Ренэрин: Начало

Глава 1

Люди в суматохе спешили домой, после долгого рабочего дня. Дороги были переполнены автомобилями, что покорно стояли на светофоре, дожидаясь зелёного света. Холодный ветер тревожил верхушки деревьев, призрачно касаясь листвы. Звуки стройки, переплетались с гудками и голосами жителей. Жёлтые и багряные листья кружились в воздухе, а после ложились ковром на тротуары. Вдоль широких проспектов стеклянные фасады отражали тускнеющее солнце и окрасились в тёплые осенние тона. Время от времени порывы ветра швыряли горсти листьев в витрины магазинов, где уже появились уютные композиции с тыквами, сухими колосьями и вязаными пледами. По обочинам дорог дворники сгребали шуршащие кучи листвы, а прохожие кутались в пальто и шарфы, поднимая воротники от пронизывающего ветра. Ктото торопливо нырял в метро, ктото заходил в кофейни — оттуда доносился аромат свежезаваренного кофе и корицы.

Золотистые волосы, собранные в низкий хвост, мягко щекотали шею, когда ветер играл с выбившимися прядями. В наушниках звучала та самая песня — знакомая до каждой ноты, уютная, как старый свитер. Девушка улыбнулась чемуто своему, спрятав руки в карманы джинсов, и чуть замедлила шаг, чтобы в полной мере ощутить этот миг. За спиной привычно покачивался маленький рюкзак — не больше, чем нужно: телефон, зарядка, расчёска… Всё, что может пригодиться в случайный осенний день. Она шла вдоль знакомых улиц, наслаждаясь каждым шагом, прохладой воздуха и лёгкими порывами ветра, которые то взъерошивали волосы, то приносили аромат далёких костров. Гдето рядом звонко смеялись дети, гоняя на самокатах между лужами, а чуть поодаль неспешно шли их мамы — переговаривались, поглядывали на часы, поправляли шарфы на детях. Всё было так привычно и в то же время поосеннему волшебно.

Фонари вспыхнули один за другим — их искристый свет, резкий и тёплый одновременно, заставил девушку на мгновение замереть и поднять голову. Голуби на проводах оживились: переступили лапками, расправили крылья и уставились на неё с почти человеческим любопытством. Один из них наклонил голову так сильно, что казалось, вотвот потеряет равновесие и сорвётся вниз, — будто ему было жизненно важно рассмотреть её чуть внимательнее. Почти со смехом она замерла на месте, помахав птицам рукой. Голуби, будто разочарованные тем, что их заметили, разом встрепенулись и с шумом взметнулись в воздух — чёрными точками прочертили небо и опустились на противоположную сторону дороги. Девушка рассмеялась в голос, и этот звук, лёгкий и звонкий, на мгновение перебил городской гул. Фонари теперь горели вовсю — их свет, смешиваясь с последними лучами солнца, окрашивал улицы в тёплые медовые тона. Тени удлинились, легли на асфальт причудливыми узорами, переплетаясь с очертаниями деревьев и фонарных столбов. Воздух стал ещё прохладнее, но ей это нравилось: она чувствовала, как с каждым вдохом наполняется осенней свежестью — смесью запахов влажной земли, опавшей листвы и далёкого дымка от костров гдето на окраинах города.

Подойдя к переходу, она остановилась на автомате — привычный жест, отработанный годами городской жизни. Внезапно тишину разорвал оглушительный гудок, а следом — яростный голос. Из машины выскочил разъярённый мужчина, лицо искажено гневом, слова хлещут, как плеть. Девушка вздрогнула, вытащила наушники. Взгляд сам собой метнулся вперёд — и внутри всё сжалось. Посередине пешеходного перехода, неловко распластавшись на асфальте, лежал пожилой человек. Его дрожащие руки тщетно пытались дотянуться до трости, откатившейся в сторону. Время будто замедлилось.

— Старый маразматик! Не умеешь ходить нормально, дома сиди, чёрт бы тебя подрал!

В глазах водителя клокотали гнев и ненависть — они, точно ядовитые стрелы, были нацелены на старика. Губы кривились в злобной гримасе, а кулаки сжимались и разжимались. Не обращая внимания на брань, она быстро наклонилась, подхватила трость, стёрла с неё капли дождя рукавом куртки и, приблизившись к дедушке, мягко произнесла:

— Вот, возьмите. Вы не ранены?

Старичок невольно поднял на неё взгляд. Неудачно упавший, со спины, свет не давал толком разглядеть лица юной спасительницы.

— Спасибо, молодая леди, – прошептал старик, слабо улыбаясь. — Я в полном порядке, не о чем переживать.

Опираясь на руку девицы, старичок поднялся на трясущихся ногах и без лишних раговоров взял трость и опираясь на неё, побрел на другую сторону. Держа его за другую руку, девушка невольно неприветливо окинула мужчину взором и вымолвила:

— Вам бы уважения проявить и смотреть на дорогу, а не нестись сломя голову. Не сегодня, так завтра вы и насмерть собьёте кого-то.

Водитель резко отвернулся, бросив последний колючий взгляд в сторону старика, и зашагал к машине. Плечи его чуть ссутулились, а шаг утратил прежнюю уверенность — видно было, что внезапный отпор юной девушки задел его самолюбие. Опуская голову, он невольно поймал на себе взгляды прохожих: ктото смотрел с осуждением, ктото — с молчаливым укором. Щеки мужчины слегка покраснели, и он поспешил нырнуть в салон автомобиля, громко хлопнув дверью.

Девушка не стала тратить на него ни секунды больше. Она повернулась к старику, мягко улыбнулась и спросила:

— Вы в порядке? Может, проводить вас куданибудь?

— Немного шатко, но ничего серьезного, — ответил он, переживая свое небольшое неловкое падение. — Вы словно ангел, молодая леди.

Рена всё с той же улыбкой смотрела на него.

— Вы так добры и внимательны, — продолжил он. — Я очень благодарен вам за помощь.

— Не стоит благодарности. Это меньшее, что я могу сделать для вас.

Старик кивнул, ещё раз безмолвно благодаря её взглядом. Но вдруг его внимание переключилось: взгляд медленно скользнул вниз и застыл на кулоне, висевшем у неё на шее. В глазах мелькнуло чтото странное — узнавание, смешанное с удивлением. Он слегка прищурился, будто пытался разглядеть детали сквозь пелену воспоминаний

— Откуда это у вас эта вещица? — тихо спросил старик, осторожно коснувшись кулона.

Девушка медленно опустила взгляд на подвеску в форме полумесяца, тускло мерцавшую в свете уличных фонарей.

— Это наша семейная реликвия, — ответила она чуть дрогнувшим голосом. — Осталась от отца…

Слова повисли в воздухе, а старик замер, словно пытаясь осмыслить услышанное. Он вновь поднял глаза к её лицу, вглядываясь пристальнее. Прежде изза низкого солнца и тени, падавшей на её черты, он не смог разглядеть цвет глаз. Но теперь, когда она невольно повернулась в сторону от заходящего светила, в мягком рассеянном свете вечера он увидел их — серебряные, точно отражённая в тихой воде луна.

— Быть не может… — прохрипел мужчина, и его пальцы невольно потянулись к пряди её волос. Лёгкое прикосновение, но девушка невольно вздрогнула — ей стало не по себе. Старик замер, задержал дыхание, будто не веря собственным глазам.

— Вы… — голос его дрогнул, — вы похожи на него.

— На него? — переспросила девушка, чувствуя, как внутри зарождается тревога.

— Да, на него! — внезапно оживился старик. — Вы должны пойти со мной!

И прежде чем она успела чтото понять, он резко схватил её за запястье. Хватка оказалась неожиданно крепкой — девушка ощутила резкую боль, будто кости вотвот треснут. Она попыталась вырваться, но старик держал крепко, сжимая руку всё сильнее.

— Пожалуйста, отпустите меня! — вскрикнула она.

Девушка дёргала рукой, пыталась оттолкнуть его, шептала: «Отпустите, пожалуйста…», но он словно не слышал. Взгляд его был остекленевшим, будто он видел не испуганную девушку перед собой, а когото другого — из далёкого прошлого.

— Вы… Только вы можете помочь нам! Они в опасности, конец близок. Пожалуйста, идёмте со мной!

Его тон был до безобразия вежливым — так уже давно никто не говорил и кто такие «они»? Старик твердил одно и тоже, раз за разом пытаясь тянуть девушку за собой.

В эту секунду юный парнишка ловко перехватил руку старика, заставив его отпустить девушку.

— Эй! Ты что вообще творишь, совсем спятил?!

Старик вскинул взгляд на юношу — и испуганно отступил, словно от невидимого удара. Его глаза забегали: он торопливо осмотрелся по сторонам, проверяя, не стал ли ктото свидетелем этой сцены. Убедившись, что улица по-прежнему пустынна, он вновь перевёл взгляд на парня — тот уже решительно шагнул вперёд, заслонив собой девушку. В глазах старика мелькнуло замешательство, а пальцы невольно сжались в кулаки

— Этот кулон! Он очень ценен! — заявил старик, указывая на девушку. Она невольно сжала кулон в руке. — Эта девушка обязана пойти со мной, иначе мы все умрём!

Напирал старик, не смея отвести взгляда от лица девушки. Понимая, что он просто так не отступит, юноше не оставалось ничего, кроме как достать телефон из кармана.

— Если ты сейчас же не уберёшься от сюда, я вызову полицию, а после тебя запихнут в психушку, в которой ты сгниёшь!

По лицу старика было заметно его недовольство.

—Мне угрожаешь? Забавно. — он сделал несколько шагов назад, а после добавил. —Помяни моё слово, мальчишка: Если этот кулон не вернуть туда, где он должен быть, мы все будем трупами! А с Вами, милая леди, мы ещё встретимся.

Не раздумывая более не секунды, старик побрёл прочь. Выдохнув с облегчением, юноша убрал телефон и повернулся к девице.

— Ты в порядке? – он окинул взором красное запястье.

Рена выдохнула, чувствуя, как дрожь в руках постепенно утихает. Она с благодарностью посмотрела на юношу — высокий, с тёмными волосами, слегка растрёпанными ветром, и серьёзным взглядом. В его глазах читалась не просто готовность помочь, а какаято внутренняя решимость, будто он не раз оказывался в подобных ситуациях.

— Спасибо, — тихо произнесла она, потирая покрасневшее запястье. — Если бы не ты…

— Да ладно, — он слегка махнул рукой, но взгляд оставался настороженным. — Этот старик… Он выглядел не просто странным. Видимо крыша поехала, на старости лет.

— Возможно.

— Меня Райтером звать, а тебя? — юноша протянул руку. Девушка удивлённо посмотрела на паренька. Имя его было странным и не привычным для этих мест, совсем как её. Она невольно протянула руку вперёд, и тихо, смотря на парня, произнесла:

— Ренэрин.

— Ренэрин… — медленно повторил Райтер, словно пробуя имя на вкус. — Красивое. И необычное.

— Так меня назвала мама, — чуть улыбнулась Рена, но улыбка вышла невесёлой. Она всё ещё ощущала фантомную боль в запястье и невольно потёрла покрасневшее место. — Спасибо ещё раз. Ты появился очень вовремя.

Райтер кивнул, но взгляд его оставался настороженным — он то и дело оглядывался по сторонам, будто ожидал, что старик может вернуться.

— Думаешь, он и правда сумасшедший? — тихо спросила Рена, понизив голос. — Или… в его словах есть какойто смысл?

Райтер помолчал, задумчиво сдвинув брови.

— Сложно сказать. Но то, как он отреагировал на твой кулон… Это было не просто безумие. Словно он действительно верит, что от этого зависит чьято жизнь.

Рена невольно сжала подвеску в ладони. Полумесяц, отполированный годами, приятно холодил кожу

— Давай-ка провожу до дома, что бы уж наверняка он за тобой не увязался.

— Не стоит. — глаза девушки были опущены к земле. — Мой дом недалеко от сюда, так что я быстро доберусь.

— Всё равно, — твёрдо сказал Райтер, — я провожу. Безопасность, прежде всего.

Рена хотела было возразить, но, встретившись с его решительным взглядом, лишь кивнула. В глубине души она была даже рада — после случившегося ей совсем не хотелось оставаться одной. Они зашагали рядом, стараясь держаться оживлённых улиц. Ветер усилился, срывая с деревьев последние листья и гоня их вдоль тротуара. Фонари отбрасывали длинные тени, которые, казалось, тянулись к ним, словно пытались чтото сказать. Рена невольно ускорила шаг.

— Ты так и не рассказал, откуда ты сам, — нарушила она молчание, пытаясь отвлечься от тревожных мыслей. — Имя у тебя необычное.

Райтер слегка улыбнулся:

— Я тут недавно, переехал с семьёй пару месяцев назад. Раньше жил в другом городе, почти на другом конце страны.

— И как тебе здесь?

— Пока сложно сказать. Всё какоето… чужое. Но это даже интересно. Новые места, новые люди.

Он бросил на неё быстрый взгляд, и Рена вдруг поймала себя на мысли, что его присутствие действительно успокаивает.

— А ты давно здесь живёшь? — спросил Райтер.

— Всю жизнь, — ответила она, глядя вперёд. — Этот город я знаю как свои пять пальцев. Или думала, что знаю…

Она невольно коснулась кулона. Полумесяц чуть заметно мерцал в свете фонарей, будто напоминая о себе.

— Думаешь, старик говорил правду? — тихо спросила Рена. — Что этот кулон действительно важен?

Райтер задумался.

— Возможно. Хотя скорее это бред сумасшедшего, не больше.

Слова парня были похожи на правду, но и слова старика как-то зацепились за её душу. Не было похоже, что он сумасшедший или ненормальный, скорее на оборот. Он очень быстро успокоился и отступил назад, будто знает: они ещё раз встретятся. Девушка помотала головой по сторонам, отгоняя прочь тяготящие мысли. Они свернули в узкий проулок между домами — здесь было тише, почти безлюдно, и ветер уже не так свистел в ушах. Вдалеке показались очертания многоэтажного дома, к которому они направлялись: его серые бетонные стены, испещрённые рядами окон, возвышались над деревьями, а на верхних этажах ещё горели огни — ктото уже вернулся с работы, включил свет, готовил ужин.

— Вот и мой дом, — тихо сказала Рена, указывая на здание.

Райтер поднял взгляд. Один из балкон украшали несколько кашпо с увядающими осенними цветами — геранями и бархатцами, ещё хранившими остатки летнего цвета. Над перилами свисали плети плюща, тронутого желтизной. Они вышли во двор — просторный, но уютный, с асфальтовыми дорожками, петляющими между старыми клёнами и кустами сирени. По периметру стояли скамейки, часть из них укрывали опавшие листья. В центре двора — детская площадка: горки, качели, песочница с деревянной крышей. Сейчас здесь было пусто, только голубь деловито расхаживал у урны, подбирая крошки. Возле подъезда клумба с астрами и хризантемами ещё держалась — цветы, несмотря на похолодание, радовали глаз последними яркими красками: пурпурными, жёлтыми, лиловыми. Рядом на стене красовалась мозаика из разноцветной плитки — абстрактный узор, выложенный много лет назад, но до сих пор выглядящий живо и празднично.

Рена остановилась у входной двери, обернулась к Райтеру:

— Спасибо, что проводил. Правда, спасибо.

— Да не за что, — он слегка улыбнулся. — Зато теперь я точно знаю, где ты живёшь. Вдруг пригодится.

Она засмеялась — впервые за вечер искренне и легко.

— Надеюсь, не для того, чтобы выслеживать меня?

— Только если ты сама меня об этом попросишь, — подмигнул он.

Ветер вдруг рванул с новой силой, закружив ворох пожухлых листьев у их ног — те зашуршали, разлетаясь в стороны. Ренэрин торопливо попрощалась с парнем, задержала на нём взгляд на мгновение дольше, чем нужно, и скользнула в подъезд вслед за соседом. Он остался стоять, глядя ей вслед. Когда дверь с глухим стуком захлопнулась, улыбка медленно сползла с его лица, уступив место мимолётной, почти хищной ухмылке.

Поднявшись на этаж, девушка тихо вошла в квартиру. Запах горячей еды — жареного картофеля и тушёного мяса — доносился даже с лестничной клетки, дразня и одновременно вызывая тяжесть в груди. Ренэрин сняла кроссовки и быстро, почти бесшумно, прошмыгнула в зал. Подойдя к шкафу, достала аптечку. Дрожащими пальцами вскрыла бинт и принялась осторожно перематывать синяк на руке. Повязка держалась коекак, но Ренэрин не обратила на это внимания. Она вышла в коридор и направилась на кухню, надеясь, что мама не обратит внимания на это.

— Ты когда пришла? — услышав звук шагов по кафелю, женщина с улыбкой обернулась на дочь.

— Только что. — неуверенно произнесла девушка, открывая холодильник

— Что с рукой?

— Да так. Споткнулась и упала, ничего серьезного

— Упала? И одежда осталась чистой? — мама прищурилась, вглядываясь в лицо дочери.

Ренэрин замерла у холодильника, пальцы невольно сжали дверцу. В горле пересохло.

— Да, просто… неудачно приземлилась на руку, — она попыталась улыбнуться как можно непринуждённее, но улыбка вышла кривой. — Ничего страшного, мам, просто ушиб.

— Ты уверена?

— Да, уверена, — Рена поспешно опустила рукав кофты, стараясь прикрыть покрасневшее запястье.

Женщина нахмурилась, но, кажется, немного расслабилась.

— Ладно, — она вернулась к плите, помешала чтото в сковороде. — Твой отец уже подъезжает к дому, пару минут назад писал мне.

— Я же просила не называть его моим отцом.

— Прости, мила. — женщина замолчала, вернувшись к готовке. Ренэрин вздохнула и обняла мать со спины.

За окном начало смеркаться. Солнце давно скрылось за горизонтом, уступив место луне, окружённой мерцающими звёздами.

Рена закончила ужин в напряжённом молчании, обменявшись с отчимом парой дежурных фраз. Как только посуда была убрана, она тихо поднялась изза стола и направилась в свою комнату. Дверь за спиной закрылась с едва слышным щелчком. Девушка выключила верхний свет и включила настольную лампу: мягкий желтоватый луч упал на стол, очертив небольшой круг уюта посреди сгущающейся темноты.

На столе стояли ароматические свечи с запахом лаванды и самодельное украшение — сплетённые между собой веточки сушёного розмарина и лаванды, перевязанные тонкой бечёвкой. Рена достала из тумбочки спички, осторожно зажгла фитили. Пламя дрогнуло, вспыхнуло, отбрасывая танцующие блики на стены. Тени заколебались, будто ожившие силуэты какихто неведомых существ.

Переодевшись в мягкую фланелевую пижаму, девушка села за стол, открыла учебник и тетрадку. Она решила закончить домашнюю работу сегодня, чтобы освободить все выходные, но мысли разбегались, словно испуганные зверьки. Часы на стене тикали монотонно, отсчитывая минуты. Стрелки медленно перевалили за полночь. Убедившись, что в доме всё затихло и родители наверняка уже спят, Рена осторожно сняла повязку с запястья. Синяк распух и приобрёл тёмнофиолетовый оттенок с желтоватыми краями. Прикосновение вызвало резкую боль — девушка невольно зашипела и отдёрнула пальцы.

«Откуда у старика столько сил?» — вновь пронеслось в голове.

Фразы, брошенные им вечером, крутились в сознании, словно заезженная пластинка: «Вы должны пойти со мной! Только вы можете помочь нам! Они в опасности, конец близок…»

О ком он говорил?

Отложив ручку, Рена откинулась на спинку стула, потерла виски. Вопросы множились, но ответов не было. Она встала, подошла к зеркалу, и достав из кармана, уличной одежды, кулон осторожно застегнула его на шее. Полумесяц тускло мерцал в свете свечи, будто впитывал в себя дрожащие отблески пламени. Девушка вернулась к кровати, рухнула на неё лицом вниз, раскинув руки. Стоило ей закрыть глаза, как перед внутренним взором возник силуэт старика: его остекленевший взгляд, дрожащие руки, отчаянная хватка. Он не был похож на сумасшедшего — скорее наоборот. В его словах звучала такая неподдельная убеждённость, такая глубокая, почти священная вера в то, что он говорил… А когда он увидел кулон… В его глазах мелькнуло чтото большее, чем просто узнавание. Словно он уже не раз видел его на ком-то другом..

Рену начало клонить в сон. Мысли путались, образы смешивались. Она не заметила, как провалилась в тёмную бездну, где тени прошлого и тревоги настоящего сплетались в причудливый узор.

Глава 2

Гром, гремевший за окнами многоэтажного дома, заставлял всё вокруг содрогаться — будто сама земля вздрагивала в ответ на его раскаты. Небо, затянутое плотными свинцовыми облаками, казалось, намертво заперло последние лучи солнца, не собираясь дарить городу даже мимолётного проблеска света. Под ногами прохожих шуршали разноцветные листья — рыжие, багряные, золотистые, — гонимые холодным ветром. На тротуарах блестели лужи, оставшиеся после ночного ливня, отражая серое небо и унылые фасады. Осень в этом городе всегда была особенной: деревья меняли зелёные наряды на яркие, сочные краски, придавая городским улицам неповторимое очарование. Но сегодня эта красота лишь подчёркивала чувство тоски и одиночества, которое, казалось, пропитало воздух, оседая на плечах прохожих тяжёлой пеленой. Дождь продолжал монотонно стучать — по крышам домов, по асфальту, по зонтикам прохожих, медленно и устало бредущих по своим делам. Некоторые останавливались под навесами, пытаясь переждать непогоду, но большинство упорно шагали вперёд: каждый день был рабочим. Мимо проносились автомобили, обрызгивая грязными каплями случайных прохожих и оставляя за собой клубы выхлопного дыма. На мгновение казалось, что город превратился в огромную заводную игрушку, где каждый человек — лишь маленькая шестерёнка, без устали вращающаяся в общем механизме.

Рена сидела в уютной кофейне неподалёку от дома и смиренно дожидалась прихода подруги. На экране телефона мелькали кадры сериала, в наушниках звучал знакомый диалог, но мысли её витали гдето далеко. Сделав глоток тёплого чая, она задумчиво посмотрела в окно. В это осеннее утро было на удивление мало посетителей. Помимо Ренэрин, здесь находился лишь молодой парень в спортивном костюме — он сосредоточенно печатал чтото в ноутбуке, а под столом у него стояла сумка. Ещё трое сотрудников заведения сновали между столиками, создавая атмосферу тихой, размеренной жизни.

Просидев так около получаса, Рена невольно бросила взгляд на часы и уже собралась звонить подруге, как вдруг перед глазами всё потемнело. Она ощутила лёгкое прикосновение к плечу, а затем услышала женский голос — такой знакомый, что сдержать тихий, мимолётный смешок не получилось.

— Наконецто ты пришла, Шарлотта — выдохнула Рена, дотронувшись до тыльной стороны ладони подруги

— Прости за опоздание, — улыбнулась девица, сбрасывая с плеч промокшее пальто. — Я просила не называть меня Шарлотта. Я Шерри

Она села напротив, энергично стряхнула капли дождя с волос и тут же подозвала официантку:

— Капучино, пожалуйста. Я просто умираю.

Девушка скинула сумку на пол и сняв резинку, распустила короткие волосы вороного цвета.

— От холода или от голода? — улыбнулась Рена, убирая телефон в карман.

— И от того, и от другого, — Шерри наконецто расслабилась, опустившись на стул. — Ещё пять минут под этим дождём и я бы превратилась в ледяную статую посреди улицы.

Официантка быстро принесла чашку ароматного капучино с замысловатым узором из молочной пенки. Шарлотта обхватила чашку ладонями, словно пытаясь впитать тепло, и сделала осторожный глоток. Её плечи чуть опустились, напряжение покидало тело.

— Ну, рассказывай, — она подняла взгляд на Ренэрин. — Что у тебя уже случилось?

Выждав несколько мгновений, словно давая себе время заново пережить случившееся и подобрать верные слова, Рена поведала подруге о недавнем инциденте на пешеходном переходе. Она рассказала, как старик, едва поднявшись на ноги, вдруг замер, уставившись на кулон у неё на шее, а потом схватил за руку с неожиданной для его возраста силой. О его сбивчивых словах про какуюто опасность, про чьюто жизнь, которая будто зависела от этого украшения. Шерри слушала молча, не перебивая, но её карие, точно темный шоколад, глаза всё больше расширялись от удивления. Когда Рена закончила, подруга на секунду замерла, обдумывая услышанное, а затем тихо попросила:

— Покажи мне кулон.

Рена помедлила. Пальцы невольно коснулись подвески — полумесяц чуть заметно холодил кожу даже сквозь ткань водолазки. Она медленно расстегнула цепочку и осторожно сняла кулон и протянула его подруге. Шерри приняла кулон обеими руками — бережно, почти благоговейно. Поднесла ближе к глазам, изучая каждую линию гравировки, поворачивая так и этак, чтобы поймать отблеск света. Поверхность полумесяца тускло мерцала, отражая блики лампы над столиком.

— Не мудрено, что он так накинулся на тебя, — усмехнулась она, разглядывая украшение. — Это же чистое золото, вот ненормальный идиот и накинулся на тебя. Знаешь, сколько денег могут дать за него?!

Взяв чашку в руки, Шерри сделала глоток напитка, не сводя глаз с удивлённой подруги.

— И что ты предлагаешь, вообще его не носить? Как-никак это память о папе.

— Да нет, носи. Тебе никто не запрещает, просто таскай что-нибудь для самообороны и всё.

— Ну тогда тебе придётся ходить со мной, ведь ты лучше любой самообороны. Другие бояться даже подойти, когда ты рядом.

— Да, есть такое, — с лёгкой гордостью в голосе проронила Шерри, откинув короткие чёрные волосы назад. В её глазах заплясали озорные искорки, а на губах заиграла улыбка, в которой читалась смесь самодовольства и дружеской насмешки.

Задорный смех наполнил помещение — звонкий, искренний, заразительный. Он словно стряхнул с воздуха остатки напряжения, что повисло между подругами после разговора о кулоне. Эхо смеха отразилось от деревянных панелей стен и смешалось с приглушённым гулом кофейни: позвякиванием чашек, шёпотом посетителей, шипением кофемашины за стойкой. Рена не смогла удержаться и рассмеялась в ответ — сначала сдержанно, потом всё откровеннее, пока плечи не затряслись от хохота. Она прикрыла рот ладонью, пытаясь успокоиться, но это только усилило веселье.

— Ну ты даёшь, — выдохнула Рена, утирая выступившую слезинку. — В любой ситуации найдёшь способ поднять настроение.

Шерри выпрямилась, торжествующе вскинула подбородок и шутливо отсалютовала чашкой капучино:

— Таков мой священный долг, как лучшей подруги. Из нас двоих, шут я!

— Значит я твой король. Повинуйся.

— Слушаюсь, моя госпожа! — приложив руку к сердцу, Шерри наклонила голову. Её глаза лукаво блеснули, и Рена снова прыснула со смеху. На мгновение всё стало проще: тревога отступила. Шерри сделала глоток, смахнула невидимую крошку с губы и вдруг посерьёзнела — совсем чутьчуть, лишь на долю секунды:

Просидев в кофейне несколько часов, подруги дождались, пока дождь окончательно утихнет. Расплатившись с официанткой, они вышли на улицу — асфальт ещё блестел от влаги, а воздух был пронизан лёгкой прохладой и свежестью. Рена глубоко вдохнула: в ноздри ударил терпкий запах мокрого асфальта и прелых листьев. Парк встретил их тишиной и безлюдностью — ни спешащих прохожих, ни шумных компаний, лишь редкие голуби перебегали дорожки, подбирая рассыпанные крошки. Темы разговора менялись раз за разом. Они шли вдоль аллеи, где деревья стояли ровными рядами, словно почётный караул. Шерри то и дело наступала в лужи, разбрызгивая воду, но лишь хохотала в ответ, ничуть не смущаясь. Ветер игриво подхватывал подол юбки Ренэрин, норовя задрать его выше колен. Девушка машинально одергивала ткань, пока Шерри не заметила её неловких движений.

— Да ну его, этот ветер, — фыркнула она, стягивая толстовку. В мгновение ока она завязала её на талии Рены, оставшись в одной футболке. — Так лучше?

— Спасибо, — улыбнулась Рена, чувствуя, как тепло от вещи подруги передаётся и ей.

Они подошли к берегу реки. Вода текла спокойно, отражая серое небо и голые ветви деревьев. Шерри помогла подруге спуститься на причал — старые доски слегка поскрипывали под ногами. На другом берегу мелькали автомобили, их фары прорезали сумрак, будто светлячки в ночи. Оглядевшись и убедившись, что рядом никого нет, Рена ловко взобралась на перила, свесив ноги над водой. Шерри, не раздумывая, последовала её примеру — так же легко и уверенно.

Солнце, наконец, пробилось сквозь облака, согревая кожу. Лучи отражались от водной глади, рассыпаясь бликами.

— И это осень? — со смехом проронила Шерри, запрокидывая голову к небу. Её голос звучал легко, игриво, словно поддразнивая саму природу.

— Да, — согласилась Рена, поворачиваясь к подруге. Её глаза искрились смехом, отражая солнечный свет.

— Тебе везёт, — вдруг добавила Шерри, глядя кудато вдаль.

— В каком смысле? — Рена удивлённо приподняла бровь, резко повернувшись к подруге. Шерри помолчала, подбирая слова. Потом повернулась к ней, и в её взгляде было чтото непривычно серьёзное.

— У тебя очень красивая внешность. Золотые длинные волосы, серые, я бы даже сказала серебряные глаза… Всё бы отдала, чтобы быть похожей на тебя.

Рена замерла. Для неё эти слова звучали абсурдно. В её глазах Шерри была воплощением красоты: смуглая кожа, отливающая бронзой, короткие чёрные волосы, подчёркивающие высокие скулы и тонкие черты лица. Карие глаза подруги всегда смотрели уверенно, почти пугающе, будто она готова была бросить вызов всему миру. Она была высокой, подтянутой, с той внутренней силой, которая чувствовалась даже в походке. А Рена… Её кожа была бледной, почти фарфоровой, не загорала даже под палящим солнцем. Золотистые волосы и серебристые глаза всегда выделяли её из толпы — и не всегда в хорошем смысле. Она была хрупкой, худее большинства сверстниц, и иногда ловила на себе взгляды, в которых читалось чтото вроде: «Что с ней не так?» Но рядом с Шерри всё это теряло значение. Подруга была для неё как сестра — надёжная, неуязвимая, способная одним словом отогнать любые страхи. Время незаметно перевалило за полдень. Девушки шли вдоль дороги, мимо бесконечных многоэтажек, оживлённо обсуждая чтото — то споря, то заливаясь смехом. Гдето вдалеке слышались детские крики: ребята носились по двору, лазали по горкам, играли в догонялки и заливисто хохотали. Пейзаж вокруг почти не менялся, будто они шли на одном месте. Подруги даже не заметили, как оказались у дома Ренэрин.

— До связи! — Шерри махнула рукой, разворачиваясь. — Завтра созвонимся!

Рена кивнула, направляясь к подъезду. Проходя мимо детской площадки, она вдруг ощутила на себе чейто пристальный взгляд — будто невидимые глаза сверлили спину. Резко обернувшись, она огляделась: двор был пуст. Только качели слегка покачивались, будто ктото только что с них соскочил. По спине пробежал холодок. Девушка ускорила шаг, почти бегом бросившись к подъезду.

В квартире было тихо и пусто — мама с отчимом работали допоздна. Закрыв дверь на все замки, она прошла в гостиную, включила телевизор, но звук казался далёким, нереальным. Пытаясь успокоиться, она уткнулась лицом в подушку, но мысли не давали покоя. Подняв голову, она невольно посмотрела на кулон, висевший на шее. Сняв его, она медленно провела пальцем по узорам. Линии казались знакомыми и в то же время загадочными, будто хранили в себе ответы на вопросы, которых она ещё не задала. Воспоминания нахлынули волной. Рена сжала подвеску в ладони и закрыла глаза.

***

— С днём рождения, Рена! — восторженно воскликнула мама, осторожно входя в комнату с большим тортом. Одиннадцать мерцающих свечей отбрасывали трепетные блики на её лицо, а сладкий аромат ванильного бисквита наполнил пространство.

— Ух ты! — Рена подскочила на кровати, глаза её засияли, как две яркие звезды. Она спрыгнула на пол — ноги утонули в мягком ворсе ковра, лежавшего у кровати. Мама с отчимом присели на корточки, держа торт на уровне девочки. Рена подбежала к ним и замерла, заворожённо разглядывая творение: белоснежная глазурь, россыпь разноцветной кондитерской посыпки, завитки крема по краям.

— Задуй свечи и загадай желание, — мягко произнёс мужчина, поправляя очки. Его голос звучал особенно тепло в этот момент.

Девочка закрыла глаза, на мгновение застыла, собираясь с мыслями, а затем с размаху задула все свечи разом — пламя дрогнуло и погасло, оставив после себя тонкий дымок и лёгкий запах воска. Мама передала торт супругу и достала небольшую винтажную шкатулку. Та переливалась в свете утра, будто сотканная из лунных бликов. Металл был незнаком Рене — не золото и не серебро, а чтото более таинственное, с перламутровым отливом. На крышке был выгравирован сложный узор: переплетающиеся листья и цветы, словно застывшие в вечном танце. По бокам шкатулки располагались изящные ручки для переноски, украшенные крошечными завитками.

— Это тебе, милая, — мама протянула шкатулку дочери с особой бережностью, будто передавала не вещь, а частицу чегото сокровенного. Рена с трепетом приняла подарок, её пальцы слегка дрожали. Она открыла крышку — на бархатной подушечке лежал золотой кулон в форме полумесяца, соединённый с нежнорозовым кристаллом, который мягко мерцал, словно внутри него теплился собственный свет. Девочка подняла взгляд на маму, в её глазах читалось изумление:

— Ты же говорила, что это очень дорогой кулон и ценная семейная реликвия… Ты сама запрещала мне его трогать, боялась, что я могу его потерять. А теперь просто так отдаёшь?

— Да, — улыбнулась мама, нежно погладив девочку ребром указательного пальца по щеке. — Ты уже взрослая. Твой отец получил этот кулон примерно в твоём возрасте от своих родителей. Теперь пришла твоя очередь хранить его.

Рена осторожно взяла шкатулку, не отрывая взгляда от украшения. Кулон действительно был необычным — он словно жил своей собственной жизнью, притягивал взгляд, манил прикоснуться. Линии полумесяца были плавными, почти текучими, а кристалл переливался всеми оттенками розового, будто в нём застыл рассвет.

— Спасибо, мамочка! — воскликнула Рена, бросаясь в объятия матери. — Обещаю, что никогда не потеряю его и не сниму. Никогда-никогда!

Она прижала кулон к груди, чувствуя, как внутри разливается тепло — не только от радости, но и от осознания, что теперь она стала частью какойто большой, древней истории, которую её семья хранила годами

***

— Отец… — едва слышно прошептала она, не сводя глаз с кулона. Взгляд словно приклеился к розовому кристаллу, играющему бликами в свете настольной лампы. — Может, во всём его вина?

Держа украшение на цепочке, Рена раскачивала его вперёдназад, наблюдая за ритмичным движением — словно за маятником старинных часов. Свет преломлялся в гранях кристалла, рассыпаясь на стене крошечными радужными зайчиками. Но вместо успокоения этот мерный танец лишь усиливал тревогу. Мысли о том старике не отпускали — они вцепились в сознание, как колючки репейника. Каждый раз, глядя на кулон, Рена заново переживала ту встречу: дрожащие руки старика, его остекленевший взгляд, отчаянную хватку, с которой он схватил её за запястье.

В памяти эхом отдавались его слова:

«Вы похожи на него… Вы должны пойти со мной! Этот кулон! Он очень ценен!»

«Похожа на него? — мысленно повторила Рена. — На кого? Изза моих глаз или изза кулона? Что вообще происходит?»

Голова шла кругом. Мысли метались, сталкивались друг с другом, рождая лишь новые вопросы без ответов. Боль в висках нарастала, отдаваясь пульсацией в кончиках пальцев. Отойдя от дивана, Рена подошла к зеркалу. В отражении — бледное лицо, мешки и эти самые глаза… Глубокие, серебристосерые, словно предрассветное небо. По словам мамы, они были отцовским наследием — загадочные, почти потусторонние. С детства Рена старалась прятать их: опускала взгляд, отворачивалась, избегала прямого контакта. Другие дети шептали за спиной, показывали пальцем, а ктото и вовсе называл её «странной». Она привыкла считать свои глаза уродством, чемто, что выделяет её не в лучшую сторону.

Миновала полночь. Тяжёлая усталость навалилась вдруг, словно мешок с песком, но покоя не принесла. Рена бросила взгляд на часы — стрелки давно перешагнули время, когда родители должны были вернуться с работы. Их всё не было. Она заперла дверь лишь на один замок — обычно она проверяла все засовы трижды, но сейчас сил не осталось даже на это. Оставив в прихожей включённый свет — слабый жёлтый маяк в темноте квартиры, — Рена направилась в свою комнату.

Как по волшебству, сон испарился, стоило огням погаснуть и тьме окутать пространство. Девушка металась с боку на бок, простыни сбились в комок у ног. Сверху доносились топот и крики соседских детей — они прыгали, смеялись, не подозревая, что гдето внизу другая девочка сгорает от тревоги. Рена легла на спину, устремив взгляд в потолок. В темноте он казался бездонной пропастью. По привычке она нащупала кулон на шее, слегка натянула цепочку. Пальцы коснулись холодной поверхности металла и кристалла — такой же холодной, как страх, сковавший её изнутри.

«Кто ты, отец? — беззвучно спросила она, обращаясь к тишине. — И что ты оставил мне вместе с этим кулоном?»

Тиканье часов на тумбочке звучало слишком громко, отсчитывая секунды, которые растягивались в часы. Рена закрыла глаза, но перед внутренним взором снова возник старик, его дрожащий голос и слова, которые теперь казались не просто криком отчаявшегося человека, а ключом к чемуто большему.

Глава 3

Мрачный лабиринт, окутанный тьмой, возвышался перед ней — бескрайний, зловещий, простиравшийся, казалось, на сотни, а то и тысячи километров. Его высокие стены из колючих кустов уходили ввысь, скрывая за собой неведомые ужасы. Рена вглядывалась в эту живую изгородь, но не могла разглядеть даже верхушек тернистых ветвей. Из глубины лабиринта доносились странные звуки — то ли стоны, то ли вой, то ли шёпот, сливающийся с дыханием ветра. Всё внутри неё кричало: «Не ходи туда!» Но словно под гипнозом, она сделала шаг вперёд, затем ещё один, приближаясь к тёмному проёму входа. Пустыми, почти безжизненными глазами девушка вгляделась вглубь лабиринта и переступила порог. Колючки тут же впились в кожу, оставляя тонкие царапины. Она шла осторожно, затаив дыхание, прислушиваясь к каждому шороху, стараясь не сбиться с пути. Темнота сгущалась, поглощая последние отблески света. Рена едва различала очертания стен, будто растворяющихся в чернильной мгле. Вдруг она услышала шипение — тихое, зловещее — и увидела пару горящих глаз, наблюдающих из тьмы. Она замерла, боясь пошевелиться. Острый запах горящего мускуса наполнил воздух, обжигая ноздри. Сердце забилось чаще, толкая её на шаг назад.

Из тьмы медленно выползало нечто. Оно возвышалось над девушкой, словно воплощение древних кошмаров. Чёрная чешуйчатая плоть, будто выросшая из самой бездны, мерцала в полумраке. Горящие красные глаза пронзали душу, словно раскалённые клинки. Дьявольские когти, острые как бритва, могли разорвать всё на своём пути, а низкий рык разрывал маслянистую тишину ночи. Существо было выше двух метров, его массивное тело, явно весом больше тонны, давило своей мощью. Рена затаила дыхание, медленно отступая. Спиной она почувствовала колючую стену — шипы впились в кожу, но она едва ли ощутила боль. Босые ноги чтото обхватило — холодные пальцы с длинными ногтями царапали кожу, вызывая дрожь. Ренэрин задрожала, и это, казалось, лишь веселило монстра. Она закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться, отыскать выход из этого кошмара. Сердце колотилось как бешено, что, казалось, вотвот да вырвется из груди. Взгляд твари, полный злобы и жажды мести, прожигал насквозь.

«Бежать», — пронеслось в голове.

Рык монстра разорвал тишину, и Рена бросилась прочь. Она мчалась по чёрным тропам, не разбирая дороги, чувствуя, что каждый шаг может стать последним. Сердцебиение отдавалось эхом в ушах, смешиваясь с шорохом колючих ветвей, цепляющихся за одежду.

Она мчалась сквозь извилистые коридоры, задыхаясь, едва различая дорогу. За спиной раздавались тяжёлые шаги и низкий рык — монстр настигал. Каждый удар сердца отдавался в груди острой болью, будто рёбра вотвот треснут. Поворот, ещё поворот — она не разбирала пути, лишь слепо бежала вперёд, пока впереди не мелькнул слабый... едва заметный людскому глазу. Он манил, обещая спасение, и Рена устремилась к нему, собрав последние силы. Ноги подкашивались, дыхание сбилось, но она продолжала бежать, цепляясь за эту тонкую надежду. Когда до выхода оставалось всего несколько шагов, воздух вдруг наполнился странным шорохом. Колючие кусты зашептались, зашевелились, словно пробуждаясь от долгого сна. Земля под ногами задрожала, глухо загудела, и в тот же миг огромная стена из переплетённых ветвей вырвалась изпод земли, перекрывая ей путь. Девушка застыла, не веря своим глазам. Это конец! Повернувшись к стене спиной, она видела как тварь приближалась. Она вжалась в колючую стену, чувствуя, как шипы впиваются в спину. Боль была ничтожна по сравнению с ужасом, сжимающим сердце. Тишину разорвал низкий, нечеловеческий голос, прокатившийся по лабиринту, словно раскат грома:

— Ты не сбежишь от меня. Где бы ты ни была, я всегда найду тебя!

Эхо подхватило слова, множа их, отражая от стен, будто сам лабиринт смеялся над её тщетными попытками спастись. Монстр приближался — медленно, нарочито неторопливо, наслаждаясь её страхом. Его когти скребли по земле, оставляя глубокие борозды. Красные глаза горели в темноте, словно два уголька из адского костра. Рена вжалась в колючую стену, шипы впивались в спину, но она не чувствовала боли — только ледяной ужас, сковывающий тело и разум.

«Это сон, — вдруг пронеслось в голове. — Всё это лишь сон!»

Мысль вспыхнула, как искра. Она закрыла глаза, сжала кулаки так, что ногти впились в ладони, и мысленно закричала: «Проснись! Проснись сейчас же!»

— Безполезно! — расхохотался монстр. — Ты останешься здесь на всегда! Я поглощу тебя, так же как и их!

Существо сделало шаг вперёд, его когтистые лапы заскребли по земле, высекая искры. Оно склонилось над Ренэрин, вдыхая её страх, как драгоценный нектар. Монстр медленно поднял лапу. Один из его когтей, длинный и изогнутый, словно кинжал, замер у самой щеки девушки. Рена замерла, не в силах пошевелиться, чувствуя ледяное прикосновение металла к коже.

— Ты думаешь, что можешь сопротивляться? — прошипел монстр, и его когтистый палец провёл тонкую линию вдоль её щеки — неглубокую, но жгучую царапину. Рена вздрогнула, ощутив тёплую струйку крови, стекающую по коже. В этот миг отчаяние достигло предела, но вместе с ним в душе вспыхнул протест.

«Нет! Пожалуйста, кто-нибудь!» —про себя, раз за разом повторяла Ренэрин, боясь ещё раз посмотреть на тварь. И в тот самый момент, когда монстр уже готовился нанести новый удар, чтото изменилось.

В воздухе возникло едва заметное мерцание. Оно росло, ширилось, наполняя лабиринт мягким, золотистым светом. Тени задрожали и отступили, шипя, как обожжённые. Монстр зарычал, отпрянул, прикрывая глаза лапами. Его чешуя задымилась, словно соприкасаясь с невидимым пламенем. Свет становился всё ярче, окутывая Ренэрин защитным коконом. Он струился вокруг неё, словно живые нити, сплетаясь в невидимый щит. Монстр отступил ещё на шаг, его красные глаза расширились от ярости и… страха.

— Нет! — взревел он, но его голос уже терялся в сиянии. — Это не конец! Я вернусь!

Тварь отпрянула, растворяясь в тени, словно её и не было. Её силуэт распался на клочья тьмы, которые развеялись, как пепел на ветру. Свет продолжал окутывать Ренэрин, согревая, исцеляя. Он проникал в каждую клеточку её тела, смывая следы страха и боли. В этом сиянии она почувствовала странное спокойствие, будто ктото невидимый обнял её, защищая. Из света донёсся голос — мягкий, но властный.

— Никто в мире не может ранить тебя, если ты сама не позволишь.

Слова прозвучали эхом, затихая в сознании Ренэрин. Лабиринт начал растворяться, стены таяли, словно туман под утренним солнцем. Свет окутал её целиком, и в этот миг сон оборвался.

***

Ренэрин медленно открыла глаза, чувствуя, как по щеке скатилась слеза. Она села на кровати, тяжело дыша. Сердце всё ещё бешено колотилось, отдаваясь гулким стуком в висках. Ладони были влажными от пота, а на щеке она отчётливо ощущала жжение — там, где монстр оставил царапину. Рена осторожно коснулась лица: кожа была целой, без единой отметины. Комната выглядела привычно: настольная лампа с абажуром в виде созвездий, полки с книгами, письменный стол с компьютером. За окном красовалась безпроглядная тьма.

— Мам? — тихо проронила Рена, но ответа не последовало.

Девушка замерла на мгновение, вслушиваясь в тишину. Дом казался непривычно пустым и какимто… настороженным. Пройдя в тёмную комнату, она убедилась: дома действительно никого нет. Взгляд скользнул к часам у изголовья кровати — третий час ночи. Беспокойство тяжёлым комком подкатило к горлу, сердце забилось быстрее, будто предупреждая: чтото не так. Выходя из комнаты, Ренэрин улавливала каждый шорох, словно в доме был кто-то ещё. В коридоре царила тьма. Подойдя к входной двери, она заметила: свет во втором коридоре, как и в первом, был выключен.

— Какого чёрта? — тихо произнесла девушка, не решаяс пойти дальше. Нажав на выключатель, Рена зажгла свет и замерла, пристально глядя на лампочку. Та мигнула раз, другой — и загорелась ровным, спокойным светом. Девушка выдохнула, но всё равно простояла ещё пару минут, наблюдая за ней, словно ожидая подвоха. Со светом всё было в порядке. Убедившись, что дверь надёжно заперта на верхний замок, девушка направилась на кухню. После кошмара спать совсем не хотелось — лучше провести время здесь, дожидаясь родителей. Сев на стул и положив телефон на стол, она взяла пульт и включила телевизор. По каналам мелькали новости, старые сериалы… И вдруг — захватывающий фильм, который мгновенно увлёк её. Рена попыталась отвлечься от тревожных мыслей. Звуки наполнили кухню, создавая иллюзию уюта и безопасности. Отрываясь от экрана на мгновение, девушка вдруг почувствовала ледяной сквозняк — он проник сквозь щель в окне и пробежался мурашками по спине. Рена вздрогнула, обернулась, но в кухне никого не было. Тишина давила, а в груди нарастало странное ощущение, будто ктото стоит за спиной.

Она резко встала и подошла к окну, чтобы закрыть его. Постепенно напряжение отпускало, сменяясь умиротворением. До ушей доносился тихий гул холодильника, стоящего у стены. В стеклянных дверцах верхних шкафов, где хранилась посуда, мерцали отблески экрана. Над духовым шкафом медленно менялись цифры часов. Прошло уже пол часа...

Взяв телефон, она собралась набрать номер мамы, но в этот момент свет в квартире погас. От неожиданности Рена выронила гаджет — тот с глухим стуком упал на плитку. Сердце словно в пятки ушло. Вскочив, девушка на ощупь нашла выключатель и щёлкнула им — безрезультатно. Свет не появился. Подняв телефон, Рена заставила себя дышать ровно. Включив фонарик, она направилась к электрощитку. Подняла крышку, проверила тумблеры — все были подняты вверх. Свет так и не включился. Тревога внутри нарастала. Неярки свет выхватывал из тьмы углы комнат, пока Рена обходила квартиру, проверяя электроприборы. В какойто момент она заметила, что экран телефона слабо светится — на нём загорелась иконка входящего звонка. Дрожащими пальцами она нажала на иконку и услышала голос мамы:

«Рена, всё ли у тебя в порядке?»

Радость волной накрыла её. Дрожащим голосом она быстро затароторила, пытаясь хоть как-то объяснить происходящее.

«Чёрт. Мы сейчас не можем вызвать электрика», — вздохнула она в трубку.

Внутри всё сжалось. Тёмная, пустая квартира — последнее место, где хотелось бы остаться одной, особенно после кошмара.

— А раньше вы никак не приедете? — голос Ренэрин был растроеным и достаточнро тихим.

«Дорогу перекрыли изза аварии, пришлось ехать в объезд,» — послышался мужской голос

«Дочка, мы сами не в восторге, но выбора нет, — продолжила мама. — Если страшно, давай я позвоню маме Шерри, или твоей тёте? Переночуешь у них.»

— Думаешь, они не спят? — Рена попыталась рассмеяться, но смех вышел нервным.

«Не думаю, что Шерри из тех спит в выходные ночью,» — мама рассмеялась, и отчим подхватил её смех.

— Я сама дойду до Шерри. Не переживай.

Попрощавшись с мамой, девушка накинула куртку и закрыв дверь, направилась в сторону лифтов.

Идя по холодной, тёмной улице, Рена изредка оглядывалась. Пасмурное небо раскинулось над головой, не давая ни единого шанса звёздам показать себя, а ночной воздух, пронизанный осенней свежестью, обволакивал её, будто пытаясь успокоить. Она направлялась к дому подруги, стараясь идти как можно быстрее. Улица была знакома до мелочей: каждый поворот, каждый фонарный столб, каждый куст у тротуара. Но сегодня всё казалось чужим. Незначительные шумы за спиной заставляли её вздрагивать и оборачиваться — то ли ветер шелестел сухими листьями, то ли чьито шаги эхом отдавались в тишине. Сердце сжималось от давящего чувства тревоги, будто ктото невидимый следил за ней из темноты. Девушка старалась не поддаваться страху, концентрируясь на мысли о предстоящей встрече с подругой. Редкий тёплый свет в окнах домов, пробивающийся сквозь занавески, манил и успокаивал.

Ускорив шаг, Рена почти побежала. Наконец впереди показался дом Шерри. Дрожащими пальцами она ввела код подъезда, толкнула тяжёлую дверь и оказалась внутри. Тёплый воздух вестибюля, запах старого ковра и краски — всё это мгновенно вернуло её в реальность. Поднявшись на этаж, она подошла к квартире. Возле двери, на коврике, стояла Шерри — в спортивных штанах и растянутой футболке, с растрёпанными волосами и улыбкой до ушей.

— А ты чего в пижаме пришла? — рассмеялась та, пригласив Ренэрин пройти. В коридоре горел мягкий, жёлтый свет. Рена невольно улыбнулась в ответ, она повесила куртку и разувшись, направила в комнату подруги. Усевшись на расправленую кровать, Ренэрин обняла подушку.

— А что? Не буду же я в кромешной тьме искать одежду, — хмыкнула она, и обе девушки рассмеялись.

Шерри склонила голову набок, прищурилась и деловито спросила:

— Есть будешь?

— Ты ещё спрашиваешь? Конечно буду. Я голодная, как волк!

— Могу пиццу предложить — вчера вечером заказали.

— Давай.

Шерри выскользнула из комнаты, а Рена, оставшись одна, встала и подошла к шкафу с фигурками. Каждая из них была аккуратно расставлена, подписана, освещена маленькой светодиодной лентой. Шерри обожала коллекционировать персонажей из игр — это было видно по тому, с какой любовью она их хранила. Её комната всегда удивляла её уютом и хаосом одновременно. Посреди помещения висела боксёрская груша, под которой валялись перчатки — видимо, Шерри недавно тренировалась. Белые стены были обклеены постерами: от кадров из культовых фильмов до распечатанных картинок любимых игр. Удлинённый подоконник служил рабочим столом — на нём стоял компьютер, а вокруг в «творческом» беспорядке валялись тетради, ручки, наклейки с напоминаниями и чашка с остатками чая. Напротив, у стены, располагалась двуспальная кровать с пушистым белым пледом, а изголовьем ей служила часть шкафа — и та была украшена наклейками с героями комиксов.

Вскоре Шерри вернулась, балансируя тарелкой с пиццей в одной руке и двумя стаканами в другой. Рена невольно округлила глаза:

— Как ты это всё не уронила?

— Опыт, — подмигнула подруга и, выключив свет, щёлкнула выключателем гирлянды.

Синеватое мерцание разлилось по комнате, очертив контуры предметов, отбрасывая причудливые тени на стены. В этом свете всё стало ещё уютнее — будто они оказались в своём собственном маленьком мире, где нет места страхам и кошмарам.

— Ну что, — Шерри плюхнулась на кровать рядом с подругой, протягивая ей кусок пиццы, — рассказывай. Что случилось?

Глава 4

— На сегодня вы все свободны. Не забудьте про домашнее задание, — на иностранном языке произнесла преподавательница лет тридцати и, поднявшись со стула, проводила учеников к выходу.

В просторном коридоре, украшенном табличками на разных языках, уже собрались родители — они с улыбками ждали своих детей. Радостные возгласы и смех наполнили пространство: ребята, едва выйдя из класса, бросались в объятия взрослых, наперебой рассказывая, как прошли занятия. Ктото демонстрировал рисунки, ктото увлечённо пересказывал новую тему, а ктото просто крепко обнимал маму или папу, делясь переполнявшими его эмоциями.

— Ренэрин, можно тебя на минутку? — раздался голос директора языкового центра из бокового коридора.

Рена, уже успевшая повесить куртку на крючок, вздохнула, закинула рюкзак на плечо и направилась к женщине.

— Ты домой одна идёшь? — с лёгким удивлением спросила директриса.

— Нет, за мной Эрдан приедет. Я его на остановке подожду, — с улыбкой ответила Ренэрин.

— Уверена? Может подождешь его здесь? На улице уже совсем темно, я переживаю за тебя.

— Всё в порядке, спасибо, — мягко, но твёрдо ответила девушка. — Там не так уж и мало людей. Думаю, ничего не случится. Если что, сразу забегу сюда.

— Ты уверена? — переспросила женщина, на что Ренэрин лишь одобряюще кивнула. Директриса внимательно посмотрела на неё, будто пытаясь прочесть чтото в глазах, затем улыбнулась:

— Хорошо. Тогда до следующего занятия.

Она развернулась и направилась в свой кабинет, а Рена, проводив её взглядом, вышла на улицу. Прохладный воздух наполнил лёгкие — девушка глубоко вдохнула, наслаждаясь тишиной и неторопливо направилась к автобусной остановке.

Томный осенний вечер окутывал город холодными порывами северного ветра. Дождливых дней становилось всё больше, и воздух пропитался запахом влажной земли и опавших листьев. Рена стояла на остановке, дожидаясь отчима. Её серебристые глаза уставились в пустоту, а пронизывающий ветер будто искал малейшую щель в одежде, чтобы добраться до кожи. Она прижала ладони к груди,пытаясь согреться, но тонкая куртка на худеньких плечах почти не спасала от холода. Внезапно рядом ктото шевельнулся. Рена краем глаза заметила, как мужчина недалеко от неё повернул голову и посмотрел. Он выглядел так, словно шагнул сюда из другой эпохи: рыжие, почти красные волосы были уложены в вычурную причёску, напоминающую стилистику старинных портретов, а высокий рост придавал ему величественный вид. В нём было чтото неуловимо странное — будто он не принадлежал этому времени и месту. Его взгляд задержался на шее Рены. Кулон слабо мерцал в свете уличного фонаря, отражая случайные блики. Он подошёл ближе и заговорил осторожно, словно боясь спугнуть хрупкую магию этого вечера:

— Прошу прощения, если напугал, но могу я с вами познакомиться? Меня зовут Аракано, — он протянул руку с едва заметной улыбкой.

Рена подняла взгляд на него, не сводя глаз с волос. Краска? Не похоже что волосы крашеные. Слишком хорошего качества, да и цвет такой, словно никогда не выгорал или не смывался. Что-то в нём очень настораживало и в тоже время очень привлекало.

— Рена, — ответила она, нерешительно пожимая его руку.

— Рад познакомиться, мисс Рена. У вас очень необычная внешность, — его взгляд остановился на её глазах. — Вы местная?

— Местная.

Она невольно опустила взгляд, сжав руку в кулак.

— Прошу прощения, если это прозвучало странно. Просто я впервые встречаю такой цвет. Он не серый, как у некоторых людей, а скорее серебристый, точно луна.

— Гены. — кратко бросила она, чувствуя, как в груди чтото дрогнуло.

— Вот как, — протянул Аракано, не сводя взгляда с Ренэрин. — В таком случае, могу я ещё коечто спросить?

Она кивнула, но невольно сделала шаг назад. Мужчина, не дожидаясь ответа, осторожно коснулся кулона на её шее.

— Откуда у вас эта вещь?

— Это кулон моего отца, — Рена опустила взгляд.

Улыбка Аракано стала шире. Он помолчал секунду, подбирая слова.

— Вы знаете, что это за кулон? — спросил он тихо.

— Да. Кулон который мне отдали родители, что-то ещё? Если нет, то до свидания. — её голос стал резче, в нём прозвучало раздражение. Вначале тот старик, потом этот парень… Почему все так цепляются к какойто безделушке?

Аракано не отступил. Напротив, он сделал шаг ближе, но так, чтобы не напугать её окончательно. Его глаза словно впитывали каждый её жест.

— Простите, я не хотел вас обидеть, — произнёс он мягче, убирая руку от кулона. — Просто… этот предмет не так прост, как кажется. Я не пытаюсь вас запугать или обмануть. Но если вы позволите, я расскажу вам коечто, что может изменить ваше представление о нём — и о себе самой.

Рена замерла. Ветер швырнул прядь волос ей в лицо, и она машинально откинула её назад, не отрывая взгляда от незнакомца. Чтото в его манере говорить, в интонации, в том, как он подбирал слова, не давало ей просто развернуться и уйти.

— И что же это за история? — спросила она настороженно.

— Не здесь. — Аракано оглянулся по сторонам. На остановке было оживлённо. — Здесь слишком шумно

Они направились в небольшой сквер неподалёку и сели на старую скамейку, укрытую ветвями раскидистого клёна. Листья, уже тронутые багрянцем и золотом, изредка опадали на землю, кружась в медленном осеннем танце. Аракано глубоко вдохнул, словно черпая силы у самого воздуха, и начал говорить. Его голос звучал тихо, но уверенно, с едва уловимой интонацией рассказчика древних легенд — так, будто он не просто рассказывал историю, а оживлял её прямо перед глазами Рены. Перед ней постепенно раскрывался мир, о существовании которого она и не подозревала: мир эльфов, принцесс и их борьбы за свободу в величественной Империи Роксизии.

— Рена, я знаю, как это звучит, — мягко произнёс Аракано, внимательно следя за её реакцией. — Будь я на твоём месте, не поверил бы ни единому слову. Но ты — принцесса, которую отправили в этот мир, чтобы защитить от Тёмного Владыки. Этот кулон на твоей шее — древний артефакт, который веками охраняли правители Роксизии.

— Роксизии? — переспросила Рена с недоверием, но в её глазах уже мелькнуло чтото новое — искра любопытства, разгоревшаяся вопреки здравому смыслу. Она невольно коснулась кулона, ощутив под пальцами едва заметную пульсацию.

— В нашей вселенной Роксизия известна как Империя Эльфов, разделённая на три острова, — продолжил Аракано. — Это мир, где магия течёт в реках, а деревья помнят имена королей. Был у нас император Кайнаэль, который настолько увлёкся старинными заклинаниями, что смог перейти в ваш мир. Однажды, прогуливаясь по улицам одного города, он встретил госпожу Найвану — твою мать. Легенды, веданные народу бардами, гласят, что ему хватило одного взгляда на её сказочные глаза, чтобы сердце наполнилось любовью. Он забрал её в Роксизию и объявил своей невестой.

Аракано сделал паузу, и Рена поймала себя на том, что затаила дыхание.

— Но путь к этому титулу был непрост, — продолжил он. — Найване пришлось выносить эльфийского ребёнка — задача, опасная для человеческой женщины. Магия, текущая в крови будущего дитя, могла погубить её. На одном из балов Кайнаэль объявил о её беременности. Несмотря на предостережения лекарей, Найвана решила оставить тебя. В тот же день состоялась их свадьба. Были те, кто выступал против этого союза — эльфы, считавшие, что кровь смертной осквернит династию.

Аракано замолчал, давая Ренэрин осознать услышанное. Ветер стих, и на мгновение мир вокруг будто замер, ожидая её решения. Листья перестали падать, капли росы на траве застыли, словно время на секунду остановилось. Рена смотрела перед собой, но видела уже не осенний сквер, а далёкие дворцы Роксизии, бал с мерцающими фонарями и женщину с глазами, такими же серебристыми, как у неё самой.

— И что было дальше? — шёпотом спросила она, сама не заметив, как задала вопрос.

Аракано улыбнулся — впервые за весь рассказ понастоящему тепло.

— Дальше началась история, ради которой я здесь, — ответил он. — История о том, как твою семью разлучили, как тебя спрятали в этом мире… и как пришло время вспомнить, кто ты на самом деле.

С каждым новым словом Аракано на лице Рены появлялась улыбка — смешанная с недоверием, почти ироничная. Несмотря на всю убедительность его речи, девушка просто не могла принять то происхождение, которое он пытался ей навязать. Эльфы, магия, древние тайны — всё это напоминало сказку, которую рассказывают на ночь детям. Она внимательно изучала лицо Аракано, ловила малейшие изменения в выражении глаз, искала следы лукавства или наигранности. В глубине души она сомневалась, что подобный мир может существовать на самом деле. Люди не владеют магией — так ведь? Но Аракано был поразительно настойчив.

В какойто момент он замолчал и, заглянув ей прямо в глаза, тихо спросил:

— Ты мне не веришь?

Рена улыбнулась — улыбка вышла натянутой, выдавая бурю мыслей внутри.

— Ты хочешь, чтобы я поверила в это? — тихонько рассмеялась она, но смех прозвучал неестественно.

— Рена, — голос Аракано стал серьёзнее, почти торжественным, — твой отец — император эльфов. Ты — полукровка, рождённая от союза эльфа и человека. А этот кулон… — он осторожно коснулся украшения, чуть натянув цепочку, — твой оберег и твоё проклятие одновременно. Он притягивает в этот мир таких, как меня. Тех кто хочет тебе помочь и тех, кого отправили в этот мир что бы убить тебя. Понимаешь? Тех, от кого Найвана и Эрдан пытались тебя защитить.

Рена застыла. Кровь отхлынула от лица. Она не называла Аракано имён своей семьи — ни матери, ни отчима. Откуда он мог их знать?

— Скажи, как ты всё это время жила с селунисом? — продолжил он.

— «Селунисом»? — недоумевала Рена, смотря на кулон.

— Пять лет назад Найвана с Эрданом вручили тебе то, что мы называем селунисом. Никто не знает его первоначальный образ, но знаю лишь что он появился в день тёмной луны и уберёг всё живое в Роксизии от тьмы. Он видел эпохи, что канули в Лету, наблюдает за каждым мгновением настоящего и знает судьбы, ещё не начертанные на скрижалях времени.

— Откуда ты знаешь, когда он у меня появился? — Рена невольно отодвинулась, настороженно вглядываясь в лицо собеседника. Её пальцы невольно сжали край куртки — давняя привычка выдавать волнение.

— Бывшие короли получали этот кулон в одиннадцать лет, и ты не исключение, — мягко произнёс Аракано, но в его голосе, словно под шёлковой тканью, угадывалось стальное давление. — Так как ты с ним жила всё это время?

— Да нормально я жила, — ответила Рена, стараясь, чтобы голос не дрогнул. Она отвела взгляд, будто разглядывая трещины на асфальте, но на самом деле — чтобы скрыть дрожь в глазах.

— И только недавно почувствовала слежку за собой?

— Откуда ты знаешь? Это ты следил за мной? — в её голосе смешались испуг и злость, а пальцы сжались в кулаки.

— Мне это и не нужно, — спокойно ответил Аракано. — Я знаю каждый твой шаг и без слежки. Рена, ты должна мне поверить!

— Доказательство! — резко перебила она. На мгновение в её глазах промелькнуло чтото новое — слабая искра проблеска веры, тут же затуманенная сомнением. Аракано замер, словно прислушиваясь к невидимому эху. Затем на его лице появилась едва заметная улыбка, а в изумрудных глазах вспыхнула искорка надежды.

— Ты мне веришь?

— Докажи, — твёрдо сказала Рена, выпрямившись. — Если, конечно сможешь. Всё что ты сейчас говоришь больше похоже на...

Девушка замялась, не решаясь продолжить. Аракано, словно прочитав её мысли, закончил то, что не могла произнести Ренэрин.

— Похоже на бред сумасшедшего?

Девушка невольно кивнула, посмотрев на него виноватым взглядом. Взгляд Аракано метнулся к остановке неподалёку, словно он когото высматривал в сумрачной глубине улицы. Он взял Рену за руку — мягко, но уверенно — и подвёл к краю тротуара. Его пальцы слегка сжались, передавая ей толику своей уверенности.

— Видишь вон тех двух? — прошептал он, кивнув в сторону двух мужчин. Выглядели они не очень: растрёпаные волосы и потрепанные, грязные одежды. Они стояли чуть поодаль от остановки и изредка оглядывались по сторонам. Рена кивнула, чувствуя, как по спине пробежал холодок. — Козырёк остановки зеркальный. Если заглянешь в него, сможешь увидеть истинные облики каждого. Они, как духи, отражаются в зеркалах. Только призракам нужны особые условия, а этим созданиям достаточно любого стекла или зеркала.— он усмехнулся, но улыбка вышла невесёлой.

— Будь осторожна, иначе они тебя заметят. Обычные люди их не видят, но ты — с магией отца и силой селуниса — сможешь разглядеть то, что они так тщательно скрывают.

Ренэрин нерешительно подошла к остановке сзади. Сделав вид, что проверяет расписание автобуса, она бросила осторожный взгляд в зеркальную поверхность козырька. Было странно, но... Аракано не солгал. Сначала она увидела обычные отражения прохожих — размытые силуэты, спешащие по своим делам. Но, сделав шаг ближе, Рена различила и тех мужчин. Их облики изменились — стали искажёнными, зловещими. Острые клыки, выступающие изпод губ, кровавоалые глаза, горящие холодным огнём, кожистые складки вместо человеческих черт… Темнота сгустилась над ней, словно тяжёлое чёрное покрывало, поглощающее свет уличных фонарей. От существ исходила аура первобытного страха — будто сама бездна дышала в затылок. Они переговаривались тихими, шипящими голосами. Словно почувствовав неладное, один из них вдруг резко повернул голову. Не подавая виду, она медленно ушла обратно к скверу. Сердце забилось чаще, отдаваясь гулким стуком в висках. Мир вокруг будто замедлился: звуки стали глуше, очертания расплывались, а воздух сделался густым и вязким. Рена сглотнула, пытаясь осознать увиденное. Всё, во что она верила, рушилось в одно мгновение, рассыпаясь на осколки реальности.

— Теперь ты видишь? — тихо спросил Аракано, осторожно положив руку ей на плечо. Его голос прозвучал как якорь в этом вихре страха.

— Что это такое? — дрожащим голосом проронила Рена, останавившись. Она бегло глянула в их сторону, но в это время Аракано быстро повернул голову девушки на себя.

— Они смотрят на нас. Они называются терраликсами. Эти мерзкие твари заполонили Рокзисию, примкнув к Владыке. Их отправили за тобой и кулоном.

— Что? Зачем?

— Им приказано убить тебя, — видя страх в глазах девушки, проронил Аракано.

Рена побледнела. Пальцы, всё ещё сжимавшие край куртки, задрожали. В голове вихрем проносились мысли: «Терраликсы… Роксизия… магия… Это не может быть правдой. Но я же видела их в отражении! Видела эти глаза, эти клыки…»

— Почему? — прошептала она. — Почему они хотят меня убить?

Аракано огляделся по сторонам, будто проверяя, не подслушивает ли кто. Затем наклонился ближе и заговорил почти шёпотом:

— Потому что ты — последняя наследница императорского рода. Пока ты жива, у Роксизии есть надежда освободиться от власти Владыки. Он знает это. И он боится.

Рена покачала головой, пытаясь осмыслить услышанное.

— Я человек... Во мне нет ничего необычного. — отрицая слова Аракано, девушка покачала головой по сторонам. Она не хотела принимать все сказанное незнакомцем за правду. Такого просто не могло быть. Аракано попытался коснуться её лица, но девушка лишь оттолкнула парня.

— Ренэрин, ты должна мне поверить... Люди не могут увидеть этих тварей в их истинном обличии, а ты можешь.

— Но почему я? — голос Рены дрожал, но в нём уже не было прежнего отрицания — только растерянность и страх. — Почему именно я вижу их?

Аракано осторожно опустил руку, которую она оттолкнула, но не отстранился. Его взгляд был полон искренности и какойто древней, почти невыразимой печали.

— Потому что в тебе течёт кровь эльфов. Магия твоего отца пробуждается — медленно, но верно. Селунис помогает тебе видеть то, что скрыто от других. И не только видеть…

Рена невольно сжала кулон в ладони. Металл снова оказался тёплым — почти горячим. Свет, медленно пробивающийся сквозь вечер, отлавал золотым и серебряным.

— Твою мать! — нервно бросил парень, закрывая девушку своим телом. Рена же, быстро спрятав кулон в карман, почувствовала внезапный удар страха, который охватил ее несколько дней назад. Аракано внимательно осмотрел молчащих жителей, которые стояли неподвижно, как будто время замерло. И лишьдвое мужчин медленно приближались к ним.

— Тактактак… — хриплым, противным голосом протянул один из терраликсов. Его голос напоминал скрежет ржавого железа по камню. — Значит, моё чутьё нас не подвело: эльф и...

Его взгляд остановился на Ренэрин, серебристые глаза девушки привлекли его внимание больше всего.

— Госпожа удача, видимо, на нашей стороне, раз тут и бывший гвардеец, и полукровка с селунисом.

Взгляд твари медленно спустился к карману девушки, существо облизнулось. Его язык был длиннее, чем у людей, и, казалось, разделён на два конца — словно у змеи. От этого зрелища Рена невольно содрогнулась, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. Аракано, понимая, что обычные люди вокруг не видят происходящего, резко приоткрыл куртку. Ловким, отточенным движением он вынул кинжал из внутреннего кармана и направил остриё на терраликсов. Рена и парень сделали несколько шагов назад. Аракано не сводил глаз с противников — его поза была напряжённой, но уверенной. Чтото явно сдерживало терраликсов. Если бы они хотели напасть, то уже сделали бы это — и маленький кинжал не стал бы для них серьёзной преградой. Искажённые создания застыли перед ними, будто статуи из кошмарного сна. Взгляд Аракано скользнул по фигурам терраликсов, выискивая уязвимые места. Сталь кинжала блестела в свете уличных фонарей, а рука воина держала оружие твёрдо и уверенно. Терраликсы, казалось, наслаждались ситуацией. Они стояли неподвижно, острые зубы сверкнули в усмешке.

— Нашему владыке нужна лишь девчонка! — наконец подал мерзкий голос один из терраликсов.

— Девчонка, говоришь? — на лице Аракано появилась злая, почти хищная улыбка. — Ну так поймай нас, если вообще сможешь что-то сделать.

— Думаешь эта штуковина нас остановит? Ты должен знать, что кинжалы и мечи нам не нанесут серьёзного урона.

— Согласен с тобой. — пожал Аракано плечами. — Эта штука не остановит, но остановит другая.

С этими словами он быстрым движением достал из кармана горсть какойто пыли и швырнул её в терраликсов. Существа взвыли от боли — порошок попал им в глаза, заставляя отпрянуть и заскрести когтями по лицу. Не теряя ни секунды, парень схватил Рену за руку, и они бросились прочь. Терраликсы, потеряв контроль над своей магией, на мгновение приняли свои истинные облики — жуткие, искажённые формы с горящими глазами и оскаленными клыками. Рена была поражена тем, как быстро и ловко Аракано справился с опасностью.

Они мчались через узкие улочки города, петляя между домами и стараясь оторваться от преследователей. С каждым шагом Рена чувствовала, как сердце колотится всё быстрее, а дыхание становится тяжелее. Наконец они выбежали за пределы района, оказавшись на более открытой местности. Аракано замедлил шаг, тяжело дыша и схватившись за бок. Он оглянулся — преследователей не было видно.

Рена подошла к нему, тоже пытаясь отдышаться.

— Что это было за пыль? — спросила она, глядя на Аракано широко раскрытыми глазами. Тот усмехнулся, вытирая пот со лба.

— Это суим, порошок который вредить терраликсам. Оно блокирует их магию на некоторое время, давая возможность уйти. Обычно его делают из растений, но можно и с помощью алхимии.

— С помощью каких растений? — не унималась Рена.

Аракано улыбнулся, смотря на девушку.

— А ты очень любознательна. — он уселся на скамейку, переводя дух. — Думаю, шипохвостная ива тебе ни о чём не говорит, верно?

Рена кивнула.

— Хорошо. А почему кулон начал светиться? — она достала селунис из кармана и протянула его Аракано.

— Почувствовав опасность, селунис начинает искриться и слегка обжигать кожу, чтобы предупредить и обезопасить своего хранителя, — пояснил Аракано.

— Я даже не знала, что он способен на такое, — Рена пристально посмотрела на кулон.

— Да, каждый магический предмет имеет скрытые возможности, — Аракано взял кулон из рук Рены и внимательно осмотрел его. — Мы должны быть осторожны и следить за тем, какие силы он пробуждает в тебе. Иногда опасно терять контроль над своей силой.

— Но почему мама не рассказала мне об этом? — задумчиво проронила девушка, садясь рядом с Аракано.

— Чтобы ты не попала в такие переделки, как сейчас, — парень осторожно вернул кулон Рене. Она с опаской посмотрела на него — ожог, оставленный артефактом, всё ещё болел. — Не бойся. Терраликсы далеко, а значит, кулон не будет вытворять подобное. Ты можешь спокойно надеть его. Я отведу тебя домой — твоя мама наверняка места себе не находит.

«Чёрт, мама…» — мелькнуло в голове у Рены. Она закрыла лицо руками, опершись локтями о колени.

— Что такое?

— За мной должен был приехать отчим. Он наверняка уже там, — ответила Рена. В этот момент телефон в её рюкзаке зазвонил.

Она достала его и ответила:

«Рена, я уже на месте, жду тебя возле входа. Ты где?» — раздался из трубки голос Эрдана.

— Эрдан, я сейчас не на занятиях, — осторожно начала Рена.

«А где?» — недоумённо спросил отчим.

Рена бросила взгляд на Аракано — тот едва заметно покачал головой, словно просил не упоминать его. Девушка огляделась в поисках какого-нибудь ориентира, но ближайший дом был слишком далеко.

Включив громкую связь и геолокацию, она проверила своё местоположение по картам.

— Я сейчас в новом районе, возле парка искусств, — сказала она в трубку.

В динамике повисло молчание, затем Эрдан тяжело вздохнул:

«Ладно, стой там и никуда не уходи. Я скоро приеду»

Гудки оповестили о завершении звонка.

— Тогда я пойду, — Аракано встал со скамейки.

Рена растерянно посмотрела на него, убрала телефон и подбежала к парню, схватив его за рукав.

— Стой! А если эти… терраликсы вернутся? Что я буду делать одна? Ты не можешь меня бросить тут!

Аракано невольно улыбнулся. Он аккуратно убрал её руку со своего рукава и полез в карман. Достав небольшой мешочек, он передал его Рене.

Она с любопытством развязала шнурок и заглянула внутрь. Внутри лежал странный оранжевый порошок.

— Этот суим сделан с помощью алхимии. Не особо сильный, но парализует терраликсов на пять-десять минут. Этого времени должно хватить, что бы сбежать. Как только они приблизятся, кулон даст тебе знать. Подпусти их поближе и брось горсть прямо в них.

Рена взяла мешочек и спрятала его в карман. В душе смешались страх и надежда — теперь у неё было хоть какоето оружие против этих тварей.

— Не бойся, — добавил Аракано. — Терраликсам ты нужна живой. Они не смогут тебя убить. Иначе Владыка им бошки оторвёт.

— Почему ты не хочешь встретится с моей мамой, раз знаешь её?

— Мы с Эрданом не в очень хороших отношениях. Перед тем, как последовать за королевой, он сказал мне на последок: «Ещё хоть раз увижу, я убью тебя своими руками.» Я, конечно, готов рискнуть своей жизнью, но умереть от его рук очень не хочется.

Он рассмеялся, затем развернулся и молча ушёл, растворяясь в ночной тьме парка. Рена осталась стоять на месте, сжимая в кармане мешочек с суимом. Ветер шевелил её волосы, а вдалеке уже слышался шум приближающейся машины. Она глубоко вздохнула, пытаясь унять дрожь в руках. Теперь она знала: мир больше не будет прежним. И ей предстоит научиться жить в нём — с магией, опасностями и новыми союзниками.

Глава 5

— О чём ты вообще думала, идя так далеко одна по темноте?

Не успела Ренэрин зайти в квартиру, как на пороге её встретила разъярённая мать.

— Да ладно тебе, Найван. Ничего же страшного не случилось. Она же не в лес ушла. — с лёгким смехом проронил Эрдан, снимая обувь.

— Эрдан, вообще замолчи! Я не тебя спрашивала.

Найвана серьёзно посмотрела на Ренэрин, всё ожидая ответа. Но та ничего не говорила. В какой-то степени она даже держала обиду на мать за то, что та не рассказывала всей правды.

— А ты ничего не хочешь рассказать мне? — в ответ раздался голос Ренэрин: холодный, не такой как обычно. Найвана на мгновение замерла, словно от удара. Её рука, всё ещё вытянутая в сторону дочери, невольно опустилась. Она открыла рот, чтобы резко ответить, но слова застряли в горле.

— Что ты имеешь в виду? — осторожно спросила она, и в её голосе уже не было прежней ярости, только настороженность.

Ренэрин сняла рюкзак и аккуратно поставила его у стены — слишком аккуратно, будто каждое движение требовало усилий, чтобы не сорваться.

— Всё, — коротко бросила она. — Всё, что вы оба скрываете. Про отца, про этот чёртов кулон, про тварей, которые меня убить пытаются.

Эрдан, который до этого момента стоял в стороне, замер с наполовину расшнурованным ботинком в руке. Он выпрямился и поправив очки, посмотрел на Ренэрин.

— Что ты сейчас сказала?

— Что слышали. Я этих чёрных тварей своими глазами видела. И именно из-за них я оказалась там!

Найвана с Эрданом нервно переглянулись, не зная, что и сказать. В прихожей повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь прерывистым дыханием Ренэрин и далёким гулом проезжающих за окном машин.

Наконец Найвана сделала шаг вперёд и осторожно положила руку на плечо дочери. Её пальцы слегка дрожали.

— Ренэрин… — голос матери прозвучал непривычно мягко, почти умоляюще. — Ты правда их видела?

— Видела. — кратко бросила девушка и взяв рюкзак, направилась в свою комнату. Дверь с грохотом закрылась, оставив Найвану с Эрданом в вечерней тишине квартиры.

Утро выдалось пронзительно холодным. Рена торопилась в школу, ступая по лужам — они казались огромными зеркалами, в которых дрожали отражения хмурого неба. Девушка шла молча, без наушников. Слушая звуки далеких автомобилей и визгов детей. Лужи под ногами вдруг превратились в сверкающие ковры, усыпанные тысячами крохотных бриллиантов. Рена невольно сжала в кармане мешок с суимом. Пальцы судорожно обхватили ткань: теперь она не могла представить себя без него. Страх перед терраликсами сковывал сильнее утреннего холода. Мимо пробегали другие школьники — смеясь, толкаясь, спеша на уроки. Внезапно девушка замерла, почувствовав резкий холод. Именно это чувство не давало ей покоя несколько дней. Дрожащими руками девушка расстегнула куртку, вытащила изпод толстовки кулон. Селунис мерцал тревожным серебристым светом, точно так же, как накануне. Девушка нервно огляделась и бросила испуганный взгляд назад. Двое мужчин неотступно следовали за ней. Их лица искажала гримаса гнева и ненависти — даже на расстоянии Рена чувствовала эту тёмную, давящую ауру. Она ускорила шаг. Мужчины не отставали. Шаг перешёл на бег.

В голове всплыли слова инструкции:

«Суим хорошо отпугивает терраликсов. Он обжигает их тела, словно огонь, и парализует на пятьдесять минут. Этого времени хватит, чтобы убежать и спрятаться. Как только они приблизятся, кулон даст тебе знать. Подпусти их близко, а когда окажутся рядом — брось горсть порошка прямо в них».

Рена крепче сжала мешок, готовясь собираясь с духом… Но вдруг её окликнул до боли знакомый голос. Замерев у обочины, она изумлённо обернулась. Терраликсы остановились возле детской площадки, настороженно глядя в сторону жилого дома. На их лицах читалось явное раздражение. Рена повернула голову туда же. Сердце, колотившееся, как бешеное чуть под успокоилось, холод секунду назад охватывающий её отступал. Не думая ни секунды, Рена ринулась к парню, идущему ей на встречу.

Это оказался её одноклассник. Он широко улыбнулся, обнял девушку и, не сдерживая смеха, произнёс:

— Ты чего опаздываешь? Обычно самая первая приходишь, а тут такой сюрприз.

— Да я проспала. Не услышала будильник, вот и опаздываю. А ты слишком рано идёшь. Сейчас только первый урок начинается, а не пятый. – шутка незаставила себя долго ждать. Юноша рассмеялся.

— Да так. Подумал сходить на первые три урока, а потом сбежать и пойти погулять.

— Понятно всё с тобой. Ладно, раз собрался на первые уроки, идём. – Рена невольно бросила взгляд в сторону терраликсов. Те попрежнему стояли поодаль — молчаливые, неподвижные, и не сводили с неё глаз. Причина их бездействия оставалась загадкой. Кулон на груди пульсировал жаром, обжигая кожу, но девушка изо всех сил старалась не подавать виду, что ей больно.

В пустом классе, сидя на подоконнике, Шерри скептически подняла бровь:

— Ты сейчас шутишь?

Рена облокотилась на спинку стула и вздохнула:

— Говорю же, нет. Какой смысл мне это придумывать?

— Ну, знаешь… Всё, что ты рассказала, звучит как какаято сказка. Может, этот Аракано, как и тот дед, слегка… не в себе? Вот и выдумывает. — произнеся это, Шерри покрутила пальцем у виска.

— Не знаю. Он был очень убедителен. Да и то, что я увидела в отражении на остановке, мне точно не показалось.

Шерри на мгновение замолчала, потом с лукавой улыбкой произнесла:

— А может, он тебя в гипноз ввёл?

Рена недовольно наклонила голову набок:

— Шерр, ты сейчас несёшь бред. Вот серьёзно.

— Ну мало ли… — Шерри сделала глоток из пластикового стакана. — А где сейчас эти… терраликсы?

— Понятия не имею. Когда я шла в школу, они стояли недалеко от меня.

Шерри несколько минут молча сидела, не сводя глаз с Ренэрин, а после произнесла:

— Да, подруга. Раньше я в нашей паре была ходячим приключением, а теперь им стала ты.

— Хаха, очень смешно, — буркнула Рена с нотками иронии. — Только мне както не до смеха. После того, что этот кулон начал вытворять, я боюсь его носить.

Она резко сняла селунис и швырнула в дальний угол класса, не желая видеть его.

— Ты с ума сошла?! — Шерри подавилась водой, поставила стакан и спрыгнула с подоконника. Бросившись к раковине, она выудила кулон из воды, протёрла тряпочкой и внимательно осмотрела. Казалось, блеск камня чуть изменился — стал глубже, таинственнее. Вернувшись к Рене, она положила кулон перед подругой.

— Ещё раз выкинешь — я тебе по голове настучу. А если всё, что сказал тот парень, — правда…

— Буквально минуту назад ты говорила другое.

— Мало ли что я говорила. Знаешь, в это всё сложно поверить с твоих слов. — Шерри на мгновение отошла, затем вернулась со стулом, поставила его рядом с Реной и села. Её голос стал тише, в нём появились нотки серьёзности и осторожного любопытства. — Давай проверим. Заодно посмотрим, как работает твой кулон.

— Я и так знаю, как он работает, даже проверять не надо, — бросила Рена, смотря на кулон.

Шерри прищурилась, наклонилась ближе и понизила голос:

— А вдруг твой кулон может не только предупреждать об опасности? Может, он ещё и показывает чтото? Или подсказывает, где искать ответы?

Рена нахмурилась, разглядывая Селунис. Камень действительно выглядел иначе — его серебристое мерцание теперь перемежалось тонкими золотистыми прожилками, словно внутри пробуждалась какаято сила.

— О чём ты? — осторожно спросила она. Шерри подалась вперёд, глаза её горели азартом.

— Ну подумай сама: он реагирует на терраликсов, предупреждает тебя. А что, если он может показать, откуда они берутся? Или… — она понизила голос ещё больше, — где сейчас твой отец?

У Рены перехватило дыхание.

— И как это проверить? — прошептала она.

— Может... Аракано знает?

— Да ну. Звучит как бред, где мне его искать-то? Город у нас не маленький, мало ли где он сейчас.

Разговоры их прервал громкий, мерзкий звонок. Девушки резко вздрогнули — Рена даже чуть не уронила кулон, который всё ещё держала в руках. В коридоре зазвучали торопливые шаги, голоса, смех — школьники спешили на урок. Дверь класса распахнулась, и в помещение гурьбой ввалились одноклассники, шумно рассаживаясь по местам. Шерри вздохнула и неохотно отодвинулась от подруги:

— Потом продолжим. Но мы обязательно это проверим, поняла?

Рена кивнула, поспешно надевая кулон обратно и пряча его под толстовку. Камень на мгновение потеплел, будто одобряя её решение. Она бросила взгляд в окно: в школьном дворе стояли родители и более младшие ученики. В класс вошла учительница: высокая, строгая женщина с седыми прядями в тугой причёске. Она окинула взглядом класс, поправила очки и громко произнесла:

— Итак, достаём тетради и учебники. Сегодня у нас контрольная, поэтому никаких разговоров и лишних перемещений по классу.

Класс дружно застонал, но учительница лишь подняла бровь:

— Ваши стоны не отменят контрольную. Приступаем.

Шерри повернулась к Рене и шёпотом пробормотала:

— Вот уж повезло так повезло. Вместо того чтобы думать, как проверить твою магическую цацку, будем решать уравнения.

Рена слабо улыбнулась, доставая тетрадь. Но мысли её были далеко: она всё ещё слышала слова Шерри, которые она только недавно говорила

Учительница раздала листы с заданиями. Рена взяла ручку, но перед глазами вместо задач всплывала картина утренней погони, мерцание Селуниса, напряжённое лицо матери вчера вечером…

— Ренэрин, — голос учительницы заставил её вздрогнуть. — Если ты не готова к контрольной, это не повод смотреть в окно с таким видом, будто там появятся ответы. Приступай к работе.

— Да, конечно, — пробормотала Рена, опуская взгляд на лист.

Глава 6

Громкий звонок заполонил коридоры школы, эхом отражаясь от стен и возвещая об окончании последнего урока. Звук, ещё мгновение назад казавшийся невыносимо резким, теперь прозвучал как самая сладкая музыка.

Вздохнув с облегчением, ученики в спешке собирали свои вещи. Ктото лихорадочно запихивал учебники в рюкзак, ктото старательно протирал доску, надеясь заслужить лишнюю минуту снисхождения, а ктото уже мысленно был далеко — на прогулке с друзьями, дома перед телевизором. Не дожидаясь формального разрешения учителя, несколько парней пулей вылетели из класса, едва не сбив с ног робкую одноклассницу у двери. За ними последовали другие — кабинет опустел за долю секунды, превратившись из шумного улья в почти заброшенное помещение с разбросанными на столах тетрадями и забытым мелом на полу. Шерри, не теряя времени, в быстром темпе скинула оставшиеся вещи в рюкзак — ручки, карандаши, блокноты, п, — всё полетело внутрь без разбора. С характерным звуком молнии она застегнула рюкзак, подошла к Рене и с лёгкостью гимнастки запрыгнула на край стола, слегка покачиваясь и болтая ногами.

— Ну что, подруга, — весело произнесла она, откинув прядь волос со лба, — сегодня мы заслужили награду за выживание в этом царстве уравнений и параграфов. Мороженое? Парк? Или сразу кино, пока родители не придумали какоенибудь «полезное» занятие на вечер?

Рена оторвала взгляд от тетради, которую всё ещё машинально листала. Её пальцы слегка дрожали — не от усталости, а от напряжения, которое не отпускало её весь день. Взгляд невольно метнулся к окну: там, на противоположной стороне улицы, всё ещё маячили две тёмные фигуры. Терраликсы не ушли — они просто замерли, выжидая.

Она поспешно отвернулась, стараясь не выдать тревоги.

— Да, мороженое было бы кстати, — ответила она, стараясь придать голосу лёгкость. — Только… давай сначала зайдём ко мне? Мне нужно коечто проверить.

Шерри прищурилась, мгновенно уловив нотку напряжения в голосе подруги. Её беззаботная улыбка чуть померкла. Сев на край стола, Шерри не сводила глаз с подруги.

— Чтото не так? — тихо спросила она, наклонившись ближе. — Опять эти… твари?

Рена кивнула, сжимая край стола. Кулон под толстовкой едва заметно пульсировал, напоминая о себе.

— Они всё ещё там, — прошептала она. — И я не уверена, что они просто так отстанут.

— Значит, сначала к тебе, — твёрдо сказала она. — А мороженое подождёт. Раз уж я ввязалась в эту историю, то до конца. И не вздумай спорить!

— Джонс, слезь со стола. – оторвав глаза от монитора компьютера, подала голос учительница. Шерри недовольно глянула на неё, но перечить не стала и молча спрыгнула, сев на стул за соседней партой.

— Ты скоро? — сложив руки на столе, Шерри положила на них голову и подняла взгляд на подругу — глаза её были широко раскрыты, почти умоляющие, с лукавой искоркой в глубине зрачков. Рена невольно повернула голову к подруге. На мгновение их взгляды встретились — и вдруг Рена не смогла сдержать смеха. Он вырвался неожиданно: звонкий и заразительный, словно весенний ручей. Услышав, Шерри тоже не выдержала — сначала тихо хихикнула, прикрыв рот ладонью, а затем и вовсе расхохоталась в голос, сотрясаясь всем телом и чуть не свалившись на пол. Они обе знали, что нужно быстрее собираться, но никак не могли остановиться: смех накатывал новой волной каждый раз, когда они ловили взгляд друг друга. Учительница, сидевшая за своим столом у окна, невольно улыбнулась, краем уха услышав этот беззаботный хохот. Она на секунду оторвала взгляд от стопки тетрадей, с теплотой посмотрела на подружек и покачала головой, но ничего не сказала — лишь мягко улыбнулась и вернулась к проверке работ, тихонько покачивая головой в такт их веселью.

Спустя пару мгновений, когда смех понемногу стих и по щекам ещё бежали слёзы веселья, Рена быстро закинула тетрадь и пенал в сумку. Девушки одновременно встали изза парты, поправили юбки и, весело переглянувшись, направились к выходу.

— До свидания! — хором произнесли они, поклонившись с нарочитой серьёзностью, которая тут же рассыпалась в новых смешинках.

— Хорошего вам дня, девочки, — ответила учительница, не скрывая улыбки. — И постарайтесь не смеяться всю дорогу до дома, не то могут увезти в место, с белыми стенами!

Спустившись на первый этаж, Рена передала сумку подруге, а сама пошла к вешалке за куртками. В просторном холле школы было почти безлюдно: у стены дремал охранник, время от времени поглядывая на монитор видеонаблюдения, а неподалёку, у расписания, топтались двое дошколят в ярких рюкзаках — ждали начала своих занятий и тихонько спорили, кто первым будет рисовать на доске.

Пройдя через турникеты, девушки с улыбками посмотрели на охранника:

— До завтра!

— И вам всего доброго, красавицы, — отозвался тот, махнув рукой.

Выйдя за пределы школы, они вдохнули полной грудью — осенний воздух оказался неожиданно холодным, почти зимним. Он обжёг лёгкие свежестью, заставил слегка поежиться и поднять воротники курток. Покинув пределы двора, девушки замедлили шаг и, переглянувшись с улыбкой, направились прогулочным шагом в сторону дома Ренэрин. Листья под ногами шуршали, словно перешёптывались о чёмто своём, — жёлтые, багряные, коричневые, они то и дело взмывали в воздух от порывов ветра и кружились в последнем танце, прежде чем опуститься на землю.

Шерри засунула руки в карманы и слегка подпрыгнула, стараясь попасть ногой в особенно пышный ворох опавшей листвы.

— Ну и холодина, — поежившись, заметила она. — Ещё неделю назад было тепло, а теперь будто ктото щёлкнул выключателем: осень — зима.

Рена кивнула, поправляя капюшон. Она невольно бросила взгляд через плечо — туда, где за углом школы всё ещё виднелась тёмная арка ворот. В глубине души теплилось странное чувство: будто ктото наблюдает. Кулон под толстовкой едва заметно пульсировал, но не обжигающе, а скорее успокаивающе — словно напоминал, что она не одна.

— Да, погода резко сменилась, — ответила она, стараясь говорить легко. — Зато смотри, как красиво.

— Холодно, голодно и мокро. — недовольно выпалила Шерри, щурясь от ветра.

— Ты не исправима. Вечно видишь всё только плохое.

— А ты вечно только хорошее. — произнесла Шерри. — Ну что, ты надумала?

Она повернулась к подруге. Рена, опустив глаза в землю, молча шла вперёд, не желая что-то ей отвечать.

— Как ты себе это представляешь? – возмущённым тоном проронила Рена, встав на месте. – Подойдём к ним и скажем: Эй мы тут, догоните нас. Так что ли?

В её голосе звучали нотки иронии и издевательства.

— Ты меня совсем за дуру держишь? – остановившись на пол пути, Шерри недовольно сложила руки на груди. – Не так же.

— Шерр, я понимаю, как тебе нравятся фильмы в жанре фантастики, но в реальном мире это глупый поступок.

Произнесла Ренэрин не останавливаясь.

— Ну подожди меня хоть!

Шерри ринулась вслед за подругой, чуть не поскользнувшись на влажном асфальте. Перейдя дорогу, девушки решили прогуляться по району — хотелось проветриться и успокоить мысли, разложить по полочкам всё, что произошло за день. Вопреки желаниям Рены, они продолжали перебирать в разговорах тему о странном парне и непонятных существах. Слова крутились на языке, вопросы множились: кто они? зачем следят? что им нужно от неё? Рена то и дело касалась кулона под толстовкой — тот оставался холодным, но от этого было не легче. Проходя мимо магазинов с тускло светящимися витринами, старых домов с резными балконами и полупустых скверов, где на скамейках лежали ворохи опавшей листвы, девушки вдыхали колючий осенний воздух. Он был пронизывающе холодным, с лёгкой примесью выхлопных газов и запахом прелой листвы. Ветер то и дело дёргал за края курток, забирался под капюшоны, напоминая, что зима уже на пороге.

Шум улицы и гомон прохожих немного отвлекали их от тревожных разговоров: гудки машин, смех детей, голоса прохожих, перебрасывающихся короткими фразами, — всё это создавало фон, но не заглушало мыслей. Подруги не терялись в суете, сохраняя ясные головы и чёткие решения: нужно понять, что происходит, и придумать план. Они свернули в узкий переулок, обсаженный старыми клёнами. Ветви деревьев, почти голые, переплетались над головой, образуя мрачноватую арку. Шерри вдруг остановилась, окинула подругу хитрым взглядом и, подпрыгнув, схватила низкую ветку. С листьев сошла дождевая вода прямо на голову Ренэрин.

— Шерри! — вскрикнула девушка, отпрыгивая и отряхивая волосы. — Совсем с ума сошла?

Шерри расхохоталась, зажимая рот рукой:

— Просто хотела немного разрядить обстановку. А то ты такая серьёзная, будто на военный совет идёшь!

Рена, сначала нахмурившись, не выдержала и тоже рассмеялась. Холодные капли стекали по шее, за воротник куртки, но неожиданно стало легче — будто этот нелепый жест смыл часть напряжения.

— Ну я тебе устрою!

Рена бросилась вдогонку за подругой, её кроссовки чуть не скользили на влажных от недавнего дождя плитках тротуара. Они проносились вдоль дорог, ловко огибая прохожих — ктото неодобрительно качал головой, ктото, напротив, улыбался, глядя на эту беззаботную гонку. Ветер развевал волосы, а дыхание сбивалось, но девушки лишь смеялись громче, чувствуя, как напряжение дня тает с каждым шагом. Подбежав к детской площадке, Шерри быстро перебралась через невысокий заборчик. Как только она оказалась внутри, девушка метнулась к игровой горке и попыталась спрятаться за ней, присев на корточки и стараясь слиться с разноцветным пластиком. Недолго думая, Рена перелезла вслед за ней. Её высокий рост действительно делал Шерри лёгкой мишенью — силуэт подруги отчётливо виднелся за невысокой конструкцией. Обойдя горку с другой стороны, Рена подкралась к ней сзади, ступая почти бесшумно, затаив дыхание. Не издавая ни единого звука, она резко запрыгнула на спину подруги. Шерри взвизгнула, теряя равновесие, но Рена вовремя подхватила её, и обе рухнули на мягкое прорезиненное покрытие.

Громкий смех взмыл в серое осеннее небо, словно стая птиц, вырвавшаяся на свободу. Со стороны они, возможно, выглядели глупо — две старшеклассницы, валяющиеся на детской площадке, — но эти редкие моменты беззаботности никто и ничто не могло омрачить. Отдышавшись и вытирая слёзы, девушки поднялись, отряхнули куртки и закинули рюкзаки на спины. Расправляя плечи и всё ещё посмеиваясь, они направились в сторону дома Рены, обмениваясь шутливыми упрёками. Но внезапно Рена остановилась так резко, что Шерри чуть не налетела на неё. Она замерла, нахмурившись, и невольно коснулась кулона под толстовкой. Взгляд Рены метнулся в сторону тёмного переулка, что вёл к старой котельной. Там, в глубине тени, ей почудилось какоето движение — неясный силуэт, скользнувший за углом.

— Что такое? — раздался голос Шерри.

Рена помедлила, потом покачала головой:

— Ничего… Наверное, показалось. Пойдём.

Но шаг её стал осторожнее, а взгляд — внимательнее. Веселье ещё теплилось гдето внутри, но теперь к нему примешалось знакомое, колючее чувство опасности. Через несколько мгновений Ренэрин замерла на месте.

— Ты чего остановилась? — Шерри прошла чуть дальше, прежде чем замереть.

Внезапно Ренэрин схватила Шерри за руку и рывком затащила за припаркованную машину — старый, потрёпанный «Форд» с ржавыми пятнами на крыльях и пыльными окнами. Они сели на корточки, пригибаясь так низко, что колени почти касались асфальта. Рена инстинктивно вжалась в холодный металл кузова, увлекая подругу следом.

— Да что происхо… — Шерри хотела было продолжить, но Рена быстро прикрыла ей рот рукой и приложила палец к своим губам, взглядом указывая вперёд. По тротуару, всего в нескольких метрах от них, неторопливо шли двое мужчин. Их тёмные плащи развевались на ветру, а шаги звучали неестественно ровно — будто они не просто шли, а отсчитывали шаги по невидимой линейке. Лица были частично скрыты краями капюшонов, но Рена безошибочно узнала их: терраликсы, что преследовали её утром. Шерри замерла, широко раскрыв глаза. Рена почувствовала, как подруга судорожно сжала её запястье — так сильно, что стало чуть больно. Она осторожно убрала руку ото рта Шерри и одними губами прошептала:

— Тише. Это они. Те, о ком я говорила.

— Совсем крыша поехала? Просто два мужчины, что тут такого? — Шерри повернула голову к Рене, брови её сошлись на переносице, в голосе звучала смесь раздражения и недоумения. Ничего не сказав в ответ, Рена расстегнула куртку и осторожно достала изпод толстовки кулон. Селунис в её ладони искрился серебристозолотым светом — не ярко, а словно изнутри, будто в камне теплилась крошечная звезда. Свет мягко переливался, бросая блики на лицо Шерри.

— Офигеть… — протяжно проронила Шерри, затаив дыхание. Она не отрывала взгляда от кулона, словно боялась, что он исчезнет, если она моргнёт. Затем резко подняла глаза на подругу — в них читалось неподдельное удивление.

— Это те самые тарраликсы, — тихо произнесла Рена, сжимая кулон в руке. Она почувствовала, как сердце забилось чаще, а ладони слегка вспотели. — Ощущения, когда они рядом, я никогда в жизни не забуду.

Шерри нервно оглянулась на мужчин — те остановились не так далеко от девушек, о чёмто переговариваясь. Их силуэты казались слишком чёткими в полумраке улицы, а движения — неестественно плавными. Девушка снова повернулась к Рене.

— Терраликсы? — шёпотом спросила она. Рена молча кивнула, её губы сжались в тонкую линию. — И что нам делать?

— Нужно уходить от сюда, — голос девушки звучал все тише. В этот момент Селунис заискрился ещё сильнее — свет стал ярче, почти ослепительным, а камень начал ощутимо обжигать ладонь. Рена тихо охнула, быстро сняла кулон и вложила его в руку Шерри.

— Что ты делаешь? — в недоумении прошептала она.

— Аракано сказал, что им нужен кулон, — быстро заговорила Рена, стараясь говорить спокойно, хотя внутри всё дрожало. — Если меня схватят, ты должна будешь убежать отсюда, как можно дальше. Передай его моей матери.

— Я в разы сильнее тебя и смогу дать отпор. — произнесла Шерри.

— Я не хочу рисковать тобой!

— А собой значит можешь?! — голос Шерри дрогнул, но в нём звучала стальная решимость.

Рена на мгновение замерла, поражённая силой в голосе подруги. Она хотела возразить, но слова застряли в горле. В глазах Шерри читалась такая твёрдая уверенность, что спорить стало бессмысленно.

— Хорошо. Тогда мы бежим вместе!

Чёрная вспышка озарила всё вокруг — резкий, неестественный свет, будто сама тьма вспыхнула на мгновение. Он ударил по глазам, заставив девушек отпрянуть от машины и инстинктивно прикрыть лица руками. Терраликсы гордо встали перед ними, словно высеченные из камня статуи. Их алые глаза горели в полумраке — не мигая, не отводя взгляда, словно уже видели исход этой встречи. Плащи шевелились сами по себе: не от ветра, а будто внутри них бурлила какаято чуждая, зловещая жизнь. Ткань то вздувалась буграми, то опадала, напоминая дыхание неведомого хищника. Воздух вокруг сгустился, стал тяжёлым и душным, словно перед грозой. Он давил на грудь, затруднял дыхание, будто невидимая рука сжимала горло. Рена почувствовала, как по спине пробежал ледяной пот, а волосы на затылке встали дыбом. Она напряжённо сжимала в руке мешочек с суимом, чувствуя сквозь ткань прохладу порошка. Пальцы слегка дрожали, но она заставила себя сосредоточиться. Порошок был их единственным шансом — Аракано предупреждал, что он ослепляет терраликсов на несколько драгоценных секунд. Этого должно хватить, чтобы рвануть к переулку, где узкие проходы и старые склады помогут запутать следы.

Рена бросила короткий взгляд на Шерри. Подруга стояла рядом — бледная, с твёрдо сжатыми губами, но в глазах читалась нескрываемая тревога. Пальцы Шерри непроизвольно сжались в кулаки. Один из терраликсов сделал шаг вперёд — плавно, почти лениво, но от этого движения по спине Рены пробежал ледяной озноб. Его рука медленно поднялась, и в воздухе повисло ощущение надвигающейся атаки: пространство словно замерло, готовое взорваться новой вспышкой тьмы. Не упуская момента, терраликс схватил Рену за запястье — резко, железной хваткой. Девушка не смогла сдержать крик, когда острая боль, словно электрический разряд, пронзила её тело от кончиков пальцев до самого плеча. Вздрогнув от крика подруги, Шерри отпрянула на пару шагов назад — и едва не столкнулась со вторым терраликсом, который бесшумно приблизился сзади. Его алые глаза сверкнули, заставив девушку замереть на мгновение. Быстрым, ловким движением Шерри достала отцовскую кастету — тяжёлую, с выгравированным узором на металле.

Думаешь, эта железяка тебя спасёт? Глупая человечишка.

— Только подойди!

— Иначе что? Тебе со мной не справится, а вот жизнь подруги ещё можешь спасти. — хриплым, нечеловеческим голосом проронил терраликс, не сводя глаз с Шерри.— Просто отдай мне кулон!

— У меня его нет. – Недолго думая проронила Шерри, держа кастету наготове.

— Я не идиот и знаю, что она отдала селунис тебе!

— Не идиот? Серьезно? — из уст Шерри вырвалась издевательская насмешка. — А по твоей морде так и не скажешь!

Оскалив клыки, терраликс бросился на Шерри. Скинув рюкзак, девушка ловко увернулась в сторону и нанесла удар — железная кастета с глухим стуком заехала противнику в глаз. Терраликс взвыл, рухнул на землю и схватился за лицо, изпод пальцев потекла тёмная, почти чёрная кровь.

— Чёртова девка! — яростно выкрикнул второй терраликс. Он с силой отшвырнул Рену в сторону и двинулся на Шерри, выставив вперёд когтистые пальцы.

Карие глаза метнулись на другого противника. Два терраликса медленно окружали её — один прихрамывал, но всё ещё был опасен, второй двигался плавно, словно хищник перед броском. Девушка отчётливо понимала: одной против двоих ей не выстоять.

Рена, едва поднявшись с земли, отчаянно замахала рукой. Шерри мгновенно поняла намёк: нащупав в кармане кулон, она метнула его в тот самый миг, когда один из терраликсов заломил ей руку с кастетом.

— Аа!

Селунис упал в паре сантиметров от Рены. Она схватила кулон, прижала к груди и попыталась подняться, но тут же замерла: прямо над ней нависал терраликс, его когтистые пальцы уже тянулись к её горлу. Дрожащей рукой Рена потянулась к мешочку с суимом… и с ужасом обнаружила, что порошок рассыпался по земле.

— Больше эти фокусы не прокатят! — с издевательской ухмылкой прошипел терраликс.

Селунис начал обжигать ладонь всё сильнее, но адреналин заглушал боль. Рена попятилась. Бежать? Но как бросить Шерри? Подруга едва держалась на ногах — её рука безжизненно повисла вдоль тела. Терраликс уже готов был схватить Рену, как вдруг…

Серебристая вспышка прорезала воздух — кинжал вонзился в плечо терраликса. Тот взвыл от дикой боли, схватился за рану, а клинок, торчащий из его тела, отливал холодным голубым светом. Над ними пронеслась чёрная тень. Незнакомец в длинном плаще одним мощным ударом отшвырнул второго терраликса — тот отлетел на несколько метров и с грохотом врезался в стену здания. Незнакомец выпрямился. Его плащ развевался на ветру, скрывая черты лица под капюшоном. Он коротко кивнул в сторону крыши соседнего дома — оттуда сорвалась ещё одна тень и ринулась на оставшегося терраликса. Отшвырнув Шерри, словно тряпичную куклу, тот оскалил клыки и бросился на нового врага. Но незнакомец двигался с невероятной скоростью: уклонившись от удара, он полоснул кинжалом по спине терраликса. Существо взвыло и отступило.

Шерри с трудом поднялась и, пошатываясь, подошла к Рене. Девушки, затаив дыхание, наблюдали за схваткой. Незнакомец сражался с пугающей лёгкостью. Он уворачивался от атак, парировал удары и наносил свои — точные, выверенные, смертоносные. В какойто момент он сделал стремительный выпад, вонзил кинжал в бок терраликса и провернул лезвие. Существо рухнуло на колени, издав приглушённый вой, и замерло, будто признавая поражение. Незнакомец медленно обернулся к девушкам. За его спиной появились ещё трое в таких же чёрных плащах. Они переглянулись и направились к Рене и Шерри. Рена поднялась, крепко сжимая кулон в кулаке. Она отступила на шаг, потом ещё один. Он откинул капюшон, и девушки смогли разглядеть его лицо: резкие черты, пронзительные серые глаза, в которых мерцал загадочный свет. Чёрные волосы трепетали на ветру, словно живые. Склонившись, компания словно испарилась в воздухе. Девушки обменялись удивлёнными взглядами, но в это время до плеча Рены дотронулась тяжёлая, холодная рука. Подруги резко обернулись и инстинктивно отступили на шаг назад. Шерри, не раздумывая, сжала кулак и замахнулась — её кастета сверкнула в полумраке. Но чьято ладонь легко перехватила удар в воздухе, остановив его без видимых усилий. Перед взором Рены возникло спокойное, чуть одобрительное лицо Аракано.

— Идём за мной, тут опасно, — коротко бросил он, уже шагая в сторону моста. Рена, бросив быстрый взгляд на Шерри, поспешила следом. Обернувшись, она поманила подругу рукой и негромко, но настойчиво произнесла:

— Пошли!

Подхватив пустой мешок и убрав кастету в карман, девушка ринулась за Ренэрин.

Когда они вышли на дорогу, девушки невольно замерли, поражённые увиденным. Прохожие застыли в самых разных позах: ктото делал шаг, ктото поднимал руку, ктото улыбался на середине фразы. Автомобили тоже замерли посреди движения — даже дым из выхлопных труб висел в воздухе неподвижным облаком.

— Что с ними? — Рена собрала короткие волосы подруги в хвост.

— Терраликсы, я или те парни не настолько глупы, чтобы устраивать такое на глазах у людей, — пояснил Аракано, не оборачиваясь. — Нельзя, чтобы они знали о нас или магии.

— Почему? — удивилась Рена.

— Магия — то, чего жаждут все. Люди по своей натуре жадные и хитрые. Они пойдут на всё, чтобы заполучить наши знания и силы.

— Не суди всех по одному, — тихо, почти шёпотом произнесла Шерри, отводя взгляд. Она думала, что эти слова услышат только она и Рена, но Аракано уловил их.

Юноша слегка повернул голову, бросил на Шерри внимательный взгляд и переспросил:

— По одному? Если бы это был один или два человека, мы бы так не прятались. Но, к сожалению, тысячи, а то и миллионы людей хотят заполучить то, чего не могут.

— А разве можно останавливать время? — осторожно поинтересовалась Рена. — Разве это не опасно?

— Нельзя, но один или два раза ничего не сделают, — терпеливо пояснил Аракано, ступая на тротуар. Он оглянулся, убедился, что за ними никто не идёт, и продолжил: — Это для нашей безопасности. Понимаешь, магия — как река: если пытаться перекрыть её поток полностью, она найдёт другой путь и может разрушить всё вокруг. Мы лишь слегка замедляем течение — так, чтобы люди не заметили того, что им видеть не положено. Суим ещё с тобой?

Красноволосый парень окинул взглядом идущую по зади Ренэрин.

— Он...рассыпался, — виновато призналась девушка.

— Понятно. Этого и стоило ожидать.

— Ты сердишься?

— Нет. Его у меня не так много, конечно, но чтото да осталось, — с лёгкой улыбкой ответил Аракано.

Они поднялись по ступеням на мост. Шерри невольно глянула вниз: вода под ними двигалась, создавая маленькие волны. Девушка подняла взгляд — на другом берегу реки вырисовывались силуэты высоких зданий и деревьев, залитых золотистым светом заходящего солнца. Город выглядел спокойным и безмятежным, словно действительно застыл в одном мгновении.

Перейдя мост, Аракано направился к жилому кварталу. Они прошли через ворота во двор — обычный, уютный, с лавочками, на которых сидели молодые мамы, и детской площадкой, где ещё недавно бегали дети. Девушки замерли на месте, осматриваясь. Это был двор, в котором много лет назад жила бабушка Шерри. С момента её смерти прошло больше десяти лет, но Шерри до сих пор помнила её улыбку, смех, те дни, когда она, ещё маленькая, приезжала сюда на каникулы.

Шерри подняла голову, взглянув на знакомое окно.

— Идёте? — Аракано уже стоял у подъезда, придерживая дверь. — Чары скоро спадут.

Девушки бросились к нему. В подъезде они поднялись на седьмой этаж, вышли из лифта. Аракано достал ключи, вставил в замок — раздался тихий щелчок, и дверь распахнулась. Зайдя в квартиру, девушки машинально сняли обувь. Перед ними открылась уютная квартира с современным дизайном: белые стены и пол из натурального дерева создавали ощущение простора и света. Простые, но стильные мебельные композиции, мягкие ковры, яркие подушки и акцентные детали делали интерьер тёплым и гостеприимным. В прихожей стоял вместительный гардероб, висело зеркало, на небольшой тумбочке лежали несколько книг. Из прихожей они прошли в просторную гостиную с мягким диваном и большим журнальным столиком. На стенах висели необычные картины — абстрактные полотна и пейзажи, придающие помещению индивидуальность. Окна выходили на тихий двор, полный зелени. Кухня была оборудована современной техникой и удобными шкафами. В спальне стояла двухспальная кровать с мягкими подушками и тёплым пледом, на прикроватном столике — ночная лампа и ароматические свечи.

Девушки с восторгом осмотрелись.

— Нравится? — с улыбкой спросил Аракано. Они синхронно кивнули.

Пройдя в гостиную, Шерри остановилась перед одной из картин. На ней был изображён мужчина с длинными белоснежными волосами, словно первый снег, спустившийся с небес. Его серебристые глаза смотрели прямо в душу, будто видели все тайны мира.

— Кто это? — спросила Рена, мельком взглянув на Аракано.

Юноша подошёл ближе, усмехнулся и ответил:

— Это мой король, Рена, и твой отец — Кайнаэль Ардесон.

— У него серебристые глаза? — удивилась Шерри.

— Да. Это главная черта королевской семьи Роксизии. В легенде сказано, что предки эльфов — лунный народ, и именно благодаря им короли и королевы обладают глазами, подобными самой Луне. — Аракано посмотрел на изумлённую Рену. Она словно заворожённая не могла оторвать взгляда от портрета.

— Выходит… — Рена задумалась, потом подняла глаза на Аракано, — мои глаза и правда от отца?

Юноша молча кивнул.

— Поэтому я и не сомневался, что ты — принцесса Роксизии, — добавил он. — Людей с серыми глазами на свете сотни и тысячи, но серебро твоих глаз могут узнать лишь эльфы.

— Вот как… Но почему раньше селунис не реагировал на опасности? Почему он проявил силу только сейчас?

— Кулону нужно время, что бы привыкнуть и набраться сил от нового владельца. По древним традициям кулон передаётся лишь на одиннадцатилетие, и потом ещё некоторое время кулон набирается сил, что бы в будущем защищать тебя.

— Так говоришь, будто этот кулон живой, — упав на диван, рассмеялась Шерри.

— Да, селунис подобен отдельному живому организму, — серьёзно ответил Аракано.

— Звучит как бред сумасшедшего, если честно, — пробормотала Шерри.

— В таком случае не думаешь, что ты тоже сошла с ума, раз уже видела силу терраликсов? — с иронией в голосе спросил Аракано.

— Кстати, кто это были? Там во дворе? — Рена пристально посмотрела на юношу.

— А. эти парни? Наёмники. — налив воду из кувшина в стаканы, Аракано подошёл к гостьям и протянул напитки им. — Эти пришли вслед за мной из Роксизии, дав клятву найти и защитить принцессу. Грубо говоря, это одни из твоих подданных.

— Я думала наёмники это что-то плохое. В играх и фильмах они убивают. — подала голос Шерри.

— Наёмники делают то, за что им щедро платят. Этих содержит несколько аристократических семей, по этому они и здесь. Да и у некоторых личные счёты с Владыкой.

— Идите за мной, — бросил он через плечо и направился вглубь квартиры.

Девушки переглянулись и последовали за ним. Они прошли по тёмному коридору, миновали кухню и ванную, остановились перед закрытой дверью. Аракано достал ключ, вставил в замок. Раздался тихий щелчок. Он осторожно повернул ручку. Рена, держась за руку Шерри, сделала несколько шагов вперёд, не отрывая взгляда от селуниса.

— Не забудьте дверь закрыть, — тихо проронил Аракано.

Шерри отпустила руку подруги и толкнула дверь. Та с тихим скрипом закрылась. Аракано обернулся — на его лице отразились недовольство и тревога. Шерри виновато опустила глаза. Внезапно из темноты комнаты донёсся странный звук — будто ктото провёл когтями по стене. Чтото невидимое метнулось вдоль плинтуса.

— Стой! — крикнул Аракано, но было уже поздно. Нечто рванулось к Рене. Комната наполнилась её криком.

Глава 7

Не растерявшись, Шерри сжала руку в кулак и замахнулась, чтобы нанести неведомому существу удар. Но не успела она завершить движение, как Аракано схватил её за запястье, резко остановив.

— Отпусти! — гневно выкрикнула девушка.

Аракано без слов оттолкнул Шерри к двери, жестом призывая оставаться на месте. В этот миг вспыхнул свет, озарив комнату ярким сиянием. На полу, съёжившись, лежала испуганная Рена. Над ней склонилось странное создание: в его лазурных глазах, чистых, как прибрежные воды, читалось любопытство. Холодный носик едва касался её кожи. У существа была слегка вытянутая мордочка, а сине-белая шёрстка переливалась нежными волнами. Оно напоминало обычного лисёнка — если бы не пронзительный взгляд и едва заметное мерцание вокруг силуэта. Рена, преодолев страх, осторожно подняла руку и погладила его между пёстрых ушек. Существо издало странный звук — чтото среднее между урчанием кота и писком мыши. Оно закрыло глаза от удовольствия и начало тереться мордочкой о ладонь девушки.

— А ты ему понравилась, — с лёгкой усмешкой заметил Аракано. Рена улыбнулась и продолжила гладить зверька.

— А кто это? — с мягким смешком спросила она, поглядывая на Аракано.

— Вуку, — юноша сложил руки на груди. — Очень вредные и избирательные создания. Этот пришёл за мной, не захотел оставаться один.

Рена осторожно подняла вуку с пола. Зверёк прижался к ней, явно не желая отходить далеко.

— Твой питомец?

— Если бы. Вуку — вольные создания. Им сложно приспособиться к жизни с кемто: пугливые, хитрые, своенравные и очень прожорливые.

— А как его зовут? — заинтересованно спросила Шерри, делая шаг ближе.

— Я зову его Фалейн, — ответил Аракано.

Стоило ему произнести это имя, как вука недовольно зашипел и вцепился коготками в руку Рены. Она тут же ослабила хватку, но зверёк не собирался слезать — наоборот, он покорно вжался в её плечо.

— Кажется, он не особо доволен выбранным именем, — улыбнулась Рена, глядя на вуку.

— А он вообще ничем не доволен, — буркнул Аракано, бросая на малыша ироничный взгляд. — Сам пошёл за мной, а теперь скалится. Вредитель маленький.

Рена продолжала гладить вуку по голове, чувствуя, как её страх сменяется теплом и умиротворением.

— Может, дать ему другое имя? — она посмотрела на Аракано изпод бровей, лукаво улыбаясь.

— Попробуй, но не думаю, что ему это понравится. Вуки обычно принимают имя только от своих хозяев.

Рена задумалась, внимательно разглядывая окрас зверька. Его шёрстка отливала жемчужным блеском, словно утренняя роса на снегу. Улыбнувшись, она почесала его за ушком и тихо произнесла:

— Может быть... Ирви?

Зверь замер, будто прислушиваясь к звучанию имени. Затем, словно в знак одобрения, он поднял голову и посмотрел на Рену — в его глазах мелькнуло чтото вроде признательности.

— Ирви? — удивлённо переспросил Аракано. — Что за имя такое?

— Да. Мама мне когдато читала сказку про лиса и человека, и там у лиса было имя Ирвиан. Если сократить, получится Ирви, — пояснила Рена.

Услышав новое имя, вуку встал на задние лапки, опираясь передними о грудь девушки. Дотянувшись до её лица, он начал лизать её щёку — совсем как щенок или котёнок. Холодный нос мягко касался кожи, вызывая у Рены тёплую улыбку. Она почувствовала, как между ней и зверьком возникает невидимая связь — глубокая, почти родственная. Это мгновение было таким трогательным, что Рена не смогла удержаться: она снова погладила Ирви по голове, словно заверяя его в своей любви и заботе. В ответ вука закрыл глаза и удовлетворённой вздохнул, будто понимая всю глубину этих чувств. Аракано наблюдал за этой сценой с неподдельным удивлением. Впервые в жизни он видел, как вуку так открыто проявляет доверие к кому-то.

Рена поймала его взгляд и улыбнулась.

— Он такой милый и добрый, — сказала она, не отрывая глаз от Ирви.

— Да, это действительно удивительно, — признал Аракано, опираясь спиной о стол. Он задумчиво провёл пальцем по потрескавшейся кромке столешницы, не отрывая взгляда от Ирви, который уютно устроился на руках у Рены. — За всю историю случаев, когда вуку признавали когото своим хозяином, было безумно мало. Говорят, их выбор всегда связан с чемто… глубинным. С силой, судьбой или, может быть, с древними узами, о которых мы даже не подозреваем.

Он сделал паузу, словно взвешивая, стоит ли делиться дальнейшими подробностями, а затем продолжил чуть тише:

— В легендах Роксизии говорится, что вуки чувствуют магию на ином уровне. Они не просто выбирают сильного или могущественного — они чувствуют родство. Того, кто разделяет их суть, кто может стать им равным, а не повелителем. И если уж вука признал когото — это знак. Знак, который эльфы издревле считали благословением самой Луны.

Шерри, до этого молча наблюдавшая за зверьком, невольно подалась вперёд:

— То есть… Рена теперь его хозяйка? Навсегда?

Аракано кивнул:

— Навсегда, если связь не будет нарушена. Вуку не прощают предательства. Но и верность их безгранична. Если Ирви выбрал Рену, он будет следовать за ней, защищать её — даже ценой собственной жизни.

Рена невольно прижала зверька ближе к груди. Тот, словно почувствовав её волнение, поднял голову и тихо мурлыкнул — снова этот странный звук, похожий одновременно на урчание и мелодичный писк.

— Но почему именно я? — тихо спросила она, глядя то на Ирви, то на Аракано. — Я же ничего особенного не сделала… Просто дала имя.

— Не просто имя, — мягко поправил её Аракано. — Ты дала ему подходящее имя. То, что отозвалось в его сущности. В сказках говорится, что истинный хозяин вуку всегда находит слово, которое становится частью их души. Ты угадала его суть, Рена. И он это понял.

Ирви, будто в подтверждение его слов, потянулся мордочкой к щеке девушки и легонько коснулся её носом.

Ренэрин ещё раз погладила Ирви и взглянула на него с нежностью, чувствуя, как в груди разливается тепло. Зверёк тихо мурлыкнул в ответ — этот звук, похожий одновременно на урчание кота и мелодичный писк, успокаивал и вселял уверенность. Шерри, не выдержав, подошла ближе и протянула руку, пытаясь погладить зверька. Но Ирви тут же зашипел, прижал уши и оскалил крошечные клыки, ясно показывая, что ему это не по душе. Спрыгнув с рук Рены, он направился к столу, недовольно поглядывая на Шерри, будто упрекая её в излишней смелости. Аракано усмехнулся и последовал за ним. Обойдя стол, он открыл ящик и начал рыться в какихто бумагах, шурша пожелтевшими листами. Девушки подошли и молча облокотились на край стола, с любопытством наблюдая за его действиями.

Спустя пару минут Аракано вытащил из ящика небольшой самодельный блокнот. Кожаная обложка потрескалась от времени, края листов выцвели и слегка загнулись, но символы, вырезанные на обложке, всё ещё были различимы — странные, замысловатые. Они напоминали руны. Внутри страницы были исписаны от руки. Непонятные знаки напоминали древний эльфийский язык — причудливые завитки и острые углы, складывающиеся в неведомые слова. Некоторые строки были подчёркнуты, рядом с другими стояли пометки.

— Что это? — удивлённо спросила Шерри, наклоняясь ближе.

— Роксизианский язык, — коротко бросил Аракано, перелистывая страницы. Его пальцы скользили по строкам, пока он не замер, вглядываясь в одну из записей. На его лице появилась улыбка. — Нашёл.

Он перевернул блокнот и подвинул его к Рене и Шерри, указывая пальцем на рисунок — схематичное изображение древнего символа, окружённого рунами. В центре был изображён кулон, напоминавший селунис, а вокруг него вились знаки, похожие на языки пламени.

— Сможешь прочесть это? — Аракано устремил взгляд на Ренэрин. Та вначале смотрела на юношу, а после опустила взгляд на страницы. Тонкие пальцы скользнули по узорам.

— «Из серебра лунного света родится тот, кто услышит шёпот древних деревьев — его шаг растопит тени, сковавшие священные земли.»

Голос Ренэрин затих. Какое-то время Шерри молча стояла и всматривалась в текст, но все не могла разобрать ни слова.

— Что это значит?

— Древнее пророчество. — прояснил Аракано, удовлетворительно наблюдая за Ренэрин. — Людям его прочесть не дано, если их не обучить. А вот эльфийский отпрыск спокойно прочтёт то, что на страницах.

— Я всё понять не могу, — сев на край стола, проронила Шерри. Её пальцы непроизвольно теребили край толстовки. — Почему мама Рены не говорила ей обо всём этом?

Аракано оторвал взгляд от рисунка и посмотрел на девушку. Рена тоже перевела взгляд на подругу, в её глазах читалось то же недоумение.

— Потому что незнание—лучшая защита. Если бы Ренэрин знала о своих способностях и своём происхождении, она бы не могла контролировать магию в себе, которая росла вместе с ней. Неведенье стало отличным щитом. И терраликсам понадобилось шестнадцать долгих лет, что бы отыскать принцессу. Но если бы Найвана и рассказала все Рене, она бы поверила её словам?

Парень посмотрел на Ренэрин.

— Не знаю... — задумчиво произнесла девушка. — Всё это звучит, как полная несусветица. Как что-то, чего не должно быть в мире.

— Так оно и есть. Ни тебя, ни меня, ни кулона не должно быть здесь. Ведь всё это рушит баланс, который и без того очень хрупкий.

По ноге прошла лёгкая дрожь от неожиданного прикосновения. Девушка опустила взгляд — маленький Ирви тёрся о её ногу, потом поднял глазкибусинки и посмотрел на Рену. На её лице невольно расползлась улыбка.

— Но если баланс нарушен, — тихо спросила Рена, — что будет? Что случится с миром?

Аракано помолчал, задумчиво разглядывая страницы блокнота. Его пальцы скользнули по краю рисунка — по контурам селуниса, окружённого языками пламени рун.

— Никто не знает наверняка, — наконец произнёс он, мотая головой по сторонам. — Знаю лишь то, что ты можешь спасть всю Роксизию от гибели.

Внезапно из коридора донёсся резкий хлопок двери. Девушки резко обернулись, их пробила мелкая дрожь. Аракано поднялся и вышел изза стола. Он осторожно подошёл к закрытой двери, стараясь не издавать ни звука, и прислушался. По коридору разносились шаги — их было несколько, тяжёлые и размеренные. Рена глянула на селунис — тот никак не реагировал на незваных гостей. Аракано отпер дверь комнаты, обернулся на подруг и тихо произнёс:

— Оставайтесь здесь. Я пойду посмотрю, кто это.

Парень вышел из комнаты, закрыв дверь. Ирви подбежал к ней и, царапая когтями, начал тихо рычать. Рене показалось, что её сердце замирает. Они с Шерри переглянулись, не зная, что делать. Девушки напряжённо прислушивались к звукам из коридора. Вдруг раздался звук захлопнувшейся двери. Они обе вскочили на ноги, готовые к действию. Не прошло и минуты, как ручка опустилась вниз и вход отворилась. На пороге стоял Аракано.

— Идёмте, там коекто хочет с вами встретиться. В частности с тобой, Рена.

— Со мной? — в недоумении проронила девушка. Шерри и Ирви посмотрели на неё.

— Да, думаю, тебе будет интересно, — с лёгкой ухмылкой сказал юноша и, развернувшись, пошёл в сторону кухни.

Девушки последовали за ним, Ирви старался не отставать от новоиспечённой хозяйки. Коридор казался бесконечно длинным, и Рене начало казаться, будто они ходят кругами. Наконец они дошли до кухни, где их ждал мужчина средних лет. Девушки молча остановились в дверях.

Его лицо было невероятно красивым, но не той безупречной красотой, что встречается у кукол, а живой, наполненной силой и опытом. Черты лица были чуть острее и реже, чем у людей. Глубокие карие глаза, с янтарным отливом были ясными и притягательными, в них читалась мудрость прожитых лет. Выразительные резкие линии подчёркивали его уверенность в себе. Бирюзовые густые волосы слегка вились, создавая контраст с бледной кожей. Телосложение выдавало человека, привыкшего к физическим нагрузкам: широкие плечи, сильные руки, осанка, говорящая о внутренней дисциплине. Мужчина улыбнулся, в ней было чтото одновременно успокаивающее и загадочное.

— Наконецто мы встретились, Рена, — произнёс он низким, бархатистым голосом. — Я долго ждал этого момента.

Его взгляд был холоднее льда.

— Давно не виделись, принцесса.

Аракано указал рукой на свободные стулья, словно приглашая девушек присесть за стол. Шерри осторожно опустилась напротив мужчины, не сводя настороженного взгляда с него. Ренэрин ничего не оставалась, кроме как сесть рядом с ним.

— Мы разве с вами встречались раньше? — удивилась Рена, слегка наклонив голову.

Мужчина рассмеялся — легко, непринуждённо, будто услышал забавную шутку:

— Точно. Я же выглядел совсем подругому, — он поставил чашку на стол с тихим стуком. — Ты помогла мне перейти дорогу тогда, а потом посчитала больным стариком, который пытался с тобой что-то сделать.

Глаза Шерри округлились. Она медленно перевела взгляд на Рену — та застыла, приоткрыв рот, не в силах поверить, что перед ней сидел тот самый старик.

— Я знаю, как это выглядит, — продолжил Бейро, чуть склонив голову. — Прости что напугал тогда. Моё имя Бейро, один из немногих посланых советом для того, что бы найти тебя

— Какое дело совету до Ренэрин?! — возмутился Аракано, резко ударив стаканом по столу. — Эти дуралеи были главными противниками её рождения, а тут она им резко понадобилась?

— Аракано, ты не хуже меня знаешь, что на данный момент совет — единственные противники нынешней власти, — спокойно ответил Бейро. — И единственным наследником престола является эта девушка.

— А ты не хуже меня знаешь то, что Роксизия сейчас крайне опасна для неподготовленной полукровки, — отрезал Аракано.

— Разве ты не хотел отвести Рену в Роксизию пару минут назад? Что изменилось? — в недоумении произнесла Шерри. Аракано перевёл на неё злой взгляд.

— Я не собирался сейчас тащить её туда. Я хотел подготовить и обучить Ренэрин, прежде чем вести её в Роксизию.

— Обучение—дело хорошее, вот только обучать её следует квалифицированным магам. — голос Бейро был спокоен и не принуждённым.

— Да пропади они пропадом, эти твои маги! — повысил голос Аракано. Бейро даже не вздрогнул — лишь слегка приподнял бровь, сохраняя абсолютное спокойствие. Он неторопливо отхлебнул из чашки, будто не замечал накалившейся атмосферы.

— Видишь ли, Аракано, — произнёс он ровным, размеренным тоном, — в отличие от тебя, я располагаю ресурсами. В моём распоряжении — библиотека древних знаний, мастера боевых искусств, наставники по управлению магией и, что немаловажно, охрана. Ты же предлагаешь ей… что? Скитаться по лесам, пока сам будешь на ходу разбираться, как обуздать силу, которая может её разорвать?

Рена невольно сжала край стола. Слова Бейро звучали разумно, но чтото в его манере, в этой холодной расчётливости настораживало. Она бросила взгляд на Аракано.

— Откуда мне знать, что совет не тронет Ренэрин? Может мне напомнить тебе слова, которые они кричали на собрании, когда узнали что Её Величество ждёт ребёнка? — Аракано замолчал на несколько мгновений, не сводя глаз с Бейро. В кухни повисла почти осязаемая тишина. — Я никогда не забуду презрительные взгляды в сторону Кайнаэля и Найваны. А знаешь что самое интересное? Владыка убивал всех, кто ему не верен. Но ты как-то остался жив вместе со всем советом.

— Ты сейчас обвиняешь меня в измене королю? — Бейро встал из-за стола, поровнявшись с Аракано. Его голос остался ровным, но в глазах вспыхнул опасный огонёк.

— Я обвиняю тебя в том, что ты выжил, когда погибли все, кто был верен королю Кайнаэлю и королеве Найване, — жёстко ответил Аракано, не отводя взгляда. — И теперь ты вдруг заботишься о её дочери? Прости, но я не верю в такие совпадения.

Шерри невольно втянула голову в плечи, а Рена почувствовала, как по спине пробежал холодок. Ирви, всё это время сидевший у её ног, прижался к хозяйке и тихо зарычал. Бейро медленно опустился обратно на стул. Он провёл ладонью по лицу, словно стряхивая маску спокойствия, и вздохнул:

— Ты прав, Аракано. Я выжил. Но не потому, что предал короля, а потому, что выполнял его последний приказ.

— Что за бред? — фыркнул Аракано.

— Это не бред, — твёрдо сказал Бейро. — В ночь, когда пала королевская семья, Кайнаэль вызвал меня к себе. Он знал, что заговор зреет давно, и понимал: ему не выстоять в одиночку. Король приказал мне остаться в совете — внедриться в стан врага, собирать информацию, ждать момента, когда появится надежда. Этой надеждой стала Рена.

Рена замерла. В груди чтото сжалось, дыхание перехватило.

— Вы знали моих родителей? — тихо спросила она.

Бейро повернулся к ней. В его взгляде появилась теплота, которую Рена раньше не замечала.

— Он предал их! — Аракано не давал Бейро и слова вставить. — Ты был там, когда Кайнаэль отправил Эрдана с Найваной сюда, а меня подальше от дворца. Ты все время оставался рядом с ним, но ничего не сделал, что бы защитить Его Величество!

Бейро побледнел. Его пальцы сжали край стола так, что костяшки побелели. На несколько мгновений в кухне повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь тиканьем старых часов на стене.

— Не спорю, я был с Кайнаэлем. Но когда прихвостни Владыки вторглись во дворец, меня схватили и потащили на эшафот, а Кайнаэль по какой-то причине остался там. Я чудом спася тогда! Что мне ещё было делать? Вернуться во дворец?

— Чудом спасся? — Аракано горько рассмеялся. — Как удобно! Все верные королю погибли, а ты — чудом.

Бейро резко встал, его лицо исказилось от гнева:

— Ты не знаешь, через что мне пришлось пройти! — голос его зазвучал жёстче, теряя прежнюю сдержанность. — Меня пытали три дня, пытаясь выбить информацию о том, куда скрылась Найвана с ребёнком. Я не сказал ни слова. Меня бросили в темницу, где я провёл два года, пока не представился шанс бежать. И всё это время я собирал сведения — по крупицам, рискуя жизнью. Я узнал, что терраликсы ищут наследницу, что они готовы уничтожить любого, кто встанет на пути. И я нашёл её, спустя шестнадцать лет. Не ради совета, а ради памяти Императора!

Рена слушала, затаив дыхание. В глазах Бейро она увидела боль — настоящую, неподдельную. Он не играл.

— Почему никто из вас не пришел раньше? — тихо спросила она.

Бейро опустил взгляд:

— Я не мог. Терраликсы держали меня под наблюдением. Каждый мой шаг отслеживался. Я шёл по следу несколько месяцев, пока не нашёл тебя здесь. И когда я увидел селунис, то понял: вот она, наша последняя надежда.

Аракано нахмурился, но уже не выглядел таким категоричным.

— Допустим, я поверю в эту историю, — произнёс он. — Но что дальше? Ты хочешь забрать Ренэрин в Роксизию, где её будут окружать те, кто когдато требовали её смерти?

— Ситуация изменилась, — твёрдо сказал Бейро. — Совет расколот. Часть магов попрежнему ненавидит полукровок, но многие понимают: если терраликсы схватят её и Владыка победит, погибнут все. Сейчас у нас общий враг. И пророчество говорит, что только Рена может помочь восстановить баланс.

— Пророчество? — переспросила Шерри. — То самое, что было в блокноте?

— Да, — Бейро кивнул. — «Из серебра лунного света родится тот, кто услышит шёпот древних деревьев — его шаг растопит тени, сковавшие священные земли». Рена — тот самый ребёнок. Её сила способна пробудить древние чары, которые защищали Роксизию веками. Но для этого она должна научиться ею управлять.

Рена невольно сжала кулон. Селунис едва заметно мерцал, отбрасывая на стол серебристые блики.

— А если я откажусь? — спросила она. — Если не захочу ехать?

Бейро посмотрел ей в глаза:

— У тебя есть выбор. Но помни: терраликсы уже знают, где ты. Они придут за тобой. Оставаясь здесь, ты подвергаешь опасности не только себя, но и своих друзей. Свою маму.

Ренэрин побледнела, Аракано сжал кулаки, а Шерри молча слушала их разговоры, словно попала в фантастический фильм.

— А отправляясь сейчас с ним в Роксизию ты рискуешь тем, что умрёшь. — недовольно проронил Аракано.

—Я буду её защищать!

—Ты даже толком меч держать не можешь. Что если магия будет бессильна?! Как тогда ты будешь её защищать?!

Бейро выпрямился во весь рост. В его глазах вспыхнул янтарный отблеск, а воздух вокруг словно сгустился.

— Меч — не единственное оружие, — произнёс он медленно.

— В нашей ситуации—единственное! Узнай Найвана и Эрдан о твоих планах, Эрдан бы тебя четвертовал. Слишком дорого ему обошлась эта миссия. И я не позволю тебе увезти Ренэрин отсюда!

— И как ты меня остановишь?

— Я присягал на верность Кайнаэлю и обещал защитить Ренэрин, когда найду. Даже если мне придётся убить тебя!

Недолго думая Аракано приставил холодную сталь кинжала к горлу Бейро. Рена резко встала, так что стул с грохотом опрокинулся на пол. Её терпение лопнуло.

— Хватит! — её голос прозвучал неожиданно громко и твёрдо, заставив обоих мужчин замолчать на полуслове. — Я больше не хочу это слушать.

Она повернулась к Шерри, которая всё это время сидела, вжавшись в стул и широко раскрыв глаза:

— Пойдём, Шерри. Мы уходим.

Шерри растерянно заморгала:

— Куда это?

— Домой.

Ирви тут же подскочил к ней, тёрся о ноги, словно говоря: «Я с тобой». Бейро сделал шаг вперёд:

— Рена, послушай…

— Нет, это вы послушайте, — она развернулась к нему, её глаза сверкали. — Вы говорите о пророчестве, о спасении Роксизии, о какойто надежде. Но никто из вас ни разу не спросил, чего я хочу.

Она замолчала на долю секунды переводя взгляд с Аракано на Бейро.

— Я не герой! Даже если вы и орёте, что я родилась принцессой волшебной страны, в существовании которой я очень сомневаюсь, я не смогу её спасти.

В кухне повисла тяжёлая тишина. Даже тиканье часов казалось оглушительно громким.

— Ренэрин, мы нуждаемся в тебе! Роксизианцам нужна твоя помощь! — в конечном итоге Бейро не сдержался и прешёл на крик. Он попытался было схватить руку юной девушки, но тут его резко остановила Шерри.

— Держись-ка от нас подальше, если так дорожишь рукой... — слова Шерри прозвучали, как угроза.

— Ирви. Если хочешь, идём со мной. — позвала она зверька. Тот радостно подскочил и побежал к двери. Девушки направились к выходу. Бейро и Аракано остались стоять у стола, глядя им вслед.

— Рена! — окликнул Бейро. — Подумай о последствиях. Терраликсы…

— Разберусь с ними, когда они придут, — не оборачиваясь, бросила Рена. — А пока я выбираю себя.

Девушки покинули квартиру, оставив Бейро и Аракано на едине.

— Чёрт бы подрал! Что за противная девчёнка! — недовольно буркнул Бейро, упав на стул. Но вот Аракано, казалось, был доволен исходом.

— Она точно его дочь, тут уже никаких сомнений.

Глава 8

Девушки шли вдоль реки, протекавшей между районами. Магия Аракано развеялась, а потому мир вернулся в свой обычный ритм. Ренэрин шла, не отрывая взгляда от земли, и лишь изредка поглядывала на Ирви. Вуку носился вокруг: то спускаясь к реке, то поднимаясь к новоиспечённой хозяйке, то запрыгивая на невысокие кусты, чтобы с них сигануть обратно на тропинку. Его игривость казалась почти вызывающей на фоне мрачного настроения Рены. Мысли о том, что произошло в доме Аракано, не давали Рене покоя. Не ужто все недавние знакомства были подстроены? Встреча с Бейро в образе старика, внезапное появление Аракано в её жизни.

Рена украдкой взглянула на подругу. Шерри шла рядом, засунув руки в карманы куртки, и задумчиво разглядывала рябь на воде. Её светлые волосы слегка развевались на ветру, а на лице читалась непривычная серьёзность.

— О чём думаешь? — тихо спросила Рена.

Шерри вздрогнула, будто её вырвали из глубоких раздумий.

— О том же, о чём и ты, наверное, — призналась она. — Всё это… слишком странно. Но знаешь, что меня больше всего смущает?

Рена молча кивнула, побуждая её продолжить.

— То, что Бейро не лгал. По крайней мере, не во всём. Я видела его глаза, когда он говорил о пытках и темнице. Там была настоящая боль. И Аракано… он ведь тоже искренне хочет тебя защитить. Проблема в том, что они оба видят твоё будущее посвоему. А тебя никто не спрашивает.

Рена остановилась и оперлась о невысокий каменный парапет, отделявший тропинку от берега. Вода внизу текла плавно, но в глубине чувствовалась скрытая сила — как и в ней самой.

— Может, они в чём-то правы? — тихо шепнула Ренэрин, пнув камень вперёд. — Ведь... Селунис и правда работает. Он предупреждает об опасности, тот портрет в квартире и...

Девушка остановилась, а вслед за ней на месте застыла и Шерри.

— Что если спросить у мамы?

— Шутишь? Они столько лет скрывали правду от тебя. Думаешь, они скажут что-то сейчас?

— Если ктото и может дать мне ответы — это они, — твёрдо произнесла Рена, сжимая в ладони селунис. Камень чуть потеплел, словно в знак поддержки. — Я понимаю, что Аракано просил не рассказывать Эрдану про встречу с ним, но мне хочется узнать обо всём.

Шерри тяжко вздохнула, подняв взгляд к небосводу. Облака, подсвеченные закатным солнцем, плыли медленно, словно раздумывали, стоит ли открывать какието тайны.

— Давай тогда ко мне домой, — предложила Шерри, и на её лице появилась хитрая улыбка, в которой смешались озорство и решимость. — Думаю, терраликсы знают, где живёшь ты. Но я почти уверена: они понятия не имеют, где живу я.

— А ты не боишься прятать свою странную подругу от непонятных тварей?

— Если бы я боялась, оставила бы тебя им на растерзание. — произнесла Шерри с усмешкой, но в её глазах Рена уловила искреннюю заботу.

— Спасибо, — тихо произнесла Рена, чувствуя, как в груди разливается тепло. — Правда, спасибо.

Шерри махнула рукой, будто отмахиваясь от благодарности:

— Да ладно тебе. Пошли уже, пока люди не заприметили Ирви. — девушки глянули в сторону вуку, который беззаботно резвился среди листьев. Шерри с Реной громко рассмеялись и подхватив Ирви на руки, направилсиь к Шерри. Вуку, оказавшись на руках у Рены, заурчал и принялся тыкаться носом в её подбородок, будто стараясь поднять ей настроение.

Путь до дома Шерри лежал через тихие улочки старого района — здесь дома стояли тесно, прижавшись друг к другу, с узкими проходами между ними и крышами, увитыми плющом. Рена невольно залюбовалась фонарями с витражными стёклами и резными наличниками на окнах. Мир казался таким обычным, таким безопасным… Рена улыбнулась, но улыбка тут же погасла. За поворотом улицы, прямо перед подъездом подруги, они увидели то, отчего у обеих перехватило дыхание: две полицейские машины с мигалками, карета скорой помощи и несколько человек в форме возле подъезда.

Шерри замерла как вкопанная, её лицо побледнело.

— Что… что это? — прошептала она.

Ирви на руках у Рены напрягся, шерсть на его загривке встала дыбом, он тихо зарычал. Селунис под одеждой Рены внезапно стал горячим, предупреждая об опасности.

— Полиция… и скорая… — Рена почувствовала, как внутри всё похолодело.

— Думаешь, — Шерри замолчала на долю секунды, не решаясь продолжить. — Это ко мне?

Девушка посмотрела на Ренэрин. Несколько секунд они молча смотрели друг на друга, а после... Не задумываясь ринулись в сторону подъезда. Возглас разносился чуть ли не на все этажи дома. Прислушавшись, Шерри узнала голос матери. Задрав голову вверх, она почувствовала, как сердце будто замерло в груди. Ладони мгновенно стали влажными, а дыхание сбилось. Дрожащими руками девушка прикоснулась к холодным перилам — металл неприятно кольнул кожу. Не раздумывая ни секунды, она ринулась вверх по лестнице, перепрыгивая через ступеньки.

— Шерри, подожди! — донёсся сзади голос Рены. Но Шерри не слышала — или не хотела слышать. Страх за мать затмил всё остальное. Ступени под ногами дрожали, перила мелькали перед глазами, а каждый шаг отдавался гулким стуком в висках. Рена, сжимая в кулаке селунис, бросилась следом, но отставала — дыхание перехватывало, ноги путались в подоле куртки. Камень в её ладони слегка потеплел, будто предупреждая: «Будь осторожна».

Наконец Шерри достигла нужного этажа. Перед дверью квартиры она на мгновение замерла, тяжело дыша. Изза двери не доносилось ни звука — лишь немая тишина окутывала пространство, словно искажая время. Рена догнала подругу, положила руку ей на плечо:

— Шерри… — тихо начала она.

Дверь скрипнула и приоткрылась — замок, похоже, был сломан. Девушки переглянулись. В горле у Рены пересохло. Они вошли в коридор. На полу лежали полицейские — неподвижные, с закрытыми глазами. Шерри замерла, не в силах поверить своим глазам.

— Что с ними? — тихо произнесла Ренэрин, переступая перед тела.

Шерри не ответила. Она медленно двинулась вперёд, стараясь не наступить на чьито ботинки. Взгляд метался по стенам, по знакомым фотографиям в рамках, по брошенной на тумбочку сумке матери — всё выглядело так, будто люди просто замерли на мгновение и вотвот очнутся. Селунис в руке Рены потеплел сильнее. Она сглотнула и тихо сказала:

— Здесь чтото не так. Нужно убираться от сюда.

Шерри кивнула, достала из кармана куртки маленький фонарик и включила его. Слабый луч света задрожал на стенах, выхватывая из полумрака очертания мебели. Девушки двинулись вглубь квартиры, ступая почти бесшумно. Шерри первой заглянула в родительскую спальню. Луч фонарика скользнул по полу — и замер. На ковре, бледная как полотно, лежала её мать. Волосы разметались, рука безвольно свисала с края дивана, а грудь едва заметно вздымалась при дыхании.

— Мама! — выдохнула Шерри и ринулась к ней.

Она упала на колени рядом, дрожащими руками коснулась лба женщины, погладила по щеке.

— Мам, очнись… пожалуйста, очнись! — голос Шерри дрожал, в глазах заблестели слёзы. Рена встала рядом, с тревогой глядя на женщину. Селунис теперь почти жёг ладонь — предупреждение становилось всё настойчивее.

— Она дышит, — тихо сказала Рена, присаживаясь рядом. — Но что с ней? И что случилось с теми полицейскими?

Шерри подняла взгляд на подругу. В её глазах читались страх, отчаяние — и решимость.

— Мы должны её разбудить, — твёрдо произнесла она. — И разобраться, что здесь произошло.

Позади девушки услышали шаги — тихие, но отчётливые, эхом отдающиеся в напряжённой тишине квартиры. Шерри резко обернулась, мышцы напряглись, а в груди заколотилось сердце. Взгляд метнулся по комнате — и остановился на комоде у стены. Там, среди старых фотографий и безделушек, лежал отцовский охотничий нож: тёмная рукоять, блестящее лезвие, отполированное годами. В одно стремительное движение Шерри схватила его — пальцы сомкнулись на рукояти с привычной уверенностью. Она развернулась лицом к источнику звука и выставила лезвие перед собой, острое остриё замерло в сантиметре от горла незваного гостя. Руки не дрожали — только жилы на запястьях чуть напряглись, выдавая внутреннее напряжение. Аракано замер на полушаге. Его глаза на мгновение расширились, но он тут же взял себя в контроль. Медленно, демонстрируя открытость намерений, юноша поднял руки на уровень плеч — ладони развёрнуты наружу, пальцы расслаблены. Он не произнёс ни слова, лишь слегка склонил голову, словно признавая её право на защиту.

— Ты что здесь делаешь? — в недоумении произнесла Ренэрин.

— Я ведь говорил, что давал клятву защищать тебя, — произнёс Аракано тихо, но твёрдо. Его голос прозвучал в напряжённой тишине почти как удар колокола — отчётливо, весомо, без тени лукавства. Шерри недоверчиво смотрела на него, но всё же опустила нож. Отступив на два шага назад, она внимательно следила за каждым движением юноши, не убирая оружия окончательно — держала его наготове, рукоять плотно сжата в ладони.

Аракано осмотрелся вокруг, медленно переводя взгляд с неподвижных полицейских на бледную женщину на диване, затем — на встревоженные лица девушек. Его лицо стало ещё серьёзнее, брови сошлись на переносице.

— Что здесь произошло? — спросил он, понизив голос до шёпота. — Вы в порядке?

— Мы-то в порядке, — хрипло ответила Шерри, сглотнув комок в горле. — Но мама… и эти люди… Они будто спят, но не просыпаются.

Рена, до этого молча стоявшая рядом, шагнула вперёд:

— Селунис предупреждает об опасности, — она показала камень, который теперь пульсировал слабым голубым светом. — Но тут никого нет, кто бы мог навредить.

Аракано молча подошёл к женщине. Осторожно, почти бережно, он повернул её лицо к себе, слегка сжав щёки. Даже не проверяя пульс, он почувствовал ровное, спокойное биение сердца — жизнь теплилась в ней, не угасла.

— Она жива, — тихо произнёс он, оборачиваясь к Шерри. — Сердце бьётся ровно.

Шерри нервно выдохнула, но Аракано не разделял её минутного успокоения. Его взгляд задержался на ауре вокруг женщины: в воздухе витала тяжёлая, вязкая магия, отдающая горьковатым привкусом — так пахла сила Роксизии. Внезапно чтото привлекло его внимание. Взгляд скользнул к руке женщины. На запястье, под рукавом кофты, проступала тёмная линия — словно чернила впитались в кожу. Аракано осторожно закатал рукав и застыл. Перед ним открылась чёрная звезда с шестью лучами, каждый из которых заканчивался крошечным символом, напоминающим руны. Рисунок казался живым — будто пульсировал в такт невидимому ритму.

Он поднял взгляд на Шерри:

— Это было у неё раньше?

Девушка всмотрелась, покачала головой:

— Нет… Никогда не видела.

— Что это? — подалась вперёд и Ренэрин.

— Похоже на печать Владыки. — спокойно произнёс Аракано.

— Это он и есть. — из коридора поспешно появился и Бейро. Аракано недовольно закатил глаза и повернулся к мужчине.

— Я сказал тебе ждать внизу!

— Я подумал, что вам нужна помощь. Вот и пришёл.

В этот момент тишину разорвал резкий грохот из коридора — будто чтото тяжёлое упало или ударилось о стену. Аракано мгновенно напрягся, вскинув голову. Шерри, стоявшая рядом, сжала в кулаке кастет и сделала шаг к выходу.

— Стой, — шепнул Аракано, мягко, но настойчиво останавливая её за плечо.

Шерри обернулась, в её глазах вспыхнул вызов:

— С чего бы? Я нескольких громил повалила во дворе и не один раз! Я хорошо знаю свою силу.

— А я хорошо знаю терраликсов, — ответил он, глядя ей прямо в глаза. — И помню, как в прошлый раз они тебя едва не одолели. Позволь мне идти первым. В отличие от тебя, мне известны их уязвимые места.

Шерри на мгновение заколебалась, но увидела в его взгляде не снисхождение, а искреннюю заботу и уверенность. Она кивнула, повзволив Аракано проути вперёд. Они двинулись по коридору — медленно, бесшумно, прислушиваясь к каждому шороху. Рена, всё это время державшая Ирви на руках, осталась у двери спальни, прикрыв собой спящую женщину. Вуку тихо зарычал, навострив уши.

Тишина давила, будто сама атмосфера затаила дыхание. Аракано шёл впереди, держа амулет наготове — тот едва заметно мерцал, предупреждая об опасности. И вдруг — изза угла выскользнула тень. Высокий, худощавый силуэт с горящими красными глазами. Терраликс. Он замер на мгновение, уставившись на них, а затем оскалился, обнажая острые, как иглы, зубы.

— Вот и гости, — прошипел он хриплым голосом. — Мы вас ждали.

Глава 9

Жёлтые зубы сверкнули в злобной усмешке, обнажая острые, неровные клыки. Аракано, заслонив собой Шерри и Ренэрин, не сводил пристального взгляда с двух терраликсов — те замерли в угрожающей позе, пригнувшись к полу, готовые в любой миг броситься в атаку. Мускулы под чешуйчатой кожей перекатывались, когти скребли по деревянному полу, оставляя глубокие борозды.

— Мы хотели похорошему забрать селунис, — прохрипел один из терраликсов, с трудом выдавливая слова сквозь стиснутые зубы. — И лучше бы вам не пытаться сбежать. Мы устали и хотим убить вас быстро!

Руки Шерри похолодели, по спине пробежал ледяной озноб. Она невольно вцепилась в рукав Ренэрин, и та в ответ слегка сжала её ладонь, пытаясь подбодрить.

— Боюсь вас расстроить, — ответил Аракано с лёгкой усмешкой, но в его глазах сверкала сталь, — но если убьёте нас, то никогда не узнаете, где сейчас селунис и принцесса.

— За дураков нас держишь? Мы чувствуем магию селуниса и знаем, что он здесь! — прорычал один из монстров, пронзая красными, налитыми кровью глазами Аракано. — Выбирай, что тебе важнее: твоя жизнь или жизнь жалкой человечешки? Неужели хочешь умереть за ту, кого даже не знаешь?

— Согласно кодексу чести гвардейца, — голос Аракано зазвучал твёрже, — я предпочту умереть, нежели предать свою принцессу. — Он плавно, почти лениво достал из ножен два кинжала и направил их на терраликсов. Лезвия холодно блеснули в свете лампы.

— До чего же ты глуп, эльф, — прохрипел терраликс, обнажая клыки в оскале. — У тебя был шанс, но ты сам подписал себе приговор!

С этими словами он ринулся в бой — стремительно, как бросившаяся на добычу змея. Аракано резко оттолкнул Шерри в сторону и молниеносно нанёс удар кинжалом. Серебристое лезвие вспороло чешуйчатую плоть монстра, и тёмная кровь хлынула на пол. Квартиру наполнил адский вопль, полный боли и ярости. Оглянувшись через плечо, Аракано заметил, что второй терраликс уже мчится к нему, в его глазах пылала ненависть, а из пасти капала ядовитая слюна. Юноша ловко метнулся в кухню, монстр последовал за ним. Прижавшись спиной к столешнице, Аракано мгновенно приметил сковороду, стоявшую на плите — тяжёлую, чугунную, с длинной ручкой.

— Ты не уйдешь отсюда живым! — взревел терраликс, приближаясь, его когти скребли по кафельному полу. Но Аракано был готов. В тот миг, когда монстр бросился на него, юноша с размаху ударил его сковородой по голове. Терраликс взвыл от боли и отпрянул, покачиваясь. Не теряя ни секунды, Аракано добил его точным ударом кинжала в основание шеи. Аракано тяжело дышал, сжимая в руке окровавленный кинжал. Второй терраликс безжизненно рухнул на пол, и в квартире воцарилась гнетущая тишина, нарушаемая лишь прерывистым дыханием юноши

— Аракано… — дрожащим голосом позвала его Ренэрин, осторожно выглядывая изза угла. — Ты в порядке?

— Цел, — коротко ответил Аракано, вытирая клинок о плащ. — Но задерживаться здесь нельзя. Терраликсы не действуют в одиночку — скоро явятся другие.

— В каком смысле «другие»? — Шерри посмотрела на парня. Она была до безобразия спокойной во всей этой ситуации.

— Это не те, которые напали на меня и Ренэрин при первой встрече. Значит, их здесь не меньше четырёх, а это уже очень плохо. Мы не справимся со столькими.

— Аракано, — из коридора донёсся совершенно иной голос. Рядом с Бейро поравнялся парень с чёрными волосами — наёмник. Он осмотрелся, хмуро рассматривая тела терраликсов. — Нужно уходить отсюда. Немедленно.

— Что случилось? — Аракано насторожился.

Наёмник глянул беспокойным взглядом на эльфа:

— Ренэрин нужно срочно уводить отсюда в Роксизию.

— И ты туда же? Вы что, сговорились с Бейро?! Ей безопаснее здесь.

— Так было до того, как Владыка отправил тёмных магов за ней!

Стоило наёмнику произнести эти слова, как Аракано резко замолчал. Он не мог поверить своим собственным ушам. Бейрон, до этого молча смотревший на терраликса, посмотрел в окно, где уже сгущались свинцовые тучи, предвещая бурю.

— Шеф, это не всё, — наёмник шагнул вперёд. — Мы видели, как терраликсы уволокли девчонку, а на том месте мы нашли вот это.

Он протянул кейс с наушниками — тот самый, в силиконовом чехле с выцветшей надписью «Ларе от старшей сестры». Сердце Шерри пропустило удар: она мгновенно узнала подарок, который вручила сестре на недавний день рождения. Каждая царапина на чехле, каждый потёртый уголок — всё кричало о том, что Лара не расставалась с ним ни на минуту. Она перехватила чехол и устремила растерянный, полный отчаяния взгляд на Аракано.

— Лара… — голос Шерри дрогнул, и она сжала кейс так сильно, что костяшки пальцев побелели. — Куда они её утащили?

Аракано переглянулся с главой наёмников и Бейро.

— В Роксизию, — тихо произнёс он.

Стоило Аракано произнести это, как гдето вдали они услышали глухие звуки разрушения — будто рушились стены. Дом заходил ходуном и с потолка посыпалась штукатурка. Недолго думая, Аракано подтолкнул всех к выходу из квартиры. Они выбежали на улицу и взгляды зацепились за черный столб дыма, возвышающимся где-то вдали. До носа Бейро долетали нотки железного запаха крови, а так же смрад неизвестного ему создания или вещества.

— Аракано... — начал было Бейро не сводя глаз с черноты. — Бери девчонок и уходите.

— Опять за своё? — Аракано повернул голову на Бейро.

— Я знаю, что у нас было много недосказанностей и что ты мне не доверяешь, но прошу тебя! — он посмотрел на красноволосого юношу. — Ради нашего общего будущего: уведи от сюда Ренэрин, как можно дальше!

— Но проходы в Роксизию строго охраняются Владыкой. Как нам попать туда?!

— На юго-западе от сюда есть портал. Он выведет вас на другой континент. А от туда спокойно переправитесь в Роксизию.

— Как я могу знать, что это не ловушка совета? — в голосе Аракано звучало недоверие ко всем словам Бейро.

— Аракано, прошу тебя. Хоть раз, за столько лет, доверься мне!

Аракано замер, буравя Бейро взглядом. В груди клокотала буря противоречивых чувств: годы недоверия не могли исчезнуть в одно мгновение, но отчаяние в голосе старого товарища звучало слишком искренне.

— Постарайся не умереть раньше времени. Отвлекай их до того, пока я не уведу Ренэрин и Шерри подальше от сюда.

Произнеся это, Аракано, Шерри и Ренэрин стремительно направились прочь, оставив Бейро и наёмника позади.

Бейро застыл на месте, запрокинув голову: его взгляд был устремлён в небеса, где свинцовые тучи клубились, словно живые существа, предвещая неминуемую бурю. Но глаза его, хоть и смотрели вверх, видели чтото иное — не грозовые облака, а, казалось, картины далёкого прошлого или тревожного будущего. Мысли мужчины унеслись прочь от грохота разрушений, от запаха гари и крови, от всего хаоса, что царил вокруг.

***

— Бейро, — от стола раздался грубый, властный голос.

Отведя взгляд от окна, Бейро обернулся и посмотрел на Императора. Император сидел в массивном кресле из тёмного дуба, пальцы его лениво постукивали по резной ручке. Руки Бейро были убраны за спину, а волосы, обрезаные по плечи, собраны лентой.

— Да, Ваше Величество? — Бейро слегка склонил голову, поправив очки с тонкой металлической оправой.

— Скажи, если бы Нива родила ребёнка, что бы ты сделал?

Бейро на мгновение замер, нахмурившись:

— Нива?.. — неуверенно переспросил он.

Кайнаэль негромко рассмеялся, и в этом смехе прозвучала уже привычная для монарха теплота:

— Найвана, — мягко поправил он. — Если бы Найвана родила ребёнка, что бы ты сделала?

Бейро выпрямился, приложил правую руку к сердцу, а левую незаметно спрятал за спиной.

— Если бы Императрица родила Вашего ребёнка, я был бы ему столь же верен, как и Вам, мой Император, — произнёс он и склонился в почтительном поклоне.

Кайнаэль поднялся со стула, снял очки и аккуратно положил их на стол рядом с пергаментами и чернильницей. Затем подошёл к окну, за которым раскинулся цветочный сад — сотни бутонов, ярких и нежных. Кайнаэль замер у стекла, глядя на жену: она сидела на краю фонтана, окружённая служанками, и улыбалась так открыто и беззаботно, что на душе становилось светлее.

— А если бы у нашего дитя не было эльфийской магии? — тихо спросил Кайнаэль, не отрывая взгляда от жены.

Бейро молча поднял брови, ожидая продолжения.

— Что, если наше дитя будет обычным человеком? Что тогда ты будешь делать? — он наконец повернулся к Бейро. В глазах Императора читалась тревога смешанная с любопытством.

— Это ничего не измени, — твёрдо ответил Бейро. — Эльф или человек. В любом случае это дитя станет вашим наследником и моим господином.

— Говоришь как раб, — Кайнаэль слегка нахмурился, бросив на мужчину строгий взгляд.

— Вы — мой император, — спокойно ответил Бейро. — Так как подчинённый смеет говорить с вами как-то иначе?

— Но ведь ты не просто подчинённый, — предостерегающе заметил Кайнаэль. Он сделал шаг вперёд, и голос его смягчился. — Ты мой наставник. Ты растил меня с детства, учил магии, объяснял, что значит быть справедливым правителем. Я не желаю, чтобы ты видел себя исключительно как слугу. В Роксизии каждый заслуживает уважения и свободы делать собственный выбор. В этом мире, где столько ненависти и предвзятости, я хочу знать, что у меня есть верные друзья, а не просто подданные. Друзья, которые смогут защитить моего ребёнка.

Он подошёл ближе, положил руки на плечи Бейро и посмотрел ему прямо в глаза:

— Прошу, Бейро, пообещай мне одну вещь.

— Что же? — удивлённо проронил Бейро, не сводя глаз с Кайнаэля.

— Если со мной чтото случится, — голос Кайнаэля зазвучал тише, но твёрже, — прошу, защити Найвану и нашего ребёнка. Ты первый, кому я могу довериться.

— А как же гвардейцы? Те юнцы, которых Вы лично отбирали?

— Я доверяю этим парням свою жизнь, но они не должны умирать раньше более старших бойцов. Ты знаешь моё отношение к этому: если есть возможность спасти следующее поколение, мы обязаны это сделать Аракано, Эрдан и другие буду сосланы подальше, в случае войны.

В кабинете повисла тишина. Слышно было лишь, как за окном щебечут птицы и шелестят листья. Бейро ощутил, как воздух сгустился от важности момента. Он медленно поднял руку и положил её на тыльную сторону ладони короля.

— Я обещаю вам, мой Император, — тихо повторил Бейро, чувствуя на себе всю тяжесть ответственности. — Клянусь перед всеми силами, что защищу их — словом, делом и даже ценой своей жизни.

Кайнаэль улыбнулся, слегка покачал головой и сжал плечо мужчины:

— Ты всегда был моим верным другом, и я знаю, что могу полностью полагаться на тебя.

Он отпустил руки Бейро и снова повернулся к окну. Найвана всё так же смеялась, и солнечный свет играл в её волосах. Король глубоко вдохнул, будто впитывая этот миг спокойствия, прежде чем вернуться к делам королевства.

***

— Шеф… — послышался отдалённый голос юноши, прорвавшись сквозь пелену воспоминаний. — Шеф!

Бейро вздрогнул, окончательно возвращаясь в реальность. Перед глазами всё ещё стояли образы Кайнаэля и Найваны, но грохот разрушений и запах гари безжалостно напомнили: сейчас не время для воспоминаний. Он резко обернулся. Рядом стоял Терен, его ученик, с мечом наголо — лицо бледное, но решительное.

— Они близко, — выдохнул Терен, кивая в сторону переулка. — Уже за углом. И не только терраликсы.

— Люди? — кратко бросил Бейро.

— Мы воспользовались магией времени и увели всех людей. Но магия долго не продержиться.

— Мы не обязаны их перебить до того, как магия спадёт, — перебил Бейро. — Нам нужно задержать. Дать Аракано время уйти с девушками как можно дальше.

Наёмник кивнул, без лишних слов вытащил меч. Бейро глубоко вдохнул, ощущая, как в груди разгорается знакомое пламя боевой решимости. Он вытащил меч — клинок древнего сплава, унаследованный от отца, — и провёл пальцем по гравировке вдоль обуха. «За верность и честь», — гласила надпись. Рядом с ними появились ещё четверо парней облачённых в чёрное.

— Помните, — негромко произнёс Бейро, обращаясь к напарникам, — мы держимся до последнего, но без глупого геройства.

Наёмник сглотнул, но кивнул. В этот миг изза угла донёсся скрежет когтей по камню, гортанные выкрики терраликсов и низкий, вибрирующий гул — словно сама земля стонала под шагами чегото огромного.

— Готовьтесь, — прошептал Бейро, принимая боевую стойку. — Они идут.

Первыми показались терраликсы — трое, с жёлтыми клыками, оскаленными в хищной усмешке. За ними следовали фигуры в плащах: тёмные маги, судя по мерцающим амулетам на груди. А позади, перекрывая весь проход, возвышалось нечто массивное, закованное в броню. Четырёхрукий гигант с глазами, горящими багровым светом.

— Ох, — выдохнул один из парней. — Это не просто патруль.

— Зато и отвлекать их будет веселее, — усмехнулся другой, крепче сжимая кинжал.

Бейро стиснул рукоять меча, чувствуя, как древняя магия клинка отзывается на его волю. Лезвие начало слабо светиться голубым светом.

— Вспоминайте, чему я вас учили в Роксизии, — бросил он.

Он сделал шаг вперёд, поднял меч, и в тот же миг первый терраликс бросился в атаку. Бейро встретил его встречным ударом — сталь встретила чешую, высекла искры. Терен метнул нож, поразив второго монстра в горло. Наёмник скользнул вбок, уклоняясь от заклинания, и ответил точным броском кинжала — один из магов вскрикнул и осел на землю. Гигант сделал шаг вперёд, занося массивную дубину. Бейро отпрыгнул, перекатился, вскочил на ноги и метнул в противника сгусток магической энергии — тот вспыхнул синим пламенем, заставив чудовище на мгновение отступить.

«Прости, Кайнаэль, — пронеслось в мыслях Бейро, когда он в очередной раз отбил атаку гиганта. — Я сдержу обещание. Ренэрин будет в безопасности. А пока…»

Он перехватил меч поудобнее и ринулся вперёд, навстречу новой волне врагов.

***

Ветер метался, словно заметая следы. Девушки бежали за Аракано, стараясь не упускать его из виду. В боку Рены кололо, дыхание сбивалось, но она не смела остановиться. Аракано резко свернул в узкий проулок — стены домов почти смыкались над головой, будто пытались задушить непрошеных гостей. На миг погоня затихла, но Аракано знал: это ненадолго. Они выскочили на старую мощёную площадь. За ней виднелась парковка с рядами автомобилей.

— Сюда! — бросил Аракано и устремился к ржавой металлической лестнице, ведущей вниз.

Девушки остановились, жадно хватая воздух. Шерри вытерла пот со лба:

— Это что, бункер? — выдохнула она, коснувшись холодной поверхности двери.

Аракано приложил ладонь к замку, прошептал несколько слов — механизм щёлкнул, дверь со скрипом отворилась. Он обернулся и усмехнулся:

— Идите за мной — и сами всё увидите.

Шерри бросила взгляд на Ренэрин. Та пожала плечами, в глазах читалось такое же недоумение. Но Аракано уже скрылся в проёме.

— Подожди нас! — крикнула Шерри, бросаясь следом.

Внутри царил полумрак. Тусклые лампы, свисающие с потолка, отбрасывали дрожащие тени на стены узкого коридора. Шаги Аракано эхом отдавались впереди — он не останавливался, не замедлялся.

— Почему ты так уверен, что здесь безопасно? — наконец выдохнула Ренэрин, догоняя его.

— Потому что это не обычный бункер, — отозвался Аракано.

— Магический? — рассмеялась Шерри, сжимая ладонь подруги чуть крепче. Вскоре послышался и смех Ренэрин, а Аракано в свою очередь лишь закатил глаза.

Коридор закончился просторным залом. В центре возвышалась старинная дверь — резная, покрытая пылью, с узорами, которые, казалось, шевелились в неровном свете. Каждый завиток хранил в себе древнюю тайну, каждый изгиб шептал о забытых эпохах. Ренэрин невольно задержала дыхание. Шерри сглотнула, чувствуя, как по спине пробежал холодок предвкушения.

Аракано положил руку на резную ручку. Дверь со скрипом подалась вперёд. Тёплый ветер ударил в лицо, наполнив лёгкие ароматом цветущих садов. Перед ними раскинулся город — золотые шпили, изумрудные сады, лазурные реки. Небо над ним отливало персиковым светом, а воздух звенел от шёпота магии.

Девушки замерли, поражённые увиденным.

— Добро пожаловать в Равихан, — тихо произнёс Аракано, глядя на их изумлённые лица.

Глава 10

Шум волн ласкал слух, убаюкивая и заставляя забыть обо всём, что было раньше. Ритмичный рокот прибоя сливался с лёгким шелестом ветра, создавая первозданную мелодию. Яркое солнце щедро пригревало золотистый песок под ногами — тёплый, почти бархатный на ощупь. Пляж впереди раскинулся на сотни километров: от горизонта до горизонта простирались нетронутые дюны, словно отлитые из чистого золота под ослепительными лучами. Их волнистые очертания перетекали друг в друга, создавая иллюзию застывших морских волн. Стоило лишь обернуться — и перед глазами открывалась новая картина: на возвышенности, в нескольких сотнях шагов от берега, раскинулся лес. Тёмнозелёные кроны дубов и стройные силуэты сосен гармонично дополняли палитру природы, добавляя глубину и контраст золотистым оттенкам песка и лазури моря. Над водой, словно в вечном танце, кружили чайки и крачки. Они то парили на восходящих потоках воздуха, то резко ныряли к поверхности, разбрызгивая кристально чистые капли, сверкающие, как россыпь бриллиантов. В такт их полёту покачивались на волнах одинокие чайки, а вдалеке мелькали спины дельфинов — тёмные дуги, прорезающие голубую гладь. Береговая линия причудливо изрезана выступами скал. Камни, словно гигантские произведения искусства, вплавлены в пейзаж невероятными узорами. Гранитные глыбы с прожилками кварца, слоистые осадочные породы, гладкие валуны, отполированные веками прибоя, — каждый камень хранил в себе историю тысячелетий. Они служили естественным укрытием для крабов, морских звёзд и разноцветных улиток, цепляющихся за влажные поверхности. Вдоль берега, подобно шёлковым нитям, тянулись ленивые ручейки. Они пробивались сквозь песчаные наносы, огибали перламутровые раковины и мелкую гальку, оставленную отливом, и наконец вливались в океан, оставляя на песке мерцающие дорожки влаги. Вода в них была прозрачной, как горный хрусталь, и в ней отражались облака и верхушки дюн. На каждом шагу открывались новые тайны: отпечатки птичьих лап на влажном песке, замысловатые узоры водорослей, выброшенных приливом, крошечные кратеры нор морских обитателей.

Время здесь словно замерло. Каждое мгновение наполнялось неповторимым очарованием: то игрой света на гребне волны, то внезапным криком птицы, то шорохом песка под ногами. Влажный бриз, насыщенный солоноватым привкусом моря, нёс ароматы водорослей, сосновой смолы и цветущих трав. Гдето из леса можно было услышать отдалённо журчание ручья, но и он умело сливался с волнами океана

— Вау! – не отрывая взгляд от горизонта, проронила Шерри. Карие глаза словно блестнули золотистым светом.

— Это и есть Роксизия? – с вопросительным взглядом девушка обернувшись на Аракано. Убрав руки в карманы, тот подошёл ближе.

— Нет, Равихан это государство граничащее с Роксизией.

Спустившись с невысокого пригорка, юноша приблизился к сверкающей глади воды. Волны, ласково размывающие берег, омывали его сапоги, словно обнимая их прохладными объятиями.

Рена вдохнула полной грудью, впитывая свежесть, принесённую порывистым бризом. Воздух был чист и прозрачен, а природа вокруг — нетронутой, будто здесь никогда не ступала нога человека. Высоко в небе птицы описывали широкие круги, наполняя окрестности радостным щебетом. Рена ощутила, как давно забытое спокойствие проникает в душу, растворяя тревоги, сковавшие её столько дней. Шерри не могла оторвать взгляда от величественного вида. Бескрайняя морская гладь, простиравшаяся до самого горизонта, притягивала и завораживала. Девушка задумчиво смотрела туда, где небо сливалось с водой в единой лазурной линии.

Аракано, молча наблюдавший за подругами, едва заметно улыбнулся.

— Не отставайте, если не хотите замёрзнуть за ночь!

До их ушей донёсся удаляющийся голос.

Девушки резко обернулись и поспешили за ним. Тропинка, словно живая, извивалась между высоких деревьев и густых кустарников — то сужалась до едва заметной линии, то вновь расширялась, маня вглубь острова. С каждым шагом тихий пляж оставался всё дальше, а вокруг нарастала мощь необузданной природы этого удивительного края. Лучи солнца, пробиваясь сквозь густую листву, рассыпались на их лицах золотыми бликами, добавляя тепла и света в путь. Рена и Шерри старались не отставать от Аракано, подстраиваясь под его размеренный шаг. По мере того как тропинка становилась всё уже и извилистее, им приходилось быть предельно внимательными: то перешагивать через выступающие корни, то уклоняться от низко свисающих ветвей. Прохлада тенистых деревьев, стоявших по обеим сторонам, мягко обволакивала их, даря облегчение после зноя.

По мере того, как они поднимались выше, проходя сквозь зелёную листву, шум прибоя становился громче, превращаясь в могучий аккомпанемент их шагов. В конечном итоге, перед ними открылся величественный вид: океан, безбрежный и могучий, расстилался до горизонта. Волны разбивались о скалы внизу, создавая белоснежные пенистые картины. Аракано, обратился к ним с улыбкой на лице и спокойствием в глазах, как будто он знал, что создал для них незабываемый момент.

После минутного молчания, Шерри, все еще не веря своим глазам, спросила у Аракано:

— Зачем ты привел нас сюда? Не проще было отправиться сразу в Роксизию, раз вы можете перемещаться с помощью магии?

— К моему большому сожалению, все порталы, ведущие в Роксизию, контролируются Владыкой. Он знает половину тех, кто сбежал и отказался от того, что бы дать клятву тьме, так что нам туда путь заказан. Равихан, пусть и сотрудничает с Роксизией, но не позволяет поставить на своей территории роксизианцев. Поэтому это самое безопасное место для нас.

— Но ведь, Лара в Роксизии, а значит нам нужно туда, верно? – Рена повернула голову на Аракано. Юноша тяжко вздохнул и проронил.

— Да, но отсюда добраться до Роксизии будет проще и безопаснее.

— В каком смысле? – Шерри резко повернула голову на юношу, с удивлением смотря в его глаза. Не прошло и секунды, как на устах Аракано появилась улыбка. Обойдя девушек, он прошёл к другому краю, указав пальцем на соседний остров.

— Остров, на котором мы сейчас находимся, это часть Равихана, как и тот. — Аракано указал на большую землю, что вырисовывалась впереди. — Там находится столица и порт. Из портового города мы сядем на судно, которое нас и доставит в Роксизию.

Аракано сделал несколько шагов по каменистому склону и помог девушкам преодолеть препятствие. Когда Рена ступила на тропу, она неосторожно обернулась — и тут же ощутила головокружение. Мир поплыл перед глазами, мелкие камни полетели вниз, а ей показалось, что уступ вотвот обрушится. В страхе она прижалась к скале, боясь пошевелиться.

Аракано мгновенно вернулся. Его глаза потемнели от решимости.

— Рена, посмотри на меня, — мягко сказал он, удерживая её взгляд. — Медленно вдыхай и выдыхай. Давай, я держу тебя.

Рена сжала зубы, пытаясь унять панику. Её дыхание постепенно выровнялось. Шерри подошла с другой стороны, и вместе они аккуратно помогли девушке обрести опору.

— Всё хорошо, мы вместе, — уверил Аракано. — Впереди тропа станет шире и безопаснее. Поверь мне.

Рена нервно сглотнула, но всё же сделала шаг вперёд. Аракано крепко схватил её за запястье, чувствуя, как дрожат пальцы. Шаг за шагом они продвигались вперёд — медленно, осторожно. С каждым движением Рена обретала уверенность, хотя сердце попрежнему билось часто. Наконец они достигли более безопасного участка тропы. Рена облегчённо выдохнула. Шерри подошла и мягко положила руку ей на плечо.

— Боишься высоты? — спросил Аракано, идя впереди.

Рена растерянно кивнула.

— Наш генерал всегда говорил: «Страх — как тень, он следует за нами повсюду. Но именно в борьбе с ним мы находим истинный свет.»

— Разве эльфы чегото боятся? — удивилась Шерри.

Аракано чуть приподнял бровь и, немного помолчав, ответил:

— Боимся, как и любое живое существо. Но дело не в страхе, а в том, как мы его преодолеваем. Наша сила — не в отсутствии страха, а в умении его контролировать.

— А что, если страх становится невыносимым? — тихо спросила она.

— В такие моменты важно помнить, что мы не одни, — ответил Аракано.

Шерри кивнула, а Рена почувствовала, как напряжение последних недель понемногу отпускает. Они двинулись дальше. Аракано шёл впереди, уверенно прокладывая путь через заросли. Рена и Шерри следовали за ним, настороженно оглядываясь по сторонам. С каждым шагом лес становился гуще, деревья — выше, а свет — мягче.

Наконец тропа стала шире, и впереди показался тёмный зев прибрежной пещеры. В её тени покачивалась на волнах небольшая лодка — прочная, надёжная, словно ждавшая их целую вечность.

Аракано остановился у входа, удовлетворённо осмотрелся.

— Это лодка? — с удивлением спросила Рена, подходя ближе.

— В вашем мире разве не бывает лодок? — рассмеялся Аракано. Его голос эхом разнёсся по пещере.

— Бывают, — ответила Шерри, — но не привычно видеть лодку, сделанную из дерева.

— Здесь всё подругому, — сказал Аракано, спускаясь в пещеру. — Со временем привыкнете.

Трое путников осторожно ступили на борт. Аракано уверенно взялся за вёсла и направил лодку в сторону большого берега.

Небо над горизонтом окрасилось в нежные розовые и оранжевые тона. Лодка плавно скользила по воде, оставляя за собой лёгкий след. Вскоре вдали показался берег, который они заметили ещё с островка. Когда судно приблизилось к суше, путников встретил рыбак. Он стоял возле небольшой хижины с изношенной сетью в руках. Обветренное лицо, глаза, спрятанные под широкополой шляпой, — он добродушно улыбнулся и помахал рукой.

Аракано бросил вёсла, и лодка медленно подошла к берегу. Шерри и Рена поочерёдно выбрались на песок, помогая друг другу. Рыбак протянул руку Аракано, помогая ему выбраться из лодки.

— Давненько не виделись, Аракано, — сказал он, его голос был глубоким и обволакивающим, как шум волн.

— Благодарствую за лодку, Ваерн. — Аракано протянул руку.

— Ты же знаешь, я всегда готов помочь тебе, — с улыбкой проронил мужчина. Его взгляд метнулся к Рене и Шерри. — А это кто ж с тобой?

Аракано усмехнулся:

— Мои спутницы. Светленькая полукровка, а вот темненькая человек от рождения.

— И как же звать чудных девиц?

— Ренэрин и Шарлотта. — в ответ кинул Аракано, вытаскивая лодку на берег. Ваерн провел гостей в небольшую хижину.

Внутри оказалось неожиданно уютно: тёплый каменный камин в центре, мягкое освещение медных ламп, ковры из шкур на полу. На полках стояли глиняные горшочки с травами, старинные книги и резные статуэтки. Над камином висело потускневшее зеркало в резной раме. На просторном дубовом столе дымился чай и стояли вазочки с пирогами и пряниками.

— Ого, — удивился Аракано, присаживаясь к столу. — С каких пор ты готовишь пироги? Я думал, ты и готовка обычной еды — понятия несовместимые.

— Сегодня годовщина со дня смерти моей жены, — тихо ответил Ваерн. — Она обожала сладости, всегда готовила их для детейсирот из соседней.

— Мои соболезнования. — Аракано медленно сел за стол, невольно посморев на портрет покойной хозяйки.

— Не стоит, твоей вины здесь нет. Ты приходишь сюда раз в год и редко заходишь ко мне. Тебе свойственно не знать о смерти моей дрожайшей жены.

— Да, дел не початок край было. — отшутился Аракано, хотя в душе себя корил за то, что несмог быть рядом.

— И куда вы путь держите, если не секрет?

Выдвинув два стула рыбак пригласил девиц за стол. Те не смогли отказать и устроились рядом с Аракано.

— В Роксизию, — коротко бросил Аракано.

Ваерн подавился глотком чая. Его рука дрогнула, чашка опустилась на стол, а лицо на мгновение исказилось тревогой. Он поспешно вытер рот платком.

— Роксизия? — тихо переспросил Ваерн. — Ты ведь знаешь, что тебя там ждёт эшафот? Ты помог человеку бежать — ты преступник.

Шерри и Рена обменялись тревожными взглядами.

— Я знаю риск, — спокойно ответил Аракано. — Но я не могу вечно прятаться. В Роксизии полным полно тех, кто так же как и я верит в свободу нашей империи.

Ваерн пристально посмотрел на девушек, словно взвешивая, можно ли им доверять. Затем вздохнул:

— У меня есть контакты, которые могут помочь. Но предупреждаю: это смертельно опасно. Гвардейцы владыки повсюду — тебя узнают мгновенно.

— Думаешь, я явился бы туда без плана? — усмехнулся Аракано.

— Тогда нужна ли тебе моя помощь?

— Ты знаешь моряков, способных доставить нас в Роксизию?

Ваерн помолчал, прищурившись, затем произнёс

— Да, «Мёртвый туман» в Норквилис. Запомни: эти ребята берут золото, хранят секреты за двойное золото, а за ошибку взымают плату кровью. Один неверный шаг — и ты уже не клиент, а должник. Говорят, вся команда-бывшие пираты. Опасные типы, но свою работу делают, как надо.

Аракано кивнул:

— Чем быстрее мы покинем эту гавань, тем лучше. Время — наш союзник и враг одновременно.

Ваерн усмехнулся:

— Отправляйтесь на рассвете. Скажешь, что от меня — и они повезут хоть в запретные воды. Но запомни: если чтото сорвётся, я вас не спасу.

— Я понял тебя.

Глава 11

Яркие лучи солнца проскользнули в небольшую комнатушку, рассыпавшись золотыми бликами. Изза стен доносился мерный шум волн — ровный, убаюкивающий, будто древний ритм самого мира. Солоноватый запах океана наполнял помещение, смешиваясь с прохладой утреннего бриза, который проскальзывал сквозь приоткрытое окно, за которым тихо качались волны, оставляя пенистые следы на песке. С улицы донеслись возгласы Аракано, а следом — ржание лошадей. Пробудившись ото сна, Рена медленно открыла глаза, прищурившись от яркого света. Луч солнца пробежал по лицу, заставив её открыть глаза. Огляделась, всматриваясь в обстановку комнаты. Всё здесь было непривычным, чужим. Мысли о матери заполнили голову, тревога сжимала сердце: как она там, что с ней сейчас? Шерри, дремавшая рядом, казалась полностью погружённой в мир сновидений.

Рена осторожно выбралась из постели, стараясь не разбудить подругу. Босиком подошла к стойке с сувенирами и провела пальцами по гладким камням и причудливым ракушкам. Каждый из них был словно ключ к другой жизни, к далёким берегам — и к надежде, что однажды всё наладится. Со стороны послышались характерные звуки. Рена резко обернулась на подругу. Шерри медленно возвращалась из объятий сна. Полуденный свет, тонкий и настойчивый, просачивался сквозь оконные щели. Она приоткрыла глаза — и в золотистых лучах, пронизывающих комнату.

— Доброе утро, — кинула через плечо Ренэрин, вернув взгляд на фигурки.

— Не знаю как тебе, а мне тут спалось до безумия спокойно! — потягиваясь, чуть хрипловатым голосом произнесла Шерри. Выбравшись из-под одеяла, она подошла к подруге, положив руку ей на спину. — Думаешь, эти штуки тоже волшебные?

Шерри окинула подругу любопытным взглядом. Ренэрин обернулась, улыбнулась и прищурилась с лукавой ухмылкой:

— Да вы мысли читать умеете.

— Конечно, я же экстрасенс. А вы не знали, принцесса? — рассмеялась Шерри. Обе девушки залились звонким смехом.

Петли скрипнули, впуская в комнату прохладный воздух. На пороге стоял Аракано. В руках он держал два аккуратно сложенных комплекта одежды. Окинув комнату строгим взглядом, словно проверяя, нет ли кого лишнего, он передал платья и сапоги девушкам.

— Переодевайтесь и выходите на улицу. Нам пора выдвигаться, — коротко бросил он и поспешил удалиться.

Закрыв дверь, Шерри и Рена с любопытством осмотрели предложенные им наряды. Ткань платьев и сапог оказалась грубой и плотной, но не лишённой своеобразного очарования — она была пропитана терпким запахом свежей кожи и едва уловимым ароматом мастики. Рена бережно развернула одно из платьев и аккуратно разложила его на кровати. Наряд выглядел просто, но со вкусом: длиной до колена, с прочным, но не жёстким полотном, которое на ощупь казалось надёжным и долговечным. Свободный крой не стеснял движений, а глубокие разрезы по бокам делали платье удивительно удобным — в нём можно было без труда сесть в седло и пуститься вскачь или стремительно бежать, не боясь запутаться в подоле. Широкий пояс из мягкой кожи не только подчёркивал талию, но и добавлял комфорта, обеспечивая дополнительную поддержку при долгой ходьбе или езде верхом.

Шерри тем временем внимательно изучала второе платье. Внешне оно почти не отличалось от первого — та же длина, тот же практичный фасон, — но узоры на рубашке и манжетах были чуть иными: более тонкими и изящными, словно нанесёнными рукой опытного мастера. Ткань оказалась приятной на ощупь, но при этом удивительно крепкой — такой, что надёжно защищала бы от резкого ветра, колючих веток и случайных царапин в лесу. Каждая деталь — от аккуратной строчки до продуманного расположения швов — говорила о том, что наряд создан людьми, знающими толк в путешествиях и дальних дорогах. Обменявшись короткими взглядами, девушки бытро переоделись.

Вскоре они вышли на улицу, где их уже дожидался Аракано. Он нервно переминался с ноги на ногу, время от времени бросая взгляд в сторону двери, когда к нему неторопливо подошёл Ваерн.

— Ничего не забыл? — спросил мужчина, сложив руки за спиной.

— Нет, — коротко ответил юноша, даже не оборачиваясь.

Ваерн одобрительно кивнул, затем прошёл вперёд и, встав рядом с Аракано, протянул ему сумку. Глаза юноши расширились от удивления.

— Откуда это у тебя? — Он схватил сумку и заглянул внутрь, словно ища чтото.

— Твоя сестра передала мне это, когда ты ушёл. Она прожила с нами несколько месяцев, пока не пропала, — пояснил Ваерн.

— Там было чтото ещё?

Ваерн отрицательно покачал головой:

— Только сумка, блокнот и карта. Больше ничего.

Аракано осторожно достал блокнот и открыл первую страницу. Аккуратный почерк гласил:

«Брат, если ты читаешь это, значит, меня уже нет…Мне так жаль, что ты ушёл слишком быстро — я даже не успела отдать тебе карту. Не знаю, что за путь тебе предстоит, но в каждом его шаге я буду рядом — в воспоминаниях, в надежде, в любви. Будь осторожен и береги себя.»

Он сжал блокнот в руке, ощущая теплоту сестринской заботы. Ваерн молча наблюдал за ним, понимая всю значимость момента. Не задавая лишних вопросов, он просто стоял рядом — терпеливо и поддерживающе. Аракано закрыл блокнот и убрал его обратно в сумку, сдерживая подступившие слёзы.

— Пора, — произнёс Ваерн, глядя в сторону дома.

Аракано обернулся и увидел приближающихся Рену и Шерри.

— Вам очень идут эти одеяния, — заметил мужчина.

Девушки слегка смутились и кивнули в ответ.

— Мы поедем на лошадях? — прищурившись от яркого солнца, спросила Шерри.

— Нет, в телеге. Садитесь. У нас не так много времени.

Переглянувшись, они осторожно сели неё. Лошади нетерпеливо переступали, их копыта ритмично стучали по гравию. Аракано устроился впереди, крепко сжимая поводья.

— Езжайте по лесной дорогой до заката, а затем остановимся на привал, — придостеригающе произнес Ваерн. — Будьте начеку: в этих местах иногда появляются разбойники. Как доберётесь до города — отправьте мне весточку.

Рыбак не водил глаз с Аракано

— Услышал тебя.

— Удачи, Аракано. Будь осторожен в гильдии и Роксизии, сынок.

— Не беспокойся, путь будет непростым, но мы справимся, — улыбнулся юноша.

Ничего толком не сказав, Ваерн отошёл в сторону. Колёса телеги медленно пришли в движение. Деревянный скрип растворился в шуме леса. Нежный ветер играл с локонами девушек, спутывая их длинные волосы, золотые, словно лучи летнего солнца. Утро сменилось жарким днём. Голосистые трели птиц сопровождали путников, шелест листьев напоминал шёпот дриад, повествующих свои вековые истории. Светлозелёные лучи солнца пробивались сквозь листву, играя на мягкой траве. Вдруг среди деревьев послышался звук струящегося ручья — он манил своим журчанием. Рена осторожно опёрлась на край и протянула руку вверх, коснувшись кончиками пальцев редкой листвы склонившихся над дорогой ветвей. Дрожь пробежала по телу, и она отпрянула, прижав руку к груди. В ушах будто зазвучали тихие голоса… Она закрыла глаза, позволяя ветру унести её в эти забытые мгновения. Звуки леса становились отчетливее: шуршание листвы, журчание ручья, как будто все вокруг пытались что-то ей рассказать. Деревья, казалось, шептали её имя.

Вдруг Рена ощутила легкое тепло на своей ладони, которое исходит от коры. Оно росло, охватывая её, как нежное объятие.

— Они живые… — с изумлением прошептала Ренэрин, её голос дрожал от переполнявших чувств.

— Что? — переспросила Шерри, словно не расслышав слов подруги. Но Аракано уловил каждое слово Рены и усмехнулся, крепче сжимая поводья. Рена медленно обернулась к Шерри. Её глаза светились какимто внутренним светом, а лицо выражало благоговейный трепет.

— Я чувствую, как они дышат, — тихо произнесла она. — Словно часть их души проникает в меня, сплетается с моей…

— Все в мире дышит и чувствует, — с лёгкой усмешкой заметил Аракано. — Но не каждый может общаться с природой. Это лишнее доказательство того, что в тебе течёт эльфийская кровь.

— Я думала, она проявляется подругому, — Шерри обернулась к Аракано, в её голосе звучало искреннее недоумение. — В сказках эльфы умеют управлять ветром, зажигать огонь одной мыслью… А тут — просто слушать деревья?

Аракано слегка рассмеялся, но в смехе не было насмешки — лишь тёплая ностальгия.

— Сказки всегда преувеличивают, — ответил он, поглядывая через плечо. — Настоящая сила эльфов не в том, чтобы двигать горы или повелевать стихиями. Она — в единении. В умении слышать то, что скрыто от других: шёпот листвы, дыхание земли, зов далёких звёзд. Это не магия в привычном смысле — это память крови.

Рена замерла, впитывая каждое слово. Пальцы всё ещё слегка покалывало от прикосновения к коре, а в груди разливалась странная, почти забытая радость — как будто она наконец нашла часть себя, о существовании которой не подозревала.

— Значит, я могу… научиться этому? — тихо спросила она. — Понимать их лучше?

— Ты уже начала, — улыбнулся Аракано. — Медленно, но верно твоя сила начинает проявляться.

Шерри задумчиво прикусила губу, глядя то на подругу, то на деревья вдоль дороги.

— А я? — осторожно спросила она. — У меня ведь нет эльфийской крови. Я смогу хоть чтото почувствовать?

— Магия бывает разная и научиться ей может любой. Стоит лишь захотеть. Но есть один закон: магия должна всегда использоваться лишь во благо.

Слова Аракано заставили Шерри задуматься. Тишина леса окутала путников, словно мягкое одеяло. Ветер доносил ароматы, невидимые глазу, но ощутимые душой: запах влажной земли, хвои, цветущих трав.

— Аракано, — Шерри поддалась чуть вперёд. — А ты слышишь их?

Губы парня растянулись в улыбке, он покачал головой.

— Серьёзно? — глаза Шерри широко распахнулись от удивления.

— А почему так? Ты же прожил в Роксизии много лет, — тихо спросила Рена, устраиваясь поудобнее.

Аракано вздохнул, глядя вдаль, туда, где лес смыкался с горизонтом.

— После прихода к власти Владыки, дриады ушли в самую глубь лесов. Туда, где не пройдёт никто, лишь бы не служить владыке.

Остаток пути они провели в тишине, нарушаемой лишь стуком колёс, топотом копыт и пением птиц. Ветер вёл их всё глубже в лесную глушь, пока солнце не начало клониться к горизонту. Вскоре перед путниками открылась небольшая деревушка, окружённая густыми зарослями. К ней вели лишь несколько узких тропинок, словно сама природа не желала пускать чужаков. Они остановились на окраине. Лошади устало фыркали, чувствуя близость отдыха. Жители деревушки вышли посмотреть на прибывших: ктото с любопытством, ктото — с настороженностью.

— Сидите здесь, я скоро вернусь, — сказал Аракано, погладив лошадей по мордам.

Рена и Шерри кивнули, ощущая усталость после долгого пути. Они молча сидели в телеге, наблюдая, как Аракано направляется к небольшому домику. Жители обступили его, перешёптываясь. Вдруг Рена почувствовала на себе чейто пристальный, словно враждебный взгляд. Она обернулась и встретилась глазами с пожилым мужчиной в чёрном. Его седые, давно не мытые волосы были растрёпаны, а измученные глаза цвета пепла словно проникали в самую душу.

— Накрой голову, — шепнула девушка, накинув капюшон на голову подруги. После чего она и сама укрылась под покровон ткани, стараясь не думать о нём.

Минуты тянулись медленно. Наконец, послышались шаги. Девушки подняли взгляд к дому. Довольный Аракано шёл обратно.

— Нам разрешили остановиться в этом доме.

Парень помог девушкам вылезти, достал из телеги самые необходимые вещи и передал лошадей конюху.

Когда они проходили мимо сарая, Рена снова ощутила тот же тяжёлый взгляд. Она обернулась. Старик всё ещё стоял там — сутулый, опирающийся на изогнутую трость. Ветер шевелил его одежду, но мужчина не отрывно смотрел на путников. Среди тишины его присутствие навевало странное чувство тревоги. Из дома раздался голос Аракано, завущий Ренэрин. Девушка смотрела на мужчину несколько секунд, прежде чем скрыться за дверью.

— Ах, вот и наши гости! — восторженно проронил мужчина в возрасте. Миновав стол, он подошёл поближе и приобняв девушке за плечи, дополнил. – Не стесняйтесь, проходите к столу.

Девушки неуверенно перекинулись взглядами. Позади послышался звонкий смех Аракано, после чего из уст юноши вырвался незнакомый, для Шерри и Ренэрин, язык.

— Прошу прощения, Перем, но эти леди не понимают наш язык. Они родились по «ту сторону» океана.

— Неужели?! — удивился мужчина, отступив на шаг. Любопытный взгляд пробежался по девицам, а после повернулся к Аракано. — В любом случае, мы рады новым гостям.

На мгновение девушки растерянно переглянулись, но голос мужчины смог их немного успокоить. В доме витали сладкие ароматы цветов и каких-то сладостей. Хозяева быстро накрыли на стол и усадили гостей. Стол не ломился от изысканных или необычных блюд. Всё было просто: какоето мясо, кортошка и салат из овощей.

— И что же привело вас в нашу деревушку? Здесь путники это большая редкость. Обычно здесь останавливаются лишь рыбаки, и то на пару часов.

— Мы держим путь в сторону портового города. – проронил Аракано, положив кусочек мяса в рот.

— И что же вы там забыли? Место не из приятных, а сколько пиратов. Даже думать страшно. — проронила миловидная девушка, сев рядом с супругом.

— Нам нужно попасть в Роксизию. — отложив вилку, проронил Аракано не сводя глаз с супругов. Хозяева дома явно опешили лишь от упоминания о Роксизии, словно что-то их беспокоило.

— Давно в этих местах не упоминалась Роксизия. — невольно проронил мужчина. Поджав губы, тот отвёл взгляд в сторону. В помещении повисло напряжение. Свет в кухне слегка потускнел, казалось само время замерло.

— Роксизия... — тихо произнес он, глядя на девушек с сочетанием любопытства и настороженности. — Местные жители избегают говорить об этой стране. Тут много беженцев от туда, и некоторые жители в деревне—не исключение. В том месте тьмы видимо не видимо, она продолжает пожирать Роксизию

— Знаю, — кратко бросил Аракано. — Но уверен: Настанет день, когда вся эта тьма сойдёт с эльфийской земли и всё будет как прежде. В любом случае, все что у нас есть—это надежда.

— Надежда — это, конечно, хорошо, — задумчиво произнёс хозяин дома, — но в наших краях её мало кто питает насчёт Роксизии. Слишком много страшных историй ходит о том, что там творится.

Аракано призадумался, но заметив обеспокоенные лица Перема и его супруги, решил больше не о чём их не расспрашивать.

Ближе к ночи, когда медовый месяц показался на небосвод, мир окутала мягкая и уютная темень. Дом погрузился в безмолвную тишину. В домах не горел свет, не валил дым из труб. Рена не могла уснуть, как бы не пыталась. Она лежала на кровати с Шерри, укрывшись тонким одеялом, и смотрела в тёмное окно, где мерцали звёзды. Все мысли крутились во круг сегодняшнего дня, часто улетая к матери, что осталась там. В окружении этих тварей. Она тихо поднялась, стараясь не разбудить подругу, и бесшумно вышла во двор. Ночной воздух был прохладным и свежим, наполненным ароматами леса.

— Не спится? — раздался голос позади.

Рена обернулась. У стены дома стоял Аракано, скрестив руки на груди. В свете луны его лицо казалось более серьёзным, чем обычно.

— Ты тоже не спишь, — улыбнулась Рена.

— Привычка, — пожал плечами парень. — Из-за терраликсов приходилось спать чутко, а иногда и вовсе без сна.

Они помолчали, слушая стрекотание сверчков и далёкий крик ночной птицы.

— Аракано, — наконец заговорила Рена, — ты сказал, что моя сила только начинает пробуждаться. Но что это значит?

Аракано подошёл ближе, задумчиво глядя на звёзды.

— Видишь ли, — начал было он, подходя ближе. — Пусть эльфы и рождаются с магией, но они долго обучаются пользоваться ей и контролировать. С тобой чуть сложнее. По скольку ты полукровка твои силы дремали в тебе, но после появления терраликсов они начали пробуждаться для твоей защиты.

— Защиты? — усмехнулась Ренэрин. — От неё скорее одни проблемы. Сестру Шерри похитили, меня пытались убить и это ты называешь защитой?

— Похищение её сестры не твоя вина, а по поводу убийства. — Аракано замялся. — Если бы владыке нужна твоя смерть, они бы уже убили. Судя по всему, ты нужна им живой.

— Для чего? Что во мне такого, что я нужна им живой? По твоим же словам я дочь заклятого врага этого владыки.

Аракано помолчал, подбирая слова. Луна отбрасывала бледные блики на его лицо, подчёркивая глубокие тени под глазами.

— Возможно, дело в твоей крови, — наконец произнёс он. — Ты полукровка: в тебе течёт и человеческая, и эльфийская кровь. Такое сочетание встречается раз в несколько тысячилетий. Владыка и его слуги могут искать способ использовать твою силу — подчинить её, изучить или даже… воспроизвести.

Рена почувствовала, как внутри всё похолодело.

— Значит, я для них — всего лишь инструмент?

— Как бы страшно не звучало, но да. Очень могущественный инструмент.

Слова Аракано заставили Ренэрин слегка вздрогнуть — от неожиданности и от тяжести сказанного. Тёплая рука парня легла на макушку её головы, мягко, почти поотечески, заставив обернуться.

— Но я уже говорил, что не позволю им этого сделать, — повторил Аракано, глядя ей прямо в глаза. В свете луны его взгляд казался особенно глубоким, почти пронзительным. — Как верный подданный имперской семьи, я возведу тебя на трон, который по праву твой.

— Спасибо тебе, Аракано, — тихо произнесла девушка.

Глава 12

Холодный ветер сильными порывами раскачивал верхушки деревьев — они скрипели, словно жаловались на непогоду. Птицы давнымдавно смолкли, спрятавшись в самой глубине леса. Телега медленно ползла по размытой дождём тропе. Заканчивалась вторая неделя пути, но портового города всё не было видно. С раннего утра и до поздней ночи путники были в дороге, останавливаясь лишь затем, чтобы пополнить запасы еды и воды да дать себе немного отдыха. Размышляя о том, что произошло в доме Перема, Рена и Шерри всерьёз задумались над тем, что бы выучить язык этого мира. Услышав об их желании, Аракано удивился, но вскоре на его лице появилась хитрая улыбка. Он указывал на мелькавшие за обочиной растения и называл их роксизианскими названиями. Однако затея быстро угасла: запоминать сотни новых слов на ходу, едва успевая взглянуть на сам предмет, оказалось непосильной задачей.

Через несколько часов пути лошади остановились у реки. Аракано привязал лошадей на берегу, достал из телеги ткань, выторгованную у портнихи из Таарма, и, собрав в лесу пару крепких палок, быстро соорудил нечто вроде палатки.

— Лови! — крикнул Аракано, кидая Шерри меч.

Девушка подскочила и ловко увернулась от сверкающей стали.

— Ты сдурел?! — гневно воскликнула она, глядя на оружие на земле. — Зачем мне это?

Аракано с ухмылкой вытащил свой меч из ножен и, направив остриё в сторону Шерри, пояснил:

— В той битве против терраликсов ты неплохо сражалась. Ты сильна в ближнем бою, и, боюсь, лук не станет для тебя хорошим напарником — в отличие от меча.

— А разве селунис не может нас защитить? — спросила Рена, сидя у костра и переводя взгляд с Аракано на Шерри.

Повернувшись к златовласой девушке, юноша ответил:

— К сожалению, селунис будет защищать только тебя, Рена. Нам повезёт, если мы окажемся рядом с тобой. Так уж устроена эта реликвия: её главный приоритет — хозяин, а не союзники.

Рена замолчала, обдумывая сказанное. Шерри подняла меч и вдруг осознала, что ей не хватает сил даже для того, чтобы удержать его в нужном положении. Аракано молча стоял в стороне, прикрывая рот рукой, чтобы сдержать смешок, но вскоре решил начать с азов, вспоминая собственное обучение.

Он показывал и рассказывал как правильно держать меч, как держать руку и ставить ноги. Шерри внимательно слушала и старательно повторяла за Аракано. Со стороны это выглядело забавно, и Рена с интересом наблюдала за их своеобразным спаррингом. Аракано терпеливо исправлял ошибки, подсказывал, как отражать атаки. Спустя некоторое время теории они перешли к практике. Шерри внимательно следила за каждым движением Аракано. На его лице появилась хитрая улыбка, которая сбила девушку с толку. Он нанёс удар — Шерри отступила на пару шагов. Ещё один — и ещё. Аракано продолжал атаковать, пока Шерри пыталась парировать удары. Наконец, он остановился и опустил меч.

— Ты так и будешь стоять, как столб?

— Да подожди ты!

— А если на нас нападут, ты им тоже скажешь подождать? На поле боя нужно действовать быстро, опережая свои мысли, а не стоять и глазеть на противника! — строго произнёс парень.

Шерри промолчала, но по взгляду было понятно, что она в бешенстве.

— Ещё раз! — Аракано встал в стойку. На этот раз атаковать должна была Шерри. Она сделала пару выпадов — клинки соприкоснулись. Аракано ловко парировал и нанёс ответный удар. Его движения были чёткими и быстрыми, словно сам ветер помогал ему. Он ловко менял позиции, выбирая те места, откуда дул ветер.

— Запомни: ветер — главный союзник! — порыв ветра ударил Шерри в лицо, заставляя щуриться. Ухмылка на его лице начала бесить Шерри. В какойто момент девушка нанесла удар — слабый, почти неощутимый. Аракано без труда его отразил.

— Стань с мечом одним целым! — раз за разом наставлял он. Шерри стиснула зубы, стараясь подавить раздражение. Сейчас не время для гнева. Сосредоточившись, она попыталась вникнуть в смысл его слов.

Заметив её усилия, Аракано слегка смягчился.

— Вот, другое дело! — одобрительно произнёс он. — Теперь вспомни всё, что я говорил.

Шерри двинулась решительнее, обращая внимание на каждую деталь: слегка согнутые колени, напряжённые мышцы. Она выполнила выпад, и на этот раз удар получился точнее. Клинки встретились с громким звоном. Аракано остановился и одобрительно поаплодировал ей.

— Молодец! Вот так! Теперь атакуй! Вперёд, не останавливайся! — крикнул он с искренним уважением в голосе. Девушка невольно глянула на Ренэрин. Та молча сидела в стороне, не сводя глаз с подруги. Сжав рукоять двумя руками, Шерри сделала глубокий вдох ринувшись в бой.

Ночь для Ренэрин выдалась беспокойной: кошмары раз за разом вырывали её из сна, заставляя просыпаться почти каждый час. К утру под глазами залегли тёмные круги, а тело сковывала тяжёлая усталость. Аракано, бросив на неё внимательный взгляд, заметил следы бессонницы, но, прочтя в её глазах нежелание говорить об этом, молча продолжил путь.

— Мы почти на месте! — через некоторое время громко произнёс Аракано. Не веря своим ушам, девушки устремили взгляд вперёд.

Когда лес наконец расступился, перед путниками открылся вид, от которого перехватило дыхание. На фоне глубокой синевы моря чётко вырисовывались очертания города — могучие каменные стены, зубцы башен, ряды домов, спускающихся к гавани. Пригорок, на котором они остановились, казался особенно высоким после многочасового пути сквозь сумрачную чащу. Отсюда открывалась полная панорама: город, приморский простор и бесконечная гладь воды, уходящая к самому горизонту. Ветер, свежий и солёный, овевал лица, принося запахи моря и водорослей. Девушки, забыв об усталости, жадно вглядывались в открывшуюся картину.

Но вдруг Ренэрин заметила, поникший взгляд подруги. В её глазах застыла тревога, плечи чуть опустились. Рена без слов протянула руку и мягко коснулась ладони подруги.

— С Ларой всё будет хорошо, — тихо сказала она.

— А если нет? Если... мы не успеем найти её до того, как с ней что-то сделают. Что тогда?

— Отставить грустные мысли! — скомандовал Аракано. — Мы обязательно найдём её.

Не веря словам Аракано, Шерри всё равно улыбнулась. Она сжала руку подруги, положив свою голову её на грудь. Звук сердца Ренэрин был для неё точно успокоительное.

Глава 13

— Что-то случилось? — Аракано взглянул на Рену, не отпуская поводьев. Под её глазами залегли тёмные круги, будто следы бессонных ночей.

— Всё в порядке, — кратко бросила девушка, не сводя глаз с леса.

Аракано нахмурил брови, но промолчал.

Полдня они упорно пробирались сквозь густой лес, где ветви старых дубов сплетались над головой, словно своды древнего собора, а под ногами то и дело попадались корни, хитро спрятавшиеся под слоем опавшей листвы. Воздух был пропитан запахом влажной земли и хвои, а тишину нарушали лишь редкие крики птиц да шорох листвы под копытами лошадей. Наконец тропа вывела их на пригорок — и перед путниками распахнулась широкая панорама: волнистые холмы, покрытые золотистозелёной травой, и далёкая лента реки, мерцающая на солнце, как серебряная нить. Аракано устремил взгляд вперёд, вдохнул полной грудью свежий ветер, принёсший ароматы полевых цветов, и с лёгкой, почти незаметной улыбкой обернулся к своим спутницам.

— Мы почти на месте!

Не веря собственным ушам, девушки вылезли из телеги, щурясь от яркого солнца, которое теперь беспрепятственно заливало светом открывшуюся долину. Вдали, на фоне сероголубого неба, вырисовывались очертания города, окружённого могучей каменной стеной. Башни возвышались над укреплениями, словно стражи, охраняющие покой жителей. Порывы ветра доносили до них запах соли и водорослей — значит, неподалёку простиралось море, чьи волны, должно быть, разбивались о прибрежные скалы. Телега тронулась по тропе, пока солнце медленно клонило к закату.

Рена на мгновение замерла, вглядываясь в горизонт. Впервые за долгое время на её лице промелькнуло чтото похожее на надежду. Мельком заметив опечаленный взгляд Шерри. Ренэрин положила руку на тыльную сторону Шерри, но та никак не обратила внимания на подругу. Лишь неотрывно глядела на мелькавшие деревья.

— С Ларой всё будет хорошо, — тихо сказала она.

— А что если нет? Что если мы не успеем и с Ларой что-то случится? — голос Шерри дрогнул, а пальцы судорожно вцепились в край телеги. Ренэрин глубоко вздохнула, пытаясь унять тревогу, которая тяжёлым комком подступала к горлу. Она понимала: слова излишни. Они ничего не решат, а лишь дадут ложные надежды. Шерри опустила взгляд. Перед её глазами замелькали картины прошлого:

К вечеру путники подъехали к городским стенам. Те вздымались на добрых два метра вверх, увитые густым плющом и потемневшими клубками мха. Солнце медленно опускалось, окрашивая небо в последние горячие оттенки — алый, оранжевый, пурпурный. Лошади устало вскидывали головы и фырчали. Аракано натянул поводья.

— Стойте! — резко проронил один из стражников. Как по команде, они выставили копья вперёд.

— Чьих будете? — дополнил второй, пристально оглядывая Аракано с головы до ног.

— Прошу прощения, господа, — спокойно ответил Аракано, слегка склонив голову. — Меня зовут Ариан, а это мои верные спутницы. Наш корабль разбился на рифах, недалеко от берега Мэйфэйр. Нам бы в город попасть, да экипаж сыскать, дабы вернуться домой.

— И где ж это вы живёте, что аж до берега мэйфэйр? — недоверчиво прищурился первый стражник.

— Так на том конце океана и живём, — без запинки отозвался Аракано. — Путешествовали долго по водам здешним и в шторм попали.

— Мэйфэйрский берег, говоришь… — протянул осмотревший их стражник, шагнув чуть ближе. Он прищурился, изучая лица путников. — Не припомню, чтобы там часто разбивались корабли.

Стражник ещё мгновение изучал их, затем хмыкнул:

— Что с вас взять… — он махнул рукой своим товарищам. — Отворить врата!

Ворота медленно, с глухим скрипом, начали открываться. Девушки покосились на Аракано: тот, несмотря на внешнюю уверенность, выглядел настороженно. Лошади тронулись вперёд.

За воротами раскинулся город. Каменные дома, выстроенные в аккуратные ряды, были украшены яркими флажками и цветами. Каждый уголок здесь дышал жизнью: дети смеялись, играя с деревянными мечами, а взрослые, занятые делами, всё же находили момент, чтобы обменяться приветственными улыбками и парой добрых слов. Воздух был наполнен ароматами свежевыпеченного хлеба и пряных трав.

— Вау, — протяжно выдохнула Ренэрин, широко распахнув глаза. — Я думала что здесь опасно.

— Не верь всему, что видишь, — тихо, почти шёпотом, ответил Аракано. — За маской счастья здесь скрывается грабёж и разбой. Пираты — частое явление. Нам очень повезёт, если мы с ними не встретимся и спокойно отправимся в Роксизию.

Они продолжили путь в поисках постоялого двора. Солнце медленно клонилось к закату, окрашивая небо в золотистооранжевые оттенки, когда троица наконец добралась до гостиницы в самом центре. Дворик постоялого двора был переполнен моряками.

— Все места заняты, — с сожалением произнёс хозяин, разведя руками. — У нас редкость такие наплывы, но сегодня нелегко найти свободную постель. Могу посоветовать лишь попытать удачу дальше по дороге.

— Неужели сейчас самый пик торговли? — отводя взгляд, проронил Аракано.

— Боюсь, что так. Доходит до того, что экипажам приходится ночевать на своих судах.

— Понял, спасибо большое, господин, за информацию, — Аракано склонился в лёгком поклоне.

Разочарованный, он направился к выходу. Девушки сели рядом с телегой, смотря на парня.

— И что теперь? Нам придётся ночевать на улице? — раздался голос Шерри.

— Не говори ерунды. Тут есть ещё два постоялых двора. Думаю хоть в каком-то мы найдём ночлег.

Закинув сумку в телегу, Аракано подошёл к лошадям, как позади послышался до жути знакомый голос:

— Аракано! Неужели это действительно ты?

Аракано опешил на мгновение, но затем его лицо осветила радостная улыбка.

— Дориан! — ответил он, крепко сжимая протянутую руку. — Давненько не виделись.

— Какими судьбами в наши края занесло? — рассмеялся Дориан и похлопал Аракано по спине.

— Да вот, искал ночлег для себя и спутниц своих, но все места заняты. Где ночевать, ума не приложу.

— Это не проблема, приятель, — широко улыбнулся Дориан. — Только не для старого друга, такого, как я. У меня есть небольшой домик подальше от центра — сможете остаться у меня столько, сколько пожелаете.

— Неужели? — Аракано не верил своим ушам.

— Ну конечно! Ты меня всегда выручал — теперь мой черёд, так сказать.

— Ну и славно. Сам Бог велел нам свидеться за столькото лет.

— Верно подмечено. Идём.

Аракно взял лошадей за поводья и пошёл вслед за другом. Ренэрин с Шерри решили не отставать. По дороге Дориан рассказывал о последних новостях в городе, периодически останавливаясь, чтобы поприветствовать знакомых. Узкие улочки, казалось, сами указывали им путь благодаря дружеским подсказкам прохожих. Когда они наконец добрались до дома Дориана, солнце уже полностью скрылось за горизонтом, и лишь мягкие розовые отблески остались на небе.

Снаружи дом выглядел так, словно принадлежал богатому торговцу. Он был построен из крупных каменных блоков, крепко пригнанных друг к другу, — так, что казалось, будто это однородная структура, обладающая прочностью крепости. Его стены украшали лианы, спускавшиеся сверху. Крыша была вымощена красной черепицей, которая на закате приобретала особенно насыщенный оттенок. Узкие и высокие окна, вставленные в каменные рамы, украшали кованые решётки с замысловатыми узорами. Некоторые из них были открыты, позволяя прохожим видеть задёрнутые изнутри тяжёлые бархатные занавески. Возле входа находилось небольшое крыльцо, по бокам которого стояли два массивных горшка с цветущими кустами. Дверь, отделанная тёмным деревом с железными накладками, впечатляла своей мощью и одновременно изяществом. Латунная ручка, отполированная до блеска, отражала последние лучи заходящего солнца.

Перед домом раскинулся уютный дворик. Аккуратно протоптанная гравийная дорожка. По обеим её сторонам тянулись клумбы. Густая живая изгородь обрамляла участок, надёжно укрывая его от посторонних взглядов. Стоило телеге остановиться подле дома, как к ней торопливо подбежал мужчина. Он был одет в простой, но практичный рабочий костюм.

— Терен, отведи лошадей в стойло и накорми, — приказным тоном произнёс Дориан. — Шанайра в доме?

— Да, госпожа недавно вернулась, — склонив голову, ответил конюх.

— Откуда?

— Госпожа говорила, что ей нужно сходить на рынок. Часа два назад вернулась.

— Ясно. Делай, что велено.

Дориан поднялся по ступеням, открыл дверь и жестом пригласил гостей войти.

Интерьер дома поразил своим великолепием. Просторный вестибюль был залит мягким светом. Он лился из больших окон. Полы выложены мозаикой из редкого мрамора, стены украшала искусная резьба, дополненная позолотой, а по периметру их обрамляли деревянные панели из красного дерева. В центре вестибюля возвышалась массивная ваза с цветами.

По обе стороны от входа располагались двери, ведущие в различные залы. Дориан повёл гостей мимо широкой лестницы с изящными коваными перилами — те изгибались, словно застывшие в танце металлические лианы, устремляясь на второй этаж. Под потолком висела огромная люстра: сотни кристаллов сверкали, будто улавливая и преумножая мягкий свет сумерек, разлитый по помещению. В углу вестибюля приютился небольшой диван с шёлковой обивкой — благородный блеск ткани ловил отблески света. Рядом стоял столик: на нём — ваза с сочными фруктами и бокалы с бутылкой вина.

Они вошли в просторную гостиную. Стены украшали гобелены: на них оживали охотничьи сцены и живописные пейзажи — то стремительный бег оленей, то безмятежные долины под лазурным небом. Мебель поражала изысканностью: кресла и диваны, обитые бархатом и шёлком. В углу возвышался большой камин. Его украшали резные фигуры.

— Присаживайтесь, прошу, чувствуйте себя как дома, — предложил Дориан, указывая на удобные кресла. — Что будете пить? Чай или же...вино?

— А ты всё такой же, — рассмеялся Аракано, опускаясь в кресло. Его голос прозвучал гулко, нарушив тишину комнаты.

— О чём это ты? — небрежно бросил Дориан, словно не понимая намёка.

— Опять девок спаиваешь? Видно же, что они ещё дети.

— Да кто ж его знает, — с хитринкой в глазах Дориан глянул на девушек и произнёс на человеческом языке. — Девицы и юноши их возраста часто злоупотребляют такими напитками

Рена и Шерри замерли, не веря своим ушам. Услышать родной язык в этом странном, непонятном мире — словно увидеть знакомое созвездие на чужом небе. Они обменялись испуганными взглядами, не зная, как реагировать: то ли радоваться, то ли насторожиться ещё сильнее. Дориан, заметив смятение девушек, тихо позвал прислугу. Едва уловимое движение его руки — и в комнату бесшумно вошла молодая женщина в строгой униформе. Она склонила голову в почтительном поклоне, застыв в ожидании приказа.

— Принеси нам бутылку вина и два бокала, — командным тоном произнёс Дориан. — А девушкам — чая, привезённого с дальних островов.

Прислуга молча кивнула и так же бесшумно исчезла, оставив после себя лишь лёгкое дуновение воздуха. Аракано не отрывал взгляда от Дориана.

— Что ж, друг, за столько лет ни единой весточки не прислал. Где ж тебя носило столько времени?

— Да вот, по наставлению императора в мире людей остепенился, в поисках принцессы нашей.

— Вот оно что. И как поиски, нашёл-таки? — усмехнулся Дориан

— Когда это я наказы Кайнаэля не выполнял? — расхохотался Аракано, откинувшись на спинку кресла.

Несколько минут спустя женщина вернулась с подносом. На нём — грациозная бутылка красного вина и два хрустальных бокала, играющих бликами в свете камина. Аккуратно поставив поднос на стол, она тихо удалилась. Дориан взял бутылку и с видом истинного знатока начал её открывать.

— Попробуем это. Говорят, урожай был особенно удачен в этом году, — сказал Дориан, разливая густую рубиновую жидкость по бокалам.

Аракано взял свой бокал и сделал небольшой глоток, смакуя насыщенный вкус вина.

— Вкус великолепен, — произнёс он, не отрывая взгляда от Дориана. — И всё же, я надеюсь, ты действительно занялся чемто более благородным, чем те глупости, что ты творил в молодости.

Дориан улыбнулся уголками губ, словно в его голове мелькнула забавная мысль.

— Время покажет, друг мой, время покажет, — ответил он, поднимая бокал в тосте.

— Ну, рассказывай, дружище. Что же это за Шанайра такая? Помнится, ты был любителем шляться по борделям после выпивки в корчме.

— Был когдато, да только вот уже лет пять как в браке я.

Услышав это, Аракано подавился вином и закашлялся.

— В браке? — переспросил он, широко раскрыв глаза. Удивление на его лице было почти комичным. Он никак не мог поверить, что его закадычный друг, беспечный ловелас из юности, теперь связан узами брака.

— Обычный брак по расчёту, не более!

Дориан сделал небольшой глоток вина, не скрывая своей ухмылки.

— Как думаешь, сколько ему лет? — тихонько шепнула Шерри на ухо подруге.

— Я чуть старше Аракано, милая леди, — произнёс он, посмотрев на Шерри.

— Это точно. Когда я был оруженосцем, этому пьянице было чуть больше двадцати.

Мужчины вновь расхохотались, а девушки лишь молча сидели в креслах, держа в руках чашки с чаем. Несмотря на неловкость, витавшую между ними и Дорианом, в помещении царило веселье — пока на пороге не появилась женщина в шёлковом платье. Её силуэт, чёткий и строгий, возник в дверном проёме, а сдержанный взгляд, холодный и проницательный, словно принёс с собой порыв ледяного ветра. Она скользнула глазами по гостям — без слов, но её присутствие ясно давало понять: радушия ожидать не стоит.

Шанайра медленно прошла по комнате. Её движения были исполнены достоинства и изящества, но в каждом шаге ощущалась отчуждённость. Несмотря на красоту и утончённость, она выглядела утомлённой и недовольной. Тёмные, как ночное небо, глаза лишь на мгновение задержались на Дориане, затем скользнули по гостям, не найдя в них ничего достойного внимания. Жесты хозяйки были почти неуловимы для постороннего глаза, но Дориану они говорили многое.

— Познакомьтесь, это моя жена, Шанайра Мэ…

— Эгрин! — женщина бесцеремонно перебила мужа.

— Пока ты в этом доме, ты носишь мою фамилию, милая, и это неизменно! — с грубостью ответил Дориан, смотря на жену с упрёком.

Царившая до этого тёплая атмосфера, мигом сменилась и стала почти осязаемой.

Взгляд был ледяным, без тени интереса. Она смотрела не на гостей, а сквозь них — так, будто они были прозрачными, лишёнными веса и значения.

— Что ж, ладно. Время позднее, — поставив бокал на стол, проронил Аракано. — Дориан, не мог бы ты показать нам наши комнаты, где мы могли бы переночевать?

— Конечно, друг мой, — Дориан бросил последний взгляд на Шанайру, поднялся и жестом пригласил гостей следовать за ним. Аракано, Рена и Шерри, благодарно кивнув и покинули гостинную оставив Шанайру в одиночестве. Женщина, казалось, лишь немного расслабилась, когда дверь за ними закрылась.

Ведя гостей по прохладным коридорам своего поместья, Дориан пытался поддерживать непринуждённую беседу, расспрашивая Аракано о последних новостях из городских слухов. Но его внимание всё равно было разделено: он украдкой всматривался в лица девушек, пытаясь уловить хотя бы тень улыбки. Вскоре они достигли нужного перекрёстка, и Дориан остановился.

— Вам сюда, милые дамы, — сказал он, открывая дверь одной из комнат. — Здесь вы найдёте всё необходимое.

Девушки с благодарностью склонили головы и вошли в отведённую им комнату.

— А тебе, приятель, сюда, — он кивнул в сторону соседней двери. Аракано кивнул и, прислонившись плечом к двери, сказал:

— Спасибо, Дориан. — друзья обменялись понимающими взглядами, и напряжение слегка спало, словно стена, возведённая между ними, начала медленно оседать.

— Мне нужно будет с тобой ещё коечто обсудить, — проронил Аракано.

— Всё завтра. Спокойной ночи, друг!

Глава 14

С момента прибытия в портовый город прошло уже около трёх дней — достаточно времени, чтобы ощутить дыхание нового мира, но всё ещё слишком мало, чтобы привыкнуть к нему окончательно. Воздух здесь был пропитан солью и терпким запахом смолы от старых кораблей, а гул портовой суеты доносился даже в тихие улочки, где расположились дома зажиточных горожан.

Дориан незаметно для себя взял на себя роль наставника Ренэрин. Он терпеливо объяснял девушке основы магии — от простейших манипуляций с энергией до первых попыток создать зачарованные символы. Его уроки проходили в спокойной обстановке: в просторной библиотеке с высокими стеллажами, уставленными фолиантами и свитками. Запах старой бумаги и кожи переплетался с едва уловимым ароматом травяного чая, который слуги подавали во время коротких перерывов. Девушка старалась запомнить все, что говорил мужчина и время от времени старалась повторять за ним. А тем временем Аракано взялся обучать Шерри искусству боя. Тренировки проходили за домом Дориана — на небольшой тренировочной площадке, скрытой дровником и конюшней. Аракано был строг, но справедлив: он показывал базовые стойки, учил правильно держать меч, отрабатывал с Шерри простые комбинации ударов. Когда же оружие откладывалось в сторону, они переходили к рукопашному бою — юноша демонстрировал приёмы обезоруживания и уклонения, заставляя девушку раз за разом повторять движения до тех пор, пока они не становились почти автоматическими. Шерри выкладывалась на полную: её одежда промокала от пота, мышцы ныли от нагрузки, но она упорно продолжала, стискивая зубы и упрямо глядя вперёд.

То, что раньше казалось им чемто далёким и нереальным — детской сказкой, выдумкой режиссёров из фантастических фильмов, — вдруг стало живой, осязаемой реальностью. Магия больше не была спецэффектом на экране, а боевой опыт — лишь захватывающим сюжетом. Теперь это была их жизнь, их путь, требующий усилий, дисциплины и смелости.

Неделя пролетела, как одно мгновение, оставив за собой только яркие воспоминания. За этот короткий период девушки удивительно преуспели и в освоении эльфийского языка. Перерывы между тренировкой и учёбой, девушки проводили вместе, изучая новый для них язык и иногда практиковали его с Аракано. И вскоре наступил день, когда они должны были отплывать из порта в Роксизию.

Когда они достигли пирса, перед ними развернулась чарующая картина. Гладь воды, словно расплавленное серебро, мерцала в первых робких лучах утреннего солнца. Поверхность моря была спокойна, умиротворяюще гладка — будто сама природа затаила дыхание в этот миг. Рядом с берегом стояло пришвартованное судно. Матросы ловко грузили на борт тюки и ящики — запасы продовольствия и прочие необходимые грузы. Над пирсом разносился звон медного колокола — он будил порт, созывал всех к началу нового дня. В воздухе витал терпкий аромат табака: дым от курительных трубок клубился причудливыми узорами, то завиваясь спиралью, то расплываясь дымчатой вуалью.

— Доброе утро, Дориан! — раздался голос главы портовой гильдии со стороны гильдии.

— Доброе, Сэйлер, — с тёплой улыбкой отозвался Дориан, подходя к мужчине. Они обменялись крепким рукопожатием. За спиной Сэйлера стояли двое незнакомцев. Их взгляды, острые и изучающие, скользнули по Аракано.

— Идёмте за мной, — произнёс Сэйлер, разворачиваясь к зданию гильдии. Он махнул рукой, приглашая всех следовать за ним.

Суета порта постепенно осталась позади. Шум волн, крики чаек и гомон рабочих сменились тишиной узких улочек, ведущих к массивным двойным дверям гильдии. Здание выглядело внушительно: высокие каменные стены, украшенные вычурной резьбой, и огромные витражные окна, сквозь которые пробивались разноцветные лучи, придавали строению торжественный вид. Они вошли внутрь и оказались в просторном холле. Свет, проникающий сквозь витражи, рассыпался на полу причудливыми узорами — алыми, сапфировыми, изумрудными. В воздухе витал тонкий аромат старой древесины и полированного металла. Слейтер уверенно вёл их через лабиринт коридоров и лестниц, безошибочно выбирая путь среди множества дверей. Наконец, они остановились перед массивной дверью, за которой находился его кабинет. В помещении царил строгий порядок: вдоль стен выстроились стеллажи с книгами, свитками и документами от моряков. Возле стола сидел рыжеволосый мужчина. Услышав тихий скрип двери, он неспешно поднялся. Эльфийские черты его лица особенно ярко выделялись в свете витражей: тонкие, острые уши, выразительные изумрудные глаза и благородный профиль. Волосы, отливавшие медью и золотом, были аккуратно собраны в узел на затылке, а несколько непослушных прядей игриво спадали на лоб. Он был одет достаточно не привычно: тёмнозелёный камзол с золотой вышивкой, туго застёгнутый на металлические пуговицы, дополнял длинный плащ, который струился до пола, словно морские волны. На плечах блестели эполеты с золотыми звёздами, подчёркивающими его ранг, а на поясе покоилась рапира с рукоятью, инкрустированной драгоценными камнями. Изпод камзола виднелась белая шёлковая рубашка с вышивкой на манжетах и воротнике, а тонкие кожаные перчатки аккуратно облегали запястья.

Услышав приближающиеся шаги, мужчина поднял взгляд на дверь.

— Рад вас видеть! – с приветливой улыбкой произнёс он, подходя ближе. Его голос был мелодичным, но уверенным. — Меня зовут Элиандр.

— Элиандр, один из самых опытных капитанов которые только есть в моей гильдии. За его плечами не один переход. — подойдя к моряку, Сэйлер похлопал его по плечу.

— Я так же очень рад увидеть и нашу юную принцессу. — осторожно взяв Ренэрин за руку, капитан склонился перед девушкой и прильнув губами к тыльной стороне ладони.

Рена смутилась и чуть покраснела, но улыбнулась в ответ на этот жест. Шерри же с интересом наблюдала за происходящим.

— Сэйлер… — недовольно вымолвил Дориан, смотря на главу гильдии. — Просил ведь тебя, что бы всё тихо прошло.

— Прости Дориан, но ввести Элиандра в курв дела—было необходимостью. Так получилось, что он не занимается перевозкой людей, только груз. И что бы уговорить его на это, пришлось всё рассказать.

Выпрямившись, капитан искренни, улыбнулся, сложив руки за спиной. Аракано с недоверием посмотрел на Элиандра, словно пытаясь понять, в чём подвох. Он кинул быстрый взгляд на кулон, но никаких признаков опасности он не подавал. Развернув карту, подготовленную заранее, Элиандр показывал маршрут, по которому они пойдут. Заметив несколько отметки черепов с перекрещёнными костями, Ренэрин робко подняла глаза на капитана, затем, собравшись с духом, произнесла:

— Элиандр, каковы шансы, что мы столкнёмся с пиратами или другими опасностями в этом районе?

— Шансы есть всегда, принцесса. Но я с моим экипажем делаем всё возможное, чтобы обезопасить наш путь. Мы готовы к любым неожиданностям, и наша команда — одна из лучших. Никто не осмелится нас потревожить.

— Но ведь пираты в этих водах довольно кровожадны, разве нет? — вмешался Аракано, в его голосе звучала тревога. — Не подумай ничего дурного, но я не хочу подвергать принцессу лишней опасности.

— Я понимаю ваше беспокойство, — спокойно ответил Элиандр. — Но даже если они и посмеют напасть, мои парни — умелые бойцы. Многие вышли из головорезов, так что битвам обучены. Да и оружие у нас имеется, чтобы отразить любое нападение.

Аракано кивнул, но тревога в глубине души не унималась.

Они вышли из здания гильдии — солнечный свет на мгновение ослепил их после полумрака коридоров. Воздух снова наполнился запахами порта: солью, смолой, рыбой и дымом костров, на которых готовили еду портовые рабочие.

— Пора, — произнёс Элиандр, и в его голосе прозвучала стальная нотка, которой не было во время разговора в кабинете. — Время не ждёт, а прилив — тем более.

Группа направилась к пирсу. Ренэрин шла чуть впереди, её глаза неотрывно следили за кораблём — величественным судном с высокими мачтами и резным носом в виде драконьей головы. Шерри шла рядом, с восторгом разглядывая портовую суету: снующих грузчиков, кричащих чаек, разноцветные флаги на других кораблях. Аракано замыкал шествие, внимательно наблюдая за окружением — его рука то и дело непроизвольно тянулась к эфесу меча.

Когда они подошли ближе, стало видно, что корабль действительно внушителен: трёхмачтовое судно с крепким корпусом, выкрашенным в тёмносиний цвет, с позолотой на носу и корме. Матросы заканчивали погрузку последних ящиков и тюков. Элиандр первым поднялся по сходням, жестом приглашая остальных следовать за собой.

— Добро пожаловать на «Золотого дракона», — объявил он.

Ренэрин ступила на палубу — та слегка качнулась под её ногами, и принцесса на мгновение замерла, привыкая к новому ощущению. Шерри, не скрывая восторга, подбежала к борту и перегнулась через него, разглядывая бурлящую воду у корпуса судна. Аракано поднялся последним, внимательно осмотрев палубу и команду. Матросы, занятые своими делами, бросали любопытные взгляды на новых пассажиров, но продолжали работать с привычной сноровкой. Ктото проверял крепления парусов, ктото сматывал канаты, а кок в белом фартуке выглянул из камбуза, окинув прибывших оценивающим взглядом.

Дориан и Сэйлер остались на пирсе. Дориан подошёл ближе к краю и тихо сказал:

— Помни всё, чему я учил тебя, Ренэрин. И будь осторожна, депжись Аракано.

Принцесса кивнула, чувствуя, как к горлу подступает комок. Она помахала рукой на прощание, и Шерри с Аракано сделали то же самое.

Элиандр поднялся на мостик и окинул взглядом команду. Его голос, усиленный магическим усилителем, разнёсся над портом:

— Поднять якорь! Поднять паруса!

Глава 15

Закат озарял бескрайний горизонт, разбрызгивая огненные краски по спокойной поверхности океана. Алые и золотые полосы растекались по небу, словно расплавленный металл, и отражались в зеркальной глади воды, превращая её в мерцающее полотно, где смешивались оттенки пурпура, янтаря и тёмносинего. Лёгкий бриз изредка касался парусов, заставляя их едва заметно вздрагивать и доносил до палубы тонкий солоноватый аромат.Матросы то и дело осматривали канаты и такелаж, привычно проверяя узлы и крепления, сверялись с компасом и картами, разложенными на обветренной деревянной столешнице. Элиандр стоял на капитанском мостике, вцепившись руками в перила, и внимательно следил за тем, что происходит вокруг. Его взгляд скользил по линии горизонта, высматривая идут ли в их сторону другие суда. Время от времени моряки переговаривались между собой негромко, почти шёпотом, вспоминая все возможные легенды и байки об этом маршруте. Ктото рассказывал, как в этих водах однажды видели кракена — исполинского спрута, чьи щупальца способны утащить на дно целый галеон. Другой вспоминал историю о корабляхпризраках, вечно блуждающих по океанической глади: о «Летучем голландце», обречённом скитаться до скончания времён, о старинных каравеллах без команды, скользящих в тумане без парусов и вёсел. Их голоса звучали то взволнованно, то насмешливо — одни верили в эти истории, другие считали их выдумками для пугливых юнг, — но в глубине души каждый знал: море хранит множество тайн, и не все они готовы открыться человеку.

— Я вам говорю:к юго-востоку от сюда затонуло свыше ста судов. Никак проделки морского Бога. — прошептал один юнга, сжимая швабру.

— Сказки всё это. Я слышал их утаскивает кракен на самое дно. — негромко отозвался другой, натягивая канат.

— А мне другие моряки рассказали, что тут нимфы живут. Ни люди и ни сирены, однако заманивают корабли они песнями своими. Предстают перед судами как силуэты из вод, а те, кто попали к ним в логово, рассказали: выглядят как человеческие женщины, но есть в них и чтото зловещее. Говорят, на дне покоится храм, и они его охраняют. — говаривал третий, тихонько прибившись рядом.

Заметив это, Элиандр недовольно наблюдал за подчинёнными какое-то время и громко прокричал:

— Эй! — его голос, усиленный эхом над водной гладью, заставил матросов разом умолкнуть. — Хватит басен! Мы здесь не для того, чтобы пересказывать сказки у костра. Каждый знает свой долг — так исполняйте его! Море не любит праздных разговоров, а уж тем более — пустых страхов.

Матросы разом выпрямились, торопливо расходясь по своим местам. Юнга, сжимавший швабру, неловко поклонился в сторону мостика и принялся усердно драить палубу. Двое других вернулись к канатам — один принялся проверять крепления, другой начал аккуратно сматывать трос, стараясь не встречаться взглядом с капитаном.

Ренэрин стояла опёршись о фальшборт вглядываясь в горизонт. Пальцы легонько касались деревянной периллы, а позади послышались лязги мечей. Внезапно, на плече она почувствовала чью-то руку. Обернувшись, девушка увидела Аракано.

— О чем ты так задумалась, раз уж не услышала, как я подошёл? – подтянувшись, он сел на фальшборт.

— Да так, — тяжко выдохнув, проронила девушка. Между ними повисло молчание. Ренэрин долго думала, изредка посматривая на Аракано и в скоре сдалась

— Как думаешь, мой отец жив?

— Не знаю... — кратко бросил Аракано. Девушка поникла, положив подбородок на перила, но внезапно даже для себя, Аракано продолжил. — Он бы просто так не умер и не позволил Владыке завладеть троном. Скорее всего он далеко от сюда. Там, где не сможет питать тьму.

Ренэрин слегка улыбнулась — нерадостно, но с проблеском надежды, который зажёгся в её глазах после слов Аракано. Она снова устремила взгляд к горизонту, где последние лучи заката окрашивали облака в цвета угасающего пламени.

— Знаешь, — тихо произнесла она, — когда я была маленькой, мама толком и не рассказывала о том, где мой отец. Но она всегда говорила, что он был очень смелым и отважным. Рассказывала сказки, как он приручил дракона и как поборол монстров.

Услышав слова Ренэрин, Аракано невольно улыбнулся и опустил взгляд на палубу.

— Ну... монстров он не сражал, для этого были гвардейцы, а вот дракона он и правда приручил. Его Величество Император был сильнее любого мага или гвардейца. Он голыми руками мог свалить нескольких солдат разом. А однажды он притащил тело дракона: спящего и безпомощного, чем очень напугал прошлого Императора.

— Тогда почему он позволил Владыке захватить трон? Почему не убил?

— Потому что пытался спасти Её Величество Найвану и тебя. Так все силы были кинуты на то, что бы схватить Императора, а у Найваны и Эрдана было время схорониться в людском мире.

— Могу ещё коечто спросить? — Ренэрин подняла взгляд на Аракано, и в её глазах мелькнуло смесь любопытства и затаённой тревоги. Аракано слегка склонил голову, вопросительно приподняв бровь. В закатном свете его зелёные глаза казались почти чуть темнее, а на губах дрогнула лёгкая усмешка.

— Конечно, — кивнул он. — Спрашивай.

— На что способен ещё этот кулон? — тихо произнесла Ренэрин, невольно коснувшись пальцами подвески, что висела у неё на шее. Металл под тканью рубашки едва ощутимо пульсировал, словно вторя её волнению.

— Этот вопрос интересует многих, — рассмеялся Аракано, но смех вышел коротким, будто он сам не до конца верил в его лёгкость. — Я знаю не больше твоего. Кулон может защищать хозяина, питать силой, предупреждать об опасности и…

Он резко замолчал, взгляд его метнулся в сторону — к матросу, который быстрым шагом направлялся к ним вдоль палубы. Тот шёл, чуть пригибаясь изза усилившегося ветра, и лицо его было непривычно серьёзным. Ренэрин тоже обернулась. Пальцы, до этого сжимавшие кулон, невольно разжались.

— Капитан Элиандр ждёт вас в своей каюте, — выпалил матрос, едва поравнявшись с ними. Он говорил торопливо, будто боялся, что слова могут унести порывы ветра. — Просил прийти немедленно.

Аракано едва заметно кивнул, и вместе с Ренэрин они направились к капитанской каюте. Воздух всё ещё наполнял ритмичный лязг стали — звуки тренировки доносились со стороны кормы. Бросив взгляд в ту сторону, Ренэрин увидела в центре небольшой толпы Шерри: та ловко парировала удары одного из опытных моряков, её меч сверкал в отблесках угасающего заката.

— Шерри, завязывай с этим! У нас ещё дела остались! — громко окликнул девушку Аракано, ускоряя шаг.

Шерри на мгновение отвлеклась на голос друга — всего на долю секунды, но противнику этого хватило. Моряк тут же воспользовался заминкой: молниеносный выпад, и его клинок замер в паре пальцев от груди девушки.

— Отлично сработано, — с улыбкой признала Шерри, протягивая руку для рукопожатия.

Моряк усмехнулся в ответ, хлопнул её по плечу, и девушка, быстро убрав меч в ножны, поспешила догнать друзей.

Внутри каюты царил полумрак, разгоняемый лишь мерцающим светом масляного фонаря. Капитан Элиандр сидел за массивным дубовым столом, усыпанным картами с чернильными отметками, линиями маршрутов и символами. Его пальцы слегка постукивали по краю стола. В комнате стояла тишина, нарушаемая лишь тихим плеском волн за окном. Элиандр внимательно осмотрел троицу, изучая каждое их движение. Шерри тихо сняла ножны и поставив их возле двери, прошла внутрь.

— Утром мимо нас будут проходить торговые суда и мы транспортируем товары на них.

— Неопасно ли это делать в открытом океане? — поинтересовалась Рена, глядя на капитана. Тот лишь отрицательно помотал головой по сторонам.

— Будет хуже, если мы с важным грузом попадёмся в лапы пиратам. Они ребята кравожадные, ничего не бояться. Ни морского дьявола, ни чудовища. С того момента, когда владыка захватил престол в Роксизии, пираты взяли под свой контроль половину океана, в том числе и бухту, через которую мы будем проходить, что бы добраться до порта Роксизии.

— В общем, переход будет опаснее, чем встретится с гвардейцами. – пошутила Шерри, но совсем скоро она пожалела о ней.

— Всё верно. Если с теми можно как-то договориться и дать больше обещанного, то с пиратами такой фокус не пройдёт.

— А если, — начала предположение Рена, слегка наклонив голову в бок, — обогнуть пиратскую бухту и пройти вот здесь.

Она провела пальцем по кусочку океана.

— Не получится, в этой части слишком много водоворотов. Нимфы их напрасно создают, что бы топить моряков. И даже если мы пройдём, это не значит, что они не поведут нас на смерть.

— Нимфы? — удивилась Шерри, и опустив слегка брови, она посмотрела на капитана. — Я думала, таким промышляют сирены.

— Нимфы чем-то похожи на серен. Такие же невероятные красавицы, заманивают к себе моряков и без раздумий топят. Это их любимое занятие. — пояснил Элиандр закурив трубку

— Странно. — послышался задумчивый голос Аракано. — Я никогда раньше не слышал о том, что бы нимфы хоть кому-то вредили.

— Может, раньше так и было, но сейчас все поменялось. Никогда не знаешь, как скоро твой лучший друг, станет тебе врагом. Времена у нас сейчас опасные. Народы выживают, как могут, вот и воюем между собой.

— Да где ж это видано, что бы народ Роксизии истреблял друг друга?! Это же абсурд полный.

— Абсурд или нет, сейчас все стараются выжить. Тех, кто отказываются служить, Владыка попросту убивает.

— В таком случае, почему бы не использовать путь, который я показала? — не отступала от своей идеи Ренэрин, заставив остальных присутствующих замолчать. Как один они обернулись на неё.

— Рена, я тебя, конечно, обожаю, но ты слышала, что сказал Элиандр? Этот путь опасный. — глаза Шерри непривычно округлились

— Я слышала, а ещё я услышала что нимфы, так же являются народом Роксизии, а значит с ними можно договориться.

— Мне даже интересно, как? — сложив руки на груди, усмехнулся капитан. Аракано недоверчиво посмотрел на девушку, и неуверенно сказал:

— Ренэрин, это очень опасно. А мы не можем рисковать тобой.

— Не ты ли говорил, что я дочь короля и принцесса Роксизии.

— Да, все так, но... — он не успел договорить, как Ренэрир ловко перебила его.

— Значит, как принцесса я могу договориться с ними, и они помогут нам.

— Ваше Высочество, мы, конечно, не хотим перечить вам, но в таких вопросах вы не способны что-то решить. Они не признают то, что вы дочь Кайнаэля, ибо свято верят в то, что Вы и Ваша матушка, мертвы.

— Но ведь, селуниса более чем хватит, что бы убедить нимф.

— Не факт. — Аракано уселся на стул. — Они понятия не имеют у кого селунис. У наследника или у самозванца, да и в Роксизии есть существо, которое может менять облик.

— Всё равно стоит попробовать, — твёрдо произнесла Ренэрин, и в её голосе прозвучала та непреклонность. — Если мы не рискнём, то попадём прямиком в к пиратам, сами говорили ведь что они безпощадны. А так у нас хотя бы появится шанс.

Элиандр задумчиво покрутил в пальцах трубку, взгляд его скользнул по картам, будто он в последний раз взвешивал все «за» и «против». В каюте повисла напряжённая тишина — даже мерное покачивание корабля и плеск волн за бортом словно притихли, ожидая решения.

— Хорошо, — наконец произнёс капитан, медленно поднимая глаза на Ренэрин. — Мы попробуем пойти этим путём. Но запомните: если что-то пойдёт не так, мы разворачиваемся немедленно. Нимфы непредсказуемы, и я не собираюсь жертвовать командой ради сомнительного шанса.

Шерри хитро улыбнуласбь, покосившись на подругу. Нечто подобное ей было по душе. Аракано же лишь кивнул, хотя в его взгляде читалась тревога. Он посмотрел на Ренэрин, но говорить ничего не стал. В его глазах Ренэрин поступала так же, как бы поступил и Император. Это заставило парня невольно улыбнуться. Элиандр поднялся изза стола, подошёл к окну и вгляделся в сумеречное море. Закат уже угасал, последние отблески алого света таяли на горизонте, а небо стремительно темнело, усеиваясь первыми звёздами.

— Поднять паруса! — громко отдал приказ Элиандр, выходя из каюты. — Курс — к югозападу, минуя пиратскую бухту. Всем занять свои места! И будьте начеку: если заметите чтото странное — сразу докладывайте.

Матросы, уже успевшие передохнуть после дневных хлопот, тут же бросились выполнять распоряжения. Паруса захлопали на ветру, корабль слегка накренился, меняя направление. Ренэрин, Аракано и Шерри вышли на палубу. Воздух стал прохладнее, солёный бриз усилился, а море, ещё недавно спокойное, начало слегка волноваться — словно само предчувствовало предстоящую встречу с водоворотами. Ренэрин подошла к фальшборту и положила ладонь на дерево, будто ища в нём опору. Кулон на её шее едва заметно пульсировал, словно вторя биению сердца. Она подняла взгляд к тёмному небу, где уже ярко горели звёзды, словно прося небеса о спокойном переходе.

Глава 16

Солнце уже взошло высоко над горизонтом, отбрасывая золотистые блики на поверхность воды, когда «Золотой дракон» медленно начал разворачивать паруса — после вынужденного простоя. Всего несколько дней назад команда передала ценный груз другому судну и теперь корабль вновь был готов к дальнему плаванию — мачты скрипели, якорь начали поднимать, и судно плавно покатилось по волнам, оставляя за кормой едва заметный пенистый след. Элиандр стоял у штурвала, командуя экипажем с привычной уверенностью, но взгляд его время от времени скользил по горизонту — туда, где лазурная гладь неба сливалась с безмятежным синим морем. Ветер налетал резкими порывами, и воздух словно напитался неведомым напряжением, будто сама стихия затаила дыхание перед грядущими испытаниями.

С палубы послышались лязги мечей. Передав управление опытному рулевому, Элиандр с интересом остановился у края капитанского мостика. В кругу матросов, Рена и Шерри старательно оттачивали удары. Шерри, держа в руках массивный двуручный меч, двигалась уверенно и плавно, словно танцуя. Каждый её шаг был выверен и точен, а каждый взмах клинка прорезал воздух с лёгким свистом. Дыхание оставалось ровным и глубоким, мышцы напрягались. Напротив неё Ренэрин с ловкостью парировала атаки, держа в руках два кинжала. Её движения были менее быстрыми, но достаточно точными для новичка.

Матросы оживлённо переговариваясь и ставя ставки на того, кто победит. Ктото выкрикивал советы, ктото восхищённо ахал, но обе девушки оставались сосредоточенными, отрешившись от суеты. Они знали: их выучка в ближнем бою — залог выживания в предстоящих схватках. Тренировка стала для них своеобразным ритуалом, который не только укреплял мышцы и реакцию, но и сближал их как боевых товарищей, готовых прикрыть друг друга в самый опасный час. Шерри посмотрела на подругу с ехидной улыбкой, та оветила взаимностью, держа клинки на готове. Рена бросилась в атаку, уловив едва заметную слабость в стойке Шерри. Её кинжалы мелькнули в воздухе, стремительно направляясь к уязвимым местам. Шерри ловко отразила атаку: её меч описал широкую дугу, отбивая удары и заставляя Ренэрин отступить.

— Завязывай с этим, всё равно тебе меня не победить! — с гордыней заявила Шерри, выставив клинок вперёд. — Мы обе знаем, что я мастер в ближнем и рукопашном бою!

— Согласна, сила много решает. Но ещё больше решает в битве хитрость. — немного опешив от слов подруги, произнесла Ренэрин. Она смотрела Шерри прямо в глаза, не отводя взгляд ни на секунду. Рена слегка улыбнулась, не отрывая взгляда от Шерри, и вдруг сделала резкое ложное движение — качнулась влево, будто намереваясь атаковать с этого фланга. Кинжалы блеснули в утреннем свете, намекая на стремительный выпад в бок. Шерри мгновенно отреагировала: её массивный меч с глухим свистом рассек воздух, описывая широкую дугу в попытке перехватить предполагаемую атаку. Она чуть развернулась, перенося вес на правую ногу, — защита вышла мощной и предсказуемой. Именно этого и ждала Рена. В тот самый миг, когда клинок Шерри завершила свой широкий взмах и на долю секунды оказалась выведена из оптимальной позиции, Рена молниеносно изменила направление. Её тело, словно гибкая лоза, изогнулось в противоположном направлении — она оттолкнулась левой ногой и развернулась почти на месте. Правый кинжал, до того служивший лишь отвлекающим манёвром, теперь устремился вперёд по короткой, убийственно точной траектории — не в бок, а прямо в область плеча, туда, где защита была слабее. Левый кинжал последовал за ним, создавая перекрестный удар: один клинок блокировал возможную контратаку, второй нацеливался в уязвимую зону. Шерри едва успела среагировать — она инстинктивно отпрянула назад, но недостаточно быстро. Остриё кинжала Рены едва коснулось ткани её рубашки, оставив тонкую царапину на предплечье.

На палубе воцарилась короткая тишина, нарушаемая лишь плеском волн о борт «Золотого дракона» и учащённым дыханием Шерри. Затем матросы разразились восторженными возгласами:

— Видали?! Вот это ловкость! — выкрикнул один.

— Хитро придумано, Рена! — подхватил другой.

Шерри замерла на мгновение, затем громко рассмеялась, опустив меч:

— Ну что ж, — сказала она, откидывая прядь волос со лба, — признаю, ты меня перехитрила.

— Отличная работа, – прогремел голос Аракано. Он стоял на перилах фальшборта, державшись за трос. — Вы обе заслужили пару часов отдыха перед ужином, а на заходе солнца продолжите тренировку. Хороший боец может сражаться и в темноте.

— Небоитесь упасть, господин учитель. – рассмеялась Ренэрин, убирая кинжалы в ножны. Аракано глянул на трос, за который зацепился рукой и проронил:

— Если бы это было опасно, я бы не стоял тут! — раздался громкий смех как со стороны Аракано, так и со стороны матросов. Элиандр с улыбкой наблюдал за происходщим.

— Ну всё. Поглазели на бой и хватит. За работу!

Матросы быстро разошлись по своим местам, услышав приказ капитана. Элиандр хмуро оглядел горизонт. Вдалеке сгущались тучи, словно предостерегая моряков.

Прошло несколько часов, как вдруг океан начал меняться: лёгкие волны уступили место бурным валам, качка усилилась, а небо заволокло грозовыми тучами. Элиандр держался за штурвал и хмуро смотрел вперёд, где красовался мрак. «Золотой дракон» шёл в самый эпицентр шторма!

На палубе царила напряжённая тишина, матросы носились по судну. Рена молча стояла у фальшборта и смотрела вдаль, держа селунис двумя пальцами. Холодный морской ветер трепал её волосы, собранные в хвост.

— О чём задумались, принцесса? — послышался позади приближающийся голос. Рена сразу его узнала — на её лице невольно появилась улыбка. Девушка чуть повернула набок.

— С каких пор ты называешь меня принцессой? — мягко спросила Ренэрин, щурясь от брызгов вод.

— Даже не знаю, — Шерри опёрлась на фальшборт рядом с ней, сложив руки на перилах. — Может, с того момента, когда все начали относиться к тебе именно так?

Шерри кратко улыбнулась, смотря Ренэрин прямиков в глаза.

— Не обращайся больше так ко мне. Ты мне почти, как сестра. — Рена положила ладонь на руку подруги и слегка сжала. — Для тебя я как была Реной, так и остаюсь.

Шерри усмехнулась едва заметно, переплетая свои пальцы с пальцами Рены. Её взгляд, как вечернее небо перед грозой, был пронизан тихой грустью. Гнетущие мысли кружили над душой, словно чёрные птицы, и снова опускались, терзая её сердце.

Мощный удар волны сотряс корабль, швырнув Шерри и Рену почти за борт. Они вцепились в перила изо всех сил. Волосы, как и одежда промокли почти насквозь.

— Всем приготовиться! Входим в воды водоворотов! — прокричал Элиандр, вцепившись в перила на капитанском мостике.

Рена неохотно отпустила руку Шерри. Быстрым шагом Аракно направлялся к девушкам, ловко лавируя между матросами.

— Идите в каюту, иначе есть шанс, что вы просто окажетесь за бортом! — произнёс Аракано, пытаясь перекричать вой бушующего ветра. Девушки обменялись короткими взглядами, направившись вслед за ним.

В каюте шум ветра стих, оставив лишь приглушённый звук волн, бьющихся о борт. Здесь было темно, но уютно: лампа на столе мерцала, рисуя на стенах мягкие, успокаивающие тени. С облегчением девушки опустились на кровать. Шторм набирал силу. Тёмные тучи нависли над кораблём, ветер свистел всё пронзительнее. Волны вздымались всё выше, яростно атакуя «Золотого дракона». Вцепившись в штурвал, Элиандр то и дело щурился, но смотрел чётко вперёд. Небо вспорола яркая молния, за которой последовал оглушительный раскат грома. Корабль содрогнулся. Вода хлынула через борт, на миг затопив палубу, однако матросы, не теряя ни секунды, бросились откачивать её насосами и вёдрами. Экипаж действовал слаженно, словно единый организм.

— Капитан, шторм слишком сильный. Мы его не пройдём! — прокричал матрос, с трудом поднимаясь по лестнице и цепляясь за перила, чтобы не упасть во время очередного крена.

— У нас нет выбора! — отозвался Элиандр, перекрывая рев ветра и грохот волн.

Корабль швыряло из стороны в сторону. Воющий ветер проникал в каждую щель, будто стремился ворваться внутрь. Матросы сгрудились у мачт и креплений, стойко выдерживая натиск стихии. А на мостике Элиандр упрямо смотрел вперёд, испытывая свои навыки на пределе возможностей.

Девушки сидели, невольно прижавшись друг к другу. Голова Ренэрин лежала на коленях подруги, сжав кусочек штанов. Вдруг селунис засиял и приподнялся в воздухе, натянув цепочку, будто звал хозяйку за собой. Шерри, заметив это, легонько коснулась Ренэрин и немного потрясла подругу. Девушка потёрла сонные глаза.

— Что с ним? — прошептала Шерри, не отрывая взгляда от сияния.

— Не знаю, — тихо ответила Ренэрин. Глубоко вдохнув, она встала и подошла к двери и схватилаь за ручку. Шерри молча последовала за подругой, чувствуя ту же странную тревогу, исходящую от светящегося камня. Осторожно открыв дверь, они вышли в коридор — здесь темнота казалась ещё гуще, чем снаружи. Шум шторма нарастал с каждым шагом к палубе. Корабль качало всё сильнее, девушки спотыкались, но шли за неумолимым светом селуниса.

Вскоре они достигли дверей, ведущих наружу. Выйдя на палубу, они едва устояли под напором ветра. Ренэрин, стиснув зубы, следила, как селунис ведёт её вдоль фальшборта. Волны накатывали одна за другой, но свет кулона указывал вправо — туда, где хаос моря казался ещё более зловещим. Противясь стихии, Ренэрин щурилась и шла на ощуп, Шерри держалась за неё. Вскоре кулон перестал тянуть хозяйку вперёд и девушки остановились на середине. Селунис замерцал и потянулся за борт. Шерри одной рукой вцепилась в перила, другой — в руку Рены. Годы тренировок с отцом сделали её хватку железной.

— Что теперь? — перекрикивая шум океана, проронила Шерри. Лица девушек были мокрыми и холодными.

— Кажется, селунис хочет, чтобы я прыгнула вниз.

Шерри в ужасе уставилась на подругу:

— Ты с ума сошла? Умереть захотела? Мы тебя потом не найдём там!

Рена застыла у фальшборта — крохотная фигура на фоне разбушевавшейся стихии. Волны вздымались вокруг корабля, словно когтистые лапы морского чудовища, пытающегося утащить судно в бездну. Ослепительный свет селуниса резал глаза, отбрасывая дрожащие блики на мокрые доски палубы.Смертельно опасно. Безумие. Но внутренний голос, тихий и непреклонный, твердил одно: «Это единственный путь». Корабль содрогнулся от нового удара волны — его бросило в сторону так резко, что Рена едва не потеряла равновесие. Она инстинктивно вцепилась в руку Шерри, чувствуя, как подруга пытается удержать её. Пена летела в лицо, солёные брызги обжигали кожу. Рена глубоко вдохнула — воздух был густым от соли и предчувствия чегото неизбежного. Она подняла кулон перед глазами: селунис пульсировал в такт ударам сердца, его свет будто шептал: «Прыгай. Доверься».

До ушей начали донесится нежные, завораживающие голоса. Забыв обо всём, моряки замерли, вслушиваясь, а затем, словно загипнотизированные, потянулись к фальшборту и начали наклоняться вниз. Элиандр, изо всех сил удерживая штурвал, прокричал:

— Заткните уши! Не дайте им себя охмурить!

Шерри обернулась на крик и ахнула: несколько матросов уже прыгали за борт, их фигуры мерцали и переливались, напоминая стайку светящихся существ. Рена крепче сжала её руку.

— Нужно чтото делать, иначе нас всех утянет! — воскликнула Шерри. Её пальцы побелели на перилах, в пожатии руки подруги чувствовался ледяной страх. Она понимала: Рена собирается последовать за селунисом, и это ужасало её. Но Ренэрин, напротив, ощутила внутреннюю уверенность. Кулон будто шептал ей: «Это наш единственный шанс». Она посмотрела Шерри в глаза — в них читались страх и надежда. Собственные сомнения мгновенно растаяли, осталась лишь решимость. Рука Шерри дрогнула, и тогда Ренэрин отпустила её ладонь — и спиной вниз ринулась в объятия бушующих волн.

— Ренэрин!

Глава 17

Яркий свет селуниса разгонял тьму глубин, заставляя Ренэрин открыть глаза. Тело пробрала дрожь от ледяного прикосновения воды — она оказалась куда холоднее, чем девушка ожидала. Течение подхватило её, неумолимо увлекая вниз, в самую пучину. Селунис светился всё ярче, словно зовя девушку плыть за ним. Преодолевая сопротивление волн, Ренэрин сделала рывок вперёд. Каждый метр под водой казался вечностью: руки дрожали, мышцы ныли от усилий, но она упрямо продвигалась вперёд. В глазах мелькали тени — то ли игра воображения, то ли реальные очертания морских существ, скользящих в глубине. Свет селуниса становился всё интенсивнее, прорезая толщи воды и освещая чтото впереди — неясную форму, манящую её внимание. Вспышки зелёного и голубого света мерцали вокруг, создавая причудливые узоры, будто подводные светлячки танцевали в такт невидимой мелодии. Тело с трудом скользило сквозь воду, но с каждым гребком очертания впереди становились чётче. Это был вход в пещеру, скрытую в недрах океана. Ренэрин почувствовала, как сердце забилось чаще. Собрав остатки сил, она вытянула руку вперёд и с трудом протиснулась через узкий проход.

Девушка тяжело дышала: лёгкие отчаянно требовали воздуха, но странное спокойствие постепенно охватывало её. Селунис мягко светил, заливая стены пещеры свечением. Внутри обнаружился другой проход — значительно шире того, через который она проплыла. Ренэрин замерла на мгновение, слегка наклонив голову. По ту сторону прохода вода словно обрывалась — там, похоже, начиналась воздушная полость. Оглянувшись назад, где уже сгустилась тьма, она подплыла ближе и осторожно просунула руку в новый проход. Всё оказалось именно так, как она и думала: какаято магия сдерживала потоки воды, не позволяя им проникнуть дальше.

Медленно, осторожно Ренэрин проникла в новый проход. Стены пещеры начали расширяться, открывая вид на огромную подземную залу. Воздух здесь был влажным и прохладным, но по сравнению с ледяной водой океана — в пещере было тепло. Задрав голову вверх девушка прошла чуть вперёд. Селунис продолжал светить, и его сияние отражалось на стенах, заполняя линии различных символов. Они, словно двигались складываясь в новые комбинации. Руки уже не дрожали, а чувство страха постепенно сменялось любопытством.

— Ну что ж… а теперь веди меня, раз уж я тут. — голос Ренэрин отражаясь от стен, разносясь эхом по пещере. Обняв себя руками, она медленно направилась по коридору. Звук океана медленно, но верно удалялся пока и вовсе не стих.

Глубже в пещере воздух становился всё более плотным и влажным. Дыхание Ренэрин выравнивалось, а шаги становились увереннее — усталость постепенно отступала, уступая место изумлению. Скоро ей встретилось странное сооружение — алтарь, вырезанный прямо в стене пещеры. Ренэрин осторожно подошла ближе — поверхность алтаря была украшена теми же символами, что и стены, но здесь они выглядели более живыми, как будто текли по камню, переливаясь разноцветными огнями. Она поставила на алтарь руку, чувствуя холод камня и необычную вибрацию. Свет исходящий от кулона так же заполнил контуры символов.

Продолжая путь, Ренэрин почувствовала, как замерло время вокруг неё, а звуки растворились в тишине. Шаг за шагом она приближалась к обрыву, который открывал вид на пропасть. Она остановилась на самом краю и взглянула вниз. Чёрная пустота, казалось, всасывала в себя свет, поглощала любые очертания, стирала границы реальности. У Ренэрин перехватило дыхание, ноги подкосились, и на мгновение мир поплыл перед глазами. Но селунис вновь приподнялся в воздухе, потянувшись в сторону обрыва. Ренэрин собралась с духом. Сделав глубокий вдох, наполнив лёгкие прохладным пещерным воздухом, она шагнула вперёд — не в пустоту, а на едва ощутимые, незримые для глаз ступени. Они возникали под её ногами, словно сотканные из лунного света и древних заклинаний, и тут же растворялись позади, оставляя за собой лишь лёгкое мерцание. С каждым шагом ступени становились чуть более ощутимыми, а воздух — менее колючим. Вдалеке, где-то глубоко внизу, забрезжил тусклый свет — не солнечный, а иной, таинственный, отливающий фиолетовым и изумрудным. В такт с её шагами на стенах загорались различные символы и гасли, стоило ей спуститься ещё ниже. Едва заметный аромат ладана и дерева, казалось, исходил из самих стен пещеры. Свет кулона стал ярче, прогоняя тьму. Рена на мгновение закрыла глаза, но когда открыла, перед ней предстало дерево, словно созданное из кристаллов.

— Ого. — на выдохе проронила Ренэрин, оглядывая его.

Она протянула руку к кристаллическим ветвям, очарованная их сиянием. Стоило пальцам коснутся одного из кристаллов, как вдруг сияние дерева и кулона стали сильнее. Она невольно отдёрнула руку, но оно словно манило к себе. Вдруг за спиной Ренэрин послышались лёгкие, но отчётливые шаги. Она резко обернулась, выхватив кинжал из ножен. Тишина пещеры была нарушена внезапным звуком, который эхом разлетелся по каменным стенам. Сердце Рены заколотилось быстрее, адреналин кинулся в кровь. Она напрягла слух, чтобы уловить ещё хотя бы один шорох, но всё снова погрузилось в глубокую тишину. Шаги стихли, и перед ней из тьмы начала вырисовываться фигура.

— Кто ты? — робко спросила Ренэрин, выставив кинжалл перед собой. Её голос эхом отразился от стен пещеры. Существо повернуло к ней лицо, и Ренэрин увидела, что это была девушка с необычайно светлыми глазами, сияющими почти, как свет селуниса. Кожи коснулась холодная сталь. Позади стояла вторая девушка, приставившая кинжал к горлу Ренэрин. Смотря в светлые глаза, Ренэрин выпустила оружие из руки.

Девушка, стоящая перед ней, была воплощением неземной красоты. Её кожа сияла ослепительным перламутровым блеском, словно она сияет изнутри На фоне мрака пещеры, её облик казался почти неестественным, вызывая трепет. Пряди волос спадали по плечам плавными волнами, напоминая струящиеся ручьи. Они переливались на солнце золотистыми и серебристыми оттенками, будто сплетены из тончайшего шелка. Одежда девушки была столь же необычна, как и её внешность: лёгкая и полупрозрачная, она словно была соткана из утреннего тумана и рассветного света. Гладкий тканевой материал плавно облегал её стройную фигуру, подчёркивая каждую линию и движение. На ней мелькали нежные оттенки небесно-голубого и зелёного.

— Что тебе здесь нужно? — с настороженностью во взгляде проронила девушка, не опуская кинжала.

Внезапно её взгляд зацепился за кулон. Селунис всё так же продолжал сиять — мягким, переливистым светом, будто внутри него танцевали искорки далёких звёзд. Слегка отведя клинок, незнакомка протянула руку и осторожно взяла селунис в ладонь. Она замерла, словно заворожённая, лицо мгновенно преобразилось. Свет кулона лёг на её кожу нежным лазурным отблеском, высветив тонкие линии фиолетовых вен на руке. Вторая девушка — та, что держала кинжал у горла Ренэрин, — тоже заметила, как селунис завладел вниманием её спутницы. Она слегка наклонилась вперёд и посмотрела на кулон; её глаза расширились от удивления. Ренэрин уловила, как на лице

— Кто... ты такая? — протянула девица, посмотрев в серебристые глаза.

— С вами мне не смысла вести какой-либо диалог. Я буду говорить лишь с главной из вас!

Незнакомки переглянулись между собой

— Хорошо, — после короткой паузы произнесла первая девушка, медленно опуская руку с кулоном. Её голос звучал низко и мелодично, словно отдалённый звон хрустальных колокольчиков. — Мы проведём тебя к хранительнице. Следуй за нами.

***

Морская пучина с ревом приняла Ренэрин, словно разверзлась специально для неё. Волны ударились о корабль, заставив Шерри вцепиться в фальшборт. Матросы еле устояли на ногах. Элиандр боролся с рулём, пытаясь удержать корабль на плаву. Шерри смотрела на место, где только что была Ренэрин.

Девушка отпрянула от фальшборта и добежала до капитанского мостика. Корабль качнуло, но она устояла.

— Ренэрин упала за борт! — прокричала она.

Аракано почти подлетел к ней:

— Я же говорил вам сидеть в каюте! О чём вы думали?

— Селунис резко начал сиять и вывел нас сюда. А потом она отпустила мою руку и прыгнула за борт!

Парень сжал кулаки, обернувшись на капитана. Элиандр на тот момент, передал управление рулевому и подошёл к Аракано и Шерри.

— Есть возможность, что волны вынесут на берег?

Элиандр покачал головой:

— Этот участок называют пустынными водами. Здесь только океан — может, подводные пещеры, но они затоплены.

— В таком случае я пойду за ней!

Аракано снял куртку, кинув её на палубе. Он ловко взабрался на фальшборт, смотря на тёмные воды.

— Ты что задумал?! — подобрав куртку, Элиандр подбежал к Аракано. Он схватил парня за руку, потянув на себя.

— Я давал клятву Императору, что защищу его дочь! — обернулся он на капитана. Красные волосы взмокли, как и лицо. — Если под водой есть пещеры и Ренэрин угодила в них. Она умрёт!

— Аракано, утихомирь свой пыл! — голос Элиандра стал чуть грубее и серьёзнее, подстать тому, как говорил Аракано.

— Я не брошу её, — твёрдо ответил Аракано, высвобождая руку. — Даже если это будет стоить мне жизни.

Внезапно для всех качка стала слабее, дождь медленно, но верно пошёл на спад. Они огляделись: волны успокоились, словно по волшебству, — больше не вздымались грозными гребнями, а плавно покачивались, будто убаюканные неведомой силой.

Тишина накрыла океан, как тяжёлое бархатное покрывало. Свист ветра, ещё недавно рвущий слух, стих до едва уловимого шёпота. Поверхность воды разгладилась, превратившись в зеркальную гладь, отражающую тусклый свет пробивающихся сквозь тучи лучей. Даже капли дождя, до этого барабанящие по палубе, теперь падали редко и беззвучно — вскоре и они прекратились совсем. Аракано замер на фальшборте, так и не прыгнув в воду. Он медленно обернулся, вглядываясь в изменившийся пейзаж. Матросы, державшие верёвку, переглянулись с недоумением. Элиандр, стоявший рядом, непроизвольно сжал поручень мостика — его опытный взгляд пытался найти объяснение происходящему, но не находил.

— Не нравится мне это… — пробормотал капитан, хмуря брови. — Такое затишье бывает перед настоящей бурей.

Из глубин донёсся мелодичный, манящий звук — словно древний гимн, рождённый самой бездной. Он вибрировал в груди, отзывался в костях, звал за собой. По водной глади пробежала дрожь — едва заметная сначала, она быстро переросла в круги, которые стремительно расширялись, будто от удара исполинского колокола под толщей воды. Поверхность океана вспучилась, забурлила — и вот уже из глубин начал медленно подниматься остров. Он возникал словно из ниоткуда: сначала показались тёмные скалы, покрытые изумрудным мхом и причудливыми кораллами, затем — ступени, ведущие к храму. Стены святилища сияли в лучах пробившегося сквозь тучи солнца, отливая тёплым золотистым светом. Массивные колонны из гладкого, отполированного веками камня устремлялись в небо, словно пытаясь дотянуться до облаков. У подножия широких лестниц, вырубленных прямо в скале, застыли скульптуры крылатых львов — величественные и грозные. Их глаза, казалось, следили за каждым движением моряков, оценивая их намерения. Резные гривы и расправленные крылья были исполнены с такой точностью, что на мгновение показалось — вотвот стражи оживут.

Буря окончательно отпустила свои оковы: море успокоилось, превратившись в зеркальную гладь, отражающую великолепие острова. И тогда, словно по незримому сигналу, из воды поднялся каменный трап — массивный, древний, покрытый резными узорами. Он плавно соединил палубу корабля с берегом, ведя прямо ко входу в храм — к высокой арке, обрамлённой витиеватой вязью символов.

Аракано замер на мгновение. Затем решительно сделал первый шаг на трап — камень под ногами оказался твёрдым и надёжным. Обернувшись, он протянул руку Шерри:

— Идём.

Шерри на секунду заколебалась, но всё же вложила свою ладонь в его руку. Вместе они ступили на остров — и в тот же миг лёгкий звон, похожий на перезвон хрустальных колокольчиков, разнёсся над водой. Якорь был сброшен почти что сразу.

— Давайте только не долго. — Элиандр сложил руки на груди, проводив Шерри и Аракано.

— Останешься здесь? — спросил Аракано.

Элиандр кивнул:

— Мне нечего там делать. Не доверяю я таким местам. Лучше подожду вас на корабле.

Аракано пожал плечами и решительно спустился по трапу. Шерри, чуть помедлив, последовала за ним. Едва они ступили на берег, под ногами сама собой возникла дорога из белого камня — гладкая, отполированная, с едва заметными серебристыми прожилками, мерцавшими при каждом шаге. Она вела прямо к подножию величественной лестницы, высеченной из цельного монолита. Аракано поднялся первым и положил ладонь на резную ручку. Дерево под пальцами оказалось неожиданно тёплым, словно живое. С протяжным скрипом, от которого по спине пробежал холодок, двери медленно распахнулись, впуская путников внутрь.

Глава 18

За порогом открылся огромный коридор, уходящий вглубь храма. Он был наполнен мягким золотистым светом, будто сотканным из солнечных лучей, застывших в воздухе. Полы выложены белоснежными плитами с перламутровым отливом — они отражали свет, создавая иллюзию, что шагаешь по облакам. Своды потолка терялись в вышине, теряясь в полумраке, а вдоль стен тянулись ряды высоких дверей с инкрустацией, каждая — словно врата в иной мир. Аракано двинулся вперёд, настороженно вглядываясь в тени, скользящие по стенам. Шерри шла следом, но вдруг замерла, заворожённая. На стене, в нише, обрамлённой витиеватой резьбой, висел портрет.

На нём была изображена юная дева в нежноголубом платье, струившемся мягкими волнами. Её серебристые волосы, подобные лунному свету, ниспадали на плечи, обрамляя тонкое, почти прозрачное лицо с правильными чертами. В руках она держала меч — остриё было направлено строго вверх, а рукоять украшали витиеватые узоры, напоминающие переплетение ветвей дерева. Шерри невольно затаила дыхание — дева чемто неуловимо напоминала Ренэрин. То же лицо, тот же взгляд, будто устремлённый за пределы видимого мира…

— Ты чего стоишь как вкопанная? — ненароком поинтересовался Аракано, встав рядом с Шерри.

— А что это? — не сводя глаз с портрета, девушка мельком глянула на парня.

— Это госпожа Элен – одна из Божеств. — кратко бросил Аракано. Шерри открыла рот, словно хотела что-то спросить, но не успела. Позади послышались чьи-то приближающиеся шаги. Аракано быстрым движением потянулся к мечу, но вместо ножен, пальцы коснулись штанин. Взгляд скользнул вниз и Аракано с досадой стиснул зубы.

«Да чтоб тебя!» — Аракано завёл Шерри за свою спину, сжав кулаки. Вскоре перед ними появились две женские фигуры, обрамлённые в шёлковые платья.

— Не пугайтесь, роксизианцы. Мы к вам не со злым умыслом. — выйдя вперёд, с искренней улыбкой на устах завяла одна из девушек. — Моё имя Унгол, а это Лариэт

— Кто это? — шепнула Шерри, выглянув из-за Аракано.

— Где Ренэрин, нимфа.

Кратко и холодно бросил парень. Нимфы мельком перекинулись взглядами. Лариэт отошла немного в сторону, а Унгол в свою очередь предложила гостям проследовать за ней. Не смотря на возможные опасности, Аракано пошёл вслед за нимфами. Они подошли к дверям на другом конце коридора и Унгол, на секунду замерла, схватившись за ручки дверей.

— Вам следует оставить оружие здесь. – её голос был тихий и довольно спокойный. Но даже в нём слышались нотки беспокойства. – То, что забирало когда-то жизни, не может находиться в священном зале молитв.

— У нас нет оружия.

Кратко бросил Аракано, смотря нимфе в глаза.

— У тебя нет, но у твоей спутницы в закромах кинжал

Шерри неуверенно посмотрела на Аракано, но тот невозмутимо смотрел на Унгол. Он перевёл взгляд на Шерри. Взгляд Шерри упал на кинжал, спрятанный под одеждой.

— Иди на корабль и жди меня там.

Она бросила взгляд на Аракано — его спокойная уверенность словно передавалась ей, придавая сил. Но сама мысль покинуть храм с оружием в руках пробуждала в душе бурю сомнений. Шерри не могла так же безоглядно довериться словам нимф, как это сделал Аракано, — однако выбора не оставалось и вскоре Шерри скрылась за поворотом.

Унгол облегчённо выдохнула и, шагнув к дверям, толкнула их вперёд. Перед взором Аракано предстал белоснежный зал для молитв — такой же чистый и сияющий, как и весь храм.

Зал поражал величием и одновременно дарил умиротворение. Стены украшали лики разных божеств. В центре возвышался алтарь, инкрустированный кристаллами, излучавшими мягкий, едва заметный тёплый свет. Перед ним стояли две женские фигуры в длинных платьях цвета неба — нежно-голубых, почти невесомых. Одну из них было сложно не узнать — длинные, золотые волосы скрывали спину платья. Аракано шёл вперёд, а на губы невольно расплылись в улыбке. Сердце, до этого не находящее покоя, сейчас утихомирилось.

— Ренэрин… — негромко произнёс Аракано.

Девушка обернулась. В её глазах мелькнуло сначала удивление, а затем — неподдельная радость. Она сделала шаг навстречу, и на мгновение всё вокруг словно перестало существовать.

— Аракано! — Ренэрин бросилась к нему, и он, не раздумывая, раскрыл объятия.

— Ты всех напугала своим опрометчивым поступком.

— Это всё сейчас неважно, — ответила Ренэрин, обескуражив его.

— Важно лишь то, что теперь в Роксизии появилась надежда, — с улыбкой добавила нимфа, спустившаяся следом. — Светлая душа, хранящая в себе свет луны и солнца.

Аракано поднял хмурый взгляд на нимфу. Она с улыбкой наклонила голову в бок, слегка прищурив глаза.

— Давно не видились, Аракано.

— Да, давненько, Самилея, — отозвался юноша. — Так вот, кто топит моряков в этих водах. Одна из хранительниц священного храма. Не думал, что ты начнёшь так грешить.

— Я не грешила, а всего лишь защищала свой народ и лунный храм от Владыки, — твёрдо ответила нимфа. — Сколько шпионов он подсылал сюда, чтобы разрушить то, что эльфы создавал веками? Я не могла позволить ему уничтожить это место.

— Это грех перед Богами, нимфа, — настаивал Аракано.

— Мои грехи останутся на моей совести, и я буду отмаливать их в этих стенах. А про свои-то грехи ты не забыл? Скольких ты жизней лишил — поди, уже и не помнишь?

Аракано замолчал, устремив на нимфу грустный взгляд.

— Я лишь защищал короля и его семью.

— Это ведь одно и то же: ты защищал короля, а я — свою семью.

— Да, но ты топила беззащитных торговцев, и им приходилось прокладывать путь через воды, кишащие пиратами, — возразил юноша.

— Но теперь всё изменится, Самилея согласилась помочь мне. — вмешалась Ренэрин.

Она с искренней благодарностью посмотрела на нимфу и взяла за руки Аракано и Самилею. Нимфа положила тёплую ладонь поверх их рук.

— Верно, — подтвердила Самилея. — Несмотря на всё, что было в прошлом, сейчас, когда у нас появилась звезда надежды, я готова встать против Владыки. Я рада, что дожила до дня, когда передо мной — истинная наследница престола.

Через несколько минут в зал вошла Лариэт, держа в руках свёрток из старинной ткани. Подойдя ближе, Самилея осторожно отпустила руку Ренэрин и развернула ткань. Из свёртка она извлекла сайдак, а из него — лук. Ренэрин с изумлением рассматривала оружие. Оно словно было выковано из чистого серебра, его изящные изгибы напоминали полумесяц, сияющий в ясном небе. Драгоценные камни украшали древко, но больше всего девушку привлекло пустое углубление в форме полумесяца.

— А почему здесь ничего нет? — Ренэрин провела пальцами по углублению.

— Этот лук был создан более тысячелетия назад, а сюда нужно поместить селунис.

— И откуда же у тебя лук? — раздался спокойный голос Аракано. Он сложил руки на груди, упав на скамьи для молитв. Самилеи с горечью посмотрела на Аракано и подошла к одной из фресок. До этого Аракано не видел изображения, но стоило нимфе подойти к ней, как вдруг его взору пристала картина битвы Кайнаэля и Владыки. Он медленно поднялся с места и подошёл ближе, встав с Ренэрин.

— Когда Владыка решился свергнуть Императора, а селунис покинул наш мир, Кайнаэль принёс к святилищу лук и еле дыша передал одной из сестёр, что последняя покинула дворцовые стены. Тем самым защитив всех во круг.

— А что такого в этом луке? Ведь без селуниса он неработает. Разве нет?

В недоумении Рена перевела взгляд с Аракано на нимфу.

— Лук сам по себе — не просто оружие, — тихо произнесла Самилея, её голос эхом разносился по залу. — Он — сосуд, проводник силы. Даже без селуниса он хранит в себе отголоски магии. Когдато его выковали эльфийские мастера, вложив в металл частицу души одного из божеств.

Она осторожно провела пальцем вдоль серебряного древка, и на мгновение по поверхности пробежала едва заметная голубая искра. Ренэрин невольно отпрянула, но тут же снова приблизилась, зачарованная зрелищем.

— Селунис, — продолжила нимфа, — кулон родившийся в самое тёимное время от луны. Он дарует луку силу, способную остановить любое порождение тьмы. Без него оружие лишь тень своей мощи, но всё же оно остаётся священным артефактом.

— А поскольку селунис и наследник вернулись в этот мир, хранить лук в храме нет смысла.

Проронил Аракано, не сводя глаз с фресок.

— Всё верно. — одобрительно кивнула нимфа.

— Вот только мы понятия не имеем, жив ли Кайнаэль или же нет. — в голосе эльфа послышалась досада.

— Мы долго молились богам и однажды вода показала нам то, что дано увидеть далеко не всем. Дракон ещё дышит, с ним живы горы, а это значит... — нимфа замолчала с интересом посмотрев на Аракано.

— Он всё ещё жив! — эльфа словно осенило, а нимфы одобрительно кивнули.

— Что ж, вам пора. Мы будем молиться за вас, что бы путь был гладок и лёгок.

Храм медленно распахнул двери, выпуская гостей на улицу. В руках Ренэрин всё ещё сжимала меч, а свиток с описанием артефактов был у Аракано. Заметив подругу, Шерри быстро сбежала по трапу на сушу и почти повисла на шее Ренэрин, которая обняла её в ответ, чувствуя напряжение в теле подруги. Как только Ренэрин поднялась на палубу, она увидела и Элиандра. Капитан молча, с улыбкой на устах, протянул ей руку.

— Куда дальше мы держим путь, Ваше Высочество? — спросил он.

— На полном ходу — в сторону Роксизии! У нас очень много дел, капитан! — на лице девушки засияла яркая улыбка.

Элиандр снял шляпу, приложил её к груди и поклонился. Выпрямившись, он водрузил шляпу на голову и громко отдал приказ:

— Поднять якорь! Поднять паруса! Держим курс на Роксизию!

Глава 19

Уже месяц корабль «Золотой дракон» шёл в сторону Роксизии. Аракано использовал каждую свободную минуту, обучая Шерри и Ренэрин бою: подбирал комбинации ударов, делал акцент на ловкости и скорости. Шерри с природной грацией быстро осваивала разные приёмы. Ренэрин отличали стойкость и настойчивость — она действовала не столь мощно, но куда быстрее

Через несколько недель их движения стали синхронными. Девушки ловко уворачивались от ударов Аракано, работали в связке: Ренэрин сбивала его с толку обманными манёврами, а Шерри использовала момент для атаки. По вечерам Ренэрин уединялась на корме, пытаясь установить более сильную связь с кулоном. Она вспоминала все, что ей рассказывал Аракано. Всё что она вычитала в библиотеке. Девушка училась собирать энергию вокруг себя, направлять её — магия становилась её второй природой.

После тренировок все трое собирались в каюте капитана. Разложив карты Роксизии, они продумывали маршрут — искали путь, где меньше шансов встретить терраликсов или имперскую гвардию. Но каждый вариант таил опасности.

— Идти через этот лес, плохая затея. — поставив два пальца на карту, проходил Элиандр.

— Но это единственное место где не шастают гвардейцы или терраликсы. Так что для нас это самый безопасный путь.

Элиандр выпрямился и, сложив руки на груди, проронил мотая головой по сторонам.

— Ну не знаю. Я, конечно, не ходил по тем местам, но говорят там очень опасно.

— Слухи придумывали всегда, капитан. — кратко бросил Аракано, осматривая карту. — Когда-то я почти каждый день там ходил и остался жив.

— Вот только это было шестнадцать лет назад. За это многое изменилось. — подметил капитан, невольно покосившись на Аракано.

Внезапно их оживлённое обсуждение прервал громкий крик смотрового. Все в каюте замерли, взгляды мгновенно устремились к иллюминатору, через который только что начало пробиваться яркое утреннее солнце. Элиандр, мгновенно насторожившись, шагнул к двери и распахнул её, чтобы лучше услышать.

— Земля! Земля на горизонте! — голос мужчины был полон волнения и облегчения.

Спрятав карту в укромное место, они вышли на палубу, где уже собралась часть команды, всматриваясь вдаль. На горизонте постепенно вырисовывались очертания суши: сначала едва заметные, но вскоре они становились всё более отчётливыми.

— Развернуть паруса на шестьдесят градусов, не сбавлять темп! — подставив руку ко рту, прокричал капитан Элиандр. Команда быстро разбежались по своим местам. Скоро паруса были раскрыты и корабль устремился вперёд.

По мере приближения к берегу, очертания портового города становились всё более детализированными. Высокие башни казались приветливыми стражами, указывающими кораблю безопасный путь в гавань. Живописные здания у порта, переливавшиеся на солнце разноцветной палитрой, придавали городу почти сказочный вид. Элиандр обменялся многозначительными взглядами с Аракано. Заметив, как девушки разглядывали городок, капитан положил руку парню на плечо и тихо, так чтобы никто не видел, проронил:

— По прибытию, корабль будут досматривать. Как только мы войдем в порт, вас заведут в ту часть, которую никто не проверяет. Там не пройти, так что это идеальное место для того что бы вас спрятать.

— Думаешь, они не пойдут туда, ради исключения?

— Я не думаю, а знаю. Сколько таких нелегальных я уже переправил. Ни одного не словили. — усмехнулся Элиандр, посмотрев на Аракано. Губы красноволосого эльфа растянулись в улыбке.

Когда «Золотой дракон» наконец вошёл в заветную гавань, команда вздохнула с облегчением: долгий и опасный путь остался позади. Экипаж мгновенно оживился. Моряки ловко сворачивали паруса, а когда корабль приблизился к причалу, с грохотом упал якорь. Жизнь на судне словно вспыхнула с новой силой: эльфы сновали по палубе, раздавались команды, скрипели доски, звенели цепи. Элиандр спустился с мостика, подозвал к себе Ренэрин, Шерри и Аракано, жестом пригласив следовать за ним. Он вёл их вниз, в недра корабля, где царили полумрак и тишина, нарушаемая лишь глухим плеском воды за бортом.

Деревянные короба громоздко загораживали проходы, канаты свисали, словно лианы тропического леса, а тросы были спутаны в массивный клубок. Всё казалось хаотичным — но только на первый взгляд.

Он подвёл спутников к одному из донных отсеков, спрятанному среди снастей и ящиков. Быстрым движением сдвинул несколько мешков с припасами — и открыл неприметную нишу между деревянными стенками корабля.

— Здесь безопасно, — тихо произнёс капитан. — Оставайтесь здесь и не выходите, пока я не дам знак. Среди гвардейцев у меня есть друг, но я не могу поручиться за его молчание. Лучше пусть и он ничего не знает — иначе моя голова с плеч полетит.

Аракано пожал руку капитану, усевшись за ящиками и мешками, стараясь не издавать ни звука. Ренэрин и Шерри последовали его примеру, аккуратно устраиваясь в тесной нише. Пространство было настолько узким, что они едва помещались втроём, но это и делало его идеальным укрытием — никто не стал бы искать людей в таком неудобном месте. Элиандр окинул взглядом импровизированное убежище. Ниша действительно была почти незаметна: с первого взгляда она казалась просто углублением между переборками, заполненным припасами. Капитан удовлетворённо кивнул и принялся за маскировку. Сначала он вернул на место мешки с припасами, частично закрыв вход в нишу. Затем ловко переплёл несколько канатов, создав иллюзию беспорядочно сваленных тросов. Один особенно толстый канат он перекинул так, чтобы тот полностью скрывал край ниши. Он отступил на шаг, критически осматривая результат своей работы. Теперь даже зная о существовании укрытия, заметить его было непросто: мешки, канаты и ящики сливались в единую хаотичную композицию, типичную для корабельного трюма. Отряхнув руки он ухмыльнулся и покинул трюм.

Ренэрин сжала кулон в руке. Она почувствовала, как по коже пробежала лёгкая волна энергии — магия отзывалась на её волнение, но девушка усилием воли успокоила дыхание и сосредоточилась на том, чтобы оставаться неподвижной. Шерри прижалась к стенке, стараясь занять как можно меньше места, а Аракано замер в полусогнутой позе, внимательно прислушиваясь к звукам снаружи.

Капитан стремительно поднялся на палубу — и как раз вовремя. Команда только что установила трап, и на борт уже ступили несколько гвардейцев. Двое из них приступили к проверке документов моряков, а главный, едва заметив Элиандра, решительно направился к нему.

— Добрый день, капитан! — на лице мужчины промелькнула неприятная, почти ядовитая улыбка.

— Добрый день, генерал, — Элиандр ответил сдержанной улыбкой, стараясь не выдать волнения. Он понимал: сейчас важно держаться как обычно, чтобы не привлечь лишнего внимания гвардейцев. — Смотрю, вы проверяете моих ребят? Раньше настолько чательных досмотров не было.

Элиандр слегка усмехнулся, смотря на гвардейца.

— Вынужденная мера. Говорят, предатели недавно вернулись, и Владыка хочет, чтобы эти крысы оказались у его ног. — Он хохотнул, словно речь шла о пустяке. — Сами понимаете: мы защищаем идеалы нашей империи.

— Конечно, понимаю, — кивнул Элиандр с нарочитой доброжелательностью. Не желая тратить время на пустые разговоры, он пригласил гвардейцев пройти к товарам для досмотра.

Гвардейцы охотно последовали за капитаном, возглавляемые генералом. Элиандр изо всех сил старался скрыть напряжение, терзавшее его изнутри. Он указал на аккуратно сложенные деревянные ящики в грузовом отсеке. Корабль, хоть и небольшой, отличался чистотой и порядком — факт, не ускользнувший от цепкого взгляда проверяющего.

— Это наша последняя партия, — пояснил Элиандр, открывая ящик и позволяя генералу заглянуть внутрь. — Экзотические товары с юга — пользуются большим спросом.

— Это точно. Сам люблю таким полакомиться. — он взял один из плодов. Пока гвардейцы рылись в ящиках, капитан сохранял невозмутимость и вежливую улыбку, хотя в голове вихрем крутились разные мысли. Подобное поведение генерала для Элиандра были не в новинку, но всё равно казались дикостью. Вот только возразить было нельзя, за этим могли последовать арест и большой штраф. В трижды больше жалования, которое получал капитан.

Но тут голос генерала прервал его раздумья:

— Всё выглядит в порядке, капитан, — произнёс он, пристально глядя Элиандру в глаза, будто пытаясь прочесть его мысли. — Но мне понадобится документация — её нужно передать в береговую гильдию.

Элиандр кивнул, не меняя выражения лица. Когда проверка завершилась и гвардейцы покинули корабль, оставив капитана наедине с собой, Элиандр наконец позволил себе выдохнуть с облегчением. Вернувшись в каюту, капитан извлёк из тайника карту, испещрённую пометками безопасных маршрутов для его подопечных.

Спускаясь по узкой лестнице в трюм, Элиандр вслушивался в тишину корабля, нарушаемую лишь мерным покачиванием судна. Добравшись до двери тайного убежища, он осторожно её приоткрыл.

— Всё в порядке, — произнёс Элиандр, стараясь, чтобы голос звучал бодро. — Гвардейцы ничего не заподозрили. Можете выходить.

Капитан помог Ренэрин подняться с пола, подал ей плащ, который она бережно накинула на плечи. Аракано и Ренэрин обменялись краткими взглядами, полными облегчения, и тоже встали, приводя себя в порядок.

— Будьте осторожны, — напомнил Элиандр, проверяя, хорошо ли плащи скрывают их лица. — Терраликсы вернулись во дворец — вся гвардия знает, что «предатели» объявились вновь.

— Ха, кто бы сомневался, — хмыкнул Аракано.

— Так вот почему их два месяца не было видно, — добавила Ренэрин.

— Не только из-за этого. — Аракано ловко накинул плащ, выходя из трюма на палубу. — Я уже говорил, что Равихан не позволяет поставить гвардейцев из Роксизии. Это же касается и терраликсов. Им запрещено ступать на земли Равихана.

— Вот оно что... — кратко бросила Ренэрин, идя вслед за Аракано и капитаном по палубе. Стоило им приблизится к трапу, как Шерри взяла подругу за руку и слегка потянула её на себя.

— Подними капюшон, — негромко напомнила она, убрав волосы подруги под одежду.

Элиандр окинул пристань взглядом, убедившись, что гвардейцы ушли достаточно далеко. Спустившись по трапу, компания не стала задерживаться. Аракано поблагодарил капитана за помощь и поспешил увести девушек прочь. Элиандр смотрел им вслед, в глазах его читались надежда и тревога. Небольшая группа быстро двинулась по улице, уводящей от причала. Ренэрин то и дело оглядывалась, ловя каждый подозрительный взгляд прохожих, но лишь звук их шагов по мокрой брусчатке нарушал тишину. Спустя несколько минут она набралась смелости заговорить:

— Аракано, куда теперь?

Аракано бросил на неё короткий взгляд.

— В таверну. Там шумно и народу хоть отбавляй — никто не обратит внимания на новых посетителей. К тому же у меня есть знакомый трактирщик: он даст нам ночлег и продаст лошадей. Бесцельная телега вызовет подозрения у жителей Роксизии, а лошади позволят быстро уйти в случае погони.

Шерри, до сих пор молчавшая, одобрительно кивнула. Её лицо осветила лёгкая улыбка — она явно чувствовала облегчение от того, что у них есть чёткий план. Все ускорили шаг, стремясь как можно скорее добраться до укрытия и обсудить дальнейшие действия. Погружённые в свои мысли, они почти не замечали окружающего. Улицы постепенно оживали, и вот впереди замаячило здание таверны. Они подошли к зданию, и Аракано, распахнув дверь, пропустил спутниц вперёд, одновременно бросив осторожный взгляд по сторонам. Гвардейцев здесь было даже больше, чем в порту. Внутри царил гул: разговоры, звон посуды, приглушённый смех. Запах жареного мяса и крепкого эля наполнял воздух, создавая иллюзию безопасности. Аракано уверенно направился к барной стойке, где, как он надеялся, находился его старый знакомый трактирщик. Тот был занят заказами, но при виде Аракано его лицо озарила широкая улыбка.

— Ара! Давненько тебя не видел! — воскликнул трактирщик. — Нужно что-то особенное или просто перекусить?

Аракано приглушенно ответил, оглядывая трактир:

— Давай не тут. Слишком много ушей.

Трактирщик понимающе кивнул и, обойдя стойку, жестом пригласил их следовать за ним.

Они двинулись через зал — пробирались между плотно расставленными столами, огибали шумные компании, уворачивались от суетливых слуг с подносами. В воздухе витали ароматы жареного мяса, свежего хлеба и хмеля, а гомон голосов то накатывал волной, то отступал, создавая прерывистый ритм таверны. У задней стены трактирщик остановился перед массивной деревянной дверью, потемневшей от времени и пропитанной запахами кухни. Он достал изза пазухи небольшой ключ, вставил в замок, провернул с едва слышным щелчком и распахнул створку, пропуская Аракано и его спутниц внутрь. За дверью оказалась уютная комната — чуть затемнённая, с тёплым светом масляной лампы, качающейся на крюке. Здесь было тише: шум основной залы доносился приглушённо, словно из другого мира. На стенах висели связки сушёных трав, от которых шёл тонкий аромат, а у окна стоял крепкий деревянный стол, окружённый лавками.

— Здесь нам никто не помешает, — произнёс трактирщик, плотно закрывая дверь и поворачивая ключ в замке. Он обернулся к гостям, сложил руки на груди и внимательно посмотрел на Аракано. — Ну, дружище, выкладывай: что стряслось?

Аракано сбросил плащ, аккуратно сложил его на спинку стула и выпрямился. Его лицо стало серьёзным, взгляд — сосредоточенным. Ренэрин и Шерри невольно придвинулись ближе.

— Нам нужно укрытие на пару часов и две лошади — как можно скорее, — произнёс он негромко, но твёрдо. — Ситуация накаляется. Мы не можем оставаться в городе дольше, чем необходимо. Каждый лишний миг здесь — риск.

Ренэрин невольно сжала край стола, её пальцы слегка дрожали, но она постаралась взять себя в руки. Шерри, напротив, сохраняла внешнее спокойствие, хотя в глазах читалась тревога. Трактирщик медленно кивнул, окинув взглядом всех троих. Трактирщик нахмурился, явно понимая, что дело гораздо серьёзнее, чем просто бегство от ненужных взглядов. В его глазах мелькнуло беспокойство — не за себя, а за старого друга. Он задумчиво потёр подбородок, перебирая в уме свои связи и возможности.

— Ночлег я, конечно, предоставлю, — произнёс он негромко, — но… не мог бы ты сказать, что за беда вас настигла?

Аракано обернулся к Ренэрин. Девушка, не колеблясь, сняла капюшон. Растрёпанные волосы рассыпались по плечам, а когда она подняла голову, её глаза — серебристые, словно отблеск лунного света на речной глади, — встретились со взглядом трактирщика.

Тот замер. Рука, ещё мгновение назад задумчиво потирающая подбородок, безвольно опустилась. Дыхание на миг перехватило, а в груди чтото дрогнуло.

— Да быть не может… — прошептал он, словно пытаясь отогнать наваждение. — Просто скажи, что это глупая схожесть, Ара. Просто совпадение…

— Тебе не кажется, Лорган. — мягко произнёс Аракано.

— Да она же копия… — голос трактирщика дрогнул.

— Копия Найваны, — подтвердил Аракано, и в его тоне прозвучала горькая нотка. Он сделал паузу, давая Лоргану время прийти в себя, а затем произнёс чётко и веско. — Лорган, это Ренэрин, первая принцесса Роксизии.

В комнате повисла тяжёлая тишина. Взгляд трактирщика скользнул по Шерри.

— А это что за девушка?

Шерри сняла капюшон и трактирщик обомлел ещё больше. Он не мог поверить, что перед ним сидит человек.

— Это Шерри. — начал было Аракано, но Лорган резко его перебил.

— Человек? Серьёзно? Еёто ты откуда привёл? — Лорган нахмурился, взгляд его стал острым, почти колючим. Он помолчал пару мгновений, словно взвешивая слова, а затем резко добавил: — Где ты был все эти годы?

Аракано тяжко выдохнул, провёл рукой по лицу, будто стряхивая тяжесть воспоминаний. В его глазах промелькнула тень усталости — не телесной, а душевной, накопленной за долгие годы скитаний.

— Я был в мире людей, — произнёс он негромко, но твёрдо. — Искал принцессу, как и некоторые последователи Кайнаэля, но не успел найти её первым. Я не планировал брать с собой Шерри, но твари похитили её сестру.

— И я даже знаю, для чего, — гневно проронил трактирщик, сжимая кулаки. Его обычно добродушное лицо исказилось от гнева, жилы на шее напряглись.

— Чтобы добраться до Рены, — кивнул Аракано, но Лорган резко покачал головой.

— Не только, — отрезал он, смотря в глаза Аракано.

— Что... ты имеешь в виду?

Глава 20

Лорган долго молчал, погружённый в раздумья, будто воскрешал в памяти давние слухи и обрывки разговоров. Наконец он поднял глаза на троих путников и произнёс с тяжёлой уверенностью:

— Однажды один столичный торговец случайно подслушал беседу пьяных гвардейцев. Те шептались, что в башне над несчастными похищенными ставят неведомые опыты. Поговаривают, Владыка жаждет создать армию, не знающую поражений, — силу, что превзойдёт по мощи даже древних созданий тьмы.

— И где проходят эксперементы? — Аракано смотрел на друга.

— Если правильно расслышал, то пять лиг на северо-восток. В сторону крепости.

Сердце Шерри резко закололо, будто ктото вонзил в грудь невидимую иглу. Она непроизвольно сжала кулаки, ногти впились в ладони. Мысли закружились вихрем, тело начало мелко потряхивать, словно от ледяного сквозняка. Аракано нахмурился, кожей ощущая, как воздух вокруг сгущается от угрозы. Его лицо застыло в маске решимости, но в глубине глаз плескалось беспокойство. Он мягко положил руку на плечо Шерри, пытаясь передать ей хоть каплю своего спокойствия, затем резко обернулся к трактирщику.

— Если эти слухи правдивы, риск слишком велик. Мы должны вытащить их раньше, чем планы Владыки станут реальностью.

— Что делать будем? — Ренэрин повернулась к Аракано.

— Вначале отдохнём, а там решим. — заключил Аракано, откинувшись на спинку стула. Но почти сразу по столу ударила Шерри, встав с места.

— Серьёзно?! Над моей сестрой опыты ставят, как на скотине. А ты предлагаешь просто отдохнуть?!

Глаза Аракано и Ренэрин округлились.

— Шерри, успокойся. Мы не собираемся её бросать, но и идти воттак, без отдыха — настоящее самоубийство. — не смотря на всё напряжение, голос Ренэрин был безумно спокойным.

Шерри резко развернулась к Ренэрин, её глаза сверкали от сдерживаемых слёз и ярости.

— Самоубийство — это сидеть здесь и ждать, пока от моей сестры ничего не останется! Ты хоть представляешь, что там с ней делают? Какие ужасы она переживает каждую минуту?

Ренэрин поднялась со своего места и шагнула к подруге, стараясь говорить как можно мягче:

— Представляю. И именно поэтому мы должны действовать разумно. Если мы явимся к башне измотанными, без плана и хоть какойто подготовки, то не спасём никого — только присоединимся к твоей сестре.

Трактирщик задумчиво почесал затылок, морщины на его лбу стали глубже, пока он осмысливал ситуацию. Внезапно его губы дрогнули, а в глазах вспыхнул озорной огонёк. Затем раздался короткий, хрипловатый смешок.

— Так и быть, помогу вам, — наконец проговорил Лорган. — У меня есть приятели среди местных торговцев. Думаю, я смогу выторговать тройку резвых скакунов. А ещё достану оружие из оружейной гвардейцев.

Аракано удивлённо вскинул брови и скрестил руки на груди.

— Только не говори, что пойдёшь к гвардейцам в оружейную. Головы лишиться захотел?

— Дружище, Аракано, — протяжно, с хитрой улыбкой произнёс Лорган, — поверь. Стражи оружейной вечно ошивается в моём трактире, а по ночам пьяные слоняются по улицам. Это ещё те выпивохи. Выкрасть у них ключи — проще простого. Да и именитые воры у меня постоянные гости — за бесплатную кружку эля сделают всё, что надо.

— Спасибо, Лорган, — искренне выдохнула Ренэрин, осознавая, что их судьба теперь во многом зависит от доброй воли этого человека. — Мы в долгу перед тобой.

— Деньги за коней я позже отдам тебе, — добавил Аракано.\

— Не стоит. Я просто возьму символическую плату из тех денег, что ты оставлял перед побегом

— Хочешь сказать, что не потратил их? — недоверчиво спросил Аракано, слегка склонив голову. Лорган улыбнулся, прислонился к стене и слегка пожал плечами.

— Поверь, соблазн был, — серьёзно ответил он, переводя взгляд на Ренэрин. — Но я слишком дорожу нашей дружбой, что бы тратить твои кровные.

Вскоре Лорган принес два ключа: один отдал Аракано, а второй Ренэрин и Шерри. Достигнув верхнего этажа, они разошлись по комнатам.

Утро подкралось совсем незаметно. Солнце ещё не успело показаться на горизонте, а девушки уже были на ногах. Пока Ренэрин собиралась, Шерри молча сидела на краю одной из кроватей. За окнами начинал разгораться новый день. Тонкая полоска рассвета пробивалась через лёгкие занавески, заливая комнату мягким светом, размывая тени и освежая мысли.

— Ты готова? — не оборачиваясь к подруге, Ренэрин накинула плащ.

Шерри подняла глаза на Ренэрин и кивнула, отогнав мрачные мысли о сестре. Встав с кровати, она поправила плащ и выпрямилась. Ренэрин тихо улыбнулась, увидев решимость в глазах подруги.

Девушки покинули комнату и спустились вниз. Они хотели немного пройтись по городу перед отъездом. Выйдя из двери, ведущей в трактир, они увидели за стойкой Лоргана — тот готовился к открытию. Трактирщик слегка кивнул им в знак приветствия. Ренэрин и Шерри ответили мимолётной улыбкой.

— Куда собираетесь с утра пораньше? — натирая стакан, спросил Лорган.

— Хотим прогуляться немного, — ответила Ренэрин.

Лорган поставил стакан на стол, положил рядом тряпку и повернулся к девушкам:

— Одни?

Они кивнули.

— Может, стоит дождаться Аракано? Роксизия — место небезопасное. Гвардейцы в это время пьяны шастают по улицам, а все остальные спят. Двум девушкам опасно гулять в такое время, а уж тем более принцессе, которую пытаются убить, и человеку, которых Владыка на дух не переносит.

— Мы не задержимся, Лорган, — успокоила его Ренэрин. — Просто хотим осмотреться в городе. Постараемся далеко не уходить.

Трактирщик нервно выдохнул, вышел изза стойки и попросил девушек подождать пару минут. Те послушно присели за ближайший столик. Вскоре Лорган вернулся с двумя флаконами. Он попросил Ренэрин запрокинуть голову, открыл флакон и аккуратно капнул несколько рубиновых капель ей в глаза. Ренэрин почувствовала лёгкое покалывание, цвета вокруг на мгновение потускнели, а когда она снова открыла глаза, её зрачки отливали насыщенным красным оттенком. Шерри наблюдала с беспокойством, но, когда Лорган жестом пригласил её повторить ритуал, нерешительно кивнула. Трактирщик достал второй флакон — с золотистой жидкостью — и капнул ей в глаза. Мир вокруг преобразился, словно озарившись солнечными лучами. В зеркале на стене Шерри увидела, что её взгляд приобрёл медовый оттенок.

— Это временно, — пояснил трактирщик. — В течение дня всё вернётся на свои места.

— А что это? — спросила Шерри.

— Зелье, которое меняет цвет глаз. Здешний колдун платит мне такой штукой за эль. Мне оно без надобности, так что время от времени продаю беглецам, которые вернулись в Роксизию. Так никто не заподозрит что вы нездешние.

Ренэрин коснулась века, проверяя, нет ли неприятных ощущений.

— Спасибо, Лорган, — поблагодарила Ренэрин, поднимаясь изза столика.

— Будьте осторожны и ни за что не общайтесь с гвардейцами, — на последок крикнул трактирщик, пока девушки не скрылись из дверью

Выйдя из таверны, девушки вдохнули свежий утренний воздух. Город ещё окутывал туман. Шаги негромким эхом разносились во круге. Впереди показался мост через тихий канал. Девушки остановились на середине, посмотрев в тонкую черту воды. На противоположной стороне виднелась старая мельница с неподвижными крыльями.

— Думаешь… — Шерри запнулась, не в силах поднять глаза ни на подругу, ни на своё отражение. Она смотрела в никуда — в ту же бездонную пропасть, что разверзлась в её душе. — Мы успеем спасти Лару?

— Я верю в это, — голос Ренэрин был мягким, но твёрдым, как остров спокойствия посреди бушующего моря.

Она обняла Шерри, и от этого простого жеста по телу подруги разливалась волна тепла, вытесняя ледяную тяжесть отчаяния. Шерри подняла глаза на Ренэрин — и на губах сама собой появилась улыбка.

С восходом девушки направились к таверне. На повороте Ренэрин вдруг услышала тихий смех и возню. Она обернулась — и столкнулась с молодым парнем, вышедшим изза угла. У него были светлые волосы, собранные в пучок, и зелёные глаза. Ренэрин оказалась в его объятиях: он смеялся и пытался поймать сорвавшийся от ветра капюшон. Растерянная, она подняла глаза — парень выглядел не менее удивлённым.

— Извини! — произнёс он, улыбаясь. — Я не хотел сбить тебя с ног!

— Всё в порядке, — ответила Ренэрин, стараясь улыбнуться.

Он сделал шаг назад. Шерри, наблюдавшая за происходящим, подошла ближе.

— Меня зовут Дайрон, а это мои товарищи, — парень кивнул в сторону троих парней неподалёку. — А как вас зовут, красавицы?

Ренэрин поколебалась, затем ответила:

— Вирма. А это Розана.

Шерри удивлённо взглянула на подругу, но промолчала.

— Что вы делаете в городе так рано? — спросил Дайрон.

— Хотели прогуляться в тишине. А вы?

— Мы были на патрулировании. Жизнь гвардейца довольно сложна.

Сердце Ренэрин замерло. Судьба свела их с теми, от кого нужно было держаться подальше.

— Рен, нам нужно уходить. Если они гвардейцы, нам не поздоровится, — тихо шепнула Шерри на человеческом языке.

Ренэрин кивнула.

— Раз вы на службе, мы не будем вас задерживать. Всего хорошего. — протороторила девушка, схватив Шерри за руку. Они быстро убежали прочь, оставив парней в недоумении стоять на месте.

Остановившись за поворотом, через квартал от того места, они прислонились спинами к холоднуму фасаду дома.

— Мы чуть не попались, Рен! Я не думала, что они окажутся здесь.

— Я тоже, — ответила Ренэрин. — Думаю, они заметили чтото странное в нашем поведении.

— Конечно заметили, мы же почти убежали от них, — с иронией сказала Шерри и хмыкнула. — Возвращаемся в таверну, пока ещё на кого-нибудь не наткнулись.

Девушки быстрым шагом направились обратно к трактиру. Туман понемногу рассеивался, и первые лучи солнца пробивались сквозь него, отбрасывая длинные тени на мощёную улицу. Ренэрин всё ещё ощущала лёгкое волнение — встреча с гвардейцами выбила её из колеи. Шерри шла рядом, нервно оглядываясь через плечо, будто ожидала, что те вот-вот появятся за поворотом. Вскоре перед ними снова возникла вывеска трактира — потрёпанная, но всё ещё читаемая. Девушки переглянулись, и Ренэрин первой толкнула дверь.

За одним из столиков сидел Аракано, рассматривая карты. Взгляд зацепился за ранних гостей и он посмотрел в сторону двери.

— Я к вам недавно заходил, но Лорган сказал, что вы кудато ушли рано утром, — произнёс он, вставая из-за стола.

— Да, — ответила Ренэрин. — Хотелось посмотреть на рассветы в Роксизии.

Аракано усмехнулся и задумчиво опустил взгляд в кружку с элем:

— Рассветы… Они были совсем другими, когда Роксизией правил твой отец — величественные, ослепительные. Розовые и золотые лучи пробивались сквозь небо, и казалось, сам мир просыпается с новыми надеждами. А потом пришёл владыка — и всё изменилось. Теперь рассвет лишь напоминает о прошедших временах.

— Не думала, что рассветы могут отличаться. — Шерри села за столик, расспустив волосы.

— Поверь. Когда миром правит светлая магия, то и рассветы соответствующие.

В этот момент к столу подошёл Лорган, поставил еду и сел рядом с Аракано.

— Но всё же надежда есть, — бросил он.

— Неужели таверна приносит столько денег, что ты можешь нанимать персонал? — спросил Аракано, переводя взгляд на щуплого юношу у барной стойки.

— Сестрица подослала племянника, — пояснил Лорган. — Хотел пойти в гвардейцы, но ему отказали: слишком худощав.

— Ну да. В гвардейцы обычно берут покрепче, — заметил Аракано.

— Он же не ты, — усмехнулся Лорган. — В молодости ты был первым красавцем гвардейской академии: высокий, сильный, уверенный. Все девушки за тобой бегали, а ты даже не замечал их.

Аракано улыбнулся воспоминаниям.

— Слушай, обо мне ещё помнят в гвардии?

— Конечно. Хоть тебя и кличут предателем, сослуживцы до сих пор рассказывают юнцам о тебе и ставят в пример, — ухмыльнулся Лорган. Аракано довольно хмыкнул, чуть задрав голову вверх.

— Вы сказали «в молодости»? — внезапно вмешалась Шерри. — Сколько тебе лет, Аракано?

— Пятьдесят, — ответил Лорган.

Шерри и Ренэрин переглянулись — их лица отражали искреннее удивление.

— Но как это возможно? — удивлённо спросила Ренэрин. — Ты выглядишь не старше двадцати!

— Этим эльфы и отличаются от людей. — улыбнулся Лорган

— Для вас пятьдесят лет это что-то страшное, будто жизнь кончилась. А для эльфа пятьдесят лет не такой большой возраст. В моём возрасте только начинают заводить семьи.

В глазах Аракано промелькнула тень чегото древнего, почти стёртого временем. Шерри приоткрыла рот — слова готовы были сорваться с губ, — но в последний миг передумала. Мысли путались: она отчаянно пыталась осмыслить то, что только что сказали эти двое.

— А теперь давайте закроем эту тему. Что там с лошадьми? — Аракано повернулся к трактирщику. Достав из сумки три мешка золотых, положил прямо перед друом

— Возвращаю почти все деньги. Взял немного на подкуп гвардейцев у городских ворот и в казарме, но лошадей достать не получилось — торговец уехал вчера до заката.

Лорган вздохнул и откинулся на спинку стула.

— А что по поводу крепости? — спросил Аракано.

Лорган подозвал помощницу, та передала ему карту. Развернув её, трактирщик указал на точку в лесу:

— Есть вероятность, что девочку держат в крепости «Корнелия». Она ближе всех к нам.

Глаза Аракано округлились:

— Крепость славилась своей неприступностью и хорошей охраной.

— Есть ещё варианты — «Аротел» и «Гёнвел», но они маловероятны. «Аротел» — усыпальница королевской семьи, а «Гёнвел» почти не охраняется. Может быть их свозят в «Аротел»

— Владыка пусть и безумен, но даже он почитает мёртвых Императоров. Из всех крепостий, «Корнелия» — единственный вариант.

— В таком случае нам нужно туда!

Глава 21

Ещё до рассвета троица была готова к отправлению. Отдав ключи Лоргану, путники собирались двинуться в путь — но трактирщик вынес несколько флаконов и вручил каждому по одному. По его словам, это были зелья, меняющие облик. Они убрали флаконы в сумки и поблагодарили его.

— Я провожу вас до ворот.

Они быстро шагали по улицам, пока не достигли городских стен. Перед воротами путники сделали по глотку зелья — и вскоре не узнали себя в отражении: их облик полностью изменился. Эффект продержится больше двух часов — этого хватит, чтобы уйти на безопасное расстояние.

У ворот их заметили двое гвардейцев. Лорган незаметно передал им мешки с золотом. Без лишних слов те открыли врата и выпустили троицу за стены.

— У вас три минуты, не более, Лорган, — бросил один из гвардейцев.

Трактирщик кивнул и указал в сторону леса:

— Идите вдоль этой тропы. К завтрашнему полудню доберётесь до деревушки — там можно купить лошадей. А от туда следуя карте, доберётесь до «корнелии».

— Не переживай, дружище, я знаю дорогу, — уверенно ответил Аракано, поправив сумку на плече.

Лорган пристально посмотрел на троицу, будто стараясь запомнить их новые черты.

— Будьте осторожны, — тихо произнёс он. — В лесах за «Корнелией» неспокойно. Говорят, там появились странные тени — будто бы сами деревья шевелятся не по ветру. И ещё… — он понизил голос, — избегайте больших дорог. Гвардейцы по всей Роксизии получили известия о вашем розыске.

— Лорган, хватит болтать. Мы не можем держать ворота открытыми. Генерал может появиться в любой момент, — прервал его гвардеец.

— Спасибо тебе, Лорган. Ты нам очень помог, — сказала Ренэрин. — Во век мы не забудем твоей доброты.

Лорган удивлённо посмотрел на девушку, а затем улыбнулся и, склонившись, произнёс: — Это мой долг, как верного подданного нашего короля, моя принцесса. Думаю, скоро мы встретимся вновь.

Распрощавшись с Ренэрин, Аракано и Шерри, Лорган вернулся в город. Ворота закрылись, а путники двинулись по тропе в лес. Вскоре город скрылся за деревьями. Троица шагала по тропе, и лес вокруг становился всё гуще. Первые лучи солнца пробивались сквозь кроны, рисуя на земле причудливые узоры из света и тени. Воздух наполнялся ароматами хвои и влажной земли — после ночного дождя листва ещё не успела высохнуть.

— Чувствую, как кожа начинает покалывать, — тихо сказала Шерри, коснувшись щеки. — Похоже... зелье сходит.

Аракано остановился и внимательно посмотрел на спутниц. Ренэрин уже не казалась той темноволосой незнакомкой, какой вышла изза городских стен: её золотистые пряди выбивались изпод капюшона, а глаза постепенно обретали прежний, серебристый оттенок. Шерри тоже менялась — её кожа теряла неестественную бледность, а черты лица становились более чёткими, узнаваемыми.

— Лорган был прав. Этого времени нам хватило, что бы усти как можно дальше.

Аракано со смехом помотал головой по сторонам и направился дальше по тропинке. Ближе к ночи они остановились на поляне, что бы перевести дух и продолжить путь с новыми силами.

Создав небольшой лагерь, они скинули сумки. Ренэрин с Шерри собрали хворост, а Аракано развел костёр. В этих метах было куда холоднее, нежели в Равихане. Ренэрин взяла меч, который дал ей Лорган, осматривая сталь.

— Аракано, скажи: сражаться на мечах намного тяжелее, чем с кинжалами?

Услышав голос Ренэрин, он поднял взгляд от костра, на мгновение задумался, потом кивнул:

— В чёмто тяжелее, в чёмто — проще. Кинжалы требуют скорости и точности, меч — силы и чувства дистанции. С кинжалами ты можешь уворачиваться и бить исподтишка. Меч же диктует другой ритм: он и щит, и оружие. Им можно отбивать удары, давить противника, держать его на расстоянии.

Он поднялся, отстегнул свой меч от пояса и подошёл к Ренэрин:

— Давай я покажу. Возьми меч правильно — доминирующей рукой за рукоять, второй слегка поддерживай у основания гарды. Вот так.

Ренэрин последовала его указаниям. Аракано встал позади, поправил её хватку:

— Не сжимай слишком сильно. Хватка должна быть крепкой, но не жёсткой. Иначе быстро устанешь. Теперь попробуй сделать несколько взмахов — медленно, почувствуй вес, баланс.

Девушка подняла меч и осторожно взмахнула им. Лезвие рассекло воздух с тихим свистом. Она повторила движение, уже увереннее, затем сделала выпад вперёд.

— Чувствуешь разницу? — спросил Аракано. — Кинжалами ты бы сделала тричетыре удара за это время. Меч — один, но он может решить исход схватки.

Шерри, до этого сидевшая у костра и греющая руки, повернулась к ним:

— А если противник с двумя клинками? Или с топором?

— Тогда важно не дать ему приблизиться, — ответил Аракано, снова обращаясь к Ренэрин. — Используй длину меча. Отбивай его оружие, контролируй дистанцию. И помни: меч — не просто сталь. Это продолжение твоей руки.

Ренэрин кивнула, сосредоточенно нахмурившись. Она сделала ещё несколько взмахов.

— Я буду нападать, а ты парировать удары. — Аракано направил остриё меча в сторону Ренэрин. Она сжала клинок двумя руками, смотря парню в глаза. Он сделал плавный замах. Ренэрин подняла меч, отразила удар, но чуть не потеряла равновесие.

— Для первого раза просто отлично, — похвалил её Аракано, протянув руку. Ренэрин пожала её, передав линок подруге. Усевшись перед костром, Рена положила голову на плечо Шерри и укуталась в плащ. Аракано протянул руки к огню.

— Завтра нам предстоит решить, как двигаться дальше. Если гвардейцы получили приказ о нашей поимке, то Владыка может выставить более серьёзную охрану.

Утро застало друзей в пути. С первыми робкими лучами солнца они двинулись к деревушке, о которой накануне рассказывал Аракано. Шерри шла молча, отчаянно борясь с сонливостью — та накатывала волнами, словно морской прилив. Рена же то и дело оглядывалась по сторонам, вслушиваясь в звуки леса. Но вокруг царило безмолвие, будто всё живое по какойто причине покинуло эти места.

— Так тихо… — наконец не выдержала Рена.

Аракано мельком взглянул на неё и снова устремил взор вперёд, на извилистую тропу:

— Это же лес. Ты чего-то другого ожидала?

— Просто в Равихане, деревья словно говорили со мной. А здесь… тихо.

Аракано вздохнул, и в его голосе зазвучала горечь:

— Раньше деревья и в Роксизии говорили. Но когда владыка начал истреблять всех, кто осмеливался противостоять его власти, деревья ушли глубоко в себя. И живность ушла вслед за ними. Никто не желает жить в «мёртвом лесу», где даже деревья молчат.

Они продолжили путь, погружённые в тяжёлые мысли о том, как изменилась земля под властью тирана. Тишина вокруг казалась зловещим напоминанием о его влиянии. Вскоре тропа привела их к остаткам разрушенного моста через узкий, но стремительный ручей. Старые брёвна, изъеденные временем, едва держались. Аракано первым осторожно ступил на мост, проверил его надёжность и жестом пригласил остальных следовать за ним. Он протянул руку Ренэрин. Та осторожно перебралась на другой берег, а за ней, внимательно следя за каждым шагом, перешла и Шерри. Оказавшись на твёрдой земле, путники остановились, чтобы перевести дух. Шерри присела на поваленное бревно и устремила взгляд туда, где, по её представлениям, должна была находиться деревушка.

— Ты говорил, что деревня поблизости, но я её не вижу, — произнесла она, вглядываясь в горизонт в надежде разглядеть очертания домов.

Аракано достал карту, сверился с ней, затем посмотрел вперёд:

— Судя по карте, она за этой рощей, — он указал рукой туда, где лес становился реже, образуя естественный проход. — Путь не самый долгий, но без лошадей конешно топать прилично ещё.

— Доберёмся до деревни и там передохнём. — выронила Ренэрин, умывшись холодной водой.

Когда роща осталась позади, перед путниками открылась долина: по склонам холмов рассыпались домики с соломенными крышами. Деревушка казалась тихой и почти безлюдной — лишь несколько человек занимались хозяйственными делами. Удивлённая отсутствием движения, Ренэрин замерла. Её взгляд невольно притянула небольшая церквушка в центре поселения. Спустя час они наконец вошли в деревню. Убедившись, что гвардейцев здесь нет, Аракано откинул капюшон плаща. Тут же несколько юных девушек обратили на него внимание, но он остался равнодушен к их взглядам. Шерри последовала его примеру, а вот Рена не решилась так рисковать.

Взглад Аракано упал на старика, который сидел на лавке перед одним из домов, курил трубку и лениво разглядывал прохожих.

— Доброго времени суток, — парень подошёл ближе. Старик медленно поднял взгляд — усталый и недовольный. Его морщинистое лицо под густыми седыми бровями казалось хмурым. Он изучающе оглядел парня, словно пытаясь прочесть его намерения. Наконец выпустил клуб дыма и хрипло спросил:

— Чего надобно?

— Уважаемый, подскажите, где нам сыскать коневода? — спросил Аракано.

— А на кой он вам? — старик слегка наклонил голову.

— Нам бы трёх скакунов купить.

— Так что ж в порту не купите? Не далече он — меньше суток идти по той тропе. — старик махнул рукой в сторону леса.

Аракано бросил взгляд в указанном направлении, затем снова повернулся к собеседнику:

— Были мы там, да не успели. Торговец уехал несколько дней назад.

— А, вон что… — старик выпустил ещё один клуб дыма, медленно поднялся и жестом велел следовать за ним. Они обошли дом, и старик, прищурившись, указал вдаль — на поле, за которым возвышались холмы, а за ними — могучие горы. — Вон там, у реки, живёт местный коневод, Иведом звать. Кони у него недорогие, но выносливые и видные.

Поблагодарив старика, Аракано вернулся к спутницам, которые терпеливо ждали у местного колодца. Их лица были усталыми, но в глазах светилась надежда: скоро они смогут продолжить путь на верхом.

— Идём, — коротко бросил Аракано, и троица двинулась в указанном направлении.

Путь к реке оказался длиннее, чем казалось издалека: сначала пришлось пробираться через заросли колючего кустарника, затем — осторожно спускаться по осыпающейся насыпи. Ренэрин оступилась на рыхлой земле и чуть не скатилась вниз, но Шерри успела схватить её за рукав.

— Спасибо, — выдохнула Ренэрин, восстанавливая равновесие.

— Будь осторожнее, — Шерри улыбнулась, но в глазах читалась усталость. — Мы и так уже едва на ногах держимся.

— Да уж. Это тебе не город. — усмехнулась Ренэрин подстраивая шаг под темп подруги.

Аракано шёл впереди, внимательно изучая местность. Когда перед ними наконец открылась широкая лента реки, все невольно замерли: на заливном лугу паслось около дюжины лошадей. Гнедые, рыжие, вороные — они неторопливо щипали траву, изредка поднимая головы и прислушиваясь к звукам вокруг. У небольшой хижины возле воды их ждал крепкий мужчина средних лет с густой бородой и мозолистыми руками. Он сразу заметил гостей и неторопливо направился к ним.

— Доброго дня, — Аракано слегка поклонился. — Мы слышали, что вы продаёте лошадей.

Ивед окинул путников оценивающим взглядом, задержавшись на потрёпанных плащах и уставших лицах.

— Доброго! — ответил Ивед, поправляя кожаный фартук. — Вижу, путь был нелёгким. Да и не из праздного любопытства вы сюда явились. Лошадей, говорите? Есть у меня пара отличных скакунов — выносливые, быстрые, к дальним дорогам привычные.

— Нам бы троих, — уточнил Аракано. — Желательно таких, чтобы и по лесу пройти могли, и по горным тропам не подвели.

Ивед задумчиво почесал бороду, окинул взглядом реку, будто взвешивая чтото в уме, затем кивнул:

— Это Торин, — с гордостью произнёс Ивед, заметив восхищение гостей. — Лучший в моём табуне. Невероятно выносливый и умный. Он всегда находит дорогу даже в самых густых лесах и никогда не теряет присутствия духа.

— И почём же такое чудо? — усмехнулся Аракано. — Небось, золотых сто, не меньше?

— Какие сто? Ерунду говорите, — рассмеялся Ивед. — В наших краях за такое не берут столь высокую плату. Отдам за пятьдесят золотых тройку.

— Маловата плата, — хмыкнул Аракано, глядя на коня, который медленно приближался к путникам. — И не жалко вам? В столице какойнибудь аристократ его бы с руками оторвал.

— Он ни к кому не идёт, — пожал плечами Ивед. — Сам себе хозяина выбирает. Характер у него непростой.

Золотые локоны Ренэрин мигом привлекли внимание коня. Он подошёл чуть ближе, наклонив голову набок, и осторожно потянулся носом к её волосам. Девушка замерла, боясь пошевелиться.

— Смотри-ка, — усмехнулся Ивед. — Похоже, он тебя выбрал.

Ренэрин медленно подняла руку и осторожно погладила гладкую шею Торина. Конь фыркнул, но не отстранился — наоборот, слегка прижался к её ладони.

— Он… такой тёплый, — прошептала Ренэрин, улыбаясь. — И глаза у него умные.

Шерри подошла ближе, с восхищением разглядывая жеребца.

— Действительно красавец, — признала она Шерри, подойдя чуть ближе. Она протянула руку, желая погладить коня, но тот недовольно фыркнул, пытаясь укусить её. Шерри резко отстранилась, притянув руку в груди. Аракано и Рена расссмеялись, а конь отошёл чуть назад.

— Так что, возьмёте его? Думаю, девочка ему понравилась.

— Возьмём, раз говоришь, что он хорошо места знает, — кивнул Аракано.

— Поверь, в каких городах только не побывал за те два года, что я пытался его продать.

— Два года? — удивился Аракано.

— Да, — вздохнул коневод. — Обычно моих коней разбирают сразу, а этот ни к кому не идёт, зараза.

Аракано усмехнулся. В этот момент внимание Иведа переключилось на Шерри: она уже весело общалась с выбранной кобылой — светлосерой, с лучистым взглядом. Животное было полно жизни: его энергичные движения и радостное ржание вызывали улыбки у всех вокруг. Шерри мгновенно нашла с ней общий язык. Ивед отметил про себя, что гости выбрали лошадей так, словно те ждали именно их — и это не было простым совпадением.

Шерри, потянув кобылу за собой, подбежала к Иведу с сияющей улыбкой:

— Смотри, какая она прекрасная! — воскликнула она, обнимая животное и гладя его по шее.

— Это Изида. Довольно шустрая и боевая. Однажды участвовала в состязаниях, но поколечила своего хозяина. Вот и пришлось спасать её от убоя.

Аракано, видя, как всё складывается, с лёгкой ухмылкой обратился к Иведу:

— Думаю, мы нашли наших попутчиков.

— А как же ты, дружище? Девчонкито, может, и нашли, а ты? — подмигнул коневод.

— Мне без разницы, какой конь, главное, чтоб вынослив был, — сложив руки на груди, ответил Аракано.

Ивед попросил их немного подождать. Через пару минут он вернулся, ведя за поводья белоснежного жеребца. Подойдя ближе, коневод протянул поводья Аракано.

— Вот — это Иридиан, — гордо произнёс Ивед. — Он сильный и верный, с отличным характером. Смело преодолевает любые преграды.

Аракано взял поводья и внимательно оглядел животное. Иридиан стоял прямо, смотрел в глаза новому хозяину — будто понимал, что впереди их ждут великие дела.

— И какова же цена за тройку коней? — строго спросил Аракано.

— Забирай их всех за семьдесят.

— Что ж, согласен, — подытожил Аракано, доставая из пояса мешочек с золотом. Парень передал коневоду всю сумму и привязав мешочек к ремню, взабрался в седло.

— Надеюсь, вы хорошо послужите друг другу, — с искренней улыбкой произнёс он.

Аракано кивнул с довольной ухмылкой и натянув поводья на себя развернул своего коня в нужную ему сторону. Ренэрин, всё ещё слегка дрожа от волнения, осторожно взобралась на Торина. Конь, будто почувствовав её неуверенность, стоял смирно, лишь изредка переступал с ноги на ногу. Девушка улыбнулась и тихонько прошептала ему чтото на ухо — животное фыркнуло в ответ, словно ободряя её. Шерри уже вовсю осваивалась на Изиде: она легко вскочила в седло и пару раз подпрыгнула, проверяя, удобно ли сидит. Кобыла, полная энергии, нетерпеливо перебирала копытами, будто торопила хозяйку отправиться в дорогу.

— Ну что, готовы? — крикнул Аракано, оглядываясь на подруг.

Те синхронно кивнули.

Ивед стоял у хижины, сложив руки на груди, и молча наблюдал за отъездом путников. Когда троица уже начала спускаться по склону к тропе вдоль реки, он громко добавил:

— Пусть дорога будет лёгкой, а кони — верными!

Аракано обернулся и махнул рукой в знак благодарности. Ветер подхватил его плащ, развевая его за спиной, а впереди расстилалась извилистая тропа — начало нового этапа их долгого путешествия. Лошади ступали уверенно, будто и впрямь знали, куда ведут своих новых хозяев. Солнце золотило верхушки деревьев, а в воздухе витал запах свежей травы и речной влаги — природа словно благословляла их на дальнейший путь.

Глава 22

Солнце медленно опускалось к горизонту, окрашивая небо в тёплые тона. Золотистые лучи, пробиваясь сквозь лёгкие облака, заливали небосвод нежными персиковыми и лавандовыми оттенками, которые плавно перетекали в глубокий синий цвет вечерней лазури. За зелёными просторами полей, словно древние стражи, возвышались горы. Их силуэты чётко вырисовывались на фоне закатного неба. Лёгкий ветерок играл с высокими травами и цветами, заставляя их плавно покачиваться. Среди зелени яркими всплесками выделялись алые маки, нежные ромашки и фиолетовые васильки, создавая живую палитру красок. Ароматы цветов смешивались в воздухе, наполняя его свежестью и едва уловимой сладостью.

Когда последние лучи солнца погасли, на небосводе зажглись звёзды. Вечерняя мгла окутала пейзаж полупрозрачной синевой. Некоторые цветы — вечерние гвоздики и лунные орхидеи — раскрывали свои бутоны, наполняя воздух тонким ароматом и обещая, что утро принесёт новые горизонты. Всё это время Аракано вёл девушек за собой, не останавливаясь ни на секунду. Они уже достаточно отдалились от деревни. Четвёртый день пути давил своей суровостью: каждый рассвет встречал их новым путешествием, а закат — изнурительными тренировками. Аракано уверенно шагал вперёд, зорко осматривая окрестности. Его взгляд подмечал каждую деталь ландшафта — он был готов к любым неожиданностям. Солнце припекало, делая путь настоящим испытанием, но прохладный ветер, спускавшийся с горных хребтов, приносил облегчение.

— Не проще ли было пойти через горы? — внезапно спросила Шерри.

— Даже опытные наездники не всегда решаются пересечь эти горы верхом, — ответил Аракано с лёгкой усмешкой. — А вы пока не слишком уверенно держитесь в седле. Вспомни, как недавно чуть не свалилась с коня на полном ходу. Мало было?

Шерри замолчала, а Ренэрин тихо рассмеялась.

Наступившая ночь окутала мир мягким покрывалом. Они остановились на привал у подножия горного хребта. Аракано разжёг небольшой костёр — его пламя осветило уставшие лица. Шерри и Рена молча наблюдали за искрами, взмывающими в ночное небо и растворяющимися среди звёзд. Аракано внимательно осмотрел окрестности, убеждаясь, что лагерь в безопасности. Вокруг царила тишина, лишь изредка нарушаемая потрескиванием дров в костре. Лошади, утомлённые долгим переходом, мирно паслись неподалёку. Рена подняла взгляд к звёздному небу. Бесконечный океан мерцающих огней раскинулся над ними.

— Аракано, что это за созвездие? — спросила она, указывая вверх.

Аракано взглянул на небо и улыбнулся:

— Это созвездие Грифона. Оно появляется в один из месяцев.

— Разве созвездия появляются только в определённый месяц? — удивилась Рена.

— Здесь — да. Появление Грифона означает начало иллерии — первый месяц лета.

Шерри, заинтересовавшись разговором, присоединилась к ним.

— А как будет ноябрь на роксизианском языке? — спросила она.

— Харбо. Этому месяцу покровительствуют кентавры — довольно воинственный народ.

Аракано провёл пальцем по небу, соединяя звёзды воображаемыми линиями. Девушки с увлечением следили за его движениями.

Ночь здесь действительно казалась особенной — более спокойной и размеренной, чем в людском мире. На миг девушки почувствовали себя почти как дома. Мысль о том, что после спасения Лары Шерри, возможно, не захочет возвращаться в прежний мир, заставила сердце Рены сжаться. Она мягко погладила подругу по спине, стараясь её поддержать.Из гор доносились неясные звуки — будто ктото осторожно ступал по камням, приближаясь к лагерю. Рена настороженно покосилась на селуниса: тот оставался спокоен. На душе стало легче. Она глубоко вздохнула и снова обратила внимание на рассказ Аракано.

Лошади мчались вперёд, оставляя за собой лёгкие вихри пыли. Справа от Ренэрин ехала Шерри — чёрные, точно ночь, волосы были собраны в маленький хвостик. Аракано время от времени оглядывался, проверяя, всё ли в порядке. Поле постепенно сменялось густой зеленью, и вскоре на горизонте проступили очертания леса. Как только они достигли кромки, атмосфера изменилась: зазвучали тихие шорохи листвы, раздалось пение птиц, солнечные лучи заиграли в густых кронах. Воздух наполнился свежестью, от каждой травинки будто исходила особая энергия. Рена умело направляла лошадь по извилистым тропам, порой сбавляя скорость, чтобы насладиться видами.

Когда лес начал редеть, они выехали на пригорок — и перед ними открылся вид на город, укрытый лёгким туманом. Башни и крыши, освещённые золотым сиянием заходящего солнца, складывались в причудливый силуэт. Рена остановила скакуна и затаила дыхание, глядя вдаль.

— А вот и мой родной городок! — с улыбкой произнёс юноша.

— Мы направимся туда? — с энтузиазмом спросила Рена.

Аракано покачал головой:

— Как бы мне ни хотелось навестить родных и друзей, моя главная задача — помочь тебе, Ренэрин.

— Далеко от сюда до крепости? — Шерри прищурила глаза, обернувшись на Аракано

— От этих мест тридцать миль на запад.

— Я думала от города всего двадцать. — недовольно пробормотала Шерри.

— Двадцать это без обходного пути. Я решил, что не стоит рисковать и по этому мы едем дольше. К вечеру будем возле корнелии.

— Тогда поехали, — решительно сказала Шерри, дрожащими руками направляя коня вдоль склона. — Если будем медлить, с Ларой может чтото случиться.

Лес снова сомкнулся вокруг. Туман окутывал троих путников, словно нежный плед. Лошади ступали осторожно, из глубины чащи доносились шорохи, будто шёпот забытой магии. Воздух наполнялся ароматом влажной листвы, а искры светлячков мелькали перед глазами, словно звёзды, спустившиеся с ночного небосвода. Чем дальше они продвигались, тем темнее становилосб. Вдруг вдалеке, среди густых зарослей, показался едва различимый огонёк. Рена вдохнула глубже, пытаясь уловить подсказки самой земли. В ней нарастало необъяснимое волнение. Вскоре лес поредел, и перед их взором открылась поляна, залитая серебристым сиянием луны. Ветви деревьев покачивались на ветру, бросая причудливые тени на траву. Впереди, едва заметная во мгле, вырисовывалась тёмная крепость. Карнелия.

— Стойте, — шепнул Аракано, поднимая руку и останавливая коня. Девушки тут же замерли. Он обернулся и тихо велел следовать за ним.

Они обошли крепость и привязали лошадей в глубине леса, затем затаились в кустах. Аракано оглядел вход: тудасюда сновались десятки гвардейцев.

— Это и есть «Корнелия»? — шёпотом спросила Рена.

Аракано кивнул:

— Да. И похоже, мы не ошиблись

— Думаешь, Лара там? — Шерри посмотрела на него.

Не сводя глаз с крепости, Аракано тихо ответил:

— Уверен. Гвардейцев просто так не ставят — и в таком количестве, их около четырёх дюжин, если не больше.

Крепость возвышалась, словно гигантская скала в ночном безмолвии. Массивные стены из тёмного камня, покрытые мхом и трещинами, казались почти чёрными в свете луны. Башни с массивными зубцами напоминали грозного гиганта, притаившегося в ночи. Узкие бойницы нарушали тяжёлую монолитность крепости, делая её похожей на тюрьму, из которой невозможно сбежать. По периметру неустанно сновали гвардейцы. Их доспехи блестели ледяным светом, отражая лунные лучи и превращаясь в бесплотные тени. Скрип ржавых ворот доносился откудато издалека, будто повинуясь невидимому приказу. Время здесь словно остановилось, а воздух был пропитан ожиданием и страхом.

— Жутко тут, — невольно, но тихо вымолвила Шерри.

По коже Ренэрин пробежал холодок, а следом — жгучая боль, пронзившая грудную клетку. В ту же секунду она выхватила кинжал из ножен. Свет селуниса вспыхнул, озарив лица Аракано и Шерри. Они приготовились к схватке — но не успели и двинуться, как Аракано ощутил на шее холодную, наточенную сталь.

— Лучше бы вам на месте оставаться, если голов не хотите лишиться!

Позади послышался мужской голос. Недолго думая, Шерри направила лезвие меча на парня, но тот ловко увернулся и оглушил девушку одним ударом. По телу Ренэрин пробежала дрожь. Она прекрасно понимала, ей враг не сделает ничего, а вот Аракано может сильно пострадать.

— Оружие. — кратко бросил мужской голос. В ответ он лишь услышал издевательскую усмешку из уст Аракано.

— Что «оружие»? — он повернул голову, коса смотря на паренька. Тот, не стерпев такого пренебрежения, сжал кулак и со всей силы ударил эльфа.

— Брось оружие если жизнь дорога! — повторил он сквозь зубы. ААракано бросил быстрый взгляд на Ренэрин, словно хотел чтото сказать, но слова застряли в горле.

И тут она услышала его голос в своей голове:

«Сейчас беги прочь и не оборачивайся. Селунис защитит лишь тебя».

Рена хотела ответить, но не успела. В тот миг, когда гвардеец схватил её за руку, селунис вспыхнул ослепительным светом. Волна энергии оглушила нападавшего — он упал на колени, потеряв равновесие, а тело Аркано откинуло в ствол дерева.

Идеальный момент для побега.

Ренэрин бросилась прочь от крепости. Она мчалась сквозь туманный лес, будто сама тьма пыталась схватить её за плечи. Деревья с шершавыми стволами тянулись вдоль тропы, скрывая следы. Ветви у подножия шептали чтото невнятное, а дыхание Ренэрин смешивалось с треском надломленных веток. Туман окутывал её, словно старая шаль, но лишь усиливал страх — ей казалось, что ктото неотступно следует за спиной. Шаги. Она услышала их за собой — звук, от которого сердце замирало. Ноги сами выбирали путь, а страх заставлял её бежать вперёд, не обращая внимания на усталость. Вскоре девушка замерла на миг, вслушиваясь в лесную тишину. Ни шороха, ни дыхания — только её сердце стучало так, будто пыталось вырваться наружу. Но тишина длилась недолго. Сплошная завеса тумана возникла перед ней. Рена попыталась пробиться сквозь неё, не оступившись, не упав. Но когда она оказалась в глухой части леса, где не было ни тропы, ни прохода, изза деревьев раздался голос:

«Иди за мной. Я выведу тебя, уберегу от беды».

Голос будто звучал не извне, а прямо в её сознании. В ответ селунис засиял ярче, разгоняя туманную пелену. Невольно Ренэрин сделала шаг навстречу зову, затем ещё один. Она медленно шла вперёд. Но едва она сделала следующий шаг, чьято рука схватила её сзади. Рена едва успела подавить крик — ладонь незнакомца плотно закрыла ей рот. Её испуганные глаза встретились с холодным, но сосредоточенным взглядом мужчины, который притаился за толстым деревом. Он дышал едва слышно, стараясь унять её панику.

— Тихо, — прошептал он. — Они рядом. Если нас заметят, нам конец.

Ренэрин почувствовала, как холод пробежал по спине. Голос за спиной был ей незнаком. Туман вокруг, казалось, сгустился, укрывая их от преследователей.

Наконец, когда голоса стихли, Ренэрин ударила мужчину локтем в живой и выхватив меч, выставила остриё вперёд. Руки дрожали, сердце колотилось как бешеное, словно вот-вот выскочит из груди.

— Кто ты? — выдохнула Ренэрин, стараясь унять дрожь в голосе. Когда пелена слегка рассеялась, Ренэрин ахнула: перед ней стоял не просто человек. Существо имело человеческое телосложение, но его черты отличались. Кожа отливала перламутровым оттенком, будто сотканная из лунного света и утренней росы. Тонкие, почти прозрачные вены просвечивали под ней, пульсируя мягким голубоватым свечением. Его волосы напоминали струи тумана — не совсем твёрдые, не совсем воздушные, они плавно колыхались даже без ветра. Глаза были необычного цвета: не карие, не голубые, а словно смесь звёздного неба и морской глубины — с мерцающими точками, похожими на далёкие светила. Он держался за живот с лёгкой усмешкой глядя в сторону и через секунду посмотрел на Ренэрин.

— У тебя довольно сильный удар... для девушки. — из уст вырвался лёгкий смешок. Он сделал шаг, заставив Ренэрин отступить.

— Подойдёшь ещё и я за себя не ручаюсь! — в голосе слышался страх, он дрожал. Но девушка старалась быть увереннее.

— Ты не правильно держишь меч, так его легко перехватит враг. Раз уж угрожаешь, хотя бы держи оружие правильно.

— Подними руки над головой, что бы я их видела!

Существо закатило глаза, но приказ выполнил.

— Но если ты собираешься и дальше угрожать мне мечом, может, всётаки научишься его правильно держать?

— Говори, когда тебя спрашивают! Кто ты такой?

— Драктун, — спокойно произнёс парень. — А имя Язейн.

Ренэрин почувствовала, как в ней закипает смятение.

— Драктун? — она приподняла одну бровь. Рука медленно опустила меч. Язейн одобрительно кивнул.

— Ты чем-то похож на человека.

— С людьми или эльфами у нас родства нет.

Внезапный шум со стороны, заставил Язейна оглянуться. Уши чуть шевельнулись и парень схватил Ренэрн за руку, скрывшись в тени дерева. Он выглядел безумно спокойно, будто делает так постоянно. Из тумана доносились тяжёлые шаги. Гвардейцы плутали туда-сюда, в поисках беглянки.

— Нашли? — с нетерпением и раздражённостью, проронил один из них. Подчинённые лишь отрицательно помотали головами по сторонам. – Чёрт подери! Ищите! Она не могла далеко сбежать.

Ренэрин затаила дыхание, чувствуя, как мурашки бегают по коже. Она прижалась к Язейну. Кожа драктуна была достаточно холодной.

— Иди за мной. — шепнул Язейн и поднявшись, собирался уходить.

— С чего бы? — раздался голос Ренэрин.

Язейн застыл, как вкопанный. Он обернулся и посмотрел на Ренэрин с удивлением, чуть склонив голову набок.

— Ты правда хочешь остаться здесь и дождаться, пока они тебя найдут? — тихо, но твёрдо спросил он, кивнув в сторону голосов гвардейцев. — Или предпочитаешь выяснить, что будет, если селунис попадёт в руки тех, кто жаждет его силы?

Ренэрин сжала рукоять меча, стараясь унять дрожь в пальцах. Она бросила взгляд в сторону тропы: силуэты гвардейцев проступали сквозь туман, их шаги становились всё ближе. Страх подступал к горлу, но гордость не позволяла просто так сдаться.

— Почему я должна тебе верить? — прошептала она. — Ты появился из ниоткуда, схватил меня, напугал до смерти… И теперь вдруг предлагаешь следовать за тобой, как послушная овечка?

Язейн резко выпрямился, в его глазах вспыхнули ледяные искры.

— Хорошо, — протянул он, слегка склонив голову набок. — Раз так хочешь, оставайся. Жди, пока тебя не найдут и не доставят Владыке.

Он сделал паузу, пристально глядя ей в глаза, словно хотел убедиться, что каждое слово достигло цели.

— Пока Владыка не захватит мир, не пробатит все народы Роксизии… и не убьёт твою мать, принцесса.

Ренэрин побледнела. Последние слова Язейна ударили словно хлыст — в груди всё сжалось, перед глазами на мгновение потемнело. Она невольно схватилась за селунис — кулон слегка пульсировал, будто вторя биению её сердца. До ушей вново донеслись голоса гвардейцев, теперь уже ближе:

— Проверь ту сторону! Она не могла уйти далеко!

— Да, сэр!

Ренэрин вздрогнула, обернулась на звук и увидела сквозь туман тёмные силуэты — преследователи прочёсывали лес, раздвигая ветви, вглядываясь в каждую тень. Холод пробрал до костей, но не от промозглого тумана, а от осознания: если её поймают, последствия будут катастрофическими. Язейн стоял неподвижно, наблюдая за ней. В его мерцающих глазах больше не было насмешки — только напряжённое ожидание. Он не торопил, не уговаривал, но его поза говорила сама за себя: время истекает. Ренэрин сглотнула, глубоко вдохнула и медленно опустила меч. Пальцы, до этого судорожно сжимавшие рукоять, разжались.

Девушка поднялась и оглядываясь подбежала к Язейну

Шаг за шагом они углублялись в ночь, пока отдалённые голоса гвардейцев не растворились в тишине леса. Туман постепенно рассеивался, уступая место неровным очертаниям невысоких холмов. Язейн остановился у подножия, приложил ладонь к мокрому мху. На мгновение воздух вокруг замерцал, словно покрывшись россыпью невидимых искр. Земля едва слышно зашептала, и прямо перед ними в склоне холма открылся узкий проход. Парень обернулся к Ренэрин, приглашая пройти первой.

Она колебалась. Сомнения всё ещё терзали её душу: кто этот драктун на самом деле? Можно ли ему доверять? Но желание спастись, пересилило страх. Она глубоко вдохнула, кивнула и решительно переступила порог, Язейн шёл за ней. В тот же миг проход за ними закрылся. Десятки факелов вспыхнули вдоль стен, озаряя каменный коридор.

Наконец впереди показалась массивная каменная арка, ведущая в просторный зал. Ренэрин замерла, задрав голову вверх. Высокие сводчатые потолки напоминали кроны древнейших деревьев — каменные «ветви» переплетались над головой, создавая иллюзию лесного полога. В воздухе витал свежий аромат листвы, словно зал какимто чудом хранил в себе частицу живого леса. В центре помещения сверкал родник. Вода в нём была настолько прозрачна, что её поверхность казалась идеальным зеркалом, отражающим пляшущие огни факелов. Журчание родника наполняло пространство тихой, успокаивающей мелодией — словно сама природа напевала колыбельную.

— Что это за место?

— Раньше в этом месте проводили обряд для новорожденных наследников престола. Его омывали в этих водах, в присутствии представителей всех рас.

— Для чего? — она обернулась на Язейна. Он оставил ножны возле стены.

— Так расы показывали своё уважение и принимали дитя, как наследника. С приходом Владыки это место должны были уничтожить и мы закрыли его для посторонних, что бы источник был цел

Язейн миновал родник и направился к широкой каменной лестнице, ведущей наверх.

— Идём за мной, — коротко бросил он, не оборачиваясь.

На самом верху их ждала массивная деревянная дверь, украшенная резными узорами в виде переплетающихся ветвей. Изза неё доносились десятки приглушённых голосов.

Язейн толкнул её.

Комната оказалась достаточно просторной, освещённой мягким светом магических светильников, похожих на скопление светлячков. Вдоль стен стояли книжные шкафы, заполненные свитками и фолиантами, а в центре располагался длинный деревянный стол, за которым сидели люди — и не только. Эльфы с острыми ушами, гномы с густыми бородами, загадочные существа с мерцающей кожей — все они разом обернулись на вошедших.

— Ну что, Зейн, что там с гвардейцами?

— Не очень. — Язейн помотал головой по сторонам. — За сегодня они приволокли ещё несколько людей. Среди них был ребёнок.

— Скольких они перетащили туда и всё им мало! — недовольно фыркнул мужчина, стоявший у стены. Подошва сапога была прижата к стене, а руки скрещены на груди.

— А что мы сделаем? В наших силах убирать их по двое. Если будет больше жертв, то гвардейцы поймут, что среди них есть предататель и тогда все люди будут в серьёзной опасности.

— Да сколько можно, Фернанд! — с другого конца стола послышался недовольный возглас. — Мы что, и дальше будем отсиживаться здесь, как крысы?!

— Мы не отсиживаемся, Агнес. Я понимаю, ты, как мать, жаждешь вытащить своего сына из этого кошмара, но пока нет никого, кто бы мог противостоять Владыке.

— А может и есть? — с улыбкой на устах, Язейн сложил руки на груди и наклонил голову. Его слова заставили всех присутствующих замолчать.

— Что ты имеешь в виду? — недоумённо спросил Фернанд, поджимая губы. Язейн медленно поднял взгляд, его глаза сверкнули зелёным светом. Из-за спины Язейна выглянула Ренэрин. Все взгляды были лишь обращены к ней. Золотые волосы, струившиеся по её спине, и серебристые глаза, сверкающие даже в тусклом свете огня, привлекли внимание каждого.

— Серебристые глаза? Недурно, но только один вопрос. — Агнес подняла взгляд на Язейна. — Ты где нашёл эту девицу?

— Да так. Сижу в засаде и вижу, как в полумраке по лесу носится девчонка. Вот и решил подобрать. — рассмеялся драктун.

— Всё было не так. — недовольно буркнула Ренэрин, посмотрев на Язейна.

— Ну почти так. — он отодвинул один стул и пригласил девушку за стол.

Ренэрин напряжённо сглотнула, пальцы невольно сжались в кулаки. Она ощущала на себе десятки взглядов — изучающих, подозрительных, оценивающих. Сердце билось так сильно, что, казалось, его стук слышат все в комнате. Почти неохотно, опустилась на сиденье, стараясь не выдавать внутреннего смятения. Но внезапно до ушей донёсся знакомый голос. Она обернулась и почти сразу улыбнулась, в комнату вошёл Бейро, держа в руках Ирви. Заприметив девицу, вуку ловко вырвался из рук мужчины и бросился к хозяйке. Ирви ловко запрыгнул на колени к Ренэрин, уткнувшись мокрым носом ей в щёку.

— Я очень рад вновь увидеть Вас, моя принцесса.

Подойдя к девице, эльф взял руку и поцеловал тыльную сторону ладони.

— Но где сейчас Аракано? — в недоумении проронил Бейро, Рена отвела взгляд и её глаза встретились с глазами вуку.

***

Холодный каменный пол пробирал до костей, а в гнетущей тишине отчётливо слышалось монотонное капанье воды. Тьма окутывала со всех сторон, словно живое существо, терзая сознание кошмарами. Недавно нанесённые раны кровоточили и пульсировали. Аракано с трудом открыл глаза, напрягся, пытаясь сдвинуться с ледяного камня, но каждое движение отзывалось острой болью. Ноги сковали цепи, а усталость и боль полностью лишили его сил. Стоило шевельнуться, как цепи, сковывавшие руки, затянулись сильнее, врезаясь в кожу. Каждый вздох отдавался болью. Капли воды продолжали падать, и их мерный стук эхом отражался от стен. Но, несмотря на безысходность положения, в голове Аракано крутился лишь один вопрос, не дававший покоя: Не поймали ли гвардейцы Ренэрин?

— Чёрт, — тихо прохрипел парень, уронив голову на пол.

Внезапно со стороны двери донеслись приближающиеся шаги. Остановившись возле пленника, гвардеец грубо поднял его с пола и бросил к стене. Голова Аракано ударилась о камень.

— Очнулся-таки? А генерал всё переживал, что ты помрёшь так и не придя в себя. — на лице гвардейца, которое Аракано с трудом разглядел, играла усмешка. Нога гвардейца прилетела по лицу пленика. Аракано застонал, стиснув зубы, чтобы не закричать. Гвардеец наблюдал за его мучениями с усмешкой — как хищник измывающийся над добычей.

— Надоел ты мне, честное слово, — презрительно бросил гвардеец, схватив Аракано за волосы и рывком приподняв его лицо. — Давно не видились, Генерал. Какого это? Валяться в моих ногах?

Аракано с трудом сфокусировал взгляд на лице гвардейца. В полумраке камеры черты его казались искажёнными — острые скулы, глубоко посаженные глаза, кривая усмешка, обнажавшая пожелтевшие зубы. В ноздри ударил запах пота и дешёвого вина.

— Ты… — голос Аракано прозвучал хрипло, почти неузнаваемо. Он сглотнул, пытаясь смочить пересохшее горло. — Чёртов предатель...

Гвардеец расхохотался — резко, отрывисто, будто лай собаки.

— Я ведь говорил тебе, что отомщу за брата. Убью с такой же жестокостью, с которой это делал ты.

— Я... не убивал... его

Протяжно хрипел Аракано, с трудом выдавливая из себя слова. Он открыл рот, желая сказать что-то ещё, но в эту секунду гвардеец ударил Аракано в живот. Кровь небольшой струйкой проступила у него изо рта

— Это вы, бывшая гвардия, сделали меня таким. Ты и твой император лишили меня всего, что было дорого!

— Завязывай, Эстелар! Приказа убивать его не было, — донёсся из дверного проёма бесстрастный голос, пропитанный равнодушием.

Цыкнув, гвардеец неохотно отпустил голову пленника — ярость светилась в его глазах. Для Эстелара Аракано был не больше, чем убийцей, но сослуживец прав: убийство без приказа, отстранение от должности. Он с явной неохотой вышел из темницы. Убедившись, что напарник скрылся из виду, гвардеец вернулся к Аракано и провёл рукой над его ранами. Тьма чуть рассеялась, когда ладонь гвардейца зависла над израненным телом. Пальцы едва заметно светились, источая мягкое сияние, — словно раздвигая завесу ночи, он пробуждал древнюю магию, которой владел. В воздухе повисло лёгкое напряжение, уловимая вибрация пробежала, когда поток энергии перетёк от гвардейца к пленнику. Тепло исходило от ладони, тонкая, но прочная нить силы принялась стремительно заживлять рваные края ран. Кровь остановилась и начала сворачиваться, за считанные секунды превращаясь в тонкие, почти незаметные шрамы. Боль, терзавшая Аракано, отступала, уступая место спокойной, обволакивающей усталости.

Как только дышать стало легче, Аракано прошептал:

— Зачем ты мне сейчас помогаешь?

— Я не могу смотреть на такое зверство. Не так меня воспитал отец. Убивать тебя не станут, пока принцесса не окажется у Владыки. Думаю… — произнёс он, на мгновение замолчал, устремив взгляд в стену, — …скоро девица сама явится сюда, чтобы спасти тебя.

Но Аракано уже не слышал этих слов. Измождённое пытками тело медленно погружалось в сон.

Глава 23

— Это глупое решение, Бейро! — голос аристократа, пропитанный раздражением, эхом разнёсся по комнате. Эльф обвёл взглядом собравшихся: по лицам присутствующих было ясно — они разделяли его недовольство.

— И в чём же оно глупое, позвольте узнать? — искренне недоумевая, отозвался Бейро и скрестил руки на груди.

Ренэрин молча сидела за столом, прижимая к себе Ирви.

— То есть, если я верно тебя понял, — вступил в разговор Фернанд, подавшись вперёд, — ты предлагаешь, чтобы девочка, не умеющая управлять ни собственной магией, ни тем более магией селуниса, какимто чудом разрушила многовековую крепость? Ты это всерьёз? — он впился взглядом в Бейро. Тот лишь молча кивнул в ответ.

В комнате повисла тяжёлая тишина. Предложение Бейро показалось абсурдным не только Фернанду — остальные тоже замерли в недоумении.

— Я понимаю ваши опасения, но и выбора особо нет. Древней тёмной силе может противостоять лишь такая же древняя сила. А сейчас этой силой владеет лишь Ренэрин

Девушка вздрогнула, крепче прижала к себе Ирви.

— Но разве у нас нет другого плана? — её голос прозвучал едва слышно, но в тишине комнаты он прозвучал отчётливо, заставив всех невольно затаить дыхание.

Она подняла глаза на Фернанда, помолчала несколько мгновений, а затем, нежно поглаживая Ирви по голове, тихо и уверенно добавила:

— У меня есть план получше.

Губы девушки расползлись в ехидной улыбке.

***

Звук хлыста раскалывал тишину, но из уст Аракано не вырвалось ни звука. Он висел, прикованный цепями, а тело содрогалось от каждого удара. Боль вспыхивала вновь и вновь — острая, раскалывающая сознание, словно раскалённый клинок, вонзающийся в разум. Гвардейцы наслаждались этим, улыбки не сходили с их лиц. Они ждали, жаждали мольбы о пощаде, но вместо криков — лишь сдавленные стоны, вырывающиеся сквозь стиснутые зубы. Кровь струилась по его коже, стекала на пол, оставляя багровые следы. Аракано пытался отключиться от реальности, сосредоточившись на отдалённых звуках: скрипе половиц, дыхании палачей, гулком эхе ударов. Закрыв глаза, он представлял себе иной мир — без цепей и боли. Там, в воображении, он был свободен. Он знал: одно сказанное слово — и последняя крупица свободы будет утрачена навсегда. Гвардейцы, видя его молчание, теряли терпение. Один из них — высокий, мускулистый, с лицом, искажённым яростью, — подошёл ближе. Его взгляд скользил по израненному телу пленника, а дыхание было горячим и тяжёлым.

— Ты думаешь, что можешь и дальше молчать? — прошипел он, и голос его звучал, как скрежет металла. — Пойми: нам не нужно много времени, чтобы сломать тебя. Эта девчонка не придёт, чтобы помочь тебе… и той человечишке. Подобно и своей матери, она сбежит. — он сжал кулаки, будто готовясь нанести удар, который заставит врага закричать.

— Моя госпожа… отличается от Владыки, — тяжело дыша и не поднимая головы, произнёс Аракано.

Эстелар не сдержался — хлыст с резким свистом опустился на свежую рану. Последовала новая серия ударов. Аракано стиснул зубы, чувствуя, как усталость и боль сковывают тело, но воля его оставалась несокрушимой. Гвардейцы забавлялись его страданиями, превращая пытку в изощрённую забаву. Каждый удар отдавался в пустых залах, словно раскат грома. Они были уверены, что сломят его волю, но в глазах Аракано читалось иное — упорство, неугасимое желание сопротивляться.

Внезапно свист хлыста оборвался. Гвардейцы замерли, когда из тёмного угла комнаты донёсся хриплый смешок. Генерал, до этого скрытый в тени, наблюдал за сценой с холодным, почти отрешённым интересом. Его смех напоминал треск костра — сухой, жестокий, наполненный наслаждением.

— Нет у вас такой связи с ней, чтобы звать её госпожой, — произнёс он. — Презренная полукровка, не имеющая права на трон. Такие, как она, должны существовать в тени истинных правителей и не тявкать.

— Тявкаешь только ты, — поднял голову Аракано, устремив взгляд на кресло, где восседал генерал. — Давно ли ты предаёшь клятву данную Кайнаэлю и встаёшь на сторону его врагов, Блеш?

Золотистые глаза генерала сверкнули в полумраке. На лице промелькнула мерзкая ухмылка. Он медленно поднялся, взял хлыст и встал перед пленником.

— Ну зачем же ты так, дружище, — протянул он с фальшивой заботой. — У тебя ещё есть шанс на спасение. Скажи, где прячется человеческая девчонка, и я сделаю так, что ты вновь станешь гвардейцем, как в былые времена. Сможешь вернуться в родимый дом, вновь посещать мероприятия. Самый лучший эль, большое жалование, элитные покои для лучшего генерала третьего батальона. Одно слово и твоя жизнь до войны вновь вернётся к тебе.

— Нет у меня такого желания — народ кошмарить! — слова Аракано вонзились в сознание Блеша, как острая игла. — Я лучше с жизнью расстанусь, но клятву не предам. Я служил всегда лишь одной семье!

Генерал, бурча чтото себе под нос, обошёл пленника. Аракано лишь успел услышать свист хлыста — и новую вспышку боли. Он сомкнул челюсти, пряча гримасу под маской стойкости. Время словно застыло — вязкое, безжалостное, наполненное мучениями, неотступно следовавшими за тенью Блеша.

— Генерал! — внезапно раздался голос одного из гвардейцев, прерывая происходящее.

Эльф резко обернулся, его лицо исказилось от гнева. Подчинённый молча протянул ему письмо.

— Это письмо из королевского дворца, — тихо произнёс он. — Владыка вместо стражи направил терраликсов. Они скоро явятся за пленниками.

— Чёрт бы их побрал! — прорычал Блеш, бросая хлыст одному из новобранцев. — Пустите ищеек на поиски девчонки, но будьте осторожны. Она носит селунис, а это штука опасная. Эта тварь хранит в себе куда больше, чем мы можем себе представить.

Аракано еле слышно усмехнулся, но Блеш уловил и её.

— Знаешь, Аракано. Я ведь раньше тебя уважал, — произнёс Блеш, и в его голосе на мгновение проскользнула нотка искренности, тут же скрытая под маской презрения. — Ты был одним из лучших. Быстрые рефлексы, острый ум, верность… Настоящая гордость гвардии.

Аракано поднял взгляд.

— И что же с тобой стало, Блеш? — его голос звучал хрипло, но твёрдо. — Где тот воин, что учил нас чести? Где тот, кто говорил, что верность — не товар, который можно продать подороже? Ты читал нам нотации, когда мы только стали оруженосцами. А сейчас сам их забываешь, позволяешь жестокости и злу взять вверх. Мы не это будущее желали защитить.

Генерал дёрнулся, словно от пощёчины. Пальцы непроизвольно сжались в кулаки. Он сделал шаг вперёд, нависая над пленником.

— Молчи! — рявкнул он. — Ты ничего не знаешь! Мир изменился. Слабые не выживают. А те, кто цепляется за старые идеалы… они просто мешают.

— Или раскрывают твою истинную сущность, — тихо добавил Аракано.

— Я потерял семью, после побега Императора. Я видел тело своей дочери. Видел её своими глазами! — прокричал Блеш, ударив стену кулаком, а после разъярённо глянул на Аракано. Его голос дрогнул, и в этой дрожи проступила настоящая боль — не показная, не театральная, а глубокая, незаживающая рана

— Ты думаешь, мне это доставляет удовольствие? — продолжил Блеш уже тише, почти шёпотом. — Думаешь, я наслаждаюсь тем, что делаю? Но мир больше не тот, что прежде. Теперь выживает лишь тот, кто готов идти до конца. Кто готов пожертвовать всем — даже собой, если потребуется. Война ломает каждого «братишка»...

— Чем же ты отличаешься от убийц своей дочери? Ты такой же, как они. Убиваешь лишь ради веселья. Сколько из гвардейцев потеряли жён и детей в те дни, но разве они стали палачами? — голос Аракано, хриплый и надломленный, звучал с неожиданной силой.

Блеш отшатнулся, будто его ударили в грудь. Золотистые глаза расширились, в них мелькнуло чтото похожее на ужас — не перед угрозой, а перед правдой, которую он так долго прятал от самого себя.

— Замолчи! — выдохнул он, но уже без прежней ярости. — Ты не понимаешь…

— Понимаю, — перебил Аракано. — Слишком хорошо понимаю. Я тоже потерял тех, кого любил. Но я не стал сеять вокруг себя смерть и боль. Я не стал превращать других в жертв своей скорби. Ты мстишь миру за свою утрату, Блеш. Но разве это вернёт твою дочь? Разве это сделает тебя сильнее?

Генерал замер, сжимая и разжимая кулаки. Его взгляд метался по комнате, избегая глаз пленника. Гвардейцы стояли неподвижно, словно статуи, — даже Эстелар опустил хлыст, заворожённый этой схваткой двух воль.

— Ты думаешь, я выбрал этот путь? — прошептал Блеш, и в его голосе впервые прозвучала усталость. — Думаешь, я хотел стать тем, кого все боятся? Но когда ты теряешь всё… когда видишь, как рушится мир… остаётся только сила. Только власть. Иначе тебя сметут, раздавят, как насекомое.

— А разве верность — не сила? — тихо спросил Аракано. — Разве честь — не оружие? Мы клялись защищать слабых, а не запугивать их. Ты забыл, ради чего мы брали в руки мечи. Мы сражались за тех, кто не мог защитить себя сам. А теперь ты стал тем, от кого мы их защищали. Ты стал монстром, Блеш. Монстром убившим свою дочь!

Блеш сжал кулаки, на мгновение замер — и со всей силы ударил Аракано в солнечное сплетение. Парень резко выгнулся, мышцы судорожно напряглись, зубы сжались до скрежета. Глаза невольно закрылись, а изо рта тонкой струйкой потекла кровь. Гнев, ещё мгновение назад застывший в глазах генерала, внезапно исчез — так стремительно, будто его никогда и не было. На смену пришла привычная маска: расчётливая жестокость и ледяной холод. Пальцы Блеша грубо вцепились в волосы на затылке Аракано. Он рывком поднял голову юноши, заставляя встретиться взглядом.

— Ты стал таким слабаком, — процедил генерал, и в его голосе прозвучало презрение. — Именно это и ждёт каждого последователя трусливого императора.

Кулак Блеша с глухим ударом встретился с щекой Аракано.

— Наслаждайся последними часами своей никчёмной жизни, — прошипел он. — Скоро и её не станет, Аракано. Скоро всё закончится.

Шепнув это, Блеш резко развернулся и покинул камеру. Аракано остался один — в тишине, в полумраке, в безмолвном ожидании неизвестного.

***

Луна, наконец, вырвалась из плена облаков, залив туманный лес призрачным светом. Язейн и Ренэрин затаились в густых кустах, из тени наблюдая за входом в крепость. Как только караул двинулся дальше, они выскользнули из леса, почти сливаясь с сумраком. Язейн быстро справился с замком — клинок кинжала ловко скользнул в скважину, провернулся, и дверь бесшумно подалась внутрь. Они проскользнули в тёмный проём. Бейро и остальные уже рассредоточились вокруг крепости, замыкая кольцо.

Продвигаясь по коридорам, Ренэрин вновь и вновь слышала в голове голос гвардейца, который накануне подробно описал им устройство крепости:

«Запомните! Когда пройдёте через чёрный вход, попадёте на развилку. Ренэрин, тебе — направо. Там тебя встретит один из моих людей. Этот путь выведет к залу с пленниками — там, скорее всего, держат и Шерри. Дети находятся на втором этаже, в комнате для опытов. А тебе, Зейн, — налево. Этот проход ведёт к камерам с заключёнными. Большинство из них пусты, но всё же… Сейчас Аракано держат в камере „А9“. Этот сектор хорошо охраняется, но во время смены караула охрана отсутствует на месте. Действуйте быстро — и они не успеют хватиться беглецов».

Тишина коридоров была обманчива. Лёгкие шаги Язейна и Ренэрин отдавались глухим эхом в мрачных тенях, будто ктото повторял их за спиной. Время работало против них — они это чувствовали каждой клеткой. Каждая ниша, каждый поворот таили опасность, но они были готовы. Впереди показалась развилка.

— Ты уверена, что с тобой всё будет хорошо? — обеспокоенно спросил Язейн.

— Уверена. Селунису я могу постоять за себя. К тому же… — она опустила взгляд на пол, где, прижавшись к её ногам, сидел маленький вуку. — Со мной Ирви. Ничего не случится. Я выведу людей из крепости, как мы и планировали, а потом вернусь и помогу вам.

Язейн молча кивнул. Они обменялись взглядом, полным понимания, и разошлись в противоположных направлениях.

Ирви бежал впереди, настороженно принюхиваясь, ушки его стояли торчком. Ренэрин шла следом, то и дело оглядываясь по сторонам и бросая взгляд назад — проверяя, идёт ли кто-то следом. Селунис разгонял тьму призрачным голубоватым светом, освещая узоры паутины. Каждый шаг отзывался в груди лёгким волнением, но она гнала страх прочь. Казалось, впереди ктото есть — неясный силуэт, скользящий в тени. Но как только Ренэрин приближалась, он отдалялся, растворялся в темноте, будто дразнил.

Она продолжала идти, следуя за Ирви, который уверенно вёл её по запутанным коридорам крепости. Вдруг она замерла: до слуха донёсся шёпот — еле уловимый, но достаточно отчётливый, чтобы заставить её замереть и напрячь слух. Ирви остановился, поднял ушки, прижал лапу к груди и оскалил белесые клыки.

— Ты тоже это слышал, Ирви? — прошептала Ренэрин. Малыш поднял глазки на хозяйку.

Внезапно изза угла выступила тёмная фигура. Ренэрин и Ирви замерли, затаив дыхание. Девушка медленно прижалась к стене, стараясь не издавать ни звука. Фигура прошла мимо — бесшумно, спокойно, без угрозы. Ренэрин с облегчением выдохнула и двинулась дальше. Вскоре до неё донеслись приглушённые голоса и тихие всхлипывания. Звуки вывели её в один из секторов крепости, о котором говорил координатор.

Дождавшись, пока гвардейцы пройдут мимо, Ренэрин осторожно выглянула изза угла. Никого. Она бесшумно скользнула вдоль стены — и перед ней открылись камеры, выстроившиеся вдоль коридора. В каждой виднелись силуэты людей.

«Сколько же их сюда перетащили…» — мелькнуло в голове Ренэрин. Но мешкать было нельзя: через полчаса сюда должны были прийти гвардейцы — отобрать новых жертв для экспериментов. Каждая секунда была на счету. Ей нужно было найти Шерри и вытащить людей из этого мрака.

Ренэрин, словно тень, скользила мимо решёток. И вот, в одной из камер, она увидела её — подругу. Руки и ноги Шерри были стянуты тугой верёвкой, одежда промокла от сырости, на теле виднелись следы крови. Собравшись с силами, Ренэрин дрожащим голосом позвала подругу по имени. Но Шерри даже не пошевелилась.

Сердце девушки колотилось так, будто пыталось вырваться из груди. Она наклонилась ближе к решётке, вглядываясь в неподвижное тело подруги сквозь тусклый свет селуниса.

— Шерри. — окликнула она чуть громче, вложив в голос всю тревогу. Но подруга не реагировала, словно погрузилась в беспробудный сон. Рена стиснула зубы, и потянула за ручку — бесполезно. Замок был массивным, сложным, явно рассчитанным на то, чтобы сдержать любого, кто попытается вырваться. Она достала кинжал, попыталась поддеть механизм, как это сделала с дверью чёрного входа, — но лезвие лишь скользнуло по металлу, издав противный скрежет. Тихо выругавшись, Ренэрин отступила на шаг. Паника подступала, но она заставила себя сосредоточиться. Вспомнила тренировки под руководством Аракано, его слова: «С помощью магии можно вскрыть даже замки, если очень надо. Обычно этому не обучают наставники, но в будующем может случится так, что это очень понадобится.»

Закрыв глаза, она направила ладонь на замок. Вдруг он дрогнул — едва заметно, словно откликнулся на зов. Рена открыла глаза. Металлические детали внутри механизма начали сдвигаться, издавая тихий, почти музыкальный звук. Замок поддавался медленно, неохотно, будто сопротивляясь до последнего, пока не раздался щелчок. Ренэрин затаила дыхание, толкнула решетчатую дверцу. Подбежав к подруге, Ренэрин упала на колени и перевернула её. На лице виднелись ссадины и раны.

— Шери — прошептала Рена, слегка потряхивая подругу. — Очнись, пожалуйста.

Шерри не реагировала. Ренэрин с тревогой приложила пальцы к её шее — пульс был слабым, дыхание едва ощутимым. Взгляд упал на тугие верёвки, стягивавшие руки и ноги Шерри. Быстро оглядевшись и убедившись, что в коридоре пусто, девушка быстрыми движениями разрезала верёвки. Сняв плащ, Ренэрин укутала им подругу и прижала её к себе.

— Давай, Шери, открой глаза, — шептала она, пытаясь унять дрожь в теле и голосе. Вскоре веки дрогнули, а карие глаза наконец-то посмотрели на Ренэрин

— Рена? — прошептала она, будто не веря. — Мы… где мы?

— Мы в крепости, — коротко ответила Ренэрин, помогая подруге приподняться. — Ты ничего не помнишь?

— Помню… — Шерри нахмурилась, пытаясь собрать разрозненные воспоминания. — Я выбралась из камеры, шла по коридорам… дошла до какогото зала, а потом…

Она замолчала, схватилась за голову. Лицо исказилось от боли.

— Всё как в тумане. Чтото стёрло часть памяти…

Ренэрин положила руку на плечо подруги.

— Успокойся, Шерри, — тихо сказала она. — Мы спасём Лару, но сначала нужно вывести отсюда остальных.

— Нет! — Шерри резко вскинула голову, глаза сверкнули гневом. — Лара для меня важнее всего!

— Но мы не можем бросить остальных, — возразила Рена.

— Плевать мне на остальных! — прошипела Шерри, сжимая кулаки. Её тело дрожало.

Рена понимала её боль. Сама чувствовала, как внутри нарастает тревога. Но сейчас важнее было не поддаваться эмоциям.

— Шерри, сначала мы выведем людей от сюда, а потом отправимся искать Лару. Мы её не бросим здесь, я тебе клянусь.

Шерри упрямо сжала губы, отводя взгляд.

— Хорошо, — наконец сдалась она.

Они поднялись на ноги и направились к решёткам, но внезапно замерли — из коридора донеслись звуки приближающихся шагов. Селунис замерцал, предупреждая об опасности. Обменявшись настороженными взглядами, они притаились у стены. Ирви прижался к хозяйке. Гвардеец вошёл, увидел открытую камеру и опешил, не обнаружив пленницы. Он сделал шаг назад, собираясь поднять тревогу. В этот момент девушки атаковали. Шерри ловко зажала ему рот ладонью, не дав издать ни звука. Холодное лезвие кинжала скользнуло по шее — враг затих навсегда. Шерри быстро обыскала его, нашла связку ключей на поясе.

— Как я и думала, — шепнула Ренэрин.

Захлопнув дверь камеры и заперев внутри тело, они быстро разделили ключи. Ренэрин с Шерри двинулись дальше по коридору, отпирали одну камеру за другой.

В одной из них мальчик подскочил на ноги и отпрянул, испуганно глядя на златовласую девушку. Его движение разбудило остальных — по камерам прокатился шёпот, началась суматоха. Рена выглянула в коридор: пусто. Она повернулась к пленникам и тихо произнесла:

— Я вам не враг.

Пленники недоверчиво переглядывались. Дети жались друг к другу поглядывая на взрослых. Время шло — с минуты на минуту могли появиться гвардейцы. Поднимать шум было нельзя. Один малыш, чуть поколебавшись, поднялся и подошёл к ней. Рена замерла, встретившись с его взглядом. Глаза ребёнка были необычными — лазурными, как океан, с лёгким фиолетовым отливом.

— Вы отведёте нас домой? — прошептал он.

— Конечно, — улыбнулась Рена, мягко кладя руку ему на плечо.

Дети переглянулись, потом к ней начали подходить и другие. Вскоре она вывела их из камеры и двинулась к следующим.

Когда все заключённые были освобождены, перед Ренэрин и Шерри встала новая задача — вывести их из «Корнелии». Рена передала один кинжал Шерри, второй оставила себе. Они встали по краям группы, прикрывая детей, и двинулись к выходу. Лезвия были наготове — но Рена молилась, чтобы им не пришлось пускать их в ход.

Глава 24

В коридорах тюрьмы царила зловещая тишина, нарушаемая лишь осторожными шагами пленников. Ренэрин шла во главе группы, ловко минуя освещённые участки, стараясь не привлекать внимания. Шерри замыкала группу, зорко следя за тем, чтобы никто не отстал и не потерялся в лабиринте коридоров. Спустя несколько минут пути из тени выступил наёмник — один из тех, кто сумел проникнуть в «Корнелию». Его взгляд скользнул по толпе освобождённых, задержавшись на лицах детей.

— Это все? — хрипло спросил он.

Ренэрин отрицательно покачала головой. Наёмник беззвучно выругался, сжал кулаки, но быстро взял себя в руки.

— В таком случае, нужно вывести тех, кого смогли освободить. Идём за мной, — он указал на один из трёх коридоров — тот самый, откуда пришли Ренэрин и Язейн.

— Нельзя! — возразила Шерри, шагнув вперёд. — Я пришла сюда за сестрой и без неё никуда не уйду.

Наёмник остановился и обернулся. Его взгляд, холодный и пронзительный, впился в девушку.

— Ты хоть понимаешь, в какой опасности мы все? — его голос звучал, как лёд. — Хочешь, чтобы все здесь погибли из-за твоей прихоти? Каковы шансы, что она жива, если её не было в камерах?

— Пока я лично не увижу её мёртвое тело, я отсюда не уйду! — упрямо повторила Шерри прибизившись к лицу эльфа.

На мгновение воцарилась гнетущая тишина. Лишь отдалённый звук капающей воды напоминал о неумолимом течении времени. Ренэрин почувствовала, как страх сжимает грудь. Наёмник не отступал — его глаза сверкали от раздражения. Он понимал: отпустить Ренэрин нельзя. Она была последней надеждой Роксизии на мирное небо. Но, глядя принцессе в глаза, он осознал: слова здесь бессильны. В её характере читалась та же неукротимая воля, что и у самого Императора — буйная, непокорная, непонятная для других.

— Хорошо, — наконец произнёс он, стиснув зубы. — У вас ровно десять минут. После этого вы сами за себя, мои ребята не будут рисковать своими жизнями. Не для этого я их тренировал.

Ренэрин кивнула, и внутри неё вспыхнула искра надежды. Они должны были действовать быстро. Бросив быстрый взгляд на Шерри — та лишь стиснула кулаки. Ренэрин присела перед детьми оказавшись с ними на одном уровне. Нежно коснувшись щеки одного из малышей, она с улыбкой произнесла.

— Следуйте за мужчиной. Он выведет вас в безопасное место.

Дети переглянулись, неуверенно кивнули. Страх перед наёмником был силён, но в голосе Ренэрин они услышали чтото, что заставило их довериться.

Как только группа скрылась за поворотом, Ренэрин и Шерри, переглянувшись, направились на поиски Лары. Они бесшумно приблизились к лестнице, ведущей на второй этаж. Девушки замерли у подножия, обменявшись понимающими взглядами. В воздухе повисло негласное: если гвардейцы поймают их здесь, шансов на спасение не останется. Но выбора не было. С замиранием сердца они ступили на первую ступеньку. Скрипучие доски отозвались глухим стоном. Тишина вокруг стала ещё более напряжённой, почти осязаемой — будто сама крепость затаила дыхание. Мягкий свет, пробивавшийся сквозь узкие окна-бойницы, ложился на стены причудливыми тенями, которые, казалось, шевелились и вытягивали когтистые пальцы. Ренэрин шла впереди, стараясь не издавать ни звука — каждый шаг давался с усилием, будто пол под ногами вотвот провалится. Шерри следовала за ней, держа руку на шершавой стене: пальцы скользили по трещинам в камне, а сама она была готова в любой момент сорваться на бег. На втором этаже атмосфера стала ещё более зловещей. Коридор оказался узким и тёмным, стены покрывала старая краска, местами облезшая и вздувшаяся пузырями. В воздухе витал тяжёлый запах сырости и плесени.

Вдруг, посреди этой тревожной тишины, раздался душераздирающий крик — он эхом разнёсся по всему зданию, отражаясь от стен и усиливаясь, будто множась. Ренэрин замерла, сердце пропустило удар, а затем забилось с удвоенной силой. Этот крик они узнали бы среди тысячи. Развернувшись, они бросились на звук, почти теряя ориентацию в лабиринте коридоров. Каждое новое ответвление казалось пыткой для разума: неужели они повернули не туда? Мысли метались, дыхание сбивалось, а страх сжимал горло. Но новый крик раздался совсем рядом — резкий, отчаянный, — и он подтолкнул их к одной из массивных дверей, изпод которой пробивался слабый, дрожащий свет. Шерри первой приблизилась к двери. На мгновение замерла, сжала кулаки так, что побелели костяшки, — и, не раздумывая, рывком распахнула её.

В глубине комнаты, крепко привязанная к деревянному столу, лежала Лара. Её заплаканные глаза широко распахнулись, стоило ей увидеть сестре.

Над девочкой склонился эльф. Он медленно обернулся, безразлично скользнув взглядом по вошедшим, и на его лице появилась хитрая, дьявольская улыбка.

— Неужели! Это честь для меня, принцесса, — произнёс он с издевательской учтивостью. — Я ждал вас.

— Ждал… меня? — переспросила Ренэрин, не веря своим ушам. Её взгляд метался между Ларой — в одной ночнушке, укрытой пропитанной кровью тканью, — и шприцем с острой иглой в руках эльфа.

— Что ты сделал с моей сестрой, гад?! — сквозь зубы прошипела Шерри, трясясь от гнева. Её пальцы судорожно сжали рукоять кинжала.

Эльф тихо усмехнулся, стянул с девочки лоскут ткани — и девушки ужаснулись. Всё тело Лары было покрыто синяками от уколов и многочисленными порезами. Кожа девочки была бледно-серой, точно у мертвеца. Охваченная яростью, Шерри ринулась на эльфа, занося кинжал. Но тот даже не дрогнул — лишь слегка приподнял бровь, словно наблюдал за действиями надоедливого ребёнка. Чтото было не так. Слишком легко они добрались сюда. Пыточную не могли оставить без охраны. Взгляд Ренэрин метнулся в сторону тёмного угла, куда не доходил свет факелов. Во мраке блеснул металл.

— Шерри, стой! — крикнула Ренэрин, но её голос потонул в ярости подруги. Шерри не видела ничего, кроме еле дышащего тела сестры — весь мир сузился до этой картины, затмевая разум.

В один миг цепи, появившиеся из ниоткуда, с лязгом сковали девушку по рукам и ногам. Гвардейцы возникли словно из воздуха — в комнате и коридоре, окружив Ренэрин со спины. Она резко повернулась, выставив кинжал перед собой. Селунис замерцал, вызывая резкую боль в груди, но подобное стало для девушки уже привычным. Пальцы крепче сжали рукоять, а взгляд стал твёрдым: теперь отступать было некуда.

Шерри, попавшая в магическую ловушку, не сдавалась. Она яростно вырывалась из холодных оков, металась из стороны в сторону, тщетно пытаясь освободиться от цепей. Но их сила держала крепко, словно сама тьма сковала её по рукам и ногам. В скоре в комнату вошёл высокий эльф — судя по осанке и манере, старший среди гвардейцев. Он окинул взглядом сцену: Шерри, изнемогающую в борьбе с цепями, и Лару, безжизненно распростёртую на столе напротив. Коротко кивнув, он отдал приказ приковать Шерри ко второму столу.

— Глупцы, — с холодной насмешкой произнёс он, прохаживаясь вдоль стен и бросая оценивающий взгляд на Ренэрин, — вы так легко попались. Ваш приход был предсказуем. Тёмная энергия, собранная в этой комнате, вскоре станет моей — но она потребует жертвы.

Гвардейцы не решались приблизиться к Рене: магический кулон на её шее не позволял этого. В нём было её главное спасение. Ренэрин стиснула зубы, чувствуя, как запястья саднит от напряжения. Нужно было срочно придумать план и вырваться из этой западни. Её кинжал, тускло мерцавший в полумраке, будто подсказывал решение. Собравшись с мыслями, она резко сменила тон:

— Ты думаешь, что сможешь нас удержать?

Голос стал более грубоватым, что на секунду заставило генерала опешить, но через пару секунд эльф усмехнулся, надменно глядя на девушку сверху вниз.

— Мне и не придётся, принцесска, — небрежно бросил он. — Вы сами пришли в мои руки. И назад у вас пути уже не будет

Из дальнего угла комнаты вышли подданные Владыки. Они силой поставили Аракано, Зейна и остальных пленников на колени. Один из них грубо держал за шиворот маленького Ирви, заставляя того вскрикнуть от боли. Рена с ужасом посмотрела на происходящее, затем перевела взгляд на эльфа.

— Чего ты хочешь? Что вам нужно от меня?

— С этого и стоило начинать, — усмехнулся мужчина. Гвардейцы пододвинули стул, и он сел напротив Рены. — Мне от тебя нужна покорность. А моему Господину — твоя сила.

— Сила? — на лице Рены отразилась буря эмоций. Их было легко прочесть: страх, гнев, недоверие.

— Верно, — кивнул эльф. — Кайнаэль поступил умно, отправив Найвану в людской мир вместе с огромным отрядом рыцарей. Но почти все они погибли в битвах — ради того, чтобы сохранить твою жизнь. Ты погубила немало эльфов.

— Я никого не убивала, — в её глазах вспыхнул гнев. — В отличие от тебя.

Эльф протяжно усмехнулся и, поднявшись со стула, подошёл ближе. Он небрежно приподнял подбородок девушки, вглядываясь в её лицо.

— Эти глаза… Ты даже не осознаёшь, что хранишь в себе не только силы света, но и тьмы. Силы Кайнаэля и Владыки.

Рена резко оттолкнула его.

— Бред какой-то.

— Бред? — он рассмеялся. — Неужели Аракано так ничего и не рассказал?

Эльф обернулся к Аракано, который стоял, опустив голову. Усмехнувшись, он заметил, как вся комната замерла в напряжённой тишине. Рена бросила быстрый взгляд на друга, ожидая ответа, но тот молчал.

— Ты первая первородная, рожденая за тысячу лет. Та, кто владеет и тьмой и светом, раньше было частым явлением среди эльфийских правителей, но в какой-то момент первородные просто перестали появляться на свет. Кто бы мог подумать, что полукровка завладеет такой силой.

Глаза Блеша сверкнули от алчного огня, а Ренэрин молча смотрела на Аракано.

— Рена, — наконец, с улыбкой произнёс мужчина, — я могу предложить тебе сделку.

Его слова заставили девушку насторожиться. Она внимательно посмотрела на Блеша, пытаясь разгадать его замысел.

— Я заберу силу первородных и верну тебя с этими девчонками туда, где ты родилась. Вы забудете всё, что здесь произошло, и начнёте новую жизнь. Владыка больше не станет преследовать тебя и твою мать. Нам нужна лишь магия, сокрытая в тебе. Не так уж и много — взамен на спокойную жизнь среди людей. Неплохое предложение, правда? Что скажешь?

Рена застыла в нерешительности: предать тех, кто был рядом, или рискнуть всем ради призрачного шанса? Аракано по-прежнему молчал, избегая взгляда Ренэрин.

— Подумай, — генерал, заметив её колебания, заговорил мягче, почти ласково, протягивая руку. — У тебя будет шанс начать всё сначала, там, где не будет ужасов, охотящихся за тобой. Он больше не появится в твоей жизни. А твоя мать будет жить. Всего одно решение, одна подпись — и тьма, что надвигается на тебя, отступит навсегда.

Рена неотрывно смотрела на его руку, затем перевела взгляд на Аракано. В её глазах мелькнула надежда.

— Какова гарантия, что ты говоришь правду?

Она вновь посмотрела на Блеша.

— Гарантия? — генерал рассмеялся, на мгновение отведя взгляд. Затем снова посмотрел на девушку, приподняв её подбородок двумя пальцами. Но внезапная яркая вспышка света заставила его отступить на пару шагов.

— А ты не глупа, — хмыкнул он. — Вся в отца. Хорошо, давай заключим сделку. Подпишем контракт: я заберу магию, которая тебя обременяет, а ты уйдёшь, забрав с собой этих девчонок. По рукам?

Он протянул руку, уверенный, что Рена не откажется от такого предложения. Не сводя с него взгляда, она пожала её. Аракано и Зейн дёрнулись, пытаясь вмешаться, но гвардейцы удержали их. В тот миг, когда их ладони соприкоснулись, на лице Ренэрин появилась хитрая улыбка. Она резко потянула генерала к себе и шепнула:

— А ведь ты был так близок к победе. Глупый здесь лишь ты

Её облик мгновенно изменился: кожа стала белее снега, черты лица заострились.

— Прощайте, генерал, — тихо произнесла она. Острый кинжал пронзил его грудь, заставив глаза округлиться. Вытащив окровавленный кинжал, она отступила на шаг назад с хищной улыбкой смотрела на то, как бездыханное тело упало на каменный пол.

Серые глаза были направлены в сторону гвардейцев. Чтото сковывало их движение, но вскоре раздался один из голосов:

— Убить её!

Слово повисло в воздухе, тяжёлое, как свинец. Гвардейцы выпрямились, будто пробуждаясь от дурного сна. В их глазах, прежде затуманившихся, вспыхнул холодный огонь долга. Они двинулись вперёд. Сталь заскрежетала о сталь, заглушая хриплые выкрики и стоны. Высвободившись, Бейро освободил Шерри, а затем и Лару.

— Бейро, возвращайся обратно с Шерри и Ларой! — крикнула Ренэрин, лишив жизни двух гвардейцев. Бейро кивнул и достав из кармана маленький флакон, швырнул его в каменную стену. Мгновенье ока перед их взором открылся портал .

— Рена! Нет, я не оставлю тебя! — Шерри проронила Шерри.

Ренэрин гордо посмотрела на подругу и нежно улыбнулась. Подойдя ближе к Шерри, Рена обняла её.

— Прости, Шерр, но на этот раз наши с тобой пути расходятся. Прощай! — прошептав эти слова, Ренэрин толкнула подругу в портал. Шерри протянула руку, желая коснуться подруги, но было поздно. На щеках проступили слёзы. Она не хотела! Не хотела, что бы это так заканчивалось, но выбора не было. Ренэрин не хотела больше подвергать лучшую подругу такой опасности. Не хотела, что бы она умирала в этом мире.

Сердце словно разрывалось на несколько частей, а время замерло на месте. На секунду всё затихло: лязги мечей и даже треск от огней.

— Будьте осторожны, Ваше Высочество. — напоследок бросил Бейро, скрывшись в портале с девочкой на руках. И мгновенье ока портал закрылся

Как только портал закрылся, Ренэрин горько усмехнулась, но не могла позволить тоске взять вверх. Она вытерла слёзы, и подняла кинжал Шерри, оторый та выронила.

Скаля клыки и прижав ушки к макушке, вуку вышел вперёд. Шерсть встала дыбом, а в глазах промелькнула злость. В помещении остались только Рена, Язейн и Аракано. Их было мало по количеству, но они прекрасно понимали: Среди гвардейцев есть союзники, которые в скором времени приду на помощь, а до того времени нужно продержаться самим.

— Прикрывайте спины друг друга и не дайте им нанести вам раны.

Гвардейцы двинулись вперёд — их было вдвое больше, тяжёлые доспехи грохотали по каменному полу. Первый ряд уже занёс мечи для удара.

Аракано, несмотря на раны, занял позицию слева от Ренэрин. Его меч, хоть и дрожал в уставшей руке, оставался острым. Он парировал первый удар, сделал короткий выпад — один из гвардейцев вскрикнул и отступил, схватившись за плечо. Ренэрин действовала стремительно. Она крутанулась, уходя от удара, и оба её клинка замелькали в воздухе — один отражал атаку, второй наносил точные, быстрые удары. Селунис пульсировал всё ярче, иногда выбрасывая короткие разряды, которые отталкивали приближавшихся врагов. Вуку бросился в гущу боя — низкий, стремительный прыжок, мощные лапы ударили одного гвардейца в грудь, опрокинув его на товарищей. Оскал, рык, когти полоснули по доспехам. Он действовал хаотично, но эффективно, сбивая строй и отвлекая внимание.

— Слева! — крикнул Язейн, и Ренэрин мгновенно развернулась, парируя удар. В тот же миг Язейн перерзал глотку врагу. Аракано, задыхаясь, сделал шаг назад. Кровь проступала сквозь повязку на плече, но он не опускал меч.

Рена собралась с силами, готовая броситься в бой, — но вдруг остановилась, словно наткнувшись на невидимую стену. Мир вокруг дрогнул, поплыл, растворяясь в сером мареве. Звуки битвы — крики, звон оружия, тяжёлое дыхание — отдалялись, превращаясь в далёкий, невнятный шум.

И тогда она услышала его. Голос, глубокий и древний, доносился словно из самой сердцевины времени. Он ласкал слух, манил к себе, обещая раскрыть тайны, пробудить силу, дремлющую в её крови. Но под этой сладостной мелодией Рена уловила тень угрозы — холодный, расчётливый умысел, прячущийся за словами.

— Ренэрин… — звучал голос, звеня, как колокольчик в мраке. Он был знакомым, почти родным. Перед глазами всё расплылось и он, словно провалилась в забвение.

***

Запах леса коснулся её ноздрей, а ощущение тепла не спешило покидать тело. Рена лежала на чёмто мягком — похоже на мох. Лучи солнца едва пробивались сквозь своды каменистого грота. Нежный звук обволакивал и убаюкивал разум. Она медленно открыла глаза, осознавая: мир вокруг изменился. Вместо грохота битвы и криков — тишина и покой. Ренэрин попыталась встать, но тело будто приросло к земле. Она осталась лежать, вдыхая ароматы леса и далёких волн океана. Взгляд скользнул по окружению: каменные стены грота складывались в подобие тронного зала в недрах земли. Свет, пробиваясь сквозь щели, рисовал на полу причудливые узоры. Тёплые лучи дарили уют, а тихие мелодии природы, будто древняя колыбельная, успокаивали растревоженную душу.

«Что произошло?»

Сев, она коснулась рукой головы

— Река всегда движется вперёд, преодолевая время и пространство, доказывая, что ничто не может остановить тех, кто верит в свои силы, — донёсся вдруг тихий, протяжный голос. Запах леса дополнил аромат мяты и непонятных цветов. Селунис едва заметно заблестел. Приложив пальцы к кулону, Ренэрин осмотрожно обернулась к голосу. Взгляд встретился с фигурой, возлежащей на огромном валуне. Поначалу силуэт казался человеческим, но когда существо слегка приподнялось, Рена замерла. Ноги, покрытые тёмнокоричневой шерстью, оканчивались копытами, а торс, мускулистый и мощный, напоминал человеческий. Глаза светились мягким золотистым сиянием, а кольца и разные украшения свисали с оленьих рогов.

Ренэрин вскочила на ноги, едва не поскользнувшись на мягком мху, но в тот же миг из земли проросли массивные корни деревьев, сплетаясь в подобие кресла и мягко поддерживая её. Тело напряглось, рука потянулась к бедру за кинжалом — но его не было. Она неуверенно взглянула на фигуру. Выпустив клуб дыма, оно посмотрело на пробивающиеся лучи солнца и произнесло:

— Времена меняются, но звуки леса всегда остаются с нами, как воспоминания о далёком прошлом.

— Ты ещё кто такой? — поёжившись в кресле, Ренэрин смотрела на вверх

— Вопрос вечный, но нет одного ответа. — существо закурило трубку и вновь выпустив клубы дыма, продолжило. — Я эхо древних троп, шелест ветра в кронах тысячелетних деревьев, дыхание самой земли, что помнит шаги тех, кто жил задолго до тебя и будет жить после. Фавн. Имя мне — Фаад.

Рена вновь оглядела грот. Это был лес почти что в горе: зелёный травы и деревья. Неподалёку звучала река, скрытая среди кустарников.

— Фаад… — протянула она, запоминая каждую деталь. — Зачем я здесь?

Фаад задумчиво посмотрел вдаль, словно прислушиваясь к чемуто невидимому. Затем, задержав взгляд на Рене, медленно произнёс:

— Зачем да почему. Вечные вопросы, что по сей день остаются без ответов.

В очередной раз фавн закурил трубку.

— Где я?

— Там, куда не могут попасть простые эльфы. В том месте, сужденно оказаться каждому первородному. Этот лес — начало и конец, место, где начнётся новая глава истории для эльфов.

Из мрака выступили магические существа: неясные сгустки энергии, каждый со своим обликом. Первым явился лис — его хвост, сплетённый из светящихся нитей, колыхался, озаряя пространство. За ним — лев, чья грива пылала, как огонь, разрывающий тьму. Следом вышли грифон с глазами, полными звёздного света, и единорог, чья грива напоминала утреннюю росу на солнечных лучах. Они образовали вокруг Рены круг и её окутало яркое сияние. Из центра поднялся светящийся столб магии, соединяя её с небесами. Он рос, пока заполнил весь грот.

— Сколько бы тьма не сгущалась, свет всегда найдёт пути пробиться и озарить все на своём пути. Таков путь первородных: пронести этот свет через года, не склонив голову тьме. Сколько бы врагов не было на пути, среди них найдутся и союзники, которые будут готовы последовать за тобой!

***

— Владыка! У нас проблемы! — двери тронного зала с грохотом распахнулись. Запыхавшийся слуга рухнул на колени, склонив голову перед господином.

Трон окутывала холодная тьма, и лишь красные глаза Владыки мерцали в ней, словно два зловещих огонька. Он взглянул на подданного с лёгким интересом. Слуга оперся на дрожащие руки, не смея поднять глаз. Владыка чуть наклонил голову — слабый свет скользнул по его лицу, высветив лишь часть.

— Говори, — прозвучал низкий голос Владыки, эхом прокатившийся по залу.

Слуга судорожно вздохнул. Отступать было некуда.

— Она… пробудилась, — прошептал он дрожащим голосом. — Туманный лес… Корнелия разрушена.

Владыка замер. Его глаза сузились, превращая светящиеся зрачки в тонкие раскалённые угольки. Лицо оставалось непроницаемым.

— Пробудилась? — тихо повторил он, будто пробуя слово на вкус. — Ты уверен в этом?

Слуга склонился ниже, упираясь лбом в холодный каменный пол.

— Да, господин. Это точно.Слуга с трудом поднялся и, пятясь, покинул тронный зал. Тени поглотили его шаги.

Как только двери захлопнулись, из мрака донёсся голос:

— Что будем делать, господин? Всё идёт не так, как мы планировали.

— Нет, всё идёт по плану, — возразил Владыка. Уголки его губ медленно приподнялись в едва заметной ухмылке.

— Готовь армию. Если юная принцесса желает встретиться со своим отцом, я с радостью поспособствую этому.

Глава 25

Ренэрин медленно раскрыла глаза, холод промёрзшей земли пронизывал тело. Лицо побледнело, конечности словно сковал паралич. Гдето вдали раздавался голос, настойчиво зовущий её по имени. Боль расползалась по телу, точно вязкая тень. И вдруг сквозь хаос прорвался тихий, но твёрдый зов — словно исцеляющая мелодия флейты в этом мире боли. Магия проходила медленным потоком по телу, немного облегчая мучения. Дыхание стало ровнее.

— Рена! — послышался настойчивый голос Аракано.

Девушка поморгала — размытое пятно обрело черты. Гул в ушах стих, пелена спала с сознания. Она попыталась сжать пальцы, затем, преодолевая слабость, поднесла руку к голове.

— Что… случилось? — слова давались ей с трудом.

Услышав её голос, эльфы столпились вокруг неё.

— А ты не помнишь? — прозвучал голос Ферденанда.

Приподнявшись с помощью Аракано, Ренэрин покачала головой. Взгляд упал на землю, но внезапная вспышка боли вернула её в реальность.

— Что с ней? — недоумённо спросил Язейн, поддерживая девушку за плечи.

— Ничего особенного, — отозвался Аракано, и его голос зазвучал, словно древнее предание. — Так проявляется сила первородных. В таких эльфах течёт и свет, и тьма — кровь первых королей, в которой слились обе стихии.

Он слегка склонил голову, будто отдавая дань памяти минувшим векам.

— С давних времён в королевской семье рождались двое детей. Первый получал дар света — магию созидания, исцеления, защиты. Второй наследовал тьму — силу, способную изменять реальность, разрывать границы, карать врагов. Так боги установили равновесие. Но раз в несколько поколений появляется первородный — тот, в ком соединяются обе силы. Говорят, они — потомки самого первого правителя Роксизии, которому были дарованы обе магии. Их мощь превосходит всё, что известно эльфам, но и цена этой силы высока: борьба стихий внутри них может привести к катастрофе.

Аракано с хитрой улыбкой взглянул на развалины крепости. Рена проследила за его взглядом — и замерла.

Перед ней простирались лишь обломки некогда величественного сооружения: груды камней, искривлённые балки, трещины, расползшиеся по земле, как паутина. Клубы серого дыма всё ещё висели над руинами, а в воздухе ощущался горький запах гари и чегото ещё — едва уловимый металлический привкус магии, оставившей свой след.

— Я… это сделала? — прошептала Рена, и её голос дрогнул. Она посмотрела на свои руки — тонкие, дрожащие, покрытые царапинами и пылью. — Но как?

Она медленно поднялась, опираясь на руку Аракано, и сделала шаг вперёд. В груди чтото сжалось. В памяти вспыхнули обрывки: ослепительная вспышка, жар, поднимающийся изнутри, волна силы, вырвавшаяся наружу, словно прорвавшаяся плотина. Но тогда это казалось далёким, неосязаемым — а теперь она видела последствия воочию.

— Но я не хотела, — голос Ренэрин прозвучал тише, почти неслышно.

Ферденанд, до этого молча наблюдавший со стороны, сделал шаг вперёд.

— Именно это и делает первородных опасными, — произнёс он спокойно, но без осуждения. — Твоя сила не подчиняется воле так, как у других. Она реагирует на эмоции, на крайние состояния. Ты была на грани и магия вырвалась наружу.

— А где люди? — прошептала она, переводя взгляд с Аракано на Язейна.

Парни переглянулись. После паузы Язейн ответил:

— Флакон, который использовал Бейро был единственным. Нам пришлось отправить людей далеко от сюда. Не переживай, их никто там не найдёт.

Рена облегчённо выдохнула. Боль всё ещё терзала тело, и было решено переждать ночь в лесу.

Золотые лучи утреннего солнца пронизывали лес, рассыпаясь на ветвях деревьев мерцающими бликами. Играя на листьях, они превращали их в крошечные зеркала, отражающие чистое голубое небо. Рена взглянула на Язейна — на его лице играла непривычная улыбка, мягкая и светлая, словно отблеск этого самого солнца.

Язейн подошёл к могучему древнему дубу — его кора была испещрена глубокими трещинами, хранящими память веков, а ветви раскинулись широко, словно руки великана, обнимающего небо. Драктун осторожно поднёс ладонь к одному из листьев — тому, что ловил солнечный свет особенно ярко. Кончики его пальцев едва коснулись глянцевой поверхности, и на мгновение он замер, глубоко вдыхая аромат леса: запах влажной земли, хвои и цветущих трав. Затем он медленно оглядел окружающее пространство — с такой заботой и нежностью, будто видел перед собой не просто деревья и кусты, а живых существ, с которыми был связан невидимыми нитями. До ушей Ренэрин донёсся едва заметные напевы, лившиеся издалека. Девушка удивлённо огляделась, пытаясь понять, откуда исходит звук. В тот же миг Селунис мягко засветился — так же, как в той пещере, когда он привёл её к нимфам. Изумрудное сияние слегка разлилось по её коже. Ирви, всё это время мирно дремавший на руках хозяйки, вдруг встрепенулся, навострил ушки и, издав короткий радостный писк, соскочил на землю. Не оглядываясь, он бросился на звук напева, мелькая среди травы, как пушистый комочек.

Девушка мельком глянула на Аракано, который разговаривал с Язейном и Ферденандом. Она направилась вслед за вуку. Ветви деревьев, будто живые руки, мягко касались её плеч, а воздух был наполнен сладким ароматом цветов и свежей зелени — запахом самой жизни. Постепенно лес стал редеть, и перед взором открылась просторная поляна. В центре возвышалось огромное дерево — древнее, могучее, с корнями, оплетавшими землю, точно змеи, и кроной, уходившей высоко в небо, теряясь в облаках. От дерева доносилось женское пение — мелодичное, завораживающее, полное древней силы. Оно звучало повсюду: в шелесте листьев, в трепете травинок, в дуновении ветра. Внезапно магические потоки начали собираться со всех уголков леса, словно притянутые невидимым магнитом. Они кружились, переплетались, образуя причудливые узоры, пока, наконец, не сформировали образ женщины. Её фигура была изящной и грациозной, будто выточенной из самого дерева. Кожа отливала мягким зелёным светом, а волосы, сплетённые из лиан и цветов, ниспадали до самой земли. Платье, сотканное из листьев и мха, переливалось всеми оттенками зелёного, мерцая, как утренняя роса.

Ренэрин замерла подле Ирви, и вскоре её настигли Аракано и Язейн.

— Ты куда убежала? — обеспокоенно произнёс Аракано, но почти сразу заметил силуэт и окинул взором древо.

— Приветствую вас, дети луны и солнца!

Она с теплом посмотрела на Аракано и Язейна. После взгляд её остановился на Ренэрин. Тёплый летний ветер коснулся волос девушки, словно лаская.

— И тебя приветствую, Священная Луна, — мягко добавила она.

— Приветствуем и мы тебя, дриада. — слегка склонился Аракано.

— Благодарю вас, Аракано и Язейн, — ответила дриада. — Вы сделали то, что от вас требовалось.

Рена резко повернула голову к Аракано. Парень встретил её взгляд, но ничего не сказал. После слов дриады вопросы роились в голове девушки.

Дриада медленно подошла к Ренэрин — её шаги были бесшумными, словно она скользила по воздуху. Она протянула руку, и её пальцы коснулись лба девушки. В тот же миг Рена почувствовала, как тепло разливается по телу, смывая боль и усталость. Дыхание стало ровным, мысли — ясными.

— Ты прошла через многое, дитя, — тихо произнесла дриада, её голос был мягким, как шелест листьев. — Идём со мной.

Взяв Ренэрин за руку, она подошли к древнему дереву. Дриада дотронулась до ствола, и тот начал медленно раскручиваться, словно две завязанные верёвки. В образовавшейся расщелине засияла магия — мягкий зеленоватый свет, манящий и таинственный. Дриада жестом пригласила Ренэрин пройти вперёд. Девушка обернулась на Аракано, но тот лишь с улыбкой кивнул. Сделав глубокий вдох, она шагнула в сияющий проход. В тот же миг пространство вокруг изменилось. Вместо леса Рена оказалась в просторной комнате, которая казалась живой. Воздух был наполнен ароматом цветущих растений, а стены, словно сотканные из зелени, были покрыты лианами, тянущимися к высокому куполообразному потолку. На полу росли травы и цветы, а в центре возвышался небольшой водоём с кристально чистой водой. В ней отражались нежные лепестки лилий, а также — странные образы: лицо незнакомого человека с волосами, подобными белоснежному снегу. Его черты были размыты. За ним виднелись заснеженные горные хребты и леса, а звёзды в небе казались маленькими стражами, охраняющими небосвод.

Рена замерла, ощущая, как её ноги слегка погружаются в мягкий мох. Дриада появилась рядом с ней, её фигура сливалась с окружающей зеленью, словно она была частью этого места.

— Добро пожаловать в Сад Возрождения, — произнесла она. Голос звучал, как мелодия, переплетающаяся с шелестом листьев. — Здесь нас никто не побеспокоит.

Пройдя вперёд, дриада села на каменистый край водоёма и жестом пригласила Рену присоединиться. Девушка медленно подошла, заглянула в глубины воды. Образ незнакомца всё ещё мерцал в отражении, вызывая странное чувство — будто она знала его, хотя никогда не встречала.

— Нравится? — спустя несколько минут безмолвной тишины спросила дриада.

Рена оторвала взгляд от воды:

— Прошу прощения, мать лесов, — присела рядом она.

— Не стоит этих формальностей, — улыбнулась дриада. — Я рада встретить наследницу престола. Ты выросла с нашей последней встречи, и я рада, что твой путь сюда прошёл благополучно.

— Прошу прощения, но как мне к вам обращаться?

— Зови меня Акебия, — она нежно улыбнулась и, заметив растерянность на лице Ренэрин, добавила: — Я понимаю, как тебе сложно, дитя. В твои юные годы на хрупкие плечи возложена тяжёлая ноша. Но ты смогла высвободить меня и Фаада из долгого сна.

— Ты ведь, как и Фаад, появилась не просто так, верно? — осторожно спросила Рена.

— А ты, как и твой отец, довольно проницательна, — кивнула Акебия.

Рена опустила взгляд, её пальцы нервно перебирали край платья. Мысли путались, как ветви в густом лесу, но она знала, что должна задать вопрос, который терзает её…

— Акебия, кто этот человек? — Ренэрин не отводила взгляд от отражения. Дриада задумалась, её взгляд стал отстранённым. Она протянула руку к воде, и пальцы коснулись поверхности, создавая лёгкую рябь. Образ в воде заколебался, но не исчез.

— Наш император и по совместительству твой отец, Ренэрин. Император, который отдал все свои силы тебе и твоей матери.

Акебия с легкой печалью посмотрела на Ренэрин. Глаза дриады были влажными от проступающих слез.

— Он был для нас светом, как и первородные, которые когда-то правили империей, но... С приходом Владыки мы потеряли все и тогда мы с сёстрами ушли в деревья, а Фаад и вовсе покинул этот мир. Он ушёл в воспоминание, в древнюю Роксизию. В ту, которая осталась на задворках истории.

Рена почувствовала, как холодок пробежал по спине. Она хотела спросить больше, но слова застряли в горле. Акебия поднялась с камня, и её платье, сотканное из листьев и света, зашелестело на ветру. Медленно спустившись к водоёму, дриада подала девушке руку. Ренэрин колебалась. Взгляд перебегал с протянутой руки Акебии на воду — та теперь казалась ещё более загадочной, манящей и пугающей одновременно. Но чтото внутри подтолкнуло её вперёд. Она протянула руку, и их пальцы соприкоснулись.

В тот же миг вода вокруг заискрилась, словно в её глубинах вспыхнули тысячи светлячков. Акебия мягко потянула Рену за собой, и девушка шагнула в водоём. Вода обняла её — тёплая, живая, наполненная древней силой. Перед глазами замелькали образы: леса, охваченные пламенем;. армии, сходящиеся в битве; она сама, стоящая на поле боя с мечом в руке. Сердце сжалось, когда она увидела мрачную фигуру — огромную, с глазами, горящими холодным огнём. В них читалась лишь жажда разрушения. Рядом стоял силуэт с белоснежными волосами — тот самый, что появлялся в отражении. Без сомнения, тёмная фигура была Владыкой, о котором она столько слышала. Рена увидела себя, сражающуюся с ним. Её меч сверкал, каждый удар Владыки сотрясал землю. Горы рушились, небо раскалывалось, земля стонала под их ногами. Образы начали растворяться, и Ренэрин ощутила, как её возвращают в реальность. Резко открыв глаза, она поднялась из воды. Тело дрожало, капли стекали по лбу, мокрые волосы обдувал лёгкий ветерок. Акебия всё ещё держала её за руку, глаза были полны сочувствия и понимания.

— Что это?

— Ты видела то, что должно произойти, — тихо сказала дриада. — Но помни: будущее — не камень, оно может измениться. Ты сильнее, чем думаешь, Ренэрин. И ты не одна. К сожалению, я могу показать грядущее лишь раз в сотню лет.

— Спасибо... — кратко бросила Ренэрин, пытаясь понять увиденное.

Акебия отпустила её руку и медленно опустилась на колени в воде. Пальцы коснулись дна, и вода вокруг закружилась. Из глубин поднялся меч: лезвие тёмное, как сама земля, рукоять украшена узорами, напоминающими корни деревьев. Дриада взяла его в руки — оружие засветилось мягким зелёным светом.

— Этот меч когдато принадлежал твоему отцу, одному из великих правителей Роксизии, — сказала она, протягивая его Рене. — Перед войной он передал его мне, надеясь, что Владыка никогда его не найдёт. Он будет твоим спутником в грядущих испытаниях. Возьми его, и пусть он станет твоей защитой.

Ренэрин взяла меч. Он оказался тяжелее чем те, которые она держала раньше.

— Ренэрин, на тебя возложена большая ответственность за наши жизни. Мы поможем, как сможем в нужный момент, но все остальное зависит от тебя. От того, какую силу ты используешь.

Дриада сделала шаг ближе, её глаза, глубокие и мудрые, словно заглядывали в самую душу Ренэрин.

— Акебия… — наконец прошептала она. — Что, если я не справлюсь? Что, если силы не хватит?

Дриада мягко улыбнулась и положила ладонь на плечо девушки.

— Ты уже сделала то, что не удавалось никому — пробудила нас. Ты нашла путь сюда, преодолела боль и страх. Разве это не доказательство твоей силы?

Она слегка сжала плечо Ренэрин и продолжила.

— Путь твой будет лежать на юг, в разрушенный дворец. Именно там скрыт грааль.

Ренэрин сжала рукоять меча — тепло древней стали передалось её ладони, словно отцовское прикосновение. Она подняла взгляд на Акебию, и в груди разливалась странная смесь страха и решимости.

— Разрушенный дворец… — повторила она. — Но разве он не охраняется? Владыка наверняка знает, что мы ищем Грааль.

— Среди тёмных эльфов есть последователи Кайнаэля. Именно они и спрятали грааль. Но будь осторожна, Владыка направит приспешников что бы убить вас.

— В таком случае мне пора, — тихо сказала Рена, оглядываясь на Сад Возрождения. Теперь он казался ей ещё более прекрасным и хрупким. — Я должна вернуться обратно, к Аракано и продолжить путь.

Акебия кивнула. В её глазах читались печаль и надежда. Ренэрин повернулась и направилась к выходу из сада. Шаги были твёрдыми, несмотря на тяжесть увиденного.

***

В лесу царила безмолвная тишина. Ветер шумел в кронах деревьев, в кустах зашевелились маленькие грызуны, несколько птиц уселись на ветви, запели свои утренние напевы. Язейн сидел на земле, играя с крольчатами, осмелившимися вылезти из норок. Аракано, напротив, не находил себе места — он наматывал круги по поляне.

— Скоро дыра будет, успокойся, — рассмеялся Язейн, водя травинкой над крольчонком. Тот маленькими лапками пытался схватить кончик, то и дело падая на спину. — Акебия её не тронет.

— Знаю я, но всё равно переживаю, — Аракано остановился, провёл рукой по волосам и бросил взгляд в сторону древнего дерева, из которого должна была появиться Ренэрин. — Просто… она так долго там. Что, если видение оказалось слишком тяжёлым? Что, если она не справится с тем, что увидела?

Язейн осторожно отложил травинку, и крольчата тут же принялись обнюхивать её. Эльф поднял глаза на друга:

— Ты ведь знаешь, кто она, — мягко произнёс он. — Ренэрин — не просто девушка. Она дочь своего отца, а Кайнаэль был не из пугливых. Акебия не стала бы показывать ей будущее, если бы не верила в её стойкость.

Аракано вздохнул, опустился на траву рядом с Язейном и машинально погладил одного из крольчат, который отважно забрался ему на колено.

— Да, ты прав, — сказал он тише. — Но это не отменяет моего беспокойства. Мы столько прошли вместе… Я видел, как она падала, как теряла силы, как боролась с болью. И каждый раз она поднималась. Но сейчас… сейчас всё иначе. На неё возложена такая ноша…

Язейн кивнул, его взгляд стал серьёзнее. Вкоре дерево засветилось ярким светом, и из него вышла Ренэрин. Её фигура, освещённая последними лучами заходящего солнца, казалась одновременно хрупкой и непоколебимой. Меч в руке слегка мерцал. Аракано, заметив её, мгновенно поднялся и бросился навстречу. В глазах читалось беспокойство, но, увидев её спокойное лицо, он немного успокоился.

— Ты в порядке? — спросил он, стараясь скрыть тревогу в голосе.

— Да, но нам нужно двигаться. Время не ждёт.

Язейн, оставив крольчат, подошёл к ним. В его глазах блестело любопытство.

— Что случилось? — спросил он, глядя на меч в руках Рены.

— Владыка задумал войну и похоже, собирает войска для неё. Язейн, — Ренэрин посмотрела на драктуна, — ты ведь житель этих лесов, верно?

Парень молча кивнул. Девушка улыбнулась и, достав из ножен свой старый меч, протянула его ему:

— Я хочу, чтобы ты встал на защиту этого места. Когда всё закончится, ты узнаешь о нашей победе. А до тех пор береги эти леса, как зеницу ока.

Язейн взял меч.

— Я сделаю всё, что в моих силах, — произнёс он твёрдо.

Ренэрин кивнула, её взгляд смягчился. Она повернулась к Аракано — его лицо было сосредоточено.

— Мы должны идти, — вмешался Аракано. — Если дриада оказалась права, Владыка не станет затягивать с войной. Он начнёт выявлять мятежников, и наши союзники пострадают.

Ренэрин молча согласилась, последний раз посмотрев на Язейна и остальных эльфов, что поспешно прибежали на звуки.

— Мы приложим все силы, чтобы защитить деревни свободные от гвардейцев, — произнёс Фернанд, выйдя вперёд.

Рена с улыбкой посмотрела на мужчину и одобрительно кивнула.

Распрощавшись со всеми, они двинулись в путь, оставляя Язейна и остальных на опушке леса. Последние лучи солнца исчезали за горизонтом, и лес погружался в тишину. Язейн смотрел вслед уходящим, сжимая меч, и шептал:

— Возвращайтесь с победой.

Глава 26

Путники гнали коня меж густых лесов и бескрайних полей. Солнце медленно клонилось к закату, окрашивая небо в тёплые оттенки оранжевого и розового, а Ренэрин чувствовала, как усталость тяжёлым грузом оседает в теле. Всё чаще они стали натыкаться на различные деревни и не раз им приходилось вступать в схватки с гвардейцами. Победы давались нелегко, но они одерживали их — шаг за шагом, укрепляя веру в успех. Вскоре весть о возвращении наследницы разнеслась по всей Роксизии, достигая самых отдалённых уголков империи. Слухи о Ренэрин обрастали новыми деталями, передаваясь из уст в уста на рынках, в тавернах и на площадях. Одни говорили, что она вернулась с армией призраков, другие — что заключила союз с древними духами леса. Но все сходились в одном: дочь свергнутого Императора несла с собой надежду, которую многие уже давно считали утраченной. Однако не все приветствовали её возвращение. В столице, за высокими стенами королевского дворца, советники и приближённые Владыки перешёптывались о серьезной угрозе. Они боялись, что юная принцесса, с её правами на трон и растущей поддержкой народа, может стать катализатором восстания. Владыка, хоть и старался сохранять внешнее спокойствие, всё чаще проводил ночи без сна, размышляя о том, как удержать власть. Его приказы становились всё жёстче, а гвардейцы — безжалостнее. Но даже они не могли остановить волну, которая уже начала подниматься: страх перед его властью ослабевал, а решимость людей крепла. Тем временем Ренэрин и Аракано продолжали путь на юг — к древним руинам, где, по рассказам Акебии, хранился ещё один артефакт. Каждый день приносил новые испытания: засады, потери. Но Ренэрин знала — отступать поздно. Каждую ночь её преследовали видения, от которых кровь стыла в жилах, словно река, скованная льдом.

Спустя несколько дней пути они остановились в поле у реки, чтобы перевести дух и дать коням напиться. Последние лучи солнца медленно скрылись за горизонтом. Скинув сумки на землю и расстелив плащи, Ренэрин и Аракано подготовили себе спальные места. Как обычно, Аракано начал тренировку: сначала магия, затем боевые искусства. С каждым новым уроком движения девушки становились увереннее, удары — сильнее, а взгляд — непоколебимее. С каждым днём в глазах Аракано она росла. Из робкой, нежной девочки Ренэрин превращалась в настоящего бойца. Страх перед битвами давно покинул её, перед глазами она видела лишь отца, которого увидела в саду возраждения. Когда девушка уснула, Аракано с тревогой наблюдал за ней. В глубине души он боялся, что однажды её тёмная сила возьмёт верх — и всё, за что они боролись, обратится прахом.

К обеду они приблизились к одной из деревень неподалёку от «Долины мёртвых». Солнце было в зените, согревая землю своими яркими лучами. Идя вдоль границы леса, Ренэрин и Аракано внезапно услышали душераздирающие вопли. Не раздумывая, они бросились на звук. Быстро привязав коней к дереву, они затаились в кустах, наблюдая за происходящим. Перед ними открылась страшная картина: гвардейцы в стальных доспехах, издевались над селянами. Те, собранные в кучу, дрожали от страха, их глаза были полны отчаяния. Гвардейцы били их прикладами копий, пинали ногами, а тех, кто пытался сопротивляться, били плашмя мечами. Крики боли и мольбы о пощаде разносились по округе, но солдаты лишь смеялись. Когда всех селян согнали в одно место, из толпы вышел генерал. Его мундир украшали золотые нашивки, а взгляд был холоден, как лёд. Он медленно прошелся перед толпой, окидывая каждого презрительным взглядом. Затем, подняв руку, громко произнёс:

— Если вы так верите в свою принцессу, молитесь всем богам, чтобы она пришла за вами.

Его слова повисли в воздухе, словно приговор. Аракано медленно повернул голову к Ренэрин, Ирви последовал его примеру. Недолго думая, девушка достала из ножен меч отца и, бросив взгляд на попутчика, твёрдо произнесла:

— Мы примем бой!

Аракано одобрительно кивнул и достал оружие. Они обошли деревню с разных сторон, стараясь не шуметь. Ренэрин двигалась бесшумно, словно кошка, скользя между домами. Её шаги были лёгкими, почти невесомыми. Она знала: времени на раздумья нет — каждый миг промедления мог стоить жизни невинным людям. Аракано, следуя за ней, держал лук наготове, его пальцы сжимали тетиву, готовые выпустить стрелу в любой момент. Когда они оказались достаточно близко, Ренэрин подала знак. Аракано выпустил стрелу — та с тихим свистом вонзилась в спину. С криком мужчина упал на землю, привлекая внимание остальных. В этот момент Ренэрин выскочила из укрытия, и её меч сверкнул в солнечном свете. Первый удар был быстрым и точным — гвардеец, стоявший ближе всех, даже не успел понять, что произошло, прежде чем рухнул на землю.

— Взять её живой!

Гвардейцы бросились к девушке, но Аракано уже выпустил несколько стрел, замедляя их продвижение. Ренэрин, используя момент, отступила к ближайшему дому, прикрываясь его стеной. Её дыхание оставалось ровным, несмотря на адреналин, бьющий в жилах. Селяне, увидев происходящее, начали шевелиться. Их страх постепенно сменялся надеждой. Некоторые, несмотря на раны, поднялись с земли, хватая всё, что могло служить оружием. Удар за ударом — враги падали, один за другим. Генерал и глазом не успел моргнуть, как остался один, зажатый между Ренэрин и Аракано. Он медленно отступил на шаг, его глаза метались между противниками. Его рука дрожала, сжимая эфес меча, но он всё ещё пытался сохранить видимость контроля.

— Вы думаете, что сможете победить? — прошипел он, но голос всё же дрогнул. — Вы умрёте здесь и никто больше не сможет вам помочь!

Ренэрин, не отвечая, сделала шаг вперёд, её меч был направлен прямо на него. Её глаза горели холодным огнём, а губы сжались в тонкую линию. Она знала, что слова здесь бесполезны. Аракано, стоящий чуть позади, уже натянул тетиву, его стрела была направлена в грудь генерала.

— Это конец, — тихо произнесла Ренэрин, и в её голосе не было ни страха, ни сомнения.

Генерал, поняв, что отступать некуда, с рёвом бросился вперёд, пытаясь нанести удар. Но его движение было слишком предсказуемым. Ренэрин легко уклонилась, её меч сверкнул, и через мгновение генерал рухнул на колени, хватая руками горло. Его глаза расширились от ужаса, прежде чем он упал на землю, обагрённую его же кровью.

Селяне, едва осознав, что их мучитель повержен, молча приблизились к девушке. Один за другим они опускались на колени, склоняя головы. Ренэрин, опустив меч, медленно оглядела склонившихся жителей.

— Встаньте, нет надобности падать на колени. — коротко бросила она.

Но эльфы не спешили подниматься. Лишь один старик выпрямил спину, приложил руку к сердцу и произнёс с благоговением:

— Приветствуем Вас, Ваше Высочество. Великая Луна Роксизии.

— Я так понимаю, ты староста в этой деревне, — сказала Ренэрин, убирая меч в ножны.

Старик одобрительно кивнул и жестом пригласил гостей следовать за ним.

Внутри его дом оказался скромным, но удивительно уютным. В очаге потрескивали дрова, отбрасывая пляшущие тени на стены. Несколько старых, но крепких стульев стояли у стола. Старик отодвинул стул для Ренэрин, предлагая принцессе присесть.

— Ваше Высочество, — начал он, разливая ароматный напиток по глиняным кружкам, — мы давно ждали вашего прихода. Слухи о вашем возвращении дошли до нас много месяцев назад, но мы не смели надеяться, что вы действительно придёте.

Голос старика дрожал, но в глазах светилась искренняя благодарность.

— Гвардейцы мучили нас годами, забирая последнее. Мы уже думали, что надежды нет…

Ренэрин слушала молча, её взгляд был сосредоточен на рассказчике. В какойто момент Аракано нарушил тишину:

— Скажи, а далеко отсюда руины замка «Ходеш»?

Старик замер, поставил чашку на стол и перевёл взгляд с юноши на Ренэрин. В его глазах мелькнул страх.

— Ох, только не говорите, что вы направляетесь в «замок смерти», — тихо произнёс он. — Это очень опасно.

— У нас нет иного пути, — спокойно ответила Ренэрин.

Староста деревни тяжело вздохнул и покачал головой, отгоняя дурные мысли.

— Ваше Высочество, вы не представляете, что это за место. Опаснее него в Роксизии нет ничего, — он глубоко вздохнул, и тревога наполнила его взгляд. — Замок Ходеш… Там обитают не только тени, но и нечто большее. Те, кто осмеливался приблизиться к его стенам, либо исчезали без следа, либо возвращались с пустыми глазами, неспособными рассказать, что видели. Говорят, что сам замок живёт, что он питается страхом тех, кто входит в его пределы.

— У нас нет другого пути. — произнёс Аракано, глядя на старосту. — Не смотря на то, что терраликсы порождение тьмы, даже они не осмелятся приблизиться к дворцу.

Старик опустил голову, а плечи заметно напряглись. Он понимал, что слова здесь бессильны. Вместо этого он протянул Ренэрин небольшой мешочек, наполненный сушёными травами.

— Возьмите это, Ваше Высочество. Эти травы помогут вам сохранить ясность ума. В замке Ходеш иллюзии и реальность переплетаются так, что даже сильнейшие теряют себя. Пусть они защитят вас, насколько это возможно. Следуйте на восток — так вы сможете миновать разломы, в которых обитают монстры.

— Разломы? — переспросила Ренэрин, и в её голосе прозвучало неподдельное любопытство, смешанное с настороженностью. Она взяла мешочек, слегка сжала его в ладони, ощущая хрупкие стебли трав сквозь грубую ткань. В ответ старик лишь кивнул.

— Откуда они образовались? — встрял в разговор Аракано.

— Та кто ж их знает. — развел руками мужчина. — Десять лет назад наши торговцы уехали в столицу и через два дня вернулся один паренёк и испуганно нам рассказывал, что по дороге в столицу на них напала неведомая тварь. Всех переубивала, а ему удалось сбежать. С тех самых пор все и началось: все посевы затоптаны, вода в реках окрасилась в черный. Опасно такую пить, приходится делить воду из колодца, либо же ехать в другие деревни, токмо это не удобно. Молодых пареней силком волочат гвардейцы, либо же просто убивают. У нас тут одни женщины, дети да старики.

— А что Владыка на разломы? — настойчиво повторил Аракано, наклоняясь вперёд. Старик горько усмехнулся, провёл рукой по седой бороде и медленно поднял взгляд на принцессу. В его глазах читалась глубокая усталость — усталость того, кто слишком долго надеялся впустую.

— Да ему и дело до нас нет, — тихо произнёс он. — Дети умирают каждый день от болезней, магии у нас почти не осталось, как и лекарственных трав. Что он сделал? Правильно, ничего. А зачем ему?

Ренэрин почувствовала, как внутри закипает гнев, но постаралась сдержать эмоции. Она осторожно поставила кружку с остывшим напитком на стол и посмотрела старику прямо в глаза.

— Но ведь Роксизия — его королевство, — произнесла она твёрдо, но без упрёка. — Как он может закрывать глаза на то, что творится в его землях?

Староста горько покачал головой:

— Нет, — протянул старик. — Он знает: Роксизия ему не принадлежит. Она принадлежит Вам, моя Госпожа.

— Трон принадлежит моему отцу, а не мне. — задумчиво произнесла Ренэрин, посмотрев на Аракано. Старик медленно покачал головой, его глаза, глубокие и мудрые, не отрывались от лица принцессы.

— Ваше Высочество, — тихо произнёс он, — ваш отец был великим правителем, это правда. Но он исчез десять лет назад, и с тех пор никто не слышал о нём. Владыка, что сейчас на троне, пришёл к власти не по праву крови, а по праву силы.

— Ренэрин, можно тебя на пару слов.

Они вышли в коридор, закрыв дверь.

— Мы не пойдём к разломам. У нас есть дела чуть важнее, нежели мораться с разломами.

— Что может быть важнее защиты народа? — возмутилась Ренэрин, смотря эльфу в глаза.

— Рена, я разделяю твой пыл, но пойми. Заполучить грааль сейчас важнее. Попадём в лапы тварям—живыми не уйдём.

Ренэрин сжала кулаки, её взгляд метнулся к двери, за которой остался староста. Она слышала, как он тихо перебирает чашки, стараясь не мешать разговору. В груди бушевала буря противоречивых чувств: долг перед народом боролся с необходимостью выполнить главную миссию.

— Аракано, — тихо, но настойчиво сказала она, — посмотри вокруг. Посмотри на этих эльфов. Они живут в страхе, голоде и отчаянии уже много лет. Каждый день — это борьба за выживание. И если мы просто пройдём мимо, сосредоточившись только на Граале… разве не станем ли мы такими же, как те, против кого боремся?

Аракано вздохнул, провёл рукой по волосам. Он понимал её, правда понимал. Но…

— Рена, — он понизил голос почти до шёпота, — Грааль — это ключ ко всему. Сейчас мы можем помочь одной деревне, может, двум. Но с Граалем — всему королевству.

Принцесса опустила взгляд, задумчиво провела пальцем по резному узору на дверной раме. В очаге за стеной потрескивали дрова, и этот звук казался ей сейчас голосом самой Роксизии — тихим, измученным, но не сломленным.

— Ты прав, — наконец произнесла она. — Грааль действительно важнее, но я не могу бросить народ на произвол судьбы. Я отправлюсь к разломам, что бы закрыть их.

— Ни за что! Я не позволю тебе идти туда! — голос Аракано прозвучал резче, чем он рассчитывал. Он сделал шаг вперёд, загораживая собой дверь, словно это могло удержать Ренэрин от безрассудного поступка.

Ренэрин вскинула подбородок, в её глазах вспыхнул упрямый огонёк.

— Это приказ!

Аракано замер, на мгновение утратив дар речи. Он пристально посмотрел на Ренэрин — и вдруг осознал, что перед ним уже не та растерянная девушка, которая несколько недель назад бежала от гвардейцев. Перед ним стояла принцесса, наследница древней династии, осознавшая свою силу и ответственность.

— Хорошо, — медленно произнёс он, отступая в сторону. — Но с одним условием: я иду с тобой. И мы не пойдём к разломам сразу. Вначале мы добудем грааль, а уже потом отправимся к разломам.

Ренэрин на мгновение заколебалась, но кивнула:

— Хорошо.

Вернувшись в комнату, Аракано с Ренэрин сели за стол.

— Мы отправляемся на рассвете,

— На ночь Вы можете остановиться с доме моего сына. Он ухал в столицу на заработки дня два назад, пока что том пусто. Вы сможете выспаться и набраться сил. — оживился староста.

Ренэрин и Аракано последовали за старостой к дому его сына — небольшому, но крепкому строению на окраине деревни. Внутри царили чистота и порядок: на стенах висели связки сушёных трав, от которых шёл тонкий пряный аромат, у окна стоял массивный деревянный стол, а в углу приютились две широкие лавки, приспособленные под постели.

— Располагайтесь, — произнёс староста, зажигая масляную лампу. — Здесь вы будете в безопасности. Я пришлю вам ужин и позабочусь о ваших лошадях.

— Вы слишком добры, — искренне сказала Ренэрин.

— Это меньшее, что я могу сделать для той, кто освободил нас, — с поклоном ответил староста и вышел, тихо прикрыв за собой дверь.

Утро наступило слишком быстро. Солнце ещё не показалось изза горизонта, а Ренэрин и Аракано уже собирали лошадей. Девушка проверила амуницию, затем подняла взгляд к востоку. Небо начинало светлеть, окрашивая горизонт в нежные оттенки розового и золотого. Холодный утренний ветерок коснулся её лица. Аракано уже сидел в седле.

— Всё готово, — произнёс он, сжимая поводья. — Если отправимся сейчас, к полудню будем у подножия гор, где стоит замок.

Ренэрин кивнула и подтянула ремень меча. Она ощутила вес мешочка с травами, который старик дал ей накануне. Вскочив в седло, она почувствовала, как лошадь под ней слегка вздрогнула.

— Поехали, — сказала Ренэрин твёрдо, несмотря на внутренние сомнения. Они двинулись в путь, оставляя позади деревню, которая уже просыпалась. Дымок из труб поднимался в небо, на улицах появлялись первые жители. Но Ренэрин не оглядывалась. Её мысли были уже там — у стен замка Ходеш.

Дорога оказалась тихой, лишь изредка нарушаемой криками птиц и шелестом листьев под копытами лошадей. Аракано ехал чуть впереди, взгляд устремлён вперёд, но время от времени он бросал быстрые взгляды на Ренэрин, словно проверяя, всё ли с ней в порядке. Она держалась спокойно, но сердце билось быстрее обычного.

Несколько часов пути остались позади. Солнечный свет угасал, уступая место сумраку. Долина смерти предстала перед ними, словно каменная пустыня: лишь камни да мёртвые деревья, пострадавшие от пожаров. Холод, страх и ощущение смерти следовали за путниками по пятам. Лошади тревожно ржали, останавливались и не желали идти дальше. Ирви принюхивался и порыкивал в сторону невидимой угрозы. Селунис излучал мягкий свет, стараясь защитить свою хозяйку. Воздух становился гуще, словно наполнялся невидимой тяжестью. Вокруг начали появляться странные тени — они двигались сами по себе, будто живые. Ренэрин почувствовала, как холод пробирает до костей, несмотря на тёплую одежду. Она крепче сжала поводья, успокаивая лошадь, которая нервно фыркала и вздрагивала.

— Мы близко, — тихо произнёс Аракано. Его голос едва пробивался сквозь усиливающийся ветер. — Замок должен быть за следующим холмом.

И действительно, когда они поднялись на вершину, перед ними открылся вид на мрачное сооружение. Замок Ходеш возвышался над пустынной долиной. Его чёрные башни, словно когти, впивались в серое небо. Стены, покрытые трещинами и мхом, казались живыми, будто дышали. Вокруг витала странная дымка, искажающая очертания, делая их размытыми и неуловимыми.

Ренэрин на мгновение замерла, но быстро взяла себя в руки.

— Что это за дым?

— Тьма. Замок сплошь пропитан скверной. — произнеся это, Аракано поморщился. — Гиблое место...

Он кивнул, лицо его стало ещё более напряжённым. Они медленно спустились с холма, приближаясь к замку. Лошади нервничали всё сильнее, а Ирви зарылся в сумку, не желая даже и носу показать. Ренэрин достала мешочек с травами и прижала его к груди, вдыхая аромат, который должен был помочь сохранить ясность ума. Когда они подошли к воротам, девушка остановилась. Ржавые, покрытые чем-то чёрным. Одна из створок была чуть приоткрыта. Ренэрин обменялась взглядом с Аракано и направили лошадей вперёд.

Аракано спрыгнул с коня и привязал поводья к коновязи. Ренэрин последовала его примеру. Повернувшись к входу, она шагнула вперёд первой, стараясь подавить волнение. Аракано достал меч и последовал за ней, изредка оборачиваясь назад.

Они вошли в замок, и тьма поглотила их.

— Разве слово «Ходеш» с древнего языка не переводится как «святой»? — идя по холодным, пустым коридорам, Рена посмотрела на Аракано. Тот помолчал, словно взвешивая каждое слово, а затем тихо произнёс:

— Когдато замок и правда считался святым, как и эта земля. Но трагедия за трагедией положили конец святости. Здесь обосновались тени, которые по сей день властвуют над этими местами. Кайнаэль не раз пытался вернуть былое величие этой резиденции, но, как видишь, тщетно. По легенде, лишь нисхождение благословения Луны вернёт жизнь в земли вечной мерзлоты.

— Вот оно как… — задумчиво протянула девушка, медленно шагая вперёд.

— Я всё никак не пойму, зачем нам нужно было именно сюда? Твои сторонники идут к столице. Даже император Альвесо отправил к нам свои войска через весь океан.

— Им потребуется время, чтобы избавиться от гвардейцев в портовом городе, а после — ещё и добраться до столицы. Времени у нас достаточно. Перед уходом Акебия сказала: «Направляйтесь в Ходеш. Разогнав тени, вы найдёте то, что поможет выстоять в схватке с Владыкой и вернуть истинный свет нашей израненной стране». Но вот где искать Грааль во дворце, я так и не поняла.

— Дриады как всегда. — усмехнулся Аракано.

Они продолжали идти по коридорам, освещённым лишь слабым, мерцающим светом Селуниса. Тени, казалось, следовали за ними — шевелились в углах и на стенах, будто наблюдая за каждым шагом. Воздух был тяжёлым, пропитанным запахом плесени и чегото гнилостного. Ренэрин старалась не обращать внимания на странные звуки, доносящиеся из глубин замка: то скрип, то шорох, то едва уловимый шёпот.

Но внезапно она остановилась.

— Ты слышал? — прошептала она едва слышно.

Его глаза сузились, а рука на рукояти меча напряглась. Гдето впереди, в темноте, раздался отчётливый шорох — словно чтото большое и тяжёлое медленно волочилось по каменному полу. Звук был настолько близким, что источник, казалось, находился всего в нескольких шагах. Ренэрин замерла. Сердце заколотилось так сильно, что она боялась, будто его стук услышат.

— Это не тень, — тихо произнёс Аракано, вслушиваясь. — Тени не издают таких звуков.

Они медленно двинулись вперёд, стараясь не шуметь. Селунис светился чуть ярче, но его свет не мог пробить густую тьму, что сгущалась вокруг. Шорох повторился — на этот раз ближе. Ренэрин почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она сжала рукоять кинжала и сделала ещё один шаг, напряжённо вглядываясь во мрак, пытаясь разглядеть хоть чтото. Подсознание, словно нарочно, старательно вырисовывало образ человека или эльфа. Дыхание Ренэрин стало еле слышным. В темноте перед ними медленно проступил силуэт — высокий, сгорбленный, с неестественно длинными руками, почти касавшимися пола. Его движения были плавными, но странно механическими, будто он не принадлежал этому миру. Глаза, если они вообще были, не отражали света — лишь две тёмные впадины, которые, казалось, впитывали всё вокруг. Внезапно фигура уменьшилась вдвое. Во тьме проступили пушистый хвост и два торчащих уха. Существо приподняло лапу и наклонило голову. Взгляд Ренэрин упал на Ирви, застывшего в точно такой же позе. В недоумении она посмотрела на Аракано. Тот поднял свободную руку — в ней не было меча — и помахал. Существо вновь приняло облик человека и повторило жест, словно перед ними стояло зеркало. Но отражение не может менять свой облик…

— Что за чертовщина? — в недоумении вымолвил Аракано, опустив руку. В ушах Ренэрин зазвучал чейто голос, манящий её за собой.

— Я слышу тебя, — произнесла она вслух и сделала шаг вперёд, бросив оружие.

— Рена? — Аракано вопросительно посмотрел на неё и протянул руку. Нечто невидимое сковало его. Он не мог пошевелиться. Словно под гипнозом, Ренэрин шла к фигуре, манящей её рукой. Голос звучал всё громче, переплетаясь с прежними шёпотами. Он был мягким, убаюкивающим. Аракано, пытался крикнуть, но голос застрял в горле. Фигура снова изменила облик, превратившись в нечто среднее между человеком и зверем. Её глаза, теперь светящиеся тусклым зелёным светом, смотрели прямо на Ренэрин. Аракано и Ирви отчаянно пытались сопротивляться теням, надеясь вырваться из их плена. Парень кричал всё громче, пытаясь пробиться к её сознанию. Его голос надрывался, но всё было тщетно. Ирви пускал в ход клыки и когти, но тени брали верх.

Рука, манящая её, была покрыта шерстью, но пальцы оставались длинными и тонкими, как у человека. Ни страха, ни холода — она не чувствовала ничего, что могло бы заставить её повернуть назад. Серебристые глаза помутнели, будто их заволокла пелена. Ренэрин шагала вперёд, словно её ноги двигались сами по себе, подчиняясь неведомой силе. Её дыхание было ровным, но пустым — будто сама жизнь покидала тело, оставляя лишь оболочку. Впереди показался обрыв — глубокая чёрная пропасть. Она остановилась на краю, золотистые волосы развевались на ветру, поднимавшемся из бездны.

Ренэрин подняла ногу, чтобы шагнуть в пропасть. В тот же миг она пришла в себя — сердце замерло от страха. Но было уже поздно. Голова закружилось и потеряв равновесие, она почти полетела вниз, но чьято рука вовремя схватила её за запястье. Ренэрин ощутила, как тело перевернулось в воздухе. В следующее мгновение она оказалась сверху: спина прижалась к чьейто груди, а руки крепко обхватили её талию. Ветер стих, и она услышала тихий голос — он прозвучал так близко, будто исходил из её собственного сердца:

— Всё будет холошо.

Серебристые глаза Ренэрин медленно прояснились. Она увидела, как тёмные волосы незнакомца развеваются на ветру. Его лицо было скрыто в тени. Опустив её, юноша полетел в пропасть, замедлив падение девушки с помощью магии. Последнее, что она почувствовала, — тёплый свет, окутавший её тело.

Глава 27

Холод пронзил тело, вески пульсировали от боли. Приоткрыв глаза, Ренэрин ощутила лёгкий ветер — он ласково коснулся лица, будто пытался разбудить. Она медленно поднялась, опираясь на дрожащие руки, и огляделась. Вокруг царила непроглядная тьма. Подняв голову, она не увидела даже намёка на свет. Последнее, что всплывало в памяти, — падение в пропасть и силуэт парня, пытавшегося её спасти. Из раздумий вывел слабый стон неподалёку. Ренэрин повернула голову и замерла: перед ней лежал юноша в чёрном. Нижняя часть лица была скрыта маской, глаза щурились от боли. Сняв маску, девушка не поверила своим глазам — это был Дайрон, юный гвардеец, которого она встретила несколько месяцев назад в портовом городе.

«Какого черта ты тут оказался?»

Промелькнула мысль, но сейчас было не до неё. Осмотрев тело парня, она ужаснулась. Он лежал в крови. Достав из-за пазухи арнику и листья подорожника, Ренэрин размяла их в ладонях — выступил терпкий сок. Осторожно приподняв рукав Дайрона, наложила компресс на глубокую рану на плече. Юноша сжал зубы, запрокинув голову.

— Держись, — прошептала она, чувствуя, как собственная боль отдаётся в теле.

Она знала: нужно обработать и свои раны. Смешав оставшиеся травы с водой из фляги, наложила повязку на его ушибленное колено.

— Это должно помочь снять отёк, — сказала она скорее себе, чем ему.

Осторожно проверив его бок на переломы. Взгляд скользнул к животу: даже в неподвижности чётко проступали кубики пресса. Дыхание Дайрона было ровным, но глубоким — словно он и во сне оставался начеку. Она приподняла его, уложила на расстеленный плащ и осмотрела спину. Синяки и ссадины проступали всё отчётливее, но переломов не было. Закончив с перевязкой, Ренэрин смотрелась. Ничего. Лишь пустота. Подняв голову вверх, она не видела даже малейшего лучика света. Ренэрин на мгновение прикрыла глаза, пытаясь собраться с мыслями. Воздух был сырым и тяжёлым, пах землёй и чемто металлическим — возможно, кровью. Она глубоко вдохнула, заставила себя сосредоточиться.

— Дайрон, — тихо позвала она, слегка встряхнув юношу за плечо. — Ты меня слышишь?

Но юноша все так же был без сознания и даже травы, которые она подносила к нему, не помогли. Наматывая круги по кругу, она пытаясь придумать, как выбраться. Остановившись, прислушалась. Тьма давила, но лёгкий шорох и ветерок, пробивавшийся сквозь трещины в стенах, вселяли надежду — выход должен быть. Достав из потайного кармана огарок свечи и спичку, она с трудом зажгла огонь. Мерцающий свет отбрасывал причудливые тени на стены пещеры. Страх и неизвестность бушевали внутри, но паника была последним, что она могла себе позволить. Успокоившись, Ренэрин села рядом с Дайроном и проверила припасы. Воды в бурдюке почти не осталось — большая часть ушла на обработку ран. В сумке нашлись лишь кусок хлеба, две моркови, яблоко и горсть ягод.

«Не густо. Этого хватит ненадолго…» — пронеслось в голове.

Сидя на холодном камне, она чувствовала, как мороз пробирает до костей. Поджав ноги, Ренэрин положила руки на колени, а поверх их подбородок. Засыпать нельзя. Время в темноте тянулось бесконечно. Прислушиваясь к шорохам, она цеплялась за мысль: гдето там, за пределами этой ловушки, день сменяет ночь, а звёзды зажигаются по привычному порядку.

Вскоре Дайрон зашевелился. Стон, сжатые губы, напряжённые брови — боль, казалось, отбирала у холода его власть. Он открыл глаза, и в его взгляде мелькнула искра узнавания.

— Ты в порядке? — едва слышно произнёс он. Голос дрожал, но в нём звучала привычная стойкость. Он попытался приподняться на локтях, но боль пронзила тело — он схватился за рёбра. Ренэрин молча кивнула. Проверив его раны, она поделилась остатками припасов и принялась осматривать ловушку. Через минуту Дайрон присоединился к ней.

— У тебя ребро сломано, лучше бы тебе отдохнуть. — произнесла девушка, посмотрев на гвардейца.

— Эта пустая трата времени. Я в порядке.

— Не в порядке, — твёрдо возразила Ренэрин, перехватывая его руку, когда он снова попытался встать. — Ты потерял много крови. Одно неверное движение — и рана откроется.

Дайрон стиснул зубы, но на этот раз остался сидеть. Его взгляд скользнул по тусклому пламени свечи, затем — по неровным стенам пещеры.

— Где мы? — спросил он, оглядываясь.

— Понятия не имею, — Ренэрин покачала головой. — Но мы упали в пропасть. Ты прыгнул за мной… Зачем? Ты же гвардеец. Твои товарищи охотятся за мной, пытаются убить. А ты рикнул жизнью, пытаясь спасти меня.

Он помолчал, потом тихо ответил:

— Потому что приказ — это одно, а совесть — другое. Я видел, как за тобой гнались. Видел, что они собирались сделать. И понял, что не могу стоять в стороне.

Ренэрин замерла. В груди чтото дрогнуло — смесь недоверия, благодарности и тревоги.

— Доставишь меня Владыке?

— Нет, — твёрдо произеёс Дайрон. — Я не доставлю тебя Владыке. И не стану помогать тем, кто хочет твоей смерти.

Ренэрин пристально вгляделась в его лицо, пытаясь отыскать хоть намёк на ложь. Но в глазах Дайрона не было ни хитрости, ни расчёта — только усталость и решимость.

— Почему? — тихо спросила она. — Ты рискуешь всем: службой, положением, возможно, жизнью. Гвардейцы не прощают предательства.

В ответ он лишь замолчал, не смея вновь посмотреть на принцессу. Они принялись обходить стены, тщательно ощупывая каждый камень, каждую щель — но выхода нигде не было. С каждой минутой поисков Ренэрин всё отчётливее осознавала: эта комната — не просто ловушка. Странности бросались в глаза. То стены казались абсолютно твёрдыми и непробиваемыми — их поверхность под пальцами ощущалась как цельная скала. То вдруг поверхность чуть подрагивала под ладонью, становилась зыбкой, словно мираж, и на мгновение будто теряла плотность. Всё указывало на то, что они столкнулись с иллюзией или магическим барьером. Мерцание воздуха у потолка, едва заметные всполохи у основания стен, странное эхо собственных шагов — детали складывались в единую картину.

— Дайрон, ты ведь владеешь магией? — повернулась она к нему.

Он неуверенно кивнул.

— А твоих сил хватит, чтобы разрушить стену?

Дайрон удивлённо посмотрел на неё.

— Что ты задумала?

— Если ты сосредоточишь всю энергию на одной точке, — объяснила она, внимательно следя за его реакцией, — то сможешь создать трещину. Это наш шанс вырваться. Если стены — часть иллюзии, малейшее вмешательство разрушит её.

— Думаешь, что это иллюзия? — Дайрон недоверчиво посмотрел на Ренэрин.

— Да, — уверенно ответила Ренэрин. — Всё здесь слишком… неестественно. Эхо шагов, мерцание воздуха, зыбкость стен — это признаки магии. Иллюзия редко бывает идеальной: она реагирует на внешние воздействия, особенно на магическую энергию. Если ты ударишь по ней концентрированным импульсом, она может рассыпаться, как треснувшее стекло.

Дайрон задумчиво провёл ладонью по стене. Поверхность на мгновение дрогнула под его пальцами, словно живая.

— Возможно, ты права, — произнёс он. — Но из-за этой тьмы сил у меня почти не осталось.

— Одна я её не разрушу, мне нужна твоя помощь. Ты ведь тоже хочешь выбраться от сюда, так помоги мне.

— Давай попробуем. — устало вздохнул юноша.

Они подошли к участку стены, где мерцание воздуха было заметнее всего, а поверхность подрагивала, будто тонкая плёнка на воде. Ренэрин закрыла глаза и сосредоточилась: отпустила боль, заглушила тревогу — внутри осталась лишь чистая энергия. Сила собралась в груди, потекла по рукам к кончикам пальцев. Дайрон, несмотря на раны, собрал остатки воли. Он положил ладонь на стену — пальцы дрожали, но касание было твёрдым. Юноша отрешился от боли и направил внимание к источнику магии внутри себя. Ренэрин приложила свою руку рядом. Между пальцами пробежала лёгкая искра — отклик двух потоков силы. Ладони нагревались, стена под руками задрожала, мерцание усилилось. По поверхности побежали трещины, воздух загустел и зазвенел от напряжения, пламя свечи за спинами затрепетало.

Раздался резкий треск, будто лопнула струна. Стена пошла волнами, вспыхнула ослепительным голубоватым светом — и рассыпалась, обнажая узкий проход. Из него пахнуло свежим воздухом, донёсся звук капающей воды. Ренэрин отшатнулась, тяжело дыша. Руки дрожали, в висках пульсировала боль, но внутри разливалась волна облегчения. Дайрон опирался на уцелевший участок стены — грудь вздымалась, лицо было бледным, а на лице сияла улыбка. Тьма позади уже начала мерцать, затягивая брешь: время работало против них.

Схватив Дайрона за руку, она подтолкнула его вперёд. Они пролезли через щель и оказались в длинном коридоре. За спиной зазвучал шёпот.

— Закрой уши и иди вперёд, — Дайрон схватил девушку за плечи, притянул к себе и шепнул на ухо. Выпустив магическую сферу, они направились вперёд.

Коридор постепенно расширялся и светлел — будто магия Дайрона растекалась по стенам, разгоняя тьму. С каждым шагом Ренэрин ощущала, что за ними ктото следит. Шёпот становился отчётливее, заманчивее. Она крепче сжала руку Дайрона и двинулась вперёд. Вскоре перед глазами мелькнула нить белоснежной ауры. Вдалеке появился слабый серебристый свет — он мерцал и менял направление. Свет начал обретать форму: на камне проступил сложный узор. Шёпоты теней затихли, словно чегото испугавшись. Коридор попрежнему извивался, но уже не казался бесконечным.

Наконец перед ними распахнулись массивные двери, украшенные тем же сияющим узором, что сопровождал их весь путь. За ними открылось огромное помещение. В центре, на постаменте, возвышался Грааль.

— Так это и есть «зал первородных»?

— Зал первородных? — недоумивал Дайрон.

— Аракано мне рассказывал, что зал первородных создан из света и тьмы.

Зал был выстроен из белоснежного камня — как и храм нимф. Здесь не было ни скамей, ни алтарей для молитв: место служило иной цели. Подняв голову, Ренэрин разглядела куполообразный потолок. В его центре была высечена луна, а вокруг — сцены из истории Роксизии: война грифонов с драконами, битвы нимф и эльфов, гибель дриад от рук фавнов и, главное, вечная борьба света и тьмы. Девушка не могла оторвать взгляда от этих картин прошлого. Взгляд скользнул к центру зала — к небольшому алтарю. Под серебристым светом сиял золотой грааль. Ренэрин медленно приблизилась к постаменту. Она протянула руку, едва коснулась поверхности грааля — и замерла.

— Ренэрин! — внезапно раздался знакомый голос.

Она резко обернулась и увидела Аракано на пороге в зал.

— Рена, бери грааль и уходим, — выхватив меч, бросил Дайрон.

— Не смейте трогать грааль! — голос Аракано разнёсся по залу, словно раскат грома.

— Не слушай его, это не Аракано — всего лишь тень, — тихо произнёс Дайрон, не сводя глаз с входа.

Девушка поднялась по ступеням.

— Вы даже не представляете, с чем имеете дело. Эта сила не принадлежит вам! — напирала тень, но перешагнуть не решалась.

Ренэрин колебалась, желая прикоснуться к граалю. В этот миг, когда всё застыло в напряжённой тишине, в сознании прозвучали слова, будто исходившие от самого грааля:

«Лишь истинный свет озарит тьму и вернёт равновесие в мире. Первородный пробудит силы древней магии, изгоняя тьму из мира.»

Сердце Ренэрин забилось сильнее. Она снова шагнула вперёд и, не оглядываясь на тень, уверенно протянула руку к граалю. Пальцы коснулись холодной, гладкой поверхности — и по телу пробежала волна энергии. Свет в зале вспыхнул ярче. Купол словно засветился изнутри. Барельефы ожили: картины прошлого превратились в голографические видения, заполнившие пространство. Враг, казавшийся непобедимым, отступал перед мощью истинного света. Ренэрин обернулась к Дайрону. Свет струился от грааля, преображая мрачные коридоры. В этот миг она почувствовала: часть этой силы теперь принадлежит ей. Грааль откликнулся на прикосновение более ярким светом. Тень, стоявшая у порога, вздрогнула и отступила. Лицо исказилось от боли и ярости. С отчаянным воем она исчезла, оставив лишь эхо зловещего обещания.

Женский голос наполнил зал:

«Когда один из первородных очистит земли от безмолвий, когда прольётся свет невольный, вернётся и покой, и благодать земель!»

Глава 28

— Чёртовы тени! — стиснув зубы, Аракано сделал резкое движение рукой, рассекая лезвием вязкую тьму. Но все его попытки были тщетны. Лезвие проходило сквозь чёрные силуэты, не оставляя даже следа. Тени лишь извивались, растягивались и снова смыкались вокруг него, холодными щупальцами цепляясь за плечи и запястья. Воздух стал густым, почти осязаемым, а дыхание вырывалось короткими, рваными толчками. Аракано отступил на шаг, чувствуя, как под ногами дрожит земля. Он знал: обычные удары здесь бессильны. Вуку махал лапами, скалил клыки и рычал. Голубая шерсть встала дыбом. Руки Аракано дрожали, но пальцы нащупали грубую ткань мешка за пазухой. Запах был ему знаком, сладковатый, с примесью листвы и пряностей. Суим.

Аракано заглянул в мешочек. Порошка было меньше горсти — серебристые крупицы едва прикрывали дно. Он на мгновение замер, взвешивая в ладони драгоценную ношу. Столько надежд — и так мало вещества. Парень сжал губы, не зная что и делать. Растений из которых можно создать порошок больше нет, а это значит спугнуть терраликсов будет нечем. Мысль обожгла его: если он потратит суим сейчас, в следующий раз помощи ждать будет неоткуда. Но тени уже оплетали руки, сковывая движения, ледяные щупальца подбирались к горлу. Он бросил взгляд на Вуку. Зверь метался вокруг, рычал, бил лапами по тьме — тщетно. Голубая шерсть искрилась в слабом свете, будто пыталась сама излучать защиту, но силы её не хватало. Аракано закрыл глаза на миг, вслушиваясь в себя.. Он вспомнил, как алхимик вручал ему мешочек: «Используй с умом. Суим будет сложно добыть в людском мире.» Решившись, Аракано глубоко вдохнул, задержал дыхание и резким движением кинул последнюю горсть в тени перед собой. Затем — вспышка. Не яркая, не огненная, а холодная, пронизывающая. Свет суима разливался волнами, окрашивая тени в оттенки лунного серебра. И тут же их очертания изменились: вместо бесформенных щупалец проступили контуры — узкие вытянутые тела, длинные когтистые лапы, головы с пустыми глазницами. Тени больше не были просто тьмой — они стали видимыми, материальными, уязвимыми. Они зашипели — звук напоминал треск льда под ногами, — и отпрянули от света, сбившись в плотную массу. Их движения стали резкими, судорожными, словно они пытались скрыться.

Сжав рукоять меча, Аракано шагнул вперёд. Клинок, прежде бесполезный против бесплотной тьмы, теперь отчётливо разрубал плоть. Каждая рана, нанесённая теням, источала тусклое свечение — будто внутри них таился угасающий свет, который теперь просачивался наружу. Отрубленные щупальца падали на землю и, извиваясь, рассыпались серебристой пылью, которая тут же растворялась в воздухе с лёгким шипением. Вуку уловил перемену. Его рык стал торжествующим. Зверь прыгнул вперёд, целясь в одну из теней, и на этот раз когти глубоко вонзились в тёмную плоть. Вуку рванул тварь в сторону, разрывая её пополам — обе половины задымились и растаяли, оставив после себя лишь слабый запах озона. Как только последняя тень была повержена, Аракано убрал меч в ножны, тяжело дышав. Он кинул взгляд на Ирви. Вуку всё ещё держался бодро, хоть бока его тяжело вздымались после схватки, а голубая шерсть местами потемнела от налипшей тёмной субстанции, что осталась от теней. Зверь встряхнулся, фыркнул, и с шерсти сорвались крошечные искорки

— Да уж, дружок. Давно мы так не бились вместе. — встав на одно колено, Аракано похлопал Ирви на боку. Вуку коротко рыкнул в ответ — негромко, почти подомашнему, и ткнулся головой в руку мужчины. — А теперь искать твою непутёвую хозяйку.

Создав сферу, полную света, Аракано выпустил её вперёд — она поплыла над полом, отбрасывая дрожащие блики на каменные стены и освещая путь. Ирви принюхался, настороженно повёл ушами, затем резко рванул вперёд, почти бесшумно скользя по каменному полу. Аракано, на мгновение задержав взгляд на мерцающей сфере, последовал за зверем. Они мчались по коридорам — быстро, но осторожно, то прижимаясь к стенам, то перебегая открытые участки. Поворот за поворотом, узкий проход сменяется просторным залом, затем снова тесный коридор с низкими сводами. Замок казался бесконечным лабиринтом, созданным, чтобы сбить с толку любого непрошеного гостя: одинаковые арки, повторяющиеся узоры на стенах, двери без ручек, ниши с пустыми статуями — всё сливалось в монотонную череду каменных форм. Ступени под ногами отдавали гулким эхом, и каждый шаг разносился по подземелью. Аракано ловил отблески света на влажном камне, замечал трещины в кладке, угадывал скрытые ниши в игре теней. Сфера плыла впереди, её сияние пульсировало в такт их дыханию — чуть ярче, когда Ирви замедлял бег, чуть тусклее, когда они ускорялись. Зверь то и дело останавливался, принюхивался, склонял голову набок, прислушиваясь к звукам замка. Пару раз вуку замирал перед ничем не примечательной стеной, тихо рычал, а затем находил незаметный поворот, скрытый за выступом колонны или завуалированный оптической иллюзией. Воздух становился всё холоднее, пахло сыростью и чемто ещё — терпким, древним, словно здесь столетиями копилась память забытых времён. Аракано сжал рукоять меча. Когда-то он приходил со своим наставником в эти места, доходя до зала первородных, вот только сейчас много чего сменилось местами. Тени хорошо постарались, изменив это место. Аракано ускорил шаг. За последней дверью, которую он распахнул с решимостью воина, открылось величественное пространство, не поддающееся описанию. Зал первородных.

Свет, исходящий от грааля, мгновенно ослепил Аракано. Он зажмурился, но всё же шагнул вперёд — и сияние, обволакивая, проникло вглубь, наполняя тело непривычной лёгкостью. Всего несколько секунд — и поток света взметнулся столбом к небесам, а затем, словно разливающаяся река, растёкся по всей долине. Он озарил склоны холмов, высветил трещины в древней мостовой, заставил заиграть радужными бликами капли росы на траве. Шёпот, едва уловимый, обращённый к древней легенде, смолк — и наступила глубокая тишина, в которой отчётливо слышалось учащённое дыхание троих. Аракано осторожно открыл глаза. Рядом застыл Дайрон, и оба не могли отвести взгляда от принцессы. В сиянии грааля её силуэт казался неземным: платье мерцало, будто сотканное из лунного света, а несколько выбившихся локонов приобрели белоснежный оттенок — словно серебро, омытое светом полной луны. Как только свет рассеялся, Ренэрин подняла грааль. Пальцы слегка дрожали, но хватка оставалась твёрдой. Она спустилась по ступеням и настороженно осмотрелась, вслушиваясь в безмолвие зала. Повернувшись к спутникам, Ренэрин заметила искреннее изумление на их лицах: широко раскрытые глаза Аракано, застывший на губах Дайрона невысказанный вопрос.

— Что с вами?

— Ренэрин, твои волосы... — начал было Дайрон, но продолжить не смог.

— Что с ними не так? — девушка смотрела то на Аракано, то на Дайрона и в конце посмотрела взяла одну из прядей в ладонь и обомлела. — Что с моими волосами?

Она в недоумении посмотрела на Аракано.

— Я конечно слышал, что чем сильнее магия, тем больше меняется их облик. Но никогда бы не подумал

— Такое было и раньше? Не припомню такого в истории.

— Было. Первородные принимают облик, под стать своей магии. Кто-то больше отходил во тьму, а кто-то к свету. В книгах об этом не пишут, мне рассказывал об этом наставник.

Девушка с улыбкой посмотрела на Аракано, потом на Дайрона. Принцесса осторожно провела рукой по изменившимся локонам — они стали почти белоснежными, отливая серебром в свете Грааля. Она ощутила лёгкую пульсацию в кончиках пальцев, будто сама магия струилась по венам, пробуждая чтото древнее, давно забытое.

— Значит ли это, что моя магия начала просыпаться? — тихо спросила Ренэрин, всё ещё не отрывая взгляда от своей пряди.

— Она начала пробуждаться задолго до этого дня, — ответил Аракано, скрестив руки на груди. — Магия зала первородных на паре с селунисом лишь ускорила этот процесс. Ты ведь и раньше чувствовала чтото, верно?

Ренэрин кивнула, вспоминая, как в самые тяжёлые минуты её словно вело чтото — едва уловимый шёпот ветра, внезапная ясность мысли, когда казалось, что выхода нет.

— Да, — прошептала она. — Но теперь это ощущается иначе. Сильнее. Как будто внутри меня чтото раскрылось.

Вуку подошёл к Ренэрин и ткнулся носом в её ладонь. Принцесса улыбнулась и погладила зверя по голове.

— Думаю, нам пора убираться от сюда.

Покинув стены дворца, они втроём вышли на улицу. Каменная пустыня, некогда безжизненная, начала медленно расцветать. Солнце стало теплее, а ощущение смерти, висевшее в воздухе, притупилось. Дайрон шёл вперёд, а Аракано схватил Ренэрин за руку и остановил. Когда юный гвардеец отошёл на приличное расстояние, Аракано тихо произнёс:

— Только не говори, что он пойдёт с нами.

— А почему бы нет? — невинно улыбнулась Рена.

— Издеваешься?! Он же гвардеец! Подобные ему держат в страхе всю Роксизию, — Аракано говорил тихо, но в его голосе звенела неприкрытая тревога. Ренэрин мягко высвободила руку, но её взгляд остался твёрдым.

— Дайрон больше не служит Владыке, — сказала она. — Он сам это подтвердил, когда спас меня. Он рискнул своей жизнью.

— Рискнул — ещё не значит, что заслуживает доверия, — буркнул Аракано, бросая настороженный взгляд на удаляющуюся фигуру гвардейца. Тот остановился, обернулся, ожидая их, и Ренэрин махнула ему рукой, призывая подождать.

— Ты вечно ищешь подвох, а что если его нет?

— Может быть и есть! Мы не знаем, что у него на уме.

— Будь он опасен, кулон бы уже предупредил меня, так? — Ренэрин замолчала, не отводя взгляда от парня. Тот колебался, но ничего не мог ответить. Аракано стиснул зубы, и на его скулах заиграли желваки. Он невольно сжал кулаки, стараясь унять закипающее внутри раздражение — не столько на Ренэрин, сколько на ситуацию в целом.

— Рена, — произнёс он чуть громче, тут же осекся и понизил голос, — ты слишком доверчива. Слишком. Ты видишь в других лучшее, даже когда они этого не заслуживают.

Он бросил ещё один колючий взгляд на Дайрона. Тот стоял в нескольких шагах впереди — прямая спина, руки по швам, взгляд устремлён вперёд. Форма гвардейца сидела на нём как влитая, подчёркивая выправку, выработанную годами строевой подготовки. Каждый изгиб этой формы, каждая эмблема на плече казались Аракано насмешкой над всем, за что они боролись.

— Посмотри на него, — продолжил Аракано, едва шевеля губами. — Он — часть системы, которая уничтожает Роксизию. Гвардейцы — это кулаки Владыки. Они избивают крестьян, отбирают последнее, разгоняют любые попытки сопротивления. Сколько раз я видел, как такие, как он, врывались в дома, ломали двери, уводили других в темницы… До моего побега я этого вдоволь насмотрелся.

Его голос дрогнул от сдерживаемых эмоций. Вуку, почувствовав настроение хозяина, тихо зарычал, не сводя глаз с гвардейца.

— И ты хочешь, чтобы я вот так просто взял и поверил, что он вдруг переменился? Что один добрый поступок перечёркивает годы службы у тирана?

Ренэрин слушала, не перебивая. Её лицо оставалось спокойным, но в глазах читалась твёрдая решимость.

— Аракано, — мягко, но твёрдо сказала она, — ты ведь тоже «часть системы», как сейчас говоришь. Вот только ты не служишь Владыке. Наоборот. Притащил меня в Роксизию и обучил, как когда-то обучали тебя

Аракано замер. Слова Ренэрин ударили точно в цель.

— Разница в том, — процедил он сквозь зубы, — что я никогда не поднимал меч на свой народ. А он — поднимал. Или стоял рядом и смотрел, как это делают другие. Я стал гвардейцем тогда, когда Империей правил твой отец.

— Он может искупить вину, — настаивала Ренэрин. — Мы все совершали ошибки. Но сейчас у нас одна цель: спасти Роксизию. И если Дайрон готов помочь — почему мы должны его отталкивать?

Аракано провёл рукой по лицу, пытаясь унять бурю эмоций. Внутри него боролись два чувства: холодный расчёт осторожного бойца, который не мог доверять бывшему гвардейцу, и понимание того, что Ренэрин права — им нужны союзники. Особенно теперь, когда магия пробуждается в ней, а Грааль у них в руках.

— Ладно, — наконец выдавил он. — Пусть идёт. Но я буду следить за ним. Каждую секунду. Если он хоть раз поднимет свой меч — не сомневайся, я собственноручно убью его.

— Я верю ему. И знаю: он не предаст.

Улыбнувшись, она медленно побрела к юному гвардейцу, а Аракано просто стоял и наблюдал.

— Время покажет...

Тщательно проверив амуницию своего скакуна, Ренэрин ласково погладила коня по бархатистой морде, ощутив под ладонью тёплое дыхание животного. Затем она невольно бросила взгляд в сторону Дайрона. Тот невозмутимо снял плащ и аккуратно уложил его в седельную сумку. Каждое действие гвардейца выглядело до того размеренным, что казалось почти вызывающим на фоне напряжённой атмосферы. Аракано, стоявший чуть поодаль, не сводил с юноши тяжёлого взгляда. Его глаза, холодные и настороженные, следили за каждым движением Дайрона. Казалось, он готов в любой момент отразить атаку.

Достав из-за пазухи свисток, Дайрон прислонил губы к нему и дунул. Пронзительный звук прорезал тишину, эхом отразившись от древних развалин. И почти в тот же миг в поле зрения появился сокол. Его огромные крылья отливали всеми оттенками вечернего заката — от глубокого алого у основания до золотистооранжевого на кончиках перьев. Птица лениво кружила над головами путников, описывая широкие круги, постепенно снижаясь к хозяину. Дайрон шагнул вперёд, осторожно протянул руку — сокол, узнав хозяина, чуть склонил голову и спокойно опустился на предложенную перчатку.

— Это зарник? — удивился Аракано, посмотрев на юного гвардейца. Тот лишь довольно кивнул и присев на корточки, опустил руку на землю. Зарник долго думал, наклоняя голову в бок, а после всё же соизволил сойти на землю.

— Что же тебя так удивляет, генерал? — Дайрон посмотрел на Аракано.

— Зарники были большой редкостью, а после прихода Владыки, я думал что их полностью истребят.

— Так и было. Зарников было велено отловить и отправить в столицу. Мясо их очень вкусное, так что Владыка решил наслодится этим деликатессом. Даже зная, что эти птицы вымрут — продолжил Дайрон, осторожно поглаживая перья зарника. — Но три года назад, когда я был в горах, нашёл нетронутое гнездо. Там лежало яйцо с красной скорлупой — яркое, словно капля крови на сером камне. Мне стало жалко… Я спрятал его под одеждой, унёс подальше от тех мест, где могли найти другие гвардейцы.

Он на мгновение замолчал, глядя на птицу, которая теперь тёрлась клювом о его плечо, будто вспоминая тот день.

— Думал, вылупится — и улетит, — тихо добавил Дайрон. — Но он решил остаться со мной. Мы както сразу поняли друг друга.

Аракано молча слушал, и его лицо постепенно менялось: настороженность в глазах чуть ослабла, сменившись чемто похожим на уважение. Он сделал шаг ближе, не отрывая взгляда от зарника.

— Удивительно, — произнёс он чуть слышно. — Эти птицы выбирают только тех, кто чист сердцем. Говорят, они чувствуют ложь и предательство за версту.

— Знаю. — почти шёпотом добавил Дайрон.

Он аккуратно привязал Грааль к птицы, тщательно следя за тем, чтобы узел получился крепким, но не сковывал движения.

— Лети в горы подле столицы и не высовывайся, пока я не приеду. Понял меня?

Он посмотрел в глаза птице. Зарник слегка наклонил голову, будто вдумчиво выслушав приказ, и издал короткий, хриплый клёкот — негромкий, но чёткий. Птица расправила крылья, взмахнула ими раз, другой — и, оттолкнувшись от перчатки, плавно поднялась в воздух. Несколько мгновений зарник кружил над ними, набирая высоту, — его оперение вспыхивало в лучах закатного солнца всеми оттенками огня: от тёмноалого у основания перьев до золотистооранжевого на кончиках. Затем, поймав восходящий поток, он развернулся на восток и устремился к далёким горным хребтам, быстро превращаясь в крохотную точку на фоне багряного неба. Дайрон проводил птицу долгим взглядом, пока она совсем не исчезла из виду, и только тогда опустил руку. На его лице проступила лёгкая улыбка — едва заметная, но искренняя.Аракано долго смотрел вслед исчезающей в закатных лучах птице, пока она не превратилась в едва заметную точку на фоне пылающего неба.

— Ну что, куда теперь держим путь? — воодушевлённо произнёс Дайрон, поворачиваясь к Ренэрин и Аракано.

— Думали вначале, что отправимся к разломам, но похоже магия первородных и их закрыла.

Аракано осмотрелся во круг. Трещены, что были в земле и правда затянулись.

— Не думаешь, что они могут быть в других местах? — Ренэрин испуганно посмотрела на Аракано.

— Магия первородных необычайна, Ренэрин. Она распространяется не только по мертвым землям, но и по всей Роксизии.

— Такая магия способная сделать слабее меня и даже тени. — усмехнулся Дайрон, убрав свисток в сидельную сумку.

— Почему тебя эта магия может сделать слабее?

— Потому что он тёмный эльф, как и Владыка. — небрежно кинул Аракано. Его настроение сменилось мгновенье ока.

— Я не выбирал, кем рождаться, — голос Дайрона зазвучал жёстче, а пальцы невольно сжались в кулаки, — и если ты намекаешь, что моя кровь делает меня предателем по умолчанию…

— А разве нет? — Аракано резко развернулся к нему, глаза сверкнули сталью. — Тёмные эльфы служат тьме. Владыка — тёмный эльф, и ты — тёмный эльф. Какая разница, что у тебя на уме, если сама природа толкает тебя к служению злу?

— Разница в воле, — Дайрон сделал шаг вперёд, его лицо исказилось от гнева. — В выборе. В том, что я отказался служить тирану, несмотря на все привилегии, которые он мог мне дать. Я бежал, рискуя жизнью, чтобы помочь тем, кого раньше был обязан преследовать!

— Помочь? — Аракано усмехнулся, и в этом смехе не было ни капли веселья. — Или переметнуться к более выгодной стороне? Ты слишком удобно появился в тот момент, когда нам нужен был проводник. Слишком много знаешь о передвижениях гвардии. Слишком… подозрительно.

— Да как ты смеешь?! — Дайрон рванулся вперёд, рука метнулась к рукояти меча. — Ты не знаешь, через что я прошёл! Не знаешь, скольких я потерял, пытаясь вырваться из этой системы!

Аракано тоже схватился за оружие, его поза стала боевой:

— Зато я знаю, что тёмные эльфы славятся своей хитростью. Может, Владыка послал тебя, чтобы ты втерся к нам в доверие, а потом нанёс удар в спину?

Ренэрин, до этого молча наблюдавшая за нарастающим конфликтом, бросилась между ними:

— Остановитесь! — её голос прозвучал резко, как удар хлыста. — Немедленно!

Она встала лицом к лицу с каждым, широко раскинув руки, словно пытаясь физически разделить мужчин:

— Вы оба нужны нам! Оба! Аракано, ты говорил, что мы не можем позволить себе терять союзников. Дайрон доказал свою верность делом — он спас меня! И как мой подданный, ты не посмеешь тронуть Дайрона.

Девушка выхватила кинжал и выставила его вперёд. Она смотрела на Аракано, не сводя глаз.

— Ренэрин… — Аракано замер, удивлённо глядя на девушку. Его рука всё ещё сжимала рукоять меча, но в глазах мелькнуло замешательство.

— Я сказала — остановитесь, — повторила Ренэрин твёрдо, не опуская кинжал. — Мы не станем убивать друг друга изза подозрений и предрассудков. Аракано, ты учил меня, что истинный правитель отличает где враг, а где друг.

— Знаю, но это и погубило твоего отца! Он не смог отличить врагов от друзей.

— Тебе не известно жив отец или нет!

— Мне известно лишь то, что он исчез в тот самый день, когда Владыка захватил власть, — глухо ответил Аракано, опуская взгляд. — И с тех пор ни слуху ни духу.

Ренэрин на мгновение замерла, в её глазах отразилась боль, но она быстро взяла себя в руки.

— Значит, мы выясним правду, — твёрдо сказала она. — Вместе. Но не ценой раздора между нами.

Она медленно убрала кинжал в ножны и шагнула к Дайрону, положив руку ему на плечо:

— Прости за резкость, Аракано. Но я верю в Дайрона. И прошу тебя хотя бы попытаться довериться ему.

Аракано долго смотрел на них обоих, затем тяжело вздохнул и разжал пальцы, всё ещё сжимавшие рукоять меча.

— Хорошо, — произнёс он наконец. — Я постараюсь. Но помни, Дайрон: одно неверное движение — и я не стану колебаться.

— Я не подведу, — тихо, но твёрдо ответил Дайрон. — Даю слово.

Ренэрин улыбнулась — на этот раз искренне, с облегчением:

— Вот и славно. А теперь — в путь. Чем дольше мы здесь стоим, тем больше шансов, что нас обнаружат.

Оседлав скакунов, они тронулись в путь.

Глава 29

Солнце клонилось к закату, раскрывая красивую палитру розовозолотых оттенков, отражающихся на облаках. За последнее время земли Роксизии значительно изменились: мёртвые земли заполнились травой и цветами. Птицы, возвращавшиеся в эти земли, заливались звонким трелем, оповещая всех в округе. Вскоре деревья вдоль дороги начали сгущаться, образуя над тропой живой свод из ветвей. Трава под копытами лошадей становилась мягче, пружинила, будто приглашая остановиться. Вдалеке, среди изумрудных лугов, показался небольшой ручей — он извивался, словно серебристая змея, едва подсвеченная лучами закатного солнца. Его журчание доносилось до путников, обещая прохладу и отдых. Усталость медленно, но верно наваливалась на плечи, сковывала движения, затуманивала мысли. Предложение остановиться на ночлег возникло само собой, повисло в воздухе — и было тут же подхвачено общим молчаливым согласием.

— Устроим привал здесь, — тихо промолвила Ренэрин, притормаживая своего коня. Место и впрямь оказалось удачным: небольшая поляна, защищённая от ветра стеной старых дубов, с мягкой травой и россыпью полевых цветов. Разбив лагерь, путники наконец позволили себе расслабиться. Аракано разжёг костёр, искры взметнулись в сумеречное небо, а Вуку, обнюхав окрестности, улёгся неподалёку, настороженно поглядывая в темноту леса.

— Ренэрин, — сев подле костра, Дайрон повернул голову к девушке.

— Да? — Ренэрин подняла взгляд от пламени. В отблесках огня её глаза казались глубже и загадочнее, а тени играли на лице, то подчёркивая линию скул, то скрывая её улыбку.

Дайрон некоторое время молчал, словно опасался нарушить хрупкое равновесие тишины, сотканной из треска дров, шёпота ветра и далёких ночных звуков. Набравшись духу, он потёр шею и, отвернув голову, произнёс:

— Не хочешь поохотиться вдвоём? Еды у нас не так много. Нужно поймать чтото на ужин.

Ренэрин резко посмотрела на Аракано. Его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах читалось неодобрение. Он не возразил вслух, но весь его вид говорил: «Будь осторожна». Девушка на мгновение задумалась, внимательно наблюдая за пляшущими тенями. Небо, словно гигантский парус, уже начинало покрываться россыпью звёзд — мелких, ярких, холодных. Воздух наполнялся прохладой, а ветер шептал чтото едва уловимое.

— Хорошо, идём.

Взяв колчан и кинжалы, Ренэрин и Дайрон двинулись вглубь леса. С каждым шагом звуки лагеря отдалялись, а шум вечернего леса становился отчётливее: шорох листвы под лапами невидимых зверьков, шелест кустарников, неясные голоса ночных птиц, далёкий крик филина. Они шли медленно, не спеша. Прогулочным шагом.

— Почему ты защитила меня перед Аракано? Не думаешь, что Аракано может оказаться прав?

Он с лёгкой улыбкой повернулся к Ренэрин. Та пару секунд помолчала, а после рассмеялась.

— Не знаю... Просто чувствую, что ты не опасен. Если бы ты хотел убить меня, то сделал бы это давно.

Дойдя до реки они сели на берег, смотря на отражение звёзд.

— Ты спас меня в руинах замка, хотя мог просто дать разбиться и забрать кулон, чтобы доставить его Владыке, — продолжила Ренэрин, глядя на мерцающие отражения звёзд в воде. — Ты помог мне справиться с шёпотом теней.

Она повернулась к Дайрону. В свете луны его черты казались мягче, а в глазах читалась искренняя благодарность.

— К тому же, — добавила девушка с лёгкой улыбкой, — я видела, как ты обращался с зарником. Как сказал Аракано, к злодеям такие птицы не привязываются

Дайрон опустил взгляд, будто смутившись. На мгновение он замолчал, прислушиваясь к шуму реки и ночным звукам леса. Затем тихо произнёс:

— Спасибо, что веришь в меня. Это… много значит. Особенно после всего, что было.

Он провёл рукой по траве, подбирая небольшой камешек, и бросил его в воду. Круги разошлись по поверхности, нарушив зеркальное отражение звёзд.

— Знаешь, — продолжил он, — когда я впервые увидел тебя, я подумал что ты необычайна и сейчас я в этом всё больше убеждаюсь.

Ренэрин слегка покраснела и опустила глаза.

— Я просто стараюсь делать то, что должна, — тихо ответила она. — Но без Аракано я бы уже давно пропала.

Дайрон покачал головой:

— Ты недооцениваешь себя. Ты умеешь видеть то, что скрыто от других. Ты видишь людей — не их прошлое, а их суть.

Дайрон приблизился к Ренэрин, убрав волосы за ухо. Его пальцы едва коснулись её кожи — лёгкое, почти невесомое прикосновение, от которого по спине девушки пробежала дрожь. Она невольно задержала дыхание, чувствуя, как учащается пульс.

— В этом и твоя сила, — продолжил он чуть слышно, не отводя взгляда. — Когда ты смотришь на меня… я чувствую, что могу быть собой. Настоящим.

Ренэрин подняла глаза.

— Я… — она запнулась, подбирая слова. — Я просто не понимаю, как можно судить о других по его происхождению или прошлому. Мы же не рождаемся злыми или добрыми. Мы становимся такими — или не становимся. По своему выбору.

Дайрон медленно кивнул, и его рука скользнула вниз, едва касаясь её плеча.

— Ты говоришь так, будто сама никогда не ошибалась.

— Ошибалась, конечно, — Ренэрин невесело улыбнулась. — И не раз. Но каждый раз я пыталась понять, почему поступила так, а не иначе. И старалась исправить то, что натворила. Разве не в этом суть?

Он чуть наклонился ближе. Теперь их разделяло всего несколько дюймов — достаточно, чтобы чувствовать тепло друг друга, слышать учащённое дыхание.

— Не зря народ распускает слухи о тебе.

— Какие слухи?

— Когда до нас дошла весть, что принцесса прибыла в Роксизию, меня и остальных отправили поймать тебя. Но что-то в груди екнуло. Я решился нарушить приказ и сбежал в одну из ночей. Потом в деревнях, где я останавливался до ушей доносились слова жителей о том, как принцесса со своим напарником перебили гвардейцев одного за другим. Говорили что она переняла в себя лучшие качества своих родителей: красоту и доброту матери, а так же силу и доблесть своего отца.

Ренэрин слушала, затаив дыхание. Луна, словно древний страж, освещала их лица бледным светом, а река тихо напевала свою вечную песню. Казалось, время тянется бесконечно. Голова девушки невольно опустилась на плечо Дайрона, и от чегото ей стало легче на душе — будто тяжесть, копившаяся месяцами, понемногу отпускала. Она прикрыла глаза на секунду, а по ощущениям прошло несколько часов. Дайрон не отстранился. Напротив — чуть сдвинулся, чтобы ей было удобнее, и тихо произнёс:

— Пора возвращаться. Аракано, наверное, уже волнуется.

Ренэрин вздохнула, медленно отстраняясь. В груди всё ещё трепетало от сказанных слов, но реальность настойчиво напоминала о себе: ночь становилась всё прохладнее, а до лагеря предстояло пройти немалый путь.

— Да, — кивнула она, поднимаясь и отряхивая подол плаща от травинок. — Нужно успеть до того, как туман опустится на лес.

Дайрон встал, протянув ей руку. Она приняла помощь, и на мгновение их пальцы соприкоснулись — дольше, чем требовалось. Оба улыбнулись, не сговариваясь, и двинулись вдоль берега, постепенно сворачивая в чащу. Тропа, протоптанная лесными зверями, вилась между деревьями, уводя вглубь. Луна освещала путь, бросая на землю кружевные тени ветвей. Ренэрин шла первой, осторожно переступая через корни и упавшие сучья, а Дайрон следовал за ней, время от времени оглядываясь. Казалось, если кто-то нападёт на них, он примет удар на себя без раздумий. Тишина вокруг была живой: шелест листьев, далёкий крик ночной птицы, шорох в подлеске — всё это сливалось в мелодию леса, к которой они уже успели привыкнуть. Ренэрин невольно замедлила шаг, вслушиваясь в звуки, и вдруг остановилась.

— Ты слышал? — тихо спросила она, поворачиваясь к Дайрону.

Он замер, напрягая слух. Гдето впереди, в глубине леса, чтото зашуршало, хрустнула ветка. Воздух наполнился ожиданием — не угрозы, но чегото нового, неожиданного. Спустя какоето время напряжённое молчание нарушил шорох впереди. Дайрон непроизвольно замер, вглядываясь в чернильную тьму леса. Ренэрин вскинула голову и уверенно натянула тетиву лука, её пальцы легко легли на оперение стрелы. В тишине ночи, среди янтарных теней, пляшущих в свете луны, они заметили маленького зайчонка. Ренэрин и Дайрон переглянулись, понимая бессмысленность охоты на столь беззащитное существо. В глазах девушки мелькнуло чтото тёплое — смесь нежности и лёгкой грусти. Она медленно опустила лук, осторожно положила стрелу обратно в колчан и сделала осторожный шаг вперёд, стараясь не спугнуть его. Но, нечаянно наступив на сухую ветку, замерла: резкий треск нарушил ночную тишину, и зайчонок насторожился. Он присел в траву, настороженно поводя ушами, а его глазкибусинки внимательно следили за незнакомцами.

Дайрон медленно подошёл к Ренэрин и, не говоря ни слова, осторожно обнял её за плечо. Лёгкое, но уверенное прикосновение слегка смутило девушку, однако она позволила себе мягко улыбнуться, чувствуя, как напряжение покидает тело. Зайчонок, уловив отсутствие угрозы, расслабился. Он снова принялся исследовать землю под лапами, обнюхивая каждый корешок и камешек, будто искал чтото важное — может, забытый орех или сладкий корень. Его маленькие лапки ловко перебирали по мху, а пушистый хвостик подрагивал от усердия. Мягкий свет звёзд рассыпался по поляне, создавая иллюзию мерцающего одеяла, под которым укрылись все обитатели леса. Воздух наполнился прохладой и запахом влажной земли, прелых листьев и хвои. Тишина стала почти осязаемой — такой, в которой слышно, как бьётся сердце природы: далёкий крик филина, шорох ежа в кустах, едва уловимое дыхание ветра в ветвях.

— Он милый, — невольно бросил Дайрон, с нежностью глядя на зверька. В его голосе прозвучала непривычная мягкость, почти детская радость. Ренэрин слегка повернула голову к нему. Он, словно не заметив этого, продолжал любоваться маленьким существом, и в его взгляде промелькнуло чтото тёплое, будто он вспомнил о чёмто давно забытом и приятном. Ренэрин тихо усмехнулась, не став ничего говорить. Ей вдруг стало удивительно спокойно — так, будто весь мир на мгновение остановился, оставив только их троих в этом волшебном мгновении. Решив оставить зайчонка в покое, они медленно отошли назад, позволяя ночной природе вновь завладеть этим укромным уголком мира. Вдалеке слышался шелест крыльев ночной птицы, отправившейся на охоту под пристальным наблюдением луны. Её серебристый свет заливал лес, превращая обычные деревья в сказочных стражей.

Спустя час, так и не добыв существенного пропитания, они медленно направились обратно в лагерь. Костёр всё ещё пылал, разбрасывая искры в ночное небо, словно приветствуя их возвращение. Аракано сидел у огня, и на его лице появилась едва заметная ухмылка, когда он увидел их пустые руки.

— Похоже, ужинать будем травой, — со смехом сказал он, кивая в сторону их безрезультатной «охоты».

Ренэрин только махнула рукой, усаживаясь у пламени и с наслаждением подставляя ладони теплу. Огонь ласкал кожу, прогоняя остатки вечерней прохлады. Дайрон последовал её примеру, легко и непринуждённо устраиваясь рядом. Его взгляд на мгновение задержался на Ренэрин, прежде чем он повернулся к костру.

— Сегодня мы будем голодать! — с улыбкой заметила Ренэрин, нарочито драматично вздохнув.

Аракано молча покачал головой, а затем неожиданно протянул им по куску жареной рыбы, от которой шёл аппетитный аромат.

— Пока вы там «охотились», я успел поймать для нас ужин, — пояснил он.

Ренэрин удивлённо взглянула на Аракано, а затем благодарно улыбнулась и взяла рыбу. Тёплое мясо нежно таяло во рту, наполняя её ощущением сытости и покоя. Она закрыла глаза на мгновение, наслаждаясь вкусом и теплом. Дайрон, прожевывая свой кусок, бросил на друга задумчивый взгляд, в котором читалась искренняя признательность. Пламя костра дарило им не только тепло, но и уютное ощущение дома — пусть и временного, но такого родного в этом бескрайнем лесу. Искры взмывали в небо, словно маленькие звёзды, стремящиеся к своим большим сёстрам.

— Ты, как всегда, спаситель наших желудков, — добродушно заметила Ренэрин, отрывая кусочек рыбы.

Аракано усмехнулся в ответ, указывая глазами на тлеющие угли.

— Ну, ктото же должен заботиться о том, чтобы мы не умерли от голода, — подшутил он, с удовольствием грея руки у огня. — Быстро заканчивайте с едой и будем спать. Путь не близкий, а времени у нас всё мало.

— В каком смысле?

Роглотив кусок, Ренэрин посмотрела на Аракано.

— Мне прислали весть из лагеря. Двух разведчиков отправили на эшафот!

Глава 30

Лучи солнца слегка коснулись век. Ресницы дрогнули и глаза чуть приоткрылись. До носа донеслись дивные, сладкие ароматы цветов. Приподнявшись, Ренэрин осмотрелась во круг: она была окружена различными цветами от белых ромашек, до алых маков. Позади неё располагалась полоса леса. Голубое полотно обрамляли белоснежные облака похожие на клочья сахарной ваты. Летний ветер трепал золотистые волосы Ренэрин, заставив обернуться. Поле, расположенное на скале заканчивалось небесной полосой. На краю стоял человек или... эльф. Белоснежные, длиные волосы скрывали спину. Он стоял у обрыва, держа в руках белый цветок. Девушка сделала шаг вперёд, не отрывая глаз от незнакомца. Заметив приближающийся силуэт, он улыбнулся так тепло, что казалось, она озаряет мир точно солнце. Когда Ренэрин подошла ближе, её охватило странное ощущение: лицо мужчины было расплывчатым, словно скрытым лёгкой дымкой.

— Кто ты? — закрывая глаза от солнца рукой, произнесла девушка. Мужчина старался держаться на расстоянии, но не отводил взгляд от девушки. Пусть глаз и не было видно, Ренэрин всё равно чувствовала тепло на душе. Он молча стоял, не спеша что-то говорить, но в какой-то момент из уст вырвались слова:

— Ты так же прекрасна, как и сиарейн.

Ренэрин смотрела на мужчину, её сердце трепетало от какого-то волнения. Мужчина стал шагать ей навстречу, его движения были плавными и естественными. Несмотря на туман перед её глазами, она поняла: его отчаяние и надежда навеки соединены с его спокойной улыбкой.

— Иногда мы забываем, кто мы есть, чтобы вновь обрести себя.

Ренэрин почувствовала, как её сердце мелодично отозвалось на эти слова. Мужчина, держа в руке нежный цветок, осторожно вколол его в волосы Ренэрин, а затем мягко, почти благоговейно, коснулся губами её лба. В тот же миг неведомая тяжесть, столько времени давившая на душу, начала спадать.

— Моя милая, я жив… Жив и жду тебя, — произнёс он едва слышно, словно на последнем дыхании. — Жду, когда же ты вернёшься ко мне. Нива, я буду ждать тебя в нашем любимом месте!

«Нива?» — имя матери пронзило сердце девушки, словно острая стрела. Оно прозвучало, как далёкий звон колоколов — тихий, но отчётливый, наполнивший душу светлой грустью и трепетом. Ренэрин замерла, поражённая и смущённая. Она подняла глаза на мужчину. Он снова коснулся её волос, аккуратно поправляя завиток. Прикосновение было невесомым, почти призрачным, но по коже пробежал приятный холодок. Небо над ними начало светлеть, предвещая рождение нового дня. Переливы зари разливались по горизонту, окрашивая редкие облака в нежные оттенки розового и золотого. Мужчина слегка сжал её руку, и в этом жесте Ренэрин уловила чтото прощальное. Она вдруг заметила, что его фигура начинает растворяться в лучах восходящего солнца — сначала края силуэта стали размываться, затем очертания потеряли чёткость, и вот уже он напоминал мираж, тающий в утренней дымке.

— Не забывай… — прошептали его губы, едва уловимо, почти беззвучно, прежде чем он окончательно исчез в сиянии рассвета.

***

Ренэрин открыла глаза, медленно и не охотно. Сон достаточно быстро отступил. Рена заметила, что на небе только-только начинает светлеть горизонт. Она прикрыла глаза, позволив звукам природы окутать её, как тёплое одеяло. Слова мужчины всё ещё эхом звучали в её сознании, как мелодия забытой песни. Тем временем, Аракано и Дайрон мирно спали рядом с ней. Лёгкий ветерок заиграл в их волосах, словно пытаясь разбудить.

Поднявшись со своего места, она решила прогуляться в лес, надеясь проветриться и обдумать те слова. Идя по тропе, Ренэрин задумчиво смотрела в землю. Чтото не давало ей покоя: силуэт, мелькнувший краем глаза, был до боли знаком, словно она уже видела его — но где? Воспоминания ускользали, а голова болела всё сильнее. Тело наполняла слабость, будто ктото вытягивал из него силы.

Идя по тропе, Ренэрин задумчиво смотрела в землю. Чтото не давало ей покоя: силуэт во сне, был до боли знаком, словно она уже видела его — но где? Воспоминания ускользали, а голова болела всё сильнее. Тело наполняла слабость, будто ктото вытягивал из него силы. В какойто момент девушка остановилась. Из задумчивости её вывел топот маленьких лап: позади бежал Ирви. Приблизившись к хозяйке, вуку остановился и наклонил голову набок. Ренэрин улыбнулась и, подняв пушистого друга на руки, легонько коснулась пальцем его холодного носика.

— А ты, как всегда, за мной по пятам? — тихо произнесла она. — Ирви, как думаешь, что нас ждёт дальше?

Сев на берег реки, Ренэрин почесала пушистую шею. Ирви закрыл глаза от удовольствия, и девушка усмехнулась, крепче обняв пушистика.

— Какая же трогательная картина, — раздался чейто смех за спиной.

Ренэрин резко обернулась, вглядываясь в сумрак леса. Ночная тьма скрывала всё, кроме неясных очертаний деревьев. Ирви спрыгнул с её рук, начал рычать и скалиться — уши прижались к макушке, шерсть встала дыбом. Поднявшись, Ренэрин быстрым движением достала кинжал, стараясь сохранить хладнокровие. Шаги приближались с разных сторон — незнакомец был не один. Из темноты леса начали выходить фигуры: сначала неразборчивые, как тени, но постепенно обретающие очертания. Наёмники. Они двигались ловко и беззвучно, словно ночные хищники, привычные к этой густой тьме. Ренэрин прищурилась, пытаясь рассмотреть их лица, но капюшоны и маски скрывали черты. Лишь блеск стали выдавал их намерения. Рычание Ирви казалось оглушительным на фоне тишины ночного леса. Наёмники остановились в нескольких метрах от неё. Их тени сливались с деревьями, создавая иллюзию, будто сам лес поддерживает их. Один из них, выделявшийся уверенной осанкой и холодным взглядом, сделал шаг вперёд.

— Не бойся, мы не причиним тебе вреда, если ты не будешь сопротивляться, — его голос прозвучал неожиданно мягко, словно шелест листьев на ветру.

Ренэрин сжала кинжал крепче — сердце забилось быстрее. Она понимала: она в ловушке, и шансов на побег почти нет. Ирви медленно отступил назад, встав защитной стеной перед хозяйкой, готовый к бою.

— Не глупи, малышка. Это не твоя война. Владыке нужны только твои силы. Отдай их — и ты вернёшься обратно в свой мир.

— Много ты знаешь для обычного наёмника! — подметила Ренэрин, готовя кинжал к бою.

Мужчина ухмыльнулся. Его глаза блеснули в слабом свете луны, пробивающемся сквозь кроны деревьев.

— Ты не представляешь, в какую игру ввязалась, — прошептал он. В его голосе звучала угроза. — Владыка ждёт. Неужели ты и дальше готова ставить на карту жизнь свою и близких?

Ренэрин почувствовала, как холодок пробежал по спине. Она осознавала: впереди ждёт нечто гораздо более тёмное, чем наёмники перед ней.

— Одного близкого мне человека однажды забрали из нашей семьи, — твёрдо произнесла она. — И я намерена его спасти!

С этими словами девушка бросилась на наёмника. Меч мужчины остановил её кинжал. На мгновение их взгляды встретились: в глазах Ренэрин горела решимость, в глазах противника сверкала самоуверенность. Клинки столкнулись с оглушительным звоном, разорвавшим тишину раннего утра, — словно молния рассекла облака. Собрав всю накопленную энергию, Ренэрин оттолкнула противника. Его тело ударилось о ствол дерева. Не теряя ни секунды, она бросила взгляд на его товарища. Сдаться она не могла. Она сфокусировалась и почувствовала, как магия начинает разливаться по венам, исходя от сердца. Словно трепет тысяч бабочек, энергия наполнила её тело, предвещая бурю. Не дав наёмникам времени собраться, Ренэрин вновь атаковала. Искры, летящие от клинков, вспыхнули, как звёзды, прорезая темноту.

Они окружили её со всех сторон. Сердце билось, как бешеное, руки дрожали. Ветер слегка окружил Ренэрин и девушка с улыбкой посмотрела на противников.

— У вас есть два варианта: либо вы уходите добровольно, либо же всей своей ардой поляжете здесь!

— Полукровка будет ещё нам указывать?! Не смеши! За твою голову большое вознагрождение объявлено. А если мы ещё и предателя словим, так вообще можно будет не работать и жить припеваюче.

Мужчины в один голос рассмеялись, а Ренэрин в свою очередь спокойно пожала плечами и убрала оружие в ножны. Ветер вокруг неё стал более яростным, и земля, казалось, отозвалась на её призыв. Корни деревьев начали извиваться, по мере того как её мощь пробуждалась и вырывалась наружу — они бились и плескались, как живые существа, подчиняясь её воле. Наёмники, которые в течение мгновения казались уверенными, теперь начали обмениваться встревоженными взглядами. Вдруг корни вырвались из земли, как гигантские руки, захватившие их запястья и лодыжки, потащив вниз. Кого-то подбросило вверх, а кого-то и в русло холодной реки. Бездыханные тела пали на землю. Перед глазами девушки все плыло. Тошнота подступала к горлу, головная боль начала мучать сильнее. Все в глазах начало двоиться. Ренэрин почувствовала, как мир вокруг нее начал меркнуть. Силы, которые недавно были так полны мощью, теперь стали покидать её тело. Каждое движение стало тяжелым, как будто она постоянно пробирается сквозь густую, вязкую тьму. Она пыталась сохранить равновесие, но её ноги начинали дрожать, и слабость, накатывающая все сильнее, казалась неодолимой волной. Дыхание стало слабее, превращаясь в едва слышимое шептание. Она попыталась вдохнуть, но воздух казался плотным и холодным, заполняя её легкие с трудом, словно она находилась под водой. Слабый шёпот природы, которую она так любила, стал тихим возгласом, догоняющим её угасающее сознание. Она почувствовала, как тело отказывается подчиняться ей, переминаясь, и в последнем моменте ясности осознала, что силы оставили её. Колени подогнулись и тело рухнуло на промёрзлую почву.

Очнулась она уже в пути. Толчки и покачивание напоминали езду на лошади. Рена с трудом приоткрыла глаза, пытаясь сфокусироваться, но мир вокруг дрожал и мерцал, будто за плотной пеленой тумана. Постепенно ощущения возвращались: прохладный ветер ласково касался лица, принося свежесть утреннего воздуха; крепкие руки обнимали за талию, оберегая от падения. И наконец она осознала: она сидит верхом на лошади, прижавшись спиной к кому-то.

— Рена, наконец-то ты пришла в себя, — раздался глубокий, успокаивающий голос. Это был Аракано. — Тебе повезло, что мы успели. Ещё бы чуть-чуть и ты бы уже отправилась на тот свет.

Рена повела глазами по окружающему пейзажу — леса сменились полями, и перед ними простиралось множество ярких цветов, куда ни глянь. Мерцание света играло на лугах. Но в памяти всё еще стояли образы сражения, кости начало ломить.

— Как долго я была в отключке?

— Не так долго, — ответил Аракано, его голос был полон искренней заботы. — Но это было достаточно, чтобы мы потеряли время.

Справа ехал Дайрон, бросая взгляды на землю, как будто думая о чем-то. Его молчание дополняло атмосферу тревоги, складывающейся между ними. Он наконец заговорил:

— Мы должны ускориться. Если наёмники нашли нас, значит Владыка следит за каждым нашим шагом. Твоя магия не осталась незамеченной, и неясно, как быстро они могут собраться снова. Нам нужно найти укрытие и разобраться в ситуации.

— Но ничего не произошло. — она окинула Дайрона взглядом.

— Не произошло, говоришь? — рассмеялся Аракано. — Такая яркая вспышка света говорит об обратном.

— Какая ещё вспышка? — удивлённо она резко обернулась на Аракано, почти выпав из седла.

— Мало того, что ты не умеешь контролировать свою магию, так ты ещё и концентрируешь внимание на врагах. От чего не всегда видишь, как твоя магия вырывается.

— Мы сейчас едем в столицу?

— Не совсем, наши союзники собираюсь в долине, недалеко от столицы. Место скрыто от постороних глаз магами, так что для мятежников это идеальное место. Там ты встретишься с принцем Арсесом, что бы обсудить дальнейший план действия.

— Кто такой Арес?

— Роксизия разделена на три разных острова. Этот остров считается главным, тут правят законные правители. На двух других формальные правители. Власти у них нет, лишь доносят законы и волю императорской семьи. Арес один из них. Он знал, что Владыке не добраться до Веридонии, от того и не стал помогать. На обород, этот лис закрыл границы и попросил магов обезопасить часть Веридонии.

— Вот оно что

Вскоре лес вокруг них начал постепенно сгущаться: деревья вставали плотнее, их кроны сплетались над головой, и яркие солнечные лучи, прежде пробивавшиеся сквозь листву, сменились мягким, рассеянным свечением. Шорох листьев, размеренный шум ветра и редкие вскрики птиц сливались в успокаивающую мелодию, убаюкивающую сознание. Спустя пару часов боль в теле унялась, и Ренэрин наконец смогла двигаться самостоятельно. Она осторожно перебралась на своего коня, поправила плащ и тронула поводья, держась прямиком за Аракано и стараясь не упускать его из виду. Так они миновали несколько лиг с редкими остановками, чтобы напоить коней и дать им короткий отдых. Дни тянулись медленно, но неумолимо. Времени оставалось всё меньше, а дорога казалась бесконечной. Рассветы сменялись знойными днями, дни — прохладными сумерками, а сумерки — тёмными ночами, усыпанными звёздами. Ренэрин старалась не думать о том, что за ними могут следить, что гдето позади, возможно, крадётся опасность. Но тревога всё равно точила изнутри, заставляя вздрагивать от каждого шороха и оборачиваться на мнимый звук погони.

Наконец, через несколько дней бесконечного пути, они поднялись на вершину высокого обрыва. Рена остановила коня, затаила дыхание и на мгновение замерла, охваченная смешанным чувством облегчения и трепета. Одним движением она повернула голову — и перед её взором развернулась величественная картина столицы. Сквозь утренний туман, клубящийся над долиной, просвечивал раскалённый свет восходящего солнца. Высокие башни и крыши дворцов, выстроенные в древнем стиле, устремлялись ввысь, словно стремясь коснуться облаков. Изысканные мосты, перекинутые через глубокие ущелья, соединяли отдельные части города, создавая причудливую сеть переходов. Лёгкие облака окутывали вершины зданий, придавая им вид чегото неземного, почти божественного.

Ренэрин глубоко вдохнула, ощущая, как усталость отступает, а на смену ей приходит робкая надежда. Они добрались.

— Вот и Арис, великая столица Роксизии, — почти шёпотом произнёс Аракано, не отводя взгляда от горизонта.

— Так это и есть знаменитая столица? Глазам не верю! — с восхищением произнёс Дайрон, не отводя глаз от города. Аракано с усмешкой покосился на юношу.

— Вы не проходили экзамен в столице? Как же вас взяли в гвардейцев?

— Поверьте, Аракано. После прихода к власти Владыки, гвардейцы один за другим уходили со службы, в знак протеста. По итогу старались брать крепких юнцов, у которых мозгов не так уж и много. Как сказал мой генерал: «Что бы махать мечом, много ума не надо.»

— Ха, тогда понятно, почему тебя взяли. Больше вопросов нет. — рассмеялся Аракано, смотря на Дайрона с верху вниз.

— Ты на что это намекаешь?! — голос Дайрона прозвучал твёрдо, без тени растерянности. Он выпрямился в седле, глядя прямо на Аракано.

— Да ни на что, — Аракано усмехнулся, нарочито медленно оглядев юношу с головы до ног. — Просто восхищаюсь твоей скромностью. Нечасто встретишь гвардейца, который так откровенно признаёт, что его взяли за силу, а не за ум.

Дайрон сжал челюсти, но ответил спокойно, взвешивая каждое слово:

— Я не говорил, что меня взяли за силу. Я сказал, что сейчас берут тех, у кого её достаточно. А ума хватает уже мне самому, чтобы выжить и защитить тех, кто рядом.

Аракано громко рассмеялся, хлопнув себя по колену:

— О, какие речи! Прямо философ на коне. Может, ты ещё и стихи сочиняешь по ночам? Или, может, стратегии сражений на досуге разрабатываешь?

— Стратегии разрабатывают генералы, — невозмутимо ответил Дайрон. — А я выполняю приказы и слежу, чтобы они не привели нас всех в ловушку. Как, например, сейчас.

Рена невольно напряглась, переводя взгляд с одного на другого.

— Что ты имеешь в виду? — настороженно спросил Аракано, и его насмешливый тон на мгновение дрогнул.

— То, что мы стоим на открытом месте, — холодно пояснил Дайрон, обводя взглядом окрестности. — Вершина обрыва — отличная точка обзора, но и для нас, и для тех, кто может за нами следить. Мы — как мишени на ярмарке.

Аракано на секунду замер, затем громко расхохотался:

— Ну надо же! Малыш решил учить меня тактике? Ты ещё скажи, что знаешь лучший маршрут до долины.

— Знаю, — спокойно ответил Дайрон. — Я изучал карты перед отъездом. Если свернуть на северозапад, через рощу, мы выйдем к старой дороге — она идёт в обход основных троп и выводит прямо к долине. Там меньше шансов наткнуться на патруль.

Наступило короткое молчание. Аракано прищурился, изучая юношу. В его взгляде мелькнуло чтото новое — не насмешка, а скорее удивление.

— И почему же ты не сказал этого раньше? — спросил он уже серьёзнее.

— Потому что ты не спрашивал, — пожал плечами Дайрон. — Но если ты предпочитаешь продолжать насмехаться вместо того, чтобы слушать тех, кто готов помочь, — дело твоё.

Рена не смогла сдержать улыбку. Она повернулась к Аракано:

— Может, стоит прислушаться? Дайрон прав — мы слишком долго стоим на виду.

Аракано помолчал ещё мгновение, затем неожиданно хлопнул Дайрона по плечу — не сильно, но ощутимо:

— Ладно, умник. Веди. Посмотрим, насколько хороши твои карты. Но если мы заблудимся, я буду вспоминать твою речь о «достаточном уме» каждый раз, когда придётся объезжать очередной овраг.

Дайрон лишь кивнул, развернул коня и двинулся вперёд, задавая темп. Рена, обменявшись с ним коротким понимающим взглядом, последовала за ним. Аракано ещё секунду смотрел им вслед, затем усмехнулся и тронул поводья:

— Ну что ж, посмотрим, чему учат нынешних гвардейцев. Хотя, должен признать, — добавил он уже тише, — этот мальчишка меня удивил.

Глава 31

Когда последние лучи заката позолотили вершины гор, те остались позади и перед путниками во всей красе открылся лагерь, раскинувшийся на широком плато. В сумерках он напоминал россыпь светлячков: повсюду мерцали огни костров, между ними темнели силуэты шатров, а в воздухе витал аромат дымка и горячей пищи.У самого края лагеря их уже ждал Фернанд — высокий и крепкий мужчина с внимательным, проницательным взглядом. Он шагнул вперёд с таким радушием, что казалось, его распахнутые объятия способны укрыть от любой беды всё войско разом.

— Наконец-то, вы здесь.

Подойдя к остановившимся лошадям, Фернанд осторожно взял Ренэрин за руку — его прикосновение было твёрдым, но бережным — и помог ей спуститься. Поводья он тут же передал одному из своих подчинённых, не отрывая взгляда от лица девушки. Вокруг кипела жизнь: солдаты сновали между шатрами, раздавались отрывистые команды, лязг оружия смешивался с гулом разговоров. Аракано невольно замер, заметив коечто важное: некоторые воины носили знаки прежней присяги — форму гвардии, украшенную гербами старых королей. Их выцветшие эмблемы словно напоминали о временах, когда верность имела иной смысл. Один из бывших гвардейцев заметил Аракано и, широко улыбнувшись, махнул рукой, подзывая к себе.

— Твой бывший сослуживец? — девушка посмотрела на Аракано, тот одобрительно кивнул, скрестив руки на груди. — Так иди к нему

— Я должен быть рядом с тобой. — кратко бросил Аракано, но в его глазах читалась лёгкая грусть.

— Иди давай, не слышал приказа? — смех вырвался из уст Дайрона, когда тот слегка подтолкнул его в спину

Аракано на мгновение замер, бросив на юношу взгляд, в котором смешались раздражение и невольное уважение. Затем, чуть качнув головой, всётаки направился к бывшему сослуживцу. Тот, широко раскинув руки, шагнул навстречу — и вот уже двое мужчин крепко обнялись, похлопывая друг друга по плечам.

— Принц и главы аристократических домов уже ожидают тебя, чтобы поприветствовать должным образом, — раздался голос Фернанда.

— В таком случае не будем их задерживать, — с лёгкой улыбкой произнесла Ренэрин. — Веди меня к ним.

Фернанд кивнул и жестом указал в сторону главного шатра. Командир шёл впереди, шагая уверенно и быстро: сапоги причмокивали по мягкой земле, проминая тропинку, усыпанную сухими листьями и хвоей. Ренэрин следовала за ним, ощущая, как волнение внутри нарастает с каждым шагом. По пути им встретились гвардейцы. Фернанд перекинулся с ними парой слов, обменялся оживлёнными рукопожатиями — в этих коротких жестах читалась давняя дружба и взаимное уважение. Ренэрин лишь кивнула в ответ на приветствия, стараясь скрыть внутреннюю дрожь. У входа в шатёр стояли охранники. Они почтительно склонили головы, позволяя пройти.

Внутри царила атмосфера напряжённого ожидания: длинный стол, окружённый серьёзными лицами. За ним сидел принц Арсес. Его чёткие черты лица выражали спокойствие и уверенность, но в глазах таилась хитрая искорка. Рядом расположились главы аристократических домов — в великолепных, хоть и заметно потрёпанных временем одеждах, с гербами, вышитыми потускневшей нитью.

Как только Ренэрин шагнула вперёд, глаза принца мгновенно заискрились. Он поднялся, чтобы поприветствовать её.

— Добро пожаловать, Ваше Высочество, — произнёс Арсес, беря Ренэрин за руку. Он склонился и поцеловал тыльную сторону ладони, затем поднял взгляд. Его лисий, проницательный взор заставил девушку слегка смутиться. Недолго думая, Ренэрин высвободила ладонь и ответила лёгким поклоном головы — тому самому, которому её обучил Аракано. Арсес на мгновение замер, удивлённо приподняв бровь, но лишь улыбнулся и вернулся на своё место. Фернанд провёл девушку к изголовью стола. Как только она заняла место, аристократы почтительно встали и лишь после её кивка опустились обратно.

— Я рада приветствовать вас, — сдержанно, но с достоинством произнесла Ренэрин, стараясь унять волнение в голосе. — Благодарю, что откликнулись на нашу просьбу о помощи и пришли сюда.

Принц кивнул, не сводя с неё взгляда. Улыбка на его лице оставалась неизменной, но за ней угадывались настороженность и расчётливость — будто он оценивал её, взвешивал возможности.

— Принцесса, должен отдать вам должное, — произнёс Арсес. — Вы прекраснее, чем о вас говорит народ.

Его слова повисли в воздухе, и тут же в разговор вмешался один из аристократов:

— Принц, мы высоко ценим ваш вклад в наше дело, но прошу не забывать о приличии, — раздался слева недовольный голос. Молодой глава рода Арвэн поднялся из-за стола. Его тёмноалые глаза, напоминавшие капли крови на замёрзшей земле, сверкнули в тусклом свете лампад. — Вы говорите с наследницей престола. Подобные высказывания неуместны в нынешнее время. Ваша отставка — лишь вопрос времени, если вы не прекратите ставить Её Высочество в неловкое положение.

Арсес откинулся на спинку кресла и усмехнулся. Опершись локтями о стол, он сложил руки в замок и медленно оглядел оппонента.

— О, неужели? — протянул принц. — Прошу заметить, я был избран в качестве принца ещё до рождения юной принцессы. И по контракту отстранить меня вправе лишь законный правитель Роксизии — которого, как мы видим, среди нас сейчас нет.

Слова Арсеса, точно остриё клинка, вонзились в тишину. Ренэрин почувствовала, как внутри всё сжалось.

— Позвольте напомнить, — голос главы Арвэн звучал холодно и размеренно, — я представитель одного из самых верных родов, главный сторонник Кайнаэля. В отличие от вас, я не ставлю под сомнение титул нашей принцессы. Потому прошу вас: не зазнавайтесь, если не хотите лишиться своего положения.

Он говорил неспешно, с едва уловимой угрозой. Его чёрные волосы, подобные самой тёмной ночи, ниспадали на плечи, а кожа, чуть более смуглая, чем у других эльфов, подчёркивала необычность облика. Взгляд — пронзительный, цепкий — не отрывался от принца.

— Хм, — Арсес громко усмехнулся, поправляя золотистые волосы, идеально гармонировавшие с его зелёными глазами. — Да, вот только эту войну начали именно тёмные эльфы. И ваш род никак не защитил нашего короля, позволив трону перейти к Владыке.

Их взгляды скрестились, словно клинки. Напряжение в шатре накалилось до предела. Аристократы замерли, затаив дыхание: любая неосторожная фраза могла стать искрой для настоящего конфликта.

— А чем же ваше высочество помогло императору или его семье? Вы спрятались во дворце, в Веридонии, как последний трус. Пока мой отец с матерью жизни отдали за то, что бы противостоять Владыке. Я был самым его приблежённым советником и добыл много нужной информации, а что же вы, Арсес?

Ренэрин почувствовала, как дрожат её пальцы, но усилием воли сохранила спокойствие.

— Вынуждена напомнить вам обоим, — её голос прозвучал мягко, но твёрдо, — что перед нами стоит общая цель: восстановление мира в Роксизии. Прошу отложить личные разногласия и сосредоточиться на том, что действительно имеет значение для всех!

В шатре воцарилась тишина.

— Верно сказано, Ваше Высочество, — произнес Лоренцо, подавая голос в тишине, — Конфликты между домами сейчас неуместны. Мы должны объединить наши усилия для достижения общей цели, господин Линдо.

Линдо, не отводя взгляда от принца, настороженно кивнул, хотя его лицо оставалось непроницаемым. Лишь Арсес, казалось, не спешил успокаиваться.

— И всё же, как мы можем работать вместе, если среди нас есть те, кто не заслуживает доверия? — произнёс он, и его голос прозвучал холодно, словно зимний ветер. — Тёмные эльфы не имеют права стоять рядом со светлыми, когда за их спиной проливается кровь ни в чём не повинных.

Слова Арсеса, точно остриё клинка, вонзились в тишину. Ренэрин почувствовала, как внутри всё сжалось.

— Позвольте напомнить, — голос главы Арвэн звучал холодно и размеренно, — я представитель одного из самых верных родов, главный сторонник Кайнаэля. В отличие от вас, я не ставлю под сомнение титул нашей принцессы. Потому прошу вас: не зазнавайтесь, если не хотите лишиться своего положения.

Он говорил неспешно, с едва уловимой угрозой. Его чёрные волосы, подобные самой тёмной ночи, ниспадали на плечи, а кожа, чуть более смуглая, чем у других эльфов, подчёркивала необычность облика. Взгляд — пронзительный, цепкий — не отрывался от принца.

— Хм, — Арсес громко усмехнулся, поправляя золотистые волосы, идеально гармонировавшие с его зелёными глазами. — Да, вот только эту войну начали именно тёмные эльфы. И ваш род никак не защитил нашего короля, позволив трону перейти к Владыке.

Их взгляды скрестились, словно клинки. Напряжение в шатре накалилось до предела. Аристократы замерли, затаив дыхание: любая неосторожная фраза могла стать искрой для настоящего конфликта.

— А чем же ваше высочество помогло императору или его семье? — резко бросил глава Арвэн. — Вы спрятались во дворце, в Веридонии, как последний трус. Пока мой отец с матерью жизни отдали за то, чтобы противостоять Владыке. Я был самым его приближённым советником и добыл много нужной информации, а что же вы, Арсес?

Ренэрин почувствовала, как дрожат её пальцы, но усилием воли сохранила спокойствие.

— Вынуждена напомнить вам обоим, — её голос прозвучал мягко, но твёрдо, — что перед нами стоит общая цель: восстановление мира в Роксизии. Прошу отложить личные разногласия и сосредоточиться на том, что действительно имеет значение для всех!

В шатре воцарилась тишина.

— Верно сказано, Ваше Высочество, — произнёс Лоренцо, подавая голос в тишине. — Конфликты между домами сейчас неуместны. Мы должны объединить наши усилия для достижения общей цели, господин Линдо.

Линдо, не отводя взгляда от принца, настороженно кивнул, хотя его лицо оставалось непроницаемым. Лишь Арсес, казалось, не спешил успокаиваться.

— И всё же, как мы можем работать вместе, если среди нас есть те, кто не заслуживает доверия? — произнёс он, и его голос прозвучал холодно, словно зимний ветер. — Тёмные эльфы не имеют права стоять рядом со светлыми, когда за их спиной проливается кровь ни в чём не повинных.

— Вы не правы, Арсес, — возразила Ренэрин, повернувшись к принцу. — Молодой глава не виновен в том, кем он родился. Тёмный или светлый — это не имеет значения. Важно лишь то, какие у него намерения. И если мы будем делить друг друга по цвету кожи или роду, то Владыка победит ещё до начала битвы.

Её слова прозвучали так отчётливо и твёрдо, что даже Арсес на мгновение умолк. Он откинулся на спинку кресла, изучая принцессу с новым интересом.

— Принцесса говорит верно, — подал голос Фернанд, до этого молча наблюдавший за спором. — Мы собрались здесь не для того, чтобы ворошить прошлое, а чтобы строить будущее. Каждый из нас потерял близких изза войны. Но именно это должно нас объединить, а не разъединить.

Слова Фернанда звучали сомнительно, однако перечить никто не стал, видя одобрительную улыбку Ренэрин.

Постепенно разговор вернулся к сути: обсуждению союзов, необходимых дипломатических шагов и расстановки сил. На столе развернули большую карту — потрёпанную, с пометками, сделанными разными чернилами. На ней были обозначены ключевые позиции и предполагаемые передвижения врага. Аристократы отложили разногласия и сосредоточились на общей цели. Голоса, прежде наполненные язвительностью, теперь звучали деловито. Каждый делился опытом и предложениями, обсуждая стратегические ходы. Палец Линдо остановился на перевале:

— Разведчики доложили, что Владыка потихоньку стягивает силы сюда. Если мы нанесём удар первыми, сможем отрезать его от подкреплений.

— Думаете, они знают, где мы? — Ренэрин посмотрела на аристократов. — Могли ли пойманые Владыкой, все ему рассказать?

— Не думаю. — Линдо сложил руки на груди покочав головой по сторонам. — Засланые разведчики—ребята верные. Сколько не пытай, а все равно не скажут.

— Но для того, что бы атаковать нам нужно больше солдат, — заметил Фернанд. — Я могу мобилизовать остатки гвардии и привлечь ополченцев из ближайших поселений.

— Мой род готов предоставить пятьдесят опытных воинов и магов, — добавил глава Арвэн. — А также проводника, который знает тайные тропы через горы.

Идеи перетекали от одного участника к другому, порой вызывая оживлённые споры, но уже без прежней враждебности. Различия между тёмными и светлыми родами отступали на второй план — вместо этого искали пути сотрудничества. Некоторые аристократы вспоминали историю своих родов, подчёркивая общие корни и давние связи. Другие предлагали шаги чтобы взять столицу штурмом. Однако, когда ночная тишина окутала лагерь, в воздухе вновь повисло напряжение. Разведчики, скрывавшиеся в бескрайних лесах, оставались той неизвестной переменной, которая могла дать ответы — или перевернуть ход дискуссии. Аристократы осознавали: волнение нарастает, а неточность сведений может стать серьёзной угрозой.

Арсес, до этого молча изучавший карту, наконец произнёс:

— Торговцы, прибывшие из Веридонии ночью привезут нам больше оружия, зелей, а так же еды для солдат. Так же завтра прибудут мои маги. Они когда-то отказались служить Владыке и бежали.

Наконец, ближе к полуночи, шум голосов стих, и в шатре воцарилась тишина. Когда силы были на исходе, Ренэрин первой поднялась изза стола.

— Думаю, на сегодня стоит завершить обсуждение и дождаться информации от наших разведчиков.

Минутная тишина охватила шатёр.

— Полностью поддерживаю ваше решение, принцесса, — спокойно произнёс Линдо, тоже вставая.

Аристократы не стали возражать: время было позднее, а день выдался изматывающим. Распрощавшись, аристократы разошлись по разным сторонам, оставляя Ренэрин на едине со своими мыслями. Девушка упала обратно на стул и закрыла лицо руками. Сердце колотилось, как бешеное. Она всё ещё ощущала чужие взгляды на себе, а больше всего вопросы вызывал Арсес. С виду хитрый, а когда смотришь в глаза создаётся ощущение, что он что-то задумал.

Выйдя наружу, Ренэрин подняла взгляд к горным вершинам, купавшимся в серебристом свете луны. Ветер ласково коснулся её лица, принося с собой запахи леса и далёкого дыма костров. Она глубоко вдохнула, ощущая одновременно усталость и робкую надежду. Путь был долгим, но сегодня они сделали первый шаг к единству. Рядом остановился Фернанд.

— Вы хорошо справились, Ваше Высочество, — тихо произнёс он. — Сегодня вы не просто говорили — вы объединили их.

— Если бы не Аракано, было бы всё плохо. — неуверенно ответила Ренэрин. Мужчина лишь усмехнулся.

— Не думаю, что причина только в этом. У Вас есть дар убеждать других. По вам видно, что вы переживаете и боитесь. Однако голос... Ваш отец... — начал было Фернанд, но Ренэрин его перебила:

— Дай угадаю, был такой же. Я слышала это много раз.

— Нет, — мужчина покачал головой по сторонам, что очень удивило Ренэрин. — Ваш отец не был таким, даже после брака. Не смотря на то, что он был прекрасным императором, Кайннаэль был до безобразия ветреным парнем.

— С какого возраста вы его знаете?

— С самого детства, — повторил Фернанд, и в его голосе прозвучала ностальгия. — Я видел, как он менялся: из беззаботного юноши — в мудрого правителя. Но даже став императором, он не утратил способности слушать. Он умел находить общий язык с теми, кто казался ему чужим, и видел во всех народах Роксизии то, что другие предпочитали не замечать.

Ренэрин задумчиво посмотрела на собеседника:

— Вы говорите о нём так, будто он был вашим другом.

— Так и было, — просто ответил Фернанд. — Он дал мне шанс, когда никто другой не захотел бы и взглянуть в мою сторону. И научил главному: власть — не в титулах и не в силе, а в умении объединять. Вы сегодня показали, что унаследовали эту черту.

— Спасибо, Фернанд, — тихо сказала она. — Ваши слова многое для меня значат.

Он слегка поклонился:

— Пора вам отдохнуть, Ваше Высочество. Завтра будет тяжёлый день.

— Да, но сначала… — она огляделась по сторонам, — я хочу пройтись. Нужно проветрить голову.

— Я провожу вас, — предложил Фернанд.

— Не стоит. Я ненадолго. Останьтесь здесь — вам тоже нужен отдых.

Фернанд хотел было возразить, но лишь кивнул:

— Как пожелаете. Но прошу, будьте осторожны. И если что — мои люди всегда рядом.

Ренэрин улыбнулась и направилась прочь от шатра, в сторону гор.

Глава 32

Ренэрин сидела на краю небольшого пригорка, смотря на серебряный полумесяц. Еле видный свет окутывал долину призрачной дымкой, а тени от палаток и костров танцевали в такт ветру.

— Не спишь? — раздался позади голос Дайрона.

Ренэрин вздрогнула от неожиданности, но быстро взяла себя в руки. Молча покачав головой, она продолжила наблюдать за ночным пейзажем. С едва заметной улыбкой юноша подошёл ближе и сел рядом, не нарушая тишины. Несколько мгновений они просто сидели, вслушиваясь в ночные звуки: далёкий переклик часовых, шорох листьев, редкое ржание лошади.

— Что с твоими волосами? — произнесла Ренэрин, посмотрев на Дайрона. — Если память мне не изменяет, раньше они были светлыми. Да и кожа тоже.

Дайрон лишь молча усмехнулся.

— Просто магия. Сейчас светлые эльфы с ненавистью относятся к тёмным. Приходится скрывать цвет волос, глаз и кожи.

— Вот оно как, — тихо произнесла Ренэрин, поджав ноги под себя. — Знаешь, я раньше думала, что со мной чтото не так.

— О чём ты? — Дайрон слегка повернулся к ней, в его глазах читалось искреннее участие.

— Мои глаза… У людей есть серый оттенок, но мой он больше напоминал чистое серебро и из-за этого я часто становилась жертвой насмешек. И если бы не Шерри, я не знаю, что бы сейчас со мной было. Она была готова драться с каждым, кто не так смотрел или дышал в мою сторону.

— Хм, забавно… — Дайрон задумчиво провёл рукой по волосам. — Никогда бы не подумал, что эльфы станут подобными людям.

Он бросил быстрый взгляд на Ренэрин и тут же спохватился.

— Прости, я забыл, что твоя мать…

— Всё нормально, — мягко перебила его Ренэрин.

Слова иссякли, но тишина между ними не казалась неловкой — напротив, она наполнилась теплом. Дайрон тихо усмехнулся, краем глаза посмотрев на Ренэрин. Эта девушка была иной: не такой как все остальные. Что-то в ней было притягательного, неземное. Не человеческое, но и не эльфийское. Что-то, что не возможно описать словами. Лунный свет мягко очерчивал черты лица Ренэрин: линию скул, изгиб губ, трепет ресниц. В её глазах, отражавших серебристое сияние, таилось чтото родное и завораживающее — чтото, что говорило с ним на языке, непонятный никому. Он осторожно протянул руку и заправил выбившуюся прядь волос за её ухо. От этого краткого касания по телу пробежала волна тепла. Дайрон наклонился ближе, словно притянутый неведомой силой. Едва заметная улыбка не сходила с лица. На мгновение он замер, стараясь навсегда запечатлеть в памяти этот миг: лунный свет, тишину, тепло её близости… А затем, преодолев последние сантиметры, с замиранием сердца ощутил прикосновение её губ. Мир вокруг растворился, став лишь размытым фоном для мгновения, подобного которому он никогда прежде не знал. Щеки девушки залились краской, но она не отстранилась — напротив, ей отчаянно хотелось продлить этот момент. В животе словно ожили тысячи бабочек. Поцелуй был мягким, как первый снег, осторожно касающийся земли в тишине зимнего утра. Он длился всего несколько мгновений, но для них двоих время остановилось, оставив наедине в своём маленьком, уютном мире.

Когда они наконец отстранились, Дайрон улыбнулся, а Ренэрин в замешательстве посмотрела на парня — её щёки всё ещё пылали, а сердце билось так часто, что, казалось, его стук мог услышать кто угодно.

— И чем же вы тут занимаетесь, позвольте узнать? — позади них раздался недовольный голос Аракано.

Ренэрин и Дайрон резко обернулись, не зная, что и сказать. Арано сложил руки на груди, его обычно доброжелательное лицо сейчас было непривычно строгим.

— Ничего особенного, Аракано, — спокойно ответил Дайрон, стараясь звучать как можно более буднично. — Просто решили немного пройтись и подышать свежим воздухом.

Аракано лишь скептически приподнял бровь, но ничего не сказал. Вместо этого он повернулся к Ренэрин:

— Ренэрин, пойдём. Мне нужно тебе коечто показать.

Девушка заколебалась на мгновение, бросив короткий взгляд на Дайрона. Тот едва заметно кивнул, словно говоря: «Иди». Не став медлить, Ренэрин попрощалась с юношей и последовала за Аракано. Они молча шли через лагерь — тени от палаток ложились на землю причудливыми узорами, а редкие костры отбрасывали дрожащие отблески на их лица. Когда они отошли достаточно далеко, Аракано остановился и поднял голову к небу. Звёзды мерцали холодно и отстранённо, словно равнодушные свидетели человеческих тревог.

Спустя какоето время он произнёс:

— Я знаю, ты хочешь верить в то, что все добрые, но в жизни не всё как в сказках. В конечном итоге каждый из нас может оказаться предателем — и от этого будет больнее всего. Поверь… — Аракано повернулся к девушке, и на его губах появилась грустная улыбка. — Все, кто присутствует в лагере так или иначе пострадали от предательства близких. И…

Он резко замолчал, не решаясь закончить свою фразу. Но этого и не потребовалось: Ренэрин всё поняла без слов. В груди чтото сжалось — она вспомнила, как сама когдато доверилась человеку, который потом обернулся против неё.

— Но в таком случае и ты можешь оказаться предателем. Так? — тихо спросила она, глядя ему прямо в глаза.

— Нет, — твёрдо ответил Аракано и помотал головой. — Я готов доказать тебе свою верность, став твоим мечом и щитом. Я готов дать клятву перед Богами, что ни за что не предам тебя. Но Дайрон… Он ведь служит Владыке.

Ренэрин молча усмехнулась, но в этой усмешке не было веселья — лишь горечь и сомнение.

— Ты не веришь в то, что все могут поменяться? — спросила она, и в её голосе прозвучала тихая надежда.

— Нет, — честно произнёс Аракано, бросив взгляд туда, где совсем недавно стоял Дайрон. — Я не верю, что те, кто служат Владыке, могут измениться. Для меня это невозможно.

На мгновение между ними повисла тяжёлая тишина. Ветер шелестел листвой, напоминая о том, что мир вокруг продолжает жить, несмотря на их тревоги. Ренэрин опустила взгляд, обдумывая его слова. В душе боролись два чувства: тепло, которое она только что ощутила рядом с Дайроном, и предостережение, звучащее в голосе Аракано.

— Спасибо, что заботишься обо мне, — наконец тихо сказала она. — Но я доверюсь свой интуиции и селунису.

Аракано вздохнул, но спорить не стал. Вместо этого он положил руку ей на плечо — лёгкое, почти отеческое прикосновение.

— Аракано, скажи, пожалуйста, что такое «сиарейн»? — она подняла взгляд на парня.

Глаза Аракано заметно округлились, и лишь спустя несколько мгновений он произнёс:

— Сиарейн — это цветок нежнофиолетового цвета с серебристыми прожилками, который рос в Роксизии до того, как начались войны. С древнего языка название переводится как «цветок мира»: «сиа» означает «цветок», а «рейн» — «мир».

Он помолчал, словно воскрешая в памяти далёкие образы, и продолжил:

— Очень много лет назад, когда на другом континенте вспыхнули первые конфликты, сиарейн начал вянуть на всех землях. Единственное место, где сохранился этот цветок, — замок королевы в Роксизии. Говорят, королева Делиан полюбила его настолько, что король спас один экземпляр и посадил в оранжереях дворца. Со временем сиарейны заполнили весь дворцовый сад.

Аракано вздохнул, взгляд его затуманился воспоминаниями:

— Я сам видел их однажды, ещё ребёнком. Они росли вдоль мраморных дорог.

— С момента, когда селунис начал проявлять свою силу, помимо терраликсов меня начали мучить странные сны, — коротко ответила девушка. — В недавнем сне мне приснился мужчина с серебристыми волосами, он выглядил грустным и одиноким.

Она кратко пересказала свой сон, стараясь передать каждую деталь: туманный сад, запах влажной земли после дождя, загадочную фигуру среди мерцающих цветов. Услышанное повергло Аракано в шок. Вначале он даже не знал, что сказать, и просто стоял, уставившись в одну точку. Его пальцы непроизвольно сжались, а на лбу прорезалась глубокая морщина. После продолжительного молчания парень нахмурился, словно пытаясь осмыслить услышанное. Его взгляд всё ещё был устремлён кудато вдаль, когда он наконец медленно произнёс:

— Иди в шатёр, я соберу остальных.

Ренэрин кивнула, чувствуя, как по спине пробежал холодок. В голове снова всплыл образ серебристых волос и фиолетовых лепестков с мерцающими прожилками — теперь этот сон казался не просто видением, а чемто большим, предзнаменованием, которое могло изменить всё.

Секунды тянулись, превращаясь в мучительные минуты тишины. Пламя свечей дрожало, отбрасывая неровные тени на лица собравшихся. Сидя за массивным дубовым столом, аристократы изредка переглядывались, взвешивая каждое слово, прежде чем его произнести. Воздух в шатре стал густым от напряжения — казалось, его можно было разрезать ножом.

Наконец Линдо, не выдержав гнетущей атмосферы, спокойно произнёс:

— Я правильно понял? Вы считаете, что Кайнаэль всё ещё жив?

— Не просто жив, — пояснил Аракано, его голос звучал твёрдо, но в глазах читалась тревога. — Он может приходить во сне Ренэрин.

— Разве это возможно? — удивился Фернанд

— В теории возможно. — призадумался один маг, сидя рядом с Ренэрин. — Обычно это происходит, если выпить зелье, но есть и второй способ.

Аристакраты заинтересованно посмотрели на мага.

— Второй способ — это поделиться с другим магией. Когда две силы сплетаются, появляется особая нить, которая и позволяет эльфам появляться во снах друг друга. Это древняя практика, почти забытая и не использовалась с момента правления последнего первородного. Считается, что такая практика отнимает жизненые и магические силы.

В шатре повисла тишина. Пламя свечей замерло на мгновение, словно прислушиваясь к словам мага, а затем вновь задрожало, бросая причудливые тени на лица собравшихся.

— А могло ли это произойти, когда магия Ренэрин и селуниса сплелась во едино? — Аракано посмотрел на мага.

— Вполне. Селунис передавался в результате обряда, но у принцессы его не было и селунис был наполнен: своей магией, магией императора и магией принцессы. Три разные силы сплелись меж собой, что и создало нить. По факту, селунис стал неким проводником.

— В таком случае, почему он назвал Ренэрин Найваной? — Арсес сложил руки на столе, его взгляд метнулся к принцессе. — Мне одному это кажется странным?

— Кровавые узы. — продолжал маг, уже глядя на Арсеса. — Кайнаэль делился своей магией с супругой, во время её беременности, что бы поддерживать плод и уберечь госпожу. Так Кайнаэль вполне мог связываться всё это время с женой. Вот только проблема в том, что он пытался проникнуть в сознание жены, а если он появился во сне принцессы, значит...

— Значит с мамой что-то случилось. — Ренэрин закончила мысль мага. Мужчина одобрительно кивнул

— Очень странно, — задумчиво произнёс глава магической гильдии, постукивая пальцами по столешнице. — Я впервые слышу о подобном явлении. Даже маги первого ранга не способны проникать в сны, создавая столь реалистичные видения. Да и никто такой практикой не сладеет.

— Тут я с тобой поспорю. Император достаточно умён, раз смог даже открыть портал в мир людей. Эта магия считалась утеряной.

— Думаю император до сих пор находится в замке. — заключил наёмник.

— Вряд ли Владыка настолько глуп, чтобы держать тело короля подле себя.

— Он же на голову поехавший, — рассмеялся Арсес, но смех быстро стих под тяжёлыми взглядами остальных.

— Я вот чего не пойму, — начал Линдо, пристально глядя на принца, — как Кайнаэль решился поставить во главе Веридонии такого шута, как ты?

Арсес выпрямился, выдержал паузу и ответил:

— Думаешь, это решение было простым? Я не просто шут на троне, Линдо. Возможно, Кайнаэль увидел во мне нечто большее, чего ты не способен заметить.

Линдо откинулся на спинку резного стула, смерил Арсеса насмешливым взглядом и провёл пальцем по краю серебряного кубка.

— Нечто большее? — протянул он. — Ты просто несносный мальчишка, Арсес.

— Хватит! — громко, на весь шатёр, проронила Ренэрин, и её голос прозвучал как удар хлыста. Линдо и Арсес разом умолкли. Тишина вновь воцарилась в шатре. Девушка встала, вытягивая из своего напряжённого тела остатки решимости. Её пальцы побелели от того, с какой силой она сжимала край стола.

— У нас нет времени на споры, — продолжила она, поднимая взгляд на собравшихся. — Жив Император или нет, мы сейчас не узнаем. Но если наши догадки верны, то нужно действовать.

— И какой же тогда у нас план, Ваше Высочество? — произнёс Фернанд, склонив голову в почтительном жесте.

Ренэрин глубоко вдохнула и твёрдо произнесла:

— Я сдамся Владыке.

— Вздор! Это нелепое решение! — возразил маг, вскакивая на ноги. Его пальцы непроизвольно сжались в кулаки.

— Впервые я согласен с тёмными эльфами, — поддержал его глава гильдии. — Это крайне нерассудительно. Должен быть другой вариант.

— Послушайте, — произнесла она тихо, но с такой силой, что каждый в шатре ощутил внутреннюю дрожь. — Сейчас у нас не так много выбора: либо ардой идти на столицу и пытаться брать её штурмом сразу взять её. Но в таком случае мы можем попращаться с жизнями. Либо же я сдамся Владыке и тем самым проберусь во дворец.

— Это может сработать, — начал было Аракано и в эту же секунду словил уйму осуждающих взглядов. Он поднял руку, призывая к спокойствию, и продолжил. — Послушайте. Ренэрин права: открытый штурм столицы обернётся катастрофой. У Владыки достаточно сил, чтобы перемолоть любую армию у городских стен. А если принцесса попадёт во дворец… у нас появится шанс.

— Шанс на что? — резко спросил Линдо. — На то, что её казнят в первый же день? Ты так-то должен защищать её, а не посылать на верную смерть

— Нет, — покачал головой Аракано. — У Ренэрин есть преимущество: селунис. Как бы Владыка не был силён, против магии селуниса и магии первородных ему не устоять.

Линдо, всё ещё в полной растерянности, судорожно искал слова. Наконец он выдавил:

— Ренэрин… ты же знаешь, что мы этого не позволим.

— Я знаю, — ответила она, тепло улыбнувшись ему, несмотря на напряжение в воздухе. — Но я решила. И не ждите, что я отступлю от своего слова.

— Но если ты придёшь сама сдаваться, это будет очень странно, не находишь? — произнёс Арсес. — В таком случае нужно, чтобы ктото привёл тебя во дворец.

— И кто же это будет? — спросил Линдо, переводя взгляд с одного лица на другое.

В этот момент у входа в шатёр раздался голос:

— Я!

Все обернулись. Дайрон стоял в проёме, с гордо поднятой головой, в глазах сияла решимость, будто он знал, на что идёт. Его поза была прямой, плечи расправлены — он выглядел как истинный воин, готовый к подвигу.

— Дайрон, нет! Тебя казнят! — воскликнула Ренэрин, вскакивая с места. Её голос дрогнул, но она тут же взяла себя в руки.

— Как и любого из нас, — спокойно заметил Фернанд. — Но если это даст нам шанс, разве не стоит попробовать?

— Тогда решили. — не дожидаясь окончательного ответа от Рены, произнёс Дайрон.

— Но...

Ренэрин хотела возразить, но слова застряли в горле. Она смотрела на аристократов, на магов и наёмников. Все были согласны с этим решением и ей не оставалось ничего, кроме как согласиться с этим решением.

На утро, когда все приготовления были закончены, маг ещё раз подробно объяснил Дайрону, как и в каких ситуациях действовать. С первыми лучами солнца шатёр наполнился мягким золотистым светом, и команда, готовая к опасному путешествию, быстро собралась. Нависшая над ними ночь унесла с собой не только страхи, но и придала сил — они ясно понимали: от их действий зависят судьбы многих. Вскоре всё было готово. Усадив девушку на коня, Дайрон ловко вскочил в седло, и они отправились в сторону столицы.

Путь пролегал мимо высоких гор, чьи вершины прятались в облаках, и через нескончаемые поля, цветущие в ярких оттенках весны. Зелёные луга мирно покачивались на ветру, словно напоминая, что жизнь продолжается, несмотря на безумие, творящееся вокруг. Ренэрин, сидя в седле, с грустью осматривала окрестности, пытаясь уловить хотя бы малейший шёпот магии, но всё было глухо — так же, как по пути к лагерю. Невольно она обняла Дайрона за талию и прижалась головой к его спине. Тоска тяжёлым грузом лежала на душе юной принцессы.

Дайрон слегка повернул голову, бросил на неё тёплый взгляд и тихо, так, чтобы слышала только она, произнёс:

— Надо просто верить. Мы справимся со всем, что ждёт нас впереди. Я не дам тебя в обиду.

Она не успела ответить — их взгляды невольно устремились к горной цепи, обрамлявшей горизонт: именно оттуда начинался их путь. Сердца наполнились надеждой, и в этот миг незримая нить, связывающая их души, стала крепче. Ветер ласково развевал волосы Ренэрин. Она прижалась к спине Дайрона, вдыхая запах кожи его куртки и свежести утра. В этот миг её охватил комок грусти — хотелось сохранить в памяти всю эту красоту, столь далёкую от их опасной миссии.

Глава 33

Что-то мягкое и тёплое было под её телом. Рена медленно приходила в сознание, и первым, что ощутила, была дикая, пронизывающая боль, разливавшаяся по всему телу. Голова болела, а каждое движение казалось пыткой. Она попытался шевельнуть руками, но внезапно почувствовал, как что-то холодное и жёсткое впилось в запястья. Цепи. Металлические, тяжёлые цепи, удерживающие её, привязаны к изголовью кровати. Девушка дёрнулася, сердце колотилось как бешеное. Комната была тускло освещена, свет пробивался через грязные оконные стёкла, отбрасывая странные тени на каменные стены. Запах сырости и плесени наполнял воздух, пропитывая каждую клетку. Мебель практически отсутствовала, лишь старый стол с облезлой краской да пара стульев, один из которых был опрокинут. Наступила тишина, неестественная и давящая, как зловещий предвестник чего-то ужасного. Вскоре, когда она попыталась подняться, услышала холодный, грубый, безэмоциональный голос. Повернув голову, Ренэрин увидела сидящего в кресле мужчину.

Костюм был сшит из удивительной ткани — она напоминала дыхание зимнего утра: в тусклом свете комнаты её поверхность мерцала едва уловимым отливом. Глубокий тёмносиний цвет придавал наряду величественный, почти царственный вид, а сложные узоры из золотых и серебряных нитей, изящно переплетаясь, создавали иллюзию волн, будто сама ночь танцевала на ткани, оживая с каждым движением. Жилет плотно облегал фигуру, подчёркивая рельеф мускулов, но не сковывая движений. Его украшала роскошная вышивка — настолько тонкая и точная, что казалось, будто каждый стежок был положен рукой искусного мастера, ведомого вдохновением. Гладкие пуговицы, похожие на осколки далёких звёзд, едва заметно поблескивали, добавляя образу загадочности и элегантности. Изпод жилета виднелась рубашка из белоснежного материала. Роскошные манжеты, отделанные тонким кружевом, придавали облику изысканную утончённость, а высокий воротник формировал строгую рамку вокруг лица, акцентируя внимание на чётком очертании подбородка и благородных чертах. Завершали образ ботинки — мягкие, но прочные, выполненные из качественной кожи.

Он сидел в кресле, небрежно опираясь локтем на подлокотник, а ладонь поддерживала голову, слегка склоненную в задумчивости. Одна нога была аккуратно положена на другую, придавая позе расслабленную непринуждённость. Алые глаза метнулись в сторону Ренэрин, и он, едва заметно улыбнувшись, произнёс:

— А я всё думал, что ты больше не проснёшься, принцесса, — произнёс Владыка, склонившись над кроватью. — Терраликсы слегка перестарались, раз ты спала почти трое суток.

«Трое суток?!» — пронеслось в голове Ренэрин. Она не сводила глаз с мужчины. Алые глаза, глубокие и бездонные, заставляли всё внутри трепетать от первобытного страха. Казалось, она смотрела в реки полные крови.

— Владыка… — тихо проронила Рена, едва шевеля губами. Даже этот шёпот отчётливо донёсся до него.

На губах мужчины расползлась тонкая, хищная улыбка.

— Говоришь моё имя без доли страха… Какая дерзость. В этом вся ты — в точности как отец. Хотя… — он на мгновение замолчал, не отрывая взгляда от девушки, — он не был настолько глуп, чтобы прийти к своему врагу, который может убить без раздумий.

— Но ты этого не сделаешь, — твёрдо произнесла Рена, собрав остатки смелости. — Ведь я нужна тебе живой, верно? Тебе ведь нужна моя магия.

— Умница, — усмехнулся Владыка. — Хоть чтото Аракано тебе рассказал.

— Ты всех пленных в покои расселяешь? Забавно.

Он резким движением кинул кулон в дальний угол комнаты. В тот же миг Рена почувствовала дикую боль, пронзившую всё тело. Она сдавленно вскрикнула, прижимая руку к груди. В глазах Владыки промелькнул огонёк холодного интереса. Поднеся руку к виску, он с ухмылкой произнёс:

«Так вот оно что… Значит, ты решил запрятать свою силу в этом ребёнке, Кайнаэль? Умно, очень умно… Но бесполезно.»

Боль не утихала. Дыхание сбилось, стало трудно дышать. Рена стиснула зубы, пытаясь сохранить хладнокровие, но тело содрогалось от невыносимых мук. Она ощущала, как его алые глаза изучают её — пристально, безжалостно, словно охотник, оценивающий добычу. Взгляд Владыки проникал в самую душу, выискивая скрытые страхи. Девушка закрыла глаза, мысленно взывая к силам, которые могли бы помочь ей выдержать эти муки. Наконец, он приложил ладонь к её плечу, и боль начала медленно отступать. Рена жадно хватала ртом воздух, пытаясь прийти в себя.

— А до меня доходили слухи, что принцесса настолько сильна, что способна разрушить не то что армию — целые города, — рассмеялся Владыка, усаживаясь в кресло. — Подданные и правда слишком наивны. Ты не можешь выдержать даже такое, так какой из тебя правитель? Смех да и только.

— Почему...

— Тебе интересно почему так резко стало больно? — улыбка не сходила с уст Владыки. Ренэрин медленно кивнула. — Потому что силы Кайнаэля и в тебе и в селунисе одновременно. От этого и такая связь с кулоном. Если я захочу сжечь эту вещицу, то эту боль почувствуешь и ты. Замкнутый круг, не правда ли?

Рена сжала ткань платья. В её взгляде вспыхнула неприкрытая злоба.

— У меня для тебя есть предложение, — продолжил Владыка, сверля её взглядом. — Либо ты добровольно отдашь мне свою магию, и тогда твоя мать останется в живых, как и вся Роксизия. Либо же каждый час я буду выбирать одного заключённого из тюрьмы и казнить его. А на закате, в конце дня, полетит голова и твоей матери.

— Моей матери здесь нет, — холодно ответила Рена.

— Ты думаешь, что я блефую? — Владыка слегка повернул голову, не отрывая от неё взгляда. Его ухмылка пробирала до костей.

— Пока я сама не увижу её, не поверю тебе.

— Да, ты права, — кивнул он. — Думаю, за полгода ты успеешь с ней встретиться.

Владыка поднялся и направился к двери. Вошедшие стражники резко сдёрнули Ренэрин с кровати, защелкнули наручники на запястьях и толкнули вперёд. Коридоры дворца окутывало тяжёлое молчание. Каждый шаг эхом отдавался в ушах. Рена шла за Владыкой, её сердце билось в такт шагам стражей. Стены украшали картины с изображениями былых побед, но они лишь подчёркивали мрачную атмосферу. Спуск в темницу напоминал погружение в бездну. Тусклый свет факелов отбрасывал дрожащие тени на каменные стены. Воздух становился всё тяжелее. Когда они достигли подземелий, в нос ударил резкий запах гнили и влаги. Со всех сторон доносились лязг цепей, приглушённые стоны и шёпот заключённых. Пройдя вглубь, они остановились у одиночной камеры. Рена увидела её — Найвану, сидящую на холодном полу, скованную тяжёлыми цепями.

— Мама! — закричала она, теряя последние остатки самообладания.

Найвана приоткрыла глаза. В них читались глубокая боль и беспомощность. Владыка, наблюдая за этой сценой, лишь скривил губы в усмешке.

— Уверен, ты захочешь спасти её, — произнёс он, опускаясь на корточки у решётки. Голос его звучал мягко, почти ласково, но в нём явственно слышалась угроза. — Но за какую цену? Я дал тебе выбор, Рена. Умей его принимать.

Сердце девушки разрывалось от боли. Она знала, что Владыка играет с ней, манипулирует её страхами, но любовь к матери была сильнее.

— Что она тебе сделала, раз ты так поступаешь с простым человеком? — гневно спросила Рена, глядя ему в глаза.

— Да как ты смеешь так говорить с правителем, жалкая полукровка! — вмешался один из гвардейцев, но под ледяным взглядом Владыки тут же замолчал, опустив голову.

— Твоя мать забрала у меня самое ценное, что было в моей жизни! — резко бросил Владыка.

— Она не могла ничего у тебя отнять! — возразила Рена, не отводя взгляда.

Несколько секунд он молча смотрел на неё, а затем произнёс с холодной яростью:

— Эта женщина забрала у меня брата! А после у них родилась ты — слабое существо, унаследовавшее магию Кайнаэля!

Слова Владыки обрушились на Ренэрин, словно удар молота. Мир вокруг будто померк. Глаза расширились от шока, дыхание перехватило. Сердце наполнилось кипящей лавой гнева и боли, а мысли разлетелись в клочья. Его слова ударили сильнее любой пытки, оставив вместо уверенности лишь бездну страха и сомнений.

— Ты лжёшь! — произнесла она с трудом, и голос её дрожал, выдавая бурю эмоций. — Моя мать не виновата в том, что произошло!

— Мы с Кайнаэлем всегда были вместе, всегда рядом! — резко ответил Владыка, его голос звенел от сдерживаемой ярости. — Нас готовили к одной судьбе, пока не появилась твоя мать! Он забыл о своём долге как будущий Император. Забыл свою истинную семью! Забыл всё, чему его учили столько лет.

Он схватил девушку за щёки, резко повернул её голову в сторону Найваны и процедил:

— Это то, что она заслужила. Даю тебе сутки на размышление. А до того момента каждый час ктото будет лишён жизни!

Рена упала на колени перед решёткой.

— Прошу… — её голос дрогнул. — Дай мне поговорить с ней, а после я отдам тебе эту магию. Прошу, всего пару минут…

Владыка замер, задержав взгляд на Ренэрин. Он явно не ожидал, что она станет молить его о чёмто, стоя на коленях. В его глазах промелькнуло чтото отдалённо похожее на удивление, но тут же сменилось холодной насмешкой.

«Какое же мерзкое создание ты породил на свет, братишка…» — пронеслось у него в голове.

— Хорошо, — наконец произнёс он. — Пять минут, не более.

Гвардеец открыл дверь в камеру. Не раздумывая ни секунды, Рена бросилась к матери. Опустившись на колени, она коснулась её щеки — та была холодной, словно мёртвая. Сердце девушки колотилось так сильно, что, казалось, вотвот вырвется из груди. Руки дрожали, но она заставила себя сосредоточиться. Осторожно приподняв голову матери, Рена вгляделась в её лицо. Потрёпанные черты, едва заметные морщинки, когдато располагавшие к ласковым улыбкам… Мама всегда была сильной, но сейчас выглядела такой уязвимой. Рена сжала кулаки, пытаясь взять себя в руки.

— Мама, проснись, пожалуйста, — шептала она, вкладывая в голос всю свою надежду. — Ты должна услышать меня!

Но ответа не последовало. Веки оставались неподвижными, дыхание — едва уловимым. Глубоко вздохнув, девушка сосредоточилась. Она ощутила поток магической энергии, исходящий из самого сердца. Энергия струилась, переплеталась, словно нити, принимая множество форм, прежде чем соединиться в единое целое. Перед глазами разверзлось белое пространство, в центре которого стояла Найвана.

— Мама! — резко произнесла Рена, подходя ближе.

Найвана обернулась, услышав голос дочери, и тут же заключила её в объятия.

— Моя маленькая луна, — ладонь Найваны нежно касалась волос дочери. — Ты не должна быть здесь, ты должна быть с отцом.

Она посмотрела в глаза матери, полными печали и надежды.

— Ты ведь знаешь где он...

Найвана одобрительно кивнула, убрав растрепаные волосы дочери.

— Он приходил ко мне пару раз, когда мог. Но я его давно не вижу...

Найвана с грустью улыбнулась — улыбка вышла слабой, дрожащей, словно отражение в потревоженной воде. В уголках её глаз собрались тонкие морщинки. Теперь в этой улыбке не было радости — только глубокая, выстраданная печаль, смешанная с гордостью за свою дочь.

— У нас мало времени, скажи: где он может быть? Может во дворце есть место, о котором никто не знает?

— Во дворце императрицы. Туда можно попасть со стороны пристройки для слуг. Найди девушку по имени Катлин — она проведёт тебя в зимнюю оранжерею. В ней есть секретный сад, о котором знаем только я и твой отец. Но будь осторожна: то, что охраняет оранжерею, очень опасно. Прошу, береги себя, милая.

— Я сделаю всё, чтобы освободить тебя, — решительно произнесла Рена, сжимая руки матери. Найвана посмотрела на дочь с нежностью и тревогой, затем слегка кивнула. Звуки вокруг начали расплываться, словно мир погружался в туман. Рена почувствовала, как связь с матерью ослабевает. Она стремительно обняла Найвану в последний раз.

— Продержись ещё немного, — прошептала она.

Белое пространство померкло, и всё снова окуталось сумраком.

Резкий толчок — и Рена вернулась в реальность. Её глаза открылись, а позади раздался холодный голос:

— Время вышло, полукровка, — произнёс Владыка.

Она коснулась теплой щеки матери и вышла из камеры. Замок щёлкнул, сердце ушло в пятки. Она шла следом за Владыкой, запястья болели от кандалов.

— Завтра на рассвете за тобой придут, — бросил он. — И попробуй сопротивляться. Найвана умрёт на твоих глазах, если будешь самовольничать.

Он повернулся к гвардейцам:

— Отведите её в ту комнату и следите за ней.

После этих слов Владыка удалился.

Рену вели по длинному коридору, окутанному полумраком. Она старалась не показывать страха, хотя внутри всё сжималось от тревоги. Выдерживать пристальный взгляд Владыки было непросто, но она знала: нельзя позволить себе слабость. Вспоминая слова матери, Рена черпала силы в её наставлениях. В голове уже складывался план — она перебирала в уме каждый шаг, проверяя его на прочность, выискивая возможные ошибки. Но одно она знала точно: она спасёт Найвану. Во что бы то ни стало

Холодный ветер к вечеру спустился с гор. Он свистел в кронах деревьев, шелестел сухой травой и доносил до лагеря запах приближающейся битвы. Аракано сидел на пригорке, прислонившись плечом к холодному камню. Взгляд его был устремлён вдаль — туда, где на фоне закатного неба проступали очертания городских стен и башни дворца, залитые последними лучами солнца. Каждая секунда тянулась мучительно долго, а волнение нарастало, сжимая сердце. Письмо от Ренэрин было для него связующим звеном, нитью надежды, за которую он цеплялся изо всех сил. Ветер пронзал тишину, как вдруг Аракано услышал приближающийся голос Фернанда:

— От неё так и не было вестей?

Аракано молча покачал головой.

— Два дня назад мы получили письмо от Дайрона, — продолжил Фернанд. — Всё идёт по плану. Рена в плену, но он не может свободно перемещаться по дворцу. За ним постоянная слежка.

— Так себе новости, — хмуро отозвался Аракано. — Значит, Владыка уже знает, что Дайрон с нами в сговоре

— Видимо, да.

Аракано поднялся, отряхнул плащ и встал рядом с Фернандом, вглядываясь в сгущающиеся сумерки. Тревога переполняла его, но в глубине души теплилась надежда. Он знал: Рена не сдастся так просто.

— Она справится, — произнёс он, скорее обращаясь к себе. — Рена найдёт способ.

Фернанд похлопал друга по плечу — мягко, но твёрдо, стараясь поддержать товарища, который никогда прежде не был так близок к отчаянию. Они оба понимали: впереди тяжёлые времена. Но вера в Ренэрин объединяла их, давала силы и надежду. В этот момент вдали раздался крик сокола. Оба мужчины резко обернулись, следя за приближающейся птицей. Сердца забились чаще. Сокол опустился на протянутую руку Аракано, тихо уселся, позволив снять привязанное к лапке письмо. С затаённой надеждой он развернул его, встретив взволнованный взгляд Фернанда.

Они вернулись в шатёр. Как только все собрались внутри, Аракано твёрдо объявил:

— Готовьте своих солдат. Мы выдвигаемся к столице. На рассвете мы должны войти в город.

Принц Арсес, стоявший у карты, поднял голову:

— Но ведь письма от принцессы так и не поступило. Как же мы войдём в город?

— За городские врата не переживайте, — ответил Аракано. — Дайрон разберётся с этим. А что касается письма — приказ о готовности поступил непосредственно от Ренэрин.

— В таком случае у нас не так много времени, — кивнул Арсес.

Ночь опустилась на город, окутав улицы сумраком и загнав жителей по домам. Лёгкий прохладный ветер колыхал листья деревьев, словно шептал о грядущих переменах. Ренэрин стояла в тёмной комнате замка, чувствуя, как время истекает. Дверь, запертая на тяжёлый замок, казалась непреодолимой преградой. Лунный свет пробивался сквозь грязное окно, очерчивая её силуэт и подчёркивая решимость в глазах. Она подошла к двери и приложила лодони к замку. В воздухе замерцали серебристые искры, раздался громкий щелчок — и дверь медленно приоткрылась. Девушка шагнула в коридор, пронизанный тусклым светом факелов. Вокруг было тихо, но она знала: расслабляться нельзя — стража могла появиться в любой момент. Осторожно ступая, она обдумывала, как выбраться из этого зловещего места. В голове билась одна мысль: Катлин. Собравшись с духом, она направилась к лестнице, ведущей на нижние этажи замка — туда, где находилась кухня и, возможно, выход к пристройке для слуг. Она двигалась бесшумно, словно тень, скользящая в темноте. Сердце билось учащённо, а каждый шорох заставлял замирать.

Вскоре она оказалась перед дверями кухни. Изза них доносились запахи свежей выпечки и жаркого, приглушённые голоса слуг. Рена замерла, прислушиваясь.

— Чёртов тиран! Как можно так поступать с другими! — раздался голос старого повара.

— Успокойся, — отозвалась одна из служанок. — Что ты можешь сделать? Поднять восстание на кухне? Вооружиться кастрюлями?

Среди горничных раздался нервный смех, но повар лишь хмуро посмотрел на них.

— Я смотрю, вам очень весело, хотя Императрица здесь, в темнице.

— Но мы не можем ей помочь.

— Вот именно такие, как вы, и позволили ему занять престол и бесчинствовать, избавляясь от неугодных. Разве вы не помните, как было спокойно при Кайнаэле? Катлин, как проклятая бегает в эту оранжерею, надеясь, что однажды король откроет глаза.

— Почему она это делает? Я так и не поняла.

— С тем учётом, что заклинание забвения буквально разрушает разум, и эльф умирает моментально.

— Брехня! Владыка явно не настолько безумен, чтобы убить родного брата.

«Так значит, отец и правда находится в той оранжерее? Нужно срочно найти Катлин».

Глава 34

Выйдя через чёрный вход, Ренэрин оказалась в саду. Луна заливала всё вокруг серебристым светом, озаряя распустившиеся бутоны неведомых цветов — их лепестки отливали перламутровым блеском, а тонкие стебли покачивались от лёгкого ветерка. Девушка продвигалась вперёд, стараясь слиться с ночным пейзажем, стать его частью. Магия отбирала последние силы — дыхание становилось прерывистым, мышцы дрожали от напряжения. Спрятавшись за густым кустарником с бархатистыми листьями, Ренэрин опустилась на землю. Как только она ослабила магический щит, дышать стало легче, но сердце продолжало биться так бешено, будто готово было вырваться из груди. едва уловимое ощущение чужого присутствия заставило её насторожиться. Рена замерла, вжимаясь в тень кустарника, и в тот же миг услышала лёгкие шаги — ктото приближался. Изза поворота вышел гвардеец: молодой человек с резкими чертами лица и проницательными серыми глазами. Вместо того чтобы поднять тревогу, он остановился, заметив её.

— Ты не должна быть здесь, — тихо произнёс он, осторожно приближаясь.

Ренэрин инстинктивно выставила руку вперёд. Поняв это, гвардеец сделал шаг назад и спросил:

— Как ты вообще выбралась из комнаты?

— Тебе то что?

Он подошёл ближе и схватив Ренэрин за руку, выхватил оружие.

— Послушай сюда, я и так рискнул жизнью, что бы выгородить Дайрона перед генералом. Так что не подставляй нас своими выходками. Ты должна была сидеть спокойно в покоях и нас ждать.

— Мне нужно срочно найти Катлин.

Гвардеец на мгновение задумался, затем кивнул и сделал жест рукой, приглашая следовать за ним.

— Идём со мной, я знаю где она. Только накинь это.

Он снял плащ и кинул его Ренэрин.Она удивлённо посмотрела на парня.

— На кой мне это?

— Потому что в таком виде тебя заметят за сотню шагов, — приглушённо усмехнулся гвардеец, кивнув на мерцающую ауру вокруг Ренэрин. — Из прислуги во дворце нет никого с золотыми волосами.

Рена поколебалась мгновение, но усталость и здравый смысл взяли верх. Она накинула плащ — тот оказался неожиданно тяжёлым и тёплым, с подбитым мехом воротником.

Осмотревшись, юноша убрал оружия в ножны и пошёл в сторону заросшей тропы. Сад не часто посещался, а потому и гвардейцев почти нет. Они подошли к невзрачной пристройке для прислуги. Через несколько секунд дверь приоткрылась, и на пороге появилась девушка.

— За тобой никто не шёл? — настороженно спросила она, выглянув из пристройки. Она внимательно осмотрела сад, прежде чем впустить гостей внутрь и запереть дверь на замок.

— Не переживай, Катлин. Всё впорядке, вот только...

— Что случилось?

Ренэрин сняла плаш, положив его на стул возле входа.

— Приветствую Вас, Ваше Высочество, — тихо произнесла она, склонившись перед Ренэрин. Каштановые волосы, заплетённые в две косы, были аккуратно убраны назад.

— Катлин, мне нужна твоя помощь, — без предисловий сказала Рена. — От прислуги я услышала, что ты часто бываешь в оранжерее во дворце Императрицы — ухаживаешь за Императором. Прошу, отведи меня туда.

Катлин переглянулась с гвардейцем.

— Да, но сейчас там усиленная охрана, — виновато ответила она.

— Видимо, изза того, что тебя несколько раз ловили возле дворца, куда заходить запрещено! — скрестив руки на груди, заметил гвардеец, бросив на Катлин укоризненный взгляд.

Ренэрин схватила девушку за руки:

— Катлин, пожалуйста. Ты ведь служила моей матери, верно? — Катлин молча кивнула. — Она сказала, что ты сможешь провести меня в ту оранжерею. Прошу, помоги мне проникнуть туда.

— Идите за мной.

Выйдя из пристройки, Катлин двинулась вперёд — быстро и бесшумно, ловко огибая освещённые участки сада. Ренэрин и гвардеец следовали за ней, то и дело оглядываясь, чтобы убедиться: за ними никто не следит. Миновав давно заброшенный фонтан, покрытый мхом и плющом, они остановились неподалёку от дворца императрицы. У входа стояли два гвардейца; по их сонным лицам было ясно: смены караула сегодня не предвидится, и это играло Ренэрин на руку. Вскоре усталость взяла верх — стражники начали клевать носом, а затем и вовсе задремали. Катлин осторожно приблизилась к ним, убедилась, что мужчины крепко спят, достала ключ с пояса и бесшумно открыла дверь. Ренэрин проскользнула внутрь вслед за служанкой, а гвардеец остался на страже.

Холод, окутавший дворец, пробирал до костей. По коридорам гулял ветер, поднимая клубы пыли; в углах притаилась паутина. За несколько лет замок пришёл в запустение. Идя по коридорам, Рена заметила, что портреты на стенах завешаны тёмной тканью. Из любопытства она отодвинула один кусок материи — и перед глазами возник портрет её матери. На картине королева была в небесноголубом платье; шею украшало изумрудное ожерелье, серьги гармонировали с ним. Волосы уложены в лёгкую косу набок, на губах — едва заметная улыбка. Тихий голос Катлин заставил Ренэрин оставить картину и поспешить за спутницей. Коридоры напоминали нескончаемый лабиринт, но вскоре они подошли к лестнице, ведущей вниз. Катлин зажгла факел — пламя дрогнуло, отбрасывая причудливые тени на осыпающиеся стены.

Лестница была ветхой: камни крошились под ногами, перила едва держались. Одно неосторожное движение — и девушки могли сорваться в пропасть. Рена старалась держаться ближе к стене, подальше от края. Спустя несколько минут они оказались внизу — там, где должна была находиться темница. Но вместо камер Ренэрин увидела коридор, уходящий в темноту. Вскоре они остановились перед массивной двустворчатой дверью. Катлин медленно распахнула её — и перед Ренэрин открылся дивный сад, усеянный сотнями белоснежных цветов с нежнорозовыми кончиками лепестков. Аромат наполнял воздух, а лунный свет создавал иллюзию, будто всё вокруг светится изнутри. На мгновение Рена замерла, очарованная этой красотой — словно она снова оказалась в том месте, куда когдато привела её Акебия. Она присела на корточки и коснулась одного цветка: лепестки, будто живые, слегка приподнялись навстречу прикосновению. Но времени на восхищение не было. Они шли вперёд, стараясь не останавливаться.

В центре зала уютно располагался хрустальный гроб — он сверкал тысячами огней, притягивая внимание. Ренэрин, приближаясь, заметила, что внутри него лежало тело, окутанное волшебной аурой.

— Это он… — произнесла Катлин, едва сдерживая слёзы.

— Почему Владыка не избавился от тела? — дрожащим голосом проронила Ренэрин, повернувшись к Катлин.

— Порядок в мире поддерживается лишь тогда, когда свет и тень правят вместе. Владыка периодически подпитывает свой кулон магией короля, чтобы поддерживать баланс, — объяснила Катлин.

Ренэрин выслушала её, и внезапно из уст девушки вырвалось:

— Только… я не знаю, как пробудить его…

«Для этого тебе нужен лишь селунис», — в сознании послышался голос.

Ренэрин обернулась и с ужасом посмотрела назад. Перед ней стоял черный дракон, окутанный золотыми цепями, руки начали дрожать, а на лбу проступил холодный пот.

— Ой, мы разбудили Вас? Прошу прощения. — невинно улыбнулась Катлин. Увидив испуганноё лицо Ренэрин, дракон склонил голову.

«Катлин мне рассказывала, что в Роксизию вернулась дочь Кайнаэля и я всё думал, как ты выглядишь. Рад встрече, меня зовут Тамон.»

Дракон склонил голову перед Ренэрин, позволяя дотронуться до морды.

— Вот только селуниса у меня нет.

С досадой произнесла Ренэрини.

«Он у Владыки?»

Девушка посмотрела в глаза дракону, стараясь наладить с ним контакт.

«Нет, я оставила его у сопротивления.»

***

Солнце ещё не взошло, а тяжёлые тучи уже сгущались над столицей Роксизии, словно предвещая беду. Аракано стоял на холме в нескольких лигах от Ариса, не сводя пристального взгляда с городских стен. В предрассветной мгле очертания башен казались зловещими, а тишина — обманчивой. Лошади под всадниками нервно переминались с ноги на ногу, мотали головами, чуя напряжение, висевшее в воздухе. Фернанд подошёл неслышно, в руках — письмо, надёжно привязанное к лапе сокола. Он поднял птицу вверх, разжал пальцы — и та, расправив крылья, взмыла в хмурое небо, унося послание сквозь клубящиеся тучи.

— У нас всё готово? — Аракано обернулся к аристократу.

Фернанд кивнул, его лицо в отблесках рассвета казалось бледным и напряжённым:

— Линдо со своей армией пойдёт с западной части, принц Арсес взял на себя восток. Ожидаем графа Ложенберга и герцога Стейсе. Льюис, сын маркиза Бербо, готовит гвардейцев к битве. Правда, несколько генералов «пропали без вести» — это серьёзно подкосит тех, кто стоит на стороне Владыки.

Аракано хмуро усмехнулся:

— Не забывай про другую часть аристократии. В их руках мощь — тьма, способная поглотить всё на своём пути. В конце концов, терраликсы довольно сильны.

— Но очень уязвимы, — рассмеялся Аракано, и в его смехе прозвучала сталь.

— Да, только если у нас есть суим, — возразил Фернанд. — А растения для него уничтожены. Разве что у тебя остались остатки?

Аракано глубоко вдохнул, ощущая, как холодный воздух царапает горло.

— К сожалению, нет. Последнее я отдал Рене — чтобы она могла себя обезопасить.

Внезапно со стороны леса донеслись быстрые шаги — ктото бежал, ломая ветки. Аракано мгновенно напрягся, рука невольно легла на рукоять меча, взгляд метнулся в сторону леса. Из тени деревьев выскочил человек, тяжело дыша, на ходу пряча чтото под плащом. Это был Картин, один из разведчиков, посланных в лагерь врага.

Аракано спрыгнул с коня и шагнул навстречу.

— Что это? — удивлённо произнёс он, глядя на товарища.

Картин, отдышавшись, достал изпод плаща конверт и протянул его Аракано:

— Письмо от Дайрона. Вы даже не представляете, что сейчас творится в столице…

Аракано быстро распечатал конверт. На письме стояла печать королевской семьи — тиснёный герб с тремя звёздами. Он пробежал глазами по строкам, и лицо его изменилось: брови сошлись на переносице, губы сжались в тонкую линию.

— Что случилось? — Фернанд подошёл ближе, голос звучал тревожно.

— Ренэрин нашла тело короля, — глухо произнёс Аракано. — Но ей нужен селунис.

— В таком случае, — Аракано сложил письмо и подозвал Ирви, — у нас есть маленький напарник.

Вуку прибежал почти мгновенно, будто ждал гдето поблизости. Присев на корточки, Аракано достал из кармана селунис — камень, мерцающий бледноголубым светом, — и осторожно повесил его на шею малыша, поправив шнурок, чтобы кулон не упал. Ирви поджал переднюю лапу, с любопытством рассмотрел кулон, затем поднял голову и вопросительно посмотрел на Аракано.

— Ирви, внимательно послушай меня, — тихо, но твёрдо произнёс Аракано. — Этот кулон нужно доставить Ренэрин. Он приведёт тебя к тому месту. Но будь осторожен. У терраликсов прекрасный слух и нюх — постарайся держаться от них подальше. Ты меня понял?

Ирви одобрительно качнул головой и, пригнувшись, направился в сторону столичных стен, растворяясь в предрассветном тумане.

— Аракано! — раздался голос за спиной.

Он обернулся и удивлённо взглянул на одного из рыцарей. Тот редко отрывал взгляд от лагеря, но сейчас смотрел прямо на него:

— Тебе стоит это увидеть.

Передав Фернанду командование, Аракано последовал за рыцарем. Они спустились с холма, пробираясь сквозь кустарник и невысокие деревья, стараясь не привлекать внимания возможных шпионов Владыки. С каждым шагом напряжение нарастало, будто воздух сгущался вокруг. Когда они достигли подножия холма, рыцарь остановился и указал на небольшую поляну, освещённую лишь тусклым светом костра. Аракано нахмурился: кто мог быть здесь в такой час?

— Кто там? — спросил он, подходя ближе.

У костра, в отблесках пламени, он узнал знакомое лицо — это был Эрдан.

— Эрдан! — воскликнул Аракано, чувствуя облегчение. — Ты как здесь оказался? Разве ты не должен быть с Найваной?

Эрдан поднял взгляд. Лицо его, освещённое мерцанием огня, выглядело измождённым. Он нервно перекладывал чтото из руки в руку. Рыцарь молча удалился, оставив их наедине. Аракано сел напротив товарища, ожидая ответа.

Через несколько долгих мгновений Эрдан, дрожащим голосом, произнёс:

— Найвана… Она у Владыки.

Голос его был так тих, что Аракано едва расслышал слова, но они ударили, словно клинок.

— Какого чёрта?

— Я пришёл с работы — дверь нараспашку, соседи в отключке. Дома бардак, и единственное...

Эрдан не успел договорить, как тут же раздался недовольный возглас Арсеса.

— Разве не тебе поручили её защиту, о чем вообще думает гвардеец, оставляя свою госпожу?! — юный принц смотрел на Эрдана сверху вниз, сложив руки на груди. А мужчина опешил, не сводя глаз с Арсеса.

— Я... — только начал Эрдан, пытаясь подобрать слова. Он непроизвольно сжал стакан.

— Ты вообще какого чёрта вылез? — следом послышался недовольный голос Линдо. Он встал между Эрданом и Арсесом. — Ты вечно суешь свой нос в чужие дела, королём себя почувствовал?!

Линдо даже не повысил голос — и всё же в его словах звучала такая холодная угроза, что воздух между ними будто стал тяжелее. Арсес медленно перевёл на него взгляд. Светлые волосы, уложенные безупречно, чуть колыхнулись от ветра, а на губах появилась тонкая, почти насмешливая улыбка.

— Королём? — протянул он. — Увы, не я решаю, кому носить корону. Но, в отличие от некоторых, я хотя бы помню, что такое долг.

Линдо усмехнулся.

— Долг? — он чуть наклонил голову. — Забавно слышать это от принца, у которого нет ни власти, ни права голоса.

Эрдан напряжённо перевёл взгляд с одного на другого, чувствуя, как назревает не просто спор — старая, глубоко укоренившаяся вражда.

Арсес сделал шаг вперёд.

— А от тебя, Линдо, я слышу только привычное высокомерие аристократа, который считает себя выше закона.

— Не выше, — спокойно ответил Линдо. — Я и есть закон для тех, кто стоит подо мной.

— Пока императора нет, власть переходит к формальным правителям. Так твердит закон!

На мгновение повисла тишина.

Костёр треснул, выбросив сноп искр в воздух.

— Знаешь, Арсес. Сколько раз ты это уже сказал, но так и не понял.

В разговор встрял Аракано. Он был зол, глаза словно горели.

— Ты забываешь своё место щенок! Ренэрин законная наследница Кайнаэля и пока она здесь ты будешь тенью и делать так, как она тебе прикажет!

Слова Аракано прозвучали, как удар плетью. Даже ветер, казалось, на мгновение стих. Арсес замер. Улыбка исчезла с его лица так же быстро, как и появилась. Взгляд стал холодным, почти стеклянным.

— Я это знаю, — тихо произнёс он.

Но в этом «знаю» было больше, чем признание — там была сдержанная ярость, глубоко спрятанная, выученная годами молчания.Линдо чуть повернул, наблюдая за ним с ленивым интересом.

— Вот и славно, — негромко бросил Аракано. — Если ты думаешь, что не заменим, то очень ошибаешься. Как уже и сказали раньше: Твоя отставка, лишь вопрос времени.

Как только все чуть успокоились, Аракано повернулся к Эрдану.

— Говори, что ты хотел ещё рассказать.

Эрдан призадумался, а после произнёс:

— Так вот, на месте разрухи лежала эта печать.

Эрдан медленно разжал пальцы. На его ладони лежала тяжёлая печать из тёмного металла, будто впитавшего в себя свет. Даже отблески костра не отражались в ней — они словно исчезали, утягивались внутрь. Аракано нахмурился и осторожно взял её. Пальцы едва коснулись поверхности — и по коже пробежал холод.

— Осторожнее, — тихо произнёс Линдо, чуть подавшись вперёд.

Аракано перевернул печать. На ней был выбит символ. Змея. Длинное извивающееся тело образовывало круг, а в раскрытой пасти она держала… солнце. Но солнце было не светлым. Оно выглядело будто затухающим — с тёмным ядром и бледным ореолом, словно его свет медленно пожирали изнутри. Повисла тишина. Арсес первым нарушил её:

— Это что?

— Нет, ты и правда идиот. Это печать Владыческой печати. У Кайнаэля на печати выгравирован голубь, а по двум сторонам солнце и луна. У Владыки же змея, поглащающая солнце.

— Думаете, она во дворце? — глаза Эрдана округлились, голос дрогнул.

— Да. — прискорбно ответил Линдо.

— Где Ренэрин, мне нужно сказать ей об этом! Мы должны отправится за Найваной. Я... я не хочу что бы девочка лишилась ещё и матери!

Эрдан судорожно подскочил с места. Стакан с глухим стуком ударился о землю, тёмная жидкость впиталась в сухую траву. Эрдан даже не заметил этого — он уже шагнул вперёд, будто готов был сорваться с места прямо сейчас.

Аракано резко поднялся и перехватил его за плечо.

— Стой.

Эрдан дёрнулся.

— Отпусти! Нам нужно идти, сейчас же! Ты не понимаешь, если она там —

— Я понимаю, — жёстко перебил Аракано.

Его голос был не громким, но в нём звучала такая уверенность, что Эрдан на мгновение замер. Линдо шагнул ближе, скрестив руки на груди, но его взгляд стал внимательнее, уже без прежней насмешки.

— Ты сейчас побежишь в одиночку во дворец Владыки? — спокойно спросил он. — И что дальше?

Эрдан сжал зубы, но ответа не нашёл.

— Умрёшь на первом же коридоре, — добавил Линдо. — И никому этим не поможешь.

Арсес медленно подошёл с другой стороны. Его лицо оставалось холодным, но голос стал ровнее:

— Паника — худший советчик. Если хочешь её спасти, придётся думать.

Эрдан тяжело дышал, взгляд метался между ними.

— Я… не могу просто стоять…

— И не будешь, — сказал Аракано уже тише.

Он чуть сильнее сжал его плечо, заставляя посмотреть прямо на себя.

— Послушай меня внимательно. Ты сейчас нужен нам в сознании, а не в безумии.

— Но если она… если Найвана…

— Она жива, — перебил Аракано. Твёрдо. Без колебаний. — Ренэрин уже во дворце. Он не убьёт Найвану, зная, что благодаря ней сможет манипулировать Ренэрин, если что.

— Как... во дворце?!

Глава 35

— Прошло уже несколько часов… — тихо произнесла Рена, стоя подле гроба и осторожно проводя пальцами по длинным серебристым волосам Кайнаэля. В зале царила гнетущая тишина, нарушаемая лишь едва слышным дыханием девушки.

«Терпение, моя принцесса, только терпение, — мягко произнёс Тамон, слегка коснувшись крылом её плеча. — Нужно дождаться, пока ктото принесёт нам селунис. Когда король очнётся, тогдато мы и возвысим грааль.»

Ренэрин подняла взгляд на дракона, в её глазах читалось искреннее недоумение:

«Так всё же, зачем нам был нужен грааль?»

Тамон помолчал, внимательно глядя в глаза Ренэрин своими золотистыми, с вертикальными зрачками глазами. В глубине его взгляда мелькнуло чтото, похожее на сомнение.

«В первую очередь грааль нужен для того, чтобы поддерживать магию в мире и гармонию, — наконец ответил он. — Каждые полгода мы питаем его силой, чтобы сдерживать тени там, где они должны быть.»

— Так значит, для спасения короля он без надобности?

«Верно, — Тамон резко замолчал и настороженно вскинул голову, повернувшись к выходу. Его уши дрогнули, улавливая далёкий топот сверху, а затем в воздухе появилось едва заметное шевеление тьмы, медленно пробирающейся в зал. — Вам нужно спрятаться. Это Владыка. Если он найдёт вас здесь, то без раздумий убьёт и вас, и Кайнаэля.»

Ренэрин молча переглянулась с Катлин — горничная всё поняла без слов. Девушки бесшумно поднялись и огляделись, лихорадочно ища укрытие. Взгляд Катлин зацепился за массивный каменный столб, возвышающийся в углу зала. Обменявшись быстрыми взглядами, они метнулись к нему и скользнули за широкую колонну, стараясь не издавать ни звука. Тяжёлая поступь Владыки становилась всё ближе, эхом отдаваясь от мраморных стен. Они замерли, затаив дыхание, почти слившись с тенью камня. Владыка вошёл в зал.

— Ах, Тамон, мой милый друг. Как приятно видеть дракона, скованого цепями.

Тамон недовольно прорычал, его чешуя на мгновение вспыхнула алым отблеском, а крылья непроизвольно расправились в порыве гнева. Но прежде чем он успел предпринять хоть чтото, резкий электрический разряд с треском вырвался из ладони Владыки — синебелая молния пронзила воздух и ударила дракона прямо в грудь. Тамон содрогнулся всем телом, издал глухой хрип и прижался к земле, судорожно вцепившись когтями в мраморные плиты. Его крылья безвольно опали, чешуя потускнела, утратив былое сияние, а мощные лапы слегка подрагивали от остаточного напряжения магии. Он тяжело дышал, но не издал больше ни звука — лишь сверлил Владыку взглядом, в котором бушевала буря невысказанного гнева.

— Видишь ли, дорогой друг, — произнёс он неторопливо, — цепи — это не только металл. Магия куда надёжнее, особенно когда знаешь слабые места противника. Ты ведь не думал, что я забыл, как воздействовать на драконью сущность?

Владыка остановился перед гробом, на мгновение прикрыл глаза, словно вслушиваясь в тишину. Ренэрин затаила дыхание, когда Владыка медленно провёл пальцами над серебристыми волосами Кайнаэля. Тишина стала осязаемой, напряжённой — будто сама реальность замерла в ожидании бури.

— Что вы собираетесь делать с телом, мой король? — раздался осторожный голос откудато сбоку.

— Ничего, — коротко бросил Владыка.

— Стоило бы провести похороны в храме, как того велят обычаи, а после отнести гроб к другим правителям…

— Он не мёртв, — перебил Владыка с холодной улыбкой на устах. — Я не настолько безумен, чтобы убить своего дражайшего брата. Я лишь отправил его в сон. В сон размером в вечность.

Тем временем Ирви, оставаясь незамеченным, ловко пробирался сквозь пышные букеты цветов и густые заросли декоративных растений. Он миновал дракона, прижался к полу и, приблизившись к Ренэрин, осторожно прикусил край её платья и слегка потянул на себя, привлекая внимание хозяйки. Ренэрин почувствовала лёгкое натяжение ткани, осторожно наклонилась и увидела Ирви. Его большие глаза светились одновременно любопытством и беспокойством. Она бережно подняла зверька на руки. Сияние селуниса, спрятанного у него на шее, мягко озарило её лицо, и девушка едва заметно улыбнулась, потрепав Ирви за уши. Владыка, всё ещё стоявший у гроба, вдруг замер, будто уловив какойто звук. Ренэрин застыла, крепче прижимая Ирви к груди. Сердце её забилось чаще — она отчётливо осознала, что их жизни висят на волоске.

— Вы собираетесь оставить его в живых?

— Владыка медленно обернулся, и в его взгляде промелькнуло нечто, что трудно было назвать простым ответом — это было больше похоже на предвкушение.

— Разумеется. Как бы он не предавал меня, я не позволю ему уйти так просто.

Он сделал шаг в сторону, и его тень вытянулась по мраморному полу, словно живая, тянущаяся к колоннам, к гробу, к самому воздуху.

— Пока он спит, мир принадлежит мне. Стоит ему исчезнуть окончательно… — Владыка чуть склонил голову, — и всё, что мы так долго сдерживали, вырвется наружу. Ты ведь этого не хочешь, Тамон?

Дракон с трудом поднял голову. Его грудь тяжело вздымалась. Владыка протянул руку над гробом, и воздух вокруг его пальцев начал сгущаться, темнеть, будто собирая в себя саму ночь. Серебристые волосы Кайнаэля едва заметно дрогнули, словно откликнувшись на зов. Ренэрин стиснула Ирви крепче. Свет селуниса под её ладонью стал ярче — уже не мягкий, а тревожно пульсирующий. Вскоре разговоры стихли, а до у шей девушек донеслись удаляющиеся шаги.

Как только силуэты растаяли в полумраке, Катлин бесшумно скользнула к стене, взяв под наблюдение коридор. Ренэрин же, осторожно сняв селунис с шеи Ирви, выпустила зверька и медленно направилась к гробу. Её шаги эхом отдавались в тишине, будто отсчитывая мгновения перед чемто неизбежным.

«Тамон, что мне нужно сделать?» — голос Ренэрин дрогнул, выдавая её волнение.

«Надень селунис ему на шею и положи обе руки на грудь Кайнаэля, — спокойно ответил Тамон. — Затем постарайся сконцентрироваться — тебе нужно передать ему магию.»

«Разве это не убьёт меня?» — взгляд чуть потух.

Тамон сделал шаг ближе. Он осторожно положил молду ей на плечо и прикрыв глаза, произнёс:

« Ты не умрёшь — лишь вернёшь Кайнаэлю ту силу, которую он передал тебе.»

«И как же мне это сделать?»

«Сконцентрируй свой взгляд в одной точки, отстранись от звуков. Тебе нужно найти гармонию с собой»

Ренэрин сделала глубокий вдох, делая все то, что сказал Тамон. Его голос, точно это отражалось в её сознании. Такой спокойный, такой... уверенный. Разум окутывала лёгкая пелена, мир перед глазами плыл, звуки стали затихать.

«Постарайся увидеть клубок маги. Представь, какого она цвета, какого размера»

Тишина сгущалась вокруг неё, словно мягкая ткань, отсекающая всё лишнее. Ренэрин закрыла глаза. Сначала — ничего. Лишь слабое биение сердца и далёкий, почти неуловимый шум — будто мир существовал где-то за стеной, к которой она больше не принадлежала.

«Не спеши…» — тихо прозвучал голос Тамона, словно изнутри неё самой.

Она глубже вдохнула. И тогда появилось ощущение.Тёплое. Пульсирующее. Где-то глубоко, под грудью, словно в самом сердце. Сначала — едва заметное сияние, затем — больше. Ренэрин словно увидела его. Клубок. Не просто свет — живая, текучая масса магии, сплетённая из тончайших нитей. Он мерцал мягким серебристо-золотым светом, переливаясь, как лунный свет на воде. Но в глубине скрывалось нечто иное. Тень. Тонкая, почти незаметная. И холодная.

Ренэрин вздрогнула.

«Не бойся. Это лишь то, что не принадлежит тебе.»

Она сосредоточилась сильнее. Мир окончательно исчез. Остались только она… и магия. Она протянула к клубку невидимые нити и в тот же миг её тело вздрогнуло. Сила откликнулась. Неохотно, будто не желала уходить. Ренэрин стиснула зубы.

«Теперь руки на грудь,» —Тамон продолжал так же тихо, спокойно

Её ладони опустились на грудь Кайнаэля.

«Сконцентрируйся, Ренэрин, — голос Тамона звучал мягко, но настойчиво. — Не бойся, будь увереннее.»

Ренэрин глубоко вдохнула и сосредоточилась. Пальцы, лежащие на груди Кайнаэля, ощутили едва заметную вибрацию — словно под мраморной бледностью кожи бился слабый, прерывистый пульс. Она представила, как её магия, серебристозолотая, текучая, отделяется от основного потока — как тонкая нить вытягивается из клубка, послушная её воле. Селунис на шее Кайнаэля слабо мерцал, отзываясь на её усилия. Свет становился ярче с каждым мгновением, пульсируя в такт её дыханию. Ренэрин почувствовала, как часть силы покидает её — не вырывается, а плавно перетекает, словно река, впадающая в море.

«Хорошо, — прошептал Тамон. — Продолжай. Не отпускай связь.»

Она кивнула, не открывая глаз. Теперь она отчётливо различала ту часть магии, что принадлежала Кайнаэлю: она была тяжелее, древнее, с привкусом серебра и зимы. Она не была хаотичной — она напоминала замёрзшую реку, скованную льдом, но всё ещё живую под коркой. Ренэрин направила поток аккуратнее, стараясь не потревожить остальное — словно отделяла одну нить в сложном узоре. Её дыхание стало прерывистым, голова слегка закружилась, но она не отступила. Внезапно мраморные плиты под ногами слегка завибрировали. Тени в углах зала зашевелились, будто пробуждаясь. Свет селуниса вспыхнул ослепительно ярко, окутав Кайнаэля и Ренэрин призрачным сиянием.

Наконец, когда последние искры магии были переданы, Ренэрин почувствовала, что её силы иссякли. Она открыла глаза, её взгляд тут же упал на Кайнаэля, что всё так же лежал без сознания. Ренэрин опустила руки, чувствуя пустоту внутри. Ноги подкосились, а в голове был бедлам. Она шатнулась, почти падая назад. Дракон подпёр её спину мордо й. Ренэрин тяжело дышала, сердце билось как бешенное и в этот момент тишина разорвалась внезапным шорохом, словно летний ветерок пробежал по залу. Губы Кайнаэля дрогнули, как будто он пытался что-то сказать, но звук был едва уловим. Ренэрин, затаив дыхание, не сводила с него глаз, надеясь и боясь одновременно. Тамон осторожно прикоснулся к его лбу, словно проверяя температуру. Лёгкая улыбка тронула его губы, когда он заметил, что дыхание Кайнаэля стало глубже и ровнее. Веки дрогнули и серебристые глаза открылись. Он медленно поднял руку, коснувшись щеки Ренэрин и медленно произнёс:

— Нива…

Его голос звучал так, будто рождался не в горле, а где-то глубоко в сердце. Ренэрин на мгновение потеряла дар речи.

«Ваше Величество, это не Найвана. Это ваша дочь… Ренэрин.» — тихо произнёс Тамон, обращаясь к Императору.

Кайнаэль замер. Его взгляд медленно, почти боязливо, остановился на лице девушки — на волосах, на глазах...

Он глубоко вдохнул. В этом вдохе будто ожила вся его память, пробуждаясь после долгого сна.

— Ренэрин… Не думал, что однажды увижу нашу дочь

Губы дрогнули в лёгкой, почти неуловимой, но искренней улыбке. Слёзы сами потекли по щекам Ренэрин. Она не пыталась их сдержать. Улыбаясь сквозь них, она смотрела на отца — живого, рядом. В этот миг всё пережитое — страх, боль, сомнения — обрело смысл. Её сердце пело, когда она осторожно сжала его руку в своих ладонях.

— Ваше Величество, у нас слишком мало времени.

Голос служанки резко прорезал этот хрупкий момент. Тамон вытянул шею, прислушиваясь к звукам. Сверху доносились крики, тяжёлый топот — город уже был в осаде. Кайнаэль нахмурился, прислушиваясь.

— Похоже, Аракано и Арсес уже вошли в город, — тихо сказала Ренэрин.

«Мой Император, времени нет. Нужно возвысить Грааль в зале дворца,» — добавил Тамон.

— Тогда медлить нельзя.

Кайнаэль выпрямился, будто собирая остатки сил.

— Тамон, расчисти тот вход.

«Но... Вы ведь сами приказали его запечатать, что бы посторонние не могли пройти.»

— Теперь это наш единственный безопасный путь. Я ещё слишком слаб, чтобы сражаться — ни с Либрисом, ни с тьмой.

Мужчина провёл рукой по шее дракона. Тамон кивнул.

— Катлин, оставайся здесь. Спрячься и не выходи. Сейчас слишком опасно.

Обеспокоенно проронила Ренэрин, сжимая её руки. Горничная молча кивнула.

Не теряя ни секунды, они направились к тайному проходу — тому, о котором знали лишь немногие. Он вёл прямо в сердце дворца. Ренэрин поддерживала отца, стараясь не отставать от Тамона, несмотря на усталость. Снаружи шум нарастал, превращаясь в неукротимый рёв — словно буря уже обрушилась на стены города. Они остановились у стены, скрытой за древним гобеленом. Недолго думая, Кайнаэль сорвал его. Он отвёл дочь за спину и посмотрел на дракона.

— Тамон, — тихо произнёс Кайнаэль, и голос его, хоть и ослабленный, звучал твёрдо, — открой проход.

Дракон склонил голову и массивный хвост со всей силы ударил по стене. Всё заходило ходуном, камень осыпался на головы. Машинально Кайнаэль накрыл голову дочери, а сам смотрел на стену. Через секунду камни рассыпались, образовав проход.

— Идём, — Кайнаэль слегка сжал руку дочери. — Держись рядом.

Ренэрин кивнула и бросив последний взгляд на гобелен, шла за отцом. Коридор оказался узким и извилистым. Стены, сложенные из тёмного камня, хранили следы времени: трещины, покрытые мхом, и полустёртые руны, которые слабо светились в полумраке. Воздух здесь был прохладным и пах древностью, словно этот путь не тревожили столетиями.

— Этот проход ведёт прямо в Тронный зал, — прошептал Кайнаэль.

— А для чего так сделали? Мне кажется как-то не надёжно.

— Благодаря этому проходу, во время осады можно было быстро сбежать. — пояснил Кайнаэль, не выпуская руку дочери. — О нём знают не многие.

— А Владыка? — она повернула голову к отцу.

— Надеюсь нет. — в голосе прозвучала нотка тревоги. — Но даже если он знает, у нас всё равно нет другого выбора.

Ренэрин сглотнула, чувствуя, как холодный пот стекает по спине. Она крепче сжала руку отца, стараясь унять дрожь в пальцах. Заметив это, Кайнаэль едва заметно улыбнулся.

— Не думал, что Найвана и в прям меня послушает.

— В каком смысле? — она старалась не отставать от отца.

— Когда мы только выбирали тебе имя, не знали: мальчиком ты будешь или девочкой. Тогда мне в голову пришло имя Ренэрин — в честь одного из прошлых первородных правителей. Мне понравилось звучание и смысл, который несло имя. Но Найване оно не нравилось.

Ренэрин удивлённо подняла брови, невольно замедлив шаг. Тамон, шедший впереди, обернулся и тихо рыкнул, напоминая о спешке, — из глубины коридора доносился странный скрежет, будто ктото царапал камень когтями.

— Не нравилось? Почему? — спросила Ренэрин, снова подстраиваясь под шаг отца.

Кайнаэль чуть замедлился, чтобы дочь могла идти с ним вровень, и тихо продолжил:

— Она считала его слишком… царственным. Слишком тяжёлым для девочки. Найвана хотела чтото более нежное, воздушное. Предлагала имя Лириана — «лёгкий ветер». Но я настаивал. Упрямился, как всегда.

Он усмехнулся, но в улыбке читалась горечь.

— А потом... К власти пришёл Владыка, разделив нас с Нивой. И единственное, кто у неё остался, была ты. Ренэрин.

Он улыбнулся, смотря на дочь. Тамон впереди снова замер, принюхиваясь. Скрежет за стеной усилился, к нему добавился низкий гул — будто ктото шептал заклинания. Руны на камнях вспыхнули ярче, отбрасывая дрожащие тени.

«Во дворец я не смогу с вами пойти.» — Тамон повернул голову на Кайнаэля. Тот подошёл ближе и приложил руку к морде дракона.

«В таком случае уходи от сюда, я позову когда понадобится помощь. Мой верный друг.»

Глава 36

Слуга рухнул на колено у ложа, низко склонив голову.

— Ваше Величество… всё хуже, чем мы могли предположить.

Владыка не сразу ответил. Он сделал ленивый глоток эля, словно слова слуги не стоили даже его внимания. Пальцы скользнули по обнажённой спине девушки, лежавшей рядом, и лишь после этого он усмехнулся.

— Не томи, Джоаш. В чём проблема?

Девица, приподнявшись, потянулась к нему. Их губы встретились в тягучем, жадном поцелуе. Она улыбнулась, играючи касаясь его плеча. Он откинул её волосы и медленно провёл губами по шее, заставляя её снова опуститься на постель.

— Я… — голос Джоаша дрогнул. Он старался смотреть в сторону. — Я почувствовал всплеск магии. Сильный. Вы… вы ведь тоже его ощутили.

— Ощутил, — лениво бросил Владыка. — И что с того?

Он вновь сделал глоток, будто разговор уже наскучил ему.

— Это мог быть любой неудачный эксперимент. Такое случалось уже, когда маги что-то делали не так. Нет причин для беспокойства.

Он рассмеялся.Но в следующее мгновение смех оборвался. Резкая, дикая боль вспорола его сознание. Крик сорвался с губ. Бокал выпал из руки и разбился о каменный пол, разлетевшись на осколки. Девушка вскрикнула, поспешно закутываясь в одеяло и отпрянув от него.

— Господин!

Джоаш вскочил и подбежал к ложу. Дыхания Либриса стало тяжелее, словно что-то перекрывало его.

— Что… за чертовщина…

Дверь распахнулась. Гвардеец влетел внутрь, тяжело дыша, словно только что прорвался сквозь бой.

— Ваше Величество, девчонка сбежала из комнаты! Несколько гвардейцев, так же пропали.

Мгновение — и тишина стала ледяной. Либрис медленно поднял взгляд.

— Сбежали?

— Думаю да. — неуверенно проронил гвардеец, о чем через секунду пожалел. Нечто резко отбросило его в стену. Изо рта потекла кровь.

Либрис резко поднялся, на ходу натягивая рубашку. Движения стали быстрыми, резкими, как у хищника. Меч оказался в его руке почти мгновенно.

— Забавно. Моя «дражайшая» племяшка захотела в героя поиграть. Что ж, придётся самому её встретить и оказать «радушный» приём.

***

Коридоры дворца встретили Ренэрин и Кайнаэля тишиной: гнетущей и не спокойной. Кайнаэль шёл вперёд, и с каждым шагом его взгляд становился всё тяжелее.

— И куда нам теперь?

Мужчина ничего не ответил, он не узнавал это место. Некогда светлые стены потемнели, будто впитали в себя годы страха. Узоры были искажены, словно сама магия здесь начала гнить. Воздух стал тяжёлым: живым и опасным. Ренэрин держалась рядом, прижимая к себе Ирви. Она старалась не отставать, но тревога уже сжимала грудь. И вдруг — вспышка. Селунис на шее Кайнаэля загорелся мягким, но тревожным светом. Он резко остановился.

— Назад.

Одним движением он оттеснил дочь за спину и выхватил меч. Тишина стала звенящей. Шаг. Ещё один. И из тьмы выступила фигура. Чёрные волосы спадали на плечи. Белая рубашка была расстёгнута, словно он и не пытался скрыть свою небрежность. А глаза… Алые, пугающие и голодные.

— Неужели… — протянул Либрис, склонив голову. — Мой дражайший братец.

Его взгляд скользнул к Ренэрин. И улыбка стала шире.

— И его… отродье.

Ренэрин невольно сжала Ирви сильнее.

— Я явно тебя недооценил, малышка.

— Либрис, — голос Кайнаэля стал твёрдым. — Зачем ты это делаешь?

— Зачем?.. — он сделал шаг вперёд. Медленно. Смакуя каждое движение. — Ты правда хочешь услышать ответ?

Ещё шаг. Кайнаэль сжал меч, не сводя с Либриса остриё.

— Ещё хоть шаг и я без колебаний убью тебя!

Либрис остановился смотря в глаза Кайнаэлю.

— Из-за этой полукровки? Ты серьезно?

— Она моя дочь.

— Ошибка и жалкое отродье! Скажи… что она принесёт Роксизии?

— Будущее.

Ответ прозвучал без колебаний. И именно это взбесило Либриса. Он рассмеялся. Резко. Глухо.

— Будущее? — его голос стал жёстким. — Первородные — враги народа. У подобных ей нет права на трон! Забыл историю, что нам всю жизнь рассказывали?

— Не тебе решать, кому трон занимать! Ты небольше, чем мятежник, пытавшийся завладеть моим троном.

— Давно ли ты стал таким, Кайнаэль? Ведь раньше говорил, что мы будем править вдвоем.

— И очень сильно ошибался.

Либрис взбесился и выхватив меч, ринулся в бой. Острие было направлено прямиком на Ренэрин. Девушка ловко кинула винжал, поранив руку Владыки, Кровь стекала по руке, но он попытался на нести второй удар. Меч встретился с клинком Кайнаэля. Мужчина ловко закрыл дочь собой

— Власть принадлежит сильным! — выкрикнул Либрис, отступая на шаг.

— А ты называешь это силой? — Кайнаэль резко контратаковал. — Это страх.

Искры от мечей вспыхнули в темноте. Дыхание стало тяжёлым. Кайнаэль чувствовал — силы уходят. Слишком быстро. Он резко отбил удар и сорвал с шеи селунис.

— Ренэрин, в левое крыло. Сейчас же!

— Но...

— Быстро! — голос Кайнаэля прогремел, как гром среди ясного неба.

Девушка на мгновение застыла, словно время для неё остановилось. А в следующую секунду сорвалась с места и бросилась прочь. Её торопливые шаги гулко отдавались в пустом коридоре, эхом множась и затихая вдали. Либрис даже не обернулся ей вслед.

— Такая же трусиха, как и её мать! — бросил он с презрением. — Тоже бежит от приближающейся смерти!

Кайнаэль не раздумывал ни секунды. Услышав эти слова, он рванулся вперёд и ударил — резко, яростно, с такой болью в глазах, что она, казалось, прожигала насквозь. В этом ударе была вся память о прошлом, вся горечь обид.

— Ты всегда был слишком мягким, брат.

В тот миг, когда клинок уже начал опускаться, Кайнаэль ударил — резко, инстинктивно, вкладывая в движение всю оставшуюся силу. Либрис отлетел к стене с глухим стуком, словно сломанная кукла. Кайнаэль с трудом поднялся, но тут же покачнулся: боль в боку вспыхнула жгучим огнём, а по одежде потекла тёплая струйка крови. Он сжал зубы, стараясь не обращать внимания на рану.

— Эта хваленая любовь… Приносит лишь боль, — произнёс он хрипло. — Но ты, даже спустя столько лет забвения, всё не унимаешься!

Либрис снова ринулся в бой. Кайнаэль парировал удар, но клинок всё же скользнул по его плечу, оставив глубокую рану. Кровь потекла по руке, капая на каменный пол. Король схватился за рану, не отрывая взгляда от брата. На лице Владыки сияла холодная, торжествующая ухмылка.

— Знаешь, какая между нами разница? — Либрис сделал шаг вперёд, его голос звучал жёстко и уверенно. — Я могу убить тебя без раздумий. А ты совершил серьёзную ошибку много лет назад — оставил во мне место для ненависти.

Кайнаэль стиснул зубы, сдерживая боль. Каждое слово брата вонзалось в сердце ядовитым жалом. Он знал: Либрис прав. Их пути разошлись не только физически, но и морально. Кайнаэль всегда искал дорогу к пониманию и любви, в то время как Либрис выбрал путь силы и господства.

— Ты никогда никого не любил так, как люблю Найвану я, Либрис.

— Ошибаешься, Каэль. Я всегда любил тебя, как брат брата, смотрел на тебя с восхищением. Надеялся, что однажды, когда ты взойдёшь на трон, то мы сможем соединить тьму и свет. Но ты забыл наш уговор, когда привёл во дворец ту девку и возвёл её как смою императрицу. Жалкое. Человеческое. Отродье!

Кайнаэль вздрогнул, словно от пощёчины. Слова Либриса ударили больнее любого клинка — в них звучала давняя, глубоко запрятанная обида, которую он

— Ты предал меня, брат

— Я не предавал тебя, — голос Кайнаэля зазвучал твёрже. — Я выбрал путь, который считал правильным.

— Правильный? — Либрис сделал шаг вперёд, его клинок сверкнул в тусклом свете факелов. — Посмотри на себя! Ты истекаешь кровью, едва стоишь на ногах, а всё ещё твердишь о «правильном» пути!

Кайнаэль глубоко вдохнул, собрав остатки сил. Боль в боку пульсировала, в висках стучало. Он сжал рукоять меча сильнее, ринувшись в битву. Лезвие сверкнуло, отражая свет факелов.

— Ты забыл, брат, — выдохнул Кайнаэль между ударами, — что сила не в жестокости. Она — в верности. В любви. В готовности защищать то, что тебе дорого.

Кайнаэль парировал, но чувствовал, как силы покидают его. Воздух наполнился запахом крови и пота, а напряжение окутывало их, словно густой туман. Он резко уклонился — меч Либриса просвистел в воздухе в сантиметре от его лица. Время шло на секунды. Кайнаэль отчётливо понимал: в открытом бою ему не победить. Но в глубине души, сквозь боль и отчаяние, зажглась искра надежды.

— Ты совершаешь грех! Тяжкий и не простительный

Либрис замер. На мгновение в его глазах промелькнуло чтото — тень былой близости, воспоминание о временах, когда они стояли плечом к плечу. Но ненависть, глубоко укоренившаяся в сердце, быстро погасила этот проблеск.

— Наша кровь давно пропитана грехами. Как и кровь твоей дочери. Не может один эльф править и светом и тьмой. — голос Либриса был холоден.

***

Не оглядываясь назад, Ренэрин мчалась по пустынным коридорам дворца. Дыхание громким эхом отражалось от стен. Селунис освещал путь мягким серебристым сиянием, прокладывая дорогу. Казалось, из каждого угла, из-за каждого поворота за ней следят чьито глаза. Но стоило повернуться — и взгляд натыкался лишь на пустоту. Сердце бешено колотилось всякий раз, когда страх начинал овладевать Реной, нежный свет селуниса успокаивал, возвращая ясность мысли. Звуки битвы снаружи становились всё громче. Вскоре она достигла огромных дверей зала, румяный свет проникающего огня озарил её лицо. Ренэрин толкнула створки, но те не поддались — лишь донёсся глухой звон цепей. Девушка сделала глубокий вдох и попыталась отпереть замок с помощью магии. Бесполезно.

Она огляделась. Позади висел портрет одного из прошлых королей. Ренэрин внимательно всмотрелась в него — что-то в нём было не так. Прошлые портреты во дворце отличались сдержанностью: правители на них были разодеты в дорогие костюмы, украшенные золотыми украшениями и медалями. Но мужчина на этом портрете был одет в окровавленные доспехи. Серебристые глаза, чёрные волосы. Некто, между светом и тьмой

«Это принц Уилл», — прозвучал в сознании чей-то голос.

Ренэрин мгновенно обернулась, но в коридоре, кроме неё и Ирви, никого не было. Она опустила взгляд на питомца — тот, словно расстроено, смотрел на портрет.

«Он был одним из первородных, унаследовавшим силы тьмы и света. Легенда об этом правителе разошлась по Роксизии — о нём слагали сотни баллад и сказаний»

— Это ты сейчас сказал?

Ирви в свою очередь лишь одобрительно кивнул и подошёл ближе. Встав на задние лапы, передними он опёрся о стену и понял морду к портрету. Девушка вновь окинула взглядом мужчину на нем. Острие окровавленного меча. Ренэрин подошла ближе. На камне был выгравирован еле заметный полумесяц. Она осторожно постучала по поверхности — раздался глухой звук пустоты. Ренэрин опустилась на колени перед стеной, вглядываясь в едва заметный контур полумесяца. Пальцы дрожали от напряжения, но она решительно обхватила край камня, пытаясь поддеть его. Поверхность была гладкой, скользкой от вековой пыли — камень не поддавался. Она упёрлась ногой в стену, потянула сильнее, вцепившись в край ногтями. Подушечки пальцев засаднило, но сдвинуть камень не получалось — он сидел плотно, будто врос в кладку. Ренэрин сменила тактику: обхватила камень обеими руками и рванула на себя, вложив в усилие весь остаток сил. Ничего. Лишь кожа на костяшках лопнула, и по пальцам потекла тонкая струйка крови, смешавшись с серой пылью.

— Да что б тебя… — прошептала она сквозь стиснутые зубы.

Ирви тихо заскулил, принюхиваясь к окровавленным пальцам хозяйки. Ренэрин тряхнула головой, отгоняя боль. Она провела ладонью вдоль края камня, нащупывая малейшую трещину или уступ. Ничего. Только ровные грани, идеально подогнанные к соседним камням. Тогда она взялась за дело методично: поочерёдно поддевала каждый край, надавливала, раскачивала, пытаясь расшатать упрямый камень. Кровь пачкала пальцы, капала на пол, оставляя алые точки на пыльном камне. Один из пальцев скользнул в узкую щель — она вцепилась в неё, как в последнюю надежду, и снова рванула. Раздался скрежет, камень чуть сдвинулся, но тут же встал на место. От резкого движения кожа на ладони лопнула ещё сильнее, боль пронзила руку до самого локтя. Ренэрин отпрянула, тяжело дыша. Пальцы дрожали, по ним стекали тонкие ручейки крови. Она вытерла их о подол платья, оставив багровые разводы, и на мгновение закрыла глаза, пытаясь собраться с силами. Она глубоко вдохнула, сосредоточилась и снова подступила к стене. Она огляделась в поисках чегонибудь, что могло бы помочь. Взгляд упал на тонкую серебряную заколку в волосах. Быстро вынув её, девушка вставила острый конец в щель у края камня и, используя её как рычаг, надавила.

Камень дрогнул.

Ренэрин затаила дыхание. Она осторожно повернула заколку, усиливая давление. Раздался тихий треск — и камень, наконец, подался. Он слегка выдвинулся вперёд, обнажая тёмную пустоту за собой.

— Получилось… — выдохнула Ренэрин.

За камнем было небольшое углублени, а в нём ключ. Рена подняла и, подойдя к двери, вставила ключ в замок. Цепи спали. Массивные двери с глухим рокотом распахнулись.

Внутри зала взгляд Ренэрин мгновенно привлёк алтарь. На нём лежали старинные свитки, иссечённые временем. Они манили её, словно ждали, что именно она сможет разгадать их молчаливые секреты. Ренэрин сделала шаг вперёд. Прижав уши, Ирви медленно прошёл вперёд, обнюхивая пространство. Девушка последовала за ним. Эта комната казалась ярче всех остальных помещений дворца.

— Почему здесь всё отличается от той комнаты, в которой я находилась?

«Владыка сделал дворец более подходящим для теней и терраликсов. Свет отпугивает их, поэтому они стараются выходить лишь в темноте», — вновь прозвучал тот же голос.

«Ирви, — на лице Рены проскользнула улыбка, — почему ты до сегодняшнего дня молчал?»

«Я говорил, но ты меня не слышала. Не знаю, как это получилось, но я рад, что теперь могу тебе чтото рассказать,» — ответил малыш, глядя на хозяйку, и продолжил идти рядом.

Добравшись до алтаря, Ренэрин поднялась на пару ступеней. Убрав свитки, она обнаружила лёгкое углубление — место для ножки грааля.

«И как же мне пробудить магию этого места без грааля?» — она повернулась у Ирви.

«Я думал, Дайрон должен был принести его сюда.»

— Должен был, как бы ничего с ним не случилось.

Проведя рукой по белому камню, кончиками пальцев она ощутила выгравированные символы. Вытянув руку на уровне глаз, Ренэрин заметила пыль и, недолго думая, сдула её с алтаря. Перед взором проступили знаки. На первый взгляд в них не было ничего необычного, но через мгновение, присмотревшись, она словно услышала голоса, шепчущие чтото на ухо. Слова были неразборчивы, но по мере того, как девушка вслушивалась, смысл начал проясняться.

«Сила первородных… Используй силу первородных».

Ренэрин подняла глаза — и на противоположной стороне алтаря стоял Уилл, словно сошедший с картины. Его измученный взгляд, казалось, проникал в самую душу. Холодная, как сталь, рука коснулась тыльной стороны ладони Ренэрин. Он посмотрел на алтарь. Три из восьми символов засветились серебристым светом. Уилл положил вторую руку с другой стороны. Рена неуверенно подняла ладонь и положила её поверх руки Уилла. Загорелись ещё три символа, но два оставались едва заметными для человеческого глаза. Ренэрин всмотрелась в знаки: они были очень похожи между собой, будто один и тот же символ, изображённый поразному.

«Эти символы объединяются в один, — прошептал Уилл, и его голос зазвучал глубже, резонируя со всем залом. — Они представляют две силы: свет и тьму, которые вечно соперничают, но при этом живут в гармонии. Ты должна позволить им слиться и пробудить силу первородных».

Ренэрин почувствовала, как энергия, исходящая от алтаря, нарастает. Она вспомнила легенду о том, что только тот, кто обладает истинным сердцем, может управлять этой силой. Эту историю она прочла в книгах на корабле, когда они пересекали океан. Закрыв глаза, девушка глубоко вдохнула и сосредоточилась на двух тусклых символах.

«Ты должна заглянуть в глубины своего внутреннего мира. Выбор, который ты сделаешь, определит, как сила первородных пробудится в тебе и каким образом ты сможешь её использовать. В тебе есть свет, Рена. Но также и тьма. Найди баланс», — произнёс он.

Ренэрин ощутила, как сердце затрепетало, будто крылья испуганной птицы. Она подняла взгляд на алтарь, вновь вглядываясь в символы. Теперь она видела в них не просто выгравированные знаки — они были частью её самой, отражением её души, её прошлого и будущего.

— Как? — она растерянно посмотрела на Уилла.

«Душа первородных — как проводник. Установи связь с тьмой», — произнёс Уилл, и голос его наполнился древней силой, словно в нём звучали голоса всех поколений.

Рена закрыла глаза, стараясь успокоить беспокойное сердце. Она представила себе нити, связывающие её с двумя силами. Перед внутренним взором возник мост: одна половина — белоснежная, словно облака, медленно плывущие по голубому небосводу; другая — чёрная, как беспроглядная ночь, которую не способна осветить даже самая яркая луна. Она посмотрела под ноги и сделала неуверенный шаг на белоснежную часть моста. Казалось, вот-вот он рассыплется под ней, растворится в воздухе, как мираж. Но поверхность оказалась прочной, надёжной — словно самый крепкий камень. Рена шла медленно, а мост, казалось, растянулся на сотни миль вперёд. Внизу не было ничего, кроме бездонной пропасти, полной мрака и теней.

«Тени…» — раздался голос с середины моста.

Рена остановилась на границе света и тьмы. По другую сторону стояла её точная копия — лишь волосы и глаза отличались. Двойник медленно повернулся к Ренэрин. Взгляд тёмной стороны не был холодным или враждебным, как у Либриса. Напротив — он был проницательным и нежным, пронизанным какой-то глубокой, почти материнской любовью. Тёмная сторона приблизилась к границе и протянула руку. Рена колебалась, глядя в эти глаза. Взгляд двойника словно звал её, обещая понимание и силу, которых ей так не хватало. Сердце забилось быстрее; она почувствовала, как между ними возникает невидимая нить, связывающая свет и тьму, прошлое и будущее, страх и надежду.

«Ты знаешь, что нужно сделать», — прошептала тень. Голос её был мелодичным и убаюкивающим, словно колыбельная, которую пела когда-то мать. Собравшись с духом, Рена сделала шаг вперёд. Её ладонь коснулась тёмной руки — и в этот миг мир вокруг взорвался яркими вспышками. Символы на алтаре вспыхнули, заполняя пространство энергией, которую она никогда прежде не испытывала. Это было словно слияние потоков света и тьмы — они переплетались, создавая единое целое.

Яркий свет вырвался за пределы зала, обволакивая каждый уголок дворца, прогоняя тени прочь. Он устремился ввысь, словно луч солнца, пробивающийся сквозь тяжёлые облака, и быстро охватил всю столицу, наполняя улицы и дома теплом и надеждой. Свет проникал в самые отдалённые уголки Роксизии, достигая даже тех земель, где о магии забыли много веков назад.

***

Еле дыша, Кайнаэль воткнул меч в пол и слегка пошатнулся. Он посмотрел на Либриса — на теле Владыки не было ни царапины, а на губах застыла уверенная улыбка. Осознав, что противник на последних силах, Либрис медленно приблизился. Его шаги и голос эхом разносились по коридору.

— Я же говорил тебе, Кайнаэль, — произнёс Владыка, остановившись прямо перед братом. — Эта хваленая любовь рано или поздно погубит тебя. Ты умрёшь в одиночестве!

Он прищурился и добавил шёпотом, чтобы только Кайнаэль мог услышать:

— Прощай, братец!

Либрис поднял меч выше, и в этот момент Кайнаэль закрыл глаза, словно готовясь принять поражение. Вдруг яркая волна света ударила по Владыке, отбрасывая его в сторону. Кайнаэль с трудом удержался на ногах, а раны на его теле начали затягиваться, силы неспешно возвращались к нему. Кайнаэль поднялся. Он ощутил, как потухшие глаза вновь сверкнули чистым серебром. Медленно приближаясь к брату, он излучал такую скрытую угрозу, что Либрис отшатнулся в страхе, ударившись об стену. Они взглянули друг на друга, и Кайнаэль тихо произнёс:

— Ты прав, Либрис. Когда-то я совершил серьёзную ошибку, не убив тебя на поле боя. Но больше такой промашки не будет. Прощай, брат!

В следующее мгновение меч пронзил сердце Либриса. Страх застыл в его глазах, дыхание становилось всё слабее, пока не смолкло навсегда.

Свет распространялся по всей Роксизии, затрагивая даже самые отдалённые уголки страны. Терраликсы в панике отступали, когда яркое зарево достигало их тел. Они пытались укрыться в самых глубоких пещерах, но свет настигал их повсюду. Израненные гвардейцы почувствовали прилив сил — их раны быстро затягивались, а в глазах загоралась искра новой жизни. Жители столицы с изумлением наблюдали за происходящим, не веря своим глазам. Свет достиг даже дальних кораблей, покинувших порты Роксизии месяц назад. Эльфы выходили из домов, чтобы лицезреть чудо, описанное в старинных легендах.

Открыв глаза, Рена увидела одобрительную улыбку Уилла — а в следующий миг он исчез, словно мираж, растаявший в утреннем тумане. Посмотрев на свою ладонь, она услышала голос первородного:

«Свет, минуя тьму, не потеряет своей силы», — прозвучало в её сознании, словно прощальное напутствие.

Глава 37

Южные ветра ласково обняли крыши домов, играя с лёгкими занавесками на открытых окнах. Шум постепенно заполнял город — смех, звон бокалов, переборы лютни — всё это возносилось к небесам, словно гимн долгожданному празднику. Песня лилась по улицам, подобно полноводной реке после весеннего разлива. Менестрели напевали старинные баллады, бродячие артисты устраивали зрелищные представления, а дети с восторженными криками бегали между лавками, ловя конфетти и воздушные шары. Дома и площадь были украшены: алые и золотые ленты переплетались с гирляндами живых цветов, флаги с гербом королевства трепетали на ветру. Воздух наполнился ароматами свежей выпечки, пряных трав и воска от сотен свечей, которые уже начали зажигать в фонарях. На плацу, выстроившись в ровные ряды, стояли юные рыцари. Усталые лица выдавали следы изнурительных тренировок, но в глазах уже загорался огонёк предвкушения. Один из новобранцев, не сдержавшись, потёр покрасневшие глаза — и тут же встрепенулся, услышав властный голос генерала.

— Доброе утро, всем! — прогремел тот, чеканя шаг вдоль строя. — Как вам известно, сегодня во дворце состоится грандиозный бал в честь предстоящей коронации наследной принцессы. Нам выпала большая честь охранять главный зал с гостями, а также другие помещения, где будут находиться высокопоставленные особы до начала торжества. Я распределю вас по зонам.

— С чего такая щедрость, генерал? — раздался голос одного из юнцов. Генерал резко повернулся к нему.

— Разговорчики, выйти из строя!

Парень молча сделал шаг вперёд, смотря чётко вперёд. Генерал подошёл к нему.

— Что-то не нравится?

— Никак нет, сер!

— Тогда в чём причина?

— Просто, раньше вы нам не доверяли какие-то важные события. А тут решили нам бал доверить!

— Встал в строй.

Гвардеец послушно выполнил приказ, а генерал отошёл на свою исходную и продолжил.

— Наш отряд выбрала принцесса, отказать не мог. По этому сегодня охрана полностью ложится на ваши юные плечи. И к тому же это шанс проявить себя.

Генерал на секунду замолчал, внимательно осматривая подчинённых. В толпе он заметил поднятую руку.

— Генерал, а сегодня будут тренировки? — прозвучал неуверенный голос.

— Нет, — коротко ответил генерал. — Поскольку бал начнётся вечером и продлится всю ночь, вам стоит отдохнуть.

Улыбки на лицах новобранцев расцвели мгновенно — как цветы в весеннем саду после первого тёплого дождя. Боевой дух сменился радостным волнением: в воображении каждого уже рисовались величественные картины роскоши и веселья. Они представляли, как луч света упадёт на них, пока они будут стоять на страже в этом величественном празднестве, как благородные дамы улыбнутся им, а музыканты сыграют торжественный марш в их честь. Генерал продолжал объяснять распределение заданий, но его слова тонули в гуле возбуждённых перешёптываний. В воздухе витало напряжение — не боевое, а трепетное, почти детское, — ожидание того, как скоро их захлестнут ритмы музыки, тени танцоров и яркие наряды.

Когда распределение подошло к концу, генерал подмигнул своим подчинённым:

— Однако, — добавил он, и голос его стал серьёзнее, — рекомендую вам не забывать и о своих обязанностях. Помните, что среди всех этих блестящих образов могут скрываться и не столь благожелательные намерения. Будьте настороже!

Воодушевление, ещё недавно бушевавшее в сердцах юных гвардейцев, теперь смешалось с тенью осторожности. Каждый из них понимал: бал привлечёт не только благородные семьи, но и тех, кто скрывает свои истинные намерения под маской веселья.

— Не волнуйтесь, генерал, — проговорил один из новобранцев, Эдвард. Его голос звучал твёрдо, глаза горели решимостью. — Мы готовы к любым испытаниям!

Генерал кивнул с одобрением. В его взгляде читалась гордость, но и тревога — он слишком хорошо знал, что за блеском дворцовых огней могут таиться опасности.

— Я не сомневаюсь в вас, — сказал он. — Просто хочу напомнить о недавних событиях в стране и о том, что не все предатели были наказаны. Не сводите глаз с гостей, и если когото заподозрите в неладном — немедленно сообщайте мне. Вам всё ясно?

Подчинённые как один утвердительно кивнули. Внезапно позади послышался знакомый голос:

— Аракано!

Генерал обернулся и, улыбнувшись, отпустил солдат. Рена стояла неподалёку от тренировочной площадки. Они прошли через сад дворца, укрывшись среди деревьев, и сели на край фонтана. Девушка подняла голову, молча глядя в небо, где первые звёзды начинали мерцать сквозь синеву вечерних облаков. Они какоето время сидели в тишине, слушая, как ветер шелестит листьями и доносит до них звуки далёкой музыки. Затем Аракано присел рядом и мягко спросил:

— Ну что, ты готова?

Он окинул её внимательным взглядом. Рена лишь отрицательно покачала головой. Поджав ноги под себя, она посмотрела на зелёную траву, колыхавшуюся на ветру.

— Я даже не знаю, что мне нужно делать как наследной принцессе, — тихо призналась она. — Я здесь около полугода, а всё ещё ничего не понимаю…

Аракано громко рассмеялся — искренне, подружески.

— Не думаешь же ты, что король сбросит все свои обязанности на дочь? Вся эта коронация — лишь формальность. Что бы совет ни давил на короля с престолонаследием. Сейчас он лишь объявит тебя своей преемницей. А в будущем будет настоящая коронация и тогда трон официально перейдёт к тебе, как к императрице.

— Кстати, по поводу совета, — оживилась Рена. — Ты и Бейро не раз упоминали о нём. Что это такое?

— Совет магов? — Аракано поморщился. — Не больше чем сборище дилетантов. Они ничего толком не делают, но пытаются прогнуть под себя всех монархов и править государством. Бесящие типы. Если бы не они, может, Либрис был бы жив, и всего того, что творилось в Роксизии все эти годы, могло не быть.

— Ты хочешь сказать, что всё произошедшее — их рук дело? — Рена вопросительно взглянула на Аракано.

Он кивнул:

— Думаю, да. Они умеют промывать мозги.

— И почему же их просто не распустить? Ктото же создал совет, верно?

— Один из королей. Он был слаб здоровьем, и чтобы его сын не остался без поддержки, король собрал совет. Распустить его-целая проблема.

— Почему?

— На это должна быть веская причина. Так прописано в законе. Император не имеет права просто взять и распустить совет. Веские причины-только предательство, а доказать это почти не возможно. Эти гады делают все аккуратно и слажено, так что даже не прокопаешься.

— Вот оно что… — протянула девушка. — А другие способы есть?

Она резко обернулась на Аракано. Тот посидела пару минут, подумал.

— Возможно, они и есть, но мне не известны, — ответил Аракано, слегка пожав плечами. — В конечном итоге, я был всего лишь генералом. Подобное может знать только Бейро. Он на короткой ноге с советом.

Внезапный голос прислуги раздался от дворца:

— Ваше Высочество, пора! Платье уже готово, мастера ждут вас для последней подгонки!

Аракано улыбнулся и, поднявшись, протянул руку Ренэрин:

— Что ж, Ваше Высочество, времени мало, а вам нужно подготовиться к балу.

Рена приняла его руку и встала, невольно бросив взгляд в сторону дворца.

— Я всё ещё боюсь, — тихо призналась она, не отпуская руку Аракано. — Вдруг я ошибусь? Сделаю чтото не так…

Он мягко сжал её пальцы:

— Вы не одна. И вы уже многое сделали просто тем, что здесь. Да и к тому же, рядом будут Ваши отец и мать, а так же Линдо и Арсес. Они всегда подсобят и помогут.

Она подняла глаза, и на губах её появилась робкая улыбка:

— Спасибо, Аракано. Без тебя я бы совсем растерялась.

— Всегда к вашим услугам, — он шутливо поклонился, но взгляд остался серьёзным. — И помните: если почувствуете чтото странное на балу — любой взгляд от совета, говори мне. Я надаю Бейро по шляпе.

Аракано громко рассмеялся, а Ренэрин чуть расслабилась и улыбнулась.

Прислуга снова окликнула её, на этот раз ближе — уже у самой аллеи. Рена глубоко вздохнула, расправила плечи и направилась к дворцу.

Солнце медленно садилось за горизонт, окрашивая небо в багрянозолотые тона. Вместе с угасающим дневным светом уходила привычная летняя жара, уступая место прохладе, что спускалась с гор.

Первая свита гостей вскоре появилась на пороге. Аристократы из соседних государств, сопровождаемые музыкой и смехом, степенно входили в зал. Запах вина и различных фруктов заполняли все во круг. Яркие наряды, бархатные мантии и блестящие драгоценности отражали свет сотен свечей, создавая причудливую игру бликов на потолке зала. Дама Беатрис, одетая в великолепное платье цвета утренней зари, посреди зала привлекала всеобщее внимание. В её роскошной тиаре сверкали рубины, каждый из которых казался крошечным огоньком. Она двигалась с грацией, как будто танцуя под ритмы струнных инструментов, и каждый её жест вызывал восхищённые взгляды. Следом вошёл граф Ложенберг из Северных земель — высокий, статный, с благородной сединой в волосах. Его лицо освещала восторженная улыбка. Граф был известен своими дипломатическими навыками и обаянием, и благодаря этим качествам легко завоёвывал уважение на таких бальных вечерах. Он раскланивался направо и налево, обменивался любезностями и шутками, мгновенно располагая к себе окружающих. Через пару минут в зале повисло молчание. Юные леди, только что достигшие совершеннолетия, смущённо переглядывались и краснели, глядя на Арсеса, вошедшего с гордо поднятой головой. За ним, с холодным выражением лица, прошёл граф Селебран — его тёмный камзол и сдержанные манеры резко контрастировали с общей атмосферой праздника.

— Приветствую Вас, принц Арсес, — с лёгкой улыбкой к юноше подбежала леди Беатрис.

Арсес какоето время с удивлением помолчал, а затем его губы расползлись в хитрой улыбке, глаза слегка прищурились, напоминая лисий взгляд.

— Приветствую Вас, леди Беатрис Энн Бронди, — ответил он.

На щеках девушки появился лёгкий румянец от смущения, и она, слегка отведя взгляд, произнесла:

— Хочу поздравить Вас с победой в недавней войне.

— Ох, благодарю Вас, но заслуга в этом деле принадлежит нашей принцессе, — скромно ответил Арсес. — Если бы не её вклад, мы бы проиграли ту битву.

— Но ведь и Ваш вклад был велик, так что частично это и Ваша заслуга, — настаивала леди Беатрис.

Линдо молча отвёл взгляд и направился к столу с напитками, словно не желая слушать эту беседу. Заметив это, Арсес поспешил попрощаться с девушкой и направился за графом Селебраном, оставив Беатрис среди перешёптываний. Она нервно сжала подол платья и поспешила скрыться с глаз других аристократов, направившись в сторону балкона. Арсес проводил её взглядом, держа в руках бокал с рубиновым вином, и сделал глоток. Недолго думая, Линдо проронил:

— Держался бы ты от неё подальше, принц.

Сделав маленький глоток, Арсес с улыбкой посмотрел на графа:

— Чем же Вам, граф, не угодила леди?

— Если вы не забыли, дом маркиза Бронди оказался в сговоре с Владыкой, — тихо ответил Линдо. — Они избежали наказания лишь потому, что совет поручился за них. Да и самого маркиза здесь нет.

— Это лишь полумера, — произнёс Арсес, косясь с ухмылкой в сторону балкона. — В конце концов, маркиз и маркиза понесут соответствующее наказание.

— Если их вообще найдут, — отпив глоток, Линдо осмотрелся вокруг.

— О чём это ты? — недоумевал Арсес.

— После победы маркиз и маркиза исчезли, будто их никогда и не было, передав бразды владения своей дочери. Не нравится мне всё это, — граф понизил голос почти до шёпота. — Слишком гладко всё вышло. Словно ктото заранее подготовил этот уход.

Арсес нахмурился, задумчиво покрутив бокал в руках. Рубиновая жидкость переливалась в свете люстр, отбрасывая алые блики на его лицо.

— Думаешь, они знали, что поражение неизбежно? И заранее спланировали исчезновение?

— Или им помогли, — Линдо бросил быстрый взгляд в сторону группы аристократов в тёмных мантиях, стоявших у дальней стены. — Видишь тех троих у колонны? Входят в совет магов. И они слишком внимательно следят за леди Беатрис с тех пор, как она вошла.

Принц проследил за его взглядом. Трое мужчин в тёмносиних плащах действительно не сводили глаз с балкона, где скрылась леди Беатрис. Один из них чтото шептал на ухо другому, кивая в ту сторону.

— Ты подозреваешь, что они связаны с семьёй Бронди? — тихо спросил Арсес.

— Не исключаю такой возможности, — кивнул Линдо. — Совет всегда ищет рычаги влияния. Молодая, красивая наследница — отличный инструмент. Особенно если за ней тянется шлейф сомнительной репутации.

В этот момент музыка сменилась на более торжественную, и глашатай ударил в жезл:

— Его Величество император Кайнаэль Ауст Ардесон и Её Величество императрица Найвана Ардесон!

Толпа расступилась, образуя широкий проход. Под звуки фанфар в зал вошли король и королева. Кайнаэль, высокий и статный, в пурпурном плаще с золотой вышивкой, шёл с прямой спиной, излучая спокойную уверенность. Поднявшись на возвышение, Кайнаэль оглядел всех присутствующих.

— Дорогие мои друзья, лорды и герцоги, маркизы и графы! Мы собрались здесь, чтобы отметить долгожданный момент, который станет новой главой в истории нашей империи. Вечер, когда принцесса, моя дорогая дочь, вернулась в Роксизию и, сразив Либриса и созданий тьмы, сумела объединить не только дома знатных родов, но и представителей других рас. Это великий день для всех нас!

Линдо и Арсес с гордостью обернулись ко входу. Массивные двери распахнулись, и в зал вошла юная принцесса. Нежноголубой шлейф её платья струился позади, словно река под лунным светом. За спиной Ренэрин шли Аракано и Дайрон — их доспехи были начищены до блеска, а взгляды — бдительны. Дойдя до определённого места, гвардейцы остановились и, повернувшись спиной к гостям, сложили руки за спинами. Подойдя ближе к отцу, Ренэрин опустилась на колени перед родителями и, скрестив руки на груди, склонила голову. К королю подошёл один из священников, держа в руках небольшую подушку, на которой красовалась диадема. Она была украшена разными камнями, а в центре блестел аквамарин, высеченный в форме полумесяца. Взяв осторожно диадему, руки короля застыли над головой принцессы.

— Принцесса Ренэрин Эль Ардесон, я, Кайнаэль Ауст Ардесон, император Роксизии, перед лицом Богов и всех собравшихся, нарекаю тебя кронпринцессой и моей наследницей!

Голос императора прозвучал громко и торжественно, эхом отражаясь от стен зала. Он медленно опустил диадему на голову дочери, и в тот же миг зал наполнился аплодисментами. Ренэрин подняла голову, и её глаза встретились с любящим взглядом отца. Найвана опустилась на одно колено рядом с дочерью и обняла её.

— Ты молодец, моя дорогая, — прошептала она слегка дрожащим голосом.

Ренэрин ответила на объятие, чувствуя тепло и поддержку своей семьи. Поднявшись, она оглядела зал — её взгляд задержался на Аракано и Дайроне, которые смотрели на неё с гордостью.

Торжество продолжалось, и после официальной части зал наполнился звуками вальса и звоном кубков. Ренэрин принимала поздравления, улыбалась гостям и ловила на себе почтительные взгляды знати, но тяжесть новой ответственности и золото диадемы на голове казались ей непривычно ощутимыми. Шум праздника, который должен был приносить радость, постепенно начал давить на неё. Чувство тревоги, шевельнувшееся еще в момент коронации, когда она заметила перешептывания людей в синих плащах, не исчезало. Лица знатных лордов сливались в однообразную чеду, и принцессе остро не хватало глотка свежего воздуха. Тихо, чтобы не привлекать лишнего внимания Юни и Дайрона, она проскользнула мимо тяжелых бархатных штор к боковому выходу.

Ближе к полуночи Рена вышла в сад, наблюдая за спокойствием, воцарившимся в ночи. Гуляния на городской площади продолжались, из зала доносились бурные обсуждения гостей, но что-то не давало Ренэрин покоя. Она подошла к беседке и, облокотившись спиной о перила, закрыла глаза, вдыхая прохладный воздух, наполненный ароматом роз.

«Что-то не так?» — перед девушкой появился Ирви. Наклонив голову, лисёнок смотрел на хозяйку своими умными глазами.

«У меня очень странное предчувствие, — в ответ сказала девушка. — Как будто за нами всё это время что-то следит».

Краем глаза она заметила, как где-то в кустах роз промелькнула фигура в чёрном одеянии. Девушка отстранилась от перил и сделала пару шагов вперёд, вглядываясь в темноту. Казалось, Ирви это тоже заметил. Он прижал ушки и, встав перед хозяйкой, обнюхивал воздух, но ночного гостя и след простыл.

«Ренэрин, думаю, стоит вернуться в зал», — тихо произнёс Ирви.

«Пойдём», — подняв Ирви на руки, девушка быстро удалилась ко дворцу, скрывшись под покровом звёздной ночи. Она понимала: праздник закончился, и теперь для кронпринцессы начинается настоящая борьба с тенями, которые не боятся даже императорского блеска