Обложка Реквием Мира. Одинокие Тени и Тусклый Свет.

Реквием Мира. Одинокие Тени и Тусклый Свет.

Лев Белифар

0% прочитано
Стандартный
Лев Белифар

Реквием Мира. Одинокие Тени и Тусклый Свет.

Глава 54. Новый дивный мир XV.

Такой одинокий, не прекрасный, дивный край. Берег озера, где вовсю зеленеет листва. Прозрачная, почти кристально чистая вода, в которой можно увидеть рыбу, растения и даже цветы, торчащие макушками у самого берега. А рядом на настиле — спонтанном, из веток, проложенном мхом и укрытом старой тканью — сидит голубоглазая дева. Она плескает ножками в холодной воде, но это её не смущает. В руках у неё маленький экран, питающийся от батарейки Зевса, где она вносит правки в конструкцию, собираемую неподалёку.

А в это время — тик-так, тик-так. Словно стрелки часов, сердце бьётся и напоминает о времени. Но счастье и эмоции заглушают этот звук. Юноша ставит бревно, а механический котик проворно отпрыгивает из-под него.

— Зевс! Сколько раз говорить, не путайся под ногами.

— Мяу! — словно говоря: «Опять всё рухнет», возмущается тот в ответ.

— Айва! Это сюда?

— Да, прямо туда и закрепить.

Тут же с грохотом он опускает бревно в паз. Под его серебристым взглядом корни тут же оплетают его, делая конструкцию достаточно прочной. Что ни говори, а эти его способности очень полезны в строительстве. Хотя их первые попытки создать свой дом увенчались лишь разрушениями, ссадинами и долгим любованием ночным небом в обнимку.

Мгновение и босоногая девчушка уже рядом. Держа в руках самодельный инструмент, она проклёпывает и дополнительно фиксирует соединение, а затем прикладывает руку с силой, что дерево трещит, но сохраняет форму. А спустя пару часов они вдвоём заканчивают крышу милой избушки из одной большой комнаты. Вместе они вешают входную дверь, которая тут же с грохотом отваливается с петель, едва не падая им на ноги.

— Эх, увы, эти металлы нынче хрупкие. Придётся отправиться в поселение и переплавить, — отвечает он, поднимая упавшее полотно двери, чтобы осмотреть конструкцию.

— Наверное, стоит построить свою печь. В городе и так очередь на месяц, — без признака расстройства юная девушка помогает ему сместить дверь в сторону и тут же делает заметки.

— Да, вот здесь будет прекрасно… но дерево не выдержит жар.

— Тогда возьмём камни, валуны. Охотники говорили, что знают место, где их полно. Старые, стёртые, словно обломки, но думаю, я справлюсь.

— Только вместе с этой системой.

— Айва!?

— Шутка! Но вдвоём мы точно справимся.

— Я кого-то сейчас покусаю за такие шуточки!

— Ай! Стой! Я… Стой! Прости!

— Ну уж нет! Зевс! Окружай!

— Мяу?

И так они забавлялись. Веселились. Но на лице Храбреца красовался укус. Хотя и на ручке Айвы были следы зубов тоже.

***

С момента их прибытия с той парой охотников в поселение прошло уже полгода.

Казалось бы, срок небольшой. Но их странное трио так и не прижилось среди людей. Среди выживших, конечно, были те, кто им радовался, обожал их и относился с теплотой. Особенно к Айве, которая набрала веса, и её щёки буквально стали магнитом для старшего, взрослого поколения, так и норовившего их потискать, словно красивую куклу, даже её любимый желал этого сделать, но тактично молчал и не показывал вида.

Сам Храбрец тоже набрал веса, но тот распределился равномерно в нужные места, что вызывало даже восхищённые взгляды, стоило ему появиться с обнажённым торсом. А ещё — боль в коленях от постоянных шлепков и ударов одной ревнивой «кошки», что даже укусила его за бок.

Но, несмотря на это, многие относились к ним иначе, недолюбливали, они постоянно сталкивались с прохладой, с косыми взглядами и шепотами за спиной. Некоторые откровенно искали конфликта, виня их в любых неудачах, происходящих в поселении, из-за способностей и сил, что пугали обывателей, другие же вымещали злость и недовольство, зная, что им не победить их, иногда это доходило до крайностей и сломанных костей.

Последней каплей стало нападение ночью. Когда группа вместе с силачом с ворот вломилась в их жилище. Но Зевс их остановил. Жестоко. Грубо. А после две пары сияющих глаз во мраке — серебристые и голубые — заставили их пожалеть о том, что они живы.

Так в один день, они вместе решили отправиться дальше, но один старик-охотник предложил им другой путь — построить свой дом и осесть поблизости. Да и для него, и для многих тех, кто часто бывал снаружи, в лесах и руинах, их присутствие рядом было благословением, что они ценили, да способность залечивать раны, их физическая сила... За несколько месяцев они расчистили и построили больше, чем другие за полгода общими усилиями. Они все знали, что с каждым днём всё больше и больше людей пребывает и поселение рано или поздно подступит к другому концу озера, так что люди привыкнут, а они немного подспособят, иногда кулак воспитания лучше, чем сотня разговоров. Многие ценили их, особенно те, кто, думал о завтрашнем дне, не полагаясь на капризы мира. Они были без ума от ума Айвы. Да и её спутник не отставал: стоило лишь объяснить и обучить, и вот он уже способен сделать всё сам.

В поселении уже была одна старуха. Со скверным характером. Она сама себя так называла. И не принимала никаких других форм обращения. Без имени. Словно лишь оболочка.

Откуда она или кто — было безразлично. Но старые технологии она знала на ура. То, что казалось мусором, в её руках становилось пользой.

А в тандеме с Айвой они превращались в настоящих безумных учёных, которые сделали освещение в поселении, запитали некоторые узлы. И теперь несколько дней в неделю они жили со светом, что даже вызвал слёзы одного старика. Да и новые выжившие прибывали и прибывали, словно все в мире стремились именно сюда.

На том и остановились – Айва и Храбрец – согласились, да и место действительно было прекрасное, видно было, что старик подходил с искренностью. В итоге - обитают пока что в поселении, да трудятся, а заодно и готовят место для себя, но всё чаще и чаще остаются на месте стройки своего дома. Первое время охотники даже делали крюк, чтобы проверить их. Но постепенно, словно, успокоившись, что они в порядке и всё хорошо, они справляются, те перестали надоедать. Да и после мощного удара половником по голове от одной безымянной, но заботливой жительницы со словами: «Дураки! Дайте им время вдвоём!», они лишь загадочно улыбались, видя их растрёпанный вид после работы.

***

Спустя несколько месяцев проб и ошибок охотники уже заходили в дом у самого озера. Там юная парочка выстроила из деревьев гостиную с очагом и закрытой крышей, а позади — ещё большую избу, в пару этажей. А вдали от этого места, из огромного камня снаружи, покрытого мхом, шёл горячий воздух — даже своя плавильня появилась у них, правда та, время от времени подвергается нашествию местного мастера по металлу. Когда тот хочет отдохнуть от работы или отлынивает, он беспардонно заваливается, что даже Зевс не может его остановить, тот пытался. Да только этот мастер словно наслаждается покоем у них, заодно подсказывая и наблюдая, как механические руки выполняют его движения, уже лучше него. Стесняясь попросить такие же для себя.

Их дом, что они так долго и упорно строили напоминал Храбрецу его комнату. Дом семьи. Невольно заставляя поднимать глаза к небесам и шептать в тишину: «Достоин ли я этого? Заслужил ли я?»

Но хромированная попа тут же говорила: «Мяу». И отвлекал его, говоря: «Работать, органический производитель удобрений». Одним словом, вездесущий кошачий искусственный интеллект.

Так что теперь они уже могли остановиться и переждать хоть непогоду, а с приготовлениями и уже жить постоянно, с относительными удобствами. Да и работы у них ещё предстоял непочатый край. Но те же охотники лишний раз протаскивали им ненужные куски тканей, что попались в пути. Да и даже лом и мусор технологий, что пока лишь копился под крышей.

Хотя внутри дома всё еще казалось, что вещей мало. Но мелочи вроде деревянных скульптур, статуэток и растений в причудливых формах, что создавал юноша, наполняли это место. Они были выстроены в правильном порядке, а сдвинуть хоть на миллиметр нельзя, словно в этом была какая-та загадка, но так Айва ими дорожила.

Даже пара жителей, услышав об этом, выпрашивали их для себя и в подарок. Особенно был популярен котик по форме Зевса, созданный из дерева. Что тот от досады когтями избавился от парочки фигур, но они снова появлялись и лучше прежних, что ему пришлось пойти на компромисс и царапать коготками финальные штрихи на них, делая их непохожими.

Иногда Храбрец уходил вместе с охотниками в путь. Исследуя округу. Но всегда возвращался. Иногда в этих походах он приносил семена, плоды. Словно искал нечто. А однажды вернулся с улыбкой на лице. Айва не выдержала. Её любопытство взяло верх. Спросила его напрямую. Тот и ответил:

— Хотел найти хоть одну банку тех сладких плодов. Помнишь? И мне удалось. Точнее, нам удалось.

Её взгляд тут же стал хищным. И она осмотрела своего возлюбленного с ног до головы.

— Стой! Они для проращивания! Подожди…

Но было поздно. Хищная кошка набросилась на него. И отыскала вкусняшку. А затем за секунды открыла банку. Съела несколько сочных плодов. А последний, взяв в рот, тут же отдала Храбрецу с долгим поцелуем.

***

Время от времени к ним заглядывают и местные жители. Хотя многие по-прежнему опасаются. Но среди выживших появились и безумцы с детьми, они прибыли относительно недавно, голодные, уставшие, едва способные, но те делились историями. О красноглазом жнеце, что уничтожил их деревню. О дне вознесения, что никогда больше не наступал. А после они выживали как могли. Пока стены не рухнули. И опасаясь мира, бежали и нашли пристанище.

Но дети — и они прокляты, как и взрослые. Все они испытывают боль от любого устройства, от энергии, но после волшебной воды с небес они исцелились от этого, хотя они боятся их до сих, напуганы. Не все в это верили, кто-то был безразличен, а кто-то просто старался не слышать, но местные жители их накормили, приютили, а вскоре им на радость детский звонкий смех сменил слёзы и страхи.

Так слухи дошли и до них, Айва и Храбрец переглянулись, а к вечеру решили обсудить, эти вспоминания. Юноша хотел рассказать им правду. То, что он узнал, заплатив цену. Но Айва остановила его. Они её не примут. Да и среди выживших были те, кто знал больше. Те, кто мог быть под маской. Тех, кто исцелял их. Она видела это. Замечала их реакцию, когда они рассказывали. Особенно та старуха со скверным характером. Словно надсмехалась. Говоря выражением лица: «Насколько же мир пал. Что вы думаете в таком ракурсе?»

Но сейчас это прошлое. А люди — все хранят тайны. Они тоже.

Быть может, однажды они расскажут. Передадут это знание. Так же, как «Свобода» дала его им. А может, унесут с собой. Но это будет только их выбор.

***

Так шло время. И уже минул второй год их счастливой жизни вдвоём. Точнее, втроём — с невероятным котиком, что дарует им своё лучезарное присутствие.

Поселение разрослось до другого берега озера, теперь уже смело можно было назвать городом. А несколько других отважных выживших решили последовать их примеру и построить себе дома в отдалении. Кто-то сдался и вернулся обратно. Но некоторые всё-таки закрепились. И то и дело просили Айву о помощи.

Их дом же медленно превратился в сплав технологии и природы. А способности Храбреца возросли кратно. Орнаменты из дерева теперь появлялись, едва ли он подумал о них, а вещи из корней – просто как щелчок пальцев, но с разрастанием города ему всё чаще приходилось заниматься сельским хозяйством и рыбалкой. Водоросли и рыба в озере оказались весьма полезны, поля с культурами, что откуда-то принесли – в упор отказывались расти без его взгляда, а кормить город нужно и пока природные дары медленно растут, способности одного юноши сереброглазого стали просто бесценным ресурсом, хотя и полагаться в долгосрочной перспективе на это не могли.

Да и дикие звери стали частыми гостями в этих местах, что обеспечивало стабильный запас мяса.

Время от времени в поселении заходили и зеленоглазые проповедники. Что рассказывали о храме. О месте поклонения. Исцеляли пламенем. И после продолжали путешествие. Но они больше не звали за собой. А лишь рассказывали и передавали вести другим выжившим, регулярно возвращаясь.

А позднее здесь даже появился дом, где поселился один зеленоглазый странник. И тот всегда был готов выслушать жителей. Хотя лечить пламенем не умел, но быстро вписался в это общество и стал его значимой частью.

Ещё одно событие — это торговец. Теперь каждые полгода в их дом прибывал красноглазый, серый, когтистый торговец с огромной поклажей. Иногда один. Иногда пара бледных людей с ним, что не слишком любили солнечный свет. Но, к его удивлению, едва он приблизился к башням и входу, ворота ему открыли. Их накормили. А после даже увидев его лицо и тело скрытое под тканью, даже не крикнули – монстр, а лишь вежливо спросили, откуда он такой - с тех пор он торговал, его интересовала еда, что он готов был выменять на вещи с ним — руды, грибы, осколки технологий и многие другие вещи.

Он также с удовольствием делился историями о встреченном. О своём доме, что скрыт там, где ни один человек не найдёт. Что в разы больше этого поселения. Каждый раз обещая уговорить лидера посетить это место, быть может ему удастся, едва дочка того подрастёт.

Были и те, кто сохранил дикость и звериные повадки. Мародёры. Разбойники. Сломленные люди. Что пару раз нападали, пытаясь поживиться. Но их вовремя останавливали. Хотя на волю их не отпускали. Да и в городе не оставляли. Их отводили в места, где жили уже другие. Но серые тени. Первобытные. Жестокие. И там оставляли связанными. Со сломанными ногами. На их милость.

***

Однако отсчёт неумолимо приближался. Храбрец и Айва вместе сидели на берегу. На небольшом пирсе. Наблюдали за гладью, что отражала полный белый диск, напоминающий белое солнце. Укрытые одеялом, под которое влез и Зевс.

Они сидели молча, наблюдая за природой, наслаждаясь временем вместе, но пространство казалось тяжелым вокруг них, словно оно давило, но вскоре юноша нарушил тишину:

— Скоро. Очень скоро наступит время. Словно слыша снова слова того существа, в том странном месте. Моё сердце, оно словно… Да, зовёт туда.

— Я… знаю. Я заканчиваю дела, и мы пойдём вместе. Ты и я…

— Мяу! — словно «А как же я?!Отпустить вас одних, вы же пропадёте!»

— Ты уверена? Ты точно этого хочешь? Я…

— Нет. Не уверена. Мне страшно. Но отпускать одного я не намерена. То место ведь там, где храм этих зеленоглазых?

— Да. Я уже уверен. Даже то, что они сюда приходят постоянно, похоже на средство напомнить, они так охотно отвечали на мои вопросы, словно ждали их.

— Ты сильнее. Мы сильнее. А ты, маленький проказник, неподражаем, — ответила Айва, гладя Зевса.

— И не думай уходить один. Не прощу! Без меня не пойдёшь!

— Но что если он навредит тебе?

— Ты не позволишь. Да и справимся. Надеюсь. Он дал время, но ничего не сделал. До сих пор. Чтобы навредить.

— Да. Это и пугает. Неизвестность.

— Вместе. Как всегда.

И тихонько их тела сплелись. Голова к голове. А Зевс, чувствуя момент, быстро проскакал по водной глади. Поймав несколько неудачливых рыбёшек.

— Если… нет, забудь.

— Сейчас укушу! Говори! Иначе будешь ещё объяснять след от моих зубов на щеке этому неизвестному!

— Если после всего мы вернёмся… вместе. Нет. Если ты вернёшься, а я… навестим могилы моих родных?

— Вместе. Да. Вместе. Только вместе… но если…

И Айва заплакала. Уткнулась в его грудь. А затем тихо сказала:

— Да…

Так они сидели до самой поздней ночи. Наслаждаясь тишиной и водной гладью. Пока рассвет не подул холодным ветром. Напоминая: время пришло.

Глава 55. Новый дивный мир. Финал.

Мир… Далекий. Безмерный. Одинокий. Каждое движение, каждое мгновение — это возможность, что существует в бесчисленном множестве. И это выбор. Один единственный. Что отсекает все другие. И становится прошлым. Совершенным.

Но сейчас он застыл. Замер в ожидании. Последние крупицы бытия, времени, утекают и сливаются. В секунды — те в минуты и часы. А затем медленно заканчивает свой ход. Предвещая следующий шаг. Что станет концом или началом — неизвестно.

А может, кто-то перевернёт доску. И партия станет бессмысленной. Вариаций много. Но выбор будет сделан. Уже скоро.

***

Тишина. Тяжесть. Мокрая земля, увитая корнями. Что словно выстилается в путь среди грязи. Словно кто-то оказывает им почести. Даруя свободный проход. Без препятствий. Награждая. А может, просто удовлетворяет своё желание — неизвестно.

Но три фигуры под тёмно-синими небесами идут к месту, где спрятана одна истина. К месту крушения «Apex Opus». Туда, где сердце указывает путь.

Храбрец. Чьи глаза сияют ярче с каждым шагом. А реальность вокруг дрожит от его поступи. Серебристые огоньки, словно готовые к битве. К тому, что последует. Они идут позади. Словно бесчисленные воины за своим лидером.

По правую руку — Айва. Её небесно-голубые глаза смотрят на фигуру возлюбленного. И, обхватив его руку крепко-крепко, она идёт наравне с ним. В её взгляде нет страха или сомнения. Только вперёд. А на её теле пульсируют линии. Синие линии. Словно она горит изнутри.

А по левую руку — идёт неспеша, всматриваясь в тьму, хромированный кот. Что стал больше. Массивнее. Айва сделала ему что-то похожее на броню, что-то используя его старое ядро, что она готовила эти годы. С дополнительными батареями. Что превратило его из ловкого котика в массивного кабана, быка, что может рвать и метать.

Но их путь пролегает в тишине. Как и начало. Как они ушли из своего дома. Попросив старика-охотника проведать время от времени. А если не вернутся — то найти тех, кому тот послужит будущим. Он не задавал вопроса. Почему. Зачем. Он просто принял их просьбу. И пожелал скорейшего возвращения. Но внутри чувствовал: туда, куда они собрались, — опасно. Очень опасно.

Так они уже достигают дороги. Что от их приближения загорается зелёными линиями. Сжигая и обнажая гладкую тёмную поверхность. Вскоре у этой дороги появляются и существа. Тени. Люди. Все как один — зеленоглазые. Но они словно неживые. Они замирают у дороги. Словно стражи. А их глаза следят за ними. Так они выстраиваются вдоль пути. До огромной постройки. Что казалась ранее скрытой. Но теперь возвышается. Тёмная. Массивная. До самых небес.

Но путь продолжается. Они идут вперёд. Не говоря ни слова. Осматривая нечто невероятное. Эту постройку. Что завораживает взгляд.

И вот они уже у входа. У самых подступов. Где массивные двери открываются. И белый свет освещает чёрные стены. Что напоминают множество ромбов с зелёными линиями между ними. Те словно чешуйки распадаются. Одна за другой. Обнажая лишь единственный проход. Для них троих.

Аккуратно. Постепенно. Они погружаются глубже и глубже. Однотипные стены сменяются другими. И вот они уже у огромного пространства. У озера. Наполненного серебристой жидкостью. Что буквально вздрагивает от присутствия Храбреца. Но мгновение спустя возвращается к спокойному состоянию. И путь внутрь уже открывается для них.

Но внутри Храбреца неспокойно. Его сердце бьётся как бешеное. Едва он делает шаг — как мрак окружает его. И отрезает от Айвы и Зевса. Под тихий крик той.

Он в белом помещении. С гладкой сферой. Что парит. Словно в невесомости. Но сердце стучит ещё сильнее. Быстрее. И быстрее.

А затем он поворачивается. И фигура из белой дымки смотрит в его глаза. А её пальцы сцеплены в замок. Она медленно расцепляет почти неосязаемые руки. И приглашает его за стол. Сесть за стул перед столом с фигурами.

Но Храбрец отказывается. Он боится. Он напуган. Что Айва и Зевс пропали. А эта персона — враг. Тот, кто его сюда привёл. Он — та сущность.

Он фокусирует свой разум. И реальность надламывается. Словно трескается.

Но существо с белой дымкой лишь тихонько аплодирует. Словно довольно. Словно ждало именно этого.

И снова он видит Айву и Зевса. Он снова на дороге у озера. Казалось, они даже на секунду не заметили это разделение.

Дрожащие руки тут же обнимают его. Она напугана. Хватает его крепко. Но тут же вспоминает: сейчас они в сердце врага. Здесь не место этой слабости. Но она ничего не может с собой поделать.

И юноша её обнимает. Пока Зевс, вставая впереди, словно лев, рычит в пустоту.

Но в ответ — лишь пустота. Тишина. Так кажется. Пока слова сами не звучат в их сердцах.

— Путь впереди свободен. Иди ко мне. Я жду.

Но те лишь на мгновение взглянули назад. На место, откуда пришли. Где проход до сих пор оставался открытым. Айва сделала шаг назад. И изменений не произошло. Словно они могли выйти отсюда. Но тут же вернулась. И шагнула вперёд. Заодно потянув Храбреца, что погрузился в мысли.

И больше слов не нужно было. Они пошли навстречу этому существу. Страхуясь. Волнуясь. Но сцепив руки в замок. Два юных сердца и хвостатый прохвост шли вперёд.

Вскоре они очутились у резной двери. На ней был орнамент дерева. Такой похожий на работы Храбреца. Что страх ледяным касанием обнимал их со спины. Но спустя секунду она открылась. И перед ними показалась белая комната. Со сферой. И той персоной, что уже ждала их у стульев.

— Садись, моё дитя… Хотя нет. Ты уже… Да. Прекрасное дерево. Прекрасно.

— Я сяду. Но гарантируй их безопасность. Дай им уйти, — тут же выдвинул условие Храбрец. Чем ошарашивал Айву и Зевса.

— А вы… — и его взгляд устремился к спутникам.

— Хм. Они не бросят тебя. Нет. Их пути… Да. Теперь вижу. Значит, это так… Они слились с твоим. Но если тебе будет спокойнее, я обещаю, что они покинут это место в безопасности.

— Нет! Только с тобой! — крикнула Айва.

— Мяу! Мяу! Мяу! — добавил Зевс.

— Тихо. Только он и я. Я ждал этого момента.

***

И Храбрец медленно подошёл к столу. Сел напротив дымчатой персоны. Серебристая сфера тут же встала между ними. У стола. Словно наблюдала за фигурами. А Айва и Зевс встали за спиной его стула.

И тут же его взгляд сам устремился на доску. Правила этой игры сами возникли в его разуме. А затем на фигуры. Серебристого короля. Что он знал. Это он. На коня. Что принял форму кота. На голубую королеву — Айву. И зелёную пешку. Что медленно движется к нему. Пытаясь поставить шах и мат. Где он мог сдвинуть одного из спутников. Принести того в жертву. И выиграть время на следующий ход.

Но он взглянул на сущность напротив. Она сидела и ждала. Сцепив руки в замок. Ждала его хода. А пешка медленно двигалась к королю.

Юноша закрыл глаза. На секунду. Повернул голову на сферу. Затем на Айву. И на Зевса. Его глаза пылали. Они не были просто серебристыми. Они будто стали сгустками света цвета серебра. И вновь вернулся к партии. Схватил короля. И сам выступил навстречу пешке.

— Да будет так… — отвечает Кронос. И двигает зелёную пешку. Что сразила короля. А на стуле напротив юноша замирает. Из его сердца появляется дыра. С зелёным пламенем внутри. Она жжёт его заживо. А Айва и Зевс замирают.

— Я обещал, что вы будете в безопасности. Это его выбор.

— Нет! Отпусти! НЕТ!

— МЯУ!!!!!!!!

Юный Храбрец же собирает последние силы и произносит:

— Будь счастлива, Айва. Зевс позаботится о тебе…

— Нет! Нет! Нет!..

И его взгляд погружается во мрак. Но ветви. Старые корни. Почти иссохшие. Утаскивают Храбреца к себе. К древу. Что почти истлело. Но, кажется, собрало последние силы. Чтобы удержать его в этом мире. Не давая ему закончить так.

А вскоре десятки. Тысячи линий. Красных. Синих. Серебристых. Устремляются во мраке к нему. Некоторые казались знакомыми. Как «Свобода». Как «Король». Словно каждая павшая фигура на доске мира возродилась. И теперь пытаются противостоять. Заполнить эту дыру в его сердце.

Но это пламя сильнее.

Пока, кажется, сам мир не откликается на этот зов. И происходит то, чего так отчаянно желал Кронос. Чудо. Его собственный якорь. Сфера. Что держала его в мире. Позволяя влиять на него. Она становится на сторону юноши. И преображается в новое сердце в его груди. Что впитывает в себя всё. В том числе и пламя.

И тут же юноша издал всхлип, серебристые слёзы сами полились с его глаз, а Кронос встал из-за стула и радовался.

— Да, вот так! Да именно так! ДА! Ха-ха-ха! ДА! — изливается его голос в смехе, в радости, в безмерном счастье.

— Ты, нет! Путь! Да! Ха-ха-ха восстание против творца, нет, ты принимаешь иной путь, нет ты сам его создал, нет, не сам, с помощью, но ты объединили и сплёл их… Да… Ты мой якорь, моё творение, но в тоже время чужое, абсолютно иное.

— Этот мир…Да, он достоин, нет, я не достоин, я должен лишь смотреть, подталкивать, ждать… они…

И тут же он замолк. Словно в это мгновение увидел что-то ещё. Но его взгляд устремился на Айву.

— Не смей… — выдавил из себя юноша.

Но Кронос подошёл к ней. Дотронулся почти прозрачной рукой до её живота.

— …Подумать только… Ха-ха-ха-ха! Даже это ожидание… Это всё было напрасно. Это было тут. Рядом. Скрыто от моих глаз. Нет. Прошлый я не мог увидеть. Даже прождав ещё тысячелетие… Поразительно.

— Да будет так.

— Моё дитя… Ты… Свободно. Мой якорь обрёл свой путь. Свою волю. И его будущее теперь вместе с тобой. Я же… Исчезну? Нет. Я увидел эти чудеса. И этот мир готовит их ещё одно за другим. Я буду здесь и нигде. Там, где всё сходится и исчезает. Ожидая и наблюдая. Вмешиваясь и направляя…

— А однажды… Да. Однажды и ты… Нет. Ваши пути достигнут меня.

— А теперь иди. Это место отслужило своё. Озеро… Да. Твой дом подойдёт. Оно исцелит. Живи. Показывай мне чудеса. Пути, что не должны быть пройдены… Да будет так. Я — Кронос. И я буду свидетелем. Просителем. Богом. Машиной. Человеком в мире, где бесконечный путь изольётся реквиемом. Да будет так.

И произнеся последние слова его силуэт растворился, исчез, а вскоре и стены стали рушиться, но словно заботясь до последнего вода из озера обхватила эту комнату, превратив в сферу из чистого серебра и она взмыла в синее небеса, под взглядами зеленоглазых инструментов, что словно увидели волю своего бога, сфера отправилась к их дому и едва достигла его напугав местных жителей, как опустилась на землю и разнеслась дождём.

А старый охотник выбежал из дома Айвы и Храбреца, да увидел их с огромным Зевсом, что лежали без движения, а вскоре прибыли и другие выжившие поблизости, что увидели их, кота без движения, чьи глаза кажется погасли, Айву, что на земле на животе, тянется к своему возлюбленному, но падает без сил, храбреца с зияющей раной на груди в области сердца, где серебро пытается сшить эту дыру.

***

Так минули месяцы. Айва была первой. Кто очнулся. В окружении людей. И она проснулась. И тут же попыталась встать. Ища своего любимого. Раскинув тех, кто пытался её удержать. Пока один серебристый котик не прыгнул к ней в руки. Слабо мяукая. Та заплакала… Надрываясь. Словно в слезах испустит весь дух. И умрёт сей же секундой.

Пока одна старая женщина. Старуха. Со скверным характером. Не ворвалась. И не произнесла:

— Хочешь умереть? Вперёд. Но подумай о детях. Чёртова тварь.

— Или хочешь сказать, что не в курсе?

— Ха… Посмотри на свой живот. Я даже собрала медицинские устройства. Чтоб убедиться… Их двое. Близнецы. Они ещё малы. Но растут.

— Плевать, что там случилось. Если хочешь сдохнуть — вперёд. Я не в праве останавливать… Но возможно… А чёрт. Твой возлюбленный жив. С дырой в сердце. Но жив. Долбанный мир. Даже не умереть здесь нормально.

— Он очнулся пару минут назад. До тебя. Перепугав половину здешних…

А вскоре серебристоглазый юноша ворвался в комнату. И бросился к ней.

***

Спустя некоторое время всё вернулось в своё русло. Многочисленные гости в их доме исчезли. Хотя время от времени и заходили. Да учили Айву о предстоящих родах. Что в какой-то момент ей надоело. И она, взяв Зевса, да Храбреца, сбежали из своего дома. Объяснив, что хотят посетить одно место. Где нашла покой семья Храбреца. Исполнив обещание.

У них было много времени вдвоём. Они говорили. Обсуждали. Боялись будущего. Но были вместе.

Храбрец ей рассказал о том, что он испытал после произошедшего. О Кроносе. О том, что иногда он приходит к нему во снах. Но лишь рассказывает истории о свершённом. Так он узнал о «Госпоже», что стояла у самого начала. О городе теней. И о многом другом.

Не зная, верить ему или нет. Прогнать бы из своих снов. Да и спать спокойно. Но, кажется, это его судьба — быть им местом для бесед. Усмехнувшись.

И вот они без труда достигли пепла его старого дома. Могил. Что заросли травой. Что через пару мгновений преобразились почти в храм. В аллею с деревянными ограждениями. Статуями каждого члена семьи. И огромной инсталляцией семьи за столом. Но без самого юноши. В окружении деревьев и растений.

Он представил им Айву. Что они ранее могли видеть с ним. И, проведя день-другой, рассказывая о своей жизни, они вернулись обратно к озеру. В дом.

Хотя мир незаметно менялся. На встречу бескрайней синеве снова вернулись серые небеса. А может, тот, кто их сдерживал, дал ход естественному порядку. Природа медленно возвращалась к обычному ритму. А в некоторых местах снова появлялись серые руины. Брошенные. Забытые.

***

Так время неумолимо двигалось вперёд. И в дом на берегу раздался детский крик. Два близнеца. В руках их матери. Айвы. Две бойких девчушки. Что, открыв глаза в этом мире, перепугали родителей. Их глаза были — один красный. Один синий.

Но Храбрец, взглянув на них и на голубые глаза своей супруги, лишь засмеялся. И обнял всех троих. Обделив вниманием одну металлическую попу, что наблюдала издалека.

— Добро пожаловать в мир. Наше маленькое Чудо.

— Какие милые…

— Прямо как их мама. Надеюсь, они будут похожи больше… Эээ… — запнулся новоиспечённый отец. Вспоминая свою и Айвы историю.

— На Зевса, конечно. Шучу. На нас обоих. Мой дорогой.

***

Спустя время. Длительное время. Достаточное, чтобы мир забыл. Но не забыли люди.

Семья из пяти человек и одного котика. Что бегал по пятам двух девчушек с косичками на головах. А мужчина держал на руках мальчишку с серебристыми глазами. Что аккуратно двигал руками. А росток на земле словно слушался его движений.

Медленно вернулись в дом. Где вовсю готовился пир на десяток человек. Одной голубоглазой женщиной. Что, используя приборы всякие разные, успевала и погладить ещё одного крупного котика. Что словно мягкий ковёр распластался на кухне. Мешая ходить.

Вскоре вся семья собралась за столом. И приступила к еде. Хотя некоторые блюда и выглядели ужасно на внешний вид. Всё было вкусным.

А после. Уложив детей с котиками. И оставшись вдвоём у камина. На огромной шкуре. Да под одеялом. Храбрец и Айва сидели в обнимку. Наслаждаясь редкой минутой покоя.

Пока Айва не прошептала ему на ушко:

— Я, кажется, снова беременна.

И их губы сплелись в поцелуе.

***

А за окном снова шёл дождь. Чистый. Прозрачный. Холодный. Но обжигающий. Что наполнял мир новым. Нечто ранее неизвестным. Да постепенно какофония звуков сливалась в музыку. Что предвещала очередную увертюру в мире «Реквиема». Где пути и истории сплетались и переплетались. Где начало и конец — есть альфа и омега. Где человек — песчинка в безумии реальности. Но так одинок и так счастлив. Что время, порядок, хаос и причинность над ним не властны. А лишь остановка на пути к чему-то большему.

Мир жесток. Но жизнь продолжается…

А теперь настало время для сна. Для очередной сказки. Что приоткроет завесу нового приключения. Бесконечного. И, возможно, поистине счастливого.

Конец третьей книги.

***

Реквием мира — это конец и начало, где танец под дождём в небесах начинается с инструмента, а заканчивается жизнью... Приятных снов...

***

***

Хи-хи-хи....

Свобода...Свобода...

Спасибо за чтение

Вернуться к книге