Реконструкция личностной Тени

Глава 1. Пробуждение ото сна.

Неизвестное место, январь 2222 год нашей эры по земному календарю.

Знаете, бывает такое утро (или любое другое время суток, особенно, если вы мажор и живете на Венере), когда просыпаешься и сначала ничего не понимаешь. Потом в течении дня (время суток опять же условное) ощущаешь какую-то фоновую тревожность. Под вечер тебя даже накрывает что-то, навроде, панической атаки. Отдышавшись (а кому-то без медикаментов не обойтись), в попытках уснуть, тебя вдруг осеняет: «Моя жизнь после этого дня больше не станет прежней». Что-то незримое внутри уже «перещелкнуло» навсегда.

Так через описание эмоционального фона, можно было бы пересказать тот самый день.

Но тогда в этой главе совсем не было бы смысла. Нас это не устраивает. Итак.

Я открыл глаза от ощущения, что кто-то пытается ножом выковырять мне ребро, примерно в районе нижнего угла тела лопатки. Голову жгло изнутри. Меня одолевало чувство вины и отвращения к себе (впрочем, как обычно, в дни отгулов). Однако обстоятельства, вызвавшие эти чувства, в сознание пока что не проникли. Раздав тумаков своим внутренним «фиксикам», и тем самым включив всю свою дедукцию, я начал собирать мир вокруг себя из осколков данных, стремительно собираемых моими пятью видами анализаторов. Мой нос был воткнут в подушку и по ощущениям сверху лежит около ста сорока килограмм веса. Если попытаться сместить нос вправо, то удастся снизить жжение в голове на двадцать процентов. Первый шаг пришлось выполнить сразу, иначе следующие «умные» мысли, посетившие моё «Сверх-Я» находились бы под угрозой расплавления вместе с извилинами, так и не будучи услышанными.

Что же это за вес? Скорее всего, это те две женщины, с которыми я вчера познакомился в интернете для «свободных отношений».Малогабаритных я никогда не любил. Я знал, что когда-нибудь эта патологическая зависимость от женщин и их тел раздавит меня, но не думал, что это будет так буквально. Но почему я не чувствую человеческой кожи или хотя бы женских волос норовящих, как обычно бывает в таких случаях, защекотать до смерти?

– Который раз повторяю, деньги надо было пересчитывать, не отходя от кассы – Донеслось глухое недовольное бормотание откуда-то сверху. Видимо, кто-то наблюдает очень агрессивный сон.

Я все конечно понимаю, но этого я совсем не понимаю. Пора собрать всю волю в кулак и совершить попытку встать. Все-таки, не зря столько времени провел в тренажерном зале.

– Иии…рааааз… – С хрипом прорычал я, совершенно не узнав свой собственный голос. Деперсонализация и раньше меня мучала, потому что очень люблю таскать боевые стимуляторы со склада и использовать в своих целях, но это новинка. Чувствовать самого себя чужим…да, до чего я дошел.

Конструкция надо мной наклонилась, судя по всему, это был матрас, где-то, словно в другой комнате послышался глухой шлепок, потом еще один. Шлепки сопровождали женские вскрики и всхлипывания. Звук еле-еле доносился, а вот гулкий удар об пол прекрасно передавался через металлический каркас кровати. Да что же это происходит?

Еще одна попытка отжаться от кровати и конструкция свалилась с меня. Теперь плач доносился из-под неё. Оказалось, это были матрасы сложенные друг на друга. Что за странное увлечение произошло между нами вчера ночью? Ничего не понимаю.

Раскидав матрасы, я вытащил оттуда женщин. Ольга и Мэри. Я вспомнил вчерашний диалог в приложении для знакомств. Это бисексуальные партнерки, которые хотели разнообразить отношения.

Одна – русскоговорящая с Аляски. Работает инженером-океанологом, специализируется на размножении китов. Говорила, что их «усы» (забыл, как она там их правильно назвала), короче, приспособление для фильтрации еды от воды, во всей галактике стало модно использовать для изготовления дизайнерских скафандров.

Они были помятые, и пытались от меня отвернуться, отвести глаза, продолжая плакать. Хотя вчера они были свежие, отдохнувшие, все-таки, приехали на меркурианские горячие источники. Ходят слухи, что здесь даже парализованных, без хирургических операций, при правильной «выварке» в этих самых источниках, способны поднять на ноги. Размножается, понимаешь ли, в этих источниках какая-то бактерия. Питается «микроорганизма» соединительными тканями и всё, что нужно – это сделать дренаж в позвоночный столб, а затем, полежать какое-то время в воде. Бактерии съедят рубцовую ткань не дающую срастись нервным узлам (клетки которых, делятся очень быстро, если им ничего не мешает) и человек встаёт на ноги. После этого остаётся только уничтожить всех лишних бактерий антибиотиком, и лечение завершено. Так как часто в людях за жизнь накапливается очень много травм (кто ударялся в детстве качелей, тот в курсе о чем я), то эти санаторные курорты очень популярны. Люди выходят после них абсолютно обновленными. Солнце, сухой воздух Меркурия, режимное питание, все это лишь дополняет эту картину. Я же приезжаю сюда во время восстановительных отгулов за такими вот «взбодренными» курортницами.

Так вот тут «несостыковочка». Женщины выглядели так, будто всю ночь участвовали в исторической реконструкции тушения пожаров Якутии.

– Что случилось? Вы можете мне уже сказать? – Я не выдержал игнорирования и закричал на них.

– Ну,… с тобой сначала было так хорошо…,а потом ты будто с цепи сорвался…с тебя пошел пар…ты стал таким горячим во всех смыслах…тебя невозможно было выдержать…потом ты начал обжигать…мы пытались до тебя дозваться…– прерываясь, всхлипывая или шмыгая носом на каждом слове, причитала она – …отбежали в угол комнаты…ты стал весь красный и, застыл, смотря в точку…а пар продолжал с тебя идти. Мы подумали это последствия тех таблеток из пачки с символикой Объединённой Армии…Ты бил кулаками воздух перед собой и каждый удар… – Тут она совсем расплакалась, но ее речь продолжила Мэри – Каждый удар был на такой скорости, что раздавались хлопки,как будто пролетел суборбитал. Мы побоялись, что витражное стекло лопнет, сработает сигнализация,администрация, сдающая эти бунгало, вызовет полицию и тебя арестуют, когда при обыске найдут твой допинг. – Использовав, носовой платок, она продолжила. – А мы очень не хотели, чтоб у тебя были проблемы, ты такой нежный и сильный. Ты нам очень понравился.

«Жалко вы мне не понравились» – хотел бы я заявить вслух, но нет. Никогда не обижай колодец, с которого пьёшь. Обычные «basic-девушки», а ведь я всегда был сапиосексуалом, но, ох уж, эта странная неспособность нравится тем, кто мне нравится…, а если нахожу любовь, то тянет на измены. Будто сам себе завидую и стараюсь уничтожить или похитить свои же отношения и гипотетическое счастье.

Больше тех, кто мне симпатичен – не хочется подвергать такому ужасу. Снова я на эти «грабли» не наступлю. Всё это приводит к какому-то ужасному внутреннему конфликту, и я уже больше полугода (земного), беспрерывно вступаю в самоповредительные для моей психики случайные связи. Они уже не доставляют мне никакого удовольствия, кроме кратковременной эйфории, которая возникает будто бы перед познанием нового партнера. Раньше эта эйфория была для меня центром «Вселенной моей головы», но с возрастом пришло осознание, что это не совместимо с моей карьерой космодесантника. Постепенно стало очевидно: «Это разрушает меня». Каждый раз все большее и большее отвращение к себе, возникают вопросы, а смогу ли я из этого выбраться? Способен ли я на полноценные отношения, чувства? Экзистенциальный кризис во всей красе. Эх, если б только я жил лет хотя бы тридцать назад, когда психология ещё была разрешена. В 2180 году её, как и все «плохо доказуемые» учения, запретили. Всю литературу сожгли, а психологам, как и всем проповедникам (а именно к ним приравняли этим законом психологов), любой, кроме официальной «веры в науку» Империи, грозило выселение за пределы Солнечной системы.К психиатрам, наука которых абсолютна и повязана на биохимии мозга, я ходил. Наличествует в их лечении загвоздка, если препараты отключают желание, то и плавно интерес к жизни пропадает (но при этом благодаря антидепрессантам не падает настроение). Специфическое, философское в какой-то степени состояние «неунывающего нежелания жить».

Интересны во всей это истории не мои мытарства по жизни (но с ними мы еще не раз столкнемся в моем пересказе этих событий). А тот факт, что ни один стимулятор не дает такого эффекта, как они описали. Теперь мне стала ясна природа жжения в голове. Все-таки, такая активация кровеносной системы без помощи боевого костюма. Как это вышло?

– Со мной все будет хорошо, Мэри, Ольга, не беспокойтесь, контакты мои у вас есть.

Последняя фраза от меня означает, что мы никогда больше не увидимся.

Выпроводив Ольгу и Мэри, поразмышляем о том, что это был за такой несанкционированный и непроизвольный «боевой режим». У меня несколько вариантов. Первый, это если я случайно взял со склада экспериментальную новую версию стимулятора и забыл (частая «побочка»). Сразу отметается, потому что такую ужасающую мощь они не были призваны давать. «Берсерк» я применял неоднократно и вся его задача это позволить тебе использовать мозг на тех скоростях (и соответственно сердце, чтоб оно снабжало его питанием), на которых оно в норме бы собрало чемоданы и уехало из грудной полости. То есть это больше протектор. Он, конечно, дает «суперсилу» в понимании обычных людей, но скорее позволяет использовать возможности экзокостюма на максимум.

В нашем случае, осмотревшись видна совсем другая картина. Стена бунгало над изголовьем кровати потрескалась настолько, что через трещины сквозит с улицы, а ведь я не касался её руками. Она потрескалась от ударной волны, создаваемой движением кулака. Штору над витражным стеклом срезало, все той же струей воздуха. Лакокрасочное покрытие на изголовье вспучилось, будто на него направляли автоген. Это произошло, скорее всего, от жара, создаваемого трением об воздух. Ночью физическая сила в моем ударе была больше, чем у роты солдат в экзоброне из наноботов. В костюме легко можно создать такое же усилие и вообще снести эту стену, но нельзя повторить подобную скорость, при которой и удара не нужно.

Все больше и больше погружаясь в состояние паники, несмотря на то, что в крови еще работает стимулятор и даже этот сюр, должен был бы восприниматься холодно и отстраненно, в голову вслед за тревогой проникали воспоминания о сражении полугодовой давности, результат которого главное управление приказало нам забыть.

***

Глава 2. Поглощённые битвой.

Планета Минаксет. Июль 2221 года.

Яркий свет… запах синтетического масла… череда глухих хлопков, доносящихся, будто из другого мира, словно дождь по оцинкованной крыше…твою мать, я снова здесь.

Третью неделю солдаты «Объединенной нации Солнца» пытались найти способ проникнуть за абсолютную защиту города Апотрикса, планеты Минаксет, находящейся на расстоянии 4280 световых лет от нашего дома. Минаксетцы - интересные существа, в отличие от людей не занимавшиеся самоуничтожением, зато очень хорошо продвинувшиеся в самообороне. Их рост был по нашим меркам маленьким, около полутора метров, но даже два земных века назад, достигнув постиндустриального строя, продолжают вести подвижный образ жизни. При взгляде на их тела, возникает чувство, что тяжелая атлетика – незаменимая часть их культуры. Отчасти это вызвано, как сказали наши ученые: «выделением в кровь гораздо большего количества анаболических гормонов на единицу массы тела». Всему виной естественный отбор. На местных динозавров не падал метеорит и сто пятьдесят тысяч земных лет минаксы сражались с их потомками - высокоразвитыми рептилиями. Только в последней мировой рептилоиды были окончательно уничтожены. Город–крепость Апотрикс, построенный с целью стать главным оплотом против хладнокровных тварей, представляющий из себя, по данным разведки: полностью автономный гигаполис, рассчитанный на сто двадцать миллионов особей. Окружает его зеркальное, шарообразное поле, неясной нам природы, которое не дает ни войти, ни выйти, ни одному существу или предмету, кроме термобарических снарядов, летящих по нашим силам. То есть, «своих» пропускаем, а вот «чужих»... А также мешает изучить устройство и проработать тактику боя внутри.

Это моя третья по счету клиническая смерть и плевать, что я в костюме полной защиты. Собственно он и вытягивает меня с того света, но есть от этого хочется неимоверно. Индивидуальный искусственныйразум костюма, находящийся в непробиваемой, если не знать как, но дорогой оболочке из мифрила (назвали в честь мифического материала), управляя наноботами, собирает необходимые ресурсы из окружающей среды и создает стимуляторы «Реген-2», придуманные еще в Третью мировую, параллельно восстанавливая броню.

Я был не готов к такому,…мы все были не готовы. Двадцать одни земные сутки штурма. Лично участвовал в штурме каждого города-крепости. У них тогда еще оставались их летающие дезинтеграторы, из-за которых мы потеряли тридцать процентов от изначального боевого состава и такую же часть техники,потому что только эти штуки могли убивать наших солдат. В предпоследней цитадели оказалось стационарное лазерное орудие, способное уничтожить наш корабль, припаркованный на орбите и иногда постреливающий пучками плазмы, эффект от которых сопоставим со взрывом термоядерной бомбы, мощностью в пять мегатонн. Территория после такого взрыва (ударная волна которого, происходит, по сути, из-за разницы в температуре газов и земной тверди) совсем не загрязнена. Обычно, позволяет разрушить только наружную инфраструктуру (или все, если народ, населяющий город предусмотрительно не построил ключевые постройки под землей). Для особо отсталых, но строптивых цивилизаций несёт устрашающий, психологический характер. Сразу подписываются все договора по присоединению к Солнечной Империи. На Митрасе плазменная пушка совершенно себя не оправдала. Ей не пробиться сквозь абсолютную (на первый взгляд) защиту города.

Столь ощутимая неприятность означала еще и невозможность отбытия домой до прилёта союзников. Всё же мы побеждали шаг за шагом за счёт банального преимущества в ресурсах. Технологии ресурсодобычи наноботами делали свое дело. Как на корабль, так и к нам на поле боя постоянно подлетали транспортники с ресурсами и продуктами питания.

У всех оставшихся в живых, перед глазами стояли их дома и семьи в нашей родной системе. Да, да «супербойцам» не запрещалось иметь жен и детей, посчитав полезным для боевого духа - сражение за свой дом, а не ради непонятно чьих желаний. Они знают, что чем больше планет, тем больше ресурсов дома, достатка и солдат в армии. А чем больше солдат – тем больше шансов на успешную оборону от таких же высокоразвитых империй, всё свободное время покушающихся на наши владения и на святое – Солнечную систему.

И вот, наш космодесант, наткнувшись на Апотрикс, чудо инженерной мысли, и последнее препятствие, все (как позже оказалось рановато) обрадовались. Дезинты переправить внутрь не успели, но там стояли заводы по производству тяжелых вакуумных боеголовок. И установки по их запуску на ракетоносителях. Боеголовок не опасных. Кроме, разве что, при прямом попадании, деморализующем бойцов. Возвращение с того света «по кусочкам» - никого не радует. Хотя, заводы - это только догадка, сделанная исходя из количества выстрелов.

Меня зовут Митридат, я один из «Конвеерного войска».Мы такие же, как и все, люди, но произведённые на инкубационной фабрике и с внесенными генетическими модификациями, возводящими нас в ранг «Сверхсолдат». Я лежу в центре воронки, рядом с уже почти восстановленным своим костюмом Владгеном. Мы командиры бригад. Нас выбрали по причине нестандартного мышления. Генетики были в шоке от неконтролируемости наследования интеллекта.

«Гениальность – каждый раз случайность. Иначе бы умников давно поставили на поток» – Таково было заключение «Института генетических исследований Солнечной системы».

– Ну что Влад? - с усмешкой произнес я - Склепала тебя твоя Алеся?

«Алесей» он назвал ИР своего костюма, в честь своей любви…она даже говорит ее голосом.

– Помешательство – ворчал я.

Мой костюм звали: «Шура». От имени Александра – Защитница в переводе.«…Здоровье бригадного командира Владгена девяносто восемь процентов, психическое состояние в норме, наблюдается упадок настроения, средняя боеготовность бригад семьдесят пять процентов…, летальные исходы предупреждены, время до полной готовности… две минуты тридцать секунд…» – сухо перечисляла основные параметры Шура.

– Эй, не молчи, з*ахал уже, че делать то будем? – Разгоняя усталость и выгорание раздражением, параллельно пытаясь встать, кричал Влад.

– Терпение, друг мой, терпение. Умники из инженерной бригады сказали же: «Почти сделали портал, такой же, каким летаем так далеко, только сделать его для сверхблизких расстояний – трудно. Слишком много энергии на небольшом пространстве, есть шанс цепной термоядерной реакции в атмосфере планеты…и бла бла бла…». Так что расслабься. Попроси Алесю провести тебе аутогенную тренировку, один х*р, лежишь. Как там было то? «Итак, глубоко вдохнули, выдохнули, закрыли глаза. Осмотрели себя спокойно изнутри: удобно ли положение головы? Удобно ли вы легли? опущены ли плечи? насколько удобно положение рук и ног? Все внимание сосредоточивается на лице. Чувствуют только мышцы лиц…»

– Еще хоть слово на тему расслабления, и я тебе лицо твоё милое точно расслаблю, плазмоганом… – прервал мои необуддистские потуги мой давний товарищ

***

– Бригада один… – Прорычал я командным голосом в общий канал – Бригада два… – подхватил Влад – …Строойсь… – Хором заканчиваем мы – …К открытию пространственных врат приготовится…

«Ох, устроим здесь геноцид, погодите у меня».

Пахнуло маслом… это от наноботов, она им вместо цитоплазмы, а их вокруг миллиарды, приготовились таскать ресурсы для починки бойцов. Люблю запах нанитского масла по утрам.

– До открытия портала тридцать секунд,… двадцать девять,… двадцать восемь… – сообщал каждый костюм владельцу.

Пора. Пора наконец-то разобраться с ними. Меня аж, трясет от нетерпения. Шура устала бы спрашивать, если б могла уставать:«Нужен ли боевой стимулятор, хозяин?». Ей ведь не объяснишь что такое: «боевой раж». Хотя у нее итак есть сведения…всего лишь сведения, но пока не прочувствуешь - не поймешь и…

Владген оборвал мои беспорядочные мысли – Ну что задумался, вояка!? Неужто струсил?? Впереед!!! Ура!!!...

– Урааа…!!! – подхватил я уже в голосовую связь, командуя обеими бригадами – Урааа…!!! - ответ тысячи голосов.

– Ноль секунд…Портал открыт, в атаку построением: «Свинья с узким рылом» – в последний момент центр сообщил тип построения, чтоб враг не успел отреагировать.

Зашли…Вспышка…еще одна…фух, твердая земля…ай-да инженеры,…ай-да молодцы.

Город поразил меня. Таких городов не было даже на буржуазной Спа-планете Венере. Никаких небоскребов, но и фавел, вместо этого двухэтажные, похоже из красного кирпича дома, примерно один на пятнадцать гектар, у каждого сад и огород будто сделаны сумасшедшим педантом. Похоже, здесь трудятся роботы. А где же заводы…? Они недостаточно продвинулись в технологиях, чтобы обойтись без заводов. Что-что здесь не так.

Треск, похожий на работу катушки Теслы, привлек моё внимание. Твою же…, снова этот звук, как же я надеялся, что больше никогда не услышу его. Дезинтеграторы. Стоп. Но почему он такой тихий?

До сего момента пять тысяч бойцов, ведомых мною, шли ровным шагом, а теперь на кончике «Рыла» я вижу десятки мерцаний, падающую наземь броню черную пыль носимую ветром…

«У них остались портативные версии»! – пронеслось в моей голове.

– Пятьсот потерянных за две секунды, в основном, по флангам переднего края – Шура выводит на передний план модель боя в реальном времени, с высоты «птичьего полета».

Снова это чувство. Боевой раж. Давление крови поднимается до величин, от которых у обычного человека давно б случился не то что инсульт, а взрыв тела, пульс около пятиста ударов. Все замедлилось вокруг, лишь моя надеваемая секретарша и не думала отставать. Сообразив, что я снова в состоянии «куражного аффекта», она просто поменяла режим работы.

– Владген в таком же состоянии как вы командир, но искусственном, я отдаленно приказала его костюму ввести препарат «Берсерк III» – заботливо сообщила Шура.

Много добровольных подопытных сошло с ума, прежде чем химики создали третью версию без побочных эффектов.

– Спасибо, товарищ – «обожаю свой костюм и не дать ни взять», признался себя я.

– Переключи стволы всех фланговых солдат на режим «Малыш» и отдай приказ вести огонь на подавление, пока не кончится боезапас, а у тех, кто на острие включи «Протектор». Скорость бега - максимальная. Тип атаки я назову: «Бреющий полет», запиши видео и название для учебников. – Дал все инструкции с такой частотой произношения, что обычный слушатель спросил бы: «зачем ты жужжишь?». Спасибо биохимикам империи.

«Малыш» - это страшная штука. Из ствола в жидкой, распадающейся от удара или через две сотых секунды оболочке, похожей на зеленый мыльный пузырь, по принципу «плевка» вылетает газ. При повреждении покрытия, он вырывается наружу, связывается со всеми атомами кислорода в радиусе, примерно, десяти метров от точки распыления, все зависит от давления атмосферы, затем подрывается самовоспламеняющимся на воздухе снарядом, пущенным вдогонку. Пятьдесят килотонн в тротиловом эквиваленте, и непригодная к дыханию зона в радиусе взрыва, на несколько часов. Применять без костюма – категорически запрещено. Задохнешься. А теперь представьте: в каждую пушку наноботы могут зарядить 15 таких «шариков».

Мы устроим здесь ад, а главной проблемой экзокостюмов станет самоохлаждение. «Протектор» - проецирование отражающего поля в виде полусферы. Прикроет хотя бы половину «наших» от мгновенного перегрева.

– Митяй, че все такие медленные? Че сталось, ааа? Опять меня «Берсерком» накачал, да? – Влад малыми шагами, для Империи, но большими для одного человека, анализировал происходящее с ним во всей красе бытие.

– Направь весь запас энергии в ноги, прыгай за мной вверх и выпускай крыло. – Не до долгих разговоров, и так прошло уже полторы секунды с первых пяти сотен потерянных, хорошо, что им нужно время на перезарядку.

– Мы превратим это место в вулкан.

– Начинай, Шура.

Мы находились в воздухе к моменту начала испепеления. Вверх поднялись тысячи пылевых облачков.

– До чего негуманное оружие. – Посерьёзнев прокомментировал Влад.

Тысячи хлопков постепенно, залпами превращали всё окружение в лаву. Нас на крыльях подкидывало потоками горячего воздуха всё выше и выше. Когда достигли высоты трех километров – залпы прекратились. Прошло около пяти секунд, правда, по ощущениям минут пятнадцать.

– Шура, отчет – нетерпеливо рявкнул я.

– Потери: тысяча пехотинцев вместе с КПЗ (костюм постоянной защиты). Убито: точный подсчет невозможен, стрелков было не меньше пятисот. Выжжено пять квадратных километров наземной поверхности. Двум тысячам солдат требуется привал на пять минут для охлаждения. Данные, собранные мной, позволяют утверждать: уничтожены главные силы обороны врага.

– Не может такого быть. Откуда же вёлся огонь, пока стояли за куполом? – недоуменно спрашиваю у Шуры.

– В обозримой среде следов активности нет. –Подтвердила Шкура.

Нет в обозримой среде…, но не могли же они исчезнуть.

«Хааа... Эврика!!!» – меня прямо распирало от гордости за свой интеллект.

– Хитрецы под землей, здесь у них лишь огромная ферма. Отправить НБ - искать воздуховоды. Привал на ночь. Разбить лагерь в виде пятиконечной звезды по часовому на каждом острие. Быть готовыми ко всему.– Злость разбирала меня по частям.

– Митяяй,… приземляемся, мне так понравилось, что я устал – Довольно изрек Влад.

Его лицо, конечно, не видно, но мне кажется, оно похоже на физиономию кота из «Алисы в стране чудес». Человек по-настоящему любит свою профессию.

– Так садись, разве тебе не озвучили приказ? –странно…, подумал я.

–Так приказы для салаг, а мы с тобой «бригадники» как-никак. Я хотел услышать лично от тебя.

Мда уж…, все ясно. Я, было, решил, ИР взбунтовались и не передают мои приказы.

– Да, да, очевидно, «бригадники». Снижайся. – Промурлыкал я снисходительно.

2.

Планета Минаксет. Июль 2221 года. У образовавшегося провала в подземелья Апотрекса.

«…I'm singing in the rain…Just singing in the rain…» – Напевалмой рыжий друг.

– Дождь бы сейчас, и правда не помешал, но под их куполом он, видимо, не идет без команды из центра управления. И нам, оккупантам, такой подарок от них не светит.

Пусть вас не удивляет, что мой напарник рыжего цвета (и плевать, что вы не спрашивали об этом). Нас не делали одинаковыми внешне. Это вам не «война клонов». Первые выходцы инкубатора были близнецами, и приводило это к желанию будущих сослуживцев при встрече уничтожать друг друга. Потом загрузили имитацию кроссинговера для генов, отвечающих за физиономию, рост, вес и скорость метаболизма. Почему имитацию? Потому что генетически неудавшиеся экземпляры отбраковывались. Если были нарушения уже после «рождения» плода (почти всегда минимальные, система работает очень точно), то обычно ребенок отдавался в приемную семью и для службы признавался негодным.

– Температура по периметру «котла» плюс пятьсот градусов Цельсия. Системы охлаждения у всего состава работают в штатном режиме. – Прозвучал утренний отчет.

Рассвет по местному времени, все в дыму. Кратер бурлит, провал всё глубже и глубже. Ориентировка идет с помощью эхолокации, прямо как у фантастического супергероя из классических земных комиксов. «Этому Апотриксу нужен новый герой…» – пафосно прозвучала у меня в голове реплика. Их спутники, перехваченные нашими инженерами, также как и наш корабль, через купол ни черта не видят, что тут у нас происходит. И, железобетонно, ничем сверху помочь не могут. У нас же здесь непроглядная тьма, не считая света от горящего грунта и стройматериалов подземного города.

На ночной привал остатки бригад расположились по периметру созданного нами жерла. За один земной час до здешнего рассвета все активизировались.

– Привал закончен. Пора атаковать, пока эти злобные карлики еще не проснулись до конца. – Мой первый приказ за новые местные сутки.

­Пора, так пора. – Сказал заместитель и сделал утренние «потягушки».Значит так, наноботы изучили подземные строения, Шура?Полностью. – Показывает схему.– Построение: «двухслойное карэ», вокруг зоны входа. Внешнее «кольцо» – орудия наружу, внутреннее – приготовьтесь прыгать за мной.

Выстроившись в такой незамысловатый квадрат, остатки бригад синхронно прыгнули в жерло. Параллельно стреляя осветительными снарядами в надежде хоть что-то увидеть. И мы увидели. Действуем.

Пульс тысяча ударов в секунду… и это не воздействие препарата (хотя он из крови и не выветривался), а эйфория от предвкушения победы и скорого отгула, приключениями в которых я живу «на гражданке».

Летим в этом ускоренном восприятии в замедленном режиме по свежепрожжёной шахте. Пролетели так уже метров пятьсот, исходя из показаний, которые выводит в дополненную реальность Шура.Субъективное ощущение будто летели минут пять, на самом же деле секунд 15. Было время подумать. В голове проскальзывали сомнения. Почему штаб не был противником такого быстрого штурма? Обычно они перестраховываются, потому что за каждого погибшего бойца очень большие компенсации семьям. Да и спешить то особо не куда. Это нам домой хочется, а штабу то что.

– Торможение активировано, впереди твердая поверхность – докладывает Шура.

Дальше лава не прошла. Судя по разведке глубже у них непосредственно жилые постройки. Все что было до этого это коммуникации. Мы стояли на бетонном полу. Оглядевшись по сторонам я увидел лифт с расплавленной дверью. Лифт был огромный. Все две тысячи бойцов он не вместит, но пару сотен точно.

– Наниты провели разведку лифтовой шахты. Она ведёт на один из продовольственных складов в жилых секциях. Примерное население подземного города 80 миллионов человек. Еще 15 миллионов андроидов, для обслуживания и обороны. Мы находимся на последнем этаже инфраструктурного назначения. Проделанный нашими орудиями тоннель находится на сто метров восточнее здания основного корпуса. То есть мы над их флангом. На 20 метров выше восточного входа. Основной корпус накрыт сверху такой же непробиваемой полусферой, невыясненной природы, как и та, что снаружи. Инженеры нам здесь помочь не смогут. Пробиться можно лишь в точках входа в город, так как там полусфера имеет нестабильную структуру. Ведь её карликам, всё же, периодически приходится открывать и закрывать? Так как восточный вход к нам как можно ближе, целесообразно пробиваться в него. Но минаксетцы уже подготовились. В тоннелеобразном пригороде, где дома уже разобрали и перестроили в баррикады и защитные укрепления шириной километр, вытянувшуюся, от нашей предположительной точки входа, на сто метров. Перед воротами встали механическим плечом к механическому плечу: 5 миллионов андроидов военного назначения. И еще 5 миллионов, отвечающих за их снабжение и ремонт. Пробиваться вертикально вниз, считаю нелогичным. Связь со штабом и кораблем потеряна. Предлагаю пробить сто метров бетона и металла на нашем уровне и зайти к ним в тыл прямо перед воротами. А там по ситуации. Доклад закончен – Подвела итог Шура.

– Считаю твой план верным, но я внесу некоторые коррективы. – Сказал я, и крикнул в общую связь – Возможно…, верные орудия Солнечной Империи…, возможно, сегодня мы все погибнем. Никто не ожидал такого уровня развития у народа, населяющего эту планету. Но мы не будем дрожать от страха и просить передать нашим женщинам и детям, что «мы их любили и любим». Да положимся же на технику, которая создана головами и руками инженеров нашей великой научной державы. Однако, прямо здесь и сейчас мне нужен доброволец, который с вероятностью девяносто пять процентов погибнет.

– Готовы… пасть… за… Империю! – синхронно поднялись две тысячи орудий вверх.

– Вот это боевой дух солдат нашей империи. Так держать, бойцы!!! Не беспокойтесь, миссия остального отряда такая же суицидальн…

– Даже не вздумайте забрать мою героическую смерть! Мой дед погиб за империю, отец погиб за империю, дядя погиб за империю, и я погибну! – Будто бы проснулся и невпопад заорал Владген.

– Но ведь у тебя не было ни отца, ни деда, ты же инкубаторный…а, в общем, неважно,…равному мне по чину командиру второй бригады я воспрепятствовать не посмею – Будто бы с досадой в голосе проговорил я, скрывая радость от того, что удастся избавиться от этой не одаренной умом особи.

– И что, что не было, это, между прочим, была отсылка к «Форесту Гампу». Кто смотрел, палец вверх! – выждав пару секунд, и не увидев ни единого шелохнувшегося пальца (испанский стыд), из четырех тысяч рук, он продолжил: – А что делать то надо? Готов на всё, форсирующее нерукотворных памятников воздвижение мою честь.

– Дадим тебе в руки орудия, усилим твою броню, чтоб выдержала вес плазмообразующего вещества, «подшаманим» твои реакторы так, чтоб работали с перегрузкой. Это даже хорошо, если они взорвутся от перегрева, ведь искусство это взрыв. И в придачу два компактных ядерных заряда. Это нужно для электромагнитной вспышки. Как только Алеся поймет, что ты отстрелялся – совершит подрыв. Мы воспользуемся этим мгновением, пока «жестяная армия обороны», перезагружает свои процессоры, и войдем на этаж.

– А что будем делать с куполом? – спросила Шура.

– Попробуем сделать маленькую черную дыру. Такие уже несколько раз открывали случайно. Нам рассказывали это на уроках научной истории. Когда создавали первые термоядерные реакторы с целью повышения их коэффициента полезного действия - повышали плотность в точке синтеза до максимума. Удельная масса активного ядра сначала нарастала плавно, а затем происходило самоподдерживающееся сжатие и рост массы по экспоненте. В конце концов, прорывается ткань пространства и времени и образуется обыкновенная черная дыра. Феномен Белых дыр, физические свойства которых, используется нами для перемещений, была открыта в результате экспериментов с такими миниатюрными черными дырами. Под воздействием предельно фокусированного звёздного света (когда диаметр луча не превышает диаметра фотона), по обе стороны пространства от «дыры», антиматерия, из которой состоит чёрная дыра, двигается по направления от света. Движение обусловлено идентичной полярностью фотонов света и анти-фотонов антиматерии, приводящей, к взаимному отталкиванию. Ведь, антиматерия это тот же свет, двойственная природа которого, всего-навсего, вывернута наизнанку. Наноботы собрали уже достаточно материала для начала термоядерного синтеза. Аплазмоганы, собранные в кольцо, заменят нам Токамак. Необходимо не более получаса времени. Каждый боец будет держать оборону Токамака, не жалея живота своего. Мы продержались у Апотрикса месяц, продержимся и сейчас. От дезинтеграторов мы опять поднимем защитные поля. Разогнанные альфа-частицы, которыми они разбирают все живое по клеточке, а неживое расплавляют, достаточно легко блокируются, главное с ними не соприкасаться материей.

***

Глава 2. Поглощенный битвой, часть 2.

3.

Сказано – сделано. Влад зашел на точку, благополучно отстрелялся, у него случился перегрев реакторов, и прокричав по общей связи: «Алеся, я посвящаю этот бой тебе», подорвал оба заряда. Как только это произошло, мы разорвали пол под ногами ультразвуковым воздействием, и, с броском под самый купол кустарного реактора, операцию можно было считать начатой.

Ворвавшись в «предбанник» Нижнего Апотрикса, мы подняли щиты и держали оборону Токамака.

Проблемы начались примерно на пятнадцатой минуте. Вещество сжато только наполовину, но бетон вокруг токамака начинает расплавляться, несмотря на то, что пятьсот солдат занимаются отведением тепла в наступающие орды врагов. Масса вещества, позволяет ему не сдвигаться с точки в пространстве, но под бойцами рушится поверхность. Приходиться стрелять воздухе, минимум сотне бойцов, андроиды, стреляя в гипотермальные «окна», подбили двигатели. Они упали в пропасть, и, хоть они и живы, взлететь оттуда какое-то время не смогут. Орда из миллионов камикадзе, бесконечно наплывающая на бойцов это непередаваемое зрелище. Черная, гудящая как гигантские стальные пчелы волна, разрывала минимум по сто бойцов за минуту в последнюю треть боя. Но солнечная братия держалась. Облепили реактор, и словно шершни, беря качеством, а не количеством, не подпускали ни одного подрывника, к не особо прочным токамакам.

– Разойтись или разлететься вдоль купола и укрепиться. Якоря забивать, не менее чем, в двадцати метрах от черной дыры, иначе вас засосет. – Проговорила Шура в «общую».

В момент открытия дыры андроиды, находящиеся под действием одного единственного приказа: «уничтожить» ядро, продолжали бежать прямо в него и взрываться, не обращая внимание, на девятьсот оставшихся бойцов, разошедшихся по сторонам. Но вреда от этого действия, не было уже никакого. Взрывы, как, и, обломки затягивало в кротовую нору и выбрасывало в неизвестные нам вселенские дали.

Защитный купол города сначала пытался нарастить плотность в районе черной дыры, но затем потух целиком (точнее вся секция, что накрывала восточный вход). Энергоисточник города не мог тягаться с черной дырой, пусть и дырой «карманных» масштабов. Бойцам был отдан приказ заходить в город.

Я еще раз взглянул на всю эту красоту, перед тем как зайти. Везде отслеживалась поступь хаоса, что мы сеяли. Дальше по курсу ожидалась лишь рутина. Необходимо было зайти в центр управления обороной в городе, пробиваясь через их переулки набитые жителями и взорвать его. Как только купол отключится, корабль пробьёт канал до нашего уровня и наниты вытащат нас отсюда, собравшись в плотную структуру под действием электромагнитного поля с корабля.

«Философская картина. Вот так служишь несколько сотен лет, верой и правдой какому-то карлику, а потом он даёт тебе приказ стать космической пылью где-то в соседней галакти…» – Мысль оборвалась на полуслове.

4.

Где-то в мыслях Митридата.

Где я? В голове явственно предстал образ пустыни с извилинами дюн, без признаков растительности. Я умер? Я же только что сражался. Меня достал какой-то андроид или утянуло в черную дыру?

– Ты жив – пробасил металлический голос.

Голос только увеличил панику. Это был голос не человека, и не старых роботов. Дело даже не в голосе, говорили как будто в громкоговоритель. Ничего выделяющегося. Дело в энергии, исходящей от этого голоса. Каждая клетка моей нервной системы начинала двигаться и пытаться встать в другую позицию, будто жаждала слушать этот голос ещё и ещё, но одновременно не была к этому готова. Человек ведет себя подобным образом в волнительный момент перед первым поцелуем. Паника, перемежающаяся с эйфорией снова пробудила во мне ощущение деперсонализации. И, не придумав ничего умнее, я прошептал, умоляющим тоном: «Шура, укольчик, пожалуйста». Ноль реакции. Осмотрев себя, я обнаружил, что на мне нет никакого костюма. Я абсолютно голый. Правда, это не мое тело. Нет никаких половых признаков, кроме моей рельефной мускулатуры.

– Почему испугался, Митридат? – Снова громыхнуло оно.

Марево на горизонте рассеялось, и источник голоса стал видимым. Черный куб, на вид, километр в высоту, соединенный с артериями и венами, пролегающими через пески. Словно огромное черное сердце, только в виде геометрически правильного куба.

–Чего бояться тебе, если твоя душа чиста? Зачем тревожишься? А если осквернен дух поступками твоими, то тем более готов ты должен быть понести ответ. – Как будто ухмыляясь, закончил тезисом неведомый-Громофон.

– Что ты такое? – осторожно спросил я

– Ты задаешь слишком много вопросов. Тебе этого знать – не позволено. Запомни, когда будут Меня уносить – прикоснись. Любой ценой. Прикоснись.

Видение рассыпалось на сегменты, а после и вообще исчезло.

– Митридат, откликнитесь. Митридат, вы вышли из состояния когнитивной доступности. Бригадир Митридат, очнитесь. Состояние вашего тела не подразумевает обморок. Я буду вынуждена доложить в штаб о вашем дезертирстве посреди боя…– без остановки тараторила Шура

– Меня несут? Куда? – рот всё ещё не слушался меня, и хоть я хотел произнести это громко, получилось какое-то бормотание.

– Очнулись от фантазий. Наконец-то. Повторите вопрос.

Значит, не поняла ничего. Для них я просто задумался, наверное, встал как вкопанный, и они меня унесли с собой вглубь города.

– Видимо побочный эффект от злоупотребления «Берсерком». Сколько я отсутствовал? – медленно, но верно проговаривал я слова.

– Вы были когнитивно-недоступны 15 минут. Реагировали на раздражения только на уровне безусловных рефлексов. Я уже подготовила отчет о вашем состоянии. Мне нужны только ваши показания о случившемся. Что, по-вашему, случилось?

«Соврать. Соврать, иначе меня отстранят. Лгать надо убедительно» –вопила моя голова.

– Я помню, что были какие-то навязчивые мысли, но, совершенно не помню какие.

– Хорошо, я записала. Ничего что не помните, прогоним вас в медчасти через нейронный декодер. Воспоминания это не проблема. Сделаю пометку. Больше ничего?

Знаю я что бывает после того как они через него «прогоняют». Потом половину жизни не вспомнишь.

– Нет, увы, больше ничего. Не будем об этом, нам нужно закончить миссию – имитируя досаду в голосе, сообщил я.

Впервые в жизни при мысли о империи, и своей профессии, я почувствовал сомнения. Шура тоже меня почему-то начала раздражать. Умом я понимаю. Она просто казённый боевой костюм. Но чувства сообщали о предательстве. Этот куб, проникший в моё сознание, транслировал собой вселенскую уверенность. Вселенскую силу. Будто каждое его слово сотрясало мой дух. Каждое слово на вес золота. И вот я уже несколько минут не могу оправиться от этих секунд общения там (как оказалось 15 минут здесь), но невероятно хочется услышать этот голос еще раз. Впитать каждый звук, каждую букву.

Сделав обратное сальто, оттолкнувшись от нёсшего меня рядового, и посмотрев на карту, стало понятно, что мы почти у цели.Бригада просто шла «Свиньей» вперед и сжигала всех попадающих под руки. Дойдя до двери, мы почти не потеряли в составе. Лишь пару десятков бойцов было подорвано диверсантами на уровень ниже и пожжено дезинтами. Ответом было идти по краям коридора под самыми стенами, каждому третьему рядовому включить по «анти-альфа щиту», и нести этот щит, прикрывая фланг своему отряду защитника. А по центру просто расплавлять всё «Малышом» на много этажей вниз. Так совершить «подкоп» будет невыполнимо. Минаксетцы же были ограничены в своём доме с применением термоядерных боеприпасов. Опасались задеть ЦУ. И чем ближе мы пробивались к нему, тем менее интенсивной была стрельба. В воздухе царила обречённость карликов перед неумолимым давлением судьбы.

Нам церемониться было не нужно, если б мы случайно разрушили центр, было меньше работы. Взломав дверь, под новой дозой отечественной фармакологии, мы ворвались.

***

5.

Я вошел первым. Карлики смотрели на меня со льдом в своих изумрудно зеленых глазах, маленькие «малифисенты» с отрезанными крыльями, и полуразрушенным домом.

У всех остальных палец приближается к своеобразному спусковому крючку. «Мда, ну и реакция. Естественный отбор – злая штука. Вот, что значит выжить после тысяч лет сражений с врагом, что гораздо сильнее тебя». – Начав уничтожение, подумалось мне.

Даже жалко аннигилировать всех. Нужно не забыть оставить самца и самку. В знаменитом «Венерином зоопарке» они неплохо приживутся. В левой ноге, на пятке, наноботы по команде собрали мне реактивный двигатель. Правую нижнюю конечность, на носке, я приказал смазать и встал на неё. Включаем двигатель, поднимаем левую ногу и поворачиваем пятку в положение позволяющее создать ротацию вокруг собственной оси, ставим орудия в режим непрерывного луча и фиксируем руки на уровне шей врагов.

Voi la, позиция «Смерч» – готова.

Они так и не успели выстрелить. Однако с десяток самцов я оставил, просто на последней линии врагов отключил лазер и натравил на них наноботов, отдав приказ: «Запечатать живьём».

Осталось добраться до их женщин и детей. Им будет предложено пройти программу ассимиляции в «Солнечную систему», остаться здесь под властью нашего губернатора колонии или быть уничтоженными. Империя всем даёт «выбор». Но что-то мне подсказывает – этот народ не знает словосочетания: «Мы сдаёмся». Всё это мне вдруг еще не осознанно, где-то глубоко внутри перестало нравиться, и я понятия не имею, что с этим делать.

«Зал ЦУ» был незамедлительно разрушен. На уровень ниже схема Шуры показывала подобие актового зала, только здорового. Внутри и находится все остальное население. Ладно, я сегодня добрый. Нужен план «без крови», или любой другой жидкости, что там у них там течёт по жилам.

***

– Предлагаю напустить туда нервно-паралитического газа длительного действия, построить наноботами вокруг них удобные для транспортировки контейнеры, оборудованные под путешествия в состоянии криосна, и первые же транспортники вывезут их. Пусть с ними штаб и политики разбираются.

– Ваше предложение, звучит логично – поддержала Шура.

На герметизацию помещения потратили ещё некоторое время. Газ запустили, и «запаковали» остатки минаксетцев для изучения на Венере. Вдруг Шура выдает:

– Есть еще одно помещение. Вот только наноботы не могут забраться внутрь, снаружи похоже на черный куб-сейф.

«Потому что это и не помещение. Это цельный куб и он вот такой огромный». – Еле сдержался, чтоб не проговорить вслух.

Вместе с невыносимым гулом, пробирающим, несмотря на броню, до костей мимо нас пролетел луч лазера, вниз, упершись в этот куб. Когда пыль и копоть развеялись на объект «Куб» упали лучи местной звезды. От него же не отражалось ни одного люмена света. Будто большая кубическая версия черной дыры. Только кроме света она ничего не поглощает.

***

Глава 3. Космическая чертовщина.

Планета Земля. Города Тарава. Башня «Глобал». Кабинет чрезвычайного совета. Конец июля 2221.

– Господа, сегодня мы здесь собрались, чтоб разобраться, что делать, когда остатки от тысяча семьсот семьдесят седьмой и тысяча семьсот семьдесят восьмой десантно-штурмовых бригад обнаружат объект под названием: «Куб». Мы уже около пятнадцати лет были осведомлены, что на планете Минаксет находится этот объект. Открытие, было совершено почти одновременно с созданием первых прототипов так широко применяемого ныне в психиатрии «Нейронного декодера». Аппарат способный считывать сигнал мозга и декодировать его в двоичный код и транслировать на любую вычислительную машину, способную вести запись, давал на первых испытаниях специфический сбой. Причины сбоя было решено засекретить, а всех ученых контактировавших с первыми приборами и нашедших способ защитить их от помех, спустя полгода начали «чистить», в разное время и разными способами. Возможность отследить причинно-следственную связь между открытием технологии, и их смертью, допустить такую мысль в сознании народных масс было – решительно недопустимо. Сейчас мы запланировано, но всё же в узких кругах, допущенных к этой информации, столкнулись с угрозой империальных масштабов. А точнее с угрозой полного уничтожения построенной нами техно-идиократии.

– Как так…Что же это такое…Кто допустил –Отвратительность гомона, двенадцати заплывших в своей беззаботно-глуповатой жизни, чиновников высшего ранга, сложно было переоценить. На горизонте ведь проплыло маленькое грозовое облачко, которое, если постарается, может смыть всю их уродливую изнутри идиллию и пробудить от, как им уже показалось, вечного забвения.

– Господа, попрошу понизить тон. Доклад читает чиновник ,«Экстра-высшего» ранга, не забывайте и держите иерархическую субординацию. – Жеманно покашляв в кулак, сообщил секретарь «Экстра-высшего» ранга Джим Иосифович.

Все замерли, подчинившись, зная Джима Иосифовича, и его непримиримый нрав и злопамятную натуру. Однако это не упасло их от удара током. После столь необходимой, по мнению главного секретаря, процедуры, в «ПредАбсолютноСекретной» (сокращённо: «ПАС) части управления, звуковым сигналом после нажатия клавиши, было разрешено продолжить заседание.

Секретный чиновник «Экстра-высшего» ранга, так же жеманно прокашлявшись, невозмутимо продолжил доклад.

– Поскольку, как уже было сказано, ранее столь щекотливая ситуация была запланирована вы можете спросить: «А зачем такое планировать?». Вопрос будет по существу абсолютно верным. Поясняю. Год назад было доложено, что в соседней галактике Андромеды в системе звезды Ксанакс-10, на планете Ваволь, как её называет местное население, было совершено открытие такого же декодера, как и у наших ученых. Их декодер аналогично обнаружил ближайший сигнал Объекта. Только вот ближайший до них Объект это не Куб, найденный нами, а Конус. На планете Кричес, что хранила Конус под поверхностью на глубине примерно семисот метров, аналогично нашей находке, их армия вольных наемников объединенных жаждой наживы и приключений столкнулась с теми же проблемами. Вавольцев встретили дезинтеграторами, непробиваемыми куполами и высокоразвитыми экологичными технологиями. Идентично Минаксетцам уровень культурного развития координально несопоставим с уровнем развития технологий. «Армия» всей системы Ксанакс-10 не смогла взять столицу, целиком накрытую куполом, и источник сигнала, так сильно терзающий любопытство местных ученых, остался неизвестным. Так как их управление построено на полной демократии и даже элементах анархо-капитализма, а лидеры не боятся народа, потому что, по их меркам, если боишься, значит, считаешь слабее, то эту информацию почти сразу разнесли путешественники. Путешественников из этой системы много. Большой процент населения системы, занимается межгалактическим пиратством, черной ресурсодобычей, похищениями туристов и просто энтузиастскими исследованиями нашей вселенной. Также информацию разносят беженцы. Но, в данном случае, они отличаются тем, что бегут не от отсутствия мест проживания ввиду перенаселения, с трюмами и баржами набитыми редкими ископаемыми, ценящимися во всей известной Вселенной. А, наоборот, от экономического упадка вызванного потерей 80% мужского населения во время лобового штурма. И последующей атакой на них с соседней системы звезды Персиполь-2. Атака была отбита, по причине того, что целью был не захват планеты, а разрушение космической инфраструктуры Вавольцев, которые создают немалую конкуренцию на рынке пиратства и теневой экономики исследованной вселенной.

Кхем. Ввожу я вас, господа в курс дела для того, чтобы у вас была возможность в полной мере осознать каскад проблем, который стоит перед нашим немногочисленным народом, с таким трудом захватившим «Солнечную систему», и пустившим здесь корни.

Первой проблемой будет то, что доподлинно известно. Чем дольше и чем ближе находишься к Объектам, тем осознанней становишься. Что случится при прямом контакте с Кубом – неизвестно. Посему мы не знаем, какими от Куба выйдут наши солдаты. Их много и они подготовленные, закаленные в боях воины. Следовательно, как только им удастся вытащить Куб их необходимо уничтожить и уничтожить тех, кто транспортирует Куб на нашу исследовательскую станцию на Плутоне. На Плутон в дальнейшем мы решили перевезти все найденные артефакты, если все пойдет по плану. Третье. Прошу обратить ваше внимание на особенность народов населяющих «засечённые» планеты. Все они владеют технологиями, которые мы с вами знаем только по мифам, сохранившимся в устной форме от наших предков, уничтоженных Вторыми и немногим удачным попыткам воспроизвести их здесь, в нашем новом доме. В изученной Вселенной мы вот уже более ста земных лет с нашего вынужденного переезда, были самой технологически высокоразвитой цивилизацией. Сейчас этот факт стоит под угрозой. Если предположить, что технологию разгона альфа-частиц еще могла открыть какая-то доселе неизвестная нам популяция, то непробиваемые никаким видом излучения и воздействия купола, точно, как и упоминалось в мифах это технология Вторых. Именно они уничтожили нашу планету и исчезла. Скорее всего, наша планета была уничтожена, по причине сопротивления наших Отцов захоронению артефакта на планете. Это лишь предположение, сделанное на основе новооткрытых фактов, и упоминание в моём докладе, призвано простимулировать пролитие света на события тех времен, покрытых пеленой тайн.

Четвертое. Если побеспокоить Куб, то есть гипотетическая опасность возвращения Вторых в наше измерение.

И пятое, и самое страшное. Нам нужно большое количество людей для изучения Куба. В уме держите «и остальных Объектов». И поиска способа захоронения и изоляции сигнала от Объектов. Солдат для отвоёвывания объектов и транспортировки также понадобится много. Все они гипотетически будут подвержены воздействию Объектов на интеллектуальные способности и, несмотря, на отработанность тактики и стратегии штурма на Минаксете, как вы уже, наверное, догадались – потери среди них будут высокие. А все научные работники, прибывающие на Плутон, будут изолироваться на нём без права отбытия до конца своих дней, в какой бы форме эти дни не закончились.

– И все? Вы поэтому собрали Нас? Нас? Чрезвычайный совет, из-за такой ерун… – прозвучал возмущенный голос Льва Кимовича, но удар током и недовольные взгляды товарищей ударенных вместе с ним – быстро его вразумили.

– Я понимаю, что по взятой паузе вы решили, будто, доклад кончился и можно открывать свои аудиальные отверстия, но есть последняя, шестая проблема. У наших ученых-мифологов наличествует опасение о чрезвычайной опасности разумных существ, переживших непосредственный контакт с кубами. Такие особи теоретически могут разрушить любую, даже самую совершенную систему управления. Опасение основано на переданных в нашей культуре мифов и сказов сведениях о честности, неподкупности Вторых, их неестественной силе и здоровью. Вы все знакомы с этими мифами, но доселе никто из нас не мог предположить, что Вторые оставили после себя наследство. А что, если их альтруизм, сподвиг их оставить «подсказки» другим народам, как стать их уровня. Доподлинного принципа воздействия Артефактов на психику никто не знает. У нашей гипно-диктатуры в таком случае, могут обнаружиться трещины в фундаменте. Кхе-кхе.

Итак, прошу вывести на голосование вопрос о разрешении проведения операции по локализации угрозы: «Музей на Плутоне», под руководством генерала отряда тайных операций, известной вам под псевдонимом Ватанабы Сергеевны. Благодарю за внимание.

Все за «круглым столом» застыли, раскрыв рты, и постоянно переглядываясь друг с другом.

– Голосование началось – прогнусавил раздраженно Джим Иосифович и, не удержавшись, перед соблазном, нажал на кнопку электрошока.

Заседатели привычно дернулись под интенсивным воздействием электронов, пробегающих по организму, и с интенсивным шепотом преступили к заседанию. Спустя ровно 10 минут, как и положено, после очередного удара током было единогласно получено 12 голосов «За».

Чиновник «Экстра-высочайшего» ранга (это круче, чем «Экстра-высшего»), которому представляться не положено, сделав какую-то заметку в протоколе, безмолвно удалился в отдел тайного управления.

***

2.

Ватанабэ Сергеевна по природе своей была человек (на самом деле, гибрид человека и тайных захватчиков «Солнечной системы») с трудом совмещающий в себе две противоположности. Сухую логичность в поведении, присущую расе беженцев вынужденно (как им кажется) подмявших под себя управление на Земле. И эксплозивную гневливость, насквозь пропитанную садизмом. Чуть что не по её – взрыв. Эпилептоидные черты Homo со слабой нервной системой. И тут прячься кто куда, каждый сам за себя. Сразу же оказывается, словно из воздуха, (а если дело происходит в открытом космосе, то из вакуума) дезинтегратор под рукой, и первые три подчиненных, попавшихся под руку, с математической точностью будут стёрты в порошок. После этого всегда в одном и том же порядке, она поджигает сигару, о, разогретый фокусировщик дезинта, и ловким движением пальцев поставив на предохранитель, метает его в лоб четвертому подчиненному. Кто будет её последней жертвой, предугадать невозможно, а череп будет, непременно, проломлен. Естественно, такую незначительную травму подлатают в санчасти, но впечатлений останется на всю жизнь. Сама Ватанабэ Сергеевна, легенда, проломила мою жалкую черепушку (Меня, чиновника-протоколиста «Экстра-Высочайшего» ранга, очевидца монолога, скромно передающего его содержание вам). Внукам можно будет рассказывать, правда после этого по протоколу мне потребуется отправить их на «Переработку».

Легендой Великая Переправа (так её прозывали) стала, потому что сутки отрядом из ста человек держала Белую Дыру, имевшую ключевое значение в эвакуации наших с планеты Гзеркс.Уничтожение Гзеркоирян совершенно не было необходимо (но захватчики Земли очень любят уничтожать расы) ввойне Солнечной империи за теллур.Был отдан приказ взорвать, и выживать при этом было необязательно. Ватанабэ отбивала телепортационное кольцо от наплыва Гзеркоирян, раскусивших план основных сил врага, подорвать их планету и устроивших «попытку продать себя подороже», а после успешного прохождения через него тяжелого крейсера, даже успела зайти в него, и почти не потеряв состав, взять 100 пленных. Никто так и не понял, как ей удалось сдержать пятьдесят тысяч кораблей, сотней космофлотцев, на обычном, полустационарном «косморедуте», слепленном из стали, и осколков астероидов. Потери отряда составили четверо бойцов. Только в отличие от стандартной схемы «воспитания» дезинтегратор применен не был. Его на тот момент еще не пустили в производство. Вытянуть с бойцов, что же там произошло – невозможно. Даже декодером. При любой попытке подобраться к воспоминаниям того времени кричат: «Изыди», и начинают корчиться в судорогах. Многие из отряда, навсегда потеряли способность говорить, и им оформлена военная пенсия по инвалидности. Результаты изучения обломков корветов было засекречены. Обугленные, вплавленные в корпуса скелеты Гзеркоирян, привыкших жить на планете вулканов, и будто разрезанные сверхмощным лазером половинки кораблей. «Несекретная комиссия» объяснить ничего не смогла, передала «Полусекретной», «Полусекретная» скинула на «Секретную», а «Секретная», сразу заподозрив, в чем дело, спешно передала «Тайной». «Тайная» же поставила печать «Секретное оружие империи» и сложила папку с делом на дальнюю полочку.

Отряд из восьмидесяти бойцов под кодовым названием «Дети Солнца» во главе с гибридом пришельца и человека, Ватанабой Сергеевной, двигался в направлении Минаксета выполнять свою часть «Тайной» миссии «Музей на Плутоне». Для обслуживания огромного полувоенного сухогруза, были взяты еще пять сотен космоходцев, которых после завершения сбора всех Объектов необходимо было уничтожить, а в процессе выполнения миссии регулярно проверять на верность Империи.

3.

Планета Минаксет. 1-ое августа 2221 года. Археологический полигон по изучению объекта «Куб».

Вокруг Куба, вовсю шла подготовительная суета. Параллельно проводились всяческие эксперименты. На повреждаемость: резали лазером, пилили, кололи, строгали металлом, алмазами – инструменты превращаются в пыль, не оставляя царапин, а лазер просто поглощается, словно его и не было. Подвергали воздействию ионизирующего излучения – фон не растет, обстреливали дезинтеграторами – отражается с той же скоростью, с которой был произведен выстрел. Погибло два естествоиспытателя. Любая доступная взрывчатка и все химические реагенты, кислоты были применены в первую же очередь. В протоколе исследования оставлена многозначительная заметка: «Предположительно не разрушаемая структура».

Я, пытался привести в порядок своим мысли, и составить план: «Что делать после возвращения на Родину». Дома меня ждет медицинская экспертиза с риском превратиться в «овоща», военная комиссия, а после, вероятно, трибунал. А если они залезут в мои воспоминания, и увидят там беседы с неодушевленным предметом? Тогда точно спишут в «утиль», и вперед, путевка в «Желтый дом». Тревога, переходящая в панику, съедала по кирпичику нейроны моего головного мозга, Шура отказалась произвести инъекцию моего любимого препарата, и это состояние, могло бы окончательно поглотить меня, сидя здесь, посреди ликующих, оставшихся в живых «Героев сражения за Минаксет», напоминая «Парад Кошмаров» из «Паприки». «Что делать?», «Как поступить?» вопросы, как гром среди ясного неба разрывали моё естество. Видимо, так я и умру. Умру от остановки сердца, позорно на виду у своих подчиненных. «Что это?» «Слезы?». Вот уже и слезы покатились по щекам, чего я в своей жизни не помню. Немудрено. Всё, что меня держало от погружения в пучину уныния, и окончательного разложения в своих пороках – это была моя работа. Лишь только на горизонте замаячила перспектива её лишения. Лишения этих длительных командировок, ежесекундно насыщенных моей другой страстью – доминировать, карточный домик моего «манямирочка», рассыпался так быстро, будто его и не существовало…

– «Прикоснись!» – всплыл голос из воспоминания.

Ну, и что это значит? Нам, категорически, под угрозой ликвидации на месте запретили прикасаться к Объекту. Он предлагает мне совершить самоубийство? Посижу пока еще поплачу, соберу останки Владгена впереносное хранилище, все-таки, бывшей подруге отправить обещал его... Надо бы придумать, как сообщать буду. Да. Этим и займусь.

От повседневной капитанской суеты, вроде, чуток полегчало, может, и еще отпустит…

4.

Мои верные слуги. Выйдем же, и разрешим проблемы моих и ваших хозяев, которых во Вселенной, как вы знаете, издревле принято было называть: «Третьи». Они были третьей цивилизацией, открывшей секреты межпространственных перемещений. Величественный народ, чей дом несправедливо был уничтожен Вторыми с попустительства Первых. Вы готовы принести богам моего бездомного, но все еще легко подчиняющего, вас, сопляков-homo sapiens, народа – очередную кровавую жертву, и если понадобиться умереть самим?

– Да, Гос-по-жа!!! – орали во всю шрамированную глотку, восемьдесят парней, чей неестественный блеск глаз прекрасно просматривался даже через наглухо тонированное забрало шлема.

Взирая на их костюмы, хотелось предположить, что они не снимали их со времени того самого «Боя у переправы». Предположение будет абсолютно верным. Экзоброня, похоже, позволила её хозяинам пережить сражение, лишь, будучи навечно вплавленной в структуру их тел, заменив им кожу и мышцы. Искусственный интеллект их брони соединился с их психикой и сошёл с ума вместе с ними, ровно до той степени, до которой позволяет та, кого они в лицо называют «Госпожа», а между собой уже более ласково «Хозяйка». Да, теперь никакого «Берсерка» внутривенно, но он им и не нужен. Отсутствие болевых окончаний расплавленных вместе с кожей и синтетическая мускулатура, совместно с эйфорией, испытываемой во время любого кровопролития, приказанного Ватанабой, создаваемой болезненным, дурно-пахнущим культом личности – делают свое дело, гораздо качественнее любой химии. Физическая сила, и скорость минимум троекратно выше обычно солдата. Из орудия они принципиально используют «голые руки» (насколько уместно здесь использование термина: «голые»).

– Как только Куб будет поднят на поверхность, ваша задача: «уничтожить всех». Все они уже подверглись воздействию Куба, будьте готовы к неподчинению.

– Есть, Госпожа...! Есть, Госпожа…! Слава, Госпоже! – Захлебываясь, пытаясь перекричать друг друга, орали эти сломанные, но очень полезные для своих целей ребята.

– Отставить прославление капитана. После задания еще успеете. И помните, все белки, жиры и углеводы, которые останутся после зачистки – ваше питание на ближайшую неделю.

Под довольное сглатывание слюны, послышался скрежет удачной строповки Куба. Куб, однако, подниматься так легко не желал и корабль накренило. Ватанабэ кивнула верноподданным, надавила на рычаг открытия десантного шлюза и вместе со своими бойцами прыгнула вниз.

Приземлившись, она сразу же обратилась к бригадному командиру Митридату, взглянувшему на неё отсутствующим взглядом. Взгляд этот, Ватанабэ ненавидела. Как может воин-раб позволять себе уходить в свои мысли и диссоциировать, во время выполнения заданий империи? Она еще не успела с ним побеседовать, но уже чувствует желание его убить. Быстро пролистав перед высадкой его текущее резюме, она пришла к выводу, что, даже, если б ему не повезло встретиться с ней и её ликвидационной группой, его бы все равно списали за неподчинение. Факт осознания этого еще больше подталкивал её стереть с лица земли здесь и сейчас. Лишь выгода быстрого завершения задания, используя его для раздачи приказов бригаде празднующих победу отбросов, позволяла сопротивляться этой проникающей под кожу, и, впивающейся напрямую в нервные окончания, Жажде.

– Прикажите вашим бойцам выстроиться в три шеренги для проведения фотосессии на память, и раздачи медалей отличившимся. – Проговорила она буквально елейным голоском.

– А разве медали не по прибытии на Землю обычно дают в торжественном зале? – Резко проснувшись и нахмурив брови, спросил строптивый бригадник.

– Да, но это сражение, особый случай, и к тому же, вас хотят успеть запечатлеть на фоне поистине важного для науки открытия. Черного Объекта. – Еще более в мягком тоне, практически мурлыкая, произнесла она. Тем не менее, не в состоянии скрыть пламя в глазах.

– Эх,…как скажете… – неожиданно потеряв интерес, сказал командир. – Внимание, всем бойцам построиться для совместной фотографии на южной стороне восточной стороне Куба, в три шеренги. Приказ начальства.

«Сожгу его первым», подумала Ватанабэ, но вслух сказала:

– Благодарю, капитан, вы порядком сэкономили мне время. – Со, все же, просочившейся демонической ухмылкой, произнесла она.

Построенных в три шеренги новоиспеченных героев с улыбками на лицах попросили подравняться и улыбнуться, плавно, словно змея, окружая их со всех сторон.

– Скажите: «сыыыр» – встав по центру, радостно крикнула она еще человеческим голосом, деградируя в геометрической прогрессии во время вспышки света, сменяясь на заливистый демонический хохот.

Хлопнув в ладони, демон, всю жизнь притворяющийся достопочтенным землянином, запустил волну инфернального, сине-зелёного огня в середину строя. В одно мгновение было сожжено не менее десяти процентов состава, очень огорчив любительницу массовых жертвоприношений. Солдат прошедших через ужасы Апотрикса так легко не взять. По несколько десятков раз каждый из них был расплавлен до состояния квазикристалла, как минимум в районе конечностей. Ловить момент, и отпрыгивать от эпицентра взрыва – доведено до подкорки, до рефлексов.

– Дети, вы совсем не поняли кто перед вами? Куда бежим? Примите смерть достойно и без мучений, как и положено ветеранам «Солнечной армии». А, не убегая как позорные крысы. – Ненадолго прервавшись на запуск «фаерболла», и снова, даже не рядом со страйком, шипя продолжила. – Взгляните в глаза вашему капитану. Он сидит, и ждет своей участи, ибо приказ есть приказ.

По насмешке одного из воинов, специально растонировавшего забрало для того чтоб сверкнуть белоснежным клыком, Великая Переправа, поняла, что стоит оглянуться на камень, где по её данным всё еще находится капитан.

А его и след простыл.

– Найтиииии, добиииить – завизжала она как астероид, входящий в плотные слои атмосферы.

Ассасины тенью рассредоточились по территории, обыскивая каждый камень.

Вокруг Переправы разлилось озеро белого огня, мутирующего в перегретую плазму. Сверху всё это выглядит, как обмочившаяся продуктами синтеза гелия, Звезда. Простирая руки к небу она, подчиняя своей воле этот термальный источник, струями срезала все больше, и больше штурмовиков. В то же время, становясь похожей на решето, под градом дезинтеграционных лучей, все больше, и больше, обнажая отсутствие плоти на всеобщее обозрение, всё выше и выше, поднимая брови видавших виды парней. Бесплотное существование, подразумевает неэффективность воздействия контактного орудия.

Заглушенная радиосвязь не помешала, тем временем, штабному кораблю, зависающему на орбите, через минаксетские спутники обнаружить нападение на остатки своего десанта, и нанести удар по источнику огня. Прямое попадание петтаватным лазером, подействовало на чрезмерно агрессивную, по отношению к ветеранам, командиршу, на неизвестное время потерявшую форму. Плазму, созданную её стараниями, за полутораминутный бой, сдуло ударной волной расширяющегося от перегрева воздуха. Откинуло подальше от эпицентра, и оставшуюся сотню имперских пегасов. Через три десятка секунд послышался рокот нового лазерного залпа, последовавший за ним взрыв транспортника привезшего «чистильщиков».

Штабная матершина, кометным хвостом, обрушилась в общую связь.

– Вы с кем там, е****, воюете, неужто остались недобитые карлики вашу ****? Да я вас всех ****** детей под трибунал ***. Почему не докладываете о начале боя? По счастливому случаю обнаружили. Экологический спутник передал сигнал о термоточке и включил тревогу по всем каналам, программа посчитала – пожар, *****звоны.

– Против своих воюем. Забирайте. Нас осталось немного. – Харкая кровью, ответил сержант, придавленный обломком корабля к земле.

– Каких своих? Сейчас, отправлю запрос через «белый коридор» на Землю…всмыыысле, нет свя… – не успев отругать, кэп отключился.

– Ждем – Пробулькал сержант. – Хаски, Танако, поднять ко мне, убрать ржавую железяку с вашего старшины.

– Есть, сэр. – Ответили они и подлетели вытаскивать старшину из-под обломков.

Спустя 5 минут, сержант Кокорот с зашиваемой наноботами грудью, в окружении своих, решил привнести ясность.

– Остается только ждать ответа поддержки. Выбора у нас нет. Это был не человек. Чертовщина какая-то или инопланетная технология. Нас не экипировали для боя с таким противником. Как видно, на неё воздействуют высокомощные лазеры, дестабилизируя её форму и структуру. От наших же «детских игрушек», падла, даже не вздрагивает. Воюет эмоционально, слепо. Температура, генерируемая ей коррелирует с гневом испытываемым ей. Я слышал байки о том, как она в одиночку держала ворота, пустив на металлолом весь флот Гзеркианцев, управляя какой-то баржой. Искренне считал это просто слухами. Слух теперь, казался менее невероятным, чем в итоге оказалась явь. Предлагаю кружить над Кубом в оптической маскировке, ждать решение с орбиты, и ничего не предпринимать. Кто «За»?

Правую руку подняли все.

5.

Планета Минаксет. 1-ое августа 2221 года. Археологический полигон по изучению объекта «Куб».

Поплакать мне дали не больше. Переменное по громкости жужжание импульсного двигателя, не родного моему слуху транспортника, отчаянно старалось вырвать меня из философских измышлений. Интенсивности данного раздражителя не хватало. А у «генеральши» с надменной, цокающей штиблетами походкой – удалось.

«Построй солдат для фотографии и награждения», говорит. Какая несусветная чушь. Женщина, уйди, у меня тут жизнь рушится. Слегка поспорив, приказ «вышестоящей», пришлось всё же выполнить. Едва уловимая нить в её поведении в спарке с её «миссией» насторожила меня. Что-то в ней было не от мира сего, ощущавшееся каплей жидкого азота на сердце.

Пересекшись взглядами, я вздрогнул от ужаса, холодный пот выступил каплями на лбу и струйкой стёк по спине, а тело бросило в жар. «Оно», никогда не было человеком. А в текущем состоянии, база знаний о мире подводит меня с её видовой идентификацией.

С нынешним нашим количеством, и качеством, нам с Этим не тягаться, но Оно пришло убивать. С ней еще восемьдесят бойцов одетых в броню повышенной жаростойкости, совершенно невооруженных, не считая термостойких зеркал, расходятся по периметру «мероприятия». Прихвостни демоницы.

«Все красавцы молодые, великаны удалые, все равны, как на подбор. Убивать пришли мой полк, с ними Тетка Черномор».

«Как отвернутся – дам дёру». – Вывод Митрида, однозначен.

***

Спустя минуту, и несколько вспышек бутафорского фотоаппарата.

– Кис, кис, кис, трусишка бригадный-командир, где же ты прячешься? – с оскалом, скрывая страх перед Госпожой, шипел лейтенант Имперских Ассасинов.

Пока его подчиненные, отбивались от «пламенной истерички», Митридат с трудом обезвредил десятерых ликвидаторов. Анализируя каждый контакт с ними, пришел к выводу о наибольшей результативности ближнего боя. Ещё только первые погнались за ним, он по памяти нашёл и выкопал стационарный дезинтегратор, сбитый с постамента ударом "термобарической", и сделал, сотню-другую, залпов, по разделившимся преследователям. Зацепив дюжину индивидов смертельным для всего живого лучами, обнаружил их неизменную скорость движения по направлению к нему. Став прозрачным, благодаря скоординированной имитации визуального окружения наноботами, удалось замаскироваться, и вблизи пронаблюдать эффект нанесенный обстрелом. Броня охотников, двигалась самостоятельно и без видимого присутствия в ней живых людей. Но двигалась по-человечески,…нет, скорее, по животному.

Попавшие под обстрел стали двигаться в «наклонку», схоже с высшими приматами. Они не использовали маскировки, не меняли темп, речь их не ускорялась. Можно подвести итог: Киборги. Напоминает спасательную миссию на Япете, куда нас отправили отбивать сотрудников компании по сбору и переработке астероидной пыли. Отбивать, от их же, взбунтовавшихся утилитарных экзокостюмов. Искусственный интеллект заразили вирусом конкуренты по бизнесу, и в этой цифровой агонии, костюмы слились с мозгом владельцев, кидаясь на всех сотрудников местной службы безопасности, и угрожая убить, взятый в заложники пролетариат. При нынешнем раскладе все ещё проще – нет необходимости беспокоиться, о содержимом костюма.

– Сержант, берешь командование на себя, пока я занят уменьшением поголовья скота – приказал я с надеждой на хотя бы частичное выживание отряда.

Трансформировав обе руки в пилящий механизм, основанный на гиперзвуковом движении наноботов по лезвию (нарушающем, правда, любую маскировку). Бэкфлип, и, режущий удар по камню, оставшемуся от древней крепости минаксетцев, падающий осколок которого послужил прессом для одного из потерявших берега киборгов. Копошение наноботов от костюма (жив костюм, видно, жив и владелец) «нефритового война современности», подтвердило наличие перечня привилегий, при подобном «стиле» его эксплуатации. Если бы я допустил невнимательность, то ушел бы, уверившись в первой победе. Скормив «останки» («остатки», здесь уместнее) своим НБ, отправился за следующей целью.

Остальные девять сопротивлялись. Скорость их механоидных «рефлексов», превышала мою (со стимулятором). Поединки затягивались. Отсечешь исподтишка одну конечность, стараясь дотянуться до следующей, предыдущая «отросла». Делать нечего, рубишь пополам, используешь хитрости. Второму, и третьему срубив ноги, «плюнул» в обрубки хладогеном, пока они бегали на руках – рассек туловище крест на крест, и повторил процедуру «кормления» костюма. Мои НБ нового поколения, без труда сжирали устаревших собратьев. Четвертого, пятого и шестого облил кислотой, броне пришлось выбирать, чинить мои порезы или нейтрализовать кислоту. Номера с седьмого по десятый, пришлось уничтожать группой. Повезло, стояли на месте близком к вентиляции подземного убежища карликов. Создал ультразвуковой волной обрушение, раскрошенных камнями – поглотил.

Темп сражения был неудовлетворительным. Связи с командой не было. Их транспортник глушил соединение. Вспышка лазера осветила горизонт. Пылевая буря от ударной волны выдала моё местоположение, что называется «с потрохами». Толпа из двадцати пяти зомби погналась за мной. Пока скрывался от них – сбили транспортник. Появилась связь, слышал весь разговор с капитаном нашей «боевой машины десанта». Абсолютно не смог придумать, что передать на корабль.

– Шура, скинь всю видеоинформацию, и аналитические данные, полученные в бою, на корабль. – Сбивчиво продекламировал я, зигзагами уходя от «капкана».

Комбинируя методы с кислотой, холодом и ультразвуком, удалось, собрав вокруг себя рой нанитов, уменьшив численность, ещё на двадцать единиц. В такой «туче», план по работе в режиме «стелс», потерял остатки здравомыслия. Стая особо остервенелых противников при любой моей попытке атаковать – загоняла меня в угол, то и дело, отрывая у меня какую-либо конечность, и, жадно вгрызаясь в плоть. Содержимое костюмов начинало наполняться владельцами, в забралах появлялись очертания лиц. Вопли и рёв, этого стада живых мертвецов, негативно воздейстовал на тучу НБ, что я собрал вокруг себя. Они переставали мне подчиняться, и нехотя, замерев, ненадолго вначале, как бы «не решительно», переходили на их сторону.

«–Прикоснись» – Эхом раскатистым прозвучало в голове, заглушая лихорадочно скачущие мысли.

Будь что будет. Использовав, реактивные двигатели на ногах и спине толчками на всех парах взял курс в сторону «Куба». Взлетев в последний раз оттолкнувшись, почувствовал на коже воздействие фтора, разъедающего мою плоть, доселе спрятанную от внешней среды дезертировавшей броней, и такой же леденящий душу визг из рассыпающегося шлема.

***

Глава 4. Реконструкция личностной Тени

Глава 4. Реконструкция личности. Эпизод 1.

1.

Планета *Неважно*. 1-ое августа 2221 года. Чертоги разума Митридата.

Вновь ощущение, как при «галюцинировании» Кубом. Каждая клеточка организма откликается на это пространство. Но тело мое здесь наго и лишено привычной анатомии.

Зимняя речка с заснеженными берегами текла по левую руку до самого горизонта. Справа виднелась деревушка с дымком над печными трубами и соломенными крышами. Стояла звездная ночь. Луна, страдающая в этом «мирке» гигантизмом, отражаясь от водной глади, оставляла след, словно желая быть выслеженной, отмечая тропу по которой неведомый разбойник похитил и унёс её к себе на небо, как комета оставляет след из осколков камней, льда и пыли. Осколков, весьма драгоценных, для космомайнеров редких ископаемых.

Добыча всегда идёт на ловца. Вот и я двинулся в сторону ничем не примечательной деревни для одного лишь поворота головы, в сторону которой, требовалось сделать такое усилие, что с треском лопнула мышца в шее, и выдавило шейный позвонок. Леска, торчавшая из груди, привязанная к крючку, зацепившемуся за нож в сердце, едва заметно тянулась по земле прямо туда. Сознательное сопротивление этому, для распутывания клубка и поиска причин моего попадание в это место, придется преодолеть.

Зайдя на территорию деревни следуя нити, я уперся костер. У костра грели кости: бородатый мужчина, похожий на стереотипного китайского мудреца, дед с ведром свежевыловленной плещущейся рыбы и большими натруженными руками. Напротив стоял, сняв шапку, плачущий сельский парень. Я присел, не приближаясь вплотную, и напряг слух.

– Ревёшь то чого, Алёшка, будешь казать, иль решил нам своим прилюдным осолением костер потушить? – Сложив, и без того морщинистый лоб в плотную гармошку, всем видом показывая возмущенное ожидание, произнёс рыбак.

– Мысль не уловим мы твою, молодь, коль на язык не выпустишь её гулять. – Нежно пропел мудрец.

В этот момент, бесшумно подкравшийся волк куснул меня за локоть и, не обращая внимание, на моё ушедшее в пятки сердце, невозмутимо спросил:

– Чем занимаешьс-авф?

Опешив я только и смог, что буркнуть:

– Подслушиваю…

– Слушай, слушай. Да ума набирррайся. Вижу ты из тех, кто с места сразу в каррьерр. В этот рраз я тебе не нужен, но мы еще увидимся. Счастливо-авф.

И удалился бесшумнее старого опытного кота, не дожидаясь моих рвущихся на волю вопросов.

Драма у костра тем временем набирала обороты.

– Я…хнык…прибил его…я ему говорил говорил…, он не слушал –мямлил Леша, останавливаясь, то на всхлипы, то на плачь на взрыд – он к ней лез лез…до дома провожал...цветы дарил…ну и прибил его...что же теперь будет… – совсем разрыдавшись и припав на колени, закрыл глаза шапкой, прервал повествование парень, по виду страдающий легкой задержкой психического развития. Уж больно риторика и стиль повествования, да сбитые в кучку, «глуповато-по коровьи», смотрящие глаза, не совпадали с его фактическим возрастом и поступком, который он совершил.

– Як вбив? Кого це? – Ахнул дед.

Мудрец лишь ухмыльнулся уголком рта и промолчал, словно знал новость заранее. Но, всё же, наклонился к молодцу поближе, и прищурившись.

Убийца, все хныкал, всё отчетливее деградируя в грудного младенца, резко оторванного от мамкиной груди. Дед закипал как чайник, его густые, титанические брови ходили ходуном, выдавая по шкале Рихтера сначала около шести баллов, но входя в резонанс с аккордеоном из лобных морщин, пустившихся в пляс, разрушили последние мостики выдержки, вынудив рыбака окатить невменяемого ведром вместе со всей с трудом выловленной рыбой.

– Аааа, ледянааая, моментально вскочил человек, бывший несколько мгновений назад «душевным страдальцем» и, рьяно вцепившейся деду в глотку рукой, с уродливыми, никогда не видевшими даже сельского маникюра («об топор») ногтями.

За что и огрёб от мудреца тростью в печень.

– Кха-кха… І мене вбити вирішив, покидьок, да я тебе сам… – замахнувшись в праведном гневе на падшую молодежь, кочергой выхваченной из костра, поперхнулся словами дедуля.

Старец остановил руку рыбака над самой головой, удивленного отпором, оказанным ему двумя пенсионерами, аморального гражданина. Жадно, маскируясь под рыбу, раскиданную по земле, глотавший воздух молодец, потянулся рукой к костру, пытаясь швырнуть угли в глаза обидчиков.

За что поплатился переломанной лучезапястной костью, и, взвыл еще громче. Рыбак, требуя взглядом пояснений, выжидающе смотрел на Мудреца.

– Если лишим жизни его незамедлительно, душа его молодая урок не усвоит. И пусть тело подвело дух в этой жизни. Пусть скудоумием, слитым воедино с опасностью бочки пороха, стоящей под горящим факелом, наделено это «наказание о двух ногах», в отсутствии темниц и всяких слуг порядка, мы все же не можем поступить с ним, как должно с бешеным кобелем поступать… – Загадочно проговорил мудрец.

–Вважаєш ми можемо його чомусь навчити? – Заинтересовался Дед, и, опустив руку, сел на свой удобный пень.

– Уверен. – И повернувшись, спросил Алешу, глядя прямо в глаза – Испугался то чего, перед тем как односельчанина убить?

– Спужався, что полюбит его моя синеглазка и…

– Чего это она твоя? Она тебе в верности клялась?

– Нет, но…

– Чем пугает тогда тебя это?

– Глядеть придется, как милуются…

– Тебя глядеть, кто принуждает?

Совсем стушевался Алешенька, но чуть погодя ответил:

– Больно будет. Боли испугался – покраснев, с навернувшимися на глаза слезами промычал он.

Мудрец остановил слезы, плеснув воды ему в лицо из своей бамбуковой фляги.

– Боль испытание для всех. Чем ты обособился? Тебе больнее остальных?

– Боль? – зрачки его сузились, а взгляд устремился вперед, на две тысячи ярдов. Не отрываясь от разглядывания «прекрасного Далёка», через минуту он продолжил. –…Больно…боль…больно то как – свернувшись в позу эмбриона, словно внутри его груди вакуум, стремящийся его туда утянуть, и возложив руки на сердце скулил он, в тональности раненного пса – Жгёт то как, больно, откуда у меня, будто шило в сердце…откуда…

– Нет никакой боли. Боль не может жить в тебе годами. Нет такого механизма «Удержания боли», в душевном устройстве, и природном устройстве человека. Под «боль» маскируется ненависть. – Кидая каждым словом, словно камнем в лоб юноше, настаивал мудрец.

– Ненависть?... Я кого-то ненавижу?...Эээ…Ненавижу! – с присвистом выпалил он – Ненавижу, я ненавижу вас всех. Весь это мир. Каждую вашу рожу. – Раздирая ногти о землю, и стуча кулаком сопел Алеша, но был прерван Мудрецом. Пена пошла изо рта Алёши, слюна капала с обнажившихся клыков. Но всё тщетно, если Мудрец поймал, то терпи.

Я в кустах тем временем перекатывался от невыносимой боли в той же области. Ощущение «ножа Боуи», очень настойчиво вошло в сознание. Нож, словно настолько давно квартировал в моей мышце миокарда, что оброс солями кальция. Соли покрывали его, казалось бы, так прочно, как сталагмиты, будто специльно, чтоб уж наверняка, его никто оттуда не выселил. Как же я раньше то, упускал в себе такого «слона в посудной лавке»? Усилием воли, я напряг слух, чтоб услышать от Мудреца пути решения, теперь кажущегося мне приоритетным, весьма болезненного «грудного вопроса».

2.

– Ненавидеть мир – бессмыслица. Миру плёвано на ненависть твою. Мир ненавидя – мы ненавидим лишь себя. Ибо часть мы мира. Ненависть нам душу и телеса разлагает. И вред её, как и во времени отсрочен, влияние, имея на здоровье, всё время, разгоняя кровь, даже во сне, и организму не давая продых. Так и поныне можешь в красках ты просозерцать, и, убеждаясь на себе простроить, без обмана, увидев цельный путь без компромиссов. Путь сей непременно приведет, да и уже привел вас, юноша, в осквернение души. Страх для ненависти – что материно молоко для сына. Млекопитаясь страхом, ненависть перерождает боль, боль порождает страх не проходящий. Страх повторенья боли сей. Кольцо замкнулось. Выходит, страх первоотец всех человеческих проблем. Раз спрятать страх нам позволяет лишь гордыня, что глупой гордостью являясь, ведет, лишь повторениям ошибок, ума нам, притупляя остроту, то выход мы найти не можем. Всё больше озлобляясь, и в соке глупости своей, мы тонем как в болоте. Никто не кинет нам канат, и даже палку. Ведь гордости забор, отрежет стежку обращенья за поддержкой. Гордиться, видите ли, нечем гордецу, сам, если он не справился с проблемой. Убили невиновного пред вами и пред миром человека из страха боли повторения. А боль живет в вас, вполне по вашему желанию. Вы малодушен. Прервали жизнь другого, вы из страха. Но малодушность – не порок. Её не поменять. С ней можно только уродиться. Порок ваш в нежеланьи обратиться к мудрецам. Специальность чья, смотреть сквозь ваши страхи и стежку снова откопать для вас. Всю жизнь, накапливая мудрость и проживая стойко испытанья жизни, открытья совершаем мы. Открытьями поделимся мы с вами. И хоть по всем наружным признакам, я поздно с вами повстречался. Всегда все делается вовремя, мой друг. Прошу ответить, Леша, я на мой вопрос и не один. И вместе мы доковыляем к избавленью.

«Не тяни, монах, миленький, только не тяни, мочи нет терпеть» – мысленно послал я запрос во Вселенную. В твоих словах есть разум, но соображать с ножом в сердце трудно. Давай по порядку.

– Что угодно уже, прошу, я больше не выдержу… – возопил убийца

– Закрой глаза, как только шило то найдешь, к нему поближе подойди, потрогай, осмотри. – Давал он рекомендации, не зная, что консультирует двоих одновременно.

– Я подошел, оно изо льда. Что я должен высмотреть?

– Попробуй-ка его разрушить! – Продолжал сопровождение Мудрец

– Я бью кулаками, пытаюсь растолкать, но не выходит ничего. – Алеша заметно поник, видимо это сложнее, чем в порыве ярости прибить объект воздыхания. И бьет по самооценке.

Мне тоже не удавалось, что-либо действенное применить к обледенелой стали.

– Осмотрись, в любой постройке человека, есть изъян, ни что не идеально, никто не идеален. Ищи там трещины, надломы. Ты просто не всмотрелся в этом и беда. Глаза не видят – так бери на ощупь. На ощупь не берется, будь кабаном в дубраве, вынюхивай заветный желудь иль трюфель. Всё, что душе твоей поможет.

– Нашел трещину. Но мои удары этой глыбе сравни щекотке.

Трещин в тесаке найти не удалось, но была ржавчина.

– Хватит отлёживаться в кустах, Пришлый. Оставь надежду незаметным быть, всяк сюда входящий. Поведай нам, что у себя нашел ты? – обратился он ко мне, намекая, что самого начала знал о моем присутствии.

– Трещин нет, но середина, сидящая в сердце – заржавела. – Поставленный в тупик фактом деконспирации, и, плывя по течению событий, ответил я. Рыбак и Алеша глянули в темноту, откуда шел голос, больше ничего не предприняв. Дед ещё отходил от потасовки, а Алёше казалось, что он вот-вот умрет от разрыва сердца. Будем считать, меня приняли в «Костровое комьюнити».

– Хранитель Айсберга, сусеки, поскребя: кирку, зубило, кувалду с долотом иль лом по больше разыщи. – Сталь ржавая – труха. Её пили пилою. – Работал на два фронта Монах.

– Ого, как же я раньше кирку не заприметил. – Хлопал в ладоши Лёша.

– Пилу я не нашел, но нашёл газовый резак, железо ржавое и правда пилится легко. Однако, как мне избавиться от той части, что застряла в сердце?

– Домкрать, Митро, не мне тебя учить, мой воин современности. – Загадочно подкрутил ус Мудрец.

– Домокрад? Кто домокрад? – Захлопал пышными ресницами любопытный Лёша.

– Не отвлекайся, заморских слов не понимаешь, свой то язык с трудом освоил, зачем ты голову напряг? Своей судьбой интересуйся, терпение не бесконечно – Рука направила трость, и она скользнула по перелому, напоминая Леше о его неустойчивом социальном положении.

– Аааа…всё-всё, я понял. – Убийца женщин зажмурил глаза. – Получилось расколоть айсберг. За ним непроглядно черный проход.

– Осколок ножа выскользнул и рассыпался в пыль. Вижу мерцающий ртутными отблесками портал. – Доложил и я.

– Входите! Не каждый раз же вас толкать, не дети малые уже. Грехов за каждым горка и ещё щепотка сверху.

– Ну, вы же главный здесь! – Смутил меня сэнпай. – Вот и ждём вашего приказа каждый раз.

–Зашли в портал, неугомонны, слова дороже злата, тем более у тех, кто залетел сюда, чтоб в ладан не дышать. Да, Митридат? – подмигнул Мудрец

– Эххх…угу.

Снаружи этого странного места, всяко хуже. Как мышь там в угол я зажат котами… Тьфу ты! Заразился уже речевой инверсией Монаха. Однозначные плюсы этого места по сравнению с тем, откуда я сюда прилетел, однако не перекрывают возведенной в абсолют абстрактности происходящего. От которой, ощутимо «кипел котелок» и «дрожал ливер» в аккурат чуть пониже пупка.

– Тропинка из чёрной стеклянной крошки ведёт в сторону двери. Иду туда.

– Иду через глухой замшелый ночной лес. За лесом болото. Ветер доносит сладкий дурманящий запах багульника, слегка гниловатуювлажность и хоровое кваканье лягушек.

3.

Пройдя по стеклянной крошке, я упёрся в бронированную дверь. На ней висел кодовый замок. Рядом русский алфавит с пронумерованными буквами. Цифры набирались вращением «допотопного» телефонного колеса, выводясь при этом на электронно-лучевой встроенный монитор с выпуклым потертым стеклом. Для отмены введенных символов сбоку справа от монитора находился массивный рычаг, который требовалось, преодолевая хруст и скрежет дёрнуть вниз. В верхнем правом углу монитора отображались три больших «сердечка». Подразумевающие, видимо, количество запасных попыток.

– Вижу дверь с кодовым замком, что делать?

– Дошёл до болота, взял палку, буду переходить.

Хмыкнув на реплику Лёши, Мудрец ответил мне – Какое слово ключ от всех дверей этого места? Его и вводи.

«Ключ от всех дверей…». Думай…думай. Так. Меня принудил прийти сюда отряд «космо-зомбиассасинов». Монах уложил лапотного женоненавистника смачными ударами палкой. Применили силу… Сила?

– Один…– цифра, введенная с помощью колеса, отображалась на экране и через три секунды начала моргать. Поторопившись, я добавил «Девять». «19» – возникло на экране, сместилось влево, и рядом загорелось «тире». Разобравшись с механизмом, я продолжил – Один…Ноль…Один…Три…Один...– На экране высветилась набранная комбинация и вопрос: «19-10-13-1», «ДА=1», «НЕТ=0» «?». – Один…

Зияющая рана, оставшаяся от проникновения ножа, заиграла переродившейся Фениксом из пепла болью. Невидимая рука взяла камень из боли, от которой итак темнело в глазах, и с силой попыталась выдернуть его. Но всё, что из этого вышло – меня впечатало в дверь, и, оставив на экране кровавую полосу от разбитого носа, я стёк с бронедвери на пол.

Монах, не стесняясь, подслушивающий, что я ввожу, вдоволь просмеявшись стилем старого каркающего ворона, соизволил дать подсказку:

– Ох, не на силе строилась ненависть твоя и дает не силу. Что чувствуешь сейчас, то и вводи. Урок то был тебе.

…Не могу подняться, все тело ослабло, словно побывал в соковыжималке…слабый…Точно! Слабость. Порождает ненависть. Подтянув к корпусу колени, удалось плавно встать и ввести:

– Один…Девять…перерыв…Один…Три…перерыв…Один…перерыв…Два…

Повторив всю цепочку и вновь подтвердив, погаснувшее на экране сердечко, я уж было подумал, принесло печальную весть. Представьте силу моего удивления, когда тело начало наливаться силой, сначала достигнув уровня до первой ошибки, затем, плавно набирая обороты, во мне раскручивался маховик первородной силы. Мне даже стали чудиться молнии, бьющие от меня в воздух. В помещении стало светло как днём. Я светился как маленькое Солнце. Дверь не открылась, но застонала в контральто голосом заправской оперной певицы под ударом моего кулака. Совершив еще с три десятка ударов, и отслушав полноценную арию от упертой двери, мне стало ясно – дирижёр с меня неплохой, но дверь таким не проймешь. Монах тем временем каркал надо моими потугами всё громче и громче. Тем не менее, как только я взял тайм аут он не упустил возможность высказаться:

– Хорошо. Друг мой, пришедший. Догадался ты – ненависть стократ вернее слабость, нежели чем сила. За что и был вознагражден. Но дверь ты этим не откроешь. Подсказок ты моих не слышишь. «Что чувствуешь – то и вводи», подсказывал тебе. Но исказив подсказки смысл, ввел ощущения Тела – не Души. Душа главнее тела. Потому как дух без тела есть, ведь есть здесь ты, а тело не совсем твое. Скорее его образ.Orandum est, ut sit mens sana in corpore sano —Молить надо богов, чтоб дух здоровый был в теле здоровом. И никак по-иному. Считай, помолил, но думай еще над загадкой. Мы все слабы и все сильны – зависит все от обстоятельств. Эмоции – реакция души на обстоятельства реальности. Какое чувство нам подскажет? Укажет: «Обстоятельства сильней – беги»? Застряв надолго – нас разрушит, пред миром ставя на колени, не позволяя делать выбор трезво, лишь только ненавидеть всё и вся?

Про слабость я угадал, значит. Но это оказалось не всей правдой. Чувство делающее меня слабым??

– Страх – уверенно произнес я. – И как я раньше не догадался. Один…девять…

–Не слышишь ты меня. Не чувство слабит человека, а обстоятельства вокруг него… – Начал было Монах

– Плевать уже…открылась! Ура!

Боль, распиравшая моё сердце, потеряла форму, растеклась по грудной клетке и заполонила все уголки. За дверью виднелась людная рыночная площадь густонаселенного древнего города. Все указывало на южный колорит. Люди толкались, суетились, ругались на тысячах языков, и десятках тысяч акцентов. Каждый горел желанием урвать всё самое лучшее, да повыгодней, и подешевле. Захотелось пройтись, обтекая этих людей вместе с воздухом, насыщенным запахом специй, верблюдов, «фастфуда» всех культур и народов, смешивающегося здесь, в одно большое облако с воображаемой голографической надписью: «Аппетитно, заходи, угощайся». С восторгом выбежав под палящее Солнце, я вдруг оказался ростом с шестилетнего мальчика. Сандалии на босу ногу, ободранные коленки рубашонка и шортики. То и дело, ловлю чьи-то удивленные взгляды, своей опережающей на тысячу лет одеждой время. Если бы не суетные задачи, стоявшие перед местным людом, наверняка бы привлек гораздо больше внимания. Но всё, судя по всему, списывали диковинность моего наряда на какой-нибудь малочисленный народец, традиционной одежды которого никто не знает. Представители оных, нередко съезжаются в это место за лекарствами (достижение цивилизации), за пудом соли.

– Митя, отстань, мне с моим другом надо поговорить – послышался недовольный возглас откуда-то сзади

«Как может кричать кто-то сзади, если там была две…» – хотел было подумать я, но обернувшись никакой двери, не увидел. Зато перед глазами предстала сцена. Ребенок пытается ухватиться за подол платья какой-то женщины. Она снимает его руки с себя и отталкивает ребенка как надоедливого щенка.

– Мама, ну не надо. Не отстав… – зубодробительная затрещина от матери – не дала Мите завершить просьбу. Не помогли, ни разрывающая от жалости сердце, интонация, ни горькие слезы, стекающие по щекам. Надежда, переливающаяся синевой Митиных глаз – потухла в момент удара. Припав на колени от оглушения он, тем не менее, не спасся от шлепка по губам его «любящей» матерью.

– И не смотри на меня так жалобно. Сам виноват. Мама предупреждала, что её разговоры со взрослыми, намного важнее твоих сиюминутных хотелок. А ты её ставишь в такое неловкое положение перед дяденькой. Ты что, хочешь, чтоб он подумал, что я плохая мать, потому что не могу воспитать приличного сына? – стирающим с лица земли, будто оценивая заклятого врага, взглядом, смотрела она на Митеньку. Серый, как монолитный бетонный забор, лоб, генерирующий в воздух такой же серый эмоциональный туман-ауру, возводящей «А что люди подумают?» выше любого морального компаса и уж точно, выше жизни самого родного для неё человека – без какого-либо переходного состояния вернулся к кокетливому румянцу. Хамелеону ничего не потребовалось для такой метаморфозы, просто на девяностом градусе разворота, над её лицом, словно взошло Солнце, а еще через пару десятков, звезды стало две. Одной из звездочек стала та сама истероидная старуха, пару миллисекунд назад, уничтожавшая, как она считает самую наибольшую из своих ошибок в жизни. Оскал полного принятия и дружелюбия – вновь засиял на небосводе, возвеличивая желанного жениха.

– Дети, такие дети, Юра. Потребовал купить ему выпечки на меду. Съел сегодня уже три марципана о пяти унций каждый и просит….а, в общем, какая разница. Всё это наши, материнские заботы, вам мужчинам не интересны, давай лучше о тебе…– Улыбаясь настолько старательно, что оголились десна над молярами, раскинув руки, намекая на объятья, а затем отточенным движением юркнула под локоток подставленный Юрой. Юра в момент закапывания предположительно будущего пасынка был заворожен её округлостями. И хоть и вся улица слышала содержание шипения объекта его вожделения – уши наивного, но богатого одетого Юрца – это упустили.

Удаляясь дальше и дальше, они вскоре скрылись в толпе, оставив аутистично покачивающегося взад–вперед ребенка, обнявшего себя руками. Злости моей не было предела. Сжав маленькие кулачки до побеления, я подбежал к Митеньке, начал его гладить и успокаивать.

– Митя, скажи, как тебе помочь?

– Больно, очень больно…. Холодно. Холод… – зашептал Митя

–Как помочь, как успокоить? – Сердце не выдержало чувства вины и сожаления и я, заплакав, продолжил ещё пуще наглаживать Мите спину

Митя заплакал, почувствовав дрожание гладящей руки, и прошептал:

– Домой хочу…домой…дом…

– Отвести тебя домой? – с надеждой в голосе спросил я

– Нет! Нет! Нет!

Раскачивание Мити увеличило свою амплитуду. На каменной крошке оставались капли крови, после соприкосновения со лбом.

– Но ты же сам попросил домой…– у меня началась гипервентиляция легких.

– Не тот дом, не надо вести…там не дом…там холод…дом легко создать… – пытался объяснить он, и, закусив безымянный палец руки, слегка снизил темп утрамбовки грунта.

– Про какой дом ты твердишь? Да как ты достал, маленький беспомощный аутист, знать я не знаю как тебя успокоить, проще тебя раздавить! – ненависть вынудившая кровь закипеть вырастила меня в размере, и я уже своей привычной ногой в любимых, произведенных на заказ для привлечения внимания женщин остроносых туфля, расталкивал воздух, желая раздавить источник шума, пропитанный слабостью, как живой тампон. В паре сантиметров над виском нога ударилась в непроходимое препятствие. Пяточная, малая берцовая, большая берцовая кости, не сломались. Нет. Они взорвались, как фейерверки на новый год. Рухнув, потеряв опору и, следовательно, равновесие, я заметил, что никакого ребёнка и базара уже нет. Мою правую ногу…кхем…точнее то, что от нее осталось, держал я сам.

– Хватит убиваться по ней. Ты до сих пор винишь себя за то, что она ушла. Раиса ушла. Уволилась из центра материнства. Бросила нашу сто тридцать седьмую семейную ячейку поколения «Z». Тебе было шесть лет. Нормативный детский эгоцентризм с пройденным кризисом «Я-сам», сливаясь, создают уязвимое к потере родителя мышление. Ребенок уверен, что он центр мира и всемогущ. Если родитель ушел, вывод один – виноват Митридат. Почему ты обиделся на себя? Зачем винишь себя? Это же самообман, ты здесь совершенно не причем. Была информация о её болезни, Раиса любила нас как родных и не желала нам зла. Тем более тебе. Ты вообще был её любимчиком. Не могла она допустить, чтоб мы видели, как поглощенная битвой с метастазами, наша любимая суррогатная мама, медленно распадалась как личность, а затем и увяла. Думаешь, это меньше бы тебя травмировало? В какой момент, оббивая лбом стены в своей привычно-неполноценной реакции на стресс, твои бессознательные защитные механизмы решили выдумать эту личность, основанную на портрете холодной ненавистной матери?

– Того, кого ненавидишь легче потерять, а кого любишь с моим складом психики – как остаться без кожи. Меня же списали, я ходил только на теоретические предметы. А потом вдруг резко тесты стали показывать совершенно другой портрет личности. – Сказал я и почувствовал досаду.

– Зачем обвинять себя до сих пор? И обижаться на себя, за прошлое, которое никто из нас поменять не в состоянии? – налегал «двуногий-Я» на «себя-одноногого».

– Я вырос, поставив на себе, слабом аутичном мальчике, крест.

– Вырос? Ломать доверчивых женщин, подчиняясь навязчивому сексуальному желанию, из-за вытеснения вымышленных тобой же психотравм? Это личностный рост? Убивать, кого прикажут на всех планетах, изображая капитана-социопата? Которому на всё плевать, кроме стабильной зарплаты, полного обеспечения и доказывания доминации, через силу и насилие? Ну и женщин? Уничтожаешь их и их чувства, как хотел бы уничтожить чувства вымышленной матери.

Стыдно.

– Да! И что? Не хочу я быть слабым. Не хочу испытывать ту боль от потери мамы. Я теперь делаю что хочу! Больно делаю первым! Бросаю всегда первый! Ха-ха-ха! – завершил я реплику гомерическим смехом.

– Это же бред. Тебя по теории так таскали раньше братьев на два года, потому, что ты гений тактики и стратегии. Тебе пророчили кресло в командном центре. Ты как грёбаный компьютер, только с безудержной фантазией. Не может Митридат, которому завидовали все его братья, обреченные быть пехотой, нести такой бред и сами верить в это.

– Я не хочу, чтоб она умирала! Не хочу помнить об этом! – из последних сил кричал я, уже ни на что не надеясь.

– Разве ты не чувствуешь, что она и не умирала? Никто полностью не умирает. Материальный мир это далеко не предел. И, от тебя, столь сензитивного, чувственного мальчика, не мог улизнуть тот факт, что в тебе осталась частица неё. Чувствуешь?

Нога отросла, и я снова стал маленьким. Катарсис прощения вытащил пробку из плотно запечатанной бутылки. Слезы с горьким чувством утраты, давно умершей мамы, потекли водопадом, одновременно с её родными объятьями. Раиса обнимала меня! Дом. Дом – равно объятья. Слезы затопляли помещение. Всё больше и больше. Они были такими же теплыми как объятья. Хотелось пить. Оглянувшись, я увидел белоснежные края чугунной ванной.

Слезы, настолько плотные, что не позволяли мне утонуть, превратились в болотистую поверхность.

– Слишком кисло. Недостаточно горько. Всё заросло. Забурлило. Это эманация грехов, совершённых тобой, за короткую, но чрезвычайно продуктивную в негативном плане жизнь. Запах разложения. Коктейль из страданий женщин, позволивших тебе разделить с ними ложе из искренней симпатии, использованными тобой, как туалетная бумага. Душа разлагается. Женоубийца. С подобным нутром тебе не позволено подняться с колен.

Вдалеке в болотном тумане, виднелся едва-едва различимый силуэт Алёшиной косоворотки. Волк-проводник, вновь испугал меня, бесшумно подкравшись, на этот раз справа, и гаркнув под самым ухом.

– Лук хватай, стрррелу заррряжай, огнивом поджигай, тетиву натягай!

Солдатская сноровка позволила выполнить приказ незамедлительно. Стрела полетела прямо в Лёшу. Верное попадание.

Он поймал стрелу зубами! Ошибки быть не могло! За миг, до того, как огонёк погас, свет, производимый интенсивным окислением масла, отразился от поверхности физиономии. Моей физиономии…

4.

В ответ на запущенную стрелу в меня полетела палка, использованная для прощупывания поверхности. Осколок моей личности, во весь опор мчался на встречу с солдатским кулаком. Вернее сказать, кулачком. Взрослеть мой образ в этой локации, всё никак упорно не желал. А вот Алёшка уже не бегом, а скорее прыжками, сокращая между нами дистанцию, рос как на дрожжах. Русская народная рубаха лопнула на его мощном, покрытом густой растительностью на глазах экспансирующей всё большую территорию, торсе. Скулы и подбородок оформлялись, проступали вены. Остальные части тела развивались пропорционально и аналогично эксплозивно. Едва были порваны последние портки, срам, не успев оголиться, скрылся под шерстью, потерявшей сколь-либо значительное подобие на скудный покров homo. Лицо, будучи всё еще однозначно моим, мутировало в волчью морду. Оборотень–Митя с характером и проблемами Алексея, широко раскрыл пасть, целясь в район уже не детской тонкой шейки, а, скорее, глотки злобного карлика.Искреннее отвращение к теоретической возможности загнуться внутри подпространства самого себя от клыков и когтей этой ошибки природы, вновь пробудило ту неведомую чистую силу. Силу, пытавшуюся в своё время сломать вместе со мной бронированную дверь. «Открылся» – промелькнуло у меня, в голове. Набрав, побольше торфа в правую ладонь, для дезориентации противника в пространстве, я применил, запрещённое конвенцией ОПОИС (Объединенной правовой организацией Империи Солнца), химическое орудие. Благополучно залепив ноздри правой рукой, твердыми, как алмаз пальцами левой, я, пользуясь скоростью, разрезал подкожную мышцу шеи, рассёк переднюю ярёмную вену и полоснул по кадыку, но вытащить его не удалось. Спешно отступая и уклоняясь от летящих наугад, уже не когтистых лап, а чего-то родственного ковшу экскаватора, однозначно располовинивших бы меня, не будь на моей стороне скорости.

Зверь взвыл, кровь…нет…нефть, заполнявшая его сосуды, хлынула на волю, не спеша тонуть, расстилаясь, как одеяло по поверхности болота. Местные мухи, комары и лягушки, вряд ли теперь отдали бы свой голос за меня на выборах, а если б не я был ландшафтным дизайнером, инвестором и генеральным директором компании по преображению этого биома, то пришлось бы извиняться, как в своё время известной компании за разлив нефти в Мексиканском заливе.

С характерным запахом танкера севшего на мель, да и звуками, похожими на скрежет киля о каменистые уступы морского дна – Зверь, покачнувшись, упал и пошел ко дну.

– Не спеши трррубить победу – шепнул волк.

–Слушай, Лёшоборотню по уровню «поджилкотрясения», до тебя как до Кита…а, впрочем, знаешь, скажу только: «Иди своей дорогой, Сталкер».

– Ррр-азвешь я способен бросить своего хозяина?

­– Серый, знаешь же, что процесс «бросания» – это моя болевая точка. – Смахнув слезинку и не надеясь и на каплю совести, выговорил я.

«Как же мило он это произнес» – только и оставалось подумать про себя.

Закрыв гештальт на тему того, что мне никогда и никогда не обещал «не оставлять», ни сейчас ни в детстве, наконец обратил свой взор на кипящий и раздувающийся нефтяной пузырь. Тень опустилась на меня и обозримую болотную поверхность. Пузырь стал настолько огромным, что закрыл свет и так с трудом проникавший сюда, сквозь туман из влаги и сероводорода. От зловония слезились глаза, подкашивались ноги, а в глазах появился «белый шум». Ожившее проклятие Греты Тунберг, высосало всё болото досуха и начало расширятся в диаметре, напоминая не то оползень, ни то цунами из деллириозного сна ассенизатора. Волна душевных испражнений накопленных за годы жизни, подхватила и потащила меня, как казалось в сторону горизонта, на проверку, незримой стеной. Используя, все ту же скорость, отталкиваясь от жижи, я стремился избежать потопления, но воздушный карман вскоре исчез.

– Дррраться с собой бесполезно, здесь ты слабже Себя-Его. Здесь Его база. Исток жизни. Себя можно только пррринять. Чаще всего для этого требуется взгляд со стороны. Используй взгляды, подаренные тебе Кубом. – Прорычал Серый, и канул в непроглядной пучине.

Варево поглотило. Кости трещали под давлением.

«Используй взгляды со стороны». Что там подарил мне Куб? Вспомнить все слова Мудреца. Все образы. «Мир ненавидя – мы ненавидим лишь себя…». «Страх первоотец всех человеческих проблем». Чего я боюсь больше всего? Боли. Но боль же разная бывает? Боль от этого давления меня не пугает. Какая боль испугала меня? Боль от разрыва с матерью. Я обесценил женщин, за эту боль. Это месть. Я мщу за то, что мать обесценила меня тем, что не позволила попрощаться с собой. Тварь. Я так любил её. Как можно так не уважать наши чувства? «Уйти, чтоб мы не видели, как она увядает». Да всяко лучше, чем так резко и безвозвратно оборвать, такие фундаментальные связи. Как же я винил и виню себя, за то, что не произвел достаточно хорошее впечатление, чтоб заслужить прощение. Эта черная, склизкая пустота, превратившаяся в этого монстра, грозящего разорвать сосуд моей души выросла из обиды на себя? Смешанная, с глубоко фрустрирующим страхом неизвестности, катализатором, порожденным оставившей сыночка эгоистичной маменькой? О, этот страх неизвестности, липкий. Синие сопли, оборачивающие тебя в кокон, монотонно, как паук, поймавший беззаботно пролетавшую по делам мушку. Ты не знаешь, что будет дальше. «Синие сопли незвестности» выстреливают из трещин коры твоего мозга, как протуберанцы с поверхности звезд. В ответ на подрыв доверия к матери, первому и главному источнику знаний о мире. Идея о том, что они и есть то топливо, то самое ядро всех человеческих пороков эволюционирует на поверхности возбужденных нейронов ребёнка. С темпом молнии, не успевая подавляться примитивным фантазированием, навязчивыми идеями, отрицанием, смещением объекта вовне, и прочими защитными механизмами психики. Первоочередными способами «подчинять» воспринимаемую излишне качественно для здоровья особи реальность. Гордыня вытаскивает из своей аптечки одну пилюлю за другой, позволяя нашему, как назло, очень совершенному аппарату восприятия окружающего мира, притупиться. Позволяет возвыситься над этой давящей Вселенной, а возвысившись, подчинить и проконтролировать, как хотелось бы думать, везде, но, увы, только внутри нашей призмы. Гипертрофируясь и наращивая мускулы, гиперконтроль захватывает всё. Воздвигаемый из обломков базового заблуждения эмбриона и младенца, о своей пуповинной сопричастности с центром мира, а то и вовсе, неразотождествляемости с миром. Мира как такого в микрокосмосе младенца то и нет, и до конца не ясен ему ответ на вопрос: « а существую ли Я?», который как они галлюцинируют в своем неведенье, известен им настолько, насколько они этого желают. Гиперконтроль, покушает ребёнка на подчинение мира. Но что если ни это, ни что-либо из этих нейропсихозов, не спасет чувствительную, и, соответственно, впечатлительную, поддатливую как тёплый воск, детскую психику? Один шанс на десять, что гордыня, успеет зажать аффект внутри отрывающегося осколка психики, до того, как бессознательная защитная программа настроенная, сугубо на обеспечение выживаемости. Успеет отдать приказ включить последний оплот защиты – отмену логики. Отмена логики в свою очередь погрузит будущего, как предполагалось, в сладких надеждах успешного, функционального индивида – в пучину психотического безумия.

Митридату из маленькой для всего повествования, но большой для одного персонажа истории – повезло. Его страх остановился на фальшивом Эго. Хватило нескольких горделивых заблуждений: «Контролирую образ – контролирую мир», «обесцениваю первым – меня не обесценят», «брошу первым и меня не бросят». Всё стало известным, и подчиняемым.

Однако, ему пора шагнуть в бездну, ведь без этого нельзя научиться полёту. Простить себя, перестать винить, за то, во что был вынужден верить – сопричастен (чтоб не подрывать внутреннее доверие к матери, а значит и к миру). Простив себя, за обманом выдвинутое в свою сторону обвинение, он должен постараться простить мать. Прощением матери – остановить этим дальнейшую деградацию личности. У него в наличии для этого все ресурсы.

«Всё всегда происходит вовремя, и если б мать не сделала этого, а я не сделал бы всего, что понаделал за жизнь, то не был бы тем, кем я являюсь сейчас.

А сколько знаний я бы тогда недополучил и так бы и был, слабой серой, частично зависимой от окружения личностью? Ну, уж нет».

– Простите, ибо я прощаю.

***