Репьёв. Крапленый перстень

Глава 1

Пробуждение было резким. Вместо полумрака подпольного клуба в питерской промзоне, где меня пару минут назад глушили двое отморозков, перед глазами проступил огромный амфитеатр. Ряды парт уходили наверх, к высокому потолку с лепниной.

Вокруг сидели пацаны. Лет по восемнадцать-девятнадцать, все в тёмно-зелёных мундирах с начищенными до блеска золотыми пуговицами и стоячими воротниками. Настоящий маскарад.

Я наклонил голову набок, потирая шею рукой и пытаясь понять, что за чертовщина здесь творится. Но получалось так себе.

Да и у трибуны внизу бубнил старик в очках, мешая моим размышлениям.

– …таким образом, господа лицеисты, стабилизация источника при встречном импульсе требует безупречного контроля дыхания. Без этого ваша защита лопнет, как мыльный пузырь, – старик постучал пальцем по раскрытой книге.

Что за бред? Какой источник? Какая защита?

Я попытался вспомнить, что было вчера. В памяти чётко стоял дымный зал казино, тяжёлый разговор с хозяином, фальшивая тасовка колоды, а потом… резкий удар под дых в подсобке, хруст костей и темнота. Сердце не выдержало? Или нож схватил?

Я скользнул рукой вниз, ощупывая рёбра, но ничего… Цел. Тело только будто не моё. Что за чёрт?

И тут же в голову ломанулся чужеродный поток воспоминаний. Картинки замелькали перед глазами, как бешено сдаваемые карты. Удалось выцепить немного, но и этого было пока достаточно.

Алексей Репьёв. Восемнадцать лет. Изгой курса из обнищавшего дворянского рода. По местному табелю о рангах — пустышка, у которой магии кот наплакал. Царскосельский лицей.

Меня резко замутило и на секунду показалось, что я сошёл с ума.

В этот же момент воздух вокруг меня стал тяжёлым. Что-то явно было не так, но сразу не понять. Чувство, словно невидимая плита опустилась на плечи, желая вдавить меня в стол. В висках застучала кровь и возникло странное чувство уверенности, будто кто-то воздействовал на меня извне.

Инстинкт сработал раньше, чем я успел сообразить. В прошлой жизни в моменты, когда меня загоняли в угол, главное было – держать лицо. Вот и сейчас я сжал зубы, выпрямил спину и медленно обвёл взглядом аудиторию.

Кто? Кто из этих сопляков?

На первом ряду сидел холеный мажор с идеально уложенными волосами. Из чужой памяти тут же всплыл статус и фамилия: князь Голицын. Сейчас он с мерзкой ухмылкой смотрел мне прямо в глаза, повернувшись ко мне полубоком.

Его рук дело? Что за сила?

На его указательном пальце вспыхнул багровым светом массивный золотой перстень. Давление усилилось. Мажор явно развлекался, пытаясь прилюдно согнуть меня непонятным для меня способом.

Я продолжал молчать и тупо смотреть на него в ответ, пытаясь разобраться в происходящем, как вдруг мир перед глазами на мгновение смазался. Прямо поверх ухмыляющегося лица Голицына всплыла чёткая, полупрозрачная строчка текста, похожая на крап на рубашке меченой карты:

«Перстень Огня. Официальный ранг: Третий боевой разряд (Высший класс). Технический дефект: Мана нестабильна, пульсирует рывками. Причина: Владелец пытается скрыть страх за напускной агрессией».

Я моргнул. Строчка не исчезла.

Третий боевой разряд, значит? Холеный, сильный, опасный в лобовой атаке. Понятно. Настоящий Король. Тяжёлая карта в колоде.

Опустив взгляд на парту, я посмотрел на свои руки. Пальцы были чужие. Тонкие, молодые, без привычных земных шрамов, а на указательном пальце красовалась потемневшая от времени медная печатка со стёртым гербом Репьёвых. Прямо по центру металла шла глубокая кривая трещина.

Именно в эту секунду перстень обдал кожу ледяным холодом. Боль была такой, будто палец прижали к сухому льду, но как только этот холод разлился по руке, невидимая плита на моих плечах мгновенно исчезла. Дышать стало легко.

Перед глазами тут же мигнула другая надпись:

«Маскировка: активна. Текущий статус Источника: Минимальный (Низший класс). Состояние: Сбой контура связи. Данные заблокированы».

Минимальный статус? То есть в местной иерархии я никто. Шестёрка или вообще двойка, которой только столы вытирать. Что ж, начнём с низов.

Но для начала осознать бы кое-что. Я в чужом теле. В другом мире. И у меня на пальце дефектный артефакт, который только что спас меня от позора. Так себе ситуация.

Неожиданно раздавшийся колокольный звон отвлёк от невесёлых мыслей.

– Лекция окончена, господа. Не забывайте про домашнее задание по маго-юриспруденции, – старик на трибуне закрыл книгу.

Аудитория зашумела. Подростки начали подниматься, переговариваться и двигаться к выходу. Я встал, ощущая себя непривычно легко, и пошёл следом за толпой, стараясь ни с кем не пересекаться взглядом. Нужно было срочно найти уединённое место и разобраться, что за чертовщина происходит.

Но уйти спокойно мне не дали.

На выходе в главный коридор кто-то с силой впечатал мне локоть между лопаток. Новое тело подвело сразу и я полетел вперёд, чувствительно прикладываясь плечом о стену.

Да, с телом надо что-то делать. По ощущениям я полный дрыщ.

Кабинет ещё не успел опустеть, но случайные свидетели тут же сделали вид, что очень торопятся по своим делам. Лицеисты косились, ускоряли шаг и обходили нас по дуге.

Ясно. Здесь каждый сам за себя. Ничего нового. В моём мире правила были точно такими же.

– Совсем страх потерял, Репей? – перед лицом появилось холеное лицо Голицына.

Двое его подручных синхронно шагнули по бокам, отрезая меня от коридора. Сам княжич брезгливо скривил губы, но перстень на его пальце больше не горел. Конечно, зачем использовать силу, если перед тобой задохлик.

– Чего ты вылупился на меня на лекции? Жить надоело?

Он толкнул меня в грудь, а следом развернул прямо перед моим носом плотную бумагу с гербовой печатью.

– Завтра этот вексель будет на столе у ректора. Ты вылетишь из Лицея с позором, а твой нищий род пойдёт по миру. Убогий, – с насмешкой в голосе заявил он, а я прищурился.

Спокойно скользнул взглядом по ровным строчкам заёмного письма. Цифры там стояли дурные — прежний малолетний идиот Алексей умудрился спустить в подпольном катране столько, сколько его род не заработал бы за три поколения. Да ещё и додумался подпись свою поставить. Идиот!

Голицын ждал. Ему хотелось увидеть привычные слёзы, сопли, услышать мольбы о пощаде. Настоящий хлюпик Алексей наверняка уже ползал бы у него в ногах, но я не собирался доставлять такого удовольствия самодовольному придурку напротив.

Вместо этого я медленно поднял голову и посмотрел княжичу прямо в глаза. Не знаю, как этот перстень работает, но собираюсь использовать его по максимуму. Хоть какая-то дополнительная информация мне сейчас пригодилась бы.

Мой треснувший перстень тут же отозвался, и перед глазами вспыхнула новая бледная строчка:

«Скрытый факт: Вчера тайно проиграл фамильный артефакт (кулон) в закрытом клубе „Савой“. Долг не покрыт».

О как, карта легла! Похоже, мой ход.

Я сделал резкий шаг вперёд. Голицын от такой наглости отшатнулся на полшага, но я намертво перехватил его запястье, фиксируя вексель.

– Эй! Руки убрал, тварь! – взвился мажор. Его дружки дёрнулись было ко мне, но я уже наклонился к самому уху княжича и процедил так, чтобы слышал лишь он:

– Слышь, Голицын. Ты за мой счёт не переживай. Ты лучше подумай, что твоя матушка сделает, когда узнает, в каком именно притоне сейчас лежит её фамильный кулон. Сильно сомневаюсь, что член Государственного совета оценит такие семейные траты.

Княжич вмиг сделался белым как мел, а перстень на его пальце вспыхнул и тут же погас. А вот это уже интересная реакция. Та самая нестабильная мана в ответ на страх?

Да, с “королём" я, похоже, поторопился. Голицын – обычная “шестёрка”, у которого подгорел хвост. Так даже лучше.

Пользуясь его ступором, я аккуратно вытянул вексель из его оцепеневших пальцев и, сложив бумагу вчетверо, сунул её в карман мундира. Шагнув вперёд, я грубо толкнул застывшего князя плечом и пошёл дальше по коридору.

Что ж, начало неплохое. Бумага у меня. Осталось найти зеркало, какую-нибудь местную библиотеку и карту, чтобы, наконец, выяснить, куда меня занесло. И главное – с какого перепуга?

Глава 2

До уборной я добрался на чистых инстинктах. Прошлый малолетний хозяин тела, несмотря на всю свою глупость и вечный страх перед каждым шорохом, Лицей знал неплохо. Ноги сами вынесли меня в тупиковый коридор правого крыла, где за дверью скрывалась лицейская ванная комната для младших курсов.

Внутри никого не было. Оглядевшись, отметил огромные зеркала, расположенные вдоль стены над раковинами.

Я подошёл к ближайшей, опёрся руками об идеально отполированный край мраморной плиты и поднял глаза.

М-да. Из отполированного стекла на меня пялился какой-то заморыш. Лет восемнадцать, худой, щёки ввалились, под глазами – синяки от вечного недосыпа. Чёрные волосы торчат во все стороны, а тёмно-зелёный форменный мундир висит на костлявых плечах, как на вешалке. Понятно теперь, почему от одного толчка локтем я улетел в стену. Дрыщ дрыщом.

Единственное, что ломало эту картину тотального ничтожества – глаза. Вместо привычного для этого пацана затравленного взгляда побитой собаки из зеркала смотрели ледяные глаза сорокалетнего волка. Мужчины, который полжизни провёл на грани и разучился верить людям задолго до того, как этот несчастный Репьёв вообще появился на свет. Мой взгляд.

– Ну и досталось же мне наследство, – хрипло выдохнул я. Голос сорвался на высокой подростковой ноте. Пришлось откашляться и привычно понизить регистр. – Вид у тебя, парень, небоевой. Как тебя здесь вообще до смерти не зашибли?

Вот только жалости этот задохлик не вызывал. У меня в принципе жалости к подобным хлюпикам никогда не было. Я был из той породы, которая борется за место под солнцем, а не ждёт, когда блага упадут с неба. Не хочешь драться за себя, ну так сдохни…

Я повернул кран, и из него хлынула ледяная вода. Недолго думая я с силой плеснул себе в лицо раз, другой, третий, смывая остатки чужих воспоминаний и чужого страха. Стало немного легче. В голове наконец-то прояснилось, а мысли выстроились в чёткий ряд.

Выпрямившись, я поднял левую руку и уставился на указательный палец. На ту самую печатку со стёртым гербом рода Репьёвых. Кольцо больше не кололо кожу холодом, а лишь едва заметно вибрировало, отдаваясь в руку почти незаметным ритмом, похожим на биение пульса.

Стоило мне сосредоточить взгляд на печатке, как перед глазами снова поплыли светящиеся строчки. Теперь, когда вокруг была тишина, я мог рассмотреть свой «крап» повнимательнее.

«Текущий ранг артефакта: Низший класс (Маскировка активна)

Доступные функции:

[Взгляд Шулера] — анализ энергетических потоков, выявление скрытых дефектов магии и артефактов. При критическом усилии воли: считывание скрытых психоэмоциональных фактов (Внимание: высокий риск сбоя маскировки!)

Заблокированные функции:

[Блеф] — заблокировано (Требуется синхронизация Источника: 1%)

[Пересдача] — заблокировано (Требуется синхронизация Источника: 1%)

[Данные повреждены] — заблокировано».

Я хмыкнул, вытирая лицо вафельным полотенцем, висевшим на серебряном крючке у стены.

Весь этот интерфейс до боли напоминал мне то, как я сам в прошлой жизни оценивал людей за зелёным сукном подпольных казино.

«Взгляд Шулера» – это, по сути, моя профессиональная наблюдательность, только доведённая местной чёртовой магией до абсолюта. Я ведь и в своём мире видел, что соперник блефует, когда у него дрожат пальцы при раздаче или когда он пытается скрыть плохую карту за наглой улыбкой. А перстень просто переводил мои наблюдения в готовые факты. Удобно.

Но вот заблокированные строчки интриговали гораздо сильнее. [Блеф] и [Пересдача]. Названия чисто карточные, словно подстроенные системой под мои земные мозги. Судя по всему, чтобы их открыть, мне нужно поднять эту самую «синхронизацию Источника». А как её поднять? Перстень чётких цифр или инструкций не давал. Но если подумать, есть одна догадка. Будь я создателем, я бы завязал прокачку на риск. Чем сильнее я иду ва-банк, тем быстрее бы рос прогресс.

Логично ведь? Надо бы проверить. А пока…

Я достал вексель, который отобрал у Голицына, и снова перечитал его. Сумма долга была такой, что на эти деньги можно было купить хорошее имение под Тверью вместе со слугами и землёй. По крайней мере, если память мальчишки не подводит. Срок уплаты — завтрашний полдень. Если Голицын отнесёт бумагу ректору, парня, то есть теперь меня, вышвырнут из Лицея в ту же секунду. С позором, без права восстановления. А для обедневшего рода Репьёвых это будет смертный приговор. Вот только вексель у меня. Пока что.

– Значит, завтра в полдень, – я аккуратно сложил вексель обратно в карман брюк.

Время есть. Голицын сейчас напуган тем, что я знаю про кулон его матери. Он не побежит к ректору прямо сейчас, побоится поднять шум. Значит, будет выжидать до последнего. А это мне на руку.

Я повернулся к выходу, толкнул дверь и вышел обратно в коридор.

Пройти я успел от силы шагов десять, как из-за мраморной колонны мне наперерез выскочила невысокая фигура. Я инстинктивно подобрался, но тут же расслабилась – память бывшего хозяина этого тела подкинула имя.

Это был Мишка Костров. Единственный приятель прежнего Алексея Репьёва в этих стенах. Такой же нищий дворянин из «двоек», чей перстень едва мог выдать искру для прикуривания.

Мишка выглядел растрёпанным, а на круглом лице отражался такой дикий ужас, будто он только что увидел восставшего из могилы мертвеца.

Он подскочил ко мне, схватил за рукав мундира и с силой утащил в глубокую нишу между окнами, подальше от проходящих мимо старшекурсников.

– Лёха! Ты живой? – зашептал он, испуганно оглядываясь по сторонам. – Ты… ты с ума сошёл? Мне парни из «Золотого Грифона» такое рассказали, у меня аж ноги подкосились! Это правда?

– Смотря что именно, – спокойно ответил я, уверено убирая его руку со своего рукава. – Говори толком, Костров. Чего ты мелешь?

Мишка округлил глаза, вероятно, не привыкший к такому поведению своего друга, но я не собирался играть сопляка.

– Как что? – Мишка перешёл на свистящий шёпот, прижимаясь спиной к стене ниши. – Вексель! Они говорят, Голицын вчера затащил тебя в закрытую ресторацию после отбоя. Говорят, ты проиграл ему астрономическую сумму! Там тысячи рублей, Лёха! Тысячи! Твой отец за всю жизнь таких денег в глаза не видел! Это же всё… это конец!

Я молча смотрел на него. Мой земной опыт подсказывал: парень искренне переживает. Он трус, каких поискать, но прежнего Алексея действительно считал другом.

Перстень на руке тут же отозвался лёгким теплом, а перед глазами над головой Кострова выскочила короткая бледная строчка:

«Железный перстень. Официальный ранг: Низший класс. Состояние: Хозяин находится в состоянии глубокой паники. Опасности для владельца нет».

Я дождался, пока строчка растает, и засунул руки в карманы.

– Да, проиграл, – ответил я обыденным тоном, будто речь шла о пачке сигарет или копеечном обеде. – Бумага у Голицына. Точнее, была у него. Теперь она у меня в кармане.

Мишка побледнел так, что стал похож на лицейскую стену. Он схватился за голову, едва не сбив свой форменный картуз.

– Господи… У тебя в кармане? Он тебе её отдал? Нет, стой, ты её украл? Лёха, если они узнают, тебя не просто исключат! Тебя под суд отдадут, в Шанцевые каторжные роты закроют! Ты понимаешь, что Голицын – это третий боевой разряд? Его отец – член Государственного совета! Они наш выпуск в порошок сотрут и не заметят!

– Костров, уймись, – жёстко оборвал я его. – Ничего я не крал. Он сам мне вексель отдал. В коридоре, при свидетелях.

– Сам?.. – Мишка недоверчиво прищурился, переводя взгляд с моего лица на карман мундира. – Голицын? Чтобы этот индюк добровольно отдал вексель? Лёха, ты бредишь. Или тебя по голове на лекции стукнули? Кстати, мне сказали, он на тебя аурой давил, а ты даже не согнулся. Как ты это сделал? У тебя же Источник пустой!

– Повезло, – коротко отрезал я, не собираясь объяснять ему механику работы своего треснувшего кольца. – Кольцо сбоит, наверное. Сама атака мимо прошла.

Я сделал шаг из ниши, показывая, что разговор окончен, но Мишка снова преградил мне путь. В его глазах теперь читалось не только испуг, но и глубокое отчаяние.

– Лёха, послушай меня, – тихо произнёс он. – Если у тебя действительно эта бумага… Голицын этого так не оставит. Завтра в полдень инспектор будет проверять лицейские счета и задолженности. Если Голицын заявит, что ты забрал вексель обманом или угрозами, тебя арестуют прямо на плацу. Тебе нужно бежать. Пиши отцу, пусть забирает тебя из Лицея по болезни. Прямо сегодня вечером, пока ворота не закрыли! Уезжай в своё захолустье, целее будешь!

Я остановился. Посмотрел на испуганного пацана, который на Земле годился бы мне в сыновья и усмехнулся. Бежать? Из-за какого-то восемнадцатилетнего недоноска с золотым кольцом? Я от серьёзных криминальных авторитетов в Питере не бегал, когда ставки исчислялись миллионами и на кону стояла моя голова в реальном смысле. А тут – прыщавая лицейская элита.

– Никуда я не поеду, Костров, – спокойно сказал я, поправив воротник тёмно-зелёного мундира. – Карты уже сдали, пасовать поздно. Будем играть с тем, что есть на руках.

– Да с чем играть-то? – Мишка всплеснул руками, окончательно теряя надежду образумить меня. – У тебя за душой ни гроша, магии нет, перстень треснул! Что ты можешь-то?

– Увидишь, – я едва заметно усмехнулся уголком губ, проходя мимо него. – Ладно, мне некоторую информацию проверить надо. Где у нас тут центральная библиотека находится? Из башки напрочь вылетело после маго-лекции.

Мишка стоял посреди коридора разинув рот, и смотрел на меня так, словно я объявил войну самому императору.

– На втором этаже главного корпуса… за портретной галереей, – механически выдавил он. – Но Лёха… тебя туда не пустят, ты же знаешь…

– Пустят, – бросил я через плечо, не замедляя шага. – Куда они денутся.

Весь Лицей привык считать Алексея Репьёва безвольной жертвой, сорняком, который можно топтать ногами. Что ж, им придётся очень быстро переучиваться. Я не позволю никому вытирать об себя ноги!

Глава 3

Центральная библиотека Лицея занимала целое крыло на втором этаже главного корпуса. Чтобы добраться туда, пришлось пройти через портретную галерею, где со стен на меня высокомерно косились бывшие выпускники. Все сплошь министры, генералы и первостатейные маги прошлых лет с массивными перстнями на руках.

Здешний мир буквально кричал о том, что без статусного куска металла ты здесь никто. Обычный сорняк под ногами.

Я толкнул высокую дверь и вошёл в библиотеку. Помещение было огромным: двухъярусные стеллажи уходили под самый потолок, на стенах висели маго-светильники, а в глубине зала имелось пространство, занятое столами.

За массивным столом у самого входа сидел смотритель. На вид ему было под пятьдесят. Из себя представлял мало чего, но видно гонора было не занимать.

Из памяти Алексея Репьёва тут же всплыла фамилия: господин Бахрушин. Человек пунктуальный до тошноты и презирающий всех, кто не входил в списки высшей лицейской успеваемости.

Стоило мне подойти ближе, как Бахрушин оторвал взгляд от каких-то ведомостей и смерил меня холодным взглядом. Ему хватило доли секунды, чтобы оценить мой внешний вид и статус кольца и прийти к определённым выводам. Для меня, видимо, неутешительным.

Вот только я тоже не стоял столбом. Пока Бахрушин разглядывал меня, я сканировал его.

«Стальной перстень Хранителя. Официальный ранг: Четвёртый разряд (Служебный класс). Скрытое свойство: „Охранное слово“ – позволяет блокировать доступ к закрытым секциям Лицея. Уязвимость: Хозяин педантичен, пасует перед официальными формулировками и Уставом Лицея».

– Слушаю вас, господин Репьёв, – сухо произнёс он, не скрывая своего пренебрежения. – Напоминаю, что учебники по базовой теории Источника выдаются на абонементе в левом крыле. Вам, кажется, именно туда, – напомнил он, но я не стал вестись на дешёвую провокацию.

На Земле я общался с чиновниками и юристами такого пошиба каждую неделю. Они все одинаковые: сидят на своих мелких должностях и думают, что держат бога за бороду.

Я подошёл вплотную к его столу, засунул руки в карманы брюк и спокойно посмотрел ему прямо в глаза.

– Мне не нужны учебники по теории, господин Бахрушин. Мне нужен закрытый архив исторических хроник Государственного совета за последние тридцать лет. Сводные таблицы распределения родовых земель и реестр маго-механических патентов.

Бахрушин усмехнулся, и это было даже ожидаемо. Человек он был пренеприятнейший.

– Закрытый архив доступен только студентам с первым боевым разрядом или по личному письменному разрешению инспектора курсов. У вас, насколько мне известно, нет ни того, ни другого. Всего доброго, Репьёв. Не отвлекайте меня от работы.

Он уже потянулся к своему перу, давая понять, что мне здесь делать нечего, но я не двинулся с места. В уязвимости его перстня чётко стояло: «пасует перед Уставом Лицея». Что ж, проверим местную бюрократию на прочность. Как раз из памяти Алексея я выудил одну очень интересную деталь, которую прежний Репьёв когда-то случайно услышал на скучной лекции по правоведению.

– Слушайте, господин смотритель, – я чуть наклонился над столом, заставив Бахрушина снова поднять на меня глаза. – Давайте без этого. Откройте Свод Уставов Императорского Лицея, статья двенадцатая, параграф третий. Ограничение на посещение исторического архива не распространяется на прямых потомков родов, входящих в Общий Дворянский Гербовник первой категории. Независимо от их текущего боевого разряда и успеваемости.

Бахрушин замер и его рука с перьевой ручкой в ней зависла в воздухе.

– Род Репьёвых, – продолжил я. – Внесён в Гербовник в тысяча семьсот двенадцатом году лично указом Петра Алексеевича. Нас оттуда никто не вычёркивал. Законы Лицея едины для всех. Или мне пойти к инспектору и составить официальную жалобу на то, что смотритель библиотеки нарушает права старейших фамилий Империи?

Прошла секунда, другая. В тишине библиотеки было слышно, как нагло и ритмично гудит маго-механический светильник над нашей головой. Бахрушин смотрел на меня так, словно у нищей «двойки» Репьёва внезапно выросли огромные клыки. Его стальной перстень на пальце едва заметно вспыхнул, реагируя на раздражение своего хозяина, но уязвимость сработала идеально. Чиновник испугался проблем с начальством.

Он медленно отложил перо и, едва сдерживая злость, процедил:

– Вы чрезвычайно наглы для своего положения, Репьёв, – тихо произнёс он, поднимаясь со стула. – Но формально вы правы. Род Репьёвых действительно ещё числится в списках первой категории, как бы плачевно ни шли ваши дела. Идите за мной.

Он повернулся и быстрым шагом направился вглубь библиотеки, ведя меня за собой через весь зал.

Я молча следовал за ним, ловя на себе удивлённые взгляды лицеистов, которые не понимали, каким образом я смог уговорить Бахрушина меня пустить, но меня они волновали мало. Ведь перед глазами неожиданно вспыхнула короткая строчка:

«Риск оправдан. Синхронизация Источника: 2%. Маскировка стабилизирована».

Значит, я была прав. Всё же риск. От него зависит повышение синхронизации источника. Пусть дело и движется медленно, но разблокировать ещё пару умений вполне реально. Лишь бы полезными оказались.

Пока разбирался со свойствами перстня, мы уже пришли. Бахрушин отпер железную решётку и пропустил меня внутрь закрытого архива.

– У вас есть два часа до закрытия, Репьёв. Книги со столов не выносить. За любую порчу страниц – исключение.

– Я в курсе, – ответил я, даже не взглянув на него, и сразу направился к полкам с кожаными папками, на которых горели золотые тиснёные буквы: «Реестры и Хроники Империи».

Смотритель задерживаться не стал и сразу ушёл, заперев за мной решётку. А я остался один.

Время пошло. Мне нужно было досконально изучить, как устроен этот мир, кто такой этот княжич Голицын, какими силами обладает его клан и самое главное — нужно выяснить, как такой слабак, как я, смогу победить Голицына в реальном бою. И есть ли вообще у меня на это шанс.

Поехали!

Глава 4

Я прошёл между рядами стеллажей, выискивая нужный сектор. «Ведомости землевладений», «Гербовник Высших фамилий», «Рапорты инспекции».

Времени у меня было в обрез. Бахрушин выделил всего два часа, и нужно было использовать их с умом. Тратить время на перелопачивание всего подряд было без толку, поэтому я вытащил с нижней полки массивный фолиант с тиснёным гербом рода Голицыных и уселся за стол, водружая книгу перед собой.

– Ну, посмотрим, с кем я имею дело, – пробормотал я себе под нос, листая пожелтевшие листы.

Может для кого-то информация, содержащаяся в книге, и была обычной историей клана, но я смотрел записи как на балансовый отчёт крупной корпорации. И то, что я видел, мне сильно не нравилось.

Последние пять лет Голицыны вели агрессивную экспансию. Из записей чётко следовало, что они планомерно скупали долги обедневших родов вокруг Новгородской и Тверской губерний. И Репьёвы тоже были в этом списке. Это я уже понял, сопоставив все факты и придя к неутешительным выводам.

Восемнадцатилетний идиот Алексей проиграл Голицыну-младшему астрономическую сумму не случайно. Это был спланированный рейдерский захват. Парня планомерно вели, подпаивали маго-настойками, чтобы он подписал этот проклятый вексель. Ведь на землях Репьёвых не так давно обнаружили залежи маго-резонирующей руды, и Голицыны просто решили забрать эти территории за бесценок, используя долговую петлю.

Классический развод. Я видел такое и не раз, так что даже удивляться не стоило. У Лёхи просто не было шанса выкрутиться из этой ситуации. Он даже не мыслил в этом направлении и до последнего не понимал, что его обводят вокруг пальца.

Ладно. Финансы – это хорошо, но долг мне нужно закрыть завтра к полудню. Мне бы что-то более реальное. Какое-то оружие против самого княжича Голицына. Что-то, что заставит его отступить на плацу перед инспектором.

Я поднялся, подошёл к сектору «Рапорты инспекции» и вытащил личное дело Голицына-младшего. Здесь фиксировались все его учебные дуэли, результаты экзаменов по контролю Источника и оценки за боевую практику. Третьекурсник Голицын считался одним из лучших магов Огня на нашем потоке. Третий боевой разряд — это вам не шутки.

Я положил папку на стол и сосредоточил взгляд на строчках, описывающих его дуэльный стиль. Левая рука тут же отозвалась острой болью, а перстень вспыхнул холодным неоново-синим светом. Боль была такой, будто палец зажали в тиски. Совсем не так, как прежде. Намного жёстче, словно я достиг предела.

И в самом деле. На секунду перед глазами возникла надпись о том, что маскировка практически доведена до нижней отметки. Понять, о чём речь сейчас было сложно, да и отступать было некуда. Пришлось сжать зубы и заставить кольцо копнуть глубже, преодолевая сопротивление.

Мир вдруг вокруг меня замер, а поверх строчек рапорта вспыхнул детальный крап:

«Объект: Княжич Голицын. Боевой артефакт: Золотой перстень Огня (Высший класс).

Технический дефект боевого стиля: При активации защитного барьера „Огненный щит“ объект делает микро-паузу в 0,4 секунды для стабилизации потока маны. В этот момент защита полностью отсутствует.

Логический триггер: Перед кастом щита объект всегда делает глубокий вдох и едва заметно отводит левую ногу назад».

Я резко моргнул, разрывая контакт и приходя в себя. Информация далась мне с трудом, что даже пот выступил на лбу. Коснувшись пальцем носа, я стёр тонкую струйку крови и откинул голову назад.

Вот же бесполезное тело. Совершенно ни на что не годное. Хотя у меня всё же получилось добыть полезную информацию, что даже улыбка сама собой появилась на губах.

Четыре десятых секунды. Для обычного человека — пшик. Но для профессионального шулера, который привык за долю секунды подменять карту в колоде под прицелом десятка камер и бдительных глаз, этот микро-тайминг был размером с целую вечность. Теперь я точно знал, когда именно щит Голицына превращается в пустую картонку. Если ударить копеечной искрой моей «двойки» ровно в это мгновение — вся его хвалёная защита высшего класса просто схлопнется, опозорив его перед всем Лицеем. Правда, и риск был в этом случае велик.

– Время истекло, Репьёв, – ворвался в мои размышления недовольный голос Бахрушина. – Покиньте архив.

Спорить не стал. Молча поднялся, вернул папки на место и сразу же пошёл к выходу. Бахрушин подозрительным взглядом оглядел стол, словно проверяя, не украл ли я чего, но я прошёл мимо, даже не повернув головы. Перед глазами снова выскочила бледная строчка:

«Синхронизация Источника: 3%. Маскировка стабилизирована».

Ну вот. Уже что-то.

Выйдя из библиотеки, я сразу направился в жилой корпус Лицея. Лекции закончились, и коридоры третьего курса уже были полны студентов.

Прежнего Алексея Репьёва здесь не замечали, а если и замечали, то только, чтобы толкнуть плечом или отпустить сальную шуточку про его нищету. Но сейчас я сразу заметил, как изменилась атмосфера вокруг меня.

Стоило мне поравняться с группой третьекурсников в расшитых золотом мундирах, как их разговоры мгновенно стихли. Они испуганно покосились на меня, провожая взглядами до самой лестницы.

Похоже, слухи в Лицее имели свойство распространяться со скоростью света. Теперь-то я понимал, что сам не ведая как, но отразил атаку Голицына на лекции, что для такого задохлика, как я, было настоящим достижением, о котором теперь знали все. Но это даже хорошо, пусть боятся. Меньше будут лезть.

Поднявшись на третий этаж жилого блока, я нашёл дверь со своей табличкой и толкнул её. Комната была небольшой, но обставленной дорого: две массивные кровати, два дубовых шкафа и огромные окна с видом на лицейский парк.

За столом у окна сидел мой сосед по комнате – барон Салтыков. Выскочка из «четвёрок», чей род стоял чуть выше моего, из-за чего Салтыков последние два года считал своим священным долгом вытирать о прежнего Алексея ноги. Сейчас он сидел и чистил свой серебряный перстень специальной бархоткой.

Увидев меня, Салтыков нагло откинулся на спинку стула и скривил губы в издевательской ухмылке.

– О, явился, репей сорняковый, – не скрывая надменного тона, произнёс он. – А я слышал, ты Голицыну целое состояние проиграл? Ну что, банкрот, когда вещички собирать начнёшь? Надеюсь, до завтрашнего полудня съедешь? Не хочется делить комнату с каторжником.

Я медленно закрыл дверь и обернулся, смотря на Салтыкова.

Ну и чё с ним делать? Вот вообще он мне тут не нужен. Прикопать его, что ли, где-то по-тихому? Хотя вряд ли получится. Свидетели обязательно найдутся, и мне конец.

Разве что попробовать заставить переселиться его куда-нибудь… хорошая идея, но на неё нужно время. А у меня с ним проблемы.

Пока я думал, сверля препарирующим взглядом Салтыкова, тот успел сбледнуть. Ухмылка испарилась с его лица, словно её и не было, а взгляд стал настороженным.

Похоже, Салтыков откровенно занервничал, не понимая, что у меня в голове. И не зря. Я ведь серьёзно обдумывал, под каким кустом могу спрятать его тело.

– Ты чё замер? – с раздражением процедил он, откладывая бархотку в сторону. – Я с кем говорю, Репьёв? Оглох?

Я сделал два медленных шага вперёд, сокращая дистанцию, и остановился прямо напротив него. Салтыков подобрался, смотря на меня взглядом, полным паники, но из последних сил старался сохранить спокойствие. Как же, перед ним же какая-то жалкая “двойка”. Чего её бояться? А ведь бояться стоило. Особенно этому говнюку, ведь он сейчас был ко мне ближе всего.

– Послушай сюда, барон, – обратился я к Салтыкову, даже на мгновение не проявляя уважение к его титулу. – Рот закрой. Ещё раз твой голос услышу до завтрашнего дня – сильно пожалеешь.

Салтыков аж оцепенел от такой наглости. Он просто застыл, разинув рот и смотря на меня снизу вверх.

А я не стал дожидаться его ответа. Развернулся, подошёл к своей кровати и упал на неё, закинув руки за голову. В ответ – тишина. И правильно. Мне обмозговать кое-что надо. Раз дуэли не избежать, надо продумать каждую секунду возможного сражения.

Я закрыл глаза и погрузился в свои мысли.

Если завтра прогорю, то игра для меня будет закончена. А ведь я только начал менять её правила. Проигрывать никак нельзя. На кону слишком многое.