Ремесло Теней. Игла Дживана

Глава 1 Воплощение Теней

С небес сорвался кораблик. Похожий на облитое черной краской острие кинжала, он вспорол густой облачный покров и, описав круг, опустился на площадку Цитадели.

Я затаил дыхание.

Наставница это заметила и усмехнулась.

– Выдохни, Сети. Батул обожает, когда перед ним ходят на цырлах. Не уподобляйся безмозглым лизоблюдам. Иначе он никогда не будет воспринимать тебя всерьез.

Я покосился на старуху. На две головы ниже меня, она в своей роскошной меховой мантии походила на пятно тьмы посреди снежного полотна. Глубокий капюшон скрывал лицо, обнажая лишь бледный как снег и острый как бритва подбородок.

– Так хорошо его знаете, мастер?

Тонкие бескровные губы искривились в улыбке.

– Не сомневайся, мой мальчик. Такова участь всех учителей – помнить каждого из своих подопечных. Тебя я тоже не забуду. Чем бы твое грядущее путешествие ни завершилось.

Шпилька так и вертелась на языке, да скорбный вой вновь разбушевавшейся метели не позволил ее выплюнуть. Казалось, Яртелла нарочно рассвирепела к прилету своего блудного сына. Ветер зачерпывал пригоршни снега с посадочной площадки и сбрасывал их через край. Он запросто мог сбросить и меня, однако присутствие рядом старухи этому препятствовало. Как черная дыра искажает пространство-время, так и наставница всех лейров влияла на окружение, ловко манипулируя Тенями.

Двигатели корабля стихли; длинный язык трапа выполз из темного люка. Мгновением позже в проеме появилась высокая и широкоплечая фигура.

До сих пор я не встречал легендарного Батула Аверре вживую. Только на изображениях в информатории Цитадели. Да и те были весьма посредственного качества. Разменяв шестой десяток, великий лейр оставался подтянут телом и светел лицом. Серебра в его щегольски остриженных волосах и бороде встречалось куда больше, нежели тьмы, а пронзительные черные глаза сверкали незаурядным умом. Одетый совсем не по погоде, он картинно взмахнул плащом, перехваченным на шее драгоценной застежкой, и по-молодецки сбежал на площадку.

Поравнявшись с Бавкидой, он отвесил ей вежливый поклон, очаровательно улыбнулся и произнес глубоким баритоном:

– Мастер Бавкида! Отрадно знать, что вы не побрезговали устроить мне личную встречу!

Старуха, однако, даже не улыбнулась. Бросив короткий взгляд на башню Цитадели, нависавшую над нами скрюченным пальцем, она процедила:

– У меня не было выбора, Батул. Я обязана убедиться, что ты здесь не задержишься.

Сияние улыбки Аверре ничуть не угасло.

– А вы все та же! Строгая наставница крепко сжимает узду. Но мы оба знаем, в чем тут тайна. Не так ли?

Старуха только фыркнула.

– Твое предательство ни для кого не тайна, Батул. И хватит с этим спектаклем. Тебе здесь никого не одурачить!

Неопределенный взгляд Аверре перетек на меня, но лишь на миг, и снова вернулся к старухе.

– А мне казалось, после всего, что я сделал для всех лейров, для Адис Лейр и для вас в частности, моя госпожа, я заслуживаю более теплого отношения. Насколько я знаю, кое-кто в этих стенах до сих пор считает меня легендой.

– Ты ошибаешься. Когда-то ты и впрямь вызывал восхищение у алитов, но все меняется. – Бавкида снова оглянулась на башню. – В этих стенах учат не только власти над Тенями, но и смирению.

– Смирение и лейры? Да вы верно шутите, мастер?

Старуха, поджав губы, тихо зарычала. Аверре, почуяв победу, расхохотался.

– А вы, молодой человек? – спросил он, снова глянув в мою сторону. – Что по этому поводу скажете?

Я растерялся, как, видно, и Бавкида, которая уставилась на меня так, словно перед ней предстал снеговик. Замешкавшись с ответом, я кое-как проговорил:

– Я… рад знакомству.

Старуха сдавленно хмыкнула. Гость снова рассмеялся.

– Вот видите, мастер? Я же говорил, что ваше личное отношение ко мне слишком предвзято. – И тут же протянул мне руку: – Я тоже, юноша. Я тоже. Надеюсь, вы и впрямь так талантливы, как обещал Навигатор.

– Можно на «ты», – сказал я, пожимая крупную, но очень ухоженную ладонь.

Аверре подмигнул и тут же спросил:

– Как твое имя?

– Сет Эпине.

На миг показалось, что в его взгляде проскользнуло что-то странное, похожее на смесь удивления и испуга, но зацепиться за это не получилось – Аверре слишком быстро овладел собой.

– Родственник Сол? – обратился он к Бавкиде.

Старуха, заметно повеселев, проскрипела:

– Ее единственный сын.

Улыбка не спешила возвращаться на лицо гостя.

– Но… как это? – Он одарил меня непонимающим взглядом. – Лейры же не способны!..

Бавкида усмехнулась.

– Мы оба знаем, что Сол никогда не признавала преград.

– Но она ни словом не обмолвилась… Сколько тебе лет, парень?

Я набычился. Робкое восхищение легендой сменилось вдруг острой неприязнью. Разговоры о матери никогда не вызывали у меня приязни, как, впрочем, и те, кто эти самые разговоры затевал.

– Двадцать.

Аверре заметно напрягся. Улыбка на лице старухи стала хищной.

– Расслабься, Батул, это не твой ребенок. Не представляю, почему Сол скрыла от тебя существование мальчика, но, полагаю, это даже к лучшему. Тем больше шансов, что вы поладите, верно?

Ну, это как сказать. Я-то думал, меня избрали за талант, а получалось, будто сделали разменной монетой в старой игре, сути которой я не понимал.

– Мне следует отдать вам должное, мастер, – сказал Аверре. – Вам и вашему чувству юмора. Отправив запрос Навигатору с просьбой предоставить элийра, я и не предполагал, что вы проявите такое рвение.

Старуха смущенно потупилась.

– О, ты мне льстишь, дрогой Батул. Твои прошлые «подвиги» оставили слишком глубокий след в памяти, и потому я просто не смогла бы позволить тебе забрать у меня кого-то из учеников. Но Сет совсем другое дело. Ему я, видишь ли, доверяю.

– Так же, как и мне, когда-то, полагаю?

Напряжение, разлившееся по площадке, казалось, заставило утихнуть ветер, окружив нас подобием немого купола, созданного волей гостя. Он и Бавкида не сводили друг с друга колючих взглядов. Казалось, еще немного и они сцепятся друг с другом. Только искры не хватало.

Внезапно старуха резко выбросила в сторону руку. Я насторожился, ощутив, как изменился вокруг ток Теней. В воздухе что-то мелькнуло. Готовый ко всему, я чуть пригнулся. Предмет просвистел у меня над головой и лег в раскрытую ладонь наставницы. Похожий на бронзовую монету, он зловеще поблескивал в полутьме.

– Знакомая вещица, Батул? – Старая лейра помаячила штучкой перед Аверре.

Тот побледнел до цвета пролетавшего мимо снега.

– Откуда это у вас?

Бавкида улыбнулась. Монета в ее костлявых руках имела два одинаково узких отверстия в центре и была перепачкана чем-то на вид очень сильно напоминавшем кровь. Человеческую.

Новый жест заставил осыпаться один из снежных валунов, что намело у края площадки. Под ледяной толщей обнаружился труп. Женский. И облаченный в расписанный странным рисунком комбинезон. От длительного пребывания на холоде тело заледенело и приобрело отчетливый темно-синий оттенок. Присмотревшись внимательней, я понял, что лицо несчастной покрыто точно таким же рисунком, как и ее одежда – небольшими насечками, пугающе похожими на ребро сжимаемой Бавкидой «монеты».

Вот тут холод, какой не ведала даже Яртелла, пробрался в мои внутренности. Не скрывая отвращения, я уставился на наставницу:

– Откуда это здесь?

Бавкида меня даже не услышала. Она продолжала играть в «гляделки» с Аверре и снова шевельнула рукой.

Поток Теней, купавший нас в своих невидимых объятьях, ускорился и несколько изменил направление бега. Тело мертвой женщины зашевелилось, приподнялось в воздух и застыло в вертикальной позе лицом к лицу с Аверре.

– Узнаешь подружку, Батул? – Старуха не скупилась на желчь. – Я, быть может, немолода, однако хватки не утратила. Я надеялась, что твоя игра будет честной, и все же глядела в оба. И – смотри-ка! – не проглядела. Тебе ведь не впервой терять кого-то, да?

– Зря вы это затеяли, мастер, – прошептал он, не сводя взгляда с обезображенного лица мертвой женщины.

– О нет, дорогой мой. Это ты зря решил, будто своей нелепой возней сумеешь провести меня. Я не Навигатор и из ума пока не выжила. А это будет превосходной демонстрацией серьезности моих намерений. И запомни: в следующий раз я уже не буду столь великодушна.

Бавкида отпустила труп. Словно набитый кристаллами мешок, он ударился о площадку с тошнотворным хрустом, а секунду спустя сверху упала и «монета», оказавшаяся лишь деталью защитного комбинезона.

Аверре передернуло, но он смолчал.

Бавкида же, казалось, иного и не ждала. Спрятав ладони в широких рукавах мантии, она развернулась в мою сторону. Верхняя половина лица по-прежнему скрывалась в тени, но я чуял, как ее взгляд скользит по мне, изучая реакцию.

– У тебя все еще есть возможность передумать, Сети.

Передумать? Я снова посмотрел на труп, на бледного Аверре и, наконец, на саму наставницу. Сколько себя помню, я мечтал сбежать с Яртеллы. Забыть этот скованный льдом и задушенный метелями мир как страшный сон. А она предлагает передумать?

– Я лечу.

В который раз старуха усмехнулась.

– Ну еще бы. Призрак свободы так и бередит мысли? Но будь осторожен с желаниями, Сети. Неизвестно, куда они тебя заведут. Тем более под руководством такого… – она бросила короткий взгляд на Аверре, – наставника.

– Уверен, что справлюсь.

– Посмотрим. Не разочаруй доверия, оказанного тебе Навигатором, и помни, кому ты на самом деле служишь. Адис Лейр превыше всего.

Мне следовало повторить сентенцию, но язык не повернулся. Вместо этого я покосился на Аверре. Тот по-прежнему не отрывал мрачного взгляда от мертвой женщины у своих ног.

– Перед отлетом не забудь прибрать за собой, – бросила ему Бавкида и, развернувшись, неторопливо зашаркала в сторону башни.

Через минуту мы остались одни.

Я стоял и не шевелился. Ждал, что скажет мой новоиспеченный работодатель. Метель, и прежде не отличавшаяся кротостью, рассвирепела. Задерживаться не площадке становилось по-настоящему опасно.

– Мастер? – позвал я, стараясь перекрыть завывания ветра.

Аверре поднял на меня тяжелый взгляд.

– Поднимайся на борт.

Я нагнулся за рюкзаком, валявшимся у ног. Личных вещей у меня было немного, но и совсем без них тоже никуда.

Пока я возился с сумкой, Аверре небрежно взмахнул ладонью. Невидимая, но вполне известная мне сила подхватила труп и, будто груду мусора, смела за край площадки. Демонстративно отряхнув руки, мастер развернулся на каблуках и легко взбежал вверх по рампе.

– Поторопись, Сет! – крикнул он уже изнутри.

Я не собирался заставлять себя ждать, и все же не удержался и оглянулся напоследок. Темный силуэт гигантской башни нависал зловещим предзнаменованием. Когда-то мне приходилось называть это место домом. Когда-то я даже верил, что мама вернется.

Но все меняется.

Никаких больше ограничений, правил и условностей. Только я, Батул Аверре и Галактика приключений! Что может быть лучше?

Глава 2 Об истории и легендах

Когда я прошел в округлую рубку, залитую мрачноватым алым светом, Аверре уже проводил предстартовую подготовку.

– Сядь и пристегнись, – коротко приказал он, не отрывая взгляда от панели управления.

Быстро усевшись в кресло второго пилота, я, за неимением более полезного занятия, принялся наблюдать за действиями легендарного лейра, время от времени бросая короткие взгляды за иллюминатор. Метель к тому моменту переросла в настоящий буран. Колючий снег бился о стекло, а ветер грозил сбросить суденышко с площадки. Это был не первый раз, когда я покидал пределы Яртеллы. Обучение в Цитадели не ограничивалось постижением мистических таинств, но немало внимания уделяло и прочим навыкам. Включая пилотирование легких космолетов. Так что дух не захватывало. Разве что самую малость.

Аверре потянул штурвал на себя. Корабль с тихим, приятным уху рокотом медленно оторвался от площадки. Я инстинктивно сжал подлокотники.

Мастер-лейр, покосившись на мои руки, усмехнулся и посоветовал:

– Осмотрись напоследок. Не факт, что ты сюда когда-нибудь вернешься.

– Невелика потеря.

Он что-то добавил, но я не разобрал. Взгляд был прикован к лобовому иллюминатору, за которым стремительно темнело. Я сам не заметил, как затаил дыхание.

– Бледноват ты для того, кому все равно, – поддел Аверре.

– Просто не большой любитель полетов.

– Серьезно? А так и не скажешь.

Я не стал уточнять, издевается он или нет, лишь продолжил считать секунды до выхода в гиперпространство.

– К прыжку готов? – спросил мастер-лейр.

– Просто сделайте это, – процедил я.

Он опять усмехнулся, а через миг звезды, занимавшие весь обзор, расползлись в стороны, и перед нами открылся гиперпространственный разрыв. Щель в иное измерение напоминала сотканную из тонких лучиков света воронку. В нее-то нас и затянуло.

– Ну, можно и расслабиться, – с улыбкой проговорил Аверре, откинувшись на спинку кресла. Он посмотрел на меня: – В норме? Не тошнит?

Снаружи, насколько хватало глаз, расстилалась мрачная туманность, непрерывно искажающаяся мириадами световых бликов. Мир грез или кошмаров. Кому как, что называется. Не рискуя раскрывать рот, я лишь покачал головой.

Мастер-лейр рассмеялся.

– Ничего. Привыкнешь еще.

– Не уверен, что хочется.

– Это неважно. Все привыкают. Когда необходимость вынуждает.

Едкое возражение вертелось на языке, но я проглотил его. В отличие от Бавкиды, Аверре, невзирая на все его заслуги, оставался величиной неизвестной. Кроме легенд и общедоступных сведений, у меня не было о нем ничего. Я даже не мог определить характер наших взаимоотношений. Кто мы друг другу? Наниматель и подчиненный? Наставник и ученик? Хозяин и слуга? Уж точно не равные.

– Мастер, могу я кое о чем спросить?

– Уже спрашиваешь, если не ошибаюсь, – тихонько хмыкнул тот.

Я закатил глаза.

– Думаю, вы понимаете, что именно меня интересует.

Аверре лениво потянулся.

– Само собой, мой друг. Иначе ты бы не оправдал высокое звание элийра. Насколько мне известно, любопытство у таких, как ты в крови. Но вот беда – я не терплю почемучек, а потому и распространяться о делах не собираюсь. – Тут его взгляд упал на мой термостойкий костюм. – Во всяком случае, не раньше, чем ты избавишься от этой идиотской оплетки. Надеюсь, ты прихватил с собой что-нибудь поприличней?

Отстегнув ремни, я подобрал до сих пор валявшийся в ногах рюкзак и спросил:

– Где можно переодеться?

Мастер-лейр неопределенно мотнул головой в сторону выхода:

– Разберешься.

Корабль Аверре не был настолько велик, чтобы заблудиться. Вполне стандартный разведчик, он отличался разве что скоростью, какую обычные корабли этого класса развивать не могли. В остальном же все как у всех: рубка, короткий перешеек, главный салон с отделением для камбуза и пара кубических кают по левому борту. И все это в мрачноватых серо-алых тонах. Немного театральных, но абсолютно безликих.

Толкнувшись в ближайшую из кают, я обнаружил скромное кубическое помещение с выдвижным лежаком и тумбочкой для личных вещей. Жизнь в Цитадели научила аскезе, так что удивляться не пришлось. Бросив рюкзак на койку, я прощупал одну из стенных панелей. Пары нехитрых манипуляций хватило, чтобы заставить ее скользнуть в сторону и обнаружить оборудованный по полной программе санузел. Над узкой раковиной висело зеркало. Отразившаяся в нем рожа меня совсем не порадовала: чувствовалась напряженность, сделавшая черты резкими, как у высеченной изо льда скульптуры. Стянув шапку, попытался разгладить слежавшиеся волосы – бесполезно.

– Что-то поприличней, – буркнул я и вернулся в каюту.

В рюкзаке нашлись темно-серые штаны, пара высоких ботинок на шнуровке, стального цвета рубашка и черная куртка с капюшоном из шерсти плотной и очень прочной мурафы[1]. Все это казалось более чем подходящим. Знать бы еще для чего.

Быстро стянув с себя оплетку, я затолкал ее в рюкзак, на дне которого остался портативный компьютер, да спрятанная в футляр голограмма матери. Втиснув себя в новый наряд, я аккуратно поправил стильный хромированный напульсник на левой руке. То было не просто украшение, а навязанный Бавкидой передатчик. С его помощью мне предстояло докладывать наставнице о действиях Аверре – более чем умеренная плата за возможность сбежать c Яртеллы.

К моменту, как я вышел из каюты, Аверре сидел на обитом кожей диване. Закинув ногу на ногу, он с пристальностью знатока мод разглядывал мой новый наряд.

– Неплохо, – заключил в итоге мастер-лейр. – Сойдешь за космического бродягу.

– Мне нравится. – Я убрал с глаз непослушную челку.

– Голоден?

– Нет.

– Спать, быть может, желаешь? Если что, не стесняйся. Путь займет несколько часов. Успеешь отдохнуть.

– Все в порядке.

Аверре долго смотрел мне в глаза, будто сам был элийром, затем пожал плечами:

– Как знаешь. В конце концов, там, куда мы летим, и того и другого добра будет в достатке.

Это была явно намеренная оговорка, и я не преминул за нее уцепиться:

– А куда мы летим?

Мастер-лейр сощурился, словно прикидывал, достоин ли я сего сакрального знания.

– Что ты знаешь о Боиджии? – поинтересовался он в ответ.

Название мне ничего не говорило. Да и немудрено: в Галактике столько планет и орбитальных поселений, что запомнить их все не смог бы и самый опытный космограф. О чем я и сказал.

Аверре кивнул, будто ничего другого и не ждал.

– А как насчет Шуота? Ассоциации имеются?

Тут уж я презрительно скривился. Имя этой планетки на слуху у любого лейра, независимо от ранга или опыта, и не знать о нем, считается настоящим позором. Я процитировал архивные записи:

– Мертвый мир, сокрытый глубоко в Ядре. На его орбите по легенде завершилась Война лейров.

Аверре снова кивнул.

– Сможешь припомнить легенду?

– Зачем?

Мастер-лейр сурово поджал губы. Похоже, он привык к большей сговорчивости.

– Важно, чтобы ты понял цель нашего с тобой предприятия, а не услышал ее из моих уст. Мне не нужна послушная марионетка, способная лишь выполнять приказы. Будь это так, я бы не обратился к Навигатору. Пусть нам толком не удалось познакомиться, но пока что ты производишь впечатление парня, который широко мыслит. Ты элийр, в конце концов! Так докажи, что способен думать – расскажи все, что знаешь о Войне лейров и о легенде, связанной с битвой за Шуот. Я жду.

Я еле сдержался, чтобы не нахамить. Не самый прилежный ученик, я никогда не дружил с историей. Не говоря уж о легендах и мифах народов Галактики. И все же кое-что из уроков в голове отложилось. Достаточно, чтобы выдать:

– Эта война произошла полторы тысячи лет назад. Плюс-минус. Задолго до того, как Адис Лейр окопались на Яртелле. В те времена Орденов было куда больше. Более сотни и все они, так или иначе, сражались за власть.

– Звучи так, будто ты это не очень одобряешь, – заметил Аверре со странной интонацией.

– Сейчас о лейрах мало кто помнит, а если и вспоминает, то очень недобрым словом. Думаете, не было причин?

– Я-то что? Ты мне расскажи.

– Признаюсь, я никогда не понимал этой помешанности лейров на величии. В их руках и без того такая власть! Тени – самое могущественное оружие, какое можно только представить! В Галактике нет силы менее изученной и более опасной. Но лейрам всегда мало.

– Ты тоже лейр, смею напомнить.

Я не выдержал:

– Вы хотели историю? Нельзя ли без ремарок?

Тот широко ухмыльнулся и поболтал в воздухе ногой.

– Прошу прощения. Продолжай.

И я продолжил:

– Они никогда не упускали возможности откусить от пирога. И к чему это привело? Они сцепились друг с другом, как свара дзарских гончих! Орден пошел против Ордена, и Галактика запылала!

– Да ты поэт.

– Я умолкаю.

– Нет, продолжай. Прошу.

Я перевел дыхание, собрался с мыслями и снова заговорил:

– Война лейров, как я сказал, захватила всю Галактику. Длилась она всего три года, но за это время несколько планет, включая население, сгорело дотла, а под финал сами лейры оказались на грани полного исчезновения. В битве за Шуот, к орбите которого стянули силы все Ордена, кроме одного, лейров в самом буквальном смысле стерли в порошок. Испепелили. Уничтожили. И кто? Генерал-нормал[2] по имени Кхамейр Занди.

Когда я замолчал, Аверре воззрился на меня с пристальностью инквизитора.

– Ты слышал это имя, – сказал он. – Хорошо. А что знаешь о нем?

– Да ничего. Кроме, разве что… – И тут меня осенило: – Игла! Речь об Игле! По легенде Занди не обладал выдающимися военными талантами, но умудрился раздобыть особый артефакт, которым и воспользовался против лейров! Игла Дживана!

– И ты веришь в это? – Аверре сощурился и погладил бороду. – В то, о чем говорит легенда?

– Что высшие силы одарили Занди Иглой, которая заставляет всех лейров в пределе определенного радиуса рассыпаться в прах? Вы шутите, мастер? Конечно, нет! Это же бред. Сказка.

Мастер-лейр долго молчал. Нахмурив кустистые брови, он о чем-то задумался.

– Среди нормалов, – заговорил Аверре, – Занди до сих пор считается непоколебимо легендарной личностью и героем, а все лейры – не более чем кошмаром минувших дней. Ордена, принявшие вызов у Шуота, испарились в мгновение ока. Но один гибели все же избежал. До сих пор неизвестно, почему Адис Лейр не явились на битву. Неизвестно так же, дальновидность то была или же трусость. В одном можно быть уверенным: если бы тогдашний Навигатор приказал своим адептам поддержать собратьев на Шуоте, мы бы с тобой сейчас не разговаривали.

– Нормалы большие невежды. Они поверят во всякую чушь, стоит ей хоть чуть-чуть выйти за рамки их представления о мире. Многим нравится верить во что-то сверхъестественное. Наверное, это делает их быт терпимее.

– Наше с тобой существование тоже можно отнести к разряду мистики, – заметил Аверре.

Я фыркнул. Непочтительно, ну и пусть.

– Существование лейров – факт! А история Иглы – просто сказка. Легенда.

– У нормалов есть чему поучиться, мой скептичный друг. К примеру, у них есть поговорка: не бывает дыма без огня. Самые невероятные легенды подчас основываются на фактах.

Спорить не хотелось. К тому же я понятия не имел, как наставник отреагирует на откровенность. И все же, вернув тону сдержанность, сказал:

– Факты часто так приукрашивают, что от них почти ничего не остается. Мы, вообще, с вами, о чем говорим? Вы сравниваете лейров, чьи корни проходят сквозь тысячелетия и берут начало в исторических манускриптах Паракса, и штучку, выдуманную нормалами лишь затем, чтобы придать мифу больше мистики.

– В твоих словах есть доля истины. Разница между мифом и историческим фактом колоссальна. Взять хотя бы слепую веру лейров в собственную неуязвимость. Выдумку от реальности отличает знание. Если знания имеются, то и миф уже не будет казаться мистическим

С этим трудно было не согласиться, так что я промолчал, но кое-какие выводы для себя сделал: Батул Аверре, в прошлом гордость и легенда Адис Лейр, имел к своим собратьям стойкие, но неясные претензии. Вообще, этот разумник вызывал неоднозначные чувства. Его можно было уважать как ученого и искателя, но пониманию он абсолютно не поддавался. В отличие от большинства обитателей Цитадели, мастер-лейр представлялся загадкой большей, чем происхождение вселенной.

– Ладно, будь по-вашему, – буркнул я. – Какое отношение имеет Боиджия ко всей этой легенде?

Аверре поднялся и подошел к тактическому столику, располагавшемуся в центре отсека. Нажатием пары клавиш он вызвал изображение планеты. Она парила над проектором голубовато-зеленым шариком, укутанным облаками.

– Я давно занимаюсь тайной Иглы, собираю информацию по крупицам. Побывал на множестве планет, и только одна из них заслужила мое внимание. – Он одарил меня улыбкой. – Боиджия. Как ты справедливо заметил, официальная история мало что способна рассказать нам о Занди. Однако я разумник настырный, и все же выяснил, что после войны великий генерал ушел на покой. Блистательному Риомму он предпочел тихую гавань в одном из самых неинтересных и далеких уголков Галактики.

– Рассчитываете отыскать там Иглу? – спросил я, не отводя взгляда от голограммы.

– Это было бы слишком хорошо, не находишь? – Аверре щелкнул тумблером. Изображение планеты испарилось, но на его месте вылезло новое – сотканная из света и увеличенная в несколько раз… иголка, иначе и не скажешь. С небольшим навершием из драгоценного камешка. Ничего особенного. – Я не настолько наивен. Однако не исключаю наличия на Боиджии кое-каких подсказок. Я уже бывал там около десяти лет назад и даже, как мне кажется, напал на след. Тогда меня отвлекли дела… непредсказуемого характера. Но сейчас я полон решимости возобновить поиски. И твоя задача помочь мне в этом.

В который раз челюсть моя упала на грудь.

– В поисках Иглы? Вам нужна помощь в поиске артефакта из старых сказок? Вы шутите, мастер?

В выражении лица Аверре проявилась та особая надменность, какую порой демонстрировали наставники Цитадели, когда намеревались проучить нерадивого алита.

– Ты, друг мой, не понял, – процедил он. – Твоего мнения никто не спрашивает. Ты элийр и, как меня уверили, весьма одаренный. Поскольку сам я не обладаю талантом менталиста, роль ищейки достанется тебе. Я говорю, а ты исполняешь. Ясно?

Наши взгляды пересеклись. Впервые за время знакомства я позволил себе всмотреться в глаза мастера-лейра. И тут же чуть не допустил промашку. Потому что едва устоял от соблазна забрать в его мысли и переворошить там все. Но я сдержался.

– Кристально.

– Отлично. – Аверре снова улыбался, хоть это вовсе ничего не означало. Он отвернулся и направился обратно к дивану.

– Могу я задать еще вопрос, мастер?

– Только если по делу. – Кожаная обивка скрипнула.

– Зачем вам Игла? Даже если допустить, что она существует, и мы ее отыщем. Что вы будете с ней делать?

Аверре выдержал паузу.

– Изучить и использовать.

– Не понял.

– А что ты ожидал услышать?

У меня не было ответа на этот вопрос. Аверре прекрасно это понимал.

– По легенде Игла наделила Занди каким-то неописуемым могуществом. В эту чепуху я, само собой, не верю. На свете просто нет силы, способной так влиять на Тени.

– И тем не менее лейры пали.

– Конечно. Но мы не знаем отчего. Окажись здесь замешаны Тени, уничтожение не ограничилось бы рамками одной звездной системы. Пали бы все! Даже Адис Лейр! Но этого не случилось. А почему? Потому что принцип действа этого устройства иной. И я хочу выяснить, какой именно.

Едва подобрав челюсть, я снова ее уронил.

– Для чего? Использовать против своих же?

Аверре поджал губы.

– Смени этот свой тон. Суть для меня не в силе, а в самой способности Иглы силу даровать. Если нам удастся ее заполучить, только представь, как изменится вся наша жизнь!

Особо напрягаться не пришлось, но, говоря откровенно, то, что я себе представил, совершенно не пришлось мне по душе. Слишком уж часто напоминала история, куда именно ведут благие намеренья. Но из здравого смысла говорить об этом я не стал.

– Я ученый, Сет, – самодовольно продолжил Аверре. – Исследователь. Искатель, в конце концов. Поиск – моя работа. Притом поиск в самом широком смысле. Понимаю, тебе все это может показаться нелепицей, но не принимай позицию Бавкиды и Навигатора близко к сердцу. Старики заботятся лишь о том, как сохранить статус-кво. Я же смотрю вперед. И хочу, чтобы ты научился поступать так же. Возможно, мы с тобой изменим будущее лейров.

Откровенно говоря, я не ожидал, что он вот так вывалит на меня все это. Тем более в самом начале миссии. Но я не повел и бровью. Бавкида предупреждала быть готовым к чему-то подобному. К тому же нельзя сказать, будто идея вывести Адис Лейр из подполья, в которое Орден загнала война лейров, не нашла отклика в душе.

И все же согласиться на работу с Аверре меня подтолкнуло не это.

– Кто была та женщина?

– А я все ждал, когда же мы вернемся к этому вопросу.

Понимал, что лезу, куда не следует, и все равно не сумел удержаться. Тени вокруг бежали в привычном темпе, но при этом неприятно покалывали, как будто предупреждали о чем-то.

– Простите, мастер, но… мне не показалось, будто вы были особенно близки.

Аверре пожевал губу.

– Можешь считать ее моей ученицей, – ответил он спустя паузу. – Одной из.

– Она была из лейров?

– Она не была Адис Лейр, если ты об этом.

Не знаю, что подтолкнуло меня к следующему вопросу, но это было как толчок в спину. Слова вырвались сами:

– А мама. Она тоже была одной из?

[1] Мурафа – хищное копытное, чье тонкая, но чрезвычайно плотная шкура используется в качестве материала для пошива одежды.

[2] Нормал – принятое в Адис Лейр общее обозначение всех не-лейров.

Глава 3 Мероэ

Смотреть на любую планету с ее орбиты – зрелище неописуемое, но с Боиджией все обстояло иначе. Почему-то, и я сам не мог объяснить причину этого, чем ниже спускался к поверхности «Шепот», тем сильнее возрастала нервозность, поселившаяся у меня в душе. Я знал, что она не связана с обычным для такого дела волнением. Казалось, что-то снаружи давило на разум, вынуждая нервные клетки гудеть от напряжения. Пожалуй, в этом смысле, Боиджию можно было сравнить с Яртеллой. Только дома лейры старались не допустить на планету чужаков, а тут… похоже, кто-то очень и очень не жаловал лейров. Пальцы скрючивались и тянулись к шее и бокам; ужасно хотелось почесаться.

Я искоса глянул на наставника, но тот держал постную мину.

Стоило окунуться в атмосферу, как тотчас же угодили в дикий шторм. Порывы шквалистого ветра едва не сносили корабль в сторону от намеченного курса. За непроницаемой завесой дождя разобрать что-либо казалось практически невозможным, только время от времени ярко-голубые молнии расцвечивали равнины, поросшие ну просто невероятно огромными деревьями.

Аверре перехватил управление на себя.

Впереди замаячил смутный силуэт. Сначала я не понял, что это, но, присмотревшись как следует, сумел распознать единственный на всю Боиджию город. Столицу. Мероэ. Выстроенный на скошенных вершинах цепи холмов, он, казалось, парил над океаном зелени. Бронзовые купола и тонкие золотистые минареты, соединенные висячими проспектами и тротуарами, умываясь дождем, казались миражом. Сказкой, явившейся из снов.

– Впечатлен, а? – поинтересовался Аверре, сбросив скорость. Он повел кораблик к ряду посадочных платформ, полукружьями выступающих прямо из стен. – Не то, что ваш вечный морозильник.

Я промолчал. Перед прибытием хорошенько перерыв инфосеть, я сумел почерпнуть лишь парочку общих сведений о Боиджии. Очень маленькая, единственная в системе, и при этом лишенная естественных спутников, она находилась там, куда никто в здравом уме и носа не сунет, не говоря уж о том, чтобы поселиться. Помимо колонистов, обитавших в городе на холмах, в густых лесах жили дикие племена аборигенов, именовавших себя ма́хди. Они занимались натуральным хозяйством, держались обособленно и избегали любых контактов с горожанами, считая тех (и не без основания) чужаками, посягнувшими на их дом.

– Замшелая дыра, – наконец пробубнил я.

Мастер-лейр тихо хмыкнул.

– Ты просто еще не привык.

– И не горю желанием. Сменил лютый холод на духоту.

– Не романтик ты, Сет.

Я, вскинув бровь, покосился на Аверре. Тот рассмеялся в голос.

– Ладно, не бери в голову. Уверен, придет время и Боиджия тебя очарует. Иначе просто и быть не может.

Неготовый разделить радужный оптимизм мастера, я поежился от зуда и проворчал:

– Не сомневаюсь.

Аверре снова хмыкнул. Выбрав одну из площадок, он плавно опустил на нее звездолет. Распорки «Шепота» с тихим стуком коснулись потрескавшихся от дождя и времени плит. Двигатели стихли.

– Итак, – сказал мастер-лейр, став вдруг крайне серьезным, – пора кое о чем предупредить тебя. Можешь считать мои дальнейшие слова напутствием. Как угодно. Но от того, как ты к ним отнесешься, будут зависеть наши дальнейшие взаимоотношения.

Ни тон, ни смысл слова ничего хорошего не предвещал. Сощурив глаза, я проговорил:

– Что-то не совсем улавливаю, о чем вы, мастер.

Черные, будто колодец Карак[1], глаза воззрились на меня с удушающей пристальностью.

– Боиджия любит удивлять. В особенности молодых лейров, которые впервые выползли из-под крыла старой Бавкиды. Навигатор уверял меня, что ты разумней многих. Что ж, мы это проверим. Как только покинем корабль, не вздумай глазеть по сторонам. Ни с кем не заговаривай, если только я этого не разрешу. По легенде мы историки-натуралисты. Ты мой ученик. Будь очарователен и вежлив и не лезь, куда тебя не просят. И, самое главное, не вздумай открыто использовать Тени! Уясни это как следует, Сет, потому, что если вдруг кто-то из местных узнает в нас лейров, беды не миновать! Скажи, что понял меня.

Тон мастера-лейра раздражал. Неужели я и впрямь произвожу впечатление растяпы, которого надо учить, как вести себя с чужаками? Однако вслух своих возражений, конечно, не высказал.

– Я понял, мастер.

Аверре еще долго всматривался мне в глаза, как будто надеялся поймать на лжи. Наконец, он отстранился и с важным видом кивнул.

– Тогда идем.

Дождь все хлестал, и за те секунды, которые мы с Аверре потратили на то, чтобы забежать под крышу космопорта, оба промокли насквозь. Естественно, настроения это не прибавило.

Бросив рюкзак на пол, я утер лицо тыльной стороной ладони и воззрился на мастера-лейра. Тот стоял невозмутимый, словно муфас[2] на выпасе. Даже щегольская челка ничуть не примялась. Позавидовав такой выдержке, я осмотрелся.

Местный космопорт выглядел не так, как я себе его представлял. До сих пор, правда, подобные заведения встречались мне исключительно на изображениях, но тем не менее общую картину я знал и был уверен, что главным атрибутом такого места неизменно должны быть пассажиры. А их-то в Мероэ как раз и не было. Вообще.

Разглядывая атриум, я ступал по старому, покрытому пятнами въевшейся грязи, мрамору. Само помещение казалось довольно просторным, но не безликое и серое, как часто бывает в таких случаях, а наоборот – выдержанное в теплых золотистых и красно-коричневых тонах, с лепниной и скульптурками. Жаль, только в отсутствие должного ухода все краски поблекли, превратив некогда изящный и со вкусом оформленный интерьер в жалкое подобие себе самому.

– Здесь так тихо, – проговорил я.

Аверре, перехватив мой удивленный взгляд, усмехнулся в усы.

– Тебя только это смущает?

Я понял, о чем он. Прислушавшись к шепоту Теней, струящихся мимо, ощутил некий невнятный смрад. Как будто погрузился в гущу миазмов. Запах мертвечины и разложения заполнял все психическое пространство.

– Что за вонь?

– Так Боиджия встречает особых гостей, Сет. Привыкнешь.

С превеликим трудом отгородившись от неприятного ощущения, я сделал еще один глубокий вдох и поплелся за Аверре к таможенному терминалу. Мокрые ботинки громко хлюпали в такт каждому шагу.

Я полагал, у терминала нас будет ждать досмотровая группа или что-то вроде того, даже удостоверение приготовил, но зря. Мастер-лейр, шагнув мимо пустующего терминала, скользнул прямиком к выходу в город.

– И что, это все? Прилетайте кто хотите, вас никто даже не встретит?

Аверре, не сбавляя шага, тяжело вздохнул.

– А ты упрямей, чем мне казалось. – Он оглянулся на миг. – Я же предупреждал: не жди, что здесь все будет так, как ты привык. Это другой мир и правила здесь другие.

– Я и не жду. Просто… Неужели их не заботит собственная безопасность?

– Естественно, заботит. Но местные обеспечивают ее иными способами, только и всего. Будь уверен: нас заметили.

Вдвоем мы пересекли внутренние ворота и очутились на узких меройских улочках. Дождь к тому моменту перестал, тучи немного рассеялись и сквозь редкие прорехи стали пробиваться тонкие лучи бледно-оранжевого солнца.

Не стану скрывать, Мероэ предвосхищал все ожидания. Мне и в голову не приходило, что в подобной глуши может быть настолько красиво. Высокие дома с множеством окон в кованых решетках, узкие балконы и просторные террасы, утопающие в зелени и цветах. Купола и шпили, только что умытые дождем, игриво сверкали в закатном сиянии. Древнее и прекрасное произведение искусства, настолько поразительное, что ощущение мерзости отступило.

Аверре проницательно заметил:

– Не ожидал, а?

– Вы правы. – Я даже забыл придать голосу толику холодной отстраненности. – Здесь все не так. Совсем не так.

Наставник усмехнулся и подтолкнул меня вперед.

– Подыщем себе ночлег. Кто знает, насколько мы здесь задержимся.

Я оглянулся. Аверре, слегка щурясь на солнце, водил взглядом по высоким домам. Выражение лица его при этом заметно расслабилось. Было ясно, что он рад возвращению. А еще как будто чего-то опасается…

Неожиданное открытие настолько потрясло, что я невольно коснулся разума мастера-лейра. Это нельзя было назвать буквальным чтением мыслей, как любят сплетничать выдумщики-нормалы. Тени – универсальный инструмент. В умелых руках они способны на очень и очень многое. Но лишь по-настоящему талантливый элийр может использовать их в качестве индикаторов чужого настроения, желаний и страхов. Нельзя наверняка сказать, о чем думает тот или иной разумник, но с помощью Теней можно интерпретировать почерпнутые из потока сведения и на их основе делать выводы.

Однако стоило мне лишь на миг запустить ручки туда, куда не следовало, Аверре моментально распознал маневр и закрылся. Глянув на меня зверем, он недовольно цыкнул.

– Воспитание в Цитадели нынче хромает. – И не сказав больше ни слова, стремительно зашагал вдоль по улице.

Я растерялся. Моментально позабыв о видах, экзотических разумниках и прочих прелестях чужого для меня мира, бросился за мастером-лейром.

– Простите, мастер. Я не должен был.

Он оглянулся, не сбавляя шага. Прежнего раздражения в глазах как не бывало, но и голос дружелюбней не стал.

– Разумеется, не должен. Но иначе ведь ты не умеешь, верно?

– Иногда это сильнее меня.

– А мне казалось, в Цитадели учат контролировать свои умения.

Мимо только что проплыла парочка разумников, с виду напоминавших каменных големов, напяливших на себя походные палатки. Они держались за руки и мило ворковали. Потребовалось чудовищное усилие воли, чтобы не оглянуться им вслед.

– Беда в том, что это не всегда работает, – пробормотал я Аверре в спину.

Тот не ответил. Высматривая кого-то на противоположной стороне пустынной улицы, он громко и протяжно свистнул.

В тот же миг от увитой цветущей лозой ограды отделилось небольшое транспортное средство. Отдаленно напоминающее карету на антигравитационной подушке, оно остановилось перед нами. Заляпанное грязью боковое стекло опустилось, и в проеме показалось заспанное и покрытое щетиной бирюзовое лицо.

– Свушаю, начайник.

– В ближайшую гостиницу, – распорядился Аверре.

– Запуыгивайте.

Минуту спустя мы уже неторопливо парили по улочкам Мероэ. Сам город не был монолитным, а располагался на нескольких близко расположенных друг к другу холмах. Эти отдельные части соединялись между собой широкими подвесными мостами, создавая ощущение парения. Как спицы колеса, они тянулись от одного района или уровня к другому. Когда рикша проезжал по такой улице, я залюбовался простирающимися далеко внизу паатовыми джунглями. До посадки, во время дождя они казались мутными и бледными, но сейчас гигантские бутоны сверкали подобно тысячам разноцветных костров в бескрайнем океане зелени.

– Красиво, – с неподдельным восхищением проговорил я.

– Вевно гововишь, павень, – прошамкал рикша. – Товько шибко не обманывайся квасотой – нет опаснее места, чем этот вес. Сунешь нос туда – и поминай, как звави.

– Учту на будущее.

Минут через тридцать такси притормозило возле высокого здания, выдержанного в той же изящной архитектурной манере, что и большая часть местных домов. Над парадным арочным входом висела незатейливая вывеска: «Отель Бабор».

Спрыгнув не брусчатку, я подождал, пока наставник рассчитается. Деньги в руках Аверре держал имперские, и сдачу получил точно такими же монетами. Дождавшись, когда карета отъедет, я поинтересовался:

– Почему риммкоины здесь в ходу?

Аверре посмотрел так, будто я вдруг разделся догола.

– Чему вас вообще теперь учат в Цитадели? Боиджия все еще считается провинцией Риомма. Не так уж долго после смерти своего первого графа продержался ее суверенитет. Занди был выходцем с Риомма, так что ничего удивительного, что язык, деньги и вообще быт Мероэ позаимствован именно оттуда.

И опять пропустив шпильку мимо ушей, я подметил иное:

– А вам не нравится причастность Империи к этому месту.

Это на самом деле не было вопросом, так, замечание, но Аверре все равно ответом меня не удостоил. Он отвернулся и, поднявшись по широким каменным ступеням, скрылся за тяжелой резной створкой.

Я недолго потоптался на месте. Оглянулся. Рикша успел умчаться, а жителей вокруг больше не стало. Но те, кто прогуливался мимо, периодически бросали в мою сторону подозрительные взгляды. Прав был мастер-лейр, когда говорил о нелюбви меройцев к чужакам. Вот интересно, как бы они отреагировали, узнай, кто мы на самом деле? Подмигнув почтенной даме, чей полосатый хоботок спускался чуть ли не до самой груди, я толкнулся в двери гостиницы.

Фойе было просторным, но на мой вкус мрачноватым. Обшитые темными панелями стены, камины, вазоны, хрустальные люстры и прочая помпезная атрибутика навевала сплин. Середину комнаты занимала композиция из обшитых зеленой парчой диванов и кресел, а между ними: живые цветы на низких столиках. На полу пушистые ковры. И ни намека на пыль или грязь. Кругом просто стерильная чистота. В отличие от космопорта, было видно, что за гостиницей следили, и очень хорошо.

У дальней стены располагалась стойка портье. Аверре, согнув одну ногу в колене, облокотился о стойку и о чем-то беседовал с пожилой дамой необъятных размеров.

На меня, скромно топтавшегося на пороге, никто не обратил внимания. Придав себе вид бывалого путешественника, я неторопливо прошел вглубь помещения.

На одном из диванов, в окружении трех маленьких пушистых зверьков неизвестного мне вида, сидела девушка и что-то увлеченно читала. Ее взгляд из-под черной челки стремительно бегал по светящемуся экранчику, парившему в воздухе над острыми коленками. Казалось, все происходящее вокруг, будто бы совсем ее не задевало, однако стоило сделать пару шагов, и я сразу уловил исходящий с ее стороны интерес. Любопытство проступило так неожиданно и явно, что мне показалось, будто кто в плечо толкнул. Я даже опешил, да так, что захотелось обернуться…

– Сет, – позвал Аверре, – необходимо твое удостоверение.

Я сдержал порыв и приблизился к стойке. Поковырявшись во внутреннем кармане куртки, извлек на свет чип-идентификатор и передал его пожилой даме. Та приняла удостоверение с таким видом, будто ее вот-вот стошнит.

Смущенный этой реакцией, я покосился на Аверре. Тот стоял – сама невозмутимость.

– Вы необычайно любезны, мадам Бабор, – пропел он старухе после того, как она вернула чипы.

– Ваши номера 197 и 198, мастер Аверре, – прогнусавила та, не ответив на улыбку. – Мне послать за багажом?

– Излишние хлопоты, мадам. – Наставник указал на мой рюкзак: – Все наши скудные пожитки при нас.

Мадам Бабор осклабилась, точно слегка подсевшее тесто.

– Тем лучше. Идемте, я провожу вас в комнаты. – Не без труда протиснувшись между стеной и стойкой, старуха повела нас к лифту.

Я, следуя за наставником, все пытался взглянуть на читающую девушку еще раз. Вот от кого враждебности не ощущалось, лишь безыскусное любопытство. Встреча взглядами почти случилась, но Аверре затащил меня в кабинку, дверцы которой тут же сомкнулись.

Лифт с тяжелым лязгом вознес нас к вершине здания, под самую мансарду, где ждал длинный коридор с алыми стенами и двумя рядами высоких двустворчатых дверей по обе стороны. Между каждой дверью на стене крепились лампы, и свет их скорее сгущал мрак, нежели рассеивал его.

Следуя за мадам Бабор, Аверре поинтересовался:

– Постояльцев в этом сезоне немного?

– Сезон еще не начался. – Хозяйка гостиницы оглянулась, кивнула в сторону пары дверей в самом конце коридора и всунула Аверре ключи. – Ваши комнаты.

Тот, приняв карты, расплылся в широкой улыбке.

– Премного благодарен, госпожа.

Мадам Бабор поджала губы. Одарив меня еще одним неприязненным взглядом, она гордо вскинула двойной подбородок и тяжело затопала обратно к лифту.

– Какая очаровательная особа, – проговорил я, едва лифт отбыл.

Аверре только качнул головой и протянул мне ключ.

Номер был выдержан в коричнево-зеленой гамме. Двуспальная кровать, тумбочка. У окна, занавешенного плотными портьерами, располагался тяжелый письменный стол, несколько стульев и пара мягких кресел. На стенах картины. Все было подобрано со вкусом и выглядело весьма уютно.

– Устраивает?

Я посмотрел на Аверре. Тот усмехнулся в усы. Понимал, что для меня, выросшего в весьма ограниченной среде, такие покои все равно что царские, но не мог не поиздеваться. Старый упырь.

– Сойдет.

– Ну знаешь! Я в твои годы за ночлег в такой роскоши немало бы отдал.

– В том-то и разница, мастер.

Аверре тихо рассмеялся, но ничего больше не сказал.

Я бросил рюкзак на кровать, подошел к окну и раздвинул портьеры. Высоток в Мероэ хватало, и все они тесно жались друг к другу, так что нельзя сказать, будто город предстал как на ладони. И все же панорама захватывала. Купающаяся в солнечном свете жемчужина. Старинная, немного потускневшая, но все еще ценная и невыразимо прекрасная.

Мастер-лейр встал у моего плеча.

– Занди строил утопическое детище, основываясь на том лучшем, что, по его мнению, имелось в Галактике.

– Риомм в миниатюре?

Аверре усмехнулся.

– Лучший Риомм. Вернувшись с войны, генерал был заражен идеей создания совершенного общества, в котором не существовало бы лейров и им подобных.

– В этом-то он преуспел.

– Иронизируешь?

Я покачал головой.

– Мне кажется, Занди следовало поступить умнее и не пытаться строить новое, а изменить к лучшему то, что имелось. Он мог усовершенствовать мир, в котором жил, а не сбегать в другой. Столько сил потратил на освоение Боиджии. Представьте, что было бы с Риоммом, направь генерал свои ресурсы в иное русло.

– Кто бы ему позволил, интересно?

Я мигнул.

– Зачем бы ему спрашивать разрешения? На его стороне была армия. И сила Иглы, о которой вы всё говорите. Странно не воспользоваться таким шансом и не попытаться установить собственный диктат в Империи.

– Лейры были уязвимы для Иглы благодаря своей связи с Тенями. Могла ли она навредить нормалам – неизвестно.

– Если только она вообще существовала.

Аверре вздохнул.

– Снова за свое? Сенат, между прочим, тоже не был настолько уж уязвим. Думаешь, никто из политиков того времени не предполагал, что после войны Занди попытается захватить власть? Для них он всегда оставался костью в горле, бельмом на глазу. Без сомнения, он был крайне полезен, но и опасен тоже не в меньшей степени. Ему попросту не дали возможности проявить себя, отправив в ссылку с глаз долой. Вот и все. Место, конечно, Занди выбрал сам и это была Боиджия, но я так и не нашел ни единого доказательства, чтобы он когда-нибудь пытался вернуться обратно.

– И вам это не кажется странным? Имея на руках такие карты, он попросту отказался от битвы и добровольно превратил себя в затворника. Мне всегда думалось, разумники подобного склада обычно так не поступают.

Аверре в который раз фыркнул и пригладил бороду.

– Много ты разбираешься в разумниках. Мекта от портакианца не отличишь, а туда же. Я думаю, Занди был из тех редких личностей, кто надевал военный мундир лишь по необходимости. Возможно, он ценил жизнь куда больше, чем ты или я сможем вообразить. Возможно, он понимал, какой ужасной находкой стал обладать, и, прежде чем она попала не в те руки, спрятал ее от посторонних глаз.

– Ну-ну. – Я неожиданно для себя зевнул. Будто в ответ на это тучи заново обложили город, окончательно спрятав солнце. В комнате потемнело. – Никогда бы не подумал, что одному разумнику под силу создать целую колонию. Для этого нужно обладать очень редкими способностями и немалым числом последователей.

– Ты прав. – Кресло скрипнуло под весом наставника. – Занди в последователях никогда не знал недостатка. Люди шли за ним, куда бы он их ни вел – в светлое будущее или же на смерть – с одинаковым упорством.

– А как насчет денег? Чтобы создать подобное чудо должны были потребоваться баснословные суммы.

– Об этом история умалчивает. Ни одного достоверного свидетельства, откуда брались деньги, мне найти не удалось. Но я не думаю, чтобы Занди пользовался финансовой поддержкой со стороны. Богатых и влиятельных друзей у него, конечно, всегда хватало, но такое ведение дел неминуемо поставило бы его в очень уязвимое положение, а, насколько я знаю, генерал ничто так не ценил, как независимость и свободу. Он был идеалист, спустивший на мечту все, что имел.

Последние слова Аверре заставили меня пересмотреть уже сложившийся в голове образ гениального полководца. Генерал Занди больше не казался простым воякой, вдруг размечтавшемся о собственном маленьком царстве. Скорей, это была попытка сбежать от диктатуры власти и создать демократическое общество. Единственная проблема заключалась в том, что, сбежав из-под риоммского диктата, он сам стал тираном. А это уже расходилось со всякими понятиями о свободе.

– Кхамейр Занди любил власть, – заметил мастер-лейр, – а это не самое подходящее качество для человека, стремящегося ко всеобщему благу.

– Все равно у него ничего не вышло. – Снаружи разразился чудовищный ливень. Я отошел от окна и, включив настольную лампу, уселся в свободное кресло. То оказалось до неприличия удобным. – Я имею в виду, Боиджия так и осталась вечным захолустьем, и никаким лучшим обществом здесь даже не пахнет.

– Все верно. По экономическому и социальному развитию, планета стоит на целую ступень ниже самой захудалой риоммской провинции.

– Вы говорили, Боиджия и есть риоммская провинция, – вяло напомнил я, буквально растекаясь по мягкой обивке. Накатившая усталость сделала мысли медленными и вязкими.

Сквозь полуприкрытые веки я почти не видел, как Аверре пожал плечами.

– Значит, она самая захудалая и есть.

Я не представлял, что на это можно сказать. Пожал плечами и снова широко зевнул.

Аверре спохватился и тут же поднялся.

– Время позднее, и я утомил тебя, Сет. Пора по постелям. Завтра нас ждет загруженный день.

Я собирался спросить, чем мы займемся, но вопрос потонул в очередном зевке.

– От любопытства гокки сдохла, – ответил мастер-лейр и двинулся на выход.

– Кто такие гокки?

Аверре оглянулся у самых дверей.

– Придет время, увидишь. – Подмигнул и вышел вон.

[1] Колодец Карак – ущелье к югу от Цитадели, в котором юных алитов посвящали в высшие таинства Ордена Адис Лейр.

[2] Муфас – стадное животное, обитающее в степях Паракса, отличается невосприимчивостью к любым факторам, кроме угрозы жизни.

Глава 4 Глаза в темноте

Первые несколько минут я просидел как в оцепенении. Пока не начал клевать носом. Наверное, я так и уснул бы в кресле, если б особенно прыткая часть моего сознания не продолжала переосмысливать все, что услышала от Аверре, и суммировать с впечатлениями, произведенными планетой. Игла, Мероэ, Занди – все это кипело в голове, как в котле, варилось и перемешивалось, в итоге выдавая несуразную белиберду. Одно только и было ясно: мастер-лейр почему-то не сказал прямо, но это точно не первый его визит на Боиджию.

Едва осознание сего факта улеглось, весь мой сон, будто рукой сняло. Задумчиво побарабанив пальцами по подлокотнику, я прикинул, а не была ли та его оговорка насчет моей матери, неслучайной? Неспроста же он так отчаянно отказывался отвечать на мои вопросы. Насколько велика вероятность, что Аверре и она провели какое-то время вместе на Боиджии?

Я посмотрел в окно. На темно-синем безлунном небе высыпали звезды. Существовал только один способ выяснить, верна ли моя догадка, а именно: запросить данные обо всех постояльцах гостиницы в год, когда пропала мама, и проверить имена. В том, что Аверре назвался фальшивой фамилией, я сильно сомневался. Но даже если и так, всегда оставалась возможность сравнить описания.

Резко вскочив, я подлетел к справочному терминалу и вызвал на связь портье. Когда слегка тормозящий ИскИн все-таки отозвался, я как мог сдержано обличил свое пожелание в слова.

Изначально долго устанавливая мою собственную личность, гостиничный интеллект еще минуту соображал, обладаю ли я достаточным статусом, чтобы обращаться к нему с просьбами. Когда вопрос с идентификацией разрешился, выяснилось, что любые сведения о постояльцах отеля строго конфиденциальны и посторонние к ним ни под каким предлогом не допускаются.

– Извините, господин, но я не могу вам помочь, – скорбно ответила оживленная алгоритмами виртуальная личность. – Таковы правила.

– Я понимаю, но вы не могли бы… хотя бы проверить имя: Сол Эпине. Просто проверьте, не останавливалась ли она в вашем отеле десять лет назад.

Вещающая через встроенный в столешницу динамик машина опять задумалась, и я решил, что мне все-таки помогут. Но тут она заговорила снова:

– Назовите, пожалуйста, код вашего полицейского доступа.

– При чем тут полиция? – удивился я. – Мне просто нужна информация и все.

Из динамика раздался статический шум. ИскИн повторил:

– Прошу прощения, господин Эпине, но таковы правила. Если у вас нет нужного доступа, в просьбе будет отказано. Всего хорошего, молодой господин. Желаю вам приятного пребывания в Мероэ.

Экран терминала погас.

Выругавшись, я снова плюхнулся в кресло и со злостью ударил по подлокотнику. Руки чесались разнести вежливую говорилку на атомы. Лампа на прикроватной тумбочке в ответ на эту вспышку возмущенно заморгала. Приглушив гнев, я оправил манжеты. Как бы там ни было, это еще не конец. Бесполезный разговор с местным мажордомом был лишь одной из возможностей, причем наиболее простой. Но ведь существовали и другие, не столь легкие, зато интересные. Пусть с ИскИном договориться не получилось, возможно, получится с созданием из плоти и крови? В конце концов, на разумника хотя бы можно надавить…

Я поднялся с кресла полный решимости расставить все точки над «ё», но тут напульсник завибрировал.

– Чтоб тебя! – прошипел я. Из головы напрочь выветрилось, что по прибытии мне надлежало немедленно связаться с Цитаделью. Старуха, наверное, извелась вся в ожидании. Еще бы! Несколько часов без каких-либо новостей!

– В чем дело, Сет? – Из-за чрезмерной компактности устройства четкость голограммы изрядно страдала, но не настолько, чтобы не заметить яростную дрожь, охватившую наставницу. В своем неизменном капюшоне и просторной мантии, она выплевывала слова: – Тебе были даны четкие инструкции, а ты ими пренебрегаешь.

Изображать из себя невинность мне было не впервой. Старательно нарисовав на лице недоумение, я напомнил:

– Вы велели связаться с вами, как только мы достигнем места назначения.

– Ну, и?

Я развел руками:

– Так мы только и прилетели. Я даже вещи распаковать не успел.

Бавкида пропустила оправдания мимо ушей.

– Итак, где вы?

– Боиджия.

Ледяная тишина, обрушившаяся на меня после этого, вынудила нервно переступить с ноги на ногу. Бавкиды я не боялся – не так сильно, как прочие алиты, по крайней мере, – однако временами она могла нагнать страху даже на ледяной столб.

– Мне следовало догадаться. – Когда старуха говорила, нотки чего-то человеческого из ее голоса исчезали напрочь, только холодная пустота, слишком похожая на космос, чтобы не обращать внимания.

И все же, большее любопытство вызывали сами слова, нежели тон.

– Вы знали, что он может полететь сюда, – заметил я. – Откуда?

Вопрос остался без ответа.

– Моя мать ведь была здесь, не так ли? Причем вместе с Аверре.

Бавкида отмахнулась.

– Ты не понимаешь, о чем болтаешь. Не смей больше задавать мне подобных вопросов! Ты здесь с определенной целью, вот и сосредоточь свое внимание на ней. Оставь рассуждения тем, кто в этом разбирается.

Меня это не отпугнуло.

– Вы и Аверре, оба питаете склонность к тайнам, не задумываясь, что рано или поздно, они все, как правило, всплывают.

– А вот сейчас не поняла. – Бавкида чуть отклонилась назад, отчего стали заметны щелочки ее глаз. – Это что, угроза?

– Нет, конечно.

– Он сказал, для чего вы здесь?

Я кивнул:

– Легенда об Игле Дживана. Он думает, это не выдумка.

Повисла новая пауза, но длилась она недолго.

– Значит, это правда. Он ищет Иглу. Как это неожиданно, но так кстати.

– Прошу прощения?..

Бавкида всколыхнула капюшоном.

– Не обращай внимания. Сосредоточься на задании.

На словах сделать это было проще, чем на деле.

– Аверре совсем не глуп. Если сейчас он не догадывается, что я шпионю за ним, то скоро все выяснит.

Голограмма зарябила, но быстро стабилизировалась.

– Само собой, – сквозь шум статики проговорила старуха. – Иначе он не был бы Батулом Аверре. Но в том-то и суть, Сети. Ты элийр, а он – нет. У тебя на руках немало козырей. Используй их. Сделай все так, чтобы даже у такого прожженного скептика, как Аверре, не осталось ни малейших сомнений в твоей искренности.

– Легко сказать.

– Только не прибедняйся. И не прикидывайся паинькой. Уж если кто и способен одурачить Батула, так это ты.

Совсем не такой похвалы я ожидал от самого великого мастера Адис Лейр.

– Мне придется лгать ему в глаза, – сказал я. – Я не хочу быть тем, во что вы меня рядите. Это подло.

Бавкида хохотнула.

– Смотрите-ка, кто тут заговорил о нравственности! Напомнить, как поживает бедовая троица?

Я задохнулся. От стыда или возмущения – не скажу. Это был подлый прием, и старуха овладела им в совершенстве. Словно наяву перед моими глазами проплыла вереница жутких видений, наполненных одиночеством, ужасом и темнотой. Даже сейчас, семь лет спустя, когда вспоминаю тот случай, сердце замирает от страха, а сам я обливаюсь потом и напрягаюсь до судорог в мышцах. Во время одной из учебных вылазок трое старших алитов решили подшутить надо мной и завели в кристаллическую расщелину. Они сбежали, а я остался один, окруженный стаей голодных снежных китхов. До сих пор не понимаю, каким образом сумел выбраться. Следующую неделю я заново учился говорить, следующий месяц посещать занятия, а через год заставил троицу пожалеть о содеянном…

– Если интересно, их до сих пор держат в изоляторе на сильных подавителях. Знаешь, что это такое?

Я не успел бы ответить, даже если бы захотел. Бавкида улыбнулась.

– Это значит, что их круглые сутки держат под ментальным контролем. Потому что, если ослабить его, они попытаются выцарапать себе глаза, лишь бы не видеть ужасы, которыми ты населил их несчастные разумы!

Несмотря на то что гордиться тут было нечем, я не испытывал большого раскаяния за свою месть, и потому прямо смотрел в темную прорезь капюшона наставницы.

– Я едва не умер, а им было плевать. Они заслужили это.

– Возможно, – согласилась Бавкида. – Как, может, заслужил и Батул, чтобы с ним обошлись немного нечестно.

Я колебался, и она это чувствовала.

– Вспомни, Сет, кому ты служишь на самом деле. У тебя нет иного выхода, кроме как подчиниться приказу Навигатора. Ты должен довести дело до конца. Ты меня понимаешь? – Ее сокрытые тенью глаза приковали мое внимание. Ей требовался немедленный и положительный ответ.

И я сказал:

– Все сделаю.

Едва изображение Бавкиды распалось, я позволил себе шумно выдохнуть и тяжело опустился на кровать. Общение с наставницей порой напоминало купание с голодными катранами[1] – не знаешь, с какой стороны ожидать нападения.

Лежа головой на огромной пуховой подушке, я уперся взглядом в неприметную дверь, обделенную до этого вниманием. Я догадывался, что прячется по ту сторону. Мысли, опередив тело, уже находились на дне ванны, под толстым слоем душистой белой пены.

Примерно час спустя, когда как следует откис и намылся едва ли не до хрустального блеска, я с неохотой вылез на коврик и быстро закутался в большое пушистое полотенце. Вытершись насухо и накинув халат, вернулся в комнату. Расслабленный и освеженный, я готов был провалиться в забытье сна сию же секунду, но кое-чего для полного счастья все-таки не хватало. Голод напомнил о себе легким спазмом и урчанием в животе.

Не собираясь ложиться спать, не получив должную порцию углеводов и жиров, я заново обратился к местному чуду компьютерной мысли с просьбой прислать в номер что-нибудь съестное.

Ответ пришел практически мгновенно:

– Тысячу раз извиняемся, господин, но вашу просьбу невозможно исполнить. Из-за сокращенного числа постояльцев кухня закрывается рано. Боюсь, вам придется обождать до утра.

– Из-за сокращенного числа? А что, тут и наплывы случаются?

По этому поводу меня, увы, не просветили. Экран погас, и я остался в одиночестве голодный и оттого заново злой. Только-только вернувшееся настроение испарилось без следа. Когда я ел в последний раз? Если не считать той питательной гадости, что подавалась в качестве особого блюда на борту корабля Аверре, это был ужин перед самым отлетом.

Смешно. Никогда терпеть не мог тамошнюю стряпню, а вот улетел и сразу же стал скучать.

Боль в животе снова дала о себе знать. Наплевав на правила, я оделся, прихватил напульсник и отправился на поиски кухни.

Где ее искать, я не имел ни малейшего понятия, но был уверен, что толика упорства и немного удачи принесут самые питательные плоды.

В одиноком полумраке коридора я вдруг почувствовал себя слегка не в своей тарелке. Было странно стоять здесь, в то время как Аверре мирно похрапывал в номере, даже не подозревая о том, что я отважился на самостоятельное обследование отеля. Это принесло почти забытое с детства ощущение восторга. Теперь уже не столько голод, сколько интерес вел меня к лифту.

Пока спускался в фойе, я вдруг вспомнил прелестное личико странной девушки, так сильно заинтересовавшейся мною, когда мы только въехали. Кто она? Еще одна постоялица? Интуиция почему-то шептала, что в гостинице она не чужая.

Внизу оказалось темно и пустынно. В отличие от коридоров, где тусклые бра хоть как-то разгоняли мрак, все лампы фойе были обесточены, и лишь на стойке горел маленький светильник, а за ней самой – никого.

Меня это не удивило. Судя по тенденции, найти что-либо или кого-либо в нужный момент здесь можно только при большом везении. Ради интереса я несколько раз нажал на зуммер. Как и ожидалось – истошные трели никого не привлекли.

Ничуть не разочарованный, я негромко позвал:

– Эй, есть кто-нибудь?

Именно в этот момент я ясно понял, что не один.

Не могу сказать, откуда взялось ощущение. Как и прежде, потоки Теней оставались в постоянном движении. Но это было как что-то за гранью обыденного понимания, как инстинкт, как предчувствие, что за мной наблюдают. Находясь в лужице света, я остро ощутил себя уязвимым.

Поводя головой, я повторил:

– Эй?

Но в ответ все та же тишина.

Ощущение пристального внимания исчезло столь же внезапно, как и появилось.

Я поежился. Снова осмотрелся. И не зря. Позади стойки, замаскированная под стенную панель, выделялась дверь – вероятно, скрывающая путь в служебные помещения.

Ничтоже сумняшеся я толкнул скрипучую створку и очутился в очередном темном коридоре. Интересно, дело в дефиците лампочек или здесь принято на всем экономить? Выключатель пришлось искать на ощупь, что, впрочем, много времени не заняло. Едва свет зажегся, я обнаружил еще четыре двери. Три из них оказались заперты. Толкнувшись в четвертую, я с размаху на кого-то налетел.

– Осторожней!

Я отскочил с извинениями. Передо мной, вытаращив глазищи, стояла та самая девушка из фойе. Вблизи она казалась еще красивей.

– Кто вы? – Девушка очаровательно хмурила бровки и надувала губки, но делала это как-то совсем неагрессивно. – Что здесь забыли?

Я едва не уступил порыву накинуться на нее с ответным вопросом, но придержал язык. Тени, плескавшиеся под боком, шептали, что сознание девушки раскрыто нараспашку, но ни малейшей угрозы в себе не несет.

– Извините, – смущенно проговорил я. – Просто искал кого-нибудь из персонала. Я живу здесь.

– Где здесь?

Я вздохнул. А то так непонятно?

– Ну, в отеле. Номер снимаю. Я помогаю мастеру Аверре. Я вас видел, когда мы приехали.

Девица ничуть не смягчилась. Тонкие бровки ее по-прежнему изображали галочку.

– И что с того?

Беседа явно не складывалась. Я старательно пробовал собрать слова в осмысленные фразы, но выходило не особенно удачно. Девушка же была поглощена тем, что ногой пыталась оттеснить обратно за дверь высунувшего голову питомца.

– Что вам здесь надо?

– Вообще-то, я пытаюсь найти что-нибудь из еды. Есть у вас тут бар, или ресторан, или еще какое-нибудь место, где можно перекусить?

– Здесь вам не Риомм, господин, – сказала неожиданная собеседница, сверкнув изумрудами глаз. – Постояльцев совсем немного, и все уже давно закрыто.

– Это заметно, – ответил я, опустив момент разговора с местным ИскИном. – Предлагаете голодать до утра?

Девица нахмурилась, скрестила на груди руки и оглянулась. Что-то обдумала, потом тяжело вздохнула.

– Ну, ладно. Поднимайтесь к себе, я схожу на кухню и поищу что-нибудь. Принесу в номер.

Уже одно это заслуживало благодарности.

– Спасибо.

Изобразив губами усмешку и ничего больше не добавив, девушка развернулась и захлопнула дверь перед самым моим носом.

Вот тебе и сервис. Высший класс! Растерянно покачав головой, я отправился обратно. А что еще оставалось? Сказала же, принесет сама.

Только возвратившись в фойе, я попытался прислушаться к ощущениям. Клубящиеся вокруг Тени оставались размеренными и неторопливыми, словно стелющийся над утренним полем туман. И ни следа былого предчувствия. Погасив лампу, я перемахнул обратно через стойку и снова оглядел темный зал – ничего. Порой воображение шалит даже у лейров.

Успокоенный этой мыслью, я нацелился в распахнутые двери лифта. Но едва моя нога коснулась ворсистого пола кабинки, со стороны лестницы, ведущей на бельэтаж, раздался какой-то приглушенный шум.

Я так и замер.

Прислушался: звук был негромкий, но четкий, и в тишине фойе улавливался достаточно хорошо, напоминая звонкие удары металла о камень. Проходя здесь в первый раз, я ничего подобного не слышал и, что могло послужить его источником, не подозревал. Но не преминул узнать.

Я взбежал вверх по лестнице на галерею, нависшую массивным ободом над главным входом. Резной камень перил приятно холодил ладонь. Пройдя вперед, я внимательно осмотрелся. Свет уличных фонарей, бьющий сквозь широкие окна, давал достаточно освещения, чтобы не натыкаться на торчащие буквально отовсюду конечности скульптур или вазоны. Чем дальше я ступал, тем отчетливее слышался странный ритмичный шум, и совсем скоро его источник обнаружился: старый робот-уборщик лежал у ног статуи крылатой женщины лицом вниз в луже собственной смазки и судорожно бился хромированной головой о мраморную мозаику.

Не больно-то разбираясь в технике, я предположил, что виной всему короткое замыкание. Во всяком случае именно на это указывали искры, сыпавшиеся из места соединения головы и плеч. Возможно, бедолагу заклинило, когда он смахивал кисточкой пыль. Не скажу, будто в этом было что-то удивительное. Даже на вид механоид казался слишком старым – просто рухлядь, – и давно требовал списания в утиль. Похоже, дела у мадам Бабор шли не слишком-то ладно. Как ей вообще удавалось содержать такую громадину в порядке? Немного странным казалось время, выбранное роботом для уборки, но и это легко списывалось на сбои в программе. Могло статься, именно его присутствие я и почуял, когда подходил к стойке.

Мой взгляд остановился на затылке робота. Как раз в том месте, откуда сыпали искры, торчало что-то очень напоминающее старую швейную иголку, только не из стали, а как будто растительного происхождения. Я склонился поближе. Очень трудно было поверить в то, что такой маленький и хрупкий на вид предмет способен проделать отверстие в весьма плотном затылочном кожухе робота. И, все же, эта штучка явно не изнутри вылезла.

Внезапно предчувствие сильнейшей опасности толкнуло меня в затылок. Резко вскочив, я развернулся. Свет уличных фонарей, падавший через окна, странным образом сгущал мрак внутри, но мне удалось рассмотреть незнакомый силуэт, застывший у одной из статуй. Деталей в полумраке было не разглядеть, но и горящих синим пламенем огромных глаз хватило, чтобы сердце мое соскочило в пятки.

– Кто вы? – спросил я насколько мог твердо.

Незнакомец не двинулся с места. Коренастый, крупноголовый, он лишь продолжал упрямо пялиться.

Памятуя о запрете Аверре прикасаться к Теням, я все же не сдержался и послал в сторону синеглазого существа мысленный импульс. Многого это бы мне в любом случае не открыло, зато помогло бы понять природу того, с кем я столкнулся.

Не тут-то было. Импульс вернулся назад, будто на голую стену наткнулся. Абсолютно гладкую и холодную как лед.

Я опешил. Ничего подобного даже вообразить было нельзя. Всемогущие и вездесущие Тени никогда еще не подводили. А тут…

Стараясь скрыть растерянность, я повторил, но уже настойчивей:

– Кто вы? И что сделали с роботом?

Глаза, что смотрели на меня, моргнули, а затем… Я даже не толком не понял, что произошло. Казалось, будто на меня рванул призрак. Стремительный и неукротимый.

Позорно вскрикнув, я инстинктивно дернулся назад. Совсем забыл, что под ногами лежал робот. Наткнулся пяткой на его голову, поскользнулся и завалился на спину.

Вот только рухнуть на пол мне не дали.

Дикое и неимоверно проворное создание, ухватило меня за грудки и швырнуло о статую.

От соприкосновения с холодным мрамором фонтаны искр рассыпались перед глазами. Звон в ушах напомнил колокольный, а во рту стало солоновато. Все вокруг почему-то замедлилось и помутнело.

Страх, боль, растерянность – чувства простые, но абсолютно бесполезные, когда доходило до опасности. Вот злость – дело другое. Она как пламя, на котором бурлит котел с ведьминым варевом. Злость побуждает и питает. Она сама вкладывает Тени в твои руки, лишь бы ты действовал.

Сплюнув на пол кровью, я поднялся и прошипел:

– Сейчас я тебе устрою!

Но синеглазый призрак только хмыкнул, а миг спустя меня опять подбросило в воздух.

На сей раз полет вышел еще короче и завершился падением на перила. Отчетливо затрещали ребра. Не помню, кричал ли. Наверное, да. Пробовал отползти от края галереи, но мне и этого не позволили. Нападавший, кем бы он ни был, оказался чудовищно силен, причем не только физически, но и ментально. Все попытки применить на нем Тени разбивались о непробиваемую броню.

– Слишком много ереси, – прошипела тварь мне на ухо и просто сбросила с бельэтажа.

[1] Катрана – хищная рыба, обитающая в океанах Риомма.

Глава 5 Завтрак в постель

Очнулся я уже в номере, в кровати под одеялом на горе пуховых подушек. Портьеры на окне были широко раздвинуты, позволяя солнечному свету беспрепятственно литься в комнату. Сколько же я провалялся без сознания? В том, что ночные события мне не привиделись, сомнений не было. Голова гудела как улей, а к телу будто привязали груз весом в сотню кирпичей. Приподнявшись на локтях, с недоумением огляделся.

В комнате я был не один. Рядом суетился робот-медик очень старой модели. Корпус во вмятинах, манипуляторы явно с чужого плеча, а краска настолько выцвела, что угадать ее изначальный цвет было попросту невозможно. Одним светящимся глазом чудо-лекарь пялился в голографический планшет, вторым же следил за показаниями вытянутого и похожего на нож прибора, которым водил надо мной.

На мое пробуждение он отреагировал невозмутимым:

– Добро пожаловать в мир живых, господин Эпине. Дайте, пожалуйста, описание вашему состоянию.

В плане здоровья лейры всегда отличались от нормалов. Там, где обычный разумник погибал мучительной смертью, мы выживали за счет Теней. Вполне естественно, что к методам традиционной медицины мы не питали большого доверия. Едва ли пятисотлетняя рухлядь, выдающая себя за медика, была в состоянии догадаться, что со мной не так, даже если бы потратила на изучение весь отпущенный металлу срок.

– Все со мной в норме.

Фоторецепторы робота мигнули. Кажется, он удовлетворился ответом.

– Что ж, признаю: общее состояние стабильное. Серьезных повреждений, угрожающих жизни, нет. Гематома в затылочной части уменьшилась. Множественные ушибы по всему телу. Отмечается понижение артериального давления, как результат послеобморочного состояния. Поздравляю, господин Эпине, вы идете на поправку. Пожалуйста, вытянете вашу левую руку для инъекции.

Я недобро сощурился. Всегда относился с большим подозрением к ходячим автоматам, – легкая форма фобии, если угодно, – а последнее приключение вовсе не сподвигало думать о роботах лучше. Одна только мысль о минувшей ночи сразу же ускорила мое сердцебиение.

Почувствовал это, разумеется, и механический врач, и, раньше, чем я успел увернуться, принялся тыкать в меня своими датчиками и сканерами.

– Вам следует успокоиться, господин. Пожалуйста, постарайтесь держать себя в руках. Что бы это ни было, опасность миновала. Все хорошо.

Металлические пальцы сомкнулись на моем запястье, вторая рука трансформировалась в пневмошприц. Кончик иглы зловеще блеснул.

– Что это? – спросил я, с подозрением глядя, как прозрачная жидкость перетекает мне в вену.

– Успокоительное, – ответил робот, отодвигаясь от кровати. – Вы чересчур перевозбуждены, а стресс препятствует скорейшему выздоровлению.

Я собирался поспорить, но приятная нега, растекшаяся по телу, смешала все карты. Стало легко и покойно.

– И долго я провалялся в отключке?

– Тридцать два стандартных часа с того момента, как вас нашли.

Меня будто на иголки посадили.

– Сколько?! – Я подскочил на кровати. – Где Аверре?!

– Он навестил вас сорок семь минут назад, – отозвался робот, при этом вид у него был такой (Я не подозревал о том, что механизмы способны выражать эмоции лицевой панелью, но готов был поклясться, что так и было), будто прикидывал, не стоит ли вкатить слишком буйному пациенту дозу побольше.

– Позови его, – приказал я.

Медик не шелохнулся.

– Вам лучше отдохнуть.

– Позови его! Это срочно!

Но робот уперся и не собирался отступать:

– Для разговоров еще будет время, а сейчас вам необходим покой и здоровый сон.

Это был тот самый момент, когда я, наплевав на все Батуловы запреты, готовился раскрыть истинную сущность и разобрать обнаглевшую железку на детальки. Хотя, если вдуматься, в моем нынешнем состоянии едва ли хватило бы сил сдвинуть хоть перышко. Та мощь, та неосязаемая для обывателей энергия, управлять которой я привык, как всегда, циркулировала вокруг, но ускользала между пальцев, точно речная водица.

– Ладно. Сам его найду.

Собрав волю в кулак, я откинул покрывало. Тяжесть и ломота вернулись, будто и не уходили. Голова закружилась. Тем не менее я упрямо опустил босые ноги на холодный камень пола и оттолкнул бросившегося наперерез лекаря.

– Вам следует лежать!

– Отстань!

Мы сцепились – два неуклюжих чурбана: один голый, другой ржавый.

Физическое превосходство робота было очевидным, но я упрямо извивался, продолжая попытки проскользнуть у него подмышкой. Увлеченный борьбой, я не заметил, как дверь открылась и в комнату кто-то вошел. В чувство меня привел удивленный возглас.

Я и робот замерли и синхронно повернули головы к двери.

На пороге с подносом в руках стояла девушка, та самая, с которой я общался накануне. Нисколько не смущаясь, она с гуляющей на маленьких губах усмешкой пристально разглядывала меня во всей своей нагой красе.

Я чертыхнулся и, все-таки оттолкнув робота, натянул на себя покрывало.

– Стучать не учили?

Девица не ответила. Более того, вообще никак не отреагировала на мои слова. Даже не смутилась. Просто стояла и смотрела, с таким видом, словно пару секунд назад перед ее носом пролетело насекомое, не слишком назойливое, но вполне омерзительное.

Тут к кровати, жужжа сервомоторами, возвратился мой чудо-лекарь.

– Толкаться было необязательно.

– Необязательно было лезть! – прорычал я и, обмотавшись покрывалом на манер тоги, переключил внимание на наглую девчонку: – Насмотрелась?

Та невозмутимо пожала плечами.

– Было бы на что.

В лицо будто кипятком плеснули. Несколько секунд я только и мог, подобно рыбе, выброшенной на берег, открывать и закрывать рот. А она что? Ей хоть бы хны! Преспокойно обошла кровать и опустила поднос на тумбочку. В одной миске плескалось нечто желтое и жидкое, испускающее густой ароматный пар, на второй лежала какая-то зелень.

Ни особого голода, ни доверия к местной пище я с некоторых пор не испытывал и, подавшись вперед, брезгливо рассмотрел содержимое супницы.

– Что это?

– Завтрак.

– Я этого не просил.

Девушка нахмурилась.

– Это то, что рекомендовал доктор.

С недоверием сузив глаза, я кивнул в сторону робота:

– Этот, что ли?

Скрестив на груди руки, девушка добавила:

– Мастер Аверре просил передать, что завтрак надо съесть полностью. Думаю, в этом-то он разбирается.

Я хотел сказать, что мне плевать, на чем там настаивает мастер Аверре и в чем он разбирается, да передумал.

– Позови его.

Если честно, я и сам понял, что просьба больше напоминала приказ, но был не в том состоянии, чтобы соблюдать условности.

Впрочем, девушка явно придерживалась иного мнения. Нахмурив очаровательные бровки и сверкнув прелестными глазками, она тихо и с угрозой переспросила:

– Что ты сказал?

Этот резкий переход на «ты» яснее прочего говорил, что моя фраза задела ее за живое. Может, с моей стороны это и выглядело по-хамски, ни малейшего угрызения совести я не испытал. Да и с чего бы? Я – лейр. А она кто?

Так что пришлось повторить с ухмылкой (а то как без нее?):

– Я сказал, позови его. – И добавил: – Плохо расслышала или у вас тут весь персонал заторможен?

Надо сказать, я сразу пожалел о собственной несдержанности. Едва слова сорвались с языка, как на лицо и грудь полетело содержимое обеих тарелок. Еле теплое, и на том спасибо. Пустые плошки грохнулись на пол, а возмущенная до глубины души девушка стремительно прошагала к выходу.

У двери, взявшись за ручку, она обернулась, взмахнув черной косой, и яростно прошипела:

– Я тебе не служанка!

В этот момент в комнату явился Аверре. Заметив меня, залитого супом и присыпанного салатом, мастер-лейр перевел взгляд на виновницу этого дела и просто-таки расцвел в милейшей улыбке.

– Лита, дорогая, благодарю вас за помощь.

– Не стоит, мастер, – ответила девица, при этом старательно пытаясь испепелить меня взглядом. – Мне было нетрудно.

Я, разумеется, тут же вернул ей взгляд с процентами.

– Вижу, вы нашли общий язык, – заметил Аверре.

Лита хмыкнула и вышла вон.

Я снова выругался. Да так, что Аверре приподнял бровь.

– Вам лучше вернуться в постель, господин! – напомнил о себе робот.

Казалось, я сейчас взорвусь.

– Отцепись!

Аверре испустил неопределенный полувздох и проговорил:

– ЭС-8, ты свободен. Я сам здесь управлюсь.

Робот подчинился беспрекословно, исчезнув из комнаты прежде, чем я успел сесть на кровать. От слабости и злости меня все еще знобило. Схватив чистый конец покрывала, я попытался стереть с лица остатки завтрака и одновременно прикрыть весь срам.

– Потрясающее зрелище, – сказал Аверре, пройдясь к окну и выглянув наружу. Что конкретно он имел в виду, я не совсем понял. – Вот тут пропустил, – добавил он, показав на левую щеку, оглянувшись ненадолго. – Так-то лучше. Ну и как она тебе?

Еще спрашивает! Да при одном только воспоминании об этой Лите сжимались кулаки, а краска ярости и стыда заливала щеки.

– Милое создание, – процедил я.

– Хм, – протянул мастер-лейр. – А я не ожидал, что ты такой.

– Какой такой? – уставился на него я. – Она всего лишь простолюдинка с замашками королевы. Что мне, теперь перед ней стелиться прикажете?

– По-твоему, лучше вести себя, как последняя скотина? Так, словно она разумник второго сорта?

Я потупился.

– Она явилась не вовремя и без стука! Я вспылил, не отрицаю, но она сама виновата!

Аверре недобро усмехнулся.

– И, правда. Как смела какая-то простолюдинка потревожить покой великого элийра?

– Что? Я вовсе не… – Я тряхнул головой. – При чем тут это?

– При том, что ты, так или иначе, считаешь себя лучше! И не только в сравнении с ней, но и с любым нормалом. Бавкида из кожи вон лезет, лишь бы вдолбить в ваши неокрепшие умишки, насколько вы лучше прочих. А что дает вам право так думать? Считаешь, раз ты обладаешь силой, недоступной другим, то это автоматически ставит тебя на ступень выше всякого простого смертного?

Под испытующим взглядом Аверре было трудно не потупиться, и все-таки я устоял.

– Хотите сказать, это не так? – И прежде чем он ответил, добавил: – Похоже, вы слишком много времени провели среди нормалов, чтобы видеть разницу.

– А ты слишком мало, чтобы мне на это указывать.

Я зло усмехнулся.

– Ну еще бы. Как будто не они боятся и ненавидят таких, как мы. Так почему я должен питать к ним уважение и любовь, если они не позволяют мне быть самим собой?

Я полагал, хладнокровие великому мастеру изменит, но он, вдруг почему-то поникнув, лишь устало проговорил:

– Я искренне сожалею, что Сол не решилась открыть мне твое существование. И жаль, что ты был слишком мал, чтобы слова и идеи, которые она всю жизнь несла в своем сердце, могли закрепиться в твоем. Жизнь в Цитадели помогла тебе развить особые умения и навыки, но морально твою душу разложила. Вы все обитаете в собственной вселенной и судите о мире вокруг лишь по картинкам. Вы видите всё черным и белым, в то время как реальность обладает множеством оттенков. Я думал, ты это понимаешь…

Не выдержав тяжести его взгляда, я опустил глаза в пол.

– Любой нормал это потенциальный лейр, – продолжил Аверре. – В каждом разумнике скрыт ключ, что открывает двери к неиссякаемому источнику Теней. Так что это вовсе не твоя привилегия. Почему же ты считаешь, будто Лита хуже тебя, если, по сути, на твоем месте могла оказаться и она? Не суди кого бы то ни было по имени и статусу, Сет. Цени разумников за их поступки.

Я мог и не согласиться с тем, что он только что тут наговорил. Быть лейром – не привилегия? Пробуждение способностей, может, напрямую и не зависит от нас, но достижение высот в знании и умении подчинять потоки Теней – исключительно заслуга каждого алита. Мои навыки дались мне вовсе не так легко, как может показаться. Чтобы стать тем, кем я стал, пришлось приложить массу усилий, сутками корпеть над учебниками, изводить себя морально и физически, выполнять упражнения, от которых у любого нормала голова взорвалась бы. И это не дает мне права считать себя лучше? А что тогда дает?

– Вы сами сказали Бавкиде, что считали мою мать исключительной. В чем же разница?

– А разница в том, мой дорогой юный упрямец, что Сол всегда оставалась исключением из общих правил. Ни одни рамки не были ей впору, потому что в первую очередь она всегда оставалась человеком (я сейчас о широком смысле этого слова), а уже потом выдающимся ученым, матерью и лейром. Но тебе до нее как до звезд.

Обвинения задели меня за живое, но и не отметить справедливость некоторых его слов я не мог.

– Лита оказала тебе достойное сопротивление, – заметил мастер-лейр. – И даже несмотря на то, что вовсе не лейр. Кстати, забыл упомянуть, ведь она дочка госпожи Бабор. Так что на твоем месте вел бы себя повежливее. А еще принял бы ванну. Уверен, ты достаточно пришел в себя, чтобы сделать это самостоятельно. Верно?

От одной мысли, что мне стал бы кто-то помогать, я вздрогнул.

– Вот и прекрасно. – Он широко улыбнулся. – Приводи себя в порядок и спускайся в вестибюль.

– Зачем? – Вопрос, может, того и не стоил, но любопытство родилось вперед меня.

– Пока ты пребывал вне своего физического тела, я успел договориться о встрече.

Надо же.

– И с кем?

Аверре подошел к двери и взялся за ручку.

– Слишком много вопросов, юный Сет. – Но пояснил: – С потомком легендарного генерала. С кем же еще? Графский род Занди до сих пор управляет системой Боиджии. Нам повезло, что мою просьбу об аудиенции удовлетворили. Граф не очень жалует залетных гостей, и, к тому же, поговаривают, что он не совсем здоров в ментальном плане.

Тут уж я сильно удивляться не стал.

– По-моему, это отличительная черта всех местных жителей, но… – Я нарочно недоговорил, надеясь, что это привлечет внимание Аверре.

Так и вышло. Приоткрыв дверь, он оглянулся:

– Что еще?

– Вы так и не спросили, что случилось со мной.

Несколько мгновений мы так и стояли, заглядывая друг другу в глаза. Затем мастер-лейр мягко улыбнулся.

– Верно, не спросил. И никто в этой гостинице тебя об этом не спросит. Однако не сомневайся, происшествие не осталось незамеченным. А свои ответы ты получишь. Со временем, но получишь. А пока марш умываться.

Глава 6 Откровенность

Тридцать минут спустя я был готов. Вымыт, вычищен, приодет и напомажен. Что случилось с моим прежним нарядом осталось загадкой. Возможно, его отправили в чистку или просто выбросили. В любом случае особо я не переживал. Все, что могло беспокоить меня, – это напульсник, а он сейчас находился там, где положено – на запястье. К зеркалу я подходить побоялся. Подозревал, что выгляжу не лучше утопленника, и лишний раз нервировать себя не стал. Только капюшон синей накидки на голову набросил. Чтоб подчеркнуть мрачность образа.

Спустившись вниз, я, не без внутренней дрожи, миновал лестницу на бельэтаж. Смотреть в ту сторону совсем не хотелось, и все же взгляд против воли, точно магнитом притягивался к злополучному балкону. Сейчас в окна бил чистый утренний свет, но в голове еще отдавалось эхо пугающих, монотонных ударов. Я на секунду застыл, погрузившись в воспоминания. Подробная ретроспектива пронеслась перед глазами призраком. Таким же размытым и пугающим синевой глаз…

– Наконец-то, Сет! – оклик Аверре вырвал меня из неглубокого забытья.

Я повернулся на голос. Мастер-лейр восседал в одном из больших кресел. Закинув ногу на ногу, он премило улыбался госпоже Бабор, расположившейся напротив. Удивительное дело, но хозяйка гостиницы сияла добродушием, будто Аверре ее зачаровал. Непостижимая для ума метаморфоза! Сам же мастер… Я и представить не мог, что он способен с кем-то вот так флиртовать! Подобное казалось столь же невероятным, как Бавкида, исполняющая непристойные песенки в середине лекции. Ужас!

– А ты не спешил! – Аверре окинул меня придирчивым взглядом, смешком оценил капюшон и покачал головой.

Я не знал, что сказать. Оправдываться не хотелось, а заводить спор на пустом месте казалось глупым. Впрочем, от объяснений меня избавила хозяйка гостиницы.

– Да будет вам, мастер. Простите бедному мальчику его неторопливость. В конце концов, можно ли его винить? Пережить такое! Подумать только! Я удивлена, что он вообще на ногах стоит.

Я ушам своим не поверил и вылупился на госпожу Бабор, как на дракона. Быть может, мысли мои еще недостаточно резво работали, но когда я умудрился попасть в параллельную вселенную?

– Только взгляните, как он бледен! Мне кажется немилосердным заставлять его заниматься делами, когда мальчик еще не совсем оправился. – Голос старухи полнился участием, но вот глаза – я был достаточно близко, чтобы заметить это, – оставались холодными, точно мертвая планета. Я ей по-прежнему не нравился, и это возвратило мое мироощущение в норму.

– Я в порядке. Спасибо.

Если мой ответ и показался ей сухим, госпожа Бабор ничем не дала этого понять. Выражение неискренней заботы приклеилось к ее лицу, точно маска.

– Спешу заметить, юноша, что мы буквально умираем от любопытства. Я, разумеется, виню себя. Не следовало мне выпускать уборщиков на ночь. Но все же ума не приложу, как крепкий и пышущий здоровьем юноша умудрился перевалиться через перила! Мне всегда казалось, они у нас достаточно высоки, чтобы исключить возможность несчастного случая.

Я осторожно глянул на Аверре. Тот, являя собой полнейшую невозмутимость, чуть заметно качнул головой.

– Я не очень хорошо ориентируюсь в темноте, – соврал я, не моргнув глазом. – Видимо, споткнулся о робота и не удержал равновесия.

Госпожа Бабор улыбалась, но глазки ее подозрительно блестели. Ясно как день, она не поверила ни единому моему слову.

– Хорошо же вас, юноша, помотало. Когда моя дочь обнаружила вас под балконом, на вас живого места не было. Я, конечно, и не специалист, но чтобы умыться в крови простого падения маловато.

– Зато ни одного синяка! – хлопнул себя по колену Аверре. – Разве не чудо? От падения, как правило, ломают шеи. Нам еще повезло, что он так удачно приземлился.

Госпожа Бабор суховато рассмеялась.

– Это точно.

Аверре посмотрел на свой наручный хронометр и объявил:

– Итак, пора выдвигаться. За нами должны прислать транспорт, и если я не ошибаюсь, то он уже здесь. Идем, Сет. Мадам, до новой встречи.

– Счастливо вам с вашими делами, мастер Аверре, – пропела та.

Аверре подтолкнул меня в сторону выхода, но я так и остался на месте. Нечто, похожее на наитие, не давало мне покоя, кольнув в бок раскаленной иглой.

– Одну минуту, мастер. Я быстро. – И не дожидаясь ответа, метнулся вверх по лестнице. Народившийся было страх, я задушил в зародыше и, ступив под тени статуй, огляделся в поисках робота. Разумеется, никого там уже не было. Уборщика, как это ни странно, убрали. А вместе с ним и, вероятно, все улики, которые мог оставить за собой нападавший.

Я вздохнул. Недоброе предчувствие вернулось. Голова загудела ульем, а мысли не желали приходить в порядок, но одна все же сумела достучаться до дремлющего сознания: нападавший вывел из строя робота, чтобы привлечь мое внимание! Я попытался припомнить момент, когда нашел уборщика. В затылке того торчала тонкая иголка, явно чуждая автомату. Что, если эта иголка способна навести на след?

Лелея призрачную надежду на чудо, я раскорячился у злополучного уголка и тщательно все осмотрел.

– Сет?! – послышался голос Аверре. – Что ты там делаешь? Нам пора ехать. Опаздывать нельзя!

Но мне на его дела было плевать. По крайней мере, в тот момент. Себя я знал достаточно хорошо, чтобы понимать – успокоиться не смогу, пока не узнаю, кто и зачем со мной это сделал. Словно ищейка, я ползал по балкону, выглядывая и вынюхивая любые следы, которые мог оставить неизвестный со светящимися глазами. В общем-то, для меня это не было совсем уж в новинку. Элийры в Ордене – народ особый. На боевую подготовку и прочие навыки, связанные с причинением физического вреда, мы тратим минимум времени, занимая основную его часть развитием умений ментальных. Но был еще специальный курс, на котором таких как я готовили для задач, схожих по специфике со следственной. Из курса я знал, что, каким бы изощренным ни казался преступник, следы, по которым его можно вычислить, он всегда оставляет. Поэтому-то я так упорно разыскивал, надеясь, что справедливость этого утверждения не окажется ложной.

Видимо, удача была на моей стороне. Или проведение. Судьба. Называйте, как нравится. Так или иначе, я обнаружил то, что искал: маленькая, длиной чуть больше двух пальцев, и тонкая, настолько, что легко и десять раз пройти мимо, иголка. Она преспокойно лежала на постаменте одной из статуй, возможно, упала, когда робота переносили. В тени большого пальца правой ноги ее почти не было видно, но мне повезло. Достав из-за пазухи платок, я, не собираясь касаться ее руками, силой воли заставил иголку перелететь с мрамора на кусочек ткани. При более детальном рассмотрении догадка лишь подтвердилась – она и впрямь выглядела, как нечто растительного происхождения и не иголка даже, а, скорее, шип растения, которым могли пользоваться…

– Сет!

– Иду, мастер!

Быстро спрятав улику во внутренний карман, я, стараясь не выглядеть слишком возбужденным, спустился вниз. Аверре и мадам Бабор смотрели на меня и недоверчиво щурились. Возможно, сомневались, действительно ли не повредило падение мне мозги. Я выдавил улыбку.

– Простите. Мне это было необходимо. Думал, после падения я уже не смогу спокойно подняться по той лестнице.

– Все в порядке, юноша, – проворковала госпожа Бабор. – Примите мои искренние извинения об этом инциденте и давайте же поскорее его забудем. Идет?

– Идет, – кивнул я.

– Вот и славно. – Аверре хлопнул в ладоши. – Раз все теперь в порядке, идем.

Оказавшись на улице, я вдохнул приятный утренний воздух и сделал вид, будто радуюсь солнцу. Ночью, наверное, был дождь, и запах цветов стал особенно густым, приятным и умиротворяющим. Находка значительно прибавила мне жизненных сил, а утреннее солнце, выглядывая из-за кучевых облаков, приятно пригревало, наполняя нетерпением и предвкушением грядущего расследования. Если бы еще не то самое чувство тлена, преследующее, куда ни ткнись, я бы, пожалуй, и впрямь начал наслаждаться приключением.

Мастер сбежал на тротуар. Я за ним. Такси, которое, как он утверждал, давным-давно нас заждалось, нигде не было видно.

– Ну и?.. – начал было я, но Аверре поднял ладонь в знак молчания.

Забавно хмурясь, он не спеша осмотрелся, затем остановил свой взор на припаркованном у обочины за два здания сверкающем аэрокаре. Роскошная машина парила рядом с цветущим кустарником, подле которого сидел не совсем обычного вида мект[1]. Он едва не обнимал несчастное деревце, утопив в его щедро усыпанных ярко-бирюзовыми цветами ветвях скуластое и покрытое мелкими чешуйками лицо. Выглядело это несколько странно, однако никто из прохожих не обращал на него внимания. Приглядевшись внимательней, я заметил, что разумник вовсе не наслаждается ароматом, как можно было подумать, а своим гибким и проворным языком быстро слизывает с цветков пыльцу.

– Вот и наша машина, – сказал Аверре, поманив меня в сторону мекта. – И наш пилот.

– Что это он там делает?

– Наслаждается райсом. Мекты весьма неравнодушны к пыльце этого растения. Для них она, своего рода, дурман. На их родной планете райс в большом дефиците. Здесь же у жителей на все запреты свои взгляды. Тут это растение используют в качестве декоративного цветка. Все остальное никого не волнует. Кроме самих мектов. Поэтому-то их тут так много. Приветствую, милейший!

Мект с заметным усилием оторвался от клумбы и вперил в нас помутневший взгляд кроваво-красных глазок. На то, чтобы поймать фокус ему потребовалось некоторое время, и когда его вертикальные зрачки закрепились на наших лицах, он заговорил высоким юношеским голосом:

– Мастер Аверре, простите. – Поклон. – Пока ждал вас, не сумел устоять.

– Никаких беспокойств, Изма, – улыбнулся Аверре. – Мне ли не знать, как приятен ан вкус райс! – Он обернулся ко мне: – Сет, познакомься с Измой. Он личный слуга и ближайший помощник его светлости.

Я выдавил из себя улыбку. Граф держит на службе наркомана? Ну и нравы у них тут! Не удержавшись, я незаметно прощупал ауру этого типа. Тени в его присутствии несколько изменяли частоту колебаний, но в сущности ничего необычного не показали.

Изма, отряхнув штанины, услужливо открыл для нас заднюю дверь машины.

– Граф согласился обсудить ваш вопрос, но просил передать, что его время сильно ограничено, так что, будьте любезны, занять свои места.

Большого желания усаживаться в машину, за штурвалом которой окажется одурманенный наркоман, я не испытывал и потому ждал, что Аверре откажется. Но тот, видимо, ничего предосудительного или опасного в этом не видел и спокойно забрался на одно из задних сидений.

Стоило отметить, летательный аппарат графа фактически ничем не отличался от своих собратьев, распространенных по всей Галактике: аэродинамичный, вместительный и, без сомнения, очень дорогой.

Дождавшись, когда и я займу место, Изма, оскалив острые мелкие зубки в широкой улыбке, взялся за штурвал. Мягко загудели антигравы, машина плавно приподнялась над брусчаткой и затем, повинуясь действиям пилота, резво сорвалась с места.

– Далеко до замка? – спросил я, когда мы понеслись по улицам. Как и везде в черте города, меройские правила движения запрещали подниматься над дорогой выше, чем на пять метров.

– Минут пять лету, – охотно откликнулся мект. – Мероэ специально строился таким образом, чтобы все его кварталы располагались спиралью вокруг одной единственной точки – самого замка. Его шпиль отсюда видно. Вон он. – Изма ткнул когтистым пальцем в лобовое стекло.

Проследив направление, я сразу понял, о чем он толковал: высоченные пики замка Занди сверкали на солнце, словно мачты древнего корабля. Великолепный представитель архитектурной мысли, он неоспоримо доминировал над прочими зданиями, ослепляя своим мрачным величием и внушая трепет одним лишь видом.

По мере приближения к замку улицы становились шире, а дома – роскошнее, но ничуть не новее. Всюду чувствовалось отчуждение. Народу было много, – как Аверре и говорил, мектов и впрямь едва ли не больше, чем всех остальных рас вместе взятых, – и лавочек, торгующих всякой всячиной, но кипения жизни не ощущалось. Все здесь текло своим чередом по привычной, давно наезженной колее, и по инерции. Даже в детях не виделось того огонька, что обычно зажигает их глаза неуемной жаждой приключений и познания.

Мероэ вымирал.

От одной только мысли об этом, всякое желание любоваться местными красотами пропало. В чем толк, если все вокруг, точно декорации низкопробной пьески? Ничего настоящего, один фарс, значение в котором имеют лишь сиюминутные удовольствия и выгода.

Несмотря на не вполне вменяемое состояние, Изма прекрасно справлялся с обязанностями пилота. Пока он выкручивал штурвал, срезая углы на особо крутых поворотах, я то и дело поглядывал на Аверре, прикидывая, какие думы вызывал у него Мероэ? Он сидел, уставившись в окно с отрешенным видом, погруженный в глубокие мысли. Хоть мастер и пообещал, что уделит тому «несчастному» случаю внимание в более подходящее время, что-то подсказывало, особого интереса у него это не вызывало. Что, само по себе, уже казалось странным. Либо на Боиджии принято нападать на разумников в любое время дня и ночи, либо Аверре было известно больше, чем он хотел показать.

Пока я пытался разобраться в причинах и следствиях, Изма остановил прыгун у края рва, окружавшего замок со всех сторон. Оказалось, великий генерал Занди возвел свое жилище на скошенной вершине крутой скалы, сделав его центральной достопримечательностью города, но при этом совершенно изолированной от него. Ни мостов, ни линий, ни каких других видимых соединений, способных провести через ров не наблюдалось. Но прыгун-то наш летал, так что следующий мой вопрос оказался вполне логичным:

– А что мы стоим?

– Ждем разрешения, – отозвался Изма, вводя данные через бортовой компьютер. – Все воздушное пространство над замком под круглосуточным наблюдением. Любое несанкционированное вторжение на территорию автоматически активирует систему обороны. Без пропусков мы не сможем двигаться дальше.

– А разве у тебя нет особого допуска? – поинтересовался Аверре.

– Конечно, есть. Я оговорился: разрешение нужно вам. Охрана должна быть уверена, что вы не замышляете худого.

Я удивленно посмотрел на Аверре.

– Как мило. Не знал, что тут все настолько серьезно. Кого или чего так опасается граф?

От необходимости отвечать Изму избавил донесшийся из внутреннего динамика металлический голос. Из замка сообщили, что пассажиры, то есть мы, могут следовать ранее заданным курсом. Вдавив до упора рычаг акселератора, пилот стартанул через пропасть.

– Столько мер предосторожности, будто это военный аванпост, а не резиденция.

– Его светлость не привык делиться соображениями с прислугой, – пробормотал Изма. Было ясно, что эту тему он трогать не желал.

Что ж, тем хуже для него.

Мысленно приказав Теням сплести невидимый кокон вокруг пилота, я осторожно надавил на его одурманенный пыльцой разум.

Аверре, сидевший рядом, тихо хмыкнул, но ничего не сказал. Это подбодрило меня. Я сказал Изме:

– Да брось. Уверен, ты преуменьшаешь свою значимость. Едва ли в замке есть хоть кто-то, знающий его светлость так же хорошо, как и ты.

На самом деле бил я наугад, исходя из собственных предположений. Изма вполне мог оказаться той самой личностью, которая проводила подле хозяина практически все свое время.

Тонкий удар по чужой воле попал прямо в цель и мект заговорил:

– Все дело в том, что его светлость очень замкнутый человек и предпочитает, чтобы его уединению никто не мешал. Знаю, это выглядит странно, но на то есть причины. Его светлость не совсем здоров, – последнюю фразу он словно выдавил, как будто боялся слов, которые сам сказал.

Я искоса поглядел на Аверре, но тот упорно продолжал делать вид, будто любуется окружением.

– Граф болен? Чем? – спросил я.

– Никто не знает. Его показывали многим лекарям. Как-то раз даже из Риомма прилетал какой-то профессор – графские тетушки его вызвали, – но толку от этого оказалось чуть. Они все считали, будто это какой-то вирус. Они и сейчас так считают, думают, он умудрился подхватить его где-то в лесу. Ерунда все это. И болезнь совсем незаразная. У моего народа есть такое понятие: «душевная червоточина». Я раньше не представлял, что оно означает, а теперь знаю: ею страдает мой хозяин. Я вижу, как она поедает его изо дня в день, по чуть-чуть откусывая кусочки разума. Оно не всегда заметно, но я каждый раз чувствую, когда ему становится плохо.

В этот момент в психической ауре мекта проявились изменения. Мне удалось приоткрыть эмоциональную заслонку Измы, и его чувства просочились наружу. Я поймал рептилий взгляд в зеркале заднего вида и увидел, что глаза того полны слёз. Тогда я понял, что, даже если бы болезнь графа оказалась заразной и смертельной на сто процентов, его верный слуга все равно остался бы подле хозяина до самого конца. Это было больше, чем простая преданность. Это определенно была любовь.

Сразу захотелось услышать полную историю этих двоих, но тут мы достигли внешних замковых ворот, где нас встречала разодетая в пух и прах графская гвардия. Электропики опасно поблескивали в тусклом свете. Все вопросы как-то сами собой отошли на второй план.

– Как-то чересчур ярко они одеты, – тихонько заметил я, с отвращением наблюдая, как колышется плюмаж на отполированной до блеска фуражке одного из стражников.

Аверре хмыкнул.

– Общее правило таково, Сети, – так же тихо сказал он, – что чем ярче разодеты гвардия, тем они более бестолковы.

– Нас будут досматривать? – спросил я Изму.

Тот покачал головой и посадил машину у противоположной стены, где виднелся проход во внутренние помещения.

Места в ангаре оказалось более чем предостаточно, чтобы разместить военный гарнизон, однако две трети пространства пустовало, а все остальное занимали личные транспорты графа и его родни. Не задерживаясь, Изма повел нас дальше, через пустые и такие же полутемные коридоры, все вверх и вверх. Пользуясь отсутствием посторонних, я решил как бы невзначай вернуться к начатой ранее теме.

– А давно ты работаешь на графа?

– Порядком, – кивнул Изма, отпирая электронным ключом одну дверь, пропуская нас вперед и запирая ее снова. – Мы познакомились, когда еще были совсем детьми. Мои родители тоже служили роду Занди. С тех пор прошло больше трех десятков лет, хотя я точно и не помню. Это был лучший человек, которого я когда-либо знал. Он был добр и щедр, никогда не задирал носа и не ставил себя выше других, лишь только потому, что он родился графом. Он и сейчас такой. Почти. – В голосе мекта сквозила гордость за своего хозяина.

– Ну, у него наверняка было много друзей, – вдруг заметил Аверре и получил в ответ очередную печальную улыбку.

– Все видели в нем только будущего правителя, но не замечали личность, – сказал Изма. – Даже его родители, когда были живы, всегда чего-то от него ждали, а он был просто ребенком. Он хотел заслужить их любовь и уважение, но не понимал, что для этого нужно. Наверное, граф был очень одинок. И мне кажется, будь на моем месте кто-нибудь другой, он все равно сблизился бы с ним. Я был тем, кто хотел его поддержать, а он был тем, кто хотел жить… – он замолк на секунду, – … ну и мы начали искать приключения.

Тут я решил, будто ослышался.

– В смысле?

Изма подтвердил:

– Ага. Часто убегали в лес без разрешения. Правда, не очень далеко, иначе можно было и вовсе не вернуться.

– Вы оба, видимо, были отчаянные храбрецы, – сказал Аверре, минуя вслед за нами узкую винтовую лестницу.

– Вот уж нет, – хохотнул Изма. – На самом-то деле я боялся леса как огня, но привычка постоянно следовать за графом, куда бы он ни шел, всегда побеждала.

Лестница вывела к новой запертой двери.

– Я проведу вас в покои графа потайным путем, – сказал мект, опять доставая ключ. – Чем меньше народу в замке будет знать о вашем визите, тем лучше. Вы же понимаете, мастер, что тема вашего разговора слишком… необычна. А здесь, даже у стен есть уши. Очень длинные и очень чуткие, заросшие мхом от старости.

В ответ на мой вопросительный взгляд Изма пояснил:

– Дело в том, что здесь живут две престарелые матроны. Они приходятся его светлости двоюродными тетками по линии матери и считают себя вправе совать свой нос везде, куда только можно. Эти две катраны сразу поймут, что вы не простые посетители, у них на такие вещи просто нюх.

– Я уже имел счастье быть им представленным, – усмехнулся в усы Аверре. – Очаровательные дамы, но чересчур любопытны, в этом ты прав, Изма.

Мы все плутали по тайным и слабо освещенным переходам из коридора в коридор, от лестницы к лестнице. Изма шагал вперед уверенно, открывая и закрывая за собой все новые двери.

– Это, наверное, самый долгий потайной путь, который только можно придумать, – бормотал я, следуя за ним по пятам. – Далеко еще?

– Нет, – отозвался Изма. – Осталось только подняться наверх. Сейчас будет лифт.

– И часто вы совершали свои вылазки в лес? – спросил Аверре, решив вдруг вернуть разговор к изначальной теме.

Мне показалось, будто Изма сомневался дольше, чем было положено, и потому заставил его волю смягчиться еще чуть-чуть.

– Чаще, чем хотелось бы, – ответил он наконец. – Чего только мы там не повидали: зверей, о существовании которых даже не подозревали, и, по-моему, лучше бы и дальше не знали. Однажды забрели слишком далеко от города, но не заметили этого, пока на нас чуть не набросился дикий нут. Едва спаслись бегством. Меня это быстро отрезвило, и шастать по зарослям я больше не горел желанием. Как мог, я пытался уговорить хозяина вернуться домой, но проще было переубедить камень. Он просто помешался на этих… махди.

Последнее слово заставило меня насторожиться.

Изма понял мое замешательство по-своему, пояснив:

– Да, это племя дикарей, обитающих в наших лесах, далеко за городом. Никто точно не знает, где именно они селятся. Может быть, кочуют по всей планете, незаметные под плотным покровом паатов – лично мне все равно. В Мероэ знают, насколько опасно соваться к ним, а они, к счастью, никогда не лезут к нам. На том и живем.

Я спросил:

– Неужели никто не пытался их исследовать? Ведь это малоизвестная раса разумных существ, живущая у вас под носом. Сколько тайн скрывает от вас их лес!

– Махди не больно-то рады общению с чужаками. – Может, мне и показалось, но Изму будто передернуло. – Это очень странные и опасные существа. Они не интересуются ничем, что происходит за пределами их территории. Вроде бы до этого немало было исследователей, отправившихся в их края, но я не слышал, чтобы кто-нибудь возвращался назад.

– То есть их убили?

Мект пожал плечами:

– Понятия не имею. Кто бы проверял?

– Понятно, – выдохнул я, в который раз стреляя взглядом по невозмутимому Аверре. – Так вы нашли их?.. Махди?

Изма отрицательно помотал головой:

– Я отказался идти дальше. Правда, я надеялся, что и хозяин вернется со мной, но я ошибался.

– Он что, пошел туда один?

– Да, – печально отозвался Изма. – И я до сих пор жалею, что струсил, и не пошел с ним вместе.

– Там что-то случилось?

Изма уже никуда нас не вел. Он стоял и смотрел в темноту, словно вглубь далеких лет, когда случилось то, о чем он так сильно теперь жалел.

– Случилось, – пробормотал он. – Граф вернулся только три дня спустя. К тому времени в замке все с ума посходили. С меня чуть чешую не спустили за то, что пришел без него. Уже собирались снарядить поисковый отряд, но тут он вернулся сам, живой и совершенно невредимый. Ни царапины на нем не было. Я до сих пор не понимаю, как это случилось. Он выглядел абсолютно здоровым, и только во взгляде было что-то странное. Никто этого не замечал, кроме меня, пока не начались... эти вещи.

– Какие вещи? – попросил уточнить я.

– С момента возвращения ему постоянно снились кошмары. Причем видения посещали его не только по ночам, но и когда он бодрствовал. Риоммский доктор сказал, что это шок и временное расстройство, связанное с очень долгим пребыванием в лесу. О том, что произошло, хозяин упорно не хотел говорить. Даже мне. Его на время изолировали от всех, и следующие две недели мы не виделись вовсе. А когда встретились, я подумал, что нашей дружбе пришел конец. Но он заговорил со мной как ни в чем не бывало и казался таким же беззаботным, как и раньше. Я был рад, очень рад и сразу не понял, как изменилось его поведение. Когда до меня дошло, поделать что-либо было уже поздно.

Изма активировал двери лифта ключом. Мы зашли внутрь, молча ожидая продолжения рассказа. Едва кабинка тронулась вверх, оно последовало:

– Он стал мрачнее, молчаливее, еще больше сторонился окружающих. По всему это был уже не тот Кхамейр Занди, которого я знал раньше. И еще… из леса он вернулся не с пустыми руками…

– А ты не пытался расспросить его светлость о том, что с ним случилось? Что он оттуда принес? Что-то необычное?

– Я, честно, не знаю и не уверен, что хочу знать. Мы никогда не вспоминали тот случай.

– Интересно, могли эти махди на него так повлиять?

– Я не знаю. В любом случае надо было беспокоиться об этом раньше.

– С тех пор прошло немало времени, – заметил Аверре. – Болезнь, если таковая вообще имеет место, слабо прогрессирует.

– У него случаются приступы, – согласился Изма. – Правда, редко. Иногда на него находит… меланхолия, что ли, какая-то, и тогда к нему лучше не подходить.

[1] Мекты – рептилиеподобные уроженцы системы Дейфи.

Глава 7 Иглы и семена

Ступая по толстому ковру кроваво-алого цвета, я искал глазами графа. История, рассказанная безгранично преданным слугой, породила желание поскорее увидеть разумника, которым так восхищался Изма и за которого, бесспорно, отдал бы жизнь. Если все, что говорят и пишут о лесах Боиджии, правда, тот, чьей храбрости хватило, чтобы в одиночку отправиться в самую глушь, и вернуться оттуда живым, заслуживал пристального внимания.

Занди нигде не было видно, и это дало мне хорошую возможность осмотреться в его апартаментах, прочувствовать обстановку и лучше понять хозяина. Личные вещи многое могут рассказать о своем владельце, особенно если знаешь, какие вопросы им задавать.

Тишина, одиночество и покой – вот что нарисовало моё воображение, стоило прикоснуться мыслью к стенам. Они оставались холодны, словно никогда не видели проявлений ярких, сильных эмоций. Как будто здесь обитал робот или кто-то едва ли более эмоциональный, хотя весь внешний лоск просторных комнат буквально кричал об обратном.

Судя по веранде, можно было подумать, что граф – крайне изнеженное, любящее комфорт существо, с весьма изысканным и, пожалуй, тонким вкусом. Мягкие диваны и удобные кресла по периметру. Керамические изделия, дорогие статуэтки и множество ваз и живых растений в горшках теснились между ними. На обшитых темным деревом стенах – картины, и не абы какие, а известные на всю Галактику произведения искусства. Как, например, старинное творение иланианского живописца Ватина, знаменитого тем, что создавал свои пейзажи, в буквальном смысле выращивая их на пропитанном особым составом полотне. Не удивлюсь, если все это подлинники.

Аверре с Измой остались у диванов, а меня тянуло поглядеть с балкона. Отсюда весь Мероэ казался как на ладони. Еще более загадочный и прекрасный.

– Поневоле почувствуешь себя царем, – сказал я, облокотившись о высокие резные перила. – От такого вида не устанешь.

– Поэтому я и провожу здесь почти все свое время.

Я обернулся. Передо мной стоял высокий мужчина в неприметных домашних одеждах. На вид ему было около сорока. Лицо худощавое, гладковыбритое и в меру привлекательное, самый раз для аристократа. Волосы темные, слегка вьющиеся. В ушах серьги, на пальцах перстни. Но все это мелочи. Потому как более всего привлекали глаза: темно-синие и пронзительные, как у лейра.

Только я открыл рот, чтобы представиться, Занди повернулся к Изме.

– Вас кто-нибудь видел?

Присутствие ли хозяина так повлияло или закончилось действие пыльцы, но поведение мекта вдруг коренным образом переменилось. Во всем, что он говорил и делал, стала проявляться какая-то совершенно неприглядная подобострастность.

Ссутулившись, Изма выступил на полшажка вперед и отвесил поклон:

– Только стража в ангаре, ваша светлость, больше никто. Как вы и велели, я провел мастера Аверре через восточный коридор.

Граф кивнул, снова повернулся ко мне и на этот раз одарил куда более внимательным взглядом. Я невольно подумал, что теперь понимаю, каково объектам изучения элийров. Радовало, что сам граф навыками проникать в чужое сознание не обладал.

Вдруг, потеряв ко мне всякий интерес, его светлость опять обратился к слуге:

– Спасибо, Изма. Пока можешь быть свободен, но не отходи далеко.

Быстро поклонившись хозяину, мект бесшумно исчез за абсолютно незаметной с этой стороны дверкой, из которой мы все явились.

Только когда остались одни, Аверре выступил вперед и, наконец, соизволил поприветствовать графа:

– Ваша светлость, – сказал он, склонив голову. – Благодарю, что согласились уделить немного времени. Понимая вашу крайнюю занятость, смею заверить, у меня нет намерений, задерживать вас надолго.

Занди воспринял витиеватые излияния мастера-лейра как должное.

– Ну что вы, мастер. Для друзей, тем более столь давних, у меня всегда найдется время. Располагайтесь, прошу. – Он указал рукой, унизанной драгоценными перстнями, на группку ближайших кресел, стоявших полукругом рядом со столиком чистого хрусталя. – Выпьете чего-нибудь?

– Благодарю вас, с удовольствием, – улыбнулся Аверре. – Лучшего агариса[1], чем меройский, я никогда не пробовал.

Пока граф отлучился к мини-бару, спрятанному в стене за шторой, я отошел от перил и уставился на мастера в немом вопросе: как давно они были знакомы и насколько близко? Аверре, разумеется, меня проигнорировал, так что пришлось усесться на указанное его светлостью место и подождать.

Повисшую на террасе тишину нарушал лишь звон бокалов и плеск разливаемых напитков. Заметив краем глаза мой вопросительный взгляд, Занди истолковал его по-своему:

– У меня редко бывают гости. Да и потом, я предпочитаю ухаживать за ними самостоятельно. Не все на свете можно доверять слугам, знаете ли. Изма, конечно же, исключение. Что будете пить, юноша?

Слегка растерявшись, я ответил:

– Просто воды. Спасибо.

Граф никак не прокомментировал этот выбор и спустя пару минут возвратился с подносом в руках, на котором в большом графине плескалась густая темно-сиреневая жидкость и тихонько позвякивали три бокала. Один из бокалов был наполнен водой и мелко наколотыми кусочками льда, в двух других – вино.

– Прошу вас, – проговорил Занди, опустив поднос на столик.

Аверре первым протянул руку за напитком и, поднеся бокал к губам, сделал щедрый глоток. Довольно причмокнув, он блаженно закатил глаза.

– Великолепный агарис. Просто великолепный!

– Рад, что вам нравится, – отозвался граф, присаживаясь напротив и тоже пригубив вина. – А вот ваш спутник остановил свой выбор на воде. Интересно, почему?

– Сказалось воспитание на закрытой планете, – отмахнулся Аверре. – К тому же он, как я знаю, не поклонник инопланетных напитков. Ох уж эта мне нынешняя молодежь! Ко всему относятся с подозрением.

– Понимаю, – произнес Занди с оттенком одобрения в голосе. – Вы, может быть, и правы, юноша, – иногда лучше всего следить за тем, что пьешь и ешь, особенно если ты находишься в незнакомой тебе среде. Впрочем, не стоит забывать, что иногда такое поведение может быть воспринято предвзято.

В этот момент я как раз потянулся за водой, но услышав его слова, нерешительно замер, что вызвало усмешку мастера. Пришлось выдавить из себя извиняющуюся улыбку, а мысленно пообещать припомнить это Аверре при первом же удобном случае.

– Кстати, как ваше имя?

Мастер-лейр оживился, не дав мне рта раскрыть.

– Ах, простите, ваша светлость, за эту оплошность. Позвольте представить вам моего новоиспеченного помощника и, может быть, ученика Сета Эпине.

Взгляд Занди из просто любопытного превратился в цепкий.

– Эпине? – вскинув брови, переспросил он. – Это правда? Хм… То-то почудилось в лице нечто знакомое…

Я не успел удивиться, но Аверре уже ответил ему совершенно будничным тоном:

– Да, это ее сын.

Занди нахмурил брови.

– Я думал, лейры не способны иметь детей.

Я поерзал в кресле, пока наставник (надо же!) с серьезным видом кивнул:

– Все верно. Так и есть.

– Тогда что же?..

– Ах, на самом деле, это не столь важный вопрос. Давайте оставим его на потом?

Но граф будто не слышал. Продолжая высверливаться в меня глазами, он сказал:

– Твоя мать была удивительной женщиной. Потрясающей лейрой, лучшей, да простит меня твой наставник, из тех, что я когда-либо встречал.

Руки мои затряслись с такой силой, что вода едва не расплескалась из бокала. Кровь прилила к голове, мысли забурлили, стало тесно дышать. Потребовались Тени, чтобы успокоиться.

– И давно это было?

Занди как будто почуял неладное. Взгляд его затуманился, а весь интерес ко мне испарился. Он отвернулся к Аверре.

– Кстати, мастер, – сказал граф, – как давно вы были на Риомме? Ходят слухи, Сенат в очередной раз что-то затевает. Я, честно говоря, не любитель доверять всякой болтовне, но очень хочу знать, известно ли об этом что-нибудь вам?

Мастер-лейр с большой охотой подхватил новую тему.

– Едва ли скажу что-то новое, ваша светлость. Уже почти год я не поддерживаю связь с Риоммом – исследования, сами понимаете, – так что свежими новостями не обладаю.

Я думал, у меня вот-вот мозг взорвется, но никто этого, кажется, не заметил.

– Однако же, – возразил Занди. – Я не поверю, что вы не следите за тем, что происходит в столице. Слишком многое зависит от их решений, в том числе и судьба тех, к кому вы принадлежите.

Аверре встретил взгляд графа с каменным выражением и вселенским спокойствием.

– Лейры находятся вне политических течений и государственных структур, – сказал он. – Они не подчиняются никому, кроме Навигатора и своего кодекса. А я не подчиняюсь даже им.

– Я знаю, – кивнул Занди. – Но Риомм-то считает иначе.

– Риомм всегда считал иначе. Даже когда после войны пытался признать нас вне закона.

– Вы и так вне закона, – хмыкнул граф. – Хотя не понимаю, в чем был смысл этого, если официально вы все считаетесь пережитком истории.

– Ну, тут нет ничего удивительного. Лейры основательно встряхнули Галактику и многие переживали, чем это аукнется в будущем. – Одна бровь мастера вопросительно изогнулась: – В итоге разве они оказались неправы?

Занди отвел взгляд.

– Все относительно. Вы оставили Адис Лейр, а ваша сестра не оставила попыток найти и уничтожить их. Или я чего-то не знаю?

– Не оставила, – подтвердил Аверре. – Рисса слишком упряма, чтобы понять тщетность своих попыток избавить Галактику от лейров.

О том, что у мастера есть сестра, я тоже не подозревал, но это только укрепило меня в желании узнать о его прошлом еще больше.

– Тяжело вам вести борьбу с собственной сестрой? – поинтересовался граф.

Взгляд Аверре сделался немного печальным.

– Надеюсь, мне будет позволено не отвечать на этот вопрос.

– Понимаю. – Мимолетная улыбка скользнула по скуластому лицу боиджийского правителя. – Говорят, Сенат реформировал один из секретных отделов Тайной Канцелярии?

– Да, я читал в новостях, что Сенат одобрил проект Риссы и утвердил указ о преобразовании Департамента внешних исследований в нечто автономное.

– То есть, это правда?

– Думаю, да. Правда. Теперь Департамент находится под контролем лица, подотчетного только моей драгоценной сестре.

Со структурой властных организаций самого могущественного режима Галактики я был знаком не столь хорошо, чтобы различать суть деятельности их многочисленных подразделений, но об этом неутомимом сборище охотников на лейров слышал. Даже Тетисс себе никогда подобного не позволяли.

– Суть их деятельности в изучении некоторых космологических течений, – добавил Аверре.

Выражение лица графа сделалось еще более серьезным:

– Мне казалось, это скорей по вашей части. Разве нет?

– Для лейров эти течения – смысл жизни, ключ к силе и основная уязвимая точка. Для Сената – величина, недоступная пониманию. Постигая материю на самом тонком ее уровне, мы умеем колебать так называемые Тени, создавая резонанс в пространстве, изменяющий его по нашему желанию. Это великое могущество, но за него мы платим свою цену. Огромную цену. Сенат этого не понимает. Раньше они просто стремились нас уничтожить. Теперь же их цели изменились. Теперь они сами хотят стать нашим подобием, для чего и изобретают все новые и новые способы этого достичь.

Занди на секунду задумался, а Аверре, воспользовавшись заминкой, залпом осушил бокал.

– Налить еще?

– Если вас не затруднит.

Граф поднял графин и щедро плеснул агариса, одновременно высказав предположение:

– Не потому ли Риомм прислал мне официальный запрос принять их представителя в Мероэ?

Аверре, едва подняв бокал, замер:

– Как давно это было?

– За день до вашего прилета, – отозвался граф. – Собственно, представитель уже здесь. Причину мне объяснять никто не захотел, но просьбу они высказали весьма настойчиво. Сами понимаете, мастер, отказать я не мог.

– Вы вовсе не должны объясняться, граф.

– Конечно, – улыбнулся Занди. – Но, скажите, не связано ли это с вашим визитом ко мне?

– Я бы и сам хотел знать. Что объяснил вам этот их представитель?

– В том-то и дело, что ничего. Иначе я не стал бы засыпать вас вопросами. Зачем вы здесь?

Аверре одарил графа застенчивой улыбкой:

– Я думаю, вы и сами уже догадались.

– Вас все еще интересует Игла Дживана? Хм.

– Сет, – вдруг проговорил мастер-лейр, – будь добр, покажи его светлости то, что ты обнаружил сегодня на бельэтаже гостиницы.

Едва не выронив всё ещё полный бокал, я удивленно уставился на Аверре, забыв о том, что хотел засыпать его вопросами на совсем иную тему. Откуда он знал, что, обшарив верхнюю галерею холла, я что-то там нашел? Быстро запустив руку в нагрудный карман, я извлек оттуда скомканный платок и осторожно положил его на краешек стола, развернув так, чтобы все могли видеть содержимое.

– Хочешь узнать, что это? – поинтересовался у меня граф и сходу выдал: – Это очищенное семечко растения минн. Оно произрастает только в экваториальном поясе на самых нижних уровнях паатовых лесов, именно там, где обитают махди. Это…

– Я знаю, кто они, – быстро сказал я, ухватившись за мысль о связи между этой иголкой и аборигенами. – Но как эти махди и минн могут быть связаны?

Ответом меня неожиданно удостоил Аверре:

– О, это весьма интересно. Они симбионты. Минн – это очень и очень необычное растение. Оно дает махди все, что им нужно, в то время как сами аборигены способствуют его дальнейшему процветанию в лесном массиве. Без махди, растение бы погибло, ровно как и сами махди давно исчезли бы, не будь рядом с ними этого минна. Это, конечно, в общих чертах. На самом деле их связь гораздо сложнее, чем кто-либо может объяснить.

И тут Занди вдруг вставил:

– По-настоящему глубоко эту загадку изучила только Сол.

– Мама?.. – Я перевел взгляд с Аверре на него и обратно. Тот, казалось, не был особенно доволен.

– Ты же знаешь, она была лучшей в своей области, – процедил наставник.

– Она занималась генетикой, – напомнил я.

– Ксенобиологией, – поправил Аверре. – А это подразумевает изучение видов и влияние на них окружающего мира. В данном случае – минна.

– Почему вы раньше мне об этом не говорили?

– И впредь не намерен, – отрезал он. – Не забывай, по какой причине ты здесь.

В который раз мне пришлось погасить рвущееся наружу возражение. Что бы там Аверре ни говорил, а от меня не ускользнул факт, что, чем дольше мы здесь находились, тем больше новостей о маме я узнавал. За все десять лет с того дня, как она пропала, такого еще не случалось. На меня накатила уверенность: стоит поглубже копнуть, и мне откроется масса неизвестного!

Занди, молча наблюдавший за нами из-под бровей, неторопливо попивал вино. К чему в тот момент склонялись мысли графа, мне было неведомо, но, глядя на него, я понимал, насколько преувеличивал Изма, называя своего хозяина психически нездоровым.

– Твоя мама, Сет, – сказал Занди, не обращая внимания на Аверре, – предположила и доказала, что своими плодотворными отношениями с минном махди обязаны тысячелетней эволюции. Ты, может, и не знаешь, но жизнь на Боиджии вне городских стен смертельно опасна, а природа безжалостна. Однако она же снабдила своих обитателей всем необходимым для того, чтобы выживать, а именно: подарила способность перерабатывать минн. Это растение дает махди все, что нужно: кров, пищу, даже оружие. Для всех прочих видов, в том числе и животных, соцветия этого растения смертельно ядовиты. Человек, попробовавший хоть каплю его сока, умирает долго и в муках. Махди же спокойно добавляют минн в еду. Благодаря токсину они и приобрели свои необычные способности. Но я не о быстроте реакции и прочей ерунде того же рода. Физического совершенства они добиваются упорными тренировками, а минн… ну, он дает им нечто иное. – Он замолчал, и лишь когда я вопросительно приподнял бровь, добавил: – Вот тут мог бы и сам догадаться.

Приплюсовав одно к другому, я ошарашенно ответил:

– Они становятся неосязаемыми для лейров!

– И в ментальном плане тоже, – добавил Аверре.

– Как так? – Больше всего остального странного и необычного, что я услышал в тот момент, меня поразило заявление о моем бессилии хоть как-то повлиять на них. Многое я мог ожидать от этой странной планетки, но только не такого. Насколько труднодоступной была власть элийров, настолько же неотразимой она мне всегда казалась. Но, с другой стороны, это многое объясняло: – Стало быть, это они напали на меня.

– Логически вытекает, что так, – ответил граф, улыбаясь. – В сущности же, совсем необязательно. Я хочу, чтобы ты описал нападение.

На секунду призадумавшись, я рассказал все, что мог вспомнить о том вечере. Не забыл упомянуть робота и горевшие синевой глаза, но подробности, все равно, вываливались из контекста – падение с балкона выбило большинство деталей из головы напрочь.

– Все произошло слишком быстро. Я даже не почувствовал, что в тот момент на балконе кто-то был. И ничего не успел сделать, когда на меня набросились.

– Махди невероятно проворны и совершенно бесшумны, – сказал граф. – У них иное представление о морали, что делает этот народ крайне опасным, но еще ни разу не случалось, чтобы они нападали на чужаков вот так, без видимой причины. Как правило, они чураются посторонних и в город не суются, так что для этого нужна по-настоящему веская причина. А таковой, как мне кажется, у вас нет.

– Вы же сами сказали об иных нормах поведения.

– Это имеет значение, только когда вторгаются на их территорию, – возразил Занди. – Махди крайне дисциплинированы и нарушают свои правила лишь в самых экстренных случаях.

– А что насчет глаз?

– Светящихся в темноте? – улыбнулся он, будто я был ребенком, рассказавшим старшему, что видел у себя в спальне привидение. – У всех махди глаза черные, и я ни разу не замечал, чтобы они светились в темноте. Сет, поверь, если бы они задумали тебя убить, тебя бы убили.

– Спасибо большое, – удержаться от сарказма было трудно. – Откуда тогда взялся этот шип?

– Семечко, – поправил меня Занди.

– Допустим, – тряхнул головой я. – Кто, если не махди мог его оставить?

– Без понятия, – пожал плечами граф. – Но мы, кажется, уклонились от первоначальной темы, разве нет?

– Да-да, – подтвердил Аверре, заново подставляя бокал под вино.

Я едва сдержался, чтобы не закатить глаза – опять эта Игла Дживана! На убежденность Аверре в ее существовании я еще мог закрыть глаза – ради того, чтоб улететь с Яртеллы стерпел бы и не это, – но понять, почему граф его поддерживает, было выше моих сил. Я уже представлял, как они вспоминают старые сказки, которые рассказывали юному графу перед сном его няньки, и, устроившись в кресле поудобней, приготовился подремать…

– Не нужно быть лейром, чтобы учуять твой скептицизм, Сет, – проговорил Аверре. – Я еще могу стерпеть подобное поведение и сослаться на твою малообразованность, а вот его светлость может обидеться. Будь любезен – посерьёзней.

Естественно, я сразу весь обратился вниманием.

– Ничего страшного, – улыбнулся Занди. – Вполне тебя понимаю, Сет. И я сперва не поверил во всю эту… но в итоге и меня история Иглы захватила. Правда, не столь сильно, как твоего наставника…

– Хорошо, – согласился я для вида. – Тогда сначала объясните, откуда она взялась и что вообще из себя представляет?

– Легенду ты уже слышал, – напомнил Аверре.

– Но легенда меня не интересует. Мне интересно знать факты, – и посмотрел на Занди, – если у вас они есть.

– Признаться, даже я не смогу ответить, что собой представляет эта Игла. Хотя на планете и есть те, кто мог бы об этом поведать достаточно подробно. Я же могу пересказать лишь историю, что передается в нашем роду от отца к сыну. Мастеру Аверре она уже известна. Но видимо, затем он и привел тебя ко мне, чтобы ты услышал ее из первых уст.

Что ж, признаюсь, звучало многообещающе, и мой интерес ко всему этому делу стал мало-помалу просыпаться.

– Расскажите, – попросил я. – Пожалуйста.

Занди отставил бокал и заговорил:

– Ты мог бы перевернуть инфосеть целиком, но не узнать и сотой доли того, что происходило в Галактике полторы тысячи лет назад на самом деле. Множество источников приводят какие-то материалы, документы, свидетельства, но, ни один из них не даст тебе полного ответа – все только догадки и предположения. Как раз из-за того, что существование Иглы считается вымыслом ради самой легенды, с научной точки зрения ее никто не рассматривает. Все историки до единого приводили и до сих пор приводят какие-то логические выкладки о том, почему на самом деле одержал победу мой предок. Ты не представляешь, сколько бесполезной макулатуры я перебрал, пытаясь выяснить научную подоплеку его победы! Никто не дал внятного объяснения, почему вдруг погибло столько лейров.

– Это могло быть какое-нибудь биологическое оружие массового поражения, – заметил я и, прежде чем он успел возразить, добавил: – Действующее только на лейров.

– Например? – хмыкнул в бокал Аверре. – Достоверно известно, что лейры ничем не отличаются от нормалов.

Меня это не убедило.

– Минн же дает возможность махди противостоять нашей силе. Что если, генерал нашел ученого, способного произвести из этого растения какое-нибудь вещество, и применил его на лейрах. Вот вам и вся разгадка.

Аверре и Занди переглянулись.

– Хорошо, – кивнул мастер. – Ты не первый, кто выдвинул такую теорию. За те полторы тысячи лет минн исследовали не единожды, но никому так и не удалось воспроизвести из его соединений нечто подобное. Минн защищает от лейров, а не уничтожает их. Вспомни, по легенде Игла обратила против лейров их же Тени.

Все это звучало несколько запутанно, и я кивнул, но лишь затем, чтобы граф продолжил рассказ.

– Экспедиций, отправленных к нам с Риомма, было немало. Империя посылала все новых и новых эмиссаров, поручая им убедить графа отдать Иглу. Угрожали, подкупали. Что только не делали. Но суть в том, что после войны, Иглы у графа не оказалось.

– Как так?

– Мой предок хорошо понимал, что за вещь была у него на руках, как понимал и опасность, которую она в себе несет. Что бы о нем ни говорили другие, честолюбивым настолько, чтобы захотеть властвовать над всей Галактикой, он не был и потому Иглу спрятал в надежнейшее место, какое смог придумать.

– У махди? – тут же предположил я.

– Логично, не правда ли? – усмехнулся граф. – Может, и у них. Вот только кто бы с тех пор ни отправился к ним, назад он уже не возвращался. Именно эта бесплодность всех попыток и вылилась во вполне благоприятную для нас идею о том, что никакой Иглы Дживана не было вовсе.

– Погодите-погодите, – пришлось мне его остановить. – Я что-то совсем запутался. А как генерал Иглу нашел? Вы мне это расскажите.

– С удовольствием, – согласился Занди. – Незадолго до решающей битвы за Шуот, силам лейров удалось оттеснить войска Империи к неисследованным доселе окраинам. Думаю, не надо объяснять, как опасны путешествия без точных карт и навигационных данных? Много кораблей риоммского флота погибло, а вот моему предку сопутствовала удача. Со своей командой совершил экстренную посадку в лесах Боиджии и первым встретился с махди.

– И почему они его не убили?

– Возможно, в те времена аборигены были не так враждебны к пришельцам, как сейчас. Тут я многого, если честно, и сам не знаю, но точно известно, что генерал провел в глуши Боиджии почти полгода. За этот срок он выучил махдийский и настолько глубоко проникся их культурой, насколько это может сделать пришелец-разумник. Заранее предвосхищу твой вероятный вопрос: питался он отдельно, без минна.

Я слегка улыбнулся, но перебивать не стал.

– Махди очень глубоко посвятили его в свой культ поклонения Небесным Богам. Они открыли ему доступ в Святилище, где продемонстрировали самую главную из своих реликвий.

– Иглу? – не выдержал я. – Но как смог он понять, на что она способна?

– Сет, помолчи! – шикнул Аверре.

Я притих.

– Генерал понял, что невежественные на первый взгляд аборигены слишком много знают о жизни среди звезд. Не могу сказать, упоминали ли они лейров, но о своих, так называемых, богах кое-что поведали. Эти небесные создания, пришедшие к ним еще на заре времен, приказали махди хранить Иглу до тех пор, пока не появится тот, кто окажется достаточно сведущ, чтобы суметь ею воспользоваться. Понимаю, звучит банально, но так оно, как правило, и случается. Махди было предсказано появление моего предка, и они с радостью отдали ему свою реликвию. Он улетел и, как ты знаешь, положил конец бесконечному и кровопролитному противостоянию простых жителей Галактики и лейров.

Может, кому-то покажется странным, но после этих слов у меня уже не было желания ехидничать и спорить. Не могу сказать, что тут же уверовал в существование жуткого артефакта, однако спеси значительно поубавилось. За годы, проведенные в Цитадели, я научился воспринимать историю лейров как нечто, меня не сильно касающееся. Другие могли сколько угодно рассуждать о «наших собратьях, погибших благодаря козням никчемных простолюдинов», я же относился к этому философски. Но сейчас неожиданно испытал горечь поражения, навеянную голосом Занди.

Я перевел взгляд на Аверре, но тот, как и подобает истинному мастеру, выглядел абсолютно невозмутимым, хотя и немного раскраснелся от вина.

– Но вы так и не объяснили, что такое эта Игла? Как, а главное, почему она так действует на лейров? Было ли это действительно нечто божественное, или очень высокотехнологичный артефакт, которым Занди Первый научился владеть в совершенстве?

– Ты, дружок, забегаешь вперед, – хохотнул мастер-лейр. – Это-то нам и предстоит узнать.

– Все равно это больше смахивает на сказку.

Весело стрельнув глазами в сторону улыбающегося графа, Аверре сказал:

– Тем лучше, что ты так считаешь – немного здравого скептицизма мне не повредит. К тому же твоя голова не будет забита иллюзиями, а это лучше скажется на твоем образовании.

Я часто заморгал. Он шутит, что ли?

– Не понял.

Аверре улыбнулся от уха до уха.

– И славно. Не спеши.

Тем временем Занди поинтересовался:

– Это все, что вы хотели от меня узнать, мастер?

И раньше, чем Аверре успел что-то ответить, я выпалил:

– Почему на Боиджии так ненавидят лейров? Я знаю, в других мирах нас недолюбливают, и оно понятно, но о неприкрытой ненависти никогда раньше не слышал.

Прежде чем дать ответ, граф некоторое время подумал. Потом заговорил:

– Это не ненависть. Это страх.

– Страх? Лейров все считают вымершими. Чего же ваши люди боятся?

Занди лукаво улыбнулся:

– Того же, что пугает тебя в махди.

– Но они меня не пугают, – как можно небрежней отозвался я. – С чего вы это взяли?

– Потому что это нормально – бояться неизвестности. Ты не знаешь, кто они и что собой представляют, и это внушает тебе страх. Как, скажем, внушает нам всем страх смерть и темнота. Это все потому, что мы не знаем, что за этим скрывается. Так и с лейрами. Та давняя война наложила свой отпечаток на моего далекого предка и тех, кто последовал за ним, чтобы основать здесь колонию. Предубеждение против существ, наделенных сверхъестественными способностями, переродилось в культ ненависти. Но пожалуй, это единственное объяснение, которое у меня есть.

– Спасибо, – ответил я и встал, так как, по моему мнению, аудиенция была окончена.

Однако Аверре, похоже, уходить не спешил.

– Сет, будь так добр, подожди меня снаружи, – сказал он. – Проветрись немного, можешь пообщаться с Измой. Мне необходимо переговорить с его светлостью с глазу на глаз.

Я взял со стола платок с минновым семечком и аккуратно убрал его обратно в карман, попрощался с графом и направился к двери.

– Ты очень похож на свою мать, Сет, – сказал Занди, едва я взялся за ручку. – Гораздо больше, чем сам об этом подозреваешь.

Я поклонился и вышел.

[1] Агарис – разновидность крепленого вина, получаемого из ягод растения апуи, завезенного на Боиджию из системы Глиссео.

Глава 8 Комната в памяти

…И чуть не столкнулся с Измой.

Тот едва успел отскочить от двери, встал у стены и принял невинный вид. Словно не подслушивал.

Актер из него, впрочем, был ужасный. Лгать мект не умел абсолютно, о чем семафорили чешуйки его лица, принявшие бледно-желтый оттенок, вместо нормального серо-зеленоватого.

Как и подобает порядочному гостю, я сделал вид, будто ничего не заметил. Скупо улыбнулся и опустился на притаившийся возле лифта пуф. В мыслях царил кавардак. Слова Занди о нашем с мамой сходстве неожиданно злили. Даже граф знал мою мать лучше, чем я!

Способность управлять собственными эмоциями – тонкое искусство, овладеть которым, как сказал лейр Селайссие, сложнее, чем в условиях вечной мерзлоты взрастить семечко. Сила любого лейра во многом зависит от умения подавлять свои внутренние порывы, к чему элийры всегда были особенно восприимчивы. Чем лучше ты контролируешь себя, тем легче подчиняешь чужой разум. Все просто.

Но как же, порой, этого равновесия трудно достичь! Всего лишь одной невинно брошенной фразы хватило, чтобы породить настоящий ураган! Что граф мог знать о Сол? Что мог знать о ней Аверре?

Да что угодно!

Не в силах усидеть на месте, я резко вскочил с пуфа и принялся мерить комнату шагами.

Этот внезапный порыв слегка перепугал бедного мекта, заставив того подпрыгнуть от неожиданности. Слишком возбужденный и занятый соображениями, носившимся в голове подобно шторму на поверхности газового гиганта Виши, я даже не взглянул в его сторону. Глаза, будто черной дырой, притягивало к закрытым дверям графских покоев.

О чем могли говорить эти двое, как не о Сол?

Снова и снова я задавался вопросом, почему родному сыну постоянно отказывали в праве знать, что случилось? И в который раз не находил правдоподобного ответа. Это сводило с ума. Где-то на сотом кругу пришло осознание, что ждать милости бессмысленно и за дело надо браться самому.

Изма помалкивал. Я помнил об обещании, что дал себе вначале, однако слова словами, а решиться на подобный шаг оказалось совсем нелегко. Разом всплывало столько «но», которые, по сути, навевало лишь воображение. Ждать всегда безопасней, чем действовать, но подачек Аверре хватило с избытком. Выставив меня за дверь, мастер лишний раз продемонстрировал свое отношение: он главный, а я на подхвате.

Ну, уж нет.

Не могла Сол Эпине прилететь в Мероэ и не оставить после себя ни единого следа. Наверняка найдутся в городе те, кто был с ней знаком, видел ее и разговаривал с ней, кто мог бы поделиться воспоминаниями…

Я замер на очередном витке. Взгляд упал на Изму.

Кто, как ни слуги осведомлены о делах и тайных связях своих хозяев? Привычная всем деталь интерьера. На них редко обращают внимание, а аристократы всегда и во всем полагаются. Занди сам сказал, что знал мою мать, а, учитывая его близкие отношения с Измой, легко предположить, что и тот встречался с ней тоже.

Под действием пыльцы мект разболтал всю графскую подноготную, но будет ли он также словоохотлив теперь, когда действие наркотика закончилось?

Изма, заметив мой внезапный интерес, не то удивился, не то струсил. Я всегда считал, будто достаточно хорошо умею контролировать выражение лица, но мект словно догадался о моих намерениях – выпучил глаза и вжался в стену. В воздухе отчетливо запахло феромонами – бедолага испугался не на шутку.

М-да, с таким собеседником толком не поболтаешь.

Я улыбнулся. Мягко и успокаивающе.

Вышло, видимо, не очень. Стоило только сделать шаг, Изма тихо заскулил. Стало понятно, влияние Занди на прислугу гораздо глубже, чем можно представлялось. Ну как такому хлюпику хватило смелости отправиться за хозяином в лес?

Я, стараясь не делать резких движений, спросил:

– Изма, с тобой все в порядке? – Вопрос подкрепил легким психическим импульсом. Убеждение всегда следует начинать с малого. То, что сработало в прошлый раз, могло не прокатить в этот.

Немного поколебавшись, мект кивнул.

– Ясно, – с улыбкой сказал я, незаметно закрепляя влияние. – Просто ты как-то странно выглядишь. Не заболел?

Пускай добиться улыбки от него так и не удалось, Изма все же расслабился.

– Все в порядке.

– Ну и хорошо. – Сделав вид, что потерял всякий интерес, я приземлился обратно на пуфик. Я чувствовал пристальный взгляд мекта. Это навело на не совсем обычную мысль: а вдруг Занди нарочно оставил его здесь, чтобы наблюдать за мной?

Улыбнувшись странной идее, я решил огорошить его вопросом:

– Давно мастер Аверре и граф знакомы?

Мект захлопал веками.

– Не знаю точно. Лет десять, наверное. Может, чуть меньше.

Вот так совпадение! Ведь и мама покинула Цитадель примерно в то же время!

– А при каких обстоятельствах они познакомились, ты знаешь?

Изма некоторое время мялся, потом произнес:

– Ну, да, немного. Мастер Аверре впервые прилетел в Мероэ. Кажется, его интересовали какие-то исследования. Не знаю точно, но вроде бы это было связано с аборигенами. Он добился встречи с хозяином и все пытался заручиться поддержкой. Хотел отправиться в лес. Не знаю почему, но вашего наставника очень интересовали махди.

– Батул сам об этом говорил?

– Как бы да, – вяло кивнул мект, не замечая, как сотканные из Теней сети оплетали его с ног до головы. – Я еще слышал его разговоры в таверне «Тибо», он там задавал всякие вопросы местным. На Боиджии мало чужаков, и все они почему-то любят собираться именно там, хотя хозяин забегаловки дерет втридорога.

– Скажи, ты как там оказался?

Изма замялся, но выбраться из моих пут уже не мог.

– Хозяин иногда дает мне поручения… разные. Послушать кое-что, посмотреть за кем-то…

Стало еще интереснее. Выходит, граф следил за Аверре. И зачем, позвольте спросить?

Этот вопрос я и адресовал слуге.

– Понимаете, разговоры об аборигенах не всегда проходят для его светлости бесследно. После возвращения из… леса, на него временами нападает хандра. Это как червь. Знаю, так этого не скажешь, но этот червь сидит у него в голове до сих пор. Много лет подряд хозяина тянуло туда, а появление мастера Аверре лишь усугубило это желание. Я должен был понаблюдать за вашим наставником, а потом доложить обо всем, что узнал.

– И что ты узнал?

– Не так уж и много. В основном всякие байки да небылицы. Граф, выслушав меня, велел пригласить вашего наставника в замок еще раз. Казалось, хозяин хотел чем-то поделиться с ним.

– Чем именно?

Изма провел когтистым пальцем по переносице.

– Я не знаю. Раньше хозяин никогда не выставлял меня за дверь, но при каждой встрече с мастером Аверре, приказывал мне убраться.

– Странно, – протянул я, прикидываясь, будто разделяю недоумение слуги, но на самом деле, волновался лишь об одном: – Скажи, а мастер Аверре приходил один?

Он удивленно уставился на меня.

– Иногда. Первый раз был один, а вот когда вернулся пару месяцев спустя, то уже вместе с дамой. Человеческой разумницей. Госпожа Сол была помощницей мастера Аверре. По крайней мере, он сам так сказал.

– Правда? – Я старался говорить ровно, чтобы не выдать собственного напряжения. – Но ты, разумеется, не знаешь, в чем заключалась ее помощь?

– Как же, знаю. Мадам была специалистом по… как это… ксенобиологии, что бы это ни значило.

– Ксенобиологом называют того, кто изучает многообразие форм жизни в Галактике, – пояснил я.

– А-а, – понимающе протянул мект. – Значит, она прилетела, чтобы помочь ему изучать махди.

– Скажи, а как долго госпожа Сол и мастер Аверре пробыли на Боиджии?

– Год, – не задумываясь, ответил Изма.

– Год?!

Он кивнул:

– Примерно. Я знаю это, потому что нередко взаимодействовал с госпожой Сол. Граф использовал меня в качестве посыльного. К роботам прибегать небезопасно – могли перехватить, – а мне его светлость доверяет. Он был крайне заинтересован в том, чтобы исследования мастера Аверре и госпожи Сол достигли успеха.

– Л-ладно, – выдавил я, разволновавшись не на шутку. – А в чем заключались твои обязанности?

– В основном доставлял всякие пакеты из замка для госпожи, и наоборот. Странно, но мастер Аверре никогда не пользовался моей помощью. Он всегда любил все делать сам.

Что ж, он и теперь не больно-то изменился, но мои мысли уже неслись вперед.

– Что было в тех пакетах, ты, конечно же, не знаешь?

Я рассчитывал на любопытство слуги, способного везде совать свой нос, но тот упорно мотал головой, отрицая всякую вероятность, что ему что-нибудь известно.

– А может, все-таки было что-то странное или необычное, что ты видел? Хоть что-нибудь? Нет?

Изма напоминал большого ребенка. Он стыдливо опустил голову и залился румянцем – вернее, побледнел, что для представителей его расы как раз означало крайнюю степень смущения.

– Однажды пакет выпал из рук и порвался, – промямлил он, теребя ткань своих штанов.

– Случается, – заверил его я. – Ты видел, что было в пакете?

– Мельком. Я сразу же его подобрал и поспешил к мадам.

– И что там было?

– Минн. Цветки этого проклятого растения.

Моя ладонь машинально коснулась нагрудного кармана. Вспоминая о свойствах минна, я понимал, что простым совпадением это быть не могло.

– Откуда они его взяли?

Я даже не подозревал, что столь простой вопрос вызовет такую бурную реакцию. Изма весь задрожал и отшатнулся, словно это я был тем, кто чуть не прикончил его драгоценного графа. Собственно, так я и догадался, каков окажется ответ, но пытать беднягу дальше не стал. В любой момент мог появиться Аверре, а мне еще слишком много вопросов надо было задать.

– Но ты знаешь, что конкретно исследовала госпожа Сол?

– Нет, – ответил Изма и не лгал. – От меня всё держалось в тайне. Даже его светлость не считал нужным делиться со мной, хотя раньше я знал о его делах всё. А тут вдруг какие-то тайны. Я столько раз доказывал свою преданность, но мне все равно не доверяли.

– Думаю, это обидно.

– Еще бы! – неожиданно вскинулся Изма. – Я столько сил положил, чтобы помогать ему, а он… Но я бы никогда не ослушался хозяина. Никогда!

– Никто в этом и не сомневается.

Изма заламывал руки, жался, будто боялся сболтнуть лишнего, из последних сил сопротивляясь давлению Теней, и приговаривал:

– Не надо было этого делать. Не надо было…

Изма поднял на меня взгляд. Его глаза были полны невысказанной вины.

– Я не хотел ничего дурного. Я, правда, не хотел. Мне просто было очень интересно…

Трудно подобрать слова, чтобы объяснить, что произошло затем. Внезапно в оболочке сознания мекта появился мелкий разрыв, маленькая трещинка. Заметить ее мне удалось благодаря чистому инстинкту. Будто хищник, учуявший кровь, мое тренированное сознание среагировало мгновенно. Ментальные щупы, точно яд, попавший в ранку, просочились в мысли и воспоминания Измы. Не могу ничего сказать о его ощущениях, но сам я точно в бездонный омут провалился. Сознание мекта захватило меня. Перед глазами замельтешила вереница мысленных образов – такая быстрая, что разобрать детали было невозможно. Казалось, Изма думал обо всем и сразу. А потом все вдруг преобразилось.

Перед глазами рисовалась картина: чья-то невидимая кисть изящными мазками наносила на пустоту декорации из прошлого. Сначала появились каменные стены и пол, обозначились контуры мебели, из ниоткуда соткались цифровые измерители, анализаторы и прочее явно лабораторное оборудование, назначения малопонятного. Это была небольшая почти не освещаемая комната, судя по оригинальной обстановке, в одном из зданий Мероэ. Зрительно картина воспринималась несколько абстрактно, словно пропущенная через световую призму, однако каждая, даже самая мелкая деталь выглядела четко прорисованной.

В глубине комнаты обозначилось движение.

Дернувшись слегка от неожиданности, я пригляделся и обнаружил хозяина воспоминания. Внешне Изма практически не изменился, разве что был стройнее оригинала, да и одежонка его отличалась видом. Он стоял в тени большого шкафа и то ли прятался от кого-то, то ли кого-то ждал. Меня он, понятное дело, не замечал.

Удостоверившись, что посторонних нет, подгоняемый любопытством, мект выбрался из своего укрытия, сосредоточив внимание на занимавшем большую часть комнаты массивном металлическом столе. Горы всевозможных научных приспособлений высились и тут, но кроме них было еще кое-что: накрытый куском плотной армированной ткани ряд огромных колб. Именно эти колбы и притягивали к себе внимание Измы.

Я разделял мысли мекта – выяснить, что же тут творилось, мне не терпелось самому. В душе подталкивая его к действию, я надеялся, что у слуги хватит смелости стянуть покрывало.

Слишком долго набираясь храбрости, Изма все-таки протянул трясущуюся руку и сбросил тряпку на пол. Мое уважение к бесхребетному прихвостню в эту секунду возросло до небес.

Под покрывалом обнаружились семь сосудов, в каждом из которых плавало нечто погруженное в мутно-зеленоватую жидкость. Не желая приглядываться, я догадался, что это были головы. Самые натуральные и отделенные от тел головы.

Застывший изваянием Изма выглядел по-настоящему жалко – казалось, еще чуть-чуть и его стошнит прямо на стол.

Слюна у меня во рту стала вязкой, будто разжеванный клочок бумаги. Сглотнув мерзкий ком, я обошел трясущегося мекта и склонился над одной из колб.

Головы принадлежали существам незнакомой мне расы. Немного приплюснутый сверху череп, маленький нос с горбинкой и резко очерченные скулы. Надбровные дуги сильно выступали вперед, а вместо нормальных волос – длинные тонкие жгуты, похожие на косички. Глубоко посаженные глаза были закрыты плотными веками. Кожа имела бледно-лиловый оттенок, хотя при жизни, вероятно, обладала более ярким цветом… Например, синим.

Откуда взялись эти головы, думать я не хотел. От одной мысли, что моя мать могла заниматься вивисекцией ради тайных экспериментов, начинало воротить похуже, чем от зрелища. Заметно было, что головы от тел отрезали чем-то очень острым, с хирургической аккуратностью. Это исключало вероятность, что аборигены погибли в результате несчастного случая или битвы. Черепные коробки некоторых были вскрыты, мозг извлечён. С какой целью это сделали, мне думать не хотелось. Почти уткнувшись носом в холодное стекло, я разглядел мелкие темно-красные цветочные лепестки, болтавшиеся на дне каждой из колб. Сообразить, что это минн, труда не составило. Вперемешку с лепестками иногда попадались уже знакомые семена, а одна из голов была просто усыпана ими, точно спина риоммского ежа. Загадкой оставалось, что за чудовищные эксперименты здесь проводились, и какова была их цель?

Периферическим зрением я заметил, что Изму заколотило. Мект по-прежнему выглядел жутко и, судя по лицу, был уже не рад, что пошел на поводу у любопытства, однако бежать сломя голову не торопился. Более того, нашел в себе силы подойти поближе и склонить чешуйчатое лицо к одной из колб. Он что-то невнятно шептал себе под нос. Только прислушавшись, я понял смысл сказанного:

– Живые вы ничуть не лучше дохлых. – Сказано было с такой желчью и злобой, какой до этого я даже представить не мог в совершенно безобидном на вид мекте. Совпадение ли, но именно в этот момент глаза головы неожиданно распахнулись, явив во всю глазницу бездонной черноты зрачки.

Изма резко отпрянул назад, пролетев сквозь меня, и с каким-то невнятным кваканьем наскочил на стоявший позади шкаф со склянками и инструментами.

Что-то рухнуло на пол и с громким звоном разлетелось вдребезги. Сам мект едва не полетел туда же, в панике заметавшись по комнате и чуть не споткнувшись о ножку стола. Страх все-таки лишил его возможности соображать. Со стороны выглядело довольно комично, если бы не одно «но» – шум привлек внимание снаружи: послышались быстрые шаги, щелкнули замки, распахнулась дверь и в комнату ворвалась женщина. Молодая, темноволосая и стройная, она одним появлением заставила мои коленки дрожать.

– Что ты здесь желаешь? – выпалила она, глядя на Изму.

Сердце пустилось в бешеный галоп. Мама была такой же, как я помнил в своих снах. То же лицо, та же мимика, те же жесты, движения и слова!

Грудь сдавили стальные обручи, а глаза защипало. Я быстро сморгнул несколько раз. Частые вдохи помогли протолкнуть очередной ком. Забывшись, я подался вперед и попытался что-то сказать, но, разумеется, она ничего не услышала. В отчаянии я замахал руками, но боль в груди только усилилась. Через миг стало казаться, будто мне собираются вырвать сердце. Сознание помутнело. Я хотел закричать. Резко дернулся изо всех сил.

Видение рассыпалось, оставив после себя ледяную пустоту и маленькую комнатку в прихожей графа, а надо мной разъяренное лицо Аверре.

Глава 9 Разногласия

Смотреть на Аверре снизу вверх было непривычно и очень неудобно, но это пустяки. Наставника колотило от бешенства. Казалось, он что-то кричал, но я не понимал ни слова. Все чувства и ощущения притупились, глаза застилала дымка, в ушах звенело, язык не слушался, а голова просто раскалывалась от жуткой, почти невыносимой боли.

Я махнул рукой, призывая Аверре помолчать. Глаза его выпучились так, что, казалось, вот-вот из орбит выскочат. Я поморщился и кое-как поднялся на ноги. Мастер-лейр схватил меня за плечи и хорошенько встряхнул.

– Что ты наделал?!

Это я прочел по губам, а ответил искренним недоумением. В чем, собственно, дело? Но тут заметил возле пуфика бьющегося в судорогах Изму и оторопел. Неужели?..

Глаза мекта закатились, чешуйки побелели, из приоткрытого рта на дорогой ворс ковра обильно текла слюна.

Перепугавшись не на шутку, я повернулся к Аверре:

– Что с ним?!

Тот, кажется, выругался и, оттолкнув меня, кинулся к Изме.

– Это я у тебя должен спросить!

Решительно ничего не понимая, я беспомощно наблюдал за тем, как мастер растирает виски стремительно бледневшего слуги. Происходящее представилось дурным сном. Бредом. Не верилось, что все так обернулось. Почему все пошло прахом? Я где-то дал маху? Пережал? Капелька холодного пота скатилась по виску. Что будет, если Изма умрет?

– Что ты сделал?! – настойчивей повторил Аверре, когда все его попытки растормошить мекта не привели к результату.

– Да ничего! Мы просто говорили и все! Просто говорили.

– О чем?

Суть вопроса прошла мимо. Все мысли оказались во власти ужасов, которые обрушаться на мою голову, едва граф обо всем узнает.

– О чем, Сет?!

– О маме.

Тут вдруг Аверре резко отодвинулся от мекта, и на пару секунд сердце мое забыло, как биться. Я решил, это конец. Но когда мастер встал и повернулся ко мне лицом, я увидел, что Изма больше не бьется в судорогах, дыхание его выровнялось, а цвет лица приобрел прежний оттенок.

Не веря своему счастью, я тихо выдохнул.

– Легких путей ты, как видно, не ищешь, да? – Аверре сверлил меня взглядом, словно сам был не прочь залезть в мои мысли. – Ты проник в его разум. Будь добр, объяснись.

Смотреть прямо в глаза мастера-лейра было нелегко, но я не собирался отворачиваться. Если не брать в расчет побочный эффект, я даже немного гордился собой. Долгие годы тренировок предшествуют тому, чтобы опытный элийр решился работать с чужими мыслями и воспоминаниями, а у меня с первого раза все вышло как по маслу… почти.

– Я смог прочесть его мысли. – Повторив это, я больше не слышал в своем голосе паники, а почти вернувшуюся уверенность. – Точнее, заставил его вспомнить кое-что, а затем показать мне.

Глядя на Аверре, я чувствовал, что ступил на одну из тех троп, которые вели к новым знаниям. Это был огромный рывок вперед, и он должен был это понимать.

Но мастер делиться догадками не спешил. Он все смотрел на Изму, который понемногу приходил в себя. Чувство вины сцепилось с любопытством.

– Это все из-за меня?

– Тихо ты, – шикнул Аверре.

Мгновением позже дверь в покои графа отворилась, и хозяин замка показался на пороге. Оценив ситуацию, он выдал:

– Что произошло?

Надо отметить, в голосе его светлости не было даже намёка на беспокойство. Только вежливое любопытство. Похоже, граф не разделял привязанности своего верного слуги. Хотя, может, так и положено вести себя настоящему хозяину: никогда и ни при каких обстоятельствах не терять самообладания.

Я промолчал.

Аверре, бросив на меня короткий взгляд, выпрямился и совершенно буднично проговорил:

– Не о чем беспокоиться, ваша светлость. Дайте минуту, и ваш слуга будет в порядке.

Занди явно был не дурак и наверняка понимал, что все несколько не так, как ему говорят. В синеве глаз его светлости вспыхнуло подозрение.

– Да, но что все-таки произошло?

Я чувствовал, что должен признаться, но почему-то никак не мог заставить себя заговорить. Язык просто отказывался шевелиться. От страха за собственную шкуру, видимо.

– Ну? – настаивал граф.

Аверре заговорил:

– Понятия не имею, если честно. – И небрежно стряхнул с сюртука несуществующую пылинку. – Насколько могу судить, всего лишь запоздалая реакция на пыльцу, к которой он здесь пристрастился. Такое иногда случается с представителями его вида. Что поделать? Слишком много райса на пользу никому не идет.

Исподтишка оценив реакцию Занди, я пришел к выводу, что он купился на эту чушь.

– Мне давно следовало выкорчевать весь этот райс. Знал, что Изма балуется этим, но даже не подозревал, что его увлечение граничит с таким риском. Как насчет лекаря? Считаете, он ему нужен?

– Не вижу острой необходимости. – Аверре пригладил бородку. – Единственное, что ему сейчас на пользу, – это несколько часов крепкого сна. На следующее утро он снова будет в порядке.

Занди не раздумывал.

– Отлично. Я отдам распоряжение, чтобы его перенесли на террасу – там не так душно, – а свежий воздух, полагаю, ему не повредит.

Он тут же отправился за слугами, а Аверре повернулся ко мне. Невесомую улыбку на его лице будто выключили. Колючий инквизиторский взгляд принялся буравить меня с новой силой.

– Считай, тебе повезло, Сет. Голова у мекта крепче, чем я мог предположить. Скоро он придет в себя, хотя вполне мог бы стать трупом, и все из-за твоей глупости!

– Вы не думаете, что он расскажет обо всем Занди?

– Не расскажет.

Я моргнул.

– Почему это?

– Потому что не вспомнит, – отозвался мастер и отвел взгляд.

Я опешил.

– Как так?

Аверре глянул на меня зверем.

– Тебе беспокоиться больше не о чем?

Я смутился. Что-то тут явно было не так, но злить мастера-лейра сильнее совсем не хотелось. Тем более что ключи к самым главным загадкам по-прежнему лежали у него.

Занди вернулся через минуту в сопровождении двух слуг и одного гвардейца. Изму, который, похоже, пребывал в глубоком сне, унесли, а нас мягко, но настойчиво выпроводили вон. Его светлость любезно предоставил один из своих прыгунов, но на пилота поскупился. В результате место за штурвалом занял сам Аверре. В то время как я, снедаемый вопросами и сомнениями, тихонько сидел позади него и невидящим взглядом скользил по Мероэ.

Приметный прыгун графа мчался по улочкам с неожиданной скоростью. Было даже несколько странно, что по дороге мы никого не сшибли. Но об этом я подумал только краем сознания, поскольку основную его часть занимали мысли о слишком тесном общении с Измой. Ни граф, ни его слова, ни даже заново прояснившиеся мотивы Аверре меня сейчас не трогали. В отличие от новостей, что я выяснил о своей матери. Едва ли я мог предположить, что встреча с мамой, пусть даже посредством чужой памяти, так на меня повлияет. Бессмысленно уставившись в окно, я пытался совладать с ознобом, который прошибал всякий раз, стоило только вспомнить момент ее появления…

– Как ты вообще додумался до такого?

Я вперился в затылок мастера-лейра.

– Быть может, ничего бы такого не случилось, если б вы были хоть немного откровенней.

Аверре глянул на меня через зеркало заднего вида.

– По-твоему, это все шутки? Ты хоть представляешь, что было бы, если б граф обо всем узнал? Это Боиджия, друг мой! Здесь за такие трюки по головке не гладят. А вот по шее – запросто. Лезвием топора. Граф, несмотря на всю лояльность по отношению к нам, остается меройцем. Надеюсь, в следующий раз, ты все-таки воспользуешься тем предметом, что сидит на твоей шее! Если, конечно, он тебе дорог.

Признавать вину мне всегда было непросто, а после этих слов я вообще практически забыл, что собирался извиниться. Как смеет отчитывать меня человек, который сам никогда не гнушался использовать арсенал способностей лейров ради собственного блага? «Цель оправдывает средства» – всегда было главным девизом Аверре. Что же успело измениться?

– Вы чего-то боитесь, мастер?

Отражение Аверре недоуменно моргнуло.

– Не понял.

– Вы окружили себя таким количеством тайн, что невольно напрашивается вопрос: вы боитесь, что эти тайны внезапно всплывут?

– Решил взять на себя роль моей совести?

– Отнюдь. Но я кое-что увидел в воспоминаниях Измы, и увиденное меня взволновало. Я знаю, что вы были здесь вместе с мамой. И знаю, что за опыты вы ставили над аборигенами.

Машина резко вильнула, едва не зацепив фонарный столб. Воздух в салоне наэлектризовался. Никогда прежде разговор с кем-то из наставников не грозил мне столь высоким градусом опасности, однако остановиться на всем ходу и пойти на попятный было равносильно эмоциональному самоубийству. Риск в этом плане казался совершенно оправданным.

– Ни гнарка ты, Сет, знаешь, – прорычал Аверре. – И если действительно дорожишь доверием, которое оказали тебе Бавкида, Навигатор и я, то немедленно заткнешься и будешь вести себя как прилежный ученик.

Быть может, сказалось напряжение, но мне почудилось, будто по шее скользнула невидимая рука.

– Мне нужны ответы, мастер. Если исчезновение моей мамы связано с тем, что случилось на Боиджии, я должен это знать. Я должен знать правду.

– Правда – обоюдоострый клинок.

– Это девиз Бавкиды. Не надо делать вид, будто понимаете, в чем его смысл.

Я думал, что после таких слов, мастер-лейр все же не выдержит и прикончит меня, но он смолчал. Желание повторить прежний трюк и залезть в его голову вспыхнуло с такой силой, что пришлось вцепиться в обивку сидения, лишь бы не наворотить дел. Молчание Аверре означало многое, но мне не хотелось доводить наши отношения до безвыходной ситуации. Невзирая на все, что увидел в мыслях Измы. Пускай скрытничает сколько влезет. Рано или поздно я докопаюсь до истины, и тогда уже наш разговор пойдет по-другому.

Впереди показался фасад гостиницы. Сбросив скорость, Аверре съехал на обочину и притормозил за рядком из трех такси, притаившихся в ожидании возможных пассажиров.

– Все, что тебе сейчас нужно знать, дружок, – заговорил он, обернувшись, – так это, что на руках твоей матери нет крови. Воображай обо мне какие угодно гадости, но память Сол пятнать не смей. Я догадываюсь, свидетелем какого воспоминания ты стал, и вот что скажу: головы аборигенов мы получили законным путем от их собственного старейшины.

– Зачем они вам понадобились?

– Ты уже у нас большой умник. Догадайся!

– Мастер!

– Тихо! – Он выдохнул, облизал пересохшие губы и продолжил уже совсем другим тоном: – Теперь главное. Раз уж тебе неймется и надо обязательно воткнуть во что-нибудь свой длинный нос, вот тебе задание. Видишь эти машины?

Я покосился на такси.

– Ну.

– Сейчас ты возьмешь одну из них и отправишься в местный архив.

Воодушевление, проснувшееся было во мне, сдулось до размеров ноготка.

– Решили отправить меня в библиотеку за книжечкой? Более унизительной задачи не нашлось?

Аверре шумно выдохнул.

– Ты так и просишь, чтобы тебе хорошенько наподдали. Успокойся и выслушай, а уж потом впадай в истерику. Я бы и не просил тебя об этом, если б мог показаться в Архиве сам. Видишь ли, у тамошнего архивариуса весьма сложный характер. Это престарелая дама по имени Чи’Эмей. Договориться с ней непросто, но ты обладаешь особым талантом обаяния. Попробуй убедить ее отдать тебе седьмой инфочип. Она поймет, о чём идёт речь.

– Что это за инфочип? Ах, погодите, я угадаю: меня это не касается, верно?

– Так и есть. В нем хранятся некоторые сведения об Игле Дживана, что я успел собрать в прошлый раз. Предупреждаю сразу: можешь не пытаться его прочесть – данные зашифрованы.

– Почему он там, а не у вас?

– Так вышло. Вернешь инфочип – заслужишь мою благодарность, и, может быть, я поделюсь с тобой кое-какой информацией о Сол.

Я недоверчиво покосился на мастера, пытаясь выяснить, издевается он или говорит серьезно?

– С чего такая щедрость?

– Любая работа должна быть вознаграждена, ты так не думаешь?

Я не знал, что ответить, но подозрения разгорались все больше. Задание от наставника? Не чревато ли это серьезными последствиями? С другой стороны, едва ли это месть за несдержанность. Хотя с него, пожалуй, сталось бы.

– Ну, так что, идешь или нет? – Аверре смотрел на меня, будто выжидая.

Ну и что тут сказать? Любое свободное поручение сейчас было лучше, чем никчемное просиживание в четырех стенах. Естественно, я согласился. Да и был ли у меня выбор?

– Вот и хорошо. – Он протянул мне мешочек, набитый звенящими риммкоинами. – Теперь иди. И постарайся на этот раз не попадать в неприятности, не то я решу, будто ты находишь их нарочно.

Я не стал спорить. Спрятав деньги в карман, вылез из прыгуна и тут же направился к ближайшему такси.

– Свободен?

За штурвалом обнаружился старый беззубый знакомый.

– О, здавова, павень! Куда пвикажешь?

– В архив. Это далеко?

– Паву минут с ветевком. Завезай!

Я взялся за ручку дверцы и в этот момент услышал позади себя:

– Оклемался, как я погляжу?

На тротуаре в окружении стайки из трех гладкошерстных зверьков стояла дочка госпожи Бабор. В темно-синем платье и тонкой шали, наброшенной поверх стройных плеч, Лита выглядела несколько провинциально, но при этом очень привлекательно.

Что, впрочем, не помешало мне ответить едким:

– Да.

Ехидная ухмылка цвела на слегка курносом лице:

– И уже куда-то прыгун нацелил?

– Не твоего ума дело. Займись лучше своим зоопарком!

Моментально вспыхнув, точно сухостой от искры, Лита подхватила свою пушистую тройню, развернулась на каблуках и удалилась.

Глава 10 Смерть хранительницы

Таксист не соврал. До Архива домчались в считанные минуты. Но за это время я успел как следует переворошить свое отношение к истории в целом и к действующим лицам в частности.

Занди оставался загадкой, и его в расчет я пока не брал. С Аверре тоже все сложно. Легендарный лейр, на которого равнялась половина Цитадели, на деле напоминал хитроумного делягу, чей смысл жизни заключался лишь в алчности. С Измой вышло неудачно. Бедный слуга едва не погиб из-за меня. С другой стороны, никаких сомнений, будь я уверен, что его память прольет хоть каплю света на загадку исчезновения мамы, его жизнь не стала бы слишком высокой ценой.

Впрочем, гадить себе в душу сильнее не хотелось. Там и без того кавардак из накопившихся вопросов. Что мама изучала? Для чего ей это было нужно? Какую роль во всем этом играл Аверре? И почему они пользовались таким безграничным расположением его светлости Занди? Явись мастер чуть позже, вполне вероятно, все это уже лежало бы передо мной на тарелочке.

– Пвиехали, – объявил таксист. – Эй, павень! Пвиехали, говою!

Я вынырнул из мрачных дума и выглянул в боковое окно. Машина притормозила у большого каменного строения, суженным конусом выступавшим над отвесной скалой. Широкий вход с вычурной лестницей украшала композиция из воинственных статуй. Лица фигур с подозрением косились в мою сторону.

– Спасибо. – Я рассчитался за извоз и юркнул под широкий навес.

– Если недовго, могу подождать, – крикнул мне в спину таксист.

Я оглянулся и пожал плечами: кто знает, сколько времени понадобится местному архивариусу, чтобы обнаружить инфочип. С другой стороны, вряд ли это настолько тяжелая задача.

– Дай мне минут пятнадцать.

– Оки.

Оки?

Я закатил глаза и толкнул двустворчатые двери.

– Доброго дня, молодой господин, – прострекотали мне тут же.

Я замер. Царящий внутри полумрак сильно контрастировал с сиянием солнца снаружи, так что первые несколько секунд пришлось хлопать глазами и привыкать.

– Здравствуйте.

– Проходите. Проходите, не бойтесь. В нашем храме знаний не кусают.

Я дернул краешком рта и шагнул в направлении голоса. Постепенно стали проступать детали интерьера. Просторный атриум пышностью и изяществом не уступал прочим заведениям Мероэ. Потолок держался на резных колоннах, вокруг которых были расставлены мягкие стулья. В дальнем конце зала виднелась стойка, а за ней – опрятного вида пожилая дама, представительница инсектоидоной расы с забавным названием хэ-хэ[1]. Роста дама была невысокого и на вид казалась столь же хрупкой, сколь и полупрозрачные крылышки, видневшиеся у нее из-за спины.

– Меня зовут Чи’Эмей, – проговорила старушка, выплывая из-за стойки. При этом каждое ее движение сопровождалось еле слышным треском, схожим со звуком ломающегося хвороста. – Скажите же, молодой господин, чем бы я могла вам помочь?

Счастливый от того, что не пришлось долго расшаркиваться, я выдал:

– Я здесь по особому поручению и думаю, что много времени у вас не займу.

Фасеточные глаза старушки осмотрели меня внимательней прежнего.

– Я вас слушаю.

– Видите ли, мне нужен некий инфочип под номером семь. – Должен сказать, что чувствовал я себя при этом полным идиотом, будто в дешевой риоммской постановке о сверхсекретных агентах. – Вы не поможете?

Прищелкнув жвалами, архивная дама окинула меня еще одним оценивающим взглядом.

– Могу ли я услышать ваше имя?

– Сет Эпине, – без задней мысли представился я.

Еще добрый пяток секунд хранительница рассматривала меня в полном молчании, а затем развернулась и, махнув рукой, чтоб следовал за ней, проговорила:

– Идемте, мастер Эпине. Я дам вам то, что вы желаете.

Что ж, это было просто. Даже слишком, если учесть все детали портрета хранительницы, которыми снабдил меня Аверре перед поездкой сюда… Я мысленно обозвал себя кретином. Стало очевидно, что он просто хотел заставить меня перестать ныть и заткнуться. А я и развесил уши. Нельзя ему соваться сюда. Как же!

Посмеиваясь над собственной глупостью, я шагал за хранительницей в сторону широкого прохода с гласящей над ним вывеской «Информационный зал». Здесь, по ее словам, располагалась самая большая библиотека в этой части Малого Ласса. Что было немудрено, учитывая, что в радиусе трех десятков световых лет вокруг не существовало ни одной цивилизованной планетарной системы.

Жизнь в изоляции на Яртелле сказалась и на моем отношении к архивам. Я привык считать их стерильными светлыми местами с большим количеством компьютерных терминалов, открытым доступом в базы данных и тихим жужжанием воздушных фильтров, создающих рабочий фон. Однако то, что предстало моим глазам здесь, казалось воплощенным кошмаром. Огромный, просто невероятный по размерам зал с потерявшимся где-то высоко потолком был заставлен бесконечными рядами стеллажей. На полках теснились десятки тысяч древних, еще напечатанных на бумаге, коже и прочих поверхностях книг. Запах старины щекотал ноздри. Не в силах подавить реакцию, я громко чихнул.

– О, будьте здоровы, мастер Эпине, – не оборачиваясь, сказала старушка.

Слова благодарности потонули в очередном чихе.

– Вы не первый, на кого наша библиотека произвела столь сильное впечатление. Ее основателем был сам генерал Занди Первый. Скажу по секрету, – тут ее голос понизился на пару тонов, – здесь есть фолианты, за которые кое-кто из коллекционеров с радостью отдали бы собственную жизнь. Конечно, книги хорошо охраняются. Бывали, знаете ли, случаи, когда к нам проникали воры, но ни разу их предприятие не завершилось успехом. – Она умокла на секунду, многозначительно поведя тонкими усиками. – Некоторые так и бродили по лабиринтам в темноте, пока их не обнаруживала охрана.

От меня требовалась какая-то реакция, однако единственное, на что я сподобился – вскинуть брови и покачать головой:

– Какой кошмар!

Не уверен, что госпожа Чи’Эмей поверила в мою искренность. Она провела меня в сравнительно небольшую, но куда более уютную комнату, оборудованную длинными прямоугольными столами со скамейками. Там, в теплом золотистом свете настольных ламп, над книгами корпели местные умники.

– Обождите здесь, – сказала старушка. – Я принесу то, что вам требуется.

Ее предложение несколько смутило. К чему, спрашивается, вообще было тащить меня сюда? С куда большим удовольствием я бы подождал инфочип у стойки регистрации.

Снова чихнул. На меня тут же уставились четыре пары глаз: две, принадлежащие плосколицым гандам, одна – худенькой мекте, и последняя – полноватой девушке с невыносимо-яркими красными волосами.

– Прошу прощения, – улыбнулся я.

Никто не ответил. Только Красноволосая фыркнула и снова уткнулась в древний фолиант. Прекрасно. Чем меньше внимания мне будут уделять посторонние, тем лучше.

Пройдя немного дальше, я присел на свободный край скамейки и… еще раз чихнул.

Кто-то цыкнул, но большинство сделали вид, будто ничего не заметили. Я ухмыльнулся.

Время шло. Шуршали страницы, тихонько щелкали сенсорные клавиши инфопланшетов. Устав сидеть на одном месте, я выбрался из-за стола и прошелся по залу из конца в конец. В застекленных шкафчиках, шедших вдоль стен, обнаружилась выставка кристаллов-носителей, собранных со всех краев Галактики. Странное место, право слово.

– Апчхи!

Книжка хлопнула о столешницу.

– Может быть, хватит уже?

Я оглянулся. Зеленые глаза негодующе взирали на меня из-под длинной ярко-алой челки, а отполированный ноготок раздраженно постукивал по лакированной крышке. Волосы девицы были острижены по особой, малопонятной мне моде, в ушах по целому рядом причудливых сережек, а на толстой шее пестрое ожерелье, сплетенное из разноцветных металлических нитей.

– Что именно? – переспросил я, опешив немного.

Девица тряхнула челкой, отчего серьги, нелепыми гроздями оттягивавшие ее уши, закачались.

– Выйди и чихай где-нибудь там!

Бровь моя поползла вверх. Не зная смеяться ли, я демонстративно плюхнулся обратно на скамью.

Красноволосая снова цыкнула и уткнулась обратно в книгу.

Минуло еще несколько минут, а хранительницы все не было. Устав от ожидания, я порывался выйти вон, но тут почуял нечто смутно знакомое. Ощущение, какое накрыло меня в вестибюле гостиницы. Ощущение чьего-то стороннего внимания!

Я резко повернул голову к выходу, но естественно никого не увидел. По спине пробежал холодок. Снова встав из-за стола и рискуя показаться идиотом, я осторожно выглянул в коридор.

Там было пусто. Более того, даже на мою попытку прощупать помещение с помощью Теней, никакого отклика не последовало. Все было тихо и спокойно…

Пока со стороны хранилища не донесся дикий вопль отчаяния и ужаса.

Все, кто находился в читальне, переполошились.

– Что это такое? – испуганно поинтересовалась тоненькая как тростинка мекта. – Где мадам Чи’Эмей?

Я, недолго думая, бросился вглубь хранилища. Лабиринт из стеллажей настораживал, но меня вели Тени, так что заблудиться было не страшно. К тому же следом за мной поспешали один из гандов и Красноволосая.

– Я думаю, нам сюда, – не терпящим возражения тоном заявила девица.

Я, не замедлив шага, оглянулся, одарил ее ехидной ухмылкой и двинул дальше. В мире Теней место, куда меня тянуло, сияло черным факелом. Пару пролетов спустя в боковом ответвлении обнаружился робот-архивариус. Зажатый меж двух полок, он лежал лицевым щитком вниз и рассыпал во все стороны искры.

Ганд, вдруг протиснувшись мимо меня, склонился над находкой. Чудак. Я же не замедлялся и уже за следующим поворотом увидел то, чего и ожидал – опрокинутая навзничь, с переломанными крылышками, мадам Чи’Эмей смотрела в потолок безжизненными фасеточными глазками. Прямо в середине груди виднелась сквозная рана, но крови практически не было. Как не было и орудия убийства.

– О, боги! – Судя по голосу, это вернулся ганд. – Кто ее так?

Я, не отрывая взгляда от трупа, пожал плечами.

– Надо позвать охрану, – проговорил он и тут же растворился в темноте.

– Жестоко, – заметила Красноволосая. При этом в голосе ее не было ни намека на волнение или сочувствие. Лишь неприкрытое любопытство. – А главное – бессмысленно.

Бесстрастность тона вынудила меня оглянуться.

– Почему это?

На щекастом личике блуждала легкая, но все же заметная в полутьме улыбка.

– Да потому что ей и так на кладбище прогулы ставят. Какой смысл убивать того, кто и сам вот-вот отдаст создателю душу?

Я не знал, что тут сказать и вернулся вниманием к мертвой хранительнице. Прикрыв глаза, обратился к Тенями за подсказкой. Само собой прямого ответа не ждал. Тени, кто бы что о них ни утверждал, никогда не изъяснялись буквально, только намеками. Да и те часто вуалировали так, что без усердия не разобраться. Вот и теперь они вели себя как-то слишком буднично. Словно ничего выходящего за рамки и не случилось. Словно мадам Чи’Эмей просто взяла да умерла, а рана в груди – всего лишь мелкое недоразумение.

Естественно меня это насторожило. Однако вместо того, чтобы углубиться в анализ, я пристальней осмотрел само тело. И не зря. Нечто маленькое, плоское и черное виднелось между плотно сжатыми длинными узловатыми пальцами хранительницы.

Инфочип!

Я тихо выдохнул. Похоже, нападение произошло, когда мадам Чи’Эмей возвращалась в читальню. Стараясь не касаться тела, я аккуратно извлек чип из мертвой ладони. Старушка еще не успела закоченеть, так что узкая металлопластиковая штучка спокойно выскользнула из пальцев.

– Зачем ты это взял? – тоном инквизитора потребовала ответа Красноволосая.

Я распрямился.

– Не твоего ума де…

Взгляд скользнул за плечо девицы и наткнулся на два синих огонька, болтавшихся в воздухе противоположном конце коридора. Меня будто холодным душе окатило. Неужели они здесь?!

– Эй? – нахмурилась Красноволосая. – Ты чего?

Я не ответил. В этот момент «огоньки» пришли в движение и резко рванули вперед, прямо к нам.

Я решил, что это конец. Если в первый раз эти синеглазые твари оставили меня в живых, дважды на их щедрость рассчитывать точно не стоит. Я открыл рот, намереваясь крикнуть девчонке, чтобы убегала…

Но тут из-за угла вывернула целая толпа, и в мгновение ока узкий проход между стеллажами оказался заблокирован разумниками в форме меройской службы безопасности. Никем более незамеченные глаза тут же растворились.

Красноволосая, ничего не заметив, ринулась навстречу охране:

– Наконец-то!

Я не успел удивиться, как быстро среагировала на вызов местная полиция, когда суровый мужской голос задал вопрос:

– Что здесь произошло?

Благодаря ширине плеч моей неожиданной спутницы, говорившего я не видел, однако уже по тону, которым он к нам обращался, понял, что шутить с ним лучше не стоит.

– Парень, выйди-ка в проход.

Быстро спрятав инфочип в карман, я сделал, как было велено. Никто так и не догадался включить общий свет, но у службы безопасности при себе имелись фонарики; один из лучей бил мне прямо в лицо.

Прикрывшись ладонью, я указал себе за спину:

– Она там.

Незнакомец в штатском протолкнулся мимо и, обдав меня запахом лосьона после бритья, склонился над телом.

– Оорзу сюда, – распорядился он через минуту. – Живо.

– Так точно, – крикнул кто-то из темноты и тут же смылся.

Я бы и сам был не прочь свалить, но едва развернулся в сторону выхода, как услышал:

– Ну, рассказывайте. – Незнакомец буквально олицетворял все то, что, по моему мнению, должен был сочетать разумник, обличенный властью следователя. Человек. Бритый наголо. На голову выше меня, и значительно шире в плечах, он смотрел с таким недоверием, будто доподлинно знал, что убийство совершили мы. Живые черные глаза на угловатом лице с квадратной челюстью, казалось, ни на мгновение не замирали на месте. – Кто нашел тело?

– Мы, – ответила Красноволосая.

– Вы, – протянул он, глядя на нас немигающим взглядом. – И как же это случилось? – Голос его лился неторопливо и вполне вежливо, но чутье подсказывало, что теперь я и Красноволосая под номером один в списке подозреваемых.

– Мы были в читальне, когда услышали крик.

– Крик? Опишите его?

Девица призадумалась.

– Отвратительный и громкий. Словно чем-то металлическим по камню провели. Мы сразу же побежали сюда и обнаружили на полу робота. А потом он, – красная челка колыхнулась в мою сторону, – завернул сюда, и там нашел... ее.

Взгляд офицера замер на моем лице.

– Есть что добавить?

– Это все, – сказал я.

– Точно? Никаких странностей?

Я бросил короткий взгляд на Красноволосую. Та смотрела только на безопасника, меня же игнорируя полностью. Настал миг, в который все должно было решиться. Кулаки мои сжались. Тени обвились вокруг, готовые ударить по первому требованию…

– Нет, – сказала девчонка.

Безопасник кивнул и вернулся к трупу. Я незаметно выдохнул. Не уверен, но, кажется, слышал тихий смешок.

Вернулся помощник офицера. За ним семенил маленький пухлый налиец в сиреневом сюртуке и с белым как мел лицом. Едва оценив ситуацию, он проскользнул мимо нас и тут же осведомился:

– Тело никто не трогал?

Старший офицер перевел взгляд на меня.

– Нет.

– Нет, – повторил он.

– Отлично, капитан Гетт, – сказал налиец. – Может, тогда позволите мне осмотреть труп или так и будете восседать подле него, словно наседка?

– Прошу вас, профессор. – Капитан криво ухмыльнулся. – С нетерпением жду заключения.

– Заключение будет только после того, как я произведу вскрытие. А пока что могу только полагаться на беглый осмотр.

– Ну, так осматривайте! Время-то идет.

Пока они спорили, я снова подумал о светящихся глазах. Не малейших сомнений, кто разделался с архивариусом. Вопрос в другом: эта тварь меня преследует или ее появление здесь – совпадение? Взгляд мой заскользил по полу. Чутье вопило: иголка где-то здесь!

Интуиция не подвела: у самой головы мадам Чи’Эмей слабо выделялся на фоне мраморной плитки маленький и острый кусочек минна. Не скажу, что уверенность в собственной правоте порадовала, но лучше так, чем просто блуждать в неведении. Проблема состояла в другом: как теперь незаметно его забрать? Достать иголку раньше Гетта у меня был единственный шанс на миллион, и упускать его, пусть даже ценой собственной тайны, я не собирался.

Действовать следовало осторожно. И так, чтобы не только Гетт, но и Красноволосая ничего не заметили.

К счастью удобного момента долго ждать не пришлось.

Доктор Оорза, порхая над трупом, бесцеремонно оттеснил капитана в сторону. Клочок Теней, сплетенный мной в невидимую нитку, скользнул меж кривых ног налийца и, уцепившись за иголку, вернулся обратно. От напряжения, казалось, вот-вот лопнет вена на лбу. Спрятав добычу в карман, я привалился к стеллажу и тихо выдохнул.

– Головка закружилась? – ехидно осведомилась Красноволосая.

Я понятия не имел, распознала ли она мои манипуляции, но ради такого случая готов был рискнуть.

Гетт, будто что-то почуяв, с подозрением сощурился.

– Вы оба можете быть пока свободны. – Потом повернулся к подчиненному, приведшему сюда профессора: – Севой, проводи их, но прежде запиши имена и выясни, где живут. Да, и проверь, на всякий случай. А вам, уважаемые, я настоятельно рекомендую не покидать пределов города до тех пор, пока не завершится следствие. Если возникнут вопросы, мы вызовем вас, усвоили?

Кивнули почти синхронно и тут же отправились следом за Севоем: Красноволосая впереди, а я – в хвосте. Девица при этом вышагивала так, будто была здесь хозяйкой.

В атриуме собралась целая толпа. Помимо уже знакомых мне посетителей читальни, набежали сотрудники Архива, как живые, так и механические. И все с озабоченной подозрительностью косились в нашу сторону.

У стойки Севой развернулся.

– Думаю, излишне объяснять, что если капитан Гетт отпустил вас, это еще не значит, будто о вас забудут.

– По-моему, он выразил это достаточно ясно, – прохладно отозвалась Красноволосая. – Повторять необязательно.

Севой заметно растерялся, но все же кивнул. Потом как будто опомнился и вынул

из-за пазухи инфопланшет.

Послушно продиктовав ему имя и адрес, я заспешил к выходу. Девица, Гетт и мертвая хранительница вылетели из головы, будто страшный сон. Волновала лишь реакция Аверре. Интересно, что он на все это скажет?..

– Эй, ты!

Я застыл на ступенях и нехотя обернулся.

– Ну чего тебе?

– Думаешь, легко отделался? – Красноволосая подбоченилась на пять ступеней выше меня. – Не забывай, что я видела.

О, это меня не удивило. Даже повеселило немного. А я-то все ждал, когда же из нее польется.

Развернув к ней весь корпус, я мило улыбнулся.

– Что же ты не сдала меня Гетту?

– Не вижу в этом пользы.

– Ух ты. А в чем же видишь?

Красноволосая широко ухмыльнулась. Глаза ее недобро блеснули.

– Ты у меня на крючке, лейр. Запомни это. Свидимся еще. – Подмигнула и, не позволив мне ответить, быстро скрылась внутри здания.

Ну а я… А что мне оставалось? Пожал плечами и побежал к своему беззубому приятелю.

[1] Хэ-хэ – разумные обитатели системы Хотин, что граничит с Виатским регионом. Очень древняя раса, обладающая феноменальной памятью и долголетием. Средний представитель хэ-хэ доживает до трехсот двадцати риоммских лет.

Глава 11 Вечеринка

Лифт полз, а я с ума сходил. Что я скажу мастеру? Ваша задача исполнена, но вот хранительница померла. А дальше? Выслушивать нотации и жалобы, что мне даже простецкого поручения доверить нельзя?

Кулак сжался. Пластик, в который был упакован чип, затрещал.

Нет. Этого делать не стоит.

Я разжал кулак и посмотрел на маленький черный прямоугольник.

Что же ты хранишь?

От греха подальше, дабы не искушать самого себя, спрятал штучку обратно. Лучше просто передать носитель Аверре и на этом забыть о нем.

А убийство? Не я же его спровоцировал. А если и да, пускай радуется, что чип вернулся к нему в целости и сохранности. Вот только полиция… С ее участием дело непременно примет скверный оборот. Аверре точно не обрадуется. И, – да! – еще та дамочка с красными волосами. Тайна ее личности не давала покоя. Если абстрагироваться и взглянуть на ситуацию со стороны, кажется вполне логичным, что она с самого начала знала, кто я такой и зачем явился в Архив.

Негромкий звоночек известил о долгожданной остановке. Створки разъехались, я выскочил в коридор. Остановившись напротив номера Аверре, только собрался постучать, как дверь открылась сама, явив раздраженное лицо.

– Где ты был? – Мастер посторонился, пропуская меня внутрь.

– Как где? – Я вошел. Играть в препирательства ужасно не хотелось, но против природы не попрешь.

– На часы обращал внимание? – рявкнул Аверре, захлопывая за нами дверь. – Даже гуатана справился бы быстрее!

Сравнение с неторопливым параксанским приматом уязвило.

– Вот и раздобыли бы себе экземплярчик. – Я осмотрелся. Внешне номер мало чем отличался от моего. Возможно, был чуточку просторнее и выдержан в более кричащей красно-золотой гамме, но в целом не впечатлял. На столе поблескивал алым зельем початый бокал, а в пепельнице дымилась сигара. – Уже расслабляетесь?

Глаза, видневшиеся из-под густых бровей, сверкнули черным пламенем. Рука мастера поднялась.

– Сдается мне, я дал тебе слишком много воли, – проговорил он обманчиво спокойным тоном.

Пальцы его шевельнулись, и в тот же миг грудь мою будто пронзили десятком стальных игл.

Я охнул, выпучил глаза и бахнулся на колени.

– Что вы… – пытался просипеть я, но воздуху не хватало.

– Вдали от Бавкиды ты начал забывать свое место, Сет. Это первое и последнее предупреждение. Не искушай меня.

Аверре отвернулся, а я почувствовал, что снова могу дышать. Кровь все еще долбилась в виски, но воздух уже свободно циркулировал в легких. А помимо него там нашлось место и для чего-то куда более темного…

– Только попробуй, – предупредил мастер, предугадав мой порыв, – и ты уже никогда отсюда не выйдешь.

Гнев пришлось усмирить, хоть это оказалось и не так-то просто.

– Ты принес то, о чем я просил?

Говорить было трудно – в горле точно стальной щеткой поработали, – так что я поднялся, подошел к письменному столу и бросил инфочип сверху кипы бумаг, помеченных риоммским гербом.

Взгляд Аверре медленно опустился с моего лица на предмет.

– Хорошо. – Тусклая улыбка нехотя наползла на физиономию наставника, заставив меня отвернуться к окну, где, в просветах между облаков, уже розовел закат. – Так что же тебя задержало?

– Убийство.

– Будь любезен, объяснись.

Я обернулся и сжато изложил суть произошедшего в Архиве.

Выслушав меня, Аверре подошел к столу и опрокинул в себя остатки пойла.

– Видел что-нибудь необычное?

Я задумался, а не стоило, потому что он сразу это просек.

– Что именно?

Пришлось отвечать.

– Безопасники? Кто-нибудь вызвал их?

Я кивнул.

– Да. Ганд, который вместе со мной нашел тело. Капитан Гетт опросил нас и отпустил.

– Гетт? – Удивление Аверре казалось совершенно искренним. – Ему известно, с кем ты на планете?

– Кажется, его это не очень интересовало.

– Что ж, может быть, оно и к лучшему. – Аверре на короткое время задумался, потом хмыкнул. – С капитаном Геттом мы давние знакомцы, однако, хоть сколь-нибудь теплых чувств друг к другу не питаем.

Тоже мне удивил.

– Будь внимателен с этим разумником, Сет.

– Вы так говорите, будто я в чем-то виноват.

– Но именно так он думать и будет. Во всяком случае, до тех пор, пока сам не поймет, что ошибся.

– Спасибо, утешили.

– Твоя язвительность излишня. Надеюсь, ты не позволил себе ничего необдуманного или в высшей степени глупого?

Приняв самый невинный вид, вспомнил о Красноволосой, видевшей, как я таскал улики с места преступления. Стоило ли упоминать об этом? Конечно, нет.

– Вот и отлично. Иди переодевайся.

Успев облегченно вздохнуть, я заново насторожился:

– Зачем это?

– Пока ты развлекался с памятью Измы, граф сообщил, что сегодня вечером устраивает небольшой прием, и мы с тобой входим в число приглашенных.

– А это еще в честь чего?

Аверре мученически воздел глаза к потолку:

– Ты никогда не устаешь от вопросов?

Я проигнорировал выпад.

– Отказывать на подобные приглашения не принято, – сказал мастер-лейр. – Кроме того, для тебя это будет прекрасной возможностью пообщаться с первыми лицами Мероэ. Такой шанс выпадает раз в жизни.

Вот тут я готов был с ним не согласиться. Сказать, что мне не хотелось тратить время на вечеринку у местного вельможи, значит, не передать и сотой доли тех чувств, которые я испытывал на тот момент.

– Может быть, я лучше тихо посижу у себя? Книжку почитаю. Уверен, моего отсутствия граф даже не заметит.

– Присутствие нас обоих обязательно и это не обсуждается. У тебя час на то, чтобы подготовиться. Есть с собой что-нибудь подходящее?

Недоуменно похлопав глазами, я вопросительно уставился на него: подходящее? Единственным нарядом, что я взял с собой в путешествие, был тот, что уже на мне. Мысль о посещении светских мероприятий как-то в голову не приходила.

– Хм. – Аверре недовольно прищелкнул языком. – Жди у себя.

Он резво вытолкал меня из своих апартаментов, а сам заспешил в сторону лифта.

Только и мечтавший о том, как бы остаться наедине, я закрылся в номере и выложил на стол оба минновых зернышка. На вид малютки казались совершенно одинаковыми, разве что первое было немного темнее из-за липкой дряни, сочащейся из суставов робота.

Опустившись в кресло, я несколько долгих минут разглядывал семена, соображая, за какие такие заслуги, махди или кто-то подражающий им, захотел смерти совершенно безобидной старушки? Могла ли ее смерть быть как-то связана со мной? Я осознавал, что такое предположение отдавало долей эгоизма, но правильнее подразумевать это, чем подводить все под случай или совпадение. Никто никого просто так не убивает. Всегда есть мотив. А его-то я как раз и не находил.

Я подумал об инфочипе Аверре. Возможно, убийца охотился за ним, но не успел забрать, поскольку вмешались мы? И снова загвоздка: получается, напавший специально ждал меня? Или же?..

Тут ход мыслей перескочил на Красноволосую. Фразы и намеки, брошенные ею, ясно свидетельствовали, что девочка не из простых. Жаль, я не подумал прислушаться, когда она отвечала на вопросы Севоя, и не запомнил имени.

Развернул кресло к окну, поставил локти на подлокотники и сцепил перед собой пальцы. Спускавшееся все ниже солнце щедро отдавало городу оранжевый свет, падая лучами прямо на мое лицо. Наслаждаясь обволакивающим теплом, я прикрыл глаза.

Загадки всегда меня раздражали. Старые тайны, необъяснимые события, все то, что воспаляло воображение детективов-любителей, сказывалось дикой головной болью, избавиться от которой можно было, лишь разобравшись с ними. А тут целый сонм мистерий, вот-вот грозивших разорвать череп! Ну и как с таким набором бездействовать?! Аверре четко обрисовал сферу своих интересов, так что на его помощь и поддержку я не рассчитывал, однако сидеть на месте и ждать очередного нападения тоже не улыбалось. Надо было браться за дело самостоятельно. Хотя бы собственного здоровья ради.

Стук в дверь прервал размышления. Удивленный тем, что Аверре проникся приличиями, я быстро ссыпал семена в карман и отправился открывать. Но когда увидел на пороге робота-лакея, сжимавшего в манипуляторах вешалку с болтавшимся на ней парадным костюмом, просто потерял дар речи.

– Мастер Аверре приказал доставить это вам.

Вдохновленное темно-лиловым кошмаром, который принято было назвать фраком, мое настроение со стремительностью сверхзвукового поезда мчалось к абсолютному нулю. Проклиная того, кто выдумал никчемную условность непременно рядиться в эту, с позволения сказать, одежду, я зверем глянул на лакея.

– Куда прикажете положить? – Как и положено машине, тот ничего не заметил.

Посторонившись, я мрачно пробурчал:

– Оставь на кровати.

В замке мы были ближе к полуночи. Скрывшееся за горизонтом солнце уступило место безлунному и неожиданно-безоблачному небу. Большую часть жизни проведя в стенах Цитадели, я редко видел звезды вживую, и, пока присланный за нами прыгун мчал через город, любовался мириадами ярких огоньков на абсолютно черном куполе.

Следуя приказу Аверре, я все-таки нацепил на себя тот ужас, что он раздобыл для вечеринки, и с удивлением обнаружил, что весьма неплохо в нем выгляжу. Костюм сидел строго по фигуре, придавая довольно субтильному телосложению чуть более заметный вид. И цвет, и фактура ткани, в сущности, были мне по душе. Где Аверре умудрился его раздобыть? К слову, сам наставник нарядился ничуть не хуже, хотя это-то как раз и не удивило. Среди всех адептов Адис Лейр он был единственным, кого отличала тяга к щегольству и безукоризненный вкус.

У входа нас встречала целая делегация слуг, только Измы нигде не было видно. Зато его светлость в роскошной черно-золотой мантии не поскупился и лично приветствовал Аверре, мимоходом сообщив, что почти все уже собрались. Он провел нас в залу, располагавшуюся в одной из восточных башен под прозрачным куполом и достаточно просторную, чтобы вместить целую армию. Но этим вечером гостей набралось чуть больше двух десятков.

Мне было скучно и некомфортно среди множества незнакомых лиц, каждый из которых не преминул засвидетельствовать свое почтение «дорогому мастеру Аверре». Шум голосов и звон бокалов заглушали негромкий фон, доносившийся с балкона, куда заточили группу музыкантов.

Пока другие не спеша разбивались на маленькие группки, вполголоса обмениваясь последними новостями и сплетнями и перехватывая напитки и закуски у циркулирующих меж ними слуг, мастер потихоньку объяснял, кто на этой провинциальной ярмарке тщеславия исполнял первые роли.

Не такого высокого полета птицы, чтобы в их присутствии кружилась голова и подгибались коленки: всего несколько официальных лиц Боиджии, графская семья, местные деятели искусства и бизнесмены. Узнав, что мы не единственные чужаки на этом празднике, я не особо удивился, хотя представителя Тайной Канцелярии Риомма нигде пока не встречал. Все слуги, разносившие напитки, были разумниками, что несколько не вязалось с моим представлением о современном высшем обществе.

Хотя слово «современный» в отношении Боиджии можно было применить лишь с большой натяжкой.

– Изволите агариса? – поинтересовался незаметно подкравшийся официант. В руках он держал поднос, уставленный десятком хрустальных бокалов, доверху наполненных искрящимся вином.

– Изволит, – отрезал Аверре и, не дав мне и рта раскрыть, схватил два бокала. – Пей, а то мне надоело любоваться твоей кислой физиономией.

Покорно опрокинув в себя полный бокал агариса, я, к своему удивлению, нашел его вкус очень приятным.

– Это тебя немного расслабит, – сказал Аверре. – Ты будто палку проглотил. На, возьми еще.

– Больше не хочу.

– А кто тебя спрашивает? Пей, пока гости не начали шептаться. Мне не нужно, чтобы за тобой закрепилась репутация нелюдимого и мрачного придатка. Будь очаровательным учеником мастера Аверре. Заставь их полюбить себя.

Я неприязненно покосился на стадо пышно разодетой публики, подумав, с каких это пор Аверре стал так заботиться о своей популярности, но еще одну порцию вина все-таки выпил. На этот раз медленнее, смакуя каждый глоток.

Кроваво-красный всполох среди моря голов на миг привлек мое внимание, но растворился раньше, чем я успел разглядеть его как следует.

– Решили напоить своего протеже, мастер Аверре? – Занди улыбался, хотя веселым отнюдь не выглядел. Что, впрочем, не удивляло – следом за графом, точно приклеенные, вышагивали две престарелые матроны. На их сильно напудренных лицах блуждали выражения нестерпимой скуки.

Заметив меня, старушенции разом приосанились.

– Дагге́р, дорогая, ты только погляди! – воскликнула одна из тетушек, тощая как щепка и востроносая. – Какой симпатичный юный экземпляр! Не знала я, мастер Аверре, что вы питаете склонность к смазливым мальчикам.

Мой рот распахнулся в немом изумлении, а она только гнусно захихикала в веер.

– Несешь всякую чушь, – проворчала вторая дама, куда более плотного сложения. – Акке́в, прекрати, пожалуйста. Что могут подумать гости? К тому же он совсем не так хорош: какой-то костлявый и бледный чересчур. Только тебе такое и может нравиться. Хоть убей, не понимаю. Даже ухватиться не за что. – Тут она без всякого предупреждения протянула руку и потрепала меня по щеке пухлыми когтистыми пальцами.

Я думал, лопну от злости. Впившись непонимающе-возмущенным взглядом в Аверре, молча потребовал разъяснений. На помощь со стороны Занди не рассчитывал – судя по бурым пятнам, расползавшимся по лицу, граф сам готов был провалиться сквозь пол.

– Ух ты, как глазки засверкали! – проворковала мадам Аккев, глядя на меня. – А вам палец в рот не клади, да, юноша?

– Боюсь, это мое упущение, – подал голос наставник. Самое странное, что он вовсе не казался ни удивленным, ни смущенным, ни даже хоть сколь-нибудь раздраженным. Улыбался, точно речь шла о погоде. – Но над его манерами мы еще поработаем. Это я вам обещаю.

Занди глянул на меня с сочувствием.

– Прошу прощения, Сет. Позволь представить тебе моих ненаглядных тетушек: мадам Даггер и мадам Аккев – моя головная боль на сегодняшний день.

– Кхамейр! Негодник! – Старухи хором ахнули. – Что теперь подумает о нас этот молодой разумник?

– Хуже, чем есть, уже не подумает.

– Вам очень повезло, юноша, – обратилась ко мне Даггер. – С таким-то наставником! Едва ли в Галактике найдется кто-либо, исследовавший ее так полно, как это сделал мастер Аверре. Вы даже вообразить не можете, чему он способен вас обучить. Выдающийся путешественник, выдающийся!

– Что-то не особо верится.

У графских теток и даже Занди глаза на лоб полезли, чем испортили все впечатление от недоброго прищура Аверре. Будет знать!

Видимо, почувствовав, что атмосфера накаляется, а я недостоин лишней траты времени, мадам Даггер оперативно подхватила под ручку сестру и увела ее прочь.

– Еще раз приношу свои извинения, – немного сконфуженно проговорил граф.

– Ничего страшного, ваша светлость, – отозвался Аверре, делая глоток. – С таким самолюбием, как у моего ученичка, любая критика отскакивает от него, как дробина от шкуры перекатитопа.

Я успел лишь сверкнуть глазами, когда к нашей малой группке пристала разумница с похожей на вытянутый конус головой. Как выяснилось, то была весьма знаменитая артистка, Имина Суаммей. Жеманничая и похихикивая, она картинно взмахнула вертикально расположенными ресницами и обратилась к Аверре:

– Скажите, мастер, неужели правда, что вы участвовали в экспедиции на планету, где с небес сыплется металлический дождь? – При этом ее игривый смех больше всего напоминал кваканье полярных жаб в брачный период.

Аверре не спеша опустошил бокал.

– В системе Дейт-917 время от времени случаются грозы, когда с небес падают капли раскаленного металла. Мы с экспедицией провели там без малого трое суток, прежде чем все снаряжение вышло из строя и нам срочно пришлось эвакуироваться.

– И вам не было страшно? – потрясенно спросила артистка.

– Я ученый, – чуть выпятив грудь, откликнулся Аверре. – Во время исследований я забываю, что такое страх.

– Разве отсутствие чувства самосохранения не более опасно, чем те катаклизмы, что могут поджидать вас на исследуемых планетах?

– Нет, если это не противоречит здравому смыслу.

Намеренно ли он веселил публику, в любом случае байки Аверре вызывали искренний смех. Это была отличная тактика. Нагромождение небылиц, будто щитом окутывало истинную суть вещей и защищало мастера-лейра от подозрений в связи с темными искусствами лейров.

Взболтав остатки агариса, я опрокинул их в себя. С каждой новой порцией боиджийское вино нравилось мне все больше.

Я оглянулся, надеясь перехватить кого-то из слуг, чтоб поменять бокал, как вдруг моим глазам предстала гостья, в первые секунды, казалось, никем из присутствующих не замеченная. Она, не спеша, продвигалась сквозь скопления народа, высматривая кого-то в толпе. Возможно, причиной послужило выпитое, но эта молодая особа показалась мне слишком прекрасной, чтобы быть реальной. Свет падал на хрупкую фигуру, подчеркивая изящные линии силуэта в невесомых складках платья цвета янтаря, струился по блестящим, темным с золотым отливом волосам, оттеняя безупречный овал лица и нежные, но выразительные черты. Сильнее прочего поражали глаза незнакомки: немного раскосые, большие и темные в своей глубине, как два синарийских алмаза. Кто она и откуда, ни я, ни, казалось, подавляющее число приглашенных не знали, но все без исключения смотрели ей вслед, как завороженные.

Занди первым вышел незнакомке навстречу, отвесил приветственный поклон и протянул руку, проговорив:

– Миледи, вы пришли! Я все же не был до конца уверен, что увижу вас сегодня, и счастлив, что моя надежда не оказалась напрасной.

– Благодарю, граф, – откликнулась гостья, позволив поцеловать белоснежную ладонь. Даже голос у нее был под стать внешности: низкий и мелодичный.

– Полагаю, я должна извиниться за то, что заставила вас ждать – меня задержали дела.

– Это привилегия истинной дамы. – Занди обернулся к гостям: – Господа, я бы хотел познакомить вас с леди Эйтн. Она представляет у нас интересы Риоммской Империи и возглавляет Агентство внешних исследований. Кроме того, леди – племянница нашего многоуважаемого мастера Аверре.

Глава 12 Эйтн

Новая волна шепотков прокатилась по залу. Многие, и я в том числе, с удивлением поглядывали на Аверре, чье лицо по обыкновению не выражало ничего, кроме вежливого участия.

– Мне следовало догадаться, что это будешь ты, Эйтн, – небрежно проговорил он. – Тебе стоило сообщить о приезде заранее.

Улыбка леди Аверре была завораживающей, как снежная вьюга.

– Но ведь и ты не сообщил мне, что будешь в Мероэ, дядя. К тому же мне не хотелось испортить сюрприз.

– Что ж, поздравляю, – кисло отозвался Аверре и перевел тяжелый взгляд на графа. – Вы не сказали, что знакомы с моей племянницей.

– Разве? – Занди выглядел рассеянно, будто не в себе. – Что ж, это моя вина. Но не судите строго, мастер. Я, скорей всего, просто забыл.

Было очевидно, что он нисколько не раскаивается, хотя лично меня это и не беспокоило. Как и все в зале, я смотрел только на Эйтн, чье появление произвело фурор. Но даже это удивило не так сильно, как присутствие в ее обществе знакомой фигуры с ярко-красными волосами, державшейся чуть позади на манер компаньонки. Взглянув в мою сторону, Красноволосая усмехнулась и оправила свободную темно-бордовую юбку.

– Ты не одна? – слегка удивленно спросил у племянницы Аверре. – На тебя это не похоже.

– Но так ведь и ты с компанией, – сказала Эйтн, скользнув по мне коротким взглядом. Потом повернулась к наперснице и представила: – Это Ридж, моя помощница.

Повторюсь, если скажу, что для меня все становилось интересней и интересней? Вот так, ни о чем не подозревая, встретишь девушку в библиотеке, а она окажется риоммским агентом.

– Зачем ты здесь? – Аверре звучал почти грубо.

– У нас с тобой схожие цели, дядя, – невозмутимо откликнулась Эйтн. – Хотя я бы предпочла об этом не распространяться.

Почему-то казалось, что и мастер-лейр не горел желанием делиться тайнами.

Чего, увы, нельзя было сказать о матронах Занди, неизменно готовых совать свои носы везде и всюду.

– Откройте тайну, юная леди, чем именно занимается это ваше Агентство? – поинтересовалась госпожа Даггер. – Вы наверняка тесно связаны с Сенатом, не так ли? Чем же наше бедное захолустье могло вас так заинтересовать?

Вопрос заставил половину зала навострить уши, а вторую – громким шепотом переспрашивать первую, о чем речь.

– Агентство внешних исследований – это неправительственная организация и, боюсь, никакого отношения к Сенату Империи не имеет.

– Не представляю, что это ваше Агентство может исследовать, – высказалась госпожа Аккев. – В чем заключается суть его деятельности?

– Мы изучаем скрытую энергию. – В том, что у Ридж достанет смелости без позволения влезть в разговор, я не сомневался, однако не предполагал, что она рискнет перебить Эйтн, чье главенство в этой паре было очевидным. – Их также называют Тенями.

Повисла недолгая пауза, в течение которой, гости, казалось, обдумывали, воспринимать ли слова Красноволосой всерьез. Кто-то переглянулся, но большинство просто смотрели на пару чужеземок с недоверием. Даже Аверре нахмурился, что уж говорить обо мне, на мгновение впавшем в ступор. Один граф Кхамейр оставался улыбчив и невозмутим.

– Простите, – пропела госпожа Даггер, – я, кажется, вас не совсем поняла. Это ведь что-то из области древних мифов, да? Вы что же, изучаете лейров, леди Аверре?

Была ли то переменчивая игра света или что-то другое, но мне показалось, будто взгляд Батуловой племянницы сделался на полградуса холоднее.

– Это правда.

– Но… – пробормотал дородный седовласый мужчина в темно-пурпурном костюме. – Простите, госпожа, но вы, должно быть, несерьезно… иначе, я просто не понимаю, как…

– Чуть больше такта, министр, – процедил Занди.

Тот очевидно смутился, однако молчать не захотел.

– Мои извинения, ваша светлость, но это не желает укладываться у меня в голове. Тени… О-очень интересно… Если память меня не подводит, лейры – существа из области детских сказок, которым эти самые Тени подчиняются, как хозяевам. Или как-то так?.. – Министр обвел собравшихся вопросительным взглядом, но никто ему не ответил. – Мне и в голову не могло прийти, что кто-то наверху интересуется сказками настолько, чтобы затевать полномасштабные исследования. – Совсем невежливо усмехнулся и поглядел на Эйтн почти с жалостью. – Прошу прощения, леди Аверре, но это и в самом деле весьма… э-э-э… странно.

Никогда прежде не употреблявший алкоголя, я не подозревал, какое воздействие он может оказывать на мироощущение. До сего момента. Я как никогда был близок к тому, чтобы раскрыть свою сущность, из чего могла бы получиться великолепная демонстрация, как детские сказки порой превращаются в настоящий кошмар. Тени вокруг вскипели, призывая к действию. Всего немного усилий хватило бы, чтобы пышное одеяние министра вспыхнуло…

– Поить тебя было ошибкой, – шепнул Аверре, опустив тяжелую руку на мое плечо.

Я не смутился. Наоборот – желание проявить себя вспыхнуло во мне с неожиданной силой. Давно пора было показать кучке разжиревших политиканов, что лейры не менее реальны, чем воздух, которым они, зажравшиеся кретины, дышат!

Но тут Эйтн взяла слово:

– Люди часто воспринимают то, что они не в состоянии объяснить, как нечто мифическое, ненастоящее. История становления Риомма, история Галактики пестрит такими моментами, министр. Подчас здесь я соглашусь с вами, они настолько невероятны, что сама мысль об их правдивости кажется наивной и глупой. И все же, время от времени мы наталкиваемся на доказательства, что большинство древних мифов – истинны хотя бы отчасти. В том числе это касается вопроса существования лейров, а значит, и Теней.

– А вы, госпожа, стало быть, тоже что-то вроде ученой? – Госпожи Даггер оценивающе оглядела безукоризненную фигурку. – Верится с трудом.

– Моя работа мало связана с научной деятельностью, – откликнулась Эйтн. – Хотя я много путешествую, но это в основном дела организационного характера.

– Никогда раньше Боиджия не привлекала столь очаровательных разумниц, – заметил пурпурный министр. – Откройте секрет, чем ваше Агентство могло заинтересоваться здесь?

– Да, почему Боиджия? – добавила госпожа Даггер. – Почему выбор пал именно на нас? Думаете, у нас здесь есть эти… Тени?

– Существует несколько причин, по которым ваш мир интересует наше Агентство, – ответила Эйтн, не обратив внимания на насмешливый тон графской тетки, – но, я боюсь, что не имею права об этом говорить.

Я услышал достаточно, чтобы понять, в какую сторону ветер дует, и был готов, причем в прямом и переносном смысле: три выпитых на голодный желудок бокала хорошенько ударили в голову. Короче говоря, я был изрядно навеселе, хотя, как мне на тот момент казалось, ясности мысли нисколько не утратил. Я догадывался, о каких причинах Эйтн говорила, и, пытаясь играть в переглядывания с Аверре, надеялся найти в его лице подтверждение этим догадкам. Мне не терпелось знать, зачем Риомм ищет Иглу Дживана тоже.

Словно услышав эти мысли, Эйтн мельком глянула в мою сторону, но тут же отвернулась. В один миг меня будто ледяной водой окатили.

Вздрогнув от неожиданности и сделав шумный вдох, я уставился ей в спину широко раскрытыми глазами: что это было?! Спросить в лицо так и подмывало. Однако прежде чем успел совершить глупость, рука Аверре потащила меня в сторону балкона.

– По-моему, тебе уже достаточно. Пойдем-ка, проветримся.

Ночной воздух остудил голову и освежил мысли.

– Не стоило так увлекаться, – заметил мастер, вставая рядом у перил.

Слегка смущенный оттого, что меня еще ни разу не видели в состоянии опьянения, я пробормотал:

– Наверное, да. Извините.

– Ну, технически-то это моя вина. – Он усмехнулся. – Не надо было заставлять тебя пить первый бокал. Но только первый. Все остальные уже целиком на твоей совести.

Я улыбнулся сквозь непонятно откуда взявшуюся тошноту.

– Кстати, ты еще неплохо держишься, – добавил мастер. – Помню свою первую пьянку – это был настоящий кошмар. Следующим утром я не мог вспомнить и половины из того, что произошло, а когда все-таки вспомнил, то готов был провалиться от стыда. – И весело рассмеялся.

Я попытался не отстать, хотя это был немалый подвиг, учитывая состояние, в котором оказался. В животе зарождался бунт.

– Для такого я еще слишком мало выпил.

Аверре кивнул и громко хихикнул.

– Но исправлять мы это не будем. Оставим данный пункт твоего образования на более подходящее время.

Оба ненадолго замолчали.

Я привалился к перилам, стараясь глубже дышать. Внизу, укрытый бархатной ночью, угадывался Мероэ. Я все думал, к чему было столь неожиданное проявление доброты со стороны Аверре? Спонтанный альтруизм был ему так же чужд, как дикарю – любовь к цивилизации. Заботой здесь не пахло точно, так что я приготовился слушать продолжение, которое, к слову, не заставило себя ждать.

– Итак, что на уме? – Аверре повернул ко мне лицо.

– Я думал, у вас только одна сестра.

Брови наставника сошлись на переносице.

– Не тот ответ, который я ожидал услышать. Ну, и что с того? Что могло бы ей помешать завести детей?

– Но ваша фамилия…

– Эта причуда целиком и полностью на совести Риссы, – отмахнулся Аверре. – Она развелась еще до появления Эйтн и настояла на том, чтобы девочка получила нашу фамилию.

Я изобразил непонимание:

– А как же ее отец?

Мастер посмотрел на меня как-то странно:

– Я понимаю твое желание казаться особенным, но все-таки полагал, что тебя заинтересует не это. Еще ни разу я не встречал мужчину, которого общение с Эйтн оставило бы равнодушным. Ты будто ее не заметил, и меня это удивляет.

Радуясь полутеням графского балкона, я нервно хихикнул, надеясь, что факт моего смущения остался незамеченным.

– Вы зря так считаете, мастер. Ее нельзя не заметить.

– На самом деле, ты первый, кто отзывается о моей племяннице настолько сдержано.

– Просто у меня слов не хватает, – ответил я, и это было чистой правдой. Описать Эйтн оказалось так же сложно, как объяснить на пальцах красоту полярного сияния. – И все же, почему вы мне раньше не сказали?

Аверре ответил сухо и просто:

– Потому что в том не было никакой необходимости.

– Разве? Она работает на Риомм и руководит организацией, которая хочет «изучать» таких, как мы с вами под микроскопом. И это, по-вашему, не повод? К тому же она здесь, в Мероэ, и собирается искать то, что сами вы, мастер, спите и видите заполучить. И вас это не беспокоит?

– Кажется, свежий воздух пошел тебе на пользу. Слишком хорошо соображать стал.

– Она ведь знает, кто вы? – спросил я, хотя ответ был очевиден: достаточно вспомнить Красноволосую Ридж и наш с ней разговор.

– Естественно.

– А вы не боитесь, что это может обернуться проблемами?

Но, как обычно, вместо ответа Аверре лишь загадочно на меня посмотрел.

– Вот ты возьми и попробуй выяснить это. Сосредоточившись на Игле, я не могу уделить данному вопросу достаточно внимания, так что целиком и полностью полагаюсь на тебя. Ты прав, появление Эйтн игнорировать нельзя. Не являясь лейром, она все равно может стать весьма предприимчивой и опасной соперницей. Будь осторожен при общении с ней и постарайся воздержаться от любимого занятия и не лезть в ее голову.

По правде говоря, слова мастера я воспринял, как своего рода шутку, причем несмешную, но спорить не рискнул.

– Сейчас я хочу, чтобы ты просто понаблюдал за ней. Граф питает к Эйтн заметную слабость, и мы должны знать, насколько сильную, чтобы это не стало роковым обстоятельством. Попытайся составить общую картину их взаимоотношений. Предвидеть угрозу – значит наполовину нейтрализовать ее.

Я представил себе Занди и Эйтн как пару. Получилось неубедительно.

– Кажется, они совсем недавно знакомы. Думаете, между ними что-то есть?

Наставник устремил на меня серьезный взгляд.

– Ты мыслишь немного не в ту сторону, Сет. Где бы ни появлялась, Эйтн всегда производит особое впечатление, неважно мужчины то или женщины. Это преимущество, которым она отлично пользуется. Устоять ее природному очарованию практически невозможно, а если учесть, что после пребывания у махди эмоциональное состояние Занди несколько нестабильно, это может вылиться в нечто еще более опасное. Граф важен для меня в качестве союзника, а видеть его на побегушках у Агентства совсем не хочется. Явившись сюда, Эйтн четко дала понять, что собирается побороться за Иглу, и, стало быть, будет использовать все имеющиеся в своем распоряжении уловки.

Хоть я так до конца и не понял, с чем мне предстояло столкнуться в лице леди Эйтн, с дальнейшими вопросами на эту тему пришлось повременить. Услышав приближающиеся шаги, мы повернулись к входу и увидели предмет беседы собственной персоной, неторопливо шедшую к нам.

В причудливой игре теней Эйтн казалась еще прекрасней. На ее фарфоровом личике блуждала загадочная полуулыбка, и адресована она была, разумеется, мастеру. В то время как меня здесь как будто не существовало.

– Дядя, я боялась, ты уже ушел.

В ответ Аверре изобразил искреннее удивление:

– Разве я мог позволить себе исчезнуть, даже не поговорив с тобой? – Он выступил навстречу племяннице и нежно сжал ее в объятьях. – Я очень рад тебя видеть, дорогая.

– Я тоже, дядя.

Поразительно, но присутствуя при этой семейной сцене, я вовсе не ощущал себя лишним. Наоборот, такая идиллия казалась театром одного зрителя. Слишком уж слабо вязался Аверре с образом любящего дядюшки. Да и Эйтн не очень шла роль послушной племянницы.

– Как дела дома? – спросил он, разомкнув объятия и отступив на полшага.

– Все совсем неплохо, если ты об этом, – улыбаясь, ответила Эйтн.

– Я так и подумал. Иначе не имел бы счастья видеть тебя сегодня здесь.

Великолепное лицо леди Аверре сделалось слегка надменным. Взгляд вскользь коснулся меня и перетек за пределы балюстрады. Я тихо выдохнул. Даже в том, как она поворачивала голову, было что-то гипнотическое, заставляющее непрерывно смотреть на нее. Не могу объяснить причину, но в ее присутствии я чувствовал себя, будто червь на сковороде. Сюда бы еще бокальчик агариса…

– Дорогая, – сказал Аверре, вспомнив о манерах, – позволь представить тебе моего помощника: Сет Эпине. Сет, это моя горячо любимая племянница Эйтн.

Новый царственный поворот головы заставил меня забыть, как дышать. Оценивающий взгляд, изящный кивок.

– Приятно познакомиться.

– Взаимно. – Я быстро и, надеюсь, незаметно вытер о брюки вспотевшие ладони, прежде чем пожать ее протянутую руку. Кожа на ощупь оказалась такой же нежной, какой была на вид, и теплой, что удивило.

– И как давно вы помогаете моему дяде? – Вопрос как будто бы не подразумевал ничего особенного и все же звучал несколько двусмысленно.

Тщательно обдумав его, я произнес:

– Недавно.

– Тогда должна предупредить: не верьте всему, что он говорит. – Эйтн лукаво улыбнулась дядюшке, затем пояснила: – Вы не первый его ученик. Многих молодых разумников привлекало мистическое могущество мастера Аверре, однако мало кто из них дожил до сегодняшнего дня.

Вспомнив недавнее происшествие на Яртелле, я готов был признать эти слова справедливыми.

– Ты пытаешься запугать его, дорогая, но уверяю тебя, это напрасно, – с широченной улыбкой отозвался Аверре, не дав мне ответить. – Я уже успел убедиться, что подобные вещи действуют на молодого Эпине с совершенно обратным эффектом – они лишь подстегивают его неуемное любопытство.

Тут взгляд Эйтн сделался колючим.

– Что ж, – проговорила она с непонятной мне враждебностью, – вашей просвещенности, Сет, можно лишь позавидовать. Извините, что приняла вас за новичка.

– За новичка в чем? – прищурился я.

– В том, что вы и вам подобные называете искусством лейров, – голос Эйтн был холоднее полярного ветра.

– Дорогая, – вмешался Аверре. – Не стоит об этом.

Но она лишь усмехнулась.

– Хорошо, не будем. Прикинемся, что это просто совпадение – наша с тобой встреча здесь. Так тебе будет проще держать очередного юнца под контролем?

– Вы очень любезны, – вставил я.

– Хочешь, чтобы я улетела, дядя? – спросила Эйтн, полностью меня игнорируя.

– Не хочу, но настоятельно советую, – ответил Аверре. – Во имя общего блага.

Она рассмеялась.

– Слова хорошие, жаль, я не особенно учтива и никуда лететь не собираюсь. Во всяком случае, пока не отыщу то, за чем прибыла.

– Риссе не следовало отпускать тебя так в такую даль.

– Я уже давно выросла, дядя.

– Даже большим девочкам часто приходится трудно, причем в местах куда менее опасных.

– Не волнуйся, как-нибудь справлюсь.

Повисла неудобная пауза. Еще секунду дядя и племянница мерились взглядами, но быстро отвернулись друг от друга. Эйтн громко хмыкнула и, не проронив больше ни слова, с царственным достоинством удалилась.

Проводив ее взглядом, я добрую минуту выдержал в полном молчании, прежде чем задать новый вопрос:

– Что конкретно она имела в виду, говоря о других ваших учениках?

Поглядев на меня исподлобья, Аверре проговорил:

– Так и знал, что из всего сказанного, ты заинтересуешься именно этим. Лучше не обращай внимания и забудь.

– Уже обратил.

Он тяжело вздохнул:

– Сет, ты начинаешь меня раздражать.

– Подумать только, какая новость! – Скрестив на груди руки, я буравил Аверре взглядом. – Итак, что это за ученики? Как та, что нашлась в Цитадели? И многих вы отправили наблюдать за Бавкидой?

– Я не думаю, что слово «ученики» здесь уместно, – отозвался Аверре, однако опустив ответ на более значимый вопрос. – Даже у тебя больше смысла носить это звание, чем у тех, кого я имел несчастье тренировать. – Он предупреждающе поднял ладонь: – Только не начинай устраивать истерик. Принципы Адис Лейр меня не волновали уже тогда, так что поиски последователей и их обучение проводил без каких-либо зазрений совести.

– И что же с ними со всеми стало?

– По-моему, ты мог бы и сам догадаться, – странное дело, но обычно невозмутимое лицо Аверре вдруг отразило неприятие. Как будто тема причиняла ему боль.

«Экая неожиданность», – подумал я, хотя и не поверил: состроить скорбную физиономию много ума не надо, тем более такому эксперту, как мой наставник.

– Их разумы оказались не готовы к нагрузке, которой мне пришлось их подвергнуть. Прежде чем возвести нового претендента в ранг алита, Адис Лейр долгое время подготавливают его, но даже в этом случае не исключен провал. Ты ведь знаешь, что больше половины отсеивается сразу же, и еще часть – во время обучения.

– Отсеиваются? – переспросил я с мрачной усмешкой. – Они сходят с ума, мастер. Некоторые умирают.

– Не суть, – отмахнулся он. – Факт в том, что моя затея с треском провалилась и настоящим учеником я так и не обзавелся. Пожалуй, это была одна из худших идей, которые у меня когда-либо возникали. Во многих областях науки я гений, но учитель из меня никудышный.

Это признание едва не вырвало из меня неподобающий смешок, но я подумал: а стоит ли вообще именовать его своим наставником?

Но были еще вопросы, которые я собирался задать. На тот момент мне казалось жизненно необходимым знать, насколько крепки семейные узы Аверре, чтобы в один прекрасный момент вдруг не оказаться между молотом и наковальней.

– Откуда Эйтн известно о вашей деятельности?

Ответ мастера удивил:

– Эйтн – единственное существо во вселенной, которое я люблю без памяти. Она всегда значила для меня больше, чем все богатства и власть, и до сих пор значит. Но даже родственные чувства не могли бы подвигнуть меня на то, чтобы посвятить ее в суть своих исследований, если ты об этом.

– Но ведь она о них узнала, – заметил я. – Как?

Если мой тон и показался Аверре неуважительным, то виду он не подал.

– Она никогда не была обычным ребенком. Слишком сообразительна, слишком любопытна, настолько, что, пожалуй, переплюнет в этом тебя. Временами кажется, сложись обстоятельства иначе, из нее вышел бы первоклассный элийр. Можешь не делать такое лицо, я говорю это вполне серьезно.

Громко фыркнув, я отвернулся к ночному городу, как вдруг меня осенила сумасшедшая догадка. Резко повернув голову назад, я спросил то, о чем Аверре все никак не мог решиться сказать:

– Мастер, вы и ее пытались обучить?!

Он не смутился и не отвел взгляда, а воинственно уставился на меня:

– Мне все равно, что ты об этом думаешь. – Но в глубине глаз виднелся стыд за то, что он на это решился. – Я видел ее потенциал и знал, что обязан его использовать в великих целях, а не так, как планировала моя сестра. Но, как я уже сказал, излишняя самоуверенность привела к трагедии. Эйтн едва не умерла. Чудовищными усилиями мне удалось не допустить этого и скрыть правду от ее матери. И все-таки последствия были – девочка изменилась до неузнаваемости. – Аверре отвернулся, облокотившись о балюстраду. – Всякий, увидев ее, удивится, как очаровательна она и мила, но никто и не догадается, что в душе Эйтн похожа на Яртеллу – такая же ледяная и непробиваемая, как сама планета. Она тоже может слышать шепот Теней, но не так, как мы с тобой. С их помощью она способна подавить и очаровать любого. Многие считают, что быстрое продвижение по служебной лестнице – результат влияния Риссы, но на самом деле, это собственное достижение Эйтн. Свой пост во главе Внешних Исследований она получила сама.

Впервые став участником столь откровенного разговора, я чувствовал неудобство оттого, что все это не кажется мне настоящим. Но вместе с тем понимал, как глубоко, наверное, несчастен сам Аверре. Ведь именно он виноват в том, что случилось с его любимой племянницей. А еще я был удовлетворен тем, что получил хоть какое-то объяснение заинтересованности Эйтн в стремлении постичь суть лейров и ее острую нелюбовь к ним, читавшуюся буквально в каждом взгляде.

– И что нам с этим делать?

– Что делать? То, о чем я тебе сказал ранее – наблюдать. Это твоя главная задача.

Что ж, может, оно даже и к лучшему, но для большей ясности, я решил сказать:

– Ее помощница была в Архиве в тот день, когда убили мадам Чи’Эмей.

Взгляд Аверре оставался рассеянным.

– И что с того? Судя по твоим словам, она все время находилась при тебе, так что убийцей быть не могла, не так ли?

Я кивнул.

– Ну, так и забудь об этом. Оставь расследование на совести Гетта. Ведь ты не сделал ничего, что могло бы бросить на тебя тень его подозрений, верно?

– Конечно, нет.

Соврать Аверре было несложно. Сложнее оказалось сделать так, чтобы ему не стало об этом известно, а тут уж все зависело от дальновидности ищейки-капитана. В ответ на мою завуалированную просьбу продолжить изучать это дело самостоятельно, мастер ясно дал понять, что не одобряет этого. Но я-то остановиться теперь не мог. Схожие улики на местах обоих преступлений сделали расследование личным.

Глава 13 Вторжение

Близился рассвет, но гости расходиться не спешили. Все как один внимали Аверре, сыпавшему небылицами о своих якобы подвигах. А я ведь и не подозревал, насколько он искушен в мастерстве сложения баек. Раз или два даже ловил себя на том, что с открытым ртом вслушиваюсь в, порой, ну просто невероятный бред. Лишь когда первые лучи солнца показались из-за горизонта, мастер-лейр под общий шум недовольства объявил, что пришла пора откланяться, и, подхватив полусонного меня под руку, потащил к выходу.

– Где Эйтн? – спросил он на середине пути к ангару.

Я уставился на него с удивлением:

– Понятия не имею.

– Я же велел тебе присматривать за ней! – крепче сжав мое предплечье, прошипел он.

Я подумывал вырвать руку из удивительно цепких пальцев, но вспомнил, что за нами наблюдает несколько десятков пар глаз, и решил на время отложить выяснение прав и обязанностей.

– После разговора на балконе я ее больше не видел. Только ее подружка и мелькала.

– А Занди?

– А на него мне вообще плевать.

Весь путь до отеля Аверре провел в суровой задумчивости. Какие мысли бурлили под его серебристой шевелюрой, мне было неведомо, но спрашивать не хотелось.

– Ты понадобишься мне завтра утром, – объявил он.

С трудом соображая от сонливости, я уже толкнул дверь своего номера и вяло оглянулся:

– Зачем это?

Пояснением меня не удостоили.

– Не вздумай опоздать! – рявкнул мастер и хлопнул своей дверью.

Не в силах подавить новый чудовищный зевок, я пожал плечами, вполз в темную комнату и повалился в ближайшее кресло. Вот это денек выдался: столько событий, а толком еще и не начинали. А что ж дальше-то будет?

Устало хмыкнув, я мысленно потянулся к выключателю, заставив тусклый ламповый свет зажечься. Собираясь по-быстрому заглянуть в ванную, я уже одной ногой переступил ворота царства сна, как вдруг внезапно нахлынувшее предчувствие подсказало, что в комнате что-то не так.

Всю дрему точно рукой сняло. Окутав себя Тенями, я быстро осмотрел номер.

Никого.

Все на своих местах, однако след чужого присутствия так и витал в воздухе, будто остатки незнакомого парфюма. Кто-то здесь побывал и это точно не уборщик.

Взгляд упал на сумку. Перевернув все содержимое, я понял, что в ней кто-то рылся, хотя ничего из вещей не пропало. Не будь я лейром, вряд ли что-то заподозрил бы, а это говорило лишь об одном: тот, кто проник в комнату, искал нечто определенное.

Погрузив руку во внутренний карман пиджака, я извлек маленькую пробирку с закупоренными в ней зернышками минна.

Список подозреваемых сократился до двух персон: синеглазый убийца и Ридж. У обоих имелись и средства, и возможности. Не хватало только очевидного мотива. Хотя… если причиной убийства мадам Чи’Эмей служил инфочип?.. С другой стороны, слишком много «если» не могли гарантировать правильного ответа. В совпадения я не верил, зато в интуиции не сомневался. А она твердила, что дело именно в этом. Оставалось надеяться, что у Аверре инфочип под достаточно надежной защитой, и никто его не стащит.

Я прикрыл глаза и попытался успокоить разбушевавшиеся мысли. Паниковать смысла не было. Если некто сделал один шаг в моем направлении, он непременно сделает еще несколько, раз уж не заполучил желаемое сразу. Вопрос лишь в том, как быть до тех пор, пока этот момент не настанет? Затаиться и ждать? Я ощутил, как дрожь негодования пробежала вниз по позвоночнику. Терпение никогда не было моей сильной стороной, как и, что уж скрывать, особенная храбрость. Элийры как никто подвержены влиянию эмоций. Это то, с чем мы работаем. Наша мощь напрямую зависит от контроля над собственными ощущениями, и любое достаточно мощное переживание может выйти боком. Сошедших с ума недолейров, о которых мы с Аверре вспоминали, даже сравнить нельзя с тем, во что превращается вышедший из-под контроля элийр. Это может оказаться либо замкнутое на себе существо, медленно сжигаемое изнутри собственной силой, либо неуправляемое стихийное бедствие, способное сровнять с землей целые города. Для таких вот индивидов и придумали Изолятор.

Погруженный в размышления, я выписывал круги по комнате и не сразу заметил входящий сигнал напульсника.

Тихо выругавшись и прокляв упрямство Бавкиды, считавшей себя вправе решать, когда именно мне удобней принимать звонки, я вбил подтверждающий код и нажал кнопку приема. В тот же миг над запястьем выросла уменьшенная фигурка прячущейся в складках балахона лейры.

– Полагаю, там, где ты находишься, время уже весьма позднее, Сети.

Украдкой глянув на антикварные часы, венчавшие один из шкафчиков, я ответил:

– Уже час как рассвело.

– Что ж, рада видеть, что не разбудила тебя, – ухмыльнулась старуха сквозь непрерывные потоки статики. Качество связи, как обычно, оставляло желать лучшего. Надо сказать, улыбаться она никогда не умела, а то, что получалось, неизменно походило на звериный оскал. – Ты как-то по-особенному выглядишь. Вечеринка?

Подавив очередной зевок, я отозвался:

– Занди устраивал прием в честь новоприбывших гостей. Аверре обязал меня там быть.

Кажется, Бавкиде это понравилось.

– И как прошел прием?

– Надеюсь, гости в восторге.

– А ты не кажешься особенно довольным.

– Я от таких вещей больше устаю. – Еще один зевок был тому отличным доказательством.

Бавкида кивнула, дав понять, что удовлетворена ответом, и сразу же перешла к делу:

– Как продвигается твоя работа?

Ну что ей сказать?

– Неплохо, я думаю.

– Рада слышать. – Тяжелый взгляд из-под тьмы капюшона меня точно в прицел взял, только выстрела не последовало. – Итак, тебе есть что рассказать?

Чтобы дать ответ, устроивший Бавкиду и не бросивший тень на меня самого, потребовалась пауза. Стоит ли рассказывать о нападении и убийстве я, честно говоря, сомневался, но подумав, что, в отличие от Аверре, отмахиваться от этого Бавкида не станет, решил все же поделиться новостью. Весь пересказ не занял и двадцати минут. Внимательно выслушав до конца, ни разу не перебив и не задав ни одного вопроса, старуха только что-то непонятно пробурчала себе под нос.

– Эти семена минна, где они? – спросила она, едва я умолк.

Снова достав пробирку, я показал ее наставнице лейров. Не ведаю, что могла она разобрать через голограмму, однако спустя несколько секунд дала заключение:

– Материал довольно любопытный. Ты пробовал его изучить?

Я отрицательно качнул головой – на то, чтобы вплотную заняться анализом у меня до сих пор не нашлось времени, да и, если честно, я не представлял, с чего начать. В конце концов, ботаника никогда не была моим коньком.

Будто почуяв это, Бавкида сказала:

– Умение лейров концентрироваться на мелочах, позволяет им беспрепятственно проникать в самую суть вещей. Неужто ты об этом забыл?

Я потупился, но ответом не порадовал.

– Найди способ узнать, кому они принадлежат, – заявила Бавкида. – И не говори мне, будто для тебя это проблема. Все равно не поверю. Выдели время и узнай. В конце концов, раз уж Сол питала к этому растению такой интерес, ты просто обязан выяснить причину.

– Помнится, не так давно вы были против моего интереса к этой теме, – напомнил я, хотя внутри весь раздулся от воодушевления – раз уж сама Бавкида дала разрешение копнуть глубже, то обращать внимание на запреты Аверре просто смешно.

Однако не тут-то было.

– Не забывайся, Сети! И не вздумай переиначить мой приказ! Выясни, кто пытался убить тебя, но прошлое оставь в покое. Не переоценивай свои таланты и не считай, будто твой поступок в отношении того лакея ускользнул от меня. Ты поставил под угрозу все, ради чего здесь находишься, а для Адис Лейр, если ты этого еще не понял, принципиально важно, чтобы Аверре нашел артефакт, и желательно до того, как на это сподобится кто-то из его конкурентов.

К слову о конкурентах…

– На приеме у графа мы встретились с племянницей Аверре. Она недвусмысленно намекнула, что собирается побороться за Иглу тоже.

– Эйтн Аверре здесь? – Бавкида казалась удивленной. – Неожиданно, сказала бы я.

– Вы знакомы?

– Заочно. И скажу, что эта юная особа весьма необычна.

– Ее интересуют Тени.

– А кого не интересуют? – Смешок Бавкиды заставил меня вздрогнуть. – Риомм всю жизнь снедала зависть, порожденная страхом. Они не понимали нас, боялись нас. Даже после окончания войны, не переставали собирать крохи того, что могло бы навести их на путь постижения наших таинств.

– Мастер Аверре признался, что пытался обучить ее. Но ничего не получилось.

– Естественно. Даже он не все знает о том, что представляют собой Тени, и как обратить их на службу себе. Ведь это не просто наука, которую можно постичь, вызубрив учебник.

– Однако Эйтн далеко продвинулась, – заметил я, вспомнив леденящее внутренности ощущение, исходившее от нее на балконе.

– Несомненно. И все же плохо знает чего хочет. Иначе держалась бы от Боиджии подальше. И от артефакта тоже. – Высказавшись, Бавкида на секунду задумалась. – Любопытно, знал ли Батул о том, что его драгоценная Эйтн наступит на его пятки и попытается увести Иглу прямо из-под носа?

– Он показался мне удивленным.

– Ах, это еще ничего не значит. Батул большой любитель играть на публику. Ему, видишь ли, нравится заставлять окружающих думать, будто они его понимают, хотя на самом деле это не так. Поэтому я и тебя хочу предупредить: не пытайся постичь его поступки. Просто делай то, что от тебя требуется, будь полезным и послушным, держи ухо востро и не зевай. Только тогда ты, возможно, и сумеешь докопаться до сути его планов. Это все, что от тебя требуется.

– А как же нападение?

– Одно другому не мешает, знаешь ли, но нужды Адис Лейр должны волновать тебя в первую очередь.

– Понимаю.

– Я полагаюсь на тебя, Сети. Не подведи!

Голограмма распалась. Чувствуя себя так, будто пережил испытание на выносливость, я перевел дух и тоскливо глянул на дверь в ванную. Сил ни на что уже не оставалось и, плюнув на все, я прямо во фраке рухнул в кровать и тут же отключился.

Ничего удивительного, что проснулся я еще более усталым. Взглянув на время, обнаружил, что мучения продолжались от силы три часа. Комнату заливал яркий солнечный свет, что только раздражало. Надо было хоть шторки закрыть.

Издав громкий негодующий рык, я перекатился набок, с головой накрывшись одеялом, и тут что-то, а вернее, кто-то неожиданно запрыгнул на меня.

Резко дернувшись, я высунулся наружу, а загадочный гость с недовольным мяуканьем соскочил на пол и с укоризной воззрился на меня огромными черными глазами.

– Ты еще кто? – Туго соображая спросонья, я уставился на лохматого зверька в ответ: глазищи слишком умные для животного, треугольные ушки с крошечными кисточками и длинный, постоянно мельтешащий в воздухе хвост. – Брысь отсюда! Давай, давай! Пшел!

Зверек съежился, недовольно вздыбив шерсть, но с места двигаться даже не подумал.

– Нельзя кричать на гокки.

На сей раз не удивившись особо, я посмотрел в сторону двери. Там, привалившись к косяку, стояла Лита Бабор. В своем любимом темно-синем платье, она озирала комнату по-хозяйски придирчивым взглядом.

– Это нежные, но очень мстительные создания. Например, если обозлятся на кого-нибудь, то могут здорово подпортить жизнь.

– У вас много общего, – пробубнил я, затем подозрительно прищурился: – А ты зачем пришла?

– Ну, уж не ради того, чтобы снова лицезреть твои неодетые мощи. Мастер Аверре велел тебя разбудить.

– А постучать трудно было? – сказал я и откинул одеяло.

Мой ночной наряд привел Литу в восторг.

– Вставай быстрей. Через полчаса тебя ждут в столовой. – И, подхватив зверька на руки, направилась к выходу.

– Эй, погоди-ка, – окликнул я ее. – Дверь же была заперта! Как ты открыла? И твоя скотинка, как она тут оказалась?

Остановившись у двери, Лита обернулась и скользнула пальчиками по лоснящейся шерсти мурлычущего питомца.

– У тебя окно было открыто.

– Мы на восьмом этаже.

– Гокки спокойно могут лазить по отвесным стенам, так что забраться сюда ей ничего не стоило. Я как раз была в пекарне напротив, когда увидела, как она залезла в твое окно. А сама я сюда вошла, используя запасной ключ, – она продемонстрировала копию моей гибкой карточки.

– Значит, у вас есть запасные ключи ко всем номерам?

– Естественно.

– А где они хранятся?

– Внизу, у стойки. – Взгляд стал подозрительным: – А ты почему спрашиваешь?

– Кто в отеле имеет к ним доступ?

– Только я и мама. Все ключи хранятся под замком.

– А как же обслуживающий персонал?

– Роботы? В их память заложены генераторы ключей, которые позволяют свободно открывать любые двери.

– А робот мог бы открыть дверь для кого-нибудь? Они вообще реагируют на подобного рода просьбы?

В ответ Лита серьезно и отрицательно помотала головой.

– Здесь тебе не Риомм. Все наши автоматы устаревших моделей и подчинены единому компьютеру. Каждый их шаг строго контролируется.

– Знаешь, по-моему, не так уж и плохо иметь роботов, зависимых от головного компьютера.

– Да, но почему тебя это интересует?

На секунду я задумался, стоит ли ей говорить, но быстро решил, что хуже не будет.

– Мне кажется, вчера вечером здесь кто-то был. И это не горничная.

– Исключено. Тебе, должно быть, показалось.

– Ну да, конечно, – мрачно хохотнул я. – Еще скажи, привиделось.

Лита пожала плечами:

– Всякое бывает. Но только не то, о чем ты подумал. Здесь по номерам никто не лазает.

– Угу. Оно и заметно.

– Послушай, – уперев руки в боки, заявила Лита. – Может быть, у нас и не фешенебельная риоммская гостиница, однако это вовсе не значит, что тут воровство и разбой на каждом шагу.

– Никто и не говорит о воровстве, – спокойно заметил я. – Но в номере кто-то был, я это точно знаю.

Взгляд Литы готов был прожечь во мне дыру.

– Ты это знаешь? В каком смысле, ты это знаешь?

– Просто знаю и все, – отрезал я. Потом добавил: – Вещи лежали не так, как я их оставил. – Не мог же я ей сказать, что чувствовал чужака в номере так же отчетливо, как запах ее духов.

– Глупости, – она покрутила указательным пальцем у виска. – Знаешь, по-моему, у тебя паранойя.

Недоверие Литы меня не взволновало. Я бы скорей забеспокоился, прояви она участие. Но суть даже не в этом. За разговором я успел прощупать ее сознание, однако ни единого признака лжи или уверток обнаружить не смог. И, все же, несмотря на заверения, я продолжал сомневаться в абсолютной невозможности раздобыть дубликат ключа кем-то посторонним. Не стоит забывать и об окне – трудно припомнить, чтобы оставлял его открытым, хотя подобного рода рассеянность мне несвойственна.

Лита ушла прежде, чем я успел сказать об этом. Очевидно, считать меня шизиком доставляло ей неизмеримо большее удовольствие, нежели решение загадки. Другое дело, что я на этом успокоиться не мог и потому, вместо того чтобы поторопиться привести себя в порядок, подошел к окну и насколько мог внимательно осмотрел его со всех возможных ракурсов. Что я искал, догадаться нетрудно, но, к сожалению, ни единой минновой иголки так и не обнаружил. Даже Тени были спокойны, словно молочный пруд.

Отправляясь в ванную, я размышлял, мог ли пусть даже очень виртуозный махди вскарабкаться на высоту восьмого этажа и протиснуться в форточку?

Глава 14 Взгляды

– Доброе утро, господин, – с безукоризненной вежливостью приветствовал меня скелетоподобный робот в вестибюле. – Завтрак подают ровно в восемь в столовой на втором этаже. Смею вас заверить, даже утренний прием пищи в нашем отеле, благодаря умениям шеф-повара, может стать для вас наиприятнейшей из трапез…

Я не стал дослушивать завлекательную белиберду и, коротко поблагодарив лакея за подсказку, потопал в указанном направлении. Глупо было подниматься на один этаж, используя для этого лифт, так что, взбегая по злополучной лестнице, я на мгновение задержался у того места, откуда три дня назад совершил свой замечательный, в самом дурном смысле этого слова, полет. Тонкое и холодное как нож чувство кольнуло под ребра, заставив вздрогнуть. Чудилось, будто из-за статуи вот-вот выскочит синеглазая тень и бросится на меня...

– А я все думал, проспал ты или заблудился?

Чуть не потеряв в пятках собственное сердце, я резко крутанулся на месте и уткнулся взглядом в ликующего Аверре.

– Это было так необходимо, да? – выдавил я, картинно хватаясь за сердце.

Свежевыбритое лицо мастера расплылось в уже осточертевшей ухмылке:

– А разве в Адис Лейр больше не учат быть на шаг впереди событий через предчувствия, чтобы искоренить в душе своей такую постыдную слабость, как страх?

– Нормальный инстинкт самосохранения, – огрызнулся я. Прорицания – удел уличных шарлатанов. Лейры таковой ерундой не занимаются. По крайней мере, не в век Бавкиды.

Аверре только усмехнулся, стряхнул несуществующую пылинку с повседневного костюма и поманил меня за собой.

Миновав скульптурный ансамбль, мы прошли по широкому коридору в темные паатовые двери, за которыми и находилась просторная светлая столовая зала. Тут же подлетел робот-лакей и усадил нас за круглый столик резного дерева у высокого овального окна с витиеватым переплетом. Серебряные приборы и хрустальные бокалы поблескивали в солнечном свете, придавая антуражу излишний, на мой взгляд, налет аристократического лоска. Столик был сервирован на четверых.

– У нас компания? – не сдержал я любопытства.

– А ты как думаешь? – Аверре отвернулся к официанту и дал распоряжение не торопиться с меню. Усевшись справа от меня, он достал из кармана инфопланшет и углубился в сводки последних галактических новостей.

И ради этого я торопился? Внутри все так и закипало. Все происходящее казалось издевательством чистой воды.

Впрочем, высказаться об этом я не успел: двери столовой снова отворились, впустив пару дам. Ослепительно безупречные в своих деловых нарядах Эйтн и Ридж уверенно шагнули в нашу сторону. Меня они, судя по мелькнувшему на лицах недоумению, не ожидали, однако, покорные судьбе, зашагали к нашему столику.

– Доброе утро! – Мягкая улыбка, располагающий жест, но ни грамма искренности.

– Доброе утро, дорогая! – Аверре отложил утреннее чтиво и поднялся. – Спасибо, что порадовала меня своим присутствием. Я польщен. Мы оба польщены.

Да уж, конечно! Но вслух я, разумеется, ничего подобного не сказал и пока мастер любезничал с Ридж, поднялся и отвесил короткий поклон.

– Миледи.

В ответ удостоился лишь равнодушного кивка. Зато компаньонка расщедрилась на целую фразу:

– Кажется, посиделки у графа кое на ком дурно сказались?

Одарив Ридж самым убийственным взглядом, я лишь пожаловался наставнику:

– Может, уже поедим?

Тот, не раздумывая, щелкнул пальцами, и через мгновение возле нас возник механический официант.

– Чего изволите?

Завтрак проходил за ничего не значащей беседой, во время которой Аверре, как будто пытался наверстать прошедшие в разлуке с племянницей годы. Он все болтал о разнообразной чепухе, вроде семейных уз, не переставая сыпать банальностями, и периодически ловил сентиментальный настрой, вспоминая былое. Эйтн слушала внимательно, где надо кивала и не перебивала. Лишь раз позволила себе резко высказаться, когда мастер коснулся дел ее таинственного Агентства. Ридж все это время вела себя так, будто происходящее вообще не имеет к ней никакого отношения. Ее вострые глазки внимательно наблюдали за тем, как я поглощаю кашу. Наверное, боялась, что ни с того ни с сего накинусь на ее обожаемую Эйтн.

– Какие планы на сегодняшний день, дорогая? – спросил Аверре, когда завтрак подходил к концу, и подали кесс – местный эквивалент риоммскому кои. – Чем планируешь заняться?

– Работой в основном. – Эйтн чуть пригубила дымящийся и ароматный напиток.

– Ну, разумеется. – Мастер усмехнулся. – Ты, как и твоя мать, просто помешана на работе.

– Если смотреть с этой точки зрения, то и ты, дядя, исключением не являешься.

– Это верно. – Аверре отпил кесс и добавил: – Но что за кощунство тратить столь чудесный день на унылую работу, когда можно полюбоваться красотами Мероэ? Уверен, твои дела могут подождать. Сразу после завтрака, я собираюсь в Пир Ямей, крайне любопытный райончик в торговой части города. Не желаешь присоединиться? Твою очаровательную помощницу я, разумеется, приглашаю тоже.

Эйтн не колебалась.

– Прости, но я, пожалуй, откажусь. Слишком много всего нужно успеть, а у меня не так много времени, как хотелось бы.

Аверре с сожалением развел руками и понимающе кивнул:

– В этом ты целиком пошла в мать. Твоя работа – твоя единственная страсть.

Эйтн еще раз улыбнулась, но разубеждать дядюшку не стала.

– Никогда не думала, будто это отрицательная черта. – Она передала сливочник Ридж. – Кроме того, ты от нее, кажется, не многим отличаешься. Во всяком случае, стремление преумножить собственную власть у вас обоих одинаково гипертрофировано.

Аверре рассмеялся.

– А твое нет?

Эйтн ожгла его взглядом:

– Я никогда не возводила власть в культ и не стремилась обладать силой, способной подчинять и подавлять всех, кого только можно. Меня интересовали лишь лейры. И причину ты знаешь, дядя. Галактика немало настрадалась от их дел. Сейчас они сидят тихо, но как долго это продлится? Мы должны быть готовы. Риомм должен быть готов.

– Стало быть, и твой интерес к Игле исключительно академический?

Эйтн предпочла промолчать, но с Ридж переглянулась.

– Кстати, – проговорил мастер, сделав вид, будто не заметил этот молчаливый диалог, – мы так толком и не познакомились с твоей очаровательной помощницей. Ридж, если не ошибаюсь? Вы из новеньких? Прежде я, кажется, вас в окружении моей племянницы не наблюдал?

– Ты так уверен, что знаешь каждого? – Эйтн опять посмотрела на Красноволосую, а затем сказала: – Ридж для меня настоящая находка. И познакомились мы не так давно, чтобы ты успел ее заметить. Чуть меньше года назад она выступила на конференции по проблеме скрытой энергии. Ее взгляды на этот вопрос привлекли мое внимание.

– Скрытой энергии? – переспросил Аверре, нахмурив брови. – Речь о Тенях, я подозреваю?

– В научных кругах их так уже никто не называет, – заметила Ридж.

– Ну да, – хмыкнул я. – «Скрытая энергия» – звучит безумно научно.

На пару секунд три пары глаз уставились на меня с разной степенью раздражения.

– Ридж, а какая у вас должность? – спросил Аверре.

– Я ассистирую леди Эйтн, – откликнулась та.

– Ассистентка? – Брови мастера-лейра поползли вверх. – Уверен, вы достойны большего.

Красноволосая пожала плечами.

– Жаловаться не на что. Я наконец увидела Галактику с совершенно иной стороны. Познакомилась с удивительными личностями. А оплата… выше всяких похвал. Я хорошо устроилась, мастер Аверре, и жаловаться не намерена.

– Как мило, – осклабился Аверре. – Поделитесь же, что нынче ученые умы думают по поводу… скрытой энергии?

Опустив расписанную орнаментом чашку на блюдце, Ридж глянула на свою начальницу и, получив молчаливое одобрение, распрямила широкие плечи.

– Лейры в свое время нагнали вокруг этой темы столько тумана, что у непросвещенного большинства сложился целый культ. Тысячи религиозных течений по всей Галактике с пеной у рта утверждают, будто Тени – сила, которую постичь способны лишь горстка избранных. Новые исследования доказывают, что в Тенях нет ничего сверхъестественного. Они не более волшебны, чем гравитация. А лейры лишь первыми нашли способ взять их в оборот. Лично мне жаль, что нам, чтобы понять это, потребовалось полторы тысячи лет и бесчисленное множество невинных жизней.

Громкие слова не в меру смелой девицы поразили меня. Притом настолько, что я едва удержался, чтобы не вытворить какую-нибудь глупость, способную навсегда отбить у Ридж охоту не только искать ключ к разгадке силы лейров, но и вообще упоминать их.

Зато Аверре, казалось, веселился от души.

– Браво, юная леди! – Он пару раз прихлопнул в ладоши. – Ваш энтузиазм достоин искреннего восхищения. Уж поверьте, немного найдется тех, кто готов говорить на эту тему так открыто и с таким пылом, как это делаете вы.

– Все суеверные страхи лишь порождение незнания, мастер Аверре, – гордая собой отозвалась Красноволосая. – Когда-то лейры были могущественны, но теперь они кажутся мне не более чем сектой философов, которая на грани вымирания.

Негромкий звон возвестил о лопнувшем бокале.

Повисла пауза. Все как по команде уставились на меня. А я смотрел только на мокрое пятно, медленно расползавшееся во все стороны по белоснежной скатерти, и еле сдерживался от того, чтобы не разметать хрустальные осколки по столовой.

– Прошу прощенья, – буркнул я.

– Теперь я вижу, почему Эйтн наняла вас, – заговорил Аверре, словно беседа не прерывалась, но улыбка его значительно побледнела. – Однако дам вам один совет, барышня: мудрый человек знает, что обсуждать вещи, о которых понятие имеешь весьма отдаленное – дурной тон. Нелепо считать, будто технический прогресс и научные достижения подарили вам возможность раскрыть все тайны вселенной. Возросший эгоцентризм большинства разумников заставляет забыть, что для окружающего мира, они не менее ничтожны, чем те же муравьи. Ваши познания в скрытой энергии столь же смехотворны, как уверенность здешних аборигенов в превосходстве над расами, освоившими гиперпространство. Кое-кому следует помнить о своем месте. Лейры больше, чем философия алчности, а Тени куда глубже, нежели любая из энергетических форм, вами открытая.

Наблюдать, как краска сползает с лиц обеих дам, было сплошным удовольствием. С одной только разницей: если Ридж оказалась смущена и подавлена, то Эйтн белела от еле сдерживаемого гнева. Мне подумалось, будто от ее тела исходил поток какой-то энергетической силы, сковывавшей напряжением всю столовую. Даже мастеру стало заметно не по себе.

– Все с чего-то начинали, дорогой дядя, – убийственным тоном произнесла Эйтн, положив салфетку на край стола. Поднялась. – В прошлом даже лейры были лишь горсткой никчемных воров и убийц. Благодарю за завтрак.

Все еще словно невидимыми нитями опутанные ее волей, мы встали тоже.

– Надеюсь, что он будет не последним, – отозвался Аверре, натянуто улыбаясь.

Не ответив, Эйтн лишь пожала плечами и увела Ридж за собой.

– Удачного дня, – ядовито бросил я им вслед и перевел внимание на наставника: – Это и было то, о чем вы мне вчера говорили, мастер?

Аверре посмотрел на меня. В глазах его плясали смешинки.

– Неприятное ощущение, правда? В Эйтн скрыта сила, которую даже я не в состоянии объяснить.

Стайка мурашек пробежала по спине, и это отбило всякое желание углубляться в подробности. На время.

– Не знал, что они остановились здесь же.

– Я тоже. До вчерашнего вечера. Эйтн, видишь ли, не особо любит распространяться о своих делах, тем более при мне.

– Но сегодня, кажется, вам удалось побить все рекорды.

Аверре усмехнулся.

– Ты просто не понимаешь ее, Сет. Эйтн не испорченное политикой дитя, а идеалистка. Она всей душой верит в правильность выбранного Риоммом курса и потому слепо следует ему, не слишком задумываясь, правильно ли это на самом деле.

– Вы вроде сказали, что она умна, – напомнил я. – Разве не может она понять, что идет не той дорогой?

– Ты точно так же умен, – отозвался Аверре. – И ты точно так же веришь в правильность доктрин Бавкиды. Но уверен ли ты, что это единственный правильный путь?

Ответить на это я не решился, но лишь по той причине, что боялся ненароком проболтаться о неведомых мастеру разговорах с наставницей.

– Все зависит от качества убеждений, – продолжил он. – Если каждый уверен, что поступает правильно, как доказать их ошибку?

– Только примером.

– Точно, – с улыбкой отозвался мастер. – А для этого нам нужно заняться поиском Иглы.

– Но я не до конца понял, зачем Риомму Игла? Чего они хотят добиться с ее помощью? Надеются воспитать свою могучую кучку?

– Не могу говорить с абсолютной уверенностью, но, боюсь, что именно этого они и добиваются.

– Если Эйтн возглавляет поиски, то почему бы не попытаться переманить ее на нашу сторону? – Предложение казалось вполне здравым. Нет на свете лучшего союзника, чем враг или соперник, а для нас Эйтн была и тем и другим.

Однако Аверре не разделял такой точки зрения.

– Думаешь, это легко? Психически на нее воздействовать невозможно, а убедить аргументами… что ж, я пытаюсь уже не один год, но, как видишь, получается не очень. Скажи, разве тебя легко было бы переубедить отказаться от тех принципов, по которым ты существовал всю свою жизнь?

Честно попытавшись представить себе такую ситуацию, я понял, что в любом случае, стоял бы на своем. Разве что возникли какие-то непредвиденные обстоятельства…

– Вот тут в силу вступает степень упрямства, – заметил Аверре. – Ты, без сомнения, верен Адис Лейр, но твой гибкий ум способен отыскивать различные решения одной проблемы, действовать строго по правилам при этом для тебя необязательно. А Эйтн – упрямица, ее твердолобая вера в собственные идеалы непоколебима. И это не единственная наша проблема, ведь она, вполне возможно, гораздо ближе к находке, чем я предполагаю.

– Думаете, Занди помогает ей?

– Почти уверен. Тяга графа к моей племяннице прошлым вечером была практически осязаемой, и Эйтн этого без внимания не оставит. Она умеет пользоваться своим влиянием, можешь не сомневаться.

– Если это так, тогда почему он принял у себя и вас?

Аверре ненадолго задумался.

– На этот вопрос ответ дать сложнее. Но я предполагаю, что это своего рода дань памяти твоей матери. Занди сентиментален и, по-моему, старается быть честным игроком. Возможно, он полагает, что это несколько уровняет шансы, ведь в сущности, кто станет обладателем Иглы, его самого практически не волнует.

– Мастер, но вы же занимались поисками Иглы еще когда здесь была мама! Не верю, что все эти годы были потрачены впустую.

– Нет, не впустую. Кое-что все же есть.

– Ну и что же это? – Я затаил дыхание.

– Скажу, когда придет время.

– За этим вы собираетесь в Пир Ямей?

– Отчасти, да. Я надеюсь, что отыщу там подтверждение своей правоты.

– Мне идти с вами?

– Нет. Ты займешься наблюдением за Эйтн, как я и говорил. И, Сет, сделай это так, чтобы ни она, ни кто-либо другой об этом не узнали.

– Шпионить, значит, – недовольно пробормотал я.

– Да, – твердо кивнул наставник. – Именно так и никак иначе. Хочу, чтобы ты проследил за ней и выяснил, с кем она встречается сегодня, и о чем будет вести речь. Мне важно, чтобы ты запоминал все, о чем бы там ни говорилось.

– И как я, по-вашему, должен это сделать?

Аверре загадочно улыбнулся:

– Ну, ты же элийр. Используй свою изобретательность. Насколько я осведомлен, ты один из немногих учеников Бавкиды, кто в этом особенно отличился. И поспеши, не то упустишь!

Глава 15 След во след

В вестибюле я первым делом подошел к мадам Бабор и узнал, не покидала ли леди Эйтн отель. Та храпела за стойкой, но при этом, даже не просыпаясь, умудрилась промычать отрицательный ответ. Тогда я вернулся на диваны, откуда и лестница, и лифт, и центральный вход отлично обозревались, так что при всем желании упустить я ее не мог.

Аверре развязал мне руки, и, разнообразия ради, я не собирался его подводить. На самом деле, несмотря на все заверения по поводу шпионских игр, унижающих мое достоинство, я втайне питал особую склонность к занятиям подобного рода. В Цитадели алитов нередко заставляют разбиваться на группы ищеек и беглецов и выпускают на специально огороженную от хищников территорию ущелий, где каждый должен проявить усвоенные за годы обучения и тренировок знания, включая навыки преследования жертвы и умение скрываться. Не хочу хвастать, но играть против меня желающих, как правило, набиралось немного. Собственно, поэтому та злополучная троица и мстила мне, когда бросила в пещере...

Разумеется, то, что предстояло мне сейчас, игрой назвать было трудно, и все-таки суть почти не менялась. Одна беда – никак не удавалось придумать способ, который позволил бы мне следовать за Эйтн по пятам, оставаясь при этом незамеченным.

Некто теплый и пушистый потерся о ногу.

Опустив взгляд, я увидел мурлычущего гокки. Тварюшка подняла заостренную мордочку, большущими черными глазами умоляя взять ее на руки. Подобрав животинку, я погладил пеструю плюшевую макушку. В ответ звереныш довольно прищурился и негромко заурчал. Еще одно доказательство того, что у природы есть чувство юмора, заключалось в том, что на каждой пригодной для обитания планете, среди бесконечного многообразия удивительных форм жизни, всегда можно найти создание, почти идентичное боиджийским гокки.

Убаюкивающее мурлыканье тварюшки заставило бурный поток мыслей замедлиться. Как сказал один мудрец, у каждой задачи, существует несколько решений, но не обязательно ломать голову в их поисках. Они сами придут к тебе. Главное, не прозевать, когда это случится.

Что ж, в этот раз мудрец оказался прав.

Среди тех, кто становится лейром, нет особой генетической предрасположенности или метки, открывающей доступ к невидимым токам Теней, струящимся сквозь пространство. Для того чтобы почувствовать, а затем и прикоснуться к их течениям, будущий лейр должен пройти сложный и крайне опасный процесс психической подготовки, и на это, как правило, уходит несколько месяцев. Сам процесс включает применение особых препаратов, которые на генетическом уровне преобразуют тело и разум алита, делая его более устойчивыми к безграничной мощи Теней. Тогда-то лейры и теряют способность к самовоспроизводству. Мало кто справляется с такими нагрузками. Но те, кому удается, обретают навык разделять свое сознание на части, чтобы лучше удерживать контроль над струящейся сквозь космос энергией.

Элийры же пошли дальше. Они научились заставлять части своего сознания работать почти независимо друг от друга. Это не только значительно повышало качество мышления, но и позволяло внедрять одну часть себя в чей-нибудь разум и таким образом путешествовать вместе с ним. Правда, лишь на расстояние, ограниченное радиусом психических возможностей самого элийра. К примеру, мой собственный диапазон с трудом превышал двести метров.

Стоит добавить, что ощущения при этом испытываешь не самые радужные. Но куда ж без побочных эффектов? Временная дезориентация, кошмары по ночам и периодическая головная боль обеспечены. Но это только когда захватываешь сознание равного себе по интеллекту субъекта. Проникновение в животных, как правило, проходит практически без последствий. Разве что, некоторый дискомфорт из-за непривычного строения тела и органов восприятия.

Я с интересом поглядывал на блаженствующего в кольце моих рук гокки и едва не прозевал объект наблюдения: в темно-сером дорожном плаще, скрыв лицо под капюшоном, леди Эйтн, на удивление без присмотра Ридж, промелькнула в вестибюле и исчезла у выхода.

Медлить было нельзя, но я и сам удивился, как неожиданно легко все получилось. Без обычных потуг расщепил сознание надвое и, направив его по тоненьким струйкам Теней, скользнул под оболочку животного – гокки даже пикнуть не успел.

На несколько секунд мое внимание рассеялось, все органы чувств ослепли. Я невольно опустил руки; не менее дезориентированный зверек, пошатываясь, спрыгнул на пол и потряс головой. На секунду оба потеряли нить происходящего, но почти тут же собрались воедино. Вернее – раздвоились. Было немного странно и непривычно смотреть на себя со стороны. Теперь главное – не отвлекаться на мелочи, чтобы не потерять концентрации. Сверкнув глазками, я в кошачьем воплощении бросился к выходу. Дав самому себе несколько секунд форы, чтобы расстояние между мной и гокки не превысило допустимой нормы, и связь не истончилась и не разрушилась, заторопился следом.

Дискомфорт и ноющая боль сначала мешали двигаться ровно, но позже пришла и привычка. Проскочив в щель между закрывающимися дверями, я в теле гокки проворно сбежал по ступенькам на мостовую, когда Эйтн забиралась на заднее сиденье аэротакси. Времени на раздумья совсем не оставалось. Стремглав бросившись к машине, я сумел никем не замеченным вскочить на подножку – места там как раз хватило, чтобы уместился кто-то моего нынешнего размера, – и продолжить преследование.

– Переулок Джиптан, пожалуйста, – услышал я команду.

– Как скажете, госпожа.

Прыгун тронулся с места не сразу, но раскачавшись, стремительно помчался мимо строений, унося с собой прижавшегося к корпусу пушистого зверька. Я стоял на вершине ступенек и воспринимал все, как если бы присутствовал там физически. Оставалось только решить, как выдержать оптимальное расстояние между двумя воплощениями моего «Я», не позволив нарушиться связи, и не дать Эйтн меня заметить. Но сегодня удача мне явно благоволила: прямо напротив отеля притормозила знакомая летающая карета.

– Эй, подбвосить? – Физиономия рикши расплылась в беззубой улыбке.

Буквально спорхнув по ступенькам, я быстро забрался на сиденье.

– Следуй за тем прыгуном.

– Покативи, двуг! – Что-то где-то надавив, таксист рванул с места. – Погоня иви свежка? – Он уже успел аккуратно присесть первой машине на хвост, и потому позволил себе поинтересоваться. – Есви певвое, то стоиво бы газку пвибавить.

– Не то и не другое, – ответил я, натянутый как струна – почти все внимание уходило на то, чтобы не дать гокки свалиться с подножки. – Держись на расстоянии, но так, чтобы в глаза не бросаться.

– Да без пвобвем!

Аэрокар Эйтн двигался так, будто она намеренно хотела запутать вероятных преследователей, но для меня это большого значения не имело, ведь я и так дышал ей в затылок, причем почти буквально. В какой-то момент пришлось сказать рикше, чтобы шел параллельным курсом – движение в городе было вялым, и лишний раз попадаться на глаза было ни к чему. Управляя животным, я в точности знал, каким путем лучше двигаться.

Когда, наконец, преследуемое такси сбавило скорость, готовясь к остановке, я попросил притормозить на противоположной улице, одновременно заставив гокки соскочить с подножки прыгуна Эйтн.

Бесстрашный зверек, побуждаемый моей волей, совершил изящный скачок, мягко приземлившись на четыре лапки, и засеменил следом за машиной. Такси Эйтн остановилось у захудалой забегаловки, с невзрачной вывеской, гласившей: таверна «Тибо».

Расплатившись за извоз, леди Аверре выбралась из машины и подошла к входу. Мгновение она будто сомневалась, но тут же уверенно толкнула обшарпанную створку.

Дверь скрипнула, однако войти Эйтн не успела: ей навстречу выросла высокая, широкоплечая фигура Занди. Только сейчас его было практически не узнать: роскошные и дорогие одежды он сменил на какую-то невзрачную домотканую робу, подпоясанную потертым кожаным ремнем. Волосы и большую часть лица граф прятал под серым куском ткани, намотав его вокруг головы на манер тюрбана. Даже на ноги не поленился нацепить сандалии. Глянешь издали – вылитый трущобный попрошайка.

Быстренько перехватив ее руку, граф отвел Эйтн в сторону и приветливо улыбнулся.

– Кхамейр? – удивление в голосе леди Аверре подсказало, что о маскараде она не была предупреждена. – Что это с вами?

– Не надо имен, – понизив голос, перебил Занди. – Без маскарада невозможно выбраться из замка. – Он быстро окинул улицу взглядом – не следит ли кто.

Ах, если бы только гокки умели улыбаться…

Парочка стояла под козырьком таверны, и граф все еще держал Эйтн за руку, пока та не попросила ее отпустить. Я порадовался, что хоть она догадалась, как нелепо и броско они смотрятся вместе: королева и нищий. Все-таки Занди следовало быть сдержанней в выборе наряда для конспирации. Те редкие прохожие, кого занесло сюда по им одной известной надобности, косились с подозрением.

– Мне кажется, лучше отсюда уйти, – предложила Эйтн. – Пока никто нами не заинтересовался.

– Разве меня в этом наряде можно узнать? Но если хотите, мы можем зайти внутрь. Здешний бармен – мой старый приятель, уж он нас не выдаст, поверьте.

– Не знала, что вы водите дружбу с кем-то за пределами замка.

– Вы многого обо мне не знаете, миледи, – обнажив белоснежные зубы, улыбнулся граф, отчего сидящий неподалеку гокки, совсем по-человечьи фыркнул. – Прошу.

Занди толкнул дверь и посторонился, пропуская даму вперед. Не ответив на его улыбку, Эйтн скользнула внутрь.

Я, неспособный в своей нынешней ипостаси выругаться, бросился к двери, да не тут-то было. Граф ногой преградил путь, отправив гулять дальше.

Вот тебе и пожалуйста – выяснил все, что хотел. Надо было вселиться в муху или еще кого-то столь же мелкого…

Быстро оббежав строение, я обнаружил в заднем дворике открытое окно и без промедления скакнул на подоконник. В подсобке никого не было. Бесшумно соскользнув внутрь, я быстро-быстро засеменил по полу, надеясь, что никому не попадусь под ноги. Но мне все еще везло, и в зал, где за маленькими столиками сидели местные выпивохи, я проник незамеченным. Народу в таверне оказалось немного, и большинство к человеческой расе не принадлежали. Не тратя времени на излишнее разглядывание посетителей, я окольными путями, пролезая под столами, мимо табуреток и обутых в грязные башмаки ног, приблизился к интересующей меня парочке, выбравшей местечко в самом углу подальше от света засаленных ламп.

– Выпьете чего-нибудь? – спросил Занди, когда я приблизился.

Эйтн отказалась, но граф настоял:

– Пейте, иначе на нас точно обратят внимание.

– Хорошо. На ваше усмотрение.

Занди встал и отошел к стойке. Пока он был занят заказом, к Эйтн приблизился совершенно бандитского вида тип и, безобразно скалясь во все два ряда сгнивших зубов, поинтересовался:

– Красавица вроде тебя не должна скучать в одиночестве. Угостить чем-нибудь? – Не дожидаясь ответа, он бесцеремонно уселся на место, которое только что оставил граф. – Поскучаем вместе.

Глядя снизу вверх на наглеца, я оценил мощные передние лапы и широченную челюсть, напоминавшую пасть катраны. Сомнения одолели. Даже если Занди поспешит и вернется, едва ли сможет что-то предпринять. Завсегдатай не выглядел тем, кого можно запугать регалиями – прихлопнет, рта раскрыть не успеешь.

Я занервничал, так что даже шерстка на загривке гокки встала дыбом. Тихой серой тенью перебравшись под соседний столик, я смог видеть Эйтн, чье лицо просто поражало спокойствием и холодностью.

– Скучать я предпочитаю в одиночестве, – тихо произнесла она. – А те, кто мне мешают, очень часто заканчивают свои дни раньше отпущенного им срока.

Несчастный мордоворот, казалось, даже не понял, что произошло. Под гипнотическим взглядом Эйтн, он весь как будто усох, вмиг позабыв, зачем вообще подошел к столику. Однажды уже испытав на себе сокрушающую силу леди Аверре, я мог лишь посочувствовать бедняге. Вмиг растеряв весь свой крутой норов, разумник, пробормотав нечто нечленораздельное, поспешил убраться восвояси.

Спустя пару секунд вернулся Занди с двумя кружками.

– Можете не пить, если не хотите, но хотя бы делайте вид, – посоветовал он, снова устраиваясь за столиком.

Мудро умолчав о происшествии, Эйтн предложила перейти к делу.

– Что ж, воля ваша, – без энтузиазма согласился граф. – Но прежде чем мы начнем, я бы хотел знать, известно ли мастеру Аверре о том, что я вам помогаю?

– Я ему не сказала, если вы об этом. Однако не сомневайтесь, он сам догадается. Но ведь вы и ему тоже помогали?

– Мы знакомы с ним уже довольно давно, и я не видел причин, по которым должен был бы утаивать от него то, что известно мне. Не скажу, что сведения эти весомы – так, общие данные, не более того. Честно, они едва ли приблизят его к артефакту.

– Но сам он так, по всей видимости, не считает.

– И это хорошо, разве нет?

– Несомненно, если у вас есть нечто более, что значительно продвинет меня в тех же поисках. – Занди отпил из кружки и дал знак Эйтн повторить за ним.

– Как я уже сказал, самому мне известно мало, однако я знаю кое-кого, кто давно интересуется этой тайной. Собственно, ради знакомства с ней я и предложил вам встретиться сегодня.

– С ней? – Тонкая бровь вопросительно изогнулась.

– Ее имя Аманра. Она что-то вроде местной гадалки, колдуньи. Но в городе ее многие знают. Я уверен, она та, кто может вам помочь. Если согласны, я вас представлю.

– Вы так в ней уверены?

– Уверен, миледи, уверен. – Граф опрокинул в себя остатки пойла. – Идем. Мой прыгун уже ждет.

Они поднялись одновременно и без лишнего шума направились к выходу. На этот раз бегать окольными путями не пришлось: чтобы поспеть за ними, я нагло бросился под ноги собравшейся покинуть бар парочке.

– Это еще что? – выругался Занди, едва не споткнувшись. – А ну, брысь!

Быстро юркнув наружу, я спрятался в высокой траве. Высунув вытянутую мордочку из густых зарослей, наблюдал за тем, как Эйтн, а следом за ней и граф, усаживаются в притормозивший на противоположной обочине прыгун. Лицо пилота отсюда разобрать было трудно, но я не сомневался, что это Изма. Кому еще граф мог довериться, ускользая из замка?

Я знал, на этот раз мне нипочем не угнаться за ними, и потому решил больше не мучить бедное животное, разорвав с ним связь. Возвращение в собственное тело было сродни погружению в нирвану, но лишь на первые пять секунд. Я едва только дух перевел, как голову пронзила почти нестерпимая боль, будто каленым железом проткнули.

– Эй, павень, тебе пвохо? – толкнул меня в плечо рикша. – Хвеново выгвядишь, ты знаешь?

– Знаю. – Не взглянув на него, я продолжил думать о том, как бы не упустить Эйтн из виду. Единственная зацепка, которая у меня была – имя какой-то гадалки. Хм, докатились… Но Занди сказал, ее многие знают. – Отвези меня к Аманре.

Несколько секунд рикша смотрел на меня, хлопая водянистыми глазками, точно в первый раз увидел. Потом спросил:

– Ты откуда свавився, двужок? Ах да, я и забыв, что ты неместный. Не мое это дево, но зачем тебе понадобивось соваться к этой ведьме? Не вез бы ты туда, товько пвоблем себе наживешь.

– Посмотрим, – сказал я и постучал по счетчику. – Вперед.

Жилище Аманры оказалось на окраине города и занимало нижний уровень отвесной скалы над самой кромкой лесного массива. Тут обнаружилось целое гнездовье мелких красноперых птиц с блестящими изогнутыми наподобие сабли клювиками. Даже, несмотря на скромные размеры, клюв придавал каждой птахе довольно воинственный вид. Сам ведьмин домик был в еще более плачевном состоянии, чем все, что я тут видел, и напоминал лишай, наросший на скале. Облупившиеся стены сплошь покрывала колония мха, маленькие окна оказались наглухо заколочены, видимо, чтобы не проникал солнечный свет, которого, кстати говоря, тут и без того было немного. Входа с этой стороны улицы не наблюдалось, и я решил за лучшее укрыться уровнем выше, о чем и сообщил рикше.

– Звя ты туда суешься, павень, – не прекращая, бубнил он. – Ой, звя.

Я отсчитал ему положенную по тарифу сумму.

– Спасибо.

– Стванный ты какой-то, честное свово. – Оставив меня в густой тени высокого здания, выстроенного аккурат над домом этой самой Аманры, рикша, не задерживаясь, убрался восвояси.

Новый дом казался не более жилым, чем убежище ведьмы, но выглядел намного внушительнее и опрятней. Осторожно вскарабкавшись на оконный выступ, откуда открывался значительно более выгодный обзор на дворик Аманры, я присел на корточки и принялся наблюдать: Занди и Эйтн как раз успели подъехать, вспугнув стайку клювастых птичек.

Выбираясь из прыгуна, Эйтн с не меньшим, чем я до этого, сомнением окинула убогое жилище взглядом. Повернувшись к графу, она что-то спросила. Слов я расслышать не мог, равно как и ответа Занди, последовавшего за загадочной улыбкой. Необходимо было срочно что-то предпринять.

Решение, как обычно, бросилось в глаза.

Вселиться в птичьи мозги оказалось в разы проще. Пролетая красной молнией мимо меня, она даже не почувствовала, как стала марионеткой в чужих руках. Правда, тут же камнем рухнула вниз и, если бы я вовремя не сладил с умением летать, осталась бы лежать маленьким красным пятнышком на засыпанной мусором улице.

Сделав небольшой круг в стане стайки, управляемая мной птичка опустилась на перила ведущей в дом ведьмы лесенки.

– Не похоже, что здесь кто-то живет, – проговорила Эйтн, не заметив или сделав вид, что не заметила, странного взгляда, брошенного на нее Занди.

– Эйтн, вам ведь известно, что Боиджия переживает не лучшие времена. Далеко не лучшие. И с каждым днем это становится заметней. Особенно в таких местах, как это, – он кивнул в сторону лачуги. – Когда-то мы были впереди. Когда-то мы играли не последнюю роль в Галактической истории. Но эти времена давно прошли… Слишком давно, чтобы даже вспоминать о них. Много поколений моих предков сменились с тех пор… Не думайте, пожалуйста, будто я оправдываюсь, но когда пришел мой черед править, изменить что-либо было уже поздно. Это болезнь, которая разрушила нас до основания. Жители разлетаются, кто куда, остаются лишь самые упрямые или те, кто потерял веру в жизнь, и их не заботит собственное будущее.

Птичка негромко чирикнула, а я улыбнулся, когда услышал в голосе леди Аверре знакомые стальные нотки.

– Так вы обвиняете в этом Риомм?

– Нет, разумеется. – Легкая улыбка Занди незаметно растворилась, сменившись привычной угрюмостью.

– Тогда в чем причина?

– Сейчас вы узнаете. – Он жестом предложил пройти вперед к дому. – Идемте, Эйтн, и не бойтесь. Вы получите ответы на свои вопросы.

Глава 16 Дживана

Если Эйтн о чем-то и беспокоилась, то прекрасно это скрывала. Поднимаясь по ступенькам, она подала графу руку. Тот напряженно улыбался. Оба не замечали бесстрашной птички, внимательно наблюдавшей за ними буквально на расстоянии вытянутой руки.

Внезапно дверь открылась, и на порог вышла старуха. Самая дряхлая из всех когда-либо мною виденных. Сгорбленная и невероятно маленькая, едва по грудь графу, она куталась в такое количество шалей, что признать в ней человека оказалось затруднительно. Тем не менее она им была. Лицо – череп, обтянутый бледной сморщенной кожей, большие бесцветные глаза навыкате и чуть выглядывающий из-под накинутого на голову чепца белесый пушок.

Даже не взглянув на незваных гостей, старуха прошаркала к болтающейся на крюке кормушке и, вытянув вперед трясущуюся костлявую ручку, высыпала что-то из кулёчка на поддон. Маленькая терраска тут же наполнилась громким щебетанием слетевшихся красноперых птиц.

В считаные секунды кормушка оказалась пуста, а птицы разлетелись. Молча понаблюдав за ними, старуха внимательно посмотрела на меня, изображавшего голод и скакавшего в поисках остатков корма, затем развернулась и заковыляла обратно в дом, будто никого и не видела.

– Аманра? – окликнул граф.

Старуха остановилась и, оглянувшись через плечо, подозрительно уставилась на гостей.

– Занди? – Голос ведьмы скрипел как несмазанная петля. – А это еще кто?

Эйтн собралась было ответить, но граф ее опередил:

– Это со мной. Нам нужно поговорить.

– Конечно, нужно, – сварливо отозвалась старуха. – Разве кто-нибудь приходил к Аманре просто так? Ну и чего встали-то? Заходите, раз уж явились. И третьего гостя впустите заодно, нечего ему на улице торчать.

Занди, явно, решил, что она об Изме, который сидел в машине, поэтому сказал:

– Ничего страшного, подождет снаружи.

Но Аманра не удостоила его ответом, уже скрывшись внутри дома.

Переглянувшись, Эйтн и Занди вошли следом. Я тоже стесняться не стал и, прежде чем дверь закрылась, алой молнией пролетел мимо графского плеча, заставив того негромко вскрикнуть:

– Что за?.. Проклятые птицы!

Мы оказались внутри темной и тесной прихожей, где единственным источником света была открытая дверь. Эйтн и Занди тут же зажали носы. Я, будучи в теле птицы, ощущал все запахи так же хорошо, как если бы пришел сюда сам, и едва не свалился в полете от мощной волны застоявшейся вони, усугубленной невыносимой духотой. Словно попали в инкубатор. Стало понятно, что дом никогда не проветривали. В воздухе смешались крепкие ароматы пыли, застарелой грязи и еще чего-то непонятного и, кажется, гниющего.

Птицы восприимчивы к запахам не меньше, чем разумники. Едва не распрощавшись с сознанием, я пролетел через прихожую и ворвался в просторную комнату. Света здесь было побольше, но виной тому служили сквозные дыры в крыше, через которые пробивался солнечный свет. Под самыми стропилами воздух казался чуть свежее, так что я нарочно заметался из стороны в сторону, в надежде разогнать застоявшуюся хмарь.

Старуха была тут же. Сгорбившись над невероятно большим деревянным столом, она возилась с подсвечниками.

– Что вы там копаетесь? Занди, потрудись скорее закрыть за собой дверь. Проходите. Проходите же!

– К вам тут птичка залетела, – извиняющимся тоном заметил граф, следом за Эйтн входя в… видимо, приемную.

– Пусть, – отмахнулась старуха. Что-то прошуршало возле нее, и сразу же три настольных светильника замерцали тусклым бледно-оранжевым светом. Ведьма зловеще склонилась над одним; призрачное сияние обрисовало угловатое лицо, еще больше подчеркнув глубину морщин. – Итак. Зачем пожаловали?

Но ответом ее не удостоили. Граф с неприязнью наблюдал за моими пируэтами.

– Может, стоит выдворить эту тварь как-нибудь? – предложил он.

Я мстительно спикировал и едва не сбросил на его тюрбан «бомбочку».

– Ай! Гнарково отродье!

Ведьм тут же насупилась.

– Не выражайся в моем доме! И вообще, оставь птицу в покое. Сама улетит, когда будет нужно.

Я решил, что сделал достаточно для отвода глаз и пристроился наверху огромного серванта, захламленного невиданным мусором. Осмотрелся. Вообще, жилище этой Аманры никоим образом не походило на логово ведьмы. Скорее на дом-музей, а еще точнее – дом-сарай. Здесь все было забито самыми разными вещами: предметами мебели, стопами книг, горами посуды, каких-то старых тряпок, бумаг и склянок. В центре комнаты стоял огромный письменный стол, и на нем также не осталось свободного места. Кое-какие предметы напомнили научные приборы из лабораторий Цитадели. Здесь же был и компьютерный терминал: плоский дисплей мерцал диаграммами и столбцами цифр.

Обойдя стол, старуха грузно опустилась на большое деревянное кресло, раскинув руки по подлокотникам, и вопросительно уставилась на незваных гостей.

– Садитесь. – Кривым пальцем она указала на пару кресел по другую сторону стола. Кресла были массивные и такие же старые и побитые временем, как и все вокруг. В спинках виднелись прорехи, а из сидений выглядывали пружины.

Впрочем, никто из гостей не возразил. Разве что Эйтн в отвращении искривила губы, но, следуя примеру Занди, присела на самый краешек.

– Ну? – нетерпеливо вопросила старуха.

Граф, бросив в мою сторону еще один подозрительный взгляд, начал:

– Аманра, вы знаете, что без крайней необходимости я бы вас не побеспокоил, однако в деле, с которым мы к вам пришли, никто больше помочь просто неспособен.

– Ближе к сути. – Ведьма поерзала в кресле, устраиваясь поудобней. – Уж ты-то, Занди, знаешь, как я не люблю все эти виляния.

Граф не стал спорить.

– Нам нужна информация, – сказал он.

– Я не справочное бюро, – заметила ведьма.

Граф склонил голову набок.

– Согласен, но кто еще знает об Игле Дживана больше вашего?

Вопрос старуху если не удивил, то позабавил. Возможно, причиной тому послужила игра света, но мне почудилось, словно в ее глазах на секунду промелькнули желтые огоньки. Старческие морщины как будто разгладились и тут же съежились вновь.

– Зачем тебе это нужно? – начала было она, и тут же перевела взгляд на Эйтн. – А, понимаю! Ну как отказать, когда дева в беде, да? Нет на свете того, кто бы устоял перед влиянием леди Аверре, не так ли, моя дорогая?

Леди даже глазом не моргнула. Лишь светски поинтересовалась:

– Откуда вам известно мое имя, милейшая?

Старуха по-жабьи широко ухмыльнулась.

– Этот ответ требует платы. Как и все, с которыми вы явились сюда. Не распыляйте возможности и сосредоточьтесь на том, что действительно важно.

На безмятежном лице Эйтн заиграла ангельская улыбка.

– Тогда поведайте нам об Игле. Прошу.

Ведьма снова заерзала.

– Рветесь на поиски? Бросьте это дело, пока не поздно. Вы сами не понимаете, куда лезете. Никому из вас счастья это чудовищное изобретение не принесет. Дам бесплатный совет: забудьте о нем и живите дальше, как жили прежде, иначе сильно пожалеете, что вообще ввязались во все это.

– Советов мы не просили, – заметила Эйтн с холодком.

– От того, найдется Игла или нет, зависят миллионы жизней, – поддержал ее Занди.

Что, впрочем, не удивило ведьму.

– Да неужели? Хочешь убедить меня, будто собираешься предотвратить новую войну, я права? О, цель благородная, не спорю. Да только вы сами в нее не верите! Вы не первые и, подозреваю, не последние. За свою жизнь я повидала немало искателей с намереньями самыми что ни на есть чистыми. Вот только намеренья эти, зачастую имеют неприятную тенденцию изменяться в самый неподходящий момент, и тогда уже становится совсем не так спокойно на душе за жизни миллионов. Кстати говоря, именно поэтому никто из искавших Иглу так до нее и не добрался.

– Хотите сказать, они мертвы?

– Очень может быть, что да. – Взгляд ведьмы при этом стал каким-то задумчивым. – Или настолько близки к смерти, что уже и сами не видят разницы. Немало народу пропало в лесах, но еще больше перебило друг друга во время дележа еще не обретенной добычи. Едва ли ошибусь, сказав, что последняя смерть произошла десять лет назад.

Многозначительное молчание, последовавшее за этими словами, вынудило меня вздрогнуть. Затаившая дыхание птаха шумно дернулась на насесте, чем привлекла внимание.

– Аманра, – встрял граф. – Прошу, без морализаторства. Просто расскажите все, что знаете, а за ценой я не постою. Даю слово.

– Ох, ты, какой щедрый! – гаркнула старуха. – А с чего ты взял, будто у тебя есть то, что мне надо?

Занди переглянулся с Эйтн.

– Чего же вы хотите?

– С этого и следовало начинать, не так ли? – Ведьма помолчала, облизав потрескавшиеся губы, а потом ни с того ни с сего выпалила: – Твой предок – причина всего зла в Галактике!

Лицо графа вытянулось. Он зашипел.

– Генерал Занди положил конец войне! Благодаря ему и его находке лейры пали и наступил мир, который, смею напомнить, длится уже тысячелетие. Если бы не он, мы бы с вами, возможно, сейчас и не разговаривали вовсе.

– Ну, это логично. – Ведьма чуть-чуть приподнялась в кресле. – Ведь и Иглу тогда бы тоже никто не искал, разве не так?

Однако граф не собирался уступать.

– Война лейров…

– Много ты знаешь о войне! В тех историях, коими пичкали тебя с пеленок, не было и половины правды об ужасах, которые принесла с собой та далекая бойня. Ты думаешь, твой предок вот так запросто взял и нашел Иглу, потом быстренько разобрался, как ею пользоваться и – хлоп, – война закончена?

Слова Аманры явно смутили графа. Сцепив перед собой ладони, он отвернулся и пробурчал в темноту:

– Совсем не так.

– Вот именно! Но мне интересно, что ты скажешь, если добавлю, что Игла была не средством спасения, как принято считать, а главной причиной войны? Что ты на это мне скажешь, Занди?

– Разве это возможно? – подала голос Эйтн. – Ведь до битвы при Шуоте никто и не знал о ней, или я ошибаюсь?

– Вот именно – ошибаетесь!

Однако Эйтн это не смутило:

– А вам откуда столько известно?

В ответ старуха залилась утробным смехом, при этом тряслась так сильно, что я всерьез стал переживать, как бы она не свалилась с кресла.

– Ведь я ведьма, как-никак! Такое от меня не скроешь.

Идеальная бровь на светлом лице Эйтн скептически приподнялась.

– Вы можете кормить этими сказками местное невежественное население. Пожалуйста. Я не против. Но принимать меня за дуру не надо.

Присмотревшись к Эйтн внимательней, старуха изрекла:

– Занди, она мне определенно нравится. Давненько я не встречала такого сочетания красоты, ума и характера. – Ведьма запустила руку в один из ящиков стола и извлекла оттуда горстку золотистых зернышек. Рассыпав их на столешнице, вдруг проговорила в мою сторону: – Птичка, птичка, иди-ка сюда, покушай.

– Не знал, что вы любите животных, – заметил граф.

– Птичка, птичка, не бойся, тебя никто не обидит.

Я же, склонив голову на бок, мысленно прикидывал, во что это предложение мне выльется. Со старушкой явно было что-то не так. Знать бы еще, что именно. Из-за сил, которые тратились на поддержание связи между мной и птицей, я не мог прислушаться к Теням. Однако Эйтн, кажется, тоже заметила, что ведьма как-то связана с лейрами и никакой иной «магией» здесь не пахнет. Но ощущала ли Аманра мое присутствие, оставалось загадкой. И ведь не узнаешь, пока не проверишь!

Насколько это было возможно, изображая птичью нерешительность, я спорхнул с серванта и спикировал на стол прямо перед старухой.

– Вот моя умничка. – Сверкнули гнилые зубы.

Судя по виду, зерна провалялись в ящике немереное количество времени. Придирчиво осмотрев корм, я порадовался, что переваривать его придется все-таки не моему желудку. Расковыряв горку лапкой, склевал одно-два зернышка под старухины умиленные возгласы.

Занди, которому не терпелось уйти, настойчиво спросил:

– Аманра, вы знаете, что собой представляет Игла?

Ведьма глубоко задумалась на следующие несколько секунд. Во всяком случае, ее взгляд, приклеенный к разгребавшей зерна птице, казался рассеянным.

– Сначала разберемся с вопросом платы. Чем вы готовы пожертвовать?

Занди и Эйтн снова переглянулись.

– Хотя бы намекните, чего вы хотите, – попросил граф.

– Вы беспокоите воды, глубины которых не понимаете, – заговорила ведьма. – Это грозит серьезными последствиями, а потому и цена за информацию будет высокой.

– Ближе к делу, – не выдержала Эйтн.

Старуха усмехнулась.

– Вы, моя дорогая, вернете мне то, что было однажды украдено у меня вашим достопочтенным дядюшкой.

Занди с Эйтн переглянулись, а я постарался не подавиться очередным зернышком.

– Аманра, вы не сказали, что мастер Аверре уже бывал у вас, – упрекнул ведьму граф.

– А какое это имеет отношение к делу? – осведомилась старуха.

– Что он у вас украл?

– Она поймет, когда увидит. Условие, кстати, не такое уж невыполнимое. Я дам вам информацию, за которой вы пришли, а за вещью приду сама, но позже. Только не считайте, будто это поможет вам обмануть меня. Как и у всех порядочных ведьм, у меня есть договор, который леди Аверре подпишет собственноручно, и в случае невыполнения условий, понесет справедливое и весьма суровое наказание. – Старуха неопределенно взмахнула рукой и снова уставилась на леди: – Итак, вы согласны?

– Мне кажется, приходить сюда было ошибкой. – Эйтн, не глядя не ведьму, поднялась с кресла, однако граф ее удержал.

– Погодите. Давайте для начала ознакомимся с условиями договора.

На это Аманра выдала одну из своих жутких улыбок. Она потянулась к ближайшей стопке и небрежно распотрошила ее, выудив на свет самый обыкновенный инфопланшет.

– Читайте, – сказала ведьма, бросив планшет Занди.

Граф, поймав плоский прямоугольник, быстро включил его и пробежался глазами по тексту. Читая, он периодически хмурился и, закончив, передал его Эйтн. Глядя на них со стола, я изнывал от любопытства.

Эйтн, едва только взглянув на текст, разразилась звонким хохотом.

– Вы сейчас серьезно? – обратилась она к ведьме.

– Абсолютно, – осклабилась старуха.

Эйтн качнула головой.

– Но это глупость какая-то! С чего вы взяли, будто я соглашусь отдать вам свое тело? Умирать я пока не собираюсь.

Старуха даже глазом не моргнула.

– Никто вас об этом не просит. Пункт с телом лишь для подстраховки, если не увижу желаемое. При этом здесь особо отмечено, что получить я его смогу лишь в случае смерти по естественным причинам. Несчастные происшествия и прочие губительные оказии не в счет. Вернете мне желаемое, и этот пункт сам собой аннулируется. На мой взгляд, задача вполне выполнимая.

– Будь это просто, вы бы и сами с ней справились, разве нет? – вставил граф.

– Нет, не справилась бы, – бросила ведьма и резко встала со своего кресла. У нее это получилось так легко и изящно, что у меня невольно возникли сомнения относительно ее глубокой старости. Аманра бодро заковыляла в сторону Занди, вынудив птичку подлететь к самому потолку. – Смотри!

Свирепо уставившись на графа, старуха отогнула несколько шалей и продемонстрировала нечто, побудившее весьма сдержанного Занди с отвращением отпрянуть.

С высоты заросшего плесенью потолка, мне не было видно, что она показала, но неестественного шевеления под тряпьем стало достаточно, чтобы несколько раз удариться головой о выступающую балку.

Одна только Эйтн не изменилась в лице, а наоборот смотрела на ведьму с интересом разумницы, видавшей вещи и похуже.

Завернувшись обратно в свои тряпки, Аманра проковыляла назад.

– Что с вами?! – широко раскрыв глаза, спрашивал Занди, держась за подлокотник.

– А на что это, по-твоему, похоже, а? – Обойдя стол, ведьма стрельнула глазами в сторону забившейся под потолок птицы.

– Тела небесные, да оно же шевелится! – Глаза графа стали еще шире. Его отвращение распространилась в воздухе, как зараза, и отбило всякое желание сидеть поблизости с ведьмой. Только Эйтн и оставалась невозмутимой. – Как такое возможно?!

– Похоже на растение, – заметила леди.

– Минн, – кивком подтвердила Аманра.

– Этого быть не может! – отрезал Занди, все еще не в силах взять себя в руки.

– Как видишь, может, – ответила ведьма и снова посмотрела на меня: – Птичка, птичка, не бойся. Хочешь еще зернышек?

Она засыпала весь стол своими проклятыми зернами, а меня уже с души воротило. Если б не необходимости довести дело до конца, я бы давно выпорхнул в одну из щелей и забыл бы об этой дыре, как о кошмаре. Увы, позволить себе подобной роскоши было нельзя, так что, пару раз чирикнув для проформы, я снова вернулся на стол.

– Оно живет внутри вас, я так понимаю? – продолжила допытываться Эйтн. Судя по всему, эта тема ее всерьез захватила.

Ведьма отозвалась:

– С некоторых пор оно и есть я.

Это заставило меня вспомнить о головах аборигенов в лаборатории моей матери и словах Занди о симбиозе растения с махди. Все на Боиджии как будто вертелось вокруг этого минна. Даже следы, оставленные убийцей после себя. А ведь тогда мне казалось, что хуже уже быть не может.

– Это болезнь или что? – Занди нервничал. – Как эта дрянь в вас оказалась и можно ли этому как-то помочь?

– Помочь? – Густые брови старухи наползли на морщинистый лоб. – А я зачем, по-твоему, навязываю вам договор? Верните то, что украл Аверре, или отдайте мне тело, об остальном я позабочусь сама! Вот и все!

– Об Эйтн забудьте, – твердо заявил граф.

– Но договор я подпишу, – добавила леди.

Я чуть не подавился очередным зерном, Занди выпучил глаза, а старуха снова ухмыльнулась.

– А ты умнее, чем я думала, – проворковала она.

– Вот и не забудьте об этом, – отозвалась Эйтн, без лишних слов оставив подпись в нижней части экрана инфопланшета. – А теперь, будьте добры, ближе к делу об Игле Дживана. – И добавила: – Пожалуйста.

– Ну что ж, – протянула Аманра, возвращая планшет в ящик стола. – Игла Дживана. Хм. Опасная игрушка, как ни посмотри. Для того, чтобы вам было проще это понять, я расскажу историю так, как воспринимают ее аборигены. У махди есть одно занятное поверье. Они уверены, что их раса произошла не благодаря эволюции, а вопреки ей. Вмешательство неких таинственных сил за сравнительно короткий срок породило махди, саму Боиджию и всю звездную систему. Предвосхитив ваши ахи, замечу, что относительно недавние исследования этот миф подтвердили. Боиджии и впрямь чуть больше восьми тысяч лет, хоть и выглядит она как вполне зрелая и естественно-образованная единица Галактики. На многие годы эти открытия сделали Боиджию самой таинственной планетой, известной науке. На самом-то деле, у нее куда больше загадок, чем можно предположить, и Игла, далеко не крупнейшая из них.

– Вы тоже считаете, будто эти могущественные сущности были на самом деле? – Занди даже не старался прикрыть скепсис, сквозивший в голосе.

– Но ведь именно они и создали Иглу Дживана, – парировала ведьма. – А как еще объяснить находку генерала? Не сама же она народилась!

– Это могли быть махди.

– Ты видел их, общался с ними, даже жил на их территории. Неужели у тебя еще остались сомнения в том, какое место аборигены на самом деле занимают на этой планете? – И, поскольку, Занди молчал, ведьма ответила сама: – Они стражи этого мира, верные хранители того, что некогда было припрятано в здешних недрах. Я думаю, за тем Боиджия и была создана, как некий склад, хранилище для артефактов, порожденных разумом куда более сложным, чем мы можем себе представить.

– И вы верите, что эти сущности… действительно какие-то боги? – Эйтн даже не пыталась скрыть сарказм.

– Это махди могут звать их богами, – погрозила пальцем ведьма. – Еще бы, ведь эти существа их создали. Лично я подозреваю участие чрезвычайно древней и высокоразвитой расы. У большинства народов Галактики есть мифы, в которых речь идет о могущественных существах из света, сошедших к ним с небес. Некоторые даже называют их по имени: юхани. В этом нет ничего принципиально нового. Просто старая история, рассказанная на другой лад. Но доказательств тому немало, так что сомневаться в их существовании не приходится. Согласно еще одной легенде, юхани были первыми разумными существами, населившими Галактику непосредственно после ее зарождения. Вы ведь слышали популярную одно время теорию рождения вселенной?

Скепсис Эйтн ничуть не угас.

– Мы сейчас опять о Тенях?

Старуха растянула губы в очередной безобразной улыбке.

– О, да. Согласно той теории, именно из этих крохотных сгустков энергии сформировалось все, что нас сейчас окружает. В том числе и юхани, являвшиеся разумными воплощениями этих сгустков.

– Чем больше я вас слушаю, Аманра, – вдруг сказал Занди, – тем сильнее мне хочется согласиться с мнением батуловского недоучки, считающего, будто Игла – это лишь сказки для идиотов.

Мне его слова польстили бы, скажи он их в другое время, в другом месте. Но после всего, что наболтала ведьма, я уже не был так уверен в своей правоте, ибо всегда считал, что за силой лейров, способных подчинять законы природы, стоит нечто большее, чем простое стремление к власти. Однако старуха на это никак не отреагировала.

– Я продолжу, если позволите, – проворчала она. – Не скованные пространством и временем, юхани путешествовали по космосу, постигая глубочайшие его тайны. Они создавали империи, стремились к познанию себя и смысла всего сущего. Они верили, что есть на свете некто, приложивший руку к их созданию так же, как они делали это с другими. Их жажда познания уверенно стремилась к тому, что принято называть божественной частицей, а в итоге вылилась в предмет, ставший для них самих проклятьем. Да, это была Игла Дживана. Кстати, для тех, кто не знает, слово «Дживана» на махдийском означает «смерть-дух». – Граф и Эйтн переглянулись. – Странно, что ты, Занди, этого не знал. Именно создание Иглы, как утверждают аборигены, повлекло за собой разделение юхани на два лагеря: ратовавших за немедленное ее уничтожение и против этого. Махди утверждают, что за этим последовала война, причем та, что произошла позже и по вине лейров, ей даже в подметки не годится. Юхани воевали столетия, пока практически не перебили друг друга. Они не гнушались использовать Иглу против своих же сородичей, что, по всей видимости, и стало причиной их вымирания.

Аманра замолкла. Возможно, рассчитывала услышать пару восхищенных вздохов. Не дождалась. Граф и Эйтн сидели с совершенно безучастными лицами.

– Некоторые предполагают, – заговорила ведьма, – что, оказавшись на грани самоуничтожения, группка юхани приняла решение спрятать Иглу где-то в недрах Боиджии, под охраной махди. Говорится, что потом эти юхани принесли себя в жертву в качестве платы за свою гордыню и превратились в минн. Вот, собственно, и все.

С минуту держалось молчание. Даже я, забыв о том, что претворялся неразумной птицей, уселся на край стола и нахохлился, поглядывая то на старуху, то на Эйтн, то на Занди.

Наконец леди Аверре проговорила:

– Сколько, по вашему мнению, в этой легенде реального?

Ведьма пожала плечами:

– Зависит целиком от вас, моя дорогая. У меня нет желания вас в чем-либо убеждать. Однако в существование Иглы вы верите. Так почему не можете поверить в тех, кто ее создал?

– Потому что слишком гладко и неправдоподобно это звучит.

– Согласна. Но такова природа вещей. Подчас реальность оказывается куда менее правдоподобной, чем самый изощренный вымысел.

– Но вы так и не дали объяснения, по какому принципу Игла работает.

– А тут все довольно просто: она создает особые колебания в гуще Теней, вынуждая их активные частицы, те самые, что и составляли сущность юхани и те же, что дают способность лейрам манипулировать материей, самоуничтожаться. Только психически активный разум, вроде самих юхани способен включить Иглу. Для всех остальных это просто бесполезная иголка, к тому же не больно острая.

– Вы верите, что Игла может быть спрятана где-то у аборигенов? – спросил Занди.

– Насколько мне известно, твой предок не оставил на сей счет каких бы то ни было ответов. Однако такое предположение кажется вполне логичным.

– Но я был у них, и ни о чем подобном не слышал.

– Вы были у махди? – Это открытие потрясло Эйтн, казалось, сильнее, чем весь рассказ старухи.

Граф отмахнулся:

– Однажды. Очень давно. И больше меня туда совсем не тянет.

– Твоя беда в том, Занди, что аборигены с чужаками своими тайнами просто так не делятся, – вставила старуха. – Даже генералу пришлось попотеть, прежде чем они стали ему доверять. Но если бы ты действительно хотел помочь своей даме, то не отказался бы сопроводить ее даже к ним. Ведь именно через махди пролегает тропа, ведущая к Игле.

Если и так, то Аверре по той тропе давно прогулялся, подумал я, от нечего делать, разгребая лапками птичий корм. То, что он знал об этих легендах не хуже самой ведьмы, сомнений никаких. А раз так, то был не на один шаг впереди Эйтн. Вопрос, зачем он столько пыли всем в глаза пускал и до сих пор не воспользовался преимуществом? Мог бы давным-давно заставить махди открыть тайное урочище Иглы, в этом я был уверен. Тогда чего он столько времени ждал? И не является ли эта его игра в поддавки чем-то гораздо более глубоким, нежели банальная жажда знаний и могущества?

Я решил, что на сегодня сказочных историй хватит, хотя не отказался бы узнать, считает ли Эйтн поведанную ей легенду достаточной, чтобы оправдать цену, которую ведьма за нее запросила. Увы, лимит присутствия в чужеродном теле исчерпался, на что непрозрачно намекала резь в голове. Так или иначе, а я услышал более чем достаточно, чтобы не только позабавить наставника, но и поделиться с Бавкидой.

Я собрался разорвать связь с птицей и вернуться в свое тело, как вдруг что-то ударило меня по голове. Острая боль пронзила мозг. Пернатая тварь заверещала, попыталась взлететь… но не тут-то было: два покрытых шипами стебелька пронзили крылья птицы, пригвоздив ее к столу!

– Что вы делаете? – Эйтн вскочила с кресла.

Старуха широко улыбнулась.

– А вы не заметили, что привели с собой шпиона? – Стебельки, одинаково крепко державшие меня и в физическом, и в ментальном смысле, тянулись из отворота ее шалей. – Интересно, кто бы это мог быть?

Не желая сдаваться, я пытался высвободиться, но все без толку. Растительное продолжение старухи намертво оплело меня своими путами. Шипы все терзали. Теперь я мог представить, что могло произойти, попади один такой шип в меня. Аверре не зря говорил о свойствах минна, как об ингибиторе, парализующем волю лейра.

– Тихо, тихо, не верещи так, – проговорила Аманра, подтянув меня к себе и взяв в руки. Она поднесла рассыпающее яркие перья тельце птахи к самому носу, отчего я ощутил отвратительный запах смеси компоста с отработанным космическим топливом. – И кто же ты у нас такой?

– Лейр, – за собственными воплями я с трудом различил голос Занди.

– Вот именно, – кивнула старуха. – И чрезвычайно одаренный. Хотя и глупый ничуть не менее, если думал, будто я его не замечу.

– Я и не знал, что они на такое способны! – воскликнул Занди.

– А тебе и не положено, – сказала ведьма.

– Это Батул? – предположила Эйтн.

– Нет, – качнула головой старуха, все еще вгрызаясь взглядом в мой разум. – Его бы я вмиг распознала. Кого он притащил с собой?

– Эпине!

Что произошло дальше, я даже не понял. Только услышал, как громко охнула ведьма, как будто что-то ударило ее в живот, а через миг ощутил блаженную свободу. Связь наконец распалась и я вернулся в собственное тело.

Глава 17 Мозаика

Вспышка молнии. Раскатистый гром сотряс воздух. Я открыл глаза. Небо целиком заволокло черными тучами, и с их разбухших туш вовсю хлестал ливень. В мгновение ока я промок до нитки, но это была меньшая из моих проблем. Возвращение в собственное тело прошло не так гладко, как в прошлый раз. Меня словно через гигантскую соковыжималку пропустили. Остался только жмых.

Ноги затекли и горели. Громко охнув, я со стариковской расторопностью выпрямился. Уступ, на котором засел, мгновенно стал скользким, будто каток. Пришлось постараться, чтобы не улететь в зеленую пучину. Дотянуться до Теней стало так же сложно, как держаться за карниз на одних только пальцах, но иначе никак. С горем пополам пролез между тонкими столбцами, поддерживающими навес, и вышел на пустынную улицу. Рикшу отпускать, наверное, не стоило, но задним умом, как говорится, все крепки. Благо хоть дорогу запомнил. Так что отыскать сторону, в которой находилась гостиница, труда не составило. Сложней оказалось добраться до нее пешком.

Конечно, можно было перехватить какой-нибудь прыгун и заставить пилота отвезти меня куда нужно. Но, во-первых, я оказался слишком вымотан и не сумел бы даже таракана подчинить своей воле, а во-вторых, мозгам требовалась хоть какая-то разрядка. А способа лучше, чем прогулка по омываемому дождем Мероэ, на ум не пришло.

Я шагал малолюдными проулками, стараясь не попадаться горожанам на глаза, и переосмысливал услышанное от Аманры. Пусть старая ведьма и догадалась о слежке, а Эйтн узнала меня, доказать что-либо они не сумеют. О том, чем могло грозить любопытство, не выпусти Аманра меня из своих минновых силков, думать не хотелось, а вот выяснить, откуда она так много знает о лейрах, махди и остальном, было желанием практически непреодолимым. Все эти странные ритуалы и знакомства с кем-то вроде Аверре подталкивали к мысли, что она куда ближе к Адис Лейр, чем можно представить. Краткое упоминание некоторых событий десятилетней давности лишь добавили веса к догадке. Плюс я получил еще каплю информации в пустую бочку вопроса об исчезновении моей матери. Но тут, опять же, все, скорее запутывалось, чем прояснялось. Единственное, в чем я убедился окончательно – все ниточки, так или иначе, вели в сторону дремучих боиджийских лесов.

За этими нехитрыми думами я сам не заметил, как добрел до гостиницы. Ввалился в двери и, не обращая внимания на лужи воды, которые оставлял за собой, двинулся сразу к Аверре. Лита, суетившаяся за стойкой, в мою сторону даже не взглянула.

Как ни странно, в номере никого не оказалось. Немного смущенный, я спустился обратно в вестибюль и уже на подходе к стойке вспомнил, как Аверре говорил о какой-то там лавке, которую собирался посетить. Хозяйская дочка, сбившаяся с ног в поисках одного из своих пушистых питомцев, подтвердила мою догадку: мастер ушел сразу после завтрака, и никаких указаний не оставил.

Время приближалось к полудню, а я понятия не имел, чем себя занять. Желание осуществить идею, зародившуюся еще с момента убийства в Архиве, вспыхнуло с новой силой. Отсутствие наставника открывало доступ в его апартаменты, где, как я, пусть и с малой долей вероятности, надеялся, должен был храниться тот самый инфочип, что стоил госпоже Чи‘Эмей ее жизни.

Вновь оказавшись у дверей мастера, я мысленно обратился к замку с просьбой открыться. Не сумев отказать направленному на него заряженному потоку Теней, замок еле слышно щелкнул и дверь открылась. Я и сам не знал, почему решил, будто Аверре вдруг оставил инфочип здесь без присмотра, но не проверить наиболее очевидную из возможных версий не мог.

Обошел весь номер, заглянул в ванную и в каждый из шкафов, под завязку забитых франтовскими нарядами, и только когда убедился, что, кроме меня, в номере нет ни души, взялся за письменный стол. Встроенный терминал включился с полутыка и не был никак запаролен. Что, в сущности, не удивило: документы, хранившиеся на жестком диске, не имели никакой практической ценности. Разочарованно откинувшись на спинку кресла, я раздраженно фыркнул. Старый интриган слишком хитер, чтобы оставлять такие штуки на виду.

Выбравшись из-за стола, я осмотрелся пристальней. Вдруг повезет наткнуться на тайник. Тени, так услужливо скользившие между пальцев, намекали пустить их в ход и посмотреть на номер совсем по-другому… но тут интуиция подтолкнула навострить уши: по ту сторону двери приближались шаги.

Быстро обесточив терминал, я отошел к окну и замер.

Кто бы ни пожаловал, это был не Аверре – ментальное эхо мастера я бы учуял еще с первого этажа. Поэтому, когда в замке завозились, сделал глубокий вдох и применил один трюк из нестандартного набора. Суть его заключалась в том, чтобы стать невидимкой для посторонних глаз и встретить незваного гостя лицом к лицу, в то время как сам гость даже не будет подозревать о чужом присутствии. Разумеется, заставить свое тело сделаться прозрачным я не мог, однако этого мне и не требовалось. Дело в том, что элийры путем особой практики умели заставить практически любого разумника полностью игнорировать свое присутствие. Иными словами, они как будто превращались в предметы меблировки, совершенно неинтересные для чужого внимания. Создавая себе небольшую касту ассасинов, Бавкида намеренно обошла правила Адис Лейр и позволила лейрам-убийцам перенять технику ментальных манипуляций элийров.

Раздался щелчок. Дверь медленно отворилась, и, к моему удивлению, в комнату вошла любезная помощница Эйтн.

В отличие от меня, Ридж держалась достаточно свободно, словно доподлинно знала, что в комнате никого не окажется. Я ухмыльнулся: вот ведь незадача…

Тем временем острый взгляд Красноволосой медленно скользил по комнате, подозрительно осматриваясь. Уже одно это подогрело мой интерес почти до кипения. Стоило ли говорить, что меня разбирало любопытство, как ей удалось взломать замок? Интересно, что бы ответила на это Лита?

Меня Ридж, как и ожидалось, не замечала в упор. Оставаясь у окна неинтересной статуей, я пронаблюдал, как она, заглянув на всякий случай в ванную, подошла к столу и, очевидно, с теми же намерениями, что и я, активировала терминал. Как ни странно, данные жесткого диска ее совершенно не интересовали. Протянув руку к клавиатуре, Красноволосая произвела несколько быстрых манипуляций, после чего в крышке стола открылась потайная панель. Широкая ухмылка заиграла на не менее широком лице. Секунда – и инфочип выскользнул из узкого компьютерного разъема прямо в наманикюренные ручки.

На целую секунду я стал видимым, однако исправил это, прежде чем вторженка успела что-либо заметить. Лишь приглядевшись, я понял, что чип у нее в руках отличается от того, что я доставил из Архива.

Ридж к тому моменту успела дойти до настенных бра и отсоединила от плафона маленькое устройство, неприятно напомнившее приспособление для скрытой видеосъемки. Уронив устройство в карман и отключив терминал, девица покинула номер.

Не представляю, каким образом Эйтн удалось поместить камеру в номере своего дяди, а самому Аверре ее не заметить. Разве что чувствительный к электронике мастер-лейр был сбит с толку местным терминалом, который являл собой одну из самых устаревших моделей и потому не был никак экранирован?

Выждав несколько секунд, дабы позволить Ридж спокойно загрузиться в лифт, я, быстрый и бесшумный, словно призрак, выскочил в коридор и помчался вслед за ней, но уже по лестнице. Цель моя на тот момент казалась абсолютно ясной: добыть чип с записью, причем прежде, чем они успеют просмотреть отснятый материал. Главную роль тут играло даже не мое чувство ответственности перед наставником, а стремление не дать противникам заполучить желаемое. Встроенные в стенную панель датчики движения кабинки подсказали, что лифт остановился этажом выше, так что две-три секунды спустя я топтался у нужных дверей. Эйтн Аверре занимала мансарду площадью, равной правому крылу отеля.

Без долгих колебаний и тем же способом, как до того поступил с замком мастера, я отпер дверь и проскользнул в прихожую.

Признаюсь, что на короткое мгновение засомневался, на Боиджии ли я нахожусь, настолько изящно и изысканно тут все было обставлено: куда ни глянь, везде цветы, бледно-золотистые стены, белые ковры и резная мебель. И нежный-нежный аромат…

– Мне показалось или дверь действительно хлопнула?

Я застыл и поразился: до чего тонкий у Эйтн слух!

Вновь прикинувшись незамечаемым истуканом, затаил дыхание и стал ждать. Через пару мгновений в прихожей появилась хозяйка номера: вся в облаках прозрачного шифона и белого шелка. Поход к старой ведьме и заключенный с ней договор никак не сказались на ее изумительной внешности. Эйтн по-прежнему цвела, хоть в глубине глаз и мелькала некоторая напряженность.

Окинув прихожую быстрым взглядом, она скользнула мимо меня, проверила дверь и, чуточку нахмурившись, скрылась в глубине комнат.

Бесшумно ступая, я двинулся следом и сразу оказался в просторной гостиной, где, свободно расположившись на диване, восседала Ридж. Закинув ногу на ногу, она вертела в пальцах только что добытый инфочип и ухмылялась.

– Кто-то пришел?

Эйтн, отрицательно качнув головой, заняла диван напротив.

– Ну? – сказала она, вонзившись взглядом в помощницу.

– Оно у меня. – Ридж торжественно продемонстрировала носитель. – Даже странно как-то, что твой дядя ничего не заметил. При нашей последней встрече он не показался таким уж никчемным.

– Ты уверена, что тайник не вскрывали?

– Абсолютно. Я специально оставила парочку индикаторов на этот случай. Оба остались нетронуты.

– Хорошо.

– Кстати, ты не сказала, как все прошло у ведьмы.

– Не слишком плодотворно, – ответила Эйтн. – Если бы лейр не вмешался…

– Вот уж не думала, что у этого Эпине хватит храбрости сделать нечто подобное. Ну не выглядит он как разумник, от которого можно ждать неприятностей. Хлюпик. Симпатичный, конечно, но все равно хлюпик.

Оставаясь неподвижным, как соляной столб, я ухмыльнулся. С моей позиции было видно, как сузились глаза Эйтн.

– Не стоит доверять видимости. – Она потеребила необычной формы кулон у себя на шее. – Разумник внешне грозный, часто на самом деле труслив. Но Сет… время от времени в его взгляде мелькает что-то непредсказуемое, и меня это настораживает.

– Настораживает? Тебя? – хохотнула Ридж, хотя слова леди Аверре поразили не ее одну. – Верится с трудом.

Но Эйтн решила не продолжать тему и перевела разговор в иное русло:

– Я хочу, чтобы ты изучала эту штучку.

Ридж тут же перестала вертеть инфочип, заново и с интересом посмотрев на него:

– Думаешь, найдется что-нибудь любопытное?

– Во всяком случае, убедимся, что ничего важного не упущено.

Брови помощницы слегка подпрыгнули вверх:

– А могло быть?

– Не знаю, – после короткой паузы сказала Эйтн. – Но чем скорее мы это выясним, тем лучше.

Ридж спорить не стала и, поднявшись с дивана, исчезла за стеклянной дверью в противоположном конце комнаты.

Я нацелился было проследовать за ней, как вдруг услышал резкое:

– Думаешь, я не знаю, как лейры становятся невидимыми?

Резко развернувшись, я наткнулся на тяжелый, словно пресс, взгляд.

– Что ты здесь забыл? – Фраза прозвучала мимо сознания. Под впечатлением недюжинных способностей Эйтн, я не знал, как реагировать. – Нечего сказать? Тогда, может быть, при разговоре со службой безопасности слова у тебя появятся?

Протянув ладонь к панели, Эйтн собралась нажать кнопку быстрого набора.

– Безопасников вызывать не обязательно, – проговорил я, выйдя на середину гостиной.

Изящно очерченная бровь девушки скептически приподнялась:

– Я вижу, ты поднаторел в шпионском искусстве. За этим дядя тебя сюда притащил? Вынюхивать и подглядывать?

Я кивнул на дверь, за которой скрылась Ридж, и хмыкнул:

– Кто бы говорил.

Вопросительно-насмешливое выражение Эйтн сделалось угрожающе-холодным:

– Ты хоть представляешь, какие проблемы я могу тебе устроить?

– Угрожаешь? Или забыла, с кем имеешь дело? – Я будто бы невзначай взмахнул рукой, и пара драгоценных ваз позади леди сорвались со своих постаментов, полетев на пол. Звон бьющегося фарфора заставил ее обернуться, а меня – вернуть себе прежнее ощущение уверенности: – Вот незадача.

Я улыбнулся, пожалуй, чересчур нагло. Тем, видно, и переполнил чашу терпения. Из глаз Эйтн разве что искры не сыпались. Но это оказалось мелочью по сравнению с тем, что произошло дальше.

Подняв ладонь к шее, она одним резким движением сорвала кулон, выпустив что-то мелкое – не больше пары сантиметров, – и серебристо-серое. Я даже не понял, что это, пока тихо жужжащая тварь, похожая на насекомое, не метнулась ко мне.

Ни одного лейра, ясное дело, такими штуками врасплох не застать. Скорость реакции и молниеносность рефлексов были фактически вшиты в подкорку нашего мозга на ментальном уровне с начала обучения в Цитадели. Однако я не собирался уклоняться от твари. Я хотел сделать так, чтобы ее маленькое нашпигованное электроникой тельце рассыпалось прямо в полете, превратившись в горстку металлической пыли.

Не тут-то было.

Даже не отреагировав на мой ментальный посыл, тварь тонкими и острыми, как иголки, лапками, впилась мне прямо в лицо.

Я дернулся и вскрикнул от боли. Споткнулся о диван и завалился на спину. Сделав круг под потолком, насекомое заново спикировало к моему лицу и, растопырив конечности, занесло длинное, блестящее жало, собираясь вонзить его в глаз. От попыток согнать ее, тварь отбивалась вдвое яростней, но с места даже не двигалась.

– Убери это! – заорал я, заметив нависшую надо мной тень: Эйтн удовлетворенно взирала сверху вниз.

– Постарайся не двигаться, – сказала она и сделала что-то, а может, и вообще ничего не делала, но тварь, вцепившаяся в правую половину моего лица, застыла, словно каменная. – Жало этой красавицы ядовито. Одним ударом она может пронзить твой мозг и начинить его метатоксином, который сначала блокирует психическое восприятие, а затем парализует нервную систему. И все это сопровождается непередаваемой по силе болью.

– Убери это, – повторил я, но уже тише.

Эйтн улыбнулась.

– Вы, лейры, порой, кажетесь настолько самоуверенными, что иногда я недоумеваю, как до сих пор никто не сумел завершить то, чему генерал Занди положил начало полторы тысячи лет назад. А ведь аборигены Боиджии не единственные, кто может противостоять вашим силам.

Вдруг оседлавшая меня тварь втянула жало и легко упорхнула обратно к хозяйке на шею, обратившись в тот же хромированный кулон, каким была до этого.

– Откуда у тебя эта игрушка? – спросил я, поднимаясь. Коснувшись лица, я увидел капельки крови на кончиках пальцев. Ранки от шести лапок были довольно незначительными, и остановить кровотечение оказалось делом двух секунд.

– Я же говорила, что много путешествовала. – Эйтн любовно погладила кулон. – В нашей Галактике есть места, где о лейрах даже не слышали, но у них существуют свои культы поклонения тем же течениям, что наделили могуществом вас. Этот кулон – подарок верховного шамана народа курсу специально для защиты от демонов.

Ее многозначительная ухмылка разозлила, однако горячиться я не спешил. Казалось, силой образовавшегося между нами напряжения можно было обеспечить электроэнергией половину Мероэ.

В этот момент в гостиную вернулась Ридж.

– Я кое-что нашла! – крикнула она и застыла. Хитрые глазки метались с моего лица, на лицо Эйтн. – А он что здесь забыл?

– Визит вежливости, – ответила леди невозмутимо. – Что ты обнаружила?

Прежде чем ответить, Ридж подозрительно покосилась на меня:

– А это ничего, что он тут?

– Все в порядке. Ну?

– Тебе следует пойти и самой посмотреть. Вам обоим следует.

Мы с Эйтн переглянулись и синхронно шагнули следом за ней. Комната по ту сторону двери разительно отличалась от гостиной. Здесь не было ни цветов, ни ваз, ни статуэток или картин, а только голые белые стены, пара шкафов, большой письменный стол и одно-единственное кресло. За застекленными дверцами шкафов теснились приборы и приспособления назначения непонятного. Внешне они напоминали те, что я видел в воспоминании Измы, только чуть современнее. Над столом, рядом с лампой, висела поставленная на паузу трехмерная проекция апартаментов Аверре и фигура хозяина в ее центре. Эйтн и Ридж стояли здесь же и смотрели на голограмму. Стоило мне приблизиться, Ридж нажала кнопку воспроизведения, изображение ожило.

«Я не вижу в этом смысла. – Громкий веселый голос Аверре раздался из встроенного в стол динамика. Качество передаваемого звука и изображения оставляло желать лучшего, что, скорей всего, объяснялось примитивностью следящего устройства. Вместе с миниатюрной фигурой мастера-лейра проектор отображал некоторую часть комнаты, но адресат слов в видоискатель не попадал. – Если бы он знал о ней, то давно бы достал и использовал. Он не из таких – тянуть не станет. Нашего знакомства вполне достаточно, чтобы понять это. Я думаю, стоит еще немного подождать».

О ком шла речь, я не понимал, да и Эйтн, судя по напряженному выражению – тоже. Но Ридж, уже просмотревшая запись до конца, раскрывать интригу пока не собиралась.

«Времени и так прошло немало, – отозвался невидимый собеседник глухим и безэмоциональным, словно пропущенным через фильтр, голосом. – Иши требует возвращения».

«Передай старейшине, что ему не о чем беспокоиться. Я сделаю так, что он сам придет к вам, пусть не сомневается».

Таинственный гость возразил:

«Иши вам доверяет, мастер, я – нет. Но моего мнения никто не спрашивает. Иши сказал, что дает вам еще два дня. И если возвращения не произойдет, мы возьмемся за него сами».

Прозвучавшая угроза, казалось, нисколько не повлияла на добродушие Аверре, напротив – он стал улыбаться шире.

«Через двое суток все будет готово».

«Я передам ваши слова Иши».

«Нет необходимости. Я сделаю это сам, как только закончу с Си-Джо».

Неприятно-злобное шипение крупой посыпалось из динамика:

«Вам не будут рады, Аверре!»

Мастер взмахнул рукой.

«Ничего. Я это переживу. Можешь идти».

Внезапно с изображением что-то случилось – будто волна помех пробежала, – а потом появился и собеседник, узнав которого, я едва сам не зашипел: коренастый махди со светящимися синим пламенем глазами вплотную подскочил к Аверре и зло пророкотал:

«Я тебе не подчиняюсь, чужак!»

На что мастер, глазом не моргнув, спокойно проговорил:

«А мне этого и не требуется. Лучше подчинись приказу своего Иши и возвращайся к нему, пока я не потерял терпение».

«Я мог бы убить тебя, чужак. Я бы сделал это меньше, чем за мгновение».

«Если бы», – оборонил Аверре. Он лишь слега изогнул бровь, и аборигена неожиданно скрутила жуткая судорога.

Невольно вздрогнув, я мог легко представить себе, какие чувства испытывал на тот момент махди. Он несколько секунд извивался и корчился, ощущая спазмы острой боли и не обронив при этом ни звука.

«Не заблуждайся насчет своих возможностей, – произнес мастер, меланхолично наблюдая за корчами аборигена. – И вспомни, что ты сейчас далеко от дома, а все твои старинные обряды здесь бесполезны. Я повторюсь: не испытывай моего терпения, а отправляйся к Кхем’са и передай ему, что все идет, как и задумано. Ты меня понял?»

Сквозь хрипы и еле сдерживаемые стоны, удалось разобрать нечто напоминающее согласие.

«Славный мальчик. А теперь ступай».

Стоило Аверре отвернуться, невидимые путы, сковывавшие махди, ослабли. Тот рухнул на ковер, но быстро вскочил. Поражаясь силе воле махдийского воина, я наблюдал, как он медленно поднимается на ноги, сверля злобным взглядом затылок лейра. В какой-то момент показалось, что махди вот-вот бросится, но он развернулся и, будто птица, выскочил в распахнутое окно, растворившись в темноте меройской ночи.

– Вот, – заключила Ридж, остановив запись. – Что скажете?

– Когда была сделана запись? – выпалил я, прежде чем Эйтн успела вставить хоть слово.

Сверившись с данными на чипе, Ридж ответила:

– День сегодняшний. Вернее, ночь.

Ничего не объясняя, я вылетел вон. Назад в номер Аверре! Срочно! Видение, как абориген рухнул на ковер, стояло перед глазами. Я не верил в удачу, но в тот момент уповал на везение, как никогда в жизни, мысленно умоляя судьбу, чтобы в номере еще не успели произвести уборку. Занди не зря говорил, что у махди с их растением-тотемом есть своя метафизическая связь. Найти минн представлялось жизненно важной задачей, ведь сумев сопоставить его с теми семенами, что были у меня при себе, я мог бы определить, сделал ли это один и тот же махди. И если – да, то личность убийцы была у меня на руках.

Лифт распахнул двери как раз в тот момент, когда робот-чистильщик собирался войти внутрь номера Аверре. Я нервничал так сильно, что тратить времени на просьбы и уговоры не стал, и просто сшиб его с ног узконаправленной волной Теней. Робот отлетел и так и остался лежать на полу – шла перезагрузка системы. Пока он попискивал, я вошел в номер и, прикрыв за собой дверь, взялся за поиски улик.

На ползание по полу убил больше получаса, но безрезультатно – в комнате не было и следа минна.

Сильно раздосадованный неудачей, я уселся прямо на ковер и осмотрел номер с новой перспективы. Требовалось утихомирить разум, но взбудораженные видеозаписью мысли не желали останавливать нарастающий шторм. Выводы и рассуждения рождались и умирали подобно микроскопическим вселенным, чьи потуги стать полноценными заранее были обречены. Чем больше я думал, тем сильнее запутывался, а это порождало раздражение и невнимательность к деталям. Разбираться во всем требовалось по порядку, для чего, к сожалению, у меня существенно не хватало данных. Если Аверре как-то связан с аборигенами, знал ли он заранее о готовящемся покушении и убийстве старухи-архивариуса? Хотел ли он, чтобы это произошло, или просто побоялся вмешаться в ход событий?

А еще слова аборигена о возвращении. О чем шла речь? Уж не об Игле ли? Но если это так, то, стало быть, артефакт вовсе не у махди, как все предполагают. Тогда, где он?

– Как проходит мозговой штурм?

Я покосился на двери. В проеме застыла Эйтн. За это время она успела переодеться (опять!), и сейчас стояла, облаченная в черное с синими кружевами платье.

– Я собираюсь навестить ту лавку, о которой упомянул дядя, – сказала она.

– Зачем это? – удивился я.

Эйтн улыбнулась.

– Надеюсь застать его там. Если помнишь, за завтраком он предлагал присоединиться к его прогулке. Ридж проверила: Си-Джо – это сувенирная лавка, и находится она в Пир Ямей, целом районе подобных заведений.

– Снова собираешься эксплуатировать Занди в качестве провожатого?

Девушка, как будто задумалась.

– Вообще-то, я подумывала предложить эту роль тебе.

Мои брови поползли вверх:

– Мне?

Эйтн усмехнулась.

– Надо же, как это тебя удивило. Так привык следовать за кем-то тайно, подглядывая исподтишка? В любом случае видеозапись дает мне право задать дяде некоторые вопросы, и на этот раз отвечать ему придется. – Она обвела номер взглядом. – Ну а тебе, разве, не о чем его спросить?

– Предлагаешь сделку? – настороженно предположил я.

– Только на время, – хитро улыбнувшись, кивнула она и протянула руку.

Просто из вредности выждав несколько секунд, я, не торопясь, поднялся с ковра и только потом пожал ее ладонь.

Глава 18 Си-Джо

Район Пир Ямей оказался не так уж и велик. Всего лишь несколько торговых лавок на пересечении трех висячих улиц, меж ограждений которых маячили густые макушки паатов. Выцветшие вывески рекламировали товар на самый взыскательный вкус, но веры тому было немного. Местное производство, на чем бы оно ни держалось, давно захирело. Остались только сувениры, галантерея да пара забегаловок с громким названием «ресторан». Ничего чужого. Даже риоммского. На что леди Аверре не преминула попенять. Это был мир внутри мира, забавный и интригующий, со своими правилами, моралью и тайнами. Нашлось даже место для парочки фонтанов. Народу тоже немного. В основном старики и малолетки, толпой гонявшие красноперых птиц.

– Ну и где тут эта Си-Джо? – Я высунулся из приоткрытого окна в поисках нужной вывески.

Ридж, восседавшая за штурвалом арендованного прыгуна, цыкнула.

– Залезь обратно, а то на повороте вывалишься. – И будто нарочно так резко крутанула штурвал, что только Тени помогли мне остаться на месте.

– Спасибо, что предупредила.

Эйтн, сидевшая рядом, этот обмен любезностями проигнорировала. Она вообще вела себя подозрительно тихо и на внешние раздражители почти не реагировала.

– Все в порядке? – спросил я на всякий случай.

Леди на меня даже не взглянула. Мелькавшие мимо дома, похоже, занимали ее намного больше.

– Туда! – резко заявила она, указав на один из сумрачных закутков, образованных паатовыми кронами.

Ридж притормозила, клаксоном разогнав группку ребятишек, с опаской заглядывавших в темный проулок.

– Прекрасное место для магазина.

Уловив в ее тоне сарказм, я был готов согласиться: горожане, бродившие по главной улице, этот угол избегали, будто чумы. Кое-кто даже переходил на противоположную сторону площади и плевался через плечо. Меройцы не рисковали заглядывать туда, куда мы полезли по доброй воле.

Сам магазинчик внешне не представлял собой ничего примечательного. Беленые стены, пара затемненных витрин, между ними вход, а над ним – вывеска, такая же бледная и невзрачная, как и все вокруг. На вывеске по-риоммски значилось: «Си-Джо. Сувенирная лавка».

– Чем они тут, интересно, торгуют? – хмыкнул я. – Уменьшенными копиями графского замка?

Ответа не последовало. Едва прыгун затормозил у дорожки, пролегавшей меж пожухлыми клумбами, леди Аверре подобрала юбки и вылезла из машины.

Ридж заглушила двигатель и, обернувшись ко мне, поинтересовалась:

– Закрыть тебя здесь?

Я решил не втягиваться в очередной спор и выбрался на тротуар.

– Видимо, туристический сезон закончился, – заметил, поравнявшись с Эйтн.

Ридж не отставала.

– Ну да. Лет эдак сто назад.

Благодаря густой паатовой листве, закуток в действительности казался на редкость зловещим, что тут же подстегнуло мой авантюристский дух. Оглядевшись, не наблюдает ли кто за нами со стороны, я пересек тропинку и, взбежав по невысоким ступенькам, толкнулся в дверь. Увы, безуспешно.

– Вот те раз. Закрыто.

– Вы уверены, что мастер Аверре до сих пор здесь?

Не отреагировав на вопрос помощницы, Эйтн громко постучала в одну из витрин. Ее настойчивые удары звонким эхом отдавались в тишине по ту сторону двери, но никто отвечать не спешил. Темные проемы окон оставались такими же безжизненными, как будто намекая, что в лавке нет ни души.

– И что будем делать? – не унималась Ридж.

– И правда, – фыркнул я. Ненавязчиво оттеснив Эйтн в сторону, приложил ладонь к тому месту, где только что лежала ее рука. Замок оказался проще, чем щеколда в ванной, и даже легчайшего ментального усилия хватило, чтобы дверь с легким скрипом отворилась, гостеприимно приглашая нас войти в темное и мрачное помещение.

– Даже в Мероэ за такие вещи можно схлопотать немалый срок, – прокомментировала Ридж мое выступление.

– То ли еще будет, – откликнулся я.

– Ридж, – сказала Эйтн, – останься снаружи. Присмотри за входом.

Я первым переступил порог Си-Джо… Но сделал только шаг и почти сразу задохнулся от удушающе-пряного запаха, концентрированным потоком ударившего в нос. Слезы брызнули из глаз, и я, размахивая руками и спотыкаясь, попятился назад.

– Что?! Что там такое?! – Эйтн помогла мне вернуться на улицу, где ухмыляющаяся во всю ширь Ридж наблюдала за тем, как, кашляя и утираясь, я пытался прийти в себя.

– Ну, там и вонь!

Леди Аверре изобразила удивление.

– Странно. А я ничего такого не заметила. Просто пахнет старыми пряностями. Думаю, это сделано специально для придания атмосфере магазина… колорита. Занди как-то сказал, что махди считают, будто минн еще и отпугивает нечистых духов. – Она приподняла одну бровь. – Видимо, в чем-то они правы.

Что ж, даже если так, это меня не остановит. Заставив организм сократить чувствительность обонятельных рецепторов, я вновь перешагнул порог магазина. И пусть перестать замечать специфический запах полностью не удалось, способность контролировать восприимчивость собственного носа помогла хотя бы не задохнуться.

– Не всем сказкам можно верить, – заметил я, оказавшись в тихом и темном помещении.

Наружный свет почти не проникал сквозь пыльные окна, отчего внутри царил зловещий полумрак. Что, впрочем, не мешало разглядывать обстановку. И все же судить по первому впечатлению, чем именно здесь когда-то торговали, оказалось задачей непростой.

– М-да. Не так я представлял себе сувенирную лавку.

В витринах на подставках паатового дерева под стеклом на черной, сильно истлевшей местами, ткани, красовалось что угодно, но только не безделушки на память о Боиджии. Во всяком случае, не то, что принято понимать под этим словом. Сувениры Си-Джо обладали специфическим характером. Прочитав описание на табличке, я немного закашлялся.

«Здесь хранятся ритуальные куклы, вырезанные из костей махди и расписанные заклинаниями из смеси толченых семян минна с их собственной кровью».

– Ты это видела?

– А ты сюда посмотри! – Эйтн ткнула пальцев в сторону соседнего шкафчика, на полке которого, выполненные в виде ожерелья и сцепленные нитью, покоились сушеные головы пяти махдийских шаманов.

По крайней мере, так они были подписаны.

Признаться, от безделушек подобного рода кровь в жилах стыла, и если б желудок не был пуст, его содержимое вполне могло попроситься наружу. Зато леди Аверре вела себя до неприличия равнодушно, словно ничто в этом мире не могло ее удивить.

Еще одну витрину целиком занимала цветущая ветвь минна с уже знакомыми гроздьями иглообразных семян. Примечательным было то, что ни один лепесток или листик на этой ветке не был засушен. Ее словно только что сорвали с куста и положили в пыль под стекло. Табличка гласила, что эту неувядающую ветвь граф Занди Первый обнаружил в одном из святилищ махди, посвященному местному божеству по имени Юх.

Далее на глаза попадались какие-то примитивные орудия труда, всевозможная домашняя утварь и боевое оружие. Длинные костяные пики, украшенные резьбой, и деревянные сабли, настолько острые, что способны с одного удара перерубить взрослого китха пополам.

– Теперь понимаю, чем это место могло притянуть дядю, – проговорила Эйтн, не без интереса изучая коллекцию ритуальных кинжалов из дерева тонбук, как утверждалось в описании, мало чем уступавшим по свойствам металлическим. – Ты ничего не чувствуешь?

Я от такого вопроса растерялся.

– Что еще, кроме смрада, я должен чувствовать?

– Я читала, лейры обладают способностью… видеть некоторые события в ретроспективе. Ты же уникум. Неужели тебе это умение неподвластно?

Не обратив внимания на снисходительный тон, я отмахнулся:

– Это все ерунда и сказки для идиотов.

Иногда, правда, события, сопровождавшиеся мощным эмоциональным всплеском, как, например, убийство, создавали в потоке Теней сильный резонанс и оставляли искажение. Что-то вроде отпечатка. Но он ослабевал со временем.

– У местных должны быть веские причины избегать этой лавки, – заметила Эйтн.

– У них есть причины избегать планеты в целом, так ведь они не берут это в расчет, – ответил я, начиная ощущать больший дискомфорт. – По-моему, мы зря сюда тащились. Батулом даже не пахнет.

– Погоди. Здесь должны быть и подсобные помещения. Надо их осмотреть.

– Ты думаешь?

Смерив меня презрительным взглядом, Эйтн обошла прилавок и отодвинула плотные, траченные молью шторы, за которыми обнаружился узкий проход и лестница вниз.

– После тебя, Сет.

Я снова вздохнул и шагнул в проем. Было немного не по себе, но Тени компенсировали тревогу.

– А фонарик у тебя есть?

– Я думала, ты мозг операции и ко всему подготовишься.

– Ну конечно. Изо всех сил презираем лейров, а как до дела дойдет, сразу помощи просим.

– Никто тебя ни о чем не просит, Сет. Но ты и сам сюда рвался не меньше. Так отчего же явился с пустыми руками?

– Лейры с пустыми руками никогда не ходят, – откликнулся я и легким напряжением воли сплел вокруг пальцев маленький светящийся шарик. Это не было пламя в прямом смысле слова (хотя и подобный фокус лейрам совсем не чужд), но сгусток энергии, питаемый Тенями.

Пару пролетов спустя нас приветствовала тяжелая металлическая дверь.

– И что? Ты все еще надеешься найти Батула там? – поинтересовался я, для наглядности подсветив старинную замочную скважину для ключа из металла, какими вот уже тысячу лет никто не пользовался.

Эйтн вздохнула.

– Просто открой эту дверь.

То было делом пары секунд, за которые замок, а вместе с ним и дверь с грохотом открылись, ударившись о стену.

– Дамы вперед.

– Еще чего!

Закатив глаза, я прошел внутрь. В свете импровизированного фонаря помещение выглядело натуральным складом. Вдоль стен тянулись ряды металлических стеллажей, заставленных всякой утварью, места которой, очевидно, в главном зале не нашлось. В углу торчала пирамида из пластметаллических ящиков. А перед ней, небрежно прикрытое брезентом…

– Слушай, – шепнул я Эйтн, чувствуя еще более высокое напряжение в пространстве. Тени беспокоились. – Держись позади меня.

– В чем дело?

Вместо ответа я ткнул в брезент, из-под края которого выглядывала чья-то рука.

Эйтн, едва заметив это, выдохнула:

– Ты же не думаешь, что?..

Закончить она не успела, так как я быстро пересек комнату и рывком откинул покрывало.

Под брезентом обнаружилось три трупа.

Они лежали так, словно их швыряли о стену с невероятной силой, как марионеток, запутавшихся в клубке собственных конечностей. Ни пол, ни расовую принадлежность определить было невозможно, настолько изуродовала их темная сила. Кожа вздулась и пошла пузырями. Наподобие старой жеваной бумаги, пожелтевшей, она кое-где отслоилась тонкими лоскутами. Тела высохли, точно тростник, но не съежились, как это обычно бывает, а наоборот распухли, словно расплавились вместе с металлом, потекли и небрежно застыли. Особенно жутко выглядели лица, ставшие гротескными масками агонии ужаса и боли, слепленные руками скульптора-психопата, так что не представлялось возможным понять, где глаз, а где ухо. Представив себе тот ад, что здесь творился, я с трудом сдержал рвотный позыв.

– Только этого не хватало, – пробормотала Эйтн, с видом заправского криминалиста склонившись над убитыми. После короткой заминки она добавила: – Махди! Что с ними, как думаешь?

Слега изумленный ее неожиданным выводом, я оглядел нетронутый склад. Только Тени способны сотворить нечто подобное. И только лейр уровня Батула Аверре мог заставить их так поступить.

– Кажется, они очень сильно разозлили твоего дядю. Хотел бы я на это посмотреть…

– Да ну? – В голосе Эйтн послышалась сталь. – Думаю, они с большой радостью обменялись бы с тобой местами. Они еще теплые.

Леди так близко наклонилась над мертвецами, что я невольно поморщился.

– Ты уверена, что стоит их трогать? Я думаю, лучше вызвать безопасников.

– Безопасники здесь мало чем помогут.

Тут я, по правде, был с нею согласен, однако озвучил иное мнение:

– Это как раз по их части.

Леди Аверре замерла, но лишь затем, чтобы обжечь меня взглядом:

– Пока сама не выясню, что здесь произошло, ни о каких безопасниках речи быть не может.

– Как ты вообще поняла, что это махди? Тел не узнать.

В ответ леди продемонстрировала кусочек витого ремешка, почти не пострадавший в призрачном пламени.

– Это церемониальный пояс воинов махди. Такую вещь у них заслужить непросто, а надевают ее, когда отправляются на особое задание.

Да, я был удивлен не меньше.

– Не округляй глаза, – фыркнула Эйтн. – Все это весьма подробно изложено в табличках у экспонатов наверху. И еще… – Она указала на оттопыренный мизинец правой руки. – Ничего не напоминает?

Превозмогая отвращение, я присмотрелся. Из когтя единственного нетронутого указательного пальца одной из жертв торчал кончик миннового семечка.

Всякие сомнения отпали тут же.

– Это они!

Не раздумывая ни секунды, я присел возле трупа и ногтями вытащил семечко из перста мертвеца. Через мгновение оно присоединилось к двум другим, лежавшим на дне склянки.

– Зачем ты это сделал? – Вот теперь леди Аверре показала, что и ее время от времени можно чем-нибудь пронять.

– Собираюсь выяснить, нет ли среди этих красавчиков того, кому помешала архивариус Чи’Эмей.

– Каким же образом, интересно?

– Скажу, когда узнаю. Проблема махди в большой зависимости от своего растения-покровителя.

О чем я не сказал вслух, так это, что меня, как лейра, изумило, но и покоробило могущество мастера Аверре. Надо было убедиться, что не упустил из виду ничего важного. В который раз интуиция давала подсказку, и, как обычно, я не собирался ею пренебрегать.

Пока световой шар парил над головами, я зацепился взглядом за груду ящиков, притаившихся в углу. Все в них вроде бы было как надо и вместе с тем сильно смущало, как будто…

Тени вынудили задрать глаза к потолку, где в сумраке верхней полки обрисовались два синих огонька…

– Беги! – гаркнул я Эйтн и попятился.

Понятия не имею, как она отреагировала на эти слова. Не до того было. Все мое внимание приковали к себе огоньки, которые тут же пришли в движение. Выступив на свет моего фонаря, обрисовалась и фигура аборигена.

Удивляться или размышлять было некогда. Резко развернувшись на каблуках и походя отметив, что Эйтн рядом уже нет, я бросился к лестнице.

Не тут-то было.

Стоило только добраться до первой ступеньки, как тварь схватила меня за шкирку и вздернула в воздух. Я даже пикнуть не успел, только ощутить силу, потянувшую назад. Миг полета и удар о стену, а дальше – колокольный звон и искры. И злость. Очень много злости.

– Тварь! – крикнул я, поднимаясь с пола. Мертвые махди лежали рядышком, но мои слова не отреагировали. Того же, кому они были адресованы, в подвале уже не наблюдалось. Прислушавшись, я уловил звуки отчаянной борьбы, донесшиеся сверху. Плохо соображая, что происходит, ринулся Эйтн на помощь.

К моменту, как мне удалось преодолеть оба лестничных пролета, схватка аборигена и леди завершилась. Махди, хорошенько измятый и сильно израненный, стоял посреди разбитых вдребезги витрин. Его длинные узловатые пальцы сжимали горло повисшей в полуметре над полом девушки. Глаза аборигена пылали безумием. Он злобно шипел и выплевывал короткие слова на собственном наречии. Слюна брызгала на дорогущий наряд Эйтн. Сама же леди отбивалась как могла: пинала его ногами и царапалась. Она будто бы совсем не боялась, свободной рукой шаря по близстоящим полкам в поисках чего-нибудь увесистого и пригодного для удара…

Узел, до того стягивавшийся в центре груди с самого приезда на Боиджию, наконец, расплелся. Сосуд терпения лопнул, как накачанный гремучим газом пузырь. Подкрепленный Тенями и собственным гневом, я рванул вперед, одним прыжком преодолев расстояние в четыре метра, и набросился на синекожую тварь.

Пальцы махди разжались. Эйтн рухнула на пол и закашлялась. Потеряв равновесие под моим весом, абориген перевалился через витрину и, быстро встав на четвереньки, громко зашипел.

– Ты умрешь, чужак! Умрешь!

Признаюсь, я не был готов к рукопашной схватке и уж точно не ощущал себя героем, но почему-то выступил вперед, загородив собой Эйтн и пообещав:

– Еще посмотрим!

Махди оскалился и подхватил с пола один из выпавших с витрины церемониальных кинжалов.

– А что ты можешь? Твои Тени против меня бессильны!

И с этим трудно было поспорить. Абориген шагнул ко мне. Звякнул дверной колокольчик. Луч света, упавший на кинжал, заставил тот засиять, будто пламенный. Я сглотнул, предчувствуя беду. Но в следующий миг торговый зал расчертил плазменный заряд. Махди вздрогнул. Прямое попадание сшибло его с ног и опрокинуло навзничь.

Я ошалело оглянулся. На пороге стояла Ридж. Лицо сосредоточенное, а в руках бластер.

– Ты… – начал было я, но быстро понял, что момент для разговора неподходящий: выстрел не убил аборигена, но разозли его! Резко сев, он воздел над собой кинжал и приготовился метнуть… – Даже убить никого не можешь!

Действуя на чистом рефлексе, я выставил перед собой ладони и пустил по полу мощную теневую волну. Не знаю, о чем я в тот момент думал. Вероятно, надеялся на чудо, но увы. Тени прошли сквозь махди, даже не всколыхнув почерневших ритуальных перьев на головном уборе. Впервые я стал свидетелем того, что сказки Занди о невосприимчивости аборигенов к силам лейров – чистая правда! И тут, словно молния пронзила мое затуманенное тучами ненависти сознание: если я не мог причинить туземцу вред, то как тогда Аверре умудрился превратить его собратьев в кучу обезображенных трупов?

Я успел сгруппироваться и отскочить в сторону, прежде чем брошенный кинжал воткнулся в пол там, где только что находилась моя голова. Гнев и ненависть ко всему его роду в этот миг переполняли меня и, подобно раскаленной магме, рвались наружу. Но это был не бездумный прилив ярости, какой часто накрывает в минуты отчаянья, а концентрированный поток того, что принято называть темными эмоциями. Я прыгнул снова. Быстрее, чем капелька крови упала с рассеченной скулы Эйтн, проворней, чем палец Ридж, собравшейся снова нажать на курок. Энергия, направленная внутрь меня, придала нечеловеческую силу пальцам, нацеленным на горло будущей жертвы. Возможно, махди подумал, что от страха я помутился рассудком. Вероятно, он решил, будто это последний крик отчаянья, рывок к неминуемой гибели.

Может быть.

Хотя не думаю, что он успел.

Мгновение – это отрезок времени. Сами определите для себя его рамки и сократите наполовину. Это и будет моментом смерти аборигена, когда мои руки свернули ему шею, переломив с такой легкостью, какой дети разламывают высохший прут. Сраженный наповал, махди безжизненным кулем рухнул на пол.

В эти последние секунды пелена гнева, застлавшая глаза, растворилась, явив всю мерзость совершенного только что убийства.

Резко выпрямившись, я отскочил назад, возможно испугался, что он поднимется – точно сказать трудно, – но глаз отвести от неподвижного тела с неестественно завёрнутой назад головой не мог. Распутавшийся вначале узел стянулся заново и на этот раз много туже.

Долгое время никто не решался хоть что-то сказать. Ридж помогла Эйтн подняться на ноги и оправить остатки наряда. Я… я стоял и смотрел на труп. И ждал. Наверное, что кто-нибудь скажет, что сделанное было необходимостью. Что выбора не было. Хоть что-нибудь в этом духе. Но ничего. Только леди Аверре:

– Платье порвал… Ублюдок.

– Что будем делать? – напряженно спросила Ридж.

– Мы так и не выяснили, где Батул. Надо найти его.

Но на это я ответил скорее по инерции, чем осознанно:

– Что его искать? Я больше чем уверен: он у махди.

Взгляд мой вернулся к Эйтн, самообладанию которой оставалось лишь позавидовать. Она смотрела на мертвеца и только хмурилась.

Я собирался спросить, отчего, но леди меня опередила.

– Что это?

Я сначала не сообразил, о чем речь, да и Ридж насторожилась.

Снова повернувшись к трупу, смотреть на который не хотелось, я таки увидел причину, побудившую леди задать этот вопрос.

– Сомневаюсь, что это входит в стандартное обмундирование махдийских воинов, – заметила Ридж.

Прежде чем кто-то успел пошевелиться, я протянул руку, и маленький, незаметный инфочип послушно скакнул ко мне на ладонь. Край пластиковой оболочки был подплавлен, и вся она покрылась сажей, но не узнать предмет, при схожих обстоятельствах добытый с тела мертвой госпожи Чи’Эмей, я не мог.

– Надо вернуться в гостиницу!

Глава 19 Нить связующая

Ответ пришел только под вечер.

Едва мы вернулись с Си-Джо и разошлись, я сразу же отправил запрос Бавкиде. Нужен был совет. И не просто совет, но утешение. Смерть, причиной которой мне довелось стать, не отпускала. Вина, сомнение и страх кипели в груди, замешиваясь в жуткое варево. И это притом, что никто меня вслух ни в чем не упрекал.

Инфочип Аверре оставался со мной; никто из дам на него претензий не предъявил. Дорогой обсуждали последующие действия. Хотя опять же, слово «обсуждали» в данном случае не совсем подходит, поскольку я находился не в состоянии давать комментарии и, глубже погружаясь в себя, пропускал мимо ушей большую часть умозаключений Эйтн. Из сказанного я понял лишь, что службу безопасности лучше не привлекать. Хотя бы до поры, пока не найдется мастер. И если по какой-то причине капитану Гетту станет известно об убийствах в Си-Джо, мы трое будем хранить молчание. И говоря «мы трое», я не просто прибегаю к обобщению. Случившееся в лавке в каком-то смысле объединило нас. Полагаю, за спасение своей жизни, Эйтн испытывала нечто вроде благодарности и тем, что не спешила отправить меня за решетку, выражала ее. А Ридж просто некуда было деваться: перечить начальнице она не смела. Все мы оказались на борту одной лодки, и шаг за ее пределы – это шаг в бездну.

Или же мне просто приятно было так думать, ведь если Эйтн и ее помощница имели выбор, то у меня его не осталось. Стоило кому-то открыть рот, и мой обратный путь на Яртеллу затянется очень и очень надолго.

Невольно взглянув на свои ладони, я вспомнил, с какой чудовищной силой сжимал шею обезумевшего махдийского воина, заново прочувствовав каждый позвонок, каждую мышцу и артерию, и то, как легко они ломались и рвались под давлением моих пальцев…

В дверь постучали. Я вздрогнул и замер, будто песчаная мышь. С трудом совладав с голосом, прокаркал:

– Войдите.

Дверь распахнулась, вошла Лита.

Без обычного ехидства и колкостей, и даже с надеждой, она спросила, не видел ли я одного из ее гокки. Я, разумеется, солгал, отчего совесть, словно пинцетом, отщипнула крохотный, но такой драгоценный кусочек моей души. Девушка ушла вдвойне расстроенная, ну а я, будто драконами терзаемый, уселся за стол, и в который раз за вечер уставился на инфочип и пузырек с семенами минна.

Несмотря на желание, во что бы то ни стало выяснить информацию, хранящуюся внутри маленького носителя, я так и не осмелился подсоединить его к терминалу. Случившееся в лавке существенно изменило мои мотивы, и, путаясь в каше собственных мыслей, я боялся добавлять новые ингредиенты.

Наконец напульсник заиграл.

Нажав кнопку приема, я откинулся на спинку кресла, наблюдая, как из клочков света над столом материализуется голограмма старухи в своем неизменном балахоне с капюшоном.

– Надеюсь, ты не просто так вырвал меня с аудиенции Навигатора? – лишенный всяческих эмоций голос вдруг напомнил, почему Бавкида считалась могущественнейшей из адептов Адис Лейр.

Не в силах подавить накопившееся раздражение, я гаркнул:

– Ах, простите за беспокойство!

Даже несмотря на тень, ниспадавшую на старухино лицо, я почувствовал, как сузились под капюшоном ее глаза:

– Что стряслось?

Я успел сломать голову, решая, как лучше обрисовать ей ситуацию, но подходящих слов так и не нашел.

– На горизонте возникла серьезная проблема.

Притворившись, что вся обратилась в слух, Бавкида позволила изложить ситуацию. Когда я умолк, она еще добрую минуту сверлила меня призрачным взглядом. Затем выдала:

– И в чем же проблема? Я не поняла.

Я моргнул. Еще раз.

– В самом деле, ничуть не очевидно!

– Прекрати язвить, Сети.

Ото льда в ее тоне пламя в груди поугасло. Я забубнил:

– Стоит кому-то проболтаться, и моему прикрытию конец. Как долго, по-вашему, леди Аверре и ее помощница будут хранить молчание?

– Подозреваю, до тех пор, пока вы не отыщете Батула, – невозмутимо откликнулась старуха. – Вряд ли это займет много времени – уверена, насчет аборигенов ты не ошибся, – но тебе его хватит, чтобы придумать, как выкрутиться из ситуации.

– Мне от этого намного легче. Спасибо.

До нее наконец-то дошло.

– А-а-а, так вот, что тебя волнует…

– А не должно?

Бавкида чуть наклонила голову.

– Ты как будто забыл, от кого ведешь свой род. Забыл, кем являешься. Забыл, кем окружен. Следовало отдать тебя в корпус ассасинов. Там бы из тебя вытравили всю эту дурь насчет всеобщего равенства и сострадания.

– При чем тут это?

– Убивая таракана, ты угрызений не испытываешь. Так почему смерть какого-то дикаря задевает твою совесть?

Изумляло, что столь очевидный факт надо разжевывать:

– Потому что дикарь не таракан. Нельзя убить кого-то и ничего при этом не чувствовать. Только машины на такое способны. Или психопаты, такие же, как те, что окружают вас денно и нощно. Я – не они! – Последнюю фразу я почти проорал. От эмоционального всплеска заколыхались шторы.

Но Бавкиду было не пронять.

– Эмоции – дурной советчик, Сет. Могущество лейров слишком велико, чтобы мы могли позволить себе такую слабость. Действия, совершенные на горячую голову, очень часто приводят к последствиям самого катастрофического характера.

– Но именно эмоции и делают нас живыми. Я не робот. И не хочу им быть!

– Поверь, меньше всего мне бы хотелось твоего превращения в бесчувственного болванчика. Я не сказала подавлять свой гнев или жалость. Но проработать их. Отыскать способ увидеть через них всю панораму. Превратить слабости в силу. Разобрать на детали, хладнокровно и без эмоций, как трупорез, проводящий вскрытие.

Я мрачно усмехнулся.

– И что вы предлагаете?

– Не ныть.

– Блестящий совет! – Я устало покачал головой.

Бавкида совсем невесело рассмеялась.

– Нет способа облегчить твою совесть. С тем, что ты наделал, придется жить. Таков порядок вещей, и даже нам, лейрам, никуда от него не деться. Не будь ребенком, Сети. Прими свое деяние, как необходимость, и уйми чувства, поскольку в любой ситуации они наихудший советчик. Учись на примере своего нынешнего наставника. Уж он-то оставлял те трупы без малейших колебаний, и едва ли мучился совестью.

Последние слова старой лейры кое о чем напомнили.

– Я все еще не могу понять, как ему это удалось: уничтожить тех махди? Я столкнулся с ними трижды. Дважды неудачно. А в третий… – закончить предложение я не сумел. – А он… он просто взял и подавил того парня. А этих… просто сжег! Как такое возможно?!

Впервые на моей памяти наставница лейров не нашла что ответить. Она растерялась и на целую минуту замолчала.

– Учитывая, что существование махди само по себе есть противоречие природе лейров, – сказала она после паузы, – у меня нет ответа на твой вопрос. Их способности поразительны, и, как ты сам успел понять, несут определенную угрозу таким, как мы. Лейры сумели подчинить себе Тени, но сути их до конца не постигли. Для большинства из нас эта энергия – до сих пор самая большая тайна. И только Аверре удалось чуть-чуть приоткрыть над ней завесу. Кто знает, как далеко он продвинулся по стезе познания Теней. Я считаю, ответ на свой вопрос ты получишь только тогда, когда найдешь его самого.

Не могу сказать, что мне сразу полегчало, и тем не менее хотя бы за попытку помочь советом, я был благодарен. Во всяком случае, Бавкида позволила выговориться и не остаться со всем, что произошло один на один.

– Это все, о чем ты хотел со мной поговорить?

В этот момент мой взгляд остановился на склянке с семенами, оставленной на столе.

– В подвале я нашел еще одно минновое семечко. Хочу сравнить его с двумя предыдущими.

Вместо ожидаемого одобрения, почуял сомнение, что было несколько необычно, ведь в прошлый раз эта идея старухе понравилась.

– С таким же успехом ты мог бы собирать минн с каждого аборигена, который обитает в лесу, и исключать их из списка подозреваемых. Едва ли это самый эффективный способ найти убийцу.

– Что вы предлагаете? Выбросить все?

– Не нервничай, Сети. Просто прибереги эти семена до своего появления на территории махди, а в это время вспомни базовые принципы метафизических связей.

Меня слегка озадачила такая перемена темы. Но старуха тут же настояла:

– Начало обучения, Сети. Вспоминай!

Вспомнить-то труда не составило, но вот выстроить логическую цепочку не получалось, хоть убей. Если не ошибаюсь, Бавкида имела в виду природные связи, создаваемые самими Тенями в ткани мироздания. Только как это могло помочь, если на руках у меня не было ничего, кроме парочки высохших минновых зерен, коих теперь даже земля вряд ли примет.

Но тут сознание, слега заторможенное переживаниями, выстроило логическую цепочку, а та мало-помалу привела к верному решению.

Склонив голову набок, Бавкида поинтересовалась:

– Сообразил?

– Природные связи не ограничены во времени и пространстве, – затараторил я, опасаясь потерять мысль. – В отличие от тех, что создаем мы сами. Они как путеводная нить, вшитая в само сущее. Если отделить часть целого и унести его на другой конец планеты, связь не истончится. Направив эхо по такой нити от семени минна к носителю основной ветви, я найду убийцу!

– Я в тебе не сомневалась, Сети, – не без сарказма проговорила старуха. – Искренне надеюсь, что тебе это поможет.

А уж как я на это надеялся!

– Полагаю, это все?

Я несколько неуверенно кивнул, но на самом-то деле думал об инфочипе, все еще занимавшем часть мыслей, и даже приоткрыл рот, чтобы задать вопрос. Но тут чутье будто кольнуло в бок, и я промолчал.

– Напоследок дам еще один маленький совет, – сказала Бавкида. – Когда леди Аверре привлечет его светлость Занди к помощи, будь с ним чуточку аккуратней.

Я так и не понял, что именно она хотела этим сказать, но уточнить возможности не получил. Едва проронив последние слова, голограмма испарилась, уже по обыкновению оставив меня терзаться неопределенностью.

Не отрывая взгляд от инфочипа, я попробовал собрать разрозненные кусочки мозаики воедино. Цельной картинки, увы, не вышло, а причина – отсутствие большей части фрагментов.

В комнате потемнело, а я даже не заметил, как это случилось. Включив свет и отбросив головоломки, я отправился в ванную. Теперь после неутешительного разговора с Бавкидой, необходимость смыть пыль и прах Си-Джо ощущалась особенно остро. На все про все понадобилось минимум полчаса. Выйдя из ванной, я сверкал, как заново начищенный риммкоин, выбритый, в свежей сорочке, будто и не я вовсе. Жаль, только взгляд затравленного зверя спрятать было некуда.

Я прошлепал до сумки и потянулся за носками, когда почуял легкий холодок, веющий по полу. Взглянув на окно, понял причину и заново озадачился, испытав ощущение уже виденного. Прямо на подоконнике, у слегка приоткрытой оконной рамы сидело и самозабвенно вылизывалось мелкое лохматое четвероногое.

– Эй, ты чего здесь делаешь?

Прервавшись на секунду, чтобы окинуть меня высокомерным взглядом, гокки мяукнул и возвратился к своему занятию. Каким уж образом ему удалось открыть запертое окно, я выяснять не стал, а, закончив одевание, подхватил зверька на руки и потащил к хозяйке. Если уж он сумел найти дорогу домой, то, может быть, и остальные проблемы как-нибудь разрешатся?

Вестибюль тонул в полумраке, и ни единой живой души не наблюдалось. Стоило выйти из лифта, гокки с неожиданной силой стал вырываться. Кусаясь и царапаясь, он все норовил убежать. Надо сказать, в этом я его не особо винил, поскольку после всего, что ему по моей воле пришлось пережить, удивляло, почему он вообще забрался именно в мое окно. Конечно, можно было просто отпустить зверька, и пусть он сам ищет свою хозяйку, но для меня было важным, чтобы Лита получила пропажу именно из рук в руки. Кто знает, может, это хоть немного заглушит чувство вины?..

Перебравшись через стойку, мы со зверенышем толкнулись в незапертую дверь.

– Твоя пропажа наш… – начал было я и запнулся, – …лась.

Лита принимала гостей. Вернее, гостью, чья яркая, будто луч солнца на закате, шевелюра бросалась в глаза даже в такой сумрачной и тесной каморке. Обе сидели на кушетке ближе, чем позволяли приличия. Голова Литы покоилась на широком плече Ридж, в то время как рука самой Красноволосой утешающе гладила по спине хозяйской дочки. Заметив меня, обе встрепенулись и разделились.

– Прошу прощения, – сказал я, хотя ни капли вины не чувствовал. – Я нашел твою гокки.

– Пакка! – воскликнула Лита и подбежала ко мне. – Где же ты пропадала?!

Благородно позволив питомцу воссоединиться с хозяйкой, я посмотрел на Ридж. Та встретила мой взгляд, не мигая.

– Чего вылупился, Эпине?

Я только оскалился и вышел. До частной жизни посторонних мне не было дела.

В отличие, видимо, от всех остальных.

Стоило добраться до лифта, как створки распахнулись прямо у меня передо носом. В кабинке оказались Эйтн и граф. На этот раз на его светлости был костюм, приличествующий титулу, но не такой броский, как на вечеринке. Увидев меня, оба, не то чтобы расцвели от удовольствия, но, во всяком случае, проявили куда больше радушия, чем та же Лита.

– А, Эпине, – ухмыльнулся Занди. – Тебя-то мы и искали. Заходи в лифт. Леди Аверре сказала, у вас есть о чем со мной поговорить.

Роскошная гостиная в номере Эйтн как нельзя подходила для нашей беседы. В том смысле, что усугубляла враждебность, образовавшуюся после истории с ведьмой. Каждый устроился на диване напротив друг друга. Сидеть мне не больно-то хотелось, но показывать напряженность графу – еще меньше, так что, с благодарностью приняв чашку кесса из рук, вдруг превратившейся в радушную хозяйку, Эйтн, я улыбался, тихо удивляясь тому, что поблизости не видно Измы.

– Итак, – проговорил граф, когда и Эйтн заняла свое место, – вы сказали мне, что дело не терпит. Я здесь и готов выслушать. В чем ваша проблема, Эйтн? И каким образом с ней связан этот молодой разумник.

– Проблема? – сделал удивленный вид я, пригубив из чашки. – Лично у меня проблем нет.

– Забавно, правда? – разухмылялся граф. – Вы счастливчик, Сет. Однако позвольте леди Аверре говорить. Не то обещаю: проблемы вам будут обеспечены.

Само собой, я тут же сжался в пружину и уже почти заставил чашку графа опрокинуться ему на штаны, но суровый взгляд Эйтн удержал меня от ошибки. Сейчас, когда многое зависело от того, согласится ли Занди нам помогать, не стоило его провоцировать.

– Я думаю, вы и сами догадались, зачем я пригласила вас, – проговорила она, одарив его светлость потрясающей красоты улыбкой.

– Возможно, – сделав вид, что пьет, он все еще подозрительно косился на меня. – Я обязан быть в курсе всего, что творится в Мероэ.

Дохлый номер пытаться узнать, о чем думал граф. Почти ничуть не легче, чем раскусить саму Эйтн. В отличие от своего верного лакея, собственными эмоциями Занди владел в совершенстве. Или же попросту знал, как следует вести себя, когда рядом находится элийр.

– Вы нам поможете? – сразу и без обиняков спросила Эйтн.

В комнате воцарилось долгое молчание.

– Только если вы убедите меня, что вам это действительно необходимо, – проговорил Занди после паузы.

У Эйтн наверняка был большой опыт по части ведения тонких игр, и ее наивная якобы неосведомленность обманула бы кого угодно:

– Что вы хотите этим сказать?

Граф пояснил:

– Скажите, зачем вам его искать? Технически мастер Аверре – ваш соперник. Его исчезновение освобождает вам путь к артефакту. Для чего вам лейр? Не лучше ли сразу сосредоточиться на том, что действительно важно?

– Вы знаете, что произошло в лавке Си-Джо? – Тон леди Аверре заметно похолодел.

Занди кивнул.

– То, что случилось там, не поддается описанию. Кроме трюкачеств нашего несравненного Эпине, разумеется.

– Благодарю, – процедил я.

– Поэтому моего дядю и необходимо найти, – убежденно заявила Эйтн, – поскольку он ключ к тому, где спрятана Игла. Без него мне в любом случае успеха не добиться. Мы догадываемся, где он может находиться, но без вашей помощи нам туда не попасть.

Занди раскатисто рассмеялся:

– Хотите, чтобы я помог вам проникнуть в самое логово махди?

– Никто больше туда идти не осмелится, – сказала Эйтн. – К тому же, вы – единственный, кому удалось побывать у них и вернуться обратно невредимым.

– Вы очень добры, Эйтн, – протянул граф. – Невредимым я вовсе не остался.

– Кхамейр, мы просто обязаны туда попасть!

– Неправда, – мотнул он головой, чем напомнил зверя, заблудившегося в клубах ядовитого тумана. – Нет у вас такой обязанности. Это просто ваша прихоть. Но это глупо. Махди чужаков ненавидят. Назад никто не вернется.

– Мы должны попытаться!

– Нет!

Граф поднялся так резко, что чашка кесса, до этого поставленная им на подлокотник, опрокинулась. Звон битого фарфора и черное пятно, расползшееся по белому ковру, стали для меня сигналом. Стоило Занди только шагнуть в сторону выхода, как Тени скрутили его и бесцеремонно вернули на диван. Бавкида могла мною гордиться, ведь ее просьбу быть с ним «помягче» я исполнил практически в точности. Оставались сущие пустяки – просочиться сквозь его природную защиту. А вот с этим возникли проблемы. Граф оказался разумником тренированным. Все, что удалось выудить, – это расплывчатое видение какого-то темного комка, похожего на сушеный плод боону.

– Сет, ты что?! – Эйтн моими успехами, похоже, не впечатлилась.

Я посмотрел на нее и вскинул бровь:

– А что? Надавить посильнее?

– Отпусти его!

– Серьезно? Нам ведь нужна его помощь!

– Добровольная! Сейчас же отпусти его!

Делать было нечего. Пришлось подчиниться.

Едва теневые путы ослабли, граф распрямился и зыркнул на меня так, что я едва не поперхнулся.

– Простите, Кхамейр, – проговорила Эйтн, подойдя к нему. – Этот лейр не знает, что творит.

Занди бросил в мою сторону еще один ядовитый взгляд.

– А, по-моему, он как раз таки в теме. Не так ли, мастер Эпине?

Инстинкт требовал отвести глаза, а упрямство и чувство собственной правоты заставило выдержать, не моргнув.

– Я просто хотел как лучше.

Занди горько усмехнулся.

– Что ж, у тебя получилось. – Несмотря на то что напряжение на его лице разгладилось, мелкая дрожь продолжала сотрясать тело.

– Кхамейр… – позвала Эйтн. Забота в голосе и мягкое осторожное прикосновение к плечу должны были заставить его светлость растаять, но здесь, Эйтн, кажется, себя переоценила. – Простите меня. И его.

– Мастер Аверре всегда знал, где пролегает грань между необходимостью и желанием, – проговорил граф, вновь поднявшись на ноги, – а вот его ученик – нет. Не извиняйтесь, Эйтн. Я ждал чего-то подобного. Просто хотел знать, насколько далеко вы готовы зайти, ради поставленной цели. Что ж, я узнал. Спасибо вам. Я окажу помощь, о которой вы просите, но после того как мы закончим, и вы расплатитесь с ведьмой, вы покинете мою планету и больше не вернетесь.

– Я вас поняла.

– Завтра на рассвете у гостиницы вас будет ждать мой прыгун. Об остальном узнаете по пути. Надеюсь, вы оба осознаете, на что решаетесь, потому что, когда мы окажемся на месте, назад пути уже не будет. Запомните это хорошенько и подготовьтесь как следует. Лишнего в дорогу не берите. Только самое необходимое. Об остальном я позабочусь.

Граф встал и, поправив лацкан пиджака, добавил:

– Мастер Аверре должен вами гордиться, Эйтн. И тобой, Эпине. – Он покосился на меня и нацелился к выходу. – Провожать не надо. Доброй ночи.

За всей неловкостью момента я даже не подумал, что это был первый раз, когда мы с Эйтн оказались наедине. Долго смотрели друг на друга, пока она, наконец, не произнесла:

– Что ж, могло быть и хуже.

Я пожал плечами:

– По крайней мере, у меня теперь будет время просмотреть инфочип. – И тут, словно сигнальный маячок в мозгу зазвенел. Я вскочил как ошпаренный и, выпучив глаза, уставился на Эйтн: – Идиот!

– Что случилось?

Но отвечать времени не было. Рванув к выходу, я едва не снес появившуюся на пороге Ридж, но вместо извинений проорал:

– Прочь с дороги!

Та что-то крикнула в ответ. Возможно, выругалась. Уточнять я не стал. Зато удвоил скорость, не обращая внимания ни на что на пути. Предчувствие гнало вперед. Одна из тех ужасных вещей, которые я в своей жизни ненавидел, именно за их обыкновение быть дурными. А мои дурные предчувствия, как правило, имели потрясающее свойство сбываться. Подошвы ботинок грохотали по каменной лестнице, эхом отдаваясь в голове. Хотя, может, это кровь стучала в висках, утверждать не возьмусь, но частота сердечного ритма зашкаливала, это точно.

Перепрыгивая чрез ступеньки, я буквально влетел в коридор своего этажа.

– Идиот! Кретин! Тупица! – Я на бегу выхватил ключ и приложил его к двери. Та услужливо распахнулась. Я вошел…

…И обмер.

Инфочип никуда не делся. Он по-прежнему покоился на крышке стола весь в мелких крапинках бордового цвета. Как и склянка с семенами, как и лампа, да и весь стол, если уж на то пошло. Однако не это вызвало ступор. Причина обнаружилась чуть дальше за столом, в кресле, которое еще несколько минут назад занимал я, приняв облик обвисшего трупа госпожи Бабор, ниже головы превратившейся в одно сплошное кровавое месиво.

Глава 20 Гетт

Зрелище было настолько омерзительно-неправдоподобным, что мозг отказывался принимать картинку всерьез. Все выглядело, как чья-то дурная шутка, абсолютно чудовищная, но исполненная с необычайным мастерством.

Кого-то вывернуло.

Я оглянулся. Ну, да, желудок Ридж не выдержал зрелища. Зато самочувствие Эйтн никакого беспокойства не вызывало. Осмотрев место происшествия пристальным взглядом, она подошла к трупу. Пальцы леди Аверре на мгновение прикоснулись к шее убитой, затем она обернулась:

– Она еще теплая.

Меня эта фраза всколыхнула.

– Конечно, теплая! Когда я уходил, ее здесь не было!

Проигнорировав выпад, Эйтн обратилась к бледной помощнице:

– Вызови безопасников! Возможно, убийца не успел далеко уйти.

Красноволосая унеслась прочь. Мы остались наедине с истерзанной женщиной.

– О чем думаешь? – спросил я Эйтн, не в силах выносить гнетущую тишину.

Леди отошла от трупа и задернула шторы.

– О причинах, побудивших госпожу Бабор пробраться в твой номер. Есть идеи?

Я честно задумался, но без всякого толку. В итоге пожал плечами:

– Ни малейших.

Эйтн тихо хмыкнула. Вернулась к столу.

– Кому-то придется сообщить об этом Лите, – сказал я.

– Поразмышляй лучше над тем, что ты скажешь Гетту, – заметила Эйтн. – Насколько могу судить, его эта история особенно сильно заинтересует. Судя по тому, что тело еще не остыло, убийца был здесь не более получаса назад. В это время ты находился со мной, а значит, убить ее просто не мог.

– Теперь ты мой лучший свидетель, – пробормотал я, поскольку иных контраргументов не нашел. Что ни говори, а Эйтн была права, ведь уже дважды оказывалась в роли силового троса, удерживающего энергетическое лезвие гильотины от падения на мою шею.

– Подойди-ка сюда. – Она поманила меня к столу.

– Мне и отсюда прекрасно видно.

– Подойди, сказала.

Что-то в ее голосе заставило меня повиноваться, и это была вовсе не та пресловутая сила убеждения, коей Эйтн пользовалась направо и налево. Нотки в ее голосе звучали тревожно.

Я, стиснув зубы, приблизился без особой спешки, при этом изо всех сил старался не смотреть в незрячие глаза госпожи Бабор. Вряд ли кто поверит, но любоваться ее ранами было куда проще. Так я хотя бы мог ужаснуться кровожадности убийцы. Казалось, тут зверь поработал когтями. По всей грудине и до низа живота зияли глубочайшие борозды. Естественно, это сразу же навело на мысли о махди, вот только показанное затем Эйтн полностью развеяло теорию о причастности аборигенов.

– Взгляни сюда. Прочтешь?

Я уставился под ноги не успевшему окоченеть трупу, где от лужи, собравшейся на полу крови, бордовыми мазками была выведено:

«Не дай им прочитать письма!».

– И что это, по-твоему, означает? – спросила Эйтн.

– Хотелось бы мне знать, – растерянно пробормотал я.

Наши взгляды почти одновременно остановились на инфочипе.

– Только не говори, что до сих пор не знаешь, что там, – произнесла она, обогнув тело и нависнув над столешницей, словно хищная птица. – Ты понимаешь, что если Гетт увидит это, то конфискует, не дав тебе даже возможности что-либо выяснить?

Попытка подтолкнуть меня к очередной краже с места преступления выглядела настолько неуклюжей, что я не особенно интересуясь ответом, спросил:

– Тебя-то это почему заботит?

– Потому что убийца явно старался, чтобы инфочип попал именно к тебе. Думаю, в нем есть что-то важное. Может быть, даже более ценное, чем ты себе представляешь. Недаром же чип оказался у того аборигена.

– Об этом я и без тебя догадался. Но, скажи, само наличие трупа тебя на мысли не наводит?

Эйтн покосилась на тело, потом вернула взгляд обратно ко мне:

– Только на одну: ей не следовало соваться в это дело.

– Хотел бы я услышать, что по этому поводу думает ее дочь, – проговорил я и замолчал, так как со стороны коридора послышались приближающиеся шаги нескольких пар ног, сопровождавшиеся громкими рыданиями и всхлипами. Я повернулся к двери как раз в тот момент, когда в комнату ворвалась Лита.

Узнать ее в нынешнем состоянии оказалось задачей практически невыполнимой, поскольку ясное привлекательное личико воспалилось от слёз, от которых и камню стало бы не по себе. На труп она пока внимания не обратила, зато на меня – целиком и полностью. Рванула вперед с громким воплем: «Это все ты!» и со всего маху влепила увесистую оплеуху.

Отклонившись от удара, точно маятник, я только охнул. В прошлый раз так больно не было!

– Я тебя убью, наглая ты скотина! – крикнула Лита, пытаясь вырваться из хватки Красноволосой, которая, судя по всему, и сообщила дурные новости. – Отпусти меня, Ридж! Я убью его!!! Мама!!! А-А-А-А!!!

Вопль абсолютного отчаяния заставил мои внутренности трусливо съежиться и заледенеть.

– Лита, возьмите себя в руки, прошу. – Голос Эйтн был чуть теплее восхода полярной звезды. – Ридж, выведи ее отсюда. Лучше, чтобы она на это больше не смотрела.

Дверь негромко хлопнула, но почти тут же распахнулась снова, и на этот раз на пороге оказался капитан Гетт в компании криминалистов и уже знакомого коротышки-доктора. Всем своим видом олицетворяя власть закона Мероэ, он обвел комнату проницательным взором и, на мгновение задержавшись на трупе, тихо проговорил:

– Твою мать… – Затем, минуя Эйтн, перевел взгляд на меня и добавил: – Ну, здравствуйте, мастер Эпине. И почему я не удивлен?

– Понятия не имею.

– Леди Аверре, я так понимаю? – Тон капитана сделался значительно вежливее.

Эйтн царственно кивнула. Повисшая в комнате тишина прерывалась лишь всхлипываниями Литы, доносившимися из коридора. Меж тем Гетт по-хозяйски прошелся по номеру, заглянув в каждый его уголок, пока, наконец, не остановился напротив меня и с нескрываемым удовольствием поинтересовался:

– А смерть так и следует за нами по пятам, да?

– Судя по всему, смерть от меня без ума. – Рука сама потянулась к пылающей скуле. – Понятия не имею, чем я так насолил.

– Кто это тебя так приложил? – Гетт сощурился. – Уж не наша ли несчастная жертва?

– Ее дочь, – ответила Эйтн, едва я успел снова рот открыть.

Гетт с удивлением перевел взгляд на нее:

– То есть?

– Юная госпожа Бабор ворвалась сюда, видимо, полагая, что мастер Эпине убил ее мать, и потому ударила его.

Он натянуто усмехнулся, потом опять поглядел на меня:

– Вот как? И почему такая мысль вдруг пришла в голову юной леди, интересно?

– А вы ее спросите, – мрачно посоветовал я.

– Обязательно. Ты только не волнуйся. – Капитан оглянулся на криминалистов и кивком велел им приступить к осмотру места преступления. Меня он подхватил под руку и потащил на выход. – Вот скажи мне, как объяснить, что уже второй раз я нахожу тебя на месте убийства почти сразу же после того, как оно произошло?

Даже не пытаясь высвободиться из железной хватки, я на секунду обернулся к столу, думая о том, чтобы не дать инфочипу попасть в руки полиции, но, к удивлению, предмета на месте не обнаружил. Как и склянки с семенами. Только бесстрастный взгляд шагавшей за нами Эйтн подсказал, куда они исчезли.

– Как хотите, – ответил я, наконец.

Тут Гетт легонько и будто невзначай встряхнул меня. Легонько по меркам безопасника, разумеется.

– Ты мне тут не умничай. Это тебе не шуточки: у меня на руках два трупа, а круг подозреваемых у́же, чем тебе кажется. Улавливаешь, к чему я? Вижу, что улавливаешь.

Ну, кто бы сомневался. Капитан отрабатывал наиболее простую из версий. Подумать над чем-то более сложным ему, видимо, было недосуг.

– Я никого не убивал! – заявил я достаточно громко, чтобы собравшиеся в коридоре постояльцы, служащие отеля и безопасники устремили на меня целый сонм осуждающих взоров.

– А ну тихо! – приказал Гетт. – Я тут навел о тебе справки. Интересный ты малый. Личный помощник мастера Аверре, знаком с его племянницей и даже посещаешь ужины у графа. Всё это, несомненно, говорит в твою пользу, только меня этим не проймешь. Мне наплевать на твои знакомства и прочую чепуху. Мне не за это платят.

– Рад за вас.

– Да, ты за меня порадуйся, а вот о себе побеспокойся. Рассказывай, что тут произошло и только без своих обычных баек. Про огоньки в темноте я уже наслушался. Теперь я хочу знать, как все было на самом деле.

– Ничего интересного он вам не расскажет, капитан, – заявила Эйтн, остановившись подле нас, – поскольку в момент убийства находился наверху вместе со мной и графом. Мы пили кесс и разговаривали о делах. Но если моего слова вам недостаточно, то вы вполне можете обратиться к его светлости за подтверждением.

Взгляд Гетта на миг застыл на великолепном лице леди с Риомма. Капитан откашлялся и произнес:

– Я… не считаю нужным, миледи.

Стоило маске чванливого самодовольства сползти с лица безопасника, я выдернул рукав из его цепких пальцев и поправил съехавший набок воротник. Руки чесались садануть чем-то увесистым по заносчивому капитанскому затылку, и только здравый смысл да присутствие толпы удерживали меня от этого опрометчивого поступка.

– Возможно, миледи, – предложил Гетт, – вы сумеете в деталях обрисовать нам обстоятельства, при которых было обнаружено тело, а заодно поделитесь догадками, почему госпожа Бабор находилась во время убийства в чужом номере?

– Сделаю для вас все, что в моих силах, капитан.

Мне оставалось только уповать, что она понимает, с кем имеет дело. Несмотря на попытки держаться с грубой простоватостью деревенщины, Гетт был самой настоящей катраной своего пруда. Аверре не стал бы зря сыпать предупреждениями. Любое ненароком оброненное слово он с виртуозностью жонглера ножами мог обратить против своего собеседника.

Но леди едва успела открыть рот, как из номера высунулась голова одного из криминалистов:

– Капитан, вам следует взглянуть на это.

Гетт чертыхнулся. В который раз оглядел нас обоих:

– Подождите здесь. – И исчез за дверью, что оказалось как нельзя кстати.

Едва он вышел, Эйтн, следя, чтобы никто из посторонних этого не заметил, быстро протянула мне склянку и чип:

– Выкручивайся как хочешь, но до утра выясни, что хранится на чипе!

Если бы она только знала, как сильно мне хотелось покончить со всем этим цирком… Но говорить я ничего не стал, только кивнул и спрятал склянку и инфочип за пазухой.

И вовремя, надо сказать. Потому что секундой позже резная дверь номера распахнулась и со всего маху врезалась в стену. Мелкая белесая пыль посыпалась с потолка. Глаза, вылетевшего в коридор, капитана едва из орбит не выпрыгивали. Подлетев ко мне, он с трудом выдавил:

– Эпине, не хотите рассказать, что за надпись красуется у вас под столом?

Заглянув ему в лицо, я без обиняков ответил:

– Вы будете первым, кому я сообщу, как только узнаю, капитан.

Конечно же, Гетт не поверил.

– Ты лучше еще раз хорошенько все обдумай, парень. Твои следы здесь повсюду, и то, что леди Аверре утверждает, что все это время ты был рядом с ней, хорошим оправданием не станет. Чуешь, какие проблемы тебе светят? Мертвая старушка, а затем и хозяйка отеля. Обе убиты, а ты поблизости. Чем объяснишь такое совпадение?

– Несчастным случаем.

– Не многовато ли несчастных случаев? А вот я бы на твоем месте поволновался.

– Пусть волнуется убийца. И тот, кто его должен искать.

– Да я тебя…

Но что он со мной собирался сотворить, мы так и не выяснили, поскольку появившийся в дверях маленький доктор в своей добродушной манере сообщил:

– Капитан! Ваша теория несостоятельна. Тело несчастной дамы надо перевезти в лабораторию. Первичный осмотр не может дать стопроцентной гарантии, но раны были нанесены никак не больше тридцати минут назад, а возможным орудием убийства может оказаться кинжал, и притом весьма острый… Только не понимаю, почему мне думается, что это вовсе не металл… хм… Однако полное заключение только после вскрытия.

С невероятным трудом я удержался от того, чтобы переглянуться с Эйтн. Неметаллическое орудие убийства? Кто еще так любит пользоваться ножами не из стали? А ведь мы оба успели отмести теорию о причастности к этому делу махди…

– Оорза, – обратился к доктору капитан, – только постарайтесь сделать все как можно скорее. У меня на руках уже есть один труп, с которым я понятия не имею, как быть.

– Сделаю все, что в моих силах, – откланялся судмедэксперт и, прижав к груди чемоданчик, удалился.

– Я так понимаю, что пока мы все можем быть свободны? – поинтересовалась Эйтн.

Гетт сверкнул глазами, но ничего не ответил, только что-то тихонько себе под нос прорычал. Мне было удивительно, почему капитан родился человеком, а не представителем какой-нибудь расы, для которой брызганье слюной и постоянный рык – вещи вполне естественные.

– Можете идти, – махнул рукой он, не сводя с меня глаз. – Но из города чтоб ни ногой, Эпине! Иначе обещаю, тебе не поздоровится.

Я почти промолчал. Почти сдержался. Но вечно у меня нелады с этим самым «почти».

– А мастеру Аверре вы также в свое время отвечали?

– Что? – Гетт поначалу не понял, затем осознание понемногу просочилось в мозги, что отразилось на лице жуткой гримасой: – Ты о чем это толкуешь, сопляк?

Я ухмыльнулся.

Видимо, это и стало последней каплей. Гетт взревел и бросился на меня с кулаками.

Я знал, что должен был сделать. Уклониться. Уйти. Сделать все, чтобы капитана утихомирил его же люди. Но я решил поступить иначе. Просто потому, что он меня достал.

Старая поговорка гласит, что не надо махать руками перед лейром.

Тени пошли в ход, когда капитанский кулак приготовился расплющить мою переносицу. Они подхватили безопасника и, прежде чем он успел прикоснуться ко мне хотя бы кончиком пальца, отшвырнули назад по коридору.

Полет Гетта можно было запечатлеть в росписях, настолько эпичным он оказался.

Жаль, не все это оценили.

Едва приземлившись на задницу, капитан пару секунд приходил в себя, а потом выпучил глаза и выпалил:

– Лейр!

Я собирался обрушить на него еще одну волну, но тут рука Эйтн легла мне на плечо.

– На твоем месте я бы здесь больше не задерживалась.

Я не стал спорить. Только сказал:

– Встретимся завтра на рассвете.

Леди кивнула.

– Что вы застыли?! – заорал Гетт, пытаясь подняться. Рука при этом шарила за пазухой. – Схватите его, сейчас же! Мне он живым нужен!

Понимая, что сейчас будет жарко, я развернулся на каблуках и бросился к дверям мастера Аверре. Пустой номер показался блестящим решением.

Короткое прикосновение заставило толстое дерево сломаться, как щепку. Следующий ментальный всплеск полностью вынес окно.

Я подбежал к подоконнику и на секунду выглянул вниз. До тротуара оставалось никак не меньше пятидесяти метров. Всегда было две вещи, которых я боялся больше смерти: вода и высота, и в тот момент я пытался заставить себя преодолеть собственный страх и очертя голову рвануть вниз. Я так же пытался приглушить настойчивый голос, твердивший, что даже более опытный лейр подумает дважды, прежде чем сунется в окно с риском свернуть себе шею, а между тем позади уже слышался топот тяжелых ботинок и голос капитана, отдававшего новые распоряжения. Теперь у меня было только два выхода: либо в наручниках и под конвоем, либо по широкому выступу карниза и вниз. Само собой, ни тот ни другой особо не радовали, однако на выбор времени не оставалось. Еще раз выглянув в окно и набрав в грудь побольше воздуху, я запрыгнул на подоконник и выскользнул наружу.

Глава 21 Письма из прошлого

И как только гокки не боятся сюда забираться? Высота голову не кружила, но дух захватывала. А ведь у этих мелких пушистиков не было такой страховки, как Тени. Используя силу, что струилась мимо, я заставил свое тело привязаться к камню и, коротко вскрикнув, ухнул вниз на флагшток, удобно торчащий из стены двумя этажами ниже.

Прыжок получился славный, а главное – своевременный. Череда разрядов взорвались каменной крошкой там, где всего несколько мгновений назад маячила моя голова.

– Я сказал, мне он живым нужен! – послышался разгневанный вопль капитана. – Отправьте группу вниз наперехват. Старику однажды удалось обвести меня вокруг пальца. Но этот не уйдет!

Я сидел на флагштоке, будто параксанская кислотная лягушка на ветке, ища глазами цель для следующего прыжка. Новый выстрел, просвистевший над ухом, ускорил выбор. Я сиганул на соседний выступ, а с него на макушку одной из вычурных скульптур, украшавших балкон.

Еще несколько зарядов пролетели мимо, ударившись о мостовую, едва не задев ни в чем неповинных прохожих.

Я выругался. Еще не хватало, чтобы из-за меня пострадал кто-то из посторонних!

Не дожидаясь новой бластерной очереди, просто взял и спрыгнул прямо на крышу одного пролетавшего мимо прыгуна – трюк, на какой бы даже Аверре не отважился. Но получилось отменно. Серьезно.

Чтобы не сдуло на поворотах, клещом вцепился в аэрокар, позволив себе перевести дух. Дождавшись, когда сердце передумает выскакивать из глотки, осмотрелся. Удивленные лица пролетавших мимо меройцев дали понять, что я выбрал не самый тривиальный способ передвижения по городу. А тут и пилот сообразил, что подцепил безбилетника – машина сбросила скорость и начала прижиматься к обочине.

Я снова выругался и соскочил на тротуар. Вышло, может быть, и не очень грациозно, зато ни обо что не ударился. И на том спасибо.

– Эй, ты чего творишь?! – Разумник с треугольной головой высунулся из бокового окна прыгуна, потрясая длинными трехпалыми руками. Это был первый представитель системы Танниим-Рунн, которого я встретил живьем. Но как бы мне ни хотелось с ним пообщаться, время убегало катастрофически – уже были слышны звуки полицейских сирен.

Облава!

Вот так оно, как правило, и бывает. Еще вчера ты никому не нужный помощник и вроде бы ученик, но всего пара проступков, и вот тебя уже разыскивают всей службой безопасности.

– За тобой безопасники! – дошло до извозчика. – Стой!

Но куда там. Я уже несся вперед по узким переулкам полутемного Мероэ, наугад бросаясь в каждый наименее приметный поворот. Запутать преследователей это не помогло, зато позволило выиграть несколько минут, чтобы подумать, куда двигаться дальше. Единственным подходящим местом, которое напрашивалось само собой, был батуловский «Шепот». Теоретически Гетт мог выставить у корабля оцепление, но даже так, для меня это не стало бы препятствием. Капитан знал, кто такие лейры, но как играть с ними вряд ли имел хоть малейшее представление.

Обратившись к встроенному в напульсник навигатору, куда еще во время полета загрузил карту Мероэ со всеми окрестностями, я вычислил наиболее короткий путь до посадочных площадок и помчался в нужном направлении. Не надо думать, будто дорога стоила мне огромных усилий. Постоянный контакт с Тенями поддерживал мышцы в тонусе. Я не бежал, а фактически летел, точно призрак, неслышимый и незаметный для посторонних.

Очень быстро я оказался у здания таможни, таком же безлюдном, как и в день нашего прилета. Вспомнив предупреждение Аверре о вездесущих глазах и ушах, я не стал сбрасывать теневую маскировку и все тем же сумрачным сгустком перебрался через забор.

Оказалось, что я переоценил умственные способности капитана. Никакой охраны вокруг корабля мастера-лейра даже близко не было. Некоторые трудности доставили камеры слежения, рассованные по периметру взлетно-посадочного полотна, но и это затруднение удалось преодолеть. Правда, не без помощи Теней и одинокого охранника космопорта, услужливо (кто бы сомневался!), устроившего так, чтобы в системе видеонаблюдения произошел кратковременный сбой. Этого хватило, чтобы добраться до корабля никем не замеченным.

Оказаться внутри судна, принадлежащего мастеру, было не так драматично, как это представлялось вначале. Чутье подсказывало, Аверре ни за что не оставил бы драгоценный «Шепот», полагаясь только на защиту одних кодов, которые тоже тайно скачал с бортового компьютера. Тут могло обнаружиться немало неприятных сюрпризов, предназначенных как раз для грамотеев, вроде меня. До меня доходили рассказы о том, что кое-кто из пилотов, чья любовь к собственному звездолету достигала маниакальности, обзаводились ловушками, часть которых выстреливали ядовитыми дротиками, а иные так и вовсе детонировали. Попасться на таких вот уловках, рискуя собственным здоровьем, мне не улыбалось, однако другого выхода не было. Конечно, лейры отличались чувствительностью к электронике, но когда вокруг сплошные компьютеры, как понять: датчик системы жизнеобеспеченья перед тобой или замаскированная взрывчатка?

Пришлось рискнуть.

Затаив дыхание и прищурившись в ожидании подляны, я осторожно ступил в рубку. Не торопясь садиться в кресло пилота, ввел через консоль управления еще один пароль. Огоньки на панели из красных превратились в зеленые. И ничего больше.

Подождав несколько секунд с тем же результатом, я повторил ввод. На дисплее появилась надпись:

«Нужна проверка ДНК.

Пожалуйста, подставьте указательный палец к отверстию.

Будет взята проба крови».

Ну вот и приехали. И где взять кровь Аверре? Я сомневался, что у него здесь где-нибудь завалялась лишняя капсула с образцом… Что делать, было неясно. К Занди отправиться? Я постучал пальцами по подбородку. Идея не казалась ни разумной, ни выполнимой. Даже если меня пропустят в замок, Гетт наверняка наводнил его предместья своими людьми. Нет, надежней всего отсидеться на «Шепоте». И, может быть, дать ИскИну собственное ДНК?

Меня нельзя было назвать рисковым разумником, но иногда даже я не мог думать рационально и шел на крайние меры. Глупо, конечно, но все же лучше, чем бесцельно сидеть, уставившись в пустой монитор в ожидании с моря погоды. Я не планировал пропускать путешествие по лесам, но перед этим был обязана проверить инфочип. Иначе смерть мадам Бабор оказалась бы напрасной.

Приложив палец к овальному пятну света на панели, почувствовал легкий укол и, вдохнув поглубже, уставился в монитор, ожидая сообщения о том, что ДНК не соответствует владельцу корабля и меня распылят на атомы.

Прошла секунда. Другая. Я приготовился вскочить на ноги и бежать… По экрану забегали мелкие строчки.

Прочитав их в первый раз, я моргнул, подумав, что, вероятно, нервное перенапряжение все же сыграло со мной злую шутку, но перепроверив данные, удостоверился, что вовсе не ошибся. Защитная система корабля оказалась полностью снята, а надпись гласила:

«ДНК тест пройден. Совпадение 100%. Личность подтверждена.

Добро пожаловать, Сет Эпине!»

Вот так сюрприз. Не сказать, что приятный, но интригующий, без сомнения.

Никогда бы не подумал, что Аверре станет оставлять для меня лазейку в системе защиты собственного корабля. Я считал, он мне не доверяет. Но, с другой стороны, и инфочип не мог остаться сам у недобитого аборигена, так что некоторая и довольно своеобразная закономерность прослеживалась. Выходило, что все подстроено нарочно моим собственным наставником. А для чего? Чтобы я отправился к махди вооруженным информацией. Но отсюда вытекало, что он-то и убил госпожу Бабор, положившую глаз на чип… А разве это логично? Зачем Аверре предпринимать столько усилий и все ради того, чтобы подкинуть мне чип, который он сам же всеми силами не желал отдавать?

Голова пошла кругом. Я откинулся на спинку кресла и сжал виски пальцами. Ясно же, что чего-то в этой цепочке не хватает. Знать бы еще чего…

Я вставил его в считывающее устройство. Шла загрузка данных. Предчувствие чего-то необычного вынудило ерзать на сидении. Казалось, будто в животе медленно разворачивается скомканный листок фольги. Что-то сейчас будет…

И действительно: загудел, разогреваясь, проектор. Я даже на секунду решил, что он принимает от кого-то сообщение, и лишь позднее понял, что инфочип инициировал голограмму. Программа активировала виртуального проводника. И каково же было мое удивление, когда в лице спроецированной в воздухе оболочки, я узнал собственную мать.

Сначала голограмма оказалась размытой, но довольно быстро настроилась, добавив резкости и явив до скребущей боли в сердце знакомое с самого детства лицо.

Пульс зашкаливал, в висках застучали молотки. Вдохнуть удавалось через раз, и в глазах предательски щипало.

– Мама? – голос дрожал вместе с телом.

Изображение улыбалось, не реагируя на вопрос. Мама молчала, глядя прямо на меня ничего не выражающим взглядом и отзываясь щемящей болью в груди. Я даже не заметил, как слезы покатились по щекам.

«Инициация программы, – откликнулась голограмма. – Проверка совместимости кодов. Совпадение сто процентов. Доступ открыт».

Я какое-то время не понимал, что происходит, и потому повторил вопрос:

– Мама? Что это?

Изображение мигнуло, как будто обдумывало ответ.

«Это блок памяти, который я создала специально для тебя, – голос уже не был холодно-электронным, а наполнился родной и ужасно близкой теплотой, что жила в потаенном уголке моей памяти. – Здесь мои письма, заметки и воспоминания об экспедиции на Боиджию. Если ты их сейчас слушаешь, значит, ты уже достаточно повзрослел, чтобы понять, а я… – тут голограмма запнулась, – …а меня, скорей всего, уже нет среди живых».

Странные слова заставили внутренности сжаться, словно их все перетянули невидимые жгуты, но слушать я не переставал, впитывая каждое слово как губка.

«Если это так, то Батул потерпел поражение, – продолжила тем временем голограмма. – Но это не означает, что он больше не будет пытаться. Я достаточно хорошо его знаю, чтобы понимать: в следующий раз он возьмет с собой тебя, и поэтому я хочу, чтобы, отправившись с ним, ты был готов к тому, к чему не была готова я. Допустить твоей смерти я не могу даже в воображении. Потому-то никогда ему о тебе не говорила. И все-таки… – последние слова мама произнесла как будто себе. – Что, если она расскажет?.. Но даже если и нет, то лучше уж я перестрахуюсь… на всякий случай…»

Изображение немного задрожало и заговорило дальше:

«…Конечно, есть вероятность, что он не сумеет тебя убедить отправиться с ним, даже если и все узнает… Хотя я уверена, сам ты на месте усидеть не сможешь и сделаешь все, чтобы оказаться подальше от Бавкиды, – тут смешок голограммы был почти как настоящий. Мое сердце тихонько ёкнуло. – Я постараюсь сделать так, чтобы эти записи попали к тебе до того, как ты окажешься втянут во все это и… смог трезво оценить ситуацию, принимая верные решения, как я тебя всегда учила, обдумав все варианты и не доверяясь слепо суждениям разумника, которого никто из нас по-настоящему не знает. Своих ошибок я до этого не видела, но ты их, пожалуйста, не повторяй. Прослушай мои письма целиком, и… я люблю тебя, сынок».

Голограмма замерла.

Жгуты грозили порваться вместе с сердцем и легкими. Отвернувшись от панели, я резко вскочил и выбежал из рубки – не хватало воздуха. Опустившийся трап позволил боиджийской ночи наполнить корабль. Я простоял, прислонившись спиной к краю переборки, с закрытыми глазами вдыхая воздух, продолжая не замечать слез. Раньше-то я по глупости считал, что вовсе не способен плакать.

Маму я знал очень мало. Те первые десять лет своей жизни, что мы провели вместе, казались далеким смутным сном, постепенно тонувшим в глубине туманного океана памяти. У меня больше ничего не было, кроме вины за собственный эгоизм и того теплого чувства, оставленного ею перед тем, как навсегда исчезнуть.

Возвращение в рубку было сродни подвигу, но с этим я справился. Сжимая в руках стаканчик со стимулирующим коктейлем, произведенным пищевой автоматикой корабля, я уселся обратно в кресло и снова уставился на мать. Она смотрела на меня неизменная, точно живая, и ждала.

– Активируй первое письмо, – судорожно вздохнув, сказал я.

Снова рассеявшись на секунду, голограмма вернула четкость и заговорила спокойным, размеренным тоном записавшей ее Сол Эпине:

«Сет, милый, прости, что узнаешь обо всем таким вот образом. Ты, должно быть, думаешь: что я за мать, раз не взяла тебя с собой? Мне действительно ужасно жаль, но, кажется, иного выхода просто не было. Знаю, звучит банально, но я хочу, чтобы ты понял: все, что я сделала, я сделала ради тебя. Прости меня, если можешь. А если не можешь, то хотя бы просто послушай то, что я хочу тебе рассказать.

Я согласилась на эту поездку не просто ради любопытства, хотя, признаюсь, Батул здорово сыграл на моем интересе к новой, никем не изученной расе, обитаемой в густых лесах Боиджии. Планета была малоисследованной, а история ее полна легенд. Все это безумно интриговало, но тем не менее я не видела по-настоящему веских причин составить ему компанию. Никакого особенного интереса эти махди не представляли. К тому же у меня рос ты, а за тобой нужен был глаз да глаз: твой непоседливый нрав уже создавал немало проблем. Мне было страшно оставлять тебя на попечение чужих, ведь на тот момент почти никто не мог с тобою справиться.

Батула мои слова, конечно же, не убедили. Он продолжал уговаривать, пока я не сдалась. Ты можешь подумать, что я не очень-то и протестовала, но, поверь, мастер Аверре всегда умел убеждать… В итоге мы все-таки отправились в эту странную экспедицию, а кусочек моего сердца остался в Цитадели…

Батул снабдил нас самым передовым оборудованием, которое только можно было достать. Он с упоением рисовал картины открытий, которые меня ждут по прибытии, вот только умалчивал о собственном интересе. Как ни старалась, я не могла из него и слова на эту тему выжать. Не антрополог, не ксенобиолог, Батул, по сути, не имел оснований интересоваться Боиджией, однако свои мотивы у него, несомненно, существовали. И я о них непременно узнаю. Люблю тебя».

Конец записи.

– Активируй второе.

«Прибытие на Боиджию оказалось не совсем обычным. Планета производила мощное впечатление, но не своими красотами или хиреющим стилем жизни, а какой-то неотвратимой аурой. Не знаю, как описать точнее. Я пробовала получить хоть какое-то объяснение ментально, но ничего не получилось. Я спрашивала Батула, но он все делал вид, что не понимает о чем речь. Атмосфера здесь загнивающая. Что-то давит на меня извне, как если бы на грудь положили десятикилограммовый камень. Даже дышать поначалу было невыносимо больно, и много времени понадобилось, чтобы привыкнуть…

Ты не поверишь, но город, который колонисты тут выстроили, меня очаровал. Ничего прекраснее я в жизни не встречала. Столько тонкости и изящества в каменных стенах и золотых шпилях, сочетаемых с дикой растительностью, было трудно ожидать от столь удаленного уголка, как Боиджия. Мероэ вырос из снов.

Мы разместились в гостинице, и здешняя хозяйка была как будто рада нашему появлению, но… что-то в ее взгляде настораживало, хотя лезть в ее мысли мне даже в голову не приходило. Батул заранее предупредил о более чем отрицательном отношении местных жителей к лейрам, так что нам приходилось соблюдать инкогнито, прикидываясь имперскими учеными.

Но не от всех.

Как оказалось, правитель Боиджии был в курсе происходящего. Ты не представляешь, насколько меня поразила наша первая с ним встреча: граф Занди оказался чересчур молод. Во всяком случае, моложе, чем я ожидала от правителя – ему не исполнилось и двадцати семи. Две тетки непрестанно кудахтали вокруг, и все-таки планетой он управлял самостоятельно. Выяснилось, что граф сам связался с Батулом, прося у него помощи в решении «вопроса аборигенов». Так он сказал, что бы это ни означало. От прямого ответа Аверре, конечно же, уклонился.

Я предполагала, что вскоре мы посетим поселения махди, но я ошибалась. Выяснилось, что местные не терпят на своей территории посторонних, так что все исследования придется проводить дистанционно. Это не то, на что рассчитывала я, когда соглашалась на поездку, о чем и сказала Батулу, но тот снова выкрутился, сославшись на то, что всем необходимым для изучения материалом меня обеспечит Занди.

Тут он не солгал. Почти мгновенно в мое распоряжение была предоставлена лаборатория, устроенная в недрах небольшой сувенирной лавки под названием Си-Джо. Дело оставалось за малым – дождаться, когда мне дадут рабочие материалы. Оказалось, что с этим могут возникнуть некоторые осложнения. Но все решаемо, – успокоил меня граф.

Он выделил мне помощника – своего лакея. Изма оказался весьма неразговорчив, но я поняла, что он душой и сердцем предан своему хозяину, а потому выполнит все, что тот пожелает.

Именно он доставил мне первые образцы для анализа. Предполагалось, что мои исследования будут проводиться над живыми махди. Я не планировала препарировать кого бы то ни было, однако получила труп. И не один, а почти десяток. Откуда Изма сумел их достать, я не знала. Меня просили поторопиться. Я не сторонница бессмысленной спешки, о чем и сказала Батулу. Но тот лишь глупо отшутился, сказал, что я зря беспокоюсь, и предложил списать все на горячность молодого графа. Я сделала вид, что поверила, но что-то подсказывало, что его светлость тут совсем ни при чем».

Изображение остановилось, и я перевел дух.

Так вот почему Аверре рвался в Си-Джо! Заметал следы! Он уже тогда темнил, скрывая истинные мотивы от женщины, которую называл ближайшим другом. Радовало хотя бы то, что и мама не спешила верить ему полностью.

Не медля, я запустил третью запись.

«Даже мертвыми махди оказались куда интереснее большинства изученных мною рас. Проведя поверхностный осмотр, я выявила несколько весьма любопытных моментов.

Первое и, пожалуй, самое главное, – они не поддавались ментальному воздействию. Сама понимаю как, должно быть, глупо это звучит для тебя, но так и есть. Как бы я ни старалась, не могла мысленно проникнуть сквозь их оболочку, чтобы осмотреть внутренности без аутопсии. Тени как будто натыкались на невидимый барьер и отказывались прорываться, постоянно соскальзывая.

Второе: я обнаружила образования в затылочной доле их мозга. Сначала решила, что так и должно быть, но потом, обследовав еще несколько тел разного возраста, поняла их искусственную природу. Оказалось, что махди вживляют себе в затылок и шею острые как иглы семена какого-то растения. Я отложила несколько образцов, чтобы изучить их чуть позже.

Третье: вскрытие показало, что внутренние органы аборигенов буквально напичканы растительными клетками. Сравнительный анализ подтвердил – растение внутри и семена в затылке – одного и того же вида.

Я не хочу говорить об этом кому-то, пока не проверю как следует. Надо сказать Изме, что мне нужны еще несколько образцов.

Батула нигде не видно уже двое суток».

Следующее письмо:

«Сегодня застукала Изму в лаборатории. Вытолкала его взашей. Думаю, стоит ли сообщить графу? Если он шпионил, то не по своей инициативе, а если это так, то и сообщать ни к чему. В конце концов, ничего важного он узнать не мог. Результаты исследований я держу тщательно зашифрованными и… хотя об этом, думаю, пока не стоит…

Анализ растения подтвердил стопроцентное совпадение. Значит, махди не только едят его, но и вонзают себе в голову. Может быть, в качестве нейростимулятора или иного наркотического вещества? В истории Галактики встречаются расы, чьи религиозные ритуалы сопровождались применением психотропных веществ, однако это не объясняет, почему я не могу просканировать их тела. Чутье подсказывает, что здесь нечто иное…

Пока Батул продолжает заниматься неизвестно чем неизвестно где, я решила посетить местную библиотеку. Милейшая старушка Чи’Эмей без вопросов позволила ознакомиться с материалами архивов о махди. К сожалению, оказалось, что таковых крайне мало. Бегло пробежав глазами каждую из пяти книг, я поняла, что едва ли найду ответ здесь. Наудачу я задала пару вопросов госпоже-архивариусу, и она меня не разочаровала. Чи’Эмей сказала, что минн – так называется растение – для махди нечто вроде тотема, их покровитель и защитник от посланцев извне. Что это значило, я сама понимаю смутно, но думаю, следует поговорить с Батулом и графом и постараться убедить их отправиться в джунгли. Мертвые махди едва ли поведают что-либо еще, а вот живые могут».

На этом письмо обрывалось. Но за ним было еще:

«Занди отказал. До сих пор не понимаю причину, но он сказал: «Чужакам путь в леса закрыт. Те, кто уходят, назад не возвращаются». Не слишком обнадеживающе, как считаешь? Я пыталась объяснить ему, что мои исследования продвигались бы быстрее, имей я возможность работать с живым махди, но он отказался наотрез. И при этом смотрел на меня как-то странно. Я никогда не встречала столько боли в глазах молодого разумника. Но что еще больше меня поразило, так это страх. Да, да. Я видела жуткий, первобытный страх в его глазах. Хотелось бы мне знать, какие мысли скрываются в его голове... В такие моменты я почти жалею, что не элийр.

Батула я так и не увидела. Занди сказал, что не знает, где тот может быть. Так я ему и поверила…

Вернулась в лабораторию, где снова обложилась книжками о культуре и истории боиджийских аборигенов. Читать о них оказалось несравненно интересно. Мне хотелось знать, кто был автором всех этих исследований, но обложки такового не называли.

Изма, думаю, понимал мой интерес и предложил проверить экспонаты, хранящиеся в лавке наверху. До этого я практически не уделяла внимание отвратительному шоу уродцев, выставленному в старых пыльных витринах. Зато каких только безделушек я там не увидела, и все принадлежали культуре махди, включая мумифицированные головы некоторых их жрецов. Я взяла одну из голов в лабораторию. Мне было любопытно, отличалась ли она чем-нибудь от тех, кто был просто мертв.

Вскрыв череп, я обнаружила мозг, что было странно, ведь обычно при мумифицировании, если верить обрядам большинства рас, занимавшихся примерно тем же самым, его извлекают, чтобы предотвратить разложение. Но тут о разложении не шло и речи. Мозг просто затвердел и по составу напоминал сушеную древесину.

Подвергнув фрагмент серого вещества анализу, мне стал ясен принцип обряда. Видимо, махдийские жрецы или те, кто этим делом заведовал, высаживали на клетках мозга пророщенные семена минна и как-то стимулировали их дальнейший рост. Развивающееся растение поедало клетки, перерабатывая их в некую клейкую массу, растение растворялось в этом веществе и погибало, а полученная субстанция застывала и уже не разлагалась. Получался непроницаемый кокон, сквозь который не смог бы пробиться и элийр!

Я так потрясена, однако это лишь малая толика того, что я могла бы узнать, будь у меня на руках образец живого растения и кто-нибудь из аборигенов. Я должна отправиться в лес сама.

Вероятно, это будет последнее мое письмо, пока не вернусь обратно в Мероэ. Понятия не имею, как они меня там встретят, но хочу надеяться на лучшее. Возьму с собой минимум оборудования, сосредоточусь на работе. Думаю, так даже интересней, когда мне будет что рассказать тебе. Люблю тебя, мой малыш. Не скучай».

Здесь запись завершалась.

Я вылез из-за панели и, с трудом дойдя на ватных ногах до кесс-автомата, кое-как наполнил трясущийся в руках стаканчик.

Мама стремилась попасть к аборигенам. Не это ли ее погубило? Если хоть один махди виноват в ее смерти… я позабочусь, чтобы от их деревни не осталось даже фундамента, неважно, сколько усилий для этого понадобится.

Из-за нахлынувшего раздражения, я непроизвольно сжал ладони в кулак, расплющив стаканчик и ошпарив пальцы и забрызгав колени.

Вскрикнул от боли, выругался и тут же отправился в каюту, чтобы переодеться. Именно в этот момент хронометр напульсника дал сигнал о наступлении рассвета. А ведь еще надо успеть добраться до таверны, откуда мы условились начать путешествие в джунгли Боиджии!

Быстро переоблачившись в свежую одежду, я вернулся к панели управления, отсоединил инфочип от проектора и еще раз перепроверил склянку с семенами. Занди пообещал обо всем позаботиться. Я надеялся, что оружие для нас он тоже раздобудет. Сами мы безоружные для аборигенов никакой опасности не представляли. Зато я мог поздравить себя с тем, что впервые в жизни, не беспокоюсь об этом. Желание выяснить правду наконец-то вытеснило страх. Махди оказались той точкой, в которой сошлись все нити, а раз так, пришла пора нанести им визит.

Глава 22 Сумеречной тропою

Если ночью Мероэ будто вымирал, то с приближением рассвета ситуация менялась лишь чуточку. Первые солнечные лучи уже облизывали верхушки городских шпилей, а на улицах по-прежнему практически ни души – местным жителям некуда было спешить. Недавно прошедший дождь оставил после себя мелкие лужицы и бодрящий запах свежести, вдыхая который мне было проще бороться с той растрепанностью чувств, что завладела мной после писем матери.

Добираться до таверны «Тибо» пришлось тем же способом, что и до космопорта. Отсутствие скоплений разумников на улицах только упростило задачу. Если Гетт и поднял шум по поводу моего побега, то это пока никак не проявилось. Разве что парочка патрульных машин встретилась по дороге, да и те просто проплыли мимо, не сумев распознать меня среди неухоженных клумб. Для них я был не более чем темным пятном, неподвижной тенью, неинтересной и легко забываемой.

Переулок Джиптан отличался от большинства прочих улочек Мероэ обилием разросшейся зелени. Густые верхушки паатов, дотягиваясь сюда из леса под городом, вгрызались в каменную кладку воздушными корнями, оплетая дома тонкими прутьями и превращая мелкие закутки и подворотни в настоящие скрытые убежища для бездомных и прочих опустившихся.

«Тибо» располагалась аккурат между двумя такими участками, насквозь пропитанными вонью отходов жизнедеятельности местных обитателей и запахом буйно цветущих лоз. Полуживые диоды вывески все еще мерцали, хотя света на улице уже было достаточно, чтоб это стало незаметным.

Я вошел внутрь – на этот раз как человек, – и с удивлением обнаружил, что заведение заполнено почти до отказа. Как будто час пик только-только начал спадать. Видно местное представление о ночном образе жизни не слишком отличалось от прочих уголков Империи. Народ развлекался в силу возможностей. Кое-кто резался в карты, но большинство примитивно заливало внутренности химическими соединениями, приводящими их организмы в состояние эйфории.

Для многих мое появление осталось незамеченным, а с теми, кто все-таки повернул голову, я обошелся так же, как с таможенником и патрульными. Даже если кому-то взбредет в голову припомнить, что это вообще сейчас было, ничего кроме размазанного черного пятна он воспроизвести не сможет.

Я двинулся к барной стойке, присматриваясь к завсегдатаям. Посчастливилось даже стать свидетелем короткой разборки, закончившейся тут же практически без шума и пыли, когда один выпивоха вырубил хуком справа своего разгорячившегося собутыльника.

Большинству, впрочем, не требовалось и этого. Разумники всех видов и мастей самостоятельно возили носами, хоботами и прочими обонятельными органами по грязным столикам, с трудом осознавая, где находятся.

Медленно поворачивая головой то влево, то вправо, я выискивал знакомые лица, однако никого не узнавал. Остановившись у стойки бара, уселся на высокий табурет. Бармен, явно утомленный после ночной смены, вяло предложил выпивку. Я попросил воды и развернулся лицом к выходу: вдруг кто знакомый появится.

Никаких признаков Занди или Эйтн. Что удивляло, ведь о времени условились заранее. Могло ли произойти что-то, заставившее их обоих задержаться? Вдруг Эйтн не удалось отделаться от Гетта, или Занди, услышав об убийстве, наотрез отказался идти со мною в лес?

Минуты текли, народ потихоньку расползался, а я нервничал только сильнее.

– Воды нет.

– Чего? – Я оглянулся.

Бармен сверлил меня покрасневшими от недосыпа и усталости глазами.

– Воды, говорю, нет. Бери нормальную выпивку или проваливай.

Подавив искушение показать ему, куда он может идти со своими правилами, я отмахнулся:

– На ваш выбор.

В итоге засел над грязным стаканом с дивным пойлом под названием «Слеза паата». Из чего этот коктейль был смешан, я бы даже гадать не взялся, но, пригубив, понял, что не все так плохо.

Именно в этот момент в поле зрения появился Изма. Затравленно оглядываясь по сторонам, он пробирался мимо столиков к стойке.

– Что так долго? – не удержался я от шпильки.

Слуга, казалось, смутился еще больше. Не поднимая глаз от замызганного пола, он промямлил:

– Возникли некоторые трудности с… в общем, была причина.

– Где граф?

– На заднем дворе ждет. Сюда, через подсобку. Я провожу.

Прежде чем уйти, я отсчитал за выпивку несколько монет и последовал за, как всегда, сгорбленным Измой, в проход, которым уже однажды воспользовался.

Он вывел меня во внутренний дворик, где обнаружился и Занди, замотанный в точно такую же, как у Измы поношенную робу неопределенного грязно-зеленого цвета, больше похожую на образец военной экипировки для пехоты. Граф обматывал голову длинным серым шарфом, но увидев меня, остановился и кивнул.

– Что это на вас надето? – Мой интерес был чисто академическим.

– Гораздо удобней для верховой езды, чем всякие мантии и прочие хламиды, – отозвался граф не в пример веселее, нежели я ожидал.

– А мы что, собираемся путешествовать верхом?

Но закономерный вопрос, сопровождаемый изумленным взглядом, остались без ответа.

– Я готова. – Из соседней двери появилась Эйтн. В охотничьем костюме защитного окраса она оставалась столь же неотразимой, как если бы надела бальное платье. И бластер с собой прихватила. В отличие от меня.

– Он сказал, были трудности? – Я кивнул в сторону Измы. – Это потому мы не летим?

– Разве кто-то сказал, что мы не летим? – поинтересовался Занди с начинавшей бесить усмешкой.

– Тогда о каких трудностях идет речь?

– Ерунда. Капитан Гетт воспринимает свои обязанности чересчур близко к сердцу. Его взор обращен не только к вам. Пришлось немного попотеть, чтобы заставить его смотреть в другую сторону.

– Понятно, – проговорил я, стараясь присмотреться к Занди повнимательней. Наша предыдущая встреча прошла не самым приятным образом. И я, и Эйтн, оба позволили себе много лишнего, так что едва ли нам это вот так сойдет с рук. Я старался поймать взгляд леди, чтобы получить хоть какой-то намек, но она просто отказывалась меня замечать, а вот с графом держалась как никогда сердечно.

Что же такого произошло между ними за минувшую ночь?..

Изма передал Занди небольшой холщовый мешок, в котором побрякивали какие-то предметы. Граф пристегнул мешок к поясу.

– Так, где же прыгун? – спросил я, оглядывая внутренний дворик.

Граф кивнул куда-то в сторону очередного островка паатовых верхушек:

– Идемте. Мы и так отстали от графика.

Я удивился, но промолчал, следуя за процессией в противоположную от входа в таверну дверцу. Оказалось, что она вела к скрытой густыми ветками деревьев платформе, нависавшей над зеленой пропастью. Но транспорта не обнаружилось и там.

– Не понимаю…

– Сейчас увидишь, – пообещала Эйтн.

Выйдя вперед, Занди достал из кармана маленький предмет, по форме напоминающий губную гармонику, и, поднеся его ко рту, несколько раз дунул. Почти неслышимый, похожий на стрекот насекомых, звук пробежал по площадке и исчез в шелесте плотной листвы. Громкие вскрикивания сразу же прекратились. На несколько секунд все замерли. Сбитый с толку, я хмурился и поочередно переводил взгляд с Эйтн на Изму и графа, а они, не отрываясь, смотрели куда-то в заросли.

Вдруг деревья пришли в движение, затрещали, ломаясь под весом чего-то или кого-то очень тяжелого, посыпалась листва и спустя еще мгновение на пандус один за другим спланировали два удивительных пернатых зверя.

Вытаращившись от изумления, я смотрел, как эти, похожие на гигантских крылатых ящериц, существа складывают громадные пестрые крылья по бокам широких оседланных спин, и поверить не мог, что вижу их наяву.

– Это… это…

– Килпасс, – сказал Занди и подмигнул: – Наши средства передвижения, Сет.

Огромная, украшенная пестрым хохолком голова одного из существ повернулась набок и уставилась на меня желтым и не очень дружелюбным глазом.

– Почему оно на меня так смотрит?

– Она почуяла твою силу, – ответил Занди. – У нас тут не только аборигены с секретами, знаешь ли. Изма!

Слуга быстро швырнул графу вторую сумку. Перехватив ее на лету, Занди запустил внутрь руку, извлек кусок сырого белого мяса и бросил его зверюге. Огромная пасть, усыпанная острыми, словно иглы зубами мгновенно проглотила угощение.

– Кушай, девочка, – любовно приговаривал Занди. – Кушай.

Громко клацнула мощными челюстями вторая зверюга, явно требуя внимания и к своей персоне.

– Ты тоже хочешь? Лови-ка!

– Мы вроде бы торопились, – заметила Эйтн, когда показалось, что любование графа собственными питомцами затянулось.

– Все верно. Но нужно, чтобы они к вам привыкли. Килпассы весьма строптивые существа, они не любят чужаков. Если их не задобрить, они могут попросту сбросить своих седоков где-нибудь посреди чащи. Не думаю, что вам это понравится.

– Можно было бы обойтись и настоящим прыгуном, – пробубнил я. – Я, конечно, люблю животных, но не до такой степени.

– Думаете, почему территория аборигенов считается запретной для чужаков? – спросил Занди. – Махди презирают цивилизацию. Они однажды уже обожглись и больше не допускают в свои земли разумников с машинами.

– Вы говорите о себе или о ком-то другом?

Лицо графа потемнело.

– Не о себе. Хватит терять время. По местам. Эйтн, вы со мной. Изма возьмет Эпине. Залезайте.

Схватив птицеящера за узду, Занди лихо вскочил в седло и протянул руку Эйтн, помогая ей устроиться позади себя. Если леди Аверре и нервничала, то не соизволила это продемонстрировать. Обхватив графа за пояс, она окинула меня взглядом, полным шутливого превосходства.

Ах так? Я не собирался оставаться в долгу. Пока Изма перепроверял крепления стремян, я осторожно коснулся сознания зверя через токи Теней, ожидая ментального отклика. Килпасс не подвел. Встретившись с ящером взглядами, я осторожно подавил волю животного, тем самым установив, кто из нас главный.

Изма уже взобрался верхом и молчаливо ждал.

– Эпине, чего копаемся? – окликнул Занди.

– Иду.

Устроившись позади мекта, теперь я мог вздохнуть спокойно – никто выбрасывать из седла в полете меня не станет. Разве что Изма посчитает, будто двоим здесь тесновато, но это уже беспокоило не так сильно.

– Теперь прошу еще немного внимания, – объявил граф, доставая из кармана небольшой округлый кристалл, и вставил его в ячейку портативного проектора, встроенного в переднюю луку седла. Я в этот момент вспомнил его слова о нелюбви аборигенов к достижениям цивилизации, и сразу же заинтересовался, выбросит ли он потом седло? Через мгновение в воздухе изобразилась во много раз уменьшенная карта Боиджии.

Пришлось развернуться, чтобы рассмотреть голограмму лучше. Красной точкой высвечивался Мероэ, второй огонек скрывался в нескольких тысячах километров к юго-западу от столицы, и от одного к другому зеленым пробегала ломаная кривая нашего маршрута.

– Неблизко, – заметил я.

– Точно. Но на Боиджии следует бояться не расстояний, а троп, по которым идешь. Учитывая, что нам придется держаться близ верхушки леса, полет займет не так уж мало времени. Если все пройдет гладко, то на границе их главной деревни мы будем приблизительно на закате. Пару привалов можно будет устроить. Надеюсь, высоты никто не боится?

Я нервно сглотнул, но не ответил.

– По-моему, поздно об этом спрашивать, – отозвалась Эйтн.

Граф хрипловато рассмеялся.

– Тогда вперед.

Он хлестнул поводьями и что-то громко выкрикнул. Оба пернатых ящера прокричали в ответ, наполнив просыпающуюся округу звонким эхом. Расправив огромные крылья, килпассы несколько раз синхронно взмахнули ими, подняв вокруг тучи пыли и опавшей листвы, а затем, резко оторвались от пандуса, перемахнули через верхушки паатов и рванули вниз со скалы.

Такого резкого старта я не ожидал и непременно бы заорал во всю мощь легких, да плотный поток воздуха, забив глотку, вынудил поперхнуться и закашляться. Капюшон сорвало с головы, ветер бил по лицу, заставляя щуриться. Килпассы неслись к земле с невероятной скоростью, но у самой опушки неожиданно выровнялись и полетели вперед, прочь от городской черты. Из-за притока адреналина сердце рвалось из груди. Еще ни разу в жизни мне не доводилось летать на ком-то подобном, и неожиданно для себя я очень быстро стал понимать, до чего же приятное это дело. Все заботы последнего времени вмиг отошли на задний план, сменившись ощущением неограниченной свободы и наслаждением.

– Мастер, – позвал Изма. – Вы слишком крепко держите. Я не могу, как следует управлять килпассом.

Только сейчас до меня дошло, что я буквально вцепился в бока слуги.

– Прости, Изма.

– Просто расслабьтесь. И не давите.

Глядя на Эйтн, летящую вместе с графом слева от нас, я поймал себя на мысли, что как будто бы для нее это далеко не первое путешествие верхом на чудовище. Она выглядела так, словно родилась в седле. Ни высота, ни скорость ее, казалось, не беспокоили. Правда, я заметил, что она прижималась к спине Занди несколько теснее необходимого, и при этом успевала о чем-то с ним переговариваться. Лица самого графа я видеть не мог, но при этом четко представлял выражение самодовольства, вызванного тем, что ему, наконец, удалось произвести впечатление на риоммскую леди.

Я ухитрился извернуться и посмотреть назад: Меройские холмы стремительно уменьшались в размерах. Единственный маяк цивилизации на тысячи и тысячи километров вокруг остался позади, а впереди ждали лишь океан зелени всех возможных оттенков. Уже смотреть на эту красоту с городских стен было неописуемо, но парить над бескрайними просторами – такое просто не поддавалось сравнению. Деревья росли так плотно друг к другу, что с высоты полета казались единым непроницаемым лоскутным покрывалом, неповторимый узор которого местами прорезали макушки древних паатов, достигавших поистине исполинских размеров.

– Здесь килпассы вьют себе гнезда, – сказал Изма, когда миновали одного из гигантов, чьи толстые кривые ветви усеивали тушами стаи разномастных птицеящеров. – У нашего мира неповторимая природа.

Никто и не собирался с этим спорить, но меня слегка удивила неожиданная словоохотливость обычно молчаливого слуги.

– Решил устроить мне экскурсию? – поинтересовался я, перекрикивая шум ветра в ушах.

– Подумал, вам будет интересно, мастер, – сконфуженно отозвался лакей. Он снова весь как-то подобрался.

– Совсем необязательно заговаривать мне зубы, Изма. Я вовсе не чудовище.

– Мастер, вы не…

Невооруженным глазом было видно, как его чешуйки поменяли цвет.

– Я знаю, что моя компания тебе не по душе, – сказал я, – но поверь, бросаться на тебя из-за этого я не собираюсь.

– Ваше мнение ошибочно, – еле слышно проблеял слуга.

Я все-таки решил не мучить упрямца, умолчав о том, что вполне ясно ощущал, как от него просто-таки разит первобытным страхом. Еще возьмет, да и потеряет сознание. Кто потом будет управлять зверюгой?

– Изма, бери ниже, – крикнул граф. – От гнездовий лучше держаться подальше.

– А что может случиться? – спросил я.

– Килпассы килпассам рознь, – ответил Изма. Следуя примеру Занди, он заложил вправо, уходя как можно дальше от потенциально опасных мест. – Они хищники. Наши приручены, но диким-то никто не говорил, что нельзя охотиться на разумников.

– А как, кстати, вам удалось их приручить?

– Его светлость научился от махди, когда жил у них. Аборигены, вообще, много чему могут научить, если относиться к ним по-доброму. Этих двоих он притащил еще птенцами и спрятал на заднем дворике у «Тибо». Граф сам выхаживал их, кормил, а я помогал, поэтому и мне посчастливилось стать частью их жизни. Думаю, на свете нет более преданных существ.

Я рассмеялся, почти неслышно, но Изма это заметил:

– Почему вы смеетесь?

– Просто впервые ты разговариваешь по собственной воле, без давления и страха. Я больше тебя не пугаю?

Кажется, мект впервые свободно рассмеялся в ответ:

– Нет, просто сейчас я знаю, что ваша жизнь зависит от меня, и потому не боюсь.

За временем я особенно не следил, но по ощущениям прошло никак не меньше двух часов. Солнце поднялось выше, скрывшись за наползшими на небеса темными облаками, а лес стал только гуще.

– Вдруг пойдет дождь? Что мы будем делать?

– Укроемся в деревьях.

– И это безопасно?

– Не так опасно, как лететь на открытом пространстве в грозу. А грозы здесь жуткие.

– Отыгрываешься?

В ответ Изма умудрился изобразить самую невинную из всех мин.

– Разве я могу? Я всего лишь скромный лакей.

– Запомню это на случай, если решу отомстить.

– Вы же сказали, что вас можно не бояться.

– Ага. – Я подмигнул. – Догоняй их.

Я как-то упустил из виду момент, когда Изма взял слишком большой крен влево, чтобы обойти очередное дерево, и едва не оцарапал лицо об острые ветки. Не будь я так уверен, что мект гораздо искуснее в пилотировании механического транспорта, нежели живого, решил бы, что он сделал это нарочно.

Еще час спустя граф приказал остановиться и передохнуть. Для привала был избран небольшой участок на стволе паата, чей изгиб шел параллельно поверхности. Вцепившись огромными когтями в прочные ветки, килпассы повисли на них, сложив крылья.

– Можете немного пройтись, – предложил Занди, доставая из сумки очередное мясное угощение для своих любимцев. – Нам еще долго лететь. Полюбуйтесь здешними красотами, пока есть возможность.

– С удовольствием продолжила бы путь, обойдясь и без этого, – проговорила Эйтн, с трудом спешиваясь. – Выигранное время дороже.

– Пусть вам не требуется отдых, миледи, но он нужен им. – Граф кивнул на килпассов и ласково потрепал их за холки. – Если животные выдохнутся и не смогут вас везти дальше, думаете, окажетесь у махди быстрее?

Она ничего не ответила, но спустилась по стволу чуть ниже.

– Будьте осторожны, Эйтн. Не сорвитесь, а то вся поездка вообще окажется бесполезной.

– Постараюсь.

Пока Изма обсуждал какие-то проблемы со своим хозяином, я решил воспользоваться советом графа и осмотреться. Кто знает, когда еще выпадет возможность так близко соприкоснуться с дикой природой чужого мира?

А посмотреть здесь было на что. Из-за плотной листвы свет сюда попадал мало, но тех редких вертикальных лучей хватало, чтобы превратить дикий лес в сказочный. Я даже глазам сначала не поверил. Поросший мхом ствол паата, на котором мы остановились, плавно уходил вниз, теряясь в мглистой дымке нижних уровней. Сколько он был в высоту? Наверняка километр, не меньше. Во все стороны от него под разным углом расходились прочные толстые ветви, усыпанные блестящими пестрыми листьями размером с человеческую голову, и с каждой ветки на длинном, толщиной в запястье, стебле свисали аметистовые люстры цветков.

Внимание Эйтн привлекла как раз одна из таких розеток, висевшая на расстоянии вытянутой руки от края ствола. Лишь поравнявшись с ней, я понял, чем именно так заинтересовал цветок леди – он шевелился.

– Что это?

– Колонии бабочек, – отозвалась Эйтн. – Занимаются тем, чем им и положено – переопыляют цветы.

– Не знал, что ты еще и в зоологии разбираешься, – проговори я, глядя, как стайки перевернутых вверх тормашками бабочек-гигантов теснятся на лепестках, надеясь получить порцию сладкого нектара. Вытянул вперед руку и задел кончиками пальцев нераспустившийся бутон ближайшего цветка. Невидимая энергия перетекла по моей коже в цветок, заставив его на глазах распуститься. Небольшая стайка бабочек сразу же перекочевала к нему, исполняя свой долг, записанный в их генетический код.

– Насекомые всегда выполняют свою работу, делают то, что нужно, – произнесла Эйтн с оттенком грусти. – В отличие от существ разумных.

– Считаешь, мы не тем делом занимаемся? – Несколько бабочек перескочили с бутона мне на ладонь, приятно щекоча кожу тонкими лапками.

Она повернула голову и взглянула на меня.

– Нет. Но в отличие от разумников, на них всегда можно положиться.

Почти целая минута ушла на то, чтобы я смог осознать смысл и прийти к заключению:

– Ты что, боишься? – Я даже не заметил, как улетели насекомые, и только смотрел на девушку, не веря собственным глазам. – Серьезно? Я думал, ты на такое просто неспособна. Не верится и все тут.

– Рада за тебя. – Эйтн отвернулась.

– Погоди, я не то хотел сказать! – Я опомнился и рванул следом. – Прости. Но это и правда очень необычно. Раньше ты… Как бы это сказать?.. Ну, не позволяла себе, что ли, выпускать эмоции из-под контроля.

– Не позволяла – еще не значит, не испытывала. И почему тебе это кажется таким странным? Уж ты-то должен меня понимать. Разве не от контроля над собой зависит успех лейра?

Я невольно усмехнулся.

– С этим-то у меня как раз проблемы.

Я попытался сделать улыбку более мягкой, но Эйтн на нее не ответила.

– Может быть, как раз это и делает тебя особенным? – проговорила она задумчиво. – Что ты узнал из инфочипа?

Весь мой покой точно ветром сдуло.

– Многое. – Я отступил на шаг назад. – Это и впрямь письма. Письма моей матери. И адресованы они мне.

Взгляд Эйтн быстро менялся от непонимающего и растерянного до странно озабоченного.

– Как они попали в архив?

– Именно об этом мне не терпится выведать у твоего дядюшки.

– Что в этих письмах?

Едва смогу с достаточной долей ясности описать причину, но мне отчего-то расхотелось делиться тем, что открылось мне из писем мамы. Это были сокровища. Только мои и ничьи больше. И хоть я понимал, что это по-детски, а ничего с собою поделать не мог.

– Вопросы, – отозвался я глухим тоном. – Только вопросы.

Глава 23 Стража

Даже смотреть не нужно было, и так ясно – ответ Эйтн не устроил. Но прежде чем она успела что-нибудь уточнить, явился Занди и объявил, что пора выдвигаться.

Следующая часть полета уже не так радовала. Расстроенный воспоминаниями о письмах, я не обращал внимания на захватывающие виды. Мысли сосредоточились на будущей встрече с Аверре и том, что я ему скажу. Разговор обещал быть не легким, но на сей раз мастеру-лейру от меня не отвязаться.

Пролетели над открытым каскадом водопадов, начинавшимся, казалось, из ниоткуда и исчезавшим в никуда под извечным зеленым покровом. Рев срывающейся вниз воды и бьющие во все стороны брызги немного освежили. Тени всегда были поблизости, и я мог черпать в них силы, но это далеко не одно и то же, что настоящий отдых.

– Почему нельзя лететь по прямой? – озадачился я, ненадолго вырвавшись из лабиринта мрачных мыслей. – На карте Занди показал какой-то немыслимый зигзаг. К чему он? Только время терять.

Изма оглянулся.

– Его светлость знает что делает.

– Ну, естественно. А у его светлости не возникало мысли поделиться с нами своим знанием?

– Все дело в метках, которые оставили аборигены. Его светлость потратил несколько лет, чтобы восстановить маршрут таким, каким его создали махди для первых пришельцев. Эти метки расположены в особых местах, и если мы их обойдем, это станет смертельным оскорблением для хозяев леса.

– То есть, выходит, они знают о нас?

– Без ведома махди в этом лесу даже килпасс не вылупится. Наша старая поговорка, но она правдива. Граф думает, за нами уже наблюдают.

Слова Измы заставили насторожиться и прислушаться к Теням.

– Но я ничего такого не ощущаю.

– Так и должно. Иначе они бы не были махди.

Решив пока не трогать эту тему, я поинтересовался:

– А что граф держит во второй своей сумке? – По правде сказать, я уже давно обратил внимание на то, что за все время полета, Занди с ней не расставался ни на миг.

– Мастер, впереди по курсу Лозная чаща. Не говорите под руку, а?

«Смотри-ка, – подумалось мне. – Дикие места и прислугу делают дикой».

Перебирая как поострее срезать зазнавшегося служку, я не придал значения его словам. Подумаешь, какая-то там Лозная чаща. Что в ней может быть такого, чего мы еще не видели.

Ответ обнаружился в тот миг, когда килпассы вновь ушли под лиственную сень.

Мы оказались посреди настоящего кладбища паатов. Огромные многоствольные, изогнутые под разными углами и переплетенные между собой как им вздумается, великаны были задушены в объятьях лоз-паразитов. Длинные, толстые, похожие на канаты лианы свисали отовсюду, превращая местность в лабиринт, лавировать средь которого оказалось невероятно трудно. Занди и Изме пришлось приложить все свое значительное мастерство, чтобы ни обо что не расплющиться.

– Ну почему было не облететь это место? Почему не поверху?

– Потому что существуют птички и побольше килпассов, – неожиданно крикнул Занди.

Как он услышал? Вопрос этот, видимо, так явственно отразился на моем лице, что расхохотавшийся граф пожал плечами:

– Читаю по губам. Поверь, Сет, тебе бы не хотелось встретиться с тем чудовищем.

Я не стал тратить время на бессмысленный ответ, спросив лишь:

– Что в сумке?

– Кое-что, способное помочь нам пережить первую встречу с аборигенами.

Я стрельнул глазами в сторону Эйтн, но вид у нее казался столь же недоуменным.

– В каком смысле?

Но двух килпассов, будто нарочно, разделило очередное дерево-гигант.

На великий паатовый лес медленно опускались сумерки. Я ждал конца путешествия. Вся задняя часть онемела, а ноги затекли. Мочевой пузырь требовательно напоминал, что его пора опорожнить. А еще меня обуяла дикая жажда. Ладно хоть погодка стояла не самая знойная.

Переводя от нечего делать взгляд на спутников, я старательно подмечал следы усталости у каждого. Эйтн пускай и называла себя бывалой путешественницей, вымоталась не меньше моего, но при этом ухитрялась сохранять вид королевы (усталость в ней выдавали глаза). Изма без дозы райса дышал через раз, но стоически управлял килпассом (за него я переживал больше всех). Только граф вел себя так, будто ему все нипочем (и это просто бесило). Казалось, всем глубоко плевать, объявись сейчас вооруженный до зубов отряд махди, – никто и бровью не поведет.

– У тебя хоть что-нибудь еще осталось? – Моя рука сама потянулась к Изминой фляжке.

– Вы спрашивали полчаса назад, – устало отозвался слуга. – Пусто там.

– Я пить хочу.

– Я тоже.

– Терпение, друзья, – проговорил Занди. – Еще чуть-чуть, и тогда сможете вдоволь напиться, наесться и отоспаться с дороги.

– Звучит хорошо, – проговорил я.

– Вот бы так оказалось и на деле, – заметила Эйтн. – Сколько нам лететь?

Граф усмехнулся.

– Расслабьтесь, миледи. Уже прилетели.

Все как один встрепенулись, словно каждого в ледяную реку окунули. Послышался общий облегченный вздох:

– Наконец-то!

Однако, как понимал я, радоваться было рано, – мы сбросили скорость, идя на снижение, но никаких намеков на следы поселения махди на глаза не попадалось. Окружение оставалось прежним: пааты, пааты и еще раз пааты. Даже Изма заметил, что это весьма необычно, но по обыкновению перечить хозяину не решился.

Я ума не мог приложить, где тут можно приземлиться – куда ни глянь, всюду извивались лианы и стволы деревьев, как в сеть затянутые снизу каким-то кустарником, и ни намека на сколько-нибудь пригодную прогалину, одни заросли. Только в редких местах в точках сплетения паатов разрастались колонии гигантских грибов, их излучающие едва заметный призрачный свет шляпы могли бы спокойно поместить на себе взрослого килпасса. Удивило то, что от веса спикировавшего на него зверя, гриб даже не прогнулся. Выбрав похожий плацдарм, Изма посадил и наше животное.

Стоило килпассу приземлиться, граф выбрался из седла и впервые на моей памяти не предложил руку Эйтн – лес, не терпя конкуренции, поглотили все его внимание. Занди неподвижно замер на краю гриба и будто прислушивался к чему-то. Вечерний воздух заполонили крики местной фауны. Тени вокруг звенели от напряжения. Их эхо гуляло внутри моей головы, заставляя запереть сознание на замок.

– Я думаю, они близко. – Занди обернулся и обвел всех нас вопросительным взглядом: – Идем. Конечно, если вы не передумали. Никогда не поздно повернуться назад. Уверен, мастер Аверре поймет.

– Куда идти-то? – пробурчал я.

– Вперед. Куда же еще?

Взгляд, которым я одарил Эйтн, был красноречивее любых слов, но леди только плечами пожала.

– А как же ваши зверушки? Бросим их здесь?

– Изма о них позаботится, не переживай, Эпине. – Занди прицеливался, куда бы лучше спрыгнуть. – Будьте осторожны – тут довольно скользко.

Вежливо пропустив Эйтн вперед, я покосился на Изму, отсылавшего явно разнервничавшихся килпассов.

– Они будут рядом и прилетят, когда мы позовем, – пояснил слуга, а затем так же легко, как и граф, поскакал с гриба на гриб, с ветки на ветку.

Я, признаюсь, немного переживал, что трудности возникнут у Эйтн, но тревога оказалась напрасной: леди Аверре, двигаясь с проворством акробатки, не уставала убеждать всех, что далеко не хрупкая фарфоровая кукла.

– Эпине, не отставай! – крикнул граф.

Я ухмыльнулся, решив дать им фору.

Среди нашей разношерстной компании, мне, пожалуй, путешествие пешком давалось легче всего. Тени поддерживали организм, не только заставляя позабыть об усталости, но и значительно развивали физические возможности, поэтому там, где другие спотыкались и раздумывали, куда сделать следующий шаг, я просто шел, прыгал или лез, точно древолаз-гуатана, проворно и абсолютно бесшумно.

Постепенно спускались все ниже, пока уже крытые макушки паатов не исчезли за ветвями среднего уровня. Граф хотел достичь нижнего яруса леса, но при этом всеми силами стремился избежать наиболее труднопроходимых мест.

– Не понимаю, почему нельзя было перелететь этот участок? – удивлялась Эйтн, перелезая следом за Занди через трухлявый ствол одного рухнувшего, да не упавшего дерева. То и дело она кидала мрачные взгляды вниз. – Мне кажется, так было бы и быстрее, и безопасней.

– Верно, потому до самой земли мы не полезем, но немного спуститься все-таки стоит. – Занди обернулся и внимательно посмотрел на девушку. – Или вы уже не доверяете своему проводнику, Эйтн? Эй, Эпине!

Я вздрогнул.

– На твоем месте этот цветочек я бы не трогал, – заметил граф.

Я нахмурился. Внимание мое как раз привлек один бутон небесно-голубого цвета с мясистыми бархатными лепестками, покрытыми капельками влаги. Цветок источал очень тонкий аромат, необычность которого так и притягивала взгляд. Запах манил целые стаи насекомых. Одно из них оказалось достаточно смелым, чтобы присесть на сердцевину, как в то же мгновение лепестки резко захлопнулись. Вдруг откуда ни возьмись, у бутона выросли глазки, появились четыре лапки и хвост. Соскочив с насиженного места, живой цветок быстро юркнул в норку, только его и видели.

Я так и застыл с раскрытым ртом.

– Это – туа, – объяснил Занди. – Выдохните, мастер-лейр, это всего лишь безобидная ящерица. Правда, если бы вместо мухи, к ней в пасть попал твой палец, он бы так там и остался.

Изма тихонько прыснул. Я же… что ж, с того момента мне в каждой тени мерещились насекомые и прочие склизкие ползучие гады, от которых под воротничком дико зудело. Пару раз казалось, что за нами издали кто-то наблюдает, но каждая попытка подтвердить это заканчивалась неудачей – ментальные щупы, нацеленные в том или ином направлении, не сообщали ровным счетом ничего, только напряженно гудели внутри моего сознания.

Я наблюдал за остальными, не заметил ли кто-нибудь из них того же, но и Эйтн, и Занди, и, что неудивительно, Изма вели себя совершенно спокойно. Несколько секунд я раздумывал, не поделиться ли предчувствиями, но решил, что это лишнее. Судя по тому, что мне удалось узнать о махди, Тени на них реагировать не станут. А раз так, то и незачем превращаться в параноика.

– Как долго нам еще плутать? – взмолилась Эйтн. – Уже почти час как мы оставили килпассов, но никаких следов махди я не заметила. Граф, вы уверены, что мы не заблудились?

Занди остановился на месте и медленно повернулся к остальным, при этом сохраняя на лице странно-пугающую полуулыбку, сумасшедшие искорки плясали в его глазах.

– Еще как уверен: мы совершенно заблудились!

Я непроизвольно раскрыл рот.

– Так и знал.

– Конечно, – сиял Занди. – А иначе, зачем бы нам понадобилось бросать килпассов?

– Ведь вы сами сказали, что махди…

– Махди никому не позволяют знать местоположение своих поселений, даже со спутников разглядеть их совершенно невозможно. После того как я вернулся от них много лет назад, я несколько дней провалялся в беспамятстве, а когда пришел в себя, то вспомнить не мог, как к ним добраться. Я еще много раз пытался их отыскать, но безрезультатно. Словно джунгли сами укрывали их от меня.

– Тогда какого гнарка мы сейчас стоим здесь по уши в грязи и насекомых, и рассуждаем о том, чего найти не можем? – не выдержал я. – Или не вы говорили, что знаете, как провести нас туда? В чем тогда смысл всего этого идиотского похода, если ни вы, ни кто-либо другой не знает, как найти этих проклятых аборигенов?!

У, в общем-то, полезного умения лейров гасить усталость существовал один, но существенный недостаток – повышенная раздражительность, способная вылиться в нечто куда более серьезное. Лично у меня, руки чесались по самый локоть…

Но ответила Эйтн, а не Занди:

– Смысл в том, что мы сколько угодно можем бродить по лесам, пока махди сами нас не отыщут, я права?

– Совершенно верно, – с прежней кривой ухмылкой, кивнул его светлость.

– Хотите сказать, это специально? – Моя бровь могла бы до самой макушки взлететь.

– Ну, конечно! Теперь нам надо только дождаться, когда хозяева джунглей решат, что их незваные гости поплутали достаточно, чтобы быть принятыми Старейшиной.

– Ваша светлость, – почти неслышно выдохнул Изма, – по-моему, дождались.

Он указал в густую тень из переплетенных лиан над макушкой Занди, а глаза округлились от ужаса. Мы все задрали головы.

На том месте, куда показывал слуга, из тени, словно по волшебству, материализовалась приземистая фигура; из-за сумрака разобрать нечто большее, чем ее очертания, было сложно, но тогда мне начало чудиться что-то знакомое – я уже наблюдал этот трюк как минимум пару раз. Когда зажглись два фиолетовых глаза, все сомнения разом отпали.

– Это они.

Мгновение темная фигура оставалась неподвижной, но потом с ней начала происходить какая-то метаморфоза, пятно стало делиться и множиться, и уже не одна, а четыре, пять, шесть фигур смотрели на нас своими жуткими фосфоресцирующими глазами.

– Там еще! – Эйтн указала в противоположную сторону. Рука ее инстинктивно легла на кобуру. – Мы окружены.

– Только без резких движений, пожалуйста, – предупредил Занди, по-прежнему не отрывая взгляда от того, что появился первым. – Они должны понять, что мы не представляем угрозы.

Он отстегнул от пояса таинственный мешок и очень медленно поднял его на уровень головы. Этот довольно странный ход спровоцировал реакцию – свечение тринадцати пар глаз на секунду сделалось ярче.

– Они знают, что у вас в мешке? – поинтересовался я, невольно окружая себя Тенями.

– Скорее догадываются, – ответил Занди. Он что-то выкрикнул на языке, странно напоминающем утробное урчание желудка проголодавшегося.

На несколько секунд повисло молчание, которое сменилось тихим стрекотанием, отдаленно похожим на смех.

– Что вы им сказали? – спросила Эйтн.

– Что пришел вернуть то, что украл.

От удивления я разинул рот.

– В смысле? Что у вас в мешке?

Но граф не обратил на меня внимания, продолжив переговоры.

– Где он успел выучить их язык? – шепотом спросил я у Измы, но тот не ответил. Казалось, еще немного и бедный мект грохнется в обморок.

Тем временем Занди уже разворачивал мешок на ладони с явным намереньем продемонстрировать все также остававшимся в тени махди его содержимое.

Громкий и совсем нерадостный ропот раздался над поляной, когда граф показал всем маленькую, размером с крупную луковицу, почерневшую и сморщенную, но все еще сохранившую черты лица, засушенную голову аборигена.

Я застыл, снова раскрыв от изумления рот, ведь нечто похожее, мы с Эйтн и Ридж уже видели раньше. В лавке Си-Джо.

– Где вы это взяли? – не веря глазам своим, потрясенно спросила леди Аверре.

Уже смотреть на сушеные останки было само по себе неприятно, но как Занди хватало стойкости держать это в руках, уму непостижимо. На аборигенов, кажется, зрелище тоже произвело своеобразный эффект. Они опять застрекотали и один за другим стали выходить на свет, образуя плотное кольцо вокруг нас.

Оказавшись лицом к лицу с махди, я обнаружил, что, когда знаешь своего врага в лицо, он уже не кажется таким ужасным. Вблизи выяснилось, что обитатели джунглей куда ниже ростом, чем ожидалось. Я и сам далеко не великан, но даже мне они едва доставали макушками до подбородка. При наличии освещения, их глаза перестали так зловеще мерцать, однако это ничуть не умаляло угрожающей воинственности, волнами исходящей от аборигенов. Их внешность лишь отдаленно напоминала человеческую: голова значительно крупнее, очень грубые черты лица, скошенный лоб и выступающий вперед широкогубый рот, а нос практически отсутствовал. Здесь были представители обоих полов, одетые в одинаковые набедренные повязки. Каждый сжимал в руках деревянный нож, ятаган, пику, либо расписную духовую трубку.

Из-за невозможности прощупать их ментально, мне было чрезвычайно неуютно. Так себя, наверное, чувствуют слепые на один глаз – видеть можно, но угол обзора уже не тот.

Один из аборигенов, судя по виду главный, сделал еще несколько неуверенных шагов к Занди. Выпятив грудь, он что-то зло залопотал. В ответ граф выставил перед собой голову. Махди тут же отступили назад.

– Почему они ее боятся? – спросила Эйтн.

– Потому что им запрещено ее касаться, – ответил Занди, ухмыляясь, обводя взглядом ночных стражей. – Брать в руки Святыню могут только жрецы.

– Но вы осквернили ее тем, что украли, – заметил я. – Ведь потому вы так отчаянно не хотели вести нас сюда, верно?

– Весьма проницательно, мастер-лейр, – кисло произнес Занди. – Так и есть. Я украл эту голову много лет назад и теперь, рискуя своей жизнью, принес ее обратно, лишь бы вам помочь, так что можете быть благодарны.

– О, да. Как раз когда из нас решат сварить праздничный ужин, я буду рассыпаться в благодарностях!

– Можете не переживать, Эпине. На вас у них иные планы.

– Н-да? Это они вас об этом просветили?

– А вам в голову не приходило, что они прекрасно нас всех понимают? – негромко вставила Эйтн. Этого оказалось достаточно, чтобы мы оба притихли.

А ведь в видеозаписи Аверре один из махди изъяснялся на прекрасном риоммском и практически без акцента. Я подозрительно уставился на ближайшего аборигена. Тот смотрел на меня так, будто перед ним кусок слизи. Это навело на мысль, что либо махди ненавидят всех чужаков одинаково, либо у них какое-то особое отношение именно ко мне. Второе отчего-то казалось более правдоподобным, но установить точно можно было, лишь дойдя до конца.

– Где Батул Аверре? – спросил я.

– А мне откуда знать? – отозвался Занди.

– Да я не вас спрашиваю! К ним обращаюсь. – И кивнул на аборигенов.

– Думаешь, это поможет? – с сомнением спросила Эйтн.

– Понятия не имею, – признался я, но для верности повторил, глядя главному махди прямо в глаза: – Где он?

Для пущего эффекта я сделал так, что деревья вокруг нас возмущенно зароптали, треща стволами и потирая друг о друга ветками. Пусть разум махди и оставался вне моей досягаемости, зато в физическом плане, они ничем не отличались от любых других разумников, а значит, кое-какое преимущество у меня все-таки имелось.

Мое действие произвело нужное впечатление – аборигены неслабо всполошились. Правда, я ожидал, что они вообще перепугаются и сбегут, – не вышло. Кажется, о лейрах они знали куда больше, чем я предполагал, и понимали, откуда ветер дует…

Главный что-то сказал графу.

– Они пропустят нас в деревню, – перевел Занди. – Но для начала им необходимо обезопасить себя.

– Оружие я не отдам, – тут же сказала Эйтн.

– Им оно не нужно.

Я все еще пытался вникнуть в смысл слов, когда главный махди дал сигнал своим соплеменникам. За шумом поднятого мною ветра, не было слышно просвистевшего позади выстрела из духовой трубки. Лишь когда я почувствовал легкий укол в основание шеи, все понял, хотя было уже поздно. Схватившись за ужаленное место, я нащупал маленький шип, очень похожий на те, что были у меня в кармане.

– Минн, – выдохнул я, а затем все поплыло перед глазами, джунгли завертелись, вокруг воцарилась тьма.

Глава 24 В деревне

Пробуждение превратилось в пытку. Бессмысленную и беспощадную. Я извивался и ворочался, требуя, чтобы меня оставили в покое, но чувство чужого присутствия постоянно тревожило разум, вынуждая проснуться. Когда стало совсем уж невмоготу, я не выдержал и застонал.

– Оставьте меня в покое!

Казалось, кто-то рассмеялся. Издевательски. С явным намереньем разозлить.

Решив, что это слишком, я, наконец, распахнул глаза и резко сел.

Рядом, однако, никого не оказалось.

Я моргнул несколько раз, опустил руку на одеяло, которым кто-то заботливо меня накрыл. Нахмурился. Как следует протер глаза и осмотрелся.

Пусто.

Я усмехнулся и опустил ноги на дощатый пол.

Место пробуждения выглядело незнакомым. Какая-то убогая и грубо сколоченная лачуга. Вместо окон – сквозные прорези с плотными занавесками, а роль двери исполняла жесткая холстина, сшитая из разноцветных лоскутов. Из мебели только низкая тахта с мягкой шерстяной подстилкой, смердящей точно стадо бешеных буунов[1], да невысокий столик.

Повышенная влажность и сильный пряный аромат в воздухе говорили, что я все еще в лесу. События, предшествующие далеко не сладкому пробуждению, мгновенно выстроились в голове по порядку ровно до того момента, как мне в затылок выстрелили отравленным дротиком. Сколько времени прошло с тех пор, я точно сказать не решался, хотя биологические часы настойчиво шептали, что на дворе глубокая ночь.

Я, тихо охнув, поднялся и несколько раз осторожно мотнул головой – на случай, если транквилизатор не до конца выветрился. Слабости я совершенно не чувствовал, головной боли или тошноты – тоже. Более того, я славно выспался, хотя подобного со мной не случалось уже давно. Я ощущал себя полным сил, и только совсем немного хотел пить.

Странно.

Настолько, что вынудило прислушаться к Теням. Те мерно плескались вокруг, создавая заурядный фоновый шум. Все, вроде как, было в полном порядке…

Тут я вспомнил об Эйтн и Занди. Не сказать чтоб судьба местного вельможи меня волновала, однако от внимания не ускользнуло, что рядом их не обнаружилось. А это уже вселяло тревогу.

Я подошел к тому, что тут считалось окном, и слегка отогнул занавеску.

Ночь давно вступила в свои права, но здесь, под сенью густой паатовой листвы царили вечные сумерки. И все благодаря флуоресцентным растениям, разгонявшим глухой мрак. Я понял, что хижина держится на ветвях одного из паатов, а с прочими она была связана узкими канатными мостками. Местных не наблюдалось.

Чувство, что я заключенный кольнуло в грудь, вынуждая нахмуриться.

– Все интересней и интересней.

Отпустив шторку, я еще раз осмотрелся и теперь обнаружил на столике небольшой стакан. Трудно описать материал, из которого он был сделан, но это было не стекло. Вытянув вперед руку, я мысленно позвал стакан к себе, и тот без особых препятствий протанцевал по воздуху прямо в ладонь. Стакан не был пуст, но проверять, что там я не стал. Осторожность легко пересилила жажду. Стакан вернулся на место.

Исходя из того, как встретили нашу компанию, я сделал вывод, что в этой местности мы далеко не гости, а потому закономерно ожидал найти возле двери что-то вроде охраны, и с удивлением отметил, что ее нет. Отодвинув полотно, я вышел на узкий пандус, за которым развернулся махдийский поселок.

Оценить величину поселения с первого взгляда оказалось делом непростым, но впечатление оно производило весьма глубокое. Домишки тут хоть и были однотипные – полусферические и без какой бы то ни было претензии на изящество, – но располагались, создавая видимость полной гармонии их обитателей с царившей вокруг природой. Словно колонии причудливых лишайников, они тут и там вырастали из кривых паатов, со всех сторон надежно укрываясь зарослями вездесущего ползучего кустарника. Аборигены явно и со знанием дела выбрали место, наиболее безопасное от посягательств со стороны хищников и иноземцев.

Кажется, темное время суток в селении сохранялось в течение всего дня, в чем винить следовало слишком густую листву. Однако местных это как будто не волновало: источниками света здесь служили цветущие розетки растений-паразитов и люминесцентные грибы. Были и искусственные осветители: над каждым домиком висел заключенный в прозрачную (опять же только похожую на стекло) сферу с отверстиями масляный фонарь.

Но это все вызывало лишь поверхностное любопытство. Куда серьезней меня интересовали сами обитатели деревни, которые, заприметив чужака, застревали как вкопанные и провожали кто любопытным, кто испуганным, а кто и откровенно враждебным взглядами.

Странное дело, но до сих пор я не воспринимал махди как полноценный народ. То есть я, конечно же, понимал, что они раса, обладающая собственной культурой и бытом, но в голове это укладывалось с трудом. Дело в том, что вся эта череда покушений и убийств заставляли воспринимать махди, как религиозных фанатиков, приверженцев одной секты, что, по сути, было не так уж далеко от нас, лейров.

Куда иду, я и сам не знал, однако останавливать меня никто не пытался. Аборигены уступали дорогу. В основном это были женщины, кутавшиеся в тонкие накидки. Некоторые, позволив мне пройти, стекались в небольшие стайки и принимались оживленно обсуждать гостя на своем стрекочущем наречии. В общем-то, их естественное любопытство я понимал как никто другой, но не раздражаться почему-то не мог. В особенности из-за детворы, с выпученными глазами шлепавшей попятам. Представители мужской части населения, которых присутствие свободно шатающегося по всей деревне чужака, очевидно, немало нервировало, смотрели с угрозой. Каждый воин-махди прекрасно знал, кто я такой, и явно презирал меня за это.

Желание ответить тем же вспыхнуло до того неожиданно, что испугало самого. Вновь всплыла картинка из лавки Си-Джо: нападение аборигена и его лютая ненависть. С каким удовольствием я свернул бы ему шею еще раз!

И не только ему.

Кто-то сказал, что ненависть – это зверь. Покорми его гневом, и он вырастит. Ослабь поводок, и он сорвется. Отвернись от него, и он набросится на тебя со спины.

Я остановился. Копившееся раздражение, как тлеющий уголек в сухом лесу, позволило воспламениться гневу, а тот, в свою очередь, дал достаточно тепла, чтобы разгорелась ненависть. Мои пальцы дрожали от нетерпения, кровь пульсировала в висках барабанной дробью, внутренняя сила шептала, что сейчас я смог бы вырывать деревья с корнем одним движением пальца. Откуда что взялось – непонятно. Что-то странное творилось со мной. Была только слепая ярость и желание отыграться за все сюрпризы, что происходили вокруг с момента прибытия на планету. Пусть их разумы оставались вне досягаемости, но сам лес легко мог стать жертвой неугасимого пламени, ревущего внутри моего сердца. Напряжение Теней вокруг ощущалось почти физически – затронь, и вспыхнут, а вместе с ними и вся ткань материи, что создала эти гигантские деревья.

– Сет! – Резкий оклик со стороны заставил меня поднять взгляд.

На террасе ярусом выше стоял Батул Аверре. В просторной накидке древесного цвета он с укоризной смотрел на меня.

– Прежде чем совершить поступок, подумай об этом дважды.

Пафос его слов и позы вынудили меня пересмотреть свои претензии к махди. Вернее, сменить их цель. Тени вокруг сгустились и сделали сам воздух горючим.

Мысль – огниво, и вот уже струя жидкого пламени несется прямо на Аверре.

Кто-то в ужасе закричал. Что было приятно.

Однако Аверре даже не шелохнулся. Что совершенно не радовало.

Невозмутимый, точно истукан, он движением пальца погасил поток моей материализовавшейся злобы. Сгусток рассыпался мелкими искрами и затух.

– Это был неплохой трюк, – спустя секунду признал наставник. – Но недостаточно. – Он опустил ладонь и облокотился о перила. – От ошибок никто не застрахован, Сет, – добавил тоном, словно укорял за плохо выученный урок. – Однако не стоит действовать поспешно, руководствуясь лишь эмоциями. Поднимись сюда, я хочу поговорить.

Усилием воли я удержал себя от ответа, возможно, еще более мощного, и быстро взлетел по ступенькам вверх. Аверре был здесь один, а позади него виднелся вход в хижину.

– Заходи.

Я скользнул внутрь. Гнев все еще бурлил, но уже не выплескивался через край. Тот самовольный всплеск, мишенью которого и стал наставник, избавил меня от излишков ярости, так что к тому моменту, как оказался внутри, я был уже достаточно спокоен, чтобы понять, чем могла закончиться яростная выходка.

В домике было темно. Но лишь до тех пор, пока Аверре изящным движением руки не заставил масляные лампы вспыхнуть. Окинув комнатушку беглым взглядом, я отметил, что жилище не из тех, к которым обычно привык мой обожающий комфорт наставник. Однако по уставленным экспериментальными образцами, склянками и прочей опытной ерундой ветхим шкафам, тумбочкам и столикам, понял, что именно здесь он и обитал.

– Что со мной только что было? – спросил я даже не из любопытства, а просто, чтобы хоть что-то сказать. Меня трясло, как в самый лютый мороз.

Взгляд Аверре был долгим и внимательным.

– Не переживай. Всего лишь маленький эксперимент.

Резкий поворот головы и инквизиторский взгляд в сторону мастера-лейра заставил того громко хмыкнуть.

– Ты как риоммский еж. Что не по нраву, сразу выпускаешь иголки. Бавкида говорила об этой твоей черте. Теперь понимаю, что она имела в виду.

Я решил, что эта сентенция недостойна ответа, и пригляделся к наставнику. Возможно, мне это только показалось, но за те два дня, что прошли с момента его внезапного исчезновения, Аверре сильно изменился. Лицо осунулось, появились мешки под глазами, прежде ухоженную щегольскую бородку никто не стриг, и даже некогда сияющие серебром волосы свисали по обеим сторонам лица безжизненно-серыми сосульками. Незаметно поведя носом, я уловил кисловатый запах немытого тела. Что с ним стало?

Этот вопрос я задал вслух.

– Все в порядке, – ответил мастер, хлопнув себя по накидке, из-под которой выглядывал покрытый пятнами сюртук. – И даже еще лучше, чем ты себе воображаешь.

– Неужели?

Но он и тут ушел от ответа, предположив:

– Ты, должно быть, есть хочешь? Давай я попрошу, чтобы сюда что-нибудь принесли?

– Я не голоден. – И ничуть не соврал – несмотря на то, что ел в последний раз несколько часов назад, чувство голода совершенно не докучало. – О каком эксперименте вы говорили?

Аверре как будто смутился.

– Просто проверяю одно… вещество. Ты, должно быть, заметил, что твои силы вовсе не уменьшились? Хотя, находясь здесь, ты должен был бы испытывать определенное бессилие. Все это благодаря одному соединению, что попало ко мне не так давно.

– Что за соединение?

– Тебе-то зачем этим голову забивать? Главное, что оно работает. Жаль только побочный эффект несколько спонтанный…

– Поэтому мне так захотелось всех убить?

Ему стало еще веселее.

– Очевидно.

Я перевел дыхание, хоть и не успокоился. Что еще за эксперименты с неизвестными препаратами? И как это самое вещество вообще в меня попало? Тут же я вспомнил, что пока находился в отключке, у мастера была масса возможностей сделать мне инъекцию без всяких проблем.

– Где Эйтн? – спросил я.

– Еще не проснулась, – ответил он.

– Вы ее видели?

– Конечно. С ней все в порядке. – Взгляд Аверре сделался пристальным. – Но я удивлен, что тебя это волнует.

Я кисло осклабился.

– Видимо, такова моя природа – удивлять. – Повел головой, отчего припухлость, оставшаяся от иглы минна, отдала легкой болью. – Зачем им нужно было нас усыплять? Если так переживали, что мы запомним дорогу в деревню, могли бы просто завязать глаза.

– Махди весьма религиозны. Они чтят традиции и ритуалы и следят за их тщательнейшим исполнением. Один из таких обрядов требует, чтобы чужеземцы, вознамерившиеся попасть на их территорию, были в бессознательном состоянии. Это условие они и выполнили. Единственное исключение было сделано для Занди, но на то есть свои причины. Да ты садись. – Он указал на вырезанный из цельного куска древесины табурет. – Нам еще многое необходимо обсудить. У тебя, я предчувствую, накопилось немало вопросов. Думаю, что на некоторые из них я сейчас смогу ответить.

– Только на некоторые? – Я все же присел.

Наставник усмехнулся.

– Даже мне известно далеко не все, Сет.

Это более чем скромное преуменьшение собственных знаний натолкнуло на мысль, что со мной ведут какую-то игру. Но новый вопрос я задал в лоб:

– Вы нашли Иглу?

– Вот так значит? – Аверре вновь заулыбался. – Решил сразу с места в карьер?

– Вы только что позволили мне задавать вам любые вопросы, а теперь отказываетесь на них отвечать?

– Просто не ожидал, что ты перейдешь сразу к главному.

– А это главное?

– Безусловно, – с серьезным видом кивнул наставник. – Ведь мы за этим и прилетели на Боиджию, не так ли?

Я сделал вид, что тщательно обдумываю вопрос.

– У меня теперь отчетливое ощущение, что не так.

– Интересно. – Аверре в два шага пересек комнатку и, нависая над колбами и пробирками, распростер над ними ладонь, словно в некоем колдовском ритуале. – Иглу я не нашел, но знаю точно, что близок к ней как никогда. Мне лишь нужна небольшая помощь. Потому-то я и хотел, чтобы ты прилетел сюда.

– Вы хотели, чтобы я прилетел сюда? – переспросил я, удивленный и сбитый с толку. – Откуда вы вообще могли знать, что я сюда отправлюсь, если всего сутки назад я и сам об этом не думал?

– Иногда предсказание не такой уж и трудный предмет. – Аверре пожал плечами. – Думаешь, для чего я оставлял все эти наводки, когда отправил тебя в архив, а после заставил следить за Эйтн? Признаюсь, я не был уверен, что именно ей удастся разузнать, но все-таки не прогадал, да? Я даже знал, что ты попытаешься залезть в мой компьютер, а она станет шпионить, и потому нарочно сделал так, чтобы наговорить достаточно и привести вас туда, куда мне и было нужно.

– Си-Джо! – выдохнул я.

– О, да, – улыбнулся Аверре. – Я был уверен, что ты обязательно туда полезешь, и не ошибся. Пришлось, правда, поработать над лабораторией Сол, чтобы ты не смог узнать о ней раньше времени, но вышло все очень и очень неплохо.

– Жаль, аборигена не добили, – едко произнес я, надеясь, что он смутится, но улыбка мастера стала только шире, правда, наигранной теплоты в ней уже не осталось, лишь холодный расчет.

– Думаешь, не добил? – Он неприятно хихикнул.

– Это ваше вещество помогло вам справиться с ними?

– Знаешь, Сети, Бавкида и впрямь вырастила из тебя очень тонкого элийра, но как управлять разумниками, пользуясь лишь словами, ты не имеешь понятия. В ином случае ты бы знал, что контролировать разумника, которого гложет чувство вины, во много раз проще.

Я уставился на него как ошалелый.

– Вы?..

– Я прекрасно тебя знаю, Сет, и потому предугадать, как ты поступишь, если возникнет угроза, мне было нетрудно.

Новый взрыв плазмы, произошедший где-то в глубине души, заставил меня скрючить пальцы, но зарождение бури было прервано одной только фразой:

– Побереги свои силы, Сет. Поверь, они тебе еще понадобятся. В конце концов, ты мог и избежать убийства, так что в своем выборе виноват только сам.

– А инфочип зачем тогда подбросили? – сквозь зубы проговорил я. – Ведь вы не позволяли мне знать, что на нем.

Тут Аверре удивленно нахмурился.

– Какой инфочип?

– Тот, что я выкрал для вас из Архива! Тот, что затем оказался у того аборигена. Тот, что хранит память моей матери, адресованную мне! Это мой инфочип! Как вы посмели скрывать его от меня?!

Стены хижины жалобно застонали, а огонь в масляных лампах затрепетал, и только Аверре было все ни по чем.

– Успокойся, – сказал он. – Много ли проку от твоих истерик? Я поступил так, как посчитал нужным, и отчитываться не собираюсь. Нельзя было, чтобы ты прочел эти письма раньше, чем мы найдем Иглу.

– Но я их прочел!

– И потому что ты все еще пытаешься вытянуть из меня ответы, понимаю, многого они тебе не открыли. – Он ухмылялся.

А я прищурился:

– Вы издеваетесь надо мной?

– О, нет. Просто кое-что выясняю…

И тут вдруг до меня дошло:

– Вы ведь знаете, где Игла, так?

Губы Аверре растянуло в чуть озадаченной улыбке.

– Почему ты так решил?

Но вопрос я проигнорировал.

– Кажется, вы с самого начала это знали. Только не понимаю, зачем весь этот фарс? Для чего было вести меня сюда? Чего вы хотите?

– Не спеши, скоро узнаешь. – Взгляд наставника из блуждающего стал цепким. – Хотя тебя это не сильно удивило.

Я не отвернулся и никак не помешал ему проникнуть в мои мысли, поскольку знал, что любая его попытка сделать это, заранее обречена на провал. Слишком долго, слишком тщательно я выстраивал свою защиту, чтобы кто-то малоопытный в этой области мог просто прорваться сквозь нее.

Почти сразу понял это и сам наставник. Спустя пару секунд он опять улыбался:

– Меня больше интересуют области иные, нежели копание в чужих мыслях. Я всегда считал и продолжаю считать, что лейрам следует держаться подальше от посторонних сознаний. То, что творится в душе у любого разумного существа, должно принадлежать лишь ему и никому более. Ни мы, ни кто-либо другой не вправе решать это за него.

– О, да! – Вот тут уже рассмеялся я. – Лучше всего манипулировать словами. Да вы и впрямь мастер!

– Не злоупотребляй могуществом, Сет, иначе, рано или поздно, оно сыграет с тобой злую шутку.

– А вы всегда следуете собственным советам?

Среди Адис Лейр за Аверре давно закрепилась репутация смутьяна и отщепенца, но едва ли она образовалась на пустом месте. Мне, как разумнику, предпочитавшему иные правила общепринятым, это даже немного импонировало, но время кумиров давно прошло. Я мог сказать ему, что могущество дается для того, чтобы быть использованной, но это бы ни к чему не привело. В какой-то момент я осознал, что Аверре для меня авторитетом уже не является, а это снимало всякие обязательства хранить ему верность даже несмотря на долг перед Бавкидой. Верность – не тот товар, который оплачивается в кредит. Ее необходимо завоевать. А Аверре никогда не предпринимал ни малейших попыток этого добиться. Ему было плевать, поддерживаю я его идеи или нет. Он просто шел своей дорогой, не задумываясь о последствиях. И вот теперь, благодаря его собственным усилиям, мы оказались по разные стороны.

– Кстати, тут кое-кто хотел бы встретиться с тобой, – сказал он, предпочтя сменить тему. – Иши Кхем’са, местный старейшина, ждет, что ты нанесешь ему визит вежливости.

– Почему это он вдруг ждет?

– Мне не сообщили. Просто просили по возможности привести тебя для беседы. – Он отошел от стойки со склянками и поманил меня к выходу. – Поднимайся.

Пока мы спускались по винтовой лестнице, я не делал попыток заговорить, Аверре тоже хранил молчание, но тишина каждого отличалась. Мастер вышагивал уверенно, в такт себе помахивая руками, при этом выражение его лица явственно говорило о том, что мыслями он сосредоточен на точке, к которой мы направлялись. Я же в который раз едва ли не лопался от переполнявшего эмоционального компота.

Пока пытался примириться с новой дозой информации, Аверре уводил меня все ниже ко дну леса, туда, где даже светящиеся грибы стали встречаться реже.

– Он что, живет здесь?

– Отнюдь.

Я решил, что большего добиться не удастся, и во все глаза смотрел на постепенно вырисовывающиеся из затхлого мрака нижние уровни леса.

Мы будто в другой мир попали. Здесь пааты выглядели иначе: черная плесень покрывала кору, а прочные лысые ветки тесно сплетались между собой и образовывали клетки, достаточно большие, чтобы в одной из них мог поместиться взрослый махди… или человек. Клетки не пустовали, но присматриваться, кто там, мне не хотелось. Только избегать пауков, плетущих сети там, где редкими островками света маячили фонари.

– Добро пожаловать в темницы, Сет.

– Что мы тут забыли?

Ответом стал тихий шорох, сопровождавшийся появлением двух махдийских воинов с тонбуковыми саблями, заткнутыми за пояс. Один из них что-то проговорил мастеру и тот жестом показал направление, проследовав по которому, я очутился возле клетки, внутри которой сидел…

– Занди? – Меня будто молнией пронзило. Я обернулся к Аверре: – Почему он здесь?

Мастер даже не смутился.

– Ожидает приговора за злодеяние, которое совершил.

– Какое еще злодеяние?

Невозмутимость наставника в этот момент самым неприятным образом напомнила мне Эйтн.

– За надругательство над священной реликвией по местным законам преступнику полагается смертная казнь.

Наши голоса пробудили узника, и граф, зашевелившись в полутьме, припал к прутьям решетки. Увидев его, я ахнул: все лицо было разукрашено жуткими синяками.

– Эпине? Это ты там? – Занди пытался присмотреться сквозь узкие щелки, в которые превратились его глаза. – За тобой должок, дружище. Я вам помог, так что теперь твоя очередь. Ты должен вытащить меня отсюда.

Это явление так сильно потрясло, что я повернулся к Аверре и твердо заявил:

– Сейчас же отпустите его!

Тот открыл рот, намереваясь ответить, но тут до моих ушей долетел скрипучий, словно древняя ветка на ветру, голос из темноты:

– Боюсь, у него нет на это права, мой мальчик. В любом случае его светлости надлежит оставаться здесь до рассвета, с наступлением которого, он уже не будет волноваться, о том, где и с кем находится…

Сначала мне и вправду показалось, что это заговорило дерево, но присмотревшись, я увидел, как в тени, образованной одной из паатовых ветвей, закопошилось нечто, по форме напоминающее очень объемистый куль. Куль при голове, руках и ногах, а его появление вынудило охранников преклонить колена, а Аверре расщедриться на низкий поклон.

Иши Кхем’са выглядел настолько же старым, насколько древней считалась сама Боиджия. Дряблая кожа истончилась и приобрела необычный для местных белесый оттенок, волосяные жгуты стали льдисто-серые, и только сверкающие синие глаза оставались по-прежнему острыми, как те сабли, что покрепче прижали к себе его воины.

Поймав мой взгляд, старейшина обнажил в улыбке полусгнившие зубы и с воодушевлением прошамкал:

– Рад знакомству, юный лейр, и благодарю тебя за услугу, которую ты нам всем оказал.

– Какую услугу? – не понял я. Взгляд приклеился к хрупкой девочке-махди, топтавшейся позади старика. Заостренное лицо ее было обрамлено густыми косами, в которых виднелись алые цветки минна. По меркам аборигенов девочка, возможно, считалась красивой, но нечто хищное, проступающее в ее выражении, не позволяло мне судить о ней в том же ключе.

– Мастер Аверре, я замечаю, что ваш протеже любит говорить вопросами, – проскрипел старейшина.

Наставник сокрушенно покачал головой.

– Простите, Иши Кхем’са, но такова его натура.

Старик кивнул и выплюнул:

– Натура вольнодумца! – Затем качнулся в сторону девочки: – Сай’я – моя ученица. Даже помыслить невозможно о том, чтобы она вела себя подобным образом. В иерархии Учитель-Ученик, ученик должен знать свое место и никогда не противоречить хозяину.

– У лейров нет хозяев, – процедил я, мгновенно поменяв свое отношение к этой парочке.

– У нас у всех есть хозяева, юноша. – Улыбка исказила и без того безобразное лицо старейшины. – Но оставим этот спор. Я хотел бы сердечно поблагодарить тебя за возвращение реликвии, столь ценной для нас.

Слово «возвращение» тонкой нитью провело меня вглубь памяти, в тот самый вечер, когда мы с Эйтн просматривали видеозапись переговоров Аверре с аборигеном, напавшим на нас в Си-Джо. Фрагменты головоломки сами собой сложились во вполне читаемую картинку. Стало быть, речь шла о голове махдийского святого, которая так и осталась бы в Мероэ, если бы нам не приспичило погулять по лесу.

Похоже, понимание отразилось на моем лице слишком явно.

– А-а-а, – протянул старейшина. – Я вижу, что смысл начинает доходить до тебя. И каково это – чувствовать, что все время тобой только манипулировали?

– О чем это он, Эпине? – подал голос Занди.

Но я не ответил, хотя, признаюсь, чувствовал себя не лучшим образом. Пусть придерживаться ярко выраженных и общепризнанных моральных ориентиров было мне не свойственно, однако идти на подлость нарочно я никогда не умел. А ведь именно я впутал в это дело Занди, и все благодаря стараниям любезного наставника.

– Из вас никудышный учитель, – проговорил я, бросив взгляд на Аверре, хотя прекрасно знал, что мои слова его не заденут.

– А я думаю иначе. – Он, разумеется, улыбался. – Я лишь дал тебе наводку и позволил действовать самостоятельно. Попробуй теперь поразмыслить над этим. Все, что я сделал, это оставлял подсказки, чтобы ты не сбился с пути. И посмотри, к чему это привело: ты стоишь там, куда редко ступала нога чужака, и ты на пороге открытий, которые не снились ни одному другому лейру. Нет, я великолепный учитель, Сет. Лучший из тех, что у тебя были. И как в любой самостоятельной работе, я хочу, чтобы ты познал итог своих деяний. Но прежде чем ты задашь очередной вопрос, я отвечу: любое действие влечёт за собой определённые последствия. Твои игры с сознанием графа привели его к смерти, и теперь ты обязан быть ее свидетелем, чтобы ощутить вкус вины, раз уж произошедшее в Си-Джо тебя ничему не научило.

Чудилось, будто даже стражники тайком усмехаются, до того душило меня то беспомощное состояние, в которое я оказался загнан стараниями своего драгоценного наставника. В одном Аверре был прав: я совершил поступок и теперь обязан держать за него ответ. А цену они уже назвали – жизнь Занди. Вопрос в том, хватит ли у меня сил стоять и смотреть, как по моей вине кого-то казнят?

[1] Буун – копытное, обитающее в густых прериях планеты Паракс. Невозможно приручить.

Глава 25 Уважай, не уважай

Без суда и следствия, не имея никакой возможности хоть как-то оправдать себя, граф Меройский Занди должен был быть казнен пять часов спустя нашего с ним короткого разговора. А мне предстояло за этим наблюдать. Способ, которым собирались умертвить совершившего непростительное святотатство правителя Боиджии, от чужаков по понятным причинам скрывали. Хотя предчувствие нашептывало, что это будет нечто нетривиальное. В Мероэ о случившемся не узнают. Разве что много дней спустя, когда исправить уже ничего нельзя будет. Насчет последствий я тоже сомневался. В столице коренного населения боялись больше, чем лейров. Так полимиф о таинственных аборигенах обрастет еще одной легендой.

Но это все пустяки, поскольку сам Занди почему-то возомнил, будто я просто обязан ему помочь. Особой приязни друг к другу мы не питали, да и помощи я обязан был лишь его нескрываемому неравнодушию к Эйтн. Но ее он почему-то просить выручить себя не стал.

В этот раз Аверре меня не провожал и отлучился вместе с Иши Кхем’са. Куда идти, я старался не задумываться, иначе это грозило блужданием среди бесконечных пересечений висячих дорожек – ноги сами вели по верному пути, а разум решал загадку совести. Притом настолько тщательно, что не сразу заподозрил слежку.

Она бесшумно кралась по верхам, скрываясь среди ветвей, и двигалась так легко, что казалась просто невесомой. Тень среди теней. Призрак в сумерках. Ученица старейшины. Та самая Сай’я.

Замешкавшись на мгновение, я усмехнулся и зашагал дальше.

Местные уступали дорогу. На сей раз с заметным уважением, а не из страха или презрения. Похоже, вести тут разносятся быстрее, чем запах пожара. Ничто не способно укрыться от тех, кто знает, куда направлять уши… или чем там они звуки воспринимают?

Оказавшись в пределах хижины, куда взгляды посторонних добраться не могли, я, наконец, остановился и громко сказал:

– Надоело. Покажись.

Что-то тихонько щелкнуло. Ветка, быть может? Затем дуновение ветра чуть задело кончики моих волос. А после – легкая дрожь мостков.

Я повернулся и вопросительно уставился в юное личико. Без малейших признаков смущения она взирала на меня с любопытством неопытной школьницы.

– Ну и чего хотела? – Руки я сложил на груди, а бровь приподнял.

Девчонка отозвалась:

– Ты интересный мне. – Говорила она с сильным акцентом, а голосок казался до того хрупким, что напоминал шум листвы над нашими головами.

Впрочем, долой сантименты. Ее ответ мне не понравился. Бровь поднялась выше.

– Что-то больно многие в последнее время проявляют ко мне интерес. Чего тебе надо?

Сай’я не ответила. Только сказала:

– Ты не мог меня услышать. И учуять – тоже. Как ты знал, что я слежу?

Размечталась, так и выложил.

– Догадался. Это все? – Я вовсе не горел желанием разводить задушевные беседы с кем-либо из местных и потому рассчитывал отделаться от нее как можно быстрее.

Не тут-то было.

– Ты не уважаешь своего учителя. Почему? – Большие синие глаза, как две блестящие пуговки, уставились на меня в ожидании. Это было настолько наивно и внезапно, что я поневоле прищурился. С чего вообще она взяла, будто я стану раскрывать свои душевные порывы?

– Тебя это не касается. – Слова на языке вертелись куда более резкие, но это было бы слишком, даже для меня.

Сай’я ни капли не смутилась.

– Знаю. И все-таки мне хочется услышать. Ты же пришел сюда из-за него? Я знаю много, о чем говорит Иши и твой… Батул. Но если у тебя нет к нему любви, зачем ты пришел?

Вздохнув, я сложил руки на груди. Отвязаться, похоже, так просто не удастся.

– Есть причины.

– Расскажи.

– Да с чего бы это? Тебя Аверре прислал?

– Нет. Я сама захотела знать. Мне интересный ты.

Я покачал головой. Хотя она едва ли поняла этот жест.

– Сколько тебе лет? – спросил я.

Сай’я улыбнулась.

– Двадцать шесть циклов. По-вашему – двадцать лет. Как и тебе.

Вот уж не сказал бы. На вид ей едва ли стукнуло пятнадцать. Хрупкая, ранимая, вся как тоненькая щепочка. С другой стороны, ее признание натолкнуло меня на еще одну мысль. Да, а почему бы и нет?..

– Значит, ты можешь помнить?..

– Чего помнить?

Я зажмурился, но лишь на миг и тут же пояснил:

– Мастер Аверре бывал у вас и раньше. Ты знала об этом?

Она усмехнулась, притом очень по-человечески.

– Конечно. Все знают. Сначала был Занди, а потом он. А что?

– Нет, ничего. – Я тут же сник.

Сай’я выдала:

– Ты мне нравишься. Больше, чем твой учитель. Есть… черта… граница, но ты хочешь, чтобы ее не было. Это очень… интересно.

Интересно. Интересно. А мне вот интересно другое.

– Что за казнь они приготовили для Занди?

Ответа я не ожидал, но удивился, когда Сай’я сказала:

– Правосудие минна.

Звучало как-то уж слишком расплывчато.

– И что это значит? Его будут пытать?

Девчонка покачала головой.

– Его привяжут к деревянному столу, – сказала она. – Потом сделают несколько маленьких надрезов. По всему телу. А потом выложат сверху минн. Семена.

Дальше объяснять не было нужды. Я хорошо представлял, чем все это закончится. Минн – растение плотоядное. Стоит его росткам только коснуться горячей крови, они в бешеном темпе разрастутся и внедрятся корнями в вены и артерии казнимого. Жертва при этом еще жива и испытывает невыносимые страдания, до тех пор, пока растение полностью не завладеет телом. Вспомнилась Аманра, в чьем старом нутре схожим образом обитал живой минн. Но тут разница заключалась лишь в том, что ведьма была заражена по-иному, и каким-то образом сумела купировать порабощение своего организма, в то время как Занди такой возможности будет лишен.

– Это самый древний ритуал. Его редко применяли. И всегда только для самых нечестивых, – добавила Сай’я.

Разговор о минне привлек мое внимание к необычному венку, вплетенному в ее косы.

– Красиво.

– Спасибо.

– Можно мне один цветок?

Махдийка не удивилась и не замешкалась. Тут же сорвала алый бутон и часть стебелька, в котором попались два шипа.

– Осторожно, – предупредила она, протягивая бутон мне. – Не поранься. Опасно.

– Я знаю. – Я аккуратно взял цветок в руки. – А тебя не пугает такая казнь? Ты будешь за ней наблюдать?

Сай’я гордо выпятила маленькую грудь:

– Я буду ее проводить. Иши Кхем’са научил меня, как делать это.

Я от растерянности открыл рот и выпучил глаза.

– Он научил тебя убивать?

Девчонка смешно выпучила глаза.

– Мы – махди, – сказала она тоном, как будто все и так очевидно. – Махди – значит стражи леса. Есть законы, и мы живем по ним. Смерть есть закон. Тот, кто осквернил святыню, заслуживает очищение. Через смерть. Это наоборот – благо.

Вспоминая свой «подвиг» в Си-Джо я мог найти тысячу аргументов, чтобы оспорить ее слова, но сказал только:

– Любое убийство – преступление.

Сай’я нахмурилась.

– У тебя своя вера. Она нечиста и опорочена звездами. Не навязывай ее нам, ибо это грех.

В ее хоть и наполненных страстью словах не хватало истинной убежденности, так что меня они не задели. В отличие от вертевшегося на языке вопроса о том, сколько раз ей уже доводилось лишать кого-то жизни. Кажущаяся безобидность и хрупкость этой девочки предстали в ином свете и теперь казались столь же обманчивыми и коварными, как колючие топи Паракса.

– Почему именно эта голова так для вас важна?

– Останки Рех’има чужакам нельзя трогать! Он великий жрец! Его ниспослали к нам боги. Много веков назад. Когда чужаки стали угрожать. Рех’им обладал силой, которая заставила наших врагов бежать.

– Вашими врагами, я так понимаю, являлись предки Занди?

– Рех’им выгнал их с наших земель на холмы, а потом навсегда запретил спускаться в лес.

– Тогда кто его убил?

– Его никто не убивал! – Маленькая аборигенка мигом ощерилась. – Он умер от времени. А потом мы предали его тело минну. Сохранили только голову. Потому что так велят нам Законы минна. Для нас Рех’им – святой. Когда его голова пропала – это было тяжелый удар. Для всех. Сейчас Рех’им вернулся домой. В Святилище. А там его дух ждет, когда свершится правосудие и скверна, которая его коснулась, будет уничтожена…

– Напитав своими жизненными соками ваш любимый цветочек? Интересная история. Значит, ты готова стать убийцей ради того, чтобы вернуть честь Святыне?

– Конечно! – произнесла Сай’я, но, как и прежде, недостаточно убедительно. – В этом цель всей моей жизни.

– В убийствах?

– В том, чтобы служить. Учителю. Махди. Минну.

– Занятно.

Возможно, мои слова показались аборигенке оскорбительными, однако сказать об этом она не успела. Только повела носом, будто что-то учуяла, и резко развернулась.

– Что стряслось? – удивился я, невольно поддавшись ее возбуждению. – Кто-то идет?

Но Сай’я не ответила. Она вернулась ко мне лицом, искаженным гримасой глубочайшей ненависти.

– Что? – Я ничего не понял и даже смутился. Все же задел ее своими рассуждениями?

А она только сверкнула глазами и без единого слова вспорхнула по стволу и в мгновение ока скрылась в тенях.

Глава 26 В спину

Это было странно. Но искать смысл в поступках аборигенки желания у меня не было. Пожав плечами, я вошел в хижину. Цветок минна притягивал взор и мысли. С виду совершенно обыкновенный он, казалось, источал в пространство опасность. Даже нежные лепестки, приятно холодящие кожу, всем своим ярким видом предупреждали: «будь осторожен, чужак!»

Ну да, как же!

Порывшись за пазухой, я достал склянку с семенами и, мельком удивившись, что махди не обыскали нас на границе, поставил ее на стол рядом с цветком. Идеи в голове вертелись и путались, едва не завязываясь узлом.

Вот только осмыслить их мне не суждено было. Вечер визитов лишь начался.

– Ты знаешь, где граф? – спросила Эйтн, явившись без стука и приветствия.

– И вам тоже здрасьте, – бросил я, разворачиваясь к входу лицом. – Чем обязан?

Эйтн притопнула. Нетерпение выплескивалось из нее через край, но, судя по виду, в остальном леди Аверре была в полном порядке.

– Сет, хватит паясничать. Ты видел графа?

Я перевел взгляд на Изму, скромно топтавшегося чуть позади риоммской госпожи.

– А его слуга разве не в курсе?

– Изма говорит, что в последний раз видел Занди, когда нас окружили. С тех пор он не может его найти.

– И не найдет.

На их вопросительный взгляд я вкратце пересказал события, свидетелем которых стал на нижних уровнях древесного городка. Слушали молча и не перебивали до самого конца.

– У местных к нему большие счеты, – сказал я, подвоя итог. – А расплатиться он может лишь смертью. По-другому никак.

Изму, который до этого вел себя как и положено хорошей мебели, будто кто под хвост ужалил. Он выскочил на середину комнаты, выпучил глаза и заявил:

– Надо ему помочь! Нельзя бросать его светлость!

Никто и не сомневался, что этот сразу подвяжется на миссию спасения, но я ждал реакции Эйтн, поскольку сам ни за что бы не вызвался первым.

Леди Аверре, что удивительно, идею поддержала.

– Я согласна. Допустить его смерти мы не можем. Надо что-то делать. И ты, кстати, тоже не будешь тут стоять, будто ни при чем, после того как он так подставил себя ради нас.

– Слушаюсь и повинуюсь, госпожа. – Я раскланялся в шутовской манере. – Только что мы можем? Охрана там суровая. Небольшая, но очень серьезная. Кроме того, никто не заставлял его брать эту голову и тем самым обрекать себя на смерть.

Изма, едва я замолчал, целиком покрылся бурыми пятнами, затрясся, точно в лихорадке, и очень громко клацнул зубами. Ну просто натуральный хищник! Еще бы затравленный взгляд всю картину не портил…

Впрочем, куда ощутимей по мне ударило выражение лица Эйтн. Столько презрения в ее глазах мне видеть еще не доводилось.

– Ты даже хуже, чем я думала, – процедила леди.

На этот раз я не стал ни ерничать, ни отшучиваться, а лишь с совершенно серьезным видом произнес:

– Я знаю. – И отвернулся, снова подойдя к столику с лежащим на нем минновым соцветием. – Прилетать сюда было большой ошибкой. Мы так ничего и не узнали, в то время как Батул живет и здравствует себе. Он знает, где Игла, но молчит об этом.

Эйтн мое заявление обескуражило.

– Знает? – выдохнула она.

Я оглянулся через плечо и ухмыльнулся:

– Ага. Но ты не думай, будто это чем-то поможет. Здесь нам делать больше нечего.

– Предлагаешь вернуться в Мероэ?

Не глядя на Изму, я пожал плечами:

– Так мы сможем дать городским властям знать, что их правитель в плену. Во всяком случае, у нас больше шансов улизнуть отсюда без графа, а у его гвардии – вернуться и разворошить это гнездо.

Но Эйтн только усмехнулась.

– Ты сам-то в это веришь? Нас отсюда не выпустят. Мой передатчик вышел из строя. Я даже с Ридж связаться не могу. А если и сбежим, то вовремя ни за что не успеем.

– Ну, – пожал я плечами, – другого способа помочь Занди я не вижу.

– Я вижу, – бросил Изма, не переставая при этом сверлить меня неприязненным взглядом.

Моя бровь забралась под челку.

– Что, правда? Удиви меня.

Меж острых зубов мекта мелькнул ярко-розовый язык.

– Мастер Аверре рассказал вам далеко не все. Вы не подумали, что без Иглы он бы не стал сидеть здесь столько времени. Возможно, его тут держит нечто, о чем даже аборигены сами не догадываются?

Мы с Эйтн переглянулись.

– Продолжай, Изма, – сказала она.

Изма кивнул и вновь уставился на меня.

– Мастер Сет, вы знаете, что ваша мать была здесь десять лет назад?

– Откуда ты?.. – начал было я, но тут же опомнился. – Ты ведь следил за нею, верно?

Слуга ничуть не смутился.

– Таково было желание хозяина. Он хотел знать, как продвигаются исследования.

– В письмах говорится об этом лишь в общих чертах, но что конкретно моя мать изучала, я не знаю. Она хотела выяснить, что нужно Батулу, и потому отправилась сюда, но что было дальше – мне неизвестно. А вот ты, Изма, – дело другое. – Тут я обошел Эйтн и приблизился к порозовевшему мекту почти вплотную: – В прошлый раз Аверре подобрался к разгадке Иглы почти вплотную, но что-то, а вернее, кто-то ему помешал. Ну, рассказывай!

– Я… не знаю, с чего начать.

– С начала.

Тот вздохнул, посмотрел на Эйтн, как будто ожидал поддержки, затем кивнул и заговорил:

– Мастер Аверре никогда не считал нужным делиться с его светлостью планами насчет махди. Но граф догадывался, что за пустыми фразами о якобы исключительно академической цели исследований, стояло нечто большее. Сказки об Игле Дживана, артефакте небывалого могущества, ниспосланного на нашу землю древними богами, вышли далеко за пределы этой звездной системы. Его светлость чуял, что ваш наставник ищет доказательства ее существования и, судя по тому, что граф видел, мастер Аверре был как никто близок к разгадке. Хозяин никогда не делился своими размышлениями. О многом я мог лишь догадываться. Я думаю, он питал уважение к госпоже Сол, как к ученому, но не верил, что она участвовала в изысканиях Аверре по незнанию.

Меня от этих слов так и подкинуло.

– Но она не знала! Она говорила об этом! Она ничего не знала! Я сам слышал, как она говорила об этом в письмах!

– Я понимаю, – кивнул Изма. – Я выяснил это позже, когда и выполнял поручение его светлости, но до того момента, мы не были в этом уверены. В общем, мастер Аверре часто пропадал в неизвестном направлении, а госпожа Сол почти не покидала лаборатории. Было понятно, что шпионить за ней будет куда проще, нежели за ним, тем более что граф настоял, чтобы она взяла меня в качестве помощника. Сначала все шло не очень удачно – она несколько раз ловила меня с поличным, и все равно какая-то внутренняя порядочность не позволяла ей манипулировать моим сознанием, как это сделали вы…

– Дальше, – нетерпеливо махнул я рукой, не обращая внимания на многозначительный взгляд Эйтн.

– Дальше я уже был в сто раз осторожнее, и следующие наблюдения исподтишка дали первые результаты: я выяснил, что она оказалась на пороге открытия. Днем и ночью госпожа Сол корпела над загадкой минна, и, в конце концов, ей это удалось. Я не совсем понимаю, что это означает, но она сумела… синтезировать минновый экстракт. По крайней мере, так она это называла.

– Она создала искусственный минн? – По тону Эйтн казалось, будто она не до конца верит услышанному.

– Ага. И антидот к нему. Для лейров.

– Почему в ее письмах об этом не говорится ни слова? Она рассказывала там обо всем, но почему-то о самом главном умолчала. О-очень странно…

– Я не вру! – В глазах Измы вновь вспыхнули темные огоньки. – Я вообще не знаю ни о каких письмах…

– Еще бы.

– Ваша мать нашла способ сделать так, чтобы аборигены с их непредсказуемыми законами больше не являлись для разумников, вроде вас с ней, угрозой.

Новость вынудила меня опять уставиться на слугу с подозрением. Слишком маловероятными казались его слова, шедшие пусть не вразрез, но и не в поддержку сказанного мамой лично.

– Батул знал об этом? – встряла Эйтн.

– Нет, – покачал головой Изма. – По крайней мере, не сначала. Несмотря на всю свою доброту, госпожа Сол вовсе не была наивной. Она считала мастера Аверре близким другом, но знала, что слепо доверять ему чревато последствиями. Об этом она говорила мне сама. Несмотря на все попытки, скрыть результаты опытов, обмануть мастера Аверре ей так и не удалось. Я понятия не имею, что точно случилось и когда, но он каким-то образом узнал о сыворотке и выкрал ее из лаборатории. Даже не удосужившись проверить, он использовал ее на себе, после чего отправился в джунгли почти неуязвимый для махди, собираясь склонить их к… сотрудничеству. Когда госпожа Сол обнаружила пропажу, мастер Аверре был уже далеко за пределами Мероэ. Тогда она решила провести собственное расследование и наткнулась на несколько псевдонаучных трудов, найденных вашим наставником. В них рассказывалось о духовной составляющей взаимоотношений между махди и их минном, а также о мифической Игле Дживана. Это были работы Занди Первого. В то время как госпожа Сол сутками не покидала лабораторию, мастер Аверре день и ночь перекапывал Архив в поисках этих документов. Сложив два и два, ваша мать отправилась следом за ним, а мне выпала честь составить ей невидимую компанию.

– И ты тоже? – Я не верил, что Изма, боявшийся джунглей, как огня, отважился отправиться туда вновь. – Как она тебя не заметила?

Мект пожал плечами:

– Возможно, была слишком сосредоточена на мастере Аверре. К тому же мы, мекты, от природы прекрасные древолазы. Пока она призраком неслась по лесу, мне не составляло большого труда следовать за ней, оставаясь при этом на расстоянии. Если ей в голову и приходила мысль о хвосте, думаю, она решила, что это кто-то из хищников.

– А она сама использовала сыворотку? Ты не видел этого?

– Не думаю, если честно. Она говорила, что сыворотка небезопасна для лейров, ведь настоящие испытания не проводились, да и заметно было, как сильно джунгли на нее давили. Точно, как на вас.

Я проигнорировал последнее и спросил:

– Ты проследил за ней до самого поселения?

Бедный мект сразу весь сник.

– Нет.

– Что, испугался?

Изма поднял на меня рептильи глаза и, покачав головой, твердо проговорил:

– Нет. Мастер Аверре встречал нас на границе.

– Нас? – переспросила Эйтн.

– Он каким-то образом узнал обо мне и сказал это госпоже Сол.

– А потом?

– Я не помню, – ответил Изма. – Словно провал в памяти. Сколько ни пытаюсь, ничего, кроме белых пятен не всплывает, – абсолютная пустота, будто я отключился на то время. Очнулся уже в Мероэ; как и когда я там появился, не представляю.

– Провал в памяти, говоришь? – Я нахмурился и прошелся по комнате. Кое-что знакомое мерещилось мне в одном этом обстоятельстве. Подобные провалы не случаются сами собой, да и белыми пятнами они не прикрываются. Если только кто-то не поработал над памятью специально, притом весьма неумело и второпях… – Изма, мне нужно, чтобы ты впустил меня. Опять.

Бедолага даже поперхнулся от неожиданности.

– Зачем? Я же вам все рассказал! Клянусь, я не обманываю!

– Я верю тебе. – Я постарался, чтобы голос звучал спокойнее. – Но эти белые пятна произошли не сами по себе, а раз они есть, значит, под ними скрывается что-то важное. Ты же хочешь спасти своего хозяина от казни?

– Конечно! – встрепенулся он и тут же сник. – Только я…

– Тогда дай мне помочь тебе вспомнить то, что случилось на самом деле, – настоял я. – Обещаю, на этот раз все будет иначе.

Пока слуга в нерешительности искал помощи Эйтн или ждал, что его вот-вот осенит, я внутренне извелся от желания надавить на его волю, подтолкнув к необходимому решению.

Однако мужества в Изме и вправду было больше, чем казалось. Хлопнув себя по коленям, он сказал:

– Ладно, хорошо. Делайте, что считаете нужным.

Я кивнул и указал ему на лежак:

– Садись.

Когда Изма опустился на колени, я подсел так, чтобы наши глаза оказались на одном уровне.

– Со мной все будет в порядке? – с прежней робостью поинтересовался он, почему-то поглядев при этом на Эйтн.

Леди в свою очередь перевела взгляд на меня. Ну а мне что оставалось? Я заглянул мекту в глаза и вкрадчиво проговорил:

– Конечно. Я буду аккуратен. Постарайся расслабиться и ни о чем не думать.

Пока я говорил, часть моего сознания, невидимая для Измы, по тропинке, сотканной из Теней, перетекла прямо в его мозг и мгновением позже провалилась в недра памяти.

Словно хищная рыба, мой разум поплыл сквозь толщу чужих воспоминаний в погоне за добычей – тем самым белым пятном, скрывшим под собой жизненно важную правду о Сол Эпине и Батуле Аверре, – изо всех сил пытавшейся ускользнуть. Защитные рефлексы памяти Измы усложняли задачу тем, что не позволяли приближаться, в самый критический момент, отвлекая ложными видениями, так что пришлось удвоить натиск, причинив мекту боль. Я это понял по тому, как загустели вокруг его мысли, точно сворачивающаяся кровь.

Медлить было нельзя, и я заспешил, отточенным движением ухватился за нужное воспоминание и вскрыл призрачно-белую оболочку, выпустив спрятанное внутри наружу. Ночной лес тут же окружил меня со всех сторон декорацией готового разыграться представления, а все ключевые персонажи этого действа расположились по местам.

Первым я увидел Изму, подобно огромной ящерице, вцепившегося в ствол паата и повисшего на нем вниз головой. В нескольких метрах слева на ветви другого дерева замерла, всматриваясь в густой мрак, мама. Она выглядела немного растрепано, но в целом казалась в полном порядке, разве что слишком озабоченно прислушивалась к лесному шуму. Ей было неприятно, и я это чувствовал.

Вдруг мама насторожилась, выпрямилась на ветке, словно дикая кошка, и произнесла:

– Батул, покажись.

В тот же миг позади нее выросла высокая, широкоплечая тень.

– Как же так? – заговорил он, заставив маму вздрогнуть и резко обернуться. – Меня ты почуяла, а шпиона – нет?

Значительно более молодой Аверре производил сильное впечатление, представ в неожиданном образе писаного красавца.

– Какого еще шпиона? – Мама нахмурилась.

Прищелкнув двумя пальцами, Аверре указал на паат, из-за которого, точно ужаленный, выскочил взъерошенный мект.

– Изма? – Мама была обескуражена. – Почему ты здесь?

– Полагаю, по той же причине, что и ты, дорогая, – произнес Аверре со странной и немного зловещей улыбкой. – Похоже, его светлости, как и тебе, не дает покоя вопрос о том, почему меня так интересуют аборигены.

– Меня больше интересует, зачем ты забрал у меня антидот?

Изма стоял молча, предпочтя невмешательство, что, казалось, совершенно устраивало обоих лейров.

– Он мне нужен, – ответил Аверре, склонившись к маме так близко, словно для поцелуя. – И я благодарен тебе за него. Ты по праву можешь считаться гением в своей области, Сол. Мне бы ни за что не удалось это без тебя.

Мама отстранилась.

– Без меня? Погоди-ка, так ты привез меня на планету только ради этого?

– Не прикидывайся наивной, – отмахнулся Аверре. – Ты же прекрасно понимаешь, что сюда меня вели собственные интересы, а не просто развлечение. Да и тебе ли жаловаться? Я предоставил тебе то, о чем ты так долго мечтала – возможность сделать нечто экстраординарное. Без меня ты бы так и сидела в четырех стенах на Яртелле, расшаркиваясь перед Бавкидой…

– Я Яртеллу не ради науки оставила, а потому что считала, будто тебе необходима помощь!

– А кто говорит, что нет? Помощь твоя была мне нужна позарез. И ты помогла, за что тебе вечная моя благодарность.

– Но я думала, здесь что-то серьезное!

Аверре смерил маму странным взглядом.

– Тогда чего ж ты не вернулась обратно? Могла в любой момент купить билет и улететь к своим ненаглядным лейрам.

– Не смей так говорить! Ты ничего не знаешь!

Мастер в долгу не остался.

– А ты не смей лгать и прикидываться такой идеальной! Я знаю все про опыты, которые ты проворачивала под носом Навигатора! Знаю, про твоего сына!

Мама не казалась удивленной, скорей раздосадованной.

– Как ты… узнал?

– Не все в Цитадели так покорны Бавкиде, как она считает. Но ты хотела, чтобы появление этого ребенка оставалось в тайне и ради тебя я легко согласился с этим. И все же, волнуйся ты за него хоть чуточку больше, никакие исследования бы тебя здесь не задержали, – уж я-то знаю! Можешь сколько угодно утверждать обратное, но ты – лейр и твоя тяга к науке гораздо сильнее материнского инстинкта. Такие как, мы бесплодны не без причины, и то, что тебе удалось невозможное в тот раз, лишь подтверждает мою теорию. Не будь деторождение для лейра за гранью возможностей, ты бы даже не подумала о том, чтобы завести ребенка.

Мама отступила еще на шаг. Сказанное Аверре подействовало на нее подобно пощечине.

Мастер усмехнулся.

– Тебя пугают мои слова, Сол? Но ведь это правда. Потому мы с тобой и сдружились. Я тебе никогда не лгал.

– Или просто очень хорошо скрывал свою ложь.

Аверре закатил глаза.

– Не пытайся искать притворство во всем, что я когда-либо говорил или делал. – Он вновь сократил разделявшее их расстояние, заключив ладони мамы в свои. – Мы никогда не были способны на настоящие чувства, доступные нормалам, но если я хоть немного близок к тому, что называется любовью, то испытываю ее именно к тебе.

Тут, к моему ужасу, Аверре взял и наклонился, явно намереваясь маму поцеловать…

Она отстранилась. Не резко, но так, чтобы суметь произнести:

– Тогда почему ты не сказал мне, что ищешь Иглу?

Он так и застыл с комично вытянутыми для поцелуя губами, затем быстро выпрямился и сощурился.

– А ты неплохо осведомлена, моя дорогая.

– Как ты и хотел, я перестала быть наивной. – Мама высвободила руки. – Синтезированный минн и антидот – не единственное, что интересовало меня в махди. Я фактически пошла по твоим следам и поняла: плевать ты хотел на их неординарность, тебе подавай мифический артефакт, который, как ты считаешь, спрятан где-то здесь в этих лесах.

Лицо Аверре оставалось бесстрастным, даже когда он перевел взгляд на оцепеневшего от ужаса Изму.

– Кто еще об этом знает? – прошелестел мастер-лейр.

Мама качнула головой.

– Никто. До сего момента у меня не было причин делиться своими догадками с кем-то, но уверена, что Занди обрадуются, узнав, что их легендарная реликвия нашлась.

– Ты этого не сделаешь, – убежденно проговорил Аверре.

Мама моргнула, будто бы слегка растерявшись.

– Не говори глупостей. Изма уже знает. Кроме того, Занди имеет полное право обладать Иглой, и раз ты сумел ее найти, твой долг сообщить ему об этом.

– Нет. – Мастер покачал головой. – Не за тем я потратил столько сил и времени, чтобы в итоге стоять в сторонке и смотреть, как деградировавшие потомки Занди Первого, не ударив при этом пальцем о палец, тянут свои ручонки к самому могущественному артефакту в Галактике. Чего мне стоило заставить вечно сующую свой нос во все щели Бавкиду смотреть в другую сторону! Чего мне стоило убедить тебя отправиться со мной и создать антидот, не породив в твоей душе ни малейших подозрений! Уж явно не для того, чтобы отдать Иглу тому, кто меньше всего ее заслуживает! Сколько себя помню, я грезил о ней, о том, насколько непобедимыми мы станем, когда она окажется в наших руках. Хоть раз задумывалась ты над тем, какой стала бы наша жизнь, не будь мы вынуждены вечно прятаться от нормалов? С Иглой такая необходимость полностью бы отпала, потому что лейры стали бы непобедимы и могли бы держать всю Галактику в узде! Так зачем мне отдавать предмет собственного могущества в руки психа, интересующегося только джунглями и тем, что плохо лежит?

Недобрый огонек, мелькнувший в его глазах, мама не могла не заметить, но, кажется, совершенно ему не удивилась.

– Предлагаешь разделить с тобой власть, которой еще не добился?

– Всего лишь время, – пожал плечами Аверре. – Ты уже внесла свою лепту в это дело. С твоим антидотом аборигены больше не представляют для меня опасности. Я успел испробовать его и понял, что могу играть с ними, как только заблагорассудится: две недели я живу в их лесу, кормлюсь в их деревне, а они даже не подозревают об этом. Предания, которые мне удалось услышать, раскрыли суть Иглы и подсказали, как с ней обращаться. Оказывается, только элийр может активировать силу артефакта и высвободить ее. Видимо, у предка нашего молодого графа на службе был один такой предатель, способствовавший гибели остальных, участвовавших в битве за Шуот. – Он хохотнул. – Весьма иронично, не находишь? Теперь Иглой завладеет один из лейров, для уничтожения которых она и была найдена.

В отдалении послышался шелест веток. Мама взволнованно оглянулась.

– Это махди, – сказал Аверре небрежно. – Ты должна принять сыворотку прежде, чем они тут появятся.

Какое-то время Изма смотрел туда же, а потом вскарабкался на дерево обратно. Аверре полез в карман за ампулой, но мама его остановила:

– Я не стану. Это опасно и глупо. Ты можешь оставаться здесь, если хочешь, но я возвращаюсь в Мероэ.

Лицо мастера окаменело.

– Все-таки пойдешь к Занди? – спросил он отстраненно.

Мама заглянула ему в глаза и ответила:

– Это будет правильней всего.

– Он ее не заслуживает.

– Никто не заслуживает. Игла – слишком могучий артефакт, чтобы находиться в чьих-то руках и быть при этом безопасной для других. Прости, но твои слова убедили меня лишь в одном: ее следует оставить там, где она есть, и не дать попасть к лейрам. Я думаю, что смогу убедить его светлость помочь мне в этом, но тебе придется смириться и вернуться тоже. Ведь ни ты, ни Бавкида, ни кто-либо другой не готовы к той силе, что сокрыта в этой Игле.

Она коснулась кончиками пальцев щеки Аверре, но он отклонил ее руку.

– Прости, – сказала мама с тяжелым вздохом. – Это лучшее, что можно сделать. Некоторые вещи никогда не должны быть найдены.

На лицо мастера-лейра набежала тень.

– Все, что спрятано, – проговорил он, – должно быть найдено.

Мама хотела что-то возразить, но в нескольких сантиметрах от нее просвистел пущенный аборигеном дротик и с тихим свистом впился в ствол.

– Госпожа Сол! – позвал Изма. – Уходим!

Мама кивнула и тут же ловко, словно солнечная газель с Баракии, перемахнула на соседнюю ветку. Она оглянулась.

– Идем с нами, Батул.

Тот даже не пошевелился. Лишь смотрел на мою мать так, словно она совершила чернейшее из предательств.

– Батул! – вновь позвала мама. Рядом просвистел еще один ядовитый дротик. – Идем!

– Я сам отыщу Иглу, – процедил он.

Мама покачала головой, но, кажется, смирилась.

– Как знаешь, – сказала она и перепрыгнула ближе к Изме.

– Ты сделала свой выбор, Сол, – сказал Аверре, сверля взглядом спину женщины, которую якобы любил.

Сомневаюсь, что мама его услышала. Сосредоточившись на том, чтобы не попасть под град коротких стрелок, она нагоняла графского слугу.

Еще одна волна дротиков хлынула из лесной темноты, но с прежним успехом. Изма уже был далеко, а задеть быструю, как вспышка, маму они попросту не могли.

Пока им не пришли на помощь.

Пока мастер Аверре, гордый лейр и легенда, не сделал свой ход – небрежным взмахом подправил траекторию полета пары стрелок, умножив их скорость в несколько раз.

Случившееся затем заставило меня забыть, что все это дела давно минувших дней, вызванные в памяти бедного Измы. Я инстинктивно подался вперед и заорал во всю глотку:

– Берегись!

Только мама не услышала. Не подозревая о смертельной опасности, несущейся ей в спину, она продолжала резво перескакивать с паата на паат, пока пара дротиков не ударила ее в затылок.

Мама даже не вскрикнула. Сомневаюсь, что она вообще поняла, что случилось. Лишь неловко оступилась и не успела просчитать очередной прыжок. Наверное, была уверена, что Тени помогут восстановить равновесие. Но увы. Чуда не случилось.

Глава 27 Заговор

– Мам!!!

Мой пронзительный вопль разорвал воспоминание Измы на лоскуты. Меня буквально вытолкнуло из сознания мекта и швырнуло на пол с такой силой, что разом выбило весь дух.

– Что случилось?! – Взбудораженная Эйтн нависла надо мной.

Я не ответил, а все прокручивал в голове страшную сцену падения, одновременно пытаясь убедить себя, что на самом деле все случилось не так, что все это неправда. И только отвратительный холодный голосок где-то в глубине сознания язвительно твердил обратное. За десять лет своей жизни я не привык – привыкнуть к такому невозможно, – но смирился с мыслью, что мамы больше нет. Однако увиденный в воспоминании момент ее смерти – убийства! – прорвал так долго и тщательно возводимую плотину цинизма, что давно забытое горе хлынуло через нее неудержимым лавовым потоком, едва не обуглив мозг ни в чем неповинного мекта. С горем пополам оторвав голову от пола, я глянул в сторону Измы.

Тот лежал ничком и трясся.

Эйтн, не теряя времени, перевернула мекта на спину. Глаза его закатились, руки скрючились, а все тело содрогалось в жутких спазмах.

– Изма? – Леди шлепнула слугу по лицу, но безрезультатно. – У него припадок!

Я вдруг ощутил доселе практически неведомое чувство вины, а следом за ним осознание: если Изма умрет, это будет преследовать меня до конца дней.

– Пусти меня, – сказал я, бесцеремонно оттеснив Эйтн в сторону, и склонился над бедным мектом. Прощупал пульс – тот был слабым, но ровным. Это заставило меня облегченно выдохнуть, а потом снова вклиниться в разум Измы и силой воли вырвать его из забытья.

Мект изогнулся всем телом, будто из него вытягивали душу, и с тихим стоном, наконец, распахнул глаза.

– Поднимайся, – приказал я.

Выпучившись, Изма узнал меня и часто-часто задышал. Скорчив непонятную гримасу, он попытался отползти в угол, но не успел. Его обильно стошнило на пол. Это дало возможность мне перевести дух и утереть пот со лба.

Эйтн, не привыкшая оставаться в неведении, уставилась на меня инквизиторским взглядом.

– Что все это значит? Что ты увидел?

Совершив несколько глубоких вдохов, я обронил:

– Убийцу. – Однако прежде чем она разразилась чередой новых вопросов, обратился к овладевшему собой Изме: – Как ты уцелел?

Тот сразу понял, о чем я, и не стал сыпать ненужными уточнениями.

– Я н-не знаю. Я, правда, не зна…

Меня самого чуть не стошнило от его плаксивого тона. В попытке впустить в хижину хоть немного свежего воздуха, я отодвинул часть занавесок, прикрывавших вход. Ситуацию это не спасло, но все же полегчало. Тугой узел, скрутивший нутро, никак не желал ослабевать, хотя так, наверное, и должно быть. Застаревшая боль, загнанная глубоко и заново растревоженная, не могла отпустить легко.

Эйтн, ожидаемо ничего не понимая, повторила вопрос:

– Сет, что ты увидел?

Я прищелкнул языком. Но вовсе не потому, что не хотел говорить. Просто не знал, какими словами объяснить то, что только что навсегда перевернуло мою жизнь. Я сказал:

– Я постоянно слышу, как кто-то называет лейров чудовищами. И ты в том числе. Но вы представить себе не можете, на что бывают способны некоторые из нас. Батул – великолепный притворщик. Мне даже думать противно о том, как легко ему удавалось управлять всеми нами, и с какой простотой мы покупались на его слова. Я раньше считал его идеалом лейра. А в итоге? Но так, наверное, бывает постоянно?.. Это просто я такой наивный идиот. – Я отвернулся и подошел к окну. Меня самого колотило не хуже Измы.

Эйтн долго продолжения ждать не стала.

– Что там произошло?

– О-о! – протянул я с ядовитой ухмылкой. – Целое представление! Под названием «К чему приводит слепая вера». Ведь он просто играл со всеми. Всегда и везде играл. Чужими руками добивался поставленной цели, а если не получалось, то хладнокровно уничтожал тех, кто ему доверял. – Я оглянулся, чтобы пояснить: – Как моя мать.

Объяснение вышло скомканное. Впрочем, Эйтн уловила главное и выпалила:

– Я тебе не верю!

Ничего другого и не ожидая, я только кивнул.

– Всего лишь за то, что раскрыла его планы и, как ты выразилась, отказалась плясать под его дудку. Теперь-то я понимаю, отчего он так испугался в тот раз, когда я ненароком прорвался к воспоминаниям Измы…

– Неправда, – возразила Эйтн, заметно побледнев. – Этого быть не может!

Я рассмеялся.

– Думаешь, мне не все равно? Я сам все это видел. Изма все это видел. Десять лет назад Сол Эпине не просто исчезла в джунглях. Она была убита… убита другом, которому доверяла. Батул убил ее!

Эйтн повернулась к Изме. Тот, собрав остатки сил, кивком подтвердил мои слова. Впервые мне удалось стать свидетелем, как маска сдержанности леди Аверре дала трещину.

Впрочем, справилась с собой она почти моментально.

– А расследование? Неужели никто из ваших не попытался пролить свет на ее исчезновение?

Я опять усмехнулся, на сей раз удивленный такой наивностью.

– Думаешь, сопляку, вроде меня, кто-то что-то потрудился объяснить? Даже став старше, я так и не услышал ни одной правдоподобной версии. Самый надежный свидетель утверждал, что не видел Сол с момента, как вернулся из джунглей. А кто бы стал сомневаться в репутации великого Аверре? Мне никто ничего не сказал. Никто. Я даже не знал, что мама когда-то была здесь, пока Занди не проговорился. Технически дело об исчезновении Сол Эпине до сих пор остается открытым, но фактически... никому нет до него дела.

Эйтн как будто хотела что-то сказать, но передумала и, обхватив себя руками, едва заметно задрожала.

– Что ты намерен делать? – спросила она.

Я молчал, потому что не подумал над этим вопросом. Я знал, что бросить открытый вызов Аверре будет слишком опрометчиво. У меня ни за что не достанет сил сразиться с ним один на один. Да что там сил. Храбрости! Единственный путь – действовать аккуратно и исподтишка. Но для этого надо…

– Освободить Занди.

Оба: девушка и мект уставились на меня:

– Каким образом?

Признаться, я и сам еще этого не понимал. Сама идея казалась расплывчатой, словно мираж, и такой же недостижимой. Взгляд мой упал на руки, а потом перетек на цветок минна, подаренный аборигенкой… И тут меня осенило.

– Батул сам дал мне в руки ключ! – оживился я мигом. – Укол сыворотки все еще работает. Я могу обмануть аборигенов, так же как это в прошлом сделал он. Например, пробраться в темницы, оглушить стражу и помочь графу сбежать – все до неприличия просто. Не знаю, правда, сколько продлится действие. На всякий случай лучше поторопиться.

– А как же Игла? – спросила Эйтн.

Я моргнул.

– Тебя больше ничего не волнует, верно?

– Кто бы говорил…

Я закатил глаза и тут же задумался над тем, что еще услышал от мамы.

– Изма, напомни, сколько лет назад жил первый предок нашего драгоценного графа?

– Примерно полторы тысячи лет, мастер, – ответил тот, наконец, справившись с желудочной слабостью и кое-как встав с пола.

– И Рех’им жил тогда же.

– Что за Рех’им? – удивилась Эйтн.

– Первый махдийский жрец, госпожа, – отозвался Изма. – Во время его правления на Боиджию прилетели люди. Они заключили с ним договор, после которого великий махдийский жрец скоропостижно скончался.

– И что с того?

– А то, что после смерти, головы жрецов принято мумифицировать, что аборигены и сделали, – пояснил я. – Моей матери попала в руки парочка таких экспонатов. Помнишь те головы, что мы видели в лавке? Она говорила, что застывший мозг образует нечто вроде кокона, непроницаемого ни для одного сканера, даже ментально его было не прощупать, – не лучшее ли место, чтобы спрятать Иглу?

– Ты серьезно? – осторожно осведомилась Эйтн.

– Более чем, – сказал я, возбудившись сверх меры. – И Батул об этом узнал, только… нужная голова ему в руки так и не попалась! Ведь Занди совершил кражу, когда был еще ребенком задолго до того, как Аверре впервые посетил Боиджию. Значит, он не мог знать о том, что Игла все время находилась так близко…

– Считаешь, она по-прежнему внутри этой головы?

Я пожал плечами.

– По крайней мере, это единственное, что кажется мне логичным.

Вновь отвернувшись к окну, я попытался прислушаться к себе, осторожно приоткрыв дымную завесу, под которой приберег полученное от Измы видение убийства матери. Подстрекаемая гневом и неспособностью как-то изменить увиденное, пламенная буря вернулась с той же легкостью, с которой мертвый штиль внезапно оборачивается штормом.

– Как мы ее достанем?

Вопрос Эйтн заставил меня быстро упрятать мысли о маме подальше.

– Понятия не имею. Если только…

– Если только, что?

Мой взгляд снова упал на маленький столик, где лежал неувядающий подарочек Сай’и. Я подошел к нему и взял в руки.

– Если только кое-кто нам не поможет.

Пока Эйтн и Изма пытались постичь смысл сказанного, я аккуратно отщепил два сросшихся семечка от нижнего края соцветия и спрятал их в своей маленькой склянке. То, что пришло на ум, вовсе не было откровением, лишь догадкой, проверить которую я счел необходимым по одной простой причине: Сай’я была единственной, кто проявил ко мне неожиданное участие, а я не из тех, кто считает такие вещи совпадениями.

– Что ты задумал? – насторожилась Эйтн.

Но ответил ей уже не я.

– Что бы он ни задумал, значения это не имеет.

Все трое, как по команде обернулись к входу и воззрились на мастера Аверре, с улыбкой самой дружелюбной, застывшей на хитром лице.

– Сет, будь добр, отойди от стола.

Сердце опустилось в пятки, но лишь для того, чтобы освободить место для кое-чего пострашнее. Наши с ним взгляды скрестились, как древние шпаги со звоном, который был слышен всем восприимчивым к токам Теней. Только что притихший зверь заворочался в груди с новой энергией.

Хоть я и постарался, чтобы внешне это никак не отразилось, Аверре заметил перемену.

– Ну что ты так на меня смотришь? – мягко укорил он, словно маленького ребенка. – Я вижу, как ты пытаешься задушить гнев, и все думаю – зачем? Прикидываешь, как поступить правильно? Думаешь, стоит ли попытаться наброситься на меня прямо сейчас или подождать более подходящего момента? Как всегда прислушиваешься к своим инстинктам? И что они говорят тебе на этот раз, могу я спросить?

– Меньше слов, мастер, – процедил я.

Аверре печально вздохнул, сцепив перед собой руки, а затем переступил порог и вышел на середину комнаты. Эйтн и Изма при этом стояли, словно изваяния из камня – ни слова, ни движения.

– Моя ошибка – рассказать тебе о сыворотке, – подмигнул он. – А знаешь, в чем твоя? Верней, это даже не ошибка, а недостаток. В тебе нет жесткости, Сет. Нет стержня. В тебе есть достоинства, я не спорю: сильная личность, ум, но ты чересчур гибок. Ты прогибаешься, даже когда важно непросто не сломаться, а стоять скалой. Вот в чем проблема. Ах, дорогая, – вдруг точно опомнившись, Аверре повернулся к Эйтн, – отдай-ка мне эту штучку. – Он протянул ладонь, в которую тут же перекочевало оружие племянницы. – Пусть пока у меня побудет, – и спрятал бластер в карман. – Кстати, я сам себе не поверил, когда понял, что вы планируете заговор, даже не потрудившись спрятаться. Неужто ни одному из вас не пришло в голову, что здесь у всего есть уши? Но, спорить не стану, мне понравился ход ваших мыслей, особенно после того, как ты вскрыл его память…

Я посмотрел на Эйтн, ожидая от нее какой-то реакции, но прежняя невозмутимость вернулась к девушке, и теперь прочесть что-либо по ее лицу было невозможно. Хотя, как мне казалось, я понимал, что она чувствовала в этот момент: мы словно кучка недорослей, школяров-неудачников, обдумывали дело на виду у тех, против кого собрались выступить. Мы были идиотами. Эйтн и Изма – потому что обратились ко мне за помощью, а я – потому что думал, будто смогу что-то сделать. Однако еще большим глупцом я стал бы, если б вот так молча с поникшей головой продолжил выслушивать насмешки разумника, в один миг из друга и наставника превратившегося в убийцу и смертельного врага.

Благодаря эффекту антидота моя концентрация на внешних потоках Теней оставалась столь же высокой, как прежде, и я не мог не воспользоваться этим еще раз в попытке не просто отомстить, но спасти наши жизни. Однако предыдущий урок был усвоен, и теперь я не торопился бить в лоб. Разделив сознание напополам, отправил часть его по комнате в поисках подходящей возможности, второй непрерывно наблюдая за Аверре.

Я увидел потенциал в бластере, который покоился в кармане наставника, и просто нажал на курок.

Выстрел был почти беззвучный, только ярко-алая вспышка на мгновение окрасила подол Батуловой накидки, а затем вырвала болезненный вопль из его рта. Луч плазмы прошел сквозь ткань прямо в пол, по касательной задев бедро мастера-лейра.

Схватившись за рану, Аверре затанцевал и громко ругнулся.

Нервы Измы все-таки сдали. Похоже, выстрел стал последней каплей. Он развернулся на пятках и рванул к выходу.

Недоброе предчувствие всколыхнулось черной тучей. Я вскрикнул:

– Изма! Назад!

Но было поздно – мект уже пересек порог.

Дальше все случилось как в кошмаре. Изма побежал по мостку. Вернее, попытался. На втором шаге откуда-то со стороны явилась тень, пронеслась сквозь него и тут же скрылась в неизвестности.

Мект пару мгновений стоял неподвижно, а потом его голова соскочила с плеч и, ударившись об пол, укатилась из поля зрения. Разбрызгивая кровь, тело, сотрясаемое судорогами, перемахнуло через ограждение и полетело вниз.

Эйтн собралась бежать следом, но тут Аверре прогремел:

– Стоять!

А затем меня, словно листик, припечатало к противоположной стене.

– Дурак! – Аверре с озверевшим лицом приблизился ко мне. – Что это тебе дало, а?!

– Толику радости, – ухмыльнулся я. – Но это только начало, мастер!

Аверре размахнулся с явным намереньем ударить меня, но Эйтн повисла на его предплечье. Тот попытался стряхнуть ее, но без толку.

– Не вмешивайся, Эйтн! Тебя это не касается!

– Зачем ты убил Сол Эпине? – выпалила она.

Эта фраза, казалось, пронзила его сердце и выпустила оттуда весь дух. Мастер-лейр весь как-то обмяк. Что, впрочем, не помешало ему с ненавистью смотреть на меня. Словно больше всего на свете он желал, чтобы на месте моей матери оказался я. Сила невидимых тисков ослабла, и мне удалось съехать на пол. Тяжело дыша, мастер-лейр отошел в сторону и куском ткани от накидки перевязал обожженную рану.

– Зачем? – потребовала Эйтн. – Объясни ему.

– Он, конечно, имеет право знать, – проворчал Аверре, шипя от боли. – Но мы не на суде, и я не обязан отвечать.

– Она любила вас, – сказал я.

– И я ее любил, – парировал он.

– Лжец!

– Еще одна такая выходка, парень, и я обещаю, что ты пожалеешь, что появился на свет! Что ты можешь знать о наших с ней взаимоотношениях? Считаешь себя умным, но это еще не означает, будто ты разбираешься во всех вещах, которые происходят на этом свете.

– Я знаю одно: если кого-то любят, его не стремятся использовать, а потом убрать с дороги за ненадобностью. Особенно так по-скотски.

Я, если честно, очень хотел, чтобы Аверре еще раз вышел из себя, но он, лишь оглянулся на пятна свежей крови, разлитой по террасе, и с легкой грустью сказал:

– Все-таки надо было послушать свой внутренний голос и потрудиться над ним лучше.

– Ты сумасшедший! – с отвращением выплюнула Эйтн.

– Наоборот, – парировал Аверре. – Сейчас я даже в более здравом уме, чем когда-либо. Потому что больше не позволяю глупым привязанностям становиться у себя на пути. Главное сейчас – Игла, и если ради нее мне придется пожертвовать всем остальным, то так тому и быть!

– Можно подумать, вас раньше что-то останавливало, – вставил я.

Прежде чем дать ответ, Аверре ожег меня взглядом:

– Ты представить себе не можешь, что я чувствую из-за ее смерти до сих пор!

– Я представить себе не могу, какая вы бездушная скотина, а остальное меня не слишком заботит. Вы предатель. Трус!

– Тебе-то откуда знать? И ты не имеешь права упрекать меня в предательстве! Только не ты, только не раб порядка, проповедующего любое предательство во имя блага Адис Лейр. Думаешь, я не знал, что эта старая тварь отпустила тебя со мной лишь потому, что ей до жути интересно, чем я занимаюсь на самом деле? Она приставила тебя шпионить за мной, и ты охотно исполнял свою роль, передавая ей те сведения, которые я позволял тебе услышать. Догадаться об этом было более чем просто. А теперь подумай, к чему бы это в итоге привело: да ты бы первый всадил мне в спину нож, как только Игла оказалась в твоей досягаемости.

– Учитывая обстоятельства, я сделал бы это с большим удовольствием.

Аверре прикрыл глаза, будто смакуя мои слова.

– А я и не сомневаюсь, – проговорил он. – И это предопределяет твою дальнейшую судьбу.

– И что? – удержаться от еще одной усмешки было трудно. – Убьете меня?

Он улыбнулся в ответ:

– Я не настолько расточителен и глуп, чтобы превращать вас обоих в расходный материал. – Тут Аверре повернулся к племяннице: – В частности, тебе, дорогая, я позволю сделать выбор: вернуться на Риомм ни с чем, либо присоединиться ко мне в моей работе. И заметь, во втором случае возможность изучать Иглу будет гарантирована.

Эйтн отвечать не спешила, а мне не терпелось услышать ответ на свой вопрос:

– Ну а я?

– Так ты еще не догадался? – Аверре гадко ухмыльнулся и проговорил: – Неужели ты думаешь, что после того, как вымолил у Навигатора дать мне элийра, я бы вот так уничтожил тебя? Я вроде говорил, что ты умен? Беру свои слова обратно. Достать и активировать Иглу способен только элийр и, насколько я могу судить, процесс этот таит в себе определенную опасность. Первый Занди каким-то образом тоже знал об этом и потому умно использовал похищенного адепта. Я собираюсь последовать его примеру, и ты, мой юный друг, превосходно для этого подойдешь. Особенно, учитывая твою ярко выраженную склонность.

– Так ты с самого начала это планировал? – влезла Эйтн.

Аверре спокойно пожал плечами.

– Естественно. И все прошло так, как я и задумал.

Он сотворил еще один таинственный жест, и два махдийских воина обозначились в дверях, каждый с деревянной саблей наперевес – конвоиры для пары пленников.

– У вас еще есть время подумать над своей участью и смириться, – улыбнулся мастер, – пока мы наслаждаемся незабываемым из зрелищ древности. Казнь его светлости вот-вот начнется. Я не сказал, что убедил Иши перенести ее на более раннее время? Будет невежливо с нашей стороны опоздать. Идемте, пожалуйста.

Глава 28 Казнь

Ночь была в самом разгаре, но о сне никто не думал. Нас с Эйтн вели тем же путем, что убегал к темницам внизу, но на одной из развилок вынудили повернуть. Присутствие конвоя нервировало, но куда меньше пристального взгляда Аверре, которым он сверлил наши затылки. По ходу движения группа разрасталась – к нам присоединялось все больше местных жителей. Тонкой струйкой, один за одним они как загипнотизированные плелись за мастером-лейром.

– Гляди-ка, как они на него реагируют, – шепнула Эйтн, тихонько толкнув меня в бок.

Я оглянулся: несколько женщин в легких платках и даже группка ребятишек смотрели на Аверре, словно на мессию, и что-то тихонько бормотали себе под нос. Меня передернуло.

– Безмозглые.

– Зачем они это делают? – изумилась Эйтн.

Я не ответил. Потому что понятия не имел.

Зато мастер-лейр, вклинившись между нами, ухмыльнулся в бороду.

– А тебя это удивляет, дорогая? Мое появление ознаменовало возвращение их самой священной реликвии и скорое торжество справедливости. Хочешь, верь, хочешь нет, а я для них символ грядущего рассвета.

Стало до того мерзко, что я не сдержался и сплюнул.

– А вы только о том и мечтаете.

– Не буду скрывать, это неплохо потешит мое самолюбие, но, что куда более важно, откроет доступ в Святилище. – Аверре многозначительно похлопал меня по плечу и подмигнул: – Понимаешь, о чем я?

Приближаясь к уровню с темницами, процессия неожиданно свернула вправо, чуть уходя вверх. Я вертел головой по сторонам, пока не увидел приближавшегося старейшину в сопровождении Сай’и. Иши Кхем’са вышагивал с важностью параксанского куата[1]. Старая хламида куда-то исчезла. Ее сменило торжественное алое рубище с пестрым узором. Пепельную голову главы деревни венчало подобие тиары, свитое из многофункционального минна. С появлением старейшины все, кто был поблизости, тут же пали ниц. Несколько раз Аверре толкнул меня под ребра, прошипев:

– Кланяйтесь, иначе обоих накажут.

Мы с Эйтн почти синхронно склонили головы.

– В первый раз твое неприкрытое неуважение его позабавило, – пробормотал меж тем наставник, точно так же согнувшийся в три погибели. – Больше такое не пройдет.

– А разве не вы тут теперь всем заправляете?

Аверре не ответил. Иши Кхем’са распростер руки и громким, хорошо поставленным голосом заговорил на языке аборигенов.

– Что он говорит? – спросила Эйтн.

– То же самое, что и все автократы, стремящиеся удержать власть, – отозвался Аверре. – Разогревает население перед казнью, обещает незабываемое зрелище, торжество справедливости – ничего такого, что вам обоим было бы важно знать.

Леди нахмурилась.

– Как они собираются убить графа?

– Правосудием минна.

– Что это такое?

– То, о чем тебе, опять же, лучше пока не знать.

Я ни движением, ни звуком не выдал, что знаю, каким именно образом будет совершена казнь. Только покосился на Сай’ю. Она стояла чуть поодаль старейшины и с какой-то неожиданно отрешенностью смотрела на толпу перед собой.

Речь старейшины подошла к концу неожиданно, оборвавшись резко, как переломленная ветка. Может быть, оратором Кхем’са был и хорошим, но завершать свои выступления не умел. Едва он умолк, махди тут же повскакивали на ноги и зароптали в нетерпении. Никогда прежде не видел на лицах такого количества разумников совершенно одинакового желания стать свидетелями жесточайшего убийства. Даже среди лейров подобная жестокость считалась чем-то из ряда вон.

– Мастер Аверре! – Иши Кхем’са приблизился к нам, внимательно рассмотрев каждого. – Я рад, что вы захватили своих… друзей.

– Моя племянница – Эйтн, – представил Аверре.

Окинув леди придирчивым взглядом знатока, старый самодур проблеял:

– Вы слишком непривлекательны для махди, юная леди.

Я уткнулся лицом в кулак, сделав вид, что закашлялся, а сам исподтишка глядел на реакцию леди Аверре. Она улыбнулась, хотя в глазах сиял лед. Отвечать Эйтн не стала. Ничего не заметив, Иши Кхем’са широким жестом поманил всех к месту, где планировалось проведение казни.

– Идемте.

Обогнув паат почти по окружности, я и все остальные остановились перед своего рода амфитеатром. Просторная по здешним меркам многоярусная площадка из отполированных досок нависала над пропастью, крепясь к стволам трех паатов. В центре этой площадки размещалось прямоугольное возвышение, по виду напоминавшее самый что ни на есть жертвенный алтарь. Был еще один постамент, но каково его предназначение, я мог только гадать. При взгляде на кандалы, сплетенные из стеблей минна и ритуальном кинжале, у меня внутри всё сжалось. Чем дальше все заходило, тем меньше оставалось надежды на благополучный исход.

Мало-помалу аборигены, возбужденно перешептываясь, заполняли ступенчатые скамейки. Невзирая на весьма скромные размеры деревни, жителей в ней оказалось не так уж и мало. Несколько сотен точно наберется. И все это скопище негромко переговаривалось, смешиваясь с эмоциональным фоном и действуя на нервы. Казнь еще не свершилась, а в воздухе уже ощущался запах крови. Как будто одной смерти на сегодня было недостаточно, воображение подкидывало все новые неаппетитные подробности того, что ожидает графа в ближайшем будущем. А самое отвратительное, что ничего поделать с этим я не мог: любое подозрительное движение сразу блокировалось дышащими в затылок туземными воинами. Эйтн стояла рядом со скрещенными на груди руками, гордая и надменная, словно королева среди нищих, раздраженная настоящим, но не переживающая о будущем. В отличие от меня, выбор у нее был значительно более перспективным.

– Надеюсь, у тебя хватит ума простоять всю церемонию и ничего не натворить? – предостерегающе зашептал Аверре, положив ладонь мне на плечо. – Имей в виду, я с тебя глаз не спущу. Впрочем, как и стража. Одно неверное движение, и никто не заметит, как тебя не станет.

Повернувшись к наставнику, я вложил в ответный взгляд столько презрения, что Эйтн, пожалуй, могла бы поаплодировать.

Тем временем толпа продолжала разрастаться, как разлитое топливо расползается по поверхности лужи, а вместе с ней и общий гомон, отражавшийся от листвы паатов и скачущий по замкнутому пространству. Когда ор стал почти невыносим, вперед с царственной неторопливостью выступил Иши Кхем’са. Легким взмахом руки старейшина призвал всех успокоиться, и шум прекратился сам собой, словно звук выключили. Обведя амфитеатр усталым взглядом, он опять заговорил.

Вслушиваться в болтовню на тарабарщине, доступной лишь пониманию Аверре и местным, я не собирался и потому увлеченно искал взглядом Сай’ю, которой во всем этом фарсе выпала роль палача.

Однако миниатюрной махдийки нигде не наблюдалось.

– Иши Кхем’са будет куда красноречивей большинства сенатских демагогов, – обронил Аверре, обращаясь к Эйтн.

– Хорошему правителю не помешало бы и наличие интеллекта, – парировала она, даже не взглянув на своего дядю.

Тем временем старейшина продолжал речь и когда подошел к заключению, сделал торжественный жест, взорвавший амфитеатр воплями одобрения, а потом мы увидели Занди.

Его вели четверо. Каждый сжимал в руках по одному концу прочной длинной веревки из лозы, опутавшей ноги и руки графа не хуже стальных кандалов. Одет пленник был только в изодранные местами штаны. На лицо ему нацепили расписанную иероглифами маску, словно из опасения, что в борьбе за собственную жизнь, он начнет кидаться и рвать всех зубами. Несмотря на то что маска закрывала большую часть лица, рассмотреть чудовищные кровоподтеки на скулах и под глазами не составляло труда. Занди хромал и сутулился, поворачивая головой из стороны в сторону, словно искал в толпе знакомое лицо. Я скосил взгляд на Эйтн. Она бледнела на глазах.

Толпа неистово взревела. Взглянув обратно на Занди, я понял, что в абсолютно бесполезной попытке вырваться, тот резко дернулся и даже сбил одного из своих конвоиров с ног, за что был вознагражден сильным ударом плетью. Не отводя взгляда, Эйтн лишь судорожно вздохнула и крепче сжала кулаки. Похоже, глубокая симпатия меройского графа вовсе не безответна.

Скорчившись, как от неприятного запаха, Аверре ядовито проговорил:

– Ваше с ним общение превратило тебя в размазню. Раньше ты такой не была, Эйтн.

Леди Аверре мгновение смотрела на брата своей матери ничего не выражающим взглядом, а потом широко размахнулась и отвесила ему звонкую пощечину.

Хлопок, казалось, затмил по громкости весь амфитеатр.

Моя нижняя челюсть отвисла.

– Вот это да!

Мастер, приложив ладонь к пылающей щеке, глянул на меня зверем и тут же отдал приказ двум туземцам, уже нацелившим на Эйтн сабли, остановиться.

– В следующий раз тебе это с рук не сойдет, – мрачно предупредил он племянницу.

За это время аборигены успели привязать Занди к жертвенному столу и, поклонившись старейшине, отошли в сторону. Тотчас же Сай’я вступила в центр круга, на вытянутых руках неся перед собой тот самый предмет, из-за которого и разразился весь сыр-бор – бальзамированная голова Рех’има на деревянном подносе. Я заприметил и притороченный к широкому кожаному поясу ритуальный кинжал с начертанными на рукояти и лезвии заклинаниями.

Выход Сай’и произвел на публику усмиряющий эффект – пришла пора священнейшей части ритуала, и народ начал успокаиваться. Забили невидимые барабаны, нагнетая атмосферу мистицизма и вгоняя аборигенов в некое подобие транса. Слова неведомой мантры, шепотом произносимые всеми махди, стали возноситься над алтарем, сливаясь в единый монотонный гул, по словам Аверре, призывающий перерождение искры минна в теле Занди.

– Махди отождествляют минн с десницей древних богов, – говорил мастер-лейр, – и считают, что только после того, как растение полностью завладеет телом казнимого, произойдет полное очищение последнего – как духовное, так и физическое, – и перерождение минна. В сущности, такое отношение к казни даже более прогрессивно, чем тупая первобытная жажда мщения.

Я посмотрел на Аверре, испытывая жгучее желание, повторить подвиг Эйтн и как следует врезать ему, но, памятуя о страже, благоразумно воздержался.

– А голова зачем?

– Увидишь.

Сай’я опустила голову на постамент. Туземцы попадали на колени, продолжая скандировать, кто шепотом, а кто во всю глотку, три неизвестных мне слова, похожих на заклинание. Что больше всего удивляло, так это глубочайшая сосредоточенность на лицах маленьких представителей этого странного народа, которые, не уступая взрослым, один за другим впадали в общее состояние полузабытья. Занди же все это время лежал неподвижно – видимо, уже не надеялся на благоприятный для себя исход. Закрыв глаза, он расслабился, словно все происходящее вокруг вообще не имело к нему отношения.

– Они все как будто одурманены. – Эйтн подозрительно покосилась на застывших рядом воинов, молча наблюдавших за происходящим в центре маленькой арены и еле-еле заметно приоткрывавших рты, вторя заклинаниям. Я заметил, как она зачем-то сделала маленький шажок в сторону стоявшего с воздетыми к кронам паатов руками старейшины и как стражник, не прерывая бормотания, вернула ее обратно.

– Бдительность при этом они не потеряли, – с загадочной улыбкой обронил Аверре. – Забудьте вы о Занди – он почти история. Смиритесь с неизбежным. Сосредоточьте усилия на собственной судьбе. По крайней мере, у вас еще есть возможность ею распорядиться.

Как только Иши Кхем’са резко опустил обе руки, тем самым дав знак к следующей части ритуала, Сай’я встала позади постамента с головой и сорвала со своего венка одно спелое соцветие, так похожее на то, что лежало у меня в кармане. Легким движением руки она срезала три самых крупных иголки и, отложив нож в сторону, осторожно воткнула их в темя и виски многострадального Рех’има. Весь амфитеатр затаил дыхание, когда обтянутая пергаментной кожей маска давно умершего жреца ожила.

Сначала я решил, что от перенапряжения у меня начались галлюцинации, но когда аборигены заликовали, понял, что это вовсе не обман зрения и не какой-то дешевый трюк. Высушенное мумификацией лицо и впрямь шевелилось, морща нос и поднимая брови, раскрывая и снова закрывая пустые глазницы, но жутко неестественно, словно не мышцы двигали этим процессом, а кое-что иное, обитавшее внутри. Ответ показался сам из широко распахнувшегося безгубого рта: тоненький белесый стебелек новорожденного минна. Поднеся острие ножа к отростку, Сай’я легким движением отсекла его. Упав на древесину постамента, этот кусочек стал извиваться, как червяк. Когда аборигенка взяла его двумя пальцами и понесла к Занди, Эйтн передернуло от отвращения.

– Узрите, – выкрикнул старейшина, обращаясь к нам, – как вершится Правосудие минна!

К Сай’е подошел абориген с широкой деревянной чашей в руках, наполненной густо дымящей жидкостью. Смочив в ней кончик ножа, молодая жрица склонилась над Занди, приготовившись сделать на его обнаженной груди небольшой надрез.

Амфитеатр замер. Я напрягся. Напружинилась и Эйтн. Решающий момент настал…

…И тут Сай’я качнулась в сторону туземца, словно ей на секунду сделалось дурно. Смоченное и оттого блестящее острие кинжала уперлось в солнечное сплетение изумленного махди и сползло вниз, оставив за собой глубокий порез. Второй рукой девчонка прижала завязывающийся узлом отросток к начавшей кровоточить ране и быстро отошла.

Почувствовав горячую кровь, новорожденный минн стал вгрызаться, по-другому не скажешь, под кожу туземца, и через секунду совсем исчез у него внутри. От шока и боли абориген выронил чашу, ошпарил себе ноги и дико заорал, ногтями расцарапывая рану в надежде вытащить плотоядный отросток наружу.

Поднялась суматоха. Махди повскакивали со своих мест. Кто-то, забыв обо всем на свете, похватал детей в охапку и понесся прочь, но многие потрясали руками и гневно выкрикивали проклятья в сторону Сай’и. И почти никто не обращал внимания на вышедшего в центр старейшину, требующего, чтобы все немедленно успокоились. Обезумевший от боли и страха, поедаемый минном абориген сломя голову рванул к Иши. Мгновенно среагировавшие охранники старейшины пригвоздили его саблями к полу.

– Зачем она это сделала? – Вопрос прозвучал почти неслышно в шуме стремительно покидающей площадку толпы.

– Погоди-ка, – хмуря брови, отозвался Аверре. – Смотрите!

Пока Иши Кхем’са безуспешно пытался увещевать соплеменников, его ученица, действуя с точностью хирурга-трансплантолога, движениями ножа освобождала графа от пут.

Словно почувствовав неладное, старейшина обернулся. Лицо его исказилось.

– Ты что это творишь?! Немедленно остановись! Я приказываю!

Даже не взглянув на учителя, Сай’я помогла графу подняться на ноги. Сорвав с себя уродливую маску, Занди уставился на Иши Кхем’са налитыми кровью глазами, как будто надеялся, что уже от одного взгляда, того хватит удар.

– Вот те раз, – с ухмылкой проговорил я, косясь на Аверре.

– Ты предала свой народ! – продолжал буйствовать старейшина. – Навеки быть тебе проклятой и не знать покоя, даже после смерти! Твоими останками накормят червей в Яме Ам’бы! Уб… – Приказ так и остался невысказанным. Помешал нож, вонзившийся в точку между глаз по самую рукоятку.

Иши Кхем’са, чуть качнувшись, замертво рухнул к ногам собственной стражи.

Аборигены, в неверии уставившись на труп собственного старейшины, зарычали. Пики и сабли обнажились с характерным свистом. Стало ясно, что Сай’е и нам пришел конец. Я сглотнул и понял, что слишком несерьезно все это время относился к жизни.

И тут площадку сотрясло взрывом.

Яркая вспышка высоко в кронах паатов, на миг осветила сумрачный лес, словно взошедшее солнце, и тут все накрыло огненным дождем из листьев и сломанных щепок. Ударной волной нас подкинуло в воздух и швырнуло вниз. Чудом, избежав столкновения головой с настилом, я все же схлопотал по спине одной из увесистых коряг. Где-то закричали не успевшие убраться восвояси махди. Сдавленно крикнула Эйтн. Мастер громко охнул. Я попытался понять, где они, но увидел лишь, как нескольких стражников, словно картечью, нашпиговало горящими щепками.

Кровавое зрелище всколыхнуло чувство самосохранения. Не желая превращаться в мясо на шпажках, выставил над собой руки и создал непроницаемую завесу, сдерживавшую летевший сверху смертельный мусор. Присыпанная лиственным пеплом, Эйтн пыталась освободить ногу из-под навалившегося на нее трупа, а Аверре, кажется, умудрился потерять сознание.

Подняться на ноги, удерживая в воздухе несколько центнеров древесины, оказалось не так-то просто. Отшвырнув весь этот скоп в сторону, я увидел, как через всю арену, не обращая внимания на продолжавшие сыпаться ветки, к Эйтн мчится Занди. Пока он помогал ей выбираться из-под трупов, я различил в общей какофонии шум двигателей. Сквозь дымное облако, затянувшее образовавшуюся дыру, спустились канонерки. Несколько бронированных машин серебристого цвета с распахнутыми настежь боковыми люками и почти до отказа забитые вооруженными людьми в форме стражников дома Занди.

Одна из канонерок зависла в полуметре над, усыпанной трупами и пеплом, площадкой, и оттуда спрыгнули несколько солдат. Один из них с нашивками капитана, подскочил к графу и отрапортовал:

– Как приказано, прибыли по сигналу, ваша светлость!

– Хорошо, – кивнул Занди, не удостоив того даже взглядом – все его внимание сосредоточилось на поиске возможных ранений Эйтн.

Если капитана такое невнимание и задело, виду он не подал.

– Разрешите заметить. Не следовало тянуть до последнего – мы могли и не успеть.

Граф отмахнулся.

– Не вижу смысла это обсуждать. Просто доставьте нас домой.

Капитан резко кивнул.

– Как скажете, ваша светлость. В таком случае позвольте предложить вам поскорее убраться отсюда.

На это Занди возражать не стал и повел Эйтн к ближайшей машине.

– Девчонку махди возьмите с собой, – распорядился он и на вопросительный взгляд капитана ответил: – То, что я жив – ее заслуга. Я перед ней в большом долгу.

Все это время я думал о том, стоит ли напоминать о своем присутствии. Аверре все еще пребывал в бессознательном состоянии. Внутренний голос шептал, что вот сейчас настал тот самый момент, когда я могу легко и безболезненно поквитаться с ним за смерть матери. Но взгляд ухватил некий округлый предмет, который никем не замеченный валялся под правым бедром тела Иши Кхем’са. Этого оказалось достаточно, чтобы мысли перестроились, мгновенно предложив иной вариант мести. Смерть – ведь это так банально!

Капитану явно не терпелось убраться. Оно и понятно: стоит только аборигенами перегруппироваться, они дадут серьезный отпор. Я смотрел, как Занди, Эйтн, а следом за ними и Сай’я поднимаются на борт канонерки. Никто из них даже не оглянулся.

Такое невнимание несколько задело. Притянув к себе мертвую голову, я высоко поднял ее над головой и крикнул:

– Эй, Занди! Ни о чем не забыли?

Капитан, обернувшись первым, поднял винтовку и поймал меня в прицел; я сглотнул, но не дернулся.

– Отставить, капитан, – приказал Занди. – Здесь это не поможет.

– Правильное решение, ваша светлость, – подтвердил я, улыбнувшись. Если бы Занди взбрело в голову приказать солдатикам открыть огонь, я бы не поручился за то, что смог бы отразить или увернуться от всех выстрелов, но им-то об этом знать не обязательно.

– Может быть, – откликнулся Занди. – Отдай голову, Эпине.

Неторопливо вынимая из Рех’има вставленные Сай’ей иголки, я сказал:

– Конечно, отдам. Когда окажусь в Мероэ.

– С чего бы мне это делать? Достаточно с меня и тех хлопот, что от тебя достались. Собственно, мне не нужен ни ты, ни эта голова.

– Вам, может, и не нужна, – хитро прищурился я, хотя это далось с колоссальным трудом. Держать кусок мертвечины голыми руками было еще тем удовольствием – на протяжении всего момента приходилось подавлять рвотный рефлекс. – А вот леди Аверре – очень даже. Я прав, Эйтн?

Даже со столь большого расстояния было видно, как засверкали глаза Эйтн. Невдалеке послышался боевой клич и согласные вопли ответивших на него аборигенов – махдийские воины спешили сюда. Солдаты и Сай’я насторожились. Капитан склонился к Занди и нервно проговорил:

– Поторопитесь, граф, времени не осталось. Если они успеют нас застать, есть вероятность, что улететь мы уже не сможем. Числом они нас превосходят.

– Соображайте скорей, граф, – торопил и я. – Мне тоже, знаете ли, не улыбается застрять здесь с этими варварами.

– Откуда мне знать, что на уме у лейра? – Занди так и буравил меня взглядом. – Я подпущу тебя к себе, а ты опять залезешь ко мне в голову. Какие у меня гарантии?

Моя улыбка, несмотря на всю нервозность, стала шире.

– Никаких, граф. Только мое слово. Ну же! Мне нет нужды заставлять вас делать что-либо против вашей воли, если только вы вдруг не вздумаете меня убить. В прошлый раз я лишь хотел подтолкнуть вас к правильному решению, только и всего. Никакого злого умысла, поверьте. Эйтн может это подтвердить.

Леди Аверре попросила Занди наклониться и что-то тихо прошептала ему на ухо. Хоть и с явной неохотой, он все-таки кивнул. Канонерка снизилась, и я, облегченно вздохнув, поспешил к ней.

Я уже был на середине пути, когда пики аборигенов ударили мне по ногам. Едва не выронив многострадальную голову, я подскочил метра на два вверх и приземлился на жертвенном столе, озираясь по сторонам. Несколько новых снарядов пришлось отклонить, но затем все стало еще интереснее.

Я полагал, что потом пойдут так любимые аборигенами токсичные дротики, но просчитался. Оказалось, что запасы сюрпризов у махди вовсе не иссякли, и доказано это было маленькими взрывающимися мешочками из минна, полетевшими со всех сторон. Теперь становилось понятно, отчего солдаты, вооруженные бластерами, гранатами и прочими игрушками современной боевой техники, так переживали. Один из мешочков, пролетев над головой, ударился об пол, разбрызгав во все стороны искры необычного зеленоватого пламени.

– А чего вы не стреляете?! – Я с ужасом разглядывал, как это пламя быстро поедает тела, не касаясь древесины.

Только когда парочка таких «гранат», залетев в одну из канонерок и тут же расщепив всех, кто находился внутри, меройцы начали отстреливаться. Стоит отдать должное, стрелками они оказались отменными. Каждый бластерный всполох укладывал одного махди, но это все равно казалось бесполезным, потому что аборигены все прибывали. Как полчища насекомых, они карабкались по деревьям, швыряя свои маленькие, но вполне опасные снаряды.

– Уходим! – заорал капитан, загораживая грудью своего повелителя и его подружек. – Живей, живей, живей!

Две оставшиеся машины перестроились, взяв ту, что несла на борту Занди в защитное кольцо. Краем глаза я заметил, как Аверре зашевелился, и тут же решил прибавить усилий и поторопиться. Если он придет в себя сейчас, уйти отсюда будет совсем не так просто.

– Забирайся как хочешь, – проорал мне капитан. – Спускаться ниже я не дам.

Я планировал возразить что-нибудь остроумное, когда находившаяся ниже всех машина, вдруг как-то нехорошо накренилась и, рассыпая своих пассажиров, понеслась прямиком на ближайший паат. Не дожидаясь, когда рванет, я прыгнул снова и, используя силу взрыва от столкновения канонерки и дерева, взлетел прямиком на борт к Занди.

– Уходим, – тут же скомандовал кто-то.

Свалившись в обнимку с мерзко пахнущей головой к ногам остальных, я недовольно пробурчал:

– Спасибо, что подождали.

– А вы везунчик, мастер Эпине, – заметил граф. – И скользкий, как риоммский угорь к тому же.

Покрепче прижав к себе голову, я облегченно перевел дыхание и откинулся на спину, прикрыв глаза, а затем выдохнул:

– Будь это так, меня бы на этой планете вообще не было.

[1] Куат – птица-падальщик, обитающая в лесах Паракса. Примечательна своим ярким оперением.

Глава 29 Другие замыслы

Ветер, задувавший в распахнутый люк канонерки, приятно холодил лицо. После приторной влажности душного махдийского урочища, такая перемена казалась особенно приятной. Жаль, оказалась недолгой. Стоило расслабиться и прикрыть глаза, как в лоб сразу уперлось что-то холодное и твердое.

Даже не удивившись особо, я свел глаза к ружейному дулу прямо меж моих бровей. Тихо хмыкнул и с вежливым интересом посмотрел на капитана.

– Снова приступ?

Тот не ответил. Лишь покосился на Занди, который стоял скрестив руки на голой груди и мрачно ухмылялся.

– Отдай голову, Эпине.

Я понимал, что выхода тут было лишь два: отдать Занди реликвию и увеличить свои шансы добраться до Мероэ живым, или отправиться наружу прямо через люк. Если у первого еще имелись вариации, то во втором можно было точно сказать, что Игла мне уже будет ни к чему. Так что долго я не думал. Только неторопливо опустил Рех’има на настил и катнул его графу.

Тот прикасаться к голове даже не подумал, только отступил в сторону, позволив ей подкатиться к ногам Эйтн.

– Так или иначе, добиваешься своего? – улыбнулся я леди.

Дама с Риомма до ответа не снизошла, зато мумию Рех’има с готовностью подхватила. При этом в выражении ее лица обозначилось нечто, чего я прежде не замечал: алчное нетерпение, зажегшееся в глубине глаз. Несколько мгновений Эйтн смотрела в пустые глазницы давно умершего героя, пока я не спросил:

– Что ты намерена с ней делать?

– Тебе бы, Эпине, волноваться о собственной участи, – заметил Занди.

– Серьезно? Советуете умолять вас оставить меня в живых? Уже можно начинать?

Занди провел взглядом по метровому дулу, все еще прижатому к моему лбу и, весьма бездарно изобразил задумчивость:

– А разве плохой стимул?

– Да нет, вполне убедительный. Только вы все-таки поинтересуйтесь у леди Аверре, что она будет делать с этой башкой, когда к вам в Мероэ нагрянет ее дядюшка? Можете мне поверить, уж он обязательно захочет вернуть головушку себе. И чем вы его встретите? – Я покосился на ружье: – Этим?

Граф озадачился. Он обернулся к Эйтн, будто ждал от нее совета.

В этот момент я и воспользовался заминкой. Ничего особенного, кстати. Просто попросил Тени сделать так, чтобы ружье никогда больше не выстрелило.

Мгновение – и оружие в буквальном смысле развалилось на куски прямо в руках у остолбеневшего капитана.

Это позволило мне усесться как следует, но спровоцировало гвардию графа выстроится вокруг кольцом.

– Не надо в меня целиться, – предупредил я на всякий случай.

Никто не пошевелился. Занди, которого вся ситуация, казалось, чрезмерно забавляла, проговорил:

– Ничем не могу помочь, Эпине. Ты знаешь, насколько крепка любовь к лейрам на Боиджии.

Я фыркнул.

– Глупые суеверия и предрассудки. Не там вы видите опасность, ваша светлость. Я уже сказал: мастер Аверре жив и знает, что Игла у вас. А он не из тех, кто так просто уступит свое. Он жертвовал жизнями близких людей, лишь бы добиться поставленной цели, а уж через вас перешагнет, не задумываясь.

– Ты чересчур демонизируешь своего наставника, – заметил граф все с той же усмешкой. – Несмотря ни на что, он тем не менее разумник смертный. Я думаю, у нас достанет сил с ним справиться.

– А с чего вы взяли, что он будет один? – Вот тут я изумился не на шутку и даже осмелился подняться на ноги. Солдаты напряглись, но открыть огонь не решались. – Вы так и не поняли, с кем собираетесь иметь дело? Но, Эйтн! Уж ты-то могла просветить своего друга!

– Ты об аборигенах? – Леди Аверре резко и с сомнением дернула головой. – Ему это не удастся.

– Что не удастся? – переспросил Занди.

– Подчинить их себе, – ответила она и, посмотрев на меня, добавила: – Или ты забыл, что воле лейров они не подчиняются?

– Подчинить себе чужую волю можно не только грубой силой, – напомнил я. – Твой дядюшка, Эйтн, великолепный интриган, и ты знаешь это не хуже меня. Махди не успокоятся, пока не отомстят за смерть своего Иши и за второе похищение головы, и Батулу об этом хорошо известно. Он сыграет на этом. Как пить дать сыграет.

Капитан, которого мой трюк с ружьем, похоже, до сих пор не отпустил, прорычал:

– Этим дикарям ни за что не подобраться к городу. Наша оборона крепка. У себя в лесу они кажутся всесильными, но тут другое поле битвы – наше поле! Им на нем не победить.

Я усмехнулся.

– Тогда ждите сюрпризов. У мастера Аверре имеются все необходимые сведения о защитных системах Мероэ, а, насколько я понял, всех фокусов махди не знаете даже вы. – И в раздражении обвел солдат взглядом. – Да уберите вы оружие!

Признаюсь, я намеренно сгущал краски, хотя в непобедимость туземцев, даже несмотря на их минн, не особенно верил. Но раз уж Занди так любит подстегивать ход событий, пусть ощутит результат своих деяний на собственной шкуре.

– И какие же у тебя предложения, Эпине? – поинтересовался он.

Я же глянул на голову в руках Эйтн и предложил:

– Используем Иглу?

– Всего-то! – Губы девушки тронула настоящая улыбка, и она засмеялась, чисто и музыкально. – А я-то думала, ты предложишь нечто действительно удивительное.

– Не удивил? – Я притворился огорченным.

– Если только тем, что решил, будто мы все здесь безмозглые идиоты, – вставил Занди.

Я оскалился.

– Вы это уже полчаса как подтверждаете. Уберите ружья! Я не затем сиганул в это корыто, чтобы из одного плена попасть в другой! Между прочим, среди вас есть кое-кто куда более заслуживающий пристального надзора. – Тут я обратил взгляд в дальний угол канонерки, где тихая и незаметная, словно тень, сидела Сай’я.

Все, кто был на борту, словно только сейчас вспомнили о существовании махдийской девчонки и повернулись в ее сторону.

– К ней я испытываю куда большее доверие, чем к тебе, – заявил граф.

– Да? – Я с улыбкой уставился на Сай’ю. – А могу я узнать, почему?

Та оскалила мелкие зубки и прошипела:

– Лучше смотри куда-нибудь еще, пока глаза целы.

Я сделал вид, что обиделся.

– Почему такая злая? Или это на тебя так убийство Иши Кхем’са подействовало?

Сай’я злобно и по-звериному зашипела. Казалось, скажи я еще хоть слово, и она набросится на меня с голыми руками.

Предупредив этот ее шаг, я покачал указательным пальцем.

– Может быть, я и не могу управлять твоим разумом, зато твое тело подчинить совсем нетрудно.

Махдийка, как ни странно, предупреждению вняла, забилась обратно в свой угол и на меня больше не смотрела.

– Ты лучше повежливей с этой девочкой, Эпине, – предупредил граф.

– А что вы так за нее переживаете? – удивился я. – Не боитесь, что она с такой же легкостью предаст и вас?

Занди, внешний вид которого по-прежнему оставлял желать лучшего, улыбнулся разбитыми губами.

– Эпине, хоть раз представь, что мир не состоит из одних дураков. Если мои мотивы кажутся тебе непонятными, это еще не означает, что они лишены логики. Думаю, твой наставник, поспешил с выбором ученика, да и я ошибся. Ты вовсе не единственный в своем роде, а всего лишь посредственность, которой позволили думать, будто она исключение. Твоего духу здесь не было бы, если б не работа Сол. Ты ноль и просто мусор, который постоянно путается у всех под ногами и думает, что он лучше всех. Пора тебе задуматься о собственном месте в этой вселенной, не то придет час и от тебя просто избавятся, как делают это со всеми отслужившими свой век инструментами.

– Переживаете за меня? Как мило!

– Не переживаю. Предупреждаю. Я знаю, какой ты любитель играть с чужим сознанием и на всякий случай предупрежу: если вдруг моей гвардии покажется, будто мы стали добрыми друзьями, они выстрелят в тебя без промедления. Так что, советую вести себя смирно. Ради собственного блага.

Невзирая на факт, что на языке вертелись сотни едких слов, я ограничился улыбкой. Бравада его светлости впечатляла, но по сути ничего не меняла. Едва ли граф представлял, насколько уязвимым сейчас был. Он думал, будто знает о лейрах достаточно, чтобы не считать меня серьезной угрозой, но ошибался. Немного усилий потребовалось бы, чтобы сломать ему шею. Я даже на секунду представил эту картину. Мысль об умирающем Занди почти заставила меня превратить видение в явь. Невидимые, неосязаемые нити обвили его шею. Осталось совсем чуть-чуть – сдавить как следует, и жизнь боиджийского правителя оборвется...

И все же одного убийства на моей совести хватило, чтобы осознать – этот путь не для меня. К тому же я понимал: без живого Занди отсюда мне не выбраться.

– Что ж, – сказал я. – Обещаю подумать над вашими словами.

Сняв куртку и постелив ее под себя, я уселся почти у самого края распахнутого люка, подставив лицо дующему навстречу ветру. Совсем рядом разрядилась молния, и гром эхом раскатился по устланной паатовым ковром долине. Запахло свежестью и, как всегда в преддверие бури, сердце мое было не на месте. Хотя надо полагать, причиной тому служило кое-что иное.

Занди подошел к Сай’е и о чем-то спросил. Слов я не расслышал, но по выражению лица Эйтн заметил, что вопрос этот очень ее заинтересовал. Я весь обратился в слух, и как оказалось, не зря.

– Кхамейр, – позвала Эйтн. – Вы должны знать, что пока вы были в темнице, мы пытались придумать, как вас оттуда вытащить, но Изма… Он пострадал.

Граф даже не потрудился изобразить скорбную гримасу.

– Я знаю, Эйтн. Можете не переживать. У всех у нас своя роль. Его закончилась так. Но он был хорошим слугой. Достойным членом своей семьи.

– Вы должны объяснить мне, откуда взялись ваши войска, – сказала она. – Я полагала, обнаружить махди под покровом леса нелегко. Я полагала, мы проиграли.

Я видел, как кривая улыбка исказила украшенное синяками лицо Занди.

– Вы же не думали, что я ринусь в логово своих врагов и даже не позабочусь об отступлении?

Эйтн не ответила. Граф опять улыбнулся.

– Суть в том, что в нашей семье первенцам, которым предстоит стать правителями планеты, в день совершеннолетия вживляют под кожу маячок. Из соображений безопасности. Его невозможно заглушить или засечь посторонними средствами, только специальным датчиком. Вот, собственно, и все.

– Они запеленговали ваш сигнал и потому так быстро среагировали?

– Не совсем. Перед дорогой я отдал приказ капитану быть наготове и ждать моего сигнала.

Эйтн ничем не подала вида, будто эта уловка её хоть сколько-нибудь удивила.

– Я так понимаю, – сказала она, – вас с Сай’ей немало связывает. Я не любительница плутать в потёмках, и раз уж мы работаем вместе, должна знать, что на самом деле происходит.

Лицо графа на миг застыло. Он с минуту пристально смотрел на девушку, будто ждал, что она еще что-нибудь добавит, но Эйтн молчала. Понемногу броня самоуверенности дала трещину.

– У Измы длинный язык, – мрачно выговорил Занди.

– Он был верен вам до конца, поэтому о многом умолчал, однако я сама сделала некоторые выводы и поняла, что меня беспокоит, – обтянутый перчаткой пальчик Эйтн слегка поскреб Рех’има по макушке. – Я хочу знать, что на самом деле произошло, когда к вам в руки впервые попала эта голова.

Бледность Занди сменилась ярким румянцем. Он долго смотрел на застывшую в тени Сай’ю, как будто решался на что-то, потом взял себя в руки и заговорил:

– Не самое подходящее время вести подобные беседы, но раз уж даже вас, Эйтн, заразило чужое любопытство… Считайте это одной из ошибок юности. Я был тогда наивен и рвался доказать, что стою гораздо больше, чем думают окружающие. Со мной нянчились, будто с младенцем, и меня это бесило, бесило до такой степени, что однажды я едва не сжег дотла весь замок. Они считали меня полоумным. Безумцем. Если бы я и дальше позволил им держать себя в четырех стенах, я и вправду бы спятил. Единственным возможным способом избежать этого оказался побег. Не без помощи Измы, разумеется. Бедный Изма! Видели бы вы его лицо, когда я рассказал ему, что собираюсь предпринять. Поначалу он артачился, но когда я пригрозил, что выгоню его взашей, то пошел на попятную. Однако ни в какую не захотел отпускать меня одного, а я знал, что если возьму его с собой, назад он, вполне возможно, не вернется.

Молча выдержать эти излияния было выше моих сил.

– Что-то вы не больно волновались об этом, когда отправляли его в джунгли шпионить за моей матерью.

Глаза Занди вспыхнули.

– Твоего мнения никто не спрашивал! – Он тут же вернул внимание к Эйтн: – Я обязан был знать, каких успехов удалось добиться госпоже Сол и мастеру Аверре. Несмотря на то, что они вдвоем получали немалую помощь, свои открытия они от меня старательно скрывали. Сам я к тому моменту появляться у махди уже не мог, а вот Изма… Он никогда не был тем, за кого его принимали. Пожалуй, никто, кроме меня не видел настоящего Изму, поэтому тут я уже не сильно беспокоился. Даже туземцам было бы трудно его поймать. Но это отвлечение. Мне удалось избавиться от слуги, причем я сначала проследил, чтобы он благополучно возвратился домой, и, только потом решился углубиться в лес. Мне пришлось изрядно поплутать, прежде чем я отыскал след, ведущий на их территорию, но в итоге все равно махди нашли меня сами.

– Почему они вас не убили? – спросила Эйтн.

– Не знаю, – покачал головой граф и снова бросил взгляд на Сай’ю. – Вернее, тогда не знал, но теперь, кажется, начинаю понимать. Все из-за Иши Кхем’са. Он каким-то образом знал, чья кровь во мне бежит, а у махди принято, один Создатель ведает почему, почитать Занди Первого, будто мессию.

– То есть, автоматически они почитают вас как наследника?

– Не думаю. Едва ли я значил для них больше, чем любой осквернитель лесов, пришедший со звезд, однако мое родство с Генералом оставило мне шанс уйти оттуда живым. Но уходить я не торопился. Впервые вырвавшись из-под гнета ответственности, который на меня возложили все, кто только мог дома, я желал как можно больше узнать об этом удивительном народе, который научился существовать в ладу с природой и вне благ цивилизации. Мне разрешили остаться. Ненадолго. Только, чтобы набраться сил, так как путешествие сквозь чащу паатов вымотало меня донельзя. Это теперь я понимаю, что был слишком назойлив и только путался под ногами, но я был вездесущ. Любое местное занятие завораживало меня сильнее всякой магии, и я стремился познать их быт настолько, насколько это вообще возможно за отпущенное старейшиной время. Видя мой неподдельный интерес ко всему, что касается махди, Иши Кхем’са разрешил им меня учить.

– Чему вас учили?

– Не тому, о чем вы думаете, Эйтн. Свои ритуалы они оберегали как зеницу ока, и до них ни разу меня не допустили. Обучение заключалось в понимании природы и себя. Это от них я научился, как оседлать килпасса; они показали мне, как выделывать из минна токсин для создания особых метательных бомб; от них я узнал о создании древесных клинков; даже научился готовить минн так, чтобы нейтрализовать его яд. Много чего еще было, о чем вам вряд ли будет интересно услышать.

Прямо перед распахнутым люком сверкнула еще одна молния, на секунду осветив полутемное нутро канонерки. Раздался новый раскат грома, но я его почти не заметил, так как мой взгляд остался прикованным к лицу аборигенки, на котором в этот момент сконцентрировалась лютая злоба. Притом направлена эта злоба была на леди Аверре. Я не знал, заметил ли это кто-нибудь еще, но на всякий случай решил не упускать ее из виду.

– Мне было бы интересно услышать о другом. – Эйтн слегка помаячила головой, которую держала всё это время в руках.

Занди поник. Создавалось впечатление, будто он надеялся избежать упоминания об этом нетривиальном предмете.

– Без присмотра отправляться куда-либо мне не позволяли, но я не был бы собой, если б послушно оставался в своей хижине и не лез, куда не просят. Как я уже сказал, сакральные тайны мне не доверяли, а вот они-то влекли к себе больше всего. Эйтн, не подумайте, будто я сразу решил прикарманить себе на память какой-нибудь сувенир. Да я, в общем-то, и не собирался ничего такого делать. Просто… так получилось. – В эту минуту граф меньше всего походил на себя самого. Он как-то весь поник и ссутулился.

– Вы стали свидетелем чего-то?.. – проговорила Эйтн.

– Да, – мрачно кивнул граф. – Я стал свидетелем одного из ритуалов, которые махди, как выяснилось, практиковали весьма часто. То, что видели вы, по сравнению с этим – просто детская забава. Не было никаких сборищ и длительных приготовлений с молитвами, а только старейшина и его жертва... – Он замолчал и скользнул взглядом по Сай’е.

– Что это было? – Эйтн не успокаивалась.

– Это было зверство, – глухо отозвался Занди. – Я попал в самое сердце Святилища, что было непросто. Оно располагается в стороне от деревни, скрытое от глаз не только чужаков, но и самих обитателей, в глубокой и темной лощине с противоположного конца кладбища. Отправься я туда сам, ни за что бы не нашел, но меня, будто что-то звало. И пока я шел на этот голос, ни одного аборигена не встретил на пути… – Граф прервался, и дрожь пробежала по его телу. Он, будто извиняясь за собственную слабость, заглянул в лицо Эйтн. – Эпине спускался в махдийские темницы, но даже они не сравняться с тем местом, над которым витает дух самой смерти. У махди не принято хоронить умерших и кремировать их они тоже не умеют. Вместо этого они отдают тела, как они это называют, секх’икн’ур, – минну, проще говоря, который тут же оплетает их, пряча под своей листвой, постепенно переваривая. Махди считают, что таким образом после смерти они воссоединяются с духом леса, который надежно оберегает их от инопланетной заразы, вроде нас. Стыдиться тут, я думаю, нечего, потому что даже самый отважный с трудом мог бы выдержать гнет, который царит над тем отравленным местом. У самого входа в Святилище на поляне я увидел старейшину. Он был в своих ритуальных одеждах и вытворял нечто малопонятное, напоминавшее припадок сумасшедшего. Подобравшись поближе, я увидел, над чем он колдовал… Это была махдийская женщина. Она сидела на голой земле, завернутая в старые тряпки, и тихо плакала. Я не знал, что мне делать. Просто стоял и смотрел, а Иши все продолжал пританцовывать вокруг нее и что-то приговаривать. Вдруг он резко обернулся и уставился прямо на меня дикими черными глазами. Будто лейр, он сковал своей волей мою. Ноги сами вынесли меня на поляну. Только остановившись напротив, я понял, что там был кое-кто еще – девочка лет пяти-шести. Она стояла за полусгнившим паатом, поэтому я ее не сразу заметил. Вам будет трудно представить себе гнев старика, вызванный моим появлением, поэтому я даже не стану пытаться его описывать. Скажу только, что в тот момент я впервые пожалел, что не остался в Мероэ. Излив негодование, старейшина немного успокоился. Я полагал, что он тут же отправит меня вон, но я ошибался. Приказав даже звуком не выдавать своего присутствия, он позволил мне остаться. Сначала я обрадовался, но радость была недолгой, потому что понял – я стал свидетелем обряда, который даже сами аборигены считали противоестественным и нарушающим все их законы…

Я не заметил, как раскрыл рот в жажде продолжения. Даже Эйтн, кажется, впервые за все время знакомства, утратила контроль над собственным лицом, позволив немому вопросу отразиться на нем.

Неожиданно для всех ответила Сай’я, притом на чистом риоммском:

– Вы уже видели его укороченную версию. – Она обвела нас сумрачным взглядом. – Правосудие минна. Оно же зовется ритуалом Перерождения. Только более извращенное злобным умом моего учителя. Он проводится не только как казнь, но и как способ очищения. Правда, не в тот раз.

– Иши Кхем’са считался сильнейшим шаманом среди махди, – вставил граф, ничуть не удивившись отточенной, почти академической речи аборигенки. – Его познания природы и способности слушать песнь минна изначально вызывали у аборигенов всеобщее уважение вплоть до поклонения. Никто и не подозревал о темной стороне его натуры. Кроме жертв, разумеется.

Выдержать дальше и без того затянувшееся молчание я больше не мог и, кивнув на аборигенку, спросил:

– Причем тут она?

Перебирая пальцами волосяные жгуты, Сай’я сделала вид, что не услышала.

– Некоторым махди с рождения выпадает метка стать… жертвенными агнцами, – сказал Занди. – Метка появляется у одного махди из тысячи, когда этого никто не ожидает. Ее носителем может стать любой, независимо от возраста, положения или рода. Для них это огромная честь и проклятье. Как мне удалось выяснить позже, та женщина и предположить не могла, что метка укажет на нее. Можете вы представить себе жизнь, наполненную семейным счастьем, когда есть любящий муж и дети, и вот в один момент это все разом рушится? По нраву придется вам такая честь? А вот великого старейшину и мудреца это вовсе не смущало. Совершенно очевидно, он давно подбирал себе жертву, ища метку среди тех, кто поклонялся ему, – для этого существуют какие-то особые ритуалы. Оставалось дело за малым: Иши Кхем’са давно истекал слюной по могуществу Иглы и очень долго строил планы, чтобы заполучить ее, а теперь у него, наконец, такая возможность появилась.

– Или я чего-то не улавливаю, или вы противоречите сами себе, – заметил я. – Вы говорите, он был умен, а раз так, то как мог Иши Кхем’са не понимать, что ни один ритуал не даст ему той силы, способной заставить Иглу работать? На это способны только лейры.

Граф перевел взгляд на меня.

– Эпине, все махди до помешательства верят в собственную исключительность. Иши Кхем’са был абсолютно уверен, что ему по силам и не такое. К тому же, он, кажется, предсказал появление лейров на Боиджии. И ведь оказался прав – мастер Аверре и твоя мать не заставили себя ждать.

– Откуда вам все это известно, Занди?

На этот раз вместо графа ответила сама Сай’я:

– Я ему рассказала.

Я, конечно, догадывался что к чему, но уточнить не преминул:

– Та маленькая девочка – ты?

– Конечно, – небрежно кивнула Сай’я. – Я хорошо помню, как он пришел к нам домой и сказал моим родителям, что мама прячет метку. Никогда не забуду выражение ужаса на лицах родителей, когда они поняли, что это означает. Иши сказал, что забирает мать, и что отец, вместо того, чтобы горевать, должен утешиться тем, что его дочь станет последовательницей самого Иши Кхем’са. Он забрал нас в тот же день. Тогда я еще не представляла, какую на самом деле роль выбрал для меня наш великий старейшина.

– Что произошло потом?

– Потом был ритуал… – Лицо Сай’и болезненно исказилось. Слова давались ей с видимым трудом, но она продолжала рассказ: – Перед его началом Иши опоил меня, так что я не могла вспомнить произошедшее. Я даже не помнила, что там был граф; я делала лишь то, что он мне приказывал…

Она снова умолкла, и дрожь пробежала по всему ее телу.

Мы с Эйтн переглянулись, затем оба посмотрели на Занди, понимая, что произошло дальше.

– Долгое время после этого я искала ответы, а когда все-таки нашла, мне захотелось убить саму себя. – Девчонка подняла наполненные слезами глаза. – Мой учитель спланировал все так, чтобы не замарать руки чужой кровью. Он заставил меня убить собственную мать!

Страшные слова повисли в воздухе, отравив атмосферу ядовитыми испарениями признания чудовищного поступка. Даже гвардейцы, привыкшие вести себя так, словно они неодушевленные предметы, напряженно завозились. Все молчали, пока Сай’я не собралась с силами и не продолжила:

– В течение всех этих лет, каждую ночь мне снился один и тот же кошмар, но до вашего появления я никак не могла его понять, и воспринимала как побочный эффект своего обучения. Глаза мне открыл граф, когда я спустилась к нему в темницу.

– Я узнал ее и рассказал все, чему сам был свидетелем, – перехватил эстафету Занди.

– Слишком легко ты поверила чужаку, – заметила Эйтн.

– Вовсе не так легко, как вам кажется, – качнул головой граф. – Приходилось ли вам когда-нибудь сталкиваться с преданными своей вере фанатиками? – Его взгляд на секунду скользнул по мне. – Считается, их невозможно переубедить. Но иногда случается и такое. Я был свидетелем ритуала и рассказал ей все, даже то, чего простой чужак знать не может. – Занди повернулся к аборигенке. – Она вовсе не собиралась мне верить, но внутренние сомнения и потребность знать истину заставили ее покопаться в делах своего учителя. К счастью, старейшина не отличался особенной педантичностью. Сай’я нашла необходимые доказательства и возжелала отомстить.

– Граф, но вы не сказали, как вам удалось спастись в тот раз, да еще прихватив с собой голову, – напомнил я.

Занди тяжко вздохнул. По лицу было видно, отвечать он не собирался. Но Эйтн не меньше моего интересовали подробности этого темного дела, так что ему пришлось говорить.

– Как я уже сказал, меня сковала шаманская сила Иши Кхем’са, и мне пришлось беспомощно наблюдать за тем, как маленькая девочка кромсает собственную мать, заражая ее живыми отростками минна, извлеченными из головы – старейшина специально вынес ту из Святилища, но прятал в широких рукавах своей накидки. Не знаю и сам, что произошло в точности. Возможно, он стал слишком сосредоточен на конечном результате, но ничто больше не удерживало меня. – Граф опустил голову на грудь, переводя дух. – Признаюсь сразу, в тот миг я думал только о спасении собственной шкуры и больше ни о чем. Но чтобы убежать и не быть сразу же схваченным, надо было убрать старейшину. Я осторожно подкрался к нему и ударил валявшейся в траве веткой. Признаюсь, как никогда в тот раз я хотел, чтобы мой удар был смертельным, но проверять и добивать его времени не было. Когда Иши рухнул, я решил, что будет справедливо прихватить голову с собой. Девчонку я оставил там, где она и была, по локоть в крови. Оседлав килпасса, я вернулся домой и забыл обо всем, как о страшном сне.

Рассказав все это, Занди вовсе не выглядел сожалеющим. Но и Сай’я, кажется, ни в чем его не винила. Ясно, что эти двое успели договориться обо всем, чтобы больше не предъявлять друг другу претензий. Их союз выходил далеко за рамки обычного соглашения, но все тонкости этого дела для меня оставались загадкой.

– Зачем же вы взяли голову? – спросила Эйтн.

Занди скользнул по мне взглядом и ответил:

– Она стала постоянным напоминанием, что чрезмерное любопытство неизменно ведет к беде.

Глава 30 Башня активации

Рассвет готовился сменить ночь, когда две шедшие клином машины снизились над погруженным в глубокий сон городом. Гроза обошла эти земли стороной, но влаги в воздухе все равно хватало с избытком. Утренняя дымка заволокла округу белесым покрывалом, придавая погруженному в полутьму Мероэ вид обители призраков и мрачных теней. Бесшумными привидениями канонерки проскочили под одним из подвесных мостов и резко упали на открытую ладонь секретной посадочной площадки, быстро втянувшейся в широкий зев ангара.

Занди первым соскочил с трапа на выложенный плиткой пол, его спутницы следом, а меня бесцеремонно сдернул капитан.

– Топай, давай.

А я и не сопротивлялся, сосредоточившись вниманием на махдийке. Казалось, замок пришелся ей не по нутру. И хоть Сай’я старалась этого не выдавать, затравленный взгляд и нарочито развязные движения выдавали ее с головой. Стража ее старательно не замечала. Видно, была заранее предупреждена. Со мной же обходились как с дерьмом. Словно ждали, что я вот-вот выкину какой-нибудь фокус. Что ж, тем хуже для них.

Слуги окружили Занди, набросили ему на плечи накидку, а на ноги надели мягкие тапочки.

– Кхамейр! – Оклик выпорхнувшей из лифта госпожи Даггер заставил широкие плечи Занди содрогнуться под только что наброшенной накидкой. – Где ты был?! Мы обыскались!!!

Следом, что не удивительно, неслась вторая тетка. Было видно, обе только выбрались из постелей: с заспанными лицами в небрежно надетых платьях и в съехавших набекрень париках. Внешний вид графа поверг старух в шок.

– Что произошло? Что с твоим лицом?! Ужас!!!

– Почему ты так одет… вернее, не одет? Где Изма? Во имя Создателя… это же аборигенка! Кхамейр, зачем она здесь?

Вопросы сыпались бы и дальше, если бы Занди устало не поднял ладонь, призывая к тишине.

– Мои дорогие, ценю ваше беспокойство, и мне ужасно жаль, что стал его причиной, но для вопросов сейчас не самое подходящее время. Я слишком устал, а нам еще предстоит сделать массу всего, так что дайте мне два часа, и я обещаю удовлетворить ваше любопытство. Пожалуйста.

Старухи на такой ответ, очевидно, не рассчитывали, однако спорить не стали. Только окинули всех нас нечитаемым взглядом и, подобрав юбки, чинно удалились.

Едва дамы отбыли, граф повернулся к Эйтн:

– Мне есть, что еще показать. Прошу за мной.

Один из гвардейцев достал из-за пояса наручники, издавшие противное металлическое бряцанье, и протянул капитану, при этом многозначительно косясь в мою сторону. Капитан благоразумно наручники не принял.

Занди, ничего этого не заметив, громко объявил:

– Я хочу, чтобы все были готовы к нападению. Известите службу безопасности города – пусть будут начеку. Неизвестно, когда махди атакуют. Возможно, раньше, чем мы думаем. Мы должны быть начеку. Да! И распорядитесь, чтобы моих тетушек и министров переместили в убежище.

Капитан, приняв приказ на свой счет, тут же отчеканил:

– Слушаюсь, ваша светлость!

– Капитан, пошлите с этим кого-нибудь другого. Вы нужны мне здесь. Я хочу, чтобы вы присмотрели за лейром. На всякий случай. И возьмите с собой кого-нибудь еще: мастер Эпине у нас шустрый малый.

Я негромко фыркнул, но капитан жестом велел парочке солдат следовать вместе с нами. Смешно. Они все считали мое присутствие серьезной проблемой, но не хотели уразуметь, что сами особой угрозы не представляли – с тремя, пусть даже вооруженными, нормалами мог справиться любой алит.

Далее шел недолгий и молчаливый подъем на вершину башни.

Путь явно лежал не в те покои, в которых граф первоначально принимал нас с Аверре. Поднимались мы довольно долго, а когда покинули лифт, оказались в просторной комнате. Окна здесь отсутствовали, а гладкие бронзовые стены плавно перетекали в высокий сводчатый потолок. Невозможно было понять, жилое это помещение или очередной ангар. По всему периметру выстроились в правильный круг тусклые золотистые светильники на тонких металлических шестах. Никакой мебели. Танцевальный зал, да и только.

– И зачем мы здесь? – Мой голос неожиданно громким эхом разнесся по помещению.

– Сейчас узнаете.

Граф нажал несколько клавиш на встроенной у входа панели. Свет почти пропал, а пол в центре комнаты пришел в движение, раздвинулся и выдавил из своего нутра высокий постамент, почти один в один копирующий тот, на котором лежала голова Рех’има во время несостоявшейся казни. По золоченой поверхности постамента вереницей бежали голографические письмена, поначалу непонятные, но затем образовавшиеся во вполне узнаваемую модель звездного неба с пустующей черной точкой посередине.

– Ну как вам, Эйтн? – Занди гордо выпятил грудь.

– Зал активации, – с придыханием проговорила леди Аверре и, не дожидаясь приглашения, подошла к пьедесталу, торжественно возложив на него голову Рех’има.

– В точности как на фресках Святилища, – потрясенно добавила Сай’я.

Занди кивнул:

– Уверен, именно по тем рисункам мой легендарный предок и соорудил его.

Эйтн склонилась над постаментом, тщательно рассматривая его и даже касаясь поверхности.

– Здесь до сих пор видны следы самого первого ритуала, – произнесла она с поразившим меня трепетом.

– Вы – первые из посторонних, кому за полторы тысячи лет довелось увидеть это место, – сказал Занди. – Только графы имели сюда доступ. Об этом распространяться непринято, но с возрастом Занди Первый значительно повредился в уме. Не знаю, по причине старости или же длительная близость с Иглой так на него повлияла. Перед самой смертью он пожелал, чтобы никто и никогда не смог воспользоваться артефактом. Эта вещица не должна была попасть в чужие руки.

– Почему он сразу не уничтожил Иглу?

– Не знаю. Никто не знает. Может быть, даже вместе с аборигенами у них не хватило на это сил. А возможно, ему просто не хотелось уничтожать столь ценный предмет, чьи тайны так и не были им до конца изучены. Напомню, под конец жизни он буквально помешался на Игле. Однако ему не хватило скрупулезности уничтожить все свои записи. Те, что уцелели стали передаваться в нашем роду от отца к сыну наравне с другими семейными тайнами.

– Неужели никто из ваших предков, зная о существовании такого мощного артефакта на заднем дворе, не попытался его найти? – Сарказм из меня так и хлестал. Трудно поверить, что воспитанные в традициях власти местные графы так легко отказались от могущества, обещанного Иглой.

Занди приблизился к постаменту и несколько раз коснулся голограммы, отчего светящиеся письмена заструились еще быстрее.

– У тебя просто мания спрашивать очевидное, Эпине. Будь уверен, многие пытались. В работах, оставленных моим предком, говорилось об Игле немало, в том числе и о происхождении, но точной карты с пометкой не прилагалось. По правде говоря, я даже не думал, что все это время она оставалась на планете. Мне представлялось логичным увезти Иглу куда-нибудь подальше, туда, где о ее существовании никому неизвестно.

Эйтн не согласилась с выводами.

– Возможно, ваш предок считал, что лучшего места, чем Боиджия для Иглы не найти. Недаром же именно здесь он ее обнаружил. Кстати, вы внимательно изучили его записи?

Граф склонил голову набок, прикидывая что-то в уме, затем невесело усмехнулся.

– На самом деле нет. Игла никогда не заботила меня так сильно, как остальных графов. Я не стремился к обладанию божественной силой. Такие забавы подходят скорее отжившим свой век философам с гипертрофированным эго и комплексом неполноценности. Мое воображение куда больше будоражили махди. Да, я несколько раз брал в руки записки Генерала, но внимательно обращался к ним лишь там, где упоминались аборигены. Во все остальное я не углублялся. Эту башню в свое время открыл мне отец, а заодно и разъяснил, для каких целей ее спроектировали. Но, опять же, это было не так уж интересно.

Пока Занди говорил, я приглядывался к голове на позолоченном постаменте. В полумраке, чуть подсвеченном голубоватыми символами голограммы, она выглядела не такой уж и мерзкой, и на какое-то мгновение мне вдруг захотелось снова подержать ее на руках. Ощущение, как от погружения в теплую воду, накрыло с головой; все остальное будто осталось за барьером. Между мной и предметом, скрытым внутри махдийского черепа, как будто установилась связь из невесомых эманаций Теней, по которым мое «Я» неудержимо влекло к нему. Сам того не сознавая, я шагнул в направлении постамента, но тут же наткнулся на выставленную ладонь Эйтн.

Чувство взаимосвязи с Иглой распалось мгновенно.

Девушка погрозила пальцем. Якобы в шутку. И хотя выглядело все довольно безобидно, был в этом жесте некий не совсем завуалированный намек.

Легкое подозрение заставило меня вчитаться во взгляд леди Аверре, однако дальше неуклюжей попытки дело не пошло – прочный мысленный блок без напора пробить было невозможно, а рисковать ради сиюминутного любопытства я не решился, поскольку стража уже нервничала и без того.

– Всему свое время, – загадочно проговорила Эйтн.

– Лишь бы поздно не оказалось, – ответил я, с неохотой отворачиваясь.

– Время дорого всем нам, Эпине, не переживай, – сказал граф. – Я не хочу, чтобы мастер Аверре нагрянул сюда, застав нас неподготовленными к его визиту, но и торопиться тоже не собираюсь. Спешка в таком деле может оказаться фатальной, а лейрам доверять нельзя. Это всем известно.

– Ну-ну. И как это я забыл?

– Приятно слышать, что ты еще в состоянии иронизировать. А то я переживал, что одно лишь присутствие Иглы само по себе выведет тебя из равновесия. Хоть с первого взгляда и не скажешь, но ты, Сет, крепче, чем кажешься.

– Благодарю, что заметили.

Бледное сияние одного из голографических символов упало на лицо Занди, высветив холодную, если не сказать, злорадную ухмылку. Он повернулся к Сай’е:

– Ты знаешь, что делать.

Не успел я опомниться, как гвардейцы снова захватили меня в прицел.

– На всякий случай, – прокомментировал граф. – Эйтн, давайте отойдем в сторону, чтобы не мешать Сай’е. Мало ли что может произойти.

– В каком это смысле? – поинтересовался я.

Аборигенка уже колдовала над голограммами с таким видом, будто всю жизнь программировала древние компьютеры. Хотя походило все, скорее, на подготовку ведьмовского ритуала – светящиеся символы так и порхали перед ней, точно стая дрессированных светляков. Их игра могла показаться занятной, если бы внимание не отвлекали дула бластеров, нацеленные мне в голову, да сомнения, вызванные такой осведомленностью Сай’и. Что, если Занди только поэтому взял ее с собой? Не оставляла в покое и та кровожадность, с которой маленькая и хрупкая на вид аборигенка расправлялась со своими соплеменниками, что в который раз возвращало мои мысли к кусочкам минна, находящимся в кармане…

Гулкий металлический скрежет, сопровождавший движение древних панелей в полу, привлек всеобщее внимание. Из приоткрывшейся перед постаментом ниши вылезло громоздкое кресло, похожее на те, что использовали экзекуторы прошлых веков для своих изощренных пыток. К высокому подголовнику и подлокотникам были привинчены стальные обручи.

Глядя на все эту «прелесть», я не мог удержаться от кривой усмешки.

– Это для меня? Очень мило.

Я все думал, действительно ли они верили в то, что парой ржавых железяк смогут удержать лейра в этом кресле. Но, как ни странно, просветила меня Сай’я, заметив, что это для моей же безопасности.

– Надо же… – протянул я. – А так сразу и не поймешь.

– Садись, Эпине, – скомандовал граф.

Едва мои руки легли на подлокотники, наручники автоматически сомкнулись на запястьях. Обруч ложемента надежно закрепил голову, так что нельзя было даже слегка повернуться ни вправо, ни влево – ощущение не самое приятное, но скованность движений – еще полбеды. По-настоящему пугала неизвестность того, что последует дальше. И кто после этого станет говорить, что я не идиот?

Однако демонстрировать нервозность я не собирался и потому, сделав глубокий вдох, уставился в высушенный лик Рех’има. Кресло намеренно фиксировалось именно таким образом, чтобы взгляд сидящего в нем оказывался на прямой линии с пустыми глазницами головы на постаменте, притом гораздо ближе, чем хотелось бы.

– И что дальше? – Это была Эйтн.

Лицо графа расплылось в довольной улыбке.

– А дальше все зависит от нашего многоуважаемого лейра.

Съязвить хотелось невероятно, но все внимание притягивалось к темным провалам на физиономии мертвеца. Я чувствовал, как мое сознание, словно веревками, привязывается к нему. То мимолетное чувство, что я испытал чуть раньше, вернулось, и на этот раз связь держалась прочнее. Если бы верил в одушевленность Иглы, я бы решил, что это она медленно и неотвратимо подчиняет меня себе.

Тени шептали, протягиваясь от моего мозга к мертвой голове и свиваясь вокруг нас плотным коконом. Все прочее в этот миг стало каким-то малозначительным, несущественным. Исчезли кандалы и кресло, стены, крыша и пол и, даже, Эйтн с Занди, а вместе с ними и все прочие растворились в космическом веществе. Остался только я и Игла, пульсирующая внутри махдийского черепа. В какой-то момент начало казаться, будто я слышу ее зов, который еще сильнее затягивал меня в этот водоворот.

Но существовало кое-что, а вернее кое-кто еще – Сай’я – единственный источник неудобства среди всеобъемлющего комфорта, слепое пятно в матрице пространства, непросто обтекаемое Тенями, а оберегаемое ими. И, что самое поразительное, именно ее присутствие якорем держало меня в реальном мире, не позволяя разуму расстаться с телом и захлебнуться потоками силы.

Сознание самостоятельно разделилось на два, позволив сосредоточиться. Продолжая одной его частью следовать зову Иглы, я преодолевал скрывавшие ее оболочки, застопорившись лишь единожды на том слое, который был специально призван прятать истинную мощь артефакта от тех, кто мог ее чувствовать.

Занди Первый с Рех’имом потрудились на славу, но вряд ли могли предположить, что Игла сама подпустит к себе элийра. Легкий толчок, и прочнейшая минновая скорлупа треснула, точно яйцо, обнажив маленький и неприметный осколок кости, выточенный в форме иголки с небольшим навершием из серебристого камешка. Во всяком случае, именно такой она предстала глазам всех, кто был в башне. Мне же Игла казалась пульсирующим сгустком энергии, истинный потенциал которого не поддавался измерению.

Никто из моих спутников не подозревал о тех изменениях, которые протекали здесь на уровне субатомных частиц. Они лишь видели прикованного к креслу лейра, игравшего в «гляделки» с головой махдийского жреца. Единственное, что досталось на их долю, это наблюдать за тем, как медленно древние кости, обтянутые иссохшей кожей, оседают и плавятся, точно восковые, как ставший мягким череп растекается по плоскости постамента серой лужей, и как после него остается истлевший кокон, а в нем – крошечная иголка.

Я обмяк, едва все завершилось.

Страшась даже думать о том, что все могло сложиться неудачно, я облегченно перевел дыхание, чувствуя, что сам готов рассыпаться, подобно голове из праха. Страшно хотелось есть и спать. Обручи по-прежнему сдерживали меня в кресле, но избавиться от оков было также тяжело, как голыми руками сдвинуть трехтонную плиту. Мне казалось, мозг пропустили через мясорубку, а потом наскоро сформовали заново. Пожалуй, я с большей радостью пережил бы ментальное изнасилование, чем повторение всего этого, ведь насколько Игла давала силы, настолько она и питалась чужой энергией. Будет удачей, если тесное общение с древним артефактом инопланетян никак не аукнется мне в будущем.

Но о будущем думать пока было рано.

Все замерли, боясь пошевелиться. Я все еще находился на грани обморока, когда Эйтн вдруг решила приблизиться к постаменту и дотронуться до Иглы. На лице ее при этом отражалось нечто жуткое – чистейшая алчность и жажда обладания, какие и вообразить нельзя. Изящные пальцы готовились сомкнуться на маленьком кусочке из кости, но испуганный окрик Сай’и остановил это:

– Нет! Нельзя касаться Иглы! Можно сгореть!

Эйтн так и застыла с вытянутой рукой. Признаюсь, что еще никогда не видел, как инстинкт самосохранения вступает в борьбу с желанием власти. Особую уникальность этому противостоянию придавало природное хладнокровие. Как будто внутри леди Аверре схлестнулись две стихии: лед и пламя. Тем не менее она сочла, что прикасаться к малознакомому артефакту такой мощи будет верхом безрассудства.

– Позвольте нашему лейру, – подсказал граф, и приказал страже: – Освободите его!

Я скорее почувствовал, нежели увидел, как капитан подошел и завозился с кандалами.

– Почему он сам не освободится? – спросил кто-то.

– Судя по его виду, он сейчас и дышит-то через раз, – доложил капитан, нащупав мой пульс.

– Эта операция стоила ему немалых затрат внутренней энергии, – заметила Эйтн, словно меня здесь вообще не было. – Любопытно… Интересно знать, по какому принципу Игла работает, когда лейр начинает ее использовать?..

– Капитан, ну что там? – окликнул Занди.

– Я освободил его, ваша светлость, но сомневаюсь, что он в силах самостоятельно подняться на ноги.

– Так помогите ему!

Сильная рука сжала мое предплечье и резко стянула меня с кресла. Ноги стоять отказывались. Тело повело. С горем пополам уцепившись за края постамента, я навис над иглой. Кожу обжигала исходящая от такой маленькой штучки сила. Игла испускала мощь волнами тягучего жара, но жара иного рода, совсем не похожего на тот, что исходит от костра. Если бы можно было представить такую дверь, за которой дышал пламенем дремлющий дракон, то я мог бы быть тем, кто подглядел в замочную скважину – непередаваемое ощущение, от которого все нутро переворачивалось и бурлило.

– Сет, возьми Иглу, – сказала Эйтн.

Я рассмеялся бы, если б мог.

Единственное, на что я был способен, это отойти от артефакта как можно дальше, но стальные руки капитана не дали совершить и шагу.

– Не выделывайся, малой, бери, давай! – настаивал он, пока я тщетно сопротивлялся.

– Не могу! К ней вообще никто притронуться не может, кроме…

– Чушь! – воскликнул граф. – Возьми ее! Капитан, заставьте его.

– Лучше уж ей доверьте, – ткнул я пальцем в Сай’ю. – Махди Игла ничем не угрожает.

Аборигенка будто того и ждала и без каких-либо колебаний прошествовала обратно к постаменту. Протянув худую руку, она спокойно взяла Иглу длинными пальцами. Честно говоря, в глубине души я надеялся, что ей от этого будет несладко, однако никакого видимого эффекта артефакт на Сай’ю не произвел.

– Она тяжелее, чем я думала, – сказала махдийка.

– Ну и что дальше? – спросил я Занди.

Граф повернулся к Эйтн:

– Теперь Игла принадлежит вам.

Леди на его слова никак не отреагировала, завороженно глядя на предмет своих мечтаний в руках махдийской девчонки.

– А толку? – не унимался я.

– Он прав, – проговорила Сай’я. – Здесь нужен лейр, воля которого не будет настолько враждебна, или вы не сможете управлять Иглой.

В ответ Эйтн слегка качнула головой, но затем ее пронзительный взгляд упал на меня, а губы растянулись в загадочной улыбке:

– Я не думаю, что это будет проблемой. – Она будто невзначай коснулась своего серебристого кулона. – Не правда ли, Сет?

Вспомнив о впечатлениях, оставленных этой мелкой жужжащей тварью, я невольно сглотнул.

Реакция не осталась незамеченной. Улыбнувшись чуть шире, Эйтн проговорила Сай’е:

– Делай, что нужно. Он будет паинькой.

Честно говоря, участи хуже я себе пока придумать не мог и, когда аборигенка, сжимая Иглу, начала приближаться, подумал, что, наверное, гораздо проще было бы умереть. Но солдаты Занди, будто предугадав течение моих мыслей, перехватили ослабевшие руки, лишив меня возможности двигаться.

– Мне нужен его затылок, – проговорила Сай’я.

Никто даже не задумался. В тот же миг кто-то из стражей ударил меня под колени, вынудив рухнуть на пол. Затем крепкая рука заставила наклонить голову, обнажив шею. Я спиной чувствовал, как замерли в предвкушении Эйтн и Занди. От души желая им невыносимых мучений, я смиренно ждал следующего шага аборигенки, приготовившись к ужасной боли. Увидел, как Сай’я зашла мне за спину, зажмурился и затаил дыхание…

И тут раздался взрыв.

Мощная волна, сопровождаемая оглушительным громом, потрясла башню до основания, освободив меня из стального захвата и прибив вместе со всеми к полу. С крыши посыпалась штукатурка и мелкие камешки, мраморные плиты заходили ходуном, а свет часто и сбивчиво заморгал. Звон в ушах напоминал колокольный.

Я только и успел, что отряхнуть с лица пыль, как тут грянуло снова. И на этот раз круче прежнего. Все, кто был на полу, почти синхронно вжались в плиты, прикрыв головы руками, когда сверху хлынул поток раскаленного камня. Половину потолка снесло, как и кусок стены. Двоих стражников придавило фрагментом мозаики. Тонкие ажурные светильники согнуло, будто проволоку и завязало узлами. Несколько увесистых блоков грохнулись об пол буквально в полушаге от моей головы; еще один сорвался прямо на меня, но что-то остановило его в воздухе, а затем плавно отбросило в сторону.

Я поначалу решил, что это силы вернулись, но быстро осознал, насколько ошибался – стоило пыли немного осесть, в освещенном утренним солнцем проеме обозначилась знакомая фигура.

– Надо же, сколько здесь мусора… – Мастер Аверре собственной персоной, верхом на громадном килпассе, не спеша спустился с остатка стены и обвел раскуроченное помещение царственным взглядом.

Эйтн и Занди взрывом отнесло в сторону, но, вроде бы, не покалечило. Во всяком случае, при появлении мастера-лейра, оба вскочили довольно резво и уставились на него со смесью презрения и гнева. Сай’я тоже была на ногах, хотя вид имела несколько затравленный. Она осторожно, словно младенца, баюкала на руках Иглу, ладонью укрывая ее от взора Аверре.

Капитану повезло больше чем его подчиненным в том смысле, что не убило. Одна из глыб лежала на его ноге, не позволяя выбраться. Зато руки оставались свободными, а бластер – в пределах досягаемости. Корчась от боли, капитан выхватил оружие и навел его на Аверре.

Тот, заметив маневр, движением пальца заставил бластер выскочить из окровавленных пальцев.

– Вам это сейчас ни к чему.

Я продолжал валяться в пыли и осколках, изнывая от собственной немощи, исподлобья наблюдая за тем, как наставник в свете непревзойденного могущества сходит со зверя, уделяя наибольшее внимание именно аборигенке. До меня ему дела, как будто не было. Где-то снаружи раздавались дикие животные вопли, сливаясь с воинственными криками махди и отдаленным грохотом серии взрывов, от чего уцелевшие стены башни охватила дрожь.

– Думаете, это поможет? – любезно спросил он, обратившись к Занди, опустившему руку на оружие. – Признаться, мне совсем не хочется вас убивать.

Занди отпустил рукоять бластера, на всякий случай, загородив Эйтн собой.

– Собственно, я вообще никого убивать не стану, – объявил Аверре. – Если только каждый из вас проявит необходимую толику благоразумия. – Тут он задержался на мне и, лучась дружелюбием, добавил: – Здравствуй, Сет. Не поверишь, до чего я рад видеть тебя живым и, практически, невредимым.

Говорить мне было не легче, чем двигаться, но я все же выдавил:

– Вы правы, мастер. Не поверю.

Пропустив шпильку мимо ушей, Аверре вновь обратился к графу:

– Ваши войска, очевидно, были готовы к тому, что их ожидало, ваша светлость. – И улыбнулся. – Но недостаточно. Слишком долго они сидели в заточении, охраняя ваш покой, в то время как махди постоянно вели борьбу за существование. Это становится особенно заметно в ближнем бою.

– Довольно пустой болтовни, Батул, – оборвал его Занди. – Чего вы хотите?

Думаю, что вопрос этот он произнес лишь для порядка, поскольку все прекрасно понимали, зачем затеял все это мой наставник.

В ответ Аверре ухмыльнулся и сказал:

– Иглу. Отдайте мне ее или я прикажу разнести этот прекрасный город в пыль.

– Прикажете? – переспросил граф.

Улыбка мастера стала шире:

– Вы не представляете, до чего полезно держать при себе столь диких зверьков. Управляться с махди непросто, но надо знать за какие ниточки дергать…

Громкое и грозное шипение Сай’и заставило его рассмеяться.

– А что тебя так злит, моя дорогая? Разве не ты постаралась навредить собственному народу? Предала учителя, помогла преступнику избежать казни, да еще и убила нескольких своих соплеменников. Разве послушные девочки так поступают?

Ощетинившись, точно дикая гокки, аборигенка, не обратив внимания на предостерегающий крик Эйтн, бросилась на Аверре, с намереньем вонзить Иглу ему в грудь, но, пролетев всего два метра, замерла прямо в воздухе. Я приоткрыл рот, но почти сразу захлопнул обратно, так как в этот момент, Аверре вытащил из кармана ампулу с сывороткой и продемонстрировал ее окружающим.

– Ну, разве не прелесть? – И с заговорщицким видом подмигнул мне.

За одно только это я готов был распылить его тело на атомы, но мог лишь бессильно злиться на себя и тех, благодаря кому оказался в нынешнем состоянии.

– Что ты собираешься делать, дядя? – спросила Эйтн, глядя как он заставил Сай’ю проплыть по воздуху к себе.

– А это не очевидно, дорогая? С вашей стороны было весьма любезно извлечь Иглу самостоятельно. – Аверре с любопытство рассматривал зажатый в пальцах аборигенки предмет. – Признаться, это избавило меня от многих неудобств. Теперь осталось лишь довести все до логического конца, а именно – заставить Иглу работать на меня. Но для этого акта пьесы мне понадобится еще один герой.

Я понял о ком речь еще до того, как его взгляд упал на меня.

– У нас с тобой вышла довольно сложная история взаимоотношений, Сет. Отбросить ее ни ты, ни я не имеем возможности. Но это даже неважно, потому что в итоге, все было сделано ради единственной цели – артефакта, который даст лейрам возможность наконец выйти из тени. Что ж поделать, если у тех, кто становится мне близок, столь незавидная судьба? Я достаточно хорошо успел тебя изучить, чтобы понять – ты из тех, кто если уж решается мстить, то дело на середине не бросит. Твое стремление докопаться до истины о Сол преодолело десятилетия и теперь, когда ты все знаешь, то представляешь для меня реальную угрозу. – Наставник легко, как будто полжизни провел в седле, вскочил обратно на спину притихшему килпассу; Сай’я при этом так и осталась висеть в воздухе, будто неживая. – И я не насмехаюсь над тобой, Сет, и отнюдь не пугаю, а констатирую факт. Ты стал угрозой, поэтому целесообразность твоего существования сама собой становится под сомнение. Однако я не привык пускать в расход столь ценный материал. Ты послужишь более великим целям, чем те, что можешь себе вообразить. Ты станешь носителем Иглы. Тем, через кого я смогу повелевать ею. И это будет наилучшим завершением твоей трагедии.

От Аверре так и разило дешевой театральщиной, необъяснимую тягу к которой он всю жизнь питал. У меня же эта его страсть вызывала непреодолимый рвотный позыв. И я не преминул сказать об этом. В более приемлемых выражениях, разумеется.

– Экая неожиданность. А у меня на этот счет иные планы, мастер. – Не знаю, как так получилось, то ли сыграла роль моя ненависть к наставнику, то ли нежелание стать пожизненной игрушкой в его руках послужило тому причиной, только, едва я это произнес, почувствовал, что ко мне возвращаются силы.

Я поднялся и одним небрежным движением очистил себя и часть плит вокруг от мусора и пыли.

– Красивый жест, – одобрил Аверре. – Но неужели ты думаешь, будто этого достаточно? Я всегда знал, что природного таланта тебе не занимать, иначе не стал бы даже и времени тратить. Сол просто не позволила бы себе произвести на свет убожество.

Упоминание матери произвело на меня эффект красной тряпки. Правда, бросаться на наставника, подобно Сай’е, я не стал, придумав нечто иное и малосвязанное с представлениями Аверре об истинной силе элийров. Вместо этого я нащупал в пространстве тоненькие завихрения Теней, опутывавшие маленький мозг пернатой твари, и со всей силы ударил по ее нервному центру.

Зверюга взвыла, словно ее ткнули в глаз и затем, резко мотнув головой, раззявила пасть и сомкнула мощные челюсти на вытянутой руке Аверре.

Трудно сказать, кто в этот момент кричал громче. Инстинктивно разжав пальцы, наставник выронил флакончик с сывороткой, тотчас зазвеневший по мраморному полу и скрывшийся где-то в пыли. Несмотря на все мое желание, руку килпасс ему не откусил, вновь раскрыв пасть и яростно задергавшись, пытаясь сбросить седока.

Но Аверре не зря называли мастером. Оставив за пределом значимости боль, он быстро перехватил власть над разумом животного, заново привязав его к себе, и до того, как я успел что-либо предпринять, опутал меня невидимой веревкой, а потом с размаху впечатал в стену.

Звезды затанцевали перед глазами, и на какое-то мгновение я успел забыть, где нахожусь и зачем существую. Сквозь колокольный звон в сознание просочились полные неистовой злобы слова:

– Неблагодарный ублюдок!

Сразу за этим что-то как будто схватило меня за ногу и быстро протащило по всем камням, усыпавшим пол башни, пересчитав их моими ребрами, а потом еще раз ударило о стену. Кажется, в какой-то момент передо мной промелькнули лица Эйтн и Занди, но с точностью утверждать не возьмусь, поскольку новое соприкосновение с твердой поверхностью породило внутри головы новый взрыв искр и боли.

– Ну что, сильно тебе помогли эти твои извращенные умения? – злорадный голос Аверре раздавался, кажется, отовсюду. – Никто не встанет у меня на пути! Все будет так, как я хочу!

Я собирался ответить, но не успел – новая волна подхватила меня и понесла дальше. С трудом соображая от боли, я лишь отстраненно заметил оставленный за собою темно-красный след, но не успел даже удивиться. Новый удар выбил не только остатки сил, но и сознание.

Глава 31 Снова в лесу

– Сет, очнись, – прошептал на ухо тихий голос.

Я пошевелился и тут же застонал – тупая боль, казалось, пронзила каждую клеточку тела.

Чья-то рука настойчиво толкнула меня в плечо.

– Сет.

– Отстань, – пробормотал я и перевернулся на другой бок. В ноздри ударил запах прелой листвы. Я нахмурился, но глаза так и не открыл.

– Да что с тобой? Вставай, сказала!

Еще один тычок вынудил распахнуть глаза. Я сел и обнаружил прямо перед собой мрачное лицо Сай’и.

– Что ты тут дела… – начал было я и прикусил язык.

Иллюзия распалась, стоило сообразить, куда меня занесло. Поросшие биолюминисцентным лишайником кривые прутья паатовой клетки места воображению тоже не оставили. Реальность накатила с неотвратимостью цунами. Случившееся вовсе не было сном, а значит Аверре в самом деле заполучил в свое распоряжение Иглу.

– А ты почему тут?

Дикая, словно китх, Сай’я не спешила отвечать и сначала отодвинулась подальше к стенке, а затем села на голый мох, гордо выпятив острый подбородок. Поджав под себя ноги, она всем видом демонстрировала презрение, будто в том, что с ней произошло, целиком и полностью виноват.

– А ты как думаешь? – процедила она, вскинув бровь.

Я проглотил упрек.

– Где Батул?

Аборигенка пожала плечами:

– Бродит где-то.

– А Игла?

Сай’я неопределенно мотнула головой.

– Он забрал ее, разумеется.

И снова тон показался обвиняющим.

Пришлось напомнить:

– Пока я был в отключке.

Как ни пытался я всколыхнуть в памяти хотя бы толику подробностей из того, что случилось в башне, кроме звериных воплей, бьющего по ушам ветра и ощущения, будто мой череп раздавили в лепешку, на ум ничего не пришло.

– Где Эйтн?

– Понятия не имею. В объятьях Занди, должно быть. Если выжила, конечно. В городе шла битва и, может быть, до сих пор идет. Мои сородичи почти не тронули окраины, зато замок изрядно потрепали. Главное сражение происходило в центре, но я не верю, что солдаты графа могли победить.

– Сколько времени прошло? – этот вопрос я задал скорее себе и хотел узнать по напульснику, но тот оказался разбит.

– Сколько килпассу нужно, чтобы добраться сюда от Мероэ, – хмыкнула Сай’я, покосившись на мой хронометр.

Несколько часов, стало быть. Я отстраненно кивнул и снова уставился на кажущиеся совершенно несокрушимыми прутья клетки. Удивительное дело, но отчаяния я не испытывал. Лишь легкий интерес к тому, как развернуться события дальше.

– У тебя такое выражение, будто ты что-то задумал, – проговорила аборигенка.

Я посмотрел в ее черные глаза, в полутьме отливавшие синевой, и пожал плечами:

– Для начала надо выбраться отсюда, а там посмотрим.

Сай’я фыркнула.

– Как будто получится.

Не успев привыкнуть к скептицизму аборигенки, я спросил:

– А то это так сложно? – Но для уверенности прикоснулся к решетке ладонью: на ощупь совершенно обычный паат, так что легкого касания Теней должно было хватить, чтобы прутья расплелись сами собой.

Однако Сай’я говорила вовсе не об этом.

– Я знаю, что с клеткой лейр справится. А с теми, кто ее сторожит? Против махди ты небольшой мастер, я знаю.

Я готов был согласиться, но ее слова зацепились за мое сознание, заставив с подозрением прищуриться:

– Откуда?

Кажется, аборигенка и сама была не рада, что проболталась. Она отвернулась, пробормотав под нос нечто нечленораздельное.

Я не стал упорствовать, вспомнив о склянке, что таскал с собой повсюду вот уже несколько дней подряд, и запустил руку в карман. Минн, что лежал там, ждал момента, когда мне, наконец, удастся собрать все кусочки головоломки воедино и прочесть получившуюся картинку. Изначально мои подозрения строились только на догадках, но одних предположений не хватало, и я был обязан убедиться в собственной правоте, для чего и высыпал иголки на ладонь.

Со стороны все походило на старинный шаманский ритуал, с одной лишь разницей – за все его время я не произнес ни слова. Зато манипуляций проделал множество, пока выкладывал семена определенным образом, чтобы их скрытое взаимодействие стало наиболее эффективным. Остальное свершилось в плане ментальном: каждое семечко связалось с теми сросшимися, что подарила Сай’я. Дальше проще – требовалось послать только один сигнал Теням.

Если бы между семенами не оказалось совпадений, то никакого ответного отклика я бы не получил, но, и это было вполне ожидаемо, минн запел и его легкие колебания отдавались в пространстве гулким эхом, наконец-то, подтверждая давно родившиеся подозрения.

В этот момент наши с Сай’ей взгляды пересеклись, и я понял все, что хотел.

– Зачем ты убила ее? – спросил я только.

Она не удивилась, но и артачиться не стала.

– Как ты узнал?

Я рассказал о допущенной оплошности – семенах минна, оставленных всюду, куда ступала нога маленькой, но чрезвычайно кровожадной аборигенки: в вестибюле отеля, в архиве и в моем номере.

Сай’я практически не отреагировала на мои слова, только смотрела куда-то в пустоту. Минуту спустя она очень тихо сказала:

– Они хотели, чтобы я это сделала.

Я был уверен, что понимаю, о ком она говорит, но тем не менее спросил:

– Кто хотел?

– Мастер Аверре и Иши Кхем’са. Как только вы прилетели, твой наставник вышел на связь с моим учителем и сообщил, что готов вернуть голову Рех’има в обмен на позволение изучать ее. Но сначала он хотел убедиться, что ты – тот, кто ему нужен, и потому мне приказали выяснить, так ли это.

– Они приказали тебе попытаться убить меня?

Аборигенка кивнула.

– Твоя смерть доказала бы, что твой учитель ошибся.

Невзирая на все догадки, услышать нечто подобное, оказалось не слишком приятно. Чтобы справиться с напряжением, я пару раз прошелся по тесной клетке.

Сай’я немного подождала реакции, но затем продолжила:

– Ты не погиб, и мастер Аверре успокоился. Зато не успокоилась я, когда поняла, что пришла пора действовать. Я столько лет копила ненависть за то, что Иши Кхем’са со мною сделал, что отступить уже не могла. Я пошла к графу и от него узнала, что твоя мать оставила в архиве что-то важное. Что это было, мне никто говорить не собирался, так что я сама все выяснила, проследив за тобой. Старуха каким-то образом узнала обо мне, как будто учуяла, а я не могла позволить ей разболтать тебе об этом и потому…

– Убила ее, – закончил я, не поворачивая головы. Сравнив свои ощущения после убийства махди в Си-Джо с тем, как рассказывала о поступках Сай’я, я удивлялся ее невероятному самообладанию. Впрочем, осуждать ее я был не вправе, так что просто продолжил допрос: – Ты сказала, будто не знала, что именно оставила у госпожи Чи’Эмей мама, но как тогда объяснить случившееся с госпожой Бабор?

– С кем, с кем?

Казалось, Сай’я действительно не понимала, о ком речь, и я тут же просветил ее на этот счет, обрисовав все в мельчайших подробностях.

– Это не я, – сразу отказалась она, поднявшись на ноги. – Никого больше я не трогала…

Окончание предложения повисло в воздухе, так как оба мы прекрасно знали, насколько руки этой маленькой и безобидной на вид девочки испачканы чужой кровью.

– Тогда кто?

– Не знаю. – Сай’я качнула головой, словно колоколом. – Я не знаю.

На такой ответ я не рассчитывал, но не доверять ее словам причин не нашел. Несмотря на все свои, скажем так, «подвиги», аборигенка ни разу не солгала, так что набор очутившихся в моем распоряжении загадок оказался раскрыт не полностью. В поисках объяснения я было подумал об Аверре, однако с презрением отмел эту версию, поскольку не видел у него резона отдавать мне чип, который он всеми силами стремился заполучить. А кроме того, я не знал, кто и почему подкинул письма мамы в Си-Джо.

Дальнейшие размышления оказались прерваны негромким хрустом веток за моей спиной. Обернувшись, я увидел в проеме между решетками окутанное тенями улыбающееся лицо наставника.

– Сет! Рад, что ты пришел в себя!

От одного только взгляда на Аверре сердце пустилось вскачь, а руки зачесались со страшной силой от желания разорвать его на куски. Тени вокруг сгустились от напряжения.

Наставника это позабавило.

– Ну что ж ты так? – Он приблизился вплотную и опустил ладони (одна из них, как я не без удовлетворения заметил, была аккуратно перебинтована) поверх разделявшей нас решетки. – Разве я не заслужил чуть больше уважения? В конце концов, где бы ты сейчас был, если бы не я? Надеюсь, из-за синяков ты не злишься? Ну-ну, не смотри так! Не старайся заставить меня ощущать себя последним мерзавцем. Не выйдет.

– Зачем вы притащили нас сюда, мастер?

Аверре слегка отодвинулся и, сцепив ладони на животе, проговорил:

– Для того чтобы не произошло никаких эксцессов с Иглой. Тут многое зависит не от того кем, а от того где будет завершен процесс. Думаешь, Занди зря потащил вас в Башню активации? По-другому Иглу было не достать! Если бы не это, вы бы до Мероэ даже не добрались. Но довольно болтовни.

Плавным движением руки Аверре заставил прутья клетки расплестись, образовав перед нами узкий, высотой в человеческий рост, проход. Он щелкнул пальцами и по обе стороны прохода встали незримые до этого махдийские воины. Всего двое. Но больше и не надо.

– Прошу на выход. – При этом мастер-лейр глянул в мою сторону: – Смысла в оковах я не вижу, но предупреждаю: малейшее подозрительное движение и ты даже не заметишь, как тебя настигнет смерть. Запомни это как следует, Сети, потому что на этот раз играть я не стану.

Едва сделав шаг, я остановился.

– Ну и в чем тут логика? Все равно финал будет один.

Аверре несколько раз раздраженно хлопнул себя по карману и только потом процедил:

– Логика, мой юный друг, в том, что никто не говорил, будто Игла тебя уничтожит.

– Да ну? А как же легенда?

Аверре устало вздохнул.

– Легенда ничего такого не утверждает. Неизвестно, отчего умер тот предатель, которого Занди Первый использовал против лейров.

– Ну и что? Думаете, жизнь недосущества с волей, целиком поглощенной Иглой и подчиненной вам, меня устроит? Если вы так думаете, значит, вы меня вообще не знаете.

– То есть, предать себя смерти и забвению тебе хочется больше? – Тут он как бы невзначай оглянулся на одного из стражей-махди. Повинуясь молчаливому приказу, абориген обнажил меч. Казалось, прикажи ему наставник заколоть себя, сделает это, и глазом не моргнув.

Моя реакция на этот жест была вполне очевидной: сглотнув, я отступил на шаг и ненароком задел Сай’ю, о присутствии которой к тому моменту успел позабыть.

– Кстати, о нашей маленькой интриганке, – несмотря на игривый тон, ничего хорошего ждать от Аверре не приходилось. – Ей следовало внимательней выбирать себе товарищей. Граф, конечно, кажется каменной стеной, но, как мы видим, далеко не самой прочной. Тебе ведь известно, как твой народ поступает с предателями, да, дорогуша?

Сай’я не отвечала, исподлобья сверля Аверре взглядом.

Тут мастер сделал один незамысловатый жест, заставивший аборигена с обнаженным мечом совершить резкий и неожиданный выпад.

Повинуясь инстинкту самосохранения, я быстро отклонился в сторону, спасаясь от острого лезвия, даже не подумав о том, что опасность быть заколотым грозила вовсе не мне. Слишком поздно я сообразил отвести девчонку от удара в грудь – деревянный махдийский меч уже прошил ее насквозь.

Только и успев охнуть, Сай’я повалилась на землю, а абориген хладнокровно убрал оружие в ножны и снова отступил за спину Аверре, будто ничего и не произошло.

– Ну? – вмиг посерьезнев, спросил наставник. – Ты все еще ждешь, что я стану с тобой сюсюкать? Я без проблем найду другого элийра. А ты сумеешь вернуть себя к жизни?

Я не ответил. И не потому, что не хотел. Просто не мог. Только стоял и смотрел, как жизнь покидает Сай’ю. Происходило это не в пример медленней, чем у ее жертв. Я был в каком-то смысле рад, что нашел убийцу госпожи Чи’Эмей, однако вовсе не желал, чтобы и она сама оказалась убита.

– Идем, Сет, – позвал Аверре. – Не тебе о ней скорбеть.

Я выбрался из клетки и, сразу же очутившись в плотном кольце стражи, побрел вслед за наставником, бодро шагавшим к собственному триумфу.

Куда мы направлялись, догадаться было нетрудно. Дикая местность в стороне от селения наводила на воспоминания об истории, которой поделился Занди.

Тропа петляла чуть выше тех уровней, на которых содержались клетки с заключенными, но миновала самые оживленные улочки деревни. Как я понял потом, это было сделано намеренно, чтобы свести к минимуму возможные встречи с мирным населением, ничего толком не знавшим о политических и духовных преобразованиях моего шустрого наставника. Похоже, сыворотка работала слишком хорошо – легкость, с которой ему удавалось удерживать махди в подчинении, поражала. Вспомнив о флакончике, выбитом у Аверре из рук, я мысленно пожалел, что не успел подобрать его.

Наставник больше не пытался заговаривать. В движении соображалось гораздо легче, а условная тишина темного леса этому способствовала как нельзя лучше. Аверре вполне доходчиво обрисовал перспективу, рядом с которой смерть оставалась наименее желанным выходом, и все же я не был бы собой, если б вот так легко на это согласился. Из любой, даже самой безвыходной ситуации всегда существует, как минимум, один выход. Главное - вовремя его отыскать.

Еще бы знать, где.

Побег в чащу отметался сразу, как неосуществимый. Даже если бы мне каким-то чудом удалось избавиться от стражи и спрятаться от Аверре, как долго я смог бы продержаться в бескрайнем лесу, полном коварных хищников, без воды и еды, учитывая, что мои физические и духовные силы приблизились к грани полного истощения? Единственным здравым решением казалось подождать.

День был в самом разгаре, но там, где ступала наша маленькая процессия темень оставалась практически беспросветной. Судя по редко встречающимся искусственным огонькам, мы успели покинуть территорию деревни и теперь шагали по абсолютно безлюдной местности, спотыкаясь о цепкие ветки минна, расползшиеся во все стороны под ногами.

Один из стражей вдруг что-то проговорил Аверре. Тот отреагировал флегматичным кивком, но меня предупредил:

– Будь внимательней, Сет, в диких местах полно хищников.

Я насторожился, пристальней вглядевшись в лоскуты теней, окружавшие нас со всех сторон. Неподалеку жалобно вскрикнуло какое-то животное, а в кустах раздался непонятный шорох. Аверре даже ухом не повел, продолжая продираться сквозь ветви и лианы так, словно знал здесь каждый клочок земли и нигде решительно не видел ни малейшей угрозы.

Двигаясь за ним точно в след, я, несмотря на усталость и непрекращающуюся боль не только в теле, но и внутри разума, прислушивался к лесу сквозь шепот Теней. Многообразие жизни рождало в голове непрерывный фон, никак не связанный со звуками реальной жизни. Это было сравнимо, скорее, с шумом моря, и каждый камушек, брошенный в него, оставлял отзвуки собственного эха. Любой хищник был таким камушком, поэтому его приближение я мог учуять за много метров до того, как он вздумает напасть.

Прежде чем я успел поинтересоваться, долго ли еще петлять, Аверре неожиданно свернул направо и скрылся за густыми ветвями какого-то трубчатого кустарника.

– Сет! – позвал он. – За мной!

Раздвинув тяжелые ветви, я будто в другой мир окунулся. Мертвая тишина навалилась во всех смыслах. Ни одни зверь или птица не вскрикнул не только физически, но и в сознании. Воздух здесь был застоявшийся, со сладким привкусом тлена, как будто вся местность вымерла. Пааты все еще скрывали от глаз дневное небо, образовав нечто вроде купола над долиной, а внизу, куда не кинь взгляд – сплошной кустарник. Тропинку он поглотил давным-давно, поэтому ступать приходилось еще аккуратней, дабы ненароком не наткнуться на созревшие соцветия острых, точно иголки, семян.

– Что это за место?

Аверре ответил с трепетом:

– Кладбище. Самая старая часть леса. И самая священная.

Чем дольше я вдыхал здешний воздух, тем сильней чувствовал это место, где само время словно застыло. От каждого листика веяло покоем и умиротворением.

– Не похоже на кладбище, – сказал я.

– Конечно, не похоже, – усмехнулся наставник. – Ты еще не привык, что здесь все не так, как кажется? Махди не хоронят тела умерших, зарывая их в землю. Они дарят их лесу. Это дань за то, что он обеспечивает их всем необходимым.

Недоумение на моем лице было замечено, и Аверре пояснил:

– Минн расщепляет трупы, питая таким образом себя и весь лес. Всего несколько часов нужно, чтобы от тела не осталось даже косточки.

Нервно оглянувшись на цветущий поблизости кустик, я инстинктивно отодвинулся.

– Пройдем еще немного, – предложил мастер.

Мы пересекли долину мертвых, еще несколько раз нырнув за кустистые заросли, и спустились по пологому склону, где полумрак сгущался сильнее. В этом месте стволы старых паатов извивались над землей, скручиваясь и образуя нечто вроде пещеры или грота с высоким арочным входом, обвитым цветущими лианами. На пустыре перед входом возвышался большой плоский камень, весь потрескавшийся и покрытый черным мхом. Это был тот самый алтарь, о котором рассказывал Занди, когда вспоминал историю Сай’и.

Чем ближе мы подходили к камню и маячившей за ним пещере, тем отчетливее становилось напряжение Аверре, выражавшееся в резких, почти рваных, движениях.

Встав у самого входа и повернувшись ко мне лицом, он сипло произнес:

– Вот это, Сет, и есть Дом Иглы. Святилище махди.

Состояние возбуждения передалось по воздуху и всего через несколько мгновений, нервно поеживался не я один, но и молчаливые стражники за спиной. Темный проход, ведущий внутрь необычной пещеры, воздействовал на всех, словно черная дыра, притягивая взгляды. Я чувствовал внутри Иглу, ее обжигающую, густую силу, манящую обещанием безграничного могущества. Оно было похоже на тихий, заискивающий шепот – внутренний голос, извращенный темными и низменными желаниями, о которых Игла, каким-то образом, знала, и в которых признаваться я боялся даже себе самому.

– Здесь на вещи смотришь по-другому, не правда ли? – каким-то неимоверно далеким голосом поинтересовался наставник. – Игла знает, как и где лучше всего воздействовать на сознание. В замке ты мог почувствовать это. Она понимает твои желания и готова осуществить их, ты только попроси. Тебе ведь, я знаю, так сильно этого хочется…

Аверре говорил что-то еще, но я уже не слышал. Реальность медленно расплывалась перед глазами, преобразуясь и сворачиваясь в червоточину, центром которой служил вход в Святилище. С огромным трудом удавалось преодолевать притяжение Иглы, но чем дольше я находился поблизости, тем больше сил требовалось для того, чтобы сопротивляться. Казалось, еще чуть-чуть и меня оторвет от земли и просто затянет в эту бездну. Чуть позже стало казаться, будто количество голосов позади увеличилось, хотя я был слишком увлечен, чтобы убедиться. Не замечая ничего вокруг, я шаг за шагом приближался к пещере и вот, когда был уже у самого края, что-то тяжелое и большое пролетело мимо и загородило проход, вернув меня в настоящее.

Вздрогнув от неожиданности, я уставился на клубок неестественно сплетенных тел, бездыханных и изломанных, некогда принадлежавших моим стражам.

– Не может быть!.. – Снова голос Аверре, только на этот раз в тоне его уже не было ни самодовольства, ни торжества.

Резко обернувшись, я понял причину произошедшего. В нескольких шагах от мастера-лейра стояла старая ведьма Аманра, а чуть позади нее – Эйтн, Занди и еще несколько гвардейцев. Когда и, главное, как им удалось сюда проникнуть, я не имел понятия, и мог лишь оторопело смотреть на суровые лица, обращенные к наставнику.

– Ну, нет, – проговорил Аверре и повторил уже громче: – Я говорю: нет! Вам не удастся меня остановить! Только не теперь, когда я на пороге успеха!

– Сет, отойди от пещеры, – спокойно произнес граф.

Аверре, сверкнув глазами, отрезал:

– Никто никуда не двинется, пока я этого не захочу!

Он сделал жест, как если бы приманивал к себе кого-то, а затем резко опустил ладони вниз, отчего дрожь прошла по земле, а вслед за ней из кустарниковых гущ выбралась целая стая свирепых тварей, взявших Занди и всю его команду в тиски. Я и представить не мог, что подобные чудовища водятся в таких местах, но в большей степени был удивлен тем, что не учуял их присутствия, и посмотрел на Аверре.

Как я и подозревал, мой легендарный наставник сильно лукавил, утверждая, будто плохо ладит с ментальными умениями элийров.

Пока желтоглазые звери, больше всего напоминавшие яртеллианских шакалов, скалили огромные зубы, обильно поливая слюной высохшую траву, никто не смел пошевелиться. Копая огромными когтями землю, прищелкивая длинными хвостами, они рычали и поскуливали, только и ожидая приказа к нападению.

– Убери своих тварей, дядя, – холодно сказала Эйтн, встав по правое плечо от Аманры. – Мы можем обсудить все цивилизованно.

– Тебе нет нужды за ними прятаться, Батул, – подтвердила ведьма голосом еще более хладнокровным, чем леди Аверре.

Но только мастер не стал внимать их советам и с величайшим самодовольством объявил:

– А я так не думаю!

Стоя в стороне, я со вспотевшими ладонями наблюдал за происходящим, когда молчаливый батуловский приказ атаковать прошел по натянутым, точно поводки, струнам Теней к шакалам.

Не успев и рта раскрыть, я увидел, как они, повинуясь общей команде, одновременно прыгнули, и уже приготовился к кровавому зрелищу.

Графские солдаты, чья реакция оказалась не хуже звериной, вскинули ружья и разрядили энергоблоки прямо в раззявленные кровожадные пасти.

Ни одна тварь не уцелела.

Однако это Аверре не смутило. Вновь обратившись мыслями к потокам Теней, он заставил их выплеснуть свою мощь в мир реальный. Это миниатюрное светящееся цунами должно было испарить Эйтн, Занди и его людей, и только своевременная реакция Аманры, окутавшей всех непроницаемым барьером, не позволила этому случиться.

Я стоял с открытым ртом и молча наблюдал за тем, как мощь атаки Аверре, словно о волнорез, разбивается о созданную ведьмой защиту.

– Ты ничуть не изменился, Батул, – проговорила Аманра, выступив вперед. – По-прежнему манипулируешь теми, кто тебе доверяет, используя их ради собственных выгод – трусливая тактика. Хотя можно ли ожидать иного от легенды?

В первый раз за все время нашего знакомства я стал свидетелем того, как самообладание изменило наставнику.

– Кто ты? – растерялся он.

Только ведьма не спешила с ответом.

– Ты правильно рассчитал, возвратив Иглу на ее исконное место. Только здесь она может быть активирована так, как это изначально задумывалось ее создателями. В любом ином месте это неминуемо вызвало бы коллапс, и это даже близко не было бы похоже на тот ад, что творился на орбите Шуота полторы тысячи лет назад.

От этих слов, не только я, но и сам Аверре, казалось, почувствовал себя не лучшим образом.

– Кто ты? – настойчиво повторил он.

Слегка отодвинув с лица шаль, Аманра загадочно, насколько это было возможно при глубине ее морщин, улыбнулась и проговорила:

– Время надо мной поработало изрядно. Хотя винить в этом следует не только его. – Она обвела низину широким жестом. – Здесь слова «Боиджия изменяет каждого» приобретают особый смысл. Энергия этого места настолько могущественна, что само пространство-время искривляется и изредка рождает обратно преломленное подобие некогда умерщвленной жизни...

В третий раз Аверре уже не выдержал и взвыл:

– Кто ты?!

– По-моему, ты и сам это уже знаешь, – проговорила ведьма.

Я больше не пытался вникнуть в смысл завуалированных игр, шедших между этими двумя, заметив, что с мастером стало происходить что-то необычное. В считанные мгновения он побелел, точно полотно, глаза таращились из орбит, а лицо исказилось от неописуемого ужаса. Он будто приведение увидел, и сам от этого стал походить на мертвеца.

– Не может быть! Этого не может быть! – Не отрывая взгляда от Аманры, Аверре попятился в сторону. – Ты же умерла! Ты умерла!!!

Громкий нечеловеческий смех резанул по ушам. Одним рывком ведьма распахнула все свои накидки, продемонстрировав темное нутро, заполненное тонкими побегами живого минна, извивавшимися с тошнотворным шебаршением. Именно они давали иссохшему, дряблому телу возможность двигаться.

– Насколько похоже это на жизнь? – вопросила она. – Ну?

Выражение лица Аверре отразило такое неподдельное страдание, что даже смотреть на него стало больно. Куда как легче было справиться с естественным отвращением, вызванным живым трупом ведьмы, стоявшей сейчас передо мной.

Но следующие слова наставника перевернули мир вкруг меня вверх дном.

– Ох, Сол! – сказал он. – Что же с тобою стало?

Глава 32 На пороге

Если скажу, что оказался шокирован, то это и вполовину не отразит той гаммы чувств, что испытал я, услышав имя собственной матери. Осознание еще не успело закрепиться, и мне, кажется, удалось даже произвести на свет нечто вроде смешка. Нетерпеливый взгляд заскользил по изуродованному телу ведьмы. Аверре ошибся. Иначе никак! Но Аманра, вновь укутавшись в шали, молчаливо смотрела на меня. Эйтн и Занди, кажется, были огорошены ничуть не меньше, хоть и едва ли понимали сути начавшей вырисовываться трагедии.

Я повернулся к наставнику, взиравшему на ведьму с благоговением и ужасом, и прошептал:

– Что вы сказали?

Аверре, разумеется, не ответил, а я продолжил убеждать себя, что все это какая-то ошибка, совершенно несмешная шутка, и правдой быть не может! Возможно, последнее я повторил вслух несколько раз, так как дрожь неприятия прошла по всему телу ведьмы.

– Сет, – прошептала Аманра и шагнула ко мне.

Я невольно отступил.

Она, заметив это, замерла.

– Сол, – снова прошептал Аверре. – Как же так?..

Если б своими глазами не увидел, ни за что бы не поверил, что он умеет плакать. Но мастер не просто пустил слезу. Он в прямом смысле разрыдался. И при этом не моргал, словно боялся, что Аманра исчезнет в сумраке вчерашним кошмаром.

– А ты не предполагал такого, верно? – Взгляд ведьмы, устремленный на Аверре, казалось, мог заморозить насмерть. – Не учел такой маленькой вероятности, и все же посмел думать, что проник в хранилище всех тайн Боиджии, в то время как на самом деле, не зашел и за порог. Ты упивался своими знаниями, считая, будто познал всю суть мироздания. Для большего тебе недоставало лишь Иглы. – Она усмехнулась. – Мой милый Батул, ведь ты был так к этому близок, но сам отошел, разрушив все. Ты считал, что разгадка в Игле, что она поможет тебе найти недостающие фрагменты головоломки. Как же ты ошибался!

Вряд ли кто ожидал, что после этих слов Аверре возьмет и грохнется на колени.

– Прости меня! – выпалил он. – Прости меня, пожалуйста, Сол! Прошу тебя! Прости!

Имя, обращенное к дряхлой старухе, в которой я абсолютно ничего не видел от своей матери, жгло нутро, точно в адовой топке, мгновенно доводя до кипения гнев. Причем не только на Аверре, но и на ведьму, посмевшую так подло издеваться над памятью о самом дорогом и близком мне человеке. Я все не мог поверить. Тело сотрясалось, так что даже языком ворочать приходилось с трудом.

– Хватит! – выпалил я. – Это неправда!

Оба: Аманра и Аверре снова повернулись ко мне.

– Моя мать умерла! – выпалил я, а затем ткнул пальцем в наставника: – Ты убил ее!

Вдруг на целую секунду в жутких иссушенных чертах ведьминого лица, полускрытого в тени старых домотканых шалей, проступило нечто до того знакомое и родное, что мое сердце едва не разорвалось напополам. Руки безвольно опустились, а вопрос сам вырвался из приоткрывшегося рта:

– Мам?

Кажется, она и сама была потрясена не меньше. Ее ладонь приподнялась и легла на грудь в том месте, где у живых бьется сердце. Затем Аманра проговорила:

– Хотела бы я сказать «да», но это означало бы солгать, а я не хочу поступать с тобой хуже, чем уже поступила. О, Сет, мой мальчик. От Сол во мне уже ничего не осталось… кроме воспоминаний.

– Но… – Ком, застрявший в горле, мешал говорить, но я кое-как его проглотил. – Я же видел!.. Ты падала… И удар…А ты жива!

– Нет, – печально покачала она головой. – Это не так. Я не могу тебе объяснить, потому что даже сама многого не понимаю. Это все минн. Он заменил собой все мои внутренние органы. Не окажись я лейром, такого со мной, возможно, и не приключилось бы.

Несмотря на то, что я был, мягко говоря, не в состоянии адекватно воспринимать смысл сказанного, я ловил каждое ее слово и, когда Аманра вдруг замолкла, начал задыхаться:

– Я… я не понимаю…

– Я сама не знаю, как во мне оказалась эта живая дрянь. Возможно, во время экспериментов по выведению сыворотки… Так или иначе, именно минн не дал мне умереть после удара Батула… – В этом месте Аверре издал что-то вроде всхлипа, но на него никто не обратил внимания. – Я пролежала без сознания на дне леса несколько бессчетных дней, и ни один хищник не попытался ко мне прикоснуться. Пока я находилась в этом состоянии, с моим организмом происходили необратимые изменения, поверить в которые я, придя в себя, поначалу не могла. Думаю, все закончилось бы гораздо проще, не сумей я подчинить безостановочно разраставшийся минн своей воле и таким образом купировать его. Но лучше бы я умерла.

– Нет, – нервно выдохнул я и, не соображая больше ничего, бросился к ведьме и обнял. – Мама!

Тут уж и я не выдержал. Слезы брызнули из глаз, стоило только ее рукам сомкнуться на моей спине. Тоска по материнской любви, застаревшая боль ранней потери и ощущение вечного и темного одиночества хлынули наружу. И ни холод ее тела, ни прелый запах минна, ни даже чужеродная возня под шалями не могли оттолкнуть меня от того, что осталось от моей матери.

Я не возьмусь сказать, сколько времени мы простояли так, обнявшись. Может, с минуту, может, целый час, но все это время мама продолжала тихо баюкать меня в своих объятьях, шепча слова утешения.

– Сет, я так виновата. Так виновата перед тобой…

А я качал головой, уверяя, что это не так.

– Прости меня за то, что выбрала его, когда должна была остаться с тобой. Прости, что не дала тебе всего, что должен получить любой ребенок от матери. И за Бавкиду прости тоже. Но, самое главное, я очень прошу тебя простить меня за то, что по моей вине ты стал таким… Ведь я знала… знала, что ты не был как другие дети. Я знала о той особой связи, что присутствовала между нами с самого твоего рождения, и боялась ее. Я думала, мой уход разорвет ее, но даже не предполагала, что это настолько травмирует твою душу…

Я чуть отстранился и, заглянув ей в глаза, шепнул:

– Я никогда не умел обвинять кого-то в том, что со мной происходило и теперь не собираюсь. Я понимаю, о чем ты говоришь, но тут вина только одного человека – моя. Когда ты улетела, я был слишком мал, чтобы понимать что-либо, но став взрослым, сам сделал себя таким, каким ты меня теперь видишь. Потому что так было удобно, потому что мне так было легче.

– Но если бы я не…

– Никто не знает, что было бы тогда, – оборвал я маму прежде, чем она успела взвалить на себя еще больше вины. – Возможно, сильная привязанность к тебе только все усложнила бы, так что, может быть, оно даже и к лучшему, что ты ее разорвала. Зато вот кого следовало бы обвинять в том, что ты не вернулась обратно. – Я выпутался из маминых объятий, отступил и перевел полный ненависти взгляд на наставника. – Вот, кто действительно виноват во всем, что с нами произошло!

Слезы Аверре высохли, и он, успев подняться на ноги, с жадностью вслушивался в наш диалог. Мастер уже целиком держал себя в руках, встретив мое обвинение в прежней аристократически-надменной манере:

– Все было бы намного проще, не окажись ваше общее упрямство столь непрошибаемым.

– А ты не считаешь, что эти же слова можно отнести к тебе? – парировала мама.

Аверре ненадолго задумался.

– Пожалуй. Но как, скажи мне, должен я поступать, когда точно знаю, что моя судьба связана с этой Иглой? Ты, Сол, лучше, чем кто-либо понимаешь, сколь много в своей жизни я отдал за то, чтобы наконец найти ее. Что стоило тебе перестать противиться и сделать так, как я просил? Зачем было непременно вмешиваться в мои планы, когда я для того и хранил все это в тайне, лишь бы не навредить тебе?

Лицо моей матери исказилось презрением.

– Если ты этого до сих пор не понимаешь, тогда я не вижу смысла объяснять что-либо вообще. Ты живешь одной лишь мыслью о непостижимом могуществе, да только не о благе лейров думаешь, а о своем! История знает немало лейров, чьи амбиции послужили причиной ужасных трагедий. Ты не ведаешь, какие цели преследовали те, кто создал Иглу, но если даже они упрятали творение рук своих так глубоко, то не нам им пользоваться! А если уж и решаться на поиски, то только по одной причине – чтобы навсегда уничтожить!

Мы все еще стояли втроем друг напротив друга, совершенно забыв о тех, кто в эту минуту также присутствовал на прогалине. Ни на Занди, ни на Эйтн, которую он неизвестно почему не пожелал оставить в более безопасном Мероэ, я не оборачивался, только улавливал легкие эманации силы, веявшие на нас со стороны пещеры. Я и мама смотрели в лицо Аверре, следя за тем, как выражение вины за все причиненное им зло меняется на совершенно невыразительную мину.

– Значит, только поэтому ты сейчас здесь? – с некоторой долей грусти спросил он ее и, не дожидаясь ответа, перевел взгляд на Эйтн: – И ты, стало быть, с нею согласна, не так ли, дорогая?

Я обернулся, только теперь увидев оружие в опущенных руках леди Аверре. Она холодно проговорила:

– Ты, как и я сама, доказал, что не достоин обладать настолько мощной вещью, дядя. Потакая своим желаниям, ты уже разрушаешь все, к чему прикасаешься. Что будет, если к тебе попадет Игла? Уж пусть лучше ее уничтожат – с этим я как-нибудь смирюсь.

– Что ж, – начал Аверре, казалось, полностью овладев собой, – из вас вышла недурная команда, хоть и неожиданная. И, все-таки, я до сих пор задаюсь вопросом: с чего вы взяли, будто я позволю вам вот так запросто себя остановить?

В следующий миг, без предупреждения или знака с его стороны, джунгли вокруг наполнились шумом и пришли в движение. Подняв голову, я увидел, как по ветвям и стволам, из-за кустов и травы к прогалине стягиваются аборигены. Подобно колонии кислотных муравьев, они ползли по отвесным участкам паатов, свешиваясь вниз головой. Глаза их горели жутким синим пламенем.

Глаза мастера оставались мокрыми, но он усмехался.

– Просветите же меня, что вы будете делать с махди? Их разум свободен, но воля, благодаря твоей сыворотке, Сол, подчинена мне. Одно мое слово и вас мгновенно уничтожат. Пожалуй, даже быстрее, чем вы это осознаете. На что вообще вы надеялись?

Пока он говорил, кольцо махди вокруг нас становилось плотнее. Занди и его стражи, не раздумывая, заняли оборонительные позиции, готовые стрелять при малейшем признаке опасности; Эйтн также приготовилась отбиваться. Только я и мама продолжали стоять, словно это нас не касалось. И если у нее, благодаря нынешней природе, в этой схватке имелся хоть какой-то шанс, то лично я просто не представлял, чем могу ответить на угрозу. Без новой порции сыворотки против аборигенов мои силы оставались бесполезны. Дал бы кто хоть бластер что ли…

– Что ж вы все молчите? – Шок, похоже, совсем отступил, и Аверре перешел на глумливые нотки. – Ну, Сол, не смотри так, а то мне, право, становится не по себе. А ты, Сети, уже не рвешься умертвить меня каким-нибудь изощренным способом? Куда ж подевался весь ваш боевой запал, а?

Махди подошли почти вплотную. В полумраке джунглей с фосфоресцирующими глазами они походили на оживших мертвецов, порабощенных темными силами. Отсутствие даже намека на какие бы то ни было эмоции делало общее впечатление еще более пугающим. Аверре развеселился. В тот протяженный миг я вдруг понял, что, несмотря на переполняющий сердце и разум страх, готов биться до последнего, чем бы это все ни закончилось. Абсолютная тишина обволакивала лощину. Тени вокруг звенели от напряжения. Я перевел взгляд на маму.

И тут она совершила ход.

Я ощутил, как вскипели Тени. Все вокруг заволокло сизым туманом, а миг спустя сквозь него прошла волна. Искусственный ураган разметал аборигенов, словно те были игрушками. Никого из нас вихрь не коснулся. Даже Аверре под его напором лишь покачнулся. Но махди унесло далеко за пределы видимости. Что уж там с ними стало, я понятия не имел, но сомневаюсь в мягком приземлении.

Графская охрана времени даром не теряла. Воспользовавшись ситуацией, она расстреляла тех из махди, кто еще мог представлять угрозу. Впрочем, таковых осталось немного.

Вдруг я почувствовал, как кто-то вцепился мне в руку и, оглянувшись, увидел Эйтн, которая, не обращая внимания на пальбу, потащила меня в сторону пещеры.

– Ты что делаешь?

– А, что, по-твоему, лучше просто стоять и смотреть? – огрызнулась она.

Пока мама взяла на себя заботу об Аверре, мы побежали к входу, от которого все еще тянуло опаляющей разум мощью. Низко пригибаясь, чтобы не попасть под смешанные выстрелы бластерных разрядов и токсичные стрелки, сыпавшиеся во все стороны, я увидел, как падающих замертво аборигенов быстро обволакивал ветвями минн. Я на ходу обратился к Эйтн:

– Может, найдется еще один бластер? – и протянул ей руку, уверенный, что так и будет.

Однако вместо того, чтобы вооружить меня, леди Аверре без единого слова воткнула что-то в мое запястье.

Я вскрикнул и чуть не споткнулся. Замер, а после воззрился на ампулу, торчавшую из руки. Ту самую, что обронил Аверре в замке.

– Зачем это?

– Выполняю условия договора Аманры, – откликнулась Эйтн. Вход в Святилище маячил перед самым носом. – Она же хотела, чтобы я вернула ей нечто украденное Батулом. Во всяком случае, с сывороткой от тебя будет намного больше толку.

Выдернув опустевшую ампулу, я почувствовал, как холод, будто живой, распространился по венам. Смешиваясь с кровью и проникая в нервные окончания, он заполнял меня до краев. Исчезла усталость. И немощь, порожденная Иглой, ушла, будто ее никогда не было. Тени струились между пальцев с небывалой живостью и словно просили, чтобы их использовали.

Я не стал им отказывать. Развернулся к сражению и вынудил воздух меж моих ладоней воспламениться. Вышел недурственный огненный шар. Размером с голову. И этот самый шар я метнул в середину группы аборигенов, засевших высоко в кронах и поливающих отряд Занди ядовитыми стрелками.

Яркая вспышка, сопровождаемая громким хлопком, на несколько секунд озарила лощину, и на траву посыпались тлеющие останки тех, кто совсем недавно представлял смертельную угрозу.

Занди и его люди поначалу опешили, но быстро сообразили в чем дело. Граф оглянулся и отрывисто кивнул мне. Я ответил большим пальцем вверх. Эйтн мой поступок, кажется, совсем не понравился, но она промолчала, за что я был ей особенно благодарен.

Тем временем взрыв привлек к себе внимание наставника и мамы, до того момента не сходивших со своих мест и не сводящих друг с друга напряженных взглядов.

Аверре понадобилось мгновение, чтобы оценить ситуацию и разобраться что к чему. Он поочередно смотрел то на меня, то на Эйтн, то на дыру в лиственном шатре над нами, затем его лицо потемнело от гнева, и он ударил по собственной племяннице мощным электрическим сгустком.

Я бы нипочем не успел помешать ему убить Эйтн, но реакция мамы избавила от необходимости что-либо предпринимать. Изящно взмахнув рукой, она отвела смертоносный пучок энергии в сторону. Сгусток ушел в землю, оставив после себя выжженную прогалину.

– Все-таки ты напрасно вернулась, Сол, – прошипел Батул.

В ответ мама лишь насмешливо покачала головой.

– Думаешь, после всего, что я пережила, твои слова меня еще пугают?

– Нет, я так не думаю. Особенно после того, что ты сотворила с госпожой Бабор, – сказал Аверре, заставив нас с Эйтн сдавленно ахнуть. – А я все гадал, и к чему какой-то провинциальной ведьме вставлять мне палки в колеса? Собирался заняться ею позже, но наудачу убийца сама явилась ко мне. Ты ведь теперь ни перед чем не остановишься, чтобы помешать мне, так?

В этот момент лицо ведьмы утратило все признаки Сол Эпине. Моя мать вновь превратилась в старую и сморщенную несчастьями Аманру.

– Надеюсь, тебя это не удивляет? После всего, что мне пришлось пережить по твоей милости, после всего, чему ты подверг и еще собираешься подвергнуть моего единственного сына, могла ли я остаться в стороне и просто смотреть на все это?

После этого мама показала, на что способна.

Ощущение было такое, словно воздух в лощине насытили статическим электричеством и сгустили. Подчиняясь мысленному повелению Аманры, цветущие лозы минна произраставшие под ногами, взметнули цепкие, но прочные, словно проволока, побеги и опутали Аверре по рукам и ногам, одновременно выстроив вокруг него прочную растительную клеть.

– Не смеши, Сол, – выкрикнул Батул, глядя на нее сквозь зазоры между прутьями. – Ты и впрямь веришь в свою победу?

Раздался треск, и клетка разлетелась на куски, острыми, как бритва, щепками окропив округу. Несколько осколков впились в плечо капитана, а Занди начисто отсекло кисть левой руки. Нам с Эйтн тоже могло достаться, но я вовремя оттолкнул ее и себя за стену пещеры, откуда и наблюдал за всем, что творилось вокруг.

Следующий удар Аверре нанес без предупреждения, выбросив весь накопившийся гнев всполохом, пронесшимся по лощине с неистовостью солнечного протуберанца. За считанные секунды вся поляна была выжжена дотла, и только моя мать осталась невредимой фигурой в ее центре. Пещеру огонь тоже не затронул, а Занди, вместе с остатками своего маленького отряда успел спрятаться на возвышенности. Выжившие аборигены в ужасе и панике метались по паатовым веткам, стеная и вопя от гнева и беспомощности, оплакивая свое священное место.

Вырвав вросший в землю жертвенный камень, мастер со злобным криком метнул его в маму, заставившую глыбу расколоться на тысячи мелких кусочков, так что Сай’я, будь она жива, осталась бы довольной.

Но, не успев даже осыпаться на землю, влекомое силой мастера-лейра крошево, соединилось в огромное, скрепленное кусками сырой земли, двуногое нечто и обрушилось на ведьму всем своим весом.

Только вцепившаяся мертвой хваткой Эйтн удержала меня от того, чтобы с воплем не броситься в самый эпицентр битвы.

– Эйтн, пусти! – закричал я. Лишь скорость реакции моей матери помогла ей избежать удара, который мог запросто ее раздавить.

– Ты там ничем не поможешь, – спокойно сказала Эйтн, упираясь ногами в каменистый пол пещеры и по-прежнему удерживая меня с неожиданной для столь хрупкой девушки силой. – Твоя мать намеренно отвлекает Батула, чтобы ты мог спокойно заняться Иглой.

– Как будто я знаю, что с ней делать! – возмутился я, не собираясь бросать чудом оказавшуюся в живых мать один на один с Аверре.

– Ты только не ной, – сказала Эйтн, упорно продолжая тащить меня вглубь пещеры. – Вдвоем мы обязательно сумеем что-нибудь придумать.

Ее слова практически не затронули моего сознания. Все внимание приклеилось к сражению двух лейров, которое перешло на новый уровень. Взрывы и огненные всполохи гремели над лощиной один за другим, до того сотрясая округу, что несколько особенно старых паатов не устояли и рухнули, похоронив под собой еще нескольких аборигенов.

Вид у мамы, чье здоровье и без того балансировало на грани, оставлял желать лучшего. Чего не скажешь об Аверре, которого эта импровизированная дуэль, казалось, еще больше распалила. Он скакал по поляне, как безумный, хохоча и сыпля нелепыми насмешками.

– Идем скорей! – прикрикнула Эйтн.

Отвернуться от боя стоило мне чудовищных усилий, но Святилище ждало.

Глава 33 Святилище

Пещера оказалась значительно глубже, чем я думал, и темнее, так что пришлось создать маленький сгусток света и запустить его вперед. Сырость и холод вокруг пробирали до костей, но я едва обращал на них внимания. Мысли были заняты только Иглой и тем, как поскорее до нее добраться. Эйтн, торопливо шагая рядом, не выпускала из рук бластер и то и дело оглядывалась, будто ждала нападения. Мое собственное сердце колотилось где-то в области глотки, но причиной тому был не только страх за жизнь матери, но Игла. Чем дальше мы заходили вглубь пещеры, тем сильнее становился жар, омывавший меня на психическом уровне.

– Она совсем близко, – сказал я и послал световой шарик вперед.

И правильно, честно говоря, сделал. Потому что через два шага впереди пол пещеры резко обрывался, превращаясь в широкую шахту в форме шестигранника.

– Вот так сюрприз.

Эйтн только раздраженно тряхнула головой.

Добавив мощности светильнику, я подошел к гладкому и отражавшему тусклое сияние светильника краю. Глянул вниз, но дна не увидел и быстро отпрянул – мощь Иглы обжигала.

– Что-нибудь есть? – Множественное эхо раздробило голос Эйтн на осколки.

Я покачал головой.

– Но она там, внизу. Я чую.

– А спуститься сумеешь?

Я призадумался. Времени на хитрый план не было, а соваться на самое дно не улыбалось. Тем более что я понятия не имел, как это сделать. Технически Тени могли упростить задачу, только я не знал, как именно они поведут себя вблизи Иглы. Кроме того, у махди наверняка есть свой способ для спуска.

Выход напрашивался только один.

Закрыв глаза, чтобы не отвлекать сознание манящей темнотой пропасти, я мысленно потянулся к артефакту, ниже и ниже, пока, наконец, не почувствовал его испепеляющий жар.

– До Иглы где-то двести метров.

– Как ты понял?

Я открыл глаза и покосился на Эйтн:

– Это мой диапазон. Дальше я просто физически дотянуться не в силах.

– Физически?

– Ну ты поняла.

Вообразив в голове ладонь, сотканную из непрерывно извивающихся Теней, я попробовал подцепить Иглу, но не смог ухватиться – при попытке прикоснуться, она рассеивала мои ментальные пальцы, словно прямые солнечные лучи – туман.

Разочарованно охнув, я отодвинулся от края.

Эйтн, к ее чести, пенять на это не стала. Обойдя обрыв по краю, она задумчиво проговорила:

– Уверена, у аборигенов есть свой способ спуститься. А дядя… он наверняка следил за тем, как Иглу сюда поместили…

– И что?

Эйтн посмотрела на меня.

– Ты сказал, лейры не способны касаться Иглы, – напомнила она, будто я мог забыть. – Но что, если это не совсем верно? Все точно так же верили, будто лейры не могут управлять аборигенами. Но посмотри, что творит с ними дядя. Ни малейшего намека на сопротивление с их стороны, словно он какой-то божок. И все благодаря открытию твоей матери. Что, если возможности этой сыворотки гораздо шире, чем мы думаем?

Честно говоря, подобная мысль и раньше проскальзывала в моей голове, но особо большого значения я ей не придавал. А между тем в словах Эйтн имелся смысл. После того как активное вещество сыворотки распространилось во мне, переносить мощь артефакта стало в разы легче. Может быть, и с физическим контактом то же самое? Даже обидно, что сам не догадался. И тем не менее сомнения оставались неслабые.

– Посвети-ка сюда, – попросила Эйтн, присев у правой стены, вдоль которой виднелся узенький, в длину человеческой ступни, выступ, плавно по кругу уходящий вниз.

Я подтолкнул световой шарик. Он замер над головой леди Аверре, открыв мне причину ее интереса. Все дело в материале, из которого этот самый выступ был сделан. Не камень, не металл, но нечто среднее, созданное явно искусственно и руками, куда более высокоорганизованными, чем у всех известных ныне рас. Матовое, зеленоватого цвета вещество было испещрено удивительными узорами. Они выглядели как пятна более темной по тону краски, и по мере приближения света изменяли форму, переливаясь из одной фигуры в другую, словно наскальные письмена первобытных рас. Дрожь пробегала по всему телу от мысли, насколько непостижимо давно это было создано и насколько могущественными являлись те, кто приложил сюда руку.

Эйтн находка захватила полностью. Казалось, леди позабыла об Игле, как и о том, что нам как можно скорее следовало ее достать.

– Оно теплое, – проговорила она в восхищении, прикоснувшись к рельефной поверхности кончиками пальцев. – Слышишь, Сет? Смотри, если я задену вот этот символ, он тут же становится вот таким, как будто играет со мной в вопрос-ответ. Это же просто невероятно! Ты понимаешь, о чем я?

– Не совсем, – ответил я, и ничуть не солгал. Древние находки – это, конечно, интересно, но куда важнее то, что внизу. – Нам надо поторопиться. Сомневаюсь, что у мамы хватит сил задержать Аверре надолго.

Но Эйтн даже не шелохнулась.

– Мне кажется, – проговорила она, – я начинаю понимать, как это работает.

– О чем ты?

Однако отвечать она не спешила. Несколько ловких нажатий на бегающие инопланетные знаки, заставили стены тихонько содрогнуться, приведя в движение тот самый выступ, на который мы оба, схватившись за руки, тут же бесстрашно прыгнули.

Точно внутреннее кольцо подшипника, выступ заскользил по кругу, с тихим шумом опуская нас вниз.

Эйтн и я замерли. Мало-помалу дно каверны приближалось, вступая в круг света, следующего за нами шарика. Медленно вырисовывались детали интерьера, даже отдаленно не похожие на зал, выстроенный для Иглы предком Занди в его великолепном замке. Здесь обнаружились семь величественных статуй, изображавших неведомых существ с длинными, вытянутыми телами, которые одновременно являлись и опорами, поддерживающими на тонких руках центральный постамент в форме кристаллической чаши или поддона. По краю этой чаши играли разноцветные блики, а в ней, зажатая между четверкой тоненьких серебристых лапок, покоилась Игла.

Плита, на которой мы стояли, замерла, едва чаша оказалась на уровне пояса.

– Думаешь, это дно пещеры? – спросила Эйтн.

Я покосился во мрак между держателей чаши и пожал плечами. Длинные ноги статуй уходили глубоко вниз за пределы света, и тихое эхо, мечущееся меж стен, говорило о том, что и две сотни метров – не предел.

– Сомневаюсь.

– Интересно, кто все это построил?

Я скосил взгляд на вытянутые лица с темными провалами вместо глаз и сказал:

– По-моему, мы как раз на них и смотрим.

Эйтн понадобилось несколько секунд, чтобы сделать выводы.

– Юхани! Это они! Поверить не могу!

– Неужели ты думаешь, что…

– Все, что рассказала о них Аманра – чистая правда. Они были первыми, кто населял молодую вселенную, и чьи дальнейшие старания привели к тому, что она стала такой, какой мы ее знаем. Игла была создана ими вовсе не забавы ради, а как средство защиты от самих себя, ведь… да, так и есть! В какой-то момент между ними произошел раскол, который привел к самой страшной и разрушительной войне, известной реальности.

Все еще заворожено вглядываясь в высокие лица статуй, я заметил:

– Ты ведь и раньше об этом догадывалась, верно? Я имею в виду, до того как посетила Аманру.

Эйтн отрицать не стала.

– История лейров и Теней – моя специализация. До того, как попасть на Боиджию, я посетила немало планет, где занималась изучением истории развития. Практически у каждой расы, чья культура достаточно стара, чтобы обзавестись собственными мифами, есть легенда о древних божественных сущностях, которые наставляли их на путь мудрости. Ничего нового и оригинального, но только здесь я нашла подтверждение сказкам. – На последней фразе голос Эйтн изменился и почти дрожал – свои эмоции она больше сдерживать не пыталась. – Вот так оживает история!

Что ж, с этим трудно было поспорить, однако священного трепета я тем не менее не испытал. Насколько бы легенда ни оказалась правдивой, от истины не отвертеться: Иглу необходимо уничтожить и точка.

Я потянулся за артефактом, готовый, невзирая на всю причиняемую им боль, испытать действие сыворотки, но тут внимание привлек некий шорох сверху.

Мы оба насторожились и синхронно задрали головы.

– Ты слышала?

– Да.

– Что это, как думаешь?

– Сказала бы, если б знала.

Какое-то время мы стояли, не двигаясь, и просто вглядывались в густой мрак наверху. Шорох не повторился. Переглянулись. Может быть, показалось?..

Пожав плечами, я решил, что не тратить времени зря, и осмотрелся, прикидывая, как бы поудобней подобраться к Игле. До вытянутых рук, бережно державших чашу, оставалось чуть больше метра, но уцепиться при этом было абсолютно не за что. Пришлось импровизировать. Встав на самый край уступа, я набрал в грудь побольше воздуху и, оттолкнувшись ногами, перепрыгнул через пропасть.

Тени не подвели. Миг спустя я с грацией танцовщика приземлился на сгибе гигантской руки.

Несмотря на то что стоять тут было довольно-таки затруднительно, поскольку гладкий материал оказался еще и весьма скользким, я не испытывал обычной для себя боязни высоты. Все мысли были заняты лишь слабо мерцавшей в созданном мною свете Иглой.

– Сет? – донесся справа голос Эйтн, показавшийся слегка обеспокоенным. – Все в порядке?

Я повернулся к ней, намереваясь ответить, но девушка неожиданно отшатнулась – на большее не хватало места, – словно что-то ее испугало.

– Ты что? – спросил я.

– Твои глаза, – выдохнула она. – Они светятся!

На такое заявление сложно отреагировать правильно. Тем более, когда не понимаешь, что оно значит. В итоге я лишь пожал плечами. Как бы там ни было, мы на пороге финала. Пора разобраться с Аверре и положить всей этой истории конец. Вытянув руку, я смотрел на Иглу, как тогда в Башне активации, чувствуя нити, которыми не спеша привязывает она к себе мою волю. Еще чуть-чуть и дело сделано!

Но, разумеется, все не могло пройти гладко.

Стоило мне потерять бдительность, как в тот же миг что-то большое и тяжело прилетело в голову.

Я вскрикнул и пошатнулся. От боли затуманило взгляд. Ноги заскользили по гладкой поверхности, и меня поволокло к пропасти. Пришлось постараться, чтобы не сверзиться вниз. К счастью, под руку удачно подвернулся край чаши с Иглой. Ухватившись за него, я так и повис. Свет заморгал. Кое-как вернув сознанию прежнюю ясность, я глянул наверх и увидел Аверре. Тот стоял на том же месте, где всего несколько мгновений назад был и я, и широко ухмылялся, будто уже победил.

– И чем это вы тут столько времени занимались? – усмехнулся мастер, глядя на меня сверху вниз. Внешне он казался сильно потрепанным и усталым, но безумному блеску в глазах это нисколько не мешало.

– Где мама? – Я все еще болтался, как тряпица на суку, но злости моей это не мешало.

Аверре улыбнулся, но отвечать не стал и вместо этого воззрился на Иглу.

– Ну вот мы и на месте, – проворковал он, будто не замечая Эйтн, прижавшейся спиной к стене колодца. – Сейчас я возьму тебя, маленькая, и мы вплотную займемся славными Эпине. Мы им покажем, на чьей стороне сила!

До меня не сразу дошло, что он воркует с артефактом. Стало ясно: Аверре окончательно свихнулся на собственной мании. Игла уже свела его с ума. Но что дальше будет?

Впрочем, этот вопрос волновал меня куда меньше, нежели судьба матери. Стоило вообразить плохой исход, как ужасное чудовище, обитающее внутри меня, очнулось от спячки и с диким ревом потребовало крови Аверре! И на сей раз что-то подсказывало: я этого монстра накормлю досыта.

Пока безумный лейр кудахтал над Иглой, наглаживая ее, невзирая на очевидную боль, я легонько качнулся на руках и призвал на помощь Тени. Те без колебаний подняли меня в воздух и мягко и без шума опустили позади наставника.

– Ничего, ничего, – приговаривал Аверре. – Я знаю, как сильно ты истосковалась по согревающей плоти. Сейчас мы все исправим. Все исправим.

Эти его слова наполнили меня столь сильным отвращением, что я не удержался и спросил:

– Да неужели?

Аверре среагировал молниеносно. Развернулся на каблуках и рассек воздух прямо перед моим носом.

Я едва успел отскочить. Однако заметил блестящий кончик, зажатый меж пальцами наставника. Он все-таки схватил Иглу! Лапки-держатели при этом выглядели оплавленными, словно четыре свечки.

Еще один угрожающий взмах в пустоте заставил меня отступить еще на шаг, но на этот раз припер к стенке. В буквальном смысле. Затылок уперся в грудь статуи, пространства для маневра больше не осталось. Только если на выступ, но и там особо не развернуться.

Аверре понял, что бежать мне некуда, отчего выражение его лица сделалось еще отвратительнее: глаза вращались, как у сумасшедшего, а на лице застыла абсолютно невменяемая ухмылка. Меня передернуло. Отвращение достигло пика и заставило ударить по нему Тенями.

Я ни на что не рассчитывал, если честно. Тени против Иглы? Нетрудно догадаться, каков будет исход. Верхняя часть статуи позади наставника треснула и разлетелась, но самого Аверре атака даже не коснулась.

Он улыбнулся:

– В тебе хранится невероятный потенциал, Сет, но у тебя так и не хватило ума его использовать. А ведь ты хочешь, хоть всеми силами и скрываешь это, ты ужасно хочешь доказать всем, что ты не просто элийр. Так зачем стараться изо всех сил, если вот он перед тобой – наипростейший способ добиться силы, которая никому из лейров и во сне не снилась? Что, скажи мне, кроме банального страха за свою жизнь, останавливает тебя от того, чтобы принять мое предложение, взять Иглу и стать подобным тем, кто ее создал? Помимо практически безграничной силы, ты получишь еще и бессмертие, а за все это заплатишь толикой свободы, только и всего. Разве это не то, о чем ты всегда мечтал?

– Нет, мастер, – сказал я, вложив все презрение, какой сумел скопить, – это то, о чем мечтаете вы. Меня такие вещи никогда не интересовали. Мама правильно сказала, что в вашей погоне за безграничной властью вы упустили из виду одну важную деталь: могущество – это бремя, которое привяжет вас к Игле. А я такой жизни не хочу.

– Вот как? – Лицо Аверре вытянулось, словно я ударил его наотмашь. – Тогда на правах наставника я сам приму за тебя решение.

Я догадывался, что он выкинет что-нибудь в этом духе, но все равно не был готов.

Прыжок мастера вышел стремительным, как вспышка молнии, и столь же неотвратимым. Мелькнула Игла. Острие, нацеленное мне в глаз, стремительно приближалось…

Казалось, время замедлилось. Я вдохнул и сжал кулаки, скопив в них столько Теней, сколько смог зачерпнуть…

Но тут синий всполох разорвал пространство напополам. Прилетев откуда-то сверху, он перехватил Аверре в прыжке и прошил его грудь.

Лицо мастера исказилось. От боли или неверия – трудно понять. Впрочем, неважно. Куда важнее оказалось то, что выстрел помешал Аверре закончить прыжок. Неловко ударившись о руку статуи, он выронил Иглу.

Осколок кости с навершием, внутри которого хранилась невероятная мощь, улетел во тьму.

Не в силах смириться с потерей, Аверре заорал не своим голосом и потянулся следом. Кажется, он не думал, чем это чревато. Поскользнулся, потерял равновесие и под собственный протяжный вой скрылся с глаз.

Глава 34 Ремесло Теней

Первой моей мыслью было: «Неужели?». Секунды проходили в тишине, а я смотрел в темноту у себя под ногами и все никак не мог поверить, что все закончилось. Сомнения боролись с облегчением, хотя финал казался настолько неправдоподобным, насколько это вообще могло быть. Рядом надоедливым светляком плавал слабеющий световой шарик. Он трепетал и помаргивал, будто свечка на ветру, но не гас, поскольку некоторая часть моего «Я» все еще оставалась сосредоточенной на поддержании горения.

Тут я вспомнил, что не один.

Подняв взгляд к уступу, увидел Эйтн, чья фигура отбрасывала дрожащие тени в неровном свете моего энергетического факела. Бластер в ее руке все еще был нацелен в сторону постамента. Выражение лица при этом напоминало маску: сжатые губы, отрешенный взгляд. Только предательская слезинка, скатившаяся по бледной щеке, намекала, что она сделала.

– Эйтн? – позвал я осторожно.

Она не отвечала, по-прежнему глядя на густую тьму, скопившуюся меж статуй. Я догадывался о том, что она там видела, но из вежливости и сострадания спрашивать не стал. Тут нечем было помочь. И если бы слова благодарности имели какое-то значение, я бы их произнес.

Не скажу, сколько мы простояли над пропастью. В душе я радовался счастливому избавлению, но рта раскрыть не смел до тех пор, пока Эйтн не опустила бластер.

– Эйтн, мы должны выбираться. Надо посмотреть, что творится наверху. Надо… – последнюю фразу я не стал договаривать сознательно, поскольку рвался узнать, что Аверре сделал с моей мамой, но испытывал стыд за то, что из-за меня Эйтн пришлось лишиться дяди.

Сказать по правде, это был первый раз, когда я признал вину.

Вдруг высоко над нами разгорелся настоящий огненный шар, такой мощный, что осветил практически каждый уголок сырого и мрачного урочища, окатив наши продрогшие тела волной тепла. И голос, прозвучавший за ним, до краев наполнил меня покоем:

– Сет?!

– Мам! Я здесь!

Световой шар залил пещеру белым сиянием.

– Все в порядке? – Беспокойство в голосе мамы заставило мое сердце екнуть. Обруч, до этого тесно сжимавший грудь, внезапно исчез. Дышать стало легче.

– Вполне, – ответил я и, прикрыв глаза рукой, задрал голову. Мама стояла на самом краю обрыва. Рядом топтался Занди.

– Сет, где Эйтн? – подал голос он.

Я опустил взгляд на Эйтн. Она по-прежнему не реагировала на внешние раздражители.

– Эпине? – Занди не унимался.

– Она здесь, – откликнулся я, удивляясь, как он ее не видит.

– Эйтн?! – крикнул граф. – Вы целы?

Я не ждал, что она осчастливит его ответом, но, видимо, натура леди Аверре к тому моменту уже успела взять верх, и она совершенно спокойно произнесла:

– Да. Мастер Аверре убит, но я бы хотела, чтобы вы поскорее вытащили нас отсюда. В моем нынешнем положении весьма неудобно снова заставить эту штуку работать.

– Не беспокойтесь, – отозвался граф. – Я сейчас что-нибудь придумаю.

Что ж, энтузиазму Занди можно было позавидовать. В надежде, что он не предложит веревку из минновых лиан, я увидел, как мама, пригасив свет фонаря, спокойно отодвинула графа от края и спорхнула вниз. С легкостью пушинки она приземлилась на запястье статуи рядом со мной.

– Ты в порядке? – Она схватила мое лицо и внимательно осмотрела.

Это было до того неожиданно и непривычно, что я невольно смутился.

– Мам, я нормально. Честно. – И указал на Эйтн: – Ты лучшее ее осмотри.

Оглянувшись через плечо, мама заметила:

– Тебе нужно на воздух, милочка. – И тут же развернулась к ней всем корпусом: – Занди, ловите!

Легким движением руки она заставила текучие потоки Теней уплотниться вокруг Эйтн подобием энергетического бутона и вознести ее наверх прямо в распростертые объятья графа.

Едва ноги Эйтн коснулись твердой поверхности, Занди тут же увел ее с глаз. Мы с мамой остались вдвоем. Не разговаривали. Просто смотрели – то друг на друга, то на письмена и знаки, пестревшие вокруг на стенах.

Наконец, когда стоять, балансируя над пропастью уже не было мочи, я предложил:

– Давай убираться отсюда. Меня от этого места просто дрожь берёт.

Однако ответ оказался не таким, как я ожидал. Она сказала:

– Я до сих пор не верю, что эти существа действительно когда-то существовали… Тебя разве это не захватывает?

Я немного помялся, прежде чем выдавить:

– Не особенно. Все эти легенды и древние артефакты, конечно, интересны, но я предпочитаю разговаривать о них в более уютной обстановке.

Мама негромко рассмеялась.

– А ты не любопытен, – сказал она, спустя мгновение.

Я ухмыльнулся. Если бы она только знала… Впрочем, я рисовал перед собой массу возможностей, при которых мы могли заново узнать друг друга и, может быть, возродиться той маленькой, но прочной семьей, которой были когда-то.

– Нельзя все вот так оставлять, – между тем сказала она, заставив меня поперхнуться воздухом от недоумения.

– О чем ты, мам?

Выйдя на самую узкую часть ладони, она, присев у чаши, обернулась:

– Игла все еще внизу. Мы не можем допустить, чтобы она так там и осталась. Ее следует достать и уничтожить.

Даже от мысли, что придется спуститься туда, где лежат останки Аверре, и разыскать там Иглу, меня пробрал озноб. После всего, что мастер натворил, даже приближаться к его наверняка истерзанному трупу казалось чем-то до невозможности отвратительным.

– Это совсем еще не конец, – с уверенностью заявила мама.

Именно тогда, стоило сфере скрыться за головой ближайшей статуи, из темноты под ногами вынырнула окровавленная рука и ухватила маму за щиколотку.

Я громко вскрикнул. Вскрикнула и мама, а затем, под весом изрыгающего проклятья на весь наш род Аверре, соскользнула с постамента.

В тот миг меня словно кипятком обожгло. Не думая о последствиях, я рванул вперед и схватил мамину ладонь.

Вес двух взрослых разумников и меня потянул вниз. Чтобы не улететь вместе с ними, пришлось схватиться за первое, что попалось под руку. Якорем оказалась чаша, в которой некогда покоилась Игла.

Аверре, не изрезанном лице которого сияла безумная улыбка, прошипел:

– Тут ты права, как никто, Сол. Это совсем не конец. Хотя опять же, с какой точки посмотреть. Вас обоих это точно не касается.

Пока мама брыкалась, стараясь сбросить мастера с себя, я увидел, как у того в свободной руке мелькнула Игла.

На смену кипятку пришла волна лютого холода. Я выпучил глаза и заорал:

– Мам, у него!..

Но прежде чем успел договорить, Аверре подтянулся повыше и, размахнувшись, воткнул Иглу маме в спину.

Она истошно закричала, и от крика этого острая боль пронзила мой мозг, словно удар пришелся точно по нему. Я зашипел, однако ее руки так и не выпустил. Напряг все резервы и сжал руку, в надежде вытащить ее на твердую поверхность. В тот самый миг наша ментальная связь была практически нерушима.

Аверре пытался вскарабкаться на статую, ногтями впиваясь в гладкий камень. Заметив это, я, зная, что смогу до него дотянуться, ударил его ногой. Влажный звук, с которым лицо мастера соприкоснулось с подошвой моего ботинка, приятно пощекотал ухо. И все же этого было мало.

– Ты мне еще за это заплатишь, – процедил Аверре, но вместо того, чтобы возобновить попытки выползти, схватил маму за горло. Искусственный свет, созданный нами, тут же погас, погрузив Святилище в абсолютную тьму.

– ОТПУСТИ ЕЕ! – заорал я не своим голосом, но с тем же успехом можно было обращаться к статуе.

– Или ты нас обоих вытащишь, Сети, или бросишь, – сквозь хрипы мерзко хихикнул Аверре.

Боль, которую испытывала мама, я чувствовал на себе. Игла, медленно и неотвратимо прожигавшая путь сквозь ее внутренности, ментально сжигала и меня, а руки Аверре, сжимавшие ее горло, крепко держались за мое. У меня не было сил на то, чтобы сконцентрироваться и элементарно разрядить в него мощь всей своей ненависти.

И вдруг голос мамы ворвался в мысли отрешенной фразой:

«Отпусти, Сет».

Я сначала не придал этим словам значения, упрямо продолжая тянуть обоих – и маму, и наставника, – вверх, хоть и понимал, что физические силы на исходе.

«Сет, отпусти!»

Осознав наконец, о чем она просит, я также мысленно выкрикнул:

«Ни за что!».

Но она не собиралась уступать.

«Пойми, так будет правильно. Игла не может сделать меня своим носителем. И виной тому минн. Я чувствую, как она слабеет вместе со мной».

«Мы что-нибудь придумаем…»

«Нечего тут придумывать. Нужно только смириться. Смириться и понять, что я уже никогда не стану той Сол, что была твоей матерью когда-то. Наше с тобой время ушло. Единственное, что ты можешь сейчас сделать, это отпустить... отпустить меня и Батула, ради того, чтобы кошмар, в котором я существовала все эти годы, не оказался прожитым зря».

Пальцы мои вспотели, отчего удерживать руку мамы стало вдвое сложней. Но я не сдавался. Не в этот раз.

– Не надо! – отчаянно крикнул я, почувствовав, как она перестала помогать мне и наоборот – стала прикладывать силы, чтобы высвободиться.

Аверре, который не мог слышать наш мысленный диалог, ничего не понимал, лишь продолжал душить.

«Поверь мне, так будет лучше…»

«Для кого?!»

Но ответа не последовало. Тонкие пальцы все-таки выскочили из моих, навсегда разорвав душу.

Я не шелохнулся. Только вслушивался в приглушенные звуки, доносившиеся снизу. Казалось, там шла отчаянная борьба. Затем что-то случилось. Не знаю, что, но похоже оно было на треск ломающихся костей. Потом последовал злобный вопль Аверре, а после…

Вспышка невероятной силы осветила недра Святилища, словно умирающая звезда последним вздохом породила ярчайшее из космических явлений. Стены содрогнулись. Успев подняться на руки статуи, я закутался в Тени от волн света и жара, рванувших во все стороны.

Миг спустя непроглядный мрак и тишина вновь воцарились в пещере.

Остался только я.

Дождь хлестал так отчаянно, словно хотел утопить Мероэ. Капли неистово барабанили в окно, рисуя сложные узоры из стекающей тонкими ручейками воды. День доживал остатки, но низкие тучи скрыли от глаз последние лучи заходящего солнца, погрузив город в унылую мглу.

Я стоял в номере Аверре и прислонил лоб к прохладному стеклу, наблюдая за омовением. Шел третий час, а ливень даже не думал затихать. Казалось, природа хотела смыть с себя грязь и кровь, что оставила за собой недавняя битва. Город будто вымер.

Нападение махди, как ни странно, обошлось Мероэ малыми потерями. Сильнее всех пострадал замок и часть прилегающих территорий. Жертв среди мирного населения удалось свести к минимуму, а вот аборигенам досталось как следует. Возвращаясь из леса на борту одной из графских канонерок, я приметил десятки синекожих трупов, разбросанных то тут, то там. Несколько килпассов не избежали гибели. Что совсем не порадовало. Кому бы они ни служили, животные были невиноваты.

Занди, обрубок руки которого был плотно перебинтован, сказал, едва весть об уничтожении Иглы и разрушении Святилища достигла ушей аборигенов, они тут же сдали назад, позабыв о собственной мести. Похоже, сила внушения Аверре была не так крепка, как ему хотелось. Интересно, как поступит Занди, если горожане начнут требовать нанести по лесу ответный удар?

Настойчивый стук вывел меня из раздумий. Я отклеился от стекла. В одном из ручейков померещился оскаленный лик Аверре. Я моргнул. Видение исчезло. Дышать стало легче.

Едва возвратившись в отель, я тут же попросил Литу предоставить мне личный канал связи. Применив все необходимые защитные кодировки, я отправил сообщение в Цитадель с просьбой по возможности откликнуться на вызов. Делал я все это на автомате, словно машина, как будто ничто и нигде уже не могло меня затронуть или взволновать. Визитеров я не ждал и потому, когда стук повторился, скосил взгляд на стол – не появилась ли на панели передатчика яркая красная точка. И, поскольку, таковой там не обнаружилось, устало проговорил:

– Войдите.

Дверь открылась. Капитан Гетт собственной персоной переступил порог. Вид у него при этом был весьма помятый и не сказать чтоб уж очень дружелюбный.

– Мне сказали, вы здесь, Эпине. – Мокрые ботинки протопали по ковру.

– Мой номер вы опечатали, – заметил я, наблюдая за тем, как на густом ворсе образуются следы. – Куда еще мне было податься. Я даже вещи свои забрать не могу.

Гетт ничуть не смутился.

– Таков порядок. Это место преступления, и оно останется опечатанным до тех пор, пока дело не будет закрыто.

Я вздохнул и опустился в одно из кресел. Не то чтобы меня воодушевляла перспектива поболтать с представителем местной службы безопасности, но и пренебрегать им я тоже не стал. Даже предложил присесть.

– Зачем пожаловали?

Уместив свои телеса в кресло напротив, капитан тихо хмыкнул.

– Вы не очень-то любезны, Эпине.

– Это максимум любезности, что вы можете от меня ждать, – парировал я, имея в виду эти посиделки. – Только не говорите, что забыли, как вынудили меня сигануть из этого самого окна прямо на мостовую?

– Вы оказали сопротивление при попытке задержания, – напомнил Гетт. – Вы нарушили закон. Ваше счастье, что я явился сюда не затем, чтоб увести вас под охраной. А ведь мог бы.

– Кто бы сомневался. – И я отвернулся к окну. – Так зачем вы пришли?

Гетт молчал, будто собирался с мыслями. Спустя несколько мгновений он обронил:

– С меня требуют закрыть ваше дело.

– Кто? – Хотя интереса в моем вопросе было ничуть не больше, чем в том дробном стуке капель, что бил по откосам.

Гетт не стал скрывать:

– Я только что был на аудиенции у его светлости, и он настаивал, чтобы я прекратил следствие и, как он выразился, «всяческие нападки против вас».

Я снова посмотрел на капитана.

– Он объяснил почему?

Тот, как ни странно, взгляд отвел.

– Весьма витиевато. Он сказал, что убийство госпожи Бабор уже раскрыто и тот, кто его совершил, наказан. Граф намекнул, что в смерти хозяйки отеля виновата местная ведьма, и что она сама погибла при несчастном случае, произошедшем в лесу. То же касается и смерти в Архиве. Хотя, насколько я понял, совершены эти два убийства были разными личностями.

– И что же вы хотите услышать от меня?

Глаза капитана вернулись на мое лицо.

– Подробности, – сказал он. – Я, знаете ли, не привык закрывать глаза и уши, когда от меня этого требует начальство, и всегда стремлюсь разобраться во всем самостоятельно.

– Надеюсь, это не от скуки?

Но Гетт точно не слышал:

– Махди атаковали город без предупреждения, но причина-то у них определенно была. Я хочу знать, в чем она заключалась.

– Я понимаю ваше желание докопаться до истины, капитан, однако ничем не могу помочь. Если сам граф не пожелал делиться с вами подробностями, то у меня тем более нет на это права. Вы зря считаете, будто во всех ваших бедах виноваты исключительно лейры. Иногда было бы неплохо присмотреться к тем, кому вы служите и с кем живете. Мало ли какие скелеты скрываются в шкафах ближних.

С минуту примерно капитан сверлил меня взглядом.

– Эпине, по-моему, Батул Аверре – хреновый учитель. Вы совершенно не тех знаний от него нахватались.

– Вы правы. – Я встал и вернулся на прежнее место у окна. – Всего хорошего.

– Что ж, и вам того же, – проговорил он мне в спину. – Выражаю искреннюю надежду, что больше никогда вас в Мероэ не увижу.

Дверь хлопнула.

Едва капитан вышел, мысли мои тотчас перенеслись обратно в мрачное логово аборигенов, где в предсмертной вспышке сгорели Аверре, моя мать и Игла.

Когда прибывшие люди Занди вытащили меня из Святилища, никто не мог добиться и слова.

Даже Эйтн.

Казалось, я попросту забыл, что все еще жив, поскольку мысленно находился далеко за границами этого мира.

Я помнил, как Занди что-то говорил насчет того, что тело Сай’и, предположительно убитой Аверре, так и не нашли, но для меня это прошло фоновым шумом.

Прийти в себя, насколько, разумеется, это теперь вообще было возможно, я смог только тогда, когда доктор Оорза беспомощно всплеснул руками и бросил все попытки помочь.

Эйтн я больше так и не видел.

Сигнал о входящем сообщении привлек мое внимание истошным писком. Не двигаясь с места, я активировал прием, коснувшись его через Тени. Густеющий свет соткался в изображение Бавкиды.

– Где тебя носило? – сходу рявкнула старуха, не успел ее лик набрать необходимую резкость. – Почему ты не выходил на связь?

– Я… я не мог. – Мой голос дрогнул, то ли от растерянности, то ли оттого, что забыл, как отчитываться. – Передатчик вышел из строя.

– Отчего?

Я ответил. Настолько подробно, насколько мог, поведав все, о чем она еще не знала, коснувшись каждой детали, мало-мальски относящейся к причине моего путешествия на Боиджию.

Бавкида слушала, не перебивая, по обыкновению скрыв лицо в тени глубокого капюшона. Ни единым намеком она не дала понять, что мои слова хоть что-то для нее значат. Когда рассказ коснулся мамы, старуха лишь невнятно кивнула, как будто все время о чем-то подобном подозревала, и даже не спросила, как именно Аверре убрал ее с дороги в первый раз. Словно для нее самой это был давно известный и к тому же решенный вопрос.

Что в моем докладе действительно заинтересовало наставницу лейров, так это Игла.

О каждой детали она выспрашивала с совершенно несвойственной себе въедливостью, требуя полной детализации картины того, как я извлек ее из головы покойного махди, и что я в этот момент чувствовал.

Вспоминать было трудно. Все ощущения перемешались, так что пришлось рассортировать их по полочкам. Очевидно, что просто так Бавкида эту тему не отпустит. Она все требовала подробностей, и, когда рассказ подошел к роковому моменту в Святилище, старуху уже было не узнать. Я даже увидел, как раскрылся от нетерпения ее рот.

– Вы искали Иглу на дне?

– Да, – устало ответил я, пряча трясущиеся ладони за спину. – Занди посылал роботов-разведчиков. Ничего не осталось. Ни самой Иглы, ни тел. Их будто испарило.

– Почему ты уверен, что граф не скрыл от тебя правду? Насколько я поняла, он питал самые недвусмысленные чувства к девице Аверре. А ведь она прилетела на планету по той же причине, что и вы оба.

– Я уверен.

Я знал, что такого ответа для Бавкиды будет мало, но из-за подступившего к горлу кома, быстро выглянул в окно.

– Я уверен, – повторил я спустя мгновение, – потому что почувствовал бы ее. Я говорил, что Игла привязала часть моего сознания к себе. Если бы она каким-то образом уцелела, я знал бы об этом. Так или иначе.

– Что ж, хорошо. И тем не менее, когда ты прилетишь домой, я думаю, мы с тобой еще к этой теме вернемся.

– Как скажете, мастер.

– Вот и славно. Значит, скоро увидимся.

Голограмма мигнула и растворилась.

Я упал в кресло. Несколько секунд тупо смотрел в одну точку, а потом спрятал лицо в ладонях и тихо заплакал. И это был самый долгий и опустошающий плач в моей жизни. И он же – самый последний, потому что, когда последняя слезинка высохла на щеке, я дал себе клятву ни при каких обстоятельствах не проронить больше ни единой.

Проведя так какое-то время, я не сразу заметил, что дождь закончился. Заглянув ненадолго в ванную, привёл себя в порядок, а потом решил в последний раз полюбоваться Меройским закатом.

На общей террасе я обнаружил Эйтн. Она одиноко стояла у балюстрады и куталась в роскошный, подбитый мехом небелинского кугуара, плащ. Ветер уносил за городские пределы запах гари, но от насыщенного сыростью воздуха пробирал озноб. Меня леди не замечала.

– Кажется, мы познакомились примерно также, – сказал я, поравнявшись с ней.

Эйтн не повернула головы и даже не удивилась, только лениво проговорила:

– Может быть.

Что ж, и на том спасибо.

Какое-то время я просто стоял и смотрел на заблестевшие в ускользающем закатном свете башни Мероэ. Вдали виднелись бригады рабочих, разгребавшие редкие завалы, в домах заново открывали ставни. Энергоснабжение восстановили. Улочки потихоньку заполнялись. Город оживал.

– Я думал, ты уже улетела.

– Как видишь, еще нет. Должна была разобраться с вещами дяди. Решить, что стоит везти на Риомм, а что оставить.

– Но ты не заходила в его номер.

– Это и не обязательно. Список у меня есть, а об остальном позаботятся лакеи гостиницы. Кстати, – Эйтн чуть наклонила голову вбок, – корабль Батула теперь принадлежит тебе.

А я-то считал, что уже не в силах удивиться чему бы то ни было.

– Как так?

– Я проверила всю документацию, и оказалось, что дядя переделал идентификационный номер «Шепота», назвав тебя его владельцем. Не спрашивай, я сама не понимаю, что послужило тому причиной. Но можешь спокойно считать себя полноправным хозяином корабля.

Я поежился. Вот уж не думал, что все в итоге обернется вот так. Даже здесь Аверре умудрился хитрить. Впрочем, говорить и думать о нем желания не возникло, так что просто кивнул:

– Хорошо.

Снова повисло молчание, нарушаемое криками рассекающих небеса птиц.

– Мне очень жаль, – вдруг произнесла Эйтн.

– Ты о чем? – недоуменно спросил я.

Она повернула голову, впервые за это время, заглянув мне в глаза.

– Сама не знаю.– И улыбнулась краешком губ. – Я ошибалась в тебе, Сет. Сильнее, чем в ком-либо. Ты действительно не тот разумник, каким кажешься, и поэтому хочу перед тобой извиниться.

– Эйтн, ты ли это?

Она пожала плечами и повернулась лицом к городу.

– Не зря, похоже, говорят, что Боиджия меняет людей. Я, во всяком случае, изменилась безвозвратно, но пожалею ли об этом, покажет время. Я искала власть не там, где следовало, и только сейчас поняла, что на самом деле, она не в артефактах невероятной мощи кроется…

– А в чем же? – Хотя ответ на этот вопрос я уже получил.

– В том умении, – сказала Эйтн, – умении разумника от этого артефакта отказаться. В этом сила, Сет. Я была наивна. Точно так же, как и мой дядя. Но именно он и его поступки, и поступки твоей матери, да и твои тоже, заставили меня осознать это. И за это я благодарна.

– А как же Занди? – спросил я. – Ты оставишь его здесь?

– Граф до сих пор пребывает в плену своих иллюзий. Ему не я нужна, а некто, кого он придумал и полюбил. Он увидел во мне мечту и только потом начал отделять ее от правды… Кроме того, мне здесь просто не место, и поэтому я возвращаюсь домой.

– И Ридж тоже?

Эйтн загадочно улыбнулась:

– Думаю, ты и сам знаешь ответ на свой вопрос. С некоторых пор изучение таинственных явлений вселенной, скрытая масса и Тени больше не представляются ей достаточно заманчивыми…

– Понятно.

И опять на некоторое время оба замолчали.

– Чем займешься, когда вернешься на Риомм? – спросил я. – Ведь теперь, когда Иглы больше нет, твои поиски можно считать оконченными.

– Поиски не закончились, – ответила леди Аверре, зябко обхватив себя за плечи. – Они, как история, никогда не закончатся. Вся наша жизнь из них и состоит. Мы все чего-то да ищем.

– И даже лейры? – попытался сыронизировать я.

– И даже они, – серьезно кивнула Эйтн.

– То есть, мы для тебя больше не наемники?

– Наемники. Но с предназначением.

Бросив последний взгляд на умопомрачительный закат, она развернулась и, не сказав больше ни слова, ушла.

Глоссарий

Глоссарий

А

Аверре, Батул – человек, знаменитый путешественник и философ, автор знаменитого Трактата о природе Теней и Изнаночного мира, один из самых могучих лейров своего поколения. Первым выдвинул теорию о том, что Тени – это нечто большее, чем просто энергетическое поле, доступное лейрам. Много лет был одержим поисками мистической Иглы Дживана.

Аверре, Эйтн – племянница Батула Аверре, дочь Рисы Аверре. Влиятельная молодая дама из Риоммского Агентства, занимающегося исследованием Теней и лейров. Невероятная внешняя привлекательность в купе с холодным сердцем и расчетливым умом делает Эйтн весьма непростым противником.

Авиньон – газовый гигант в секторе Нарана, что в рукаве Лефран. Знаменит системой из семи лун, прозванных Семью сестрами Авиньона. Некоторые из них обитаемы. Седьмой по счету спутник – родина Мекета Динальта.

Агарис – разновидность крепленого вина, получаемого из ягод растения апуи, завезенного на Боиджию из системы Глиссео.

Ай’Чан – корпорация, изначально специализирующаяся на добыче и продаже плазмы. В течение полувека ее возглавляла Майра Метара, дочь самого основателя. После таинственной гибели Метары, у корпорации сменилось несколько генеральных директоров, пока однажды бразды правления на себя не взял некий Кворон Полларио, превративший «Ай’Чан» в мегакорпорацию. Многие в Галактике слышали это имя, но мало кто знает его обладателя в лицо. Штаб-квартира на планете Альфа-Илани.

Айонцы – приземистые гуманоиды с планеты Айона, что на кончике рукава Лефран в пространстве Тетисс. Отличаются крайне бледной кожей и тремя черными глазками-пуговками на плоских безносых лицах. Считаются миролюбивой, но крайне развитой в техническом плане расой. Айонцы по умолчанию отличные технические специалисты.

Акаш – тип линейных крейсеров Риоммской Империи, символ устрашения и боевой мощи, и вместе с тем один из самых узнаваемых боевых звездолетов в Галактике. Мало кто способен выстоять в бою против эскадры акашей. Спроектированы по образу глубоководной катраны, обитавшей в великом океане Мас на Риомме. Маршевая двигательная установка: стандартные ионные двигатели класса А-13. Вооружение: ионные пушки, импульсные орудия, боевые лазеры, буксировочный луч. От хвоста до кончика клиновидного носа достигает 1500 м, а в высоту – 453 м. Размах плоскостей составляет 985 м. На борту 27 истребителей. Экипаж: 400 душ, из них 72 офицера и 328 рядовых, включая пилотов и техперсонал. Способен разместить десантный отряд из 1200 солдат.

Акрониды – разумные паукообразные, некогда обитавшие на планете Экизу. Внешне напоминают гигантских пауков, но в отличие от оных имеют ярко выраженные передние конечности с длинными тонкими пальцами и вытянутую шею с крупной треугольной головой. Четыре пары глаз обладают эффектом люминесценции, что придает этим существам еще более устрашающий вид. Акрониды считались одними из первых разумных существ, населявших Галактику SC. Хищники по натуре, они в скором времени довели до того, что вся их раса оказалась на грани полного вымирания. Пережить резню на Экизу удалось лишь нескольким особям, которые с тех пор странствуют по космосу.

Альпа – шестой рукав Галактики SC.

Альт, Лария – анаки, вторая дочь Смерти. Умерщвлена.

Альфа-Илани – идиллический мирок в системе Илана, что в рукаве Маса. Родина иланианцев, а также место рождения Майры Метары и Кворона Полларио.

Амнитора – гигантская перепончатокрылая рептилия, обитающая на планете Терика. В древности эти существа обладали поистине чудовищными размерами, но со временем заметно уменьшились. И все равно остались одними из наиболее опасных хищников Терики.

Амьен, Санд – человек, один из заключенных Изолятора, давным-давно подшутивших над Сетом.

Амьенна – первый и крупнейший по населенности рукав Галактики SC.

Анаки – гуманоидная раса с планеты Паракс. От людей отличается лишь цветом кожи, варьирующимся от бледно-голубоватого до темно-синего. Практически у всех анаки серые глаза. Реже – синие. Ходят слухи, что анаки произошли от людей, но прямых доказательств тому не найдено.

Апейрон – название космического утилизатора, хозяином и капитаном которого является зуллан Ао Бин.

Аргус, Ди – человек, ученик и воспитанник Мекета Динальта, ныне возглавляющий карательный отряд Серых Стражей, направленный на патрулирование карантинной зоны вокруг Яртеллы. После предательства Динальта, попал под влияние Майры Метары и вызвался добровольцем в ее экспериментах по созданию сверхсолдат. Эксперименты Метары наделили Аргуса сверхбыстрой реакцией и физической неуязвимостью, но вместе с тем сделали его отстраненным от жизни. Аргус – фанатик, признанный мастер убивать и практически с рождения был основным претендентом в члены Серых Стражей. Тайные интриги Майры Метары и правда о том, что она являлась лейром, заставили Аргуса пересмотреть свои взгляды на многие вещи, в том числе и на свое отношение к Теням. Высокий, атлетического сложения. Волосы иссиня-черные, глаза серебристые. Потомок боиджийских графов. Замок Занди принадлежит ему. Аргус славится своей жестокостью даже среди своих собратьев, однако, вопреки всеобщему мнению, способен контролировать свою тягу к убийствам и старается не причинять вред невинным. Те, кого коснулся его энергоклинок, это действительно заслужили. Как правило немногословен, однако в присутствии Риши неизменно нервничает. Седьмой и самый последний сын Смерти.

Б

Бавкида – человек, крайне могущественная престарелая лейра, вторая по значимости (после Навигатора) персона в Цитадели Адис Лейр, наставница Сета Эпине.

Баракия – планетарная система в рукаве Малый Ласс. Считается необитаемой, но на деле служит перевалочным пунктом для контрабандистов и пиратов.

Берталл – планета пустынь и кислотных ливней в одноименной системе, что в рукаве Амьенна в пространстве между Риоммом и Тетисс.

Берталлианская призрачная кобра – хищник, знаменитый на всю Галактику стилем охоты. Кажется медлительной и неповоротливой до тех пор, пока не приходит время атаковать, и тогда начинается двигаться настолько быстро, что становится едва уловимой для человеческого глаза.

Бештат – планета в соседней с Авиньоном системе. Знаменита весьма гибкими законами и крайне высоким уровнем преступности.

Бештатский нетопырь – хищник-кровосос с планеты Бештат. Отличается ярко-алой шкурой, из-за чего его крайне сложно разглядеть во время охоты при знаменитом Восходе кровавой луны.

Бин, Ао – странствующий сборщик утиля и капитан космического утилизатора «Апейрон», зуллан.

Бинури, Танзат – мужчина-тенцит, член экипажа «Апейрона».

Боиджия – маленький захолустный мирок, провинция Империи, находящаяся под управление графского рода Занди, потомков основателя колонии людей. Столица – город Мероэ, выстроенный на холмах над океаном паатов. На планете есть аборигены – махди, обитающие в густых лесах. По легенде, была создана искусственно расой древнейших существ под названием юхани. Естественных спутников не имеет.

Буун – крупное травоядное, обитающее в густых прериях планеты Паракс. Характерны массивность и неповоротливость. Впрочем, когда доходит до беды, один буун способен в одиночку затоптать взрослого китха.

Бова – редкая птица, обитающая в лесах Паракса. Крупнее куата, но не хищник. Отличается белоснежным оперением, которое в лучах местного солнца переливается оттенками алого. С незапамятных времен считается, что перо бова приносит удачу.

В

Винтерс, Диана – наследница Дома Орра, младшая дочь лорда Видина Орры и Миреи Винтерс, одна из богатейших и могущественных молодых дам в Галактике. Ключевая фигура большинства заговоров, тянущихся еще со времен ее отца.

Винтерс, Мирея – мать Дианы и последняя жена лорда Видина Орры. Бывшая наперсница Тассии Руэ и Майры Метары. Лейра. Была убита при загадочных обстоятельствах. Поскольку лейры сами по себе иметь потомство не способны, происхождение Дианы до сих пор вызывает вопросы у многих посвященных в эту тайну.

Вейтра – единственная обитаемая луна в одноименной системе, расположенной в рукаве Лефран. Знаменита весьма суровыми условиями для выживания, сформировавшими быт местных племен амазонок.

Вейтрийские амазонки – древнее племя женщин-воительниц со спутника Вейтра.

Вессер – человек, начальник службы безопасности на станции Тейрин.

Веертин, Кар – человек, генерал космических сил Риоммской Империи, а также тайный Старейшина одной из ячеек Детей Шуота.

Вонга – прозвище робота W0-Ng, медицинской серии. Служит у капитана Ао Бина на корабле «Апейрон».

Г

Гас – прозвище кадета-анаки в группе Килана Рейфа.

Гауга – портакианец, капитан «Турнепса», контрабандист и охотник за экзотическими животными видами.

Гиперпространство – альтернативная реальность, используемая кораблями для перемещения со сверхсветовой скоростью, что существенно сокращает время (в некоторых случаях до нескольких минут!), затраченное на перелеты между звездными системами. Некоторые воспринимают его как коридор сквозь параллельную Вселенную, но это слишком примитивный взгляд на предмет. В гиперпространстве можно находиться сколь угодно долго без вреда для себя и без временных искажений, но, если не следовать искусственным маркерам (навигационным маякам) направления, высок риск потеряться навсегда. Прежде навигация в гиперпространстве была сложнее и потому полеты занимали недели и дни. С развитием технологий это время удалось существенно сократить до минут и часов.

Гиссовый спирт – алкогольное вещество, добываемое из гиссовых ягод, произраставших на Семерке. Нежно любим суровыми портовыми работниками Глосса.

Гия – человек, уроженка Ока Манат, темнокожая в прошлом инфоброкер, бросившая свое ремесло ради жизни «в покое». Местом своего «последнего причала» избрала негостеприимный и бедный Саул, а все из-за того, что обещала своему приятелю Ди Аргусу приглядывать за могильником, скрытым в пещере под океанической толщей.

Глиссео – планета в системе Глиз-215 в так называемом Корпоративном Секторе, родина расы зуллан.

Глосс – космопорт и одноименный город на Семерке.

Гнарк – мелкий хищный грызун, обитающий на Глиссео. Неуловимый вредитель, способный за час передушить половину птичьего двора. Несколько лет назад зулланы пытались создать химикат, способный уничтожить гнарков, как вид, но не преуспели. В итоге гнарки мутировали, став еще более прожорливыми и изобретательными. Так же слово используется зулланами в качестве ругательства.

Гокки – мелкие четвероногие хищники, обитающие на Боиджии. Повадками напоминают земных кошек, но в отличие от оных, способны карабкаться по отвесным стенам и пролезать в щели в два раза меньше их самих. Шустрые и юркие зверьки.

Гончие – элитный отряд Серых Стражей, тайно исполняющий волю Ордена куатов. Ди Аргус стал самым молодым лидером отряда после того, как Мекет Динальт покинул серых.

Горлики – вид мелких синеперых птиц, устраивавших гнездовья на скалистых вершинах Терикийских гор.

Гофай – ездовое животное на Боиджии. Используют в качестве транспорта меройцы. Неприхотливые ящеры, способные лазить по отвесным стенам, что очень удобно для города, возведенного на семи холмах.

Гробницы юхани – таинственные образования на мертвой планете Шуот. Говорят, именно в этом месте берут свое начало Тени.

Гугса, Рас – человек, уроженец Ока Манат. Чернокожий и седовласый Гугса был ученым-генетиком, несколько лет назад изгнанным с родной планеты за аморальные опыты над разумниками. Когда оказался в опале, то очутился в руках хитрой Майры Метары. Создатель Истока.

Д

Д’юма – низкорослый тучный гуманоид пятидесяти лет, занимается поставками продовольствия и медикаментов в отдаленные скопление техносфер, которые по той или иной причине были лишены аккредитации РИ. Старый приятель Мекета Динальта.

Дагон – класс военных космических звездолетов Тетисс, являвшихся основой их боевой мощи. По внешнему виду дагоны Черной Эскадры похожи на акаши Риомма, но это намеренное сходство. Другие корабли этого класса больше походят на птиц, сложивших крылья в пике. В длину достигает 1300 м, в высоту – 430 м, в ширину – 550 м. Превосходно защищен и вооружен. Достигает максимальной скорости быстрее, чем риоммский акаш. Экипаж насчитывает порядка 500 душ, включая командный состав, техников и пилотов истребителей. На борту всегда укомплектованные эскадрильи «валькирий».

Далбек – динетин, муж Пэн и штурман на корабле «Апейрон».

Двумелли, Готта – охотник за головами расы хэфу.

Дей-Прим – орбитальная станция в астероидном поясе. Именно этот мир выбрал в качестве места постоянной дислокации знаменитый торговец информацией по прозвищу Желтый Малыш.

Дейфи – планета океанов и джунглей, родина мектов, расы разумных рептилий, страстно обожающих пыльцу цветков райса. Помимо мектов, на планете обитает примитивное племя аборигенов-энро, поклонявшихся культу Черного Дыма. Мекты презирают энро, считая их дикарями, не достойными внимания, и часто притесняют их. Из-за этого какое-то время на планете бушевал культ смерти, в результате которого многие энро были уничтожены. В настоящий момент обитают в резервациях вдали от цивилизации.

Декарт – один из серых стражей, стал главой Гончих после того, как Аргус покинул организацию.

День Вечности – праздник Риоммской Империи, зародившийся еще в эпоху колонизации Риомма людьми. В прежние времена символизировал страх поселенцев перед скитаниями по бескрайним космическим просторам, но с тех пор носит исключительно декоративный характер.

Джерик – змееподобный негуманоид с планеты Тупара, привратник в Цитадели Адис Лейр, единственный оставшийся в живых представитель своей расы.

Дилл – кадет-динетин в команде Килана Рейфа.

Динальт, Мекет – космический скиталец, частный детектив и бывший член Серых Стражей. Уроженец Семерки. Родители погибли при невыясненных обстоятельствах. В возрасте 15-ти лет был замечен агентами Куатов, после чего присоединился к адептам Ордена и Серым Стражам. Некогда наставник Ди Аргуса. После того, как Мекет предал куатов и, похитив Риши, сбежал, Аргус счел наставника предателем и поклялся уничтожить его. О том, что Гугса пытается вывести новую вид лейров, используя ДНК Мекета, он узнал случайно и, дабы не допустить грядущей войны, уничтожил все записи эксперимента, а единственный полностью сформировавшийся образец похитил. Не из отцовских чувств, но исключительно благодаря случайности, Мекет сам занялся воспитанием ребенка, став для него старшим братом. Глаза карие, волосы темно-русые с проседью. Обожает свою широкополую шляпу и пару скорострельных бластеров.

Динальт, Риши – молодой сыщик, жертва неудавшегося эксперимента по выведению приближенного по могуществу к самим юхани лейра. Любитель истории и космический скиталец, прозванный Темным Истоком.

Динтура – родина динетинов в рукаве Ока Манат. Климат сухой, холодный. Гравитация чуть меньше стандартной, отчего бывает, что динетины вырастают до поистине циклопических размеров.

Динетины – гуманоиды с планеты Динтура. Высокие, плотного сложения, хмурые существа с морщинистой кожей коричневых оттенков и длинными волосами.

Дейфи, Риз – анаки, третий сын Смерти.

Драаму – высокие и худые, шестирукие гуманоиды с планеты Шинтивин. Кожа часто светло-серого оттенка, а глаза большие и ярко-желтые. Весьма проворны, отчего представителей этого вида можно часто встретить за барной стойкой или в группе музыкантов-виртуозов.

Ж

Жукка – женщина-хэфу, член экипажа корабля «Апейрон».

З

Занди, Кхамейр – граф Боиджии во времена Второй войны лейров, правитель планеты. Первый из людей, кому удалось забраться в глубь великой боиджийской пущи и вернуться оттуда живым.

Заппало – человек, капитан стражи в шато Орра.

Змеехвост, рогатый – пресмыкающееся, обитающее в пустынях Семерки. Смертельно ядовит.

Зулланы – четырехглазые инсектоиды с темно-серой кожей в ярко-красную крапинку с планеты Глиссео. Роста выше среднего, худощавого телосложения.

Зэтнет – древняя настольная игра, требующая от игрока недюжинных стратегических способностей и умения ловко обходить препятствия.

И

Изма – мект, слуга графа Занди. Все главные слуги рода Занди носили это имя. Это было что-то вроде титула, передававшегося от отца к сыну и так далее. Измой же звали слугу Ди Аргуса, следившего за замком в отсутствие хозяина.

Иланианцы – гуманоиды с Альфа-Илани. Отличаются серо-зеленой кожей и угловатым строением череп, отчего внешне напоминают смесь утки и рыбы. Стереотипно считаются весьма скользкими личностями, с которым следует всегда держать ухо востро.

Инфопад – голографический планшет, удобный и компактный класс персональных компьютеров.

Инфосеть – галактическая система объединенных голографических сетей для хранения и передачи информации на неограниченных расстояниях в реальном времени. В качестве ретрансляторов использует гиперпространственные буи.

К

Кабот – массивное шестилапое травоядное с планеты Уба.

Катрана – хищная рыба, обитающая в океанах Риомма, негласный символ планеты.

Кейтум-Прана – планета, расположенная близ рукава Полис. Негласный центр контрабандистов и пиратов. Родина расы инсектоидов, известных как хэфу.

Килпасс – он же пернатый змей, крупная крылатая рептилия, обитающая в лесах Боиджии. Редко используется местными в качестве ездового животного. Излюбленное место селения – верхушки паатовых деревьев. Отличается невероятной яркостью оперения. Легко приручаемы.

Кинсилл – тучный анаки, магистр Ордена куатов на Параксе.

Китх – млекопитающее семейства кошачьих, обитающее на Боиджии, Параксе и еще нескольких планетах. Крайне сообразительный и жестокий хищник. Охотятся как поодиночке, так и прайдом. Встречаются разновидности черных и пятнистых китхов. На кончиках ушей имеются характерные кисточки.

Кварра – разновидность плазмы, добываемой на Тиссане.

Клан Феб – сборище маргиналов и отбросов, состоящих из представителей расы курсу, которых вышибли из родного мира за чрезмерную(!) жестокость. С тех пор скитаются по галактическим задворкам и в основном промышляют разбоем.

Кодда Секундус – планета с вывернутым наизнанку ядром, на орбите которой обитает пережившее катаклизм население. Причиной катастрофы послужило чрезмерное бурение, в попытках добыть как можно больше плазмы.

Коддас – пренебрежительное обращение к беженцам с Кодда Секундус.

Ком’ари, Альма – она же Красноволосая, человек, пиратка из сектора Торра. Глава одной из группировок, контролирующих сектор. Когда ее звездолет под названием «Плакальщица» патрулировал приграничную зону, то наткнулся на выскочивший из гиперпространства корабль Измы, явно и с большим трудом переживший обстрел. Она отдала приказ взять корабль на абордаж, где обнаружились три пассажира: труп, человек в медкапсуле и старый мект. От трупа сразу же избавились, а капсулу и мекта взяли на борт. На свою беду.

Корри – член банды Детей Шуота, найденный Готтой Двумелли на Риомме.

Куат – хищная птица с Паракса, а также одноименное название древнего Ордена, противостоящего лейрам.

Культ Ржавого Черта – религиозный культ, существующий с незапамятных времен на планете Ним’Ар.

Курсу – раса низкорослых разумных рептилий с планеты Ним’Ар. Ростом не превышающие 1,25 м., эти грузные, но от этого не менее проворные гуманоиды с толстой чешуйчатой кожей и сильными когтистыми конечностями крайне кровожадны.

Курта, Кельвинья Энванди – она же Мама Курта, акронида и королева пиратов, рассекавшая по космическим просторам на борту своего «Гнезда-17». Когда-то она вела вполне пристойный образ жизни, работала на великое параксанское семейство Томеи, изучая многие галактические тайны, которые впоследствии озолотили ее нанимателей. Близнецы Томеи предали Маму Курту и та, оставшись без средств к существованию, но с уничтоженной репутацией, поклялась отомстить.

Кутул – крупный белый червь, обитающий внутри кристаллических образований на Яртелле. В основном питается снежными шакалами, но не гнушается перекусить и неосторожными алитами.

Л

Ламм – дешевая разновидность чая, культивированного на техносферах Кодда Секундус.

Ламмия – девушка-человек, кадет в группе Килана Рейфа.

Лангутти – раса с планеты Ланджерон-18. Пернатые гуманоиды, некогда утратившие способность летать.

Латта – женщина-лангутти, член экипажа «Апейрона».

Лей-ири – «Тени багрового леса», предки лейров, за 5,2 тыс. лет до событий о Темном Истоке появившиеся на Параксе. Секта убийц и воров под предводительством некого Безымянного, исполнявшая заказы богатых и влиятельных анаки. Лей-ири обладали тайными знаниями, дававшими им власть над силами природы. Им поклонялись, их ненавидели и их боялись. Благодаря своей предприимчивости, со временем стали весьма могучей политической силой, едва не захватившей верховную власть на Параксе. Только объединив усилия, главы башень-городов планеты сумели истребить лей-ири. Увы, избавиться от всех не удалось. Один из адептов по прозвищу Адис тайком пробрался на грузовой звездолет и покинул Паракс, избежав смерти, и на планете Хотеп XIIосновал первый орден лейров – Деко Лейр.

Лефран – четвертый рукав Галактики SC.

Луо – кадет в группе Килана Рейфа.

М

Малый Ласс – восьмой рукава Галактики SC.

Манийцы – раса серокожих гуманоидов с планеты Морион. Отличаются высоким ростом и треугольным, покрытым черными волосами, черепом с глазами на гибких стебельках. В обычаях манийцев называть «чертями» хитрых и пакостливых существ в их фольклоре.

Марикар – третья и самая крупная луна газового гиганта Корин, расположенного почти на кончике Рукава Альпа. Покрыта джунглями. Климат тропический. Некогда служила перевалочной базой лейров во время Первой войны.

Маса – седьмой рукав Галактики SC.

Мар’хи, Толиус – пожилой мект, хозяин питейного заведения «У Мар’хи», что на седьмой луне Авиньона.

Махди – племя разумных аборигенов, обитающее в густых лесах Боиджии. По легенде созданы искусственно древней расой юхани в качестве стражей Иглы Дживана. Благодаря симбиозу с растением минн, махди невосприимчивы с ментальным атакам лейров. Приземистые, но чрезвычайно проворные, махди обладают темно-синей кожей и жгутообразными наростами на голове. Крайне опасны как бойцы.

Межа – иное название Теней, которое им присвоило племя аборигенов-шаддоков с планеты Терика. Считается, что так называемые Служительницы Межи сумели открыть свой собственный способ постижения этой силы, во многом отличный от того, что практиковался лейрами. Несведущие называют Межу магией, а служительниц – ведьмами. Исчезновение Межи погрузило клановое общество Терики в хаос, от которого оно до сих пор не сумело оправиться.

Мекет – риоммский ученый-философ, автор многочисленных статей о неразрывной связи материального мира с миром ментальным. Убит при загадочных обстоятельствах в собственном доме в день изгнания мастера Аверре из Адис Лейр.

Мекты – разумные человекоподобные ящеры, уроженцы планеты Дейфи. Утонченные, в сравнении с курсу, но не настолько миролюбивые, как можно подумать. Испытывают слабость к пыльце дерева райс. На их родине райс под запретом.

Метара, Майра – человек, уроженка Альфа-Илани, Претор Ордена куатов, а также одна из трех лейр, создавших тайный Триумвират. Именно Майра превратила Серую Стражу в свою личную секту охотников на лейров. Она же создала гончих Дзара. Коварная женщина, в юности отличавшаяся красотой и статью. Кожа имеет бледно-зеленоватый оттенок, глаза ярко-зеленые. Волосы черные и густые, вьющиеся.

Метрическая система – пришла в Галактику SCвместе с людьми, а с тех пор, как Риомм занял доминирующую позицию среди прочих гегемоний, превратилась в универсальную систему измерений.

Минн – растение-паразит, произрастающее только на Боиджии. Знаменито своей способностью подавлять психическое и физическое воздействие Теней на организм. На этом его свойстве держится знаменитый иммунитет аборигенов-махди к манипуляциям лейров. Батул Аверре на основе минна создал сыворотку, способную подавлять силу лейров. Позднее ее аналог был использован доктором Симпкином, когда тот пытался удержать Риши от нападения. Минн смертельно ядовит для всех, кроме махди.

Мирр, Тэя – шаддоки, несостоявшаяся служительница Межи и археолог.

Морион – планета в части рукава Малый Ласс, входящей в территорию Федерации Тетисс, родина манийцев. Климат умеренный, атмосфера пригодная для кислорододышащих форм жизни. В основном покрыта водой, а часть суши поделена на губернии. Управляется советом губернаторов. Столица город Мор-Танг.

Морионский ястреб – хищная птица с планеты Морион.

Муэрра – манийка, мастер-лейр, целительница и специалист по ксенобиологии, уроженка системы Глиссео.

Муэрра, Ади – уроженец Хотина, алит Адис Лейр, один из заключенных Изолятора, давным-давно жестоко подшутивших над Сетом Эпине и поплатившихся за это собственным психическим здоровьем.

Мурафа – хищное копытное, чье тонкая, но чрезвычайно плотная шкура используется в качестве материала для пошива одежды. В дни расцвета культа лейров среди аборигенов мурафу использовали в качестве жертвы на алтаре Теней. Отличается высоким ростом, длинной шеей и хоботом, с помощью которого душит или ломает шею жертве.

Муфас – стадное травоядное, обитающее в степях Паракса, отличается невосприимчивостью к любым внешним факторам, кроме непосредственной угрозы жизни. Неприхотливы в содержании. Передвигаются на двух ногах. В древние времена использовались анаки в качестве тягловых животных. Сейчас разводят только в качестве источника мяса и меда.

Н

Навигатор – титул верховного главы ордена лейров.

Нарана – название коммерческого сектора, объединяющего несколько звездных систем, ставших независимыми партнерами Риомма. В это политическое и торговое объединение, входит Паракс и еще 37 близлежащих звездных систем.

Наро’Тик, Треззла – курсу, предводитель клана Феб.

Немфей – растение семейства немфеевых, произрастающее в прудах и болотах планеты Тетисс. Символ незапятнанной чистоты.

Нибел – пустынная планета, расположенная на самом кончике рукава Альпа, неподалеку от границ двух империй: Риомма и Тетисс. Родина змееподобной расы нибелийцев со столицей в городе Нибел.

Нибелийцы – раса разумных пресмыкающихся с планеты Нибел. Их отличительной чертой является не только двухметровый хвост, но и грубая чешуйчатая кожа, которая своим рисунком напоминает каменистую поверхность их родной планеты. У нибелийцев клановое сообщество. Обитают в глубоких норах, вырытых в почти отвесных каньонах.

Ним’Ар – маленькая бедная планета на кончике рукава Альпа, покрытая болтами и смертоносными джунглями, родина расы кровожадных рептилий курсу.

Нормал – принятое среди лейров общее обозначение всех не-лейров.

Ношти – разновидность домашней птицы, впервые выведенной на Тетисс, но позднее распространившейся по другим планетам Галактики.

Налийцы – раса с планеты Нали. Отличаются округлой головой, светлой кожей, шерстью, покрывавшей большую часть тела, и черными глазками-пуговками. Среди налийцев часто встречаются карлики, но и особи, достигавшие в высоту двух метров тоже не редкость.

О

Огиане – гуманоидная раса с планеты Оджия-Прайм. Внешне похожи на людей, но обладают темно-серой кожей и светящимися глазами. Внутреннее сияние глаза огиан приобрели из-за особенностей атмосферы, которой они дышат. Жить в насыщенной кислородом атмосфере не способны. Вне родины встречаются исключительно в дыхательных масках, через которые проступают только глаза. Когда-то давно родина огиан перенесла катаклизм, из-за которого вся раса превратилась в космических скитальцев. Мигрирующий флот парусников огиан до сих пор курсирует по гиперпространству в поисках нового и пригодного для дыхания дома. В одежде предпочитают алые тона.

Огница – мелкое пресмыкающееся, обитающее на болотах Терики.

Оджия-Прайм – родина огиан, расположенная на кончике Рукава Альпа, самом краю Галактического диска, в результате неизвестного катаклизма была уничтожена.

Око Манат – пятый рукав Галактики SC и одноименная планета в том же рукаве.

Оммин – охотник на ведьм.

Орра, Видин, лорд – правитель Тетисс, патриарх дома Орра, глава Совета Тетисс, отец Дианы Винтерс. Самый влиятельный человек Сектора. Около 60-ти лет, подтянутый и ухоженный, с хищными чертами лица и цепкими черными глазами. По натуре деспотичен, он не привык, когда ему перечат. Человек, одного взгляда на которого достаточно, чтобы понять, на чьей стороне сила. Он держит бразды правления стальной хваткой. Смерть любимой жены сделала его еще жестче, что отразилось и на взаимоотношениях с его семью дочерями.

Орден куатов (братство Куатов) – религиозная организация фанатичных приверженцев культа лей-ири и первоначально состоявшая исключительно из анаки. Вопреки утверждениям, куаты не имеют прямого отношения к Теням Леса, получив свои знания лишь из обрывочных текстов, уцелевших до нынешних дней. Со времен Второй войны лейров состав Ордена претерпел значительные изменения, в том числе и идейные. Теперь в их ряды мог вступить любой, если только докажет свою полезность. Именно так тайный отдел Серых Стражей и стал проповедовать эту религию. Теперь куатами управляет дама Майра Метара, жадная до могущества и великих тайн древности.

П

Паат – произрастающий только на Боиджии вид деревьев, достигавших до 10 км в высоту и 20 м в ширину. Для паатов характерно сильное искривление ствола, из-за чего кажется, что они пригибаются к земле.

Палвы, адепты – организация мистиков, обитавших на Палве, искусственно созданном планетоиде, прозванном Могильником.

Палва – сравнительно небольшой планетоид, сшитый из нескольких астероидов и оснащенный генератором атмосферы. Знаменит своими захоронениями и постоянным зловонием, которые не в силах развеять никакие ветра. Неизвестно кто и когда создал Палву, но это место однажды было популярно среди паломников с различных уголков Галактики, пока Тени таинственным образом не исчезли и все трупы, что были захоронены в здешней земле не стали источать токсичное зловоние. С тех пор планетоид на карантине.

Паракс – планета в рукаве Амьена, близ Ядра. Четвертый мир в одноименной системе, единственный обитаемый из них. Обладает 17 естественными спутниками. Родина анаки и первых лейров (лей-ири). В данный момент не является частью Империи. Паракс и несколько систем, вошедших в Сектор Нарана, объявили о своей независимости. Знаменитые города: Тиропль (считается столицей), Армина (назван в честь уничтоженного спутника), Бессан (назван в честь уничтоженного спутника), Градо, Интерра, Леорн, Пареццо, Сполет, Тенри, Тиермо.

Параксанские гончие – хищные животные, обитающие в колючих зарослях Паракса. Считаются едва ли не самыми опасными и хитроумными хищниками своего вида. В высоту достигают полуметра, а в длину могут вытянуться более двух. Дальние родственники знаменитых дзарских гончих.

Партукан – растение, произрастающее в песках Портакии. Считается сильным галлюциногеном. Некоторые шаманы используют сушеные листья партукана в качестве способа связаться с миром духов. Запрещен на Риомме и Тетисс.

Пахра – пилот-мект на борту «Апейрона».

Пегатты – низкорослые инсектоиды с планеты Пега-IV. Отличаются плотным сложением гуманоидным строением тела и крупной головой с парой больших фасеточных глаз. Чувствительны к ультрафиолету.

Полларио, Кворон – человек, уроженец Альфа-Илани, 34 года, глава корпорации «Ай’Чан», мистик, мечтающий вернуть Тени. Единственный из семейства, кто пережил нападение Темного Истока.

Полис – второй рукав Галактики SC.

Порт Ассис – космический порт на газовом гиганте Тиссан.

Портакианцы – гуманоиды, уроженцы песчаной Портакии. Отличаются поджарым сложением и серой кожей, украшенной алыми рисунками, которые становятся тем заметней, чем сильнее портакианец нервничает. Глаза чаще всего желтого цвета. Безволосые. На голове имеется пара загнутых к челюсти рогов, которые называются бидами. Биды служат одним из органов чувств, позволявшим портакианцам собирать информацию об окружающем мире.

Прелат – некогда тайное лицо высшего духовенства Адис Лейр, сразу после Навигатора. Всего четверо. Слухи в Цитадели всегда считали старую Бавкиду одним из прелатов. Сейчас прелатами называют четверых хранителей тайн Ордена, которым якобы известен путь до Гробниц юхани.

Пристань парящих камней – уединенное место в горах Тетисс, близ столицы. Резиденция Миреи Винтерс, где она вдали от посторонних глаз и попустительства лорда Орры продолжала развивать свои навыки лейра. Тем не менее, как это часто бывает, в окрестностях нередко встречались туристы, которым не повезло наткнуться на необычное по своей природе явление: парящие в воздухе камни средней величины. Отсюда и название местечка.

Пэн – женщина-динетин и первый помощник на борту «Апейрона». Замужем за Далбеком.

Р

RT-27 – личный бластер Риши, скромных размеров, но вполне убойный.

Ра, Квет – человек, элийра, приятельница Сета Эпине, помогавшая ему в расследовании тройного убийства в Изоляторе. Любовный интерес Янси Райта. Из-за частого пребывания вне собственного тела, довела его практически до изнеможения.

Разумники – общепринятый жаргонизм, обозначающий все формы разумной жизни в Галактике.

Райт, Янси – анаки, главный соперник Сета Эпине во времена обучения в Цитадели на Яртелле. Синекожий красавец, являвшийся лучшим алитом в своем поколении, ассасин Бавкиды.

Ракху – маленькая бедная планетка на сгибе Рукава Маса, одна из аграрных колоний Риомма. Разумной жизни не произвела, населена преимущественно людьми.

Рейф, Килан – человек, уроженец Ока Манат, лидер отряда кадетов и Детей Шуота Кара Веертина.

Ридж – человек, уроженка Риомма, помощница Эйтн Аверре. Молодая дама в теле с яркими красными волосами и вздорным характером.

Риомм – пятая планета в системе Римм, столица Риоммской Империи, центральный мир гегемонии, занимающей более половины территорий Галактики. На 99% покрыта великим Океаном Мас. Гравитация стандартная. Период обращения вокруг звезды 24 стандартных часа. Мелкие острова изначально населяла земноводная раса, но с приходом людей все аборигены вымерли. С тех пор эта часть истории планеты усиленно замалчивается. Люди принесли на Риомм технологии, и в течение нескольких столетий превратили идиллический мир в сверкающий экуменополис, вздымающий свои конические башни над водой. Четыре естественных спутника, превращенные в базы снабжения.

Риоммская Империя – государство людей, расползшееся на большую половину Галактики со столицей на планете Риомм. Управляется Сенатом, во главе которого стоит Император, чья власть сильно ограничена конституцией. Титул передается по наследству. Галактическое летоисчисление принято вести с момента образования Империи. По этим меркам события Темного Истока происходят в 2200-м году о. Р.И.

Риспель – третий рукав Галактики SC.

Ромоки, Шей – человек, механик, работает на станции Тейрин, со временем дослужилась до поста коменданта станции. Сестра Шена и возлюбленная Гауги.

Ртуть – звездолет Мекета Динальта. Уничтожен на Шуоте.

Рууны – гуманоидная раса с планеты Танниим Рун. Отличаются высоким ростом (в среднем 2,5 метра), блестящей свинцово-серой кожей и тремя парами маленьких черных глазок.

Руэ, Тассия – шаманка, ведьма, чародейка. Как ее только не называли. Возраста неопределенного, ее лицо все время скрыто под маской, без которой она не может дышать в атмосфере, насыщенной кислородом. Представительница расы огиан. Предпочитает просторные накидки и вуали алого цвета. Тассия Руэ – мистик и скиталица. Она путешествует по Галактике в поисках древних тайн и секретов прошлого. Тени – культ, которому она поклоняется, как и Адис Лейр, что делает ее прекрасным наставником для Риши. Тассия когда-то стояла у истоков нового Ордена куатов, основанного вместе с двумя ее старыми подругами: Миреей Винтерс и Майрой Метарой. Позже подруги рассорились и у руля Ордена встала Метара. Впрочем, огианка никогда особо и не жаждала власти. Все, что ее интересовало – это Тени и их история. А почему? Потому, что Тассия, как и многие ее соплеменники с Оджия-Прайм долгое время чуяла угрозу, накапливающую силы на краю Галактики. Что это за таинственная угроза и откуда она взялась, никто не знает. Но в том, что она каким-то образом связана с Тенями, сомневаться не приходится.

С

Сарания – заснеженная планета, где обитают кристаллические белки и кето-волки.

Саул – планета, некогда бывшая шахтерской колонией Риомма. С тех пор, как выяснилось, что ее недра вовсе не так богаты, прииски остановили. На Сауле обитает разношерстное население, но оно крайне невелико. В основном это рыбацкие семьи, которым не хватает финансов или желания отправиться на поиски более благоприятных для жизни мест. Покрыта океаном и несколькими чернокаменными островками, на которых и располагаются поселения. Климат суровый, влажный. Нередки грозы. Количество спутников: 3. Самое известное поселение – поселок Коми, где жила и трудилась Гия.

Септим – человек, лейр, мастер боевых искусств. Обучает ассасинов для Бавкиды.

Семихвостки – крупные насекомые с Шуота, способные перемещаться по отвесным скалам в поисках гнездовий мелких птиц и грызунов. Ядовиты.

Серые стражи – вся Галактика знает их как гончих Империи. Это секта имперских ищеек, чья основная задача состоит в поисках и уничтожении любых следов и упоминаний о лейрах, а также выслеживании с последующей дезинтеграцией тех, кто этой темой рьяно интересуется. Поговаривают, что в стаю серых набирают исключительно отъявленных подонков с нулевой степенью жалости к кому бы то ни было. Годы жестокой муштры превращают их в не ведающие страха машины для убийства, с которыми трудно было бы справиться даже лейрам, не вымри они. Существует так же слушок, что первый прообраз Серой Стражи появился еще не заре Второй войны лейров, когда Сенату Риоммской Империи потребовался козырь в рукаве для борьбы с повелителями Теней. Серые стражи наделены практически неограниченными полномочиями и служат Империи в качестве своеобразной военной полиции, что позволяет им беспрепятственно чинить злодейства на территории большей части Галактики, не переживая о возмездии.

Сивер, Тарс – видный молодой аристократ, один из ближайших советников графа Орры и ставленник Дома Теньи. Был повесой и прожигателем жизни, пока не попал в оборот к Майре Метаре.

Симпкин – доктор, низкорослый гуманоид, служивший на станции куатов на Тиссане и пытавшийся разгадать секрет доктора Гугсы для Майры Метары.

Скопление Верил – закрытый сектор за Рукавом Око Манат, уничтоженный во время Второй войны лейров при неизвестных обстоятельствах.

Служительницы Межи – каста жриц, чья особая связь с Межой, позволяла им защищать кланы и племена от набегов соседей. Когда Межа непостижимым образом исчезла, служительниц обвинили в этом. Многих убили, но большая часть подалась в бега. Учитывая прекрасные внешние данные служительниц, работорговцы нередко наведывались на Терику и похищали их для последующей продажи.

CO-12B – робот-шпион на службе дома Орра, а также личный лакей леди Орры и ее дочери Дианы Винтерс. Был направлен леди Оррой на Яртеллу, где и пробыл последние девятнадцать лет, пока Диана с детективами не отыскала его.

Спаррухи – мелкие хищные птицы, обитающие на равнинах планеты Гопс. Весьма назойливые твари, но практически безобидные для разумников. Часто становятся мишенями для шуточного состязания в точности между постояльцами местных домов для престарелых.

Т

Т’анн, Джерик – риоммец, человек, второй сын Смерти.

Такхерский джин – алкогольный напиток, производимы из такх-цветков, произраставших на полях Паракса.

Тау Дейта – звездная система в спорном секторе на границе Риомма и Тетисс. Обитаемых планет не имеет.

Тефери, Рас – один из заключенных Изолятора, давным-давно подшутивших над Сетом.

Тиалийская впадина – самая глубокая расщелина на дне Риоммского Океана Мас.

Тифин – раса змееподобных существ с планеты Финтиан.

Тейрин – станция техобслуживания в секторе, принадлежащем Риоммской Империи.

Терика – бедная планетка в регионе Ока Манат. Характерный ландшафт – скалы и топи. Но есть и уникальная деталь – довольно большая часть планеты покрыта останками огромных ящеров, вымерших многие миллионы лет назад. В костях этих ящеров местные шаддоки и пришельцы строят города и селения. Единственный космопорт называется Остов.

Тетисс – планета в одноименной системе, столица Федерации Тетисс, а также жемчужина рукава Альпа. Столица – город Арк. Управляет планетой Собрание Лордов, состоящее из представителей семи влиятельнейших и богатейших Домов Системы: Орра, Реин, Дассен, Фиретт, Теньи, Тарн и Валье. Сутки длятся 25 стандартных часов, а год составляет 378 местных дней. Число лун: 2. Знаменита своими каньонами и зарослями кровавых тетийсских роз.

Тень – так называемый внутренний проводник лейра, через который он черпает силы. На его основе в Галактике существует несколько разрозненных культов, поклоняющихся миру Тени или Изнанке. Чем сильнее лейр, тем глубже его Тень пропитана энергией Теней. Так же: Темный дух, Исток.

Тени – мистическая сила, пропитавшая Изнанку Вселенной после того, как погибли все юхани. Противоположная сторона целого понятия. Если Тень – это нечто персональное, принадлежащее конкретному лейру, то Тени представляют собой энергию в чистом виде, источник могущества лейров.

Тенцит – раса разумных млекопитающих с планеты Тенита. Отличаются плотным волосяным покровом по всему телу и двумя гибкими отростками, спускающимися со лба на затылок.

Техносфера – шарообразное строение, применяемое в качестве временного жилья на орбитах планет, переживших катаклизм. Риоммская программа помощи беженцам в действии. Скопление таких сфер – рассадник бедности и преступности по всей Галактике. Самое известное такое образование – цепь техносфер у останков Кодда Секундус.

Тиссан – газовая планета в Корпоративном Секторе, являющаяся местом добычи плазмы-кварра. Отличается небесами кровавого оттенка и парящими в океане газов станциям добычи плазмы. Во времена главенства Майры Метары служил штаб-квартирой Ордена куатов.

Томеи, Джарнелл – патриарх рода Томеи и глава города Тиропля в период «охоты на лей-ири» с 4692 – 4649 г.г до о. Р.И.

Томеи, Иво и Синна – брат и сестра, близнецы, потомки параксанского диктатора, а также нынешние правители города и, можно сказать, всей планеты. Отличаются бледной для анаки кожей.

Торра – планета в Рукаве Риспель и название небольшого Сектора близ границ Риомма. Находится под контролем пиратских банд. Одной из таких пираток была Альма Ком’ари.

Ту’ат – древесник, единственный известный представитель расы разумных древоподобных чудовищ, обитающий в монастыре лей-ири на планете Паракс. Сильнейший элийр.

Туа – мелкая ящерица с Боиджии.

Тулпар – иланианец, дворянин, приближенный советник графа Орры.

Тупара – планета, родина змееподобной расы с утраченным названием, вымершей несколько столетий назад. В данный момент необитаема.

Турманская инквизиция – организация охотников на лейров, прославившаяся своей запредельной жестокостью на всю Галактику. И тем, что видела угрозу там, где ее не было. Просуществовала всего год, но за это время запытала до смерти более миллиона ни в чем неповинных разумников, но ни одного лейра.

У

Уба – планета близ Ядра, знаменита своей необузданной и крайне опасной фауной. Несколько раз предпринимались попытки колонизировать, но все закончились неудачей.

Ф

Федерация Тетисс – вторая по могуществу гегемония Галактики, основанная людьми, выбравшими иной путь, нежели Риомм. Федерация представляет собой политический и экономический союз, объединивший под одним крылом несколько инопланетных государств. Не все из них сделали это добровольно. Некоторым пришлось принудить силой, о чем в истории аристократии Тетисс найдется множества занимательных историй.

Х

Хаззи – информационный брокер, мекта.

Хаттуассас – хэфу, пятый сын Смерти. Мертв.

Хотин – планета в рукаве Альпа, родина хэ-хэ.

Хотеп – система на границе Риомма и Тетисс. Единственная обитаемая планета – Хотеп XII, покрытая непроходимыми топями и джунглями. Родина расы удо. Примечательна тем, что в джунглях находится так называемый Черный дворец – гробница одного из древних лейров.

Хэ-хэ – разумные обитатели системы Хотин, что граничит с Виатским регионом. Очень древняя раса, обладающая феноменальной памятью и долголетием. Средний представитель хэ-хэ доживает до трехсот двадцати риоммских лет. Инсектоиды с рудиментарными крыльями.

Хэфу – раса желтокожих инсектоидов с планеты Кейтум-Прана. Одним из наиболее ярких представителей являются Желтый Малыш и Готта Двумелли. Примечательно, что мужчины и женщины хэфу внешне сильно отличаются друг от друга. В частности у мужчин есть хелицеры, которыми прищелкивают при разговоре. Женщине более изящны и во многом похожи на людей.

Ц

Цанийские кристаллы (цани) – крайне редкий и дорогостоящий минерал, использующийся для записи и хранения шифрованных данных. Добывается в копях планеты Хотин.

Цитерий – ромбовидная монета самого низкого достоинства. Бывшие в ходу на Параксе в дориоммские времена, цитерии отливали из наиболее дешевых сплавов. Считались символом простоты и незначительности.

Ч

Черенок – кадет в группе Килана Рейфа.

Чи’Эмей – хэ-хэ, престарелая привратница в меройском архиве.

Ш

Шаддоки – раса гуманоидов с планеты Терика. Настолько похожи на людей, что по праву могут считаться оными. Отличаются хрупким сложением и бледностью. Общество разделено на кланы, чьи владения рассредоточены по горным пикам и на костях вымерших чудовищ. Поклоняются Меже.

Ромоки, Шен – человек, обладает телепатическими талантами. Детство провел на станции Тейрин вместе со старшей сестрой, но после ушел в религию, а после получил место капеллана на одном из грузовых риоммских судов.

Шенг, Ри – иланианец, лейр, мастер Цитадели.

Шепот – звездолет некогда принадлежавший Батулу Аверре.

Шиан И – Старейшина, глава совета Ордена куатов, состоящего из пяти членов.

Шорса – мект, пилот, член команды капитана Гауги на «Турнепсе». Был изгнан из родного мира за непростительный поступок, связанный с примитивным племенем энро.

Шубит – предводитель клана Феб, погибший от совместных усилий Мекета Динальта и Риши.

Шуот – мертвая планета в пределах Галактического Ядра. По легендам является местом гибели древних юхани, а также месторождением Теней. На планете было возведен Храм лейров, впоследствии оказавшийся разрушенным.

Шинтивин – планета в одноименной системе, родина шестирукой расы драаму.

Э

Эндо, Ланник – человек, уроженец Кодда Секундус, четвертый сын Смерти.

Ю

Юка – подвид кутула, обитающего на Яртелле.

Юхани – небожители, первая и самая могущественная раса во Вселенной, создатели печально известной Иглы Дживана и всей системы Боиджии, вместе с населявшими ее существами. Юхани можно описать, как сгустки энергии, обладающие индивидуальным сознанием. Они постигли Вселенную, как никто другой, но в итоге поплатились за это собственной жизнью. Стремясь накопить больше знаний, юхани стали создателями чудовищного оружия, борьба за которое привела к войне. В ходе этой кровопролитной войны, длившейся не одно столетие, все юхани были уничтожены. По легенде аборигенов-махди, оставшаяся группка юхани прибыла на Боиджию, в надежде спрятать Иглу, а затем превратились в минн. Внешность неизвестна.

Я

Яртелла – ледяной мир в системе Ярт, что за границей освоенных территорий. Место, где лейры, пережившие Войну лейров, воздвигли Цитадель и где долгое время лелеяли надежду на триумфальное возвращение в Галактику. Признана карантинной зоной после окончания Второй войны лейров. Со временем стала не менее легендарной, чем знаменитый Шуот.

Яо, Терцепсия – анаки, уроженка Паракса. Некогда она считалась одной из красивейших женщин в Ордене и одним из первых претендентов на звание главы Ордена куатов, однако скоропостижно скончалась при подозрительных обстоятельствах. Это помогло Шиан И, успевшему к тому моменту сколотить вокруг себя группу влиятельных сподвижников, возвыситься.

Яо, Эфен – анаки, сын убитой госпожи Терцепсии Яо, наследник многомиллиардного состояния.