Реликтовый маг. Книга 5

Глава 1

Трясинник замер, распластавшись многочисленными конечностями вдоль заросших болотной травой кочек. Его сильные лапы абсолютно сливались с окружающей средой, и заметить его можно было лишь тогда, когда болотный хищник начнёт атаку. Трясинник довольно давно перебрался на это место, но добыча всё никак не появлялась. Иногда по этой тропинке шастали двуногие – вкусные, но кусачие твари. Однако добыть их было куда легче, чем утопить ту же тьягу, потому оголодавший хищник и сменил место засады.

И тут перед ним появился серый прыгун. Зверёк выскочил из кустов и беспечно запрыгал смешными и на первый взгляд неуклюжими прыжками почти в пределах досягаемости лап трясинника. Хищник прекрасно знал, что неуклюжесть прыгуна обманчива – в случае опасности тот мгновенно унесётся прочь гигантскими скачками. Но хищник был слишком голоден, а добыча – слишком близка, и трясинник решился на атаку. Он осторожно подобрал под себя дальние от прыгуна лапы и потом молниеносным движением распрямил их. Небольшое по сравнению с лапами тело взвилось в воздух, прыгун отскочил почти в тот же момент… но трясинник успел раньше. Его длинные лапы достали тушку зазубренными хватательными концами с крючками. Прыгун отчаянно брыкнулся, коротко взвизгнул и умер, когда лапы хищника сломали ему хребет.

Эту добычу не нужно было топить, и трясинник принялся пожирать тушку на месте. Но не успел он приступить к трапезе, как послышались шаги той самой добычи, которую он так долго выжидал в засаде. Будь трясинник разумен, он подосадовал бы на свою поспешность, разменяв мелкую тушку на большую и вкусную. А теперь он лишился укрытия, и напасть из засады на ничего не подозревающую добычу уже не получится. Уходить поздно – до ближайшей глубокой воды, куда он при удачной охоте нырнул бы, далековато. На суше же трясинник был не так смертоносен и неуязвим, как под водой. Оставалось надеяться, что планируемая добыча не заметит его и пройдёт мимо, не превратившись из жертвы в охотника.

Надеждам хищника не суждено было сбыться. Шедший впереди двуногий издал встревоженный крик и метнулся назад, сбивая с ног шедшего за ним. Зато третий не растерялся. Он коротко взмахнул руками, и в тело трясинника ударил ледяной разряд. Жуткий мороз превратил в лёд и трясинника, и порванную тушку прыгуна, и траву в радиусе метра. Длинные лапы хищника несколько раз рефлекторно дёрнулись, но лишённые команд мозга, в конце концов застыли. Кончик ближайшей к людям лапы твари находился буквально в паре шагов от того, кто шёл первым и теперь барахтался на земле, пытаясь отползти подальше.

– Хватит дёргаться, Мануил! – раздражённо прошипел тот, кто заморозил трясинника. – Тварь уже сдохла. Поднимайся.

Побледневший воин взял себя в руки и встал, заодно помогая тому, кого он сбил с ног. Тот посмотрел на замороженную тушку хищника, от которой доносилось ощутимое потрескивание откалывавшихся ледяных кусочков, и сказал:

– Клянусь Вадагом, нам повезло, что он не успел сесть в засаду! Эгир, ты сколько вложил в заклятье? Там хватило бы даже огненного ифрита заморозить.

Названный Эгиром недовольно поморщился.

– Не ожидал, вот и… Ты-то вообще валялся.

– Даже хорошо, что я валялся, – шедший вторым маг примиряюще поднял ладони. – Твой ледяной комок никто не увидит, а если бы я шарахнул огнешаром, и звук, и дым могли бы заметить.

Маг ещё раз посмотрел на замёрзшую тушку хищника, который при удачном для него раскладе мог бы уничтожить кого-нибудь из спецотряда, а то и вовсе ополовинить его.

– Мануил, хватит жаться к нам, – приказал он воину. – Иди вперёд и держи расстояние шагов в десять. Я не желаю, чтобы ты опять меня сбил наземь.

Ещё два воина, замыкавшие шествие, бросили на Мануила сочувственные взгляды. Понятное дело, что два мага ни во что не ставят жизни обычных людей. Пусть разведчик сгинет, зато господа маги останутся целыми. Впрочем, так было всегда, гашмирские егеря получали превосходное жалование и знали, что получают его именно за то, чтобы рисковать собственной шкурой. В данном случае, чтобы прикрыть собой двух магов, которых начальство отправило на территорию Виона. Маги были не первыми, кого сопровождали егеря, за последние полгода они уже трижды приводили в империю и боевых магов, и каких-то военных типов с явными замашками начальства. Что-то серьёзное намечалось в Вионе, что-то очень важное, к чему приложили руку не только командование пограничными отрядами княжества Гашмир, но и особисты, и магический корпус. Но рядовые солдаты предпочитали не лезть в подобные дела. Их задача маленькая: довести подопечных в целости и сохранности до конечной точки, вернуться обратно, получить денежку за успешное выполнение задания и прогулять её.

Отряд из пяти гашмирцев шёл по еле заметной тропе контрабандистов, готовый встретить сталью и магией неожиданные природные засады или магические ловушки, оставив за собой медленно оттаивающую тушку трясинника, которому богиня Триола подсунула серого прыгуна.

*****

Нет, что ни говорите, но в любом из миров ветераны любят постращать новичков. Точно за все миры не скажу, но про два могу утверждать смело и из личного опыта. Синезуб, живописавший мне ужасы местной природы и толковавший про магические ловушки на каждом шагу, явно преувеличивал опасности. На деле наша пятёрка сталкивалась с магическими минами всего раза три, а местная злобная флора-фауна не торопилась закусить нами и разбегалась задолго до нашего появления. Хотя, по некотором размышлении я пришёл к выводу, что Крык, возможно, не так уж и преувеличивал, просто дело было в том, что шли мы давно разведанной тропой, по которой вионские разведчики ходили уже не один десяток раз. Само собой, за это время все магические ловушки были выявлены и обезврежены, а те, что мы повстречали, обнаружились из-за нашего небольшого отклонения от основного маршрута. Но если насчёт чужой магии я, возможно, был прав, то почему на хорошо известной тропе не заседают разнообразные хищники, не понимал. Это же элементарно: любой охотник знает, что легче дождаться добычу, идущую по тропе на водопой, чем гоняться за ней по лесам и степям. Так и тут: если местное зверьё такое злобное, смертоносное и прожорливое, как утверждает Синезуб, то почему оно не поджидает лёгкую добычу (нас) на хорошо известной тропке? Одно из двух: либо зверьё туповатое сверх меры, либо Крык просто стращал меня, чтоб не расслаблялся.

Не сказать, чтобы я расстроился от того, что мне не удалось увидеть того же ядовитейшего миснарка или неизвестную мне тьягу. Да в гробу я видал этих тварей – я ж не фанат зоологии. Пусть живут сами по себе и ко мне не суются, не то быстро схлопочут в башку реликтовый эрг. Наверное, именно моя способность в любой момент устроить во враждебном организме магический взрыв придавала мне уверенности, но только я почти не опасался возможных встреч с хищниками. Чего нельзя сказать о встречах с магическими минами. По пути Синезуб позволил мне рассмотреть и расковырять только одну – самую первую, а остальные обезвреживали проверенным способом – ударом длинной палки или броском камня по центру магического плетения. Минка активировалась, не принося нам вреда, но мне-то хотелось рассмотреть поближе чужое мастерство. А Крык – ничуть не менее злобный, чем местные хищники, не разрешал мне этого, мотивируя нехваткой времени.

– Да ты охренел, Убивец! – вопил он, ничуть не опасаясь быть услышанным кем-то враждебным. – Ты собираешься потратить пару часов на разглядывание ловушки? Да мы так до места только в следующем году доберёмся, и то не факт. Всё, хватит пререкаться! Взял руки в ноги, и дуй вперёд!

А минут через пять на ходу буркнул, что на перевале Ковша они займутся делами, а я смогу спокойно помаяться дурью. Ну, и то ладно. Хотя, вообще-то, Бокул, который явно взял надо мной шефство, собирался научить меня читать следы. А Сутулый обещал конкретно позаниматься со мной стрельбой из лука. И Лещ намекал, что надо бы совместно ножи пометать. И что мне прикажете делать? Следопытством хотелось заняться, и стрельбой, и метанием, а уж про магию – что стандартную, что реликтовую вообще молчу. Разорваться мне, что ли?

На вечерних привалах меня, что удивительно, не припахивали ни к устройству лагеря, ни к заготовке дров, ни к готовке. Наверное, потому что я – маг. И не просто некий абстрактный маг, а свой, отрядовский. Вот и выказывали мне уважение, позволяя сидеть около костра и с умным видом изображать, что я читаю магическую книгу. Нет, я, конечно, действительно пытался вычитать что-нибудь полезное в сборнике заклятий архимастера Полодия, но пока моих знаний не хватало, чтобы разобраться в хитросплетениях магических плетений, уж простите за тавтологию. Я высмотрел несколько относительно простеньких заклятий, которые могли пригодиться в будущем, но пока были недоступны по причине отсутствия нужного запаса магэнергии. Не, энергии, как раз, у меня много: кроме собственного энергозапаса я мог передавать её в заклятье ещё и из магического поля планеты, а ещё имелся полностью заряженный кусок атара, который Джиз украл из секретных подвалов. Проблема была в том, что в заклятье требовалось одномоментно передать больше, чем я имел или мог бы переработать. Насколько я понял, именно такой стиль работы требуется от боевых магов – взять энергии побольше, и швырнуть её подальше. В сборнике, кроме боевых, были и другие заклятья – не столь требовательные к объёму энергии, но мне они пока вовсе не нужны. Так что, нужно качать собственный энергозапас и тренироваться утолщать каналы передачи, если я хочу стать хоть немного боевым магом.

Единственное, к чему я прикладывал руки при обустройстве ночного лагеря, так это к разведению огня. Призывал огоньков, которые с радостью и азартом поджигали собранные в кучку дрова – и то приходилось их притормаживать, чтобы заготовка для костра моментально не превратилась в пепел. Лещ удивлённо качал головой, глядя на мгновенно разгоравшееся пламя – даже сильные магические огнетворки, имевшиеся у каждого разведчика, так не могли. А уж когда я призывал темнушку, тогда все собирались вокруг меня и заворожённо разглядывали комок тьмы, периодически тыча в него пальцами. Правда, после моего предупреждения, что красивые красные точки во тьме – это проклятье, совать в неё пальцы перестали.

Вот так и прошли несколько суток нашего похода. Как ни удивительно, но в рейде я получил куда больше возможностей заниматься магией, нежели раньше. В течение дня я топал, рассматривая местность магическим зрением и собирая в свою коллекцию дефицитные оранжевые и антимагические эрги – чувствуя, что они будут самыми востребованными, а вечерами раскачивал энергорезерв и практиковался с единственным стандартным заклятьем, которое у меня получалось из сборника. Оно, хоть и было самым маломощным, зато универсальным. Но самое интересное заключалось в том, что его посредством можно было призвать не только абсолютно послушные огонь или тьму, к которым у меня имелась предрасположенность, но и другие стихии.

Я, честно говоря, изумился до крайности, когда посредством универсального заклятья малого призыва у меня получилось создать крохотный шарик антимагии. Был он сантиметров трёх в диаметре и растянуть его до размеров щита не удалось, но сам факт поразил меня до глубины души. У меня же нет вторичного навыка антимагии – как огонь или тьма, но вот почему-то сработало. Возможно, потому что я раньше оперировал с реликтовыми эргами этого типа – других объяснений произошедшему не было. Тогда, получается, я смогу малым заклятьем создать лечебное плетение – пусть маленькое, путь его хватит только порез на пальце заживить, но ведь я это сделаю без помощи реликтовых эргов, которые не всегда имеются под рукой. Я тут же приступил к проверке своей догадки, мысленно произнося вербальную составляющую заклятья и изо всех сил представляя, что у меня над ладонью сейчас должен проявиться оранжевый шарик. И после завершающего вливания эргонов в заклятье в паре сантиметров над моей раскрытой ладонью возник крохотный врачевательный конструкт – размером с ноготь указательного пальца.

– Й-ес! – в полном восторге издал я зловещее шипение, отчего сидящие рядом Сутулый и Бокул тут же отодвинулись. – Бокул, ну-ка, ткни себя кончиком ножа в палец.

– Спятил парень, – пробормотал орк, снова отодвигаясь. – Ты по пути случайно не жрал такие чёрно-синие ягодки?

– Фу, какие вы нелюбознательные! – фыркнул я и достал нож. Теперь и Сутулый поднялся и перешёл на другую сторону костра – от меня подальше. Синезуб следил за мной настороженно и явно готовился наброситься и обезвредить. – Придётся на себе экспериментировать.

Я кольнул себя остриём ножа в подушечку большого пальца, и на коже тут же вспухла капля крови. Сначала хотел переместить оранжевый конструкт магической рукой, но вспомнил, что нужно тренировать и ментальные способы, а потому мысленно попытался подвинуть его к ранке на пальце. Оранжевое пятно послушно переместилось, я активировал его и почувствовал короткий укол боли – куда сильнее, чем когда ножом тыкал, аж всю руку дёрнуло. Ну да, врачевание – вещь болезненная. Зато действенная. Когда я стёр каплю крови, проведя пальцем по траве, на коже не осталось ни следа повреждения. Для верности я даже потёр ногтем кожу.

– Да-а, я крут! – моё лицо расползлось в непроизвольной улыбке. – И ведь это только малое заклятье, самое слабое. А если выучу что-нибудь посильнее…

– Погоди, – Бокул придвинулся обратно и пристально уставился на мой палец, – ты, что, залечил рану?

– Разве это рана? – отмахнулся я. – Царапина.

– Да какая разница, рана или царапина? – возмутился орк. – Ты, получается, и врачеванием владеешь?

– Ну, получается, так. Но это не я, это заклятье такое… универсальное. Как видите, у меня получилось залечить царапок, хотя навыка врачевания у меня нет.

– Круто! – выдохнул Лещ, достал нож и начал примеряться к своему пальцу. – А ещё сможешь?

– Эй, стоп! Я ведь всего лишь новичок в магии, и даже такое простейшее заклятье забрало у меня много энергии. Хотите, чтобы энергорезерв опустел, и завтра я не смог бы пользоваться магзрением?

Я, конечно, лукавил – свою энергию не потратил совсем, пользовался заёмной из ММП. Но уже пожалел, что так опрометчиво раскрылся. И так парни удивляются моим разнообразным талантам, а теперь к ним прибавилось ещё и врачевание. Чувствую, разболтают после очередной пьянки, как пить дать разболтают.

– Да и вообще, не надо никому рассказывать, что мне удалось сделать. Может, другие маги тоже так умеют, но всё равно молчите.

– Само собой, – не отводя от меня пристального взгляда, сказал Крык. – Загадочная ты личность, Убивец.

– Ты не первый об этом говоришь, – ухмыльнулся я.

На следующий день мы вышли на финишную прямую. Крык ещё на привале разъяснил наши дальнейшие действия: приходим к концу маршрута, двое рыскают в поисках следов банды Патлатого, двое прогуливаются в ущелье – посмотреть, нет ли там кого постороннего, а ваш покорный слуга сидит на попе ровно и ждёт возвращения остальных. После чего, потратив день, мы выдвигаемся либо обратно в форт, либо идём к тому хутору, где могут "зависать" неведомый Патлатый и пара его не то подчинённых, не то собутыльников. Чувствую, этому парню в любом случае достанется.

Как Синезуб планировал, так и вышло. Ориентируясь по только ему видимым признакам, Крык нашёл нужное место и ткнул пальцем в сторону приятной взору полянки.

– Убивец, сидишь тут и никуда, слышишь, никуда не уходишь. Потеряешься в каком-нибудь болоте, где мы потом тебя искать будем? Костёр не жечь, громкой магией не заниматься… ну только, если на тебя какая тварь нападёт. Можешь ножи покидать или даже из лука потренироваться – вон берсена растёт, у неё древесина мягкая, самое оно для мишени. Сутулый, ты со мной в ущелье. Бокул, Лещ, побродите здесь, понюхайте. Отыщете следы этой патлатой падлы – не ходите за ним сами, завтра всем скопом отыщем. И вломим, чтобы знал, что дело и пьянку смешивать нельзя.

Крык с Сутулым уже отошли на пару десятков шагов, когда орк обернулся и, нахмурившись, сказал:

– Да, Макс, если вдруг, где неподалёку контрабандистов увидишь… ну, мало ли, мимо нас просочатся, не геройствуй. Так-то они вполне вменяемые и лишний раз в драку не лезут – что наши, что гашмирцы. Но если поймут, что ты здесь один – будь уверен, прикончат. Поэтому не надо их магией жарить или пытаться подстрелить. Просто запомни, куда они пошли и сколько их.

Крык с Сутулым ушли в сторону горного ущелья, Бокул и Лещом растворились в зарослях, а я решил позаниматься магией. Ну, а чего время терять понапрасну? Призвал темнушку и принялся допытываться, как с её помощью можно прятаться среди дня в тени. Джизова темнушка ведь как-то сумела скрыть кота, а моя-то куда круче. Правда, и я размерчиком куда больше кошака. Моей темнушке ни за что меня такого крупного не спрятать. Хотя-я… я ведь могу её усилить через реликтовый эрг тьмы. На предложение усилиться и отправиться поближе к деревьям темнушка отреагировала с воодушевлением – ей было неуютно среди яркого дня на полянке. Я добрался до берсены – дерева с белой, мягкой древесиной, уселся в тень её листвы и принялся общаться с моей тёмной подружкой. Общаться – это звучит слишком громко, потому что она меня понимала куда лучше, чем я её. Я, кстати, это давно заметил. Скорее всего, я могу даже вслух не говорить – темнушка и мысли прочтёт, уверен. А вот её ответы мне приходилось додумывать, а то и вовсе угадывать, потому что иной раз я просто не понимал, что она пытается до меня донести.

Часа два спустя я с гордостью отметил, что созданный мной канал из магического поля планеты для подпитки темнушки по-прежнему уверенно держится, так что собственной энергии я не потратил ни эрга. За время нашего общения мне кое-как удалось выловить и зафиксировать некое состояние подруги – как сказал Джиз, режим половинной мощности. Находясь в таком состоянии темнушка, отлично сливалась с тенью, особенно с глубокой – разглядеть её можно было только магическим зрением. Потом мы поэкспериментировали со мной. Увы, даже усиленная реликтовым эргом, темнушка не смогла скрыть меня. Всего целиком. Зато моя вытянутая рука, покрытая темнушкой, послушно исчезла. Я смотрел на собственную руку, от локтя и ниже невидимую, и глазам не верил. Ну круто же, честное слово! Вот раскачаю я навык тьмы, темнушка подрастёт, и тогда я заслуженно смогу называть себя человеком-невидимкой. Пусть и не в полном смысле этого слова, пусть только при наличии тени или ночью. М-м, сколько всего интересного можно будет испробовать с подобным талантом… Однако, к моему смущению, единственное применение, которое мне пришло в голову – это банальное подглядывание в женской раздевалке. Похоже, довольно долгое отсутствие общения с женским полом сказывается. Или это опять мне прилетело от Джиза с его кошачьей любвеобильностью?

Мысли о женских прелестях вылетели у меня из головы, когда со стороны гор раздались еле слышные и частые хлопки. Будь я на Земле, подумал бы, что кто-то стреляет из автомата. Хлопки доносились оттуда, куда ушли Синезуб и Сутулый – как раз со стороны ущелья.

Глава 2

*****

Третий егерский полк, который, собственно, и являлся северо-западной армией империи, располагался в пригородах Бристона. Когда-то давно это был временный городок с палатками для рядового состава и походными шатрами для офицеров. Потом вокруг поставили изгородь. Потом возвели здание штаба – сначала деревянное, а после заменив на каменное. Выстроили дома для офицеров и магов, сделали полигон для отработки ударных магических техник, для чего пришлось расширять территорию. Поставили мастерские для големоинженеров и ангары для хранения големов. Строились многочисленные склады, вспомогательные помещения, вплоть до собственного борделя – что опять приводило к расширению территории. Деревянную изгородь заменили каменной стеной с вышками.

В итоге, к нынешнему моменту расположение третьего егерского полка представляло собой отдельное и независимое от власти поселение. Коррот Вион, герцог Бристон – единокровный брат императора, принц и полновластный владетель провинции, смотрел на постепенное разрастание военного городка с раздражением, но воспрепятствовать этому не мог. Потому что любая попытка изгнать с территории Бристона имперскую армию означала неприкрытый мятеж против власти. А Коррот тогда был ещё не готов к открытой борьбе.

У Коррота получилось постепенно изжить в провинции тайную стражу – большей частью нагло перебив её офицеров и представив дело так, что власти к этому отношения не имеют. С другими приезжающими в Бристон особистами тоже не церемонились – кого опять уничтожили, кого герцог лично перевербовал при помощи родового умения магии разума. По итогу ТС перестала присылать явных сотрудников, ограничиваясь тайными агентами, которых служба безопасности герцога выявляла и отлавливала. У Коррота получилось нейтрализовать фискалов – перекупив или изгнав имперских чиновников. И теперь, спустя многие десятилетия, он с имперскими налогами обращался весьма вольно: хотел – платил, не хотел – не платил. По большей части, не хотел. Провинция Бристон, давшая титульное имя Корроту, на сегодняшний момент была сильной и очень даже независимой – числилась в империи Вион разве что номинально. Но сколь бы ни было это присутствие эфемерным, открытый разрыв с империей не входил в планы герцога, в первую очередь из-за военного присутствия.

Да и как он мог прогнать несколько тысяч пехотинцев, всадников, боевых магов и големоводов? У него не было столько сил. Да, дворяне из его свиты – храбрые и умелые воины и маги. Но их наберётся едва ли пять десятков. Да, есть ещё бароны, которым по приказу герцога положено выставлять собственную дружину, обученную и вооружённую. Это ещё восемь сотен солдат, но качеством куда хуже. Да, можно поднять ополчение – это даст тысячи три-четыре. Но даже собрав вдвое или втрое большую армию, герцог не мог рассчитывать победить в противостоянии с кадровыми военными. Проклятье, да всего десяток магов поганым веником разгонит всю толпу ополченцев и большую часть баронских дружин. А к третьему егерскому приписано магов куда больше, чем десять. И это, не считая всадников на лошадях и тармах и магоинженеров с их громоздкими, но ужасающими в своей мощи големами. Вздумай Бристон поднять открытое восстание, и его армию разнесут в клочья, даже не запыхавшись.

Вот почему герцог уже давно искал подходы к командованию отдельным егерским полком. И у него это получилось. Сначала он наладил контакты с генералом ди Полло, да так плотно, что впоследствии генерал, которого сняли с должности, принял его покровительство и переехал жить в Бристон. Иметь под рукой человека, который досконально знает всю изнанку имперской армии, знает, чем дышат и что думают офицеры, умеет на них воздействовать – это стоило куда дороже средств, потраченных Корротом на обустройство генерала в провинции. Затем братец поставил командовать егерями генерала Дрина. Хоть отдельный полк и не дотягивал до размеров армии, но командовать сюда отправляли только генералов. Внешняя обстановка на границе с Гашмиром много десятилетий была спокойной, а потому должность командующего этой, так называемой, армией давно превратилась в синекуру. Дрин оказался вообще недоговороспособным, но к счастью для Бристона генерал был напыщенным, недалёким индюком и успел быстро рассориться со всеми своими офицерами. Даже Воллот признал ошибку и убрал Дрина, куда император потом дел этого вояку, Коррот не интересовался. А затем в Бристон прислали генерала Локоста.

Коррот был сильным магом разума и искусным физиономистом, а потому с первого взгляда решил, что новый командующий – типичный военный бюрократ, выросший из штабной поросли, который не посмеет даже подумать о невыполнении приказов из главного штаба, а тем более, самого императора. Эдакий незаметный человечек с бегающими глазками, острыми чертами лица и жиденькими волосами. К удивлению принца, он ошибся. Этот Локост оказался тем ещё хитрым крызом, в чём в приватной беседе и убедился герцог. Генерал прекрасно знал историю своих предшественников и не горел желанием пойти по их стопам, зато имел очень большие амбиции, которые в нынешнем своём статусе удовлетворить не мог никоим образом. Генерал и герцог быстро нашли общий язык. Бристону для проведения в жизнь своих планов требовалось отсутствие имперских войск в провинции или хотя бы их временная нейтрализация, а генерал хотел… много чего. Бристон клятвенно пообещал Локосту сделать его прим-графом (на больший титул тот не мог претендовать по праву рождения), дать хорошие земли и присвоить звание маршала. Ну и, естественно, поставить командовать имперской армией. Разумеется, когда воссядет на трон. И хотя Коррот клялся, но был не уверен, что выполнит обещанное. Потому что до исполнения планов ещё было далеко. Тем не менее, генерал Локост показательно дистанцировался от владетеля провинции и опального брата императора, всячески стараясь продемонстрировать свою непричастность к частым гулянкам и попойкам, которые тот устраивал для высших армейских офицеров и магов. Тем, понятное дело, льстило подобное внимание принца крови, для них было огромной честью посидеть за одним столом с возможным будущим императором. А Коррот искусно играл добродушного и свойского дворянина, иногда пуская в ход магию разума и постепенно делая из недоброжелателей своих преданных сторонников.

И вот теперь наступило время исполнения. Давний заговор вошёл в решающую стадию. С королём Эрая или его посланцами сам Коррот не общался: ни лично, ни письмами, ни через магов связи, но кое-что знал о его планах. Этими сведениями поделился со своим союзником князь Гашмира. Не будь Коррот уверен, что Эрай вступит в игру, он бы, разумеется, никогда не пошёл бы на подобный риск, но очень уж заманчиво было поймать столь удобный момент и исполнить наконец свою заветную мечту – стать императором Виона. Перейти из принцев и возможных наследников в истинные владетели, самому решать судьбы государства и подданных, а не следуя указкам старшего братца. Коррот был уверен, что он справится с обязанностями императора куда лучше Воллота, и при нём империя станет великой. Правда, поначалу придётся повоевать, отбирая обратно у Эрая и Гашмира то, что империя потеряет на востоке и на западе. Что ж, нет ничего бесплатного в этом мире: чтобы что-то получить, сначала нужно что-то отдать.

Когда герцогу доложили о прибытии срочного курьера с севера, он глубоко вздохнул – началось. Теперь нужно действовать по чётко разработанному и утверждённому плану, не отклоняться от него ни на шаг, и тогда всё получится. Трон ждал Коррота.

Грязный и запылённый курьер, пошатываясь, вошёл в малый зал, низко поклонился герцогу и достал из сумки-планшета письмо.

– Ваше высочество, послание от наместника в Кланпе.

– Что там на севере случилось? – спросил герцог Бристон только для того, чтобы присутствующие могли услышать эти известия и разнести их по городу. Герцогская свита, стражи, даже слуги затихли, чтобы не пропустить ни слова.

– Наместник Пишон всё указал в послании. А вкратце, на море обнаружено множество чужих кораблей. По различным прикидкам, от восьми до двенадцати. Наместник не рискнул высылать к ним береговую стражу – корабли-то явно военные. И, ваше высочество, его сиятельство граф Пишон опасается, что эти корабли идут уже пустые.

– Чьи это за корабли и почему они пустые? – нахмурился Бристон.

– Принадлежность пока установить не удалось – они встали далеко в море и флагов не подняли. Но граф опасается, что они уже высадили десант и теперь просто ждут начала сухопутной атаки на Кланп. Он просит помощи, ваше высочество. Без вашей поддержки городу не устоять, а за Кланпом падёт и весь север.

Изображая сосредоточенность, Бристон вскрыл письмо и прочитал его, на самом деле прислушиваясь, какое впечатление произвела на придворных и прочий люд новость. Присутствующие взволнованно обменивались фразами, а некоторые особо горячие головы уже готовились выйти в поход на север. Бристон мысленно улыбнулся – всё продумано, всё просчитано, всё идёт, как надо.

– Гонца накормить, напоить, выделить комнату для отдыха, – распорядился герцог. – Буавиль!

Граф подошёл к сюзерену и отвесил изящный поклон. На его красивом лице не было заметно ни малейшего волнения. Герцог даже позавидовал своему любимцу – ну как ему удаётся сохранять такое спокойствие, когда на кону не только собственная жизнь, но и трон империи? А ведь Буавиль знает не хуже самого герцога, что никаких кораблей или вражеских сухопутных сил на севере нет, и не дай боги это станет известно.

– Буавиль, немедленно разошли гонцов ближайшим к столице вассалам. Отдельно пошли гонцов к северным баронам – они пусть ждут нас на местах и потом присоединятся. На юг гонцов слать не надо – они всё равно не успеют нас догнать. Каждый барон из вызванных тобой должен завтра же быть в Бристоне с полагающейся дружиной. Рано утром я проведу смотр, и немедленно выступлю на север. Господа! – Бристон поднялся и обвёл взглядом свитских. – Надеюсь, вы не откажетесь прогуляться со мной к Кланпу и надрать задницы врагам?

Потолок малого зала едва не обрушился от восторженных воплей, которыми свита герцога встретила его предложение. Бристон дождался, пока крики стихнут и сказал:

– Я ценю вашу преданность и готовность служить мне. Но враг может оказаться слишком многочисленным, поэтому я немедленно выезжаю к генералу Локосту. Думаю, поддержка армии нам не помешает – недаром же наша богатейшая провинция платит такие огромные налоги в казну. Пусть и казна хоть немного поработает на нас и поучаствует в изгнании врага с побережья.

Если присутствующие и были уверены, что справятся с нежданным врагом сами, то после слов герцога никто протестовать против помощи армии не решился. Действительно, пусть имперская казна немного раскошелится. Солдатики и заносчивые маги пусть помесят грязь и повоюют, а для придворных кавалеров этот поход на север окончательно превратится в увеселительную прогулку. С таким настроением бристонские дворяне разъехались по домам, где принялись истово гонять челядь, готовясь к войне. Это ведь дело серьёзное: нужно коней и тармов отмыть и украсить, и доспехи начистить. А также подготовить продуктовый обоз. Ну и любовниц прихватить – а то какая же это война?

Сам герцог Бристон, не теряя времени на столь важную подготовку, велел везти его в штаб армии. Принца там приняли со всеми полагающимися почестями: солдаты стояли "смирно", офицеры вытягивались и чётко отдавали честь, а некоторые даже не ленились крикнуть "Да здравствует его высочество принц Коррот!" Бристон милостиво кивал на подобные проявления почтения, но не задерживаясь проследовал до кабинета генерала Локоста.

Генерал встретил герцога Бристона стоя навытяжку. Посетитель вошёл один, оставив небольшую свиту из самых преданных дворян в приёмной.

– Рад вас видеть, мой принц! – Локост низко поклонился.

Бристон с младых ногтей воспитывался при дворе, где каждое слово имеет вес, а потому моментально оценил приветствие генерала. Не официальное "ваша светлость", не нейтральное "милорд", а верноподданическое "мой принц". Хотя Локост, разумеется, присягу приносил императору, а не ему.

– Не тянись, дорогой Локост, – почти фамильярно сказал герцог и протянул руку для рукопожатия. – И ведь мы договорились, когда наедине, обращайся ко мне на "ты" и по имени.

– Я помню об оказанной чести… Коррот, – снова поклонился генерал.

– Вот и славно. Ну, как дела с отъездом?

– Гораздо лучше, чем мы планировали. Нам не только не запретили уводить на переобучение десятую часть магов, но даже из главного штаба прислали дополнительный приказ отправить в столицу больше половины самых искусных специалистов. Вы… ты как в воду глядел, Коррот. Видимо, в Лавене весьма озабочены состоянием дел на восточном фронте и шлют туда всевозможные усиления.

– Вот и славно, – повторил Бристон. – Ну, любезный друг, теперь и нам предстоит действовать. Я прибыл, чтобы официально попросить тебя о помощи.

– Всё, как договаривались? – на остреньком лице генерала отразилась готовность.

– Да.

– Выступление?

– Завтра. Я со свитой присоединюсь к тебе утром. К тому времени твоя армия уже должна стоять в полной готовности.

– Непременно, – генерал стукнул себя кулаком в грудь. – Распоряжения отдам тотчас же.

– Не забудь: всех! – герцог поднял кверху указательный палец. – Вплоть до штабных. Чем меньше останется в Бристоне вояк, тем мне будет легче выполнить свою задачу.

– Мой принц, здесь останутся только часовые.

– Хорошо. Приступай, мой друг.

Генерал Локост рявкнул, в кабинет вбежал адъютант, выслушал приказ начальства и умчался его выполнять. Полчаса спустя герцог Бристон со свитой и генерал Локост с штабниками подъехали к военному городку. Тут же послышались гулкие удары полковых походных барабанов и рёв горнов. Герцог и генерал дали магам, офицерам и солдатам пять минут на построение, после чего въехали внутрь.

Бристон оглядел построившиеся войска. Пехота с торчащими вверх остриями копий, всадники на конях и на тармах, маги, големы и големоводы, отдельно с краю вспомогательные службы. Право, жаль, что все они не принесли ему присягу. Насколько проще было бы просто приказать им, тем самым легко и быстро выполнив свою часть межгосударственного заговора. Но с другой стороны, кто-нибудь из стоящих в этом строю непременно проболтался бы: приятелю в кабаке или любовнице. А тайная стража Нуово, у которой в провинции наверняка есть агенты, услышала бы ненужное. Нет, пусть этот полк занимается тем, что ему назначили, а Бристон сам выполнит свою задачу. В конце концов, не так уж это и сложно.

Генерал Локост произнёс воодушевляющую речь, а потом Бристон выступил вперёд и сделал довольно низкий поклон перед строем. По рядам солдат и офицеров прокатился невольный шумок – сам владетель провинции и принц крови кланяется им!

– Господа! – Бристон выпрямился. – Север империи в опасности. Если сейчас не выбить врага, он может захватить всё побережье, разорить города, сжечь поля. Уничтожьте противника, сбросьте его обратно в море, дайте ему по зубам так, чтобы он навсегда запомнил крепость кулака империи Вион! И, не сочтите за умаление вашего достоинства, но к вам присоединюсь я со своими дворянами и некоторым ополчением. Надеюсь, вы оставите на нашу долю хоть кого-нибудь из врагов.

На лицах солдат и офицеров появились улыбки. И шутка высокородного дворянина им понравилась, и то, что он лично собирается участвовать в драке. Правда, никто из них не подумал о том, что теперь не герцог Бристон со своим войском едет отбивать свои северные территории, а он всего лишь помогает им в этом благом деле. Ну, дело солдат – воевать, а офицеров, ими командовать. А политикой пусть занимаются те, кто в ней что-то понимает.

Глава 3

*****

Пять глухих хлопков, потом ещё три. И всё. Я напряжённо вслушивался, но больше никаких звуков со стороны ущелья не доносилось. Что это было, кто может подсказать? Звуки явно неестественного происхождения, это не треск сломанных деревьев, не "пуканье" газовых пузырей на болотах, и камни так равномерно падать не будут. Да и звуки непохожие. Скорее всего, Синезуб и Сутулый нарвались-таки на какую-то магическую мину. А, может, это не они, а контрабандисты? Или, не дай боги, наши парни столкнулись с контрабасами, а у тех оказалось магическое оружие или маг?

В то, что среди контрабандистов окажется маг, верилось с трудом – зачем бы такому специалисту шляться по лесам, горам и болотам с нелегальными несунами? Версия с магическим оружием тоже могла иметь место. Я ж за время службы ни разу с таковым не сталкивался и не знаю, как оно работает. Да и вообще, есть ли здесь аналог, к примеру, земного автомата. Так-то по частоте хлопков очень похоже. В то, что работал обычный огнестрел, я не верил, потому что ни разу не то, что не видел его, а даже не слышал о таковом. Ни автоматов, ни пистолетов, даже в однозарядном исполнении. Похоже, этот мир не знает пороха. Кстати, надо будет взять на заметку и потом попрогрессорствовать. Уж чёрный порох я сделать сумею, пусть не сразу. Но это потом, а что сейчас-то мне делать?

Вообще-то Крык мне прямо приказал, сидеть тут и никуда не уходить. Но ведь и донёсшиеся хлопки явно выбивались из обычного режима. Идти в ту сторону самому? Глупо. Я следы читать не умею, могу элементарно не найти Синезуба и Сутулого, даже пройдя шагах в тридцати от них. Значит, буду выполнять приказ, вот только что-то неспокойно у меня на душе теперь стало. Пожалуй, самое правильное в такой ситуации будет подготовиться к возможной стычке с врагом. И снарядить пару-тройку мощных реликтовых эргов.

Тут я мысленно дал себе затрещину. Мне это следовало сделать не сейчас, а с самого начала, как только вышли из форта. Или даже в самом форте. Так нет же, увлёкся сбором оранжевых лечилок, всё хранилище ими забил. А если сейчас из кустов выскочит контрабандист с саблей? Что я ему скажу? Позвольте залечить вам вон ту царапину?

Не, понятно, что утрирую, реликтовых эргов в пространстве полно: разных цветов и форм, на любой вкус. Но одно дело, когда ты берёшь заготовленное и мгновенно используешь, и другое – когда сначала эрг надо отыскать и только потом пускать в работу. Мне просто могут не дать на эти поиски времени.

Я осмотрелся, решая, что можно использовать без вреда для себя любимого. Огонь, хоть по заверению Джиза и самый убойный аргумент во всех боевых стычках, лучше оставить в покое – не хватало ещё устроить лесной пожар. А я его точно устрою, это к бабке не ходи. Так, огонь игнорируем, ага, вот у нас смертельный эрг. Шарик. Смерть всему живому на расстоянии от метра до… до фиг его знает скольки. Это зависит от влитой энергии. В случае использования, я сам попаду под раздачу. Оно мне надо? Нет. А потому мы сделаем кое-что…

Опять осмотрелся, нашёл искомое. Нейтральный – то есть, практически прозрачный эрг-стрелка. Ранее экспериментально доказано, что стрелка задаёт направление магии. Соединив стрелку и смертельный шарик, я получил направленный смертельный удар. Ширина удара зависит от количества влитой энергии. Конус даёт похожий эффект, но магия расходится от него расширяющимся потоком. Логично предположить, что с расстоянием от конуса магия ослабнет. А вот что получится из комбинации стрелка-шар? Видимо, более узкий, но более дальний удар. Ладно, проверим на практике.

Потом собрал два водных шара, соединив их "волосинкой, получил "гантель". Аналогично сделал воздушный конструкт. Вода и воздух не должны привести к фатальным последствиям типа пожара – ну, переломают растительность, вот и всё. С обливающимся кровью сердцем вытащил из хранилища оранжевые эрги, запихнув на их место собранные боевые конструкты. Поскольку жаба давила неимоверно, использовал один из оранжевых шариков на себя в роли энергетика – всё равно ведь пропадёт. Меня с головы до пят окатила прохладная волна, в каждой мышце забурлила энергия, и сразу захотелось побежать куда-то, по пути перепрыгивая кусты. С трудом подавил в себе это желание.

Пока я занимался реликтовым конструированием, вернулись Бокул и Лещ. Я их вообще не услышал, только увидел. Как они ходят так бесшумно – искренне не понимаю. Да ладно, Бокул и Лещ – они опытные разведчики, обученные специалисты. Но со мной когда-то давно случай был: сидел на рыбалке среди сухого камыша, таскал понемногу лещиков. Красота: солнышко светит, ветерка вообще нет, комары куда-то попрятались. И тишина. Как вдруг прямо за спиной у меня раздался басовитый, протяжный рёв. Как меня кондратий не хватил, не понимаю. Обернулся – а рядом стоит мосластая и худющая корова. Рёв – это она мычала так. Я от переживаний отпинал коровищу, и она умчалась, на сей раз с треском ломая камыш и громко чавкая копытами. Вот как такая копытная туша пробралась сквозь сухие камышиные заросли абсолютно беззвучно?

Орк, встав на краю полянки, огляделся и негромко свистнул. Я так понял, это он меня зовёт и тихо прошипел, мол, тут я. Бокул и Лещ уставились в мою сторону, несколько секунд озадаченно глазели прямо на меня, и лишь потом увидели.

– Хм, неплохо ты замаскировался, – оценил орк. – С первого взгляда и не увидишь.

Я мысленно поблагодарил темнушку. Не спрятала совсем, но помогла отводить глаза – это тоже полезное дело. От клочка тьмы пришло что-то вроде "погоди, мы ещё и не так сумеем". Ну, дай боги, сумеем.

– Молодец, что никуда не побежал, – продолжил тем временем орк. – Плохо дело, похоже, там маги.

Оп-па! Угадал я, выходит?

– Значит, наши нарвались на магов?

– Не знаю, – мрачно проговорил Бокул и оценивающе оглядел меня. – Вот что: мы с Лещом пойдём вперёд, а ты за нами. Отстань шагов на пятьдесят – чтобы из виду не терять. Как выйдем в границе леса и гор, останешься, дальше мы с Лещом вдвоём пойдём. Держи лук наготове, может, кого и подстрелишь.

М-да, опасается Бокул, что своим неумелым хождением по лесу я выдам нас. Хоть у меня и вертелись на языке возражения, я лишь кивнул, признавая его правоту.

– Прикрою. А если шагов на двадцать, то могу и магией кого достать.

– Нас не достань, – буркнул Бокул. – Лещ, пошли.

Мы вместе пересекли полянку, а потом я, как и было велено, отстал. Спины моих товарищей мелькали среди густой растительности шагах в тридцати впереди – на большее расстояние я побоялся их отпускать, ибо могу и потерять. Так мы добрались почти до границы леса – впереди уже виднелись острые серо-коричневые скалы, и земля под ногами перестала чавкать от избытка влаги. Ещё немного, и мне придётся занимать выжидательную позицию, а парни пойдут вверх по ущелью.

И тут откуда-то справа-спереди вылетел веер ярких точек. Одни из огнешаров взрывались при столкновении с толстой веткой, другие быстро, но не моментально, преодолели расстояние до наших парней. А парни отреагировали мгновенно: хлопнулись на землю ещё до того, как жаркие шары их достигли, и перекатами ушли в разные стороны. Не успел я порадоваться отменной реакции разведчиков, как повторный залп из кустов накрыл то место, где находился орк. Я только отметил, как в начавшего вставать Бокула ударил один из огнешаров, брызнув во все стороны искрами, и как коротко вспыхнула могучая фигура орка, после чего разведчик рухнул и больше не шевелился.

Лещу повезло больше – в том плане, что магией в него уже не швырялись, зато по нему отметились стрелки. Резко щёлкнули тетивы, из кустов вылетели две стрелы, и Лещ упал. Всё произошло настолько быстро, что я поневоле застыл на полушаге, пытаясь решить: стоять, замерев, или падать на землю. Если враги меня не видели, то падением я привлеку их, а если видели, то стоять, изображая мишень – глупо. В итоге осторожно присел, надеясь, что моего движения не заметят.

Присел, а потом и вовсе лёг. Отполз в сторону метра на три и затаился около невысокого кустика с толстыми, мясистыми стеблями. Надеюсь, он не ядовитый и не хищный. Поднял голову, пытаясь определить, где враги. Пока никого не видно, даже шевеления постороннего нет. Бокул и Лещ упали там, где их настигло нападение. От взрывов огнешаров в воздухе висят лёгкие облачка дыма, но никакого пожара не видно. Видимо, нападающие специально использовали такие маломощные заряды, чтобы не устроить тут пожарище, которое будет видно за много лиг.

Итак, у врагов либо маг, либо кто-то с магическим оружием. Леща достали обычными стрелами, судя по лёгким щелчкам, из луков, а не из арбалетов. То есть, как минимум, их двое, если допустить, что тамошний маг умеет стрелять из лука. Возможно, больше. Реликтовой смерти что двоих, что десятерых сносить, без разницы, лишь бы они кучкой сидели и местоположение своё выдали. А вот с последним-то как раз затык. Нападавшие так и не высунулись, ни одна ветка не дрогнула. То ли опасаются, что ещё кто есть, то ли знают про меня и обходят? И что мне делать? Лежать и ждать, или отползать, надеясь, что не заметят? Двигаться к павшим товарищам – это просто нарваться на гибель.

Я прикинул расстояние – до парней шагов тридцать и не меньше до тех, кто атаковал. Сидят они… во всяком случае, недавно сидели, впереди и справа, если судить по движению огнешаров. Не знаю, достану ли я их, но просто лежать и ждать сил нет. Магическими руками я передвинул смертельный конструкт на максимальное расстояние от себя – получилось шагов двадцать пять (подросли слегка мои ручки), нацелил в сторону предполагаемого противника и так, чтобы ни в коем случае не задеть лежащих парней, активировал половиной имеющегося энергозапаса. В магическом зрении очень хорошо было видно, как на месте активации возникло серое марево метра три в диаметре и беззвучно унеслось в указанную мной сторону. На земле и в ветках образовался трёхметровый тоннель из мгновенно пожелтевшей и засохшей травы и листвы. Где он начался я видел, а вот где заканчивался – нет. Нехило я так шибанул. Наверное, магия смерти добралась до самых гор и уже только там рассеялась. Пожалуй, с половиной энергозапаса я переборщил.

Не успел я подумать, достал ли кого-нибудь, или нет, как справа в мою сторону полетели бело-синие разряды. Точнее, не совсем в мою, а примерно туда, откуда стартовала магия смерти. В отличие от огненных, эти кляксы не взрывались, когда задевали ветки, а замораживали их и продолжали движение, чуть уменьшившись в размерах. Кстати, ледяные кляксы медленнее, чем огненные. Пунктир из четырёх ледяных разрядов пролетел над местом гибели моих товарищей и скрылся в зарослях, оставляя за собой явно видимый морозный след. М-м, то ли там такой разносторонний маг, который владеет огнём и льдом, то ли их двое. Или специальное оружие, стреляющее разными стихиями? Пока непонятно.

Воодушевляет, что меня не заметили, иначе льдом прилетело бы сюда. И движения моих магических рук тоже не видят – в ином случае это был бы превосходный указатель для врага, мол, бей туда, откуда руки растут. Значит, продолжаем. Проверил энергозапас – больше половины. Как раз хватит на два конструкта воды и воздуха, если по четверти влить, и ещё немного останется. Четверти энергозапаса хватит, чтобы разровнять водной "гантелью" солидную площадку. Вот только попаду ли я во врагов? Ну, если ещё дольше буду ждать, то точно не попаду – они уйдут скорее. Возможно, уже уходят.

Я опять передвинул магическими руками водный конструкт в ту сторону, откуда прилетели ледяные разряды, приник к земле и активировал его. Стрелки с "гантелью" я не использовал – не нашёл просто, а потому удар получится круговым. Вот я и постарался слиться с землёй – не знаю, вдруг достанет? По уму, надо было бы в ямку какую прятаться, но чего уж теперь.

Мой взрыв, в отличие от вражеских хлопков, был басовитым и звучал мощно. А ещё более мощно выглядели его результаты. До меня, к счастью, волна бешеной воды не достала – так, окатило грязной водяной пылью. После взрыва "гантели" послышался протяжный треск – это рушились изуродованные деревья. В образовавшуюся прореху в растительности шагов в двадцать в диаметре, хлынул солнечный свет. Я приподнял голову и шёпотом выругался. Фистык себе! Мало того, что деревья переломало, так ещё и в земле огромная ямища, на треть заполненная водой. Если кто из врагов попал под мой удар, его можно смело списывать со счетов. Вопрос, попал ли?

Судя по тому, что первый удар был нанесён спереди справа, второй – тоже спереди, но ещё правее, товарищи, которые мне совсем не товарищи, перемещались. Видимо, пытались обойти меня. Я прикинул время между атаками, прикинул примерное место, куда они могли добраться, в третий раз протянул магические руки с теперь уже воздушным конструктом и активировал его. Воздушный взрыв был самым громким. Фактически, получился эдакий локальный гром.

Хорошо, что я опять уткнулся мордой лица в землю. Прилетевший обломок древесины задел меня по затылку, да так, что передо мной засверкали сотни звёзд, а на глаза навернулись слёзы. Больно-то как! Хорошо, что я лежал, не то снесла бы эта деревяшка мне полчерепушки. Мне и так мало не показалось. Ну, если кого по башке битой били, может представить моё состояние. Я так и лежал, уткнувшись лицом и траву – минуты три, не меньше, потом заставил себя поднять голову и осмотреться. Ч-чёрт! Я, что, опять сотрясение серого вещества заработал? Перед глазами всё плыло, и меня слегка подташнивало. Магические руки уже потянулись к хранилищу, чтобы взять оранжевый шарик, но остановила мысль – а чем я буду сражаться, если враги ещё не кончились? Моего энергозапаса сейчас хватит либо на лечение, либо на пару простеньких активаций одиночных эргов. Впрочем, с лечением можно поступить проще – ему не нужно моментальное вливание всей порции, можно накачивать постепенно, забирая энергию из ММП. Это поначалу я дурниной лил силы во все реликтовые эрги, потом-то понял, что не всегда нужно полную порцию использовать. Вот если нужен взрыв, тогда да, тогда нужно вливать всё и сразу.

Подключился к магическому полю планеты и начал потихоньку тянуть из него энергию – создавать полноценный канал, чтобы перекачивать из ММП в оранжевый эрг нет ни сил, ни времени. Я его дольше делать буду. Одновременно активировал малой энергией оранжевый шарик, перенеся его в свою голову. И… потерял сознание от всплеска боли. Когда сознание вернулось, понял, что досталось мне сильнее, чем я предполагал – иначе такого отката не получил бы. Ну что за гадость, эта врачевательская магия! Нет бы, как таблетка – выпил, и всё прошло.

Но теперь я вновь чувствовал себя нормально и даже боеспособно. Самое время выяснить, остался ли кто живой после моих упражнений с реликтовыми конструктами. Не переставая качать в себя энергию ММП, подобрал один эрг антимагии и один смертельный серый. Поскольку стрелок – указателей направления магии, по-прежнему не видно, можно использовать эти два эрга. Антимагический поставить около себя – он защитит и от вражеской атаки, и от активации смертельного эрга, если придётся работать рядом с собой. Главное, успеть их активировать в нужной последовательности, а то обидно получится.

Где враги – непонятно. Живы ли они – тоже. Я начал потихоньку отползать назад. Когда отдалился шагов на двадцать, вздохнул, поднялся и, пригибаясь, начал максимально тихо двигаться, обходя по большому кругу предполагаемое местонахождение противника. Шаг-другой, замираю, ожидая магической атаки или стрелы из кустов. Но если магию худо-бедно я могу успеть нейтрализовать, то со стрелами дело обстоит куда хуже. Я не знаю такой защиты, как не знаю, существует ли она вообще. Лук по-прежнему был у меня за спиной – я просто не успею выстрелить в случае чего, меч тоже оставался в ножнах – настанет время ближнего боя, выну. В правой руке я держал один из метательных ножей, готовый к броску, в левой – запасной. Кинуть его точно успею, возможно даже удачно.

Минут через пятнадцать я в обход добрался до места воздушного взрыва. Всё раскурочено и изуродовано – нет так сильно, как после водного, но тоже прилично. Нашёл два изломанных и окровавленных тела: у одного руки оторваны напрочь, у другого головы нет. Куда она делась? А, вон она, раздавленная, шагах в пяти валяется. Бэ-э, отвратительное зрелище. Но сейчас не до эстетических переживаний. Итак, двое минус. Померли, очевидно, сразу, даже не кричали. Ну, одному-то и кричать было нечем.

Двинулся дальше. Неподалёку от водной воронки, в которой до сих пор виднелась вода, валялось ещё одно тело, точнее, переломанная нижняя его половина. Где верхняя, искать даже не стал – неинтересно. Сдох – и сдох, туда ему и дорога. Когда добрался до места первого моего удара, обнаружил ещё двоих. Эти были целы – такое впечатление, что мужчины просто прилегли поспать. М-да, магия смерти, оказывается, самая "чистая".

Я ещё поизображал из себя индейца, пытаясь отыскать следы или трупы врагов, но больше никого не нашёл. Надеюсь, их было всего пятеро, а то если кто-нибудь сбежал и позже объявится – это не есть гуд. Теперь нужно проверить, что с товарищами. Я прошёл по пробитому магией смерти тоннелю, при этом мёртвая трава под ногами осыпалась прахом, а засохшие листья с шелестом и хрустом падали вниз. Ещё не приблизившись, уже услышал, что Лещ жив. Он дышал громко и хрипло и стонал, лёжа с закрытыми глазами. Я склонился над ним: одна стрела вонзилась ему в центр груди, вторая – в район аппендицита. Обе ударили как раз между защитных бронзовых бляшек, нашитых на куртку. Да уж, защита. Ранения не смертельные, в смысле, что не привели к немедленной смерти. Но если ему не помочь, он не жилец – с такими ранами к ночи концы отдаст. А то и раньше.

Перешёл к Бокулу. Орк лежал на спине и тоже был ещё жив. Вот сколько он ещё протянет -неизвестно, потому что рана от огнешара очень серьёзная. Бокулу сожгло защитную куртку до корочки, сквозь которую виднеются рёбра, грудь. Правая рука выше локтя – сплошной уголь. Правая часть лица сожжена и подбородок тоже. От орка исходила вонь сгоревшего мяса, и меня замутило. Ну не медик я, привыкший ко всему!

Постоял пару секунд, раздумывая, с кого начинать. Пожалуй, первому нужно помочь Бокулу – он в любую секунду может умереть. Вот только смогу ли я? Хватит ли у меня сил? При таких ранах откат будет страшенный. Да и энергии мало. Но если тупо ждать, пока энергохранилище наполнится, друзья могут умереть. Значит, приступаем.

Я нашёл обломок деревяшки и зажал его в зубах – лучше зубы пусть болят, чем откушу себе язык, катаясь в пароксизмах боли. Потом лёг рядом с Бокулом и перенёс оранжевый эрг ему в голову. Там сейчас самое плохое место – кроме ожога орка наверняка нехило приложило ударной волной. Лишь бы его мозги целыми остались, взмолился я и подал энергию в лечебный эрг.

Как и предвидел, получил сильнейший откат. Мыча и плача от боли, я пытался купировать самые плохие места в голове орка. И даже продержался секунд тридцать, пока не потерял сознание. Очнулся – разумеется, лечебный эрг действовать уже перестал. По виду состояние орка всё такое же, но дышал он заметно спокойнее. Это хорошо или плохо? Может, он уже того… отходит? Я приподнялся и посмотрел на Леща. Ого, а ведь он в сознание пришёл. Лещ смотрел на меня прежним ироничным взглядом, явно желая сказать какую-то очередную колкость, вот только его губы с корочкой засохшей крови не смогли издать ни звука.

– Сейчас, Лещара, я тебе помогу. Потерпи, брат, немного. Мне нужно с силами собраться.

Я понял, что без "допинга" лечить не смогу ни Бокула, ни Леща – уж очень серьёзные у них раны. Только начну, как тут же потеряю сознание – лишь напрасно истрачу драгоценные лечебные эрги. Поэтому первым делом нужно привести в порядок себя, хоть и жалко "апельсинчики". Активировал один, обновил свой организм и почувствовал себя готовым к новым врачебным подвигам. Я придвинулся к раненому.

– Лещик, ты потерпи, сейчас больно будет. Я стрелу хочу выдернуть. Главное, чтобы наконечник в ране не остался.

– Мазь, – еле слышно просипел он, а на губах у него вздулись кровавые пузыри.

– Мазь? – переспросил я, и тут до меня дошло.

В мешках у нас ведь есть что-то вроде походной аптечки. И как я мог про неё забыть? Я бросился к мешку Леща, валяющемуся неподалёку, распотрошил его и нашёл искомое. Мазь в плоской баночке с притёртой крышкой. И что ей мазать? Прямо рану, или вокруг? Лещ проконсультировать не мог – отрубился. Но, раз он вспомнил об этой мази, значит она должна как-то облегчить страдания. Может быть, она даже анестезия. Или просто дезинфектант? А, не важно, хуже от неё точно не будет. Осторожно срезал с Леща куртку, щедро намазал ставшую синюшной кожу вокруг торчащих стрел, потом повторил то же самое с Бокулом. На орка извёл оставшуюся мазь из мешка Леща, и из его собственного, и из своего. Потом повернулся к Лещу, опять захватил деревяшку зубами и активировал оранжевый шарик. А когда мою грудь пронзила фантомная боль, потянул стрелу из груди Леща.

Как я вытянул стрелу, не помню – был в полуобморочном состоянии. Наверное, мазь немного помогла, но всё равно у меня пекло в груди так, словно туда сунули раскалённую арматурину – не просто горячую, а ещё и неровную, и ребристую. Но я умудрился довести уровень боли до терпимого прежде, чем силы меня оставили. Минут пять отлёживался, потом истратил на себя оранжевый эрг и повторил операцию по удалению стрелы, теперь уже из бока Леща. Эта стрела пробила его насквозь – кончик бронебойного "шила" проклюнулся сквозь кожу на спине. Пришлось ломать древко и проталкивать стрелу дальше. Лещ снова отрубился. Подживил ему и эту рану, но не так, чтобы сильно – уже не помрёт, и ладно. У меня энергия к нулю подходит, а мне ещё Бокула вытаскивать с того света.

После очередного принятия "энерджайзера" я сбегал до памятной полянки, где освобождал хранилище от оранжевых эргов. К счастью, они не все успели разлететься или исчезнуть – из пяти выброшенных я нашёл три. Несколько минут побегал кругами, выискивая оранжевые эрги, но, увы, больше ничего не нашёл. Надеюсь, нам с Бокулом имеющихся лечилок хватит, чтобы хотя бы отодвинуть угрозу смерти. А потом я ещё найду.

Затем начался конвейер, правда, я немного модернизировал процесс лечения. Так сказать, провёл эксперимент вживую. Поскольку всё равно нужно тратить один лечебный эрг на себя – иначе мой организм просто не выдерживал нагрузки, я решил попробовать одновременно активировать сразу два эрга. Один – на Бокула, другой – на себя. Сначала думал, что получится только хуже, ведь я могу получить двойную порцию боли: и от лечения Бокула, и от лечения самого себя. Но нет, эрг внутри меня ничего не лечил, а просто вливал в организм силы, уменьшая фантомные боли. Таким образом мне удалось повысить качество лечения: теперь оно не обрывалось, а доходило до конца действия эрга. И к тому моменту, когда оранжевые "апельсинчики" закончились, госпожа смерть плюнула на орка и ушла по своим делам.

Бокул по-прежнему выглядел ужасно: обожжённый и обугленный, как головёшка, но кое-где уже виднелись не просто наросшие мышцы, а даже вполне себе чистая зелёненькая кожа. Несмотря на подпитку, я жутко устал и чувствовал себя разбитым. Видимо, магический "энерджайзер" плохо заменяет плотный ужин и ночь здорового сна. Несмотря на усталость и упадок сил, есть совсем не хотелось, вернее, не хотелось давиться сухпаем. Поэтому я рухнул рядом с орком, подложив под голову вещмешок, и последнее, что слышал, как Лещ довольно громко пробормотал: "Очуметь! Он и вправду Убивец магов".

Глава 4

*****

Авор Хинус всегда был неудачником. Назвать себя глупцом он не мог – да и никто другой тоже, но когда в комплекте к разуму не достаёт элементарной решимости сделать нужный шаг, то грош цена твоему уму. И у Хинуса почему-то всегда так получалось, что в последний момент он не мог поступить правильно, так, как того требовали обстоятельства.

В школе призрения он должен был получить высший балл на выпускном экзамене, после чего его взяли бы на хорошую должность счетовода с перспективой роста. Но вечный задира и хулиган Кошшек, сыночек городского судьи, подсунул ему собственное задание, попутно показав кулак, и Хинусу ничего не оставалось, как решать за Кошшека экзаменационные задачи. Свои, понятное дело, он решить не успел и наполовину – хорошо хоть хватило, чтобы получить минимальный ценз. И счетоводом отправился работать Кошшек, и не он. Правда, долго судейский сынок там не задержался, что-то напортачил, и из счетоводов его прогнали… с повышением. Ну так, папа судья подсуетился.

А Хинус почти год мыкался со своим среднепаршивым аттестатом, пока, наконец, не прибился к компании торговцев, которые в последние полгода были у всех на слуху. Авор, честно говоря, тогда удивился, что такие многоуважаемые и преуспевающие купцы взяли его не просто на работу, но и начали посвящать в глубины дел. Проникнуться глубинами Хинус не успел – через две недели купцы из Бристона одномоментно исчезли, оставив за собой кучу долгов и неоплаченных векселей. Герцогская стража примчалась в контору, где в одиночестве сидел Хинус, заломала ему руки и уволокла в казематы. Хинуса даже успели подержать на дыбе и слегка поджарить ему пятки, выведывая подробности делишек аферистов и требуя указать, где спрятаны деньги. Он, конечно, вопил, что ничего не знает, но заплечных дел мастера ему почему-то не верили. К его счастью, в пыточную наведался сам господин старший жандарм барон Муринк, который каждую неделю видит самого герцога Бристона. Вот этот старший жандарм и велел "отпустить придурка, который явно ни при чём". Мало того, в качестве извинения за причинённые телесные повреждения шеф жандармерии пристроил Хинуса в портальное управление на должность младшего канцеляра. Хинус был готов в ногах валяться у благодетеля, однако, на деле оказалось не всё так просто. Господин барон Муринк хотел, чтобы Хинус докладывал ему обо всём, что происходит в портальном управлении: кто, с кем и о чём говорит, кому рыжая ревизорша даёт, а кому только обещает, сколько берёт начальник с дежурной смены и сколько дежурная смена утаивает от начальника. Словом, жандарм хотел быть в курсе всего.

Хинус честно закладывал коллег по работе, получая за каждый отчёт по десятку серебряных чешуек. Очень скоро его "левые" доходы превысили официальную зарплату, и он начал "стучать" ещё активнее. Но, как уже упоминалось, Хинус был неудачником, господин барон Муринк отчего-то озлобился на столь несвоевременную инициативу агента, и прекратил выплачивать ему "вспомоществование". Хинус лишь тяжко вздохнул и приготовился забыть о хорошем вине, к которому успел пристраститься. Но чёрная полоса вдруг закончилась, толком не успев начаться. Главный жандарм Бристона через посыльного вызвал Хинуса на разговор. И в личной беседе пообещал взять его в жандармское управление первым помощником архивариуса с хорошим окладом, если парень выполнит одну тайную задачу. Причём, выполнить её нужно скрытно, аккуратно и в точно определённые сроки. Разумеется, Хинус согласился – не говоря об обещанных перспективах, у него были ещё слишком свежи воспоминания о визите в подземелья.

Вот так Авор стал каждый день приносить с собой частички какого-то сложного магомеханизма. Господин барон Муринк ему, конечно, объяснял, что это специальное подслушивающее устройство, которое заменит самого Хинуса, но парень в это не верил. Впрочем, не его это дело, что за штуку он собирает на рабочем месте в своём закутке. Сказали подслушиватель, значит, так оно и есть. Его дело – принести с собой частичку и определить её на положенное место. Даже схему дали, что и когда приносить и куда втыкать. Растущую "штуку" Хинус прятал за кипой старых пыльных отчётов в углу каморки – туда никто в здравом уме не полезет ещё лет пять. Ну, или до первой капитальной уборки. Поскольку в портальном управлении ретивых блюстителей чистоты не было, а в тёмную комнатёшку младшего канцеляра без острой необходимости никто не заглядывал, то Хинус ничуть не волновался, что "штуку" кто-нибудь обнаружит.

Он собрал её давно – недели две назад, точно. Оставался последний кусочек – продолговатый цилиндр белого дерева, на котором краской были нанесены две точки: красная и синяя. И даже мелкая надпись есть, словно составители этого конструктора переживали о правильности сборки. Хинус – не дурак, он понимает, что деревяшку нужно воткнуть в отверстие концом с красной точкой, незачем было писать "Запомни, болван, красным – вниз!" Но поставить решающий элемент ему не позволили. Лично господин барон вызвали и пояснили, сграбастав за ворот форменного сюртука и подтянув Хинуса к своему благородному носу.

– Не вздумай последний элемент сунуть без разрешения! – прорычал главный жандарм. – Эта штука работает слишком недолго, а в портальном управлении должен состояться очень важный разговор, который мы обязаны услышать. Тебе скажут, когда нужно закончить сборку – ни днём раньше, понял? Если ослушаешься, умирать будешь долго и мучительно. Ты даже не представляешь, каких людей можешь подвести. И меня в том числе. Нет! Сейчас с тобой пойдёт мой человек – отдашь ему последнюю деталь. А когда настанет время, тебе её принесут. Сделаешь всё, как велено, и больше беспокоиться тебе не о чем – я возьму тебя под своё покровительство. Главное, следи, чтобы устройство никто не обнаружил. Шкуру спущу!

Хинус изо всех сил постарался заверить непонятно на что разгневанного главу жандармов, что всё сделает, как надо. Да и что тут может быть сложного? Он ведь уже всю "штуку" собрал, осталась последняя деталь. И воткнёт он её только тогда, когда скажут. Главный жандарм выдохнул, разжал кулак, освободив ворот Хинуса, и прогнал его прочь, снабдив для ускорения пинком и кошелём с пятью десятками серебряных. Хинус отдал деревяшку с красной и синей точками незнакомцу в гражданском, а сам отправился в кабак "Золотой пёс", где наливали вкусное ашкирийское белое вино.

И вот сегодня ранним утром в комнату, которую Хинус снимал у старой Берты, постучал незнакомец. Он сунул младшему канцеляру завёрнутую в тряпочку деревяшку и сказал всего одно слово: "Сегодня". Хинус, преисполнившийся значимости от участия в каком-то, несомненно, важном проекте, сунул деревяшку в карман форменного сюртука и отправился на службу. И надо же такому было случиться, что, уже идя по коридору к своей комнатёшке, он, забывшись, сунул руку в карман за носовым платком. И вместе с платком вынул на свет божий тряпицу, которая, естественно, развернулась, и деревянный цилиндр покатился по полу. Хинус быстро подобрал его и снова сунул в карман, но его встревожил внимательный взгляд одного из вахтенных. Чего ему надо? Неужели никогда деревянных цилиндриков не видел?

Хинус прошёл дальше, а вахтенный уже совсем было собрался вернуться к порталу, но потом развернулся и направился к кабинету начальника. Тот, что удивительно, оказался на месте в столь раннее время. Окинув недовольным взглядом вахтенного, он осведомился, какого тырка ему с утра не дают спокойно подумать? Вахтенный, конечно, понимал, что скорее всего напрасно потревожил начальство в момент, когда оно готовилось "подумать" – выпить пару-тройку рюмочек ликёра, но собрался с духом и доложил, что только что видел у младшего канцеляра Хинуса магический активатор. Начальник откровенно удивился.

– Ты знаешь, как выглядит магический активатор? И зачем он этому… как его там?

– Я в армии шестнадцать лет отслужил, под магоинженерами года три работал, всякого навидался. Голову на отсечение даю – точно активатор.

– Голову, значит? А позови-ка сюда этого… как его там? Мы всё и узнаем.

Но никто ничего узнать не успел. Младший канцеляр Авор Хинус в последний раз в жизни подтвердил звание неудачника. Он разгрёб кучу пыльных бумажных кип, нашёл отверстие на "штучке" и сунул туда деревянный цилиндр. Как и предписывалось, красным концом вниз. Мощный взрыв разметал в клочья и здание управления, и саму портальную арку. Канал подпитки из источника, лишившийся оконечного потребителя и заглушек, начал изливать в пространство неконтролируемую энергию, тем самым усиливая начавшийся пожар, превращая его из обычного в магический. Ни команды пожарных, прибывших с заполошным звоном тревожных колоколов, ни даже целый отряд магов, выделенный из охраны источника, не смогли ничего сделать. Не то что потушить пожар, но даже просто подойти поближе. В конце концов в источнике отключили подачу энергии на портальную линию, и только тогда смогли приступить к гашению пламени. Дознаватели из жандармерии, осмотрев огромный, выгоревший до пепла круг на земле с воронкой в центре, только руками развели – найти тут какие-нибудь улики невозможно. Вот так в один момент портал в провинции Бристон перестал существовать.

*****

Майор специальных магических сил и начальник отдела дознания в имперском магическом бюро Зарай Оголу был если не зол, то сердит. По большому счёту, на самого себя. Правильно говорит его шеф, полковник Пекс, надо поменьше гонору. Хотя, это сказать легко, а воплотить куда труднее. Характер у Оголу всегда был тяжёлый, а тут ещё и признание мастером смерти всего лишь в тридцать два. Сильного молодого мага заметили, приняли в ряды СМС, дали такую должность, что иные могли, в лучшем случае, только к старости её добиться. И всё это без чьей-либо волосатой руки, всё сам. Поэтому самомнение Оголу всегда было на высоте, что неминуемо сказывалось на общении с окружающими… отрицательно, само собой. С годами он к этому привык и уже особо не обращал внимания на постоянное одиночество: что в личной жизни, что на службе. Хотя иной раз судьба преподносила различные неприятности, словно тыча его носом в ошибки и на что-то намекая. Вот как в этот раз.

Действительно, ну что ему стоило вести себя менее надменно с тем прим-майором? Тем более, видно же, что граф – настоящий вояка, готовящийся уйти в отставку с тихого, тёплого местечка, а не интендантская штафирка, ворующая всё, до чего лапы дотянутся. Так нет, Оголу всем своим видом показывал и собственное превосходство, и то, что мнение командира части его не интересует. Прим-майор, кстати, прекрасно осознавал, что против могущественного магического бюро он – никто, а тем более, против сборной комиссии, но всё же пытался противодействовать, защищая рядового солдата. Недолго, правда. Но пытался же.

Будь с ним Оголу помягче, и сейчас тот загадочный солдат находился бы в его руках. А так прим-майор тайно сплавил солдатика из своей части к тырку на рога куда-то на гашмирскую границу, да ещё и технично умолчал об этом, когда получил из бюро запрос. Оголу потерял кучу времени напрасно – как сказал Пекс, сам виноват.

Когда майору принесли переданные от вояк сведения по искомому солдату, Оголу внимательно прочитал не только адрес нынешней части, но и его личное дело. А потом многозначительно покачал головой. Всё-таки, прав шеф: он – напыщенный болван. Кроме того, что солдат был недоказанным дворянином, о чём Оголу, разумеется, знал, этот де Марин оказался ещё и иномирцем. Об этом было известно буквально всем: и дворянскому собранию, представителям Конвента, и тайной страже, и командованию учебной части. Но почему-то никто не удосужился сообщить об этом ему, Оголу!!! Даже тот тухлый особист, который вёл надзор за солдатом, не пояснил сути. Оголу думал, дело в недоказанном дворянстве, а оно вон как оказалось.

Майор задумчиво пожевал губами. Иномирец. Тайная стража и Конвент, весьма тщательно проверяющие подобных типов, не нашли в нём угрозы. Может, оно и так, может, его иномирские знания и не несут опасности незыблемым и вековечным устоям империи, но что, если этот солдат действительно имеет какой-то скрытый магический навык в силу своей иномирской чуждости? А ведь так оно и есть – ничем другим нельзя объяснить у него наличие двух основных навыков. Это ж бред чистой воды!

Убедивший шефа в верности собственных выводов, майор решил не перепоручать доставку загадочного солдата кому-либо, а отправился за ним на гашмирскую границу лично. Полковник Пекс только плечами пожал: хочется Оголу мотаться по окраинам, пусть его. К тому же, вдруг негр прав, и с его подачи будет совершено какое-нибудь открытие? Так пусть Оголу сам проследит за заинтересовавшим его объектом. Поэтому полковник Пекс снабдил подчинённого выхлопотанной у маршала бумагой о переводе старшего солдата де Марина в столицу непосредственно под командование начальника магического бюро и дал ему напутствие: "Чтоб через неделю был на месте. Сам знаешь, война с Эраем вот-вот начнётся, так что не задерживайся там".

Оголу привык к постоянном командировкам, зачастую в самые глухие уголки империи, поэтому, как опытный путешественник взял с собой в багаж минимум необходимых вещей и вооружился универсальным пропуском с печатью "имперское дело". Ну не бюро же должно платить за его питание, ночлеги и переходы по порталам! И, тем более, не он сам. Волшебная бумага, как всегда, оказывала чудесное действие как на служащих порталов, так и на владельцев постоялых дворов – услуги майору предоставлялись бесплатно и быстро. Правда, не на каждый постоялый двор он мог войти вот так, важно задрав нос – только туда, где владельцу вменялось принимать служащих с "имперским делом", за что потом содержателю гостиницы компенсировались затраты из казны. Но Оголу заранее всё рассчитал, его маршрут пролегал так, что останавливаться на ночлег он должен был лишь в специальных постоялых дворах. По этой причине денег с собой он взял немного – десяток золотых, так, на мелкие дорожные расходы.

Прибыв в Бристон, Оголу остановился на ночь в припортальной гостинице. А утром, уже ожидая извозчика, которого он нанял для поездки в форт Галай, майор услышал громкой взрыв. Ударной волной входную дверь в гостиницу едва не сорвало с петель, а самого Оголу крепко приложило о стенку. Хорошо хоть не задело ни одним обломком, которые то и дело падали неподалёку. Что за тырк? Что происходит? Впрочем, майор тут же получил ответ на свой вопрос: бристонского портала больше не существовало. Ни здания, в котором находились портальные врата, ни прилегающих к нему служебных помещений. На месте кучки строений теперь можно было увидеть груду развалин, которые охватывало ослепительное бело-синее пламя. Немногие уцелевшие при взрыве люди пытались убежать подальше от разгорающегося магического пожара, причём некоторые, это было видно невооружённым глазом, были ранены или, как минимум контужены.

Майор Оголу был типичным представителем магического сословия: нёс себя высоко при общении с немагами, а уж, тем более, ещё и с недворянами. Он легко мог сказать что-нибудь презрительное обычному человеку, или, напротив, проигнорировать вполне вежливо заданный вопрос, особенно если настроение ни к тырку. Но это вовсе не означало, что Оголу должен был стоять и смотреть, как раненый служащий портала в разодранном, окровавленном кафтане, упал и пытается уползти подальше от жгучего магического пламени. Майор, забыв про саквояж со своим багажом, побежал на помощь пострадавшим. Он, чувствуя, как от магического жара немеет кожа лица, добрался до лежащего бедолаги и волоком потащил его на безопасное расстояние. Потом помог ещё женщине, у которой в ноге торчал обломок какой-то деревяшки – хоть дама и была довольно пышной комплекции, Оголу взвалил её на плечо, словно мешок с репой, так и вынес.

К тому времени уже прибыли пожарные команды, тщетно пытаясь сбить громадное пламя, чтобы не дать распространиться пожару на близстоящие здания. Приехала команда магов из охраны источника, но старший только руками развёл – помочь они не могут, пока сюда идёт подпитка энергией источника. Один из магов вскочил в седло и сумасшедшим намётом унёсся к источнику, чтобы там выключили портальную линию. Оголу проверил себя на наличие ожогов и повреждений и ничего критического не обнаружил. Над теми, кого он успел вытащить, уже хлопотали какие-то люди и штатный медик из пожарников. Медик, судя по всему, был неодарённым, но лечилками пользовался умело. Что, впрочем, не спасло его от болевого обморока, когда он вытащил зазубренный кусок деревяшки из ноги пострадавшей.

Оголу нашёл свой саквояж, обнаружил извозчика, глазевшего на пожарище, как и добрая сотня любопытных зевак, и уже направился к коляске, когда его окликнули.

– Господин майор!

Он обернулся – его звала спасённая. Оголу секунду поколебался, а затем развернулся и подошёл к ней.

– Господин майор, я – Ванесса Иншат, мещанка, служащая второй категории при бристонском портале… бывшем бристонском портале, – лежащая на земле полная дама ничуть не смущалась ни своим встрёпанным видом, ни перемотанной и окровавленной ногой, выставленной на всеобщее обозрение. – Позвольте вам выразить признательность за спасение.

– Пустое, госпожа, – отмахнулся Оголу. – Так поступил бы каждый, просто я оказался ближе всех.

– Господин майор, – женщина понизила голос, – я знаю, что вы офицер СМС – видела документацию о вашем вчерашнем прибытии. И хотя между герцогом Бристоном и его императорским величеством существуют… некоторые разногласия, а я принадлежу к герцогским служащим, если от меня вам понадобится услуга, она будет выполнена. Семейство Иншат умеет быть благодарным.

– Мне ничего не нужно, госпожа Иншат, но я запомню ваши слова, – Оголу помедлил и закончил: – Раз уж судьба связала нас таким необычным образом, позвольте и мне сказать вам, что можете смело обращаться, если вдруг у вас возникнут проблемы магического свойства. Магическое бюро – не последняя организация в империи, укорот может найти на многих.

Дама кивнула, а Оголу снова направился к коляске. И когда извозчик, резко щёлкая кнутом, погнал лошадь к выезду из города, майор думал о том, что не так уж и трудно быть просто вежливым к обычным людям. Прав шеф. Гнул бы сейчас Оголу из себя крутого и неприступного мага, и женщина просто поблагодарила бы его, а то и вовсе промолчала бы. А теперь Оголу неожиданно обзавёлся человеком, который добровольно согласился быть шпионом в далеко не дружественной провинции. Кто знает, куда попадёт госпожа Иншат после того, как портал разрушился? Может, займёт какую-нибудь мелкую должность при дворе самого Бристона. А верные глаза и уши магическому бюро не помешают.

– Ладно, попробуем быть вежливыми, – хмыкнул майор. – Вот доберусь до форта и попробую.

Глава 5

*****

Я проснулся и, ещё не открыв глаза, понял одну вещь. Я – затупок! Малоумок беспамятный, осёл на двух копытах, дубина стоеросовая и олух царя небесного! Можно подбирать синонимы сотнями, и все они подойдут ко мне. Ну, а как иначе, если я забыл о том, что в моём вещмешке лежит полностью заряженная энергией палочка атара, которую Джиз украл с магического склада и вручил мне для пользования?

Я, как последний бомж, выбирал остатки своего энергозапаса, пытался оперировать с магическим полем планеты, а между тем у меня в распоряжении энергии была не просто цистерна, но и ещё небольшая жёлтая бочка из-под кваса. Я ведь мог не скупиться и жахнуть по врагам всей своей энергией, потом восполнить её из атара и снова жахнуть. И так до тех пор, пока на месте засады гашмирцев не осталась бы ровная безжизненная площадка. И даже в этом случае я бы не сумел исчерпать до конца энергию, имеющуюся в атаре.

Потом включилось критическое мышление, и я слегка сбавил обороты, перестав клясть себя последними словами. В общем-то, даже хорошо, что я не вспомнил про атар. Представил, что было бы, взорви я водный или воздушный конструкт полной энергией: меня бы тогда не обломком ветки по башке приласкало, меня бы просто размазало в пространстве, как и гашмирцев. Это ведь только первый смертельный конструкт был с направленным действием, а второй и третий были круговыми. Ладно, что ни делается – всё к лучшему. Зато теперь я понимаю, что в ближнем бою лучше использовать не кубы и шары, а либо конусы и пирамиды, которые направляют энергию удара от вершины к основанию, либо составные конструкты с применением стрелок. Это умные люди учатся на чужих ошибках, но мне такое не грозит.

Я сел и осмотрелся. Бокул по-прежнему лежал на спине, а его правая часть выглядела жутковато. Орк дышал тяжело и, кажется, был без сознания. Леща не видно. Неужели он оклемался настолько, что сумел куда-то уйти? Или его какая-нибудь местная хищная тварь сожрала? Тогда почему нас с орком не тронула? Я негромко свистнул (громко даже при желании не умею), но Лещ не отозвался. Ладно, тогда надо заняться Бокулом.

Осмотрел орка и вздохнул. Ну чем я могу ему помочь? Оранжевых эргов у меня больше нет, весь запас медицинских средств уже изведён. Разве что, попробовать сделать лечебную мазь по методу Ахара: насобирать всего понемногу, включая жучков и паучков, и обмазать орка? Так я состава мази не знаю, соберу какую-нибудь отраву, отчего орк, и без того еле живой, помрёт. Пришлось подниматься и начать ходить расширяющимися кругами, пытаясь в магическом зрении обнаружить "апельсинчик". Попутно заметил, что трупы врагов исчезли – судя по следам на земле, их отволокли куда-то подальше. Не иначе это Лещ поработал. Значит, действительно парень оклемался настолько, что может не просто ходить, но и тяжести таскать. А ведь он получил две стрелы и должен был тихо-мирно скончаться. На секунду я возгордился своими врачевательскими умениями, которые спасли жизнь моему боевому товарищу, но потом одёрнул себя. Не сделал я ничего такого выдающегося. Будь в моём распоряжении не реликтовый эрг, а шприц с какой-нибудь супер-пупер вакциной, я бы точно так же применил её на Леще и Бокуле. Так что, прочь мысли о могучем и великолепном мне, не отвлекаемся!

Расширяя географию поисков, я с одной стороны вляпался в натуральное болото, а с другой упёрся в камни, сразу за которыми начиналось ущелье. Ни в воду, ни в горы лезть не хотелось, поэтому поиски пришлось прекращать. Но без добычи я не остался – два оранжевых кубика всё же нашёл. Лучше бы, конечно, шары – они посильней будут, но это лучше, чем вообще ничего. Пока возвращался к Бокулу, соединил оба кубика "волосинкой" – получилась нестандартная квадратная гантель, действие которой должно быть куда сильней, чем двух одиночных эргов. Или гантель – это он, и тогда "квадратный"? Как-то раньше не задумывался над таким вопросом, а теперь ни словаря, ни интернета под рукой нет. Ладно, пусть будет "она", тем более, может, в вионском языке так оно и есть.

Занятый такими бестолковыми размышлениями, я вернулся к орку и призадумался – что ему лечить? Голову, грудь или руку? По-хорошему, лечить надо всё, но вот количество лекарства у меня строго ограничено. Можно, конечно, растянуть лечение на все повреждения, но, как я понимаю, толку от этого большого не будет. Лучше уж концентрированно и направлено оздоровить что-нибудь одно – самое больное и опасное. А что у него болит и угрожает жизни? Я понятия не имею. Медицинских институтов не заканчивал, курсов медсестёр и медбратьев не проходил, потому что хоть любых медиков я искренне уважаю, но самому копаться в кровавых кишках, слюнях, дерьме и гное… б-р-р… никогда не хотелось. Однако, судьбе оказалось так угодно, что именно этим мне и пришлось заняться.

Ну и как тут не вспомнить мою благодетельницу? Уж не по её ли хотению мне привалило счастье стать врачевателем, пусть и самозванным и ничего не знающим? Зачем это Триоле, непонятно, но, раз уж так получилось, будем стараться. Может, ей от врачевания двойная мана капает, или она просто любит обихаживать всяких сирых и убогих? Тут мне пришло в голову, что неплохо было бы попросить у Триолы помощи. Раз уж она втравила меня в эту врачевательскую историю, пусть помогает вытащить орка и определит, куда применение гантели будет самым эффективным. И всем станет хорошо: Бокул перестанет хрипеть и умирать от страшных ожогов, богиня получит свой гешефт, а я… не потеряю сейчас боевого товарища. А позже поищу новые "апельсинчики", и "пришью ему новые ножки, и орк опять побежит по дорожке".

Поэтому, перед тем как вливать энергию в квадратную гантель, я принял позу ученика, внимающего словам учителя: подогнул под себя ноги и сел задом на пятки. После чего закрыл глаза и обратился к богине удачи. Странно, но в отличие от того раза, когда я в храме Ашата пытался выпросить у неё помощи для решения вопроса с магом разума, сейчас нужные слова рождались в моей голове сами собой, и никаких затруднений с формулировками я не испытывал. Хотя, положа руку на сердце, моё обращение к богине назвать молитвой не смог бы даже в дугу пьяный монах.

– Триола, извини, что потревожил тебя, но нужна твоя помощь. Других знакомых богов у меня нет, а тут одному парню очень плохо. Я уже как мог полечил его, осталась последняя порция лечащих эргов. Боюсь, если я применю их не туда, орк умрёт. Прошу тебя, дай знак, куда применять лечащие эрги: на голову, на грудь или на руку? Какая у него рана наиболее опасная? Подскажи, будь человеком… в смысле, я имел в виду, окажи благодеяние. А уж мы с Бокулом тебе соберём огроменный букет цветов. Или целого мамонта в жертву принесём. Или…

Я не закончил, потому что ручища орка, от плеча до локтя покрытая спёкшейся коркой, вдруг словно подсветилась красноватым свечением. Нечто подобное я наблюдал на самом себе, когда ублюдок де Вилль угостил меня огненным проклятьем. Неужели и орку что-то такое досталось? Но нет, я не слышу ощущения сердитости, присущего проклятью. Тогда что это?

Божественного присутствия я не почувствовал, но решил, что это знак. Вполне возможно, что наполовину сожжённая рука орка и есть сейчас самое плохое место – начнётся здесь заражение крови, к примеру, и толку от того, что я ему башку вылечу? Значит, решено, лечим руку. Я, как сидел с закрытыми глазами, так и подал энергию в магический конструкт, мысленно переместив его в руку орка. Энергии я не пожалел – кубики, хотя и сдвоенные, всё же куда слабее шариков, ничего больше лечебного у меня нет, так что нужно постараться изо всех сил. Вот почти все силы я и влил в конструкт, морально приготовившись к адскому болевому откату. Он не заставил себя ждать.

Если бы мне руку совсем оторвали, уверен, всё равно не было бы так больно. Возникло ощущение, что мою руку одновременно жгут, давят прессом и прокручивают в мясорубке. Уколы боли непрерывным потоком вонзались в мой мозг, и я моментально перестал контролировать лечение, почти отключившись. В голове билась одна-единственная мысль: почему мне сейчас так плохо? Я ведь до этого лечил Бокула куда более сильными средствами, да не один раз, но так хреново не чувствовал себя даже при лечении его обожжённой головы. Правда, тогда я не вливал почти весь свой энергозапас.

Как я удержался от падения в пропасть бессознательного, не понимаю. Балансировал на грани, стоя в одном шаге, и только понимание, что лечение должно действовать, пока я в сознании, удерживало меня на плаву. А ещё было какое-то смутное ощущение, что за моей спиной кто-то стоит и… может, особо и не помогает, но поддерживает. Морально уж точно. Сколько так продолжалось, не знаю, но вдруг всё кончилось, словно ножом обрубили до звона натянутую верёвку. Зверская боль перестала меня мучить, и я с облегчённым вздохом упал в траву. Меня словно по-настоящему пропустили через мясорубку – так всё болело. Да в задницу это ваше врачевание! Чтоб я ещё хоть раз… да ни в жисть! Не, ну вот Бокула долечу, конечно, а так – никогда больше.

– Макс, на, попей.

Мне в губы ткнулось горлышко фляжки, и в рот полилось кислючее вино. Я пил его, словно божественный нектар, жадно и захлёбываясь, а, напившись, открыл глаза. Ну, конечно, кто бы ещё тут мог быть? Это он, выходит, стоял рядом и поддерживал?

– Спасибо, Лещ. В жизни не пил такого кислого, но такого вкусного вина.

– Ну, ещё бы, это специальный подгон разведке от наших каптёров. У них это вино скисло ещё лет двести тому назад, – ухмыльнулся Лещ, а потом посерьезнел. – Ты после всего этого ещё живой, или просто говорящим трупом прикидываешься?

– Что, так плохо?

– Сожжённый Бокул и то краше выглядит, – подтвердил Лещ. – Ты, парень, прекращай геройствовать. Меня от смерти спас, Бокула тоже, решил свою жизнь на наши окончательно разменять?

– Прекращаю, – согласился я. То ли от усталости, то ли от выпитого, голова сама собой начала клониться книзу. – Тем более, всё равно лечить его мне больше нечем. Апельсины кончились, понимаешь?

– Апельсины? – нахмурившись, переспросил Лещ. – Какие ещё апельсины? Ты, это, Убивец, чего несешь-то? Неужто заговариваться начал? Так, давай, приляг. Вот сюда, ага. И мешочек под голову положим. Ты отдохни, а дядя Лещ обо всём позаботится.

Я ещё почувствовал, как он накрыл меня плащ-палаткой, и провалился в сон. Мне тут же приснилась Триола. Она сидела на своём камне-таблетке и перебирала слабо светящиеся в воздухе линии, словно на арфе играла. Увидев меня, погрозила пальцем и велела не сметь умирать без её приказа. Можно подумать, я и с её приказом хочу умереть. Не, я её, конечно, уважаю и всё такое, но заканчивать жизнь даже по её распоряжению не собираюсь. Уж извини, госпожа богиня. Ведь вокруг столько всего интересного: новый мир, магия – и реликтовая, и стандартная, новые знакомства, причём, не только среди людей, орков и гномов – это я про огоньки и темнушку, если кто не понял. Бестолковку-метаморфа, опять же, на ноги надо поднимать… то есть, до стадии дракона его довести. И кто, кроме меня это сделает? В общем, я только-только второй раз жить начал, а она мне "умереть". Триола усмехнулась, покачала головой и сделала движение рукой, будто сметает со стола крошки. Меня тут же сдуло, после чего наконец-то наступил покой. Вот теперь можно и отдохнуть, понял я и погрузился в сон без сновидений.

*****

Гонец на взмыленной лошади догнал растянувшийся армейский обоз. Ехавшие замыкающими несколько всадников насторожённо посмотрели на хлещущего коня гонца, но оружие доставать не спешили – форма на нём из герцогской дворни, да и какой враг осмелится нападать в одиночку на вооружённый до зубов полк? Поэтому, когда человек остановил у последней телеги коня, старший разъезда даже не стал спрашивать ни имени, ни должности гонца, а в ответ на вопрос, где находится его высочество только махнул рукой в голову колонны. Гонец дал шпор усталому коню, а всадники принялись гадать, что за срочное известие он привёз Бристону. Но долго обсуждение не продлилось – слишком уж жарко, а приходится париться в доспехах, ибо генерал Локост лично распорядился всадникам на время марша находиться в полной боевой готовности.

– Сам-то старикан в фургоне едет, без кольчуги и в теньке, – проворчал командир разъезда, но тихо, чтобы кроме его приятеля никто не услышал. – Как думаешь, Микит, может, гонец привёз нам приказ возвращаться? Может, наконец-то война с Эраем началась?

– Если бы приказ был нам, то гонец искал бы не Бристона, а Локоста, – флегматично заметил длинноусый Микит. – Нет, дружище, придётся нам месить северные болота. Бедные наши лошадки. Зато тармовцам повезло.

Кавалеристы дружно вздохнули. Пока что и пехота, и маги, и всадники двигались по дорогам – плохим или не очень, но более-менее проходимым. А вот что будет дальше на север… в любом случае, тармовцы всегда были в выигрышном положении. Всадники на тармах, действительно, переправлялись через размякшую и заболоченную местность, даже сапог, не замочив – ящеры растопыривали пальцы ног, помогая себе хвостами, и легко преодолевали зыбкое препятствие, если таковое встречалось на пути. Обычным кавалеристам приходилось куда хуже, потому что кони вязли в болотистой местности, всадникам приходилось вылезать из сёдел и помогать пехотинцам вытягивать коней. Вообще-то третий егерский мог бы отправиться на север куда более комфортабельным путём – для этого было достаточно добраться до большого торгового тракта, что пролегал в полутора сотнях лиг к востоку. Но генерал Локост счёл неприемлемым терять время на поход к востоку, а потом на возвращение обратно, и повёл полк напрямки. В общем, ничего хорошего от предстоящего пути на север провинции кавалеристы не ожидали.

А гонец, добравшись до кавалькады нарядных всадников из герцогской свиты, хриплым голосом спросил у ближайшего вельможи, где находится милорд. Дворянин смерил взглядом запылённого и потного гонца, явно хотел спросить, что случилось, но пересилил любопытство и коротко сказал:

– Следуй за мной.

Остановился он у фургона, который тянула четвёрка лошадей.

– Эй, кучер, останови лошадей! – распорядился он. А когда из окна фургона выглянул удивлённый граф Буавиль – фаворит герцога, громко пояснил своё распоряжение: – Ваше сиятельство, гонец к милорду. Из Бристона.

– Хорошо, Вальвент, – кивнул Буавиль и посмотрел на гонца, устало согнувшегося в седле. – Эй, милейший, что у тебя там? Давай.

Хотя граф и не помнил имени этого дворового – вот ещё, каждого лакея помнить по именам, зато гонец прекрасно знал Буавиля. Он вынул из сумки-планшета письмо и с поклоном протянул графу. Тот сломал сургуч и быстро пробежал глазами написанное.

– Что там, друг мой? – послышался голос герцога.

– Беда, милорд, – сказал Буавиль, скрываясь в недрах фургона.

Дворянин, сопроводивший гонца, повернулся к нему и сказал:

– Теперь-то можешь сказать. Что случилось в Бристоне?

– Портал взорвали. Теперь на его месте выжженное пятно шагов в двести. Вот господин дю Шилле, глава города, и послал меня известить милорда.

– Кто взорвал, конечно, неизвестно, – даже не спросил, а констатировал дворянин. – Похоже, поход закончился, едва начавшись. Впрочем, сейчас всё услышим.

Действительно, в фургоне, где до этой минуты герцог Бристон и генерал Локост мирно попивали прохладное вино и беседовали о высоких материях – если конкретно, то обсуждали неприлично высокий рост невесты барона Чермета – одного из вассалов герцога, сейчас происходило обсуждение дальнейших действий полка и собранных герцогом воинских сил. Причём, обсуждение происходило настолько громко, что сквозь раскрытые окна фургона до чужих ушей доносилось каждое слово. А подобных ушей здесь оказалось предостаточно: и представителей герцогской свиты, и сопровождавших фургон дворян на тармах, и просто шагавших неподалёку рядовых пехотинцев. Все они жадно вслушивались в разговор на повышенных тонах, который происходил между герцогом и генералом. Граф Буавиль, находившийся в фургоне рядом с начальством, мудро молчал.

– Но, позвольте, ваша светлость, это же была не наша прихоть, отправиться так далеко на север. Вы попросили помощи имперской армии и получили её. А теперь собираетесь покинуть нас. Получается, теперь только мои люди будут защищать ваши владения.

– Господин генерал, вы же видите, как ужасно сложились обстоятельства. Мне нужно быть в Бристоне. Но не переживайте, мои воины останутся с вами, а возглавлять их будет его сиятельство граф Буавиль. Я ему верю, как себе, он прекрасный воин и маг и не станет возражать вам при планировании сражений. Не будешь ведь, Буавиль? Ну вот. Так вы не имеете ничего против его кандидатуры?

Генерал Локост что-то негромко буркнул – любопытные не разобрали, что именно, но явно согласился.

– Мне самому жаль, что не удастся размять косточки в сражениях с врагом, – вздохнул Бристон. – Но придётся возвращаться.

Люди около фургона, конечно, слышали практически каждое слово, но вот видеть главных действующих лиц не могли. А между тем, эти самые лица не выглядели спорщиками – напротив, они продолжали пить вино и улыбаться с видом людей, знающих что-то такое, что другим неизвестно. Наконец герцог Бристон поднялся, пожал генералу руку и шепнул:

– Выполни всё, о чём договаривались, и считай титул герцога своим.

– И звание, – тихо напомнил генерал.

– Ну, разумеется, друг мой, разумеется.

Генерал Локост остался в фургоне, а граф Буавиль вышел проводить своего патрона. Герцог сел на своего любимого тарма, рядом с ним уже были дворяне из свиты – самые близкие и преданные Бристону люди. Граф Буавиль сопроводил кавалькаду до самого конца обоза. Когда последняя телега оказалась шагах в ста, герцог сказал:

– Присматривай за ним. Этот скользкий выползок должен сделать всё, что обещал.

– Он всё выполнит, господин, – поклонился граф.

– А если что, ты знаешь, что делать.

Граф снова поклонился. Он знал.

Глава 6

*****

Орк открыл один глаз и уставился в небо. Странно, но он жив. А ведь должен был умереть. Он чуть не наизнанку вывернулся, пытаясь сбежать от россыпи огнешаров, можно сказать, чудеса ловкости проявил… да только всё одно угодил под удар. Бокул очень чётко помнил тот момент: он уже почти отпрыгнул в сторону, когда раскалённый шар огненной магии попал в него и взорвался, принеся ослепительную боль. Орк помнил, что последней мыслью перед погружением в небытие, была радость, что погиб он, как настоящий воин степей, в бою. Жаль только, не успел с собой кого из врагов забрать.

А теперь он вернулся в сознание, значит, не погиб. Правда, самочувствие, мягко говоря, не очень. Голова просто разламывается от боли, правую часть лица стянуло, видит он только одним левым глазом. Правая часть груди тоже болит, но так… терпимо, в общем. Скорее всего, там ожог сильный, вот и ноет. Посмотреть бы, но даже при одной мысли, что придётся поднять голову, Бокула затошнило. Ладно, он полежит ещё… недолго. Но всё равно придётся вставать. Надо выяснить, что с Лещом и Убивцем, выжили ли они? Могло быть, что и не выжили – уж слишком хорошо организована была засада. Небось, гашмирцы даже не дышали, пока ждали момента – уж орк враз бы услышал любой подозрительный звук. Но вот не услышал. То, что в засаде были гашмирские вояки, Бокул даже не сомневался – у контрабасов-то магов отродясь не было. А это плохо. Сначала звено Патлатого, теперь вот они. Наверное, враги решили, что всех здесь положили, орка за мертвеца приняли, и ушли. Что-то затевают гашмирцы, знать бы, что именно. Но просто так магов на чужую территорию через валачьи тропы не пошлют.

Орк сделал неимоверное усилие и попытался принять сидячее положение. Голову и грудь прострелило рвущей болью, и он рухнул обратно в траву.

– Надо же, ожил! – над Бокулом появилась физиономия Леща. – Силён, однако!

– А ты во мне сомневался, что ли? – прохрипел орк.

– Причём здесь ты? Я про нашего Убивца говорил, – хмыкнул Лещ.

Пока Бокул пытался сообразить, что такое ему товарищ говорит, Лещ принялся менять на нём повязку, резко пахнущую травами. Заодно и просветил орка о том, что здесь происходило.

– Должен тебе сказать, мой большой и зелёный друг, нас с тобой гашмирцы успешно убили. Ладно, ладно, не пучь последний глаз, не до конца убили. Но старались, этого у них не отнять. Так, потерпи, сейчас буду отдирать присохшую повязку. Неужто не больно? Больно? А чего не орал? – на угрозу свернуть башку болтуну Лещ только фыркнул. – Тебя вот сильно не слегка поджарили, мне в тушку две стрелы засадили, вот сюда и сюда. Одна вообще насквозь прошла, другая лёгкое пробила. Так что я должен был раньше тебя на свидание к Ашату отправиться.

Бокул посмотрел, куда показывал на себе Лещ, и отметил, что куртка на нём чужая.

– Да, да, трофей, – покивал тот, словно угадав его мысли. – Мою-то куртофайку Макс на куски порезал, когда стрелы из меня вытаскивал. Говорю же, не пучь глаз, не то ослепнешь. Вообще зажмурься, слушать и с закрытым глазом можно. Ну, так вот: получили мы с тобой по гашмирскому гостинцу и легли мирно умирать в травку. А наш парень, знаешь, что сделал? Он весь гашмирский отряд положил. И магов, и егерей. Правильно его Убивцем назвали.

Бокул, зажмурившийся по совету Леща, тут же открыл глаз.

– Не смотри на меня, я сам в шоке. Когда таскал трупы к болоту, поверить не мог, что этот пацан в одиночку их всех уконтропупил. И, главное, чем, непонятно. Представляешь, тот маг, что тебя поджарил, и один егерь, просто умерли. На телах ни царапины, а оба – мертвее хёрга, разве что не шевелились. И до них в растительности идёт такая мёртвая полоса, шага четыре в ширину и столько же в высоту. Я, конечно, не специалист, но очень на магию смерти похоже.

– Наш малыш – маг смерти, что ли? – нашёл в себе силы удивиться Бокул.

– Если бы только смерти. Вторым ударом он располовинил одного из егерей – я только нижнюю часть тела нашёл. А вокруг всё изломано и здоровенная воронка в земле. Что это было, даже не понял. Ну а двух последних – ещё мага и егеря, он тоже чем-то магическим приголубил. Оба трупака были словно сумасшедшим царагом порваны – без рук, без голов. Жуть, короче.

– Ты трупы обыскал?

– Обижаешь, первым же делом. И даже одёжку с них поснимал – ну с тех, кто поцелее был. Хотя тебе всё равно ничего из трофеев не подойдёт, потому как вырос неприлично здоровым. А я тебе говорил, жрать меньше надо.

– Лещ, ты, как всегда, всё врёшь, – простонал орк. – Если бы ты получил две стрелы, то не молол бы языком, как боталом.

– Просто я ещё не закончил рассказ о нашем юном маге, – ничуть не обиделся Лещ. – Я действительно получил две стрелы, и действительно должен был помереть, но Убивец был с этим решительно не согласен. Я не знаю, как и что он делал, но только он спокойно выдернул из меня стрелы, а я при этом не истёк кровью, а совсем наоборот, выздоровел. Правда, боль была такая, что толком ничего и не помню. До конца он меня не излечил – внутри всё равно что-то болит, но это уже ерунда. А ты, мой толстошкурый друг, от гашмирского подарка превратился в обгорелое бревно. Был такой же обугленный и неподвижный. Макс, когда закончил меня врачевать, за тебя взялся. Он за тебя несколько раз брался, потом бегал куда-то, потом опять что-то над тобой шаманил. Не знаю, как именно, но он не дал тебе помереть. А потом и сам вырубился рядом. А я, когда более-менее оклемался, пошёл осматриваться. Трупаки нашёл, трофеи помародёрил, приоделся, мертвяков к болоту отнёс, чтобы к нам зверьё не набежало. А когда вернулся… Представляешь, Серк, смотрю, сидит над тобой наш Убивец, над твоей рукой-головёшкой ладонями водит, а твоя рука прямо на глазах выздоравливает. Я такого никогда не видел. У тебя мышцы до костей сожжены были, я, честно говоря, думал, что проще тебе сразу руку по плечо отхватить – может тогда от чёрной горячки и не помрёшь. А Макс тебя лечить взялся и вылечил. Знаешь, меня до костей пробрало, когда с твоей руки уголья отпадать стали, а потом начали мышцы расти и зелёной кожей покрываться.

– И что в итоге получилось? – с волнением спросил Бокул, боясь пошевелить рукой или посмотреть на неё.

– Да, ничего особенного. Какая она у тебя раньше была, такая и осталась. Во всяком случае, с виду. О, точно! Макс тебе руку надувную сделал – выглядит, как настоящая, а на самом деле…

Всё-таки Бокул был ослаблен, да и болело всё ужасно, а потому вытянутая "надувная" рука до цели немного не достала – Лещ успел отпрянуть. Но, главное, рука не просто уцелела, но и по-прежнему его слушается, с удовлетворением понял орк.

– Ну, если дёргаться начал, значит на поправку пошёл. Бокул, жрать хочешь? Тогда за дровами иди. Да шучу я, не поднимайся, я уже всё приготовил. Сейчас похлёбку сделаю, пожрём. Может, Максу удастся скормить ложку другую.

– Скормить? – с огромным трудом Бокул приподнялся и увидел лежащего неподалёку Убивца, укрытого плащ-палаткой до самого подбородка. – Эх, он и исхудал!

– Это он, дружище, тебя вытаскивал, – тихо и без своих обычных шуточек сказал Лещ. – Второй день пошёл, как в сознание не приходит.

*****

Я проснулся и не сразу понял, где нахожусь. Трава в нос лезет, щекочет, по травинке жук ползёт, усищами шевелит, как Будён Михайлович Семённый. Надо мной сквозь ветви деревьев лучи солнца пробиваются и видны кусочки голубого неба. Слышится стрёкот каких-то насекомых и истошные вопли местных лягушек-бульдозеров (это я их так прозвал, потому что ползёт зелёная вперёд, не видя препятствий, как настоящий бульдозер, потом останавливается и начинает истошно квакать. Зачем для этого куда-то ползти – непонятно, на старом месте-то не квакалось?). Вездесущие комары не кусают. Одним словом, идиллия.

Потом память вернула меня к действительности, прокрутив последние события. Мы добрались до места, Синезуб и Сутулый ушли в горы, где по словам Бокула попали в засаду, потом в засаду попали уже мы, потом короткая и беспощадная драка с гашмирцами – можно сказать, их избиение, попытки лечения Леща и Бокула. Леща я, кажется, настолько выходил, что он даже ходить сам начал, а вот с орком сложнее. Истратил на него последний сдвоенный лечебный эрг и чуть сам не кончился во время этого действа. Ох, мне так плохо ещё никогда не было! Пожалуй, надо завязывать с врачевательством. Явно я что-то не то делаю. Ну, не может же быть, чтобы другие магические медики так страдали! При таком отходняке ни один здравомыслящий человек (а также орк, кайл, гном, демон, да и вообще кто угодно) не захочет заниматься лечением. Потому что сам быстрее в труп превратится.

Я сбросил с себя плащ-палатку и потянулся до хруста в суставах. Выспался от души. Проверил магрезерв – полнёхонек. Осмотрелся. Я лежал на краю той самой полянки, где некогда меня оставили ждать. Странно. Засыпал-то я в другом месте – там, где состоялась наша схватка с гашмирцами.

– Здоров ты ухо подавить, – послышался позади голос орка.

Я обернулся – так и есть, Бокул собственной персоной. Орк и раньше красавцем считаться не мог, а теперь и вовсе выглядел страшновато. Правая половина лица стянута багровыми некрасивыми шрамами, правый глаз почти закрыт, шея тоже в заживших ожогах. И правая часть груди такая же. А вот правая рука Бокула – та самая, которая была сожжена почти до кости, выглядела идентичной левой, то есть, абсолютно целой. Странно как-то всё это. Я же это точно помню, я ж последним сеансом как раз эту руку и лечил… то есть, пытался лечить. Ничего не понимаю! Неужели сдвоенные слабенькие кубы действуют намного круче сильных шаров? Ерунда какая-то! Однако же, вот, результат.

– А-а… – промычал я, указывая на его руку, – это ты как так? Работает?

Несмотря на моё косноязычие, Бокул всё понял. Он согнул руку, бицепс вздулся.

– Лучше прежнего. Только это не я так, а ты.

Орк подошёл ко мне и сел рядом. Штаны огненная атака не задела, а вот кожаную куртку с защитными бляхами, точнее, её обгорелые остатки, я, когда пытался лечить Бокула, распорол. Теперь орк щеголял по форме номер два – с голым торсом. Интересно, его комары не жрут? А также всяческая прочая мелкая кровососущая мерзость? Бокул сорвал травинку, сунул её в пасть, пожевал и только потом сказал:

– Макс, моя жизнь – твоя жизнь.

О, что-то подобное я уже слышал от Ахара.

– Серк…

– Можешь не клясться в ответ, просто знай, что в любое время можешь потребовать от меня что угодно, и я костьми лягу, но сделаю.

– Серк…

– Лещ, хоть и не орк, скажет тебе то же самое. Ну, когда вернётся.

– Серк, я был бы рад назвать тебя своим братом, – что интересно, сказал я это вполне искренне. Зачем мне это, сам не знаю, но в душе никакого сомнения, словно так оно всё и должно быть.

Орк внимательно посмотрел на меня.

– Макс, ты ведь уже имеешь брата-орка и понимаешь, что такое обязательство действует в обе стороны.

– Ну, так для этого настоящие родственники и нужны, а не только на гулянках совместно напиваться, – усмехнулся я.

Бокул молча вынул из ножен свой тесак, который мне сошёл бы за меч, и резанул себе по ладони. Я сделал то же самое, и мы схватились кистями, смешав кровь.

– Брат! – пророкотал орк.

– Брат! – кивнул я.

Бокул спрятал тесак в ножны и, как ни в чём ни бывало, осведомился:

– Жрать хочешь? Правда, всё остывшее, но готовили утром.

– Хочу! – я едва не захлебнулся слюной при мысли о еде – только сейчас понял, насколько голоден. – Утром приготовили? А сейчас что, день? Вечер? А Лещ где? Как он себя чувствует? А всё-таки, что с твоей рукой? Неужели это моё лечение так подействовало?

Шквал вопросов, который я обрушил на орка, Бокул слушал, накладывая мне в котелок какую-то похлёбку с травами и куском птичьей ляжки.

– Откуда котёл? – с набитым ртом спросил я, указывая на среднего размера посудину, которой у нас раньше явно не было.

– Трофейный, – коротко ответил орк. – Ты ешь, а я тебе всё расскажу. Во-первых…

Бокул тяжко вздохнул.

– Наши погибли. Попали в засаду. Крыка на месте огнешарами в клочья порвало. Парни же на открытом месте были, все разряды в цель попали. А Сутулому ноги пожгло, эти сволочи его стрелами добили. Лещ вчера их похоронил в горах. Камнями завалил.

Я перестал жевать, не зная, что сказать. По обычаю при таком известии надо хоть голову обнажить, но где моя панама – не знаю.

– Да ты ешь, ешь. Парни ушли, как подобает воинам. Жаль, никого с собой не забрали, но ты отомстил за их гибель. Всех пятерых положил. Трое были матёрыми егерями из пятнадцатой гашмирской лесной роты, а двое – боевыми магами. Причём, неместными. В смысле, не из пограничной стражи, с которой мы периодически сталкиваемся.

– Откуда узнал?

– Лещ, прежде чем трупы в болото кинуть, обшмонал. Вот в бумагах кое-что интересное и нашли.

Я поскрёб ложкой дно, выбирая остатки еды и глянул в большой котёл. К сожалению, там пусто. А я бы ещё два раза по столько съел. А то и три.

– Второе известие, – меланхолично продолжил Бокул, – парни из звена Патлатого… ну те, которые должны были давно вернутся… так вот, их тоже накрыли. И тоже, судя по всему, гашмирцы. И тоже магией – только не огненной, как по нам садили, а смертельной. Это мы с Лещом ещё в первый заход обнаружили. Сами тела, разумеется, не нашли, но следы остались красноречивые, деревья и кусты зарасти не успели.

Я невольно нахмурился. Звено Патлатого пропало давно, значит, это была не та группа, которую мы уничтожили – те, вроде бы, магию смерти не применяли. Это что же получается, гашмирцы тут ходят, как у себя дома? Косят наши патрули, как крестьянин сорную траву, и считают себя хозяевами?

– Бокул, а так всегда было? Ну, что гашмирцы здесь хозяйничают?

– Нет, и это странно. Одного-двух шпионов раз в полгода или реже мы, конечно, отлавливали. Но чтобы за короткое время сразу несколько сильных групп… тем более, в каждой были маги… Знаешь, чем шпион от разведчика отличается? Шпион – он переодетый в гражданское, документов при нём никаких нет, попадётся нам – будет рассказывать, что простой гашмирский крест. А то и вовсе наш, имперский. А разведчики – они в форме воинской и с документами при себе, чтобы, значит, если попадут в плен, их могли обменять. Шпионов-то мы просто вешаем. Вот и получается, что нарвались мы на настоящих разведчиков, да ещё сопровождавших магов. Что-то гашмы затевают, зуб даю. Понять бы ещё, что именно.

– А в бумагах, которые Лещ нашёл, что интересное есть?

– Да, почти ничего. Хочешь, сам посмотри, вон они кучкой лежат. Гашмирский от вионского не сильно отличается, поймёшь.

Я протёр травой стенки котелка – искать ручей не хотелось, но и из грязной посуды кушать тоже как-то неприятно. Потом перебазировался к горке вещей, сваленных у ствола берсены, и принялся в них копаться. Увидев несколько браслетов и кулонов, сразу сообразил, что это амулеты, и включил магическое зрение. Угу, так и есть. Причём, некоторые в ноль разряжены – похоже, защитные. Я не удержался от злорадной ухмылки – что, твари, не понравилась вам мощь реликтовой магии? Не спасли защитные побрякушки? Погодите, я с вами ещё за гибель друзей не расплатился, кровавыми слезами плакать будете.

Некоторое время я пытался разобраться в тончайшей паутине магических плетений амулетов, разумеется, ничего не понял и попросту присвоил пару разряженных – потом разбираться буду. Оставшиеся были атакующими – в них чётко виднелись ударные накопители. Их оставил на месте – не хватало ещё по незнанию как-нибудь активировать такой амулет и поджарить себе задницу. Нет уж, мне такого счастья не надо. Хотя, подумав, я изменил мнение – рассмотреть подробнее схему атакующих плетений всё равно нужно. Но ради безопасности я обнулил один из амулетов, опустошив его накопитель, после чего бесстрашно сунул его к двум защитным в кармане.

Орк наблюдал за мной молча, но когда я сгрёб оставшиеся амулеты в сторону, спросил:

– Что с ними делать собираешься?

– Я – ничего. Если знаешь, как с ними правильно обращаться, можешь себе взять.

Бокул красноречиво фыркнул, я понял так, что не знает. И тут я приметил перстенёк. Небольшой, серебряный, а вместо камня или печатки – небольшая, запаянная наглухо коробочка, тоже серебряная. И в магическом зрении эта коробочка очень знакомо светилась. Ну-ка, ну-ка… так и есть, внутри спрятан кусочек заряженного атара. Ух ты, впервые вижу такой интересный накопитель! Наверное, это не такая уж и редкость, может, каждый второй маг в форте владеет подобным перстеньком, просто, где бы я видел такую вещь раньше? В Валачьей пади? Или в учебке линейной пехоты? Я тут же натянул на безымянный палец левой руки перстень – подошёл идеально. Наверняка в нём заряд куда слабее, чем в той же палочке атара, но за ней ещё в вещмешок лезть надо, а перстень – вот он, всегда рядом. Главное, в нужный момент не забыть о его существовании, а то я что-то слишком часто стал страдать избирательным склерозом.

Громкое название "бумаги" на деле оказалось четырьмя документами, удостоверяющими личность. Две солдатские книжки и два удостоверения мага. Мажеские документы были сделаны посолиднее и магические печати на них стояли поярче и покрасивее, да и побольше их было. Пятый документ отсутствовал – надо понимать, пропал вместе с верхней половиной тела своего хозяина. Я вспомнил ополовиненный труп, но даже не поморщился, хотя раньше впечатлений и неприятных передёргиваний мне на полгода хватило бы. Черствею, наверное. По-умному это профессиональной деформацией называется, как, например, у медиков, которые поначалу сознания в моргах теряют, а потом перестают морщиться даже при виде распотрошённых на запчасти трупов. Был у меня приятель, патологоанатомом работал, так он спокойно рядом с "клиентурой" чай с бутербродами пил. Надеюсь, я до такого не докачусь, хотя…

Единственной бумажкой, к документам не относящейся, был небольшой, плотный листок, свёрнутый вчетверо. Развернул его – он оказался размером с лист блокнота-наладонника. Действительно, прав Бокул, гашмирский я без труда разобрал. Вот только с написанным вышла та же петрушка, что и с книгой заклятий господина супермага Полодия – прочитать я прочитал, только ничего не понял. Какие-то названия и цифры. Шифр, что ли? Я никогда не был любителем и ценителем всяческих шифров, ребусов и прочих головоломок, поэтому отгадать написанное даже пытаться не стал. Правда, для очистки совести спросил:

– Бокул, вы эту бумажку смотрели?

– Угу. Там путь группы в днях прописан.

Если бы Бокул вместо "угу" сказал хрипловатым голосом Ливанова "Это же элементарно, Ватсон", я бы ничуть не удивился – тон у орка был именно такой. Мол, что тут может быть непонятного? Почувствовал себя немножко дураком, подумал: "Бедный Ватсон, а ведь ему так постоянно приходилось", и спросил:

– Ты уверен?

– Да, и Лещ тоже так думает. Гашмирцы Ковш Копытом зовут, а до него от них как раз четверо суток пешего пути по прямой. Ну, через их леса, понятно. А вот куда они дальше должны были идти – неясно. Судя по времени в двое суток – куда-то на дальний хутор. Таких хуторов здесь видимо-невидимо, часть из них – просто крестьянские хозяйства, часть – контрабасовские нычки, а, бывает, и два в одном. Думаю, эта группа в такое лежбище и шла.

– По карте хоть примерно прикидывали, куда они могли направляться?

– Примерно прикинули, – кивнул орк. – Это с той стороны хребта простой лес, а у нас тут сплошные болота. Так что, не так уж и далеко они шли. Звено Патлатого, видимо, подобную группу обнаружило, вот только на магов нарваться парни не ожидали. Мы с Лещом решили, что у гашмирцев на нашей стороне какой-то сходняк образуется.

– Так, может, пробежимся, узнаем?

– Мы на него всяко не успеем, – покачал головой орк. – Судя по цифрам, убитые тобой гашмирцы ещё вчера должны были добраться до места, а судя по последней строчке – через дней пять выйти ещё куда-то.

Я уставился на бумажку. Склонил голову вправо, потом влево, словно это могло чётче обозначить возникшую в голове мысль.

– Серк, дай-ка карту и покажи примерное место, куда гашмирцы должны были прийти.

Орк достал карту – ну как карту? Скорее, от руки набросанный грубый план местности, на котором я однозначно угадал только хребет Богов, ущелье Ковш и форт Галай. Остальные обозначения – видимо, конечные точки других патрульных маршрутов, мне были незнакомы.

– А там что? – я сначала ткнул в карту, а потом показал рукой в южном направлении вдоль хребта.

– Наша зона ответственности здесь, у Ковша, заканчивается, дальше к югу патрулировать должны наши соседи, егеря из шестого пограничного полка. Но не здесь, а лиг сто к югу. Потому что эти сто лиг – непроходимые болота, а хребет там – просто сплошной обрыв, где даже горные козлы бегать не рискуют. Потому-то контрабандисты и шастают через Ковш – тут и от форта далеко, и шею не свернёшь и в болотах вместе с грузом не утопнешь. Не, утонуть везде можно, но дальше к югу – с гарантией.

– Ясно, – пробормотал я. – Значит, туда мерить не будем.

– Что мерить? – не понял орк.

– Расстояние в пять дневных переходов, – пояснил я. – Ну-ка, покажи, куда отсюда, от Ковша, можно добраться за два дня.

Орк подумал-подумал, и провёл примерную черту. Получился сектор градусов в сто двадцать от хребта.

– А теперь покажи, докуда можно дойти за пять дней, скажем, вот отсюда, – я ткнул пальцем рядом с хребтом.

– Вряд ли гашмирцы здесь пошли бы, – заметил Бокул. – Они ж не дураки, знают, что по этой тропе мы патрулируем.

– Но всё-таки.

– Ну, – орк прикинул в уме и обозначил место намного севернее форта Галай, – примерно, здесь. Только это же мимо форта идти и потом ещё три дня по другой патрульной тропе. Смысла никакого.

– Угу, а если отсюда? – я сместил палец по дуге сектора вправо.

– Тогда примерно сюда, – показал орк, не понимая, чего я от него добиваюсь.

– Хорошо, а если возьмём крайнюю точку, вот здесь. Куда могла добраться группа?

– Ну, тогда им через дебри пришлось бы тащиться, – нахмурился Бокул. – И вышли бы они аккурат на дорогу из форта в Оссиль, не дальше.

– Куда конкретно?

– Да, примерно посередине между фортом и городом.

– Значит, потом они могли спокойно чапать по комфортной дороге, а не вязнуть в болотах. Бокул, думаю, их нычка где-то вот здесь и находится, – я снова ткнул в карту. В любом другом случае гашмирцам просто нет смысла ломиться в глухие дебри.

Орк задумчиво почесал ужасные шрамы на лице.

– Возможно, возможно. Но доказательств никаких. А тащиться туда, надеясь найти крошечный хутор, особенно, если его хотели изначально спрятать – трудновато. Вот были бы следы свежие – тогда ещё можно было бы попробовать. А так… Лучше возвращаться в форт и доложить начальству. Впрочем, ты официальный командир, тебе и решать.

Моя нижняя челюсть так и отвалилась книзу. С какой это стати я вдруг командиром заделался? И когда? Не нужно быть телепатом, чтобы прочитать мысли, отразившиеся у меня на лице, орк только усмехнулся и сказал:

– Мы с Лещом – рядовые, а ты – старший солдат.

– Бокул, ты же понимаешь, что это всего лишь… – я неопределённо покрутил рукой в воздухе. – Да мне это звание – как кобыле пятая нога. Видишь же, я даже лычку на петлицу нашивать не стал.

– Ну и что? По уставу ты нас старше.

– Тьфу! – я смачно плюнул в сторону. – Бокул, как ты себе представляешь, что опытными и заслуженными разведчиками будет командовать салабон, который ничего в лесу не знает и без их помощи мгновенно будет сожран или утонет?

– Во-первых, оно не тонет, в смысле, начальство я имею в виду, – сбоку послышался ядовитый голос тихо подкравшегося Леща. – А, во-вторых, официально ты будешь начальником, но реально командовать будет Бокул.

От возмущения у меня даже не нашлось, что ответить. А потом я вдруг вспомнил, как Карлсон продавал свой большой палец Малышу, нашёл, что ситуация абсолютна схожая, и расхохотался. Лещ с Бокулом обменялись взглядами.

– Чего ржёшь, как фуражирский конь? Поделись, нам тоже посмеяться хочется.

Я коротко рассказал им историю про любимого народом сказочного героя и закончил его же словами:

– Палец останется у меня, но будет считаться твоим.

Орк широко усмехнулся, отчего его обезображенное лицо стало ещё страшнее, а Лещ посмеялся и сказал:

– Во, правильно понимаешь, – а потом стал серьёзным. – Макс, шутки шутками, мы с Бокулом в лесу знаем много больше тебя и всегда дадим нужный совет. Но командовать будешь ты. Это не из-за устава, это мы так решили.

– Да не люблю я командовать, – попробовал я отбрехаться, причём, совершенно искренне, – и не хочу.

– Слушай, парень, я много чего повидал на своём веку. И уверен, ты справишься. Любишь или нет – это вопрос другой. Мы с Бокулом не будем расспрашивать тебя о твоих магических умениях, которых у тебя явно больше, чем у иного архимага. Ты их скрывал – это твоё личное дело, и мы будем молчать обо всём, что узнали. Но сейчас нужно принимать решение, как нам поступить дальше: искать логово гашмирцев, или возвращаться в форт. По уму – надо возвращаться, но хотелось бы слегка отомстить уродам за гибель друзей. А лучше – не слегка. Мы не знаем всех твоих возможностей, просить рассказать о них не станем. Просто из Бокула сейчас не лучший боец, сам понимаешь, да и я тоже на половинной мощности. Поэтому главной ударной силой остаёшься ты. Ты сам о себе лучше других знаешь, тебе и принимать решение.

Хм, логику друзей я понял. Ну, так-то, да, они хотели бы знать, смогу ли я противостоять другим гашмирским магам так же, как я это уже однажды сделал, но проявляют деликатность и с расспросами не лезут.

– А чтобы ускорить принятие решения, докладываю: через час-другой здесь будут трое гашмирских егерей. Я их увидел, когда они озеро обходили.

– Только егеря? Или с ними маги?

– Если маги не обрядились в форму егерей…

Я посмотрел на орка, потом на Леща. У обоих физиономии непроницаемые, особенно у Бокула с его шрамами.

– Значит, говорите, следы свежие нужны? – Лещ непонимающе нахмурился, а орк кивнул, поняв, о чём я толкую. – А не подстеречь ли нам этих вояк и не поспрашивать ли? Они ведь должны знать куда и зачем собираются маги.

– Ну вот, а то "не могу", "не люблю", – хмыкнул Лещ. – Макс, командовать легко. Главное, морду кирпичом сделать и хриплости в голос побольше добавить. Бокул тебя научит… он всегда с такой физиономией ходил.

– Макс, ты ближе к нему сидишь, дай ему по башке, – попросил орк.

– Мою башку попрошу не касаться, я в неё ем, – но на всякий случай Лещ отодвинулся. – Кстати, я смотрю, ладошки у вас какие-то свежепоцарапанные. Это то, о чём я думаю?

– Нет, Лещара, – Бокул ехидно ухмыльнулся, – это к бабам, выпивке и жратве никакого отношения не имеет.

– Тьфу на тебя, зелёный, три раза! – а потом с физиономии Леща слетела вечная усмешка, и он стал серьёзным. – Макс, спасибо, что с того света меня вытащил. Отныне моя жизнь – твоя жизнь.

Я уже знал, чем всё кончится, потому молча достал нож из ножен и обновил царапину на ладони. Больно, вообще-то. Надо бы "апельсинчик" поискать или хотя бы кубик. Я, конечно, зарекался заниматься врачевательством, но уж лучше чуть-чуть потерпеть, чем постоянно морщиться от двух саднящих резаных ран на ладони. Лещ повторил мои действия, и мы скрепили наше братство рукопожатием.

– Да-а, – протянул орк, – не думал, что у меня в братьях рыба появится.

– Это надо ещё разобраться, кто кому брат. Мы с тобой, зелёный, напрямую не братались. Мы ж через Убивца нашего родственниками стали. То есть, ты мне брат двоюродный. Или даже троюродный. А вот если…

– Ну всё, теперь его не заткнуть, – вздохнул орк. – Макс, хочешь первый совет? Дай Лещу леща, да посильнее, чтоб он язык прикусил.

– Мужики, а ничего, что сюда гашмирцы идут? – напомнил я им о насущном. – Бокул, дай, лучше, другой совет, как этих типов взять живыми.

– А чего тут думать? Бросаем шмотки здесь, сами уходим к северу, возвращаемся и садимся туда, где нас гашмирцы караулили. Они ж не дураками были, хорошее место выбрали: и укрыться есть где, и другого пути в ущелье нет. А вот насчёт языка взять… Убивец, у тебя есть что-нибудь наподобие парализующего амулета?

– Нет. Убивательного сколько угодно, а парализующего ничего.

– Ну да, потому он и Убивец, а не паралитик, – от нашего братания ехидство Леща ничуть не уменьшилось. – А просто оглушить сможешь? Ну, или ноги им поотрывать, чтоб не сбежали?

– Попробую. В смысле, оглушить.

– Тогда пошли потихоньку, – сказал Бокул, поднимаясь. – Время есть: пока они сюда доберутся, пока всё это добро увидят, пока начнут разнюхивать что к чему.

– Так они же поймут, что мы целую команду тут положили. Вдруг решат не в ущелье идти, а обратно? Может, они как раз и ищут их? – предположил я.

– Тем лучше, – кровожадно оскалился орк. – Тогда они нас приведут прямиком к своему логову.

Против этого возразить было нечего, и мы зашагали к месту будущей засады на гашмирцев.

Глава 7

*****

Генерал ди Бариос, командир особой сводной армии Эрая, взобрался в седло и на некоторое время застыл, словно пытаясь разглядеть в густом тумане своё будущее. Старшие офицеры тоже повскакивали в сёдла, остальные и подавно уже были наготове. Четыре верховых полка особого назначения, общей численностью почти в четыре тысячи копий, ждали приказа выступать. Хотя, особые полки по старинке мерять копьями было неправильно, ведь в их состав набрали не просто лучших наездников из дворян и простолюдинов, сейчас больше половины их численности составляли испытанные и опытные боевые маги. Хотя в предстоящих боях пригодились бы зубастые тармы, их не взяли – в полках были только лошади, как более скоростные животные. Маневренный отряд огромной ударной мощи – вот что сейчас представляли собой сводные подразделения, которыми предстояло командовать ди Бариосу.

Генерал медлил, не оттягивая неизбежное, нет. Он просто погрузился в очередной анализ того, что предстояло совершить. Он так всегда поступал – перед атакой вражеских укреплений или отчаянно флиртуя на балу и пытаясь взять приступом какую-нибудь красотку. Ди Бариос ничего не мог поделать с этой устоявшейся привычкой. Она была почти бесполезна – ведь уже давно всё решено, просчитано сотнями штабных аналитиков, утверждено самим королём Харантом, но генерал ничего не мог с собой поделать. Возможно, так было потому, что однажды эта привычка спасла жизни подчинённых, когда он внезапно переменил мнение и поступил совсем не так, как предполагалось. В тот раз вражеские шпионы честно доносили планы предстоящей битвы, вражеские военачальники готовились к сражению соответственно этим сведениям, как и его собственный штаб. А ди Бариос всё изменил в последний момент и… выиграл. Маршал ди Сморг тогда от ярости брызгал слюной на три шага из-за своеволия подчинённого, но ведь победителей не судят.

Но сейчас от генерала зависело только одно: выполнить задуманное. Он поднял взгляд в небо. Всюду непроглядная серость, которую маги-погодники и близкие им по талантам коллеги нагнали на огромную границу с Вионом. Туман уже больше двух месяцев покрывает граничную с империей территорию Эрая, скрывая от вражеских магов и лазутчиков перемещение войск. Клевреты графа Эзрата, главы тайной канцелярии, последние два месяца лютовали, арестовывая любого мало-мальски подозрительного – будь то зажиточный купец или нищая девчушка-попрошайка, тем самым поддерживая режим максимальной секретности. Ди Бариос слышал, что даже при дворе его величества прошли аресты довольно высокопоставленных лиц, поэтому не стоило удивляться, когда и в армейских структурах бесследно пропадали вполне себе лояльные и преданные люди. Значит, охранка что-то на них нарыла, флегматично шептались офицеры и потом подозрительно косились друг на друга. В ожидании начала войны с Вионом все издёргались: и простые солдаты, и офицеры, и даже сами особисты. И вот, наконец, поступил приказ с самого верха. Пора!

Разумеется, о том, где и как начнутся боевые действия, знали единицы – особо доверенные и трижды перепроверенные лица. Генерал ди Бариос не был лицом, приближённым к его величеству, однако являлся талантливым военачальником, что король Харант отметил при личной встрече, когда маршал ди Сморг представлял его правителю. Чтобы запутать вражеских шпионов, которые, несомненно, имелись на территории Эрая, войска постоянно перемещались с одного места на другое, перемешивались меж собой, снова меняли дислокацию. Заодно незаметно перемещались из своих исконных подразделений выбранные воины и маги-специалисты – так и создавались особые полки.

Генерал ди Бариос не стал произносить последнюю перед выступлением речь. Он просто привстал в стременах и махнул рукой. Наверное, сторонний наблюдатель удивился бы, потому что после команды генерала все четыре полка даже не шелохнулись – как стояли, как и остались стоять. Впрочем, и сам военачальник не стронул с места своего коня. А дело было в том, что команда начинать движение предназначалась не особым полкам. Вперёд с лязгом и металлическим стуком зашагали сотни големов.

План предстоящей войны, разработанный в недрах главного штаба и утверждённый тайной канцелярией и лично королём, предусматривал обходной маневр. Бить вионцев в лоб, штурмуя нафаршированные смертоносной магией серые земли, значило бездарно потерять половину армии ещё до начала боёв. И долгое время военные умы не видели иного способа проникнуть на территорию Виона. Разрабатывались многочисленные и непомерно дорогие способы нейтрализации магической полосы защиты, но в конечном итоге ни к чему толковому это не привело. А нынешний план, как это ни удивительно, являлся детищем графа Эзрата, главы тайной канцелярии. Ну, может, не его лично, а подчинённых, но не суть. Главное, что задумка исходила от особистов, которые с военными всегда были "на ножах". Но как бы ди Бариос отрицательно ни относился к тайной канцелярии и методам её работы, на сей раз он признавал за ними удачное решение.

Граф Эзрат предложил не пытаться пробить границу, бессмысленно теряя солдат, а нанести удар Виону через Калайл. Ди Бариос, присутствовавший на том тайном совещании, в первый момент решил, что всесильный граф просто спятил. Он, что, забыл, как пятнадцать лет назад Эрай дрался с кайлами и потерпел сокрушительное поражение? У кайлов слишком много сильных магов – тактиков и стратегов, чтобы снова отправиться на войну с ними. Но оказалось, что граф Эзрат ещё не закончил выдвигать умопомрачительные предложения. Он предлагал не устраивать полноценное вторжение в Калайл, а просто взломать границу и пройти насквозь Кансанский выступ, выйдя в Разбойные земли. Все присутствовавшие на том собрании, и ди Бариос в том числе, тогда решили, что глава тайной канцелярии точно лишился ума.

Географически Эрай соседствовал с Вионом и Калайлом. Кансанский выступ в месте границы с империей Вион был длинным и узким участком, шириной в сотню-полторы лиг и длиной лиг в триста. Этот участок, зажатый с двух сторон между Эраем и Разбойными землями, в народе называли "тёщиным языком". Вот в него и предлагал граф Эзрат нанести удар, примерно в сотне лиг от границы с Вионом. С военной точки зрения ничего невозможного в проломе границы не было, тем более что кайлы, успокоенные мирным договором, не держали там больших воинских сил. Но смысл? Да, можно пробить границу в районе Кансанского выступа, пройти "тёщин язык" насквозь и выйти к непроходимым горам, которые почему-то зовутся землями, правда, разбойными. Но что в тех горах будет делать армия? Тупо погибать? Ди Бариос прекрасно знал, как опасны горы. Что в Аластрии, что в Разбойных землях существовали такие места, которые обойти практически невозможно, а сотня обычных людей, не говоря уже о магах, способна уничтожить целый полк. Генерал прекрасно помнил проклятое ущелье в Аластрии, стены которого уходили вертикально вверх – там остались сотни солдат, заваленных камнепадом, остальным пришлось вернуться, бросив погибших. А противостояли им от силы пара десятков аластрийцев – засевших наверху, осыпавших эрайцев стрелами и камнями и показывавших врагам голые задницы. В общем, зайти в Разбойные горы означало потерять армию вернее, чем в напичканных смертельной магией серых землях на границе с Вионом.

И тогда граф Эзрат ошарашил всех известием, что его люди договорились с главарями шаек из Разбойных земель. Те обязались пропустить через свою территорию эрайские силы. Эзрат, кроме богатых подарков, через своих послов обязался не только не трогать поселения разбойников, но даже помочь им, расчищая дорогу в Вионе. Главари сразу смекнули, что можно прекрасно поживиться, пока имперские силы будут заняты эрайскими вторженцами, и согласились. В свете сказанного, графа Эзрата перестали подозревать в остром сумасшествии и приступили к детальному обсуждению атаки на империю. В итоге родился нынешний план.

Големы расчищают проход на эрайско-калайлской границе – в сотне лиг от границы с Вионом, после чего отступают. Ударный отряд под предводительством генерала ди Бариоса проходит на территорию Калайла, максимально быстро добирается до ущелья Костей – входа в Разбойные земли, сносит там пограничный пост кайлов и углубляется в горы. Даже если силы кайлов быстро подтянутся к месту прорыва, за ударным отрядом в горы они точно не полезут, а королевские дипломаты уже будут готовы принести всевозможные извинения и богатые дары. Маленькой армии генерала предстоит преодолеть по горам сотню лиг на максимальной скорости и смести имперских пограничников, которых на границе с Разбойными землями куда меньше, чем на границе с Эраем. Потом отряд генерала должен сделать быстрый бросок вглубь Виона, после чего напасть с тыла на пограничные силы имперцев в районе озера Ласса. Там серые земли тоньше, к тому же, атаки с тыла имперцы никак не ожидают. Генерал ди Бариос свяжет боем силы имперцев, а основная армия Эрая начнёт штурм со своей стороны. Пока сводный ударный отряд будет сдерживать атаки пограничников и прибывающих на помощь сил имперцев, маги и големы спокойно расчистят проход в серых землях – ведь по ним не будут беспрестанно шмалять имперские маги-тактики. И тогда растянутые по всей длине границы войска Виона не смогут дать отпор концентрированному удару Эрая.

План был реально хорош, единственное, что слегка смущало генерала – это поведение таких ненадёжных союзничков, как разбойные главари. Кто их, бородачей, знает, что им придёт в головы? Вдруг передумают и позарятся на оружие и амулеты, которые им достанутся в случае коварного нападения на эрайцев? Или граф не со всеми главарями договорился, и кто-нибудь попробует напасть? Но, если не считать этого, в теории план должен был сработать. И генерал ди Бариос собирался приложить все силы, чтобы успешно воплотить план в жизнь. Когда прискакал гонец с известием, что проход в заграждениях големы успешно расчистили, ди Бариос коротко скомандовал "Начали" и дал шпор коню.

Ударный кулак эрайцев начал марш-бросок, который должен был принести воинам славу в веках. Ну и, материального поощрения никто не отменял.

*****

Чернокожий майор-маг находился под впечатлением собственного благодушного отношения к простым подданным империи ровно до того момента, как добрался до Оссиля. Он твёрдо намеревался измениться, ведь разговор с той женщиной наглядно показал ему ошибочность собственного отношения к простым людям. Словно сами боги ткнули его носом в ошибки. Оголу дураком не был, как не был и особо верующим, но понимал, когда нужно упорствовать, а когда стоит пересмотреть собственные взгляды и предпочтения. Потому майор собирался приложить все силы, работая и дальше в этом благом направлении.

Но едва его коляска миновала границу городка, как терпение мага немедленно подверглось испытанию. Первый же патруль, состоящий из пятёрки солдат, остановил коляску и старший по званию приказным тоном велел пассажиру вылезти и предъявить документы. Вообще-то, патруль не имел права заставлять гражданских вылезать – проверку можно было провести и так, но майор подумал, что, может, тут введён комендантский час или что-нибудь подобное (хотя болтливый извозчик ни о чём таком не предупреждал), и не стал лезть в бутылку. Оголу подавил вскипевшую злость, покинул коляску и вопросительно уставился на унтера. Тот, пожевав густые усы, требовательно буркнул:

– Документы?

Оголу отметил, что наглый унтер даже руки не протянул за документами, то есть, предполагается, что это он, майор СМС будет стоять перед этим унтеришкой с протянутой рукой. После этого, собственно, все намерения Оголу стать терпимым и благодушным по отношению к простым людям испарились, как утренний туман под лучами солнышка.

– Ты как разговариваешь со старшим по званию? – прошипел он. – Встать смирно! Немедленно представься, как положено!

Унтер тут же сообразил, что перегнул палку. Он вытянулся сам, рявкнул "Патруль, смирно!" и уже намного вежливее доложил:

– Унтер Солох, начальник патруля. Позвольте ваши документы?

Оголу скрипнул зубами, стараясь унять кипевшую в крови злость, достал из нагрудного кармана удостоверение магического бюро и, чтобы два раза не вставать, заодно бумагу с "имперским делом". Ни то, ни другое в руки унтеру давать не стал – показал на расстоянии. К счастью для себя, унтер умел читать – в противном случае Оголу мог бы окончательно взбеситься. Унтер узрел, что перед ним аж целый майор-маг из эсэмэсников, и принял стойку "ещё более смирно".

– Виноват, господин майор! – рявкнул он, уставившись в глаза Оголу истинно солдатским взглядом – то есть таким, в котором ни следа работы мысли не отражалось, только готовность исполнить любой приказ.

– Почему остановили мой экипаж? – злость добавила в голос майора шипения, так что ему могли бы позавидовать и настоящие змеи.

– Приказ коменданта господина майора Ситора! Велено останавливать всех подозрительных!

– И чем же это я подозрительный?

– Виноват, ваше благородие, вы не местный, поэтому и остановили вашу коляску. На ней знак гильдии извозчиков Бристона, а всех нездешних велено останавливать в первую очередь.

Оголу нахмурился.

– У вас тут комендантский час введён?

– Никак нет!

– Тогда почему такие строгости?

– Не могу знать, господин майор! Выполняю приказ.

Оголу понял, что добиться от этого тупого служаки ничего не удастся. Можно, конечно, проигнорировать закидоны местного коменданта и ехать дальше, но как бы на обратном пути не нарваться на очередные "приказы". Надо прояснить ситуацию, решил Оголу и сказал:

– Дай одного солдата, пусть укажет дорогу в комендатуру. Хочу лично переговорить с вашим майором.

По физиономии унтера было видно, что ему не понравилось решение мага, но возразить он не посмел. Приказал одному из солдат сесть рядом с извозчиком и увёл патруль, а коляска с майором покатила по тесным улочкам Оссиля в комендатуру. Оголу по пути отметил, что патрули встречаются с завидной регулярностью. Причём, не патрули городской стражи, а именно комендачей. Может, комендант ловит какого-нибудь беглого преступника? Или гашмирского шпиона ищут? В любом случае, это не его дело, он просто переговорит с комендантом и поедет дальше по своим делам.

Майор Ситор принял Оголу вежливо, но без энтузиазма. Тусклым взглядом посмотрел и на удостоверение, и на "имперское дело", о чём-то поразмышлял с минуту и нехотя прояснил ситуацию:

– Говорят, у нас в городе объявились гашмирские шпионы. Как они пробрались через хребет Богов, никому не известно. Вот, ловим.

Майор Оголу еле удержался от саркастической усмешки. Ловят они! Да такими методами они крысу помойную не поймают, не то, что шпиона. Но он не собирался учить коменданта способам борьбы с вражескими диверсантами. Зато попросил силовое сопровождение до форта.

– Господин майор, я имею дело имперской важности в форте Галай, куда мне необходимо прибыть в кратчайшие сроки. Ввиду сказанного вами, прошу оказать содействие и выделить… – Оголу прикинул место в коляске, – троих солдат для сопровождения меня до форта. Я, конечно, маг не из последних, но и ваши солдатики в случае стычки не помешают.

И ненавязчиво встряхнул бумагой с "имперским делом". Комендант намёк понял – хоть эсэмэсник и не имел прав им командовать, но подобную бумагу игнорировать будет только последний идиот, желающий разрушить собственную карьеру.

– Надолго? – коротко осведомился он.

– Туда, и на следующий день обратно, – так же кратко ответил Оголу.

– Я сейчас же распоряжусь, – кивнул Ситор.

И вышел, оставив в кабинете Оголу одного. Маг только хмыкнул – вот ведь невежа! Мог бы и предложить гостю выпить. Ну да, пёс с ним! Оголу было плевать на коменданта. Десять минут спустя его коляска, пополнившаяся тремя солдатами из комендантской роты, выехала на финишную прямую до форта.

А господин майор Ситор сидел в своём кабинете и рассуждал, правильно ли он поступил? Прискакавший ранним утром гонец из Бристона привёл приказ от покровителя майора задерживать всех, кто следует со стороны гашмирской границы вглубь провинции, невзирая на титулы, чины и звания. Наконец Ситор успокоился. Незачем переживать, приказа он не нарушил. Майор-маг ведь следовал не от форта, а в форт. Но вот что будет через пару дней, когда эсэмэсник поедет обратно? Задержать-то он его попробует, вот только удерживать как? Майору Ситору почему-то казалось, что черномазый маг будет против попытки своего ареста. А в магическом бюро неумех не держат. Как бы попытка выполнить приказ не обернулась для коменданта потерей половины личного состава роты. А то и полной её ликвидации.

Наконец светлая мысль пришла в голову Ситора, как решить этот вопрос: чёрный маарит. Этот камень любого мага лишит волшебных возможностей, а уж скрутить дюжего, но обычного человека для патрульных – раз плюнуть. Конечно, связываться с магическим бюро, тем более, со служащим с "имперским делом" – плохая идея, но и идти поперёк приказа своего покровителя Ситор не осмеливался. Ссора со столичными не идёт ни в какое сравнение с тем, что грозит Ситору здесь, в Бристоне. К тому же, если он правильно понимает ситуацию, шеф тут в Бристоне после всего не задержится и взлетит высоко, очень высоко. Ну и про своего протеже, наверное, не забудет. Так что, он выполнит приказ со всем возможным тщанием. Ситор немедленно послал гонца в городскую управу, где должны храниться запасы чёрного маарита – к грядущим неприятностям лучше быть готовым сразу.

Глава 8

*****

Мы засели почти в том же месте, где нас ранее поджидали гашмирцы. Прав Серк – отличное место для засады. Если гашмирские егеря хотят попасть в ущелье Ковша, то мимо нас им точно не пройти. Правда, пойдут ли они – это вопрос. Нам их задачи неизвестны. Может, они не идут на ту сторону хребта, а ищут задержавшихся? Егеря, несомненно, увидят горку вещей, принадлежавших убитым – даже я бы её увидел, и поймут, что ждать очередную команду бессмысленно. Как они поступят? От этого зависели и наши действия.

Мы уже всё продумали. Пойдут гашмирцы дальше – косим их, стараясь оставить в живых хотя бы одного для допроса. Вернутся – ждём, а потом идём за ними. Разделятся – берём одного "языка", а потом идём по следу вернувшихся. В общем, дело осталось за малым: начать да кончить.

Само собой, главной ударной силой назначили вашего покорного слугу. После впечатляющего уничтожения вражеских егерей и магов, мои друзья преисполнились уверенности, что я любого могу вынести. Ну, не сказать, что они так уж неправы, но надо же учитывать, что на дальних дистанциях я беспомощен. Лещ из лука куда дальнобойнее меня. Правда, это в нормальном состоянии – сейчас Лещара не жалуется, но говорит, что внутри у него всё равно что-то побаливает, так что стрелок из него не очень. Про Бокула и говорить нечего – моё лечение затянуло ужасные раны и ожоги до состояния "терпимо", но боец из орка всё равно слабый. Слабый – по сравнению с орком прежним.

А вот заживление его руки я себе объяснить так и не смог. Почему слабые эрги сработали так, как никогда ранее? Вместо того, чтобы снять боль и залечить кое-какие самые плохие места, они полностью восстановили работоспособность руки. Единственное объяснение, которое я смог придумать, это вмешательство госпожи Триолы. Я ж ей помолился… ну, как умел. Вполне возможно, она влила частичку божественных сил в моё лечение. И в результате Бокул не остался инвалидом. Если так, то жаль, что у меня были кубики, а не шары – тогда, возможно, и уродливые шрамы на лице орка удалось бы свести. С другой стороны, будь у меня в распоряжении шарики, я бы точно скончался, если от маломощных кубиков едва не помер.

Впрочем, когда я поделился такими мыслями с Бокулом, он отреагировал спокойно. Разумеется, я не распространялся о реликтовых эргах, так, рассказал в общих чертах.

– Макс, ты переживаешь, что не скоро сможешь подлечить меня и Леща? Зря. Ты и так сделал столько, что пяти мастерам жизни не сделать. Это, если бы эти мастера соизволили вкладываться в простых солдат. Ты нас с Лещом из могилы вытащил. И я тебе особо благодарен за то, что ты не стал снимать с моей морды ожоги, а вернул руку. На хрена мне гладкая физиономия, если бы я остался калекой?

– Бокул, я не уверен, но, кажется, мне помогли.

Я рассказал парням про Триолу и про её алтарь в храме Ашата в учебной части. Про то, как попросил её помощи, и как мне померещилось чьё-то присутствие во время последнего лечения орка. Сначала подумал на Леща, но теперь уверен, что без лёгкого вмешательства богини не обошлось. Лещ таращил на меня глаза и против обыкновения молчал, а Бокул посмотрел на свою мускулистую конечность, сжал-разжал пальцы и спросил:

– Что твоя богиня любит? Как я могу отблагодарить её?

– Обычно – цветочки, – я пожал плечами. – Но Ахар принёс ей в жертву клыки убитого им зарка, она взяла один, остальные ему оставила.

Орк огляделся, явно в поисках случайно пробегающего мимо зарка. Естественно, никого не обнаружив, спросил, а как Триола отнесётся к жертве человеческой?

– Понятия не имею, – я развёл руками. – Но перед дуэлью с магом я посвятил его кровь и душу Триоле и Ашату. Ашат на меня точно не рассердился, а Триола… не знаю. Но её явного недовольства я на себе не испытывал.

Мы ещё пообсуждали эту тему и решили пока отблагодарить Триолу жизнями врагов, а потом, когда время будет, и цветочками.

– Милостивая госпожа Триола, благодарю тебя за помощь моему брату Бокулу! – тихо сказал я. – Ашат-воитель, спасибо, что помог в схватке с врагами! Примите в жертву кровь и души гашмирцев!

– Примите в жертву кровь и души гашмирцев! – хором повторили Бокул и Лещ.

Никакого потустороннего присутствия не возникло, никого из нас не озарило божественной мощью. Лещ пожал плечами и сказал:

– А чего вы ждали? Мы ж просто поблагодарили, а не просили помощи. Надо было молиться, чтобы помогли.

– Вот не знал, что ты раньше жрецом был, – заметил орк.

– Умному человеку не обязательно быть жрецом, чтобы понимать очевидные вещи, мой троюродный зелёный брат, – напыжившись, сказал Лещ и тут же сиганул в сторону, спасаясь от затрещины. – Ладно, сидите тут, а я отойду вон туда – буду страховать, если кого из них сразу не прибьёте.

С этими словами Лещ растворился в зарослях, а мы с Бокулом остались на месте. Я – орудие дистанционного поражения, орк – оружие ближнего боя, прикрывающее мою тушку от проникновения в организм чужого железа. Лещ должен был тупо сидеть на месте и вступить в бой луком и ножами только в случае, если кто-нибудь из егерей попытается сбежать обратно.

Мы просидели в засаде минут сорок, а гашмирские егеря всё не появлялись. Нога за ногу у них цепляется, что ли? Или увидели шмотки покойных собратьев и вернулись? Меня так и подмывало сказать, что надо бы выдвинуться к той полянке, но я сдерживался. Бокул изображал каменное изваяние, даже на кусачих насекомых реагировал еле заметными движениями – в отличие от меня. Я-то активно пытался прибить на себе кровососов, за что удостаивался неодобрительных взглядов орка. Да уж, я тот ещё разведчик!

– Идут, – тихо прошептал Бокул. – Готовься.

Мысленно позавидовал остроте слуха орка. Я по-прежнему слышал только лягушачий ор из болот, пение каких-то пичуг и зудение комариной армии. Пару минут спустя мне удалось увидеть идущих врагов. Они шли по лесу словно бесплотные тени – как их услышал Бокул, не понимаю.

Лещ говорил, что егерей трое. А видно только двоих, значит, кто-то назад повернул. Парочка шла рядом, тем лучше, накрою их одним махом. У меня уже было всё готово: на максимальном от себя расстоянии я расположил плоский круг воздушного эрга. Магический удар пойдёт во все стороны от центра на высоте примерно полуметра. Поначалу я хотел использовать земляной эрг, планируя создать трясину под ногами егерей, но, здраво рассудив, отказался от этой идеи. По идее егеря должны увязнуть, но я не был уверен, что мне удастся воплотить задуманное – я ж никогда ничего подобного не делал. Вдруг опять вмешается моё шаловливое подсознание, и вместо трясины я создам какую-нибудь твёрдую поверхность типа асфальтовой площадки? А времени на второй удар уже не будет. Так что, остановился на круговом воздушном ударе – получив по ногам, егеря не смогут ни убежать, ни оказать достойного сопротивления. Да, есть риск вообще отрубить ноги егерям, но это меня волновало меньше всего. Они – враги, возможно, именно они прикончили незнакомого мне Патлатого и его парней. Дай им шанс, они так же, без сомнений и жалости, убьют меня. Да и вообще, им всё равно не жить – с ногами или без. Мы ведь уже пообещали их кровь и души богам – так что, как говорится, ничего личного, просто бизнес. Хотя, нет, вру: есть личное, и ещё какое! За Синезуба и Сутулого гашмирцы должны кровью умыться.

Мы с Бокулом превратились в два неподвижных бревна. Враги медленно приближались к отметке "Х", а меня, как назло, атаковали местные мураши. Не кусали, но активно ползали и щекотали, заразы. Что за гадство? Минуту назад их же не было, откуда взялись? К тому моменту, когда егеря подошли к месту моей мины, я уже еле сдерживался от яростной почесотки. Честное слово, ещё минута-другая, и наша засада позорно провалилась бы.

Я активировал круговой эрг, и во все стороны от него ударила тонкая волна воздуха. Раздалось резкое и громкое шипение, словно выпустили давление из компрессора, а потом послышались крики боли. Первому идущему повезло – в том плане, что от прямого удара магического воздуха его немного прикрыл второй. Он отделался переломами. А вот шедшему вторым не повезло от слова "совсем". Сжатый воздух ударил не хуже острейшего лезвия, моментально отрезав егерю ноги по колено. Два человека свалились, как пшеничные колосья под серпом жнеца. Бокул моментально подорвался и спустя пару секунд его немаленький кулак отправил первого егеря в нокаут.

Пока я подходил, Лещ уже тоже стоял около поверженного и корчащегося от боли врага. Впрочем, Бокул тут же "успокоил" и второго.

– Надо бы перетянуть ему культи, не то кровью истечёт, – заметил Лещ и принялся деловито резать ножом одежду егерей, делая из неё полосы для перетяжки.

Я между тем смотрел на валяющиеся в траве обрубки и активно боролся с тошнотой. Ну да, настрой у меня боевой и безжалостный, вот только отчего-то мутит не по-детски. Наконец я отвёл взгляд от окровавленных частей тел и спросил:

– Как будем допрашивать?

Наверное, Бокул и Лещ догадались, что зеленоватый цвет моего лица – это не попытка мимикрировать под растительность, потому что одновременно посоветовали мне пойти в сторонку и заняться наблюдением за чем-нибудь безобидным и познавательным, например, как спариваются полосатые жуки. Я им сказал: "Да идите вы!", но в итоге ушёл сам. Недалеко, шагов на пять. Тошнота уже прошла, и, хотя зрелище предстоящего допроса с пристрастием мне удовольствия точно не доставит, изображать кисейную барышню не хотелось.

Бокул и Лещ рассусоливать не стали. Они обыскали и разоружили егерей, а потом растащили их в разные стороны и принялись приводить в чувство пощёчинами. Я остался наблюдать. Чтобы не сидеть без дела принялся рыться в их вещах, раскладывая отдельно оружие и содержимое карманов. Ничего особо интересного ни в карманах, ни в мешке не обнаружил.

– Хочешь умереть быстро и без боли? – послышался вопрос орка. – Тогда начинай говорить, кого, куда и зачем вёл.

Лещ задал аналогичный вопрос своему подопечному. Егеря дураками не были, понимали, что могут уйти быстро, а могут умирать долго и мучительно, а потому заговорили. Если ответы совпадут, всё равно нужно иметь в виду, что гашмирцы могут быть предусмотрительными и заранее приготовить легенду. Пять минут спустя Бокул вернулся ко мне. Ещё через пару минут подошёл Лещ. Договорились гашмирцы или нет, но их показания совпали.

– Они привели двух магов и теперь возвращались обратно на базу, – Бокул посмотрел на всё ещё валяющегося в отключке егеря. – Обнаружили брошенные шмотки убитых и одного отправили обратно, сообщить о гибели последней группы. Макс, кстати, с местом сбора ты почти угадал.

Орк показал на карте примерное место, где сейчас, точнее, пару дней назад, находились маги. Ну да, я практически оттуда и мерил. Может, ошибся, но слегка. Всё ж логика и техническое образование пригодились.

– Мой сказал, что на месте сбора оставалось пятеро магов и двенадцать обычных вояк, – добавил Лещ. – Ждут ту группу, которую Убивец покромсал. Многовато для нас троих.

– А чего они там собираются, не сказали? – поинтересовался я. – Что задумали?

– Эти, – Бокул качнул головой в сторону пленных, – мелкие сошки, но хорошие егеря. Им сказали отвести и вернуться. Ничего толком не знают.

– Понятно, что ничего не понятно, – пробормотал я.

Я попытался включить мозги. Включить-то включил, но мозговой штурм результатов не дал – слишком мало исходной информации. Ясно, что задумали гашмирцы какую-то пакость с участием магов, возможно, диверсию, но где конкретно – неизвестно. Ну, не на форт же они решили нападать? А куда? Взять штурмом Оссиль, как ближайший к границе городок? Зачем? Да и не удержат они его, даже если удастся штурмануть. Так ни к какому выводу и не пришёл.

Пока я изображал роденовского мыслителя, Бокул и Лещ выполнили обещанное, быстро прикончив гашмирцев. Теперь настало время решать, что будем делать дальше. Мы, оставив трупы на радость местным санитарам леса, ушли к знакомой полянке, где и сели думать думу.

– Хоть мне и хочется пустить кровь этим ублюдкам, но надо признать – их там слишком много. Ладно бы дюжина простых вояк, но пять магов… – Лещ покачал головой. – Голосую за возврат в форт.

– А я бы их проверил на прочность, – орк прищурил левый глаз (правый у него и без того почти заплыл в шрамах). – Если напасть тихо и неожиданно, мы их ополовиним за минуту.

– А вторая их половина в следующую минуту положит нас, – саркастически заметил Лещ. – Магам противостоять может только Макс, вот он пусть и решает – сможет, или нет?

Я даже возмущаться не стал – заранее печёнкой чувствовал, что всю тяжесть предстоящего решения взвалят на меня. Я ж маг и цельный ефрейтор, значит, командир над ними, жалкими рядовыми. Ну, Триола, подсуропила мне звание… Хотя, зачем бы ей это было нужно? Вмешайся реально богиня в мой карьерный рост, я б сейчас прим-майором форсил бы, не меньше.

– Скажу без ложной скромности: я и пятерых магов могу грохнуть, если они соберутся в кучку. Вот только, вряд ли они будут столь любезны. К тому же, мне нужно подобраться к ним слишком близко и уничтожить с одного удара. Иначе потом нам прилетит, а нашей защиты может и не хватить, – говоря так, я имел в виду не только защитные амулеты, но и эрги антимагии. – Ну и обычные воины не станут сидеть сложа руки и смотреть, как мы превращаем их магов в корм для муликров. В общем и целом, я против драки.

Бокул поморщился, отчего его страшноватое лицо стало ещё страшнее, Лещ, что удивительно, тоже. Может, втайне он рассчитывал, что я соглашусь с орком? Тоже мне, интриган нашёлся.

– Но это не означает, что я голосую за возвращение в форт, – оба тут же выпучили на меня глаза, явно не понимая. Пришлось пояснять: – Вы же грозились отыскать свежие следы гашмирцев, разве нет? Ну, так у нас есть такой след – третьего из егерей, который должен привести нас прямиком в логово. Предлагаю пойти за ним и разобраться на месте, что делать. Представится удобный момент – положим врагов в нашу болотистую землю, нет – пройдёмся за ними. И когда поймём, чего они сюда притащились, отправим гонца в форт с известиями. Потому что, если отправимся домой сейчас, что мы доложим начальству? Что приличный сводный отряд из гашмирских магов и вояк прибыл на нашу территорию непонятно зачем, находится неизвестно где, после чего отправится незнамо куда? Не знаю, как начальство, а я бы за такой доклад пинков надавал.

– Как он всё разложил, даже сразу в форт возвращаться расхотелось, – показно восхитился Лещ. – Прирождённый полководец!

– Тогда моё командирство заканчивается, – я показал ему кулак. – Бокул, твоя очередь.

– Я иду первым, Убивец за мной, тропинки на предмет магии смотрит, Лещ – замыкающий, – потом орк повернулся ко мне и сказал: – Макс, что бы я или Лещ ни сказали, немедленно выполняй.

– А если ты скажешь прыгать, а Лещ – ложиться, тогда как?

Орк слегка подзавис, Лещ тоже.

– Так как я иду первым, – наконец нашёлся Бокул, – выполняй мою команду. Мне просто может быть больше видно, чем идущему последним. Ну, двинулись.

И мы двинулись. Бокул шёл первым, высматривая своим единственным действующим глазом опасности природного происхождения, за ним шагал я, стараясь ступать елико возможно тихо и сканируя дорогу на предмет опасностей магических, а замыкал группу Лещ. Возможно, гашмирский егерь не очень-то скрывался, а, может, орк читал следы, оставленные ранее всей гашмирской троицей, но только шли мы достаточно быстро. Иногда даже моему неискушённому взору открывались следы чужого присутствия: то сломанная ветка, то отчётливый отпечаток ботинка на мягкой земле. В такие моменты я чувствовал себя настоящим следопытом… пару секунд. Потом, разумеется, все признаки хождения гашмирцев исчезали, и как их находил орк, оставалось за пределами моего понимания. Честно говоря, самостоятельно я не только не нашёл бы следов гашмирских егерей, но и по своим собственным следам не смог бы обратно вернуться. Ну и ладно, для этого у меня аж два специально обученных специалиста имеются.

На следующий день скорость нашего передвижения замедлилась, но не потому, что следы пропали, а потому, что Бокул не хотел попасть в засаду. В любой момент мы могли наткнуться на гашмирцев, причём, с большой долей вероятности они нас заметили бы первыми. Поэтому Бокул, перед тем как выйти на более-менее открытое пространство, надолго замирал, осматриваясь и прислушиваясь. В такие моменты я тоже застывал изваянием, лишний раз инспектируя своё хранилище. Там у меня уже содержались три "лечилки", три эрга антимагии и два сборных конструкта: смерть и стрелки. Как я уже выяснил на практике, данный конструкт является очень мощным и, главное, абсолютно бесшумным. А это для тихого и внезапного нападения – самое главное. Поэтому, когда орк в очередной раз поднял вверх руку, останавливая нас, у меня в запасе было уже три сборных смертельных конструкта.

– Пришли, – шёпотом сказал Бокул и плавно опустился в траву. – Убивец, ложись и без моей команды не шевелись. Лещ, видишь?

– Угу, – коротко мыкнул тот.

Я же пристально пялился в стену сплошной растительности, не разбирая ни единого признака присутствия врагов.

– Сползай, понюхай.

Лещ без возражений и обычных прибауток лёг и змеёй пополз куда-то вперёд и вправо.

– А если он на магическую ловушку наткнётся? Меня-то рядом не будет, – тоже шёпотом сказал я.

– И как мы без тебя столько лет обходились, – съязвил орк. Мне стало неловко. Действительно, чего это я? Возомнил себя незаменимым магическим детектором. – У Леща амулет есть, предупредит, ежели чего.

Прошёл час томительного ожидания. Я по-прежнему ничего подозрительного впереди не видел и не слышал, но ведь не станут же разведчики просто ради интереса ползать по зарослям. Лещ, во всяком случае, точно не стал бы.

Наконец Лещ вернулся. Но уже не ползком, а вполне обычным способом передвижения.

– Ушли, – хмуро доложил он. – Судя по всему, пару часов назад. Егерь, который к ним вернулся, тоже с ними – я его обломанную подковку на подошве среди прочих следов увидел. Значит, там пять магов и уже тринадцать обычных солдат.

– Куда ушли?

Лещ молча махнул рукой на север. Я мысленно воспроизвёл карту. Ну, всё правильно. Как мы и предполагали, дней через четыре-пять гашмирцы, если не сменят направление, выйдут к дороге форт-Оссиль. А куда они пойдут дальше – вопрос.

– Ну, командир, как поступим дальше? – Бокул уставился на меня. – Идём за ними или попробуем вернуться и обогнать их?

Я посмотрел на его правый, почти закрытый глаз, на Леща, машинально потирающего грудь, и сказал:

– Давайте я попробую немного вас подлечить. Бокул, шрамы убрать не обещаю, но, может, получится, вернуть тебе второй глаз. А ты, Лещара, перестань играть в партизана. Думаешь, если я шёл перед тобой, то не видел, как ты кровью харкаешь?

– Играть в кого?

– Неважно. Важно, что перед забегом нужно вас подремонтировать. Вот только после этого мне самому отдых понадобится. Возможно, до самого вечера. Вы завтра следы гашмирцев найдёте?

– Да они за собой целую дорогу оставляют, – пренебрежительно фыркнул Лещ. – Даже ребёнок всё разберёт.

– Тогда приступим.

– А не лучше ли засесть в избушке? – предложил Лещ. – Гашмы ушли, новые вряд ли появятся. А тебе отдыхать лучше под крышей, чем в траве среди муравьёв и пиявок.

– Здесь ещё и пиявки? – я невольно подскочил. Я ещё с прошлой жизни всяких кровососущих не очень-то уважаю.

– Нет, но могут и приползти.

Логово, где собирались гашмирские диверсанты, действительно оказалось натуральной однокомнатной избушкой. Как здесь размещались почти два десятка человек – ума не приложу. Скорее всего, внутри жили только маги, как принадлежащие к элите, а остальные ночевали снаружи у костров. Нам троим места в избушке хватило с избытком. Тем более, что, когда я приступил к лечению оркского глаза, Лещ ушёл на улицу, буркнув, что часовой не помешает.

Как я и предвидел, возвращение Бокулу полноценного зрения обошлось мне недёшево. Я извёл на него два оранжевых шара, корчась от режущей боли в собственном черепе и по итогу превратившись в медузу, страдающую от мигрени. Но результат того стоил. Правый глаз орка открылся, в нём больше не было видно белёсой мглы. Хотя, шрамы на его физиономии остались по-прежнему ужасными. Про шею и грудь вообще молчу.

Бокул повращал глазами, потёр их руками, а потом опустился на земляной пол около меня – я после сеанса лечения расплылся на деревянном топчане.

– Я снова хорошо вижу, – он легонько сжал мне предплечье. – Брат, я…

– Перестань, Бокул! По-хорошему надо бы и шрамы тебе убрать, но ни сил, ни средств на это пока нет. Вот потом…

– Не надо, – тут же сказал он. – Я же вижу, что тебе это даётся нелегко. К тому же, любой орк обзавидуется моим шрамам, уж поверь.

Я тут же вспомнил Ахара и усмехнулся.

– Ахар тоже гордился шрамами на всю грудь, которые у него от когтей зарка остались.

– Знаешь, если доживу, я отправлюсь к твоему, а теперь и моему брату, и принесу ему извинения за то, что сказал когда-то.

– Лучше смени Леща, а его самого давай сюда.

– А ты сможешь? Выглядишь ты, откровенно говоря, не очень.

– Смогу. Лучше уж сразу с этим покончить. У меня остался ещё один лечебный заряд, надо бы Лещару подлатать, а то помрёт не дай боги от какого-нибудь внутреннего воспаления. Кто нас тогда будет доставать своими тупыми шуточками?

– Веский довод, – хмыкнул орк и вышел.

Пару минут спустя щелястая дверь скрипнула, Лещ вошёл внутрь и молча улёгся на пол около топчана. Я так же молча приступил к долечиванию его ранений. То ли я не рассчитал своих сил, то ли внутренние раны оказались серьёзнее, чем я предполагал, но только сеанс закончить я не успел – вырубился.

Проснулся я только на следующий день в районе полдня. Меня никто не будил, понимая, что моему организму нужно восстановить силы – и плевать, что гашмирцы за это время могут уйти далеко. Несмотря на то, что спал я вечер, ночь и половину утра, чувствовал себя отвратительно. Хорошо хоть, что Леща я всё-таки подлатал – кровью харкать он перестал, как перестал и задыхаться, а лук натягивал без болезненной гримасы. Собственно, он это уже в деле проверил – поохотился. Я жадно выхлебал похлёбку из какой-то птицы, добытой им, после чего вновь отключился. Только на следующее утро я почувствовал себя нормально. Да уж, моё врачевание одних лечит, других калечит. Ну и ладно, оно того стоит.

Глава 9

*****

Майор Оголу с интересом смотрел на увеличивающуюся громаду форта Галай. Он побывал в разных уголках империи Вион, да и по другим странам попутешествовал по долгу службы, так что повидал всякое. В том числе и крепости: от простых деревянных срубов до каменных замков. Но такое видел впервые. Узкое ущелье, словно прорубленное божественным топором, перекрывала рукотворная плотина, наверху которой виднелись боевые башни и крыши домов. Оголу не был учёным-архивистом, но знал историю форта: его построили гашмирцы и долгое время контролировали весь товарный поток между Вионом и Гашмиром. А потом императору Воллоту это надоело, и он направил сюда изрядную армию и приказом захватить форт. Но то ли шпионы недооценили численность и вооружение защитников форта, то ли командование той армии переоценило собственные силы, только половина имперских солдат и множество магов полегли под стенами форта. Сама крепость в тот осталась за Гашмиром. А вот вторая попытка была удачнее. Воспользовавшись затишьем на восточном фланге, император перебросил сюда почти всех магов тактиков и даже парочку стратегов, форт был натурально расплавлен и испепелён в верхней части, после чего пехотинцы сумели взобраться наверх. Гашмирцы сопротивлялись почти неделю, пока их окончательно не выбили из руин форта и не отогнали подальше от границы. Серые земли имперские маги засеяли смертоносными заклятьями по обе стороны хребта Богов, оставив одну-единственную дорогу для купеческих караванов, а сам форт начали восстанавливать. Только полтора десятилетия спустя форт Галай вновь приобрёл нормальный вид, в каковом он и пребывает без малого уже двадцать пять лет.

Караул у въезда в тёмный тоннель остановил коляску, старший долго и придирчиво изучал документы Оголу, отчего майор начал медленно закипать.

– Унтер, вы сомневаетесь в подлинности "имперского дела"? – сухо спросил Оголу у начальника караула.

– Никак нет, господин майор. Позвольте узнать, с какой целью вы прибыли в форт Галай?

– По делам магического бюро, – ещё более сухо сказал майор. – Подробности я расскажу коменданту форта лично.

– Не смею больше вас задерживать, – сказал унтер и сделал знак караульному открыть ворота.

Когда коляска вынырнула с другой стороны тоннеля, история повторилась. Начальник этого караула точно так же придирчиво рассматривал удостоверение Оголу, чуть ли не нюхал бумагу, потом тщательно разглядывал "имперское дело", а потом спросил, нет ли у уважаемого господина майора с собой каких-нибудь запрещённых товаров.

– Ты спятил, унтер? – взбеленился Оголу. – Какие к тырку запрещённые товары, и куда я их могу провозить?

– Товары могут быть самые разные, – флегматично ответил молоденький унтер-маг. – Например, наркотики естественного или искусственного происхождения, драгоценные камни – отдельно или в составе украшений, которые запрещено провозить через таможню без особого на то одобрения коллегии торговли, магические артефакты второй или первой категории, независимо от принципа действия. У вас ведь нет таких артефактов?

– Я сам себе артефакт! – рявкнул Оголу, не понимая, что происходит. – И я не прохожу никакую таможню! Мне не нужно в Гашмир, мне нужно к вашему коменданту.

– Формально вы пересекаете границу империи, господин майор, уж не обессудьте, – примирительно забубнил унтер. – Господин прим-майор Диррак очень суров, и, если сочтёт, что я не выполнил свои обязанности в полной мере, накажет и меня, и весь караул. Так, значит, вы утверждаете, что при себе у вас ничего запрещённого нет?

Оголу посмотрел на простецкую физиономию молоденького мага – непохоже, чтобы он издевался. Однако же для чего-то задаёт такие дурацкие вопросы. Тут эсэмэсника слегка тряхнуло. Уж не собираются ли ему в багаж подсунуть какую-нибудь запрещёнку? Караул на той стороне ни о чём подобном не спрашивал… хотя, и в его саквояже никто не рылся. Значит, подложить какую-нибудь пакость не успели.

– Нет, – с трудом подавив раздражение, ответил Оголу, – ничего из перечисленного вами у меня с собой нет.

– Значит, у вас есть то, что я не перечислил? – тут же спросил унтер.

– Разумеется, – зловеще прошипел Оголу, терпение которого подошло к концу. – У меня с собой дорожный набор путешественника, пара сменного белья, полтушки курицы в герметичном контейнере и фляга с вином.

– Ничего из этого не запрещено, – лучезарно улыбнулся унтер. – Эй, Далин, убирай своих големов с дороги. Господин майор, добро пожаловать в форт Галай!

На этом испытания терпения майора не закончились. После нудного подъёма по серпантину его коляску остановили в третий раз – уже перед самыми воротами форта, после чего очень вежливо и дотошно повторили расспросы. Потом, конечно, пропустили внутрь и даже весьма любезно указали путь до штаба, где должен находиться комендант. Коротко говоря, в кабинет прим-майора Диррака Оголу входил в весьма взвинченном состоянии.

– Господин прим-майор, разрешите представиться: майор Оголу, специальные магические силы, начальник отдела дознания в магическом бюро. Вот мои документы, прошу удостовериться, – стараясь держать себя в руках и рамках вежливости, сказал он, но потом не удержался: – Хотя ваши подчинённые разве только не обнюхивали их.

– Прим-майор Диррак, – поднялся ему навстречу комендант. – Прошу прощения за излишнее рвение моих солдат, но, сами понимаете, граница, важный участок таможни, никак нельзя допустить хоть малейшей ошибка. А я всего ничего, как назначен комендантом форта. Не хотелось бы, знаете ли, ударить в грязь лицом перед начальством, не успев начать службу. Господин майор, да спрячьте свои документы, если уж вас сюда допустили, значит, всё в порядке. Не желаете ли выпить чего-нибудь перед обедом?

И хотя Оголу желал, да ещё как, он всё же отказался.

– Господин прим-майор, я прибыл сюда по делу, которое ведёт магическое бюро. Подробности, увы, не могу вам сообщить, но в рамках этого дела мне необходимо как можно быстрее переговорить с неким солдатом, который служит под вашим началом. Его фамилия де Марин.

– Да, я знаком с этим солдатом, я ж его забирал из учебной части. Весьма достойный молодой человек, лэр, опять же, – подтвердил комендант. – Однако, боюсь, переговорить с ним сейчас у вас не получится.

Чёрное лицо майора поневоле стало хмурым. Комендант развёл руками.

– Нет, нет, не подумайте ничего! Просто старший солдат де Марин в настоящее время находится в разведывательном патруле.

Оголу поднял одну бровь.

– И как долго он там пробудет?

– Если ничего не случится, то со дня на день. Но, как меня просветил мой зам, капитан Цепел, в рейде случиться может всякое. Тем более, что команду, к которой приписали де Марина, озадачили ещё и поисками пропавшего патруля, который давно должен был вернуться. Так что, поговорить с де Мариным вам удастся не сегодня. И, вероятно, даже не завтра.

Оголу хмуро посмотрел на добродушно улыбающегося коменданта. Может, он прячет от него солдата? Что ж, придётся сразу показать, что пустым отсюда уехать он не планирует.

– Господин прим-майор, в интересах империи мне необходимо не просто переговорить с вашим солдатом, – сказал Оголу, доставая третий документ из внутреннего кармана. – Это требование о переводе старшего солдата де Марина на службу в магическое бюро. Подписано самим маршалом Лианом, между прочим. Извольте.

Прим-майор взял документ, прочёл его и пожал плечами.

– Я с маршалом Лианом лично не знаком, и его подписи, честно говоря, в жизни не видел. Но я вам верю. Я передам требование в интендантство, пусть оформляют перевод. Только забрать солдата вы сможете, лишь когда он вернётся в форт. Не думаете же вы, что я его прячу в лесах? Уверен, он обрадуется переводу. Эх, кто бы меня так перевёл – с границы в столицу!

– Господин прим-майор, я обязательно упомяну начальству о вашем содействии, – Оголу немного успокоился. Похоже, этот комендант не желает ссориться ни с ним лично, ни с магическим бюро. – Кто знает, быть может, от моего начальства известия о вашем ревностном отношении к службе дойдут и до самого маршала. А там, глядишь, и перевод в столицу не за горами.

– Весьма благодарен, господин майор! – чопорно поклонился ему комендант. – Так, может, всё же по стаканчику?

– Спасибо, но не стоит. Позвольте осведомиться, где меня могут разместить на то время, которое понадобится де Марину для возвращения? И ещё надо бы троих сопровождающих меня солдат куда-нибудь определить.

– Не беспокойтесь, всё сделаем! Вам предоставят гостевую комнату в офицерском общежитии, солдатиков определят в казарму, а вашего извозчика… тоже найдём, куда пристроить. Сейчас вам покажут ваше временное жильё. Приём пищи, уж простите, по расписанию, в офицерской части столовой. Впрочем, если желаете чего-нибудь более изысканного, в форте есть магазин купца Сахеля. Дерёт купчина, конечно, втридорога, но не ехать же за чем-нибудь необходимым – например, хорошим вином, в Бристон!

Комендант кликнул солдата, который провёл майора до офицерского общежития. Хотя Оголу претил такой стиль разговора – сплошные расшаркивания и приторная вежливость, но в целом он остался доволен общением с комендантом форта. И не в последнюю очередь самим собой. Да, он успешно начал воплощать в жизнь пожелание полковника Пекса. Уж этот комендант не может пожаловаться на его грубость, нетерпимость или высокомерие.

И хотя Оголу планировал уже на следующий день выехать обратно, с некоторой задержкой он был готов смириться. День-два погоды не делают. Объект вернётся, только бы ему башку в этом рейде не скрутили. Оголу увезёт солдата в Лавен, где и подвергнет всестороннему обследованию. Может быть… да не может быть, а точно, он привлечёт к делу мага разума. Только на сей раз опытного. И наконец-то узнает, был ли прав в своих догадках.

*****

Прим-майор Диррак, проводив незваного гостя, сел в кресло и хмуро побарабанил пальцами по столешнице. Он до последнего надеялся, что визит представителя СМС не состоится, но, увы, тот приехал. Самое плохое, что этот майор – не простой кабинетный шаркун. С каким-нибудь чинушей можно управиться куда легче, чем вот с таким типом – сильным, напористым, несущим себя высоко и при том, явно заслуженно. Видно же по его чёрной физиономии, что майор привык работать "в поле", хоть и занимает изрядную должность в важном государственном органе. Опять же, наверняка он сильный и опытный боевой маг – других в СМС на таких должностях не держат.

Коллен Диррак хмуро вспомнил, как пару дней назад к нему в кабинет буквально влетел капитан Золовей – особист и старший комиссар тайной стражи при форте. После того, как Диррак обманул его ожидания насчёт наказания гнома, комендант откровенно не ждал ничего хорошего от общения с особистом. В лучшем случае Золовей будет с ним нейтрально-вежлив, в худшем – начнёт строчить доносы наверх о невместном поведении командира части. Ну и подставить при случае не преминет – это к бабке не ходи. Тем больше удивился Диррак, когда Золовей плотно закрыл за собой дверь, чётко отдал честь, подошёл к его столу и положил перед комендантом некую бумагу.

– Господин прим-майор, мною получен особый приказ лично от герцога Нуово. Доставлен сегодня специальным курьером. Ознакомьтесь, уверен, вас это заинтересует.

Коллен взял бумагу и осмотрел сначала сияющую внизу документа печать – действительно, личная подпись всесильного главы тайной стражи. Интересно, а каким боком связан комиссар далёкого пограничного форта с самим герцогом Нуово? Впрочем, чем впустую гадать, барон предпочёл прочитать послание. И по мере чтения глаза у него становились всё больше и больше.

Как оказалось, всемогущий глава тайной стражи знал не только своего комиссара, но и некоего солдата де Марина. Может, не лично, но явно слышал о нём. Возможно, это связано с той дуэлью – дело получилось достаточно громкое. Но всё равно удивительно: одно из первых лиц империи не просто знает о существовании рядового солдата, но ещё и беспокоится о его судьбе.

"Капитану Золовью, к исполнению. Вслед за курьером, который доставит это послание, во временной промежуток от одного до трёх дней в форт Галай прибудет представитель магического бюро. Вероятно, это будет майор Оголу, начальник отдела дознания, мастер-маг смерти и маг второй категории. С собой представитель СМС привезёт требование, подписанное и утверждённое на самом верху в главном штабе армии, согласно которому старшего солдата де Марина переведут в столицу в подчинение магического бюро. Ваша задача, капитан, не дать этому произойти. Делайте, что хотите, но удержите де Марина в форте и не позвольте эсэмэснику увезти его с собой. "Что хотите" не подразумевает физическое устранение представителя магического бюро, в остальном вам даётся моё личное разрешение действовать сообразно ситуации. Разрешаю привлечь к делу коменданта форта. Само собой, об интересе тайной стражи к де Марину упоминать представителю магического бюро не нужно. Жду от вас сообщения о выполнении, надеюсь в вас не разочароваться. Сим удостоверяю, глава тайной стражи, герцог Нуово" И личная печать.

Коллен Диррак поневоле присвистнул, дочитав до конца. Фистык себе, как говаривает Макс, дела! Сам глава ТС дал Золовью огромные полномочия – под это можно подвести что угодно, вплоть до ареста его, Диррака, если особисту вздумается вспомнить свои обиды на прим-майора. Но, судя по виду Золовья, ему сейчас не до сведения счетов. Особист выглядел взъерошенным и даже немного растерянным. Впрочем, если вспомнить последнюю строчку, где герцог надеется "не разочароваться", состояние Золовья становится понятным. Ему открытым текстом намекнули, что лучше самостоятельно удавиться, чем не выполнить приказ. Впрочем, сам Диррак недалеко ушёл от капитана – откажется помогать Золовью или попытается воспрепятствовать ему в исполнении приказа, его пережуют и выплюнут, ибо тайная стража и не таких уничтожала. Теперь, когда Диррак прочитал личное послание герцога, он уже привлечён к делу. Судя по всему, Золовей решил, что помирать в компании веселее.

– Господин капитан, а чем конкретно так заинтересовал де Марин самого герцога Нуово?

– Понятия не имею, – выдохнул тот и без разрешения опустился на стул. – Я поражён, что САМ знает о существовании де Марина.

– Аналогично, – кивнул Диррак. – Ох, непрост наш Убивец магов. Теперь уже не удивлюсь, если про него знает даже император.

– Это всё лирика, господин прим-майор, – поморщился особист. – Что будем делать?

– Это вы у меня спрашиваете? – искренне удивился Диррак. – Не знаю. Придумывайте, я вас поддержу.

– Мне думалось, что судьба де Марина вам небезразлична, – неожиданно остро глянул на него Золовей. – Особенно в свете того, что вы называли себя его другом.

– Вы правы, небезразлична, – кивнул Диррак. – Не знаю, чем Макс так заинтересовал СМС, но уверен, ничего хорошего его в этом учреждении не ждёт. Однако, господин капитан, если уж у нас пошёл такой откровенный разговор, то ответьте, чем для него лучше внимание ТС? Ведь я правильно понял, что ваш уважаемый глава хочет не только воспрепятствовать попаданию Макса в СМС, но и сам желает его заполучить?

– Видимо, – согласился особист. – Господин прим-майор, я не могу убедить вас, что для де Марина у нас будет лучше, чем у эсэмэсников, но на моей памяти это первый случай, когда глава ТС интересуется каким-то рядовым солдатом. Уже одно это вселяет уверенность, что с ним обойдутся хорошо. Думаю, герцог Нуово желает привлечь его на службу.

– Возможно, дело в том, что Макс – иномирец? – предположил Диррак.

– Мысли начальства мне неизвестны. Может, и так. Возможно, он знает нечто, и герцог Нуово не хотел бы, чтобы это знание попало в СМС. Но, как видите, мне об этом не сообщили. Просто поставили задачу. И как мне воспрепятствовать мастеру-магу смерти?

– Так же, как и мне – никак, – хмуро сказал Диррак. – Разве что Азгаер мог бы… но нет, вряд ли он станет связываться с СМС, тем более, ради солдата, которого невзлюбил с первого же взгляда.

Они обменялись задумчивыми взглядами.

– Медовую ловушку ему бы устроить, – проговорил Золовей, но тут же покачал головой. – Но у нас нет такой обворожительной и умелой женщины, а работницы мамаши Брук и близко не годятся, даже те, которые посмазливее.

Диррак хмыкнул. Слышал он о таком термине, как медовая ловушка. Подсовывают какому-нибудь простофиле красотку, которая либо вызнаёт у него нужные сведения, либо компрометирует, либо и вовсе заводит в реальную ловушку. Прав Золовей, где в их глухомани взять такую даму? Да и неизвестно, что там за эсэмэсник такой, может, он и вовсе женоненавистник. Но мысли у капитана работают в правильном направлении. Драться в открытую с СМС нельзя – закон на стороне бюро. И Диррак первый должен подчиниться требованию из штаба и откомандировать солдата, куда указано. Значит, нужно сделать так, чтобы прибывший не смог забрать солдата, даже если очень хочет это сделать.

– Напоить его до усрачки, – предложил комендант. – Чтобы он устроил какой-нибудь дебош. Посидит недельку под замком.

– А потом всё равно придётся его выпустить, – возразил Золовей. – Но мысль хороша. Жаль, что герцог не упомянул, собирается ли он забрать де Марина себе, и, если да, то когда это счастливое событие произойдёт. Знай мы сроки, могли бы запереть эсэмэсника до нужной даты. А потом пускай бюро уже с нашим шефом воюет.

Они ещё покумекали, и особист родил неплохой план.

– Можно устроить взрыв на каком-нибудь складе у Шалайи.

– Капитан, – с укором сказал Диррак.

– Не, это я не под гнома копаю, – тут же открестился тот. – Напротив, Шалайя ведь подружился с де Мариным, думаю, он сам найдёт нужный… точнее, ненужный склад.

– Ненужных складов здесь нет, – напомнил комендант.

– Я неточно выразился. Шалайя уберёт из какого-нибудь склада всё ценное, оставит различное барахло. Эсэмэсник прибывает, де Марина нет, так как он в рейде. А даже если отряд "Б" объявится, всегда можно послать им навстречу гонца – пусть разведчики ещё пару дней погуляют. Эсэмэсник остаётся его ждать, мы производим взрыв на складе и обвиняем в диверсии нашего незваного гостя. Потому как кроме него больше некому, ведь раньше у нас ничего подобного не случалось. Пока суть да дело, мы его под замком может хоть месяц держать. А то и вовсе я смогу под личный приказ его светлости арестовать эсэмэсника и увезти его из форта. Думаю, к тому времени ситуация прояснится.

Дирраку не очень нравилась идея со взрывом – уж слишком походило это со стороны особиста на попытку подставить и коменданта, и гнома. Удобно ведь – одним ударом двоих накрыть.

– Господин капитан, я поддерживаю вашу идею и, как комендант форта, окажу в её реализации всяческое содействие, но…

– Но? – нахмурился Золовей.

– Вы же прекрасно понимаете, что если во вверенной мне части произойдёт такое чрезвычайное происшествие, как магический взрыв, то в лучшем случае я замучаюсь отбрыкиваться от всяких военных и прокураторских комиссий. В худшем, меня снимут с должности или даже арестуют. Капитана Шалайю это тоже касается в полной мере. А потому я прошу вас составить расписку, где будет указано, что магический взрыв – это не преступная небрежность, а запланированная акция тайной стражи. С числом и вашей подписью.

Капитан Золовей побагровел.

– Вы пытаетесь оскорбить меня?

– Вовсе нет, я просто заранее предвижу, что ваши коллеги из многочисленных комиссий предъявят мне. А эту расписку можно будет вообще никому не показывать, если вы отпишете его светлости некие подробности возникшей ситуации, и он наденет намордники на своих псов.

Золовей поиграл желваками, но был вынужден согласиться на это требование коменданта, потому что прекрасно осознавал его правоту. Не откладывая дела в долгий ящик, Диррак вызвал Шалайю, а Золовей тем временем настрочил расписку. Вот так они втроём составили небольшой заговор, который должен был привести к аресту представителя СМС. А сегодня, с прибытием майора, этот заговор запущен в действие.

Диррак вызвал капитана Азгаера и поинтересовался, имеется ли на магических складах какое-нибудь средство для успокоения буйных магов. Кайл бросил странный взгляд на командира и рассказал, что имеются специальные сети с вставками из чёрного маарита. Такая сеть, наброшенная на любого мага, лишает того магических способностей минут на тридцать-сорок.

– То, что надо. Господин капитан, распорядитесь, чтобы эту сеть доставили сюда в штаб.

– Господин прим-майор, – на идеальном лице кайла проступило выражение лёгкого пренебрежения, – мы, маги, по понятным причинам стараемся никаких дел с чёрным мааритом не иметь. К тому же, на магических складах ему самое последнее место. Такие сети хранятся на складах, подведомственным вашему заместителю по тыловому обеспечению.

– Отлично! Вы свободны, капитан Азгаер.

Кайл вышел от коменданта изрядно озадаченный. Что это накатило на Диррака? Неужели он собрался арестовать кого-то из магов форта? Впрочем, когда Азгаер узнал о прибытии майора из СМС, мастера-мага смерти, всё встало на свои места.

– Однако, наш новый командир не робкого десятка, если собрался скрутить эсэмэсника, – пробормотал про себя кайл.

На следующий день капитан Азгаер был представлен майору Оголу и, вместо того чтобы заниматься с молодыми магами отработкой создания щитов, был вынужден сопровождать эсэмэсника в экскурсии по форту, которую тому распорядился устроить комендант.

Глава 10

*****

Мы двигались на север по следам гашмирского отряда. Бокул – теперь полностью зрячий, зорко осматривал местность и вёл нас, Лещ – полностью оздоровлённый, по дороге молчал, зато по вечерам заткнуть его было невозможно, видимо, отрывался за дневное безмолвие. А я по пути не выключал магическое зрение, осматривая путь на предмет магических ловушек, и составлял в мыслях планы возможных схваток с магами.

Основной упор, естественно, я делал на неожиданный удар. Длина моих магических рук составляет двадцать пять метров плюс-минус метр, чего явно недостаточно для сохранения собственной шкурки в целости в случае стычки с боевыми магами. Потому что теперь я имел более чёткое представление, кто они такие. Впервые с боевой магией я столкнулся на дуэли с де Виллем, когда маг, ослеплённый темнушкой, швырялся по сторонам огнешарами. И летели они достаточно быстро и далеко. Может, и не быстрее моих магических ударов, но точно намного дальше. Потом тот дохлый гашмирец, который так тяжело ранил Бокула: его огонь тоже летел издалека. Да и второй гашмирский маг, который пулялся ледяными заклятиями, тоже находился далековато. Отсюда вывод: враги могут достать меня уже тогда, когда я ещё не буду готов.

Поэтому, ставка на неожиданность. Единственный и очень при этом жирный минус – для этого придётся подобраться к врагам незаметно и неслышно. Бокул и Лещ при определённом везении, может быть, и смогут это сделать, но не я, увы. Даже если не брать в расчёт мои невероятные способности на ровном месте наступать на сухие сучки, то нельзя забывать о наличии у гашмирцев егерей. А те парни видят, слышат и понимают происходящее в лесу ничуть не хуже моих друзей.

Значит, нужно собрать такие конструкты, которые смогут гарантированно уничтожить всё живое на расстоянии, начиная хотя бы метров с пятидесяти от меня. А лучше – со ста. Чтобы вливание даже моего полного энергозапаса в эрги мне же не повредило. Но как отодвинуть эрг на расстояние, вчетверо превышающее длину магических рук? Подозреваю, что ответ – никак, ведь и физическими руками я не могу взять предмет, который расположен от меня метрах в трёх. Хотя-я… взять не могу, а вот бросить предмет на три метра – запросто. Осталось выяснить, как далеко умеют летать реликтовые эрги.

По пути провёл несколько экспериментов, бросая различные неактивированные реликтовые фигурки. Выяснил, что могу зашвырнуть одиночные эрги дальше своей границы магического зрения. После броска они исчезали, а потом я не мог понять, где испытуемый эрг – то ли так далеко вперёд улетел, то ли просто исчез, то ли замаскировался под собратьев.

Пришлось просить парней остановиться, после чего попробовал пошвыряться воздушными эргами, но уже активированными. Отодвинул на максимальное расстояние голубенький кубик, влил в него энергию, представляя воздушный клубок, и постарался закинуть созданное заклятье подальше в сторону. Всё получилось просто отлично: на месте активации возник отчётливо видимый воздушный клубок, в который тут же примешались сорванные листья и ветки, а потом он полетел в указанном мной направлении, по пути перемалывая в зелёную труху растительность. Единственный минус: улетел он дай боги метра на три, где остановился, повращался и с лёгким хлопком рассеялся. Итог неутешителен: после броска расстояние не очень-то и увеличивается. Для очистки совести я повторил опыт, но на сей раз активировал эрг на расстоянии метров пяти от себя (Бокул и Лещ тут же шарахнулись назад), после чего повторил бросок. И изумлённо застыл на месте. Созданная мной магическая воздушная мясорубка, диаметром сантиметров тридцать, стартовала куда резвее, чем предыдущая, а пролетела расстояние, почти вдвое превышающее длину моих магических рук. Возможно, заклятье улетело бы и дальше, но остановилось, ударившись о толстенький древесный ствол, где и самоликвидировалось, ободрав солидный кусок коры.

– Ну, получилось? – поинтересовался Лещ. – Хотя, дурацкий вопрос. Конечно, получилось – вон какой тоннель в листве виден. А ты чего хотел сделать-то?

– Да так, проверял, насколько далеко смогу забросить ударную магию. В первый раз получилось не очень, второй – уже лучше. Теперь вот гадаю, почему так?

Лещ обменялся с Бокулом странными взглядами, а потом сказал:

– Макс, ты не обижайся, но даже мы – не маги вообще, знаем, что чем дальше от себя маг создаёт заклятье, тем оно слабее получается. Поэтому боевики и создают заклятья неподалёку от себя и только потом кидают их в противника. Иначе в бою от них вообще было бы не уклониться.

Я замер, поражённый таким простым объяснением, до которого почему-то сам не додумался. Хотя мог бы провести аналогию с моими обычными руками. Если взять не очень большой камень, вытянуть вперёд руку и попробовать кинуть его, камешек улетит… ну, может, на метр. А то и вовсе сразу же упадёт. А вот если прижать руку с камнем к груди и только потом сделать бросок, камень улетит намного дальше, метров на пять, минимум. Вот и получается, что начальный выигрыш в расстоянии нивелируется дальнейшим забросом. Всё просто и понятно, один затык: боевое заклятие – не камень, его к себе прижимать категорически противопоказано. Меня моим же заклятьем разнесёт в клочки.

Тогда остаётся один выход: использовать и одиночные эрги, и составные конструкты совместно со стрелками, которые задают направление удара. Либо брать конусы и пирамиды… кстати, я до сих пор толком не выяснил различие между этими двумя геометрическими фигурами в плане применения магии. Но что поделать, если у меня времени и укромного места для тщательных экспериментов не было? Теперь вот приходится всё на ходу изобретать.

Сделал составной воздушный эрг, снабдил его стрелкой, активировал и закинул в сторону. Эх, и рвануло! А свист от сжатого воздуха раздался такой, словно из здоровенного компрессора весь воздух разом выпустили. К счастью, из-за стрелки взрыв пошёл не вкруговую, а только в одном направлении, и получился не узенький тоннель, а настоящая просека: на пути воздушного удара остались изломанные ветви и приличной толщины деревца, а траву вообще выдрало подчистую, обнажив мягкую, чёрную землю. Попутно выяснил, что сдвоенный эрг летит дальше, чем одиночный.

– Макс, – Бокул задумчиво глядел на произведённые мной разрушения, – поправь меня, но ведь ты использовал воздушные заклятья? А говорил, что всего лишь слабый маг огня и тьмы.

Я вздохнул и кивком подтвердил его умозаключение. Опять я засветился. Впрочем, толку скрывать что-нибудь от двух своих названных братьев уже смысла нет. Одно только врачевание чего стоит.

– Серк, я не могу тебе всего рассказать, но вот это, – я ткнул рукой в сторону проделанной просеки, – сродни моему лечению. Иногда я могу так делать, хотя воздушного дара у меня нет.

– Ничего не понимаю, но это дело твоё. Просто скажи, ты вот так и по гашмирцам сможешь?

– Смогу.

Лещ, слушавший нашу беседу, хмыкнул.

– Если ты добавишь ещё чуток мощи, то вполне выйдешь на уровень мага-тактика. Бокулище, ты представляешь, как нам повезло? Мы с тобой заимели не просто мастера-мага жизни, а ещё и ударника уровня тактика. Да мы теперь всех гашмирцев на расстоянии в сорок лиг перемелем.

– Так, болтун, прикрой заслонку! – одёрнул его орк. – И не вздумай трещать во все свободные уши о способностях нашего брата.

– Да что я, совсем, что ли? – искренне обиделся Лещ. – Но помечтать-то можно.

– Мечтать будешь, когда гашмирцы станут такими же, как эти деревья, – орк указал на обломки растительности. – Наш Убивец для начала должен подобраться поближе к чужим магам, причём, его не должны обнаружить. А с этим, проблема.

– Проблема, – согласился Лещ. – Он ходит, как упившийся валак. О, придумал! Макс, ты будешь просто лежать, а мы с Бокулом потащим тебя волоком. Чесслово, шума будет меньше, чем ты сам пойдёшь!

– Тьфу! – от души плюнул орк. – Я уж решил, что ты в самом деле что-то дельное придумал.

– А я серьёзно, – действительно, с физиономии Леща исчезла его вечная ухмылка. – Нельзя его вперёд пускать. Подстрелят, к бабке не ходи. Остаётся только одно: действовать так же, как и раньше. Мы впереди, Макс отстаёт и вступает в бой только, когда враги обнаружатся.

– Второй раз я могу вас и не вытащить, – заметил я, бросая выразительный взгляд на полуголого орка с некрасивыми шрамами на груди.

– Лещ прав, – медленно проговорил Бокул. – Пока порядок движения менять не будем – мы от гашмирцев прилично отстали и вряд ли наткнёмся, но завтра перестроимся. Первым пойду я, за мной шагах в десяти – Лещ, а ты отстанешь настолько, чтобы не терять его из виду. И не спорь!

Хоть мне и не нравилась идея отсиживаться за спинами друзей, но пришлось согласиться. Никому лучше не будет, если нас одним ударом положат. А так я буду иметь шанс отомстить. Об этом же сказал и Лещ.

– Даже если нас накроют, ты надерёшь им за это задницы. Но мы уж постараемся не доставить гашмам такой радости… в смысле, нас прикончить. А вот насчёт задниц – напротив, постараемся тебе помочь. В смысле, я имел в виду…

– Лещ, – явственно простонал орк, – тебе нужно помолиться Кларинте. Она ведь покровительствует ораторам и всяческим логическим дисциплинам. Может, и тебе чем поможет. А то несёшь невесть что.

– Так это ж она у дауров. Я, что, на горбатого похож? – возмутился тот.

– Ты мозгами горбатый. Нет, не молись Кларинте, а то она оскорбится и вообще тебя языка лишит.

Пикировка продолжилась ещё с полчаса, а ведь мы снова шагали по следам гашмирского отряда. Я уж начал волноваться, что орко-лещовское переругивание услышит кто-нибудь, когда им это развлечение надоело, и они, наконец, заткнулись. Когда мы остановились на ночлег, я внёс коррективы в предложенный орком порядок движения. На это меня сподвигли обнаруженные по пути шарики антимагии, которые я объединил в "гантель"

– Бокул, Лещ, завтра пойдём немного по-другому. Тихо, сейчас объясню.

И объяснил свою мысль, которая заключалась в том, что идущий первым орк не должен отдаляться от меня больше, чем на двадцать шагов.

– Во-первых, моё магическое зрение видит чуть дальше, чем на двадцать шагов, то есть, я увижу мину или ловушку, а ты, Бокул, успеешь остановиться.

– Вообще-то, мы точно по следам гашмирцев идём, а они путь хорошо расчистили, – заметил орк.

– А вдруг какой-нибудь излишне подозрительный маг решит заминировать за собой дорожку? И во-вторых, в случае прямой магической атаки я должен успеть прикрыть вас… ну-у, таким специальным заклинанием, которое действует, как чёрный маарит. В нём любая магия уничтожается – без разницы, выпущенная магом или спрятанная на земле. Главное, успеть такой щит поставить на пути вражеской атаки, причём, неважно, какой именно она будет.

– Ты просто ходячий сюрприз! – выдохнул Лещ. – Всё, завтра я пойду от тебя в пяти, нет, в одном шаге. Мне это твоё спецзаклинание нравится.

Орк показательно вздохнул, потом неожиданно ловко бросил какой-то шишкой в Леща, попав тому точно в лоб.

– А это твоё спецзаклинание от шишек не защищает? Давай попробуем?

Вот же неугомонный!

– Хочешь всех действующих амулетов лишиться? А я потом не смогу вас прикрыть, потому что нечем будет. Оно одноразовое.

– Выходит, не так уж ты и крут, братец? А я-то думал, что у нас супермаг появился, который одним мизинцем зачистит все окружающие леса от гашмирцев. Так, Бокул, я вижу твою руку, я ведь тоже могу шишками кидаться. А, если серьёзно, Макс, ты бы рассказал нам, что умеешь. А то я уже удивляться устал.

Я посмотрел на него, потом на орка.

– Честно, наверное, я могу очень многое. Но вот только почти ничего не умею, и научить некому. Учусь на ходу, даже у вас. Это когда вы подсказали про активацию и заброс заклятий. Я даже такой простой вещи не знал.

– Да уж, – орк озадаченно почесал лысую башку. – С одной стороны ты вроде как на уровне того же Азгаера, а с другой – не дотягиваешь до самого распоследнего унтера. А книжка умная не помогает?

– Пока для меня эта книжка слишком умная, – усмехнулся я. – Чтобы понять, что там написано, надо специальные школы заканчивать.

– Это понятно, в каждом более-менее себя уважающем городе есть такая, – кивнул Лещ. – А в столице даже целая академия имеется – там самых крутых магов учат. Из обычных школ маги выходят такие важные – у-у, куда бы деться. А уж из академии, наверное, выпускаются вообще коронные задаваки. Наш Азгаер, наверное, тоже там учился – уж очень он любит нос задирать.

– Дался тебе этот кайл! – фыркнул орк. – Мы речь про Макса ведём.

– Нет, нет, мне всё интересно. Лещ, рассказывай дальше.

– Собственно, больше нечего. Я к магическим заведениям никогда не приближался. Знаю столько же, сколько остальные. Вон Бокул и то больше меня о магах знает.

– Почему это?

– Потому что он перед тем, как в империю наняться, в своих голых степях с шаманами встречался.

– Вовсе степи не голые, – опроверг Леща Бокул. – Там красиво, особенно весной, там такой простор, какого в империи не увидишь.

– И каждый встречный орк норовит тебя в рабство забрать, – саркастически дополнил Лещ. – Нафиг ваши красоту и простор, лучше уж в местных уродливых болотах тесниться.

– Ну, если ты слабак, то да, в рабские кандалы мигом закуют, – согласился орк. – Но хорошему воину всегда окажут почёт и уважение. А если он ещё и окажется знатным шаманом… Да любое племя за него со всеми драться будет. Макс, если ты не понял, я тебя имею в виду. Так что, если вдруг надумаешь, я всегда готов провести тебя к нашему вождю. Клан Серых мечей будет тебе рад, поверь. А уж Аркалык как будет рад! Аркалык – это наш шаман. Он не просто старый, он – древний. Дед говорил, что, когда он мальком голым бегал, Аркалык уже старым был. И на каждом празднике жалуется, что нет у него достойных учеников.

– Да ладно! – не поверил я. – За столько лет он не смог воспитать и научить ни одного ученика?

– Почему же, смог. И не одного, а пару десятков. Только все они то гибли в сражениях, то гибли при камланьи. А то и гибли от руки самого Аркалыка – любит он в гневе всякими пакостными заклятьями швыряться. А одного ученика он вообще бараньим черепом убил. Случайно.

– Знаешь, Бокул, я уж как-нибудь пока обойдусь без ученичества у вашего шамана. К тому же, мне ещё восемь лет служить.

Лещ явственно хихикнул, а орк на полном серьёзе сказал:

– Что такое восемь лет для могучего шамана? Подождёт. А ты за это время тут научишься новым магическим штукам. И когда настанет время встречи с Аркалыком, он тебя сразу зауважает… ну, как только по башке от тебя получит. А то давно ему никто на мозоли не наступал. Но Аркалык – шаман знатный, у него многому можно научиться. Он, между прочим, то ли второй, то ли третий по силе в каганате. Знаешь, каких древних духов он призывает? М-м, со страху помереть можно. Поэтому к жилищу шамана никто старается без нужды не приближаться. Вот, помню, был однажды случай, когда чужой мамонт забрёл к Аркалыкову жилищу и случайно растоптал жертвенник. Потом всему клану пришлось жрать и страдать. Почему? Ну так прибил Аркалык этого мамонта, а чтобы мясо не пропадало впустую, велел всем его быстро съесть. Мамонты сами по себе жёсткие, а этот был ещё и старым. В общем, у всех, даже у рабов челюсти потом неделю болели.

– Мамонт? – удивился я. – Это такая здоровенная лохматая животина с хоботом и бивнями?

– Она самая.

– А у нас они давным-давно вымерли.

– А у нас они живее всех живых, – хмыкнул орк. – Они и тягловый скот, и в боях участвуют. Медленные, правда, зато сильные. И если уж доберутся до врага, то всё, считай, строя больше нет. Хотя, те же гашмирцы научились с мамонтами бороться. Представляете, наняли каких-то учёных дауров, те вывели небольших зверюшек – ну чисто обезьяны, так этих тварей мамонты почему-то пугаются до икоты. Впрочем, гашмам это мало помогает – мы, орки, и без мамонтов любой гашмирский строй порушим. Если у них магов не будет. А маги у гашмирцев, к сожалению, есть. А наши шаманы в открытой схватке с магами не очень-то. Вот когда время есть на камланье да жертвы всякие, тогда да, тогда тот же Аркалык такую свору духов нашлёт, что никакая магия не спасёт…

Бокул ещё долго рассказывал про оркские степи, обычаи, нравы, сражения, мне было интересно, а Лещ, видимо уже слышавший всё это, лёг спать. Так мы с орком проболтали и первую смену, и вторую, а когда наступила третья, разбудили Леща, а сами легли спать. Не знаю почему, но у меня эта ночь вызвала чувство сожаления. Наверное, это у моего суперумного и сверхчувствительного подсознания имелось такое мнение, что эта ночь была последней, когда я так спокойно сидел рядом с друзьями. Чур меня! Заткнись и не каркай!

Глава 11

*****

– Господин Черек, вам низкий поклон от всех наших парней! – солдат действительно поклонился – не низко, но весьма уважительно.

– Да ладно, дружище, я ж сам когда-то служил, знаю, каково это: жить от получки до получки, – добродушно усмехнулся дородный приказчик. – Держи свой кувшинчик. Как жалование будет, расплатишься. Но больше, уж извини, в долг ничего не отпущу. Не дай Хладанк, узнает про мою доброту господин Сахель, башку мне оторвёт. Или вообще выгонит, а перед тем заставит десятикратно платить.

– Господин Черек, не сумлевайтесь, всё оплатим! Как жалование будет, так мы сразу скинемся и не только долг закроем, но и вперёд наберём. Хорошее винцо вы завезли, это все наши говорят, – истово заверил его солдат и, спрятав заветный кувшинчик под форменный плащ, покинул магазин.

Приказчик проводил его понимающей улыбкой и запер входную дверь. Проверил, что в торговом зале никто из ушлых солдат не спрятался (были прецеденты, пытались остаться на ночь в магазине, чтобы вволю тут пожрать и попить), прошёл в складское помещение и сел за небольшую конторку. Мужчина довольно долго сидел неподвижно, остановившимся взглядом уставившись на чернильное пятно на дереве. Его откровенно страшило то, что он собирался сделать, но никакого другого выхода не было. Альтернативой была и его собственная смерть, и гибель всей его многочисленной семьи вплоть до малолетних внучатых племянников. Впрочем, боялся Черек не того, что ему предстояло сделать – уж за прожитые семьдесят лет он во всяком дерьме повалялся и многое повидал, а именно способ, которым это предстояло совершить. Потому что с магией он всю жизнь старался дел не иметь.

Потом приказчик дёрнул головой. Хватит сидеть и изображать трясущегося идиота-рохлю! Магии он опасается! Да эта магия уже в нём, и никуда от неё не деться. Даже если тот неизвестный маг-мозголом заложил какую-нибудь пакость ему в мозги, то оно уже случилось. Черек, конечно, мог отказаться от предложения купца Сахеля, но потом… потом ему пришлось бы искать другую работу. А учитывая мстительность и влиятельность Сахеля, в торговом деле Череку ловить было бы больше нечего. Пришлось согласиться. Правда, пока дошло до дела, Череку пришлось изрядно пожить в этом глухом углу среди грубой солдатни.

Вот так с подачи купца маг разума – какой-то таинственный тип, закутанный в плащ до бровей, и провёл сеанс с Череком. Вложил в него нужные сведения, необходимые для выполнения особого задания. И, если исходить из худшего, маг наверняка устроил ему в мозгах закладку против бездействия – мол, ничего не предпримешь, так в самом деле в идиота превратишься. Господин Сахель, конечно, убеждал, что даже близко ничего подобного нет, но Черек не был наивным младенцем. В таких делах, куда его угораздило впутаться, не бывает мягких и добросердечных людей. Скорее, наивно предполагать обратное: что маг заложил в него только знания сборки магического взрывного устройства.

Приказчик полез за пазуху и вынул небольшой кожаный мешочек на шнурке, висевший у него на шее. Вытряхнул из мешочка два небольших рулончика, скрученных из тончайшей бумаги, и небольшой, явно женский перстень с жёлтым камнем. Перстень и тот рулончик, что отдавал синевой, он спрятал обратно в мешочек, а красный осторожно развернул. Там было написано одно единственное слово – вернее, даже просто бессмысленный набор букв.

– Герденуквалм, – медленно и тщательно прочитал Черек, и тут же приступ острой головной боли заставил его выронить бумажку и схватиться руками за виски. К счастью, боль практически тут же прошла, а обычный торгаш Черек по прозвищу Проныра на некоторое время превратился в знающего и умелого сборщика артефактов. Во всяком случае, так обещали маг разума и господин Сахель. Приказчик достал огнетворку и сжёг прочитанную бумажку. Он после приступа боли никаких изменений в собственных мозгах не ощущал, как не обнаружил и новых знаний. Может, маг чего напутал? Или – тут Черека в холодный пот бросило, из него сделали не сборщика, а какого-нибудь ловкого убийцу? Но и позывов перерезать кому-нибудь горло он не испытывал.

– Ладно, чего гадать, пора приступать к делу, – проворчал он, проходя между мешков и ящиков с товарами. – Первый должен быть здесь.

Он раскрыл мешок и запустил руку в сухие стручки пархана. Вынув из недр пряности небольшой предмет, Черек уставился на него.

– Ух ты! – прошептал он. – Теперь я действительно знаю, что это такое.

Первая часть магического взрывателя была положена на стол, после чего приказчик принялся бродить среди залежей разнообразных товаров и выискивать заранее спрятанные составные части. Три часа спустя из мешков, свёртков, сундучков и ящиков были извлечены все компоненты. Невероятным образом теперь понимающий Черек принялся соединять разрозненные частички в единое целое. Да уж, тот неизвестный маг разума – настоящий мастер. Сумел вложить в него знания, причём так, что до определённого момента они спокойно спали в его мозгах, и вытащить их нельзя было даже под пытками. А после того зубодробительного словца они всплыли, и теперь Черек может отличить блок контроля потока от линейника Перваля. Правда, кто такой был этот Перваль, и что именно делает линейник, Черек не знал. Зато знал, что блок контроля надо ставить после линейника, а не наоборот.

Когда сборка артефакта была закончена, на улице уже царила ночь. Черек посмотрел на ручные часы – подарок господина Сахеля. Часа через три сонное зелье подействует, так что можно пока просто полежать. Черек так и сделал, в глубине души удивляясь самому себе. Никакого волнения от предстоящей операции, никаких переживаний. Наверное, это тоже проделки мага разума. Но это даже хорошо. Лучше быть спокойным и собранным, чем раздёрганным и испуганным.

В течение двух часов приказчик лежал на жёстком топчане и просто глядел на деревянное потолочное перекрытие. Потом поднялся, взял со стола получившийся довольно громоздким артефакт и перенёс его в торговый зал. Там он отвинтил одну из массивных ножек торгового прилавка, вынул из экранированного тайника кусок полностью заряженного атара и снова вернул ножку на место. Черек вложил деревянный цилиндр в предназначенное ему место, перевёл крохотный рычажок в противоположное положение, и артефакт ожил. Никаких светящихся индикаторов на нём не было, но Черек это понял по еле заметной вибрации. Всё, теперь назад пути точно нет – эту штуку разобрать и обратно спрятать уже не получится.

Приказчик вышел из магазина, заперев дверь на замок – а то любители поживиться чужим добром не преминут наведаться. Одетый в тёмные одежды, закутанный в тёмный плащ, он почти сливался со стенами домов. А патруля, который должен периодически ходить по форту в ночное время, Черек не опасался встретить – недаром же он снабдил солдатика по фамилии Лоун кувшинчиком винца с сонным зельем. Тот сегодня как раз должен быть в ночном патруле – главное, чтобы он не употребил в одну харю всё вино, а поделился с товарищами. Впрочем, этот Лоун на дурака не похож – если нажрётся в одиночку, ему не только от начальства достанется, но и от сослуживцев нехило прилетит. Так что, можно считать, патруль нейтрализован. Впрочем, скрыться от патруля ночью – задача простая, так что вино было просто подстраховкой, личной инициативой торговца.

Так оно и оказалось. Черек добрался до караулки, так ни одной живой души и не встретив. Несколько секунд он стоял у входа в караулку, словно набираясь храбрости, а потом толкнул толстую дверь, закинул в образовавшуюся щель парализующий артефакт и поплотнее прикрыл дверь. Изнутри раздался треск, а сквозь щели в двери блеснули голубые отсветы. Досчитав до шести, Черек вломился внутрь и забросил второй артефакт в соседнюю комнату – там должна находиться отдыхающая смена караула, до которой действие первого артефакта не достало. Вновь треск, вновь голубоватые сполохи, а Черек почувствовал, как у него от работающей рядом магии встали дыбом волосы на голове. Но отвлекаться на ерунду нельзя. Он выхватил кинжал, готовый перерезать глотку любому, на кого паралич не подействовал достаточно хорошо, но убивать никого не пришлось. И начальник караула, и четверо солдат валялись в живописных позах и признаков разума не подавали. В комнате отдыха глазам Черека предстала та же история – ещё четверо солдат валялись с отвалившимися нижними челюстями. Отлично! Все они, конечно, умрут, но не пришлось самому пачкаться в крови. Остаётся выполнить последнюю часть плана.

Приказчик подошёл к двери в дальнем конце караулки, вынимая из нательного мешочка перстень с жёлтым камнем. Если господин Сахель, утверждавший, что это ключ к замку на двери, обманулся, то всё проделанное сегодня напрасно. Черек вставил перстень камнем вперёд в замочное отверстие и, когда вслед за жёлтым свечением раздался щелчок открывшегося запора, облегчённо выдохнул. Получилось! Он метнулся к выходу из караулки, забрал артефакт, который оставил на улице, чтоб не мешался, и юркнул в таинственную дверь. Там оказался довольно длинный ход, освещённый магическими светильниками, которые зажигались при его приближении. Закончился ход перед ещё одной дверью, но от неё у Черека отмычки уже не было. Видимо, те, кто снабжал господина Сахеля сведениями и нужными артефактами, не так уж и всесильны. Но мощности собранного артефакта должно хватить и на дверь, и на то, что содержится за ней.

Черек положил артефакт на каменный пол так, чтобы основная ударная волна была направлена на дверь, и включил активатор. В этот момент, он, честно говоря, изрядно струхнул. Потому как заказчикам проще устранить исполнителя в момент активации, нежели опасаться, что он попадёт в лапы дознавателей. К счастью, господин Сахель оказался прав. Купец убедил Черека, что его смерть не принесёт никому пользы – ведь особисты сразу поймут, кто совершил диверсию, и от мёртвого приказчика ниточка тут же потянется к самому купцу, а от него к очень важным людям. Поэтому гораздо выгоднее для всех сделать так, чтобы Черек остался жив, здоров и, будучи у всех на виду, никаких подозрений в свой адрес не вызвал. Повернув активатор, Черек остался в живых, а артефакт перешёл в боевой режим – об этом возвестила возросшая степень его вибрации. Теперь всё, надо бежать, минуты через три рванёт.

Дородный приказчик побежал так, как не бегал никогда в жизни. Даже когда его однажды муж-рогоносец застал на своей жене, даже тогда Черек так не улепётывал. Он тёмным вихрем пронёсся по безлюдным улочкам и уже отпирал замок на двери в магазин, когда раздался приглушённый взрыв. Камень под ногами ощутимо вздрогнул, с крыш посыпался мелкий мусор и кое-где задребезжали оконные стёкла. Несколько секунд спустя послышались встревоженные мужские и женские голоса, начали зажигаться огни в окнах, раздались команды. Черек лихорадочно открыл замок, ввалился в магазин и, даже не переведя дыхание, потянулся к заветному мешочку. В нём остался последний предмет – рулончик голубоватой бумаги.

Приказчик развернул его и на мгновение замер. Читать или нет? А вдруг тот неизвестный маг заложил в него смерть от сердечного приступа? Вот прочтёт сейчас Черек кодовую фразу, и сердечко у него раз, и остановится. И всё, никаких подозрений ни в адрес купца, ни, тем более, в адрес "очень важных людей". Умер приказчик – ну так, жрать надо было меньше, вон какой жирный был. А то, что умер в ночь взрыва – так, с перепугу, наверное. Кто хочешь испугается, когда так совсем рядом грохает. С другой стороны, если сейчас не прочесть кодовые слова, уже днём он окажется на допросе у капитана Золовья. Особист обязательно его допросит, тем более что уснувший патруль потом расскажет, что пил вино, взятое у Черека в долг. Золовей свяжет два и два, получит четыре и попытается обвинить его, Черека, в диверсии. А почему попытается? Под артефактом истины он сам во всём признается, особисту и пытаться не нужно. Так что, всё, что остаётся Череку, это прочесть написанные кодовые слова, после чего он забудет не только события сегодняшней ночи, но и всё связанное с диверсией. Лишь бы только остальную свою жизнь не забыть, вздохнул приказчик и вперился взглядом в короткий текст.

– Варнаар чилжык, – прочёл он.

Замер, прислушиваясь к своему организму. Вроде бы ничего не происходит. Обманули его, выходит? Неужели не только не вложили ему в голову приказа умереть, но и не сделали защиту? Как же так? Ведь особист выпотрошит его, как рыбу. Ах, да, наверняка маг сделал отсрочку, чтобы он, Черек, успел уничтожить бумажку с командой. Он поспешно достал огнетворку и поднёс к пламени тонкую бумажку. И едва серый пепел рассыпался на каменном полу, как раскалённая спица боли вонзилась в виски и затылок приказчика. Тревожные мысли Черека заизвивались, как клубок растревоженных змей, а потом по одной начали уползать в такие тёмные норы сознания, что даже самые искусные маги разума не смогли бы их оттуда достать. Череку было очень больно, но одновременно он испытывал и чувство удовлетворения – всё идёт, как надо, теперь он защищён от допросов. Ох, как больно! Но нужно перетерпеть… Он даже не заметил, как рухнул на колени, а потом и вовсе растянулся на каменном полу, крепко приложившись лбом о ступеньку. Его тело несколько минут сотрясали спазмы, пока, наконец, сознание милостиво не покинуло приказчика.

Черек пришёл в себя, обнаружил, что лежит на холодном полу, а на голове у него – здоровенная шишка. Что с ним произошло, как он очутился здесь, а не в спальной комнате, ничего этого Черек не помнил. Он как раз прикладывал к шишке холодный компресс, когда в магазин ворвались солдаты и после команды капитана Золовья скрутили ему руки. Черек орал, что ни в чём не виновен, что он является верным подданным Виона и даже в храмах богов всегда жертвует за здоровье императора, но его не слушали. Приказчика тут же поволокли в кабинет комиссара тайной стражи. По пути в коридоре он увидел арестованных солдат, один из которых метнул в него злой взгляд и прошипел:

– У-у, гнида!

Ничего не понимающий Черек был усажен на стул, напротив сел капитан Золовей и принялся задавать ему какие-то странные вопросы. Приказчик искренне недоумевал, но старался отвечать правдиво. Нет, он ничего не взрывал. Нет, он никаких дел с взрывными артефактами никогда не имел. И в заговорах против короны, упаси великие боги, никогда даже в мыслях не участвовал. Что делал этой ночью? Так спал. А потом вспомнил, что не спрятал в холодильный шкаф кусок копчёного мясо, и помчался в магазин. Но в темноте споткнулся обо что-то и крепко приложился башкой… тоже обо что-то. Нет, нет, господин капитан, не был он около караулки, и не там его ранило. Да ведь вы же самолично его в магазине нашли с мокрой тряпкой на голове.

Капитан-особист ещё долго мучил Черека вопросами, даже грозился устроить допрос с пристрастием, но приказчик только смотрел на него рыбьими глазами и лепетал про свою полную невиновность. Судя по всему, артефакт истины полностью подтверждал его слова, потому что Черека не растянули на дыбе и не насовали горящих углей в штаны. Единственное, что вменили в вину торговому представителю купца Сахеля, это распространение вина с незаконными добавками. Череку пришлось покаяться – дескать, да, виноват. Ну, подумаешь, добавлял немного дури в вино, так ведь это не со зла, а только чтобы потребителям больше нравилось. Солдатики ведь – народ небогатый, а если он косеет с одного стакана вина, а не с трёх, то всем хорошо. И сам солдатик сэкономит, и в магазин в следующий раз охотней прибежит, а не будет травиться самопалом каким-нибудь. В общем, Черек успел выставить себя чуть ли не спасителем отечества, когда здоровенная зуботычина оборвала поток его словоизлияний.

– Запереть этого жадного придурка в карцер! – рявкнул Золовей. – Потом с ним будем разбираться.

Вот так магазин купца Сахеля в форте Галай перестал работать, а сам Черек оказался в тюрьме. И хотя ничего в этом приятного не было, приказчик почему-то был уверен, что это лучший выход. Почему? Точно он сказать не мог. Но и отсидка в карцере, и возможный штраф за мутные делишки – это ерунда. Ну вот была в этом у него уверенность, хоть и непонятно на чём основанная.

Глава 12

*****

Майор Оголу был разбужен глухим взрывом. Комната в офицерском общежитии вздрогнула и снова замерла, майор тут же подорвался с кровати, ещё толком не проснувшись – всё-таки сказались годы командировок по всяким неспокойным местам империи. Негр открыл глаза – темнота, комнатка больше не трясётся, зато теперь слышны чьи-то крики и команды. Неужели на форт напали? Майор быстро оделся, проверил меч, протестировал готовность организма к магическим атаке и защите и только потом покинул комнату.

В коридоре было весьма оживлённо для середины ночи. Несколько офицерских денщиков выскочили из господских комнат и с вытаращенными глазами спрашивали друг у друга, что случилось. Пара офицеров в исподнем стояли в дверях своих комнат, ещё двое вышли в коридор, подобно Оголу – уже полностью одетыми и вооружёнными. В общем, понял майор, здесь никто ничего не знает. В поисках информации, что случилось, он направился к выходу из офицерского общежития.

– Дорогу! – рявкнул кто-то рядом, едва Оголу сошёл со ступенек.

Мимо майора пробежал какой-то унтер в сопровождении трёх солдат, едва не сбив эсэмэсника с ног. Оголу хотел было возмутиться коменданту наглостью младшего офицера, но передумал. Он тут гость, в форте явно что-то произошло, прим-майору будет явно не до политесов. Посмотрев, куда побежала четвёрка, он направился в ту же сторону. В географии форта он был не силён, тем более, ночью, поэтому не сразу сообразил, где именно произошёл взрыв. Какое-то здание, от первого этажа по стене змеится широкая трещина через второй и третий этажи и заканчивается в районе чердака. Дверь на первом этаже сорвана с петель и лежит на камнях шагах в десяти. Из небольших окон всех этажей вырвало не только стёкла, но и рамы. А это значит, что потолочные перекрытия внутри дома тоже разрушены. И из дверного проёма, и из окон неспешно выползали клубы дыма. Люди, суетящиеся вокруг, соваться внутрь пока не рисковали. Оголу понял так, что ждут магов, которые могли бы очистить воздух.

Майор потянул носом – похоже, там внутри не просто пожар, там рванул магический взрыватель. Слишком уж характерный запашок. Интересно, сначала случился пожар, а потом рвануло нечто, или всё произошло наоборот, и пожар – это следствие взрыва? Потолкавшись в возникшей толпе, майор понял только одно: пострадала гарнизонная караулка и весьма вероятно погиб весь состав караула, который в этот момент не находился на постах на стенах форта. Оголу мысленно посочувствовал часовым, которые теперь нескоро дождутся смены, и отправился спать. Он, конечно, специалист в расследовании магических преступлений, а взрыв был явно магического происхождения, но местное начальство не спешит приглашать его в следственную группу. Да и не горел Оголу желанием заниматься этим делом. Ему бы дождаться прибытия солдата, забрать отсюда этого любителя побродить и поскорее оказаться в столице.

Оголу вернулся в общежитие, коротко рассказал об увиденном тем, кто сам по какой-то причине поленился выходить, но новости услышать жаждал, и вошёл в свою комнату. Он разделся, лёг и даже успел начать проваливаться в сон, когда в дверь вежливо, но настойчиво постучали. Оголу, мысленно кляня любопытных, зашлёпал босыми ногами по холодному полу. Отперев дверь, он с удивлением уставился на незнакомого усатого старшего унтера.

– Господин майор, извините, но вас просят прибыть в кабинет коменданта. Лично господин прим-майор просят, – пробубнил старший унтер.

– Хорошо, я сейчас соберусь, – раздражённо буркнул Оголу и начал закрывать дверь.

– Я вас туточки подожду, провожу до кабинету, – оповестил его унтер.

– Туточки, – шёпотом передразнил его эсэмэсник. – Понаберут деревенщин.

Он уже понял, что уснуть сегодня больше не удастся. Комендант явно возжелал воспользоваться его услугами в расследовании произошедшего. И неважно, пожар был виной взрыва, или сначала рвануло, а потом загорелось – там обязательно есть жертвы. Судя по всему, около десятка солдат плюс начальник караула. Опасается прим-майор, что за подобное ему может прилететь горячее из штаба, вот и решил привлечь Оголу. Эсэмэсник шёл за незнакомым старшим унтером, размышляя, сразу согласиться помочь или попытаться вытребовать себе какие-нибудь преференции. Он больше склонялся ко второму варианту, а потому вошёл в кабинет коменданта, преисполненный уверенности в себе и с очень снисходительным видом.

Но того, что случилось секундой спустя, Оголу никак не ожидал. Не успел он переступить порог кабинета, как на его голову и плечи свалилось что-то вроде сетки. Оголу тут же попытался сбросить её с себя, но метнувшийся к нему коренастый гном с размаху влепил ему кулаком в челюсть. Майор покачнулся, но не упал, хотя в глазах у него заплясали сотни звёздочек. Когда он более-менее смог прийти в себя, то обнаружил, что в горло ему упирается остриё меча, за рукоять которого держится прим-майор Диррак.

– Что за…

– Пошевельнётесь – умрёте, – холодно проинформировал его комендант, и Оголу почувствовал, как кончик меча проколол кожу на горле.

И магии при нём больше не было. Чёрный маарит, сообразил эсэмэсник. Та клятая сетка, что свалилась на него, была с мааритовыми вставками. И теперь он больше не мастер-маг смерти, а обычный человек, которому приставили меч к горлу. Поэтому он даже не шевельнулся, когда капитан-особист надел на него наручники.

Комендант убрал от его горла меч, а гном и особист сноровисто сняли с него предательскую сеть.

– Садитесь, – коротко приказал прим-майор. – Капитан Золовей, думаю, допрос можно произвести и здесь. Несите артефакт сюда. А вы, господин майор, пока наш особист ходит за артефактом истины, можете начинать рассказывать.

– О чём, тырк вас побери? – сердито спросил Оголу.

– О том, как вы устроили взрыв, убив восемь караульных, начальника караула, а также ещё шестнадцать человек, в том числе гражданских, живших на верхних этажах караулки. И, самое главное, кто приказал вам вывести из строя блокирующий механизм форта?

*****

Коллен Диррак был, в общем-то, человеком незлобивым. В том смысле, что разозлить его стоило больших усилий. Наверное, в какой-то мере этому способствовало воспитание в школе фехтования мастера Удлока – там в Коллена, тогда ещё юного ученика, намертво вбили главное понятие: спокойствие – основа победы. И всеми силами старались этого самого спокойствия учеников лишить: в ход шли ужасные физические нагрузки, откровенные насмешки, несправедливые замечания. Юный Коллен прекрасно понял посыл и старался не поддаваться на провокации – ни в школе мастера Удлока, ни потом во время службы. Так что, можно сказать, спокойствие стало его жизненным кредо.

Но сейчас прим-майор Диррак был каким угодно, только не спокойным. Точнее, был он откровенно взбешённым. И тому имелась причина. Взрыв в караулке, унёсший жизни солдат и гражданских, вывел из строя блокирующий механизм. А это значило, что в случае атаки гашмирцев форт не сможет перегородить тоннель. Вот так, не успел он принять командование, как такое ЧП. В штабе он уже успел завести неприятелей, которые при таком известии только обрадуются. Да и генерал Локост, которого он так и не повидал, тоже вряд ли отнесётся к нему снисходительно. Прелестная карьера его ожидает: объявление о неполном служебном соответствии и последующее назначение в какой-нибудь крохотный гарнизон, откуда он до самой отставки не вылезет. А виноват в этом… неизвестно кто.

Занятый такими мрачными мыслями, Диррак даже не заметил, когда в кабинет к нему вошёл особист. Капитан Золовей выглядел откровенно плохо: глаза красные, лицо помятое, будто на нём сидели, правая рука непроизвольно подёргивается. И Диррак даже знал, отчего – это из-за долгого применения артефакта истины. Удивительно, что особист ещё ходит, а не уснул там, где допрашивал всех, до кого дотянулся.

– Вино будете?

– Нет, – покачал головой Золовей. – Тогда точно упаду. А мне ещё нужно многое сделать.

– Что нового узнали?

Золовей посмотрел на коменданта долгим взглядом и, невесело усмехнувшись, ответил:

– А ничего. Нет, узнал-то я много всякого: и про любовные связи замужней прачки с магом, и про то, как повара подменяют зерно при готовке, и как пара фуражиров организовала себе приработок с местными крестьянами, отчего сейчас их Шалайя рвёт на куски. Но это всё ерунда. Главное неизвестно.

Прим-майор вздохнул. Главное – кто это совершил. И Золовей, проведя весь день в допросах с артефактом истины, не может дать ответа на этот вопрос.

– Я час назад разговаривал с капитаном Азгаером, – сказал Диррак. – Он добрался сквозь завалы до управляющей комнаты и утверждает, что для ремонта блокирующего механизма понадобится не меньше месяца и то столичным специалистам. Среди наших магов таких, понятное дело, нет. Кто-то качественно постарался. Азгаер говорит, что использованное взрывное устройство не местное.

Особист тут же насторожился.

– Если я правильно его понял, то был задействован артефакт с узконаправленным действием. Основной удар был направлен в комнату с механизмом, остальные разрушения произошли из-за тесноты помещения. И по утверждениям Азгаера, на наших складах таких артефактов нет и не было, то есть, внутренняя кража исключается.

– Артефакторов я тряс в самом начале, – хмуро сказал Золовей. – Они не собирали ничего похожего, даже в отдельных компонентах. То есть, диверсант не мог действовать через третьи руки. Значит, взрывной артефакт был привезён сюда не через стандартные армейские каналы.

– Так, может, это всё же Оголу?

– Эх, как бы тогда всё стало просто, – вздохнул особист. – И приехал он накануне взрыва, и маг знающий, и никто его коляску не обыскивал. Но, господин прим-майор, не он это. Да вы же сами слышали первый его допрос. А потом я ещё дважды его вызывал. Нет, не он.

Диррак поневоле усмехнулся. Вот же судьба-злодейка! Они втроём – с Золовьём и Шалайей целый заговор против майора-эсэмэсника состряпали. Гном даже начал готовить склад – вывозить из него всё нужное и ценное, на котором должен был состояться провокационный взрыв. А вместо этого произошёл взрыв настоящий, а не бутафорский, который погубил жизни людей и, самое главное, сделал невозможным перекрытие тоннеля.

– Но, если его послали сюда специально для взрыва, могли и подготовить для последующего допроса с артефактом, – заметил Диррак. – Я слышал, что маги разума спокойно обманывают артефакт истины.

– Всё так, – кивнул Золовей. – Я даже больше скажу: маги разума могут что-то подкрутить в мозгах у испытуемого, и артефакт при допросе ничего не покажет. Есть лишь одно "но": таких магов разума в империи раз, два и обчёлся. В их число, между прочим, входят и его величество Воллот, и его брат Коррот, который герцог Бристон. И если предположить, что к этому делу имеют отношение члены императорской семьи или высшие маги, то мне заранее становится кисло. Потому что получается, что корни этого взрыва кроются где-то на самом верху.

– Так оно и есть, скорее всего, – спокойствие вернулось к Дирраку. – Вспомните последние события. Форт не получал пополнение уже довольно долгое время. Всех более-менее знающих и опытных магов мы были вынуждены откомандировать якобы для переподготовки. И вывод из строя механизма блокировки лишь ставит в этой цепочке очередной пунктик. Азгаер правильно сказал: нас сливают. Точнее, уже слили. Начнись сейчас атака Гашмира, мы не продержимся и недели. А гашмирцы смогут спокойно провести сквозь тоннель хоть целую армию, перекрыть же его теперь нельзя. Разве что просто камней натаскать, но это задержит врага всего на пару часов.

– А вручную как-нибудь нельзя этот механизм запустить?

– Я тоже задал этот вопрос Азгаеру, – усмехнулся Диррак. – Оказывается в потолке тоннеля расположена каменная плита, длиной метров двадцать и высотой с десяток. Её-то механизм и должен опускать и поднимать. Как понимаете, никаких солдатских сил не хватит, чтобы хотя бы на полшага сдвинуть такую махину, даже если мы всем гарнизоном соберёмся. То есть, кто-то изрядно постарался, чтобы тоннель под фортом остался свободным для прохода. И сильно подозреваю, что сделано это совместно с гашмирцами, ибо кроме них просто некому.

– Вот только странно выглядит, что для диверсии задействовали аж цельного майора СМС, – вернулся к больному вопросу особист. – Он как будто специально сюда приехал, чтобы все подозрения на него легли. Странное совпадение, не находите?

– Даже если это простое совпадение, выпускать майора из-под ареста мы не имеем права. Это даже если не брать в расчёт пожелания вашего шефа, капитан.

– По уму его надо бы немедленно отвезти в Бристон… но я не могу в такое время покинуть форт, – тут особист несколько замялся. – Господин прим-майор, а та моя расписка ещё у вас?

Диррак кивнул. Переживает Золовей. Ещё бы, он же сам расписался, что магический взрыв – это его рук дело. А где тот взрыв был – на отдалённом складе или в караулке, никому не интересно. Возьмут за жабры его же собратья из ТС и душу по кусочкам вынут. Да уж, имей Диррак желание, он мог бы держать капитана этой распиской крепче, чем кузнечными клещами за яйца. Прим-майор полез в стол, демонстративно показал бумагу особисту и порвал её на мелкие кусочки. Золовей облегчённо выдохнул и коротко поклонился.

– Благодарю! Вы уже послали курьера в штаб?

– Нет, дожидался окончания вашего расследования и заключения капитана Азгаера. Теперь самое время отправить гонца.

– Подождите, я составлю докладную, пусть он заодно отвезёт и её.

– Хорошо, – согласился Диррак. – Жду.

Час спустя верховой солдат умчался по дороге в Оссиль, увозя с собой несколько рапортов. В обычное время подобные документы вызвали бы переполох в штабе, а головы коменданта форта и комиссара тайной стражи вполне могли полететь в корзину для мусора. Но даже если бы курьер добрался до Бристона, он обнаружил бы лишь пустую коробку здания, охраняющуюся десятком солдат. В Оссиле курьера должны были арестовать бравые вояки майора Ситора, но он и до городка не добрался – сгинул на дороге форт-Оссиль. Поэтому никто – ни в Бристоне, ни тем более в Лавене не узнал о произошедшем в форте Галай.

*****

– Ну, наконец-то! – воскликнула миловидная женщина, откладывая в сторону шитьё и подскакивая на ноги. – Я так соскучилась!

Она с разбегу бросилась в объятия мужчины, он подхватил её на руки и закружил вокруг себя.

– Я тоже скучал по тебе, проказница, – щекоча губами её ушко, сказал он.

– Так, забавы потом! – она юркой змейкой вынырнула из его объятий. – Сейчас я накрою на стол… Ой! У меня хлеб позавчерашний! Подождёшь полчасика? Я быстро сбегаю до пекаря – у дядьки Андриса всегда есть свежая выпечка.

Мужчина с грустной улыбкой покачал головой.

– Прости, милая, но сегодня у меня совсем нет времени. Только сюда и сразу обратно. Через два часа должен быть на сборном пункте. Я и так еле вырвался – пришлось одному унтеру изрядно приплатить, чтобы он не заметил моего отсутствия.

– Унтер? – наморщила лоб молодая женщина. – Сборный пункт? Ты о чём, Кас?

– Мириам, ты ещё ничего не знаешь? Неужели слухи по столице не разлетелись? Началась война с Эраем.

– О, нет! – белошвейка прижала руки к груди. – Только не говори, что ты завербовался в армию.

– Не буду, ты сама это сказала.

– Ты должен выписаться обратно, – она вцепилась в его потёртую куртку. – Сколько тебе дали аванс? Мы вернём всё и даже с лихвой. Я займу у подруг…, да тот же дядька Андрис даст мне в долг не меньше трёх золотых. Я всё отработаю, я смогу. Верни армии деньги, Кас!

– Не могу, – покачал головой мужчина. – Тут замешан не только финансовый вопрос, тут ещё… долг чести, понимаешь? Я не могу не пойти.

– Тебя убьют, – Мириам без сил упала на стул. – Я слышала рассказы калек и побирушек, какие бойни устраивают императорские генералы. И те калеки и побирушки когда-то были имперскими солдатами.

– Не переживай, я уверен, выживу. Не верь всяким россказням.

Белошвейка смахнула с глаз слёзы, поднялась и крепко поцеловала мужчину в губы.

– Кас, выживешь – возвращайся. В любом виде, даже покалеченным. Я тебя буду ждать. И запомни, я никогда не позволю тебе стать побирушкой и попрошайкой! Моих заработков хватит на двоих, ты слышишь? Поклянись, что вернёшься!

Мужчина проглотил комок в горле и кивнул.

– Я вернусь, обещаю! Но, кто знает, вдруг боги не будут ко мне милостивы. Поэтому, вот, я оставлю это у тебя. Это всё тебе.

Он достал из-за пазухи тяжёлый кошель и положил его на стол на вышивку. Внутри кошеля что-то звякнуло. Белошвейка посмотрела на мешочек, потом на мужчину и покачала головой.

– Нет, я буду хранить это до твоего возвращения.

– Я вернусь, – повторил он, обнял её и поцеловал. – А теперь мне пора.

Император Воллот, которого белошвейка Мириам знала, как простого небогатого дворянина, ушёл. Он действительно торопился – начавшаяся война с Эраем превратила тягучее мирное течение жизни во дворце в кипящий котёл. Император требовался абсолютно всем: и военным, которые без его одобрения боялись отдать приказ на перемещение войск, и придворным, которые без личного императорского участия не могли решить элементарные вопросы сборов, и Конклаву, который желал выцарапать новые преференции в преддверии боевых действий, и жрецам, которые были готовы обещать всевозможную помощь от любых богов в обмен на послабления в налогах… Короче говоря, Воллот был просто нарасхват, поэтому он с трудом урвал немного свободного времени, чтобы уйти через потайной ход и сообщить Мириам о предстоящей долгой разлуке.

А сама белошвейка ещё долго сидела, кусая губы и сдерживая рыдания. Она хотела верить, что с Касом всё будет хорошо, что он вернётся к ней целый и невредимый, но ведь он правильно сказал: а что, если боги не будут к нему милостивы? Она-то готова принять его любого, даже покалеченного, лишь бы он выжил и вернулся. Молодая женщина потянулась к мешочку и развязала верёвочку.

– О, великие боги, во что ты вляпался, Кас? – прошептала она, глядя на золотые монеты в мешке. Судя по всему, в нём не меньше двух сотен золотых. – А-а, вот почему он так засобирался на войну. Наверное, опасается, что его достанут те, кому эти деньги принадлежали раньше. Ой, глупый! Ну зачем он в это ввязался? Я ведь хорошо зарабатываю, нам и так хватало.

Мириам решила припрятать мешочек до возвращения любимого и не прикасаться к этим деньгам. Правда, потом передумала, отсчитала десяток золотых, а остальное спрятала под половицу в тайничок, где хранила свои невеликие богатства. Потом белошвейка вышла из дома и направилась в единственное место, где её любимому могли оказать помощь. Ну и что, что место это находится на другом конце Лавена? Мириам наняла извозчика и сорок минут спустя входила в храм Ашата. Жрецы не удивились девушке – сюда часто приходили жёны и невесты, попросить бога войны уберечь их супругов и возлюбленных. Зато жрецы весьма удивились, когда скромно одетая молодая женщина пожертвовала храму Ашата десяток полновесных золотых. Нет, если бы это была какая-нибудь высокородная дама – тогда дело обычное, но когда простая горожанка отдаёт целое состояние… Значит, действительно любит.

– Не переживай, девица, – суровый старший жрец положил ей руку на плечо. – Ашат, конечно, не бог любви, но он умеет ценить верность. Мой голос в молитвах далеко не последний и, пожалуй, я лично попрошу великого за твоего возлюбленного. Как, говоришь, его зовут?

Глава 13

*****

Следующие полдня мы крались по лесам, аки тати – то и дело замирая, постоянно прислушиваясь и приглядываясь. Разумеется, этим занимались мои спутники, особенно орк, а я просто тупо ждал, когда прислушивания, разглядывания и вынюхивания закончатся и можно будет продолжить путь. Потому что соревноваться в этом виде спорта мне даже с Лещом было напрасной тратой времени, чего уж говорить про орка? Бокул утверждал, что слышит, как в десятке метров от него скребётся муликр – не знаю, может, и врёт, но слух у него куда острее обычного человеческого. Да и зрение острее. И обоняние тоньше. И силы в нём немерено. Короче говоря, орк – идеальная машина для разведки и упокаивания врагов. Пока Бокул работал только в первой ипостаси, но и до второй уже недалеко – врагов мы почти догнали. Вернее, они остановились, вот наша тройка к ним и приблизилась.

Об этом тихо поведал Бокул после долгого напряжённого прислушивания к лесным шумам и болотным кваканиям. Я, например, слышал только это, но не верить орку не было никаких оснований. Если Бокул сказал, что гашмирцы рядом, значит, пора готовиться к бою. Но не тут-то было. Едва я заикнулся об этом, как орк недовольно покачал головой.

– Макс, какой ещё бой? Ты знаешь, где их маги засели? Ты уже увидел и пересчитал их пикеты и засидки? Не хватало ещё нарваться на магический залп или получить стрелу в бочину из засады.

Я для виду устыдился, изобразив смущение. Так-то орк прав, сначала нужно всё разведать и разнюхать, а потом нападать. Или отступать. Но я – командир чисто номинальный, так что нечего мне тут лекции читать. Раз Бокул знает, что делать, пусть сам и выполняет. В принципе, эта парочка – гусь да гагарочка, в смысле Бокул и Лещ, так и думали. Они сказали мне сидеть тихо-тихо, даже дышать через раз, а сами ушли на разведку. Обещались вернуться к вечеру, а чтобы я не скучал, оставили мне всю нашу сухпайную жратву.

Вот я и принялся жевать да за друзей переживать. Прикончил две полоски вяленины – жёсткой, как обувная подошва, потом поковырялся в зубах, пытаясь вытащить застрявшие кусочки. Покончив с так называемой едой, решил это дело запить и обнаружил, что моя фляга потерпела кораблекрушение, напоролась на рифы и пошла ко дну. Ну, на самом деле она просто была продырявлена – видимо, ударил обо что-то, даже этого не заметив. И её содержимое – очень сильно разбавленное водой кислючее вино, оросило местную землю. Вот же гадский блин! Мне теперь, что, прикажете пить из ближайшего озера? Оно, кстати, было от меня не далее двадцати шагов.

Я осторожно прокрался туда, где местные чахлые деревья нависали над водой. Точнее, над зарослями полусухой травы типа камыш. Отгрёб я в стороны этот камыш, посмотрел на чёрную воду и решил, что пить её не хочу. Тут наверняка всяких микробов и бактерий полно, а ещё в эту воду рыбы какают. Вроде понимаю, что это у меня городские заскоки, которые давным-давно должны бы выветриться, но уж больно непрезентабельна на вид водичка. В итоге плюнул, отошёл обратно в заросли, достал из вещей Бокула трофейный котелок и активировал над ним эрг-кубик воды. Малой энергией, чтоб никто магического всплеска не заметил. Получился литр отличной и прозрачной, как слеза, воды. Надо было пожелать, чтобы она была настолько холодной, чтобы зубы заломило, но чего уж теперь. Попью и тёпленькую. Главное, в ней никаких инфузорий нет.

Я запрокинул котелок, допивая воду до дна, а когда опустил его, так и замер. Там, где проходила граница между деревьями и водой, стоял русал. И смотрел на меня ничего не выражающими рыбьими глазами. Я поначалу слегка испугался – кто его, тритона, знает, вдруг начнёт нападать? Но русал стоял неподвижно, словно позволяя рассмотреть себя. Ну, я и воспользовался моментом.

Хм, а ведь этот русал – вовсе не русал, а русалёнок. Росточком явно ниже того, которого я видел, худенький, аж рёбра торчат, бороды совсем нет. И в руках держит не копьё, а какую-то тростинку с крошечным наконечником – как бы не от стрелы. Причём, наконечник был не металлическим, а костяным. Короче говоря, сей тритон был уменьшенной копией взрослого. Зато физиономия его с большими выпученными глазами и широким лягушачьим ртом весьма походила на взрослую. А, может, он не дитёнок, а взрослый, просто много в детстве болел? Потому и копьё у него такое… рахитичное.

– Аююрг… пи-и-пи-и.

Чего? Первую часть я ещё расслышал, а остальное – сплошной писк и ультразвук. Похоже, господа тритоны общаются меж собой на иной звуковой частоте. Так он меня может просто не услышать. Мне, что, пищать, как кастрированному? Ничего не поделаешь, пришлось изобразить фальцет. Лучше бы колоратурное сопрано, но я не женщина. Да и с фальцетом, боюсь, у меня тоже напряжёнка. Но я постарался и пропищал как можно тоньше:

– Привет!

После чего немедленно почувствовал себя полным придурком, который пытается озвучить в мультике какого-нибудь мышонка. Однако русалёныш меня явно услышал, хотя и не понял. Или понял, но я этого не понял, так как по его выпученным гляделкам ничего разобрать нельзя. Интересно, тритоны вионский знают? Парни ведь говорили, что периодически с водными жителями как-то общаются. Эх, надо было поподробнее расспросить.

– Аююрг кешеш-ш, – явно добавив низких частот в голос, произнёс рыбий паренёк. Во всяком случае, ультразвук исчез. – Баалуут.

О, кажется, лингвометод Джиза начал работать! Если я не ошибаюсь, он мне сказал что-то вроде "Привет, человек", а последнее… пока не разобрал.

– Баалуут? Что такое баалуут?

– Баалуут, – тритон ткнул пальцем в сторону вещмешка, затем в сторону озера за своей спиной.

А, кажется, до меня начало доходить. Обменять что-то хочет. Интересно, что ему у нас приглянулось? И что мне с него требовать в обмен? Бокул говорил, что тритоны всякую вкусную жрачку из воды таскают, но мне сейчас это совсем не интересно.

– Парень, чего хочешь, говори, не тяни.

Дословно он меня, конечно, не понял, но в общем контексте сообразил. Русалёнок вышел из воды полностью, при этом ни одна сухая травина даже для вида не шуршнула. Не, ну это просто нечестно! Вокруг меня одни Чингачгуки собрались! Один я… потомственный горожанин. Я с любопытством уставился на его ноги. Как парни и говорили, ног у него две, а не одна сросшаяся, а вместо ступней – настоящие ласты. С такими плавать – одно удовольствие, зато по суше шлёпать явно неудобно. Однако, паренька это не смутило. Он сделал несколько шагов ко мне и вытянул руку с копьецом в мою сторону. Хорошо хоть крошечный наконечник смотрел вверх, а не в меня. Значит, не угрожает, а… А что?

– Биир чедез ка, – он тряхнул своим миникопьём. – Чедез аграак канк. Баалуут?

Два раза "чедез" упоминается. Кажется, я догадываюсь, но спросить не помешает.

– Чедез? – я ткнул пальцем в наконечник стрелы, венчающий его тростинку.

– Чедез биир, – закивал башкой пацан, – Мер чедез аграак. Мер ваал, мер издиинш. Баалуут, кешеш-ш?

А, ну так бы сразу и сказал. Вот теперь всё понятно. У него наконечник маленький, а нужен ему большой, потому что он – воин, и он – храбрый. Обмен предлагает.

– На фиг мне твой баалуут? – проворчал я. – Ладно, посиди тут, я сейчас.

Я осмотрелся, нашёл хорошую прямую ветку, длиной с рост этого тритоныша, и одним ударом ножа срубил её. Толщина деревяшки нормальная, как раз ему по руке будет. Стесал с ветки лишние неровности, покрутил туда-сюда – не понравилось, но ничего лучше я ему предложить не могу. В конце концов, не понравится, пусть сам себе древко ищет. Потом аккуратно расщепил один конец ветки, вздохнув, вынул из перевязи метательный нож и, сняв с его рукояти кожаную обмотку, вставил в расщеп. Обмотал покрепче древко снятой кожаной полоской, а потом ещё пришлось немного раскулачить Леща – из его мешка достал кусок бечевы, которой и прикрутил нож к деревяшке. Получилось не очень красиво, зато крепко.

– На! – я протянул тритону получившееся копьё остриём вверх. – Баалуут не надо, понимаешь? Подарок это. А, бестолочь! Держи, пока я добрый.

В рыбьих глазах русалёнка явно отражались неверие и восторг. Он сделал ещё несколько шагов, умудряясь своими ластами ступать неслышно, осторожно протянул тощую ручку к копью, а потом одним движением выхватил его у меня из рук и отпрыгнул назад. Я усмехнулся и сказал:

– Не бойся, солдат ребёнка не обидит.

– Баалуут! Мер систиим чаеки лиит жуум, – оживлённо затараторил пацан.

– Ни фига не понятно. Баалуут нет. Подарок это.

Последовала новая порция тарабарщины, и проверенный лингвометод не смог её переварить. Может, эта драконовская магия с ультразвуком не работает? Или у неё срок действия вышел? Джиз, конечно, не говорил, что у лингвометода есть параметр "годен до", но вдруг?

– Стоп! – я выставил в его сторону раскрытую ладонь и, как ни странно, молодой тритон всё понял и заткнулся. – По-да-рок, понял? Ферштейн?

Блин, у него немцы в родственниках, что ли? Русалёнок закивал лягушачьей башкой и пропищал:

– Феештеен. По-а-ок.

– Ну вот и славно, – выдохнул я с облегчением. Может, он и другие немецкие словечки на раз понимать станет? Жаль, что я на Земле не увлекался языком Гёте и Шиллера. Из немецкого знаю только "Хендэ хох" и "Гитлер капут", а ни то, ни другое сейчас не пригодится.

– Мер по-а-ок кешеш-ш, – заявил этот рыботип.

Вот же неуёмный! Не мытьём, так катаньем так и хочет всучить мне какой-нибудь озёрный деликатес.

– Нет. Найн. Нихт. Ноу, – продемонстрировал я ему знание земных языков. Не знаю, что именно, но смысл какого-то из слов он всё же понял. Точно говорю, у местных тритонов родственники с Земли имеются, иначе откуда бы такие лингвистические предпочтения?

– Тебя как звать-то, парень? Я – Макс, – ткнул себя рукой в грудь. – А ты…

– Шииш ёрж, – с готовностью ответил пацан.

Не знаю, есть ли здесь ерши, но отчего-то возникло понимание, что назвали друга нашего Шииша в честь небольшой и юркой рыбки, которая называется ёрж. Кажется, срок годности лингвометода восстановился, и между нами наметилось взаимопонимание.

– Давай, чапай сюда, – я махнул рукой, подзывая его к себе. Русалёнок поколебался, но всё же сделал несколько шагов в мою сторону.

– Да не дрейфь, ничего плохого я тебе не сделаю. Вот, смотри.

Я нажал на крепление на перевязи, и у меня в руке оказался один из метательных ножей. Качеством они даже близко не дотягивают до тех, что у Леща, поэтому не жалко. Взяв нож метательным хватом, я сказал:

– Делаешь вот так и…

И метнул его в самое толстое дерево в окрестностях восьми шагов. Серой рыбкой нож мелькнул в воздухе и с глухим стуком вонзился в ствол. Я вынул другой нож и протянул его рукоятью вперёд молодому тритону.

– Давай, пробуй.

Тот взял серую железяку, как величайшее сокровище, и замер, сжав обмотанную бечевой рукоять.

– Не так, бери за лезвие, – я перевернул нож и вложил ему в руку. Попутно отметил, что между пальцев у тритона нехилые перепонки. Ну так, чего удивляться? Он – существо подводное, ему грести с перепонками удобнее. – Бери – вот так, ага. Потом размахиваешься…

И нож полетел мимо цели. Пацан что-то возбуждённо и смущённо застрекотал, но слово "стоп" тут же прервало поток словоизлияния.

– Стой здесь, не с твоими ластами по лесу шнырять.

Я нашёл улетевший нож, потом выдернул из ствола тот, что кидал сам, и вернулся к тритону.

– Давай, попытка номер два. Пробуй.

– Проуй! – пропищал тот и метнул нож.

На удивление, попал и даже воткнул. Он запрыгал было от радости, но я ему сунул в руку второй нож. Теперь он уже без моих наставлений размахнулся и, пискнув "Проуй", повторил бросок. Второй нож тоже вонзился в ствол, правда намного ниже. Но для очевидного новичка это был успех. Я не поленился сгонять за ножами к дереву, хотя было желание просто вынуть оставшиеся в перевязи. Но здраво рассудил, что так получу лишь небольшую отсрочку, а потом искать улетевшие мимо дерева ножи придётся куда дольше. Пока ограничимся двумя.

Следующий минут пятнадцать Шииш только и делал, что пищал "Проуй" и метал серые ножи, причём, с каждым разом он действовал всё увереннее, а ваш покорный слуга изображал подносчика снарядов. И в один прекрасный момент, уже выдернув оба ножа из ствола, я обернулся и застыл. Наша компания увеличилась ровно вдвое. На границе воды среди полусухих камышин стояли ещё два тритона и глазели на нас. Само собой разумеется, я, как обычно, не услышал их появления. Чурка слепоглухая!

Эти были явно взрослыми. Об этом свидетельствовали и рост, и развитые мышцы, и бороды цвета тухлых водорослей. Ну и копья в их руках были не тростиночками с эрзац-наконечниками, а вполне себе боевым оружием, правда, наконечники на них были не металлическими, а костяными. Зато длинными и зазубренными. Схлопочешь такой в бочину, и всё, прощай моя никчёмная жизнь – обратно его можно только с половиной кишок вынуть.

Физиономии у русалов не отличались богатством мимики, поэтому понять, что они про происходящее думают, было невозможно. Сейчас решат, что я их паренька хотел того… подрезать – ножи-то у меня в руках, и начнут на меня охотиться. Быстро включил магзрение и протянул в их сторону магические руки с первыми попавшимися на глаза эргами. Только дёрнутся – сразу активирую, и пусть потом разбираются, где чья оторванная рука валяется.

– Баал, обрекиим пи-и-и чиистиит, – сначала более-менее разборчиво затараторил Шииш, а потом перешёл на пулемётную скорость. Оба старших слушали его, не прерывая. Понять его речугу я даже не пытался.

Я как-то отстранённо отметил, что тритоны употребляют много сдвоенных гласных. Ну и ладно, пусть общаются, как им удобнее. Вон, китайцы вообще мяукают, арабы лопочут нечто непотребное, а тем не менее и те, и другие являются древними и умнейшими цивилизациями. Так что, не мне судить о тритонах по их разговору. Может, передо мной два математических гения и одна суперзвезда, скажем, астрономии. Хотя, конечно, и с супер, и просто со звездой я загнул. Обычный подводный пацан, каких в местных озёрах и болотах, наверное, сотни водится.

Один из взрослых что-то сказал, махнув рукой на озеро, и пацан, прихватив оба копья понуро отправился в воду.

– Эй, Шииш, постой! – окликнул я его. – Держи подарок.

Когда мелкий обернулся, я протянул ему оба ножа – мне не жалко, а ему всё развлечение. Или ещё пару копий сделает. И без того огромный лягушачий рот Шииша теперь растянулся от уха до уха в улыбке. Оба взрослых тритона пучили глаза на меня и пацана, но молчали. Шииш сказал что-то вроде "Я вернусь" и исчез в воде. Терминатор засушенный, блин!

Я посмотрел на оставшихся взрослых. Интересно, они мне сейчас предъявлять начнут, что молодое поколение с толку сбиваю, или баалуут предлагать? Не угадал – меня поблагодарили. Не дословно, но почти всё я понял. Поблагодарили меня… что я не убил Шииша. Или лингвометод уже набрался опыта, или взрослые в отличие от ребёнка чётче формулируют свои мысли, но понимал я их намного легче и быстрее.

– Вы, что, совсем "ку-ку"? – для выразительности я повертел пальцем у виска. – Как можно поднять руку на ребёнка?

То ли "ку-ку" имеет скрытое сакральное значение, то ли палец у виска означает нечто другое, нежели мы, человеки, подразумеваем, но только я удостоился незабываемого зрелища: увидеть смущённых тритонов. Оба представителя озёрной жизни ощутимо покраснели – им бы клешни вместо рук приделать, вылитые варёные раки получились бы. А, может, это они не смутились, а от ярости покраснели? Я ж ничего про тритонов не знаю. Оскорбил их своим "ку-ку", сейчас начнут пырять в меня своими зазубринами…

Вместо этого сначала один, потом и второй тритон уселись на землю, положив копья рядышком с собой, и совершили в мою сторону медленный поклон. Ну чисто ученики в додзё перед сэнсэем. Я пожал плечами, тоже сел и тоже поклонился – с меня не убудет высказать уважение.

Глава 14

– Паалыык баал! – и снова поклон.

Чего? Или лингвометод врёт, или тритоны меня не за того принимают. Кем-то вроде повелителя вод обозвали.

– Парни, вы ничего не перепутали?

Нет, парни ничего не перепутали – им об этом, оказывается, Шииш сказал. А он с чего так решил? Угу, понятно, видел, как я из ничего создал чистую воду. Ну, создал, а что такого удивительного? Да любой немаг при помощи заговорённой кружки, которой в ярмарочный день цена десяток сребреников, может добыть себе чистой воды. А про магов водной стихии и говорить нечего. Интересно, они водников никогда не видели, что ли? Оказалось, да, не видели. В принципе, действительно, откуда бы тут среди болот взяться такому магу? Разве что, заблудится случайно.

Тут старший – у него борода погуще, а чешуя на теле – потемнее, сказал, не соблаговолит ли многоуважаемый джинн… Пришлось соблаговолить: отыскал синий кубик и активировал его над котелком, после чего протянул посудину с получившейся водой тритонам. Те степенно опробовали, кивнули и совсем по-имперски стукнули себя правыми кулаками в грудь.

– Паалыык баал!

– Ну ладно, паалыык, так паалыык, – вздохнул я. – Вы чего хотели-то?

Тритоны переглянулись, пошушукались на ультразвуке, а потом застенчиво ткнули в перевязь на моей груди. Всё ясно, тоже не прочь разжиться такими отличными наконечниками. И тоже обмен предлагают.

– Да на фига мне ваш баалуут? Держите, вымогатели!

Вынул два ножа из перевязи и протянул их тритонам. Те с поклонами (вот же японцы пучеглазые выискались) приняли подарки, спрятали их в поясные сумки, после чего старший твёрдо сказал:

– Обмен.

– Да не нужно мне от вас ничего, понимаете? – я начал терять терпение. – Я тут просто друзей жду, а не для обмена к вам пришёл.

– Дуузей?

– Да. Один орк – здоровенный и такой же зелёный, как вы. Второй – кешеш-ш, как я.

– Орык? Кешеш-ш? Видел, – кивнул старший. – Там илиткии они видеть, потом чоорн пиишт, – и развёл ладони в разные стороны.

Ясно, видел он Бокула и Леща где-то у северной оконечности этого озера, потом они разделились. Интересно, а мои побратимы видели этих глазастых? Хобот оркского мамонта закладываю, что слежку со стороны воды они не заметили.

– Орык и кешеш-ш видеть других кешеш-шаа, – дополнил тритон. – Они много.

Ага, значит парни уже нашли гашмирцев. Они много? В смысле, гашмирцев много?

– Другие кешеш-шаа враги, понимаете? Плохие. Могут убить меня или вас. Не показывайтесь им на глаза.

– Они не видеть, – пренебрежительно фыркнул тот, что помладше. – Никто не видеть мы если не хотеть.

О-о, да я уже почти всё начал понимать! Ну да, литературным слогом тут и не пахнет, но мне не до изящного стихосложения. Мне бы сведения о гашмирцах получить, коли такая возможность подвернулась. О, идея! Они же предлагали мне обмен – вот пусть информацией и поделятся.

– Обмен! Мне нужна информация о врагах. Кешеш-шаа чужих видели много? Где они?

Кажется, тритоны сообразили, на их физиономиях расплылись широчайшие улыбки. Видимо, у них считается важным дать что-то взамен, потому и пытались уговорить меня. И пацанёнок тоже.

– Много. Давно здесь. Они столько, – тут старший выставил в мою сторону обе руки с растопыренными пальцами.

Ага, десять, получается. Тритон сжал пальцы и снова разжал. Я нахмурился. Гашмирцев должно быть восемнадцать: пятеро магов, двенадцать немагических вояк и тот егерь, что к ним последним прибился. А тритон утверждает, что их двадцать. Чтобы озадачить меня ещё больше, пучеглазый снова сжал и разжал пальцы. Тридцать? Да ладно! Четвёртая серия сжатия-разжатия перепончатых конечностей. Сорок? А, понял, он просто считать не умеет. Тритон в пятый раз показал свою пантомиму, потом помедлил и показал три пальца на одной руке.

– Вот столько видел чужих кешеш-шаа. Есть дальше дорога, но не видел.

О-чу-меть! Я так и завис от полученной информации. Пятьдесят три гашмирских морды разгуливают по нашей территории, и об этом никому, кроме тритонов не известно? И, если я правильно понял, что он мне вещал про дорогу, то на той стороне есть ещё гашмирцы, только он их не считал.

А ведь парни нарвутся на засаду, как пить дать! Мы-то рассчитывали, что врагов меньше двух десятков, а их тут целая рота. Я пометался туда-сюда, но как предупредить Бокула и Леща, не понимал. Идти – только самому раскрыться и парней подставить. Может, попросить тритонов? Но даже если я сумею их уговорить, и даже если они отыщут разведчиков – а для этого те должны находиться вблизи водоёма, как они станут объясняться? У Леща и Бокула нет лингвометода в запасе.

Между тем тритоны, видимо сочтя, что обмен состоялся, снова поклонились и ушли в воду. А я остался в зарослях – тревожиться за друзей и почёсываться от укусов мелкой летающей кровожадной гадости, которой тут было немерено. Примерно минут через двадцать после ухода тритонов я услышал шуршание камыша и тихий плеск воды. Сразу же наставил туда пару реликтовых эргов, размышляя, что активировать их надо бы малой силой, чтобы звук магического взрыва над водой не разнёсся. К счастью, взрывать ничего не пришлось – это оказался Шииш. Тритонский мальчишка наверняка специально шумел, заранее предупреждая о своём появлении.

– Снова привет! Ты чего, малой?

– Поаок, – гордо возвестил этот неугомонный, протягивая мне с пяток склизких луковиц, которые вынул из своей поясной сумки.

– Хм, спасибо! – поблагодарил я его и повертел одну из стороны в сторону.

Мягкая, беловая внутри, бурая снаружи. Попахивает чем-то неаппетитным – эдакой смесью ила, водорослей и рыбы. Что-то жевать такое у меня никакого желания не возникает. Наверное, для любителей морепродуктов – это деликатес, но не для меня.

– Это надо есть? – я изобразил, что кусаю луковицу.

– Ка, ка! – воскликнул Шииш, забрал у меня луковицу, раздавил её и принялся мазать мне руку.

Понятно, это не еда. А что? Ночная крем-маска? Пацан тем временем обвозюкал мне одну руку и перешёл ко второй. Ну ладно, я ж не в салоне красоты, могу и сам измазаться. Когда со второй рукой было закончено, Шииш указал себе на лицо и шею и жестами показал, как размазывает кашицу. Я послушно втёр остатки луковицы куда показано и стал ждать результатов. Что-то гложет меня опасение, что ничего толкового, кроме аллергической реакции, я не дождусь.

– И что?

– Киируут. Бз-з ка.

Бз-з ка? Нет "бз-з"? Видя моё непонимание, Шииш помахал руками, потом шлёпнул себя по шее, довольно точно имитируя мои движения, когда я от комарья отмахивался. Ух ты, он мне что, репеллент местный подогнал? И действительно, сейчас ни одна кровососущая зараза ко мне на расстояние метра не подлетала, словно я находился в защитном куполе.

– О, вот это ты действительно удружил! Спасибо, парень! – от души поблагодарил я Шииша.

Тот гордо стукнул себя кулаком по тощенькой груди и ушёл в озеро. А я опять остался в одиночестве. Итак, после короткого знакомства с тритонами в минусе у меня пять метательных ножей, зато в плюсе репеллент против комарья и сведения, что гашмирцев тут – как этих самых комаров. Много, то есть. Теперь бы понять, что мне с этими сведениями дальше делать.

Поскольку идти на розыски Бокула и Леща я не рисковал, сидел и думал, откуда у нас могло взяться такое количество гашмирских диверсантов. Ну, два десятка – понятно, а остальные? Парни говорили, что такие группы, тем более, с магами, они раньше не встречали в ущелье ковша. Значит, пробрались гашмы как-то по-другому.

И вот тут проснулось моё подсознание, которому я в своё время поручил разгадывать кое-какую загадку. Вспомнился тот крестьянин со шрамом, которого мы видели при выходе из форта. Он возвращался обратно в Гашмир один. А тогда, когда мы ехали с Дирраком в форт, на дороге гашмирских крестов было трое, включая шрамолицего. Вопрос: а куда девались два его попутчика? Тут же всплыли воспоминания о том, как караульный костерил гашмирских крестьян, за то, что шастают сюда, пытаясь заработать на разнице в ценах, а в итоге ничего не выгадывают. Мы же с Дирраком по пути встретили только одну подводу. Сложив всё это, я пришёл к однозначному выводу: вионская контрразведка прощёлкала проникновение на территорию империи большого числа военных, маскирующихся под крестьян. Некоторые, наверняка, оставались у нас полным составом, другие – как шрамолицый и компания, частично возвращались, а частично ныкались где-то здесь. И вот теперь они собрались в кучку, сто процентов вооружённую, и готовятся… что? Не знаю. Но ведь просто так никто не станет заниматься столь рискованным делом.

Интересно, а кто на нашей стороне контрразведкой заведует? Тайная стража или есть какой-то особый орган? Увы, не знаю. По идее, капитан Золовей должен… хотя, вряд ли. Он, скорее, политрук, а не контрразведчик. Тогда этим занимается кто-то из штаба. Я невольно усмехнулся. Ага, занимается, из штаба не вылезая. Отсюда и результаты. Эх, когда всё станет известным, полетят чьи-то погоны, а то и головы! Прощёлкать такое вторжение – это надо быть или полным кретином, или предателем.

Когда начало смеркаться, появился Лещ, с головы до ног покрытый коркой засохшей бурой грязи. Хорошо, что он свой лук не брал – только оружие испортил бы. Быстро окинув взглядом окружающую растительность и убедившись, что Бокула нет, он вздохнул.

– Значит, зелёный куда-то дальше полез. А я в болоте провалялся полдня.

– Надеюсь, гашмирцы его не заметят, – я тоже вздохнул. – Много гашмов насчитал? Я знаю про пятьдесят трёх, но их явно больше.

Лещ выпучил на меня глаза – куда тритонам до него.

– А ты откуда узнал? Я насчитал примерно сорок морд.

– Валак на хвосте принёс.

– А серьёзно?

– С тритонами признакомился, они и рассказали в обмен на ножи, – я показал на почти пустую перевязь. – И ещё вот такими штуками одарили.

– Это можно есть? – с сомнением спросил Лещ, глядя на луковицы.

– Нет, ими надо натираться. Я одну истратил на себя, так до сих пор ни один комар на меня не сел.

– Какая полезная вещь, – Лещ тут же завладел луковицей. – Мне бы её тогда, когда я в грязи ныкался. Меня там заживо сожрали.

Когда он закончил натирания, уставился на меня и сказал:

– Ну, а теперь давай в подробностях. Про тритонов.

И пока он жадно жевал твердокаменную вяленину, я рассказал ему о визите сначала тритонского пацана, а потом взрослых охотников.

– М-м, так ты и водной магией, значит, владеешь? Тритоны они того… воду шибко уважают. А если увидят, как человек в озеро ссыт… это для них чистейшее оскорбление. Это даже хуже, чем в них выстрелить. А ты, раз умеешь чистую воду добывать, получается, для них чуть ли не божество.

– Божество – не божество, а повелитель вод. Так что гордись, смертный!

– Уже горжусь. А, может, ты не только воду умеешь делать? Может, кружечку гномовухи создашь? Я тогда тебя повелителем сивухи буду величать, чесслово!

– Да, от порции гномовухи и я бы не отказался. Лещ, где Бокула носит? Уже ночь, он давно вернуться должен.

– Не знаю, – помрачнел он. – Мы как разделились, так я его больше не видел и не слышал. Он сказал, что переместится вдоль дороги на восток.

– Там ведь гашмирцев, оказывается, как грязи. А он не знал.

– Не каркай, – буркнул Лещ. – Наш зелёный и не из таких передряг выбирался. Вернётся. А когда вернётся, я ему лично выскажу замечание с занесением в грудную клетку.

– Лишь бы вернулся.

– Не каркай, – повторил Лещ.

Ночь прошла в ожидании, но орк так и не вернулся. Мы угрюмо пожевали жёсткое мясо, запили завтрак кислым вином из фляжки Леща и погрузились в тяжкое молчание. Никому не хотелось озвучивать очевидное: скорее всего орка обнаружили гашмирцы, и вряд ли он эту встречу пережил.

– Ладно, командир, я вот что предлагаю, – Лещ хлопнул себя по ляжке. – Поскольку в лесу от тебя толку никакого, иди-ка ты в форт. Расскажешь начальству о толпе гашмирцев, пусть оно думает, как их отсюда выкуривать. А я попробую проползти по следам Бокула. Может, он отбился от гашмов, но ранен.

– И чем ты ему поможешь? А я смогу его подлечить.

– Ты до него доберись сначала, чтобы не переполошить всех в округе, – беззлобно фыркнул Лещ.

– А, может, попросить русалов? Они вас с Бокулом видели, как вы шли и разделились. Может, они знают, что с ним случилось?

– Может, и знают, – неопределённо пожал плечами он. – Попробовать можно. Но всё равно, готовься к одиночному путешествию по болотам. По дороге, сам понимаешь, возвращаться в форт нельзя – наверняка на гашмирскую засаду напорешься.

Неизвестно, до чего бы мы договорились, но тут появился Бокул собственной персоной. Причём совсем не с той стороны, откуда мы его ожидали. Выглядел орк не лучше Леща – тоже весь в засохшей грязи.

– О, явилась пропажа!

– В темноте заплутал, – проворчал орк, доставая вяленину из моего мешка. – Жрать хочу – сил нет.

– Макс, слышал новый анекдот? Орк заблудился!

– Лещ, вот прибью тебя сейчас и даже жалеть не буду. Ты сам-то пробовал ночью по незнакомым болотам побегать?

– Умные разведчики по незнакомым болотам днём бегают.

– Слишком много гашмов оказалось. Их там не меньше семи десятков набралось – весь лес ими кишел. А я к магам уже подобрался, хотел послушать, может, чего интересного скажут. Вот и пришлось залечь надолго.

Орк замолк и принялся методично пережёвывать вяленину. Так прошла минута, другая, наконец, Лещ не выдержал.

– Бокулище, я тебе сейчас вяленину сразу в брюхо вобью! Лучше говори по-хорошему, узнал что-нибудь, или нет?

Орк, не обратив внимания на угрозу, дожевал кусок и только потом сказал:

– Узнал. Вот только не знаю, поверят нам, или нет?

Орк опять замолк, зато Лещ натурально взвился.

– Макс, взорви под его жирной задницей огнешар. Может тогда он побыстрее начнёт рассказывать.

– Задница у меня мускулистая, не то, что твоя – тощая. Ладно, слушайте. Я подобрался к группке магов и двух командиров достаточно близко, чтобы услышать их разговор. Сначала они просто обсуждали, как лучше блокировать дорогу, и куда сваливать трупы тех, кого поймают на ней, чтобы не привлекать хищников. А потом маги собрались на отдых. И перед уходом в лес напомнили парочке командиров, чтобы в случае появления вооружённого отряда с вымпелами герцога Бристона, их заранее оповестили.

– Они собрались захватить Бристона? – удивился Лещ.

– Всё гораздо хуже, – флегматично ответил орк. – Они сейчас должны уйти к форту и встать в пределах видимости, чтобы обозначить своё присутствие. Маги для виду пошвыряются всякой магической дрянью, но на штурм, естественно, никто не полезет. А потом должен появиться отряд герцога Бристона и устроить показательный бой, после которого гашмирцы будут рассеяны.

– Показательный бой? – переспросил я.

– Угу. Драка понарошку, если так понятнее. После чего герцог лично войдёт в форт и возьмёт на себя командование, ибо принцу крови никто приказывать не посмеет. И королевский братец собирается сдать Галай гашмирской армии, которая уже где-то на подступах к форту.

У меня аж волосы зашевелились. Лещ смачно выругался.

– Я тоже своим ушам не поверил, когда услышал, – Бокул мрачно отковырял кусочек засохшей грязи с руки. – Получается, брат императора вошёл в сговор с князем Гашмира. И даже если новый комендант откажется подчиняться принцу крови, то форт долго не простоит, ведь самых умелых магов из него убрали. То есть, в штабе армии в Бристоне знают, что предстоит. А если считать ещё предателей, которые поднимутся в крепость под видом герцогской свиты, шансов вообще нет. С них станется воду отравить или ещё какую пакость устроить. И всё.

– Герцог, штаб – неважно! Всё равно надо срочно предупредить наших! – я подскочил. – Чего мы рассиживаемся?

– А теперь торопиться некуда, – Бокул пожал плечищами. – Гашмирцы нас опережают, и нам, чтобы добраться до форта, придётся пробиваться сквозь них. К тому же, тоннель наверняка закроют, и как попасть внутрь, я не знаю. Не карабкаться же по вертикальной стене.

– Дела-а, – выдохнул Лещ.