Репортаж для зомби

Часть 1. Лариса. Глава 1

Лариса, уставшая вошла в квартиру. Из комнаты брата доносилась звуки рекламы – громкие крикливые и яркий свет выбивался из-под закрытой двери, Лора толкнула ее и увидела Антон, развалившегося в потрёпанном кресле, на животе стояла глубокая пластмассовая тарелка с кукурузой.

– Тебе бы только бездельничать – сказала Лора.

Антон приподнялся и улыбнулся сестре, но не ответил так как начался Зомборепортаж. На экране мелькали кадры: крики, кровь, жуткие гримасы и множество трупов. Наконец, появился самый главный герой нашего времени — Ветеран. Надменный боец, которого можно было отличить от остальных по надписи на жилете: «Специалист по ночной смене» — на спине и груди, а на каске был изображён кривой череп. А еще потому насколько театрально он пробивает головы нежити.1

Он пафосно расхаживал и добивал разлагающиеся тела, которые уже были неопасны. Его движения были точными и расчётливыми, словно он выполнял хорошо отрепетированный танец смерти. Оператор лихорадочно крутил камерой, пытаясь поймать самые яркие моменты.

– Оооо – восхитился Антон, когда Ветеран красовался в отрезках из предыдущих выпусках – сегодня он набил свое рекорд за месяц! И ты пропустила как очередного оператора загрызли. Сам виноват нечего было лезть. Они просто тупни. Он им говорит, как работать, а они не понимают.

– Ты бы занялся делами – сказала Лора проходя к дивану и бросив надменный взгляд на бойца-звезду – ты сегодня был на занятиях?

– Да – коротко ответил Антон.

Но Лора сразу почуяла ложь. Она села рядом и взяла одну из кукурузин, терпеливо выдохнув, она, закинув сладость в рот

–Тебя выкинут.

– Лор, это все не то –ответил Антон.

– А что- то? – вспылила она – ты целые дни проводишь за этим чертовом монитором.

– И вообще-то и зарабатываю тоже – обижено буркну Антон и заверил – Я хочу вступить в отряд Очистителей, какой смысл во всей этой учебе? Курсы программного обеспечения. Что правда?

– О, быть в безопасности и стабильности для тебя не нормально? Там шоу и убивают. А программисты заняты настоящим делом: создают защиту нашему городу и связь с другими

Вновь показали бравого Ветерана, который стоял на фоне разрушенной фермы, где появилось гнездо и которое они теперь сжигали. Она всегда удивлялась как же любят нагонять пафос, но забывают, что за этой картинкой - смерть, страшная, грязная…

Лора с горечью смотрела на экран, где виднелась табличка с названием семьи и некоторые личные вещи, в том числе тлеющее фото пятерых человек обнимающих друг друга и улыбающихся. Это ж надо было найти и так картинно снять.

– Опять то же самое… Очередная семья, которая не смогла принять очевидное. Держат своего мертвеца в чулане, как какой-то проклятый антиквариат, надеясь накопить на это чёртово “преображало”.

Она отвернулась от экрана, глядя в окно на оживленные улицы города. “Преображало” – главная сказка и афера с тех пор, как началась прогрессия захвата города новыми волнами монстров. Лора знала это, потому что часто читала заметки матери-журналиста тех первых событий, тех первых выпусков “Репортажей жизни” – как раньше назывался этот выпуск.

Но сейчас – это “Зомборепортаж” – развлечение не о зомби, а для зомби! Когда-то Лора хотела стать журналистом, как мать, но стала лишь девушкой-опросчиком, которая шляется по городу, а ночами пытается сорвать эти самые шоу своими репортажами, в которых нет героизма, а только боль, горе и грязь. Правда, попытки большей частью были провальные.

– Я бы тоже попытался бы сделать все что возможно, если бы…

– Даже не думай. Если что-то случилось значит так тому и быть – говорит Лора холодно.

Антон бросил взгляд на фотографию матери, которая стояла у него на рабочем столе. Антон тряхнул головой, пытаясь отогнать мрачные мысли и вновь обратился к экрану и в само время.

– Он охрененно крут! – восхитился Антон – Ты видала?

– Напыщенный павлин! - проговорила Лора – Думаю, что он даже стрелять толком не умеет.

Антон покачал головой. Да знала она что умеет и конечно лучше многих, но черт, он просто бесил ее.

– Ладно я пойду монтировать…

– Думаешь этот репортаж им понадобится – вскинул бровь Антон – разве кто-то хочет знать правду?

– Надеюсь, что да.

Лора вошла на кухню, отодвинула захламленность на край стола, почувствовав в очередной раз как же ее бесит собственный брат, который не в состоянии убрать за собой. Открыла ноутбук. Очередной репортаж о том, что инъекции-блокиратора не доходят до нужного места, не просто отдельные личности, но целые семьи оставались без инъекций. Который это репортаж по счету? Пятый. Да кажется пятый, и он все еще не смог прорваться в эфир самый пик, когда люди собираются пред экранами целыми семьями. Эфиры в эти время, по-прежнему занимают только развлечение, похоть, музыка и реклама. Пять репортажей и только один попал в эфир, и то в предутреннее время и на повтор дневной не попал.

– Кому-то это точно надо – выдохнула она и начала работать.

Упрямство Ларисы - поразительная черта, унаследованная от отца. Подобно своему родителю, она обладала той же несгибаемой волей, которая делала её похожей на барана, упрямо стоящего на своём и идущей к цели несмотря на трудности.

Её отец, капитан ООГ (оборонительный отряд города), снискал глубокое уважение среди коллег, но вызвал лютую ненависть у вышестоящего командования. Причина была проста: он оставался неподкупным и никогда не шёл на компромиссы в вопросах чести и долга. В те времена «Зомборепортаж» только зарождался, и они запустили своё развлекательное шоу, пытаясь перетянуть его к себе. Но он оказался верен себе, и это стоило ему жизни.

Когда орды нежити прорвали западную стену, он не отступил ни на шаг. Оказавшись в окружении, отец продолжал сражаться до последнего дыхания, ведя за собой оставшихся бойцов и не позволяя им отступить понимая, что это даст мертвецам путь в город. Подкрепление прибыло слишком поздно – поле боя было усеяно телами. Докладывали, что останки невозможно идентифицировать, настолько жестокой была битва.

Ларисе не позволили даже попрощаться. Более того, ей запретили забрать единственное, что осталось бы от родителей – мамино кольцо, которое он всегда носил на безымянном пальце левой руки. Тело героя сожгли вместе с сотней побеждённых им мертвецов, словно у него не было ни семьи, ни друзей, ни славной истории службы в ООГ.

Позже его имя было стёрто из всех городских архивов, будто его никогда не существовало. А те самые мертвецы, с которыми он сражался до последнего вздоха, теперь стали героями популярных шоу, рекламы и клипов.

Лариса вздрогнула, услышав, как Антон завыл в тон громким голосам из экрана. “Знал бы отец, как его сын обожает эту дрянь”, – с горечью подумала она, и ее накрыло тоской.

В памяти всплыл сумрачный вечер, когда она стояла, глядя на дым, вырывавшийся из огромной трубы темными клубами. Маленький Антон, едва достававший ей до пояса, дрожал от холода, а ветер так и норовил сбить его с ног. По её лицу текли слезы, и она изо всех сил старалась не всхлипывать, чтобы не пугать брата. Антон, замерзший и голодный, капризно звал её домой, но Лариса словно окаменела от горя.

Она не заметила, как на крышу поднялся Алексей – стажер отца. Он молча взял её за руку и увел в дом. Именно он стал их спасителем в те трудные дни, заботясь о сиротах, помогая им встать на ноги. Когда Лариса начала работать, она сама попросила его прекратить помощь. Она видела, как меняется его отношение к ней по мере её взросления, и резко дала понять, что между ними ничего быть не может.

Алексей исчез из их жизни, и позже она узнала, что он стал капитаном и удачно женился на одной из директоров КАИ-ТВ (Киноакадемии искусств телевидения). Теперь он превратился в одного из самых влиятельных людей города оставив службу.

– А ведь он был втюрен в тебя! – вопил Антон, не отрывая глаз от экрана изображая страстные поцелуи в сторону Алексея – Кажется, ты поторопилась с отказом! Я бы ему точно не отказал.

– Ты идиот, Тоха, – Лариса со вздохом каждый раз намеревалась влепить подзатыльник брату, но тот всегда привычно уворачивался.

– Всё ещё сидишь? – спросил брат, открывая холодильник и демонстрируя его почти пустое содержимое.

– Да.

– Ты ж ничего не сделала? -заглянул он через плечо.

– Просто задумалась.

Антон сел на стол, рядом с ее ноутбуком, прикрыл крышку и открыл газировку. До носа Лоры, дошел запах клубники.

– Хватит – протянул он после глотка вытирая губы – Идем спать. Брось ты это все. Я слышал у знакомого, что рейтинг твоих репортажей, чуть ниже нуля.

– Ой, да ладно тебе, – Лариса шутливо пнула брата по ноге. – А кто будет платить по счетам? Без этого мы сможем позволить себе разве что картонную коробку во дворе. И то местный Вася-бомж, наверное, будет претендовать на неё как на семейную реликвию.

Брат тихонько засмеялся, а в глазах плясали чертики, эти чертики уже который день там. Но Лора не торопилась расспрашивать, хоть и понимала, что они ни к чему хорошему не приводят. Но она не торопила его и нужно было лишь подождать, так как знала, что брат не сможет держать что-либо в секрете от нее. Его язык словно помело, и настанет день, когда его мысли, тайны и великие планы становятся явью для нее. Он ей выбалтывает все не в силах сдержать эмоции от нее в секрете.

– Совсем скоро всё изменится, – заговорщически прошептал Антон, понизив голос до театрального шёпота. – Вот увидишь, и ты тогда будешь сидеть целый день дома, только спать и есть всё, что захочешь, и не париться.

– Вот как! – Лариса подняла бровь. – Хочешь, чтобы я стала круглой, как те банки клубничных газировок, которые ты поглощаешь литрами?

Она швырнула в брата скомканный лист бумаги, но Тоха, как всегда, оказался проворнее и юркнул в соседнюю комнату.

– Тебе бы не помешало! – крикнул он оттуда. – А то ходишь как скелет и костьми гремишь!

– Вот и съем я тебя как-нибудь, чтобы не надоедал!

В дверном проёме появилась голова брата – его синие глаза хитро прищурились, а улыбка, казалось, растянулась аж до затылка.

– Ты часом не покусанная? – протянул он. – А то тогда у меня появится отличный повод увидеться с Ветераном!

– Опять ты за своё! – воскликнула Лариса, бросая вслед брату всё, что было на столе: бумаги, упаковки, и даже недоеденную курицу в остром соусе.

Раздался характерный “чвак” – словно чья-то подошва впечаталась в грязь.

– А это, между прочим, был твой ужин, сестричка! – хохотнул Антон. – Приятного аппетита! А я спать.

Голова брата исчезла, а Лариса, наклонилась поднять несчастную курицу. Вытащив мясо из смятой бумаги, она положила его на тарелку. “Ну что ж, – подумала она, – всё ещё съедобно, хотя и неаппетитно выглядит”.

Её всё больше беспокоило их финансовое положение. Они едва сводили концы с концами, и порой приходилось по несколько дней обходиться скудными перекусами. Иногда она ловила себя на мысли: а стоит ли вся эта борьба того? Эти бесконечные жертвы ради того, чтобы противостоять системе, которая лишь развлекала народ?

Бросив взгляд на монитор, она увидела очередной рекламный ролик. Яркая картинка кружила голову: красивые девушки с идеальными улыбками манили сладкими голосами, обещая счастье и наслаждение. “Где только таких находят?” – с горечью подумала Лариса.

“А-а-а, чёрт!” – она закатила глаза, увидев в очередном ролике Ветерана. Этот персонаж появлялся в каждом втором шоу, становясь то героем-любовником, то спасителем мира, то непобедимым воином. “Герой хрен знает какой, – мысленно фыркнула она. – И главное, все его обожают, а мои репортажи о том, как эта индустрия разрушает общество их города, никто не смотрит.”

Отложив дела на завтрашнее утро, она выключила ноутбук. Завтра будет новый день, новые попытки достучаться до людей, новые разочарования и, возможно, новые идеи от неугомонного брата. А пока… пока можно хотя бы поесть остывшей курицы, которая, к счастью, всё ещё оставалась острой и вкусной, несмотря на своё путешествие на пол и обратно.

Глава 2

Шлем Ветерана съехал на нос, когда он, запыхавшись прислонился к потрескавшейся стене. Странные звуки из соседнего дома царапали нервы, словно когти по стеклу. Что-то здесь было не так…

– Мы уже идём? – пискляво спросил оператор, суетливо тыча микрофоном прямо в лицо и Ветеран устал его отводить раз за разом и едва сдерживался чтобы не погнуть его об коленку.

Внезапно яркая вспышка осветила заброшенный двор, ослепив не только Ветерана, но и тех, кто затаился в тени. Мерцающие огни камеры и резкий свет встроенного прожектора разорвали ночную темноту.

– Идиот! – прошипел Ветеран сквозь зубы, чувствуя, как адреналин обжигает вены.

Из темноты вырвался душераздирающий вой – первобытный крик существ, измученных вечным голодом. Их тела, искажённые мутацией, неуклюже переваливались в полумраке, словно ожившие кошмары. Чуя свежую плоть, они устремились к источнику света, их горящие глаза напоминали красные угольки в темноте.

Ветеран молниеносно вскинул оружие. Два точных выстрела – твари с грохотом рухнули на землю, разбрызгивая тёмную жижу.

Это место когда-то было детским центром – светлым, полным смеха и радости. Но теперь оно стало частью серой зоны, где реальность переплеталась с кошмаром. Больше всего на свете Ветеран не хотел, чтобы это место стало приютом для мелких отродий – тех, кто был ещё страшнее своих старших собратьев.

И словно в ответ на его мысли, над головой раздался писк будто котёнка. Невинный на первый взгляд, но для всех, кто с ним сталкивался и выживал, он вызывал ледяную дрожь, заставляя волоски на теле вставать дыбом. Ветеран знал – это предвестник настоящей беды.

В тени здания зашевелилось что-то ещё. Много. Слишком много…

Он отпрыгнул в сторону, но тут же угодил в объятия твари. Резким, точным движением всадил нож в голову монстра, даровав ему наконец вечный покой.

Ветеран продолжал стрелять, при этом старательно избегая попаданий в неуклюжего оператора. Тот, как последний идиот, всё ещё не расставался с тяжёлой камерой, которая болталась у него на плече вместе с микрофоном.

– Да брось ты эту чертову камеру! – проревел Ветеран, уворачиваясь от очередного прыжка.

– Мне потом полжизни платить за эту технику! – вопил оператор, спотыкаясь о собственные кабели.

– Идиот! – процедил сквозь зубы Ветеран, посылая пулю в летящую тварь.

В этот момент в наушнике раздался голос Аркадии:

– Ветеран, что у вас происходит? Я не могла с вами связаться.

– Все полегли! – крикнул он, перезаряжая оружие. – Мы выходим из зоны. Здесь Малышарики и ещё какая-то хрень.

Внезапно позади раздался крик. Ветеран резко обернулся – над головой оператора вспыхнули красные глаза, тело затряслось в конвульсиях. Через мгновение кожа начала сползать с черепа.

Ветеран, бросился в обратном направлении – туда, откуда они пришли. Его ботинки глухо стучали по бетонным плитам, а за спиной раздавался нарастающий вой голодных тварей, которые жаждали его плоти.

Через несколько часов он всё ещё сидел за столом, не снимая брони. Потёртый камуфляж пропитался кровью и грязью, а на столе в беспорядке валялись жетоны павших товарищей, не всех. Многие он просто не успел забрать.

Аркадия тяжело опустилась в кресло, потирая ноющий висок:

– Что там, чёрт возьми, произошло?

Ветеран помолчал, глядя в одну точку на стене. Его пальцы машинально теребили ремешок шлема. Он по-настоящему сбит с толку и озабочен.

– Ты всё слышала, – наконец ответил он, не отрывая взгляда от стены.

Повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь далёким эхом сирен.

– Что? Что это была ловушка? – голос Аркадии дрогнул. – Ветеран, ты же знаешь, что ловушки делают только Трупники. Их в этом секторе нет. Он совсем недавно стал серым. Да там засекали только одних Обмороков да Ходунов.

Ветеран наклонился над столом.

– Они были разорваны, когда мы пробились к точке эвакуации и… – он запнулся, глядя на разбросанные по столу жетоны – да там были только Ходуны, и ты думаешь парни бы с ними не справились? А в детском центре, засели те мерзкие твари. Откуда, если там была эвакуация? Ходуны с собой семью привели?

Он замолчал, откинувшись в кресле. Аркадия смотрела на него, ожидая продолжения.

– Это уже не первый случай, когда опытную группу, просто уничтожают как детей малых.

– Ты думаешь, что это специально? – она резко оборвалась, но взглядом дала понять, о чем она.

– Нужно дать понять всем группам, что происходит какая-то хрень и что бы были осторожней даже в серых зонах. Ещё этот идиот, – Ветеран резко взъерошил волосы, – сказал ему бросить оборудование…

– Да им проще сдохнуть, чем потом полжизни отдавать за него кредит, – тихо произнесла Аркадия. – Ладно. Отсылаю записи.

Она протянула руку, но Ветеран лишь устало похлопал себя по карманам.

– Чёрт. Кажется, выложил в оружейном трейлере. Позже принесу.

Аркадия кивнула и начала собирать жетоны в чёрный конверт. Ветеран наблюдал, как она запечатывает его. Давно такого не было. Давно он не терял своих товарищей. Эти были отличными ребятами – умными, исполнительными, с горящими глазами. Всё шло так гладко, что Ветеран уже начал забывать это ледяное чувство потери товарищей. Некоторые стали ему близкими друзьями, но каждый был верным и надёжным прикрытием.

– Двигаем на базу, – коротко бросила Аркадия, садясь за руль.

Тяжёлый транспорт, скрипя металлом, раздавил несколько гнилых черепов и медленно двинулся по пустынным улицам, которые всего полгода назад были полны жизни. Ветер гонял пыль между заброшенными домами, создавая призрачные вихри.

Тёмная тень, застыла у окна одного из домов. Её контуры дрожали в полумраке, будто играя со светом. Когда машина с прицепом скрылась за поворотом, тень медленно растворилась в воздухе – будто ничего и не было.

– А ты не думал закончить со всем этим? – тихо спросила Аркадия, когда Ветеран сел рядом. – С чем? – его голос звучал устало.

Аркадия крепче сжала руль, нервно облизывая губы.

– Ты опять наслушался этих бредней? – скривился Ветеран, пытаясь изобразить усмешку.

– Несколько дней назад наткнулась на расследование независимой журналистки. Знаешь, она говорит правду. Мы словно забыли, что оказались посреди апокалипсиса, и с каждым днём справляться всё сложнее…

– И что теперь – забиться в угол и трястись? – перебил её Ветеран. – Все эти независимые на поверку оказываются такими же зависимыми. Им только дай повод расшатать настроения. Паника накроет город, и все ломанутся спасаться. Но разве не то же самое творится в других городах? Мы держим наш город, и он всё ещё наш.

– Но ты сам говорил, что они стали другими, – Аркадия повернулась к нему, и Ветеран увидел в её глазах неподдельный страх.

– Эй, ты чего? – он щелкнул у неё перед носом. – Я не говорю, что они другие. Я говорю, что ситуация странная в последнее время. И впредь я буду умнее – не позволю продюсерам водить меня за нос ради повышения рейтингов. А твоя журналистка – просто паникёрша. Вред от неё больше, чем пользы. Может, в прошлом от неё и был прок, но сейчас никакого.

– А как же отряды защиты? – не унималась Аркадия.

– Это неорганизованные придурки, которые только создают проблемы отрядам зачистки, – резко ответил Ветеран. – Они не сжигают своих товарищей, когда несутся обратно, роняя своё достоинство, а потом нам приходится разбираться с этими чёртовыми бронированными мертвяками.

– Если послушать тебя, то только ты один умный, – заметила Аркадия с ехидной ухмылкой. – Нет, – поморщился Ветеран. – Просто я делаю свою работу качественно, в отличие от некоторых.

– К ним всё чаще присоединяется молодёжь, – заметила Аркадия.

– Идиоты, – рявкнул Ветеран. – Вот поэтому нужно раскручивать бренд «Зомборепортажа»! Там хотя бы учат, как отличить Обморока от Ходуна. А то видел я одного юнца, который этого не знал! Выстрелил раз и, решив, что всё в порядке, повернулся к твари спиной! И что ты думаешь? Обморок мигом вцепился ему в культяпку! Надеюсь, блокиратора на этого придурка не хватило.

– Не перестаю удивляться твоей злости, – хмыкнула Аркадия. – Все совершают ошибки. – Ошибки?! Когда идёшь гулять к мертвякам, права на ошибку у тебя нет! Одна ошибка – и ты труп!

– Вот именно об этом и говорила та журналистка! «Зомборепортаж» и то, как всё там показано, пудрит людям мозги, создавая иллюзию лёгкости! – настаивала Аркадия.

Ветеран резко повернулся к ней:

– Аркадия, ты столько лет с нами! Ты прекрасно знаешь, как всё обстоит на самом деле! Видимо, ты просто устала! Возьми отпуск, пока не натворила глупостей!

Аркадия посмотрела в зеркало заднего вида на темнеющие очертания очередной закрытой и проигранной зоны города. Каждый раз, когда им приходилось оставлять даже малую часть территории, в её душе словно открывалась свежая рана. Боль и сомнения, страх перед будущим – всё это нарастало с каждым днём, с каждым новым поражением.

Глава 3

Тоха был как на иголках. Его глаза горели лихорадочным огнём, а пальцы нервно барабанили по столу.

– Ты чего это такой взвинченный? – спросила Лора, не отрываясь от монтажа очередного репортажа. Её пальцы летали по клавиатуре, а на экране мелькали кадры ночной съёмки.

– Да так, – уклончиво ответил Тоха, то и дело поглядывая в окно.

– Ждёшь кого? – не унималась сестра.

– Да. Хотели с Саньком отправиться сегодня на дополнительные смены доставки.

Лора подняла большой палец вверх, одобряя его решение. Наконец она закрыла ноутбук и, откинувшись в кресле, протёрла покрасневшие от усталости глаза.

– Пойду спать, – сказала она, зевая. – Всю ночь пыталась поймать одного из директоров на тайной сделке, но, кажется, меня кинул мой информатор. Чёрт. Ладно.

Она поднялась, разминая затёкшую спину. Тоха внимательно посмотрел на сестру – худую, с бледной кожей и огромными кругами под глазами. Он наконец-то был готов показать, что может занять место отца и обеспечить им лучшую жизнь.

– Приятного сна! – крикнул он ей вслед.

– Долго не катайся, и в районы, граничащие с серыми, не суйся. Будь умницей, – бросила она через плечо.

– Что, я маленький, что ли? – пробурчал Тоха, качая головой.

– Ага, – усмехнулась Лора, скрываясь в своей комнате.

Наконец Саня появился из-за угла и кивнул. Тоха тихонько заглянул в комнату. Лора уже вовсю храпела, растянувшись поперёк кровати. Она хотела разуться, но так и не смогла – просто рухнула на постель и уснула. Тоха аккуратно снял с неё кроссовки, положил ноги на кровать и заботливо накрыл одеялом.

Он почти не знал отца и совсем не знал мать. Лора стала для него и тем и другим. Она учила его драться и отстаивать свои идеалы, стараясь заменить отца. Она лечила его, заботилась о нём, находила где-то сладости, когда он болел – словно сама мать сидела долгими ночами у его постели. Ради неё он готов был вступить в новый отряд Ветерана и собирался это доказать на деле.

Саня жевал половину булки, которую успел стащить у местного пекаря, а вторую протянул Тохе.

– Сегодня мы отлично повеселимся – сказал Тоха, с жадностью набросившись на ароматную сдобу.

– Ага! Ты настоящий следопыт, Тоха. Выследил ту парочку Обмороков, сегодня им придет конец – поддержал его Саня – Дуралеи забрели куда не звали.

Тохе уже исполнилось восемнадцать. Он был крепким и сильным парнем, несмотря на то что сестрёнка всё ещё считала его маленьким. Он чувствовал мощный позыв делать больше, чем просто развозить товары и уж, тем более сидеть н стуле и жать кнопки как того хочет Лора. Когда отряд «Переживших Апокалипсис» потерял почти всех бойцов, и в живых остался только Ветеран, Тоха понял – это его шанс.

Несколько месяцев он тренировался в стрельбе, оттачивая и без того неплохие навыки. Ещё с двенадцати лет они с Саньком тайно выезжали на старую свалку, где часами практиковались в стрельбе по мишеням, которые сами же мастерили из подручных материалов. Им подчалилось найти один из пистолетов, и они до сих пор считали этот день самым лучшим в жизни.

Друзья двинулись по оживленным, но постепенно пустеющим улицам и районам много миллионного города.

– Стой! – резко бросил Тоха, хватая Саню за рукав. Его взгляд был твёрдым и решительным. – Это не то.

Из тоннеля впереди действительно виднелись силуэты Обмороков, которые по случайности забрели в зеленую зону. Они бродили словно призраки в полумраке, их движения были неестественными и замедленными. Эти существа, и без того медлительные по своей природе, под солнечными лучами становились совсем вялыми – спотыкаясь, они едва переставляли свои сухие, потрескавшиеся ноги.

Да, это была простая цель – даже тот, кто второй раз видит мертвяков, справился бы с такими противниками. Но Тоха знал, что такой подвиг точно не впечатлит Ветерана, да и вообще команду «Зомборепортажа».

– Идём в другое место, – процедил Тоха, сверкнув глазами.

– Куда?

Саня удивился, но послушно двинулся следом, привыкший следовать за любой затеей друга. Чаще всего это было крайне весело или обещало интересные находки, как их первое оружие. Но когда же он понял, куда именно они направляются, Саню охватило нехорошее предчувствие.

– Тоха, это глупость! – воскликнул он, хватая друга за плечи прежде, чем тот пересечёт красную ленту, обозначающую границу серой зоны. – Ты что, с ума сошёл?

– Думаешь, если я покажу записи, как убиваю полудохлых заплутавших Обмороков, меня возьмут в отряд зачистки? – усмехнулся Тоха, его голос дрожал от волнения.

– Какой зачистки, Тоха? – Саня недоумённо поднял брови, он впервые слышал от друга что тот рвется в зачистку

– Да такой! – резко ответил Тоха. – Я хочу попасть к Ветерану в отряд. А туда берут только лучших или тех, кто подаёт надежды. Я разберусь с Обмороками. Они сейчас всё равно вялые.

– Вялые? Да их там может быть десяток! А вдруг там будут Ходуны, они совсем не вялые. Нет, Тоха, что за безумие…

Тоха наклонился и достал тяжёлый металлический ящик. Когда Саня увидел его содержимое – шлем, бронник, наплечники и другую защиту – его охватила настоящая тревога.

– Это откуда? – прошептал он, чувствуя, как холодеет в груди.

– У Барыги купил, – спокойно ответил Тоха. – Целый месяц пахал как проклятый, чтобы заработать.

– У Барыги? – воскликнул Саня. – У него же весь товар разваливается на глазах!

– Да нормальный, – отмахнулся Тоха. – Я проверил и выбрал лучшее. Ну и подлатал малёха.

Он принялся надевать снаряжение, но бронник никак не поддавался – застёжка постоянно расстёгивалась и выскальзывала из замка от чего одно плечо постоянно открывалось.

– Тоха, это рискованно, – продолжал предостерегать Саня, чувствуя, как сердце начинает учащённо биться. Идти туда было нельзя это он знал точно. – Пошли в Базу. Постреляем, запишем. Может быть, тебя возьмут в следопыты…

– Да что ты заладил! – нервно дёрнул ремень Тоха, застёжка скрипнула, но наконец-то поддалась. – Я хочу пойти в зачистку. Ты со мной?

Он поднял глаза на друга. Саня увидел то самое упрямство во взгляде Тохи и из-за которого они могли влипать в крупные неприятности. И хоть ты его сейчас бей – Тоха всё равно останется при своём и будет упрямиться, пока будет в сознании, либо же, что ещё хуже, пойдёт один.

– Ладно, – выдохнул Саня, сдаваясь.

Тоха улыбнулся, его лицо осветилось надеждой.

– Я знал, что ты меня не бросишь. Я тебя потом собой возьму в команду зачистки. Будем вместе обмороков валить. Там и тебе есть бронник. Но ты будешь позади меня держаться, и всё нормально будет. Ты главное снимай. Камеру то не забыл?

Саня покачал головой и показал старую отцовскую камеру приоткрыв рюкзак.

Правильней было бы продолжить уговаривать, но, может, Тоха и прав. День был ясным, и серая зона недавно появилась, а это значит, что Обмороков там было не так много, а Ходуны и того вообще не забрели. Они видели, как легко такие зоны зачищают даже самые слабые новички из команд зачистки. А они-то пять лет стреляют! Главное – держаться вместе и, если будет возможность, забраться повыше, чтобы мертвяки не добрались.

Они осторожно отодвинули предупреждающую ленту, проползли через решётчатый натянутый забор между двумя домами и двинулись к большому зданию торгового центра.

Лора открыла глаза. Комнату наполняла густая темнота и непривычная тишина, и в груди как-то странно ёкнуло. Она прошлась по квартире и осознала, что брата нет на месте.

– И где этот засранец? – просипела она сонным голосом. – Вот сопля малолетняя.

Она посмотрела на часы. Десятый час. Они всегда договаривались, что он приходит домой ровно в девять. Это был неписаный закон их маленького мира. Пусть район считался безопасным, но правило “до девяти” – то есть до начала активной фазы мертвяков – всегда неукоснительно соблюдалось в их доме. Этот принцип был вбит ей в голову ещё отцом, а она уже брату. И прежде Тоха всегда приходил вовремя…

Что-то было не так. Она выпила воды, машинально взяла черствый пирожок с капустой, который, кажется, уже третий день лежал на кухне. Дрожащими пальцами взяла трубку телефона. После нескольких гудков на другом конце раздался голос мужчины.

– Слушаю, – пробасил он.

– Дмитрий Николаевич, а что там с Тошей? Он почему-то задерживается.

– А я-то откуда знаю? – ответил мужчина. – Он взял недельный отгул. До этого работал как проклятый, ты, конечно, молодец что его нагружаешь, меньше дури в голове будет, но и отдыхать ему тоже давай.

Этот ответ как молнией прошиб Лору. Она ещё некоторое время стояла, слушая гудки в трубке, чувствуя, как тревога холодной змеёй обвивает сердце. Постояв несколько минут, она нервно прошлась по комнате, её взгляд упал на ноутбук Тохи. Заблокирован, но она знала пароль – на всякий случай. Не то чтобы она любила влезать в его дела, но была готова влезть, если брат ввяжется в какую-то авантюру. И вот, кажется, этот момент настал.

Она открыла переписку. Тоха и Сашка… Они обсуждали, как завалили Обморока, который случайно забрёл, и так несколько раз. Её тревога нарастала от прочитанного. И вот последняя запись – они собираются идти на Базу, туда, где временами проползали те самые Обмороки, чтобы снова пострелять.

Немедля ни минуты, не осознавая опасности оказаться там в ночное время суток, Лора бросилась из квартиры. Ветер свистел в пустых переулках, гоняя мусор. Внезапно она услышала крик – резкий, ужасающий. Отбросив все страхи, она побежала на звук, её сердце билось как молот.

Кого-то едят…

Лора, позабыв обо всём, схватила увесистую трубу и бросилась на выручку. Закусив губу, она замахнулась и со всей силы обрушила трубу на существо. Снова и снова, в полной тишине, слышались только её тяжёлое пыхтение и глухие, склизкие звуки ударов. Красные глаза твари постепенно тускнели и наконец совсем погасли.

Лора, отбросив трубу в сторону, смотрела на тёмный силуэт, который ещё недавно двигался, но теперь замер в неестественной позе. Её рука тряслась, когда она коснулась плеча и развернула тело. С трудом удержав крик, она увидела бледное лицо в тусклом свете дальнего фонаря. Из шеи била кровь, окрашивая землю в тёмный цвет.

Она отступила на шатающихся ногах. Да, она часто видела мёртвых в репортажах, но никогда прежде не сталкивалась с этим так близко, так лично. В воздухе витал металлический запах крови и смешивался с тошнотворной вонью мертвяка, а тишину нарушало только её тяжёлое дыхание.

Желудок свело судорогой, а в ушах стоял звон. Рядом послышался странный звук, и она заметила красные глаза, что приближались к решётке. Лора бросилась прочь, её ноги едва слушались. Она пробежала ещё несколько улиц, прилегающих к Базе, остановилась, прислушиваясь. Никого больше не было слышно.

Она оглянулась по сторонам. Надежда, что она вернётся домой и там будет этот говнюк, теплом таилась в груди, сдерживая страх и отчаяние, а также ужасные мысли, которые кружились в голове, но она отмахивалась от них, чувствуя, что поддайся она им то сойдет с ума.

– Пускай будет дома. Пускай будет дома! – шептала она, пока бежала по уже освещённым улицам, по которым ходили редкие люди. Их спокойные лица казались ей сейчас чем-то нереальным, далёким. Как они могут быть такими спокойными, когда её брат…

Её взгляд зацепился за свет в окне их квартиры. Сердце забилось в волнении, волна облегчения пробежала по телу, но тут же сменилась вспышкой ярости. Теперь злость оказалась выше всего – страха, отчаяния, облегчения и радости. Она быстро забежала на третий этаж, её шаги гудели в пустой лестнице. Сейчас она вставит ему. Сломает этот чёртов монитор вместе. Больше он никогда не…

Медсестра Люба поднялась, когда Лора вбежала в комнату. Свет ночника отбрасывал причудливые тени на её встревоженное лицо.

– Лорка… – выдохнула она, делая шаг навстречу.

Лора замотала головой, отталкивая от себя подошедшую Любу.

Глава 4

Какой-то приглушённый шум доносился до неё словно из другого мира. Серые стены давили и спирали дыхание, создавая ощущение склепа, в котором все меньше воздуха, и все больше страха. Костяшки пальцев побелели и резко выступали под кожей от того, как она судорожно сжала ручку входной двери, она не находила силы что бы войти внутрь. Люба крепко держала её за плечи, пытаясь успокоить.

Рядом прокатилась каталка, накрытая простынёй, под которой угадывались очертания худого тела.

– Их нашла группа пресечения, – тихо произнесла Люда.

Мимо пролетела женщина с седыми волосами, следовавшая за каталкой. Увидев Лору, она словно обезумела – её глаза потемнели от ярости и горя.

– Твой выродок! Он вечно таскал его за собой… Говорила же! Говорила! – визжала мать Сашки, её голос эхом отражался от холодных стен.

У Лоры встал ком в горле, а всё тело будто онемело. Она смотрела стеклянными глазами на убитую горем мать. Люда взяла ту за руку и повела прочь, но проклятья ещё долго разносились по коридору. Лора до боли закусила губу.

Она увидела, как подвезли ещё одно тело. По знакомой кофте она узнала того самого паренька, которого тогда при ней съел Обморок. Она отвернулась и медленно побрела по коридору наверх. Первые лучи рассвета начинали пробиваться сквозь зарешёченные окна.

Она сидела в кресле, когда вышел доктор Михаил Сергеевич. Лора вскочила на ноги и схватила его за руку, словно он мог бы убежать от нее.

– Лора… Мы смогли спасти ему жизнь, но… Ампутация не помогла. Прошло слишком много времени, и вирус добрался до мозга, преодолев защиту организма, – он сжал её похолодевшие пальцы – он смог там пустить свои щупальца глубоко в кору.

Единственная слеза скатилась по её бледному лицу. Она облизала пересохшие губы, но молчала, прожигая его взглядом, полным надежды и страха.

– Я ввёл ему блокиратор. Это остановило заражение и заблокировало заражённые клетки, – тихо добавил доктор.

– Михаил Сергеевич… Так он… будет жить? – сипло спросила Лора.

– Да. Теперь у него есть время, – ответил врач – Блокиратор вируса, к удивлению, сработал.

– Я вам отдам… – прошептала Лора, её голос дрожал.

– Нет. Блокиратор подействовал, но теперь тебе придётся искать деньги на «Вирус-контроль». Каждые три недели ему нужно вводить дозу, но … – врач замолчал, глядя на неё с сочувствием –– Я не смог спасти Анну мы не успели с твоим отцом, но у Антона есть шанс. Ты сможешь найти… – его голос дрогнул – я могу создать заявку но без полиса, в срок получить ответ может и не удастся.

Но по его голосу было ясно что точно не удастся, и она с жаром прошептала

– Да, смогу.

– Я не должен был этого делать, но Антон держался и карабкался из всех сил. Там на столе он держался так как никто до него. Теперь всё зависит только от тебя, Лора.

– Спасибо.

Она обняла его так крепко, как только могла, её тело дрожало, а дыхание было тяжелым и рывками. Михаил Сергеевич кивнул, оглянувшись назад, в сторону операционной.

– Он будет спать несколько дней. Иди домой и отдохни. Вот —он протянул ей маленький флакон, в котором одиноко болталась одна таблетка. – Это поможет уснуть. Иди. Завтра я всё подробно тебе расскажу, хотя ты и так всё знаешь…

Она кивнула, бросив последний взгляд в ту сторону, где находился её брат, и, сжимая руку человека, который только что спас её брата и не позволил ей остаться одной во всём мире.

Михаил Сергеевич аккуратно подтолкнул её, и Лора, словно во сне, поплелась к выходу. Каждый шаг давался с трудом. В голове всё ещё крутились обрывки прошлого кошмара: крики, выстрел, и отец, который держал маму на руках. Эти воспоминания постепенно сменялись другим – образом человека в белом халате, который не отступил, не бросил их, а сделал всё возможное, чтобы спасти Антона.

Михаил Сергеевич шёл рядом, не говоря ни слова. Его молчание было правильным – сейчас слова были не нужны.

Когда они вышли на улицу, Лора остановилась, вдыхая свежий воздух. Город жил своей обычной жизнью – люди спешили по делам, дети играли во дворе, где-то вдалеке слышался смех. Казалось, что весь этот ужас произошёл только с ней, опять.

– Спасибо, – снова прошептала она, поворачиваясь к своему спасителю. – Я… я не знаю, как вас благодарить.

– Просто позаботьтесь о брате.

– Мы справимся, – тихо сказала она – Мы обязательно справимся.

Лора не помнила, как добралась до дома, как выпила ту единственную таблетку. Она села на кровать, и вдруг всё исчезло. Когда она открыла глаза, был уже день. Обычный день. Обычные звуки.

Она смотрела в грязный потолок. Всё казалось таким же, как прежде. За исключением того, что Антон теперь Криптоморф – обречённый жить с вирусом-убийцей, вирусом-пожирателем, вирусом, который сводит с ума людей, превращая их в существ, испытывающих вечный голод. Эти муки меняют их, превращая в нечто иное…

Кто-то говорил, что быть Криптоморфом – это проклятье, словно в ожидании вечного дня казни. Многие сходят с ума, не выдержав этой ноши. Даже те, кто могли себе позволить всю свою жизнь прожить с этим вирусом и запастись антидотом, ломались.

Она вздохнула, её грудь тяжело поднялась и опустилась. В голове крутились мысли о том, где достать деньги, как организовать всё так, чтобы Антон получал необходимую помощь вовремя.

Медленно поднявшись, она подошла к окну. За стеклом виднелся обычный городской пейзаж – люди спешили по своим делам, мопеды и редкие машины сновали туда-сюда. Но для неё теперь всё изменилось. Её жизнь, её приоритеты, её цели. Теперь у неё была миссия – спасти брата, дать ему шанс на нормальную жизнь. И она была готова на всё ради этого, даже вступить в ту жизнь, которую презирала.

Глава 5

Она заходит в светлый просторный кабинет, где каждый предмет мебели и декора кричит о превосходстве и власти. Стеклянные стены открывали вид на город, где обычные люди жили своей обычной жизнью, в ожидании нового выпуска.

Перед глазами всплывает тот день, когда Алексей пришёл к ней в квартиру с цветами. Она помнила, как дрожали её руки, как нервно она теребила край футболки. Алексей стоял в дверях, такой уверенный и взрослый, а она чувствовала себя глупой девчонкой. Она знала, что теряет надёжного друга, на которого могла положиться, и теперь придется полагаться только на себя. В том неопытном и юном возрасте она открыто сказала ему об этом, неуклюже, сбивчиво, но честно. Алексей принял её слова, развернулся и ушёл навсегда. С тех пор он Алексей не появлялся и даже не пытался узнать, как у них дела. Она же как вечерами сидела на кухне, подсчитывая каждую копейку, бегала по подработкам, училась готовить из того немногого, что удавалось найти. Эти воспоминания были одновременно болезненными и гордыми – она справилась, выстояла, не сломалась под тяжестью обстоятельств, она научилась справляться самостоятельно, выкручиваться, находить выход из самых безвыходных ситуаций.

Но сейчас всё было иначе. Сейчас у неё не было выбора. «Вирус-контролер» для Антона стоил немалых денег, и только этот человек мог ей помочь. Она не хотела просить, не хотела быть обязанной, но другого пути не было.

В кабинете было слишком светло, слишком чисто, слишком по-другому по сравнению с их квартирой. Но Лора выпрямилась, подняла подбородок и посмотрела мужчине напротив прямо в глаза.

– Я не ожидал увидеть тебя, – говорит он, быстро оглядывая её худую фигуру. – Как дела? Слышал, ты, кажется, всё ещё независимая журналистка.

В его голосе звучит явная насмешка, а взгляд скользит по её потрёпанной одежде и нездоровому блеску в глазах.

– Да, я всё ещё журналистка, – ответила она, чувствуя, как внутри нарастает дрожь.

Она замолчала, стараясь выискать слова, чтобы попросить о помощи, но каждое мгновение в этом кабинете казалось ей пыткой.

Лора заметила, как его взгляд задержался на её руках, как скользнул по её волосам, которые она уже несколько дней не расчесывала, а просто завязывала в пучок снова и снова. Он видел перед собой не юную девушку, которую помнил, а измотанную молодую женщину.

– И что же привело тебя ко мне?

«То, что ты единственный человек, который может помочь мне влезть в вашу чёртову богадельню, после того как я раскрывала и открывала столько скандалов про все это шоу», – кричало внутри Лоры, пока она стояла перед ним, стараясь сохранить внешнее спокойствие.

Она вспомнила утренний визит к Антону. Брат лежал в полутёмной комнате, бледный, с запавшими глазами. Михаил Сергеевич предупредил, что первые дни будут самыми тяжёлыми – организм привыкает к блокиратору, учится жить с вирусом под контролем. Антон не проронил ни слова, только молча смотрел на неё, и она видела в глазах укор, который гнал ее прочь из палаты.

– Мне нужна твоя помощь.

Мужчина откинулся на спинку кресла, и его лицо растянулось в холодной ухмылке.

– Помнится, шесть лет назад ты сказала, что справишься со всем сама. Что не нуждаешься во мне и поднимешь брата сама.

– Я справлялась, – ответила она, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Справлялась лучше, чем ты думаешь.

– Да неужели? – он окинул её взглядом с головы до ног – Ты выглядишь как человек, который отчаянно борется за выживание.

В кабинете повисла тяжёлая пауза.

– Ты саботировала наши несколько последних прямых эфиров, пытаясь втюхать свои ненужные расследования в самый пик просмотров. Ты вынюхивала и копала под наших продюсеров и директоров, и, думаю, только прошлое останавливало тебя от выпадов в мою сторону.

Он откинулся на спинку кресла, задумчиво постукивая карандашом по столу.

– Интересно, – протянул он. – Очень интересно. Но знаешь, что меня забавляет? То, что ты, такая принципиальная и независимая, пришла ко мне. К тому, кого ты так презрительно отвергла, наплевав на то, что я делал для тебя. И даже то, что я не обращал на тебя внимание, хотя мог лишить тебя оборудования, а значит, и хоть каких-то средств к жизни, уже очень милостиво с моей стороны. Всё-таки иногда ты делаешь футажи, которые и правда неплохие.

Кровь отхлынула от её лица. Она осознала, что всё это время была под его прицелом. Все эти годы она тешила себя мыслью, что он просто отмахнулся от неё, как от глупой девчонки. Но теперь становилось ясно – её отказ тогда по-настоящему задел его.

– Ты следил за мной, – произнесла она.

– Следил? – он усмехнулся. – Скорее, наблюдал. Как интересно ты справляешься без моей помощи. Как борешься, пытаешься что-то изменить. И только одна вещь может привести тебя ко мне. Антон.

– Да. Ему нужно лекарство для усиления иммунитета, для борьбы с вирусом.

Она ответила уклончиво.

– Я всегда знал, что без твёрдой руки он вляпается в подобную историю, – усмехнулся Алексей. – Он всегда был тем, кто витает в облаках и мечтал о том, чтобы лежать около бассейна, потягивая коктейль. Как в наших рекламах. Он подвержен этой красивой картинке.

– Не тебе судить о его мечтах, – резко ответила она. – Ты один из тех, кто создал эту систему, где горе людей становится развлечением.

– О, не надо драматизировать, – махнул рукой он. – Мы просто даём людям то, чего они хотят. Развлечение, зрелища, надежду.

– Надежду? – переспросила она с сарказмом. – Ты называешь это надеждой? Когда люди теряют своих близких, а ты делаешь из этого шоу?

– Жизнь – это шоу, – пожал плечами он – Его успели спасти, разве это не надежда. Кстати, может сделаем о нем репортаж. А какую часть ему отрезали?

– Руку по предплечье и часть ноги – сказала она и ее голос дрогнул.

– Он проколет блокиратор и будет жить, как и прежде просиживая перед экраном. Мы дадим ему зрелище и развлечения. Ему еще повезло, что он не стал одним из тех за которыми мы все равно потом приходим.

Лора сглотнула ком и молчала. Ему незачем было знать, что Антон стал одним из таких, иначе она была уверена, он бы скорее всего просто сообщил в «Избавление». Так чаще и делали. Ведь пропусти время инъекции, и вот в квартире, оказывается Ходун, который быстрее чем обычные и голодней, а значит яростней. Его боль и озлобленность остается с ним, и бывали случаю, когда такой вот Ходун мог заразить целый квартал и становились проблемой для отряда зачистки.

– Он ведь таким не стал? –спросил Алексей.

– Нет. Успели до того, как вирус пробьет иммунитет, и ампутация помогла.

– Это хорошо. А то ты уж точно бы боролась до конца с ним. Сколько тебе еще осталось инъекций?

– Четыре – говорит она.

Он откинулся на спинку кресла, задумчиво постукивая карандашом по столу.

– И что же ты можешь мне предложить? – спросил он – Ты же не думаешь, что я помогу по доброте душевной. В этом мире все имеет цену.

– Я стану одной из вас. Я хочу работать на вас и больше никаких проблем с тем, что кто-то врезается в эфир, никто не отслеживает поставки блокаторов, которые проходят мимо и появляются целые семьи, Ходунов, которые после так удачно появляются в вашем шоу.

– Это мешает нам не больше, чем назойливый писк комара над ухом – сказал Алексей – но, я возьму тебя. У меня есть несколько вакансий, которые как раз подойдут именно для тебя.

Глава 6

Лора застыла, уставившись на пушистого шпица, который встретил её столь же пристальным взглядом своих угольно-чёрных глаз.

— Ой, да он просто робеет! — с притворным воодушевлением прощебетала хозяйка, припадая к своему питомцу, а её пальцы забегали по ошейнику — Ну-ка, скажи тётушке Ларисе, как мы продвигаем наши чудо-батончики? Ну же, кто у нас тут самый смышлёный мальчик?

Лора с трудом сглотнула ком раздражения, который, казалось, вырос до размеров грейпфрута. Её губы растянулись в улыбке столь неестественной, что, вероятно, даже у резиновой куклы получилось бы лучше.

— Кажется, наш красноречивый друг сегодня не в настроении, — её голос лился мёдом, приторным до тошноты. — Но мы верим, что в следующий раз хозяйка обязательно… — она бросила взгляд на женщину, которая с видом деревенского шамана тыкала пальцем в собачий нос, — …покажет, как её преданный компаньон голосом нашего любимого директора благословляет нас покупать «Браун Тикс» — лучшие энергетические батончики во Вселенной! Вкус — космос, польза — термоядерный заряд!

Рука совершила замысловатый па пальцами, от которого, казалось, ещё немного — и суставы захрустят как несвежие сухари. Лора продолжала улыбаться, чувствуя, как лицевые мышцы и скулы сводит, от такого усердия и притворства.

— А теперь бегите за новостями! Местный фермер обнаружил следы пришельцев в своей теплице и клянётся, что знает тайну происхождения Ходунов. Вы смотрите — мы развлекаем!

Она застыла в финальной позе, пока красная лампочка камеры не погасла.

— Готово! — радостно прокричал оператор Костик.

Лора, играла свою роль отлично, но, когда лампочка тухла её улыбка-маска, сползла обнажив под собой холодную, равнодушную гримасу. Эта гримаса, всё чаще заглядывала в её лицо, и спрятать её за притворной улыбкой становилось всё сложнее, как спрятать слона в чемодане. Взгляд её упал на хозяйку, которая, словно наседка, прижимала к груди несчастного шпица. Собака, бедная, отчаянно пыталась вырваться, но хозяйка, причмокивая, продолжала целовать её в макушку.

— Едем? — оператор Костик уже собирал оборудование.

— Ой, послушайте! — внезапно взвизгнула дама, её голос дрожал от возбуждения.

Лора медленно приблизилась. Её слух уловил странное бульканье — звук, который никак не вязался с привычным собачьим скулежом либо ворчаньем. Он доносился не из пасти несчастного шпица, а откуда-то снизу, словно собака вдруг научилась чревовещанию

Пальцы Лоры погрузились в густую шерсть, которая, к удивлению, оказалась мягкой и шелковистой. Под ошейником, пальцами почти сразу обнаружился странный выступ. Щелчок — и в ладони оказался миниатюрный динамик, хитроумно вплетённый в нейлоновую ленту ошейника.

— Поздравляю, — Лора демонстративно покрутила устройство перед носом ошарашенной хозяйки, которая теперь напоминала рыбу, с огромными не моргающими глазами и отрытым ртом. — Ваш пёс — ходячий радиоприёмник! Наверняка, он ещё и прогноз погоды передаёт и новости спорта, да?

Не желая больше слушать нелепые объяснения хозяйки говорящего шпица, Лора резко развернулась на и стремительным шагом направилась к фургону. Машина, красовалась посреди улице, щеголяя вычурными надписями их телеканала «13» и названием шоу «Загадочные и непостижимые истории с Ларисой». Буквы, будто выписанные рукой безумного художника, кричали о сенсациях и чудесах.

— Господи, какой же бред… — выдохнула Лора, закатывая глаза, и с громким хлопком опустилась на тёплое сиденье.

— Да ладно тебе, — возразил Костик, её оператор и вечный спутник в этих безумных приключениях выдумках. — Это же весело! Каждый день — просто невероятные новости. Людям это нравится, между прочим!

— Ну да, хлеба и зрелищ. И как у них хватает воображения и смекалки выдумывать такую ерунду?

— Кстати о хлебе, — Костик посмотрел на неё с надеждой — Может, заедем, перекусим? А то я уже готов съесть даже говорящего шпица, если честно.

Худощавый паренёк с самого начала совместной работы проявлял к Лоре явный интерес. Он постоянно пытался завязать разговор, приглашал на кофе, предлагал совместные обеды, но она неизменно отвечала отказом. Однако это не останавливало Костика — он продолжал свои попытки, каждый раз находя новые предлоги.

— Нет, спасибо. Просто забрось меня домой, — отрезала Лора, отворачиваясь к окну.

— Кстати, в восемь вечера у нас вызов к инопланетянам. Заснимем пришельца среди зарослей кукурузы. Вот сюжет-то будет!

— Ты это серьёзно? — Лора скептически подняла бровь.

— Я просто хотел, чтобы ты улыбнулась, — признался Костик, немного смутившись.

— Извини, но у меня как-то мало поводов для улыбок.

Костик молча тронулся с места, и машина плавно выехала на улицу. В салоне повисла тяжёлая тишина, нарушаемая только мерным урчанием двигателя. Лора рассеянно смотрела в окно, её взгляд зацепился за информационный щит с картой города.

На нём были обозначены зоны опасности — разноцветные сектора, разделяющие некогда единый город на отдельные фрагменты. Серые зоны, самые большие части города после зелёных, теперь неумолимо сокращались. Красные зоны, обозначающие места активного заражения, напротив, расползались, словно вирусные баги в системе.

Знакомые улицы, где она когда-то беззаботно гуляла, теперь были обведены красными контурами — зоны карантина, закрытые для свободного посещения. Некоторые районы уже полностью окрасились в красный, превратившись в мёртвые зоны, откуда увели жителей.

Лора отстранённо наблюдала за мельканием пейзажа за окном. Рекламные щиты, прежде украшенные яркими вывесками, теперь пестрели лишь предупреждениями и схемами эвакуации.

За чуть больше, чем двадцать лет десять процентов мегаполиса оказались навсегда закрыты для людей. Половина этого времени ушла на изнурительную борьбу за выживание и создание нового порядка в отрезанном от мира пространстве. Серые здания стояли молчаливыми свидетелями перемен. Окна безжизненно смотрели на пустеющие улицы.

Но стоило отдалиться от серой зоны, к центру, как картина резко менялась. Здесь, казалось, время остановилось в том прошлом, где не было мертвецов. Яркие рекламные вывески переливались всеми цветами радуги, весёлая музыка доносилась из открытых кафе, а по улицам сновали беззаботные прохожие. Жизнь текла своим чередом, словно никаких бед и не существовало.

Лора, попадая в эту часть города, невольно поддавалась обманчивому ощущению безопасности. Атмосфера места действовала как целебный бальзам — мягко приглушала воспоминания об ужасах и смертях, обещая вечную беззаботность и защиту.

В центре этого искусственного рая возвышалась ТВ-башня — мрачная громадина, которую Лора считала источником многих бед. Именно отсюда, под предлогом минимизации паники среди населения, запустили целую сеть развлекательных программ, превращающих трагедию в рядовое событие. Сначала это выглядело как попытка отвлечь людей от тревожных новостей, от осознания что они остались одни, но постепенно ситуация вышла из-под контроля. Катастрофа превратилась в шоу, а человеческие страдания стали материалом для рейтинговых передач. И одну из таких вела сейчас и Лора.

Лора переступила порог квартиры, и её окатила волна отчуждённости. Она почти физически ощутила, как пространство вокруг пропитано горечью – прежней жизни больше нет. Дверь в комнату Антона была приоткрыта, и то место, что прежде являлось самым оживлённым в доме, некогда дышавшее неутомимой энергией брата, теперь напоминало мрачный склеп.

Лора осторожно заглянула в комнату. Антон лежал на кровати, отвернувшись к стене, его спина едва заметно двигалась. Она сделала глубокий вдох и вошла, стараясь придать своему голосу лёгкость:

– Привет! Ты не представляешь, какой сегодня день! Одна тётка сказала, что у неё говорит собака, а оказалось, что к ошейнику подключён маленький динамик. Когда мы записывали, он вдруг отвалился, ну сломался, и она, делая вид, что гладит пса, пыталась его наладить. А вечером поедем искать инопланетян! С ума сойти, правда? И чего только не придумают лишь бы в экран попасть.

– Говоришь так, будто тебе и правда это интересно.

Лора подошла к окну и распахнула его, впуская в комнату свежий воздух и шум города.

– Ну, это весело, вроде… – обернулась она и застыла, увидев пустоту там, где должна была быть рука брата.

Каждый раз это зрелище било её под дых, как будто кто-то невидимый хватал ее за горло и сжимал с силой отчего в голове начинало шуметь. Сглотнув ком в горле, Лора выдавила улыбку:

– Хочешь лапшу? – спросила она хрипло.

В комнате повисла пауза. Лора подошла ближе к кровати, чувствуя, как где-то в груди щёлкнул выключатель, и всё внутри погрузилось во тьму — как во времена, когда в их квартире отключали электричество за неуплату.

– Антон, – тихо произнесла она, осторожно касаясь его.

Её пальцы дрожали, едва касаясь тёплого плеча брата. Лора набрала в лёгкие воздух, готовясь произнести слова утешения, но… Что сказать человеку, чья жизнь перевернулась с ног на голову? Какие фразы способны унять эту боль?

Она попыталась представить себя на его месте. Хотели бы она сейчас видеть кого-то рядом? Слышать пустые утешения? Скорее всего, нет. Именно поэтому она просто сидела молча, не в силах подобрать нужные слова, чувствуя, как внутри всё сжимается от бессилия.

Мысли, которые она гнала прочь, вновь и вновь возвращались к роковому решению: позволить вирусу остаться в организме близкого человека, переступив через собственные принципы и приняв это чудовищное решение.

Но она сделала это. Согласилась. Потому что жизнь брата была важнее всего остального. И теперь эта ноша лежала на её плечах — знание о том, что в любой момент всё может измениться. И всё же она не жалела о своём выборе. Не жалела, что пошла на эту сделку с судьбой. Ведь он был жив. Дышал. Был рядом. И пока это так — она готова нести свой крест, готова жить с этой болью, с этим знанием. Потому что его жизнь стоила того. Стоила всех её страхов и сомнений.

Дни тянулись от даты к дате — 21 день между инъекциями, ни часом больше, ни секундой меньше. Каждый день Лора отмечала в календаре, словно отсчитывая шаги до края пропасти.

В назначенный час она достала упаковку «Вирус-контроля». Её пальцы, слегка дрожа, разорвали защитную плёнку, обнажая холодный металл автоматического шприца. Лора механически отметила следующую дату.

Мысли крутились вокруг денег. До полной суммы не хватало больше половины. Это была вторая инъекция — та, за которую пришлось продать всё оборудование. Камеры, микрофоны, свет — всё пошло с молотка. К её удивлению, денег хватило не только на препарат, но и на нормальную еду для Антона.

Лора подсчитала: две недели ежедневных выпусков, по два репортажа в день — должно хватить.

Раннее утро едва пробивалось сквозь плотные шторы, рисуя серые узоры на стенах. Антон спал, его дыхание было ровным, но в нём чудилась какая-то обречённость. Лора подошла к кровати, осторожно коснулась плеча брата. Его сонный взгляд блуждал по комнате, не фокусируясь, пока не остановился на шприце. В глазах Антона вспыхнули страх и злость.

Антон молча перевернулся на живот и Лора, затаив дыхание, приложила шприц к основанию черепа. Она слушала, как тикают часы, отсчитывая минуты до неизбежного момента.

Она нажала на кнопку — резкий «пшик» разорвал напряжённую тишину. Антон вздрогнул всем телом, его пальцы судорожно вцепились в простыню, а из горла вырвался приглушённый стон, похожий на предсмертный хрип. Лора почувствовала, как по спине побежал холодный пот, липкий и противный.

В следующую секунду его тело обмякло, глаза закатились, и он провалился в беспамятство. Кожа под её пальцами начала гореть, словно она касалась раскалённого металла. В голове вихрем проносились мысли: «Что, если это подделка? Что если препарат не работает? Что если я только что убила его?»

Время остановилось, превратившись в вязкую патоку. Она вглядывалась в его лицо, выискивая признаки того, чего боялась больше всего — признаки превращения. Его тело содрогалось в конвульсиях, и каждый раз, когда он дёргался, её сердце замирало.

«Пожалуйста, не превращайся… Пожалуйста, не превращайся…» — шептала Лора, сжимая его ладонь так сильно, что, казалось, могла раздавить кости.

Воздух в комнате становился густым и тяжёлым, будто пропитанный свинцовыми парами. Наконец, она почувствовала, как его температура начала медленно снижаться, и Антон, покрывшись испариной, задышал ровно и спокойно, словно просто погрузился в глубокий, безмятежный сон.

Лора осторожно повернула его голову к себе и ждала. Секунды тянулись мучительно долго, прежде чем его глаза открылись — обычные человеческие глаза, без тени безумия или голода, без намёка на то чудовище, которое могло в нём проснуться.

С тихим всхлипом она прижала его к себе, чувствуя, как слёзы облегчения катятся по щекам горячими дорожками. Её плечи дрожали, но это была дрожь не страха, а освобождения — освобождения от кошмара, который только что миновал их.

Глава 7

Ветеран медленно прохаживался вдоль шеренги новобранцев, вглядываясь в каждое лицо. Его взгляд, закалённый годами сражений, безошибочно различал истинных бойцов от тех, кто пришёл сюда ради дешёвой славы.

Среди добровольцев действительно было много молодых – совсем ещё мальчишек, едва вышедших из подросткового возраста. Их глаза горели энтузиазмом, а на лицах читалось неподдельное желание доказать свою крутость. С каждым годом таких становилось всё больше – для них охота на нечисть была не более чем модным развлечением, очередной игрой, где можно покрасоваться перед камерой.

Ветеран окинул их взглядом, проверяя, все ли на месте.

– Добро пожаловать в ад, «Пережившие апокалипсис». Убьём их! – его голос прогремел над площадью, отражаясь от стен заброшенных зданий.

– Снова! – дружно крикнули в ответ и голоса слились в единый мощный рык.

Ветеран повернулся к оператору, который кружил вокруг них с камерой на плече, пытаясь поймать лучший ракурс. Молодой парень в защитной маске и бронежилете кивнул, показывая большой палец вверх – всё идёт по плану.

– Значит, так, – начал Ветеран, надевая шлем, – покажите мне на что вы способны. Ходуны проползли в старый район, и нам нужно зачистить территорию, до того, как они подберут мебель к цвету обоев.

Он достал карту и расстелил её на капоте бронетранспортёра.

– План простой, – хмыкнул Ветеран, – как моя жизнь до этой херни. Первая группа идёт через жилой сектор, вторая – через промзону. Встречаемся у старой школы. Надеюсь, все из вас ходили в школу и смогут прочитать название на табличке.

Бойцы переглянулись, сдерживая улыбки.

– Вопросы? – спросил Ветеран, оглядывая собравшихся.

– А почему именно сегодня? – спросил один из бойцов – А как же тренировка и инструктаж?

– Потому что я вам тут не нянька, – парировал Ветеран. – Или вы думаете, что тут курсы по выживанию для домохозяек? Нет, ребята, это реальная жизнь. И если кто-то хочет вернуться домой к маме – лучше скажите сразу. Я отправлю вас туда на такси, дав дяденьке таксисту денежку, а вам сладкий леденец.

Он оглянул их и увидел, как молодняк пихается и хохочет. К себе в группу он взял самых слабых, пускай сейчас день и они идут в серую зону, но он не намерен отсылать парней на смерть. Хоть посмотрят в живую что такое Ходун и Обморок. И еще днем портки их быстрее сушатся.

– Погнали!

Парни загрузились в бронетранспортеры. Ветеран подтрунивал над новобранцами, шутил и конечно же не забывал о том, что сегодня для многих день станет определением того с каким именем, они отправятся на тот свет.

– А что, если я не согласен буду –буркнул одни из пареньков что постоянно шмыгал носом.

–Тут, шмыгающий нос, не ты выбираешь имя, а оно выбирает тебя.

Паренек быстро стал объектом шуток и нахохлился замолчав.

Они прибыли в старый район. Ветеран уже отвык от зачистки участков приближенных к зеленым и жилым зонам. Ему не нравилось, как близко кипела жизнь – сирены, голоса и бесконечная реклама доставали досюда. Они двинулись по плану: Ветеран пропускал бойцов и следил, отмечая про себя, кто попадет в его группу, а кто пускай гуляет. В любом случае пацанов он в группу не возьмет. Они двигались прямиком к точке сбора, отстреливая медленных и ленивых Ходунов, которые уже пожалели, что нашли дырку, через которую родились в это место.

Внезапно его внимание привлекло странное движение. Он прицелился и увидел, как что-то выглянуло, а затем спряталось за одной из колон. Проверив периметр, он, отделившись от группы и двинулся в сторону этой самой колонны, не спуская прицела. Вдруг раздался крик, и из-за колонны показалась девушка, которая закрывалась микрофоном от Обморока, вцепившегося гнилыми зубами в основание стойки и пытавшегося добраться до своей жертвы.

Одним точным выстрелом Ветеран пробил черепушку мертвяка, тот пошатнулся и не упал, тогда повторная пуля покончила с ним окончательно. Незнакомка вздрогнула, поскользнулась на жиже и плюхнулась на пол. Ветеран пнул обмякшее тело, не давая ему завалиться на девушку.

– Ты чё здесь делаешь? – рявкнул он, нависнув над незнакомкой.

– С…снимаю репортаж, – проблеяла она, продолжая прикрываться стойкой.

– Че ты несешь? Какого хрена пробралась сюда? Эта зона только для «Зомборепортажа»

Он подал ей руку, но незнакомка с отвращением оттолкнула ее и поднялась сама. Отряхивая перепачканную куртку, она злобно с толикой безумия сверкнула на него глазами, что Ветеран подумал уж не укусил ли ее всё-таки мертвяк, и пристально осмотрел открытые участки.

– Я делаю репортаж «Мертвяки и творчество после безумия: репортаж с уроков вокала для мертвецов». И я случайно провалилась в одну из гнилых досок крыши, когда пыталась записать, как зомби поют. А сейчас мне пора.

Она повернулась и переступив через труп направилась прочь.

– Куда? – остановил он ее – Пошли со мной.

И он потянул ее за собой, но она резко выдернула руку и посмотрела на него так, будто бы он ей лично посреди комнаты нагадил.

– Да пошёл ты! У меня там оператор беспокоится! – огрызнулась она, брезгливо отряхивая руку, словно прикосновение к нему было хуже, чем к разлагающимся останкам Ходуна.

Он на мгновение опешил от такой реакции, но быстро пришёл в себя:

– Ты что, совсем с катушек съехала? Я из группы зачистки, и я приказываю тебе идти со мной. Тебе ясно? Будешь сопротивляться я силой тебя доставлю куда надо.

– Лора!

Ветеран обернулся и увидел, что к ним торопится, спотыкаясь и грохоча оборудованием на всю округу, паренек, державший наготове камеру даже при беге. Это видимо у них в крови. Ветеран всегда думал, что их такими выращивают. 5

– Ты жива? – он подскочил к журналистке, быстро оглядев её с ног до головы.

Взгляд оператора упал на не двигающуюся массу и их ног, и его начало неудержимо тошнить.

– Вы оба сдурели?! – рявкнул Ветеран, отворачиваясь.

– Хватит на нас орать! Вы помешали нашему расследованию и убили всех, про кого мы должны были снять репортаж, – и она ткнула его микрофоном, словно целясь в плечо между защитных щитков. Получилось неприятно.

– О! Точно. Нужно было дать им спеть посмертную арию для вас.

– Это же Ветеран! – выпрямился оператор вытирая губы. – Черт возьми, Лорка, мы можем у него спросить, поют ли зомби. Он уж точно знает.

– Да что он может знать, – фыркнула Лора, но её взгляд невольно скользнул по фигуре военного.

– Так, дамочка, прекрати мне тут устраивать. Пошли за мной к эвакуации, – Ветеран отвернулся, чтобы уйти.

Оператор, явно довольный перспективой пообщаться с Ветераном, уже начал трусить следом.

– Много чести с тобой ехать. Мы сами доберемся, – она упрямо сложила руки на груди.

– Но Лора! – протянул оператор, чувствуя возможностью получить интервью от Ветерана. – Это же Ветеран…

– И что! Тоже мне суперзвезда. Актёр бездарный и клоун, – злобно выплюнула Лора, даже не повернувшись в его сторону.

– Да ты точно больная!

– С Ветераном безопасней, – попытался оператор убедить свою спутницу, но та лишь раздраженно отмахнулась.

– Вернёмся по лестнице на крышу, как и попали сюда. Идём! – скомандовала она, уже направляясь к выходу в другой цех.

Ветеран проводил их взглядом и мысленно перекрестился. “Если она не заражённая, то уж точно с бешенством”, – подумал он, чувствуя облегчение от того, что ему не придётся ехать с ней в одном фургоне.

Таких сумасшедших антифанаток он ещё не встречал в своей жизни. Вернувшись к группе, он отметил, что работа по зачистке была проделана хорошо. Чтобы поднять боевой дух команды, он позвал парней с собой в бар – за его счёт. Там он продолжит наблюдать и отбирать. То, как они ведут себе за кружкой также, многое говорит о них как о людях которые будут прикрывать его.

– Слушай, ты правда хочешь этого? Ты! У тебя же лучшая карьера. А Ветеран? Еще пару лет и можешь выйти на пенсию и вообще позабыть о бедах и несчастиях, купишь дом в «Горах» и каждый день новую деваху. ХА!

Рядом, как всегда, оказался командир отряда «Адовых псов» — Шустрый. Когда-то они вместе начинали свой путь, мечтая стать звёздами шоу, но быстро выяснилось, что делить славу им не по душе: каждый хотел блистать в одиночку. В итоге настоящей рок-звездой ТВ стал лишь Ветеран, и хоть между ними сохранялись товарищеские отношения, было заметно — Шустрый всё же был задет чужим успехом. Его взгляд время от времени бросал тень зависти, но он умело скрывал это за привычной улыбкой и шутками, продолжая играть свою роль в этой бесконечной игре на выживание и славу.

– Ты мыслишь рекламой, – покачал головой Ветеран. – Какой смысл в той жизни?

– Нет никакого смысла, друг. Все эти смыслы придумали, чтобы мы не забрали все у богатых. А весь смысл просто красиво жить в свое удовольствие. Понял? Просто живи, ходи и ешь.

– Ходить и есть? Так это прям великолепная жизнь Мертвяков.

– А что, если так? Я хочу закончить всю эту карьеру и как в рекламе.

– И что потом?

– А ничего! Я просто сдохну в своем красивом доме посреди бассейна на груди красивой девахе. И когда это ты заделался в такого правильного а?

Ветеран задумчиво посмотрел на своего собеседника:

– Я не собираюсь на пенсию. Я собираюсь показать им такое шоу, которого они еще не видели.

– И что это будет за шоу? – усмехнулся товарищ. – Очередная зачистка? Очередной репортаж о том, как ты героически спасаешь мир, да никак не спасешь?

– Я хочу к сердцу города-близнец.

– Как только отправишься, не забудь сказать мне об этом. Я выпью за упокой души.

Ветеран машинально поднял взгляд на экран старого телевизора, висящего под потолком. Изображение было нечетким, но он сразу узнал ту самую девушку.

– О! Кстати, с этой… э-э… дамой я сегодня столкнулся, – поделился он с соседом. – Я бы ни за что не поверил, что она репортер, если бы не увидел рядом оператора. Чистой воды бешеная.

– Серьезно? – удивился Шустрый. – А мне, знаешь ли, нравится её шоу. Она такая веселая и задорная. Да, репортажи у неё, конечно, глупые, но после всего этого кошмара, – он махнул рукой в сторону окна, – чертовски приятно расслабиться и послушать её конспирологические теории.

Ветеран хмыкнул, наблюдая за тем, как Лора на экране что-то эмоционально рассказывает в камеру.

– Этот отрывок, кстати, уже второй день показывают, – продолжил его собеседник. – Я уж думал, её там… того, сожрали. Обычно-то они два раза в день новые выпуски крутят.

– Она говорила какую-то чушь о том, что зомби поют – сказал Ветеран.

Шустрый засмеялся.

– Я ж говорю, что это забавно. Ну что за бред, а? Зомби поют. Ну жду не дождусь следующего выпуска. Кстати, можешь подбросить им свою идею пойти к сердцу города-близнеца. Это как раз в их теме.

Глава 8

– Придётся заплатить из бонусных, – констатировал Костя, мрачно рассматривая повреждённое оборудование. – Ну благо тебе неплохо платят с учётом популярности шоу.

Лора раздражённо покачала головой и устало опустилась на ступеньку фургона. “Только этого не хватало”, – подумала она, массируя виски. Костя был прав – Алексей действительно хорошо оплачивал каждый выпуск, и у неё даже удавалось откладывать кое-какие деньги. Но в последнее время что-то пошло не так.

Последние выпуски Алексей начал регулярно браковать и задерживать. Он придирался к мелочам, которые раньше даже не замечал: то освещение не то, то темп повествования слишком быстрый и скомканный, то вопросы к героям репортажа недостаточно острые. Она из всех сил старалась вести репортажи живо и эмоционально, но он теперь тыкал её в то, что её фальшь скоро будут чувствовать зрители.

– У нас хоть что-нибудь получилось заснять? Что-нибудь нарезать получится? – спросила она с надеждой.

– Вступление есть, завязка есть, а потом ты провалилась через крышу, – ответил Костя.

– Ну из этого можно выжать кое-что, – оживилась Лора. – Нападение на меня ещё не происходило. Заинтригуем зрителя первой частью завтра, а вечером продолжим.

– Да, было бы неплохо, но только одна проблема, – виновато опустил глаза Костик.

– Что? – нахмурилась Лора.

– В общем, я так за тебя перепугался, что побежал за тобой, я слышал рык Обморока и позабыл обо всём… – начал было Костя.

– Давай короче! – резко перебила его Лора.

– В общем, я не заметил, как ударился камерой, и она-то не повредилась, но вот от карты осталась лишь часть в гнезде, – выпалил Костя одним духом.

– Да чёрт нас всех побрал! – в сердцах воскликнула Лора, вскакивая со ступеньки. – И что теперь делать?

– Да карта не такая уж и дорогая.

– Да при чем тут карта? У нас нет ничего. Что мы завтра пустим в утренний эфир? Очередной повтор?

– Ну можно то, что не вошло в эфиры. Типа ляпы. Лора, все будет нормально я завтра с утра предоставлю тебе материал, который мы сможем пустить.

Когда Лора вошла на утро в «ТВ» то ее не покидало предчувствие того, что ничего из затеи не получится. Но она шла потому как другого выхода сейчас просто не было. Она надеялась, что Алексей пустит прошлый выпуск и этот и ей хватит на то, чтобы купить следующую дозу, которую она должна будет уколоть уже послезавтра утром.

Лифт медленно вез ее на тридцатый этаж. Лора вспомнила вчерашнюю встречу с Ветераном. Она почувствовала такую ярость, такую ненависть к этому человеку, который виновен в том, что ей приходится выкручиваться и каждый раз оказываться на грани и бояться того, что следующая инъекция может сработать не так. Ведь бывали же случаи…

“Только бы эфир, только бы эфир”, – как мантру повторяла она про себя, открывая дверь в редакцию. На рабочем месте она увидела папку с диском прошлого репортажа, а затем за спиной появился и сам Алексей, и по его лицу Лора сразу поняла – ничего хорошего ждать не приходится.

– Доброе утро, Лора, – произнёс он. – У меня есть для вас плохие новости…

Лора замерла, чувствуя, как холодеет внутри. “Только не это, – молилась она про себя. – Только не сейчас”.

– Ваш последний материал не соответствует стандартам качества, – продолжал Алексей. – И я принял решение… не платить за него.

– Но в чем причина? Это один из лучших материалов – сказала Лора поднимая пакет с репортажем и теперь увидела на нем красные буквы отказа.

– Твое шоу становится популярным, а значит должно повышать планку качества. В его в твоих выпусках стало меньше, зрители это замечают. Многое приелось, нужно что-то новое.

– Вот – Лора достала из сумки пакет – вот новое! Совсем не похоже на прежнее. Свежее утреннее шоу, а ближе к вечеру будет еще одно.

Алексей помедлил. А потом взял пакет.

– Ладно, пожалуй, завтра я просмотрю и приму решение –и он развернулся.

– Завтра? Но завтра нельзя!

– Почему? Думаю, сделать короткий перерыв полезно для шоу.

– Нет! – сказал она резко –ты не можешь так со мной. Мне нужно чтобы выпуск вышел.

– А! Ну да – ухмыльнулся Алексей – Остался последняя инъекция, кажется для твоего брата. Как у него дела?

– Нормально. Ты не можешь меня бросить сейчас. Выпусти репортаж…

– Так же я накладываю на тебя штраф. Ты сломала оборудование.

– Что?

– Да, поэтому внеси в кассу штрафную сумму.

– Ты не можешь так –прошипела Лора

Она почувствовала, что оказалась в ловушке.

– Могу, но… –он подошел ближе – но ты можешь получить дозу лично от меня. Ту самую дозу, которая так нужна твоему брату. Находится у меня в кабинете. Тебе нужно лишь прийти и…

Он вдруг резко выпрямился и отступил, а на лице нарисовалась раболепная улыбка. Лора, шокированная его намеком и завуалированным тоном, обернулась и увидела Екатерину Сергеевну Старицкую. Дочку одного из директоров и жену Алексей.

– О! Наша восходящая звезда уже здесь. Это хорошо.

– Катя, что ты здесь делаешь?

– Пришла предложить Ларисе повышение и новый путь в ее карьере.

При этом она странно прожигала своего мужа взглядом, а тот будто и не знал куда деть свои глаза от нее.

– Повышение? –удивилась Лора.

–Да. Я провела анализ и заметила, что ты очень полюбилась зрителям почти всех возрастов, а это очень редкое событие.

– Да, но я собираюсь сделать перерыв в шоу. Последние репортажи не показывали такой заинтересованности и качества – быстро вставил Алексей, и его голос был совсем не тот, что совсем мгновение назад, когда он говорил с Лорой и предлагал ей идти к нему в кабинет.

– Дорогой, что за глупости. Лора одна из лучших репортеров и, кажется, я слышала, что у нее проблемы. Ваш брат болен.

Лора бросила взгляд на Алексей и увидела, что он напряжен, но не смел противоречить своей супруге.

– Да, он проходит курс против вируса.

– О, это непросто и дорого. Сколько осталось?

– Последняя. Но…

– Знаете, что я вам предложу. И думаю, для вашего брата это будет отличный вариант. Повышение до репортера в зомборепортажах. Приступаете уже завтра. И аванс за первый выпуск сразу.

Екатерина кивнула, развернулась и уверенной походкой направилась к офису мужа, жестом приглашая его следовать за ней.

– Ты это специально? – спросил Алексей, его голос был тихим, но в нем слышалась тревога.

– О чем ты, милый? – она обернулась, глаза блестели холодом.

– Ты специально отослала её туда.

Она усмехнулась, наслаждаясь его внутренней борьбой.

– Конечно. Ты изменился с тех пор, как она переступила порог башни. Я могла терпеть твои игры с другими вертихвостками, которые стелились ради выгоды, но только не её.

Её взгляд сверкнул. Алексей молчал, осознавая, что спорить с нею он не в силах. Но не только это сковывало его — он понимал, что она увидела то, что он тщетно пытался скрыть: ту тлеющую искру в его сердце, что с приходом Лоры вспыхнула вновь.

– Ладно, – наконец сказал он, – тогда направь её в группу предотвращения.

– О нет, милый, – усмехнулась Екатерина. – С её растущей популярностью я уже обеспечила ей место в зачистке.

– Зачистке? – ужаснулся Алексей. – Но это же смертельно опасно!

– Не просто опасно, милый, а смертельно, – холодно ответила она. – Я уже направила её к Ветерану. Он — наша лучшая звезда, а она — отличный репортер. Думаю, из них выйдет отличный дуэт.

Алексей отвернулся к окну, его плечи дрогнули от сдерживаемого чувства.

– Надеюсь, она хорошо бегает... По крайней мере от нас ей удавалось всегда скрываться.

Это было очередной камень, брошенный в его огород. Екатерина вышла из кабинета, довольная тем, что заставила его испытать ту боль, которую он пытался скрыть, но которая всё же промелькнула в его глазах. Она упивалась тем, что после стольких лет, когда она любила его безмерно, а ему всегда было мало, теперь могла отыграться на его чувствах.

Лора же сидела рядом с фургончиком Костика.

– Чего? – удивился Костя –И ты что?

– Да я согласилась.

Костя ее оглядел будто видит впервые.

–Я тебя не понимаю. Ты же терпеть все это не можешь, а особенно «ЗомбоРепортаж», а теперь будешь вести это? Лора ты переутомилась.

– Костя – выдохнула она – у меня нет выбора.

Она помолчала и впервые сказала ему о том, что все это для Антона и его лечения. Опять же не полную правду. Костя нахмурился.

– Первый выпуск уже завтра. Буду знакомится с группой.

– Это безумие. Туда обычно берут крепких мужиков. Как ты с этим всем оборудованием будешь бегать.

Лора пожала плечами.

– Там вроде несколько облегчённое оборудование, и улучшенное.

– Ага. А еще супердорогое. Ты же знаешь, что для репортеров потеря оборудование сродни смерти и он до конца стараются вытащить его.

– Да, я знаю. Ладно мне пора. Завтра много работа.

– Лора, ты уверена –тревожно еще раз спросил Костя – мы можем и дальше продолжать шоу. У нас все впереди!

– Да ладно, Кость – сказала Лора – все будет хорошо.

Глава 9

Ветеран развалился на передней части фургона пока вокруг сновали бойцы. Сегодня должны были прислать нового репортера. Он уже давно бросил запоминать то, как их зовут или как они выглядит, для него это были просто фигуры с камерами и палками микрофонов. Жара становилась все сильней, и во всей экипировке было дико душно, и он слышал, как вздыхают бойцы на то, что вынуждены ждать из-за опаздывающего новичка.

– Едут! – крикнул самый младший из всех живой парнишка, имеющий задатки отличного солдата.

Ветеран соскочил с капота и медленно направился к задней части, когда краем глаза заметил фигуру нового репортера.

– Неееет – протянул Ветеран и развернулся полностью –Только не эта сумасшедшая.

Он стремительно направился под удивленные взгляды подопечных к вышедшей, и которая принялась возиться с оборудованием.

– Ты что здесь делаешь? – спросил она остановившись позади.

Она резко обернулась смерила его презрительным взглядом, в котором плескалась ненависть. И это она то прикольная и забавная?

– Я новый репортер – ответила она и отвернулась.

– Ну нет.

Ветеран хмыкнул с явным раздражением и покачал головой, наблюдая, как Лора продолжала копошиться в фургоне, не обращая на него ни малейшего внимания. Бойцы вокруг переглядывались — им было странно видеть его такую реакцию на появление новой репортёрши. Многие из них узнали её и пытались завязать с ней лёгкие шуточные разговоры, но Лора явно была не в настроении.

Он молча следил за ней, замечая, как она упорно закрепляла оборудование. Удивительно было видеть девушку-репортёра, работающую одна — обычно такие задачи доверяли только крепким мужикам, а остальные всегда работали в паре с оператором.

— Ты из транспорта не выйдешь! — прошипел Ветеран, не выдержав.

— Не твоя забота! — холодно сказала она.

— Ещё бы, — фыркнул он, — всякие сумасшедшие точно не моя забота. Ты будешь отставать, потому что устанешь бегать с этим оборудованием. И в конце концов первая смена для тебя станет последней.

— Да я тебя ещё переживу, — с вызовом ткнула он микрофоном.

— Посмотрим, — с угрозой в голосе бросил Ветеран. — Выезжаем! И так уже опоздали.

С помощью бойцов Лора перетащила камеру и сумку в транспорт. Когда они уже собирались закрывать двери, солдат остановил их и сообщил, что там едет оператор. Ветеран бросил нервный взгляд на новенькую, но она сама выглядела удивлённой и пыталась понять, кто там. По фургону сразу всё стало ясно.

Ветеран тоже понял — это был тот самый мужик, которого стошнило при виде мертвяка. «Вот так компания у меня завелась», — подумал он с раздражением, сжав кулаки.

Когда наконец случается выезд, вдруг появляется какой-то мужик. Ветеран выходит, и этот мужик сказал, что он оператор и было видно, что репортерша обрадовалась.

И вот самое ужасное так это было то, что этот самый оператор оказался слабый на желудок и даже постоянно его вырывало.

Часть 2. Глава 10. Антон.

Каждый день теперь был одинаковым. Антон просыпался от собственного крика, обливаясь холодным потом. Кошмары терзали его каждую ночь — рваные образы той роковой ночи, когда они с Саней проникли в серую зону.

Саня, его лучший друг, до сих пор не подозревал о том, что серая зона уже давно балансировала на грани превращения в красную. Но делиться с другом не спешил — боялся, что тот откажется от затеи.

В его рюкзаке лежал тщательно разработанное устройство и баллон с особым составом — единственным, что могло справиться с этой ордой Ходунов и Обмороков.

Их целью стал заброшенный торговый центр — эпицентр зарождающегося скопления мертвецов. Антон несколько дней изучал территорию. Когда он узнал о скором прибытии группы зачистки, то понял — это его шанс доказать свою значимость.

Путь к цели оказался относительно спокойным. Несколько Ходунов, привлечённых звуками далёкого города, пали от точных выстрелов Антона. Каждый раз, нажимая на курок, он думал о том, сколько ещё этих существ им предстоит встретить. Но был уверен в своем плане.

Поднявшись по пожарной лестнице, друзья затаились под крышей. Отсюда открывался ужасающий вид на скопище мертвецов внизу.

Огромная толпа нежити медленно перемещалась по центру, но, вопреки всем ожиданиям, не спешила покидать безопасную территорию. Они словно ждали чего-то, продолжая топтаться на месте.

— Странно это всё, — прошептал Саня, наблюдая за необычным поведением мертвецов. Его голос дрожал от напряжения. — Обычно они более активны. Что-то здесь не так.

Антон молча кивнул, внимательно изучая происходящее внизу. Его взгляд скользил по рядам нежити.

— Тоха, — зашептал побледневший Саня — пошли обратно. Нам тут делать нечего.

— Не боись, — Антон старался говорить уверенно, хотя внутри у него тоже нарастала тревога. — Ты главное камеру держи, а я всё сделаю.

— Ты сдурел! — Саня почти кричал шёпотом. — Их слишком много! Тут и Ходуны, и Обмороки! А этот этаж того гляди и рухнет под нами. Нет!

Саня развернулся, пытаясь выбраться, но Антон остановил его, крепко схватив за плечо.

— Не боись, — Антон достал странное устройство. — Смотри.

Он показал самодельное устройство — сложную конструкцию из проводов и микросхем.

— Это заманит их туда, куда мы захотим, а с помощью этого, — он указал на детонатор, — всё сделает без усилий.

Саня всё ещё с сомнением посмотрел на улицу. Солнце уже начало клониться к горизонту, отбрасывая длинные тени на территорию торгового центра. Звуки безопасного города доносились издалека, словно маня к спасению и одновременно предупреждая об опасности.

— Да мы на верху. Что может случиться-то? Даже если они поймут, что мы здесь, то не доберутся до нас. Они не умеют карабкаться по лестнице.

— Я слышал, что есть те, которые умеют, — возразил Саня, его голос звучал всё более тревожно. В его голове крутились мрачные мысли: «А что, если это правда? Что, если они действительно могут карабкаться?»

— Это все сказки, выдумки, чтобы пугать малышей, чтобы они даже не приближались к серым зонам, — отмахнулся Антон, но в его глазах промелькнула тень сомнения. Он знал, что не всё так просто, как кажется. Его план казался всё менее надёжным, но отступать было поздно.

Саня достал камеру и начал настраивать её на происходящее внизу. Толпа мертвецов продолжала странно двигаться, образуя проход к центру атриума. Их движения были неестественными, словно кто-то управлял ими невидимой рукой.

Они крались вдоль разрушенных стен огромного торгового зала, где когда-то кипела жизнь. Теперь здесь царила тишина, нарушаемая лишь шорохом осыпающейся штукатурки и тяжёлым дыханием нежити внизу. Пустые стеллажи, некогда заполненные товарами, теперь казались призраками былого процветания.

Антон двигался осторожно, стараясь не создавать лишнего шума. План был прост: обрубить проход, через который мертвяки просочились сюда, чтобы отрезать путь не только для толпы, но и для тех, кто мог бы прийти на звук взрыва.

— Смотри! — внезапно прошептал Саня, его голос дрожал от напряжения.

Антон поднял голову и замер. Среди серой массы зомби внизу выделялся один — его глаза смотрели прямо на них. В этих глазах не было привычного для мертвецов голода и пустоты. Существо словно осознавало происходящее.

— Что-то тут не так, — прошептал Саня, сжимая камеру. — Этот тип ведёт себя не как обычный мертвяк.

Антон присмотрелся внимательнее. На существе была форма, отдалённо напоминающая военную — потрёпанная, местами прогнившая, но всё ещё узнаваемая. На голове — каска с выгравированным гербом. Это было странно — отряды всегда забирали своих павших, а если это было невозможно, сжигали тела на месте. Сражаться с мертвецом в экипировке, особенно в каске, было значительно сложнее.

Существо продолжало смотреть на них, будто изучая каждое их движение. Его взгляд переходил с Антона на Саню, и в этом взгляде читалось что-то, чего они никогда раньше не видели в глазах нежити — почти человеческое понимание.

— Да плевать на него. Скоро он взлетит со всеми, — процедил Антон, настраивая таймер на ловушке. В его голове проносились мысли: «Только бы сработало. Только бы этот план не провалился».

Он активировал устройство — металлическую коробку с таймером и датчиками движения. Бросил его к пролому. Хотя бросок вышел не совсем точным, это не имело значения — приманка всё равно оказалась достаточно близко к цели.

Толпа зомби устремилась к источнику звука, толкаясь и напирая друг на друга в бессмысленной попытке добраться до несуществующей добычи. Их движения были хаотичными, когда они приближались к ловушке. Металлическая конструкция устройства издавала пронзительный писк, который, казалось, только усиливал их безумие.

Камера в руках Сани задрожала, когда он поймал в кадр фигуру в военной форме. Тот стоял неподвижно, словно статуя среди безумной толпы. Его взгляд был направлен прямо в объектив камеры.

«Что-то здесь не так», — пронеслось в голове у Сани, когда он заметил, как неестественно блестят глаза мертвеца. Ему показалось, что в них читалось странное осмысленное выражение.

— А теперь самое интересное! — с жаром сказал Антон, двигаясь ближе к толпе. Его сердце колотилось как бешеное, но он старался не показывать страха.

Заряд был тяжёлым, и Антон не хотел промахнуться. Саня двинулся за ним, но вдруг замер, и Антон тоже опешил.

Тот самый мертвяк, словно одержимый, начал яростно биться о металлическую опору, издавая жуткое чавканье, от которого кровь стыла в жилах. Его движения были неестественно слаженными, будто он точно знал, что делает. И тут, одно за другим, другие зомби начали поворачивать головы в его сторону, словно подчиняясь невидимому приказу.

«Что за чертовщина?» — пронеслось в голове у Антона, когда он увидел, как толпа мертвецов, забыв о приманке, с жутким скрежетом когтей по металлу бросилась к опоре. Их движения были синхронными, словно они были запрограммированы на выполнение этой задачи.

Антон, понимая, что ситуация выходит из-под контроля, схватил заряд и, не целясь, швырнул его в сторону нападающих. Но в этот момент опора, издав протяжный металлический стон, начала опасно накреняться. Ржавые швы на её поверхности начали расходиться, словно разрываемые невидимыми руками.

Мертвецы, словно получив сигнал, с удвоенной яростью набросились на конструкцию. Их когти скребли по металлу, вырывая куски обшивки, а зубы впивались в стальные балки. Опора задрожала, издавая душераздирающий скрип, будто живое существо, испытывающее боль.

— Бежим! — истошно завопил Саня, его голос дрожал от страха. Антон, не раздумывая, бросился за другом. Они неслись к выходу, слыша за спиной нарастающий грохот — это мертвецы продолжали атаковать опору.

Антон чувствовал, как земля под ногами вибрирует от ударов нежити. В его голове проносились мысли: «Только бы успеть! Только бы не рухнуть вместе с этой конструкцией!»

Металлические балки скрипели и стонали, словно предупреждая о неминуемом обрушении. Пыль и ржавчина сыпались с потолка, создавая в воздухе зловещую завесу. Каждый шаг давался с трудом, но страх придавал сил.

Оглянувшись на мгновение, Антон увидел, как опора начала медленно, но неотвратимо складываться под натиском нежити. Грохот становился всё громче, переходя в оглушительный рёв металла, терзаемого когтями мертвецов.

«Мы почти у цели», — подумал Антон, когда впереди забрезжил свет выхода. Но в этот момент земля под ногами предательски зашаталась…

Металлические конструкции затрещали, и вся платформа начала медленно, но неотвратимо уходить вниз. Антон и Саня, не сговариваясь, вцепились в ржавую решётку, свисая над бездной. Их пальцы скользят по ржавому металлу.

Внизу, словно ожидая этого момента, начали собираться Обмороки — самые опасные из всех мертвецов. Их пустые глазницы светились неестественным голубоватым светом, а тела, покрытые язвами и струпьями, источали тошнотворный запах разложения. Они медленно приближались, издавая низкое гудение, от которого у парней затряслись руки.

— Держись! — крикнул Саня, пытаясь подтянуться на решётке. Металл под их весом скрипел и прогибался, грозя в любой момент оторваться. Обмороки, почувствовав их страх, начали бить по стенам, словно пауки, их когти царапали бетон, оставляя глубокие борозды.

Антон, чувствуя, как слабеют пальцы, бросил взгляд вниз — там, в темноте, виднелись десятки пар светящихся глаз, ожидающих момента, когда они упадут прямо в их объятия. «Только не сейчас…» — пронеслось в голове у Антона, когда решётка под их весом начала медленно отходить от стены.

— Антон! Я не могу! — кричит Саня, его голос дрожит и срывается. Ремень камеры, словно удавка, тянет его вниз, а пальцы, вцепившиеся в решётку, уже не могут удержать вес тела.

Антон смотрит вниз, и его сердце замирает. В глазах друга он видит абсолютное понимание — они оба знают, что это конец. Но в этот момент, когда время словно замедляется, Антон принимает единственное возможное решение.

Его левая рука отпускает решётку и тянется к Сане, пальцы отчаянно пытаются схватить друга.

— Ну же, хватай! — кричит Антон. Он пытается найти хоть какую-то опору на осыпающейся конструкции, но пальцы скользят по металлу, покрытому слоем ржавчины и грязи.

Внизу, предвкушая добычу, Обмороки начинают свой жуткий танец. Они знают — добыча вот-вот будет их. Их светящиеся глаза следят за каждым движением, а когтистые руки тянутся вверх.

Опора, издав последний протяжный стон, окончательно ломается под натиском мертвецов. Металл скрипит, прогибается, и конструкция начинает рушиться с оглушительным грохотом.

Антон, понимая, что оставаться на месте — верная смерть под тонной падающего металла, отпускает решётку и отталкивается от неё всем телом. Он летит вниз, зажмурив глаза, чувствуя, как ветер свистит в ушах.

Через несколько секунд он ударяется о землю, сильно приложившись правой стороной тела. Воздух со свистом вылетает из лёгких, а перед глазами вспыхивают яркие искры. Боль пронзает всё тело, но он заставляет себя открыть глаза.

В этот момент раздался пронзительный крик Сани — такой громкий и отчаянный, что у Антона внутри всё похолодело. Он попытался подняться, но не успел даже встать на четвереньки: первый ходун уже был слишком близко.

Полусгнившие пальцы схватили ногу железной хваткой, пробираясь через порванные штаны к теплу тела. Острые зубы вонзились в ногу, пробивая ткань штанов и впиваясь в плоть. Антон издал глухой крик от боли, чувствуя, как горячая кровь начинает струиться по ноге, пропитывая ткань. В голове пронеслась единственная мысль: «Это конец».

Он попытался отбросить зомби ногой, но существо вцепилось мёртвой хваткой, продолжая рвать плоть своими гнилыми зубами. Антон принялся шарить по сторонам и, схватившись за что-то металлическое, ударил по голой черепушке — казалось, десяток раз. Выдохнувшись, попытался отползти.

Кто-то схватил за плечо. Уворачиваясь, Антон, не раздумывая, заполз под груды ржавого металла, стараясь скрыться от их жадных конечностей, которых становилось всё больше.

Крики Сани прекратились, и теперь слышались лишь чавканья, от которых у Антона подкатывал ком к горлу. По лицу скатывались крупные слёзы, но он не отводил взгляда от места, где его лучшего друга продолжают поедать. А затем увидел, как один из них начал уничтожать камеру, наступая на неё снова и снова.

Мертвяк с гниющими чертами лица двинулся к нему. В голове у Антона мутнело, а яростные пасти мелькали сверху, как тени, готовые поглотить его. Он посмотрел на ногу и увидел кровь — яркие алые пятна, которые контрастировали с серым металлом. Затем его взор упал на плечо, где чертов щиток слетел, открыв доступ для гнилых зубов.

В этот момент он снова начал шарить в кармане. «Я не стану таким, как они», — решил он, когда его рука нащупала детонатор. Дрожащими пальцами он едва удерживал простое устройство, на которое потратил несколько бессонных ночей.

Он застонал от острого желания, чтобы всё это оказалось просто кошмаром, и проснуться у себя в комнате, а завтра встретиться с Саней. Но реальность была жестокой.

Вдруг полусгнившая кость, протиснувшись между покореженным металлом, схватила его за руку, и Антон замер. Он встретился взглядом с мертвяком, и в его глазах горел адский огонь, который прожигал до глубины души, заставляя его оцепенеть от ужаса. Мертвяк забрал детонатор из ослабевшей руки Антона, а затем, словно ощутив вкус крови, облизал свои пальцы.

В этот момент Антон почувствовал, как его охватывает паника. Мертвяк издал какой-то булькающий звук и, отшатнувшись, с яростью ударил по металлу, словно выражая своё недовольство. Антон, не в силах сопротивляться, завалился на бок, и увидел как мертвяк уходил прочь, оставляя его.

В голове Антона крутились обрывки мыслей, словно осколки разбитого зеркала. «Как я мог быть таким самоуверенным?» — думал он, чувствуя, как боль в раненой ноге становится всё острее. Каждый вдох давался с трудом, а кровь продолжала сочиться из раны, образуя под ним тёмную лужу.

Он лежал, прижавшись к холодному металлу, и смотрел, как тени нежити мелькают над ним. Каждый шорох заставлял его вздрагивать, но существа словно потеряли к нему интерес. «Почему они не нападают? — размышлял Антон. — Что изменилось? Может, тот зомби в военной форме… Он забрал детонатор. Зачем?»

Боль в ноге пульсировала в такт с сердцем, а сознание то и дело уплывало в темноту. Антон пытался собраться с мыслями, но перед глазами всё расплывалось. Металлический привкус крови во рту смешивался с запахом разложения, наполнявшим воздух.

«Нужно что-то предпринять, — твердил он себе. — Нельзя сдаваться. Но что теперь делать? Детонатор потерян, Саня… Саня…» Мысли о друге разрывали сердце.

«Может, ещё не всё потеряно? — мелькнула слабая надежда. — Может, он ещё жив?» Но разум подсказывал обратное: крики прекратились очень быстро. Тишина давила на уши, становясь почти осязаемой.

Остальные не пытались приближаться к нему. Антон остался один, погружённый во мрак. Его дыхание становилось всё более прерывистым, а силы постепенно покидали тело.

Глава 11

Безмолвие дома давило на него, словно свинцовое одеяло. Антон лежал в полумраке комнаты, прислушиваясь к собственному телу, пытаясь уловить тот момент, когда вирус окончательно возьмёт верх. После того как Лора вытащила его из больницы, он замкнулся в себе, разрываясь между страхом и надеждой.

В один из дней, когда уже не проваливался бесконечно в забытье он начал замечать изменения. Дневной свет стал особенно болезненным для глаз — каждый луч будто прокалывал зрачки раскалёнными иглами. В горле постоянно першило, а мысли путались, словно в голове поселился кто‑то чужой, методично перекладывающий их местами.

Сны становились всё более тревожными — они были наполнены голодом и болью, навязчивой идеей о том, что его телу чего‑то не хватает. В сознании формировался чёткий план: найти то, что необходимо, достать это любой ценой. Но что именно? Ответ ускользал, оставляя лишь липкий страх. Страх исчезнуть если не достать этого, страх агонии и боли.

Тело периодически выбрасывало адреналин, заставляя Антона просыпаться посреди ночи. Он подолгу смотрел в потолок, обливаясь потом. Простыни промокали насквозь, а он всё прислушивался — боялся того момента, когда его тело начнёт действовать само по себе, когда контроль окончательно уйдёт, а то, что шептало в темноте, станет громче и вырвется на свободу.

Всю ночь его трясло, словно в лихорадке. Мышцы сводило судорогой, а в голове пульсировала одна мысль: «Я становлюсь одним из них». Когда первые лучи рассвета начали пробиваться сквозь плотные шторы, он почувствовал, как нечто внутри него затаилось. Только тогда он смог наконец провалиться в беспокойный сон, но даже во сне его преследовали те же навязчивые мысли и желания…

Очередной сон был коротким и тревожным. Антон проснулся от прикосновения, но сначала не мог понять, кто это. Его взгляд метался по комнате, и только когда он увидел шприц в руках Лоры, всё стало ясно.

С её помощью он послушно лёг на живот, чувствуя, как внутри всё сжимается от страха. И вот игла вошла в кожу — а затем его тело словно охватило пламенем. Каждая клеточка горела, будто её облили бензином и подожгли.

Его тело выгнулось дугой от боли, зубы сжались так сильно, что казалось, вот‑вот раскрошатся. Комната кружилась перед глазами, а в ушах стоял звон, словно тысячи колокольчиков звенели одновременно. Он хотел закричать, но из горла вырывался только хрип — будто кто‑то сдавил его трахею железной рукой.

Теперь он понял, почему даже те, кто мог позволить себе лекарства, в конце концов решались на самоубийство. Потому что каждый укол, каждая процедура были хуже любой пытки — пламя, пожирающее тебя изнутри, минута за минутой.

Он слышал тихие всхлипы Лоры, склонившейся над ним, и ненавидел её. Ненавидел за то, что она заставляла его проходить через это, за то, что не дала уйти, когда была возможность. За то, что теперь он был обречён на бесконечную агонию — на страшное ожидание момента укола или когда что‑то пойдёт не так, и он превратится в монстра, который уже не будет им самим и который может навредить ей.

Когда Лоры не было дома, Антон лежал, уставившись в потрескавшийся потолок. В голове крутилась горькая ирония судьбы: его отец — охотник на зомби, безжалостно уничтожавший нежить, а мать — журналист, пытавшаяся раскрыть тайны вируса и предупредить людей об опасности. И вот теперь он сам оказался по ту сторону барьера.

Антон не мог избавиться от мысли, что отец без колебаний прикончил бы его. Точно так же, как поступил с их матерью, когда та оказалась в ловушке и была заражена. Антон узнал это из рассказов Лоры: отец сделал это лично, своими руками, не колеблясь ни секунды. И сейчас Антон был абсолютно уверен — окажись отец в больнице, поступил бы с ним так же.

Мысли кружились в его голове, словно вихрь. Смог бы он сам проявить такую же жестокость, как отец? Сейчас, когда он знал, каково это, вопрос становился особенно острым. Если бы стоял перед выбором, как бы он поступил — как Лора или как отец?

Мысли о самоубийстве приходили всё чаще. Простое решение — прекратить страдания для себя и для Лоры. Один раз и навсегда положить конец этой бесконечной, бессмысленной борьбе. Но, когда он приходил в себя после инъекции и видел её лицо — бледное, измученное, полное отчаяния и надежды, — он не решался. Тогда злость отступала, сменяясь странной, болезненной любовью — любовью к человеку, который не дал ему умереть, но и не позволил жить спокойно.

Она сама была на грани. Её глаза, когда‑то живые и полные энтузиазма, теперь казались потухшими, словно она прожила сотню лет за последние месяцы. Лора не спала ночами, ухаживая за ним, пытаясь найти новые способы облегчить его страдания, отвлечь и вернуть в жизнь. На стене висел график — выцветшие листы с дрожащими пометками, исчёрканные красными галочками и перечёркнутыми датами. Под ним пустые ампулы в жестяной банке — молчаливое свидетельство их ежедневной битвы. Ее битвы.

Постепенно его состояние начало улучшаться. Антон стал подниматься с постели — не просто из необходимости, а чтобы передвигаться по дому, опираясь на костыль. Когда Лора увидела, что он встал на ноги, в её глазах зажглась привычная радость. На мгновение всё казалось почти нормальным.

Лора стала работать больше, сказав, что устроилась в один из ресторанов. Каждое утро она уходила на работу, но перед этим заходила в комнату, долго смотрела на него, а потом молча выходила.

Иногда она вскрикивала во сне. Это зарождало в его душе неприятное чувство — будто он упускает что‑то важное. А именно — откуда Лора брала инъекции для него. Она много работала, но он видел: в доме было всё необходимое для его скорейшего выздоровления. И это — вкупе с блокираторами — никак не могло быть приобретено на зарплату из ресторана.

Антон с тревогой размышлял об этом, наблюдая за вороной за окном. Она чистила перья, громко и резко каркала, будто ругалась с кем‑то невидимым. Антон смотрел на неё и думал: «Вот кто точно не боится вируса. И смерти. Ей вообще всё равно». На секунду ему стало почти смешно.

Но вскоре птица улетела, оставив его наедине с тягостными мыслями. Он взял пульт и с промедлением нажал на кнопку — телевизор не отреагировал. Антон с трудом поднялся, подошёл к нему и понял: нет кабеля питания. Видимо, Лора убрала его, чтобы Антон не решился посмотреть шоу — посчитала, что это будет для него болезненно.

Ну что ж. Он и сам не мог понять, что почувствует, когда увидит мертвяков на экране.

Скука и доскональное знание сестринских повадок быстро привели его к тому, что он всё‑таки сумел одной рукой вставить штекер. Наконец! Одно нажатие — и чёткий голос разрезал тишину:

— Жизнь стоит того, чтобы за неё бороться!

Он ухмыльнулся: теперь этот лозунг казался насмешливым. Экран вспыхнул, пестря картинками новостей, а затем… Антон не поверил своим глазам: на экране была Лора.

Она вела репортаж прямо из эпицентра событий, следуя за группой зачистки и самим Ветераном. Камера дрожала, показывая руины и мелькающие фигуры бойцов, а голос Лоры звучал твёрдо, почти бесстрашно:

— Мы находимся в зоне повышенной активности нежити. Группа зачистки работает над устранением угрозы, но ситуация остаётся критической…

Он тут же выключил телевизор, яростно выдернув штекер. Даже не понял, как так быстро сумел подняться. Когда Лора пришла, он сидел в темноте перед телевизором.

— Плохо ты спрятала от меня кабель, сестрёнка.

Лора сразу поняла, о чём он, и будто давно ждала этого вопроса — а может, всё же готовилась ему об этом сообщить.

— Я не знала, как тебе сказать. Да и что сказать? «Антон, ты знаешь, я теперь с Ветераном, этим чёртовым придурком, бегаю за ним, пока он крошит нежить»? Так?

— Но… к Ветерану? Почему именно к нему? Ведь это прямая подписка на смерть. Репортёры с ним долго не ходят, Лора. Он не стремится их прикрыть или защитить. Ты подписала договор?

— А что мне остаётся?! — вспыхнула она. — Тебе каждые две недели нужны блокираторы — как ещё мне заработать на них? Я уже продала всё, что только можно.

— Я не просил тебя об этом! — выпалил он в ярости. — Никогда не просил. И уж точно не хотел, чтобы ты оставляла меня в этом вечном аду! Уж лучше бы меня сожрали там, чем теперь каждый день бояться того, что я могу стать этой безумной тварью.

Она вдруг отшатнулась — и тот взгляд, который он увидел, тут же охладил всю его ярость. В её глазах была не обида, а глубокая, выжженная усталостью боль — как будто он ударил её в самое уязвимое место.

— Прости, я…

— Да пошёл ты! Прости, что стараюсь из всех сил заботиться о единственном родном человеке, оставшемся в жизни.

И она выскочила, хлопнув дверью.

Вся ярость, что копилась в нём неделями, накручиваемая мыслями о её несправедливости, в миг испарилась, когда он увидел её глаза. Взгляд человека, несущего непосильную ношу и не смеющего упасть.

Он не сомкнул глаз всю ночь. Прислушивался к каждому шороху, ловил малейший звук у двери — но она не пришла. Ни ночью, ни утром, ни днём. Лишь к вечеру.

За эти двадцать часов он, казалось, едва не поседел. Снова и снова тянулся к пульту, чтобы включить телевизор, — и каждый раз с облегчением вспоминал, что сам вырвал штекер и отшвырнул. Боялся увидеть очередной репортаж о наборе группы репортёров. Боялся, что в кадре мелькнёт её лицо, но уже тронутое смертью.

Когда она наконец появилась, он не рискнул сказать ни слова. Он молча наблюдал.

На столе стояла чашка сока — Антон налил его себе ещё утром, преодолевая неловкость одной руки и разбил даже одну из кружек. Так и не притронулся. Медленно подвинул к Лоре.

Она заметила. Взгляд скользнул по стеклу, потом на его руку, потом снова на чашку. Медленно подняла её. Пальцы всё ещё дрожали.

Он опустил глаза на свою руку, сжал и разжал кулак. Потянулся к её руке — и остановился. Лора не посмотрела на него, но её пальцы едва заметно шевельнулись, словно пытаясь ответить на несвершившееся прикосновение.

Глава 12

Антон решил: если не может смотреть новости и видеть сестру в смертельной опасности, то хотя бы превратит их берлогу в подобие человеческого жилья. Благо, времени теперь было хоть отбавляй.

Когда он всерьёз взглянул на состояние дома, его поразило, как два человека умудрились превратить дом в притон, куда даже сосед из картонной «квартиры» напротив не решился бы переселиться. Под диваном валялись носки — такие старые, что их можно было сдавать в музей. Полки покрывал толстый слой пыли, а на кухне громоздилась гора немытой посуды.

Убираться одной рукой оказалось непросто. Антон крепко сжимал швабру, водил ею по полу, оставляя пыльные разводы. Плечо ныло после каждого движения, но он упорно продолжал — монотонная работа отвлекала от тяжёлых мыслей.

«Ну что, товарищ инвалид, — мысленно подбадривал он себя. — Давай‑ка проверим, кто тут сильнее. Кухня, ты готова к испытанию?»

Кухня стала полем битвы. Первая попытка нарезать лук левой рукой обернулась кровавой бойней, следами будто кого-то расчленили и слезами. Попытка приготовить омлет закончилась тем, что содержимое разлетелось по столу и стенам — пришлось потратить остаток дня на уборку. Но спустя несколько дней он уже мог чистить картошку, прижимая её к столу, овощечисткой и нарезать лук — пусть со слезами, но без крови. И это была победа.

К концу месяца кухня преобразилась в настоящую лабораторию. На стенах появились специальные крючки для посуды, стол заполнили подставки и держатели. Антон освоил искусство готовить, используя все доступные части тела.

Он вытер пот со лба, глядя на кастрюлю с макаронами. Соус с фрикадельками получился жидковатым, но аромат перца щекотал ноздри. «Ну что ж, — размышлял он, оглядывая кулинарные шедевры, — теперь у Лоры будет выбор: умереть от зомби или от моей стряпни. Хотя, наверное, лучше всё‑таки от зомби — быстрее и менее болезненно».

— Ого! Ты… это сам? Выглядит… эпично, — она ткнула вилкой в макаронину, расплывшуюся в красноватой луже. Первый кусок застрял в горле, вынудив схватиться за воду. — Огонь! Буквально.

Антон хотел извиниться, но увидел, как её плечи дрожат от смеха — настоящего, а не той нервной икоты, что она изображала в последнее время. На душе стало легче, словно они вернулись в те дни, когда не было выездов в пекло смерти, когда сама смерть ещё не дышала им в затылок.

— Приятного. Как тебе мой фартук? — спросил Антон, неуклюже пытаясь покрутиться, но культяпка явно была против таких выкрутасов.

— Воу, потише! — Лора едва успела подхватить его, прежде чем он эффектно приземлился на пол. — Да, смотрится на тебе просто шикарно.

— Ты меня смущаешь, — буркнул Антон, усаживаясь за стол и обводя взглядом чистый его трудами дом. — Похоже, теперь я стану домохозяйкой. Вместо того чтобы командовать отрядом, буду печь пироги.

Лора улыбнулась, но в её глазах мелькнула тень беспокойства.

— Да уж, домохозяйкой ты станешь ещё той, — протянула она и наклонилась к нему. — Я спрашивала у врача о протезе… — начала она с опаской.

Слово обожгло его. Калека с монстром внутри, будет каждый раз цеплять неповоротливую конструкцию к своим культяпкам. Глубоко вздохнув, Антон опустил глаза.

— Лора, ты правда хочешь, чтобы у меня была деревянная рука и нога? Может, тогда ещё попугая купишь?

— Антон, я просто хочу, чтобы ты чувствовал себя свободнее. Чтобы ты не боялся выйти на улицу. И не деревянная вовсе.

— Ну, во‑первых, с нашими финансовыми расходами мне светит только пиратский вариант. А во‑вторых, все вокруг будут бояться меня, а не я их. Точнее, это ты боишься за меня.

— Доктор сказал, что может свести меня с одной клиникой в восточной части. Там можно договориться о рассрочке.

— Восточная часть? Ты серьёзно? Ты бы ещё напрямую к мафии обратилась. Ты хоть инъекции не в восточной части покупаешь?

— Нет.

— Вот и забыли об этом. Зачем тратиться на бесполезные побрякушки, если однажды они не понадобятся?

— О чём ты?

— Слышал, что инъекции сокращаются — чего‑то там не хватает из составляющих. Так что лучше я стану одноруким мертвяком, с которым будет проще справиться.

— Где ты это услышал?

— По радио. Я теперь эфиры не смотрю. Прикольно, пока крутишься на кухне, слушать фоном всякие шутки.

— На официальных станциях такого нет.

— Ну конечно, — он поднялся и взял тарелку. — Будут они нагонять панику. Все же знают, что в черте города находится процентов пять‑десять таких, как я. И они могут из пяти сделать двадцать пять.

— Где ты набрался этого бреда?

— Не знаю, как называется, просто случайно поймал.

Как же не знает. «Радио мертвая зона» теперь всегда работала когда он один и когда Лора засыпала, а спала она крепко.

— Прекрати это слушать. Если есть вопросы — обратись ко мне.

Антон принялся греметь тарелкой в раковине. Кажется, осталось всего три в доме — и он старался быть аккуратнее.

— Лора, ты меня извини, но ты теперь повязанная. Ты такая же, как они, и ты будешь покрывать их до последнего. От них зависим мы. Ладно, пойду, я устал сегодня, — произнёс он с явным разочарованием в голосе.

Антон не перестал слушать радиостанцию — наоборот, она постоянно крутилась у него в комнате, питая идеями и мыслями, которые глубоко резонировали с его внутренним состоянием. Каждый день он ждал новых передач, словно они могли дать ответы на его вопросы.

Эфир делился на несколько частей. Дневная программа включала истории людей, потерявших родных, музыкальные перебивки, сводки из‑за города и то, о чём не говорили в официальных новостях. Но больше всего Антона зацепило вечернее шоу Вечного — хозяина радиостанции.

По вечерам Вечный зачитывал дневники заражённых, ставших зомби. Эти записи он собирал во время опасных вылазок за пределы города, в пригород, кишащий мертвяками.

Неожиданно Антон почувствовал, что не так одинок в этом мире. В душе зародилось странное, почти болезненное желание поделиться с кем‑нибудь своими переживаниями. С Лорой он не стал бы обсуждать чувства — она просто не могла понять, каково это.

Но Вечный… Он оказался тем, кто мог его понять. Антон чувствовал это каждой клеточкой. Не казалось — он точно знал: этот человек поймёт его, разделит боль и страхи.

И он продолжал слушать, затаив дыхание, впитывая каждое слово, каждый звук из динамика. Радиостанция стала для него не просто источником информации — она превратилась в мост, соединяющий с человеком, который был из его, Антона нового мира.

Антон всё глубже погружался в этот странный, но притягательный мир, где каждый день приносил новые истории, мысли, чувства. Где‑то там, за пределами его комнаты, за пределами районов, жил человек, знавший намного больше, чем те, кто оставался в городе.

— Как часто мы слышим, что всё это — опасные эксперименты, вирус или новая чума, — хриплый голос Вечного эхом разносился по эфиру. — Ха‑ха! — раздался его медленный, зловещий смех. — Это чушь!

— Мертвецы, как мы их называем, — лишь ступень к новой ветви эволюции человека. Всё по законам Дарвина. Природа даровала нам бессмертие — и это не фантазия вроде вампиров. Нет, это другое.

— Кто из вас помнит, какими были первые нежить? Уверен, никто. Но там не было Ходунов, Обмороков и уж тем более Трупней. Трупни — это и есть эволюция. Они не просто инстинктивно жрут — они создают ловушки. Хитрые твари, и в союзе с малышариками, нежитью‑младенцами, образуют смертоносный дуэт, способный уничтожить самый сильный отряд зачистки.

В комнате Антона слова Вечного отзывались странным трепетом. Он слушал, затаив дыхание, чувствуя, как каждое слово проникает в сознание, словно острые когти. Теория о новой эволюции, о бессмертии через нежить пугала и завораживала одновременно.

— Да, раньше Трупни были кошмаром для горожан и военных. Но теперь… теперь случился новый виток. Я называю его «Виток Предводителя», — голос Вечного стал более хриплый и напряжённый. — Нежить рядом с Предводителем не рвётся, не мечется. Она спокойна и просто ожидает. Чего? Приказа.

Антон замер. Сердце забилось чаще, по спине пробежал холодный пот, в груди что‑то сжалось от недоброго предчувствия. Перед глазами вновь возник тот мертвяк, из‑за которого он потерял руку и лучшего друга.

Он помнил всё до мельчайших подробностей: как тот мертвяк стоял в центре толпы, как его гнилое лицо казалось осмысленнее, чем у прочих, как движения выдавали не слепой инстинкт, а холодную расчётливость. И теперь, слушая Вечного, Антон понял — тот мертвяк действительно отдавал приказы.

«Неужели это был Предводитель?» — пронеслось у него в голове.

— Лора? Вы встречали, когда‑нибудь… необычных мертвяков? — спросил Антон за ужином.

— Если ты не заметил, быть живым мертвецом само по себе необычно, — ответила она нервно, отложив вилку.

— Да, но…

Лора замерла, устремив на него тяжёлый взгляд — тот самый, новый, пронзительный, от которого у Антона всегда холодело внутри. Откуда он взялся? Месяц назад его не было.

— Ты что, опять слушал этот бред?

— Нет, — он опустил глаза в тарелку. — Но раньше не было ни Ходунов, ни Трупней. Они… изменились. Может, появилось что‑то ещё?

— Откуда ты знаешь про Трупней? — резко спросила Лора.

— Что? — удивился Антон.

— Про Трупней не говорят по ТВ. Хватит слушать этих безумцев, Антон! В городе и так хаос, а ты подкармливаешь его своими страхами.

Напряжение между ними накалилось, словно натянутая струна. Антон сделал паузу, подбирая слова, и наконец произнёс:

— Помнишь, ты говорила о протезе? — Он попытался сменить тему. — Что там с ним?

— С рукой сложно, — ответила Лора, чуть смягчившись. — А вот для ступни можно что‑то придумать.

— Давай завтра съездим?

Она задумалась. Антон чувствовал: в её репортёрской жизни происходит что‑то серьёзное, но она молчит.

— Может, я смогу вернуться к доставке? — предложил он.

Лора улыбнулась — тепло, почти по‑настоящему:

— Я рада, что ты снова находишь силы.

— Ты вытащила меня из лап смерти. Разве у меня есть выбор, кроме как жить? — Антон помолчал, затем добавил: — Слушай, а как у тебя с Ветераном? Расскажи, как с ним работается. Он и правда такой, как в репортажах?

Лора закатила глаза, но Антон заметил перемену: если раньше она уходила на работу с явным напряжением, через силу, то теперь её походка стала ровнее, спокойнее.

Возможно, они и не сработались по‑настоящему… Антон не сомневался: Лора никогда не простит Ветерана — ведь именно из‑за него брат ввязался в эту опасную авантюру, стремясь произвести впечатление на своего кумира. Но, похоже, она всё же приняла эту часть своей жизни как неизбежность.

— Скажу так, — произнесла Лора, слегка усмехнувшись. — Он не такой идиот, как я думала.