Реликты Мёртвых. Предатели.

Глава 1. Заговор.

Далеко на севере материка простирается большое море, которое так и называется — Северное море. Дальше, за ним, в снежных горах живут королевские гномы. Раньше эти гномы обитали на материке, в лесистых горах, но во время междоусобных войн их вытеснили гоблины и орки, и им пришлось уйти на север.

В этом Северном море есть небольшой остров под названием Гутлян. В древности на этом острове основали монастырь знахари-отшельники. Позднее один из настоятелей монастыря решил создать приют для детей. В этот приют принимали сирот со всего материка и обучали их на знахарей и магов. Со временем на острове появилось несколько поселений.

Я предлагаю вам, читатель, мысленно перенестись на просторы холодного северного моря и представить себе одинокий остров, окружённый со всех сторон водой.

И вот к этому острову в одно туманное утро причалил баркас королевских гномов. На пристань сошёл богато одетый гном. Его рыжая борода спадала на грудь, а шею укутывал большой красный шарф. На голове красовалась шляпа с широкими полями, а одет он был в длинный плащ и сапоги. Это был Глюмберг Антарион — принц королевских гномов.

Он осмотрелся на деревянном причале и двинулся к берегу. Позавтракав в таверне у пристани, гном со свитой направился в монастырь. У ворот его встретили служители и сообщили, что настоятельница уже ждёт его.

— Приветствую вас, матушка Герда, — сказал гном, входя в покои настоятельницы.

Герда была высокого роста, с уже седеющими волосами. На ней был красный балахон с капюшоном.

— Приветствую вас, Глюмберг, — с улыбкой произнесла она.

— Скажите, выполнили ли вы мою просьбу? — спросил гном.

— Вы писали, что у вас есть очень важное задание от совета и просили к вашему приезду собрать всех детей в возрасте шестнадцати и семнадцати лет. Что же за задание привело вас к нам?

— Я могу их видеть? — спросил гном.

— Они будут торжественно приветствовать вас с приездом, и вы сможете их увидеть. Но вы должны рассказать мне всё, Глюмберг.

— Послушайте, матушка, — начал он, — вы знаете, в каком состоянии сейчас народы материка. После междоусобных войн всё находится в разрухе, все злы друг на друга и живут в постоянном состоянии войны. Кочевники разоряют земли бывшей империи. Среди антов всё чаще появляются повстанческие движения: они борются за восстановление единой империи, но всё бесполезно, пока действуют поодиночке. Если бы появился герой, который их всех объединит и поведёт за собой, мы смогли бы противостоять врагам!

— И вы надеетесь найти этого героя у нас? — спросила Герда.

— Вы знаете, что корабль с королевой Альтой и её ребёнком потерпел крушение недалеко от острова. Однако до сих пор неизвестно, что с ними произошло. Вполне возможно, что они могли добраться до вашего острова...

Настоятельница слушала его, закрыв глаза. Она прекрасно понимала, к чему он клонит.

— Вы хотите одного из сирот представить как выжившего наследника, — со вздохом произнесла она. — Но разве вам поверят?

— Я бы хотел посмотреть на них и узнать, может, есть среди них кто-то наиболее подходящий для этой роли.

— Какая-то дурацкая идея! Это очень рискованно. А что, если никто не подойдёт? — спросила настоятельница.

— Если никто не подойдёт — придётся отказаться. Но если найдётся подходящий, обещайте, что поможете мне! — сказал гном.

— Хорошо. Но вы пообещайте, что будете беречь его, как собственного ребёнка, — произнесла Герда.

— Обещаю вам, что пойду за ним хоть на край света, как за правителем антов!

После обеда гном и настоятельница отправились во двор монастыря. Там всё было украшено цветами и разноцветными лентами. Около двадцати подростков пропели приветственную песню и поднесли принцу гномов большую корзину с фруктами в знак уважения.

— Спасибо, друзья! — произнёс гном, передавая корзину одному из приближённых.

— Вот список всех, кто здесь присутствует, — сказала настоятельница, передавая гному свиток. — Первыми написаны те, кто наиболее подходит для ваших целей.

— Для наших, — поправил её Глюмберг.

Герда слегка поморщилась.

Гном начал пробегать глазами список — все имена были короткие: Ор, Тан, Дин, Галь... И вдруг его взгляд упал на самое последнее имя. Прочитав его, он вздрогнул. Последнее имя в списке было Кжи́шта.

— Кто она? — спросил он.

— Кжи́шта? Она подходит по возрасту, но предводитель из неё не выйдет, — покачав головой, произнесла Герда.

— Но ведь это антское имя, — шёпотом произнёс гном.

— Разве? — удивилась настоятельница. — Если речь идёт о самозванце, имя можно дать любое, кому угодно.

— Однако я хочу её видеть. Где она? — сказал гном.

— Кжи́шта! — крикнула настоятельница. — Ребята, где Кжи́шта?

— Да вон она, под деревом! — ответил кто-то из ребят.

И только теперь настоятельница и гном заметили девочку, сидевшую под деревом и не принимавшую участия в приветствии.

— Кжи́шта... — с досадой выдохнула Герда. — Почему ты не со всеми? Мы же всё репетировали...

Кжи́шта сидела, обхватив колени руками, и молча смотрела на них.

— Пойди сюда, — позвала её Герда.

Девочка нехотя поднялась и приблизилась.

— Она очень необщительная и замкнутая, — прошептала Герда гному. — За ней войско точно не пойдёт.

— Это не важно, — ответил гном. — Главное, чтобы все поверили.

— Скажи, — обратился он к девочке, — кто дал тебе это имя?

— Оно написано на моём медальоне, — тихо ответила Кжи́шта.

— Можно взглянуть?

Кжи́шта с недоверием посмотрела на гнома, потом — на настоятельницу. Герда кивнула, и девочка достала из-за пазухи медальон, протянув его, не снимая. Глюмберг наклонился, чтобы прочитать надпись.

— Это же гномьи руны! — воскликнул он.

Кжи́шта вопросительно подняла брови, будто спрашивая: «И что?»

— Ступай, Кжи́шта, — раздражённо произнесла Герда и, повернувшись к гному, добавила: — Всё, приветствие окончено.

Через несколько минут настоятельница быстрым шагом шла по длинному коридору монастыря.

— Герда, постой! — догнал её гном. — Это то, что нам нужно!

— Нет! Извини, я не позволю, — ответила она.

— Это поразительное совпадение! — продолжал гном. — У неё медальон с гномьими рунами и антским именем! Отец — ант, мать — гном по имперскому закону! Это идеально!

— Да эти медальоны продаются на каждом шагу. Руны сейчас популярны, — ответила Герда.

— Ты обещала помочь. Я буду защищать её ценой своей жизни, — прошептал он.

Герда закрыла глаза и задумалась.

— Я всё же против, чтобы ты забирал хоть кого-то из детей, — сказала она и пошла дальше.

— Я бы хотел поговорить с тем, кто нашёл её, — произнёс гном.

— Кажется, это Вегера принесла её. Пойдём, проведаем старуху.

Они вышли в сад и направились к небольшой речке с водяной мельницей. Рядом стояла хижина. Герда распахнула дверь, и они вошли.

— А! Герда, заходи! А это кто с тобой? — произнесла маленькая, сморщенная старушка, сидевшая в кресле у окна.

— Я Глюмберг Антарион, бабушка, — произнёс гном.

— Глюм! Мальчик мой, как вырос! А я тебя ещё вот таким помню, — радостно сказала старушка, опустив ладонь к ножке кресла. — Небось принц уже? Проказник!

Гном немного смутился.

— Мои родители передают вам привет, бабушка, и желают всего наилучшего, — сказал он.

— Очень хорошо, очень хорошо, — пробормотала Вегера. — Ну, по какому делу вы ко мне?

— В приюте есть девочка по имени Кжи́шта, и настоятельница говорит, что это вы её привели. Я хотел бы узнать, откуда она.

— Много кого я привела в приют, всех не упомнишь, — ответила Вегера.

Настоятельница поднесла к ней свиток.

— Вот здесь написано её имя, — сказала она.

Вегера положила пальцы на надпись и задумалась.

— А! Кжи́шта! Помню, помню, — произнесла старушка. — Не привела, а принесла! Вот такусенькой была! — она подняла ладони у груди. — Нашла я её в лодке. Лодку прибило к берегу, кто-то пустил в плавание с корабля нежеланную малютку... Увы, не редкость в наш век.

Настоятельница и гном переглянулись.

— Что-то ещё? — спросила Вегера.

— Пожалуй, нам пора. Мы заходили только поздороваться, — сказала Герда.

— Я знаю, вы всегда напоследок говорите путнику предсказание. Есть ли что сказать мне, бабушка? — спросил гном.

Вегера взяла его за руку и произнесла: — Если мышь прижукла, дружок, не зевай! Жди прыжок!

Глюмберг знал необычный способ предсказаний Вегеры. Никто сразу не понимал смысл сказанного, зато потом было интересно разгадывать такие стишки.

Покинув хижину, гном и настоятельница вернулись в храм.

— Мы должны убедить девочку, что она и есть дочь императора Войтека и императрицы Альты! Если она сама поверит — поверят и другие, — сказал гном.

— Вижу, тебя уже не остановить, — ответила настоятельница. — Я приведу её, но знай: это жестоко. Она очень ранимая.

Герда распорядилась позвать Кжи́шту. Через некоторое время девочка вошла в комнату.

Гном опустился на одно колено и попытался взять её за руку, но она отступила.

— Сегодня великий день, — начал он. — Мы наконец нашли правителя народа антов! Кжи́шта, ты ведь ничего не знаешь о своих родителях, но я знаю всё о них — и о тебе! Ты дочь Войтека и Альты! Принцесса антов и наследница императорского трона!

Кжи́шта смотрела на гнома недоверчиво и молчала.

— Ну? — радостно произнёс гном. — Что ты молчишь?

Кжи́шта опустила глаза. Некоторое время все молча стояли. Глюмберг перестал улыбаться.

— Послушай, нам нужна твоя помощь, — сказал он. — Ты единственный наследник, и антам сейчас нужен предводитель. Поедем со мной на материк — тебя будут приветствовать твои подданные!

— Мне кажется, вы всё врёте, — шёпотом произнесла Кжи́шта.

— Что?! — возмутился гном. — Я, принц гномов, преклоняю перед тобой колено, а ты не веришь?!

— Пожалуйста, не дави на неё, — тихо сказала настоятельница.

— Вы всё врёте, — повторила Кжи́шта.

— Да что ты заладила! Я говорю правду! — вспылил гном.

— А ваши морщинки — нет, — несмело сказала девочка.

Настоятельница закатила глаза и поднесла ладонь ко лбу.

— О, это школа Вегеры! — раздражённо произнесла Герда. — Она учит их читать мысли по лицам и жестам! Какой архаизм!

Гном растерянно переводил взгляд то на Кжи́шту, то на Герду.

— Я могу доказать, что это правда, — сказал он. — Ты же знаешь, что королевская библиотека сейчас хранится у рыжих дриад, и принцесса Ханна занимается её изучением?

Кжи́шта кивнула.

— Я привезу её сюда, и она подтвердит мои слова. Она-то уж точно разберётся!

Кжи́шта всё ещё смотрела на него с недоверием.

— Значит, так и сделаем. Я отправлюсь за Ханной и вернусь через неделю, — сказал довольный собой гном.

Кжи́шта ничего не ответила.

— Ступай, — произнесла настоятельница, обращаясь к ней. Девочка вышла.

— Ничего у тебя не выйдет, — сказала Герда. — Видишь, какая она прижукшая.

— Ерунда, — произнёс Глюмберг. — Эта новость для неё неожиданная. Нужно время.

Теперь, если читатель не против, я предлагаю оставить гнома и настоятельницу и проследить за нашей маленькой героиней, чтобы поближе с ней познакомиться.

Когда Кжи́шта вышла за дверь, она направилась в соседнее здание — что-то вроде общежития для детей монастыря. Она толкнула дверь своей комнаты и вошла.

— Ну? Что хотел бородатый? — спросила девушка, сидевшая на кровати, скрестив ноги.

Её звали Ми́лта. Она была невысокого роста, полного телосложения, а чёрные прямые волосы небрежно спадали ей на лицо и плечи. Ми́лта была чуть старше Кжи́шты — ей было около восемнадцати.

— Он назвал меня принцессой! — торжественно произнесла Кжи́шта и улыбнулась.

— Что? Это что, комплимент, что ли? — недоумённо спросила Милта.

— Он уверен, что я пропавшая дочь короля антов и гномьей королевы.

— Пффф... — фыркнула Милта.

— Он явно что-то хитрит, — послышался голос из-за двери.

Кжи́шта обернулась. В противоположной стороне комнаты сидела ещё одна девушка. Она небрежно устроилась поперёк кресла, закинув ноги на подлокотник, и читала книгу. Девушку звали И́ндра. Она была высокого роста, с толстой косой чёрных волос, и выглядела лет на двадцать.

— Может быть, — произнесла Кжи́шта, — да мне всё равно, что он задумал.

— Надеюсь, он не помешает нам? — спросила Индра.

— Думаю, нет. Он сегодня уплывёт на материк. Хочет привести Ханну Риедрод.

Индра удивлённо подняла брови и кивнула на книгу в руках.

— Да, — улыбнулась Кжи́шта, садясь рядом с Милтой.

— Ладно, — сказала Милта. — Всё готово, уходим завтра.

— Жалко, к бабушке Вегере не получится зайти за предсказанием, — сказала Кжи́шта.

— Ладно тебе. Что бы она ни сказала — всё сбудется, — ответила Индра.

На следующее утро гном отправился на материк. Он оставил на острове пять воинов и приказал им внимательно следить за путниками прибывающими на остров и охранять Кжи́шту. Огромный баркас, подняв свой квадратный парус, отчалил от пристани и скрылся в тумане.

Глава 2. Пламенные.

Если бы мы могли поплыть вместе с гномом на баркасе или отдельно — на большой лодке — и двигались бы на юг, то достигли бы побережья Северного моря и попали во владения Рыжих дриад, или, как они сами себя называют, Пламенных. Пламенные дриады, как вы знаете, представляли собой довольно большое племя с грозной армией. Во времена смуты даже Белые дриады их побаивались, а Чёрные — и подавно. Единственные, кто могли сравниться с ними по силе, — это гномы. Но это было в прошлом. Сейчас и гномы, и Рыжие переживали не лучшие времена. Однако они оставались союзниками, и именно поэтому баркас Глюмберга спокойно вошёл в гавань и причалил в порту.

Наш герой, в сопровождении небольшой свиты, нанял лошадей в портовой деревне и отправился в путь. Через несколько часов он достиг города Скальта, где в то время располагалась ставка королевы. Так как он отправил посыльного впереди себя, его уже ждали, и гном беспрепятственно вошёл в каменный замок через массивную деревянную дверь, по бокам которой свисали гигантские гобелены оранжевого цвета. Пройдя через зал ожидания, он попал в тронный зал и, приблизившись к трону, опустился на одно колено.

Перед ним, в большом кресле, сидела королева Пламенных дриад — Одина Риедрод. Это была крупная дриада с вьющимися ярко-рыжими волосами, спадавшими на плечи и грудь. Она была одета в богатое светское платье из синего бархата, расшитое золотыми узорами. Однако даже роскошная одежда не могла скрыть под собой грозного воина. Как вы, наверно, уже слышали, тело Одины было парализовано — она не могла двигаться и говорить. Единственное, что выдавало в ней жизнь, — это глаза. Они могли двигаться, моргать, смотреть и, как мы впоследствии узнаем, источать жидкость - то есть плакать.

По этикету гном не мог начать говорить первым, а королева — по другим причинам. Поэтому немая сцена вынужденно затянулась. Что же делать, спросите вы? Всё просто! В замке была волшебница, которая могла оживить это мрачное царство теней всего парой слов. Но она немного задерживается… хотя, впрочем, нет — вот она!

Дверь распахнулась, и в зал бодрой походкой вошла молодая дриада.

— Прошу всех меня простить, очень много дел, — торопливо сказала она и, подойдя к гному, шутливо поклонилась. — Её величество, высочества и так далее приветствуют вас, великий Глюмберг Антарион!

— Ханна, ты как всегда навеселе, — сказал гном, поднимаясь.

— Тут если будешь грустить — и помереть недолго, — быстро ответила Ханна.

Ханна была дочерью королевы и принцессой Рыжих дриад. Она была высокого роста и стройного телосложения. Прямые рыжие волосы были острижены до плеч. Весёлые огоньки в глазах и лучезарная улыбка почти никогда не покидали её, а колкие шуточки могли загнать в тупик любого умника. В общем, она никогда не унывала и вела себя непринуждённо, а порой и бесцеремонно.

— Я вижу, твоя стрижка всё короче и короче! — воскликнул гном, покачивая головой. — А твоя борода всё длиннее и длиннее! — ответила Ханна, будто эта фраза была у неё наготове.

Гном немного кашлянул, но ничего не ответил. Они оба повернулись к королеве, которая терпеливо наблюдала за ними.

— Одина, я выполнил поручение совета. Наследник найден, — сказал Глюмберг.

Во взгляде королевы читался вопрос.

— Это девочка с острова Гутлян. Я уверен, что именно она — пропавшая наследница Антского престола.

Ханна встрепенулась и быстро взглянула на гнома.

— Вот как? Это очень интересно, — живо произнесла она.

Гном косо поглядел на неё и снова повернулся к королеве.

— Но она отказывается верить в это, и поэтому я хочу просить Ханну помочь доказать ей её родство, — произнёс он.

— Это же здорово! — воскликнула Ханна. — Целое генеалогическое исследование! И если окажется, что это правда, я напишу об этом целую книгу!

Гном снова кашлянул.

— А если выяснится, что это не она — вот как ей обидно будет, — задумчиво произнесла принцесса и добавила: — Однако правда дороже.

— Нужно, чтобы это была именно она, — осторожно произнёс Глюмберг.

— Да, но генеалогия — такая вещь... — начала Ханна и, запнувшись, посмотрела на гнома, потом на Одину и воскликнула: — Да вы что, с ума сошли?!

— Это единственный выход! — воскликнул гном.

— И ты с ним заодно? — спросила Ханна, глядя на мать. Но королева лишь пристально смотрела на неё.

— Ханна, всё сходится — и имя, и возраст. Тебе только нужно это подтвердить, — настойчиво сказал гном.

— Вы посмотрите на них — старые заговорщики! А если всё раскроется, что с ней будет? Бедный ребёнок! — возмутилась принцесса.

— Мы её в обиду не дадим! — воскликнул Глюмберг.

— О, вам-то нечего бояться! А попади она к врагам или к своим, которые учуют предательство — так её прибьют сразу!

— Мы прекрасно понимаем риск, но это отличная возможность положить конец смуте, — проговорил гном.

— А потом начать новую войну и отвоевать свои старые владения, так? — произнесла Ханна.

Она подошла к трону, села на пол, обхватив ноги Одины, и положила подбородок ей на колени. Они некоторое время смотрели друг другу в глаза.

Через минуту Ханна повернулась к гному:

— Ладно. Если она действительно так похожа на наследницу, я готова подтвердить все совпадения. Но врать не буду.

— Это большее, на что я мог рассчитывать, — сказал гном, поклонившись.

— Но вы, в свою очередь, обещайте ей надёжную защиту — и я за этим прослежу, — строго добавила она.

Гном снова поклонился.

— Предлагаю отправиться завтра же утром. А сейчас позвольте мне немного отдохнуть с дороги, — сказал он и, поклонившись, вышел.

Ханна снова повернулась к матери:

— Ты считаешь, что это необходимо?

Одина посмотрела на монеты, лежавшие рядом, затем — на картину с изображением священного леса дриад.

— Да, понимаю. Война требует много денег и жизней. Хорошо, я сделаю это. Тебе что-то ещё нужно?

Одина направила взгляд на гобелен с гербом Венценосных дриад.

— Отправиться к чёрным? Но зачем?

Одина что-то искала взглядом.

— Что? Что? Не понимаю, — спросила Ханна и сдвинулась в сторону.

С этого момента королева пристально смотрела в противоположный конец зала. Там было много предметов, но в самом центре висела картина с изображением Венценосной дриады, сражающейся с драконом.

— Дреккен? Илона Дреккен? Я должна отправиться к ней?

Одина моргнула.

— Понимаю. Ты хочешь выяснить внутреннюю политику чёрных... Не претендует ли Илона на трон, как сказано в пророчестве?

Одина моргнула.

— В таком случае я бы посоветовала отправить к ней Хельгу — они вроде старые знакомые, — хихикнула Ханна.

Одина быстро заморгала.

— Почему нет?

Королева посмотрела на герб имперской провинции.

— Поедет к людям? Да, она всегда была его любимицей. — вздохнула Ханна.

Королева забегала глазами по предметам справа, там, где рядом с троном стоял трон поменьше, штандарт и вещи принцессы, ораторская трибуна…

— Ну не такой уж я хороший оратор. Ладно, как только вернусь с острова, отправлюсь к чёрным. Отдыхай.

Ханна поцеловала Одину в щёку и вышла из тронного зала. После этого в зал вошли слуги, пересадили королеву на переносное кресло и отправились с ней в личные покои.

А теперь, если мы выйдем из замка через главные ворота, в которые входил гном, и повернём налево, то попадём на небольшую площадь. В противоположном её конце начинается широкая улица, по бокам которой плотно друг к другу выстроены деревянные двухэтажные коттеджи. Пройдя в конец улицы, мы снова попадём на небольшую площадь, и справа увидим большое здание с высокими окнами и массивной дверью. Здесь располагается королевский архив рукописей.

В этот момент Ханна как раз входила внутрь. Она обошла стойку у входа и вошла в боковой проём, за которым находилась большая комната, заставленная высокими стеллажами. На каждой полке плотно были втиснуты книги и свитки. Некоторые из них были совсем новые, а другие имели потрёпанный вид. Всё это большое помещение было королевством истории, которым правила принцесса Ханна, а всё, что находилось здесь, было для неё самым дорогим богатством на свете.

Здесь были собраны рукописи со всего бывшего королевства — канцелярии людей, гномов, дриад и эльфийской провинции. Всё это было тщательно отреставрировано и отсортировано. Ханна проделала огромную работу для сохранения этих бесценных источников. Впрочем, она и сейчас продолжает это делать, ведь помимо этой комнаты есть ещё чердак и подвал, где в беспорядке хранятся многие неизвестные рукописи.

Во время смуты Одина распорядилась вывезти весь имперский архив в Скальту, и благодаря этому скопилось столько рукописей, что пришлось выделить для них целое здание. Ханна с детства ужасно любила копаться в исторических хрониках, разгадывая загадки прошлого. Когда она подросла, Одина назначила её главным архивариусом. Ко всему прочему, Ханна была писательницей и опубликовала множество своих работ, благодаря чему приобрела известность среди читателей бывшей империи.

Ханна прошла вдоль стеллажей и заметила Глюмберга, который сидел в плетёном кресле и читал книгу.

— Эй, ты же отдыхать отправился, — сказала она. — Я и отдыхаю, — ответил гном. — Что читаешь? — Ханна Риедрод. Особенности строительства морских лодок северных народов, — прочитал гном с обложки. — А, мне тоже этот автор по душе, — усмехнулась Ханна, садясь на край стола. — Ты что, и судостроительством увлекаешься? — спросил Глюмберг. — Строить не строю, но описать могу. Почему бы и нет? Здесь описывается уникальная технология, она показалась мне интересной и редкой.

— Слушай, мне показалось, что ты не совсем согласна с нашим решением, — начал гном. — Я всё понимаю. То, что вы задумали, очень рискованно и опасно. Но что-то нужно делать. Народы королевства не могут вечно жить во вражде — от этого плохо всем, — ответила Ханна. — Ты упрекнула меня, что гномы хотят отвоевать свои земли в Великом Лесу. Однако они действительно наши. Там похоронены наши предки, там наши святыни. Если удастся вернуть их без войны — я приму все меры, — сказал Глюмберг. — Ясно. Надеюсь, следующая война будет менее кровопролитной, — вздохнула Ханна. — И захватчики должны получить своё! Они ведь вторглись в наше королевство, чтобы грабить и убивать. Это наши земли, земли объединённого королевства Антария! — не унимался гном. — Когда-то они были не нашими. Мы ведь их тоже завоевали, — спокойно ответила Ханна. — Да, но построили сильное и богатое государство! От этого стало хорошо всем! — возразил гном. — Да, но что стало с народами, которые жили здесь до нас? Ты помнишь хоть одно из тех племён? — спросила Ханна. — Они... — начал гном. — Смешались с другими народами. — Захват земель никогда не проходит безболезненно. Ты можешь наблюдать это и сейчас. Одно дело — читать песни, сложенные победителями, другое — разбирать финансовые отчёты тех времён и видеть, куда и на что шли средства, — сказала Ханна. — Но это всё в прошлом. Нужно жить дальше. Сейчас напали на нас и отняли нашу землю, — ответил гном. — А с чего ты взял, что у нас больше прав на эту землю, чем у захватчиков? Может, их правитель имеет более веские основания править здесь? — спросила Ханна. — А кто их правитель? Этот некромант Анетод? — возмутился гном. — Кто он? Какой-то шаман из степи, достигший политических высот! — Возможно, раньше он был кем-то другим. Я пока работаю над этой загадкой, — ответила Ханна.

Гном удивлённо посмотрел на неё, но ничего не сказал.

— И давно вы это всё затеяли? — спросила Ханна. — Три года назад было первое собрание совета. — А что за совет у вас там? Почему я не в курсе? — удивилась Ханна. — Мать не хотела тебя впутывать, но, похоже, без этого не обойтись, — ответил гном. — А кто был на первом совете? — Мой отец, дядя и я, а от вас — Рудхель. — Гномы и наш министр? И всё? То есть гномы всё решили? — Ну а кто, по-твоему? — возмутился гном. — Смотри, у нас флот, а у вас были порты на всех реках. Флот и порты — это торговля. А сейчас вы не контролируете больше половины своих портов! Значит — мы не торгуем, вы не получаете пошлину. Всё! Помнишь дворец, в котором ты выросла? Где он теперь? Да и шахты наши захвачены — нечем торговать! — Ясно, — произнесла Ханна. — А кто сейчас в совете? — Есть представители почти всех фракций — это всё, что я могу сказать, пока, — ответил гном.

Ханна вздохнула и принялась собирать необходимые документы в дорогу.

Рано утром наши герои отправились в порт, и к вечеру баркас гномов снова причалил к острову Гутлян.

Если читатель не против, я предлагаю отправиться за ними — и на время вернуться на север. Но не беспокойтесь: мы обязательно продолжим наше путешествие на юг. Нас ждут королевство людей и Солнцеликие дриады, тёмные территории и замок Сурж, Венценосные дриады и ещё много новых открытий и приключений.

Глава 3. Вакхены.

Остров Гутлян — вообще не плохое место. На нём есть красивые равнины и густые леса, немного гор и даже несколько водопадов. Единственная неприятность, которая может расстроить любого путника, впервые прибывшего сюда, — это туман и дождливая погода. Солнце здесь редкость, так что, если вы когда-нибудь будете с визитом на острове Гутлян, советую запастись фляжкой эля и пить побольше горячего чая.

Баркас гномов медленно подкрадывался в густом тумане к деревянному причалу. С другой его стороны можно было различить чей-то уже пришвартованный баркас.

— Смотри-ка, здесь довольно людно, — сказала Ханна, кутаясь в длинный плащ. — А я-то думала, это заброшенное захолустье.

Гном не ответил и недоверчиво разглядывал соседнее судно.

— Ладно, позавтракаем в таверне, а затем сразу в приют, — наконец произнёс он.

Войдя внутрь таверны, Глюмберг и Ханна обнаружили, что там довольно шумно. Почти все столики были заняты. Везде сидели матросы: одни громко спорили, другие играли в «трикле-крикле», и все распивали явно уже не первые кружки пива.

— Сюда, — сказал гном и двинулся вдоль стены к свободному столику в углу.

— Это же вакхе́ны, — прошептала ему на ходу Ханна.

— Да, — ответил Глюмберг, — только какого чёрта они тут делают?

— Может, запастись провизией заплыли? — предположила принцесса.

— Вряд ли. Их баркас может за несколько дней доплыть без пополнения запасов до материка, — ответил гном.

Наши герои позавтракали и поспешили отправиться в путь. У монастыря их ждал ещё один сюрприз. Прямо у входа, низко склонив головы, на коленях стояли гномы, которых Глюмберг оставил здесь. Перед каждым из них лежал обнажённый меч.

— Нежить меня раздери, что ещё случилось?! — воскликнул гном и, не получив ответа, вошёл в здание. Ханна, осторожно обойдя гномов, направилась следом.

В коридоре им навстречу спешила настоятельница приюта.

— Глюмберг, твои гномы... они так стоят с того момента, как узнали о вашем прибытии, — сказала настоятельница Герда.

— Что произошло? Что с девочкой? — разволновался гном.

— Приветствую! — бодро произнесла Ханна.

Глюмберг злобно посмотрел на неё.

— Глюмберг, я сожалею, но Кжишты здесь нет. Она сбежала с двумя подругами перед вашим прибытием, — сообщила Герда.

— Сбежала?! Как? — взбесился гном. — Ты же говорила, что она тихая и несмелая! Сбежала!

— А девчушка не промах, — сказала Ханна. — Это ты её своей бородой напугал.

— Ханна, не зли меня! — прорычал Глюмберг. — Сейчас не до шуток!

— Глюмберг, сделай что-нибудь с гномами, они пугают детей, — сказала Герда, но гном, не слушая её, вышел.

— Здравствуйте, — запоздало сказала настоятельница, обращаясь к Ханне. — Может, вы мне объясните, что с гномами?

— Они должны были охранять эту девочку, но упустили её. Теперь они так стоят и ждут казни — каждый своим собственным мечом, — торжественно заявила Ханна.

— О боги! Только убийства мне тут не хватало! — воскликнула настоятельница.

— Да не волнуйтесь. Казни давно в прошлом, сейчас это только ритуал, — успокоила её принцесса.

— Ну ладно, раз так... Ещё эти вакхе́ны тут рыскают, — сказала Герда.

— Кстати, вы не знаете, зачем они здесь? — спросила Ханна.

— Сказали, что причалили запастись провизией, но некоторые были замечены на территории приюта, представляете? — сказала настоятельница. — Они пытались разговаривать с детьми.

— О чём? — спросила Ханна.

— Дети сказали, что просто расспрашивали о жизни в приюте, о друзьях и как они проводят время... В общем, они явно что-то вынюхивают, — ответила Герда.

— Ясно, — сказала Ханна и поспешила за Глюмбергом.

Она нашла его недалеко от приюта, на берегу небольшой речки. Гном сидел на камне и смотрел в воду.

— Как она могла убежать с острова? — продолжая смотреть в воду, спросил он.

— Построили лодку? — предположила Ханна.

— Лодку? Они что, сумасшедшие? Это же море! — ответил гном.

— Ну, некоторые лодки бывают довольно подходящими для небольшого морского путешествия, — ответила она.

Гном ничего не ответил.

— Послушай, настоятельница сказала, что эти вакхе́ны явно что-то вынюхивают здесь, — сказала Ханна.

— Думаешь, они тоже за ней приплыли? — встрепенулся гном.

— вакхе́ны — наёмники. Если они нанимаются сражаться, то плывут огромным войском, но если они только на одном баркасе, то явно кого-то ищут, — ответила Ханна.

— Но откуда они узнали? Это невозможно! — сказал Глюмберг.

— Я думаю, возможно — учитывая, что вы это задумали не неделю назад, — сказала принцесса.

— А может, это совпадение и они здесь по другому делу? Скажи мне, что это так, — сказал гном.

— Ладно, я это выясню, — ответила Ханна.

— Как же? — спросил гном.

— Я не замешана в вашем заговоре и думаю, что смогу что-то у них выведать, — ответила она.

— Ладно, но будь осторожна. Я займусь провизией, и утром мы отправимся на поиски. Как ты думаешь, куда они могли поплыть? — спросил Глюмберг.

— Думаю, на юг, потому что у вас на севере просто нечего делать, — ответила Ханна.

Оставив Глюмберга, она решила наведаться в небольшой трактир неподалёку от приюта. Внутри было так же шумно и людно, только посетители явно не были матросами. Все были вооружены мечами, а некоторые даже не сняли кольчугу. По всему помещению стелился едкий дым табака, а работники таверны то и дело бегали с подносами, принося пиво и забирая пустые кружки.

Ханна подошла к барной стойке и села в самом углу, а бармен тут же поставил перед ней кружку пива. Она осторожно начала оглядываться и рассматривать посетителей.

"С кем же заговорить можно?" — думала она. "Не хочется нарваться на грубияна, а других похоже здесь нет..."

В этот момент к бару подошёл один из вакхе́нов. Ханна заметила, что он явно отличался от всех остальных. Это был молодой высокий парень, его чёрные длинные волосы были расчесаны и скреплены лентой для волос. Он не шатался, как остальные, с кружкой, и не орал песни невпопад. Молодой человек сел за стойку и о чём-то задумался.

"Этот подойдёт," — подумала Ханна. Она приблизилась к нему и села на соседний стул.

— Эй, ты ведь Вакхен, да? — спросила она.

Парень очнулся от раздумий и посмотрел на неё.

— А что, похож? — ответил он.

— Честно, не очень. То есть не очень похож на всех здесь присутствующих, — ответила Ханна.

— А ты кто? — спросил парень.

— Меня зовут Ханна, я путешествую и пишу книги, — протягивая ему руку, бодро произнесла она.

Парень пристально посмотрел на неё и пожал руку.

— Меня зовут Берда́ш, и я Вакхен, — сказал он.

— Хм, Берда́ш... — протянула Ханна. — Это переводится как «топорик», да?

— Ага, — безразлично ответил Берда́ш.

— А где же папа топор? — смеясь пошутила принцесса, и заметив серьёзное выражение лица собеседника, тут же выпалила: — Шутка!

Ответа не последовало, и некоторое время они сидели молча.

— Он дома, — ответил Берда́ш. — А я выполняю его поручение.

— Ага, — оживилась Ханна. — Значит, ты сын какого-то важного вельможи? Это заметно.

— Ну ты, похоже, тоже не камины чистишь, — улыбнувшись и указывая на пальцы принцессы, ответил он.

Ханна растопырила ладонь, поднесла её к лицу и, смотря сквозь пальцы, произнесла низким загробным голосом:

— За собой всегда нужно следить!

И тут же рассмеялась. Берда́ш тоже рассмеялся.

— Да, моя мама тоже так говорит, — сказал Берда́ш и смущённо добавил: — Ну ты и хохотушка.

— О! Ты ещё Хельгу не знаешь, вот кто хохочет по любому поводу.

— Может, по «Зелёному троллю»? — сказал Берда́ш, указывая рукой в сторону полки с бутылками.

— Давай! — сказала Ханна, стукнув кулаком по стойке.

Им тут же подали зелёный напиток в маленьких плошках, который был залпом выпит.

— Так ты значит тут всеми командуешь? — спросила Ханна, кидая в рот кусочек замоченного в рассоле брокколи.

— Ну, за мной приглядывает Ингеборг, — ответил Берда́ш.

— Это кто такой?

— Он сидит позади тебя.

Ханна резко обернулась и обнаружила сидящего рядом Вакхена. Его голова была абсолютно лысой, а нижнюю часть лица покрывала рыжая кучерявая борода.

— Эй, привет, здоровяк! — воскликнула Ханна, хлопнув его по плечу.

— Он немного не разговорчив, — уточнил Берда́ш.

— Чего и вам советую, — хмуро буркнул Ингеборг и, взяв кружку, отошёл от стойки.

— Суровый воин, а? — сказала Ханна, поворачиваясь к Берда́шу.

— Это наш воевода, — ответил он, кивая в сторону Ингеборга.

И тут они заметили, что перед ними стоят ещё две плошки, наполненные коктейлем «Зелёный тролль».

— Откуда это тут? — удивилась Ханна.

— Это он налил, — ответил Берда́ш, указывая на хозяина бара.

— Что ж, ладно, любезный, — произнесла Ханна, обращаясь к бармену. — Но следующий мы будем пить «Голубую фею».

— Ты вообще как относишься к истории? — спросила Ханна, залпом выпив напиток.

— Я считаю, что историю пишут победители, но если хорошенько покопаться в хрониках, можно найти много интересных подробностей, — ответил Берда́ш.

— Ты правда так считаешь? — удивилась Ханна. — Я страсть как люблю копаться в старинных документах!

— Где это ты в них копаешься?

— Когда бываю в разных городах, я обязательно посещаю местные библиотеки и архивы. А ты?

— У нас есть королевская библиотека.

— Много нашёл интересного?

Берда́ш сунул в рот кусочек солёного помидора.

— Похоже, не все наши правители были такими уж великими и благородными.

— Угу, — одобрительно произнесла Ханна, приоткрывая крышку только что поставленной перед ними миски с варёными бобами.

— Один из наших правителей, — продолжил Берда́ш, посыпая солью горячие бобы, — в балладах превозносится как святой и всё такое, а судя по некоторым документам, он был тот ещё негодяй.

— Точно, чаще всего так и получается, — сказала Ханна.

— Ты тоже задумываешься о таких вещах? — спросил Берда́ш.

Ханна быстро закивала головой, беря в руки плошку с голубым напитком. Берда́ш тоже взял коктейль, который сразу был выпит.

— Крепкий? — смеясь, спросил Берда́ш про напиток.

— Ерунда, можно ещё по одному, — улыбаясь, ответила она.

— Так ты любишь путешествовать? — спросил Берда́ш.

— Да, просто обожаю, — ответила Ханна с набитым ртом, и ей показалось, что кто-то уже задавал ей такие вопросы раньше, в том же самом месте и в то же время.

— Мы с тобой похожи! — сказал Берда́ш, но Ханна услышала его голос как будто сквозь сон.

Они разговорились о путешествиях, о странах и народах. Периодически выпивая разные коктейли, Ханна заметила, что немного опьянела. Она почувствовала, что комната немного кружится. Принцесса попробовала повертеть головой из стороны в сторону, но то, что она видела, как будто останавливалось перед глазами.

— Уф, что это, я опьянела что ли? — подумала она.

— Ещё бы! Столько выпить! — услышала она чей-то голос и обнаружила себя стоящей возле окна.

— Эй, что ты тут делаешь? — спросил Берда́ш. — Пойдём к стойке.

Ханна села обратно за стойку и повернулась к Берда́шу, но вместо него увидела Ингеборга.

— Я слежу за тобой, дриада, — произнёс он.

— Что? — удивилась Ханна и, моргнув, обнаружила себя выходящей из уборной.

Она добралась до стойки и села рядом с Берда́шем.

— Ты всё время был здесь? — спросила она.

— Да, — ответил он.

— А я?

— Ты что, пьяна?

— На себя посмотри!

В этот момент послышался стук рук о стол и множество голосов. Это вакхе́ны, собравшись за большим столом в центре, отбивали ритм и начали петь.

— Эй, я знаю эту песню! — воскликнула Ханна, разворачиваясь на стуле.

— Нужно танцевать на столе! — прокричала она поющим.

Один из матросов услышал её и начал карабкаться на стол, но поскользнувшись, свалился. Следующему удалось забраться на стол, но он также долго не продержался на нём.

— Эх! — воскликнула Ханна. — А ну посторонись!

Она подбежала к поющим, один из воинов подхватил её и закинул на стол. Секунду Ханна огляделась и начала чётко отбивать ритм каблуками и носками сапог. Все подхватили ритм и продолжили петь. Она двинулась вдоль стола, пиная попадающиеся ей на пути кружки. Когда песня подошла к концу, Ханна так закружилась, что её ноги подкосились, и она полетела со стола, но кто-то подхватил её и поставил на ноги. Как ни банально, это оказался Берда́ш.

— Эй, — произнесла она. — Ты поглядывай за мной, меня вечно приходится вытаскивать откуда-то.

Спустя некоторое время Ханна и Берда́ш сидели уже за стойкой и смотрели друг на друга.

— Давно мы так сидим? — спросил Берда́ш.

— Ой, уже утро, — ответила она, переведя взгляд на окно. — Слушай, мне бежать нужно.

— Мы ещё увидимся? — спросил он.

— Конечно, — ответила она и вышла на улицу.

Солнце только поднималось из-за горизонта, и капал дождик. Ханна укуталась в свой плащ и побрела в сторону приюта. Послышался гром, и хлынул проливной дождь. Она шла, шлёпая по лужам, не обращая внимания на струи воды, стекающие по её волосам. Ханна думала о прошедшей ночи. Какая странная ночь. Что это было? Они довольно приятные ребята, и этот парень... Он совсем не похож на варвара.

В своих раздумьях Ханна дошла до приюта, толкнула дверь и вошла внутрь.

Глава 4. По следу.

Сырость и холод улицы сменились теплом и запахом дыма. Каменный зал освещался мягким светом от очага. Пламя лениво колыхалось, отражаясь в медных канделябрах и в старом зеркале на стене.

Гном уже сидел у камина с книгой и курил трубку.

— Ханна! Что с тобой? — воскликнул он, вскакивая.

— Я промокла, — растерянно произнесла она. Вода стекала с её волос и плаща, оставляя мокрый след на полу.

— Ты что, пьяна? — прошептал он, подбегая ближе.

— Уже нет, наверное, — слабо улыбнулась она.

Глюмберг тяжело вздохнул, откладывая книгу.

— Я от тебя такого не ожидал! Где ты была? Уже рассвет, а мы ничего не узнали. Никакой помощи от тебя, — проворчал он, пряча беспокойство за привычным ворчанием.

— Да не волнуйся ты так, — отмахнулась Ханна, снимая плащ и кидая его на спинку стула. — Я познакомилась с вакхенами, и ты, похоже, прав. У них явно какое-то задание.

Гном застыл.

— Что? Ты с вакхенами пила? — воскликнул он. — С ума сошла! Они тебя не тронули?

— Нет, всё в порядке. Они весёлые ребята, оказывается, — спокойно сказала Ханна, подходя к камину и протягивая руки к огню.

— Да уж, весельчаки ещё те… — буркнул гном. — И что тебе удалось узнать?

— Ну, я познакомилась, похоже, с их предводителем, — начала Ханна, садясь на стул у камина, — и он проговорился, что у них какое-то важное поручение.

— Что за поручение?

— Не знаю, он не сказал, но их воевода посоветовал ему держать язык за зубами.

— Нежить их раздери! — прорычал гном. — Неужто они и правда начали охоту за наследником?

— Вполне возможно, — ответила Ханна, грея руки. — Помнишь, они по территории приюта ещё шастали?

— Но как? Как они узнали, не пойму! — вспылил Глюмберг и начал ходить по комнате взад и вперёд.

— Ты же сам сказал, что у вас в тайном совете почти все фракции! — напомнила принцесса. — Вот и думай: кого вы туда приняли и кто проболтался.

— Думаешь, это люди? — встрепенулся гном.

— Вы и людей туда приняли? — воскликнула Ханна и расхохоталась.

— Чего ты ржёшь?! — обиделся гном. — У них свои интересы!

— Да уж, конечно! — немного успокоилась принцесса. — Только их интересы не совпадают с твоими.

— Ну уж вам, в семейном кругу, — лучше знать! — попытался уязвить её гном.

Ханна перестала смеяться и задумалась.

— Может, Хельга что-то выяснит, — сказала она.

Гном перестал метаться и, немного успокоившись, сел рядом с принцессой.

— Ну да ладно. Мой баркас скоро отходит, нужно спешить, — пробормотал он.

— Куда это ты собрался? — удивилась Ханна.

— В земли антов, — ответил он, собирая вещи в кожаную сумку. — У меня там несколько наёмных компаний. Если я им не привезу деньги, они не начнут работать.

— Какие наёмные компании? О чём ты вообще?

— Я о пропаганде, — пояснил Глюмберг, не поднимая глаз. — Нужно начать распространять среди антов слухи, что королева найдена и скоро вернётся. Это займёт время, но народ должен начать готовиться.

— Что? — Ханна выпучила глаза. — Девчонка сбежала неизвестно куда, а ты хочешь всем трубить о найденной королеве? Какая королева, где она?

— Это не проблема, — прищурился гном. — Найдётся. А если ещё и народ начнёт её искать, тогда быстрее найдётся.

— А если все поверят и вакхены узнают? Они уж точно прикончат её, не раздумывая! — возмутилась Ханна.

— А если наши быстрее найдут, то она будет в безопасности! — парировал Глюмберг.

— А наши тоже не дураки и потребуют доказательств. И что она им предъявит? Песни гнома? Так её и свои прикончат! — парировала Ханна.

Глюмберг замолчал. Несколько мгновений он просто смотрел себе под ноги, затем буркнул:

— Найдём новую.

— Что?! — Ханна поднялась со стула. — Ты в своём уме?

Гном ничего не ответил. Только нервно защёлкал застёжкой сумки.

— Знаешь что, — наконец сказала Ханна, выпрямившись, — отправляйся к антам, а я поплыву с вакхенами.

— Сдурела? Это опасно! — вспыхнул гном.

— А что они мне сделают? Я просто путешественник. Плачу деньги, плыву на материк. Так многие делают. Я вне подозрений. А если мне удастся найти девочку, я о ней позабочусь.

— Я всё же за тебя волнуюсь, — буркнул Глюмберг, плохо скрывая довольную улыбку — всё складывалось именно так, как он хотел.

— Не волнуйся, — Ханна накинула плащ и поправила ремень на сумке. — К тому же, мы отправляемся ко мне домой. Там я буду в безопасности.

— Ханна, если тебе удастся что-то узнать или ты сможешь отыскать девочку, сразу сообщи мне, — сказал гном, беря её за руку.

— Как я тебе сообщу-то?

— Отправь посыльного с письмом на ближайшую пристань, на моё имя — мне передадут, — ответил он.

— Прощай! Да хранит тебя сила природы! — сказал гном, закинул сумку на плечо и вышел из комнаты.

Через полчаса Ханна уже шагала по пристани. Море шумело, разбиваясь о сваи, а утренний туман клубился над водой. Вдалеке, медленно отдаляясь, плыл гномий баркас.

— Наёмные компании… — пробормотала она со злостью, — болтун бородатый.

Она огляделась. На причале было оживлённо: матросы суетились, перекрикивались, перекатывали бочки, тянули канаты.

Ханне совсем не хотелось снова сталкиваться с теми, с кем она всю ночь пила, а уж тем более с Бердашем. Неловко как-то: попрощались под утро, а теперь снова «привет».

На баркасе вакхенов кипела работа, но знакомых лиц не было видно.

— Эй, кто здесь капитан? — спросила она у одного из гребцов.

— А кто спрашивает? — раздался голос сбоку. Из тени поднялся бородатый мужчина без рубахи и с длинными седыми волосами, спадающими на широкие плечи.

— Я путешествую, — сказала Ханна, — мне нужно добраться до Скальты.

— Десять хвостов, — сказал он.

— Ты капитан?

— Ну я капитан, — ухмыльнулся он. — Что, не похож?

— Кто тебя знает? Каждый может выдать себя за капитана.

— Вот как! — возмутился бородач. — Тогда знай же, дриада, перед тобой Ингвар Буран! Будь ты чуть начитаннее, знала бы обо мне!

Ханна смутилась. Конечно, она знала песни о нём — старые морские баллады, где Ингвар Буран упоминался как бесстрашный капитан на службе империи. Только не ожидала увидеть его вот так — усталого, седого, греющегося на солнышке с другими матросами.

— Простите, — произнесла она, — я просто не ожидала вас встретить…

— Не ожидала, — передразнил он. — Так тебе нужно на материк?

— Да, конечно.

— Десять хвостов.

— У меня, правда, — Ханна начала рыться в сумке, — хвостов-то нет. О! Есть барсук!

Она достала увесистую монету с изображением зверя и надписью «Орден Барсука». Металл блеснул холодным светом — тусклым, как солнце сквозь утренний туман.

Ингвар, не говоря ни слова, потянулся к монете, но, едва взглянув на неё, замер. Его пальцы дрогнули, будто в этом кусочке металла притаилось нечто живое.

Он смотрел на чеканку, и в глазах его вспыхнул странный огонёк — не яркий, а тлеющий, как уголёк под слоем золы. На мгновение старый моряк стал совсем другим — не суровым капитаном, а человеком, потерявшим нечто, что море не возвращает.

Он взял монету и провёл пальцем по гербу, будто касался старого шрама, и губы его едва заметно дрогнули — то ли от воспоминания, то ли от ветра.

— Редкая монета, — тихо произнёс он.

Он ещё несколько секунд держал монету в руке, потом вернул её Ханне.

— Разменяешь на материке и отдашь, — сказал он негромко и добавил: — Эрик, размести пассажира.

Ингвар отвернулся к морю и долго стоял молча, глядя на волны, как будто искал в них отражение чего-то, что когда-то утонуло — не в воде, а во времени.

— Пошли, — бодро произнёс один из матросов, взбегая по трапу.

Ханна последовала за ним.

— Вот, здесь располагайся, — сказал Эрик, показывая на широкую лавку у борта.

— Ладно, — ответила она, садясь и заталкивая сумку под скамью.

Эрик присел рядом, явно не прочь поболтать.

— А мы вместе так и поплывём? — спросила Ханна.

— Не-а, — усмехнулся он. — Хорошо, что дружина спит после пьянки, а то бы тебе прохода не дали.

— Чего?

— Такой красотке лучше держаться подальше. Если бы ты ночью в таверну забрела… Ух, что было бы!

— Что было бы? — прищурилась Ханна.

— Ничего, — буркнул он, вскочил с лавочки, и побрёл вдоль палубы, явно обиженный, что Ханна не прислушалась к его предостережениям.

Ханна улыбнулась, откинулась на лавке и стала наблюдать, как матросы готовят паруса. Ветер крепчал, солнце уже выглядывало из-за горизонта, окрашивая небо в золотисто-розовые тона.

Она заметила, как к противоположному борту подошёл парень с чёрными волнистыми волосами. Он облокотился о край, задумчиво глядя на гавань.

Конечно, это был Бердаш.

«Может, меня ищет?» — усмехнулась Ханна про себя.

Она подошла и тихо произнесла:

— Привет.

Бердаш вздрогнул, обернулся — и на его лице появилась тёплая улыбка.

— Привет. Что ты здесь делаешь?

— Гномий баркас уже уплыл, — небрежно махнула рукой Ханна. — Так что плыву с вами.

— Правда?

— Ага. Если ты не против.

— Конечно, не против!

— Тогда в путь! — торжественно сказала Ханна, вытянув руку в сторону юга, и рассмеялась.

Паруса поднялись, волны заплескались, и баркас медленно двинулся прочь от причала.

Ханна стояла у борта, чувствуя, как ветер развевает её волосы. Она улыбнулась Бердашу. Всё только начиналось.

Всё, дорогой читатель, обещаю — на север больше не вернёмся! Теперь только на юг, если не произойдёт чего-нибудь чрезвычайно важного. Я прекрасно понимаю, что у вас возникло очень много вопросов. Прошу запастись терпением. Мы всё узнаем, следуя за нашими героями: и кто такие вакхены, и что там за интриги плетут гномы, и куда, наконец, пропали наши беглянки. Что касается Ханны и Бердаша, я думаю, тут всё ясно, оставим молодых ребят наедине.

Итак, хватит лишних слов — в путь!

Глава 5. В путь!

Итак, дорогой читатель, как и обещал — мы отправляемся с вами на юг! Там гораздо теплее, однако, вопреки расхожему мнению, куда опаснее.

Сначала нужно причалить к материку — а там начинаются владения Пламенных дриад. Дальше — Волчьи Холмы. За ними откроется широкая равнина — земли людей, остатки былой империи, и их город Варзслав с могучими каменными стенами. Ещё южнее начинаются владения белых дриад, или, как они себя называют, Солнцеликих.

Почему же, спросите вы, там опасно? Дело в том, что люди и Солнцеликие дриады уже давно в состоянии войны, и на границе часто гибнут путники. А раньше люди и дриады воевали с племенем антов, живущих восточнее, и из-за этих войн многие земли опустели, были разграблены и оставлены без присмотра. Говорят, в заброшенных местах и на окраинах бродят шайки воров и разбойников. Так что — держите ухо востро.

Волны глухо били в деревянный корпус лодки, орошая лицо Кжишты мелким дождиком. Она сидела на дне, съёжившись, укутанная в одеяло. Напротив, так же закутавшись, дремала Милта. Индра стояла у носа лодки, опершись коленями о бортик, и всматривалась в темноту, не обращая внимания на то, что уже вся промокла.

— Землю видно, — сказала она, плюхнувшись рядом с Милтой.

— А? — встрепенулась сонная Милта.

— Земля! Вставай!

Кжишта и Милта выбрались из одеял и пробрались к носу лодки. Хоть и было темно, но берег уже вырисовывался чёрной полосой.

— Эй! Складывайте всё в сумки, нечего глазеть! — крикнула Индра.

Не успела она договорить, как лодка с глухим ударом села на мель, и все трое дружно повалились на дно. Ещё секунда — волна снова подняла судёнышко и швырнула его о песок.

Индра в спешке затолкала вещи в сумки, бросила две подругам, третью закинула за спину и, не раздумывая, перемахнула через борт. Милта, увидев это, поспешила за ней.

— Давай! — крикнула она Кжиште и прыгнула в воду.

— Эй, куда вы?! — растерянно закричала Кжишта.

— Прыгай! Иначе так и будет болтать!

В этот момент лодку снова подбросило на волне и швырнуло вниз. Кжишту подкинуло, и она кубарем покатилась в центр. Схватив сумку, она подползла к носу и в нерешительности замерла.

— А лодка-то как же?! — прокричала она, глядя на тёмные силуэты подруг.

— Мы её не вытащим! Прыгай!

Кжишта стиснула в руках сумку, встала ногой на край борта — и, поскользнувшись, с визгом рухнула в воду. Холодная волна сомкнулась над головой, мир исчез. Она вынырнула, захлёбываясь, задыхаясь, кашляя, выдувая и высмаркивая воду из носа, как маленький выброшенный на берег зверёк.

Сразу накатила пустота. Она вдруг почувствовала себя брошенной. Совсем одной. Стало страшно — до боли в животе, до дрожи в коленях. Хотелось, чтобы матушка Герда или бабушка Вегера очутились рядом и прижали её к себе, забрали домой, сказали, что всё хорошо.

Слёзы брызнули из глаз, смешались с морской водой. Волна сбила её с ног. Она вскрикнула, снова поднялась, вытирая лицо ладонями — и вдруг прыснула, а потом рассмеялась. Смеялась сквозь кашель, сквозь слёзы, стоя по пояс в воде, дрожа всем телом. Смеялась и ревела одновременно — от страха, обиды, радости, от всего сразу.

Ей было обидно, что поскользнулась, обидно, что ударилась, страшно, что чуть не захлебнулась… но она была жива! Жива! И дрожь, что пробивает всё её тело, — не от страха. Это та дрожь, что приходит, когда делаешь что-то, на что никогда бы не решился. Но всё-таки решился. И получилось.

— Ээээй! Где ты там?! — послышались голоса подруг.

Кжишта наконец успокоилась и, преодолевая волны, побрела к берегу.

— Вот она, живая! — радостно крикнула Милта. — А ты говоришь...

— Мы думали, тебя лодкой пришибло, — добавила Индра.

— А могло? — спросила Кжишта, отплёвываясь.

— Запросто! — фыркнула Индра. — Пошлите, скорее разводить костёр — нужно согреться.

Через некоторое время Индра и Милта уже дремали у небольшого костра. Кжишта сидела, глядя на пламя. Тёплые отблески плясали на её лице, а мысли возвращались к словам гнома. Они волновали и пугали её одновременно. При подругах она, конечно, посмеялась, но теперь, в глубине души, думала:

«Вот бы всё это оказалось правдой! Что, если действительно так? Вот бы я стала королевой! Жила бы в огромном дворце… У королев ведь бывают дворцы? Управляла бы подданными, издавала указы. Какой бы указ я издала первой?.. Хм. И, вот, не приходит ничего в голову. Ну да ладно, потом придумаю».

От этих мыслей сон окончательно ушёл. Кжишта тихонько толкнула Индру.

— Индра... ты спишь?

— Уже нет. Чего тебе? — проворчала та, не открывая глаз.

— Ты же много читаешь. Расскажи про империю. Про императорскую семью.

Индра приподнялась, села на подстилке и подбросила щепок в костёр.

— Что тебе рассказать-то?

— Всё. С самого начала.

— Ну, слушай... — вздохнула Индра. — Давным-давно, в древние времена, жил человек по имени Антар. Его племя часто подвергалось набегам. Когда он стал правителем, решил — хватит. Он начал объединять соседние племена в одно сильное государство. Потом построил город с крепкими стенами и башнями. Город назвали в его честь — Антар, а государство — Антария. Люди же стали называть себя антами.

Со временем Антария росла и крепла. К ней присоединились другие народы — эльфы, гномы, дриады, гоблины, орки... В итоге Антария стала империей, а потомки Антара начали называть себя Антарионами.

Кжишта слушала, затаив дыхание.

— У твоего гнома, между прочим, полное имя — Глюмберг Антарион, — продолжила Индра. — А его отец — Арабах Антарион.

— А королева Альта? — спросила Кжишта.

— У Арабаха был брат — Зигфальд Антарион, король северных гномов. Так вот, Альта — его дочь.

— То есть они все потомки Антара? Антар был гномом? — удивилась Кжишта.

— Нет, Антар был человеком, — ответила Индра. — В империи жили два главных народа — люди и гномы. Они приняли закон: если император человек, то императрица должна быть гномихой, и наоборот. Так они сохраняли равновесие.

Проснувшаяся Милта зевнула, подложила веток в костёр и хихикнула:

— Значит, тебе придётся выйти замуж за гнома!

— Точно, за Глюмберга, — добавила она.

Девочки дружно рассмеялись.

— Значит, у Антара была жена-гномиха? — не унималась Кжишта.

— Никто не знает, кто была его жена, — пожала плечами Индра. — Но все потомки соблюдали этот закон. Со временем люди и гномы перемешались.

— У Зигфальда родилась дочь — Альта, — продолжала Индра. — Так как у него не было больше детей, именно она должна была стать императрицей. Её мужем стал человек по имени Войтек Варзслав — знатного рода, сенатор.

— А потом? — спросила Кжишта.

— Потом началась война. С востока на империю напали чужеземные народы. Они разрушили дамбу, и город Антар затопило. Замок Сурж тоже частично ушёл под воду. Воины оказались в ловушке, а дракон сжёг объединённое войско. Люди посчитали это предательством, начались споры, обвинения, и всё обернулось гражданской войной.\

— А чего они переругались-то? — спросила Милта.

— Кто знает, — вздохнула Индра. — Политика, золото, власть... у каждого своя причина.

Кжишта и Милта заворожённо смотрели на пламя.

— А что стало с Альтой и Войтеком? — спросила Кжишта.

— Они тогда были в Варзславе, — ответила Индра. — Когда начался хаос, решили уплыть на север, к гномам. У них уже родился наследник.

— И кто он? — тихо спросила Кжишта.

— Этого никто не знает, — произнесла Милта, глядя на неё исподлобья.

— Почему?

— Такая традиция, — пояснила Индра. — Чтобы злые духи не сглазили ребёнка, до трёх лет его скрывают. Никто не знает ни имени, ни даже пола.

— Альта и Войтек отправились на север, — продолжала Индра. — Их корабль попал в бурю, врезался в скалы и затонул. Почти никто не выжил. Ни Альту, ни Войтека, ни ребёнка так и не нашли. Они исчезли в пучине моря.

— Я слышала, корабль потопил злой дух, восставший из бездны! — сказала Милта.

— Сказки всё это, — вздохнула Индра.

Надо ли говорить, что Кжишта так и не уснула всю ночь? Она лежала на подстилке и смотрела на тлеющие угольки костра. Мысли путались, оживали перед глазами: огромный корабль, волны, подбрасывающие его, скалы, тьма, хлещущий дождь... И вот — удар. Ломаются мачты, трещит дерево, всё уходит под воду. Альта прижимает к себе младенца и медленно погружается в холодную бездну, провожая застывшим взглядом последние огоньки света.

Кжишта открыла глаза и увидела солнце, еле выглядывающее из за горизонта. Собрав вещи и забросав костёр песком, путники отправились дальше. Конечно же никто не выспался. Зевая и сопя они медленно удалялись от побережья. Их окружала горная равнина покрытая редкими кустиками и деревцами.

— А что, здесь нет поселений поблизости? - спросила Милта.

— Есть деревня, там западнее, - махнула рукой Индра, - и пристань, но лучше туда не соваться. Вдруг нас ищут там?

Перекусив по дороге, они отправились дальше и к вечеру, наконец, добрались до Скальты. Город встретил их каменной стеной, высокой и неприступной, как крепость. За ней мерцали десятки огней — ночники, которые дриады зажигают возле своих домов. От этого света стены казались живыми: будто между камнями шевелились отблески огня, будто сам город дышал.

От ворот вглубь шла широкая улица, над которой нависали арки, густо оплетённые цветами и виноградом. В воздухе витал запах пряных трав и чего-то сладкого, похожего на дымку от сожжённой смолы. Где-то звучала тихая музыка — едва слышный звон флейт и пение.

Милта и Кжишта замерли, не в силах оторвать взгляд. Им хотелось идти прямо туда — под арки, к огням, туда, где город казался праздничным и добрым. Но Индра удержала их.

— Нам сюда, — сказала она и кивнула на тёмный переулок, уходящий в сторону.

— А может... погуляем по этой улице? — неуверенно спросила Кжишта, с сомнением глядя в мрак переулка.

— Завтра погуляем, — ответила Индра. — Сейчас нужно подумать о ночлеге.

Они свернули с широкой улицы, и сразу запах цветов сменился сыростью. Под ногами хлюпала грязь, стены домов были потемневшими, местами покрытыми мхом. Казалось, они идут вдоль городской стены. Свет от редких фонарей дрожал, и тени плясали по камням, как живые.

Вскоре они подошли к низкому каменному дому с перекошенной дверью. Индра постучала. Дверь открылась со скрипом, и на пороге показался лохматый рыжеволосый тип — с узкими глазами, щетинистый и в грязном жилете. Он смерил гостей подозрительным взглядом.

— Нам нужен ночлег. Угол на троих, — спокойно сказала Индра.

— По хвосту с каждой, — буркнул тот.

— Ого! — возмутилась Милта.

— Дороговато, — сказала Индра.

— Ха, — усмехнулся лохматый. — Здесь чёрных не любят. Никто дешевле не пустит.

— Мы не дриады! — вспыхнула Милта.

— Расскажи это кому-нибудь другому, — лениво ответил хозяин и потянул дверь на себя.

— Ладно, ладно! Мы согласны, — поспешила сказать Индра и сунула ему в руку три квадратные монеты с изображением лисьего хвоста.

Хозяин взвесил монеты на ладони, хмыкнул и впустил подруг. Внутри пахло дымом, пылью и кислой капустой. Воздух был тяжёлым, застойным.

— Предупредила бы хоть, я бы с ним поторговалась, — буркнула Милта, косясь на Индру.

— Потеряли бы время, — ответила та. — Нам нужно просто место, где переночевать.

Девочкам выделили угол в большой каменной комнате. По полу были разбросаны лежанки, кое-где прямо на тряпках спали люди — кто-то храпел, кто-то ворочался. В углу тускло горел фонарь, отбрасывая жёлтые пятна света.

— Ваши апартаменты, Ваше величество, — хихикнула Милта и ткнула Кжишту в бок.

— Тише, — прошептала Кжишта, оглядываясь на постояльцев, которые приподнялись и с интересом принялись разглядывать новых гостей.

Индра прыснула и растянулась на своей лежанке.

— Грустновато как-то, — пробормотала Милта, устраиваясь рядом.

— Отдыхай, — ответила Индра. — Нам здесь не жить. Поспим, а утром всё будет по-другому.

Шум в комнате постепенно стих. Постояльцы снова улеглись, кто-то закашлялся, кто-то повернулся на другой бок. Кжишта долго не могла заснуть. Она слушала, как за стеной поют ночные птицы и как ветер шевелит листву за окнами. Скальта спала, но где-то там, за стенами ночлежки, жизнь города Пламенных дриад всё ещё светилась огнями — и завтра они пойдут навстречу этой жизни.

Глава 6. Скальта.

Проснувшись рано утром, девочки отправились осматривать город. Столица предстала перед ними во всей своей величественной красе. Вдали от главного замка улицы Скальты были прямыми и располагались на равнине, но чем ближе к холмам и к самому замку, тем извилистее становились переулки. Главная улица города — Улица Зелёных Арок — поразила их красотой и изысканностью. Высокие арки, оплетённые лианами и цветущими растениями, создавали впечатление прохода в сказочный мир. Мраморные фонтаны украшали площади вдоль улицы, наполняя воздух прохладой в жаркий день. По обе стороны располагались лавки и магазинчики, где можно было найти редкие книги, волшебные артефакты и искусно сделанные украшения.

Девочки с интересом рассматривали витрины, а Милта даже поторговалась и купила себе медальон с гномьими рунами — почти такой же, как у Кжишты.

— Надолго мы здесь? — спросила Кжишта.

— По-хорошему, нужно сегодня вечером или завтра утром отправляться дальше, — ответила Индра.

— Так быстро? Может, побудем немного?

— Нет, а то не успеем к празднику урожая в Варзславе.

— С кем думаешь отправиться? — поинтересовалась Милта.

— Пока не знаю. Нужно поспрашивать.

— Что значит «с кем»? А кто ещё с нами? — удивилась Кжишта.

Подруги переглянулись.

— Запомни, никогда не путешествуй в одиночку, — сказала Индра серьёзно.

— В пути кто угодно может напасть, ограбить и убить, — добавила Милта.

— Точно. Даже сюда, в Скальту, мы добирались с риском, — напомнила Индра.

Кжишта испуганно слушала подруг.

— Нужно узнать, может, торговый караван скоро отправляется… или послы какие, — произнесла Индра. — Я хочу зайти в библиотеку, взять путеводитель. Вы со мной?

— Не, мы лучше погуляем, — ответила Милта, обхватив рукой шею Кжишты.

— Как хотите. Вечером встретимся в нашем месте, — сказала Индра и свернула в узкий переулок.

— Опять смоталась! Её не удержать, — усмехнулась Милта.

— Куда теперь? — спросила Кжишта.

— Так! Ты первый раз в Скальте, значит, слушай своего гида — Милту Йоксе! — торжественно произнесла она, уперев кулаки в бока.

Кжишта хихикнула.

— Тебя ждёт увлекательное приключение! Сначала — величественный замок Пламенных дриад, потом — красивейший водопад Скальты!

— А потом? — перебила её Кжишта.

— Потом скромный ужин в таверне… ну и библиотека, если хочешь, — заключила Милта.

— А ещё? — не унималась Кжишта.

— Ещё?.. — задумалась Милта. — А больше тут и нет ничего.

Кжишта нахмурилась, а Милта расхохоталась и хлопнула её по плечу:

— Пошли, посмотрим на замок.

Они пошли по петляющим улочкам в сторону холмов.

— Как думаешь, у Индры есть кто-то? — спросила Кжишта.

— Конечно.

— Да? А кто?

— Не знаю, — замялась Милта. — Но у неё точно должен быть парень.

— Думаешь, она с ним пошла встретиться?

— Не думаю, что он из рыжих дриад. Прошлый раз, когда убегали, мы здесь долго не задерживалась. И до этого, когда одна убегала… — сказала Милта.

Кжишта молча ждала продолжения.

— Мы тогда только на одну ночь остались. Потом пошли к людям, потом к Антам.

— Но ты же всегда была с ней, — удивилась Кжишта.

— У Антов мы расстались, — сказала Милта.

— Почему? Куда ты пошла без неё?

Милта резко остановилась, удивлённо подняла брови и, глядя вперёд, произнесла:

— Никуда я не пошла. Это она ушла.

— Что? Она тебя бросила?

— Какая разница? Я и сама о себе могу позаботиться, — буркнула Милта.

Кжишта догнала подругу и схватила за рукав.

Кжишта остановилась и посмотрела вслед Милте.

— Одуреть… Она тебя бросила? И что ты делала? У тебя хоть еда, деньги были? – спросила она, догоняя подругу.

— Да уже не важно, — сказала Милта. — Раз бросила, значит, что-то важнее было.

— Из-за парня бросила! — догадалась Кжишта.

— Значит, хороший парень, — пожала плечами Милта.

— Она тебя с детства знает! Это же предательство! — возмутилась Кжишта.

— Много ты знаешь. Мы уже помирились, — проворчала Милта.

— А тебе кто-то нравится? — спросила Кжишта успокоившись.

— Ну… Эмиль ничего, — призналась Милта. — Щуплый только какой-то.

— Хи-хи, Эмиль! — прыснула Кжишта.

Через некоторое время, пыхтя, они обогнули часть старинной стены, и перед ними открылась широкая лужайка, где трава светилась зелёным шёлком под лучами солнца. На противоположной стороне возвышался замок — гордый и величественный, словно сама память о былой славе дриад. Его башни взмывали в небо, точно столпы света, а по бокам массивных ворот свисали оранжевые гобелены с изображением лисы с пушистым хвостом. Камни стен отливали тёплой охрой, будто вобрали в себя жар веков и дыхание осени.

— Фух, — вздохнула Милта, — вот он, твой замок, любуйся.

Она села прямо на траву и вытянула ноги.

— С чего это он мой? — улыбнулась Кжишта.

— А, точно! Твой же в городе людей, ваше величество! — торжественно произнесла Милта, встав на одно колено.

Кжишта хихикнула.

— Вперёд! Нам нужно взять эти стены! — воскликнула Милта.

Она вскочила на ноги, подняла Кжишту и побежала через лужайку прямо к воротам, а Кжишта, хохоча, принялась лупить её ладонями по плечам. Милта споткнулась, и они обе кубарем полетели на траву.

В этот момент лязгнул засов — ворота распахнулись, и прямо на них, шесть в ряд, маршем двинулись латники с длинными мечами.

— Бежим! Затопчут! — выкрикнула Милта, схватив Кжишту за воротник.

Из ворот непрерывным потоком выходили мечники, заполняя лужайку. Девочки во все глаза смотрели, как зелёная лужайка превращается в оранжевую, потому что на каждом воине был надет оранжевый плащ с изображением лисы с высунутым языком.

— Стоять! Кто такие? — раздалось у них над ухом.

Кжишта юркнула за спину Милты. Перед ними стояла высокая дриада с мечом на плече. Она была одета в зелёный камзол, кожаные штаны и высокие сапоги, доходящие ей почти до колен. Её волосы были убраны в большой пушистый хвост.

— С кем имеем честь говорить? — нагло спросила Милта.

— Не зли её, — прошептала Кжишта.

— Я Ингрид, наглючка! Советую запомнить!

— Приятно познакомиться, Ингрид Наглючка, — хихикнула Милта, и Кжишта ткнула её локтем в бок.

— Ах ты малявка! Читайка, дурёха! — возмутилась Ингрид.

Она положила лезвие меча на предплечье второй руки и поднесла остриё прямо к носу Милты. На лезвии во всю длину была выгравирована надпись, которую девочки прочитали одновременно: «Полуторный меч — голова с плеч».

— На древнедриадском читаем? Кто вы такие? Что-то вы мелковаты для Венценосных.

— Госпожа Ингрид, простите нас, — дрожа, вышла вперёд Кжишта, — мы не дриады, мы путники и хотели просто посмотреть на замок.

Дриада снова подняла меч на плечо и смерила их взглядом.

— Ты хоть поблагороднее выглядишь, чем твоя наглая подруга. Гуляйте где-нибудь подальше, а то вас арестуют.

— Это за что же? — буркнула Милта.

— Тихо ты! — шикнула Кжишта. — Спасибо, госпожа Ингрид!

Кжишта схватила Милту за воротник и потащила прочь. Когда они отошли, Милта раздражённо одёрнула куртку.

— Тоже мне, благородная особа! Может, ты и вправду королевских кровей?

Кжишта молчала.

— Ладно, — вздохнула Милта, хлопнув подругу по плечу. — Если и правда окажешься королевой, не забывай подруг, что ли.

— А почему нас постоянно дриадами называют? — перевела разговор на другую тему Кжишта.

— Ну, у нас у троих тёмные волосы, как у чёрных дриад, — ответила Милта, двинувшись по петляющей улочке.

— А что, у чёрных дриад тёмные волосы?

— Ну да. И правильно говорить — Венценосные дриады. «Чёрные» звучит не очень прилично.

— У всех, у всех тёмные волосы? — удивилась Кжишта.

— В основном. Ты же видишь — у рыжих… тьфу ты, у Пламенных тоже все рыжие.

— Не обращала внимания. Интересно, мечники все рыжие под шлемами?

Милта ухмыльнулась.

— В общем, так у них принято, — заключила она. — Пламенные — рыжие, Венценосные — тёмные, Солнцеликие — светловолосые.

— А если родился с другим цветом волос? — не унималась Кжишта.

— Стараются перекрасить. Такая культурная традиция.

Девочки двигались по узкой улочке, огибающей замок. Кжишта, как ребёнок, засыпала Милту вопросами, и, надо сказать, Милте это льстило. Она чувствовала себя наставницей младшей сестры и терпеливо отвечала, рассказывая всё, что знала сама.

Через некоторое время они услышали шелест воды. С каждым шагом звук становился громче, превращаясь в сплошной гул. В воздухе запахло влагой — свежо, как перед дождём. Они обогнули холм — и перед ними предстал широченный водопад. Потоки воды с шумом срывались с обрыва и стеной обрушивались к подножию. Мелкие брызги, словно моросящий дождик, орошали всё вокруг. Подход к водопаду был выложен каменной мостовой, а само место ограждено изящной металлической решёткой с затейливыми узорами.

Кжишта подбежала к решётке и принялась во все глаза разглядывать это чудесное природное явление. На острове, конечно, были водопады, но не такие большие и красивые. Да и расположены они в глухих и диких местах, а здесь вот он! Можно даже дотянуться рукой! Хотя нет, не получится.

— Здорово! А откуда он здесь? — крикнула она, перекрывая шум воды.

— Холм, на котором стоит замок, — ответила Милта, — переходит в череду гор. По ним в город течёт река. Она огибает замок и срывается со скалы, образуя водопад.

— Ого! А как называется река?

— Скальта, — пожала плечами Милта.

Волнение от водопада и величие замка так захватили девочек, что они не заметили, как проголодались.

— Пойдём, — сказала Милта. — Есть тут одно местечко.

Пройдя немного по мостовой, они свернули во дворик, засаженный яблонями и вишнями. На другом его конце стояла длинная, одноэтажная хижина. Табличка над дверью гласила: «Голодная лисица».

Внутри несколько столиков уже были заняты. Из кухни тянулся густой пар и шёл манящий аромат жареного теста и трав. Девочки заняли один из столиков, и Кжишта с удивлением отметила: все дриады в таверне были действительно рыжеволосые.

— А что это за место, где мы должны встретиться с Индрой? — спросила она.

— Это и есть место, — ответила Милта, хлопнув по столу. — Мы договорились: если разделимся, встречаемся здесь.

Они заказали тарелку варёных бобов и по кружке шнапса. Едва успели сделать по глотку, как дверь отворилась, и в таверну вошла Индра.

— А, вы уже тут! — сказала она, усаживаясь за стол. — Хьярни! И мне шнапс! — крикнула она трактирщику.

— Вот она, вернулась! — хихикнула Милта. — А Кжишта думала, ты нас бросишь.

Индра улыбнулась, но в глазах её сверкнула тревога.

— Брехло твой гном, — сказала она. — Смотри.

Девочки повернулись к двери.

В таверну вошла молодая дриада и парень, а следом — шумная компания вооружённых воинов.

— Знаешь, кто это? — шепнула Индра Кжиште, кивая на девушку. — Это Ханна Риедрод.

— Ха! Гном же должен был отвезти её на остров! — удивилась Милта.

— Вот именно! А она здесь. Значит, он болтун.

— А вдруг она уже вернулась? — предположила Милта.

— Приплыла туда и сразу обратно? Вряд ли, — покачала головой Индра.

— А почему нет? Успеть можно!

— Тогда одно из двух: либо гном всё врёт, либо она нас преследует.

— Скорее первое, — заключила Милта. — Смотри, как она на этого парня смотрит.

— В любом случае, — тихо сказала Индра, — мы уходим сегодня вечером. Узнали что-нибудь?

— Мы ходили к водопаду, — начала Милта, — а до этого были у замка…

— Мечники! — одновременно воскликнули Милта и Кжишта.

— Что с мечниками? — насторожилась Индра.

— Королевские мечники выходили в поход, — зашептала Милта. — Когда мы были у водопада, я видела, как они маршируют к главным воротам.

— А я слышала на рынке, — добавила Индра, — что дриады отправляют посла к людям. Значит, мечники идут его сопровождать до границы.

— Значит, решено, — подытожила Милта. — Уходим с ними.

Через некоторое время Ханна уже переступала порог королевского замка. С трудом ей удалось договориться с хозяином таверны, чтобы разместить там вакхенов. Бердаш, такой же помешанный на древностях, как и она, с удовольствием отправился с ней в библиотеку рыться в старинных свитках. Под предлогом важной встречи Ханна оставила его там и поспешила в замок.

Для встречи с дочерью Одине не было необходимости спускаться в тронный зал, поэтому Ханна направилась прямо в её личные покои.

Когда она вошла, королева сидела в кресле у окна, окутанная мягким светом заката. Её тело оставалось недвижимым, только глаза жили своей жизнью — внимательные, проницательные и усталые.

Ханна подошла, опустилась на колени и осторожно обняла мать.

Одина едва заметно моргнула — так она улыбалась ей.

Ханна села ручку кресла и взяла мать за руку.

— Ты представляешь, — начала она, — Глюмберг так запугал девочку, что она сбежала перед нашим приездом!

Одина не ответила. Её взгляд скользнул к прикроватному столику, где лежал медальон с гербом Венценосных дриад. Несколько секунд она не отводила глаз — так, словно требовала, чтобы Ханна поняла без слов.

— Да, я помню, — тихо сказала Ханна, следя за её глазами. — Но мы встретили вакхенов, и у нас есть подозрение, что они охотятся за ней. Её нужно найти, пока не поздно!

Одины быстро заморгала, не соглашаясь с дочерью.

— Мама, они же её убьют, — голос Ханны дрогнул. — Бедная девочка даже не понимает, во что её втянул этот гном!

Взгляд Одины стал жёстче. Она снова посмотрела на медальон, потом на дочь.

— Я знаю, — прошептала она. — Ты хочешь, чтобы я ехала к Венценосным.

Одина решительно моргнула.

Ханна опустила голову.

— А он уже всем трубит, что наследник найден, — сказала она с горечью. — А сам даже не знает, где она!

Ответа не последовало. Только тихий вздох.

Молчание повисло между ними, наполненное пониманием и болью.

В груди Ханны всё сжалось от бессилия. Она прекрасно понимала: нужно ехать на переговоры к Венценосным, действовать сдержанно и хладнокровно. Но мысль, что эта девочка — всего лишь пешка в чужой игре, не давала покоя. Она видела перед собой не наследницу, а ребёнка, которого взрослые не смогли уберечь.

Ханна резко поднялась, будто боялась заплакать. Она наклонилась, обняла мать и поцеловала её в щёку.

— Отдыхай, — прошептала она. — Я выполню твоё поручение.

Одина моргнула — один раз, долго, будто закрывая глаза.

Ханна тихо вышла из покоев и медленно побрела по коридору.

Позади осталась тишина, такая глубокая, что в ней можно было услышать, как бьётся сердце замка.

«Куда бы я отправилась на её месте?» — думала она. — «Я бы пошла первым делом в Скальту. Но это я! Это мой город. А она? Почему бы ей тоже не остановиться в Скальте? А дальше?»

— Варзслав! — осенило её. — Я бы пошла в Варзслав! С завтрашнего дня там начинается праздник урожая. Я бы ни за что его не пропустила... Нужно поговорить с Хельгой!

Ханна сорвалась с места и бросилась бегом по лестнице на второй этаж. Сердце колотилось — то ли от бега, то ли от тревоги. Она пронеслась по коридору, толкнула одну из дверей и влетела в комнату.

Перед ней раскинулась богато украшенная зала — всё здесь дышало изяществом и роскошью, как в покоях знатного вельможи. Навстречу ей поспешила молодая дриада. Она поклонилась, выражая почтение.

— Где Хельга? — запыхавшись спросила Ханна.

— Госпожа Хельга и госпожа Ида уже отправились в Варзслав, — ответила девушка.

— А мечники?

— Несколько часов назад вышли из замка. Они уже должны быть в пути. Её величество потребовала, чтобы они выступили сегодня же вечером.

— Нет… — простонала Ханна и, облокотившись о дверной косяк, медленно сползла вниз.

— Что-то случилось? Послать кого-нибудь, чтобы их остановить? — тревожно спросила дриада.

— Нет, ты что… — устало произнесла Ханна. — Одина нас всех казнит за такое.

Она поднялась, не глядя на девушку, и вышла из комнаты, оставив служанку в недоумении. Массивная дверь с изображением лисы с высунутым языком тихо закрылась за её спиной.

Очутившись на улице, Ханна растерянно побрела к библиотеке.

Бердаш всё ещё сидел там же, где она его оставила, окружённый свитками и пахнущими пылью полками с книгами. Ханна подошла, и, не говоря ни слова, кинулась ему в объятия. Шмыгая носом, прижалась к его груди.

— Эй… что случилось? — спросил Бердаш, обнимая её.

— Ничего, — тихо ответила она. — Загрустила что-то.

— Удалось встретиться с родственницей?

— Ага.

— Поэтому и грустишь?

— Да… — Ханна отвела взгляд. — Куда ты теперь?

— Утром мы отправляемся в Варзслав, у нас назначена аудиенция у короля, — ответил Бердаш. — А ты?

— Не знаю.

— Так что, мы больше не увидимся? — грустно спросил он.

Ханна подняла голову и встретилась с ним взглядом. Бердаш осторожно коснулся своим лбом её лба. Его дыхание было тёплым, спокойным — и от этого вдруг защемило в груди. Всё, что гудело внутри, тревога, усталость, вина — на миг стихло.

Она не знала, что сказать. Просто смотрела в его глаза и молчала, будто боялась разрушить этот тонкий миг, когда слова только мешают.

— Пойдёшь со мной? — шепнул он.

Мир вокруг будто исчез. Остались только они двое и запах старых книг, смешанный с морской солью, что принесла на себе Ханна.

— Пойду, — наконец сказала она почти беззвучно.

Глава 7. Осколки былой славы.

Уже с первыми лучами солнца ворота Варзслава распахнулись настежь, и в город нескончаемым потоком хлынул народ. Казалось, сюда стекаются жители со всей бывшей империи. В толпе можно было различить и людей, и дриад. Вон там — компания гномов в длинных плащах медленно продвигается ко входу. Неподалёку возвышается долговязый эльф. Чуть ниже юркая группа лепреконов спешит прошмыгнуть под ногами — хотя они-то должны быть в городе уже с вечера. И даже орки попадаются! И люди, люди, люди…

Стражники у ворот, похоже, полностью смирились с происходящим — уныло облокотившись на длинные алебарды, они поглядывали на бесконечный поток тех, кто спешил к празднику.

Разумеется, к празднику! Ох, читатели, если вы ещё не знаете, что такое Праздник Урожая в Варзславе, то я вам искренне завидую! Потому что вам только предстоит это увидеть. И если вы когда-нибудь окажетесь в окрестностях Варзслава в этот период, настоятельно рекомендую попасть на торжества. Запоминайте: провинция «Волчьи Холмы» (или непризнанное Королевство Антария), город Варзслав, месяц «Злато-Жатвы», неделя после окончания сбора урожая.

А теперь не будем толпиться у ворот. Вообразим, что мы сели на спину большой птицы — и посмотрим, как город готовится к празднику.

Итак! Все, кто прошёл ворота, расходятся по широким улицам кто куда. Если свернуть направо, по обходной улице, то вскоре можно попасть в большой парк, где лепреконы уже устанавливают сцены. Помните, я говорил, что они давно должны быть в городе? Дело в том, что лепреконы — кочевники, путешествующие большими семьями и зарабатывающие представлениями. И каждый год к празднику они неизменно прибывают в Варзслав.

Летим дальше!

Минуя парк, мы оказываемся на огромной ярмарке. Здесь можно купить всё, что только придёт вам в голову. Серьёзно — всё. Лотков и палаток такое множество, что их не сосчитать. Обычно ярмарка и так велика, но в Праздник Урожая она разрастается вдвое, а то и втрое. Сотни торговцев с побрякушками и талисманами; кузнецы, продающие от крошечных украшений до полного латного доспеха; одежда, мебель, продукты, специи. Лошадь! Можно даже лошадь купить! И отличную сбрую по скидке.

Летим дальше — и берём левее.

Здесь начинаются улицы таверн и харчевен. Пара кварталов превращена в одну огромную уличную столовую. Столики выставлены прямо на мостовую, а хозяева таверн снуют меж них с подносами в руках. По улицам ходят актёры, фокусники, жонглёры и музыканты. Над всем этим клубится густой дым от жаровен и стоит невероятная смесь ароматов — всего, что можно съесть или выпить. Если вы присядете за один из столиков, то рискуете раствориться в этой круговерти так, что вас никто больше не найдёт.

Берём ещё левее — и оказываемся на главной дворцовой площади.

Здесь уже возвышается огромная сцена. На ней будут выступать самые известные актёры и музыканты всех земель бывшей империи. Сюда же выйдет король Скавеон, чтобы открыть церемонию начала торжеств. По краю площади стоят торговые ряды и палатки с закусками. А за сценой вовсю трудится бригада пиротехников: ночью гостей ждёт грандиозное огненное шоу.

Площадь дворцовая, и за сценой, конечно, поднимается королевский дворец. Вот только выглядит он далеко не как дворец — скорее как неприступная крепость. Его серые могучие стены доминируют над городом, а на башнях реют знамёна с изображением головы, из-за которой тянутся длинные щупальца. Думаю, вы догадались — это старый имперский герб, который здесь до сих пор используют. И, разумеется, на каждой башне можно разглядеть множество вооружённых стражей в доспехах. Праздник праздником, но никто не забывает, что соседние народы всё ещё держат друг на друга зуб.

Ну а теперь — в левую часть города, куда мы как раз подлетели.

Здесь обстановка куда спокойнее. Это зажиточные районы. Широкие мостовые выложены крупным отшлифованным камнем, а дома в основном двухэтажные и больше. В связи с праздником здесь тоже чувствуется суета, но совсем иного рода. Вместо разношёрстной толпы путников по улицам спешат нарядно одетые горожане и семьи с детьми, а пожилые жители устраиваются на балконах, раскуривая трубки и готовясь наблюдать за торжеством с максимальным комфортом.

Смотрите-ка! А вот и наши героини. Приземляемся.

— Не задерживайтесь, пошлите уже, — подгоняла подруг Индра.

— Но интересно же! — воскликнула Милта.

— Смотри, какой у них балкон, — добавила Кжишта, во все глаза разглядывая дома вдоль улицы.

— Потом посмотрим, — раздражённо бросила Индра. — Нам нужно найти ночлег. Или хочешь ночевать на улице?

— Планируешь остановиться в башне? — спросила Милта.

— Да. На большее у нас всё равно нет денег.

— Что за башня? — удивилась Кжишта.

— Вон, видишь? — Индра указала на одинокую башню, возвышающуюся над крышами. — Нам туда.

— Но разве там есть ночлег?

— Ага, — усмехнулась Милта, — для таких бродяг, как мы.

— Но это же башня! — Кжишта округлила глаза. — Там наверняка живёт какой-нибудь смотритель… чтобы наблюдать за окрестностями.

— Ага, смотритель… — прыснула Милта. — Он-то нам и сдаст уголок. По умеренной цене.

— Это… законно? — прошептала Кжишта, потрясённая.

Индра покосилась на неё и едва заметно улыбнулась.

— А мы никому не скажем, — прошептала Милта и подмигнула.

Подруги рассмеялись, а Кжишта осталась стоять в растерянности, переваривая услышанное.

Что же получается? Смотритель башни сдаёт ночлег в служебном помещении? Она была уверена: так нельзя. А вдруг у них будут проблемы со стражей? Но и оставаться на улице совсем не хотелось. Старшие подруги выглядели уверенными… значит, знают, что делают. Правда же?

Миновав улицу с разукрашенными балконами, девочки свернули в узкий проулок и оказались в портовом районе. Здесь улицы были застроены рыбными лавками и складами, тянувшимися вдоль городской стены. На фасадах висели сети и снасти, а в воздухе стоял густой запах рыбы. В конце этой длинной улицы находились ворота, ведущие в речной порт, а неподалёку от них — та самая башня, куда и направлялись подруги.

На первый взгляд казалось, что башней никто не пользуется уже много лет. Камни её стен почернели от влажной плесени, а плющ и дикий виноград густо оплели каменную кладку, и тянулись почти до самого верха. К башне даже не было дороги — лишь протоптанная тропинка через кустарник.

Но вот из тёмного входа у подножия показался стражник, а за ним второй. И только благодаря им становилось ясно: место всё же обитаемо.

— Ждите здесь, — сказала Индра и направилась к стражникам.

Кжишту охватило беспокойство. Эти двое совсем не походили на имперских стражников, как она их представляла. Оба тучные, без шлемов, кожаные доспехи наброшены небрежно — скорее для вида, чем для защиты. Если бы кто-то напал на башню сейчас, вряд ли они смогли бы её защитить.

Кжишта посмотрела на Милту, но та выглядела совершенно спокойной.

— Опа! Что за штучка? — оживился один из стражников, кивнув на Индру.

Индра остановилась в нерешительности.

— Привет, Брум, — тихо сказала она второму стражнику.

— А! Инга? — произнёс Брум, щурясь.

— Индра.

— Точно! Индра! — довольно улыбнулся он и неторопливо подошёл поближе. — Какими судьбами? На праздник, что ли? — усмехнулся он, пытаясь ухватить Индру за подбородок.

— На праздник. Нам нужен ночлег на троих, - отмахнулась она.

— Хо-хо! На троих! — захохотал он и, повернувшись к напарнику, крикнул: — Эй, Слюгг! У нас сегодня три девочки!

— Как платить будете? — спросил Брум, пытаясь схватить её за щёку.

— Монетами, монетами, — быстро произнесла она, доставая из кармана три медных кругляша. — Три сейчас и три утром.

Она ловко сунула монеты ему в ладонь, уклоняясь от его руки.

— Ладно, — причмокнул Брум, ощутив в руке металл. — На верхнем этаже есть лежанки. Приходите, как нагуляетесь.

Получив деньги, он как будто изменился. Индра его совсем перестала интересовать, а ленивое воображение уже рисовало ему бочонок дешёвого шнапса, который скрасит “грозным воинам” эту долгую ночь.

— И рот на замке. Не забыла?

— Не забыла, — кивнула Индра.

— Опять голову морочит? — спросила Милта, когда Индра вернулась.

— Ерунда, — отмахнулась та.

Кжишта с тревогой посмотрела на стражников. Брум, похлопав по карману, довольно подмигнул напарнику. Оба обернулись к девочкам и начали их разглядывать.

Кжишту распирало одновременно негодование от их наглого поведения — и удивление тем, как спокойно держалась Индра. Они росли вместе, играли во дворе, и Кжишта всегда видела в Индре такую же девочку, как она сама.

А теперь… Она шла уверенной походкой, знала куда идти, знала, где найти ночлег, знала людей. Мужчины разглядывали её без стеснения, а она будто вовсе их не боится.

Когда она успела стать такой взрослой?

Кжишта почувствовала себя совсем ребёнком. Ей внезапно ужасно захотелось стать такой же, как подруга. Она твёрдо пообещала себе, что перестанет всего бояться. И будет брать пример с Индры.

Через некоторое время подруги, наконец, выбрались из портового района и снова смешались с толпой спешащих на праздник жителей. Замок был уже совсем рядом, и девочки во все глаза разглядывали его могучие стены и длинные гобелены, свисающие с башен. На каждом — гербы многочисленных владений, когда-то подчинявшихся империи.

— Смотрите, а вон дриады, с которыми мы сюда добирались! — воскликнула Милта.

И действительно: прямо возле стены стояла небольшая группа путников, будто бы чего-то ожидавших. Все они были одеты в одинаковые бледно-зелёные плащи, а капюшоны скрывали лица так тщательно, что узнать кого-либо было невозможно. Но девочки уже знали — это Пламенные дриады. А раз их сопровождал отряд королевских мечников до самой границы, становилось ясно: это не просто гости праздника.

— Чего они там торчат? — спросила Милта.

— Смотри, — произнесла Индра, указав чуть левее группы, — видишь дверь в стене? Они ждут, когда их впустят.

— Почему они не идут через главный вход?

— В этом и дело, дурёхи, — фыркнула Индра. — Переговоры, похоже, тайные. Праздник — лучшая дымовая завеса: толпы, шум, суета… никто и не заметит, кто входит в замок, а кто выходит.

Как только она договорила, дверь в стене тихо приоткрылась, и делегация в плащах быстро юркнула внутрь.

— Видели? Пошли дальше. Это уже не наше дело.

И подруги двинулись к центральной площади. Когда они отошли достаточно далеко от секретной двери, Кжишта оглянулась — и заметила ещё одну группу путников в плащах, скрывающихся в тени неподалёку от того места, где минуту назад стояли дриады.

«Интересно… они всё это время были здесь?» — подумала она. — «Похоже, королю сегодня будет не до сна».

День пролетел незаметно, и солнце уже клонилось к закату.

«А где же Бердаш и Ханна?» —спросите вы. Не волнуйтесь: они как раз прошли через главные ворота и тоже направляются к площади.

— Ханна, пусти уже меня, — смеясь сказал Бердаш, пытаясь освободить свой рукав из её рук. — Мне вообще-то в замок надо.

— Да успеешь ещё! — отмахнулась Ханна. — Всё равно король сейчас будет на сцену выходить. Ты должен это увидеть!

— Ладно, ладно… — сдался Бердаш, окончательно оставив попытки вырваться. — Ингеборг, подожди меня на месте встречи, хорошо?

Старый воин только сокрушённо покачал головой и, махнув рукой, направился к замку.

— Бежим, а то не успеем! — сказала Ханна, и они вдвоём припустили по шумной улице.

Перед сценой уже было столько народа, что ближе пройти было невозможно. Солнце спряталось за горизонт, и вся площадь засветилась огнями факелов и масляных светильников.

— Вот, сейчас начнётся! — возбуждённо сказала Ханна, прыгая, чтобы хоть что-то увидеть. — Ничего же не видно!

— Давай я тебя подниму, — предложил Бердаш, осторожно обнимая её за талию.

— Эй! Щекотно! — Ханна хихикнула и вывернулась.

— Ну хорошо, делай, что хочешь, — засмеялся он.

— Бочки! — выпалила она и стремглав потащила Бердаша к маленькой лавке со сладостями.

За лавкой пирамидой громоздились большие бочки, так, что верхние из них возвышались точно над головами собравшихся зевак.

— Так, подсади меня, — скомандовала она, пытаясь ухватиться за край.

— Пожалуйста, — сказал Бердаш и с легкостью подсадил ее на бочку, не сразу сообразив, что делает.

— Ладно, — шепнула Ханна с хитрой улыбкой, смахивая его руки со своих бёдер. — Потом это обсудим.

Она вскарабкалась на следующую бочку и оглянулась.

— Ну же, залезай!

Площадь была заполнена до отказа: люди ели, смеялись, переговаривались, ожидая начала торжеств. Где-то в толпе затерялись Индра, Милта и Кжишта. Ханна и Бердаш возвышались над всеми на самой верхней бочке.

А на противоположной стороне площади, на большой сцене, уже появился Скавеон — князь Волчьих Холмов, наместник Восточной Провинции и самопровозглашённый король Антарии.

— Жители Варзслава! Народы Восточной Провинции! Сыны и дочери великой Антарии! — громовым голосом произнёс он, перекрывая гул толпы.

Он сделал паузу — и площадь мгновенно стихла.

— Снова пришёл этот славный месяц — Злато-Жатвы! Вновь наши руки не знали покоя, но наши амбары полны! Это — наш труд! Наша сила! Наша земля!

Вся империя пала, но Варзслав стоит! Мы стоим на костях предков! Этот праздник — наш ответ врагам: мы живы, мы сильны, и нас не сломить!

Пока предатели рвут наши земли, мы отвечаем не страхом — а хлебом, смехом и звоном кружек!

Слуга поднёс ему золотой кубок, и Скавеон поднял его высоко над головой.

— Пусть каждый, кто сегодня ест хлеб Антарии, помнит: мы — один народ! И никто не заберёт у нас того, что дано небом и отвоёвано кровью!

Пейте! Ешьте! Танцуйте! И знайте: пока в амбарах есть зерно, а в сердцах — огонь, Антария будет жить!

Он вскинул кубок.

— За Урожай! За Победу! За Империю!

Как только он это произнёс, за сценой раздался оглушительный грохот, и в ночное небо взмыли десятки огненных шаров. Они ушли высоко вверх, на миг погасли, а затем с громким хлопком разлетелись на тысячи искр, осветив город ослепительным дождём огня. Площадь замерла, глядя в небо, но спустя секунду её вновь охватил бурлящий восторг — сотни голосов разом взорвались радостными воплями, и гул праздника вернулся ещё громче прежнего. Группы людей подхватывали последние слова Скавеона, торговцы снова зазывали покупателей, уличные актёры — пели и плясали, и всё это смешивалось в огромный живой шум.

Празднования начались.

Кжишта всё ещё стояла неподвижно, заворожённая затухающими искрами над городом. Она никогда не видела ничего подобного; всё происходящее казалось ей настоящим волшебством. В эту секунду она почувствовала, насколько она мала перед лицом мира — словно былинка, от которой ничего не зависит. Дунь — и рассыпется на ветру. И этот величественный Скавеон со своей речью… Кто она рядом с ним? Просто девочка в толпе. Никто.

Она осторожно дотронулась до рукава Индры и крепко сжала его. Так они и стояли — три маленькие фигурки среди гудящей толпы, не замечая ни толчков, ни шумящих проходящих мимо людей.

Ханна сидела на бочке, подперев щёку рукой, и задумчиво смотрела на сцену.

— Ну, как тебе речь? — спросил Бердаш.

— То, что надо… — произнесла она, чуть сжав губы, - то, что надо.

— Король уже уходит, мне нужно отправляться в замок, — прошептал он. — Тебя со мной не пустят. Подождёшь?

— Не пустят, — рассеянно повторила Ханна, наконец приходя в себя. — Здесь и встретимся. На бочке.

— Их, может, уже через час уберут, — рассмеялся Бердаш. — Давай у сцены, через три часа.

— Договорились.

Через некоторое время Бердаш, сопровождаемый Ингеборгом и ещё тремя воинами, вошёл в замок через секретный проход. Скавеон, оглядев ещё раз гудящую площадь и народ, который уже перестало обращать на него внимание, тоже сошёл со сцены и направился в замок с охраной. Для всех начинались праздничные выходные, а для него — рабочая ночь, и ночь обещала быть долгой.

А что же Ханна? Она тоже направилась в сторону замка — но вошла через парадные ворота. Стражники её пропустили.

Глава 8. Три залы короля. Дриады.

Ханна бесшумно ступала по расшитому ковру, застилавшему холодный каменный пол. Длинный коридор был погружён в полутьму; лишь редкие факелы тут и там освещали могучие стены замка. Впереди не было видно ни единой двери, и Ханне ничего не оставалось, кроме как продолжать идти дальше. Она не то, чтобы боялась быть пойманной на месте преступления, но очень не хотела оказаться перед кем-нибудь вот так — бесцельно шастающей по коридорам. Если её остановят и спросят, что она здесь делает, она и сама не знала, что сказать! Хотя… это же Ханна. Что-нибудь придумает.

Добравшись примерно до середины, она свернула в левое ответвление. Здесь вдоль стены тянулся ряд массивных деревянных дверей.

Ханна толкнула первую — заперто. Вторая тоже не поддалась. Но едва она положила ладонь на третью дверь, почувствовала, что та легко отходит. Ханна осторожно толкнула, и дверь с тихим скрипом распахнулась.

За ней оказалась небольшая зала — в отличие от тёмного коридора, она была ярко освещена люстрой с десятками свечей. Посреди стоял накрытый стол, за которым сидела группа людей в чёрных плащах с накинутыми на лица капюшонами. Они негромко о чём-то беседовали, но, услышав скрип двери, разом поднялись и повернулись в её сторону.

Ханна сразу почувствовала на себе несколько пристальных взглядов.

— Дриада, — шепнул кто-то из них.

— Ой… извините! — выпалила Ханна и поспешно закрыла дверь. — Мы не знакомы, и это не моё дело.

Она двинулась дальше. Ещё пара дверей оказалась заперта.

Подходя к следующей, Ханна заметила, что та приоткрыта, и в коридор сквозь щель проливается тёплый свет. Она уже подняла руку, чтобы толкнуть её, как в боковом зрении уловила чьё-то движение. Из темноты к ней шагал человек.

— Чем могу помочь, госпожа? — произнёс он, чуть наклонив голову.

— А? Что? Я? Да… госпожа… — пробормотала Ханна, ошеломлённо моргнув.

— Почему вы покинули свою залу? Вам следует вернуться.

Теперь, немного придя в себя, она заметила, что человек был одет в длинный вышитый халат слуги. Ханна попыталась придать лицу невозмутимость, но сердце всё ещё бешено колотилось. И честно — кто бы не испугался? Крадёшься по тёмному коридору, а из тени тихо выныривает человек и начинает задавать вопросы!

— А не подскажете… где моя зала? Я, кажется, немного заблудилась, — тихо сказала она, стараясь говорить уверенно.

— Следуйте за мной, — ответил слуга и двинулся вперёд.

Они прошли почти к самому концу коридора и остановились у одной из дверей.

— Сюда? — спросила Ханна.

Слуга вежливо поклонился.

— Ну… ладно, — вздохнула она и толкнула дверь.

— Ханна!

— Хельга! — воскликнула Ханна, торопливо закрывая дверь.

Группа дриад, скинув капюшоны, резко поднялась из-за стола и устремилась к ней.

— Как ты здесь оказалась? — первой заговорила Хельга.

— Уф! Наконец-то я тебя нашла, — выдохнула Ханна и буквально плюхнулась на первый попавшийся стул.

Она схватила ближайший кубок, жадно отпила и облегчённо сказала:

— О! Вино. Хорошее.

Дриады быстро заняли места рядом, окружив её плотным полукругом.

— Привет, Ида, — сказала Ханна, кивнув старшей среди них. — Всем остальным тоже привет.

Они почтительно склонили головы.

— Так как ты здесь оказалась? — повторила Хельга, на этот раз настойчивее.

— О! Сейчас такое расскажу! — оживилась Ханна. — Ты ведь в курсе, что они затеяли с наследником? — она кивнула на Иду.

— В курсе, — ответила Хельга. — Я с самого начала в курсе.

— Что? А почему я всегда последняя обо всём узнаю?! — возмутилась Ханна.

— Потому что суёшь нос куда не просят.

— Давайте успокоимся, ладно? — вмешалась Ида. — Ханна, ты была на острове с Глюмбергом. Чем всё кончилось?

— Ничем. Когда мы приплыли — девчонка уже сбежала. Мы её даже не видели.

— Сбежала? Почему вы её не остановили?

— Не от нас сбежала! Она ушла из приюта с подружками до того, как мы прибыли.

Ханна наклонилась вперёд, понизив голос:

— Но это ещё не всё. На острове мы наткнулись на отряд вакхенов. Они явно кого-то искали и расспрашивали детей в приюте. Я уверена, они охотятся за этой девочкой. Их кто-то нанял.

Ида и Хельга переглянулись.

— И где она? Что удалось выяснить? — спросила Ида.

— Ничего. Глюмбер заявил, что ему срочно нужно плыть к антам. У него там какие-то наёмные компании…

— Точно, наёмные компании… —произнесла Хельга, кивнув Иде.

— Я ему говорю: девочку могут убить! А он — "найдём новую" — возмутилась Ханна. — Представляешь?

— Значит, ты отправилась искать её сама, — сказала Ида.

— Да. Сначала в Скальте. Теперь здесь.

— Подожди, а разве ты сейчас не должна ехать к Чёрным? — спросила Хельга.

Ханна прикусила губу.

— Должна… Завтра отправлюсь.

— Если гном уплыл, с кем ты добралась до Скальты и Варзслава? — уточнила Хельга.

— С вакхенами, — протянула Ханна и сделала ещё глоток.

Хельга чуть ли не подпрыгнула.

— Чего?! И они тебя не тронули?

— Нет.

— Посмотрите на неё! Вчера книги читала — из библиотеки не вытащишь, сегодня уже с наёмниками-головорезами плавает, — ухмыльнулась Хельга.

— Ну… не все они головорезы. Есть и нормальные.

— Угу. Всё ясно.

— Стоп! — резко сказала Ида. — Времени мало. Ханна, отвечай кратко.

Наследницы нет, внешность неизвестна?

— Да, только примерное описание.

— До Скальты и Варзслава ты добралась с вакхенами. Их цель? Кто нанял?

— Неизвестно. Но у них назначена аудиенция в замке.

— Значит, они уже здесь, — выдохнула Хельга.

— Как ты нас нашла? — продолжила Ида.

— Вошла через парадный вход, — пожала плечами Ханна.

Хельга усмехнулась:

— Блестяще.

— Что? Да я не знаю где там ваша дверь и как входить, — проворчала Ханна. — Потом меня заметил слуга и привёл сюда. Наверное, с тобой перепутал.

— Если тебя никто, кроме слуги, не видел — это хорошо, — задумчиво произнесла Ида.

— Ну… не совсем, — протянула Ханна. — До этого я заглянула в одну залу. Почти как эта. Там были послы. Тоже в плащах.

— Что? — Ида резко подняла голову. — Какой расы?

— Люди. В походных плащах с капюшонами. Как ваши, только чёрные.

— Это либо анты, либо послы Суржа, — сказала Хельга.

— Будем считать худшее. Сурж, — отрезала Ида.

Хельга покачала головой и погрозила Ханне кулаком.

— Итак! — Ида поднялась, голос стал твёрдым. — Слушайте внимательно.

Наследницы пока нет — надеемся, гном что-то предпримет.

Скавеон нанял вакхенов и они здесь, чтобы получить оплату и инструкции. Почему он их нанял — непонятно. Ему это невыгодно, значит, он ведёт двойную игру.

Секретная встреча с другими послами это подтверждает — и теперь мы знаем об этом.

Она тяжело выдохнула.

— И да. К сожалению, Ханна нас выдала. Теперь эти послы знают, что дриады в замке. Если они не дураки, догадаются, что мы тоже ведём тайные переговоры.

И да, Ханна — зря ты пришла. Тебе придётся врать.

В тот момент, когда Ида закончила свой инструктаж, дверь отворилась, и в зал вошли несколько человек, выстроившись вдоль стен, образуя коридор. Они были богато одеты и походили на знатных вельмож.

Сразу за ними вошёл сам король Скавеон.

Обстановка вокруг совсем не напоминала официальную встречу: зала и присутствующие выглядели так, словно приятели собрались просто вместе поужинать.

Дриады поднялись со своих мест, и Ида шагнула вперёд, почтительно поклонившись.

— Ида Рудхель, — сказал Скавеон, также склонившись, — приветствую вас! Надеюсь, вы не в обиде за столь скромный приём?

— Нисколько, ваше величество, — ответила Ида. — Напротив, столь уютная атмосфера скорее располагает к дружеской беседе.

Они вновь обменялись поклонами — и на этом официальные приветствия были закончены.

После этого Скавеон перевёл взгляд на Ханну и Хельгу. Его лицо вдруг изменилось на удивленное, будто он только сейчас заметил их.

— Олечка! Анечка! Какой сюрприз! Вы обе здесь! — воскликнул он.

Скавеон, забыв про сопровождающих и Иду, подошёл к девушкам и обнял их.

— Ну как вы? Рассказывайте! Сто лет вас не видел!

— Всё нормально, — пробормотали они.

— Как твои успехи в фехтовании? — спросил он у Хельги.

— Хорошо, хорошо, — скромно ответила она, улыбнувшись.

— А как мать? Как она себя чувствует? — обратился он к Ханне.

— Всё так же, — грустно сказала Ханна.

— Да что вы такие неразговорчивые! — вздохнул Скавеон. — Ну расскажите хоть что-нибудь!

Ида села с другой стороны стола и едва слышно кашлянула.

Скавеон продолжал смотреть на Ханну и Хельгу, но заметил намёк и покосился на Иду.

— Похоже, нам не дадут поболтать по душам, — с притворным возмущением сказал он. — Давай, Ида, приступай! Но только тебе нас не разлучить.

С этими словами он уселся прямо между Ханной и Хельгой.

Ида подалась вперёд, облокотившись на стол, и её седеющие волосы упали на лицо мягкими прядями.

— Как и было условлено, наследник найден, — начала она вполголоса.

— Это же девочка, верно? — так же приглушённо спросил Скавеон.

— Верно.

— Из рода гномов? Глюмберг это подтвердил?

— Разумеется.

Ханна покраснела и сделала глоток вина.

— Отлично, — удовлетворённо произнёс Скавеон. — И где она теперь?

— Глюмберг должен был забрать её с собой. Значит, они сейчас, скорее всего, в землях антов.

— Да, кстати, Анечка, ты же была на острове с гномом? — спросил Скавеон, посмотрев на Ханну. — Ты видела эту девочку?

— Ага, — пискнула Ханна.

— И она согласилась отправиться с гномом к антам?

Ханна заёрзала на стуле, а Ида вперилась в неё тяжелым взглядом.

— Ну… — выдавила Ханна. — Я уплыла раньше.

— На чём же? — удивился Скавеон.

— На другом баркасе! — выпалила она. — Да, Глюмберг послал вперёд своих людей, и они высадили меня на материке.

Хельга и Ида тихо выдохнули с облегчением.

— Ясно, — протянул Скавеон. — Но почему гном не привёз девочку сразу во дворец?

— Он и не должен был, — начала Ида.

— Но это же логично! — перебил он. — Будущая правительница должна быть в своём дворце!

— Нет же, — возразила Ида. — Она должна вдохновить отряды антов на борьбу.

— Но куда логичнее явиться к антам из дворца, со свитой и стражей, а не плавать с гномом на лодке. Разве я не прав?

Скавеон приобнял обеих девушек, ища поддержки.

Ханна не знала, куда деваться; в животе заурчало. Ей хотелось убежать, но она продолжала сидеть и потягивать вино из кубка.

— Я думаю, произошло недоразумение, — сказала Ида. — Мы изначально планировали сразу отвезти девочку к антам и представить её как чудом спасшегося наследника.

— А я думал — сразу в замок, — удивился Скавеон.

Ида и Хельга переглянулись.

— Выглядит так, — усмехнулся он, — будто гном её похитил.

— Уверяю вас, всё будет в порядке, — спокойно ответила Ида.

— И наш уговор по поводу Радимира в силе?

— Разумеется.

— Что за уговор? Вы и Радимира сюда впутали?! — не выдержала Ханна.

— Ханна! — одновременно вскрикнули Ида и Хельга.

— Что, Ханна? Говорите, что вы задумали?!

— Ну, девочка моя, успокойся, — произнёс Скавеон, забирая у неё кубок. — Радимира никто не тронет. Его ждёт великое будущее.

Ханна откинулась на спинку стула и расплылась в улыбке.

— Ха-ха-ха! — рассмеялась она. — О, как я сразу не догадалась! Всё идеально спланировано!

Скавеон на мгновение замолчал, уставившись куда-то в пустоту.

— Ну а чего ты хочешь? — прошептал он, придвинувшись ближе. — Хочешь, чтобы он гнил в замке, как я? А так — женится на девчонке и станет императором!

— Каким императором? Нет никакой империи! — вспыхнула Ханна.

— Так будет! — громко произнёс Скавеон и отпил из её кубка.

— А если девочка не захочет? А если Радимир не захочет? А если что-то пойдёт не так?! — нарастала Ханна.

— Вот-вот! — одобрительно воскликнул Скавеон. — Хоть кто-то меня понимает! Кто знает, куда гном её повёз и что наговорил? Лучше бы она была здесь!

Ханна растерялась оттого, что внезапно оказалась на стороне людей, и не нашла, что ответить.

— Это правильно, что ты так за Радика волнуешься, — одобрительно сказал Скавеон. — Всё, что ты сказала, можно было бы избежать, будь девочка во дворце.

— Не уверена…

— Ох, если бы произошло чудо и она оказалась сейчас здесь! — воскликнул он. — На что угодно бы согласился!

Ханна словно протрезвела. Внезапно она поняла, зачем нужны вакхены — и кто их нанял. Она стиснула зубы и с этого мгновения дала себе слово не произнести больше ни слова.

— Ну, если богам так будет угодно, — вмешалась Ида, хитро прищурив глаз, — куда нам осуждать их действия.

— И точно! А боги справедливы! — подхватил Скавеон. — Не нам осуждать их решения!

— Тогда, раз все условия соблюдены, — сказала Ида, беря свитки у одной из дриад, — доведём же дело до конца!

Она развернула пергамент и подвинула его вместе с пером и чернилами к Скавеону.

— Что это? — удивился он.

— Договор об окончании военных действий и ненападении, — ответила Ида с видом лёгкого изумления.

— Да зачем же? Я даю вам своё королевское честное слово! — улыбнулся Скавеон.

— И всё же это договор, и он требует подписания, — промурлыкала Ида.

— Неужто вы мне не верите? — с прищуром произнёс Скавеон, понизив голос.

— Как можно? — удивлённо прошептала Ида тонким голосом. — Ваше слово — закон! Да только нам не поверят ваши пограничные отряды. А вот на бумаге — ваша подпись и печать.

— Ах ты плутовка! — рассмеялся Скавеон, беря перо.

— И боги нас не оставят, видя, что мы довели правое дело до конца, — заключила она, внимательно следя за его рукой.

— Ну, до конца ещё далеко, — сказал Скавеон, ставя подпись и печать.

— И здесь тоже.

Ида подсунула второй пергамент.

— Контроль над речными портами империи, — проговорил Скавеон, прищурив глаз.

— Договаривались же и об этом, — прошептала Ида.

— Помню, — ухмыльнулся Скавеон, — но с уплатой налогов в императорскую казну.

— Разумеется.

Он подписал и поставил печать.

Ида тут же подтянула к себе оба пергамента, поставила свою подпись, осыпала их песком, чтобы подсушить чернила, и передала одному из дриад.

Скавеон откинулся на стуле и снова отпил из кубка Ханны.

— Ах, вы не представляете, как я рад был вас всех видеть! — сказал он, улыбаясь. — Я прекрасно провёл время! Побольше бы таких моментов!

Он посмотрел на Хельгу и подмигнул Ханне.

— Однако, дела! — заключил он. — У народа праздник, а мы, короли, работаем без выходных. Ешьте, пейте и ни о чём не волнуйтесь. А наверху для вас готовы апартаменты, если захотите остаться. Вы здесь всегда желанные гости!

С этими словами Скавеон поднялся, поцеловал Хельгу и Ханну в лоб, поклонился Иде и вышел из залы. Его сопровождающие последовали за ним, закрыв дверь.

Ханна сидела неподвижно, уставившись в пол.

— Я думала, ты умная, — прошептала Хельга, глядя на неё.

— Да ладно вам, — сказала Ида. — Всё прошло отлично. Договор подписан.

— Но он же думает, что вакхены похитили девочку и она здесь, в замке! — прошептала Хельга.

— Тем более, — ответила Ида, собирая вещи в сумку. — Мы были первыми, с кем он заговорил. Нужно убираться, пока он не передумал.

Ида и несколько дриад подбежали к двери и выглянули в коридор.

— Тихо. Пошли.

Хельга направилась к выходу, но заметила, что Ханна всё ещё сидит на стуле.

— Эй, с тобой всё в порядке? — спросила она, присев перед ней.

— А? — Ханна моргнула, словно просыпаясь.

— Ну?! Вы идёте? — поторопила Ида.

— Ида, все документы у тебя, — сказала Хельга, обернувшись. — Отправляйся, доставь их в Скальту, мы сами доберёмся.

Ида кивнула и, в сопровождении дриад, вышла. Ханна и Хельга остались одни.

— Так зачем ты меня искала? — спросила Хельга.

— Слушай, сходи к чёрным, а?

— Сдурела? — ухмыльнулась Хельга. — Меня и близко к их границе не пускают.

— Нет, подмени меня! Как в детстве, помнишь?

— Будешь искать эту девочку?

— Попробую.

— А кто у тебя среди вакхенов?

— Да так… — Ханна улыбнулась.

Несколько мгновений они сидели молча; только щелчки поленьев в камине нарушали тишину.

— Хельгочка, ну пожалуйста… — прошептала Ханна.

Хельга замолчала, водя пальцем по кромке медальона, словно пытаясь нащупать в нём ответ. Предложение Ханны отчётливо нарушало приказ — и часть её понимала, что так поступать нельзя. Но чем глубже она об этом думала, тем сильнее внутри расползалось приятное, почти детское чувство — как перед проказой, от которой никто не пострадает, но сердце всё равно бьётся чаще. Она вздохнула и, наконец, подняла глаза. В них вспыхнули озорные огоньки, будто решение уже созрело само.

— Мать тебе голову оторвёт!

Глава 9. Три залы короля. Ауриды.

Блуждали ли вы когда-нибудь ночью по замку? О, это необычное ощущение! Представьте себе широкий коридор и высокий потолок — такой высокий, что всадник на лошади, держа копьё остриём вверх, легко проедет рысью и даже не заденет его. А теперь погасите свет в своём воображении. Так, чтобы потолок и все дальние углы погрузились во мрак. И пусть на стенах, каждые метров десять, вспыхнут факелы. В кромешной темноте они, похлопывая пламенем, освещают лишь небольшой участок стены вокруг себя. Затем снова мрак, потом снова светлый островок — и так вдоль всего коридора.

А в промежутках между факелами на стенах проглядываются гобелены. Как будто ленивый декоратор наспех развесил полотна ткани по голой каменной кладке, пытаясь убедить окружающих, что работа выполнена. И всё это — темнота, тепло факелов, негромкое похлопывание пламени в тишине и гобелены — создаёт, как ни странно, ощущение уюта и спокойствия. И лишь изредка тишину нарушают отдалённые голоса, шаги или скрип двери — как той, что по ошибке открыла Ханна.

Как мы уже выяснили, в той зале находилась группа людей в походных плащах, и, как предположила Ида, это были переговорщики. Главный советник Пламенных дриад не ошиблась: она точно угадала, кто они и зачем прибыли в замок. Давайте же познакомимся с ними поближе.

— Какого чёрта здесь делают дриады?! — раздражённо воскликнул один из послов.

— Успокойся, Этриг. Все мы ведём двойную игру, — осадил его другой и, усмехнувшись, добавил: — А то и тройную!

— Мне это не нравится, — вспылил Этриг. — Пламенные явно хотят снова контролировать речные порты! А эти порты хочу контролировать я!

Тот, кого звали Этригом, был одет, как и остальные, в чёрный походный плащ. Однако из-под расстёгнутого воротника было видно, что под плащом скрывается дорогой камзол, а на шее поблёскивает золотая цепь. Его седеющие волосы были аккуратно уложены и собраны в хвост. По одному лишь виду можно было смело сказать: перед нами небедный вельможа, прибывший сюда явно не без свиты.

— Успокойся. Раз дриады уже здесь, будем договариваться с учётом сложившейся ситуации.

— Если дриады здесь, — не унимался Этриг, — какого демона здесь делаю я?!

— Вот и греми погромче кошельком — может, Скавеон и передумает.

Этриг замолчал, наклонил голову и призадумался.

— Послушай, Скфилд, — наконец произнёс он, — держи-ка немного дистанцию. Я всё-таки лорд, да и старше тебя.

Скфилд ничего не ответил. Он действительно выглядел моложе, да и одежда под плащом была куда скромнее. Он никогда не был богатым господином, однако его живые, пронзительные глаза сразу выдавали умного и хитрого собеседника.

— Господа, перестаньте, наконец, — раздался женский голос.

Третий собеседник откинула капюшон, поправляя волосы. Это была уже немолодая женщина, но её миловидное лицо легко могло ввести мужчину в заблуждение относительно её возраста. На ней был всё тот же чёрный плащ, застёгнутый под самое горло, поэтому судить о ней можно было лишь по лицу, на котором лежал отпечаток благородного происхождения.

— Мы прибыли сюда договариваться, а не гадать, — продолжила она. — Наша задача — предложить королю выгодные условия.

— Ну да, Лира, тебе-то что, — съязвил Этриг. — Тебе что со мной, что с дриадами дело иметь — всё равно.

— Этриг, разумеется, мне выгоднее иметь дело с вами, — спокойно ответила Лира.

Стоит уточнить, что кроме этих троих в зале находился ещё один посол. Он не участвовал в споре. После того как Ханна случайно заглянула в залу, он подошёл к двери и встал на страже, прислушиваясь к шагам в коридоре. Его внешний вид был мрачным: чёрные прямые волосы спадали на такой же чёрный плащ, придавая ему сходство скорее с служителем некоего тёмного культа, чем с послом. Он молча наблюдал за происходящим, но всё время настороженно прислушивался. И вот он оживился, подал знак Скфилду и отошёл от двери.

Все присутствующие замерли в ожидании. Это означало, что король со свитой как раз приближался к их зале.

Скавеон уже собирался подать знак открыть дверь, как заметил спешащего к нему по коридору слугу.

— Гартальд Белош в замке и просит срочно принять его, — прошептал слуга.

— Позже, позже, — так же вполголоса отозвался Скавеон и подал знак открыть дверь.

— Но ваше величество… — взмолился слуга.

Дверь распахнулась, и король со свитой вошёл в залу. Послы одновременно поклонились.

— Советник Скфилд, — произнёс Скавеон с заметной долей разочарования, — рад вас приветствовать.

Скфилд поклонился.

— А что же, главный советник не смог приехать? — спросил король.

— К сожалению, нет, — ответил Скфилд. — Советник Велас сейчас необходим в Сурже.

Он слегка помедлил и добавил:

— Впрочем, я лишь сопровождающий. Позвольте представить моих спутников.

— Советник Нарус Варнакс, — представил он того, кто дежурил у двери, — вам уже знаком.

— Нарус, друг мой, рад тебя видеть! — воскликнул Скавеон, будто только сейчас заметив его.

— Ваше величество, — вкрадчиво произнёс Нарус и поклонился.

— Лорд Этриг Заар, — продолжил Скфилд.

Этриг поклонился.

— Лорд Этриг! — воскликнул король, подходя и беря его под руку. — Лично мы не знакомы, но я много слышал о ваших владениях!

— Польщён, ваше величество, — ответил лорд.

— А правду ли говорят, что у вас выращивают драконов? — спросил Скавеон, обращаясь к Этригу, но краем глаза поглядывая на Лиру.

— О, это громко сказано, — улыбнулся Этриг. — Этим увлекается мой слуга. Я лишь выделил ему средства.

— Было бы интересно взглянуть.

— На кого? На слугу или на дракона?

Скавеон и Этриг одновременно рассмеялись возникшему курьёзу.

— На дракона, конечно же, — ответил король, снова взглянув на Лиру.

— Я гарантирую — вы его увидите, — сказал Этриг.

— Скфилд! — перебил король. — Представьте же мне, наконец, эту прелестную особу!

— Госпожа Лира Вайс, — произнёс Скфилд, слегка поклонившись то ли королю, то ли Лире.

Скавеон приблизился и поднёс к губам её руку.

— Рад приветствовать в моём замке столь дивный цветок, — прошептал он.

— Приветствую вас, ваше величество, — ответила Лира, едва заметно склонившись.

— Но позвольте спросить, — воскликнул Скавеон, — как такая прекрасная женщина согласилась на столь долгое путешествие, да ещё и в компании мужчин?

— Полегче, ваше величество, с любезностями, — осадила его Лира. — Это они ехали в моём экипаже.

Она холодно добавила:

— Я не люблю пустых комплиментов. Давайте же перейдём к делу.

Скавеон нахмурился.

— Ваше величество, прошу извинить мою спутницу, — прошептал Скфилд. — Она человек деловой и не привыкла к дворцовым комплиментам.

— Такой женщине я готов простить всё что угодно, — так же тихо ответил король и добавил уже вслух: — Однако, мадам, мне не знакомо ваше имя. Чем же вы занимаетесь?

— Мне принадлежат земли Вайсхейм, — произнесла Лира. — Это далеко. Возможно, вы не знаете этих мест.

— Да нет же, — ошеломлённо произнёс Скавеон, — знаю. Это очень богатый край!

И уже почтительно продолжил:

— Так вот кто у меня в гостях! Прошу простить мою бесцеремонность. Меньше всего я ожидал увидеть здесь госпожу подобную вам — вот так, в походном плаще. Если бы я знал… встречал бы вас в тронном зале.

— Прекратите, — ухмыльнулась Лира. — Вы знаете, зачем мы здесь. Скфилд, начинайте.

Скавеон понял, что любезности закончились, и жестом пригласил послов к столу. Все расселись, образовав плотный круг, словно заговорщики. Лишь советник Нарус остался стоять.

— Выслушайте нас, — серьёзно начал Скфилд. — Праздник урожая в этом году выглядит грандиозно, однако нельзя отрицать, что казна провинции приходит в упадок.

— Вы ничего не продаёте, — вставил Этриг, — а деньги уходят на содержание армии, поскольку вы до сих пор воюете с антами и дриадами.

— И, ко всему прочему, ваш королевский статус многие не признают, — добавила Лира.

— Так, — протянул Скавеон, — отчитали, как нерадивого слугу. Ну а сами-то чем лучше?

Он усмехнулся:

— У вас казна тоже пуста. Вы также ничем не торгуете, все средства уходят на армию. Да и статус ваш… тоже под вопросом.

— Ну, статус наш… — начал Скфилд.

— Вот потому мы и здесь, — перебила его Лира. — Видите ли, в чём дело. Гномы покинули свои земли из-за войны. Их шахты пусты и заброшены, а торговля горными породами была прибыльнейшим делом.

Она чуть подалась вперёд:

— Эти шахты меня очень интересуют. Я могла бы дать им вторую жизнь. Готова вложиться в восстановление порядка и мирной жизни в регионе. Вы понимаете, к чему я веду?

— Да анты и гномы не отдадут вам всё это просто так, — усмехнулся Скавеон.

— Вот именно! — воскликнула Лира. — Значит, территорию нужно закрепить за собой так, чтобы ни у кого не возникло желания её вернуть.

— А я со своим флотом обеспечу активную торговлю по всем землям бывшей Империи, — вставил лорд Этриг. — Однако для флота нужны речные порты…

— За которые дриады будут драться до последнего, — уточнил король.

— Хорошо бы, чтобы у дриад не было такой возможности, — спокойно продолжил Этриг. — Зато я, со своей стороны, беру на себя контроль и денежные вложения в развитие портов. Существенные вложения. Понимаете?

— Понимаю, — ответил Скавеон. — Но для этого вам придётся усмирить и антов, и дриад. А вы не можете этого сделать уже несколько лет.

— Именно поэтому нам и нужна помощь вашего величества, — подхватил Скфилд.

— Ну, выкладывай, — осторожно сказал король.

— Среди антов множество племён, — начал Скфилд. — Когда мы атакуем одних, другие успевают собрать отряды и приходят им на помощь. Когда мы бьём и этих — к ним примыкают даже те, кто вчера был их врагом. Так война и тянется.

Скавеон слушал, прищурив один глаз, прекрасно понимая, к чему ведётся разговор.

— Поэтому антов необходимо усмирить совместными усилиями, — продолжил Скфилд. — И тогда, наконец, наступит мир.

— То есть вы предлагаете мне начать войну против антов? — строго спросил Скавеон.

— Не совсем, — ответил Скфилд. — Скорее… кампанию по установлению мира.

— Некоторые племена, — впервые подал голос Нарус, — лояльны вашему величеству. Но они боятся открыто заявить об этом из-за угрозы со стороны соседей.

— А некоторые — нейтральны, — подхватил Скфилд. — Не определившиеся, так сказать. Если одни пойдут за вами, за ними потянутся и все остальные. Нужно лишь дать повод. Показать, что они присоединяются к сильному и богатому союзнику.

— А как быть с теми, кто против?

— Их станет куда меньше, — спокойно ответил Скфилд. — И усмирить их силой будет гораздо проще.

— А дриады? — спросил Скавеон. — Я не могу двинуть войска против антов, когда дриады стоят по обе стороны моей границы.

— Ну с Пламенными дриадами вы сумеете договориться, — сказал Скфилд, хитро улыбнувшись.

— А о войске Солнцеликих не беспокойтесь, — добавил Нарус. — Они скоро отведут свои отряды от ваших рубежей.

— С чего бы это?

— Оставьте это нам. Мы уладим.

Скавеон усмехнулся.

— Как-то у вас всё чересчур просто. С чего это антам идти за мной? Они меня терпеть не могут.

— Это заблуждение, — ответил Скфилд. — В истории достаточно примеров, когда народ выбирал деспота в надежде, что именно он наведёт порядок.

— У антов много вождей, — добавил Нарус, — но вы самый авторитетный из всех. Пусть вы сами провозгласили себя королём, однако предводители племён сделали то же самое.

Он говорил мягко, но его слова били точно:

— Вы слишком долго заявляли о себе как о правителе этих земель. Все к этому привыкли. Ваша легитимность доказана временем.

Нарус сделал паузу.

— А мы предлагаем усилить её ещё нашим признанием и золотом. Разрозненные племена охотно встанут под ваши знамёна.

Скавеон молча слушал, нахмурив брови, разглядывая собеседников из-под тяжёлого взгляда.

— Единственное, чего вам не хватает, — вкрадчиво произнёс Нарус, — это символа власти. Ведь анты свято чтят сакральные традиции.

С этими словами Нарус распахнул плащ и в его руках оказался длинный меч. Люди из свиты короля мгновенно напряглись, машинально потянувшись под плащи к оружию. Но, увидев, что угрозы нет, так и застыли в своих позах.

Нарус осторожно развернул клинок и положил его на стол перед Скавеоном. Король заворожённо не отрывал от него взгляда.

— Это… меч королей антов? — наконец произнёс он.

— Да.

— Настоящий?

— Разумеется.

— Я думал, он давно утерян.

— Нет. Он был обнаружен в коллекции древних реликтов замка Сурж.

Скавеон поднял взгляд на Наруса, как бы пытаясь понять, не лжёт ли он.

— Он подлинный. И он ваш, — спокойно сказал Нарус. — Мой господин передаёт его вам.

Скавеон откинулся на спинку стула, не сводя глаз с клинка.

— Вы предлагаете мне участвовать в разделе Империи, — мрачно произнёс он. — Разорвать её на части и довольствоваться своей долей.

Нарус и Скфилд переглянулись.

— Ваше величество, — сказал Нарус, — не бывает воскрешения. Бывает только выгодное сотрудничество. Ваше золото — здесь. Призраки Империи — там, где им и место.

— Сделать вас императором мы не сможем, — добавил он.

— Никто не сможет, — с лёгкой улыбкой вставил Скфилд.

— Но королём богатого и сильного государства вы стать можете, — завершил Нарус.

Скавеон всё так же задумчиво смотрел на меч.

— Принятие меча будет означать моё согласие?

— Нет. Меч в любом случае ваш. Это дар моего господина, — ответил Нарус. — А ответ вы можете дать тогда, когда сочтёте нужным.

После этих слов послы поднялись.

— Благодарим за тёплый приём, — поклонился Скфилд.

— Подумайте над нашим предложением, — добавил Этриг.

— Только не тяните с ответом, — прошептала Лира Скавеону на ухо, проходя за его спиной.

— Прощайте, — сказал Нарус и поклонился.

Послы накинули капюшоны и неспешно вышли за дверь.

В зале остались только несколько человек свиты, король Скавеон и лежащий перед ним древний реликт, излучающий силу и власть, — меч королей антов.

Глава 10. Три залы короля. Совет.

Вы спросите меня, как же выглядит зала в средневековом замке? Да даже если и не спросите — всё равно расскажу.

Зала, конечно, куда уютнее, чем мрачные коридоры. Её каменные стены скрыты за плотными, тяжёлыми гобеленами. Они не просто украшают помещение — скорее приглушают любой звук, который может просочиться сквозь дубовую дверь. Гобелены эти, к слову, не с цветочками: на них — сцены былых побед Антарии, а теперь уже самопровозглашённой империи Скавеона.

В центре, как и положено, стоит тяжёлый дубовый стол. Сейчас на нём не хватает места для свечей: его заставили чашами с фруктами, хлебом, орехами и кувшинами с тёмным, густым вином. Всё для того, чтобы ублажить нервных послов, которые, возможно, впервые в жизни находятся так близко к хозяину Волчьих Холмов.

Основное освещение даёт кованая люстра под потолком, сияющая множеством свечей, но они лишь бросают театральные, дрожащие тени по углам. А вот настоящий уют и тепло дарит огромный камин. Его огонь — главное действо в комнате: он потрескивает, шипит, наполняет залу запахом дыма, сухого дерева и немного — застоявшейся каменной пыли. Это очень важная деталь, потому что без камина, скажу я вам, в этом каменном замке остаётся только замёрзнуть и получить простуду.

Но я опять отвлёкся! Короче говоря, именно так выглядела зала, в которой остался король со свитой после ухода делегации Ауридов.

Скавеон молча сидел, нахмурив брови, и смотрел на лежащий перед ним меч. Его не интересовали ни чаши с вином, ни огонь в камине. Все его мысли были сосредоточены на двух предложениях: одно сулило ему императорскую корону, другое — королевский титул. И, казалось бы, чего выбирать? Император — конечно лучше! Однако никакой империи давно нет, а королевство вот оно, в его руках.

Рядом с ним сидел верный друг и соратник — Яр Варзславский, предводитель тяжёлой королевской конницы. На нём был красный наряд, расшитый золотом, но высокий рост и широкие плечи выдавали человека, привыкшего носить скорее доспехи, чем светское платье. Яр прекрасно понимал, что сейчас в голове у Скавеона идёт тяжёлая борьба, поэтому терпеливо ждал.

Как только в коридоре затихли шаги уходящих послов, молчаливая свита короля оживилась, и тишину, наконец, нарушил грубый и громкий голос.

— Фух! — выдохнул он. — Нет, серьёзно, я еле сдержался! Скавеон, прошу, не устраивай нам больше такого испытания.

— Да, Свэн, тебе, похоже, труднее всех было, — усмехнулся второй. — Ты же и минуты не можешь подержать язык за зубами.

— Как будто тебе самому, Арвид, нечего было сказать! — огрызнулся Свэн.

Свэн был человеком войны. Его синий камзол, расшитый золотом, выглядел на широкой груди, как натянутая кожа на барабане, а руки скорее привыкли держать топор, чем стакан вина. Голос же его гремел, как труба.

— А эта вот, Лира, — продолжил он, прищурив глаз, — ну хитрая… вот хитрая какая!

— Приглянулась ему, — хохоча сказал Арвид, хлопнув Свэна по плечу.

И залу огласил дружный смех.

Арвид же был высоким и статным. Не таким широкоплечим, как Свэн, однако по его внешнему виду безошибочно можно было сказать, что он тоже из воинского сословия.

— А предложения всё же недурны, — произнёс третий голос.

Это был Эйнар. Как думаете, к какому сословию он принадлежал? Всё верно — в подчинении Эйнара были все королевские лучники и застрельщики. Он и сам сейчас предпочёл бы практиковаться в стрельбе из арбалета, чем сидеть на переговорах.

— Недурны? — ехидно спросил Арвид. — Продаться решил, да?

— Тихо, тихо, Арвид, — усмехнулся Эйнар. — Я всего лишь сужу объективно.

— Не наезжай! — загремел Свэн, обхватив Арвида за шею. — Лишнее золотишко никогда не помешает.

— А ты уже варежку разинул, — ответил Арвид, — как будто они делиться будут!

— А гномы что, лучше? Я им вообще не доверяю!

— А ну, хватит! — прозвучал грозный голос Скавеона.

Он взял со стола меч, провёл взглядом от рукояти до кончика лезвия и передал его Яру.

— Переговоры не окончены, — сказал он. — Нас ждёт Гертальд.

— Точно! Идём к Гертальду! — хлопнул по столу ладонью Свэн.

— Надо бы в первую очередь с ним было встретиться, — проворчал Арвид.

С этими словами все вышли в коридор, миновали несколько дверей и, толкнув очередную из них, вошли в последнюю залу.

Как вы, наверно, уже догадались, в ней находились вакхены — а именно Ингеборг, Бердаш и четверо воинов. Однако в комнате был ещё один человек. Как только король вошёл, он встал, сделал несколько шагов вперёд и поклонился. Это был Гертальд Белош. Он был одет в походный плащ, однако пусть одежда вас не смущает — перед вами начальник королевской разведки и тайной полиции.

— Гертальд, друг мой, — произнёс Скавеон, протягивая к нему руки.

Король окинул залу беглым взглядом, приобнял Гертальда и двинулся с ним к столу.

— Девчонка не с вами? — шёпотом спросил Скавеон.

— К сожалению, нет, — ответил Гертальд. — Когда мои наёмники прибыли на остров, её уже там не было.

От этих слов король словно окаменел. На несколько секунд он потерял нить разговора, и в зале воцарилась тишина, нарушаемая только треском поленьев в камине.

Он остановился и какое-то время задумчиво смотрел в пол. Затем словно очнулся и, улыбнувшись, жестом пригласил всех за стол. Вакхены и свита короля уселись на стулья, окружив Скавеона и Гертальда.

— Значит, вы опоздали, и гном увёз её? — спросил король.

— Нет, девочка убежала из приюта раньше, с подругами, — ответил Ингеборг.

Скавеон посмотрел на Гертальда так, словно спрашивал: «Кто это?»

— Это Ингеборг, предводитель отряда наёмников, — ответил тот.

— Прошу прощения, ваше величество, — произнес Ингеборг. — Мы воины и не обучены светским манерам.

— Ничего, друг мой, — ответил Скавеон.

— А это Бердаш, княжеский сын, — произнёс Гертальд.

— О! Сам княжич! — воскликнул Скавеон. — Какой прекрасный молодой человек!

Бердаш смущённо поклонился.

— Первый раз в походе?

— Первый, ваше величество.

— Смотри, не подведи отца! — строго произнёс Скавеон, грозя пальцем.

Затем рассмеялся и отечески похлопал его по плечу.

— А ну-ка расскажите поподробнее, — сказал Скавеон, снова принимая серьёзный вид.

— Когда мы прибыли на остров, — начал Ингеборг, — оказалось, что девочки уже там нет. Она сбежала с подругами, не подозревая, что её ищут.

— А гном?

— Он тоже этого не ожидал и отплыл ни с чем уже на следующий же день.

— Ты понял?! — прорычал Свэн в сторону Арвида. — Дриады брехали!

— Однако гном выполняет условия договора и без наследника, — ответил Яр. — И отплыл к антам.

— И что он там агитирует теперь без девчонки? — не унимался Свэн.

— А главное — за кого? — ехидно вставил Арвид.

— Так вы узнали, куда она могла отправиться? — снова спросил Скавеон, поворачиваясь к Ингеборгу.

— Да, — ответил тот. — Она точно была в Скальте, а затем планировала идти к антам. Но я думаю, что сейчас она где-то в Варзславе.

— В Варзславе?! — воскликнул Свэн. — Найди её в праздник! Как каплю в море!

— Хм… — задумчиво произнёс Скавеон. — Если она собирается к антам, то сама того не зная идёт навстречу своей судьбе.

— Боги указывают ей путь! — торжественно заключил Эйнар.

— Нет, может я тупой, — начал Свэн, стукнув кулаком по столу, — но почему бы гному не остаться на острове и не поискать девчонку?

— Да, быстро он смотался! — добавил Арвид.

— Почему бы ему не пойти по следу? — не унимался Свэн. — Значит, у него есть дела то поважнее!

— Действительно, выглядит так, будто он куда-то спешил, — добавил Яр.

— Куда-то, что поважнее наследника империи, — хмыкнул Арвид.

— Плевать он хотел на договор! — взревел Свэн. — Не верь ему, Скавеон, ох не верь!

— Спокойно, Свэн, — ответил Скавеон и повернулся к Гертальду. — Что твои разведчики докладывают про гномов?

— Ничего особенного, — ответил тот. — Известно, что они заключили торговый договор с Белыми дриадами и начали морскую торговлю.

— Чем? — расхохотался Свэн. — Снегом?

Скавеон невольно тоже усмехнулся. Затем, приняв серьёзный вид, встал, подошёл к Ингеборгу и Бердашу и положил им руки на плечи.

— Так, — сказал он, — как бы там ни было, девочку необходимо найти. Негоже будущей правительнице разгуливать, как бродяге.

— Сделаем всё возможное, ваше величество, — ответил Гертальд.

— Да к тому же ей может угрожать опасность, — добавил Скавеон. — Вы уж постарайтесь.

С этими словами он хлопнул Бердаша по плечу и воодушевлённо посмотрел ему в глаза, словно говоря: «Я в тебя верю, сынок».

— Ну, вижу, устал парнишка, — Скавеон потрепал волосы Бердаша. — Ступай, отдыхай. А завтра — за дело.

— Да, Гертальд, — спохватился он, — им есть где ночевать?

— Не беспокойтесь, я всё устроил.

— Отлично. Прощайте, друзья.

Ингеборг понял, что приём окончен, и встал, жестом показывая своим воинам, что пора уходить. Бердаш последовал его примеру, и, поклонившись, они покинули залу.

Скавеон проводил их искренне и широко улыбаясь, но как только дверь закрылась, его лицо тут же стало серьёзным.

— Гертальд, друг мой, — сказал он, — отправляйся со своими головорезами к антам и постарайся выяснить, чем там занимается гном.

— А девочка?

— Пусть ищут девчонку. А ты займись гномом. Ступай.

Гертальд поклонился и поспешил за вакхенами.

— Каков план, начальник? — серьёзно спросил Свэн.

— Девчонки нет, — начал Арвид. — Значит, некому объединять антов.

— Но есть меч! — рявкнул Свэн. — Мы сами их объединим.

— Но, используя меч, мы принимаем условия Ауридов, — возразил Яр.

— Ну и что?

— Так, Свэн, я вижу, тебе уже не терпится подраться, — резко сказал король.

— Угу, — промычал Свэн, не отрываясь от кубка с вином и тыча пальцем в Скавеона.

— Отправляйся-ка в свои земли и начинай собирать войско.

— Понял! — воскликнул Свэн, с шумом ставя кубок на стол. — Бывайте!

Он встал, хлопнул Арвида по плечу, поклонился Скавеону и твёрдым шагом вышел из залы.

— Эйнар, усиль гарнизон города арбалетчиками и начинай собирать лучников для похода.

Эйнар понял, что ему стоит последовать примеру Свэна. Он поклонился и тоже покинул залу, что ему уже давно не терпелось сделать.

— Я так понимаю, тебе пригодится вся твоя дружина, — произнёс Арвид, допивая вино.

— Да, собери кого сможешь, — ответил Скавеон.

Арвид молча встал, поклонился и вышел следом за своими товарищами.

— Друг мой, — сказал Скавеон, обращаясь к Яру, — я хочу, чтобы ты отправился на юг, к сыну.

— Я понимаю.

— Ты слышал всё, о чём здесь говорили. Усиль его отряд своими воинами. И если дриады действительно будут отходить — следуйте за ними. Проследи, чтобы это не было уловкой, и они действительно уходят.

— Я сейчас же займусь сборами.

— Позаботься, пожалуйста, о Радимире, чтобы с ним всё было в порядке. Ты опытный воин и верный друг. Я доверяю тебе как брату.

С этими словами Скавеон обнял Яра и крепко хлопнул его по плечу.

— Да, — добавил он, — захватите заодно порт Альба и попытайся выяснить, чем там гномы торгуют.

Яр понимающе кивнул, положил меч на стол, поклонился и вышел.

Король остался один.

Тишина в зале, окутанной тенями, стала оглушительной. Он медленно подошёл к столу, где Яр оставил меч, и провёл пальцами по старинному, холодному клинку. Меч Королей Антов. Не символ Империи — но символ власти над богатейшими землями.

— Империи не воскресают… — прошептал король, повторяя слова Наруса. — Но рождаются заново.

Он усмехнулся. Ауриды думают, что он всего лишь амбициозный князь, мечтающий быть королём и довольствоваться своей долей. Дриады и гномы думают, что он наивный дурак, которого можно обвести вокруг пальца.

— Что ж, — сказал Скавеон в пустоту, и голос его наполнился стальной уверенностью. — Одни хотят короля — и они получат короля. Вторые хотят императора — и они получат императора.

Он поднял меч. В колеблющемся свете камина клинок будто вспыхнул древним, золотистым огнём. В руке он ощущал не просто сталь, а легитимность, только что подаренную ему.

— Что ж, господа, вы думали меня обмануть… — презрительно фыркнул Скавеон. — Давайте посмотрим, кто кого.

— Я поиграю в обе игры одновременно. Но берегитесь. В итоге придётся играть по моим правилам.

Глава 11. Игра без правил.

Если в замке спуститься по ступеням ниже, можно попасть на полуподвальный этаж. Знаете, такой этаж, где все окна находятся почти под потолком. Света, конечно, мало, но помещение всё же можно проветрить. Здесь почти не бывает гобеленов на стенах, и сильнее пахнет влажной пылью. Однако в каждой комнате есть камин. Не такой большой и удобный, как на верхних этажах — скорее небольшая печка. Но и она хорошо обогревает тесное помещение, делая его теплее и, как ни странно, уютнее.

Ингеборг и Бердаш вошли в одну из таких комнат, где уже расположились остальные вакхены, не участвовавшие в переговорах. Комната больше походила на казарму для воинов: вдоль стен стояли деревянные кровати, а посередине тянулся длинный стол. Одни из вакхенов уже дремали, другие сидели за столом, потягивая из кружек тёплое пиво.

— Ну-ка, плескни мне, — сказал Ингеборг одному из воинов, усаживаясь за стол.

Воин передал ему наполненную кружку и жестом предложил пива Бердашу. Но Бердаш, мотнув головой, молча сел рядом.

— Что-то княжич недоволен, — усмехнулся один из воинов. — Ингеборг, что не так?

— Всё в порядке, — произнёс Ингеборг, поглядывая на Бердаша.

— Нет, тут явно протест, — сказал воин, подсаживаясь ближе.

— Ну, волчонок, чем тебя Ингеборг обидел?

— Ничем он меня не обижал, — ответил Бердаш, сложив руки на груди.

— А что тогда?

— Ничего.

— О как! — присвистнул воин. — Ну давай, мы здесь все равны.

— Раз все равны, — усмехнулся Бердаш, — тогда почему со мной никто не посоветовался по поводу нового заказа?

Воин склонил голову и, бросив быстрый взгляд на Ингеборга, молча отошёл на своё место.

Ингеборг взял кружку и подсел к Бердашу.

— Послушай, сынок, — начал он, отпив пива, — то, что нам приказал твой отец, — это одно. А новый заказ — это уже наше дело.

Бердаш возмущённо и растерянно посмотрел на него.

— Князь нам не платит за дорогу и еду, — продолжил Ингеборг. — Всё, что ты тут видишь, — это не княжеские деньги.

— Да это король нас приютил!

— Ладно. А в дороге ты что-нибудь ел? Ел. Пил? Пил. Откуда золото на всё это?

— Не знаю…

— Вот! Тебе-то отец деньги дал. А мы всё добываем сами. Выполняем приказ князя — и заодно решаем свои дела.

— Но не вместо приказа же! — вспылил Бердаш.

— А кто сказал, что вместо? — тихо ответил Ингеборг. — Сделаем оба дела.

— Как?! — вырвалось у Бердаша.

— Тише.

— Как вы это собираетесь провернуть? — уже шёпотом спросил он.

— Не кипятись. Отец твой золото получил за то, чтобы мы выполняли приказы этого Гертальда. Мы их выполняем. А выгорит у него дело или нет — не наша забота.

Бердаш растерянно уставился в пустоту.

— К тому же Ауриды платят больше, — добавил Ингеборг, хлопнув его по плечу. — Пора тебе самому научиться считать монеты.

Бердаш ещё некоторое время сидел, задумчиво глядя в никуда.

«Ханна же ждёт!» — внезапно вспомнил он и поспешил к выходу.

— Не потеряйся. Утром выступаем, — бросил ему вслед Ингеборг.

В лицо сразу ударил прохладный ветер, а в воздухе чувствовался запах дождя. Тёмные улицы освещали тусклые фонари, которые из-за пасмурной погоды казались ещё слабее. Погода явно собиралась испортиться, но по улицам всё ещё шатались шумные компании, распевая песни и, похоже, намереваясь праздновать до самого утра.

Навстречу Бердашу прошла спешащая компания в тёмных походных плащах.

— Госпожа, погода портится, разумнее будет переждать, — произнёс один из них.

— Нет, — ответила она. — Берём почтовых лошадей и отправляемся как можно скорее.

Она откинула капюшон и, закрыв глаза, с наслаждением вдохнула влажный воздух.

Бердашу на мгновение показалось, что это была Ханна. Он остановился, удивлённо наблюдая за удаляющимися путниками.

— Да нет, — усмехнулся он сам над собой. — Совсем растерялся.

И всё же он поспешил к месту встречи — убедиться наверняка.

Ханна сидела на одинокой бочке возле разобранной сцены и куталась в плащ.

— Привет, — сказал Бердаш. — Давно ждёшь?

— Нет, только пришла, — улыбнулась она.

— Чем занималась?

— Да так… погуляла, выпила немного, — устало ответила Ханна. — А как ваша встреча прошла?

— Нормально, — сказал Бердаш, присаживаясь рядом.

— Что такое? — спросила Ханна, внимательно глядя на него. — Ты какой-то грустный.

— Да ничего. Просто устал.

— Представляешь, мне показалось, что я тебя видел, и тебя называли госпожой, — усмехнулся он.

— Да? Где?

— Да вон там, ниже по улице.

— Да ну?

— Обознался, конечно.

— Конечно, обознался, — подхватила Ханна и положила голову ему на плечо.

— Тебе не холодно? Дождь собирается, — сказал Бердаш.

— Немного, — ответила она. — Сейчас такие времена: девушкам приходится ждать парней и мёрзнуть на улице.

— Ах ты! — воскликнул Бердаш и принялся её щекотать.

Ханна, смеясь, вертелась, уворачиваясь от его рук и лупя его по плечам.

В этот момент сверкнула молния, и спустя мгновение над городом прогремел гром. А ещё через секунду на лица упали холодные капли дождя.

— Бежим!

— Куда?

— Куда-нибудь!

— К башне!

И с неба хлынул поток воды. Воздух наполнился влагой и шумом дождя. По улицам побежали бурные ручьи, унося мусор, оставленный подвыпившими гуляками. А сами гуляки, крича и прикрываясь чем попало, бросились к ближайшим укрытиям.

Праздник Урожая подошёл к концу.

— Быстрее! А то промокнем! — прокричала Индра, прикрывая голову курткой.

— Уже промокли! — засмеялась Милта, таща за собой еле поспевающую Кжишту.

Они мчались по мокрым улицам, хохоча и перепрыгивая лужи — точнее, пытаясь это сделать. Знаете, как бывает: прыгаешь, думая, что перелетаешь лужу, а приземляешься прямо в её центр. Так и наши героини несколько раз плюхнулись, промокнув до нитки.

Кжиште на мгновение показалось, будто она снова в море, и она испугалась. Но, почувствовав крепко сжатую ладонь Милты, которая тянула её за собой, быстро успокоилась.

Наконец девочки добрались до башни. Протиснувшись мимо людей у входа, они оказались внутри.

— А! Девчонки! — воскликнул Брум. — Давайте сюда, к камину!

Девочки подошли, дрожа от холода.

— А ну, быстро греться! — скомандовал уже изрядно весёлый стражник.

— Для своих бесплатно, — рассмеялся он и добавил шёпотом: — А для других — за отдельную плату.

— Ну-ка, Слюгг, горячего шнапса им!

Слюгг, тоже навеселе, шустро подскочил к бочонку и принялся наполнять металлические кружки, изображая заправского трактирщика. Однако кружки наполнялись не спеша, и шутка немного затянулась.

— Мгновение, дамы! — успокоил он окружающих. — Сейчас всё будет!

Девочки дружно расхохотались. Подвыпившие стражники уже не казались опасными — скорее весёлыми, шумными хозяевами трактира.

Кружки были наполнены и поставлены на камин нагреваться.

— Ну как, повеселились? — спросил Брум.

— Здорово! — ответила Милта, и они с Индрой рассмеялись.

— А помнишь того парня в парке? — вдруг сказала Индра.

— Да! — расхохоталась Милта. — Он аж в фонтан свалился, когда на тебя смотрел!

— А те, что нас дразнили, кто они были?

— Пф, понятия не имею.

— А зачем ты на крышу полезла?

— Не знаю! Хотелось всё рассмотреть!

Слюгг подал девочкам подогретый шнапс, а Брум растерянно улыбался, переводя взгляд с одной на другую и не понимая, о чём идёт речь. Подруги продолжали возбуждённо обсуждать свои приключения, не обращая внимания на окружающих.

Кжишта, хлебнув горячего шнапса, раскраснелась и наконец согрелась. Она сидела на бочонке, грея руки о кружку, и с улыбкой наблюдала за подругами, за стражниками, за людьми, толпившимися у входа. Всё это казалось ей каким-то волшебным сном. Потрескивающий камин, шум дождя снаружи, тёплый, одурманивающий напиток, весёлые подруги рядом и впечатления от прошедшего дня — всё окутало её, словно мягкое тёплое одеяло.

Через некоторое время она поняла, что клюёт носом, и ей стало казаться, будто всё вокруг — сон. Или нет?

— Эй, Кжу, — обратилась к ней Милта, — тебе, похоже, пора спать.

Голос подруги звучал словно из тумана. Кжишта встрепенулась и улыбнулась.

— Да, думаю, нужно поспать, — произнесла она.

— Конечно пора! — воскликнул Слюгг. — Она же ещё ребёнок!

— А ну быстро в кровать! — поддержал Брум.

— Хе-хе… какая кровать? — хмыкнул Слюгг.

— Ладно, на подстилку! — рассмеялся стражник.

— Вы идёте? — спросила Кжишта, сползая с бочонка.

— Иди, мы ещё посидим, — ответила Индра, прихлёбывая шнапс.

Кжишта окинула всех взглядом и, покачиваясь, направилась вверх по лестнице. Ноги были словно ватные и не желали её слушаться. Конечно — столько ходить по огромному городу!

Она кое-как добралась до верхнего этажа башни и на четвереньках принялась искать свободную лежанку. Было очень темно: помещение освещалось лишь тусклым светом из приоткрытого окна. Некоторые лежанки уже были заняты спящими, и Кжишта то натыкалась на чьи-то ноги, то на холодный пол. В конце концов она поползла ближе к окну, возле которого сидела явно влюблённая парочка.

Наконец она нашла свободное место и рухнула на лежанку, закутавшись в одеяло.

Кжишта повернула голову и стала наблюдать за двумя тёмными фигурами, обнявшимися на фоне окна.

«Когда у меня будет парень, — подумала она, — мы тоже будем вот так романтично обниматься у окна».

Снаружи время от времени вспыхивала молния, гром гулким рокотом отзывался где-то вдали, а дождь непрерывно барабанил по крыше.

— Ты какой-то грустный, — сказала девушка. — Хочешь поцеловать меня?

Парень молча обнял её и поцеловал в губы.

— Ну? Что такое? Рассказывай.

— Да ничего…

— Тебя Ингеборг обидел? — спросила она. — Или король?

— Нет, — усмехнулся он.

— А что тогда? — игриво спросила она, слегка встряхивая его за ворот. — Как вообще встреча прошла?

Парень вздохнул.

— Обещай, что никому не расскажешь, ладно? — наконец сказал он.

— Обещаю.

— Помнишь, я говорил, что мы кое-кого ищем?

— Ага.

— В общем… это девочка с острова Гутлян. Там, где мы с тобой познакомились.

Ханна — а это, конечно же, была она — знала, о чём он говорит, но не нашла слов и потому просто ждала продолжения.

— Нас нанял некий Гертальд Белош.

— Зачем ему какая-то девочка?

— Он миньон короля. Скорее, это королю она нужна.

— Королю? Зачем? — фальшиво усмехнулась Ханна.

— Эта девочка — пропавшая наследница императора. Король хочет объявить о её чудесном спасении, объединить антов и поставить её над ними. А своего сына женить на ней. В итоге он станет их правителем — без войны и крови.

— Звучит… неплохо, — тихо сказала Ханна. — То есть вы ищете девочку, чтобы сделать её правительницей?

— Да. И продолжаем искать. Король хочет, чтобы мы нашли её как можно скорее, пока с ней ничего не случилось.

Ханна улыбнулась и нежно взяла Бердаша за руку.

А что же Кжишта? Конечно, она лежала, затаившись, словно заяц, боясь даже дышать, и вслушивалась в каждое слово.

«Кто это? — мысли вихрем закрутились в её голове. — Это та самая Ханна из дриад? Они правда меня ищут? Значит, всё это правда? Я? Королева? Наследница? Гном не врал?..»

Мысли путались, словно в тумане. Её одновременно охватывали страх и странная, пугающая гордость.

«Королевских кровей… Я? Правда? Может, окликнуть их?»

— Значит, девочке ничего не угрожает? — прошептала Ханна.

Бердаш молча смотрел ей в глаза, словно решая, стоит ли продолжать.

Ханна поняла его взгляд, выпрямилась и перестала улыбаться.

— Да? — тихо спросила она.

— Не совсем, — прошептал он.

Ханна внимательно смотрела на него, ожидая продолжения.

Бердаш тяжело вздохнул.

— После аудиенции у короля, — начал он, — к нам подошёл один господин. Он предложил вдвое больше золота за выполнение другого задания.

— Какого?

— Найти ту же девочку…

— Не поняла?

— Найти и… убить её.

Слова прозвучали так, будто Ханну ударили по голове. Кровь застыла в жилах. Только что она была готова вздохнуть с облегчением — и вот подтверждение её худших страхов.

— И?.. Вы взяли это задание? — наконец спросила она.

— Да, — сухо ответил Бердаш.

— Но почему?! Это же ребёнок! — возмутилась Ханна.

— Думаешь, у меня был выбор?! — сорвался он. — Меня даже не спрашивали!

— Но ты же главный!

— На словах! Что я могу сделать вдали от отца?

— Они обязаны тебя слушаться.

— Не всегда. Воины слушаются предводителя, только когда его интересы совпадают с их интересами. Так везде. Ты это знаешь.

Ханна замолчала.

— Я вакхен, — продолжил Бердаш. — И должен быть таким же, как они. Отец потому и отправил меня с ними — чтобы я стал воином.

— Убийцей, — тихо сказала Ханна.

— А есть разница? — почти плача ответил он.

— И ты правда готов убить ребёнка за деньги?

— Нет! Конечно нет! Но они это сделают!

Бердаша трясло, словно в лихорадке. Ханна крепко обняла его и прижала к себе.

— Ты единственный, кому я могу это рассказать, — выдохнул он. — Но ты обещала никому ни слова.

— Обещаю, — прошептала Ханна, гладя его по голове.

Она отстранилась, взяла его лицо в ладони и посмотрела ему в глаза.

— А ну-ка, подобрал сопли, — строго прошептала она. — Ты воин.

— Убийца…

— Нет. Воин, — твёрдо сказала она. — Это они — головорезы. А ты княжеского рода. Ты должен быть выше жажды золота.

Бердаш молча смотрел ей в глаза.

— Именно за этим отец и отправил тебя в поход. Чтобы ты понял разницу — кто господин, а кто слуга.

— Но что я могу сделать один?

— Ты не один. Нас двое, — ответила Ханна. — Мы перехитрим их. Пусть ищут девочку. А когда найдут — попробуем её спасти.

— А если не получится?

— Мы сделаем всё возможное.

— Это опасно.

— Я не боюсь. А ты?

— И я, — улыбнулся Бердаш и крепко обнял Ханну.

— Уже светает. Дождь закончился, — сказала она. — Пойдём поищем чего-нибудь перекусить.

Ханна и Бердаш поднялись и направились к выходу, едва не переступив через еле живую Кжишту, которая, конечно же, слышала всё.

Она продолжала лежать, дрожа и прислушиваясь к удаляющимся шагам на лестнице.

Но вскоре послышался приближающийся топот, и в комнате показались хихикающие Индра и Милта. Уже начинало светать, и тусклый утренний свет проникал через окно, поэтому девочки сразу заметили свою подругу.

— Вот она! — воскликнула Милта и плюхнулась рядом с Кжиштой, обнимая её.

— Ты чего не спишь? — спросила Индра.

Но Кжишта продолжала молчать, сидя и мелко дрожа от страха.

— Эй, ты чего? — насторожилась Индра и заглянула ей в глаза.

— Что случилось? — испугалась Милта.

Кжишта захлюпала носом и, уткнувшись в грудь Индры, разрыдалась.

— А ну говори, кто тебя обидел?! — грозно воскликнула Милта. — Я ему сейчас голову снесу!

Ответа не было.

— Так, — твёрдо сказала Индра, отстраняя Кжишту и вытирая ей слёзы. — Рассказывай. Что случилось?

— Тут… тут двое были… — с трудом выговорила Кжишта, икая и шмыгая носом.

— Кто?

— Эта… Ханна. И её друг.

— Что?!

— Они правда меня ищут! — вырвалось у Кжишты. — И они хотят меня убить!

И она снова разрыдалась навзрыд.

Индра испуганно посмотрела на Милту.

— Этот её друг… с воинами… — всхлипывая продолжала Кжишта. — Они думают, что я наследница, как гном говорил. Им кто-то заплатил, чтобы меня убить! А я им что сделала? Что мне теперь делать?..

— Тихо, тихо… — Индра снова прижала её к себе.

— Значит, правда, что гном говорил, — тихо сказала Милта.

— Неважно, что он там наплёл, — резко ответила Индра, глядя Кжиште в глаза. — А ну успокойся!

Она крепко сжала плечи подруги.

— Никто тебя не тронет. Поняла?

— Пусть только сунутся! — поддержала Милта.

— Но что нам делать? — спросила Кжишта, всё ещё шмыгая носом.

— Я всё решу, — сказала Индра. — Ты мне веришь?

— Да…

— Тогда прекращай ныть и пошли!

Она решительно поднялась и потянула за собой обеих подруг.

— Раз они тебя ищут, значит знают, что мы собирались к антам, — говорила она, спускаясь по лестнице. — Следовательно, надо убираться из города и идти в другую сторону.

— Пошли назад, в Скальту, — предложила Милта.

— Эй, Брум! — окликнула Индра уже дремавшего стражника. — Какие караваны сегодня выходят из города?

Брум шмыгнул носом и открыл глаза, не сразу сообразив, где находится.

— Караванов сегодня нет, — ответил за него дремавший рядом Слюгг. — Только несколько групп всадников уже выехали. И отряд сегодня идёт к антам.

— Нет, к антам нам не надо, — отрезала Индра. — Кто-нибудь идёт в другую сторону?

— Яр сегодня ведёт войско на юг, — наконец очнулся Брум.

— Поможешь к ним примкнуть?

— Мой брат с ними идёт, — ответил он. — Хотел нанять пару боевых слуг. Если согласны работать бесплатно — возьмёт.

— Согласны, — не раздумывая сказала Индра.

Через пару часов Брум крепко обнял брата, пожелал девочкам удачи и заковылял обратно к башне. Но не успел он дойти до своего поста, как дорогу ему перегородили трое вооружённых верзил.

— Здорово, Брум, — произнёс один из них, а двое как бы невзначай начали обходить его с боков.

— Привет, Глен, — ответил Брум, напрягшись.

— Говорят, у тебя в башне три девчонки с острова ночевали.

— Да ты что? В башне? Как можно?

— Не отпирайся, пройдоха. Мы точно знаем. Важные люди их ищут. Они ещё у тебя?

Брум молчал.

— Лучше говори, а то под суд пойдёшь за свои делишки.

— Съехали, — буркнул Брум.

— Куда?

— А вот этого не знаю. Не моё дело.

— А если так… — верзила шагнул ближе, схватил Брума за куртку и сунул ему в руку мешочек с монетами.

Брум посмотрел на мешочек, взвесил его на ладони и задумался.

— Выехали ночью, — наконец сказал он. — В сторону антов, с паломниками.

Солнце медленно поднималось над Варзславом, начиная подсушивать мокрые улицы. Торговцы и ремесленники лениво открывали лавки, уборщики, зевая, разбирали бардак, оставленный праздником и ночным ливнем. Большинство жителей и гостей города ещё спали.

Лишь отряд вакхенов, выйдя через восточные ворота, отправился в путь. Если приглядеться, можно было заметить двух всадников, ехавших рядом и кутавшихся в тёплые плащи. Это были Ханна и Бердаш.

Часом позже из южных ворот выехал большой отряд всадников под предводительством воеводы Яра Варзславского. Отряд медленно потянулся по южной дороге, в сторону границы владений Солнцеликих дриад.

Среди сотни всадников были и две лошади, особенно важные для нашей истории. На одной ехала девушка плотного телосложения, уверенно управлявшая конём, словно опытный наездник: то сдерживала его, то пускала рысью.

На второй лошади сидели двое. Высокая и стройная девушка держала поводья и смело смотрела вдаль. Позади неё сидела Кжишта, крепко обхватив подругу и прижавшись щекой к её спине. Так ей было спокойнее.

Она была уверена: подруги её не бросят. Никогда. Скорее погибнут — но не бросят!

Глава 12. Венценосные.

Пути наших героев разошлись и на время скрылись в тумане: кто отправился на юг, кто — на восток, а кто и вовсе остался в Варзславе, затерявшись среди шумных улиц. Вам, читатель, вероятно, не терпится узнать, как сложится судьба Кжишты, удастся ли Бердашу избежать участи убийцы и что на самом деле замышляет Скавеон. Но пока они бегут и строят планы, на востоке зреет событие, способное перевернуть всю эту игру.

До меня дошли сведения, что королева Венценосных дриад — та, что никогда прежде не покидала своих владений, — лично направляется в замок Сурж. Да, я помню, что обещал следовать за нашими героями лишь на юг, но сейчас мы просто обязаны узнать, что задумали венценосные.

Поэтому предлагаю вам мысленно перенестись на самую восточную окраину бывшей Империи — к подножию гномьих гор, к горячему озеру и мрачному замку, чьё имя давно шепчут вполголоса.

Готовы? Тогда вперёд.

Замок Сурж стоит далеко на востоке, у самого побережья Озера Слёз. Его стены, заросшие плющом и хмелем, уходят прямо в воду и, кажется, взмывают до самого неба. Огромные оконные проёмы заделаны наглухо — видно, что их не открывали уже многие годы. И неудивительно: после изгнания прежних хозяев в замке, по слухам, поселилась тьма. По крайней мере, в это верит простой люд, ведь Сурж и впрямь выглядит зловеще.

Говорят, давным-давно замок построили великаны — отсюда и исполинские двери, и неестественно высокие окна. Во времена Империи он был центром рыцарских орденов и главным восточным форпостом. Но после Великой войны и последовавшей за ней смуты близлежащие земли ушли под мрачные воды озера, а сам замок перешёл во владение Тёмного мага.

Самого мага никто никогда не видел, но слуг у него было немало, и все они беспрекословно исполняли его приказы. Одни верят, что хитрый и коварный владыка до сих пор скрывается в мрачных залах Суржа. Другие же считают всё это страшилками и уверяют, что никакого мага вовсе не существует.

По широкой дороге, вымощенной белым камнем, который со временем потемнел и стал почти бурым, двигался кортеж в окружении отряда всадников. Это были дриады из племени Венценосных — в простонародье их называли чёрными дриадами. Всадники были облачены в лёгкие доспехи, а на копьях развевались алые ленты.

Кибитка, ехавшая в центре, была обтянута чёрной материей с красными узорами. Внутри находились две девушки и девочка. Одна из них, в дорогом чёрном платье, расшитом золотом, была королевой Венценосных дриад — Марой. Напротив неё сидела молодая девушка среднего роста. Ее черные волосы, остриженные под каре, подчеркивали стройную и изящную фигуру. Однако на шее у нее висел медальон с изображением лисьего черепа, что означало - перед нами личная охранница королевы. Девушку звали Инга.

Рядом с Марой сидела девочка лет двенадцати. Жёлтые кудряшки спадали на зелёную курточку, на ногах были белые обтягивающие штаны и зелёные сапожки.

Королева Мара была ещё совсем юной. Ей слишком рано пришлось возглавить целый народ. После гибели матери дриады провозгласили её королевой — других наследников в роду не осталось.

Представьте себе: сирота, почти ребёнок, внезапно ставшая правительницей. Не спешите завидовать — мечтать о короне легко, носить её куда труднее. Мара долгое время не знала, что делать с возложенной на неё властью. Она пугала её куда больше, чем радовала. Девочка почти не покидала дворца, жила словно затворница. И если бы не верные друзья её матери, неизвестно, как сложилась бы её судьба.

Одна из них сейчас командовала отрядом сопровождения.

Высокая дриада крепкого телосложения пришпорила коня и поравнялась с кибиткой. В отличие от остальных, её длинные волосы были пепельно-белыми. Звали её Сатаника — начальница королевской охраны и разведки.

— Мы подъезжаем, — сказала она. — Калька, проверь обстановку.

Белокурая девочка ловко ухватилась за край кибитки и взобралась на крышу. Калька направила неподвижный взгляд в сторону приближающегося замка и замерла. В этот момент она была похожа на игрушечную фигурку на крыше движущейся кибитки. И только развивающиеся на ветру белокурые волосы выдавали в ней жизнь.

Через некоторое время она втянула носом прохладный воздух и повернулась к Сатанике.

— Всё в порядке, госпожа. Угроза чувствуется… но здесь так всегда. Нас ждут.

Мара выглянула наружу и с тревогой посмотрела на приближающиеся каменные стены.

Кортеж въехал в массивную арку ворот, словно в раскрытую пасть зверя. Внутренний двор поражал своими размерами: всё здесь было неестественно огромным. Копыта гулко цокали по плитам, а эхо улетало под высокие своды.

Когда ворота за спиной захлопнулись, свежий ветер сменился тяжёлым запахом озёрной тины и сырой извести.

В глубине двора ждала прислуга. Люди ловко подхватили поводья и остановили кибитку. Инга спрыгнула первой и помогла Маре выйти.

— Прекрасно, нас встречает прислуга, — проворчала Сатаника, с презрением глядя на конюха, уводящего её коня.

Из темноты к ним приблизились люди в чёрных плащах.

— Добро пожаловать в замок Сурж, — поклонился один из них. — Прошу следовать за мной.

Огромные двери распахнулись, и они вошли в мрачную залу. Свет давали лишь свечи в двойных подсвечниках, прикреплённых к стенам. Тёмно-коричневый камень местами был прикрыт полотнищами с причудливыми гербами. Впереди вверх вела лестница — слишком широкая и высокая для обычных существ. Было видно, что перила добавили позже.

Свита двинулась дальше. Инга с любопытством разглядывала гербы: щиты, оплетённые цветами, мечи с необычными узорами. От них исходила тревожная сила, но одновременно они казались прекрасными.

В тени углов Инге почудились силуэты — люди или статуи. Остальные стражницы тоже настороженно оглядывались, но Сатаника оставалась невозмутимой.

— Что это за рисунки? — шёпотом спросила Инга.

— Это рыцарские гербы, — сухо ответила начальница.

— Я о рыцарях только в сказках слышала…

— Скажи это Илоне, она тебе устроит сказку, - со смешком сказала кто-то из стражниц и все захихикали.

— Тихо, — прошептала Сатаника.

Инга знала, что предки Илоны были рыцарями замка Сурж, и она попыталась найти и её герб с изображением драконьего зуба, но его нигде не было видно.

Двери следующей залы со скрипом распахнулись.

Здесь всё было иначе: стены скрывали тёмно-красные портьеры, пол устилали ковры, помещение было залито светом люстр и светильников. Вдоль стен стояли стражники в латах.

В воздухе пахло холодным железом и оружейным маслом, но сквозь них пробивался сладковатый запах тления — так пахнут вещи, слишком долго пролежавшие в земле.

— Сколько здесь стражи… — прошептала одна из дриад.

— Это доспехи, — ответила Сатаника.

И действительно: у одного из «стражей» забрало было приподнято, и за ним зияла пустота.

По ковровой дорожке к ним спешил человек в чёрном плаще.

— Я главный советник Натан Велас, — произнёс он, поклонившись.

Это был высокий мужчина с редкими чёрными волосами, впалые щёки и узкие губы придавали его лицу холодное, почти жуткое выражение. От него пахло сухими травами и застоявшимся ладаном.

— Повелитель готов принять нас? — спросила Мара.

— О! Он предпочитает, чтобы его называли Наставником, — улыбнулся Натан. — И не беспокойтесь, он давно вас ждёт. Но чувствует вашу усталость.

— Мы не собирались задерживаться, — растерянно сказала Мара.

— Сеанс с Наставником отнимает много сил, — мягко ответил советник. — Вам необходимо как следует отдохнуть.

Мара остановилась и задумалась. Ей очень хотелось сейчас посоветоваться с Сатаникой или Ингой, но обе шли позади и, похоже, увлеклись разглядыванием доспехов.

— Пойдёмте, ваше величество, — произнёс Натан, приглашая Мару в следующую залу.

Они прошли через очередную дверь и оказались в сравнительно небольшом помещении. Зала была богато украшена: посередине стоял длинный стол, уставленный кувшинами с вином и корзинами с фруктами. Камины, скрытые за колоннами, пылали в полную силу, прогоняя вечный холод Суржа.

В зале уже находились гости. В отличие от слуг и самого Натана, они были одеты в дорогие костюмы. Все выглядели людьми — кроме большого зелёного орка, который грозно поглядывал на окружающих.

Когда Мара в сопровождении Натана вошла, присутствующие как один поклонились.

Натан Велас обвёл их рукой:

— Ваше величество, здесь собрались те, кто станет вашими соседями и союзниками, когда печать Сквендихольма вернётся в ваши руки.

Мара огляделась, и её взгляд остановился на женщине, пристально наблюдавшей за ней. Та была высокой, одетой в чёрное платье, а её чёрные волосы были заплетены в длинную косу. Женщина не отводила взгляда, словно пыталась прожечь Мару насквозь.

Она приблизилась, и Мара заметила у неё в руках подвязку с прикреплённым золотистым медальоном.

— Опасность… берегись, — прошептала Калька.

Сатаника машинально положила ладонь на рукоять меча.

— Ваше величество, — произнёс Натан, — наставник Анетод распорядился передать вам все права на владения провинцией Сквендихольм. Примите от нас этот древний медальон, дарующий законные права на эти земли.

Мара посмотрела на медальон, но женщина не двигалась. Её пальцы дрожали, а взгляд оставался холодным и неподвижным.

— Ну же… — раздражённо прошептал Натан.

Женщина натянуто улыбнулась, будто это стоило ей невероятных усилий, и протянула медальон.

Мара было хотела принять дар, но в последний миг женщина разжала пальцы. Медальон со звоном упал на каменный пол.

Девочка невольно наклонилась, чтобы поднять его.

— Да что вы, ваше величество! — поспешил остановить её Натан. — Для этого есть слуги.

Он сам поднял медальон и, улыбнувшись, вручил его Маре, бросив на женщину в чёрном злобный взгляд.

— Прошу вас, — сказал он, приглашая всех за стол.

— Я не понимаю, — прошептала Мара, сев рядом с Сатаникой. — Мне только что вручили медальон-печать на владение нашими же землями?

— Да, — ответила Сатаника. — Только они считали эти земли своими.

— Но как это возможно? Они ведь не владеют Сквендихольмом.

— А это и не нужно. Мы отрезаны от внешнего мира, и для остальных народов именно они считаются хозяевами этих земель. То, что мы удерживаем силой свои земли, ничего не значит.

Она помолчала и добавила:

— Точнее, не значило. Теперь всё изменилось.

— Я всё равно не понимаю… — растерянно произнесла Мара. — Они ведь и так всегда были нашими.

— Девочка моя, — вмешался Натан, внимательно вслушивавшийся в разговор, — оставь политику более опытным дриадам, таким как госпожа Сатаника.

Он мягко улыбнулся:

— Ты — лицо своего народа. Ты выше всей этой скучной рутины.

В это время Калька шустро обежала стол, сунув любопытный носик в каждый кувшин с вином.

Натан распорядился подавать горячие блюда, и ужин начался.

Гости по очереди поднимались, представлялись и поднимали бокалы за здоровье и будущее юной королевы. Но Мара почти не слушала. Её не отпускал образ женщины, вручившей медальон. Та сидела в конце стола и наблюдала за ней. Мара чувствовала на себе её пристальный взгляд и отчаянно хотела узнать, кто она такая.

Улучив момент, когда Сатаника отлучилась, Мара попросила Ингу пригласить женщину в чёрном сесть рядом.

— Как твоё имя? — спросила она.

— Меня зовут Варга, — холодно ответила женщина. Её голос был лишён эмоций, а глаза казались тёмными провалами, в которых не отражался свет. — Варга Сквендихольм.

— Сквендихольм? — Мара удивлённо вскинула глаза. — Разве этот род не пресёкся?

— О нет, ваше величество, — холодно улыбнулась Варга, и в её глазах блеснули огоньки. — Не пресёкся. И я тому доказательство.

— Так ты… дриада?

— Разумеется.

Мара вздрогнула. Улыбка Варги стала ещё шире, а чёрная помада и густо подведённые глаза придали её лицу пугающее, почти хищное выражение.

В этот миг рядом с Марой словно из воздуха возник Натан Велас. Его пальцы мягко, но настойчиво легли ей на плечо, прерывая разговор.

— Ваше величество, ночной воздух Суржа коварен, а сеанс с Наставником требует ясности ума. — Он бросил на Варгу взгляд, от которого у любого другого кровь бы застыла в жилах. — Позвольте госпоже Сквендихольм заняться своими обязанностями.

Он подхватил Варгу под руку и увёл в другой конец зала. На её место вскоре вернулась Сатаника.

— Представляешь, — прошептала Мара, — она дриада. И зовут её Сквендихольм.

Сатаника обернулась и внимательно посмотрела на Варгу.

— Врёт, — сказала она. — Род Сквендихольмов пресёкся очень давно.

— Она утверждает, что нет.

— Я об этом ничего не слышала, — ответила Сатаника. — Учти: Ауриды — захватчики. Она могла взять это имя специально, чтобы заявить права на наши земли.

— Думаешь?

— Уверена. Видишь орка? Его назначили губернатором земель гоблинов, хотя он там никогда не был. Потому что, если он туда сунется — его раздавят в лепёшку.

Сатаника ухмыльнулась и отхлебнула вина.

Вскоре ужин подошёл к концу. Натан распорядился проводить дриад в отведённые покои. Для Мары, Сатаники, Инги и Кальки подготовили богато обставленную спальню с широкой кроватью. Мара легла посередине, а Сатаника и Инга, не снимая оружия и доспехов, устроились по краям. Калька же свернулась клубочком в кресле.

Тем временем Варга шла по тёмному коридору замка. Она остановилась у массивной двери, толкнула её и вошла.

Комната была погружена во тьму. Единственным источником света служило приоткрытое окно. В лунном сиянии и игре теней казалось, будто в центре помещения растёт причудливое, искривлённое дерево.

Варга несколько секунд стояла неподвижно, а затем рухнула на колени и разрыдалась. Она уткнулась лбом в холодный пол и завыла.

— Встань, Варга, — прозвучал голос во тьме.

Она вздрогнула и медленно подняла голову. Тушь растеклась по её щекам чёрными потёками словно зловещие щупальца. Варга перестала рыдать, лишь судорожно всхлипывая.

— Я сидела с ней рядом… — прохрипела она. — Вот так… совсем рядом.

Она задышала чаще.

— Позвольте мне… — прошептала Варга. — Позволь…

— Задушить её своими руками! — выкрикнула она, срывая голос.

— Она одна осталась, — продолжила Варга, — последняя из рода Мьёрков.

Гадкие Мьёрки… Они сгнобили мой род и отняли наши земли!

— Позволь я её убью! — прохрипела она.

— Успокойся, — отрезал голос. — Она нам ещё нужна.

Он помолчал и добавил:

— Встань и держи себя в руках. Тебе нужно отдохнуть. Ступай.

Варга перестала плакать. Плечи её опали, лицо разгладилось, став пугающе спокойным, почти мёртвым. Она смотрела сквозь стены замка — туда, где далеко-далеко шумел лес, окончательно ставший для неё чужим.

Это была тишина перед бурей — состояние, когда воин больше не боится ни меча, ни магии, ни самого чёрта, потому что его душа уже ушла на суд к богам.

Глава 13. Говорящие с призраками.

Легенда о том, что замок Сурж строили великаны, скорее всего лишь байка. И всё же его размеры поражали воображение: идя по бесконечным коридорам, начинало казаться, будто время здесь остановилось. Оно словно не текло, а застаивалось, как вода в глубоком колодце. Это ощущение лишь усиливалось тем, что замок ныне был почти пуст.

Во времена Империи здесь кипела жизнь. В Сурже располагались штаб восточной армии и разведки, а также центр всех рыцарских орденов. По коридорам непрерывно сновали воины, рыцари и слуги; случалось, что всадник, не слезая с коня, мчался по залам, спеша с донесением. В воздухе постоянно витал запах гари от каминов, еды из кухонь и столовых, а стук молотов о наковальни не умолкал ни днём ни ночью.

Всё это осталось в прошлом.

Теперь по коридорам гуляли лишь сквозняки, хлопая тяжёлыми дверями, а эхо собственных шагов звучало так, будто кто-то шёл следом, не отставая ни на шаг.

Поэтому Варга двигалась по широкому коридору почти бесшумно. Она не кралась — просто привыкла ходить так, чтобы не оставлять следов своего присутствия. В руке она держала стакан с вином и время от времени подносила его к лицу, вдыхая терпкий аромат.

Возле спальни, где разместилась Мара, Варга замедлила шаг и остановилась. Из темноты выступили две стражницы и смерили её строгими взглядами.

«Ну что ж… значит, я, а не ты», — подумала Варга и ускорила шаг.

Она спустилась этажом ниже и заметила тусклую полоску света, просачивавшуюся в коридор из-под приоткрытой двери. Варга замерла в нерешительности.

«Войти? Не стоит? А может, к чёрту всё… Или всё-таки…»

Варге сейчас так невыносимо было оставаться одной. Ей нужно было с кем-то поговорить, с кем-то живым.

Она толкнула дверь.

В кабинете главного советника горела всего одна свеча. Её слабого света едва хватало, чтобы отогнать тьму, выползающую из углов комнаты. Натан Велас любил эту полутьму. Он любил ощущать себя пауком в центре каменной паутины по имени Сурж.

Вдоль стены угадывался массивный стеллаж, плотно уставленный книгами.

Когда Варга вошла, Натан сидел в кресле за письменным столом и читал. Свет свечи ложился на его длинные пальцы, перелистывающие пергамент так медленно и осторожно, словно он боялся спугнуть тишину своего логова.

— А, прелесть моя, — произнёс он, не поднимая глаз. — Что, не спится?

Варга вошла, прикрыв за собой дверь, и села у стола.

— Что это у тебя с лицом? — Натан всмотрелся внимательнее. — Опять ревела?

Он усмехнулся, наливая себе вина.

— Ах ты… вся тушь растеклась.

Он сделал глоток и деловито кивнул:

— А знаешь… так даже лучше. Красиво.

Варга молчала, опустив глаза.

— В тебе всегда была эта меланхолия, эта мрачная тоска, — продолжил он, откидываясь в кресле. — Она меня сводит с ума. А сегодня — особенно.

— Ну? Что молчим? – спросил Натан.

Варга отвернулась и стала разглядывать книги на полках.

Натан вздохнул.

— Выкинь из головы эту девчонку. Чего ты хочешь? Земли предков? Она — всего лишь инструмент. Когда мы раздавим дриад, получишь всё, что пожелаешь.

— Не в землях дело, — наконец тихо сказала Варга.

— А в чём? — Натан подался вперёд. — Месть? За предков? За то, что было тысячу лет назад?

Он махнул рукой.

— Пусть будет месть. Когда они будут у нас вот здесь… — он сжал кулак, — тогда и отомстим кому угодно.

— Когда это будет… — прошептала Варга.

Натан снова вздохнул.

— Зачем нужно было так унижать меня? — процедила она сквозь зубы.

— Неужели нельзя было поручить кому-то другому вручить ей медальон? — её голос дрогнул. — Да и вообще, зачем он нужен? Скажи ей словами — она и так была бы счастлива без памяти.

— Ну… — протянул Натан. — Так решил наставник.

— За что?

Он вздохнул.

— Признай, ты в последнее время ведёшь себя… своевольно.

— Что?! — Варга всхлипнула.

— Ты делаешь всё по-своему. Не слушаешься. Подрываешь его авторитет. Он просто… — Натан пожал плечами, — решил поставить тебя на место.

— А что об этом думает главный советник? — спросила Варга, не поднимая взгляда.

— Эй, — Натан усмехнулся. — Не ставь меня между молотом и наковальней. Я главный советник, однако…

— Дерьмо на палке, — перебила Варга.

Натан резко отпил вина и закусил губу. Он встал с кресла и сел на край стола.

— Я тоже в подчинении, — прошептал он. — ну давай бунт устроим и что будет? Все потеряем! И зачем тогда все это было? К чему мы шли все эти годы?

Варга выпрямилась, расправила плечи и посмотрела на него снизу вверх.

Взгляд Натана скользнул по её плечам, ниже — туда, где чёрная ткань платья бессильно отступала, открывая часть груди. В этом свете она казалась статуей из холодного мрамора, и ему вдруг мучительно захотелось проверить, действительно ли она так холодна на ощупь.

Он нервно отпил вина и вернулся в кресло.

— Соблазняешь меня? — хмыкнул он. — Нет уж. У меня ещё дела.

— Пф, — фыркнула Варга. — Это ты на стол полез.

Она кивнула на книгу:

— Что читаешь?

— А! уникальное издание, — оживился Натан. — Древнейшие легенды Ауридов.

— Глупости.

— А вот и нет, — возразил он. — Здесь есть интересная легенда. Реликты Мёртвых.

Он понизил голос:

— В ней говориться, что, если из могилы героя забрать реликт, служивший ему при жизни, и мертвец восстанет — он будет преследовать вора, пока не настигнет.

— Сказка для детей.

— А если нет?

— Начал верить в сказки? Может ещё к гадалке сходишь?

Натан замолчал. Некоторое время он сидел, глядя в темноту, а затем посмотрел на Варгу мутным от вина взглядом и ухмыльнулся.

— А что, если я скажу тебе, что знаю точно — это правда?

Варга подняла глаза.

— Слушай… Анетод неделю назад посвятил меня в сан Говорящего с призраками.

— Говорящий с призраками? - ухмыльнулась Варга, - Звучит как титул для ярмарочного фокусника. Натан, я думала, ты серьёзный человек.

Натан схватила кресло за ручки и со скрипом подвинул его ближе к стулу Варги.

— Фокусника?! - он подался к ней так близко, что она почувствовала запах вина из его рта. - Я видел их, Варга! Я слышал их холодный шёпот! Чтобы договориться с Тенью, не нужны заклинания из книг. Нужно... - он прищурился, - нужно знать их ритм. Ритм собственной смерти.

— Докажи.

— Ха! Я готовился к этому два года! Это так не работает, - ответил он заплетающимся языком, - нельзя прочитать заклинание и, бах, призрак восстал.

Варга грустно усмехнулась.

— Чем бы дитя ни тешилось…

Натан, явно обиженный, заёрзал в кресле.

— Кстати… — он прищурился. — медальончик то, что сейчас на шее королевы догадываешься откуда?

Он наклонился ближе.

— Если мертвец, которому он принадлежал, восстанет… он будет преследовать её, пока не заберёт своё.

Варга продолжала смотреть в стакан, делая вид, будто ничего не произошло. Однако в её глазах мелькнули огоньки, а щёки едва заметно порозовели. Она подняла на Натана пронизывающий взгляд.

— Ага! — самодовольно воскликнул он. — Заинтересовалась!

— Этот медальон был у меня, — спокойно произнесла Варга.

— А теперь — нет, — весело ответил Натан и завертел пальцем в воздухе. — Понимаешь замысел?

— И кого же ты собираешься призвать? — осторожно спросила она.

— Во-первых, пока никого. А во-вторых, тебе лучше знать. Это твои предки.

— Давай вызовем, — вспыхнула Варга. — Ну пожалуйста! Я скажу кого.

— Э, нет, хитрюшка, — перебил Натан. — Чёрные нам нужны как союзники против белых. А медальон… — он усмехнулся, — просто страховка. Гарантия.

Варга продолжала сверлить его взглядом, пытаясь понять, говорит ли он всерьёз или издевается.

— Какая ещё гарантия? — холодно сказала она. — Ты даже не знаешь, работает это или нет.

— Я вызывал призрака, — ответил Натан. — И у меня получилось.

— Кого? И на кого ты его натравил?

— Ни на кого. Это был эксперимент. А вот Анетод… он делал это по-настоящему.

— Когда?

— Помнишь легенду о гибели императора и императрицы?

— Ну.

— Так вот. Это его рук дело. Точнее — призрака.

Варга задумалась. В груди шевельнулся крошечный огонёк надежды — надежды на месть. Но всё это звучало слишком невероятно.

— Натан… — она сверкнула глазами. — Давай вызовем. Пусть напугает её до усрачки!

Натан долго смотрел на неё.

— Нет, — наконец сказал он. — Это риск. Никогда не знаешь, что выкинет призрак.

Варга махнула рукой и откинулась на спинку стула.

— Всё это брехня, — бросила она и передразнила Натана: — я могу вызвать призрака, но не буду это делать, просто поверь…

— Не можешь ты ничего, — заключила Варга.

— Могу! — вспылил он тут же. — Только это не так просто, как тебе кажется, госпожа наивность.

Он понизил голос:

— Призраки не слышат нашу речь. Чтобы мертвец услышал тебя, ты сама должна умереть.

— Как это? — Варга удивлённо подняла брови.

— Только мёртвый слышит мёртвого, — продолжал Натан. — Тебе придётся умертвить и тело, и душу.

— Но ты же делал это… — ошеломлённо произнесла она. — И ты жив. Надеюсь.

— В этом и риск, — самодовольно ответил Натан. — Нужно умереть так, чтобы одной ногой стоять в могиле, а другой — оставаться среди живых. И если повезёт… если боги смилуются… если хватит сил… ты вернёшься обратно.

— И ты правда это делал? — округлила свои большие глаза Варга. — Какой ты смелый…

Натан расплылся в довольной улыбке и подмигнул.

— Но как это вообще возможно? — наивно спросила она. — Я не понимаю, как это работает.

— Во-первых, нужно умертвить плоть, — сказал он, доставая небольшой флакон и ставя его в центр стола. — Вот. Яд. Пропорции подобраны так, чтобы не убить до конца.

Варга не спускала глаз с флакона. Ритуал, при котором ты должен решиться добровольно убить себя? С надеждой, что, возможно, вернёшься обратно. Или нет. Звучало жутко.

— Но есть проблемка, — продолжил Натан. — Чтобы стать мертвецом, нужно убить и душу. А душа, как тебе известно, покидает тело после его полной смерти.

— Поэтому нужно выбить душу из тела страхом! - заключил он и допил вино в стакане.

— Страхом? — тихо спросила Варга.

— Ты замечала, что, когда человек очень сильно пугается, он как будто цепенеет? — продолжил он. — А потом часто и не помнит, что в этот момент происходило.

— Ну.

— Потому что в этот момент душа вылетает из тела. Вот это и нужно повторить.

Он опрокинул кувшин, чтобы налить себе ещё вина, но тот оказался пуст.

— И как ты это делал? — спросила Варга, уже не скрывая интереса.

— Нет универсального способа, — он указал на неё пустым стаканом. — У каждого своё. Кому-то нужны страшные воспоминания. Кому-то жуткие слова. Или, вот, колыбельная. Только страшная, вгоняющая в ужас.

— Это не так-то просто, девочка моя, - произнёс он философски, - нужно жить этим. Нужно вести соответствующий образ жизни. Мрачный и меланхоличный. Быть готовым к смерти по жизни.

Варга задумалась. Теперь всё это звучало пугающе правдоподобно. А ну как правда? Если с этим справился Натан, то почему она не сможет? А что ей терять?

— А теперь самое сложное, — сказал из темноты Натан так как свеча уже почти погасла. — Ты должна позвать мертвеца, уже будучи мёртвой.

— И как же это возможно?

— Ты видела когда ни будь как курице отрубают голову? — спросил он.

Варга изумлённо подняла на него глаза.

— А тело продолжает ещё пытаться убежать, - зловеще произнёс Натан, — вот ты должна сделать тоже самое.

Варга сглотнула пересохшим горлом.

— Ты должна повторять призыв в голове. Вбить его в себя так глубоко, чтобы, стоя одной ногой в могиле, твоё мёртвое тело произнесло его само.

Варгу пробила дрожь.

— И это тоже требует тренировок, - заключил Натан, глядя в пустой стакан, — это тебе не игрушки.

Она посмотрела на него. Потом — на флакон.

Он перехватил её взгляд и тихо рассмеялся.

— Я вижу, о чём ты думаешь. Хочешь коснуться Бездны. А она не любит дилетантов.

Он резко убрал флакон.

— Забудь об этом, - сказал он, - ты испортишь все наши планы.

— Плевать я хотела на ваши планы, — холодно сказала Варга.

— Вот! - воскликнул Натан, — Ты совершенно не контролируешь себя! Ты вечно спешишь, не думая о последствиях! Ты хочешь получить все и сейчас.

— Поэтому Анетод и ставит тебя на место! - сказал он, окончательно забыв слово “наставник”.

— Ты тоже считаешь, что меня нужно ставить на место унижая? — спросила Варга.

— Ну опять, — хмыкнул Натан, — ты не опытная и необузданная. Тебе нужно усмирить свой пыл.

— Как лошадь?

— Ты должна работать над собой, — сказал Натан отмахнувшись.

— А то что?

— А то нам с тобой совсем не по пути! Это нецелесообразно тратить силы и время чтобы бесконечно кого-то перевоспитывать.

— Тебе нужно взяться за свою наивную головку, — продолжал Натан, тыча в неё пальцем, — и начать думать. Хочешь ли ты быть с нами или пойти своим путём. Ясно?

Он сделал глоток… и понял, что стакан пуст.

Варга молча протянула ему свой.

— Прости меня, — прошептала она.

— То-то же, — довольно сказал Натан, вдыхая аромат вина. — Ммм, с пряностями…

— Надеюсь с завтрашнего дня, я увижу другую Варгу, — произнёс он, — послушную и готовую учиться.

Варга грустно смотрела в пол как провинившийся пёс.

Натан смерил её взглядом, ухмыльнулся и глотнул вина.

— Уф, что это? — поморщился он, поднося стакан к тусклой свече прищурив глаз.

Варга начала пристально следить за ним.

Натан смачно чавкнул, поднял брови и одобрительно кивнул.

— Сурово, — сказал он, — какое-то сильное снотворное? Неплохо, неплохо.

— Девочка моя, — произнёс Натан самодовольно, — на меня такие вещи не действуют! У меня иммунитет на снотворные и многие яды. Опять же, годы тренировок…

Не успел он договорить как улыбка резко сошла с его лица, а глаза вытаращились прямо перед собой. Натан кашлянул и захрипел. Он сморщился как будто к горлу подкатил комок и его вот-вот стошнит. Натан судорожно схватился за край стола уронив стакан и страшно замычал. Он затрясся и из его рта полезла белая пузырящаяся пена.

— Ах ты с… — прохрипел он и с грохотом свалился под стол.

Варга затаив дыхание продолжала сидеть, боясь нарушить воцарившуюся тишину. Просидев некоторое время и прислушиваясь к еле слышному хрипу под столом, она встала и приблизилась к креслу Натана. Варга отыскала флакон, который ещё хранил тепло пальцев главного советника, зажала его в руке и еле слышно вышла из комнаты потушив свечу.

Комнату окутала темнота, которая теперь стала её единственным союзником.

Глава 14. Колыбельная смерти.

Варга заперлась в своей комнате и села прямо на пол. Холод камня просочился сквозь платье, но она почти не заметила этого. Флакон в её руке казался тяжёлым, словно налитым свинцом. Она знала рецепты сотен ядов, но этот… этот был особенным.

Натан сказал: «умереть наполовину». Но что, если его мерка жизни отличалась от её? Что, если она просто исчезнет в этой пустой комнате — и утром слуги найдут лишь остывшее тело?

«Неужели это правда работает?» — вертелось у неё в голове.

— Глупый, Натан… — прошептала она, холодно улыбнувшись. — Ты даже не подозреваешь, насколько я уже готова.

— Надеюсь, ты простишь меня.

Варга распечатала флакон и поднесла его к губам. Она вдохнула мягкий, терпкий травяной аромат. Он окутал её теплом, будто приглашая поддаться дурману, расслабиться и уснуть.

Она остановилась и закрыла глаза, продолжая наслаждаться запахом зелья.

«Всё… это конец?» — подумала Варга. — «Меня больше не будет?»

Её охватил страх. Страх, что назад пути не будет. Страх, что прямо сейчас она может умереть. Её детство, молодость, надежды, мечты… Всё это вмиг может лопнуть как пузырь и перестать существовать. А все продолжат жить дальше как будто и не было её. И все её забудут. Ей отчаянно захотелось всё прекратить: вскочить, броситься в кровать, разрыдаться.

Ну а потом? Что потом то?

«Давай», — сказала она себе распахнув глаза. — «Чем дольше тянешь, тем тяжелее. Давай. Сейчас — или никогда».

Резким движением Варга выпила содержимое флакона.

По телу растеклось приятное тепло, её щёки порозовели.

«Как будто я снова живая… как будто всё это — дурной сон», — мелькнуло в голове.

Ничего не происходило. Сердце билось ровно, и на мгновение ей даже захотелось рассмеяться над собственной глупостью.

А потом пришёл холод.

Он не навалился сверху — он пророс изнутри, в самом костном мозге. Варга попыталась поднять руку, чтобы коснуться лица, но пальцы были чужими, а рука с трудом слушалась. Дыхание стало липким и вязким. Это был уже не просто страх — её накрыл первобытный, животный ужас существа, попавшего в ледяной капкан.

Стены комнаты медленно раскачивались, а тьма в углах сгущалась, становясь плотной, как болото. Варгу охватила паника. Она судорожно заскребла пальцами по полу, тряся головой, пытаясь отогнать наступающую тьму.

В голове вспыхнула короткая мысль:

«Успокойся. Нужно успокоиться».

Она замерла, с трудом втягивая воздух. Сон тянул её вниз, настойчиво и мягко.

«Нет. Не спать. Нужно умертвить душу одновременно с телом».

Варга уставилась в одну точку. Всю жизнь она жила в меланхолии — в тени былого величия рода, в ненависти и холоде. Годами она сочиняла свою колыбельную ужаса, сама того не зная.

Мысли утонули в тумане, и она перенеслась далеко, на много лет назад — в далёкое детство. Слова сами полились с её губ:

Спи, малютка, в тёмной яме,

Земля мягче, чем у мамы.

Корни выпьют твои очи,

Станешь ты длиннее ночи.

Кто не дышит — тот услышит,

Кто остыл — тот дверь открыл.

Через реку Стикс твой труп поплыл.

Ей показалось, что она и вправду слышит плеск чёрной воды. Где-то там, за гранью её застывающего взгляда, лодка ударилась о берег.

В груди нарастала пустота, кровь остывала.

Лес чернел, и корни гнили,

Мы здесь когда-то жили.

Мама не дышит, папа не слышит,

Земля над нами всё выше и выше.

Варга тряслась как от холода стуча зубами. В комнате запахло старым снегом. С каждым дыханием изо рта клубился пар. Она уже не чувствовала своё тело - оно как будто перестало существовать. Она замолкла и смотрела стеклянным взглядом прямо перед собой, словно заснула.

Белый снег на чёрные ветви,

Нас больше нет на этом свете.

Встань, поднимись из могилы,

Забери то, что нас погубило…

И дрожь как будто сдуло с её тела. Плечи опали и Варге стало все безразлично. Она больше ничего не боялась. Ей было все равно что происходило раньше и что будет. Она ощущала себя одновременно в прошлом и будущем, здесь и сейчас, и где-то совсем далеко…

Эти последние слова заставили мелькнуть искрой мимолётную мысль:

«Имя. Не забудь имя».

Она начала повторять его — снова и снова, по кругу. Ей казалось, что она шепчет всё громче, но губы лишь беззвучно шевелились.

Варга медленно начала клониться назад. Пол перестал быть камнем — он стал сырой, разрытой землёй. Распахнутые глаза уставились в потолок, но видела она лишь бесконечные переплетённые корни. Из приоткрытого рта клубился пар. Каждый редкий вдох давался с таким усилием, будто она пыталась втянуть не воздух, а густую воду Озера Слёз.

Она выдохнула — и замерла.

Через минуту резко втянула воздух.

Пару секунд — выдох.

Снова минута — резкий вдох.

Выдох.

На этот раз она пролежала долго.

И вот — последний, короткий вздох.

Смерть вошла в неё не тишиной, а остриём ледяного меча. И когда воздух начал выходить из лёгких, он уносил с собой не пар, а частицу её души, превращая её в зов.

Варга выдохнула всё — до последней капли. Лёгкие слиплись и в груди не осталось ничего кроме звенящей пустоты. И тогда её обездвиженное тело само произнесло:

— Алезис Сквендихольм!

Это был не крик. Это был звук ломающейся на морозе ветки — сухой, утробный, окончательный. Голос мертвеца.

И Варга затихла.

Стало так холодно, что слёзы на её щеках превратились в колючий лёд. Тишина воцарилась во всей комнате. Могло сложится впечатление, что сюда сегодня никто не входил: вещи стояли на местах, кровать была заправлена, свечи потушены.

И только в самом центре лежало тело — побелевшее, с угольно-чёрными волосами. Оно походило на жуткую большую куклу. Будто нерадивая хозяйка бросила её на пол.

И забыла.

Глава 15. Воровка.

Спальня Мары была обставлена с тем мрачным великолепием, которое подобало её статусу. В комнате пахло сухой лавандой и воском, но даже эти привычные ароматы не могли заглушить гнетущую тишину замка Сурж. Мара ворочалась под тяжёлым одеялом, глядя на пляшущие тени от догорающего камина.

Комната была слишком велика для неё одной. В Сурже всё казалось созданным для существ иного масштаба: высокие своды терялись в густой тени, тяжёлые гобелены на стенах колыхались от сквозняков, словно призрачные крылья.

Она лежала в огромной кровати, прислушиваясь к тому, как где-то далеко внизу Озеро Слёз методично бьётся о скалы. Сон не шёл. В голове, словно назойливые мухи, кружились лица министров, советников и лордов, кланявшихся ей днём. Все они улыбались, но их глаза оставались холодными и оценивающими.

«Зачем я здесь?» — этот вопрос не отпускал её с самого заката. — «Разве дома, во дворце, мне было плохо? Там всё было понятным и родным, а здесь… здесь даже стены пахнут чужой историей и старой кровью». Ей хотелось обратно — в маленькую комнату с видом на сад, где не нужно было играть роль надежды племени дриад.

Она невольно коснулась медальона в поисках утешения. Он всё ещё висел у неё на шее, плотно пристёгнутый кожаным чокером. Мара не снимала его — боялась потерять.

Ей стало страшно, но она тут же устыдилась этой мысли. Илона не могла ошибиться. Она никогда не отправила бы Мару в Сурж, если бы не была уверена в её безопасности. Рядом спала Сатаника — в доспехах, с оружием под рукой. С другой стороны, дремала Инга, подруга детства. Это должно было успокаивать… но тревога не уходила.

Мара закрыла глаза, убеждая себя, что она под защитой.

И тогда в сознание прокрался холод.

Не привычный сквозняк, а другой — неподвижный, мёртвый.

Она открыла глаза и принялась разглядывать тёмную комнату: заколоченное окно, камин, стены, гобелены, утопающие во тьме. Дверь.

Но что это? Как будто что-то колышется в темноте. Гобелен? Игра света?

Она почувствовала себя наедине с этой темнотой. Мара замерла как мышь и принялась вглядываться в тёмную часть комнаты. Чем дольше она смотрела, тем сильнее становилось ощущение: там кто-то есть. Кто-то — или что-то — проникло в спальню и находилось сейчас там, в темноте.

Мара не могла объяснить свою тревогу, она просто чувствовала. Она слышала дыхание Сатаники. Дыхание Инги. Посапывание Кальки в кресле. Но, помимо этого, она слышала, что в комнате присутствует кто-то еще. Каким-то животным чувством.

«Но это невозможно», — пыталась убедить себя Мара. — «Никто не прошёл бы мимо стражи».

Страх рос. И вместе с ним — уверенность: там кто то есть.

Мара лежала, затаив дыхание, боясь выдать себя малейшим шорохом. Тьма не двигалась. Но она решила не спать и следить за ней. Её все больше и больше охватывала дрожь. Она ждала самого страшного - что призраки из её головы оживут.

И они ожили.

Бедная Мара распахнув глаза и оцепенев от страха следила как что-то чёрное отделилось от стены и медленно двинулось к кровати.

Мара не могла пошевелиться. Дрожь ушла, но тело словно вмёрзло в лёд. Тень приближалась, обретая форму. Сначала казалось, что это гобелен со стены движется к ней. Но затем тень медленно начало походить на чёрный плащ.

Некто в чёрном плаще и накинутом капюшоне неумолимо приближался к ней. Шагов не было слышно - оно как будто плыло к ней.

Разум Мары будто покинул тело и улетучился далеко-далеко. Она беспомощно смотрела, как гость протягивает руку.

И тогда она услышала голос.

Это был не просто голос, он скорее походил на шёпот ветра через щель старой ставни. Она услышала его не ушами, а будто голос звучал прямо в ее голове.

— Воровка, — просипел голос, — отдай, отдай.

«Я?.. Воровка?» — эта мысль вернула ей крошечную искру сознания.

Она дёрнулась к Сатанике, но тень метнулась вперёд и нависла прямо над ней. Под капюшоном было пусто. Но Мара чувствовала пристальный, сверлящий взгляд самой тьмы.

— Отдай! — оглушительно заревел голос в её голове, — Это! Не твоё!

Мара вцепилась в простыню и взвизгнула.

Этого было достаточно, чтобы Сатаника моментально вскочила с кровати схватившись за рукоять меча. Она резко осмотрела комнату и принялась срывать гобелены ища нарушителя.

— Подъём! — крикнула она Инге.

Дверь распахнулась — вбежали стражницы.

— Назад! Охранять дверь! — скомандовала Сатаника.

Она обернулась к Маре:

— Что? Что случилось?

Но Мара ничего не ответила. Она в ужасе смотрела перед собой распахнутыми глазами.

И тут комнату разорвал пронзительный визг.

Калька вцепилась в кресло и, обезумев, указывала на кровать:

— На кровати! Он прямо на кровати!

Сатаника метнулась вперёд, но на кровати лежала лишь оцепеневшая от страха Мара.

— Где? Кто?! — рявкнула она.

— Он над ней! Прямо над ней!

Сатаника оглядела кровать. Секунду она размышляла, а затем со всего маху полоснула мечом воздух. Меч с гулом пронесся прямо над головой Мары не встретив препятствия.

Сатаника в растерянности остановилась. Она не видела врага. С кем сражаться?

— Он прямо над ней! Он тянется к ней! — билась в истерике Калька.

— Да кто?! — заревела Сатаника и принялась рубить мечем над кроватью.

Её меч рассекал пространство, но сталь лишь врезалась в холодный воздух. Сатаника рычала от ярости, её глаза лихорадочно искали цель, но она не видела того, что видела Мара. Она изо всех сил пыталась атаковать врага ориентируясь только на крики Кальки.

Призрак снова склонился к Маре. Холод стал невыносимым. Кожа девочки покрылась инеем. Она увидела, как костлявая рука потянулась к её горлу. Не к коже — к медальону. Пальцы вцепились в чокер и принялись тянуть на себя.

Мара рванулась, пытаясь закричать, но звук застрял в горле. Крепкий кожаный чокер, который Мара так бережно застегнула вечером, превратился в удавку. Она вцепилась маленькими пальцами в ремень, пытаясь освободиться, но сила мертвеца была неумолима.

— Он душит ее! Он ее задушит! — кричала Калька.

Сатаника рубила воздух снова и снова.

— Я хоть зацепила его?! Где он?!

— Нет! Меч проходит сквозь него! Сделай что-нибудь!

Сатаника поняв, что меч здесь бесполезен, отшвырнула его под ноги Инге. Она, схватив Мару под руки, стащила ее с кровати на пол. Призрак, намертво вцепившись в медальон на шее, сполз следом за ней напугав Кальку, которая с криком кинулась в другой конец комнаты и забилась в угол.

Сатаника принялась растягивать сорочку на груди Мары. Девочка отчаянно пыталась вдохнуть хоть глоток воздуха открывая и закрывая рот.

— Мара! — прокричала Сатаника, — смотри на меня! Дыши!

Но взгляд Мары смотрел сквозь нее, куда-то вдаль, а попытки вдохнуть становились все медленнее и медленнее.

Сатаника в панике не знала, что делать. Она в ужасе видела как свет в глазах Мары становится тусклее с каждой секундой.

Ещё мгновение и кожаный чокер лопнул и отлетел под кровать. Призрак моментально исчез как будто его и не было в комнате.

Но было уже слишком поздно.

Мара в последний раз приоткрыла рот и обмякла, её глаза, полные немого вопроса, уставились в никуда.

Сатаника коснулась шеи девочки, но почувствовала лишь ледяную плоть. Она все еще пыталась привести ее в чувство, но понимала, что Мары больше нет. Ей просто не хотелось в это верить.

И из глаз этой суровой воительницы потекли слёзы.

Не от слабости, а от отчаяния и бессилия.

Это были слёзы существа, у которого отняли смысл жизни.

Она остановилась, в последний раз посмотрела в глаза Мары и уткнувшись носом в ее сорочку разрыдалась.

Калька и Инга сидели в углу и растеряно наблюдали за ней. В дверях спальни столпились недоумевающие стражницы. В комнате воцарилась тишина, которую нарушали еле слышные всхлипывания Сатаники.

Это был второй раз в жизни, когда ее видели плачущей.

Однако эта ее слабость длилась не долго.

Через пару минут глаза Сатаники просохли, а пальцы крепко сжались в кулак. Она подняла голову глядя перед собой холодным взглядом, её рот скривился в ледяной ухмылке.

— Они убили её, — сказала она.

Она повернулась к дриадам у двери.

— Они убили ее, — прохрипела она.

— Я не знаю, как вы это сделали, — продолжила Сатаника глядя в пустоту, — но клянусь богами вы заплатите за это жизнями!

Она протянула руку в сторону Инги.

— Меч!

Глава 16. Предательство.

«Где я?» — подумал Натан, открывая глаза.

Вокруг него была кромешная тьма. Ему показалось, что он проклят и низвергнут в самое сердце подземного царства. Он не различал, где верх, а где низ, жив он или уже умер. Но вот он почувствовал щекой холодный и липкий пол и понял — он ещё жив.

Натан дёрнул рукой и ударился о ножку стола. «Так, я под столом и, похоже, у себя в комнате», — подумал он и попытался подняться.

Это далось ему с огромным трудом. Голова была словно налита свинцом. Он кое-как уселся в кресло, превозмогая ужасную боль в висках. Натан схватился руками за голову и облокотился о стол, сморщившись от муки. Несколько секунд он приходил в себя, затем вскинул голову и уставился на стоящий рядом стул.

— Ах ты ж, гадость! — прошептал он. — Предательница. Прибью! Вот, прибью!

Внезапно распахнулась дверь, и кто-то заглянул в комнату. Из коридора проник тусклый свет, но этого было достаточно, чтобы глаза Натана пробила острая боль. В дверь так никто и не вошёл, но в коридоре отчётливо слышались топот ног и крики.

— Где главный советник? — наконец расслышал Натан сквозь гул в ушах. — Я здесь, — попытался ответить он.

Голос издал лишь сухой хрип, будто его не первый день мучила ангина. Поняв, что его не услышат, он встал и, шатаясь, побрёл на свет. Тело пробивала дрожь от холода, а изо рта выходил еле заметный пар. Ему показалось, что пахнет старым мокрым снегом.

Выйдя в коридор, он тут же столкнулся с одним из слуг. Тот остановился как вкопанный и уставился на Натана, будто увидел ожившего мертвеца. И действительно, главный советник выглядел так, словно только что вылез из могилы — или, по крайней мере, из постели после тяжёлой горячки.

Его слипшиеся волосы топорщились в разные стороны и прилипали к шее. На губах застыла пена, от которой он всё ещё продолжал отплёвываться пересохшим ртом. Вдобавок бледная кожа и красные глаза — в общем, жуткое зрелище, скажу я вам. Наконец слуга сообразил, что перед ним именно главный советник.

— Дриады взбесились! — торопливо сообщил он, махнув рукой куда-то вдоль коридора.

— Как взбесились? Почему? — прохрипел Натан.

— Юная королева скончалась, — ответил слуга, — а дриады решили, что её убили! Советника Тарка из окна сбросили! Они всё громят!

Натана словно холодной водой облили. «Королева мертва? Дриады всё громят? Сколько я был в отключке? Что, нежить меня раздери, произошло?» — словно вспышки, метались мысли у него в голове. Наконец он взял себя в руки и схватил слугу за халат, так как тот намеревался уже умчаться дальше.

— Стражу сюда, быстро! Кого найдёшь.

— Понял, — ответил слуга и дёрнулся.

— Стой, — придержал его Натан, — ты Варгу видел?

— Нет, госпожи Варги нигде нет, — ответил тот.

Натан отпустил слугу и облокотился о стену, закрыв глаза. Прошло пару минут, но ему казалось, что он проспал около часа. Послышался грозный топот сапог. Натан открыл глаза и увидел вооружённый отряд.

— За мной! — скомандовал он уже более окрепшим голосом.

Шатаясь и вытирая рукавом губы, главный советник поспешил к винтовой лестнице, ведущей этажом выше. Поднявшись, они увидели толпу дриад с обнажёнными мечами, снующих по коридору. Повсюду были слышны крики и грохот. Прямо перед Натаном с шумом распахнулась дверь, и в коридор вылетел человек. Он ударился головой о стену и обмяк на полу. Следом показались две дриады с клинками на плечах. Увидев Натана со стражей, они смерили их взглядом, раздумывая, стоит ли марать руки.

Натан не успел ничего сказать, как за их спинами возникла Сатаника.

— Ты! — задыхаясь, воскликнула она, указывая на главного советника мечом. — Предатель! Ты мне сейчас за всё ответишь!

— Успокойся и убери оружие! — приказал Натан, насколько позволял его осипший голос.

Сатаника неумолимо приближалась.

— Прикажи им убрать оружие! — прокричал ей Натан.

— Как вы это сделали?! — проревела Сатаника и ринулась на Натана, расталкивая дриад.

— Дриады нас предали! Взять её!

Стражники, отпихнув главного советника, двинулись вперёд. Сатаника рванулась навстречу с быстротой распрямившейся пружины. Она вложила в выпад всю свою ярость, вонзив остриё меча точно в горло первого стражника. На мгновение они столкнулись, и кровь из раны брызнула ей на лицо. Не теряя ни секунды, она упёрлась сапогом в грудь обмякшего тела и с силой оттолкнула его от себя.

Стражник завалился прямиком на подбегающих сзади соратников. Этот живой щит на мгновение спутал их ряды. За спиной Сатаники столпились дриады. Оба отряда смерили друг друга взглядами. Секунда — и дриады кинулись на стражников Суржа.

Они вломились в их ряды и принялись колоть мечами в лицо, горло, грудь. Отряд дриад, как ужасная машина смерти, резал всех, кто попадался на пути. Коридор огласили душераздирающие крики вперемешку с лязгом металла и хрипами умирающих.

Калька в ужасе кинулась бежать сама не зная куда. Инга тоже обнажила меч, но не могла двинуться с места — на неё напал ступор. Она, распахнув глаза, стояла позади дерущихся, чувствуя, как подкашиваются ноги. Рука, сжимающая меч, почти онемела от напряжения. Резко запахло кровью, и Инга почувствовала, что вот-вот потеряет сознание.

И тут дриады ринулись бегом по коридору, топча тела упавших. Инга побежала за ними, не понимая, что происходит. Ощущение было такое, будто сознание находилось далеко отсюда, а тело двигалось само, подчиняясь инстинкту. Оказалось, что дриады справились со стражей и, оставив позади полный раненых коридор, кинулись за убегающим Натаном.

Главный советник в ужасе промчался по круговой лестнице и вбежал в зал с доспехами. Пробежав до середины, он споткнулся о сбившийся ковёр и шлёпнулся на пол. Из лестничного прохода с криками уже выбегали дриады.

— Взять его! — прохрипела Сатаника.

Натан поднялся на четвереньки, дрожа от страха. Он уставился в пол и что есть мочи заорал на весь зал. В этот момент он был похож на дикое животное в облике человека. Главный советник ревел таким страшным голосом, что дриады, опешив, замедлили бег.

Натан поднял на них холодный взгляд и, сплёвывая пену, прохрипел: — Кальдос Михтар! Кальдос Михтар!

Дриады остановились в недоумении. И тут послышался звук брякающего металла, как будто кто-то запустил огромную железную машину. Девушки в ужасе поняли: шум издают доспехи, стоявшие вдоль стен! Латы рыцарей ожили и с лязгом неумолимо двинулись прямо на них.

Натан, увидев, что дриады замерли, вскочил и кинулся бежать. Инга, бежавшая позади всех, не сразу поняла, что происходит. Сначала она не поверила своим глазам, но, видя, что доспехи действительно двигаются, осознала опасность. На неё снова навалился страх. Инге захотелось, чтобы всего этого не было. Захотелось прямо сейчас оказаться где нибудь в другом месте, далеко-далеко отсюда. Она лихорадочно думала, как избежать опасности.

Ожившие доспехи продолжали приближаться. Даже Сатаника немного испугалась. Дриады сгруппировались в центре зала и приготовились сражаться. Прозвучал свист, и одна из девушек, взвизгнув, свалилась на пол. Несколько дриад кинулись к ней и тут же повалились рядом, стоная.

Оказалось, первые ряды живых доспехов остановились, обнажив мечи, а задние открыли стрельбу из арбалетов. Из темноты в дриад летели болты, сбивая их с ног одну за другой. Сатаника, видя, что почти все воительницы повержены, осмотрелась и рванула к дальней стене. Медленно наступающий рассвет подсказал ей выход. Она увидела окно! Узкое, маленькое, почти закрытое портьерой, но это было окно.

Она неслась через весь зал, как дикая кошка. Быстрее и быстрее!

«Флоп!» — арбалетный болт врезался в проносящуюся мимо колонну. Следующий пролетел прямо над ухом. Один из доспехов попытался перегородить ей путь и, звякая железом, поспешил наперерез. Они чудом разминулись.

Сатаника, разогнавшись как можно быстрее, прыгнула. Сгруппировавшись в полёте, она камнем вылетела в окно и исчезла.

Глава 17. Пленники.

Калька убежала довольно далеко от места битвы. Остановившись перевести дыхание, она с ужасом поняла, что потерялась. Перед ней простирался тёмный, огромный коридор — без единой свечи. В кромешной тьме она не различала даже стен; казалось, будто она зависла над бездной.

Спустя некоторое время глаза привыкли к темноте, и ей почудился свет. Не луч и не мерцание пламени — всего лишь светлое пятнышко в чернильной мгле.

Осторожно нащупывая ногами пол, Калька двинулась к нему.

Подойдя ближе, она поняла: это приоткрытая дверь. Заглянув внутрь, Калька увидела окно, сквозь которое в комнату проникал бледный свет зарождающегося рассвета.

Её взгляд задержался на огромном, причудливом дереве, росшем прямо посреди залы. Оно напоминало древнего старика — скрюченного, молчаливого. На мгновение ей показалось, что дерево живое. Внутри всё сжалось. Её внезапно охватил страх — словно в темноте затаилось что-то хищное, готовое вот-вот наброситься.

Испугавшись сама не зная чего, Калька поспешно вышла и захлопнула за собой дверь.

С бешено колотящимся сердцем она дошла до конца коридора и упёрлась в стену. Приглядевшись, заметила высоко над собой огромное окно с наглухо забитыми ставнями. Лишь внизу была оставлена форточка, через которую в замок проникал прохладный ветер.

Калька взобралась на каменный подоконник и дёрнула ручку. Форточка со скрипом распахнулась, и в лицо ударил холодный утренний воздух, растрепав её белые кудряшки.

Она высунулась наружу и с наслаждением втянула свежий морской воздух. Но сбежать было невозможно — окно находилось слишком высоко.

Спустившись, Калька заметила тёмный проход. Она направилась туда и лишь слишком поздно поняла, что это лестница вниз. Нога соскользнула, и, взвизгнув, она поехала по каменным ступеням в темноту.

Поднимаясь, она краем глаза заметила свет. Внутреннее чувство закричало: беги. Но было поздно.

Из темноты с факелом появился Натан и крепко схватил её за курточку.

— Попалась, малявка!

В другом конце коридора показались вооружённые стражники.

— Прочешите этажи выше, — приказал Натан. — Ни одна дриада не должна уйти.

Он сжал кусающуюся Кальку крепче и повёл вниз.

— Пусти! Я придворная! — кричала она, пытаясь вырваться.

Когда они спустились в зал доспехов, всё было кончено.

Тела дриад лежали вповалку в огромной луже крови, пробитые арбалетными болтами.

Калька перестала сопротивляться, растерянно глядя на них, не веря глазам.

Даже Натан опешил. После заклинания он собирал стражу по коридорам и только сейчас увидел итог боя.

— Она живая! — воскликнула Калька.

И правда: ноги одной из дриад едва заметно шевелились.

— Достаньте её, — коротко приказал Натан.

Стражники растащили тела и вытащили дриаду. Зрелище было жутким. Она выглядела так, словно по ней прошлась сотня лошадей: вся помятая, взъерошенная, с ног до головы в чужой крови. Но сама она была цела.

Это была Инга — личная охранница королевы.

— В камеру, — произнёс Натан.

— За что?! — вскрикнула Калька. — Инга, пусть он меня отпустит! Скажи ему!

Но Инга была сама не своя и слабо понимала, что происходит. Стражники подхватили ее под руки и поспешили выполнить приказ.

— А ты, — начал Натан, — ай!

Он отдернул укушенную руку и со злости схватил Кальку за подбородок и шею.

— А это существо, — продолжил он, — в самый глубокий и темный подвал! Пусть там с крысами пообщается!

Когда Кальку увели, Натан отряхнул плащ.

— А я, — сказал он, положив руку на плечо стражника, — пойду сдаваться. Пожелай мне удачи.

Натан поднялся на несколько этажей выше и вошёл в ту самую комнату, которую Калька в страхе покинула всего час назад. Он опустился на одно колено, чувствуя, как холод каменных плит пробирается сквозь одежду. За его спиной с сухим щелчком закрылась тяжёлая дверь.

Рассвет уже не просто брезжил — он врывался в узкие окна Суржа, заливая пространство густым, багровым светом. В этих лучах застывшее посреди залы дерево казалось вылитым из потемневшей меди. Кривые ветви отбрасывали на лицо Натана длинные, изломанные тени, похожие на костлявые пальцы.

Натан не поднимал глаз. Он знал, что этот рассвет не принесёт ему покоя: в красном мареве нового дня он выглядел не как триумфатор, а как окровавленный обломок той катастрофы, которую сам же и допустил.

— Я чувствую, что юной королевы больше нет, — голос доносился будто отовсюду и ниоткуда. — И я чувствую холод преисподней, Натан. Такой холод не приносят живые.

— Это моя вина, — гулко ответил Натан, и голос его дрогнул. — Я готов принять любое наказание.

— Наказание? — в голосе наставника послышалось сухое разочарование. — В твоих словах нет смысла, Натан. Ты всё ещё раб своих страстей. Наказание не вернёт нам политического равновесия. Встань.

Натан поднялся, стараясь не смотреть на дерево.

— Ты совершил ошибку, — продолжал наставник; его фигура в тени казалась частью интерьера. — И только ты можешь её исправить. Ты — мой лучший инструмент. А инструменты не наказывают за зазубрины — их затачивают. Рассказывай.

Натан сглотнул, чувствуя, как пересохло в горле.

— Королева мертва. Дриады обезумели и атаковали стражу. Пролилась кровь… много крови. Нам пришлось их устранить. Выжили лишь двое: охранница и лепрекон. Начальница стражи прыгнула в окно.

— Это рушит конструкцию мира, который мы строили, — наставник произнёс это так спокойно, будто говорил о погоде. — Начальница стражи не должна уйти. Она — свидетель. А свидетель без языка или без головы — единственный вариант, который нас устроит.

— Отряды уже прочёсывают берег, — быстро вставил Натан. Его мозг работал на полную мощность, просчитывая ходы. — Теперь у нас остался один путь: договариваться с Илоной Дрекен. Я сделаю так, что смерть королевы станет виной её собственных врагов, а не Суржа.

— Я вижу, ты уже расставил фигуры на доске, — наставник едва заметно кивнул. — Ступай и действуй. Судьба народа Ауридов в твоих руках.

Натан поклонился, чувствуя, как к нему возвращается былая уверенность. Он направился к выходу, потянул на себя массивную дверь, но на пороге замер.

— Натан, — окликнул его наставник, и в голосе впервые прорезался интерес. — А что с советницей Варгой? Я не ощущаю её присутствия.

— Я поищу её, — не оборачиваясь, буркнул Натан.

Он вышел в коридор и только там позволил себе глубоко вздохнуть. Рука, которой он держался за дверную ручку, мелко дрожала.

В это время Инга стояла на коленях на каменном полу и плакала. Ей уже было не страшно — она даже не чувствовала боли. Казалось, всё происходящее снится ей или она находится где-то не здесь. Ей привиделось, что это с ней уже было, было когда-то давно — да-да, всё в точности так же. Она так же стояла на коленях, пол был холодным, и вот-вот в маленьком решётчатом окошке под потолком мелькнёт чья-то тень, и Инга услышит голоса подруг, радующихся на поляне перед зданием…

Но ничего не происходило. Да она и сама уже поняла, что этого не может быть.

Осознав, что воспоминания лишь привиделись, Инга вернулась к реальности и снова ощутила себя внутри собственного тела. И вся обида, все воспоминания, всё пережитое тяжёлым грузом обрушилось на неё. Она дрожала — то ли от холода, то ли от отчаяния, — а слёзы снова ручьём полились из глаз.

Инга поставила замёрзшие ладони на холодный пол и поползла. «Где-то здесь должна быть лежанка», — думала она, но, обшарив углы, ничего подобного не нашла. Тогда она просто легла на спину. Из любопытства попыталась отыскать взглядом окошко под потолком — его тоже не было. Слёзы иссякли, и теперь захотелось есть.

Она уже не помнила сколько пролежала, но через некоторое время лязгнул засов и дверь отворилась.

— Вставай, тебя желает видеть главный советник, — произнес вошедший стражник.

Главный советник сидел за столом в своём кабинете и сосредоточенно что-то писал пером на пергаменте. Дверь отворилась, и в комнату вошли двое стражников, ведя под руки Ингу. Натан поднял взгляд и указал пером на стул.

— А, госпожа Инга, прошу вас.

Стражники отпустили дриаду и удалились. Инга, шатаясь, подошла к стулу и села.

— Тебе не дали переодеться? — сморщившись, спросил Натан, заметив, что Инга всё ещё вся в крови. — Ну да ладно, садись, ничего.

Он ещё раз краем глаза оглядел стул и снова принялся писать. В комнате воцарилась тишина, и только пощёлкивание дров в камине да скрип пера нарушали её.

— Что же нам с тобой делать?.. — протянул он наконец, не отрываясь от письма.

— За что? — спросила Инга.

— Ну как за что? — воскликнул Натан, вскинув голову. — Вы без причины атаковали нашу стражу. Убиты три человека, двадцать три ранены.

— Вы же убили королеву, — возмутилась Инга.

— Мы? — Натан вскинул брови. — Вот так гости! Вот тебе и переговоры!

Он снова принялся писать, сокрушённо покачивая головой. Некоторое время старательно выводил витиеватые буквы, затем отложил перо и пристально уставился на Ингу.

— Я знаю, что ты чувствуешь, — сказал он. — Весь замок скорбит вместе с тобой. Мара была надеждой для всех нас. Пойми, нам ни к чему убивать нашего будущего союзника.

У Инги снова навернулись слёзы.

— Бедная девочка, — продолжил Натан. — Я сам к ней так привязался всего за один вечер.

— Сатаника сказала, что это вы убили её, — произнесла Инга, шмыгая носом.

— Сатаника? — Натан поднял брови. — А, это ваша начальница стражи? Та, что разбилась о камни?

— Разбилась?..

— Увы, да, — сказал Натан, задумчиво глядя в стол. — Очень глупая смерть. — А ведь она могла просто сдаться! — продолжил он. — Как разумно поступила ты.

От этих слов у Инги всё внутри рухнуло. Она надеялась, что хотя бы Сатаника выжила, что она вернётся и обязательно что-нибудь придумает. Теперь Инга осталась одна.

— Послушай, я хочу докопаться до истины, — сказал Натан. — Наставник уполномочил меня расследовать все обстоятельства дела. И не сносить мне головы, если я не найду и не накажу виновных! А ты, как приближённая королевы, просто обязана мне помочь. Расскажи-ка поподробнее, что произошло в спальне ночью.

Инга вздохнула. Она не верила Натану, но понимала, что с этим действительно нужно разобраться — пусть даже с помощью коварного и хитрого советника.

— Я проснулась от крика Сатаники, — начала она. — Мара была напугана, и мы начали искать того, кто её напугал. Затем Калька начала кричать.

— Извини, Калька — это ваш лепрекон?

— Да. Она кричала, что кто-то прямо на кровати тянется к Маре. Но мы никого не видели! А она всё кричала и кричала. Тогда Сатаника начала махать мечом, пытаясь поразить его.

— Извини, — Натан приподнял бровь, — Сатаника начала махать острым мечом прямо над головой королевы?

— Да, — протянула Инга, начиная догадываться, что её рассказ принимает странный оборот.

— Ну, продолжай.

— Калька кричала, что меч проходит сквозь него, не причиняя вреда.

— Я правильно понимаю: этого «кого-то» никто, кроме лепрекона, не видел?

— Да.

— Ни ты, ни другие дриады, ни начальница стражи?

— Никто. Только Калька и Мара.

— А Мара что-нибудь говорила?

— Нет… Она была напугана и не могла произнести ни слова. Я уже точно не помню. Я сама испугалась.

— Понимаю, — сочувственно произнёс Натан. — бедная, ты впала в состояние аффекта. Я бы сам был в ступоре. Продолжай.

— Сатаника отбросила меч и стащила Мару на пол.

— То есть она схватила королеву и стащила её с кровати? — возмутился Натан. — Разве это позволительно, пусть даже начальнице стражи?

— Не сбросила, стащила, — поправила Инга, кусая губу. — Чтобы спасти Мару от призрака.

— От призрака… — задумчиво повторил Натан. — Но продолжай, продолжай.

— Сатаника начала трясти Мару…

— Трясти?

— Пыталась привести её в чувство… А потом… потом сказала, что королеву убили…

Натан молча смотрел на Ингу, поджав губы. Та замолчала, обдумывая сказанное и избегая его взгляда.

— Послушай, — наконец произнёс он. — Я тебя понимаю. Паника, тревога. Любой растерялся бы. Давай ещё раз разберём ситуацию, но теперь — только факты. Отбросим призраков и мистику.

— Ты проснулась от крика начальницы стражи?

— Да.

— Королева в этот момент лежала на кровати и не двигалась?

— Да.

— Лепрекон подняла панику, утверждая, что видела кого-то в темноте?

Инга кивнула.

— Начальница стражи начала махать мечом, якобы пытаясь кого-то поразить?

По телу Инги пробежал холодок.

— Затем она стащила всё ещё неподвижную королеву на пол и начала приводить её в чувство?

Инга не ответила.

— После чего заявила, что королева мертва. Точнее — убита, — закончил Натан.

Инга молчала. Он пересказал всё в точности — но с той стороны, на которую она раньше не смотрела. И теперь не хотела смотреть.

— Скажи мне, — тихо спросил Натан, — ты уверена, что Мара была жива, когда ты проснулась?

Ох как сейчас Инге захотелось вернуться назад — в тот самый миг, когда она открыла глаза. Она бы не спускала глаз с Мары. Но тогда она об этом не думала. Ей хотелось размозжить себе голову. Но все бесполезно — этих воспоминаний там не было.

Натан вздохнул, отложил перо, подошёл и осторожно положил руку ей на плечо. Она вздрогнула, но не отстранилась.

— Я не виню тебя, Инга. Ты любила её. Ты хотела верить Сатанике, — его голос стал почти отеческим. — Но посмотри правде в глаза. Сатаника знала: Мара — единственное препятствие для тех, кто хочет войны. Она убила её тихо, пока вы спали, а потом устроила спектакль с призраком. И когда поняла, что я вывел её на чистую воду… она прыгнула. Предатели всегда бегут.

— Нет, — она замотала головой будто отгоняя от себя кошмар, — это не правда! Я очень давно ее знаю. Она любила Мару.

Натан молчал. Инга подняла на него взгляд ища поддержки и схватила его за рукав.

— Она никогда в жизни не причинила бы ей зла. Она бы умерла за нее. Она преданный воин.

— Задача профессионального шпиона — быть самым преданным воином, — спокойно ответил Натан.

— Каким шпионом? — взмолилась она. — У неё абсолютно чистая репутация!

Инга резко замолчала и больно прикусила губу. Натан наблюдал за ней, медленно расплываясь в улыбке.

— До нас дошли сведения, — начал он, вздохнув, — о некоем шпионском инциденте. Однако, может, это всё сплетни, — Натан поднял ладони, — поправь меня, если я не прав. Несколько лет назад ваша разведка поймала очень важного шпиона от белых, извини, Солнцеликих дриад, который долгое время состоял у вас на службе. Сатаника убедила всех, что должна лично его охранять. Шпиона должны были казнить, но — вот незадача! — ему всё-таки удалось улизнуть. И от кого? От самого преданного и опытного воина! От начальницы стражи и, как ни странно, разведки. Насколько нам известно, это подорвало её авторитет. Многие опытные дриады заподозрили в ней шпиона, который просто спас своего напарника. Однако юная королева поверила в неё…

Инга вся покраснела — то ли от стыда за Сатанику, то ли за себя. Она об этом забыла. Время стёрло позорный эпизод из памяти, но Натан напомнил. И был прав: репутация Сатаники не была безупречной.

Натан присел на корточки. — В это очень сложно поверить, — прошептал он, — но я за всю свою жизнь много раз сталкивался с подобным предательством.

— Но зачем? — прошептала Инга, чуть не плача.

— Тысячи причин, — ответил Натан. — Деньги, власть, амбиции, обида.

Инга мотала головой, отрицая всё, что он перечислял.

— Личные мотивы, — заключил он. — Может быть, любовь? Обида за кого-то любимого? Страсть — это великая сила даже для дриад.

Инга молчала смотрела в пустоту. Она чертовски устала и чувствовала себя опустошенной. Ей хотелось уже наконец закончить этот разговор.

— Я где-то слышал, что у дриад есть обычай: влюблённые окрашивают локон волос в одинаковый цвет, — произнёс Натан задумчиво. — Ты не знаешь, почему у Сатаники белые волосы?

— Это у подростков, — отрешённо произнесла Инга. — Глупости.

— Что... что я должна сделать? — еле слышно спросила она.

Натан едва заметно улыбнулся.

— Для начала — умойся и переоденься, затем выспись. Тебе предстоит долгий путь домой. Ты привезёшь Илоне печальную весть.

Инга мотнула головой.

— Я не буду наговаривать на Сатанику, — сказала она.

— Ни в коем случае, — ответил Натан. — Наоборот, я хочу, чтобы ты рассказала Илоне только то, что видела своими глазами. Только правду. Она опытный политик, она всё сама поймёт.

— Я не помню, где моя камера, — растерянно произнесла Инга, ища глазами стражу.

— Нет, нет, забудем этот неприятный инцидент, — мягко сказал Натан. — Для тебя приготовлена комната, и уже нагрета вода в купальне. А за дверью тебя ожидают твои слуги. Пойдём.

Дверь за Ингой тихо закрылась. Натан постоял минуту в тишине, прислушиваясь к удаляющимся шагам, а затем медленно подошёл к зеркалу в углу кабинета. Он долго разглядывал своё бледное лицо, красные глаза и остатки засохшей пены на воротнике.

— Почти безупречно, — прошептал он своему отражению.

В его голосе не было торжества — только усталость человека, который в очередной раз предотвратил катастрофу ценой собственной души. Он взял со стола колокольчик, вызвал слугу и коротко приказал: — Принесите вина. И найдите мне Варгу. Живой или мёртвой — мне всё равно.

Глава 18. Туман над водой.

А знаете ли вы, почему Озеро Слёз носит такое название? Конечно, читатели постарше или выходцы из этих мест это знают. Но для более молодого поколения я расскажу.

Давным-давно на этом месте стоял великий город Антар — столица империи. Он занимал огромную территорию. Сотни торговцев и путников ежегодно стекались на его рынки. Вельможи возводили здесь виллы и особняки, а гномы-ремесленники открывали фабрики и мастерские. Горы, окружавшие Антар, имели вулканическое происхождение: в округе то и дело встречались разломы и трещины, обнажавшие горячую лаву, текущую в недрах земли. Это было весьма кстати, если вы собирались заняться кузнечным делом или открыть купальни — раскалённая жаровня всегда была под рукой.

Но те славные времена остались в прошлом. Великий город сгинул под водой, забрав с собой тысячи жизней. Многие жители империи потеряли здесь своих близких. Долгое время это место посещали как огромное кладбище — и проливали здесь слёзы. Некоторые делают это и по сей день.

Горячие источники продолжают нагревать воды озера. Из-за этого над бухтами и заливами поднимается густой белый пар, укрывающий всё плотным туманом. Он придаёт озеру ещё более скорбный вид, а суеверный люд верит, что это неприкаянные души умерших бродят над водою…

В это кровавое утро озеро превратилось в серый, беззвучный холст, на котором Сатаника была лишь случайным пятнышком.

Упав прямо в воду, она долго плыла, не рискуя выбираться на берег. Она прекрасно понимала: там её уже ждут. Сатаника гребла, пока хватало сил. Когда же они иссякли, она перестала бороться. Раскинув руки, дриада легла на спину, доверив своё изломанное тело горькой, тяжёлой воде. Ленивые волны мерно покачивали её, баюкая, словно покойника, которого забыли предать земле. Сатаника смотрела в небо, но не видела там ни звёзд, ни надежды — лишь бескрайнюю свинцовую мглу, медленно оседавшую на лицо липким туманом.

Плана больше не было. Гордость, ярость, преданность — всё осталось там, на острых камнях под окнами Суржа. Здесь же была лишь бесконечная пустота. Назад пути нет, а впереди — ни берега, ни ориентира. Сатаника чувствовала, как немеют пальцы, как холод пробирается под кожу, замедляя биение сердца, — и это её не пугало. Напротив, в этой отрешённости таилось странное, ядовитое спокойствие.

Ей начало чудиться, будто глубина под ней ожила. Там, в непроглядной толще воды, двигались тени. Ей казалось, что она чувствует кожей вибрацию от взмахов их гигантских плавников. Древние рыбы, огромные, как сами легенды, проплывали всего в нескольких дюймах под её спиной, касаясь её холодом бездны.

Мир сузился до этого медленного покачивания. Сатаника продолжала недвижно лежать на воде, позволяя озеру нести её в никуда.

Через некоторое время холодная вода сменилась тёплой, и Сатанику окутал белый туман. Теперь не было видно даже неба. Ей чудилось, будто воды озера принесли её прямиком в преисподнюю, будто она всё-таки умерла, и течение несёт её по реке Стикс. Мерещился плеск вёсел паромщика — привратника смерти, собирающего усопших с поверхности воды.

Конечно, Сатаника понимала, что она не в царстве мёртвых. Она чувствовала, как промокла до нитки, как туман забивает грудь, затрудняя дыхание.

Она думала о произошедшем. О том, что не смогла. Не смогла спасти дорогое ей существо — ту, кого любила как дочь. Ту, кому обещала, что не даст в обиду любой ценой. Что погибнет за неё. И в решающий час она не смогла.

Зачем ей теперь жить? Может, стоит расслабиться и отдаться пучине, медленно уйти ко дну и уснуть навсегда? Но разве это чем-то поможет? Это похоже на бегство. На сдачу. На попытку забиться в угол.

Разве Сатаника такая?

Можно назвать это желанием смыть с себя позор. Но позор смывают и в бою — с мечом в руках. Дриадам теперь пригодится лишний клинок. Или это лишь отговорки, чтобы не умирать?

Сатаника закрыла глаза, и туман перед внутренним взором сменился зеленью садов её детства.

Она вспомнила день своего двенадцатилетия. Все дети, достигшие этого возраста, обязаны были посетить храм Великой Дриады, которая предсказывала каждому его путь в жизни. Маленькая Сатаника стояла посреди просторного зала; по краям толпились взрослые и остальные дети. Ведунья долго смотрела на неё, а затем произнесла:

— Я чувствую сталь и власть. Быть тебе воином и предводителем дриад.

Родные опешили от такого будущего, но Сатанику это не испугало — она лишь крепче сжала кулаки.

Потом была Академия. Лица молодых Илоны Дрекен и сестер Риедрод — тогда они были просто девчонками в жестких мундирах, спорящими о тактике до хрипоты. Империя казалась вечной, а их будущее — ясным. Никто не знал, что академию придется оставить ради настоящей войны, а учебные мечи сменить на боевые клинки, когда мир вокруг начнет трещать по швам.

Сатаника невольно коснулась пряди волос, расплывшейся в воде. Раньше они были чёрными, как вороново крыло — гордость её знатного рода. Теперь же их пепельная белизна стала и проклятием, и знаменем. Никто не знал, почему у Сатаники белые волосы. И она сама никогда об этом не говорила.

«Лиса-одиночка», — шептались за её спиной в кулуарах двора. Они не понимали, что одиночество для неё — не прихоть, а броня. Единственным существом, пробившим эту броню, была Мара. Маленькая, осиротевшая принцесса, смотревшая на Сатанику снизу вверх, как на живое божество.

— Я буду рядом, — прошептала Сатаника в густой пар Озера Слёз, и солёная вода попала в рот. — Я обещала.

Мысль о Маре ударила, как ток. Если она сейчас утонет, если сдастся этой сладкой депрессии, то кто расскажет правду? Натан перепишет историю. Он сделает Мару жертвой случая, а её, Сатанику, — предательницей. И память о девочке будет осквернена ложью.

— Нет, — Сатаника резко перевернулась, заставив себя принять вертикальное положение. — Я не сдохну в этом богами забытом озере. Не сегодня.

Ей вдруг почудился плеск воды. Не тот, что издают волны, и не тот, что рождают плавники рыб. Будто вода билась обо что-то твёрдое.

Отмель? Лодка?

Выбора не было. Собрав остатки сил, она поплыла.

Чем дальше она двигалась, тем отчётливее становился звук. Да — волны бились о дерево. Это точно лодка.

И вдруг туман расступился и перед Сатаникой возник борт корабля. Настоящий большой корабль стоял на якоре прямо перед ней. Она не видела всего корабля, а только кусочек - его края утопали в густом тумане и Сатаника не могла понять какого он размера. Кто бы это ни был, а ей нужно выбираться из воды, иначе она точно утонет.

Сатаника принялась стучать ладонями о борт и кричать, надеясь, что её примут за тонущую. Сначала казалось, что всё напрасно, но вскоре сквозь туман пробился тусклый свет, и послышались крики моряков. Её услышали.

Неподалёку в воду плюхнулся толстый канат. Сатаника подплыла, вцепилась в него из последних сил и повисла. Ещё мгновение, она услышала треск лебёдки и взмыла вверх. Крепкие руки подхватили её и втащили на палубу.

Вся мокрая, выбившаяся из сил, с пепельными волосами, она была похожа то ли на русалку-утопленницу, то ли на призрака, восставшего из бездны.

Сатаника приподнялась и огляделась. Вокруг неё столпились гномы. Это был гномий корабль.

«Какого чёрта гномий корабль делает в Озере Слёз?» — мелькнуло у неё в голове.

— Нежить меня раздери, — пробормотал один из гномов, — я уж подумал, кто-то из наших за борт свалился.

— Как ты вообще доплыла сюда? — спросил другой. — И кто ты такая?

— Просто… плыла, — без сил ответила она и добавила: — Я Сатаника Миерка — начальник разведки Венценосного королевства.

Гномы переглянулись.

— Отведите её в мою каюту, — распорядился один из гномов. — Дайте переодеться во что-нибудь сухое. И воды с вином. И побольше.

Через некоторое время Сатаника уже сидела в уютной, тёплой каюте. Матросы принесли ей большой мягкий халат, а на столик возле кровати поставили поднос с хлебом и вином.

Она не успела поблагодарить, как гномы удалились, и почти сразу раздался сухой щелчок замка.

«Так… меня заперли», — подумала она. — «Я арестант?»

— Ну да ладно, — вслух произнесла Сатаника и принялась за ужин.

Сжевав немного хлеба и запив его вином, она вдруг осознала, насколько чертовски устала. Ночь без сна, день в холодной воде — тело сдалось без сопротивления. Веки отяжелели, и Сатаника провалилась в глубокий, глухой сон.

В этот раз ей ничего не снилось. Она просто спала.

Когда послышался шум, Сатаника резко открыла глаза. На мгновение ей показалось, что она снова в спальне Мары, но, оглядевшись, она поняла: это лишь наваждение.

В каюте было тепло; пахло хорошим табаком и оружейным маслом. Она не пошевелилась, лишь слегка приоткрыла веки, оценивая обстановку.

У стола, освещённого мягким светом масляной лампы, в глубоком кресле сидел гном. На нём был строгий тёмно-синий мундир с серебряными пуговицами. Он не читал и не писал — просто сидел, сложив руки на животе, и терпеливо ждал.

— Можешь не притворяться, плутовка, — раздался сухой, чуть хриплый голос. — Я слышу, как изменилось твоё дыхание.

Сатаника медленно села на кровати, запахнув плотнее халат.

— Начальница разведки Венценосного королевства, — самодовольно произнёс гном.

— Бром Хегг, начальник разведки Северного королевства, — улыбнулась Сатаника. — Какого чёрта ты здесь делаешь, старый плут?

Гном усмехнулся и пододвинул к ней стакан с вином.

— Сто лет тебя не видел, а тут, гляжу, лежишь в каюте капитана на моём корабле.

— Да, мне нужно было вздремнуть.

— Ещё бы! — расхохотался Бром. — После такого заплыва!

— А ты и не постарел совсем, — сказала Сатаника, принимая стакан.

— Ну, — гном погладил короткую бороду, — я регулярно беру отпуск и провожу его в горах.

— Ясно, — усмехнулась она. — А теперь, значит, решил выбраться на юг?

— На юг, — кивнул Бром.

Он помолчал, затем продолжил уже серьёзнее:

— Ты проспала три часа. Что с тобой случилось? Как ты вообще здесь оказалась? И, что важнее, как ты умудрилась обойти наши дозорные лодки?

— Дозорные лодки? — усмехнулась Сатаника. — Всё-таки стареешь. Я их даже не заметила.

— Без шуток, Сати, — сказал он, придвигаясь ближе. — Ты нас, если честно, засветила. Так что давай: зачем ты здесь и что вынюхивала?

— Ничего я не вынюхивала, — устало ответила она. — Я здесь случайно. И мне понадобится твоя помощь.

Бром молчал, внимательно изучая её лицо. Как начальник разведки, он не верил в случайности. Но как старый коллега видел то, что нельзя сыграть подлинное опустошение.

— Ты знаешь, что можешь на меня рассчитывать, — наконец сказал он. — Но тогда услуга за услугу. Как в старые добрые времена.

— Как в старые добрые, — кивнула Сатаника.

— В общем… — начала она. — Королева прибыла в Сурж на переговоры.

— Ого, — присвистнул гном. — Мы тут с ними воюем, а дриады, значит, договариваются.

— Да-да, у каждого своя политика, — усмехнулась Сатаника. — Но теперь это уже не важно.

Она помолчала и добавила тише:

— Королевы больше нет. Она умерла в Сурже.

— Как это? — Бром нахмурился. — Они что, убили королеву?

— Я уверена, что да.

— Уверена?

— Я проснулась — она напугана, не может ни пошевелиться, ни вдохнуть. А потом… просто задохнулась, — Сатаника сжала стакан. — Так не умирают. Понимаешь? Так не бывает.

— Отрава? — предположил Бром.

— Нет, лепрекон подтвердила, что все чисто, но она в ту ночь кого то видела. Королеву кто то душил, — сказала Сатаника и с досадой добавила: — Но я никого не видела! И никто не видел.

Бром пристально смотрел на неё, пытаясь понять, не врёт ли она. Он знал: Сатаника не из тех, кто рассказывает сказки. Но история звучала пугающе невероятно.

— Если бы я увидела врага, — продолжила она, — ты знаешь, что бы я с ним сделала.

— Прекрасно знаю, — кивнул гном. — Так что ты сделала?

Сатаника замолчала и виновато опустила голову, уставившись в пол.

— Я там всё разнесла, — пробормотала она. — Ну… почти всё.

Бром осуждающе покачал головой, но в его глазах загорелись задорные огоньки. Слушая её, он вдруг вспомнил свою молодость. Пожалуй, окажись он на её месте, поступил бы точно так же.

Сатаника заметила это и немного приободрилась.

— Если бы ты был там… — начала она.

— Если бы я был там, — усмехнулся Бром, — мы бы с тобой всех там вырезали.

— А если бы ещё и Илона была с нами…

— Кстати, — перебил он, — где сейчас Илона? Почему она не с вами?

— Она осталась как заместитель королевы. Мара сама её об этом попросила, — ответила Сатаника.

— То есть королевы больше нет, а Илона сидит на троне? — Бром приподнял бровь. — Предсказание, выходит, сбывается. Не находишь?

— Нет, — резко мотнула головой Сатаника. — Она не воспользуется. Я знаю её с детства. Она не такая.

— Что ж, — Бром примирительно улыбнулся. — Ладно. Тогда рассказывай… как ты оказалась в озере?

— Нас окружили и расстреляли из арбалетов. Все погибли, а я… а я выпрыгнула в окно, — глухо ответила Сатаника.

— Как-то само, на уровне инстинкта, сработало, — продолжила она и, помолчав, добавила: — Да что там… струсила, в общем.

— Не смей себя винить, — строго сказал Бром. — Ты слишком долго просидела в охране, давно в разведке не была. Какое одно из наших главных правил? Вернуться живой и принести разведданные.

— Но я всех там бросила. Даже тело Мары!

— А если бы ты погибла — было бы лучше? — упрекнул Бром. — Зато теперь ты сможешь всё рассказать. Ты единственная, кто знает, что там произошло.

Он усмехнулся и, заталкивая табак в трубку, добавил:

— Сейчас ты для Суржа — как затаившийся скорпион.

— Вот поэтому мне и нужна твоя помощь, — сказала Сатаника. — Доставишь меня на берег?

— Думаю, ты догадываешься, что мы здесь не просто так торчим, — ответил Бром, закуривая. — На север нам соваться нельзя, да и на тебя там явно облава идёт. На западе и востоке — горы. Я могу доставить тебя на юг. Хочешь?

Сатаника задумалась. Юг — это территории королевства Солнцеликих, земли белых дриад. Венценосные дриады с ними в состоянии войны. Значит, у неё только один выбор: либо сдаться Ауридам в Сурже, либо пойти к Солнцеликим. Но дриады всё же свои. Нельзя безнаказанно убивать королев.

— Хочу, — ответила она наконец.

— Что планируешь?

— Сдамся белым и буду просить приёма у короля и королевы. Они должны понять.

— М-да… — протянул гном. — Что ж, ладно. Утром ты уже будешь в порту Аргентос.

— Спасибо, — сказала Сатаника. — Кстати, я слышала, что меня запирали… я арестована?

— Ни в коем случае, — возмутился Бром.

— Я могу выйти на палубу?

— Разумеется, — ответил гном. — Однако помнишь? Услуга за услугу. Ты должна забыть всё, что здесь видела. Никаких гномов в озере нет. И никому — ни слова.

— Само собой, — понимающе кивнула Сатаника.

— Ладно, отдыхай, — сказал Бром, вставая. — У меня ещё есть дела. Я распоряжусь подготовить к отплытию «Быстрый». Он и доставит тебя в порт белых.

Бром выдохнул столб белого дыма, подмигнул Сатанике и вышел.

Сатаника кашлянула, пытаясь разогнать рукой табачный дым. «Нет, мне нужно подышать свежим воздухом», — решила она и направилась к выходу.

На палубе ей сразу в лицо ударил свежий морской ветер. День клонился к концу, и на западе пылало красное зарево заката. Туман почти рассеялся, и в наступающих сумерках ещё можно было разглядеть бухту, окружённую скалами.

Сатаника обернулась на восток — и ахнула. Прямо перед ней, заполняя всю бухту, в полном боевом вооружении стояли на якорях десятки кораблей. Казалось, весь флот гномов собрался в Озере Слёз и теперь готов к бою — прямо под носом у Суржа.

— Вот это да… — присвистнула Сатаника. — Да что вы, черти, задумали? Штурмом брать Сурж?

Как и обещал Бром, через несколько часов был готов к отплытию небольшой баркас «Быстрый». Подняв квадратный парус, он в полной темноте уносил Сатанику на юг. Она с удивлением наблюдала, как матросы умудряются понимать, куда плыть: вокруг же ничего не видно!

Но когда на востоке забрезжил рассвет, Сатаника обнаружила, что они благополучно вышли в море. А ещё через пару часов спокойно вошли в порт Аргентос и пришвартовались у причала.

Сатаника сошла с баркаса и заметила, как двое стражников уже заинтересовались ею и направились в её сторону.

— Эй, что у тебя с волосами? — с насмешкой спросил один.

— Твой медальон, — безразлично произнёс второй.

Сатаника пожала плечами и протянула им медальон. Стражники повертели его в руках и переглянулись.

— Медальон чёрных? — с недоумением произнёс один.

— Нежить меня раздери… да это же Сатаника! — наконец опомнился второй и выхватил меч.

— Тихо, тихо, — спокойно сказала она. — Я сдаюсь.

— Меч! Забери у неё меч! — испуганно выкрикнул стражник, озираясь в сторону баркаса. Но тот уже быстро удалялся от причала.

Поняв, что Сатаника одна и не сопротивляется, стражники немного осмелели.

— Арестовать её!

Один из них забрал меч и крепко схватил Сатанику за плечо.

— Только попробуй руку вывихнуть, — прорычала она.

Стражник тут же ослабил хватку и повёл Сатанику в сторону крепости.

Глава 19. Арестант.

Инга открыла глаза, почувствовав аромат чего-то очень вкусного, вероятно доносившийся из кухни. Она лежала в большой мягкой постели, укрытая тёплым, почти невесомым одеялом. На миг ей показалось, что она дома, и тёплое чувство прокатилось по всему телу.

Инга сладко потянулась — и в тот же миг всё вспомнила. Смерть Мары. И то, что она не дома, а в замке Сурж, чья стража буквально вчера перебила её подруг.

Ей стало стыдно за свою слабость. «Сейчас не время нежиться в постельке, — твёрдо решила она. — Хватит надеяться на кого-то. Я осталась одна. Пора перестать всего бояться. Соберись».

Она откинула одеяло и принялась одеваться. В комнате было довольно темно: то ли окон вовсе не было, то ли они были наглухо заложены. Инга не знала, который сейчас час, но ей казалось, что уже должно быть утро.

Дверь тихонько открылась, и в комнату заглянула девочка.

— Госпожа, вы уже проснулись? — пропищала она. — Мне приказано вас проводить.

«В замке есть дети?» — мелькнула мысль у Инги. Она встала и направилась к двери.

— Вы забыли свой меч, — пискнула девочка, указывая на кресло.

Инга обернулась — и действительно, на кресле лежал её ремень с ножнами. Из них торчала чёрная рукоять меча с её личными инициалами. Она поспешно подпоясалась и последовала за девочкой.

Они дошли до лестницы и спустились на несколько этажей вниз. По пути им встретилось несколько слуг — у всех на плече была чёрная повязка. Инга знала, что это знак траура. Она заметила, что даже у девочки на левом плече была чёрная ленточка.

Спустившись ещё на пару этажей, они очутились в тёмном коридоре. Здесь было холодно и сыро. Воздух был пропитан запахом воска от свечей и ещё чем-то сладким.

Девочка подвела Ингу к небольшой зале, освещённой факелами и свечами, и жестом предложила войти.

Прямо в центре на коленях стоял Натан Велас. Инга запоздало заметила, что перед ним находится большое ложе, накрытое стеклянным куполом, а внутри — тело Мары.

Инга замерла и невольно опустилась на колени. Как ни странно, ей не хотелось ни грустить, ни плакать. Ей даже стало немного совестно за это. Но она уже всё выплакала. Осталась только опустошённость. Она устала плакать.

— Доброе утро, госпожа Инга, — произнёс Натан, повернувшись к ней.

Инга не ответила.

— Тебе пора отправляться в обратный путь, если хочешь успеть до темноты, — продолжил он.

— Что будет с Марой? — спросила Инга.

— Не беспокойся о ней. Мы обо всём позаботимся. Она займёт своё место в склепе дриад в замке.

Инга знала, что в Сурже есть большой склеп, где покоятся правители бывшей империи, в том числе и королевский склеп дриад. Мара будет лежать рядом со своими предками… кроме матери.

Почему же, спросите вы? Всё просто. Королева Менхильд погибла уже после падения империи, когда Сурж находился под властью захватчиков. Доступ в склепы тогда был закрыт для всех. Её гробница находится в подземельях «Чёрного Болота». Но не пугайтесь названия: самого болота давно нет, а на его месте разбит прекрасный сад. В общем, если будете в Сквендихольме — достаточно спросить любую дриаду, и вам укажут путь.

Натан поднялся.

— Не буду мешать, — тихо сказал он. — Я жду тебя у главных ворот. Помнишь, где это?

Инга кивнула, и Натан направился к выходу.

Она осталась одна. Инга не знала, что именно следует сделать, но понимала: нужно отдать последние почести королеве и лучшей подруге. Она ничего не придумала как просто предаться воспоминаниям.

Она вспомнила детство. Как они с Марой проводили всё время вместе, как играли. Казалось, так будет всегда. Но в двенадцать лет Инге предсказали судьбу воина. Точнее, предсказательница сказала: «Вижу тебя во главе могучих воинов».

Ингу тут же отдали в военную академию. И тут выяснилось, что физически она никогда не была сильной. Рядом с рослыми подругами она выглядела как травинка на ветру. Бывалые воины говорили: «Завидная невеста, но никак не воин».

Тем не менее Инга окончила академию хорошо. Единственной плохой оценкой было фехтование. Все понимали: воина из неё не выйдет. Но оспаривать слова дриады-предсказательницы никто не решался.

Тогда на помощь пришла лучшая подруга. Мара, став королевой, забрала Ингу во дворец и назначила своей личной охранницей. С тех пор они снова были неразлучны — до вчерашней ночи…

— Прости… — еле слышно прошептала Инга и, вздохнув, побрела к выходу.

Она шла по большому залу, понурив голову. Ковёр убрали, и оказалось, что пол выложен крупной квадратной плиткой чёрного и красного цвета.

Инга невольно начала наступать только на чёрные квадраты. В голове мелькнула мысль: «Красные — это лава». Это немного её развеселило. Она старалась ступать как можно тише, повторяя про себя детскую считалочку: «Как лиса и мышь, как лиса или мышь».

Так, порхая от плитки к плитке, она неслышно подошла к воротам и встала рядом с Натаном.

— Смотри, чтобы никуда не смоталась, — говорил Натан, обращаясь к стоящему рядом орку. — И проследи, чтобы всё правильно рассказала.

— Да знаю я. А если ляпнет что? — проворчал орк.

— Поправишь её. Мол, девушка ещё молодая, неопытная. А ты — официальный посланник Суржа, сенатор и губернатор земель гоблинов, их соседей.

— Ха, — усмехнулся орк. — Только вот гоблинам на это плевать.

— У тебя грамоты с нашими печатями, — строго заметил главный советник. — Это тебе не просто бумажки.

— И не забудь про подарок, — добавил он. — Вручишь его Илоне как знак нашей глубочайшей признательности.

— Да-да, помню, — ответил орк.

— Где она запропастилась? — сказал Натан, оглядываясь — и с удивлением обнаружил Ингу рядом.

— А, Инга! — воскликнул он, нервно улыбнувшись. — Давно ты тут стоишь?

— Только пришла, — ответила она.

— А мы всё ждём, ждём… — поспешно перебил её Натан. — Вот, твой провожатый. Сенатор Грумз.

— Да я и сама могу добраться, — удивилась Инга.

— Нет-нет, моя дорогая, — тут же возразил Натан. — Путь опасен. И не по статусу такой госпоже путешествовать без сопровождения.

Орк мотнул головой, кладя руку на рукоять меча.

— С нами ничего не бойся, — сказал он. — Доставим целой и невредимой.

Оседлав лошадей, Инга, Грумз и ещё четыре орка отправились в путь.

К вечеру они достигли Волчьего Поля. Дорога была скучной и монотонной. Как и ожидала Инга, никаких происшествий не случилось, и Грумзу так и не пришлось доказывать, что с ним «нечего бояться».

Всю дорогу он ехал почти вплотную к Инге. Наконец она не выдержала:

— Грумз, я что, арестант? Ты от меня ни на шаг не отходишь.

— Нет-нет, — ответил он. — Я просто волнуюсь, как бы чего не произошло.

— Значит, я могу поехать куда захочу? — сказала она и направила коня в сторону.

Грумз кашлянул и снова положил руку на меч.

— Ингва, — устало начал он, — давай не будем искушать судьбу. Нам нужно в Сквердихольм. Вот и поехали туда. Хорошо?

Инга решила больше не шутить и не заговаривать с орками. Впрочем, и они не стремились к беседе: на привалах лишь чавкали своей едой в стороне, запивая её жидкостью из фляжек.

Лишь однажды Грумз всё же заговорил:

— Ингва, у тебя слишком хорошее имя для воина, — заметил он. — Я знал одного богача по имени Ингви. Его имя означает «господин». Твоё тоже?

— Меня зовут Инга, — ответила девушка. — Это значит «под защитой госпожи».

— Ясно, — протянул орк и добавил: — Ерунда всё это. Моё имя Грумз, что означает «любитель орехов». И знаешь что?

— Что?

— Я ненавижу орехи! — воскликнул он.

За Волчьим Полем, по ту сторону реки, раскинулся гигантский дубовый лес. Его деревья достигали, по людским меркам, метров пятидесяти в высоту. Это были владения гоблинов. Лес следовало обогнуть левее.

Инга уже хотела повернуть лошадь, но тут орк обернулся к ней и сказал:

— Дальше ты веди. Я здесь впервые.

И Инга, сама не зная, что толкнуло её на это, быстро произнесла:

— Нам через лес.

Она повернула коня в сторону дубравы.

Инга прекрасно понимала, насколько опасно входить во владения гоблинов. Тем более что гоблины недолюбливали дриад… но орков они недолюбливали ничуть не меньше. Именно на это Инга и надеялась.

Они двигались по широкой тропе, огибая исполинские стволы. Инга судорожно вспоминала всё, чему её учили: как вести себя при встрече с гоблинами, куда смотреть, чего не делать ни в коем случае.

Внезапно вокруг смолкли птицы.

Это был верный знак засады.

Инга боялась, что орки что-то заподозрят, но им, похоже, было всё равно.

Вдруг, раздался резкий свист и треск веток. Прямо перед ними из зарослей выскочил огромный гоблин, размахивая булавой. С дерева в стороне спрыгнул ещё один. За ним — ещё, и ещё: они выбирались из кустов, словно лес сам порождал их.

Инга не раздумывала. Она выскочила из седла и, упав в кустарник, прижалась к земле. Ползком, как можно быстрее, она направилась к старому дубу неподалёку. Она сразу его присмотрела. Корни дерева торчали из земли как причудливые змеи и опутывали его основание, служа прекрасным убежищем.

Инга втиснулась между корней и затихла.

Тем временем гоблины с воплями «Убьём их!» ринулись на орков. Они сшибли их с коней так, что вся свита Грумза разлетелась по кустам.

Грумз мгновенно выхватил круглый щит, прикрылся им и схватился за меч. Но гоблин, появившийся первым, не сбавляя хода, со всего маху обрушил булаву сверху, пригвоздив орка к земле вместе с лошадью.

Остальные гоблины остановились и затихли.

— Что ты сделал, Азур?! — возмутился кто-то. — Мы бы могли его разорвать!

— Да! — подхватили остальные.

— Да ладно вам, — отмахнулся Азур. — Я не знал, что он окажется таким слабаком. Не рассчитал.

— Ты эгоист, Азур, — обиженно буркнул кто-то.

— Это уже не в первый раз, — послышались голоса.

Азур насторожился.

— Стойте… — сказал он. — А где их лошади?

Гоблины переглянулись.

— Поймаем их и зажарим на ужин! — заорал Азур, размахивая булавой.

— Да! — хором откликнулись остальные и вломились в кустарник, гонясь за перепуганными животными.

Инга сидела между корней могучего дуба, не дыша и не смея шелохнуться. С гоблинами она сталкивалась редко. Каждая воительница время от времени заступала в дозор на окраинах, и Инга, как и все, иногда видела их издалека — вероятно, тоже дозорных.

Так близко она сталкивалась с ними лишь однажды. И очень давно.

Всё её тело дрожало.

Когда лес наконец затих, Инга всё ещё боялась выйти. Она просидела в укрытии до темноты. У неё затекли ноги, начала болеть спина. Но прятаться вечно было невозможно.

Она стала выбираться — медленно, осторожно, выбирая каждое движение. Даже один хруст ветки мог выдать её. А это стоило бы жизни.

— Как лиса и мышь… — едва слышно повторяла она. — Как лиса и мышь.

Прошло много времени, прежде чем Инга достигла края леса. Не раз ей хотелось бросить всё и побежать, будь что будет, но она сдерживалась. Гоблины — великие мастера засад, и могли появиться в любую минуту.

Когда Инга вышла из леса, стояла глубокая ночь. Ноги гудели от напряжения, силы были на исходе.

У городских ворот она показала стражникам медальон — и её пропустили.

Замок был совсем близко. Его шпили чернели на фоне звёздного неба. Но на развилке Инга остановилась.

Ноги налились свинцом.

Если она пойдёт туда сейчас — вся грязь, кровь и ложь Натана ворвутся в Сквендихольм вместе с ней. Ей нужно было… просто выдохнуть. Побыть в тепле хотя бы час. Иначе она упадёт в обморок прямо перед троном, так ничего и не успев рассказать.

Инга свернула не к замку, а в узкую улочку вдоль крепостной стены.

Дорога была вымощена гладким камнем. По обе стороны стояли уютные домики местных жителей. Дома были деревянные с каменным фундаментом, а перед каждым из них обязательно был небольшой садик, в котором росли сливы, вишни и яблони. Инга знала, что с другой стороны каждого дома есть ещё участок большего размера. Здесь, на окраине живут фермеры. На своих участках они выращивают овощи, фрукты и ягоды, которые потом продают на рынке в центре города или возят в другие города.

На крыльце каждого из домиков всегда висят масляные фонарики. Большинство уже погасли, но некоторые ещё светились.

Подойдя к одному из таких фонарей, Инга расстегнула сумку орка. Внутри лежали несколько свитков с печатями Суржа и небольшой мешочек, перевязанный верёвкой.

Она развязала его.

Внутри оказался массивный, тяжёлый медальон на золотой цепочке.

Инга была слишком измотана, чтобы читать свитки или разбираться, что это за вещь.

Она сунула всё обратно в сумку, подошла к ближайшему дому и толкнула дверь.

Дверь открылась.

Инга, как у себя дома, безошибочно свернула в спальню и рухнула на кровать.

Она так устала, что сразу уснула.

Глава 20. Чужая ложь.

Утром, открыв глаза, Инга обнаружила рядом с кроватью большую тарелку фруктов и ягод. Она тут же схватила её и принялась жадно есть чернику, набивая полный рот и хитро поглядывая через приоткрытую дверь в соседнюю комнату.

Черника закончилась, но в комнату так никто и не вошёл. Тогда Инга взяла большое красное яблоко и громко, с хрустом, откусила солидный кусок.

Послышались шаги, и в комнату вошёл молодой парень. Он был одет в грубую безрукавку, матерчатые штаны и сапоги, прошитые и затянутые бечёвкой. Высокий, крепко сложенный, с длинными коричневыми вьющимися волосами, спадавшими на мускулистые плечи.

Его звали Зураш. И это был его дом.

Зураш сложил руки на груди и с улыбкой произнёс: — Явилась?

— Ага, — ответила Инга, улыбаясь и всё ещё жуя.

— Ну как дела? — спросил он, присаживаясь рядом на кровать.

Инга внезапно всё вспомнила и перестала жевать. Она посмотрела на тарелку с фруктами и задумалась.

— Что-то случилось? — забеспокоился Зураш.

— Да… извини, мне нужно срочно в замок, — произнесла она, подняв на него взгляд.

— Ты уверена? Может, отдохнёшь? — Я… — Когда я вошёл, ты спала как убитая. И сапоги у тебя были все в грязи. — Прости, мне правда нужно бежать, — перебила его Инга. — Я пока ни в чём не уверена, но потом всё объясню, обещаю.

Она резко скинула одеяло, натянула уже чистые сапоги и, чмокнув Зураша в губы, выбежала из комнаты.

— Не дуйся! — крикнула она, захлопывая дверь.

Зураш так и остался сидеть на кровати, грустно глядя ей вслед.

Теперь, полагаю, читателю захочется узнать некоторые подробности личной жизни Инги. Что ж, извольте — но, поскольку это всё-таки личное, я ограничусь общими деталями.

Инга и Зураш познакомились около трёх лет назад на плантациях дикой ежевики. Каждый год местные фермеры отправлялись на окраину леса для её сбора, а правительство дриад выделяло отряд воинов для охраны — на случай нападения гоблинов.

Помните? Венценосные дриады соседствуют с гоблинами и давно с ними враждуют.

Командовать охранным отрядом тогда поручили Инге. А Зураш, будучи фермером с детства, ежегодно выходил на сбор ежевики вместе с родителями.

Там он и увидел Ингу впервые — и сразу потерял покой. Его поразили её статная осанка, высокий рост, уверенность в движениях и то, как она спокойно и чётко командовала воинами. Он решил, что просто обязан познакомиться с такой девушкой.

Сначала Инга почти не обращала на него внимания — ухажёров хватало. Но со временем она заметила, что Зураш единственный обходится без деревенских шуточек и с ним действительно приятно разговаривать.

В последний день сбора он предложил как-нибудь прогуляться вместе. Инга ответила, что подумает.

А на Празднике яблок — она сама нашла его.

У неё был выходной, и она напомнила Зурашу о его предложении. Весь вечер они веселились вместе со всеми: ели гигантский яблочный пирог на площади, пили пунш, играли во «Фликке-Пойке» — словом, делали всё то, что обычно делают на Празднике яблок. Я думаю, вы и сами много раз слышали об этом большом событии у дриад.

После торжества они гуляли вдвоём почти до утра, говорили обо всём подряд и вдруг поняли, что у них удивительно много общего — и что вместе им чертовски хорошо.

С тех пор они стали неразлучны. А спустя время все их друзья и знакомые уже прекрасно знали, что они чуть больше, чем просто друзья.

Зураш отселился от родителей и на заработанные деньги построил уютный домик. Мысль о совместной жизни не покидала их обоих, но Инга, будучи воином при королеве, была обязана жить в замке.

Зато в каждый свой выходной она неизменно оказывалась здесь. А если Инга вдруг исчезала по службе, достаточно было спросить Зураша — и всё сразу становилось ясно.

Так они и проводили время вместе. Почти как арестанты. Шутка.

Но вернёмся к Инге.

Пока мы бесцеремонно обсуждали её личную жизнь, она уже успела дойти до королевского замка.

Это было большое каменно-деревянное строение в пять этажей. Крыша была выложена черепицей, а оконные проёмы украшены резными узорами. Инга показала стражникам свой медальон — и её беспрепятственно пропустили.

Внутри она оказалась в просторном зале ожидания. На стенах висели военные штандарты различных отрядов венценосных дриад, а пол был застелен чёрным ковром с богатой позолоченной вышивкой.

Инга знала, что здесь следует ждать, пока к ней подойдут, поэтому принялась рассматривать штандарты. Через некоторое время она нашла и знамя своего отряда — серебряный череп лисы на чёрном фоне.

Послышались шаги. Инга резко обернулась.

Перед ней стоял один из советников королевы. Увидев её лицо, он заметно побледнел и остановился.

— Инга? — произнёс он. — Да. Советник быстро оглянулся по сторонам. — Ты одна? — Да. Мне нужно срочно видеть Ило… — она запнулась. — Заместителя королевы.

— Я доложу, — тихо сказал советник и поспешил прочь.

Только теперь Инга заметила, что в одном из углов, за широкой колонной, стоят какие-то фигуры в длинных тёмно-зелёных плащах. Их лица скрывали капюшоны. Одна из фигур отделилась от стены и направилась к ней.

— Ты ведь из личной охраны королевы? — прозвучал мягкий голос из-под капюшона. — Да, — ответила Инга. — Скажи, где сейчас королева? Нам срочно нужно с ней встретиться. Но нас отправляют к заместителю, а она не принимает. Советник же твердит, что королева занята.

Голос звучал дружелюбно — слишком дружелюбно для столь мрачного облика.

— Простите, я пока не могу ничего сообщить, — ответила Инга.

— Опять секреты! — задорно произнёс незнакомец и чуть наклонился вперёд.

В этот момент к ним подошёл всё ещё взволнованный советник.

— Прошу прощения, — обратился он к фигуре в капюшоне, — заместитель королевы вынуждена принять эту особу. Это ненадолго, а потом она примет и вас.

— Ну уж нет! — возмутился капюшон. — Хватит с нас ожиданий. Пойдём вместе, как старые друзья. Правда?

Он подхватил Ингу под руку, и они быстро направились к тронному залу.

Инга опешила, но не испугалась. Незнакомец, несмотря на мрачный вид, вёл себя слишком уж по-приятельски. Поддавшись внезапному порыву, она чуть заглянула под капюшон.

Лица она не разглядела, но волосы показались ей рыжими.

И это её насторожило.

— Ну и друзья у меня, — прошептала она.

Они вошли в зал меньшего размера, украшенный гобеленами и коврами. В противоположном конце возвышалась ступень, на которой стоял королевский трон.

На нём сидела дриада — заместитель королевы и рыцарь ордена Чёрного Дракона Илона Дрекен.

Она была чуть старше Инги, столь же высокая, но заметно более массивная. С первого взгляда становилось ясно: перед нами грозный воин, с которым не стоит сходиться в поединке один на один.

Илона холодно и надменно смотрела на вошедших.

— Какого чёрта здесь происходит? — громко произнесла она, обращаясь к капюшону. — Я разрешала входить? А ну вон отсюда!

Ингу пробрала дрожь от силы её голоса.

Посол немного вздрогнул и остановился. Затем, подумав, просто скинул капюшон.

В тронном зале венценосных дриад стояла принцесса пламенных дриад. Рыжие волосы растрепались, но не узнать её было невозможно.

Она надменно посмотрела на Илону и всем своим видом явно показала, что она и с места не сдвинется.

Инга едва заметно поклонилась.

— Ваше Высочество, — протянула Илона, ничуть не удивившись. — Может, вам всё-таки будет удобнее отдохнуть с дороги? Уверяю вас, здесь не произойдёт ничего интересного. Обычная рутина.

— О, не беспокойтесь! — с улыбкой произнесла принцесса. — Я страсть как люблю рутинные дела чрезвычайной важности.

Илона едва заметно поморщилась.

— Что ж, тогда садитесь рядом со мной, — холодно сказала она. — Вам по статусу не положено стоять посреди зала.

— Ой, как здорово! — оживилась принцесса, подбежала к меньшему трону и с удовольствием уселась на него.

С этого момента Илона смотрела только на Ингу.

— Ну? — её голос щёлкнул, словно хлыст. — Почему ты здесь?

У Инги пересохло во рту. Лишь теперь она поняла, что так и не придумала, как сообщить Илоне эту новость.

— Я… — она запнулась, слова застряли в горле. — Я пришла сообщить… Мара… её больше нет. Она мертва.

В зале повисла такая тишина, что стало слышно, как где-то в коридоре трещит факел.

Принцесса с тревогой посмотрела на Илону. Та побледнела. Пальцы впились в подлокотники кресла с такой силой, что костяшки побелели. Но уже через секунду она взяла себя в руки.

— Врёшь, — произнесла Илона. В этом слове было больше страха, чем уверенности. — Как она могла умереть в Сурже, под носом у лучшей охраны?

— Я проснулась от крика Сатаники! — дрожа всем телом, начала Инга. — Мара лежала в постели… Калька кричала, что кто-то душит Мару… Сатаника пыталась помочь… а потом… потом она умерла.

Стражники заволновались, в зале послышался еле слышный шёпот.

Илона вонзила в Ингу ледяной взгляд.

— Кто? — процедила она сквозь зубы. — Кто её душил?

— Я не знаю… — Инга сглотнула, слёзы снова подступили к глазам. — Мы никого не видели.

— А Сатаника? Она что-нибудь видела?

— Нет… — осипшим голосом ответила Инга. — Она начала махать мечом над Марой…

— Что?! — Илона уставилась на неё так, словно проглотила что-то кислое. — Махать мечом?

— Ну… чтобы поразить призрака… — тихо сказала Инга, ломая пальцы.

— Что ты несёшь? — холодно произнесла Илона, смерив её взглядом. — Ты хочешь сказать, что Мара погибла потому, что вы трое не смогли поймать какого-то призрака?!

Инга опустила голову и промолчала.

— Ну?! — голос Илоны сорвался. — Что было дальше?

— Сатаника стащила Мару на пол… — едва слышно продолжила Инга. — А потом сказала, что её убили…

Илона смотрела в пустоту, лихорадочно обдумывая услышанное. Рассказ звучал как полный бред, но она прекрасно понимала: Инга просто не в состоянии сейчас изложить всё ясно.

«Эта бестолочь и трусиха двух слов связать не может», — мрачно подумала она.

— Ты пришла одна? — наконец спросила Илона.

— Я? Да… — неуверенно ответила Инга.

— Где Сатаника? — резко перебила Илона. — Кто-нибудь ещё из отряда жив?

— Все погибли, — выдохнула Инга. — Сатаника набросилась на стражу и чуть не убила главного советника. А потом… потом нас расстреляли из арбалетов в главном зале… Сатаника пробежала через весь зал и прыгнула в окно…

Илона прищурилась. Где-то она уже это слышала.

Перед глазами всплыла старая легенда об Инне Дрекен, которая, спасаясь из Суржа, тоже прыгнула в окно.

В глазах Илоны мелькнул едва заметный огонёк.

«Выжила всё-таки… Значит, окно там действительно есть», — подумала она.

— Смоталась, значит, — холодно сказала Илона вслух.

Инга покачала головой.

— Главный советник сказал, что она разбилась. Они ищут тело.

— Ага… найдёте вы её, — пробормотала Илона и тяжело вздохнула.

— Если Мару кто-то душил, она сопротивлялась? Кричала? — резко спросила она. — Говори толком!

— Нет… — Инга всхлипнула. — Она не двигалась…

— То есть она уже не двигалась, когда ты проснулась?

Ингу словно обдало ледяной водой. Теперь она поняла: именно этого и добивался Натан. Он хотел, чтобы Илона решила — виновата Сатаника. Или сама Инга. И это должен был подтвердить орк.

— Илона, послушай… — взмолилась она. — Там правда произошло что-то ужасное. Я не знаю, что это было, но это был какой-то призрак. А в зале нас расстреляли живые доспехи! Это были не воины! Понимаешь? Там творится какая-то чертовщина!

Илона пристально сверлила её взглядом, пытаясь понять — врёт ли она. И если врёт, то зачем.

«Сурж… зачем им это? Сатаника… она не могла… или могла? Белые?» — мысли метались в голове.

— Стоп, — Илона прищурилась, и её голос стал опасно спокойным. — А ты как выжила?

— Я… — растерялась Инга. — Меня придавило телами…

— Когда все сражались, ты пряталась за спинами, — холодно заключила Илона.

— Нет! Я была со всеми… — у Инги закружилась голова. — Но главный советник приказал меня отпустить.

— Отпустить… — усмехнулась Илона. — Всех убили, а тебя отмыли, снарядили и отправили домой?

— А что мне нужно было делать?! — беспомощно выкрикнула Инга.

— Кто ты такая?! — рявкнула Илона так, что даже принцесса вздрогнула.

Инга дрожала всем телом.

— Ты личная охранница королевы, — процедила Илона. — Ты должна была быть с ней до конца. Вцепиться в горло любому, кто приблизится. Ты должна была там сдохнуть у её ног!

Инга перестала чувствовать тело. Казалось, подуй ветер — и её унесёт прочь, как сухую травинку.

— Меня послали… чтобы сообщить тебе… — сипло сказала она.

— Что? — презрительно протянула Илона, — Что ты там мямлишь?

— Ты и Сатаника не выполнили свой долг! — продолжила Илона, не давая ей договорить. — С ней я ещё поквитаюсь. А ты, трусливая мышь… то, что ты явилась сюда живой, называется предательством. А предателей у нас казнят!

Инге стало казаться, что она вот-вот потеряет сознание.

— Стража! — выкрикнула Илона. — Взять её и казнить немедленно!

Ноги отказали. Инга медленно осела на пол, подложив под себя сумку орка. Стражники подхватили её под руки, но она просто повисла, не в силах удержаться.

— Илонка… мы же друзья… — еле слышно прошептала Инга.

— Илона, ты что?! — воскликнула принцесса. — Останови их!

Илона откинулась на спинку трона и закрыла глаза.

— Стойте! — крикнула принцесса. — Стойте, я сказала! По обычаю дриад воина знатного происхождения не казнят! Ему дают шанс исполнить долг с мечом в руках!

Стражники остановились, ожидая приказа.

— Да, это так, — зло бросила Илона, глянув на принцессу. — Отпустите её.

Стражники ослабили хватку, и Инга без сил рухнула на пол.

— Хотя лучше не отпускайте — поморщилась Илона.

Она наклонилась вперёд.

— Слушай внимательно, воин, — начала она, обращаясь к Инге, — ты отправишься обратно в Сурж и выяснишь кто виноват в смерти Мары. И расправишься с ним. А если в этом замешана Сатаника, то и с ней тоже! С этого момента любая дриада может законно убить тебя, если захочет.

Она махнула рукой.

— Всё. Уведите её.

Стражники выволокли Ингу в большой зал и оставили под колонной.

Она свернулась в калачик и заревела.

В зале не было никого, кроме неё.

Глава 21. Огонь и лёд.

Илона быстрым шагом шла по коридору.

— Илона, постой! — крикнула принцесса, пытаясь её догнать.

— Вали отсюда, — бросила Илона, не оборачиваясь. — Переговоры вести больше не с кем.

Она остановилась у двери и принялась отпирать её ключом.

— Подожди, — принцесса наконец нагнала её. — Что ты теперь собираешься делать?

Илона на мгновение задумалась. Она прищурилась и покосилась на принцессу.

— Как насчёт того, чтобы захватить трон? — ехидно улыбнулась она. — Самое время.

— Ты серьёзно? — опешила принцесса.

— По мне видно, что я шучу, ваша рыжесть?

Дверь распахнулась и Илона вошла внутрь.

— Да подожди ты, хватит паясничать!

— Вы, кстати, так и не представились официально, — перебила ее Илона.

— Зачем? — тихо произнесла принцесса. — Ты же знаешь, кто я. Ведь так?

Илона вскинула на нее грустные глаза и какое-то время смотрела как будто пыталась действительно угадать кто это.

— Да иди ты к чёрту, — сухо сказала она и захлопнула дверь.

— Ваше высочество, — догнал принцессу один из членов свиты, — оставьте её. Мы здесь с официальной миссией.

Принцесса стояла, глядя на закрытую дверь, и в ушах всё ещё звенел этот сухой щелчок замка. Годы... сколько их прошло? Три? Пять? Когда-то они делили одну палатку в походах и клялись, что никакие короны не встанут между ними. И вот теперь — „Представьтесь официально“.

Она почувствовала, как в груди защемило. Эта её манера паясничать, эта маска высокомерия... Илона всегда надевала её, когда ей было невыносимо больно. Она помнила этот взгляд — точно такой же был у Илоны, когда та потеряла своего первого коня в бою. Она тогда тоже закрылась в конюшне и никого не пускала, бросаясь на всех с мечом.

— Госпожа, мы официальные послы. Нам следует удалиться.

Принцесса вздрогнула и оглянулась.

— Да, Силан, извини… — пробормотала она.

— Не забывайте о нашей миссии. Только официальные переговоры. Личные чувства могут всё испортить.

Но принцесса уже не слышала его. Она шла по коридору словно в тумане.

«Боги… Она же любила Мару. Как она теперь с этим будет жить? А я… строю тут из себя важного посла. В такой то момент…»

Она замедлила шаг словно некая сила тянула её обратно.

«И она сейчас одна, там, в пустой комнате. После такой новости…»

— Пойдёмте, ваше высочество, — снова напомнил Силан.

«Да я могу поклясться, что я видела слезу на ее щеке…»

«Слезу? У железной Илоны Дрекен?»

— Госпожа?

— Да идите вы все…

Она резко развернулась и побежала обратно.

— Ваше высочество, остановитесь!

Она подбежала к двери и стражник перегородил ей путь копьём.

— Пошёл прочь! — выкрикнула принцесса и, оттолкнув копье, вошла в комнату.

То, что она увидела, никто из смертных не должен был никогда видеть. А если и увидит, то пусть выколет себе глаза.

На секунду ей показалось, что комната пуста, но это было не так. В углу прямо на полу сидела Илона, уткнувшись лбом в колени и накрывшись распущенными волосами.

Принцесса подошла и опустилась на колени прямо перед ней. Она запустила ладони ей в волосы и нежно приложила их к щекам. Волосы распались в стороны, открыв бледное лицо и красные заплаканные глаза.

— Боги… — прошептала принцесса. — Прости меня.

Она обняла Илону и прижала к себе, зарывшись носом в её волосы.

— Прости… Это я. Конечно же, это я.

— Да я вас никогда не различала, — буркнула Илона глухо.

— Никто не различает, — тихо хихикнула принцесса сквозь слёзы.

Спустя минуту Илона тяжело вздохнула.

— Ну что… она правда умерла, что ли? — прошептала она. — Я же вот, несколько дней назад ее провожала…

— Я незнаю, — Ответила принцесса, — Ты доверяешь этой Инге?

— Они с Марой лучшие подруги… ей незачем врать.

— Мне тоже не верится. Неужели вся охрана не смогла помочь? А Инга, кто она вообще?

— Личная охранница королевы, — усмехнулась Илона и махнула рукой. — Да просто подруга. Мара ее по дружбе назначила на эту должность. Мы были не против, думали, пусть развлекаются…

— Сатаника не могла убить Мару, — твёрдо сказала принцесса. — Да я её с детства знаю!

Илона горько усмехнулась.

— Все меняются. Ты её сто лет не видела.

— Да ладно, тебе, — отмахнулась принцесса, — ты сама то в это веришь?

— Да нет, конечно. Но что тогда там произошло? Чтобы Сатаника и отряд лучших воинов — и не справились?

— Инга сказала, что они перебили много стражи и чуть не убили Натана. За что ты тогда хотела с ней поквитаться?

— Да вот за то, что она этого Натана упустила! Надо было его из окна выбросить.

— Вот кого я хотела бы сейчас допросить — так это Сатанику. А не эту дурочку, которая двух слов связать не может.

— Думаешь, она жива?

— Жива, конечно, — уверенно ответила Илона, — скорее всего сидит в одной из бухт озера. Вылезет только когда на нее облава закончится.

— Как думаешь, кто это мог сделать? — спросила принцесса.

— Белые.

— А я думаю — Ауриды. Уверена, это план Натана Веласа.

— Зачем им? Мы же с ними как раз договор хотели заключить.

— Договор против кого? — иронично спросила принцесса.

— Неважно, - огрызнулась Илона.

— Важно! Против белых!

— Ну так нет никакого договора уже!

— А вот это уже неважно. Им нужно развязать войну между белыми и черными. А разве ты не готова сейчас идти и всех их перебить?

Илона задумалась.

Неужели это действительно какой-то коварный план?

— Знаешь, странно, что они послали эту бестолочь Ингу одну, — наконец сказала она. — Если они хотели меня убедить в предательстве, с ней должен был кто-то идти. Кто-то более представительный.

— Может, она убила его по дороге?

— Если так, — усмехнулась Илона, — я её сразу прощу.

— Слушай, у нее же сумка была! — осенило принцессу. — И она там, осталась в тронном зале.

— Точно.

— Пошли посмотрим.

— Нет, ты что, я отсюда не выйду.

Принцесса фыркнула и принялась вставать.

— Уф, ноги затекли…

Она распахнула дверь, случайно толкнув стражника.

— Ой, извини, — сказала она, высунув голову наружу, — слушай, там в тронном зале, под колонной лежит сумка, принеси, пожалуйста.

— Госпожа, я на посту, — невозмутимо ответил стражник.

— Ну, сложно принести, что ли?

Стражник растерялся и не нашёл, что ответить.

— Давай, иди, иди, — подтолкнула она его, — я посторожу тут за тебя.

Опешивший стражник покосился на принцессу и, воровато оглянувшись, поковылял по коридору.

—Пошёл, — хихикнула принцесса, обращаясь к Илоне, — вышколенные они у тебя тут.

— Не то слово, — буркнула Илона из угла, — стража черных дриад подчиняется рыжей дриаде.

— Ну ты же меня знаешь. Дай мне полк антов — я и их в бой смогу повести.

Стражник наконец вернулся и принёс сумку орка.

— Вот спасибочки, — сказала принцесса, забирая ее, — ну ка посмотрим, что у нас тут.

Она опустилась на колени перед Илоной и вывалила содержимое сумки прямо на пол. Свитки с шуршанием покатились в разные стороны, а тяжелый мешочек с медальоном глухо стукнул о камень.

Илона сразу подтянула его к себе и принялась разглядывать содержимое.

На медальоне был выгравирован зуб и надпись: «Орден Чёрного Дракона».

Илона долго смотрела на диск на ладони, и её лицо исказилось какой-то сложной, горькой гримасой.

— Это официальное приветствие и выражение глубочайшего почтения… — пробормотала принцесса, разворачивая первый свиток. — Неинтересно.

— О, это грамота подтверждающая, что некий орк Грумз является губернатором Ар-Гарата, — принцесса прыснула, — забавно.

— Похоже этот Грумз и был официальным представителем Суржа, — тихо сказала Илона.

— И если сумка у Инги…

— …значит, она с ним расправилась, — закончила Илона.

— Жёстко ты с ней тогда поступила.

— Ничего. Сильнее станет.

— Вот ещё… — принцесса развернула третий свиток. — Предварительное расследование гибели Мары Мьёрк.

— «Согласно осмотру места и тела, королева Мара Мьёрк была задушена…»

Принцесса остановилась и некоторое время молчала.

— «Опрос свидетелей показал, — продолжила она, — что в момент смерти с ней находилась только начальница охраны и разведки Сатаника Миерка. В комнату никто из посторонних не проникал. Сатаника отказалась сотрудничать и оказала сопротивление. Используя свое положение, она приказала своему отряду атаковать стражу замка, а сама попыталась скрыться выпрыгнув в окно. Ведутся ее поиски. В вещах Сатаники найдены доказательства ее связи с королевством Солнцеликих дриад. Это золотая цепочка с печатью одного из знатных родов Солнцеликих…»

— Дура… — прорычала Илона.

— Ты понимаешь, о чём они? — спросила принцесса. — Неважно. Читай дальше.

— Таким образом, следует полагать, что Сатаника Миерка и совершила убийство. Если после прыжка она осталась жива, полагаем, следует искать её у солнцеликих. Дриада Инга Бьёрк, доставившая это послание, скорее всего является её сообщницей и подлежит аресту. Приносим свои глубочайшие соболезнования. Тело королевы Мары займёт своё достойное место в почётном склепе замка Сурж. Подпись: Натан Велас, главный советник.

В комнате воцарилась тишина.

— Шпион солнцеликих! — наконец воскликнула принцесса. — Что они за печать-то у неё нашли? — Глупости. Подарок, который она, дура, таскает с собой везде. — От кого-то из белых? — Да, но это не относится к делу. — Видишь? То, о чём я тебе и говорила! Они хотят стравить вас. — А вдруг правда? — грустно спросила Илона. — Вдруг это коварный план белых? — Думаешь, Натан ведёт двойную игру? Что всё наоборот, и они хотят заключить союз с белыми против чёрных? — Скорее хотят посмотреть, кто сильнее, с тем и заключат союз. Я уже просто не знаю, кому верить.

Илона схватилась за голову и принялась тереть виски.

— Поставь сейчас передо мной виновного, — сжала она кулак, — и я размажу его об стену!

— Послушай, — начала принцесса, — я не верю, что Сатаника — предатель, и не знаю, кто виноват: Сурж или белые. Давай я съезжу к белым и всё выясню. — С ума сошла? — А что они мне сделают? Я официальное высокопоставленное лицо. — Вот и станешь высокопоставленной заложницей. — Если так, то ты точно будешь знать врага и, конечно же, спасёшь меня, — весело заключила принцесса.

Илона задумалась.

— А если нет, — продолжила принцесса, — то я постараюсь всё выяснить и сообщу тебе. Ага?

Илона подняла на неё взгляд и скривила рот, пытаясь то ли улыбнуться, то ли снова съязвить, но в итоге просто тяжело выдохнула.

— Нечего рожи корчить. Завтра же выезжаю. — Я тебя не пущу, — равнодушно проворчала Илона. — Ха, — фыркнула принцесса и, легонько тыкая пальцем Илоне в лоб, произнесла: — Ме-ня не-у-дер-жать.

Илона грустно смотрела на принцессу, но в глазах уже не было прежней печали. Сидя на полу в углу, привалившись плечом к колену подруги, ей впервые за эти дни стало спокойно.

Она вспомнила, как когда-то, давным-давно, они точно так же сидели на крыше старой башни в Альтарии, смотрели на закат и мечтали о великих битвах. Тогда всё казалось простым и честным. Битвы пришли, величие тоже, но вместе с ними пришла и эта удушающая пустота.

Принцесса легонько перебирала её волосы, и этот жест был дороже всех имперских медальонов мира. В этой грязной комнате, на холодном полу, они снова были теми двумя девчонками, которым море было по колено. Илона закрыла глаза, впитывая это мгновение тишины перед тем, как завтра мир снова взорвётся войной и пеплом. Она знала, что больше не одна в этой темноте.

— В общем, отправлюсь завтра, — сказала принцесса, заново перетягивая волосы лентой. — Постарайся не захватывать трон без меня. Ладно?

В это время Инга, пролежав некоторое время под колонной, почувствовала, что ей немного полегчало. Сначала она села, потом поднялась на ноги и медленно пошла к выходу. Выйдя на улицу, она сразу направилась в квартал фермеров, держась тихих и узких улочек. Инга чувствовала на себе взгляды встречных дриад, и ей казалось, что они уже всё знают о случившемся.

Придя домой, она кинулась к Зурашу и снова начала реветь. Инга рассказала ему обо всём. Зураш очень расстроился и начал волноваться за неё. Что же теперь делать? Всё, на что они надеялись и что планировали, — всё пропало?

Через некоторое время, отдохнув и поев, Инга почувствовала себя лучше.

— Давай убежим! — сказал Зураш. — Что? Куда? — удивилась Инга. — Не важно! К людям. Поселимся где-нибудь — и всё будет хорошо. — Да ты что? — улыбнулась она. — Как же мы всё бросим? — А что бросать-то? Дом новый построим. А твоя служба, похоже, закончилась… — Они меня найдут. — Сомневаюсь. Илона, конечно, делает вид, что злится, но она даёт тебе уйти.

Инга задумалась. Неужели это правда — всё? С детства она была воином. А дальше что? Что она будет делать? Чем заниматься?

— Знаешь, Зураш, я хочу сходить в Сурж, — задумчиво сказала она. — Но зачем? — Понимаешь, я действительно немного струсила там, и мне кажется, я должна что-то сделать теперь. Я тоже подозреваю, что Мара не могла просто так умереть. Я хочу попытаться выяснить, что случилось. — Сатаника не могла это сделать, — сказал Зураш. — Да, я тоже в это не верю, да и никто из её близких не поверит. Но остальные? Все до сих пор обсуждают тот случай со сбежавшим шпионом и ещё больше сплетен распускают. Будто Сатаника тоже шпион и специально упустила его… Может, я что-то смогу узнать, — в сердцах сказала Инга. — Да и Калька там осталась, её нужно выручать. — Тогда я с тобой, — бодро сказал Зураш. — Вдвоём у нас быстрее всё получится! — Нет, я хочу сама. И одной мне удобнее будет скрываться. — А если с тобой что случится? Что мне тогда делать? — грустно спросил Зураш. — Не волнуйся, я не пропаду. Я осторожно. Я возьму твою лошадь? — Конечно, бери. Однако я пойду с тобой.

Инга проснулась рано утром, когда солнце только начало показываться из-за горизонта. Зураш спал крепким сном под действием чая из травы коарго, который Инга заварила ему перед сном.

— Прости меня, — прошептала она и на цыпочках прошла к двери.

Она оделась, взяла приготовленную для неё сумку и вышла. Зураш так и остался сладко спать в своей кровати.

Инга вывела из загона лошадь и двинулась по дорожке в сторону главных ворот. На выходе нужно было снова показывать медальон, и она очень волновалась, что её узнают. Врагов у неё не было, но Инге было неловко находиться в её положении.

Подходя к воротам, она заметила знакомую стражницу и направилась прямо к ней.

— Привет, Альма, — тихо произнесла Инга и протянула медальон.

Альма молча взяла его, немного повертела в руках и положила к себе в сумку.

— Извини, но у нас приказ забрать его у тебя. И твой щит с мечом тоже, — произнесла она. — Я больше не воин? — Прости.

Инга шла по влажной траве, ведя за собой лошадь. Сквендихольм остался позади, а впереди простирались поля и поселения фермеров, за ними — лес гоблинов, потом Волчье поле и зелёные холмы… Она точно не знала, куда пойдёт и что будет делать, но надеялась решить это по пути.

Глава 22. Беглянки.

Пока судьба безжалостно разбрасывает наших героев по карте, словно кости в азартной игре, нам придётся на время оставить Ингу, уходящую в неизвестность, и Сатанику, чьи кандалы мерно позвякивают по дороге к ослепительной столице Солнцеликих дриад. Нам необходимо вернуться назад — в холодные и мрачные стены замка Сурж. Ведь в суматохе последних событий мы кое-кого там оставили.

Знаете ли вы, что такое настоящие замковые подвалы? Это не те чистые погреба, где хранится вино и сыр. Представьте место, где само время кажется застывшим и липким. Здесь нет окон, и солнечный свет — лишь легенда из другой жизни. Единственное, что встречает путника, — кромешная тьма и тяжёлый запах сырой земли. Шершавые стены из грубого, едва отёсанного камня постоянно «плачут» влагой, а под ногами — только ледяная, утрамбованная поколениями узников земля.

В этом безмолвии, в самом дальнем углу камеры, сидела Калька. Она сжалась в маленький комок, обхватив колени руками, и, казалось, сама превратилась в часть каменной кладки.

Она не видела ни стен, ни потолка, но по запаху и на ощупь понимала: её действительно посадили в самый глубокий и старый подвал. Пахло сыростью, плесенью и крысами. Впрочем, крысы — это хорошо. Крысы не живут там, откуда нет выхода. Значит, где-то есть дыра, через которую хвостатые бегают на кухню или во двор.

Калька потрогала распухшую губу и поморщилась.

— Ну и каша, — пробормотала она, вытирая лицо рукавом и шаря руками в темноте. — Бедная Мара… Она не заслужила такой смерти. Да и весь отряд воительниц тоже. Надеюсь, боги позаботятся о них. А Сатаника? Неужели и она погибла? Если так, то выбираться придётся самой.

На Ингу она не рассчитывала — той самой сейчас нужна помощь.

Калька просидела так очень долго. Голод уже сводил живот, но к ней никто не приходил.

Вдруг раздался звук. Будто кто-то скрёбся в стене.

«Хруп… хруп…»

Кальке и без того было страшно, а теперь стало ещё страшнее.

Кто это может быть?

По звуку было понятно — существо крупное. Зачем оно сюда пробивается? Калька вжалась в угол и затаила дыхание.

«Хруп… хруп…»

Звук становился громче. Где-то за стеной с глухим стуком обвалился большой камень.

«Хруп… хруп…»

На пол посыпались мелкие камешки. Что-то чёрное подалось вперёд — и в стене образовалась дыра. В темноте сверкнули два красных глаза.

— Крыса! — выдохнула Калька.

Существо повернуло голову и посмотрело прямо на неё.

— Ой… только очень большая, — уже шёпотом добавила она, лихорадочно нащупывая камень.

Но крыса — если это была крыса — словно передумала. Или у неё были иные планы. Она резко развернулась и исчезла в проделанном лазе.

— Отлично, — прошептала Калька. — Вот и проводник.

Она опустилась на четвереньки и поползла. Ладони натыкались на скользкие камни и мусор, но вскоре пальцы провалились в пустоту. Калька, пыхтя, протиснулась внутрь. Через некоторое время впереди забрезжил слабый свет, и она почувствовала прохладный ветерок.

Вся в паутине и ветках, лохматая и чумазая, Калька буквально вынырнула из-под земли. Карабкаясь наружу, она напоминала ожившего мертвеца, выбирающегося из могилы. Узкий лаз вывел её к сточным канавам у самого подножия замка.

— Уф… Очень старый подвал, Натан, — выдохнула она, переводя дыхание. — Очень старый.

Лепрекон отряхнулась, бросила последний взгляд на мрачные стены Суржа и скрылась в зарослях кустарника.

Она бежала, не разбирая дороги. Колючие ветки хлестали по лицу, сердце бешено колотилось. Сурж остался позади — тёмная громада, полная предательства и смерти. Ей казалось, за каждым деревом прячется дозорный или орк с арбалетом.

Она не заметила, как споткнулась о корень и кубарем покатилась по крутому склону, собирая спиной камни и ветки.

С громким шуршанием Калька влетела в слой прелой листвы на дне низины.

Оглушённая падением, она не сразу открыла глаза. Пахло старым камнем, дождём и чем-то забытым — так пахнут места, куда боги давно перестали заглядывать.

Это был заброшенный алтарь дриад: несколько поваленных колонн, заросших седым мхом, и треснувшая чаша с застоявшейся чёрной водой.

Калька открыла глаза — и прямо перед носом увидела острие меча.

— Ой. Доброе утро, госпожа Варга, — произнесла она.

Варга, а это действительно была она, выдохнула и опустила меч. На мгновение её лицо исказил испуг, но почти сразу оно вновь стало невозмутимым.

— Что ты здесь делаешь, малявка? — холодно спросила она.

— Ну… — Калька поднялась и принялась отряхиваться. — Скажем так: стены в Сурже не такие крепкие, как самомнение Натана. Не выдавайте меня, ладно?

— А что ты натворила?

— А вы разве не знаете? Меня заперли в подвале по приказу главного советника.

— Это за что же?

— Вы разве не были в Сурже во время резни?

— Какой резни? О чём ты?

— Дриады напали на стражу, а потом их перебили. Выжили только я и госпожа Инга.

— Похоже, я пропустила всё веселье… — тихо сказала Варга. — Так, а почему они напали то?

— Королева Мара этой ночью умерла, — глухо произнесла Калька. — А дриады решили, что её убили…

По телу Варги пробежал холод. Воздух вокруг алтаря словно сгустился. Ей показалось, что тень того самого призрака, которого она призывала, всё ещё скользит где-то рядом, касаясь её затылка ледяным дыханием.

«Умерла? Неужели… сработало?»

Она не знала, была ли эта смерть её делом или простым совпадением. На лице появился едва заметный румянец — то ли от торжества, то ли от стыда.

«Я... я ли это сделала?»

Мысль ужалила, как ядовитое насекомое.

Если это её рук дело — она самая страшная преступница в истории дриад. Если нет — значит, в мире появилось нечто куда более страшное, чем её месть.

Она посмотрела на Кальку, которая всё ещё выковыривала солому из волос и даже не подозревала, какую бурю в душе вызвали её слова.

— Как именно… она умерла? — Варга заставила себя произнести это, боясь услышать ответ.

— Я боюсь, вы мне не поверите, — вздохнула Калька, — да и никто не поверит. Я видела, как в комнату проник призрак и душил её. Душил не руками, а холодом и страхом. Я сама перепугалась и, казалось, не могла двигаться. Самое ужасное — что кроме меня его никто не видел…

Варга слушала, глядя в пустоту стеклянным взглядом, и её рот еле заметно скривился — то ли в улыбке, то ли от боли.

— О, я тебе верю, лепрекон, — произнесла она, — ещё как верю.

— Да? Правда? — оживилась Калька. — Вы тоже умеете видеть призраков?

— Нет, — грустно произнесла Варга, — похоже, это я убила вашу королеву…

Калька взобралась на поваленное дерево и недоверчиво посмотрела на Варгу.

— Это как же? — спросила она.

— Это я вызвала Алезис Сквендихольм, — начала Варга, — одного из своих предков и владельца того самого медальона, который королева прикрепила себе на шею. Призрак пришёл за своим реликтом…

Варга опустила глаза и отрешённо уставилась на землю.

— Как в легенде о реликтах мёртвых? — спросила Калька. — Это же сказка.

— Как выяснилось, нет, — ответила Варга. — Натан сам мне рассказал, как это делается, а он получил эти знания от Анетода.

— Не бывает таких заклинаний, — покачала головой Калька. — Мы, лепреконы, знаем много заклинаний, но чтобы вызывать и управлять призраком…

— Ты же сама видела, — возмутилась Варга.

— А как долго Натан изучал это искусство?

— Он сказал — несколько лет.

Калька задумалась и молча сидела на дереве, болтая ногами.

— Я уверена, — очнулась она от раздумий, — Анетод — очень сильный чародей и знает много заклинаний и ритуалов. Натан тоже довольно опытный заклинатель. Но, вы меня извините, постичь такое за один вечер просто невозможно…

— Но я сделала это, — встрепенулась Варга. — Я провела ритуал, и призрак действительно пришёл…

— Возможно, его вызвал кто-то другой или это был блуждающий призрак, — возразила Калька, — а вы… вы просто вовремя избавились от медальона…

Варга замерла. Эти слова лепрекона, произнесённые так буднично, отозвались в голове грохотом обвала. Она вспомнила лицо Натана в ту ночь. Его вкрадчивый голос, то, как легко он «поделился» древним знанием, которое другие ищут десятилетиями. Он ведь даже не спорил. Он просто… подтолкнул её.

«Он знал, — вспыхнуло в мозгу Варги. — Он знал, что я попытаюсь это сделать в любом случае».

Ей стало тошно. Она-то считала себя верховным судьёй, вершащим древнюю месть, а на деле оказалась просто удобным инструментом. Ей дали иллюзию силы, чтобы убедить в том, что это она вызвала призрака, а не кто-то другой.

— Так он использовал меня? — прошептала Варга, и её кулаки сжались так, что затрещали кожаные перчатки. — Натан знал, что она умрёт. Но зачем тогда всё это?

— Я думаю, Натана тоже использовали, — вставила Калька.

— Анетод?

— Конечно. Это типичный способ удержания власти — давать подчинённым иллюзию силы, — продолжила Калька. — Вы, госпожа Варга, советник замка Сурж. Вам дали исполнить свою месть. Затем вернули бы земли, захватив их. И вы бы верой и правдой продолжили служить Суржу и, возможно, стали бы адептом и верной слугой Анетода. Куда сейчас падает, как в пропасть, Натан Велас…

— Но я не стала, — возмутилась Варга, — я ушла!

— Значит, они вас недооценили, — сказала Калька, — вы оказались сильнее этого.

— Да мне просто плевать на их учения и ранги, — резко ответила Варга и тихо добавила: — Чёрт, я чуть не умерла там…

— Возможно, если бы… — тихо произнесла Калька, — если бы вы стали по какой-то причине не угодны Анетоду… вам бы оставили медальон…

Варгу на секунду кинуло в жар от слов лепрекона. Она в ужасе поняла, что была носителем подобного смертоносного реликта.

— Во всяком случае, это всё неважно, — сказала она, придя в себя. — Пусть провалятся вместе со своим вонючим замком. Я ухожу.

Она резко встала, перекинула через плечо сумку и направилась к тропинке через заросли.

— А можно… можно я с вами? — затараторила Калька, спрыгивая с дерева.

— Пошли.

Они пробрались через кустарник и вышли наконец на дорогу. Какое-то время они молча топали по обочине, поднимая сапогами дорожную пыль. Прятаться не было смысла, так как до самого горизонта местность была абсолютно пустой.

Калька старалась поспевать за длинноногой Варгой и всё украдкой поглядывала на неё. Ей не терпелось продолжить разговор.

Наконец она решилась.

— А почему вы хотели смерти королевы? — спросила она.

Варга продолжала молча топать вперёд, сжав губы.

— Потому что я поклялась извести весь род Мьёрков, — наконец ответила она.

— Вы правда из рода Сквендихольм?

— Да, я единственная осталась.

— Я слышала, что этот род пресёкся, но я не сильна в генеалогии, — ответила Калька, вздохнув. — Надо посоветоваться с Ханной Риедрод.

— Не нужно ни с кем советоваться, это уже не важно, — буркнула Варга.

— А что потом? — спросила Калька. — Ну, что вы планировали после?

— Не знаю, — пожала плечами Варга. — Вернуть свои земли.

— Так мы идём на север, к Венценосным? — оживилась Калька. — А как вы собираетесь вернуть земли?

— Да не знаю я, — раздражённо бросила Варга, — никак! Чего пристала? Просто поселюсь где-нибудь в лесу — и всё.

— В вашем случае я бы посоветовала подать жалобу в суд, — невозмутимо продолжила Калька, — что земли ваших предков заняты незаконно. Если у вас есть неоспоримые доказательства, то суд встанет на вашу сторону.

Варга резко остановилась и уставилась прямо перед собой, переваривая сказанное.

— Какой суд? — спросила она. — Такое возможно?

— Ещё как возможно, — подтвердила Калька.

— Ага, щас, — ухмыльнулась Варга и двинулась дальше. — Так мне и вернули земли! Они же королевские теперь.

— Народный суд дриад — это независимая инстанция. Он может судиться хоть с самой королевой, — твёрдо ответила Калька.

— Откуда ты это всё знаешь? — возмущённо спросила Варга.

— Я состою в коллегии адвокатов Народного суда дриад.

— Чего?

— На моём счету около двадцати девяти выигранных дел, а сейчас я веду дело против самой Илоны Дрекен… Да, кстати, мне с ней лучше не встречаться пока, — выпалила Калька. — Хотите, я возьмусь за ваше дело?

Варга снова остановилась и уставилась на Кальку, как будто пытаясь понять, с кем она вообще сейчас разговаривает.

— И как это работает? — недоверчиво спросила она.

— У вас есть доказательства? Какие-то документы, где указано, из какого вы рода?

— В том-то и дело, что ничего нет, — раздражённо кинула Варга.

— Я уверена, в архивах Суржа точно можно что-то найти, — заявила Калька.

— Ничего нет, — проворчала Варга. — Натан мне сам сказал. Он сказал, что огонь сожрал все пергаменты.

— Вы же советник замка Сурж, — возразила Калька. — На такую должность не назначают абы кого. На вас точно есть документы. Натан врёт или сам не знает.

— Ну тогда нужно идти обратно в Сурж, — развела руками Варга.

— Нет, — сказала Калька. — Сначала к Венценосным. Подаём жалобу, а уже потом — с делегацией и охраной — в Сурж. Документы можно донести позднее.

Варга покосилась на маленького лепрекона. По её внешнему виду сложно было догадаться, что перед ней чиновник, состоящий в адвокатской коллегии. Однако она явно знала, о чём говорит…

— И сколько стоят твои услуги? — спросила Варга.

— Сочтёмся, — улыбнулась в ответ Калька. — Мне теперь самой интересно заняться вашим делом.

— Что ты всё на «вы», — проворчала Варга. — Обращайся на «ты».

— Ладно.

Так два наших странных героя протопали по дороге весь день. Только к самому позднему вечеру им удалось добраться до небольшого поселения, где они решили переночевать. Это был небольшой посёлок антов под названием Осколок. Только самих антов здесь практически не осталось. После падения империи этот посёлок, как и все земли, принадлежавшие замку Сурж, были захвачены вторгшимся народом, называющим себя ауридами. Анты какое-то время сопротивлялись, но вынуждены были отступить на запад, покинув свои дома. Поэтому в Осколке вы скорее всего встретите орков или людей из кочевых степных племён.

Однако, как вы, наверное, догадались, Варга принадлежала к народу ауридов, хоть её предки когда-то давно были дриадами. Войдя в посёлок, она направилась прямо к местной таверне. Когда она толкнула дверь и вошла, их взору представилось редкое зрелище для такого маленького поселения. Вся таверна была битком забита посетителями, и вокруг стоял шум и гам. Все столики были заняты, а хозяева только и успевали собирать пустые кружки и подносить новые.

Варга окинула зал взглядом и быстро потащила Кальку в дальний угол.

— Ого, как здесь шумно, — восхитилась Калька.

— Да. Только ни на кого не смотри, — проворчала Варга. — Быстро за мной.

Они примостились за маленький столик в одном из самых дальних и пыльных углов и принялись разглядывать присутствующих.

Вон там, за круглым столом, шумно спорит большая компания орков. Возле камина расположились люди из какого-то племени и активно что-то обсуждают. Неподалёку от них — весёлая компания с луками за спиной, явно охотники или фермеры. А среди них — более мелкие группы, состоящие из разных народов, и все активно выпивают и веселятся. Что сразу бросалось в глаза — все они были вооружены. Только вот оружие их было явно самодельным. У кого-то это просто лук. Кто-то облокотил о стену древко с крепко привязанным к нему самодельным наконечником от фермерской косы. А кто-то и вовсе был вооружён лесорубным топором.

— Кто это все? — шёпотом спросила Калька.

— Похоже, ополченцы, — так же шёпотом ответила Варга. — Так что не привлекай к себе внимания.

— А что они здесь делают? Здесь всегда так?

— Пропивают задаток жалованья. Если здесь полно ополченцев, это значит, что объявлена мобилизация, — объяснила Варга.

— Сурж собирает войска? — ужаснулась Калька. — Но против кого?

— Не знаю против кого, но войска уже собирает, — ответила Варга. — Поэтому давай-ка возьмём что-нибудь перекусить и уходим отсюда.

Глава 23. Белая дриада с чёрным хвостом.

Итак, дорогой читатель, мы уже успели побывать с вами в нескольких городах бывшей империи. Мы посетили город Скальту — столицу Пламенного королевства дриад. Варзслав — столицу западного осколка бывшей империи. Ненадолго заглянули в столицу Венценосного королевства дриад — город Сквендихольм. Ещё был величественный замок Сурж и несколько мелких населённых пунктов по пути…

Однако ни один из этих городов не сравнится со столицей Солнцеликого королевства дриад — Альтарией! Если вы ещё здесь не бывали, то я чертовски вам завидую.

Давным-давно, когда дриады были единым племенем, Альтария служила столицей объединённого королевства и резиденцией королевы. Именно здесь вершились судьбы и придумывались законы, касающиеся всех племён дриад. Ну и, конечно же, всё золото тоже стекалось сюда.

Представьте себе огромный белокаменный город, раскинувшийся на берегу величественной реки Альты. Здесь нет деревянных хижин с фонариками и яблочных садов. Каждое здание возвышается в три или пять этажей, фундаменты облицованы белым мрамором, а улицы выложены гладким речным булыжником. То тут, то там по всему городу можно встретить небольшие площади с вычурными фонтанами, представляющими собой скорее произведения архитектурного искусства, чем просто источники воды. Вдоль самых широких улиц города непременно посажены персиковые сады, а среди них можно встретить белокаменные статуи богов и знаменитых дриад. И над всем этим, в центре города, возвышается величественный королевский дворец, шпили и купола которого отливаются золотом на солнце. И да, они действительно из золота!

Великие времена прошли. Королевы не стало, а дриады распались на три разных королевства. Однако Альтария и по сей день поражает путников своим величием и красотой. А во дворце до сих пор бережно хранятся старые реликвии. Самая главная и дорогая из них — знамя объединённого королевства дриад.

Прямо от дворца к реке ведёт широкая мостовая, а в конце неё находится речной порт. К одной из пристаней как раз причалил небольшой однопарусный корабль. С корабля сошли несколько вооружённых дриад, ведя за собой Сатанику, закованную в кандалы. Не задерживаясь, они сразу направились ко дворцу. Да даже если бы они и захотели пойти куда-либо ещё, у них бы всё равно не получилось. Дело в том, что мостовая, ведущая ко дворцу, была окружена плотной стеной зевак. Сотни дриад столпились в порту, чтобы увидеть Сатанику. Весть о её пленении в порту Аргентос моментально достигла Альтарии и разнеслась среди жителей.

Так как уже вечерело, у многих в руках были зажжённые факелы и масляные светильники. Могло сложиться впечатление, что в город прибыла очень знатная особа — почти королевская особа… А знаете, ведь так и есть!

Сатаника — довольно известная личность среди всех племён дриад. Она всегда занимала высокие должности, часто выступала в роли посла на переговорах или военачальника в бою. Но это ещё не всё. Сатаника принадлежит к древнему роду Миерков, который является родственным королевскому роду Мьёрков. В общем, Сатаника являлась довольно знаменитой персоной. Её боялись, ею восхищались, её уважали.

Все — от простых дриад до знатных придворных — собрались сегодня у дворца, чтобы убедиться: «Правда ли это? И почему Сатаника позволила себя пленить?»

Когда стражники приблизились ко дворцу, двери распахнулись, и им навстречу вышел небольшой отряд дриад. Сразу было видно, что это знатные дворяне, так как все они были богато одеты и вооружены. Сатанику встречала лучшая королевская охрана.

Возглавляла отряд высокая и стройная дриада. Она была одета в зелёный камзол, расшитый золотыми узорами, белые кавалерийские штаны и сапоги. Её светлые, почти жёлтые волосы были туго собраны в большой и пышный хвост, который почему-то был окрашен в чёрный цвет. Её звали Ангелина, и она была начальником королевской разведки.

Она приблизилась к стражникам, даже не посмотрев на Сатанику.

— Мы позаботимся о пленнике, — сказала она. — Спасибо за службу.

Сатаника пристально смотрела ей в глаза, но Ангелина, как будто не видя её, указала рукой на ворота дворца.

Сатаника послушно двинулась за отрядом придворных. Ангелина шла позади. И вот теперь Сатаника чувствовала её пристальный взгляд в затылок. Казалось, она специально замыкала процессию, чтобы не встречаться взглядами. Сатанике очень хотелось обернуться, но она изо всех сил сдерживала себя.

Дворец был также наполнен большим количеством дриад. Сатанику отвели в один из углов огромного зала и заявили, что ей необходимо ждать аудиенции короля и королевы. Все присутствующие в зале, конечно же, принялись её разглядывать и перешёптываться. Находились даже смельчаки, которые подходили к ней близко и, положив руку на рукоять меча, высокомерно смеряли её взглядом. Однако никто из них так и не осмелился ничего сказать. Ангелина же, напротив, ни разу так и не посмотрела на неё.

Сатанике пришлось ждать довольно долго. За всё время она только один раз спросила, долго ли ей ещё ждать, но, не получив ответа, решила больше не спрашивать.

Наконец дверь тронного зала отворилась, и на пороге появился очередной придворный. Он ехидно улыбался и доложил, что король и королева готовы принять и выслушать пленницу.

Главный тронный зал Солнцеликих был ничуть не меньше предыдущего зала. В самом его конце, на возвышении стояло аж целых четыре трона. В центре сидели король Верибальд и королева Айлия. По правую руку от них на троне сидел их сын, принц Флавий. Трон же с левой стороны был пуст.

Спешу предугадать ваш вопрос, дорогой читатель. Да, у короля и королевы есть ещё дочь — принцесса Алина. Но она является командующим пограничной конницы и сейчас находится с войском на границе с восточной провинцией людей — Варзславским княжеством.

По краям вдоль стен находились самые знатные и приближённые к трону вельможи. Многих Сатаника знала лично, но что особенно бросилось ей в глаза — так это небольшая кучка гномов, столпившихся прямо возле трона. Она присмотрелась и узнала среди них нашего старого знакомого — Глюмберга Антариона. Да, читатель, это действительно был он. Что он здесь делает, мы выясним позднее. У Сатаники, кстати, тоже мог бы возникнуть вопрос: «Какого чёрта этот-то тут делает?» Однако, побывав на корабле гномов в бухте Озера Слёз, она уже ничему не удивлялась.

Сатаника чувствовала на себе десятки пристальных взглядов, видела лица и губы, искривлённые в усмешке, и понимала, что ей уготовили главную роль в «королевском театре», и все с нетерпением ждут этого представления. Однако никто и понятия не имел, что сейчас она обрушит на их головы.

Сатаника приблизилась к трону и опустилась на одно колено, склонив голову. В зале воцарилась тишина.

— Поднимись, Сатаника, — произнесла королева Айлия. — Мы приветствуем тебя.

— Нам впервые приходится принимать пленника в тронном зале, — произнёс король Верибальд. — Однако из уважения к твоему роду мы идём тебе навстречу. Что привело тебя к нам?

Сатаника поднялась, краем уха слыша насмешки придворных.

— Я хочу сообщить вам… — она на мгновение замолчала, оглядывая зал. — Что королева Мара и почти вся её свита жестоко убиты в замке Сурж.

В зале воцарилась такая тишина, что было слышно, как скрипят парусные канаты в порту. Ангелина не выдержала и, побледнев, посмотрела Сатанике в глаза.

Тишина висела ещё мгновение. А затем она рухнула, словно лавина.

Буквально все принялись с волнением обсуждать услышанное. Кто-то спорил и что-то доказывал. Несколько побледневших придворных выбежали из зала. Гномы принялись яростно что-то обсуждать. Некоторые кричали Сатанике, требуя объяснений. Стоял ужасный шум и гам. Король и королева, придя в себя, пытались всех успокоить, но на них мало кто обращал внимание.

В итоге королева сдалась и, упав обратно на трон, дала знак Флавию.

— Тихо! — громогласным голосом заорал он, и в зале сразу воцарилась тишина.

Надо сказать, что Флавию не составляло особого труда перекричать такую толпу. Хоть он и был ещё довольно молодым юношей, однако отличался огромным ростом и очень крепким телосложением. Его вьющиеся светлые волосы спадали на мускулистые широкие плечи. Так что уже когда он вставал с трона, некоторые дриады поспешили замолкнуть. А уж когда крикнул…

Когда Флавий убедился, что все затихли, он самодовольно сел обратно на свой трон.

— Спасибо, Флавий, — поблагодарила его королева.

Сатаника поспешила глянуть на Ангелину и увидела, что та очень сильно взволнована. Король и королева тоже заметно побледнели. Видя это, она уже точно знала, что солнцеликие дриады не замешаны в убийстве Мары.

— Сати, что ты такое говоришь? — забывшись, произнесла взволнованная королева. — Как это произошло?

— Мы были в Сурже на официальных переговорах…

Она затихла, услышав, как шум снова начинает подниматься. Однако когда Флавий поднялся с места, все сразу замолкли.

— Но это уже не имеет никакого значения, — продолжила она. — Королевы больше нет. Ночью она умерла у меня прямо на руках.

— Так её отравили? Прямо в Сурже, на переговорах? — возмутился Верибальд.

— Это был не яд, а что-то другое. Я такого никогда не видела, но я уверена, что это подлое убийство, — ответила Сатаника.

— Я не совсем понимаю, что произошло, — растерянно сказала королева. — То есть Маре после приема стало плохо и она умерла, но не от яда? Отчего же тогда?

— Они вероломно использовали какую-то магию. В комнату проникла некая сила или призрак и убила королеву. Я сделала всё, что смогла, но против магии я бессильна, — ответила Сатаника.

— Сати, как это могло произойти? Я не понимаю, — подавленно произнесла королева Айлия.

— Я тоже до конца не понимаю, но я была с ней всё это время и могу точно сказать: так просто не умирают, — ответила Сатаника.

— А что произошло дальше? Как ты оказалась здесь? — спросил король Верибальд.

— У нас завязалось сражение со стражей Суржа, и все, кто был со мной, погибли, — ответила Сатаника.

— Они убили королеву и напали на вас? Это же война! — возмутился король.

Сатаника опустила голову и смотрела себе под ноги.

— Это мы на них напали, — произнесла она.

Её слова прозвучали так тихо, что на мгновение зал снова стих.

— И правильно! — снова раздались голоса придворных. — Почему ты их там всех не перебила?

— Мы набросились на стражей замка, — заявила в ответ Сатаника, сжимая кулаки, — и многих перебили. Но мы попали в засаду, и всех дриад расстреляли из арбалетов. Мне чудом удалось уйти — я выпрыгнула в окно…

Верибальд и Айлия переглянулись.

В зале снова поднялся шум, и его уже невозможно было сдержать.

— Да она сбежала!

— А ты бы сам что сделал?

— Что она одна-то сделает?

— Надо было всех там прирезать!

— Может, нужно было разобраться, а не нападать?

— Никто не смеет убивать королев!

— Никто не смеет убивать дриад!

Король с королевой тщетно пытались успокоить толпу. Когда они поняли, что это им не удастся, Айлия подала знак Ангелине увести Сатанику, и королевская семья покинула зал.

Верибальд, Айлия и Флавий быстрым шагом шли по коридору. Через минуту их догнали взволнованные Ангелина и Глюмберг.

— То есть она отдала приказ королевским воинам напасть на стражу Суржа? Но если нет доказательств, что королеву отравили, получается, это чёрные начали войну, — начал Глюмберг.

— Да, но что бы вы сделали на её месте? — спросил Верибальд.

— Пожалуй, я бы сравнял Сурж с землёй, — воскликнул Флавий.

Королева резко остановилась и посмотрела на Флавия, а затем на Верибальда.

— Вот. Именно из-за таких, как вы, мы до сих пор воюем, — раздражённо произнесла она.

— Нельзя же безнаказанно убивать королев! — возмутился Флавий.

— Во время переговоров последнее, что нужно делать, — это размахивать мечом, — заявила королева.

— Как ты не понимаешь? При подобных переговорах нужно быть очень хитрым, — вспылил Глюмберг. — Одно неверное движение или слово — и всё обернётся против тебя.

— Это ловушка. И мы летим в неё с обрыва! — прошипел Верибальд, нервно поправляя золотую цепь на шее. — Сатаника принесла нам не новость, она принесла нам факел, который подожжёт Альтарию.

— Так вы считаете, что Сатаника не виновата в смерти королевы? — осторожно спросила Ангелина.

Королева снова остановилась и пристально посмотрела на неё.

— А как ты считаешь? — спросила она.

— Я считаю, что Сатаника не виновата в гибели королевы и говорит правду, — твёрдо ответила Ангелина.

— А внезапное нападение на стражу? Если бы ей нужно было алиби, это отличный выход — уничтожить всех свидетелей.

— Постойте, так вы думаете, что это она могла убить королеву и свалить всё на Сурж? — спросил Флавий. — Зачем ей это?

— Ну, она тоже претендент на трон… — тихо произнёс Глюмберг.

— Сатаника — воин и очень вспыльчива, — резко вставила Ангелина. — После такого любой бы поступил, как она. Это жажда мести.

— А чего она к нам-то пришла, а не к своим? — спросил у неё Флавий.

— Ты не знаешь Илону Дреккен? Она казнит её сразу же! Если не за убийство королевы — так просто за то, что осталась жива, — ответила Ангелина.

— Ну тебе лучше знать, — подняв ладони, произнёс Флавий.

— Как бы там ни было, всё очень запутанно, — заявила Айлия. — Флавий, срочно собери всех министров. Через несколько часов я жду всех в своей комнате.

— Дорогая, может, в зале? — возмутился Верибальд.

— Нет, у меня, — отрезала Айлия. — Пусть тесно, но я не хочу, чтобы кто-то нас услышал. Нужно быть осторожными.

— Ангелина, распорядись насчёт камеры для Сатаники, — продолжила она. — И я тебя тоже жду на совет.

Ангелина быстро склонила голову и твёрдой походкой вышла в ближайшую дверь. Как только дверь за ней закрылась, она бегом помчалась в сторону тюремной башни. Догнав стражников и Сатанику, она заметила рядом с ними начальника тюрьмы. Это была крупная и полная дриада.

— Королева распорядилась разместить пленницу на третьем этаже, — быстро выпалила Ангелина.

— У нас и здесь полно камер, — надменно ответила начальница тюрьмы, махнув в сторону грязного коридора.

Ангелина пристально уставилась на неё. Начальница подняла на неё глаза и нарочито медленно вздохнула.

— Проводите её светлость в апартаменты на третьем этаже, — насмешливо произнесла она.

Они поднялись на третий этаж, где оказалось очень чисто, а камеры были больше. Сатанику разместили в одной из них.

— Сними с неё кандалы. Она отсюда никуда не денется, — скомандовала Ангелина.

Стражник покосился на неё, но выполнил приказ. Он замкнул дверь на ключ и встал на страже.

— Ты здесь до полуночи, потом придёт смена, — сказала Ангелина, хлопнув его по плечу.

Она быстро спустилась вниз и юркнула наружу. Начальница тюрьмы, выглянув из своей каморки, успела заметить только чёрный хвост, мелькнувший в проёме.

— Тоже мне модница! — презрительно произнесла она. — Отстричь бы его тебе!

А теперь, возможно, у читателя возникло несколько вопросов по поводу вышеизложенных событий?

Вам, возможно, интересно, почему у солнцеликих дриад есть не только королева, но и король? На самом деле у всех племён дриад так. Если у королевы есть партнёр, то и он является правителем. Просто у венценосных дриад королева была ещё юна, а у пламенных дриад совсем другая история, которую мы, возможно, выясним позднее.

Второй вопрос — почему у Ангелины чёрный хвост? К сожалению, этого никто не знает. Да и никто не задумывается, что в этом может быть какой-то смысл. Многие считают её просто модницей и пижоном.

Кто-то говорит, что это своего рода знак — «гроза чёрных». Ведь Ангелина командует разведкой, а солнцеликие дриады часто воевали с венценосными, и благодаря ей было выиграно немало сражений.

Ходят слухи, что она даже была шпионом и за это её повысили до начальника разведки, но, скорее всего, это завистники распускают сплетни.

Как бы там ни было, увидев вдалеке стройный высокий силуэт и пышный чёрный хвост, можно смело заявить — это Ангелина.

Почему же, спросите вы, я назвал главу именно так? Ну, надо же было привлечь к чему-то ваше внимание.

Пока мы с вами немного отвлеклись, Ангелина уже успела дать распоряжение некоторым из своих подчинённых готовиться в дорогу. Король и королева решили отправить посольство к чёрным дриадам и выразить соболезнования. Одновременно с этим они надеются что-нибудь выяснить, переодев в послов своих лучших разведчиков.

А как же Сатаника, спросите вы? Ну, она-то теперь в безопасности, за крепкой дверью. Камера ей досталась довольно удобная. Там было окно с решёткой и большой мягкий лежак в углу. Есть даже небольшой стол и несколько стульев, а также масляный светильник. Через несколько часов ей принесли ужин, и, поев, она легла спать.

Сатаника долго лежала, глядя в потолок. Она никак не могла уснуть. Всё произошедшее не давало ей покоя. Она прекрасно понимала, что её история выглядит довольно странно. Ведь никто ей не поверит. Если бы из её стражниц кто-нибудь остался жив… Но теперь никто не сможет подтвердить её слова.

Так она пролежала очень долго. Была почти полночь, когда она услышала тихий звук за дверью. Кто-то очень осторожно поворачивал ключ в дверном замке. Замок щёлкнул, и дверь медленно приоткрылась. Еле заметный в темноте силуэт проскользнул в камеру и прикрыл за собой дверь. Силуэт приблизился к лежаку и опустился на колени.

Сатаника спокойно поднялась и села напротив, скрестив ноги.

Они сидели в полной тишине, смотря друг на друга. Никто не произнёс ни слова, но, казалось, в этом и не было необходимости. Они просто сидели, наслаждаясь тем, что наконец одни. Сатаника протянула руку, почти прикоснувшись к гостю, но замерла. Между ними всё ещё стояли тень погибшей королевы и грядущая война.

— Это всё правда? — прошептал силуэт.

— Да, — шёпотом ответила Сатаника.

— Почему ты пришла к нам?

— Гномы меня подобрали в озере…

— Хорошо, что ты жива…

— Ты надолго?

— До рассвета.

— Я потеряла твой медальон.

— Ерунда…

Они снова какое-то время сидели молча. Во дворце всё стихло, и не было слышно ни шагов в коридорах, ни голосов придворных. Только пламя светильника в камере еле слышно потрескивало и грозилось потухнуть от малейшего ветерка из окна.

— Почему ты здесь? — наконец спросила Сатаника.

Силуэт наклонился почти вплотную, и она почувствовала запах корицы.

— Я больше не оставлю тебя одну.

Глава 24. Жребий брошен.

Атмосфера в личных покоях Айлии была тяжёлой. Золочёные светильники отбрасывали пляшущие тени на стены, украшенные гобеленами с изображением великого единого прошлого. Здесь не было случайных придворных — только те, кто готов был поставить на карту всё.

Верибальд сидел в кресле, погружённый в раздумья. Флавий улёгся прямо на кровать матери и явно скучал. Сама Айлия нетерпеливо ходила по комнате.

Кроме царской семьи здесь уже присутствовал Глюмберг. Он стоял у окна, за которым уже брезжил рассвет, и нервно теребил свой шарф.

— Я ещё раз повторяю: сейчас самое время! — воскликнул он, повернувшись к собравшимся. — В Сурже явно что-то затевают! Мы можем их опередить!

— Я за! — подал голос Флавий.

— Глюмбергу не терпится развязать войну, но ты-то куда? — возмутилась Айлия.

— А что? — возмутился Флавий.

— А то. Война — это не шутка, — ответила Айлия. — Это правда может быть ловушкой.

— Они королеву убили! — воскликнул Флавий.

— Ещё не известно, что там произошло!

Дверь отворилась, и в комнату, поклонившись, вошла дриада. Она была крепкого телосложения и одета в кожаный доспех. На её лице красовалась чёрная повязка, прикрывающая отсутствующий левый глаз. Светлые, уже седеющие волосы были заплетены в тугую косу. По всему её виду можно было сразу заключить: перед нами старый воин, побывавший в множестве сражений и прошедший огонь и лёд. Это была Майя — главнокомандующая конной королевской армией.

Все присутствующие кивнули ей.

— Так ты не доверяешь Сатанике? — спросил Флавий.

— Не знаю, — ответила Айлия. — Её рассказ звучит странно. Зачем Анетоду убивать королеву на переговорах?

— Да чтобы свалить всё на вас! — не выдержал Глюмберг. — Я уверен, они отправили посла к Илоне, который обвинит Сатанику в предательстве.

— А потом Илона узнает, что Сатаника к нам прибежала, и это подтвердит его слова, — заключил Флавий.

— Да откуда они знали, что Сатаника к нам прибежит? — возмутилась Айлия.

— Да это не важно! — горячился гном. — Даже если бы она погибла в Сурже, всё равно можно обвинить её в предательстве.

— Да Илона ни за что в это не поверит!

— Илона вспыльчива и самоуверенна! К тому же они могут ей что-нибудь предложить…

— Ой, Глюмберг, я её отлично знаю, — махнула рукой Айлия.

— Насколько я знаю, она не любит Сатанику, — добавил Глюмберг.

— Насколько я знаю, — возразила Айлия, — они росли вместе и учились вместе, да и вообще всегда были вместе! Не поверит Илона в такое.

Дверь отворилась, и в комнату, поклонившись, вошла Ангелина.

— Послы уже в пути? — спросила королева.

— Да, они выехали несколько часов назад, — ответила она.

— Вот и отлично, — заключила Айлия. — Наши послы разузнают, что происходит у чёрных, и тогда уже будем думать, как поступить.

— Да как вы не понимаете! — зарычал гном. — Если они правда убили королеву, то не будут сидеть сложа руки. Они будут собирать войска, чтобы присоединиться к венценосным, когда те пойдут на вас войной. Чтобы наверняка добить.

— А если они и не думали собирать войска? — возразила Айлия. — Тогда получится, что мы первые начали готовиться к войне.

— Точно, — подал голос Верибальд. — Тогда это ещё больше убедит чёрных, что это мы убили их королеву.

— Выходит, у нас нет выбора, — воскликнул Флавий.

— Да, — сказал Глюмберг, — но, начав собирать войска, нас хотя бы не застанут врасплох.

— Как он переживает за нас, — с усмешкой заметил Верибальд.

— У господина Глюмберга в войне свой интерес, — заметила Майя.

— А я и не скрываю, — развёл руками гном. — Захватив земли Суржа, мы снова сможем объединить империю.

Майя усмехнулась.

— Земли Суржа — это те, что раньше принадлежали гномам? Просто своё возвращаете.

Гном бросил на неё злобный взгляд, а затем посмотрел на королеву, ища поддержки.

— Ну а что, она права, — ответила Айлия.

— Вернув империю, мы все вернём себе свои земли и положение, — ответил гном, поклонившись.

— А кто император? Никому не известная девочка? — устало сказала Айлия. — Ой, не поверит тебе никто, Глюмберг.

— Это оставьте мне, — ответил гном. — К тому же король Скавеон с нами.

— Ну, он сына своего метит в правители…

— Ну и пусть! Зато люди с нами. А раз они с нами, то вам незачем держать войско на границе, — начал Глюмберг. — Снимите конницу с западных границ и переведите её сюда, на восток.

— В Сурже всё равно это расценят как подготовку к войне, — произнесла Майя.

Айлия устало опустилась в кресло и задумалась.

— Скажи, Глюмберг, — вкрадчиво начал Верибальд, — а ты точно уверен, что король Скавеон нам не угрожает?

— Ну да, — ответил гном. — Меня уверили в этом его представители на тайном совете.

— Хм, представители… — задумался Верибальд. — Видишь ли, Скавеон — очень хитрый правитель. Такие люди часто ведут двойную игру. К тому же он уже был замечен ранее в связях с Ауридами…

— Оставим, что было раньше, — отмахнулся гном. — Все наделали ошибок во время междоусобных войн.

— И всё же тяжело начать доверять такому правителю, — заметил Верибальд. — Ведь Ауриды могли ему тоже что-то предложить.

— Его сыну обещан титул императора, — возмутился Глюмберг. — Большего просто невозможно предложить.

— Титул, я так поняла, сейчас есть только у этой девочки. Как её? Кжишта, кажется? — подала голос Айлия. — Захочет ли она выйти за него замуж?

— Тут уж как народ решит, — возразил гном. — Правители — слуги народа.

— М-да, — хмыкнул Верибальд. — А как решит народ?

Гном передёрнул плечами и шумно втянул воздух носом.

— По обычаю… — пробормотал Глюмберг и громко добавил: — Я думаю, Скавеон с этим разберётся.

— Во всяком случае, — добавил он, сложив руки за спиной, — девочка сделает правильный выбор, я за этим прослежу лично!

— Ну ясно, ты нас в свою войну пытаешься втянуть, — вздохнула Айлия. — Только нам-то она не сильно нужна.

— Ваше величество, — сказал гном, приложив руку к груди и подходя к креслу Айлии, — помощь дриад была бы просто неоценима. Однако против вашей воли я бы ни за что не посмел втянуть вас в войну.

— Но посмотрите сами, — продолжил он, — Ауриды явно пытаются втянуть вас в войну с чёрными, то есть с венценосными, прошу прощения.

Айлия устало отмахнулась.

— Ангелина, — обратилась она к начальнице разведки, — тебе больше всех известно о венценосных. Что ты скажешь? Возможна ли война? Есть ли у них для этого средства?

— Илона ни за что не поверит, что Сатаника — предатель, — начала Ангелина. — Однако среди чёрных всё ещё сильна ненависть к белым за убийство их королевы во время войны. Простой народ легко поверит в то, что это мы снова виновны. Мы убили одну королеву — значит, и вторую тоже мы. Илоне придётся начать войну, чтобы не упасть в глазах народа.

— Тихо, тихо, — перебила её Айлия, — во-первых, не мы убили королеву. Это был честный поединок между двумя королевами, народ тут ни при чём.

— Приближённые это знают, — махнул рукой гном, — а простой народ верит в то, что ему удобнее.

— По поводу войска, — продолжила Ангелина, покосившись на Глюмберга, — они вполне могут выставить довольно много копейщиков и, если Сурж им не угрожает, то и ополчение тоже.

— Много! — воскликнул Верибальд. — Сколько?

— Копий триста-четыреста, — продолжила Ангелина, — а ополчение — до восьмисот дриад.

В комнате на мгновение стало тише

— Ну у нас чуть больше… — почесывая голову, задумался Флавий.

— У меня есть сведения, что Илона ведёт какие-то переговоры с королевством Ар-Гарат, — сказала Ангелина. — Возможно, они могут пополнить её войско.

— Гоблины? — воскликнула Айлия. — Этого ещё не хватало!

— Вот это достойный противник! — заявил Флавий, снова откинувшись на постели и мечтательно заложив руки за голову.

— Ну и если ауриды действительно решили нас подставить, — продолжила начальница разведки, — то и они присоединятся к ней.

— Подождите, — резко сказала Айлия, — а что это мы про Илону рассуждаем так, будто она правитель? Она начнёт войну, она соберёт войско и так далее. Её королевой никто не выбирал.

— Судьба её выбрала, — хмыкнул Глюмберг.

— Это ты о чём? О предсказании, которое ей в детстве дали? — отмахнулась Айлия. — Мало ли, что там старухи говорят. Ангелине тоже предсказали быть королевой — и что?

— Извини, конечно, — осеклась Айлия, обращаясь к Ангелине.

— Но у неё нет пары, — с улыбкой заметил Верибальд, — и если её выдать замуж…

— За кого? — протянула Айлия.

— Да вот, за Флавия хотя бы, — захохотал Верибальд.

Флавий с интересом поднял брови и скривился в улыбке. Ангелина же сильно покраснела и не нашлась, что ответить.

— Хватит! — резко оборвала Айлия. — Мы здесь зачем собрались?

Верибальд перестал хохотать. Он поднялся со своего кресла и встал за спинкой кресла Айлии, положив руки ей на плечи.

— Если серьёзно, — сказал он, — я считаю, что нужно дождаться возвращения наших послов. Одно неверное решение — и мы начнём войну, которую уже не остановим.

— Я так и сказала, — возмущённо прошептала Айлия.

— И только после этого что-то решать, — продолжил он. — В спешке мы тоже можем наделать ошибок. Все согласны?

Верибальд обвёл взглядом всех присутствующих. Майя и Ангелина кивнули в ответ, Флавий махнул рукой, а Глюмберг недовольно отошёл к окну и задумался.

— Вот и отлично, — заключил Верибальд, — как только послы вернутся, мы и продолжим наше собрание. А пока…

Не успел он договорить, как тишину разорвал резкий стук копыт о мостовую. Как будто всадник на полном скаку влетел во двор замка. Сразу за ним послышались крики стражников. Ещё мгновение — и шум переместился уже в коридоры дворца. Беготня и крики становились всё громче и громче. Наконец дверь распахнулась, и на пороге появился стражник.

— Ваше Величество, — сказал он, — наш посол со срочным донесением.

В комнату широким шагом вошёл запыхавшийся всадник и поклонился. Все в удивлении переглянулись.

— Что случилось? — взволнованно спросила королева. — Почему вы вернулись?

— Мы не смогли пройти, Ваше Величество, — посол тяжело опёрся рукой о дверной косяк; его плащ был забрызган дорожной грязью. — Сурж объявил мобилизацию. На каждой тропе, на каждом броде — заставы. И это не просто караул…

Глюмберг живо отвернулся от окна. Посол сглотнул, обводя присутствующих взглядом.

— Я видел их костры с холма. Десятки, сотни костров по всей границе восточных антов. Гремят наковальни, орки Анетода сгоняют крестьян в отряды. Они не просто охраняют границу — они готовят кулак для удара. И, видят боги, этот кулак направлен не на север.

В комнате стало так тихо, что было слышно, как догорает фитиль в светильнике.

— Что я говорил? — зарычал Глюмберг, поворачиваясь к Айлии и Верибальду, сжимая кулаки.

Флавий вскочил с кровати и вопросительно посмотрел на мать.

Айлия замерла. Она встала и посмотрела на Глюмберга — тот стоял у окна, и в рассветных лучах его лицо казалось высеченным из камня.

— Ты был прав, — тихо произнесла королева, выпрямляя спину. — Мы… опоздали с дипломатией.

Она резко повернулась к Майе:

— Майя! Срочно отправляйся на западную границу. Приказ один: наша конница должна быть в Альтарии как можно скорее.

Майя резко поднялась, и кожа её доспеха сухо скрипнула. Единственный глаз воительницы горел недобрым огнём. Она коротко ударила кулаком в грудь, отдавая салют, и, не говоря ни слова, развернулась к выходу. Её тяжёлые шаги ещё долго отдавались эхом в коридоре.

— Глюмберг, — Айлия перевела взгляд на гнома, — неужели анты встанут под знамёна Суржа?

— Кто-то да, а кто-то нет, — ответил гном, — у антов нет единого командования, каждое воеводство действует по-своему. Однако у меня есть доверенные полководцы и лояльные нашему заговору посёлки.

— Ты хотел свою империю? Докажи, что мы не зря всё это затеяли, — сказала королева. — Твои восточные анты — теперь наша единственная надежда на второй фронт. Надеюсь, ты сможешь поднять восстание и собрать антов в единое войско.

— Я выезжаю немедленно, Ваше Величество, — гном отвесил церемонный поклон, в котором сквозила сталь. — Вы ещё увидите мой шарф на стенах Суржа.

— Флавий! — королева посмотрела на сына. — Займись сбором ополчения и подготовкой города к осаде.

Принц вылетел из комнаты с почти счастливой улыбкой следом за Майей и Глюмбергом. В покоях остались только король, королева и Ангелина.

— Ангелина, — Айлия подошла к начальнице разведки почти вплотную, — я знаю, что ты довольно близка с Сатаникой.

Ангелина резко вскинула взгляд на королеву, но та подняла палец, останавливая её.

— Она в твоём распоряжении, — продолжила королева, — нам просто необходимо связаться с Илоной. Делайте всё, что посчитаете нужным.

— Я поняла, Ваше Величество, — Ангелина склонила голову, скрывая вспыхнувший в глазах блеск.

— Иди. У нас мало времени.

Когда дверь за Ангелиной закрылась, Айлия изнурённо опустилась в кресло. Верибальд подошёл сзади и положил руки ей на плечи.

— Ты сделала всё, что могла, — тихо сказал он.

— Да, — Айлия посмотрела на гаснущий светильник. — Я открыла ворота войне. Надеюсь, мой народ меня простит.

Глава 25. Рекруты поневоле.

Город Сквендихольм стоит прямо на берегу полноводной реки Мьёрк. Так как в городе есть пристань, через реку можно легко переправиться на понтоне. Однако, если пойти по дороге вдоль реки на восток, то ближайшая переправа будет в посёлке Азур — там, где в реку Мьёрк впадает не менее полноводная река Азур-Ра, которая берёт своё начало далеко на севере, в горах.

Переправившись на понтоне, вы попадёте прямо на развилку дорог. Указатель подскажет: дорога на запад ведёт в город Светлоград, на юго-запад — в город Зеленодольск. Табличка же, указывающая на юг, гласит: «Замок Сурж». Однако любой путник знает, что по пути находится городок Осколок, в котором можно получить уютный ночлег и ужин в местной таверне. Именно туда и направилась Инга, сойдя на берег и ведя под уздцы лошадь.

Она поправила промокшую от речных брызг попону. Сапоги хлюпали по размокшей колее, а в воздухе висел тяжёлый запах прелой листвы и речной тины. Обычно на этой развилке всегда было людно: торговые обозы из Зеленодольска, крикливые паромщики, паломники... Но сегодня развилка пустовала. Даже указатель на Сурж казался каким-то зловещим в лучах заходящего солнца, будто он указывал не дорогу, а путь в пасть огромного зверя.

Инга привыкла доверять тишине, но эта тишина ей не нравилась. Она была не лесной, а мёртвой — такой, какая бывает перед грозой или большой бедой.

— Потерпи, — тихо шепнула она кобыле, поглаживая её по тёплой шее. — В Осколке нас ждут овёс и горячий суп. Если, конечно, таверна всё ещё стоит на месте.

До Осколка оставалось всего несколько миль по лесной дороге вдоль русла Волчьей реки. Инга не стала садиться в седло — её инстинкты, отточенные годами, требовали чувствовать землю под ногами. Она шла, внимательно вглядываясь в подлесок, где тени становились всё длиннее и гуще. Где-то там, за деревьями, уже должен был показаться дым из труб, но ветер принёс лишь запах гари и едва уловимое гортанное эхо, которое заставило её руку непроизвольно лечь на рукоять ножа…

Невольно мелькнула мысль о том, как вести себя при нападении гоблинов, но Инга тут же откинула её — ведь она не в их землях. Однако всё равно постаралась держаться поближе к небольшому леску.

— Скорее всего, где-то пожар, — прошептала она. — Надеюсь, не таверну сожгли.

Инга сжала покрепче поводья и смело двинулась дальше, но лошадь упёрлась копытами, замотала мордой, отказываясь двигаться.

— Ну, пойдём, чего ты испугалась? — Инга потянула поводья, уперевшись ногами в мягкий грунт. — Почему так мягко? Как будто копали здесь, что ли…

Не успела она договорить, как земля взорвалась у неё под ногами. Туча сухой земли и камней взлетели в воздух.

Инга не успела даже вскрикнуть — что то вцепилось в её лодыжки.

Оказалось, из глубокой ямы, замаскированной ветками и свежим слоем земли, словно взведённая пружина вылетел гоблин. Земляной фонтан осыпал Ингу с ног до головы, забивая глаза и рот едкой пылью.

— Попалась! — прохрипел гоблин. Его голос звучал так, будто камни тёрлись друг о друга.

Лошадь, обезумев от страха, взвилась на дыбы, вырывая поводья из рук Инги. Девушка потеряла равновесие и рухнула навзничь, прямо в развороченную землю. Прежде чем она успела дотянуться до ножа, из подлеска, который она считала безопасным, бесшумно вынырнули ещё трое.

Она вскинула голову, пытаясь смахнуть грязь с лица, и увидела над собой острие идеально заточенного гоблинского тесака.

— Не дёргайся, — прогремел его владелец, оскалив жёлтые зубы. Его дыхание пахло гнилью и сырым мясом.

— Кто это у нас тут? — прохрипел другой, хватая Ингу за подбородок. — Э! Да это ж дриада! А ну подними её!

Гоблин выбрался из своей ямы и поднял Ингу прямо за ноги, вниз головой.

— Ещё одна! Отличный выкуп получим! — обрадовался его напарник и, насторожившись, поднял уши. — Погоди-ка…

Он наклонился к напуганной Инге и принялся её обнюхивать. Другие гоблины озадаченно тоже принюхались.

— Не может быть! — воскликнул он, подавшись ближе и щурясь. — Это же Чёрная Проныра!

— Что?! — взревел держащий Ингу гоблин и поднял её повыше. — И точно! Эй, Азур! Ты не поверишь!

Из леска к ним приблизилась ещё группа. Во главе её шёл гоблин, явно отличающийся от остальных. Он был немного мельче, на нём был надет дорогой кожаный камзол, штаны и сапоги, а на поясе раскачивалась широкая сабля. Именно его звали Азур.

— Ты представляешь, мы поймали Чёрную Проныру! — чуть не прыгая от радости, кинулся к нему один из гоблинов.

Азур подошёл не спеша, похлопывая ладонью по эфесу сабли. Его взгляд был острым и непривычно умным для гоблина. Он остановился перед Ингой, которая висела вниз головой, и прищурился. Затем жестом приказал гоблину поставить её на ноги. Ингу грубо встряхнули и ткнули в спину, заставляя выпрямиться.

— Хм, мелкая какая-то, — протянул Азур, оглядывая усмехающихся товарищей. — Я думал, ты крупнее.

— Меня зовут Инга, и я личная охранница королевы, — гордо произнесла Инга, морщась и потирая лодыжки.

Гоблины разом разразились смехом.

— Ну простите, ваше светлейшество! — насмешливо воскликнул Азур, и его уши смешно дёрнулись. — А ну, тащите сюда её кобылу, что поймали у оврага!

Двое гоблинов подвели притихшую лошадь Инги. Азур подошёл к ней, похлопал по крупу и внимательно осмотрел клеймо на сбруе. Затем он снова перевёл взгляд на Ингу, и его лицо вытянулось от изумления.

— Это же лошадь Зураша, — медленно произнёс он, и в голосе его прорезалась опасная нотка. — Ты что, у него лошадь стянула?

Инга растерянно смотрела по сторонам, не зная, что ответить.

— Берегись, Проныра, если ты украла лошадь у нашего друга, тебе не сдобровать! — грозно продолжил Азур. — А ну, признавайся!

— Что? — растерянно ответила Инга. — Да это моя лошадь… ну, наша с Зурашем…

— Что значит «наша»? — спросил Азур. — Ты ему кто?

Инга смутилась и сильно покраснела. Она опустила голову и какое-то время молчала.

— Ну… — наконец тихо протянула она, — я его невеста…

Окружившие её гоблины затихли, все разом подняв уши. Мгновение — и все разразились смехом и гамом.

— Вот так Зураш! — А ты говоришь — мы поймали! — Это он первый поймал Проныру! — Заарканил! — Ну дела!

— Всё, снимаем засаду, — пытаясь перекричать всех, заревел Азур. — Всем отдыхать!

— Пошли, Проныра, — хлопнул он Ингу по плечу, — угостим тебя пивом.

И ничего не понимающая Инга поплелась за группой гоблинов в сторону города. Она всё ещё была растеряна и напугана, однако чувствовала, что гоблины ей больше не угрожают. Во всяком случае, ей всё равно нужно было где-то переночевать.

Приблизившись к Осколку, Инга поняла, откуда был запах гари. Оказалось, что городок почти сгорел дотла. Повсюду валялись груды обугленных брёвен, а дома выглядели как чёрные огрызки, некоторые из которых ещё дымились. И ни одного голоса — только треск тлеющих балок. Мельница и амбар на окраине города всё ещё были целы. Туда и направился отряд гоблинов.

— Что здесь произошло? — произнесла Инга, растерянно оглядывая сгоревший город.

— Ну знаешь, — начал Азур, почёсывая кинжалом за ухом, — где-то факелы горели, где печки… В пылу сражения никто за ними не приглядывал… Там загорелось, тут вспыхнуло — и сгорел городок.

— Какое сражение? — спросила Инга.

Азур покосился на неё хитрым взглядом.

— Мы тут пошуршали немного, понимаешь меня? — сказал он.

— Так вы что, начали войну против земель Суржа?

— Не совсем, — начал Азур. — Видишь ли, Сурж объявил мобилизацию…

— Что? — опешила Инга. — Какую мобилизацию? Зачем?

— Послы от Суржа, прибывшие к нам, — продолжил гоблин, — заявили, что белые дриады собираются напасть, и поэтому объявляется мобилизация. А так как Сурж считает наше королевство своим, то мобилизация касается и нас.

— Не может быть, что белые собираются воевать, — пробормотала Инга. — А зачем вы Осколок-то сожгли?

— А ты думаешь, мы будем подчиняться Суржу? — хмыкнул Азур. — Вот ещё! Мы только сделали вид, что собрали отряд, получили задаток и прибыли в Осколок. И тут выяснилось, что все рекруты съезжаются в Осколок, и у каждого в кармане задаток…

Азур провёл пальцем по носу и шумно втянул воздух.

— Ну как тут не воспользоваться? — заявил он, оскалив зубы. — Когда золотишко само в руки идёт!

— Так в Сурже узнают! — сказала Инга.

— Не, — отмахнулся Азур, — мы никого не упустили, только пару дриад поймали. Обменяем их, как всегда, благо ваши неплохо платят за своих.

— Каких дриад? — встрепенулась Инга. — Я хочу их видеть.

— Ну я так и знал! — возмутился Азур. — Оставишь нас без выкупа.

Они подошли к амбару, и один из гоблинов, отомкнув замок, открыл массивную деревянную дверь.

— Инга! — послышалось из глубины амбара.

Не успела Инга сообразить, как из темноты выскочила Калька и повисла у неё на шее.

— Инга! Это Инга! — верещал лепрекон. — Ты пришла за нами! А я думала, тебя спасать надо, а ты нас спасаешь! Как ты из Суржа выбралась? Ты принесла выкуп за нас?

— Калька? — удивилась Инга. — Ты тут откуда? Я думала, ты в подвале сидишь.

— Не, — махнула рукой Калька, — нет такого подвала, из которого я не выберусь. Мы добрались до Осколка, а потом гоблины погром устроили. Мы спрятались, но они нас всё равно нашли…

Следом за Калькой из темноты вышла Варга.

— А, это Варга, помнишь её? — сказала лепрекон.

— Да, добрый вечер, госпожа Варга, — сказала Инга и поклонилась.

Инга обернулась на Азура и вопросительно посмотрела на него.

— Ладно, — махнул рукой он, — друзья Проныры — мои друзья.

Гоблин вложил кинжал в ножны на груди и жестом позвал всех за собой.

— А чего он тебя Пронырой называет? — шепнула Калька.

— Понятия не имею, — ответила Инга.

— Ты дружишь с гоблинами?

— Нет!

— Она дружит с гоблинами, — шепнула Калька в сторону Варги.

Варга вышла на свет, щурясь от закатных лучей, и смерила Ингу внимательным взглядом. В отличие от Кальки, она не спешила бросаться на шею, но в её осанке появилось заметное облегчение.

— Значит, «Проныра», — негромко повторила Варга, поправляя разорванный рукав. — Никогда бы не подумала, что у личной охранницы королевы такие… специфические связи.

— Я сама ничего не понимаю, госпожа сенатор, — вздохнула Инга, чувствуя, как краснеют уши. — И, поверьте, я не знала о своей «славе» среди гоблинов до этого вечера.

Азур тем временем по-хозяйски расположился на поваленном бревне у входа в амбар.

— Откуда вы меня знаете и почему меня называют Чёрной Пронырой? — наконец решилась спросить Инга, подходя к общему костру.

Сидящие на бревне гоблины усмехнулись и повернулись к Азуру.

— Видишь ли, в чём дело, — начал он, улыбнувшись, — ты единственная чёрная дриада, которая за много лет ни разу не попалась в нашу ловушку.

— Мы вот всегда чуяли тебя, — вклинился другой гоблин, — но никому не удалось тебя поймать!

— У нас даже спор есть — кто первый тебя сцапает! — вставил третий.

— Не может быть, — смутилась Инга, — я знаю дриад, которые уходили из ваших ловушек.

— Врут! — махнул рукой один из гоблинов. — Всех ловили, абсолютно всех. Выкуп платили, а потом рассказывали сказки, что ушли от гоблинов.

И все разразились дружным смехом.

— И только одной всегда удавалось улизнуть! — воскликнул Азур, хлопнув себя по коленям.

— Чёрной Проныре! — хором крикнули гоблины и снова рассмеялись.

— И знаешь, — продолжил Азур, — мы решили так: если нам когда-нибудь удастся поймать тебя, мы не причиним тебе вреда.

— Азур, Азур! — подхватил третий. — Вот не удивлюсь, если в ней течёт кровь гоблинов!

— А учитывая, что ты ещё и подружка Зураша, — смеясь, сказал Азур, — можешь считать себя почётным гоблином!

— Да, а откуда вы знаете Зураша? — спросила Инга.

— Мы многих фермеров-дриад знаем, — ответил один из гоблинов.

— Понимаешь, — начал Азур, — это вам, воительницам, кажется, что вы гроза гоблинов и защитники отечества! Но когда вы снимаете дозоры с окраин, фермеры остаются без охраны.

— Да, но дозор прогоняет гоблинов, и они не сразу возвращаются, — ответила Инга.

— Ха! — засмеялся Азур. — Никуда мы не уходим. Вам даже невдомёк, что фермеры на вас не слишком-то и полагаются. А так как фермеры не воины, они приспособились договариваться. Многие из них просто платят нам урожаем — и мы их не трогаем.

— Но есть такие, как Зураш, — Азур на мгновение перестал улыбаться, и его взгляд стал серьёзным. — Когда три зимы назад ударили такие морозы, что камни трескались, и наши молодняки начали дохнуть от бескормицы, именно он открыл свои амбары.

— Он сказал тогда: «Мы все хозяева этого леса. Ешьте, а весной отработаете», — вставил один из гоблинов, с уважением качая головой.

— И мы отработали, — кивнул Азур. — Починили ему запруду, отогнали волчью стаю от его отар. Мы не воюем с теми, кто видит в нас соседей, а не вредителей. Зураш — человек слова. А теперь выясняется, что он ещё и выбрал себе в пару ту самую Проныру, за которой мы охотились пять лет…

Гоблины снова зашумели, обсуждая невероятное совпадение. Инга слушала их, и внутри неё что-то менялось. Оказывается, её «незаметность», которую она считала недостатком, на самом деле была высшим мастерством, признанным даже врагами. А Зураш… она и раньше знала, что он добрый, но не догадывалась, какой авторитет он имеет среди лесного народа.

— Ладно, засиделись! — Азур резко поднялся, одёргивая свой кожаный камзол. — Осколок догорает, и нам тут делать больше нечего. Забирай своих подруг, Проныра.

— Инга, так как ты выбралась из Суржа? — спросила Калька.

— Меня отправили к Илоне с вестью о смерти Мары, — вздохнула Инга. — А Илона чуть не казнила меня. В общем, меня изгнали и лишили званий и должности. Так что я больше не на службе.

— Видишь, — сказала Калька, обращаясь к Варге, — в Сурже сразу принялись заметать следы. Отпустили Ингу как знак доброй воли и тут же начали мобилизацию.

— О чём это вы? — спросила Инга.

— Она думает, что это она убила Мару, — сказала Калька. — Но Анетод и Натан подставили её так же, как всех нас.

Инга испуганно посмотрела на Варгу.

— Да, Натан рассказал мне о ритуале вызова призрака. И я провела его, — виновато ответила Варга. — Я хотела отомстить всем из рода Мьёрков, и королева была последней. Но после того, что я сделала, я будто проснулась. Я испугалась, что правда убила эту несчастную девочку. Я решила бросить службу советника и ушла из Суржа. Я покаялась на древнем алтаре дриад и решила вернуться на земли своих предков. Пусть не как хозяин, но как обычный фермер — искупить свою вину трудом.

— Это правда? — тревожно спросила Инга, глядя на Кальку.

— Да нет, конечно! — отмахнулась та. — Нельзя так просто вызвать призрака, заучив заклинание. Её подставили, чтобы свалить всю вину на неё, когда представится случай. Так же, как на тебя, и на меня, и на Сатанику, если она выжила. Уж поверь мне как юристу.

— А я шла в Сурж, чтобы искупить свою вину за трусость, — сказала Инга, глядя на Варгу.

— Однако в обоих направлениях вам путь заказан, — сказал Азур, подходя к ним и уловив обрывки разговора. — Моя разведка доложила, что дриады, узнав о мобилизации, перекрыли переправы. А по дорогам Суржа шастают вооружённые пьяницы и нападают на путников. Если вы втроём выйдете отсюда одни — вас поймают через версту.

— И что ты предлагаешь? — спросила Варга.

— Мы всё равно собирались двигаться в сторону Суржа, — ухмыльнулся Азур. — Сдавать «отчёт» о мобилизации. Мы идём в сторону столицы под видом отряда рекрутов-добровольцев. У нас есть бумаги, есть задаток в мешках и достаточно оружия, чтобы патрули не задавали лишних вопросов. Когда дойдём, тогда вы и сможете поквитаться с кем захотите, а мы поможем.

— Гоблины-рекруты? — Калька хихикнула, подпрыгивая на месте. — Это же гениально! Ни один патруль не захочет проверять телегу, полную вооружённых гоблинов. Мы пройдём прямо под носом у Анетода!

Инга посмотрела на Варгу. Та на мгновение задумалась, глядя на дымящиеся руины Осколка, но в её глазах мелькнул холодный огонёк. Она подняла взгляд и встретилась глазами с Ингой.

— Хочешь, я помогу тебе проникнуть в Сурж, чтобы ты могла вонзить кинжал в горло Натану? — холодно произнесла она.

— Хочу, — твёрдо сказала Инга выпрямившись.

— Что ж, веди, Азур. Надеюсь, твоё пиво, которое мы так и не попробовали, окажется не таким паршивым, как этот амбар. Угостишь нас после всей заварухи.

— Пиво у меня отличное! — хохотнул гоблин, поднимаясь. — Собирайтесь. Выходим на рассвете. Нам нужно успеть к развилке на Зеленодольск до того, как там развернут основной лагерь.

Глава 26. Знамя Пламенных.

Помните, что переправиться через реку Мьёрк можно прямо в Сквендихольме? Так вот, принцесса рыжих дриад со своим небольшим отрядом переправилась именно здесь. В отличие от Инги, ей не нужно было в замок Сурж — её путь лежал прямо на юг, в королевство Солнцеликих.

Её отряд состоял из пяти опытных разведчиков, ведь в такое время в качестве дипломатов разумнее всего посылать тех, кто умеет не только вести переговоры, но и пускать стрелу точно в глаз.

Едва копыта коней коснулись южного берега, разведчики заметили двоих крестьян на развилке. Те стояли, втянув головы в плечи и затравленно оглядываясь, будто каждое мгновение ждали удара плетью. Но стоило им разглядеть всадников получше, как один из них радостно замахал кому-то, спрятавшемуся за холмом.

— Эй! Это дриады! — прокричал он, и голос его сорвался от облегчения.

Из-за холма потянулась вереница людей. Это были не случайные путники — это были беженцы. Добротные телеги, гружённые нехитрым скарбом, плачущие дети и крепкие кони, которые теперь везли на себе всё, что осталось от мирной жизни.

— Не ходите в Светлоград, госпожа, — проговорил крестьянин, заслоняя глаза от солнца. — Там теперь не город, а казарма.

Принцесса придержала коня, оглядывая уходящую вдаль колонну.

— Что происходит? Почему вы бросаете дома?

— Подальше от Суржа бежим, — угрюмо ответил старик, правивший передней телегой. — На всех землях объявлена мобилизация. Сурж решил, что наши города принадлежат ему, а значит, и мы теперь — его мясо. Гребут всех без разбора: копьё в зубы — и в строй. А из казарм дорога только одна — на бойню.

— А что же ваш князь? — нахмурилась принцесса. — Разве он не должен защищать свой народ от произвола?

Крестьянин сплюнул в дорожную пыль.

— А что князь... Он решил, что дружить с Суржем выгоднее, чем со своей совестью. Поддержал он их. Сказал: «Общие враги — общая армия». Только враги-то у него воображаемые, а виселицы для несогласных в Светлограде — самые настоящие.

Принцесса переглянулась со своими разведчиками. Карта, которую она знала с детства, стремительно менялась.

— Попробуем сунуться в Зеленодольск, — бросила она отряду. — Если Светлоград пал без боя, то, может, там мы сможем переночевать.

— Силан, — обратилась она к одному из разведчиков, — скачи обратно и сообщи Илоне о мобилизации, а после скачи в Скальту — пусть все будут готовы.

— Но, госпожа, я бы не хотел вас покидать.

— Скачи. Тебя все знают, у тебя быстрее получится…

— Удачи вам, — сказал Силан и поклонился.

Он развернул лошадь и, подняв столб пыли, помчался обратно к реке.

В это время от вереницы беженцев отделилась группа всадников и приблизилась к отряду принцессы. Все они были молодыми ребятами верхом на крестьянских лошадях. В руках у них были самодельные копья и щиты, и они явно старались походить на воинов.

— Извините, госпожа, — обратился один из них, — разрешите нам присоединиться к вашему отряду? Мы не собираемся вставать под знамёна Суржа и не хотим быть беженцами…

— Но мы не собираемся сражаться, — ответила принцесса, — и вряд ли чем-то вам поможем…

— Мы просто подумали… — смутился парень. — Что с дриадами нам будет сопутствовать удача…

Принцесса на мгновение растерялась от такого заявления.

— Ладно, нам компания не помешает, — хихикнула она. — Вперёд!

Двое разведчиков тут же умчались вдаль по дороге. Остальные двинулись следом лёгкой рысью.

Принцесса ехала впереди, стараясь не оборачиваться слишком часто. За её спиной теперь стучали копытами не только верные разведчики, но и десяток деревенских парней. Они ехали неровным строем, то и дело поправляя свои неуклюжие щиты, но в их молчании чувствовалась решимость, которой не было у беженцев.

— Слишком много шума, — негромко произнесла разведчица, поравнявшись с принцессой. — Мы теперь заметны за милю. Если патрули Суржа увидят вооружённых крестьян рядом с нами — это сочтут мятежом.

— Если патруль нас настигнет, — отозвалась принцесса, не сводя глаз с горизонта, — нам и так не сдобровать.

Дорога на Зеленодольск петляла между невысокими холмами. Пыль, поднятая копытами, висела в неподвижном воздухе.

Солнце уже клонилось к закату, когда двое разведчиков, ушедших вперёд, вернулись. Их кони были в мыле.

— Госпожа, в Зеленодольске беда, — выдохнул один из них, осаживая жеребца. — Мы не доехали до ворот полмили. Весь город окружён конными разъездами. На площади бьют в барабаны — идёт смотр новобранцев. Тех, кто пытается уйти лесами, ловят и секут плетьми прямо у дороги.

Крестьянские парни за спиной принцессы невольно сжали древки своих самодельных копий. Страх снова замаячил в воздухе, но теперь им некуда было деться.

— Значит, нам там не дадут ни ночлега, ни ужина. Только железные ошейники.

Она посмотрела на своих новых спутников. Они были воодушевлены и явно верили, что с дриадами теперь им всё нипочём.

— Уходим на юг, к Ведричам! — скомандовала она, и в её голосе впервые прорезалась та самая командная сталь. — Попробуем прорваться туда.

Но как только они обогнули холм и выехали из леса, то тут же наткнулись на несколько десятков вооружённых всадников.

Увидев дриад и крестьян, те принялись выстраиваться в шеренгу. Трое из них, подняв флаг, направились в сторону отряда принцессы.

— Остановитесь немедленно и назовите себя! — прокричал один из них, придержав коня поодаль.

— Назовитесь сначала сами! — ответила одна из разведчиц дриад.

Парламентёр поднял голову на флаг, замотавшийся вокруг тонкого древка, и нахмурился. Он несколько раз дёрнул его из стороны в сторону, пытаясь расправить, но, не добившись успеха, бросил эту затею.

— Пограничный разъезд Суржа, — представился он.

— Я официальный посол королевства Пламенных дриад, — ответила принцесса, выехав вперёд, — мы здесь с посольской миссией, а это наш отряд сопровождения.

Двое парламентёров переглянулись, а третий снова попытался расправить флаг.

— Если вы действительно посол от королевства Пламенных дриад, — ответил один из них, — то мы сопроводим вас прямо в Сурж. Следуйте за нами.

— Но мы направляемся не в Сурж, — начала принцесса.

— В таком случае мы вынуждены вас задержать…

— По какому праву? Мы послы.

— По праву военного времени. Чтобы выяснить, куда вы направляетесь и зачем. Сложите оружие и следуйте за мной.

Всадник, державший флаг, подал знак своему отряду, и тот пришёл в движение, постепенно растягиваясь и пытаясь окружить дриад.

— Убежать уже не успеем, — шепнул один из разведчиков.

— Тогда к бою! — смело произнёс один из крестьян, оказавшийся рядом.

Это был тот самый парень, который первым обратился к принцессе и всю дорогу вёл отряд крестьян. Было видно, что он — предводитель этого импровизированного войска.

— Как тебя зовут, мальчик? — спросила принцесса, оглядев его.

— Хьярни, госпожа.

— Что ж, Хьярни, готовь свой отряд к бою.

— Хорошо, госпожа… — парень немного замялся. — Извините, можно ли мне немного ваших волос?

Разведчики разом ухмыльнулись, а принцесса закатила глаза и вздохнула.

— Ты действительно веришь, что это поможет? — устало спросила она.

Парень ещё больше смутился и поник головой.

— Держи.

Принцесса намотала на палец немного своих рыжих волос и, дёрнув, протянула клочок парню.

Хьярни взял талисман, поклонился и, довольный, помчался к своему отряду.

— Надеюсь, их суеверие добавит им храбрости, — произнесла принцесса, наблюдая, как парламентёры поспешили вернуться к своему уже готовому к бою отряду.

Дриады обменялись быстрыми взглядами. Слова были не нужны — сотни тренировок в лесах Скальты сделали их единым организмом.

— Огненное колесо! — скомандовала принцесса.

Дриады сорвались с места одновременно. Они не пошли в лобовую атаку, а выстроились в шеренгу, одна за другой. Копыта их лёгких коней выбивали дробь, вздымая облако золотистой пыли в лучах заходящего солнца.

Разъезд Суржа, закованный в кожаные доспехи, попытался перестроиться, чтобы нанести удар, но дриады были быстрее. Принцесса на скаку выхватила стрелу и пустила её в сторону вражеской шеренги, сразу уводя лошадь в сторону. Следом за ней запели тетивы остальных разведчиков.

Это было похоже на смертоносный танец. Дриады неслись по кругу, непрерывно осыпая врага градом стрел. Как только одна выпускала стрелу, она уходила вглубь круга, давая место следующей. Суржцы метались: их щиты были надёжны, но стрелы летели непрерывно — в незащищённые шеи коней, в сочленения доспехов, в лица.

— Проклятые ведьмы! В атаку! — взревел офицер Суржа, теряя терпение под этим обстрелом.

Кавалерия качнулась вперёд, пытаясь разорвать круг и ударить по дриадам, но принцесса резко сменила направление. Круг растянулся, петлёй уходя в сторону.

— Хьярни! Сейчас! — крикнула она, пролетая мимо строя крестьян.

Парни, выставив вперёд свои самодельные копья и прикрываясь щитами, стояли плотной стеной. Они видели, как дриады, словно рыжие тени, несутся по кругу и осыпают стрелами врага, как враг в панике пытается прикрываться щитами. И страх в их сердцах сменился смелостью и решимостью.

— Вперёд! — скомандовал Хьярни.

Ровная шеренга всадников рассыпалась и вразнобой понеслась в атаку. Достигнув вражеского отряда, они столкнулись копьями и принялись колоть друг друга, пытаясь попасть в открытые части тела.

Повсюду были слышны неразборчивые крики, удары в деревянные щиты и ржание коней. Два отряда перемешались, и в поднявшейся столбом пыли уже сложно было различить крестьян и всадников Суржа.

— Стрел больше нет, — запыхавшись, произнёс один из разведчиков, приближаясь к принцессе.

— И у меня, — ответила та.

— Госпожа, у нас как раз есть возможность уйти, пока крестьяне их отвлекают.

— Я не могу их бросить, — вздохнула принцесса, глядя на сражающихся.

— Если останемся, мы погибнем вместе с ними…

— А может, победим?

— Шанс есть, но маленький…

— К нам кто-то приближается.

Все разом повернулись туда, куда указал один из разведчиков.

Над ближайшим холмом поднималось облако пыли, а через мгновение показался и сам отряд всадников.

— Если это очередной разъезд Суржа, то нам конец.

— Нет. Сурж поднял бы свой флаг, а у них флаг города Ведричи.

И действительно, один из всадников держал стяг с изображением извивающегося дракона.

Вновь прибывшие всадники остановились, пытаясь разобраться, кто с кем сражается. Затем, сгруппировавшись в подобие клина, они двинулись в сторону битвы.

Отряд, набирая скорость, неумолимо приближался к сражающимся. Ещё мгновение — и первые ряды врезались во вражеский отряд, сшибая копьями всех, кто попадался на пути. Остальные шеренги клина, достигнув цели, также вступили в сражение и, распределившись по всей длине, одновременно навалились на врага.

Какое-то время казалось, что стена пыли просто поглотила их и ничего не изменилось. Но вот всадники Суржа дрогнули и, как по команде, кинулись врассыпную — кто куда. Крестьяне и всадники Ведричей, объединившись, ринулись за ними вдогонку.

— Фух, я думал, они и наших крестьян растопчут, — произнёс один из разведчиков, наблюдая за сражением.

— Смотри, — сказал другой, указывая куда-то в гущу боя.

Сначала никто не сообразил, куда нужно смотреть. Но через некоторое время все увидели в руках одного из крестьян самодельный стяг. Оказывается, ребята успели соорудить боевое знамя, что и спасло их от гибели.

Пыль постепенно улеглась. Оставшиеся в живых всадники Суржа скрылись в лесах, оставив на дороге своих павших товарищей и брошенное оружие. Крестьяне Хьярни, тяжело дыша и вытирая кровь и пот с лиц, с опаской поглядывали на подошедший клин тяжёлой кавалерии.

К принцессе подскакал офицер в потёртой кольчуге. Он придержал коня, оглядывая поле битвы, и его взгляд задержался на изрубленном самодельном знамени в руках одного из парней.

— Вовремя мы, — произнёс он, басом перекрывая шум. — Дозорные донесли, что суржский разъезд совсем обнаглел и бесчинствует на тракте. Мы вышли, чтобы проучить этих ищеек, а наткнулись на... — он замолчал, внимательно изучая герб на сбруе лошади принцессы. — Позвольте узнать, госпожа, кто вы и как оказались в самом центре этой заварухи?

— Я официальный посол королевства Пламенных дриад, — ответила она, стараясь, чтобы голос не дрожал от усталости. — Мы направлялись в Ведричи, надеясь найти там безопасный путь на юг.

Офицер удивлённо поднял брови.

— Посол Пламенных? В такое время? Что ж, госпожа, вам несказанно повезло, что мы решили сделать вылазку именно сегодня. Дороги кишат патрулями Анетода. Собирайте своих людей и этих... — он покосился на крестьян, — ...героев. Наш князь с удовольствием предоставит вам кров.

Солнце уже совсем село за горизонт, когда наши герои вступили в Ведричи. Город внутри стен гудел, как потревоженный улей: ковали оружие, грузили телеги, повсюду виднелись вооружённые люди. В общем, зрелище ничем не отличалось от того, что описывали беженцы. Отличие было только в том, что Ведричи и окрестные земли не признавали над собой власть Суржа и готовились сражаться против него.

Замок встретил их сурово. Сложенный из огромных гранитных блоков, он казался естественным продолжением скал, нависающих над Драконьей рекой. Внутри стен пахло не только гарью и лошадиным потом, но и старым камнем.

Принцесса слезла с лошади, отдавая поводья конюху.

— Пойдёмте, я представлю вас князю, — пригласил её офицер.

Пройдя по широкому каменному коридору, они, распахнув массивную двустворчатую дверь, вошли в большую залу, ярко освещённую множеством факелов. В зале присутствовало много разных людей, и было довольно шумно.

У огромного стола, заваленного чертежами, стоял человек, который казался высеченным из той же скалы, что и замок.

Князь Бьёрнгар был широк в плечах, с коротко подстриженной седой бородой и глазами цвета холодного сланца. Он не носил парадных одежд — только простой кожаный колет поверх кольчуги, но в его осанке чувствовалась власть древних родов, правивших этими землями ещё до того, как дриады и люди начали делить границы.

Когда двери отворились, князь удивлённо повернулся в сторону вошедших, но он не успел ничего сказать, как из-за его спины появился Глюмберг.

— Хельга! — воскликнул он. — Девочка моя, как ты здесь оказалась?

— Глюмберг? — удивилась принцесса. — Так вот ты где обитаешь!

Гном поспешил обнять её, плохо скрывая во взгляде тревогу и подозрение.

— Что ж, я вижу, вы знакомы, — с улыбкой произнёс князь, наблюдая за сценой встречи. — Но, Глюмберг, представь нам эту прекрасную гостью.

— Прошу прощения, князь Бьёрнгар, — поклонился он, держа принцессу за руку и строго поглядывая на неё.

— Принцесса королевства Пламенных дриад Хельга Риедрод, — торжественно произнёс он.

После его слов в зале воцарилась тишина. Все повернулись к Хельге, а офицер, провожавший принцессу, удивлённо уставился на неё, не веря ушам — какую гостью он отбил у стражи Суржа. В наступившей тишине было слышно только, как потрескивают факелы в настенных кольцах и как где-то в глубине замка глухо бьёт молот по наковальне — Ведричи не прекращали ковать сталь даже ради принцессы.

Князь, ошеломлённый таким известием, приложил руку к сердцу и медленно, почтительно поклонился. Следом за ним поклонились и все присутствующие.

— Я даже и предположить не мог, что такая высокая особа удостоит нас чести своим визитом, — произнёс князь Бьёрнгар, подходя к принцессе.

Глюмберг нервно дёрнул плечами.

— Но почему вы здесь?

— Князь, — начала Хельга, — я направляюсь с официальным визитом в королевство Солнцеликих как посол. Мы хотели заночевать в Зеленодольске, но там нас встретили не очень гостеприимно.

— Поэтому мы с радостью приняли предложение этого славного воина погостить у вас, — добавила она, указывая на стоящего рядом офицера.

— Мы отбили их у разъезда Суржа, — доложил он.

— Вот как? Вам очень повезло, что наш отряд оказался поблизости, — сказал князь.

— Ты с ума сошла! — возмутился гном.

— Так, давайте-ка лучше пойдём в мои покои и спокойно поговорим, — предложил князь, приглашая следовать за ним.

Все трое вошли в одну из боковых дверей зала и оказались в довольно уютной небольшой комнате. Её стены были отделаны красным бархатом. На потолке висела люстра с зажжёнными свечами, а посередине стоял массивный стол, вокруг которого все и расположились.

После едкого запаха конского пота, дорожной пыли и горелого железа, в комнате князя пахло непривычно мирно: старой бумагой, сургучом и крепким вином. Хельга только сейчас почувствовала, как у неё саднит сорванная кожа на ладонях от поводьев и урчит в животе.

— Ты с ума сошла, — снова начал Глюмберг, — как ты вообще здесь оказалась? Ты должна быть в Варзславе!

— Ну, Глюмберг… — начала Хельга.

— Что «Глюмберг»? — не унимался гном. — Что вообще происходит? Как мы собираемся победить, когда все делают, что им взбредёт в голову?

— Глюмберг, потише, дай ей ответить, — вмешался Бьёрнгар.

— Князь, — возмутился гном, — ты знаешь, кто это? Это наш основной агент и посол у Скавеона в Варзславе. А она здесь!

— Где Ханна? — спросил он, уже обращаясь к Хельге.

— Ну… — смутилась Хельга, — мы поменялись.

Гном уронил голову на руки и принялся яростно тереть лоб.

— Боги! Так ты была у чёрных? — наконец спросил он.

Хельга кивнула.

— Так, я вижу, что вы старые друзья и очень рады друг друга видеть, — вмешался князь, — но объясните толком, что происходит.

— В общем, на переговорах в Варзславе, — начала Хельга, — мы выяснили, что король ведёт переговоры и с Ауридами.

— Ну, это я предвидел, но им нечего предложить, — вставил гном.

— А ещё, похоже, это он нанял отряд вакхенов, чтобы перехватить эту девочку, Кжишту, — продолжила принцесса.

— Ах, он лживый… — зарычал гном, но вовремя осёкся. — Извини, девочка моя.

— Но, я так понимаю, у вакхенов ничего не получилось…

— Стоп, откуда ты знаешь про вакхенов? — удивился Глюмберг.

— Ханна вместе с ними прибыла в Варзслав, а потом была с нами на переговорах.

— Да что же это такое… — снова вспылил гном. — Вы когда-нибудь повзрослеете?

— В общем, Ханна решила продолжить искать Кжишту и попросила меня отправиться к Венценосным вместо неё, — закончила Хельга.

Гном, прищурив глаз, пристально уставился на неё.

— Глюмберг, королева Мара убита в Сурже, — произнесла Хельга.

— Это мы уже знаем, — отмахнулся гном. — Сатаника прибыла в Альтарию и всё нам рассказала.

— Правда? — оживилась принцесса. — Так она жива? Где она?

— Что ты так за неё волнуешься? — ответил гном. — Всё с ней в порядке, сидит в темнице у белых. Она утверждает, что Сурж виноват в смерти королевы. Она сама еле ноги унесла…

— Так я же как раз за ней еду! — затараторила Хельга. — Мы с Илоной договорились, что я поеду к белым и выясню, что случилось…

— Стоп, стоп, стоп! — осадил её Глюмберг. — Что значит «мы с Илоной договорились»?

Принцесса виновато потупила взгляд.

— Опять за старое? — принялся отчитывать он её. — Ты поехала к чёрным выведать их планы, а сама выполняешь поручение Илоны? Ты на чьей стороне?

— Извини, Глюмберг, — ответила Хельга, — я не могу бросить Илону в такой период. Я обещала выяснить, что с Сатаникой и что намереваются предпринять белые.

— Я вижу, тут что-то личное… — вмешался князь. — Но, Хельга, скажи, что тебе удалось выяснить у Венценосных дриад? Что собирается предпринять Илона?

— Илона пока не знает, — вздохнула Хельга.

— Вот, ты должна была остаться там и следить за ней, — снова вставил Глюмберг.

— Она склоняется к тому, что виноват Сурж, однако у неё нет доказательств, — продолжила принцесса, не обращая внимания на гнома.

— Ну, узнав о мобилизации, она поймёт, кто виноват, — сказал Бьёрнгар.

— Белые тоже начали мобилизацию, — махнул рукой гном.

— Тогда я завтра же отправлюсь обратно и всё ей объясню, — заключила Хельга.

— Ни в коем случае! — воскликнул Глюмберг. — Это чудо, что тебе удалось сюда проскочить.

— Он прав, — сказал Бьёрнгар. — Завтра ситуация будет ещё хуже. На всех развилках будут заставы. Сурж стремится застолбить за собой каждый клочок земли.

— Они будут отлавливать всех, кто движется по дорогам, чтобы перекрыть сообщение между городами, — добавил гном. — Даже и не думай никуда ехать. Да я тебя и не пущу!

— Но как же быть? — взмолилась принцесса. — Ведь Илона так и не узнает, куда я пропала и что происходит.

— Илона большая девочка, — ответил Глюмберг, — у неё есть разведка и войско, она разберётся сама. А случись что с тобой — мне твоя мать голову оторвёт.

Принцесса грустно поникла и задумалась. Только сейчас она начала понимать, что попала в ловушку и теперь не сможет выбраться отсюда.

— Я вас всех подвела… — произнесла она, чуть не плача.

В её глазах блеснули слезы, но она тут же сердито смахнула их тыльной стороной ладони, оставив на щеке грязный развод. Дриады её рода не плакали от бессилия — они сгорали от ярости, но сейчас этот огонь лишь беспомощно тлел под гнетом обстоятельств.

— Ну-ну, не грусти, — заволновался Глюмберг и хитро подмигнул князю, — у нас к тебе есть важное поручение.

Хельга не ответила, а только грустно подняла глаза на гнома и князя.

— Послушай. Анты сейчас собираются в отряды, — начал гном, — им предстоит великая битва за свои земли. В такой период простым воинам просто необходима любая поддержка.

— Мы хотим, чтобы ты возглавила полк антов и повела их в бой, — торжественно объявил он.

— Что? — Хельга, нахмурившись, посмотрела на гнома. — Какой полк? Я что, похожа на полководца?

— Да это неважно, — зашептал Глюмберг, — твоя задача — просто делать вид. Воины будут видеть, что их ведёт сама принцесса рыжих дриад! Представляешь, как возрастёт их боевой дух?

— Они нас ведьмами считают, — возмутилась принцесса и добавила: — извините, князь.

— Считают и боятся, — подтвердил гном, — а теперь увидят, что ведьма за них, да ещё и ведёт их в бой!

— Не волнуйтесь, принцесса, — сказал князь, — я, в свою очередь, обещаю вам полную безопасность. Мои лучшие люди будут вас охранять.

Она посмотрела на свои руки. Хьярни верил, что её волосы приносят удачу, Глюмберг хотел превратить её в живой идол для солдат. Но никто не спрашивал, хочет ли сама Хельга вести полки на убой. Она чувствовала себя не принцессой, а редким зверем в золотой клетке, которую заперли ради её же безопасности.

— Что ж, — вздохнула Хельга, — похоже, у меня нет выбора. Но я всё равно отправлю своих разведчиков обратно. Может, им удастся проскочить…

Глава 27. Паж его высочества.

Что ж, дорогой читатель, настало время наконец вернуться на запад и посмотреть, что делают наши герои, которых мы так надолго оставили. Помните, королева Айлия, узнав о подготовке Суржа к войне, приказала военачальнице Майе срочно отправляться на западную границу? Майя немедленно поспешила выполнить распоряжение королевы и уже отправилась в путь. Поспешим же и мы. Однако обгоним её и сразу переместимся на юг Варзславского королевства — туда, где между речушкой Белой и рекой Альтой расположился пограничный лагерь под командованием принца Радимира.

Река Альта служит естественной границей между королевством Варзслав и королевством Солнцеликих дриад. Однако именно в этом месте есть несколько бродов, через которые можно легко её пересечь. Поэтому с обеих сторон реки оба королевства разместили пограничные конные отряды. Они регулярно выезжают в дозор и стерегут границу, а иногда, бывает, вступают в сражения друг с другом. Ведь люди и дриады до сих пор находятся в состоянии войны, поэтому проверить бдительность врага никогда не будет лишним.

Я напомню вам, что король Скавеон приказал своему верному воеводе Яру отправиться с войском на южную границу, чтобы усилить пограничников своего сына. Старый воин исполнил приказ и довёл войска, даже не подозревая, что прямо у него под боком, в его отряде, находятся наши три беглянки, которых ищет уже всё королевство.

Южные земли встретили воеводу обманчивым спокойствием. Здесь, вдали от суеты Варзслава, воздух был пропитан ароматом цветущих лугов и солёной влагой близкого моря. Но для опытного воина это спокойствие было тревожным.

Отряд Яра — сотня тяжёлых всадников — растянулся по дороге тёмной, звенящей стальной змеёй. За ними пылили обозные телеги, где среди мешков с овсом и запасных доспехов прятались те, чьё присутствие в войске могло стоить Яру головы, а самому королю — короны.

Кжишта, кутаясь в грубый плащ «боевого слуги», старалась не поднимать глаз, когда мимо проезжали дозорные. Милта и Индра дремали рядом на телеге. Они успешно миновали все заставы, слившись с толпой воинов и оруженосцев.

Их план был прост и отчаян: добраться до юга, а там, улучив момент, ускользнуть на восток, в земли вольных антов. Они ещё не знали, что сама судьба тащит их в ту же сторону, куда вскоре двинутся легионы Скавеона.

— Вижу лагерь! — донеслось из головы колонны.

На горизонте, у самой границы владений Солнцеликих дриад, раскинулись шатры пограничного корпуса. Над центральным шатром лениво колыхалось знамя с личным гербом принца Радимира.

Принц встретил воеводу у коновязи. Молодой, статный, в доспехах, сияющих на солнце, он выглядел скорее как герой баллад, чем как полководец, изнывающий от скуки в пограничном дозоре.

— Дядя Яр! — Радимир приветственно вскинул руку. — Отец всё-таки прислал тебя. Неужели он думает, что я не справлюсь?

Яр спешился и поспешил обнять Радимира.

— Король думает о будущем, сынок, — ответил он. — И это будущее требует дисциплины, а не бахвальства. Что у нас тут на границе?

— Тишина, — Радимир усмехнулся, поправляя перевязь меча. — Два дня назад у нас была небольшая стычка у малого брода — и пока без изменений.

Яр прищурился, глядя на восток, где за деревьями виднелся дым от походных костров.

— Лагерь пока на месте, — пробормотал он. — Вот какая у нас задача, сынок: как только последний отряд Белых начнёт отходить, мы выступаем. Мы не просто усилим твой дозор — мы заберём Альбу под руку твоего отца. Заодно, может, выясним чем там гномы торгуют.

— Отходить? С чего бы это? — удивился Радимир, и в его глазах мелькнула еле заметная тревога.

— У нас есть информация, что обязательно отойдут, — ответил воевода.

— Что ж, движения пока незаметно, — улыбнулся принц. — А как скоро это произойдёт?

— Этого я не знаю, — ответил Яр, усмехнувшись, и хлопнул его по плечу. — Подождём.

В это время в хвосте обоза Кжишта спрыгнула с телеги, чтобы помочь Милте достать полупустую баклагу с водой. Она случайно подняла взгляд и увидела Радимира. Принц смеялся, обсуждая что-то с Яром, не подозревая, что та, ради которой затеяна эта огромная война, находится всего в сотне шагов от него, отряхивая дорожную пыль с поношенных сапог.

«Красивый», — подумала Кжишта, улыбнувшись. — «Наверно, у него есть невеста, такая же красивая. Принцесса какая-нибудь».

— Кжу, сбегай за водой, — бросила Милта, не отвлекаясь от разгрузки тяжёлых тюков.

— Ладно.

Кжишта отправилась бродить по лагерю, который на глазах превращался в гудящий человеческий муравейник. Под сапогами чавкала развороченная трава, пахло жжёным деревом, овсом и кислым вином. Она заметила нескольких солдат, которые с пустыми вёдрами целенаправленно пробирались через строй коновязей к лесу, и пристроилась следом.

Ручей оказался чистым и быстрым. Зачерпнув полное ведро, Кжишта охнула — вода была ледяной, а ведро, казавшееся небольшим, теперь тянуло руки к самой земле. Она потащила его обратно, то и дело останавливаясь и вытирая ладони о штаны.

Именно в одну из таких пауз она почувствовала на себе чей-то взгляд. У старой раскидистой ивы, скрестив ноги и облокотившись спиной о ствол, сидел мальчишка. Он выглядел старше её на пару лет, а его одежда, хоть и запылённая, была сшита из хорошего сукна. В руках он вертел прутик, лениво сбивая головки одуванчиков.

Кжишта замерла, переводя дыхание. Мальчишка не двигался — только, прищурившись, разглядывал её с любопытством. Кжишту это задело. Она не привыкла, чтобы на неё смотрели как на диковинную букашку. Поставив ведро, она упёрла руки в бока и в упор уставилась на незнакомца, передразнивая его прищур.

Мальчик явно не ожидал такого отпора. Смутившись, он рывком поднялся, отряхнул штаны и, стараясь вернуть себе важный вид, направился прямо к ней.

Кжишта невольно сделала полшага назад, и сердце её предательски ёкнуло. «Дура, — пронеслось в голове, — привлекла внимание. А вдруг он из тех, кто меня ищет?»

Мальчик подошёл вплотную, сложил руки на груди и окинул её высокомерным взглядом.

— Ты чей паж? — выдал он наконец.

— Что? — Кжишта моргнула. — Я не паж.

— Тогда кому ты служишь? — мальчишка удивлённо выгнул бровь. — С кем ты прибыла?

— Подруги мои — оруженосцы, — она неопределённо махнула рукой в сторону дымов лагеря. — А я им помогаю.

Мальчик проследил за её жестом и вдруг как-то сразу растерял всю свою важность.

— Я Эдмунд Белош, — представился он, протягивая руку, словно заправский рыцарь.

Кжишта покраснела и осторожно пожала протянутую руку своей ладошкой.

— Я Кжишта.

Эдмунд тут же, без лишних слов, подхватил ведро. Оно было тяжёлым, и он заметно перекосился на бок, но вида не подал.

— Ой, давай вместе, — засеменила рядом Кжишта, хватаясь за другую сторону ручки.

— Я паж принца Радимира, — пыхтя, начал Эдмунд, когда они двинулись по тропе. — Принц затевает поход. И Яр этот ваш привёл целую ораву... Работы — невпроворот. Так что принц велел мне найти ещё пажей, а кроме тебя я никого не нашёл.

Он искоса посмотрел на Кжишту.

— Ты, конечно, не из знатных... Но это ничего… Хочешь быть пажем?

Кжишта от неожиданности разжала пальцы. Ведро грохнулось о корень, а ледяная вода щедро плеснула ей на сапоги и штаны.

— Ой! — отпрыгнула она.

Эдмунд поставил ведро и вытер нос рукавом.

— Ну так что? Ты как, на лошади ездить умеешь?

— Умею, — буркнула она, сердито глядя на мокрые пятна, — а меня возьмут?

— Возьмут. Давай потащили. А потом запишем тебя, пока Хлодвиг совсем не окосел от своей кислятины.

Они наконец донесли ведро до лагеря, и Эдмунд повёл Кжишту к одной из палаток с изображением герба принца.

В палатке Хлодвига пахло пыльными свитками и дешёвым креплёным вином. Сам писарь, человек с носом цвета спелой сливы и мутными глазами, взирал на ребят. Какое-то время он хмуро о чём-то размышлял, а потом, узнав Эдмунда, расплылся в улыбке.

— А, Эдмунд, мальчик мой. Зачем пожаловал?

— Хлодвиг, запиши-ка её в реестр! Новый паж для его высочества, — звонко объявил Эдмунд, небрежно махнув в сторону Кжишты.

Хлодвиг икнул и с трудом вытащил из-под стола огромный фолиант в кожаном переплёте и принялся его листать.

— Имя? — деловито спросил он, найдя нужную страницу.

— Кжишта.

— Кжишта… и?

— Просто Кжишта.

Хлодвиг нахмурился и, подумав, принялся старательно выводить имя пером.

— Готово... — он поднял тяжёлый взгляд на девочку. — Значит, теперь ты на довольствии короны. Жалование — два медяка в неделю, кормёжка и ночлег за счёт принца. Всё ясно?

Кжишта посмотрела на Эдмунда. Тот ободряюще подмигнул ей.

— Ясно, — тихо сказала она.

— Вот и славно, — Эдмунд схватил её за руку, увлекая наружу, в шум лагеря. — Пошли, покажу тебе шатёр принца!

Он привёл Кжишту к центру лагеря, где стоял самый большой и красивый шатёр. Перед входом, на высоком древке, лениво полоскалось на ветру знамя принца.

— Стой здесь и не дыши, пока я не позову, — шепнул Эдмунд, поправляя воротник. — Принц сейчас обсуждает стратегию с дядей Яром, так что не лезь под горячую руку.

Кжишта осталась у входа, разглядывая узоры на ткани шатра. Мимо проходили рыцари в сверкающих кирасах, пробегали слуги. Краем глаза она заметила вдалеке Милту и Индру, которые, сложив руки на груди, с удивлением поглядывали в её сторону и о чём-то переговаривались.

Кжишта улыбнулась. Её распирало от гордости: у неё появилась официальная работа. Теперь она уже не чувствовала себя беспомощным ребёнком и обузой. Она — паж его высочества.

Вдруг полог шатра откинулся, и оттуда вышел воевода Яр. Он выглядел хмурым и о чём-то сосредоточенно думал. Даже не заметив маленькую фигурку девочки, он прошёл мимо. Следом высунулся Эдмунд и поманил Кжишту пальцем.

Внутри шатра пахло кожей, дорогим воском и какими-то заморскими травами. За столом, заваленным картами, сидел Радимир. Его светлые волосы беспорядочно рассыпались по плечам. Принц выглядел усталым, но, когда он поднял взгляд на вошедших, в его глазах промелькнуло любопытство.

— Это и есть твоё пополнение, Эдмунд? — Радимир опёрся подбородком на руку, изучая Кжишту. — Совсем ещё ребёнок. Как тебя зовут, храбрая душа?

— Кжишта, ваше высочество, — она постаралась поклониться так, как видела это в исполнении Эдмунда.

— Кжишта... — повторил принц, словно пробуя имя на вкус. — Что ж, добро пожаловать в мой «скучный дозор». Эдмунд научит тебя, как не путаться под копытами и где достать лучшее вино для твоего принца. Но главное — держи уши востро. Здесь, на границе, даже шелест травы может быть приказом к бою.

Он снова повернулся к картам. Кжишта заметила, что он не выглядит как тиран. Скорее, как мальчик, на которого надели слишком тяжёлые доспехи.

— А из какого ты рода? — спросил принц, поднимая голову. — Кто твои родители, опекуны?

— Я сирота, ваше высочество, — ответила Кжишта.

— А как ты в лагере оказалась?

— Подруги нанялись в войско оруженосцами, а я с ними. Мы хотели попутешествовать.

— Попутешествовать... — задумчиво протянул Радимир и вздохнул. — Везёт! Идёшь куда хочешь, живёшь в своё удовольствие. Свобода…

— Что ж, это даже хорошо, что ты не из знатного рода, — сказал он, очнувшись от мечтаний, и подмигнул Эдмунду.

Мальчишка понял, что угодил принцу, и улыбнулся, а на его лице появился еле заметный румянец.

— Возвращайся в лагерь к подругам, — сказал Радимир, — а завтра начнёшь службу, если ещё не передумала. Эдмунд подготовит тебе спальное место.

— Не передумала, — ответила новоиспечённый паж его королевского высочества.

Через некоторое время Кжишта уже куталась в плащ, сидя возле палатки, установленной подругами.

— Посмотри-ка на неё, — подтрунивала над ней Милта, — ещё дня не прошло, как мы в лагере, а она уже в пажи выбилась.

— Может, ты и вправду королевских кровей? — усмехнулась Индра, подбрасывая дров в костёр.

Кжишта не ответила, лишь плотнее закуталась в плащ. В костре весело потрескивали сучья, выбрасывая в ночное небо снопы оранжевых искр, которые тут же растворялись в темноте, словно маленькие звёзды. Индра и Милта вскоре улеглись, их ровное сопение смешивалось с далёким ржанием коней и перекличкой часовых.

А Кжишта всё сидела, глядя на танцующие языки пламени. Слова Индры, сказанные в шутку, отозвались в сердце странным уколом. Ещё вчера она была напуганной беглянкой, чья жизнь зависела от воли случая и доброты подруг. А сегодня принц — настоящий наследник престола — смотрел на неё с завистью, мечтая о её свободе.

«Он думает, что я вольна идти куда хочу, — подумала она, вороша прутиком угли. — А я бегу по дорогам, которые выбирает за меня страх. Он завидует моей свободе, а я — его уверенности».

Она вспомнила лицо Радимира, освещённое свечами в шатре. В его глазах не было злобы, которую она привыкла видеть у сильных мира сего. В них была та же растерянность, что и у неё самой. Два подростка в огромном лагере, полном стали и амбиций: только один из них должен командовать, а другая — чистить его сапоги.

Где-то далеко на юге, за чёрными силуэтами деревьев, спал порт Альба, не подозревая, что его судьба уже решена в тишине королевских шатров. А на востоке, в степях антов, ждала неизвестность. Кжишта закрыла глаза. Ей хотелось поскорее увидеть, что будет завтра, когда рассвет снова окрасит реку Альту в золотой цвет, и она приступит к своим новым, ещё неизвестным ей обязанностям пажа.

Глава 28. На южных рубежах.

Представьте себе раннее утро. Солнце только забрезжило над горизонтом. Вы лежите в палатке, через серое полотно которой еле проникает свет. Кажется, что сам холст светится, и с каждым часом становится всё светлее и светлее. Вы вдыхаете прохладный, свежий воздух. Однако он ещё и влажный, так как вся палатка и ваше тёплое одеяло покрыты каплями росы. Это то самое чувство, когда под одеялом тепло и уютно, а снаружи холодно. И хочется вдохнуть полной грудью этот свежий утренний воздух, укутаться в тёплое одеяло, окружив себя теплом, и дремать. Дремать дальше в своё удовольствие, стремясь доспать прерванный сон и, наконец, поставить точку в повествовании ночи, позволив рассвету начаться с чистого листа.

Именно в этот момент Кжишта открыла глаза. Даже не открыла, а скорее распахнула, будто её кто-то внезапно разбудил. Однако, в отличие от нас, лентяев, ей вовсе не хотелось кутаться и нежиться под одеялом. Её охватило чувство, что сегодня-то точно всё изменится и её ждёт тысяча всяких интересных дел и приключений.

— Подъём! — весело сказала она и, упёршись ногами в одеяло, скинула его с себя.

Кжишта быстро оделась и вышла из палатки. В нос сразу ударила азбука ароматов утреннего лагеря: запах свежескошенной травы, дыма от костров, чего-то вкусного, закипающего в котелке, и… лошадиного навоза.

Кжишта, недолго думая, схватила подогретый кусок хлеба, немного вяленых овощей и, сунув всё это за щеку, помчалась к палатке принца, успев крикнуть на ходу: — Всё, я побежала!

— Ишь ты, деловая, — воскликнула Милта.

— Давай, давай, — улыбнулась Индра и про себя подумала: «Шустрая какая! Вот же везёт малявке!».

Пробираясь к шатру, Кжишта заметила, что в лагере поднялась какая-то суета. Все как будто почувствовали её настрой и, казалось, бегут в ту же сторону. Будто бы хотят поддержать её в первый день в новой должности и радуются вместе с ней…

А нет, что-то действительно случилось. Мирная утренняя дрёма слетела в один миг. Солдаты на ходу затягивали ремни, переругивались у коновязей и в спешке седлали коней. Пыль, поднятая сотнями копыт, уже висела в воздухе золотистой взвесью.

Эдмунд возник перед ней как из-под земли: — Слушай внимательно: сегодня держись рядом со мной и под копыта не лезь. Поняла?

— Поняла, — Кжишта часто закивала, пытаясь перекричать нарастающий гул. — А что случилось?

— «Белые»! — бросил паж, проверяя натяжение подпруги. — Крупный отряд дриад приметили у Камышового брода. Похоже, решили проверить наши заслоны на прочность. Передовой дозор уже ввязался в дело.

У Кжишты перехватило дыхание. Настоящее сражение? Прямо сейчас?

— Сегодня поедешь со мной, — отрезал Эдмунд.

В этот момент из палатки вышел Радимир. Принц выглядел непривычно серьёзным, поправляя ворот стёганого поддоспешника. Эдмунд тут же, как по команде, подхватил тяжёлый нагрудник из вощёной кожи.

— Потуже, Эдмунд, — бросил Радимир, расправляя плечи.

Паж упёрся коленом в бедро принца и с силой потянул кожаный хлястик. Кожа сухо, натужно скрипнула, когда язычок пряжки нашёл нужную дырочку. Следом защёлкнулись плечевые ремни, фиксируя спинную пластину. Эдмунд работал быстро и тщательно.

— Живо, веди коня! — гаркнул он, не оборачиваясь.

Кжишта сначала растерялась — ведь ей никто ещё не показывал, где находится конь принца. Но взгляд сам выхватил статного жеребца, который возвышался над остальными, как башня. Богато украшенное седло и чепрак с вышитым гербом не оставляли сомнений. «Уж этот точно его!» — подумала она и поспешила выполнять распоряжение.

— Ну, пойдём, — прошептала она, хватаясь за поводья, — пошли, пошли.

Конь как-то высокомерно и снисходительно посмотрел на маленького пажа и, мотнув головой, важно пошёл в сторону своего хозяина. Всем своим видом, явно показывая, что и без неё знает, куда идти. Кжишта, довольная собой, побрела рядом, краем глаза заметив, что на сёдлах остальных коней тоже красовался герб принца.

Когда доспех был подогнан, Радимир одним слитным движением взлетел в седло. Пришпорив коня, он понёсся к шеренге всадников, которая уже разворачивалась в боевой порядок.

— Не отставай! — Эдмунд подвёл свою лошадь. Он накинул на плечи Кжишты ремень тяжёлого колчана, а себе за спину забросил футляр с сулицами. Одним рывком он подсадил девочку в седло и тут же вскочил сам, перехватывая поводья.

— Держись крепче, паж! Сейчас узнаешь, как пахнет настоящая война!

Когда принц приблизился к отряду, Яр уже скакал вдоль шеренги всадников, внимательно осматривая каждого из них. Радимир смутился и немного придержал коня. С самого приезда воеводы в лагерь он чувствовал себя не в своей тарелке. Взгляд Яра, тяжёлый и цепкий, казалось, ощупывал каждый ремень его упряжи, проверял чистоту клинка и оценивал посадку в седле.

Это было похоже на опеку старого мастера, который уверен, что подмастерье вот-вот уронит молот себе на ногу. Яр не скрывал своего присутствия. Напротив, он маячил рядом, как скала, безмолвно поправляя то, что не требовало поправок. Если Радимир отдавал приказ, Яр едва заметно кивал, словно ставя невидимую оценку в школьный табель, или, что было ещё хуже, дублировал команду своим громовым басом, делая её «настоящей».

«Ждёт, когда я споткнусь, — подумал Радимир, — ну ничего, сейчас увидишь нас в деле!».

Принц выпрямил спину, стараясь выглядеть как можно увереннее, и направил жеребца к Яру.

— Мы готовы, дядя, — произнёс он, стараясь, чтобы голос не сорвался на юношеский фальцет. — Мои ребята знают эти броды как свои пять пальцев. Сейчас ты увидишь, как мы обратим их в бегство.

Яр медленно повернул голову. Он не ответил сразу — сначала его взгляд прошёлся по Кжиште и Эдмунду, замер на мгновение на колчане со стрелами, оценил расстояние до реки и только потом вернулся к лицу принца.

— Ну давай, давай. Посмотрим, — улыбнулся воевода. — Уверен, что вам не нужна помощь?

Принц, не ответив, резко развернул коня, давая знак своим всадникам следовать за ним, и помчался в сторону реки. Отряд воинов, набирая скорость и подняв стену пыли, тронулся следом.

Яр махнул рукой, подзывая к себе одного из своих воинов.

— А ну-ка, собери наш передовой отряд, — сказал он, глядя вслед всадникам Радимира, — покажем щенкам, как нужно атаковать.

Когда Радимир приблизился к реке, выяснилось, что дриады уже успели пересечь брод и, набирая скорость и отбивая барабанную дробь копытами, неслись к ближайшему холму, чтобы успеть занять высоту. На холме уже стоял передовой отряд, однако совсем небольшой: он служил скорее наблюдательным пунктом, чем боевым подразделением. Ясно было, что прямое столкновение он не выдержит.

Радимир, увидев, как дриады тянутся к холму, резко натянул поводья.

— За мной! Наперерез! — выдохнул он, выбрасывая вперёд руку.

Рядом тут же взвизгнул рожок трубача, а всадник, несущий штандарт, резко наклонил его в сторону манёвра. Молодые всадники принца дёрнулись, ломая строй. Раздались крики, кто-то осадил коня, кто-то замешкался, столкнувшись крупами лошадей. Это была не идеальная линия, а вихрь, но через несколько секунд, подбадриваемые выкриками командиров, они всё же перестроились и устремились вслед за принцем, вытягиваясь в шеренгу друг за другом.

Когда первые всадники приблизились на достаточное расстояние, они, привстав на стременах, метнули сулицы во врага, тут же уходя в сторону. Занявшие их место товарищи также метнули очередную порцию. И так, один за другим, достигая нужного расстояния, каждый метал сулицу, уводя коня в сторону и освобождая место для следующего. Отряд принца растянулся в длинную, извивающуюся змею; из её «хребта» во врага непрерывно летели сулицы, одна за другой, не давая опомниться.

Строй дриад как по команде рассыпался в разные стороны. Всадники, прикрываясь щитами, принялись уводить лошадей от опасности. Но вот последний из всадников принца метнул дротик, и змея, вильнув хвостом, замкнулась в широкое кольцо.

Кжишта вздрогнула, так как Эдмунд внезапно пришпорил лошадь, и они помчались к кольцу, которое продолжало вертеться без остановки. Паж поравнялся с шеренгой всадников и вытащил из чехла сулицу. Радимир, проносясь мимо, ловко выхватил её из рук Эдмунда и исчез в пыли и череде других воинов этой причудливой карусели.

Кжишта, затаив дыхание, наблюдала за всем этим. Точнее, пыталась наблюдать, так как всадники проносились у неё перед глазами, выхватывая сулицы из рук слуг и оруженосцев и тут же исчезали. И так снова и снова, до головокружения.

Она очнулась, когда Эдмунд увёл лошадь в сторону. И теперь Кжишта заметила, что дриады также закрутились в карусель и принялись в ответ осыпать дротиками отряд принца.

Всё было похоже на причудливый танец или ритуал. Два конных отряда, то закручиваясь в карусель, то извиваясь, как огромные змеи, маневрировали по полю, осыпая друг друга дротиками. Кжишта и Эдмунд несколько раз приближались к кольцу, подавая принцу сулицы, пока те совсем не кончились. После этого всадники достали луки, явно готовясь к очередной части сражения.

— Приготовь колчан, сейчас твоя очередь, — крикнул на ухо Эдмунд, наклонившись к Кжиште.

Но внезапно строй дриад рассыпался, а «карусель» Радимира замедлилась. Всадники, перекрикиваясь, принялись привставать на стременах, указывая куда-то в сторону холма. Только сейчас Кжишта и Эдмунд заметили на возвышении ровный строй тяжёлых рыцарей и развевающийся на ветру штандарт Яра. Копья всадников, как длинные колья, торчали вверх непрерывной чередой. Они железной стеной двинулись в сторону отряда дриад.

— Смотри! — воскликнула Кжишта. — Подкрепление!

— О нет, нет... — простонал Эдмунд, скорчив гримасу. — Убегайте, убегайте!

В это время дриады все разом пустили тучу стрел в рыцарей, а в первые ряды выехали всадники с длинными копьями и более тяжелых доспехах. Они еле успели выстроиться, как рыцари, набрав скорость и опустив копья, врезались в их шеренгу. Глухие удары о дерево и крики разнеслись по всему полю. Щепки от сломанных копий и треснувших щитов взвились в воздух. Кони дриад присели от такого мощного удара, но воины продолжили держать строй, отступив лишь на несколько шагов.

Но когда рыцари, отбросив копья, достали мечи, дриады как по команде развернулись и помчались обратно к реке. Ещё через несколько минут они пересекли брод и, взобравшись на крутой овраг, исчезли среди деревьев.

— Да! Победа! — воскликнула Кжишта и повернулась к Эдмунду, ожидая поддержки. Однако тот был очень взволнован, как будто произошло что-то нехорошее. Эдмунд пришпорил коня и они поспешили за принцем, который уже скакал в сторону тяжёлых всадников. Краем глаза Кжишта заметила на холме Милту и Индру. Она махнула им, но те не увидели.

— Дядя, ну зачем? — воскликнул Радимир дрожащим голосом. — Мы бы и так справились!

— Извини, я уже не мог смотреть на ваши догонялки, — усмехнувшись и снимая шлем, произнёс Яр.

— У нас всё отлажено, мы знаем, как их прогонять обратно! — возмутился принц.

— Прогонять… — передразнил его Яр. — Вот если бы вы не прогоняли их, а наносили урон побольше, так, может, они и не совались бы к нам.

— А ну-ка, соберите убитых и раненых! — скомандовал он, и один из всадников, кивнув, отправился исполнять поручение.

Принц с досады пришпорил лошадь и умчался к реке. Кжиште стало как-то жалко Радимира. В очередной раз она видела перед собой не принца, а мальчика. Просто мальчика… Разве так бывает? Разве могут принцы быть обычными мальчишками? Она видела, как он пустил лошадь рысью вдоль кромки воды, всматриваясь в деревья на том берегу.

— А дриады ушли? — вдруг спросила она.

— Нет, они ещё там, среди деревьев, — ответил Эдмунд, направляя лошадь за принцем.

— А вдруг они начнут стрелять?

— Не начнут.

Через несколько минут адъютант Яра вернулся.

— Убитых и раненых не обнаружено, — доложил он запыхавшимся голосом.

Яр обернулся, глядя на поле, которое ещё десять минут назад кипело от яростной схватки. Трава была вытоптана, земля изрыта копытами, повсюду валялись обломки копий и застрявшие в дёрне сулицы. Но не было главного — крови. Всадники уже начали скучный процесс сбора снаряжения. Грохот их лат и мерный топот коней постепенно удалялись, оставляя после себя звенящую тишину, нарушаемую лишь криками птиц над рекой.

Когда последний воин покинул поле и вернулся в лагерь, было уже далеко за полдень. Солнце поднялось высоко, заливая берег Альты ярким, безжалостным светом. Слуги спешили скорее разжечь костры и приготовить поздний обед. Радимир же, отдав распоряжения, ушёл в свою палатку, стараясь не встречаться с Яром.

«Обиделся, малец», — подумал воевода.

Однако сомнения, которые он гнал от себя с самого приезда на юг, теперь обступили его со всех сторон.

«Странное сражение. Странная война, которая больше похожа на парную пляску», — размышлял Яр.

Он привык к врагам, которые хотят тебя убить, и к друзьям, которые готовы умереть за тебя. Но здесь он не понимал ни тех, ни других.

Неужели Скавеон послал меня сюда за этим? Неужели он думает, что его сын ведёт двойную игру? Эта мысль была тошнотворной, как глоток протухшей воды. Яр любил Радимира как родного, и сама возможность предательства казалась ему невозможной. Но факты не лгали: сотня воинов закидывала друг друга сулицами, и никто не погиб. Так не бывает. Если только… если только обе стороны не договорились беречь друг друга.

Ему стало душно в своей палатке. Нужно было успокоиться. Нужно было убедиться, что он просто старый дурак, который везде видит заговоры. Есть не хотелось, поэтому он направился к реке. Конь остановился в поле, в сотне шагов от берега, утопая в густой траве. Яр спешился и, хлопнув жеребца по крупу, пустил его пастись.

— Давно я не выбирался на природу, — прошептал он сам себе, пытаясь отогнать дурные мысли. Он прошёл несколько шагов и лёг прямо в высокую траву, которая ещё сохранила утреннюю прохладу у самой земли. Закинув руки за голову, Яр закрыл глаза, вдыхая воздух, наполненный запахом луговых цветов.

Прошло некоторое время, прежде чем послышался топот копыт. Яр приподнял голову, чтобы посмотреть, кого это принесло... Мимо промчался Радимир. Принц остановил жеребца у самого обрыва, глядя на ту сторону — туда, где за рекой начинались владения Солнцеликих. Он медленно двинулся вдоль реки, о чём-то глубоко задумавшись.

«Тоже решил развеяться», — подумал Яр, улыбаясь и глядя на парня. — «Эх, всё поле твоё! Как будто весь мир у тебя в руках и ты горы можешь свернуть. Молодость… Жалко мальчишку, пропадает тут. Ему бы скакать во весь опор, влюбляться...»

Размышляя, Яр краем глаза заметил движение на противоположном берегу. Из-за деревьев показался всадник. Старый воин машинально проверил рукой рукоять меча на поясе и принялся разглядывать берег. Если показался один всадник, следом появятся и другие. Он уже решил про себя, как поступит: сейчас он окликнет Радимира, укажет ему на опасность, запрыгнет к нему в седло, и они умчатся вместе в лагерь!

Но войско не появлялось, всадник на том берегу был один.

«Значит, тоже прогуляться вышел, — решил Яр и немного успокоился. — Забавно видеть такое: два врага гуляют, а их разделяет всего лишь река!»

Всадник склонил голову и принялся наблюдать за Радимиром, а тот, в свою очередь, продолжал двигаться вдоль берега.

«Так-то, ребята. Могли бы быть друзьями, но вас разделяет река войны. В такие минуты ни сразиться, ни дружить нельзя… Невольно и задумаешься: что нам всем тут нужно?»

Пока Яр рассуждал, Радимир заметил всадника. Он остановил лошадь и тоже начал смотреть на него.

«О! Заметили друг друга. Ну, что делать будем?» — усмехнулся про себя воевода. Но время шло, а они оба не двигались. Яру начало казаться это странным.

«Чего это они пялятся друг на друга? А может, эта встреча не случайность?» — его обдало холодом от таких мыслей. — «А ну как он был прав?»

Пока Яр погрузился в думы, Радимир расстегнул пряжки на шлеме и снял его. Он тряхнул головой, раскинув в стороны волосы, и продолжил смотреть на всадника на том берегу. Незнакомец тоже отпустил поводья и стянул с головы шлем — ветер подхватил длинные белокурые волосы, выпавшие из-под него. Яр, разинув рот, наблюдал за всем этим.

— Я жив! — громко произнёс Радимир.

— И я жива! — ответил всадник с того берега.

«Это же девчонка!» — осенило Яра, и в эту минуту он всё понял.

Его как будто обдало водой и ветром одновременно. Ветер закружился и завертелся. Он подхватил его и, кружа, понёс! Понёс прочь с поля, с берега реки, далеко-далеко, в иные земли. Ветер промчал грозного воина сквозь время и опустил на землю молодым парнем — беззаботным, полным сил и влюблённым! Он стоял прямо под высоким дубом, прижимая к себе сильными руками тонкий стан той, которую любил. Он вдыхал аромат её волос, утопал в них и проваливался в бездну её больших голубых глаз, как в прохладное озеро. Он целовал её, дрожа всем телом, а она покрывала его лицо поцелуями своих нежных губ…

Но вот дрожь схлынула так же внезапно, как и появилась, и он обнаружил себя сидящим в траве — одиноким и постаревшим.

Дорогой читатель, конечно же, никакой ветер Яра не подхватывал, он всё это время оставался на своём месте. Просто рутинные дела, война и заговоры превратили его в сурового, непробиваемого воина, и он забыл, что такое быть молодым. Он забыл, что молодёжь продолжает жить своей жизнью, что они мечтают и влюбляются, что ветер несёт их вперёд по жизни, как листву с дерева. Яр, увидев двух всадников, и предположить не мог, что всё гораздо проще, чем он думал. Двое влюблённых, которые не могут быть вместе, но всё же встречаются на берегу реки просто для того, чтобы посмотреть друг на друга и сообщить, что они ещё живы.

Эта ситуация просто выбила его из колеи, и он на минуту вспомнил себя таким же. Эти ребята подарили ему путешествие в прошлое. Всего лишь на минуту, но такое, что по грубой щеке воина покатилась еле заметная слеза.

— Жива! — прозвучал звонкий девичий голосок и рассыпался смехом, отражаясь эхом в русле реки.

Глава 29. Тайное свидание.

Вещи Кжишты умещались в одном небольшом узле, но сейчас он казался ей удивительно тяжёлым. Она стояла у входа в палатку, которую ещё недавно делила с Милтой и Индрой, и смотрела на знакомые скатки одеял и брошенные в углу стоптанные сандалии.

Всего пару недель прошло с того дня, как они покинули приют, а казалось — миновала целая жизнь. Подруги сидели у костра с Торном и что-то тихо обсуждали. В свете заходящего солнца они выглядели такими привычными и «домашними», что на мгновение Кжиште захотелось бросить свой узел, сесть рядом и снова обсуждать сплетни, а не думать о погонях, сулицах и тяжёлом взгляде военачальника Яра.

— А, дезертир, — насмешливо сказал Торн, заметив Кжишту.

— Вещи пришла забрать, — буркнула она, покрепче перехватывая узел.

Милта поднялась и подошла к ней. Она поправила выбившуюся прядь на голове Кжишты и оглядела её с ног до головы, будто проверяя: ничего ли не забыла.

— Ты там это... поосторожнее будь.

— Ладно.

— Если что, мы тут, рядом, — подмигнула ей Индра.

Кжишта кивнула и потопала в свою новую палатку. Солнце уже почти скрылось за горизонтом, и всё поле светилось от сотен догорающих костров. Лагерь готовился ко сну. У шатра принца её уже ждал Эдмунд. Он сидел у костра и что-то потягивал из большой кружки.

— А, пришла, — сказал он, заметив Кжишту, и сделал знак, приглашающий сесть рядом. — Держи, — он протянул ей вторую кружку, снятую с углей.

В нос сразу пахнуло сладким травяным отваром. Кжишта сделала глоток. Отвар был горячим и немного терпким, он приятно согревал изнутри, прогоняя вечернюю прохладу.

— Как тебе сражение? Испугалась? — спросил Эдмунд, подмигнув.

— Немного, — смутилась Кжишта.

— Успела дриад увидеть?

— Ага.

— Видела их раньше?

— Да, только рыжих, а белых — только сегодня, — улыбнулась Кжишта, — и то чуточку.

Эдмунд улыбнулся.

— Что ты про них думаешь? — спросил он, шевеля веткой поленья в костре.

Кжишта задумалась. Она вспомнила ту высоченную дриаду с мечом возле замка и как Милта её передразнивала. Это заставило её хихикнуть вслух. Вспомнила Ханну, книги которой читала и которая теперь её ищет. Она вспомнила сегодняшнее сражение, как дриады маневрировали — слаженно, красиво, словно это был не бой, а сложный танец.

— Мне нравятся дриады, — в итоге произнесла она.

— Жалко только, что они наши враги, — с досадой сказал Эдмунд.

— Да вообще не понимаю, чего мы с ними воюем, — подхватила Кжишта.

— А если бы не воевали, хотела бы с ними познакомиться?

— Скажешь тоже! Конечно! — загорелась Кжишта. — Хотя бы посмотреть бы…

В этот момент из шатра вышел Радимир. Он сложил на груди руки, облокотился плечом о дерево и задумался, глядя вдаль. Было видно, как на фоне догорающего заката прохладный ветерок играет с его распущенными волосами: то колышет их, то внезапно подхватит и вскинет вверх, небрежно раскидав в разные стороны.

Кжишта посмотрела на принца, да так и замерла, не отводя взгляда. Казалось, она провалилась в мечты. Однако она ни о чём не думала в этот момент — сознание будто улетучилось далеко-далеко, и она просто сидела, получая удовольствие от заполняющего её уютного тепла и иллюзии единения с принцем.

Когда Радимир вернулся в шатёр, Кжишта наконец очнулась.

— Ему как раз подошла бы какая-нибудь принцесса белых дриад, — с мечтательной улыбкой сказала она.

Эдмунд вскинул на неё взгляд и тоже расплылся в улыбке.

— Хочешь, секрет расскажу? — вдруг выпалил он.

— Давай, — загорелась Кжишта, предвкушая что-то интересное.

Эдмунд придвинулся ближе и воровато огляделся.

— У принца есть дама сердца, — тихо произнёс он, стараясь не шевелить губами, и хитро подмигнул.

— Правда? — оживилась Кжишта. — А кто она?

На её щеках тут же появился румянец, а в глазах мелькнули задорные огоньки. Именно по этому она уже начала скучать, расставшись с подругами. Ей страсть как захотелось узнать все подробности.

— Только никому ни слова, — строго предупредил Эдмунд, — иначе тебе конец!

— Обещаю, — выпалила Кжишта, широко раскрыв глаза, будто это служило явным подтверждением серьёзности её клятвы.

— В том-то всё и дело, — шёпотом медленно начал Эдмунд и резко выдохнул: — Она дриада!

— Серьёзно? — воскликнула Кжишта, разинув рот.

— Тише ты!

— Серьёзно? — уже шёпотом повторила она, закрывая ладошкой рот.

— Да, — прошептал Эдмунд, — и это принцесса белых.

Кжишта так и осталась сидеть, плотно зажав рот ладонью и широко распахнув глаза. По её телу побежала дрожь, затем снова и снова. Ей стало холодно и тепло одновременно. За пару секунд в её голове пронеслось сотни мыслей. Она представила принца и рядом с ним прекрасную высокую дриаду. И весь королевский двор вокруг них: как Радимир ведёт принцессу к алтарю, а все — и люди, и дриады — радуются и поздравляют их. А Кжишта рядом — верный паж их обоих.

Она опустила ладошку и поглядела на Эдмунда сияющим взглядом.

— О-ду-реть, — протянула Кжишта. — А как они встречаются?

— Ночью, в условленном месте, — прошептал Эдмунд, явно довольный произведённым эффектом.

— А Яр знает? — испуганно прошептала Кжишта.

— Нет, конечно. Ты что? И не должен знать. Поэтому они и не могут теперь видеться, когда он приехал. Видел, какой грустный ходит?

— Ага, — кивнула Кжишта и, подумав, добавила: — А как сегодня рыцари Яра по ним ударили! Они же могли убить кого-нибудь или саму принцессу!

— Точно, — серьёзно ответил Эдмунд. — Вот поэтому у нас с тобой сегодня важное задание, и ты идёшь со мной.

Кжишта молчала и с нетерпением ждала подробностей.

— Нам нужно сообщить принцессе о приезде воеводы и заодно узнать, всё ли у них в порядке после сражения.

— Ого, так я увижу дриад сегодня?

— Нет, сегодня точно не увидишь.

Кжишта надула губы и поникла. Такой ответ её явно не устроил.

— Как же тогда мы им сообщим? — вздохнула она.

— Я прикреплю письмо к стреле и пущу её в условленное место. А затем будем ждать, пока не прилетит ответ.

Кжиште почему-то сразу представилась прилетающая стрела без наконечника прямо в лоб дурацкому Эдмунду, который не хочет познакомить её с дриадами. А сам-то, небось, шастает к ним!

Ночь выдалась тёмной, хоть глаз выколи. Лагерь затих, только изредка всхрапывали кони да слышался мерный шаг часовых. Эдмунд шёл впереди, пригнувшись, а Кжишта старалась ступать след в след, боясь даже вздохнуть громче обычного. В руках у неё был лук и заветная стрела с письмом.

— А вдруг нас заметят? — еле слышно прошептала Кжишта.

— Не волнуйся, дозорные принца меня знают.

Наконец они добрались до берега реки и притаились в высоком кустарнике.

— Там, впереди, — прошептал Эдмунд, — узкий брод. Слышишь, река шумит о камни? Через него принц всегда проходит на встречу. Дальше по лесной тропинке вверх до небольшой полянки. Там его встречает часовой и провожает к принцессе.

— Но принц же не придёт сегодня, — прошептала в ответ Кжишта. — Часовой будет ждать напрасно?

— Нет, он всегда зажигает факел, — ответил Эдмунд, — в сторону которого я и должен выстрелить. Если прилетает стрела, значит, свидания не будет. Если нет стрелы — будет ждать.

Не успел он договорить, как из темноты, прямо за ними, возникли две фигуры в серых плащах. Кжишта даже не поняла, откуда они взялись.

— Стоять! — резко выпалил один из них. — Попался, щенок?

Эдмунд дёрнулся, но его перехватили так быстро, что он не успел даже вскрикнуть. Кжишта, не думая, шмыгнула в густой кустарник и вжалась в сырую землю так сильно, что почувствовала кожей холод болотной жижи. Сердце бухало в ушах, как походный барабан.

— Ты кто такой? — хрипло спросил второй, беря Эдмунда за волосы и наклонившись к нему вплотную.

— Пустите, я паж его высочества! — воскликнул Эдмунд.

— Ишь ты! Паж его высочества, — усмехнулся стражник. — Сейчас воевода разберётся, почему это пажи принца шастают ночью по кустам.

— Веди-ка его к Яру, — приказал второй и обернулся, пристально всматриваясь в кустарник.

«Всё, — мелькнуло у Кжишты в голове. — Сейчас и меня найдут».

Но стражники, никого больше не обнаружив, исчезли в темноте, уводя с собой Эдмунда. Через некоторое время шаги стихли, и ночь снова наполнилась только стрекотом цикад и мерным рокотом Альты.

Кжиште так хотелось вскочить и броситься назад, к свету лагерных костров, под защиту своей палатки, к подругам. Сказать, что она не справилась, что это слишком опасно.

«Я же просто девочка, — шептал внутренний голос. — Что я могу одна против лесных теней и стражи?»

Но потом она представила лицо Эдмунда. Представила, как он будет смотреть на неё. И представила Радимира…

«Они так и не поженятся, — пронеслось у неё в голове. — потому что я струсила? Из-за меня не будет никакой свадьбы!»

Стыд оказался сильнее страха. Он обжёг её изнутри, заставляя подняться на локтях.

«Ну уж нет, — упрямо подумала она, вытирая грязной рукой слёзы. — Хватит всего бояться!»

Кжишта посмотрела на тёмную гладь воды. Там, на другом берегу, в гуще чёрных деревьев, вспыхнул огонёк. Вот он — знак! Она закусила губу, твёрдо поднялась на ноги, вложила тетиву в прорезь стрелы и потянула.

Ничего не получилось. Тетива была как железная струна. Кжишта зарычала от досады и снова потянула изо всех сил.

«Чего она такая тугая! Как стрелять-то?»

И снова ничего не вышло. Пальцы немилосердно резало, а плечо заныло. Стало ясно: даже если она выстрелит, стрела просто упадёт ей под ноги, не долетев и до середины реки. Кжишта опять немного растерялась, но в голове сами собой мелькнули слова Эдмунда: «Если стрела не прилетит — часовой будет ждать».

Она стянула письмо со стрелы, крепко зажала его в кулак и хитро прищурилась. Эдмунд ошибался — она всё-таки увидит сегодня белых дриад. Ну, попытается, по крайней мере.

Бурлящая о камни вода пугала своим шумом и как бы намекала: «Не стоит сюда лезть». Но Кжишта уже решилась — назад пути нет! Она задрала штанины и ступила в тёмную бездну. Лицо сразу обдало холодными брызгами, а вода, укутав ноги, так и норовила утащить их с собой по течению. Кжишта, сжимая в руках мешочек с письмом, принялась осторожно переступать с камня на камень.

«Как бы не шлёпнуться, как бы не шлёпнуться», — вертелось у неё в голове.

Так, дрожа от холода, она всё-таки добралась до берега. Задранные штанины не помогли — одежда всё равно промокла до нитки. Кжишта двинулась по еле различимой тропинке вверх по склону. Через некоторое время она вышла на небольшую поляну, защищённую от ветра старыми дубами. На самом высоком и толстом дубе горел яркий факел, зажжённый часовым. Но где же он сам?

— Не двигайся, — услышала Кжишта голос за спиной и вздрогнула. — Медленно поворачивайся.

Кжишта развернулась и увидела прямо перед своим носом остриё меча.

— Ты кто такая? — спросил часовой, не опуская меча.

— Я паж его высочества, — произнесла Кжишта. — У меня письмо.

Кжишта, на удивление, не испугалась. Да, перед носом меч, но перед ней стоит настоящий часовой из племени Солнцеликих дриад! Света факела совсем не хватало, и перед ней застыла скорее тёмная фигура в плаще. Кжиште страсть как хотелось её рассмотреть.

Часовой медленно оглянулся по сторонам, как будто ожидал внезапного нападения, но, не заметив ничего подозрительного, успокоился.

— Ты дриада? — вдруг спросил он.

— Нет.

— Почему не послала стрелу?

— Я не смогла натянуть тетиву… простите…

— Давай письмо и проваливай, — потребовал он, протянув руку.

— А… у меня приказ передать лично, — соврала Кжишта, волнуясь, что она так и не увидит принцессу.

— Врёшь, — недоверчиво кинул часовой.

— И… ещё у меня личное послание, — выпалила она, краснея. — На словах.

Часовой смерил её недоверчивым взглядом и убрал меч в ножны.

— Ладно, пошли, — произнёс он и, сняв с дерева факел, двинулся по узкой тропинке.

Шли они недолго. Пробравшись сквозь густые заросли и переплетённые ветви деревьев, они наконец оказались на маленькой полянке. В центре тлел догорающий костёр, а возле него сидела дриада в плаще. Увидев часового, она вскочила со своего места и кинулась навстречу, но, заметив чужака, резко остановилась.

Факел осветил её, и Кжишта увидела перед собой высоченную дриаду с длинными белокурыми волосами. Она хоть и была одета в походный лёгкий доспех, но на фоне костра и этого волшебного леса выглядела скорее как ночная фея. Её лицо буквально излучало свет и было таким миловидным, что Кжишта, распахнув глаза, не могла оторвать взгляда.

— Ты кто такая? — удивлённо спросила она и вопросительно посмотрела на часового.

— Паж от принца, — бросил часовой, не дождавшись ответа. — Говорит, у неё личное послание.

Дриада пришла в себя и, склонив голову набок, оглядела Кжишту.

— Здравствуй, — сказала она. — Я принцесса Алина.

— Ой, — воскликнула Кжишта, придя в себя, и почтительно поклонилась. — Извините.

Принцесса улыбнулась, присела на корточки и принялась разглядывать посланницу.

— Ты что, дриада? — спросила она.

— Нет.

— Хм, а похожа, — недоверчиво хмыкнула принцесса и повернулась к часовому. — Правда похожа?

— Бьёрковская порода, — проворчал часовой.

— Ну, что там у тебя за послание? — спросила принцесса, снова повернувшись к Кжиште.

— А! — очнулась та. — В войско приехал воевода Яр, и Эдмунда поймали его люди, и принц теперь не может прийти на встречу, и воевода очень строгий… Вот письмо, — наконец заключила она и протянула мешочек.

Алина взяла письмо и, отойдя к костру, принялась читать. У Кжишты наконец появилась возможность как следует разглядеть часового. Он чувствовал, что на него смотрят, но невозмутимо стоял, держа факел над головой. Высокий и стройный, он был похож скорее на эльфа, чем на дриаду.

Наконец принцесса вернулась и снова присела на корточки перед Кжиштой.

— Письмо я не передам, это опасно, — сказала она. — Тебе придётся передать послание на словах. Поэтому слушай внимательно.

Кжишта кивнула, показывая готовность слушать.

— К нам в войско прибыла главнокомандующая Майя, — начала она. — Завтра мы снимаем лагерь и отправляемся на восток. Это приказ королевы. Мы будем двигаться по берегу реки.

Майя, как и ваш Яр, строго за мной следит, — принцесса погрустнела. — Поэтому мы не сможем видеться, как раньше. Пусть Радимир зажигает огонь, а я буду зажигать свой. И пусть стрелы наших пажей будут той ниточкой, которая нас связывает.

Принцесса вздохнула.

— Люблю, целую, — закончила она и встала.

Кжишта в этот момент чувствовала себя так, словно попала в сказку. Или что всё это ей снится. Она настолько осмелела, что решила дерзнуть.

— А поцелуй тоже передать? — еле слышно пискнула она, прищурив глаз.

Но Алина её услышала. Она резко обернулась и смерила взглядом дерзкого пажа. Затем снова присела и расплылась в улыбке.

— Ну, передай, если осмелишься, — сказала она, схватила Кжишту за щёки и чмокнула прямо в губы.

Через некоторое время Кжишта уже шла по тропинке к реке. Точнее — не шла, а летела. Она не чувствовала ног, они стали как ватные. Ей казалось, что если она подпрыгнет, то взмоет ввысь. Она ступила в реку, но вода не была уже такой холодной, и течение вовсе не хотело сбить её с ног. Оно как будто ласкало её ступни, осторожно обтекая их.

Её переполняли чувства. Хотелось бежать со всех ног к подругам и всё-всё им рассказать. Вот как они будут завидовать! Ведь сама принцесса Солнцеликих дриад была так близко. Прямо перед её носом. Она даже чувствовала запах её волос. Да даже Эдмунд обзавидуется!

Ещё минута — и Кжишта была уже на своём берегу. Всё, теперь не страшно. Даже если её поймают люди Яра, это уже не важно. Она в своём лагере. А послание… послание у неё в голове, и никто не сможет им завладеть, пока она не произнесёт его вслух.

Глава 30. Тень над Альбой.

Знаете, как часто бывает на фронте? Каждый день может повторяться одно и то же: и рутина, и тревога. Вот и в это утро лагерь снова был поднят по сигналу. Как только солнце появилось над горизонтом, к шатру принца примчался часовой со срочным донесением.

Принц уже не спал — он ещё с ночи дожидался его. Как мы знаем из предыдущей главы, Радимир уже был в курсе того, что часовой хочет ему сообщить. Кжишта и Эдмунд сидели тут же, на полу, и, облокотившись друг на друга, крепко спали. Видно было, что этой ночью им обоим было не до сна.

Что же насчёт послания и, самое главное, поцелуя, спросите вы? Передала ли Кжишта его и как это произошло? Знаете, я думаю, она не упустила бы такую возможность ни за что в жизни. А вы бы упустили? Во всяком случае, это останется её самым большим секретом. Поэтому оставим его ей и займёмся более важными делами. Что там принёс нам часовой?

— Белые уходят, ваше высочество! — выдохнул он, стряхивая с плаща утреннюю влагу. — Ещё затемно начали сниматься. Сейчас их арьергард уже скрывается в лесу на той стороне.

Радимир кивнул, стараясь скрыть облегчение. Он бросил взгляд на спящих пажей. Кжишта во сне забавно морщила нос, а её рука всё ещё судорожно сжимала край одеяла, будто она боялась потерять что-то очень ценное.

— Буди их, — негромко сказал принц, обращаясь к часовому. — Пора седлать коней. У нас длинный путь.

Через час лагерь, ещё недавно казавшийся единым организмом, начал распадаться. Это было похоже на то, как огромный зверь разделяется надвое. Тяжёлые всадники Яра, сверкая доспехами в лучах восходящего солнца, выстраивались в колонну, направляя морды коней на юг, к морю, где ждала своего часа Альба. Отряд принца плавно уходил на север, вдоль реки.

— Ну, не грусти, — сказала Милта, поправляя на Кжиште новую куртку пажа. — Мы оруженосцы Торна и должны пойти с ним.

Кжишта, насупив нос, кивнула.

— Но как только возьмём порт, мы вас догоним и пойдём дальше вместе.

— К тому же ты уже не маленькая, — добавила Индра. — Вон какая деловая. Паж принца! Многие мечтают о такой должности.

— Давай, ничего не бойся, — хлопнула её по плечу Милта, — и всё получится.

Кжишта кивнула и побрела к своей лошади. В душе образовалась какая-то пустота, и ей стало очень грустно. С одной стороны, её ждали интереснейшие события: поход с войском в дальние земли, новые знакомства, должность пажа самого принца… и, возможно, в будущем — и принцессы. Однако она впервые расставалась с подругами. Сколько она себя помнила, они постоянно были вместе: вместе росли и учились, жили в одной комнате в приюте… И вот теперь она сама по себе.

Невольно вспомнились слова Милты, когда они гуляли в Скальте, о том, как Индра её бросила…

«Но нет! — Кжишта мотнула головой. — Сейчас другое. Мы скоро снова увидимся».

Яр проехал мимо Радимира, на мгновение придержав своего тяжёлого жеребца.

— Ну, удачи тебе на востоке. — Воевода поправил шлем, и его взгляд на секунду замер на Кжиште, которая как раз пыталась совладать с седлом. — Смотри в оба, племянник. Лес на той стороне теперь будет следить за каждым твоим шагом.

Радимир встретил его взгляд твёрдо:

— И тебе удачи, дядя. Возможно, отряд дриад попытается вам помешать.

— Посмотрим, кто кого, — усмехнулся воевода.

Яр коротко кивнул и, махнув рукой, скомандовал: «Марш!». Громовой топот сотен копыт сотряс землю, и основное войско двинулось на юг, поднимая тучу золотистой пыли. А Радимир развернул своего коня в противоположную сторону. Туда, где за изгибом реки уже показались первые тени отряда дриад. Его «параллельная война» только начиналась.

В это время на другом берегу реки, на холме, стоял одинокий всадник и внимательно наблюдал за разделением армии. Это была сама Майя. У неё хоть и был всего один глаз, однако она отчётливо различила вдалеке Радимира и Яра. Она видела пыль, поднятую войском воеводы, видела, как Алина уводит основные силы на восток, выполняя приказ короля и королевы.

— Уходите, принцесса, — прошептала Майя, поправляя перевязь с мечом. — А я задержу старика. Даже если мне придётся сжечь Альбу вместе с ним.

Она подала знак своим воинам — отборному отряду всадников, что вызвались отправиться с ней на эту авантюру. Авантюру — потому что это не был приказ, это была инициатива самой Майи. Король и королева прекрасно понимали, что потеряют порт, и шли на эту жертву, надеясь вернуть его позже. Но Майя — старый, опытный воин — не могла упустить такую возможность. Возможность успеть сделать два дела сразу: увести войско на восток и сохранить порт, помешав самому Яру Варзславскому. Такой шанс выпадает очень редко, и она решила рискнуть.

Майя пришпорила лошадь, и дриады растворились в зелени, выбирая тропы, недоступные для тяжёлой конницы людей. У них было мало времени, но была ярость тех, кто защищает свой последний оплот на побережье.

Отправимся же и мы с ними и посмотрим, что там будет происходить, а потом попытаемся догнать отряды принца и принцессы.

Итак, войско Яра переправилось через реку у самого южного брода и без остановки двинулось в сторону моря. До порта было не так далеко, и воевода намеревался подойти к нему уже через несколько часов. Милта и Индра, сжимая в руках копья, старались не отставать от Торна и тревожно оглядывались на окружающий их лес.

— А ведь они могли не все уйти, а? — сказала Милта. — Могут легко напасть из-за деревьев.

— Запросто, — усмехнулся Торн. — Но они не смогут приблизиться незамеченными. Чтобы напасть, их войско должно быть не меньше нашего. А такое стадо коней наши дозоры сразу заметят.

— Дозоры? — удивилась Милта. — А где они, эти дозоры?

— В зарослях, в миле от нас, двигаются параллельно нам, — ответил Торн. — Не заметила, как они нас опередили на переправе?

— Не заметила, — проворчала Милта и повернулась к подруге: — А ты с белыми когда-то встречалась?

— Нет, ни разу, — ответила Индра.

— Что ты о них вообще знаешь?

— Мало. — Она пожала плечами. — Знаю, что их королева была последней королевой всех дриад ещё до распада на три королевства.

— И что с ней стало?

— Никто не знает. После того как она убила королеву чёрных в поединке, она отреклась от трона и исчезла. Может, живёт сейчас в каком-нибудь заброшенном монастыре… В общем, с тех пор про неё никто не слышал.

Видно было, что Торн тоже заинтересовался рассказом: придержав коня, он внимательно прислушивался, как и Милта.

— А чего она её убила-то? — спросила Милта.

— Это было во время войны между дриадами, — ответила Индра. — Они встретились на поле боя и решили закончить всё поединком один на один.

— Я слышал, в таком поединке сражаются на двуручных мечах, оголившись по пояс, — деловито вставил Торн и, мечтательно улыбнувшись, добавил: — Интересно было бы посмотреть.

Милта хихикнула, а Индра с улыбкой заигрывающе глянула на Торна и продолжила:

— В общем, королева чёрных отвлеклась, а белая попала ей мечом прямо в горло… Говорят, что это случайность и она не хотела её убивать. Поэтому и покинула трон, передав его своей младшей сестре.

— Жуть…

Через несколько часов, как и предполагал Яр, войско наконец вышло из леса. Вдалеке раскинулось бескрайнее синее море, а прямо на берегу — небольшое поселение, которое и являлось портом Альба. Даже издалека было видно множество рыбацких лодок и большой корабль у причала. И над всем этим кружили наглые и вечно голодные крикливые чайки.

Однако непрошеным гостям здесь были не рады. Перед посёлком уже выстроилось в два ряда конное войско, составлявшее гарнизон порта, которое явно намеревалось не пустить всадников Яра дальше.

Войско воеводы окончательно вышло из леса и, оказавшись на равнине перед посёлком, принялось готовиться к бою.

— Я думала, порт будет окружён стеной, — удивлённо произнесла Милта и посмотрела на Индру.

— Да, я тоже, — ответила та.

Только сейчас Милта наконец увидела тех самых дозорных. Из леса показались несколько всадников в лёгких доспехах и галопом помчались к ним. Было видно, что у них срочное донесение для воеводы. И действительно, через несколько мгновений следом показалось войско дриад, шедшее за ними по пятам.

— Смотри, вот они! — крикнула Милта и радостно добавила: — Мы окружены, я же говорила!

— М-да, — хмыкнул Торн, — или те, или другие ударят нам в тыл. Держитесь, будет жарко.

— Что будем делать? — спросил адъютант воеводы, когда войско дриад уже почти выстроилось в боевой порядок.

Яр не шелохнулся. Его опытный глаз оценил расстояние до отряда Майи и до гарнизона. Он поднял руку и указал на портовый гарнизон.

— Воевода, они же ударят нам в тыл! — крикнул кто-то из младших офицеров.

Яр даже не повернул головы. Его голос прозвучал сухо и отчётливо, перекрывая шум ветра:

— В атаку! Весь упор на Альбу!

Воины перехватили копья наперевес и залязгали забралами шлемов.

— А как же то войско? — взволнованно выкрикнула Милта, указывая на конницу Майи.

— Не отставать! — крикнул Торн, пришпорив коня.

— Они же атакуют нас сзади! — взволновалась и Индра.

— Если хочешь остаться живой, — крикнул Торн, захлопывая забрало, — всегда двигайся вместе с отрядом. Вперёд!

Тяжёлая конница людей, закованная в железо, начала движение. Сначала медленно, рысью, а затем переходя в сокрушительный галоп. Земля под ногами Милты и Индры загудела так, будто началось землетрясение. Передние ряды рыцарей опустили копья, и всё поле огласилось низким утробным звуком боевого рога.

Топот копыт, лязг железа и гул рога будто создали невидимую стену, несущуюся вперёд и сметающую всё на своём пути. Гарнизон порта, стоявший в две шеренги, дрогнул. Молодые дриады-ополченцы видели перед собой не людей — они видели ощетинившегося шипами зверя, несущегося прямо на них.

И они не выдержали. Первые ряды в страхе начали пятиться, наталкиваясь на товарищей. Всё войско подалось назад и принялось отступать всё быстрее и быстрее. Ещё мгновение — и гарнизон кинулся бежать сломя голову.

Рыцари Яра промчались, поднимая столб пыли, по тому месту, где минуту назад стояли стройные ряды гарнизона Альбы, не встретив сопротивления. Над войском взвизгнул командный рожок, и рыцари, подняв копья, замедлились и принялись разворачиваться. Милта и Индра, которые скакали позади всех, вдруг обнаружили, что оказались в первом ряду.

— Ой, теперь наша очередь? — сказала Индра с тревогой, глядя на нагоняющий их отряд Майи.

— Мы же только оруженосцы! — воскликнула Милта.

— В сторону! В сторону живее! — услышали они крики с обеих сторон.

Оказалось, что первый ряд всадников наконец развернулся и принялся отпихивать зазевавшихся оруженосцев, намереваясь оказаться снова в первой линии. Выйдя вперёд, они встали против войск Майи и, помедлив мгновение, двинулись в бой.

Снова набрав скорость и опустив копья, оба отряда столкнулись друг с другом. Ржание лошадей и грохот от ударов о щиты разнеслись по равнине. Щепки от сломанных копий и стена пыли взмыли над сражающимися. Воины, отбросив обломки, взялись за мечи и принялись яростно рубить противника.

Линия, в которой находились Милта и Индра, приблизилась к сражающимся. Они, крепко сжав копья, уже были готовы тоже вступить в бой, как вдруг войско дриад подалось назад и ринулось к лесу.

Сражение было закончено. На этот раз — не без потерь. Первая линия войска дриад осталась лежать под копытами воинов Яра. Остальные же, достигнув деревьев, исчезли в лесу — их стало вполовину меньше.

— Вот это да! — воскликнула Милта. — Сначала одних разогнали, потом другим как дали!

— А что, если они вернутся? — спросила Индра, обращаясь к Торну, и лишь запоздало заметила, что спутала его с другим рыцарем.

— Не вернутся, — ответил тот, — их теперь слишком мало. Они не осмелятся больше атаковать.

Яр, подняв забрало шлема, проскакал вдоль своего войска, строго оглядывая рыцарей и поверженных врагов.

— Оруженосцы! — громогласно произнёс он. — Собрать тела в одну кучу и поймать их лошадей. Остальные за мной, занять поселение.

— А что, больше некому? — возмутилась Индра.

— Вот и посмотрели на дриад, — проворчала Милта, сползая с седла.

В это время Майя, стоя на холме у самой кромки леса, наблюдала за всем. Она не шевелилась. Ветер трепал её светлые волосы, выбившиеся из-под шлема, но она не замечала этого. Единственный глаз воительницы неотрывно следил за тем, как фигурки людей внизу, словно муравьи, деловито обживают захваченный порт.

Сердце кольнуло, когда она увидела, как одно из тел небрежно бросили в общую кучу. Это были её люди. Те, кто пошёл за ней не по приказу, а по велению души, поверив в её дерзкую авантюру. Теперь их кони топтались рядом, покорно даваясь в руки человеческим оруженосцам.

Майя была старым воином и знала цену ошибки. Она понимала, что Яр переиграл её не числом, а стальной волей. Любой другой на его месте начал бы метаться, пытаясь защитить тыл, и тогда бы она его раздавила. Но этот «старик» просто пошёл напролом, поставив всё на один удар.

В глубине души, там, где жила чистая воинская страсть, Майя не могла не восхититься. Это было красиво, жестоко и безупречно. Она недооценила его холодный расчёт, и сегодня за это заплатили её всадники. Один из уцелевших воинов Майи тихо подъехал сзади, ожидая приказа.

— Уходим? — спросил он. — К утру мы успеем догнать основную армию.

Майя бросила последний взгляд на порт, где над главным зданием уже поднимали флаг Варзславского княжества.

— Ты выиграл этот раунд, воевода. — Майя прищурилась. — Мы ещё встретимся.

Она коротко свистнула, подавая сигнал к отходу. Остатки отряда молча двинулись за ней, исчезая в густых сумерках леса. Им предстоял долгий путь на восток — нужно было догнать принцессу и предупредить, что враг теперь не просто идёт следом, а крепко стоит на ногах.

Ночь опустилась на Альбу, укрывая своим саваном и победителей, празднующих успех, и побеждённых, уходящих в неизвестность.

Глава 31. Гномья математика.

По деревянному причалу со всех ног бежал гном, теряя на ходу свои пожитки. Из его сумки вывалилось уже достаточно барахла. Он на ходу обернулся и, глянув с сожалением на разносимые ветром вещи, плюнул себе под ноги и помчался дальше.

— Стойте, черти! — прорычал он, размахивая руками.

Матросы на корабле, не обращая на него внимания, все разом упёрлись вёслами и баграми в причал. Грузный корабль, вспенивая тёмную воду, медленно принялся отходить прочь. Скрипнули снасти, и тяжёлый парус, хлопая и ловя ветер, пополз вверх.

В это время по главной улице посёлка прямо к причалу во весь опор скакала небольшая группа всадников. Среди них были и Милта с Индрой. Они, конечно же, не стали собирать убитых в поле, а услышав, как несколько молодых ребят из оруженосцев заявили, что первыми захватят причал, помчались вместе с ними.

Вот от всей группы отделился один всадник и, набирая скорость, влетел прямо на деревянный настил причала. Он промчался мимо мечущегося в панике гнома, соскочил с лошади, разбежался и прыгнул. Матросы-гномы уже успели оттолкнуть корабль на значительное расстояние, однако парень, пролетев над пучиной, крепко вцепился в борт и повис. Тут же из-за борта выглянул один из матросов с топориком в руках и замахнулся, чтобы проучить наглеца.

— Только попробуй! — выкрикнула запыхавшаяся Индра, резко натягивая тетиву лука и целясь в матроса.

Гном замер на секунду, раздумывая, что же делать дальше.

— Не смей! — прокричала Индра, продолжая целиться.

Из-за борта возникли ещё два гнома с вёслами.

— Да скинь ты его! — сказал один, и гномы, уперев вёсла в плечи парня, столкнули его в воду.

Индра отбросила лук и кинулась на помощь. Она крепко схватила протянутую из воды руку и принялась тянуть, но сил, как назло, не хватало. Она почувствовала, что ещё немного — и сама рухнет в воду, но подоспевшие ребята схватили её за шиворот и выволокли на причал вместе с мокрым до нитки парнем.

Он, отплёвываясь от солёной воды, уселся на досках причала, глядя в сторону корабля.

— Ну ты и прыткий, — выдохнул один из оруженосцев, хлопая его по плечу. — Едва не уплыл к морскому змею на ужин.

Индра, тяжело дыша, сидела рядом. Её руки всё ещё подрагивали после натянутой тетивы, а куртка была насквозь мокрой от брызг.

— Ты как, Мартин? — негромко спросила она, поворачиваясь к нему.

— Нормально, — буркнул он и вскочил на ноги.

Он выхватил меч из ножен и принялся размахивать им, отрабатывая удары.

— Если бы мне удалось… — выдохнув, произнёс он, продолжая фехтовать, — подняться на борт…

— Я бы одного, — он ткнул мечом перед собой, — а потом второго!

Индра продолжала сидеть и, хихикая, наблюдала за воображаемой битвой.

— Дурак, что ли? — воскликнула подошедшая Милта. — Хватит мечом махать!

Мартин виновато убрал меч в ножны и, немного подумав, принялся отрабатывать удары кулаками. Он резко выдыхал при каждом выпаде и заискивающе поглядывал на девчонок, как бы говоря: «Я ещё и так умею».

— Ну дурак, — протянула Милта и повернулась к Индре. — А ты чего ржёшь?

— Смешной, — хмыкнула Индра, вытирая лицо мокрым рукавом. — Но храбрый. Другой бы на берег вылез и дрожал, а этот всё воюет.

Мартин, услышав слово «храбрый», выпрямился, выпятил грудь и нанёс ещё пару сокрушительных ударов по невидимому противнику, прежде чем окончательно выдохся и замер, тяжело дыша.

— Ладно, герой, иди обсохни, пока воевода тебя не увидел в таком виде, — приказала Милта, хотя в её голосе уже не было прежней ворчливости. — А то подумает, что ты решил дезертировать вплавь.

Ребята дружно рассмеялись и повернулись к бежавшему по причалу гному, который теперь стоял и мрачно смотрел на уходящий корабль. Его богатый камзол был перекошен, одна из золотых пуговиц оторвалась, а рыжая борода, подстриженная лопатой, небрежно развевалась на ветру.

— Предатели! — проворчал он и медленно побрёл к берегу.

— Эй, почтенный! — окликнул его Яр, который во главе нескольких рыцарей как раз въехал на причал. — Похоже, ты опоздал на свой корабль. Кто такой?

Гном остановился и посмотрел на воинов.

— Я Доган, временный комендант порта, — ответил он.

— Тогда у нас к вам есть несколько вопросов, комендант, — сказал Яр.

— А вы-то кто будете? — проворчал гном.

— Яр Варзславский, — ответил воевода. — Порт теперь принадлежит королевству Варзслав.

— Что ж, — ответил Доган, разводя руками, — тогда пройдёмте в мои апартаменты.

Он указал рукой на небольшое здание на берегу и мрачно потопал в его направлении.

Апартаменты коменданта представляли собой небольшую каморку с окном на пристань, где пахло старым пергаментом и сургучом. Вдоль всей стены тянулся стеллаж с полками, заставленный различными книгами, учётными журналами и свитками. Прямо перед окном стоял большой стол, обтянутый зелёным сукном. За ним как раз и уселись гном, Яр и ещё несколько офицеров.

Ребята же столпились у входа, явно предвкушая что-то интересное. Да даже если и не будет ничего интересного, им просто хотелось поучаствовать в чём-то важном и взрослом. По крайней мере, пока не прогонят.

— Интересно получается, — начал Яр. — Комендант порта дриад — гном.

— Что же такого? — ответил Доган, складывая руки на груди. — Хорошая должность, хорошая оплата, почему бы и нет?

Яр усмехнулся.

— Ладно, Доган, давай не будем играть, — сказал Яр, глядя ему в глаза. — Твои тебя бросили, так что предлагаю сотрудничать.

— Спрашивайте, — безразлично ответил комендант.

— Цель захода кораблей гномов в порты дриад?

— Пополнение провизии.

— Пункт назначения?

— Порт Аргентос, дальше не знаю.

— Груз?

— Инструменты, оборудование, комплектующие, персонал…

Яр неодобрительно причмокнул и мотнул головой.

— Ай-яй-яй. Нехорошо, — произнёс он. — Отвечай, раз уж вляпался. Что за инструменты, оборудование и комплектующие?

Доган вздохнул.

— Топоры, скорпионы, стрелы и тросы для них.

— А персонал? Воины?

Гном замолчал и какое то время сидел задумавшись.

— А в чём, собственно, дело? — наконец спросил он. — Мы с вами союзники и готовимся воевать против Суржа. Вот мы и переправляем отряды на восток.

— Тогда почему корабли не заходят в наши порты? — сразу спросил Яр.

— Этого я не знал, — ответил Доган. — Моя работа — встречать их здесь и отправлять дальше.

Яр задумался. Объяснения коменданта звучали логично, но гномы явно что-то скрывали. Но что? Что он забыл проверить? Воевода посмотрел на длинные полки с документами и перевёл взгляд на ребят, всё ещё мнущихся у входа.

— А ну-ка, молодцы, все, кто читать умеет, — воскликнул он, — мне нужна ваша помощь! Займитесь-ка этими полками.

Ребята сразу оживились и ринулись внутрь.

— Вперёд, круши! — воскликнул кто-то из них.

— Ничего не крушить! — рявкнул Яр. — Перебрать все бумаги, и если найдёте что-то связанное с гномьими кораблями и с вооружением — сразу ко мне.

Воевода встал и направился к выходу.

— Да, и гнома отсюда не выпускать.

В каморке коменданта стало тесно и шумно. Оруженосцы, подталкивая друг друга, принялись за дело с тем же рвением, с каким Мартин только что махал кулаками. Свитки шуршали, пыль летела во все стороны, а Доган лишь молча наблюдал за этим погромом, подперев бороду кулаком.

— Эй, Мартин, не тряси ты так этот журнал, из него только сушёные тараканы сыплются! — прикрикнула Милта, отбирая у парня тяжёлую книгу в кожаном переплёте.

Индра покосилась на подругу, но ничего не сказала. Она молча стащила с полки на пол толстую стопку конвертов и принялась развязывать бечёвку, которой они были стянуты. Бечёвка ослабла, и вся стопка рассыпалась по полу. Индра села прямо на доски и замерла. Надпись на самом верхнем конверте гласила: «Глюмбергу Антариону. До востребования».

— Милта, иди сюда, — позвала она подругу.

— Что там? Очередной счёт за арбалетные болты? — ответила та, суя журнал за пазуху.

— Смотри, наш старый знакомый, — шёпотом сказала Индра и, сломав сургучную печать, открыла конверт.

Она развернула пергамент, и девочки прочли следующее:

«Девочек в Варзславе не оказалось, но они там точно были. Я выяснила, что они отправились на восток, к антам. Мои “спутники” отправляются на их поиски. Я еду с ними. Подпись: Х.Р.»

Индра почувствовала, как по спине пробежал холодок.

— Ты поняла? — прошептала она. — Х.Р. — это Ханна Риедрод пишет Глюмбергу.

— Ага, — ответила Милта, — а «спутники» — это вакхены, с которыми мы её видели! Получается, они и правда ищут нашу Кжу. И нас заодно теперь.

— Вот это да, — испуганно произнесла Индра, — значит, она правда в беде. Неизвестно, что они с ней хотят сделать.

— Королеву же, — напомнила Милта.

— Да какая из неё королева? — возмутилась Индра. — К тому же вакхены вообще её убить хотят. Это не сказка, став королевой, она будет в опасности. А гномам на неё плевать.

— Они вон, — она кивнула в сторону Догана, — что-то своё мутят. Нужно её спасать, бежим к Торну!

Девочки выбежали из здания и помчались к наспех разбитому лагерю на площади посёлка.

Торн сидел на большом мешке и тщательно натирал лезвие меча.

— Торн, Торн! — затараторили подруги. — Нам нужно срочно вернуться в войско принца!

— Как это вернуться? Почему? — растерялся Торн.

— Ну надо! — взмолилась Милта. — Там же Кжишта совсем одна.

— Мы не можем её бросить, — добавила Индра.

— Да, мы за неё отвечаем!

— Стоп, стоп, — воскликнул Торн. — Из войска нельзя самовольно уехать. Вы же паёк потеряете. Да и лошади казённые, придётся оставить.

— Да обойдёмся без пайка! — махнула рукой Милта.

— Поехали вместе, — добавила Индра.

— Э, нет, — остановил их Торн. — Вы-то наёмники, а я в реестр записан. Уехав, я и статус, и земли потеряю.

Девочки загрустили и поникли головами.

— И чего вы так вдруг переполошились? — возмутился он, продолжая усердно натирать лезвие.

— Ну пожалуйста, придумай что-нибудь! — чуть не плача, произнесла Индра.

— Да ничего с вашей Кжиштой не будет, — попытался успокоить их рыцарь. — Может, Яр вон уже завтра прикажет выдвигаться.

— Она же мелкая совсем, глупая, — грустно добавила Милта.

— Нет, войско — это не детский лагерь. Привыкайте к порядку, — сказал он и смерил взглядом Милту: — Что там у тебя за пазухой? Стащила чего?

Милта виновато вытащила журнал и протянула его Торну. Рыцарь взял увесистую книгу и, открыв её, принялся внимательно читать.

— До того как я вступил в войско, — пробормотал он, продолжая листать страницы, — я служил в канцелярии замка и постоянно имел дело с подобной бюрократией.

— Там ничего не понятно, одни таблицы и цифры, — проворчала Милта.

— А мне как раз всё очень понятно, — хмыкнул Торн. — Вот тут количество кораблей, это подсчёт провизии, а это — численность воинов...

Торн резко осекся и задумался. Какое-то время он о чём-то размышлял, затем с громким хлопком захлопнул журнал и вскочил на ноги.

— Следить за палаткой! — бросил он девчонкам и поспешил к шатру Яра.

Яр сидел у складного стола, изучая карту побережья, когда Торн без стука ворвался в палатку. Воевода нахмурился, готовый осадить подчинённого за нарушение субординации, но Торн с глухим стуком опустил на стол кожаный журнал.

— Воевода, посмотрите сюда, — тяжело дыша, произнес Торн. Он перевернул несколько страниц, испещрённых ровными столбцами гномьих цифр, и ткнул пальцем в итоговую строку. — Это учёт провианта и комплектующих для лагерей на востоке.

Яр вгляделся в цифры, и его брови медленно поползли вверх, а лицо из сурового стало каменным. Как опытный военачальник, он мгновенно перевёл количество рационов в боевые единицы.

— Тридцать тысяч... — тихо, почти про себя процедил Яр. — У Скавеона на севере едва набирается пятнадцать. Гномы перебрасывают на восток полноценную имперскую армию.

— Они раздавят Сурж, — кивнул Торн, — но когда дым рассеется, в землях антов не останется никого, кто сможет сказать этим бородачам «нет». Они просто будут диктовать свои условия, и нам придётся их принять.

Яр медленно поднялся, глядя в окно шатра, прямо на восток. Ситуация менялась коренным образом. Гномы вели свою, куда более масштабную игру, и Скавеон шёл прямо в их ловушку, думая, что контролирует поход.

— Ах вы хитрые землекопы... — протянул он и повернулся к Торну.

— Молодец. Как тебя зовут? — спросил он кладя ему руку на плечо.

— Торн, воевода!

— Отлично, Торн, спасибо, — сказал Яр и задумчиво произнёс: — Надо срочно доложить Скавеону об этом, но так, чтобы никто не пронюхал…

— Я лично готов отправиться в путь! — выпалил Торн.

— Вот как? — улыбнулся Яр, положив обе руки ему на плечи. — Тогда отправляйся немедленно! Догонишь войско принца, меняй лошадь и мчи прямо к Скавеону.

Яр протянул ему журнал и крепко хлопнул ладонью по его груди. У Торна отлегло от сердца. Он вспомнил заплаканные глаза Индры и упрямый нос Милты.

— Будет исполнено, воевода!

— И ещё, Торн, — Яр остановил его тяжёлой рукой. — Передай племяннику: пусть смотрит не на дриад на том берегу, а на то, что творится под ногами. Война уже началась.

Через двадцать минут у палатки Торна Милта и Индра уныло перебирали вещи, уверенные, что им придётся дезертировать и догонять Кжишту пешком.

— Собирайте манатки, оруженосцы! — громом раздался голос Торна. Он подлетел к ним, сияя, как начищенный доспех. — Укладывайте сухари, седлайте коней. Мы уходим. Официально, по приказу воеводы, с двойным пайком в дорогу!

Милта от неожиданности выронила котелок.

— Как... куда?

— Догонять твою «мелкую и глупую» Кжишту, — ухмыльнулся Торн, хлопая Милту по спине так, что та едва не присела. — Твоё воровство сыграло нам на руку. Ты нашла самый ценный журнал из всего мусора на полках, который пригодится самому королю. Так что выдвигаемся! А по пути догоним и войско принца.

Индра и Милта переглянулись, и на их лицах впервые за день расплылись широкие улыбки. Они успевают. Они вернутся к подруге, и теперь у них были и кони, и паёк, и, самое главное, — они знали, что Кжиште теперь как никогда нужна их помощь.

Глава 32. Две клятвы.

Чёрная вода Альты казалась бесконечной бездной, уходящей в темноту. Радимир замер на мгновение, когда холод реки достиг груди. На нём были только легкие штаны, рубаха и кинжал на поясе. На секунду мелькнула мысль: один неверный шаг — и он сгинет в пучине.

«Ерунда, — мотнул он головой. — Это же всего лишь вода. Глупости».

Радимир сделал глубокий вдох, оттолкнулся от скользкого дна и беззвучно поплыл, едва поднимая руки над поверхностью, чтобы не создавать лишних брызг.

Река словно пыталась утащить его назад, к берегу, к кострам лагеря, но он упорно грёб. Он плыл к тёмному силуэту посреди реки — крошечному, заросшему плакучими ивами островку. Кусочку ничейной земли между двумя армиями.

Вот его пальцы наконец коснулись мокрых корней, и Радимир, тяжело выдохнув, выбрался на берег. Вода стекала с него ручьями, а сердце колотилось в ушах.

Ждет ли она? Или всё это было безумием? Их короткий обмен знаками на закате, едва заметный кивок головы… Что, если за этими ивами рано или поздно его будет ждать не любимая, а десяток лучников, готовых пустить стрелы в упор? Что, если он совершает самую глупую ошибку в своей жизни?

Он приблизился к ближайшему дереву и замер. Вокруг не было слышно ни звука, только ветер шумел в камышах.

— Не двигайся, человечишка, — услышал он голос прямо за спиной.

Радимир обернулся и увидел остриё меча, направленное прямо ему в грудь. Алина — а это, конечно же, была она — держала оружие на вытянутой руке и смотрела на принца высокомерным взглядом.

— Зря ты решил сунуться на нашу территорию, — произнесла она, прищуриваясь.

— С каких это пор остров стал вашим? — спросил Радимир, прищуриваясь в ответ.

— С тех пор, как я жду тебя вот уже целый час.

— Но с нашего берега течение сильнее…

— Никаких оправданий! Готовься к смерти!

Алина отвела меч и демонстративно замахнулась.

— Ах ты! — улыбнулся Радимир и кинулся вперёд.

Алина убрала меч и, хохоча, принялась уворачиваться, не давая себя поймать. Однако Радимир изловчился и всё-таки схватил её, крепко заключив в объятия. Они споткнулись и, смеясь, свалились на землю.

Алина, всё ещё тихонько посмеиваясь, попыталась отпихнуть его ладонями в грудь, но Радимир только крепче прижал её к себе, утыкаясь носом в мокрые от речной влаги волосы. От неё пахло хвоей и чем-то неуловимо сладким.

— Ты совсем сумасшедший, — прошептала она, уже не пытаясь вырваться. Её ладонь коснулась его щеки. — Приплыл в одних штанах... А если бы мои дозорные пустили стрелу на всплеск?

— Я бы поймал её зубами, — ухмыльнулся Радимир, приподнимаясь на локте и глядя в её сияющие глаза.

Он потянулся к её губам, но Алина, хихикая, принялась уворачиваться, подставляя под поцелуи то щеку, то подбородок. Наконец Радимиру удалось поймать её губы, и они слились в долгом, глубоком поцелуе.

Будто провалившись в бездну и паря где-то между небом и землёй, они наслаждались друг другом. Время остановилось, а весь огромный, ощетинившийся копьями мир замер, оставив их одних на этом крошечном клочке суши.

— Ну хватит, — первой отстранилась Алина, тяжело дыша.

Радимир только упрямо мотнул головой, пытаясь снова прильнуть к ней.

— Ну ты холодный и мокрый весь, замерзнешь! — снова прошептала она, упираясь ладонями ему в плечи.

— Мне всё равно, — ответил Радимир, хотя его зубы уже начинали тихонько постукивать.

— Не-е-ет, — протянула Алина и принялась активно ерзать, выбираясь из его крепких объятий. — Давай греться. Живо.

Наконец Радимир сдался, и Алина выкарабкалась на свободу, вскакивая на ноги.

— Идём, разведем костёр. Только быстро, пока туман не рассеялся.

Гномы и люди веками спорили, чьё огниво лучше, но дриады управлялись с искрами тоньше любого казначея. Через некоторое время среди раскидистых ивовых ветвей уже мерцали робкие языки пламени. Ребята сели на сухое поваленное дерево и, тесно обнявшись, с наслаждением прижались друг к другу, ловя лицом тепло.

— А, вот, чуть не забыла, — спохватилась Алина и принялась доставать из-за пазухи туго свернутые листочки пергамента. — Передай там своим... От девчонок.

— Ладно, — усмехнулся Радимир, забирая записки и пряча их в глубокий карман штанов.

— Намокнут, когда назад поплывёшь...

— Не намокнут, я аккуратно.

Алина помолчала, глядя, как огонь пожирает сухую кору. Тень от ветвей ложилась на её лицо, делая его непривычно строгим, почти чужим.

— Возможно, это последняя наша встреча, — негромко произнесла она.

— Да брось. Когда вернётся дядя Яр, а к тебе прибудет Майя, будет сложнее видеться, это верно, — ответил Радимир, пытаясь вернуть разговору прежний лёгкий тон. — Но мы что-нибудь придумаем. Мы всегда находили выход.

Алина едва слышно усмехнулась, но в этой усмешке не было радости. Она откинула волосы назад, подняла голову и принялась всматриваться в бледные ночные звёзды, проступающие сквозь дым.

— А что потом? — наконец спросила она, и в её голосе звякнула непривычная, взрослая тоска.

— Когда «потом»? — не понял принц.

— Ну вообще... Какой у тебя план? Какой у нас план?

Алина повернулась к нему. В её глазах, обычно полных лукавства и боевого задора, сейчас отражался страх. Страх молодой девушки, которую бросили в водоворот чужой политики. Ей сейчас так хотелось услышать точный, твёрдый ответ. План действий, которому можно просто следовать, зажмурив глаза. Чтобы кто-то взрослый и сильный сказал ей прямо сейчас: «Делайте вот так, и у вас всё будет хорошо».

Но Радимир молчал. Он сам не знал, что ответить. У него никогда не было плана. Он просто радовался тому, что есть: тайным свиданиям, военным маневрам, далёким мечтам, которые казались такими лёгкими, пока они жили в лагере на границе. Он никогда не думал, что эта сказка может оборваться в один миг, наткнувшись на железную волю его отца. Только сейчас, глядя на Алину, его обожгла эта мысль, и парню вдруг стало жарко и душно, несмотря на сырую одежду.

А Алина всё смотрела ему в глаза, упрямо и требовательно, ожидая, что её принц окажется сильнее обстоятельств.

— Я уверен, мы что-нибудь придумаем... — выдавил он наконец, понимая, как слабо звучат эти слова.

— Но что конкретно?! — воскликнула Алина, всплеснув руками. Огонь костра испуганно дрогнул от её резкого движения. — Ты будешь королём людей, я — королевой дриад… И всё?

— Ну... У тебя ведь есть старший брат, — Радимир подался вперед, хватаясь за эту мысль, как за спасительную соломинку. — Пусть он забирает корону. А ты выходи за меня. Будешь королевой людей в Варзславе. Чем не выход?

— Ха! — усмехнулась Алина и покачала коленями. — Твой отец этого никогда не допустит.

— Почему это? Это будет великий, выгодный союз между нашими королевствами!

— Я уверена, у твоего отца на этот счёт совсем другие планы, Радимир.

— Какие ещё планы? Женить меня на гномке по древним имперским традициям? — искренне возмутился Радимир, и на его щеках проступил гневный румянец. — Да он с ума сошёл, грезя о бывшей империи. Пусть сам женится!

— Ну а что? Гномки красивые, — попыталась пошутить Алина и, заигрывая, легонько толкнула его локтем.

— Хватит кривляться. Сам-то отец, когда помоложе был, дриаду выбрал... — Радимир осёкся и замолчал.

— Ты, кстати, давно маму и сестёр видел? — спросила Алина, заметив, что Радимир погрустнел, едва они затронули семейную тему.

Он покачал головой, и его взгляд снова уплыл в пламя костра.

— Несколько лет уже... Как на дальнюю службу определили. Отец считает, что тоска по дому размягчает сердце воина.

— А я уже два года как дома не была, — вздохнула Алина, подтягивая колени к подбородку. — Всё на границах, всё в седле.

— Как думаешь, что они там, на востоке, затевают? — спросил Радимир, переводя тему в другое русло. — Зачем этот спешный марш?

— Не знаю. Майя ничего не говорит. Привезла тайный приказ из столицы: вести войско на восток в полной боевой готовности. Сказала только, что тучи сгущаются.

Радимир долго молчал, слушая, как трещит ивовый сучок в костре. Напряжение внутри него росло, превращаясь в глухое, упрямое сопротивление всему миру. Он резко выпрямился.

— Знаешь что? В конце концов, мы уже не дети, — с досадой и неожиданной силой произнес он. — И мы имеем право сами решать свою судьбу. Пусть они двигают свои полки куда хотят, но они не купят мою верность в том, что касается моего сердца.

Алина с надеждой вскинула голову, вглядываясь в его резко заострившиеся черты.

— Я тебя люблю, — твердо, глядя ей прямо в глаза, заявил принц. — И обещаю, что женюсь только на тебе. Чего бы мне это ни стоило. Пусть хоть весь Варзслав рухнет.

— И я тебя люблю, — выдохнула Алина и в её глазах наконец-то мелькнул тот самый, знакомый Радимиру отчаянный огонёк. Настоящий, живой.

— Давай поклянёмся, — Радимир с силой стукнул кулаком по своему колену. — Что бы ни случилось, какая бы грязь и политика ни встала между нашими армиями — мы останемся вместе. Клянусь!

— И я клянусь! — живо, сбрасывая с плеч тяжесть страха, отозвалась Алина.

Они поглядели друг другу в глаза и, внезапно рассмеявшись от собственного безрассудства, снова крепко обнялись, прячась от надвигающейся бури в тепле друг друга.

А в это время на берегу реки в кустах сидела другая парочка. Нет, не влюблённых — они ещё были совсем не в том возрасте, в котором влюбляются. Это были наши герои и доблестные пажи — Эдмунд и Кжишта. Они дожидались возвращения принца и так же грелись возле небольшого костра.

— Они, наверное, там обнимаются и целуются, — мечтательно глядя в сторону реки, произнесла Кжишта.

— Пф, — усмехнулся Эдмунд, — вам, девчонкам, лишь бы целоваться.

— А вообще, люди и дриады могут быть вместе? — спросила Кжишта, вскинув взгляд на Эдмунда. — Это не запрещено?

— Конечно, могут, — ответил он. — В Варзславе и округе живёт много дриад. Да и люди уходят жить к дриадам…

Кжишта задумалась. Получается, нет никакой разницы — дриада или человек. Да они даже похожи! Невозможно отличить человека от дриады…

— Значит, Радимир и Алина могут быть вместе, — обрадовалась она.

— Ну, не совсем, — задумчиво ответил Эдмунд. — Принцы и принцессы женятся не на том, кто им нравится, а на том, на ком нужно. Их личная жизнь им не принадлежит.

— Не понимаю, — протянула Кжишта. — Радимир — принц, Алина — принцесса. Принц женится на принцессе. Ведь так и должно быть, разве нет?

— Смотря на какой принцессе, — усмехнулся Эдмунд. — Наш король мечтает возродить империю. Вот если бы сохранились наследники императора и нашлась бы принцесса из императорского рода, вот это была бы достойная невеста нашему принцу.

Кжишту обдало холодом от последней фразы Эдмунда. Она, распахнув глаза, глядела на пламя костра, стараясь не выдать свой страх. В её голове метались мысли, которые никак не желали собираться в одну картину. Этот гном, Глюмберг, пытался убедить её, что она — наследница императорского рода. Её ищет Ханна Риедрод, которая заведует императорской библиотекой и точно должна всё знать про императорскую семью. Ищет отряд наёмных убийц… И вот теперь Эдмунд утверждает, что сам король был бы не против заполучить наследника империи…

Неужели весь мир вертится вокруг неё, никому не нужной сироты из приюта? Или всё-таки нужной, и она и правда такая особенная? А может, ей всё это только кажется, и она слишком много воображает и предается мечтам?

«Нет, глупости! — подумала она. — Ну какая из меня принцесса? Я и паж-то так себе!»

Она постаралась отмахнуться от этих мыслей и, поджав ноги, продолжила следить за языками пламени. Но как бы девочке ни хотелось этого, где-то там, глубоко-глубоко в душе, всё же теплился еле заметный огонёк. Огонёк, наполняющий приятным теплом всё внутри и пускающий по телу едва уловимую дрожь. Огонёк, шепчущий: «А вдруг правда?»

От всех этих размышлений Кжишту отвлек внезапный шум вдалеке. Эдмунд тоже насторожился и принялся вглядываться в сторону лагеря.

— Что-то случилось, — произнес он. — Какой-то переполох в лагере.

Недолго думая, он схватил лук и, приложив стрелу, опустил её наконечник в костёр. Стрела вспыхнула ярким пламенем, и секунду спустя она уже описывала горящую дугу над островком посреди реки.

Какое-то время ничего не происходило, и, казалось, знак не был замечен. Но вот послышался плеск воды, и из темноты возник мокрый и счастливый Радимир. Кжишта тут же подала ему сухую одежду, невольно прикоснувшись к его холодной от ледяной воды руке.

— Что произошло? — спросил он, в спешке переодеваясь.

— Не знаю точно. Какой-то шум в лагере, — сказал Эдмунд, помогая ему натянуть сухие штаны.

— Волосы всё равно мокрые, — торопливо напомнила Кжишта.

— Ничего, скажем, что я принимал ванну.

Когда принц наконец переоделся, все трое поспешили в лагерь.

Оказалось, что от воеводы Яра срочно прибыл гонец, и все активно искали Радимира или хотя бы кого-то из его пажей.

Вернее, гонцов было трое. Когда Радимир приблизился к командирской палатке, он застал там картину, далекую от уставного порядка. Посреди лагеря тяжело, с хрипом дышали три загнанных коня, а в самой палатке, опираясь руками на стол, стоял измотанный, покрытый коркой засохшей грязи Торн. Чуть позади него, едва держась на ногах от усталости, стояли Милта и Индра.

— Принц! — Торн вскинул голову, и его глаза лихорадочно блеснули в свете масляной лампы. — Слава богам, вы здесь. Яр остался в Альбе, но он приказал нам гнать во весь опор.

— Что случилось? — Радимир шагнул к столу, мгновенно растеряв всю недавнюю романтическую беспечность.

Торн залез за пазуху и с глухим стуком выронил на карту земель антов тяжёлый, обтянутый кожей журнал Догана.

— Мои оруженосцы обнаружили этот журнал в Альбе. Я проверил расчёты. Принц... гномы везут на восток не припасы. Они перебрасывают тридцать тысяч имперской рати. Настоящую армию.

В палатке повисла мёртвая, звенящая тишина. Эдмунд, стоявший у входа, тихо свистнул.

Радимир побледнел и задумчиво положил руку на холодный гномий журнал. В его голове сразу мелькнула мысль: «Так вот почему отец хочет, чтобы я вёл войско на восток параллельно дриадам. Он предвидел, что гномы что-то затевают, а дриады могут быть с ними заодно». Картинка сложилась с пугающей чёткостью. Гномы затеяли свою игру за спиной Скавеона.

— Король должен узнать об этом, — произнес Радимир, всё ещё погруженный в размышления. — Нужно немедленно отправить этот журнал отцу.

— Принц, — начал Торн, шагнув вперёд и немного поклонившись, — я простой и не знатный рыцарь. Я не знаю, где найти лагерь короля, да даже если бы и нашёл, меня вряд ли пустят вот так запросто с ним увидеться. Будет гораздо быстрее, если журнал повезёт кто-нибудь более знатный при дворе.

— Эдмунд, подойди сюда, — произнёс принц, обернувшись к пажу, стоящему у входа.

Все повернулись к нему. Парень выпрямился и шагнул в центр палатки.

— Как ты думаешь, ты сможешь найти королевский лагерь? — спросил его Радимир.

— Я уверен, мой отец точно знает, где он, — твердо произнес Эдмунд. — Прямо на север от нашего лагеря находится наше родовое селение. Отец просто не может не заехать туда. Если я поспешу, то, возможно, застану его там. А если не застану, то узнаю у старосты, где его искать. А уж отец передаст журнал так быстро, как это возможно.

Радимир посмотрел на своего пажа, затем на журнал гномов. Решение было опасным, но единственно верным.

— Отлично, Эдмунд. Забирай журнал. Бери моего личного жеребца и отправляйся как можно скорее.

Эдмунд коротко кивнул, схватил книгу, завернул её в непромокаемый плащ и пулей выскочил из палатки. Минуту спустя из темноты донесся яростный топот уносящегося коня.

Радимир тяжело выдохнул и повернулся к Торну.

— Спасибо, — сказал он, — Ты и твои оруженосцы остаётесь в моём отряде. Встаёте на довольствие. Идите отдыхать, завтра на рассвете мы выступаем.

Когда суматоха улеглась и Торн с девочками разместились в выделенной им палатке, Кжишта наконец смогла кинуться в объятия подруг. Все трое, смеясь от радости, принялись обниматься.

— Живые... — прошептала Кжишта. — А я так волновалась за вас!

— Да чего за нас волноваться? — фыркнула Милта. — Ты-то сама как?

— А что я? — шмыгнула носом Кжишта, вытирая слёзы. — Я-то нормально.

За всем этим наблюдал самодовольный Торн, примостившись на большой бочке и зажав в зубах свежесорванную травинку. Когда девочки наконец наобнимались, они повернулись к своему рыцарю.

— Торн, — воскликнула Милта, — ну ты здорово придумал передать журнал этому пажу! Теперь это его забота.

— Ты правда это ради нас сделал? — с подозрением спросила Индра.

— Ну разве я мог вас разлучить? Таких дружных девчонок! — торжественно произнёс Торн и, немного помолчав, тихо добавил: — К тому же не очень-то мне хочется встречаться со стражей короля…

Индра уперла кулаки в бока и склонила голову набок.

— Видишь ли, — продолжил Торн, подмигнув ей, — за мной числятся кое-какие грешки со времен работы в канцелярии. Поэтому мне лучше оставаться в войске, подальше от государственных служащих.

— Ну, всё понятно, — хихикнула Милта.

— К тому же отец этого мальчишки — Гартальд Белош. Он начальник королевской разведки, и с ним мне тоже лучше не видеться. — Торн спрыгнул с бочки и потянулся. — Ладно, оставлю вас, воркуйте.

Когда он ушёл, подруги собрались в узкий кружок, усевшись прямо на траву.

— Кжу, мы не только журнал обнаружили в порту, — тихо произнесла Индра.

— Вот, — Милта протянула ей сложенный пергамент. — Открой.

Кжишта, всё ещё чувствуя, как в груди колотится сердце после слов Эдмунда о «наследнице империи», развернула письмо Ханны. Строчки читались с трудом при слабом свете лагерного костра, но она смогла разобрать всё написанное. У неё даже не возникло сомнений, что речь идёт именно о ней и что записка оставлена именно Ханной Риедрод.

Кжишта подняла на подруг полные ужаса глаза. Они действительно идут за ней по пятам на этот проклятый восток. Её маленький, тёплый огонёк надежды в животе, который только что шептал: «А вдруг я правда принцесса?» — мгновенно погас под ледяным шквалом паники. Весь мир — гномы, наёмники, короли — действительно сжимал вокруг неё кольцо.

— Прости, что не поверили тебе сразу, — взмолилась Индра.

— А вы не верили?

— Теперь верим, — твёрдо сказала Милта. — Только ты ничего не бойся!

— Мы никуда не уйдём, Кжу, — твёрдо добавила Индра, сжимая её холодные пальцы. — Мы тебя больше никогда не бросим.

— Да я в горло вцеплюсь любому, кто тебя тронет! — смело заявила Милта.

Кжишта вытерла рукавом заплаканные глаза и кинулась к подругам, уткнувшись носом в грязную, пахнущую дорожной пылью куртку Милты.

— Клянёмся: что бы ни случилось, кто бы ни встал между нами — хоть короли, хоть наёмники, — мы всегда будем вместе и не дадим друг друга в обиду!

— Клянёмся!

Глава 33. Реликты мёртвых.

Итак, дорогой читатель, пока наши герои расположились на ночлег, а паж Эдмунд поспешил в путь, мы постараемся обогнать его. Ведь нам вовсе не обязательно идти пешком или ехать на лошади. Если бы у вас была под рукой карта бывшей империи, то вы бы могли убедиться, что севернее реки Альта действительно имеется небольшое селение. Именно туда мы с вами отправимся. Однако нам лучше поспешить так как погода начинает портиться.

Тяжёлые капли застучали по кожаному верху кареты ещё на подъезде к холмам, а к тому моменту, как она миновала деревянные ворота деревни Белош, пасмурное небо окончательно прорвало проливным дождём. Разбитые улочки пограничного селения мгновенно превратились в сплошное серое месиво. Холодные потоки воды смывали дорожную пыль со щитов сопровождения и плащей гвардейцев, заставляя лошадей испуганно фыркать и вязнуть в раскисшей глине.

Однако в самой карете было довольно сухо и тепло. Тепло, впрочем, скорее оттого, что внутри теснились сразу четыре человека, ну и от густых винных паров, заполнивших всё пространство.

Лорд Этриг развалился на скамье и вытянул ноги перед собой, бесцеремонно потеснив сидящего напротив Скфилда. Делая вид, что так и должно быть, Этриг смачно припал к горлышку, хлебнул вина прямо из пузатой бутыли и, немного подумав, громко рыгнул на всю карету.

— Фи, Этриг, свинья! — возмутилась Лира, помахивая ладонью перед носом, но тут же рассмеялась и точно так же приложилась к своей бутылке.

На её упрёк лорд лишь одобрительно расхохотался, хотя в глубине души его суровое, обветренное лицо оставалось озабоченным. Этрига сейчас волновала только одна мысль — чтобы это проклятое путешествие поскорее закончилось. Ради этого он и старался как можно чаще затуманивать разум алкоголем, оживая и отвлекаясь лишь в присутствии Лиры.

Сидевший напротив Скфилд, поджав ноги, хихикнул и приподнял свою бутыль, словно произнося безмолвный тост, тоже поспешил сделать глоток за компанию.

Советник Нарус, сидевший рядом со Скфилдом и бывший, очевидно, единственным трезвым во всей этой компании, презрительно поморщился и отвернулся к окну. За мутным стеклом мелькали приземистые деревенские избы и покосившиеся заборы. Мрачный пейзаж, бесконечная грязь и непогода угнетающе действовали на его спутников, обостряя их худшие черты.

К примеру, Лире Вайс, привыкшей к роскоши своих дальних владений, эта глушь казалась сущим наказанием. Она отправилась в этот поход ради будущих прибылей от раздела гномьих рудников, но пока ей приходилось лишь делить дорожные тяготы с мужчинами и терпеть сырость проклятого пограничья.

Лорд Этриг проклинал каждое поселение, встречавшееся на пути, и оставался трезвым разве что на официальных переговорах в замке Варзслав.

Тяжелее всего приходилось советнику Скфилду. Хоть он и был назначен главой делегации, знатным происхождением похвастаться не мог. В отличие от высокородных лордов и графов, Скфилд добился своего положения исключительно благодаря собственному уму и изворотливости. Но именно поэтому спесивая знать не воспринимала его как равного: для Этрига и Лиры он оставался скорее полезным проводником, хорошо знакомым со здешней округой. К тому же стоило ударить холодам и пойти ливню, как бедный советник тут же начинал хлюпать носом и глушить горячее вино в качестве лекарства от простуды.

— Мрак и слякоть, — безразлично обронил Нарус, задёргивая штору и поворачиваясь к остальным.

— Настоящая дыра, — подхватила Лира. — Не представляю, советник, как вы всё это так спокойно переносите.

— Мудрецу не важно, где находится его тело, главное — где находится его разум, — сухо отозвался Нарус.

— Ой, оставьте свои религиозные нравоучения, — отмахнулся Этриг. — Лично для меня куда важнее, где находится моя задница. И сейчас она трясётся на этой проклятой скамье, уж извини, Лирочка.

Лира лишь кокетливо фыркнула, поудобнее перехватывая бутылку. Культ культом, а Нарус со своим вечным постным видом и праведным занудством уже сидел у всех в печёнках.

Нарус в ответ лишь едва заметно скривил губы. В его голове промелькнула язвительная мысль: «Понимает ли Этриг, что сам не относит себя к мудрецам, или, по его мнению, мудрецы просто недостойны общества лорда Этрига?»

Карета в очередной раз накренилась, и колесо со страшным хлюпаньем провалилось в глубокую выбоину. Всех четверых дружно качнуло в сторону. Скфилд, испугавшись за своё вино, пролил несколько капель на и без того мокрый кафтан и глухо выругался под нос.

Наконец карета с тяжёлым скрипом остановилась. С улицы донеслись зычные крики возниц и отборная брань слуг, пытавшихся удержать скользящих в жидкой глине коней.

Дверца распахнулась, и внутрь ворвался сырой, холодный воздух, пахнущий мокрой землёй и лошадиным потом. На подножке тут же вырос мужчина — приземистый, плотный, с лоснящейся от дождя лысиной и заискивающими глазами, в которых так и горел вороватый огонёк. Это был Бронислав, управляющий деревни.

— Добро пожаловать, господа, добро пожаловать в селение Белош! — затараторил он, на лету ловя брошенные Этригом мокрые походные плащи. — Ваши комнаты готовы, камины жарко растоплены, а в погребах уже откупорены лучшие бочки с вином! За вещи свои не извольте беспокоиться, я лично пригляжу, ни одна живая душа не притронется!

Этриг первым выбрался наружу, шумно сплюнув в грязь под ноги и даже не удостоив лебезящего управляющего взглядом. Следом, изящно придерживая подол платья, сошла Лира, демонстративно оперевшись на подставленный локоть одного из своих людей.

Пока слуги Лиры и люди управляющего, тяжело дыша и скользя по глине, вытаскивали из телег тяжёлые, окованные железом сундуки, Нарус Варнакс стоял под проливным дождем неподвижно, точно каменное изваяние. Он лично контролировал разгрузку каждого ящика, и, казалось, ледяные потоки воды его совершенно не волновали. Когда один из парней Бронислава вытащил из телеги последний, совсем небольшой сундучок, Нарус стремительно перехватил его сам и, бережно укутав в полы плаща, направился к дому.

Бронислав, стоявший рядом, проводил этот ларец долгим, лихорадочным взглядом. Его вороватое чутьё мгновенно подсказало: в этом скромном сундучке скрывается нечто невероятно ценное.

Миновав сырой, тёмный коридор, вельможи расположились в просторной зале ратуши у огромного, жарко натопленного камина. Скфилд Валиас, беспрестанно шмыгая покрасневшим носом, сразу же занял место поближе к огню.

Лорд Этриг Заар развалился на тяжёлом дубовом стуле, бесцеремонно закинув грязные сапоги на край соседней скамьи. Будучи правителем суровых северных горных кланов, чьи верфи держали мощнейший флот, а глубокие подземелья, по слухам, скрывали живые кладки драконьих яиц, он откровенно презирал любые светские условности.

— Ну и ну, — пробасил Этриг, принимая из рук слуги Лиры свежий кувшин эля. — Этот Скавеон заглотил наживку вместе с крючком! Вы видели его физиономию, Валиас, когда мы выкатили ему меч королей антов? У старого лиса аж слюни потекли! Теперь он у нас, видите ли, великий король Варзславский. Быстро же он забыл, что его паршивый род вообще к коронованным особам никакого отношения никогда не имел.

— Скавеон — прагматик, — подал голос Скфилд, утирая нос рукавом. — Ему жизненно необходима легитимность. Мы подомнём под себя восточных антов, а он — западных. А этот меч послужит ему отличным символом власти в глазах малограмотного сброда.

— Ну ладно Скавеон... Но зачем вообще дарить столь редкие ценности этим дикарям? — капризно протянула Лира, поудобнее устраиваясь в глубоком кресле.

— Анты раздроблены, дорогая Лира. И среди их мелких князьков обязательно найдутся те, кто будет не прочь заключить с нами союз, — терпеливо пустился в объяснения Скфилд.

— А заодно и с вашим пухлым бархатным кошельком, Лирочка! — громогласно расхохотался на всю залу Этриг.

— Ну вот именно, — улыбнулась Лира, бросив лукавый взгляд на лорда. — Антам вполне хватило бы обычного золота. Не стоило разбрасываться такими уникальными реликвиями.

— И всё же вы упускаете, господа, главную деталь, — раздался тихий, веский голос Наруса. Он сидел в кресле с высокой спинкой, по-прежнему бережно удерживая на коленях заветный сундучок. — Анты глубоко почитают культ предков. Для них подобные реликвии сакральны — они дороже любого золота, и люди без раздумий пойдут за их обладателем. Для любого их правителя подобная реликвия — истинная, неоспоримая легитимность в глазах народа.

— Хм, — лениво пожала плечами Лира. — Я вот в своих землях добилась абсолютной власти и без всяких древних безделушек.

— Ну конечно! — громогласно отозвался Этриг, подмигнув. — А скажите-ка нам, милая леди, при каких обстоятельствах скончался ваш первый супруг?

Лира слегка изменилась в лице и уставилась на лорда колючим, предупреждающим взглядом.

— А второй? — снова расхохотался Этриг. — А третий?

— А четвёртый? — весело подхватил Скфилд, увлечённо перелистывая страницу какой-то массивной книги, лежащей у него на коленях.

— А четвёртый подхватил смертельную заразу, — резко отрезала Лира, не сводя со Скфилда тяжёлого взгляда. — Видите ли, он слишком много читал. И имел дурную привычку слишком часто подносить пальцы к языку, чтобы перевернуть слипшиеся страницы.

Скфилд мгновенно перестал улыбаться. Его пальцы, занесённые над краем листа, замерли. Он медленно, очень аккуратно закрыл книгу и отложил её в сторону.

— Нарус, ну а что у вас там, в сундуке? — перевела разговор Лира, как будто ничего и не произошло. — Ну же, покажите нам свои сокровища.

— Действительно, Нарус, — оживился Этриг. — Любопытно ведь. Продемонстрируйте нам эти редкости.

Нарус поднял глаза и внимательно посмотрел на Лиру, а затем на Этрига, явно не спеша потакать их праздной просьбе.

— Ну давайте же, — Этриг спустил ноги со скамьи и подался вперёд. — Представьте, что вы смотритель музея, а мы — ваши самые почтенные и дорогие посетители.

— Нарус, дама просит, — кокетливо протянула Лира.

Она прищурилась, и в её глазах вспыхнул опасный, алчный огонёк. Политический вес антов её мало заботил. Она вложила огромные средства в эту кампанию ради одной-единственной цели — прибрать к рукам богатейшие гномьи рудники. Но эти древние реликвии... они манили её сами по себе. Обладать чем-то редким, уникальным, тем, что когда-то принадлежало истинным владыкам прошлого, — сама эта мысль доставляла ей почти физическое наслаждение.

Советник помолчал какое-то время, взвешивая ситуацию, затем неторопливо достал из кармана фигурный ключ и отпер сундучок.

— Что ж, — сухо произнёс он, — отчего бы и не показать.

— Вот это по-нашему! — загремел Этриг. — Управляющий! Вина нашему почтенному другу Нарусу!

— К примеру, вот это, — Нарус аккуратно извлёк из сундука изящный кинжал, — предназначается для князя Гидеона из поселения Старая Вежа.

— Ну-ка, — заинтересовался Этриг, отставив эль и протягивая руку.

Нарус, перехватив кинжал за широкое лезвие, передал его лорду. Тот с явным восхищением принялся разглядывать литую золотую рукоять.

— Будьте осторожны, лорд, — предупредил советник. — Кинжал невероятно старый, однако его кромка до сих пор остра, как лучшие лезвия лепреконов.

Этриг уже было занёс большой палец, чтобы проверить остроту оружия, но в последний момент передумал и не рискнул коснуться лезвия.

— А это, — продолжил Нарус, бережно разворачивая плотную бархатную ткань, — налобный обод для правительницы Вышгорода.

При виде этого венца глаза Лиры хищно блеснули. Она резко вытянула руку и требовательно щёлкнула пальцами.

Нарус на мгновение замер в нерешительности, глядя на её холёную, раскрытую ладонь. Секунду подумав, он всё же передал ей реликвию.

Лира с высокомерной полуулыбкой тут же примерила обод на голову и, выудив из складок платья небольшое зеркальце, принялась любоваться своим отражением. Обод был поистине великолепен — работа древнего мастера поражала тонкостью. Вся его золотая поверхность была покрыта искусной гравировкой, в которой угадывались фигуры воинов и сцены забытых битв. В самом центре красовался крупный, чистейший изумруд. Сквозь гранёную прозрачную толщу камня едва заметно проглядывал тонкий силуэт холма с вонзённым в него мечом.

— Вот это по мне, — пришла в восторженный трепет Лира. — Такое украшение достойно куда более знатной особы, чем какая-то зачуханная княжна.

— Этот обод предназначен для княжны Анники Вышгородской, — ровным тоном уточнил Нарус. — Её род ведёт своё начало от одной из ветвей древних дриад.

— Так она даже не антка? — спросила Лира, продолжая крутиться перед зеркалом.

— Антка, — возразил Нарус. — Те дриады давным-давно откололись от своего лесного племени и основали Вышгород, куда наш путь как раз и лежит.

— А вот это — перстень великого полководца Радзивилла Хольмогора, — Нарус достал массивный перстень с густо-зелёным камнем и протянул его прямо Скфилду.

— Нет, нет, — поспешно отстранился тот, замахав руками. — Оставьте его себе.

— Скфилд, неужели вам совсем не интересно? — удивилась Лира, неохотно снимая с головы драгоценный венец.

— Не имею дурной привычки трогать чужие вещи, — буркнул Скфилд и нервно припал к своей бутыли, — особенно реликты мёртвых.

— Это ещё что за глупости? — фыркнула Лира. — Прекрасная вещь должна украшать прекрасную головку, а не гнить в могиле.

— Будьте осторожнее со своими желаниями, леди Вайс, — с едва заметной, горькой усмешкой отозвался Скфилд Валиас, грея ладони о тёплую глиняную кружку. — Вы здесь чужая и плохо знакомы с нашими поверьями. Среди антов ходит мрачная легенда о реликтах мёртвых. Говорят, если похитить вещь из кургана героя, покойник никогда не обретёт покой. Он поднимется из сырой земли и будет неотступно преследовать нового владельца, пока не заберёт своё назад.

Этриг Заар оглушительно, раскатисто расхохотался. Бронислав, как раз суетившийся у дверей с подносом в руках, от этого звука испуганно вздрогнул и чуть не выронил кубки.

— Мертвецы! — громыхал северный лорд, в восторге хлопая себя по колену. — Слышал, Нарус? Твои склепы Суржа придут за нами! Да если хоть один костлявый ублюдок посмеет сунуться в мои владения, мои люди живо скормят его драконьим недоноскам! Это просто сказки для тёмных крестьян, чтобы они курганы не потрошили. Мёртвые спят крепко, Валиас. Бояться нужно живых. Живых гномов, живых дриад и живых денег, которые мы куём прямо сейчас!

Закончив свою тираду, Этриг ещё раз с явным одобрением взвесил на ладони кинжал и вернул его советнику. Лира Вайс тоже принуждённо рассмеялась, но её тонкие пальцы с явным, почти болезненным усилием разжались, неохотно отдавая обод Нарусу. Легенды её, конечно, не пугали. Она метила на место имперских владык, и мысль о том, что это уникальное сокровище должно принадлежать ей, а не безвестной лесной княжне, уже пустила прочные, ядовитые корни в её сознании.

Нарус промолчал. Он лишь едва заметно опустил веки, скрывая холодный, торжествующий блеск глаз. Пусть Этриг пьёт и бахвалится своим непобедимым флотом, пусть Лира тонет в собственной алчности. Для него они были лишь богатыми спонсорами, слепыми, послушными орудиями в руках его культа.

Он медленно завернул реликвии в бархат, бережно уложил их обратно в сундучок и со щелчком повернул ключ в замке.

За окнами ратуши Белош ветер завывал всё яростнее. И в его монотонном, давящем шуме после мрачного рассказа Скфилда всем присутствующим на мгновение почудились глухие, далёкие вздохи сырой, потревоженной земли. Словно этой ночью древние призраки решили заглянуть в тёмное окно, чтобы лично проверить: надёжно ли советник Нарус Варнакс запер их похищенные сокровища.

Глава 34. Кошмар леди Вайс.

Наконец дорожная суета улеглась, и в доме, выделенном для высокопоставленных гостей, воцарилась тишина. Этриг и Скфилд, изрядно разбавив дорогое городское вино местным крепким элем, уже вовсю храпели в гостевой зале, развалившись прямо на лавках у остывающего камина. Нарус же ушёл в отдельную комнату, заперев за собой дверь на массивный засов.

Лира Вайс сидела в своих покоях перед тусклым зеркалом, неторопливо расчёсывая мокрые волосы. Сон не шёл. Мысль о том, что Нарус тащит через всю страну редчайшие древние реликвии для каких-то «диких антов», казалась ей верхом несправедливости. Анты — обычные дикари, они и золотым монетам обрадуются. А вот этот древний венец с драгоценным камнем... О, эта вещь была создана для истинной, утончённой правительницы!

Лира отложила гребень, накинула на плечи тёмную шаль и тихонько приоткрыла дверь. В полумраке коридора пахло сыростью, старым деревом и дешёвым табаком.

Она знала, что Нарус измотан и спит без задних ног после тяжёлой дороги. Выкрасть ключ от его ларя для утончённых пальцев Лиры не составляло труда — она ещё во время обеденной стоянки приметила, в каком именно кармане служитель культа держит связку.

Словно кошка, Лира бесшумно проскользнула по скрипучим половицам к комнате Наруса. Дверь оказалась заперта, но старый деревянный замок ратуши поддался обычной тонкой заколке для волос всего за пару мгновений. Лира шмыгнула внутрь и замерла, прислушиваясь к тяжёлому, мерному дыханию спящего на кровати культиста.

В комнате царил густой полумрак, и лишь шторы у окна едва заметно колыхались от сквозняка. Сердце в груди Лиры колотилось как сумасшедшее, готовое вот-вот выскочить наружу.

«Давненько я этим не занималась», — подумала она, пытаясь унять дрожь и успокоиться.

Окованный железом ларец стоял на полу, прямо возле кровати спящего Наруса. Подойдя на цыпочках, Лира осторожно присела на корточки, стараясь дышать через раз. Нарус спал, плотно укутавшись в свой походный плащ, поэтому Лира медленно протянула руку к его карману. Её пальцы ювелирно проникли внутрь, стараясь не задеть грубую ткань, но ничего не нащупали — там было пусто.

«Значит, под подушкой», — догадалась она.

Лира аккуратно запустила пальцы под изголовье и принялась продвигать руку сантиметр за сантиметром. Время словно застыло, пока её ладонь, боясь издать малейший шорох, скользила всё дальше вглубь. Наконец кончики пальцев нащупали холодный металл. Зацепив заветную связку пальцем, Лира начала обратный путь. Так же не спеша, замирая от собственного пульса в ушах, она медленно вытянула руку.

Когда ключи наконец оказались в её ладони, Лира замерла на пару секунд, затаив дыхание. Ей вдруг почудилось, будто её вот-вот поймают с поличным. Накатившая паника заставила её испуганно оглядеться, пытаясь охватить взглядом каждый угол комнаты и убедиться, что за спиной никто не стоит.

В комнате по-прежнему было пусто, лишь штора едва колыхнулась в темноте. Лира пристально уставилась на тёмную ткань, и то ли от напряжения, то ли от волнения воображение начало вырисовывать в полумраке смутные очертания. Ей показалось, будто там, в углу, кто-то стоит. Стоит и молча наблюдает за ней, чего-то выжидая. Лиру бросило в жар.

«Да кто там может быть? — разозлилась она на собственную мнительность. — Глупости».

Сделав резкий выдох, она мотнула головой, сбрасывая наваждение. Лира покрепче перехватила связку и повернулась к ларцу. Металл оковок казался ледяным, а замочная скважина тускло поблёскивала в темноте, словно чей-то чёрный глаз. Она аккуратно вставила ключ, подгадывая моменты, когда за окном сильнее завывал ветер, чтобы скрыть неизбежный щелчок механизма. Но завывал ли ветер на самом деле или это ей тоже чудилось?

Поворот. Скрип железа. Крышка поддалась.

Внутри, среди свитков и кошелей, на тёмном бархате покоился он — венец дриад. В полумраке крупный изумруд казался почти чёрным, но стоило Лире протянуть к нему дрожащие пальцы и коснуться холодного камня, как внутри неё вспыхнуло дикое торжество. «Мой», — пронеслось в голове.

Она осторожно сжала ободок в ладони. Металл обжёг кожу, но не привычным благородным теплом золота, а тем самым липким, могильным холодом, от которого мгновенно каменеют суставы.

Не удержавшись, Лира надела обод на голову, со злорадным наслаждением замирая посреди тёмной комнаты. Она уже хотела выудить из кармана зеркальце, но вдруг, подчиняясь какому-то болезненному, непреодолимому импульсу, снова повернула голову к окну.

Штора больше не колыхалась. Ветер за окном стих настолько резко, словно весь мир вокруг ратуши в одно мгновение оглох. И в этой абсолютной, звенящей тишине Лира отчётливо услышала в углу комнаты едва уловимый, шуршащий вздох.

Разум панически кричал: «Там никого нет, это просто шёлк, это старые доски!» Но глаза, расширившиеся от нарастающего животного страха, уже не могли развидеть то, что рождалось в густой темноте. Чёрный силуэт, который она секунду назад списала на игру воображения, проступил отчётливее. Существо не двигалось, но Лира физически ощутила, как из этой бесформенной тьмы на неё уставился немигающий, тяжёлый взгляд. Неведомое, сотворённое из её собственного ужаса, словно насыщалось каждым ударом её бешено колотящегося сердца. Оно становилось всё реальнее с каждой секундой, пока она продолжала верить в его присутствие.

«Да кто это? — пронеслось у неё в голове. — Человек? Он всё это время там стоял?»

— Воровка… — услышала она едва уловимый шёпот. Услышала не ушами — замогильный голос прозвучал будто прямо у неё в груди.

«Что?! Я?!» — возмутилась было Лира, не желая верить услышанному.

Она хотела сделать шаг к двери, но тьма в углу шевельнулась — не плавно, а как-то противоестественно, ломано подаваясь вперёд и словно сжимая пространство вокруг неё. Воздух в миг стал настолько густым, что лёгкие отказывались принимать его. Тьма обретала плоть и волю.

— Воровка…

Лира, не мигая, вглядывалась в кошмарный силуэт. Она боялась даже на мгновение сомкнуть веки.

«Он движется или мне это кажется?»

Наконец глаза невыносимо зажгло, она не выдержала и на долю секунды моргнула… И в то же мгновение с ужасом поняла, что силуэт стоит уже прямо перед ней. Из-под глубокого капюшона на Лиру в упор смотрели чёрные бездонные провалы глазниц.

— Отдай! — взревел силуэт на всю комнату, напрочь оглушив Лиру. — Это... не... твоё!

Лира оцепенела от ужаса; всё её тело била крупная дрожь. Ещё секунда — и рассудок, совершенно не готовый к столкновению с тем, что невозможно объяснить логикой, окончательно раскололся. Комнату прорезал её дикий, истошный крик — крик человека, падающего в бездонную ледяную пропасть.

Но этот собственный крик будто бы вытолкнул её из ступора и вернул способность действовать. Сжав до боли стучащие зубы, Лира, словно дикая кошка, отчаянно кинулась прямо на чёрный силуэт. К собственному удивлению, ей удалось мёртвой хваткой вцепиться в грубую ткань балахона, и она, продолжая пронзительно кричать, принялась яростно рвать его ногтями.

Шум борьбы мгновенно пробудил Наруса. Он вскочил с кровати так, словно его стегнули бичом. В первые секунды служитель культа замер, не в силах пошевелиться. Его глаза, привыкшие к полумраку подземных храмов, выхватили из темноты жуткую картину: Лира, сверкая обезумевшими от страха глазами и вопя во всё горло, намертво схватилась с порождением мрака. Казалось, призрак даже опешил от такой примитивной, животной смелости, но уже мгновение спустя его костлявая чёрная рука сомкнулась на горле женщины, обрывая её крик.

Ужас окончательно сковал Наруса. Вместо того чтобы броситься на помощь, он застыл на месте, превратившись в неподвижную статую, укутанную в черный плащ. Он не дышал и не шевелился, уподобляясь монаху, созерцающему бездну над разрытой могилой. В его душе сейчас отчаянно боролись два чувства: парализующий страх перед первородной потусторонней силой и фанатичное, благоговейное восхищение. Нарус своими глазами видел подлинное проявление того, чему его годами обучал наставник и что он сам так тщетно пытался постичь по древним книгам.

Костлявые пальцы сжимались на шее Лиры всё сильнее, и этот физический контакт окончательно стёр грань между реальностью и кошмаром. В месте, где чернота коснулась кожи, Лира почувствовала не просто боль, а лютый, нечеловеческий холод, который мгновенно устремился по венам прямо к сердцу. Её крик захлебнулся, превратившись в глухой, свистящий хрип. Глаза начали закатываться, но она всё ещё совершала судорожные, слепые попытки полосовать ногтями невидимую плоть под тёмным саваном.

Венец дриад на её голове вдруг вспыхнул ядовитым, мертвенно-изумрудным светом, пульсируя в такт угасающему удару её пульса. Это мгновенно привлекло внимание призрака. Тварь слегка ослабила хватку на горле и потянулась костлявыми пальцами к её волосам.

В этот же миг дверь в комнату с грохотом распахнулась. На пороге, тяжело и часто дыша, возник Бронислав. В его дрожащей руке ходуном ходила масляная лампа, швыряя на стены безумные, ломаные тени. Луч света выхватил центр помещения, и управляющий похолодел так, что у него подкосились колени.

Перед ним на коленях стояла Лира и, задыхаясь и яростно рыча, исступлённо полосовала руками пустой воздух, будто пытаясь разорвать само пространство в клочья. За её спиной безмолвным изваянием высился Нарус в своём длинном плаще, похожий на зловещего привратника, наблюдающего за тем, как древнее проклятие вершит свой суд.

Бронислава бросило в жар от этой картины, всё его плотное тело затряслось. Он стоял, не смея шелохнуться, распахнув от ужаса глаза. И вдруг ему почудилось, будто густая чёрная тень тянется к голове госпожи Вайс. Будто призрачные костлявые пальцы обхватывают золотой обод, касаясь её причёски, и роскошные волосы Лиры в то же мгновение, от самых корней до кончиков, стремительно становятся седыми, теряя цвет.

— По-мо-ги-те… — еле слышно, на пределе сил прохрипела Лира, метнув умоляющий взгляд сначала на Наруса, а затем на замершего у двери управляющего.

Этот хрип наконец вывел Бронислава из оцепенения. Суеверный разум простого обывателя не выдержал. Картина была настолько противоестественной, что сковавший его страх моментально перерос в дикую, неконтролируемую панику. В ужасе отпрянув назад, управляющий дико оскалился и со всей силы швырнул масляную лампу прямо туда, где клубилась проклятая чёрная тень.

Стеклянная колба с грохотом разбилась, и горючее масло мгновенно вспыхнуло, залив комнату ослепительным, яростным пламенем. Издав дикий, утробный вопль, Бронислав развернулся и бросился вниз по тёмной лестнице, прочь из ратуши.

Нарус вздрогнул и, защищая лицо, отпрянул назад, закрывшись рукавом. Когда огненная вспышка угасла, он остался в полумраке комнаты один на один с распластанным телом Лиры и медленно разрастающимся на полу пламенем. Он боялся сделать даже вдох.

Всё произошло так стремительно, что в голове служителя культа на секунду мелькнула отчаянная мысль: «А был ли призрак вообще?» Но это слабое сомнение длилось лишь мгновение. Нарус тряхнул головой, отгоняя лишние мысли, и поспешил затушить огонь, пока тот не пожрал деревянные перекрытия ратуши.

Кое-как справившись с пожаром, он окинул быстрым взглядом обгоревший пол, ища обод, но так и не смог его обнаружить. Древний реликт дриад исчез, словно его никогда и не было в этой комнате.

Нарус склонился над лежащей женщиной и осторожно приподнял её за плечи. Голова Лиры безжизненно откинулась назад, и по её бледной, почти прозрачной щеке скользнула прядь абсолютно белых, сухих волос. Сердце служителя культа замерло, пока он судорожно ощупывал её шею — прямо там, где багровели отчётливые, синеватые следы длинных костлявых пальцев. Наконец его пальцы почувствовали слабый, неровный пульс.

Лира судорожно, глубоко вздохнула, словно её силой вытолкнули на поверхность из глубокой ледяной реки. Её веки дрогнули. Когда она открыла глаза, Нарус не увидел в них прежнего высокомерия, расчётливости или гордости знатной дамы. Этот взгляд был пустым, пугающе чистым и отрешённым.

Она тупо посмотрела на потолок, затем на свои дрожащие пальцы, и на её губах появилась странная, горькая усмешка.

— Я... жива? — её голос прозвучал как шелест сухой листвы.

— Жива, — тихо ответил Нарус, внимательно всматриваясь в её изменившееся лицо. — Твоя безумная смелость не дала призраку унести твою душу во тьму.

Лира медленно перевела взгляд на служителя культа. Внизу, на первом этаже ратуши, уже слышалась суета: глухо хлопали двери, доносился кашель и тяжёлые шаги. Но Лира будто ничего этого не слышала. Весь этот мир с его дорожной грязью, имперскими законами, золотом и амбициями её семьи вдруг показался ей далёким, фальшивым, ненастоящим. Будто вся её прошлая жизнь была лишь глупым сном. Хрупким одуванчиком на ветру, который безвозвратно рассыплется при первом же касании тех ледяных пальцев, что сжимали её горло минуту назад.

Вся её прежняя жизнь, титулы, жажда обладания редкими побрякушками — всё это обесценилось в один миг. Если Смерть может прийти вот так, внезапно, просто соткавшись из ночной темноты, и забрать абсолютно всё, о чём ты мечтал, к чему стремился и чего достиг... То зачем всё это? Зачем вообще было жить? Ради чего?

— Я видела Её, Нарус... — прошептала Лира, и в её глазах впервые загорелся новый, лихорадочный, фанатичный огонь. Она резко, с неожиданной силой вцепилась тонкими пальцами в рукав его чёрного плаща. — Я видела бездну. Она коснулась меня. Всё, что за пределами этой комнаты, всё, во что мы верим — ничто. Бессмысленная суета, нажива, власть, мелкие интриги... Всё исчезнет. Остаётся только Она. Пустота.

Нарус застыл. Сердце в его груди застучало сильнее, но не от страха, а от осознания происходящего. Наставник в храме часто говорил, что истинными братьями и сёстрами Культа не рождаются — ими становятся те, кто лично заглянул за Грань и больше не смог вернуться обратно прежним.

— Ты заглянула в самую суть Сущего, — низким, благоговейным голосом произнёс Нарус, даже не пытаясь высвободить руку. — Мой Культ не поклоняется старым костям. Он изучает Смерть, потому что только она во вселенной абсолютна.

— Научи меня, — Лира поднялась на колени, лихорадочно всматриваясь в глаза сидящего перед ней служителя. — Посвяти меня. Я хочу понять этот холод. Я хочу знать, чем я стану, когда Она вернётся. Возьми меня в ученики, Нарус.

В душе служителя культа вспыхнуло мрачное, пьянящее торжество. Своим преображением Лира Вайс возносила его личный статус внутри ордена на недосягаемую высоту. Он больше не был просто скромным хранителем чужих свитков и украденных реликвий. Отныне он — Мастер. Проводник во тьме, у которого появился собственный, преданный и высокопоставленный ученик, готовый идти за ним до самого конца.

Нарус медленно поднялся на ноги и выпрямился во весь рост перед стоящей на коленях женщиной. Сквозняк колыхнул полы его чёрного плаща, а за окном, пробивая плотную пелену дождя, набатом послышался первый удар колокола.

Лира смотрела на него снизу вверх, как на единственного проводника в том вечном мраке, который теперь навсегда останется внутри неё.

Нарус медленно опустил ладонь на её поседевшую голову, заставив Лиру вздрогнуть. И от этого простого прикосновения по её телу впервые за ночь пробежало спасительное тепло. Могильный холод отступил. Она наконец почувствовала покой. Покой и великую цель — цель всей её новой жизни, которая оказалась намного важнее прежних мелочных желаний. Цель постичь неизбежное.

— Встань, Лира, — тихо, но властно произнёс он, и в его голосе отчётливо зазвучали стальные ноты истинного наставника. — Твой прежний путь окончен. Оставь страх живым. Теперь ты принадлежишь Ночи. И наше обучение начинается прямо сейчас.

За стенами ратуши Белош снова прозвучал глухой, раскатистый удар колокола.

Глава 35. Ночной набат.

После того как Бронислав швырнул лампу под ноги призрака, он пулей выскочил из ратуши и со всех ног помчался к местной таверне. Он бежал, тяжело шлёпая по глубоким лужам, совершенно не замечая летящих во все стороны брызг и жидкой грязи. С шумом распахнув дверь, управляющий с огромным облегчением обнаружил, что внутри всё ещё сидит добрая половина селян.

Тяжёлый запах дешёвого табака, пережаренного сала и кислого эля мгновенно ударил в лицо вместе с волной спёртого тепла. Мужики у камина, увлечённо резавшиеся в «Трикле-Крикле», разом обернулись на грохот. Пьяный смех и гул в зале мгновенно стихли.

Бронислав стоял на пороге, тяжело, со свистом переводя дух. Его куртка была насквозь забрызгана глиной, лицо казалось белым как мел, а в широко распахнутых глазах застыл такой дикий, первобытный ужас, что даже самые нетрезвые завсегдатаи потянулись к своим ножам.

— Бронислав, ты чего? Будто призрака увидел, — удивился местный кузнец, опустив кружку.

Управляющий бессильно плюхнулся на ближайший стул и судорожно глотнул эля из первой попавшейся под руку чужой кружки.

— Увидел, — глухим, сорванным голосом произнёс он. — Прямо в ратуше... явился призрак из самой преисподней!

— Да не пьян ли ты? — переглянулись мужики, плотнее подсаживаясь к его столу.

Бронислав возмущённо и как-то обиженно оглядел собравшихся и снова жадно хлебнул пива.

— С самого утра ни капли в рот не брал! — рявкнул он. — Всё этих... гостей столичных ждал! А теперь буду! — громко добавил он прямо в лицо оторопевшему крестьянину. — Каждый божий день, до конца дней своих пить буду, чтобы развидеть такое!

— Да расскажи ты толком, что случилось-то? — наперебой зашумели мужики, окончательно почуяв неладное.

— А вот что, — начал Бронислав, подаваясь вперёд. — Прислуживаю я, значит, у этих вельмож. Вина им подношу да закуски.

— Да вон, Руди и Олаф со мной были! — Он резко ткнул пальцем в двух молодых парней, которые тут же испуганно закивали, подтверждая его слова. — И тут господа эти говорят: «А давай-ка полюбуемся на драгоценности наши». И тот хлыщ, что в чёрном плаще, достал свой сундучок и давай показывать да нахваливать побрякушки. А второй, который приболевший советник, и говорит: «Ни за что в руки их не возьму, это реликты мёртвых! За каждым, кто их с собой таскает, хозяева могил приходят!»

Все присутствующие тут же повернулись к Олафу и Руди, ища подтверждения.

— Точно-точно, так всё и было, — в один голос выдохнули парни.

— А только что, посреди ночи, — снова понизил голос Бронислав, — слышу я дикий крик женский. Ну, я бегом на помощь, на второй этаж. Вбегаю в комнату, а там госпожа эта на коленях стоит, на голове у неё проклятый обод из ларца полыхает, а перед ней — сам мертвец в чёрном саване! И костлявые ручищи прямо к её горлу тянет!

Мужики, расширив от страха глаза, придвинулись к рассказчику ещё ближе — то ли чтобы не пропустить ни единого слова, то ли из подсознательного страха, что чудовище прямо сейчас выскочит из тёмного угла таверны.

— А этот чернокнижник, чей ларец-то был, — продолжал нагнетать Бронислав, — стоит себе в сторонке и преспокойно любуется, как тварь несчастную женщину душит!

— И что ты сделал, Бронислав?!

— Что-что! Спалил его к чертям, швырнув масляную лампу прямо под плащ!

Таверна тут же огласилась одобрительными, восторженными возгласами в адрес храброго управляющего.

— Только вот сгорел ли он? — оборвал их радость Бронислав, когда шум немного утих. — Это же призрак, древний покойник... Ох, боюсь я, мужики, что он всё ещё бродит там, в ратуше. А в ларце у этих столичных проклятых побрякушек ещё полно!

— Значит, за ними и другие мертвецы придут! — грозно возмутились крестьяне.

— Если они разбудили хозяев курганов, нам всем конец!

— Пусть убираются из нашей деревни!

— Пусть уводят отсюда своих демонов!

— Вот что! — Бронислав с силой бахнул кулаком по дубовому столу, окончательно беря себя в руки. Страх в его груди окончательно переродился в слепую, защитную ярость. — Я не дам этим городским выродкам скормить наших детей курганным тварям! А ну-ка, за мной, мужики! Косы, топоры, вилы — всё в руки! Если они не уберутся вон вместе со своими проклятыми цацками, мы сожжём их прямо в этой ратуше!

Крестьяне разом повскакивали со своих мест. Хмель сдуло за секунду. Суеверные люди, веками до ужаса боявшиеся ночной темноты за околицей, теперь увидели конкретного, осязаемого врага, запертого в стенах ратуши.

— Поднимай Белош, Бронислав! Твоя правда. Мы с тобой!

Через минуту над притихшей деревней, яростно разрывая ночной туман и пелену дождя, разнёсся частый, тревожный звон набатного колокола.

В это время в гостевой зале ратуши Скфилд Валиас с маху подскочил на лавке, едва не свернув себе шею. Из-под двери коридора уже отчётливо тянуло едким, горьким дымом, от которого политик тут же зашёлся в надрывном кашле.

— Проклятье… Этриг! Вставай, шкура медвежья, мы горим!

Лорд Этриг открыл глаза мгновенно. Хмель из его головы выветрился ещё на первом ударе колокола. Не тратя времени на расспросы, он в один мощный прыжок оказался у окна, рванул на себя створки и принялся пристально вглядываться в площадь.

— Набатный колокол и добрая сотня крестьян с оружием, — прорычал он, оценив обстановку. — И что-то не похоже, Скфилд, что они идут тушить пожар или спасать нас.

Советник подбежал к окну и с нарастающей тревогой взглянул наружу. Из-за кромешной темноты и ливня разглядеть детали было трудно, однако он отчётливо услышал тяжёлый стук десятков сапог по раскисшей глине, стремительно приближающийся к крыльцу. Окна первого этажа ратуши уже заплясали от неровного, багрового отсвета факелов.

В этот момент парадные дубовые двери здания внизу содрогнулись от страшного удара, и с улицы донеслись яростные, нечленораздельные крики толпы:

— Пусть убираются отсюда!

— Хватай чернокнижников!

— Сжечь их прямо здесь!

— Дикари, — процедил сквозь зубы Этриг. Его глаза азартно блеснули в полумраке залы. С тихим шелестом он выхватил свой короткий широкий меч из ножен и уверенно шагнул к выходу. — Скфилд, держись строго за моей спиной. Сейчас посмотрим, кто кого сжигать будет.

— Стой, Этриг! — в панике закричал Скфилд, семеня вслед за ним. — Давай я поговорю с ними! Может, всё ещё можно уладить миром?

— Я уложу десяток, а потом поговорим. Идёт? — рявкнул лорд и быстрым шагом вышел на лестницу.

Он выскочил на верхние ступени и тут же столкнулся лицом к лицу с первыми ворвавшимися крестьянами. Несмотря на свои массивные габариты, Этриг двигался с неестественной, пугающей лёгкостью. Короткий, молниеносный взмах меча — и стальные зубья направленных на него вил с глухим звоном отлетели в сторону. Следующим круговым движением лорд обрушил тяжёлое навершие эфеса прямо в челюсть второму нападавшему, отправив его кубарем катиться вниз по ступеням, а следом мощным пинком столкнул и первого.

Перехватив покрепче рукоять, северный воитель ринулся вниз по лестнице. Скфилд, тяжело дыша, изо всех сил старался не отставать.

Спустившись в вестибюль, они оказались нос к носу с очередным бунтовщиком, сжимавшим старое копьё. Парень сделал резкий выпад, надеясь проткнуть лорда, но не тут-то было: Этриг моментально качнулся в сторону, и ясеневое древко разлетелось на две половинки от косого, сокрушительного удара меча.

— Лорд, сзади! — успел выкрикнуть Скфилд, заметив выскочившего из темноты мужика с тяжёлым топором.

Этриг в секунду развернулся вокруг своей оси, словно заведённая юла. Молниеносный выпад — и остриё меча глубоко пробило плечо нападавшего, заставив того выронить оружие.

В это время из бокового коридора уже показался основной отряд вооружённых бунтовщиков во главе с самим Брониславом.

— Назад, смерды! — громоподобно прогремел голос лорда, перекрывая яростный гул толпы. — Кто сделает ещё хоть шаг — ляжет здесь трупом!

Толпа на мгновение действительно замялась, ошеломлённая бешеным напором и стальной статью воителя. Но сзади на тесный вестибюль уже наседали новые ряды крестьян, до краёв подогретые суеверным страхом и элем.

— Их всего двое! Дави их, мужики! — истошно крикнул кто-то из задних рядов, и толпа хлынула на них валом.

Началась безумная, грязная свалка. Этриг работал мечом как отлаженная, безжалостная мельница, но действовал при этом на удивление расчётливо: он не рубил головы направо и налево, а калечил, дробил кости эфесом, ломал древки, подсекал ноги и выбивал оружие, методично выстраивая перед собой живой щит из стонущих, корчащихся тел. Он один удерживал проход, как вековая скала посреди бушующего шторма.

Скфилд Валиас, бледный, задыхающийся от гари и кашля, непрерывно вертелся за его широкой спиной, стараясь вовремя выкрикивать предупреждения об опасности. Когда один из селян попытался обойти Этрига сбоку и ткнуть его ржавой косой, Скфилд с неожиданной для себя прытью выхватил из-под плаща наградной кинжал и с размаху вонзил его в бок нападавшему.

— Получи, деревенщина! — прохрипел политик, изо всей силы оттолкнув раненого и тут же испуганно прячась обратно за могучий наплечник лорда. — Надеюсь, жить будет…

Казалось, нападавшим крестьянам нет конца, но натиск имперского лорда был слишком страшен. Осознав, что их просто перемалывают в кашу, толпа впереди внезапно дрогнула, подалась назад и в панике хлынула на улицу, спасаясь бегством. Этриг, не теряя ни секунды, рванул на себя и с грохотом захлопнул тяжёлую дубовую дверь, подперев её своей могучей спиной.

— Скфилд, двигай сюда тот дубовый комод! Живее! — крикнул он.

В считаные мгновения они вдвоём намертво забаррикадировали вход и, тяжело, со свистом дыша, обессиленно сели прямо на грязный пол вестибюля. Оба прекрасно понимали: им предстоит долгая ночь.

Глава 36. Нашествие мертвецов.

Дождь лил стеной уже третий час, превращая разбитый восточный тракт в сплошное серое месиво. Тяжёлые кони то и дело вязли в раскисшей глине, фыркали и недовольно мотали головами. Вечер опускался на пограничье стремительно и мрачно, стирая границы между свинцовым небом и далёкой стеной глухого леса.

Путники молчали. Люди Гартальда, привыкшие к любым тяготам службы, глубже натягивали на лоб мокрые кожаные капюшоны. Чуть позади, словно безмолвные тени, двигался отряд вакхенов. Их кони не спеша старались нащупать островки твёрдой почвы среди мокрой грязи, и только кованые бляхи на упряжи глухо позвякивали в такт шагам.

Ханна сильнее закуталась в чужую, пахнущую сыростью и конским потом куртку. Вода струйками стекала с её капюшона прямо на лицо и окоченевшие руки, но она упорно не выпускала поводьев. Бердаш приблизился к ней и осторожно коснулся её руки. Ханна очнулась от раздумий и с теплотой посмотрела на него, улыбнувшись. Казалось, на секунду их лица озарило выглянувшее солнце, и тепло рук юноши передалось ей, согревая холодные пальцы. Но у обоих в глазах царила тревога. Все были слишком измотаны этой дорогой.

Через некоторое время отряд наконец подошёл к частоколу, окружающему деревню. Однако деревянные ворота оказались заперты, а за ними слышался шум, крики и частый звон набатного колокола.

— Эй, открывай немедленно! — крикнул один из сопровождающих Гартальда.

Какое-то время ничего не происходило. Но вот над частоколом появилась голова молодого парнишки, и он принялся испуганно разглядывать подошедший отряд.

— Чего глаза вылупил? Открывай, говорят!

— Не велено открывать, — крикнул парнишка. — Проходи мимо.

— Что? — возмутился Гартальд и, пришпорив коня, приблизился к воротам. — Я Гартальд Белош, ваш господин! Немедленно открыть ворота!

Парнишка испуганно расширил глаза и исчез за частоколом. Однако время шло, а ворота так и не открывались.

— Эй, щенок! Ты ещё там? — крикнул Гартальд. — А ну открывай!

— Не могу, господин. Только с разрешения управляющего. За ним послано, — послышался робкий голос.

— Да что у вас тут происходит-то? — возмутился Гартальд.

— У нас нашествие мертвецов, — дрожащим голосом ответил парнишка. — А я почём знаю? Может, вы тоже мертвецы или чернокнижники. Лучше бы вам уйти, если вы добрые люди.

Гартальду стало чертовски стыдно. Он покосился на своих людей и на притихший отряд вакхенов. Вокруг повисла тяжёлая тишина, нарушаемая только шумом дождя.

Вакхены, услышав про мертвецов, начали испуганно переглядываться. Бердаш спешно вытащил из мешочка браслет с рунами и принялся старательно застёгивать его на запястье.

— Думаешь, поможет? — спросила Ханна, с интересом разглядывая амулет.

Бердаш мельком глянул на неё и продолжил затягивать застёжку на мокрой руке.

— Мама сплела, — произнёс он, наконец закрепив браслет и снова берясь за поводья.

— Мертвецы, говоришь? — тихо, с ледяной, опасной иронией переспросил Гартальд, обращаясь к воротам. — А ты понимаешь, что сейчас придёт управляющий, узнает меня, и тебя высекут утром как последнего бродягу?

Из-за ворот никто не ответил.

— Да и как ты можешь бросить своего господина? — продолжил наседать Гартальд. — А ну как и меня утащат мертвецы!

— А вдруг вы не мой господин? — отозвался голосок. — Так-то любой может сказать, а в ночи не видно.

— Так приоткрой щелку, а я подойду, и сам убедишься, — ласково проговорил Гартальд. — Разве же мертвец так поступил бы?

Парнишка затих, обдумывая слова.

— К тому же мы на помощь к вам пришли, — добавил Гартальд. — Будь я проклят, если позволю хоть одному мертвецу завладеть моим родовым селением.

Через мгновение послышалось тяжёлое шуршание деревянной балки, и одна створка ворот еле заметно приоткрылась.

— Ну где вы там... подходите сюда, что ли, — проворчал парнишка, выглянув одним глазом.

Гартальд, не думая ни секунды, пришпорив коня, поднял его на дыбы. Верный скакун вздыбился и с силой ударил копытами в деревянные створки так, что те моментально распахнулись, сбив с ног опешившего парня. Не теряя времени, хозяин деревни помчался в сторону ратуши, на ходу замахнувшись кнутом на нерадивого малого, растянувшегося прямо в луже. Его небольшой отряд и вакхены, пришпорив коней, поспешили следом.

То, что открылось взору Гартальда, меньше всего походило на его мирную родовую деревню. Белош сошёл с ума.

Несмотря на хлещущий ливень, на площади и между домами горели огромные, чадящие костры, в которые селяне охапками бросали сырой лапник, отчего над улицами стлался густой, едкий дым. Женщины и старики, перепуганные до смерти, лихорадочно обмазывали дверные косяки свиной кровью и вешали на заборы пучки сушёной полыни и чеснока. Из окон доносилось нестройное, заунывное бормотание заклинаний. Мужики, сбившись в яростные кучи, размахивали факелами, топорами и косами, выкрикивая проклятия в темноту.

Внезапный грохот выбитых ворот и появление кавалькады вооружённых всадников в чёрных мокрых плащах окончательно сорвали резьбу у обезумевших от страха селян.

— Всадники! Чернокнижник вызвал воинство мертвецов! — послышались истошные выкрики, и напуганные до смерти люди кинулись врассыпную.

Гартальд пронёсся галопом по главной улице и первым влетел во двор ратуши. Из темноты тут же выскочила толпа крестьян в ритуальных шкурах, с ног до головы обвешанных амулетами. Приняв всадника в чёрном за вестника самого сатаны, они с диким рёвом начали смыкать кольцо, выставив вперёд ржавые вилы и рогатины.

Гартальд резко натянул поводья, осаживая коня на задние ноги и заставляя его закружиться на месте.

— Ах вы собаки! — зарычал он сквозь зубы, выхватывая меч. — Хозяина не узнали?

Конь бешено храпел и метался внутри живого кольца, то и дело вскидываясь на дыбы и швыряя копытами жидкую грязь в лица нападавших. Гартальд, вертясь вместе со скакуном, принялся яростно рубить тянущиеся к нему вилы и копья.

— Всех… за ноги… подвешу… — злобно выкрикивал он между ударами.

В этот момент наконец подоспел его отряд. Всадники направили коней прямо на крестьян и принялись теснить их, на ходу перерубая древки копий и вил. Следом двор ратуши стали заполнять суровые воины-вакхены. Селяне в панике отпрянули, не зная, откуда ещё ожидать нападения.

— Стойте! Назад, придурки! Это же наш барин!

Из переулка, тяжело шлёпая сапогами по лужам, вывалился Бронислав. Его куртка была распахнута, лицо горело от выпитого в таверне эля и пережитого страха. Он с размаху врезался в толпу своих же мужиков, расталкивая их в разные стороны и колотя кулаками по спинам.

— Опустите вилы, псы! — орал управляющий, дыша перегаром. — Это же Гартальд! Назад, кому говорю!

Крестьяне начали медленно, недоверчиво отступать, тяжело дыша и неохотно опуская оружие. Плеск сильного ливня постепенно заглушал людской ропот. Факелы в мокрых руках шипели и гасли один за другим. Гартальд осадил коня. По его лицу текла грязная дождевая вода.

— А! Признали, собаки, — процедил он сквозь зубы, направляя коня к управляющему так близко, что тот невольно сжался. — Какого чёрта здесь творится? Почему моя деревня похожа на сумасшедший дом, а мои люди должны отбиваться от собственных холопов?!

— Господин... Гартальд... — запричитал Бронислав, падая на колени прямо в жидкую глину и преданно заглядывая в глаза барину. — Беда у нас! Беда…

Гартальд, поняв, что дело действительно серьёзное, убрал меч в ножны и спрыгнул на землю.

— Ну, что случилось, говори, — спросил он, подходя к Брониславу и бесцеремонно поднимая его из грязи. — Да встань ты!

— Господин, в ратуше чернокнижник закрылся да мертвецов накликал! — испуганно зашептал Бронислав.

— Да что ты мелешь?

— Правду говорю! Одного я сам видел, он на госпожу напал. Да я лампу в него бросил и поджёг. Только, боюсь, не сгорел он и бродит сейчас, боги его знают где!

Гартальд на секунду опешил. Какие-то путники, остановившиеся в его деревне — чернокнижники? Это казалось полным абсурдом, но если они из далёких земель, то вполне могли нарушить какие-то местные запреты... Ведь даже его самого только что приняли за всадника Апокалипсиса! Разведчик быстро сопоставил факты: суеверный страх селян наложился на какую-то реальную чертовщину, произошедшую в ратуше.

— Чушь собачья, — холодно отрезал Гартальд, хотя внутри у него всё сжалось от нехорошего предчувствия. — Уверен, что это обычные путники, а не некроманты. Я сейчас же пойду в ратушу, выведу их и лично извинюсь за этот бардак. А вас всех...

— Не ходи, господин! Не губи себя! — Бронислав мёртвой хваткой вцепился в рукав плаща Гартальда, округлив глаза от ужаса.

— Народ не поймёт, — зашептал управляющий ещё тише. — Пусть я... я-то за вами хоть в подземное царство пойду. Но мужики-то… Гляньте-ка, они же на взводе все! Я их еле успокоил. И то, они ещё не особо верят, что вы не посланник тьмы.

— Если они увидят, что вы водитесь с колдунами, — продолжал Бронислав, разводя руками, — тут уж я ничем не смогу помочь. Они свои семьи защищают.

Гартальд замер. Он обвёл взглядом площадь. Сотни глаз — диких, напуганных, полных слепой суеверной ненависти — смотрели на него из темноты. Он был отличным бойцом, но как начальник разведки слишком хорошо знал психологию толпы. Бронислав прав. Стоит ему проявить слабость или заступиться за мнимых некромантов — и Белош вспыхнет бунтом, который придётся заливать кровью его собственных крестьян. Это тупик. Ему нужен был веский, понятный для этих дикарей аргумент. Сила, которую они уважают и боятся, но которая не настроит их против него самого.

— Сжечь колдунов! — послышались первые несмелые выкрики в толпе. — Поджигай ратушу!

Гартальд медленно обернулся, и его взгляд упал на Ханну. Она сидела в седле, спокойная и чужая среди этого хаоса. Он, как приближённый короля, прекрасно знал, кто она такая. И, конечно же, в его голове то и дело возникал вопрос: «Что принцесса забыла в отряде наёмников?». Но как опытный дипломат и разведчик, он делал вид, что не знает её тайны. Если сама принцесса что-то вынюхивает у вакхенов, а Гартальду не поступало приказа за ней следить, то и не стоит совать нос не в своё дело. Однако теперь ему позарез понадобилась её помощь. И в голове созрел безумный, но гениальный план.

Он вскочил в седло и подъехал к принцессе.

— Ханна, прошу меня простить, но мне нужна ваша помощь, — тихо сказал он, еле заметно наклонив голову и протянув ей руку.

Ханна не ожидала такого поворота. Вмиг покраснев, она не знала, что ответить. Она кожей чувствовала, как вакхены уставились прямо на неё, выжидая, что она сделает. Чувствовала на себе недоумевающий, тяжёлый взгляд Бердаша, явно потрясённого тем, откуда Гартальд ее знает. Ханна замерла, словно надеясь, что если она не будет двигаться, её не заметят.

— Ханна, умоляю вас, — процедил сквозь зубы Гартальд, — иначе на нас набросится вся деревня.

Принцесса медлила. В её голове бешено завертелись мысли: собирается ли Гартальд раскрыть её перед вакхенами или нет? Однако она прекрасно понимала, что ситуация смертельно опасна. Даже если им удастся уйти живыми, перспектива ночевать в глухом лесу под проливным дождем совсем ей не улыбалась. Да и никому не улыбалась. И она решилась. Бросив беглый взгляд на Бердаша, Ханна едва заметно кивнула Гартальду и двинулась за ним в самый центр двора.

— Тихо всем! — зычно крикнул Гартальд, приподнимаясь в стременах. Толпа послушно замерла. — Бронислав, ты прав. Проклятие нужно искоренять! — громко продолжил он. — Но против чернокнижников обычные вилы не помогут. Да и сжечь их просто так не удастся, только ратушу мою угробим. Колдовство нужно изводить колдовством! И боги вовремя привели нас на помощь. Посмотрите на неё! Моя гостья поможет нам. С нами рыжая дриада!

Ханна решительным движением откинула капюшон, и порыв ветра тут же подхватил её волосы. В неверном свете факелов крестьянам они показались настоящим, бушующим огненным пламенем.

По площади пронёсся благоговейный ропот. Крестьяне начали судорожно целовать нательные амулеты и пятиться назад, с ужасом и безумной надеждой всматриваясь в загадочную спутницу барина. Рыжая дриада в деревне — это было великое знамение.

— И правда, дриада… — послышались робкие голоса.

— Ведьма!

— Рыжих даже мертвецы боятся!

— Уж она-то точно усмирит колдуна!

Бердаш потрясённо переводил взгляд с Гартальда на Ханну, его сердце бешено заколотилось в груди. Ведьма? Дриада? Девушка, к которой он успел привязаться всей душой за время пути, оказалась той, кого народ считал мифическим существом.

— Это правда, господин? — робко спросил Бронислав, с благоговейным страхом глядя на Ханну. — Если уж лесная дева с нами, то нам никакие чернокнижники не страшны...

— Правда, — твёрдо отрезал Гартальд, бросив на Ханну короткий, умоляющий взгляд. — Она пойдёт первой. Окружите ратушу, держите факелы и ждите её знака.

Толпа, обретя понятного и легитимного «мистического защитника», послушно и глухо загудела, начиная расступаться. Селяне освобождали дорогу к дверям ратуши, которые уже успели обложить со всех сторон сухим хворостом и дровами.

Ханна и Гартальд спешились и подошли к забаррикадированному входу.

— Ну, Гартальд, — сверкнула зелёными глазами Ханна, — будешь должен.

— Всё, что угодно, принцесса, — Гартальд искренне приложил руку к сердцу и склонил голову.

Бердаш тоже спрыгнул с седла и поспешил присоединиться к ним.

— Я тебя туда одну не пущу, — твёрдо сказал он, подбегая к Ханне и вставая рядом.

— Сынок, всё будет в порядке, — поспешил успокоить его Гартальд.

— Не волнуйся, со мной ничего не случится, — тихо шепнула ему Ханна.

— Я понимаю, что это представление для крестьян, — упрямо ответил Бердаш, но затем чуть замялся: — Но вдруг там и правда бродит призрак? Ты... ты правда дриада?

— Да. Это имеет значение? — осторожно спросила Ханна, заглядывая ему в глаза.

— Нет, — просто пожал плечами Бердаш и тепло улыбнулся.

В это время Гартальд подошёл к массивной двери и изо всей силы толкнул её плечом, но она была намертво прижата изнутри.

— Эй, есть там кто? — звучно крикнул он, забарабанив рукоятью меча по дереву.

— Пошёл к чёрту! — донеслось изнутри.

— Знакомый голос! — прокричал в ответ Гартальд, довольно ухмыльнувшись. — С кем имею честь перекрикиваться?

— Сам-то кто будешь?!

— Я Гартальд Белош, владелец этой деревни!

— О! Гартальд! — послышались из-за двери удивлённые и радостные возгласы. — Мы уж и не надеялись встретить хоть одну благородную душу среди этого обезумевшего сброда!

— Полегче, это все мои люди, и они утверждают, что в ратуше заперты чернокнижники, вызывающие покойников с погоста.

— Господин Гартальд, — послышался второй, более спокойный голос. — Это Скфилд Валиас. Со мной Нарус, лорд Этриг и госпожа Лира.

— Не может быть! — воскликнул Гартальд, покосившись на Ханну. — Открывайте дверь, клянусь честью, вас здесь никто не тронет.

— Вот оно что… — хитро прищурила глаз Ханна, подходя к нему. — Дружим, значит, с чернокнижниками?

Гартальд скривил рот то ли от улыбки, то ли от внезапной боли и, посмотрев на принцессу, задумался.

— Знаешь, Ханна, я глупо поступил, втянув тебя в это, — вдруг тихо произнёс он. — Дальше я, пожалуй, сам справлюсь…

— Нет уж, — отрезала Ханна, заносчиво вскинув подбородок. — Я поражу колдунов своими чарами и заставлю их упасть к моим ногам!

Дверь ратуши наконец с тяжёлым скрипом приоткрылась. Она решительно шагнула вперёд и вошла внутрь прохладного, тёмного холла.

Шедшие ей навстречу Скфилд и Этриг замерли на месте как вкопанные. Меньше всего они ожидали увидеть вместо сурового хозяина земель молодую, промокшую девушку. Скфилд уставился на неё, его глаза сузились, а лицо напряглось, будто он лихорадочно пытался выудить что-то из памяти.

— С кем имею честь… — осторожно начал было лорд Этриг, но Скфилд резко остановил его, схватив за плечо.

— Господа! — торжественно и громко произнёс Скфилд, не сводя глаз с гостьи. — Её высочество королевства пламенных дриад, Ханна Риедрод.

Этриг удивлённо вскинул брови.

Бердаш в полном недоумении и шоке посмотрел на Ханну.

Гартальд прикусил нижнюю губу и нахмурился, предчувствуя лавину новых проблем.

Мгновение — и все мужчины в холле, повинуясь древнему закону чести, одновременно приложили руки к груди и почтительно поклонились.

Глава 37. Дым и сталь.

Едва все присутствующие успели выпрямиться после поклона, как входная дверь с грохотом снова распахнулась, и в ратушу ворвались вакхены и отряд разведчиков.

Командиры на улице сообразили мгновенно: сражаться в раскисшей грязи под проливным дождём против трёх сотен озверевших мужиков — верная смерть. Ратуша была идеальным форпостом, а военная хитрость Гартальда подарила им единственный безопасный коридор, чтобы прорваться внутрь без боя. Они лавиной хлынули через порог, бесцеремонно отпихнув в стороны самого Гартальда, Ханну и опешевшего лорда Этрига. Вакхены и разведчики действовали настолько слаженно, будто служили вместе не первый год. В считаные минуты воины рассредоточились по помещениям, заняв позиции у окон. Несколько бойцов навалились на дубовые створки парадного входа и со скрежетом вогнали тяжёлый засов в железные пазы. Ратуша в один миг превратилась в закрытую цитадель.

Лорд Этриг, чьё изящное походное платье уже было покрыто пятнами засохшей грязи, при виде прибывших солдат мгновенно преобразился. В его глазах, ещё минуту назад казавшихся уставшими, вспыхнул хищный азарт профессионального рубаки.

— Ага! Подкрепление! — воскликнул он, покрепче перехватывая рукоять меча. — Теперь пускай эти свиньи за дверью только попробуют сунуться. Мы их здесь в капусту порубим!

— Не спеши, Этриг, — хмуро осадил его Гартальд. — Резать своих же людей я не позволю. Нам гражданская война в провинции не нужна.

— Ха! Твои люди сейчас тебя же на вилы с радостью поднимут!

Не успел лорд договорить, как с улицы донёсся многоголосый рёв разъярённой толпы.

— Нас предали! — долетали сквозь стены отдельные яростные выкрики.

— Они заодно с некромантами!

— Поджигай ратушу, мужики! Поживей!

А ещё через минуту снаружи в запертые двери с глухим, страшным грохотом врубилось что-то массивное. Сама ратуша, казалось, содрогнулась до основания.

— Бревно! У них таран! — рявкнул один из вакхенов, наваливаясь плечом на подрагивающую дубовую створку.

Этриг и Гартальд без лишних слов поспешили ему на помощь, вместе навалившись на дверь и подперев её спинами.

В следующее мгновение верхнее стекло в узком окне у самого входа с оглушительным звоном разлетелось вдребезги. В холл влетел тяжёлый булыжник и гулко покатился по деревянному полу.

— Принцесса, будьте так добры, поднимитесь наверх и посмотрите, что замышляют наши осаждающие, — обратился к Ханне Гартальд, продолжая удерживать дверь под новыми ударами тарана.

Ханна резко кивнула и помчалась вверх по деревянным ступеням. Следом за ней, тяжело топая сапогами, кинулись Бердаш и Скфилд.

— Принцесса, значит? — шепнул Бердаш, легко нагоняя её.

— Я тебе всё объясню! — бросила она в ответ, ловко перепрыгивая через ступеньку.

Она вбежала в просторную комнату, окна которой выходили прямо на площадь перед ратушей, и попыталась рвануть на себя тяжёлые деревянные ставни. Однако те намертво заклинило, а в помещении, как назло, не оказалось ни одного солдата.

— Позвольте, ваше высочество, — подоспел запыхавшийся Скфилд и попытался дёрнуть створки на себя. — Это не дело для особ королевской крови — отбиваться от толпы разгневанных крестьян.

— Кстати, как ваше высочество оказались в отряде наёмников, да ещё так далеко от дома? — продолжил он светским тоном, так и не сумев сдвинуть раму с места. — Уж не похитили ли вас, упаси боги?

Ханна, видя, что советник окончательно потерял надежду справиться с окном, упёрлась ногой в стену и изо всех сил потянула ручку на себя. В этот момент подоспел Бердаш. Крутанув заевший штырь, они вдвоём наконец с треском распахнули окно наружу.

— Нет, меня не похитили, — ответила принцесса, тяжело дыша, и выразительно посмотрела на Бердаша. — Я нахожусь в сопровождении княжича. По сугубо личным делам.

— О! — воскликнул Скфилд, изящно наклонив голову в сторону Бердаша, и хитро добавил: — Амур, амур... Я так и вижу, как в воздухе летают искры.

— А что, кстати, почтенный советник замка Сурж делает так далеко от своих покоев? — в свою очередь колко заметила Ханна. — Да ещё так близко к Варзславу. Неужто тоже по личным... амурным делам?

Ханна и Бердаш переглянулись и одновременно прыснули от смеха, глядя на вытянувшееся лицо политика.

— По личным, исключительно по личным, — криво улыбнувшись, парировал Скфилд.

— Ой, смотрите, дождь закончился, — удивлённо воскликнула Ханна, выглядывая в открытое окно и с наслаждением втягивая носом свежий, влажный воздух.

И действительно, ливень прекратился так же внезапно, как и начался, а далеко на горизонте, пробивая тучи, уже занимался блёклый рассвет.

— Осторожнее! — насторожился Бердаш и поспешил бесцеремонно оттащить её вглубь комнаты. — Не ровен час, стрела прилетит или камень!

— Вон там, глядите, — произнёс Скфилд, осторожно косясь через подоконник вниз. — Они приставили лестницу к балкону и вовсю карабкаются наверх.

— Ну что там у вас?! — донёсся из холла голос Гартальда.

— На балкон карабкаются! — звонко крикнула в ответ Ханна.

— Так когда же ваше высочество собирается вернуться под родной кров? — как бы невзначай поинтересовался Скфилд, отходя от опасного окна. — Всё же в землях антов сейчас довольно неспокойно.

— Да нет, тут пока довольно весело, — хмыкнула Ханна. — А вы-то сами когда обратно? Или вы только держите путь в Варзслав?

И тут принцессу вдруг осенило. В её памяти мгновенно всплыли те самые тайные королевские переговоры и то, как она по ошибке заглянула не в ту залу замка. Догадка поразила Ханну так резко, что она замерла на месте с широко распахнутыми глазами и выдавила на одном дыхании:

— Так это вы... это вы были в той тайной зале в королевском замке!

Скфилд чуть не подпрыгнул на месте от неожиданности и пристально, с нарастающей угрозой уставился на принцессу:

— Так это вы та самая дриада, что заглянула в залу?!

Бердаш резко вскинул голову, отбросив упавшие на глаза волосы:

— Ты была в королевском замке? Как?

— Потом поговорим, — процедила сквозь зубы Ханна, многозначительно указывая глазами на советника.

— А-а, я вижу, что здесь происходит, — протянул Скфилд, опасно прищурив глаза. — Молодой человек, оказывается, совсем не в курсе, кто его прекрасная спутница!

— Не твоё дело! — окончательно потеряла терпение Ханна.

— Хитрый лисёнок что-то вынюхивает для своего папочки или, того хуже, мамочки! — не унимался Скфилд, стремительно теряя светский лоск.

— Сами-то хороши! — огрызнулась принцесса. — Тайные заговоры, значит, затеяли?

Скфилд резко откинул подол своего плаща и положил ладонь на рукоять кинжала.

— Одно дело переговоры, а другое дело шпионаж, — процедил он сквозь зубы. — А со шпионами у нас, знаете ли, разговор короткий…

Но договорить советнику не удалось. Ему пришлось судорожно вскинуть подбородок, потому что Бердаш в то же мгновение приставил остриё меча прямо к горлу политика.

— Тише, тише, молодой человек… — сглотнув, пролепетал Скфилд и поспешил запахнуть плащ.

— Кинжал? — усмехнулась принцесса, резко повысив голос. — Серьёзно? Кинжал, Скфилд?

Советник уязвлённо нахмурился, его лицо залила густая краска стыда и злости.

— Молодой человек, — прорычал он, стараясь не шевелить шеей. — Будьте добры убрать ваше железо. Одно неловкое движение — и вы лишите головы всё своё княжество. Я советник замка Сурж.

— Бердаш, убери меч. Он не опасен, — спокойно произнесла Ханна.

— Ты уверена? — не опуская клинка, спросил вакхен.

— Абсолютно. Его главное оружие — политические интриги, а не сталь.

Бердаш с явной досадой со щелчком вогнал меч обратно в ножны, высокомерно смерив Скфилда презрительным взглядом.

Ханна ещё не успела прийти в себя от этой вспышки, а советник — перевести дух после пережитого испуга, как с улицы донеслись яростные крики и отчётливый лязг железа. Скфилд, мгновенно позабыв об обиде, снова осторожно выглянул из окна.

— Так и есть, — быстро произнёс он. — Крестьяне добрались до балкона, но наши воины встретили их как подобает. Однако другая группа теперь приставила лестницу прямо к нашему окну! Вот теперь — к оружию, молодой человек!

Бердаш не заставил себя ждать. Откинув Скфилда мощным плечом так, что советник едва не влетел в стену, он в один прыжок оказался у подоконника. Снизу, цепляясь грязными пальцами за грубые перекладины лестницы, уже лез рослый, бородатый мужик с тяжёлым плотницким топором.

— Назад! — рявкнул Бердаш.

Сталь хищно блеснула в первых лучах восходящего солнца. Короткий, точный удар тяжёлым навершием эфеса пришёлся крестьянину прямо в переносицу. Мужик истошно взвыл и с грохотом полетел вниз, увлекая за собой ещё двоих штурмующих. Лестница опасно покачнулась, но устояла — снизу её намертво удерживал ещё с десяток обозлённых, подогретых элем поселенцев.

— Скфилд, помоги! — крикнула Ханна, хватаясь за массивную деревянную рукоять тяжёлой дубовой скамьи, стоявшей у стены.

Советник, мгновенно сообразив, что к чему, поспешил принцессе на помощь. Вдвоём они с кряхтением подтащили скамью к подоконнику и, бесцеремонно отпихнув Бердаша, с силой обрушили этот импровизированный снаряд прямо на головы крестьян. Раздался треск ломающегося дерева, лестница накренилась и вместе с истошными воплями троих штурмующих рухнула вниз.

Скфилд тяжело, прерывисто выдохнул, оправляя измятый и испачканный плащ, и окинул Ханну коротким, но вполне уважительным взглядом. Девчонка оказалась не промах.

В этот момент снизу донёсся такой оглушительный удар и треск ломающихся брёвен, что вся ратуша заходила ходуном. Тяжёлый таран, которым крестьяне упрямо колотили в парадный вход, наконец расколол вековые дубовые доски. Бревно с хрустом пробило створку насквозь и намертво застряло в образовавшемся рваном проломе.

Лорд Этриг, хищно оскалившись, тут же перехватил меч и приготовился к ближнему бою.

— Давайте, падаль! — выкрикнул он в щель. — Кто первый рискнёт?!

— Назад, дурачьё! Вас же всех до единого повесят на площади! — рявкнул Гартальд прямо в пролом, отчаянно пытаясь перекричать яростный рёв толпы.

Через разбитые доски ему удалось заметить, как среди разъярённых мужиков в панике метался злосчастный Бронислав.

— Да стойте же вы, идиоты! — истошно кричал управляющий, безуспешно пытаясь сдержать обезумевшую толпу. — Там же наш законный покровитель, господин Гартальд! Что вы творите?!

В этот момент Бронислав обернулся к двери и встретился взглядом с суровым лицом Гартальда в проломе. Управляющий мгновенно осекся и, плача от ужаса и бессилия, упал на колени, протягивая дрожащие руки к своему господину.

— Господин Гартальд... — прошептал он, давясь слезами. — Я же... Да я же всегда был за вас... Да что же я могу сделать с ними?..

Ещё мгновение — и несчастный Бронислав исчез из виду: проём окончательно загородили разъярённые, перекошенные лица, извергающие проклятия в сторону осаждённых. Гартальду даже показалось, что управляющего безжалостно сбили с ног и втоптали прямо в грязную лужу...

— Скоты, — сквозь зубы процедил хозяин провинции. — Всех до единого под суд отдам. На каторгу!

— Ага! Наш Гартальд наконец-то разозлился! — кровожадно обрадовался Этриг.

Однако крестьяне, несмотря на пробитую дверь, так и не рискнули сунуться внутрь. Видя, что в темноте холла их ждут обнажённые клинки профессиональных убийц, они предпочли ограничиться градом булыжников и выкриками проклятий.

Пока внизу у заклинившего тарана звенела сталь и летели камни, в комнате на противоположной, тыловой стороне ратуши царила странная, гнетущая тишина. Сюда доносился лишь приглушённый гул толпы, а на стенах дрожали редкие багровые отсветы факелов. Окна этого крыла выходили на тихий, пустынный задний переулок.

Нарус стоял у самого окна, надёжно спрятавшись за дубовой ставней, и осторожно оценивал обстановку. Неподалёку от здания, прямо в тени домов, дежурило несколько групп вооружённых крестьян. Некоторые из них были на лошадях и держали в руках длинные рогатины, напоминая заправских всадников. Впрочем, штурмовать ратушу с этой стороны они не спешили и выглядели скорее как изрядно подвыпившая компания, затянувшая попойку до самого рассвета.

Нарус оставался абсолютно спокоен. На его бледном лице читалось лишь глубокое, ледяное раздражение: их тонко спланированная, важнейшая миссия сейчас летела к чертям просто потому, что местная немытая чернь взбунтовалась от глупого суеверного страха. Это злило его куда больше, чем призрачная перспектива погибнуть от вил.

Выбраться из ратуши незамеченными через парадный вход было невозможно, но Нарус прекрасно помнил, что прямо под этим крылом находится внутренний проход в конюшню. В ту самую конюшню, где всё ещё стояли лошади из экипажа Лиры Вайс. И если животные до сих пор там... Если успеть быстро, без лишнего шума их оседлать... Да, на выезде их наверняка заметят, но если всё сделать молниеносно… Пускай эти деревенские увальни попробуют их догнать.

Лира сидела на полу, забившись в узкую щель между платяным шкафом и стеной. Она крепко зажимала уши ладонями, вздрагивая от каждого глухого удара тарана снизу, и во все глаза, полные слепой надежды, наблюдала за Нарусом. На её осунувшемся лице застыла маска фанатичной веры: она была искренне убеждена, что этот холодный, заглянувший в бездну человек обязательно что-нибудь придумает.

— М-да, — негромко протянул Нарус, окинув её оценивающим взглядом. — Тихо и быстро уйти точно не получится…

— Вы что-то сказали? — растерянно спросила Лира, отнимая ладони от ушей.

— Я говорю, что нам нужно выбираться, — произнёс он громче, плавно подойдя к ней и опустившись на одно колено. — И сейчас для этого самое подходящее время, дорогая Лира.

— Но... как же мы уйдём? А как же остальные?

Нарус на секунду прикрыл глаза, взвешивая варианты. Уходить сейчас вдвоём и бросить остальных на растерзание толпе? Рискованно и жестоко. Но и оставаться здесь — не лучший вариант. Ждать, пока солдаты перебьют бунтовщиков, и выбираться всем вместе? Это означало ввязаться в неминуемое жестокое сражение на улицах деревни, где шальные вилы могли легко оборвать жизнь его или его новоиспечённой ученицы.

Он резко поднялся на ноги и снова подошёл к окну, вглядываясь в предрассветные сумерки переулка.

Тем временем внизу у входа лорд Этриг, Гартальд и присоединившийся к ним воевода Ингеборг, ощетинившись сталью, напряжённо ждали штурма. Но видя, что крестьяне сквозь пролом так и не решаются сунуться внутрь, мужчины тяжело опустились прямо на замусоренный пол по обе стороны от заклинившего тарана.

— Ну и какой у вас был план, господин Гартальд? — тяжело переводя дух, спросил Этриг. — Похоже, мы в глухой ловушке.

Гартальд горько вздохнул и сплюнул в сторону.

— План был успокоить толпу без единого взмаха меча, — с досадой ответил он и сердито повернулся к Ингеборгу. — Да кто же знал, что ваши воины без приказа ломанутся внутрь ратуши!

— А если бы без боя не вышло? — искренне возмутился Ингеборг. — Я за своих людей ручаюсь, но три сотни озверевших мужиков нас бы просто смяли!

— Ха! — мрачно усмехнулся Этриг. — А как ты, Гартальд, вообще планировал выбираться отсюда без драки?

— Анты, — Гартальд многозначительно кивнул в сторону дверного пролома, — до дрожи почитают дриад. Для них они — что-то вроде лесных ведьм и ведьмаков, которые могут как проклясть, так и благословить.

— Вот с помощью этой девчонки, — он указал пальцем наверх, намекая на Ханну, — я и хотел разыграть перед толпой древний обряд очищения.

— Детский сад, — проворчал Ингеборг.

— И что, эти дикари поверили бы? — удивился Этриг.

— Поверили бы, — твёрдо подтвердил Гартальд, строго покосившись на воеводу вакхенов.

— Гнилые кости! — выругался Ингеборг и снова сплюнул. — Не такие уж наши крестьяне и дураки.

— Однако что-то они подозрительно притихли, — заметил Этриг, прислушиваясь.

И действительно, яростный шум на площади снаружи стал заметно глуше. Крики и проклятия почти стихли, а им на смену пришли грубый хохот и весёлые, подбадривающие выкрики — будто поселенцы за стенами готовились к какому-то весёлому торжеству.

— Эй, наверху! — зычно крикнул Гартальд в глубь лестничного пролёта. — Что они там задумали?!

Бердаш, Ханна и Скфилд сидели на втором этаже прямо под подоконником, плотно прижавшись спинами к стене. Они выбрали эту позицию ради безопасности после того, как в комнату одна за другой начали методично влетать крестьянские стрелы. В лучах раннего рассвета их распахнутое окно стало отличной мишенью.

Услышав призыв снизу, Бердаш было дёрнулся подняться, но Ханна резко придержала его, ухватив за рукав.

— Советник Скфилд, — произнесла она с кокетливой улыбкой, — будьте так добры выглянуть наружу.

— О, я надеюсь всё ещё мадемуазель Ханна, — ехидно парировал Скфилд, блеснув глазами. — Мне и здесь неплохо, в вашем уютном любовном гнёздышке.

Ханна чуть не зарычала от злости, до хруста стиснув зубы.

— Тоже мне, кавалер! — буркнула она.

— Дамы вперёд, — галантно отозвался Скфилд, тихо хихикая.

— Скфилд! — рявкнула принцесса. — А ещё советник!

— Да хватит вам препираться! — не выдержал Бердаш, который с полным недоумением наблюдал за этой словесной дуэлью. — Я сам посмотрю.

— Сидите, молодой человек! — строго и властно приказал Скфилд, мгновенно сбросив шутливую маску. Его лицо стало абсолютно серьёзным. — У вас вся жизнь ещё впереди. А мне, старику, терять уже особо нечего.

Советник аккуратно развернулся на корточках, медленно приподнялся и осторожно заглянул за оконную раму. Ханна и Бердаш замерли, ожидая в любую секунду услышать свист тетивы и увидеть окровавленного Скфилда со стрелой в глазу. Но ничего не произошло. Спустя пару мгновений советник плавно опустился обратно, тяжело дыша. Он вытащил из кармана дорогие кожаные перчатки и принялся торопливо натягивать их на пальцы.

— А вот теперь пора валить, — сухо произнёс он. — Нас обложили.

— Все столичные советники так разговаривают? — тихо спросил Бердаш, повернувшись к Ханне.

Скфилд наконец расправил манжеты и посмотрел на молодых людей.

— Они обложили всю ратушу по периметру сухими дровами, соломой и хворостом. И уже поджигают, — сказал он ровным, сухим тоном. — Поэтому уходим. Можете не волноваться — в окно к нам больше никто не полезет. Кроме пламени и удушливого дыма.

Все трое, словно по команде, быстро поползли на четвереньках к выходу в коридор.

— Они поджигают ратушу! — крикнула Ханна вниз, перегибаясь через перила лестницы.

— Ну наконец-то! Я так и знал! — отозвался снизу искренне радостный возглас лорда Этрига.

Лира Вайс, услышав звонкий крик принцессы, в ужасе вскочила со своего места, подбежала к окну и намертво вцепилась в рукав Наруса.

— Вы слышали?! Они поджигают здание!

Два вооружённых слуги, дежуривших у двери, тоже заметно занервничали, переглядываясь. Однако Нарус оставался леденяще спокоен.

— Вы сможете прикрыть нас от этих бунтовщиков, пока мы будем выводить лошадей? — спросил он, обращаясь к слугам.

— Многовато их там, господин, — проворчал один, качнув головой.

— Да и всадники у них имеются, — хмуро добавил второй. — Затопчут и не заметят...

Нарус плотно сжал губы и на секунду задумался.

— Выбора у нас всё равно нет, — отрезал он. — Рискнём.

— Нарус, вы с ума сошли?! У нас ничего не выйдет! — взмолилась Лира, дрожащим голосом.

— Успокойтесь, госпожа Вайс. Вчетвером у нас куда больше шансов проскочить незамеченными, чем всей этой толпе вакхенов.

Нарус подошёл к столу, где стоял его окованный свинцом сундук с древними реликтами, и надёжно спрятал его под полами своего широкого, дорожного плаща. Повернувшись к Лире, он повелительно протянул ей руку:

— Идёмте!

В этот самый момент на пороге комнаты возник Скфилд, деловито потирая руки.

— Так-так, — протянул политик, окинув их взглядом. — Ещё одна сладкая парочка. И куда это вы так спешно собрались?

Он быстро огляделся, подметил распахнутое окно и двоих слуг, проверяющих оружие.

— Сматываемся, значит?

— Вы забываетесь, советник Скфилд! — ледяным тоном осадил его Нарус.

— Да бросьте вы свои церемонии, Нарус, — отмахнулся Скфилд, уверенно подходя к окну и оценивающе глядя вниз. — Как раз самое время делать ноги. Я иду с вами.

— Куда это ты собрался?! — звонко воскликнула Ханна, появляясь на пороге вместе с Бердашем и услышав последнюю фразу интригана. Она окинула взглядом помещение и опешила: — Ой... Дядя Нарус? Здравствуйте...

Нарус прищурился, пристально разглядывая девушку в походных штанах, и его брови поползли вверх.

— Ханна?! Девочка моя, что ты здесь делаешь? — воскликнул он, наконец узнав её, и почтительно, глубоко поклонился.

Лира Вайс, заинтригованная таким неожиданным и уважительным поклоном высокомерного культиста, вопросительно уставилась на него. Нарус заметил её взгляд и мягко, но весомо положил ладонь на плечо своей спутницы.

— Позвольте представить: Ханна Риедрод, принцесса Венценосных дриад, — произнёс он.

— Главная проныра Венценосных дриад, — едва слышно пробормотал себе под нос Скфилд.

— О! Какая великая честь! — искренне воскликнула Лира и изящно присела в безупречном придворном реверансе. — Я — Лира Вайс, правительница Вайсхейма.

— О надо же... Приятно познакомиться, — растерянно пробормотала Ханна, не ожидавшая увидеть среди нападавших благородную даму.

— Мне искренне жаль прерывать ваши изысканные поклоны и реверансы, — потерял терпение Бердаш, который всё это время с нарастающим раздражением наблюдал за светской сценой посреди штурма, — но ратуша уже вовсю горит, и нам нужно срочно что-то решать!

И действительно, по коридору поползли первые сизые струйки едкого дыма, а в комнате начал явственно ощущаться запах гари.

— Вот! Наш человек, — одобрительно вставил Скфилд.

— Однако теперь нас стало слишком много, — спокойно констатировал Нарус, оглядывая собравшуюся группу. — Такой толпой незамеченными мы из переулка точно не выберемся.

Бердаш широким шагом подошёл к окну и внимательно осмотрел задний двор ратуши.

— Странно. Здесь довольно тихо, — удивился княжич.

— Да, густой колючий кустарник перед стеной не даёт бунтовщикам подойти к окнам этого крыла вплотную, — пояснил Нарус. — Именно поэтому отсюда можно относительно безопасно добраться до конюшни. Но как только мы окажемся на открытом пространстве, кусты нас больше не спасут.

— Значит, нужно отвлечь всех крестьян на противоположную сторону ратуши, к главному входу, — твёрдо сказал Бердаш. — Ждите здесь и готовьтесь к рывку.

Он резко развернулся и быстрым шагом вышел в задымлённый коридор. С улицы уже доносилось яростное потрескивание горящих брёвен и гул разгорающегося пламени.

Бердаш в несколько прыжков преодолел лестницу, скатился на первый этаж и тяжело опустился на остатки разбитой скамьи рядом с Ингеборгом.

— Что тут у вас? — деловито спросил он, обращаясь к командирам.

— Держим проход, — коротко ответил воевода вакхенов. — Дверь они разнесли, но соваться внутрь на наши клинки дураков нет.

— Но они и не подожги вход, — добавил лорд Этриг, вытирая пот со лба. — Похоже, эти твари решили просто выкурить нас отсюда, как крыс.

— С противоположной стороны здания есть большое окно, — быстро заговорил княжич. — Огонь до него ещё не добрался. Оттуда есть отличный шанс выбраться и добежать до конюшен. Но переулок караулят несколько групп вооружённых крестьян. Нам нужно как-то выманить их всех сюда, к главному крыльцу.

Ингеборг нахмурился и надолго задумался, лениво разглядывая тяжёлый меч, лежащий у него на коленях. Подставлять своих преданных воинов под глупый удар вил ему совершенно не хотелось, но другого выхода, похоже, не оставалось. Да и, честно говоря, не разминался он уже давненько. Бывалому воеводе настолько надоели эти унылые задания, что в глубине души он чертовски соскучился по хорошей, настоящей заварухе.

— Ладно! — наконец весело выдохнул он, с силой хлопнув себя по колену. — Устроим этим деревенским увальням весёлый отвлекающий манёвр!

— Я с вами! — тут же вскинулся лорд Этриг, воинственно ткнув остриём меча в сторону воеводы.

— Нет, лорд, — решительно возразил Гартальд. — Вы — высокопоставленный гость в моих владениях, и я несу за вашу жизнь личную ответственность перед Императором.

— Да брось ты, Гартальд! — поморщился Этриг.

— Ни в коем случае! — не уступал хозяин провинции. — К тому же остальным там, наверху, очень понадобится ваша крепкая рука и тяжёлый клинок.

Спорить с Гартальдом на его собственной земле было бесполезно. Как бы лорду Этригу ни хотелось всласть подраться, он понимал, что бросать беззащитную Лиру Вайс и принцессу дриад в дыму — глупо и недостойно. Поэтому он с досадой вогнал меч в ножны и угрюмо нахмурился.

— Я пойду вместе с воеводой, — твёрдо продолжил Гартальд. — Это моё селение и мои крестьяне. И я сам отвечу за их безумие.

— Я тоже остаюсь с вами! — расхрабрился Бердаш, хватаясь за рукоять.

— Нет, волчонок, ты уходишь вместе лордом, — добродушно, но строго сказал Ингеборг, тяжело опустив огромную ладонь ему на плечо.

— Но я тоже воин! Я хочу драться плечом к плечу с нашими! — искренне возмутился княжич.

— Ещё успеешь навоеваться, — осадил его воевода. — Не спеши на тот свет, малец. Ты лучше подумай о своей рыжей дриаде. Кто её защитит, если тебя прирежут в этой грязной луже?

Ингеборг наклонился к самому его уху и шепотом добавил:

— Этот, что ли, выскочка Этриг?

Бердаш невольно ухмыльнулся, и его мысли мгновенно перенеслись к Ханне. Конечно, остаться рядом с ней и обеспечить её безопасность было куда разумнее. К тому же Ингеборг — бывалый воин, он точно знает, что делает, и прекрасно справится с толпой крестьян даже без его помощи.

— Ладно, пошли, малец, — легонько подтолкнул его встающий с пола Этриг. — Пока мы тут все не задохнулись и не сгорели заживо.

Бердаш крепко хлопнул воеводу по плечу на прощание и поспешил вслед за массивной фигурой лорда вверх по лестнице.

Вакхены по первому знаку Ингеборга уже начали слаженно собираться у пробитого входа, гулко топая тяжёлыми подкованными сапогами, проверяя оружие и со скрежетом снимая со спин тяжёлые круглые щиты.

— Ну что, граф, готовы? — бодро спросил Ингеборг, весело подмигнув Гартальду и поудобнее перехватывая рукоять своего меча. — Посмотрим на что способны ваши крестьяне!