Ремнант: Темная Душа

Глава 1

Всем привет, кто меня помнит. Пока я думал, что делать с Киберпанком и как его продолжать, попутно сообщаясь с Мрршаном по сему поводу, стукнула мне в голову идея...

От 04.04.23. Вычитано.

Горнило Первого Пламени — огромный, ныне пришедший в запустение храм, чьи стены потемнели от времени и тлена. Стоял он посреди бескрайних серых полей пепла по которым неприкаянными душами ходили Черные Рыцари, чьи доспехи давным-давно были опалены в битвах с демонами, а тела сожжены в пламени нового огня, который в своё время возжег Гвин.

Сегодня это место стало ничем иным, как ареной для двух сильнейших существ этого умирающего мира.

Одним из бьющихся был сам Гвин Повелитель Пепла, сейчас лишь бледная тень себя былого, в ветхих, пропаленных, одеждах, но с верным мечом, готовым пазить любого врага. Стоило пламени начать гаснуть, как он пришел сюда с вернейшими своими рыцарями, что сейчас блуждают по окружающим барханам пепла, предварительно разделив свою силу на шесть частей — по одной каждому из Четырех Королей, одну Нагому Ситу и одну оставил себе на будущий путь и продление эры Огня. Даже так этой шестой части сильнейшего бога хватило на целую тысячу лет процветания и благоденствия для его страны, а божественное тело, закаленное в бесчисленных сражениях, не в силах был сжечь и Первый Огонь.

Его же противником был простой с виду человек. Облаченный в видавшие и лучшие времена рыцарские доспехи, он орудовал двуручным мечом, чей клинок отливал тьмой, порой отскакивая от своего противника и перехватывая во вторую руку висящий за спиной посох или же покачивающийся на поясе талисман, а изредка призывая пламя своей души в руки — тогда в Гвина летели магические снаряды, божественные чудеса или огненные шары. То был Избранный Мертвец.

Это был не первый их бой, не второй… даже не десятый. Из раза в раз, из попытки в попытку, Избранный Мертвец приходил сюда и умирал, не в силах победить. И даже задайся он таким вопросом, как подсчет количества их с падшим богом битв, едва ли бы нашел ответ в закоулках своей памяти, настолько все их сражения слились для него в единую непрерывную попытку одолеть падшего бога.

Настоящий карнавал смерти и возрождения. Как и всегда, впрочем.

Но эта попытка отличалась от иных уже тем, что противник Гвина был все еще жив, хотя обычно к этому моменту умирал и возрождался у костра. Чем же отличался этот раз от любого другого? У Избранного была абсолютная уверенность, что умерев теперь, встать и уйти от костра он больше не сможет. Так и останется сидеть там, пока теплые языки пламени не вымоют последнюю человечность из его тела, не уничтожат последние едва держащиеся скрепы его разума, сделав очередным Полым на просторах этих земель. И потому сражался в этот раз он исступленно, так, как никогда до этого.

И вот бог пал на колени, последний удар ошеломил его и именно этого момента и ждал Избранный мертвец, подскочив к потрясающему головой Гвину и вбивая тому в грудную клетку свой меч. От страшного удара падший издал тихий хрип и схватился костлявыми руками за лезвие. Мгновение и он сильнее насаживается на клинок, а одна рука, оторвавшись от острия, тянется к шлему замершего воина. Но буквально в сантиметре от его шлема истаивает белым светом вместе с богом.

Меч выпадает из ослабевших рук, да и сам Мертвец валится на колени, сдирая с себя опостылевший шлем и упираясь ладонями в латных перчатках в пепел, устилающий пол храма. На его красивом лице написано неверие и невероятное облегчение, столь большое, что если бы он мог, то заплакал бы. Вот только мертвецы не плачут, а потому серые глаза оставались сухими.

— Кха-ха-кха-ха-ха! — тихий, скрипящий смех разнесся по месту, что стало ареной битвы. Полный облегчения смех. Страшный смех. А стоило ему прекратиться, как воин выдавил из себя не менее скрипучие слова. — Король пал… да здравствует король… ха-ха-ха… Ха-а… Надо… вставать…

Вот только вопреки своим же словам всё, на что его хватило, это оторвать руки от пепла и разогнуться, но и только. Бой, длящийся на огромных скоростях шел едва ли более нескольких минут и он был полон физических сил, ведь нежить если и устает, то быстро восстанавливается, но морально Мертвец был полностью опустошен. До того, что ноги просто отказывались двигаться.

Момент слабости, который он мог себе позволить, ведь путь почти окончен.

Ставший Избранным Мертвецом никогда не был великим воином, искусным магом или неуловимым убийцей. Его не учили сражаться, носить доспехи или противостоять настоящим монстрам. Он был… ему кажется он был простым человеком из совсем иного мира, в котором эти навыки были совершенно не нужны — не было у него уверенности после прожитых, если так можно выразиться, событий в собственной памяти, но цепляться за что-то ему было необходимо хотя бы и ради того, чтобы не стать Полым и правда иль ложь эти воспоминания, ему было плевать пока они помогали. И согласно им судьба ли, божественное провидение или воля самой Бездны, но заснув однажды на своей кровати, он очнулся в камере, что в Северном Прибежище Нежити. Так и начался его путь, полный боли, лишений и ощущения подступающего к самой его сути опустошения. Путь тысяч, если не десятков тысяч битв, смертей и возрождений.

И вот он финал.

— Надо вставать… — тихо обронив эти слова в пустоту, он напрягся, но ноги все так же отказывались работать. Тогда он подхватил лежащий рядом меч, созданный из души Волчонка и опираясь на тот, медленно поднялся сначала на одно колено, а потом и на ноги. — Надо… идти…

И словно столетний старик, чей груз прожитых лет слишком велик, он сделал первый шаг на пути к потухшему костру.

Перед его глазами вставали картины прошлого, словно выплывая из тумана спутанных мыслей. Старые, уже почти забытые и легко могущие быть абсолютно не достоверными, ибо слишком часто его разум оказывался на самом краю. И все же он видел, чувствовал то воодушевление…

Видел, как он заснул в теплой постели, а очнулся в холодной, промозглой камере. Как ему скинул ключ тот рыцарь, чьего имени он уже и не вспомнит, как он освободился. Он был преисполнен воодушевления, ведь думал, что вот оно! Вот изменение опостылевшей серой реальности на нечто совершенно иное, куда как более интересное! Как же он был слеп…

Второй шаг дался чуть легче первого, сила возвращалась к нему, и до пепелища осталось еще несколько шагов.

Следующее воспоминание вновь встало перед глазами. Все еще подернутое пеленой, все еще под сомнением достоверности, несущее боль и страх, но он не мог не смотреть…

Первая смерть была неожиданной, невероятно болезненной и совершенно отрезвляющей. Он знал путь, знал, что его ждет, и как одолеть этого врага даже без обходных путей. Жаль лишь, что все его знания о той, вымышленной вселенной, в реальности и выеденного яйца не стоили. Одним быстрым ударом своей дубины демон перекрошил все кости в его теле, а вторым расплющил голову о каменную кладку, выпуская наружу содержимое черепа. У костра он появился с диким криком и фантомной болью во всем теле, после чего еще долго не мог прийти в себя.

Еще шаг, костер еще ближе, а меч перестал быть заменой трости, расположившись на плече.

И вновь он видит это. Прошлое иль только грезы сумасшедшего? Да и так ли это важно? Когда-то может быть и да, но сейчас ему просто плевать. Он вновь видел и вновь ощущал эту отрезвляющую тяжесть каждой битвы, последнее дыхание, срывающееся с его губ, и первый вдох, когда пробуждался у костра…

Не маг, не воин, не убийца, а простой обыватель. Он не умел сражаться ни мечом, ни копьем, ни чем бы то ни было еще, отчего каждая битва становилась настоящим вызовом и зачастую заканчивалась его смертью с последующим возрождением, но каждая такая смерть становилась ему уроком, которые он впитывал с завидным умением, ведь иного выхода не было. И однажды простые противники перестали быть для него проблемой.

Снова шаг, он почти дошел и уже не кожей, но душой ощущал тепло, исходящее от этого места.

Воспоминания стали четче, пелена ушла, но вместе с тем, если где-то в глубине его еще жило желание точно знать, что те, старые воспоминания были именно его, не игрой больного воображения, то здесь… отлично зная, что все происходящее он сделал собственными руками… Он бы предпочел считать это лишь своим воображением.

Он все еще умирал. Его резали, рубили, протыкали, давили, жгли, отравляли и многое иное. Он задыхался в смрадных лужах Чумного Города, сгорал в лаве Руин Демонов и тонул в темных водах Нового Лондо. Но в ответ он рвал, сжигал, рубил и убивал во сто крат больше. Он изменился, он почувствовал за собой силу и ярость. И в гневе своём совершил Грех… множество Грехов

Костер и витой меч в нём были почти на расстоянии руки, но все еще недостаточно близко, чтобы коснуться рукояти. Требовался еще один шаг.

Боль, но не физическая, а душевная. Она заставляла сбиваться с шага, хвататься за грудь и скалить лицо в мученической гримасе, но не могла заставить остановиться. Как бы больно ни было…

Она не хотела сражаться, не хотела убивать и, кажется, даже что-то сказала, но он не слушал, вынудил её защищаться и отсечь своей косой ему голову. Она знала, что такое смертельная схватка, но никогда не любила и не хотела этого. По сравнению с ней, он сражаться тогда еще и не умел, но желания и ненависти было больше, чем в ком бы то ни было. И однажды он победил её — с диким рычанием отсек ей хвост и обезглавил. И тогда он всем своим естеством ощутил, что есть настоящий Грех.

Последствия этого деяния изменили его. Изменили все.

Последний шаг пройден и вот он стоит перед костром. Его глаза спокойно всматриваются в кусок металла, что не иначе, как по недоразумению называется мечом.

Кто он теперь? Была ли та, давешняя, едва вспоминаемая жизнь правдой? Или же это не более, чем сон, воображение безумного разума, невесть откуда взявшего все воспоминания и знания о некоей «игре»? Быть может он никогда и не был человеком? Он уже не знал, да и знать не желал. Правда или ложь, реальность или вымысел — всё это тлен. Сейчас его усталую душу волнует лишь одно — самому стать этим тленом.

Он должен дойти до конца.

— Пора закончить это, — тихий шелест вырвался из него и он уверенным движением схватился за рукоять… Постарался схватиться. Его ладонь замерла в каких-то сантиметрах от меча, не в силах двинуться дальше. — Что… Почему…

Остановило ли его странное явление? Конечно нет, он лишь сильнее надавил, прорываясь сквозь это нечто. Правление всей нежитью, вечное скитание по руинам этого мира — всё это меркло перед единственным словом, единственной мыслью, которая билась в его груди. Он хотел покоя, хотел прекращения бесконечной битвы и ощущения подкатывающего опустошения, и всё, что ему нужно было для этого — дотронуться до рукояти. И какие бы силы от него не потребовались, но он получит желаемое. Здесь и сейчас.

И вот долгожданный миг, преграда прорвана, пальцы устремились к желаемому исходу, но… прошли сквозь меч, что рассыпался белесым туманом. А вместе с мечом этим туманом рассыпался и храм, и все окружающее, кроме самого Мертвеца.

— Нет… — он резко обернулся, ошарашенно смотря, как все рассыпается. — Не-ет! Я не хочу этого! Дайте мне умереть! Оставьте в покое!!!

Последние слова ушли уже не в пустоту, не в этот белесый туман, на который распалась окружающая действительность, а отразились меж появившихся черных скал и пошли эхом гулять дальше, его же ноги теперь утопали не в пепле, а стояли на не менее черной земле, местами укрытой еще более черными, что, казалось, поглощали свет, лужами.

Лужами из которых уже начинали вылезать черные же твари в болезненно белых, похожих на кость, масках. Впрочем, стоило только первой твари, чем-то напоминающей уже знакомого полого пса, только куда как более здорового, в костяной маске с красными узорами да с костяными шипами по всему телу, вылезти из здоровой лужи, как ту вмиг сожгло огненным шаром, как и лужу, откуда он вылез.

— Уничтожу, — оскалившийся какой-то дикой улыбкой, чувствующий, как взор застилает алая пелена, а когда-то отринутая ярость и черная злоба наполняет все его естество, прорычал Мертвец. — Всех уничтожу.

***

Посреди мрачного, но все же красивого зала с видом и осанкой настоящей королевы стояла женщина. Статная, в темном приталенном наряде, что отлично подчеркивал красивую фигуру и белые волосы, привлекательная лицом… если бы не бледная, словно мел, кожа, проскакивающие то тут, то там черные вены, глаза с черным белком, алой радужкой и черный кристалл по центру лба. Впрочем, даже так она была красива, этого нельзя было не признать.

— Значит, он уже здесь, — ощутив, как вздрогнули стены, кивнула сама себе Салем.

— Именно так, госпожа, — спокойно, с тщательно затаенным страхом в глубине зеленых глаз кивнул высокий брюнет в годах, разгладив привычным движением густые усы. И пусть он надеялся, что ответ не изменится, но не спросить не мог. — Вы уверены, что хотите встретить его в одиночестве?

Артур Уоттс не был великим бойцом. У него была открыта Аура — проявление души, что дарует широкий спектр способностей обладателю, — однако он был в первую и единственную очередь ученым. Он мог показать какой-то уровень боевой подготовки, но с опытными охотниками — пользователями Ауры, что тренируются для боевого её применения, — не сравнится. А оные уже пытались остановить того, кто с упертостью Борбатаска и неостановимостью Голиафа шел к этому залу. Хотя, Артур был уверен, в этих качествах их «гость» превосходил любого среди Гримм и людей.

— Не стоит, Артур, — спокойно, с тонко выверенной каплей надменности, ответила Салем. Она прекрасно видела трусоватую натуру Уоттса. — Тебе пора отправляться, пока наш незваный гость не пришел сюда. Я созову вас, как покончу с ним.

Салем, она же Королева Гримм, ужасных тварей с костяными масками и шкурой цвета самой темной ночи, была абсолютно спокойна и уверенна в своих словах. Сколь бы ни был силен тот, кто с удивительной скоростью и пониманием архитектуры места подбирается к этому залу, её ему не убить. Как бы долго он ни пытался, она все равно победит.

Так было и так останется. Лишь боги могут даровать ей смерть и она уже давно превратила собственную жизнь и весь свой путь в монеты, которыми будет расплачиваться за эту милость.

Уоттс, скупо кивнув, скрылся за дверями.

— И все же, кто ты такой? — коснувшись тонкими пальцами острого подбородка, задумчиво обронила уже в пустоту Салем.

Она жила давно, очень давно. Видела восстание человечества против богов, помнила, как её прокляли на вечную жизнь, помнила свою жизнь и расставание с тогда еще Озмой, тоже проклятым, но несколько иначе, человеческим магом, ныне своим давним врагом. Если она жила вечно, то он вечно перерождался в новых телах, постепенно захватывая те, словно паразит.

Естественно, вечная жизнь, несмотря на всю ненависть к оной, даровала свои преимущества, не пользоваться коими было бы глупо. А глупой древняя ведьма себя не считала. Так что развитая разведывательная сеть, состоящая из множества информаторов в стане врага, умение подбирать ключики к сердцам нужных людей, сильнейшие и умнейшие из которых входят в её ближний круг, невероятные навыки в магии, которой помимо неё владел лишь Озпин, нынешнее перерождение Озмы, но на куда более низком уровне в силу постоянной смены тела — всё это у неё было.

И оттого произошедшее вызывало в ней некоторую долю смятения.

Все началось неделю назад, когда она заметила странные передвижения Гримм около своего замка. Обычно эти твари, созданные Богом Тьмы для уничтожения человечества, были довольно индифферентны, коль нет цели для уничтожения — спокойно летают туда-сюда, ходят, бывает издают звуки, но и только. Они предназначены для охоты на людей и в их отсутствие у них отсутствует и цель, а наделенных её меткой Гримм не трогают. Но в какой-то момент полчища монстров стали двигаться. Сначала самые отдаленные и это было не особо заметно, но прошел день-второй, а все больше тварей снималось с мест и шло куда-то на запад.

Подобное не могло не заинтересовать их владычицу и, подумав пару мгновений, она решила отправить своих приближенных, дабы те узнали, что происходит в её владениях, под которые она относила весь этот континент. Безусловно, она могла послать с одним из Гримм специальную тварь, которая позволила бы ей наблюдать за происходящим, но не испытывая сильного желания сиюминутно во всем разобраться решила, что немного напрячь своих приближенных лишним не будет. Более длительное ожидание? Так не ей учиться терпению.

Хейзел Рейнарт, сильнейший среди её приближенных Охотник, состоящий, пожалуй, в десятке сильнейших во всем мире, Тириан Кэллоуз, безумный фанатик, но тоже довольно сильный Охотник и убийца, где-то близкий к той самой «десятке», и Синдер Фолл, не столь давно вошедшая во внутренний круг, послабее остальных, но подающая немалые надежды девушка, что путем небольших манипуляций и помощи разведки Салем смогла получить половину сил Девы Сезона, в отличие от Ауры чисто магических возможностей и мощи. Этих троих было, на её усмотрение, даже много, но так уж вышло, что на данном этапе её планов их активное в оных участие не педпологалось, а слоняющиеся без дела подчиненные, в особенности Кэллоуз — это не самая благая ситуация для той, кто предпочитает контролировать всё происходящее.

В общем-то, Салем считала, что можно было бы послать и одного Тириана, но для достоверности полученных данных нужен был еще кто-то и под данную категорию хорошо подходил Хейзел, а что касается Синдер, то ту отправили просто для того, чтобы увидела, к чему стремиться, и поработала над недавно полученными силами Девы Сезона.

Перечить Салем все равно никто не осмелился.

Что же, как показало недалекое будущее, этих троих с поддержкой орд Гримм оказалось даже слишком мало для решения возникшей проблемы.

Они вернулись через два дня. Точнее, вернулся Хейзел, таща на себе едва живого Тириана, чья правая рука была отрезана, а хвост оторван, и чуть более живую Синдер, чье лицо теперь «красовалось» ужасным ожогом в виде человеческой руки. Да и не только лицо, как рассказал Уоттс после осмотра. Хейзел, впрочем, тоже целым не был, имел и ожоги разной степени и происхождения, и раны, но благодаря Проявлению, огромной Ауре и прикрытию Гримм смог добраться обратно с ношей и даже рассказать о произошедшем.

Следуя её приказу они отправились вслед за очередной волной Гримм на запад. Потратили один день, прежде чем дошли до небольшой поляны среди скал, где на них и напали. Не с ходу, не из засады, нет, сначала они вышли к поляне, укрытой телами улетучивающихся черным дымом Гримм посреди которой стоял человек в латном доспехе со здоровым мечом наперевес, словно сошедший с какой-то гравюры про рыцарей времен еще её молодости. И лишь когда тот с яростью на лице пошел, а после и побежал на них, они поняли, что поговорить не получится.

Первым в битву вступил скользнувший вперед Тириан, бывший в первую очередь убийцей людей, а не Гримм, отчего умеющий с ними сражаться лучше всего и ни разу не оплошавший в своем деле. Тут, однако, «нашла коса на камень» — быстрые выпады, неожиданные атаки с разных углов и высокий запас Ауры помогали лишь поначалу, но противник очень быстро адаптировался и не менее быстро стал теснить убийцу. Тогда Тириан, бывший фавном — человеком с чертами животного или же, реже, насекомого, — выпустил свой скорпионий хвост, что являлся ничуть не худшим оружием, чем его наручи со встроенными пистолетами-пулеметами. Вот только противника это не смутило, а казалось, лишь больше привело в ярость.

К тому моменту, как Хейзел осознал, что в одиночку их фанатик не справится, было уже поздно — слишком быстро развивались события. Он лишь двинулся на выручку фавну, рассчитывая на поддержку Синдер, как противник одним слитным движением вдарил кулаком по лицу Тириана, на мгновение дезориентируя того и заставляя сделать фатальный шаг назад, перешедший в падение из-за подставленного лезвия меча. От пореза ноги Аура того, конечно, защитила и он даже попытался отогнать противника ударом хвоста, но это и стало его главной ошибкой… а может и спасло жизнь. Выпустив меч, «рыцарь» поймал хвост в свою стальную хватку и крутанувшись вокруг оси выдернул тот из фавна, заставив того заорать от боли и шока. В следующий момент Тириан и вовсе должен был погибнуть от лезвия меча, метившего ему в центр спины, но не успевающий отбросить врага Хейзел смог выдернуть убийцу, однако, не полностью — меч вместо жизни забрал руку фавна.

Уже не недооценивающие противника Хейзел и Синдер налегли на того со всей мощью — первый использовал кристаллы праха, особого минерала, что обладает различными свойствами, всадив те в тело, а Синдер воззвала силы Девы. Вместе они рассчитывали, в общем-то, обосновано задавить пусть и сильного, но одиночку, ведь Элитный Охотник и Дева Сезона не могут проиграть одному неизвестному. Это было логично, это было естественно, это был неопровержимый факт.

Но не в тот раз.

Разменявшись с Хейзелом ударами, как ни удивительно, умудрившись нанести тому сквозь Ауру несколько очень неприятных ран и приняв на лезвие напитанную магией и Прахом стрелу Синдер, он в какой-то момент просто взял и выдохнул в лицо Хейзелу что-то вроде кислотного тумана, который едва не выжег тому глаза и заставил потерять противника из виду. А противник не стал пытаться что-то сделать с прочным, пусть и временно ослепшим здоровяком, вместо этого быстро, куда быстрее, чем показывал до этого, ринувшись к Синдер.

Последующее она узнала уже непосредственно от девушки, когда та очнулась. И надо сказать, что печальное зрелище она представляла теперь не только лицом, но и разумом. Она еще не стала сломанным инструментом, но значительный скол и трещину получила, без сомнений.

Девушка встретила его несколькими залпами праховой и обычной магии, но ни разу не попала и тогда решила рискнуть — подпустив врага поближе, она собрала как можно больше сил и просто залила того концентрированным огнем. Подпитанное магией пламя не каждая Аура выдержит даже на определенном расстоянии хоть пару секунд. Она жгла «рыцаря» все пять и уже собиралась прекратить, когда чуть закопченная рука схватила ту за лицо, заставляя прекратить жечь огнем и посмотреть на практически оплавленное лицо неизвестного, чей рот застыл в жутком оскале, а глаза горели углями.

На этом моменте Синдер теряла дар речи и начинала говорить невразумительно, сбиваясь и дрожа. На счастье, к тому моменту Хейзел справился с пробившим даже его Проявление — дальнейшее развитие Ауры, являющее собой какую-либо способность — с Аурой кислотным туманом, благодаря чему видел все, пока бежал к их противнику.

«Рыцарь» поднял Синдер над землей и произнес:

— Вот что такое настоящее Пламя!

От сожжения глаз и последующего за ним сожжения головы Синдер спасло удачное расположение пальцев неизвестного и влетевший в спину того Рейнарт. Противник, впрочем, пусть и отлетел, но быстро перевел полет в перекат и из этого положения кинул в Хейзела огненный шар. И кинул так, что отойди он, то попал бы шар точно в Синдер, чьё состояние в тот момент было куда как хуже, чем у мужчины. А времени на уклонение не оставалось. Потому этот огненный шар он принял на скрещенные руки, неожиданно ясно почувствовав всю «прелесть» сгорающей кожи и опаляемых вслед за кожей мышц. Да и не только рукам досталось — на голове Рейнарта вместо густой гривы темных волос теперь была шрамированная ожогами лысина.

Спас их, а ничем иным, как спасением то не было, случай в виде налетевшей сверху на «рыцаря» мантикоры выбившейся вперед еще одной волны Гримм и тогда здраво рассудивший, что наилучшим решением будет побег, Хейзел подхватил своих компаньонов и скрылся с места битвы, оставив неизвестного на поживу Гримм. Лишь один раз он обернулся назад, когда услышал раскат молний за спиной — там уже отбившийся от мантикоры и двух беовульфов «рыцарь» размашистым движением посылал в стаю мантикор состоящее из молний копье, которое своим попаданием уничтожило почти десяток Гримм. После они скрылись за скалой и как дальше шло сражение Гримм и неизвестного он поведать не мог. Но тот факт, что пока он добирался до замка мимо него проносилось еще две волны тварей ясно говорил, что счет все еще ведет неизвестный и останавливаться не собирается.

И вот по прошествии еще нескольких дней этот невесть откуда взявшийся противник пришел к её замку и идет в этот зал, где его уже ждала Салем, размышляя, кем же был этот неизвестный.

То, что это не новое перерождение Озпина было ясно почти сразу, ибо новость о смерти директора Бикона, одной из четырех академий Охотников, скрыть от её шпионов бы не удалось. Да и не в духе её старого знакомого такие игрища. И это точно не один из подручных нынешнего воплощения Озмы, так как все они известны и относительно на виду, даже пресловутый Кроу Бранвен. Но тогда кто? Это было неизвестно.

Из его возможностей: опытный праховый маг, что видно из огненных шаров и копи, что состоят из молний, имеет какое-то пробивающее Ауру Проявление, что легко выцепить из состоявшегося боя, использует хитрые уловки на подобии кислоты в лицо, а также обладает высоким, пожалуй, даже крайне и крайне высоким запасом Ауры. Настоящий уникум в данном плане. Ведь Гримм здесь нападать на него должны постоянно, а на момент боя с тройкой её подчиненных тот не выказывал абсолютно никакой усталости. Виртуоз меча? Определенно. По виду средних лет, очень стойко переносит боль, а может и вовсе той не ощущает, для этого даже не обязательно обладать особым Проявлением. Вполне возможно и даже наверняка имеет проблемы с психикой, ибо разумный человек в одиночку не сунется на этот континент. Должна иметься какая-то яркая причина, почему он пришел сюда, вроде смерти близких от лап Гримм или её личных почдиненных. Казалось бы, с такими вводными, её сетью информаторов и навыками Уоттса во взломе сетей узнать его личность не должно составлять проблем, но и тут её ждал провал — неизвестный таковым и остался.

Что же, раз не удалось утолить любопытство одним способом, то она просто спросит его лично и, возможно, даже завербует в свои сторонники. Обладателю подобной силы всегда найдется место среди её приближенных, пусть он даже безумен. Кэллоуз не даст соврать. Для такой цели она отправила из замка своих подчиненных и даже отогнала от замка Гримм. Чтобы этот «рыцарь» лучше ощутил пропасть между ними, когда она в одиночку поставит его на колени.

Вот только несмотря на, в целом, логичные выводы что-то не давало просто спокойно дождаться неизвестного, заставляя проигрывать в голове все уже узнанное и вновь разбирать это на мельчайшие подробности. Но сколь бы она не пыталась понять, что её беспокоит, однако все было тщетно и потому вскоре она просто отринула эти мысли.

В конце-концов, вскоре она сама все увидит собственными глазами.

И вот тот момент — толстые дверные створки резко раскрываются, с надсадным скрипом врезаясь в стены, и в зал входит мужчина. И стоило лишь Салем того увидеть, как утонченное бледное лицо прочертили хмурые морщины. Лицо медленно, но неумолимо шагающего к ней мужчины было абсолютно целым, вопреки тому, что рассказывал Хейзел, и можно было бы подумать на то, что именно регенерация или что-то этакое его Проявление, а пробивал Ауру он иным способом, если бы не одно «но» — Салем не ощущала в нём Ауры. Крайне редкий навык и трудно развиваемый навык, коим едва ли владеют и десяток человек выдавал пустоту на месте вошедшего. Он не имел никакой Ауры и даже её зачатка, что есть у любого человека или фавна. Последний кусочек паззла, что сделал картину совершенно хаотичной — неизвестный не был Охотником и, как следствие, праховым магом. Его даже человеком едва ли можно было назвать, ведь если нет хоть какого-то отклика от Ауры, то нет и… Души.

— Кто ты? — прогнав все эти мысли менее, чем за мгновение, спросила королева всех окрестных земель.

Услышав вопрос, он остановился за десяток шагов от неё, мрачным взглядом обведя её и окружающее пространство. И на мгновение Салем увидела, как на место тлеющей в горящих углями глазах ярости пришло что-то еще. Не узнавание, нет, но что-то близкое, словно… он уже был в похожей ситуации.

— Избранный… — будто разучившись говорить, медленно прохрипел он, заставив уголок губ Королевы Гримм дрогнуть в надменной улыбке. Вот только через секунду та пропала без следа, ведь он продолжил, — …умирать и убивать… — на этих словах в его глазах появилось отчаяние столь глубокое, что нашло отражение в собственных чувствах Салем, однако, быстро сменившись разгорающимся пламенем злости. Последнее слово он прорычал, — …вечно.

А в следующую секунду он напал, источая столь концентрированную жажду смерти, что Салем атаковала просто по наитию, чего не случалось уже столь давно, что она бы и не вспомнила, когда был последний раз.

Мощный телекинетический пресс просто вдавил противника в пол, ломая его кости и, как она ожидала, убивая. Вот только её ожидания не сбылись. Вновь. Ибо еще до того, как она успела отменить действие телекинетического пресса из сочленений доспеха неизвестного вырвалось пламя и тот, с трудом подтянув к себе руку, коснулся себя и начал подниматься. Вставать под давлением, что способно раздавить и Голиафа! И он встал! Сначала на колени, упершись руками в пол, а потом и вовсе выровнялся, вновь посмотрев на неё. Его лицо, кожа, теперь отливала не легкой бледностью, как вначале, а самым настоящим металлом. Когда же она усилила нажим, заставив вновь припасть на колени, но не уронить голову, он потянулся куда-то за пояс и достал что-то вроде куска ткани на одном конце подвязанного кожаной полоской. Его рука засветилась синим цветом и он ударил тем по своей груди.

И стоило только этому произойти, как уже королева Гримм оказалась вжата и безжалостно размолота в кровавую кашу о каменный пол.

— И всего-то? — хриплый голос разнесся по залу.

Избранный Мертвец встал с пола и уже было собирался развернуться и уйти отсюда, как понял, что смотрит на совершенно невредимую Салем, которая не далее, чем миг назад была просто кровавыми ошметками на полу.

— Сожалею, но мы только начали, — кривая улыбка прочертила её лицо, словно трещина на белом мраморе, но вопреки обычной ситуации вызвала не страх, а лишь кривой оскал у вновь изготовившегося к бою неизвестного. — Я Салем, Королева Гримм и меня так просто не убить. Как мне называть тебя?

Этот вопрос, казалось, на мгновение сбил с толку «рыцаря», заставив нахмуриться, а после вновь оскалиться:

— Я — Избранный Мертвец.

Дорогие каноно и лоролюбители, особенно из ДС. Я очень уважаю эту серию игр, безусловно, (вторая часть, однако, не особо зашла) НО! Так или иначе многое будет обработано, многое будет переосмыслено или переделано. Предупреждаю на всякий случай, кто не прочитал - я не виноват.

Касательно публикаций... постараюсь раз в недельку кидать проды, но ключевое слово "постараюсь". Арты и обложку - как дойдут руки и будет возможность.

Ну и кто желает поддержать меня, милости прошу сюда - https://boosty.to/elghinnir

Так же сие произведение выкладывается на фикбуке - https://ficbook.net/readfic/12963334

Глава 2

— Бессмысленно, — индифферентным голосом, обронил облаченный в рыцарские доспехи мужчина, сидя в дальней части капитально так порушенного зала, после чего поднял голову и осмотрел деяния рук своих и не только.

Как уже было сказано, зал черного замка посреди не менее черных земель, заполненных черными же тварями был порушен просто капитально. Красивые ровные колоны были покрыты трещинами и выбоинами, в полу на некоторых местах зияли дыры, а мозаика на оном и вовсе не сохранилась, дорогая деревянная мебель порублена в салат чуть более, чем полностью, а от гобеленов на упомянутых колонах одно лишь название. О стеклах и витражах упоминания даже не велось. Удивительно, что этаж все еще вообще был на месте, а не просел куда-нибудь пониже.

Избранный Мертвец, давным-давно забывший своё настоящее имя, уже не испытывал той ярости и гнева, что в момент прихода сюда. Оные чувства начали улетучиваться еще во время его похода по этим землям и поддерживались лишь за счет постоянно лезущих на него тварей, что вызывало неприятные воспоминания, отчего и происходило очередное падение в этот омут с головой. Таким же и даже более неприятным «ностальгическим» моментом стал этот замок и ждущая его в конце оного Салем.

Слишком знакомо, слишком похоже, чтобы расшатанная психика могла сдержать эмоциональные порывы.

Вот только в отличие от привычного ему исхода событий, в этот раз все было иначе. Изменения он заметил еще десять дней назад, но не придал тому значения за пеленой ненависти, а стоило бы. Ведь теперь, если его убивали, он возрождался тут же, прямо на месте. Его возможность использовать чудеса как убывала во время, собственно, пользования тех, так и возвращалась через некоторое время и они были доступны все — ему более не нужен был костер, чтобы взять новые свитки, которые он будет использовать, или обновить счет заклинаний.

А еще, что было словно глотком чистой воды посреди пустыни, но что он заметил сильно позднее, он больше не ощущал пожирающей его изнутри и точащей разум, словно короед древо, пустоты. Совершенно. Её не было более и теперь он мог не опасаться стать Полым. Ну и как апогей, финальный противник тоже оказалась совершенно бессмертной. А еще не была безумной тварью и оказалась способна на диалог, который не закончится очередной битвой… даже после нескольких «смертей». Осознав эту простую истину он даже на мгновение почувствовал что-то вроде укола совести, столь давно забытое чувство, но оно быстро пропало — убивал тут не только он и первой счет открыла как раз Салем.

Все шло к тому, чтобы этот бой рано или поздно прекратился и они заговорили.

— Рада, что ты понял эту простую истину, — с тонко выверенной ноткой надменности, которую, Избранный Мертвец, однако, не заметил, ответила Салем на его высказывание, стоя в дальней части зала, у балкона. Тоже, кстати, порушенного. — Всего и нужно было, что три дня, дабы ты смог понять бессмысленность нашего сражения.

Да, они сражались три дня, за которые испробовали такие способы убить друг друга, что, казалось, больше и выдумать невозможно. Где-то в глубине его сознания шевелилась вялая и едва заметная мысль, что после произошедшего кто-то из них должен бы взять ответственность за произошедшее, но она так и не перешла в разряд более осмысленного.

Что же касается Салем, то это были на удивление неприятные три дня за которые ей пришлось признать, что с идеей «поставить на колени» она была слишком… скорой в своих суждениях. Откровенно сказать, она уже и не помнила, когда её пытались убить несколько дней к ряду, при этом пробуя все новые способы. Да и никак не могла она ожидать, что к ней пришел не очередной, пусть и сильный, но привычный охотник, а существо, что, как и она, влачит бремя бессмертия и даже обладает магическими силами, пусть и крайне непохожими на её собственные. Четвертый провал в отношении этого конкретного неизвестного, если подсчитать, но на этом древняя ведьма не собиралась заострять внимание. Куда больше её интересовало иное.

Все эти дни она не просто сражалась с не уступающим ей противником, но и оценивала того. Как и она сама, он был абсолютно бессмертен и восстанавливался от всякого типа урона, в том числе и вызванного магией. Его магия, однако, тоже не смогла нанести ей фатальных повреждений на что она испытывала некоторые надежды. Чистый паритет.

То, что её противник имел огромную физическую силу и, кажется, совершенно безбрежную выносливость с высокой ловкостью без какой-либо Ауры стало понятно в разные отрезки времени в течении первого дня, но огромный опыт во владении мечом и немалые умения, применимые к битве с существом, а человеком она себя не считала, обладающим магией стали заметны чуть позднее, когда она стала более трезво оценивать своего оппонента. О да, его искусность была просто неописуемой, как и умение подстроиться под самые разные вызываемые магией эффекты.

Другой момент был в возрождении: если она, возрождаясь, собственной волей восстанавливала себе и одежду, то вот в случае её визитера, восстановление было частью его возрождения, что легко заметить. Мелочь, но в копилку фактов упала.

И в целом, обобщая все увиденное она… впервые за невероятное количество времени просто не знала, что теперь с этим делать. Слишком неожиданное появление, слишком высокая личная сила и слишком знакомое проклятье, а ничем иным она бессмертие уже давно не считала. Слишком много «слишком». Неужто Боги решили подкинуть ей лично проблем? Они те еще твари. Ведь появление этого мужчины если не рушит все планы, то заставляет кардинально те пересмотреть. По крайней мере по предварительной оценке, а точную она даст лишь после обстоятельного разговора, коли такой состоится. Если же нет… Что же, у неё есть идея и на этот случай.

Но предпочтительней для неё, конечно, разговор.

— Хм, — вообще никак не прореагировав на её укол, хмыкнул он, откидывая затылок на холодный камень стены. Его лицо, как и тело, было расслабленно, что, однако, не помешало бы ему с места вскочить и продолжить бой. — И что дальше?

— Мы могли бы поговорить, — предложила Салем, обводя зал рукой. — Если ты прекратишь рушить мой замок… еще больше.

— Хорошо, — просто ответил мужчина, даже не попытавшись заострить внимание на том, что окружающие разрушения отнюдь не только лишь его рук дело. Зачем? Вины за собой он не ощущал и оправдываться не считал нужным. — О чём?

— В самом деле, о чём? — женщина почувствовала, как её бровь слегка дернулась. — Ты покалечил моих подчиненных, ворвался ко мне в замок и несколько десятков раз убил меня. Казалось бы, о чём бы нам разговаривать?

— Можем продолжить, — непонимающе склонив голову к плечу, полностью серьезно предложил он, вызвав непроизвольное подёргивание века у своей собеседницы.

— Ты… — сдержав нелицеприятное слово, так и норовящее соскочить с языка, Салем глубоко вдохнула и уже куда как спокойнее посмотрела, после чего с некоторым интересом констатировала. — Ты не издеваешься.

— Зачем мне издеваться? — Избранный просто пожал плечами, смотря на неё. — Если ты хочешь говорить — мы поговорим. Если ты хочешь продолжать сражение — мы его продолжим… пусть я и считаю это бессмысленной глупостью. Я не знаю, как убить тебя, ты не знаешь, как убить меня.

Это было странное, абсолютно безразличное для Избранного состояние. Только сейчас, по прошествии нескольких дней, он в полной мере осознал, что стал свободен. Не так, как желал раньше в силу невозможности иной свободы, свободен не в полном своем растворении в Огне, а свободен без каких-либо иных ограничений. И оттого сейчас он находился в странном раздрае, просто не представляя, что ему дальше делать, отдавая власть над собой в руки течения событий.

— Что-то тебя не остановил этот факт ни вчера, ни позавчера, — язвительно заметила Салем, хотя уже начала понимать, что собеседнику до всех её уколов совершенно нет дела. Но сбросить эмоциональный накал все же хотела.

— Я был не в себе, — он перестал упорно смотреть на неё и обвел помещение спокойным взглядом. — Это место напомнило мне кое-что плохое.

— И что же? — с неподдельными нотками интереса спросила она, решив придержать еще одну язвительность на тему: «А на все ли плохие воспоминания ты будешь реагировать подобным образом?».

— Обычно, в конце подобных мест всегда ждет тот, кого мне необходимо убить и кто не будет слушать или что-то лишний раз говорить, прежде чем убить уже меня.

— Могу лишь посочувствовать тем, кто пытался.

— У них получалось более, чем часто.

— И все же, ты здесь.

— Да.

К Салем вновь вернулось ощущение, что её сейчас просто разыгрывают или, как это модно сейчас говорить, «троллят». Вот только столетия жизни научили её более чем хорошо разбираться в чужих лицах и сейчас она отлично видела, что этот… Избранный Мертвец, что бы это ни означало, отвечает полностью серьезно, либо же столь хорош в лицедействе, что обманывает даже её. Но если взять на веру сказанное им, то его ответы лишь вызывали больше вопросов, в особенности оговорка про подобные места.

— Предлагаю пройти в другое место, — немного подумав, произнесла она. — Где можно присесть и обсудить… нашу ситуацию… более обстоятельно и с комфортом, — какое-то время они смотрели друг на друга, пока Салем не моргнула и, словно что-то осознав, вздохнула. — Ты согласен?

— Да.

— Тогда иди за мной.

Их шествие по темным коридорам надолго не затянулось, буквально пара минут и Салем остановилась у одной из однотипных дверей и открыла ту, проходя внутрь. Мужчина без каких-либо лишних мыслей просто зашел за ней, чтобы оказаться в чем-то вроде чайной комнаты или чего-то этакого. Мягкие кофейные тона, вновь дорогая и определенно удобная мебель, хорошая отделка. Он, однако, не стал особо разглядывать приятный глазу интерьер, просто заняв место за столиком, противоположное тому, что заняла Салем.

— Итак, — расположившись на удобном стуле, словно на троне, вздохнула женщина. — К сожалению, в связи с некоторыми событиями, мне пришлось на время убрать из замка приближенных и слуг, — слегка слукавила она, ибо все её приближенные и редкие слуги находились в убежище под замком, — так что не могу предложить тебе чашку чая. Поэтому перейдем непосредственно к разговору.

— Хорошо.

— Кто ты такой и откуда взялся? — привычно перейдя на командный тон, да и не видя необходимости в каких-либо расшаркиваниях, которых этот человек, скорее всего, и не поймет, прямо спросила Салем. — Развернуто, если это возможно.

Фразу про «неприятные воспоминания» она поняла буквально и потому не хотела провоцировать очередной многодневный бой. Даже её подобное утомляет, пусть только и морально.

— Я могу рассказать подробно, — задумавшись на пару мгновений, ответил он. — От начала и до конца. Но это будет не быстрый рассказ. И в него тяжело будет поверить.

— Ты пришел ко мне в замок, избил моих подчиненных, порушил мой любимый зал и несколько десятков раз пытался меня убить, — в очередной раз перечислила она, поведя плечами и при этом говоря таким тоном, словно сообщала о погоде. — Ты одет так, словно сошел с гравюры про рыцарей, используешь магию, которую во всем этом мире, как я ранее думала, могут использовать лишь двое существ, включая меня, и при этом бессмертен, хотя я, опять же, считала, что подобным проклятием обладаю только я. При этом мы сейчас сидим с тобой и спокойно разговариваем. После таких событий последних дней я готова поверить во многое.

— Что же… Тогда слушай.

Начал он издалека, с легенды о становлении Человечества, о том, как повелители нашли Великие Души в Пламени и взяв силу в свои руки дали бой драконам. Как Гвин, Владыка Солнечного Света, Ведьма Изалита, Нито, Первый из Мертвых, и Нагой Сит изничтожили многочисленный род владык неба, оставив от него жалкие остатки. Как воцарилась Эра Огня и появился Лордран. Рассказал он и как Эра Огня подходила к своему концу, о том, как Ведьма Изалита стала Ложем Хаоса в попытке воссоздать Первое Пламя и как жители Изалита стали демонами, как Нито стал Повелителем Могил и скрылся в Катакомбах, как Гвин перестал быть Владкой Солнечного Света и разделив свою душу между приближенными ушел в Горнило Первого Пламени и сгоранием своей души подарил людям еще тысячу лет процветания, как Нагой Сит потерял рассудок и стал безумным драконом.

И Салем слушала эту историю, слушала со всем возможным вниманием. Ведь пускай легенда могла иметь слабое отношение к сидящему перед ней, но пренебрегать оными ни в коем случае нельзя. Ведь она и сама такая вот легенда, позабытая большинством.

Свою же историю Избранный Мертвец начал с того, в чём был хоть как-то уверен — с Севреного Прибежища Нежити и уже отталкиваясь от него повествовал о собственных битвах, лишениях и пути к судьбе. Он рассказал о предложении стать Темным Повелителем от Кааса и о уговорах Фрампта продлить Эру Огня, о непонятных мотивах Лотрека и судьбе катаринских рыцарей, о битвах с самыми сложными своими врагами и о том, как сразил Гвина. Не рассказал он лишь о том, как именно оказался в Северном Прибежище, ибо… ибо просто не знал наверняка, было ли то правдой или же оставалось дивным сном.

— Интересная история, — неопределенно похмыкала Салем, смотря на мужчину не менее неопределенным взглядом черно-алых глаз. — Захватывающая, продуманная, но совершенно не проверяемая.

— Пожалуй, это так, — кивнул он на последнее утверждение.

— И, как я понимаю, пытаться меня убедить в том, что ты говорил истину, ты не будешь, как и не предоставишь доказательств?

— У меня нет доказательств… — начав обычным своим тоном, он внезапно затих, задумавшись, после чего залез в небольшой кармашек на поясе и достал оттуда пустую склянку. — Пустая, — до этого ему как-то не довелось проверить наличие эстуса по причине того, что Салем не разменивалась на мелочи и почти все её удары, которые достигали его тела, были смертельными. — Ты права, — убрав склянку обратно, он кивнул, — кроме наличия магии и бессмертия у меня больше нет доказательств своей истории, — не пропустив мимо ушей информацию о том, что оными особенностями обладают всего лишь двое в этом мире, ответил мужчина. — Доспехи и меч?

— Рыцарскими доспехами меня не удивишь, как и двуручным мечом, — с намеком на надменность хмыкнула Салем. — Однако… несколько дней назад ты столкнулся с моими подчиненными и пробивал их Ауру, не замечая ту. Как ты это сделал?

— М-м, — мужчина задумался, воскрешая в памяти события последних дней и приходя к выводу, что не совсем понимает вопрос. — Что такое Аура и почему я не должен был её пробивать?

— Хм, — теперь пришла черед женщины задумываться, но уже над тем, не издеваются ли над ней. Нет, безусловно, если поверить его истории, то отсутствие Ауры и знаний о ней объяснимо, но в том и проблема, что в услышанной истории она здраво сомневалась, как и в том, что рядом с ней сидит нежить-душеед. По крайней мере, кровь у него идет, как и у всех. — Толкования разнятся, но в общем сходятся к тому, что Аура — воплощение души, её энергия с широким спектором даруемых возможностей. Одно из таких пассивных возможностей — защита от разного рода повреждений.

— Ясно, — вновь пробежав по воспоминаниям, он вспомнил, что таки да, когда он бил кулаками или же использовал магию, что-то этакое возникало, но быстро пропадало. А вот когда он рубил мечом, ничего не было. — Кажется, я понял о чём ты. Полагаю, дело в мече.

— Он какой-то особенный?

Королева Гримм еще раз посмотрела на прислоненный к столику клинок. Черное, словно поглощающее свет, полотнище клинка выглядело, безусловно, необычно, но и только. По сравнению с трансформирующимся оружием, что набрало в последние года огромную популярность среди охотников, этот клинок едва ли был хотя необычным в её глазах, если уж на то пошло.

— Этим мечом можно убивать призраков без иных... сложностей.

Топоры, алебарды, копья и огромное количество иного экзотического оружия — всё это он сначала хранил у себя, а после скармливал Фрампту, получая за оное души, ибо не умел обращаться, но другое дело мечи, обращению с которыми он учился весь свой путь.

Так уж вышло, что проклятый меч Арториаса, созданный из души Сифа, был его первым духовным оружием. С большим мечом пришлось помучаться, конечно, там иной баланс, вес и длина, но, благо, ему не пришлось привыкать к двуручному хвату и лезвию, ибо тот же палаш он продолжительное время держал двумя руками. Причина того была в том, что его тело было очень уж тщедушным и пользоваться одновременно и щитом, и мечом было слишком сложно. В общем, он был готов к новому, более мощному оружию и душа Сифа тут пришлась к месту.

Касательно причин, по которым он выбрал именно проклятый меч, то все дело в том, что выбора и не было. Момент, когда он решил получить новый меч по руке выпал на тот отрезок времени, когда он уже совершил все те ужасные деяния, и кузнец-великан пусть не отказал, но со словами «Проклятой твари, проклятое оружие» выковал ему этот меч. Впрочем, возможно, это было не из-за самого Греха, а по причине убийства Присциллы. Когда же выдалась возможность взять что-то иное, Мертвец уже не видел в этом смысла, ибо меч был хорош, он привык конкретно к нему, улучшил, да и был согласен с кузнецом — проклятому проклятое.

— Ясно, — решив не комментировать услышанное, лишь кивнула Королева Гримм. — Полагаю, теперь ты ждешь ответной истории?

— Нет, — лишь качнул головой он. — Если не желаешь, можешь не рассказывать.

Ему не было дела до истории чужих страданий, а то, что это она, сомнений мужчина не испытывал. И наверняка она как-то связана с тем, вторым, кто может использовать магию. Вполне возможно, что даже сильнее, чем может показаться поначалу. Но какая ему до того разница? Абсолютно никакой. Конечно, эта самая история могла бы дать ему много ответов на появившиеся вопросы касательно этого мира, но он не испытывал потребности в оном. Разве что кроме одного.

Если говорить о том, что его наверняка интересовало, так это причина его здесь появления, а также новые возможности. Не сказать, чтобы это вызывало в нём сильный интерес, на уровне легкой задумчивости, но ведь должен же быть какой-то смысл в произошедших вокруг него и в нём самом изменениях? Он надеялся, что должен. Ибо если нет, то и цели у него никакой теперь нет.

— Что же… Хорошо, — довольно легко приняла такое решение своего собеседника Салем, так же не испытывая желания делиться с кем-то своей, пусть и несколько отредактированной, историей жизни. Никакого вранья, но некоторые моменты были… слишком личными и болезненными даже спустя столетия. Однако, прежде чем переходить к главному своему вопросу, она не могла не спросить. — Возможно, у тебя есть какие-то иные вопросы?

— Хм, — он сложил руки на груди и задумался ненадолго. Да, пусть чужая история ему была неинтересна, но кое-что узнать всё-таки стоило… наверное. — Ты упоминала Ауру. Ей обладают все?

— Только те, кому её открыли, или кто смог открыть её в себе самостоятельно, таких людей сейчас называют охотниками.

— Почему охотниками?

— Потому что они в большинстве своем вынуждены охотиться на Гримм — порождений тьмы, тех тварей, коих ты в огромных количествах убивал эти несколько дней.

— Ясно.

— Больше ничего?

— Нет.

— Что же, — довольно спокойно восприняв столь явное отсутствие интереса, Салем все же решила перейти к главному ныне интересующему её вопросу. — Что ты собираешься делать дальше?

— Я не знаю.

Раньше все было просто и понятно — одолей Гвина и отдай себя ради возжжения Огня, получив взамен покой. Это был единственный вариант, который он рассматривал и к которому стремился, ведь чувствовал, что еще немного, еще чуть-чуть и опустошение не оставит от него ничего, кроме оболочки. На момент последней битвы в Горниле ему не помогала даже Человечность, которую он израсходовал без остатка в тщетной попытке отогнать пустоту.

Сейчас же… он не имел ответа. Прибыв сюда и увидев монстров, которые пытались его убить, он было подумал, что его просто запихнули на новый круг персонального ада, где финал — безумие и опустошение, — а потому сорвался, выплеснул всё то, что довлело над ним. Но шли дни, шли битвы и пусть ярость все еще клокотала в груди, но к моменту, когда он встретился с Салем разум наконец-то стал анализировать ситуацию, ощущения и окружающее пространство, а к концу их трехдневной битвы он полностью уверился — ему более нет смысла бояться стать полым. Казалось, он даже нежитью с её приглушенными ощущениями перестал быть, но это еще предстояло проверить, как и пределы его нынешних возможностей. Ответы о причинах переноса и собственных изменений он, конечно, едва ли получит, но выяснить что конкретно в нём изменилось стоило, как стоило разобраться и с бардаком в собственной памяти. Однако даже он понимал, что это не ответ на вопрос «Что ты собираешься делать дальше?», лишь отговорка.

Но ответ не появлялся так просто. Бешеная гонка смертей и возрождений закончилась, он в ином мире, спокойно разговаривает с существом женского пола и явно огромного влияния, с которой не так давно сражался.

Чего он хочет?

— Что же… — Салем хотела было что-то сказать, однако, к своему же удивлению, оказалась перебита.

— Возможно, — смотря куда-то за её спину, в сторону окна, где виднелось черное небо, начал он, — я бы хотел увидеть этот мир.

— Вот как.

Для Королевы Гримм такой поворот разговора был отчасти ожидаем и, как ни странно, приемлем. Просто потому, что иных вариантов не было. Оставить его здесь? Каким образом это осуществить без его на то желания? Заковать в цепи, заглушить магией и кинуть в темницу — наиболее глупой затеи по наживанию себе могущественного врага Салем даже представить не может, ибо в своё время сама стала жертвой такой практики. К тому же, если опираться на его рассказ и вспомнить, что первое его воспоминание связано именно с темницей… логическая цепочка довольно ясна. И это опуская факт наличия неподконтрольного бессмертного существа огромной силы в сердце её паутины в таком варианте развития событий!

Нет, абсолютно точно нет.

Можно было бы скормить его Левиафану и отправить на самое глубокое дно океана, какое только возможно, но это лишь чуть лучше, чем вариант с темницей, ибо никто не даст гарантии, что рано или поздно он оттуда не выберется. Сама Королева Гримм скорее поставит на то, что тот выберется и скорее рано, чем поздно, а очередная многодневная битва ей была совершенно не нужна и даже вредна для её планов.

С другой стороны, отпусти она его и что критичного для её планов может произойти в таком случае? Самый неприятный вариант лежит в кооперации Озмы, ныне Озпина и этого существа, что сейчас сидел перед ней. Вот только она прекрасно знала своего бывшего мужа и чуть менее прекрасно знала его сторонников, а оттого понимала — никакого доверия к прибывшему не будет. Может, до боя и не дойдет, не те пути исповедует старый маг, но и до чего-то важного не допустит, да и под приглядом точно держать будет, а тут можно только гадать, как к подобному отнесется «рыцарь». Но это самый неприятный, да и, чего уж там, довольно маловероятный вариант, где они пересекаются и решают действовать вместе, а если посмотреть шире? Побродит по миру, может осядет где-нибудь, где совершенно не помешает её планам или продолжит свои путешествия, да даже если просто станет помогать людям — такие варианты её устраивали, ибо глобально ей не мешали. Ну убьет он н-ое количество Гримм, так он уже это сделал, да еще в таких масштабах, в каких, пожалуй, ни одна охотничья партия за всю свою карьеру не сделает. Помешало ли ей это? Ни капли. Гримм возродятся вновь.

Но кое-что все же сделать стоило перед тем, как отпускать его, пусть ей это и не особо нравилось. Небольшая подстраховка все же была необходима, дабы зародить зерно сомнений в сидящем перед ней на самый неприятный вариант событий.

— Что же, — вздохнув, обронила Салем. — В таком случае, прежде чем ты уйдешь, позволь все же рассказать тебе свою историю.

— Не уверен, что буду рад её услышать, — осторожно заметил мужчина.

— Возможно, — ничуть не обиделась Салем. — Но так как ты можешь в своём путешествии встретить одну личность, чья цель — противостояние мне, — то позволь я все же её расскажу. Когда же ты её выслушаешь, то задерживать тебя я более не буду и даже выделю буллхед с пилотом, чтобы довез тебя до соседнего континента.

— Буллхед?

— Воздушное судно, — кратко пояснила она. — Впрочем, если тебе удобнее летать в когтях огромных воронов, то могу и это организовать.

Очередная попытка поддеть собеседника, совершенная даже не умышленно, а скорее по инерции и привычке, и вновь провальная.

— Как тебе будет удобно.

— Хорошо, — глубоко вздохнув, она волевым усилием воскресила в разуме давно похороненные события. Салем и не помышляла о том, чтобы их забыть, но не бередить себе душу было в её силах. — Всё началось тысячи лет назад…

***

— Госпожа, не подумайте, что я оспариваю ваше решение, — заискивающий голос Уоттса не мог скрыть от древней колдуньи тот факт, что в мыслях её решение он определенно оспаривал. Оно, впрочем, и неудивительно, она и сама не была до конца уверена в своём поступке. — Однако неужели не было иного выхода, кроме как отпускать это… существо?

— Отвергая — предлагайте, доктор Уоттс, — спокойно бросила за спину Салем, с одного из многих балконов своего замка смотря, как буллхед превращается в темную точку. — Но учитывайте, как то, что сделать его нашим союзником на данный момент совершенно не представляется возможным, так и то, что стопроцентно сковать его ни у вас, ни у меня не получится… на данный момент.

— Неужели даже ваших сил не хватит на это? — с чисто исследовательским интересом уточнил ученый.

— Наша битва длилась три дня, стоила мне моего любимого зала и немало потраченных нервов, доктор Уоттс, — стоило точке буллхеда скрыться за облаками, как она развернулась к ученому, недовольно сверкнув алыми радужками, отчего загорелая кожа выходца Солитаса, северного континента Ремнанта, слегка побелела. — Вы считаете, что имей я возможность остановить это безобразие раньше, я бы этого не сделала?

— Н-нет, госпожа, — сглотнув вставший колом комок в горле, поклонился Артур.

— Замечательно, — с долей скептицизма хмыкнула женщина. — Раз у вас более нет вопросов, — не спросила, а утвердила она, — то перейдем к более важным делам. Как вы оцениваете состояние Тириана, Хейзела и Синдер?

— Рейнарт, несмотря на многочисленные раны, уже готов вернуться в строй, — тут же переключился на более спокойную для его нервов тему ученый. — Но я бы рекомендовал оставить его под наблюдением еще на неделю… — и, подумав, добавил, — минимум. Раны, нанесенные этим существом, определенно необычны и очень долго заживают даже под воздействием ауры и специальных препаратов. Нанесенные клинком пришлось и вовсе прижигать, иначе они открывались от малейшего движения. По моим подсчетам его внешний вид придет в норму через…

— Это не важно, — тихим голосом и властным взмахом руки она остановила ученого, что вскочил на любимого конька и только распалялся. — Неделя у вас есть, так что сделайте так, чтобы он был полностью готов — у меня для него будет задание. Что с Тирианом и Синдер?

— Состояние Кэллоуза мы перевели из критического в стабильное тяжелое, — чуть скривившись от упоминания этого фанатика, коего Уоттс на дух не переносил, ответил он. — Руки и хвоста он лишился, но сделать протезы при наличии ресурсов вполне возможно и много времени не отнимет. Полное восстановление прогнозирую на срок от полутора месяцев. Что же касается мисс Фолл, то… с ней сложно.

— Подробнее.

— Физически она пострадала меньше остальных и даже шрамы на лице вполне возможно свести, но состояние её психики вызывает вопросы, а я все же не психиатр, чтобы помогать в таких вопросах. Однозначно скажу, что образ нашего незваного гостя, как и огонь теперь вызывают панические приступы у мисс Фолл.

На какое-то время в зале установилась тишина. Салем раздумывала над ситуацией, в то время, как Уоттс не смел прерывать её размышления. Наконец, спустя минуту, Королева Гримм выдала указание:

— Займитесь мистером Кэллоузом, доктор Уоттс.

— А мисс Фолл?

— Ей займусь я.

И было это сказано так, что по спине ученого пробежала преступная дрожь, однако высказаться против или предложить что-то иное он и не подумал. Ему дело выдали, а что до Синдер Фолл… ну, то его уже не касается.

— Я вас понял.

— Замечательно. В таком случае более не задерживаю.

Ученый, еще раз поклонившись, поспешил скрыться за дверьми, оставляя женщину в одиночестве. Салем же, еще раз кинув взгляд в небеса, постояла так с минуту, после чего развернулась, чтобы тоже скрыться в недрах замка. Ей тоже предстояло заняться делом, а еще подумать, о многом подумать. В особенности о рассказанной странным существом древней ведьме сказке о падении одних богов, воцарении иных и уже их падении.

Да, это предстояло хорошо обдумать.

Все еще думаю над обложкой и артами, но времени... не так много, как хотелось бы. Большая часть уходит на написание и идет оно с некоторым трудом.

Кто желает поддержать меня, милости прошу сюда - https://boosty.to/elghinnirr

Так же вы можете почитать сей фанфик на фикбуке - https://ficbook.net/readfic/12963334

Глава 3

Это была тихая поляна в глубине лесов Сануса, центрального и самого большого континента Ремната, на котором, отделенные горной грядой и ужасными Гримм, расположились два королевства — Вейл и Вакуо. Часто посещаемое животными, это место, однако до недавнего времени было абсолютно безлюдным.

На краю этой поляны, у высокого, раскидистого дерева, в доспехах, прикрыв глаза, сидел мужчина. На его сложенных коленях расположился двуручный меч, чей клинок отливал чернотой, а рядом с ним лежали латные перчатки. Руки же, свободные от брони, располагались на клинке, а губы периодически что-то шептали, но столь тихо, что разобрать мог лишь он сам.

Идеалистическая картина… что была нарушена чужим рычанием.

На поляну выходил черный, словно самая темная ночь, Гримм, что напоминал огромного медведя. Лицо Урсы, как называли подобных монстров, было скрыто белой маской, где горели нечеловеческой злобой алые глаза, а спина была покрыта острыми белыми шипами. Монстр определенно вознамерился убить сидящего на поляне, вот только стоило его лапе переступить некую невидимую черту, как человек вскинул в его сторону руку с которой тут же сорвалась небольшая золотая молния и испепелила голову с частью туловища Урсы. Огромное тело упало на траву и стало истекать темным паром.

Избранный Мертвец, а это был именно он, открыл глаза и задумчиво посмотрел на свою руку, которой только что запустил настоящее боевое Чудо без какого-либо талисмана. Уже не в первый и даже не во второй раз — пусть Гримм в округе было немного, ибо людских поселений, как и самих людей, поблизости не было, а сам Избранный при определенных условиях им был даже менее интересен, чем простой человек, но порой черные твари все же заходили сюда в попытке убить сидящего. Тщетной, как нетрудно догадаться.

Сам мужчина на это особого внимания не обращал, ибо слишком мало было тварей и слишком редко те приходили, чтобы он хотя бы встал со своего места, а ведь он тут сидит уже не один и не два дня. Куда больше его интересовал вопрос неожиданных возможностей и новых открытий.

Но обо всем по порядку.

Как Салем и обещала, мужчине помогли добраться до Сануса, высадив где-то на севере континента средь густых и труднопроходимых лесов на той самой поляне, где он сейчас и сидит. Перед отлетом молчаливый пилот в непроницаемом шлеме сказал, что если его пассажиру захочется выбраться к людям, то следует идти на юго-запад, после чего был таков. Пассажир же, немного оглядев окружающее пространство, просто взял и незатейливо сел на краю оной поляны.

Довольно живописное, а главное спокойное место — что может быть лучше для того, чтобы не торопясь разобраться в самом себе? Вот и Избранный не стал искать какие-то иные места, оставшись тут. Ни голода, ни жажды он не испытывал, замерзнуть при местной температуре тоже было проблематично, а здешняя живность, за редкими Гримм, проблем не доставляла.

И первое, что он сделал, оставшись в тишине и одиночестве, это спокойно присел на краю полян и стал дотошно, по кусочкам перебирать свою память. Избранный пытался понять, что в его воспоминания правда, а что ложь, навеянная безумием. Наиболее сложная задача из всех, на его взгляд. Конечно, в чем-то распознать игру больного воображения, намертво отпечатавшегося в памяти, было не трудно, как и некоторые реально происходящие события, но были и моменты, которые он при всем желании не мог распутать в своём сознании.

Так, он прекрасно помнил, как сразил Нагого Сита, Ложе Хаоса, Четырех Королей, Нито и многих иных, но в каком это происходило порядке? Вот тут были проблемы. Казалось, он сначала получил ключ от Ингварда и убил Четырех Королей, потом был Сит и лишь потом Повелитель Мертвых, но стоило начать задумываться, как события меняются не только местами, но и сами по себе. Теперь он возлагает Чашу на Алтарь Огня, спускается в Катакомбы и убивает Нито, после чего идет на Руины Нового Лондо, где Ингвард отказывает отдать ему ключ, говоря что он ничуть не лучше тех, кто заточен здесь и лишь верность долгу удерживает его от того, чтобы убить Мертвеца. Далее следует скоротечный бой в ходе которого Ингвард с проклятиями на устах погибает и уже с его трупа он забирает ключ.

В последний вариант верилось сильнее, потому как он точно помнил, что к моменту начала сбора Великих Душ опустошение успело очень глубоко пустить в него корни, буквально стояло за его спиной и ждало удачного случая, чтобы забрать еще одного разумного в пучину Бездны, но и тут были свои загвоздки. Ведь в этой вариации событий он точно помнил, что лишь огромные количества Человечности спасали его, но даже они не были панацеей, а лишь отсрочкой срока приговора и в какой-то момент он потерял возможность вернуть себе человеческий облик. Вот только он точно помнил и это воспоминание даже не нуждалось в проверке, что к моменту своего входа в Горнило он был не в виде опустошенного. Он как-то нашел способ вернуть себе облик, но не помнил? Или воспоминания лживы? А если лживы, то с какого момента?

Его память ветвилась, словно столетний дуб, но где усохшие, ненастоящие ветви, а где живые, в смысле, настоящие воспоминания он не понимал. Не спасало ситуацию и то, что какую бы «ветвь» он не наблюдал в своем сознании, там были как достоверные участки, так и абсолютно лживые. Впрочем, все они сходились в одном — в опустошении.

Окончательно стать полым было участью много худшей, чем смерть, и она ждала его, если бы он не успел окончить свой путь и вот это он помнил отлично. Вообще большую часть плохого, что с ним происходило и что он совершал, он помнил просто отлично — все свои совершенные грехи, а их был куда как больше одного, все убийства, все злодеяния. Случаи, как с Ингваром, когда он не уверен в совершенном были редкостью. И свой главный Грех именно с большой буквы, который перевесил чашу весов, вывел его из кровавого угара и заставил понять, что окружающая реальность именно реальность, а не… игра? Выдумка? Что-то ненастоящее. Убийство абсолютно чистого создания, какой была Присцилла Полукровка, потрясло в первую очередь его душу, а уже вслед за душей в смятение пришел и разум.

Ужасное ощущение.

И тогда пелена спала с его глаз. Он узрел, что творил в своём заблуждении. Вот только было уже слишком поздно и многие из сохранивших разум отказывались с ним разговаривать. В торговле, разве что, не отказывали, но завышали цены так, что покупать новые заклинания становилось крайне трудной задачей. Освальд из Карима так и вовсе прямо сказал, чтобы он даже не смел спрашивать об отпущении грехов, ибо те столь велики, что даже суд Велки вынесет однозначный приговор. Он, однако, и не думал об этом, прекрасно осознавая, какие ужасы совершал и принимая этот крест.

Впрочем, если верить еще одной неизменной детали, то не все разговаривали с ним лишь проклятиями, угрожали смертью и завышали цены, еще был Энги, верный слуга Прекрасной Госпожи, и он разговаривал с Мертвецом нормально и даже торговал, но то только потому, что Избранный умудрился заразиться паразитами, а после и вылечиться… мерзостные воспоминания. Плюс, сам Энги был скорбен разумом. Не удивительно, на самом деле, учитывая, что сначала он прошел через заражение паразитами, а после того, как Прекрасная Госпожа помогла ему, врастил в своё тело яйца.

Странный малый, но ужасно истовый в своей фанатичной преданности.

Болезненные воспоминания даже спустя столько времени царапали его сознание и душу. Осознавать, сколь много натворил из собственной глупости, гордыни и заблуждений — это больно. Но не пережить все происходящее еще раз он не мог, ведь иначе не добрался бы до самого дальнего закутка памяти, самого спорного и вызывающего вопросы. Момента его появления в Северном Прибежище Нежити и того, что было до. Тех самых событий, которые вставали перед его взором после победы над Гвином, но которые он не воспринимал сколь либо серьезно, ибо слишком устал и слишком была близка его цель.

Он не знал, верить ли этому или нет. С одной стороны, это не похоже на те картины бреда, которые он воскрешал в своей памяти до этого, но с другой было ли это гарантией того, что та жизнь, жизнь простого человека в ином мире, правда? Не играет ли его разум с ним снова, подставляя факты не в том порядке, в котором они идут, а в произвольном? В том смысле, во время прибытия в Храм Огня он, вроде как, заранее знал, что его ждет, но так ли это на самом деле или же, как и в случае с порядком убийства хранителей Великих Душ, лишь бардак в воспоминаниях, да к тому же не достоверный? Но откуда тогда вообще взялись подобные выверты воображения? Огромные города, простые люди, машины и никакой магии — если он выходец одного из государств мира, который он почему-то так упорно хочет назвать миром Темных Душ, то откуда это?

Ответов не было, но и принимать на веру за их неимением свои воспоминания он не собирался. В большинстве своём он в своей памяти разобрался, а это пока оставит. Быть может, позже ответ явится сам собой и он все поймет, ну а если нет, то и пусть. Эта часть воспоминаний по его мнению не была критично важной.

Сколько он так просидел, приводя память в хоть какое-то подобие порядка? Несколько дней точно. Несколько раз ощущение опасности вырывало его из лабиринта разума и тогда он разбирался с приходящими Гримм огнем или молнией. И вот, когда одна задача была решена, пришло время иной, как раз связанной с той самой молнией.

Пиромантия, Волшебство и Чудеса — триада магических дисциплин для каждой из которых требуется свой особый подход. Нежити для использования заклинаний Чудес и Волшебства нужны концентраторы — талисманы и посохи соответственно. Нагой Сит, однако, мог использовать Волшебство напрямую, но на то он и создатель этого искусства, а вот прямое использование Чудес было прерогативой лишь богов. Пиромантия не требовала концентратора, но нужно было пробудить огонь в своей душе и дать ему выход — Пламя Пироманта, — а для этого нужен был практикующий пиромант не из последних. Все три дисциплины требовали так же свитков заклинаний и понимания применения в них написанного. Впрочем, даже здесь были исключения.

Сейчас Избранный Мертвец смотрел на свою руку и пытался понять, каким именно образом он кидался Чудом, да не просто Чудом, а тем, какого даже не изучал никогда — путь в ковенант Воинов Света был ему заказан, а лишь у них оставались свитки, позволяющие использовать Копье Молнии и его более мощную версию. Так мало того, он вовсе пропускал все действия по созданию Чуда, бросаясь им, словно пылью под ногами. Не было направления энергии в концентратор, не было заученного из свитка заклинания и использования самого свитка — просто захотел и кинул молнией, даже не ощутив толком процесса. Это шло против всего, что он знал и умел, но это было и единственная возможная причина подобного, как ему казалось, крылась в Душе Гвина, которая в момент переноса должна была оставаться с ним, но которую он отчего-то не мог призвать. Не могла же она исчезнуть просто так? Это же душа падшего бога. Он надеялся, что нет и тогда, получалось, в момент переноса произошло нечто, наделившее его возможностью кидаться молниями как сам бывший Повелитель Света. Причем, пусть он и не видел бога в расцвете его сил, когда он уничтожал Присносущих Драконов, но сила создаваемых уже самим Мертвецом молний была тоже отнюдь не маленькой о чём говорили десятки аннигилированных летающих Гримм.

Хотя едва ли создания Тьмы, если верить Салем, были наглядным пособием, ведь Гвин был Повелителем Света и его Чудо так же было наделено этой стихией на самом глубоком уровне. Логично предположить, что Гримм с их природой легко умирали от боевого Чуда.

Ну и конечно, подобные возможности вызывали вопросы. Ни одна поглощенная душа не давала ему подобного, а душу Гвина он даже и не поглощал, просто забрал. В чем же причина? В том, что Гвин был именно богом и его душа передала убийце навыки или же в странном переносе вместе с этой душой? Увы, на этот вопрос Избранный Мертвец ответить не мог. Ну да ему и не впервой блуждать в потемках, так что особой досады это не вызывало.

А вот что оную вызывало, так это тот факт, что Волшебство для него теперь недоступно — несколько свитков из тех, что он не оставил в костре, имелось, но посох был разрублен еще в Горниле Гвином и нового не предвиделось. Местные маги в количестве двух существ, как он понял, концентраторами вовсе не пользуются, если судить по битве с Салем, так что придется ему или забыть про эту часть своих возможностей или попытаться таки приравнять Волшебство к Пиромантии и управлять магической энергии с помощью собственной воли. Как только это сделать он не представлял, да и откровенно не видел смысла в каких-либо движениях в эту сторону.

В отличии от Пиромантии, которой он определенное время горел и в чем имел недюжинный талант, Волшебство не было тем, что он изучал со всем тщанием и вдохновением. Несколько заклинаний для чисто практических целей вроде починки оружия или удара по уязвимым против магии противникам — вот и все. Та же история и с Чудесами, но оные изучались в основном из-за целительных свойств некоторых заклинаний. И стоит отметить, что немалую долю в таком пренебрежении сыграл тот факт, что для Волшебства и Чудес требуются концентраторы, которые необходимо держать в руке, и свитки, а в случае некоторых Чудес еще и особый подход, который объяснят только если ты вступишь в тот или иной ковенант.

В общем, Пиромантия была ему ближе, понятнее, и с определенного момента не требовала свитков, а запускать ту можно было не только рукой через концентратор. Пусть выдохнуть огненный шар или создать тот движением ноги ему было не под силу, но выпустить струю кислоты или огня вполне. Что касаемо свитков по этому опасному искусству, то в определенный момент он просто понял простую истину, состоящую в том, что многие заклинания Пиромантии делают одно и то же — призывают огонь из души и задают ему форму, а так как это в прямом смысле твоя собственная сила, то и делать это через свитки не было никакого смысла. Всё! Они даже заклинаниями, как таковыми, не являются! Сразу отказаться от свитков, конечно, не получилось, но со временем и усилиями это оказалось ему под силу.

Это были довольно яркие воспоминания в которых он не сомневался. Тогда он просто горел этим искусством, как бы это ни звучало.

Сложности, безусловно, тоже были. Железная и Сырая Плоть работали очень изуверским способом, как и Помощь Нежити. Причем, если Сырая Плоть подстегивала потоотделение до невероятных высот, а Помощь Нежити завораживала огнем твоей души противника, то Железную Плоть Избранный так до конца и не понял, используя её без осознания всего действа, просто отработав до автоматизма. Мелочь, хоть и досадная. Другое дело Пиромантия Хаоса и Пиромантия Бездны — опасности использования этих ответвлений искусства «мелочью» он назвать не мог отчего разжигал в себе пламя Хаоса и пламя Тьмы очень и очень редко, ибо что первое, что второе легко пускало свои ростки в душу, выкорчевать которые было крайне сложно, а не сделав оного легко можно было повторить судьбу превратившихся в демонов Пиромантов Изалита или же ставшего хтоническим монстром Мануса. Ни первого, ни второго он для себя не хотел, ибо считал ничуть не лучшим исходом, чем опустошение.

Когда еще с одним пунктом было покончено, следующей задачей стал осмотр и перебор снаряжения. Тут было проще, но все равно без сюрпризов не обошлось. Несколько магических колец, два из которых — кольцо защиты и поддержки, снятое с тела Лотрека, а также пестрое кольцо с камнем, — располагались на его пальцах, остальные в небольшом мешочке на поясе, мешочек с порошком для починки оружия, несколько пучков мха разного цвета в еще одном мешочке, бутылочка небесного благословения и пара камней очищения с одним кратковременным проклятием, доспехи элитного рыцаря, не раз усиленные титанитом, талисман Света, снятый с трупа Солера, и проклятый меч Арториаса, созданный из души Сифа.

Вот последний и преподнес неожиданный сюрприз, к которому сам Избранный не знал, как относится.

— Хм-м, — гулко выдохнув, мужчина сосредоточил взгляд на мече и в очередной раз провел по тому пальцами, чувствуя необычный, но определенно разумный отклик в ответ.

Душа Сифа из которой был создан этот меч отвечала Мертвецу и отвечала без злобы или ненависти, но с готовностью ринуться в бой и помочь тому, чьи руки сжимают рукоять с момента сотворения этого клинка. Несмотря на то, что от Сифа осталась лишь осколок измененной души, он все еще существовал и, вопреки возможным ожиданиям, не испытывал ненависти к Избранной Нежити. Даже наоборот, его чувства отражали благодарность и огорчение. Первое за спасение от фантомов в Олачиле, куда Избранный попал уже по полной осознав реальность окружающего его тогда мира, а второе за то, что напал на могиле своего друга и единственного хозяина, Арториаса. Самого же Избранного Волчонок считал… боевым товарищем, пожалуй.

— Я и подумать не мог, — тихий голос разлетелся по окрестностям, а губы тронула слабая улыбка, — что в Лордране оставался кто-то, кто не считал меня проклятой тварью. Спасибо, Сиф.

Оставался вопрос, как он мог не замечать этой незримой поддержки, что в полной мере ощущал сейчас, но по здравому размышлению пришел к выводу, что оно и не удивительно. С ужасным бардаком в воспоминаниях, с давящими на душу грехами и наступающим на пятки опустошением он не замечал и куда большего, чем безмолвного присутствия Сифа.

Ну и последнее, что в списке дел, что по важности — история Салем. Услышать то он её услышал, но обдумывать услышанное не торопился, лишь запомнил ту от и до, чтобы позже решить, нужно ли вообще забивать голову этим. По всему выходило, что нужно.

Согласно легенде, в полной достоверности которой и сама Королева Гримм не уверена, на заре времен Дракон Света и Дракон Тьмы нашли эту планету и создали все, что окружает людей сейчас. Бог Света воздвиг солнце и наполнил окружающий мир животными, Бог Тьмы в отражение этого создал Луну и Гримм. А вместе они создали людей, совместив в них Тьму и Свет. Почему в таком случае Гримм охотились за людьми было не совсем понятно. Один из братьев разочаровался в своем детище и в силу своей натуры решил то уничтожить? Этот вариант слабо кооперируется с последующими действиями.

Но по порядку.

Салем была древней волшебницей, которую прокляли два бога-дракона, что были братьями. История такова, что когда-то, когда она еще была молода, её отец запер её в замке, выжить в котором незваным гостям было настоящим подвигом. Никто и не выживал, пока не появился некий Озма, тоже волшебник, а тогда еще и рыцарь. Он вызволил Салем, влюбился в ту и женщина ответила своему спасителю взаимностью.

Увы, счастье было недолгим — Озма заболел некоей неизвестной болезнью и умер. Убитая горем женщина, которая, по её же словам, действительно любила его в те времена, обратилась к Богу Света с просьбой воскресить своего любимого, но получила отказ. Бог не пожелал вмешиваться в круговорот смерти и жизни. Остановило ли это Салем? Конечно же нет. Получив отказ от старшего божественного брата, она пошла к младшему, Богу Тьмы, и не сказав тому, что пришла к нему вторым, ибо тогда отказ был бы гарантирован, попросила воскресить Озму.

Правда ли, что тот от одной лишь ублаженной гордыни согласился или были иные доводы, Мертвец судить не брался. Вот только план пошел крахом тут же, ибо светлый определенно приглядывал за волшебницей и когда та уговорила его темного брата выполнить её просьбу, явился туда и рассказал тому всю подноготную. Как итог, Салем прокляли абсолютным бессмертием, чтобы даже в посмертии и перерождении та не могла воссоединиться с Озмой.

Восприняла ли она это наказание со смирением и пониманием?

Нет.

Виноватой себя она не считала и вместо того, чтобы раскаяться, она сделала иное — собрала под свои знамена все людские народы того времени и повела на свержение богов. План, увы, оказался провальным, ибо даже всего человечества тех времен не хватило, чтобы одолеть хоть одного бога, а вот двух богов было более чем достаточно, чтобы уничтожить всех людей, кроме самой зачинщицы, которую оставили жить в полном одиночестве.

Что же, в эту часть истории Избранный Мертвец поверить мог и исходя из неё даже начинал понимать, почему Гвин в своё время объединился с иными властителями Великих Душ, чтобы свергнуть тиранию драконов. Драконы и человечество явно были совместимы лишь на уровне подчинения/уничтожения одной из рас.

Вот только история на этом не кончалась, но если первую её часть можно было принять на веру, то вторая вызывала вопросы. Согласно рассказу, Бог Света, во-первых, создал вторую инкарнацию человечества и, во-вторых, воскресил Озму. И воскресил не просто так, а наделив проклятием вечного перерождения и дав задание, которое состояло в том, что волшебник должен будет собрать вместе некие реликвии, что вызовет их, богов, обратно. Если человечество будет сплочено и приведено к согласию — какому конкретно не говорилось, — то они даруют некое «благословение» людям, а если нет, то уничтожат вновь, в этот раз окончательно.

Дальнейшая часть истории вышла скомканной, древняя волшебница не горела желанием раскрывать эту часть своего прошлого, так что свела все к тому, что в определенный момент они с Озмой стали врагами и если один желал спасти человечество, то вторая наоборот — хотела собрать реликвии для уничтожения оного.

На этом моменте он подумал про себя, что если брать этот рассказ на веру, то как бы «благословение» не оказалось для игрушек богов хуже уничтожения. А никем иным те человечество и двух проклятых точно не воспринимали. Развлечение и не более, судя по их делам и тому, как легко они уничтожили первое человечество.

Высказываться он, впрочем, не стал, оставив свои мысли при себе, вот только Салем, казалось, над чем-то задумалась, пока пересказывала ему эту историю, но её мысли на этот счет его, на самом деле, не заботили, как не заботило и то, сумеет ли она призвать богов для выполнения своей цели или нет, да и что сделают боги в этом случае ему тоже было не интересно, а уж правду ли она ему сказала о своих целях или просто соврала, так то и упоминания не стоит. Мешать он ей не собирался — уничтожит все сущее и ладно, он получит заслуженный покой, мысли о котором пока отложены на дальнюю полку, а если нет, то и этот вариант событий он примет. Посмотрит на новый мир, где не всё хочет его смерти, а лишь некоторая… большая часть.

Здоровый фатализм, а иного в его ситуации быть не могло, уже давно стал его неотъемлемой частью. Плюс, были у мужчины сомнения, что в ближайшие несколько лет он увидит конец света. Все же, тут несколько столетий, если не тысячелетий идет эта холодная война Озмы и Салем с редкими переходами в горячую фазу, так с чего бы в ближайшее время чему-то измениться?

Покончив с тяжелыми мыслями, он посмотрел на дневное небо, где в зените уже вовсю сверкало местное светило, молча надел латные перчатки и, подхватив меч, поднялся на ноги. Оставаться здесь более было бессмысленно, а значит пришло время увидеть местных жителей. И у него была немалая надежда, что в этот раз его не будут пытаться убить исконные обитатели местных поселений.

— Юго-запад, значит, — хмыкнув себе под нос, он положил меч на плечо и пошел в нужном направлении. Однако, стоило ему только чуть пройти в лес, как впереди послышалось уже ставшее знакомым рычание. — Что ж, это мне знакомо.

И ни на долю не снизив скорости шага, он пошел прямо на выходящих из-за деревьев Гримм. Сегодня на его счету станет еще больше убитых тварей. Обычные будни Избранной Нежити… если его все еще можно было так называть.

Шаг в сторону совмещенный с резким взмахом вверх и обезглавленная туша Беовульфа пролетает мимо, шаг в обратную сторону со взмахом вниз в противоположную сторону и еще одна туша без головы пролетает мимо. Наклониться вниз, выставив острие меча вертикально вверх и вместо одного Гримм на землю падает две половинки, после чего резкий прыжок с круговым ударом меча и еще две половинки Гримм падают на землю.

— Да, мне это определенно знакомо.

***

— Коко, я говорил, что ненавижу твои приступы неуемного энтузиазма? — средь деревьев под аккомпанемент стрельбы и разных иного рода звуков раздался молодой голос.

Вопрос задал красноволосый смуглый парень, чьи глаза были абсолютно белыми, что говорило о его слепоте, а на лице, начиная от подбородка, пересекая губы и заканчивая у самого носа, расположился длинный шрам. Одет он был в красную, жилетку, оставлявшую покрытые шрамами руки открытыми, черные плотные штаны и того же цвета ботинки. В руках же он держал нечто, напоминающее плод запретной любви перчаток, огнестрельного оружия и тонф, если бы вместо традиционной ударной части у тех было длинное и широкое лезвие.

Резкий прыжок и Фокс Алистер, как звали слепого парня, прямо в воздухе выполнив необычный акробатический трюк, полосует клинками пролетевшего под ним Беовульфа. Когда же его ноги касаются земли, он вновь задает вопрос:

— Говорил?

— Не нуди Фокси, а то морщинки появятся! Кто знал, что они повалят такой толпой?!

Ответ шел от молодой шатенки с одной окрашенной в градиент от коричневого до янтарного прядью, спадавшей по овалу лица. Стоит отметить, что выглядела девушка крайне эффектно, но совершенно не так, как ожидаешь от Охотника в лесу, полном Гримм. Темный берет, солнечные очки, дизайнерская одежда кофейных и черных тонов и даже сумочка, которой она во время своего выкрика хорошенько приложила здорового Урсу, заставив того отлететь, — всё в ней кричало о том, что этой девушке место на модельном подиуме, но никак не средь поля боя. Конечно же, так было до того момента, пока Коко Адель не показывала свои настоящие навыки или не разворачивала свой шестиствольный пулемет, который в обычное время выглядел как та самая черная женская сумочка.

Фокс, меж тем разобравшись с еще одним Гримм, продолжал:

— Единственная причина моих преждевременных морщин — это ты, Коко! Какого Гримм простые студенты должны делать работу сертифицированной команды Охотников?!

— Ребята, не ссорьтесь!

Окрик шел от другой девушки, тоже шатенки но с куда как более длинными, нежели у мисс Адель, волосами и парой приметных кроличьих ушей. Вельвет Скарлатина была фавном — человеком с чертами животного, в данном случае кролика, — и в отличии от своей подруги и капитана команды по совместительству предпочитала более практичный стиль в одежде, даже в малости не сковывающий ей движений, пусть по общему цветовому тону и похожий на таковой у Адель.

Обычно, в силу робкого характера, она не лезет в ставшие привычными разборки между Фоксом и Коко, кои происходят с завидной постоянностью, но конкретно сейчас они были в лесу, их окружали Гримм, а еще она считала себя в некоторой степени виновной в этой ситуации. Так уж вышло, что в находящуюся неподалеку деревню они пришли, чтобы навестить некоторых старых знакомых Вельвет, которые в определенный момент времени помогли девушке. И услышав о всё более активных Гримм в округе, та даже не подумала о том, чтобы отговорить Коко от зачистки округи лишь их силами, а ведь стоило вспомнить, что боеприпасов у Алистера и Адель минимум.

Что же, этот жизненный урок она запомнит.

Действовала девушка врукопашную, не используя своё основное оружие, в обычном состоянии представляющее из себя объемный короб, сейчас закрепленный за её спиной, а потому полагалась на прикрытие четвертого члена команды CFVY — Дайчи Ятсухаши, что был высок, крепок и загорел. В одежде предпочитал земляные и зеленые тона, носил на одном плече пятислойный наплечник, достаточно массивные браслеты на обеих руках и спокойную мину мыслящего кирпича на лице. В качестве же оружия использовал огромный отливающий бронзой двуручный меч с заметным загибом на конце лезвия.

— Да мы и не… — Коко хотела было ответить, но дрожь земли и звук падающих деревьев не дали ей этого сделать.

— Это то о чём я думаю? — осторожно и с явным нежеланием услышать положительный ответ, спросил Фокс, наклонив к плечу голову. К сожалению, точный ответ он знал еще наперед своих сокомандников благодаря устройству в ухе, что действовало на манер сонара и заменяло ему зрение. — Это то о чём я думаю.

— Дезсталкер, — сглотнув ставшую вязкой слюну, выдохнула Вельвет, смотря на огромного Гримм-скорпиона, что одним движением своего тела выкорчевывал высокие и полные сил деревья.

— Здоровый, — пусть на бледной коже Коко того и не было особо видно, но кровь явственно отхлынула от её лица, когда она увидела возвышающегося над деревьями монстра.

— Старый, — вторил своей команде немногословный Ятсухаши.

— Тактическое отступление? — уже зная безнадежный ответ вопросительно хмыкнул Фокс.

— Поселение близко, — с железной решимостью, что для неё характерно лишь в подобных ситуациях, отрицательно мотнула головой Вельвет.

— Тоже верно, — индифферентно отозвался слепой парень.

— Слушаем сюда…!

В мгновение ока перебрав все варианты противодействия огромному монстру, Коко уже готова была озвучить наиболее оптимальное решение возникшей проблемы, однако не успела. Стоило только здоровому Гримм разметать остатки деревьев и взреветь, раскинув клешни в стороны, как быстрая, практически мимолетная тень мелькнула со стороны правой клешни Гримм и клешня та, через каких-то пару мгновений, упала на землю, отделенная от тела. Вторая клешня пробыла на своём месте не сильно дольше первой, но тут Дезсталкер таки сориентировался и невероятно быстрым для такой туши движением хвоста ударил куда-то перед собой, вынудив неожиданного противника перейти к обороне и принять удар светящегося жала на плоскость двуручного меча.

— Коко, что происходит? — вопрос пришел от Фокса, аппарат которого не мог нормально интерпретировать некоторые сигналы. Командира же он спросил потому, что она могла дать короткое и быстрое объяснение в отличии от нервной Вельвет и любящего некоторое, порой продолжительное, время подбирать нужные слова Ятсухаши.

Только сейчас, в момент противоборства, когда «тень» остановилась, будущие Охотники смогли разглядеть облаченную в латные доспехи фигуру и отливающий чернотой на лезвии меч. Большего зрячая часть команды разобрать не успела, ибо неизвестный, достаточно легко оттолкнул хвост Гримм и вновь размылся от взятой скорости.

— Нам пришла помощь, — коротко и быстро ответила девушка, неотрывно следя за происходящим.

— Это я понял, но…

Сверкнула золотая молния, раздался треск разрядов и в костяной броне Гримм появилась немалая дыра, в которую секундой позже приземлилась фигура в доспехе, вбивая меч на всю длину в ставшую уязвимой головогрудь монстра. От силы удара лапы того чуть подкосились, а через секунду и вовсе разъехались. Издав протяжный вздох-стон, старый Гримм упал и затих, став исходить черным паром. Фигура же в доспехах спрыгнула с монстра, но не повернулась к ученикам Бикона, а словно стала осматривать истаивающую тварь.

Удивленный свист разнесся по округе.

— Я, конечно, мечтала когда-то, что меня спасет рыцарь на белом коне, но не думала, что это произойдет в самом деле, — первой пришла в себя мисс Адель, быстро оценив внешний вид их нежданного помощника.

— Коко, — с легким укором посмотрела на свою подругу и командира Вельвет после чего обратилась к неизвестному. — Спасибо вам огромное, что помогли нам.

Вот только вместо ответа, кивка или хоть какой-то ожидаемой реакции, неизвестный Охотник, так и стоящий спиной к ним, лишь склонил голову к плечу, прежде чем исчезнуть, оставив студентов на каникулах нервно озираться.

— Не поняла? — удивленно посмотрела по сторонам мисс Адель, после чего с вопросом в глазах, прикрытых солнцезащитными очками, обернулась к команде. — А это что было?

— В сказках рыцари, обычно, женятся на спасенной принцессе и с учетом того, что принцесса ты… я могу его понять, — иронично фыркнул Фокс, старательно прислушиваясь к округе, что не помешало ему увернуться от брошенного сердитой девушкой камня. — Нет, не слышу его. Я и в бою не поспевал за картинкой, а уж если он от нас убежал…

— Но почему он убежал? — как-то потерянно спросила Вельвет. Идею Фокса она благоразумно не восприняла всерьез.

— Чужая душа — потемки, — веско вставил Ятсухаши, перехватывая меч. — У нас еще есть работа.

— Здоровяк прав, — перехватив сумочку, Коко изготовилась к новому бою. — Сначала Гримм, потом странные убегающие рыцари. И наказание Фокса, безусловно.

— Опять я крайний… — удрученный тон рыжего парня совпал с новой, пусть и куда более редкой волной тварей.

Команда CFVY вновь была готова к бою и он не заставил себя ждать.

Надеюсь, глава вам понравилась.

Кто желает поддержать меня, милости прошу сюда - https://boosty.to/elghinnirr

Так же вы можете почитать сей фанфик на фикбуке - https://ficbook.net/readfic/12963334

Глава 4

Восходящий взмах меча и последний Гримм падает на землю, даже не прикоснувшись к закованному в латы мужчине. Глубоко вздохнув, Избранный Мертвец оглянулся назад, где в нескольких километрах за стеной леса оставалась деревня с Охотниками и, недолго думая, пошел вперед, отдаляясь от поселения.

Путешествие к этому поселению заняло у него… он затруднялся ответить, сколько именно дней. Не привык еще считать их, да и нужды в том не видел. Какой смысл считать смены дня и ночи, если ты бессмертен, никуда не торопишься и тебе нет нужды спать? Вот и он не видел. Но чтобы не сбиваться с намеченного курса, с наступлением сумерек, он оставался на том месте, к которому успевал прийти за день, ожидал, когда достаточно просветлеет, и только тогда продолжал путь.

Чем он занимался по ночам? В основном пытался научиться по-новой пользоваться магией без каких-либо катализаторов, путем использования одних лишь только свитков. Без каких-либо подвижек, стоит отметить, так как совершенно не представлял, как и за что взяться в освоении этой науки. Мало того, что путь использования энергии в Волшебстве отличался от того, как он использовал оную в Пиромантии, так и сама энергия отличалась. Казалось бы, что там, что здесь использование некоей внутренней силы, так работай по аналогии! Но нет, к сожалению мужчины это так не работало. Да и с Пиромантией, если уж говорить начистоту, первые шаги получились как-то сами собой, без особых усилий, а тут… Что же, не все в жизни идет так, как того хотелось бы.

Да, теоретически магией можно было пользоваться без посоха, но на практике единственные, кто могли это делать без ограничений — Сит и Манус. Один дракон, другой первый из людей, чья связь с Бездной не поддается определению. Также были еще Лунная Бабочка и Четыре Короля, но, на взгляд Мертвеца, те же твари, только послабее — первая эксперимент Сита и имела ограниченное число магических манипуляций, а второй… вторые… в общем, Четыре Короля были совсем уж непонятным монстром, но тоже связанным с Бездной. Даже Гвиндолин, божество с силой Луны, что бы это ни значило, использовал катализатор.

По итогу размышлений, выходило, что для использования Починки, ради которой он и корпел над этим вопросом, нужно либо не быть человеком изначально, либо сродниться с Бездной до полной потери рассудка. Оба варианта не подходили и он продолжал искать третий. Был ли таковой? Опыт подсказывал, что да, был, но и только. Найти тот пока не выходило и он начинал задаваться вопросом: а не проще ли будет научиться чинить своё снаряжение более традиционным путем? Конечно, когда появится такая надобность и возможность.

Но то были дела ночные, в то время, как днем он шел вперед и, как бы это ни звучало, любовался окружающими красотами. Казалось бы, лес и лес, чего уж тут красивого? Для того, кто застаёт подобные виды даже не ежедневно, а хотя бы порою — ничего, ведь его взгляд замылен. Но для того, кто наблюдал лишь виды умирающего мира, что отражалось во всех его аспектах?

Великолепный и сверкающий Анор Лондо, город Богов. Покрытый пламенем Хаоса и лавой величественный забытый Изалит, родина всех демонов. Мрачные и затопленные руины Нового Лондо, где обосновались призраки пораженных бездной душ. Прекрасный и холодный нарисованный мир Ариамиса, полностью рукотворный, но пораженный гнилью. Безграничное озеро золы, откуда берут своё начало неописуемо гигантские деревья, на которых стоит все вышеперечисленное. Неописуемые просторы Горнила Первого Пламени.

Насколько все описанное было прекрасным, достойным руки и холста лучших и искуснейших художников, настолько же оно было мертвым. Мир умирал и вместе с ним умирало все остальное. Не было пения птиц или шелеста ветра в листве, лишь скрип деревьев, похожий на предсмертный стон. И так было везде — мертвая тишина.

Новый же мир был наполнен жизнью от и до. Жизнь текла везде, это было видно невооруженным взглядом и это было невероятно прекрасно. Единственное, что омрачало и не вписывалось в эту картину, как считал Мертвец, были Гримм. Но эта мелочь его особо не волновала.

До одного события.

Путешествие продолжалось в подобном неспешном темпе ровно до того момента, пока в один момент воин не решил уничтожить очередного Гримм огненным шаром. Обычно он не использовал Пиромантию в лесу, так как не желал устроить грандиозный пожар от которого потом самому же и придется убегать, но дело происходило после обильного дождя и один простой огненный шар не должен был создать проблемы, он должен был её решить. Но прошло не более пары минут и на смену одному Гримм пришли десятки других. Твари повалили густым потоком прямо на него со всей округи.

Сейчас он понимает, что был слишком неосмотрителен — не соотнес причину и следствие, не провел параллели. По прибытию на темный материк, Гримм тоже повалили на него сплошным потоком и он воспринял это естественным процессом. Когда он оказался здесь, то тоже поначалу ждал волны тварей, но получил лишь редких бродяг и посчитал, что тварей здесь намного меньше. Отчасти даже был прав — тварей меньше, но не настолько, как могло показаться. Просто они не валили сплошной волной, привлеченные мощнейшей духовной волной от призванного огня души, словно хищные рыбы кровавой приманкой. Пока он не призывает эту силу из глубин себя, монстры ощущают его на уровне простых людей, если не хуже, но стоило ему только использовать Пиромантию…

По словам Салем, которая в своём рассказе немного углубилась в природу Гримм, обширное поверье, что тварей привлекает негатив верно лишь отчасти. Да, на него они реагируют куда как охотнее и в большем радиусе, но это не значит, что без негатива они перестают ощущать людей, иначе бы Охотники для монстров были на уровне людей по желанию тех уничтожить. Нет, Гримм ощущают не просто негатив, они ощущают духовную силу человека, которой у Охотников много больше и она не скрыта внутри. Негатив же, в силу происхождения монстров, выступает дополнительным фокусом, позволяющим уловить добычу.

Что же касалось Мертвеца, то тот был для монстров не привлекательнее простого человека, так как, во-первых, его бренная оболочка, его тело просто не выпускало духовную мощь вовне, надежно храня ту внутри себя. Но стоило ему дать ей хоть небольшой выход, чем и была Пиромантия, как он становился настоящим манком для Гримм в огромнейшем радиусе. Он почти что кричал в голос: «Я здесь! Придите и возьмите!». Этот раз исключением не стал.

Что же, это был наглядный урок. Не менее наглядным было и исправление своих ошибок.

Простые люди, обыватели, что наполняют поселения и города этого мира — могут ли они справиться с Гримм? Если говорить об обычном случае, то да, вполне. Все поселения строятся с определенным, отнюдь не малым, количеством оборонительных сооружений, на каждого человека найдется оружие с боеприпасами, а зачастую в таких местах селятся отошедшие от дел Охотники. Урсы, стаи Беовульфов, а то и Тайджитсу с молодыми Дезсталкерами имеют все шансы собрать свою кровавую жатву, но будут убиты и поселение выживет. Однако то, что вызвал он своей глупостью было не тем, с чем могли справиться простые люди, даже на подготовленных позициях. Спас поселение только тот факт, что для Гримм персона Мертвеца была куда как привлекательнее, нежели даже целое скопление людей. А вот четверка Охотников уже смогла перетянуть на себя внимание тварей.

Тем не менее, жертвы среди простых людей были и это была полностью его вина. Но возвращаться туда, смотреть им в глаза? Это было слишком…

— Очередной грех, да? — выйдя на дорогу, ведущую куда-то на юг, он остановился и вновь обернулся, чтобы устало вздохнуть. — Одним больше…

На какой-то малый момент, когда последние шальные Гримм были убиты, а он сам обдумал всю эту ситуацию, он даже испытал сожаление, что более не находится в том пограничном состоянии, когда очередная смерть может стать последней перед опустошением и более тебя ничего не волнует. К сожалению, сейчас у него не было столь важной цели перед глазами и потому нет-нет, да закрадывались в голову мысли о произошедшем что сейчас, что много ранее, о том, что как и тогда, сейчас он просто уходит, убегает от проблемы.

Но эти мысли как появились, так и были отринуты. Впереди его ждала дорога и задумываться над чем-либо еще он не желал.

Вот только стоило ему сделать первый шаг, отдаляющий его от пострадавшего поселения, как он застыл на месте, не в силах пошевелиться. Что-то внутри него не просто противилось его выбору, оно буквально разрывало его изнутри, отказываясь, не принимая подобный исход. По его телу и доспехам заструились золотые молнии, а он сам упал на колени — сейчас эти золотые разряды били не его врагов, а его самого. И пусть к боли он привык столь хорошо, что и сейчас не обращал на ту внимания, однако двигаться все равно не мог.

— Что… Почему… — сквозь сжатые зубы он пытался задать вопрос, не в силах двинуться, но будучи напряженным, словно оттянутая до предела струна. Секунды шли, положение не менялось, ответа не было, а он уже чувствовал, как его кожа начинала обугливаться. И лишь когда на лице пролегли обугленные безобразные борозды от пробежавшихся разрядов, он понял… нет, он решился сказать то, что должен был. — Я понял… Я… Я вернусь.

И тогда его отпустило, молнии пропали, а он сам смог нормально вздохнуть и откашляться. Все еще ощущая судороги в мышцах, мужчина осторожно поднялся и, развернувшись, побрел в сторону поселения, с каждым шагом двигаясь все увереннее и быстрее.

И лишь на самой грани своего сознания, так, что даже не уверен в реальности этого ощущения, он чувствовал чей-то взгляд за собой, абсолютно ничтожный и незаметный, но тем не менее существующий.

Или же… это был он сам?

***

Бикон — одна из четырех академий Охотников Ремнанта, располагалась в королевстве Вейл, чуть в отдалении от столицы, на самой границе Изумрудного Леса. Не столь высокотехнологичная, как академия Атласа, не столь самобытная, как Шейд или Хейвен, они же академии Вакуо и Мистраля, она, однако, была любима студентами и имела свой неповторимый шарм, во многом сложившийся благодаря усилиям одного конкретного человека — Озпина, нынешнего директора сего заведения.

Да, именно Озпина, без какого-либо фамильного или второго имени. Будучи тем, кто прожил много крат дольше отмеренного любому иному человеку срока, а также тем, кто вопреки собственному желанию занимает чужое тело и сливается с чужой душой, он уже давно отказался от чего бы то ни было, кроме имени. Возрождение, недолгое общение с новым носителем, их слияние по итогу которого остается лишь он сам с незначительными изменениями — сколько раз подобное происходило? Пожалуй, столько, что от изначального Озмы только воспоминания и остались.

Воспоминания и чувство вины.

Возможно, отчасти в его чувстве вины перед поглощаемыми крылся тот факт, что, в отличие от Салем, своей бывшей жены и возлюбленной, он не собирал силу в себе и вокруг себе, а дарил её людям? Девы Сезонов, Кроу и Рейвен Бранвены… немало их было, но правильны ли были все его выборы? Конечно нет, это он признавал не противясь реальности.

— Хм-м.

Устало выдохнув, директор Бикона незаметным движением поправил очки и взял в руку кружку с кофе*, тихо отпивая из той. Глаза же его, прикрытые небольшими черными очками и неряшливой седой челкой смотрели прямо на экран свитка, довольно многофункционального устройства, используемого для связи, обмена фотографиями, чтения и многого иного. Сейчас Озпин использовал свиток именно для показа фото, на котором расположились счастливые жители одного северного поселения, команда юных Охотников, студентов его академии, и один уже более зрелый Охотник.

Разум древнего волшебника занимал один необычный момент, произошедший неделю назад — на одно из небольших поселений к северо-востоку от Бикона произошло массовое нападение Гримм. Твари буквально со всех окрестностей сбегались туда и сомнительно, что жителям удалось бы отбиться, но на счастье рядом были студенты второго курса его академии, навещавшие в том поселении своих знакомых, а так же мимо проходил Охотник. В таком разрезе ситуация выглядела пусть и нечастой, но обычной и даже Глинда, его верная заместительница, очень ревностно относившаяся к лишним вольностям студентов, ничего не могла бы высказать команде CFVY — неудачное и удачное стечение обстоятельств для жителей отдельно взятого поселения.

Но была ситуация обычной лишь на первый взгляд, а стоило вникнуть в детали и картина становилась достаточно странной.

Во-первых, обычно орду тварей заметить несложно. Это не то, что можно не заметить, и не то, что появляется за каких-то жалких пару часов. Орда формируется под покровительством достаточно древних Альф в глубине материка и движется к людским поселениям сметающей все волной. На такие случаи есть специальные дозоры, те же Охотники и многое другое, но в этот раз? Волна монстров стихийно и крайне быстро сформировалась из всех окрестных Гримм и это было странно.

Тут же в голове Озпина сформировался вопрос: а не было ли это стихийное бедствие организовано его давней знакомой? Но если и так, то какой в этом смысл? Потери, как бы ни прискорбно и цинично это было, минимальны, что материальные, что людские. Его студенты так и вовсе получили ценный опыт и среди них не было потерь. Рядом с тем поселением не было никаких важных объектов или личностей, ради которых стоило поднимать столько Гримм. В чем смысл, если это дело рук Салем?

Дальнейший разбор картины несколько дополнил этот вопрос.

Что было «во-вторых», так это точка приложения сил волны. Можно было бы подумать, что твари стремились к поселению, а четверка Охотников лишь перевела их внимание на себя и кто-то бы поверил в это… кто-то слабо разбирающийся в Гримм. Четыре, да даже пять Охотников — не то, что может отвлечь всю орду тварей от целого поселения, наполненного людьми. Значит, была иная цель и в пользу этой теории говорят опрошенные жители из лесников: по их словам, твари начали движение откуда-то с юго-востока в сторону северо-запада.

Могло ли быть что-то важное для Салем или кто-то важный на севере континента? Тот же неизвестный Охотник?

Такое было возможно, но маловероятно в силу того, что этого некто она определенно должна была таким образом уничтожить. Озпин небезосновательно полагал, что о еще одном враге Салем, ради которого она была готова на подобное, он бы знал. Идея, что она отправила тварей на помощь кому-то критики не выдерживала, а мысль о том, что вектор движения Гримм сменило Проявление неизвестного Охотника директор зафиксировал, но подтверждений этому пока не имел. Мелькнула шальная мысль, что она решила натравить такую орду на Охотника, но была скорее последствием усталости, чем разумной идеей. Его некогда жена, конечно, не сторонилась силового метода, но так топорно? Нет, не её почерк.

В общем, все сходилось к тому, что орда ни что иное, как печальное стечение обстоятельств.

Но что касаемо самого Охотника столь вовремя прибывшего на место трагедии?

Высокий, крепкого телосложения, с красивым молодым лицом, довольно длинными, словно выцветшими, волосами и спокойными, даже слишком спокойными, что ощущается и на фото, серыми глазами. Облачение его вызывало некоторые вопросы, так как в полноценных латных доспехах ныне мало кто ходил, но не сказать, что сильно удивляло, ибо Охотники те еще любители выделиться. Огромный меч, что определенно не был трансформирующимся оружием, шел по той же статье, а вот с характеристикой непосредственно неизвестного все было несколько сложнее.

В то, что это очень опытный Охотник, могущий за несколько секунд уничтожить древнего Дезсталкера верилось. Даже среди только поступивших студентов попадались разного рода уникумы как чисто боевого аспекта, так и аурного в области боевого Проявления, что уж говорить о состоявшемся Охотнике? Тем более, что Коко Адель не из тех особ, кои склонны к такого рода преувеличениям, да и слова её сокомандников это подтверждают.

Возможно он является праховым магом или же имеет какое-то боевое Проявление — ту молнию охарактеризовать сложно. Также неизвестный Охотник был неразговорчив, угрюм, на контакт со студентами почти не шел, но выразил серьезное желание помочь в восстановлении поселения, что составляло в целом оптимистичную картину его характера. Проблема тут была только в том, что Озпин совершенно точно не знал этого человека, хотя лицо, если приглядеться, кого-то ему все же напоминало, но это было скорее из разряда просто похожих людей, а не чего-то большего.

Казалось бы, разве можно, пусть и одному из четырех директоров академий Охотников, знать всех этих Охотников в лицо? Конечно же нет, если речь шла вообще о всех Охотниках, но если говорить о тех, кто способен быстро разобраться с древним Дезсталкером, двигаясь при этом так, что не самые бесталанные второкурсники даже уследить не успевают? Да, всех таких он старался держать в поле зрения, чему помогало соглашение между директорами согласно которому они уведомляли друг друга о новых уникумах. Так что хоть мельком, но Озпин был знаком, пусть и не всегда лично, со всеми, так называемыми, элитными Охотниками.

Например, члены бывшей команды STRQ, ныне, к сожалению, распавшейся, некоторые профессора его и иных академий, а также еще с пару десятков одиночек. К сожалению, так уж получается, что элитные Охотники почти всегда предпочитают работать вне команды, ибо их собственная либо распалась по неприятным причинам, либо была уничтожена. Стечение то обстоятельств или злая судьба, тут даже сам Озпин не мог ответить точно.

Впрочем, директор не стал отрицать, что мог упустить кого-то нового из виду, так что сделал проще — проверил по базам данных своей академии учившихся Охотников. Дело было не самое быстрое, да и совпадений, увы, не было, так что пока поиски застопорились, так как отвлекать посреди ночи своих несколько более трудолюбивых и вовлеченных в дела их академий коллег ото сна он не собирался.

Эта загадка может и подождать своей разгадки.

Чувствуя, что усталость начинает брать своё, а за долгими размышлениями он лишь едва-едва разобрался с бумажной волокитой, занимающей приличное место на его столе, Озпин вновь отпил из кружки и пододвинул верхнюю папку с документами. На Глинде и так было огромное количество забот и бюрократии, чтобы он еще больше отлынивал от своих обязанностей. Впрочем, сноска о ежегодных закупках в академию практически не занимала его мыслей, пока он ту вскользь читал.

— И все же, виновна ли она в произошедшем или это только стечение обстоятельств? — поставив свою подпись в на нужных страницах, он отложил папку. — И связано ли это как-то с произошедшим с Эмбер?

Увы, ответов на эти вопросы у него не было, так что всё, что он мог, это ждать. Ждать и надеяться, что посланный на место недавнего пришествия Гримм Кроу сможет узнать несколько больше. А пока он ждал, ему предстояло разобраться с врагом, что был не менее бессмертен, чем сама Салем, но куда ближе к нему лично, а именно — бюрократией.

Усталый и даже чуть унылый вздох прокатился по кабинету.

— Нужно больше кофе.

***

Достаточно молодой на вид мужчина с хмурой миной на поросшем щетиной лице неспешно брел по проселочной дороге, одним своим видом являя типичный образ неудачливого путешественника… или столь же неудачливого Охотника.

Его наряд, состоящий из серой рубашки, черных брюк и красного плаща, был грязен и потрепан, словно он хорошо повалялся на земле. В зачесанных назад черных волосах были видны пара застрявших веточек, дополняя валяние на земле пролезанием через кусты, а меч покоился на плече, придерживаемый за рукоять, ибо ножны и крепления остались, не иначе как в тех самых кустах. Красные же глаза мужчины выдавали, что мыслями он был крайне далек от дороги под ногами и собственного внешнего вида.

Если бы у Кроу Бранвена когда-нибудь спросили «мужик, вот как бы ты характеризовал свою жизнь?», то тот без какой-либо задержки ответил бы «сплошная череда неудач», а после за раз выпил бы содержимое своей фляги и пошел в ближайший бар, чтобы напиться окончательно.

И был бы, как он лично считал, в своём праве.

Жизнь с изрядным постоянством и бараньей упертостью подкидывала Кроу проблемы. Какие-то он научился игнорировать, как большинство вызванных его Проявлением, что имело простое и понятное название «Неудача» и действовала абсолютно на всех, будь то друзья, враги или он сам. С какими-то он научился смиряться и жить дальше, вроде невозможности завести собственную семью или «подработок у бессмертного мага». Но некоторые проблемы… несчастья Кроу мог лишь усиленно хоронить в памяти и заливать себя алкоголем, когда они всплывали перед его глазами.

Уход Рейвен, его сестры, от своей дочери и мужа обратно в их кочевой бандитский клан. Смерть Саммер Роуз, его близкой подруги, сокомандника, а так же просто замечательной женщины, что не заслужила подобного в самом расцвете лет. Теперь к этому прибавилась Эмбер, молодая Охотница с силами Девы Сезона, которую он не смог защитить. Были и иные ситуации в жизни Кроу Бранвена, что заставляли его чаще прикладываться к фляге на поясе, но эти самые яркие, самые незаживающие и более всего заставляющие его винить себя. Не отговорил сестру, не помог Саммер, не спас Эмбер.

«Неудачник — он неудачник и есть», пронеслась мысль у бредущего по дороге Охотника. Он часто так говорил про себя, сидя в одном из многих знакомых ему баров и заливая алкоголь в глотку. Чистая правда, никакой лжи.

Единственное в жизни, что не позволяло ему спиться окончательно был даже не долг перед жителями Ремнанта по защите тех не только от Гримм, но и от Салем, о которой он в силу дружбы с Озпином знал. Нет, единственное что помогало ему, была его семья и когда он говорил «семья» то понимал под этим словом совсем не Рейвен и клан Бранвен, их он давно не воспринимал иначе, чем очередных бандитов. Тайянг Сяо-Лонг, муж сначала Рейвен, а после её ухода и Саммер, Янг Сяо-Лонг, дочь Тайянга от первого брака, и Руби Роуз, дочь от второго, — вот его семья и иной ему не надо.

«Разве что… чтобы Саммер вновь была с нами…» болезненная мысль все же всплыла в его сознании, но сейчас, вопреки обычаю, он даже не мог залить её горячительным — кончилось еще день назад.

К его счастью, последние несколько дней не выбивались из очередной темно-серой полосы его жизни. Почему к счастью? Потому как по его личному опыту — в любой темной полосе есть еще более темная да вонючая и если все стабильно неприятно, то этому стоит радоваться.

— … жаль лишь, что мотиватор радости у меня кончился, — устало вздохнул Охотник, когда рука привычно потянулась к фляге.

Но впереди уже виднелись аккуратные домики населенного пункта, к которому он двигался, что несколько воодушевляло его и настраивало на оптимистичный лад. С его жизнью, либо станешь законченным оптимистом, либо сопьешься ко всем Гримм… Кроу остановился где-то посередине, ибо спиться окончательно не удалось, а оптимизм приходил лишь временами.

— Надеюсь, там есть бар, — с твердым намереньем хорошенько выпить, выдохнул Кроу.

Конечно, он сам предложил Озпину найти того Охотника, который засветился в спасении деревни от Гримм, но, во-первых, как считал сам Кроу, наладить контакт с другим мужчиной ему будет проще поддатым и чуть более веселым, во-вторых, в чем он был уверен, не столь уж было важно это задание в разрезе планов самого древнего мага. За всеми неизвестными, пусть даже предположительно элитными Охотниками бегать — никаких ног не хватит, да и не сказать, чтобы оно было столь нужно в их «компашке по спасению мира».

Самому Кроу нужно было развеяться и занять свой разум хоть какой-то целью, а не пустым просиживанием своих штанов на Патче на пару с унылым самокопанием. Племяшки, конечно, отвлекали от неприятных мыслей, но порой, когда ему нужно было остаться одному и подумать под стакан виски, их было слишком много, особенно Руби. Так что как только повод покинуть уютный остров спокойствия был получен, Бранвен быстро собрался и не прощаясь, лишь кинув сообщение на свитки родных, ушел.

Не любил он все эти прощания.

«Итак, главный вопрос, — лениво пронеслись мысли в голове опытного Охотника. — Найти сначала бар или того парня? Пожалуй… посмотрим по ходу дела».

Кроу Бранвен еще не знал, что буквально часом ранее искомый им мужчина покинул деревню в неизвестном направлении и не потакай Охотник своей лени, то он мог бы застать того на месте. Узнает же он об этом лишь через полчаса вместе с известием о том, что никто не видел, в каком конкретно направлении ушла цель его поисков.

Очередная досадная неудача.

*Насчет Озпина и Кофе... на англоязычном вики увидел такое примечание, что "Вопреки распространенному мнению, Озпин пьет горячее какао, а не кофе.", но ничего менять не стал, ибо мы-то с вами правду знаем, да?

Надеюсь, глава вам понравилась.

Кто желает поддержать меня, милости прошу сюда - https://boosty.to/elghinnirr

Так же вы можете почитать сей фанфик на фикбуке - https://ficbook.net/readfic/12963334

Глава 5

Анор Лондо. Прекрасный и величественный город Богов. Город, благословленный Светом, город, укрываемый теплыми лучами Солнца, город, процветающий под правлением мудрого Повелителя. Город, чьи шпили теряются в небесах, чьи улицы наводнены людьми и чей покой хранят сильнейшие воины.

Анор Лондо. Запустелый и обветшалый город, который оставили его Боги. Город, чей Свет фальшив, город, чье Солнце иллюзия, город, переживающий свой закат. Его улицы уже давно опустели и лишь вечные стражи готовы убить любого нарушителя этой мертвенной тишины.

Он, Избранный Мертвец, видел этот легендарный город именно таким — заброшенным и фальшивым. Но почему-то в этот самый момент, когда он стоял на титанической крепостной стене и взирал на прекраснейший дворец Богов, с одной стороны который плотно обступали иные постройки, а с другой огромные деревья… именно в этот самый момент ему казалось, что он видел этот город иным. Что он видел его в период расцвета, а не заката.

Видел, каким он должен был быть! От момента создания и во веки веков! А не то, чем он стал по глупости, гордыне и недосмотру своих создателей и тех, кто пришел на их место. И от этого диссонанса сердце мужчины словно исходило кровью. Совершенно непривычная, незнакомая ему боль — даже когда он осознал сотворенное своими руками не было столь больно.

— Чувствуешь это? — мощный, наполненный какой-то потусторонней силой голос заставил стоящего соляным столбом Избранного резко обернуться. За его спиной в ореоле Света и почти физически ощутимой Силы стоял Гвин, но не тот, что звался Повелителем Пепла, не тот, кого он встретил в Горниле, нет. Сейчас перед Мертвецом предстал Повелитель Света во всей своей лучезарной мощи. — Чувствуешь эту боль?

— Что ты сделал со мной? — схватившись за сердце, прошипел Избранный, зло смотря в наполненные Светом глаза Бога. Сейчас он не задавался вопросом, что и как происходит, лишь пытался прийти в себя.

— Я? — усмехнувшись в ухоженную бороду, Гвин лишь сокрушенно покачал увенчанной короной головой и оправил свои золотые с примесью белого одеяния. — Ничего. Это всё сделал ты.

— Я? — невольно спародировав Бога, вопросил мужчина.

— А кто же еще? — чуть приподнял кустистые брови старец. Тембр его голоса все возрастал, словно приближающийся гром перед ужасной бурей. — Именно ты, а не я выбрал путь. Именно ты сделал первый шаг на этом пути. Именно ты сделал последний.

— У меня…

— Был выбор, — безжалостно рубанул Повелитель, не давая закончить Избранному. — Всегда был. Но пошел ты по самому легкому. Защищайся!

— Что!..

Не успел он хоть как-то оправиться от терзавшей его душевной боли как ему пришлось защищаться рефлекторно выхваченным мечом. Вот только с первых же ударов стало понятно, что отличается Гвин от себя нынешнего и встреченного Избранным в Горниле не только внешним видом и внятной речью. Навыки Бога, чтобы не пойти против истины, даже в состоянии, когда большую часть его души сжег Огонь, бывшие на высоте, сейчас являли собой поистине божественное умение.

Едва ли не в момент мужчина покрылся множеством ран, оставленных мечом своего оппонента, который даже не задевал доспехи, а лишь находил в тех слабые места. И жив он оставался отнюдь не благодаря своим собственным навыкам, а лишь потому, что Бог специально растягивал эту экзекуцию.

Но всему приходит конец и в один момент меч вылетел из рук мужчины, а сам он отлетел назад.

— Жалкое зрелище, — крутанув довольно простой, как для Бога и Повелителя, пусть и больших размеров меч, Гвин всадил острие клинка в монолитную кладку под ногами. — И вдвойне жалко, что такой, как ты стал Избранным. Ты недостоин этого, Проклятый.

— Меня… никто не спросил, желаю ли я того или нет, — испепеляя равнодушного бога глазами, прорычал мужчина, с трудом поднимаясь на ноги.

— Хо-о… — в удивлении расширив глаза, выдохнул Гвин. Его голос чуть поутих, а источаемый фигурой свет померк. Клинок же, всаженный в камень, стал истаивать пеплом, который уносил ветер. Вот только ветра не было. — Столько времени прошло, столько битв минуло, но как ты лгал себе, так и продолжаешь лгать, — меч Бога истаял, а вслед за ним в пепел стало обращаться и окружающее пространство. Лишь пятачок огромной стены Анор Лондо на котором они стояли продолжал своё существование, а вокруг него закручивался этот пепельный хоровод. — Сколь бы ты ни был могуществен и умел, ты всё так же остаешься тем эгоистичным, инфантильным и озлобленным мальчишкой, что варится в собственной бессмысленной ненависти.

— Я… перерос это, — сдавливая собственные позывы послать Бога, выдавил из себя он.

— Физически ты вырос, — хмыкнул в густую, пышную бороду Гвин, чья фигура тоже стала обращаться в пепел. — Выросло твоё умение убивать и терпеть боль. Но морально… духовно — ты всё тот же мальчишка. Впрочем… не только твоя это ошибка.

— А чья же? — криво ухмыльнувшись почти исчезнувшему Богу, фыркнул Избранный.

И лишь когда равнодушные глаза Повелителя так же обратились в пепел, что стал затоплять всё окружающее пространство, прозвучал ответ:

— Моя… И я её исправлю.

Посреди бескрайних лесов Сануса под бледным светом разрушенной Луны резко пришел в себя мужчина. Он лежал прямо на траве в доспехах, а рядом с ним лежал его черный меч. Глаза только пришедшего в себя были какое-то время неподвижны, но вот он недоуменно моргнул и принял сидячее положение, недоуменно оглядываясь, после чего задал вопрос в ночную тьму:

— Я… заснул?

Избранный Мертвец уже и не помнил, когда в последний раз спал. Если верить собственным воспоминаниям, в достоверности коих он обосновано сомневался, то в последний раз он нечто под названием «сон» он испытывал еще до того, как очнулся в камере, в Прибежище Нежити. Реальных сроков он, даже захоти того, дать бы не смог, ведь просто не представлял, сколько времени заняло его путешествие по Лордрану. Там не было никакой смены дня и ночи, вся череда событий смазывалась в одну полосу, состоящую из нескончаемого пути, врагов и возрождений.

Будучи нежитью, носителем Знака Тьмы, ему не нужно было спать, есть и многое иное, что требуется для живого человека. Но неведомым образом оказавшись в этом удивительно живом мире он и сам стал живым, даже «потерял» Знак. Вот только будучи живым он все равно не испытывал никаких потребностей. Не хотел есть, не хотел спать… или думал, что не хотел? Могло ли быть так, что он просто разучился понимать собственные нужды?

Кто бы ему еще дал точный ответ?

Впрочем, если бы ему довелось выбирать, на какой из множества вопросов получить ответ, то он бы не стал тратить эту возможность на такой вопрос. Лучше бы спросил, что за странные сны с умершими богами ему снятся. Очень реальные сны, задевающие те струны его души, которые он бы предпочел ни в коем случае не трогать. Потому ли, что ощущал в словах Гвина правду или же по иным причинам? А ответа на этот вопрос Избранный знать и вовсе не хотел.

Встав с земли, куда он присел несколькими часами ранее и неожиданно для себя отбыл в мир сновидений, он сосредоточенно огляделся, подмечая необычные опаленные следы на земле и деревьях, характерные тем молниям, которые он пускал. Что бы не заставило его погрузиться в сон, оно же его защитило от Гримм.

— Хм-м, — склонив голову к плечу, мужчина чуть нахмурился, чувствуя еще одно давно позабытое ощущение. — Я… хочу есть? — глухой вздох вырвался из его груди. Это ощущение было довольно слабым и его легко можно было абсолютно не замечать, вот только и спать он в этот раз не собирался, а вышло как вышло. — Придется ускориться.

Долго задерживаться в предыдущем населенном пункте не стал. Развитая ли интуиция или какие-то сторонние силы, но оные подгоняли его как можно скорее сняться с места и уйти оттуда. Словно там должно было произойти что-то, чего он не хотел. Противиться этим ощущениям он не стал, тем более, что сам желал как можно скорее убраться оттуда и в этот раз его не сдерживала чужая потусторонняя сила.

Что касательно причин подобного желания убраться подальше от людей, то тех было более чем достаточно — и предчувствие, и нежелание смотреть на людей, коим по собственной глупости принес горе, особенно на тех из них, кто потерял в прошедшем нашествии своих близких.

А еще была Коко Адель, странная, как на взгляд мужчины, девушка, которая всё пыталась поговорить с ним и узнать что-нибудь о нем же. Такой интерес лишь настораживал Избранного, который старался либо отмалчиваться в их «разговоре», либо отвечать максимально односложно, что, казалось, лишь сильнее заводило интерес этой барышни. Особенно её интересовало его имя, вот только здесь он не то, что не хотел, а просто не мог его назвать — об имени, хотя бы и том, что было у него до Северного Прибежища, не осталось никаких воспоминаний. А назваться Избранным Мертвецом? Даже ему было понятно, что затея это не лучшая.

Так или иначе, в тот день он быстро покинул поселение, углубившись в лес, но не теряя из виду дороги, вдоль которой и шел. И согласно указателю в часе пути от его нынешнего местоположения, до следующего поселения оставалось не так далеко. И, казалось бы, зачем делать привал посреди леса, если до населенного пункта осталось всего ничего? Ну так, во-первых, он не ожидал, что заснет и, во-вторых, имел откровенно небольшое желание долго находиться среди других людей. Большие скопления народа мужчину несколько напрягали, он все ждал, что кто-то нет-нет, да прыгнет на него в попытке убить, пусть даже на лицо все они были простыми людьми и фавнами.

Новое поселение было значительно больше предыдущего и встретило мужчину деловой суетой. За время, прошедшее с нашествия орды на севере, здесь успели утроить бдительность, усилить посты охраны и вернуть все к исходному состоянию. Постоянное напряжение не шло на пользу даже крепким нервам местных жителей. Да и не только местных, но и приезжих тоже. Откуда бы здесь приезжие? Ответ на этот вопрос достаточно прост: в этом поселении размещалась станция буллхедов и пусть обычно рейсы до Вейла здесь не задерживались, но лететь в экстренных условиях было запрещено предписаниями о безопасности. Ведь никому не нужно, чтобы пассажирский буллхед попал в когти Неверморов, коих в условиях орды может быть более чем много. Почему же пассажиры все еще находились здесь, хотя с момента окончания нашествия прошла уже неделя? Потому как эта самая неделя была тем установленным безопасным сроком, нужным для проверки воздушного пространства и по истечении которого возобновлялись перелеты.

Поэтому в этом поселении по сей день было более чем людно, пусть остановленные рейсы уже возобновились.

— Охотник? — один из нескольких охранников, что стояли на КПП на границе поселения, вышел наперерез бредущему мужчине. — Ладно, и так видно. Проходи.

Казалось бы, настоящая безалаберность, но ничего удивительного в подобной ситуации не было. Строгого учета так или иначе не велось, провести осмотр и так наглядно вооруженного человека можно было бы, но здесь включалась банальная логика и вопрос «А кто кроме Охотника может в одиночку, в доспехах да с мечом за спиной разгуливать по диким лесам?» даже в озвучивании ответа не нуждался. Только Охотник и мог, а к ним всегда относились несколько… намного лояльнее.

— Хм, — пройдя через КПП, мужчина остановился и оглянулся по сторонам.

В этот момент перед ним встал один очень важный вопрос, над которым он не задумывался за время своего пути: а дальше-то что делать?

***

Вейл — огромный город, столица одноименного королевства, в своё время построенный на широкой и бурной реке, впадающей в море, и за всю свою славную историю разросшийся до самого побережья. Ныне этот город был поделен на несколько огромных районов, особняком от которых, на восточном утесе, примыкая к Изумрудному лесу на юге и лесу Вечной Осени на севере, находился Бикон. К западу же от столицы, средь морских вод приютился небольшой заселенный остров носящий имя Патч, на котором в своё время возвели подготовительную школу Охотников Сигнал.

Погода этих мест радовала своих жителей теплой зимой и солнечным летом, мощная система охраны города от Гримм действовала бесперебойно, единым отлаженным механизмом, а совет Вейла, главный управляющий орган страны, вел вполне разумную политику. Настоящий кусочек благоденствия на земле.

Вот только даже у Светлого Брата был Темный, так и у Вейла была своя темная сторона. Впрочем, простым обывателям до поры до времени о той мало что известно и это уже было умышленным утаиванием со стороны властей. Лишний негатив был не тем, что нужно городу и его жителям.

— Вот скажи мне, что я делаю не так?

Сей важный, можно даже сказать фундаментальный вопрос бытия исходил от довольно франтовато выряженного мужчины, чьи длинные рыжие волосы, выглядывающие из-под черной шляпы, несли характерные следы укладки, зеленые глаза подчеркнуты черной обводкой, а наряд, состоящий из белого пальто и черных брюк подошел бы скорее посетителю какого-нибудь театра, а не мужчине, сидящему на высоком ящике посреди одного из множества складов индустриального сектора Вейла.

Ах да, еще у него была трость! Об этой важной детали никак нельзя забывать.

Меж тем мужчина продолжал:

— Ведь все было хорошо! — экспрессивно всплеснув руками в закрытых темных перчатках, Роман Торчвик, нынешний преступный король Вейла вновь уронил взгляд к бетонному полу. — Все старикашки отошли в мир иной и дела шли в гору! Только наблюдай да проверяй и больше ничего от тебя не требуется! Как я снова умудрился опуститься до прислуживания кому-то? Почему я снова вынужден заниматься… — его слова сопроводил невнятный жест рукой, окидывающий все заставленное ящиками пространство, — этим? Что скажешь, Нио?

И повернул голову вправо, смотря на пустующее место рядом с собой. Недолго пустующее, стоит заметить, ибо через секунду там, словно какой-то мираж, стала появляться фигура миниатюрной, но красивой девушки. Белая кожаная курточка из-под которой выглядывал темный корсет, узкие коричневые брюки и белые сапожки с высоким голенищем, безусловно, подчеркивали её красоту, но что в самом деле привлекало внимание, так это трехцветные длинные волосы, где одна половина окрашена в каштановый, а другая в розовый с несколькими белыми прядями, и большие глаза, один из которых был карим, а второй бледно-розовым. Ну и, конечно же, никак нельзя было забывать о сложенном ажурном зонтике в её хрупких, облаченных в черные перчатки, ладошках.

Что же, Ниополитан, извечная помощница Романа Торчвика, была своему боссу под стать.

Вот только отвечать Нио не стала, лишь чуть недовольно фыркнув, после чего на мгновение прикрыла глаза, а когда её веки поднялись обратно те уже были золотого цвета. Её Проявление позволяло девушке создавать достоверные иллюзии и сменить цвет глаз ей было более чем легко.

— Нет, безусловно, огненный шар перед лицом и бесславная, но крайне быстрая кончина некоторых наших конкурентов — более чем веский аргумент, чтобы встать на сторону этой… дамы, — скривившись, хмыкнул Торчвик. Его свободная от трости рука нырнула во внутренний карман плаща и достала оттуда сигару, коя тут же оказалась зажата зубами. — Да и преференции в случае выполнения мной наших договоренностей впечатляют, но почему я должен лично этим заниматься? — на этот вопрос Нио лишь моргнула, возвращая глазам естественный цвет, после чего моргнула еще раз и теперь оба глаза окрасились в белый. Роману, впрочем, ответ и не требовался, но ему было проще разматывать мысль вот так «общаясь» с девушкой. — Вот и я думаю, что нас хотят повязать. Сначала такими делами, — легкое движение рукой и трость слегка бьет по ящику, — потом более открытыми акциями, а там и кровью. И знаешь что, Нио? — девушка снова моргнула, возвращая глазам разный цвет, после чего состроила вопросительное личико. — Мне это ни к Гримм не нравится. Потому как оттуда дорога нам будет только дальше в путь с этой пламенной дамой и Гримма с два мы сможем просто взять и сойти с этого состава, когда захотим, — на это миниатюрная девушка покачала головой, после чего состроила вопросительную моську и махнула ладошкой около шеи. — Да она сама кого хочет на тот свет отправит, как я должен её… — не успел Роман закончить возмущаться, как Нио отрицательно замахала головой и повторила свой жест. — Хм? А, ты имеешь в виду, что её уже могли…? — на это бессловесная собеседница лишь коротко кивнула. — Не надеялся бы я на такую удачу. От неё, конечно, давненько вестей не было и на звонки она не отвечает, но судя по тому, насколько отработана вся её схема, на то изначально и был расчет. Я бы поставил на то, что у неё появились некие сложности и вскоре она явит себя нам.

На это Ниополитан лишь глубоко вздохнула, сопроводив это удрученным кивком. Она тоже не особо верила в такую их удачу.

В этот же момент дверь склада открылась и в проеме, заставив незаметно напрячься Романа, а фигуру Нио бесследно истаять, появилась фигура. То, однако, был не охранник, а облаченный в форму Белого Клыка — террористической организации, чьи цели состояли в равноправии людей и фавнов, но способы в последние года скатились к тому самому терроризму, — фавн с закрученными назад бараньими рогами. А стоило ему зайти, как за ним последовали еще несколько белоклыковцев.

— Только не говори, что вы так по территории шастали? — прикрыв глаза рукой, глубоко вздохнул вор. Долго, однако, жаловаться на несовершенство бытия он не стал и достал из все того же внутреннего кармана зажигалку, чтобы прикурить сигару. Раз уж его заставили страдать, то пусть со своими обостренными чувствами страдают в ответ! Ну, а также он просто любил сигары. — Ладно, кто главный?

— Я, — с отчетливыми неприязненными нотками ответил тот самый фавн с рогами.

— А, — понимающе протянул Торчвик, выдохнув облако густого дыма. — Тогда все вопросы снимаются.

— Не понял… — уже куда как более угрожающе насупился террорист.

— Даже не удивлен, мой круторогий друг, — только и хмыкнул вор, улыбнувшись своей фирменной улыбкой что, естественно, не понравилось фавну. — Только не рычи, будь другом, ты, вроде, немного по другим звукам.

— Ты…

— Ты так и будешь смотреть на меня, как баран на новые ворота, или скомандуешь своему зверинцу начинать грузить ящики, пока нас не нашли? — выпустив еще одно дымное облако, по-доброму, можно даже сказать, с милой интонацией поинтересовался Роман. — Я надеюсь вы грузовики не забыли подогнать? И что водители у вас были не в вашей форме?

— Не считай себя умнее всех, вор, — натурально порычал фавн.

— Я не считаю себя умнее всех, — вполне честно пожал плечами Торчвик, вновь затягиваясь и при этом поправляя шляпу. Фавн, однако, ожидать не стал и пошел в сторону столпившихся террористов, чтобы выдать указания. Роман же смотря ледяным взглядом в спину белоклыковца, тихо прошептал. — Но точно умнее некоторых… индивидов.

А вместе с этими словами в голове у него потихоньку складывался план, как именно поиметь со всей сложившейся ситуации положенные ему барыши и как сделать так, чтобы не поимели его. Но над этим лучшему вору всего Вейла еще предстояло хорошенько подумать.

***

Работа для Охотника всегда найдется. И пусть до поселения к которому прибыл Избранный дошли лишь отголоски произошедшего, но по только возобновившемуся воздушному сообщению меж поселениями легко было понять, насколько серьезно тут относятся к вопросу безопасности. Правда, в силу всё тех же соображений безопасности, команда Охотников, которая волею судьбы оказалась здесь в момент происшествия, здесь же и оставалась, не выходя за пределы поселения, и будет здесь оставаться вплоть до того, пока совсем немалое количество пассажиров не убудет отсюда.

А вот одинокого Охотника можно было и отправить прочесать местность, особенно в свете того, что на заставы поселения в последнее время стали происходить нападения Беовульфов. Конечно, это и ранее не было чем-то удивительным, но сейчас монстры стали действовать куда осторожнее, осмотрительнее и умнее. Не иначе как в окрестностях завелся Альфа, а подобную угрозу надо устранять сразу, как только получено предположение о его наличии.

Ну а в силу того, что не столь давно появившемуся в этом мире мужчине нужны были деньги и у него имелся пока лишь один наиболее верный способ их заработать, судьба Альфы была предрешена. Для сражавшегося с такими чудовищами, рядом с которыми даже Гримм показались бы безобидными, уничтожить пару десятков простых Беовульфов и одного более массивного, сильного и быстрого? Это даже сложностью было не назвать.

Единственное, что по праву можно было назвать затруднением, так это поиск стаи и Альфы, который не иначе как хвостом ощущал фигуру с косой за своим загривком и уводил стаю от встречи с воплотившейся смертью. Но и это вечно продолжаться не могло, так что вскоре на несколько Гримм в мире стало меньше. Мелочь, по сравнению с общей картиной, но очень большая помощь одному конкретному поселению.

И вот, когда оплата была получена, а мужчина, выдающий себя за Охотника, обдумывал, где бы поесть, его бесцельная ходьба меж домов завела его довольно близко к аэропорту — довольно большому зданию за которым на большой свободной площадке стояло несколько буллхедов, часть из которых наполнялась людьми, а другая часть уже поднималась в воздух. Обычная картина за исключением количества летных аппаратов и одинокого парня, сидящего с совершенно потерянным, даже убитым видом на скамейке у здания. От блондина с растрепанными волосами и следами недосыпа под глазами буквально во все стороны исходило ощущение отчаяния, против воли заставляя Избранного вспомнить другого человека на месте этого юноши.

Конечно, сравнение совершенно поверхностное, ведь удрученный воин ощущал подступающее опустошение и понимал, что ничего с этим сделать не сможет, а этот парень… какие у него могут быть проблемы и, что важнее, как это относилось к самому мужчине, что в этот момент проходил мимо?

До того мига, как его взгляд не скользнул по фигуре юноши — никак. Но стоило ему сделать первый шаг дальше, от лавочки, и его тут же пронзило крайне знакомое ощущение проходящих по коже разрядов. Пока едва заметных и не вызывающих ничего, кроме неприятных воспоминаний, но посыл был более чем понятен.

Замерев на пару мгновений, которых, к счастью, никто не видел, ибо улица была пустынна за исключением самого мужчины и погруженного в свои думы парня, он глубоко вздохнул и, развернувшись, прошел к скамье, на которую и сел. Начинать разговор, однако, не спешил, осматривая сидящего рядом цепким взглядом и раздумывая над тем, что именно от него хотят.

Был ли то в самом деле Гвин или же это какая-то потаенная часть него обрела воплощение, он не мог сказать, но о целях оной не трудно было догадаться — это нечто желало изменить Избранного Мертвеца. И начать оно решило с того, что прививает ему идеи помощи окружающим и взятия ответственности за собственные поступки. И если с первым еще куда ни шло, пусть самому мужчине было намного проще по-тихому вырезать множество Гримм, чем явиться на глаза людям и помочь им иначе.

Проблема стояла даже не в последней ситуации с нашествием Гримм, вина в коем была самим Мертвецом сильно преувеличена, а в концепции в целом. Избранный всегда выбирал самые простые пути решения проблем и если можно проблему не заметить, то именно так он и поступал. Даже уничтожение Гримм, вызванных его нерасторопностью, было наиболее легким путем, ведь они бежали именно к нему.

И вот эту модель поведения нечто внутри него принялось рушить и менять, что самому мужчине было сильно не по нраву, но между электротерапией и… всем тем, что ему предлагали, он все же выбирал второе.

Придя к этим неутешительным выводам, Избранный вновь вернулся к осмотру сидящего рядом парня, который, казалось, вовсе не заметил, что сидит он теперь не в одиночестве. Так оно, скорее всего, и было.

Выглядел парень не особо презентабельно. С растрепанными блондинистыми волосами, в помятой черной толстовке с изображением кролика на груди и синих джинсах он сидел, сильно сгорбившись и устремив пустой взгляд в землю. Сколько ему было лет, даже примерно, мужчина судить не брался, но выглядел он молодо.

— Что-то случилось? — не придумав ничего лучше, просто спросил он вздрогнувшего парня.

Тот от незнакомого голоса столь близко к себе вздрогнул и порывисто поднял голову, удивленно моргая синими глазами и останавливая взгляд на невесть как оказавшемся здесь Охотнике.

— И-извините?

Что же, не трудно было понять, что простой ситуации можно было бы и не ждать, так что сейчас Избранный лишь получал подтверждения своим мыслям. А потому просто повторил вопрос, мысленно все еще надеясь на простой путь:

— Что-то случилось?

Знал бы он, что словосочетание «простой путь» в его жизни ныне стало исключением, а не правилом…

Надеюсь, глава вам понравилась.

Кто желает поддержать меня, милости прошу сюда - https://boosty.to/elghinnirr

Так же вы можете почитать сей фанфик на фикбуке - https://ficbook.net/readfic/12963334

Глава 6

Хватайте, если кто остался. Я тут в рейсе сижу, так что с интернетом проблемы, но сейчас оный появился. Правда, времени, чтобы писать как было шиш, так шиш и остался, но это уже другой момент.

Приятного, я надеюсь, чтения.

P.S. Официально осталось 3 месяца, но есть немалый шанс, что меня задержат. Рядовой состав, что поделать.

— Хм, — тяжелый, наполненный безысходностью вздох вырвался из груди сидящего на лавке мужчины, чем лишь сильнее заставил поникнуть сидящего же рядом паренька.

Ситуация, вопреки тщетным надеждам Избранного, легкой не была. Не была она и слишком сложной, скорее просто доставляющей определенные неудобства.

Печального блондина звали Жон Арк, цель его пути состояла в поступлении в Бикон, а здесь он остановился из-за недавнего нашествия Гримм и вся проблема его ситуации, как видел это сам мужчина, заключалась в его желании стать Охотником. Без Ауры, без подготовки, без понимания всей опасности этой затеи, с одним лишь фамильным оружием, представляющим из себя меч и щит, да комплектом защиты. Причем оружие и защиту у него вместе с деньгами и остальными вещами буквально день назад стащили, так что и снаряжением он не располагал.

И, казалось бы, обратись в органы правопорядка — о подобной возможности даже сам мужчина знал, — и напиши заявление о краже. Простое решение проблемы. Вот только было несколько подводных камней, которые не позволяли Жону сделать все просто. Самый большой из них состоял в том, что ему было семнадцать лет и обратись он в органы правопорядка, те будут обязаны сообщить о ситуации его родителям из дома которых он… сбежал. Да, именно сбежал, прихватив при этом фамильную реликвию, немного денег и броню. Не самый благовидный поступок, но учитывая, что стать Охотником было его мечтой, с его же слов, а вся его семья в лице родителей и семи сестер была категорически против вплоть до домашнего ареста и переубедить их было нельзя, он поступил единственным видимым ему вариантом.

Так же был еще тот момент, что при обращении в полицию неизбежно возникнут вопросы к самому Жону по поводу украденного. Нет, ничего противозаконного он, конечно, не делал и ситуация, когда жители различных деревень и небольших городков имеют при себе оружие для защиты не нова, как и вариант с обучением не в школе Охотников, а непосредственно у Охотника, но вопросы касательно причин хранения оружия и целей его использования полицейские зададут. И тут бы соврать что-нибудь правдоподобное, благо, что к будущим Охотникам отношение тоже куда как более лояльное, но врал Жон ужасно. Нервничал, беспокоился, заикался и долго подбирал слова, отчего заподозрить его во лжи было легче легкого. И сам парень это прекрасно знал.

И да, всю эту информацию он вывалил на Избранного, который от такого поворота событий несколько опешил, ибо совершенно не ожидал. Но Арк, видимо, был полном отчаянии, отчего слова полились потоком. Быть может, он надеялся, что услышав его историю, случайный прохожий сам примет за него это трудное решение и отведет в полицию? Или уговорит его быть благоразумным? А может вообще ни на что не рассчитывал и просто хотел высказать наболевшее, кто знает? Так или иначе, но Жону Арку попался не случайный прохожий.

А вот мимо колоритной парочки на скамье случайные прохожие как раз проходили, пусть и редко. Да и проходившие предпочитали держаться на почтительном расстоянии от сидевших, точнее одного из них, что был облачен в натуральные доспехи и имел под рукой здоровый меч.

Когда же поток красноречия юнца иссяк, на некоторое время установилась тишина. Мужчина обдумывал варианты решения появившейся проблемы и, откровенно говоря, видел таковых лишь два. Первый состоял в том, чтобы дать парню денег на билет хоть до его родного городка, хоть до Вейла и на этом разойтись. Помог? Помог. А как он дальше будет крутиться — это уже не его, Избранного, заботы. Другой вариант был сложнее и состоял в том, чтобы вернуть его сумку. И, по-хорошему, выбрал бы мужчина первый вариант, если бы в ответ на это решение откуда-то изнутри не пришло недовольство подобным решением. Причем, он даже затруднялся ответить, было ли это его собственное недовольство или же того существа, что то ли носило личину Гвина, то ли и было им.

— М-м, есть идеи, кто это мог быть? — потерев подбородок и прикинув идеи, спросил Избранный.

— Нет, совсем нет, — сокрушенно покачал головой Жон и только после этого поднял удивленный взгляд на мужчину. Кажется, ситуация развивалась несколько не так, как он думал.

— Кто-то еще сообщал о краже?

— Это… не знаю, — замявшись, все же ответил парень. — Я ничего такого не слышал.

— К тебе кто-то подходил для разговора? — по здравому разумению про слежку он решил даже не спрашивать, и так было понятно, что Арк бы ту не заметил.

— Нет, ничего такого.

Еще раз шумно вздохнув, мужчина упер взгляд в землю и стал раздумывать над решением ситуации.

«И как найти воров? Он ничего не видел, у него нет предположений, кто бы это мог быть и он даже не знает, были ли иные кражи. Может, в самом деле дать ему денег и пусть отправляется в Вейл? — в ответ на эту мысль изнутри поднялась волна негодования и отрицания подобной идеи. И в этот раз сам мужчина был уверен, что эти чувства были не его собственными, потому как он сам, неожиданно даже для себя, испытал яркое раздражение. Это было необычно для него, но сейчас он решил этот вопрос подвинуть в сторону. — Самому пойти в полицию? Нет, я не объясню зачем мне второй комплект оружия и вещи мне не по размеру. Помимо этого они могут затребовать удостоверение Охотника и в ходе расследования узнать, что никакой сумки с собой у меня не было».

Впрочем, одна идея у него все же появилась.

— Нужно узнать, происходили еще кражи или нет, — задумчиво изрек он.

— А… зачем? — спросил парень, всё это время следивший за напряженной работой мысли неизвестного ему Охотника. Еще минуту назад в его глазах была лишь пустота от осознания, что он не только потерял свою мечту, но и получил огромные проблемы, но сейчас в них потихоньку загоралась надежда.

— Если происходили иные кражи, то у других людей не было причин не идти в полицию, — спокойно ответил мужчина. В его голове с удивительной четкостью складывалась довольно логичная цепочка дальнейших выводов… ну, логичная на его взгляд, конечно же. И от её раскрутки он начинал испытывать некоторый азарт. — А это значит, что полиция наверняка будет проверять пассажиров. Так же, если кражи происходили, нужно узнать, когда была последняя. Если же украли что-то только у тебя, то… мы ничего не найдем.

— П-почему?

— Потому что в таком случае полиция не знает о кражах и не будет проверять пассажиров на предмет украденных вещей. И воры уже могли улететь. Поэтому не будем терять времени.

Вот только благородный порыв мужчины остался неподдержанным — парень так и остался сидеть на месте, при этом лицо его приняло какое-то совсем уж затравленное выражение.

— Я… должен вам кое-что еще сказать, — тихо обронил он. — Возможно… нет, я… — что-то невнятно промямлив, парень резко собрался и, глубоко вдохнув, на одном дыхании выдал. — Янаверноезнаюктоукралмоивещи!

И ожидающе уставился на мужчину.

— Медленнее, пожалуйста, и в подробностях, — понять-то сказанное он понял, но если бы парень так и продолжил тарахтеть, то едва ли бы диалог получился. — И объясни, почему ты сразу не сказал об этом.

Ну Жон и объяснил. Тот факт, что в академии Охотников принимали без сертификата об окончании школы Охотников, имел место быть, коли абитуриент имел необходимые навыки. Вот только навыков у Арка не было, как не было и сертификата, зато была возможность выйти на тех, кто оный мог раздобыть. Откуда такие связи он не уточнял. И изначально он собирался купить тот непосредственно в Вейле, но застрял здесь и так как не знал сроков, кои потребуются на эту покупку, решил попробовать разобраться с этим на месте.

Крайне неудачно, как можно заметить.

— Извините, что не сказал сразу, я… я не знаю на что надеялся, — уронив лицо в ладони, сокрушенно выдохнул Жон. — Когда у меня украли вещи и деньги, то я просто не знал, что делать, а тут вы и я… растерялся. Я вообще не ожидал, что кто-то захочет мне помочь. Подумал, что вы просто из вежливости спросили, но когда вы решили пойти спрашивать людей насчет пропаж, я не смог и дальше врать. Извините.

— Ясно, — просто ответил Избранный, не став открывать тот факт, что он и сам не ожидал, что захочет помочь.

— Теперь вы расскажете все полиции? — по лицу парня легко было понять, что иного исхода он и не предполагал, но в то же время там была написана решимость принять это.

— Не мне тебя осуждать, — после непродолжительного молчания, связанного отнюдь не с принятием решения, а обдумыванием ситуации в целом, ответил мужчина. Уж точно не ему пенять кому-то за их поступки. — Ты помнишь, к кому обращался?

— Да, они находятся в квартале отсюда.

— Пойдем.

<center>***</center>

Когда-то Кристофер Блэк был обычным беспризорником, лишь чуть смышленее большинства и намного более амбициозный, чем это самое большинство. В те, не столь далекие, времена он не представлял из себя ничего выдающегося и все немногочисленные знакомые называли его Крис Крыса, что от начала и до конца описывало его натуру, и не хотели иметь ничего общего, что, конечно же, сильно задевало самолюбие горделивого парня, считающего себя умнее и лучше всех. И закончился бы его путь где-нибудь в подворотне с заточкой в боку будь он чуть поглупее и не воспользуйся случаем.

Крайне амбициозная группа залетных воришек решила обокрасть одного очень авторитетного человека. Какими именно способами, какими правдами и неправдами Крис смог уговорить их в своей полезности, тот никому не рассказывал, но действия его были абсолютно прозаичны — прямо во время дела воры были сданы авторитету, а сам Крис оказался в фаворе и уже вскоре был не Крисом Крысой, а Кристофером Блэком, он же Черный Крис.

Да, это прозвище он придумал себе сам.

Вот только новое прозвище, качественные вещи и отпущенная борода, в пику раннему облысению, натуры его никоим образом не изменили, как и способа ведения дел, и тот самый авторитет, настоящего имени коего Крис до сих пор не знал, не стал сильно приближать к себе такого человека, отчего тот уже десяток лет является криминальным заправилой небольшого городка без какой-либо возможности подняться выше. Не хватало ему на это ни природной смекалки, ни связей, ибо вести с ним плотно дела никто не хотел, ни, что выходило из предыдущих фактов, возможностей. Даже личной силы за ним не было — открыть Ауру у него возможность была, но объемы её были бы столь мизерными, что даже думать об этом смешно.

А подняться ему ну очень хотелось и невозможность этого буквально заставляла его исходить бешеной слюной. Пожалуй, тут также сыграл факт того, что он понимал один простой факт — немного времени ему осталось до того момента, как на его место найдут более способного и верного человека.

Что же, как показала жизнь, порой удача все-таки вставала к нему тем местом, которым было нужно именно Крису.

Сверху ему скинули одно важное дело и не очень тонко намекнули, что если он сделает все, как нужно, то не только останется на своём месте, но даже заимеет возможность некоторого роста. При этом само дело было не сказать, что сложным и требовало от Блэка лишь обокрасть определенного парня, после чего подкинуть билет до определенного города и выслать по адресу украденные вещи. Естественно, в случае провала и отвечать ему головой, но ситуация была слишком располагающей, ведь ему самому даже ничего делать не надо было, так как были те, кто сделает за него, а чуть позже дело упростилось даже больше — искомая цель сама пришла к одному из его людей за поддельными документами!

Кража прошла как по нотам и оставалось лишь подкинуть билет. Всё складывалось лучше некуда.

До нынешнего момента, который был очень знаменателен тем, что к горлу Криса приставили здоровый такой и очень острый меч. Приставил, судя по этому самому мечу и натуральным доспехам, Охотник. Этот же самый Охотник без каких-либо слов, претензий или требований просто ворвался внутрь здания на окраине поселения, предварительно вырубив пару вышибал, создающих видимость охраны. И пусть Крис не блистал выдающимся интеллектом, но ситуацию понимал более чем хорошо, а потому даже пытаться не стал прикидываться простым дельцом. Конечно, происходящее было тем еще беспределом и не действуй неизвестный столь дерзко, то Блэк бы вилял и возмущался, но в нынешней ситуации выбора у него не было.

— Г-господин О-охотник, вам чт-то-то нужно? — сглотнув ставшую слишком вязкой слюну, затараторил он. — Только скажите, всё достану…

— Тихо, — веско припечатал Охотник, а в холодных серых глазах словно промелькнули загоревшиеся угли. — Вчера ты украл у парня, блондина, вещи.

— Господин Охотник, я н-ничего… — поняв, куда клонит разговор, Крис пытался было заюлить, но тут же был прерван.

— Тихо, — Охотник чуть сильнее надавил на клинок, не иначе как решив, что его словам не достает вескости. Небольшая капля крови выступила меж шеей и лезвием. — Где вещи?

— … — Блэк прикрыл глаза, порывисто вздохнул и, прежде чем Охотник вновь заговорил, ответил. — В соседней комнате лежат. Там же билет до Анселя.

Будь у него открыты глаза, он бы увидел, как у мужчины промелькнуло непонимание, а брови на мгновение сошлись на переносице. Но именно что на жалкий миг, спустя который Охотник вновь был совершенно беспристрастен.

— Хорошо.

Что происходило дальше, Крис уже не замечал, расплывшись в кресле, лишь слышал тяжелые шаги, что сначала чуть отдалились, потом приблизились и снова отдалились, на этот раз уже окончательно. Да и того он не замечал, полностью погруженный в свои мысли и страхи. Его мысли метались от боязни за своё будущее к обдумыванию путей побега и мест, где можно было бы затеряться.

И именно на мысли о том, что было бы неплохо сбежать куда-нибудь на соседний материк или вовсе в Вакуо, раздался звонок от неизвестного номера на его личном свитке.

— Да? — ответив на звонок, осипшим голосом выдохнул Блэк.

— Кристофер, — измененный голос по ту сторону заставил бандиты сглотнуть вставший в горле ершистый ком, — как проходит доверенное тебе дело?

«Он уже знает, что я его провалил? За мной следили? Или он не знает и просто держит руку на пульсе?» — пока эти судорожные мысли метались в голове Криса, он, однако, спокойным и ровным голосом говорил. — Всё идет по плану. Вещи украдены, билет вскоре будет у парня, вылет сегодня вечером.

— Отлично, — был Крису ответ спустя пару очень растянувшихся в его восприятии секунд. — Жди звонка завтра.

И отключился.

В голове же Криса судорожно билась лишь одна-единственная мысль:

«Надо валить и как можно быстрее!»

<center>***</center>

Жон Арк, молодой юноша, будущий гроза всех Гримм ближайшей и не только ойкумены и, конечно же, любящий сын и брат, сидел на всё той же скамье около аэропорта и нервничал.

А кто бы на его месте не нервничал?

Сбежать из дома, застрять на последнем отрезке пути до Вейла, из-за спешки заплатить за поддельные документы на месте и, как апогей всего, обнаружить, что тебя полностью обокрали, оставив лишь одежду в которую ты был одет! Не самые приятные события не самого продолжительного отрезка времени в его жизни.

Но если то были события, заставляющие хвататься за голову и жалобно завывать, ибо потерять фамильную реликвию таким образом — хуже уже некуда, — то последующее необычное знакомство было, мягко говоря, странным. Несмотря на сильнейшую, даже душащую его самого опеку со стороны родителей и сестер, совсем тепличным мальчиком он не был и прекрасно понимал, что ничего в этой жизни не дается просто так. Особенно со стороны незнакомого Охотника и особенно в его, Жона, ситуации. Вот только столь разумная мысль пришла парню в голову уже после того, как он все выложил несколько пугающему мужчине, и тот скрылся из поля его зрения, а в момент их странного знакомства юный Арк был слегка не в том душевном состоянии, чтобы задаваться такими вопросами и всё, на что его хватило, это на глупую попытку соврать, которую он сам же и раскрыл.

Но вот мужчина ушел и тут у Жона мозги, наконец-то, заработали… по крайней мере попытались изобразить работу, потому как первая же мысль, звучащая как: «А что, если он и был тем, кто украл его вещи?», забуксовала. Украл и теперь решил вернуть? Зачем? За вознаграждение? Так не то, чтобы у него было много денег, да и не Охотнику, коим определенно являлся этот не представившийся мужчина, жаловаться на отсутствие средств к существованию. И вот на этом моменте Арка пронзила новая мысль: «А он точно Охотник?», с ходу натолкнувшаяся на то, что парень с трудом представлял, кто вообще может ходить по поселению в доспехе да с огромным мечом, как не Охотник. «Если только он не переоделся специально для него» — было третьей мыслью, натолкнувшейся уже на свои возражения.

И так целых полчаса по окончанию которых сам Жон уже страстно желал больше никогда не увидеть этого странного «вроде как Охотника». Потому как… ну его, на самом деле. Ну потерял реликвию семьи и все вещи, не конец же света? Глупость последнего вопроса и сам Жон прекрасно понимал, но тот сформировался в голове против его воли.

Однако, когда на скамью рядом с ним упала его сумка, а перед ним встал тот самый неназвавшийся мужчина, ворох уже обдуманных мыслей за секунду вновь пролетел в его голове и вылетел без остатка, когда ему сказали:

— Больше не теряй.

— Б-благодарю, — слегка запнувшись, поблагодарил Жон, однако, продолжая подозрительно смотреть на мужчину. — Я вам… что-то должен?

— Не попадать в такие ситуации, — припечатал странный мужчина и, развернувшись, пошел дальше по улице.

На такое развитие событий Жон вовсе не знал как реагировать. За время ожидания его воображение разыгралось столь сильно, что вот именно такой исход, такую банальность, как желание помочь ближнему своему, он не рассматривал вовсе.

В целом, правильно не рассматривал, но откуда юному Арку знать всю подоплеку событий?

— Постойте! — когда мужчина уже было собирался зайти за угол, все же крикнул ему Жон. Охотник, в чем парень теперь не сомневался, без лишних слов обернулся и посмотрел на него. — Как вас зовут?

— Это не важно.

И был таков.

Упавший же обратно на лавку парень откровенно не знал, то ли ему бежать за все еще странным, но определенно добрым мужчиной, чтобы отблагодарить его, то ли взять вещи и все же зайти внутрь здания, ибо сидеть снаружи, в переулке, теперь уже смысла особого не было.

— Вещи… — стоило мыслям заработать в определенном направлении, как его сознание зацепилось за один немаловажный момент после чего сумка мигом была водружена на колени и открыта. — Это…

От увиденного внутри Арк просто застыл да еще широко раскрыв глаза, вновь не зная куда ему себя девать. И не потому, что внутри было пусто или чего не хватало, нет. Просто там было кое-что лишнее, даже немало чего лишнего. Несколько пачек льен в особо крупных купюрах.

Резко захлопнув края сумки, он стрельнул глазами по сторонам в поисках наблюдателей, но, к вящей радости, не нашел тех. Показывать такое богатство первому встречному он точно не желал никоим образом.

«Надо переложить их на дно сумки, — тут же пришла ему в голову дельная мысль. — И купить билет на ближайший рейс в Вейл. Да, точно… — заполошно встав, он еще раз оглянулся по сторонам и быстро пошагал в сторону входа в аэропорт. — Надо валить и как можно быстрее!»

Надеюсь, глава вам понравилась.

Кто желает поддержать меня, милости прошу сюда - https://boosty.to/elghinnirr

Так же вы можете почитать сей фанфик на фикбуке - https://ficbook.net/readfic/12963334

Глава 7

Я поймал интернет, а вы ловите проду. Новенькое... стараюсь писать, но тяжко в рейсе идет. Вопрос не идей, а свободного времени и наличия сил. Полагаю, за новые главы возьмусь по прибытию с рейса, а пока покидаю вам, как будет сеть, что есть.

Он снова был тут, в Анор Лондо. Стоял на всё той же крепостной стене, смотрел на освещаемые Солнцем дома города Богов. Это все еще было прекрасное зрелище, но теперь он взирал на него со свойственным ему спокойствием, а не обуреваемый самыми разными чувствами.

Ни ветерка, ни звука…

И на этот раз, находясь в этом спокойном состоянии он смог почувствовать не только полную иллюзорность этого места, но и момент чужого прихода.

— Что со мной происходит? — даже не повернувшись тут же задал он вопрос, стоило ему ощутить сформировавшееся сзади давление.

На какое-то время установилась тишина. Времени здесь, как такового, не было, но спустя предположительные несколько секунд позади Избранного раздались отдающие металлическим эхом шаги, а еще через пару мгновений с ним поравнялся тот, кто выглядел как Бог Света… или являлся им. Вот только сейчас он выглядел не как великий бог, а как уставший старец.

— Задай вопрос точнее, — смотря куда-то вдаль, даже не на город или дворец, а за них, посоветовал Гвин.

— Почему я ощущаю себя столь странно? — не став перечить, просто переформулировал вопрос мужчина. — Откуда во мне взялось это самобичевание и инфантильность? Почему они сменились полным спокойствием? Я могу понять ярость, которую испытал, когда появился в этом мире, могу понять пришедшее спокойствие, но что происходило со мной дальше? Это ведь ненормально.

— Не нормально, — лишь выдохнул старец.

— Я… я не понимаю собственных поступков, — продолжал меж тем Избранный. — И что хуже, я не понимаю, почему воспринимал все эти ощущения как данность. Почему хотел убежать, почему так сильно винил себя в нашествии Гримм? — посмотрев на свои ладони, словно пытаясь там найти ответ, он стал медленно сжимать те и разжимать, все сильнее уходя в себя. — Только сейчас мне пришло понимание, насколько это все было… неправильно? Нет, словно…

— Словно все переживания ты испытывал в несколько раз сильнее, чем должен был? — оборвав попытку подобрать подходящую аналогию, взял слово старец. — Словно мимолетные мысли имели намного больший вес, чем должны были?

— Да, — повернув голову к говорящему, он встретился с таким же взглядом. — Почему?

— Ты знаешь, что значит быть нежитью, носящей Знак Тьмы? — вместо ответа задал Гвин свой вопрос.

— Страх стать полым, — мужчина без промедления назвал самую прочную ассоциацию. — Желание закончить этот проклятый путь и сгореть в огне.

— Именно, — мимолетно тряхнув седыми волосами, кивнул старец, — желания. Именно желания, стремление к цели отличают Избранную Нежить от безумных полых. И когда ни первого, ни второго не остается одним безумцем в Лордране становится больше.

— Я не понимаю, — нахмурился Избранный, сквозь пелену спокойствия ощущая укол негодования.

— Бытие нежитью само по себе лишает тебя твоих желаний, размывает твой путь, застилает глаза отчаянием и апатией, — продолжал Гвин. — Не сразу, но со временем, маленькими шажками, едва заметно. Но этот путь легко можно ускорить. Догадываешься как?

— Умереть.

Перед его глазами воскресали былые картины его смерти — от самой первой и до последней, уже в этом мире. Даже имей он такое безумное желание, он бы не смог запомнить их все, даже более того, он не был уверен, какие происходили на самом деле, а какие были лишь игрой воображения. Впрочем, фантомные ощущения были более чем явными, но не заставили его вздрогнуть даже в мыслях. Пусть боль он ощущал в полной мере, но свыкся с той, сроднился до той степени, что принимал, не обращая никакого внимания.

— Смерть это уже не малый шаг к опустошению, — еще один кивок сопровождал слова старца. — Одной не достаточно, чтобы стать полым и даже десятка не хватит, но если их сотни?

— Тогда почему я не стал полым?

— Ты должен был, — простой ответ породил лишь больше вопросов. — Но вместо этого ты вошел в кровавый угар, стал воспринимать всё за иллюзию разума и убивать, убивать и убивать. А потом вернул себе рассудок.

— Убийство Присциллы.

— Может быть причина была в этом. Убийство светлой безгрешной души и впрямь не проходит бесследно и вопрос тут не только в охоте Клинков Темной Луны. Но, может, причина была и в ином.

— О чём ты?

— Опустошение необратимо. Ему можно сопротивляться, с ним можно бороться и даже возможно вернуть себе человеческий облик, но зайдя за черту, ты остаешься там, пока кто-то иной не обратит себя в топливо для Пламени и даже тогда опустошенным лишь даруют последнюю милость — смерть без возрождения. С тобой было иначе.

— Так, может, я особенный? — горделивые слова слетели с губ раньше, чем он успел их осознать.

Внезапная вспышка воспоминаний. Храм Огня, удрученный воин и он сам, а между ними пылающий костер и больше никого там не было. Это был последний их разговор, сути которого он сейчас и не вспомнит, но завершился он тогда именно этими словами, вызвавшими лишь слабую и крайне желчную усмешку на лице неназвавшегося. В следующий раз они уже встретились на руинах Нового Лондо и воин был полым.

— Может, и так, — спустя какое-то время ответствовал старец. Казалось, он хотел сказать что-то иное, но не стал, а мужчина того и не заметил за иным моментом.

— Мы ушли от темы.

— Да, — просто согласился Гвин. — Перемещение в этот мир вернуло тебе не только человеческий облик, ты вовсе перестал быть нежитью. А чем нежить отличается от живого?

— Живому не грозит опустошение.

— Все так, — кивнул старец. — Твои эмоции более не уходят без остатка на поддержание твоего разума и из-за этого ты был не в себе. А может и до сих пор находишься.

— Но почему я все еще возрождаюсь после смерти? И откуда у меня возможность творить чудеса?

— Всему своё время, а сейчас тебе пора.

— Снова сражение? — фигура мужчины напряглась, а рука потянулась к мечу, но остановилась, когда все вокруг стал застилать пепел.

— В тот раз ты вынудил меня начать его, а не моё собственное желание, — и вновь лишь они вдвоем остались на небольшом пятачке, однако в этот раз и он был быстро заполонен пеплом.

— И я должен тебе поверить?

— Как ты думаешь, кто я? — фигура Гвина почти полностью скрылась за пепельным потоком, но отчего-то Избранному показалось, что лицо старца прочертила хитрая ухмылка. — Ответь мне в следующий раз.

А после все скрылось за стеной пепла. Когда же пепел опал, мужчина понял, что смотрит ровно вверх, куда-то вглубь зеленой кроны, что в этот момент чуть шевелил легкий ветерок, и на одной из веток которой сидело несколько певчих птиц. И все бы ничего — идеалистичная картина, — если бы не подбирающаяся к вздремнувшему стая Беовульфов.

— В следующий раз стоит попытаться заснуть в более безопасном месте, — поднимаясь с места и идя напрямую к Гримм, хмыкнул себе под нос Избранный.

Ближайшая тварь, не ведая о самом понятии страха, прыгнула на не спеша идущую фигуру и за полсекунды до встречи черной туши с человеческим телом оказалась обезглавлена. Еще один Беовульф, пытавшийся застать зубастую добычу врасплох прыжком со спины, самостоятельно напоролся на выставленное лезвие, и мужчина, сделав оборот, метнул исходящую черным паром тушу в третью тварь, сбивая ту с рывка. Исход движения завершился выброшенной вбок рукой, с которой сорвалась золотая молния и забрала у четвертого монстра почти четверть тела. Отброшенного телом собрата монстра постигла похожая участь, как и остальных чудовищ.

— Кажется, они стали сильнее, — стоило монстрам кончиться, обронил Избранный, имея в виду используемые чудеса. — Или я стал сильнее? Многовато что-то вопросов.

«И прошедший разговор оставил неразрешенными многие из них, — мелькнула мысль в голове мужчины, пока он шел сквозь заросли. — Кем бы ни был этот старец, настоящим Гвином или же каким-то иным существом, он определенно знает если и не все, то многое. Вот только прямо говорить не хотел, подходя какими-то совсем уж дальними тропами к теме того или иного разговора. Он пытается меня на что-то навести? Иначе к чему его последний вопрос? И его слова о том, что я вынудил его сражаться? Ничего не понимаю».

С такими тяжелыми мыслями Избранный продолжил идти сквозь чащу к следующей своей цели. Его путь по Санусу продолжался.

***

— Значит, ты его не нашел? — спокойно и размеренно обронил Озпин.

Директор Бикона ныне, как и большую часть времени, находился в своем кабинете на вершине башни межконтинентальной связи. Порою казалось, что он и вовсе отсюда не выходил, кроме как на принятие новичков в начале каждого учебного года, но то было лишь слухами. Все же, пусть он и был в каком-то смысле бессмертным, однако и ему нужно было менять порой обстановку, чтобы голова продолжала работать. Просто он предпочитал во время своих прогулок излишне не подчеркивать свою фигуру, отчего студенты зачастую даже не замечали, с кем сидят на лавочке в парке.

— На первой точке не застал, — отвечал всё столь же небритый, запыленный и чуть подвыпивший Кроу. — Смог узнать, что человек с похожим снаряжением появлялся в другом месте, причем временной промежуток был достаточно небольшим для такого перехода. Как добрался туда, поговорил со сменой, те подтвердили, что да, был такой, но как был, так и пропал — на буллхеде не вылетал, пешком не выходил. Как и когда покинул поселение — неизвестно. Там след и теряется.

— Хм-м, — только и выдохнул Озпин, поднося кружку ко рту. — Он мог знать, что ты прибываешь за ним?

— Откуда бы? — вполне резонно фыркнул Бранвен. — Из-за моего Проявления мне пришлось добираться такими зарослями, что я сам не был уверен в том, что выйду куда надо. Разве что у него самого какое-то изуверское Проявление. Будущее там предсказывать или подступающую неудачу ощущать. Неужели он был так важен, Оз? — наблюдая задумчивое состояние Озпина, все же спросил Кроу. — Я думал, ты просто решил дать мне повод проветриться немного.

— Не уверен, — отставив кружку в сторону, директор поставил локти на стол и переплел пальцы. — Изначально я и впрямь предполагал, что тебе стоит немного прийти в себя. Извини, Кроу, но ты был не в лучшем состоянии.

— Да я и сам понимаю, — устало выдохнув, он зарылся пятерней в густую черную шевелюру на затылке.

— Но вместе с тем меня несколько беспокоила странная ситуация на севере и я попросил других директоров поднять архивы, — меж тем продолжал Озпин.

— Чувствую, Железный Джимми был не в восторге.

— Я не просил передавать мне списки всех обучавшихся, если ты об этом, лишь найти определенного. И Джеймс поддержал мою идею.

— Вы нашли его?

— Нет, — директор поправил очки и отрицательно покачал головой. — Этот Охотник нигде не обучался.

— Все же стоило поторопиться, — нахмурившись, хмыкнул Кроу. — И что теперь?

— Ничего, — к удивлению своего подчиненного ответил Озпин. — Пока что внезапная орда Гримм и неизвестный Охотник — лишь странное стечение обстоятельств и некто, кто делает работу Охотника не проходя при этом обучения а Академии. Не самая частая ситуация, но встречается.

— Может, стоит поискать концы в школах Охотников? — не особо уверенно спросил Бранвен.

— Если он обучался у нас или на Солитасе, то возможно, но даже в Мистрале с этим будут проблемы, о Вакуо и говорить нечего.

— М-да…

— Впрочем, не будем пускать все на самотек, — неожиданно решил директор. — Слетай на Патч, а я узнаю насчет Атласа и Мистраля.

— Оз, давай начистоту, а? — скривившись, попросил Кроу. — То ты говоришь, что это стечение обстоятельств, то «не будем пускать все на самотек». Если ты что-то знаешь и не хочешь говорить — так и скажи и я отправлюсь действовать согласно плану.

— Нет, Кроу, информации у меня не больше, чем у тебя, — глубоко вздохнув и приложившись к кружку, ответил Озпин. — Назовем это предчувствием.

— Ладно уж, — фыркнул Бранвен и, выхватив с крепления на ремне флягу, приложился к той. — Тогда я пойду?

— Не задерживаю.

Наблюдая за скрывающимся в лифте Охотником, Озпин уже в который раз пытался разобраться в самом себе. Он не соврал Бранвену, когда говорил о собственных странных ощущениях по поводу этого дела, но не уточнил, что это не просто какое-то там предчувствие, а настоящая тревога по поводу происходящего, что для древнего волшебника было совсем несвойственно. И ладно бы он понимал причину такого своего состояния, но тех не было вовсе.

И это тревожило лишь сильнее.

***

Обширный темный зал, имеющий круглую форму, плиты на полу образуют своеобразный рисунок, на специальных выемках в стенах расставлены зажженные свечи — место довольно мрачное, особенно учитывая вид на земли неназванного континента, открывающийся из окна дальше по коридору, но уже не первый и даже не десятый раз эти стены озаряет пламя.

В центре комнаты стоит красивая девушка с белоснежной кожей и золотыми глазами, что так замечательно контрастируют с её ало-золотым платьем. Вот только состояние её оставляло желать лучшего.

Тяжелая одышка, градины пота застилают ей глаза, а лицо, как и тело, буквально, пылают в огне. Ненастоящем, метафорическом — тело помнит принесенную ему боль, а разум до последней секунды ужас и ставшие настоящим надломом на психике сочащиеся яростью слова: «Вот что такое настоящее Пламя!». И стоит только этим словам вспыхнуть в сознании Синдер Фолл, как потоки пламени опадают и рассеиваются.

Она никогда не считала себя сильнейшей или умнейшей, нет. То, что она превосходила в этом многих было непреложной для неё истиной, но стояла ли она на самой вершине? Нет, конечно же, нет. Но и у подножья не валялась, как большая часть омерзительной ей серой массы, годной лишь быть использованными сильными мира сего. И к последним она небезосновательно причисляла себя. В конце концов, она была одной из немногих приближенных не к кому-то, а к древнейшему мифу этого мира, к настоящей, в её понимании, вершине — бессмертной повелительнице Гримм — и даже получила благодаря ей в личное пользование иной миф имя которому «Сила Девы Сезона».

Есть повод если не для гордыни, то для гордости точно.

Вот только чем выше ты себя считаешь, тем больнее понимать, насколько ты мал на самом деле. Особенно когда это понимание в тебя даже не вбивают, а выжигают на самой сути. Очень тяжело после такого оправиться и еще тяжелее принять тот факт, что даже твоя Госпожа не смогла покарать наглеца, а лишь выкинула его из своих владений, о чём ей рассказал Уоттс, когда она окончательно пришла в себя. Выкинула потому, что не смогла убить, как тогда поняла слова ученого девушка, ведь тот «рыцарь» был таким же бессмертным, как сама Салем.

Это едва ли не выбило последние остатки разума из изувеченной тогда Синдер, ведь единственное, что удерживало её сознание от того, чтобы оно разлетелось на осколки под гнетом животного страха, было желание отомстить тому, кто это сделал. Но как мстить бессмертному? Существу без привязанностей, вечно возрождающемуся монстру, чья сила едва ли уступает самой древней ведьме?

На этот вопрос ей дала ответ сама Салем и был он до одури прост. Всего лишь нужно дождаться, пока у твоего противника появятся уязвимости. Друзья, близкие — их потеря ударит больнее всего. «Нужно лишь подождать и быть достаточно сильной, чтобы нанести удар» — такую простую мысль вкладывала в голову Синдер Королева Гримм, не упоминая за ненадобностью, что убийством близких она наживет себе страшнейшего врага.

Синдер Фолл понимала это более чем ясно, но горящие углем глаза и объятая пламенем ладонь, стальной хваткой смыкающаяся на её лице, что являются ей каждый раз, как она засыпает, лишь укрепляли её выбор. Быть может, она и не обезумела окончательно, может, даже до уровня Тириана не добралась, но определенный идефикс прочно засел в её голове.

— Я должна, — глаза загорелись лихорадочным огнем, а руки огнем вполне реальным. Лицо слегка перекосила гримаса боли, но огненные лоскуты стали распространяться по помещению. — Я должна!

И как бы её не терзали фантомные боли, она станет сильнее.

Огненные лоскуты стали настоящим огненным штормом.

Смотрящая же за огненной феерией с балкона Салем стояла с совершенно непроницаемым лицом и лишь в нечеловеческих глазах отражались пламенные блики средь которых стояла одинокая фигура её подчиненной.

Древняя ведьма более чем хорошо понимала, сколь опасные мысли закладывает в голову Синдер. Но не менее хорошо она понимала также и то, что иное сейчас девушка просто не воспримет. И, к её некоторому сожалению, заменять сейчас Синдер Фолл значило не только огромную прореху в её планах, но как бы и не их отмену. А ведь сейчас в мире сложилась столь удобная ситуация, которую просто грех было не использовать. Поэтому Фолл была жива.

Помимо прочего, Королева Гримм в том числе понимала и иную сторону ситуации. Да, сейчас девушка буквально горит местью и желанием причинить боль тому, кто причинил оную ей, но что будет через несколько месяцев? Год? Кто, как не она, знала насколько дополняются и изменяются идеи с течением времени? Сегодня ты горишь желанием доставить боль убийством возможных близких, через год вместо первой идеи ты пожелаешь принудить его к услужению путем угрозы этим близким. Она сама прошла через все это, попробовала каждую грань подобных действий.

Вопрос здесь стоял, во-первых, в самой возможности появления близких людей у «Избранного», но, казалось ей, рано или поздно это случится. Если принять на веру все им рассказанное, что Салем, с некоторым сомнением, все же сделала, то того, рано или поздно, потянет к другим людям. Просто не проходил он те уроки, которые проходила она, а там… сначала желание посмотреть мир, потом желание обзавестись семьей и желание эту семью защитить.

Чьи-то близкие — прекрасный инструмент в правильных руках.

Ну и, во-вторых, также стоял вопрос времени, ибо слишком раннюю их встречу было допускать нежелательно. Впрочем, пока удавалось относительно легко отслеживать путь еще одного бессмертного. Конечно, главное не допустить их встречи раньше времени, а если же не получится? Что же, ей не впервой менять фигуры. Одна пока еще полудева не стоит войны с неуязвимым со всех сторон и вечно возрождающимся человеком. Похожая ситуация выходила и в том случае, если её предположения касательно будущей семьи окажутся ложными.

Наблюдать, строить планы, готовить ресурсы и ударить в самый тяжелый момент больнее всего — главная стратегия древней ведьмы, чьё время неограниченно людским сроком.

— Неплохо, — холодный, хорошо поставленный голос заполонил помещение, стоило лишь последним огненным всполохам опасть. — Ты стала лучше себя контролировать и уже не напоминаешь побитую хозяином шавку, как внешне, так и внутренне.

— Д-да, госпожа, — безжалостные слова заставили дрогнуть выдержку Синдер Фолл, но та быстро взяла себя в руки. — Я стараюсь.

— И будешь стараться впредь, иначе исход твой будет печальным, — словно плеткой, хлестнула речью Салем. Синдер резко и глубоко вдохнула, однако только этим и выдала страх. — Впрочем, сейчас ты хорошо постаралась. И пусть тебе предстоит еще многое осознать, но наши планы не терпят более твоего отсутствия. Завтра ты отправляешься в Вейл. Задачу свою ты помнишь.

Не вопрос, а утверждение, пусть задача та ставилась еще до судьбоносной встречи с «рыцарем».

— Да, госпожа, — полностью совладав с собой, покорно опустила голову и взгляд Фолл.

— Отлично, — развернувшись, Салем пошла на выход с балкона, однако, прежде чем уйти, бросила. — Помни мои уроки, девочка. Второго шанса на месть у тебя не будет.

— Я помню… Госпожа.

***

Это была самая настоящая глухомань на северо-востоке Сануса вдали от любых поселений. Непроходимые леса без единой тропинки, старые, даже древние Гримм среди которых попадаются не только привычные стаи Беовульфов, Урс и Борбатасков, но и более редкие Королевские Тайджитсу, Дезсталкеры и даже стаи Голиафов с иными, куда более редкими тварями. Впрочем, правильнее будет сказать «попадались». Ныне на ближайшие километры в округе едва ли бы кто-то смог найти хоть одного молодого Беовульфа, не говоря уже о иных Гримм.

А причиной тому был одиноко стоящий посреди сожженной дотла поляны путник, над чьей находящейся на уровне груди ладонью плясал маленький, но столь яркий огонек. Казалось, все вокруг, от невесомого пепла до самого воздуха замерло при виде этой спокойной картины и лишь сам мужчина, да ныне умершие Гримм знали, насколько легко этот тихий огонек мог разрастись до настоящего ревущего шторма.

— Получилось, — тихий шепот вырвался из его груди, а в следующий миг кулак сжался, гася частичку сияющего пламени.

Памятный разговор с Гвином оставил немало вопросов, но также дал некоторые ответы. Он все еще не был уверен, что не совершает какую-нибудь вспыльчивую глупость под натиском вернувшихся чувств, но теперь старался смотреть на свои поступки трезвее. И итогом этого взгляда стало решение уйти в глушь, дабы решить вопрос с возможностью использовать самое излюбленное его оружие — Пиромантию. Ну и спокойно подумать, конечно же.

Что касалось искусства духовного огня, то с ним было и просто, и сложно одновременно. Легко было понять источник проблемы, но нащупать путь решения оной уже куда сложнее. Даже понимая разницу между своим обычным состоянием, когда он привлекает Гримм не сильнее, чем обычный человек, и состоянием, когда он призывает огонь, сделать что-то с этим было непросто. Эти два его состояния были чем-то навроде безусловных рефлексов и он просто не задумывался над тем, как удерживает в себе всю духовную мощь, едва позволяя капле просочиться вовне, или каким образом отпускает ту, ведь в своё время легко смог пройти этот этап. Но спустя некоторые размышления он смог понять, в теории, что ему нужно сделать, чтобы ограничить распространение своей духовной энергии и тут оставалось дело лишь за малым — использовать Пиромантию и подтвердить свои догадки.

Что он и сделал.

Естественно, это сразу же вызвало поток окрестных Гримм, но, на его счастье, теория оказалась подтверждена практикой и пусть полностью убрать исход энергии из призываемого огня ему было не под силу, но превратить цунами, затопляющую чувства Гримм на несколько дней пути, в простую волну, которая собирает тех лишь с ближайших километров, ему удалось. И даже не пришлось слишком сдерживать себя, достаточно было следить за вкладываемой в пламя силой, а дальше лишь уничтожать прибывающих монстров.

Касаемо же размышлений, то их время пришло сейчас.

Он не собирался погружаться в свои воспоминания, ибо это было сейчас бессмысленно — во время последнего разговора с Гвином, который с тех пор так и не явился вновь, ему уже довелось убедиться, что он помнит отнюдь не все с ним происходящее, а ведь был так уверен в обратном. Опять же, обдумывать свои последующие цели не было особого смысла, ибо те не изменились — он собирался увидеть этот мир… разве что стоило подкорректировать некоторые моменты плана.

К примеру, ему определенно были нужны документы, ибо пусть пока удавалось скосить под Охотника, но не сложно узнать ответ на вопрос: будут ли попадаться столь нерасторопные охранники постоянно? Нет, не будут. Нужно было легализовать себя в этом мире и лучше всего было это сделать, как Охотник. Вот только выдача сертификатов производится непосредственно академиями и там было даже не обязательно иметь сертификат об окончании школы Охотников, но проблема крылась в том, что даже так были нужны иные документы, удостоверяющие личность. А его личности не существовало, как таковой.

И вот тут вставал вопрос о пути получения этих документов. Можно было бы пойти путем приснопамятного Жона Арка, которому он по указанию Гвина помог — что, кстати, ставило вопрос касаемо целей старца и путей достижения оных, — либо же можно было… просто сдаться властям. Разыграть определенную степень амнезии ему бы было не трудно, благо что, на его взгляд, каких-то опровержений этому он не показывал за время своих посещений иных поселений. Да, это наверняка более длительный путь, но более надежный, как на взгляд Избранного. Вот только был тут, как ему казалось, один немаловажный вопрос: будут ли ему проверять наличие этой самой Ауры? Потому как если да, то уже к нему начнутся вопросы, стоит лишь правоохранительным органам узнать о его участии в последнем нашествии и выполненном задании на убийство Гримм, а там… дальнейшее он уже предсказать не мог.

— Как же было легко откладывать все вопросы на потом, — сокрушенно выдохнув, мужчина, хмурясь, потер переносицу. — Ладно, обдумаю это в дороге.

И вторя своим же словам, он закинул на плечо меч и пошел ровно на юг. Туда, где его ждала столица этой страны.

Кто желает поддержать автора вопреки всему - https://boosty.to/elghinnirr

Глава 8

Идея добраться до Вейла, дабы разжиться документами, в понимании Избранного, была не идеальной, но определенно стоящей и нужной. С некоторой долей удачи у него, как он предполагал, должно было получиться одним из путей легализовать себя в этом мире и столица, как ему казалось, подходила для этого лучше всего. К сожалению, не всегда все идет по плану.

Трудности возникли в пути. И были они несколько… неожиданными.

До этого момента он как-то не задумывался о ситуации вне рамок «Человечество-Гримм», где каждая сторона была непримиримым врагом друг для друга и где с каждой стороны было по своему бессмертному. Сам Избранный себя позиционировал ближе к людям, нежели к Гримм, но, с другой стороны, Салем в качестве врага не расценивал. Даже с учетом её планов по уничтожению мира. Ибо остановить её мог лишь путем сковывания сражением, что при учете наличия у древней ведьмы достаточно инициативных подчиненных, едва ли будет разумным ходом. Это забывая о том, что мужчина вот совсем не горит желанием спасать мир путем своего очередного заточения.

Конечно, он слышал разные разговоры касательно недобропорядочности Праховой Компании Шни — местных монополистов на рынке этого самого Праха, — слышал и кары небесные на Белый Клык — некогда группу, что боролась за права фавнов, а ныне просто террористов. Ведал некоторые причины, по которым действовали, что первые, что вторые и даже узнал некоторые вехи истории, которые к этому привели — последние он вычитал из заимствованного свитка, которые оставил в предыдущем поселении. Так что, да, он слышал и о тех, и о других, но столкновения не предполагал.

А вот жизнь расположила так, что столкновение произошло. Причем сразу и с ПКШ, и с Белым Клыком.

Стоит прояснить тот момент, что Избранный ведал лишь примерное направление своего пути, при том совершенно не представляя, какие препятствия, особенности местности и населенные пункты расположены на этом самом пути. Картой он не разжился, а курс собирался корректировать по ходу продвижения, как было ему привычно. Да и даже будь у него карта, ориентироваться по той в глухих лесах было не в его возможностях.

Таким образом, стараясь двигаться по прямой, было не сильно удивительно, что он умудрился услышать отдаленную стрельбу и последовав на эти звуки, вышел на очередное поселение. Ну, как поселение? Шахтерский городок, принадлежащий корпорации Шни, коя, пусть и имеет основную штаб-квартиру в Атласе, однако является интернациональной корпорацией.

Но возвращаясь к городку.

Вышел он к оному именно в тот момент, когда боевики Белого Клыка вовсю теснили охрану городка, прорвав внешний периметр и довольно слаженно подавляя очаги сопротивления. Дело у террористов шло не слишком быстро в силу нежелания задеть своих собратьев, что, однако, не мешало уже самим рабочим-фавнам нападать на охранников со спины и будь на этом объекте среди рабочих лишь фавны, то всё давно бы кончилось, но это было не так и люди пока держались.

Избранный же встал в отдалении, наблюдая за разворачивающимся действом из-за деревьев, чему помогало проломленное в нескольких местах ограждение. Всего, конечно, разглядеть было не в его силах, но многое он улавливал и, главное, не попадался на глаза фавнам, составляющим охранение от шальных Гримм.

Вмешиваться в происходящее он пока не собирался. Его интересовали действия Белого Клыка и так ли образ, собранный из слухов, совпадал с тем, что он увидит здесь. Пока что не особо — террористы действовали аккуратно, мелькая меж построек и оставляя за собой минимум убитых.

Десяток минут наблюдения и всё было кончено, а на открытую местность перед воротами вышли две группы — сборная солянка из фавнов Белого Клыка и бывших фавнов-рабочих, а так же люди среди которых были и охрана, и рабочие, и прочая обслуга этого городка. Люди были согнаны в одну кучу, а вокруг тех выстроились вооруженные фавны в масках, однако, не наводя оружие на толпу.

И надо отметить, что последнее замечание заставило самого наблюдающего задуматься: а вмешался бы он, реши террористы перестрелять безоружных? То, что вооруженное сопротивление сопровождается трупами как нападавших, так и обороняющихся было делом естественным, но расстрел безоружных, среди которых были и простые, несопротивляющиеся рабочие? Как бы это удивительно для него самого и, в то же время, лицемерно ни звучало, но ему претило такое деяние. И был немалый шанс, что если всё пойдет таким путем, то он всё же вмешается.

Но пока он наблюдал.

Пара минут ожидания и сквозь окружение подходит еще одна группа фавнов во главе со смуглой девушкой, чьи длинные каштановые волосы заплетены в высокий хвост, лицо скрывала маска, а подтянутую фигуру темный облегающий костюм. Среди фавнов стали заметны шевеления и Избранному пришлось напрячь слух, чтобы расслышать разговор.

— Что нам делать с заложниками? — обращался, судя по всему, к девушке, крупный мужчина с волчьим хвостом.

— Поселение заминировано? — вместо ответа спросила смуглая.

— Как и приказывали.

— Хорошо, — кивнув ответившему, командир, как можно было предположить, развернулась к толпе. Вот только следующий вопрос был адресован все тому же мужчине с хвостом волка. — Тревожные маяки нашли?

— Да, — в голосе хвостатого прорезалось недовольство, но более тот ничем оного не высказал.

— Дай мне один, — без лишних слов на вытянутой руке девушке показалось небольшое, чуть меньше её ладошки, устройство.

Вот только такое действо без более явного выражения негатива не осталось.

— Командующему это… — всё тот же волк начал было возмущаться, но был перебит.

— Нашей задачей было освобождение наших собратьев и уничтожение имущества Шни, — резко развернувшись к «волку», более эмоционально выдала девушка. — Об убийстве сдавшихся речи не шло. Вопросы? — фавн на это лишь отмолчался. Девушка тем временем вновь повернулась к нервничающим людям. — Слушайте все! Мы, фавны Белого Клыка и вам более чем известны наши цели! Мы боремся за права наших угнетенных собратьев! — эти слова вызвали шевеления уже среди вооруженных. Положительные шевеления, заключавшиеся в светлеющих лицах да общем воодушевлении, как мог оценить наблюдающий. — Но мы не убиваем безоружных и сдавшихся, как и не оставляем вас на поживу Гримм без шанса к выживанию, — кинув в руки одному из бывших ныне охранников заработавший маячок, она продолжила. — Ближайшая местность очищена от монстров, так что оставшись здесь, вы можете спокойно дождаться эвакуации, — повернувшись к близстоящим боевикам, командир кивнула. — Подрывайте.

Несколько фавнов зашевелились, беря в руки идентичные устройства, после чего практически одновременно нажимая на гашетки сбоку. Задержка между нажатием и чередой взрывов, что сотрясли окрестности и оставили от поселения лишь пылающие руины, была едва ли в полсекунды. Когда же грохот стих, девушка вновь заговорила:

— Оставьте им несколько винтовок с боезапасом.

Большая часть фавнов прозвучавшие слова восприняла отнюдь не лучшим образом, однако были и те, кто отнесся к этому спокойно и даже, как мог судить наблюдатель, благожелательно. И были такие в основном среди недавних рабочих этого поселения.

— Но командир!..

— Это приказ, — спокойно, но с намеком на злость, припечатала она.

— Командующему это не понравится, — мрачно уронил всё тот же мужчина с хвостом волка.

— Мне повторить?

Без лишних слов несколько фавнов, как раз из тех сочувствующих, сняли ремни винтовок и сложили их в одну кучу вместе с несколькими магазинами. В общей сложности девять стволов — хватит, чтобы отбиться от шального Гримм, особенно если оружие будет в руках умеющего с тем обращаться.

— Не советую пытаться направить оружие нам в спину, — повернувшись к столпившимся людям, которые, казалось, находились во всеобщей прострации от происходящего, напутствовала тех девушка. — Мы уходим!

Фавны стали оперативно, без лишних промедлений, но и не выпуская до последнего толпу из вида, удаляться с поляны. Последней была командир, бросив на людей непонятный взгляд из-под маски, после чего исчезла среди деревьев. И лишь после этого несколько бывших охранников опрометью бросились к оружию. Фавнов, однако, преследовать они не собирались, лишь хотели вооружиться на случай нападения Гримм.

Наблюдатель был вынужден признать, что исход этих событий был, как минимум, интересным — как подтверждающим некоторые слухи, так и опровергающим. На примере девушки и «волка» можно было понять, что в Белом Клыке были как разумные члены группировки, так и фанатики, где первые понимали чуждость бойни. Причем насчет некоего командующего, коего упоминал «волк» пока нельзя было сказать наверняка, ибо боец, который упоминал более высокую инстанцию, мог и не знать реального положения дел.

Конечно, никакой практической пользы эта информация ему не несла, да и была во многом лишь домыслами, но это утоляло пробудившийся в нем с недавних пор интерес, а решение девушки даже вызывало некоторое внутреннее одобрение напополам с удивлением уже от того факта, что он одобряет её действия по сохранению жизней этих людей.

Что же, если вспомнить слова Гвина, то одно можно было сказать точно — теперь, когда опустошение не довлеет на него, ему предстоит еще немало интересных открытий, касающихся его самого. Впрочем, он не мог не задаться вопросом: а в самом ли деле эти чувства его собственные, а не некая манипуляция этого странного существа? Молниями он его, конечно, бить перестал, сам уже давно не показывался, как бы ни пытался в своих снах узреть того Избранный, но непонятные цели и побуждения оставались тревожащим вопросом. Теперь по-настоящему тревожащим, а не на уровне «раз я ничего сделать не могу, то и отложу его на потом». Вот только он не мог теперь сказать, что было лучше — испытывать флегматичность по этому поводу или тревожность. Ведь исход пока оставался одним и тем же.

Задаваясь этими и множеством иных вопросов, так и не раскрывший себя наблюдатель дождался, когда в небе появятся буллхеды, вызванные аварийным маяком, после чего скрылся в лесу так же, как это не столь давно сделали фавны.

Больше ему тут делать было нечего.

***

Лагерь Белого Клыка среди лесов Вейла готовился к ночи. Ближайшие Гримм были зачищены, посты выставлены, а все свободные от ночного дозора собирались спать.

Почти все.

Последнее время Илия Амитола — фавн-хамелеон, командир оперативного звена Белого Клыка с открытой Аурой и просто красивая и волевая, как на взгляд противоположного пола, девушка, — ощущала всё нарастающий раздрай в собственных взглядах и чувствах. И днем, и ночью её неустанно терзали вопросы касательно правильности их целей, выбранного пути и её собственных действий последних недель. Раньше она вовсе не задумывалась о подобных вещах, априори считая курс их группировки единственно верным, однако некоторые события заставили её… не пересмотреть, но поставить под сомнения собственные взгляды и веру.

И имя изначальной причине этих терзаний — Блейк Белладонна.

Блейк была одной из самых ярых приверженцев их движения. Будучи дочерью Гиры и Кали, изначальных лидеров Белого Клыка до милитаризации группировки, она с малых лет участвовала в митингах, выступлениях, протестах и многом ином. Когда же Гира снял с себя полномочия лидера и те приняла Сиенна Хан, Блейк наряду с Адамом Таурусом, с которым уже тогда была очень близка, одной из первых встала под знамена нового лидера. Она горела этим и в итоге стала одной из лучших оперативников по скрытым диверсиям и проникновению в стан противника.

А несколько недель назад она просто взяла и сбежала. Не объясняя причин, не оставляя весточек, даже собственных родителей не предупредив, о чём Илия узнала несколько позже. Блейк Белладонна просто исчезла и, истины ради, сначала Илия воспринимала эту информацию как некий розыгрыш или что-то в этом роде.

Нервно вздохнув, не в силах унять мысли, Илия повернулась на другой бок. Вокруг все уже давно спали и лишь девушка-хамелеон не могла уйти в мир сновидений, прокручивая одни и те же размышления по сотому кругу.

Известие о побеге Блейк оказалось правдой.

И тогда на смену растерянности и ожиданию конца этого глупого розыгрыша пришли ярость, злость, непонимание и дикое желание узнать почему её подруга сделала это. Эти эмоции были в ней столь сильны, что приписанные под её попечительство боевики даже не думали подходить к перманентно становящейся красной, что означало её ярость, девушке-хамелеону. И в этом непостоянном состоянии она сделала очень порывистый поступок — попросила перевести её из отделения Белого Клыка в Менаджери в Вейл. Этим она несколько сломала планы начальства, ибо планировалось, что та будет еще достаточно длительное время находиться в пристанище фавнов для распространения и укоренения идей Белого Клыка там, но Илия, что называется, «видела цель и не видела препятствий», да и была лишь одной из многих, так что её запрос был одобрен. Тем более, что Адам как раз запросил увеличение штата.

И вот тут, на материке, под руководством Тауруса, к коему за рамками их с Блейк отношений, испытывала в целом положительные чувства, как к одному из наиболее ярых бойцов движения, она получила второй удар по собственному мировоззрению.

Людей она, конечно, не любила и более того! Была готова отнимать их жизни и наносить удары по их кошелькам, предприятиям и далее по списку. Но именно «не любила», а не «ненавидела», отнимать жизни была готова в бою с теми, кто сам нападал на неё или её бойцов, а в качестве точек приложения их сил видела шахты Шни и любые иные места, где притесняли фавнов, но то, что творил Таурус и его приближенные ни коим образом не совпадало с её собственными взглядами.

Адам Таурус ненавидел людей от и до, о чём в своих речах не раз и не два упоминал, как и о необходимости нанесения устрашающих ударов по людям. Для него было нормой убить не только охрану, но и простых рабочих, и сдавшихся, что Илия сама имела возможность наблюдать. И, наконец, целями Адама становились не только места притеснения фавнов, далеко не только они. Ей было неизвестно, насколько подобные факты были правдивы в отношении более ранних его операций, но судя по разговорам в лагере, подобное стало частой практикой еще до ухода Блейк, а уж после и вовсе стало нормой.

Очередной поворот на походном матрасе и она устало уставилась в потолок палатки, однако уже через несколько секунд прикрыла глаза рукой. Уже в который раз она пыталась уснуть, но сама не замечала, как веки открывались.

Тогда Илия начала понимать причины по которым Блейк сбежала, но сама себе признавалась, что могла принять столь жестокое по отношению к людям положение вещей. Нужно было лишь время, привычка и убеждение себя самой в том, что такие действия помогут их собратьям. Но ей такой возможности не дали, нанеся два добивающих удара по взглядам девушки.

Первым была пришедшая в их лагерь девушка с золотыми глазами. Навевающая очень сильные опасения девушка. И всё бы ничего, но она была человеком и имела в сопровождении еще двух людей — бледнокожего парня и смуглой красавицы с выделяющимися бледно-зелеными волосами. Они прошли, словно так и надо, через весь лагерь прямиком к палатке Тауруса и златоглазая скрылась внутри на какое-то время, а после вышла и они покинули их лагерь. Вот так просто, вошли, никем не остановленные, и вышли. И, как ей удалось узнать позднее, такое уже не в первый раз происходит, так как Адам ведет какие-то дела с этой опасной дамой. Как это вязалось с речами лидера местного отделения Белого Клыка, Илия просто не понимала.

Апогеем же стала недавняя операция по краже праха в Вейле, кою они провели при помощи Романа Торчвика — вора, бандита и одного из самых больших расистов, коих она видела в своей жизни. Вот тогда то Илия Амитола окончательно поняла, что что-то с местным отделением Белого Клыка и Адамом Таурусом в частности не так. Очень сильно не так.

Вот только пока что все эти наблюдения были не более чем домыслами, с которыми к вышестоящему начальству в лице Сиенны Хан не пойдешь. Да и сама Илия, несмотря на все увиденное, пока что испытывала некоторые сомнения. Всё ли на самом деле так, как она это увидела и не могло ли быть места недопониманию? Было ли все увиденное частью одной страшной картины или же нет? В конце концов, та неизвестная и работа с Торчвиком могли служить лишь благим для Белого Клыка целям.

Тяжелый вздох вырвался из груди девушки сам собой, когда она поняла, что вновь разглядывает потолок палатки.

Особенно сомнений добавлял тот факт, что Адама, несмотря ни на что, большинство его подчиненных крайне уважали и были готовы для него пойти если не на все, то очень на многое, а среди них отнюдь не все были абсолютными человеконенавистниками. Были и те, кто, как она недавно, не позволял появляться лишним жертвам.

«Нужно больше времени, — пронеслась очередная, в сотый раз обдуманная, мысль. — И больше наблюдений. И доказательств, если всё так, как я надеюсь. А еще нужно спать! — лишь в последний момент она не дала сорваться словам с губ, оставив те в своей голове. — Боги, ну почему всё стало так сложно?»

Уткнувшись лицом в подушку, Илия в очередной раз предприняла попытку заснуть и в этот раз у неё даже стало получаться. И лишь последняя мысль пролетела на краю сознания и облеклась в невнятное бормотание, прежде чем девушка, наконец-то, отправилась в страну сновидений:

— Блейк… где ты?

Кто желает поддержать... А дальше вы знаете - https://boosty.to/elghinnirr

Кстати, там же есть небольшое объявление.