Реликтовый маг. Книга 2

Глава 1

*****

Ну, как говорится, шила в мешке не утаишь. Всё равно остриё вылезет и уколет в самый неподходящий момент. Я посмотрел на тушу крыза, взорванную изнутри, с разорванной грудной клеткой и кусками торчащего обугленного мяса, и понял, что отрицать бесполезно. Ни копьём, ни тесаком такого не сделать.

— А это что-то меняет?

— Это меняет всё, ваше магство, — ещё более мрачно сказал Ошли и неловко поклонился. — Извините, что обращались к вам неподобающим образом.

Теперь настала моя очередь пучить от удивления глаза.

— Ошли, ты по пути головой ударился? Что ты несёшь и зачем кланяешься?

— Простой люд всегда должен кланяться при общении с магами, — сказал парень, не поднимая на меня глаз.

Да он, что, окончательно с катушек слетел? Стоит, будто пыльным мешком ударенный.

— Эй, Ошли! Я — всё тот же Макс. Ты не забыл, что ещё вчера отвешивал мне подзатыльники?

— Простите, ваше магство, я же не знал. Больше не повторится.

Я сообразил, что у местных практикуется своего рода кастовая система, и маги в ней — одна из высоких ступеней. Во всяком случае, они существенно выше обычных охотников и землепашцев. Ну да, Джиз ведь говорил, что маги на Гранале — очень уважаемые существа, независимо от расы. Здесь, на Марисе, ситуация, похоже, такая же. Если не хуже. Недаром Ошли так допытывался, принадлежу ли я к касте магов.

И что мне теперь делать? Строить из себя великого господина? Нет, так дело не пойдёт. Я вырос при Советском союзе, где господ и слуг не было, и все были относительно равны. Да и в современной России такое не практикуется. Во всяком случае, в теории любой обычный гражданин может высказать хоть самому президенту всё, что он думает… ну, это если он до президента доберётся, понятно. А здесь, похоже, махровое средневековье со всеми его закидонами на почве вассалитета и права сильного. И если сейчас я не расставлю всё по своим местам, то, чего доброго, этот юный охотник дойдёт до того, что подложит под меня обожаемую Заринку в надежде загладить свою вину перед могущественным магом.

— Ошли, посмотри на меня, — парень поднял глаза, и я прочитал в них… нет, не страх, но опаску. — В моей стране люди кланяются друг другу только здороваясь. Или, если собеседник вызывает искреннее уважение. В России у магов нет никаких привилегий…

Слово "привилегий" я произнёс по-русски, потому что на местном его не знал. Но Ошли явно понял.

— Я тебе скажу больше, хоть ты можешь мне и не поверить. У нас вообще нет магов.

Парень вскинулся, явно желая сказать "врёшь", но промолчал.

— И до последнего времени я не знал, что тоже являюсь немного магом. Я могу призывать небольшой огонь, и это все мои умения. Так что маг я — только по названию. Если не считать этого, я всегда был с тобой честен. Всё, что я тебе говорил — правда. И я не хочу, чтобы наши с тобой отношения превратились в "господин — холоп".

Ошли недоверчиво посмотрел на меня и опять ничего не сказал. Ну, хотя бы "вашего магства" от него не прозвучало, уже хорошо.

— Повторяю, я тот же Макс, который ходит по лесу, как пьяный зарк. Я по-прежнему почти ничего не знаю об окружающем мире, а всё, что узнал — твоя заслуга. Твой отец, твой дядька и ты спасли меня от голодной смерти, привели в свой дом. Мы с тобой ели из одного котелка и пили одну гномскую бурду. Ты доверил мне своё оружие, и я думал, что мы стали настоящими друзьями. И вдруг ты начинаешь "вашемагствовать" и кланяться.

Ошли всё ещё молчал, но теперь уже не опускал глаз.

— Короче говоря, вот тебе выбор: или ты считаешь меня своим другом и общаешься со мной по-прежнему, или называешь господином магом и корчишь из себя послушного раба. Но знай, что во втором случае я просто развернусь и уйду куда глаза глядят. И сдохну где-нибудь под кустом, потому что с погрызенной рукой не смогу отбиться даже от валака.

Ошли смотрел на меня исподлобья, а внутри него происходила борьба. Наконец он громко вздохнул и нерешительно сказал:

— Ну, валака, думаю, ты всё же одолеешь. А вот двух уже нет.

Слава всем богам и богиням! Он не просто обратился на "ты", но ещё и шутить пытается. Как говорил Остап Бендер, лёд тронулся.

— Между прочим, эти длиннохвостые гады не только валака растерзали, но ловушку испортили. Так что, мы сегодня без добычи.

— Да ты что! А три крыза — это тебе не добыча? — парень мгновенно возбудился. — Да ты знаешь, что в Кадишше их можно продать по золотому за штуку? А если добраться до Лавена, то и по пять продать можно.

— Лавен? Где это?

— Далеко это. Лавен — столица Виона, там император живёт.

— Понятно. А золотой — это много?

— Много. Вся наша добыча, которую мы два месяца заготавливали, включая клешни барсабров, чуть больше, чем на ползолотого потянет. А ты сразу три добыл. Ты, Макс, теперь богач.

— Ладно, с богатством потом разберёмся. Скажи лучше, что сейчас делать? Допереть все три туши сразу мы не сможем. Бросить их здесь — сожрут ведь. Если ты побежишь за помощью, я один от падальщиков могу и не отбиться. А мне идти… честно говоря, боязно.

Ошли согласно кивнул.

— Всё так. Но мы не потащим крызов целиком. Мясо у них, говорят, жёсткое…

— Говорят? То есть, ты сам не пробовал?

— Шутишь? Да у нас из охотников едва ли пяток наберётся, кто крыза заваливал. Эти твари ведь… — парень наморщился, вспоминая что-то. — Не помню, как правильно называется, но они словно мысли жертвы читать умеют. Потому их очень трудно убить.

А, ясно. То-то у крызов лиловая пелена в бошках была. Явно какой-то вид магии разума. А я их всё же перехитрил тем, что действовал спонтанно, не раздумывая. Вот так первый и второй попались. А третий, видимо, озверел из-за потери собратьев… или был уверен в своих силах.

— Так что ты говорил?

— Сейчас я займусь разделкой. Туши целиком нам ни к чему, нужно вырезать из них позвоночник. Маги говорят, что там самое полезное. Остальное — ерунда.

Я посмотрел магическим зрением на дохлых крызов и никаких свечений не обнаружил. Ни в позвоночнике, ни где-либо ещё. Даже лиловое сияние угасло. Оно и понятно — откуда разум у трупа возьмётся? Пожал плечами — раз местные маги считают, что позвонки этих тварей полезны, значит, так и надо. Может, они какие эликсиры из них готовят… или жаркое.

Пока я размышлял, Ошли приступил к разделке туш. Он орудовал ножом ловко и умело, и минут через двадцать перед ним на траве лежали три окровавленных позвоночника. М-да, зрелище малоаппетитное. А Ошли всё не унимался. Рукоятью ножа он выбил клыки у всех крызов, а по завершению операции протянул всё это окровавленное хозяйство мне.

— И что мне с этим добром делать?

— Придём на заимку, отчистим, как следует. Можешь нашить клыки на пояс. Или на шляпу. Когти трогать не будем. И все сразу увидят, что ты — настоящий охотник. — Ошли увидел сомнение на моём лице и затараторил: — Да ты не думай, так везде принято. Коли добыл зверя, можешь смело носить его зубы или когти, никто тебе слова дурного не скажет. А вот если ты повесишь клыки, а сам зверя даже не видел… или с дохлого собрал, то потом, когда всё выяснится, позор будет страшный.

Я не собирался изображать из себя новогоднюю ёлку и увешиваться костяными игрушками, тем более что ремень у меня для этого не столь широк, а шляпы и вовсе нет. Но трофеи убрал в сумку, которой меня снабдили перед выходом. Ошли собрал неаппетитные позвоночники в кучу, связал их, предварительно обернув листьями местного варианта лопуха — чтоб одежду не испачкать, и мы тронулись в обратный путь. Само собой, остальные ловушки и силки решили не обходить — мне бы до избушки добраться, и то за подвиг. Каждый шаг отдавался болью в искалеченной руке, хотя Ошли и соорудил мне перевязь через шею.

Мы прошли примерно две трети пути, когда меня начало корёжить. Меня бросало то в жар, то в холод. Я попросил Ошли, и он осторожно содрал с меня порванную в хлам майку, которую последний крыз разодрал, оставив на груди и животе длинные кровоточащие царапины. Теперь моё разгорячённое тело обдувал ветерок, но облегчения это не приносило. Глубокие царапины на груди болели всё сильнее и, кажется, даже распухли.

— Может, помазать их смолой? — спросил я.

— Не поможет, — покачал головой Ошли. — Нужно побыстрее добраться до заимки. Идти можешь?

— Да я ещё тебя обгоню, — прошелестел я сухими губами. — Вперёд, салабон! Сейчас батя тебе покажет, как надо.

"Батя" показал, тут же едва не свалившись. Ошли ругнулся, и подставил мне плечо. Перед глазами у меня всё плыло и кружилось, и, если бы не его поддержка, я бы больше не сделал ни шагу. Постепенно окружающее стало от меня ускользать. Я уже ничего не соображал и переставлял ноги автоматически. Как Ошли умудрялся выбирать более-менее ровную дорогу среди густых зарослей и нагромождений бурелома, я не знаю. Последнее, что помню, это бегущие нам навстречу Гатон и Экл. А потом я окончательно погрузился в беспамятство.

*****

Возвращение к жизни произошло, как всегда, внезапно. Вот только что меня не было, и вдруг кто-то повернул выключатель. Частички моего "я", летающие в неведомых далях, тут же собрались в кучку и вернулись туда, где им и положено быть. Я, ещё не открывая глаз, понял, что лежу. Совсем как тогда в больнице, после пожара в "Поющей лошади". Только теперь вместо железной сетки подо мной была жёсткая лежанка. Потянул носом — пахло не хлоркой, а сушёными травами, мочой и почему-то — сивухой. И ещё ощутимо пованивала шкура, которой я был укрыт. Ну и хорошо. А то вдруг я всё же в больничке, а всё произошедшее мне просто примерещилось.

Я поймал себя на этой мысли и задумался. Забавно. Получается, перенос в чужой мир, смертельные драки с незнакомыми мне людьми, зубодробительный полёт через магический портал, изнурительная голодовка и последняя драка с животными-мутантами, едва не отправившая меня на тот свет, мне дороже прошлой сытой и спокойной жизни?

Ведь дома, на Земле, у меня было всё: две квартиры (одна осталась от бабули), машина, дача, на которую я почти не ездил, любимая и хорошо оплачиваемая работа. Семьи и детей не было, но уж так получилось, что не сошлись мы характерами с моей бывшей. За всю жизнь я голодал раза три-четыре — и это были довольно чрезвычайные обстоятельства. А так, в любое время я мог пойти в магазин и купить всё, чего душа пожелает — от простого хлеба до деликатесов. По сравнению с тем, что творится со мной здесь, там была спокойная и абсолютно предсказуемая жизнь.

И всё-таки, я радуюсь, что мне не примерещилось, и что я действительно перенёсся в чужой мир. Спроси меня кто, хотел бы я вернуть всё обратно… ответ был бы отрицательным. Я хочу посмотреть этот новый мир. Кроме того, что немаловажно, каким-то невероятным образом я помолодел, иными словами, получил вторую жизнь. За что, почему, кого за это благодарить — не знаю. У меня уже не раз закрадывались мыслишки, что всё это — проделки богов, про которых говорил Джиз. Но всему должно быть разумное объяснение, а именно его и не было. Если бы меня перенесли сюда по воле кого-нибудь из небожителей… или подземножителей, не знаю, то уж к этому моменту меня бы оповестили, так, мол, и так, ты теперь мне должен, поэтому шагай вон туда и сделай то-то и то-то. Во всех книгах и фильмах так: главный герой получает квест, который кроме него никто ну никак выполнить не может. Меня же никто ни о чём не известил. Так что, будем считать версию про богов запасной, а пока будем наслаждаться новой жизнью в молодом теле.

Я с трудом открыл глаза и узрел бревенчатый потолок, в щели которого свешивались сухие травинки из покрытия крыши. Попробовал поднять голову, и это у меня не получилось. Руки-ноги тоже были залиты свинцом. Ага, Макс, наслаждайся жизнью в новом теле. Будет очень иронично, если ты стал молодым паралитиком. Господа боги, наверное, животики надорвут от смеха.

Но нет, правая рука всё же шевельнулась. Левую тревожить не стал, хотя очень хотелось. Потому что я её совсем не чувствовал. Может, охотнички решили, что она сломана слишком сильно и того… отчекрыжили мне её? Потом всё-таки собрался с силами и приподнял голову. Фух, рука на месте, правда, замотана в какую-то тряпку нестерильного вида.

Постепенно чувства и ощущения начали возвращаться. Поскольку физически я был слаб, как младенец, обратился к силам магическим. Проверил наполненность магического ядра — даже не сто, а сто десять процентов. Получается, пока я валялся в отключке, оно работало и копило энергию. Джиз, помнится, утверждал, что во сне энергия копится так же, как и во время бодрствования.

Стоило вспомнить о метаморфе, как на меня запрыгнуло что-то лёгкое. Нахально пройдя по животу и груди, чёрный кошак явил мне свою мордочку. Ух ты, а глаза у него стали совсем оранжевыми. Кот улёгся мне на шею и затарахтел, как маленький трактор.

— Задушишь ведь, — прохрипел я, с трудом поднял правую руку и погладил кота по голове.

Тарахтенье усилилось. Джиз лежал на мне и периодически выпускал когти — кошки так всегда делают, когда им что-то нравится.

— Только не говори, что опять собираешься пить мою кровь, вампирюга, — прошептал я, чувствуя острые коготки на своей шее.

Но нет, он не собирался. Просто лежал на мне и мурчал. Под эту успокаивающую вибрацию я отключился, но не провалился в беспамятство, а погрузился в обычный сон. И проснулся от голосов.

— …А если он не придёт в себя? — это Экл.

— Не знаю, — буркнул Гатон. — Я ж не маг-врачеватель и даже не лекарь. Подождём ещё, неделя есть. Всё-таки он маг, может, у него организм покрепче наших будет? Эй, как тебя… котэ, ну-ка, подвинься, дай его осмотреть.

Джиз зашипел и свой насест покидать отказался.

— Вот же бестия! Ошли, иди сюда, убери кота.

— Между прочим, меня он царапает так же, как и вас, — послышался голос Ошли. — Джиз, киса, иди сюда. Ай!

Судя по всему, кошак перешёл к активным боевым действиям. Пора открывать глаза, не то он всех тут порвёт.

— Чего шумите?

— О, очнулся! — обрадованно сказал Экл. — А мы думали, что ты уже совсем того… окочурился.

— Не дождётесь, — прохрипел я. — Водички не найдётся?

В губы мне ткнулся край деревянной кружки. О-о, настоящая вода! Я пил и никак не мог напиться. Кружку от меня убрали, пришлось открывать глаза. В мерцающем свете примитивной масляной лампы я увидел стоящих рядом охотников. Всё такие же: Гатон — большой и сильный, Экл — высокий и поджарый, а Ошли — юнец, которому ещё только предстоит превратиться в мужчину. И у всех троих на лицах было написано беспокойство, смешанное с явным облегчением.

— Я бы ещё попил, — намекнул я.

— Обойдёшься, — фыркнул Экл. — Ты и так за неделю всю избу залил. А штаны твои Ошли отстирал и повесил сушиться. Надеюсь, валаки их ещё не утащили, не то будешь сверкать голым задом.

Ага, теперь понятно, почему так воняет мочой. Организм избавлялся от излишков, а подгузников здесь, разумеется, нет. Тёплое чувство затопило мою душу. Вот вроде бы, совершенно чужие люди, ничем мне не обязаны. Так нет же, возились со мной, ухаживали. На улицу не выкинули, хотя спать в провонявшей мочой избушке — то ещё удовольствие. А Ошли даже джинсы испачканные отстирал.

— Спасибо вам, друзья!

— Спасибо будешь говорить, когда на ноги встанешь, — грубовато сказал Гатон. — Ошли, ну-ка, тащи бульон.

Ошли вышел, а его отец сел на соседнюю лежанку и уставился на меня. Экл остался стоять.

— Здоров ты, парень, — пробасил Гатон. — Другой бы уже душу богам отдал.

— Это из-за крызов?

— Из-за них, конечно. Яд у них в когтях есть, вот от него ты чуть и не скопытился. И слюна ядовитая.

Я только сейчас сообразил, почему Ошли не стал вырезать когти у дохлых крызов, хотя они смотрелись не менее внушительно, чем клыки.

— Но раз ты в себя пришёл, теперь всё хорошо будет, — продолжал Гатон. — Мы дней через семь-восемь собираемся обратно. Думаю, к тому времени ты уже оклемаешься и сможешь сам идти. Или с нами не пойдёшь, а тут останешься? Так-то мы десятицу-другую дома отдохнём, распродадим добычу и снова сюда вернёмся. Еду тебе оставим, посуду.

— Нет уж, я лучше с вами, — я посмотрел в глаза здоровяка и спросил: — А то, что я маг, вас не смущает?

— Ошли рассказал нам обо всём, — подал голос Экл. — Знаешь, парень, а ты непохож на наших магов. С виду совсем обычный человек.

— А у ваших магов рога на голове растут, что ли?

— Нет, просто они считают себя высшими существами и никогда простым людям не дают об этом забыть. — Экл помолчал и продолжил: — Раньше маги в Валачью падь часто приезжали за атаром. Поверь, мы всякого насмотрелись. Поэтому и говорю, что на мага ты непохож. Не ходишь задрав нос, словно ты император, не корчишь из себя полубога и не требуешь, чтобы тебе каждый вечер молодых девок приводили.

Я аж закашлялся. Вот уж точно: средневековье во всей его красе. Может, тут и право первой ночи имеется? Но спрашивать об этом не стал — потом сам узнаю, хотя зачем сдалась мне эта информация, без понятия.

— И вы приводили?

Экл сверкнул на меня глазами, а я подумал, что это у них семейное.

— Нет. Наши молодухи все, как одна, вдруг находили срочные дела вне деревни. Магам, конечно, это не нравилось, но атар был важнее. А потом, когда мы все деревья атар вырубили, маги к нам перестали приезжать. Заработок, конечно, пропал, зато жизнь стала спокойная.

— Поэтому, — вмешался в разговор Гатон, — если пойдёшь с нами, то мы можем и не говорить, что ты маг. Так будет проще и всем спокойнее. Если, конечно, сам не проколешься.

— Это было бы хорошо. Маг я так… одно название.

— Название, или нет, однако, крыза ты изжарить сумел, — заметил Экл.

— Просто он удачно подставился.

— А покажи, что умеешь? — попросил Гатон. — Только избушку не сожги. Хотя, глупость говорю, ты же сейчас совсем без сил.

— Нет, как раз магические силы у меня есть. А избушку не сожгу. Вот, смотрите.

Я призвал стихийный огонь, и в полутьме ярко засверкали огненные эрги. По моей просьбе они изобразили сначала кольцо, затем вытянулись в витую спираль, а потом пропали, на прощание ярко вспыхнув.

— Собственно, вот и всё, — подытожил я.

— М-да, до тех, кто к нам приезжал, тебе ещё далеко, — хмыкнул Экл. — С другой стороны, я сомневаюсь, что они сумели бы завалить троих крызов, несмотря на всё своё мастерство. А, знаешь, что, Макс, ты в деревне никому про то, что тебя забросило к нам магическим порталом, не рассказывай. Потому как с простыми людьми такого никогда не происходит.

— Экл прав, — кивнул Гатон. – Лучше скажи, что ничего не помнишь. Очнулся, на башке шишка здоровая, а кто ты и что ты – не помнишь. В Солодовке – это соседняя деревня, одному мужику в драке так по голове дали, что он память потерял. И года три так прожил – ничего не помнил и никого не узнавал. Потом в себя пришёл. Правда, придурковатым так и остался.

Я подумал, что хрен редьки не слаще: прослыть юродивым, лишившимся памяти, или открыть мнительным селянам, что я маг. Первый вариант безопаснее. Особенно, если я что-нибудь не то ляпну или совершу.

— Договорились, — согласился я.

Вошёл Ошли, держа миску с дымящимся бульоном. Я, как почувствовал аромат, сразу оживился — даже сумел самостоятельно сесть. Спустя несколько секунд я уже стучал ложкой о миску, истребляя бульон.

— Думаю, он идёт на поправку, — сказал Гатон Эклу. — Смотри, как лопает. Не хуже своего котэ. Кстати, Макс, твой питомец ни на шаг от тебя не отходил, пока ты тут полутруп изображал. На нас кидался, загрызть хотел. И еду у нас не брал.

— Он, что, неделю голодал? — встревожился я, посмотрев на кота. Тот не выглядел исхудавшим.

— Как же, голодал, — фыркнул Ошли. — Стоит нам отвернуться, как он тут же сворует кусок. Один раз даже обжёгся, дурень чёрный.

Я подул на содержимое ложки и, убедившись, что бульон остыл, предложил Джизу. Тот соблаговолил принять угощение и начал лакать.

— Умный котэ, — повторил когда-то сказанную фразу Гатон. — Ну, ладно, ты отдыхай и набирайся сил. А мы по делам пойдём. Что понадобится — Ошли зови, он тут останется.

Старшие ушли, а я сказал парню:

— Ошли, спасибо!

— За что?

— За всё. Что ухаживал за мной, штаны стирал. Что не бросил подыхать от яда. Ну и вообще, что поверил.

— Странный ты всё-таки, Макс, — задумчиво сказал Ошли. — У нас говорят "не от мира сего". Так это прям про тебя. Хоть ты и принадлежишь к сословию магов, но ведёшь себя, как нормальный человек.

— То есть, маги ненормальные? — ухмыльнулся я. — Ты об этом другим не скажи.

— Я ещё с ума не сошёл. Нет, серьёзно, видел я в Кадишше магов. Такие важные ходят, куда бы деться! Простых людей вовсе не замечают, даже с дворянами через губу общаются.

— Знаю я такой тип людей. У них … — я поискал аналог "синдром вахтёра" на местном и не нашёл. — Болезнь вахтёра называется.

— Кто такой вахтёр?

— Тот, кто стоит у дверей и должен пропускать или не пропускать внутрь людей.

— Привратник?

— Пусть будет привратник. Так вот, некоторые из таких людей считают себя великим начальством, хотя на самом деле — пустышки. У нас говорят, шишка на ровном месте. Похоже, ваши маги — из этой же семейки.

Ошли осмыслил сказанное и не согласился.

— Маги — не пустышки. Они же обладают реальной силой. Много раз уже бывало, когда маг поссорится с каким-нибудь дворянином и вызовет его на дуэль. И просто убьёт своими магическими умениями — дворянин даже меч достать не успевает. А с простым народом магам и вовсе нет нужды устраивать дуэли — чуть что не так, он может испепелить виновного, и никто ему слова за то не скажет. Ну, может, на суд Конвента вызовут да пожурят, тем дело и закончится.

Да уж, порядочки тут. Сразу вспомнились средневековые японские самураи — те тоже могли зарубить любого крестьянина просто за то, что тот при встрече не опустил глаз и не поклонился. И никто не считал, что самурай при этом нарушил правила кодекса воина.

— Понимаешь, у нас тоже есть могущественные люди, имеющие большие деньги или власть. А часто, и то, и другое. Некоторые ведут себя так же, как и ваши маги: ходят, задрав нос, считают всех, кто не может заработать большие деньги, за быдло. А есть люди нормальные, которых богатство не испортило. Всё зависит от человека.

— Знаешь, — серьёзно произнёс Ошли, — я рад, что ты такой, какой есть.

— Спасибо. Я тоже рад, что встретил тебя и твою семью, а не одного из ваших магов.

— Ну, мы трое — это далеко не вся наша семья. Вот вернёмся домой, познакомлю со всеми. И с невестой своей, Заринкой. Увидишь, какая она у меня красавица. Только… — тут Ошли посуровел… — Макс, если на неё глаз положишь — убью. Не посмотрю, что ты маг.

— Дурень ты, братишка. Я, что, похож на человека, который гадит там, где ест?

— Ну, извини, не хотел обидеть. Хотя… — тут Ошли заулыбался во все тридцать два зуба, — на самом деле ты и есть такой человек. Во всяком случае, последнюю неделю ты именно так и поступал.

— Ах ты… валак вонючий! Эх, как дал бы тебе сейчас по шее. О, придумал! Джиз, сожри его! Фас!

С хохотом Ошли выскочил из избушки, а Джиз, разумеется, даже ухом не повёл — так и сидел у меня на коленях, изображая тарахтелку.

— Нужна мне его Заринка, можно подумать, — проворчал я. — Хотя от хорошего секса я бы не отказался, но не с невестой Ошли же! Надеюсь, в этой Валачьей пади есть и другие девушки.

Глава 2

*****

Более-менее я оклемался только на четвёртый день. Слабость прошла, силы начали возвращаться, я уже спокойно ходил вместе с Ошли к роднику, который протекал в сотне шагов от избушки. И только погрызенная и сломанная рука доставляла беспокойство. Я не мог ей орудовать от слова "совсем" — так и висела на перевязи и при малейшем беспокойстве начинала сильно болеть. А раны от укусов крыза никак не хотели заживать — не покрывались корочкой и постоянно сочились сукровицей. У этих тварей не только когти — и зубы ядовитые. Точнее, слюна. Гатон, осмотрев мою руку, авторитетно заявил, что ещё две-три декады так и будет. Да и потом рука будет побаливать и ныть. А шрамы теперь на всю жизнь останутся.

— Ладно, потерпи до деревни, у нашего старосты есть лечебный артефакт. Правда, Фиор его неохотно даёт, мол, зарядка у магов дорого стоит. Но, думаю, уломаем его. После артефакта твоя рука заживёт куда быстрее, чем без него. В прошлом году Омельян ногу сломал, так артефакт его подлечил. И уже через месяц Омеля спокойно ходил, а через два в лес подался. Но по-хорошему, тебе надо в Кадишшу, там и лекари стоящие есть, и маги-врачеватели. Маги, конечно, дерут безбожно, но вылечат руку, даже не сомневайся.

— А это идея, — согласился Экл. — Нам ведь всё равно в Кадишшу ехать придётся. А когда Макс крызов продаст, деньги и появятся на лечение.

— Вот здорово, — проворчал я. — Укокошить крыза, чтобы потом все деньги с продажи потратить на лечение. В следующий раз к этим тварям и близко не подойду.

— Не беспокойся, — рассмеялся Гатон. — Маги дерут, но не настолько. За позвонки крызов мы выручим не меньше трёх золотых, а на лечение уйдёт один. Так что, ты всё равно останешься обеспеченным человеком.

Эта информация меня слегка утешила. Хотя расценки тут, конечно, те ещё. Подумать только, золотой за элементарное лечение руки! А трое охотников, проторчав в лесах невесть сколько, по словам Ошли заработают всего ползолотого. То есть, случись что, дешевле помереть, чем вылечиться. Впрочем, на Земле то же самое.

Ошли, как выяснилось, не оставлял мысли научиться неизвестным здесь приёмам борьбы, но ни о чём меня не просил, понимая, что пока я для этого слишком слаб. Однако всё же поинтересовался, а доступно ли немагам это искусство. Я удивился и ответил, что в том приёме, от которого он немножко полетал, ничего магического нет. Ошли тут же воодушевился и взял с меня твёрдое обещание научить его всему.

Наконец настало утро выхода. Охотники рассовали все свои манатки по походным мешкам — даже сковороду и котелок. Потом сняли с деревьев мешки с добычей, убрали с них шипы и припрятали для дальнейшего использования. А потом начали нагружать всё это добро на себя. А я стоял и глазел. Если правильно понимаю, они собираются нести всё сами.

— Эй, а я? Мне, что, пустому идти?

— Куда тебе с твоей рукой ещё тяжесть таскать, — отмахнулся Гатон, взваливший на себя не меньше половины общего груза. — Неси своего кота да сам не спотыкайся — вот и будет нам всем польза. Ну, всё? Тогда в путь.

И мы пошли. Трое нагруженных, как вьючные ишаки охотников, и последним я — путешествующий налегке. Свою драгоценную кожаную куртку я оставил в избушке — при такой жаре — она только бесполезная тяжесть. Поскольку мою многострадальную майку разорвал крыз, а потом прикончил Ошли, Гатон мне пожертвовал свою запасную рубаху — чтоб я в лесу своим голым торсом не смущал местных комаров и слепней, а в деревне — девок. В рубаху Гатона можно было поместить двоих таких, как я, но ничего, не утонул.

Казалось бы, нагруженные скарбом и добычей охотники должны устать первыми, но нет. Первым "сдох" я. Наверное, не совсем поправился, хотя поначалу шагал довольно бодро. Просто в один прекрасный момент — часа через три после выхода, я вдруг понял, что еле волоку отяжелевшие ноги. Но признаваться в этом было стыдно — мы же только-только отправились в путь, а я уже "готов". Гатон обещал сделать полуденный привал, но до полудня ещё далеко. Я сцепил зубы и продержался ещё час. А потом просто рухнул, едва не придавив кота, и подняться больше не смог.

— Ну ты и балбес! — Гатон покачал головой, глядя на моё мокрое от пота лицо. — Сразу сказать не мог?

— Мы же так никогда до вашей деревни не доберёмся, — прохрипел я, массажируя налитые свинцом ноги. — Задерживать не хотел.

— А теперь ещё больше задержал, — хмыкнул здоровяк, сбрасывая с себя поклажу и оружие. — Ошли, готовь костёр, всё равно мы теперь надолго здесь застряли. Эй, мелкий, убери морду от мяса!

Это он Джизу, который подошёл к Эклу, достающему из мешка полоски вяленого мяса. Кошак так проникновенно нюхал воздух, что любому было ясно — стоит отвернуться, как мясо немедленно исчезнет. При этом, кот не обратил внимания на кусочек, протянутый ему Эклом. Ах, да, он же из чужих рук не берёт.

— Экл, дай мне этот кусочек.

Охотник передал мне кусок вяленины, и я протянул Джизу еду. Тот немедленно впился зубами в мясо и довольно заурчал.

— Ну и привереда! — покачал головой Гатон. — И куда в него столько лезет? Могу поспорить, когда еда будет готова, он ещё попросит.

— Он маленький, ему расти надо, — встал я на защиту кота.

— Страшно подумать, сколько он будет жрать, когда вырастет, — рассмеялся Ошли. — Макс, ты разоришься, пытаясь прокормить его.

— Подумаешь! Завалю ещё пару-тройку крызов, вот и будет Джизу пропитание.

Разумеется, Гатон оказался прав — как только похлёбка была готова, кошак принялся тереться о меня и умильно заглядывать в глаза. Всё ясно, требует своей доли. Пришлось поделиться.

Отдыхали мы долго — дольше, чем шли. Наконец Гатон решил, что я уже достаточно набрался сил и до вечера не свалюсь. Причём, меня он о самочувствии не спрашивал, поставив диагноз визуально. В принципе, не ошибся.

По пути мы иногда проходили мимо непонятного вида полянок. У меня создалось впечатление, что все они — не естественного происхождения. Наконец я не вытерпел и задал вопрос Эклу, идущему передо мной.

— Экл, а что это за проплешины?

— Здесь когда-то атары росли, — не оборачиваясь, ответил он, сразу поняв, о чём я говорю. — Мы их рубили, рубили, и совсем вырубили. Молодые ростки у них нечасто появляются и долго взрослеют, вот и исчезли у нас все деревья магов. Последнюю семью атаров вырубили лет уж тридцать назад.

— Семью? Они, что, живые?

— Нет, просто так называют. Атары группами растут. Росли. А теперь ни у нас, ни у орков атаров нет. Вот на эльфийской части они могли остаться, но туда, сам понимаешь, никто не полезет. А, да, ещё в Триоле атары сохранились, но туда тоже лучше не ходить — назад не вернёшься.

Я пошуровал в памяти и вспомнил, что Ошли сравнил моё бледное лицо с листом атара.

— Скажи-ка, Экл, а какого цвета листья были у атаров?

— Белые. С зелёными прожилками. А что?

— Просто интересно. И что ваши маги потом делали с этой древесиной?

— Да кто ж их знает? — удивился Экл. — Деньги они за дерево давали хорошие, скупали всё, даже тонкие веточки. Один раз даже магическую драку устроили, когда поделить добычу не смогли. Сарай старика Декера сожгли, потом в тройном размере ему за развалюху заплатили, чтоб жалобу в Конвент на них не подал.

Экл обошёл покрытый мхом здоровенный валун и продолжил:

— Забирали маги атар и увозили. И при каждом был отряд вооружённый. Некоторые обычные вояки, а некоторые и сами магами были. Видно, чтоб по дороге караван с атаром не ограбили. Поговаривали, что маги атар в разные штуки превращают, вроде магических амулетов. И для войны используют. Не знаю, правда или нет, но, когда где-нибудь серьёзная заварушка начиналась, маги к нам толпами ехали. А потом деревья атар закончились. Тогда магический Конвент начал указы и законы выпускать, чтобы, значит, атары не вырубали нещадно, но уже поздно было. Наверное, в других местах атары ещё сохранились, но не у нас. А наша Валачья падь стала обычной пограничной деревней. Не совсем, конечно, обычной — по сравнению с прочими, мы были богачами. Да и сейчас нас зажиточными считают. Графский управляющий, чтоб ему пусто было, с нашей деревни дерёт в три раза больше, чем с прочих. А ведь мы атаром уже давно не торгуем…

Я перестал слушать рассказ Экла, превратившийся в обычное брюзжание любого обывателя в адрес власти. Интересно получается. Драгоценная древесина, используемая магами для различных своих поделок, вырублена подчистую, но за той, которая ещё уцелела, никто не идёт. И если с эльфами всё понятно, то с долиной, окружённой каменными зубьями — наоборот. Нет, я помнил рассказы Ошли, что в Триоле с непрошенными гостями происходят всякие несчастья, вплоть до фатальных, но разумом это воспринять не мог. Потому что со мной и Джизом ничего страшного в этой долине не случилось. Разве что, поголодали чуток. Может, всё дело в том, что я попал в долину не обычным способом, а порталом? Или на магов несчастья не распространяются? Хотя, нет, бред! Тогда маги не поленились бы самолично сунуться в Триолу. Но они не спешат, значит, тоже не хотят подвергать свою жизнь опасности.

А вот любопытно, если я попробую снова попасть в долину? Я же отчётливо помню группы деревьев с очень светлой листвой, периодически попадавшиеся мне по пути. Это и были атары — магические деревья. Я запоздало пожалел, что не додумался посмотреть на них магическим зрением, может, чего интересного увидел бы. Но тогда мне было не до магических изысков — тогда меня заботило только отсутствие еды.

Поэтому, когда мы проходили мимо очередной вырубки, я включил магзрение и осмотрелся. И ничего особенного не увидел. Хотя… Место, где некогда росли атары, окружало еле заметное перламутровое сияние. Я такого ещё не видел. И, пожалуй, реликтовых эргов всех цветов и форм здесь было погуще, чем около той же избушки, например. Я заметил, что перламутр неоднороден — в некоторых местах он был чуть-чуть погуще. Поколебавшись, я сделал пару шагов в сторону и присел на корточки около одного из таких мест. Поводив рукой в траве, я нашёл обломок ветки с гладкой коричневой корой — небольшой, с палец толщиной, и длиной сантиметров пять. Обломок тоже окружало слабое перламутровое сияние.

— Эй, Макс, тебе опять плохо? — крикнул Экл, увидев, что я отстал.

— Нет, просто увидел кое-что. Экл, а вот это, случайно, не атар? — и протянул ему кусок деревяшки.

Охотник взял в руки мою находку, покрутил и кивнул.

— Случайно, атар. Глазастый ты, однако. Сейчас даже такой кусочек у нас в редкость. Много ты, конечно, не выручишь, но тот же маг-врачеватель тебе какую-нибудь скидку за него сделает.

Я припрятал найденную деревяшку в поясную сумку, которую соорудил себе из шкур валаков, и в которой ехал Джиз. Кот понюхал мой трофей и никакого интереса к деревяшке не проявил. Ладно, на досуге поэкспериментирую с ней, может, и у меня что получится. Маг я, в конце концов, или нет?

Мы шли до сумерек, и когда я уже был готов от усталости повторить своё позорное падение, Гатон нашёл подходящее для ночлега место. Я рухнул на землю, а совсем не уставшие охотники принялись сооружать костерок и готовить ужин. Я чувствовал себя последним нахлебником, но сил подняться и помочь им не было. Зато кошак так и крутился около Экла, явно намереваясь стянуть что-нибудь. И стянул-таки, когда охотник отвлёкся. Чёрной молнией Джиз метнулся к заготовленным полоскам жёсткого вяленого мяса, схватил одну и молниеносно удрал. Но, что удивительно, не в ближайшие кусты, а запрыгнул ко мне на колени, где и выпустил добычу из зубов.

— Ты меня угощаешь, что ли? — удивился я. — Да ты мой добытчик!

Я погладил кота по чёрной голове, он опять затарахтел, как маленький моторчик, и носом пихнул кусок вяленины. Я легонько толкнул кусок обратно.

— Ешь сам. Твоя добыча.

С этим кот спорить не стал, схватил мясо зубами и удалился в кусты, чтобы его выходку не заметил Экл. Я только головой покрутил. Умнеет кот, не по дням, а по часам. Надеюсь, это в нём просыпается сущность метаморфа. Хотя, вообще-то кошки частенько приносят хозяевам добычу — мышь пойманную или крысу задушенную. Так сказать, отчитаться о проделанной работе. Вот и Джиз отчитался… воришка мелкий.

После ужина, когда все сидели около костра, я достал найденную деревяшку. Рассмотрел её со всех сторон и ничего необычного не обнаружил. На вид — обычный обломок. Смущает только одно: если последние деревья атар вырубили лет тридцать назад, то и возраст этой деревяшки такой же, как минимум. А то и старше. Но ветка не была гнилой и трухлявой, какой стала бы ветка любого другого известного мне растения. И никакие червяки её не погрызли, проточив в древесине ходы. Кусок ветки был сухим, словно его достали из спецхранилища, а не подобрали на сырой земле.

— Пытаешься что-нибудь с атаром сделать? — проницательно спросил Гатон.

— Нет, пока просто рассматриваю. Гатон, а почему вы только рубили деревья, а не попробовали их вырастить?

— Самый умный, да? — усмехнулся в бороду здоровяк. — Конечно, и мы пытались выращивать саженцы, и маги специальные к нам приезжали, тоже хотели вырастить атар. Маги эти, которые растениями занимаются, рассказывали, что они пробовали везде выращивать атары: и в городах, и в лесах, и на полях специальных. У нас они даже возле живых атаров пытались прорастить новые деревья. Но только ни у кого ничего не вышло. Не желали атары расти по чужой указке. Так и закончились.

— А прививать не пробовали?

Это я очередной способ заработка только что придумал. А что, взять кусок ветки атара из долины, привить его на, скажем, дуб, и вуаля — вот тебе новый атар. И как только местные до такой простой вещи не додумались?

Гатон вылупил на меня глаза, услышав незнакомое слово. Я, как мог, объяснил суть прививки.

— Из наших таким никто точно не занимался. А вот маги, уверен, пробовали. Они каких только штук с растениями не вытворяют.

Я в очередной раз дал себе мысленного пинка. Тоже мне, прогрессор нашёлся. Пришёл из другого мира и считаю местных за дикарей. Решил явить тёмным свет истины. Прометей, блин! Да наверняка местные биомаги будут покруче наших агрономов и всяких ботаников!

Я опять покрутил деревяшку, посчитал, что перламутр вокруг неё — это энергия, и попробовал вытянуть её.

— Птица обломинго, однако, — мысленно пробурчал я, когда ничего не получилось. — Тогда пойдём от обратного.

По аналогии с реликтовыми эргами, теперь я попробовал подать энергию в деревяшку. Но перед тем отнёс её подальше от костра — а вдруг жахнет? Троица охотников с любопытством следила за моими странными хождениями.

— Ты бы лучше не бродил, а спать лёг, не то мы и завтра до дома не доберёмся, — сказал Гатон, прозрачно намекая, кто задержал всех. И он сам, и Экл уже заняли лежащие позиции.

Я проигнорировал инсинуации в свой адрес и подал крохотную порцию магической энергии в лежащую на траве деревяшку. Энергия достигла куска ветки атар и исчезла, как мгновенно исчезает кусок мяска в пасти Джиза. Вторая порция была чуть побольше, но и её постигла та же участь. Третья попытка была уже в пять процентов мощности… и закончилась так же безуспешно, как и две предыдущие. Деревяшка поглощала магическую энергию, но ни с ней самой, ни с окружающим ничего страшного не происходило. Вот разве что перламутровое сияние вокруг куска ветки стало более насыщенным… или мне кажется?

Я подумал-подумал, и в четвёртый раз выдал "на-гора" аж пятнадцать процентов своего запаса. Деревяшка и эту энергию впитала, как губка воду. Но теперь перламутровое свечение стало отчётливо заметнее. Так, так, так. Выходит, чем больше энергии в атар вкладываешь, тем ярче он светится в магическом зрении. А что из этого следует? Да фиг его знает! Может, маги и используют атар для впитывания энергии? Делают, скажем, амулет защитный, который при атаке впитает в себя если не всю, то большую часть враждебной энергии. И, тем самым, ослабит удар. Недаром же Экл говорил, что во время военных конфликтов маги закупали атар в огромных количествах.

Я немножко погордился собой и придуманной версией. А что, на правду похоже. Решил довести эксперимент до конца и бухнул весь свой оставшийся запас энергии, а то что-то давненько я прокачкой маг-ядра не занимался. Вся моя имеющаяся энергия ушла в одном плотном потоке к деревяшке и исчезла в ней, а перламутр стал ощутимо сильнее. Получается, этот небольшой кусок атара может вместить весь мой магический запас и, скорее всего, это ещё не предел. Может, он способен впитать ещё два моих запаса… или десять. Интересно будет посмотреть, что случится, когда атар заполнится энергией. Но пока я пуст, так что окончания эксперимента придётся ждать ещё долго.

Я подобрал деревяшку, вернул её в сумку и улёгся спать. Охотники уже спали, только Ошли ещё таращился на меня, явно желая расспросить, чем таким непонятным я занимался. Со стороны, должно быть, смотрелось странно: я унёс атар, а потом долго сидел, изображая столбик. Но парень так ничего и не спросил — продолжил сидеть у костра, карауля наш сон. А ко мне сон не шёл. Меня взбудоражили магические эксперименты, и в голову лезли всякие мысли.

Поворочавшись с полчаса, я понял, что не усну. Встал, потревожив недовольного кошака, подбросил дров в костёр и уставился в пламя.

— Не спится?

— Угу. Ты, ложись, я покараулю — всё равно ещё долго не усну.

Ошли только кивнул и тут же увалился спать. А я уставился на пляшущие языки пламени. Всегда любил смотреть на огонь, должно быть, в какой-нибудь из прошлых жизней я был из племени огнепоклонников. Возможно, именно по этой причине огненная стихия подружилась со мной, когда Джиз устроил нам сеанс знакомства. Сколько так просидел, не знаю, но постепенно мои мысли отвлеклись от пламени и вернулись к атару. Я вновь достал деревяшку, хотел было влить в неё те немногие крохи, которые моё маг-ядро успело накопить после опустошения, когда меня посетила мудрая мысль: а не попробовать ли снова извлечь из атара энергию? Я обкумекал эту мысль и решил, что да, надо попробовать. Раньше в куске ветки энергии не было совсем, а теперь — что-то есть, свидетельством чему является усилившееся перламутровое свечение.

Я осторожно прикоснулся к ветке магической рукой и попытался втянуть это свечение в себя. И почувствовал горячую волну, пробежавшую по моей магической конечности и устремившуюся прямиком в маг-ядро. Пара секунд, и моё хранилище оказалось заполненным примерно на две трети, а перламутр вокруг атара снова стал еле заметным. Фистык себе, как сказал бы Алтанцэцэг! Да ведь я нашёл настоящий магический аккумулятор! Да ведь я теперь могу раскачивать своё маг-ядро в разы быстрее! Правда, не без потерь — примерно треть энергии потеряется при закачке-отдаче, но всё равно, это намного результативнее, чем тупо ждать, пока хранилище заполнится естественным образом.

Я едва не заорал "Эврика" и не пустился в пляс — сдержался, потому что не хотел будить товарищей. Уже не сомневаясь, я вкачал всю имеющуюся энергию в атар, потом вернул её обратно. Опять минус треть. Повторил упражнение — ещё минус треть от оставшегося. После шестого раза я ощутил, что маг-ядро практически опустошено, влил последние остатки в атар и, чрезвычайно довольный собой, улёгся. Да, я неимоверно крут. Местные маги могут начинать завидовать моим смекалке и сообразительности. Я самостоятельно и совершенно без подсказок разобрался с энергетическим механизмом атара, и теперь всегда буду иметь под рукой дополнительный запас энергии. Главное, драгоценную деревяшку не потерять.

Глава 3

*****

На следующий день я обнаружил, что в большой бочке моего морального удовлетворения от сделанного открытия присутствует нехилая такая ложка дёгтя суровой действительности. Вообще-то, если бы я использовал собственные мозги по назначению, то наверняка додумался бы до всего раньше. Но мои мозги тупо радовались тому, какой умный и умелый маг из меня получился, поэтому прямо на ходу я только и делал, что вливал в ветку атара энергию. Ну и пару раз возвращал энергию обратно.

И в один прекрасный момент энергия вдруг ко мне не вернулась. Я посмотрел магическим зрением на атар и даже остановился. Перламутрового свечения вокруг куска ветки больше не было. Теперь я держал в руках обычную деревяшку.

— Что за?..

Я попробовал влить энергию в атар, но она проскочила его насквозь и рассеялась в пространстве.

— Что за?.. — теперь к вопросу я добавил нецензурную составляющую, но это не помогло.

— Макс, не говори, что ты опять устал, — послышался голос Гатона. — Давай шустрее, нам немного уже осталось.

Я послушно зашагал, догоняя ушедших вперёд охотников, а сам всё ещё пытался влить энергию в атар. Но, увы, он больше не желал её принимать. И ничего не отдавал. Запоздало я сообразил, что, похоже, исчерпал возможности атара. Видимо, он, как и обычный земной аккумулятор, имеет конечное число циклов впитывания-возврата. У-у, ну я так не играю! Только я обнаружил если не вундервафлю, то чрезвычайно полезный инструмент, как немедленно его лишился.

Вообще-то, всё логично. Если бы атар мог действовать бесконечно, на него не было бы такого спроса. С вздохом спрятал ставшую бесполезной деревяшку в сумку. Выбрасывать не стал, оставил, как сувенир. Наверное, на моём лице отражалось разочарование вселенского масштаба, потому что Ошли спросил:

— Доломал?

— Похоже на то. Теперь за этот кусок ломаного гроша не дадут.

Оставшийся путь до Валачьей пади я проделал, размышляя о несправедливости. А потом встряхнулся. Да что я ною?!! Подумаешь, перестала работать магическая деревяшка! Да я себе ещё сотню таких найду! На местах вырубок атаров подобных кусочков должно валяться великое множество — недаром же там осталось перламутровое свечение. Наделаю себе аккумуляторов штук двадцать или тридцать, и главной моей проблемой будет не исчерпывание числа циклов, а заполнение аккумуляторов.

Я повеселел и теперь смотрел на мир гораздо оптимистичнее. Тем более, что мы, наконец-то, почти дошли до деревни. Среди деревьев появились натоптанные тропы, потом я увидел штук сорок коров, которых пас парнишка-пастух лет семи на вид. Парнишка был вполне обычным — рыжим и конопатым, и вовсе не напоминал того пастуха, про которого Ошли говорил "хромой, косой и придурковатый". А вот коровы были куда больше привычных мне земных. Худые и мосластые — каждое ребро просматривалось. Сдаётся мне, молока с них много не надоишь.

Потом мы вышли на пригорок, и открылся вид на Валачью падь. Я удивлённо присвистнул — почему-то мне казалось, что деревня будет маленькой — домов в двадцать-тридцать. В реальности же Валачья падь была большой и по площади, и, видимо, по населению. По примерным прикидкам домов в ней явно больше сотни. Посередине шла главная улица, перпендикулярно ей — ещё штук шесть, поменьше. Главная улица на дальнем краю деревни плавно переходила в дорогу, петляющую и уходящую вдаль. Видимо, она ведёт куда-то дальше в графство, в ту же Кадишшу. За деревней виднелись обработанные поля — и не сказать, чтобы очень большие. А вот никакого частокола, который так любят возводить авторы фэнтэзи книг вокруг деревень в пограничье, не было.

— Макс, вон наш дом, — Ошли ткнул пальцем в левую сторону деревни.

Очень информативно. Там домов — штук тридцать. Ошли сообразил и добавил:

— Видишь большое дерево? Слева от него.

Я только плечами пожал. Единственное, я разобрал, что у семейства Брайван довольно большой придомовой участок. И, если я правильно разобрал, на нём кто-то работает.

Пока мы спускались, настроение у меня опять испортилось. Навалились тяжкие думки о будущем, которое было туманным, как лондонский смог. Ну, ладно, первое время Гатон меня в своём доме поселит. Но не могу же я всё время жить у Брайванов! После продажи крызьих позвонков у меня будут кое-какие деньги — по словам охотников, немаленькие, но их надолго всё равно не хватит. Копаться в земле не хочу, да и особо не умею. Я на собственной даче выращивал только сорняки и использовал её для жарки и поедания шашлыков. Магией стихийного огня пока прожить не могу, про реликтовую нужно молчать, так что стезя мага мне ещё долго светить не будет. Всякие прогрессорские идеи, вроде производства самогона, принесут больше головной боли, чем финансового прибытка. Остаётся профессия охотника, точнее, собирателя. Потому что пока я сумею выследить добычу, быстрее помру от голода. Хотя, завалил же я крызов, а ведь ни Гатон, ни Экл ничем подобным похвастаться не могли. Ладно, поживём — увидим.

На окраине деревни к нам начали сбегаться стайки мелких босых и чумазых пацанов и девчонок. Причём, некоторых вообще невозможно было отнести к какому-то определённому полу: первичных половых признаков у них ещё не было в силу малого возраста, одежда одинаковая — длинные рубахи и никаких штанов, а вместо причёсок у всех на головах были эдакие лохматые копны нечёсаных волос. Никаких тебе у девчонок косичек или ленточек.

Мелкие окружили нас, вопили и трещали, как сороки, пересказывая местные новости и абсолютно не интересуясь, слушают ли их охотники. На меня пялились с интересом, особенно на синие джинсы, а парочка особо смелых даже пару раз дёрнула меня за штанину. Тут Джиз, разбуженный гомоном, на свою беду, высунул голову из сумки. Пацанва тут же заорала "Котэ! Дядька, дай с ним поиграть!" и попыталась реквизировать у меня единственное движимое имущество. Джиз зашипел, полосонул когтями по чьей-то протянутой ручонке и поспешил скрыться в спасительной сумке.

— А ну, брысь! — рявкнул Гатон. — Не видите, человек ранен!

Детвора послушно оставила меня в покое и постепенно рассосалась по окрестностям, лишь парочка самых настырных сопровождала нас к дому Брайван. Впрочем, как чуть позже выяснилось, это были дети Гатона, правда, сыновья или дочки, я так и не понял. Ошли отвесил подзатыльник одному из них, который пытался на ходу залезть в мешок, и велел бежать домой "предупредить мамку". Оба малька тут же припустили вдоль пыльной улицы — только пятки засверкали.

Уже в деревне нам навстречу начали попадаться взрослые. То замшелый дедок, сидящий на лавке возле дома, поздоровается, то женщина, гнавшая прутиком двух страшноватого вида поросят, заговорит, то подойдёт мужчина. И с каждым охотники здоровались, разговаривали, рассказывали, что добыли, выслушивали последние новости. Такое впечатление, что Гатон домой не торопится. Ошли, видимо, заметил моё недоумение и тихо пояснил:

— Не ответить нельзя — обида будет.

Я только хмыкнул. Ну, у них свои порядки и обычаи, не мне судить. На меня, кстати, с любопытством смотрели абсолютно все, но никто не обратился ко мне с вопросом, как не спросил Гатона и Экла, что за чужака они привели. По пути встретилась парочка молодых девиц, тихо хихикавших у одного из домов. Я прямо-таки спинным мозгом почувствовал, что хихикают они в мой адрес. Ошли подтвердил.

— Это они тебя увидели. Ну всё, Макс, теперь готовься.

— К чему? — недоумённо спросил я.

— К осаде, — заржал он. — Ты ж — лицо новое, незнакомое. Молод, собой хорош, хоть и с рукой раненой. А девки у нас настырные.

— Атаковать меня будут? — ухмыльнулся я.

— Не, атаковать будут парни, чьи девки на тебя заглядываться станут, — снова заржал этот поганец.

Я снова кинул взгляд на девушек. А они ничего так, симпатичные, обе блондинистые, и вообще — кровь с молоком. Я б с одной из них замутил, а то, чувствую, что в моём молодом теле уже развился острый спермотоксикоз. Правда, девушки были… как бы так сказать, чтоб их не обидеть? Сложение у них было… можно сказать, богатырское. Как на мой вкус, у них всего "слишком". То, что они высокие, чуть ли не выше меня — это ерунда, напротив, даже хорошо. А вот что касается объёмов… ну не любитель я обширных форм, что поделать. И вообще, эти две красотки слишком напоминали скандинавских дев-воительниц, им только копья в руки не хватает и шлема на голову – будут настоящие валькирии. Мне бы чего-нибудь поменьше в объёмах…

Тут я невольно усмехнулся. Рассуждаю так, словно обе девицы уже ко мне в постель прыгнули. Дон Жуан и Казанова в одном лице нашёлся. И вообще, насколько я знаю, в таких небольших общинах с "гульбой" всегда строго — чуть кто прознает, осрамят на всю округу. На всякий случай поинтересовался по этому поводу у Ошли.

— Ну, дык, само собой! — фыркнул он. — Пока папаша не знает, что ты его дочку на сеновале валяешь, всё нормально. А как у неё живот вырастет, так будь добр, женись.

Потом Ошли огляделся и прошептал мне на ухо:

— Макс, если прознают, что ты маг, никакой папаша или жених к тебе не придёт, что ты его девку попортил. Но башку тебе втихую открутят, это точно. Так что, будь осторожнее с нашими красавицами.

Я принял это к сведению, хотя чертовски хотелось подойти к тем двум хохотушкам и полюбезничать. М-да, гормоны, гормоны. С трудом заставил себя отвлечься от мыслей о женских прелестях. Тем более, что вскоре мы подошли к дому семьи Брайван.

Я невольно присвистнул — дом оказался не домом, а доминой. Издали он не казался таким большим. Наверное, удивление было написано у меня на лице, потому что долговязый Экл ткнул меня локтем в бок и сказал:

— Здесь живут две семьи. А скоро надо будет ещё пристрой делать — когда Ошли женится.

Нам навстречу выбежали две женщины средних лет и куча детей разного возраста. И вся эта толпа облепила Гатона, Экла и Ошли. Я со стороны наблюдал за обнимашками, чувствуя себя лишним. Наконец Гатон освободился от объятий супруги, ссадил с себя троих ребятишек и сказал:

— Эрна, а у нас прибавление. Знакомься — это Макс. Макс — это моя жена Эрна, ну и мать Ошли, понятно.

Я галантно поклонился (ну, это я так думаю, что галантно), на что Эрна засмущалась.

— Макс у нас будет жить, так что готовь порции побольше.

— Он такой прожорливый? — улыбнулась женщина.

— Нет, хотя он тоже поесть не дурак. Котэ у него умный, вороватый и прожорливый. Хорошо, что пока маленький.

Все рассмеялись, решив, что это такая шутка главы семейства. Ну-ну, посмотрю я на вас, когда Джиз заинтересуется местной кухней.

— А это Верна, жена Экла. Сестра Эрны, между прочим. Верна, познакомься с Максом.

Я опять вежливо поклонился, и Верна точно так же, как и сестра, зарделась. Я озадаченно почесал в затылке – может, я что-то не то делаю? Но тогда Гатон сказал бы, а он молчит, только улыбается как-то загадочно. А по лицу Экла и вовсе ничего не понять.

Потом все прошли в дом, где и разместились в большой комнате – надо понимать, это общая гостиная. Как по-местному называется, не знаю. Гатон и Экл начали доставать из мешков добычу: шкурки животных, какие-то коренья, напоминающие засушенные паучьи лапы, несколько овальных чёрных камней, плотные пучки трав и ещё много чего. Каждый новый предмет, появляющийся из мешка, тут же вручался кому-нибудь из детей и уносился ими в кладовку. Я так понял, что это традиция такая, ведь охотники и сами могли бы отнести добычу в кладовую или сарай. Попутно детишки одаривались небольшими подарками – кому кусок медовых сот, кому пучок сладких кореньев, а двум девчонкам постарше отцы вручили по пучку пахучих трав – вроде как, местный парфюм.

А потом начали готовиться к праздничному ужину в честь возвращения глав семейств. Младшие дети носились, как угорелые, расставляя на огромном длинном столе миски и чашки, дети постарше таскали из погребов продукты, женщины готовили что-то вкусное, суетясь у большого открытого очага, а Гатон, Экл и Ошли важно сидели на лавке. Ну и я вместе с ними. А вот Джиз с нами не сидел. Он покинул сумку-убежище, немедленно подвергся надругательству со стороны детворы, с шипением расцарапал шаловливые ручонки и удрал. Минут десять его не было, и я уже начал опасаться, что он заблудился, когда кошак объявился, но ко мне не пошёл, а направился сразу к женщинам. И принялся тереться об их ноги, громко и старательно мурлыча. Вот же попрошайка! И знает ведь, к кому ластиться. Мало того, он не побрезговал взять кусок жареной рыбы из рук Верны, в мгновение ока слопал его и продолжил "потирушки", выпрашивая новую порцию.

— Вот же хитрец! – оказалось, не я один наблюдаю за тем, как кот клянчит еду. Экл только головой покрутил. – А ведь у нас еду из рук не брал.

Гатон усмехнулся. А Ошли, всё это время сидевший, как на иголках, наконец не вытерпел.

— Батя, ну я пойду, а?

Здоровяк вздохнул и махнул рукой.

— Иди уж, небось твоя Заринка тропу натоптала, тебя ожидаючи.

Ошли тут же подорвался, но остановился и обернулся.

— Макс, а ты…

— Куда ты его с больной рукой тащишь? – гаркнул Гатон. – Смотреть, как вы с Заринкой целуетесь? Брысь, пока я не передумал!

Ошли пулей вылетел из дома, и до следующего дня я его больше не видел. Зато вместо него пришёл сосед по имени Севестр – такой же здоровенный и бородатый, как Гатон. Интересно, их тут специально так откармливают? Оказалось, он тоже только что вернулся из леса, только на день раньше. Трое мужчин обменивались новостями и важными с их точки зрения сведениями, а я, несмотря на шум, гвалт и беготню вокруг, начал потихоньку задрёмывать. Сказалась усталость от переходов, да и до полного выздоровления ещё было далеко. Очнулся от мощного хлопка по плечу – это Гатон приложил меня.

— Да, говорю ж тебе, один завалил! Макс, покажи ему клыки.

Я, чуть не уснувший, не сразу сообразил, что от меня требуют не скалить собственные зубы, а показать клыки крызов. Достал из сумки свёрток и протянул Гатону.

— Ну, нет, ты добыл, ты и показывай.

Я пожал плечами и развернул тряпицу. Севестр осторожно взял один желтоватый, но крепкий клык, рассмотрел его, вернул обратно и с искренним уважением посмотрел на меня.

— Молодец, парень! А с виду и не скажешь, что ты такой знатный охотник.

— Да какой из меня охотник! – отмахнулся я. – Просто повезло…

Севестр изумлённо посмотрел на Гатона, тот в ответ ухмыльнулся. Экл, как всегда, изображал Будду в нирване – то есть, выглядел максимально бесстрастным.

— Храбр и скромен, — сказал Гатон. – Одна беда – ничего не помнит, что с ним раньше было. Мы его в лесу нашли, сначала даже думали, что хёрг. Но нет, обычным человеком оказался.

Севестр удивлённо хмыкнул, но тут же припомнил похожую историю про мужика из соседней деревни, которую я уже слышал. Старшие обсуждали, вернётся ли ко мне память, до того момента, когда Эрна и Верна объявили, что всё готово. Сначала за стол сели главы двух семейств, потом рядом усадили меня и Севестра, а следом с шумом и гамом принялись рассаживаться разнокалиберные дети. Сами хозяйки, что характерно, остались на ногах.

Ради интереса я посчитал присутствующих, исключая себя и соседа. Взрослых – четверо. Сбежавший Ошли, похоже, самый старший из детей. За ним шли две девчонки, довольно симпатичных, кстати, каждой лет по пятнадцать. Звали их Хельга и Флора. И обе эти салаги вовсю стреляли в меня глазками, видимо, считая себя уже вполне готовыми невестами. Хотя, может тут в пятнадцать лет уже замуж выдают? У нас, на Земле, раньше тоже рано женились. Мою прабабку замуж в шестнадцать лет отдали – это бабуля рассказывала. Да и в настоящее время в мусульманских странах не грех жениться на двенадцатилетней. Как на мой взгляд — это является извращением, но кто бы меня спрашивал? Так что, вполне возможно, что сейчас эти две сестрички небезосновательно делят мою кандидатуру меж собой. Меня только забыли спросить. А я в педофилии никогда замечен не был. Так что, обломитесь, малявки!

За старшими сёстрами шла целая когорта детей поменьше – я насчитал восьмерых. И ещё пятерых совсем карапузов. Имена всей этой роты сорванцов даже не пытался запомнить. Кто из них дети Гатона, а кто – Экла, не понять, но мужики явно времени ночами не теряют. Хотя, оно и понятно, чем ещё с женой заниматься, если в доме ни телевизора, ни интернета нет? Даже книг нет – это я успел отметить. Зато рождаемость высокая.

Гатон плеснул в мою кружку пенного пива, я попробовал и удивился – ожидал, что будет какая-нибудь кислая бурда. Но нет, пиво оказалось вкусным, с вполне приличным градусом, хотя слишком терпким. Экл пододвинул ко мне здоровенное блюдо с чем-то, напоминающем грибы.

— Ешь скорее, не то эти проглоты всё подметут! – ему пришлось почти кричать, потому что в комнате стоял постоянный гам.

Я попробовал – действительно грибы. Вкусно. Успел урвать жареную ножку от ближайшей птицы-курицы или её родственницы прежде, чем цепкие детские ручонки растащили тушку на запчасти. А вот съесть не успел. В штанину вонзились острые коготки, и секунду спустя у меня на коленях уже восседал Джиз. Он нахально протянул лапу с растопыренными когтями к птичьей ноге, но тут же получил по уху.

— Это моя добыча. А ты иди, продолжай попрошайничать.

Кот тут же прижал уши и скорчил такую виноватую физиономию, что растаяло бы сердце даже глиняного голема… если у големов есть сердца.

— Ладно, на!

Вскоре большая часть птичьей ляжки исчезла в этой мелкой, но ненасытной утробе. Кошак нахально поставил передние лапы на край стола и начал проникновенно принюхиваться.

— Да ты же лопнешь! А, понял, пить хочешь. Извини, у меня кроме пива ничего нет.

Я с усмешкой наклонил свою кружку – мол, пей, если хочешь. Джиз хотел, и принялся азартно лакать. Челюсть у меня отвалилась далеко книзу, впрочем, как и у всех, кто обратил на это внимание. А кот, налакавшись, облизал усатую морду, обвёл осоловелым взглядом стол и рухнул спать прямо там, где стоял. То бишь, на моих коленях.

— Эрна, — улыбаясь до ушей, сказал Гатон, — теперь прячь пиво подальше. Этот чёрный не просто обжора, но ещё и любитель выпить.

Глава 4

*****

Пиво было крепким, выпил я его прилично, но наутро голова у меня абсолютно не болела. Да и с чего бы? Пиво — не водка, много не выпьешь. Ха-ха! Если кто не понял, это была моя шутка. Хм, дома, на Земле, надо было к Петросяну в труппу подаваться, там такие юмористы нужны.

В отличие от меня, Джиз явно страдал с похмелья. Ну, сам виноват, нечего было алкоголь лакать, как воду. Кошак был взъерошенным и так печально смотрел на мир своими оранжевыми пуговицами, что я сжалился, попросил у Верны немного рассола и насильно влил коту в пасть. Тот фыркал, кашлял, рычал и царапался, но глотал. А потом на его чёрной физиономии появилось выражение блаженства — это его слегка отпустило. Я не удержался от усмешки — ну натуральный алкаш.

Гатон дождался окончания моих манипуляций по спасению кошачьего здоровья и сказал:

— Сейчас поедим и к Фиору пойдём. Будем с него артефакт лечебный выбивать.

— Так, вроде бы, мы в Кадишше решили к магам сходить? — напомнил я.

— Артефакт тебя подлечит, и магам меньше работы будет, а, значит, меньше сдерут.

— А этому Фиору платить разве не надо?

— Нет. Эта штука — общая деревенская собственность. Просто хранится у старосты, потому что он — жадный и прижимистый валак.

— Разве это хорошо? — поднял я одну бровь.

— Само собой. У другого этот артефакт уже давно разрядился бы. А Фиор лечилку на всякую ерунду, вроде пораненных пальцев или кровавых мозолей, не даёт. Собственно, за его прижимистость Фиора и выбрали старостой. Он общее деревенское добро держит пуще собственного.

Но я уже не слушал Гатона, потому что увидел одну вещь, на которую в прошлой жизни почти не обращал внимания. А именно: небольшое зеркальце в руках Эрны. Оно было из полированного металла и размером с пол-ладони, много в него не увидишь, но мне много и не надо. Мне бы физиономию свою посмотреть.

— Извини, Гатон, я сейчас, — бросил я, уже удаляясь.

Здоровяк лишь удивлённо посмотрел на меня. А вот Эрна совсем не удивилась моей просьбе посмотреться в зеркало, потому что я сказал, что не помню, как выгляжу. Вчера Гатон рассказал всем присутствовавшим придуманную небылицу про потерю мной памяти, и все меня сразу начали жалеть и пытаться скормить самый лакомый кусочек. Особенно две старших девчонки. За что обе получили мокрой тряпкой по задницам от Верны и тут же оставили меня в покое.

Я взял кусок полированного металла и уставился в него. Оттуда на меня смотрел молодой парень. Тёмно-русые волосы, торчащие во все стороны, ибо расчёской мне служили собственные растопыренные пальцы. Серые глаза. Нос непривычно прямой, потому что мой когда-то был сломан в драке и из-за того имел горбинку. Нет шрама под нижней губой. А вот зубы так же далеки от идеальных, как и прежде, хотя ни одного сломанного нет. Даже того, который сломался после знакомства с ириской. Товарищи боги, если уж взялись омолаживать, то могли бы и зубки мне покрасивее сделать, как у голливудских актёров. Хотя, я тут же взял свою претензию обратно, потому что есть поговорка "бойся своих желаний, они могут исполниться". А иметь вместо естественных, пусть неидеальных зубов, искусственные поделки, которые сверкают белизной даже в темноте, мне не хотелось. Так что, извиняюсь, беру свои слова назад и всё такое.

Я тщательно рассмотрел скудную растительность на подбородке, и окончательно решил, что мне теперь лет восемнадцать — девятнадцать, не больше. Именно так я должен был бы выглядеть в своей прошлой жизни в этом возрасте. Курчавый пушок вместо щетины и тогда у меня должен был бы расти, если бы не армия. Там — хочешь, не хочешь, а пришлось бриться. Помню, был у нас в роте один азербайджанец, так он брился дважды — утром и вечером, и всё равно выглядел небритым, за что регулярно получал нагоняи.

Ещё раз посмотрев на свою помолодевшую физиономию, я остался доволен. В целом, нормально. Не красавец, но и не урод, всё, как и было. Поблагодарил Эрну, отдал ей зеркальце и вернулся к Гатону.

— Всё, я готов.

— Много нового увидел? — усмехнулся здоровяк.

— Так я ж не помню, как выгляжу, — скорчил я невинную физиономию. — Вот, вспомнил.

— А-а, понял. Это ты молодец. Ну, что, пошли, раз готов.

И мы зашагали к дому старосты, по пути здороваясь с каждым встречным, а то и останавливаясь с ним поболтать. Я уже был в курсе, что так надо, а потому молча ждал. В принципе, я вообще никуда не тороплюсь. И пока Гатон чесал язык, я беззастенчиво глазел на проходивших мимо девушек в длинных платьях, подмигнул симпатичной молодой женщине с корзинкой, на что она ответила лёгкой улыбкой, обменялся парой грозных взглядов с тройкой незнакомых парней, у которых явно чесались кулаки в мою сторону. В общем, у меня тоже состоялось общение с местными, хоть и не вербальное. До дома Фиора в результате мы добрались только через час.

Староста оказался мужиком лет пятидесяти с хвостиком. Ну, это я сужу по-земному. Вспоминая слова Джиза, что обычные люди спокойно доживают до полутора сотен лет, этому Фиору может быть и восемьдесят, и сто. Кстати, надо бы поинтересоваться, а сколько лет Гатону и Эклу. Выглядят они лет на тридцать пять — сорок. Но это потом.

Услышав про артефакт и раненую руку, Фиор замахал руками.

— Да вы что! Нет и нет! Это ж, вся энергия сожрётся! Это ж, какие растраты обчеству! Это ж, потом артефакт везти в Кадишшу!

Каждое предложение у него заканчивалось огромным восклицательным знаком, при этом староста экспрессивно размахивал руками — ну, вылитый итальянец. Гатон пытался вставить хоть слово в этот поток извержения эмоций, но не преуспел.

— Да послушай, Фиор…

— Слышать ничего не хочу! Мне обчество доверило хранить ценности, а ты хочешь лишить меня уважения? Пусть так ходит, рука сама заживёт. Или в Кадишшу съездит, там магов полно, они ему руку враз починят. А транжирить народное добро не дам.

— Фиор, вот ты добьёшься, что на следующем собрании я проголосую не за тебя, — пригрозил Гатон.

— Вот и хорошо! Подумаешь, беда какая! Да мне же легче будет. Вот тогда приходи и хоть весь артефакт на себя истрать. А сейчас — нет!

Я понял, что выцарапать лечебный артефакт из цепких лап старосты — дело тухлое. Гатон, видимо, тоже. Он замолк, сердито глядя на Фиора. А мне вдруг пришла в голову мысль.

— Уважаемый Фиор…

— И не проси.

— Не буду, — пообещал я. — Но хочу задать вопрос. Сколько возьмут маги-врачеватели за лечение моей руки?

— Ну-ка, покажь руку.

При помощи Гатона я осторожно размотал тряпку.

— Рука сломана, а ещё покусана крызом. Не заживает, как видишь.

— Крызом? — поднял брови Фиор. — Тогда простым лечением не обойтись.

Староста почесал куцую бороду, что-то прикинул в уме, при этом загибая пальцы, и выдал:

— Почти золотой будет, однако. Не меньше. Но денег я тебе взаймы тоже не дам. Я тебя вообще первый раз вижу.

— А теперь посчитай, пожалуйста, сколько с меня возьмут врачеватели, если я приду к ним после лечения твоим… в смысле, общественным артефактом?

Староста опять погрузился в расчёты.

— Ну-у, — наконец протянул он, — я ж не маг, их расценок не знаю. Но, думаю, ползолотого точно с тебя сдерут.

— Фиор, я тебе предлагаю вот что: ты даёшь нам артефакт…

— Нет и…

— Дослушай сначала! — рявкнул я, придав голосу металла. Удивительно, но подействовало. Староста заткнулся на полслове.

— Так вот, я лечу руку артефактом, а потом еду в Кадишшу к магам. И когда вернусь обратно, я внесу в общественную казну разницу.

— Какую разницу? — не понял Фиор.

— Между золотым и той суммой, которую я заплачу магам после лечения артефактом, — терпеливо пояснил я. — Если с меня сдерут ползолотого — то вторую половину я внесу в общественную казну. Ну как?

В глазах старосты зажглись хитрые огоньки.

— А если ты совсем выздоровеешь?

— А артефакт сможет?

Хитрые огоньки погасли.

— Нет. Простой перелом — ещё куда ни шло, проверяли уже. А отраву, тем более, от крызов, вряд ли.

— Ну, что, договор?

— Договор.

Мы хлопнули по рукам, и спустя минуту староста вынес ящичек, обшитый малиновым бархатом и усиленный на углах металлическими скрепками. Я с любопытством уставился на него, но ящичек оказался всего лишь красивой коробкой. Откинув крышку, староста достал из неё большой овальный камень. Могу ошибаться, но очень похож на неровно обточенный кусок мрамора обыкновенного.

— Вот. Но пользуйтесь здесь, уносить не дам.

— Да не съедим мы твой драгоценный артефакт! — в сердцах воскликнул Гатон. — А если Максу плохо станет? Ему, что, на землю ложиться? В дом хотя бы пригласи.

— Станет плохо, на крылечко присядет, — староста показал на деревянное крыльцо своего дома. — А если не станет, то и в дом ходить нечего.

— Вот ты… — похоже, Гатон от негодования даже ругательства растерял.

— Ну, чего стоишь? Прикладывай к руке.

— И всё? — удивлённо спросил я.

— А ты чего хотел? — сердито спросил Фиор.

— А вдруг он начнёт лечить не руку, а, скажем, живот?

— У тебя ещё и живот болит? — возмутился староста.

— Нет.

— Тогда чего мне голову морочишь?

Однако ответа на свой вопрос я так и не получил. Если я правильно понимаю, сей кусок молочно-белого камня обнаружит повреждения руки и попытается их залечить. Но где гарантия, что он не обнаружит, заодно, к примеру, язву желудка? Или какой-нибудь артрит? Или ещё десяток других заболеваний у пациента? Тогда понятно, почему энергия в артефакте так быстро заканчивается.

С другой стороны, я же не к животу буду его прикладывать. Наверное, создатели артефакта всё же предусмотрели такой вариант и ограничили дальность действия. Наверняка эта лечилка — одна из самых дешёвых, другая просто не по финансам жителям этой деревни. Вот был бы камень побольше, помощнее, он бы, наверное, смог вылечить сразу и перелом, и понос, и размягчение мозга. И стоил бы, как космический корабль.

— Ну, долго ты его рассматривать будешь? — сварливо спросил староста. — Сейчас обратно унесу.

Я включил магическое зрение и взял камень в правую руку. Ага, а ведь это на самом деле магическая штучка. Внутри камня отчётливо виднелось слабое оранжевое свечение — точка, размером с российский рубль. И когда я поднёс камень к своей левой руке, точка слегка запульсировала, постепенно разрастаясь в размерах. Когда тусклый оранжевый свет заполнил камень целиком, из него вырос тонкий отросток и начал тыкаться в мою сломанную и покусанную руку. Ни боли, ни неприятных ощущений при этом не возникло. Отросток, словно слепая змея, тыкался то туда, то сюда, пока, наконец, не погрузился глубже. И когда он добрался до сломанных костей, я почувствовал боль — сначала слабую, но с каждой секундой становящуюся всё сильнее. Мою руку словно кто-то дёрнул, адская боль пронзила локоть, плечо и вонзилась в мозг.

Я поневоле заорал — хотя больше не от боли, а от неожиданности. Какие-то методы лечения у них… садистские. Совсем о пациентах не заботятся, ироды. Оранжевый отросток тем временем продолжал работать, и боль начала стихать. А потом отросток резко сократился, оранжевое свечение в камне погасло, зато обычным зрением я увидел, как на белом мраморе проступило красное пятнышко.

— Ну вот, всё истратили, — с досадой проговорил староста. — Теперь в Кадишшу везти на зарядку.

И убрал камень в ящик. А я уставился на свою руку. Попробовал пошевелить пальцами и невольно улыбнулся. А ведь сработало! Не знаю, зарастил ли артефакт перелом до конца, но теперь при каждом неловком движении в руке не возникает боль. Хотя следы укусов по-прежнему не зажили.

— Не забудь — разницу, в обчественную казну, — напомнил этот Гобсек местного разлива.

Гатон помог мне замотать руку, и мы отправились обратно.

— Ну ты даёшь! — охотник ухмыльнулся. — Давненько никто так Фиора не раскручивал. Ты же не собираешься отдавать этому жадному валаку деньги? Если хотел, то забудь. Нет, Фиор их себе не возьмёт. Но у этого жмота воды в сезон дождей не выпросишь. Он твои денежки так спрячет, что даже маги-сыщики не найдут…

Я машинально кивал словам Гатона, а мои мысли крутились вокруг только что увиденного сеанса лечебной магии. Теперь я был на девяносто девять процентов уверен, что реликтовые эрги оранжевого цвета — это как раз лечебные. Те самые, которые я так безуспешно пытался определить на Земле. Помнится, ещё хотел полечиться зелёными… к счастью, Джиз вовремя меня остановил. А то покрылся бы я мхом, или дерево на макушке выросло бы. Но теперь-то другое дело. Осталась малость: найти оранжевые эрги, желательно, куб, как самый малосильный элемент, и попробовать продолжить лечение.

По дороге увидел оранжевый шарик и, поколебавшись, всё же прихватил его с собой. Начинать с мощного шара не хотелось. Потому что есть такое выражение: в малых дозах, яд — лекарство, а в больших дозах, лекарство — яд. Поэтому, чувствую, если я обрушу на себя шквал лечебной магии, то стану не абсолютно здоровым, а очень даже наоборот. Вот если не получится найти другие оранжевые эрги, придётся экспериментировать с шаром. Как-нибудь издалека и самой малой дозой энергии.

К счастью, уже у самого дома Гатона я увидел оранжевый кубик и тоже прицепил к своему хранилищу. А потом, сославшись на усталость после лечения, прошёл в ту комнату, где ночевал, и лёг на один из деревянных топчанов. Убедившись, что хозяйки заняты своими делами, а вездесущие ребятишки отсутствуют по каким-то своим дитячьим делам, я взял магической рукой оранжевый куб и поместил его внутрь левой руки. А потом осторожно подал в него крохотную порцию магической энергии. Оранжевый кубик вспыхнул и исчез, зато внутри левой руки возникло оранжевое свечение — совсем как то, что я видел полчаса назад в артефакте. Свечение не выращивало никаких отростков, а просто растеклось по моей руке.

Опять в сломанных костях возникла боль, хорошо хоть, не такая сильная, как в прошлый раз. Это что же получается? Выходит, это не маги являются садистами, а сама лечебная магия так действует? Нет, я понимаю, что магия пытается вернуть кости на положенные им места, и при этом возникает острая боль. Но почему, тырк возьми, при этом не сделать анестезию? Недоработочка вышла у создателей лечебной магии.

Пока я размышлял на тему обезболивания, оранжевое свечение исчезло. Я подвигал рукой, пальцами. Могу ошибаться, но, по-моему, стало легче. При движении уже не возникает тянущая боль. А вот сочащиеся сукровицей укусы так и не прошли. Отсюда вывод: и слабый магический артефакт, и низший эрг на минимуме энергии вылечить отраву не способны. Вывод второй: надо усилить дозу. Или применить сразу шар. Поколебавшись, решил попробовать сначала провести эксперимент с увеличенной энергией. Потому что проводить опыты буду на себе любимом, а я себя очень люблю и ценю, особенно после того, как неизвестный благодетель вернул мне вторую молодость. Одна загвоздка — оранжевого куба у меня нет.

Пришлось тащиться на улицу. Навстречу мне шёл Ошли — помятый и явно невыспавшийся.

— Как спалось на сеновале? Хотя, сомневаюсь, что твоя Заринка дала тебе уснуть, — я ехидно улыбнулся.

— А ты откуда знаешь, где я был? — удивился Ошли.

— Солому из башки вытащи, — посоветовал я. — Или это у тебя просто мозги наружу лезут?

— Ну ты и язва! — сказал Ошли, вытаскивая травинку из волос. — Завидуй молча.

— Пф! Я в ближайшие лет сто жениться не собираюсь, было бы чему завидовать.

— А ты куда? — Ошли сообразил, что я куда-то ухожу.

— Да так… пройдусь по деревне, посмотрю, что тут да как, — ну не рассказывать же ему, что я хочу поискать лечебные эрги.

— Тогда я с тобой.

— Иди, лучше, выспись.

— Нет, — физиономия Ошли стала серьёзной. — Я, пока шёл, краем уха услышал, как парочка парней тебя обсуждает.

— И что? Меня сейчас даже местные собаки, наверное, обсуждают.

— А то! Обсуждали они, как бы половчее тебе зубы повыбивать. А то слишком широко ты нашим девкам вчера улыбался. Вот они зубы тебе выбьют, и улыбаться кому не надо ты сразу перестанешь.

Да уж, до боли знакомая картина. В студенческом стройотряде, помню, мы на танцульки в соседнее село ходили не пообжиматься с девушками, а помахаться с местными парнями. Мне, между прочим, именно тогда нос и подрихтовали. И так продолжалось больше месяца, пока мы вместе с местными не распили здоровенную бутыль самогона, после чего они нас не только не трогали, но даже звали на махачи с другим селом. В общем, весёлое было время.

Ну, как говорится, история идёт по спирали. И я в довесок к молодому телу получил все сопутствующие проблемы. Не сомневаюсь, что был бы я в прежнем своём возрасте, местные парни не увидели бы во мне какой-либо угрозы. С другой стороны, и девушки на меня бы не посматривали с явным интересом. Что ж, хочешь медку, готовься к пчелиным жалам.

Сказать честно, я местных особо не опасался. Если они такие же "умельцы", как Ошли, то от двоих-троих спокойно отобьюсь. Жаль, левая рука пока не может действовать в полную силу.

— Ладно, пойдём, прогуляемся, — согласился я. — Но только при одном условии.

— Чего ещё?

— Если ваших грозных воинов будет не больше трёх, то ты в драку не лезешь.

Ошли нахмурился, посмотрел на мою руку, висящую на перевязи, и с сомнением спросил:

— А справишься?

— Не знаю, — честно ответил я. — Если они будут без дубаков — возможно.

— И как ты себе это представляешь? — рассердился парень. — Тебя будут бить, а я должен стоять и смотреть на это?

— Вот если меня будут бить, тогда и вмешивайся. А так, да, стой и смотри. Ты пойми, если они не убедятся, что я один могу постоять за себя, так и будут лезть.

Ошли неохотно согласился, и мы пошествовали по главной улице Валачьей пади. Именно не пошли, а пошествовали. Я неспешно шагал по центру пыльной дороги, вызывающе поглядывая по сторонам, рядом шагал хмурый Ошли. Иногда я сдвигался к краю улицы, потом возвращался обратно, из-за чего Ошли решил, что я таким образом пытаюсь вывести из себя возможных противников. На самом деле я искал оранжевые эрги всех форм. К сожалению, пока ничего не обнаружил. Прочих эргов здесь было много, из-за чего в глазах у меня немного рябило. Но я уже привык к подобной картине, когда физическая реальность пронизана мультяшными разноцветными реликтовыми эргами.

Мои рысканья туда-сюда не остались без внимания местных доморощенных ревнивцев. Я, конечно, почти ничего не знал о быте Валачьей пади, но по моему сугубому мнению у парней явно должно иметься какое-нибудь полезное занятие, к примеру, охотиться, косить сено, копать землю или, в конце концов, ремонтировать крышу. Но нет, на нашем пути почти у каждого дома появлялся местный парень примерно нашего с Ошли возраста. И стоял, недружелюбно провожая меня взглядом. А некоторые, как я чуть позже заметил, принялись сопровождать нас, правда, пока в отдалении.

Минут через пятнадцать я, обернувшись, с удовлетворением отметил троих, которые шли за мной и Ошли шагах в пятидесяти позади, и усиленно делали вид, что просто гуляют. Тоже мне, Пинкертоны. Вот прям совсем незаметные!

— Ошли, клиенты созрели.

— Чего? — сделал он круглые глаза.

— Разворачиваемся, говорю, пора с ними побеседовать. Не знаю, как остальные, но эти просто напрашиваются на хорошую взбучку.

— Смотри, как бы они тебя не взбучили, — хмыкнул Ошли. — Вон тот, самый высокий, Керен, сын кузнеца. Без дураков тебе говорю — он очень сильный. А у тебя рука сломана. Макс, может, пойдём отсюда?

Ну да, шедший в середине росточком будет с Гатона, а ему я по плечо. Однако, сила решает многое, но не всё. Хотя, конечно, если он по мне попадёт, то небо в алмазах мне обеспечено — кулаки-то у парня ненамного меньше моей головы.

— Перелом артефакт мне уже залечил, так что перевязь просто для виду, — пояснил я. — Ядовитые укусы ещё не прошли — это да. Но зарядить ему в челюсть смогу и правой, и левой.

— Как бы он тебе не зарядил, — буркнул этот неисправимый пессимист. — А мне из-за тебя потом к Заринке с фингалами идти.

— Ты обещал не лезть, — напомнил я.

— Пока тебя бить не начнут. А как Керен в тебя попадёт, так всё — отпинают.

Пока мы беседовали, расстояние между нами и парнями сократилось метров до пяти. Троица остановилась, как и мы. Несколько томительных секунд ушло на пристальное разглядывание друг друга, после чего здоровяк Керен, не сводя с меня взгляда, спросил у одного из своих дружков:

— Этот, что ли?

Да уж, артист из него аховый. Будто в Валачьей пади каждый день чужаки объявляются.

— Ага, это он вчера на твою Марыську пялился, — поспешил подтвердить его приятель.

Ну, прямо-таки Шерхан и Табаки.

— Эй, чужак, у тебя глаза лишние, что ли? — "вежливо" спросил Керен. — Ты чего на мою Марыську зыркал?

— Странно, ни на одной из девушек я не увидел таблички "собственность Керена", — сказал я, не упоминая, конечно, что читать на местном я не умею.

— Самый умный, да? — прищурился здоровяк.

— Видимо, поумнее кое-кого, кто не может отличить простой взгляд на красивую девушку от заигрываний.

Керен выкатил вперёд нижнюю челюсть.

— А ты шустрый на язык. Или думаешь, что, если рука сломана, так тебя никто не тронет?

— Трогалка у вас, ребята, ещё не выросла, — я тоже выдвинул нижнюю челюсть, в душе искренне потешаясь над собой.

— Да ты… — начал было один из приятелей здоровяка, шагнув вперёд, но тот задвинул его обратно.

— Погоди, Васон. Слишком ты нагл, чужак.

— Я не понял, долго болтать мы будем, или всё же к делу перейдём?

Ну что, похоже, словесная часть представления закончилась, переходим к физическим процедурам. Я снял руку с тряпичной перевязи и шагнул вправо, сокращая дистанцию для хорошего удара ногой. План битвы я уже продумал: сначала выбиваю двумя ударами подпевал, потом задняя подсечка под колени Керену и взять его на удушающий. Но тот, что стоял от меня справа с краю, словно что-то почувствовал и отступил — теперь достать его уже не получится. Надо срочно придумывать что-то другое…

— Ладно, не кипятись, — сказал вдруг здоровяк. — Мы ж так, не со зла. Просто проверить, что ты за человек.

Я мельком посмотрел на ошарашенного Ошли, который явно не ожидал такого исхода. Я, впрочем, тоже. Но расслабляться рано — я не раз был свидетелем, когда вроде бы уже обо всём договорившиеся стороны внезапно начинали драку. Может, этот тип просто усыпляет моё внимание?

— И что выяснили? — спросил я, отступая на шаг.

— Что не трус. А вот насчёт крызов…

— Что крызы? — не понял я.

— Ты и вправду трёх крызов завалил? Ошли об этом трепался, да и его отец тоже.

— Ошли не трепался, а говорил чистую правду. И к Гатону проявляй уважение, он — человек достойный.

Керен хмыкнул, но проглотил замечание. Оба его приятеля стояли и делали вид, что они тут совсем ни при чём.

— А крызов, да, завалил. Сказать честно, просто повезло. Ещё вопросы есть?

— Нет. Но на Марыську всё же не пялься.

— Знать бы ещё, как она выглядит, твоя Марыська, — буркнул я. — В самом деле, повесь ей табличку на шею.

— Всё-таки ты нагл, чужак, — покачал головой Керен. — Если б не твоя рука, как дал бы тебе сейчас…

— А моя рука, хоть и слегка покусана, но работает, — в доказательство я пошевелил пальцами. — Можешь попробовать "дать", я не обижусь. Но потом на свидание к Марыське без передних зубов пойдёшь.

Ошли, уже успокоившийся, встрепенулся.

— Парни, хватит! Макс, пойдём!

— Тогда, может, поборемся без мордобития? — с усмешкой спросил Керен.

Идеально! Судя по всему, этот Керен если не местный чемпион, то точно в призовой тройке. А я за свою прошлую жизнь чем только не занимался… капоэйрой не занимался. Знал бы это мой противник, не был бы так самоуверен. Правда, если я подставлюсь, он меня просто сломать может — силы у него явно, как у медведя. Зато можно без кровопролития обойтись.

— Давай, в сторонку отойдём, не на дороге же…

На нас и так уже с любопытством глазела изрядная часть жителей ближайших домов. Мы ушли в какие-то заросли, за которыми обнаружилась достаточно ровная полянка. Керен сбросил с себя рубаху, и я поневоле приподнял брови — парень выглядел просто шикарно: накачанный, с тонкой кожей, под которой каждый мускул виден. На животе кубики пресса. И всё это натуральное, без какой-либо химии. Качки из спортзалов обзавидовались бы чёрной завистью. Я снимать рубаху не стал — мне особо хвастаться нечем. Так-то я тоже мышцатый, но до форм Керена мне далеко.

— Макс, ты ему, пожалуйста, ничего не ломай, — подал голос Ошли. – Ему в кузне целые руки нужны.

Я посмотрел на него — он опять успокоился. Помнит, видимо, как летал вверх тормашками. И явно верит в меня, подстрекатель юный. От такой наглости Керен даже онемел. Во всяком случае, он ничего не сказал, а бросился ко мне, растопырив руки. Я шагнул вперёд и вправо, уходя от его атаки. Эх, если бы дрались, сейчас можно было бы пробить его в корпус. Но у нас мирное соцсоревнование — всего лишь кто кого заломает.

Керен повернулся и попытался схватить меня. Ого, а товарищ-то быстр, несмотря на габариты. Я опять увернулся.

— Так и будешь бегать? — усмехнулся здоровяк, снова пытаясь поймать меня.

— Надо же размяться.

Керен буром пёр на меня, приятели его подбадривали, а Ошли молчал, похоже, уже не веря в мой успех. Ну, пора. Я сделал вид, что оступился, и Керен немедленно этим воспользовался — ломанулся на меня, аки тепловоз. И когда он уже почти сомкнул свои ручищи, я начал падать на спину, вытягивая его руки на себя, а ногами уперевшись ему в пах. Его движение вперёд плюс мой толчок ногами заставили Керена кувыркнуться. Секунда, и он лежит на спине, а я, воспользовавшись его инерцией, тоже сделал кувырок, только назад. И теперь восседал на нём. Правда, недолго. Крутанулся, забирая его ручищу, согнул и взял на болевой. И чуть не проиграл всё, потому что руки у него – что твои шпалы. Видимо, у папаши-кузнеца с детства работает, вот и накачался.

Но мне всё же удалось согнуть его руку, а дальше – дело техники. Он попытался извернуться и сбросить меня, но я уже навидался таких берсерков, которые даже с захваченной рукой умудрялись выбираться, а потому сразу занял правильное положение, уперев ему одно колено в бок, а другое в шею. И Керен, при всей его бычьей силе, не смог освободиться. Я нажал, парень выдержал две секунды, а потом заорал.

— Всё! – я освободил шпалообразную конечность.

Керен, морщась, сел, достал из-за спины руку, пошевелил ей и кивнул. Но и это ещё не всё, надо доиграть спектакль до конца. Я повернулся к его приятелям.

— А вы, парни, не хотите размяться? Особенно вот ты, слишком глазастый.

Оба хмуро отказались. А Ошли (вот же стервец какой!) сказал:

— Всё-таки хорошо, что вы просто боролись.

Керен бросил на него сердитый взгляд, а я заметил:

— Ошли, если он случайно попадёт тебе кулаком по голове, то ты станешь, как тот пастух – кривой, косой и придурковатый.

Приятели Керена захихикали, а сам здоровяк, явно сделав над собой усилие, спросил:

— Это… Макс… а как ты так, а? Меня.

Несмотря на сумбурность вопроса, всё я понял.

— Долго объяснять. Будет желание, приходи завтра к дому Брайванов вечерком. Я как раз собирался Ошли погонять. Может, и ты чему научишься.

В глазах Керена зажглись непонятные огоньки, и он с готовностью кивнул.

— Приду.

Мы ушли, оставив троих приятелей на полянке. Ошли шагал, почесывая в затылке, и наконец заявил:

— Я, вообще-то, завтра вечером с Заринкой собирался встретиться.

— Как хочешь, — я только плечами пожал. – Но потом не проси меня показать тебе какой-нибудь приём.

— С другой стороны, Заринка у меня понятливая, — тут же сдал назад Ошли. – Вечерок перетерпит.

— Одним вечерком не отделаешься, — заметил я, но, посмотрев на его вытянувшуюся физиономию, рассмеялся. – Не переживай, будешь ходить к ней после тренировок.

А когда Ошли успокоено выдохнул, добавил:

— Если у тебя на неё силы останутся.

Домой мы вернулись часа через полтора. Я нашёл-таки оранжевый куб, и никто из парней нас больше не преследовал. Скажу больше: они даже уже не выходили, чтобы угрожающе поглазеть на нас. Ну-с, первая часть моего вживания в деревенский коллектив прошла успешно.

Глава 5

*****

Вечером за общим столом все разговоры были про меня любимого, и о том, как я умудрился свернуть здоровяка Керена в бараний рог. Ошли, вот ведь болтун, такого насочинял… Гатон и Экл молчали, Эрна и Верна задавали Ошли вопросы, разнокалиберная детвора слушала, раскрыв рты, а обе старшие сестрички смотрели на меня влюблёнными глазами. Наконец, эта пытка закончилась, детей разогнали спать, и за столом остались только взрослые.

— Значит, артефакт сработал, как надо, — утвердительно сказал Гатон. – Вижу, рукой ты уже вовсю орудуешь, если не побоялся с Кереном схватиться.

А чего мне ей не орудовать? Я истратил и второй оранжевый кубик, подав в него процентов тридцать мощности. И от перелома не осталось даже намёка. Одно было странно: кости, вроде бы, уже давно встали на места, тогда отчего при лечении возникла такая боль? А было больно, да. К сожалению, гноящиеся следы укусов крызов по-прежнему остались и выглядели почти такими же неприятными. Ночью попробую лечащий шарик.

— Да, он здорово помог.

— Но не до конца?

— Нет, укусы не зажили. Пока что. Но, надеюсь, заживут.

Гатон помолчал и сказал:

— Послезавтра мы собираемся в Кадишшу.

Я только кивнул – это мне Ошли уже сказал.

Охотник посмотрел на меня каким-то непонятным взглядом, потом посмотрел туда, где скрылась толпа детворы и сказал:

— Пойдём-ка, воздухом подышим.

Втроём: Гатон, Экл и я, вышли на улицу. Ошли к этому времени уже усвистал к своей ненаглядной, с которой меня так ещё и не познакомил. Гатон осмотрелся и тихим голосом спросил:

— Макс, сколько тебе лет?

Меня аж пот прошиб. Неужели они догадались, что я на самом деле гораздо старше. В смысле, что внешность у меня юная, а жизненный опыт – приличный. В голове сразу заметались различные панические мысли. Я постарался сохранить невозмутимый вид и ответил:

— Точно сказать не могу, но, думаю, на годик старше Ошли. А что?

Гатон и Экл обменялись взглядами, и здоровяк хмуро сказал:

— Нет, так не пойдёт. Если кто спросит, говори, что тебе полных двадцать. Понял?

— Понял. А почему?

— Потому что, если узнают, что ты активированный маг, и тебе ещё нет двадцати, будет плохо. Ищейки Конвента живут в каждом более-менее крупном городе, и в Кадишше тоже есть.

— Что такое Конвент? Я уже несколько раз слышал от вас это слово, но никто не объяснил.

— Это магический… магическое… короче, там самые главные и сильные маги собираются, — не очень внятно пояснил Экл. – Из разных государств, даже из тех, что воюют друг с другом. Когда обычный маг нарушает закон, его дело обязательно рассматривает Конвент, а потом и имперские судьи. Но в твоём случае, имперским до тебя дела нет, ты нарушил только законы магов.

— И чем же я их нарушил? – возмутился я. – Да я ещё вообще ничего не сделал.

— Тише ты! – шикнул Гатон. – Ты же говорил, что у вас, в России, магов нет?

— Нет, — подтвердил я.

— Ну вот, значит, и про законы Конвента вы ничего не знаете.

— Не знаем. А их много, законов этих?

— Ну ты спросил! Нам-то откуда знать, мы к мажескому сословию отношения не имеем. Но про возраст инициации слышали все. Что магов нельзя инициировать раньше определённого возраста. А кто нарушит это правило – тому мало не покажется. И если откроется, что ты имеешь магический талант, и что тебя инициировали раньше срока, ищейки Конвента здесь всё вверх тормашками перевернут. Будут искать преступника.

Так-так-так! А ведь и я про это слышал. От Джиза. Он, помнится, рассказывал что-то подобное про свой Граналь. Выходит, не только в его родном мире, но и здесь такая же петрушка. Теперь понятно, почему мужики мне про двадцать лет талдычат.

— Гатон, Экл, спасибо! Я всё понял. Если будут спрашивать, мне двадцать полгода назад стукнуло. И я не собираюсь никому показывать свой куцый огненный талант.

— А, вообще, тебе лучше бы, конечно, с магами никак не пересекаться. Говорят, они умеют определять, маг перед ними, или обычный человек. Но тебе придётся идти к врачевателю. И если там правда вылезет наружу, то тебе придётся начинать новую жизнь – здесь-то тебе не очень рады будут. Мы-то с Эклом, само собой, промолчим, но там же будут и другие. Тот же Фиор. А ты – как твой Джиз. Такой же бестолковый и ничего не знающий. Пропадёшь ведь.

Вот теперь всё встало на места. Потому Гатон и потащил меня к скупердяю старосте, что надеялся избежать визита к магам в Кадишше. Мужики опасаются, что врачеватель расколет меня, после чего вся деревня узнает, что чужак – маг. И житья мне здесь уже не будет. И, смотри-ка, переживают за меня, волнуются, что не смогу выжить среди незнакомцев, если придётся уходить из Валачьей пади.

— Спасибо, друзья! – голос у меня немного прервался, но, надеюсь, они этого не заметили. – Не беспокойтесь. Магический талант у меня слабенький, думаю, никто его не заметит.

— Ну, тогда послезавтра выезжаем. А сейчас, пошли спать.

В Валачьей пади ложатся рано, правда, и встают чуть ли не до утренней зари. Но у меня были другие планы.

— Вы идите, а я ещё свежим воздухом подышу.

Гатон и Экл рассмеялись, только я не понял, чему. Когда хозяева скрылись в доме, я сел на колоду и опёрся спиной о стену курятника. Во всяком случае, из-за тонкой деревянной перегородки периодически слышалось невнятное кудахтанье. Ну и вонь птичьего помёта тоже была вполне характерная. А, теперь понял! Глупость сморозил, насчёт "подышать" около курятника, то-то мужики так заухмылялись.

Ну и ладно, мне сейчас не до "изысканных ароматов". Я вынул из хранилища оранжевый эрг-шар и задумался, сколько выдавать в него энергии. Так-то по прошлому опыту я знаю, что шар намного мощнее куба. В случаях основных четырёх стихий из шара всегда получался взрыв. Но вот применительно к лечению… Нет, я честно не представлял, что делает оранжевый шарик. Взрыв лечения? Бред сивой кобылы! Может, он просто выдаёт намного больший объём лечащего поля, чем куб, которого едва хватало на руку?

В общем-то, гадать бесполезно, нужно действовать. Боязно, честно говоря, эксперименты на себе ставить. Наука, конечно, требует жертв, но не хотелось бы встать в один ряд с такими знаменитостями, как Рихман, Мария Кюри или Лилиенталь. Тем более, что о моих научно-магических изысканиях никто и не узнает. Так что, посмертная слава мне не грозит.

Всё, долой лишние мысли. Мне сейчас потребуется полная сосредоточенность. Ведь мы с Джизом уже выяснили, что если я чётко не представляю себе, что хочу получить, то либо срабатывает "значение по умолчанию", либо вмешивается моё капризное подсознание. Поэтому я постарался максимально чётко представить себе целительное облако, которое окутает мою руку и высосет из неё всю ядовитую дрянь.

С энергией экспериментировать не стал – влить побольше я всегда успею, а пока остановился на пяти процентах. Магический поток перетёк от меня в шарик, тот вспыхнул, и мою руку окутало облачко насыщенного оранжевого цвета. Я продолжил мысленно направлять лечебную магию на следы укусов, представляя, как наружу выходит вся пакостная дрянь, незаживающие лунки зарастают, как эти места покрываются новой кожей – тонкой и розовой. Я это представил так ясно, что левая рука сначала онемела, а потом её всю начало колоть иголками. Так бывает, когда отлежишь руку или ногу отсидишь. Я едва удержался, чтобы не заорать. Попробуйте собрать в мешок штук двадцать ежей, а потом суньте туда руку – будет приблизительно то, что я сейчас чувствовал.

Наконец колотьё прошло, но теперь рука у меня немилосердно зачесалась. Я поднёс её к глазам и не сдержал облегчённого "да". В густеющих сумерках я увидел, что страшные рваные раны исчезли, а кожа на этих местах… цветом отличается от остальной. Розовенькая такая. Похоже, магия дословно выполнила то, что я задумывал. Я пообещал себе, что в следующий раз буду более внимателен к желаемому результату, но покрытая розовыми пятнами рука не могла омрачить моей победы. Да, я сделал это! Наконец-то определил эрги лечебной магии и успешно их применил. Да я теперь могу врачом работать. Одна незадача: нет здесь подземных переходов, в которых я мог бы диплом мага-врачевателя купить. То ли дело у нас… в смысле, у них… в смысле, на Земле. Даже анекдот такой есть: в подземном переходе арестовали шайку продавцов поддельных дипломов, о чём нам рассказал доктор экономических наук, сержант Иванов. Ну и ладно, буду врачом недипломированным.

Я посмотрел на тряпку, в которую пять минут назад была замотана моя рука: вся пропитана засохшей сукровицей, гноем и зелёными пятнами лечебных трав, которые мне накладывали в повязку Эрна и Верна. Брезгливо взял её двумя пальцами и выкинул за курятник. Народ, конечно, сразу заинтересуется, а чего это я без повязки щеголяю, но конспирация не стоит антисанитарии. Потихоньку прокрадусь спать, может, никто ничего не заметит. А завтра скажу, что за ночь всё зажило – вот какой чудесный артефакт хранит скопидомный Фиор. Кстати, шиш ему теперь, а не разницу!

Незаметно прокрасться мне не удалось, но это не считается. Меня встретил Джиз, в полутьме светящий своими оранжевыми пуговицами. Но он никому ничего не сказал, а улёгся мне под бок. Под мерное кошачье тарахтенье я и уснул.

*****

Как я и предвидел, утром буквально все обратили внимание, что на левой руке у меня тряпки нет. Эрна и Верна, взявшие на себя роль знахарок, тут же потребовали показать руку, что я и проделал, задрав рукав рубахи. Обе женщины круглыми от удивления глазами смотрели на розовые пятна, похожие на лишай, но им не являющиеся. Они начали меня пытать, что да как, но я сделал лицо "моя не понимай" и сказал, что ночью рука очень чесалась. А теперь, вот, полюбуйтесь. Лечебный артефакт – отличная вещь!

Гатон и Экл тоже рассмотрели результаты, но, в отличие от жён, мне не поверили. Правда, как дела обстояли в действительности, догадаться не смогли. Гатон только многозначительным тоном сказал, что теперь мне не нужно показываться магу-врачевателю, и это хорошо.

А я после общего завтрака снова отправился погулять. Пока я живу в доме Брайванов на правах гостя, и мне никаких обязанностей не придумали, вот я и воспользовался свободным временем, чтобы поискать новые оранжевые эрги. Чувствую, пригодятся ещё, пусть хотя бы один будет в хранилище.

Сегодня со мной уже здоровались. Тот самый замшелый дедок, к примеру. Мы с дедом Мироном поболтали с полчаса обо всём и ни о чём и расстались весьма довольные друг другом: он – моей вежливостью и умением слушать, а я – что наконец сумел удрать, пока уши у меня не завяли. И уже уходя, понял одну странную вещь: в Валачьей пади практически нет стариков. Во всяком случае, за несколько дней мне только один дед Мирон встретился. И у Брайванов дедов и бабок нет. А должны бы быть.

Следующая встреча была куда приятнее. Я увидел ту самую женщину, которая недавно мне так мило улыбнулась. Она во дворе своего дома доила козу, напоминающую рогатый бочонок на ножках, и вполголоса ругала её, когда та норовила брыкнуть деревянное ведро.

— Хозяюшка, я могу помочь и подержать животное, — предложил я, начисто игнорируя тот факт, что женщина, судя по возрасту, должна быть замужем. И что её муж сейчас выйдет и пропишет люлей бескорыстному помощнику. Потому что, когда гормоны бунтуют, мозги не работают.

Она оторвалась от своего занятия и посмотрела на меня. Только теперь в её взгляде уже не было прежних милых смешинок.

— Спасибо, — сдержанно поблагодарила она, — но я как-нибудь сама справлюсь.

Ясно, понятно. Макс, ты дурень, каких поискать. Здесь же не город, здесь – деревня, где все на виду. И даже то, что я сейчас разговариваю с ней, скоро будет обсуждать каждая кумушка.

— Извиняюсь, я просто хотел узнать, нет ли поблизости ручья или речки? – брякнул я первое, что взбрело в голову.

— Вон там, за околицей, есть ручей, — она показала рукой направление и вернулась к дойке.

Я распрощался и потопал туда – надо же поддерживать легенду, что мне остро необходимо посетить местный водный источник. Зачем, правда, сам не знаю. Нашёл ручеёк, текущий меж камней и травы, набирающийся в заводи и потом снова текущий куда-то вниз. Здесь есть даже небольшие мостки. Я потрогал пальцем прозрачную воду — холодная. Тут я ещё раз осмотрелся и нашёл, что местечко-то приятное. Солнышко светит (хотя могло бы и не так сильно жарить), ручеёк журчит, вокруг растительность и никого из людей. Чем не место для медитации?

Я давно хотел попробовать помедитировать — или сделать то, что понимал под этим словом, да всё никак не получалось остаться одному и надолго. Джиз утверждал, что в отличие от Земли, в нормальных мирах существует магическое поле, которое позволяет быстрее заполнять собственный резерв мага. По причине отсутствия на Земле магии, я так и не почувствовал, что это за зверь такой. А теперь вот выдался идеальный вариант.

Но только я уселся на мостки и приготовился погрузиться в мир неизведанного, как сверху раздались вопли и стрекотание. О, нет, только валаков мне тут не хватало!

Валаки, которых я изначально прозвал белками, действительно внешне напоминали милых пушистых земных зверьков, разве что размерами их превосходили раз в пять. Однако, в отличие от белок натуральных, валаки жрали не только орехи и плоды деревьев, но и мясо. Это были умные, пакостные, ловкие и вороватые зверьки, от которых трудно что-нибудь скрыть. И если те валаки, которых я увидел впервые в долине Триола, были осторожными и к себе близко не подпускали, то их собратья, обитающие возле деревни, были наглыми, уверенными в себе и скакали чуть ли не по головам людей. Своим поведением они мне напоминали земных чаек. Те — такие же крикливые, вздорные, склочные, наглые и вороватые. А ведь в честь этих противных птиц спортивные команды называют. Что может быть романтичного в птице, питающейся на помойке, я решительно не понимаю. Они бы ещё свои команды "крысами" называли.

Так вот, к ручью нагрянула целая стая… да какая стая? Банда — вот правильное слово. Эти бандиты принялись стрекотать у меня над головой, обрывать с высокого дерева коричневые серёжки, потрошить их и бросать вниз. И, вот я просто уверен, бросали не просто так, а чтобы попасть в меня. Во всяком случае, по мне пару раз прилетело пустой кожурой.

Раздосадованный, что медитация откладывается, я шуганул их, швырнув первой попавшейся палкой. Ноль эффекта. Словно издеваясь, пара валаков демонстративно освободила свои желудки, чуть не попав в меня. Ладно, сами напросились. Убивать зверьков не хотелось, но и вколотить немного уважения в их пустые головы не помешает. Я включил магическое зрение, схватил кубик воздуха и, подняв его поближе к скачущим по веткам валакам, активировал.

Раздался несильный хлопок. Парочку испражнявшихся валаков подбросило и расшвыряло в разные стороны. Остальные, на миг замерев, бросились кто куда. Что любопытно — молча, без воплей и стрекотания. И спустя пару секунд банды мелких разбойников около родника уже не было. Интересно, неужели они понимают, что такое магия?

Наступила тишина, и я вновь уселся на мостках. Но познать тайны медитации мне сегодня было явно не суждено, потому что вскоре из-за спины послышался женский голос.

— А не позволит ли могучий удерживатель коз пройти мне на мостки?

Я обернулся — неподалёку стояла та самая молодая женщина с небольшим деревянным ведёрком в руках, а в её глазах опять сверкали шальные бесенята. Словно это не она минут пятнадцать назад глядела на меня, как строгая училка смотрит на школьного хулигана. А ведь она недаром пришла сюда – вот голову на отсечение даю!

— Не только позволит, но и поможет донести ведро до дома. Меня Макс зовут.

— Наслышана уже. А я — Барбара.

— О, а по-нашему, значит, Варвара.

— По какому это, по-вашему?

— По-русски. Есть такая страна — Россия. Слышала?

Барбара покачала головой.

— Где это?

— А вот этого я не помню, — сделал я сокрушённую мину. — Ни где она, ни как я здесь оказался.

— Ну да, ну да, бабы рассказывали, что на тебя порчу навели, и память тебе отшибло.

Я аж глаза выпучил. Порчу? На меня? Во дают, фантазёрки! Врут и не краснеют.

— Никто меня не портил, я сам кого хочешь испорчу. Просто не помню, что было до того момента, когда с вашими охотниками встретился.

— Так мне воды набрать можно, или нет?

— А что, мы тут вдвоём не поместимся? – спросил я. – Подходи, я, если что, тебя придержу.

— Я ж не коза, чтобы меня держать, — хихикнула женщина. – Давай, сходи с мостков.

Глава 6

Я послушно сошёл на берег, не сводя с неё глаз. Она мне положительно нравилась. И на лицо симпатичная, и фигурка хорошая, и улыбается замечательно. Правда, кое-кто может сказать, что для моего нынешнего возраста она старовата – по виду Барбаре лет тридцать плюс-минус годик. Но мне было глубоко плевать на общественное мнение. Я хотел эту женщину, в то же время прекрасно понимая, что "хотьба" по большей части обусловлена взбунтовавшимися гормонами. Но не отказываться же из-за этого от знакомства.

— Давай сюда, — я протянул руку, забирая у неё ведро. – Помогу донести. Если, конечно, тебе потом за это от мужа не влетит.

— У меня нет мужа, — на лицо Барбары словно упала тень, но тут же исчезла. – Одиннадцать лет назад умер вместе с другими.

— Вместе с другими? – переспросил я. – Какими, другими?

— Тебе ничего не рассказывали про божий мор?

— Нет. Что за странное название? И что это такое, вообще?

Женщина замедлила шаг, а потом и вовсе остановилась. Посмотрела на меня долгим взглядом и сказала:

— Ты – чужак. Ты говоришь, что многого не помнишь. Но неужели ты забыл и о мести богов?

— Послушай, Варя…

— Кто? – изумилась женщина.

— Ну, полное имя Варвара, а покороче – Варя. Если ласково, то Варюша. Только я так пока не рискую к тебе обращаться.

Про Варежку и Вареника упоминать не стал – это из разряда прозвищ от старших братьев.

— Правильно, что пока не рискуешь – слишком уж ты быстрый, — она усмехнулась.

А я отметил, что слово "пока" она выделила интонацией. Видно же, что она не против, но нельзя же сдать крепость первому встречному. Должна же быть какая-никакая, но осада, переговоры о капитуляции и прочие военно-сексуальные маневры.

— Так вот, насчёт божественной мести… Я с такой вещью никогда не сталкивался и даже не слышал о ней. А если и слышал, то забыл. Поэтому вообще не понимаю, о чём ты говоришь.

— Да? – кажется, она мне не поверила, но продолжила: — Одиннадцать лет назад к нам в деревню забрёл один юродивый. Адепт Иззула…

— Это его так звали, что ли?

— Это так зовут одного из богов смерти…

— У вас их, что, несколько? – искренне удивился я.

Барбара задумалась и сказала:

— Четверо, если не ошибаюсь. Остальные на души умерших не зарятся. А Иззул – как раз из этой четвёрки. Зачем его адепт пришёл к нам на самый край границы, не знаю, да и никто не знал. Не успел он у нас появиться, как тут же принялся кататься по земле с пеной на губах и призывать всех оказать достойные почести его господину – умереть, то есть. Его, конечно, тут же послали, да ещё и пинком снабдили, чтобы не смущал умы. А он тогда закричал, что проклинает всю нашу деревню именем Иззула, и теперь мы все тут умрём. И первыми погибнут домашние животные. Этот юродивый вытянул руку, и три овцы тётки Мафьи тут же умерли. Тогда мой Драс и пара его друзей не выдержали и разбили ему башку. А тело прикопали за околицей.

Она помолчала, глядя куда-то вдаль, видимо, мысленно вернувшись на одиннадцать лет назад.

— Правильно говорят, что юродивые находятся под опекой богов. Если бы Драс с друзьями тогда знали, что случится, то, наверное, не тронули бы безумца. Прогнали бы подальше, и всё. Примерно с месяц всё было тихо. Никто не хватился бродяги, никто не приехал, чтобы расспросить об исчезнувшем безумце. Мы уже забыли о нём, когда вдруг начался мор. Погибли все домашние животные – от коров до только что вылупившихся цыплят. Собаки и кошки перемёрли, а мыши, крысы и валаки – нет. А потом начали умирать и люди. И первыми погибли Драс и его друзья, с которыми он убил адепта Иззула. За ними стали умирать старики – они чахли на глазах, потом засыпали и больше не просыпались. Мы собрали деньги на мага-врачевателя, и он приехал. Походил, посмотрел, услышал про проклятие адепта Иззула и тут же смылся обратно, сказав, что ему с богами не тягаться.

— А потом вдруг оказалось, что умершие превратились в хёргов. Они выкапывались из-под земли и бродили по лесам, иногда даже к нам заходили. Гниющие, вонючие, страшные. Хорошо хоть ни на кого не бросались, — её даже передёрнуло. — Мужики их рубили и прикапывали. Тогда мы снова собрали деньги и отправили гонцов в Кадишшу. В Кадишше, конечно, нет отдельного храма Иззула, но есть храм всех богов. Вот в нём они и пожертвовали Иззулу все собранные деньги, попросив его больше не гневаться на жителей Валачьей пади. Наверное, Иззул всё же принял жертву, но пока это произошло, больше половины деревни вымерло. Все старики, кроме деда Мирона. Очень много детей погибло, — Барбара тяжко вздохнула. – Моих двое тоже. Вот так я и осталась одна. Так что, гневаться на меня больше некому.

— Прости, Варь, что заставил тебя вспомнить боль.

— А она и не ушла никуда, просто уже не такая острая, — грустно улыбнулась она. – Ну, что, пойдём? А то так до вечера простоять можем.

— Знаешь, а я бы с тобой хоть до ночи простоял… — намекнул я.

— Слишком уж боек ты, чужак Макс, — усмехнулась она. — За языком-то следи, а то он мелет невесть что.

— А что я могу с ним поделать, если нахожусь рядом с красивой женщиной? У меня мозги заняты тобой, а не собственным языком.

— У тебя ещё и мозги есть? А по виду и не скажешь, — поддела она меня.

— Ну, конечно, есть. Вот такие, — я показал кончик пальца. – Поэтому, я могу делать только что-то одно: или любоваться тобой, или следить за своим языком. Выбираю первое.

— Да ну тебя, болтун! – она зарделась, но было видно, что ей приятно.

Так, болтая ни о чём, мы и дошли до её дома. Нам вслед смотрели местные кумушки – естественно, уже сегодня вечером вся Валачья падь только и будет обсуждать нашу парочку. Я отдал Варе ведро с водой, попрощался и пошёл к дому Брайванов.

Оранжевых эргов больше я так и не нашёл. Начал вспоминать, а как часто они мне встречались, и вышло, что они довольно редки. Хотя, помнится, в самом начале, когда Джиз через меня впервые увидел реликтовые эрги, объектом был именно оранжевый шар.

Надо бы вычислить закономерность распространения реликтовых эргов, а то брожу наобум, как хёрг. Я же и раньше замечал, что синие эрги тяготеют к воде, зелёные – к растительности. Огненные чаще кучкуются около пламени. А оранжевые тогда где искать? В больницах? Где бы её ещё тут взять, эту больницу.

Так ничего и не придумал. Вернулся к дому Брайванов и остановился посреди двора. Куда делся Экл, не знаю, но Гатон и Ошли, вернувшийся с ночных гулянок, ремонтировали крышу здоровенного сарая. Мне, конечно, никто ничего не говорил, да и не скажет, но хватит быть трутнем. Я подошёл к ним, посмотрел на красные глаза Ошли, и сказал:

— Гатон, пусть Ошли отдохнёт. А я вместо него тебе помогу.

— Гулять с Заринкой у него силы есть, а как работать – так сразу устал, — проворчал Гатон. – Иди, бездельник, без тебя справимся.

Ошли благодарно мне кивнул и тут же слинял спать. А мы с Гатоном принялись отдирать подгнившие доски. Архитектором и генподрядчиком являлся, конечно, Гатон, я больше был на подхвате, но тоже вкалывал от души. С перерывом на недолгий обед мы работали до самого вечера. Ошли к нам присоединился после обеда, но даже втроём мы не успели закончить перекрывать сараюгу. А завтра нужно было выезжать в город.

— Ошли, ты с нами не поедешь, — сказал Гатон. – Останешься крышу заканчивать.

— Но, батя, я же хотел Заринке подарок выбрать, — физиономия Ошли вытянулась от обиды.

— Скажи, что надо, куплю, — отрезал Гатон. – Или, вон, Макс купит, он, чувствуется, в женщинах разбирается. Недаром же не успел появиться, как к Барбаре подкатился. Чего вылупился? Удивляешься? Так у нас ничего не скрыть. Тем более, что вы вдвоём через треть деревни прошлись чуть ли не под ручку.

— Удивляюсь, как быстро слухи расползаются, — хмыкнул я. – Ты же, вроде, никуда не отлучался, всё время с нами был, а уже всё знаешь.

— Мне Эрна в обед на ухо шепнула, ей Верна сказала, той соседка слух принесла, а откуда тётка Фаласья узнала – не ведаю.

Я только головой покрутил. Интернет моментально разносит информацию? Да куда ему до деревенских разносчиков слухов! Вот где истинная скорость.

— Ошли, скажешь, что надо, я куплю. А пока… не забыл, что у нас на вечер были планы?

— Вместе собрались девок валять, что ли? — хмыкнул Гатон.

— Валять, но не девок. Или ты устал?

Ошли ретиво замотал головой.

— Тогда, делай, как я. Для начала, побежали.

И под изумлённым взглядом Гатона мы с Ошли побежали по улице, а потом по ближайшим рощицам. Бегали мы минут двадцать, не больше. Я, разумеется, не хотел утомить Ошли или показать ему, какой я крутой бегун. Никогда не любил бег — ни короткий, ни длинный, но он отлично разогревает все мышцы в теле. К тому же, утомлять Ошли — дело бесперспективное в принципе. Он же, как молодой лось: поджарый, сильный, выносливый. Его, прежде чем загонишь, сам сдохнешь.

Мы вернулись к дому и занялись настоящей разминкой. Наклоны, растягивание рук и ног, мостики всякие. Ошли старательно пыхтел, повторяя за мной.

— Ты не просто повторяй, ты запоминай. Потом сам должен будешь делать то же самое.

Гатон и вернувшийся откуда-то Экл наблюдали за нами, сидя на лавочке и изредка озвучивая ехидные комментарии. Ну и толпа детей, разумеется, тоже никуда не делась. Причём, некоторые из них начали повторять за нами. И, честно говоря, у них получалось даже лучше, чем у Ошли. А потом ещё и соседи в лице Севестра и его жены подтянулись — пришли посмотреть на бесплатное представление. Ну, оно и понятно: с развлечениями в деревне негусто, тут любое событие будет обсуждаться неделю.

В разгар разминки пожаловал Керен со товарищи. Троица парней с отвалившимися челюстями смотрела на нас и собравшихся зрителей. Я махнул им рукой.

— Здорово, парни! Присоединяйтесь.

Они подошли к нам, и я сказал:

— Керена я уже знаю, а вас как зовут?

Его приятели, оказавшиеся братьями, представились: Васон и Генар. А Керен спросил:

— И что нам делать?

— Для начала — пробегитесь кругов десять вокруг огорода.

Керен отчётливо побагровел. Видимо, решил, что я над ними издеваюсь.

— Мы с Ошли бегали дольше, но вы и так опоздали. Поэтому только десять кругов лёгким бегом для разогрева. Вперёд.

Чувствую, здоровяк Керен не поверил мне, вспылил бы и ушёл, но тут подал голос Гатон.

— Макс, если они в огороде потопчут зелень, Эрна с Верной всем головы пооткручивают. И даже мне, что не доглядел. Пусть лучше, как вы, по улице бегают.

Видимо, подтверждение Гатона сыграло свою роль, и троица упылила. К тому времени, когда они вернулись, мы с Ошли уже закончили разминку. Мне пришлось повторить весь комплекс уже с ними, а Ошли уселся в сторонке. Это что за непорядок?

— Ошли, ты отдыхать сюда пришёл? Пока мы разминаемся, садись в шпагат. Знаю, что не можешь. Вот и тренируйся.

Когда я посчитал, что парни размялись достаточно и не порвут себе связок при первой же отработке, то сказал:

— Давайте вспомним тот приём, который заставил здоровяка Керена кувыркаться. Приём несложный. Ошли, начнём с тебя. Давай, пытайся схватить меня за ворот рубахи. Желательно двумя руками.

Ошли опасливо остановился в двух шагах от меня и сымитировал захват.

— Ошли, если ты так же трусливо и к своей Заринке тянешься, то я ей сочувствую, — парни захихикали, а Ошли покраснел. — Ты же знаешь, как надо брать противника за грудки и встряхивать. Вот и попробуй сделать это же со мной.

— Так ты ж… так я ж…

— Тыж, яж, — передразнил я его. — Не бойся, далеко не улетишь. Чтобы понять, как сделать приём, нужно сначала на себе испытать его действие. Хватай меня!

Ошли потянулся к моему вороту, но я отступил на шаг. Он тоже шагнул и снова сделал попытку, а я снова отступил. На лице Ошли недоумение сменилось решимостью, он сделал быстрый шаг и ухватил-таки меня за ворот рубахи, аж ткань затрещала. Но я уже падал на спину ему под ноги. А дальше всё по классике. Парень перелетел через меня и растянулся на земле, а я поднялся и сказал:

— Окончание приёма разное. Можно перевернуться вслед за соперником и усесться на него, как я на Керена, а можно просто подтолкнуть его ногами, перебросив через себя, как Ошли. Итак, друзья, что вы поняли?

Четвёрка парней тупо молчала — похоже, ничего они не поняли. Это и не удивительно — я так же тупил, когда только начинал заниматься единоборствами.

— Первое: приём легче выполнить, когда противник прёт на тебя буром. Он уже двигается вперёд, вы ему только придадите ускорения. Второе: падая на спину, вы должны тянуть за собой верхнюю часть тела противника. Центр тяжести у него сместится, и он упадёт.

Парни усердно хлопали глазами, как, впрочем, и взрослая часть зрителей. А вот малышня уже пыталась повторить за нами, образовав кучу-малу.

— Керен, давай теперь ты. Встань и замри.

Сын кузнеца вышел вперёд и застыл столбом. Я обернулся к троим парням.

— Смотрите, вот он стоит, здоровенный, сильный. Если я сейчас попробую его свалить, у меня ничего не получится.

Я его подёргал туда-сюда, но Керен, разумеется, не поддался.

— А теперь, Керен, чуть наклонись вперёд. Ага, вот так. А теперь… смотрите внимательно, одновременное движение двух рук: одна тянет его на себя, вторая отталкивает и чуть поднимает противника вверх. Р-раз…

И Керен, потеряв равновесие, летит наземь.

— Это не потому, что я сильнее его. Это потому, что у него сместился центр тяжести. Позже покажу, как валить не поддавшегося противника. Разбились на пары. Пробуйте сделать то же самое. Сначала пытайтесь вывести из равновесия крепко стоящего противника. Не получается? Правильно. А теперь Васон, расслабься и слегка наклонись вперёд, как недавно Керен. Поддайся чуть-чуть… да не надо кланяться Ошли, словно он император. Хватит ржать, Генар, лучше делай то же самое. Ошли, опять не получается? А потому что нужно это делать энергично... Керен, у тебя силищи немерено, ты так своего друга поломаешь. Нежнее закручивай его… как твою Марыську ты бы на сеновал повалил… Да хватит ржать!..

Полтора часа спустя, когда начало темнеть, парни вполне освоили не только закручивание поддающегося противника, но и проворот с подсечкой. Керен, Васон и Генар ушли — грязные, уставшие, но довольные, а мы с Ошли остались принимать водные процедуры. Гатон с прищуром посмотрел на мокрых нас и спросил:

— Ошли, Керен ведь тебе не поддавался?

Ошли гордо сказал:

— Нет, я его раз десять по-настоящему повалял.

— Ну, может и будет от всего этого толк. Ладно, а теперь всем спать. Завтра выезжаем рано.

Гатон удалился в дом, а мы с Ошли обменялись взглядами.

— Вообще-то мне завтра никуда не ехать…

— Да и я перед сном хочу прогуляться.

— А ты куда? А-а, понял.

— Понял, вот и молчи.

— Молчу.

Мы разошлись в разные стороны. Ошли отправился к своей Заринке, а я к знакомому дому. Дошёл, постоял в раздумьях — не слишком ли я рано штурмую крепость, и наконец решился постучать в дверь. Изнутри не было слышно ни звука. Может, она уже спать легла? Или не желает меня видеть? Или я в самом деле чересчур тороплю события? Или…

Дверь отворилась внезапно, и женская рука буквально втащила меня внутрь.

— Я только хотел…

— Думала, ты уж не придёшь, — послышался её шёпот.

Я впился поцелуем в её губы, а потом подхватил на руки. Барбара была далеко не пушинкой, но ведь и я не слабак. Понёс её внутрь, молясь всем богам, чтобы не запнуться обо что-нибудь — вот позору-то будет!

— Ударишь меня головой о косяк, выгоню! — хихикнула она. — Спальня вон там.

Не буду описывать дальнейшее. Скажу только одно: анатомия прекрасной половины человечества Мариса ничем не отличается от женщин Земли.

Глава 7

*****

После всего я даже умудрился ненадолго вздремнуть, насчёт Вари – не знаю. Но только именно она разбудила меня, может, совсем не спала.

— Тебе пора. Обоз рано уходит.

Я уже не удивлялся осведомлённости местных. Тем более, что обозы в город – событие не каждодневное. Поцеловал её на прощание и вышел в темноту. Добрался до дома Брайванов, хотел тихо скользнуть внутрь, но понял, что скрываться смысла нет. Гатон и Экл уже завязывали мешки с товаром, который хотели продать в Кадишше, а Эрна и Верна хлопотали, собирая мужьям еду в дорогу. Кроме взрослых там же находились и обе старшие сестрички, потиравшие сонные глаза.

— О, явился, наконец, — пробасил Гатон. – А то мы с Эклом уж думали, придётся Барбаре в окна стучать.

Не, ну что это такое? Ничего тут скрыть нельзя. Или, может, у жителей деревни есть специальный невидимый дух-разведчик, который докладывает всем обо всём?

Обе сестрички тут же подскочили и, облив меня двумя тоннами презрения (по тонне от каждой), задрав носы, удалились прочь. Верна хихикнула:

— Ну всё, Макс, теперь ты предатель и враг номер один. Берегись, Хельга и Флора – те ещё штучки. Очень изобретательные на всякие пакости.

Мы вынесли всё добро на улицу и стали ждать обоза. В моём представлении, это должна быть вереница телег и фургонов солидной длины – штук тридцать, не меньше. На деле приехали всего две телеги. Я с интересом принялся рассматривать транспорт в неярком свете восходящего солнца. В принципе, телега, как телега, от земных отличается только отсутствием резиновых колёс. В телеги были впряжены лошади. Я с сомнением посмотрел на худых животин – смогут ли они хотя бы самих себя доставить до пункта назначения, не говоря уже о грузе? Кожа да кости. И коровы здесь тоже… скелетообразные. А вот коза у Вари пухленькая. Странно как-то. По пути поинтересуюсь у мужиков.

Я заметил, что Гатон взял с собой не только мешки, но и лук и колчан со стрелами. Интересно. Тут, что, разбойнички шалят? Или он по пути поохотиться хочет? На всякий случай проверил в своём хранилище эрги – все на месте. В случае чего, не придётся метаться в поисках, чем бы атаковать.

В последний момент, когда мы уже сложили мешки на телеги и сами пытались на них устроиться, с громким мявом из дома вылетел чёрный комок и с разбегу запрыгнул на меня.

— А ты куда собрался? – я попытался отцепить кота. – Оставайся здесь.

Кошак утробно зарычал и ещё сильнее вцепился в мою одежду, ну и в моё тело, тоже, естественно.

— Джиз, скотина когтистая! — прошипел я. – Вот вернусь, сделаю тебе операцию по удалению когтей.

Словно поняв угрозу, кот тут же спрыгнул с меня, но лишь затем, чтобы немедленно влезть в щель между мешками и затеряться там.

— Вылезай! – я сунул в щель руку, но, конечно, никого не обнаружил. – Гатон, Экл, надо мешки разобрать…

— Спятил, парень? – возмутился староста Фиор. – Из-за котэ телегу разгружать-нагружать. Хочет, пусть едет. А потеряется в дороге, так невелика потеря.

Мне сразу захотелось дать в зубы старосте, но сдержался. По большому счёту он прав, если не считать слов о невеликой потере. Искать меж мешков кота, который захотел спрятаться – дохлый номер. К тому же, отыщу я его, изгоню, а он в другую телегу нырнёт. Так мы до завтра никуда не уедем.

— Джиз, как увижу, казню! – пригрозил я горе мешков. Возможно, мне показалось, но откуда-то изнутри раздалось насмешливое "мряу".

И вот путешествие в Кадишшу началось. Хотя, путешествие — это громко сказано. Поездка? Тоже не подходит, потому что это слово подразумевает, что пассажир ЕДЕТ. Скажем так, перемещение из пункта "А" в пункт "Б". Телегу трясло немилосердно – рессор-то у неё никаких нет. Спустя час такой "поездки" каждая неровность на дороге вызывала боль в моей пятой точке, ибо мне, как самому молодому, досталось жёсткое "плацкартное" место. А дорога вся состояла из неровностей. И потому мне периодически приходилось соскакивать с телеги и идти рядом с ней пешком. Экл насмешливо смотрел на меня и поудобнее устраивался меж мягких мешков. Гатон вообще спал, и никакая тряска помешать ему не могла. Возница по имени Пирей, правивший лошадью – возрастной и молчаливый мужик, изредка взмахивал кнутом, но, по-моему, это он просто имитировал деятельность, а на самом деле дремал на своём посту. Последний член экипажа нашего транспорта скрывался в недрах груза и носа наружу не показывал. Тоже дрыхнет, зуб даю. Короче, я страдал больше всех. Да ещё и ночь, хоть и очень приятная, но бессонная…

Поэтому, когда Гатон проснулся, соскочил с телеги и отошёл в кустики по нужде, я шустро занял его место, поёрзал, устраиваясь поудобнее, и закрыл глаза – спать хотелось неимоверно. Вернувшийся здоровяк озадаченно пробасил "не понял", на что получил насмешливый ответ братца "в большой семье не щёлкай клювом". Ехал Гатон на моём "плацкарте" или шёл рядом с телегой, не знаю – я отключился и проснулся только когда наши две телеги, гордо именуемые обозом, встали на полуденный привал.

Мне тут же вручили котелок и отправили назад по пути следования — глазастый Экл там углядел ручей. Пока я ходил, мужики уже развели костёрчик, на котором и вскипятили воду. На холстину выложили припасённую снедь, все сели кружком и начали есть. Причём, тут я усмехнулся, ели вовсе не то, что приготовили им жёны. Хоть мир и другой, а поведение людей в нём одинаковое. Мы в школе ходили в однодневные походы, каждый брал с собой какие-нибудь бутеры, варёные вкрутую яйца, пачки печенья и прочую закусь. Мы добирались до намеченной точки, устраивали пикник и потом чапали обратно. И вот тогда я наблюдал эту же самую картину: пацаны и девчонки игнорировали приготовленные мамами или бабушками пирожки, но с удовольствием трескали обычные бутерброды, которые выложил сосед. Видимо, так устроена человеческая логика: чужая ягодка слаще.

Я отметил, что староста Фиор, хоть и был Скуперфильдом, Скруджем и Гобсеком в одном лице, на общий стол выложил не меньше остальных. Значит, не совсем он конченый скупердяй. С нашим возницей и хозяином телеги я уже познакомился, а вот водителя второй телеги — здоровенного и крепкого мужика, не знал. Как оказалось, это деревенский кузнец и папаша Керена. Я некоторым беспокойством подумал, что буду делать, если он окажется недоволен тем, что я сначала повалял его сына, а потом издевался на тренировке? Впрочем, мои опасения не подтвердились, потому что когда разговор зашёл о наших вчерашних занятиях — это Гатон и Экл в лицах описывали мучения моих ученичков и мои над ними "зверства", Керуан — так звали кузнеца, только усмехнулся в густую бороду и сказал:

— Молодец, парень, так Керену с дружками и надо. Может, чему и научится у тебя. А то он почувствовал себя самым-самым в Валачьей пади, а как оказался в Солодовке, так ему там местные и наваляли. Толпой, правда, но наваляли.

Теперь понятно, почему в глазах Керене зажглись такие заинтересованные огоньки, когда я предложил ему присоединиться к нашим с Ошли занятиям. Хочет научиться чему-то новому и отомстить солодовским. Ладно, с этим потом разберёмся. А пока я кормил ненасытную чёрную утробу, которая, выспавшись между мешков, заявилась к столу и потребовала своей доли. Все разговоры, само собой, тут же переключились на Джиза.

— Впервые вижу, чтобы кот, как собака, за хозяином бегал, — удивлённо сказал Севестр, наш сосед, который тоже отправился в столицу графства распродать добычу.

— Умная животина, — многозначительно сказал Гатон. — И это котэ ещё мелкий.

— Мы с Гатоном даже думали, что Макс где-то геретту раздобыл — настолько этот котэ умный, но нет, он оказался обычным, — сказал Экл.

Я услышал незнакомый термин и потребовал объяснений, что за геретта и с чем её едят. Мне коротко объяснили, что геретты — это магически изменённые твари из семейства диких кошачьих. Они чуть крупнее обычных домашних кошек, разумны, смертельно опасны и обладают способностью мысленно общаться с хозяином. И стоит такая геретта, как аластрийский пёс. Сравнение цен меня ещё больше запутало. Гатон терпеливо пояснил, что аластрийцы — это, как геретты, только собаки. Ну и размерами существенно покрупнее, а, значит, намного опаснее.

— Так, может, он всё-таки геретта? — задумчиво спросил староста, не сводя глаз с Джиза. — Может, впарим его графскому управляющему? Он нам налоги за год простит.

— Фиор, у тебя зубы лишние? — осведомился я. — Или, думаешь, артефакт тебе их на место вернёт?

— Ты, юнец, молчи! — насупился Фиор. — Я ж об обчественном благе радею. Неужто тебе жаль какого-то котэ? А так вся деревня могла бы год и графские, и всеимперские налоги не платить.

Я мысленно присвистнул. Фистык себе, ценник на этих геретт! За одного зверя деревня может год жить припеваючи. И это, скорее всего, приуменьшено, потому что откуда знать старосте обычной пограничной деревни об истинной ценности магических зверей? Но даже окажись Джиз гереттой, я бы его не разрешил продать. Пока я мысленно составлял ответную речь, включающую все известные мне местные ругательства, старосте возразил Севестр.

— Дурень ты, Фиор. Впаришь ты котэ управляющему, а потом правда наружу вылезет. И тогда Валачью падь обложат двойным налогом, а тебя или сдадут тайной страже, или просто сразу прибьют.

— Да я ж так… — сразу открестился от мошеннической задумки Фиор. — Просто, скоро обе наши клячи подохнут, придётся новых покупать. А так бы дела поправили, новых коней прикупили…

Все, как по команде, посмотрели на обоих лошадей, стоявших с понуро опущенными головами. Их распрягли, но коняги не паслись, а стояли, как отмороженные.

— Жаль Серко, — вздохнул Керуан. — Я уж привык к нему.

— Да и Ворон был поначалу неплох, — подал голос наш возница Пирей.

Когда я спросил, почему кони были поначалу неплохи, и что с ними случилось, кузнец, опять вздохнув, коротко пояснил:

— Божья месть. Иззул простил нас, но не до конца. Кони, коровы, ослы — все крупные животные мрут у нас, не проходит и полгода после покупки. Мелкие животины, собаки и кошки, мрут почти сразу. Только козы поболеют-поболеют, но выздоравливают. А крупные… Приходится новых лошадей покупать — не на себе же тащить товары в Кадишшу и обратно.

— А нанять кого-нибудь пробовали? — спросил я.

— Самый умный, да? — возмутился Фиор. — Пробовали, конечно. Но только после первого же раза никто к нам ездить не хочет, потому как кони начинают болеть. Правда, не дохнут, как у нас, но кому хочется рисковать лошадью ради пары десятков грошей?

Постепенно разговор переключился на стоимость железа для кузни, что мне было совсем неинтересно. Я ссадил Джиза, сорвал пучок травы и сунул в морду серой лошади. Та лишь понюхала предложенное угощение и вздохнула. Я с жалостью посмотрел на неё: доходяга, как она есть. Мослы торчат, шкура тусклая, чёрная грива нечёсана — видимо, кузнец уже и не заботится о внешнем виде коня, которого всё равно вскоре пускать на колбасу. Второй конь выглядел так же, разве что окрасом был чёрным. Если не ошибаюсь, это называется вороной. Недаром же Пирей его Вороном окрестил.

Обе коняги смотрели на меня умными, печальными глазами и, похоже, уже смирились со своей скорой кончиной — они даже от вездесущих мух не отмахивались. И эти противные насекомые бесстрашно садились лошадям на морды. Почему-то именно это возмутило меня больше всего. Я пару раз махнул сорванной веткой, отгоняя крылатых злыдней от лошадей, но это не сильно помогло.

Может, потихоньку жахнуть воздушным эргом? Но нет, даже если никто из попутчиков моей выходки не услышит, что сомнительно, толку всё равно не будет. Только лошадей испугаю. А вот если… Я посмотрел магическим зрением на оранжевый кубик в своём хранилище — я его обнаружил пока шёл рядом с телегой, до того, как отжал местечко у Гатона. Попробовать истратить редкий эрг? По идее, лечебный эрг должен помочь и животному, ведь у нас многие человеческие лекарства применяют для собак и кошек.

Вопрос был не в редкости оранжевого эрга — нашёл этот, найду ещё, путь-то длинный. Проблема заключалась в том, что я не знаю, чем эти кони болеют. Я ни разу не ветеринар, который мог бы определить лошадиную хворь. Надо же направлять лечебный эрг туда, где он принесёт пользу, где гнездо болезни. А я этого не знаю, как не знаю способ лечения, и, получается, просто истрачу оранжевый куб в никуда.

Я посмотрел магическим взглядом на обоих коней и обнаружил, что они окружены еле заметной серой дымкой. Ух ты, а ведь серый цвет — это магия смерти. И я вижу сейчас, можно сказать, очень разбавленный вариант этой магии. Пелена, видимо, не убивает сразу, но постепенно высасывает жизненные силы из объекта. Получается, кто-то навёл на несчастных животин смертельное проклятье. И я даже знаю, кто именно. Некая личность по имени Иззул.

Я обошёл вокруг лошадей, разглядывая магическим зрением покрывающую их серую пелену. В районе головы она была самой плотной. Теперь понятно, почему коняги не хрумкают травой — не до еды, когда тебя убивает проклятие. Я сел к костру и задумался, может ли лечебная магия уничтожить серую пелену? По логике вещей, нет, ведь это совсем разные магии. Разве что, просто придаст сил животному и позволит ему дольше продержаться. Значит, нужно каким-то образом убрать заразу. А вот как это сделать, я не представлял. К тому же, имелся ещё один нюанс.

Если вмешаюсь в проклятье Иззула, эта могущественная личность сразу узнает обо мне. А я отлично помнил опасения Джиза насчёт мстительности богов. Этот неведомый Иззул явно настолько могуч, то распылит меня на атомы, я даже сказать "мама" не успею. С другой стороны, если он так крут и всезнающ, то уже должен быть в курсе, что в некой деревушке объявился реликтовый маг. Но до сих пор не укокошил меня. Хотя, может, потому и не укокошил, что ждёт, а не начну ли я вмешиваться в его божественный промысел? Вот как начну пакостить, так он сразу меня того…

Я уже решил не лезть не в своё дело, но тут поймал взгляд Серко. В умных карих глазах лошади читалась безнадёжность, и в то же время она словно прощала меня за сделанный не в её пользу выбор. Мне стало не по себе. Это ведь всего лишь животное, оно не может поощрять или прощать… Или, может?

Пока я рефлексировал о высших духовных материях, привал закончился. Пирей и Керуан снова запрягли коней в телеги, и наш обоз тронулся в путь. Гатон сразу же плюхнулся на своё место, а Экл ему ехидно улыбнулся. Мне пришлось вновь довольствоваться плацкартом, но я уже отдохнул и даже выспался, а потому просто пошёл пешком рядом с телегой.

Не знаю, что в конечном счёте победило бы: здравомыслие или сострадание. Но только я вспомнил слова Джиза о магических руках, мол, маг может ими не только управлять своей магией, но и видоизменять и даже разрушать чужую. И желание поэкспериментировать склонило чашу весов на сторону лошадей. Будь, что будет! Может, этот Иззул и не рассердится…

Прямо на ходу я вытянул магические руки в сторону Ворона и провёл ими вдоль его костлявого хребта. Еле заметная серая пелена даже не дрогнула, всё так же обволакивая тело коня. Так, тупым наскоком не вышло. В общем-то, логично, если бы магические руки контактировали с любой встречной магией, то маг в принципе не смог бы ими шевелить. Значит, начинаем думать о конкретном объекте.

Я вновь провёл руками от крупа лошади к голове, только теперь представляя, что сгребаю серую пелену, словно хлебные крошки на столе. И с изумлением увидел, что визуальное отображение смертельного проклятия изменилось. Серая пелена покинула заднюю часть лошади, зато в районе грудины она теперь стала гуще. М-м, так это же отлично!

Я продолжил потихоньку сгребать серость, очищая лошадиный организм, и концентрируя её в районе головы Ворона. Единственно, меня терзало опасение, как бы собравшееся в одной точке проклятье не убило коня. Ведь, рассуждая логически, я сейчас увеличиваю не только плотность магии смерти, но и её силу. Нет, так не пойдёт!

Я собрал магические руки в "лодочку", зачерпнул серость и отбросил прочь, насколько хватило длины рук. Потом повторил операцию ещё раз. И ещё, и ещё, пока серость в теле Ворона не стала еле заметной. Перешёл к голове, и минут десять работал черпальщиком. Потом сгрёб всю оставшуюся серость в кучку и снова вышвырнул её прочь. Так, разбавляя концентрацию магии смерти, я понемногу уничтожал её. И вот, наконец, от серости в организме коня не осталось и следа. Больше ничего особого своим магическим зрением я в нём не видел.

Я настолько погрузился в магические манипуляции, что совершенно не обращал внимания на реальный мир. Он напомнил о себе, когда телега вдруг дёрнулась влево и сбила меня. Потирая ушибленную колесом ногу, я выбрался обратно на дорогу и обнаружил, что телега не сама по себе напала на меня, а потом ещё и перевернулась. Это Ворон ломанулся в придорожные кусты, которые сейчас с жадностью и обгладывал. Ругающийся Пирей, очевидно спавший и не успевший предотвратить крушение, подпрыгивал на месте, размахивая руками около высыпавшихся из телеги мешков. Среди мешков на земле сидели Гатон и Экл.

— Пирей, я тебе голову откручу! — разорялся Фиор. — Сколько можно спать? Посмотри, что ты наделал! Если телега сломалась, я взыщу с тебя в обчественную казну за её починку.

Но никто на крики старосты внимания не обращал, потому что все с изумлением смотрели на Ворона, жадно глодавшего листья с веток. Он уже успел объесть весь куст, дальше его не пускала упряжь и перевёрнутая телега. Тогда конь опустил голову и принялся щипать траву.

— Чтоб меня порвало, если он не выздоровел! — ошалело сказал Пирей. — Смотри, как жрёт!

— Оголодал, — пробасил Гатон. — Ничего не понимаю.

Остальные тоже ничего не понимали. Я, естественно, молчал и, как и прочие, делал круглые, удивлённые глаза, таращась на обжирающегося коня. Серко, всё ещё окутанный смертельной дымкой, так и стоял, опустив голову и безразличный ко всему. Я мысленно пообещал помочь и ему, но попозже — мои магические силёнки подошли к концу.

Оказалось, что упражнения для магических рук влияют и на физический организм. Я только теперь отметил, что чувствую себя очень уставшим. Словно не просто шёл пешком, а при этом ещё и половину груза телеги на спине тащил. Удивлённые неожиданным выздоровлением Ворона, мужики решили сделать внеочередной привал — пусть изголодавшийся конь подзаправится, а я тут же растянулся на земле. Ко мне прокрался Джиз, лёг на грудь и замурчал. Сразу как-то легче стало.

— Спасибо, мой верный кот! Но когтищи я тебе отстригу, если будешь по мне, как по дереву лазать.

Джиз не отреагировал на угрозу, продолжая тарахтеть. Я даже ненадолго отключился. Проснулся, когда собрались трогаться в путь. Гатон посмотрел на меня, покачал головой и сказал:

— Что-то ты не очень выглядишь.

— Наверное, не до конца ещё выздоровел, — отбрехался я.

— Лезь на моё место.

Глава 8

*****

Дорога до Кадишши заняла четыре полных дня и ещё кусок утра пятого. Я прикинул расстояние – с нашим темпом передвижения получалось, что от Валачьей пади до столицы графства около семидесяти кэмэ. За это время я подлечил и второго коня. Ночью, когда все, кроме караульного, уже спали. Благо, что для магического зрения темнота не помеха. Серко, как и Ворон, избавившись от убивавшего его божественного заклятья, прямо посреди ночи начал активно щипать траву. Наутро народ снова делал круглые глаза при виде ожившего коня, худого, как скелет, но бодрого и активного, особенно в плане пожрать. Ворон от собрата не отставал.

— Глазам не верю, — разводил руками Керуан, обходя Серко. — Выходит, Иззул на нас гневаться перестал. Надо бы ему подношение оставить в храме всех богов, как считаете?

Так же считали все, даже скупец Фиор. Хотя, Гатон, кажется, что-то заподозрил, особенно после того, как я утром еле сумел подняться. Не понимаю, почему магические упражнения так сильно влияют на физическую форму. Обратное, наверное, тоже справедливо.

Чем ближе мы были к столице графства, тем оживлённее становилась местность. По пути встречались деревушки: одни в пять-шесть домов, другие крупные, не меньше Валачьей пади. Мы проезжали мимо обработанных полей, на которых работали мужчины и женщины, один раз пересекли мост, где толстые, мордатые и неопрятные стражники с нечищеными алебардами содрали с нас мзду. Точно такие же стражники охраняли въезд в Кадишшу.

В отличие от деревенек, столица была окружена крепостной стеной. Не очень высокой — метров шесть в высоту, зато каменной, а не деревянной. Я, хоть и не специалист в военных осадах, с сомнением прикинул защитную способность этой стены. На мой неискушённый взгляд, она ненадолго сдержит вражеских вояк, особенно, если защитники города подобны стражникам.

— Экл, а почему вокруг Валачьей пади нет ни стены, ни частокола? — спросил я. — Ведь если те же орки нападут…

— Если те же орки нападут, никакой частокол их не удержит, — хмыкнул Экл. — Ты орка видел?

Я припомнил мертвых орков в лаборатории и кивнул.

— По-моему, видел, но это неточно.

— Тогда должен понимать, что десяток орков безо всяких таранов своими телами пробьют брешь в частоколе. Против эльфов частокол тоже бесполезен — у них есть своя магия, от которой любое дерево за час сгниёт. К тому же, эльфы сидят в своём Вечном лесу и к нам ещё ни разу не приходили. Поэтому, ограждаться — бесполезно, только силы и время тратить.

— А люди?

— А если к нам приедут люди с недобрыми намерениями, то или уже не уедут обратно, или найдут пустую деревню. Ну, это я про врагов всяких. Так-то к нам с недобрыми намерениями частенько люди приезжают, только ни прибить их, ни спрятаться нельзя. Графские фискалы называются.

Да уж, не любят охотники власть. Видимо, управляющий дерёт с них не три, а все десять шкур. В общем-то, ничего нового — разве у нас по-другому? Столько налогов напридумывали, что местным и не снилось.

За въезд опять пришлось платить. Видя медные грошики, исчезнувшие в кошеле стражника, я между делом поинтересовался у Гатона, какие ещё есть деньги. Охотник полез в свой тощий кошель, выудил из него несколько небольших медных монеток и сказал:

— Гроши. Просто металл и ничего больше. Это обычные, есть двойные и тройные.

Гатон опять порылся в кошеле и теперь достал светлую монетку.

— Это сребреник. Видишь, в центре магическая метка? Если она красная или её вообще нет, значит, подделка. Золотой показать не могу, ибо нет.

— И сколько грошей в сребренике?

— Ровно сто. И ровно сто сребреников в золотом.

Я искренне восхитился такими круглыми цифрами. Вот это я понимаю, вот это правильно! Не то что в Грэйтбритании с их умопомрачительным соотношением пенсов, шиллингов и фунтов. Да и с остальным у них бардак: ярды, футы, дюймы… Из-за них нефть до сих пор бочками меряют. Голову сломаешь, пока поймёшь. Тьфу!

— Мы сейчас поедем на постоялый двор, там и ночевать будем, пока не распродадим всё. А ты не зевай. Здесь не просто городишко, здесь столица графства. Если нам встретится какой-нибудь маг, не забывай кланяться, даже если он на тебя и не смотрит. То же самое относится и к дворянам. Неважно, вельможа или просто дворянин, поклонись. А вот городским стражникам можешь поклоны не бить — просто перейди на другую сторону улицы, чтобы не огрести по хребту древком алебарды.

Я слушал поучения Гатона, а мои глаза потихоньку лезли на лоб. Я, выросший в СССР, живший в России, никогда не был приучен кланяться. Тем более, всем встречным. Однако, приходится признать, что Гатон прав — я ведь такой же селянин, как и все мои спутники. И если буду стоять столбом, пока они будут изображать уважение, получу порцию неприятностей на свою спину. А то и чего похуже, вроде заточения в каталажку. Ладно, будем, как все, хотя от такой средневековой вежливости с души воротит.

Пока добрались до постоялого двора, пару раз пришлось проявить эту самую вежливость. Что характерно, ни расфуфыренный дворянин на коне, ни шедший по своим делам маг в просторном одеянии не обратили на наши поклоны никакого внимания. Постоялый двор оказался просто двухэтажным домом с большим просторным двором, огороженным высоким забором. Хозяин — пузатый мужик неопределённых лет и с причёской дореволюционного приказчика, равнодушно выслушал Фиора и махнул рукой в угол двора.

— Ставьте свои телеги там. Пятнадцать медяков за ночь с каждой. Ежели чего украдут, сами виноваты. Овёс для лошадей – сорок медяков мешок. Поилка для скотины вон там, колодец — через пять домов вверх по улице. Воду носите сами. Навоз за своими клячами тоже сами подбирайте, иначе оштрафую на пять медяков.

Кроме нас на постоялом дворе уже находились три телеги. Их владельцы выглядели так же, как и мы — видимо, тоже охотники и крестьяне из других деревень. Я понял так, что здесь только такие и останавливаются.

— Ночевать будем в телегах, чтоб добро не растащили, — продолжил просвещать мою тёмную личность Гатон. — А платить за кормёжку клопов в его доме — это просто деньги выкинуть. Тем более, что сезон дождей ещё не начался.

Я стоял без дела, пока мужики распрягали коней. Нет, я бы с удовольствием помог им, но мне не доверили. И правильно сделали, потому что запутаться во всех этих ремешках, пряжках и уздечках — раз плюнуть. Это тебе не движок "Нивы" перебирать, тут думать нужно! Наконец с размещением было покончено, и охотники бросили жребий, кому оставаться — выпало Севестру. Он кивнул и дальше только смотрел, как остальные распаковывают привезённые товары.

Гатон хотел было отдать мне замаринованные позвонки крызов, затем передумал и сказал:

— Всё равно вместе ходить будем. Ну, пошли?

И мы пошли. Я, как и положено провинциалу, оказавшемуся в большом городе, глазел, раскрыв рот. И при этом не совсем играл роль, мне было действительно интересно. Чужой, непривычный мир в Валачьей пади не так уж сильно отличался от нашего — в любой отдалённой деревне Нижегородской области можно увидеть то же самое, что и в деревне здесь. Разве что вместо электрических приборов здесь магическое исполнение. А вот в городе всё было по-другому. Начиная с того, что никаких самодвижущегося транспорта тут не было. Телеги, повозки, экипажи, влекомые лошадьми и очень редко — ящерами, которых называли тармами. Эти тармы, как я понял, местный элитный вид транспорта. Если обычные повозки — это всякие "Жигули" и "Реношки", тогда как экипаж с тармом — это, если не "Бентли", то, как минимум, "Мерседес".

Вопреки сложившемуся у меня мнению о средневековье, улицы города были довольно широки и относительно чисты — если не считать конских "яблок". Да и эти подарки судьбы возчики старались поспешно подбирать — видимо, штраф за нарушение чистоты немалый. Наиболее продвинутые привязывали специальные мешки под хвост своим скакунам. В общем, никаких тебе помоев, выплеснутых из окон, никаких рек нечистот. Улицы, правда, совсем не асфальтированы и даже не мощены булыжником. Гатон сказал, что в центре замощены.

Дома в основном были одноэтажные, но тут окраина. А вот ближе к центру начали встречаться и двух, и трёхэтажные особнячки. Дороги, как и сказал Гатон, превратились в мостовые, вымощенные тёмно-коричневым булыжником. Ну и люди стали выглядеть по-другому: одеты побогаче, а носы у них задраны повыше. Всё ясно, городские деревенский плебс не уважают и всем своим видом показывают, насколько велика между нами разница. Впрочем, ни Гатона, ни Экла такое отношение к ним горожан не смущало, и они продолжали спокойно идти к своей цели. Мне же на спесивый вид кадишшцев… кадишанцев… короче, горожан, было вообще плевать с высокой колокольни.

Женщины тут симпатичные. Одеты в длинные приталенные платья, на головах — шляпки, чепчики и ещё какие-то головные уборы, названия которых не знаю. Причём, одеты так далеко не все. Я пару раз заметил компании молодых людей и девушек, так эти девчата были одеты куда демократичнее — в свободные блузки и штаны типа просторных шаровар. А некоторые даже были без шляпок. Когда спросил об этом Гатона, он сказал:

— Первые, это служанки всякие, или простые горожанки. А вот вторые — это местная знать. Их женщины в платьях только на приёмы и балы ходят. А так, сам видел, одеваются, как угодно. Срамота, короче.

Тут я был не согласен. Нет, дамы в длинных платьях имели, конечно, свой шарм, но стиль одежды дворянской молодёжи мне куда ближе и понятнее.

Однажды на меня налетел тип, одетый в явно форменный сюртук. Но без оружия, значит, какой-то служащий, а не вояка. Разорался, как скаженный. Пока я раздумывал, а не дать ли ему в репу, Гатон успел за меня извиниться, мол, молодой парнишка, первый раз в городе, порядков не знает. Тип поорал ещё с полминуты и удалился.

— Говорил же тебе, не зевай, — раздосадовано буркнул Гатон. — Повезло, что это просто мелкий писарь, а не шишка покрупнее. Тогда пришлось бы со стражей объясняться, мзду им платить.

Я пообещал быть внимательнее. Вскоре мы пришли к пункту назначения, которым оказалась магическая лавка. Вывеску, разумеется, я прочитать не смог — грамоте не обучен, знаете ли, но понять, что здесь обитает маг, понял. В большом окне на широком подоконнике стояли разные приборы, а на цепочках висели брошки и кулоны, которые в магическом зрении слабо светились разными цветами. Да и вообще, магический фон здесь был повышенный — видимо, внутри немало предметов, напичканных магией.

Пока я разглядывал лавку, к нам присоединился Фиор, на чём свет ругающий "жадюг-магов". Оказалось, он уже успел оббежать три магические лавки, пытаясь заправить лечебный артефакт подешевле. При этом, Фиор так и таскал за спиной мешок с собственным барахлом, которое надеялся продать. То есть, наш сквалыга первым делом заботился об общественном деле, личное оставив на потом. Моё мнение о старосте сразу поднялось на несколько пунктов.

Помня о том, что маги умеют видеть магическое ядро собеседника, я вошёл в лавку последним и остался у порога, к прилавку не приближаясь. Гатон, Экл и Фиор синхронно содрали головные уборы и поклонились человеку, стоящему за прилавком. Это был молодой мужчина, лет тридцати, не старше. На его физиономии застыло сердитое выражение, и она не оживилась при виде вероятных покупателей. Никак не ответив на приветствия и поклоны, маг, поджав губы, смотрел на нас.

— Ваше магство, нам бы артефакт заправить, — подал голос Фиор. – Лечебный.

Маг перевёл на него взгляд и коротко сказал "покажи". Староста достал коробочку и положил на прилавок. После осмотра, маг буркнул:

— Шестая категория. Двадцать два сребреника. И придётся подождать, мой зарядник только через час будет.

Судя по кислой физиономии Фиора, ценник здесь был не меньше, чем у предыдущих магов. А чего он хотел? У них наверняка картельный сговор, или как это правильно называется? Короче, одна цена для всех. Староста повернулся к Гатону и Эклу и раздосадовано сказал:

— Придётся возвращаться к первому, цена у него такая же, но хотя бы зарядник на месте, час ждать не придётся.

Маг, видимо, потерял терпение.

— Ну, что? Не согласны – убирайтесь! – и процедил: — Ходят всякие деревенщины с дрянными артефактами, только полы в лавке пачкают.

Мы вывалились из лавки негостеприимного и откровенно хамоватого мага.

— Что-то господин Лассиль нынче не в духе, — громко сказал Экл. – Не иначе, как опять со своей служанкой поссорился. Ну, ему же хуже.

— Почему? – спросил я.

— Потому что потом он будет локти кусать, что не купил клешни барсабра. А уж про позвонки крызов и вовсе молчу. Ладно, пойдём к другому магу, он как раз с господином Лассилем не дружит.

— Стоять! – позади нас раздался приказ. – Чего сразу про позвонки не сказали?

Перед тем, как обернуться, Экл стёр с лица ехидную усмешку, а я с удивлением понял, что охотник не просто так сказал слова. Не знаю, как он понял, что маг нас слушает. Но своим выстрелом Экл попал в десятку, и теперь владелец лавки выглядел куда менее надменным.

— Дык, господин маг, нам поначалу артефакт зарядить надо, а продажа потом, — подал голос Фиор, не забывающий о деле.

— Да сколько вас деревенщин учить? – страдальчески сморщился маг. – Не артыфак, а артефакт.

Нижняя челюсть у меня зажила самостоятельной жизнью и отъехала далеко вниз. Чего-о? Слово "артефакт" маг произносил по-другому. И, вероятно, гораздо правильнее, чем мы. Я захлопнул рот и с досадой подумал, что эмоционально-вербальный метод изучения языков всем хорош, но вот таких казусов с ним немало. Деревенские жители, не знающие, как правильно пишется и даже произносится слово, говорят его искажённо. Но при этом понимают его суть. Тот же Фиор произносит "обчество", но тут я хоть понимаю, что слово это неправильное, потому как остальные говорят "общество". А с артефактами всё по-другому. Эмоционально-вербальный метод послушно запечатлел в моей памяти слово и образ, но никак не обозначил, что слово — искажённое, ведь тот же Гатон считает, что произносит всё правильно. Получается, я, как и мои спутники, говорю "артыфак". Да были бы мы разодеты, как принцы, всё равно любой горожанин по этому произношению определил бы в нас деревенщин. Вот же… придётся прислушиваться и переучивать некоторые слова.

— Дык я ж так и говорю, артыфак, — удивился Фиор. – И нам бы за двадцать сребреников, а?

— Я бы хоть за десять зарядил, но гильдия утвердила общеимперский ценник, — пожал плечами маг. – Для артефактов шестой категории – двадцать два и ни грошом меньше.

Ну вот, я ж говорю, картельный сговор. Имперское магическое начальство централизованно установило прайс на услуги, а тем, кто попробует демпинговать, башку быстро скрутят. Недаром же маг говорит, что и за десять сребреников выполнил бы работу. Но боится.

— Ладно, согласные мы, — прокряхтел Фиор.

— Экл, ты не врал насчёт позвонка крыза? – спросил маг.

Интересно, а ведь они знакомы, и, наверняка, давно. Но всё-таки маг корчил из себя невесть что… пока финансовые интересы не оказались затронуты. И сразу спесь забыта.

— Нет, господин Лассиль. Только не позвонка, а позвонков. Их три. И все обработаны, как положено. Первосортный товар.

Глаза мужчины алчно заблестели. Маг не погнушался схватить Экла за рукав и потащил в лавку.

— Давайте, заходите, нечего на улице стоять. И ходить вам больше никуда не нужно — я куплю всё. Ну, или многое, — тут же поправился он. – А пока будем осматривать товар, зарядник подойдёт, попользует ваш артефакт.

Господин Лассиль расщедрился даже на пиво, которое принесла служанка. Симпатичная полная девушка с милыми конопушками на носу. Но это выражение лица я уже где-то видел. И даже знаю где — у господина мага, когда мы вошли. Служанка плюхнула две глиняные кружки о стол так, что пена выплеснулась наружу, и ушла за новой порцией, вызывающе задрав конопатый носик. Маг жестом предложил охотникам кружки. Экл усмехнулся и, кивнув головой в сторону служанки, спросил:

— Опять?

Маг мрачно кивнул.

— Тогда понятно, чего ты нас вызверился. Сто раз тебе говорил, избавься от неё, — хмыкнул Гатон и припал к кружке.

Маг только руками развёл. Я с удивлением слушал этот разговор. Охотники не просто знакомы с магом, но и спокойно обращаются к нему на "ты", забыв про "господина". И говорят о чём-то давно им известном. Ясно, давние компаньоны. Значит, есть шанс продать здесь если не всё, то большую часть. Снова появилась служанка, с ещё большей силой шваркнула кружку о стол и ещё более демонстративно удалилась. А я отметил, что во второй заход она принесла только один сосуд — для хозяина. Иными словами, нас с Фиором угощать пенным никто не собирается. Возникла мысль немного проучить этого мага за дискриминацию, забрав дефицитные позвонки, но потом я передумал.

Вот какая мне забота, учить его вежливости? Хотя, нормальный хозяин или просто предприимчивый продавец обиходил бы всех присутствующих, а не игнорировал половину из них. Староста Фиор топтался рядом со мной — уйти на улицу не решился, а сесть нам никто не предложил. Я тоже стоял на пороге и вглубь лавки не проходил — чем я дальше от господина Лассиля, тем меньше шансов, что он распознает во мне мага и нарушит мою конспирацию. Кстати, всё равно ведь я ничем не занят, так почему бы не попробовать рассмотреть магическое ядро хозяина?

Сказано — сделано. Я посмотрел магическим зрением на владельца лавки и… никаких признаков магии в нём не обнаружил. Не понял! Или моё магическое зрение не видит чужого маг-ядра, или наш маг вовсе не маг. Ладно, потом разберёмся, а пока… А пока я принялся разглядывать магические товары. В лавке таких было много. И я даже смог определить, что должны делать некоторые из них. К примеру, четыре овальных камня на полке были лечащими артефактами, судя по оранжевым магическим сердцевинам, причём, два таких же, как наш, а два — посильнее.

Три золотых перстня, лежащие среди прочей магической бижутерии, я тоже определил — внутри у них слабое красное свечение. Наверное, такой перстень выпускает огненный шар или струю пламени. Кружка — с виду совершенно обычная, глиняная, на ней синей эмалью нарисованы какие-то знаки. Возможно, это просто надпись "любимой девушке", но вероятнее всего написано что-то про воду. Потому что дно кружки светилось неярким синим светом водной магии. Голову даю на отсечение — активация заклятья наполняет кружку водой. Я вспомнил свои ухищрения, когда пытался собрать воду в собственную кожаную куртку. Ну да, в кружку это делать куда удобнее.

Что делали остальные магические предметы, я не догадался. Потому что они несли в себе не одну чистую магию, а смесь нескольких. Причём, в большинстве изделий я даже не смог вычленить, какую именно магию там использовали, не говоря уже о том, что данный артефакт должен делать. Я уже совсем было собрался потрогать магической рукой заинтересовавший меня кулон на цепочке, когда пивопитие переговаривающихся сторон прекратилось, и они перешли к делу.

Глава 9

Первыми на стол, конечно, легли позвонки крызов, вымазанные в смоле так, что костей не видать. Господин Лассиль схватил с полки нечто похожее на лупу, только с матовым стеклом, и провёл этим агрегатом вдоль каждого позвонка. А я, поскольку маг-зрение ещё не отключил, увидел конус фиолетового излучения, бьющего из "лупы". На позвонках крызов это излучение никак не отразилось, но маг удовлетворённо кивнул.

— Да, вы всё сделали правильно. Я заберу все три. По восемьдесят сребреников за каждый.

— Лассиль, ты свайса обожрался? — Экл с возмущением подпрыгнул на стуле. — Где это видано, чтобы за такой редкий товар платили меньше, чем полтора золотых?

— Полтора? — завопил в голос маг. — Тебя бешеный валак покусал? Да за полтора золотых я самолично крыза укокошу! Девяносто.

— Только в память о нашем долгом знакомстве мы можем снизить цену до ста двадцати, — пробасил Гатон.

— Гатон, вот не будь ты таким крепким и непробиваемым, я бы решил, что ты ударился головой, — всплеснул руками маг. — Потому что только сильно ударенный может предложить мне такую несусветную цену. Ладно, я готов заплатить ровно золотой, но только из уважения к таким славным и храбрым охотникам.

— Согласны, — хлопнул ладонью по столу Экл. — Но с условием, что ты и остальную нашу добычу возьмёшь. Чтоб нам, значица, не бегать по твоим неприятелям.

— Верёвки из меня вьёте. Хорошо, показывайте, что у вас ещё есть, потом общую цену определим.

Гатон принялся выкладывать на стол содержимое мешков, а Экл незаметно подмигнул Фиору. Староста быстро сообразил, подошёл к столу и свалил свой товар в общую кучу. Я остался на пороге один, наблюдая за процессом торга. Маг заламывал руки, призывал богов в свидетели жадности охотников, те в свою очередь тыкали ему чуть ли не в нос то клешни страшилища барсабра, то камни, то какие-то корневища и убеждали, что ничего подобного он не найдёт, хоть сто лет искать будет. Подобные представления я уже видел в Турции, тамошние продавцы любят и умеют торговаться. Тоже рвут на себе рубахи и волосы из груди, клянутся, что у них самая низкая цена… которая по итогам торгов может снизиться раз в пять. А вот, если ты купишь у них товар, не торгуясь, турок будет искренне расстроен, хотя так ему выгоднее.

Не знаю, был ли господин Лассиль турком, но торговался он с пеной у рта за каждый медяк, поэтому торг затянулся. К окончанию представления в лавку вошёл юноша примерно моих лет.

— О, Церек, пришёл, наконец! — отвлёкся от споров маг. — Займись лечилкой, вон лежит.

И снова вернулся к торговле. А парень спокойно взял камень-артефакт, положил перед собой на стол и, держа над ним руку, замер. В магическом зрении я очень хорошо разобрал, как от руки паренька к артефакту протянулась почти прозрачная ниточка энергии. И только теперь сообразил, что зарядник, про которого говорил владелец лавки, это не прибор и не артефакт, а обычный человек. Ну ладно, не совсем обычный, а обладающий магическими силами. Кстати, а что у него с маг-ядром? Я недоумённо нахмурился. Никаких признаков. Как и у хозяина лавки. Но, если насчёт господина Лассиля у меня были сомнения, то парень явно маг. Интересно получается. Я вижу результат, но не вижу источника.

Минут пять парень перекачивал в артефакт свою энергию, после чего устало выдохнул и убрал руку. Я с некоторым недоумением смотрел на бисеринки пота, выступившие у него на лбу. Перекачка явно далась парню нелегко, хотя что тут такого трудного — не понимаю. Я, к примеру, спокойно опустошал свой резерв, и никаких ужасных трудностей не испытывал. Может, в артефакты нельзя сразу вбухивать весь запас, а то сгорят? Или, может, ему трудно контролировать строго дозированную струйку энергии? Ответа у меня не было, а спрашивать, разумеется, я никого не стал. Я ж деревенский житель, понятия не имеющий о тонкостях магической работы.

Наконец процесс купли-продажи подошёл к логичному финалу: несколько золотых, много серебряных и медных денежек перекочевали от мага в кошели охотников. На прощание Экл сказал владельцу лавки:

— Ну, будешь в наших краях, заглядывай.

— Нет уж, лучше вы к нам, — сакраментальной фразой ответил господин Лассиль.

Мы вышли на улицу, чрезвычайно довольные сегодняшним днём. Мы продали почти всё, даже Фиор, который и не надеялся так быстро избавиться от товара. Зарядили лечилку. А у меня был ещё один повод для радости — ни маг, ни его помощник не заметили моего маг-ядра. Значит, не так страшен тырк, как его малюют. Вполне может быть, что Лассиль — слабенький маг и не умеет определять собрата по профессии, а специалист с сильным даром мгновенно увидит во мне мага, но пока и так неплохо. При встречах со слабенькими магами я могу спокойно изображать обычную деревенщину, не опасаясь быть раскрытым.

Сколько мне так скрывать принадлежность к магическому сословию — не знаю. Но пока я не готов к тому, чтобы самостоятельно путешествовать по империи. Мне неизвестны законы, я не знаю даже самых элементарных вещей. Вот, к примеру, посмотрю слишком пристально на какую-нибудь аристократку, а меня за это казнят. Или ещё что-нибудь подобное. Нет, надо сначала освоиться, а уж потом начинать путешествие по империи. А что я его начну — даже не сомневаюсь. Не век же мне сидеть в Валачьей пади! Там, конечно, относительно тихо и спокойно, есть дружная семья Брайван, есть изголодавшаяся по ласке Варя, но… там даже книг нет!

Мы вернулись на постоялый двор, Севестр с лёгкой завистью посмотрел на наши опустевшие мешки, собрал своё барахло и ушёл. А мы остались сторожить наши телеги, коней-скелетов, жрущих овёс, как не в себя, и делить деньги. Большая часть финансов оказалась моей. За крызов и одну клешню барсабра. Остальное оба охотника и староста поделили меж собой, тщательно пересчитав стоимость проданных товаров. А я тем временем с любопытством разглядывал два золотых. Жёлтенькие, на одной стороне выпуклая буква Т, на другой — физиономия мужика в короне. Один их зубцов короны содержал жёлтую магическую метку. Я пригляделся к ней магическим зрением и даже охнул. В таком крошечном пятнышке — и столько намешано. Оно состояло из множества тончайших разноцветных линий — человеческий волос по сравнению с ними покажется канатом. И это только то, что я разглядел. Интересно, а если я попробую ковырнуть магической рукой это пятнышко…

К счастью, у меня хватило ума не делать этого. Ковырну, нарушу магическую печать, и золотой превратится в жёлтый кругляш, за который меня моментально упрячут в тюрьму. Или на каторгу сошлют. Или руку отрубят. Или что у них с фальшивомонетчиками делают? К тому же, наверняка эти магические печати на деньгах защищены от чужого влияния – иначе просто бессмысленно их ставить. Любой болван, имеющий магическое зрение и магические манипуляторы, может ходить по городу и пакостить всем подряд, изменяя или удаляя магические метки на чужих деньгах. А уж для вражеских диверсантов это и вовсе поле непаханое – один такой тип может обрушить за день экономику целого города.

Когда Гатон, Экл и Фиор закончили, я отсчитал двадцать две серебристые монетки и отдал их старосте.

— Держи, внеси это в общественную казну. За зарядку артефакта.

Фиор не стал спорить, тут же упрятал добычу и напомнил:

— С тебя ещё разница, не забыл?

— Нет, конечно. Но, увы, её ты не получишь.

Староста тут же подскочил, как на пружинах.

— Это как это? Это почему это? А договор? Договор нарушать нельзя!

— А я ничего и не нарушаю, — спокойно возразил я. — Мы договорились, что ты получишь разницу между золотым и стоимостью лечения у мага-врачевателя. Но я к нему не пойду — видишь, рука у меня сама зажила.

— Значит, с тебя целый золотой.

— Нет, значит, от золотого нечего вычитать. Второй суммы-то нет.

Фиор разевал рот, как вытащенная на сушу рыба, а Гатон и Экл только посмеивались.

— Фиор, в любом случае, спасибо тебе. И кроме оплаты зарядки артефакта, я тебя угощу хорошим ужином. С пивом или вином, как пожелаешь.

Староста махнул рукой.

— Ну ты и хитрый валак! — а потом пронзительно взглянул на меня и спросил: — А коли рука не зажила бы?

— Отдал бы всё, до гроша, — твёрдо сказал я.

— Тогда ладно. Ну, вы сторожите, а я пойду разузнаю, где тут хорошо готовят.

Гатон и Экл рассмеялись, а я сказал:

— Узнаешь, сразу закажи ужин на четверых.

Когда староста ушёл, Гатон поднял одну бровь и сказал:

— Ты и нас решил бесплатным ужином накормить?

— Я сейчас богат, — сказал я, погремев деньгами в кошеле. — Почему же я не могу угостить друзей ужином?

— Тогда, парень, этот ужин тебе влетит в грошик, — хмыкнул Экл. — Смотри, какой братец у меня здоровенный. Он ведь ест, как зарк. Предлагаю его исключить, а вместо этого два раза покормить меня…

И едва успел пригнуться, чтобы не получить подзатыльник.

— Лучше расскажи, почему это вы с магом на равных общаетесь. Я думал, вы их боитесь.

— Не боимся, а опасаемся, — поправил меня Гатон. — Мы с Лассилем познакомились, когда он в наши края забрался. Решил, что самый умный, и что остальные — просто слепцы и не могут отыскать атар. А он сумеет. Ну и заблудился. Хорошо хоть, перед тем как в леса идти, сказал об этом деду Мирону, у которого выспрашивал про атар. Вот дней через пять дед и оповестил нас, что был тут молодой маг, ушёл в леса и с тех пор ни слуху, ни духу. Все охотники, кто находился в деревне в тот момент, бросили дела и отправились искать этого недоумка. Повезло нам с Эклом. Вот с тех пор Лассиль и общается с нами более-менее нормально. Ну, не считая моментов, когда он со своей Эльзой цапается. Тогда, сам видел, сидит, как индюк надутый.

— А чего он с ней цапается?

— Так она от него ребёночка хочет и замуж, — хмыкнул Экл. — И необязательно в такой последовательности. А Лассиль её любит, но жениться не хочет. Вот и…

Я невольно посочувствовал этому молодому магу. Да уж, дилемма. В женитьбе-то ничего страшного нет, но вот что будет потом? Джиз ведь говорил, что маги живут вдвое дольше обычных людей. Иметь состарившуюся жену, оставаясь при этом относительно молодым и полным сил, удовольствие небольшое. Так что, я понимаю Лассиля.

*****

В Кадишше мы проторчали три дня. Севестр всё никак не мог продать свой товар, не уезжать же без него. К тому же, у меня нашлось дело: я закупался подарками. Гатону, Эклу и Ошли ничего покупать не стал, не девки, чай, обойдутся. А вот Эрне и Верне приобрёл по красивому кулону с камнями: один красный, другой — ярко-жёлтый. Ну и серебряные цепочки к ним. Старшим сестричкам, которые теперь считают меня предателем и развратником, купил по платку. Продававшая их тётка клялась и божилась, что платки никогда не порвутся, потому что в шерсть вплетена паутина чёрного паука из эльфийских лесов. Кто тот смельчак, что ходил в эти эльфийские леса за паутиной, она не уточнила. Но платки были красивые, хотя и недешёвые. Ладно, пусть эти взрослеющие невесты охмуряют местных парней с красивыми платками на плечах.

Потом пришлось побегать по магическим лавкам, выполняя заказ Ошли. Этот кадр не придумал ничего лучше, как подарить своей девушке магическую ступку. От обычной она почти ничем не отличалась, разве что столько усилий к пестику не надо прикладывать, зато стоила, как вертолёт — тридцать два сребреника. Ошли накопил всего пятнадцать, но это была не проблема — я бы добавил, однако, у меня возникли вполне обоснованные опасения, что погонит Заринка своего ненаглядного этим же подарком. Тоже мне, нашёл, что дарить девушке. Поэтому, посовещавшись с Гатоном, я купил красивое ожерелье с камнями, напоминающими янтарь. Оно стоило аж ползолотого, но я об этом никому не сказал. Гатон и Экл выбор одобрили.

А потом я накупил разноцветных лент и леденцов на палочках для младшего состава семьи Брайван. И напоследок приобрёл серебряные серьги с красивым узором для Вари. Надеюсь, ей понравится. По итогу, у меня осталось едва ли ползолотого, который я не знал, куда потратить. Во время хождений по городу я обнаружил лавку с канцтоварами. Называлась она, конечно, не так, но по смыслу — именно то. Там было множество принадлежностей для письма, разные виды бумаги, пузырьки с чернилами и красками. И книги. Под пристальным взглядом продавца я полистал одну, ничего, разумеется, не понял, и спросил, а нет ли у него такой книжки, по которой можно выучиться читать. Термин "букварь" я на вионском не знал. Оказалось, есть, да не про нашу честь. Стоимость тощенького букваря с картинками просто зашкаливала — полтора золотых. Да уж, недешёвое удовольствие. Так и ушёл из книжной лавки неграмотным.

А потом я почувствовал себя болваном и нахлебником. Потому что растратил кучу денег непонятно на что, в то время как Гатон и Экл закупали еду и всякие необходимые для хозяйства вещи. У меня осталось столько, сколько они заработали за несколько месяцев. Поэтому я просто отдал им оставшиеся деньги, сказав, чтобы потратили их в дело. Охотники, конечно, отказывались и упирались, но я настоял – сказал, что тогда отдам первому же встречному нищему. Видимо, нищих охотники не любили, поэтому деньги забрали.

А ещё я в Кадишше видел орков. Двоих. На сей раз живых. Они были здоровенными, как Гатон, с бугрящимися мускулами во всех возможных и невозможных местах. И обвешаны разнообразным колюще-режущим оружием, как новогодние ёлки. Ну, телохранителям по статусу положено оружие таскать, так что ничего в этом удивительного не было. Первый орк пёр сквозь толпу, как трактор, за ним шёл мужик, разодетый в пух и прах – золота и кружев на его одежде было больше, чем ткани, и замыкал шествие второй орк. Народ поспешно расступался – видимо, были преценденты, когда не успевших убраться с дороги просто затаптывали.

Гномов тоже видел. Классические такие, с бородами. Низенькие, широкенькие. Жадненькие. За грош удавятся. Я лично попробовал поторговаться с владельцем одной из гномских лавок за бутыль первача, так что знаю, о чём говорю. И после этой встречи похвалил себя за мудрую мысль не создавать гномской самогонной монополии проблем – эти низенькие господа грохнут любого, кто попытается отнять у них заработок, и глазом не моргнут. Короче, не совсем симпатичные товарищи, эти гномы. Не знаю, может, только торговцы такие упёртые и жадные, но с другими гномами я пока не встречался, так что пока впечатление о них такое.

Но, самое интересное, я повстречал натурального прямоходящего динозавра. У меня аж челюсть отвисла, когда я увидел это чудо, спокойно шедшее по улице в компании двух человек. Я долго пялился ему вслед, так что успел разглядеть и серо-зелёную чешую, покрывающую его тело, и хвост, волочащийся по земле, и ярко-красный кожистый гребень, идущий через всю голову и уходящий на спину, и типично ящеровскую морду — с большой пастью и десятками острых зубов. Однако такая пасть и зубы не мешали ящеру разговаривать с людьми на вионском, хотя и с жутким шипящим акцентом. Когда я спросил первого попавшегося горожанина, кто это был, тот, снисходительно пробормотав "деревенщина", всё же ответил. Ящер оказался драконидом. То есть, не настоящий дракон. Интересно, они родственники драконам истинным? Спросить бы у Джиза, но симбионта больше нет.

Обратный путь до Валачьей пади мы проделали быстрее, чем до города. Ещё не откормившиеся, но уже вполне бодрые коняги тащили телеги куда быстрее, нежели раньше. И это несмотря на то, что кузнец Керуан накупил железных чушек, которые весили куда больше, чем мешки с мягкой рухлядью и кореньями.

Кошак всё так же ехал в телеге. В городе он со мной не ходил, оставался дрыхнуть на постоялом дворе. С его кормёжкой проблем не было, потому что этот чёрный втихую воровал еду у хозяина постоялого двора. Один раз чуть не попался, едва не получил сковородой по башке и потом… нет, свои вылазки не прекратил, но совершал их по ночам. Правильно говорит Гатон — очень умный котэ. Вот что мне потом с этим умником делать, когда он начнёт шастать по деревенским домам и таскать сметанку и мяско? Продам, как геретту, графскому управляющему, вот что. Ладно, шутки шутками, но надо бы как-то вразумить кошака, отучить его воровать у своих. Была бы в нём сущность метаморфа, это было бы выполнить легко, но Джиз до сих пор так и не объявился. Я уже, честно говоря, не рассчитывал на то, что мой симбионт выжил. Видимо, этот подлый старикашка что-то напутал. Или не рассчитал.

В Валачью падь мы вернулись уже в сумерках, поэтому толп вопящей и визжащей детворы на въезде не было. Зато были вопли и визги малышни, когда мы вошли в дом. Дети облепили отцов, за ними пришла очередь жён. Джиз благоразумно сразу же шмыгнул под лавку — подальше от цепких детских ручонок. Меня только никто не обнимал, но я и не расстраивался — меня ждут другие объятия. Вот сейчас раздадим подарки, и я смоюсь.

Это я, конечно, размечтался. После того, как я отдал Эрне и Верне кулоны, Флоре и Хельге — платки, а младшему составу — ленточки и леденцы, вся эта толпа переключилась на меня. Особенно старались старшие сестрички, для которых, видимо, я хоть и остался развратником, но предателем быть перестал. Я сразу же почувствовал себя очень популярным — эдакая поп-звезда на встрече с поклонниками. Потом мелкие начали суетиться и примерять подарки — вот теперь сразу стало ясно, кто из них девочка, а кто — мальчик. Во всяком случае, я надеюсь, что пацаны не стали себе вплетать в волосы ленты. Когда же я изъявил желание прогуляться, Эрна просто встала на пороге и заявила, что никуда меня не отпустит, пока не накормит.

— А Барбарка подождёт, — закончила Верна и ехидно улыбнулась.

Потом заявился Ошли — наверное, услышал про наше возвращение и прервал свидание. Парень аж глаза выпучил, когда я ему отдал ожерелье.

— Макс, ты… сколько оно стоит? — против моих опасений, он не начал возмущаться, что купил я не то.

— Неважно. Тебе нравится?

— Я ж не девушка, чтоб мне нравилось, — сказал Ошли, не сводя глаз с ожерелья, и тут же непоследовательно закончил: — Очень!

— Думаю, твоей Заринке тоже понравится.

— Уверен! Слушай, а пойдём к ней прямо сейчас? Я тебя наконец с ней познакомлю.

— Дружище, лучше отдавать подарок при свете дня — так она хоть что-то разглядит. К тому же, мне нужно кое-куда сходить.

— Понял, — кивнул Ошли. — Тогда на завтрашний вечер ничего не планируй.

Дверь открылась после первого же стука. Не удивлюсь, если Варя уже услышала, что мы вернулись, и ждала. Вопреки тому, что я говорил Ошли про подарок при свете дня, серьги я отдал Варе ночью. Но сделать это удалось только часа через два, потому что мы были очень заняты.

Глава 10

*****

Прошло дней десять с момента возвращения из Кадишши. Я был занят по уши. Днём бродил по окрестностям в поисках дефицитных оранжевых эргов, попутно пытаясь отыскать останки атаров. Вечерами дрессировал парней, которых было уже не четверо, а шестеро. Ночи проводил в доме Вари, откуда уходил перед рассветом. Конспирация, однако! Хотя каждый валак в округе всё про нас знал. Утром всё повторялось по-новой: поиск эргов и атаров и далее по списку.

Но близ Валачьей пади если атары когда-то и росли, то их вырубили давным-давно — теперь уже и следов не осталось. Нужно было подаваться дальше, где я видел более свежие вырубки, но за день туда-обратно не обернёшься. Да и заблужусь. Поэтому я проводил осторожные опыты с несколькими осколками дерева атар, найденными мной в дровяном сарае. Две палочки — с указательный палец и совсем маленький обломок.

Теперь я уже знал, что атар является отличным природным магическим накопителем, а потому больше не экспериментировал в этом направлении. Зарядил до упора меньший обломок и оставил его в покое — пусть будет запас энергии на всякий непредвиденный случай. А с более крупным ставил опыты. По рассказам местных, маги из атара делали разные интересные вещи, но подробностей, естественно, никто не знал. Вот я и пытался произвести хоть что-нибудь. Пока у меня ничего не получалось, что и неудивительно. Попробуйте сами сделать то, не зная что, да ещё и неизвестным способом.

Я как никогда остро почувствовал свою магическую безграмотность. Но ни учебников, ни наставника у меня не было, и неизвестно, появятся ли когда-нибудь. Скорее всего, нет, ведь про реликтовую магию никто ничего не знает. Это в книгах всё легко и просто: попал начинающий маг в другой мир, ему сразу же удачно подворачивается старый и мудрый наставник, которому больше нечем заниматься, кроме как учить новичков. И через год, полгода или месяц учёбы – в зависимости от упоротости автора, вчерашний безграмотный попаданец превращается в крутого мага-нагибатора. Мне же, увы, таких плюшек не досталось. Так что, придётся справляться самому, если я хочу достичь хоть каких-то высот. А я хочу, да! Вот только пока не только про высоты — даже про низенький пригорок речи нет.

На одиннадцатый день Гатон сказал, что они снова собираются на промысел.

— Через два месяца сезон дождей начнётся, до него успеем ещё один выход сделать. Ты с нами, или останешься?

— С вами, конечно! – я не раздумывал ни секунды.

— А… я думал, что Барбара…

— Она – прекрасная женщина, но у меня есть кое-какие дела в лесах.

Гатон удивлённо вытаращился, явно размышляя, какие-такие дела у меня могут быть в лесу. Я особо секретничать не стал.

— Хочу останки атаров пособирать. Ты же говорил, что на них можно неплохо подзаработать.

— Чтобы заработать, щепок недостаточно, — пожал плечищами охотник. – Но, как знаешь. Тогда собирайся.

Варвара, конечно, погрустнела, когда услышала, что я ухожу в лес. Поэтому последняя ночь у нас с ней была жаркой, долгой и ненасытной. Наутро я изображал хёрга: невыспавшийся, усталый, запинающийся на каждом шагу. Ошли был моим братом-близнецом – похоже, Заринка тоже его выдоила досуха. Кстати, он познакомил меня с ней – девушка оказалась миленькой, неглупой и приятной в общении. Как и прочие местные жительницы, она была крепенькой блондинистой валькирией, но в общем, я одобрил выбор Ошли. Хотя он в моём одобрении и не нуждался.

Поскольку я уже не болел, и обе руки у меня функционировали исправно, Гатон никаких поблажек мне больше не делал. Я, как и все, взвалил на плечи мешок с разным полезным скарбом и потопал вслед за Эклом. Высокий и поджарый охотник пёр вперёд, как бульдозер, и я пытался подстроиться под его шаг. Надеюсь, не свалюсь от усталости до того, как Гатон объявит привал. Вот позорищу-то будет! Кроме мешка я тащил и дополнительный груз в виде чёрной шерстяной тушки, за последнее время подросшей, отъевшейся и уже не такой невесомой. Кот не сопровождал меня в походах по окрестностям, но каким-то образом учуял, что в этот раз мы уходим надолго и, конечно, присоединился. И чего ему не сидится в доме, где можно славно поохотиться на мышей, а кроме того, хозяйки его постоянно балуют разными вкусняшками? Возможно, из-за детишек, которые так и не оставили мысли потискать кису, и от которых Джиз прячется то в подвале, то под потолком.

Впрочем, далеко уйти мы не успели. Отойдя примерно на полторы лиги от деревни — (лига — это местный километр), мы проходили мимо стада тощих, мосластых коров, которое пацанёнок-пастух подгонял взмахами тонкой хворостинки. И то ли он зазевался, глядючи на нас, и хлестнул быку куда не следует, то ли быка цапнул местный овод, но только здоровенный бычара вдруг взревел дурным голосом, скакнул вперёд, а потом развернулся и помчался на пацана. Тот успел сдвинуться на шаг в сторону, но это не спасло его от удара. Пробегая мимо, ревущий бык мотнул головой, тщедушное тельце пастушка взлетело вверх и шлёпнулось на землю.

Я, разинув рот, смотрел на мечущегося и ревущего быка, норовящего поддеть рогами лежащего на траве пацана, а вот Гатон среагировал мгновенно. Он скинул с плеч поклажу, бросил длинное охотничье копьё и помчался к быку. И когда тот, увидев новый раздражитель, развернулся к охотнику, Гатон подскочил к быку и с размаху ударил его кулаком в лоб.

Честное слово, никогда бы не подумал, что звук от удара кулаком по голове может быть таким гулким. Это, наверное, потому что в голове у бычары мозгов нифига да маленько. Бычья туша закачалась, глаза животного потеряли яростный блеск и затуманились, но упал бык только после второго удара. Чистый нокаут, подумал я, глядя на подёргивающего копытами бычару. Так тебе и надо, скотина бодливая. И тут я заметил, что кончик одного из рогов окрашен красным. Неужели…

Экл уже осторожно переворачивал тельце мальчишки. Тот сознания не потерял, его лицо было белее снега в Арктике, из глаз лились слёзы, но он не издал ни звука. Только до крови закусил губу, когда Экл осторожно поднял край разорванной и окровавленной рубахи. О-хо-хо, беда, однако! Взбесившийся бычара пропорол бок мальчишки, и неизвестно, насколько рана глубока. Может, и внутренние органы задеты. Я не медик, в анатомии человека не особо разбираюсь, но даже мне было понятно, что рана серьёзная. А кровищи-то натекло…

Гатон велел Ошли бежать в деревню к тётке Ансаре — пусть даст какую-нибудь мазь для начала, а потом сама бежит сюда, потому что нести неизвестно насколько тяжело раненого пацана нельзя. Ошли исчез с такой скоростью, что сам Усейн Болт его не догнал бы. Пока охотники развязывали мешки в поисках средств первой медицинской помощи, которые всегда носили с собой, я смотрел на быстро теряющего силы мальчишку. Он — молодец, даже не пикнул, хотя, наверняка, боль страшная, уж я-то знаю. Меня абреки ножом пырнули, а ему толстым рогом досталось.

— Потерпи, малец, сейчас легче станет, — прошептал я, глядя в расширившиеся зрачки мальчишки. Ой-ой, похоже, у него шок. Давай, Макс, быстрее!

Я не думал о том, что через час вся деревня будет знать, что чужак Макс — маг. Не думал, что мне потом придётся уйти отсюда куда глаза глядят, и что я ещё совсем не готов к самостоятельной жизни в чужом и зачастую крайне враждебном мире. Потому что передо мной лежал раненый пацан, которого я мог если не вылечить, то хотя бы поддержать магией. Потому что, если я сейчас буду просто смотреть, не попытавшись помочь и трусливо думая о собственном мнимом благополучии, то перестану уважать сам себя. К тырку всю эту секретность с реликтовой магией!

В моём хранилище было два оранжевых эрга — добыча пяти предыдущих дней. Куб и шар. Я секунду раздумывал, с чего начинать, потом остановил выбор на шаре. Рана большая и наверняка глубокая, понадобится изрядная лечебная мощь. Теперь главное — это сосредоточиться на том, что именно должен лечить оранжевый шар. Иначе я попусту истрачу драгоценный эрг.

— Макс, ну-ка подвинься! — на моё плечо легла рука Гатона.

— Не мешайте! — рявкнул я. — Отойдите и молчите! Отвлекаете.

Рука с плеча исчезла, а я поместил оранжевый шарик в тело мальчишки — прямо в разверстую окровавленную рану, и ввалил в эрг половину своего энергозапаса. Оранжевая вспышка чуть меня не ослепила — настолько она была яркой. Появилось плотное оранжевое лечебное облако, которое я постарался удержать от расползания по всему телу пацана и сконцентрировать в районе раны. Получилось, хоть и с трудом. Мальчишка задёргался — видимо, больно, и закатил глаза. Прости, малыш, в анестезии я не силён. И тут же, словно чтобы я на себе почувствовал, что сейчас испытывает пацан, в боку у меня резануло рвущей болью. Совсем, как тогда — в сортире "Поющей лошади". Заболел не только весь бок, но и где-то внутри. Я сообразил, что через лечебную магию мне передаются ощущения пациента, сжал зубы и принялся двигать оранжевое облако так, чтобы постепенно боль унималась. Вот так, через себя, я лечил мальчишку.

Мысленно я старался представить, как оранжевое облако затягивает рваные раны — всё равно ничего другого придумать не смог. Будь я дипломированным медиком, мои усилия приносили бы лучший результат, а сейчас, чувствую, некоторая часть лечебных сил тратится в никуда. Но даже так лечение принесло видимые плоды. Кровь у пацана постепенно перестала течь, края пробитой рогом раны начали заметно стягиваться, а у меня исчезла внутренняя рвущая боль, превратившись в нудно зудящее неудобство. Надеюсь, задетые органы шарик подлатал, иначе все мои старания впустую — пацан попросту умрёт от внутреннего кровотечения.

Облако резко сократилось в размерах и растаяло, а я потерял контакт с пациентом. Так, минус один. Достал куб и повторил операцию, влив в него остатки своей магической энергии. Хранилище полностью опустело, а я… кретин, идиот, имбецил! Осушив до дна собственный резерв, я лишил себя не только связи с мальчишкой, но и своё магическое зрение — подпитки. Но чего я так расстраиваюсь? У меня же есть магический аккумулятор из кусочка атара, и как раз заряженный. Достаточно просто вытянуть из него энергию…

Дважды идиот и далее по списку! Чтобы вытянуть содержимое атара нужна энергия, которой у меня нет. Нужно было оставить хоть каплю в резерве, но кто же знал о такой подставе?

Магическое зрение начало угасать, как до этого исчезли магические руки. Некоторое время я ещё видел оранжевое свечение в теле пацанёнка, но потом оно исчезло. Всё. Я теперь не реликтовый маг, а обычный человек, к тому же, уставший, будто таскал на закорках того самого злобного бычару. Я искренне надеялся, что оранжевое поле, образовавшееся после кубика, и без моего вмешательства продолжит лечить.

Ох, а чего это вокруг так потемнело? Тучи набежали, дождь собирается? Коварная земля подкралась ко мне сбоку и неожиданно приложила по башке, а деревья сразу же стали расти горизонтально и справа налево. Чудеса!

Очнулся я от тонкой струйки воды, льющейся в рот, закашлялся и со стоном принял сидячее положение.

— Давай, парень, поднимайся! Не нужно, чтобы другие видели.

— Что видели? — ещё не соображая, спросил я.

— Как ты тут без сознания валяешься.

Гатон и Экл подняли меня, как котёнка, и придержали до тех пор, пока я не смог самостоятельно удерживать вертикальное положение. Рядом со мной крутился Джиз, то и дело потираясь о меня боком. С трудом наклонился и взял его на руки — кошак замурчал и притих.

— Что, человек — не конь? — с лёгкой усмешкой спросил Гатон, но тут же стал серьёзным. — Трудно было?

— Как видишь, — прохрипел я. — Дайте ещё воды, в горле что-то пересохло.

К тому времени, когда примчался Ошли с баночкой какой-то мази, я уже почти оклемался. Во всяком случае, мог стоять и не падать.

— Ну что? — запыханно спросил Ошли. — Он ещё жив?

— А что ему будет? — делано равнодушно сказал Экл. — Просто царапина. Зря тебя заставили бегать.

Ошли изумлённо уставился на голого пацана, измазанного в крови, но без рваной раны на боку.

— Но я же видел…

— А ну, цыц! — шикнул на него Гатон. — Тётке Ансаре скажешь, что померещилось. Понял?

— Понял, — кивнул Ошли. — Только я не понимаю…

— Потом всё объясним. А знаешь что? Побегай-ка вокруг, поищи ягоды костянки. Чем больше, тем лучше.

— Мальцу? А Макс, что, не мог собрать? Чуть что — сразу Ошли.

— Много вопросов задаёшь.

Ошли, недовольно пробурчав что-то себе под нос, ушёл на поиски ягод. Минут через двадцать к месту событий прибыла целая делегация. Тётка Ансара — не то, чтобы настоящая лекарка или знахарка, но больше других разбирающаяся в травах. Кстати, Эрна и Верна мою руку пытались лечить травами, которым им дала именно Ансара. Возрастной мужик — видимо, отец пастушка, а с ним трое пацанов от десяти до тринадцати — не то его старшие братья, не то просто любопытные. Ансара осмотрела раненого, отёрла с него засохшую кровь, намазала почти стянувшуюся рану мазью и вопросительно посмотрела на Гатона.

— И как это понимать? Прибежал твой Ошли, завопил, что бык чуть ли не надвое разодрал Оську, что нужна самая сильная мазь, и что мне нужно быстрее бежать туда.

— Прости, Ансара, мы и сами перепугались, — пробасил Гатон. — Думали, конец пацану. Крови много было, вот и решили, что рана серьёзная. Так что, Ошли не виноват.

— Заставили меня, старую, бегать, — проворчала Ансара и нахмурилась. — Что-то я не пойму… У него ведь больше ран нет, тогда откуда столько крови? Даже рубаха вся пропиталась.

К счастью, в этот момент пацан открыл глаза и попросил пить. Тётка Ансара тут же забыла о своих подозрениях, переключившись на больного. Отец пастушка поблагодарил охотников за помощь и отрядил одного из мальчишек пасти стадо вместо пострадавшего. Вскоре они стали собираться обратно в деревню, новый пастушок угнал стало костлявых коров и присмиревшего быка, а мы втроём остались на месте, дожидаться возвращения Ошли. Раненый пацанёнок, держась за бок, ковылял вслед за отцом, потом вдруг развернулся, подошёл ко мне и обнял за талию — выше он просто не доставал. Я наклонился, и Оська тихо сказал:

— Спасибо, дядька!

— Не за что, малыш. Выздоравливай скорее.

— Теперь обязательно.

И поспешил к недоумённо глядевшему на него отцу. Видимо, его спросили, чего это он вздумал лезть обниматься к чужаку, но пацанёнок только отмахнулся. Вот те раз! Мелкий, а всё соображает.

— Сообразительный малец, — сказал Экл и повернулся ко мне. — Ну, а теперь колись, Макс.

Ага, держи карман шире! Я, конечно, уверен, что ни Гатон, ни Экл не будут трепаться о моих реликтовых талантах, но лучше уж подстраховаться. Потому что нельзя выдать того, чего не знаешь.

— Чем?

— Что "чем"? — не понял Экл.

— Чем колоться, говорю? — я сделал самую простодушную физиономию, какую только мог представить.

— Шутник, — проворчал Экл.

— Лошадки ведь тоже твоих рук дело? — спросил Гатон.

— Моих, — не стал отпираться я.

— Я так сразу и подумал, — кивнул здоровяк. — Уж очень резко тогда ты ослабел, а кони, наоборот, поправились. И руку свою ты тоже сам вылечил?

Да чего же они такие догадливые, а?

— Артефакт перелом вылечил, а остальное я сам.

— То есть, ты не только огненный маг, а ещё и врачеватель? — полуутвердительно спросил Экл.

— Ну-у, совсем чуть-чуть, — протянул я.

— Ничего себе "чуть-чуть"! — воскликнул Экл. — Да в Кадишше маги-врачеватели вряд ли взялись бы за такую рану, как у Оськи! И лечили бы её десятицу. А ты посидел около него пару минут, и пацан почти здоров.

— Ну уж не пару минут, конечно, — заметил Гатон. — Но недолго, это факт.

Охотники помолчали, затем Экл, вздохнув, сказал:

— Темнишь ты что-то парень. Печёнкой чую.

— Не всё можно рассказывать, понимаете? А насчёт врачевания… не всегда оно получается. Иногда могу, а иногда – нет, — ну не объяснять же им про оранжевые эрги, которые трудно найти. – Поэтому, когда теперь в следующий раз смогу кому-нибудь помочь, даже не знаю.

Это я к тому, что сначала нужно найти новые оранжевые эрги.

— Понимаем, — сказал Гатон. — За нас не беспокойся — мы никому ни полслова о твоих талантах. Ошли, само собой, тоже. А вот Оська… хоть он и сообразительный, но совсем ещё малец. Всё одно разболтает. Да и Ансара — баба неглупая. Сообразит, что рану лечили. Так что, не сегодня-завтра, вся деревня будет знать, что ты — маг.

Я только руками развёл.

— Но не оставлять же было пацана умирать, если я мог помочь.

Гатон усмехнулся и хлопнул меня по плечу своей окорокообразной ручищей. Мне только этого и не хватало, чтобы потерять равновесие.

— Вот ты зарк неуклюжий! — ругнулся на брата Экл, помогая мне подняться. — Не трогай его, он и без тебя еле на ногах стоит.

— Извиняй, Макс, забылся, — смущённо пробасил Гатон.

В этот момент в кустах послышалось шуршание, и появился Ошли с пригоршней красных ягод.

— А где Оська?

— Ушёл. А ягоды Максу отдай, пусть здоровье поправляет.

— А он что, болен? — возмутился Ошли, тем не менее, ссыпая мне в ладони ягоды. — И чего я их собирал?

— Услали тебя не за ягодами, а чтобы лишнего не сболтнул, — заметил Экл.

Ошли хотел возмутиться, но Гатон поднял руку.

— Значит, так, сын, слушай меня внимательно, — отец внушительно посмотрел на сына. — Наш друг может не только огоньки призывать, но и лечить умеет. Скрывал это почему-то, но то его право. А сейчас это наружу вылезло.

— Макс, так это ты Оську вылечил? — сразу сообразил Ошли. — Ну ты даёшь! А то я уже начал думать, что с ума схожу. Я ж видел, какая рана была в боку у мальчишки. А пришёл — почти ничего нет. Ну, думаю…

— Умолкни, тараторка, — с досадой сказал Гатон. — Вот какое дело, получается: в деревне скоро узнают, если уже не узнали, что он — маг. А к магам у нас, сам знаешь, какое отношение. Хуже только к всяким адептам богов относятся.

Оживлённая физиономия Ошли сразу посмурнела.

— Так что, придётся Максу уходить. Но не сейчас, — Гатон повернулся ко мне. — Пока с нами побудешь. Мы в лесу ещё месяца полтора поживём. А когда вернёмся, тогда и уйдёшь. Макс, у меня есть кое-какая заначка — Ошли на свадьбу откладывал и так… на чёрный день. В общем, без денег ты не останешься — на первое время хватит, а там что-нибудь придумаешь.

— Не у тебя одного заначки имеются, — буркнул Экл. — Поэтому…

— Нет, так не пойдёт, — решительно возразил я. — Спасибо вам, друзья, но тогда Ошли останется без свадьбы. Или она отложится.

— Заринка поймёт, — Ошли сейчас выглядел не семнадцати или восемнадцатилетним парнем, а уже настоящим мужчиной. — Тебе деньги будут нужны.

Гатон одобрительно кивнул, но я продолжил гнуть свою линию.

— Ещё раз спасибо, особенно тебе, Ошли. Я же знаю, как тебе не терпится назвать Заринку женой. Поэтому ваших денег не возьму. К тому же, у меня есть мысль, как поднять деньжат. Атары ведь в цене?

— Да не разбогатеешь ты на торговле щепками и веточками, — пожал плечами Экл. — Так всегда было: чем толще часть атара, тем дороже стоит. Потому и порубали все деревья.

— Я видел живые атары.

— И ты до сих пор об этом молчал? Где ты их видел? — оживился Ошли. — Мы же с тобой вместе ходили, и я там атаров не видел. Да я их вообще никогда не видел. Макс, ты ведь врёшь, чтобы деньги не брать.

— В Триоле.

Вот тут их проняло. Экл так и замер с раскрытым ртом, Гатон озадаченно почесал бороду, а Ошли выпучил на меня глаза.

— Я вам немножко соврал. Меня портал выкинул не просто в лесу, а прямиком в Триолу. Я там побродил-побродил, вышел к горам, перелез через них, а потом вы меня встретили. Вот в долине я атары и видел. Только не знал, что они такие ценные, не то набрал бы с собой.

— И с тобой там ничего не случилось? – недоверчиво спросил Ошли.

— Нет, — пожал я плечами. – Разве что, мы с Джизом поголодали немного.

Старшие охотники обменялись изумлёнными взглядами.

— Я тебе, конечно, верю, — медленно проговорил Гатон, — но поверь и ты: кто заходит в долину Триолы, тот, можно сказать, мертвец.

— Мы с котом ещё живы, — заметил я.

— Может, потому что он – маг? – сказал Ошли.

— Нет, — покачал головой Гатон. – Маги туда тоже пытались пробраться. Не помню, раза три или четыре они собирали команды… там почти все и остались.

— А, может, потому что он в Триолу порталом попал? – предположил Экл. – Потому что с теми, кто через Зубы переходит пешком, всякие несчастья начинают происходить.

— Зубы? – переспросил я.

— Так горное кольцо называют. Горы эти на зубы похожи. И большая часть тех, кто хотел войти в долину, гибнут именно в горах. То обвал какой случится, то просто камень сверху упадёт на башку. Кого змея ядовитая укусила. Такое впечатление, будто боги охраняют эту долину от посторонних и наказывают всех, независимо от расы. И людей, и орков, ну и эльфов, наверное, тоже.

— А что, здесь змеи никого не кусают и обвалы не случаются? – скептически спросил я. Нет, я им, конечно, верю, но ведь в долине мне на голову ни камни, ни змеи не падали.

— Кусают. Но, согласись, это очень странно, когда человеку, стоящему не в горах, а на лесной поляне, на макушку падает нехилый булыжник и выбивает мозги. Особенно учитывая, что этот булыжник несла какая-то птица, выронила и попала точно в голову мага. Про этот случай рассказывали мужики из Солодовки, которые магов вели.

Да уж, странно. Недаром я в долине опасался выходить на открытое пространство – как чувствовал. Небось, птичка Рух уже приготовила мне валун побольше, но он оказался слишком тяжёлым. А пока она искала новый камень для метания мне на макушку, я уже снова скрылся в лесу. Ну ладно, пошутили, и хватит. Никакие Рухи меня не атаковать не хотели, и никакие змеи кусать не собирались. Я вообще там только однажды змею видел, да и та побыстрее в норе спряталась.

— Я вас услышал. Но всё равно хочу добраться до атаров в долине.

— Тогда я с тобой пойду, — нахмурясь, сказал Ошли. – Если с тобой что случится, может, чем помогу.

И тут же от отца получил звонкий подзатыльник.

— Цыц, молокосос! Пойдёт он. Пока ты отцов сын, у меня разрешения спрашивай. Вот когда женишься, тогда сам и решай, где свою голову дурную складывать.

— Но Макс…

— Ты на него не равняйся. Макс – сам себе господин. И в случае чего, подлечиться может. А ты просто сгинешь.

Я, слушая перепалку отца и сына, понял, что Гатон уже смирился с моим будущим опасным походом. Экл, видимо, тоже, и только Ошли пытался бунтовать. Наконец Гатону это надоело, и он спросил у меня:

— Лиг пять пройти сможешь? От деревни отойдём и до утра привал сделаем.

— Попробую, — сказал я, прислушавшись к своим ощущениям. — Вроде бы, слабость прошла.

— Ошли, бери мешок Макса, — распорядился Гатон.

— А чего опять сразу Ошли? – возмутился парень.

— А того: чем тяжелее ноша, тем меньше у тебя в голове дурных мыслей возникнет. А ещё раз заикнёшься о вылазке в Триолу, я тебе и свой мешок отдам.

— А я тебе, племяш, свой мешок не отдам – сам на тебя верхом сяду, — добавил добрый дядька Экл.

Глава 11

*****

Избушка стояла на месте, пронырливые валаки её не разграбили, горланы, которые по словам Ошли те ещё хитрюги, тоже внутрь не проникли. Но кто-то внутри побывал – это сказал Гатон, увидев изменившееся положение деревяшки, которую использовали вместо засова. Он вошёл внутрь, через минуту вышел и сказал:

— У нас побывал кто-то из орков.

Я, честно говоря, встревожился. В книгах и фильмах орки всегда полудикие и весьма воинственные. Джиз тоже говорил, что орки – парни буйные. Те двое, которых я видел в Кадишше, только подтверждали это мнение. И вот кто-то из них побывал в удалённой охотничьей избушке. Но ни Гатон, ни Экл, ни Ошли не выглядели встревоженными. Я по очереди посмотрел на каждого из них и спросил:

— И вас это совсем не волнует?

— А почему нас это должно волновать? – удивился Гатон.

— Ну-у… — я уже понял, что неправ в своих подозрениях. – Всё-таки, представители другой расы. К тому же, очень воинственной.

— Ну да, подраться орки не дураки – любят и умеют, — согласился Гатон. – Но это, в основном, степные орки. А сюда к нам заглядывал охотник из племени Лесных глаз. Их владения по ту сторону Триолы. С ними мы вообще ни разу не враждовали, даже наоборот, когда-то вместе устраивали облавные охоты. Правда, это ещё до моего рождения было.

— Давно?

— Больше ста лет точно. Говорят, оркский каган сильно разозлился, когда узнал про совместные охоты без его разрешения, а наш граф издал указ, вообще запрещающий охотиться в его лесах. Поближе к Кадишше указ, конечно, выполняется, а здесь, сам понимаешь, графских слуг нет. А если таковой и приедет, то может обратно и не вернуться.

— Иными словами, мы все тут браконьеры?

"Браконьеры" я произнёс по-русски, но Гатон понял и подтвердил на вионском.

— А как ты узнал, что здесь был орк?

Гатон показал какой-то треугольный предмет на нитке и что-то напоминающее пучок длинных волос.

— Амулет охотника Лесных глаз. Клык горлана и кабанья щетина. Орк оставил его здесь в знак того, что приходил с миром.

— И чего ему надо было? – спросил я, понимая, что задаю глупый вопрос. Откуда Гатону об этом знать, он ведь был с нами, а не сидел тут. Однако, охотник ответил, не прохаживаясь насчёт моих умственных способностей:

— Видимо, хотел поговорить, узнать новости по эту сторону Триолы. Никого не нашёл, переночевал под крышей и ушёл.

— И часто у вас бывают такие гости?

— Ра, два в год бывают. А что?

— Просто интересно. И на каком языке вы с ними общаетесь?

— В основном, при помощи рук, — усмехнулся Экл. – Мы оркский плохо знаем, они наш – тоже не очень.

— О, а скажи что-нибудь на оркском? – загорелся я.

Экл на пару секунд задумался, потом как-то ехидно улыбнулся и гортанно сказал:

— Игайн ёр гыршык, — и добавил: — Это по-оркски приветствие такое.

Ай-яй-яй, вроде взрослый мужик, а пытается так по-детски развести меня. Эмоционально-вербальный метод Джиза с полуслова не позволял понять смысл сказанной фразы, тем более что оркский для Экла не родной, но чётко подсказал, что она имеет несколько другое значение. Вернее, совсем другое. Я не успел высказать этому доморощенному шутнику всё, что о нём думаю, потому что Гатон закатил брату хороший подзатыльник.

— Экл, дурья твоя башка, а если он потом это при встрече орку скажет?

— Не скажу, но спасибо, Гатон. Что на самом деле значит эта фраза?

— Ну так, — сконфуженно сказал Экл. – Типа, ругательство такое. Что-то вроде "дерьмо на палочке".

Ясно, понятно. Что ж, самое время отплатить Эклу его же монетой.

— Да-а, Экл, я даже представить не могу… — я специально сделал паузу, не закончив фразу. Охотник несколько секунд ждал её окончания и спросил:

— Чего ты представить не можешь?

— Что ты такого натворил, что орки встречали тебя такой фразой.

Ошли сдавленно захрюкал, Гатон в голос заржал, Экл выпучил на меня глаза, но потом тоже рассмеялся.

— Ладно, уел, тырк языкастый.

Ошли за спиной дядьки показал мне оттопыренный большой палец, а Гатон сказал:

— Увидишь орка, скажи "онрат". Это приветствие равного равному.

О, другое дело. Оркский "онрат" похож на наше "салют". "Салютом" тоже здороваются с равными себе, а не, к примеру, с начальством.

— Правда, некоторые орки за такое приветствие могут попытаться тебе по шее дать, — счёл нужным заметить Экл. – И не смотри на меня, на этот раз я говорю серьёзно. Потому что "онрат" означает, что ты считаешь себя ровней орку. Это Гатону хорошо – он оркам ни в росте, ни в силе не уступает, его любой зеленокожий сразу равным признает. А ты, Макс, уж извини, на это не тянешь. Орки могут захотеть проверить, а так ли ты силён, как утверждаешь? Поэтому, мой тебе совет: постарайся с орками не разговаривать. А лучше вообще не встречайся.

— Экл дело говорит, — кивнул Гатон. – Охотники из Лесных глаз пытались его проверить. К счастью, мой братец копьём умеет не только добычу колоть, но и орков может отделать. Что он им и доказал.

— Копьём? Экл, будет время, покажешь, что умеешь?

Местные охотничьи копья были длиннее и массивнее шестов, с которыми я когда-то тренировался, но это не фатально. Мне ведь нужно потихоньку восстанавливать свои подзабытые навыки. Я и парней тренировал для того, чтобы самому вспомнить приёмы и отработать их. А тут, оказывается, есть ещё и специалист по бою с копьём – есть шанс подтянуть навыки с шестом.

— Тебе так хочется получить много синяков? – удивлённо поднял бровь Экл. – Я ведь буду бить сильно – по-другому не умею.

— Ты меня, главное, остриём не проткни, а уж синяки я как-нибудь перетерплю.

Впрочем, тут же выяснилось, что поединки с орками проводились не оружием, а обычными длинными палками. Экл пожал плечами и сказал, что если я желаю получить пару десятков ударов, то он готов – надо только найти подходящие деревяшки. Кандидатом на роль поисковика "подходящих деревяшек" был назначен, конечно, Ошли. Парень даже возмущаться не стал, а послушно отправился в ближайшие заросли.

А Гатон и Экл принялись плотничать. Я посмотрел на них и не стал мешать, побродил вокруг, изучая встречные эрги. А когда вернулся, обнаружил, что старшие охотники мастерят четвёртую лежанку. Мне стало стыдно — хожу тут руки в брюки, воздух пинаю, а люди обо мне позаботились. Схватил котелок, сбегал к ручью за водой, развёл костёр при помощи огненного навыка и, когда вода закипела, бросил в неё полоски вяленого особым образом мяса, которую местные называют стиг. Хорошая штука, этот стиг. Хранить можно долго, места в мешке много не занимает, питательный. Одно плохо — полоски были каменно-твёрдыми. При варке, разумеется, они размягчались, но при попытке погрызть неприготовленный стиг можно и без зубов остаться. Хотя, Джизу нравится. Он кусочек стига может полчаса грызть, урча от наслаждения.

Ошли вернулся, принеся с собой пять двухметровых ровных палок, очищенных от листьев и сучьев. На мой вопрос, зачем столько, он только хмыкнул.

— Когда дядька о тебя парочку сломает, поймёшь, зачем запасные.

Говорил Ошли со знанием дела — видимо, о его спину Экл не одну деревяшку обломал. Кстати говоря, а Ошли ни разу не обмолвился, что владеет боем с шестом. Охотничьим ударам копьём учил, а остальному — нет. Да и Экл тоже о своих умениях не упоминал, пока к слову не пришлось. Похоже, не считают навыки боя чем-то важным — у них в приоритете охотничья подготовка. В принципе, оно и понятно: при встрече со стаей горланов важно уметь правильно, быстро и сильно ударить в цель, без выделываний и выкрутасов, а не показать волкам свои навыки жонглирования шестом.

— Давай, покажи, чему тебя Экл научил, — предложил я, взяв один шест.

Деревяшка была шершавой и неровной — то есть, ладонями по ней вверх-вниз лучше не елозить. Ну и слишком длинной — те шесты, к которым я привык, были метра полтора в высоту. Однако, здесь всё по-другому: тренировочная палка — аналог копья, а копья охотничьи — немаленькие. Я коротко поклонился Ошли и встал в классическую защитную стойку.

— Чё эт ты кланяешься? — удивился парень.

— Это приветствие противника перед боем. Так у нас принято.

Ошли задумчиво почесал в затылке и спросил:

— Макс, а ты, кроме того, что маг, случайно не из благородных?

— Нет, — улыбнулся я. — Происхождение у меня рабоче-крестьянское. А насчёт поклонов… Помнишь, я тебе говорил, что у нас кланяются, только приветствуя друг друга? Вот это как раз тот случай.

— А, точно, говорил! — Ошли неуклюже повторил поклон, встал в стойку, похожую на мою, и сказал:

— По голове не бить и между ног — тоже. Ну, начали!

Дома, на Земле, я занимался всем понемногу, хватая по вершкам приёмы из различных боевых искусств. Разве что на айкидо подольше задержался. Даже кендо немного поизучал. Результатом, естественно, было то, что я вроде бы что-то знаю, но на деле — ничего толком не умею. Как говорил… ну вот, не помню кто именно… "опасаюсь не человека, знающего тысячу приёмов, а человека, отработавшего один приём тысячу раз". Это как раз про меня — в смысле, первая часть. К тому же, земные спарринги на шестах всегда проходили в режиме имитации, то есть, до окончательного удара дело никогда не доходило. Доспехов и защитных масок, как у японцев, у нас не было, а потому вместо того, чтобы треснуть напарника по корпусу или по башке, ты вынужден останавливать удар в последний момент. И, хочешь — не хочешь, но тело и мозги запоминают это.

Вот этот рефлекс меня сейчас и подводил. Отбив или отведя в сторону палку Ошли, я имитировал поражение его корпуса, не доведя удар до конца. А этот поганец ничем подобным связан не был. И когда видел возможность — бил без сомнений. Я получил пару раз по левой руке, несколько тычков в грудь и живот, потом плашмя по боку. И только когда Ошли с размаху шлёпнул мне по колену, я начал понемногу звереть.

Сблизившись, я перехватил палку и использовал "мельницу". Длинновата эта деревяшка, но зато и удар получается сильнее. Ошли немного удивился, когда я взял палку по-другому, и даже спросил: "Зачем?"

— А вот зачем!

Отбить "мельницу" легко, если знаком с этим приёмом, а вот если нет… Ошли его не знал. Поэтому отбил мой удар справа вертикальным блоком, но тут же получил удар сверху другим концом палки. После чего последовал удар слева первым концом и сверху — вторым. А потом серия повторилась. И завершающим я от души ткнул Ошли в солнечное сплетение, после чего парень сказал "ык" и сложился.

— А ты не так безобиден, как выглядишь, — послышался голос Экла.

Оказалось, оба старших охотника услышали стук палок, бросили плотничать и вышли посмотреть.

— Я вообще жутко опасен, — хмыкнул я. — Ошли, ты как?

— Уже нормально, — ответил он, потирая грудь. — Последнее, что было? Как это так?

Я показал Ошли положение рук и последовательность действий, после чего он принялся медленно повторять упражнение. Гатон молча наблюдал, а вот Экл не погнушался взять третью палку и начал повторять за Ошли. Причём, правильно получилось у него куда быстрее.

— Занятно, — резюмировал он, крутанув палку и уперев её одним концом в землю. — Что ещё умеешь?

— Это всё, — развёл я руками. — Наставники много чего показывали: переходы, связки… но я просто не помню. Чтобы запомнить, надо много тренироваться, а я не был хорошим учеником.

— Этому у вас всех учат?

— Нет, только желающих. Но в жизни у нас никто ни с шестами, ни с копьями не ходит. Поэтому, это так… для интереса.

— Ну, давай теперь я тебя проверю.

Если сравнивать Экла с моими прошлыми наставниками, он, может, и не владел таким разнообразием приёмов, зато имел практический опыт. Что мне и продемонстрировал. Я крутился, пыхтел, отбивался, даже не пытаясь контратаковать, но каждая схватка неизменно заканчивалась ударом меня любимого о палку Экла. Минут пять спустя он закончил экзекуцию и сказал:

— Реакция есть, сила есть, умения нет, выносливости нет. Сначала ты ещё что-то показывал, а потом вообще сдулся. Итог — плохо.

Я, хмуро почёсывая ушибы во всех частях своего тела, подумал, а кто бы не сдулся? Потому что пропущенный удар, отсушивший мне руку, сразу лишил возможности нормально защищаться. Дальше — больше, и вот я уже не спарринг-партнёр, а кукла для избиения.

— Но, если будешь тренироваться, из тебя что-нибудь получится, — заметил Экл. — Почаще махайтесь с Ошли — вам обоим практика нужна.

И оба старших охотника ушли доделывать лежанку. А мы с Ошли остались разглядывать свои ушибы. Первый вечер в лесу для меня закончился под собственные стоны, когда я ворочался на новенькой лежанке, пытаясь принять такое положение, при котором у меня ничего не болело бы. Однако, я твёрдо решил "упасть на хвост" Эклу. Как Ошли доставал меня, требуя показать что-нибудь новенькое, так и я буду гнусить и канючить, чтобы Экл снизошёл до урока боя на шестах. Потому что есть одно древнее правило жизни: сражаясь с равным, ты не растёшь. Только в поединке с сильным противником ты повышаешь собственные навыки и находишь что-то новое. Разумеется, если этот поединок не смертельный — в этом случае, никакие новые приёмы тебе уже могут не понадобиться. И надо будет сделать нормальные гладкие шесты, а то от поделок Ошли можно без кожи на ладонях остаться.

*****

На следующий день охотники вошли в нормальный рабочий режим: после завтрака ушли выискивать разные полезные травы, коренья и редкие камни, которые потом можно продать магам в Кадишше. Ошли, взяв с собой лук и силки, удалился добывать пропитание. А я остался один, не считая Джиза. Тот, позавтракав вместе с нами, тут же удалился заниматься наиглавнейшим для всех котов делом — спать. Так что, за полноценное общество кошака можно было не считать.

Я отправился бродить по лесу, периодически используя зелёные эрги. Зелёный — цвет растительной биомагии, ещё дома я подкормил ей увядающий цветок, и он попёр. Кстати, что сейчас с ним? И что, интересно, с моим остальным имуществом? Как скоро заметили, что я исчез?

В принципе, я предполагал, что и как там случилось. Первыми, разумеется, меня хватились на работе. Подождали день-другой, потом, наверняка, попробовали дозвониться. Потом Петрович сто процентов потерял терпение и лично заехал ко мне домой, чтобы сделать выговор с занесением в грудную клетку, потому что решил, что я в одиночестве ловлю "белочку". А когда никто ему не открыл, а из соседней квартиры высунулась баба Зина, моему начальству стало ясно, что товарищ Демарин пропал. Возможно, написали заявление в полицию. Возможно, приходил участковый и опрашивал соседей, когда они в последний раз меня видели. Маринку, наверное, тоже расспрашивали, и она расстроилась. Но, по большому счёту, грустить обо мне там некому. С бывшей женой мы давно не общаемся, Маринка погорюет-погорюет, да и забудет, потому что когда-нибудь у неё появится новый мужчина. Мои квартирки и "Ниву" через какое-то время суд определит в муниципальную собственность. И останутся обо мне только воспоминания у друзей. Но даже у них моя тема будет звучать в разговорах только из-за загадочности моего исчезновения. Вот так: был Макс Демарин, и нет.

Я отвлёкся от этих грустных мыслей и направил зелёный эрг на сломанную только что ветку. Придержал её рукой, подождал, пока зелёная магия зарастит перелом и полюбовался делом своих магических рук. Не идеально, но вполне качественно. Ветка выглядела целой и здоровой, несмотря на бугорок коры на месте перелома. Надо будет завтра её проведать.

Потом погонял туда-сюда энергию, раскачивая маг-ядро. В кусочек атара энергию больше не сливал, памятуя о конечности циклов зарядки. Тем более, что у меня уже хватило ума догадаться: чем меньше кусок дерева, тем меньшая у него ёмкость. То есть, у меня сейчас в кармане лежит аналог земной батарейки-"таблетки" вольта на полтора. Я подумал о том, что здоровенный спил ствола атара будет равен промышленному аккумулятору — это сколько же мне понадобится времени и сил, чтобы такой заполнить? А местные крутые маги, наверное, подобный аккумулятор доверху заполняют по щелчку пальцев. От этого сравнения мне стало грустно.

Посидел, бездумно глазея на природу, и понял, что я тупо не знаю, чем заняться. Возиться с атаром, пытаясь воспроизвести что-то неведомое, не хотелось, искать оранжевые эрги — тоже. Может, поупражняться с огненной стихией? Осторожно, чтобы не устроить пожар. Нет, надо заняться чем-нибудь полезным. Вот только чем?

Тут мой взгляд упал на закопченный самодельный очаг, на котором мы кипятили воду. Он представлял собой ямку, со всех сторон огороженную бугорком земли, а по краям были вбиты две толстые палки с поперечиной. Хм, а не сделать ли мне нормальный очаг? Помнится, из эргов земли у меня получались неплохие огнеупорные кирпичики.

То, что надо! И в магии потренируюсь, и реальную пользу обществу принесу. Я воспроизвёл в памяти всё, что тогда делал, и приступил. Набрал коричневых, синих и красных эргов в хранилище, попутно порадовавшись, что оно у меня выросло и теперь содержит уже не шесть, а девять ячеек. Получилось по три кубика каждой стихии. Ну-с, начали.

Соединил коричневый, красный и синий эрги "волосинками" и активировал, при этом усердно представляя, что должно получиться на выходе. Хотелось мне плоский кирпичик, который лёг бы в основание очага. Ну, что вам сказать? Кирпичик вышел именно таким, как я его и представлял: тёмненьким, твёрдым, огнеупорным, от воды не расползающимся в грязь, но… маленьким. Он был с указательный палец длиной и толщиной с него же. А я хотел получить стандартный кирпич.

Посидел, покумекал и додумался. Я всё сделал правильно, просто из кубиков большего не получить. Нужны шары. Опять отправился бродить, набрал нужных шариков-эргов и повторил операцию, изо всех сил желая, чтобы на выходе был кирпичик, а не земляно-водно-огненный взрыв. С шариками шутки плохи — разнесёт меня на атомы, и будут потом гадать охотники, что за воронка на месте избушки, и куда делся Макс.

Первый заход был на трёх процентах мощности. Получилась квадратная плитка, размером десять на десять сантиметров и толщиной в два. Я осмотрел получившееся изделие и пришёл к выводу, что для основания очага лучшего нельзя и придумать. Но таких нужно ещё штук пятнадцать — получится квадрат четыре на четыре плитки. Или попробовать подать больше мощности и сделать одну, но большую? В итоге решил действовать по-ленински, то есть "лучше меньше, да лучше". Не помню, о чём писал в этой работе вождь мирового пролетариата, но этот девиз мне подходил.

На четырнадцатой плитке моё энергохранилище опустело. Я сложил получившиеся изделия у стены хижины и принялся медитировать, чтобы ускоренно восполнить растраченную энергию. Прислонился спиной к бревенчатой стене, закрыл глаза, пытаясь отыскать загадочное магическое поле планеты, да так и уснул. А проснулся от того, что меня потрясли за плечо.

— Здоров ты ухо подавить, — усмехнулся Гатон.

— Я не спал, а восстанавливал магическую энергию, — буркнул я.

— А, ну тогда, конечно. Важное дело. Только храпел громко, — хихикнул Экл. — Ты и Ошли решил привлечь к магическим занятиям? А то он в избушке тоже энергию восстанавливает.

— Ну да, очень смешно: Ошли — маг! Кстати, а если вдруг у вас в деревне у кого-нибудь магический талант обнаружится? Его тоже прогонят?

Экл перестал ухмыляться и ответил серьёзно:

— Нет, не прогонят — он же своим будет. Маги в конце концов узнают про одарённого и заберут его на обучение, а семье выплатят немалые деньги. Но такое не часто случается, чтобы у обычных людей магия просыпалась. А вот у магов дети редко бывают.

Физиономия у меня невольно вытянулась. Не то, чтобы я жаждал иметь детей, но от подобного известия стало немного не по себе. Чувствовать себя насильно стерилизованным… как-то не очень.

— Ты же спросил про себя и Барбару? — Экл прищурился. — Можешь не беспокоиться. Даже если она и понесла от тебя, ей только в радость. Считай, до конца жизни будет обеспечена. А заставить на себе жениться она не посмеет. Даже дворянка не может заставить жениться на себе мага, если он того не хочет, чего уж про нас говорить.

У меня слегка отлегло. Если Варя и забеременела во время наших любовных утех, то ребенку ничего не грозит.

— А это что такое? — спросил Гатон, углядев результаты моего труда. — Ты где таких ровных плиток нарыл?

— Очаг хочу сделать нормальный. Эти плитки будут внизу, — пояснил я, не уточняя, где их "нарыл". Пусть думают, что хотят.

— Так-то и старый неплох, но как знаешь, — пожал плечами Гатон.

Вечером за ужином зашёл разговор о моём походе в Триолу. Старшие опять ненавязчиво пытались меня отговорить, впрямую не убеждая, но рассказывая всякие страшилки. Ошли хмуро слушал эти байки, а на его лице отчётливо читалось желание пойти со мной. Я поймал его взгляд и покачал головой: не надо. Гатон прав: я в Триоле уже бывал, к тому же, в случае чего могу себя и подлечить. А если Ошли сгинет из-за меня, как я буду смотреть в глаза его родным? И Заринке?

— Когда пойдёшь? — поняв, что отговорить меня не удастся, спросил Гатон.

— Завтра очаг доделаю, и послезавтра пойду. Но могу и позже — мне торопиться особо некуда. А ты чего спрашиваешь?

— Мы проводим тебя до Зубов. А дальше сам пойдёшь.

Я согласно кивнул. В компании веселее и безопаснее.

Глава 12

*****

Послезавтра уйти не получилось. Я только очаг доделывал два дня. К тому же, напросился на урок с Эклом, и на следующий день еле ковылял, гадая, целы ли мои кости? Учителем Экл оказался довольно жестоким, к счастью — не беспощадным. Впрочем, такая манера преподавания кроме очевидных минусов в виде синяков и ушибов имеет и плюсы: очень быстро начинаешь понимать и реагировать. Натуральная палочная система, хех!

Ошли от меня не отставал в любом смысле этого слова: как и я, получал свою порцию побоев от дядьки, но ему было мало, и он лез ко мне, требуя показать новый приём.

— Ошли! — однажды я не вытерпел. — Смотри на меня.

И не молниеносно, но достаточно быстро двинул ему кулаком в челюсть. Реакция у парня что надо — Ошли ушёл от удара в сторону и удивлённо уставился на меня.

— Ты чего?

— Понял, что сейчас было? Поясняю: ты ушёл от удара инстинктивно. Не задумываясь. Не изобретая новых и сложных движений. Твоё тело само среагировало. А теперь представь: ты, вместо уклонения, попытался сделать тот приём с подкатом. Да я голову закладываю, что пока ты раздумывал бы, мой кулак пробил бы тебе челюсть. Вот когда ты повторишь приём с подкатом раз пятьсот, твой организм и твои мозги смогут отреагировать на атаку не уклонением, а этим приёмом. Понимаешь? Оттого, что ты будешь просто знать сто приёмов, реального толка не будет. Это я тебе по своему опыту говорю. Но если ты изучишь пять-десять приёмов в совершенстве, в реальной драке они тебе точно помогут. Это я опять же сам испытал. Так что, давай-ка займёмся отработкой того, что ты уже знаешь.

Взамен Ошли учил меня стрелять из своего драгоценного лука. Я оценил его доверие, а потому старался не сломать оружие, как это чуть не произошло в первый раз. Странно как-то. На вид мы с Ошли почти ровесники, сложены практически одинаково, но я намного сильнее. Может, потому что я из другого мира?

В фантастических книгах, которых я перечитал тысячи, частенько описываются жители других планет с повышенной силой тяжести, как у Гаррисона в "Неукротимой планете". Они, как правило, намного более сильные и крепкие, чем земляне, из-за повышенной гравитации. И наоборот: коренные жители, к примеру, Луны, обладают тонким и изящным телосложением, но на Земле чувствуют себя раздавленными лягушками.

Так вот, может быть, на Земле гравитация раза в два больше, чем на Марисе? Вот потому я сильнее, чем выгляжу. Нет, версия так себе. Я не чувствовал, что стал легче. Я не мог прыгнуть выше головы, как это непременно случилось бы, попади я в мир со слабой гравитацией. Кстати, о мирах: я уже не раз задумывался о том, почему я при перемещении из одного мира в другой, не помер. Магия-магией, но ведь природу вещей никто ещё не отменял. Например, атмосферное давление.

Сколько помню, для меня всегда оставались загадкой пресловутые миллиметры ртутного столба, которые озвучивают в каждом прогнозе погоды. При их падении или повышении люди начинают чувствовать себя плохо. И это простое изменение атмосферного давления. А я попал в другой мир, где это самое давление сто процентов не такое, как на Земле. А гравитация? А состав атмосферы? А магнитное поле планеты? А спутники? На Земле есть Луна, а на Марисе — луна побольше и луна поменьше, я почему-то их названия до сих пор не знаю. Ведь два спутника влияют на планету совершенно по-другому, нежели один — взять те же приливы-отливы. Но я оказался в чужом мире и никакого дискомфорта не чувствую. Словно всегда здесь жил.

Ну ладно, я вполне могу допустить, что слова Джиза о всемогущих богах — правда. И если они создали разумные расы по своему подобию, то почему бы они не могли создать миры с одинаковым набором свойств? Могли? Могли. Но в том-то и дело, что Земля и Марис — миры не похожие друг на друга. Хотя бы наличием магии, которая по словам метаморфа, очень влияет на разумную жизнь: например, увеличивая её продолжительность. Значит, различия всё же есть, но, повторяю, я их не чувствую. Зато чувствую, что физически сильнее Ошли и даже здоровяка Керена — это я проверил, когда мы с сыном кузнеца устроили армрестлинг. Ваш покорный слуга победил, хотя рука у меня после этого два дня побаливала.

Так вот, я старался не сломать лук Ошли и не порвать тетиву. Так-то мне всегда нравилась стрельба из лука, но всерьёз я ей никогда не занимался. Я пытался, как учил меня Ошли, "проникнуться целью", почувствовать её и выпустить стрелу точно в тот момент, когда внутренне буду уверен, что она попадёт туда, куда я и мечусь. На словах это просто, но у меня пока ничего не получалось. Ничего в этом удивительного нет: Ошли с детства держит в руках лук, а я — два с половиной дня. Вот если буду заниматься хотя бы несколько лет, может, научусь не мазать по мишени в двадцати шагах от себя. Несмотря на мои очевидные неудачи, парень не оставлял попыток научить такого тупого меня стрелять. Я как-то спросил:

— Ошли, ты же видишь, что лучник из меня — как из дерьма стрела. И всё равно продолжаешь учить?

Парень посмотрел на меня каким-то непонятным взглядом, потом отвёл глаза и сказал:

— Макс, ты мне, как старший брат. Учишь тому, что умеешь. Советами помогаешь. Отец сказал, что про ожерелье Заринке тоже ты придумал. И я же знаю, что стоит оно куда дороже пятнадцати сребреников, что я тебе дал, но ты ни разу даже не заикнулся об этом.

— Забудь, — отмахнулся я.

— Не забуду. Я тоже хочу быть тебе полезным, но могу научить тебя только тому, что умею сам. Хотя, следопыт из тебя… никакой. А вот стрелять из лука, я уверен, ты можешь научиться. Не так хорошо, как наши охотники, но вполне достойно. Вот и…

Я, кстати, тоже всегда хотел иметь брата — старшего, младшего, неважно. Но родители то ли не сумели, то ли не захотели заводить второго ребёнка, и в семье я был один. А теперь моё желание вдруг исполнилось, хотя для этого мне пришлось переместиться в другой мир. Да уж, причудливы дорожки судьбы!

— Спасибо, братишка! А, знаешь, Ошли, я, кажется, догадываюсь, почему не могу нормально стрелять.

— Почему? — сразу оживился он. — Неужто потому, что ты маг?

— Причём здесь это? — удивился я. — Нет, всё проще: я боюсь сломать твой лук.

— А… ну да, — Ошли нахмурился и задумался. — Может быть, может быть. Но новый лук здесь взять негде. А из простой согнутой палки ты даже в небо не попадёшь.

Я согласно кивнул. Да, в условиях леса кроме "простой согнутой палки" ничего не сделать. Потому что на создание хорошего лука нужно хорошее высушенное дерево, и не абы какое. Специально сваренный клей. Роговые пластины. И много времени. Короче, в условиях избушки такое не смастерить.

— Вернёмся, я сделаю тебе хороший лук, большой, под твои руки, — начал было Ошли, но тут же потух. — Ой, ты же…

— Ну да, я пройду сквозь Валачью падь и уйду в большой мир, — хмыкнул я. — И хорошо, если ваши деревенские мне при этом бока не намнут.

— Насчёт этого можешь не волноваться — в открытую никто у тебе даже не сунется. Макс, а чем ты будешь заниматься? Уже решил?

— Без понятия, — пожал я плечами. — Если всё получится, то принесу из долины атар, продам, на первое время хватит. А там видно будет.

— Я хотел, чтобы ты на моей свадьбе погулял, — с вздохом протянул Ошли. — Как раз после сезона дождей, когда ни в лесах, ни в полях делать нечего будет.

— Я бы тоже хотел посмотреть, как у вас свадьбы гуляют, но, видно, не судьба.

Ошли спрятал своё лук в чехол, потом оглянулся и тихо сказал:

— Макс, ты, когда через Зубы пойдёшь, далеко не уходи. Встань где-нибудь, и жди.

— Почему? Чего ждать? — не понял я.

— Меня. Я с тобой пойду.

— Ошли, — я упёр руки в бока. — Даже не думай. Сунешься за мной, выпорю. А отец тебе потом добавит.

— Да пойми ты, вдвоём шансов больше. Ты же наш лес совсем не знаешь, стрелять не умеешь, тебя горланы сожрут — они в это время дюже злые. А я…

— А ты останешься здесь, и больше даже не заикайся на эту тему. Хочешь, чтобы Заринка за кого-нибудь другого замуж вышла? Нет? Вот и молчи. А от горланов отобьюсь — маг я или нет? Между прочим, одного из них я в долине поджарил, только потому мы с Джизом с голода и не померли.

— Ух ты, расскажи!

Пришлось рассказать отредактированную версию ночного происшествия. Глазёнки Ошли аж заблестели.

— Так тебе лук и не нужен, получается. Ты же можешь и так…

— Не сравнивай. Лук бьёт намного дальше и точнее, чем я своими куцыми магическими умениями. Хотя, вблизи, пожалуй, я смогу пару-тройку горланов поджарить. И, знаешь, что интересно, я заметил, что местные животные моей магии боятся. Во всяком случае, как одного я укокошил, остальные тут же разбежались.

Заодно вспомнил про валаков, которых пугнул на роднике. Те тоже усвистали после первого же проявления магии. Ошли только кивнул.

— Ну да, животные магии опасаются. Недаром же в эльфийские леса можно только с боевыми магами ходить. Те — кого сожгут, кого распугают, вот путь и освобождается. Правда, сами эльфы-деревяшки их всё равно не боятся.

Я занёс в банк данных, что местные животные "магии опасаются". Чую, скоро мне эти сведения пригодятся в практическом плане.

*****

К моему походу в Триолу охотники отнеслись максимально серьёзно, в отличие от меня. Я-то планировал просто прошвырнуться туда-сюда, потратив на всё дня три, не больше. А при хорошем раскладе можно вообще за день обернуться. Но Гатон и Экл собрали мне настоящий походный вещмешок – сам мешок был отобран, разумеется, у Ошли. В него (в мешок, а не в Ошли) натолкали не только полосок вяленого мяса и флягу с водой, но и моток тонкой, прочной верёвки, иголку с ниткой, намотанной на палочку, большой пучок светлого мха и несколько пузырьков с лекарствами. Огниво с трутом Экл, повертев в руках и посмотрев на меня, отложил, взамен сунув в мешок подаренную ему мной красную зажигалку.

— Экл, ты не забыл, что у меня есть огненная магия? – на всякий случай спросил я.

— Это она у тебя сейчас есть, — проворчал он, — а вдруг её не станет? Как огонь добудешь?

Ну, так-то он прав – магическое истощение, и я даже искры не произведу. Ладно, пусть будет. Как и фляга с водой.

— Спасибо, но лучше уж давай сюда огниво. – Экл послушно поменял местами огниво и зажигалку. – А иголка с нитками зачем? Я в долине портным работать не собираюсь.

— Рану зашить, — как само собой разумеющееся, пояснил Гатон. – Мох надо подкладывать под повязку. Для повязки вот эта тряпица. В пузырьках – мазь. Крышка с красным воском – кровь останавливает, с зелёным – всякую заразу убивает. А если не хватит, вот тебе ещё лекарство.

С этими словами в мой мешок отправилась фляжка с гномьим самогоном.

— Гатон, нет! – попытался я протестовать. – Какого тырка вы мне столько напихали? Я ж не на войну ухожу.

— Макс, — хмуро глядя на меня, сказал Экл, — мы тебе уже устали говорить, что в долине смертельно опасно. Но если уж ты решил сунуть башку в силки, то хотя бы возьми с собой то, что может помочь.

Пришлось смириться. Затем встал вопрос об оружии. Мой тесак, приватизированный на кухне у дохлого горбуна, охотники в целом одобрили, но настояли, чтобы я взял с собой ещё и обычный нож – кто бы сомневался, что обберут опять Ошли. Впрочем, парень с радостью пожертвовал мне своё оружие. Он даже хотел отдать мне и лук, но тут уж я потерял терпение.

— Ошли, ты же знаешь, что я стреляю, как косой и придурковатый пастух из соседней деревни. Лук мне будет только мешать.

— Правильно говоришь, — одобрил Гатон и протянул мне охотничье копьё. – Вот это бери. Им и от горланов, и от царагов можно отбиться.

— Кто такие цараги? – спросил я, понимая, что от копья отказаться не получится.

— Большие котэ. Сильные. Могут с дерева прыгнуть. Лучше тебе с ними не встречаться.

Я и не горел желанием увидеть местный вариант не то ягуара, не то тигра. Пусть себе живут отдельно от меня – целее будут.

Наконец сборы подошли к концу, и следующим утром наша четвёрка отправилась в поход к кольцевым горам, окружающим долину Триолы, в народе прозванным Зубами. До гор мы добрались без происшествий, но охотники заметно нервничали. Особенно когда впереди за деревьями замаячили серо-буро-коричневые камни Зубов.

— Макс, в последний раз говорю, не ходи. – Гатон настороженно смотрел на острые грани скал. – Я нутром чувствую, что там какая-то опасность.

— А я ничего такого не чувствую и уверен, что всё будет хорошо.

Что интересно, я не врал, чтобы успокоить мнительных и суеверных мужиков. Нет, я на самом деле каким-то седьмым или восьмым чувством ощущал, что ничего страшного меня в долине не ждёт. Откуда такая уверенность, не знаю. Просто имелось чёткое ощущение, что в долине Триолы не опаснее, чем здесь. В том смысле, что никакая змея на меня не станет бросаться и кусать, если только я на неё не наступлю или не сяду. И что старое сухое дерево мне на башку не свалится, если я под него сам не полезу. А вот с камнями надо быть осторожнее. Горы – вещь в себе, и камнепад может случиться даже от пробегающей мимо ящерицы.

— Мы тебя будем здесь ждать.

Я получил крепкий хлопок по левому плечу от Гатона, затем по левому, от Экла, и напоследок Ошли ткнул меня кулаком в грудь. Я несколько раз передёрнул плечами, поудобнее укладывая мешок за спиной, и в ответ получил недовольный мяв. Если кто ещё не понял, это был, конечно, Джиз. Не знаю, каким образом этот чёрный понимает, что я собрался надолго уходить, но только он опять за мной увязался. Ещё около избушки вцепился когтями в штаны — а когти у него уже стали, как рыболовные крючки номер пять, и орал дурниной, требуя взять его с собой. На мои уговоры, что я ненадолго и скоро вернусь, а в избушке хорошо, спокойно и кормят, кошак отвечал гнусным мявом и рычанием. Пришлось брать. Джиз, как только оказался в мешке, сразу успокоился и дальше вёл себя вполне прилично. В том смысле, что не сожрал в мешке вяленое мясо, до которого оказался большим любителем. Хотя, ничего удивительного в сдержанности кота нет: чёрный прекрасно понимает, что как только первый незаконный кусочек мяса исчезнет в его прорве, он отправится в путешествие на своих четырёх.

Я нашёл глазами путь, по которому когда-то вышел из долины и полез вверх. Наверное, какая-то божественная сущность, наблюдающая за мной, обладает весьма своеобразным чувством юмора, потому что я поскользнулся уже на втором валуне и шлёпнулся на камни. Ничего не сломал, даже не поцарапался, поднялся и посмотрел на охотников. На лицах всех троих отчётливо проявлялось беспокойство, а на бородатой физиономии Гатона ещё и крупными буквами было написано "я же говорил".

— Макс, возвращайся! — заорал он. — Плохое начало. Ты ещё и шагу не сделал, а уже едва шею не сломал.

Я только отмахнулся и продолжил карабкаться. Вот так и возникают легенды и мифы, а боги, должно быть, здорово веселятся при этом. Кому-то может показаться странным, что я стал так часто и уверенно рассуждать о неких богах, хотя за всю жизнь даже в церковь не ходил, но на самом деле всё просто. Это у нас на Земле все варианты богов абстрактные. Им приписывают различные деяния, делом которые не подтверждены. А здесь, на Марисе, есть магия. И я стопроцентно уверен, что местные боги — это не всамделишные боги, а просто невероятно мощные и могущественные маги. Хотя, чем такой маг отличается от бога для всех нас? Да ничем. Он может совершать удивительные вещи, которые иной раз недоступны не только для повторения, но даже для понимания. По словам местных, каждый из них обладает собственным характером и имеет хорошие или дурные привычки — это только подтверждает теорию о человеческом (ну или другой разумной расы) происхождении богов. Вполне может быть, что эти маги-боги уже перешли с телесной формы существования в какую-нибудь другую — скажем, астральную (что это такое — не спрашивайте, не знаю), но при этом сохранили возможность влиять на физический мир. Вот и сделал кто-то из них мне подножку, чтобы поддержать легенду о страшных опасностях долины. Надеюсь, это не товарищ Иззул, с которым наши пути немного пересеклись. Кстати, насланное на деревню божественное проклятье — это прямое доказательство существования бога. На Земле такого никогда не бывало.

Кошак, воспользовавшись моментом, выскользнул из мешка и теперь уверенно прыгал передо мной с камня на камень.

— Чего тебе не сидится? Лапы размять решил?

Кот не ответил, продолжая прыгать. Ускакав вперёд, он садился, обвив себя хвостом, и молча ждал, пока неуклюжий человек доберётся до него, после чего вновь упрыгивал вперёд и выше. Я понял, что он указывает мне дорогу, и в душе вновь возродилась надежда на воскрешение Джиза. Уж слишком умён этот юный кот. Во всяком случае, по сравнению с земными представителями. Хотя… в детстве у меня была кошка Муська — тоже очень умная. Она встречала меня из школы ещё за два дома, провожала родителей на работу, речь человеческую явно понимала. Но она была взрослой, самостоятельной кошкой, а этому комку чёрной шерсти месяца полтора-два от роду. И ведёт он себя иной раз не как мелкий бестолковый кот, а как разумное существо. Вот как сейчас, например.

То ли зловредные боги в этот момент отвернулись от долины, занявшись какими-то своими божественными делами, то ли помощь Джиза сказалась, но только я довольно быстро достиг точки перегиба, и никакой камень мне на голову по пути не свалился. Начался спуск. Кот заметно устал, его прыжки уже не были такими лёгкими и упругими, поэтому я поймал его и посадил обратно в мешок. Он даже не протестовал, спрятался внутрь и, кажется, уснул. Как можно спать при постоянной тряске — не понимаю, но коты — существа особые. Законы мироздания — не для них.

Когда острые скалы перешли в просто большие обломки камней, а затем и в гравий, я остановился. Зубы закончились, а передо мной шагах в пятидесяти сплошной стеной начинались джунгли. И как бы я ни был уверен, что ничего особенно опасного меня там не ждёт, но назойливые опасения охотников всё же сыграли свою роль. Я сел на горячий камень, положил на землю копьё и задумался.

О чём? Да, собственно, всё о том же. Мысли мои витали, конечно, вокруг страшилок долины и атаров, которые мне ещё предстояло отыскать. Здесь, вблизи гор, их нет — это я чётко помнил. Группы белых деревьев начнут встречаться дальше. Как ни странно, но я только теперь задумался, а как потащу добычу обратно? Срубить целый ствол, который по словам местных самый ценный, можно, но переть его на горбу через скалы? Нет уж, увольте! Я — не Сизиф, чтобы заниматься бесполезным трудом. Набрать веток? Объём у них будет приличный, а стоимость у магов — наоборот. Так стоит ли овчинка выделки?

Решил окончательно определиться на месте, поднялся и зашагал к зелёной стене растительности. Опять пришлось пускать в ход мачете… в смысле, тесак, чтобы пробивать себе дорогу среди зарослей. Копьё при этом мне только мешало и постоянно цеплялось крестовиной за что-нибудь. Я понял, что с этой двухметровой деревяшкой никуда не попаду, плюнул и вернулся обратно к камням. Воткнул копьё остриём вверх, примотав к крестовине пучок травы. Спереть его тут некому, так что пусть будет опознавательным знаком, куда мне возвращаться. На обратном пути заберу. А встречу горланов или этих… как их там называют?.. ягуаров местных, магией с ними разберусь.

Без копья дело пошло веселее. Я производил столько шума и треска, что любой хищник в округе пары сотен шагов должен был бы заинтересоваться мной. Но никого из крупных собак или кошек я не встретил, как и всяких мелких обитателей долины. Возможно потому, что периодически выпускал вперёд эрг воздуха и взрывал его. Это я так подстраховывался, помня, что животные опасаются магии. У меня даже мелькнула мысль при помощи взрывов воздушной и водной магии пробить себе путь в зарослях, но потом я отказался от этой мысли, как чересчур энергозатратной.

Зато я заметил одну вещь, которая меня очень порадовала: мой диапазон магического зрения вырос и теперь составлял двенадцать метров. Это я замерил шагами. Магические руки, соответственно, тоже выросли в "длине". Правда, пока никакого особого преимущества в этом я не видел, потому что орудовать ими на таком расстоянии — сплошная мука. Представьте, что вам нужно ткнуть полуметровой палкой в нарисованный на стене кружок. Да легко! Но когда нужно сделать то же самое палкой, длина которой двенадцать метров, элементарное упражнение превращается в трудный квест: приходится прикладывать огромные усилия, чтобы удержать эту палку в горизонтальном положении, и при этом пытаться ткнуть в мишень. Примерно то же самое происходило и с моими магическим руками — чем дальше я их отодвигал, тем больше энергии тратил и тем труднее было ими оперировать. Понимаю, что когда-нибудь расстояние в дюжину метров будет для меня смешным, но пока это мой предел.

Так я и шёл, оставляя за собой прорубленную в зарослях дорожку, по которой буду возвращаться обратно, пока не понял, что торопиться некуда. Я всё равно в этот же день не успею обратно к Зубам, так что остервенело махать тесаком совершенно незачем. Нашёл более-менее открытое пространство, заросшее ровной травкой, и только собрался на нём отдохнуть, как едва не поплатился за собственную беспечность. На моё счастье, в этот момент Джиз проснулся и высунул голову из горловины мешка. Не знаю, как он определил опасность, но только кот громко зашипел и начал судорожно выбираться из мешка, при этом утробно рыча.

Возня у меня за спиной заставила остановиться. Я помог коту вылезти, он тут же встал у края крохотной полянки и, выгнув спину и встопорщив шерсть, зашипел. Тут даже до тугодумного меня дошло, что это "ш-ш-ш" неспроста. Пару секунд подумав, я срубил нечто, напоминающее бамбук — такой же длинное и тонкое, и ткнул концом этой палки в середину травяной полянки. Ох, чтоб меня! От неожиданности я прыгнул спиной вперёд, под конец ещё и свалившись. На полянке трава буквально взорвалась, из неё появились мерзкого вида щупальца и принялись хлестать воздух в поисках неосторожной жертвы. Убедившись, что тревога ложная, щупальца исчезли под травой, которая как по мановению волшебной палочки приняла прежний мирный вид.

Очуметь! Я едва не уронил свою пятую точку прямиком в пасть к какому-то сухопутному осьминогу. Если бы не Джиз… кстати, где он? Кот стоял рядом со мной и всё ещё негромко рычал, глядя на предательски спокойную травку. Я погладил его и, отойдя подальше о полянки, отблагодарил за службу кусочком вяленого мяса. Что ж, это мне урок, что нельзя ни на секунду терять бдительности. И что нельзя отказываться от помощи, даже если она исходит от такого бесполезного на вид существа, как юный чёрный кот. Вот оставил бы я его в избушке, и переваривался бы сейчас в желудке непонятной твари, а охотники никогда не дождались бы моего возвращения.

— Джиз, ну скажи, что ты вернулся.

Кот смотрел на меня оранжевыми глазами и ничем не показал, что сущность метаморфа в нём присутствует.

— Эх, Джиз, Джиз, — вздохнул я. — Что ж тебе так не повезло?

Ладно, что толку горевать о потере? Джиз останется в моей памяти верным другом и братом. Я скормил коту ещё кусочек мяса, от которого он, разумеется, не отказался, и перекусил сам. На десерт съел ягодок финкра — таких же оранжевых, как и глаза кота. Сориентировался по солнцу и продолжил прорубаться дальше — туда, где должны расти атары. А чтобы случайно не пропустить их, у меня постоянно работало магическое зрение. Глазами я могу и не увидеть белые стволы за стеной зарослей, а вот перламутровое поле атаров не пропущу.

До сумерек оставалось ещё часа два, когда я нашёл дерево с подходящими для ночёвки ветвями. Встретиться ли мне такая удобная ночлежка дальше — неизвестно, а потому я не стал испытывать судьбу и остановился. В прошлый раз ночёвки на деревьях помогли мне не попасть на ужин горланам, и сегодня я не собирался менять схему. Костёр и магия, скорее всего, отпугнут хищников, но наверху спокойнее. Я нарубил гибких лиан, соорудил меж раскидистых ветвей что-то наподобие гамака и с чувством выполненного долга улёгся в него. Переход через горы и целый день махания тесаком сделали своё дело — я заснул практически мгновенно. Если ночью и приходили хищники, то я ничего не слышал, а Джиз меня не разбудил. Зато утром я проснулся от такого будильника, который и мёртвого поднимет. Где-то совсем рядом раздался шум, треск и оглушительный рёв.

Глава 13

*****

Малый императорский совет проходил в одном из рабочих кабинетов государя. В малый круг входили только самые преданные императору лица — в основном люди, но были ещё кайл и орк. Геттер Аллорис (геттер равнялся имперскому графу) был министром фискальных сборов вот уже больше ста двадцати лет, а орк Дорх (вообще-то, у него полное имя было Дорх ан Крык Иделей ан Рывыг, но все пользовались только первым словом) командовал имперской немагической пехотой. Некоторые могли бы удивиться: почему в малый совет входит главный имперский фискал, но не присутствует министр финансов? Или что делает громила-орк в совете? Ведь Дорх только и может, что махать разнообразным колюще-режуще-оглушающим оружием, а в умных советах никогда замечен не был. На самом деле всё объяснялось просто: дело было в личной преданности государю-императору.

Орк был отчаянным рубакой, драчуном, заядлым охотником и любителем выпить. Орк не был мудрым советчиком и гениальным планировщиком. Зато Дорх был искренне предан его величеству Воллоту, с которым общался на "ты" лет уже восемьдесят или девяносто. А ещё дважды спасал императору жизнь: один раз на охоте, второй — во время покушения. Хотя, в хронологической последовательности всё было наоборот.

Кайл Аллорис — прямая противоположность орку, был завзятым интеллектуалом, предпочитающим умственные упражнения физическим. Хотя при случае мог и помахать мечом, что пару раз испытывали на своей шкуре недальновидные придворные, по дурости вызвавшие Аллориса на дуэль. Ещё Аллорис, как и все кайлы, был неплохим магом стихий, хотя до архимастера, конечно, не дотягивал. Но, как и орк, кайл был предан Воллоту, причём, настолько, что даже отказался от наследования. А ведь Аллорис был тринадцатым в очереди на трон Калайла. И при тотально-неблагоприятных для нынешних властителей Калайла обстоятельствах Аллорис вполне мог бы стать королём.

Оба представителя иных рас прочно прописались на самой верхушке власти в империи. Кроме них в малый совет ещё входили глава тайной стражи герцог Нуово, ректор Первой академии магии гроссмейстер Кранак и последователь бога Страга — не очень сильной божественной сущности, заведующей плодородием, жрец Джанк. Последний, в отличие от остальных, не занимал официальных высоких должностей, но когда-то был личным советником Верховного архижреца и на деле именно он рулил всеми делами в Совете жрецов вот уже почти триста лет.

Император обвёл глазами пятёрку самых близких ему людей и нелюдей.

— Герхар, поведай остальным свои выкладки.

В малом кругу император обращался к друзьям по именам, они, в свою очередь, поступали так же. Герцог Нуово, не поднимаясь с кресла, раскрыл небольшую книжицу в неброском коричневом переплёте и, пробежав по надписям глазами, сказал:

— Если коротко, то скоро нас ждёт война с Эраем.

— Очень информативно, — заметил кайл. — Король Харант — та ещё сволочь, но последние двадцать лет он придерживался мирного пакта.

— Судите сами, — пожал плечами герцог. — Харант недавно подписал указ об увеличении выплат боевым магам. И в Эрай уже начали отовсюду стягиваться различные любители подраться. А ведь тебе, Фуар, лучше многих известно, какие дыры зияют в финансах Эрая. И вдруг король решает увеличить и без того большую нагрузку на государственную казну. На мой взгляд, это говорит лишь об одном: Харант планирует пополнить казну за счёт поступлений от завоеваний. Но с кем он будет драться? Аластрию ему не оттяпать, с кайлами он заключил мир после того, как пятнадцать лет назад погубил в их землях треть своей армии. С ханом Дарак-Кеш? Так даже если он захапает половину степей ханства, это не покроет и четверти затрат на войну. Хотя, если Харант окончательно дожмёт ханство и сумеет разорить столицу… Но мне кажется, шансов на это мало. В итоге остаёмся мы.

— Пусть приходит, — прорычал орк. — Мы вобьём немного ума в его пустую голову.

Герцог откровенно поморщился в ответ на такое залихватское высказывание, но орк вдруг перестал скалиться и сказал уже серьёзно:

— Герхар, Харанту не пройти серые земли, не оставив там половину своей армии. Поверь, я там не раз бывал и знаю, о чём говорю.

— Я тебе верю, Дорх. Значит, у Эрая появилось что-то, позволяющее минимизировать потери.

— Есть сведения?

— К сожалению, наши шпионы в Эрае ни о чём подобном не упоминали, — хмуро сказал Нуово. — Но тогда как трактовать остальные события? В теневом мире империи вовсю идёт передел власти. Кто-то целенаправленно режет преступных вожаков, причём именно тех, кто по тем или иным причинам препятствует контактам с эрайским криминалом. Кроме того, два культа втихую агитировали народ за Эрай, пришлось их поприжать.

— А-а, так это твоих рук дело, что белоручников и поклонников силы Морка начали лупить на улицах, — осклабился орк.

— Не только моих, Джанк тоже приложил к этому усилия, — герцог кивнул на невозмутимого жреца. — В среде магов появились странные идеи, призванные ограничить в империи деятельность разных групп, к примеру, темнокожих иностранцев. Серх, как ректор академии, может подтвердить.

Серх Кранак кивнул.

— Надеюсь, мне не нужно растолковывать, чем опасны подобные идеи? Ограниченные в правах либо сами уйдут, либо будут изгнаны. Империя лишится некоторого количества магов, а Эрай, напротив, их приобретёт. Но и это ещё не всё. Проведённые проверки в имперских министерствах, магической гильдии и жреческих советах выявили восемнадцать активных шпионов Эрая.

— Настоящих, или ты их назначил? — осведомился кайл.

— К сожалению, настоящих. У нас, разумеется, работают не только эрайские шпионы, но у других размах не столь широк. Мало того, некоторые государственные лица империи напрямую потворствовали эрайским интересам. Например, глава таможни не просто закрывал глаза на незаконные перемещения товаров по официальным переходам между Вионом и Эраем. Он организовал собственный канал сбыта товаров, запрещённых к продаже в Эрай. И из Эрая к нам. Иными словами, господин Динк не просто вор, а открытый предатель. Сведения о его делишках я уже передал императору. Вот, вкратце, ситуация, по поводу которой я и попросил Воллота собрать малый совет.

Малый совет совещался долго, сначала обсуждая сказанное главой тайной стражи, затем вырабатывая меры противодействия эрайцам на территории империи. Сам император участия в обсуждениях практически не принимал, он только с любопытством смотрел на тех, кого мог с изрядной долей уверенности назвать своими друзьями. Безусловно, они ему преданы, но при этом не прочь потащить на себя кусочек общего одеяла.

Вот, орк. Казалось бы, совершенно бесхитростная личность — ему бы помахаться, выпить и заняться любовью с женщинами, и необязательно в такой последовательности. Но имперская немагическая пехота при Дорхе слишком уж пополнилась орками. Нет, орки — бойцы знатные, в сражениях им равных трудно отыскать, но что-то многовато их стало в вионской армии. Поговаривают, что орки часть своих заработков отчисляют на имя Дорха.

Аллорис. Безусловно, лучший из фискалов, знает все тонкости сбора налогов, владеет информацией о том, с кого из императорских вассалов и сколько можно стрясти. Даёт Воллоту дельные советы, не позволяет финансистам слишком много воровать. Но в то же время пробил через него, Воллота, закон о борделях и теперь владеет двумя третями этих заведений в империи. А недавно завёл разговор об освобождении от кабальных долгов девушек и молодых женщин… если они согласятся работать в борделях. Воллот, в принципе, не имел ничего против, но Аллорис так и не ответил на вопрос, а что в этом случае станется с долгами? Кто их будет возмещать императору? Может, владелец борделя? Кайл ушёл от ответа, обещав что-то придумать. Воллот усмехнулся — понятное дело, ему неинтересно платить чужие долги, хотя хочется заиметь побольше молодых и здоровых девок.

Курл Джанк. Очень умный человек с феноменальной памятью. Вот уже почти триста лет руководит жрецами разнообразных конфессий, при этом не высовываясь наверх. Именно его стараниями жрецы и адепты различных богов никак не могут избрать архижреца и главу совета. Но тоже не без червоточинки: Курл тщеславен. Вот, казалось бы, какого тырка ему ещё надо? Он вертит одной из трёх составляющих сил империи как его душе угодно, и обладает реальной властью. Но нет, Курлу хочется заполучить титул герцога, а ещё водрузить на свою голову тиару архижреца. Причём, за последние пятнадцать лет он уже четырежды заводил об этом разговор с Воллотом. Императора вполне устраивало существование Совета жрецов без главы, поэтому Джанку пришлось отказать, хотя насчёт герцогства он обещал подумать. И в последнее время Воллот поневоле начал раздумывать, а на сколько хватит терпения Джанка? Надо бы увеличить количество шпионов в храмах.

Ректор Кранак. Он, пожалуй, самый скрытный, никогда не позволяет своим эмоциям выплеснуться наружу. Ну, за семьсот лет и не такому научишься. Воллот был ещё мальчишкой, когда Серх стал ректором Первой академии. Император по понятным причинам в академии не учился — у него хватало учителей на дому, но прекрасно знал, что основную мощь имперской армии составляют маги, закончившие академию. Академия была кузницей стратегических сил империи. А Кранак за последние лет сто пятьдесят что-то совсем распустил своих преподавателей и профессоров. Те постоянно организуют какие-то полуподпольные кружки, чуть ли не секты. И ладно, если это всего лишь увлечения модными течениями в магической среде. Но ведь была пара случаев, когда дело касалось безопасности не только империи, но и всего мира. И даже тогда Кранак не принял к нарушителям надлежащих мер. Отчитали их на Конвенте, вчинили штрафы, тем всё и закончилось. Пожалуй, иногда Кранак перегибает палку и ставит магию превыше империи.

И напоследок Нуово. Этот вообще сама скрытность. Естественно, должность главы тайной стражи обязывает. Знатен, богат, влиятелен, сильный маг. Но тоже себе на уме. И император не мог ответить на вопрос, а настолько ли он уверен в герцоге? Нуово стал позволять себе некоторые странности, которые Воллот не мог ни понять, ни объяснить. К примеру, зачем не так давно люди герцога устроили облавы в трущобах, после которых энное количество подданых империи попросту исчезли? Куда исчезли, осведомители императора так и не дознались. С одной стороны — невелики птицы, всякий сброд, но с другой… Неужто Нуово решил заняться подпольной работорговлей? Глупости, зачем эти гроши нужны богатому герцогу? Но факт имелся. Причём, ему, императору, Нуово о тех зачистках ничего так и не сказал.

Малый совет подошёл к концу. Участники начали расходиться, и только герцог Нуово остался. Воллот вопросительно посмотрел на него, и тот с поклоном сказал:

— Ваше величество, в свете выдвинутых обвинений освобождается место главы таможенной службы. Могу ли я поинтересоваться, кого вы прочите на это место? И, если кандидатов у вас нет, прошу рассмотреть барона Косильяка. Человек он достойный, грамотный и преданный вашему величеству.

Поскольку малый совет закончился, Нуово обратился к нему официально. Воллот прикрыл глаза, вспоминая, кто такой этот Косильяк. Вспомнил. Не то троюродный, не то ещё более дальний племянник Нуово. Насчёт достойности, грамотности и преданности кандидата император ничего сказать не мог. Воллот мысленно усмехнулся. Нуово хочет поставить своего человека на такое важное и прибыльное место — это понятно. Как и понятны его стремления свалить Динка — уже бывшего главу таможни. Тот был родственником Сарасса, главы жандармов, с которым Нуово дружит, как собака с кошкой.

Император кивнул.

— Пожалуй, я соглашусь с вашими рекомендациями, герцог. Обратитесь в канцелярию, чтобы завтра подготовили указ о назначении достойного барона на место главы таможни. Но имейте в виду, если он проштрафится, я буду недоволен вами так же, как и Сарассом, который рекомендовал заворовавшегося Динка.

Нуово поклонился и собрался уйти, когда Воллот спросил:

— Герцог, а что это за особая директива, которую ваше ведомство разослало по самым дальним уголкам империи?

В глазах герцога что-то мелькнуло, но так быстро, что Воллот не сумел разобрать.

— Это внутренние дела тайной стражи, ваше величество. Ничего особенного. Просто поступили сигналы от осведомителей о возможном появлении ненормально сильных существ, которых могут использовать для диверсий на территории империи. К сожалению, ни кто конкретно создал или призвал этих существ, ни их внешний вид и возможности неизвестны. Поэтому, особая директива призвана повысить бдительность рядовых агентов на местах, не более.

— Я понял. Вы свободны.

Оставшись один, император призвал воздушных элементалей. Глядя на причудливый танец магических сущностей, Воллот размышлял. Темнит что-то герцог. Ой, темнит. Вроде бы его ответ похож на правду, но тогда причём тут некий чёрный кот, который упоминался в особой директиве? Нуово о нём ничего не сказал. Императору стало очень… ну очень интересно, почему вдруг глава такой могущественной организации, как тайная стража, объявил охоту на обычного кота. Или не совсем обычного? Или этот кот и есть та самая могучая сущность? Непонятно.

Воллот ещё некоторое время поразмышлял на эту тему и решил держать её на контроле. Потому что его заинтересовало как поведение Нуово, так и то, что это поведение вызвало. А уж если император чем-то заинтересовался, он всегда докапывался до истины. Потому что главный враг имеющего абсолютную власть долгоживущего правителя — это не внешние противники, не заговорщики, мечтающие сбросить его с трона, не ворьё разного калибра и не вассалы, жаждущие свободы от суверена. Главный враг — это скука. Заниматься научной магией он никогда желанием не горел, государственные дела поглощали его время, но они были суровой необходимостью. Воллот отдыхал душой на охотах — чем опаснее, тем интересней. Козни и интриги придворных его тоже слегка развлекали, и он даже изредка принимал в них участие. Но всё это давно приелось. А теперь перед императором замаячила некая загадка. Воллот надеялся, что разгадав её, он не только слегка развлечётся, но и узнает что-нибудь интересное. Пожалуй, нужно не только в храмах, но и в рядах тайной стражи увеличить количество собственных осведомителей.