Реликтовый маг. Книга 3

Глава 1

Пролог

Горы мира Раттар – это единство противоположностей. Горные вершины укутаны шапками вечного льда, там царит лютый, почти космический холод. А у подножья гор плещутся озёра раскалённой магмы, здесь невероятно жарко, и любое разумное существо задохнётся, не пробыв тут и минуты. Человек, кайл, гном, орк или вампир изжарились бы здесь заживо. Пожалуй, только демоны, которые с огненной стихией имеют особые отношения, сумели бы продержаться подольше, но и они не смогли бы тут жить. А Сарасту здесь нравилось: нет докучливых посетителей, мешающих размышлять о вечном, тепло, почти спокойно. Почти, потому что периодически случаются землетрясения, и своды очередной пещеры, которую Сараст выбрал себе для логова, обрушиваются ему на голову. Ну, так это ерунда – древнему дракону такой малостью не повредить.

Яркая вспышка портала осветила сумрак пещеры, во все стороны брызнули огненные искры. Когда полумрак восстановился, глазам хозяина пещеры предстал типичный представитель драконьего племени: большой крылатый ящер в броне из крепчайшей чешуи. Прибывший выдохнул из пасти огненный язык и склонил голову в приветствии.

– Звал?

– Можно было бы обойтись и без спецэффектов, – проворчал хозяин, разглядывая остывающие огненные кляксы на стенах и полу пещеры. – Позёр ты, Фрат.

– Так ведь, красиво же, – хмыкнул дракон, выдохнув очередную порцию огня. – Линее очень нравится.

– Ты всё ещё крутишь с этой бестолковой дамочкой, которая за неимением других талантов объявила себя богиней утренней зари?

– Зато она красивая, – во всю ширь пасти ухмыльнулся гость.

– Эти шашни с богинями не доведут тебя до добра, – проворчал Сараст. – Но это дело далёкого будущего. А меня больше волнует будущее не столь отдалённое.

– Что с ним не так? – перестал усмехаться Фрат.

– Да, ничего особенного, если не считать того, что оно становится всё более непредсказуемым.

– Опять, что ли, Тырк взялся за старое? – дракон нахмурился. – Ведь сколько раз ему говорили…

– Он тут ни причём, я уже спрашивал. Тырк, напротив, сам обеспокоен. Ветви времени начали путаться и искажаться. Будущее становится расплывчатым, неясным и абсурдным. Система миров теряет устойчивость.

– Печально, но я-то тут причём? Ни с источником времени, ни с вашими заумными заморочками я дела никогда не имел. Как говорится, меньше знаешь, крепче спишь.

– Здесь явно прослеживается влияние вселенского масштаба, – медленно проговорил Сараст. – Вполне возможно, что это не просто всплеск хаоса, а настоящая смена эпох.

– Сараст, я тебя, конечно, уважаю, как древнейшего дракона, но при всём нашем долголетии ни ты, ни я не доживём до настоящей смены эпох. Как и кичащиеся своим якобы бессмертием боги, тоже.

– Знаешь, зачем я тебя позвал?

– Знал бы, не тратил энергию на межмировой портал, – проворчал Фрат.

– Потому что я вычислил источник нестабильности. И он находится где-то в твоей зоне ответственности.

– Постой, постой! – бронированная морда дракона вытянулась от изумления. – Ты хочешь сказать, что я проспал событие вселенского масштаба? Быть того не может! Я бы почувствовал. Да и боги такое не пропустили бы.

– А я и не говорю, что некие события имели вселенский масштаб. Скорее всего, произошло нечто на первый взгляд вполне себе обыденное, но по возможному влиянию имеющее огромное значение. Что именно, не скажу. Знаю только одно: источник располагается где-то на одном из миров твоей подведомственности. Где именно, ищи.

– Вот здрасьте! – возмутился Фрат. – Найди то, не знаю что.

– Почему же не знаешь? Ищи точку приложения хаоса.

– Ты бы с этой задачей справился лучше, – заметил Фрат.

– Я слишком стар, чтобы мотаться по мирам с высунутым языком. Так что, бери крылья в лапы, и вперёд.

– Я так и знал, что ничем хорошим твой вызов не закончится, – буркнул Фрат. – А если я найду этот источник, что мне с ним делать? Уничтожать?

– Когда найдёшь, тогда и будем посмотреть, как говорят безглазые подземельцы с Оррена.

Фрат возмущённо фыркнул, создал портал и исчез в нём, оставив на прощание новый сноп искр. Старый дракон только покачал головой. Фрату много десятков тысяч лет, а всё такой же бестолковый, как метаморф первой стадии перерождения. Спрашивает, что делать с потенциальным проводником вселенского хаоса. Да откуда Сарасту это знать? Уничтожить, конечно, можно: драконам это вполне под силу, а если объединиться со старшими богами, то всё будет ещё проще. Вот только, не станет ли хуже? Может, слишком зажирели миры? Может, некая нестабильность пойдёт на пользу и заставит расшевелиться зазнавшиеся могущественные сущности, возомнившие себя всесильными? Старый дракон надолго погрузился в раздумья вселенского масштаба.

*****

Деревня Солодовка – следующий пункт сбора рекрутов, была по размерам почти такой же, как Валачья падь, но Ферди здесь набрал семь человек. Пока мы находились в Солодовке, я всё ждал, что увижу Варю. Но на всеобщем собрании, на котором происходила жеребьёвка, её не было. Подозреваю, что она ещё по пути увидела меня в составе рекрутерского отряда, и никуда не пошла. Наверное, правильно – нечего сердце травить себе и мне.

Парней, которым не повезло, утром принесли традиционно вусмерть пьяными. Их погрузили в фургон, как дрова, а мы – шесть новоявленных солдат империи и господин рекрутер, пошли пешком. К полудню история повторилась: когда солодовские слегка протрезвели, Ферди палкой выгнал их из фургона, а сам залез внутрь. Стражники из обоза графского сборщика косились в их сторону, но молчали. Зато на меня бросали многообещающие взгляды. Чувствую, будь их воля, я бы уже был повешен на ближайшем дереве.

Но все их потуги ограничивались злыми взглядами и невнятным шипением. Потому что сейчас нас защищал имперский закон. Господин надменный сборщик налогов очень доходчиво объяснил этим разжиревшим крысам, что он с ними сделает, если ему или, тем более, господину графу прилетит штраф.

Впрочем, неприятности начались вовсе не с подачи стражников. Солодовские, немного оклемавшись, по ходу дела начали приставать к моим спутникам. Как я вспомнил, у Валачьей пади и Солодовки давняя вражда. Ну, или у них просто такое невинное развлечение: морду друг другу бить, по поводу и без. Вот они об этом и вспомнили. Крепкий, долговязый парень по имени Гарв привязался к Васону. А Вася – парень горячий, ответил, как отбрил. Гарву это, конечно, не понравилось, и он решил немного подправить физиономию противнику. Долго не раздумывая, Гарв размахнулся и ударил в челюсть Васона. А Васька – я прям загордился собой, как я и учил, присел под удар, крутанулся и сделал подсечку. Правда, на том моя наука рукопашного боя у него и закончилась – Васон рухнул сверху на Гарва и вместо того, чтобы взять его на болевой, принялся дубасить кулаками. Долговязый парень был явно посильнее Васи, что и доказал, схватив его, как клещами. Около минуты они катались по траве, молотя друг друга кулаками и пытаясь пнуть, что в положении лёжа проблематично, пока на шум из фургона не высунулся Ферди.

– Прекратить! – заорал он. – Встать! Оба!

Васон и Гарв расцепились и поднялись, зыркая друг на друга начавшими заплывать глазами.

– За драку каждому объявляю по десять ударов палкой. По приезду в Кадишшу походный палач выдаст вам вознаграждение – у него рука покрепче моей будет. – Ферди обвёл глазами рекрутов и внушительно закончил: – Если не хотите, чтобы у вас мясо из спины повылезало, больше никаких драк.

Ферди спрятался в фургон, а драчуны разошлись каждый к своей группе. Мы шли по правую сторону от фургона, солодовские – по левую. Джиз, разумеется, ехал внутри – оно и понятно, где ещё быть метаморфу с инстинктами кота? Наверное, дрыхнет сейчас меж мягких мешков. Ну, имеет право, он же которую ночь над стражниками издевается.

Я поневоле разулыбался, вспомнив их ночные вопли. Да, ребята, не повезло вам столкнуться с таким мстительным существом, как метаморф. Первым делом Джиз, как и обещал мне, нагадил в сапоги рыжебородому. Позже выяснилось, что план он перевыполнил – жертв оказалось трое. А чтобы наглые стражники не спали, Джиз устроил им огненный праздник. Костёрчик, до того еле тлевший, вдруг вспыхнул и размером стал метр на метр. А из магического пламени во все стороны полетели яркие искры. Думаю, не нужно говорить, что от искр тут же загорелись одежда стражи и мешки с награбленным у сельчан добром. Закудахтали всполошившиеся куры в клетках, начали визжать арестованные за долги свинушки, лошади, которых немного обожгло, начали ржать, беситься и срываться с поводов. Короче говоря, остаток первой ночи у стражников выдался весёлый и запоминающийся. А когда утром рыжий тип вдел ноги в сапоги, его вопли можно было услышать, наверное, даже в Кадишше. Собрату по несчастью вторили ещё двое.

Я им даже слегка посочувствовал: кошачья моча – вещь абсолютно неотстирываемая. По себе знаю, однажды в гостях слишком навязчиво поигрался с хозяйской кошкой, в ответ она отомстила моим кроссовкам, которые в итоге пришлось выкинуть – ни замачивание в холодной воде, ни стирка с разными моющими средствами не смогли убрать этот ужасный запах. Но потом я вспомнил наглые издевательства стражи и сочувствовать им перестал – пусть теперь ходят и воняют.

Пострадавшая троица пришла к нам, требуя выдать им вредителя, получила отказ в нецензурной форме и, скрежеща зубами, удалилась. При этом грозясь четвертовать пакостного кота, а нас проучить. На следующую ночь эпопея с кострами повторилась, только для разнообразия Джиз не стал ждать полночи, а начал сразу же, как все улеглись. Правда, перед тем сначала отметившись ещё в нескольких сапогах. Вторую ночь стража провела ещё хуже, чем первую.

На третью ночь стражники поголовно легли спать обутыми и костров не разводя, но это не спасло их от новых огненных развлечений Джиза. Метаморф начал потихоньку поджаривать лежащих. Стражники с ругательствами вскакивали, тушили тлеющую одежду и грозились убить того, кто это подстроил. А виновник спокойно сидел в соседних кустах и продолжал своё чёрное дело. На четвёртый день нашего совместного путешествия со сборщиком налогов стражники выглядели и вели себя, как застарелые хёрги: шли, спотыкаясь, и воняли. Так им и надо, а то привыкли отрываться на безответных деревенских жителях.

Тем не менее, я попросил Джиза поумерить размеры "мсти", не то обозлённые до крайности стражники наплюют на запрет и доберутся до него. Джиз сказал, что только-только начал веселиться, обозвал меня занудой, но перестал ссать в сапоги. Но каждую ночь всё равно что-нибудь подпаливал.

Наши парни смотрели на меня с восхищением – они знали, что у меня есть небольшой огненный дар, и думали, что это мои проделки. Солодовские вообще ничего не понимали, но по виду одобряли происходящее – заносчивую и грубую стражу никто из деревенских не любил. А ещё между нашими и солодовскими наметился контакт. Произошло это на третий вечер, когда мы с парнями отрабатывали уже заученные приёмы.

– Вася, у тебя память есть? – я постучал согнутым пальцем ему по лбу. – Ты помнишь, что нужно делать после того, как уронил противника?

– Ну-у… вот так сделать… руку сюда гнуть надо…

– Правильно! А ты что делал, когда с длинным дрался? Зачем полез ему по физиономии кулаками стучать? За то и сам получил. А если бы вспомнил, что на занятиях отрабатывал, то не ходил бы сейчас с фингалами.

Васон сконфуженно ковырял босой ногой землю, когда к нам подошёл тот самый долговязый парень по имени Гарв. Видок у него был аналогичный Васиному – такой же синеглазый и опухший. Он внимательно посмотрел на меня и задумчиво протянул:

– Вот оно, значит, что, – я уж начал подозревать, что сейчас Ферди придётся и мне объявить десяток ударов палкой за драку, когда Гарв закончил: – А нас сможешь такому научить?

Я жестом руки остановил Генара, уже вознамерившегося сказать какую-то гадость.

– При одном условии: больше никаких драк между вами и нами.

Гарв почесал в затылке и согласился. Когда передо мной выстроились двенадцать человек (пять валачских и семь солодовских – говорил же, что я математический гений), пришлось произнести пафосную речь, насчёт того, что надо забыть прошлые распри, что мы теперь одна команда и нужно поддерживать друг друга, ведь наши деревни – ближайшие соседи. Короче говоря, я задвинул им такую речугу, что по окончании парни разве что обниматься друг к другу не полезли. Ферди смотрел на происходящее круглыми глазами, рядом с ним сидел прищурившийся Джиз. Я прямо-таки мысли метаморфа услышал, мол, а не проснулись ли в вас, сударь, зачатки риторической магии?

Заодно я обрисовал солодовским ситуацию с ночной охраной от происков стражников и своей волей, поскольку писарь по-прежнему от командования отмораживался, назначил их участвовать в общем карауле, взяв по одному парню из каждой деревни в смену. Они в общем-то и не возражали. Теперь можно было быть относительно спокойным, что среди ночи обозлённые графские служаки на нас не будут покушаться.

Писарь честно выполнял взятые на себя обязательства и учил меня вионской грамоте. Поначалу у меня с непривычки рябило в глазах, но потом я пообвыкся к местному написанию букв и вскоре уже довольно уверенно читал и писал своё имя. Ферди удивлялся моим успехам и радостно потирал руки в предвкушении остальной части оплаты. Я его ожиданий не обманул – заплатил даже не три, а четыре сребреника. Ну да не жалко, потому что парень действительно старался и извёл на меня большую часть казённого запаса чернил и много бумаги. Вот писать ручкой с пером вместо стержня – это да, это настоящее мучение. Кляксы у меня получались куда лучше букв. Сразу припомнилось, как в дореволюционные времена таких учеников по пальцам линейкой били за кляксы, и поневоле порадовался, что Ферди подобным не балуется. Ну так он из меня каллиграфа и не собирался делать, да и я в оформители книг не тороплюсь. Мне бы с армией разобраться.

В третьей деревушке Тихой отряд новобранцев увеличился ещё на шестерых, и наконец-то наши пути с обозом сборщика разошлись – графский фискал остался потрошить Тихую, а мы поехали дальше. Путешествие было однообразным: днём шагаем, вечером занятия боем для желающих размяться, ночью – сон. Ну, у кого сон, а у меня было общение с метаморфом с обязательным вонзанием когтей в мою нежную плоть. В конце концов я не выдержал и взбунтовался.

– Джиз, – начал я, когда он в очередной раз запустил в мою ногу свои острые когти, – давай, развивайся быстрее и переходи на бесконтактный способ общения. У меня на ногах живого места не осталось. Выгляжу, будто только из малинника выполз.

– А я тут причём? – огорошил он меня вопросом. – Это ты не готов к такому. Так что, если не хочешь и дальше страдать, учи матчасть.

– И откуда ты такой умный взялся? – досадливо сказал я. – Где её брать, эту матчасть?

– Во-от, – важно протянул Джиз, – с этого и надо было начинать. Спросил бы у знающего и умного сим… э-э, фамильяра.

Вот же засранец шерстяной! Наверное, давно ждёт моих вопросов, но сам об этом ни гу-гу. Ладно, ладно, я тебе это припомню при случае.

– И что мне нужно сделать?

– Ты забыл добавить "о, могучий и всезнающий брат", – гадёныш явно хихикнул.

– Это приятно, что ты меня называешь могучим и всезнающим братом, но что я забыл добавить? – подколол я его.

Джиз на пару секунд завис, потом до него дошло.

– Обращение. Ты забыл добавить уважительное обращение ко мне.

Похоже, Джиз рассердился, что я его обошёл в словесной пикировке. И, судя по прошлым разам, сейчас он состроит нежную фифу и удалится лелеять свою обиду. Соответственно, как мне развивать бесконтактный способ общения, узнаю ещё не скоро.

– Ладно, извини! Джиз, ты прав, я иногда не ценю твоего отношения ко мне. Привык получать всё готовенькое с твоей стороны.

– Ты не безнадёжен, – проворчал он. – Хотя бы понимаешь, что нельзя всё время быть нахлебником.

– Но-но, выбирай выражения, морда чёрная! Это когда я у тебя был в нахлебниках, а? Ты же сам первый должен быть заинтересован в моём развитии. Или, может, ты мне сильно помогаешь в изучении магии основ, о которой вообще ничего не знаешь?

– Ну, ладно, загнул слегка, – тут же сдал он назад. – А ты, значит, теперь употребляешь божественные термины? Магия основ… м-м, а мне название "реликтовая" больше нравится.

– Мне, между прочим, тоже.

– С другой стороны, магия основ – это более солидно звучит. К тому же, по смыслу ближе.

– По смыслу сейчас как раз "реликтовая" – самое подходящее название. Кроме меня и в перспективе тебя таких магов больше нет.

– Макс, и всё равно я волнуюсь из-за того, что ты связался с этой богиней, – стал серьёзным метаморф.

– Джиз, я ж тебе уже говорил, что именно благодаря ей мы с тобой встретились и объединились, а потом этот недоделанный некромаг перенёс нас сюда, на Марис. Ни твоего, ни моего желания "связываться", понятно, она не спрашивала. Но я уверен, что от Триолы нам не следует ждать пакостей. Если ты с ней сам встретишься, убедишься, что она вполне себе симпатичная, милая и умная дама.

– С богами никогда ни в чём нельзя быть уверенным, – проворчал кот. – Она ведь тебе не раскрыла своих планов.

– Ты прав, не раскрыла. Да и её напутствие было, мягко говоря, странным. Просто живи. Сказать честно, я уже голову сломал, раздумывая, что она могла бы подразумевать под этим.

– С этим, как раз-таки, ничего непонятного нет – тебе велели жить, как получится. А вот почему она так сказала – это вопрос.

– Возможно, потому что у неё очень мало сил по сравнению с другими богами? – предположил я. – Возможно, она по сравнению с ними, как я против неё?

– Хорошо, что ты осознаёшь ваши разные весовые категории, – буркнул метаморф. – А то я уже начал беспокоиться за твоё душевное равновесие.

– Ты о чём?

– О том, что ты слишком уж восхищаешься этой богиней. Милая и симпатичная, хех! Как будто о соседке по подъезду говоришь. Да эта милая и симпатичная дама разменяет нас с тобой на что-нибудь нужное ей и глазом не моргнёт. Никогда не забывай, Макс, что боги – высшие существа, и мы для них – всего лишь материал для решения каких-нибудь их задач.

– Ну, во-первых, если я ей и восхищаюсь, то вполне искренне. Мне она действительно понравилась. Не корчила из себя великую небожительницу и не говорила со мной, как с букашкой. А во-вторых… не знаю, как бы тебе это объяснить…

– Объясняй, как умеешь, то есть, как всегда, коряво, – хмыкнул этот паршивец.

– Так вот, с некоторых пор моё отношение к богам изменилось.

– Ну, естественно, трудно остаться атеистом или даже агностиком после того, как лично пообщался с богиней.

– Я не об этом. Просто я считаю, что те, кого мы называем богами – на самом деле не боги.

– А кто? Крокодилы? – это Джиз явно вспомнил один из наших разговоров ещё там, на Земле.

– Сам ты крокодил. Я серьёзно. Все они просто называются богами, на самом деле ими не являясь.

– И как ты дошёл до этой мудрой мысли, за которую тебя растерзают любые жрецы любого из богов.

– Опять же, благодаря Триоле. В разговоре она упомянула богорт – это древний и, насколько я понимаю, вымерший язык. Так вот, она сказала, что на богорте её имя означает случайность.

– А ты мне ничего про это не рассказывал, – воскликнул Джиз. – Я всегда подозревал, что ты информационная жадюга. Приходится из тебя всё клещами вытаскивать.

– А ещё она сказала, что на этом языке они говорили до того, как стали богами.

– О-о, – протянул поражённый Джиз. – Вот прямо так и сказала? То есть, призналась, что раньше богиней она не была?

– Получается так. Лично я думаю, что она и прочие боги – это просто неимоверно могучие древние маги. Потому что Триола вскользь упомянула ещё одну вещь. Как мне кажется, достаточно важную, хотя до конца я не могу быть уверен. Но она свидетельствует, что те, кого мы называем богами, вовсе не так уж всемогущи.

Похоже, мне удалось заинтриговать Джиза. Любопытство разыгралось в метаморфе не на шутку, потому что он натурально прошипел:

– Макс, если ты так и будешь ходить вокруг да около и сейчас же не расскажешь мне об этой вещи, я… я тебя покусаю. И в сапоги нассу.

– У меня сапог нет. Ладно, слушай. Когда Триола говорила про уникальные особенности миров, она упомянула про один из них… Дарар? Таррар? Не помню название – у меня тогда от обилия информации голова кругом шла.

– Макс, всё, ты напросился, я начинаю покусание, – в подтверждение угрозы кот разинул пасть и демонстративно потянулся к моей руке, за что тут же получил щелчок по носу.

– Так вот, про этот мир Триола сказала, что на нём существует уникальный источник времени. Что это такое, она не пояснила, так что меня об этом не спрашивай. Но самое главное другое. Не дословно, но близко к тому, что она сказала… мол, по слухам не источник времени был создан в этом мире, а мир был создан вокруг источника. Ты понимаешь, что это значит? Её слова – это подтверждение, что миры создавали не те, кого мы сейчас называем богами, а кто-то ещё более древний.

Джиз захлопнул пасть и уставился на меня своими оранжевыми пуговицами.

– Да ерунда всё это! – я решил было, что метаморф мне не поверил, но он развил свою мысль. – Какая разница, истинная богиня твоя Триола или просто древняя магиня? По сравнению с ней и ты, и я – всего лишь букашки и глупые несмышлёныши. Ты же сам говоришь, что она слаба, но против неё ты никто и ничто. Я уж не говорю о других более могущественных сущностях. На мой взгляд, нет никакой разницы – быть прихлопнутым богом или древним магом. Конечный результат будет одинаков. Поэтому в сотый раз повторяю: постарайся держаться подальше от всех этих высокоразвитых сущностей. Да и от обычных высших магов тоже. Нам сейчас ни к чему их пристальное внимание к твоей уникальной реликтовой магии. Вот когда ты лет через двести-триста станешь посильнее, тогда…

– Джиз, ты серьёзно? Предлагаешь мне двести лет изображать партизана-подпольщика?

– А что тут такого? Ты делаешь поразительные успехи в освоении неизвестной магии – и это при том, что ни учебников, ни наставников у тебя нет. За пару веков ты наберёшься и знаний, и сил, вот тогда можно будет на равных говорить даже с архимастерами магии.

– Кстати, об успехах: ты сам как? Почувствовал реликтовую магию?

– Нет, – помрачнел метаморф. – Рано ещё. Ты не настолько набрался знаний и мощи, чтобы это передалось мне.

– Но ведь ты же подарил мне огненную стихию. Может, нам стоит попробовать снова объединиться сознаниями? И тогда я смогу передать тебе свою реликтовую магию.

– Объединяться сознаниями можно только находясь в одном теле, а я пока не готов отказываться от физической независимости, – заявил этот свободолюбивый тип. – Но даже будь всё по-прежнему, не думаю, что у нас получилось бы. Потому что эта твоя магия – она странная. Я её не вижу. Специально несколько раз проверял – в моём магическом зрении твои реликтовые эрги не отражаются. Уверен, другие маги тоже её не видят. Поэтому, получить её от тебя я смогу только тогда, когда ты достигнешь определённых в ней высот.

– Ладно, было бы предложено, – сказал я. – Тогда возвращаемся к вопросу, с которого мы начали: ты знаешь, как мне натренировать способность бесконтактного контакта?

– Бесконтактный контакт, какое убожество! – фыркнул метаморф. – А ведь я уже начал думать, что в тебе проснулись зачатки риторической магии, уж очень убедительно ты выступал перед рекрутами.

– Не увиливай! Знаешь, или нет?

– Ну, допустим, я мог бы дать тебе пару советов…

Я не удержался и дёрнул кота за кончик хвоста. Джиз зарычал и глубже вонзил в меня когти.

– Ладно, ладно. Слушай многомудрого меня. Помнишь свои упражнения, которые ты называл мантрой спокойствия? Так вот, ты должен тренировать такое состояние. Если у тебя получится, в этот момент ты должен мысленно искать ментальную ниточку, связывающую нас с тобой. Найдёшь её, и связь между нами установится. Поначалу расстояние будет маленьким, потом по мере развития у тебя этой способности, оно увеличится. Говорят, взрослые драконы могут связываться друг с другом даже в других мирах, правда, ненадолго – уж слишком это энергозатратно. Но, поскольку мы с тобой не драконы… пока, надеюсь, с другими мирами связываться не будем. Тебе бы расстояние в полметра освоить, и то за счастье.

Я только вздохнул. Пресловутая мантра спокойствия вызывала состояние, близкое к внушённой невесомости, и была очень трудной в исполнении. Всё время что-то отвлекает: то мысли дурацкие в голову лезут, то резкие звуки. Помнится, я даже просил Джиза временно отключить мне слух. И как мне практиковать эту способность, если всё время что-то будет мешать? Хотя, сейчас как раз удобное время: все спят, ночные звуки не такие уж и громкие и резкие. Я вслушался в стрёкот то ли кузнечиков, то ли цикад и нашёл, что он своим однообразным звучанием может даже помочь.

– Ладно, буду пробовать.

– А я – спать. Да, если вдруг у тебя всё получится, не лезь ко мне во сне.

– А то что?

– Ничего, – буркнул Джиз. – Нашлёшь мне каких-нибудь кошмаров. А мне надо силы восстанавливать перед завтрашней остановкой в последней деревне.

– Причём тут деревня? – не понял я.

– Мы же в ней на ночь останемся. А там наверняка будут милые кошечки, которым так необходимы мои ласка и понимание. Но быстро и легко никогда и ничего не случается, так что завтрашняя ночь у меня будет бессонной.

Вот же… дон Жуан хвостатый! Гигант озабоченный. Я, кстати, тоже не отказался бы от, гм, общения с какой-нибудь девушкой, но вряд ли что обломится. Не то воспитание в деревнях. Придётся "общение" отложить до города, где и женщин побольше, и нравы посвободнее. На совсем крайний случай наверняка есть бордели, хотя в подобном заведении я ни разу не бывал – ни на Земле, ни, тем более, здесь.

Глава 2

*****

В Кадишшу наш грозный отряд рекрутов прибыл в полдень, о чём возвестил ударами невидимый от ворот колокол. Городские стражники подозрительными взглядами окинули нашу сборную-подзаборную, тщательно осмотрели бумагу, которую им сунул Ферди – видимо, приглядываясь к печати, а не к тексту, ибо читать они явно не умели, и пропустили нас внутрь.

– Не отставать! – крикнул писарь, увидев, как трое застыли на месте, уставившись на красивую башенку. – Потеряетесь – это будет считаться дезертирством.

Парни тут же поспешили присоединиться к остальным – подставлять родичей никому не хотелось. Ферди, облачившийся в форму, деловито шагал около фургона, но придать нашей толпе хоть какое-то подобие строя даже не пытался. Хотя, он же писарь, ему главное – доставить нас в сборный пункт. Но всё равно, я невольно морщился, глядя на натуральное стадо из рекрутов. Впрочем, чего я к ним придираюсь? Они – парни деревенские, откуда у них возьмутся военные замашки? Да и вообще, надо бы поменьше думать о других и побольше – о том, как бы пристроить себя любимого в какое-нибудь тёпленькое местечко.

За время пути я не раз и не два (и даже не десять) ругал себя за столь опрометчивый поступок, как сунуть башку в армейскую петлю. И столько же раз напоминал себе о странном сумрачном ореоле вокруг Заринки, после чего утверждался во мнении, что поступил правильно, хотя толком так и не понял, что за ореол был вокруг жены Ошли, и куда он исчез потом. Но теперь сделанного не воротишь, и мне предстояло провести много лет, испытывая тяготы и лишения военной жизни. В том, что и то, и другое будет в избытке – даже не сомневаюсь. Поэтому задача номер раз – это как можно быстрее освоиться и изучить местные армейские порядки. Задача номер два – попробовать отыскать какое-нибудь непыльное местечко, где муштры будет поменьше, а возможностей заняться своими делами и особенно магией – побольше.

Понятно, что сразу это у меня не получится, но нужно к этому стремиться. Потому что восемь лет таскать длинное копьё и тяжеленный щит у меня не было никакого желания. Да ещё и слова Экла о том, что линейных выбивают в бою подчистую. Может, как он и советовал, в зарядники податься? Может, и так, но пока я ничего о специфике этой работы, кроме названия, не знал. Вдруг у меня таланта нет к зарядным делам? Или зарядные свойства у меня не той системы? Надо бы разузнать, но, чувствую, не у кого. В Кадишше, по словам Ферди, находится просто сборный пункт. Вот в Иссене, где и располагается сама часть 3113, информацией уже можно будет разжиться. Правда, учебная часть принадлежит к немагической пехоте. Откуда в ней взяться магам? С другой стороны, маги в части в любом случае должны быть: врачеватели, к примеру. Ну не может быть, чтобы в мире, где магия на каждом шагу, вояки обходились без неё!

Занятый такими размышлениями, я не заметил, как Ферди привёл нас к искомому сборному пункту. Им оказался двухэтажный дом с большим участком, окружённый высоким забором. У ворот стоял сонный солдат с двухметровым копьём. Завидев прибывший фургон и рекрутов, солдатик очнулся от сонных грёз и распахнул ворота. Мы оказались внутри, и я огляделся. Ничего особенного, так и не скажешь, что здесь обитают военные, а не прибывшие на ярмарку крестьяне. Дом как дом, несколько сараев, большая конюшня. В углу – два фургона, наподобие нашего. Правда, я нашёл и отличие от обычного постоялого двора – это два столба, вбитых в землю. Торчали они посередине открытого пространства явно не просто так, хотя, зачем именно, я не догадался. Может, турник хотели сделать, да перекладину забыли прибить? Ещё и верёвки какие-то на столбах болтаются. Наверное, это всё же какой-то спортивный снаряд.

В этот момент из здания послышался чей-то рёв, и во двор выбежали человек пятьдесят рекрутов. Как я догадался? Ну так, они выглядели точно так же, как и мы, новоприбывшие, только физиономии у них были несколько… испуганные, что ли? Эти вчерашние охотники и крестьяне горохом высыпались из дома и начали пытаться построиться. О как, их уже, похоже, потихоньку приобщают к армейской жизни. Мы – то есть те, кто только что прибыл, смотрели на это с искренним любопытством.

На крыльце появился некий мощный тип. Морда квадратная, сапоги сверкают, широкий поясной ремень расслабленно болтается, шляпа, напоминающая нашу военную панаму, залихватски сдвинута к затылку. Эдакий старослужащий из моей армейской молодости. В руках этот тип держал короткую – с полметра длиной, дубинку, которой изредка похлопывал себя по ляжке. Я пригляделся к его петлицам – две тонкие жёлтые полоски. Не знаю, как у него называется по-местному звание, но он явно на ступень старше Ферди, щеголявшего с одной полосой на петлицах. Если по-нашему, получается, он младший сержант. Тип хотел было что-то сказать пытавшимся построиться рекрутам, но увидел новоприбывшую команду и рыкнул:

– Писарь, чего ждёшь? Веди своё стадо в общую кучу.

Ферди негромко велел нам присоединиться к остальным, а сам пристроился сбоку – там, где уже стояли двое в форме и тоже с одной полосой на петлицах. Как я понял, эти двое тоже ездили по деревням, собирая рекрутов. Итак, получается, три команды из шести в наличии. Значит, сразу мы в этот неведомый Иссен не отправимся, будем ждать остальных.

– Смирна! – гаркнул тип. – Слушайте меня, деревенские бараны! Те, кто прибыл раньше, уже знают, но повторить будет не лишним, потому что всё равно у вас память, как дырявое ведро. Итак! Отныне вы солдаты нашей могучей империи и должны слушаться приказов командиров, если не хотите каждый день получать палочный урок. А начальством для вас будут все: начиная с тех, кто имеет хотя бы одну жалкую полосу, и заканчивая командиром части, господином прим-майором. Одна полоса на петлице – это старший солдат. Две полосы, как у меня, младший унтер. Три полосы – унтер. Одна широкая полоса – старший унтер. Остальные звания вы узнаете позже, пока вам хватит и этого.

Тип неспешно спустился с крыльца, продолжая вещать.

– Запомните меня: я – младший унтер Волок. В части – десятник, здесь, в рекрутерском походе – исполняющий обязанности походного палача. Рука у меня крепкая, как некоторые особо тупые, ленивые и хитрые уже могли убедиться. А если кто сомневается… Строиться, твари! Живей, живей!

Те, кто приехал раньше и имел несчастье испытать на себе крепость руки Волока, начали пытаться построиться. Получалось у них это из рук вон плохо, но всяко лучше, чем у нашей команды, которая просто стояла и непонимающе глазела на возникшую толкучку. Я был единственным, кто сделал несколько шагов и встал в некое подобие строя.

– Тупые недоумки, маменькины сынки! – заорал младший унтер и начал охаживать своей дубинкой парней. – Встать в строй, я приказал! Неужели… Н-на, долбан!.. так трудно выполнить… Получай, недоносок!.. мою команду? Куда?

Последнее предназначалось парню, который отступил, чтобы не получить болезненный удар дубинкой. За это он схлопотал и по плечам, и по спине. Младший унтер гонял по двору растерявшихся рекрутов, с неприкрытым удовольствием размахивая дубинкой. У-у, а ведь этот тип – явный садист. И одновременно – наш командир. Божечки, куда я попал?

Наконец при помощи матов и дубинки Волок согнал в общую кучу всех рекрутов. С неудовольствием осмотрев нас, он побагровел и снова заорал:

– Тупые твари! Неужели так трудно выстроиться ровно? Шаг влево, ублюдок!

Последовал удар дубинкой, и парень, сморщившись, поспешно шагнул влево, встав вплотную к соседу.

– Ты! Выдвинись вперёд. Ты, шаг назад. Ты, с лошадиной мордой, куда смотришь? О маминых пирожках мечтаешь? Я тебе покажу пирожки!

Я смотрел на взвинченного десятника и понимал, что он не просто садист, но ещё и полный псих. О-хо-хо, интересно, остальные мелкие командиры в имперской пехоте тоже такие… неуравновешенные? А Волок строил рекрутов с явным удовольствием отвешивая буквально каждому то затрещину, то удар дубинкой. Там, где он прошёл, наблюдался более-менее ровный строй. Там, куда он шёл, рекруты пытались самостоятельно встать ровнее, но это никого не спасало. Как не спасло и меня, хотя я стоял вровень между соседями справа и слева.

– Что зенки пялишь? Бессмертный, что ли? – дыхнул перегаром Волок и, коротко размахнувшись, огрел меня по плечу.

Как у меня ключица не сломалась, не знаю. Больно стало, жуть! А ещё во мне взорвалась такая злость, что в глазах потемнело.

– Ещё раз ударишь – сдохнешь! – прошипел я.

Вот сколько раз я зарекался связываться с идиотами. То на дороге схвачусь с каким-нибудь нервным утырком, то сцеплюсь с поддатой компашкой, которая гадит на детской площадке. Ничем хорошим это не заканчивалось, кроме морального удовлетворения, что немного накостылял противникам, потому что и сам тоже отгребал – я ж, всё-таки, далеко не Брюс Ли. И каждый раз потом торжественно давал себе обещание: сначала думать, потом делать. Ну, как говорится, зарекалась свинья дерьмо не жрать. Вот и сейчас, слова вырвались у меня до того, как я успел подумать, а оно мне надо?

Младший унтер на пару секунд завис, явно не веря своим ушам, потом взревел и обрушил на меня град ударов дубинкой. Два или три я пропустил, пытаясь отступить, а потом чёрная злость испарилась, уступив место ледяному хладнокровию. Я спокойно, как на тренировке, по касательной отвёл в сторону его размашистый удар, зашёл сбоку и хорошо так вложился в правый крюк. Волок был сильным и мощным, а мозги у него – размером с горошину, поэтому мой удар в его квадратную челюсть практически не оказал никакого влияния. Разве что, он на долю секунды подзавис. Но мне хватило и этого мгновения, я сделал ещё шаг, подбил ему ногу под колено и рванул руками за плечи. Младший унтер послушно свалился на спину, я быстренько отобрал у него дубинку и отступил. Очень хотелось вернуть ему ответочку, сломав пару рёбер, но нельзя. Чувствую, мне и за уже сделанное прилетит нехило, незачем усугублять.

Багровый от злости Волок поднялся, окинул меня ненавидящим взглядом и ушёл в дом. Во дворе царило оглушительное молчание, все без исключения рекруты смотрели на меня – кто с испугом, кто с сожалением. Тишину нарушил голос Ферди.

– Ну, Макс, ты и попал. Если Волок тебя до смерти не забьёт, то каторга тебе точно обеспечена.

*****

Сегодня ночью во дворце Буази, названном по имени построившего его архитектора, намечалась пирушка для избранных. Чтобы стать участником подобного мероприятия многие были готовы заложить последнее имение, лишь бы попасться на глаза императору и понравиться ему. И, если всё получится, то затраты на подкуп при попытке заполучить желаемое приглашение стократно окупятся – не деньгами, так влиянием. Потому что случайные люди на тесный междусобойчик не попадали.

Самому Воллоту подобные пирушки давно надоели, но он продолжал регулярно проводить их. Во-первых, по статусу положено, а во-вторых, его развлекали интриги и козни, на которые пускались желающие поучаствовать в увеселении, на котором присутствует император. Особенно умиляли его старания бывших и нынешних любовников императрицы, коих набирался целый полк, не меньше. Так-то и из любовниц Воллота можно собрать настоящую армию, поэтому император снисходительно относился к постельным забавам её величества.

Его брак с принцессой Белль, третьей дочерью короля Моранского, изначально был чисто политическим, а за долгие триста лет превратился в формальность. К тому же, сейчас Белль была в достаточно преклонном возрасте, чтобы не вызывать у Воллота каких-либо чувственных желаний. Императрица могла бы пройти сеанс омоложения у магов жизни в Купели, но пока откладывала визит к ним. Потому что по заверениям специалистов этот сеанс будет для неё последним. Красть у самой себя десятилетия, а то и столетия жизни она не желала, а потому пока продолжала существовать в таком возрасте.

Хотя, на недостаток любовников Белль не жаловалась – всегда найдутся молодые и смазливые вельможи или просто большие и сильные гвардейцы, которые захотят через постель императрицы устроить своё дальнейшее благополучие. Воллот понимал такие устремления, но не уважал их. Впрочем, иногда он шёл навстречу просьбам Белли пристроить очередного её ухажёра на тёплое местечко, и пару раз даже не пожалел об этом – люди оказались вполне себе грамотные и преданные, хотя начали свой путь наверх через постель. Поэтому менять он ничего не собирался – не им заведены эти древние правила, не ему их и ломать.

Традиции – основа устойчивости империи Вион. Да и в других государствах отношение к древним правилам такое же. То, что испытано тысячелетиями, должно существовать и дальше. Реформы в любой области хороши только после столетий тщательного обдумывания каждой мелочи. А то ведь у всех перед глазами стоит пример Бересского княжества, которое пять с половиной тысяч лет назад перестало существовать. Просто потому, что князь Анзук ударился в новшества, которые ему рассказывал занесённый случайным порталом иномирец.

Князь, впечатлённый рассказами иномирца, принялся рьяно реформировать свою страну, вводя новые законы и нормы жизни и потворствуя проникновению новых технологий в магию. Лет через двадцать его усилия дали плоды: княжество превратилось в сильное и агрессивное государство. А через пятьдесят лет прекратило существование, разодранное внутренними противоречиями. Чернь, переставшая бояться и уважать дворян и магов, взбунтовалась, дворяне – оплот любого государя, недовольные произошедшими с ними изменениями, не встали на защиту суверена. Князь Анзук и его семейство поплатились своими жизнями за нарушение традиций, а потом ещё вчера сильное государство оказалось раздробленным и захваченным по кусочкам соседями. Довершили катастрофу кочевники, саранчой прокатившиеся по остаткам княжества. Это был главный урок всем: торопиться нужно не спеша.

Император отвлёкся от уроков истории и оглядел кучкующихся в ожидании начала праздника придворных. В отличие от больших мероприятий, на подобных пирушках Воллот присутствовал в зале сразу, а не выходил к гостям. Ещё одно отличие состояло в том, что сегодня охранять жизнь императора будут только пара магохранителей, которые сейчас затерялись среди собравшихся. То есть, государь сидел совершенно один, без охраны дюжих гвардейцев, как то бывало на любых прочих торжествах. Идеальные условия для покушения, как стонал Миев перед каждой такой гулянкой. И в толпе не видно переодетых агентов, на лбах которых крупными буквами написано "тайная стража", о чём сокрушался Нуово. Но император однажды решил, что присутствие охраны сделает гулянку не столь душевной, о чём и поставил в известность своих хранителей. Спорить с государем они не решились, хотя сами лично участвовали в каждой пирушке. Ну, против их присутствия Воллот уже не возражал. Нуово – герцог и уважаемый маг, Миев – дворянин с прекрасной родословной, отказать им, значило обидеть. Хотя император и понимал, что эти двое участвуют не из желания повеселиться, а выполняя работу своих отсутствующих подчинённых.

Вот и сейчас, когда в зал вошёл граф Буавиль и направился прямиком к императору, чтобы поздороваться с государем, Воллот отметил, как герцог Нуово торопливо раскланялся с группкой вельмож и переместился поближе к повелителю. А Миев, разгуливающий под ручку с прелестной брюнеткой, резко изменил направление движения, отчего его спутница едва не потеряла равновесие. А всё потому, что граф Буавиль был фаворитом герцога Бристонского. Сильный боевой маг, отличный фехтовальщик, участник двух военных кампаний и бесчисленного количества дуэлей, ко всему прочему граф был ещё и внешне вызывающе красив – сказывалась кровь кайлов. Граф разбил не одно женское сердце и, как втихую поговаривали его недоброжелатели, множество мужских. В отличие от прочих присутствующих гостей, для Буавиля попасть на избранную вечеринку труда не составляло – наверняка он воспользовался резервом Бристона. Воллот с лёгким интересом подумал, что привело сюда этого сердцееда и забияку, но не поворачивал головы до тех пор, пока Буавиль не остановился в положенных по этикету пяти шагах и не поклонился.

– А, граф! – Воллот приветливо ему улыбнулся.

– Позвольте засвидетельствовать вам моё искреннее почтение, ваше величество, – опять поклонился Буавиль.

– Давненько я не имел счастья лицезреть вас при дворе.

– Дела в провинции отнимают всё моё время, ваше величество. Скоро в столице вообще забудут, кто такой граф Буавиль.

– Это вряд ли, – усмехнулся император. – Как поживает мой братец?

– Герцог Бристонский просил меня передать вашему величеству самые горячие заверения в своей искренней любви и уважении. К сожалению, он погружён в дела на благо империи и вас, мой император, поэтому не смог приехать.

Воллот снова улыбнулся, а в душе у него плеснулась волна ярости. Знает он, в какие дела погружён братец. Опять плетёт интриги, мечтая сесть на трон империи. И наверняка Буавиля прислал в Лавен не просто так. Через пару дней станет ясно, зачем именно, когда Нуово доложит о результатах слежки за любимцем Бристона.

– Когда вернётесь, передайте моему брату, что я тоже люблю его, и очень ценю его старания. А пока веселитесь, граф. Кстати, надеюсь, вы не собираетесь здесь никому напоминать о том, каким удачливым дуэлянтом является граф Буавиль?

– Разумеется, нет, ваше величество, – низко поклонился граф. – Если только кто-нибудь сам не решит проверить правдивость этих утверждений.

– Наглец, – пробормотал Воллот, когда Буавиль отошёл.

Император дал сигнал к началу пирушки, и гости подошли к накрытым столам. К Воллоту то и дело кто-нибудь подходил, заговаривал, делал комплименты… В общем, самому императору ещё долго не удастся перекусить. Зато пить приходилось часто, ведь любой почтёт за честь поднять бокал вместе с императором.

– Ваше величество, желаю вам долгих лет жизни и мудрости! – рядом с Воллотом оказался Нуово.

– Как думаешь, зачем Коррот его прислал? – тихо спросил Воллот.

– Выясним, ваше величество. Агенты глаз с него не спустят.

– Но они прошляпили его прибытие в Лавен, ведь так? Иначе ты бы уже доложил мне.

– Виноват, государь.

– Исправляй. Братец точно замыслил какую-то пакость. Я желаю знать, что именно.

– Ваше здоровье, государь! – высоко поднял бокал герцог и отошёл.

Часа через два, когда гости уже набрались до такой степени, что некоторые парочки перестали кого-либо стесняться, обжимаясь у всех на виду, Воллот незаметно удалился. Один из магохранителей проследовал за императором до самой опочивальни, где Воллот кивнул, благодаря его за службу. Гвардейцы, стоящие у дверей спальни услужливо распахнули двери, а когда государь вошёл, плотно их закрыли. Теперь до завтрашнего полудня никто его не побеспокоит.

Император открыл дверцу в тайный ход и скрылся в нём. Спустившись на несколько этажей он остановился, провёл рукой по стене, и в тайном ходе открылся ещё один тайный ход, о котором не знал никто. Это был путь только для императора.

Спустя минут двадцать он вышел в подвале одного из ничем не примечательных домов. Воллот быстро переоделся, и на улице появился обычный горожанин – судя по виду, небогатый дворянин, скорее всего, вояка. Император свистнул, подзывая извозчика, и вскоре двухколёсная тележка уже везла государя в квартал белошвеек. Там он вышел у дома номер пятнадцать, открыл калитку, нажав на педальку внизу, и вошёл во дворик. Едва он подошёл к двери, как та распахнулась.

– Я чувствовала, что ты сегодня придёшь, – и женская фигурка слилась в объятии с мужской.

– А у меня есть для тебя сюрприз. Вот, смотри, плод магуа.

– Ух ты, настоящий? Зачем ты так потратился? Они же дорогущие.

– Мне по случаю достался, но он не подпорченный, не думай. Сейчас попробуешь, ты же хотела.

– Всё, больше слова тебе не скажу о своих хотелках, а то ты разоришься.

– Для тебя мне ничего не жалко.

– Кас, ты и так пропадаешь неделями в поездках, пытаясь заработать на жизнь. Если ты будешь исполнять все мои случайные пожелания, то я тебя вообще не увижу. Оставь магуа на столе, мы его попозже попробуем. Иди ко мне, я так соскучилась…

Император Воллот, которого белошвейка Мириам знала, как небогатого дворянина, служащего в охране торговых караванов, обнял женщину и нежно поцеловал её в губы. Он любила его, а не титул и богатство, с ней Воллот отдыхал душой и чувствовал вкус настоящей жизни. Мириам была его тайной, которую император не собирался открывать никому.

Глава 3

*****

Старший унтер Енох смаковал пиво, которое ему принесли из кабака "Жареный поросёнок". Енох мог бы и не тратить собственные деньги на пенный напиток, а довольствоваться казённым вином, но ему до смерти надоела эта кислятина. Так что, старший унтер не сожалел о потраченных медяках. Единственно, пиво могло бы быть и попрохладнее. Но для этого нужно было самому тащиться в кабак, где хозяин угостил бы его пивком из погреба. А Еноху сейчас не до ходьбы.

Старший унтер негромко ругнулся, вспомнив соседскую бабку. Карга старая, недовольная присутствием солдат около своего дома, она ведь специально провела свою коровищу около ворот сборного пункта. Рогатая навалила здоровенную лепёшку, на которой Енох и поскользнулся. Мало того, что весь в коровьем дерьме измазался, так ещё и ногу сломал. Можно сказать, пострадал на ровном месте. Кому скажи – засмеют.

Разумеется, валяться с лубками Енох не собирался, он использовал лечебный артефакт, который полагался каждой рекрутерской команде. Артефакт предназначался для лечения рекрутов, которые обязательно чем-нибудь заболеют или сотрут до мяса ноги. Енох решил, что его собственная нога куда важнее расстроившихся желудков и кровавых мозолей рекрутов. Артефакт честно отработал, срастив перелом, и разрядился. Старший унтер попробовал пройтись, но через пару шагов отказался от этой затеи – перелом сросся, но не до конца. Или не так, как надо – Енох не же маг-врачеватель, в тонкостях не разбирается. Старший унтер знал одно: нужен ещё один сеанс, как минимум. Или даже больше. А для этого надо нести артефакт к магам на зарядку, но на подобные траты денег в казне отряда не предусмотрено. Платить из своих за зарядку казённого артефакта Енох не желал, поэтому решил, что пока похромает.

Не случись с ним этого казуса, Енох сам встречал бы каждую команду новобранцев и произносил бы положенную приветственную речь, но тревожить недолеченную ногу не хотелось. Именно поэтому он засел в доме, свалив все заботы о прибывших рекрутах на Волока. Горяч, зол и откровенно неумён младший унтер, к тому же излишне увлекается своей любимой дубинкой. Но Енох рассудил, что больших дров он не наломает. Ну, подумаешь, приветственная речь будет состоять в основном из матов, да перепадёт рекрутам на пару ударов побольше! Так новобранцев только палками и учить, они ж слов не понимают.

Енох наслаждался пивом, слушая вопли Волока, но недолго. Рёв и маты младшего унтера вдруг прекратились, и во дворе наступила тишина. Старший унтер нахмурился – к чему бы это? Неужели этот придурок убил кого-то из рекрутов? Не дай боги этого! За смерть новобранца Еноха потом капитан Верезг допросами замучает. Старший унтер нахмурился, поднялся и поморщился – нога по-прежнему болела и ныла. Но надо идти, посмотреть, что ещё натворил этот Волок.

Енох не успел выйти – послышались тяжёлые шаги, и в комнату вошёл Волок. Он был без форменной панамы, на одежде виднелись следы пыли, а в руках у него отсутствовала дубинка, с которой он, наверное, даже во сне не расставался.

– Что? – спросил Енох, ожидая услышать в ответ "убил случайно".

– Бунт! – коротко проинформировал Волок.

Енох закатил глаза к потолку. Какой ещё бунт, что он несёт? Если бы рекруты взбунтовались, во дворе сейчас не было бы тихо, как в могиле. Но ведь и Волок не настолько туп, чтобы на пустом месте заявлять такое.

– Пойдём, – вздохнул Енох и заковылял к выходу.

Выйдя на крыльцо, он обозрел почти ровно стоящих рекрутов, троих старших солдат, скучковавшихся в стороне, и остановил взгляд на парне, вокруг которого образовалось пустое место. На земле возле этого парнишки валялась форменная панама Волока, а в руке он держал его дубинку. Енох вскинул брови. Вот и бунтарь нашёлся.

Старший унтер, хромая, спустился со ступенек и дошёл до парня. Осмотрев его с головы до ног, ничего особо примечательного не обнаружил. Высокий, но не так чтобы очень – есть куда выше. Молодой, крепкий. Интересно, а как он с мощным Волоком справился? Так-то по виду младший унтер куда сильнее.

– Вот он, бунтовщик, – подтвердил догадку Еноха Волок, тыча пальцем в рекрута. – Напал на меня во время исполнения служебных обязанностей. Я, как десятник, объявляю ему урок в пятьдесят ударов за нападение на командира. А, если он потом выживет, его нужно будет на каторгу отправить. Но уж я постараюсь, чтобы он не выжил.

Енох недовольно поморщился – плохое начало рекрутерской компании. Волок, без сомнения, забьёт до смерти наглого рекрута. С одной стороны, это, конечно, урок остальным, что нельзя поднимать руку на командиров, но… Это же ему, Еноху, а не Волоку, потом отчитываться перед командиром части и перед особистом Верезгом.

– Что здесь произошло? – спросил старший унтер, глядя в глаза рекрута. Енох и без объяснений знал, что, но хотел всё же услышать виновную сторону.

– Господин старший унтер, здесь произошло оскорбление чести, – спокойно ответил рекрут. – Господин младший унтер Волок ударил меня дубинкой, что недопустимо по отношению к дворянину. Не вняв моему предупреждению, он вновь дважды ударил меня дубинкой, тем самым усугубив оскорбление. Я, Максимилиан де Марин, требую удовлетворения у младшего унтера Волока.

Если бы сейчас с ясного неба во двор сборного пункта ударила молния, она бы не произвела большего впечатления на Еноха, чем слова рекрута. Эта босоногая деревенщина в простых полотняных штанах и рубахе – дворянин? Что за бред! Откуда бы в глухих пограничных деревнях взяться представителю дворянского сословия? Енох посмотрел на Волока, стоящего с отвисшей челюстью. Явно для здоровяка это такая же неожиданность, как и для него самого. Старший унтер оглядел толпу рекрутов. Те были удивлены словами парня, но не все – у некоторых на лицах он отметил загадочные, даже зловещие улыбочки. Ох-хо-хо, а ведь, похоже, парень не врёт. И выражается слишком уж изощрённо для простого крестьянина.

– Ферди, ты привёз эту команду? – спросил Енох, хотя прекрасно знал, кто был старшим. Он пока просто тянул время, пытаясь сообразить, как ему поступать.

Писарь строевым шагом, высоко поднимая колени, подошёл к Еноху и, стукнув себя правым кулаком в грудь, рявкнул:

– Так точно, господин старший унтер.

– Он, что, действительно дворянин?

– Об этом я сделал запись в книге учёта. Записано со слов самого рекрута.

– Со слов? – наморщился Енох. – То есть, документов у него нет?

– Гербовых или других бумаг мне не было предоставлено, господин старший унтер, – пожал плечами писарь и добавил: – В списках старосты деревни он отсутствовал. Может, сведения о рекруте де Марине имеются в высоком регистре?

Енох повернулся к рекруту и спросил:

– Есть доказательства, что ты принадлежишь к дворянскому сословию?

– Нет, – парень по-прежнему выглядел спокойным. – Кроме моего слова.

– Тогда получается, – медленно сказал Енох, – что ты – самозванец. Знаешь, что бывает с теми, кто незаконно присваивает себе дворянское достоинство?

– Думаю, их вешают, – хладнокровно ответил рекрут. – Но я могу поклясться либо на артефакте, либо под свидетельством мага разума, что Демарин – моя исконная фамилия, как и фамилия моих предков.

– Да нам плевать на твои клятвы! – ощерился Волок. – Ты – самозванец, сегодня же тебя передадим главе города, и уже к вечеру ты будешь болтаться в петле. Но перед тем я сам переломаю тебе все кости, тварь.

Старший унтер мысленно застонал. Какой всё же недоумок, этот Волок. Удивительно, что ему младшего унтера присвоили. Плевать на клятвы? Как бы не так. Даже в этой захолустной Кадишше есть дворянское собрание, которое свято блюдёт права своего сословия. Без разбирательств отправить на казнь человека, который был готов на освидетельствование магом разума, это всё равно, что плюнуть в физиономию императору. Особенно, если вдруг выяснится, что парень говорит правду. После этого подыхать Енох будет долго и тяжело – от щедрот дворянского собрания ему обеспечат лучшую камеру пыток и самого умелого палача.

Старший унтер опять помянул матным словом злосчастную корову, на дерьме которой он поскользнулся. Не сломай он себе ногу, сейчас этого безобразия не было бы. Уж он-то непременно поговорил бы с писарем и узнал бы о том, что среди крестьян и охотников затесался благородный. А этот дуболом Волок наверняка даже парой слов с Ферди не перекинулся – сразу бросился отёсывать своей дубинкой новобранцев. Впрочем, Енох сам виноват, что переложил всё на Волока. По крайней мере, именно так скажут все – начиная от сотника и заканчивая прим-майором де Наккосом. Он в отряде командир, ему за всё и отвечать.

Старший унтер молчал, обдумывая ситуацию. Официально причин для отказа у него нет. Парень – рядовой, Волок – младший унтер. Разница в званиях между ними не превышает трёх, то есть, вызов на дуэль допускается. Разрешить дуэль? Тем самым, он косвенно подтвердит принадлежность рекрута к дворянскому сословию. А если парень окажется самозванцем? Тогда Еноху несдобровать. Проигнорировать запрос рекрута на удовлетворение? А если парень окажется дворянином? Тогда несдобровать ещё больше. И что ему, Еноху, делать прикажете? И так плохо, и эдак ужасно. Разрешить выпустить им друг другу кишки, или отправить самозванца в городскую управу?

– Господин старший унтер, разрешите уточнить, – сказал вдруг парень. – Я понимаю, что младший унтер Волок не знал о моём происхождении, поэтому хочу смягчить условия удовлетворения и не буду требовать дуэли на мечах. Предлагаю кулачный бой. До тех пор, пока одна из сторон не принесёт извинения.

Енох машинально потрогал рукоять короткого пехотного меча, висевшего у него на поясе. У Волока меча не было – по уставу в мирное время ручное холодное оружие полагалось носить только чинам, начиная со звания старшего унтера. У рекрута меча не имелось тем более. Кулачный бой, значит? А ведь парень непрост. Он уже один раз обезоружил Волока и, похоже, собирается это повторить. Недаром же упомянул про извинения, но не сказал, что будет с ним самим в случае проигрыша. Значит, уверен в себе.

Неожиданно Еноху эта идея понравилась. Дуэль с оружием при отсутствии магов-врачевателей – это почти стопроцентная смерть одного из участников, за что его по голове не погладят. А вот помахаться на кулаках можно и разрешить. Пусть расквасят друг другу морды. Зато при таком раскладе он, Енох, особо ничем не рискует. Окажется парень дворянином – хорошо. Он же разрешил дуэль. Окажется самозванцем – тоже неплохо, Енох не подвергал жизнь недоумка Волока опасности. Старший унтер посмотрел на Волока – тот злобно ощерился, явно представляя, как будет месить наглого рекрута. То есть, Волок тоже не против. Ну, что ж, так тому и быть.

– Хотя дворянское происхождение новобранца… Как тебя? Ага, новобранца де Марина не доказано, я не имею права запрещать дворянину защищать свою честь, – медленно и громко сказал Енох, чтобы услышали его все. – Как известно, лицу, незаконно присвоившему себе дворянский титул, полагается казнь через повешение, так что с происхождением этого солдата пусть разбираются особисты и представители дворянского собрания. На данный момент я считаю новобранца де Марина недоказанным дворянином, что позволяет ему вызвать на бой младшего унтера Волока.

Енох посмотрел на обоих будущих дуэлянтов. Парень спокоен и уверен в себе, а Волок… тоже успокоился. М-м, а ведь это означает, что обычно горячий и вспыльчивый Волок задумал какую-то пакость. Похоже, он решил убить рекрута.

– Засим я, как командир рекрутингового отряда, разрешаю бой на кулаках между рядовым де Мариным и младшим унтером Волоком. Бой произвести здесь и сейчас. Ввиду дуэли без применения оружия секунданты не назначаются. Победой считается признание противником поражения или его неспособность продолжать бой.

Енох секунду поразмышлял, не забыл ли он про что-нибудь, и закончил:

– А по окончанию этого представления я вам обоим назначу наказания. Приступайте!

Прихрамывая, старший унтер отступил к рекрутам, которые вновь превратились в толпу. Кроме новобранцев во дворе уже стояли остальные члены рекрутингового отряда: три старших солдата, повар Постис и возчики. И абсолютно все с азартом глазели на двух бойцов, вполголоса делясь о них мнениями. Волок снял ремни и скинул рубаху, обнажив мускулистый, но слегка заплывший жирком волосатый торс. Енох краем уха услышал разговор писаря Ферди с товарищем.

– Волок, конечно, скотина последняя, но он разделает пацана. Смотри, он же вдвое больше. Я бы на него поставил.

– И проиграл бы. Этот, как ты говоришь, пацан, всю дорогу тренировал ручному бою своих односельчан. Знаешь, как он подъехал наглому стражнику? Ногой. В челюсть. Представляешь, с одного удара вырубил. Я бы на Макса двухмесячное жалование поставил. Он… о, началось.

Дальше разговор оборвался, потому что противники начали сходиться. Енох смотрел на них, мысленно оценивая каждого. Новичок – обычный с виду парень, под просторной рубахой не видно, но наверняка он весьма хорошо сложен. Волок – ростом чуть повыше, в объёме раза в полтора больше противника, и вовсе не за счёт жирка, а благодаря мускулам. Каким бы тупым младший унтер ни был, но физически он был развит хорошо. Да и драться умел отменно, за что не раз сиживал в карцере. Енох по внешнему впечатлению поставил бы на Волока. Но после того, как парень уже сумел повалять младшего унтера, да ещё и после слов писаря, Енох призадумался бы, на кого поставить деньги.

И тут старший унтер увидел то, о чём рассказывал писарь Ферди. А именно, как де Марин умеет бить ногой. Правда не в челюсть, а намного ниже. Волок с рёвом кинулся на противника, парень ушёл с линии атаки, нанёс удар ногой по колену Волока и отпрыгнул.

– Убью! – заорал Волок, размахивая руками.

Кулаки у младшего унтера были чуть ли не размером с голову противника, и попади он, парню не поздоровится. Тот легко уворачивался от мощных, но легко читаемых атак Волока, пробивал его в корпус или опять ногой в колено и отскакивал. Волок ревел, требовал, чтобы противник дрался, как мужчина, и безуспешно пытался достать вёрткого противника.

– Трус! Дерись, а не бегай! – Волок только что слюной не плевался от злости. – Иди сюда, я тебе покажу, как сражаются настоящие мужчины.

Изрыгаемые оскорбления не оказали никакого видимого влияния на де Марина. Енох отметил, что серые глаза парня всё так же холодны, в них не вспыхивает огонь ярости.

Старший унтер наконец-то понял, что делал парень. Громоздкий Волок уже не бегал по пыльной площадке, а стоял на месте, припадая на левую ногу, и всё ещё требовал, чтобы солдат к нему подошёл и позволил себя убить. В ответ тот метнулся вперёд, опять молниеносно сбоку пробил ногой в многострадальное колено младшего унтера и отпрыгнул. Волок взревел раненым зарком, неуклюже несколько раз подпрыгнул на одной ноге и завалился, как подрубленное дерево. А вот что потом сделал парень, Енох понять не успел. Только что он стоял поодаль, и вдруг прыгнул на Волока и, ловко извернувшись, зажал тому руку. Причём, зажал так, что Волок тут же заревел от боли. Парень, напоминая ловкого паука, пеленающего жертву в паутину, опять извернулся, и вдруг оказалось, что Волок уже лежит на животе, уткнувшись носом в пыль, а его вывернутая левая рука торчит за спину вверх. Каким бы большим и сильным ни был младший унтер, он не мог ни встать, ни вырвать руку.

Енох с безмерным удивлением увидел, как де Марин лёгким движением чуть-чуть согнул контролируемую им руку противника, и Волок натурально взвыл. Парень вроде бы отпустил руку противника, но непонятным образом продолжал её удерживать в согнутом состоянии. А потом де Марин схватил Волока за подбородок и затылок и начал поворачивать голову унтера вправо и вверх.

Предчувствие будущих неприятностей ледяным комком застыло в груди Еноха. О-хо-хо, плохо, всё плохо. Он же сейчас свернёт шею этому недоумку. Голыми руками. Сейчас произойдёт убийство, санкционированное, между прочим, им, Енохом.

Волок уже не матерился и даже не выл от боли. Енох видел в его вытаращенных глазах ужас неминуемой смерти и невозможность что-нибудь сделать для собственного спасения. Судя по тому, как запрокинулась голова Волока, через секунду или две шейные позвонки треснут, а вспыльчивый и недалёкий младший унтер станет трупом.

– Сдаюсь! – прохрипел Волок, найдя единственный способ выжить.

Енох с немалым облегчением увидел, как парень, чуть помедлив, отпустил голову противника. Волок бессильно ткнулся носом в пыль.

– Извинения.

– Приношу свои искренние извинения, – глухо пробубнил Волок. – Больше не повторится.

– Я удовлетворён, – объявил парень, поднялся и подошёл к Еноху. – Готов принять назначенное наказание.

Енох посмотрел на валявшегося в пыли Волока, который так и лежал с завёрнутой за спину рукой. Потом перевёл взгляд на новобранца. Вот же наглец! И спокоен, как нажравшийся мамонт. Енох не заметил у него в глазах самодовольства или радости от победы. Нет, стоит, будто только что не сражался насмерть, а всего лишь пообедал.

– Наказание, говоришь, готов принять? – переспросил Енох. – Как насчёт палочного урока?

– Так ведь опять та же история получится, – вдруг улыбнулся рекрут. – Дворян можно убить, но нельзя бить.

– И откуда ты на мою голову выискался? – буркнул Енох, прекрасно зная, что не имеет права объявлять наказание в виде ударов палкой дворянину. Запереть в карцер – пожалуйста. Отправить на каторгу – за милую душу. Казнить за трусость или предательство – сами боги велели. А вот бить палками, унижая его высокую дворянскую честь, нельзя. Да командир части, прим-майор де Наккос первый с него за это шкуру спустит.

И как, кроме палок, прикажете, наказывать этого рядового? Карцера здесь нет, на каторгу отправлять пока рановато, про казнь вообще разговора нет. Жалование срезать? Так у него пока жалования нет. Остаются только грязные работы. Енох поджал губы. Черпать дерьмо из сортирной ямы, это, пожалуй, чересчур, а вот кухня… Да, он отправит рядового де Марина в помощь Постису. Пусть рубит дрова, носит воду, драит котлы, чистит овощи и вытаскивает помои. А остальных штрафников из кухни убрать – пусть этот дворянчик поработает за целую команду. А если откажется от кухонных работ, как от несоответствующих его дворянской чести, тогда… Енох призадумался и решил: тогда он отправит этого недоделанного дворянина в городскую тюрьму, как самозванца. Пусть власти Кадишши разбираются с человеком, нарушившим дворянские уставы. А сам Енох по прибытии в часть доложит о случившемся. И даже если докажут, что де Марин – настоящий дворянин, будет уже поздно: к тому времени машина военных репрессий заработает в полную силу. Имущество близких де Марина будет конфисковано, а сами они – проданы в закупы.

– Рядовой де Марин, за нарушение дисциплины и пререкания с начальством объявляю тебе штрафные работы на кухне. С этой минуты и до прибытия в часть ты будешь работать под руководством старшего солдата Постиса – нашего отрядного повара. Если я услышу от него хоть одну жалобу на твою работу – пеняй на себя.

Против ожиданий Еноха, парень не возмутился и даже не разозлился. Он только как-то криво усмехнулся и хлопнул себя правым кулаком по груди.

– Слушаюсь!

Енох ошарашенно подумал, что невольно рад решению солдата не бунтовать дальше. Он, конечно, непонятный какой-то, дворянин, опять же, но в то же время по нему видно, что человек он неплохой. Хотя и загадочный чрезмерно.

– Постис, поди сюда, – Енох поманил повара, а когда тот подошёл, распорядился: – Вот, принимай пополнение. Пусть выполняет работу остальных штрафников. А их всех – с кухни прочь.

– Можем не успеть, – флегматично заметил повар. – Народу всё больше становится. Раск, ты же первый мне разнос устроишь. Пусть штрафники остаются.

– Ладно, оставь ему в помощь… одного. Но основную работу должен выполнять вот этот… хм, господин. Всё понятно?

– Угу.

– Вот я тебе дам "угу"!

– Ой, да ладно стращать, будто я тебя боюсь, – хмыкнул повар и буркнул солдату: – Идём за мной, работничек.

Енох проводил их глазами и мысленно ругнулся. Может, зря он отправил новичка к Постису? Ладно, Анди – стручок старый, опытный, разберётся. А пока надо заняться вторым участником. Волок уже не лежал, а сидел, а левая рука его бессильно болталась вдоль тела. Старший унтер подошёл и посмотрел на Волока мрачным взглядом.

– Встать можешь?

Волок, поморщившись, отрицательно покачал головой.

– Эй, вот вы, двое! – Енох ткнул рукой в первых попавшихся рекрутов. – Живо помогли младшему унтеру подняться. И ведите его в дом. А всем остальным объявляю свободное время.

Когда рекруты усадили Волока на широкую лавку и ушли, Енох навис над ним.

– Ну что, допрыгался? Ведь сколько раз тебя, придурка, предупреждали. Какой-то деревенщина чуть тебе шею не свернул.

Волок с несчастным видом молчал, баюкая левую руку.

– А ведь он вполне мог тебя прикончить. Так что, радуйся, что отделался только рукой. А с ногой что?

– Болит, встать не могу. И кишки болят. Бил этот гад, будто кувалдой. А во виду и не скажешь. Артефакт бы…

Енох с усмешкой подумал, что всё руководство отряда обездвижено.

– Лечебный артефакт разряжен. О, придумал. Я ж обещал вам обоим наказание. Так вот, ты оплатишь зарядку артефакта. Столько раз, сколько потребуется. Чтобы в другой раз думал прежде, чем махать своей дубинкой. Ферди! Писарь, ты где?

Когда Ферди вошёл, Енох сунул ему разряженный артефакт и деньги, отобранные у Волока.

– Дуй в ближайшую магическую лавку и отдай его на зарядку. И бегом обратно, а не шляйся по городу.

– Да я ж…

– Знаю я тебя, опять будешь на барышень глазеть и мысленно их тискать. Чтоб через час вернулся, не то отправлю на помощь де Марину на кухню.

Раздав указания и приказы, старший унтер с облегчением плюхнулся на стул и глотнул пива, ставшего тёплым и невкусным. Вот вернётся Ферди, Енох первым делом вылечит до конца собственную ногу, а Волоку, если не хватит, придётся ещё раз оплачивать зарядку артефакта. Так ему и надо, быку тупому. Не понимает слов, пусть платит деньги. А сам Енох, как только долечит ногу, тут же отправится в кабак, где наконец-то попьёт холодного пива.

Глава 4

*****

Ещё до того, как на крыльце появился главный командир, я мысленно поблагодарил Ферди за то, что он такой неудержимо-разговорчивый. Именно благодаря его болтовне мне пришла в голову спасительная мысль. Получится, или нет, видно будет, но это единственный шанс выкарабкаться из неприятной ситуации, куда меня завлекло собственное тугоумие и слишком длинный язык. А ведь ещё Экл меня предупреждал.

Когда старший сержант, точнее, старший унтер, услышал о моём мнимом дворянстве, он изобразил рака – так выпучились у него глаза. Видимо, нечасто обычные рекруты оказываются дворянами. И хотя у меня имелись сомнения, что моя задумка сработает, опасался я напрасно. Это у меня отношение к дворянству такое… никакое. За более, чем век с момента исчезновения царской власти и дворян, в России к титулам относятся чисто номинально. Какая разница, кем были твои далёкие предки – помещиками или графами? Важно, кто ты сам. А здесь, на Марисе, институт дворянства – это нечто основополагающее, и отношение к нему везде серьёзное. Во всяком случае, старший унтер не осмелился запретить мне удовлетворить поруганную честь.

Я додумался предложить рукопашный вариант дуэли, потому что моё владение мечом оставляет желать лучшего – скажем так, я знаю, за какую сторону держать оружие и даже не отрублю себе уши при попытке пофехтовать. Но и только. Волок всяко лучше меня владеет любыми местными разновидностями холодного оружия. К счастью, старший унтер после недолгих колебаний согласился на бескровную дуэль. Точнее, на безоружную.

Хотя Волок и выглядел эдаким буйволом, я его почти не опасался. Во-первых, недавно я его уже прощупал и нашёл, что, хотя он и силён, но небыстр и читаем. А во-вторых… во-вторых я невольно сравнивал этого битюга с Ахаром, и он проигрывал орку по всем статьям: и по телосложению, и по силе, и по реакции. А я с Ахаром на равных сражался… два раза. Остальные раз сорок я от него летал в кусты. Но как бы то ни было, Волок – не орк.

Что младший унтер и подтвердил, подобно быку устремившись на меня в первой же атаке. Останься я на месте, и он прошёлся бы по мне асфальтоукладчиком, и отскребали бы меня от земли долго и безуспешно. Я не стал этого дожидаться, увернулся, пробил ему в корпус, а потом взялся за его левую ногу, которую этот тип так вызывающе выставлял вперёд. Моя тактика была простой, как три рубля: дал-дал-ушёл. Через пару минут Волок начал припадать на левую ногу, но по-прежнему не убирал её из-под ударов. Ну, тебе же хуже, дубина. И после очередного лоу-кика младший унтер закачался, подпрыгнул на уцелевшей ноге и, изрыгая маты, рухнул.

Пока он не опомнился, я захватил его ручищу и перевёл его на болевой. А потом, когда в его вывернутой за спину руке послышался отчётливый треск, я на мгновение задумался. Хватит, или продолжать? Волок уже давно не противник, у него минус нога и рука. Но слов о сдаче я от него не слышал, значит… значит, придётся довести дело до логического конца. У нас же не просто драка, у нас, между прочим, дуэль, хотя и на кулаках. Если бы она была с оружием, оговаривались бы условия, к примеру, до первой крови. Тогда я мог бы остановить бой. А сейчас – нет.

Я понимал, что в лице Волока обрёл настоящего врага, но убивать его за это – как-то слишком. Одновременно, мне ничего не оставалось делать, как прикончить его – дуэль, есть дуэль. Я начал медленно выворачивать его тупую башку в сторону и вверх. Он пыхтел и пытался сопротивляться, но куда там! Госпожа смерть неотвратимо приближалась к Волоку, и наконец-то он это понял. Когда его шея готова была сломаться, он додумался просипеть "сдаюсь". Я выпустил его голову, заставил его принести извинения и поднялся. Никакого чувства самоудовлетворения или радости от победы я не испытывал.

Напротив, на душе было откровенно гадко, потому что я только что едва не убил человека. Тупого, грубого, возможно, садиста, но всё же человека. И меня расстраивал даже не сам факт, что я собирался это сделать, а то, что оказался вынужден это совершать. Я совершенно не знаком с правилами местного дворянства, но они уже на меня оказывают влияние. Убить за нанесённое оскорбление, даже если это всего лишь случайный толчок – именно так должен был бы поступить истинный дворянин. А уж смертельно отомстить за удары палкой – это святое. Дворянин – он всегда выше обычных людей, для него написаны особые правила поведения и соблюдения чести. Вполне возможно, что моё решение не убивать Волока потом отзовётся мне неприятностями. Но, как ни странно, в глубине души я был рад, что этот тупой индюк успел произнести слова о сдаче.

Когда старший унтер объявил мне бессрочные штрафные работы на кухне, я едва не заржал в голос. Как говорится, история циклична и периодически повторяется. Во всяком случае, в моём случае именно так всё и происходит. Я снова молодой солдат, и снова попадаю на кухню на работы.

Повар Постис – возрастной мужик с одной тонкой полосой на петлицах, привёл меня в свои владения и обернулся, уперев руки в бока.

– И как мне обращаться к высокородному господину? – спросил он с хитрым ленинским прищуром. – Хватит простого лэра? Может, ваша милость, или ваше сиятельство? А, может, вы, ваша светлость?

– А чего не сразу моё императорское величество? – буркнул я. – Кто такой лэр?

– Вообще-то, это обращение к благородному, не имеющему титулов.

– Ясно. Максом зови, не обижусь.

– Хм, ты уверен?

– В чём?

– Что обычный старый служака может тыкать высокородному дворянину, хотя пока и недоказанному?

– Ну, конечно, тебе нельзя тыкать барону сковородок, графу котлов и герцогу чистки овощей. И вообще, императору выноса помоев.

– А ты не так прост, как выглядишь, пацан, – повар хихикнул. – Уж извини, но непохож ты на дворянина.

– У меня на родине все дворяне такие, – пожал я плечами. – Обращайся, как угодно. Главное – руки не распускай, а то укорочу.

– У тебя на родине? – удивился повар. – А разве ты?..

– Не местный я. Занесло меня в империю случайно, с тех пор тут и живу.

– Ух ты! Расскажешь?

Я не гордый – рассказал. Повторил историю с порталом с множеством придуманных подробностей. Лучше уж я сразу это озвучу, чем потом местные фээсбэшники начнут вытрясать из меня информацию. Возможно даже с применением орудий пыток. Вот если бы я сразу пресёк досужие вымыслы Ферди и сказал, что к дворянству не имею никакого отношения, можно было бы просто сказать, что я – житель деревни Валачья падь. И никомушеньки я не был бы интересен.

Но теперь мной заинтересуются всевозможные имперские органы. Тайная стража – аналог нашего ФСБ, жандармерия – наша полиция, дворянское собрание, про которое вскользь упоминал Ферди… аналогов нет. Может, ещё кто-нибудь начнёт проверять некоего Макса Демарина, просто не знаю всех органов и организаций. Уверен в одном: что когда-нибудь кто-то доберётся до Валачьей пади и тем или иным способом вытрясет всю правду обо мне. Всплывёт история с порталом, выяснится, что я маг довольно странных направленностей. Да уж, успел я отметиться и в огненной стихие, и в лечении лошадок, и в лечении людей, и божественное проклятье с деревни снял. И светильник, который стал алтарём настоящей богини, сделал. Вот говорил же мне Джиз, не высовываться.

С другой стороны, не мог же я стоять и смотреть, как умирает пацан. Или оставить пятно проклятья. Да и лошадок было жалко. А с огненной стихией я сразу засветился. Ладно, до тех проверок ещё дожить надо.

Постис внимательно выслушал мой рассказ, как меня засосал неизвестный портал и выбросил посередь леса, после чего глубокомысленно сказал:

– Сдаётся мне, ты, парень, прямо-таки магнит для неприятностей. Давай-ка, пока ты работаешь при мне, обойдёмся без них. Ты, главное, с Волоком поменьше пересекайся. Он – тип злопамятный.

– Думаешь, надо было его прикончить?

Повар аж поперхнулся и помотал головой.

– Нет, ты правильно сделал, что не свернул ему башку. Его в части мало кто любит, а солдаты прямо-таки ненавидят, ты, конечно, был в своём праве, но начинать службу с убийства командира, хоть и тупого, как ботинок… Думаю, жизнь в армии тебе после этого мёдом не показалась бы. Каждый начальник, даже тот, кто Волока терпеть не мог, постарался бы тебя ущемить. А всех на дуэль не вызовешь. Опять же, есть у нас ещё один говнюк – капитан де Вилль. Боевой маг и представитель Конвента, поэтому он даже нашему де Наккосу официально не подчиняется. Пьёт, без просыпу. И когда пьяный – человек, как человек. Ну, в смысле, что почти безвреден. А когда протрезвеет… У него уже три дуэли было, две со смертельным исходом и одна с тяжёлым поражением противника. Такого вызывать на дуэль – себе дороже. А теперь, когда ты Волоку мозги немного вправил, но не убил, будешь героем ходить. Особенно среди рядовых. Потому что очень уж Волок любит пускать в ход свою дубинку. Но, – тут повар ткнул указательным пальцем в сторону двери, – герой ты там. А здесь – подсобный рабочий и мой законный раб. Шучу, не напрягайся. Просто подсобный рабочий. Но трудиться будешь, как самый настоящий раб. Итак, вот большой котёл…

Я прошёл краткий курс знакомства с кухонной утварью и должностными обязанностями подсобного раба. Ну, ничем от солдатских столовок времён моей прошлой молодости не отличается. Разве что, котлы, кастрюли и сковородки были изрядно закопчены, что и понятно – электрических плит здесь нет в принципе, а готовка производится на открытом огне. Соответственно, слой намертво въевшейся в котлы и прочее сажи был толстым и прочным. Постис велел это безобразие устранить, но не сейчас, а после обеда. Я прикинул объём предстоящей работы и знатно приуныл.

В этот момент в дверь шмыгнула чёрная хвостатая тень.

– Это ещё что такое? А ну, брысь отсюда! Кыш, кому говорят!

– Погоди, этой мой кот, – я схватил за руку повара, уже вознамерившегося швырнуть в Джиза скалку. – Он очень умный и ничего без спросу не стащит.

Одновременно я показал за спиной Джизу кулак. Впрочем, метаморф и без моих подсказок знал, что делать. Он важно прошагал два метра, отделяющие его от повара и выронил Постису под ноги задушенную мышь. После чего уселся, обвив себя хвостом и умильно поглядывая на начальника кухни.

– Ты смотри-ка! – удивился повар, разглядывая подношение. – Охотник, однако. А зачем ты с собой кота потащил? Прибьют ведь.

– Он сам за мной увязался, – пожал я плечами. – Теперь уже поздно прогонять, он обратно дороги не найдёт. А меня, сам понимаешь, никто до деревни не отпустит. Можно, он тут при кухне поживёт?

– Ну да, никто тебя не отпустит ради кота, – согласился повар. – Эй, чёрный! Если украдёшь хоть что-нибудь, я тебя в суп пущу. Понял?

Я уж начал опасаться, что сейчас метаморф кивнёт, мол, всё уяснил, но Джиз продолжал гипнотизировать Постиса, не показывая, что понимает человеческую речь.

– На вот, тебе, за мышку, – Постис залез в холодильный ларь и выудил оттуда кусочек замороженной птицы.

Джиз взял награду и так же важно удалился из кухни. Постис взял двумя пальцами дохлую мышь за хвост и выбросил в мусорку.

– Ну и ну! – покрутил головой повар. – Действительно, умный кот. Ладно, пусть при кухне обитает. Треклятые мыши совсем обнаглели. Хуже них только валаки, но, к счастью, в городе их мало. Или когда стада муликров начинают переселяться – тогда вообще трындец наступает. Эти лесные мыши жрут всё, даже упряжь. Вот, помню…

Болтая, больше сам с собой, чем со мной, Постис начал готовить обед. Ну, а на мою долю выпало помогать ему: сбегать за водой к колодцу, промыть крупу, напоминающую наш ячмень, почистить некие длинные овощи – не то редьку, не то картофель-мутант. Заодно я познакомился с местным луком – он оказался ничуть не менее ядовитым, чем его земной собрат. Пока кромсал его, плакал горючими слезами.

Потом я обратил внимание, что готовит Постис в двух котлах: в большом и маленьком. В меньший шло отборное мяско и лучшая крупа, а в большой – обрезки мяса, куски сала и вся остальное зерно. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться: большой котёл для рекрутов, маленький – для начальства. Мне, кстати, обед достался из маленького котелка – Постис лично отложил нам по порции. И порция эта была куда больше тех, которые доставались рекрутам и даже начальству.

А потом Постис торжественно вручил мне большой котёл и сказал:

– Можешь тащить его к роднику и начинать драить. Посмотрю, на что ты способен. И, если останусь недовольным, уж не обижайся, скажу Еноху. Так-то он пощадил твою дворянскую гордость и не отправил выгребать сортирную яму. Но может и отправить. Так что, старайся.

Я посмотрел на сорокалитрового монстра. Да я его и за неделю не отчищу! Однако, выгребать дерьмо из местного сортира не хотелось. Я походил вокруг котла, почесал в затылке и посожалел, что здесь нет пескоструйки. С этим агрегатом я бы котёл за полчаса отчистил. Но откуда возьмётся пескоструйка в средневековом мире? Потом я ещё почесал в затылке, улучшая мозговую деятельность и привлекая мудрые мысли. И ведь помогло. Если нет пескоструйки, нужно её создать. У меня, конечно, нет электрических компрессоров и накопителя, нет шлангов… зато у меня есть магия.

Я потратил минут десять на обдумывание плана предстоящего заклинания, после чего схватил котёл и поволок его прочь из кухни. Нет, можно было бы и здесь всё оформить, но наверняка по закону подлости кто-нибудь зайдёт в самый неподходящий момент. Лучше уж я попотею, утаскивая тяжеленный котёл к роднику. Проволок котёл через весь задний двор до калитки, потом до родника, из которого набирал воду. Песка здесь не наблюдалось – чем пытались отчистить котёл мои предшественники, не понимаю. Землёй тёрли, что ли?

Я огляделся – никого. Даже парочка ефрейторов и Ферди, с любопытством глядевших, как я тащу котёл, остались внутри территории сборного пункта. Итак, у меня есть все условия для работы. Осталось только воплотить желаемое в реальность. Как назло, ни синих, ни голубых цилиндров я рядом не увидел. Пришлось побегать по пыльным зарослям здоровенного сорняка. Пока нашёл нужное, измазался в растительном соке и начихался от пыльцы. Наконец я уселся возле перевёрнутого котла и приготовился действовать. Только сначала нужно сосредоточиться и во всех подробностях представить себе магический процесс.

Я соединил голубой цилиндр с коричневым шаром, потом магическими руками поставил цилиндр сверху, а кубик – вниз. Второй голубой цилиндр расположил над первым, не связывая его с другими эргами. Представил, как из эрга земли получится тот самый мелкозернистый жёлтый песочек, приятный на ощупь, который у меня уже получался. А теперь – самое трудное. Механизм магической пескоструйки по моей задумке должен был состоять из двух воздушных смерчей: один захватывает песок, который рождается из эрга земли, крутит его и чистит поверхность котла, второй – собирает разлетевшийся песок и возвращает вниз, где его снова подхватит первый смерч. В теории всё должно работать, осталось применить это на практике.

Как я и опасался, с первого раза у меня не получилось. Песок успешно появлялся, первый смерч его захватывал и крутил, но слишком слабо. А второй смерч вместо того, чтобы переправлять песок вниз, отправлял его наверх. Я покумекал, понял, где напутал, внёс коррективы и отправился на новый поиск нужных эргов.

Полчаса спустя я повторил попытку. Увеличил скорость вращения первого смерча, подав в него больше энергии, и переключил "полярность" вращения второго. И моя магконструкция заработала. Всё, что мне оставалось – это регулировать положение смерчей в пространстве и двигать котёл, подставляя его чёрные, закопченные бока под очищающую воронку. Жёлтый песок на глазах становился бурым из-за отколупанного нагара, зато котёл приобретал невероятную чистоту. Когда внешняя сторона котла была очищена, я перевернул его и прошёлся по внутренней. Тут дело пошло куда быстрее – песчинки, ограниченные стенками, теперь не разлетались далеко.

На всё про всё у меня ушло часа полтора, причём, большую часть времени я потратил на поиски нужных эргов. Я посмотрел на результаты своего труда и удовлетворённо хмыкнул. Наверное, этот котёл никогда в жизни не был таким чистым. Пожалуй, я перестарался – это может вызвать подозрения. Грязью его помазать, что ли? Ладно, глупости это, пойду сдавать работу заказчику. Но если Постис останется недовольным… я не знаю, что с ним сделаю.

Постис, как увидел серый, матово-блестящий чугун, вместо чёрного нечто, так и застыл посередине движения, как мим на представлении. Наконец повар отмер, подошёл к котлу, поколупал его пальцем и уставился на меня.

– Глазам не верю. Чем ты его драил?

– Песочком, – я состроил простецкую физиономию. – Устал, как собака, пока оттёр.

– А это точно тот же самый котёл? – Постис даже огляделся, но на кухне подобных монстров больше не было. – Хм, тот же, вот ушко искривлено.

Только я собрался сказать, что после таких трудов мне нужен отдых, как Постис сказал:

– Ну, раз ты так хорошо с большим справился, маленький у тебя много времени не займёт. Заодно и сковородки прихвати. Так что, действуй.

Повар ушёл, а я остался, мысленно ругая себя за идиотизм. Вот знаю же прекрасно поговорку "кто везёт, на том и едут", так нет же, решил выпендриться. Забыл своё армейское прошлое и святой солдатский закон "инициатива наказуема". Всё, больше такой ошибки допускать нельзя. Теперь маленький котёл и сковородки я буду чистить долго-долго. Возможно, даже несколько дней.

Глава 5

*****

Старший унтер Енох дрючил рекрутов, уча их командам, но меня это не касалось. Так же, как меня не касалось и свободное время после ужина. Остальные парни кучковались, вполголоса обсуждая предстоящую нелёгкую солдатскую жизнь, кто-то курил трубки, кто-то просто отдыхал. А я вкалывал на кухне, отмывая её дочиста. При постоянно находящемся здесь Постисе и пареньке, которого оставили помогать нам, магию использовать не получилось. Поэтому пришлось по старинке, ручками. В общем, когда я добрался до спального помещения – длинной комнаты с грубыми нарами, у меня руки-ноги от усталости отваливались.

Но если я, наивный, думал, что сразу же рухну и засну, то я просчитался. Меня, как оказалось, ждали. Вот только что все лежали и даже храпели, и вдруг с моим появлением начали просыпаться и подниматься. Прямо-таки, как в киноужастике, когда мертвяки оживают и тянутся к главному герою скрюченными пальцами. В отличие от кинозомби, ко мне тянулись вовсе не для того, чтобы порвать на сотню маленьких Максов. Парни хлопали меня по плечам и спине, вполголоса поздравляли с тем, как я отделал гнусного Волока и благодарили. Причём, благодарили вовсе мне незнакомые – те, кто приехал в сборный пункт раньше нашей команды. Я только потом сообразил, за что мне говорят спасибо.

Волок же был походным палачом, в обязанность которого входило битьё палками провинившихся. Бил младший унтер сильно и умело, а штрафников оказалось достаточно много. Но теперь, после нашей схватки, Волок не может исполнять обязанности палача. Поэтому особенно радовались те, кто в чём-то провинился, но подвергнуться наказанию не успел. Заодно я узнал, что пара столбов с верёвками во дворе – никакой это не турник, а приспособа для порки. Штрафника ставят меж столбов, руки привязывают, чтоб от боли не упал раньше времени, и… дальше всё понятно.

Особенно усердствовали в похлопываниях мои односельчане, а среди них отличались Вася с Геной. Наконец мне это надоело и я, перехватив пару рук, свалил их владельцев в кучку.

– Хватит! Дайте отдохнуть.

– То есть, занятий у нас больше не будет? – спросил Васон, выбираясь из кучи-малы. – А то теперь многие хотят научиться… как ты.

– Вась, ну какие занятия? И вы устали, и я. Да и не среди ночи же заниматься.

– Мы и среди ночи готовы, – послышались голоса.

– Я не готов, – отрезал я.

Ещё не хватало, полночи заниматься физкультурой, когда можно поспать. Нет уж, на такое я добровольно не подпишусь. Парни разочарованно гудя, разбрелись по своим лежакам, а я рухнул и собрался погрузиться в сон. Но сегодня все против меня сговорились, не иначе. Едва я закрыл глаза, как на меня запрыгнуло что-то лёгкое, после чего в ногу вонзились острые кошачьи когти.

– Джиз, отвянь!

– И это вместо "здравствуй"!

– Мы уже виделись сегодня.

– Мог бы и лишний раз пожелать здоровья самому умному в мире фамильяру. Даже в мирах.

– Желаю тебе здравствовать, самый умный в мирах фамильяр. А теперь дай поспать.

– Не дам. Давай, говори, что ты сегодня умудрился такого сделать, что Постис Еноху пришёл рассказывать.

Сонная одурь с меня мигом слетела.

– Ты откуда знаешь?

– Подслушивал, – не стесняясь, объяснил метаморф. – Повар пришёл к своему дружку и выложил, что ты, оказывается, иномирец, которого сюда забросило магическим порталом. Ты спятил, Макс?

– Эту историю я уже рассказывал охотникам. Наверняка они потом рассказали жёнам, те – подружкам. В общем, когда дознаватели придут в Валачью падь, обязательно об этом услышат. Поэтому я решил, что лучше сразу это озвучить. К тому же, это согласуется с моим мнимым дворянством. У себя на родине я мог быть кем угодно, хоть внебрачным королевским сыном.

– В целом, конечно, ты прав, – после недолгого молчания сказал Джиз. – Но повторюсь: ты трижды болван, что решил присвоить себе дворянство. Не высовывался бы – никому бы и дела не было до твоего появления. А теперь начнутся разборки, расследования. Конвент пришлёт своих дознавателей. Ну ладно, что сделано – не вернёшь. Давай, колись, что ты на кухне натворил? Не рассказывай, что ты очистил до блеска котёл, это я уже знаю из беседы повара и унтера. Говори, как именно ты это сделал. Уверен, что с помощью магии.

Да уж, любопытство раньше Джиза родилось. И ведь, если я ему сейчас ничего не расскажу, он мне спать не даст. Пришлось подробно объяснить задумку и воплощение. Джиз мысленно поцокал и похвалил меня за изобретательность.

– Растёшь, молодец! Ну, это и неудивительно, при таком-то фамильяре.

Пришлось щёлкнуть его по уху, чтоб не зазнавался.

– Чем хвалить сам себя, лучше расскажи мне побольше о бесконтактном способе связи. Что-то ничего у меня не получается.

Джиз против обыкновения не стал кочевряжиться и принялся мне пояснять, как и что должно быть. Я оценил это, но никакого практического результата его объяснялки не принесли. Потому что я честно попытался ввергнуть себя в состояние "невесомости", и когда у меня это получилось, я не смог отыскать ментальную ниточку, ведущую к метаморфу. А ведь Джиз лежал на мне, правда, когти из ноги вытащив. Так, за попытками проникнуться ментальной связью, я и уснул.

Проснулся от громкого вопля "Подъём". Голос у старшего унтера Еноха зычный, услышали все. Рекруты начали вскакивать с лежанок и натягивать на себя одежду. Я пару секунд боролся с желанием послать всё к тырковой матери, потом пересилил себя и поднялся. Енох, увидев меня, рыкнул, мол, почему я всё ещё здесь, а не на кухне, забрал парней и умчался с ними заниматься изнурительными упражнениями. А я поплёлся к Постису, по пути гадая, разорётся он на меня или нет.

Повар, что удивительно, не стал меня корить, что я долго сплю. Вообще-то, повара должны вставать раньше других, чтобы успеть приготовить завтрак. Но Постис только сказал, что пока и без меня обошёлся. Я не возражал.

Второй день на кухне был копией первого. Я честно вкалывал, между делом раскачивая маг-ядро. После обеда ходил к роднику с тремя сковородками. Постис постоял, посмотрел, как я тру их, хмыкнул и ушёл. А я, убедившись, что зрителей нет, повторил заклинание "пескоструй", после чего удалился в ближайшие заросли и увалился отдыхать. Нет уж, дураков больше нет, появляться на кухне раньше времени. Лучше я подремлю… или помедитирую.

Я лежал на спине, заложив руки за голову, и смотрел в синее небо. Надо мной качались травинки с мохнатыми метёлками, изредка пролетали какие-то насекомые типа "жук", парочка муравьёв, или кто тут вместо них, ползала по моей руке. Вообще-то, стоило бы опасаться всяких ползучих и кусачих тварей, но мне было настолько лень шевелиться, что я проигнорировал мурашей и закрыл глаза, проваливаясь в полудрёму. Тепло, спокойно, мураши не кусают – много ли надо человеку для счастья?

Вот посреди этого полудремотного состояния я и почувствовал нечто, чего раньше не ощущал. Словно я услышал… но не ушами… некий зов. Кто-то смутно знакомый что-то говорил… но не мне. Поневоле мне сразу же вспомнились опасения по поводу шизофрении и посторонних голосов в голове, когда я впервые услышал Джиза. И тут сообразил, что некий голос потому мне и знаком, что слышу я метаморфа собственной персоной. Правда, плохо, словно он находится далеко-далеко. Я напрягся, пытаясь разобрать, что именно он там бормочет.

– Ах, какая шёрстка! – наконец-то разобрал я. – А хвостик! Он великолепен!

Так-так-так! Похоже, я услышал метаморфа, занятого чрезвычайно важным делом – он в этот момент охмуряет соседских кошек. А вот интересно, только я его могу слышать, или он меня тоже может?

– А глазки-то как сияют! – продолжал ворковать он.

– Какие пёрышки, – продекламировал я в направлении Джиза. – Какой носок! И ангельский, должно быть, голосок. Спой, светик, не стыдись!

– А! Кто здесь? – послышался истошный вопль Джиза. Впрочем, он тут же сообразил, кто. – Макс, я из-за тебя… ты мне… Всё, тебе конец!

– Джиз, тебе пора бром принимать – ты слишком любвеобилен.

– Завидуй молча. Между прочим, из-за тебя Милка убежала. Испугалась, когда я заорал.

– А чего орал?

– Ну-у, – Джиз явно сконфузился, – я подумал, что это наглый и навязчивый кот, что живёт через три дома от нас. Так что, ты мне теперь дважды должен.

– Обойдёшься. Лучше скажи, у меня это надолго получилось? Кстати, а ты далеко?

– Вот как всегда, смешивает вопросы в одну кучу, – вздохнул Джиз. – Получилось навсегда. Я – недалеко. Сижу под забором между сборным пунктом и соседями. Что ещё ваше реликтовое магство желает узнать? Давай быстрее, мне ещё Милку искать. Нет вопросов? Тогда отчаливай, вечером поговорим. И не лезь больше ко мне в такой важный момент.

Джиз отключился – во всяком случае, я его больше не слышал. А я остался размышлять на тему: если я могу кого-то услышать, то может ли кто-нибудь мысленно услышать меня? И что надо сделать, чтобы этого не произошло? Похоже, придётся выцарапывать из Джиза новую информацию, если он, конечно, знает про это.

*****

– Ферди! Ты где, бездельник?

Старший унтер Енох суровым взглядом посмотрел на запыхавшегося писаря, прибежавшего на зов начальства, и сказал:

– Садись. И рассказывай всё, что знаешь, про новичка.

Писарь и без пояснений догадался, о ком говорит старший унтер, хотя новичков здесь набралось уже полторы сотни душ. Ферди наморщился, вспоминая, и начал рассказ. Енох внимательно слушал писаря, изредка постукивая согнутым пальцем по лавке. Так-так, значит, в деревенских списках его не было, потом он добровольно записался в рекруты вместо парня, которому не повезло вытянуть жребий. Такое часто бывает, когда один член семьи идёт в солдаты вместо другого. Или когда вместо сына богатых родителей отправляют в солдаты какого-нибудь бедняка, которому за это приплатили. Империя получает рекрута, остальное ей неважно. Так что, ничего особенно странного в таком поступке нет. Правда, Енох не понял одного…

– Погоди-ка, Ферди! Значит, говоришь, он отправился вместо брата?

– Ну да, так потом парни из этой Валачьей пади сказали.

– Что за ерунда! Какой ещё брат, если он вообще не из империи?

Писарь пожал плечами – дескать, за что купил, за то и продаю.

– Получается, либо тот парень не брат де Марину, либо де Марин наврал Постису. Ладно, продолжай.

Ферди рассказал о ссоре со стражей сборщика налогов.

– Он и спрашивает, а есть ли закон, по которому какие-то недоноски могут оскорблять солдат империи. И пяткой в нос стражнику ка-ак даст. Примчался фискал, начал грозиться, но тут уж и я не сплоховал – отлуп такой дал, что больше он к нам вообще не приближался.

Потом Ферди рассказал о том, как де Марин организовал ночные караулы, чтобы стражники не подкрались и не напакостили втихую. Старший унтер мысленно выматерил писаря – почему же он раньше об этом не рассказывал? Он ведь болтун – каких ещё поискать, а тут в молчанку играть вздумал. Да и сам Енох хорош – мог бы в первый же день устроить писарю сегодняшний допрос.

– …не только они, но и рекруты из второй деревушки его слушались, – продолжал Ферди. – Не знаю, как это у него получилось, потому что первым делом, как они протрезвели, начали драться с теми, из Валаковки… в смысле, из Валачьей пади.

Енох подумал, что как раз в этом ничего удивительного нет. Настоящий дворянин, который таковой по сути, а по не номинальному титулу, всегда является лидером. Похоже, не врал этот Макс о своём дворянстве. Но слова к делу не пришьёшь – как потом де Марин будет доказывать всяким комиссиям своё происхождение, Енох не представлял. Впрочем, старшего унтера это не волновало. А обеспокоило его другое.

– …ух они и взрывались! Стража ходила в прожжённой одежде, графский фискал орал, что попорченные средства он вычтет из жалования стражи, если они не могут уследить за кострами. Я долго ничего понять не мог, пока не услышал разговор двух парней. Тот, что из Валачьей пади, говорил, что огненные неприятности стражников и фискала – это дело рук Макса, потому что он маг огня. Слабый, правда. Но устроить неприятелям бессонные ночи его таланта хватило.

Енох, как это услышал, так и замер. Только этого ему не хватало. Парень, оказывается, не только дворянин, а ещё и маг. То есть, этим делом теперь просто обязан заинтересоваться капитан де Вилль. А с представителем Конвента в части Енох предпочитал даже не видеться, не то что разговаривать. Слишком уж неприятный тип, заносчивый и, главное, не гнушающийся пускать в ход свои магические навыки. С ним в любой момент можно быть вызванным на дуэль, после которой в лучшем случае ты надолго отправишься в лазарет. В худшем, понятное дело, тебя закопают. А теперь из-за этого новичка Еноху придётся напрямую общаться с де Виллем. Хоть бы он в этот момент был пьяным – тогда есть шанс уйти от него целым.

– Ты почему об этом раньше молчал, недоносок? – прорычал Енох.

– Я ж только слышал их разговор, но сам ничего такого за Максом не замечал, – пожал плечами Ферди. – Он ничем не показывал, что маг. Разговаривает нормально, за быдло обычных людей не считает. Сказать честно, я решил, что проделки с кострами он учинил с помощью каких-нибудь магических штук, а парням сказал, что сам маг огня.

Енох немного остыл. Ну, так-то писарь прав. Де Марин, действительно, никак не демонстрировал свои огненные таланты. Вот разве что он использовал какую-то магию при чистке котла… Постис утверждает, что руками такого сделать не получится. Словно вторя его мыслям, писарь сказал:

– Не знаю, как насчёт огненной магии, но Макс вполне может быть магом. Потому что ни читать, ни писать он не умел. Но цифры за один вечер выучил. А когда мы до Кадишши доехали, он уже вовсю писать научился. Ну и читать тоже. Простой человек такого не сумеет. Да и не надо никому. А он сам попросил научить.

Енох глубоко вздохнул. Ну за что судьба подкинула ему этого шебутного новобранца? Остальные рекруты, как рекруты: сплошь голытьба, которой всё, что нужно – это пожрать, поспать, втихую выпить и до шлюх сбегать. А этот и благородных кровей, и, возможно, маг, и грамоте за десятицу научился. Старший унтер сильно подозревал, что с этим де Мариным он ещё хлебнёт неприятностей. Особенно в свете того, что тот – возможный маг.

– А в целом он как? – поинтересовался Енох.

– В целом… – задумчиво протянул Ферди. – Хороший он парень, если в целом. Нос не задирает, своими умениями не хвастает, не жадный опять же. – И, снизив голос, полушёпотом добавил: – Сказать честно, я рад, что он накостылял Волоку.

Енох отпустил писаря и глубоко задумался. Итак, что он имеет? А имеет он недоказанного, но весьма вероятного дворянина с возможными магическими талантами, которому решительно нечего делать в линейной пехоте. Это же дважды бред! Однако, так есть. Енох мысленно ругнулся на медлительность последней команды, которая ещё не добралась до сборного пункта. Как только они приедут – сразу же в путь. Надо поскорее сдать этого непонятного рекрута начальству – пусть у командиров потом голова болит.

Старший унтер ещё некоторое время сидел в комнатке, которая была и его спальней, и рабочим кабинетом. В комнате напротив лежал Волок. На следующий день после дуэли младшему унтеру стало хуже. Лечебный артефакт подлатал переломы, но оказалось, что рукой и ногой Волок не отделался. Похоже, рекрут ему внутренности изрядно отбил, поэтому пришлось звать мага-врачевателя. Тот пришёл, обследовал пациента и сказал, что за полтора золотых может подлечить – и через десятицу-другую больной поправится, а за три золотых – может вылечить сразу.

– Господин маг, – поинтересовался тогда Енох, которому пришлось выкладывать собственные полтора золотых, так как у Волока при себе столько не было, – а если его вообще не лечить?

– Можете не лечить, – хмыкнул маг, – тогда через десятицу-другую он загнётся. Ему хорошо досталось, другой – менее крепкий, уже помер бы. Его конь, что ли, лягнул?

– Конь, да, – мыкнул Енох, отсчитывая сребреники.

Вот теперь Волок и валялся на лежанке, понемногу выздоравливая. Но исполнять свои обязанности он не мог, а потому Енох, который остался единственным командиром, поклялся содрать с младшего унтера вдвое от уплаченной магу-врачевателю суммы. В другой раз будет думать прежде, чем дубинкой размахивать.

Старший унтер поднялся и направился к лестнице, ведущей на второй этаж, где на двухэтажных лежанках спали рекруты. Точнее, должны были бы спать, уморенные непрестанными физическими упражнениями, которыми он их нагружал. Раньше этим занимался Волок, а теперь за всё отдувается он, Енох. Именно поэтому старший унтер решил преподать финансовый урок этому дуболому Волоку.

Енох остановился ещё на первых ступенях скрипучей лестницы. Потому что услышал мерный топот и голос того самого шебутного рекрута де Марина. Что он ещё придумал? Енох осторожно поднялся по лестнице, и глазам его предстало занимательное зрелище. Как минимум половина рекрутов не спала, а, сидя на лежанках и на полу, глазела на господина де Марина, который ходил туда-сюда. Причём, ходил он, как игрушечный солдатик: вышагивая прямыми ногами, будто в них палки вставили. Впрочем, Енох сразу понял, что это не просто ходьба, а вид маршировки. Непривычный, неимперский, но явно военный. Уж слишком чёткие движения – гражданские так не ходят. Руками отбивает темп, поворачивается направо-налево под свои же команды. Интересно, интересно. И где же загадочный рекрут де Марин так научился? Хотя, понятно, где – там, откуда он родом. Он же сказал Постису, что не местный.

Самое интересное, что человек пять рекрутов пытались за ним повторять. У них, конечно, ничего не получалось, но сам факт поразил старшего унтера. Это же деревенщины, которые право и лево отличить не могут. В них понятия о командах и упражнениях надо палками вколачивать. А тут, смотри-ка, сами взялись учиться маршировке. Хотя она и неправильная.

Енох ещё пару минут понаблюдал за ходьбой игрушечного солдатика, а потом явил себя.

– Я смотрю, энергии у вас хоть отбавляй! – рявкнул он. – Тогда завтра увеличим нагрузки. А ты, де Марин, после завтрака не на кухне прохлаждайся, а сразу ко мне.

Перепуганными тараканами рекруты разбежались по своим местам. Де Марин зачем-то вскинул согнутую руку к голове, сказал: "Слушаюсь", и таким же странным шагом промаршировал до своей лежанки. Енох сильно подозревал, что рекрут над ним слегка поиздевался, но отложил разбирательства на завтрашний день.

Глава 6

*****

Ну вот сколько можно наступать на одни и те же грабли? Ведь я только что говорил сам себе, не лезь, куда не просят, сиди тихо. Сам себе напомнил мудрость "инициатива наказуема". Было? Было. И опять сделал ту же ошибку. Впрочем, никто не ожидал, что Енох подкрадётся так неслышно. Ниндзя, блин! По лестнице на второй этаж просто невозможно пройти, чтобы не скрипнула хоть одна доска. А старший унтер, похоже, по ней взлетел, если его никто не услышал. Хотя, скорее всего, просто никто не обратил внимания, потому что те, кто не спал, были поглощены зрелищем марширующего меня.

Это Васон во всём виноват. Именно он завёл разговор о том, что старший унтер учит их строевым упражнениям, в которых ничего не понятно. Да ещё и палкой иногда прохаживается по спинам. Не так часто, как скотина Волок, но всё же чувствительно. А я взял и брякнул, мол, что может быть непонятного в маршировке? На что тут же последовало замечание, что это мне хорошо – я на кухне сижу и ничем подобным не занимаюсь.

– Во-первых, на кухне мне сидеть некогда. А во-вторых, вот, смотри.

Я поднялся и туда-обратно промаршировал шагов десять, шлёпая босыми ногами по деревянному полу. В своё время и в школе на уроках НВП, и в армии строевые упражнения мне давались хорошо, и я ничего не забыл. Я – не кремлёвский курсант, понятное дело, но уж промаршировать под собственный счёт, делая повороты и развороты, могу легко. Что и показал. Васон и Генар тут же подорвались и начали за мной повторять. За ними ещё пара человек. Само собой, ничего у них не вышло, и я принялся их поправлять.

– Вася, ногу тяни и опускай всей стопой, а не пяткой. Гена, а ты, наоборот, пальцами опускаешь. Ты же не девку гладишь, ты маршируешь. Чего ржёте? Девок ногами не гладят? Это вы просто ничего не знаете. Всё, проехали, хватит про девок, иначе вы среди ночи побежите шлюх искать. Гарв, ты запутался. Запомни: шагаешь правой ногой, левую руку вверх, к груди. И наоборот. Где у тебя право? Гарв, не тупи! Если та рука, которую ты мне показываешь, левая, то которая правая? Эй, хватит над ним скалиться. Сами попробуйте сделать лучше. Гарв, вот так надо.

Собственно, вот за таким занятием и застал нас старший унтер. Утром, когда прошёл завтрак, я сказал повару, что командир потребовал меня к себе, и пошёл его искать. Поиски долгими не были: старший унтер стоял перед рекрутами, которые всеми силами пытались изобразить строй, и распинался о том, какие все они тупые. Завидев меня, Енох кивнул и отошёл в сторону. Когда я остановился перед ним, старший унтер начал с места в карьер.

– Скажи-ка, рекрут, ты маг?

Ну вот, очередная порция правды обо мне вылезла. В принципе, я и не намеревался скрывать свой огненный талант, поэтому просто кивнул. Енох закатил глаза кверху, шёпотом сказал "поркаш учеюк", что на оркском означало что-то вроде "тырков ублюдок". Надеюсь, это он не в мой адрес.

– Что ты здесь делаешь, а? – прорычал Енох. – Благородный, да ещё и маг. Какого ты в пехоту записался?

– Меня не спрашивали, вообще-то, – резонно заметил я. – Что касается магии… огненный талант у меня слабенький, в боевые маги не гожусь. Я думал в зарядники податься, если получится.

Унтер посмотрел на меня странным взглядом и попросил показать, что я умею. При этом он отошёл подальше. Опасается. Я призвал стихийный огонь, повращал цепочкой огоньков над своей головой и отпустил их.

– Это всё? – недоверчиво спросил Енох, а, получив подтверждение, сказал: – Да уж, до боевого мага тебе, как до Лавена на карачках. А в зарядники… ничего сказать не могу, это маги сами определят, годен ты или нет. А что ещё из магии умеешь?

Я состроил честнейшую физиономию и заверил, что больше ничего. Похоже, унтер мне не поверил, но дальнейшие расспросы про магию прекратил. Зато поинтересовался, чем это таким странным я вчера в казарме занимался. Пришлось сказать, что пытался объяснить парням основы маршировки, чтобы им поменьше палкой по спинам доставалось. Енох нахмурился.

– Это, конечно, хорошо, что ты пытаешься помочь товарищам. Но зачем учить их неправильным вещам?

– Я не знаю, как в имперской армии маршируют, господин старший унтер.

– Ферди, – крикнул старший унтер. – Ну-ка, подойди ко мне.

Писарь зашагал к командиру, высоко поднимая согнутые колени и отбивая темп согнутыми в локтях руками, но не к груди, а вдоль тела. Как на мой взгляд – выглядит ужасно. Так человекоподобные роботы первых лет разработки ходили. Но в интернете я видел, как маршируют военнослужащие других стран – это вообще умора. Одни идут, будто в штаны наложили, другие поднимают ноги выше головы, третьи – пляшут, а четвёртые – вообще будто в припадках бьются. Так что, имперский строевой шаг – это ещё не худший образчик. Разумеется, я не стал делиться своим мнением со старшим унтером, да он им и не интересовался.

– Вот как надо.

– Я просто показывал строевой шаг моей родины, господин старший унтер.

– Странный у твоей родины строевой шаг. Так игрушечные деревянные солдатики ходят.

– Когда-то так и задумывалось, – не удержался я от усмешки. – Одному нашему правителю очень нравилось играть в солдатики в детстве, став взрослым, он не забросил этого занятия. Только для этого уже использовал живых солдат. Очень уж он любил, когда солдаты ходят, как один, и всё делают одинаково. С тех пор так и повелось. В боевых действиях от такой подготовки толку нет, зато у нас парады самые красивые – никто во всём мире не умеет так маршировать.

– Странный шаг и странные правители. Ну-ка, покажи ещё раз.

Я пожал плечами и под свои же команды показал.

– Равняйсь! Смирно! Шагом марш! Левой, левой, раз, два, три! Напра-во! Кру-гом! Левой, левой! Смирно, равнение на-лево! На месте стой, раз-два!

Сказать честно, я чувствовал себя совершенно по-идиотски. Чего этому унтеру от меня надо? Зачем заставил маршировать перед всеми? После призыва огоньков те, кто не знали о моих магических талантах, и так чуть глаза не сломали, глядючи на вашего покорного слугу, а теперь и вовсе выглядели пучеглазыми от удивления. Впрочем, такими были не только рекруты. Пятёрка старших солдат, которые ездили по деревням, собирая человеческую дань империи, тоже смотрели удивлённо. И старина Постис, стоящий в дверях кухни, озадаченно почёсывал в затылке. И Джиз, сидящий на крыше сарая, в изумлении пялил на меня свои оранжевые глазищи. Метаморф явно не понимает, что происходит. Ну, он такой не один, я и сам в непонятках.

Старший унтер, поджав губы, смотрел на меня, стоящего перед ним по стойке "смирно". Затем он перевёл взгляд на строй рекрутов и приказал:

– Выйти вперёд тем, кто вчера с рекрутом де Мариным пытался маршировать.

Сквозь строй протолкались Васон с Генаром, Гарв и ещё пара парней, имён которых я даже не знал. Енох окинул их суровым взглядом, потом посмотрел на меня и сказал:

– Хорошо, что их как раз пятеро. Назначаю тебя командиром звена. С этой минуты ты, рекрут де Марин, отвечаешь за все их успехи или промахи перед командиром, то бишь, передо мной.

– Да на фига мне… В смысле, господин старший унтер, я не умею командовать. Разрешите вернуться на кухню?

– Не бреши, солдат! – рявкнул старший унтер. – Вижу я, как ты командовать не умеешь. Или ты не хочешь выполнить мой приказ?

– Так точно! То есть, никак нет!

– Чего? – изумился Енох.

– В смысле, готов выполнить любой ваш приказ, господин старший унтер, – вздохнул я, перестав изображать ревностного служаку. – Не люблю я командовать, честно.

– А придётся. Хватит спасаться на кухне – старина Постис тебя там, смотрю, совсем разбаловал. Займись делом. Хоть твой стиль марша и выглядит странно, но что-то в нём есть. Поэтому, твоя задача: научить этих пятерых строевым упражнениям. И когда мы прибудем в часть, я желаю видеть вас шестерых, марширующими твоим стилем. Всё понятно?

– Да, – уныло подтвердил я.

– Как отвечаешь, солдат?

– Виноват! Так точно! Разрешите исполнять? – я с показным рвением уставился в физиономию унтера.

– Тьфу! – сплюнул он, хорошо, что не в меня, а в сторону. – Исполняй. И запомни, поскольку ты дворянин, хоть и пока недоказанный, за любой твой промах страдать будут они. Твоя ошибка – палки на их спине.

А вот это уже плохо. Я как-то не рассчитывал, что за мои косяки отдуваться будут другие. Мало ли что я совершу? А достанется при случае моим неожиданным подчинённым. Теперь придётся не только за ними, но и за самим собой бдеть. За что мне всё это?!!

Старший унтер вернулся к общему строю, пятеро "ефрейторов" под его руководством принялись командовать рекрутами, а я так и торчал столбом. Моя пятёрка тоже стояла, не понимая, что им делать.

– Парни… в смысле, солдаты! Ко мне!

Ну, раз Енох назначил меня командовать, придётся выполнять. Вот только не собираюсь я действовать теми методами, которые практикуются в имперской армии. Я имею в виду битьё палками. Когда парни встали около меня, я сказал:

– Вы всё слышали, так что теперь я – ваш временный командир. Лупить вас палками я не буду и другим не позволю. Это первое. Второе: заниматься будем отдельно от всех, поэтому приказы других командиров вас не касаются. Кроме, само собой, походов в столовую.

Парни заухмылялись.

– Третье. Вы слышали, что за мои ошибки палок собираются давать вам. А моей ошибкой будет считаться ваша любая ошибка. Поэтому, трижды подумайте, прежде чем что-нибудь сделать. Достанется не только виновнику, но всем пятерым.

Парни стали серьёзными. А вы что думали? Коллективная ответственность называется.

– И ещё. Поскольку я теперь не буду пропадать на кухне с утра до ночи, мы сможем продолжить наши тренировки рукопашным боем. Но для этого придётся подтянуть физическую подготовку. Очень подтянуть. Так что, если кто не желает этим заниматься, лучше сразу скажите. Потом будет поздно.

Ни Васон с Генаром, ни Гарв даже не шевельнулись. Двое незнакомых мне парней переглянулись и отрицательно покачали головами.

– Тогда давайте знакомиться.

Парней звали Анн и Терент из деревни Крутая горка. Где эта горка находится, я так и не понял. Да оно мне и не нужно.

– Значит, так, Анн и Терент. Васон и Генар занимаются со мной уже довольно долго, Гарв поменьше, но хотя бы знает основы. Для начала просто старайтесь делать, как они. А теперь, побежали.

*****

На следующий день я подошёл к Еноху и попросил разрешения для себя и пятёрки покинуть расположение сборного пункта. Старший унтер уставился на меня, как на заразного больного – с подозрением и опаской.

– Ты не спятил, парень? Где это видано, чтобы рекруты разгуливали по городу? Нет.

– Господин старший унтер, мы не гулять отправляемся, а бегать. Здесь нарезать круги уже голова кружится – пространства нет. А мне нужно парней разогреть нормально.

– Бегать? – недоверчиво переспросил Енох. – До ближайшего борделя?

– У нас столько денег нет, – не удержался я от ухмылки. – Просто бегать.

Старший унтер скорчил недовольную физиономию, но всё-таки разрешил. Я выбежал первым, остальные – цепочкой за мной.

– Кто-нибудь раньше в Кадишше бывал? – на ходу спросил я. – Как бы нам не заблудиться.

Оказалось, в Кадишше бывали все, но там же, где и я – то есть, совершенно в другой части города. Ладно, авось, не заблудимся. Сейчас доберёмся до конца этой улицы, там видно будет. В конце концов, географическим кретинизмом я не страдаю, уж как-нибудь запомню дорогу. На самый крайний случай спросим у прохожих, как вернуться к армейскому дому.

Мы бежали разминочным бегом – то есть, особенно не напрягаясь, чисто разогреть мышцы. Горожане останавливались и удивлённо смотрели на нас. Ну, наверное, зрелище необычное, согласен. Шестёрка не то крестьян, не то бродяг, трусит вдоль улицы, шлёпая по земле босыми ногами. Ну, а что делать, если казённой обуви нам ещё не дали? Собственную обувь я посоветовал парням приберечь для перехода в Иссен, а пока и так обойдёмся. Сейчас тепло, даже слишком, дождей давно не было, пыль на дороге в грязь не превратилась. Напрягает, конечно, когда наступаешь на какой-нибудь камешек или осколок деревяшки, но в целом терпимо.

Парни выросли в деревне на экологически-чистой пище и свежем воздухе, физухой занимались с детства, поэтому загнать их я даже не пытался. Скорее, наоборот, опасался, что сам "сдохну" вперёд них. Но к моей радости у меня даже дыхалка не сбилась, организм работал, как отлаженная программа – чётко и без сбоев. А ведь раньше, во времена моей первой молодости (с ума сойти – я дважды молодой) я бы уже начал задыхаться. Потому что бегать никогда не любил. Нет, всё-таки что-то со мной эти межмировые переходы сделали, когда разбирали-собирали в соответствии с условиями нового мира. Или я не так Триолу понял?

Занятый такими мыслями я особо не обращал внимания на окружающее, в отличие от парней, которые умудрялись по пути заигрывать с встречными горожанками. Девушки и женщины реагировали по-разному: кто улыбался, а кто и презрительно морщился. Я, наконец, заметил это и взвинтил темп – не хватало ещё нам неприятностей за приставание к достопочтенным жительницам города.

Неприятность пришла, откуда не ждали, и недовольные нашим поведением горожанки здесь были ни причём. Когда мы пробегали через перекрёсток, сбоку послышался чей-то вопль "Стоять" и раздались пронзительные свистки. Я не принял это на наш счёт и спокойно продолжал бег, парни – тоже, хотя и начали оглядываться.

– Макс, это нам орут, – сказал Генар, догнав меня. – Стража.

Я остановился и оглянулся. Гена прав, стража. Бежит к нам, громыхая сапогами и размахивая алебардами. Стражников было четверо, все такие откормленные. К физическим нагрузкам они явно не привыкли, а потому когда добрались до нас, то пыхтели и отдувались, как будто пробежали не пару сотен метров, а марафонскую дистанцию.

– Точно он! – заорал один из стражников. – Говорю же, узнал.

Я тоже его узнал. Тот самый рыжебородый, что пытался издеваться над нами, а потом получил от меня в подарок нокаут.

– Смотри, Евсюг, десятицы не прошло, а они уже дезертировали, – радостно осклабился рыжебородый. – Хорошо, что мы их вовремя заметили. Теперь нам награду за их поимку дадут. А пока будем их в каталажку вести, я вот этому пару костей поломаю. Случайно.

Тот, к кому он обращался, свирепо уставился на нас.

– Эй, босяки, вы арестованы. Идите за нами, да не вздумайте снова бежать. Кто дёрнется, сразу древка отведает. А кто сопротивляться вздумает – кости переломаем.

Я шагнул к нему и состроил квадратную физиономию, выставив вперёд нижнюю челюсть. Ну, чтобы придать лицу более свирепое выражение.

– Я – лэр Максимилиан де Марин, командир особой пятёрки. С кем имею честь?

Глава стражников выпучил на меня глаза, осмотрел с ног до головы и нахмурился. Ну да, видок мой доверия не внушал. Простые полотняные рубаха и штаны, босой, без головного убора. Не то что на дворянина, на солдата-то не похож. Однако главный патрульный всё же ответил.

– Я – Евсюг Богорозд, десятник городской стражи Кадишши. А ты кто ещё… А, плевать! Вы все арестованы.

– Причина? – я знал, как с подобными типами разговаривать. Чем короче фразы, тем он неувереннее себя чувствует.

– Ну-у… э-э… вы дезертировали из части, а мы вас поймали.

– Кто вам сказал такую чушь, что мы дезертировали? Вот этот, в обоссанных сапогах?

Наверное, не стоило упоминать о сапогах, потому что рыжебородый взревел и кинулся на меня, взмахнув своим топором на длинной ручке. И если бы я не отступил, то на улице оказалось бы два Макса Демарина, но в половинном объёме. Разрубил бы меня этот утырок с головы до задницы. Лезвие алебарды громко зазвенело, ударившись о землю, рыжебородый попытался снова размахнуться и повторить удар, но я уже вцепился в древко ниже лезвия. Освободить оружие от владельца удалось легко. Рыжий ожидал, что я начну тянуть алебарду на себя, но я, напротив, толкнул её вперёд. А когда его руки сместились назад, я с подшагом вправо переместил дальний конец древка на другую сторону его тела. Руки стражника оказались в вывернутом состоянии, и выдернуть у него оружие труда уже не составляло.

Всё произошло за несколько секунд. Только что рыжий пытался меня располовинить, и вот служебная алебарда уже бьёт пяткой древка его самого. Я с ним особо не церемонился и силу не сдерживал – этот подонок чуть не убил меня ни за что. Пятка алебарды ударила его прямиком в густые усы. Рыжебородый замычал и, рухнул на землю, зажимая руками разбитое лицо. Надеюсь, передних зубов этот тип лишился.

– Ты что… ты… да я тебя… – старший патруля аж слова растерял от злости. – Ты арестован за нападение на Рохула. Вы все арестованы.

– Не советую, – я изобразил высокомерную физиономию, задрав подбородок повыше и презрительно опустив уголки губ. – Твой подчинённый пытался убить без суда и следствия меня – солдата имперской армии, дворянина и мага. И кроме нас девятерых на улице полно этому свидетелей. Так что, если не хочешь неприятностей, вали отсюда побыстрее. А эту железяку я с собой заберу. Захочешь её вернуть – приходи в армейский дом.

И, чтобы начальник патруля не усомнился в моих словах, я зажёг над ладонью стихийный огонёк. А потом попросил стихийных эргов немного поозорничать, что они с удовольствием и выполнили: очень быстро метнулись к главному стражнику и слегка подпалили ему густую бороду. Товарищ десятник Евсюг какой-то, забыл его фамилию, шарахнулся прочь, издавая запах жжёных волос. Я внушительно посмотрел на него, но он уже отвернулся, делая вид, что занят валяющимся на дороге сослуживцем. Кстати, окровавленному рыжебородому можно теперь именоваться краснобородым – это ближе к истине.

– Возвращаемся, – коротко рявкнул я и побежал обратно.

Эта внезапная стычка испортила мне бывшее таким хорошим с утра настроение. Понятно, что рыжий мечтал отплатить мне за позорную и обидную неудачу в дороге, но убивать-то зачем? И ведь рука у него не дрогнула бы, располосовать человека. Ох, Триола, что ж за жестокий мир ты мне выбрала? Чувствую, надо зубы и когти отращивать, как у тираннозавра, иначе сожрут.

– Начинайте разминку, – буркнул я парням. – Васон, покажи новичкам упражнения. А вы не отлынивайте – иначе суставы себе повывихиваете. Я скоро вернусь.

И отправился на поиски Еноха. Старший унтер обнаружился на кухне – он о чём-то тихо переговаривался с поваром. Завидев меня с здоровенной алебардой в руках, он на полуслове прервался и нахмурился.

– Это ещё что такое?

– Трофей, господин старший унтер. Пришлось отобрать у патруля городской стражи.

– Солдат, ты в своём уме? – начал багроветь унтер. – Ты, что, сцепился со стражниками?

– Они сами к нам привязались.

Я быстро изложил произошедшее, Енох, выслушав, схватился за голову.

– Ты просто ходячая неприятность, де Марин. Вот чувствовал же, что эта твоя беготня по городу ни к чему хорошему не приведёт. Теперь ведь придётся разбираться с местными стражами и жандармами. И от городского главы штраф прилетит. А в части де Наккос мне за это такой разнос учинит…

– Разрешите поправить вас, господин старший унтер? – не совсем почтительно оборвал я его. – Как говорится, лучшая защита – это нападение. Надо опередить их. Думаю, вам нужно немедленно сообщить главе города и начальнику жандармерии, что один из стражников покушался на жизнь имперского солдата, чему имеются свидетели. Можно добавить, что о происшествии вы заявите в имперскую жандармерию в столицу. И самим потребовать с них штраф – чем больше, тем лучше. Скорее всего, они ничего не заплатят, но и с нас требовать ничего не станут. Может, даже извинятся и дело замнут.

Енох пристально посмотрел на меня, покачал головой и заорал:

– Ферди! Ты где, оболтус? Быстро ко мне с писчими принадлежностями.

Писарь, куривший маленькую трубку с товарищами, подпрыгнул, как ужаленный, и метнулся в дом. Минуту спустя он уже стоял перед Енохом.

– Пиши: Господину главе города Кадишши барону дю Рокку. Господин барон, извещаю вас…

Я слушал, как Енох диктует письмо, и удивлялся. С виду он – обычный возрастной служака, который говорить должен исключительно матами. Однако ж, старший унтер составил вполне корректное письмо к высокому городскому чину. Напрямую не угрожал штрафами – я так понял, что не в его это компетенции, но сообщал, что прим-майор де Наккос не оставит это дело на самотёк. В общем, письмецо вышло очень даже неплохим – и не наглым, и информативным. А я, кажется, начал понимать, почему начальство доверило Еноху командовать рекрутерским походом.

Я невольно одобрительно кивнул, когда он закончил письмо словами "С искренним почтением, командир рекрутерского отряда, старший унтер Енох". Это движение не ускользнуло от глаз старшего унтера, и он тут же рассвирепел.

– Ты ещё здесь? Марш отсюда, варнак! И железяку оставь – это вещественное доказательство. Постис, в обед этому… и его пятёрке дашь половинные порции.

Я поспешно ретировался подальше от разгневанного унтера, хотя никакой вины за собой не чувствовал. Парни тут же перестали разминаться и окружили меня.

– Ну, что? Как прошло? Чего он так орал? – посыпался на меня град вопросов.

– Всё нормально, орал он просто по привычке. Если всё сложится хорошо, то никому из нас ничего не будет. Разве что, сегодня на обед по половине порции получим в наказание. Но это даже хорошо, а то Гарв уже живот начал себе отращивать.

Все тут же посмотрели на плоский, будто блин, живот Гарва.

– Макс, а научи нас так же выдёргивать оружие у противника, – попросил Васон. – Ловко ты его: раз, и алебарда уже у тебя.

– Так ведь и с копьём можно, да? – подхватился Генар. – Нас в части будут учить владеть копьём, а мы уже и так многое знаем. А если ты нас научишь, то будем знать ещё больше.

– Да, об оружии, – я почесал в затылке, не зная, как начать. – Васон, Генар, вы же знаете, как Экл владеет копьём?

– Само собой, он – лучший в Валачьей пади, – синхронно кивнули братья. – Он этому в армии научился.

– В последнюю ночь перед нашим отъездом, Экл дал мне пару советов, как себя вести, что делать и чего делать не надо.

– И? – пять пар глаз уставились на меня в ожидании.

– Ну так вот, насчёт владения копьём он сказал, что чем хуже ты им владеешь, тем лучше для тебя.

– Как это? – загудели парни. – Разве такое может быть?

– Экл сказал, что лучших копейщиков всегда ставят в первые линии. А в случае боевых действий линейные гибнут подчистую. Так понятно?

Парни заткнулись и принялись осмысливать информацию.

– Макс, так ведь если мы будем плохо орудовать копьём, нам таких палок дадут… – нерешительно сказал Гарв. – Получается, и так, и так плохо.

– Нет, просто запомните: не нужно выпендриваться. Будьте середнячками, даже если умеете что-то лучше других.

– Но ведь ты…

– Я – дело другое. Я, может, вообще в зарядники подамся, к магам. А вы останетесь в линейной пехоте. Вот и думайте. Недаром же Экл дал такой совет. Так что, отложим выдёргивание алебард у противника и вернёмся к строевой подготовке. Итак, что вы о ней знаете?

Парни начали переглядываться и пожимать плечами.

– За неё крепко бьют, – наконец разродился мудрой мыслью Анн.

– Ну-у, тоже верно, – хмыкнул я. – Но палок дают тем, кто тупит и не может выполнить команду, даже самую простую. Как на мой взгляд, строевая – это такой специальный процесс, чтобы задрючить солдата. Даже если не считать палки, бесконечная маршировка сама по себе может довести до края любого. Но! – я поднял указательный палец кверху. – Строевая подготовка – это не просто тупая шагистика. Солдаты учатся одновременно выполнять команды, не нарушая строя. Вот представьте, стоите вы в линиях, у вас в руках длинные копья и тяжёлые щиты, на башке шлем, который мешает смотреть, броня какая-нибудь надета. И вам дают команду отступить. Что будет, если вы не умеете одновременно выполнять команду? Правильно, строй рассыплется, вы запутаетесь копьями, повалите соседей и сами шлёпнетесь. В итоге получится куча-мала, которую противник без малейших усилий перебьёт. Но, если линии состоят из умелых и дисциплинированных солдат, то под команды десятников они отступят, не нарушая строя. И враг не сможет навалиться и опрокинуть вас.

Я прошёлся перед внимательно слушающими парнями.

– То есть, из строевой подготовки вам пригодится только одно: умение выполнять команды. Как вы это сделаете – уже неважно. Но сейчас у нас нет копий и щитов, мы не стоит в линиях, нам нужно другое – научиться красиво маршировать. Вот вы меня хоть убейте, я не понимаю, зачем Енох это придумал. В имперской армии маршируют по-другому, вы сами видели. Ну, научу я вас своему стилю, и что? В конце концов вас заставят переучиваться. Однако, приказ есть приказ. Так что, будем тренироваться. Становись!

Парни не поняли команды и недоумённо уставились на меня.

– Мы же и так стоим, – заметил Васон.

– Команда "становись" означает, что вы должны подскочить, если сидели, а если стояли, то должны приготовиться к следующим командам. А следующая команда называется "строиться". Если я просто стою, то строитесь вы передо мной. Если я отвёл правую или левую руку в сторону, строитесь сбоку от меня, там, где рука. И строитесь не просто так, а по росту. Гарв, ты самый высокий, ты должен стоять первым. Запомни, на тебе особая ответственность: если ты замешкаешься, остальные не смогут построиться. Так что, не забывай, что ты главный в пятёрке.

Я построил парней по ранжиру, велел запомнить свои места в строю – первое время так будет легче, после чего продолжил:

– Вы должны чувствовать чуть согнутым локтем локоть соседа. Почувствовали? Отлично! Вот, вы построились в одну шеренгу, и теперь настаёт время следующей команды. Она подготовительная. Равняйсь!

Парни, естественно, задвигались, пытаясь выровнять строй.

– Нет, не надо шевелиться, если вы и так стоите правильно. Вы просто должны повернуть голову в сторону того, кто стоит первым в строю, то есть, Гарва. А вот если кто-то стоит чуть позади или впереди, он должен встать вровень с товарищами. Всё понятно, или повторить? Тогда… Равняйсь! Хорошо.

Потом очередь дошла до "смирно", "вольно" и "разойдись". Я опасался, что парни, не привыкшие к такому разовому объёму информации вскоре запутаются, но нет, они более-менее правильно выполняли команды. Я раз двадцать заставил их построиться и разойтись, и всё прошло великолепно. Не без некоторой неразберихи, само собой, но если учитывать, что ещё вчера они вообще ничего о строевых упражнениях не знали, это был успех. Я так им и сказал.

Парни разулыбались, словно им подарили по ценному подарку. Ну а что, доброе слово и кошке приятно (Джиз подтвердит). Тем более, что оно заслужено. Поэтому на обед мы пошли в отличном расположении духа. Правда, мне его немедленно испортил Енох.

– Курьер принёс письмо. Тебя вызывают в городскую управу. В два пополудни ты должен быть там.

Глава 7

*****

Старший унтер Енох радовался мудрой мысли, которая пришла ему в голову: озадачить совершенно бестолковым занятием этого несносного рекрута. Мысль эта возникла, когда он увидел, как вышагивает по казарме де Марин. Странно, непривычно, хотя в чём-то даже красиво. Енох назначил де Марина командиром звена, приказав научить подчинённых своему странному стилю маршировки. Старший унтер, конечно, не собирался устраивать революцию в армии и переходить на новый стиль, просто он нашёл занятие, которое должно поглотить всё внимание де Марина. Потому что негоже держать дворянина на кухонных работах. Пусть лучше шебутной рекрут с утра до вечера занимается с товарищами, чем опять с кем-нибудь сцепится. А что это занятие абсолютно дурацкое, и что потом рекрутов нужно будет переучивать маршировать нормально, Еноха не волновало. Главное, он и де Марина нагрузил, и нашёл способ заставить его соблюдать дисциплину. Он ведь не захочет, чтобы из-за него пятёрка получала палки, вот и станет осторожней в действиях и высказываниях. А то, ишь, лэр нашёлся!

Радовался Енох недолго. С самого утра этот несносный притащился с просьбой разрешить ему и пятёрке покинуть территорию сборного пункта. Что интересно, бегать собрался. Енох окинул взглядом внутренности сборного пункта и вынужденно согласился, да двор большой, но не для бега. Предчувствуя, что ничем хорошим это начинание не закончится, он всё же дал добро, и шестеро босых рекрутов упылили вдоль по улице. Старший унтер задумчиво погладил подбородок. Может, не так уж и неправ этот де Марин? Может, действительно, организовать массовые пробежки? Рекруты явно застоялись, а оставлять новобранцев без дела нельзя – им тут же начинают приходить в голову всякие разные дурные мысли. Веками проверено, что солдат должен быть всё время занят – конкретно чем, неважно. Упражнениями с оружием, борьбой, бегом, копанием сортирных ям или ремонтом ботинок – главное, чтобы у рядового не было свободного времени, которое он с удовольствием потратит на выпивку, драку или ещё что-нибудь подобное. Солдат к вечеру должен быть настолько измотанным, чтобы у него к вечеру кроме мыслей завалиться на лежак и уснуть других думок в голове не было. так что, вполне возможно, этот де Марин и прав.

Предчувствия Еноха не обманули. Когда он увидел де Марина с здоровенной алебардой в руках, в которой без труда можно было опознать традиционное оружие городской стражи, понял – вот оно и случилось. Де Марин подтвердил, мол, пришлось слегка навалять патрулю стражи, но ни он, ни парни тут ни при чём: стражники сами к ним привязались и даже убить хотели. Вот в последнее Енох поверил сразу – он и сам был не прочь прибить этого рекрута. Это же не человек, а призыватель неприятностей, причём, на собственную же голову. И тем, кто находится рядом, тоже достаётся.

Правда, Енох слегка оттаял, когда де Марин дал дельный совет: не ждать, а нападать самим. Старший унтер надиктовал письмо, Ферди всё записал и сам же отнёс в городскую управу, где сдал в канцелярию под печать. А потом Енох исподтишка наблюдал за тем, как де Марин занимается с рекрутами, которых он отдал под его руководство. К великому удивлению старшего унтера эти пять деревенщин уже к обеду вполне сносно выполняли основные строевые упражнения. В отличие от остальных своих товарищей, которые до сих пор не могли более-менее ровно выстроиться. Причём, де Марин обошёлся без палок, которые, как показывала многовековая практика, в таком деле были просто необходимы. Странный он, всё-таки. Но, надо отдать ему должное, умеет добиваться поставленной цели.

Енох начал раздумывать, а не припрячь ли этого новичка к обучению рекрутов маршировке, но только нормальной? Развить эту мысль ему помешало прибытие курьера, который с важной физиономией сунул ему под печать официальное послание. Оно оказалось с личной печатью главы города, и говорилось в нём, что господин де Марин обязан явиться в управу не позже двух пополудни сегодняшнего дня. В противном случае за ним придут жандармы и всё равно доставят.

Старший унтер раза три перечитал письмо. В нём ничего не говорилось об утренней стычке. Глава города, барон дю Рокк, не упоминал о штрафе за нападение на стражу. Правильно сказал де Марин, лучшая защита – это нападение. Но зачем дю Рокк приглашает к себе обычного… хм, ну, ладно, не совсем обычного солдата? Еноху всё это не нравилось, причём, настолько, что он решил отправиться вместе с де Мариным. Во-первых, он, как командир, обязан там присутствовать, а во-вторых… ему было просто любопытно.

Рекрут всю дорогу молчал, да и сам Енох не был расположен к разговорам. Чем ближе они подходили к зданию городской управы, тем неспокойнее становилось на душе старшего унтера. Он прямо-таки пятой точкой чувствовал приближающиеся неприятности, правда, какие именно, догадаться не мог. А когда он обратился к секретарю, с просьбой доложить об их прибытии главе управы, тот смерил военных презрительным взглядом и небрежно ткнул рукой.

– Вон туда. Кабинет номер три. Вас уже ждут.

Пятая точка старшего унтера не обманула. В кабинете номер три их действительно ждали, причём те, кого Енох увидеть здесь не ожидал. Ну, ладно, начальник жандармерии присутствует – это же с его подчинёнными сцепились солдаты. В углу сидит местный чиновник, который явно будет выполнять роль писаря. Но что здесь делает барон Нурфолк? Хотя-я… Енох, кажется, догадался. Нурфолк был представителем дворянского собрания в графстве. И одновременно состоял в тайной страже, впрочем, из этого никакой тайны не делая. Ясно, понятно, сейчас рекрута начнут пытать о его дворянском происхождении. Енох, когда отсылал данные на недоказанного дворянина, оказавшегося в его подчинении, никак не предполагал, что местная бюрократия так быстро сработает. Обычно их не расшевелить никакими, кроме прямого подкупа, средствами. Но тогда зачем здесь присутствует маг? Что старичок является магом только слепой не разглядел бы: на нём была надета просторная мантия, на голове шапочка с козырьком от солнца и кокардой с символом Конвента. Но даже не будь старичок так одет, его всё равно можно было бы определить, как мага – уж очень у него был снисходительно-презрительный вид. Именно так многие маги смотрят на окружающих их обычных людей.

– О-о, а вот и вы! – прогудел барон Нурфолк, широко улыбнувшись вошедшим, словно старым друзьям, с которыми он давно не виделся. – Я так понимаю, что нас интересует этот молодой человек? Представьтесь, пожалуйста.

– Максимилиан де Марин, – рекрут вытянулся – не по стойке "смирно", но близко к тому. – Рядовой де Марин.

– Имеется ли у вас титул, господин де Марин? Как мне к вам обращаться?

– Обращения "лэр" будет вполне достаточно. Но мы находимся в неравном положении – вы меня знаете, а я вас – нет. Не могли бы вы удовлетворить моё любопытство и представиться?

Енох аж глаза выпучил. Ишь, ты, как он, оказывается, умеет выражаться! Будто находится на великосветском приёме, а не на допросе. Впрочем, может, рекрут и не понимает, что его сейчас допрашивают? Откуда ему, деревенскому, это знать? Надо бы как-то намекнуть.

– Солдат, ты сейчас находишься перед господином бароном Нурфолком… – начал Енох, но поймал злой взгляд барона и заткнулся.

– Господин старший унтер, не встревайте в чужой разговор, не то вы покинете этот кабинет. Я, если честно, вообще не понимаю, что вы здесь делаете.

Как ни странно, пренебрежительный тон барона взбодрил Еноха. Старший унтер собрался и произнёс:

– Этот рекрут – солдат империи и находится в моём подчинении. В случае допроса я, как его командир, обязан здесь присутствовать. Впрочем, если вы будете настаивать, чтобы я удалился, разумеется, я это сделаю. Мы уйдём. А вы для нового допроса можете прибыть сразу в часть 3113, которая располагается под Иссеном, потому что я вам больше не разрешу беседовать с этим солдатом.

Всё это Енох произнёс спокойно и даже не повышая голос. Он – всего лишь старший унтер в учебной части, ему не тягаться с родовитыми и знатными местными чиновниками. Но также Енох знал, что он в полном своём праве, и любой суд это подтвердит. Может, прим-майор де Наккос потом его и выматерит прилюдно за нежелание содействовать местным властям, зато наедине похлопает по плечу и скажет, что старший унтер поступил правильно. Давить на солдата может только его командир, а не всякие там гражданские. Если, конечно, этот солдат достоин, чтобы за него вступались. Енох считал, что при всей своей непредсказуемости и взбалмошности, де Марин достоин его участия.

Без сомнения, нечто подобное промелькнуло и в голове барона, потому что он нахмурился, яно собираясь сказать что-то резкое, но потом передумал и расплылся в новой улыбке.

– Разумеется, разумеется. Просто я подумал, что вам, должно быть, скучно выслушивать подробности дела о присвоении дворянского звания господином де Мариным.

– Господин барон, ну что вы! Мне, напротив, очень даже интересно. Ведь если вы докажете, что де Марин самозванец, я лишусь солдата. Сказать честно, мне бы не хотелось терять такого одарённого человека, который всего за несколько дней службы империи уже дорос до командира звена. Заслуженно дорос, могу вам сказать. В нём чувствуется та самая жилка, которая присуща настоящим дворянам.

В комнате повисло тяжкое молчание, слышался только скрип пера – это писарь быстро документировал происходящее. Барон побарабанил пальцами и негромко хлопнул ладонью по столешнице.

– И всё-таки позвольте нам поговорить с господином де Мариным. Тем более, что именно от вас к нам поступили сведения.

– Умолкаю, ваша милость, – и Енох отступил в сторону.

Всё, что мог, он сделал. Предупредил парня, чтобы тот понимал, где находится. Дал ему характеристику, которая, кстати, не была совсем уж выдуманной. Старший унтер сказал то, что думал. А про то, что парень обучает товарищей дурацкой шагистике, дознавателям знать не обязательно.

– Итак, господин де Марин, согласно отчёту, присланному старшим унтером Енохом, вы назвались дворянином. Имеются ли у вас какие-нибудь доказательства? Гербовые бумаги? Заверенная родословная? На худой конец, дарственные или даже фискальные документы? Мне, как представителю дворянского собрания в графстве Кадишша, было бы крайне любопытно на них взглянуть. Потому что в высоком регистре графства дворян с такой фамилией нет. Я вам скажу больше, в имперском регистре вас тоже нет. Что вы на это скажете?

– Скажу, что в ваших регистрах меня и быть не может. Готов побиться о заклад, что вы вообще не нашли обо мне никаких сведений. Ведь так?

– Допустим. И это свидетельствует против вас.

– Фамилии де Марин нет в имперских высоких регистрах потому, что я из другой страны.

– Из какой именно? – тут же поинтересовался барон.

– Россия.

Барон нахмурил брови, посмотрел на жандарма, но тот только пожал плечами.

– Я впервые слышу о подобной стране. И где она находится? Кто у вас соседи? – в глазах барона читалось, что он считает солдата откровенным вруном.

– Соседи? Чухня, злобные карлики, пшеки, которые мнят себя великими и каждый раз отгребают, братушки, которых мы дважды спасали, и которые нас за это трижды предали. Чурки всякие. Вам всех перечислять? Их много.

– Ни об одной стране не слышал, – повторил барон.

– Неудивительно, я уверен, что моя страна находится в другом мире. Меня в империю порталом забросило.

Барон и жандарм выпучились на де Марина так, что Енох начал опасаться, как бы у них глаза из орбит не повыскакивали. Писарь сбился и шлёпнул здоровенную кляксу на бумагу. Зато старичок, до этого скучавший, вдруг оживился и с интересом посмотрел на возмутителя спокойствия.

– Хотите сказать, что вы иномирец?

– Я уже это сказал, – спокойно подтвердил парень. – Сначала я не понял, что оказался в другом мире. Сообразил только когда увидел на небе старшую и младшую луны. У нас она одна.

Барон Нурфолк откашлялся и почесал кончик носа. Он явно находился в растерянности. Наконец он посмотрел на старичка мага и спросил:

– Ваше магистерство, что скажете?

Старичок поднялся с кресла, в котором только что утопал, дошагал до де Марина. Достал из мантии какой-то артефакт и обошёл вокруг солдата, разглядывая его со всех сторон. Затем спрятал артефакт и сказал:

– С виду он такой же человек, как и мы с вами. Ни подтвердить, ни опровергнуть его иномирское происхождение сейчас я не могу. Забросы иномирцев прежде случались много раз, так что, всё возможно. Если, конечно, молодой человек нам не врёт и не выдумал свою историю.

– Я могу повторить свои слова перед магом разума, – сказал де Марин. – Также, к вопросу дворянства, готов поклясться, что де Марин – это моя исконная фамилия со всеми вытекающими отсюда последствиями.

Старший унтер машинально кивнул – молодец, что упомянул про мага разума. Это сильный ход. Не каждый решится отдать на растерзание чужаку свои мозги.

Барон взял бумагу, в которой Енох узнал собственный отчёт, перечитал и, слегка прищурившись, спросил:

– Значит, вас ударили палкой, а вы вызвали обидчика на дуэль?

– Так точно, господин барон. Обидчик был наказан, я получил удовлетворение.

Барон поднялся.

– Не знаю, как вы и дальше собираетесь существовать в этом… хм, в армии, я хотел сказать. Однако, в свете сказанного вами, я… Люгон, записываешь? Хорошо. Так вот, как представитель имперского дворянского собрания в графстве Кадишша, выношу своё решение по делу о незаконном присвоении дворянского достоинства господином де Мариным. Ввиду того, что оный господин де Марин не может предоставить никаких письменных доказательств о своём происхождении, а также, отсутствии упоминаний о его роде в высоких регистрах графства Кадишша и империи Вион, отказать господину де Марину в признании его дворянского достоинства.

Енох посмотрел на солдата: тот оставался спокойным, однако в его глазах старший унтер заприметил злые огоньки. Ох-хо-хо, как бы он тут дел не натворил. Между тем барон ещё не закончил.

– Однако, в свете того, что господин де Марин утверждает, что происходит из другого мира, а также выразил пожелание подтвердить свою правоту перед магом разума, а также своим поведением он продемонстрировал, что придерживается канонов дворянской чести, признать господина де Марина недоказанным дворянином до тех пор, пока он не пройдёт проверки магом разума. На этом дело лэра де Марина считать временно закрытым.

Енох медленно выпустил воздух из лёгких. Всё прошло просто отлично. Разумеется, барон не мог своей волей внести парня в высокий регистр, но дал ему шанс. И даже назвал его лэром. Теперь его, Еноха, решение о дуэли и назначение де Марина командиром звена постфактум подтверждено самим дворянским собранием. У парня есть время до прибытия мага разума… вопрос только, когда он прибудет? Здесь, в Кадишше, таких нет – что в глухой провинции делать магу такого уровня? Иссен – не глухая, но тоже провинция – там магов разума тоже нет. Короче говоря, пара месяцев у парня имеется. А то и полностью полгода обучения – большие маги не любят по первому свистку мчаться на вызовы. Вот разве что кто-нибудь появится в Иссене с какой-нибудь оказией.

Старший унтер уже собрался распрощаться с присутствующими, но оказалось, что это ещё не всё. Старичок-маг подошёл к солдату и вперился в него пристальным взглядом.

– Одно дело закрыли, зато открылось другое. Мне плевать, парень, лэр ты или нет. Но вот то, что ты, малолетка, магически инициирован, очень заинтересует Конвент. Итак, кто и в каком возрасте инициировал у тебя магическое ядро?

Глава 8

*****

Когда мы прибыли в горадминистрацию – по-местному это называется управа, я с любопытством огляделся. Повсюду с деловым видом сновали местные чиновники в форменных сюртуках, у некоторых кабинетов стояли просители – ждали приёма. Причём, некоторые стояли не с пустыми руками: у одного в руках была корзина, из которой торчали горлышки запечатанных сургучом бутылок, у другого здоровенный копчёный окорок, от которого по коридору распространялся умопомрачительный аромат. Не понял! Они сюда на пикник пришли, что ли?

Енох не стал задерживаться в коридорах, а сразу направился на второй этаж, так что вопросы о пикнике я отложил. Не время сейчас. Секретарь мэра… вернее, главы управы, погнал нас дальше, и вот мы оказались в комнате, которую в прошлой жизни я бы назвал переговорной. Посередине большой круглый стол, вокруг расставлены стулья, вдоль стен стоят несколько глубоких кресел – даже по виду очень удобных. Тёмно-зелёные портьеры на окнах создавали приятную полутьму и не пропускали внутрь жару. Впрочем, прохладно здесь было по другой причине – магическим зрением я увидел в углу артефакт – подобие земного кондиционера. Хотя вместо разглядывания артефакта мне бы следовало обратить внимание на присутствующих.

Главенствовал тут мощный мужик в богато-украшенной одежде и шляпе с перьями. Кроме него у стола сидел жандарм – это было понятно по форме, на которой красовались гербы графа Кадишши и империи Вион. То есть, это не просто местный служака – он, так сказать, федеральный служащий. Третьим был писец, который скорчился над бумагами у маленького стола в углу комнаты. А четвёртого я даже не сразу разглядел – он настолько утонул в кресле, что его и видно не было. Но это если смотреть обычным зрением. В магическом он светился не хуже новогодней ёлки – столько на нём было всяких артефактов. А вот его маг-ядра я не увидел.

Когда разодетый мужик начал интересоваться моим мнимым дворянством, ни разу не вспомнив утреннюю стычку со стражей, я понял, зачем меня сюда позвали. Вон оно и началось – дознание. И тут меня удивил Енох. Старший унтер явно полагал, что я – дубоголовый, и не понимаю, где нахожусь и что мне грозит, потому что попытался мне это растолковать. И даже не побоялся сцепиться с мужиком, который оказался целым бароном и представителем имперского дворянского собрания. Да ещё и похвалил меня, сказав, какой я обаятельный и замечательный. Ну ладно, шутки-шутками, но Енох действительно мне пытался помочь. Что удивительно, после короткой перепалки с унтером, барон "сдал назад".

И хотя барон явно был настроен ко мне не слишком дружелюбно, я практически не волновался – всё уже заранее продумано. Осталось это озвучить и ждать результатов. Так-то это дворянство мне не упёрлось никаким боком, но назад хода нет.

Когда я сказал, что из другого мира, в комнате воцарилось молчание. Я стоял и гадал, поверят, или нет? А если поверят, то что со мной сделают? Запрут в тюрьмушке, закуют в кандалы и начнут выпытывать секреты моего мира? Или будут относиться ко мне, как к небожителю? Оказалось, ни то, ни другое. Когда все немного пришли в чувство, из недр кресла показался старичок-маг. Он обошёл вокруг меня, тыча каким-то артефактом, потом объявил, что я – человек. Ну, спасибо, хоть в демоны меня не записал.

А вот когда я сказал, что готов подвергнуться допросу магом разума, в глазах барона что-то мелькнуло. Что именно, я понять не успел. Барон поинтересовался моей дуэлью с Волоком и вынес вердикт: виновен. Я магическим зрением определил где в комнате какие реликтовые эрги находятся. Двигать их магическими руками я пока не рисковал – вдруг старичок-маг тоже обладает такой "плюшкой", как магическое зрение? Или у него артефакт подобный имеется. А что, артефактов на нём, как блох на дворняге, может, и такой есть. Увидит старичок мои магические ручки, сразу поймёт, что я готовлюсь сделать что-то нехорошее, и нанесёт превентивный удар. А пока я свои магические руки никуда не тяну, я для него – обычный человек.

Так что, я приготовился разнести здесь всё и всех, особенно стражу, которая придёт, чтобы арестовать меня и отвести на виселицу. Всё плохо. Но переживал я не за себя – я-то прорвусь и сбегу… наверное. А вот Брайванам из-за меня достанется по-полной. Но барон закончил свою речь неожиданно – после объявления меня практически самозванцем он вдруг оправдал меня и даже под конец обратился с приставкой "лэр". Енох, стоящий рядом со мной, выдохнул, впрочем, как и я. Отлично, замечательно и превосходно. Меня не приняли в дружные ряды местной аристократии, но и не отправили на виселицу. Вопрос официально отложен до экспертизы мага разума, а этот маг в моей жизни может вообще никогда не появиться. Я, довольный тем, как всё прошло, уже приготовился распрощаться с местным начальством, но оказалось, что на том мои испытания не закончились.

Старичок-маг подскочил ко мне и, чуть ли не брызжа слюной в лицо, заорал, что я – магический преступник. Слова были другими, но смысл тот же. Я вспомнил, как Гатон и Экл мне советовали добавить себе возраст – инициация магического ядра должна производиться только с двадцати лет. А я выглядел слегка помоложе. Хотя, внешность обманчива. Во времена моей службы в советской армии в нашей роте был парень Игорёк. Так он выглядел, как мальчишка лет пятнадцати, он даже не брился. Те, кто его видел впервые, изумлялись и спрашивали: "Мальчик, из какого класса школы тебя в армию забрали?". А Игорьку был двадцать один, и загребли его с четвёртого курса института. Так что, мне тоже много больше двадцати, путь попробуют доказать обратное.

– Ваше магистерство, – я вспомнил, как к магу обращался барон, – не спешите заводить дело на пустом месте. Меня инициировали, как положено, ровно после того, как мне исполнилось двадцать лет. Произошло это в России, на моей родине под руководством мага со стодвадцатилетним стажем. И практически сразу я попал в этот тырков портал, который забросил меня сюда, в империю.

Я уже давно понял одну истину: если хочешь скрыть истину, то полуправда всегда предпочтительнее откровенной лжи. Вот и сейчас я упомянул стодвадцатилетнего мага, не сказав, что он – метаморф и мой симбионт. А что? Джиз сам говорил, что ему сто двадцать лет. Он – маг. Так что, могу хоть поклясться.

– Ты не выглядишь на двадцать, – подозрительно прищурился маг. – Я бы сказал, что тебе года на два меньше.

– Феи выглядят девочками, а им тысячи лет. Мне – двадцать два.

– Тоже мне, фей нашёлся, – буркнул старикашка. – Хорошую ты себе легенду придумал – не подкопаешься. Как называется твой мир?

– Земля.

– Ты издеваешься? – вспылил маг. – Просто земля? Скажи ещё, грязь!

– Попрошу вас не оскорблять моей родины, сударь, – с холодом в голосе сказал я.

– А то что? – усмехнулся старичок. – На магическую дуэль меня вызовешь? Силёнок-то хватит, пацан? Кстати, это второй вопрос, который нужно решить. Сейчас пойдёшь со мной, я проверю твою магическую специализацию и силу, после чего занесу в магический реестр.

– Я и так могу сказать. У меня специализация – магия огня. Правда, сила не очень…

– Проверим и задокументируем. Это дворянское собрание может признавать или не признавать тебя, как лэра, а вот маг ты уже состоявшийся. И должен быть обследован и учтён. Люгон, так и запиши в протокол, что я забрал этого… хм, лэра на обследование.

Писарь, не отрываясь от бумаги, кивнул. Старичок, не прощаясь, вышел из комнаты. Енох сказал, что попозже подойдёт к зданию магической гильдии, чтобы я его ждал, если освобожусь раньше, и не вздумал опять сцепиться со стражей. Я вежливо кивнул на прощание барону и жандарму и последовал за магом. Старший унтер остался – наверное, будет выяснять отношения с главным жандармом по поводу утренней стычки. Может, даже денег с него выбьет. Немотивированное нападение и попытка убийства человека, уже официально признанного дворянским собранием и представителем Конвента, это не шутки. За такое рыжебородого могут и вздёрнуть повыше, да и его начальству достанется.

Маг – не смотри, что старичок, нёсся, как ошпаренный. Чинуши в здании поспешно расступались перед ним, как и горожане на улицах. Мне стало интересно, а если старикашке встретится лошадь? Её он тоже на таран возьмёт, или всё же обойдёт? Лошадей ему не встретилось, пару кварталов мы буквально пролетели. Когда подошли к симпатичному особняку, на воротах которого красовалась надпись "Магическая гильдия. Магистрат." Старичок буркнул "иди за мной и ничего не трогай руками" и вошёл внутрь. У входных дверей стояло нечто, напоминающее оплывшую фигуру человека. Можно было бы принять её за "шедевр" современной скульптуры, если бы не наполненность фигуры магической энергией. Однако, нехило её накачали. Зачем, интересно?

– А это что? – спросил я, ткнув в сторону фигуры.

– Ну ты и деревенщина! – презрительно фыркнул маг. – Это глиняный сторожевой голем. Не вздумай к нему прикасаться, руки оторвёт.

– Он шевелиться умеет? – я искренне удивился.

Глиняная человекоподобная фигура казалась цельной, никаких шарнирных соединений не видно. Или он сторожит, не сходя с места? Тогда толку от него немного. Хотя, может, он стреляет? Недаром же он в магическом зрении аж светится.

– Почему не приходил становиться на учёт?

– Я и не знал, что это нужно. А что, надо было? В деревне никто…

– В деревне… – буркнул старикашка. – Всё, хватит задавать дурацкие вопросы. Сядь вон на ту лавку и не отсвечивай. Когда будет готово, позову. И ещё раз напоминаю: ничего не трогай, дубина! Понял, или мне тебя заклинанием сковать?

– Понял, понял, – поспешил заверить я мага. Не хватало ещё на ровном месте опять нарываться. Я уже однажды испытал на себе действие сдерживающего заклятья, пока валялся в пентаграмме, и мне не понравилось.

Старичок принялся делать пассы перед металлической дверцей, и магическим зрением я увидел три синих росчерка, которые сменились красными. Угу, похоже старикашка разблокировал сейф магическими касаниями. Прямо как графический ключ на смартфоне. Сразу в голове появились мысли криминальной направленности. Это же я могу спокойно подсмотреть, какой узор и чем именно он создаёт, и сам открою сейф. Не только этот, а любой другой. Потом мозги включились, и криминальные мысли начали испаряться. Вряд ли сейф запирается только на такой примитивный магический замок. К тому же, мало видеть узор, возможно, нужно знать что-нибудь ещё – к примеру, силу отпирающего заклятья. Подашь чуть больше или меньше энергии, и сейф заблокируется. Так что, карьера магического медвежатника мне не грозит.

Старичок достал из сейфа продолговатую металлическую коробку и поставил её на стол. Я отметил, что на верхней части коробки ощутимый слой пыли – не часто, видимо, её достают. Открыв коробку, маг достал из неё подставку из красивого коричневого камня, на которую аккуратно возложил прозрачный кристалл размером с указательный палец. Затем поставил стул в центре комнаты и сказал:

– Садись сюда и не вздумай вставать. Вообще не шевелись. И дурацкие вопросы не задавай. Всё? Готов? Тогда начнём твоё опознание.

Старикашка положил на пол вокруг меня ещё четыре прозрачных кристалла, только размером поменьше первого. А я в этот момент реально сдрейфил. Как бы я морально ни подготавливал себя, что когда-нибудь мне придётся проходить магическую проверку, но всё равно сильно переживал, что правда о моей реликтовой магии вылезет наружу. И что мне делать, если сейчас именно так всё и произойдёт? Валить старикашку и бежать? Вариант так себе. Оставить всё, как есть, и положиться на милость судьбы? В том смысле, что надеяться на помощь Триолы. Тоже ерунда – она же сказала, что слишком слаба и чудес не будет. Ладно, подождём сначала результатов проверки.

Старичок уселся на стул и протянул ладони к большому кристаллу. Я увидел, как от его ладоней к камню потянулись два ручейка энергии и поспешно выключил магическое зрение. Вдруг этот камень-определитель выявит у меня магическое зрение только потому, что оно в этот момент будет работать? Мне этого не нужно – я слишком хорошо помнил слова Джиза о том, что магические зрение и руки – это тайное оружие. А оружием не разбрасываются. Так что, я остался слеп и глух, если так можно выразиться. Потому что в обычном зрении от кристаллов не исходило свечение, вокруг меня не возникало светящихся облаков, да и вообще я ничего необычного не чувствовал. Поэтому сидел и пялился на старичка.

Наконец он оторвал руки от кристалла и буркнул:

– Ты во мне взглядом дыру протрёшь. Чё уставился?

– А куда ещё смотреть-то? – удивился я.

Маг аккуратно собрал кристаллы, упаковал их в коробку вместе с подставкой и спрятал артефакт обратно в сейф. После чего подошёл к другому столу, порылся в бумагах и приготовился писать. Я молча ждал оглашения результатов, но уже не психуя. Если бы старикашка обнаружил мою реликтовую магию, он бы уже засыпал меня вопросами. Или даже сначала спеленал бы заклятьем неподвижности, а потом только начал задавать вопросы.

Маг закончил писать, открыл небольшую круглую коробочку и тиснул магическую печать на два листа. Один он оставил себе, второй пододвинул в мою сторону, не потрудившись отдать мне в руки.

– Возьми, недомерок. Это результаты твоего обследования. Читать-то умеешь, деревня?

– Умею немного, – я изобразил смущение.

– Умею немного, – передразнил меня старикашка. – Там написано, что ты владеешь стихией огня – это твоя основная специализация. Собственно, это все твои хорошие новости. Потому что специализация твоя какая-то… недоделанная. Очень слабая даже для новичка. Если ты пошёл в армию, думая стать боевым магом, можешь об этом забыть лет на пятьдесят. Или просто забыть. Твоим огнём можно только костры разводить, ни о каком боевом применении и речи быть не может.

Я и без того знал, что мои огоньки пока далеко не боевые, поэтому сильно не расстроился. Зато искренне порадовался, что главного маг не увидел. Артефакт не смог определить у меня наличие реликтовой магии. Как я и предполагал, и как утверждал Джиз, она для обычных магов невидима. Значит, магов я могу не опасаться. В том смысле, что они меня раскроют.

– Пожалуй, к хорошим для тебя известиям можно ещё отнести твой магрезерв. Он неплохо развит для начинающего. А вот что касается твоих предрасположенностей – то есть, вторичных навыков… Ты понимаешь, о чём я говорю?

– Поясните, пожалуйста, – промямлил я, старательно изображая тупицу.

Старичок показательно вздохнул.

– У магов есть основной навык – в твоём случае, это стихия огня. Позже появляются вторичные навыки, например, стихия земли. Вот артефакт и определяет возможные вторичные навыки у обследуемого. А у тебя их нет. Вообще. Так что, если ты будешь долго и упорно работать над своим магическим талантом, то когда-нибудь станешь всего лишь магом огня.

– Я же и сейчас маг огня.

– Сейчас ты никто, – в глазах старикашки засверкали сердитые огоньки. – Твой магический огонь слишком слаб. Перспектив стать нормальным магом у тебя ничтожно мало. Единственный путь, который ты можешь избрать – это стать зарядником. Раскачивай свой резерв, тренируй способность дозированно изливать энергию, и ты сможешь неплохо устроиться в армии. Больших денег, конечно, на должности зарядника не заработаешь, орденов и медалей не получишь, но на кусок хлеба всегда хватит. Всё это и написано в документе. Не потеряй его, деревня, за копию придётся платить золотом. Твои данные внесены в реестр. Хоть ты и слабосилок, но теперь ты обязан сразу же встать на учёт в местный магический магистрат там, где будешь жить больше двух десятиц. Не отметишься, а тебя найдут – штраф или принудительные отработки на благо империи.

Старичок помолчал и спросил:

– Я так понимаю, что попал в империю ты случайно?

– Да. Портал открылся прямо передо мной, и меня швырнуло куда-то.

– Что в этот момент испытывал?

– Сначала я испугался. Потом была очень сильная боль… я даже сознание потерял. А когда пришёл в себя, оказался в лесу. Бродил, бродил, пока меня местные охотники не нашли. Так у них и остался жить. Язык выучил, собирательством занимался, охотой маленько.

– Маленько, – вздохнул старичок. – Какой он, твой мир?

– Ну вы спросили, ваше магистерство! Это ж придётся десятицу рассказывать… или месяц. Что именно вас интересует?

– Меня интересует многое. Но ты вряд ли можешь сказать что-нибудь стоящее. К тому же, у тебя нет столько времени. Ты ж солдат, а твой начальник уже ждёт у ворот. Ладно, о своём мире расскажешь уже в части – там обязательно есть представитель Конвента. Встанешь у него на учёт, изложишь ему всё о своём мире. Кстати, если твои сведения будут достаточно интересными, или ты владеешь какой-нибудь редкой информацией, то сможешь на этом неплохо заработать. Но особо не обольщайся – такие, как ты, случайные попаданцы, редко знают что-нибудь по-настоящему ценное. А сведения о том, какое государственное устройство у вас, сколько живёт народа в твоей стране или каким богам там поклоняются, здесь никому не интересны. Всё, свободен.

Я раскланялся с магом, на что он не соизволил даже буркнуть "пока", и покинул магистрат. У ворот, как и говорил маг, ходил Енох.

– Ну, что?

– Вот, – я протянул ему бумагу. – Обследован, изучен и поставлен на учёт. Подписано магистром Тенеузом.

Старший унтер внимательно прочитал текст, пожал плечами и сказал:

– С таким документом тебя и в зарядники не возьмут. Так что, лэр де Марин, настраивайся служить копьеносцем.

– Ясно, – сказал я, пряча бумагу за пазуху. – Господин старший унтер, спасибо!

– За что? – удивился он.

– За предупреждение и поддержку.

– Ладно, чего уж, забудь, – отмахнулся он. – Лучше готовься принять под командование полный десяток. Пока только моим устным приказом, но когда прибудем в часть, всё будет официально оформлено.

– Нет, – простонал я.

– Да, – усмехнулся Енох. – А ты что, думал я ажно целому лэру позволю балбесничать? Так что, парень, теперь ты будешь отвечать не за звено, а за полный десяток.

Глава 9

*****

Свою угрозу Енох привести в исполнение не успел. Когда мы добрались до сборного пункта, там обнаружилась последняя прибывшая команда рекрутов. Енох сразу же развил бурную деятельность, раздавая направо и налево приказания и тычки палкой. Я так понял, что мы убываем немедленно.

Возчики готовили лошадей и фургоны, рекруты собирали свои нехитрые пожитки, все носились, как угорелые. Я вспомнил про Джиза, которого не было видно, и направился на кухню. Кота там не оказалось, куда он девался, Постис, занятый упаковкой котлов и сковородок, не знал. Я посмотрел на него и позвал свою пятёрку. Мы помогли Постису погрузить всё в кухонный походный фургон, я оставил парней под его началом, а сам удалился на поиски этого хвостатого сексуального гиганта. Разумеется, Джиза нигде не было видно. Пришлось пробовать ментальный поиск. То ли метаморф был далеко, то ли я не сумел достичь нужного состояния, но только позвать его у меня не получилось. Мысленно выругав беспечного кошака, я вернулся к своим. Пятёрка с довольным видом жевала горбушки свежеиспечённого утреннего хлеба, которым их отблагодарил за помощь Постис.

– Запомните главное армейское правило солдата: подальше от начальства, поближе к кухне, – ухмыльнулся я. – Всё, пошли строиться.

Вереница из семи фургонов выехала из ворот сборного пункта, за ней нестройной толпой брели новобранцы, подгоняемые старшими солдатами. Горожане глазели на нас, а некоторые особо сердобольные даже совали в руки проходящих рекрутов то хлеб, то овощи с фруктами. Я даже заприметил подаренную бутылку, которую шустро под рубаху спрятал рекрут. Удивительно, но ни Енох, ни "ефрейторы" этому не препятствовали.

Поскольку вышли мы поздно, на ночлег остановились часа через три. Я с недоумением размышлял, а на чём мы будем спать, когда увидел, как старший унтер отправил группу рекрутов ломать ветви с ближайших кустов. Всё ясно, никаких матрацев, даже соломенных, для нас не предусмотрено. Максимальные удобства – это ветки под боком. Пришлось поработать минилесорубом.

Я оставил Васона готовить нам лежанки, а с остальной четвёркой пошёл к походной кухне. Не то чтобы я горел желанием помогать Постису, мне нужен был предлог для посещения кухни. Но Джиза там не обнаружилось. Зато, раз уж пришли, пришлось помогать повару готовить на ораву в двести душ. Мы натаскали воды, нарубили дров, короче, выполнили всю черновую работу. Штрафники, которые попали на кухню для отработки, крутили пальцами у виска, намекая, что мы – умственно неполноценные, если по доброй воле работаем вместо того, чтобы отдыхать. Мои парни тоже тихонько ворчали, но я на это внимания не обращал, работая наравне со всеми. Зато потом, когда началась раздача пищи, Постис выдал нам по двойной порции и сказал, что захотим, ещё и добавки положит.

Моя пятёрка просто объелась. Я только головой покачал – эдак они ещё и растолстеют.

– Вот что, парни, сегодня, ладно, простительно, но завтра постарайтесь не набивать брюхо так, что рубаха трескается. Потому что по вечерам мы будем заниматься.

Парни начали вздыхать, изображая обожравшихся буйволов. Я лёг на свою лежанку, размышляя, куда запропастился Джиз и сумеет ли он нас найти. Чуть позже оказалось, что волновался я напрасно. Кот объявился среди ночи и, ничтоже сумняшеся, вонзил когтищи мне в ногу.

– Джиз, тебе конец! – прошипел я, мгновенно проснувшись.

– Вот где благодарность, спрашивается? – патетически воскликнул метаморф. – Нет, чтобы спросить, не стёр ли ты лапки, братик, когда бежал догонять нас? Не устал ли я? Не хочу ли я кушать?

– Лучше я спрошу тебя, где ты шлялся, братик, когда мы выступили? Я тебя, между прочим, обыскался, а ментально дозваться не сумел. Опять, наверное, с кошками баловался?

– Нет справедливости ни в одном из миров. Я, чтоб ты знал, отменил свидание с Фроськой, а она такая вся беленькая, пушистая и аппетитная… м-м. Так вот, я, между прочим, ходил с тобой к магу. Думал, вдруг моя помощь брату понадобится. А брат меня совсем не ценит.

– Ладно тебе, притворщик! – буркнул я, хотя немного и устыдился. Джиз, оказывается, обо мне волновался, даже к магам потащился. – На вот, я с ужина тебе прихватил.

Джиз мгновенно проглотил кусок вяленого, а потом сваренного мяска, который я выпросил у Постиса для кота.

– Бульончика запить, конечно, у тебя нет, – буркнул он. – Ладно, к Постису наведаюсь. Я так понял, что старикашка-маг не обнаружил твоей реликтовой магии?

– Не обнаружил. Иначе я бы сейчас был не здесь, а в какой-нибудь камере.

Я подробно рассказал Джизу про сеанс опознания и про полученный документ. Кот довольно замурчал.

– Отлично. Я же говорил тебе, что при наличии обычной стихийной магии никто на тебя внимания не обратит. Эти бездари считают тебя огненным слабосилком, вот пусть так дальше и продолжается.

– Я не понял, Джиз, так где ты пропадал. Ты же видел, что я ушёл от мага.

– Надо же было удостовериться, что он ничего не заподозрил, – недовольным тоном буркнул метаморф. – Я остался. Думал, вдруг этот старикашка выпустил тебя только для виду, а сам сейчас побежит за стражей. Но он никуда не побежал, а я… – тут Джиз вздохнул, – попался в магическую ловушку. Этот клятый голем поймал меня и держал до тех пор, пока поздно вечером старикашка не спустился вниз. Поворчал, что коты совсем обнаглели, но всё-таки отпустил. Вот мне и пришлось вас полночи догонять.

– Джиз, спасибо! Но больше так не делай. В смысле, не лезь из-за меня в разные магические дома.

– Ты же из-за меня тоже полез бы, – проворчал кот. – Вот и…

Я погладил его меж ушей.

– Сейчас я схожу к Постису, разбужу его и попрошу…

– Спи, давай, – фыркнул кот. – Я сам схожу, найду, что пожрать, и никого будить не буду. Да, надо будет ещё муликра какого-нибудь поймать в подарок шефу.

Джиз исчез в темноте, а я, успокоенный, что братишка объявился, уснул.

*****

Наша толпа брела по дорогам империи, колёса фургонов скрипели, солнышко нещадно жарило макушки. И так день за днём. Ферди – мой неиссякаемый источник информации, сказал, что Иссен находится лигах в четырёхстах от Кадишши, я прикинул наш темп передвижения и пришёл к выводу, что чапать нам около двух недель. Небыстро, однако. Я, привыкший к скоростям мира Земли, когда за пару часов можно переместиться через полстраны, такому неспешному путешествию не огорчался. Куда торопиться? У меня впереди восемь лет муштры, и мне совершенно не хотелось начинать её как можно быстрее. Как говорится, солдат спит – служба идёт.

Напрягало только одно: бытовые условия. Точнее, полное их отсутствие. Спать, как я уже упоминал, приходилось на ветках или вообще на траве. Постис по два раза в день готовил еду из вяленины и серой крупы, и разнообразия не предвиделось. За пять дней помыться удалось только однажды, когда проходили мимо небольшой речушки. Парни из Валачьей пади вздыхали и сожалели, что здесь нет "баньи" – ишь, как быстро они пристрастились к хорошему.

Енох так и не привёл свою угрозу всучить мне в подчинение полный десяток – передумал, наверное. Но я помнил его слова о маршировке по прибытию в часть, а потому вечерами, вместо отдыха после дневного перехода, мы с пятёркой отрабатывали строевые упражнения и, если оставались силы, проводили спарринги. Как на мой непрофессиональный взгляд, парни знатно подтянули свои навыки драки – назвать их (да и мои тоже) усилия настоящим рукопашным боем язык не поворачивался. Я ж не настоящий сэнсэй.

Остальные рекруты крутили пальцами у виска и озвучивали разные ядовитые замечания, но ни ко мне, ни к пятёрке никто не цеплялся по-настоящему. Оно и понятно, кому захочется сначала получить по шее от собрата-рекрута, а потом ещё добавку от Еноха. Именно так однажды и произошло, когда один слишком языкастый рекрут принялся вслух чересчур навязчиво обсуждать Гарва. Мой долговязый воспитанник, недолго думая, выдал ему солидную оплеуху, после чего скатал в бараний рог. Примчавшийся на шум Енох надавал всем палок, назначил каждому урок по десять ударов по прибытию в часть, а потом, когда вник в причину ссоры, для Гарва наказание отменил. Высказался в том смысле, что вместо пустого чесания языком лучше бы делом занялись, как звено де Марина, и удалился. А нас с того вечера стали называть еноховскими любимчиками.

Иногда на свет божий появлялся Волок – выползал из фургона и мрачно наблюдал за мной. Какие мысли бродили в голове младшего унтера, догадаться не сложно – он меня желал порвать и уничтожить. Но, к счастью, пока он ограничивался наблюдением. Чувствую, в части мне придётся очень внимательно смотреть вокруг, чтобы не попасться на какую-нибудь подстроенную подлость младшего унтера. Это сейчас он ещё до конца не оклемался, потому что лечебный артефакт был разряжен. А в части он подлечится и примется строить козни в мой адрес.

Стоило вспомнить про лечебный артефакт, как буквально на следующий день начались неприятности. Человек пятнадцать рекрутов по пути нажрались каких-то ягод, и на них напал дрищ. Ладно, если бы это был я – хоть и прожил я с охотниками некоторое время, хоть и учил меня Ошли лесным премудростям, но всё равно многого не знаю. Вполне могу сожрать то, что в рот совать не следует. Но парни-то местные, знают полезную и вредную растительность. Как они умудрились отравиться – понятия не имею. Енох орал и раздавал удары палкой засранцам, которые каждые десять минут бегали в придорожные кусты. Впрочем, по его поведению я понял, что сей инцидент не первый в его карьере.

Словно дрища было мало, многие начали хромать. То кто-то наступил на острую колючку, и рана загноилась, то кто-то неловко перепрыгнул корягу и вывихнул ногу. Судя по парочке хитрых физиономий, некоторые симулировали хромоту, чтобы не идти пешком, а ехать в фургонах. Енох матерился и отказывался сажать настоящих и мнимых хромоногих в фургоны. На дневном привале я спросил у старшего унтера, почему он не подлечит занемогших врачебным артефактом, на что Енох на меня вызверился и буркнул, чтобы я не лез не в своё дело. Потом, правда, пояснил, что артефакт разряжен, в том числе, и моими усилиями. Мол, нечего было так сильно Волока ломать.

– А, давайте, я попробую его зарядить? – предложил я. – Заодно и потренируюсь.

Послал меня Енох с моим предложением далеко и нецензурно. В принципе, его понять можно: артефакт – вещь казённая, за его поломку Еноху придётся платить из собственного кармана, а я – маг неопытный, ни разу артефакты не заряжавший. И если я готов оплатить стоимость артефакта, могу попробовать. Я только плечами пожал – было бы предложено. Хотя, мне и хотелось испытать себя в роли зарядника, но не настолько, чтобы платить за это. Я и без зарядки артефактов раскачиваю свой магрезерв.

Поскольку никакой особой магической деятельности не предвиделось, и страшные опасности нам вроде бы не угрожали, то мои реликтовые магические таланты оставались без дела. Поэтому я со спокойной душой разряжал до дна магрезерв. А потом, шагая по пыльным дорогам, медитировал, чтобы побыстрее магрезерв наполнить. Не знаю, медитировал ли я по-настоящему, но отстранялся от окружающего настолько, что превращался в эдакого зомби-солдата. Должен сказать, что это не моё изобретение. Во времена службы в армии, в учебке у нас многие блистали подобными талантами. Разве что не медитировали, а попросту спали. Зато спали в любых условиях и в любое время. Стоя, сидя, на бегу, во время учебных занятий. Даже в карауле на первом посту около знамени части дрыхли. Там, вообще-то, имелась специальная металлическая плита, на которой должен стоять часовой. И стоило часовому сойти с неё, как в караулке звучал сигнал тревоги, что на первом посту что-то происходит. В общем, сойти с плитки нельзя, ложиться тоже нельзя, а спать хочется. Но солдаты втыкали автомат с пристёгнутым штык-ножом в потолок, повисали на нём и так спали – стоя и держась за воткнутый автомат.

Короче говоря, я вспомнил прошлое и научился медитировать во время ходьбы. И мой магрезерв восстанавливался куда быстрее, чем просто естественным путём. Расстраивало одно: никакого магического поля планеты я так и не почувствовал. Джиз мне толком так и не смог про него ничего объяснить. В итоге я решил, что главное – результат, а он имелся. Энергия восстанавливается быстрее, а уж как и почему – дело второе. Потом, быть может, найду наставника или учебник какой и разберусь с этим загадочным полем.

А ещё в состоянии зомби-солдата я уже довольно уверенно общался на расстоянии с Джизом, чему мой верный фамильяр был иногда совсем не рад. Потому что он находился в теле кота, а коты, как известно, существа высокоразвитые и не любят тратить время напрасно. Поэтому каждую свободную минуту они спят. Ну, когда не едят, не дерутся с соперниками и за кошками не ухлёстывают. Вот Джиз большую часть дневного путешествия и дрых без зазрения совести. А я своими ментальными контактами вмешивался в этот важный физиологический процесс, отчего Джизу снились кошмары. Метаморф ворчал, что мне нужно быстрее и качественнее осваивать это направление, чтобы я мог насылать кошмары на других, а не только на своего фамильяра. Тогда прочие пострадавшие открутят мне башку, и кот сможет спокойно выспаться. Я на его буркотню внимания не обращал и продолжал ментально его домогаться. Особенно когда подключал к работе лиловые эрги магии разума. Тогда контакт выходил особенно сильным и устойчивым. Пару раз попробовал передать свои мысли спавшим парням, но результатов никаких не добился. Общаться мысленно я мог только с Джизом – всё-таки, он мой фамильяр. А вот если я когда-нибудь научусь передавать мысли и образы постороннему человеку, смогу называться магом разума, правда, самого низкого пошиба. Но пока мне это не светило – тут бы с Джизом научиться нормально общаться, да расстояние передачи увеличить.

А ещё я за время пути обнаружил реликтовый эрг антимагии. Был он сиреневого цвета и от лилового магии разума не сильно-то отличался. Я не обратил на эту тонкость (знаю, идиот, можете не напоминать – мне потом Джиз то же самое сказал) и активировал сиреневый эрг, чтобы улучшить качество ментальной связи с метаморфом и послать ему кошмар про то, как белая кошечка оказалась матёрым котом. И к своему удивлению обнаружил, что лишился магических рук. От них остались огрызки до локтей. Никакой боли при этом я не почувствовал, просто магическая энергия, из которой состояли мои невидимые руки-помощницы, вдруг куда-то исчезла на расстоянии трёх шагов от меня.

Я даже вышел из состояния полупрострации и остановился. Попробовал пошевелить пальцами магических рук, но их не было. Постоял, ловя на себе недоумевающие взгляды проходивших мимо рекрутов, убрал энергию и вновь подал её, снова активируя магические руки. И, о чудо, они появились, точно такие же, как и были всегда. Я знатно подзавис, не понимая, что всё это значит. Потом предположил, что это не со мной произошла какая-то авария, а всему виной тот самый кубик-эрг. Который оказался вовсе не ментальным, а каким-то другим. Пришлось охотиться за сиреневыми эргами. Нашёл шарик, прихватил его в своё хранилище, но оставил его до лучших времён. Нужен куб – как самый слабый элемент. Не хватало ещё, чтобы меня всего накрыло чем-то таким, отчего магическая энергия натурально исчезает.

В итоге я всё же выяснил, что сиреневые эрги – антимагические. При их активации переставала действовать любая магия, если они уже работала, а также нельзя было запустить новый магический процесс в поле действия сиреневого эрга. Активированный эрг антимагии можно было передвигать, но не магическими руками, а разумом. Когда я вечером рассказал об этом Джизу, он возбуждённо запыхтел и тотчас начал настаивать на эксперименте.

– Джиз, все уже спят, – попробовал возразить я.

– Отлично, значит, никто на нас внимания не обратит. Ты, что, хочешь, чтобы твой брат помер от любопытства? Да ты хоть понимаешь, какая это замечательная вещь?

– Любопытство?

– Антимагия, болван. Я тут подслушал пару-тройку разговоров, так вот, в этом мире есть камень, маарит называется. Серый – впитывает активную магию. Чёрный – нейтрализует вообще все магические поля. А у тебя теперь есть свой собственный маарит. Давай, пошли подальше, потренируемся. Я же знаю, что ты прихватил сиреневые эрги, так что, не отлынивай.

Да уж, мой фамильяр знает меня, как облупленного, отказаться, ссылаясь не отсутствие сиреневых эргов, не получилось. Пришлось тащиться в заросли, где Джиз призвал небольшой огонёк. Я активировал сиреневый кубик, и магический огонь исчез. Джиз довольно закудахтал и сказал, что теперь я должен активировать эрг прямо на нём, а он попытается снова призвать огонь.

– Джиз, это может быть опасно. Или просто вредно.

– Ерунда. Ну, подумаешь, не смогу я какое-то время магичить.

– А если не какое-то? Если это будет навсегда? – я помнил о ненормальном любопытстве метаморфа и всеми силами пытался его притормозить. – Ты же не хочешь остаться без магии.

Это слегка отрезвило его. Чёрный кот пометался в траве, сердито шипя, но всё же отказался от экспериментов на себе.

– Тогда, давай, испробуем на других, – предложил он.

– Других магов, кроме нас с тобой, тут нет, – напомнил я ему, но Джиза уже было не остановить.

– А мы возьмём лечебный артефакт. Если он не активируется в поле твоего сиреневого эрга – значит, это точно антимагия.

– Артефакт разряжен, между прочим.

– Ну так заряди его.

– Я могу его испортить, мне Енох потом голову оторвёт.

– Ой, не смеши меня! Как можно испортить артефакт обычной зарядкой? Хотя… ты у нас парень способный, ещё и не такое можешь совершить. Вбухаешь всю имеющуюся прорву, прибор и сгорит. Давай так: ты будешь вливать энергию в артефакт тонкой струйкой на мощности… скажем, пять процентов. Да не дрейфь ты, всё будет хорошо.

Хм, обычно именно такими словами сопровождается какое-нибудь действие, которое заканчивается посещением травмпункта. Но мне и самому было интересно, а потому я поддался на уговоры кота-авантюриста и отправился к фургону, в котором почивал старший унтер. Сам, разумеется, внутрь не полез – для этого у меня имеется специально-обученный человек. В смысле, метаморф. Пару минут спустя Джиз выполз из-под тента, таща в зубах коробку.

– Давай, тонкой струёй и пять процентов, – напутствовал меня Джиз, и я приступил к зарядке.

В магическом зрении увидел, как от моей правой физической руки к артефакту протянулась тоненькая трубочка энергии. Оранжевое свечение начало постепенно становиться ярче. Хм, работает. Значит, я вполне могу работать зарядником. Я прервал процесс и убрал руку.

– Ты чего? Продолжай.

– Погоди, сейчас по-другому попробую.

А чего стесняться? Экспериментировать – так экспериментировать. Я решил поменять источник, и вместо физической, вытянул к артефакту магическую руку. От перемены ничего не поменялось – энергия точно так же послушно текла от меня к артефакту. Напоследок я убрал и магическую руку и попробовал передать энергию лишь мысленным усилием. Тут оказалось чуть сложнее – понадобилось больше контроля потока, но в остальном всё прошло замечательно. После трёх моих подходов артефакт был заполнен доверху, а я после подобных упражнений не испытывал ни усталости, ни магического истощения, хотя резерв, конечно, изрядно просел. Странно. Тот парень, в лавке мага в Кадишше, что заряжал деревенский артефакт, под конец выглядел очень утомлённым. Когда я сказал об этом Джизу, тот уставился на меня светящимися в темноте оранжевыми глазищами и сказал:

– Не вздумай этим хвастаться. Когда тебя будут проверять на профпригодность, изобрази, что ты тоже очень устал. Можешь даже призвать огонь и не выпускать его наружу. Тогда температура твоего тела поднимется, и ты вспотеешь. Пусть другие маги думают, что вспотел ты от усилий. Макс, я не шучу. Помнишь, что я тебе говорил про скрытность? Пусть лучше тебя считают слабосилком, и в случае конфликта враг окажется обманут. А если будут считать тебя сильным, то используют против тебя все возможности. И ни твои магические руки, ни реликтовая магия не помогут.

– Мне надо больше тренировать магические руки, – вздохнул я и рассказал Джизу про схватку с крызами. О том, каким быстрыми были эти твари, и какими медлительными оказались мои магические руки. Джиз вздохнул.

– Сила, скорость и точность перемещения магических рук зависят от развития магического ядра. Развивай его – вот и весь совет.

Я посмотрел на заряженный артефакт. Снова опустошить его, вытянув энергию, или пусть так остаётся? Решил оставить, когда я вспомнил про парня с неприятного вида раной на ступне. Может, Енох сжалится над ним и полечит бедолагу?

Глава 10

*****

Старший унтер, конечно, сжалился и использовал артефакт на самых заболевших – у кого на ногах были настоящие раны. Засранцам такого счастья не привалило – им Енох посоветовал на будущее думать головой, а не брюхом. А ещё он подлечил Волока, и теперь младший унтер вовсю зверствовал, правда, обязанности походного палача не исполняя. Видимо, Енох разумно рассудил, что избитый рекрут – медленный рекрут, и будет только занимать место в фургоне. Но маты, тычки и зуботычины от младшего унтера сыпались на остальных новобранцев, как из рога изобилия. Меня и мою пятёрку, понятное дело, Волок демонстративно не замечал. Ну и хорошо, а то мне от Еноха и так досталось за самовольную зарядку артефакта.

Когда энергия в лечебном артефакте закончилась, Енох вызвал меня и буркнул "Заряжай". Я зарядил лечилку, сделал вид, что очень-очень устал и даже провернул трюк с призванным, но не проявленным огнём. Как и говорил Джиз, мне стало так жарко, словно внутри у меня растопили нехилого размера печку. А на улице и так градусов тридцать пять, не меньше. Поглядев на моё взмокшее лицо, Енох сжалился и разрешил мне на следующий день с утра проехаться в фургоне. Чем я и воспользовался, чтобы выспаться в компании с Джизом.

В общем, путешествие было достаточно спокойным, если не считать периодически возникающих между рекрутов стычек. Ну, а как иначе? В любом коллективе сразу же образуются группки по интересам, которые пытаются загнобить своих ближних просто за то, что те слабее. Енох и Волок эти дела потихоньку пресекали, но особо не усердствовали. А вот после того, как наш грозный отряд проходил через очередную деревню, оба унтера начинали натуральный шмон на предмет изъятия алкоголя. Потому что некоторые ушлые товарищи умудрялись то ли спереть, то ли купить дрянного и вонючего, но крепкого вина. И ладно бы выпили и сидели тихо – нет же, их на подвиги тянуло. Закономерно, унтеры потом отрывались на них. А я, глядя на помятые похмельные физиономии рекрутов, занимающихся оздоровительными физическими упражнениями, сказал своим парням:

– Смотрите на них и никогда так не делайте. Думаете, их за выпивку гоняют? Нет, наказывают их за то, что попались. Вон, видите, тёмненький парнишка стоит? Он же пил не меньше товарищей, но в отличие от них не попался Еноху и Волоку. То есть, можно всё, главное – не спалиться.

Парни с ухмылками проглотили мою мудрую мысль.

Чем ближе мы подбирались к Иссену, тем больше деревень нам встречалось. Вдоль тракта я заметил много виноградников, чего в Кадишше и близко не было. Похоже, виноделие в графстве Иссен развито неплохо. На тракте теперь встречались не только крестьянские подводы, но и пассажирские кареты. В окнах некоторых из них мелькали привлекательные женские лица, и все без исключения рекруты долго провожали их глазами. Отсутствие женского общества в сугубо мужском коллективе даже страхолюдину превратит в красавицу. Тем более, что в каретах проезжали не простые крестьянки, а настоящие горожанки. Платья у них были красивые: с оборками, рюшами и блестящими каменьями, на головах изящные шляпки. Во всяком случае, именно такие две дамы находились внутри одной из карет, стоящих у обочины тракта. С ними была юная девушка, одетая куда более скромно и одновременно вызывающе. Я вспомнил рассказы Гатона и Экла, что дворянские отпрыски одеваются куда проще, чем обычные жительницы городов, и понял, что две дамы сопровождают дочь какого-нибудь вельможи в поездке. Несмотря на простоту одежды, юная госпожа сидела с высоко задранным носиком, а на нас смотрела, как на навозные катяхи, разбросанные по тракту. Однако это не помешало рекрутам съесть её глазами, и я не был исключением. И сразу захотелось женского общества…

По рассказам Ферди около части расположен небольшой бордель, основными клиентами которого были, разумеется, солдаты. Офицеры всех чинов предпочитали услуги более престижных проституток, или, как минимум, борделей подороже. Я вспомнил предостережения Экла и вздохнул. Чувствую, нескоро мне ещё доведётся "пообщаться" с дамами.

В сам Иссен мы заходить не стали, прошли по объездной дороге, пока не уткнулись в длиннющий деревянный частокол. Над воротами располагалась надпись на деревянной доске "Учебная часть 3113". И герб империи. Скромненько и со вкусом, блин, за версту так и отдаёт военщиной. У ворот стояли два солдата с длинными копьями, оба откровенно зевали и не прекратили этого занятия даже когда наш немаленький отряд подошёл.

– Смирно, солдаты! – рявкнул Енох.

Рекруты начали шевелиться, пытаясь застыть в приблизительно похожей на команду стойке. Старший унтер рявкнул ещё громче:

– Я не вам, болванам! Вы, двое, смирно! Или думаете, что если вы не из моей сотни, так я вас с палкой Волока не познакомлю?

Оба караульных тут же встали по стойке "смирно" и начали есть глазами Еноха. Я мысленно пожал плечами. Похоже, с дисциплиной тут не очень. Зато при упоминании имени Волока оба раздолбая тут же превратились в образцовых солдат. Видимо, нехорошей и заслуженной популярностью тут пользуется младший унтер.

– Открыть ворота!

Обе воротины со скрипом начали отворяться, и наша толпы втянулась внутрь. Ну, поздравляю тебя, Макс, теперь ты в армии. Внутри обстановка не поражала великолепием. Первым в глаза бросался огромный плац – не асфальтированный, к каким я привык, а земляной, но земля явно была утоптана до каменной твёрдости. Дальше виднелось обширное поле, на котором стояли разнообразные манекены и макеты крепостных стен – надо понимать, тренировочная площадка. Несколько длинных двухэтажных зданий, в которых без труда можно было узнать казармы. Двухэтажный особняк жёлтого цвета – видимо, штаб и всякие административные службы. Чуть дальше – большой трёхэтажный дом со стенами мутно-зелёной расцветки. Что там, не догадался. Ещё множество приземистых одноэтажных зданий – судя по большим воротам, склады. Ещё я обнаружил конюшню, кузницу, что-то похожее на свинарник. В общем, что-то я уже от одного только вида этого места затосковал.

Енох велел Волоку построить нас на плацу, а сам удалился к жёлтому дому. Ясно, пошёл докладывать начальству. Сейчас к нам выйдет кто-нибудь из командиров, двинет приветственную речь, которую прочитает по бумажке, после чего нас должны распределить по ротам. Или что тут вместо рот? Кажется, сотни. Значит, туда.

Может, мне податься в маги-провидцы? Как я и предсказывал, в сопровождении Еноха на улицу из штаба вышел мужик в дорогом кителе. В отличие от младшего и старшего унтеров, на его форменном сюртуке красовались настоящие погоны. Что у него там намалёвано, я не разглядел, но и так понятно, что перед нами офицер высокого ранга. Офицер сказал приветственную речугу, правда, не по бумажке – тут я не угадал. Он оказался командиром части и прим-майором (что бы это звание ни значило) графом де Наккосом. Сказал, что это высокая честь для нас, служить в императорской линейной пехоте, что через полгода мы станем настоящими профессионалами… И тэдэ, и тэпэ. Всё, как обычно в таких случаях. У меня вообще иммунитет к подобным речам, поэтому уже после первых слов прим-майора я перестал воспринимать его речь, задумавшись о своём.

Всё о том же: куда мне приткнуться? Старикашка-маг выдал мне такую "хвалебную" характеристику, что в зарядники меня с ней не возьмут. Да и не в старикашке и не в характеристике дело – стихийный огонь у меня действительно пока ещё очень слаб. Хотя лечилку я заряжал быстро и без болезненных для себя последствий. То есть, испытания я пройду. Затык в том, что до них ещё добраться надо, а для этого маги должны посмотреть мою характеристику, которой, как уже упоминалось, можно только подтереться – пользы больше будет. Получается, нужно приспосабливаться здесь. Нас тут будут мариновать полгода, так что время есть. Осталось выбрать себе местечко потеплее и начать в него пробираться. Желательно такое, чтобы все восемь лет просидеть на нём. Сомнительно, что рекруту это удастся, но надо пробовать. Допустим, ротным писарем. Я теперь грамотный, хотя с написанием проблемы – пишу, как курица лапой. Да и откровенно небыстро пока получается – всё-таки вионский, это не русский, который я знаю с детства. Или, быть может, податься в поварский цех? Если припомнить рецепты, которые я узнал за прошлую жизнь, то, наверное, могу представлять некую ценность для… Впрочем, нет. В армейской кухне нет места разносолам и изощрённым рецептам, все ингредиенты – вяленина и крупа. Так что, в повара меня не примут. Кто ещё в армии проводит время не на бесконечных учениях, а поплёвывая в потолок? Каптёры. Вообще непыльная должность, но туда чужака точно не возьмут, разве что войти в долю с каким-нибудь начальством. Но меня такой подход не прельщал – и не только потому, что воров не люблю. Первая же проверка на складе, и загремлю я на каторгу за недостачу, притом, что, как говорилось в классическом фильме, всё украдено до нас.

Прим-майор завершил свою речь, и я вернулся в реальность. К этому времени около него и Еноха уже стояли другие офицеры – одни с погонами на плечах, другие только с петлицами. Командир части махнул этим офицерам на нас рукой и удалился по своим прим-майорским делам. А за нас взялись новые начальники.

Первым делом всех построили по росту. Я вообще-то всегда был выше среднего – всё-таки сто девяносто, но на фоне местных деревенских парней, отличавшихся статью, оказался далеко не в голове строя. Один из офицеров прошёлся вдоль строя и, считая рекрутов, как баранов, отобрал сотню. Второй начал с того места, где закончил первый. Я попал во третий десяток первого отбора. Наш командир отрывисто приказал одному из унтеров отвести нас к мойне. Мойня? Название какое-то… уничижительное.

Мойня оказалась длинным корытом, в которое вода текла из дырок в ржавой металлической трубе. Наш главный – унтер с тремя тонкими жёлтыми полосами на петлицах, громко сказал:

– Вон в том ведре – бритвенные ножи. Берите смелее, не порежетесь, они тупые. В том корыте – мыльная паста. Чтобы через полчаса каждый из вас был обрит наголо. А также, никаких усов и бород на вас быть не должно. Что? Борода – признак настоящего мужчины? Ты сначала докажи, что настоящий мужчина, салабон. По уставу линейной пехоте запрещено носить бороды и усы. Это допускается только в кавалерии, в элитных дворянских частях – в гвардии, например, или у магов. Поэтому, кто через час не успеет сбрить всё это безобразие, получит палок. С Волоком вы уже знакомы, но у нас есть и другие унтеры, у которых рука такая же тяжёлая. Действуйте, солдаты. Время пошло.

Я невольно закатил глаза. Нет, я всё понимаю, чем короче причёска, тем меньше вероятности подцепить вшей или ещё какую пакость. Ухаживать за волосами легче. Отсутствие усов и бороды придаёт всем солдатам одинаковый вид. Знаменитая армейская поговорка "безобразно, зато единообразно" в действии. Но, блин, можно же предоставить хотя бы острые ножи! То, что я достал из ведра, было тупым настолько, что даже не поцарапало кожу на ладони – я специально провёл лезвием по руке. Чтоб вам таким скальпелем аппендицит удаляли, изверги!

Я посмотрел, как народ пытается безуспешно скоблить свои намыленные головы этими железяками, и пригорюнился. В детстве я зачитывался произведениями Фенимора Купера и представлял, что такое "снять скальп". Теперь же я имел вполне реальный шанс испытать это на себе.

– Макс, ты чего стоишь? – окликнул меня Васон с грязно-серой пенной шапкой на голове. – Брейся быстрее, времени мало.

Времени? Времени-то как раз достаточно. Я снова посмотрел на тупой нож, подошёл к водопроводной трубе, которую собрался использовать вместо точильного камня, и принялся водить по ней лезвием. Сталь ножа была откровенно плохая, но это и хорошо – будь она качественной, я бы до ишачьей пасхи точил эту так называемую бритву. Потихоньку лезвие начало приобретать остроту, и спустя минут двадцать я счёл, что теперь могу применить к себе это орудие пыток, хотя, конечно, до настоящей бритвенной тонкости ему было ой как далеко. Лезвие царапало и драло кожу, но потихоньку делало своё дело. В то время как остальные всё ещё пытались обшкубать себя тупыми ножами. Хотя некоторые, кто посообразительнее, как братья Аболос, последовали моему примеру.

В итоге в отведённое время уложились все. У меня зудели и чесались исцарапанная башка, подбородок и щёки, но я выглядел просто идеально по сравнению с подавляющим большинством рекрутов. На них без слёз смотреть было нельзя: ободранные, окровавленные, с клочками так и не сбритой растительности. У унтера, видимо, было каменное сердце, поэтому слёзы у него на глазах при виде обшкубанных рекрутов не появились. Хотя он и не преминул сказать:

– Да уж. На будущее: в части есть специальная магическая паста, которая удаляет лишние волосы за пять минут. Она продаётся в армейском магазине и стоит два сребреника за баночку.

Я мысленно выматерил этого унтера. Не мог сразу сказать? У меня ещё оставались деньги, которые я отдавал Еноху на хранение (иначе сопрут ведь, это как бог свят, а на деньгах подписей нет). Я бы лучше разорился на пару сребреников, чем измываться над собой. И вообще, имперские генералы, если уж так заботятся о внешнем виде подчинённых, могли бы раздавать солдатам такую магическую пасту бесплатно. А потом я подумал, что вполне возможно, эта паста и выделяется бесплатно, просто до конечных потребителей она не доходит, оседая в армейских магазинах. Делаваров, которые промышляют чем-то подобным, во все времена и во всех армиях не счесть. Как говорится, кому – война, а кому – мать родна.

Наше стадо погнали к складам, получать обмундирование. В первом нам выдали форменные куртки, просторные штаны и панамы, во втором – ботинки и поясные ремни. Всё бы ничего, но размерами одежды кладовщики явно не заморачивались, как и размерами грубых ботинок, больше заслуживающих названия сандалии. Кому-то одежда была велика, кому-то малы ботинки. На возмущение рекрутов каптёры орали "Не задерживай" и выдавали следующему положенное.

Мне досталась куртка, которая была явно короче нужного на пару размеров, зато в ширину могла вместить двоих. Её на гнома-переростка шили, что ли? Я не стал требовать замены, а просто встал в конец очереди. Возмущением тут делу не поможешь – это мы уже проходили. Придётся немного финансово пострадать, но это лучше, чем ходить чучелом и мучиться в одежде не по размеру. Я увидел сердитого Васона, примерявшего короткие штаны и подозвал его. За Васей, само собой, подтянулся и Генар. Ну и хорошо.

Когда очередь прошла, мы подошли к отполированной тысячами прикосновений доске, разделявшей склад и улицу. Каптёр недоумённо уставился на нас.

– А вам чего? Вы же всё получили.

– Господин каптёр, – полушёпотом сказал я, – нам бы размерчики подогнать.

И выложил на доску пару сребреников.

– За троих маловато, – сказал унтер, протягивая руку к деньгам, но я шустро накрыл их ладонью.

– Два – это лучше, чем ничего, правда же?

Каптёр секунду подумал и согласился. Окинув нас профессиональным взглядом, он удалился в глубины склада и вскоре вынес три пакета. Мы быстро переоделись, всё оказалось, как на нас сшито. Вот может же, когда хочет. Каптёр получил свои кровные, а мы – его пожелание заглядывать, если ещё что-нибудь нужно будет.

– Макс, спасибо! – сказал Васон. – Я уж думал, что придётся ходить, как подстреленному. Мы тебе обязательно отдадим…

– Стоп! Ничего отдавать мне не надо. Эт были мои деньги, как хочу, так и трачу. Просто запомните, парни, что иногда деньги решают больше, чем кулак или громкая глотка. Возмущением и угрозами этого делягу мы бы не пробили, а вот пара монет своё дело сделала.

– И откуда ты столько знаешь?

В ответ я только неопределённо махнул рукой. Ну не рассказывать же парням опыт своей прошлой жизни. Он, как выясняется, и в этом мире пригодился. Миры разные, социальный строй разный, уклад жизни тоже неодинаков, а вот люди – что на Земле, что на Марисе, похожи.

Потом унтер построил нас и сказал:

– Итак, поздравляю, теперь вы полноценные имперские пехотинцы нашей славной первой сотни. В армейских боевых частях это называется ротой, но у нас для простоты – сотня. Я – полусотник Крылак и одновременно командир первого десятка. Для тупых поясняю: в сотне десять десятков, и у каждого есть свой командир. Вы будете подчиняться своему командиру, как отцу родному. Над десятниками стоит полусотник. Главный в сотне – понятное дело, сотник. У нас это прим-унтер Чеслау, советую это сразу запомнить. Он будет попозже, а пока начнём обучение. Сразу предупреждаю: кто будет тупить, тот получит палок. Так что в ваших интересах запоминать всё с первого раза и выполнять приказы быстро и без ошибок.

Полусотник подозвал младшего унтера, который перед строем принялся показывать, как правильно застёгивать и носить ремень, как должна сидеть на голове панама, и как должны быть застёгнуты все крючки на форменной куртке. Я с трудом сдержал зевоту. Боги, за что мне это? Опять курс молодого бойца.

Глава 11

*****

Герцог Нуово завершал трудовой день традиционно – за чтением отчётов. Тайная стража – это громадный, могущественный государственный магомеханизм, в котором каждый винтик, каждый эрг энергии работает над выполнением своей маленькой задачи. Мелкие детали запускают в работу более крупные узлы, которые, в свою очередь, и делают то, для чего такой агрегат создавался. Агенты на местах были винтиками и эргами, областные управления – узлами. Аналитические отделы обобщали полученную информацию, а на вершине этой пирамиды восседал он, герцог Нуово. Именно он полностью владел всеми данными, именно он решал, что и когда донести до сведения императора.

Последней глава ТС открыл папку с "особыми" донесениями. Всё, как обычно, разная ерунда, морщился он, перекладывая один лист за другим. А вот на очередном отчёте замер. Вчитался в содержимое и задумчиво пожевал губами. Полномочный агент тайной стражи и представитель дворянского собрания барон Нурфолк из Кадишши – тут Нуово пришлось напрячь память, чтобы вспомнить, где находится эта глухая дыра, рапортовал, что произвёл допрос некоего солдата, который представился дворянином. В процессе опроса выяснилось, что парень – иномирец, заброшенный в империю порталом. Поэтому ни подтвердить, ни опровергнуть его дворянское происхождение невозможно. Барон всё же признал солдата недоказанным дворянином, потому что тот действовал сообразно кодексу чести, а также сам выразил желание пройти проверку у мага разума для подтверждения своей правоты.

Дойдя до этого места, Нуово невольно поморщился. Он лично не раз наблюдал за теми, кто проходил через магов разума. Хорошо, если они просто валялись в полной прострации пару месяцев. А, бывало, что и умирали. Либо этот солдат не знает, чем чревата такая проверка, либо надеется, что её проводить никто не будет. Но, в любом случае, подобным заявлением он сильно укрепил свои позиции.

Прочитав следующий абзац, глава тайной стражи нахмурился ещё сильнее. Оказывается, паренёк ещё и маг. Огненный. М-м-м, как интересно! Попал в империю порталом, владеет огненной магией. Неужели он и есть тот, кого вытащил из другого мира покойный мессир Контант? Два совпадения – это слишком много. Похоже, Нуово наконец-то напал на след неизвестного из лаборатории, который сбежал при помощи неисправного портала, а перед тем огненной магией разворотил башку Контанта. Одно только непонятно из отчёта: чем таким особенным владеет этот тип? Ведь не просто так он сумел пробить гексаграмму четырёх магов, убить сначала их, а потом и даура.

В конце отчёта говорилось, что барон Нурфолк признал солдата недоказанным дворянином до момента проверки магом разума. А также была приписка, что после разговора солдата забрал представитель Конвента в Кадишше для проверки магической силы и постановки на учёт. Герцог Нуово побарабанил пальцами по столешнице и вызвал секретаря.

– Немедленно отправить это с курьером в архив Конвента, – протянул он секретарю лист, с написанным на нём требованием. Подтвердил требование герцог не печатью тайной стражи и даже не большой имперской печатью, а своим личным знаком действительного члена имперского Конвента. Знает он этих хомяков из архива – они даже лично императору ничего не выдадут из своих запасов, если государь не предъявит им разрешения от совета.

Час спустя Нуово читал отчёт магистрата Кадишши о поставленном на учёт молодом маге.

– Дерьмо! – выругался герцог.

А ведь так хорошо всё совпало. И портал, и огненная стихия. Но результаты обследования артефактом Нуово не подвергал сомнению. Проверка показала, что огненная стихия у обследуемого очень слаба. Фактически, на нулевом уровне. Попросту говоря, огоньки-зажигалки. Таким огнём невозможно разнести на куски голову опытного мастера-мага. К тому же, из разговора магистра с обследуемым выяснилось, что попал он в империю около двух лет назад, то есть, гораздо раньше, чем произошли события в тайной лаборатории.

– Полное дерьмо! – подтвердил диагноз Нуово и захлопнул особую папку.

Но потом снова открыл, повторно просмотрел всё, что относилось к неизвестному парню. Ладно, он не тот, кто убил магов. Но в любом случае, ситуация с ним странная. Получается, дворянин – пусть пока и недоказанный, и маг – пусть и очень слабый, будет служить простым копейщиком в линейной пехоте.

– Интересно, как долго он продержится? – хмыкнул Нуово. – Одну дуэль он уже заработал, не успев начать службу. Впрочем, мне что за дело?

Герцог взял чистый лист и размашистым почерком написал распоряжение комиссару тайной стражи в части 3113 проверить солдата де Марина на определителе истины. И, если выяснится, что оный де Марин врёт о своём дворянском происхождении, немедленно арестовать его и передать властям в Иссене для повешения. Герцог подумал, а что, если солдат не врёт? Тогда, ответил он сам себе, пройдёт проверку у мага разума. И только в этом случае его правота будет доказана. Нуово подписал распоряжение и положил его в папку "К исполнению".

*****

Собрание в кабинете командира части 3113 обычно носило чисто формальный характер. Кроме самого хозяина кабинета – прим-майора де Наккоса, на нём присутствовали сотники, которые принимали новобранцев, и старшие рекрутерских отрядов. Старшие коротко отчитывались, сколько народу привезли, перечисляли стандартные происшествия, которые имели место быть во время сборов и пути в часть: драки меж новобранцев, отравления и стёртые ноги, в очень редких случаях – дезертирства, после чего отдавали списки командиру. Де Наккос бегло просматривал списки, передавал их сотникам, на том собрание и закрывалось.

Так было, но не в этот раз. Прим-майор, вполуха слушая старшего унтера Еноха, привезшего первую в этом сезоне команду, был поглощён своими неприятными мыслями, а именно: как бы избавиться от де Вилля и при этом не пойти на конфликт с могущественным и мстительным Конвентом. Капитан-маг, прикомандированный к части, формально де Наккосу не подчинялся и исполнял обязанности надзирателя от Конвента. Поскольку магов в немагической пехоте отродясь не было, ну, кроме слабенькой медички, присутствие де Вилля в учебной части было излишним и даже вредным. Поговаривали, что де Вилля сослали в эту дыру на бестолковую работу за излишне горячий нрав и дуэль с тем, с кем не нужно. Здесь за год склочный де Вилль устроил уже три дуэли. Две насмерть и одну с тяжёлым исходом. Все рапорты де Наккоса были проигнорированы как его собственным начальством, так и Конвентом. С одной стороны граф понимал, что дальше ссылать буйного капитана просто некуда, а с другой – ему-то, как командиру части, от этого не легче. Официально наказать де Вилля даже за дуэль со смертельным исходом он не может. Вызвать его на дуэль? Так дураков больше нет драться с боевым магом, который в своём праве и использует на дуэли не только холодное оружие, но и магические навыки. Разве что, споить его до смерти… Так де Вилль и сам с этим успешно справляется – бухает по-чёрному. Особист, капитан Верезг – комиссар тайной стражи в части, составлял ему компанию. Но особист хотя бы вменяемый. А вот маг… хотя, когда пьяный, он практически безвреден. Зато как протрезвеет и начнёт осознавать всю бессмысленность своего существования в этой глухой провинции… тогда ему на глаза лучше не попадаться. Де Вилль был гнойной занозой в заднице де Наккоса, вот прим-майор и измышлял способы избавления от неуправляемого капитана-мага.

Встрепенулся прим-майор только тогда, когда старый служака закончил:

– Так что, теперь этот солдат твоя головная боль, Сван.

Де Наккос давно знал старшего унтера и доверял ему. Он даже заготовил приказ о повышении Еноха в звании до прим-унтера и назначении его сотником четвёртой сотни. И прим-майор знал, что такими словами Енох просто так бросаться не станет. Значит, что-то произошло, а что именно, де Наккос позорно прослушал, поглощённый своими мыслями.

– Господин старший унтер, будьте добры повторить ещё раз. Но, без воды, только факты, – сказал де Наккос – ну не признаваться же в витании в облаках подчинённым. Пусть думают, что командир просто хочет осмыслить информацию.

– Слушаюсь, господин прим-майор! Факт один: в рядах новобранцев из самых глухих деревень затесался дворянин. Факт два: он иномирец и слабый маг. Факт три: печёнкой чую, у нас из-за него будут большие неприятности. Одно общение с де Виллем чего стоит.

Де Наккос мысленно дал себе подзатыльник. Задумался, пропустил весь рассказ старшего унтера. Хорош бы он был в глазах подчинённых, если бы не отреагировал на такое известие. Дворянин, иномирец и маг в линейной пехоте. Нонсенс! Ох, прав старший унтер насчёт неприятностей.

– Хорошо, – вздохнул прим-майор. – А теперь давай с начала и с подробностями.

– Как пожелаете, господин граф, – употребив титул, а не звание, Енох дал понять, что разговор пойдёт менее официальный. – Значит, с начала? Ну, началось с того, что я сломал ногу и взвалил всё на Волока. Когда прибыла очередная команда, этот недоумок даже не соизволил поговорить со писарем или просто заглянуть в списки, а сразу принялся охаживать рекрутов дубинкой. Ну, вы же знаете, как это дело Волок любит. Вот за оскорбление дворянской чести де Марин и вызвал его на дуэль. Я, честно говоря, был в затруднении: вроде как он – дворянин и может требовать удовлетворения, но ведь и доказательств никаких тому нет. Но рекрут сам предложил дуэль без оружия. Я согласился, и этот парень чуть не убил Волока голыми руками – едва шею ему не свернул. Хорошо хоть у того хватило ума сдаться.

Прим-майор удивлённо приподнял бровь. Волок – неумный, но сильный. Участник двух из трёх драк, что периодически происходят в части, за что часто сиживает в карцере. А ему шею едва не свернули.

– Волоку пришлось вызывать мага-врачевателя, потому что рекрут ему не только руку и ногу поломал, но и внутренности изрядно отбил. А де Марина в наказание я определил на кухонные работы. Сначала хотел его отправить выгребать сортирные ямы, но потом подумал, что это точно будет оскорблением дворянского достоинства, если, конечно, парень окажется дворянином.

Де Наккос кивнул – молодец, Енох. Знает, через какие линии переступать не следует.

– Думал, де Марин и от кухонного наказания откажется, но он согласился, как ни в чём ни бывало. И даже умудрился отдраить до блеска котлы.

– Котлы? – переспросил Чеслау.

– Ну да, походные котлы, которые по жизни чернее ночи от сажи. Как рекрут это сделал, ума не приложу – никогда не видел, чтобы котлы так блестели. Но он, поганец, не признаётся. Темнит, чувствую. Так вот, а потом я подумал, что всё равно нехорошо держать дворянина на черновых работах, и придумал ему занятие. Назначил его командиром звена и велел обучить подчинённых маршировке. А поскольку палок дать этому рекруту нельзя, я пригрозил, что за его ошибки палки будет получать пятёрка. Кажется, на него это подействовало.

Прим-майор снова кивнул и подумал, что вручит Еноху приказ о повышении уже сегодня. Нечего тянуть.

– Что интересно, де Марин своих парней научил основным упражнениям буквально за вечер. Без палок и матов. И эти деревенщины, военного строя ни разу не видавшие, очень даже неплохо научились строиться и даже шагать. Правда, неправильно.

– В смысле, неправильно? – уточнил де Наккос.

– Шагает этот де Марин неправильно, не по-имперски. Говорит, так у него на родине маршируют, и что парады у них самые красивые в мире. Ходит на прямых ногах, будто палок наглотался. Но, знаете, что-то в этом есть. Может, и не врёт насчёт парадов. Я озадачил его обучением пятёрки просто, чтобы он без дела не шлялся и не возомнил себя неприкасаемым. Однако, он всё равно умудрился встрять в неприятности. Я отпустил его с звеном побегать по городу, а он там схватился со стражей. Представляете, притащил стражницкую алебарду, трофей, говорит. Я как представил, сколько придётся выслушивать от главы Кадишши и главного жандарма, аж плохо стало. А де Марин и говорит, мол, надо самим кляузу писать, что стража пыталась убить солдата империи, дворянина и мага. Я так и сделал.

– И что?

– И ничего. Ни слова жалобы ни от города, ни от жандармерии. Зато де Марина тут же вызвали на допрос по делу о самозваном присвоении дворянского достоинства. Когда барон Нурфолк – представитель дворянского собрания в Кадишше, отказал рекруту в признании его дворянином, я думал всё, сейчас он тут бойню устроит. К счастью, парень до того объявил, что может подтвердить правдивость своих слов перед магом разума. На такое, сами понимаете, немногие пойдут. Видимо, барона это впечатлило. Да и то, что парень вызвал обидчика на дуэль тоже роль сыграло. В общем, барон официально признал де Марина лэром до тех пор, пока его не освидетельствует маг разума.

Прим-майор побарабанил пальцами по столу. С одной стороны, хорошо, что парень не оказался лгуном и преступником. А с другой… на фига де Наккосу дворянин в линейной пехоте? Наказать его не то, что палкой – грубым словом нельзя. Сразу же вызов на дуэль будет. А младший командный состав разговаривает только при помощи матов и действует палками чаще, чем руками. Вот только ещё одного дуэлянта в компанию к де Виллю прим-майору и не хватало.

– А потом старикашка-маг потащил де Марина освидетельствовать. Сначала, правда, пытался обвинить его в преждевременной инициации, но де Марин сказал, что ему двадцать два, никаких законов он не нарушал, а инициацию проводил заслуженный маг ещё в его родном мире. В общем, парень ушёл с магом, а вернулся с бумагой, в которой сказано, что он – огненный маг самого слабого пошиба. Видел я его огоньки, кстати, ими только печь растапливать. Поэтому в боевые маги де Марину ещё долго не попасть. Короче говоря, после дознания парень теперь официальный лэр и маг. Во всяком случае, до того, как повторит свои слова перед магом разума.

Енох помолчал и закончил:

– Есть, правда, шанс, избавиться от него. Передать его в зарядники. Но маги вряд ли его возьмут – потому что характеристика откровенно плохая. Хотя на самом деле парень самовольно зарядил разряженную лечилку, и у него всё получилось. Да и потом я ему несколько раз артефакт подсовывал. Благодаря этому и Волок поднялся, и рекруты ноги до костей не стёрли, и казённые деньги на зарядку не потрачены. В общем, если вы, ваше сиятельство, поговорите с командиром иссеновской магической сотни, может, они де Марина и возьмут.

– Лучше бы они его взяли, – протянул Чеслау. – И что мне с ним до той поры делать?

Командир второй сотни, капитан Дрош, сидел молча и откровенно радовался, что геморрой в виде дворянина достался не ему. Де Наккос помолчал и поднялся.

– Пойдёмте, посмотрим, как умеет маршировать этот солдат. Если хотя бы более-менее прилично, Чеслау, поступишь так же, как Енох – дашь этому де Марину пятёрку, пусть учит её. И наказывать будешь его подчинённых, а не самого де Марина. Раз уж по словам Раска это на него подействовало.

– Рекрут будет учить рекрутов? – усомнился Дрош. – Да он же сам ничего не знает.

– Енох правильно рассудил: пусть лучше этот де Марин занимается бестолковым делом, чем устраивает дуэли.

– Я уже боюсь, – мрачно сказал Чеслау. – Может, пока мы тут болтаем, он с Крылаком сцепился. Или с кем из младших унтеров. Хорошо у нас сезон начинается.

Де Наккос первым покинул кабинет, за ним потянулись Чеслау, Дрош и Енох. К великому облегчению командования, проблемный рекрут ни с кем не успел поссориться, стоял, как и все, в строю и слушал курс молодого бойца, который проводил Крылак. Впрочем, прим-майор усмехнулся, этот де Марин только делал вид, что слушает – уж слишком у него отсутствующий взгляд. Спит, зараза, стоя и с открытыми глазами.

– Ваше сиятельство, – шепнул Енох, склонившись к голове де Наккоса, – смотрите, он уже и здесь успел отличиться. Форма на нём по размеру, башка не как у обугленного барана. А вон, видите, ещё двое стоят? Призваны из той же деревни, что и сам де Марин. Глядите, они тоже в нормальной форме, всё подогнано. Готов поставить месячное жалование, что де Марин уже стакнулся с каптёрами. Ну и своих парней приодел заодно.

Де Наккос оценил внешний вид проблемного рекрута. Да, прав Енох, солдат выгодно отличался от прочих, щеголявших в разноразмерных крутках и штанах. Надо бы наведаться к складским и дать им пару ценных указаний… с занесением в грудную клетку. Совсем распустились и страх потеряли. Понятно, что часть учебная, что солдаты – не солдаты, а одно название, но это же не повод устраивать настоящий балаган.

Завидев прибывшее начальство, Крылак заорал "смирно" и доложил, что первая сотня занимается учёбой. Де Наккос посмотрел на Еноха и кивнул. Тот тоже кивнул и вышел вперёд.

– Рядовой де Марин!

Солдат встрепенулся, взгляд его стал осмысленным, и он рявкнул "Я".

– Выйти из строя.

Де Наккос отметил, что солдат на некоторое время завис, словно задумался, а потом вышел из строя. Да уж, прав Енох, странно он марширует. Не по-имперски. Да и в остальных странах так не маршируют. Точно иномирец. Между тем солдат остановился перед Енохом и замер по стойке "смирно".

– Помнишь наш уговор, что по прибытию в часть твои подчинённые должны показать, чему ты их научил? Давай, исполняй.

Де Марин посмотрел на строй и сказал:

– Одного не хватает. Анн Фиас, он во вторую сотню попал.

Де Наккос бросил взгляд на Чеслау, тот отправил одного из младших унтеров во вторую сотню, и уже через пару минут тот вернулся обратно с требуемым солдатом. Граф с любопытством смотрел на де Марина – тот спокойно отошёл на несколько шагов от начальства, вытянул левую руку параллельно земле и крикнул:

– Звено, строиться!

Пятеро солдат выбежали из строя и встали по ранжиру слева от де Марина.

– Равняйсь! Смирно! Напра-во! Шагом, марш!

И де Марин сам зашагал впереди. Де Наккос отметил, что у него получается куда лучше, чем у пятёрки, однако, Енох прав – это уже не деревенщины, не знающие с какой ноги начинать, а вполне себе заготовки для настоящих солдат. В принципе, графу даже понравилось, как маршируют эти шестеро. Темп руками отбивают куда красивее, чем по-имперски. Если дать им белые перчатки, будет смотреться вообще замечательно.

– Ногу тянем! Раз, раз, раз, два, три! Нале-во! Нале-во!

Теперь они шли в обратном строю. Де Наккос удивлённо поднял бровь. Неплохо, неплохо для начинающих. А что, если обучить такой маршировке не пятёрку, а, скажем, два десятка? Или даже целую сотню? И потом провести её парадным маршем по улицам Иссена. Да барон ди Корпо просто помрёт от зависти. Барон был давним приятелем де Наккоса и по совместительству главным жандармом Иссена. Не раз во время совместных посиделок ди Корпо подкалывал графа, что его городские стражники, сроду не умеющие маршировать, ходят куда красивее, чем солдаты учебной части. А на все оправдания де Наккоса, что часть учебная и барон просто не видел настоящей пехоты, ди Корпо лишь хохотал. Интересно, что он скажет, когда увидит ТАКОЙ марш?

– Звено, стой. Вольно! Господин старший унтер, особая пятёрка упражнения закончила. Рядовой де Марин доклад закончил.

– Вольно, солдат! Встаньте в строй.

Енох повернулся к командиру.

– Ну, как-то так.

Граф пожевал губами и кивнул.

– Крылак, продолжай занятия. Дрош, возьми одного солдата из первой сотни взамен того, что у тебя забрали. Чеслау, Енох, за мной.

Когда все трое оказались в кабинете, де Наккос сказал:

– Не ожидал, честно говоря. Для новобранцев… очень даже.

– И это при условии, что времени особого у них не было. Де Марин их за пару дней в сборном пункте научил, да во время пути вечерами тренировал. Клянусь Ашатом, у парня есть способности. Да и вообще он… хм, нормальный, если бы не его способность встревать в неприятности.

– Ладно. Сван, – обратился де Наккос к Чеслау, – действуй, как договаривались. Поставь этого де Марина и его пятёрку в первый десяток к Крылаку. Назначь де Марина командиром пятёрки и пусть на строевой подготовке он занимается с ней отдельно. Но остальные занятия они должны посещать вместе со всеми. А пока… не желаете глотнуть по поводу?

– Какому? – удивился Чеслау. – Что мы заполучили головную боль в виде этого де Марина?

– Нет, повод более приятный, – де Наккос открыл стол и достал приказ. – Господин прим-унтер, позвольте поздравить вас с назначением на должность сотника четвёртой сотни.

– Благодарю за доверие, господин прим-майор! – Енох так шваркнул себя кулаком в грудь, что, наверное, рёбра отбил. – Не подведу!

Де Наккос вручил Еноху приказ, после чего разлил по высоким фужерам вино. Хоть и местное, иссеновское, но неплохое.

– Когда мне приступать?

– Прямо сейчас, Раск, прямо сейчас. Очередная команда рекрутов прибудет только через десятицу, так что у тебя есть время подготовиться. Впрочем, если ты хочешь поскорее заполучить в свою сотню солдат, я могу перевести под твоё начало… одну пятёрку с командиром.

– Нет! – Енох даже отшатнулся. – Пусть Сван отдувается.

Чеслау громко прошептал "Предатель" и рассмеялся. Де Наккос тоже улыбнулся.

– Сван, иди к своей сотне. А я предлагаю господину прим-унтеру наведаться на вещевые склады. Тебе, Раск, будет полезно поприсутствовать при нашем разговоре. Что-то наши каптёры зажрались…

Глава 12

*****

Не понимаю, что происходит. Енох вспомнил о своём желании видеть мою пятёрку марширующей, так не просто сам пришёл, а ещё и командира части привёл. Тот посмотрел, но по его виду я не понял, понравилось ему, или нет. В принципе, не больно-то и надо. Но ведь зачем-то он приходил. Ох, чувствую, не просто так это было. Неужели Енох действительно хочет привести свою давнишнюю угрозу в действие и дать мне в подчинение десяток? Да ну, бред какой-то! Я уже понял структуру подчинённости в вионских войсках: звено – пять человек, десяток - десять, соответственно, полусотня, сотня… дальше лезть не буду. У каждого подразделения есть свой командир, и в нашей первой сотне имеется десять десятников-унтеров. Так что, при всём желании Енох… вернее, командир нашей сотни, меня командовать десятком не поставит, куда в таком случае ему девать уже имеющихся унтеров? А вот пятёрку, да, могут всучить. Не хочу! Но кто меня будет спрашивать?

Между тем курс молодого бойца продолжился лекцией на тему всяческих неуставных взаимоотношений. К таковым относились не только драки меж собой, но и воровство. Крылак внушительно оглядел строй и сказал:

– Прежде, чем стащить у товарищей деньги или какую-нибудь вещь, трижды подумайте, а оно вам надо? Потому что в первый раз, кто попадётся на воровстве, отделается уроком в пятьдесят палок. Кто попадётся второй раз – будет пропущен сквозь строй своих же товарищей. И они будут бить виновного так, как посчитают нужным. Обычно, воры второго улова до конца строя просто не доходят, потому что никому не нравится, когда его обворовывают. В третий раз пойманного вора вешают, ну, это если он после второго наказания выживет. Надеюсь, всё понятно?

Ответом ему был нестройный гул голосов. Крылак немедленно рассвирепел.

– Как отвечаете, недоноски? Вы должны чётко и разом рявкнуть "так точно". Понятно?

Опять дружное мычание. Я мысленно посочувствовал унтеру.

– Всё ясно, будем тренироваться, пока у вас не получится ответить одновременно.

Удивительно, но при помощи матов и палки унтер минут через двадцать добился своего – строй одновременно и самозабвенно орал "так точно", "никак нет" и "здравия желаем, господин унтер". Ну, как говорится, можно и зайца научить курить.

Потом было вводное занятие по владению копьём. Мы прошли на тренировочную площадку, где в сарае стояли длинные копья без наконечников и полуростовые щиты. Я, как и показал Крылак, повесил щит на левую руку, взял копьё в правую и понял, что изготавливались эти предметы не для людей, а для орков. Только оркам с их комплекцией под силу орудовать длинным и тяжёлым копьём, при этом держа большой и неудобный щит перед собой. А ведь я на силу не жаловался. Прочим же приходилось ещё хуже – парни просто теряли равновесие и падали, путаясь в копьях и собственных руках-ногах. Негодующие вопли Крылака и остальных десятников ситуации не исправили. Мои товарищи по несчастью продолжали путаться с собственных конечностях, били копьями соседей по строю, роняли их на землю, а при попытке поднять оружие роняли щиты. В общем, на тренировочном плацу царила атмосфера в стиле "убей соседа", сопровождаемая матюками унтеров и взмахами дубинок. То ли Крылак уже знал о моём дворянстве, то ли счёл, что я выполняю упражнения хотя бы на оценку "сносно", но только его дубинка ни разу не опустилась на мою спину.

После этих, так называемых упражнений, мы пришли в столовую с трясущимися от усталости руками. Потом, конечно, это пройдёт, а пока – тремор знатный. Будто в одном месте собрали сотню алкоголиков, ожидающих посещения "белки". По большому счёту, трясучка рук на скорость принятия пищи никак не повлияла - обед в учебке был таковым только по названию. Издевательство какое-то, а не обед, а потому он закончился быстрее быстрого.

Потом Крылак отозвал меня в сторону и обрадовал известием, что я по-прежнему командир звена. И что методика Еноха будет действовать и в части – то есть, за мои косяки отдуваться будут парни. Когда я попробовал отбрыкаться, он сурово шикнул и сказал, что это не просьба, а приказ, причём, самого господина прим-майора. Мне оставалось только горестно размышлять, чем же я так насолил целому прим-майору, с которым даже не знаком, что он взвалил на меня эту обузу. Вот чувствовал же, что не просто так этот высокопоставленный офицер притащился к нам на смотр. Я как в воду накаркал. Нет, надо завязывать с непозитивными думками – они имеют неприятное свойство сбываться. Лучше мечтать о чём-нибудь хорошем и приятном – даже если оно не сбудется, то хоть немного отвлечёт меня от серых армейских будней.

И потянулись дни, похожие один на другой, как две капли воды. С утра раздавался хриплый вой горна, мы вываливались из казармы, мчались к сортирным ямам – понятно, зачем, а потом на плац и начинали бегать вокруг до умопомрачения. Потом водные процедуры в мойне, завтрак и занятия, занятия, занятия. Физические, строевые, с оружием и без. Даже политическая подготовка у нас была, совсем как в советской армии. Только тогда нам втирали о руководящей роли партии, а сейчас мы должны были проникнуться величием императора Воллота, мудростью Конвента и мощью армии. Остальные госструктуры, если и упоминались, то вскользь. Хотя ту же тайную стражу – как мне сказали, совмещавшую в себе аналоги наших ФСБ-ГРУ-СВР, стоило бы упомянуть отдельно.

Как на мой взгляд, такая организация будет куда могущественнее армии просто в силу проникновения во все государственные и частные структуры. Армия, что? Ей приказали: иди туда, завоюй вон то. Она выполнила, открыто и без рассуждений. А тайная стража должна действовать соответственно названию, скрытно. А ещё эффективно и безжалостно. Недаром же в старые времена ордена асасинов боялись больше, чем могучих завоевателей. Ведь никто не был застрахован от смертельного удара: ни простой пахарь, ни царь. Потому тайных агентов и звали "рыцари плаща и кинжала". Хотя, какие они рыцари? Что может быть благородного в том, чтобы незаметно подкрасться и ударить жертву в спину? Наверное, оттого и терпеть не могут друг друга армейские и "тайники" – каждый из них считает, что именно они действуют правильно и на благо империи. Ну так ничего нового в этом нет - везде и всегда силовики враждуют друг с другом за влияние – когда скрытно, а когда и явно. Так было на Земле, так, наверняка, происходит и здесь, на Марисе,а конкретно, в империи Вион. В принципе, мне эти тёрки власть имущих до лампочки, но знать о них не помешает. Другое дело, что нас, нынешних рядовых пехотинцев, а вчерашних деревенщин, о том просвещать никто не торопился.

В общем, на политзанятиях про ТС нам почти ничего не говорили. Зато о представителе этой службы в части заговорили сразу же, как он явил свой опухший лик на спортгородке. Выглядел капитан Верезг ужасно, похоже, пил он без просыпу всю последнюю неделю. Если не больше. Оглядев занимающихся новобранцев, офицер недовольно покачал головой. Похоже, зря он это сделал – на такие нагрузки его голова сейчас была не рассчитана, и капитана тут же вывернуло. Все деликатно "не заметили" санитарно-гигиенического происшествия, а капитан с физиономией, цветом похожей на оркскую, удалился к себе.

– Де Марин, готовься, – сказал мне в перерыве Крылак. – Верезг явно по твою душу приходил, потому что остальные его вряд ли интересуют.

– Я готов, мне скрывать нечего, – пожал я плечами.

Я действительно был спокоен. Всё уже рассказал, мои слова запротоколированы и подшиты в какое-нибудь дело, и мне за моё вра… э-э, мои иномирские истории ничего не было. Так что мне остаётся только повторить всё вышесказанное капитану Верезгу и надеяться на то, что маг разума сюда приедет ещё нескоро. Потому что я, честно говоря, что-то сомневался, смогу ли его обмануть, хотя и каждый вечер занимался аутотренингом, внушая себе нужную информацию. Я хотел, чтобы к моменту проверки магом разума мои мозги чётко запомнили одну простую вещь: я – дворянин. Без титула, небогатый, но всё же принадлежащий к высшему сословию. Я не должен в этом сомневаться, в противном случае мне сделают "секир башка". Из разговоров я уже знал, что маги разума - птицы высокого полёта, и в провинции залетают крайне редко, так что, время на аутоподготовку у меня есть.

После ненавязчивого обеда (и почему имперские военные умы считали, что солдатам наедаться среди дня необязательно?) занятия и изнурительные тренировки продолжались. Многие новобранцы от усталости к вечеру ходили, как хёрги: спотыкались на каждом шагу и ничего не замечали. Нет, я всё понимаю: армейские порядки для того и существуют, чтобы из обычного человека сделать нерассуждающую машину, беспрекословно подчиняющуюся приказам командира, но зачем доводить солдат до состояния зомби? Ответа на этот вопрос у меня не было во время службы в Советской армии, как не было и сейчас.

Ночами ко мне наведывался Джиз – прокрадывался среди лежанок и традиционно запускал в меня свои когтищи, хотя мы уже довольно уверенно общались с ним бесконтактно. Метаморф обитал при кухне, куда его приволок Постис. Постис был всего лишь старшим солдатом, а начальником у поварской команды был старший унтер по имени Моррос. Так этот Моррос поначалу запретил держать при пищеблоке грязное животное, на котором блох наверняка больше, чем шерстинок. Но Джиз каждое утро выкладывал на порог его кабинета трупики мышей и даже одного валака, и в конце концов главповар сменил гнев на милость. И теперь чёрного кошака можно было заметить везде: в столовой, где его пытались подкормить солдаты, на плацу, где Джиз внимательно наблюдал за нами, даже в штабе, куда его вообще не приглашали. Метаморф совал своё чёрный нос в каждую дыру и был в курсе всего происходящего в части. Ну и я узнавал новости, зачастую такие, до которых мне дела не было. Вот какая мне разница, сколько проиграл в кости один унтер другому? Или что командир шестой сотни в одну ночь истратил месячное жалование на дорогих шлюх? Но Джиз, проникшийся мудростью Земли, утверждал, что кто владеет информацией – владеет миром, и продолжал мне лить в уши, точнее, прямо в мозг, все последние сплетни и происшествия.

А ещё он беспрестанно ворчал, что я совсем забросил занятия магией. Но мои оправдания, что времени у меня нет, да и остаться одному проблематично, метаморф только фыркал и важно заявлял, мол, кто хочет – ищет способы, кто не хочет – ищет оправдания. Мне оставалось только гадать, когда это он успел нахвататься интернетовской мудрости? Когда я отдавал ему своё тело в ночное владение, он только в играх торчал. Может, из моих запасов памяти начерпался? Но Джиз был неправ. Несмотря на полную загрузку, я всё равно между делом раскачивал магрезерв и тренировал магические руки. Моё хранилище выросло в объёме, и теперь я мог таскать с собой до десяти одиночных реликтовых эргов-кубиков. Я собрал себе коллекцию из всех четырёх эргов основных стихий, тьмы и света, двух оранжевых лечебных, одного электрического и одного антимагии, и во время раскачки магрезерва старательно следил, чтобы хранилище не оставалось без энергии. Если опустошиться до нуля, эрги разлетятся – потом придётся снова их искать и собирать. А так, я готов к любым неожиданностям, хотя, конечно, совершенно не готов показывать свои реликтовые таланты посторонним. Джиз мне об этом напоминал каждый раз – уже дыру в мозгу проел.

Сегодня метаморф мне поведал, что особисту Верезгу пришло какое-то письмецо, которое Джиз, разумеется, прочесть не смог, хотя и очень желал. Но через окно это сделать проблематично. Вот после прочтения послания капитан и потащился на тренировочную площадку. Эту информацию, в противоположность всем остальным сплетням, я счёл нужной.

– Крылак сказал, что Верезг явно приходил по мою душу. Просто он ещё не протрезвел. Похоже, Джиз, ему пришло от начальства распоряжение разобраться со мной.

– Не дрейфь, всё будет пучком, – подбодрил меня кот. – Хотя в тысячный раз вынужден сказать, что если бы ты не…

– Стоп! Я всё знаю. Если бы я не, то сейчас они бы тоже не. В такой же тысячный раз хочу ответно спросить, а где был мой братишка и самый умный в мирах советчик, когда меня записали на дворянский манер? Помнится, он окучивал местных кошек. А где он был, когда я разговаривал с писарем? Могу ошибаться, но он дрых без задних ног в повозке.

– Всё, всё, проехали, – перебил меня метаморф. – Ладно, мы оба хороши. Но не ошибается тот, кто ничего не делает. Тырк с ним, с особистом – ничего он тебе не сделает. Возможно, постращает, но пока сюда не прибудет маг разума, Верезг будет считать тебя настоящим дворянином и относиться соответствующе. А вот насчёт мага разума… Нет, с твоей стороны это был удачный ход, конечно, но… Макс, ты дурак?

– Ты это только что узнал? – ответить "нет" означало нарваться на целую серию ехидных замечаний, а так Джиз только фыркнул и продолжил беседу почти нормально.

– Нет, знал я это давно, интересуюсь только по той причине, чтобы узнать: ты сам-то это понимаешь? Ну ладно, если серьёзно, с магом разума ты ступил на край.

– Почему это?

– Макс, я знаю побольше тебя о магии, хотя, конечно, в моих прошлых переселениях только жизнь с Истратом можно записать в актив. Сам понимаешь, подводные крысы ни в теоретической, ни в практической магии не сильны. И к сожалению, про магию разума демон знал не так чтобы много. Можно сказать, почти ничего не знал. Ну и я, соответственно, тоже. Поэтому до последнего времени думал, что ты очень удачно приплёл проверку у мага разума.

– То есть, ты узнал нечто, что заставило тебя переменить мнение?

– Угу. Послушал разговор прим-майор с офицерами. Оказывается, после проверки магом разума испытуемый в лучшем случае проваляется в отключке пару месяцев. Причём, не факт, что потом он вернётся к жизни таким же, каким был до проверки. Скажем, немного дурачком станет. Или сменит ориентацию, и ему начнут нравиться волосатые мужские ляжки. В худшем случае испытуемый может просто не пережить проверки и помереть посреди сеанса.

Мне резко поплохело – причём не от худшего варианта, а от возможного лучшего. Волосатые мужские ляжки? Б-р-р! Гадость какая!

– Вообще-то, – продолжал Джиз, – это закономерно, если разобраться. Ты отдаёшь свои мозги на произвол какому-то магу. Что он там навертит, неизвестно. Хорошо, если он окажется умелым и опытным специалистом. А если вчерашним студентом? Представляешь, в какую яичницу превратятся твои мозги после его сеанса?

– Погоди, Джиз, может, не так всё и плохо? И ты, и я уже подвергались воздействию мага разума, и ни к каким ужасным последствиям это не привело. Было неприятно и даже больно, но не до такой же степени, чтобы становиться гомиком.

– Макс, тот гнилой маг действовал на нас против нашей воли. Он не мог докопаться до глубин сознания и подавлял нас грубой силой. А теперь ты должен будешь дать разрешение, и маг своим ментальным щупом проникнет до самых истоков твоего "я". А по пути он может случайно или намеренно что-нибудь сломать в твоих мозгах. И даже если это будет опытный и умелый маг, то где гарантия, что у него не будет в тот день плохого настроения? К примеру, жена ему не дала… или, наоборот, дала сковородой по башке. Он вполне может специально совершить ошибку. И потом никто ему слова ругательного не скажет, потому что мозги – дело тёмное, особенно, чужие. Нет, если он свернёт мозги какому-нибудь герцогу, тогда да, тогда его возьмут за жабры, но ты-то не герцог, и даже не занюханный барон. Этот разумник свернёт тебе мозги, а ему просто посоветуют больше тренироваться, вот и всё.

После этих слов предстоящее испытание магом разума заиграло для меня новыми красками.

– Макс, валить надо отсюда, пока этот гестаповец не появился.

– Нет.

– Как это "нет"? – возмутился метаморф. – Ты хочешь в идиота превратиться? А обо мне ты подумал? Как я буду служить фамильяром у безумца? Мне ведь твои качества передаются, не забыл? Хочешь, чтобы я тоже с ума сошёл?

– Джиз, ты же помнишь, что я тебе рассказывал про дезертирство. Хочешь, чтобы семью Брайванов продали на рынке заимодавцев?

– Не хочу, конечно, – буркнул Джиз, – но…

– Вот и я не хочу. Придумывай другой выход. Что угодно, только не бегство.

Кот отошёл на пару шагов и уставился на меня своими оранжевыми пуговицами.

– Что?

– Да вот думаю, не случайно ты в эту историю с дворянством влип. Потому что у тебя дурного благородства выше крыши.

Слова кота породили в моей голове некую мысль. Случайно, не случайно…

– Хм, Джиз, а если я попрошу Триолу о помощи? Как думаешь, поможет?

– Ну ты спросил? Мне-то откуда знать? Это же ты у нас специалист по общению с богинями, я-то их только в виде статуй видел. Может, и поможет. Только вряд ли.

– Почему?

– Сил у неё мало. Она сюда может просто не дотянуться.

– Глупости, она даже в другой мир дотянулась.

– Ты уверен? Возможно, потому она сейчас и слаба, что все силы на другой мир потратила.

В словах Джиза был резон.

– Вот был бы тут её алтарь, она могла бы и услышать, – сказал метаморф.

– Молодец, Джизище, отлично придумал! Сразу бы так. А то только стращать меня горазд.

– Что бы ты без меня делал? – буркнул кот, а я почувствовал, что похвала ему приятна.

– Оставался бы в неведении. Спасибо, что ты так вовремя подслушал разговор.

– Кстати, о разговорах. Представляешь, при лазарете есть одна медичка… страшненькая даже на мой непритязательный вкус. Так вот, она…

После того, как метаморф выдвинул удачную идею, обрывать его было бы невежливо и чревато жуткой обидой. Пришлось выслушивать рассказ о ночных похождениях страшненькой медички в казармах для холостых офицеров.

Глава 13

*****

На следующий день я подошёл к Крылаку и спросил, как в части обстоят дела с богами. Старший унтер уставился на меня с подозрением.

– Только не говори, что ты не просто дворянин и слабый маг, а ещё и сын небожителей. Я этого не перенесу.

– Я имел в виду, есть ли тут специальное место, где можно принести богам жертву? – поправился я.

– А-а, вон ты про что, – хмыкнул Крылак. – Есть, конечно. В штабе. Вход с обратной стороны. Там наш храм Ашата. Главный в нём – жрец Аннуил. Сразу предупреждаю: если ты собрался принести в жертву какую-нибудь курицу, то лучше сразу забудь об этом. Аннуил тебя из храма этой же курицей и погонит.

– Почему? – удивился я.

– Потому что такие, как ты жертвы приносят, а алтарь от крови очищать приходится Аннуилу.

– Вообще-то, это его работа, – заметил я.

– Ну, как знаешь, я тебя предупредил, – пожал плечами Крылак. – Просто, чтобы ты был в курсе: Аннуил не всегда был жрецом. Так-то он дослужился до майора пограничной пехоты и после отставки пошёл в поклонение Ашату. Короче, несмотря на возраст, рука у Аннуила крепкая.

– А Ашат, это у нас кто?

– Спятил, парень? – изумился старший унтер. – Ты действительно не знаешь, кто главный покровитель воинов?

– Уже понял, вопрос снят.

Когда выдалась свободная минутка я отпросился у Крылака и решительно направился в местный храм. Как и сказал старший унтер, вход в него находился с обратной стороны штаба и выглядел обычной дверью. Ни тебе вывесок красивых, ни гирлянд, ни свечей. Потому я раньше и не обращал на эту дверь внимания, разве что отмечал, что перед ней постоянно толкутся солдаты.

Внутри храм оказался ещё более утилитарным, нежели вход в него. Простая большая комната, стены кирпичные, никаких украшений. Зато у дальней стены стояла статуя воина с копьём. Воин был бородат – то есть, явно не из линейной пехоты. Да и копьё у него поменьше – чуть выше его же макушки. Кроме статуи воина в комнате больше ничего не было, если не считать небольшого шкафчика.

Я посмотрел на коленопреклонённую троицу солдат, возложивших к ногам статуи по сребренику и вполголоса бубнивших молитву, на возрастного жреца в светлой просторной рясе, пристально глядевшего на паломников, и не стал подходить. Подожду, пока троица удалится, а жрец не будет занят. А то, чувствую, получу поворот от ворот раньше, чем обращусь к нему с вопросом.

Когда мы остались вдвоём, я кашлянул, привлекая внимание жреца. Он окинул меня суровым взглядом и густым басом сказал:

– Новенький? Правила знаешь?

– Куриц нельзя.

– А так же уток, индюков, поросят, валаков и мышей всяких. И вообще живность. Ашат – это тебе не какой-нибудь местный божок, ему ваши подачки не нужны.

У меня прямо язык зачесался спросить, откуда жрец это знает, сам с Ашатом разговаривал, что ли? Но я, разумеется, промолчал. Потому что, может, и разговаривал – я же с Триолой общался.

– Раз пришёл, преклони колени.

Я застыл. Как-то, знаете ли, не привык кланяться, не то что на коленях стоять. Даже перед божеством. И вроде понимаю, что в этом мире боги реальны, обладают настоящей силой, что я по сравнению с ними всего лишь жалкая букашка… Но бухаться на колени просто так?

– Не думаю, что Ашату нравятся солдаты, стоящие на коленях, – буркнул я, понимая, что на том наш разговор и закончен. Сейчас жрец придёт в ярость и вытурит меня из храма.

К моему величайшему удивлению старик не разозлился. Он вдруг усмехнулся в бороду и сказал:

– Хорошо, что ты это понимаешь. Тогда вырази уважение Ашату так, как можешь.

Я снова застыл. Вырази уважение… Поклониться, что ли? Маловато будет. Честь отдать? Тоже как-то криво. Перекреститься? Вообще глупость – я, кстати, даже не помню, в какую сторону правильно креститься. А жрец молча стоял и сверлил меня взглядом. И чего он ко мне с этим Ашатом привязался? Я сюда вообще по другому поводу зашёл. Но вместе с тем понятно, что ни о каких алтарях Триолы разговора не будет, если я не выполню его требование. Наконец мне в голову пришла мысль, как выразить своё уважение, при этом не унижаясь.

– У вас, случайно, ножика не будет? – спросил я.

– Случайно, будет, – хмыкнул жрец, подошёл к шкафчику и достал из него нехилого размера тесак. Очень похожий на тот, что я спёр на кухне у горбуна, и который потом так верно мне служил. Я попробовал пальцем лезвие – достаточно острое, и шагнул к статуе.

– Эй, парень, если ты вздумал…

– Не буду я рубить статую, я ж не самоубийца, – буркнул я, опускаясь на одно колено.

Стоять на одном колене или на двух – это огромная разница. Первое – выражение почтения, второе – признак твоей слабости. Я посмотрел на тыльную сторону кисти левой руки и с вздохом – опять ей достаётся, полосанул по ней тесаком. Из царапины тут же потекла струйка крови. Я вытянул руку, и на сапог статуи упали первые капли.

– У меня нет столько денег, чтобы получилась достойная жертва, – вслух сказал я. – У меня нет своего оружия, которое я мог бы принести тебе в дар. Я могу пожертвовать тебе только свою кровь, Ашат. И ещё, прошу тебя, не гневайся на меня за то, что я хочу попросить.

Капли крови падали на светлый камень и впитывались в него, а больше ничего не происходило. Статуя не заговорила, гром на улице не грянул, меня не убило за наглость божественной силой. Я так и стоял на одном колене, чувствуя себя по-дурацки. Наконец я поднялся и отошёл от статуи. С руки по-прежнему капала кровь – только теперь на плитки пола, оставляя красные кляксы.

– Извините, я тут вам напачкал, – пробормотал я, пытаясь унять бегущую кровь.

Жрец посмотрел на статую, потом на кровяные капли на полу, молча достал из шкафчика какую-то ткань и протянул мне.

– Спасибо.

– Ашат принял твою кровь, солдат, – как-то торжественно сказал жрец.

– Э-э, ну, наверное, это хорошо, – нерешительно произнёс я, не зная, как к этому известию относиться. – А вы это точно знаете?

– Сам же видишь, – Аннуил показал сначала на каменные сапоги статуи, потом на пол, запятнанный каплями крови.

Вот оно, оказывается, что! Я-то думал, что это просто камень такой… легко впитывающий жидкости. А на самом деле это Ашат принял мою кровь. Иными словами, я только что пообщался с очередным божеством, пусть и не вербально. М-м, опять Джиз ругаться будет.

– Это значит, что Ашат выполнит твою просьбу, – жрец вдруг хитро усмехнулся. – Надеюсь, ты не загадал, чтобы у младших унтеров руки поотсыхали или что-нибудь в этом роде?

– Нет, конечно. Вообще-то я пришёл спросить, можно ли тут поставить алтарь богини Триолы.

Жрец поперхнулся и уставился на меня, как на буйнопомешанного.

– Алтарь? Богини? Здесь, в храме Ашата? Богохульник!

– Ну, нельзя, так нельзя. Вопрос задать хотя бы можно? А то я в делах богов не очень-то…

Старик несколько раз глубоко вздохнул и только потом кивнул.

– А вот скажите, уважаемый, если я поставлю алтарь богини просто так, не в храме, услышит ли она меня? И можно ли, вообще, так ставить алтари?

Жрец несколько секунд буравил меня взглядом, а потом вдруг рассмеялся.

– Нет, ну ты, парень, и наглец! Говоришь об алтаре, как о табуретке. Будто каждый простой смертный может создать алтарь, через который можно общаться с богами.

– А что тут такого? – удивился я. – Мы в Валачьей пади поставили алтарь, и Триола иногда почитала нас своим присутствием.

Жрец перестал смеяться.

– Кто она такая, эта Триола? Впервые слышу о такой богине.

– Богиня удачи и счастливой случайности. Или несчастливой, если её разозлить.

Аннуил окинул меня подозрительным взглядом и даже втянул носом воздух, явно подозревая, что я пьян.

– Почитала, говоришь, присутствием? – жрец убедился, что я трезв, и нахмурился. – Не знаю, как твоя богиня отнесётся к своему алтарю на какой-нибудь помойке. Лично я бы на её месте испепелил тебя за такое.

– Всё ясно, вопросов больше нет, – сказал я и развернулся, чтобы уйти.

– Куда?

– Что куда?

– Куда пошёл, говорю?

Я обернулся, не понимая, чего ему от меня ещё надо. Жрец показательно вздохнул и сказал:

– Ашат принял твою кровь, значит, не возражает против твоей задумки. Где алтарь твоей богини?

– Так нет его ещё.

Аннуил снова вздохнул и, кажется, ругнулся.

– Уйди с глаз моих. Вот когда сделаешь алтарь, тогда и приходи.

Я поблагодарил жреца и ушёл.

*****

Аннуил проводил взглядом солдата и подошёл к статуе. Наклонился, потрогал серый, шершавый камень. Ни следа крови. Потом взял тряпицу и вытер капли на полу.

– Ох, непрост этот солдатик, – жрец покачал головой. – Впервые вижу, чтобы Ашат так явно принимал жертву. И что это за Триола такая? Надеюсь, он не будет таскать ей куриные тушки в жертву.

*****

Я порыскал по территории части, но ничего похожего на нужный камень не обнаружил. Нет, камней тут было предостаточно, но все они были либо не того размера, либо не того цвета. Мне нужен был камень, похожий на мрамор, а тут сплошь какой-то песчаник. Поиски завели меня на тренировочную площадку, края которой тоже были выложены камнями, создававшими бортики. Тут-то я и познакомился с капитаном де Виллем, хотя по словам старичка-мага из Кадишши мне это следовало сделать сразу же, как прибуду в часть. Я не пошёл в логово капитана становиться на учёт по той простой причине, что его денщик меня не пустил. Сказал, что господа капитаны де Вилль и Верезг от большой усталости лыка не вяжут и беспокоить их нельзя. Да и бесполезно. И велел приходить, когда баре отдохнут. Когда сие знаменательное событие случится, денщик не мог сказать даже приблизительно, поэтому я до нынешней поры на магический учёт и не встал.

На плацу было оживлённо – сейчас тут мучили солдат второй сотни. Несколько десятков маршировали, выбивая подошвами пыль из каменной земли, ещё человек тридцать бегали – и похоже, давно, судя по мокрым от пота спинам. Остальные отрабатывали упражнения с копьями. Унтеры, командиры десятков, надсадно орали на подчинённых и не ленились применять палки, то ускоряя замедлившихся, то исправляя неправильное положение тела при команде "Коли". Я бочком-бочком обошёл марширующих и увидел шатающуюся фигуру. Она куда-то брела, выписывая конкретные зигзаги на местности, но не падала. Одета она была только в белое с грязными разводами нижнее бельё, из обуви был всего один сапог, правда, до блеска начищенный. Человек был бородат, лыс и уже далеко не молод. Я бы в жизни не догадался, что вижу того самого представителя Конвента, если бы не денщик, с причитаниями шагавший вслед за капитаном.

– Ваше благородие! Господин капитан, пойдёмте до дому, а? Ох, беда будет. Ваше магистерство, там обед стынет, а вы с утра не емши…

– Отвали, смерд! – невнятно рыкнул капитан и обвёл окружающее мутным взглядом. – О, солдатики!

Судя по всему, капитану впору ставить диагноз "в его алкоголе крови не обнаружено". Де Вилль выписал ещё несколько кренделей на месте и опять странным образом не упал. Может, маги пьянеют как-то по-особому? Или у него имеется специальное заклинание сохранения равновесия? На его месте любой нормальный человек уже грохнулся бы и уснул мёртвым сном. Но капитан собрал неведомые резервы организма и целеустремлённо заковылял к ближайшей группе. Пара десятников, занимавшихся вместе с солдатами, начали потихоньку отступать, сами новобранцы прекратили маршировать и с любопытством глядели на приближающегося вусмерть пьяного мага.

Я посмотрел на ненавязчивые маневры унтеров и тоже подался в сторону, хотя и так был вне траектории капитана – уж слишком злые и одновременно испуганные были глаза у десятников. Похоже, сейчас господин капитан может устроить что-то неприятное – не зря же унтеры так открыто отступают. А один вообще побежал в сторону штаба. Тоже мне, командиры, бросили своих подчинённых.

– А кто желает охладиться? – осведомился де Вилль у солдат.

Хоть и пьянь полнейшая, он двумя точными взмахами рук быстро образовал между собой и солдатами большое бело-голубое облако. Те молчали, не понимая, что происходит. Я включил магическое зрение и разглядел, что облако состоит из водных эргов. Хм, он, что, действительно хочет искупать потных парней? Между тем, не получив ответа, де Вилль мгновенно пришёл в ярость.

– Разговаривать со мной не хотите? Вы, что, быдло, забыли, кто к вам обратился? Не просто капитан, а двойной магистр. Последний раз спрашиваю, кого охладить надо?

Самые сообразительные солдаты уже последовали примеру десятников, уходя от греха подальше, остальные ещё молча глазели на рассерженного офицера. Так-то в нормальной ситуации любой захотел бы охладиться в лютую жару да после изнурительных многочасовых упражнений. Но не теперь. Сейчас даже до самых недалёких начало доходить, что господин капитан-маг готовится сделать что-то нехорошее, и народ начал рассасываться по сторонам.

– Куда, твари?!! Я никого не отпускал. Ну ладно, сами напросились…

А я, в отличие от остальных, не просто подозревал, что этот алкаш собирается устроить какую-то гадость. Я это твёрдо знал. Потому что увидел, как в центре обширного облака водных эргов появились красные огненные. Похоже, капитан замаскировал огонь, потому что в обычном зрении его не было видно. Если я правильно понимаю, то эта пьяная скотина собирается создать натуральный кипяток. Может, он поначалу действительно хотел устроить прохладный душ солдатам, но потом его "обидели", и теперь на ни в чём не повинных парней должен обрушиться обжигающий водопад, в котором они просто сварятся.

Я не раздумывал ни секунды. Плевать, что де Вилль может обладать магическим зрением и увидит мои магические руки. Если промедлить, от выходки этого утырка пострадают люди. Я вытянул магические руки к огненным эргам и, мысленно извинившись перед ними, разорвал их надвое. И даже успел уловить их сожаление, что не удалось тут ничего поджечь, перед тем, как стихия огня ушла в небытие. Осталось только водное облако. В этот момент капитан гаркнул: "Получите, смерды вонючие!" и подал энергию в созданный магический конструкт.

Я впервые испытал чужую энергию на своих магических руках. Должен сказать, ничего особенного – так, словно ветерок пролетел. Зато в реальности бело-голубое облако вдруг помутнело и мгновенно переместилось к толпе солдат. Удар водной стихии был не смертельным, но достаточно сильным, чтобы парни разлетелись по сторонам, как кегли после страйка. Облако воды тут же исчезло, оставив после себя на плотной земле грязные лужи, а капитан с удивлением посмотрел на свои ладони. Пошатнулся, потряс кистями рук и снова вперился в ладони.

– А куда огонь делся, а? – спросил он у денщика, который с несчастным видом приплясывал около него. – Что за…

Дальше последовали нецензурные термины на вионском, оркском и, кажется, гномском. Наверное, пьяный маг снова попробовал бы призвать огонь, но тут раздался натуральный рёв, и издавал его прим-майор де Наккос.

– Господин капитан, – ещё издали начал орать де Наккос, – немедленно оставьте в покое солдат! Убирайтесь к себе в апартаменты и не появляйтесь, пока не протрезвеете. Рядовой Вилимон!

– Я! – денщик вытянулся.

– Помогите этой ск… этому офицеру добраться. И позаботьтесь о том, чтобы он не покидал помещения до тех пор, пока не начнёт понимать, что происходит.

– Да как же я…

– Разговоры, солдат! Выполнять!

– Слушаюсь! Господин капитан, пойдёмте, там обед вкусный. Крылышки жареные, как вы любите…

Де Наккос злобно плюнул вслед шатающемуся магу, посмотрел на мокрых и грязных солдат и распорядился:

– Пострадавших – к врачевателю в медпункт. Остальных – в мойню. Капитан Верезг, вы всё видели?

Я только сейчас заметил, что с командиром части на плацу оказался и особист. Теперь он уже не был опухшим и похмельным, хотя и выглядел помято. Капитан Верезг молча кивнул.

– Будьте добры составить об этом происшествии рапорт от своего имени и направить его сразу в столицу. Но перед тем покажите его мне. И если я найду, что в вашем рапорте недостаточно описаний отвратительного поведения де Вилля, не обижайтесь. И не забудьте отразить внешний вид де Вилля.

Я мысленно усмехнулся. Один собутыльник на другого будет кляузы писать. А прим-майор, оказывается, суров. Не боится наехать на особиста. Впрочем, моя усмешка сама собой испарилась, когда я услышал ответ Верезга.

– Разумеется, господин прим-майор, я составлю рапорт. Мне как раз нужно будет отправлять в столицу текст допроса рядового де Марина, вот с ним рапорт и уедет.

Особист коротко поклонился прим-майору, сделал несколько шагов ко мне и, прищурившись, сказал:

– Ну, что, лэр де Марин, побеседуем по душам?