, не впечатлился. Да и мне разрешил с тобой встречаться, хоть я никогда у отца и не просила на это разрешения.

— В тех салонах я просто помогаю девушкам, с чего вдруг решили, что у меня есть доходы оттуда?

Значит, кто-то стучит из тамошней охраны, кто в курсе, что я имею право и деньги забирать из кассы, и салоном распоряжаться. Суки, вот и верь людям! В то, что Зоя или Александра проболтались, верится меньше всего.

— Дословно можешь рассказать? — жертвую ценной информаторше свою порцию мороженого с вареньем и шоколадной крошкой.

— Ты хороший парень! Нежадный! Не зря ты мне приглянулся! — Лариска оценила мой жест, погладив теплой ладошкой по рукаву спортивного костюма, а потом и по ладони. — А дословно не могу, я только папу слышала. Ты приставать ко мне будешь?

Неожиданная смена вектора разговора смутила меня.

— А какой правильный ответ? — решил быть честным я.

— Я сама не знаю, — вздохнуло чудо.

— Что, куда сейчас? Ко мне нельзя, папа с друзьями дома!

— По домам поедем. Завтра на работу, — предлагаю я.

— Ску-у-учно! — капризничает Лариска.

— Ску-у-учно! — передразнивает малявка с соседнего столика.

— Ещё забыла сказать — на олимпиаду другого хотят отправить. Папа сказал: — «Ну, ничего, он ещё молодой, всё впереди».

— Я же просил дословно! — укоряю я.

— Ну, забыла я! — обиделась Лариска. — О! Ещё что-то про письмо Горбачеву говорили, которое какой-то Сахарков или, нет Сахаров, написал. Про татар, — мол, их вернуть надо. Куда вернуть? Казань брал, но татар не выгонял же Иван Грозный?

Я всё-таки отвёз девушку домой, и хорошо, ведь дома меня опять замучили визитёры. Сначала Конь долг принёс.

— Что, развели тебя на деньги? — усмехнулся я.

— Махно приехал вовремя, он в преф не умеет играть, но сидел, смотрел на гостей так «ласково», что я всего пятьсот рублей и проиграл. Махно теперь торчу.

Потом соседи с другого бока предложили мне отведать северной рыбки.

— Толь, вчера ещё в Тунгуске плавала! — уговаривал Иваныч, у которого горели трубы.

Продав мне рыбку, тот сразу пойдёт пешком к таксистам на ж/д вокзал за водкой. Да я ему не жена и не мама с папой. Потом горел дом... Не мой, да и не дом, а баня на соседней улице, но гидрант расположился на нашей. Того и гляди, искры ко мне прилетят. Не вышло бы у нас с Лариской интимного уединения всё равно.

А в понедельник я позвонил в нашу краевую Федерацию бокса.

— Восстановился Караваев. Ерощенко тебя в нокдаун ронял на чемпионате СССР, ну, и есть Шишов — чемпион Европы прошлого года. Вас четверо, так что будут спарринги, по результатам которых оставят двух — основного и запасного, — разъяснили мне.

Леонидыч совсем мышей не ловит — я и не в курсе был о грядущем отборе! Собственно, то, что он будет — это понятно, но что уже так скоро... Четыре раза в неделю по вечерам я хожу на тренировки, а знал бы... Хотя то же самое было бы — нет лишнего времени у меня.

— Сам не знал! Мне об этом никто не говорил, а обязаны были, — бушевал Игорь Леонидович на тренировке. — Но билеты в Москву уже куплены. Вдвоём летим!

У тренера моего нелады, что ли, в семье? Всегда рад, если надо улетать. Ну, не командировочным же он радуется?

Двадцать четвертого марта появилось постановление президиума Верховного Совета СССР о Нагорном Карабахе. Как по мне — общие слова. Они как беременная восьмиклассница ещё надеются, что беременность рассосётся:

— Решительно осудить допущенные отдельными личностями преступления...

— Улучшить массово-политическую и воспитательную работу в духе... дружбы и сплочённости братских народов СССР.

— Провести мероприятия по установлению социалистической законности...

Даже читать нет желания! Крым чей? Тьфу. Карабах чей, скажите по совести? Официально! А то, что надо преступников наказывать... так для этого постановления президиума и не нужны, есть законы — суди по ним.

Насчет трудоустройства Аркадия — пока отправил его открывать кооператив по разработке программных средств вычислительной техники, а также по оказанию информационно-вычислительных и посреднических услуг в области информатики. Да, появилась такая возможность! 7-го марта было принято отдельное постановление Совета Министров СССР об этом виде деятельности.

В среду утром мы с Леонидычем уже в Москве. Три дня на три боя, плюс день приезда и день отъезда, итого пять дней тусоваться будем в столице. Меня на первом дневном сборе нет, причина уважительная — встречаюсь с Власовым.

— Что? Сахаров? Да, есть такой антисоветчик засекреченный. Он и про крымских татар написал письмо Горбачеву, и про Карабах, — рассказывает министр. — Задолбала эта гласность, после письма в «Советской России» Алексеевой, Михаил Сергеевич на политбюро так разошёлся, я думал его кондратий хватит. Не любит наш первый критику в свой адрес. Это чтобы ты понимал. Хотя после того, как в феврале вывели Ельцина из политбюро, в этом никто и не сомневается.

— Покажет себя ещё этот Ельцин, — буркаю я, отхлёбывая «кока-колы» из бутылки.

Мы сидим в небольшом парке рядом с министерством, и Власов вынес для меня две бутылочки импортного напитка. Я его и за деньги пить не стал бы, но как тут откажешь? Сижу, радость изображаю.

— Ты его недолюбливаешь? — заинтересовался Власов.

— Не то чтобы..., — жалею о своей откровенности я. — Мне он показался самолюбивым, склонным к популизму.

Про пьянство я умолчал, пока умолчал.

— А насчет видеосалонов — ты не бойся, нет здесь никакого криминала. Более того, по секрету скажу — сейчас вылизывают закон о кооперации. В течение месяца-двух примут. Там будет разрешено такое, за что сейчас уйма народу сидит. На, почитай проект, специально для тебя захватил, это не для чужих глаз, надеюсь, ты понял. Эта бумажка в Совет Министров вчера поступила.

Власов сунул мне машинописные листы с законом о кооперации.

— Ну вы можете контролировать же..., — не стал читать сразу я.

— Вот! Статья десять! Мне ещё отдельное письмо придётся издавать, чтобы мои сотрудники вообще в кооперативы не заходили!

«Вмешательство в хозяйственную или иную деятельность кооперативов со стороны

государственных и кооперативных органов не допускается».

— А почему не заходить? — недоумеваю я.

— А ниже читай! Просто песня! — пышет энтузиазмом Александр Владимирович.

«Убытки, причиненные кооперативу в результате выполнения указаний государственных и

кооперативных органов, нарушивших права кооператива, а также вследствие ненадлежащего выполнения ... подлежат возмещению этими органами».

— Это вот интереснее, — тычу в статью двадцать пять: — «Кооператив самостоятельно определяет формы и системы оплаты труда членов кооператива и других работников».

— В корень зришь, Толя. Ладно — это проект только, может, ещё поправят.

— Мне на тренировку надо бы успеть вечернюю, — с сожалением говорю я, ибо узнал очень много интересного.

Например, собирается МВД создавать специальные подразделения для борьбы с беспорядками. В каждом ОБППСМ (отдельный батальон патрульно-постовой службы) имеются специальные оперативные роты, их сотрудники и составят костяк ОМОНа, в каждом городе с населением более 350 000 человек.

Отказавшись от обеда и получив напутствие на предстоящий отбор, машина министра привезла меня на базу. Ещё утром мы с тренером заселились в гостиницу, правда, номер — двухместка, и удобства в коридоре, но потерпим, не баре, чай. Поэтому сразу иду в спорткомплекс, где меня после некоторой заминки пускают в зал. На тренировку всё-таки опоздал. Ведёт её незнакомый мне усатый и седой тренер лет за пятьдесят — мощный и грузный, оно и понятно — возраст. На Копатыча похож из смешариков! Чё? Случайно видел несколько серий. Тренировка общая для всех весов и солидные «тяжи» бегают по кругу рядом с низкорослыми «мухами».

— Почему опаздываем? Как фамилия? — грозно крикнул мне усач.

— Это мой! Штыба! Он отпрашивался! — сразу вступился за меня Игорь Леонидович, суетясь и протягивая мне сумку с формой.

— Три минуты тебе переодеться! Время пошло! — крикнул усач.

Армеец, что ли? Спокойно иду в раздевалку и минут за десять переодеваюсь. Там только до раздевалки пару минут идти. Шутник, однако. Три минуты! А, нет, похоже, не шутил!

— Не успел! Девять минут прошло! — щелкает по секундомеру седой.

Кроме усатого, в зале другого начальства я не наблюдаю, может, совещаются? Но есть много других тренеров — мало кто из спортсменов приехал на отбор один, однако возражать никто и не пытается. Не их дело. Но вот человек, которому должно быть до этого дело — Игорь Леонидович, мой красноярский тренер, тоже молчит. Я не спорю, вдруг этот толстяк какой-нибудь большой начальник, и много что решает, поэтому скромно притуляюсь рядом с Караваевым и начинаю энергично разминаться.

— Так, почему посторонние в зале?! Стоп! — свистит в свисток тренер.

Я сразу и не понял, что это он про меня, и стал озираться.

— Штыба, ты опоздал! Покинь зал! — ещё раз дует в свисток тренер.

Гляжу на Леонидыча, тот смурной, но молчит. Сейчас уйду а скажут а почему ушёл? Ай да в задницу! Да без проблем, могу и уйти. Но не сразу.

— А кто вам дал право решать, кто тут лишний, а кто нет? Вам что, поручено? Свистеть в свисток? Так свистите. Я размяться и без ваших указаний могу, — демонстративно иду в конец зала.

— Пацан, ты охренел? (выразился седой грубее).

Идиот какой-то, загнал себя в угол. Что он сможет мне сделать? Прекратить общую тренировку? Или попытаться силой меня выкинуть из зала?

— Вы за речью пожалуйста следите! Статья есть за маты в общественном месте.

— Ну пи@дец тебе! — мужик идёт ко мне с явным намерением... да хрен знает, что он задумал?!

Тут Игорь Леонидович вспомнил, кто ему икру на бутерброд мажет, и в два прыжка заступил дорогу усатому врагу.

— Да отойди! — попытался отпихнуть моего тренера Копатыч.

И получает резкий удар по корпусу, сев при этом задницей на пол.

Половина зала ахнула, вторая половина наблюдала за происходящим молча — боксёры не самые эмоциональные люди.

— Это что тут такое творится? — в зал поочерёдно заходят ещё несколько тренеров, в том числе и главный тренер сборной СССР Константин Николаевич Копцев.

Леонидович растерянно смотрит на свою руку, а Копатыч на полу ерзает так, будто раздавил жопой улей пчёл.

Глава 13

Глава 13

— Он меня толкнул, я и врезал, машинально! — не стал скрывать правду Леонидыч.

Вид у моего тренера растерянный, думаю он и сам от себя такого не ожидал. Да и я удивлён его самоотверженностью.

— Миша, ты как? Что у вас тут? — к усатому подскочил вылитый его приятель из тех же «Смешариков» — Крош.

Вид придурковатый, короткая верхняя губа обнажает крупные передние зубы.

— Штыбу надо гнать из сборной! — это была первая фраза Копатыча, после того как тот отдышался.

Но на его беду Копцеву уже сумели донести суть конфликта. Я, собственно, и донёс.

— Выгнал за опоздание с тренировки, хотя вы и отпустили. ... Я спорить с ним не стал, решил в углу сам размяться, ... он с матами на меня, а Леонидыч заступился и ударить не позволил.

— Миша, напомни, кто у нас главный тренер сборной? — голос Константина Николаевича легко перекричал весь фоновый шум в зале. — Штыба не опоздал, его пригласил к себе член политбюро ЦК КПСС. Это причина уважительная или нет?

В зале воцарилась тишина. Отмазка такого калибра — это как из пушки по воробьям, или как микроскопом по гвоздям, или как батю в школу из-за разбитого плафона! Вот некстати вспомнился этот случай. Толиковского батю вызвали как-то из-за такой вот ерунды. А ведь для этого тому прекращать запой надо было, иначе с утра человеком не выглядеть, отпрашиваться на работе — тоже тот ещё позор пояснять, что тебя из-за сына вызвали. Короче, тот случай не понравился всем, особенно Толику, которому прилетело от бати больше всех. Ну и директор не рад был — батя не самый радушный собеседник, и это он дома Толику вломил, а в школе был на стороне сына. Мол, какого хрена у вас плафоны не закреплены?! Разошлись миром, батя скоммуниздил на работе такой же плафон и дело замяли. Однако, больше из пушки по воробьям директор до конца восьмого класса не стрелял.

— Кандидат в члены политбюро, — откашлявшись, поправил я.

На том пленуме ЦК, где вывели Ельцина, кандидатом взяли Власова.

— Он два раза опоздал, я ему три минуты дал переодеться, — дядя Миша кряхтя встал.

— Он что, не размятый бегать должен? — опять подал голос осмелевший Леонидыч.

— Так! — хлопнул в ладоши кто-то. — Продолжаем тренировку! Цирк тут вам, что ли?

Иду опять к Караваеву, в спину мне кто-то зло шипит:

— Блатной, что ли?

Не обращаю внимания.

Легкий бег, наклоны, обязательная скакалка — она уже снится мне. Потом разбились по группам и работаем по мешку. Тренеры оценивают нашу технику ударов.

— Так, теперь двоечка ... левый джеб ... правый полукрюк, — даёт команду смотрящий.

Рядом работает Шишов, и по его мрачному сопению, понимаю, что я ему не нравлюсь, поэтому он и работает акцентированно на силу удара. Запугать старается? Так нам на это наплевать, мы к такому привычные.

— Штыба, руку до конца разгибай. Стоп! Разбираем ошибки:

— Штыба мало продвигает вперед правую ногу, или не умеет своевременно сместить на нее вес тела. Чем это опасно? А в тех случаях, когда в момент удара или после него вес тела даже незначительно смещен на левую, а не на правую ногу, причем эта нога мало вынесена вперед, избыточные силы инерции броска неизбежно выведут тело боксера из равновесия.

Ой, да ладно! Учит он меня! Вообще, всё верно говорит, но...

— Правда в большинстве случаев это неопасно, так как «провал» происходит в основном вперед и вправо и не приводит к столкновению. В худшем случае я непроизвольно толкну левым плечом, ну, или боком соперника.

Зачем я умничаю? Сам не пойму. Наверное, старость. Всё-таки почти пятьдесят пять в общей сложности мне. В прошлом теле у меня был первый разряд по боксу, и КМСом я себя видел уверенно, если бы не развал СССР, а вот дальше... вряд ли — не было у меня физических возможностей. Зато в теле деревенского хулигана я дерусь наравне с лучшими боксерами СССР!

— Двойной крюк в голову! — после некоторой паузы тренер продолжает осмотр наших возможностей. — Крюк левой, подшаг левой ногой и одновременный с ним крюк правой. Оба удара направлены в голову.

Пыхтим. Потом нас разбивают по парам, я вижу, что мой соперник, Шишов, чуть ниже меня. Отрабатываем те же двойные крюки под наблюдением тренера.

Шишов показывает наиболее действенный вид двойного крюка — выкидывая вперед левую ногу, переносит вес тела на правую ногу. Этот перенос веса тела очень выгоден для атаки против отодвигающегося или отступающего противника.

Перевод этим самым вращения в правый тазобедренный сустав высвобождает от веса тела левую ногу и дает возможность боксеру выкидывать её вперед в момент удара правой.

Я разумеется знаю защиту от этой комбинации.

Подстановка перчатки от крюка левой, а от крюка правой — выдвижение левого плеча с некоторым наклоном и отходом назад. Можно также применить защиту нырком влево под бьющую правую руку противника. Этот способ наиболее выгоден, так как даст возможность контратаковать противника серией ударов. Что я успешно и делаю — атакую Шишова джолтом! (Это резкий удар снизу по корпусу противника). Шишов пропускает удар! Вижу, ему хреново, согнулся в поясе. Кто молодец?

— Молодец, Штыба, — хвалит меня тренер нашей группы, но думаю, что против воли.

Меняемся, Шишов от моих крюков защищается локтями. Далее смена соперника, против меня Караваев. Ему я проигрывал летом прошлого года. По очкам, но тем не менее, поэтому жажду реванша. Сергей, как ни странно, более техничен, чем предыдущий соперник. От крюков он применяет защиту отскоком назад с одновременным поднятием левого плеча. Хотя, уверен, что и опытнейший Шишов всего, на что способен, не показывает. У него сейчас двести восемьдесят семь боёв и двести семьдесят семь побед. Чемпион мира и трёхкратный чемпион Европы! Как же он в Сеуле без награды остался? Не помню.

После тренировки, разумеется, состоялся разбор полётов на высшем уровне. С удивлением узнаю, что Копатыч — это тренер Степана Шахбадзяна! Именно его я победил в полуфинале чемпионата СССР, закрыв тому дорогу в олимпийскую сборную. Вот он от чего на меня такой злой! Собрание всех выслушало, всех поругало, потом лишних выгнали из кабинета. По итогу решают тренера моего не наказывать, я тем более ни в чём ни виноват, а вот Мишу этого предупредили ... чтобы он ко мне ближе, чем на пять метров не приближался. Вообще, весьма неприятный случай, но все мои мысли сейчас о завтрашнем спарринге с Ерещенко, так жеребьёвка распорядилась. Сначала Шишов, я думаю, побьёт Караваева, а потом уже мы посоревнуемся.

В ресторане гостиницы Леонидыч на нервяке бухнул.

— Не забудут мне этого, Толя, — пьяно горевал он.

— Пф! Вам-то что? Вы в Федерацию бокса СССР не рвётесь, а в крае вас и так уважают и ценят, — успокаиваю я его.

Но Игорь Леонидович уже спит. Видно, от алкоголя его в сон клонит, а не на приключения. И мне вот приключения сегодня не светят. Светка Аюкасова, с которой хотел встретиться, сейчас в Болгарии по путевке, а Виктория Артемьева, тоже, в принципе, моя бывшая девушка, в очередном романе не пойми с кем. Зато её брат Витька завтра приедет поболеть за меня! Спать лег поздно, и ещё долго ворочался без сна, слушая тяжелое похрапывание Леонидыча.

Утром нас взвесили и измерили. Я, оказывается, ещё росту. У меня рост 180, вес 66 кг, у моего соперника — 182, а вес ... сказали, 67, но вроде как немного больше, я подсмотрел. Тем не менее ясно, что тот скинет эти триста грамм при необходимости, и у нас сейчас не турнир, а просто спарринги. Причём проходят они не во всех весовых категориях. Вот, например, в Костиной есть Орузбек Назаров и он однозначно первый номер, а запасной там не Цзю, а Самсон Хачатрян. Кстати, сегодня утром завтракали с ним за одним столиком, и Самсон сообщил, что завязывает с боксом.

— Я нужен Армении, она нужна мне. После Сумгаита я уже не могу делать вид, что меня все эти события не касаются, — сказал он мне.

И больше, как я его не провоцировал, ничего не добавил. Вот зачем он место тогда занял чужое в сборной?

Шишов в своём спарринге доминировал. Очень шустрый дядя, двигается быстрее чем я, но нет у него нокаутирующего удара. Поэтому Серёга терпел все три раунда издевательства над собой.

Наш бой через пятнадцать минут, а пока болтаю с Артемьевым.

— Да дурында у меня сестра, не разбирается в мужиках! — успокаивает он меня, объясняя «предательство» подруги.

Я деликатно молчу, так как тезис о неразборчивости, например, подтверждает наша с ней, хоть и редкая, любовная связь. Да и не о бабах надо думать сейчас.

— Толик, братик, привет! — каким-то образом сюда проникла Вика!

Та, которая неразборчива в связях.

— А ты как тут? — хором спрашиваем у неё.

Да как-как, кто её остановит? На девушке кожаные штаны в облипку. Импортные — лейбл не скрывается, а специально приоткрыт короткой кофточкой. И вообще, разве сейчас носят такую развратную одежду? На ногах кроссовки, грудь третьего размера разрывает лифчик и блузку, губы и глаза умело накрашены, на голове причёска со спускающимися, вроде бы как в беспорядке, прядками волос, но на самом деле, у каждой есть своё точно выверенное место.

Меня аж в жар бросило!

— Врача!

Раздался возглас около ринга, где сейчас бился чемпион Игр Доброй Воли, Европы и СССР армянин Казарян. Бился он с казахом Юнусовым. Собственно, это Витькина категория, и почему он не на отборе — непонятно. Казахи Суходоев и Юнусов — бронзовые призёры чемпионата СССР, а Витька — серебряный. А вот поди ты, не взяли на сбор моего друга! У Казаряна травма, возможно, серьёзная, если вдруг колено вылетело. Это — прощай олимпиада! Сам слышал, как врач говорил тренеру — до полугода может лечение занять. Но ясное дело, прямо сейчас такое никто не сможет утверждать. Надо проводить различные обследования.

— Артемьев! Ты как тут? Драться сможешь? — услышали мы голос Копцева.

— Я? Да! ... То есть нет, я без формы! — растерялся Витька.

— Иди разминайся, — командует Константин Николаевич. — Форму уж найдём тебе!

Ну и пруха у Артемьева, а ведь в этом моя заслуга в первую очередь. Я не тренировал его, конечно, но сюда-то он пришёл по моей просьбе! Кто опять молодец?!

— Штыба! — уверенно крикнул Крош, и я ему простил такого друга, как Копатыч.

А, нет...это он на ринг пригласил меня.

— Штыба и Ерещенко — на ринг!

Ерещенко на меня не смотрит, сосредоточенно слушает наставления тренера. Мой тоже что-то лепечет.

— Что? — переспрашиваю я.

— Я говорю, в первом раунде... Работай сразу активно!

«Он что, предлагает мне уложить соперника в первом раунде?» — недоумеваю я.

— Вова, у тебя спина в известке, — говорю своему оппоненту уже на ринге.

Оп-па! Заозирался. Будем надеяться, что выбил его из сконцентрированного состояния. Фу! Некрасиво?! Поучите отца...

— Толя, я тебя долго ждать не буду! — капризно надувает губки Вика, а несколько десятков мужиков недоуменно пытаются понять, кто это и что тут делает эта особь противоположенного пола? Других женщин в зале нет, даже врач — мужчина.

Глава 14

Глава 14

Что ж, раз мнения тренера и Вики совпали, начну резво и постараюсь закончить быстро. Есть у меня пара хорошо отработанных комбинаций на 6-7 ударов подряд. Правда, тут легко выдохнуться. Команда «рефери», и я начинаю с правого джеба. Затем со средней дистанции включаю «молотилку»! Хорошо зашло! Не останавливаясь, делаю ещё одну серию.

Ерещенко, умело защищаясь и хорошо передвигаясь, умудрился не только не уйти к канатам или тем более в угол, а, наоборот, занять центр ринга, пока я за ним бегал. Он ещё и в бочину мне сумел засадить крюк — аж дыхание перехватило. Парень идёт в атаку, я встречаю, завязывается встречный бой. Владимир разрывает дистанцию и ... налетает на мой джолт, направленный в «цель Броутона», есть такой термин, означающий «солнечное сплетение».

Джолт — короткий прямой снизу на резком движении вперёд, на подшаге, где траектория кулака прямолинейна. С Шишовым он получился у меня плохо, а вот тут вышел идеальным! Почти весь успех джолта зависит от вашего положения относительно противника. Вышел на дистанцию на 10 см дальше, чем нужно, и ваш тычок будет так себе по исполнению — вы уже в процессе нанесения заметите неоптимальное расстояние, инстинктивно недовложите силу, потеряете мгновение и подставитесь. Подошёл на 10 см ближе — и сила удара резко падает. Потрясти я соперника потряс, но не убил. Ерещенко сразу ушёл в глухую защиту, но взломать «ерша», то есть эту самую защиту, я умею. Нокаут!

— За минуту победил! — удивляется мне Леонидыч, когда я иду за заслуженным поздравлением в свой синий угол.

— Вы же сами сказали — кровь из носа, но в первом раунде победить, — удивляюсь я.

—Я?! Я сказал, активно поработай в первом раунде, а не в нокаут отправь! — не соглашается мой тренер. — Хотя тебя же ещё девушка ждёт.

Это он язвит на нервах. Иду к сопернику, пожать руку. Против парня ничего не имею.

— Чем вас там кормят в Красноярске, бля?! — Володя на меня не злой, а удивлённый, скорее всего.

Наверное, рассчитывал, что я начну осторожно прощупывать соперника, а не в атаку сразу кинусь.

— Игорь Леонидович, на сегодня же всё? — отпрашиваюсь я.

— Вечером в семь тренировка легкая, до восьми, а так — иди, а я посмотрю спарринги. Когда теперь пригласят? — бурчит ещё переживающий вчерашний конфликт мой тренер.

— Вика, мне в душ надо и переодеться, — предупреждаю я.

— Так и быть, десять минут подожду!

Виктория и то щедрее Копатыча. В раздевалке обнаруживаю под рёбрами слева громадный будущий синяк от тяжёлого удара Ерещенко. Бьёт парень мощно, и это удачно, что я его первым вырубил.

Сюрприз ожидал меня на выходе из подтрибунных помещений в фойе Дворца спорта. Меня там скромно дожидалась девушка... Светка, та, что в Болгарии якобы.

— Толя! — радостно машет рукой она.

Стоящая неподалёку Вика изумлённо осматривает такой фрукт, как я. И подруга пока не сообразила, что не одна она претендент на моё мускулистое тело.

— Толя, ну наконец-то! Ты этого дядьку вырубил быстрее, чем переодевался! — капризно протянула Вика, будто не замечая, какому Толе кричит девушка невдалеке.

Я говорил, что я ловкий и находчивый тип? Попробуй выкрутись тут. А я попробую!

— Ты когда из Болгарии прилетела? — спрашиваю на английском у Светы, которая неплохо его знает.

— О, Вика, а где твой парень? — якобы недоуменно озираюсь я.

Вика смотрит на предполагаемую соперницу уже немного по-другому — как же, иностранка!

— Я сегодня и планировала прилететь, — с улыбкой отвечает на английском Света.

А вид у неё тоже нездешний. Короткая шубка намекает — «я пешком не хожу». Сапожки серебристые на таких каблучищах, что Аюкасова смотрится вровень со мной, хотя, на самом деле намного ниже. Она тоже озирается в поисках того парня, про которого я спросил. Таким образом конфликта пока нет. «Думай, Толя, думай дальше! Лишнюю минуту тебе судьба не просто так дала!»

— Вика, знакомься, моя одноклассница Светлана! Свет, а это Вика, мы с её братом дружим, он тоже боксер в сборной. Вот, пришла за нас поболеть.

Сверкнули взгляды соперниц! Гром? Ан нет! Хитрая ростовская рожа знает больше, чем двадцатилетний пацан!

— Девчонки, посмотрите, что тут у меня? — я задираю футболку и показываю будущую гематому. — Чёрт, болит сильно. Может, сломали ребро мне? И дышать трудно!

— Поехали в травмпункт!

— Бодягу надо приложить!

Кто именно, что сказал, я не понял. Сердобольные девушки наклонились и осторожно разглядывают раненого парня.

— Подержите сумку, я пока получу дублёнку, — прошу я и трусливо тороплюсь в сторону раздевалки Дворца спорта.

Главное — успеть получить одежду, без зимней одежды на улице холодно ещё! Так, хорошо, что выход там недалеко. Сумку? Ею можно пожертвовать!

— Толь, стой! Светик на машине! Повезло. Поехали в травмпункт! — кричит Вика.

Делать мне там нечего! Было бы сломано ребро, я бы уже понял, но не в моих интересах манкировать заботой о самом себе сейчас.

— Даже наклоняться больно, — доверительно говорю я, пытаясь скосплеить кота из мультика про Шрэка.

— Вика, а про какого парня Толя говорил? — уже заводя машину, спрашивает Света.

— Ой, да бегают за мной, то один, то другой. Кобели все мужики!

— Это да! Одни бабники кругом! — Аюкасова оглядывается на меня.

— Я не такой! — торопливо разуверяю я её подозрения.

Час убитого времени, и на руках снимок. Долбанный Ерещенко! У меня трещина в ребре! Месяц заживать может, а у меня и завтра, и послезавтра спарринги.

— Тренерам говорить нельзя — вылечу из сборной, и прощай олимпиада, — объясняю девушкам ситуацию.

— Ты дурак? А если ребро сломается и проткнёт легкое? — злится Света.

Вика, как сестра боксёра, меня понимает. Девушки уже успели поругаться и помириться на фоне переживаний за моё здоровье.

— Свет, я обещаю быть осторожным!

— Так! Я могу поговорить с тётей, она тебя помнит, и ты ей понравился. Пусть она поможет тебе остаться в сборной! — качает головой Светка.

— Ты думаешь, какая-то тётя может повлиять на состав сборной СССР? — скептически спрашивает Вика, которая в теме отбора в сборную — ну, не мог брат её совсем не просветить.

— Какая-то — нет, а моя тетя — жена генсека, может!

«Гонит? Нет?» — взгляд Вики на меня красноречив.

— Значит так — Раису Максимовну дёргать по таким пустякам не надо! Если опять поругаться не хочешь, — строго осаждаю я девушку. — И вообще, я тебя ещё не простил! Зачем ты приехала?

— Просто хотела увидеть тебя! Знаешь, я только потом испугалась, — оправдывается Аюкасова и добавляет, обращаясь к Вике: — Он, спасая котёнка, висел на одной руке у меня на окне, на четвёртом этаже.

Светка тут же рассказала о моём героическом поступке и о дурацких шутках её знакомого, который не закрепил страховку.

— Ты молодец! Повезёт же кому-то! — гладит меня по руке Вика, другую руку наглаживает Светка.

— Девчонки, спасибо за неравнодушие, завтра в бою с Шишовым буду драться ради вас. Меня ведь никто особо не любит. Бабуля старенькая, мама умерла. У отца новая жена и двое детей. Зачем мне этот бокс? Да ради вас, ради моих болельщиц. Вы переживаете за моё ребро больше, чем я сам.

— Но если ещё кого из этого ребра соорудишь, — грозно сказала Вика, — пеняй на себя!

Девицы рассмеялись и хлопнули друг дружку ладошками.

— Так, время до семи есть, я вас приглашаю в «Молоко»! — перевожу тему с библейских мотивов на прозу жизни.

— Ой, в там сегодня Цой поёт! — возбудилась Вика.

Даже вспыхнула как солнышко — ярко, искренне, с улыбкой. Цой сейчас как никогда был близок к побоям. Боксёры, да пусть даже олимпийские чемпионы, так же как учёные, писатели и прочие знаменитости всегда уступали артистам кино и сцены в борьбе за женское внимание. Впрочем, земля круглая, бабы бестолковые, Штыба наглый. Ничего нового. Цой так Цой, едем в кафе.

На входе меня встречает парочка охранников. Один, из старого состава, меня узнал, и пропустил, кивнув как другу. Оглядываюсь, зал, как всегда, битком набит, а на танцполе опять брейк. Сегодня без меня, мы раненые! Изображая страдания, заказываю всем коктейли, хотя и так по одному молочному в цену билета входит, а вот алкогольные тут только для своих. Да и вообще, кафе — это только название, из еды, кроме курицы-гриль, тут нет ничего, хотя кура ничё так — съедобная.

Светка балаболит про поездку, Вика слушает вполуха и не сводит глаз со столика, где сидит Цой. Там, собственно, два столика сдвинуты вместе и расположились за ними десятка два посетителей. Цой уже известен, но ещё не мегапопулярен. Его песня из кинофильма «Асса» «Мы ждём перемен», будет позже объявлена чуть ли не гимном перестройки, а на самом деле, как я читал в своё время, название с перестройкой абсолютно не связано.

Собственно, поэтому Цой сейчас и тут — с 25 марта проходят премьерные показы этого фильма в Москве, хотя сам фильм впервые демонстрировался на фестивале в Одессе ещё полгода назад. Рядом с ним сидит его страшненькая гражданская жена, таковой она мне казалась на старых фото, но сейчас мнение о ней меняю — живенькая такая дамочка.

— Я ходила в МЭЛЗ на «Ассу», — шепнула нам Вика.

Кто реально симпатичная, так это Друбич, сидящая рядом с певцом, но на неё я даже не смотрю, я со своими «самоварами» пришёл.

— Толь, возьми у Цоя автограф, — просит Вика.

— А сама что? — вскинулась Светка.

— Там народу много, к нему не подойти, да и девка какая-то его из рук не выпускает.

— Это жена его гражданская, официально он на другой женат. На чём автограф? У меня из бумаги только деньги в кармане, — встаю я, так как и сам хотел пообщаться с кумиром своей юности.

— У меня есть и блокнот, и ручка! — Вика достаёт из сумочки розовую записную книжку.

— Мне не надо, — правильно понимает мой вопросительный взгляд Света.

Иду к столику и получаю ... отказ!

— Парень, ты не вовремя, мы общаемся своим кругом, — говорит Цой.

Бля, надо их познакомить с Цзю, хотя, кто такой Цзю по сравнению с артистом? Пришла в голову идея напеть строчки из культовой в будущем песни «Звезда по имени Солнце»:

— Две тысячи лет война, война без особых причин, война — дело молодых, лекарство против морщин!

— Стой! — кричит Цой и требует: — Ещё!

— Не сочинил пока, а это дарю в обмен на автограф!

Глава 15

Глава 15

Возвращаюсь победителем, с автографом.

Хотя мог бы и не возвращаться — мне нашли место рядом с Цоем. Но подруги бы обиделись. Надо на тренировку, и я прощаюсь со своими спутницами. Доеду на такси, зачем девочкам портить вечер?

После вечерней тренировки разнылся бок. А ведь завтра бой! Ничего, затянусь эластичным бинтом потуже. Это же надо — на ровном месте травму получить! Хорошо, что тренеры не стали осматривать меня после боя, иначе бы точно сняли.

Бой с Шишовым начался совсем по иному сценарию, чем первый, с Ерещенко. Я в правосторонней стойке, берегу левый бок. Вижу, что для соперника это стало полной неожиданностью. Что само по себе неплохо — тот слегка растерян. После равного первого раунда слышу тренера Шишова, который выговаривает своему подопечному:

— Стойку сменил, ты тоже план меняй. Опытный боец же.

Видимо всё же первый ранд за мной, хотя Леонидыч молчит. Но после пары плотных моих ударов по корпусу тренер Шишова занервничал, стал требовать активности. Василий послушно пошёл вперёд, осыпая меня двойками. Слава богу, по больному месту ни один из них не пришёлся, но скользом по физиономии пропустил. Отступаю, не желая идти в ближний бой или ввязываться в клинч. Это было воспринято тренерской командой Василия неадекватно:

— Конец забирай! Он сдох!

«Не дождётесь!» — психанул я и отработал концовку сам.

Убить не убил, но здоровья Шишову поубавил.

В перерыве между вторым и третьим раундом, слышал, как зрители, которых не так много в зале, недовольно шумят. А Леонидыч вообще сказанул:

— Чего ты его берегёшь? Работай в своём стиле!

В результате третий раунд получился настоящим рубиловом. Я перестал беречься, и у меня начало получаться продавливать более возрастного Шишова к канатам. Удар за ударом я загонял его в угол, и, наконец, когда он там очутился, стал работать в полную силу. Шишов — скоростной боксёр, но в углу это ему не сильно поможет. Он пытается повиснуть на мне, прижимаясь к больному боку. Резкая боль промывает мне голову и придаёт силы, нахожу дыру в защите соперника и мощно бью туда. Василий падает на коленку, рефери останавливает бой. Нокдаун. Опытный оппонент сумел за время законной передышки прийти в себя и достоять до конца раунда. На мой взгляд однозначно победа за мной, однако, я победил всего лишь со счётом три-два по решению судей. Что показало, что недоброжелателей у меня в Федерации, к сожалению, прибавилось. Я не сильно этим расстроен — бокс для меня не дело всей жизни, а так, хобби, на которое я трачу кучу времени и сил.

Вечер у меня свободен, тренировки нет, и Света с Викой ведут меня в ресторан. Что не радует — они приехали вместе, и значит, Штыбе сегодня будет облом от обеих. Плохо мы пока раскрепощаем нашу советскую молодежь!

Леонидыч опять напился, и его вид говорит: — «А катись оно всё к чертям!» Я помочь ему в разборках на тренерском уровне не могу, да и не считаю нужным. Квартира и машина ему от щедрот края уже перепали, а его смешные притязания на место в Федерации одним Штыбой не подтвердить. Нужна плеяда боксеров. Хотя у Леонидыча уже есть три КМС, кроме меня. Из них честно он только Бейбута воспитал, а два других пришли уже перворазрядниками за плюшки от «Динамо». Оба парня из самого нищего советского спортивного общества «Трудовые резервы». У тех денег только на велосипед хватит.

Утром разминаюсь перед спаррингом с Караваевым, подходит Копцев.

— Анатолий, у твоего сегодняшнего соперника, Сергея, травма, вчера в бою против Ерещенко получил — ребро повредил. Тут рентген-аппарата нет, повезём в ближайший травмпункт, так что, твой бой будет уже после обеда, я думаю, последним. А может и вообще не состоится, если у бойца ребро сломано.

— Ну ладно, — недоуменно соглашаюсь я.

— Ладно то ладно, но если спарринга у вас не будет, то у Шишова две победы, он Ерещенко сегодня в нокаут послал. И у тебя две. Кто первый номер в сборной?

— Я! Я первый! В личной встрече я выиграл же! — заволновался я.

— Со счётом три-два всего, не сильно и убедительно. Не спорь! Да, знаю — у тебя два из двух, у Василия два из трёх, и личная победа у тебя. Но Шишов — чемпион мира и трехкратный чемпион Европы, а у тебя всего молодёжный чемпионат Европы в активе.

— Ещё турнир в Тбилиси, — напоминаю я. — Международный.

— Толь, там в твоей категории болгарин да монгол были, вот и вся международность.

— Решайте сами. Вы главный тренер сборной, на олимпиаде с вас спросят. Но Шишова я в любой момент отоварю. Знал бы, что надо в нокаут отправить, не цацкался бы! — зло говорю я.

Я, может, и не сильно боксом увлечён, но это беспредел конкретный! Соберу все связи, и...

— Вот! Это и хочу предложить! Через два месяца ещё один спарринг контровой, — обрадовался Константин Николаевич.

— А если я сегодня выиграю, ну, если нет травмы?

— Тогда без вопросов!

В общем случилось то, что случилось — у Караваева трещина в ребре слева!

Вечером на тренерском совете сделали хорошую мину при плохой игре. В категории до 67 кг основной — Штыба, Шишов — запасной. Всё так, но на начало мая у нас с ним ещё один бой запланирован. То есть нифига я не первый, нас двое первых, кто победит, тот в Сеул и полетит. Кстати, Артемьев запасной! Вот что значит со Штыбой дружить! Ну и в нужный момент на глаза тренерскому совету попасться.

Из плохих новостей — Самсон Хачатрян громко хлопнул дверью, сказав, что бросает бокс и едет воевать в Армению. Этот инцидент затмил всё, в том числе и драку Копатыча с Леонидычем. Такого в истории бокса не было. Да и в СССР такого быть не может, ибо мир, дружба народов и всё такое.

У меня другие заботы — мы со Светкой идём на «Ассу» в кинотеатр Московского электролампового завода. МЭЛЗ сокращённо. Билеты купила она, на машине за мной приедет сама, ещё и столик в ресторане заказан. Чувствую, она меня и танцевать будет, раз пригласила туда. Ха-ха. На улице начало апреля, и в Москве тепло, тем не менее, Света в шубке, и оставляет она её не в машине, а сдаёт в гардероб, чтоб все видели её красоту. Но большинству зрителей, чихать, я думаю, ведь кругом одна молодёжь. И некоторые девочки и без шубок и коротких белых обтягивающих бедра юбок очень даже сексуально выглядят. Вот сейчас, например, со мной столкнулась невысокая блондинка, с такими глазищами Чебурашки, что японцы бы её полюбили точно, и ведь ноль косметики при этом на лице! Стараюсь не пялиться ни на кого, чтобы не злить Светку, и в результате пропускаю появление своего знакомого артиста — Цой пришёл на киносеанс! И тут же был атакован толпой поклонниц. Девичий визг затмил всё вокруг.

— Привет! Слушай гениальные строки, даже неудобно их у тебя брать, а ты песни сам когда-нибудь писал? — хлопнул по плечу меня певец.

Подкрался неожиданно...

— Знакомься — Света, — представляю подругу я.

Если бы взглядами можно было сжечь, то Светка горела бы ярким пламенем. Окружающие девахи ей точно не простят поцелуя руки от Цоя.

У певца в кинофильме небольшая роль, камео, где он поёт свою песню «Мы ждём перемен», но, как говорил ещё Штирлиц, пардон Исаев, пардон Тихонов, — лучше всего запоминается последнее.

— Витя! Неужели цеховики настолько влиятельны... — бесцеремонно дергает за рукав Цоя конкурентка Чебурашки за место в сердце японцев.

— Ты если видела фильм, то что спрашиваешь? — рядом с Цоем как обычно его любимая болгарка Наташа Разлогова.

— Понимаешь дружище! — отвечаю спросившей. — Цеховики, это предприимчивые люди, которые хотят помочь стране с наполнением рынка дефицитными товарами, а тот, про которого ты спросила, он бандит, развращённый деньгами в первую очередь, а не цеховик. И уж глупо про это спрашивать у музыканта, у него в голове песни одни. Да, Вить?

И фильм, и песня моей подруге понравились. Она настолько живо смотрела кино, что я аж умилился. Не избалованный сейчас изобилием зрелищ народ. По всеобщему согласию едем на квартиру к Свете, которую я зарекся посещать, но очень уж после трудной отборки хотелось расслабиться. Я даже решил накатить. Разумеется, начали мы с секса, а уж после выпили бутылку вина и даже открыли вторую, как зазвенел звонок.

— Ждёшь кого? — спросил я, видя недоумение на лице Светки.

— Да с чего бы я тогда тебя звала? — искренне удивилась Аюкасова.

Нормально, да?! Не просто «не жду», а — «Раз я тебя позвала, то другого нет смысла звать». Настроение ухудшилось, хоть я виду и не подал.

Идём открывать дверь вдвоём, и Светка без вопросов (вот ворона непуганая) настежь распахивает дверь. Молодой парнишка, судя по внешности татарин, моего роста, но тощий. Стоит, раскачивается как кобра перед прыжком, очевидно, бухой.

— Выходи за меня! — пьяно растягивая слова достаёт из кармана куртки коробочку, не иначе как с кольцом, тот.

— Я! Я сейчас выйду! — рявкаю я, срывая злость.

— Ты-ы-ы-ы с ни-и-им?! — изумлённо заголосил незваный гость, некультурно тыча в мою сторону тонким пальцем.

— Фарид! Я тебе сто раз говорила, отстань от меня! — злость моей любовницы была неподдельная, но напугать влюблённого, пьяного татарина она конечно не смогла.

— Я повешусь! — угрожающе качнулся в мою сторону влюблённый.

— Свет, хрен с ним, пусть что хочет делает, — захватив рукав в халате пытаюсь впихнуть Аюкасову в квартиру.

От моих действий полы длинного, в общем-то, халата распахнулись, явив обнажённое стройное девичье тело. Света одеваться не стала, справедливо рассчитывая на продолжение. Да я и сам не собирался делать больших перерывов. У меня давно никого не было, что ненормально для молодого мужского организма. Между первой и второй перерывчик небольшой.

— Ах ты шлюха! — неожиданно трезво произнес Фарид и, широко размахнувшись, попытался ударить возлюбленную ладонью по лицу.

От такого хилого удара даже обкуренный наркоша увернётся, что и сделала девушка. И это было не лучшим решением для горе-жениха. Промахнувшись, он упал, ударившись лицом об угол стены, а затем и пол.

— Ну что, дышит? — спросил я у Светки, которая кинулась щупать пульс кавалера.