Рекламное место сдается

Рассказ 1

День был обычный летний московский. Без дождя, без жары. Дарья, менеджер по продаже рекламных площадей компании «ТекстильСтайл», покинула здание компании и бодро зашагала к метро.

Бодрость была напускная. Дашу только что сократили. Она не ревела, но настроение было поганеньким и нервненьким, а какое настроение должно быть после третьего подряд увольнения у женщины тридцати примерно лет без своего жилья и мужа? Планы на ипотеку в Москве плавно таяли в тумане так и несостоявшейся карьеры.

Карьеру продажника Даша строила семь лет, начала сразу после окончания экономического. В семнадцать, когда время было совсем другое, они сидели с отцом и выбирали институт. Наказ мамы был: сначала институт, потом – что хочешь! А Даша не знала, чего хочет. Потому выбрал папа: экономический. Пять лет незаметно прошли, как и первые и последние женихи: на первом месте учеба, потом – что хочешь. Потом – оказалось не что хочешь, а карьера менеджера.

Продавала Даша что угодно, продавать получалось, но себя продать не умела, и знакомые, да и незнакомые – из глянцевых журналов, — мужчины женились на ком-то другом. Мамы не стало еще на первом курсе, а отца – в прошлом году. И не заладилось буквально все. Папа был родом из-под Орла, там до сих пор был дом бабушки. Еньково. Место, где всегда было тепло. Папа был таким же.

— Хватит с меня Москвы, — Даша хоть и родилась в Москве, не прижилась в этом городе, не пустила корни. — Значит, Еньково. Заодно наследство оформлю, наконец.

Собралась за неделю: вынесла на мусорку половину нажитого добра, отправила контейнер с барахлом из икеи и компьютером в Еньково, забрала у хозяйки залог за съемную квартиру.

Нестарая еще хозяйка охала: — Ведь ты, Даша, еще с родителями снимала, уже шестнадцать лет как! Куда ж уезжать? Кого ж я найду?

Дарья стиснула зубы. Шестнадцать лет отдавать деньги чужой тете, с ума сойти.

— Найдете, Елена Ивановна, себе жильцов еще. Подольше нас еще будут, обещаю!

Ласточка неслась в Орел. Чистый, красивый, тихий поезд без единого свободного мужчины в вагоне. Все при женах, детях, чемоданах и бутылках. Занятые люди. «Ну и ладно. Зато у меня будет свой дом. И двор. И курицу заведу, вот! Разве в Москве настоящие яйца?»

В область, далеко туда, где деревенька Еньково, автобус ходил раз в сутки.

Водитель маленького автобуса «Богдана», уже не московского вида мужичок, поинтересовался:

— Тебе на дачи? Или в саму деревню?

— В деревню. Дом у меня там.

— Тогда пройдешь полем с километр. В деревню заезда нет. Маршрут через дачи идет, — и завел двигатель. «Богданчик» пробрало дрожью. Даша уселась на переднее сиденье сразу за водителем. На душе было поганенько с перемежающейся надеждой на удачу в новом м есте. «В Еньково, да. Смешно.»

Розовый чемодан, купленный в Турции (на курорте с песочным, ах, пляжем) в пыльном поле смотрелся смешно и не к месту. И к концу поля порядком изгваздался. Рюкзак давил плечи.

За полем выскочили еньковские дома. Даша испугалась: все нежилые, разваленные. Обратно ехать было некуда. Деньги на жизнь, конечно, были, но в Москве их хватило бы ненадолго. «Хоть бы улицу спросить у кого… вымерла, похоже, деревня.» По карте бабушкин дом был с другой стороны Еньково. «Если и там все заброшено… Не вернусь в Москву! в Орле останусь, чай, тоже менеджеры нужны.»

Люди были. Даша прошла два вполне себе работающих продуктовых магазина, один хозяйственный, вот почта, вот банкомат Сбербанка… неработающий, жаль. Рынок. Бабушка говорила «базар». Даша тоже хотела говорить «базар» и забыть, что она была винтиком в рыночных отношениях. Манагер на пятидневке без надежды на ипотеку и мужа.

Дом бабушки, конечно, был заброшен. И сначала даже стало страшно. Трава ростом по пояс, заросший березками участок. Даша смело отодвинула тяжело опирающуюся о землю воротину и пошла к дому. Он, брошенный, понуро стоял чуть в глубине двора, а у ворот была летняя кухня. Отец иногда ездил сюда, жил по месяцу-два. Двор плавно переходил в сад, среди буйной поросли берез сверкали яблоками яблони, а дальше был огород.

Взятые с собой ключи от дома не пригодились: дверь была вскрыта. Внутри дом оказался в хорошем состоянии, без явных признаков мародерства. «Вот и ладно. Заживем», — непонятно к кому обратилась Даша. В одной комнате было выбито окно. Печка, кажется, осталась в порядке. Мебели явно не хватало, но стол, стулья на кухне, кровать в одной комнате остались. Печку она не рискнула проверять. Да и тепло. Постелила себе привезенное белье, подперла изнутри дверь в дом палкой и уснула в новую жизнь.

Утром дом как будто ожил. Он по-детски открывал себя гостье. «Останься, милая!» — шептали покрывала, дорожки, книги и вазы в старых шкафах. Солнце освещало пыльные полы и мебель, на столах были отчетливо видны какашки мышей. Окна светились пятнами грязи. «Надо на базар, яду купить», — решила Даша. Порылась в кладовке, затем в сараюшке за домом, обследовала летнюю кухню. Веники, ведра и тряпки имелись. Вытащила ведро воды из колодца, он был прямо на участке. Рискнула выпить чашку, вкусно. И мыться можно. «Зато без арендной платы все удобства», — злорадно вспомнила она Елену Ивановну. Всю жизнь ее возмущала ситуация с необходимостью съема жилья.

Выходя с тазами из летней кухни, обшарпанной и в черной от уличной пыли паутине под стрехами, Даша увидела на участке большую собаку. Псина и Даша оторопело уставились друг на друга. Даша всю жизнь боялась собак. Собака, кажется, всю жизнь, опасалась новых людей. Даша опустила тазы на землю, собака развернулась и скрылась в дыре забора. Дыра была внушительная, несколько досок отсутствовали.

«Московская гостья приехала, собак боится. Привыкай давай к живности. Тебе еще курятник разводить, не забудь», — проводила Даша самотерапию по дороге на базар.

Базара Даша не нашла и зашла в хозяйственный магазин, вернее, в хозяйственную лавку. Обшарпанный, когда-то беленый лабаз с распахнутыми зелеными дверями-воротами. Дама в платке и шерстяной жилетке и мужичок неопределенного возраста, сидевший на стуле напротив прилавка, с интересом смотрели на покупательницу. В лабазе был полумрак.

— Простите, у вас яд от мышей есть? — Есть. Продажа под запись фамилии, — продавщица положила на прилавок небольшую банку.

— Мне одну баночку. Светлаш Дарья Григорьевна.

Хозяйка посмотрела на нее внимательно:

— Родственница тети Нины Светлаш никак?

— Бабушка моя.

— А я тоже тетя Нина, вот так вот. Помню тебя малой. С отцом приехала?

— Нету папы. Наследница я теперь.

— Дом-то целехонек, заезжай живи. Ну заходи иногда, Даша, будем живы.

— А курицу где можно купить? Живую курицу, в смысле.

— Одну, что ли?

— Мне чтоб неслась.

— Свою продам. Нести?

Даша растерянно кивнула. — Жди тогда, — и вышла из лабаза. Мужик у дверей закурил на своем стуле.

— Жить, что ли приехала? Одна? – в тени лицо мужика и особливо выражение глаз рассмотреть было трудно.

Даша испугалась. Нападет еще в ночи, а как она защитится? Вот дуреха, не сиделось ей в съемной квартире в Москве. Собственности ей захотелось. Курицу ей, видите ли, захотелось.

— С мужем приехали дом продавать.

— А, понятно, — мужик заметно потерял интерес к Даше и уставился в дальний угол потолка. Даша отвернулась от него и принялась рассматривать товары на полках. «Как в детстве в магазине, только сейчас все китайское.»

Зашла тетя Нина с огромной шевелящейся сумкой.

— Держи. Тут курица и петух. Это чтобы яйца были, если ты не в курсе биологии. Тысяча рублей за обоих. ЗернА возьми на корм, мешок заколосился, дешево отдам. Митюнчик, помоги достать зерно. — И еще мне средство для уборки. Побольше. Приходите на чай, теть Нин, — поблагодарила она новую знакомую и пошла с кудахтающим добром и небольшим мешком с гнилым зерном на выход. Мужика она не пригласила, прошмыгнула скорей мимо его стула.

Проходя мимо почты, Даша увидела щит с родной для ее манагерской души надписью «Рекламное место сдается». «Это кто ж тут рискнул рекламу размещать? Проходное место, ничего не скажешь.» Шит был старый, облезлый, надпись хоть и читалась, но никакую рекламу на таком щите размещать не хотелось. И сам щит, и почта, и лабаз, и улицы были некрасивые, неухоженные, нерентабельные. В общем, то, что нужно. Никаких продаж, никакой рыночной экономики. А-ля натюрэль. И еще домашние яйца, да.

Весь день Даша драила дом и немного двор: повырывала траву с тропинки от ворот до дома, поправила калитку, срубила несколько самых разгулявшихся березок. Нарвала себе тазик яблок. Красные, вкусные, сладкие. Не китайские, не турецкие, родные орловские. Красота. «Из принципа буду одни яблоки теперь есть. И яйца, конечно.»

Куриная семья была поселена в сарае. Даша накидала им на пол сорванной во дворе травы, заколотила дыры в стенах, насыпала в дырявый таз зерна и выпустила петуха и курицу в новый дом. Они были беспокойные и возмущались переменой мест. «Надеюсь, Митюнчик не припрется ночью за курами. Кстати, надо собаку завести. Смешно. Кажется, я, наконец, поняла, зачем человеку нужны собаки.»

Ужин готовила на плите в печке. Готовить ей не понравилось: на открытом огне оказалось слишком долго. То ли овощи резать, то ли бежать за новой порцией топлива рубать во дворе сухие ветки деревьев, ибо первая партия уже прогорела. На кухне у бабушки имелась г азовая плита, но газовый баллон был пуст.

После того, как печка протопилась, запах в доме поменялся на домашний, теплый, живой. Дом, получая удовольствие от своего тепла, погрузился в уютную дрему. Даша сидела за столом, ждала, пока закипит чайник, чего он делать не торопился. «Мда, это тебе не кофе-машина в офисе: нажал кнопку, капучинатор быстренько все взбил, через минуту вуаля кофе готов, пей, не стесняйся, знай, заливай воду и сыпь дорогущий кофе.»

Беспокоила дыра в заборе. Выпив чаю, Даша вышла на плохо освещенную улицу, которая проходила вдоль дороги на дачи, сбегала через дорогу до почты и перетащила к себе рекламный щит. Приставила его к своему забору. «Так-то лучше, а там посмотрим, что делать.»

На следующий день Даша продолжала приводить в порядок дом и двор и бегала смотреть, появились ли яйца. Яиц не было. Курица и петух замирали, когда Даша заглядывала в полумрак душного от солнца сарайчика, склоняли набок головы и тайн яйцепоявляения выдавать не собирались. Даша соорудила курице гнездо из перьев старой вонючей подушки.

— Садись, курочка, ко-ко-ко. Несись давай. Вон какой у тебя мужик имеется.

Курица боялась, петух возбухал. Даша не теряла надежду. «А собаку-то где я возьму? Не уличную же на цепь сажать.» Вопрос с охраной дома был пугающе открыт.

Вечером она сидела на скамейке у дыры, закрытой рекламным щитом, провожая взглядом немногочисленные летящие по шоссе машины. Соскучилась по общению с людьми. Скамейка была довольна крепкая. Даша постелила на нее найденную на чердаке и выбитую от пыли дорожку. Людей на улице не наблюдалось. В деревне люди были, но все жилые дома кучковались на другой стороне дороги. Даша грызла купленные у теть Нины семечки. «Хоть бы какая собака пробежала, что ли.» Небо накапливало оранжевый закат, было тепло, теплее, чем в Москве, и уж точно так глухо, как в звуковой студ ии. Проезжавшие машины проваливались в двадцати метрах от Даши в ватный воздух.

Неторопливо подъехал желтый экскаватор с огромным ковшом и черной надписью Hyundai, остановился. Из окна высунулся водитель и, радостно, улыбаясь, посмотрел на нее.

— Почем рекламные площади?

«Чего?» — с раздражением подумала Даша и только сейчас осознала, что сидит у рекламного щита, как торговка на базаре со своим товаром. Она обернулась на забор сзади себя и осмотрела нечаянную рекламу. «Рекламное место сдается», гласила неумолимая надпись. «Тоже мне привет из прошлого. Ехай, милок, мимо.»

— Чем больше размер рекламной конструкции, тем она больше стоит, — профессионализм взял свое.

— Ух ты, образованная какая, — мужик вылез из своего экскаватора и подошел к скамейке. Он был одет в рабочую одежду, впрочем, чистую. Даша смотрела в землю, молча лузгая семечки. На ней было дорогое, но не выглядящее дорогим, короткое платье из Zar’ы и белые кроссовки, купленные в Орле на рынке. На голове платок, завязанный под бандану. Почему она надела эти вещи, она не знала. Может быть, потому что постоянно в последние дни думала о бабушке. В Москве она ходила, одеваясь почти исключительно в брюки.

— Угощаю, — мужик вынул из кармана необъятной робы большую упаковку семечек и протянул ее Даше.

— Спасибо, — она не глядя, положила пакет на лавку. У нее семечки были лучше: натюрэль от настоящей теть Нины, а не в фабричной упаковке с несуществующей лупоглазой продающей бабкой-брендом. Мужик ей не понравился. Общительностью смахивал на классического бабника, а речью – на интеллигента. Почему они сочетались в одном экскаваторщике, она не понимала. Как выглядела сама Даша, она прекрасно представляла: лузгающее семечки чучело из деревни, но она ни к кому с общением не приставала, а ждала знакомую собаку.

— Хочу разместить рекламу, — не унимался мужик, — Позволите? – и для начала сам разместился рядом.

Даша давила пространство игнором. Мужик открыл свою брендированную бабку и тоже стал грызть семечки.

— Размещайте, — равнодушно сказала она. И куда только делись ее продажнические качества?

— Ведь вы новенькая. Не видел вас.

«Точно бабник», — подумала Даша и вздохнула. Бабников она в своей московской жизни наелась до язвы в печенках.

— Дарий, — внезапно представился он.

«Кто?» — Даша поперхнулась семечкой, услышав столь фантазийное имечко бабника, не выдержала и расхохоталась. Стоило ехать из столицы на задворки мира, чтобы там встретить экскаваторщика Дария. Под робой у него была белая рубашка. Ненормальный.

— А вас как зовут, милый менеджер? – старательно улыбался Дарий-дендрарий.

— Алексия, — ляпнула Даша. Тут заржал и чудо-Дарий. — Менеджер по продажам. Бывший, — неожиданно разоткровенничалась она.

— Так щит не ваш? – ухахатывался Дарий.

— Щит мой. Оплата тоже мне. Щенками беру. У тебя, Дарий, на твоем скоростном «хендае» правый поворотник не работает. До свидания, — Дашка встала и, не оборачиваясь, пошла во двор.

— Денис я! – крикнул вдогонку Дарий.

«Самое популярное, по моим подсчетам, имя бабника», — подумала сквозь зубы Дашка и ушла домой, хлопнув за собой калиткой.

«А собака-то нужна», — думала она, засыпая.

— Митюнчик чем тебе не подходит? Все сделает, оплата, как решишь, — взвешивая мне сахар, говорила тетя Нина, — на шестьдесят пять вышло, пожалте.

— А он не пьет? – решилась спросить Даша.

— Пьет. Как не пить, — удивилась тетя Нина, как будто пить означало что-то достойное. – Но стекло в окно вставить в состоянии. Бери давай, — подвела она итог, имея ввиду то ли Дашин сахар, то ли своего племяша-алкаша Дмитрия. Дарья вздохнула. Митюнчик ей категоричес ки не нравился, но других кандидатов починить окно в Еньково не было, а сама вставлять стекла она пока не научилась. В Москве с этим проблем как-то не было.

— Пошли мерить размеры, — скороговоркой разрешил ее сомнения Митюнчик, вставая со своего стула. Даша обреченно всучила ему сумку с продуктами и вышла на улицу.

— Что ж, у тебя и рулетки нет? – спросил Митюнчик, изучая разбитое окно. — Как же ты живешь? Или она у мужа? А где он, кстати? – ехидно добавил он.

— Дмитрий, у тебя рулетка должна быть, ты же мастер, — Даша стояла, неприступно скрестив руки на груди.

— Ээх, — вздохнул «мастер» и пошел в сарай. Там он отыскал какую-то тряпку, разодрал ее на длинные лоскуты и этими хвостами обмерил окно. – Жди. Ушел резать стекло. Скоро буду, чай ставь.

«Нужен ему чай, ага», — думала Даша. «Теперь он сюда дорожку будет знать, догадался уж, что никакого мужа нет».

Небольшим топориком Даша вырубала поросль березок во дворе, Митюнчик пристраивал принесенное стекло в раму. Через час Даша стала подозревать, что у него с этим делом не все ладится. Вынутые осколки лежали у окна, окно было застеклено на одну створку из трех.

— Готово, хозяйка, принимай работу, — радостно возвестил «мастер».

Даша расстроилась.

— Какое-то недоделанное окно получилось. Доделай, пожалуйста. Митюнчик пошел ва-банк:

— Ты, хозяйка, со мной лучше не связывайся! Я тут всех знаю! Или плати, или увидишь! – посыпались не очень логичные угрозы.

Даша перехватила топорик в другую руку. Митюнчик отшатнулся, но не сдался. Нагло смотрел на нее.

— Подожди, сейчас принесу, — и ушла в дом. Митюнчик замолчал, надеясь в душе, что девка испугается и все оплатит.

Даша вынесла ему бутылку, заполненную на одну треть водкой и сто рублей.

— Держи. Завтра остальное приходи забирать.

— Ой ой ой, это что же такое? Ай, девка! – начал возмущаться Митюнчик и полез, как показалось Даше, в драку.

— Эй! Мужик! – от ворот раздался мужской голос. Даша и «мастер» обернулись: от калитки шел экскаваторщик Дарий. На поводке за ним бежала собака ростом Дарию по колено. – А ну отвали отсюда!

Удивительно быстро и, главное, молча Митюнчик скрылся, растворившись с участка Дарьи через огород.

— Здрасте, — улыбнулся Дарий-Денис Даше.

— Привет, — удивленно ответила она. В руках у нее по-прежнему был топор.

— Зачем тебе Митюнчик? — Ты что, местный? – удивилась Даша.

— Держи оплату, — и протянул Даше поводок. Собака оказалась щенком, явно породистым. – Это Зак, сенбернар. Очень породистый пес.

Даша ошалело смотрела на Дария с его Заком. Зак был само простодушие: улыбался во всю морду и увесисто прыгал на своих толстых лапах. Шоколадные пятна на морде улыбались вместе с Заком. По всему было видно, что он вырастет в огромную собаку. Дарий тоже выглядел довольным.

— Это мне? Он что, домашний?

— Может быть домашним, может быть дворовым. Главное, твой.

«Смело», — подумала Даша. «Впрочем, разве бывают робкие бабники?».

— Пристраиваете щенков незнакомым девушкам?

— Да, надо в конце концов познакомиться. Алексия, кажется?

Дашка, наконец, положила топор на землю.

— Даша. Вы вообще кто? Местный строитель? За Митюнчика, впрочем, спасибо.

— Дачник Денис. Люблю строительную технику. — «Коллекционирую машинки», — с сарказмом добавила Даша.

— Ага. Лизинг называется.

— О, и на чем приехал сегодня? На поезде метро?

— Будешь хорошо себя вести – покатаю.

— Лучше б окно починил. Лизингист-экскаваторщик. Зачем разогнал моего работника?

— А ты хотела, чтобы он тебя побил? Извини, что помешал, — и повернулся к невезучему окну. -Какое? Это? – Так стекло нужно. Бери Зака, поехали на рынок.

— Нет здесь никакого рынка.

— А мы постараемся найти, — терпеливо, как первоклашке, сказал Денис. — Причем строительный.

По дороге к калитке Зак лапами ободрал Даше все ноги и облизал руки до самых плеч. «Маньяк», — думала Даша на Дениса. «Красивая», — думал Денис о Даше. За забором на улице стояла синяя «мазда».

«Зачем мне этот тип? И без окна можно жить, зима нескоро», — думала Даша, сидя на переднем сиденье и заталкивая Зака под сиденье, куда тот категорически не помещался. «Завезет сейчас в лес и съест меня напополам со своей дурной собакой.»

Денис не оправдал сомнений и таки купил стекло. И заодно стеклорезчик. Вечером они сидели пили чай у новозастекленного окна. Пришлось пригласить на чай.

— А потом наступила зима, строительство остановилось, и стоит до сих пор, — Денис действительно коллекционировал машины. В парке его компании были экскаваторы, бульдозеры, тракторы, КамАЗы… А еще он любил вишневое варенье. Но его не было: откуда? Угощались московским печеньем.

Дениса к его экскаваторам Даша еле выпроводила в одиннадцатом часу.

«Нет, бабник мне точно не нужен», — в этом вопросе у Даши сомнений не было. Зак наотрез отказался быть дворовой собакой и устроился на коврике у кровати Даши. «Обделает ведь коврик, а стирать нечем», — подумала Даша и провалилась в сон. Сон был спокойный: лизинговый водитель экскаватора заодно купил и вставил ей в дверь замок. По поводу охранных качеств Зака Даша пока сомневалась.

Привычный московский шум разбудил Дашу около десяти утра. Где-то недалеко работала спецтехника. «Сбежала, называется, в тишину орловской глубинки», — раздраженно подумала Даша и вышла, закутавшись в халат, на крыльцо.

Во дворе желтый экскаватор ковшом разносил в доски ее забор. От неожиданности Дашка заревела. «Что же это… где же покой? Вот ведь пристал, придурок», — она стояла и смотрела на проходящую мимо дорогу: обзор теперь был прекрасный. Забор было уже не спасти, ругаться с экскаватором и вовсе бесполезно, и Даша пошла разжигать печку и ставить на плиту чайник. Через двадцать минут чай был готов. Она сидела за столом на кухне ждал а придурка Дария с объяснениями.

— Где мой забор? – не взглянув на вошедшего в робе, безэмоционально спросила она.

— Едет, — незнакомымы голосом ответил тот, Даша посмотрела на гостя и вздрогнула: это был не придурок Дарий. По крайней мере, это был другой придурок. Миллион мыслей и подозрений пронеслись у нее в голове. «Наследство! Надо было первым делом наследство! Отбирают дом! Теперь все! А жить где!»

Рабочий попрощался, погрузился в экскаватор, Даша не заметила, тот ли самый это был экскаватор, и, переваливаясь на неровной улице, уехал в сторону Орла. Даше ничего не оставалось, как ждать новый забор и пойти проверить, как дела с яйцами.

В курятнике действительно обнаружилось одно белое яйцо. Оно лежало в гнезде из перьев, а курица чванливо кудахтала совсем как в передаче «В мире животных». Гордясь им, еще теплым, больше, чем курица, Даша отнесла первый продукт своей сельскохозяйственной деятельности в дом. Выходить на двор без забора было тоскливо, и Даша принялась резать на варенье яблоки.

Через час, помешивая в тазу яблочное варенье, она услышала тарахтенье очередной строительной техники на своем участке. Заскрипела дверь, вошел, судя по тяжести шагов, явно мужчина.

— Где мой забор? – так же, как в первый раз, не глядя на очередного разорителя ее собственности, спросила Даша.

— Да вот же! – это был Дарий. Денис. Схватил ее за плечи и потащил на крыльцо. – Смотри, какой будет высокий, красивый, без дырок!

— Тебе заняться нечем, как только моим забором? Лизинг в стране встал?

— Э, ну… в общем, где-то ты права. В некотором смысле, да, встал, — что-то там высказывал Денис, но Даша, плюнув, ушла к варенью.

— Обедать тебя нечем, предупреждаю, — сурово предупредила Дашка, — и собаку твою тоже н ечем кормить. Вчера сожрал котелок гречки.

— Это мы с ним любим.

— В следующий раз на двоих насыплю в одну миску. Чтоб не повадно было рушить мою собственность. Меня мой забор устраивал!

— А как же дырка из пяти досок, прикрытая рекламным щитом? – хитро поинтересовался Денис.

— Это была память о прошлом. И, кстати, я люблю заборы не по-московски, — швырнув ложку в раковину, я сняла таз с плиты.

— В Москве по-особому строят заборы? – удивился Денис.

— Еще как. Чтобы никто не видел, что за забором, и даже не думал знакомиться, заходить в гости, общаться, — зло вспоминала Даша. Ох, не любила она чванливую Москву, не прижилась ее душа там, других Дашка была кровей.

— Так может, оставим, как есть? Смотри, как хорошо видно тебя теперь? Во всей красе, — он отошел на середину кухни, разглядывая Дашкин халат во всю длину.

— Знаешь, мне тебя достаточно для знакомства, — сказала Даша, помолчав, — Так что забор ставь. Но доски – чтоб через одну были. И засыпь все ямы, которые ты разворотил своими бетономешалками, будь добр. — Конечно, мой прораб, — сказал он, ласково посмотрел ей в глаза, но логичного поцелуя Даша от этого бабника-строителя не дождалась. Он сел у стола на табуретку. – Варенья-то хоть мне дадут сегодня?

«Может, не бабник?» — подумала Дашка.

Рабочие во дворе разгружали КамАЗ с досками для нового забора.

Рассказ 2

На чердаке было душно. Сквозь щели крыши линии солнца клубили пыль. Барахла было много, и все непонятное. Темно, не разглядишь. Лежалые пыльные подушки и матрасы, пальто, куртки, тряпки. Даша все сбрасывала вниз на землю. Хорошо бы по чердачной традиции найти шкатулку с фотографиями, посмотреть, как жили бабушка, дед, папа. Или бабушкин девичий дневник. Шкатулки не было. Как и штор, за которыми Даша поднялась сюда.

Окна во всем доме были голые, требовали хозяина: покраски и занавесок. Вся в пыли, Даша спустилась вниз. Было девять утра, через час автобус на Орел. «Поеду», — решила Даша и замочила пыльный сарафан в тазу, надела платье. Умылась, взяла на поводок прыгающего от радости Зака и побежала на дачи, где ходил автобус.

У лабаза сидела тетя Нина. Даже жаркое солнце не смогло заставить ее снять с себя вязаную жилетку. У тети Нины был ревматизм.

— Теть Нин, купить чего? В город еду, — остановилась Даша у лабаза. Зак покорно сел у левой ноги хозяйки и всей мордой улыбнулся на тету Нину.

— Ишь, кобель, — усмехнулась тетя Нина, кивнув на Зака, — откуда это он у тебя?

— Подарок.

— Вчера машина была, ничего не надо, милая. Приходи вечером за пирожками.

— Приду, теть Нин! — улыбнулась Даша и быстро пошла к полю. Зак рвался с поводка вперед. Даша не помнила, когда посторонний человек обращался к ней без всякого умысла что-то продать. «Как будто воздух легче стал», — думала она. Она знала, что не будет скучать по Москве.

Автобус протряс их до Орла. Зак всю дорогу крутился под ногами Даши, тыкался мокрым носом ей в колени, неизменно вызывал симпатию окружающих своими размерами и доброй, такой наивной (Даша уже знала, что Зак искусно прикидывается) мордой.

На рынке было немного народу, Даша быстро нашла нужный павильон и выбрала шторы. При выходе она неожиданно наткнулась на Дениса.

— Теперь расскажи, что ты тут случайно, — усмехнулась Даша.

— Чего мне врать? Съездил в Еньково, дом пустует, тетя Нина рассказала, где ты.

— У тебя отпуск? – спросила она у этого, в сущности, постороннего ей мужчины.

— Ты мне нужна сегодня как женщина.

— Как пошло, — Даша зашагала в сторону автовокзала, — у тебя случился передоз сериалов?

— Женатый партнер у иностранцев вызывает гораздо больше доверия, чем одинокий и склонный к разгульному образу жизни.

— Ты хочешь на мне жениться ради своих партнеров? – Даша остановилась и опустила пакет со шторами на землю.

— Пригласить сегодня на выставку с партнерами.

— А я английского не знаю.

— Все ты знаешь. Тем более твоя задача будет не переговоры вести, а отсвечивать своей красотой мою… — Денис защелкал пальцами, не в силах подобрать нужное слово.

— Крутость? – помогла ему Даша.

— Надежность!

Даша закашлялась. Все-таки он бабник.

— Тогда эту красоту надо приодеть. Не завернусь же я в свои шторы.

— Поехали. Зака по пути закинем, куда надо.

Помощник Дениса Петр жил в девятиэтажке почти в центре города. Это был худой, белобрысый лохматый студент. Петр был не в восторге от своих новых обязанностей по передержке собак.

— А он не кусается? И с ним же, видимо, гулять надо?

— Гуляный он, Петя, — утешила его Даша, — и вообще это совершенно незаметная собака. Ляжет у дивана и будет себе, грустный, лежать весь день. А вечером я заберу. Воды только дай ему в миске.

В коридоре Денис перегородил проход.

— Диктуй номер телефона.

— Чей?

— Свой.

— Разве у тебя его нет?

— Чего б я тогда ездил в Еньково. Давай телефон, говорю. И держи карточку. Времени у тебя до восемнадцати часов. Мути свои женские хитрости, покупай, что нужно, маникюр-гинеколог, что там еще вам надо для красоты?

— Гинеколог так обязательно, ага. Первым делом. И сколько я могу потратить на гинеколога?

— Сколько хочешь.

«Ого. Проверка на вшивость, на тебе», — Даша растерялась, но решила быть твердой и вывести Дениса на чистую воду. Бабник.

— Договорились. Наберу, как буду готова, заберешь. Держи шторы, — протянула она пакет и вышла из квартиры.

— Ты должна быть сногсшибательной! Я буду в смокинге! – прокричал Даше в закрывающийся лифт Денис.

«Я что, в сказке?» — подумала Даша. — Что ж, подыграем романтику Денису». Она открыла рассохшуюся дверь подъезда и направилась в центр города — впервые тратить чужие деньги.

Ей очень хотелось спустить не меньше миллиона долларов, но оказалось, что тратить деньги – непростой труд. Она покупала самые дорогие туфли, самое дорогое платье – бордовый шелк и с виду простой крой, заказывала эксклюзивный кофе и умопомрачительное тирамису, делала стрижку, маникюр, педикюр и даже – о, боже, архитектуру бровей: в салоне на центральной улице ей причесали и покрасили брови за сумму с тремя нулями. Деньги все не кончались. «Диадему бриллиантовую, что ли купить? Для пущей сногсшибательности…» — размышляла она.

Тирамису она не доела. Драгоценности в ювелирном ей не понравились. «Хватит моей золотой цепочки». Брови постаралась стереть тоником. «Может, Денису запонки купить к смокингу? С бриллиантами. Должен же он соответствовать своей крутости.»

Мероприятие оказалось открытием международной выставки автомобилей. Даша крепко держалась за Дениса и клатч стоимостью в три ее бывшей зарплаты; расплачиваясь за него, Даша ожидала позора на кассе, однако денег на бездонной карте опять хватило. Денис был в черном пиджаке с шелковыми лацканами и галстуке-бабочке. Впервые Даша видела смокинг. «Хорошо, не фрак, — подумала она, во фраке совсем бы неудобно было на экскаваторе ездить.» Кажется, ее платье впечатлило Дениса. Каблуки были высоченными, Даша никак не могла понять, как она ехала жить в деревню и оказалась на мероприятии с новоявленным Джорджем Клуни под руку. «Вот я и стала дамой, — думала она, — туфельки-то пригодятся мне в курятнике».

Будущий партнер Боб Трэверс, пожилой мужик с ухоженной седой шевелюрой, действительно не говорил по-русски, Денис обсуждал с ним опять свой лизинг, Даша же предпочла ни слова не говорить по-английски. «Моя задача оттенять этого надежного экскаваторщика, вот и помолчу.» Однако на фуршете отмолчаться не удалось. К ним подошла пара гостей, блондинка и небольшого роста мужчина. Блондинка была с ресницами до бровей и в облегающем платье, модном в Москве двадцать лет назад. Мужчина был в мятой рубашке и небрит, но не модно.

— Привет, Дэник, — небрежно промурчала блондинка, — ты женился? А как же я?

От неожиданности Даша чуть не откусила кусок от фужера с шампанским. ««Дэник?!» Кто она такая?»

— Даша, познакомься, это Анжела, самая интеллигентная сотрудница нашего местного «Автомеркурия», — Денис мило улыбался, — а это Павел, великий сисадмин той же фирмы.

Пашу блондинка не смущала, как и его мятая рубашка, он кивнул Даше и начал поглощать канапе, старательно отлавливая убегающие от него по скатерти маслины.

Анжелу, однако, передернуло от слова «интеллигентная»:

— Издеваешься? А еще на прошлой неделе был такой любезный. Может, отвезешь меня домой? – она нагло оглядела Дашу. Даша почти ощутила, как колыхнулось ее шелковое платье от ветра движения ресниц Анжелы.

— Тебя отвезет Паша. Да, Паша? – обратился Денис к любителю маслин.

Паша помотал головой с набитым ртом:

— Не, сегодня я без машины, да и чо ее довозить, живет на соседней улице.

Это прозвучало не очень вежливо.

Даша про себя ухахатывалась. «Неужто Анжела не могла найти себе какого-нибудь сопровождающего на вечер из менеджеров. Сисадмины — не самые галантные ухажеры.»

Анжела сбросила свою руку с локтя Паши.

— Значит, я сама доеду домой, но… — она сделала паузу, обращаясь к Денису, в этот момент томностью она превзошла бы саму Мерилин Монро, — на твоей «мазде».

«То есть она уже была в этой «мазде»? – растерянно подумала Даша.

Ревностно влепить туфлей Денису Даша не успела, так как на него напала Анжела: она медленно опрокинула свой бокал с шампанским ему на смокинговую грудь, повернулась и, виляя задом размером с диван в гостиной у Мерилин Монро, пошла на выход из зала.

— Вот черт, — расхохотался Денис, машинально стряхивая с себя потеки, — невоспитанная девка, придется покинуть этот праздник. Пошли вниз. Иди справа, может, не разглядят облитый смокинг.

Даша с видом английской королевы невозмутимо взяла Дениса под правую руку и прошествовала с ним на выход. В холле они оба выдохнули и Даша сняла туфли.

— Раз уж ты мокрый, то и мне босой вид простят.

Денис резко развернул ее за руку к себе, посмотрел внимательно в глаза и опять не поцеловал.

— Не простят. Босиком ходить нельзя, — и подхватил ее на руки. Шелковый подол платья завихрился вокруг его руки и плавно соскользнул вниз.

Пока он ее нес по лестнице, Даша с досадой думала: «Анжелу точно целовал, судя по ее наглости. Хорошо, никто не видит, как он меня тут таскает по лестницам». На этажах торгового центра никого не было. Однако на улице Дашу пришлось опустить на землю. «Мазды» на стоянке перед ТЦ не было.

— Угнали? – спросила Даша.

— Угнала, — поправил ее Денис, — Анжелка, зараза.

— А ключи где взяла? – удивилась Даша.

— Не знаю, — честно соврал Денис, и это было неприятно.

Даша разозлилась.

— Вот что. Отвези меня домой на чем угодно.

— Стой жди, сейчас чего-нибудь добуду. Туфли надень, холодно, — и ушел в темень площади.

Даша села на гранитный выступ здания, подложив под себя стопятьдесяттысячерублевый клатч, и принялась ждать. Было грустно. Скорее хотелось к своим курам, даже к Заку, лишь бы покинуть общество Дениса.

Минут через десять площадь осветило нечетким светом въезжающего на нее экскаватора веселого оранжевого цвета. Даша ничуть не сомневалась, кто там за рулем. Дарий-экскаваторщик подъехал к главному входу ТЦ, распахнул дверь и крикнул:

— Тебя донести или сама дойдешь?

Даша застонала от невозможности ситуации и пошла босиком через площадь в сторону, как она надеялась, Еньково. Денис осторожно поехал рядом. Это было романтично: босая девушка в шелковом платье и колесный смущенный экскаватор о четырех ногах, обутыми в колеса, тихонько ползущий рядом и освещающий путь своей возлюбленной тремя мощными фарами.

— Да ладно тебе. Больше ничего нет.

— У меня, между прочим, твоя карта, могу ею расплатиться за такси.

— Не расплатишься, в Орле такси только за наличные. Садись давай. Холодно же. Тут места хватит двоим.

Подчеркнуто-равнодушно Даша стала размахивать на ходу своими босоножками.

Дарий-экскаваторщик захлопнул дверцу своей мощной машины, и экскаватор, взрыкнув, рванул вперед. Обогнав Дашу, развернулся к ней ковшом. Дениса в кабине видно не было. Двигатель мощно рычал на медленных оборотах. Было жутко рядом с этой махиной. Пахло дизелем. Даша и экскаватор смотрели друг на друга, Даша – испуганно, экскаватор – с тайным замыслом.

Вдруг он привел в движение свой огромный ковш, уперся им в землю и приподнял передние колеса. В воздухе развел их в стороны и опустил, широко расставленные, на землю, поднял ковш и закружился вокруг себя. Замер и закружил кабину в другую сторону. Не останавливая вращение кабины, поднял ковш, вытянул его стрелой в небо и завертел вокруг своей оси.

Пораженная силой стальных мышц машины, Даша стояла, забыв бояться.

Остановился, опустил ковш снова на землю и приподнял одну ногу с колесом, оказавшись под сорок пять градусов над землей, снова завертел кабину. Вытянутая горизонтально стрела с ковшом рисовала круги вокруг. Остановился, опустил ковш, вытянул его еще на треть, выдвинул задние подпорки и подняв все колеса над землей, отклонялся назад, поднимая кабину все выше и выше, пока она не оказалась на уровне второго этажа. Замер, включил ход, отчего колеса яростно закрутились в воздухе. Резко остановил движение колес, вдвинул подпорки под дно, вернулся колесами на землю, поднял ковш, и двигатель затих.

Наступила оглушающая тишина, дверь кабины с чуть слышным скрипом открылась и… послышалась бессмертная баллада Scorpions «Still loving you».

Денис спрыгнул из кабины и сел на колесо экскаватора, смотрел на Дашу.

— Ты ему нравишься. Залезай в кабину, поехали.

— Целоваться я с ним не буду.

— Тогда поцелуй меня.

Даша подошла к Денису, обняла его за шею и поцеловала.

Они ехали из Орла по довольно хорошей дороге, хотя этот экскаватор, наверное, проехал бы по любой. В кабине было тепло, тряско и пахло туалетной водой Дениса. На Даше был смокинг Дениса («Дашка, натуральная шерсть, согреешься!»), Денис был в белой рубашке, уже без галстука-бабочки.

— Почему твои тракторы стоят у ТЦ в центре города?

— Они не стоят, они работают. Администрация перестраивает площадь, а я даю в аренду машины. Ты сегодня была очень красивая. Спасибо, — Денис, ведя экскаватор на предельной скорости тридцать километров в час, поглядывал на Дашу. — Потрясающее платье. Боб впечатлился.

— Чай будешь? – спросила Даша дома.

— Буду. Завтра. Мне пора, еще экскаватор надо вернуть, а то придется самому себе штраф платить за простой, — и Дарий уехал.

После шампанского и долгой дороги домой Даша спала как убитая. Луна освещала через окно шелковое платье, висящее на старом колченогом стуле. В свете луны оно казалось серым.

Далеко в Орле огромный мохнатый Зак, лежа у дивана в чужой квартире, грустил о Даше.

Рассказ 3

В спальне по утрам всегда было как будто влажно: она располагалась на север.

Дарья не выспалась. Не чувствуя утренней бодрости, завернулась в одеяло и прошлепала босиком в большую комнату, с которой соединялся маленький коридорчик, по недоразумению служащий кухней, села на старый диван, пахнущий мышами и прикрытый поэтому пледом. «Надо переехать спать сюда.» Тупо оглядывала стену, за которой стояли плита, холодильник и маленький разделочный кухонный стол. «Снести бы ее, — подумала она. — Устроить лофт.»

«Контакт Дарий снова в сети», — звякнул оповещением телефон, ночевавший в большой комнате на столе.

«Надо вернуть Зака», — подумала Даша, встала, зажгла газ на плите, поставила чайник, сыпанула в чашку кофе, вернулась с одеялом на диван ждать чайник. «А телефона-то Пети у меня нет. Надо звонить Денису. Который, возможно, ночевал у Анжелы. Нет, не буду, даже если Петю придется искать с полицией. Ни за что». Ее передернуло. Чайник вскипел, и Даша независимо выпила кружку растворимого кофе без ничего. Без молока, булочки и утреннего звонка Дениса.

«По идее, должен сам позвонить.» Она сходила в спальню переоделась, глянула мельком на невесомо висевшее на стуле платье и снова поставила чайник. Прошло полчаса и две кружки кофе. Денис не звонил.

Даша вышла во двор, огляделась вокруг, все ли в порядке, взяла из-под навеса топор и вернулась в дом. Размахнулась и всадила топор в стену. Стена покачнулась. «Ого, неплохо пошло.» Минут за пять разнесла ни в чем не повинную стену между большой комнатой и коридорчиком-кухней. Получился лофт: кухня плюс столовая. «Так-то лучше, Дарья. Руби!»

День ушел на уборку строительного мусора, оставшегося от стены. Обед, мытье полов и немного собрать яблок, и шелковое бордовое платье все это время висело на стуле в маленькой старой спальне и думало о любви. В зеркале шкафа, стоящего в большой комнате, в пыльных стеколках веранды, в отражении воды в ведре весь день мелькало злое и одновременно растерянное Дашино лицо.

«Ни Дария, ни Зака», — думала Даша на ночь, укрывшись одеялом на диване в просторной теперь большой комнате.

Приехав назавтра в город, она, как ни странно, вспомнила, где расположена девятиэтажка Петра, и заявилась в его квартиру, как будто бедный студент силой удерживал чужую собаку у себя и теперь должен был за это поплатиться.

— Денис… — начал было он, открыв дверь Даше.

— Мне нужен Зак, — Даша распахнула на Петю дверь и уверенно шагнула в квартиру. – Зак! – позвала она.

— Денис сказал, что… — попытался продолжить Петя, но Зак уже услышал хозяйку, вылетел из комнаты Пети и занял все пространство прихожей собой. Дашка обняла его, пристегнула протянутый Петей поводок к ошейнику и скатилась по лестнице вниз на выход. Петя растерянно посмотрел на закрывшуюся дверь. А потом – на появившегося из второй комнаты Дениса.

— Даша… — начал было он, закрыв за Дашей дверь.

— Я понял. Не парься. Мне пора на работу.

«Сегодня же суббота…» — растерянно пробормотал Петр в опять захлопнувшуюся дверь.

— Здравствуйте, теть Нин, — весело прокричала Даша с порога лабаза. Тетя Нина сидела на своем месте кассира, опираясь большой грудью в шерстяном платке на обитый клеенкой, вытертой до белизны, прилавок. На высоком табурете рядом располагалась незнакомая Даше молодая женщина и пила чай с булочками.

– Вы прямо как в американском баре, только вместо виски – чай, — рассмеялась Даша. Незнакомая женщина с первого взгляда ей понравилась.

— Не знаю, в Америках не была, — улыбнулась тетя Нина. – Это Лара, соседка наша, — представила она девушку, наливая из самовара Даше чай в чашку с цветами. — Садись.

Лара с набитым булочкой ртом помахала Даше рукой.

— Было б виски, можно б виски. Но чай тоже хорош. Отдохнуть, пока мои оболтусы заняты, – у Лары были светлые непослушные волосы, которые рассыпались из косы, а вокруг глаз морщинки, явно от постоянной улыбки.

— Чем заняты? – вежливо спросила Даша, заинтересовываясь новой знакомой.

— Яблоню обрывают. Мы в Орле живем. А тут вроде как дача. Мамин дом. Мамы нет уже… — вздохнула она, — а деревья остались.

Она была простая, худая, милая. Как булочка, теплая и добрая. В свободном длинном платье, без косметики и украшений.

— Осматриваешь, как прицениваешься, — засмеялась Лара, глядя, как внимательно Даша ее разглядывает. – Ты каких кровей?

— Московских. Вернее, нет, совсем нет. Отсюда я, — не сразу получилось географически сыдентифицироваться у Даши.

— Дашка наша. Добрая, хоть и ненормальная. Типа тебя, — отрезала с улыбкой теть Нина. – Берите, девки, еще булок. И псине дайте. Покупцов нынче мало что-то, хотя и выходные, — вздохнула теть Нина.

— А надо бар открыть, — предложила Дашка.

— Ага, с вискарем, — с лету поддержала Ларка.

— И дискотеку на прилавке, чо уж там, — поддакнула тетя Нина и ушла в подсобку.

Лара и Дашка рассмеялись.

— Музыка, кстати, есть. Были бы кассеты, — кивнула Лара на огромный кассетный агрегат, стоящий сверху всех полок с зеленым горошком и прочей консервацией. И полезла доставать агрегат.

Даша с интересом наблюдала, как Лара, чуть не сверзившись, стащила древний, пыльный магнитофон из 90-х с гордым фейковым названием Panasonix. Воткнула в розетку вилку, и магнитофон радостно вспыхнул кучей разноцветных лампочек. Нажала кнопку «плэй», механизм закрутился.

— У меня, кажется, в доме хранятся какие-то, — улыбнулась Дашка.

— Тащи, — безоговорочно постановила Лара.

Дашка убежала за кассетами.

Вечер они провели у Ларки в доме, чистя магнитофон. Дети Ларки, восьмилетняя Олеся и семилетний Васяня, играли с Заком. Даша объелась булочек. Было тепло и хорошо.

Оставшийся август Даша с Ларкой проводили по вечерам или в лабазе у тети Нины, или дома в компании детей и собаки. У Ларки мужа не было, спился и пропал, о Дарие-Денисе Дашка рассказала Ларке (но не тете Нине) как-то за вискарем. «Гулящий, — констатировала Ларка, — исчо другого найдем», — и на этом разговор о неразделенной Дашиной любви закончился. Ларка любила потрещать «за романтику», но за сибирским говором и легкостью на подъем скрывалась тертая жизнью женщина, привыкшая полагаться только на себя и считающая, что «всем мужикам только «этого» и надоть». Но в ее глазах жила грусть о своей прошедшей любви. Лара была старше Даши на двенадцать лет, но этого не ощущалось.

Наступил сентябрь, пошли дожди. Ларка все еще жила в Еньково, дети ее пропускали школу, но Даша уже знала, что школа – не самое важное занятие в Ларкиной маленькой семье. Надо было сделать по максимуму заготовки на зиму: «Так и так дети мои – двоешники, чего торопиться в эту школу, исчо успею насмотреться на двойки».

Пришли очередные выходные с неизменным наплывом дачников, и в лабазе замелькали покупатели. На улице дождь поливал улицы грязью по калоши с верхом. Покупатели заходили в лабаз и не торопились его покидать. Было шумно, кто-то тайком курил сигарету, тетя Нина не могла выследить, — кто. Распивали тут же купленный алкоголь, как пиво, так и водку, сидели на ящиках, а кто – у прилавка на табуретах. Все молодежь. Лара трещала с каждым, давно зная всех дачников наперечет. Даша крутилась по ту сторону прилавка рядом с тетей Ниной.

— Милая, досиди уже за меня. Трудно мне сегодня, ревматизм ноет, — наконец, пожаловалась она Даше. – Пойду-ка я домой.

И она ушла. Даша осталась за хозяйку.

В помещении было душно и тепло. Гости веселились, и атмосфера напоминала то ли автобусную остановку, набитую людьми, спрятавшимися на ней в дождь, то ли гулкую столовую. Чего-то не хватало. Даша поняла: музыки. Она порылась в стопке кассет под прилавком и поставила Modern Talking «Cheri Cheri Lady». И лабаз как-то очень естественно превратился в бар. Это ощутили все. Кто-то начал танцевать. Впрочем, выпито было уже немало. Романтика была в самом разгаре. Сигаретный дым густо поплыл под потолком бара.

Ларка удивленно смотрела на Дашу. Они думали об одном и том же: о деревенском сельском клубе.

— Назовем красиво. «Дарий». Напишем краской над входом, — предложила наутро Даша, сидя у Ларки на кухне за кофе.

— Обойдется Дарий, — феминистически возмутилась Лара, сидевшая со своей чашкой напротив Даши за среднего размера тазиком с пирожками.

— Без разницы, как назвать, — заспорила Даша.

— Вот именно, — согласилась Лара, подливая себе в чашку кофе козьего молока.

— Ты сначала теть Нину уговори, — напомнила Даша.

— Чо ее уговаривать, ей клиенты не нужны? – справедливо аргументировала Лара. – Ты лучше подумай, откуда столы со стульями и посуду возьмем. Мешки с отрубями на полках пусть остаются для антуражу.

Пыльные и сломанные витрины с колхозными, разного размера мешками зерна, дрожжей и прочих то ли кормов, то ли удобрений, стояли в лабазе, кажется, уже лет тридцать и занимали больше половины площади на цементном полу. Тетя Нина пока не была посвящена в супер-план по открытию тусовочного бара в Еньково в помещении ее лабаза.

— Сами сделаем. А Митюнчик поможет, — предложила Даша.

— Да, Митюнчик еще тот плотник, — захохотала Ларка. – Ладно. Короче, сегодня попробуем сварганить один стол. У меня в сарае новая фанера, целая стопка. Муж откуда-то спер, я сохранила.

— Мужа не сохранила? – не удержалась подколоть Даша.

— У тебя его вообще не было, — пришибла Ларка Дашку.

— Будет, — посерьезнела та.

— Будет, — согласилась Ларка. – Все, жду тебя. Инструменты имеются.

Следующая неделя прошла в попытках сделать дизайнерскую мебель в бар. Две девки, исключительно деревенского вида, в платках на головах, как у бабушек, живших тут лет пятьдесят назад, в платьях из принципа, Ларка в грязных калошах, а Дашка в таких же изгвазданных кроссовках пилили, строгали, прибивали гвозди, мерили рулеткой длину и ширину своих столов и стульев. Ничего не получалось. Колченогие столы не желали носить гордое имя «дизайнерских», а разномастные стулья вызывали желание присесть исключительно на что угодно другое, хоть на землю.

Наконец Даша сдалась. Маханула последним своим стулом об тут же торчавший из земли пень и стащила с головы косынку.

— Все. Зови детей на борщ, пора обедать. Хватит с меня дизайнерских пиломатериалов.

Накормив детей и отправив их на улицу, подруги сели с чаем на диван решать за мебель. Без мебели открыть бар было невозможно. Сидели молча, хмурились.

— У меня есть деньги, — наконец заявила Дашка.

— Сколько? – не поверила Ларка.

— Сколько хочу.

— Это ж как, разреши узнать, — рассмеялась Ларка.

— Ты веришь в любовь с первого взгляда? – спросила она Лару, от чего та прыснула со смеху.

Расхрабрившаяся Даша открыла whatsapp и отыскала контакт «Дарий».

«Сколько денег на карте, которую ты у меня забыл?» — отправила первое за месяц сообщение Денису и предъявила экран Ларе.

Ларка молча округлила глаза, пока не очень понимая, что происходит. Ответ пришел через несколько секунд: «Сколько хочешь».

— Видала? – Даша торжествующе и в то же время с проснувшейся тоской по ушедшей любви улыбнулась. Глубоко внутри билась то ли надежда, то ли отчаяние.

— Такое я еще не видала, — загрустила Лара.

И они принялись за работу. Объездили мебельные салоны Орла, не нашли ничего подходящего и заказали стол и три стула у частного предпринимателя на «Авито». Дмитрий Дмитриевич, или по-простому Митрич, местный плотник и кузнец, добрый большой бородатый дядька, за неделю сделал чудесный стол с чугунными завитушками и такие же стулья. Не домашние, не уличную мебель, а какие надо: для патио, изящные и в то же время тяжелые, устойчивые.

Когда Митрич привез готовые стол и стулья в лабаз тети Нины, Даша заявила:

— По-моему, мебель краше самого лабаза.

И они заказали Митричу двери и шкафы. Влетело это в копеечку, но карта Дария выдержала.

— А если не хватит, — испуганно шептала Ларка, — как платить будем, мебель-то готова…

— Попрошу банк Дениса открыть мне вторую кредитную линию, — с серьезным лицом констатировала Даша, расплачивалась с Митричем на терминале, который он привез с собой.

— Чо? – не поняла Лара.

Но денег опять хватило.

Тетя Нина к переоборудованию своего лабаза отнеслась, как ни странно, спокойно. Можно сказать, не обратила внимания. Девчонки правильно предположили, что главное — при тете Нине ее лавку не называть баром, и все будет в порядке. Просто в магазине теперь есть столик и стулья. Ну, чтобы не на ящиках сидеть, удобнее ж на стульях…

— А почему такие красивые? Где вы их взяли, девки, признавайтесь? – растерянно разглядывая пробную партию мебели с завитушками, поинтересовалась теть Нина.

— Не ругайте их, тетушка, подарок от депутата, — пошутил Митрич, — здрасте, — поздоровался он с тетей Ниной и принялся устанавливать в лабазе новую дверь своего производства. От обращения «тетушка» пожилая тетя Нина растаяла и полезла под прилавок наливать мастеру водки. Ларка – тоже сидела, подперев щеку рукой, и любовалась тем, как работает Митрич.

Дашка толкнула ее в бок:

— Может, он женат.

— Нет, — не отрывая взгляда от Митрича, который в этот момент стоял на четвереньках лицом на улицу, а в лабаз – остальными частями тела, и орудовал отверткой, — не женат. Он в разводе, сорок девять лет, двое детей с бывшей женой, один внебрачный взрослый, любимой женщины в данный момент нет. Какой работящий мущщина… Дашк… И некому, бедного, пирожками накормить… — и задумчиво откусила полбулочки с капустой своего изготовления.

Дашка вытаращила глаза и расхохоталась:

— Когда успела в разведку сходить?

Лара только вздохнула и продолжила, жуя булочку, втыкаться глазами в неженатого Митрича.

Еще через месяц в бывшем лабазе, а теперь в «КООП ”Сельпо”» поселка Еньково стояли шесть столов с деревянными столешницами, вокруг каждого по три стула, прилавок превратился в умопомрачительную барную стойку, а полностью чугунную витую вешалку Митрич сделал в подарок. В благодарность самой теплой женщине с булочками, как он выразился, не уточнив, кого он имеет в виду. В этот день Лара съездила в город и купила себе красную помаду, а теть Нина сменила шерстяной коричневый платок на разноцветный павлопосадский.

В ассортименте «Сельпо» были разноцветные бутылки с алкоголем на любой вкус и цвет, хитрые заморские закуски от раков до осьминогов (раков держали в аквариуме тут же, а осьминогов заказывали уже копчеными в Орле), в специальных бочках с блестящими краниками стояло пиво на разлив, гордость бара – кофемашина красовалась на стойке, и еще Митрич по найденному в интернете образцу сделал барные держатели для бокалов, и теперь они висели вверх ножками и блестели на ярком свету встроенных в барный потолок лампочек. Символ 90-х – кассетный магнитофон – стоял прямо на прилавке. На стене висели плакаты с изображением групп “Modern Talking” и “Scorpions”. Можно было даже заказать песню из имеющегося репертура. Репертуар, разумеется, был 80-90-х годов. Ларка тут же в электрической духовке пекла булочки по рецепту тети Нины, сразу по три противня, булочки пользовались неизменным спросом. «Где только они раньше были, эти покупатели», — ворчала тетя Нина.

Уже начало примораживать, а в тот вечер улицу перед «Сельпо» мягко застилал снежок. Починенный усилиями Митрича паровой котел работал вовсю, гоня пар по батареям лабаза. Было тепло и людно, тетя Нина уже ушла домой, и Даша разрешила курить. Дым стлался поверх голов, Лара в новом платье, ярком и таком же бесформенном, как весь ее гардероб, с красной помадой на губах, исполняла роль хозяйки бара. Медные ручки пивных кранов сверкали, пена лилась через край бокалов, пирожки разной формы и начинки красовались на прилавке в глиняных мисках, гости заказывали чай, кофе и крепкий алкоголь. Посетители проводили время шумно, но без агрессии. «Сельпо» уже был известен в Орле, откуда специально приезжали желающие отдохнуть в атмосфере конца двадцатого века.

Кончилось нехорошо.

Он был высокий, широкий и сразу видно – Начальник. С ним зашли сопровождающие, не пойми, кто: охрана, а может, помощники-секретари, или прихлебатели, всегда имеющиеся вокруг большого начальства. Начальник был с достоинством, важный, в костюме, правда, без галстука и с расстегнутым верхом офисной белоснежной рубашки, но глаза – с жирком и со шторками. И задумал он плохое.

Он прошел к стойке и влез жирным боком на высокий табурет, свита незаметно рассосалась по помещению, держа краем глаза своего Главного на внимании.

— А у вас хорошо, — окинул он привычно-медийной улыбкой бар, оглядел бокалы, бутылки и кивнул стоящей за стойкой Ларе, — налей мне, детка, пивка светлого.

Лара нахмурилась и молча нацедила ему бокал с пеной.

— Как дела? – не к месту спросил он, выпил сразу весь бокал, — еще лей, гулящая! — И развеселился, шаря взглядом по помещению, гостям. Было ясно, что мир сейчас привычно подчинится ему: власти, силе, деньгам. Страху.

Дашка сидела, пока незаметная, за ближним к стойке столом, по традиции считавшимся для администрации. Она чувствовала отчаяние. Она встречала таких раньше, в Москве. Они не знали совести и хотели только развлекаться. И еще они любили давить маленьких людей.

Она обменивались с Ларой быстрыми взглядами, в которых было понимание ситуации. Посетители опасности не чувствовали, не до того им было. Вечер был в разгаре, через усилители орала музыка, кто-то танцевал, в темном углу целовалась парочка, один товарищ спал на пыльных мешках, давно служащих диваном, гости часто выходили во двор «до ветра», хотя в бывшем лабазе имелся туалет и даже рукомойник, и вот один парень, совсем уже пьяненький, задел, идя к стойке за очередной порцией, Начальника.

Дашка с Ларой замерли, застыли и охранники Начальника. Пьяный не понял, что сделал, как и не понял, кто его опрокинул на пол и стал бить. Кровь появилась сразу, Начальник сыто и жирно сидел за столиком рядом и наблюдал, чуть ухмыляясь, как охрана, два широких бритоголовых мужика в костюмах, полосуют «клиента». У Даши бешено колотилось сердце: защитить парня, а также любого, кто находился в помещении, было некому. Посетители примолкли и молча смотрели на бессмысленную экзекуцию, кто-то испуганно, кто-то, пьяно улыбаясь. Даша глянула на Лару: та шла красными пятнами, но молчала. Дашка взглядом приказала ей ничего не предпринимать.

Он вдруг встал со своего места и подошел к администраторскому столику, отодвинул тяжелый стул, который в его руках казался табуреткой, сел и тяжело взглянул на Дашу, весомо положив руки на столешницу.

— Помещение завтра освободить, оборудование оставить. Все поняла?

Даша молча с ненавистью смотрела на него, как партизан в плену на фашиста.

Больше он ничего не сказал — и важно направился к выходу.

— Ладно, хватит вам! – на ходу бросил он своей охране, — пора двигаться.

Охранники равнодушно отбросили пьяное тело, которое уже было в бессознательном состоянии, и покинули бар, сопровождая хозяина. Незнамый начальник ушел, не попрощавшись.

Даша нышкнула к Ларе за стойку, которая там была ни жива ни мертва.

— Давай, закрываемся сегодня. Быстро, — и выключила магнитофон.

Пьяного подняли парни из его компании и привели в чувство. Он осоловело улыбался.

Через десять минут в баре никого не осталось. Ночевали у Ларки.

Утром завтрак проходил в гробовом молчании. Было настолько страшно, что не было слов даже просто констатировать ситуацию.

— Господи, я так не боялась, даже когда Васька с топором кидался на стены, пьяный, — всхлипнула Лариса. – Фашист!

Даша молчала. Впервые после отъезда из Москвы она поняла, что она одна, совсем одна. Здесь – никто не мог ее защитить. Ни ее, ни Лару, ни теть Нину.

— Откуда он узнал, что ты тоже хозяйка? Подсел, главное, к тебе! – причитала Ларка.

— Потому что он пришел, все заранее выяснив, — мрачно ответила Даша.

Лара обалдело уставилась на Дашу, а потом заревела.

— И что делать? Забирает ведь клуб, Дашк!

— Тут карта Дениса не спасет. Нам, кажется, нужна Анжела.

— А кто это? – равнодушно спросила Лара.

— Одна местная интеллигентная девушка, — неожиданно рассмеялась Даша, — все, я поехала в город. Позвоню, сиди дома, в лабаз не ходи и проведай, будь ласка, теть Нину, только не пугай ее!

И Дашка, захватив в баре бутылку дорогого виски, одна, без Зака, помчалась ловить попутку на Орел.

— Кто там? – спросил Петя из-за двери.

— Привет, Петь, я зайду? – слава Богу, Петя был дома, это было самое главное, считай, победа.

— А Дениса я давно не видел, — сказал он, открыв дверь и пригласив Дашу пройти на кухню.

— Ага, я тоже. Слушай, ты ведь знаешь фирму «Автомеркурий»?

— Конечно. Денис с ней работает. Я ж его секретарь-референт.

— Отлично. Там трудится такая девушка, ну… не очень интеллигентная, но ты точно должен ее знать. Анжела. Яркая такая, с загаром, и блондинка, и… в общем, очень-очень красивая.

Петя со смехом перебил Дашу:

— Знаю. Но я не обсуждаю личную жизнь своего начальства, — серьезно добавил он.

Даша подавила укол никчемной ревности и спросила:

— Мне нужен ее телефон. Срочно. Просто телефон, Петенька, — и она, включив всю имеющуюся женственность, поправила волосы и призывно стала накручивать локон волос на палец. – Только мне надо позвонить ей с твоего номера, — добавила она максимально томно.

Петр вздохнул и сдался. Видимо, женственность на бедного студента попавшие в беду женщины направляли нечасто.

Через минуту Даша профессионально вела переговоры по всем правилам «холодного звонка».

— Анжела, здравствуйте. Меня зовут Дарья, вы вряд ли меня помните. Мы с вами виделись на фуршете в вашем бизнес-центре месяца два назад. Вы выглядели сногсшибательно. Я сопровождала Дениса, партнера «Автомеркурия».

— И до куда вы его сопроводили?

— До выхода из бизнес-центра. Клянусь.

Последовала пауза, Анжела решала, повесить трубку или продолжить интригующий разговор. Но противница признала свое поражение и любопытство у Анжелы перевесило.

— И что вам надо?

— Встретиться. Анжела, в Орле есть другой мужик, который занимает сейчас все мое внимание.

— Отрадно слышать. И кто же?

— Это я хочу узнать у вас, моя дорогая. Здоровый, широкий, с залысинами, левое ухо похоже на пельмень, видимо, бывший борец, с ним свита из двух лысых охранников в костюмах и человека три каких-то прилипал. Какой-то очень большой начальник.

На той стороне разговора Анжела нахмурилась.

— Да. Он вольной борьбой занимался в молодости, — и, помолчав, добавила, — приезжай. Адрес у Пети спроси.

Даша вылетела из квартиры Пети, который не дождался поцелуя в награду, и поймала на улице такси. Ехать оказалось до соседнего квартала: Орел – это не Москва, все рядом.

Анжела встретила ее в шелковом коротком халате, розовых тапочках с пушистыми помпонами и сигаретой.

— Проходи, – и ушла на кухню.

Квартира была однокомнатная, светлая, с современным ремонтом. Даша прошла на кухню, обставленную полочками, поставила на стол виски из «Сельпо», молчала. Анжела включила чайник и села напротив, положив ногу на ногу.

— Это Кир Иваныч Горный. Главный, — сказала она и с ненавистью сплюнула в чистую пепелку.

— То, что главный, мы уже догадались, — Даша мрачно разглядывала ни в чем не повинную шахматную плитку под ногами.

— Чего он вам сдался? Жили на своих огородах, вот и живите себе дальше.

— Слышала о «Сельпо» в Енькове?

— Слышала. Но не хотела ехать, как узнала, что ты хозяйка. Ты мне за Дениса еще должна. Разлучница, — это слово она выговорила по слогам и с усмешкой.

— Я его у тебя не отбивала и вообще уже три месяца не видела.

— Ладно, забей. Не моего он полета, — погрустнела она, достала из шкафчика рюмки и налила себе и гостье из бутылки, принесенной Дашей, — Да, зря к вам не заезжала, виски отличный… — она выпила, закурила новую сигарету, выдохнула сильную струю ароматного дыма, — вернее, я не его полета. Забили. Дружба?

— Дружба, — растерянно проговорила Даша. Анжела оказалась мировой теткой.

Анжела выпила еще. Даша тоже налила себе рюмочку, прицелилась, выпила одним махом и закусила сушкой из тарелочки на столе.

— Так вот, — стряхивая пепел со своей розовой сигаретины, резюмировала она. — Кирик, ну, Кир Иваныч, — подлый тип. Лучше уползайте с его дороги как можно быстрее.

— Вчера этот тип был у нас, и наше пиво ему явно понравилось. И его охрана побила посетителя одного, ни за что, но мужик этот заявление явно писать не будет.

— Еще бы он заявление писал, — усмехнулась Анжела.

— Как его можно оттуда убрать?

— Ежели Кирик чем или кем заинтересовался, его за уши не оттащить.

— А Денис? – шепотом спросила Даша.

— А что Денис? – также шепотом передразнила Анжела, — кто твой Денис? Предприниматель, который как-то пролез в тендер администрации. Денис тоже мутный тип.

Даше стало неприятно и – страшно. Ее Денис? А ее ли? Кто тут в Орле может, если понадобится, ее защитить? Напридумывала себе волшебного Дария… подумаешь, денег дал.

— Денис дал мне денег… ну, на клуб. Много.

— Девонька, Кир имеет такие деньги, что пару миллионов твоего Дениса даже не заметит. Хотя как-то Денис держится там у них в коридорах, факт. Я не знаю. Я с твоим Денисом две недели всего встречалась, — вопросительно взглянула она на Дашу и отвела глаза, – извини. Говорю, потому что я ему точно не нужна.

— Ничего, я тоже не нужна, — вдруг призналась Даша. И неожиданно они расхохотались.

Анжела налила рюмки, и они снова выпили. Хозяйка долго курила. Молчали. Наконец, Анжела приняла решение.

— Давай-ка я с ним встречусь. С Киром. Найдется у меня к нему одно заманчивое предложение. И узнаю, что он хочет с вашим «Сельпо» делать.

— Ты? Тебе расскажет? – испугалась Даша.

— Пф, конечно, расскажет. Уж поверь, я знаю, как разговорить этого жирдяя. Хвастун еще тот.

Даше внезапно открылось Анжелино глубокое, так сказать, знание мужчин. С мужчинами такого уровня и бесстыдства она не общалась. А Анжела чувствовала себя в своей стихии.

— В ближайшие дни наберу. Вы там свое «Сельпо» лучше пока закрытым держите.

Выйдя от Анжелы, Даша заглянула в бутик одежды. Накупила Ларе, детям и тете Нине подарков, а себе – меховой палантин из песца. Она уже не верила, что деньги на карте могут закончиться, как на любой другой. Расплатившись на кассе за подарки, она внезапно опустила лицо в свой новый, такой нежный, мягкий и теплый палантин и поцеловала его.

Она ехала в автобусе домой, теперь в ее глазах была отчаянная надежда.

Неделю Даша и Лара, а также тихо матерящаяся тетя Нина, сидели тише воды, ниже травы. Собрания проводили у Ларки.

— Чтоб вас, непутевые! Чо сунулись? Сорок лет я спокойно торговала отрубями, принес же черт что одну, что другую! – тетя Нина сидела на диване, Даша и Лара – как фрейлины вокруг толстой императрицы, по обеим сторонам и льстили ей, как могли.

— Теть Нин, давайте еще чайку. Конечно, больше никаких баров, — подлизывалась Лариска, суетясь с чаем и валокордином вокруг разгневанной хозяйки лабаза, однако теть Нина беленилась еще больше.

— Бары им понадобились! Посмотрите на них, люди добрые! Устроили Америку, понимаешь!

Дашка подавала то пузырек с валокордином, то тонометр, то подвигала вазочку с вареньем к тете Нине и тихо хохотала в своем углу на диване, хотя ситуация по-прежнему была опасной.

В сенях открылась входная дверь, колыхнулась штора в комнату, закачалась бордовая бахрома на пыльной лампе над столом. Наклонившись под низкой балкой, в зал шагнул гость.

— Здравствуйте, девушки. Ну, вы и заштырились, не найти! Все Еньково обошел, пока добрые люди не подсказали, где вы заседаете, – вошедший в дом Денис был весел и широк.

Ларка резко оглянулась, оставила в покое теть Нину, которая старательно давилась валокордином, и пошла с дивана в атаку прямо на Дениса.

— А вы кто? От Горного? – стала наезжать эта пигалица на предполагаемого врага, грозно смотря на него снизу вверх.

Денис расхохотался, Дашка подскочила со своего места.

— Ларка, стой, стой, не убей. Это Денис. Ну, Дарий в смысле… — она улыбалась то Ларе, то Дарию-Денису, смущенно и счастливо, сама не понимая почему. Но эндорфины хлынули в кровь и снесли все дамбы. Душа колотилась об горло.

— Ну, раз такое дело… Проходи, садись, — Лара неуверенно, с оглядкой, налила и подвинула Денису чашку с чаем. Тетя Нина, нахмурившись, молча ждала объяснений от гостя, который пришел явно не просто так.

Денис сел, оглядел всех троих, задержался на Даше. У Дашки сердце немедленно скакнуло прямо в зубы и она быстро отвела взгляд куда-то вниз под скатерть. Лара с опасением плохих новостей, но пополам с интересом («Тот самый Дашкин Дарий с картой, надо же ж!») металась взглядом по лицу Дениса, его белой рубашке, широких плечах, выхватывала желтые часы на руке и толстую цепочку на шее. «Работящий? Или нет?» — мучилась она сомнениями.

Даша не мучилась. «Заберет Горный клуб – уйду к Денису в секретарши, терять нечего.»

— Все, клуб ваш, — заявил он, залпом выпив чай.

Тетя Нина фыркнула:

— Он и был наш! Лабаз в смысле наш. Магазин. Хозяйственный! – и зло посмотрела на девок.

— Теть Нин, помолчите! – разом закричали Даша с Ларой, и тетя Нина пристыжено поджала губы.

— Анжела тебе все рассказала? – спросила Даша Дениса.

— Анжелка? Эм, ну почти, — засмеялся Денис, — позвонила и доложила, что Горский ничего официально не оформлял и вообще уже забыл про ваше «Сельпо». Так что я подкатил к Горскому и предложил сделку. Лабаз ваш.

— Какую это сделку? – насупилась Лара.

— Обыкновенную, — поглядывая на Дашку и самостоятельно наливая себе новую чашку чаем, весело сказал Денис. – Он же денег хотел от вашего «Сельпо», я и выплатил ему примерную прибыль за два месяца. Лара растерянно смотрела на Дениса. «Наверное, работящий, раз деньги есть», — молча она сделала вывод.

— Убедить Горского в том, что ваше деревенское «Сельпо» невыгодное предприятие, было несложно, продолжал Денис. — Недоклуб на краю географии с дешевым пивом для местных нищих дачников.

Даже тетя Нина возмущенно вскинулась. Ее лабаз, ее сельский клуб приравнять к дешевой забегаловке! Девчонки тоже недовольно засопели.

— А самое главное, лабаз как принадлежал городу, так и принадлежит. Никто его не может присвоить.

— Ну, это и я могла сообщить вам, — засмеялась тетя Нина.

Женщины сидели, переваривая информацию. Первой оценила щедрость Горского Лара.

— Так мы сделаем Горского почетным членом клуба! – объявила она, радостно улыбаясь. – И Анжелу, — добавила она, — пусть заходит.

— Вряд ли она приедет, — весело сообщил Денис, — она с Горским укатила на моря. Вроде на Мальдивы.

Даша с Ларой переглянулись. Что ж, каждый зарабатывает, как умеет.

— Ну что, вот такие дела, девчонки, — зафиналил Денис, встал со своего стула, поправил на руке золотые часы.

Даша сидела без сердца, пустая и счастливая, в грудной клетке гулял ветер и кружил голову.

— Идем? – глядя на Дашу, вдруг спросил Денис.

— Да, да, пора, — как ни в чем не бывало согласилась Даша, поднялась с дивана, поправила прическу.

Денис пропустил Дашу вперед, открыв ей под портьерой дверь.

Ларка вскинулась, побежала к Дарье, молча обняла ее. У всех было ощущение, что приехали родственники, погостили недолго и вот, возвращаются в город, в квартиру, к работе, к своим важным городским делам.

— Опять мы вдвоем с тобой остались, — вздохнула тетя Нина, когда за «родственниками» закрылась дверь.

— Это… теть Нин. Я тут попросила… в общем, Дмитрий Дмитриевич сказал, калитку в клуб-то новую сделал. Завтра привезет. Пойду, прибраться надо перед открытием.

Тетя Нина только усмехнулась.

— Огонь наши девки! Обе взамуж выскочили под шумок. Убраться, так убраться, — она грузно встала с дивана, — звони своему Дмитрию, пусть едет. Сколько можно вам скрываться.

Дорога, уже запорошенная, но без гололедицы, уходила вдаль. Холодные вихри кружились вокруг летящей машины. Денис вел свою «мазду», поглядывая на Дашу, сидящую рядом. У Даши под ногами сидел уже необъятных размеров Зак, лежа мордой на ее коленях.

Денис взял правой рукой ладонь Даши и, глядя на дорогу, поцеловал ее пальцы.

— Ну что, Зак, вывезем Дашку на море? – весело спросил он у собаки.

Зак залился лаем, и его спихнули на пол.

В спальне по утрам всегда было как будто влажно: она располагалась на север.

Дарья не выспалась. Не чувствуя утренней бодрости, завернулась в одеяло и прошлепала босиком в большую комнату, с которой соединялся маленький коридорчик, по недоразумению служащий кухней, села на старый диван, пахнущий мышами и прикрытый поэтому пледом. «Надо переехать спать сюда.» Тупо оглядывала стену, за которой стояли плита, холодильник и маленький разделочный кухонный стол. «Снести бы ее, — подумала она. — Устроить лофт.»

«Контакт Дарий снова в сети», — звякнул оповещением телефон, ночевавший в большой комнате на столе.

«Надо вернуть Зака», — подумала Даша, встала, зажгла газ на плите, поставила чайник, сыпанула в чашку кофе, вернулась с одеялом на диван ждать чайник. «А телефона-то Пети у меня нет. Надо звонить Денису. Который, возможно, ночевал у Анжелы. Нет, не буду, даже если Петю придется искать с полицией. Ни за что». Ее передернуло. Чайник вскипел, и Даша независимо выпила кружку растворимого кофе без ничего. Без молока, булочки и утреннего звонка Дениса.

«По идее, должен сам позвонить.» Она сходила в спальню переоделась, глянула мельком на нежно висевшее на стуле платье и снова поставила чайник. Прошло полчаса и две кружки кофе. Денис не звонил.

Даша вышла во двор, огляделась вокруг, все ли в порядке, взяла из-под навеса топор и вернулась в дом. Размахнулась и всадила топор в стену. Стена покачнулась. «Ого, неплохо пошло.» Минут за пять разнесла ни в чем не повинную стену между большой комнатой и коридорчиком-кухней. Получился лофт: кухня плюс столовая. «Так-то лучше, Дарья. Руби!»

День ушел на уборку строительного мусора, оставшегося от стены. Обед, мытье полов и немного собрать яблок, и шелковое бордовое платье все это время висело на стуле в маленькой старой спальне и думало не о топорах, а о любви. В зеркале шкафа, стоящего в большой комнате, в пыльных стеколках веранды, в отражении воды в ведре весь день мелькало злое и одновременно растерянное Дашино лицо.

«Ни Дария, ни Зака», — думала Даша на ночь, укрывшись одеялом на диване в просторной теперь большой комнате.

Приехав назавтра в город, она, как ни странно, вспомнила, где расположена девятиэтажка Петра, и заявилась в его квартиру, как будто бедный студент силой удерживал чужую собаку у себя и теперь должен был за это поплатиться.

— Денис… — начал было он, открыв дверь Даше.

— Мне нужен Зак, — Даша распахнула на Петю дверь и уверенно шагнула в квартиру. – Зак! – позвала она.

— Денис сказал, что… — попытался продолжить Петя, но Зак уже услышал хозяйку, вылетел из комнаты Пети и занял все пространство прихожей собой. Дашка обняла его, пристегнула протянутый Петей поводок к ошейнику и скатилась по лестнице вниз на выход. Петя растерянно посмотрел на закрывшуюся дверь. А потом – на появившегося из второй комнаты Дениса.

— Даша… — начал было он, закрыв за Дашей дверь.

— Я понял. Не парься. Мне пора на работу.

«Сегодня же суббота…» — растерянно пробормотал Петр в опять захлопнувшуюся дверь.

— Здравствуйте, теть Нин, — весело прокричала Даша с порога лабаза. Тетя Нина сидела на своем месте кассира, опираясь большой грудью в шерстяном платке на обитый клеенкой, вытертой до белизны, прилавок. На высоком табурете рядом сидела незнакомая Даше молодая женщина и пила чай с булочками.

– Вы прямо как в американском баре, только вместо виски – чай, — рассмеялась Даша. Незнакомая женщина с первого взгляда ей понравилась.

— Не знаю, в Америках не была, — улыбнулась тетя Нина. – Это Лара, соседка наша, — представила она девушку, наливая из самовара Даше чай в чашку с цветами. — Садись.

Лара с набитым булочкой ртом помахала Даше рукой.

— Было б виски, можно б виски. Но чай тоже хорош. Отдохнуть, пока мои оболтусы заняты, – у Лары были светлые непослушные волосы, которые рассыпались из косы, а вокруг глаз морщинки, явно от постоянной улыбки.

— Чем заняты? – вежливо спросила Даша, заинтересовываясь новой знакомой.

— Яблоню обрывают. Мы в Орле живем. А тут вроде как дача. Мамин дом. Мамы нет уже… — вздохнула она, — а деревья остались.

Она была простая, худая, милая. Как булочка, теплая и добрая. В свободном длинном платье, без косметики и украшений.

— Осматриваешь, как прицениваешься, — засмеялась Лара, глядя, как внимательно Даша ее разглядывает. – Ты каких кровей?

— Московских. Вернее, нет, совсем нет. Отсюда я, — не сразу получилось географически сыдентифицироваться у Даши.

— Дашка наша. Добрая, хоть и ненормальная. Типа тебя, — отрезала с улыбкой теть Нина. – Берите, девки, еще булок. И псине дайте. Покупцов нынче мало что-то, хотя и выходные, — вздохнула теть Нина.

— А надо бар открыть, — предложила Дашка.

— Ага, с вискарем, — с лету поддержала Ларка.

— И дискотеку на прилавке, чо уж там, — поддакнула тетя Нина и ушла в подсобку.

Лара и Дашка рассмеялись.

— Музыка, кстати, есть. Были бы кассеты, — кивнула Лара на огромный кассетный агрегат, стоящий сверху всех полок с зеленым горошком и прочей консервацией. И полезла доставать.

Даша с интересом наблюдала, как Лара, чуть не сверзившись, стащила древний, пыльный магнитофон из 90-х с гордым фейковым названием Panasonix. Воткнула в розетку вилку, и магнитофон радостно вспыхнул кучей разноцветных лампочек. Нажала кнопку «плэй», механизм закрутился.

— У меня, кажется, в доме хранятся какие-то, — улыбнулась Дашка.

— Тащи, — безоговорочно постановила Лара.

Дашка убежала за кассетами.

Вечер они провели у Ларки в доме, чистя магнитофон. Дети Ларки, восьмилетняя Олеся и семилетний Васяня, играли с Заком. Даша объелась булочек. Было тепло и хорошо.

Оставшийся август Даша с Ларкой проводили по вечерам или в лабазе у тети Нины, или дома в компании детей и собаки. У Ларки мужа не было, спился и пропал, о Дарие-Денисе Дашка рассказала Ларке (но не тете Нине) как-то за вискарем. «Гулящий, — констатировала Ларка, — исчо найдем», — и на этом разговор о неразделенной любви закончился. Ларка любила потрещать «за романтику», но за сибирским говором и легкостью на подъем скрывалась тертая жизнью женщина, привыкшая полагаться только на себя и считающая, что «всем мужикам только «этого» и надоть». Но в ее глазах жила грусть о своей прошедшей любви. Лара была старше Даши на двенадцать лет, но этого не ощущалось.

Наступил сентябрь, пошли дожди. Ларка все еще жила в Еньково, дети ее пропускали школу, но Даша уже знала, что школа – не самое важное занятие в Ларкиной маленькой семье. Надо было сделать по максимуму заготовки на зиму: «Так и так дети мои – двоешники, чего торопиться в эту школу, исчо успею насмотреться на двойки».

Пришли очередные выходные с неизменным наплывом дачников, и в лабазе были покупатели. На улице дождь заливал улицы грязью по калоши с верхом. Покупатели заходили в лабаз и не торопились его покидать. Было шумно, кто-то тайком курил сигарету, тетя Нина не могла выследить, — кто. Распивали тут же купленный алкоголь, как пиво, так и водку, сидели на ящиках, а кто – у прилавка на табуретах. Все молодежь. Лара трещала с каждым, давно зная всех дачников наперечет. Даша крутилась по ту сторону прилавка рядом с тетей Ниной.

— Милая, досиди уже за меня. Трудно мне сегодня, ревматизм ноет, — наконец, пожаловалась она Даше. – Пойду-ка я домой.

И она ушла. Даша осталась за хозяйку.

В помещении было душно и тепло. Гости веселились, и атмосфера напоминала то ли автобусную остановку, набитую людьми, спрятавшимися на ней в дождь, то ли гулкую столовую. Чего-то не хватало. Даша поняла: музыки. Она порылась в стопке кассет под прилавком и поставила Modern Talking «Cheri Cheri Lady». И лабаз как-то очень естественно превратился в бар. Это ощутили все. Кто-то начал танцевать. Впрочем, выпито было уже немало. Романтика была в самом разгаре. Сигаретный дым густо поплыл под потолком бара.

Ларка удивленно смотрела на Дашу. Они думали об одном и том же: о деревенском сельском клубе.

— Назовем красиво. «Дарий». Напишем краской над входом, — предложила наутро Даша, сидя у Ларки на кухне за кофе.

— Обойдется Дарий, — феминистически возмутилась Лара, сидевшая со своей чашкой напротив Даши за среднего размера тазиком с пирожками.

— Без разницы, как назвать, — заспорила Даша.

— Вот именно, — согласилась Лара, подливая себе в чашку кофе козьего местного молока.

— Ты сначала теть Нину уговори, — напомнила Даша.

— Чо ее уговаривать, ей клиенты не нужны? – справедливо аргументировала Лара. – Ты лучше подумай, откуда столы со стульями и посуду возьмем. Мешки с отрубями на полках пусть остаются для антуражу.

Пыльные и сломанные витрины с чисто колхозными, разного размера мешками зерна, дрожжей и прочих то ли кормов, то ли удобрений, стояли в лабазе, кажется, уже лет тридцать и занимали больше половины площади на цементном полу. Тетя Нина пока не была посвящена в супер-план по открытию тусовочного бара в Еньково в помещении ее лабаза.

— Сами сделаем. А Митюнчик поможет, — предложила Даша.

— Да, Митюнчик еще тот плотник, — захохотала Ларка. – Ладно. Короче, сегодня попробуем сварганить один стол. У меня в сарае новая фанера, целая стопка. Муж откуда-то спер, я сохранила.

— Мужа не сохранила? – не удержалась подколоть Даша.

— У тебя его вообще не было, — пришибла Ларка Дашку.

— Будет, — посерьезнела та.

— Будет, — согласилась Ларка. – Все, жду тебя. Инструменты имеются.

Следующая неделя прошла в попытках сделать дизайнерскую мебель в бар. Две девки, исключительно деревенского вида, в платках на головах, как у бабушек, живших тут лет пятьдесят назад, в платьях из принципа, Ларка в грязных калошах, а Дашка в таких же изгвазданных кроссовках пилили, строгали, прибивали гвозди, мерили рулеткой длину и ширину своих столов и стульев. Ничего не получалось. Колченогие столы не желали носить гордое имя «дизайнерских», а разномастные стулья вызывали желание присесть исключительно на что угодно другое, хоть на землю.

Наконец Даша сдалась. Маханула последним своим стулом об тут же торчавший из земли пень и стащила с головы косынку.

— Все. Зови детей на борщ, пора обедать. Хватит с меня дизайнерских досок.

Накормив детей и отправив их на улицу, подруги сели с чаем на диван.

— У меня есть деньги, — заявила Дашка.

— Сколько? – не поверила Ларка.

— Сколько хочу.

— Это ж как, разреши узнать, — рассмеялась Ларка.

— Ты веришь в любовь с первого взгляда? – спросила она Лару, от чего та прыснула со смеху.

Расхрабрившаяся Даша открыла whatsapp и отыскала контакт «Дарий».

«Сколько денег на карте?» — отправила первое за месяц сообщение Денису и предъявила экран Ларе.

Ларка молча округлила глаза, пока не очень понимая, что происходит. Ответ пришел через несколько секунд: «Сколько хочешь».

— Видала? – Даша торжествующе и в то же время с проснувшейся тоской по ушедшей любви улыбнулась. Глубоко внутри билась то ли надежда, то ли отчаяние.

— Такое я еще не видала, — загрустила Лара.

И они принялись за работу. Объездили мебельные салоны Орла, не нашли ничего подходящего и заказали стол и три стула у частного предпринимателя на «Авито». Дмитрий Дмитриевич, или по-простому Митрич, местный плотник и кузнец, добрый большой бородатый дядька, за неделю сделал чудесный стол с чугунными завитушками и такие же стулья. Не домашние, не уличную мебель, а какие надо: для патио, изящные и в то же время тяжелые, устойчивые.

Когда Митрич привез готовые стол и стулья в лабаз тети Нины, Даша заявила:

— По-моему, мебель краше самого лабаза.

И они заказали Митричу двери и шкафы. Влетело это в копеечку, но карта Дария выдержала.

— А если не хватит, — испуганно шептала Ларка, как платить будем, мебель-то готова…

— Попрошу банк Дениса открыть мне вторую кредитную линию, — с серьезным лицом констатировала Даша, расплачивалась с Митричем на терминале, который он привез с собой.

— Чо? – не поняла Лара.

Но денег опять хватило.

Тетя Нина к переоборудованию своего лабаза отнеслась, как ни странно, спокойно. Девчонки правильно предположили, что главное — при тете Нине ее лавку не называть баром, и все будет в порядке. Просто в магазине теперь есть столик и стулья. Ну, чтобы не на ящиках сидеть, удобнее ж на стульях…

— А почему такие красивые? Где вы их взяли, девки, признавайтесь? – растерянно разглядывая пробную партию мебели с завитушками, поинтересовалась теть Нина.

— Не ругайте их, тетушка, подарок от депутата, — пошутил Митрич, — здрасте, — поздоровался он с тетей Ниной и принялся устанавливать в лабазе новую дверь своего производства. От обращения «тетушка» пожилая тетя Нина растаяла. Ларка – тоже сидела, подперев щеку рукой, и любовалась тем, как работает мастер Митрич.

Дашка толкнула ее в бок:

— Может, он женат.

— Нет, — не отрывая взгляда от Митрича, который в этот момент стоял на четвереньках лицом на улицу и орудовал отверткой, — не женат. Он в разводе, двое детей с бывшей женой, один внебрачный взрослый, любимой женщины в данный момент нет. Какой работящий мущщина… Дашк… И некому, бедного, пирожками накормить… — и задумчиво откусила полбулочки с капустой своего изготовления.

Дашка вытаращила глаза и расхохоталась:

— Когда успела в разведку сходить?

Лара только вздохнула и продолжила, жуя булочку, втыкаться глазами в неженатого Митрича.

Еще через месяц в бывшем лабазе, а теперь в «КООП ”Сельпо”» поселка Еньково стояли шесть столов с деревянными столешницами, вокруг каждого по три стула, прилавок превратился в умопомрачительную барную стойку, а полностью чугунную витую вешалку Митрич сделал в подарок. В благодарность самой теплой женщине с булочками, как он выразился. В этот день Лара съездила в город и купила себе красную помаду.

В ассортименте «Сельпо» были разноцветные бутылки с алкоголем на любой вкус и цвет, хитрые заморские закуски от раков до осьминогов (раков держали в аквариуме тут же, а осьминогов заказывали уже копчеными в Орле), в специальных бочках с блестящими краниками стояло пиво на разлив, гордость бара – кофемашина красовалась на стойке, и еще Митрич по найденному в интернете образцу сделал барные держатели для бокалов, и теперь они висели вверх ножками и блестели на ярком свету встроенных в барный потолок лампочек. Символ 90-х – кассетный магнитофон – стоял прямо на прилавке. На стене висели плакаты с изображением групп “Modern Talking” и “Scorpions”. Можно было даже заказать песню из имеющегося репертура. Репертуар, разумеется, был тех же 80-90-х годов. Ларка тут же в электрической духовке пекла булочки по рецепту тети Нины, сразу по три противня, булочки пользовались неизменным спросом. «Где только они раньше были, эти покупатели», — ворчала тетя Нина.

Уже начало примораживать, а в тот вечер улицу перед «Сельпо» мягко застилал снежок. Починенный усилиями того же Митрича паровой котел работал вовсю, гоня пар по батареям лабаза. Было тепло и людно, тетя Нина уже ушла домой, и Даша разрешила курить. Дым стлался поверх голов, Лара в новом платье, ярком и таком же бесформенном, как весь ее гардероб, с красной помадой на губах, исполняла сегодня роль хозяйки бара. Медные ручки пивных кранов блестели, пена лилась через край бокалов, пирожки разной формы и начинки красовались на прилавке в глиняных мисках, гости время от времени заказывали и крепкий алкоголь, но никто не буянил. Посетители проводили время шумно, но без агрессии. «Сельпо» уже был известен в Орле, откуда специально приезжали желающие отдохнуть в атмосфере конца двадцатого века.

Кончилось нехорошо.

Этот был высокий, широкий и сразу видно – Начальник. С ним зашли сопровождающие, не пойми, кто: охрана, а может, помощники-секретари, или прихлебатели, всегда имеющиеся вокруг большого начальства. Начальник был с достоинством, важный, в костюме, правда, без галстука и с расстегнутым верхом офисной белоснежной рубашки, но глаза – с жирком и со шторками. И задумал он плохое.

Он прошел к стойке и влез жирным боком на высокий табурет, свита незаметно рассосалась по помещению, держа краем глаза своего главного на внимании.

— А у вас хорошо, — окинул он привычно-медийной улыбкой бар, оглядел бокалы, бутылки и кивнул стоящей за стойкой Ларе, — налей мне, детка, пивка светлого.

Лара нахмурилась и молча нацедила ему бокал с пеной.

— Как дела? – не к месту спросил он, выпил сразу весь бокал, — еще лей, гулящая! — И развеселился, шаря взглядом по помещению, гостям. Было ясно, что мир сейчас привычно подчинится ему: власти, силе, деньгам. Страху.

Дашка сидела, пока незаметная, за ближним к стойке столом, по традиции считавшимся для администрации. Она чувствовала отчаяние. Она встречала таких раньше, в Москве. Они не знали совести и хотели только развлекаться. И еще они любили давить маленьких людей.

Она обменивались с Ларой быстрыми взглядами, в которых было понимание ситуации. Посетители опасности не чувствовали, да и не до того им было. Вечер был в разгаре, через усилители орала музыка, кто-то танцевал, в темном углу целовалась парочка, один товарищ спал на пыльных мешках, давно служащих диваном, гости часто выходили во двор «до ветра», хотя в бывшем лабазе имелся туалет и даже рукомойник, и вот один парень, совсем уже пьяненький, задел, идя к стойке за очередной порцией, Начальника.

Дашка с Ларой замерли, застыли и охранники Начальника. Пьяный не понял, что сделал, как и не понял, кто его опрокинул на пол и стал бить. Кровь появилась сразу, Начальник сыто и жирно сидел за столиком рядом и наблюдал, чуть ухмыляясь, как охрана, два широких бритоголовых мужика в костюмах, полосуют «клиента». У Даши бешено колотилось сердце: защитить парня, а также любого, кто находился в помещении, было некому. Посетители примолкли и молча смотрели на бессмысленную экзекуцию, кто-то испуганно, кто-то, пьяно улыбаясь. Даша глянула на Лару: та шла красными пятнами, но молчала. Дашка взглядом приказала ей ничего не предпринимать.

Он вдруг встал со своего места и подошел к администраторскому столику, отодвинул тяжелый стул, который в его руках казался табуреткой, сел и тяжело взглянул на Дашу, весомо положив руки на столешницу.

— Помещение завтра освободить, оборудование оставить. Все поняла?

Даша молча с ненавистью смотрела на него, как партизан в плену на фашиста.

Больше он ничего не сказал — и важно направился к выходу.

— Ладно, хватит вам! – на ходу бросил он своей охране, — пора двигаться.

Охранники равнодушно отбросили пьяное тело, которое уже было в бессознательном состоянии, и покинули бар, сопровождая хозяина. Незнамый начальник ушел, не попрощавшись.

Даша нышкнула к Ларе за стойку, которая там была ни жива ни мертва.

— Давай, закрываемся сегодня. Быстро, — и выключила магнитофон.

Пьяного подняли парни из его компании и привели в чувство. Он осоловело улыбался.

Через десять минут в баре никого не осталось. Ночевали у Ларки.

Утром завтрак проходил в гробовом молчании. Было настолько страшно, что не было слов даже просто констатировать ситуацию.

— Господи, я так не боялась, даже когда Васька с топором кидался на стены, пьяный, — всхлипнула Лариса. – Фашист!

Даша молчала. Впервые после отъезда из Москвы она поняла, что она одна, совсем одна. Здесь – никто не мог ее защитить. Ни ее, ни Лару, ни теть Нину.

— Откуда он узнал, что ты тоже хозяйка? Подсел, главное, к тебе! – причитала Ларка.

— Потому что он пришел, все заранее выяснив, — мрачно ответила Даша.

Лара обалдело уставилась на Дашу, а потом заревела.

— И что делать? Забирает ведь клуб, Дашк!

— Тут карта Дениса не спасет. Нам, кажется, нужна Анжела.

— А кто это? – равнодушно спросила Лара.

— Одна местная интеллигентная девушка, — неожиданно рассмеялась Даша, — все, я поехала в город. Позвоню, сиди дома, в лабаз не ходи и проведай, будь ласка, теть Нину, только не пугай ее!

И Дашка, захватив в баре бутылку дорогого виски, одна, без Зака, помчалась ловить попутку на Орел.

— Кто там? – спросил Петя из-за двери.

— Привет, Петь, я зайду? – слава Богу, Петя был дома, это было самое главное, считай, победа.

— А Дениса я давно не видел, — сказал он, открыв дверь и пригласив Дашу пройти на кухню.

— Ага, я тоже. Слушай, ты ведь знаешь фирму «Автомеркурий»?

— Конечно. Денис с ней работает. Я ж его секретарь-референт.

— Отлично. Там трудится такая девушка, ну… не очень интеллигентная, но ты точно должен ее знать. Анжела. Яркая такая, с загаром, и блондинка, и… в общем, очень-очень красивая.

Петя со смехом перебил Дашу:

— Знаю. Но я не обсуждаю личную жизнь своего начальства, — серьезно добавил он.

Даша подавила укол никчемной ревности и спросила:

— Мне нужен ее телефон. Срочно. Просто телефон, Петенька, — и она, включив всю имеющуюся женственность, поправила волосы и призывно стала накручивать локон волос на палец. – Только мне надо позвонить ей с твоего номера, — добавила она максимально томно.

Петр вздохнул и сдался. Видимо, женственность на бедного студента попавшие в беду женщины направляли нечасто.

Через минуту Даша профессионально вела переговоры по всем правилам «холодного звонка».

— Анжела, здравствуйте. Меня зовут Дарья, вы вряд ли меня помните. Мы с вами виделись на фуршете в вашем бизнес-центре месяца два назад. Вы выглядели сногсшибательно. Я сопровождала Дениса, партнера «Автомеркурия».

— И до куда вы его сопроводили?

— До выхода из бизнес-центра. Клянусь.

Последовала пауза, Анжела решала, повесить трубку или продолжить интригующий разговор. Но противница признала свое поражение и любопытство у Анжелы перевесило.

— И что вам надо?

— Встретиться. Анжела, в Орле есть другой мужик, который занимает сейчас все мое внимание.

— Отрадно слышать. И кто же?

— Это я хочу узнать у вас, моя дорогая. Здоровый, широкий, с залысинами, левое ухо похоже на пельмень, видимо, бывший борец, с ним свита из двух лысых охранников в костюмах и человека три каких-то прилипал. Какой-то очень большой начальник.

На той стороне разговора Анжела нахмурилась.

— Да. Он вольной борьбой занимался в молодости, — и, помолчав, добавила, — приезжай. Адрес у Пети спроси.

Даша вылетела из квартиры Пети, который не дождался поцелуя в награду, и поймала на улице такси. Ехать оказалось до соседнего квартала: Орел – это не Москва, все рядом.

Анжела встретила ее в шелковом коротком халате, розовых тапочках с пушистыми помпонами и сигаретой.

— Проходи, – и ушла на кухню.

Квартира была однокомнатная, светлая, с современным ремонтом. Даша прошла на кухню, обставленную полочками, поставила на стол виски из «Сельпо», молчала. Анжела включила чайник и села напротив, положив ногу на ногу.

— Это Кир Иваныч Горный. Главный, — сказала она и с ненавистью сплюнула в пепелку.

— То, что главный, мы уже догадались, — Даша мрачно разглядывала ни в чем не повинную шахматную плитку под ногами.

— Чего он вам сдался? Жили на своих огородах, вот и живите себе дальше.

— Слышала о «Сельпо» в Енькове?

— Слышала. Но не хотела ехать, как узнала, что ты хозяйка. Ты мне за Дениса еще должна. Разлучница, — это слово она выговорила по слогам и с усмешкой.

— Я его у тебя не отбивала и вообще уже три месяца не видела.

— Ладно, забей. Не моего он полета, — погрустнела она, достала из шкафчика рюмки и налила себе и гостье из бутылки, принесенной Дашей, — Да, зря к вам не заезжала, виски отличный… — она выпила, закурила новую сигарету, выдохнула сильную струю ароматного дыма, — вернее, я не его полета. Забили. Дружба?

— Дружба, — растерянно проговорила Даша. Анжела оказалась совершенно мировой теткой.

Анжела выпила еще. Даша тоже налила себе рюмочку, прицелилась, выпила одним махом и закусила сушкой из тарелочки на столе.

— Так вот, — стряхивая пепел со своей розовой сигаретины, резюмировала она. — Кирик, ну, Кир Иваныч, — подлый тип. Лучше уползайте с его дороги как можно быстрее.

— Вчера этот тип был у нас, и наше пиво ему явно понравилось. И его охрана побила посетителя одного, ни за что, но мужик этот заявление явно писать не будет.

— Еще бы он заявление писал, — усмехнулась Анжела.

— Как его можно оттуда убрать?

— Ежели Кирик чем или кем заинтересовался, его за уши не оттащить.

— А Денис? – шепотом спросила Даша.

— А что Денис? – также шепотом передразнила Анжела, — кто твой Денис? Предприниматель, который как-то пролез в тендер администрации. Денис тоже мутный тип.

Даше стало неприятно и – страшно. Ее Денис? А ее ли? Кто тут в Орле может, если понадобится, ее защитить? Напридумывала себе волшебного Дария… подумаешь, денег дал.

— Денис дал мне денег… ну, на клуб. Много.

— Девонька, Кир имеет такие деньги, что пару миллионов твоего Дениса даже не заметит. Хотя как-то Денис держится там у них в коридорах, факт. Я не знаю. Я с твоим Денисом две недели всего встречалась, — вопросительно взглянула она на Дашу и отвела глаза, – извини. Говорю, потому что я ему точно не нужна.

— Ничего, я тоже не нужна, — вдруг призналась Даша. И неожиданно они расхохотались.

Анжела налила рюмки, и они снова выпили. Хозяйка долго курила. Молчали. Наконец, Анжела приняла решение.

— Давай-ка я с ним встречусь. С Киром. Найдется у меня к нему одно заманчивое предложение. И узнаю, что он хочет с вашим «Сельпо» делать.

— Ты? Тебе расскажет? – испугалась Даша.

— Пф, конечно, расскажет. Уж поверь, я знаю, как разговорить этого жирдяя. Хвастун еще тот.

Даше внезапно открылось Анжелино глубокое, так сказать, знание мужчин. С мужчинами такого уровня и бесстыдства она не общалась. А Анжела чувствовала себя в своей стихии.

— В ближайшие дни наберу. Вы там свое «Сельпо» лучше пока закрытым держите.

Выйдя от Анжелы, Даша заглянула в бутик одежды. Накупила Ларе, детям и тете Нине подарков, а себе – меховой палантин из песца. Она уже не верила, что деньги на карте могут закончиться, как на любой другой. Расплатившись на кассе за подарки, она внезапно опустила лицо в свой новый, такой нежный, мягкий и теплый палантин и поцеловала его.

Дашка ехала в автобусе домой, теперь в ее глазах была отчаянная надежда.

Неделю Даша и Лара, а также тихо матерящаяся тетя Нина, сидели тише воды, ниже травы. Собрания проводили у Ларки.

— Чтоб вас, непутевые! Чо сунулись? Сорок лет я спокойно торговала отрубями, принес же черт что одну, что другую! – тетя Нина сидела на диване, Даша и Лара – как фрейлины вокруг толстой императрицы, по обеим сторонам и льстили ей, как могли.

— Теть Нин, давайте еще чайку. Конечно, больше никаких баров, — подлизывалась Лариска, суетясь с чаем и валокордином вокруг разгневанной хозяйки лабаза, однако теть Нина беленилась еще больше.

— Бары им понадобились! Посмотрите на них, люди добрые! Устроили Америку, понимаешь!

Дашка подавала то пузырек с валокордином, то тонометр, то подвигала вазочку с вареньем к тете Нине и тихо хохотала в своем углу на диване, хотя ситуация по-прежнему была опасной.

В сенях открылась входная дверь, колыхнулась штора в комнату, закачалась бордовая пыльная лампа с бахромой надо столом. Наклонившись под низкой балкой, в зал шагнул гость.

— Здравствуйте, девушки. Ну, вы и заштырились, не найти! Все Еньково обошел, пока добрые люди не подсказали, где вы заседаете, – вошедший в дом Денис был весел и широк.

Ларка резко оглянулась, оставила в покое теть Нину, которая старательно давилась валокордином, и пошла с дивана в атаку прямо на Дениса.

— А вы кто? От Горного? – стала наезжать эта пигалица на предполагаемого врага, смотря на него снизу вверх.

Денис расхохотался, Дашка подскочила со своего места.

— Ларка, стой, стой, не убей. Это Денис. Ну, Дарий в смысле… — она улыбалась то Ларе, то Дарию-Денису, смущенно и счастливо, сама не понимая почему. Но эндорфины хлынули в кровь и снесли все дамбы. Душа колотилась об горло.

— Ну, раз такое дело… Проходи, садись, — Лара неуверенно, с оглядкой, налила и подвинула Денису чашку с чаем. Тетя Нина, нахмурившись, молча ждала объяснений от гостя, который пришел явно не просто так.

Денис сел, оглядел всех троих, задержался на Даше. У Дашки сердце немедленно скакнуло прямо в зубы и она быстро отвела взгляд куда-то вниз под скатерть. Лара с опасением плохих новостей, но пополам с интересом («Тот самый Дашкин Дарий с картой, надо же ж!») металась взглядом по лицу Дениса, его белой рубашке, широких плечах, выхватывала желтые часы на руке и толстую цепочку на шее. «Работящий? Или нет?» — мучилась она сомнениями.

Даша не мучилась. «Заберет Горный клуб – уйду к Денису в секретарши, терять нечего.»

— Все, клуб ваш, — заявил он, залпом выпив чай.

Тетя Нина фыркнула:

— Он и был наш! Лабаз в смысле наш. Магазин. Хозяйственный! – и зло посмотрела на девок.

— Теть Нин, помолчите! – разом закричали Даша с Ларой, и тетя Нина пристыжено поджала губы.

— Анжела тебе все рассказала? – спросила Даша Дениса.

— Анжелка? Эм, ну почти, — засмеялся Денис, — позвонила и доложила, что Горский ничего официально не оформлял и вообще уже забыл про ваше «Сельпо». Так что я подкатил к Горскому и предложил сделку. Лабаз ваш.

— Какую это сделку? – насупилась Лара.

— Обыкновенную, — поглядывая на Дашку и самостоятельно наливая себе новую чашку чаем, весело сказал Денис. – Он же денег хотел от вашего «Сельпо», я и выплатил ему примерную прибыль за два месяца. Лара растерянно смотрела на Дениса. «Наверное, работящий, раз деньги есть», — молча она сделала вывод.

— Убедить Горского в том, что ваше деревенское «Сельпо» невыгодное предприятие, было несложно, продолжал Денис. — Недоклуб на краю географии с дешевым пивом для местных нищих дачников.

Даже тетя Нина возмущенно вскинулась. Ее лабаз, ее сельский клуб приравнять к дешевой забегаловке! Девчонки тоже недовольно засопели.

— А самое главное, лабаз как принадлежал городу, так и принадлежит. Никто его не может присвоить.

— Ну, это и я могла сообщить, — засмеялась тетя Нина.

Женщины сидели, переваривая информацию. Первой оценила щедрость Горского Лара.

— Так мы сделаем Горского почетным членом клуба! – объявила она, радостно улыбаясь. – И Анжелу, — добавила она, — пусть заходит.

— Вряд ли она приедет, — весело сообщил Денис, — она с Горским укатила на моря. Вроде на Мальдивы.

Даша с Ларой переглянулись. Что ж, каждый зарабатывает, как умеет.

— Ну что, вот такие дела, девчонки, — зафиналил Денис, встал со своего стула, поправил на руке часы.

Даша сидела без сердца, пустая и счастливая, в грудной клетке гулял ветер и кружил голову.

— Идем? – глядя на Дашу, вдруг спросил Денис.

— Да, да, пора, ехать надо, — как ни в чем не бывало согласилась Даша, поднялась с дивана, поправила прическу.

Денис пропустил Дашу вперед, открыв ей дверь.

Ларка вскинулась, побежала к Дарье, молча обняла ее. У всех было ощущение, что приехали родственники, погостили недолго и вот, возвращаются в город, в квартиру.

— Опять мы вдвоем с тобой остались, — вздохнула тетя Нина, когда за «родственниками» закрылась дверь.

— Это… теть Нин. Я тут попросила… в общем, Дмитрий Дмитриевич сказал, калитку в клуб-то новую сделал. Завтра привезет. Пойду, прибраться надо перед открытием.

Тетя Нина только усмехнулась.

— Огонь наши девки! Убраться, так убраться, — она грузно встала с дивана, — звони своему Дмитрию, пусть едет. Сколько можно вам скрываться.

Дорога, уже запорошенная, но без гололедицы, уходила вдаль. Холодные вихри кружились вокруг летящей машины. Денис вел свою «мазду», поглядывая на Дашу, сидящую рядом. У Даши под ногами сидел уже необъятных размеров Зак, лежа мордой на ее коленях.

Денис взял правой рукой ладонь Даши и, глядя на дорогу, поцеловал ее пальцы.

— Ну что, Зак, вывезем Дашку на море? – весело спросил он у собаки.

Зак залился лаем, и его спихнули на пол.

Рассказ 4

Удивительно, но она никогда не была на море. Ни за границей, в какой-нибудь обычной Турции или в Египте, ни дома. И вот – Крым. Древний, как она помнила со школы, город Керчь с каменными грифонами. Машина неслась по дороге, а вокруг расстилалась унылая степь. Было гораздо теплее, чем в Орле. Зак высовывал голову в окно, и его уши трепались на ветру как полотенца. Заку нравилось.

Денис молчал, но улыбался, глядя на дорогу и время от времени – весело на Дашу. Дашка испытывала восторг, который ее пугал. Новая жизнь! Новая ли? Денис ничего ей не предлагал, просто вез на море. В дороге они разговаривали о Горском и экскаваторах. Даша рассказывала Денису всю историю создания клуба «Сельпо». Денис хохотал.

— Я даже не знал, что у нас в городе есть такой крутой мастер по мебели.

— А ты видел его мебель в клубе?

— Нет. Вы же закрыли клуб. Но уже очень интересно по твоим рассказам.

— Да… — Даша подумала – ну почему у Ларки с этим Митричем все так просто? Только один вопрос у нее был к мужику: работящий? Ну все, замуж. А тут не знаешь, что за фрукт этот Денис. Мушкетер на «мазде»…

— Ну что загрустила? На свадьбе, значит, скоро погуляем, — подмигнул Денис Дашке.

— Ты плохо знаешь Ларку. Никогда она замуж больше не выйдет.

— Жаль, на свадьбе здорово бы покутить, — искренне вздохнул Денис как заправский гуляка.

«Что я, в конце концов, к нему привязалась? — думала Дашка, сидя в ресторане «Диван» на улице Ленина и уписывая роллы, который выбрал ей Денис. – Я рядом с ним вообще ничего не решаю. Даже еду мне выбирает сам. Значит, насладимся отпуском на море.»

И Даша выкинула Дениса из головы. Они гуляли по набережной, где она сидела на каменном парапете, посещали античные памятники архитектуры, там Дашка набрала себе целый мешок древних камней на память: Денис ухохатывался. Обошли все выставки, где Денис ей подарил две картины – с морем и с маками, отобедали, отужинали и выпили кофе, кажется, во всех ресторанах улицы Ленина и других красивейших улиц города. Даша не смотрела на Дениса, не разглядывала его широкие плечи и белые рубашки: любовалась игрой света в бокале «Мохито», наслаждалась вкусом местного торта «Карамболь», ужасалась живой устрице в ее раковине, бродила с Заком по мокрому песку у кромки воды темного Черного моря и шумного Азовского. Вручала на сцене цветы приехавшему на гастроли Дидюле и целовала его в щеку за песни.

Дениса, кажется, эта дистанция устраивала.

Они жили в одном номере, но оба делали вид, что секса в жизни не существует. Во всех остальных сферах Денис был сама галантность. Тысячу раз Даша поблагодарила себя за решение «забыть» Дениса. Отпуск удался.

Однажды они загулялись допоздна. Был теплый, несмотря на ноябрь, вечер, с луной и соленым ветром с моря. Набегавшегося вдоволь Зака оставили в номере. Даша, держась двумя руками за руку Дениса, шла, задумчиво глядя на тротуар. На ее плечах был огромный, как ковер, вязаный кардиган и на ногах туфли на высоких каблуках. Денис был, как всегда, в белой рубашке и коротком черном пальто. Ни дать, ни взять мушкетер. Не хватает шляпы со страусиным пером. Прямо посередине проезжей части они вдруг увидели трактор с огромной лестницей, выдвинутой вперед. Даша, кажется, уже такие видела: машина была предназначена то ли для убирания снега, то ли для обдирания асфальта. На боку была прикреплена табличка «Дорожная служба Керчи». Денис мягко снял с себя руки Даши и залез в открытую, без дверей, кабину. Даша не успела и охнуть.

— Покатаемся? – весело крикнул он ей с высоты двух метров.

— Так он же не заведенный, — с облегчением сказала Даша.

— У-у-у! Это решаемо. – И Денис скрылся в кабине. Через полминуты устрашающий своей стрелой трактор взревел дизельным двигателем. Даша вздохнула: «Неисправимый!»

— Снимай туфли и залезай! – крикнул Денис и подал ей руку. Дашка сначала подала Денису свои туфли на высоких каблуках, а затем и сама забралась, рискуя выпачкаться, наверх.

— А что этот странный трактор делает? – спросила она Дениса, присев на единственное кресло в огромной кабине. Пахло машинным маслом и все-таки – морем. Ветер усилился и трепал платье в ногах.

— Это не трактор. Это дорожная фреза. Она снимает старый асфальт перед укладкой нового. – Денис двигал какие-то рычаги, реквизированная у дорожной службы фреза пыхтела, взревывала и вдруг медленно-медленно поехала на своих маленьких гусеницах прямо по дороге.

Дашка вцепилась руками в специальные поручни впереди. Денис стоял во весь рост в кабине и, как капитан дальнего плавания, смотрел вперед. Его внимание было понятно: даже без работающей фрезы эта машина опасна для города: гусеницы – это вам не мягкие шины. А уж если гусеница заползут на тротуар из булыжника…

— А нас не арестуют за угон трактора и порчу дороги? – Дашке было уже не до романтики в этой разящей дизелем фрезе. Одно дело – Орел, родной город Дениса, другое – далекая Керчь.

— А мы быстренько. Нам недалеко, — улыбался Денис и что-то опять переключив, заставил ехать несчастную фрезу быстрее. Машина то и дело задевала сверху ветки деревьев.

«Куда это – недалеко?» — еще больше испугалась Даша.

Они сделали довольно большой круг по центру, объехав пешеходную улицу Ленина. Денис подъехал к неизвестному Даше зданию напротив исторического музея на Свердлова и лихо покрутился на гусеницах, паркуя это длиннохоботное чудище в ряду ничего не подозревающих легковушек.

— Уже можно вниз? – спросила Даша, собираясь покинуть этот асфальтный корабль.

— Подожди минутку, — тихо сказал Денис. Усадил ее на единственное почетное кресло с ободранным дерматином и достал из кармана брюк ярко-красную бархатную коробочку, в каких упаковывают кольца. Открыл ее: там действительно лежало милое колечко с белым камнем. Даша, все еще ощущала всем телом тряску двигателя. Молчала на своем дерматине, держась обеими руками за сидение.

— Выходи за меня замуж, пожалуйста, — сказал Денис, протягивая ей колечко. Его глаза радостно светились. Рубашка белела в свете фонаря.

— Не понимаю. Я думала, ты ко мне равнодушен. И даже смирилась.

— Я долго принимаю решения. Ты привыкнешь ко мне.

— Нет, — разозлилась Даша, — мне было непросто делать вид, что ты мне не нравишься. Ты надутый индюк, — вдруг прорвало ее. – Ты заставил меня думать, что у нас ничего нет и быть не может. Да я уже разлюбила тебя! — крикнула она напоследок.

— Значит, любила? – его мужская логика была невыносима.

— Нет! – закричала она, — нет, нет!

Он помолчал, мягко взял ее ладонь и надел кольцо на палец. Даша возмущенно было попыталась выдернуть руку, но Денис поцеловал ее пальцы, уже с кольцом на безымянном, и прошептал:

— Пожалуйста. Это твое. Не снимай. Подумай.

Спрыгнул на землю и протянул ей руку, приглашая выйти из дурацкого фрезера.

Дашка фыркнула, подала руку и слезла. До гостиницы они шли пешком и молчали.

По дороге Дашка все для себя решила и таки начала новую жизнь без Дениса. Ее дом на дачах под Орлом, «Сельпо», Ларка с новым мужем. Теть Нина. «Жила без Дениса и дальше обойдусь», — независимо думала она. В номере она молча направилась было в свою комнату, захватив бутылку шампанского из холодильника и собираясь выпить ее в одиночку, но Денис вдруг произнес:

— Завтра идем в ЗАГС.

Дашка ринулась в свою комнату, чуть было не споткнулась о палас и захлопнула с грохотом дверь. Сзади со стены что-то упало, похоже, картина.

Денис, кажется, рассмеялся.

Сидя ночью на балконе, завернутая в одеяло, с полупустой бутылкой, как оказалось, дорогущего розового шампанского, Дашка смотрела на чернеющее с блестками море и грустила: «Я вообще не знаю его. Не понимаю. Что у него в голове? С ним гулять-то нельзя, не знаешь, что выкинет в любой момент, а уж замуж…» Так и не приняв положительного решения, Дашка бухнулась на кровать и уснула пьяным провальным сном. Последняя мысль была тверда, как каменный Митридат: «Не выношу его… мальчишка… Д’Артаньян в белой рубашке».

Утро принесло желанную трезвость, а также так недостающую ей романтику: ковер перед ее диваном был заставлен цветами.

«Где он столько ваз набрал?» — логично подумала Даша, равнодушно глянув на цветы. Встала с дивана, выглянула в большую комнату:

— А кофе будет?

— Нет! – крикнул откуда-то из глубины номера Денис.

— Тогда я не выйду из номера.

— Кофе будет после бракосочетания, — сурово пообещал Денис, и Даша вспомнила: сегодня она выходит замуж.

«Вот те раз…» — подумала она и вернулась на диван. Ковер с вазами подтверждал серьезные намерения Дениса. Было действительно уже не до кофе. Почему-то вспомнилось, как в десятом классе она дала согласие на свидание сразу двум мальчикам и, так никого не выбрав, не пришла ни на одно.

— А где Зак? – крикнула из своей комнаты Даша.

— Гуляет с горничной по набережной, — успокоил ее Денис. — У тебя полчаса! Жду прямо здесь на диване, — заявил он и уселся нога на ногу на велюровом ярко-желтом диване в гостиной.

Дашка захлопнула дверь. «Мне что, поискать в шкафу свадебное платье и фату?» — Дашка была обескуражена непонятным, невозможным, нежданным и вообще нежеланным бракосочетанием. Пусть и с Денисом.

Наряжаться она не собиралась. Она надела любимые джинсы и футболку с надписью «Мерилин навсегда», повертелась перед зеркалом, накрасилась в своей ванной и тихонько вышла в гостиную. Денис, как поручик Ржевский (не хватало белых лосин и рыжих усов) все так же нога на ногу, сидел на диване и читал газету. «Где он газету взял? Это же прошлый век» — подумала Даша, хмуро глядя на невозможного будущего мужа.

Денис легко соскочил с дивана (Даше показалось, что звякнули шпоры) подхватил Дашу за талию, развернул ее к двери обратно в комнату.

— Платье есть? – рассмеялся он, — жду в машине в платье! – и вышел из номера.

Дашке стало весело. Она решила надеть любимое, очень подходящее для «свадьбы», шелковое платье-комбинацию. Но лишь для того, чтобы дать Денису резкий отпор в машине и сказать все, что она думает о нем, Дарии-мушкетере. За кольцо спасибо, а замуж я не собираюсь. Все еще усмехаясь, она дернула с карниза тюль и завернулась в него, как в фату. Выглянула с балкона вниз. Их номер располагался на втором этаже отеля, под балконом стояла «мазда» Дениса. Денис стоял рядом с машиной и что-то писал в телефоне. Она вдруг рассмотрела, что он в шикарном смокинге с бабочкой. Возможно, в том самом, из Орла. Дашка, в фате из шторы, крикнула:

— А где мы будем жить?

Денис оторвался от телефона, посмотрел наверх и увидел будущую жену в прозрачном саване.

— Так ты согласна выйти за меня замуж? – прокричал он намеренно громко, и рядом находящиеся люди обернулись на него, а потом, улыбаясь, стали глазеть на эту юмористку на балконе в фате с люверсами.

Дашу немедленно от смущения всосало обратно в комнату.

«Если он уже сейчас не дает мне право голоса, что будет в семейной жизни?» — подумала она как заправский психолог по отношениям.

В очередной раз твердо решив, что никакого замужа ей не надо, она спустилась уже без фаты к «мазде». Денис галантно открыл ей дверь, вручил новый букет роз и помог сесть в машину.

На капоте была привязана лентой кукла в фате.

Денис сел на водительское место, захлопнул дверь и посмотрел на Дашу с вызовом и одновременно весело. Дашка вздохнула, покрутила рукой с кольцом перед собой, порассматривала его, как бы прицениваясь, и ответила:

— Ладно. Поехали уже.

Денис, ни слова не говоря, победоносно нажал кнопку зажигания, включил левый поворотник и тронулся с места.

На церемонии не было никого, кроме их троих: Дашки, Дениса и ответственной дежурной сотрудницы по бракосочетаниям. Каким-то образом Денис настоял на большом торжественном зале с колоннами вместо стандартного кабинета с ксероксом. Наверное, как всегда, дал денег. Даша, с одной стороны, восхищалась столь примитивным решением проблем, с другой, это ее раздражало. Чем Денис лучше других? В очереди на брак положенный месяц не стоял, в Керчи не прописан, да еще чье-то место сегодня утром занял… Вон стоят перед дворцом бедолаги брачующиеся со своей невестой, ждут… Но быть избранной Дашке все же было невыносимо сладко. Ее Денис никого и ничего не боялся и не стеснялся и гнул свою линию. Ее ли?

Пока сотрудница говорила стандартный брачующий текст будущим супругам (Денис был в смокинге, а Даша в шелковом кремовом платье по моде прошедшего лета), в зал просочились оркестр и фотограф. Насчет колец Даша испугаться даже не успела: перед началом церемонии Денис вынул коробочку с обручальными кольцами белого золота и положил ее на предназначенный для этого столик. Дашка восхитилась. «Я принцесса…» — подумала она как в детстве, когда папа покупал ей одновременно мороженое и шарик. «Нет, я королева!» — промелькнуло у нее в голове, когда оркестр заиграл известный марш. Денис нежно сжал ее ладонь при словах «Объявляю вас мужем и женой». Даша не верила происходящему. Денис просто опять задумал какую-то штуку. И все-таки им дали расписаться в самом настоящем свидетельстве о браке в двух экземплярах. Заодно Дашка выяснила, что фамилия у нее теперь мужнина. Дарина. «Он Денис Дарин, оказывается? Интересно девки пляшут… А чо не Дарий Дарин? Круче ж было бы» — мысленно рассмеялась она.

Она была смущена, спокойна, молчалива, но – счастлива. Глядя в глаза Дениса, видела, что он – тоже. «Брак – это ж не секс. Это надолго. Так что успею разобраться, зачем он ему понадобился.» То, что только что состоявшееся бракосочетание – не стопроцентная романтика, а может, вообще не романтика, Даша уже понимала.

Во дворе их ждала странная машина-карета. Шикарная, но смешная. Дашка с удовольствием позволила мужу туда себя усадить.

— Поехали кататься! – Денис радовался от души. Было видно, что он позволил себе расслабиться. Достал из-за пазухи сигару. Умело закурил и стал похож на бразильского наркобарона, довольного жизнью.

«Отпуск у человека, — думала Даша, — вот и расслабляется. Можно понять.»

— А я, может, хотела настоящую карету. С белыми лошадьми и кучером, — вдруг закапризничала Даша.

Денис рассмеялся. Он сидел у перегородки к водителю.

— Все, что хочешь! Айда искать лошадей! – и что-то сказал водителю «кареты», — но тогда с тебя настоящее свадебное платье!

«Вот уж ценитель женской красоты» — усмехнулась Даша и крикнула со своего дивана водителю:

— Товарищ водитель, заверните, пожалуйста, в какой-нибудь свадебный салон!

Водитель испуганно оглянулся на ненормальную невесту, но Денис, обернувшись, подтвердил заказ маршрута, и через десять минут Дашку уже обслуживали две разговорчивые девушки в керченском свадебном салоне «Пурпур».

— Мне нужно платье максимального объема. Оно должно красиво свисать не только с меня, но и с лошади, а также на всякий случай с экскаватора.

«Мало ли встретим по дороге какой-нибудь неотразимый для моего жениха асфальтоукладчик» — договорила она мысленно.

Боясь уточнить, зачем невесте на свадьбе экскаватор (но откуда им было знать всепоглощающую любовь Дария к тракторам), продавщицы предложили своей клиентке свадебное платье со шлейфом.

— Можно померить?

— Конечно! И вот сюда, на помост. Здесь особенно видно, как шлейф красиво спадает вниз.

«Пойдет, — подумала Дашка. С экскаватора тоже свиснет, как надо».

— Беру.

— У вас будет оплата наличкой, картой или оформим кредит? – не моргнув, одна из продавщиц назвала стоимость платья: девяносто девять тысяч рублей.

— У меня оплата мужем.

Девчонки было засмеялись, но Дашка махнула Денису рукой, он вынул сигару изо рта и зашел в салон. Он был красив и статен. Широкая грудь и умопомрачительный смокинг, идеальная стрижка, модная наркобаронская небритость. Девчонки замерли в восхищении, но Даша до сих пор не была уверена, что это ее мужчина, тем более муж. Действительно, какой-то чужой бразилец… Ее заставляли играть странную роль, которой она была рада, но к которой не была готова. Даша очень хотела бы знать смысл происходящего.

— Сейчас завернем, — засуетились девушки.

— Не надо, я в нем пойду, — была вынуждена признаться Даша, чем переплюнула все выкидоны капризных невест за время существования салона. – Срежьте бирки, пожалуйста. И еще я возьму вон те туфли – указала она на туфли с квадратными модными носами. — Есть 39-й? И еще вон ту меховую накидку. А то ж не месяц-май.

Первая же пара туфель ей подошла. Дашка надела меховую теплую шубку, уверенным движением подобрала метровый шлейф, взяла под руку своего бразильца-мужа-экскаваторщика, и они скоропостижно покинули салон. Девушки обескуражено хлопали вслед этой паре накладными ресницами.

Лошади нашлись только на страусиной ферме далеко за городом, и то без кареты. Конюхи, деревенские грубые мужики в рабочей одежде, сажали Дашу на лошадь, давали указания, как управлять и как сидеть, уверяли, что «Машка – лошадь смирная, приученная и к пьяным, и к детям, редко когда сбрасывает ездока». Дашка сидела ни жива не мертва в своем, конечно, мужском седле: а где это в 20-м веке для ее шлейфа нашлось бы женское боковое?

Рядом топтался Денис, вернее, его лошадь с Денисом верхом. Несмотря на то, что Денис тоже сидел на лошади впервые, он не выпускал сигару изо рта. Блюл статус мачо-барона.

«Может, я с сигарой тоже уверенней бы себя чувствовала», — думала Дашка, уже пожалев о свадьбе, лошадях, платье и Дениса вместе взятыми.

Тем не менее, в гостиницу в Керчь они поехали верхом. Их сопровождали конюхи. В своей обычной рабочей одежде. Денег за непредусмотренную тарифами конюшни поездку Денис отвалил явно немало.

Зрелище керчане в этот теплый ноябрьский день видели уникальное. По тротуарам ехала процессия из шикарного жениха на темной лошади, Брюлловской «Всадницы» со шлейфом на серой лошади и двух всадников сзади попроще. Возле гостиницы их ждал нанятый фотограф и цветы, которые были вынесены из номера вниз к крыльцу. Фотограф отснял целый фотоальбом, который обещал принести через пять дней («Через два дня» — уточнил Денис фотографу, вложив в один из его многочисленных кармашков на профессиональной жилетке красную купюру в пять тысяч рублей). Дашка, утопая в цветах, шлейфе и «любви» молодого мужа, получила романтики столько, сколько ей мечталось предыдущие тридцать лет. Горничные, вышедшие посмотреть на молодых, умилялись. Главный менеджер презентовал молодоженам бутылку шампанского из ресторана отеля. Зак был звездой происходящего и постоянно наступал грязными лапами на шлейф невесты, его гладили все, от персонала до прохожих, угощали котлетами из кухни отеля и даже поили шампанским из пластмассовых стаканчиков.

Был поздний вечер. Море было черное, огоньки набережной и Крымский мост вдали совсем его не освещали. Был штиль. Денис и Даша сидели на своем гостиничном балконе, без смокинга и свадебного шлейфа, зато в теплых пледах и отмечали свое бракосочетание. Денис пил какой-то алкогольный коктейль, а Даша кока-колу, к которой обычно была равнодушна. Зак, пьяный, дрых в комнате на желтом велюровом диване без задних ног, как это принято у собак.

— А теперь рассказывай, что ты от меня хочешь, — заявила Дашка, чувствуя, что ноги и место между ног отойдут от проклятой лошади еще нескоро. «Кажется, трактор действительно лучше лошади, как утверждала моя бабка-колхозница.»

— То есть вся романтика тебя в моей любви не убедила, — улыбнулся Дарий-Денис.

— Ну, я рада быть твоей женой. Хотя толком и девушкой не успела побыть.

— Так ты согласна?

— Не поздновато спросил? – рассмеялась Даша, — налей мне еще этой отравы и плесни, пожалуйста, чего ты там пьешь алкогольного, а я схожу за кубиками льда.

Через гостиную она прошла в комнату Дениса, осмотрелась и увидела кейс, стоящий у стола. Взяла его, захватила по дороге из холодильника форму со льдом.

— Ответ, наверное, лежит здесь? – она положила изящный небольшой кейс на стол.

Денис скривился и стал всматриваться в темное море прямо под балконом.

— Да, ты можешь меня выручить. Если захочешь.

— А если нет?

— Начну с нуля. Не в первый раз. Если позволят.

— А ты бывалый, — боясь спросить, кто ж не позволит, отпила Даша приготовленный им коктейль: ром с кока-колой, и скривилась, — ой, а чего такой крепкий-то?

— Ром? Или я? – усмехнулся Денис.

— А где же мой свадебный подарок? – подавив приступ нежности, спросила Даша. — Платье не в счет, ты же понимаешь.

Денис открыл кейс.

— Держи. Квартира, дом, еще одна квартира, ну, и лизинговая фирма.

Дашка испуганно примолкла.

— Ты вот прямо сейчас объясни, пожалуйста, что происходит и куда ты собрался. В суд или сразу в тюрьму?

— Как фишка ляжет.

— Пугаешь ты меня. У тебя долги? А как же моя замужняя жизнь?

— Будешь подписывать документы или нет, наконец? – нахмурился он, и стало ясно, что ему не до романтики.

— Муж и жена – одна сатана. Давай свои богатства. Беру, — улыбнулась Дашка. Ради Дениса она была готова подписать что угодно. Даже как просто знакомая, а вовсе не любимая супруга.

Через десять минут у Дениса ничего не осталось. Кроме, пожалуй, его смокинга и сигары.

— У тебя осталась твоя «Мазда», — заметила Даша.

— Подарить?

— Предпочитаю мерседесы, — засмеялась она и села к нему на колени. – Может, перейдем от твоих скучных долгов к долгу супружескому? – прошептала она, обнимая его и забирая у него из руки бокал с ромом.

Через два дня «Мазда» везла их и Зака домой в Орел. Голые степи и холмы навевали спокойствие. В машине было тепло и уютно. Наверное, так же пройдет их вся семейная жизнь. С доверием и защитой друг друга. Дашка гладила притихшего Зака, кайфовала, впервые в жизни ощущая себя рядом с мужчиной, обычным настоящим мужчиной.

Денис молчал. Хмурился. Решал в своем крепком красивом лбу какие-то очень сложные проблемы то ли государственного, то ли бандитского масштаба.

Перед одним из кафе, где они в очередной раз делали остановку перекусить, он выключил двигатель и молча стал смотреть сквозь лобовое стекло, не видя стоянки у кафе, где они припарковались.

— Ты спасла меня, — повернувшись к ней, не столько серьезно, сколько со страданием, сказал он.

Даша молча рассматривала уже любимое его лицо.

— Ты меня любишь?

— Не знаю.

— Я тебя ненавижу, — у нее перехватило дыхание, и она выскочила из машины. Зак испуганно взвизгнул, когда она ногой придавила ему лапу.