Река ведет к Истоку

Пролог, в котором Нина отказывается от очень заманчивого предложения

20 лет назад

Часы мерно отстукивали секунды, одну за одной.

Всеми позабытые свечки в торте давно расплылись цветными парафиновыми лужицами, и Нина отстранённо подумала, как же их оттуда выковыривать и не испортится ли от этого торт. И имеет ли теперь этот торт хоть какое-то значение?

Кольцо лежало на столе: массивное, тяжёлое даже на вид, крупный зелёный камень, оправленный в серебро. Серебро почернело от времени, поэтому украшение смотрелось мрачно, даже зловеще. Впрочем, в темноте всё кажется немного зловещим.

А ведь они и не заметили, что всё это время сидели в темноте. По крайней мере ошарашенная новостями Нина не заметила. Гость пришёл на закате, но когда был этот закат? Сколько часов назад? И сколько осталось до рассвета?

Девушка поднялась со стула, щёлкнула выключателем.

В комнате стало немного светлее. Уютнее не стало: сразу бросились в глаза пожелтевшие обои, старенькая клеёнка на столе, ободранная и покосившаяся дверца книжного шкафа, из-за которой выглядывали потрёпанные обложки любовных романов. Галкиных, конечно.

Сама Нина такое не читала. Пролистала пару книг из любопытства, но быстро усвоила, что все они написаны по одному шаблону, и забросила. А вот старшая сестра читала запоем. Приходила с работы и падала в круговорот чужих чувств и эмоций. Галка верила в любовь, ждала её, искала – и не находила.

До сегодняшнего дня.

Сложно не влюбиться, когда с последним закатным лучом в дверях возникает прекрасный мужчина в странной одежде и говорит, что пришёл забрать одну из девушек в волшебный мир. Кому же не захочется оставить всё это старое, серое, затхлое – и отправиться в сказку следом за галантным кавалером? Стать волшебницей, сильной и влиятельной, жить долго и счастливо и умереть со своим избранником в один день, предварительно наплодив детей и понянчив внуков.

Судя по Галкиному лицу, она уже в красках представила эту идиллическую картину и готова была в любой момент бросить реальный мир и отправиться в волшебное путешествие…

…но тут выяснилось, что пришелец явился не за ней.

И это известие не обрадовало никого.

Галка даже не заметила, что в комнате зажёгся свет. Она не сводила глаз с мужчины, принесшего кольцо. Тот отвечал мягкой улыбкой.

Нина с каждой минутой всё больше чувствовала себя лишней. А ещё – одинокой, чужой, всеми забытой. Маленькой девочкой в растянутом свитере, которая сегодня зачем-то надела нарядную блузку. Но ведь это был её день. Её праздник!

Восемнадцать лет, торт и свечи. А потом прозвучал звонок в дверь – и пришёл этот… прекрасный принц, чтоб его.

Незваный гость и Галка по-прежнему смотрели друг на друга. Кольцо лежало между ними – такое доступное, близкое. Протяни руку, возьми, надень на палец – и всё изменится. Начнётся новая жизнь.

Новая жизнь в новом мире.

Не для Нины.

Галка, конечно, будет против. Точнее, сделает вид, что против. Начнёт сопротивляться, возмущаться, попытается переубедить. Но потом смирится и согласится.

Да, именно так всё и будет.

– Я могу отказаться от кольца? – спросила Нина. От волнения голос показался хриплым и будто бы чужим.

Мужчина всем телом развернулся к Нине. Удивления в его взгляде не было. Скорее – вежливая заинтересованность.

– Так могу или нет? – повторила девушка.

– Теоретически – можете. – Голос у колдуна был приятный. Бархатный такой, обволакивающий, очаровывающий. За обладателем такого голоса хотелось немедленно идти на край света, даже не собрав чемодан, забыв погасить свет в ванной и не выдернув утюг из розетки.

«Чары! – напомнила себе Нина. – Это просто чары. Специально на таких дурочек рассчитаны. И Галка должна это понимать!»

Но та, похоже, не понимала.

Кажется, она даже не расслышала вопроса сестры. Сидела, уставившись в одну точку, как заколдованная.

– Что вы с ней сделали? – спросила Нина.

– Ничего особенного. Слегка усыпил, чтобы у нас была возможность поговорить без помех. Итак, клисса, вы хотите отказаться от наследства?

Нина кивнула.

– В её пользу, если я правильно понимаю? – мужчина взглядом указал на Галку.

Нина кивнула снова.

– Могу я поинтересоваться, почему?

– Мне кажется, она это заслужила. Она меня воспитала. Заменила мне всю родню. Работала на двух работах, чтоб как-то прокормить и одеть. Она столько времени потеряла ради меня. И если я сейчас просто уйду, оставив её здесь… Я попаду в сказку, а она останется в реальности, да ещё и совсем одна… Это будет… ну… нечестно, понимаете? Тем более, она старшая. По закону наследство должно достаться ей.

– У нас разные законы. А ваша прабабушка довольно однозначно сказала, что завещает силу младшей в роду. Стало быть – вам.

– А я не приму! Не нужна мне такая сила! – Голос дрогнул, но собеседник этого вроде бы не заметил. Покачался на стуле, что-то обдумывая, и спокойно произнёс:

– Хорошо, спорить и уговаривать не буду. Но должен предупредить, что отказавшись от камня, вы больше никогда не сможете претендовать на него вновь. Если ваша сестра умрёт, не оставив наследника, её сила будет изъята в общий фонд Истока.

– Я понимаю.

– И ещё одно условие. Галине вы объясните всё это сами. Объясните, поможете собраться, попрощаетесь – и сделаете всё это очень быстро. Я и так основательно задержался тут с вами.

Нина кивнула в третий раз.

Вот и всё, дело сделано. Она остаётся дома. А Галка…

...в конце концов, она действительно заслужила немного чуда.

Глава первая, в которой снова появляется таинственный гость и некоторое время всё идёт по плану

Алина злилась. Злилась от души и с полной самоотдачей: швырялась одеждой, диванными подушками и даже книжками. Книжками, впрочем, всего один раз, да и то аккуратно, почти бережно. До дыр зачитанный «Гарри Поттер», шелестнув страницами, грохнулся на диван. И на этом буйная стадия протеста закончилась.

– Успокоилась? – поинтересовалась Нина.

– Нет, – сверкнула густо подведёнными глазами племянница. – Я теперь совершеннолетняя! Что захочу – то и буду делать. Хочу гулять с друзьями – и пойду!

– Если бы вы гуляли! Опять ведь будете в карты резаться весь вечер. Но иди, если хочешь. Только сними мой браслет, я тебе его брать не разрешала. И посуду помой.

– Не обязана я в собственный день рождения мыть посуду!

– А есть из неё обязана? – хмыкнула Нина. – Был уговор: я готовлю, а ты убираешь. Так что марш на кухню. Раньше закончишь – раньше пойдёшь к своим ненаглядным друзьям.

– Но я только что ногти накрасила! – ухватилась за последний аргумент Алина.

– Тогда жди, пока высохнут, – философски пожала плечами Нина. И украдкой глянула в окно.

Солнце уже почти скрылось за горизонтом. Ещё немножко – и закат разгорится в полную силу, заливая комнату алым и розовым.

Пожалуй, возможность любоваться из окна прекрасными закатами была единственным достоинством этой квартиры. Спустись этажом ниже – и всё перекрывает бесконечная вереница гаражей. Сдвинься вбок – и вместо разноцветного зарева увидишь лишь торец соседнего дома.

Солнце опускалось всё ниже и ниже, небо на глазах преображалось, расцвечиваясь миллионами оттенков, которые смешивались, наслаивались друг на друга, отражались в реке, бликовали в соседских окнах, подсвечивали крыши гаражей.

Нина сама не заметила, как засмотрелась. Всегда засматривалась.

Алина тем временем выскользнула из комнаты, неслышно обулась и уже потянулась за ключами… И тут в дверь позвонили.

В отличие от тихого писка домофона, квартирный звонок обладал убийственной громкостью. Все, кому доводилось услышать его пронзительное дребезжание, подпрыгивали на месте, роняли предметы, хватались за сердце, затыкали уши или выражали свой испуг другими, менее радикальными методами.

Алина проявила чудеса стойкости и просто вздрогнула. Даже ключи не выронила.

– Нин, тут в дверь звонят, – крикнула она, обречённо понимая, что побег не удался. С другой стороны, если тётя отвлечётся на гостей, то…

Тётя на гостей отвлекаться не собиралась. Даже не обернулась, продолжая внимательно изучать закат, будто надеялась высмотреть в нём что-нибудь интересное.

Звонок задребезжал снова.

– Да иду я! – обречённо буркнула Алина, распахивая дверь.

На пороге стоял мужчина.

В принципе, в нём не было ничего необычного, мужчина как мужчина. Среднего роста, поджарый, с тёмными волосами, собранными в хвост. Если бы Алину остановили на улице, показали этого человека и попросили сказать, чем он занимается, она бы, наверное, предположила, что он какой-нибудь художник или музыкант. Пальцы у него были как у пианиста – длинные и подвижные. И тяжёлая серьга с золотистым камнем в левом ухе. И шёлковая чёрная рубашка с длинными рукавами. И ещё сапоги (летом!). Кому ж ещё в голову придёт в таком виде разгуливать, если не художнику или музыканту?

Но в тот момент Алина ничего этого не подумала. Гораздо больше её удивил сам факт: незнакомый мужчина, стоящий на пороге их квартиры. Причём этот мужчина не предлагал купить пылесос, подключить интернет по супервыгодному тарифу или вступить в пенсионный фонд. И даже религиозных брошюрок у него не было.

Странно-странно!

– Здрасьте. А… вы, наверное, к тёть Нине? – на всякий случай уточнила Алина, пропуская гостя в квартиру. Было в его взгляде нечто такое, что девушка сразу решила: лучше впустить, не дожидаясь, пока попросят.

– Нет, клисса, я к вам. Хотя и с тётей повидаюсь с огромным удовольствием. Если она, конечно, дома.

Мужчина улыбнулся, хотя Алине показалось, что оскалился. Косые закатные лучи, неведомо как проникшие в коридор, исчеркали лицо резкими тенями, делая его похожим на демоническую маску.

– Нин, иди сюда, – неуверенно позвала девушка. И немножко отступила вглубь квартиры. На всякий случай.

– Ну чего ты вопишь? – тётя наконец-то оторвалась от созерцания заката и вышла в коридор. – Только что распиналась, какая она взрослая, а стоило увидеть чужого дядю, так сразу побежала прятаться за меня.

– Я не прячусь, – буркнула Алина. – Просто… ну…

– Испугалась, – улыбнулась тётя. И добавила доверительным шёпотом на весь коридор: – Это нормально, я, когда его впервые увидела, – тоже испугалась. А вот мать твоя сразу же втрескалась без памяти. Ни к чему хорошему это не привело, так что не вздумай вдохновляться её примером.

Мужчина фыркнул.

Алина пристально вгляделась в него, но так и не поняла, во что там можно втрескаться. Возможно, незнакомец и был красив, но это была чужая красота – резкая, хищная и холодная. Кроме того, по возрасту он ей в отцы годился.

От последней мысли девушка ойкнула и отступила ещё немножко, совсем вжавшись в стенку.

Да нет, не может такого быть! Возраст, конечно, подходит. И волосы у него такие же чёрные, как у неё. И глаза тоже карие. И ещё нос. Нос у гостя был прямой и довольно длинный, почти такой, какой Алина каждый день видела в зеркале.

Сразу стало понятно, почему внешне мужчина ей не понравился. Она сама себе тоже не слишком нравилась и всегда жалела, что не похожа на Нину или маму, виденную только на старых фотках. Они были совсем другие: сероглазые, светло-русые, с такими милыми ямочками на щеках.

Но ведь от кого-то Алина должна была унаследовать этот злополучный нос!

– Только не говорите, что вы мой отец! – выпалила она, удивляясь собственной наглости. Но лучше уж сразу спросить, чем потом терзаться вопросами.

– Что? – переспросил гость. Выглядел он при этом удивлённо и немного обескуражено: – С чего вы взяли, клисса? Разве тётя вам не сказала, что ваши родители умерли?

Алина почувствовала, что начинает краснеть. Щёки пылали так, что хотелось закрыть их ладонями и немедленно сбежать в другую комнату. А лучше вообще в ванную. Закрыться там и сунуть голову под холодный душ.

Но незнакомец явно ждал ответа на свой вопрос, поэтому девушка собралась с силами и выдавила:

– Мало ли что она мне сказала. Лет до семи она вообще пыталась убедить меня, что их убил злой волшебник. Я, конечно, люблю сказки, но не настолько же!

– Какой ещё злой волшебник, женщина? – Гость укоризненно посмотрел на Нину. – Я же тебе объяснял, что это был несчастный случай. Неконтролируемый выброс силы при изготовлении арфактума. Такое случалось и с более опытными специалистами. Никто не виноват.

– Так не бывает, – надулась тётя. – Всегда кто-нибудь да виноват. И вообще, одни беды от вашей магии.

– А от вашей технологии, можно подумать, бед нет! Только что на перекрёстке машина кошку сбила. Да и вообще, я пока до вас добрался, чуть не свихнулся. Что за дрянью в воздухе воняет? Это же не бензин, к бензину я привык.

– Ничего особенного, просто сегодня ветер с завода. Повоняет и перестанет. По официальным данным превышения допустимой концентрации по диоксиду серы не зафиксировано.

Последнюю фразу Нина произнесла нарочито чужим голосом, передразнивая дикторшу из телевизора. Гость на это никак не среагировал. Видимо, телевизор он не смотрел. Если вообще знал, что это такое.

Алина нервно сглотнула. Только сейчас, с непонятным запозданием, до неё начал доходить весь смысл диалога. Её тётя и мужчина в шёлковой рубашке говорили про магию. Причём так, словно она была реальной. И не похоже, чтобы кто-то из них при этом шутил.

А ещё оба они смотрели на Алину.

Кажется, ей только что задали какой-то вопрос. Или нет? А если нет, то почему так смотрят?

– В чём дело-то? – не выдержала девушка.

– Она совсем не похожа на мать, – признал наконец мужчина. Обращался он вроде бы к Нине, но слова произносил куда-то в пространство.

– В вашу породу пошла. Такая же самоуверенная нахалка.

– Женщина, ты вообще в курсе, что сейчас оскорбила целую ветвь древнего рода? – полыхнул глазами гость. – За это по закону можно и плетью схлопотать!

– У нас разные законы, – нисколько не смутилась тётушка. – А чей род древнее – я бы ещё поспорила.

– У тебя вообще нет рода, ты от него отреклась!

– Я вам не мешаю? – не выдержала Алина. – А то меня, вообще-то, друзья ждут. Я гулять хочу.

– Перехочешь! – в один голос гаркнули взрослые.

После чего недовольно уставились друг на друга.

– Что? – развёл руками мужчина. – Я имею столько же прав на её воспитание, сколько и ты.

– Тогда сам с ней и объясняйся. Нашёл, тоже, буфер обмена!

– Что? Какой ещё буфер?

– Промежуточное хранилище данных в системе, – машинально пробормотала Алина. Накануне она как раз сдавала информатику, и знания из головы выветриться ещё не успели.

– Ты б на экзамене так бодро отвечала, троечница! – прокомментировала Нина, которая, собственно, этот экзамен и принимала. И действительно поставила племяннице тройку.

– Так! – резко выдохнул гость. – Глубокоуважаемая клисса, гулять вы сегодня не пойдёте. Вместо этого мы с вами поговорим в каком-нибудь тихом и укромном месте, подальше от этой неугомонной женщины. Я расскажу вам про родителей, отвечу на все вопросы и вручу наследство. Собственно, за этим я и прибыл. И времени у нас не так много, только до рассвета. А разговор предстоит долгий.

Алина осторожно покосилась на тётю. Та демонстративно пожала плечами. Делай, мол, что угодно, ты же взрослая.

Быть взрослой, действительно, очень хотелось. Но без тётиной поддержки было неуютно и даже страшновато. Тем более что она-то явно понимала, что здесь происходит. А вот сама Алина – пока ещё нет.

– Хорошо, мы поговорим, – решилась девушка. – Но на первый вопрос вы ответите прямо здесь и сейчас. Вы вообще кто?

– Сложно объяснить так сразу, – мужчина, кажется, слегка смутился. – Ну, допустим, курьер. Перевозчик. Это моё основное занятие – перевозить из одного мира в другой вещи, документы, людей. Но с вашим семейством всё немного сложнее. Видите ли, клисса, так сложилось, что я ещё и ваш родственник… дядя… по отцовской линии.

– Но точно-точно не отец? – подозрительно сощурилась Алина.

Вопрос был глупейший, но опыт, полученный из сотен книг и сериалов, требовал прояснить такие вещи сразу и как можно более однозначно. Даже если один раз подозрение уже опровергли.

– Нет, я… гм… не был настолько близок с вашей матерью, – ответил новоявленный дядюшка.

Тётя глубокомысленно хмыкнула, но промолчала.

– И как вас зовут, дорогой дядя? Я же должна к вам как-то обращаться?

– Пока не примете наследство, я для вас глубокоуважаемый магос, и никак иначе.

– Но имя-то у вас есть? И, кстати, фамилия. У меня же мамина фамилия! А какая настоящая?

– Глубокоуважаемая клисса, давайте…

– И что значит «клисса»?

– …давайте всё же уединимся где-нибудь. И буду очень признателен, если в этом доме найдётся, чем промочить горло.

– Хорошо. – Алина направилась в сторону кухни, попутно посылая друзьям сообщение, чтоб не ждали. – Вам чай или…

– Только не кофе!

* * *

Нина подкараулила колдуна на выходе из кухни.

Алина осталась внутри, осмысливать услышанное и обдумывать предложенное. В том, что она примет наследство, Нина не сомневалась. Голова девчонки была с детства битком набита сказками и магией, она бы побежала за добрым дяденькой-волшебником на край света, даже если бы для этого пришлось под покровом ночи удирать из дома через окно.

Такие жертвы, конечно, не требовались. Нина и не думала удерживать племянницу. Но отпускать её без присмотра тоже не собиралась.

Ей самой никакая магия не светила, это было решено давно и бесповоротно. Но разве нельзя обойтись без неё?

– Надо поговорить! – Нина схватила колдуна за рукав и бесцеремонно втащила в свою комнату.

– Хватит меня лапать, женщина! – буркнул тот, брезгливо высвобождаясь из чужих пальцев. – Ещё раз так сделаешь – руку отрублю.

– В первый раз ты был повежливее!

– Это было до того, как ты выставила себя полной дурой и отказалась от камня.

– Ладно-ладно, – покорно согласилась Нина. В конце концов, сейчас от этого высокородного хама зависела её судьба. А выяснить отношения можно было и позже. – Простите за недозволенные жесты, глубокоуважаемый магос. Но нам действительно нужно поговорить.

– Выкладывай, что там у тебя, – великодушно разрешил колдун.

– Она согласилась? – первым делом уточнила Нина. А то мало ли, вдруг семейная дурь прорезалась.

– Да. И ещё спросила, можно ли взять с собой велосипед. Или хотя бы ролики. Представляю я, как она по нашей брусчатке поедет на роликах… Там же шею свернуть – раз плюнуть. А я не смогу приглядывать за ней постоянно.

– Об этом я и хотела поговорить. Насчёт приглядывать. Возьмите меня с собой!

Колдун посмотрел на Нину, как на полную идиотку. Наверное, так моряк, уходящий в одиночную кругосветку, смотрел бы на пожилую маму, которая в последний момент бросается ему на шею с воплем: «Я поеду с тобой! А то кто ж тебе там суп-то варить будет?!» И всё это перед телекамерами, фанатками и президентом.

– С ума сошла? – мысли колдуна наконец-то оформились в слова. – Ты пустая. Ты отреклась. Твоё место – здесь.

– Неужели у вас там совсем нет обычных людей? Да в жизни не поверю! А как же все эти наследники, клиссы, которые ещё не владеют магией? Или те, которым просто не хватило наследства? Вот вам с братом, допустим, повезло: одному достался камень от матери, второму от отца. А если бы был ещё и третий брат, что тогда? Где бы он жил? А если бы ваши родители были до сих пор живы? Тогда вы, глубокоуважаемый магос, не были бы магосом, верно? И я же верно понимаю, что маги – аристократия, правящая верхушка. Но кем вы правите? Слуги у вас есть? А преступники? Бомжи? Дети? Камень можно получить только после совершеннолетия, а как быть до этого?

– Хватит, достаточно, – оборвал колдун. – Я понял, что ты имеешь в виду. Да, у нас есть обычные люди, и их гораздо больше, чем магов. Но все они родились в Истоке. Я не могу просто так привезти человека из внешнего мира, это запрещено.

– Значит, увезти можете, а привезти – нет? А кто говорил, что законы существуют, чтобы их нарушать? Или нарушать можно только тогда, когда этого хочется лично вам? Так ничего, сейчас тоже захочется! С вас должок, помните?

– Помню, – мрачно кивнул колдун. – Я должен тебе и не отрекаюсь от своих слов. Но пойми ты, женщина, это не от меня зависит! В Истоке и так перенаселение. Полный запрет на переселенцев из других миров. Исключение только для наследников, потому что магические законы важнее человеческих. Если тебя засекут на границе, то просто вышвырнут в ближайший мир. Заметь, в ближайший, а не в родной. Ну и мне тоже не поздоровится. В последний раз дело ограничилось штрафом, но…

– В последний? – ухватилась за фразу Нина. – Значит, ты так уже делал, и не раз?

– Делал.

– Тогда в чём проблема?

Колдун задумчиво потеребил серёжку.

– Проблема в том, что будет дальше. Окажешься ты в Истоке – и? Что станешь делать?

– Что угодно! – Уж это-то Нина продумала давно. – В том месте, где новичков учат обращаться с камнями, наверняка полно обычной, немагической работы. Я могу убираться, готовить, стирать. Стены красить… И заодно за Алинкой присмотрю.

– В школе… – Длинные пальцы колдуна снова коснулись серёжки. – Нет, так не пойдёт. Даже если я раздобуду фальшивые документы и сумею тебя туда устроить, девочка узнает и не сможет удержать язык за зубами. Разболтает ненароком, выдаст и тебя и меня. Представляешь, чем это кончится?

Нина пожала плечами.

Чем кончится… Да уж ясно, что ничем хорошим.

Но остаться одной и оставить Алину без присмотра – всё равно во много раз хуже. Так что выбора-то особо нет.

– Если только… – Колдун продолжал рассуждать сам с собой. Нина его не торопила. – Можно, конечно, сменить тебе облик, чтоб девчонка не опознала. Тогда всё будет проще. Но и ты не вздумай перед ней раскрываться.

– Но она же всё равно увидит, что я еду с вами…

– Не увидит, – усмехнулся колдун. Улыбка у него была недобрая. – Не волнуйся, женщина, я обещал выполнить любую твою просьбу – и я её выполню. Но это будет больно.

Нина пожала плечами. Больно – так больно. В кресле у стоматолога регулярно терпит, потерпит и сейчас.

В дверь истошно забарабанили, и в комнату, не дожидаясь разрешения войти, ворвался темноволосый ураган: в одной руке стопка книжек, в другой – ролики.

– Нин, тебе же всё уже рассказали, да? Ну, то есть ты в курсе, что я уезжаю? Можно я возьму с собой Геймана, а то я его не дочитала. Ты потом себе ещё купишь. И… это… Ну, я же теперь как минимум три года не вернусь, и… Тёть Нина…

Девчонка вдруг всхлипнула, подскочила к тёте, обняла её прямо с книжками и роликами и заревела в голос. Временами сквозь всхлипы и рыдания прорывалось неразборчивое «Я буду скучать!» и «Прости, что не помыла посуду…»

– Ну всё, хватит рыдать мне на новую блузку, – велела Нина, когда поток слёз немного иссяк. – Сейчас лето, до рассвета совсем недолго. Иди, собирай вещи.

Племянница умчалась, прекратив реветь так же внезапно, как и начала. Хорошо быть подростком: и бегать можно сколько угодно, и голова после рыданий не болит.

– Любит она тебя, – задумчиво произнёс колдун.

– Конечно, я же её воспитала. И, между прочим, воспитала не так уж плохо.

– И планируешь продолжать воспитывать, только теперь исподтишка.

– Планирую, – спокойно признала Нина.

– Ну вот что с тобой делать? Ладно уж, собирай вещи.

Нина с улыбкой вытащила из-под кровати большой зелёный чемодан. Собран он был ещё накануне.

Глава вторая, в которой достопочтенный магос размышляет о женщинах, а над рекой сгущается туман

Не то чтоб Ракун не любил женщин… Женщин он как раз таки любил, из-за чего по молодости регулярно страдал. Потом, конечно, научился заметать следы и правильно выбирать объект для очередной интрижки. Но с этим семейством всё с самого начала пошло наперекосяк.

Сперва одна сестра передала своё наследство второй, потом эта вторая ухитрилась влюбиться в того, кто это наследство принёс.

Что скрывать, Галина была девицей красивой и неглупой, и Ракун охотно за ней поухаживал пару недель. Ещё столько же ушло на объяснения, почему он не собирается жениться на иммигрантке из другого мира! Да, волею судьбы стала магиссой – но это же не отменяет отсутствия полноценного образования, навыков светской жизни… общего культурного контекста, в конце концов.

Пришлось сплавить девицу брату – тот всегда был менее привередлив. И вроде как всё у них сложилось неплохо, даже ребёнка завели… А потом глупо и внезапно погибли при взрыве в лаборатории. И Ракун остался с новорождённой племянницей (ещё одна девица, как нарочно!).

Никакого желания заниматься воспитанием он не испытывал, поэтому малявку сплавил её безродной тётушке во внешний мир. А тётушка ухитрилась под шумок ещё и клятву с него стребовать. И ведь не забыла об этом, зараза. Как клещ вцепилась в шанс отправиться к Истоку.

Нарушать клятву Ракун не рискнул. Он, конечно, не безгрешен, но и не полный отморозок, чтоб шутить с магическими законами.

В итоге, пока новоявленная клисса бурно прощалась с тётушкой, магос готовил заклинание.

Чары были бытовыми и не очень сложными, но строго запрещёнными к применению на живых существах. Теоретически даже букет цветов, запакованный таким образом, мог в итоге превратиться в лужицу непонятного зелёного пюре. Что уж говорить о более высокоразвитых организмах типа кошек, рыбок и комаров.

Тем не менее, иногда Ракун использовал это средство и для запаковки людей. Чаще всего, конечно, доставалось преступникам – чтоб не брыкались при перевозе через границу, но были и те, кто шёл на риск добровольно. Хотя не все из них в полной мере осознавали опасность. Например, одна симпатичная девица, которую едва не застала в постели Ракуна другая, чуть менее симпатичная, но чуть более влиятельная магисса, просто заорала: «Сделай что-нибудь, иначе она меня убьёт!»

Магос подумал – и сделал.

Девица после снятия чар в достаточно категоричной форме высказала, где она желает видеть любовника, в какой позе и насколько долго. В общем-то это был единственный раз, когда девушка от него ушла первой. От влиятельной магиссы он сбежал сам, не выдержав её закидонов.

Алина наконец-то закончила прощаться с тётушкой в дверях квартиры и с грохотом поволокла чемодан вниз по лестнице. Ракун слегка задержался, дожидаясь, пока девчонка скроется из виду, и обернулся к Нине.

– Готова?

– Вроде бы да… – Женщина неловко одёрнула юбку. – Совсем забыла спросить: у вас такое носят? Ну, такой длины? Если слишком коротко, то я могу переодеться.

«Слишком коротко» напрочь закрывало колени. Ракун усмехнулся:

– Женщина, у нас же не глухое средневековье!

– Откуда я знаю, что там у вас… Может, вовсе голыми по улицам гуляете!

– Гуляем, – подтвердил магос, с удовольствием наблюдая за реакцией собеседницы. – Дважды в год, на равноденствия. Традиция такая.

Нина нервно сглотнула и, кажется, слегка покраснела, но уточнять и переспрашивать не рискнула.

– Эй, вы где там застряли? – раздался снизу голос Алины. – Целуетесь, что ли?

– У, нахалка малолетняя, – замахнулась в пустоту Нина.

Ракун перехватил её руку и ловко уколол в палец иголкой. Что-то они действительно заболтались. А время-то поджимает.

Чары начали действовать почти сразу. Игла запульсировала в руках магоса, налилась ярким светом, словно раскалившись добела. Но потеплела совсем немного – ровно до температуры человеческого тела. И вдруг стала раздаваться в стороны, увеличиваться в размерах. Вскоре в руках Ракуна оказалась миниатюрная женская фигурка размером чуть больше пальца. Сходство с оригиналом было поразительным.

Магос полюбовался на результат своей работы и небрежно закинул фигурку в карман, где та глухо звякнула о такой же маленький чемоданчик.

На придверном коврике, где только что стояла Нина, одиноко лежала связка ключей. Ракун подобрал их и тщательно запер дверь. Мало ли что! И поспешил вниз, пока племянница не успела что-нибудь натворить.

Почему-то он был уверен, что оставшись без присмотра, девчонка непременно попадёт в неприятности даже в своём собственном дворе. Или это просто паранойя её тётушки передалась?

Как оказалось, чутьё сработало правильно и вовремя. Даже с небольшим опозданием: магос успел спуститься только до площадки между первым и вторым этажами, где и застыл возле открытого окна, с любопытством поглядывая наружу.

Вмешиваться не хотелось. Гораздо интереснее было понаблюдать, как Алина будет себя вести. Галина бы на её месте…

Тьфу, никакой фантазии на имена у людей! Алина, Галина… А если в семье появится ещё одна девчонка – они её Полиной назовут? Или просто Линой?

Ракун хмыкнул в такт собственным мыслям и продолжил украдкой следить за племянницей.

Ничего необычного она не делала, просто топталась возле подъезда с чемоданом. Чемодан был здоровенный и очень приметный – розовый, да ещё и обклеенный яркими картинками. Видимо, именно он и привлёк внимание. А может, коротенькие шорты Алины. Уж она-то точно не заморачивалась вопросом, какая одежда считается приличной в чужом мире.

– Эй, детка, куда собралась? – развязно интересовался у девушки небритый мужик в помятом спортивном костюме. Это явно выходило за пределы местной нормы общения.

Да и само появление людей на улице в такое время тоже выходило за пределы нормы, причём не только местной. Во всех мирах перед рассветом разумные существа обычно спят, а не шляются по улицам, обдавая перегаром встречных девушек. Если они, конечно, не студенты. Или не контрабандисты.

Мужик не был ни студентом, ни контрабандистом. В тех обычно человеческое всё-таки превалировало над звериным, а тут явно было наоборот. Пока Алина, неловко переминаясь с ноги на ногу, думала, что ответить, он вцепился в её чемодан и попробовал сдвинуть его в сторону. Девушка немедленно потянула на себя.

– Да зачем тебе барахло это? – удивился мужик. – Что там у тебя? Трусики-бусики да пляжное полотенчико? Так скажи своему хахалю, он тебе новое купит. Есть хахаль-то?

Алина помотала головой.

– Да ладно? Такая краля – и свободная? А хочешь, я тебя займу? Ну чего смутилась? Я же вижу, что хочешь! Те, кто не хотят, так не одеваются!

Ракун поморщился и с трудом подавил желание вернуться в квартиру, найти там какое-нибудь одеяло и замотать в него мелкую дурищу, чтоб больше не сверкала прелестями по всем углам, приманивая таких вот типов.

Типа, впрочем, чемодан почему-то интересовал больше, чем стройные девичьи ножки.

Некоторое время Ракун с любопытством наблюдал за перетягиванием розовой громадины. Если б курил – ещё и закурил бы демонстративно, уж больно занятная была картинка.

Алина несколько раз нервно оглянулась на двери подъезда, но то ли стеснялась звать на помощь вслух, то ли просто хотела доказать, что сама в состоянии справиться с проблемой. Пока что получалось не очень.

– Отпустите, – робко попросила она, изо всех сил дёргая чемодан на себя.

– А ты мне что взамен? – щербато ухмыльнулся мужик. – Поцелуешь, может?

– Перебьётесь.

– Да ладно, что ты недотрогу-то корчишь! Один поцелуй, а! Тебе понравится!

И мужик, выпустив чемодан, неожиданно ловко перехватил запястье Алины. Ракун ожидал, что девчонка сейчас завизжит, но та дёрнулась, убедилась, что вырваться из захвата не получается, и свободной рукой саданула противника открытой ладонью по уху. Мужик отпрянул от неожиданности, затряс головой, но жертву в покое не оставил. Наоборот, набычился, сплюнул и злобно прошипел:

– Ну, ты допрыгалась, дрянь!

В его руке блеснуло стальное остриё. Даже не ножик, а так, заточка какая-то. Но Алине и этого хватило, чтоб испуганно ойкнуть, выпустить чемодан и попятиться.

Ракун насторожился. Не то чтоб в его присутствии девчонке грозило что-то серьёзное, но рисковать не хотелось. Да и время поджимало.

Проще всего, конечно, было бы разобраться с мужиком не сходя с места. Но открытое применение магии во внешних мирах не поощрялось, да и сил требовало не в пример больше, чем в Истоке. А силы скоро понадобятся. Поэтому магос, не тратя времени на спуск по лестнице, сиганул в окно.

Назвать серьёзной высотой полтора местных этажа было сложно, но ноги всё равно неприятно загудели. Хотя приземлился Ракун удачно: аккурат перед дворовым хамом. И сразу же саданул того кулаком в челюсть.

Может, недостаточно изящно, зато эффективно. Особенно если самую малость усилить удар заклинанием.

Мужика снесло с места и впечатало спиной в припаркованную возле подъезда машину. Боковое стекло разлетелось вдребезги. Взвыла сигнализация.

– Ой, – только и пробормотала Алина, обнимая чемодан, как величайшее из сокровищ. – Наконец-то! А теперь пойдёмте отсюда побыстрее, пока Васька не проснулся. А то это его машина.

– Могла бы и поблагодарить, – хмыкнул Ракун и направился к выходу из двора. Девчонка бросилась следом.

– А вы могли бы не трындеть с тётей, а помочь мне спустить чемодан по лестнице. Тогда этот тип вообще не стал бы ко мне цепляться.

– Логично, – нехотя признал магос.

Племянница зыркнула на него слегка обиженно.

Наверное, в её словах содержался намёк, что и сейчас самое время помочь несчастной хрупкой девушке и забрать у неё эту гигантскую розовую штуку, но Ракун намёк проигнорировал. Сама набрала кучу вещей – сама пусть их и тащит, не маленькая. Тем более, что чемодан на колёсиках. Правда, весь местный асфальт – в трещинах и выбоинах, но это мелочи. Главное, что он здесь вообще есть, да и идти недалеко. А вот когда придётся спускаться к реке…

Спуск с прогулочной части набережной к воде был довольно крутой и покрытый засохшей, пожелтевшей травой. Алина уже ни на что не намекала, только злобно пыхтела, увязая каблуками в рыхлой земле и пытаясь не уронить своё сокровище.

Вообще-то неподалёку была нормальная дорога: бетонные ступеньки с поручнями и даже пандус для колясок, и девушка не могла об этом не знать. Но Ракуну не хотелось тратить время на лишний крюк, хоть и небольшой. А племянница семенила за ним, как привязанная. Видимо, думала, что если хоть ненадолго потеряет его из виду, то волшебная сказка кончится, не успев толком начаться. Или боялась снова нарваться на какого-нибудь алкаша.

– Почему ты меня сразу на помощь не позвала? Тогда, возле подъезда, – поинтересовался магос, когда девушка наконец-то перебралась на узкую бетонную дорожку, идущую над самой рекой.

– Вижу я, как вы помогаете, – фыркнула Алина.

– Тогда ещё не видела. Так почему?

– А как вы это себе представляете? Орать на весь двор: «Достопочтенный магос, не соблаговолите ли помочь»?

– Да хоть бы и так!

– Вот ещё! Звучит по-дурацки. И я же знала, что стоит пикнуть – Нина сразу прибежит, ещё вперёд вас. Отдубасит этого типа скалкой, а потом сама его будет жалеть и зелёнкой мазать. Да и вообще… люди услышат, смеяться будут. Или подумают, что я с ума сошла.

– Ты этих людей, может, никогда больше не увидишь. Какая разница, что они подумают?

Девушка пожала плечами. Видимо, для неё разница была, и ощутимая.

– Ты просто не любишь просить о помощи? – догадался Ракун.

– Типа того. – Алина поёжилась. Кажется, ей было неловко. Или просто холодно. Ночь выдалась тёплой, но перед самым рассветом заметно посвежело.

Магос посмотрел на часы, затем на восток. Небо уже начало светлеть, ещё немного – и солнце выкатится из-за горизонта огромным раскалённым шаром. Они подошли как раз вовремя!

Реку начал затягивать туман. Сначала отдельные белёсые клочки возникали то тут, то там совершенно хаотично, затем они разрастались вширь, сливались с соседними – и вскоре всё пространство от берега до берега скрылось в сплошной пелене, так что даже воды видно не было. Казалось, что у края набережной плещется огромное облако.

Алина глазела, раскрыв рот, и Ракун не мог её в этом винить. Уж на что он был привычен к магии, а первое время постоянно норовил потыкать в рассветный туман пальцем. Что уж говорить о девчонке из внешнего мира, которая такого чуда никогда в жизни не видела.

– Как будто на самолёте летишь, только иллюминатор открыт, – придумала сравнение девчонка из внешнего мира.

Ракун фыркнул, выхватил у неё чемодан, уменьшил его до размеров грецкого ореха и забросил в карман, к Нине и её вещам.

– А… Сразу нельзя так было сделать? – воскликнула Алина.

– Ты не просила.

– Но вы же видели, что мне неудобно его тащить, что он тяжёлый!

– И что? Может, у тебя хобби – тяжёлые предметы таскать. Я знаю, у вас такое есть. Кроссфит называется.

Племянница обиженно надулась, но не смогла удержаться от любопытства:

– Но почему вы у меня его именно сейчас отобрали? Ведь явно же не по доброте душевной!

– В лодку с такой махиной залезать неудобно.

– В какую лод…

Договорить девчонка не успела, Ракун схватил её в охапку и шагнул вперёд, прямо в туман. Ровно в тот момент, когда край солнечного диска показался из-за горизонта.

Алина ойкнула от неожиданности, но в целом повела себя достойно: не визжала, не брыкалась, не пыталась вырваться, – поэтому приземление прошло удачно. Лодка лишь слегка качнулась на волнах, принимая пассажиров.

Это хорошо, а то ведь могла и взбрыкнуть. С ней бывало.

Ракун опустил девушку на скамью и занялся подготовкой к путешествию. Сложнейший магический ритуал давно уже стал для него рутиной, а вот Алина смотрела во все глаза. Хотя она, конечно, видела только внешнюю сторону дела.

Вот небольшая деревянная лодочка стоит в пелене тумана – а вот она уже быстро движется сквозь него без помощи вёсел, паруса или мотора.

– Мы плывём против течения, – удивлённо заметила девушка.

– Нет, по течению.

– Да нет же! Я эту реку каждый день из окна вижу, я знаю, куда она течёт!

– Ты уверена, что речь именно об этой реке?

Алина внимательно посмотрела на магоса. В вопросе чувствовался подвох. Набережная-то была родная. И речка, стало быть, тоже… Или уже нет? Рассмотреть берега за плотным туманом было невозможно, оставалось только догадываться, как они выглядят.

– Не понимаю, – созналась девушка. – Это Волга или нет? Объясните.

– Просишь?

– Да, прошу.

– Хорошо. Если вкратце, то некоторые реки в некоторых мирах – части Великой реки. Дважды в день, на рассвете и на закате, они сливаются с ней в единое целое. На закате река течёт к Устью, на рассвете – к Истоку. Туда нам и надо. Это самый быстрый способ путешествия, когда надо забраться дальше соседнего витка.

– Исток Волги где-то в Подмосковье… – блеснула эрудицией Алина. – Мы плывём в Москву?

– Нет, конечно. Забудь уже про Волгу, мы были там несколько миров назад. Исток Великой реки – это место, где тебе предстоит жить, пока не научишься управляться со своим наследством.

– Пока не стану колдуньей?

– Не колдуньей, а магиссой. И – нет. Магиссой ты станешь, когда официально вступишь в права наследования. А Исток не покинешь, пока не перестанешь быть опасной для окружающих. Потому что необученная хозяйка камня – это, как у вас говорят, обезьяна с гранатой.

– А мама быстро научилась?

– Да, – улыбнулся Ракун. – Она была очень талантливой.

– А она… – Алина замялась.

– Ну, спрашивай, чего уж.

– Если она была такой талантливой, то разве могла погибнуть из-за собственной ошибки? Может, её всё-таки убил злой волшебник?

Если бы можно было всё свалить на злого волшебника, Ракун достал бы его хоть в Устье. Достал – и долго с наслаждением бил. А потом голыми руками разорвал бы на кусочки, отнёс получившуюся кучу мяса в ботанический сад и скормил плотоядным водорослям. По крайней мере, именно так магос думал семнадцать лет назад.

Но девчонке он выдал чуть смягчённую версию:

– Если бы можно было всё свалить на злого волшебника, это бы обязательно сделали. Его бы нашли и посадили в тюрьму. Но это был несчастный случай. Просто несчастный случай.

Алина украдкой шмыгнула носом, но прекращать расспросы и не подумала:

– А что именно случилось? Я поняла, что-то с артефактом, но…

– Не с артефактом. Артефакт – это такая уникальная штука, единственная в своём роде. Их при раскопках находят, и потом учёные над ними трясутся, дышать боятся. Так что к артефактам твою маму ещё лет десять бы не допустили. А она работала с арфактумами. Точнее, брат работал, а она ему помогала. Арфактум – это… ну, любой предмет, заряженный магией.

– Типа волшебной палочки?

– Ну да, и палочки в том числе. Хотя такими редко пользуются, разве что дома или чисто для показухи. Длинные они, в карман не спрячешь, с собой таскать неудобно. Лучше вот, – Ракун расстегнул ворот рубашки и вытащил наружу горсть мелких безделушек, болтавшихся на крепком шнурке.

Выглядели они по-разному: одни напоминали ювелирные украшения, другие – разноцветные бусины, а некоторые вообще походили на древесные щепки и обрывки ткани. А может, ими и были.

Алина с любопытством потянулась к подвескам, но магос, предупредительно цокнув языком, вернул их на место и снова застегнул рубашку.

– Ну так вот, твоих родителей убил выброс силы при изготовлении арфактума. Ошибка в заклинании. Такое случается даже при самой простой работе. А при обработке камней так вообще регулярно.

– Разве их как-то обрабатывают? – Девушка сразу же достала из кармана маленькую плоскую коробочку, но открыть не решилась, просто потрясла. Внутри глухо стукнулись друг о друга кольцо и кулон. Её наследство. – Это тоже арфактумы?

– В некотором роде. Но обычно их так не называют. Считается, что камень – это… ну, просто камень. Он вроде как сам по себе, – сумбурно объяснил Ракун.

На самом деле камни были далеко не сами по себе, существовала сложная классификация и целый курс семинаров, ей посвящённый, но будущий достопочтенный магос традиционно всё прогулял. Кажется, именно тогда он познакомился с той рыженькой. Или она была позже?

Алине до рыженькой дела не было, зато про арфактумы она слушала с интересом и явно ждала продолжения лекции. Тем более что кроме разговоров заняться в малюсенькой лодке было всё равно нечем.

– В общем, камни, – продолжил Ракун. – Можно их, конечно, просто так в кулаке носить, но это неудобно. Поэтому с помощью определённой магии их заключают в оправу. Тебе, например, повезло, что кольцо женское и почти наверняка придётся впору. А могло бы оказаться мужским, и ты не смогла бы его носить. Пришлось бы ужимать. Или вот более подходящий пример: у тебя целых два камня от обоих родителей. Может, ты захочешь вставить их в один предмет для удобства. Или вообще оба камня сплавить в один.

– А так можно?

– Можно. И разделить один на несколько частей можно. Но так почти никогда не поступают.

– Почему?

– Очень дорогое удовольствие. И большой риск. Высокая вероятность, что при любом воздействии камень рассыплется в пыль. Или расколется на большее количество частей, чем запланировано. Или просто взорвётся. Взрываться они особенно любят.

Алина задумчиво поглядела на коробочку и, судя по взгляду, крепко решила никак камни не обрабатывать. Во избежание. Зато сразу же придумала новый вопрос:

– А родилась я, получается, в этом вашем Истоке?

– Да.

– И первый год жила там? Ну, пока мама с папой были живы…

– Да.

– Тогда как я оказалась у Нины?

– Я перевёз.

– Зачем? Почему не оставили всё как было, если сейчас всё равно везёте обратно? То есть я рада, что везёте… Но мне кажется, если бы я выросла в Истоке, всё было бы намного проще. Ведь сейчас я, получается, совсем ничего не знаю. Это же не школу сменить и даже не из города в город переехать – это другой мир! Как вы вообще определили, в каком мире мне расти?

– Подбросил монетку, – ухмыльнулся магос.

– Я серьёзно! – насупилась девчонка.

– Я тоже.

* * *

Подбрасыванию монетки, впрочем, предшествовал совершенно безумный день. Ракун даже на берег сойти толком не успел, а его уже окружили люди в серой форме и сурово поинтересовались, где он провёл последние сутки.

Последние сутки Ракун нежился в постели со страстной и весьма раскрепощённой женой одного крупного магната в роскошном особняке в одном из соседних витков. За упоминание об этом можно было огрести немало проблем, причём не только от магната. С другой стороны, совсем уж откровенно врать тоже не стоило: мало ли с какой целью допрос. Поэтому магос предпочёл полуправду и уклончиво ответил:

– У женщины. А в чём проблема?

– Кто она и может ли подтвердить ваши слова? – проигнорировали вопрос милиты.

Кажется, адюльтер был ни при чём, и выгораживать жену магната не требовалось. Скорей уж, в алиби нуждался сам Ракун.

Стражи порядка были настроены серьёзно. Видимо, под стать неизвестному преступлению. Магос мысленно прикинул, в чём его могут обвинить, но так ничего путного и не придумал. Грешков-то у него хватало, даже весьма крупные проступки водились. За часть из них действительно могли арестовать средь бела дня.

С другой стороны, обвинить его, похоже, пытались в чём-то совсем уж постороннем. И вариантов было всего два: или публично раскрыть интрижку с магнатшей, или признаться в отсутствии алиби. Ни один из вариантов Ракуна не устроил, поэтому он выбрал третий.

– Конечно, она подтвердит всё, что надо. Связаться с ней? Или отвезти вас? Это несколько витков вниз по течению.

– Сами доберёмся. А вас, достопочтенный магос, убедительно просим не покидать пределы Истока до нашего письменного разрешения.

Ракун понятливо кивнул. Не покидать – так не покидать. Ему и не надо. Есть гораздо более простой способ передать информацию. Не слишком легальный, зато быстрый и надёжный.

Пальцы привычно коснулись серёжки, отстучали по камню замысловатую дробь.

«Если спросят, вчера весь день был у тебя, и у нас роман. Это важно. Взамен проси что хочешь».

Если всё сделать правильно, посланное сообщение на несколько минут возникало на внутренней стороне широкого браслета, дожидалось, чтоб его прочитали, а затем исчезало. Конечно, отправить послание таким образом можно было не на любой браслет, а только на особым образом зачарованный, да ещё и связанный непосредственно с Ракуном.

Обычно магос дарил такие арфактумы девушкам как сувенир и экстренное средство связи.

К сожалению, после расставания девушки имели привычку подарки выбрасывать или отключать.

К счастью, Ракун не сомневался, что одна из носительниц браслета сделает для него всё необходимое. Потому что добрая, потому что заботливая. И такая, боги её храни, дурища!

Кто ж знал, что дурища не только просьбу выполнит, но и об ответной услуге не забудет!

Тогда магос уж точно об этом не думал.

Только посмотрел вслед удаляющимся милитам и не удержался, спросил снова:

– Да что случилось-то?

– Возвращайтесь домой. Там всё узнаете, – ответил главный.

В этом не было ничего необычного, милиты вообще редко что-то объясняли. В основном спрашивали. Но выражение лица у ответившего было почти человеческое, поэтому Ракун отважился на ещё одну попытку:

– А прямо сейчас нельзя? А то я уже волноваться начинаю.

– Можно, – внезапно смилостивился милит, – но дома вам было бы комфортнее. Дело в том, что ваш брат и его жена погибли этой ночью при взрыве в лаборатории. Примите мои соболезнования.

Земля под ногами покачнулось. Такое частенько бывало после долгого плаванья, но сейчас Ракун точно знал, что причина не в этом. Мир просто качался сам по себе.

– Вы в порядке? – с неожиданным участием спросил милит.

– Нет, – честно ответил Ракун.

И подумал, что лучше бы было, наверное, действительно выслушать новость дома. А сейчас до этого самого дома предстояло ещё как-то добраться. Желательно быстро. И не свалившись по пути с этого качающегося мира.

* * *

Из воспоминаний Ракуна выдернул лёгкий толчок, словно что-то мягко ударило лодку в левый борт.

Алина, кажется, ничего не заметила, продолжая пялиться в туман. Что она пыталась там рассмотреть – непонятно. Из белого марева изредка выплывали ветки деревьев, силуэты животных или очертаний прибрежных замков, но невозможно было даже понять, реальность это или игра воображения.

Магос прикинул расстояние: до Истока осталась всего пара витков. Скорость течения слегка увеличилась, как обычно в этих местах, но на окружающие пейзажи это никак не повлияло.

В общем, всё как всегда, ничего нового или необычного.

Может, просто рыба в воде плещется, об неё и стукнулись?

Рыба в Великой реке действительно водилась, и иногда довольно крупная. Но от лодок местная живность предпочитала держаться подальше, и вряд ли рискнула бы идти на таран. Особенно два раза подряд.

От второго толчка лодка дрогнула гораздо ощутимее.

– Что случилось? – удивилась Алина, хватаясь за борта.

– Держись крепче, – вместо ответа посоветовал Ракун.

Сам он, напротив, выпрямился во весь рост и повёл вокруг правой рукой, пытаясь определить источник проблемы. Пальцы левой привычно теребили серёжку.

Рыбы ожидаемо оказались ни при чём. Удар шёл с берега, мимо которого они сейчас проплывали, и имел явно магическое происхождение. Значит, люди, больше некому. Но кто и зачем? В лодке же, для разнообразия, ни денег, ни важных документов. Разве что кто-то охотится за самим Ракуном?

Додумать магосу не дали, третий удар оказался такой силы, что лёгкая лодочка едва не перевернулось. Ракун, не удержавшись на ногах, рухнул за борт, напоследок забористо выругавшись. За что и поплатился – вода хлынула в рот и нос, заставив раскашляться и нахлебаться ещё больше.

А затем что-то резко захлестнуло его лодыжку и потянуло ко дну.

Во время толчка Алина взвизгнула от неожиданности, но сумела удержаться в лодке. Которая вдруг резко выровнялась на волнах и стрелой помчалась к берегу. Всерьёз испугаться девушка не успела: сама она была в полном порядке, да и магос явно не тонул, а вполне уверенно бултыхался в мутной воде. Ничего, сам выплывет, не маленький.

Гораздо интереснее было смотреть по сторонам. Туман резко поредел, из белой пелены выплыли заросли рогоза, в которые лодка и влетела, не сбавляя хода. И почти сразу ткнулась носом в илистый берег.

Алина взвизгнула повторно – в этот раз не от толчка, а от удивления. Из зарослей выступили люди, выглядящие весьма недобро. Солнце било им в спину, мешая разглядеть лица, но каждый из четверых вызывал у девушки примерно те же чувства, что и тот алкаш возле подъезда. Только тогда и подъезд был знакомый, и город родной, и даже алкаш свой, местный.

Сейчас же Алина даже примерно не представляла, где находится, но дом явно остался очень и очень далеко. А недобрые люди, напротив, были как-то слишком уж близко.

Девушка запоздало сообразила, что лодка не по своей воле к берегу причалила. И вряд ли её отправил туда колдун, он в этот момент был занят тем, чтоб не захлебнуться.

Алина обернулась, пытаясь найти глазами своего спутника, но речная гладь была совершенно безлюдна, разве что посредине расплывались круги, как от брошенного в воду камня. Дядюшки видно не было.

Не утонул же он там, в самом деле?!

– Эм… глубокоуважаемый магос… – вполголоса позвала девушка, удивляясь, как жалобно и тонко звучит её голос.

Незнакомцы дружно загоготали.

– Не о том беспокоишься, клисса, – наконец высказался один из них, самый на вид мелкий. Впрочем, даже этот мелкий был гораздо крупнее Алины. – О себе надо волноваться, не об этом полосатом паршивце.

– Почему полосатом? – машинально удивилась девушка.

В ответ загоготали повторно.

Не волноваться не получалось. Причём за себя Алина, как ни странно, действительно почти не беспокоилась. Разве что в фоновом режиме, как во время катания на экстремальном, но совершенно безопасном аттракционе.

Потому что по плану аттракцион должен был завершиться появлением магоса, который непременно спас бы прекрасную деву и набил обидчикам морды.

Только вот магос запаздывал. Круги на воде расплывались и таяли, а вместе с ними таяла и надежда на чудесное спасение.

Глава третья, в которой Ракун тонет, Нина психует, а у Алины чешется рука

Неведомая сила упрямо и мощно тянула вниз, Ракун рвался вверх. Вода, и без того мутная от ила, бурлила и колыхалась, затрудняя обзор, и магос понятия не имел, с чем столкнулся.

Воображение рисовало гигантского осьминога, опыт кричал про магическое лассо, лёгкие горели от недостатка кислорода, руки судорожно шарили по карманам в поисках подходящего арфактума, но попадались только бесполезные.

Теоретически, положение безвыходным не было. Подумаешь, столкнули с лодки и утащили под воду. Бывало и хуже. Но тогда Ракун был один и мог действовать без оглядки на окружающих. А сейчас где-то на поверхности осталась совершенно беззащитная девчонка, а в кармане штанов – её дурная тётушка. Которая явно не обрадуется, если через пару часов очнётся под водой на полпути к месту назначения и в гордом одиночестве.

Рука наконец-то нащупала необходимое – тонкую рыбью чешуйку величиной чуть больше ногтя.

Предпоследняя! Надо будет обязательно пополнить запас, но это позже…

А сейчас осталось только зажать её зубами и осторожно вдохнуть, что Ракун и сделал. Магически преобразованный воздух, хлынувший в лёгкие, пах тиной и болотом, зато позволял пробыть под водой не пару минут, а несколько часов. Назло тем, кто подстроил крушение и сейчас, несомненно, ждал магоса наверху, живого или мёртвого, в зависимости от того, чем же его зацепили.

Зацепившее нечто тем временем увлекало Ракуна всё глубже. Теперь магос не сопротивлялся, наоборот, позволил утащить себя на самое дно, благо до него было не так уж и далеко. Муть в воде слегка развеялась, и стало понятно, что ошиблись и опыт, и воображение. Ногу магоса плотно опутывала жвачка – плотоядная водоросль, распространённая в некоторых ближайших мирах.

Но не в этом!

Значит, подбросили специально. К счастью, не слишком большой комок, иначе проклятое растение добралось бы не только до сапог, но и до самих ног. И немедленно начало бы их пожирать, предварительно обездвижив жертву парализующим ядом. Хорошо, что не полез вслепую руками отдирать, остался бы без пальцев!

Кожаные сапоги тоже годились в пищу злобной водоросли, и сейчас она медленно вгрызалась в голенища. Торопиться растению было некуда. А вот Ракун предпочёл бы поспешить. Кто его знает, что там на берегу происходит!

Проще и быстрее всего было снять сапоги и выплыть босиком, но этот вариант магос оставил на самый крайний случай. Сапоги были почти новые, удобные, с потайными карманами и всякими приятными усовершенствованиями (сейчас, к сожалению, бесполезными).

Ещё можно было надеть перчатки (найти бы их ещё!) и срезать приставучую водоросль ножом (найти бы его ещё!). Но прожорливая тварь запросто могла покуситься и на перчатки, а они были в разы тоньше сапог.

Или…

Магос не удержался и хмыкнул сквозь сжатые зубы. Да, это, пожалуй, вариант! Главное – сделать всё достаточно быстро.

Миры в среднем течении Реки были в основном технологическими. Конечно, натуральные материалы использовали и там, но ярко-розовый чемодан Алины совершено точно был из твёрдого пластика. Пластик жвачка, к счастью, не ела.

Ракун вытащил из кармана фигурку, чуть не выронив остальные, ещё раз перебрал в голове варианты, ничего умнее не придумал и вернул чемодану нормальный размер. И сразу же понял, что ошибся. Это был не тот чемодан. Не розовый, а зелёный. Впрочем, тоже пластиковый.

Но отматывать назад было поздно, и Ракун решительно рванул молнию, открывая основное отделение.

Наружу наперегонки рванулись два лифчика, пижама и хлопковые трусики. Магос прижал всплывающие вещи ногой и для верности потряс ей над чемоданом. Водоросль задумчиво колыхнулась, принюхиваясь к новым предметам.

На самом деле Ракун не был уверен, что у злобной травы есть нос или глаза, но в пространстве она ориентировалась достаточно бодро. Вот и сейчас жвачка ухватила стебельком трусики и немедленно к ним присосалась. Распробовала! А потом обнаружила, что чемодан полон более вкусных вещей, чем сапоги, и начала заинтересованно переползать внутрь. Медленно, листик за листиком, зато сама.

Дождавшись, пока она окончательно скроется в недрах чемодана, магос резко его захлопнул, запер и снова уменьшил. Не пропадать же добру!

Главное – потом не забыть вытащить в спокойной обстановке, прежде чем Нине отдавать.

Эта склочная женщина его за такое, конечно, убьёт. Но лучше уж она, чем злобная трава, подкинутая какими-то уродами.

Кстати, об уродах… Магос выдохнул сквозь сжатые зубы и рванул к поверхности. Ну-ка посмотрим, кто решил расправиться с ним таким бездарным способом.

Выныривал он осторожно, едва-едва приподнимая голову над водой. Как выяснилось, можно было не скрываться – вокруг трепетал стеблями прибрежный рогоз, намертво закрывая обзор. Пришлось наплевать на предосторожность, подплыть к самому берегу и выпрямиться там в полный рост. Очень тихо, чтоб случайный плеск или шелест не выдал присутствие.

Но многочисленные предосторожности оказались бессмысленными: берег, открывшийся перед Ракуном, был абсолютно пуст.

Магос обернулся к реке, но там тоже никого не было, только болталась на мелководье пустая лодка.

Кто бы ни подстроил всё это, ему нужен был не сам Ракун, а его юная племянница. И этот кто-то её забрал.

* * *

Ракун уныло бродил по берегу, расшвыривая попадающиеся под ноги ветки.

На влажной земле виднелись следы четырёх человек, чуть дальше от берега к ним добавлялись отпечатки сапог пятого, оттиски лошадиных копыт и тележных колёс. Магос честно отследил похитителей до ближайшей дороги и даже прошёл по ней несколько шагов, но затем повернул обратно. Догонять конных пешком – бесполезное занятие.

И даже на помощь позвать некого, потому что для этого надо сперва добраться до Истока.

Магос бросил беглый взгляд на реку. Та, как ей и положено, текла к устью. Придётся дождаться нового рассвета. Почти сутки. Почти сутки наедине с Алинкиной тёткой, которую в любом случае уже пора расколдовывать, а то ведь помрёт ненароком.

Ракун вытащил из кармана статуэтку и положил на берег. Ладно хоть посторонних нет, никто не помешает.

Заклинание сработало быстро: спустя мгновение на земле лежала уже вполне живая и невредимая женщина. По крайней мере, внешне всё выглядело нормально. А вот что там внутри…

Магос отступил на несколько шагов назад и приготовился при необходимости бежать как к Нине, так и от неё.

– Раз… Два… Три…

Считать вслух было не обязательно. Считать вообще было не обязательно, но очень уж не хотелось ждать в тишине. Да и по данным каких-то там исследований распаковка проходит менее болезненно, если жертва заклятия ощущает присутствие рядом других людей. Желательно, конечно, близких, но сойдут и просто живые.

Нина эти исследования явно не читала, поэтому на счёт «Четыре» вздрогнула, напряглась, выгнулась дугой и дико, нечеловечески заорала. Спазм вскоре закончился, но боль осталась. Женщина вслепую шарила руками по земле, с корнем выдирая траву, сучила ногами, дёргалась и хрипло выла. На её лицо Ракун старался не смотреть.

На счёт «Девятнадцать» её отпустило окончательно. Нина затихла, потом со стоном перевернулась на живот, с трудом встала на четвереньки и раскашлялась. Затем – сочно, со вкусом выругалась. И только после этого наконец-то подняла голову. Мутные глаза в звёздочках полопавшихся сосудов смотрели прямо на магоса.

– Садист и психопат! – прорычала женщина.

– Я предупреждал, что будет больно, – пожал плечами Ракун, подходя ближе и наклоняясь, чтоб помочь женщине встать. Но она оттолкнула его руку и довольно ловко отскочила в сторону.

– Больно? За горячую сковородку голой рукой схватиться – больно. Утюг на ногу уронить – больно. Зубы драть без анастезии – больно! А то, что сейчас было, – это я даже не знаю, какое слово. Это как живого человека наизнанку вывернуть.

Губы у неё дрожали.

Ракун, напротив, улыбнулся. Ругается – значит, жива и вменяема. Всё помнит и, по-видимому, осознаёт. Одной проблемой меньше.

Вторая проблема, впрочем, никуда не делась. Выплеснув гнев, Нина нерешительно переступила с ноги на ногу (каблуки воткнулись в землю по самую подошву), огляделась и удивлённо спросила:

– А где Алинка?

– Там, – махнул рукой магос.

В правильном направлении, кстати, махнул. Но расколдованной оно чем-то не понравилось, и она прозорливо уточнила:

– Там – это за кустами? Или в ближайшем городе? Или где? Мы вообще прибыли на место?

– Не совсем, – не стал скрывать Ракун.

– Поэтому ты выглядишь так, будто только что вылез из болота? Что случилось? Ничего не хочешь мне рассказать?

Теперь настала очередь магоса переминаться с ноги на ногу.

– Сядь, – наконец велел он.

Нина огляделась вокруг, не нашла ни стула, ни даже туристической пенки и демонстративно осталась стоять, уставившись на Ракуна, как милит на пойманного контрабандиста. По крайней мере, ощущения были очень похожими.

Но, в отличие от милитов, Нине Ракун врать не рискнул.

Рассказал всё.

Почти всё. Про засунутую в чемодан водоросль всё-таки промолчал.

* * *

– Так, ладно… Надо успокоиться, надо успокоиться… – бормотала Нина.

Возможно, успокоиться действительно было надо, но у неё никак не получалось. Вот бегать туда-сюда по берегу, нервно жамкая юбку, – да, вполне.

Ракун, наоборот, спокойно сидел на поваленном бревне, смотрел на реку и улыбался.

– Какого чёрта? – набросилась на него Нина. – У тебя племянница пропала! Что в этом смешного?

– Ничего. Я же не смеюсь, – развёл руками магос.

– Но улыбаешься!

Ракун вздохнул и усилием воли придал лицу серьёзное выражение, более соответствующее ситуации. Хотя через несколько минут губы снова невольно растянулись в улыбке.

Когда-то в далёком детстве эта привычка была полезной. Когда ты мелкий, тощий, нескладный, не можешь сам за себя постоять и вынужден каждый день терпеть насмешки более удачливых и богатых сверстников, единственное, что остаётся, – это улыбаться. Чем больнее бьют – тем шире улыбка. Всем назло.

Года прошли, а привычка осталась. Теперь она бесила окружающих ещё больше. Ракун улыбался и милитам, и клиентам, и мужьям любовниц, явившимся в самый неподходящий момент. И тому гаду с кнутом, чтоб ему побыстрее сдохнуть. Улыбался даже на похоронах брата и Галины. Слышал осуждающий шёпот за спиной, сжимал кулаки – и улыбался.

Отвратительная привычка.

Объяснять всё это Нине магос не стал. Она была явно не в том состоянии, чтоб слушать его откровения. А он не имел ни малейшего желания ими делиться.

– Надо что-то делать! – снова начала Нина. – Нельзя просто так сидеть и ждать у моря погоды!

– Это река.

– Да мне без разницы! Мы не можем торчать здесь бесконечно.

– Не бесконечно, а до рассвета. Так что сядь и заткнись. Мне надо подумать.

– Ты уже час думаешь, а Алинку в это время увозят всё дальше. Надо идти за похитителями! Не хочешь помогать – я сама пойду!

– Куда ты пойдёшь, женщина? Пешком догонять лошадей? А дальше что сделаешь, если вдруг догонишь на свою голову? Пальцем им погрозишь? К совести воззовёшь?

Нина пристыжено замолчала. Ненадолго. Спустя несколько минут мельтешение продолжилось:

– Зачем они это сделали? Чего они хотят? Денег? У меня нет денег! У тебя есть деньги? Должны быть, ты же колдун, местная элита! Или им просто понравилась девочка? Она же ещё совсем маленькая! У вас тут есть работорговля? А детская проституция?

– Ей восемнадцать. По местным меркам она уже несколько лет как не ребёнок, – уточнил Ракун.

– Как это несколько лет? У вас ведь совершеннолетие в восемнадцать!

– У нас – да. Но мы не у нас.

– Тогда где?

– В соседнем мире. Один виток вниз по течению.

– Не понимаю я эти ваши обозначения, – неожиданно мирно вздохнула Нина.

– Я могу объяснить. Если ты наконец-то угомонишься и спокойно выслушаешь.

Женщина покорно прекратила метаться по побережью и подошла поближе.

Ракун нашёл ровный участок земли, подхватил ветку и одним движением нарисовал длинную спираль.

– Исток – здесь. – Кончик ветки уткнулся в центр спирали. И почти сразу же двинулся вниз, пересекая витки один за другим. – Эта линяя – река. В конце реки – Устье, но это далеко и нам сейчас не нужно. Так вот, миры расположены вдоль спирали. Ну, типа бусинок на ниточке. Тем, которые находятся на берегу, повезло, до них можно добраться по воде. На закате туда, на рассвете – обратно. Быстро и просто. Из остальных выход есть только в соседние участки спирали и только по земле. Долго, сложно, опасно, зато в любое время суток.

– То есть мы сейчас здесь, правильно? – Нина ткнула пальцем в пересечение реки и ближайшего к центру витка. Ракун кивнул. – А откуда ты нас забрал?

– Двадцать третий виток. Столько рисовать – терпения не хватит. Доберёмся домой – посмотришь по карте.

– А всего их сколько?

– Около сотни. Не помню точно. За семидесятые не забирался.

– А сколько миров в одном витке?

– По-разному. В этом – пять. В следующем – девять. Дальше – больше. Ещё есть вопросы? А то я чувствую себя на экзамене.

– Просто пытаюсь представить себе масштаб в целом. Я знала про наш мир, про ваш, но никогда не задумывалась, что вокруг ещё столько всего! А её не могли перевезти в другой мир?

– Вряд ли. Хотя, конечно, всякое бывает. Не волнуйся, доберёмся домой – сразу двинем к милитам. Найдут её, вот увидишь, – магос пытался говорить мягко, не заставляя Нину лишний раз нервничать, но, похоже, от его желания здесь мало что зависело: она прекрасно заводилась сама. Но хоть не ревела, и то хорошо.

Зато в который уже раз спрашивала:

– Почему мы сами не можем поискать Алинку?

– Как ты это представляешь? Хоть раз пыталась найти человека в чужом мире?

– Ты же меня как-то нашёл! Ну, в самый первый раз.

– У меня был твой камень, с его помощью всегда можно найти законного владельца. Сейчас это не сработает, оба камня у неё.

– А какие-нибудь поисковые заклинания? Ты же маг! Должен уметь делать всякие волшебные штуки!

– Не знаю я подходящих заклинаний!

– Но почему? Такие полезные мог бы и выучить!

– Микрохирургия тоже полезная. Ты её знаешь? А латынь? А устройство телефона? А карту канализационных систем наизусть? – Ракун дождался, пока Нина покачает головой и продолжил. – Поняла теперь? Никто не может знать всё! Каждый делает свою работу! Искать людей – работа милитов. И завтра они ей займутся.

– Но почему мы не можем связаться с ними прямо сейчас?

– Да потому, что они в другом мире, глупая ты женщина!

– Но ведь ты посылал мне сообщения из одного мира в другой? Браслет, помнишь?

– Помню. Хороший арфактум, ручная работа. Но, извини, дарить такие украшения стражам порядка мне пока не приходилось. Так что всё, уймись! Я сказал: ждём до рассвета. Других вариантов нет.

Но вместо того, чтоб смириться со своей участью, Нина снова заметалась по побережью, словно пытаясь ухватить за хвост убегающую мысль. Но вдруг застыла на месте и резко развернулась к Ракуну:

– А можно вычислить, где обладатель браслета?

– Теоретически – можно, но я не знаю, как. Да и зачем? Я и так знаю, что ты здесь.

– Нет же! Браслет был на Алинке! Кажется. Ну, то есть она точно его надевала вечером. Я сказала снять, но она же упрямая… Мы можем ей что-нибудь написать?

– Да, но что это даст?

– Что угодно! Хоть моральную поддержку. И… ты сможешь определить, получила ли она сообщение? И получила ли его именно она?

– Да. – Ракун начал понимать. – Если послание дойдёт до адресата, значит, она точно жива и в сознании. Если нет, то… Ну, может, у неё просто браслет спёрли. Или она сама его сняла. Тоже бывает.

– Не рассуждай, а колдуй!

– Тогда заткнись. Дай сосредоточиться. – Магос прикрыл глаза и коснулся серёжки кончиками пальцев. – Что пишем-то?

* * *

Повозка наехала колесом на камень, подпрыгнула, и Алина подпрыгнула вместе с ней, приложившись затылком о дощатое дно. Именно это и привело её в чувство.

Некоторое время девушка лежала смирно, пытаясь понять, что происходит. Вокруг было темно, всё скрипело и дрожало, голова раскалывалась, а руки и ноги неприятно ныли и почему-то не хотели двигаться.

Алина попыталась пошевелить пальцами – получилось с трудом. Ощущение было такое, словно вместо воздуха её окружал толстый слой резины. Невидимая, но прочная оболочка затрудняла движение, мешая сменить позу или хотя бы вдохнуть полной грудью. Это явно была какая-то магия.

Девушка невольно фыркнула. Ещё вчера она бы всё отдала за такое приключение. Даже когда задувала свечки на именинном торте, загадала – «Пусть случится что-нибудь необычное! И чтоб матан пересдавать не пришлось». Ну вот, случилось. Теперь уж явно не до матана.

Мысль о том, что это всё просто сон или игра воображения, мелькнула и тут же исчезла. Во снах всё было совсем по-другому: сумбурно, путано и нелогично. А сейчас Алина помнила всё, что случилось. Как плыли в лодке, как колдун вдруг выпал из неё, а саму девушку неизвестные люди вытащили на берег и…

Дальше память пасовала.

Кажется, один из них на неё дунул. Просто дунул.

Дыхание было противным, чисткой зубов незнакомец себя явно не утруждал. Но вместо того, чтоб высказать этому противнику гигиены всё, что пришло в голову, Алина вдруг зевнула и отключилась.

А сейчас, стало быть, включилась обратно и обнаружила, что её куда-то везут.

Повозка была сколочена кое-как, в щели пробивался свет, но рассмотреть окружающий пейзаж не получалось. Снаружи могли быть и лес, и степь, и город.

Хотя нет, города не было точно. Города – они громкие, а здесь тихо.

Расслышать получилось разве что отголоски тихой беседы, но разобрать слова было невозможно из-за скрипа колёс и цокота копыт. По крайней мере девушке показалось, что это именно копыта.

Интересно, это специально ради неё конный эскорт выделили, или здесь просто средневековье? Магос, вроде, цивилизацию обещал.

Алина попробовала повернуться к ближайшей щели, но голова сдвинулась едва ли на сантиметр. Невозможность пошевелиться почему-то злила больше, чем сам факт похищения. Ещё и рука начала дико чесаться. Запястье зудело, как будто его выбрала для обеда целая стая комаров.

Девушка с трудом шевельнула рукой, пытаясь потереть её о бортик. Тихонько звякнуло. Наручники, что ли? А, нет, браслет. Точно, любимый браслет Нины, над которым она вечно тряслась. И чешется как раз под ним. Видимо, попало что-то…

Браслет был Алине великоват, и обычно она снимала его даже не расстёгивая. Сейчас это было как никогда кстати. Дождавшись, когда повозка подпрыгнет на очередной кочке, девушка дёрнулась изо всех сил, тряхнула рукой – и металлическая полоска легко соскользнула с запястья, грохнувшись неподалёку.

На внутренней стороне горела яркая надпись: «Держись, мы тебя скоро вытащим!»

Как только Алина дочитала сообщение, надпись начала гаснуть и вскоре совсем исчезла. И рука чесаться сразу перестала.

Девушка улыбнулась. О ней помнят и её обязательно спасут! Ситуация сразу стала чуть менее пакостной, чем была до этого. Самую капельку, но всё же!

Послание явно было от дядюшки-колдуна. Но почему тогда «мы»? Или это типа «Мы, Николай II…»? Кто их разберёт, этих магов. И ещё интересно, когда именно настанет это обещанное «скоро»?

Повозка снова дёрнулась, а потом внезапно замедлила ход и застыла. Снаружи раздалось конское ржание, а голоса стали громче – мужские, грубые. Алина затаила дыхание, прислушиваясь, но несколько человек говорили одновременно, перебивая друг друга, и смысл опять ускользал.

И вдруг совсем близко, за стенкой прозвучало:

– …и только попробуйте что-нибудь сделать с девчонкой, пока меня нет. Заказчик узнает – голову оторвёт.

– Да не, мы ж не звери какие. И договор чтим, как мать родную, – раздалось с другой стороны.

– Мать родную ты за грош продашь и не поморщишься. – Близкий голос звучал мягко и как будто бы устало.

Зато второй собеседник издавал звуки, напоминающие смесь хриплого лая с карканьем. Кажется, именно он и разговаривал с Алиной на берегу.

– Не боись, начальник! Всё будет в лучшем виде. Мы на вашу кралю даже смотреть не будем.

– А вот это зря. Через часик надо будет проверить, как она там.

– Да чего проверять-то? Дрыхнет – и пусть себе дрыхнет.

– К тому времени должна будет уже проснуться. А то и раньше. Так что поглядывайте.

– Мало ли что там по времени. Не орёт же. Раз не орёт – значит, дрыхнет. Иначе давно бы уже истерику закатила. Бабы – они ж без истерики никуда!

– Тоже верно, – согласился обладатель мягкого голоса.

Что-то звякнуло, снова заржала лошадь, и Алина чётко услышала удаляющийся перестук копыт. А повозка снова двинулась вперёд.

Больше никто не разговаривал. По крайней мере, в пределах слышимости.

Алина немного, насколько позволяли окутывающие её чары, поёрзала на жёстком полу, устраиваясь поудобнее, и пообещала себе, что орать не будет. И истерику закатывать не будет тоже.

Как бы там ни было, она теперь не просто какая-то девчонка, а наследница крутых магов и почти настоящая колдунья. Она должна вести себя достойно и спокойно, а не трястись от ужаса. Тем более что как следует трястись всё равно заклинание мешает.

Она сможет, она справится, она будет думать, что это просто приключение. Как в книжке. А все приключения в книжках обязаны закончиться хорошо!

И как теперь обратно надеть браслет, кстати?

* * *

– Вставай! Пошли! – Ракун решительно поднялся с бревна, на котором сидел.

Нина даже не пошевелилась. Она сидела на том же бревне, демонстративно отодвинувшись подальше. А оно, как назло, было довольно коротким.

Сидеть на самом краю было неудобно, но приближаться к колдуну не хотелось. Разговаривать – тем более. Даже смотреть на него было тошно, поэтому Нина старательно пялилась вдаль, на реку.

Со стороны такой демонстративный игнор, наверное, выглядел глупо и по-детски, но что-то поделать с собой было сложно. Или закуклиться и сидеть вот так, запихав истерику поглубже и пытаясь не реагировать на внешние раздражители; или носиться по берегу, реветь, вопить, бросаться на злобного колдуна с кулаками и требовать, чтоб вернул всё обратно.

Как будто он может что-то вернуть…

Если рассуждать логически, то в случившемся действительно нет его вины. И всё, что он говорит, вполне справедливо. Ничего нельзя сейчас сделать своими силами, нужно просто набраться терпения и дождаться помощи.

Но как же сложно просто сидеть и ждать!

– Ну же, женщина, поднимайся и топай за мной!

– А? – с запозданием среагировала Нина.

– Ты что, оглохла? Или собираешься торчать здесь до рассвета?

– Я думала, именно это нам и предстоит.

– Я тоже, – развёл руками магос. – Но как-то скучно. И есть охота. Ты есть хочешь?

Нина добросовестно прислушалась к собственным ощущениям, но голода не обнаружила. Видимо, он был там же, где и эмоции, – под толстой бронёй безразличия.

Хотя совсем уж на все эмоции брони явно не хватило, поэтому в ответ Нина беззлобно огрызнулась:

– Хватит уже называть меня женщиной! У меня имя есть.

– Оно дурацкое. Мне не нравится, – с обезоруживающей искренностью сообщил колдун. – Давай тебе другое придумаем.

– Издеваешься?

– Нет. – Мужчина улыбался, но взгляд оставался подозрительно серьёзным. – Тот, кто знает имя, обладает почти абсолютной властью над его обладателем. У вас, в технологических мирах, на это обычно внимания не обращают. Но сейчас ты в мире магическом, поэтому будь добра, не забывай о собственной безопасности. Мне одной пропавшей хватает. Так что давай, думай, как к тебе обращаться. Прозвище есть?

– Н-нет, – с запинкой ответила Нина.

На самом деле, прозвище у неё, конечно, было. Даже несколько. Одно старое, ещё школьное: как срифмовали в первом классе Нина-Конина, так и дразнили до выпускного. Вторым – Блок-схема – одарили студенты, заметившие у преподавательницы любовь к стрелочкам и кружочкам.

Но ни одна из кличек Нину не радовала.

– Значит, останешься женщиной, пока что-нибудь не придумаешь, – решил колдун.

– А ты сам как же? Так и будешь откликаться исключительно на достопочтенного магоса?

– Тебя что-то не устраивает?

– Да. Невозможность по-человечески общаться.

– Тогда не общайся, – фыркнул мужчина и стремительно направился к дороге, даже не проверяя, идёт ли за ним Нина.

– Ты что, так и пойдёшь? – не выдержала она, бросаясь следом.

– А что не так? – удивился магос.

– Да у тебя же тина в волосах! И штаны до сих пор мокрые. Хоть бы отжал их нормально! Или меня стесняешься?

– Ещё чего. Сами высохнут.

Нина посмотрела на цепочку мокрых следов, остающихся за магосом, и понадеялась, что простуду этот упрямец не подхватит. Потому что если он в здоровом состоянии такая зараза, то в больном, наверное, будет вообще невыносим.

Глава четвёртая, в которой пропагандируются альтернативные методы лечения близорукости

Ракун бывал почти во всех мирах первого витка, а в этом и вовсе ориентировался не хуже, чем в Истоке. Его здесь тоже многие знали, особенно в прибрежных районах. Обычно магосу такое положение вещей было только на руку, но сейчас он изо всех сил надеялся, что не наткнётся внезапно на старых друзей. Или, что гораздо хуже, на старых врагов.

Чаще всего он сходил на берег чуть севернее, сразу в Викенском порту или неподалёку от него. Там и еду, и ночлег, и работу, и сговорчивых девочек можно было найти за несколько минут. Иногда – в одном и том же месте.

Ещё дальше начинался престижный район, в котором один за другим стояли особняки. Конечно, на достаточном расстоянии друг от друга, чтоб гарантировать обитателям спокойствие и конфиденциальность. В последнее время многие уроженцы Истока предпочитали жить там, а не на родине. Благо добраться сюда при попутном течении было делом нескольких минут.

А вот к югу от Викены, куда вынесло Ракуна и Нину, с цивилизацией было гораздо хуже: сплошные деревни и небольшие хутора. Об Истоке местные, конечно, знали, но магов побаивались, а потому недолюбливали. В общем, лишний раз светиться перед деревенщинами не стоило. Просто на всякий случай.

Но еду-то купить можно!

Пока что едой даже не пахло. Единственная дорога тянулась вдоль реки, путники шли по ней на север уже почти час, но за это время им не встретилось ни людей, ни домов. Впрочем, тракт был широкий и явно наезженный, значит, рано или поздно по нему можно было добраться до какого-нибудь селения. Или хотя бы до указателя. Поэтому Ракун отважно шёл вперёд, не забывая поглядывать под ноги. Судя по следам, пока что им с похитителями девчонки было по пути.

Нина покорно топала рядом, изредка морщась и потирая глаза.

– Да остановись и выковыряй уже нормально, что тебе там попало. Чего на ходу-то страдать, – буркнул магос, замедляя ход.

Главное, чтоб дело было действительно в случайной соринке, а не в попытках не разреветься навзрыд. А то женщины это умеют!

Но в случае с этой конкретной женщиной проблема была совсем в другом.

– Можешь достать мой чемодан? – попросила Нина. – Не могу больше в линзах, умираю. Лучше очки надену.

– Эммм… – многозначительно протянул Ракун.

Очками жвачка, кажется, не питалась. Но пожевать или поцарапать вполне могла. Не говоря уж о хлопковых трусиках, от которых наверняка осталась одна резинка. Возможно, две.

Проверять категорически не хотелось.

– Что? – по-своему истолковала «Эммм…» Нина. – Только не говори, что ты его потерял!

– Потерял! – радостно ухватился магос за предложенную версию. И поспешно придал лицу более грустное выражение. – Извини. Так получилось. Я же тонул…

Нина подозрительно сощурилась, даже глаза тереть перестала.

Ракун машинально втянул голову в плечи, ожидая, что сейчас ему выскажут всё, что накипело, и ещё что-нибудь добавят сверху, но грома и молний не последовало.

Наоборот, Нина внезапно улыбнулась.

– Что? – недоверчиво спросил магос.

– Ты извинился, – объяснила женщина.

– Тебе показалось. Я не умею.

– Ну да, конечно, – хмыкнула Нина, тщательно вытерла руки об юбку и начала выколупывать линзы.

– И что ты делаешь? – удивился магос. – Ты ведь без этих штук ничего толком не видишь!

– С ними я тоже очень скоро ничего видеть не буду. С тебя новые очки. Надеюсь, они у вас вообще есть?

– Есть, конечно. И линзы есть, если что.

– Да ну их к лешему, эти линзы. Одни проблемы от них, вечно глаза потом болят. Я их и не ношу почти.

– А зачем тогда надела?

– Ну… – Нина задумчиво потыкала в лежащие на ладони прозрачные кругляши и, широко размахнувшись, зашвырнула их в кусты. – Красивой хотела быть. Блузку вот новую нацепила, в парикмахерскую сходила. Важная дата, последний день в родном мире, всё такое.

– Если бы я тебя не забрал, был бы не последний.

– Если бы ты меня не забрал, я бы в окно вышла, – вздохнула женщина.

Ракун так и не понял, шутит она или всерьёз.

Да Нина и сама не вполне понимала.

* * *

Когда Нина первый раз запнулась за валяющуюся на дороге ветку, Ракун хмыкнул. Во второй раз промолчал. В третий – подхватил спутницу под руку, но та с негодованием вырвалась и убежала на несколько шагов вперёд. Исключительно для того, чтоб неловко наступить каблуком на камень и во весь рост растянуться на дороге.

– Эй, ты там живая? – настороженно спросил магос, чётко расслышавший хруст.

– Я – да. Каблук – нет. – Нина с кряхтением выпрямилась и потрясла в воздухе пострадавшей туфлей.

– Отлично! Теперь ты будешь не только слепая, но и хромая. Имей в виду, нам ещё обратно идти.

– Да мы и туда-то всё никак не дойдём. Сколько ещё осталось?

– Понятия не имею. Но если минут через пятнадцать ничего подходящего не встретим, повернём назад. Ничего, походишь денёк голодной.

– А чего сразу я? Сам же ныл, что есть хочешь!

– Не ныл, а сообщал. Отдай туфлю! – Ракун, не дожидаясь разрешения, выхватил обувь из рук Нины. – И вторую тоже дай сюда.

– Зачем? – удивилась женщина, но покорно разулась.

Магос придирчиво осмотрел туфли, примерился и одним движением оторвал второй каблук:

– Всё, на первое время сойдёт. Потом новые купишь.

– Сам купишь. Ты же утопил все мои вещи!

– Ладно, – буркнул Ракун.

Виноватым он себя не чувствовал, но бывают моменты, когда лучше согласиться, чем объяснить, почему нет. Тем более что своих-то денег у этой дурищи всё равно нет.

Дурища тем временем отобрала туфли обратно, нацепила и отважно направилась дальше, украдкой потирая разбитый локоть. Даже и не хромала почти, хотя без каблуков наверняка было неудобно.

Могла бы, пожалуй, попросить о помощи. Хотя бы идти помедленнее, а то и вообще опереться на руку магоса. Но нелюбовь к простым человеческим просьбам у них с Алиной была, видимо, общей семейной чертой. Но если глупость племянницы можно было списать на юный возраст, то оправданием для тётушки мог послужить разве что старческий маразм. До которого ей, впрочем, было ещё далековато.

Значит – просто дура.

Просто дура тем временем не разглядела на дороге очередную выбоину и снова грохнулась. В этот раз – на задницу.

– Нет, так мы далеко не уйдём, – вздохнул Ракун, рывком поднимая женщину на ноги. – Ты что, совсем ничего не видишь?

– Я вижу вполне достаточно, чтоб разглядеть твою мерзкую ухмылку!

– Ну-ну… – Именно в этот момент магос, для разнообразия, не улыбался, поэтому выводы об остроте Нининого зрения сделал вполне однозначные. – Ладно, кротиха, глаза я тебе починить не могу. Но… скажи-ка, когда мы в первый раз встретились, у тебя же было нормальное зрение?

Нина задумалась.

Первый раз был двадцать лет назад, именно тогда она впервые услышала про Исток и своё наследство. Линзы она в то время точно не носила, да и очки надевала только в институте, чтоб разглядеть написанное на доске. Сколько же у неё тогда было? Кажется, минус полтора. Да даже если и минус два – на фоне того, что сейчас, это всё равно почти нормально!

– Да, тогда было прекрасно, – мечтательно протянула женщина.

– Отлично! – Её спутник вытащил из бездонного кармана коробочку с маленькими коричневыми пилюлями, рюмку и стеклянную бутылочку, в которой плескалась ядовито-зелёная жидкость. – Мне понадобится капля твоей крови.

Нина отпрянула, предусмотрительно спрятав руки за спину.

– Да ладно, не артачься. Результат тебе понравится.

– Мне уже не нравится процесс.

– Женщина, хватит строить из себя недотрогу! Иди сюда и не спорь. Даже колоть ничем не буду, у тебя и так весь локоть в крови. – Магос ловко подхватил рюмкой сползающую по руке каплю, плеснул туда же зелёной жидкости, закинул в получившуюся смесь две пилюли и как следует взболтал.

Зелье взбурлило и сменило цвет на кислотно-жёлтый. Резко запахло тошнотворно-сладкими цветами и почему-то горелым пластиком.

– Я не буду это пить! – решительно отстранилась Нина.

– Будешь. И лучше добровольно, иначе залью силком. Давай-давай, тут один глоточек всего. Ты же последние несколько часов ничего не ела? – на всякий случай уточнил Ракун.

– Когда бы я успела!

– Вот и отлично. Проблем с сердцем нет? Не беременна? Не… Хотя ладно, если от запаковки оклемалась, то и это переживёшь. В общем, пей – и постарайся, чтоб не стошнило. По крайней мере, в первые несколько секунд.

Нина посмотрела на магоса, пытаясь найти в его лице хоть какой-то намёк на то, что всё это шутка, но нашла только расплывчатое пятно. К сожалению, проблему со зрением действительно надо было как-то решать, иначе к разбитому локтю и ушибленным коленям могла очень быстро добавиться сломанная шея.

Женщина тряхнула головой и протянула руку за рюмкой:

– Ладно, давай свою отраву. Если умру – это будет на твоей совести.

– Не умрёшь, не надейся. Но предупреждаю: будет больно.

– Так же больно, как и в прошлый раз?

– Нет, хуже.

Нина подумала, что хуже просто не бывает. И, зажмурившись на всякий случай, одним глотком осушила рюмку.

– И дольше… – добавил магос, отбирая у неё опустевшую посудину и предусмотрительно отходя подальше.

Женщина его уже не слышала. Колдовская жидкость огненным вихрем опалила гортань и потекла дальше, в желудок, сжигая всё на своём пути. Дыхание перехватило, из глаз брызнули слёзы. Нина, не удержавшись на ногах, рухнула на колени.

Предупредительное «постарайся, чтоб не стошнило» показалось настоящим издевательством. Нина была бы рада избавиться от зелья – неважно, выплюнуть или вытошнить – но никак не могла этого сделать, будто все органы разом отказались работать. Внутри кипело, горело, бурлило. Жидкость растекалась всё дальше, и любое её продвижение отзывалось жгучей болью.

Да, это было гораздо хуже, чем в прошлый раз.

В прошлый раз она могла хотя бы кричать. В этот – даже дышать не могла.

* * *

– Если тебе интересно, то эта штука стоит дороже, чем весь твой чемодан, даже если бы он был сделан из золота. Так что можно считать, что мы в расчете, – вещал магос, пока Нину рвало за кустами.

– Ни черта мы не в расчёте! Ты вообще представляешь, как я себя чувствую?

– Примерно так, будто с тебя содрали кожу, а всё, что осталось, прокрутили до состояния фарша. А потом запихали обратно. И теперь, когда ты двигаешь рукой, у тебя дёргается ухо, а зубы стучат в коленях.

Нина хотела огрызнуться, но только устало закашлялась.

На самом деле описание было крайне достоверным, именно так она себя и ощущала. Разве что зубы не стучали, а ныли все разом, и отдавалось это не в коленях, а в позвоночнике.

– Молчишь? Думала, я эту гадость никогда не пил, что ли? – продолжал магос. – К сожалению, приходилось. Кстати, можешь порадоваться: в ближайшие десять лет тебе больше нельзя ни капли, и так двойную дозу накатила.

– Да чтоб я ещё раз прикоснулась к этой отраве…

– Между прочим, не отрава, а лекарство. Средство для экстренной реанимации в особо сложных случаях. Для простых не подходит, там список противопоказаний длиннее, чем полный атлас всех миров. Ты, кстати, как? Пришла в себя? Крови нигде не видно? Живот не болит?

– Пломба выпала… – вздохнула Нина, ощупывая языком дырку в зубе. Точнее, то место, где она должна была быть. Но дырки почему-то не было. А вот сам зуб – был. Целёхонький. – Что ты со мной сделал?

– А ты подумай. Пройдись. Прислушайся к ощущениям.

Думать получалось с трудом, ходить тоже. Боль отступила, но ей на смену пришла такая слабость, что хотелось немедленно лечь и уснуть. Только не прямо в кустах… Надо хоть обратно на дорогу выбраться… Надо…

– Так, кротиха, только давай без обмороков! – возмутился магос над самым ухом, но покачнувшуюся Нину поймал и даже обхватил двумя руками, не давая рухнуть на землю. – Ничего, потерпи, сейчас пройдёт. Я знаю, что от этой дряни очень мерзкий отходняк. Но зато какой результат, а! Я уже и забыл, какие у тебя тогда были милые щёчки!

Нина машинально подняла руку и ощупала лицо.

Щёчки действительно были: свои, родные и какие-то подозрительно гладкие. Вообще кожа была как после какой-нибудь очень крутой и зверски дорогой косметической процедуры. Нина в таких штуках не особо разбиралась, но рекламки с громкими надписями типа «Экспресс-курс омоложения» бойкие девочки на улице ей регулярно совали. Видимо, считали, что усталой, вечно спешащей по делам тётке срочно необходимо сбросить лет десять – и все проблемы решатся сами собой.

От мысли про возраст в голове наконец-то прояснилось. Колдун же не случайно спрашивал, как она видела двадцать лет назад. Такие, как он, вообще ничего случайно не делают!

Нина вывернулась из рук магоса, снова едва не упала, но всё же ухитрилась отойти на пару шагов, опереться о дерево – и осмотреть наконец себя.

Зеркала не было, но и без него всё было понятно. Как минимум – всё было видно. Видно так ясно и чётко, как последние несколько лет бывало только в очках.

Исчезли морщины и некоторые мелкие шрамы, кожа стала более гладкой и здоровой. Руки казались непривычно тонкими, ноги – удивительно стройными, живот подтянулся.

Нина не была толстой и вообще считала, что неплохо сохранилась для своих лет. Если и прибавила с возрастом, то всего пару размеров. Оказалось, что пара размеров – это не так уж и мало. Юбка сразу соскользнула с талии и повисла на бёдрах, блузка выбилась из-под неё и теперь болталась сверху бесформенным мешком. Только туфли были всё ещё впору.

– Ничего себе откат к заводским настройкам системы! – выдохнула женщина.

– Дошло наконец-то? – ухмыльнулся магос. – Говорил же: результат тебе понравится.

– И что, так можно каждый раз отматывать возраст обратно?

– Если бы. С каждым разом зелье действует всё хуже, а отходняк всё сильнее. Пять-шесть таблеток – это предел человеческого организма. Каждая следующая может стать смертельной.

– И сколько ты уже выпил? Сколько тебе вообще лет? – С момента первой встречи магос почти не изменился, но Нина только сейчас сообразила, почему. До этого ей даже в голову не приходило думать о его возрасте. Мало ли, хорошо сохранился! В конце концов, бывает же, что люди и в пятьдесят выглядят на тридцать безо всякой магии.

– В приличном обществе такие вопросы не задают, – отшутился мужчина. – И вообще, не вздумай кому-нибудь рассказывать, что видела у меня эти таблетки да ещё и пила их. В свободной продаже их нет, применение разрешено только в больничных условиях.

– Тогда где ты их взял?

– Меньше знаешь – крепче спишь. А если достаточно оклемалась, чтоб болтать, то пошли дальше, а то я скоро собственные сапоги с голодухи жевать начну. – Магос бодро двинулся дальше, махнув рукой: догоняй, мол.

Нина поморщилась. У неё и до этого аппетита не было, а после адского зелья любая мысль о еде вызывала только тошноту. Но в остальном тело вело себя прекрасно: ничего не болело, не скрипело и не ныло, дышалось легко и свободно, а по дороге хотелось не идти, а бежать, причём вприпрыжку.

Омолодившаяся женщина даже перестала злиться на колдуна за его садистские способы решения проблем и чувствовала себя постыдно-счастливой. Минут пять.

Потом вспомнила про Алину – и чувство тревоги снова захлестнуло с головой.

Может, лучше было бы остаться дома и не отсвечивать? Да, было бы грустно, одиноко и немного волнительно – но совсем не так, как сейчас. Было бы так, как с Галкой. Тогда Нина три года занималась своими делами, изредка получала короткие послания на браслет, радовалась за сестру и пыталась убедить себя, что поступила правильно.

Три года она почти верила в это.

А потом в дверь позвонили…

* * *

Когда в дверь позвонили, Нина как раз красила губы.

Она недолюбливала косметику, но на свидания вроде как положено ходить при полном параде, особенно если в театр. Пришлось стряхнуть пыль с косметички, достать тушь, помаду и пудру и нарисовать на лице что-нибудь относительно приличное. С непривычки получалось медленно, а время поджимало, Кирилл должен был вот-вот прийти.

Поэтому заслышав дверной звонок, Нина ни секунды не сомневалась – это он.

Оказалось – нет.

На пороге стоял незнакомый мужчина с приятным открытым лицом, но очень цепким взглядом. Взгляд скользнул по Нине, изучил её одежду, обстановку в коридоре, заметил пыль на плафоне и вчерашнюю грязь на стоящих в углу босоножках – и всё это за доли секунды, которые потребовались девушке для того, чтоб удивлённо сказать «Здрасьте».

– Здравствуйте, Нина, – ответил незнакомец. – Могу я войти?

Хозяйка квартиры посторонилась, пропуская гостя внутрь.

В душе заворочалось неприятное предчувствие. Не было никаких сомнений, что мужчина прибыл из другого мира: было в нём что-то такое нездешнее, хотя Нина никак не могла определить, что именно. Человек как человек: высокий, с короткими светлыми волосами, одет в… или нет, в…

Ага, вот оно что!

Одежда незнакомца таинственным образом ускользала от взгляда. Кажется, она была серой. Или, может быть, голубой. И это был плащ? Или штаны? Хотя, возможно, вообще какая-нибудь мантия.

Фантазия охотно подсовывала Нине то, что она пыталась увидеть. Чаще всего – обычный брючный костюм.

– Налюбовались? – улыбнулся мужчина, заметив её интерес. Улыбка у него была мягкая, располагающая, и Нина охотно улыбнулась в ответ.

– Извините, просто задумалась. Удобно, наверное, иметь такую одежду: где угодно за своего сойдёшь: и в ресторане, и в походе. А что это на самом деле?

– Униформа, – уклончиво ответил гость. – Полагаю, вы уже поняли, что я из Истока. Позволите задать вам несколько вопросов?

– Конечно, – кивнула Нина. Гость так и не представился, но по повадкам больше всего напоминал доброго милиционера из старых фильмов. Да, кажется, им и был. А как проверить? Не удостоверение же спрашивать… – Только побыстрее, если можно. Я немного тороплюсь.

– Хорошо. Тогда перейду сразу к делу: где вы были вчера днём?

– Дома.

– Весь день?

– Да. – Это была чистая правда. Сначала девушка отсыпалась после экзамена, а потом просто валялась на диване с книжкой.

– Вы были одна?

Нина задумчиво покрутила в руках помаду.

Утреннее сообщение от колдуна она, конечно, прочитала, но особого значения ему спросонья не придала. Ясно было, что этот тип во что-то ввязался и теперь просит его прикрыть. Ладно, ей не сложно. Но ведь там было сказано «Если спросят…». Значит, могли и не спросить. Или спросить когда-нибудь потом. А не в тот самый момент, когда она одной ногой уже в театре.

И знать бы, что он натворил… А то вдруг что-то серьёзное. Вдруг она сейчас соврёт, а в итоге пострадают все: не только колдун, но и она сама, и Галка. А вдруг наоборот: все пострадают, если не соврёт?

– Нина, вы были одна дома? – с нажимом повторил незнакомец.

– Нет, – решилась девушка. – Я была с мужчиной.

– Могу я узнать, кто это был?

– Можете, но… – Нина смутилась, причём совершенно искренне. – Только не смейтесь, но я не знаю, как его зовут. Он за всё время так и не сказал. Но если вы меня нашли, то наверняка его знаете. Моя сестра замужем за его братом. Мы познакомились три года назад… ну и с тех пор иногда… общаемся…

– Да, я понимаю, о ком вы. Хорошо, спасибо за информацию. И у меня для вас ещё одно сообщение… – Гость слегка замялся, словно собираясь с духом, но сказать ничего не успел – в дверь снова позвонили.

Нина отперла без раздумий. Уж в этот раз – точно Кирилл.

И отпрянула, увидев перед собой темноволосого колдуна.

– Что вы здесь…

– Достопочтенный магос, что вы тут делаете? – Добрый милиционер вклинился между хозяйкой и гостем и сразу же перестал казаться добрым. – Вам же было велено не покидать пределы Истока!

Колдун посмотрел сквозь него, будто это было пустое место. Отодвинул стража порядка с дороги, подошёл к Нине и властно положил руку ей на талию.

– Если допрос окончен, то вы можете быть свободны. Я сам ей всё скажу.

На лице милиционера промелькнуло явное облегчение, зато Нина, наоборот, напряглась. Ситуация не предвещала ничего хорошего.

– Что случилось?

Вместо ответа колдун опустил ей на талию и вторую руку, словно подтверждая право собственности. На взгляд Нины он явно переигрывал, но вырываться девушка не рискнула. Ведь для милиционера они вроде как пара.

И тут в дверь позвонили в третий раз.

– Открыто, – машинально бросила Нина.

В этот раз на пороге действительно стоял Кирилл.

– Прости за опоздание. Ты готова? – сходу начал он… и замер, разглядев, что его девушка не одна. Более того, стоит в обнимку с каким-то непонятным и не очень приятным типом. В компании ещё одного, чуть более приятного, но всё равно незнакомого.

– Эм… Подожди во дворе, я через несколько минут спущусь, – пробормотала Нина.

– Не спустишься, – обрубил колдун. – Никуда ты сегодня не пойдёшь.

– Что вы… – начал Кирилл и осёкся, встретившись взглядом с магосом. – Кто вы?

– Нет, мальчик, это я хотел бы знать, кто ты и чего хочешь от моей женщины?

– От вашей… кого? – Кирилл удивлённо захлопал глазами. На фоне гостей из другого мира он действительно казался мальчишкой – очкастым и угловатым подростком, впервые пригласившим девушку в театр.

Хотя до этого они, конечно, и в кино ходили, и в кафе, и на аттракционах катались. Всё как положено, в общем. Он бы и в ресторан Нину сводил, но на стипендию особо не пошикуешь. Хватит пока и театра.

Правда, от происходящего все радужные мечты Кирилла об идеальном свидании покрылись трещинами. Не каждый день видишь, как твою девушку лапает посторонний мужчина. А она смущённо пытается сделать вид, что ничего страшного не случилось.

– Отпусти немедленно, – прошипела Нина, но магос держал крепко. И прерывать маскарад не собирался.

– Дорогая, чего это сутулое недоразумение от тебя хочет? – нарочито издевательским тоном протянул он.

– Я н-не н-недоразумение. – От волнения Кирилл начал заикаться.

– Кир, пожалуйста, не слушай его. Я всё объясню.

– Н-не надо. Я, к-кажется, уже п-понял. – Парень круто развернулся и вылетел за дверь.

– Идиот, – бросила Нина, не уточняя, относится это к Кириллу или к магосу.

А вот кто точно идиотом не был, так это иномирский милиционер. Он с любопытством наблюдал за происходящим и наверняка старательно подмечал все несоответствия.

Несоответствий, как назло, было множество.

По крайней мере, Нине всерьёз начало казаться, что единственную адекватную реакцию на происходящее выдал как раз Кирилл. А колдуну, видимо, было на «конкурента» наплевать. Или почти наплевать.

– И что это сейчас было? – с ухмылкой спросил он.

– Парень мой. Видимо, уже бывший.

– Тебе меня мало, что ли?

– Ты редко приходишь, – притворно вздохнула Нина и, шалея от собственной наглости, обняла колдуна в ответ. Играть – так играть. А оплакать сломавшуюся личную жизнь можно будет и позже, когда никто не увидит.

Милиционер игру оценил. Осторожно кашлянул, привлекая внимание «влюблённых» и кивнул на дверь:

– Достопочтенный магос, я, с вашего позволения, удалюсь. У меня есть ещё дела в этом мире. Но на рассвете жду вас на берегу, обратно в Исток вы отправитесь под моим контролем. Запрет на ваше свободное перемещение ещё не отменён. И я вынужден буду сообщить о нарушении.

– Плевать, – неожиданно резко бросил колдун. И, чуть смягчившись, добавил: – Да не сбегу я. Здесь буду. Встретимся на рассвете.

– Итак… – начала Нина, едва за милиционером закрылась дверь. – Ради чего всё это, и что такое важное ты непременно хотел сказать мне сам?

– Не хотел. И не хочу. Но будет лучше, если ты услышишь это от меня. Сядь.

– Мне и так неплохо.

– Я сказал – сядь. Кресло у тебя есть? Вот в кресло и сядь. И не смотри так на меня. Хотя нет, лучше смотри. Не перебивай.

С каждым словом Нина всё яснее понимала – что-то случилось. Что-то плохое. Что-то страшное. Непоправимое.

Три года она верила, что поступила правильно, отправив Галку в другой мир вместо себя.

И только теперь поняла, какую ошибку совершила.

Глава пятая, в которой Нина получает прозвище, пиво и информацию к размышлению

Ракун обернулся и с удивлением обнаружил, что Нина, до этого бодро бежавшая следом, застыла посреди дороги и с отрешённым видом разглядывает облака.

– Эй, кротиха, ты чего застряла? – окликнул магос.

– Прекрати меня так называть!

– А как? Женщиной тебе быть не нравится – ладно. Но кроты-то чем не угодили? Милые животные. И такие же слепые.

– Хватит надо мной издеваться!

– Даже не начинал. Вот если бы я тебя медведкой назвал – это была бы издёвка. Или кто там ещё не слишком зрячий… летучая мышь, носорог, выхухоль… – Лицо магоса озарилось искренней улыбкой. – Точно, выхухоль! Отличная зверюшка!

– Не-е-ет, – обречённо протянула Нина.

– Да! Ты только вслушайся, как звучит: вы-ы-ыхухоль!

– Отвалихухоль, – буркнула женщина.

– Нехухоль, – парировал магос, – хныхухоль, дрыхухоль, глухохоль, сдыхухоль…

Нина терпеливо переждала, пока у Ракуна иссякнет поток красноречия, и спросила в лоб:

– За что ты меня так не любишь?

– Я? – опешил магос.

– Не я же!

– Вот как раз ты меня точно не любишь.

– Не люблю, – не стала отпираться Нина. – Но у меня для этого хоть причина есть.

– И какая же?

Ракун ожидал, что сейчас ему начнут высказывать всё подряд, начиная с самого первого появления: так и не съеденный именинный торт, гибель сестры, болезненное превращение, пропажу Алины и чемодана… в общем, то, в чём он и сам готов был себя обвинить. Но в ответ неожиданно тихо прозвучало:

– Это ведь из-за тебя меня парень бросил.

– Не больно-то ты от этого страдала, – хмыкнул Ракун, вспомнив заикающегося очкарика. – Да и было бы по кому убиваться. Или он миллионером стал?

– Да нет. В аспирантуру пошёл, а потом так в институте и остался. Мы коллеги сейчас. Но, понимаешь, я каждый день его на работе вижу – и каждый день вспоминаю его взгляд. Ну, когда он нас с тобой тогда увидел. И он до сих пор думает, что я его обманывала, что я ему изменяла.

– Так объяснила бы.

– Что именно? Что меня колдун из другого мира попросил ему подыграть? Как ты вообще это представляешь?

Ракун пожал плечами. Да, с этой точки зрения ситуация действительно выглядела неприятно. Просто тогда некогда было об этом думать.

– Знаешь, я ведь в какой-то момент даже обрадовалась, что так получилось, – призналась Нина. – Ну, что он нас застукал. Я и сама хотела с ним порвать, но не решалась. Думала: расстанемся мы, а что дальше делать? Больше-то на меня никто особо и не смотрел… В общем, правильно думала, как выяснилось.

– Да ладно? – искренне удивился магос. Отправляясь за Алиной, он был уверен, что её тётушка давно уже обзавелась мужем и выводком разновозрастных детишек. Оказалось – ничего подобного. А ведь симпатичная девушка же была, да и неглупая. Хотя, конечно, та ещё выхухоль. – Что, после того заморыша больше никого и не было? Вообще?

– Иногда было. Но так, на одну ночь. – Нина поморщилась и отвернулась, но Ракуна было не остановить.

– Серьёзно? Да почему?

– Потому что они все не такие.

– Не такие – это какие?

– Ну… не настоящие. Картонные, однобокие. Живут в своём реальном мире и ничего за его пределами не видят. Работа-дом-работа. Самое большое достижение – летом на море съездить. Такое чувство, что люди вообще не знают, зачем живут. Пыталась с ролевиками тусить, но «дивные эльфы» оказались ещё хуже… На первый взгляд такие все возвышенные, галантные, начитанные, а дров для костра не допросишься. Только ветер в голове. В общем, не сложилось…

Нина осеклась, запоздало сообразив, что плачется о неудавшейся личной жизни не подружке, а мерзко ухмыляющемуся колдуну.

Повисло неловкое молчание, прерываемое лишь шелестом деревьев над головой да тихим бряцаньем пряжек на сапогах магоса.

– Это всё? – не выдержал тишины Ракун. – Ты поэтому так от меня шарахаешься?

Нина покачала головой и нервно потеребила край блузки.

– Я… Я ведь до сих пор не знаю, где ты был в ту ночь.

Уточнять, в какую именно, не потребовалось. Магос прекрасно понял, о чём речь. Понял и то, что его спутница хотела этим сказать.

– Так, женщина, выкинь этот бред из головы. Вообще выкинь, насовсем. Я не убивал их. Клянусь, что не убивал! Меня действительно не было в Истоке в это время. Веришь?

– Верю, – кивнула Нина, хотя доверия в её голосе не было совершенно.

Ракун мысленно вздохнул. Переубеждать спутницу он не собирался, вот ещё. Хочет подозревать его в братоубийстве – пусть подозревает. Подозрением больше, подозрением меньше… Проблем-то!

Хотя думать об этом всё равно было не слишком приятно.

– Теперь твоя очередь, – напомнила Нина после очередной затянувшейся паузы. – Почему ты относишься ко мне так пренебрежительно?

Почему? Вряд ли Ракун мог сам объяснить, почему.

Потому что она так легко отказалась от наследства, за которое многие убить готовы. Потому что нарушала все правила приличия, обращаясь к магосу как ровня. Потому что не знала элементарных вещей и удивлялась общеизвестным фактам. Потому что была слишком открытой и искренней, слишком простой и приземлённой для Истока, и даже не пыталась казаться другой.

А может, ему просто нравилось подтрунивать над Ниной, задевать её, выбивать из колеи – и наблюдать, как она на это реагирует.

И ещё нужно было следить, чтоб она не ударилась в истерику. Пока что женщина вела себя вполне прилично: нервничала, психовала, но не ревела, не паниковала совсем уж откровенно. А когда слишком глубоко задумывалась о своей несчастной судьбе, достаточно было в очередной раз её подколоть – и беспросветная тоска в глазах сразу же отступала.

– Да нормально я к тебе отношусь, – решил наконец магос. – Просто… ну… ты реально иногда такая выхухоль!

Нина замахнулась, пытаясь дать Ракуну шутливую затрещину, но он ловко перехватил руку и посмотрел женщине в глаза неожиданно строго:

– А вот так никогда не делай! Дразнись, обзывайся, обвиняй меня в том, что я испортил тебе жизнь – но даже не пытайся меня ударить. А лучше – вообще не трогай.

* * *

Указатель обнаружился внезапно, когда Ракун уже почти решился повернуть обратно.

Покосившаяся деревяшка на развилке уверяла, что направо будет некое Заречье, а прямо – Копилаты. Копилаты магос видел разве что на карте, так назывался небольшой городок чуть южнее Викены. Значит, с направлением он угадал верно. А вот с расстоянием так запросто определиться не получалось: до цивилизации могло оказаться и полчаса пути, и сутки.

А вот про Заречье Ракун слышал впервые – видимо, это была какая-то мелкая деревенька из тех, которые даже на картах не всегда рисуют. Зато находилась она совсем рядом: вдалеке уже виднелись крыши невысоких домиков, а сразу за развилкой начинались поля, аккуратно размеченные колышками.

По обочине дороги, позвякивая колокольчиками, брели коровы. А значит, где-то поблизости должен был обнаружиться и пастух, следящий, чтоб его рогатые подопечные не слопали чужую пшеницу. Или что они там едят?

– Эй, есть тут кто? – крикнул Ракун.

– Ну, допустим, есть, – ворчливо отозвался невзрачного вида мужичонка, до этого успешно скрывавшийся за коровьим боком.

– Местный? Из Заречья?

– Ну, допустим, так.

– А трактир у вас там есть?

– Ну, допустим, есть, – пастух внимательно оглядел путников и внезапно с гордостью добавил: – Даже целых два. Только вы в тот, который поближе к дороге, не ходите. Дорого там. Да вас и не пустят, оно для приличных место.

– А я, по-твоему, кто? – магос демонстративно щёлкнул пальцем по серёжке.

Мужичонка подслеповато сощурился, пригляделся – и вдруг побледнел и задёргался, словно пытался одновременно поклониться и вытянуться по стойке смирно. В итоге, так и не определившись, плюхнулся на колени.

Коровы наблюдали за его метаниями со свойственной им флегматичностью, Ракун – с презрением, Нина – с любопытством. До этого она подобное поведение разве что в кино видела.

– Прошу прощения, достопочтенный магос, не признал, – запричитал пастух, убедившись, что прямо сейчас его убивать никто не собирается. – А может, проводить вас? Или ещё чем услужить? Это я мигом, вы только скажите.

– Как-нибудь без провожатых доберусь, – отмахнулся Ракун. – Лучше вот что скажи... У вас всегда дорога такая безлюдная? Сколько шли – никого не встретили.

– Да не, господин магос. Раньше-то дорога наша никогда не пустовала. Бывало, даже ночью народ проезжал. А в том месяце старый мост перед Копилатами обвалился, теперь все в обход едут.

– И что, за весь день сегодня никого не было? Давно ты тут околачиваешься?

– Да с самого утра коровок выпасаю. А люди были, отчего не быть, – пастух с кряхтением выпрямился и наконец-то отважился посмотреть магосу в лицо. – Сперва верховые были: доктор наш, да ещё мужик какой-то, не признал его. Но они оба к нам в Заречье свернули. Потом Марленка от полюбовника своего бежала, торопилась. Ещё повозка была, прямёхонько на север ехала. Я даже подумал, куда ж они так мчатся, моста ж нет. Но не догонять же полоумных. Надо будет – сами вернутся.

– Какая повозка? – подалась вперёд Нина, но магос сразу же ухватил её за руку и крепко сжал, призывая не вмешиваться в разговор.

– Да обычная. Крытый такой фургончик, пара коняшек в упряжке.

– И всё? Точно всё? – уточнил Ракун.

– Да чтоб мне провалиться, если вру!

Магос хмыкнул и потеребил серёжку. Нина подумала, что с него станется устроить несчастному пастуху немедленное проваливание просто чтоб позабавиться, но, к счастью, обошлось. Колдун просто развернулся в сторону деревни и решительно зашагал по дороге, увлекая спутницу за собой.

– Ты бы ему хоть спасибо сказал, – укорила женщина.

– За что? За то, что он посчитал меня каким-то отребьем?

– Но ты действительно выглядишь как бомж какой-то. Да и я не лучше.

– Знаешь, в чём прелесть высокого происхождения? Маг имеет право выглядеть так, как ему хочется. И горе тому, кто его этим попрекнёт. Так что пусть этот коровник радуется, что жив остался.

Нина оглянулась на пастуха. Тот всё ещё провожал их взглядом, попутно отряхивая дорожную пыль с потёртых штанов из грубой некрашеной ткани. Рубаха на нём была такая же потёртая, перетянутая верёвочным поясом. Впрочем, и то и другое было гораздо чище, чем заляпанная прибрежной грязью одежда магоса.

– Тут что, средневековье? – удивилась Нина.

– Нет, просто деревня.

– У нас даже в деревнях так не ходят!

– Так мы и не у вас, – парировал магос.

Однако на первый взгляд Заречье не сильно отличалось от обычной российской глубинки: деревянные домики (где косые и разваливающиеся, а где новенькие, свежевыкрашенные и с резными ставнями), палисаднички перед крыльцом и огороды на задворках. Дорогу вразвалочку переходили гуси, из-за заборов раздавался собачий лай, с крыш пялились кошки и…

Нина потёрла глаза, но в этот раз зрение её не обмануло: на козырьке ближайшей крыши сидела крупная белая куница и задумчиво вылизывала крыло.

Колдун, как назло, шёл впереди и ничего необычного не замечал. Нина хотела дёрнуть его за рукав, но вспомнила, как нервно он реагирует на прикосновения, поэтому ограничилась осторожным «Эй». Ответа не последовало, пришлось шипеть вдогонку:

– Достопочтенный магос, можно минутку вашего внимания?

– А? – обернулся тот. – Чего тебе, женщина?

– Это у вас нормально? – Нина указала глазами на куницу.

– Не очень. Обычно их на поводке держат, чтоб не разлетались во время гона.

– Но вообще, крылатая куница – это нормально?

– А, ты об этом, – сообразил магос. – Да, это марта. Они почти во всех окрестных мирах водятся. Ручные, как кошки. И точно так же весной сходят с ума: орут, мечутся, дерутся, хозяев не признают. Особенно в равноденствие их переклинивает.

– Поэтому и марта? – догадалась Нина. – Равноденствие в марте же?

– Нет, не поэтому. Наоборот, март в их честь. Месяц безумных март, если полностью. Но каждый раз это проговаривать долго, поэтому постепенно сократили.

Нина честно попыталась вспомнить, почему в её родном мире март называется мартом, но никаких летающих куниц в объяснениях учёных точно не фигурировало. Вот и пойми теперь, кто у кого спёр название и в какие бесконечно далёкие годы это произошло.

– А другие месяцы у вас тоже называются так же, как у нас?

– Это у вас месяцы называются так же, как у нас. Мы – Исток! Хотя что-то вы, кажется, переделали… Чем дальше миры, тем больше у их обитателей желания что-нибудь изменить.

– Тогда расскажи, как у вас вообще всё устроено. Тоже двенадцать месяцев?

– Тринадцать. И давай как-нибудь в другой раз это обсудим? Или я тебе книжку дам, сама прочитаешь.

– Как я буду читать на вашем языке? – начала было Нина, но запоздало вспомнила, что табличка «Заречье» прочиталась без проблем, хотя буквы на ней были явно не русские. Да и слово какое-то другое. – Как это получается? На каком языке мы вообще говорим?

Лицо магоса приобрело то самое выражение, какое появлялось у студентов Нины, когда она на экзамене просила их привести предложенную базу данных к четвёртой нормальной форме. Или хотя бы к третьей.

До объяснения он так и не снизошёл. Просто отвернулся и двинулся дальше.

– Отличный способ уходить от ответа, – вполголоса пробурчала Нина и бросилась вдогонку.

* * *

Трактир отличался от окрестных домов разве что наличием второго этажа. Никакой вывески снаружи не было, но магос решительно шагнул в приветливо распахнутые двери. Нина последовала за ним и замерла на пороге, дожидаясь, пока глаза привыкнут к полумраку. Нескольких узких окон явно не хватало, чтоб осветить всё помещение, а других источников света здесь не было: ни свечек, ни лампочек, ни камина, ни даже лучинки какой-нибудь.

Размышляя, как местные разгоняют темноту после заката, Нина с любопытством глазела по сторонам. Хотя глазеть было особо и не на что: несколько длинных деревянных столов с такими же длинными лавками вдоль стен и высокая стойка типа барной прямо напротив входа. За стойкой виднелся дверной проём, полускрытый занавеской.

И всё, больше ничего интересного в помещении не было. И никого – ни трактирщика, ни посетителей.

Магос досадливо поморщился, хотя вроде бы не удивился. Дошёл до стойки и нервно побарабанил по ней пальцами. Ответа не последовало. Тогда он выждал ещё немного – и от души пнул деревянную опору.

Стойка содрогнулась, шторка за ней колыхнулась, с той стороны что-то с грохотом упало и, судя по звуку, раскололось.

– Надеюсь, это был не мой кофе, – раздалось из дальнего угла.

Нина вздрогнула. Несколько секунд назад она чётко видела, что стол пуст, а сейчас за ним вдруг обнаружился человек. Да, он сидел на самом краю, дальше всего от окон, но всё же не настолько, чтоб совсем раствориться в тенях, как какой-то вампир.

Да и не похож он был на вампира: короткие светлые волосы, открытое добродушное и очень знакомое лицо, на котором резко выделялись чуть прищуренные и слишком уж холодные глаза. Которые при виде Нины слегка расширились от удивления.

Ага, значит и ей лицо не зря показалось знакомым.

– Да чтоб вас всех с вашей маскировкой! – брякнул Ракун вместо приветствия.

– И вам доброго дня, достопочтенный магос, – прозвучало в ответ. – Нина, моё почтение. Никогда бы не подумал, что вы двое до сих пор вместе!

Ракун, мысленно выругавшись, ухватил спутницу за руку и подтянул к себе, моля всех богов, чтоб близорукая выхухоль не вздумала артачиться и доказывать милиту, что вовсе они не вместе.

Нина и не думала вырываться. Наоборот, сразу вспомнила, что она здесь на нелегальном положении и сама нырнула за спину магоса. Он явно ориентируется лучше, вот пусть сам и выкручивается.

Однако совсем спрятаться не получилось. «Дяденька-милиционер» всё ещё буравил её взглядом, словно ждал чего-то.

– Здравствуйте, – пробормотала женщина, чтоб хоть как-то разорвать напряжённое молчание. – Не ожидала, что вы меня помните.

– Вы незабываемы, – улыбнулся милит. И торопливо добавил: – Нет, это не комплимент. Я серьёзно. Визит к вам был моей первой рабочей командировкой за пределы Истока. Такие вещи остаются в памяти надолго.

– А здесь вы какими судьбами? – напряжённо поинтересовался магос.

– По работе. Ищу кое-кого.

– Надеюсь, не нас?

– А это зависит от того, что вы здесь делаете.

– Мы… – Ракун предупреждающе сжал руку Нины, давая понять, что говорить будет только он. – Так получилось, что тоже кое-кого ищем. Даже думали обратиться к вашим коллегам в Истоке. Но мне кажется, сперва стоит поесть, а потом уже обсуждать подобные вопросы. Дело потерпит.

По мнению Нины, дело как раз не терпело. В её воображении каждую минуту появлялись новые мысли о том, что могли сделать с беззащитной девочкой иномирские похитители. Ладно, раньше действительно не было других вариантов, кроме как дождаться рассвета. Но сейчас-то что мешает начать действовать?

Но магос почему-то максимально оттягивал объяснение: расслаблено уселся за стол напротив милита, усадил рядом с собой Нину и начал долгую бессмысленную беседу о погоде, природе и свежих новостях. Потом обернулся к стойке и громко поинтересовался, жив ли вообще трактирщик или то, что там разбилось за занавеской, было его головой.

– Нет, – пропищали из-за шторы, и наружу выглянула девчонка. Точнее, её светловолосая макушка – остальное загораживала стойка. Но голосок был явно девичий. – Извините. Я сейчас, уже бегу.

Девчонка выбралась из-за стойки целиком, бережно неся на вытянутых руках большую глиняную кружку, над которой клубился дымок. Кружка опустилась на стол, рядом лёг вытащенный из кармана передника пряник, а малявка подула на обожжённые пальцы и в упор уставилась на магоса. Точнее, на его серёжку.

В отличие от пастуха, страха и подобострастия в её глазах не было, скорее любопытство.

Нина тем временем с не меньшим любопытством изучала саму девчонку, одетую не то в длинную, славянского типа, рубашку, не то в короткое платье. В любом случае, одежда была хоть и чистая, но явно не новая, а из-под обмахрившегося подола выглядывали босые ноги.

– Заказывать чего будете? – спросила девчонка, с трудом переводя взгляд от серёжки магоса на его лицо.

– Мяса, – решил тот. – Что угодно – но с мясом. И быстро.

– Быстро не получится, – вздохнула юная трактирщица. – Продукты в погребе, ключ от погреба – у папки, а он дрыхнет. Марленка его будить побегла. Могу кофе налить, всё равно целый котёл наварила.

– Нет, только не кофе, – отмахнулся магос. – Пиво есть?

– Ага.

– Вот и тащи. Выхухоль, ты будешь?

После адского зелья от одной только мысли о еде у Нины подкатывал комок к горлу. А вот пить хотелось очень, и она решительно кивнула.

– Две кружки тащи, – резюмировал магос. – И хоть что-нибудь пожевать. Не всё же у вас в погребе спрятано?

Девчонка кивнула и умчалась. Почти сразу же за занавеской что-то снова с треском грохнулось.

Милит щедро отхлебнул кофе, поморщился, отодвинул кружку в сторону и наклонился над столом, положив подбородок на сцепленные руки.

– Рассказывайте, достопочтенный магос.

– Сейчас, пива дождусь.

– Мне эта малявка кофе полчаса варила. Имею все основания полагать, что пиво она будет наливать ещё столько же. А я тороплюсь. Рассказывайте.

В этот раз Ракун увиливать не стал и кратно пересказал суть дела, благополучно опустив момент с превращением Нины в статуэтку. В его изложении получилось, что женщина просто хотела проводить племянницу до Истока, а затем вернулась бы домой.

Милит, похоже, поверил. По крайней мере, уточнять и переспрашивать не стал. Но и немедленно в погоню за похитителями тоже не бросился. Только спокойно кивнул:

– Понял. Сообщу в управление. Возможно, сам займусь. Данные обоих камней у меня остались ещё с прошлого дела, так что, думаю, проблем с поиском не будет.

– А нам что теперь делать? – растерялась Нина.

– Езжайте домой. Если появится информация – я сам с вами свяжусь. И…

За занавеской снова что-то с грохотом рухнуло, и сразу же раздался тихий всхлип.

– Да чтоб вас всех! – неожиданно рявкнул магос, грохнул кулаком по столу и вскочил, чуть не опрокинув лавку. – Неужели так сложно пиво налить!

Нина попыталась успокоить взбесившегося мужчину, но от случайного прикосновения стало только хуже – тот дёрнулся в сторону, ругнулся сквозь зубы и метнулся за стойку, чуть не сорвав по пути занавеску. Следом ожидаемо последовала новая порция грохота, всхлипов и ругани.

– На вашем месте я бы держался от этого психа подальше, – тихо сказал милит, наклоняясь поближе к Нине.

– Он просто волнуется. На самом деле он тоже беспокоится за Алину, вот и бесится.

– Мне так не кажется. Но раз уж мы остались наедине, позвольте спросить: я правильно понял, что вы не видели, кто забрал вашу племянницу?

– Нет. Я… я была под водой… – Объяснение выглядело довольно глупо. Нина пыталась вспомнить, как долго человек может задержать дыхание, и хватит ли этого времени, чтоб похитить девушку. По всему выходило, что не хватит. А как же тогда у долбанного колдуна получилось? – И я плохо вижу…

– Избавьте меня от ваших оправданий, не о том сейчас речь. Ещё раз: вы видели похищение собственными глазами?

– Нет…

– У вас есть факты, свидетельствующие о похищении, кроме слов достопочтенного магоса? – Последние слова милит произнёс так, словно они были ругательством.

– Нет.

– И последний вопрос: вы верите этому человеку?

– Нет, – обречённо выдохнула Нина.

– Вот видите, – развёл руками её собеседник. – Вы и сами всё прекрасно понимаете. Я даже объяснять ничего не буду. А теперь скажите, где этот человек на самом деле был в тот день, когда погибли его брат и ваша сестра?

Нина вздрогнула и опустила глаза. Отчётливо не хватало чего-то, что можно нервно теребить в руках. Хоть бы салфетку какую на стол положили, что ли. Хоть что-то, на что можно отвлечься, чтоб не видеть, как дрожат пальцы.

– Пожалуйста, Нина, это очень важно, – не отставал милит. – Где он был в тот день?

Очень хотелось сказать правду. Плюнуть на все предостережения, рассказать всё как есть – и будь, что будет. Все эти интриги, недомолвки – это не для неё, она никогда не умела врать и не хотела делать этого сейчас. Кроме того, она действительно не верила магосу. А сейчас, после сказанного – не верила вдвойне.

Но кроме него у неё здесь больше никого не было.

– Он был у меня. Весь день.

Милит посмотрел на Нину как на душевнобольную, будто она заявила ему, что снег чёрный, что сейчас ночь, что в чашке не кофе, а болотная жижа. Впрочем, судя по запаху и цвету жидкости, последнее утверждение было недалеко от правды.

– Дура, – вполголоса пробормотал милит. – Какая же ты дура.

– Я бы попросил не оскорблять мою женщину, – вмешался магос, появляясь в дверях. В руках он держал две здоровенные кружки с пивом. – Да, особым умом не блещет. Но мозг для таких, как она, не самое главное, правда? Гляньте лучше, какие щёчки!

Страж бесстрастно улыбнулся и вернулся к своему кофе, как будто ничего не произошло.

Магос опустил кружки на стол, а сам устроился на лавке поближе к Нине и фривольно приобнял её за талию. Женщина внутренне сжалась, но смолчала. Снова появилась девчонка, притащила хлеб и тарелку с деревенским сыром и устроилась на свободной лавке, болтая ногами. Ей явно было любопытно послушать, о чём говорят взрослые.

Взрослые, как назло, общения особо не жаждали: магос ел с таким азартом, будто до этого голодал по меньшей мере неделю, милит торопливо допивал кофе, забыв про пряник, а Нина осторожно потягивала пиво – тёплое, горькое и неожиданно крепкое. Для того, чтоб утолить жажду, хватило и пары глотков, пить больше на голодный желудок было рискованно, а есть всё ещё не хотелось.

Наконец милит расправился со своим кофе, бросил на стол монетку, закинул в карман так и не надкушенный пряник и скрылся за дверью, напоследок одарив Нину недоверчивым взглядом. Но не успела она расслабиться, как в трактир ворвался заспанный мужчина, при виде которого девчонка-трактирщица сразу же спрыгнула с лавки и сделал вид, что просто шла мимо… куда угодно… Да вот хоть пустую чашку из-под кофе убрать.

Могла бы и не стараться: мужчина на неё едва глянул, сразу же бросился к столу, за которым сидели гости. Нина подумала, что сейчас он с разгону в них врежется, но тот резко затормозил и так же резко нагнулся, будто обронил что-то важное. И не выпрямляясь затараторил:

– Достопочтенный магос, осмелюсь просить снисхождения за это досадное недоразумение. С тех пор как мост рухнул, этой дорогой почти никто не пользуется, а местные заходят только к вечеру, и я позволил себе поспать подольше. Думал, пока девчонки тут порядок наведут, то-сё. Кто ж знал, что вы с самого утра зайдёте. Хоть бы весть какую послали, я б всякого наготовил…

Нина запоздало сообразила, что это трактирщик и что он так извиняется за своё отсутствие. А его странная кривоватая поза – это, должно быть, поклон. Интересно, местный обычай, или у мужика просто спина больная?

Магос о такой ерунде вряд ли думал, поэтому великодушно махнул рукой, мол, ничего страшного, я не в обиде. И начал перечислять, что ему принести. А вторую руку с талии Нины так и не убрал, зараза!

Нина убрала её сама, как только трактирщих умчался выполнять заказ. И тут же выплеснула наружу всё, что копилось в душе с самого диалога с милитом:

– Это кто тут ещё умом не блещет? Для кого мозг не самое важное? У меня высшее образование, между прочим! И вообще, не знаю, как тут у вас, а у нас женщины дома строят, науку двигают, в космос летают…

– А у нас летать некуда, космоса-то нет, – хмыкнул магос. – Ладно, не кипятись. Я пошутил, на самом деле ты умница! Смотри! – Он привстал, нагнулся над столом и вытащил из щели между досками портновскую булавку с круглой головкой. – Знаешь, что это?

Ответ «булавка» вряд ли был правильным, поэтому Нина покачала головой.

– Эх, выхухоль! Всё-то тебе объяснять надо. С помощью этой штуки можно услышать всё, что вокруг неё говорят, даже если находиться при этом далеко.

– Как микрофон, что ли?

– Что?

– Примерно то же самое, что ты описал. Получается, ты слышал наш разговор с этим типом?

– Более того, я специально сбежал, чтоб оставить вас наедине, – довольно ухмыльнулся магос. – Не настолько же я псих, чтоб оббивать кулаки об стол без причины. Но, согласись, удачно получилось. И спасибо за то, что не сдала.

Нина украдкой вздохнула. Она-то знала, что просто струсила, сбежала от правды. А теперь её за это ещё и поблагодарили. Думать об этом было неловко, поэтому пришлось срочно уводить разговор в другую сторону:

– Ты всегда таскаешь с собой такую кучу этих ваших арфактумов?

– Ну да. А что?

– Просто странно. Взять те же таблетки для омоложения. Зачем носить их с собой, если они нелегальные и жутко дорогие? Обычно люди такие вещи дома хранят, в каком-нибудь сейфе.

– Сейф могут взломать или даже стащить целиком, а карманы всегда со мной. И их содержимое, соответственно, тоже.

– То есть если тебя раздеть – ты станешь беспомощным?

– Нет, женщина, если меня раздеть – ты станешь беспомощной, – магос ехидно сощурился.

Лет двадцать назад Нина бы от такого заявления покраснела и лишилась дара речи. А сейчас только усмехнулась:

– Начинай, проверим.

Конечно, она не ожидала всерьёз смутить магоса этим заявлением, но тот вдруг что-то неразборчиво буркнул, одёрнул манжеты рубашки и отвернулся.

Нина задумалась.

Глава шестая, в которой кому-то достаётся кнут, а кому-то пряник

– Ну и ноги! Коба, ну ты глянь, какие ноги!

Алина очень хотела сдвинуть колени и отползти подальше, но заклинание, сковывающее движения, до сих пор действовало. Поэтому девушка могла позволить себе только осторожное наблюдение из-под полуприкрытых век. Открывать глаза полностью она не хотела, притворяться спящей казалось удобнее и безопаснее: можно подслушивать разговоры, не предназначенные для чужих ушей, искать в них зацепки и спокойно продумывать план побега.

Как назло, похитители не обсуждали ничего важного, да и план продумываться не желал совершенно.

Почему-то у книжных героев такой проблемы никогда не было: в любой, самой безвыходной ситуации они находили лазейку и умело ей пользовались. Или, в самом крайнем случае, в решающий момент появлялся отважный спаситель.

На спасателя Алина решила не надеяться попусту. Придёт – отлично, можно будет порадоваться и сказать ему спасибо. Но до этого момента надо как-то дожить, а лучше – удрать!

Вдруг это похищение – вообще первый экзамен на право быть магиссой? И если она его сейчас завалит, то с позором отправится домой, домывать посуду и пересдавать матан? Ух и стыдобища будет!

Магос, конечно, ни о чём таком не упоминал. По его рассказам получалось, что всё уже решено, осталось только добраться до Истока и пройти там какую-то очень важную процедуру инициации. Но инициация – она ведь разная бывает. В каких-то древних племенах вообще мальчиков в лес с одним ножом выгоняли. На фоне такого валяться без движения на дне повозки – не самая плохая перспектива. Даже если повозка уже полчаса стоит на месте, а похитители столпились у бортика и обсуждают твои ноги. Длинные ноги в коротких джинсовых шортиках.

И, кажется, всерьёз собираются их пощупать…

В поле зрения мелькнула рука с грязными обломанными ногтями, но сразу же отдёрнулась под грозное:

– Эй, Грызь, куда лапы тянешь! Начальник сказал девку не трогать. Смотреть только можно.

Алина узнала хриплый каркающий голос. Видимо, его владелец был среди похитителей главным и самым ответственным.

Голос того, кого назвали Грызем, был громким, раскатистым, но, в общем, довольно приятным. Если бы не смысл его слов:

– Надоело уже просто так смотреть. Чего она без дела лежит, как труп какой? Может, вообще померла? Я проверю, а?

– Не, дышит вроде. Дрыхнет просто. Здорова же спать! Но оно и к лучшему.

– Да скучно же: не вопит, не дёргается, по морде дать не грозит. А то, может, стянуть с неё штаны-то? Мигом проснётся!

– Грызь!

– Да что? Никто ж не узнает! Мы и не сделаем ей ничего. Так... ну... посмотрим только. Ага?

– Грызь дело говорит, – неожиданно поддержал третий голос, тонкий и сиплый. – Девке с этого никакого убытку не будет, если только сама не захочет.

– Чтоб она тебя, урода, захотела, её надо месяц на хлебе и воде держать, – каркнул старший.

– Это тебе месяц нужен. А со мной любая добровольно пойдёт. Я, говорят, обаятельный.

– Чё?

– Бабы, говорю, меня любят.

– Кочергой они тебя бить любят, прямо по заумной башке.

Несмотря на внутреннюю панику, Алина невольно улыбнулась. Перепалка была довольно забавной, особенно если забыть, кто именно был предметом обсуждения.

– Эй, Коба, глянь, она проснулась, кажись, – хмыкнул сиплый.

– Ну да, точно. Проснулась и лыбится!

– Так может, она того... и не против, чтоб мы с ней немного поиграли, раз лыбится-то? – снова вмешался Грызь. – Ей же, небось, тоже скучно без дела лежать.

– Щас начальник вернётся – он тебе быстро развеет скуку-то!

– Да он когда ещё вернётся! Может, к вечеру только. А нам тут сидеть, ворон считать.

– Может, в картишки тогда?

В ответ согласно хмыкнули и, судя по звукам, отошли подальше, чтоб с комфортом расположиться на обочине дороги. Но не успела Алина обрадоваться, что про неё забыли, как неугомонный Грызь опомнился:

– А на что играем-то?

– На щелбаны? – предложил сиплый.

– Не, это больно. Давайте на девчонку!

– Девчонку не лапать! – прикрикнул старший, но бывшей категоричности в его голосе заметно поубавилось.

– Да ладно тебе, Коба! Пальцем не трону! – заверил Грызь. Кажется, он в собственной победе не сомневался. – Хочешь, руки за спиной свяжу? Или сам мне свяжешь? Ну, идёт?

– Да на кой она тебе без рук-то? Зубами пуговицы на штанах расстёгивать будешь?

– Я б посмотрел на это представление, – воодушевился сиплый.

– Лады, – вздохнул Коба. – Кто выиграет – остаётся на десять минут с девкой. Но со связанными руками. И не калечить. Ни царапины чтоб!

– Во, это дело! – обрадовался Грызь.

И карты бодро зашлёпали друг об друга, отмеряя секунды до конца света.

Алина не знала, сколько продлится игра, но изо всех сил пожелала, чтоб партия оказалась бесконечной. О том, что произойдёт после её завершения, даже думать не хотелось — сразу передёргивало от брезгливости, и на глаза начинали наворачиваться слёзы. Девушка закусила губу, чтоб не всхлипнуть, и в очередной раз пообещала себе быть сильной, не сдаваться и не впадать в истерику. Она выберется. Обязательно выберется!

Правда, гениальный план побега в голову так и не пришёл. Вообще ни одна умная мысль не пришла, словно мозги обездвижились вместе с остальным организмом. Ситуация была совершенно безвыходная. Алина попыталась найти в ней хоть один положительный момент и с удивлением обнаружила, что он есть: Нина не в курсе происходящего. Она сидит дома и совсем-совсем не волнуется.

Наверное, это уже неплохо.

* * *

Кажется, пиво было ещё более крепким, чем Нине показалось в трактире. Или надо было закусывать. Вроде бы и выпила совсем немного (в отличие от магоса, заглотившего две кружки), а ноги предательски подкашивались, и в голове неприятно шумело.

Наверное, стоило посидеть, дожидаясь, пока излишние градусы выветрятся из организма, но они уже выбрались из Заречья и теперь шагали по дороге обратно к тому месту, где оставили лодку, и присесть можно было разве что прямо на траву. Под ехидные смешки магоса. Который, к слову, и сам временами пьяно пошатывался, но всё равно упорно шагал вперёд. Кажется, ему просто надо было куда-то идти.

В этом Нина его понимала: просто сидеть на одном месте, ничего не делая, было невыносимо. Но и блуждание туда-сюда выглядело довольно странно, казалось бессмысленным, а то и вовсе неправильным. Они брели по дороге, стараясь скоротать время до следующего рассвета, а надо было бежать изо всех сил, торопиться, чтобы успеть… Куда? Зачем? Ответа не было.

Нина в очередной раз убедила себя, что спешить им некуда, и даже замедлила шаг, стараясь идти помедленнее. Тем более что магос тоже еле переставлял ноги, а затем и вовсе остановился.

– Слышишь? – шёпотом спросил он, нервно оглядываясь.

Нина старательно прислушалась. Лёгкий ветерок шелестел листвой, чирикали местные птички, за кустами журчала река… Обычные звуки обычного леса.

– Что я должна услышать?

– Не знаю… шаги какие-то посторонние. Такое чувство, что за нами следят.

– Да кому мы нужны? Может, просто заяц пробежал. Или эта ваша марта пролетела. Или вовсе птичка-перепил.

– Может, – рассеянно согласился магос, вытащил из-под рубашки связку подвесок и пробежался по ней пальцами. – Встань поближе ко мне и постарайся не шевелиться.

Нина покорно замерла, с любопытством поглядывая, как магос перебирает амулеты, не то выбирая нужный, не то активируя их в непонятной, одному ему известной последовательности. Одни побрякушки тихонько звенели, другие шуршали, третьи в ответ на прикосновения вспыхивали золотистыми искорками.

– Пятеро, – буркнул себе под нос колдун. – И нашли же время! Вот не уроды ли?

Вопрос был, судя по всему, риторический, поэтому Нина промолчала. Не стала даже спрашивать, кто такие эти пятеро, откуда взялись и что теперь будет. И так понятно, что ничего хорошего.

Магос, впрочем, казался не испуганным, а парадоксально счастливым. По крайней мере, улыбался вполне безмятежно. Но когда он развернулся к Нине, глаза у него были очень недобрые и слегка шальные.

– Так, женщина, слушай и запоминай, два раза повторять не буду. Если со мной что-то случится, деньги в правом сапоге, в каблуке. Пойдёшь на север, в Викену, там сядешь на паром до двадцать третьего витка, вернёшься домой и забудешь всё, что здесь произошло.

– А как же Алинка? – выдавила Нина.

– Как-нибудь. Её найдут или не найдут без твоего участия. Ставлю на то, что не найдут.

– Почему?

– Потому что прав был милит, дура ты, – выдохнул магос и вдруг тяжело шагнул вперёд, едва не завалившись на Нину. Она поспешно подхватила его под руку, снова забыв, как нервно колдун реагирует на прикосновения, но в этот раз он не стал вырываться и брыкаться. Наоборот, вцепился в плечо спутницы так, что костяшки пальцев побелели. – Этот гад что-то подсыпал в пиво. Ты сама как?

– Нормально. Я же почти не пила, – пробормотала Нина, хотя на самом деле всё было совсем не нормально. В ушах шумело всё сильнее, перед глазами плыло, будто зрение вернулось к привычному режиму. Она с трудом различала лицо магоса и едва стояла на ногах. Держалась, кажется, на одном упрямстве.

– Никогда не верь милитам, – слова звучали глухо и странно, как в густом тумане. – Запомни: тебе надо в двадцать третий виток.

Нина нервно сглотнула. Судя по всему, магос считал, что всё совсем плохо, и что он умрёт прямо здесь и сейчас. Наверное, у него были основания так думать.

– Всё, он готов! – радостно оповестил всех желающих мужской голос, неожиданно раздавшийся с той стороны, откуда они пришли.

– Подожди, не лезь, пусть вырубится, – одёрнул его женский.

Нина повернула голову на звук, но разглядеть удалось только несколько расплывающихся фигур в зелёно-коричневом, стоящих посреди дороги. Почему-то вспомнилась шайка Робин Гуда. Лесные разбойники? Но тогда откуда они знают, что путников чем-то опоили? Или милит их натравил, не зря же он так быстро ушёл? Но где тогда он сам? Прячется? Или вовсе ни при чём? Но кто тогда?

– Да ладно тебе! Он и так еле на ногах стоит! Раньше начнём – раньше закончим, – не унимался мужчина. Видимо, именно он был здесь главным.

Пальцы магоса на плече Нины на мгновение сжались сильнее, а затем вдруг расслабились.

– Пригнись, – шепнул он и шагнул вбок.

Нина послушно нырнула вниз. Голова закружилась, земля резко долбанула по коленям и ладоням, и в тот же момент в руках магоса свистнул невесть откуда взявшийся кнут. Плеть взметнулась в воздух, попутно посшибав ветки окрестных деревьев, и, как живая, метнулась к нападавшим.

Те дружно прыснули в стороны, но магическое оружие легко удлинилось на несколько метров и всё-таки дотянулось до ближайшего разбойника, хоть и самым кончиком.

Тот вскрикнул, зажимая рукой рассечённое бедро. И продолжал вопить, даже когда кнут исчез так же неожиданно, как и появился. Ещё некоторое время раненый простоял на ногах, но затем вдруг повалился на дорогу и сжался там в комок, продолжая поскуливать от боли.

Складывалось ощущение, словно его разрезало напополам, а не едва задело на излёте. Кажется, остальных такая реакция удивила не меньше, чем Нину. Сразу двое метнулись к пострадавшему, пытаясь понять, что у него там случилось.

– Да, это очень больно, – усмехнулся магос. – И если не свалите отсюда подальше, то достанется всем.

– Наконец-то больно будет не только мне, – пробормотала Нина, благоразумно не пытаясь подняться.

– Женщина, ты чего такая жестокая?

– С кем поведёшься…

– Да ладно? У тебя что, ещё и чувство юмора есть?

Нина пожала плечами. Ситуация казалась не слишком подходящей для шуточек, но магоса это, похоже, мало заботило. Теперь в его руке оказалась россыпь искрящихся шариков, по размеру напоминающих горошины.

Нападавшие, слегка осмелевшие после исчезновения кнута, снова отпрянули в стороны. Даже раненый с трудом встал на четвереньки и пополз подальше, постанывая при каждом движении.

Ракун небрежно пересыпал шарики из одной ладони в другую.

Внешне было совсем незаметно, что он еле стоит. Но Нина-то знала. И, что гораздо хуже, разбойники тоже об этом знали, вот и выжидали на подобающем расстоянии, пока магоса не сморит окончательно. А он всё стоял и стоял.

– Ну что, ребятки? Передумали нападать?

– Нет, ждём, когда ты наконец свалишься, – честно ответил предводитель.

– Долго ждать придётся, – хмыкнул магос и с размаху швырнул новое оружие в нападавших.

Нина ожидала, что шарики взорвутся, или полетят вперёд со скоростью пули, пробивая всё на своём пути, или произойдёт ещё что-то такое же убойное. Но они просто зависли в воздухе, соединённые сетью едва заметных сверкающих ниточек, как огромная паутина, невесть откуда взявшаяся посреди дороги.

– И что это за штука? – поинтересовался главарь. – Если к ней немедленно прилипаешь или что-то такое, то я тебя разочарую — никто здесь не собирается её трогать. Места вокруг много, обойдём тихонечко.

Магос промолчал.

И молчал всё то время, пока разбойники неуверенно топтались на месте, а затем, осмелев, пробирались через кусты, старательно обходя паутину. Теперь, когда они приблизились, Нина смогла разглядеть у них в руках короткие увесистые дубинки. Ничего напоминающего мечи или ножи. И почему-то это пугало ещё больше.

Сердце колотилось как безумное: не то от страха, не то от неведомой отравы. Нину бросало то в жар, то в холод, руки и ноги дрожали, а голова становилась всё тяжелее. О том, каково приходилось колдуну, оставалось только догадываться.

Шарики спокойно висели в воздухе, не дёргаясь, не выпуская ядовитый газ и вообще никаким образом не напоминая оружие.

Нападающие подбирались всё ближе.

Магос молчал.

А затем, дождавшись, когда все разбойники окажутся между ним и паутиной, резко сжал кулак. И сверкающие горошины сорвались с места, метнувшись обратно в руку.

Это выглядело как кино в обратной перемотке: они летели точно по тем же траекториям и с той же скоростью, но теперь на их пути были человеческие тела. Насквозь шарики их, конечно, не пробивали, но удары всё равно казались довольно сильными. Магические градины врезались в разбойников, те вскрикивали, заслоняли руками головы и старались убежать подальше с линии атаки. Все, кроме главаря. Он, видимо, решил, что терять уже нечего, поэтому взмахнул дубинкой и попёр прямо на магоса.

Тот с трудом развернулся к нападающему. Если безучастно стоять у колдуна получалось довольно хорошо, то первое же движение нарушило всю координацию. Он шатнулся, едва не упал и только благодаря этому избежал первого удара. Второй ухитрился отбить — кое-как, прямо рукой, но лучше ссадина на руке, чем трещина в черепе.

Третьего удара Нина не видела — картинка перед глазами окончательно смазалась, и почти сразу же потемнела и схлопнулась. Собственного удара о землю она не почувствовала, зато почему-то очень хорошо расслышала, как рядом падает магос.

Следом за ним упали и шарики.

* * *

– Это нечестно! – сказала Алина, и это были её первые слова с момента похищения. Может быть, именно поэтому голос звучал особо тонко и жалобно. Ладно хоть на всхлип не сорвался.

Притворяться спящей смысла уже не было, визжать, видимо, тоже, а дёргаться и отбиваться не получилось бы при всём желании. Но сдаваться совсем уж без боя пленница не собиралась. Тем более что голова наконец-то заработала и подсунула хоть какой-то, но план.

– Ничего подобного! – Грызь, кажется, даже слегка обиделся. – Я честно выиграл. Я хорошо в жабу играю.

– Это ты у них выиграл. Но я же им не принадлежу. Я — сама по себе. Вот если бы ты выиграл меня у меня…

Грызь задумался, и Алина воспользовалась возникшей паузой, чтоб наконец-то рассмотреть своих похитителей и научиться различать их не только по голосам.

Коба был самым мелким из всех, и выглядел на первый взгляд не слишком-то опасно — щуплый, взъерошенный, похожий на мокрого рыжего петуха. Но именно он был в шайке главным, значит, именно его и следовало бояться больше всего.

Сиплый, которого по имени пока никто так и не назвал, смотрелся странно. Он походил на манекен из магазина подержанных вещей: вроде бы вполне гармоничный и даже симпатичный блондин был наряжен в яркую, не слишком сочетающуюся между собой одежду, явно снятую с чужого плеча: синие бархатные бриджи с вытертыми коленями, алая рубашка, светло-зелёный шейный платок… В общем, тоже петух, но разноцветный. И, в отличие от Кобы, не мокрый, а пыльный.

Птичьи ассоциации так плотно засели в голове Алины, что Грызь тоже показался ей похожим на петуха, только крупного, раскормленного и гладкого. Будь он чуть умнее и проворнее, мог бы стать настоящим куриным королём, но эту должность уже занял Коба.

А вот четвёртый мужчина на птицу ни капли не походил.

Алина вообще крайне удивилась, обнаружив среди похитителей ещё одного человека. В разговоры он не вступал, грязные руки к чужим ногам не тянул, поэтому девушка решила, что четвёртый похититель и есть уехавший «начальник». Но нет, тот был сам по себе, а этот… здоровенный темнокожий мужчина, одетый в чёрное и с ног до головы обвешанный оружием, на фоне остальных казался каменным изваянием — молчаливым и безучастным. Хотя смотрел с любопытством.

И именно он первый спросил:

– Умеешь играть в жабу?

– Нет, – не смутилась Алина. – Но вы можете меня научить. Только кому-то придётся держать карты, потому что я руку поднять не могу. И ещё кому-то, наверное, придётся держать меня. Но вы ведь мне поможете, правда?

И глазками так наивно хлоп-хлоп. Как на экзамене перед не слишком опытным преподом. Главное, чтоб это не выглядело как заигрывание, как кокетство. Лишь искренняя просьба о помощи.

И развлечение. Для всех, а не только для обыгравшего остальных Грызя.

Должно сработать. Обязано сработать!

* * *

В подвале пахло плесенью и терпкими сладковатыми духами. Духи наверняка были очень дорогими — высокопоставленные магнаты дешёвыми не пользуются, но Ракуну запах не нравился. Молчать ему тоже не нравилось.

Точнее, в нормальной спокойной обстановке можно было бы и помолчать, но сейчас бессмысленный трёп хоть как-то отвлекал от боли. А болело, честно говоря, практически всё. Но больше всего — руки.

Хотя с ними обошлись почти бережно: всего-то стянули в запястьях кожаным ремнями (не наручниками даже) и вздёрнули к потолку. В итоге Ракун чувствовал себя боксёрской грушей, которую вот-вот используют по назначению.

Несколько ударов ему уже успело перепасть, пока тащили и вешали, но это явно была разминка. Исполнители старались, чтоб к заказчику магос попал в приемлемом состоянии. По крайней мере, внешне.

Именно заказчику Ракун первым делом и сообщил:

– Отвратные у тебя духи.

Магнат дёрнулся, как будто претензия к аромату нещадно ранила его самолюбие, но всё же быстро взял себя в руки и придвинулся к Ракуну почти вплотную, лицом к лицу, глаза в глаза. Так они казались почти одного роста, только магос при этом едва касался ногами пола, а его пленитель даже слегка сутулился. Высокий, зараза, хотя и тощий, как костыль!

– Вам не нравится мой вкус? – притворно удивился владелец подвала. – А как же моя жена? Она тоже недостаточно хороша для вас?

Вопрос был практически без подвоха. Если Ракун висит сейчас под потолком в одних штанах, то высокопоставленный муж прекрасно знает и о собственных рогах, и о том, кто и когда ему их наставил. Так к чему юлить?

– Жена отличная, не спорю. И красивая, и не дура. Даже не знаю, как она терпит такого хмыря, как ты?

– О, тут вы неожиданно угадали. Она далеко не дура и именно поэтому предпочла союз со мной любому другому варианту обустроить свою жизнь.

Союз был, конечно, не столько с самим магнатом, сколько с его кошельком, но эту мысль магос вслух озвучивать не стал. Злословить о женщине, с которой спал, — дурацкое занятие. Больше его в тот момент волновало другое:

– И что, она теперь тоже в каком-нибудь подвале висит? Или вы для неё что-нибудь поинтереснее придумали?

– Нет, я с ней просто поговорил. Она раскаялась в содеянном и пообещала, что подобное больше не повторится, – улыбка у магната была такая же вытянуто-тонкая, как и он сам. Неприятная. – А вот о вас я навёл справки и пришёл к выводу, что разговоры тут не помогут. Только старая добрая сила.

– А… – глубокомысленно выдавил Ракун и попытался сообразить, чем же его будут бить. Не голыми руками же?! И неужели такая уважаемая персона как председатель фонда распределения камней господин Герберт Тивасар лично опустится до такого неблагодарного занятия?

Тем более что подвал не походил ни на пыточную, ни на оружейную, скорей уж это был пустующий винный погреб. Соответственно, никакого оружия здесь не было. По крайней мере, до тех пор, пока магнат не коснулся одного из многочисленных колец, украшавших его пальцы. Камень в кольце коротко вспыхнул красным, и в следующую секунду в руках Тивасара уже искрился от магии длинный кнут.

– Ага, – сказал Ракун, и больше уже ничего сказать не успел, потому что кнут пришёл в движение молниеносно и будто бы сам по себе. Сверкающая лента метнулась вперёд и легонько коснулась груди магоса.

Действительно легонько, такое прикосновение даже ударом назвать было сложно. Так, нежное поглаживание.

Ракун не заорал только потому, что боль от этого короткого прикосновения разом выбила воздух из его лёгких. Причём она не думала исчезать или затихать, наоборот, усиливалась, проникая всё глубже, вгрызаясь в мышцы и органы. А полоса, оставшаяся на коже, больше напоминала ожог, чем след от удара.

– Отличная штука, правда? – с издевательской весёлостью поинтересовался Тивасар. – Изготовлен на основе стрекательных клеток одной редкой медузы. К сожалению, не помню точного названия… Но если заинтересуетесь, напишите запрос моему секретарю, я уточню.

– Я тебе его в глотку запихну! – прохрипел Ракун, как только смог вдохнуть.

– Не думаю, что у вас хватит денег для покупки этого арфактума. Для легальной покупки, я имею в виду, – магнат отвёл руку с кнутом подальше, готовясь к новому удару, но тут в дверь постучали.

Чёткий и выверенный стук в холодном подвале звучал очень странно, но магнат, кажется, совершенно не удивился. Скорее, он выглядел слегка раздосадованным неожиданной помехой.

– Да-да, войдите.

Дверь с натужным скрипом отворилась, и внутрь вошёл дворецкий. Классический такой дворецкий, пожилой, во фраке и с подносом. На подносе рядом с миниатюрной чашечкой поблёскивала медным боком джезва. Помещение немедленно заполнил аромат кофе.

– Куда прикажете поставить, господин Тивасар?

Магнат обвёл взглядом подвал и, кажется, только сейчас сообразил, что мебели здесь нет совершенно, даже раздолбанная табуреточка в углу не пылилась.

– Подержи пока, – распорядился он и собственноручно перелил кофе из джезвы в чашку, проигнорировав лежащее рядом ситечко.

Поднял чашку, пригубил, удовлетворённо хмыкнул и обернулся к Ракуну:

– Не желаете кофе, господин Эллерт?

– Чтоб ты им подавился, – буркнул Ракун. Атмосфера настойчиво требовала чего-то более куртуазного, но грудь всё ещё горела, и изящные слова в голову не шли.

Тивасар, к сожалению, не подавился и даже не вздрогнул. Лишь слегка шевельнул запястьем, отправляя кнут в очередной полёт. В этот раз удар пришёлся в плечо — и это был именно удар, а не поглаживание.

В глазах потемнело от боли. Очень хотелось заорать, но где-то на задворках сознания отчётливо мелькнула мысль, что именно этого мучитель и ждёт. Пришлось срочно маскировать вопль руганью:

– Рехнулся, палач доморощенный? Убить меня хочешь?

– Конечно нет. Если бы хотел — убил бы, – спокойно ответил магнат, в очередной раз отхлебнув кофе. Запах усилился, и теперь в подвале пахло, как в хорошем кафе.

– Тогда… – Ракун украдкой выдохнул и заставил себя говорить спокойнее. – Тогда ты сильно рискуешь своей высокопоставленной рожей. С чего ты взял, что выйдя отсюда живым, я не пойду жаловаться милитам или просто первому встречному? Да, у тебя наверняка всё схвачено в высших кругах, но слухи пойдут в любом случае. Это крах карьеры, а то и тюрьма. Всё же не на быдло руку поднял!

– Крах карьеры, видите ли, наступает не моментально. У меня достаточно денег, чтоб максимально отсрочить его. За время этой отсрочки я, поверьте, успею найти вас — и вот тогда, пожалуй, действительно убью. А ещё мне наверняка хватит времени, чтоб пообщаться со своей женой. Но в этот раз разговором дело не ограничится. Как уже было замечено, она умная и красивая женщина, и мне неприятно будет делать ей больно. Но если вы скажете хоть слово — пострадает именно она. Я понятно излагаю?

Всё было более чем понятно. Ракун молчит — Тина живёт спокойно. Ракун начинает говорить — и этот костлявый маньяк тащит жену в подвал и измывается над ней столько, сколько пожелает. А потом в доступной форме объясняет, почему она тоже никому не может об этом сказать. Наверняка найдутся подходящие аргументы.

И все будут молчать и делать вид, что ничего странного не происходит. Точно так же, как молчит застывший в дверях дворецкий. Стоит, как истукан, и даже джезва на подносе не дрожит.

Наверное, Ракун тоже должен был сделать вид, что всё нормально, что он смирился, проникся и усвоил урок. Возможно, тогда магнат посчитал бы экзекуцию законченной и спокойно отправился бы допивать свой кофе.

– Пошёл ты, урод! – почти спокойно сказал Ракун.

Новый удар рассёк кожу на спине, заставляя выгнуться дугой и захрипеть от боли. За ним последовал ещё один. И ещё.

Для того чтобы ругаться, сил и слов уже не было, а молчать становилось всё сложнее.

И Ракун заорал.

Завыл.

Прямо в безоблачно-синее небо и испуганное лицо Нины.

* * *

Лошадь мчалась галопом, и всаднику стоило больших трудов не подгонять её ещё сильнее. В конце концов, животное не виновато, что его хозяин пытается быть в нескольких местах одновременно и не успевает, катастрофически не успевает.

Предчувствие гадости не отпускало. Слишком долго он проторчал в трактире, и всё это время девчонка оставалась одна с бандой отморозков. Да ещё и обездвиженная. Не требовалось большой фантазии, чтоб представить, чем это может кончиться.

Нельзя было бросать её одну в повозке, нельзя!

Но нельзя было и не проверить, куда дальше двинется вездесущий магос. Это сейчас понятно, что такой эгоист, как он, в жизни не станет спасать племянницу собственноручно. А утром ещё теплилась мысль: вдруг не выдержит и бросится в погоню. С него ведь сталось бы и догнать, и вырвать девчонку с боем. По крайней мере, попытаться.

Ладно, теперь-то он точно повозку не догонит.

Самому бы не опоздать!

Деревья по обочинам дороги, давно уже слившиеся в одну безликую буро-зелёную полосу, вдруг резко расступились, и лошадь вылетела на перекрёсток. Всадник едва успел дёрнуть поводья, притормаживая скакуна.

Договаривались, что повозка будет ждать на развилке, но вокруг никого не было.

«Сбежали», – обречённо мелькнуло в голове.

Пожалуй, он бы не удивился, если бы наёмники действительно удрали. Но всё же нашёл в себе силы не паниковать раньше времени, привстать в стременах и осмотреться.

Как ни странно, пропажа обнаружилась очень быстро. Видимо, перекрёсток показался бандитам слишком открытым местом, и они забрались чуть дальше к старому мосту, загнав повозку практически в самые кусты. Впряжённые в неё лошади с любопытством тянулись мордами к чему-то неразличимому издалека.

Всадник направил лошадь туда, старательно отгоняя дурные предчувствия. Но очень скоро на смену предчувствиям пришла уверенность. За повозкой шевелилось и пыхтело. Девчонки видно не было, зато чётко маячила голая спина Грызя и, кажется, ноги Кобы. В сапогах, но кому в таком деле сапоги мешали?

– Давай быстрее, – сипло шептал Истер, – люди же ждут!

– Подождут! Сейчас моя очередь, – отмахивался Коба, и сапоги ёрзали в придорожной траве.

– Может, вдвоём? – нетерпеливо спрашивал Грызь. – С двух сторон насядем?

– Не, вдвоём вы её слишком быстро уделаете! Учитесь ценить процесс, а не результат! – не унимался Истер.

– Нет, не надо! – в панике взвизгнула девчонка, и её слова сработали как спусковой крючок.

– А ну стоять! – гаркнул милит и сам на миг испугался своего голоса.

Шевеление и пыхтение сразу же прекратилось, даже лошади отпрянули и сделали вид, что они тут ни при чём.

Верховая тем временем неспешно приблизилась к повозке. Всадник воспользовался возникшей паузой, чтоб хоть немного выровнять дыхание и мысленно подготовиться к тому, что увидит.

Если к такому вообще можно подготовиться.

Ближе всего к дороге сидел Грызь в одних портках, временами вздрагивая от предвкушения. Истер следил за ним краем глаза, хотя основное внимание было сосредоточено на девчонке. А к ней тем временем нагнулся Коба, и глаза его горели от азарта, когда он выкладывал перед пленницей карты.

Приказ остановиться бандит проигнорировал, продолжая воодушевлённо бормотать:

– Три лесных девы! Три! Вот как хочешь теперь, так и отбивайся!

Юная клисса, всё ещё лишённая возможности двигаться, полулежала, опираясь на монументальную фигуру Гмади. Он же держал перед ней веер карт, готовясь вытащить нужную.

На голове у девчонки красовался шейный платок Истера, повязанный как пиратская косынка, а поверх майки была надета жилетка Кобы. Вещи Грызя беспорядочной кучей валялись неподалёку.

– Что здесь происходит? – уже нормальным, хоть и слегка охрипшим от волнения голосом, поинтересовался всадник.

– Начальник, она обыграла меня в жабу! – простонал Грызь.

– Десять раз, – веско добавил Коба. – И остальных ещё по одному. Но сейчас я её уделаю!

– Ещё чего! – хмыкнула пленница. – Господин Гмади, сдайте ему трёх пикси и чёрную птицу сверху. Всё, я победила! Гони ремень!

– Да чтоб тебя! Точно не жульничаешь? – сощурился главарь банды, расстёгивая узорную пряжку.

– Каким образом? Я даже рукой шевельнуть не могу! Просто новичкам везёт.

– А чего визжала-то? – всадник всё ещё не мог поверить, что все его домыслы оказались лишь плодом больного воображения.

– Да господин Гмади чуть раньше времени птицу не выложил, а я хотела её на самый конец оставить. Кстати, здрасьте. Меня Алина зовут.

– Долан, – машинально представился мужчина и, чтоб хоть как-то сгладить неловкость, предложил: – Хочешь пряник? А то у меня тут завалялся...

Глава седьмая, в которой рассказывается о пользе аналитического мышления

Никаких подвалов, пропахших кофе, вокруг, конечно, не было — всё тот же лес и та же дорога, на обочине которой магос и лежал ногами в пыли, головой в траве, да ещё и какая-то коряга под лопатку упёрлась.

Сон. Просто дурацкий сон.

– Эй, ты живой? – осторожно спросила Нина.

– Нет, мёртвый. Не видно, что ли? – огрызнулся Ракун.

– Да кто вас, колдунов, разберёт.

– Хватит уже называть меня колдуном. Колдуны — это те остроухие выскочки в Устье. А у нас серьёзная магия.

– Ах, простите, достопочтенный магос. Откуда мне, необразованной, знать такие тонкости? Наверное, я должна была догадаться о них самостоятельно по вашей причёске, линиям на ладони и отпечаткам сапог!

– Не ёрничай, и без того голова болит, – поморщился магос.

В мыслях был хаос, реальность мешалась с давними воспоминаниями, издевательски громко чирикали птицы, а Нина хоть и ворчала, но смотрела при этом так испуганно, будто он действительно только что отдал концы у неё на руках, а потом вдруг воскрес.

– Ладно, когда мы наедине, можешь звать меня Ракун.

– Ракун — это же енот? – Нина хихикнула.

Не специально, просто именно в этот момент облегчение от того, что магос всё-таки очнулся, вырвалось наружу нервным смешком. Из-за этого фраза прозвучала немного издевательски.

– Молчи уж, выхухоль!

– А серьёзно, это совпадение или что-то значит? Это вообще имя?

– Конечно нет, – фыркнул Ракун. – Старое прозвище.

– Тогда зачем его скрывать?

– На всякий случай. – Магос пожал плечами, и сразу же понял, что лучше бы он этого не делал. Спина, судя по ощущениям, представляла собой один большой синяк. Россыпь более мелких шла по рукам, ещё один красовался на боку… И бок этот вовсе не был скрыт рубашкой! Рубашка вообще ничего не скрывала, потому что была кое-как скомкана и подсунута под голову. – Женщина! Ты зачем меня раздела?!

– Хотела осмотреть.

– На что там, мать твою, смотреть? – рявкнул Ракун, хотя прекрасно знал, что смотреть там очень даже есть на что. Он уже давно выяснил, какое впечатление производит на посторонних художественная россыпь шрамов на его теле, и поэтому не торопился выставлять его на всеобщее обозрение. – Сколько раз говорил, что не надо меня трогать?!

– Не смей на меня орать! – взорвалась в ответ Нина. – Ты представляешь вообще, каково мне было? Ты в себя не приходил целую вечность! Лежал тут, как труп, такой же холодный, и дышал через раз. Потом стонать начал и метаться. Вокруг никого, сплошной лес, аптечки нет, телефона нет, до деревни тебя не дотащить… Откуда я знала, что с тобой? Может, рёбра сломаны, почки отбиты, может, в тебя ножик какой-нибудь воткнули или вкололи что-то. Вот и раздела, чтоб проверить. А ты сразу в крик! Тоже мне, недотрога, за руку его не брать, рубашку не снимать, белое не надевать, обтягивающее не носить…

– Последнее — это сейчас к чему было? – заинтересовался магос. Белые вещи он действительно не любил, но исключительно из-за их непрактичности.

– Неважно, к слову пришлось. Вставай уже, хватит валяться. Если ты в состоянии ругаться, то и идти сможешь.

В последнем Ракун был не слишком уверен, но честно попытался. Голова слегка кружилась, но это было последствием зелья, а не ударов, так что вряд ли заслуживало внимания. Нет особой разницы, чем именно их опоили. Главное — зачем!

– Так, выхухоль, ты давно в себя пришла?

– Не выхухоль, а Нина Константиновна!

Одни люди в гневе страшны, другие — смешны. Нина явно относилась ко второй категории, но смеяться магос не рискнул. Он прекрасно понимал её обиду и знал, что сам виноват в том, что повысил голос. Но не извиняться же второй раз за день!

Осталось только смягчить ситуацию насколько возможно.

– Хорошо, Нина... Константиновна… тьфу, зачем вам такие длинные имена? ...скажи, пожалуйста, как давно ты пришла в себя?

– Минут сорок назад, – выхухоль сверилась с часами, – может, чуть больше.

– И никого вокруг не было?

– Ни души.

– Ты сама-то как, в порядке? Тебя не били?

– Пальцем не тронули. Видимо, у них исключительно на тебя зуб. Кто это был вообще?

– Понятия не имею, – сознался Ракун. Желающих как следует его избить, а затем бросить помирать в безлюдном месте, конечно, хватало. Но на показательное избиение произошедшее никак не тянуло. – Меня они тоже не особо покалечили. Попинали немножко, но без энтузиазма. Если бы не отбивался, наверное, и без этого бы обошлось.

– Тогда чего они хотели? Просто задержать нас? Так мы вроде уже никуда и не торопимся…

– Не знаю. – Магос нервно прошёлся взад-вперёд по дороге. Под ногой хрупнул маленький шарик.

Ракун сжал кулак, призывая остальные, разбросанные по всей округе, но те даже не пошевелились.

Что за...?

Магос недоумённо коснулся серёжки, усиливая связь…

Попытался коснуться.

Пальцы ухватили пустоту.

Нина стояла, демонстративно отвернувшись. Обида потихоньку отступала, хотя её остатки всё ещё клокотали где-то в глубине души, поэтому на магоса женщина лишний раз старалась не смотреть. Енот, надо же! И совсем не похож, между прочим. Настоящие еноты — они милые, не то, что этот псих.

Псих тем временем покачнулся, резко побледнел — и вдруг беззвучно осел на землю. Да так и остался сидеть, вцепившись в придорожную траву, будто пытаясь с её помощью удержаться в этом мире.

– Нина, – глухо прошептал он.

Женщина торопливо обернулась. Изменившийся голос магоса не предвещал ничего хорошего, вид — тем более.

– Ты что это? Что случилось? Где болит? По голове настучали всё-таки? Посмотри на меня!

Ракун посмотрел. Глаза были совершенно пустые, ничего не выражающие.

– Сколько пальцев видишь? – Нина сунула ему под нос растопыренную пятерню.

– Камень…

– В почках?

– Эти уроды спёрли камень… Для этого и напали.

– То есть ты не умираешь? Всё в порядке?

– Да ни черта не в порядке! Как мы теперь в Исток попадём?! И как вообще...? Ты что, не понимаешь?! – Магос снова повысил голос, но Нина, подумав, решила это проигнорировать. Не умеет по-другому эмоции выражать — пусть орёт, что ж делать. Зато лицо приобрело нормальный цвет, и в глазах появилось осмысленное выражение.

Поэтому она просто уселась рядом и потребовала:

– Объясняй.

– Что именно?

– Всё. Ты прав, я не понимаю. Я вообще-то человек из другого мира, вспомни об этом, пожалуйста. Я знаю, что камень важен, но понятия не имею, насколько. Тем более у тебя и без него полные карманы самых разных штук, и я совершенно не представляю, как это всё работает.

– Без камня — никак не работает. За исключением некоторых мелочей.

– То есть что-то всё-таки работает? Тогда в чём разница? – Нина снова почувствовала себя дотошным преподом на экзамене. С той только разницей, что студент знал гораздо больше экзаменатора.

– Не уверен, что получится так сходу объяснить, но попробую. – Ракун замялся, прикидывая, с чего начать, чтоб не вызвать ещё больше вопросов. – Магия… по крайней мере, магия Истока – это не когда вопят заклинания и крутят руками, изображая ветряные мельницы. Магия – это определённая схема, по которой перенаправляются энергетические потоки. Каждый раз чертить эту схему заново – очень долго, муторно и сложно. К тому же, чем сложнее чары, тем выше вероятность ошибки. Каждая ошибка, даже самая незначительная, может закончиться смертью мага, поэтому даже простенькие бытовые схемы почти никогда не чертят от руки. Специалисты, у которых к этому талант и склонность, разрабатывают их в спокойной обстановке, проверяют, подготавливают – и закладывают в арфактумы. А потом продают их.

– То есть это не штучный товар, а потоковое производство? – заинтересовалась Нина.

– По-разному бывает. Так вот, есть арфактумы, которые готовы к работе по умолчанию. Их не надо включать, они просто действуют. Например, фонари на городских улицах зажигаются каждый вечер сами по себе до тех пор, пока не закончится влитая в них энергия. Но в большинстве случаев, чтоб запустить схему, нужен камень. Иногда просто камень, любой. Но есть, например, именные заклятья, их может активировать только конкретный человек. А ещё бывает, что арфактум реагирует только на камни определённого уровня.

– У них ещё и уровни есть?

– Да, и много. Ну, как много… восемь штук, причём восьмой, высший – чисто теоретический. На самом деле камней такого уровня не существует, хотя учёные регулярно пытаются их создать. Надеюсь, у них не получится. – Ракун сделал паузу и внимательно посмотрел на спутницу. – Я очень путано объясняю, да?

– Нет, – неожиданно улыбнулась Нина. – Я, кажется, поняла. Ваша магия ближе не к волшебству, а к программированию. Специалисты пишут программы, воспользоваться которыми может каждый, у кого есть компьютер. Ну, то есть камень. Уровни камней – как уровни доступа. Юзер, модер, админ. А хакеры у вас есть?

– Это ещё кто? – Если компьютер магос себе представлял, то остальные слова слышал впервые.

– Это люди, которые взламывают чужие программы. Могут… ну, например, взять чужой арфактум и сделать так, что он будет слушаться только их. Или вообще сменить принцип действия: был уменьшающий жезл, а стал увеличивающий. Или превращающий в кошку. Можно так?

– Да, я слышал о таком, но никогда не сталкивался лично. Говорят, их услуги стоят целое состояние.

Нина покрутила в голове новое знание. В компьютерах она разбиралась гораздо лучше, чем в магии, и думать в родных терминах было проще. По крайней мере, ситуация становилась хоть немного понятнее.

– А камень можно взломать? Перепрограммировать на другого человека?

– Нет, после обряда наследования камень подчиняется только владельцу до самой его смерти, – голос Ракуна едва заметно дрогнул. – Я с ним никогда не расставался.

– А не могла серёжка просто потеряться? Мало ли, замок расстегнулся во время драки. Всякое бывает же.

Магос посмотрел на собеседницу как на сумасшедшую. Видимо, этот вариант был полностью исключён.

– Тогда смотри, что получается: некие люди спёрли у нас камень, который для них не представляет совершенно никакой практической ценности. По крайней мере, пока ты жив. А ты жив. Значит, есть вариант, что им нужен не сам камень, а ты, его лишённый. Беспомощный.

– Морды этим гадам набить я и без камня смогу! Пусть только сунутся! Если бы не зелье…

– Подожди, не кипятись, – оборвала Нина, хотя ругающийся Ракун нравился ей гораздо больше, чем безвольно сидящий на траве. – Прежде чем бить морды, надо выяснить, кому именно их следует бить, а заодно – как они на нас вышли, и кто нас отравил.

– Милит, ясно же! Ведь не зря он в трактире сидел. Наверняка нас караулил. Так и знал, что ничего хорошего от их братии ждать не приходится!

– Но это же местная полиция. Разве им не положено действовать по закону?

– Положено. Теоретически. А на практике — сама видишь. Спорю на что угодно, что и в похищении Алины этот тип виноват!

– Да почему? На вид — нормальный мужик. Нельзя винить его во всех бедах только потому, что он случайно попался нам в трактире.

– Почему он может меня подозревать, а я его — нет? – Ракун раздражённо дёрнул рукой, с корнем выдирая траву, которую всё ещё сжимал в кулаке.

Нина прикрыла глаза и мысленно сосчитала до десяти. А потом ещё раз, но уже в обратном порядке. И только после этого объяснила спокойно, как ребёнку:

– Он прекрасно знает, что тебя не было со мной в тот день. Естественно, он тебя подозревает. Я тоже тебя подозреваю. Потому что это логично. А твои обвинения не имеют под собой никаких оснований, кроме твоей персональной нелюбви к милитам. Даже не конкретно к этому — а ко всей организации в целом. Поэтому если ты сам не можешь рассуждать здраво, то прислушайся ко мне хоть раз в жизни. Иначе так и будешь сидеть здесь, оплакивая свою тяжкую судьбу.

– Ничего я не оплакиваю, – встрепенулся Ракун и немедленно предъявил улыбку, похожую на оскал.

– Вот и отлично. Тогда сейчас я буду думать, а ты…

Магос не стал дослушивать, что ему необходимо сделать. Упрямо тряхнув головой, он вскочил на ноги и быстрым шагом двинулся в сторону деревни, крикнув через плечо:

– За мной, женщина! По дороге подумаешь.

Нина вздохнула и подобрала забытую в траве рубашку.

Во время разговора она старательно не смотрела на шрамы: успела наглядеться, пока Ракун был без сознания. Но сейчас они снова бросились в глаза — длинные толстые рубцы, идущие через всю спину. Как следы от когтей гигантского зверя. Но не тигр же его рвал, в самом деле!

На груди и руках отметин было чуть меньше, хотя смотрелись они так же жутко. Не противно, нет. Нина относилась к тем людям, которые искренне считают, что шрамы украшают мужчин, но сейчас даже при беглом взгляде на располосованную спину у неё сердце сжималось. Да и магос, похоже, своими украшениями нисколько не гордился, наоборот, всеми силами пытался их скрыть. Видимо, у него были на это причины.

И одну из них Нина, кажется, уже поняла.

Она поспешно догнала Ракуна и сама накинула забытую рубашку ему на плечи.

– Надень, а то на тебя смотреть больно.

– Не вздумай жалеть, – огрызнулся магос, торопливо застёгиваясь.

– Я не жалею. Просто больно.

– Вот она, женская логика, – ухмыльнулся Ракун, на глазах превращаясь в прежнего язвительного хама.

Что бы ни творилось у него в голове из-за потери серёжки, с каждой минутой он скрывал эмоции всё увереннее. Но, наверное, это был не лучший момент, чтоб выпытывать происхождение шрамов. Поэтому Нина просто спросила:

– Куда мы идём?

– В деревню, искать милита. Наверняка кто-то видел, куда он пошёл после трактира.

– Да не он это!

– Спорим?

Нина никогда не была азартной. Какой смысл спорить, если на сто процентов уверен в своей точке зрения? А если не уверен, то спорить тем более незачем, так ведь и проиграть можно.

Но сейчас ситуация получилась странная. Ракун готов был милита зубами на куски рвать. А сама Нина всей душой хотела ему верить. Да, где-то внутри всё ещё сохранилась лёгкая обида на то, что местный полицейский назвал её дурой… Так ведь за дело же назвал! Выгораживая магоса, она себя именно полнейшей дурой и чувствовала.

И если поставить этих двоих рядом и спросить, кому она доверяет больше, — не факт, что выбрала бы именно Ракуна. Да что там, никогда в жизни она бы этому мерзко ухмыляющемуся типу не доверилась!

– Спорим! – решительно ответила Нина. – Если я права, то ты перестанешь называть меня выхухолью и придумывать другие глупые прозвища.

– Договорились. А я потом что-нибудь пожелаю. Когда выиграю!

– Эй, так нечестно!

– Почему? Никто тебя раньше времени за язык не тянул! Зато у меня есть время, чтоб придумать что-нибудь интересное. Когда будешь выполнять, скажешь спасибо своему милиту.

– Ничего он не мой, а… Кстати, а вся организация в целом как называется? Ну не милиция же?

– Почти. Милития. И, может, на сегодня закончим с вопросами? – Просьба прозвучала почти жалобно.

– Ну уж нет! У меня их ещё много!

Судя по скорбному виду, который немедленно принял Ракун, он ожидал, что вопросами его завалят прямо сейчас. Нине очень хотелось так и поступить, но зафиксировать крутящиеся в голове мысли было гораздо важнее, поэтому вопрос прозвучал только один:

– Есть бумага и ручка?

Магос безропотно вытащил из кармана мятый блокнот с торчащим из-за корешка карандашом.

– Держи. Зачем он тебе?

– Думать буду.

* * *

Пряник оказался жесткий, поэтому Алина немного погрызла его для виду, но доедать не стала. Аппетита не было — от волнения, видимо.

Гораздо больше пряника её обрадовало освобождение от чар и то, что повозка наконец-то тронулась в путь. Последнее казалось немного парадоксальным: вроде бы, из стоящей удрать гораздо проще, и чем дальше от места похищения, тем сложнее будет вернуться обратно. Но всё равно двигаться было приятнее, чем торчать на одном месте и бесконечно резаться в карты, убивая время. Хотя игра оказалась увлекательной, затягивающей и подозрительно похожей на MtG.

Паника, занимавшая все мысли девушки с момента похищения, постепенно сменялась любопытством. Ведь ничего плохого пока что не произошло. А может быть, и дальше не произойдёт, судя по тому, как этот мужик, Долан, над ней трясётся.

Даже убедившись, что с Алиной ничего не сделали и в повозке она устроилась вполне комфортно, он то и дело заглядывал внутрь и спрашивал, всё ли нормально. Прямо как будто не с пленницей общался, а с важной шишкой, которую должен был довезти до пункта назначения в целости и сохранности.

Но цель путешествия по-прежнему оставалась неизвестной.

Открыто расспрашивать своих похитителей Алина не рисковала, но с интересом прислушивалась к разговорам. Однако пока что вся полезная информация ограничилась лишь ворчанием из-за обрушившегося моста.

– Я думал, к ночи уже на месте будем, а тут такое! – вздыхал сидящий на козлах Коба.

– Не, к ночи по-любому только до Викены бы доехали, – отвечал Грызь.

Он и Истер устроились прямо на крыше повозки, отчего та порой скрипела на все лады, заглушая разговор.

– Да брось! – не сдавался Коба. – Тут ехать-то всего ничего. Было, в смысле. Теперь в объезд непойми сколько тащиться будем. Да ещё столько времени потеряли, пока ждали...

– Мне надо было убедиться, что нас не преследуют, – оборвал его бурчание Долан. Он ехал верхом, иногда наравне с повозкой, иногда слегка обгоняя её, поэтому голос звучал то громче, то тише.

– Надо так надо, начальник, кто ж спорит, – легко согласился Коба. – Но лучше б мы ехали потихоньку, а вы нас потом догнали. Глядишь, хоть часик бы выгадали.

– Не стоит торопиться, – веско произнёс Гмади.

Он сидел в повозке вместе с Алиной, но при этом вёл себя настолько тихо и неприметно, что забыть о его присутствии было легче лёгкого. Девушка в который уже раз удивилась, как этот довольно крупный мужчина может настолько сливаться с обстановкой. Магия какая-то, не иначе!

В общей беседе Гмади не участвовал и вообще особой разговорчивостью не отличался. Поэтому стоило ему подать голос, как все почтительно замолчали, ожидая продолжения фразы или объяснений. Ни того, ни другого не последовало.

– Почему это? – не удержался от вопроса Коба. – Может, предложишь вообще никуда не ехать? Давайте здесь жить останемся! Прямо на взгорье дом построим, овец пасти будем, огородик разведём…

– Да не кипятись ты, – миролюбиво оборвал Истер. – Гмади, ты договаривай. Почему не стоит-то?

– Интуиция, – так многозначительно ответил темнокожий похититель, что сразу стало понятно — больше от него ничего добиться не получится.

Обсуждать сказанное никто не стал, но через некоторое время Алине показалось, что повозка чуть замедлила ход. Впрочем, возможно дело было в том, что дорога пошла в гору. Уклон был не очень сильный, но забытый на полу браслет бодро заскользил вниз, девушка едва успела подхватить его и вернуть на руку.

Если Гмади и обратил на это внимание, то никак не прокомментировал увиденное.

Зато на крыше началась возня, и Истер сипло возвестил в пространство:

– Не нравятся мне эти тучи! Чернющие, как моя совесть! Как бы дождём не накрыло.

– Этого только не хватало! – буркнул Коба. – Мокнуть я не нанимался! Начальник, а чего-нибудь от дождя у вас нет в запасе?

– Могу предложить зонтик, – хмыкнул Долан. – Ладно, я поскачу вперёд, гляну, что там дальше по дороге. Может, укрытие какое найдётся.

– Да какое в этой дыре может быть укрытие, булыжники одни, – буркнул Коба.

Алина немедленно прильнула к одной из щелей в стене, разглядывая пейзаж. Лес остался позади, сейчас повозка катилась по узкой дороге между двумя крутыми каменистыми склонами.

Вдоль дороги бежал небольшой, но довольно бурный ручей. Лошади заинтересованно тянулись к нему мордами, но Коба упрямо возвращал их на прежний курс и гнал вперёд всё быстрее.

С каждой минутой становилось темнее и холоднее, в воздухе ощутимо пахло грозой, поэтому далёкие раскаты грома никого не удивили. Зато предупреждающий окрик Грызя заставил всех вздрогнуть:

– Там за нами скачет кто-то.

– Может, не за нами, – с надеждой протянул Коба, подстёгивая лошадей.

В задней стенке широких щелей не было, поэтому разглядеть Алина могла не так уж много: одинокий всадник нахлёстывал коня, то выпадая из поля зрения, то вновь появляясь в просвете между досками.

– И начальник, как назло, свалил, – вздохнул Истер.

Незнакомец приближался довольно быстро. Вскоре Алина с лёгким разочарованием поняла, что это точно не магос: совсем другая фигура, гораздо шире в плечах. И, похоже, повозка всадника не интересовала, торопился он исключительно по собственным делам.

Коба дёрнул поводом, направляя лошадей правее, чтоб дать ему место для обгона. Один из склонов оказался так близко, что Алина могла бы дотронуться до него рукой, не будь между ними стены и неодобрительно взирающего на всё это Гмади. Даже сидя он умудрялся смотреть на скачущую по повозке девушку так, что казалось, будто он глядит сверху вниз.

– Сядь и держись, – сурово приказал мужчина.

Алина покорно опустилась на пол и, не найдя, за что можно держаться, ухватилась за самого Гмади. О смысле приказа она задуматься не успела, потому что как раз в этот момент всадник поравнялся с повозкой — и небо над дорогой расчертила огромная сверкающая молния. Гром прозвучал почти без задержки, оглушив и заставив невольно пригнуться.

Всадник от неожиданности втянул голову в плечи, а разгорячённая лошадь, дёрнувшись всем телом, сиганула влево, подальше от телеги. Прямо в ручей.

Ручеёк оказался совсем мелким, но копыта сразу же заскользили на мокрых гладких камнях. Несчастная коняга истерично заржала, снова дёрнулась, на этот раз вправо, с горем пополам выбралась обратно на сушу и, не разбирая дороги, попёрла дальше — прямо на повозку.

В этот раз не выдержали нервы упряжных лошадей. Они, не слушая команд возницы, дружно прянули вправо, колесо повозки заскрежетало по камням у подножия склона и намертво застряло между двумя булыжниками. Коба торопливо потянул поводья на себя, но ошалевшие кони рвались вперёд, стремясь оказаться как можно дальше от полоумной кобылы.

Не получилось, камни держали крепко. Задняя ось душераздирающе хрустнула, повозка разом просела и накренилась. Грызь и Истер с воплями слетели с крыши, Коба выругался, Алина изо всех сил вцепилась в Гмади, который сидел как влитой, но всё равно приложилась затылком о доски.

Одинокий всадник наконец-то сумел обуздать собственную лошадь, или ей просто надоело метаться по дороге, и она рванула вперёд резво, как на скачках.

– Чтоб ты с неё навернулся! – крикнул вслед Коба. – Чтоб тебе десять лет бабы не давали! Чтоб ты жвачку сожрал вместо салата!

А Гмади по обыкновению ничего не сказал, но вздохнул очень недобро.

* * *

Привычку думать схемами Нина завела ещё в школе: её тетрадки пестрели кружочками, стрелочками и малопонятными для окружающих условными обозначениями. Мнение учителей по поводу таких записей разнилось кардинально: математичка млела, историк одобрял, литераторша рвала и метала… причём в прямом смысле — как-то раз выдрала неугодную страницу и выбросила её в окно. И Галку потом в школу вызвала.

В институте всем было наплевать на способ ведения конспектов, поэтому тетради Нины окончательно превратились в сборник графиков, схем и диаграмм. А уж рабочие записи и подавно.

Вот и сейчас она первым делом написала вверху страницы «камень», внизу – «грабители», а затем начала быстро покрывать всё остальное пространство стрелками и короткими пометками в поисках связи.

Кто видел серёжку Ракуна? Пастух, трактирщик, его мелкая дочка и милит. И любой любопытный, пялившийся из окна.

Кто мог подлить или подсыпать что-то в пиво? Опять же, девчонка и милит. И сам Ракун, но это как-то очень уж неправдоподобно. А ещё кто-то мог прятаться в подсобке, ведь не случайно же там всё время что-то падало. Хотя нет, тоже вряд ли.

А если отрава вообще была не в пиве? Тогда где? В воздухе? Нет, ерунда какая-то.

Под ногу подвернулся камень, и Нина непременно грохнулась бы, если бы Ракун вовремя не подхватил её.

– Женщина, ты рехнулась?! Я тебе зачем глаза чинил? Чтоб ты ими не пользовалась?

– Я пользуюсь. – Нина помахала блокнотом.

– Смотри на дорогу, а то отберу. Что ты вообще там вырисовываешь?

– Думаю. – В план добавилась ещё одна стрелка.

– Погоди, это же схема?

– Ну да, блок-схема. Так проще информацию структурировать.

– Нет, я имел в виду наши схемы. Ты их программами называла. Они вот почти что так и выглядят до переноса в арфактум.

– Покажи! – Нина с готовностью протянула блокнот.

– Да я не умею! – отмахнулся Ракун. – То есть мы их, конечно, учили, но это же лет тридцать назад было. А с тех пор я только готовыми пользовался. Вот брат — он в этом деле разбирался.

При этих словах лицо магоса потемнело, но оказалось, что по нему просто скользнула тень от низкой тучи. И тучи эти уже затянули всё небо, но путники, увлечённые собственными мыслями и проблемами, заметили это только сейчас.

Погода стремительно портилась. Резкий порыв ветра заставил деревья пригнуться к земле, а Нину — ловить подол юбки.

Спустя несколько секунд на землю упали первые крупные капли и долетели отголоски грома.

– Сейчас ливанёт, – прокомментировал Ракун и ускорил шаг. Благо, до Заречья оставалось всего ничего.

В итоге в приветливо распахнутую дверь трактира они ворвались одновременно с дождём, забарабанившим по крыше. Несмотря на то, что разбушевавшаяся гроза превратила день в ночь, внутри было даже светлее, чем утром, — под потолком сияло несколько шариков размером с теннисные мячи. Нина сперва приняла их за обычные лампочки, но стоило им с Ракуном переступить порог, как шарики метнулись к вошедшим и зависли над их головами, словно живые.

Нина попыталась незаметно потрогать волшебный светильник, но тот ловко увернулся от руки и забрался повыше под потолок. По стенам заметались причудливые тени.

Посетителей за прошедшее время не прибавилось, зато помещение наполнили долетающие с кухни ароматы сдобы и жареного мяса. У Нины даже аппетит прорезался, но прямо сейчас намекать магосу на перекус казалось нетактичным.

Да и вряд ли бы он стал слушать. По крайней мере время на принюхивания тратить не стал, сразу же промаршировал к стойке и грохнул по ней кулаком.

– Есть кто?

– Я здесь. – Из-за шторки выглянула уже знакомая светловолосая девочка.

Увидев магоса — злющего и ещё более взъерошенного, чем несколько часов назад, – дочка трактирщика ойкнула и отпрянула назад, с видимым трудом поборов желание нырнуть обратно.

– Где это милитское отродье? – гаркнул Ракун.

– Так он же ещё раньше вас уехал, – испуганно пробормотала девочка.

– Куда?

– Н-не знаю…

– Верхом?

– Да… вроде… Приезжал-то верхом.

– Но он хоть что-нибудь говорил? Откуда едет? Куда направляется? Что он вообще здесь забыл?

С каждым вопросом Ракун всё больше нависал над стойкой, а юная трактирщица зажималась, кусала губы и явно норовила под эту стойку спрятаться, чтоб потом там разреветься. Спасение к девчонке пришло внезапно: занавеска рывком отодвинулась, и высокая светлокосая девица в переднике решительно задвинула малявку себе за спину.

– Прекратите кричать на ребёнка! – грозно прикрикнула она.

Но, кажется, ровно на эту фразу её грозности и хватило. Под взглядом магоса весь пыл разом истаял, и остались только упрямо поджатые губы.

Спасительница и спасённая были так похожи, что не было ни малейших сомнений в их родстве, но для матери старшая девица была слишком молода, примерно ровесница Алины. Видимо, та самая сестра, которая бегала будить трактирщика…

Нина задумчиво посмотрела на собственную схему.

Почему будить бегала старшая, а следить за трактиром осталась младшая, если логичнее было бы наоборот?

– Марленка, он про того милита спрашивал, – доложила мелкая, утыкаясь в сестру.

– О! – сказала Нина. К схеме добавилась ещё одна линяя, последняя. Именно та, которой не хватало.

А потом осталась самая малость — сунуть исписанный лист под нос магосу и указать на нужное место. Даже вслух можно не объяснять, сам поймёт, если не дурак.

Дураком магос не был. Внимательно изучил схему, перевёл взгляд на сестричек и заухмылялся особенно гадостно.

Девчонки от этого зрелища дружно попятились, и даже Нине стало не по себе. Но не убьёт же он их, в самом деле. Совсем ведь дети!

Убивать Ракун не стал. Даже кричать не стал, хотя, кажется, очень хотел. Некоторое время поизучал девиц, а затем демонстративно отступил в сторону, махая рукой.

– Давай, выхухоль, разбирайся сама.

– Доверяешь? – удивилась Нина.

– Нет. Просто если ты облажаешься, то у меня будет лишний повод тебя дразнить. А если я сейчас им хоть слово скажу, тут будет рёв в две глотки. Ненавижу ревущих женщин!

Нина невольно улыбнулась. Вот она, схема «добрый и злой полицейский» в действии. Ладно, разговорить студентов у неё обычно неплохо получалось. А своенравная Алинка и вовсе стоила всех их вместе взятых.

– Значит так, девочки, – спокойно проговорила Нина и уселась на лавку подальше от стойки, выманивая сестричек из их укрытия. – Вы сейчас отдаёте этому злобному магосу камень, а он за это оставляет вас в живых. И, может быть, даже никому ничего не скажет.

От резкого перескока темы с милита на камень юные трактирщицы вздрогнули и испуганно переглянулись.

– У нас нет никакого камня, – решительно ответила старшая.

– И где же он? У твоего парня? Ну, того, из леса?

Младшая не выдержала и громко шмыгнула носом. Сестра ободряюще приобняла её, но рука заметно дрожала.

– Как вы узнали? – обречённо спросила девушка. – Я же в маске…

– Опыт — сын ошибок трудных, – улыбнулась Нина, умалчивая, что она под действием зелья не только лица-маски, но и фигуры-то нападавших еле видела. Зато очередная догадка подтвердилась сама собой — единственной девушкой в банде местных «робингудов» была именно Марлена.

– Простите, – выдавила старшая сестра, хотя лицо её не выражало ни капли раскаяния. – Признаю, глупо получилось. Но у меня действительно нет камня. Палек забрал.

– Жених твой? – уточнила Нина.

Марлена кивнула.

– Сказал, чтоб я даже не пыталась им воспользоваться. Мол, руку оторвёт, а то и голову. Но он знает, кому его можно продать, чтоб выручить много денег.

– Да кому нужен чужой камень при живом владельце? Это же… – начал Ракун, но Нина так злобно на него зыркнула, что магос закрыл рот, так и не закончив фразу.

– И где сейчас этот твой Палек?

– Едет в Викену. Выехал около часа назад.

– Да вы издеваетесь?! – взвыл магос. – Там же конец света! Если он в темноте навернётся с коня и потеряет мой камень в какой-нибудь луже, я вас точно убью! Всех! Да даже если и не я… Вы хоть понимаете, что за такое смертная казнь положена?

Словно в подтверждение этих слов на улице громыхнуло так, что светящиеся шарики суетливо заметались под потолком. Снаружи взвыла собака, беспокойно заржали лошади.

Младшая из сестёр испуганно пискнула и крепче вцепилась в старшую.

– Неправда, – спокойно возразила Марлена. – Я читала кодекс. Казнь положена за нападение на мага с холодным оружием или за тяжёлые повреждения. Оружия не было, повреждений нет, и вообще вы нас там даже не видели. А камень мы случайно нашли и везли в Викену, чтоб отдать консулу Истока.

– Дельный план, – невольно одобрил Ракун. – Сама придумала?

– В основном – да, – кивнула девушка. – Извините, ничего личного.

Больше всего магосу хотелось сейчас впечатать эту бесстрастную девицу лицом в стол, но он сдерживался. Поднимать руку на женщину — последнее дело. Да и жалко такое милое личико портить. Вот же дурёха малолетняя!

Дождь за окном и не утихал, временами косые струи залетали в трактир через дверь, которую никто так и не подумал закрыть. На севере одна за другой вспыхивали яркие молнии. Там стихия бушевала куда сильнее.

И именно туда уехал с камнем похититель.

– Так, лошадь у вас есть? Или ещё какой-нибудь транспорт? – решился наконец Ракун. – Как этот твой Палек вообще выглядит?

– Лошади есть, мы же придорожный трактир. Тут часто нужны сменные. Были нужны, пока мост не рухнул. – Марлена задумалась ненадолго, затем осторожно отцепила от себя сестру и потрепала её по макушке, – Зась, сделай одолжение, приведи трёх лошадок. Отцу на глаза не попадись только. Я тоже поеду.

Девчонка выскользнула наружу, наконец-то захлопнув дверь. В трактире сразу стало гораздо тише, и в этой тишине голос магоса прозвучал особенно громко:

– Рехнулась, женщина? Я тебя с собой не звал!

– И не зовите, я просто поеду следом. Но вы не знаете, как выглядит Палек, и какую дорогу он выбрал, так что без меня вам его не поймать. Да и камень он просто так не отдаст.

– Не отдаст просто — заберу сложно, – фыркнул Ракун, но всё же сменил гнев на милость. – Ладно, перспективу я понял. А что взамен? Такие, как ты, бескорыстно помощь не предлагают.

– Взамен вы не сдадите нас милитам. Это во-первых. А во-вторых, возьмёте меня с собой в Исток.

– Точно рехнулась! Туда нельзя посторонним!

– Только до порта, как туристку. Мне очень надо! – Марлена упрямо сверкнула глазами, отвязала передник и зашвырнула его в угол.

– Зачем тебе в Исток, дурочка?

– Я не дурочка, я клисса. И хочу заявить права на своё наследство!

– Клисса? – Ракун подумал бы, что ослышался, но слово прозвучало совершенно чётко. И девушка явно знала, о чём говорила. – Серьёзно, клисса? В деревенском трактире?

– Долгая история.

– Я привела лошадей, – звонко возвестила младшая сестрёнка из дверей.

– Потом расскажешь. – Магос направился к двери, но вдруг замер на полпути и обернулся на Нину. – Выхухоль, умеешь ездить верхом?

– Не то чтобы очень, – смутилась Нина.

– То есть нет? Тогда жди здесь. Вряд ли он успел далеко уехать, тем более по такой погоде.

Дверь снова хлопнула, оставляя шум дождя и цокот копыт снаружи, а Нину внутри.

Всё произошло слишком быстро, мысли не успевали за событиями. Только что вокруг спорили и размахивали руками — и вдруг всё закончилось. Оставалось только молча опуститься на лавку, нервно комкая уже ненужную схему, и попытаться запоздало понять, что только что произошло.

Хотя чего тут понимать-то? Она осталась одна.

Совсем одна.

Или не совсем?

Рядом тихо присела девчонка, насквозь мокрая после пробежки под дождём.

– У тебя есть запасная одежда? – встрепенулась Нина. – Простынешь ведь!

– Есть. Я вечно что-нибудь на себя опрокидываю, так что на кухне чистое платье лежит.

– Тогда немедленно переоденься!

– Не хочу. Дождь тёплый. – Девчонка завозилась, отжимая волосы и подол, и неожиданно сообщила: – Меня Розалия зовут. Можно Заська. А вас?

Нина вспомнила предупреждение Ракуна о том, что надо быть осторожнее с настоящими именами, но представляться чужим тоже не хотелось. Поэтому с языка само собой сорвалось:

– Можешь звать меня Выхухоль.

Глава восьмая, в которой выясняется, что путешествовать под дождём – не самое приятное занятие

Дождь слегка поутих, но совсем переставать и не думал, настырно барабаня в окна.

– Если они не вернутся, папка меня выпорет, – вздохнула Заська, опуская на стол горшочек, из которого вкусно пахло мясом. После долгих уговоров девчонка всё-таки соизволила переодеться, но на вид новое платье было точной копией старого, даже застиранные пятна виднелись на тех же местах.

– Тебя-то за что? – удивилась Нина, осторожно пробуя еду. Было немного островато, но вкусно.

– Он найдёт за что. Марленку-то лупить уже поздно, она вон какая вымахала! Красивая! И как зыркнет — все ей в ноги кидаются. Мамка, говорят, тоже такая была, пока не померла. Хотя клиссы, наверное, все такие.

– А действительно, что вы в трактире-то торчите, раз клиссы? – заинтересовалась Нина.

Заська уселась за стол и задумчиво, по-взрослому, подпёрла голову рукой:

– Да это всё с бабки нашей началось. Она сейчас тоже померла уже. Но когда молодая была, то ходил к ней один магос, прям часто наведывался. И, конечно, понесла она от него и мамку нашу родила. Но магос сказал, что ребёнка признавать не будет и в Исток не заберёт. А потом, уже когда мамка померла, пришёл какой-то мужик. Говорит — магос тот тоже помер, других детей у него не было, поэтому вроде как мы с Марленкой теперь законные наследники. Папка ему на это сказал, что терпеть не может всех этих магов, и девки (мы, значит) должны сидеть дома и жратву готовить, а не по Истоку в похабных платьях разгуливать. А то, мол, если мы туда уедем — то точно не вернёмся. Никто не возвращается. Тот мужик ответил, что можно договориться, и он тогда во всех бумагах укажет, что не нашёл никаких наследников. Я тогда совсем мелкая была, а Марленке лет десять было, и она всё-всё слышала. И даже камень видела, синенький такой. А потом у папки вдруг деньги появились, и он трактир этот отгрохал. Видать, мужик тот подсобил.

– И больше к вам никто не приходил?

– Неа. Марленка всё ждала, пока восемнадцать исполнится. Думала, может, всё-таки приедет кто за ней… А не приедет — так накопит денег и сама в Исток махнёт. Пока ждала — мост рухнул, и ездить тут перестали. Говорят, чинить не будут, и так два новых чуть дальше есть, и дорога там лучше. В общем, теперь денег точно не скопить. Вот она и придумала кого-нибудь ограбить. С Палеком даже гулять начала, он бы иначе на такое не пошёл. Одно дело — купца какого прижать в лесу, а другое — на магоса позариться. Но она ж рисковая и умная. Зелье нашла, маски эти дурацкие сделала на всякий случай… А вы всё равно её узнали.

– Да не узнала я, даже не разглядела, – созналась Нина.

– А как же тогда? – Заська удивлённо захлопала огромными голубыми глазищами.

– Да проще простого. Смотри, – Нина развернула уже изрядно помятую схему перед девчонкой. Та заинтересованно пододвинулась ближе. – Пастух рассказал, что утром по дороге почти никто не проходил, кроме Марлены, которая возвращалась от своего парня. Но откуда она могла идти, если с одной стороны нет ничего, кроме рухнувшего моста, а с другой — лес? Южнее, наверное, есть какие-то сёла, но если бы она шла оттуда, то обогнала бы нас, а мы никого не видели. Значит, получается, она шла из лесу. В чаще могут, конечно, обитать какие-нибудь лесорубы или егеря, но мне почему-то сразу пришли в голову грабители. И напали на нас потом тоже грабители, явно же сработавшаяся банда, а не случайные ребята. Сейчас, когда мост рухнул и дорога пустует, им, наверное, тяжеловато приходится, грабить-то некого.

Заська слушала, раскрыв рот. Зато сама Нина, рассуждая вслух, видела в собственной теории всё больше нестыковок и белых пятен. Те же разбойники, например. С чего она вообще взяла, что в лесу у дороги обязательно должны водиться разбойники? Книжек обчиталась?

С другой стороны, где ж им ещё водиться?

– Дальше про зелье: подлить его могли только в пиво, больше мы со вчерашнего дня ничего не ели. Значит, это либо ты сделала, либо милит. На тебя сначала было сложно подумать, но когда всплыло, что Марлена — твоя сестра, то всё встало на свои места. Даже то, почему именно она бегала будить отца. Сперва разбудила, а потом понеслась в лес, предупреждать своих дружков. Я только не поняла, как вы о нас узнали ещё до того, как мы пришли. На подходе к деревне заметили, что ли?

– Да нет, милит сказал!

– Как это? – опешила Нина. По всем выкладкам получалось, что страж порядка действительно оказался в трактире случайно.

Или нет?

– Он же вас ждал, – пояснила Заська. – Не вас обоих, но магоса точно. Описал его ещё очень точно. Марленка как услышала, так к Палеку и побежала.

Нина задумчиво посмотрела на собственную схему. Значит, где-то затесалась ошибка, и встреча в трактире произошла совсем не случайно. А Ракун всё-таки был прав, и его паранойя — совсем не паранойя.

Неужели милит и правда замешан в похищении Алины? И что теперь делать?

Безумный круговорот мыслей прервала Заська, вернувшаяся к своим рассуждениям:

– Мне кажется, Марленка не вернётся. Здесь такое место, что если вырвался, то возвращаться никак нельзя, обратно затянет. – Девчонка вздохнула. – А он вам кто? Ну, магос этот.

– Да практически никто. Случайный знакомый.

– А сами вы не магисса? – Заська с надеждой присмотрелась к Нине, словно надеясь, что сейчас та вытащит из кармана ещё один камень.

– Нет, – разочаровала её женщина.

– Тогда он тоже не вернётся, – вынесла вердикт девчонка. – Ради обычных людей они никогда не возвращаются.

Нина без особого аппетита мешала ложкой в горшочке и смотрела на маленькую трактирщицу. Сколько ещё по всем мирам разбросано этих неучтённых наследников, знающих о своём происхождении, как эта девочка, или понятия о нём не имеющих, как они с Галкой когда-то?

Одних со временем заберут в сказку, а других навсегда оставят прозябать в родном мире, и кто знает, кому из них при этом больше повезёт.

Но кто-то из оставленных смирится с судьбой, а кто-то будет бороться за своё право до конца, как Марлена. Она сильная девочка и добьётся желаемого.

А Нина… неужели ей только и остаётся, что вечно сидеть, ждать и надеяться?

Вот ещё! Она тоже умеет бороться!

Вдалеке снова громыхнуло. На улице жалобно заржала всеми забытая, но полностью снаряжённая третья лошадь. Нина решительно отодвинула еду и встала.

– Знаешь, каким путём они поехали?

– Через взгорье. Дорога там так себе, зато короче, чем центральная.

– Можешь нарисовать карту?

– Поедете за ними? – удивилась Заська, но бодро взялась за карандаш. – Вы же сказали, что не умеете верхом.

– Я сказала — не очень умею. Пару раз в седле сидела, как-нибудь не выпаду. А выпаду — пешком пойду.

– Не, если не умеете, в такую погоду никак нельзя ехать. – Девчонка задумалась на мгновение и вдруг задорно улыбнулась. – А на лисапеде умеете? Он, правда, старый и скрипит, всё время смазать забываю, но зато быстрый, не хуже лошади будет.

Нина обнаружила, что тоже начинает улыбаться. Уж на велосипеде-то она в молодости намотала не один десяток километров, да и в последние годы иногда выбиралась покататься.

– Умею.

– Тогда подождите, я сейчас его прикачу. А вы пока что светляка себе поймайте, так удобнее ехать будет.

Заська умчалась, оставив Нину думать о том, как поймать светящийся шарик, и надеяться, что слово «лисапед» в этом мире означает именно велосипед. На фоне лошадей, повозок и деревянных ложек в последнее верилось слабо, но отступать было некуда.

* * *

Ветер бил в лицо, струи воды стекали за шиворот, мокрая рубашка неприятно липла к телу, а в голове билась одна-единственная мысль — любым способом вернуть камень. Все остальные проблемы сразу же отошли на второй план, потому что без магии их всё равно не решить.

Без магии вообще сложно что-то сделать. Хотя в случае с Ракуном, наоборот, можно сделать слишком много. «Потерять камень» для него значило то же, что и «потерять контроль»: над собой, над ситуацией, над…

Нет, о последнем лучше даже не думать.

Но даже если отбросить то, чем эта ситуация может обернуться конкретно для него, что останется? Да ничего хорошего!

Что такое маг, лишившийся камня?

Да практически ничто, нонсенс, такого не бывает, потому что... просто потому, что не бывает никогда!

Бредовая идея украсть серёжку могла прийти в голову разве что дурной девчонке из первого витка, которая достаточно знает об Истоке, но никогда там не была. А жители центрального мира сразу назвали бы всё это бредом. И не потому, что сложно реализовать. Совсем не сложно, как выяснилось.

Но совершенно бессмысленно!

Считается, что маг без камня бесполезен, но и камень без мага бесполезен точно так же, а почувствовать связь между ними может даже ученик. Добраться до консула Истока, написать заявление — стыдно, но технически совсем не сложно. И специально обученные люди найдут камень в тот же день.

Если только его не уничтожили.

Но уничтожение камня — дело весьма затратное и ещё более опасное, чем любые другие манипуляции с ним. Это не выгода, а убыток. Никто не будет работать в убыток. Однако если этот Палек везёт камень какому-то скупщику, то этот скупщик, должно быть, знает, что делает. Если, конечно, парень не обманул дочку трактирщика.

Ракун чуть придержал коня и обернулся на Марлену. Та заметила его взгляд и горделиво выпрямилась в седле. Не деревенская девка, а знатная дама! Такую, пожалуй, обманешь...

Разговаривать на скаку, да ещё и под дождём было неудобно, но вопрос выскользнул сам, раньше, чем магос успел подумать, услышат ли его:

– Почему именно камень? Почему не деньги на билет, например?

Марлена ответила так спокойно, будто они вели светскую беседу за столом, а не мчались через бурю по горной тропе:

– Деньги больше места занимают, да и мало кто возит с собой такую сумму наличными. Вы хоть представляете, сколько стоит билет в Исток для человека из другого мира? Плюс разрешения, поручительство, виза — только для того, чтоб выйти в порту, погулять и вернуться.

– Никогда об этом не думал, – сознался магос.

Он действительно понятия не имел, сколько надо отдать за возможность легально добраться до Истока. Но ведь есть же и другие пути, не слишком официальные. Не факт, конечно, что более дешёвые…

– Осторожно! – воскликнула вдруг девушка.

Ракун торопливо дёрнул поводья, притормаживая лошадь.

Дорогу преграждала покосившаяся повозка. Одно из задних колёс валялось неподалёку, над ним в задумчивости стояли два мужика: один крупный с простоватым деревенским лицом, второй худой, разряженный, как попугай, и чуть более обременённый интеллектом на вид. Роднила их только всепоглощающая печаль в глазах.

При появлении магоса печаль сменилась на странную смесь удивления и паники, хотя сам Ракун совершенно не представлял, чего в нём можно было испугаться. Он, конечно, пребывал далеко не в лучшем расположении духа, но всё же не собирался бросаться на всех встречных без разбору. Особенно теперь, без серёжки-то.

Поэтому он взял себя в руки и почти вежливо спросил:

– Тут не проезжал верхом пацан такой… ну…

– Кудрявый, – подсказала Марлена. – Куртка у него коричневая. Да и не пацан вовсе, двадцать три недавно исполнилось.

Особой разницы между восемнадцатью и двадцатью тремя Ракун не видел, но спорить не стал. Тем более, кто в такую погоду разберёт, сколько лет всаднику и есть ли у него кудри.

Мужики, однако, услышав описание, торопливо закивали.

– Да чтоб ему пусто было, уроду! – буркнул крупный. – Если б не его дурная кобыла, мы бы тут сейчас не торчали.

– Дорогу не поделили? – сообразил магос.

– Ага, типа того.

– И давно это было?

Крупный поскрёб затылок:

– Полчаса… Может, чуть больше.

Ракун удовлетворённо хмыкнул. Значит, нагоняют потихоньку.

– Может, вам помочь чем-нибудь? – неожиданно спросила Марлена, кивая на повозку.

Магос мысленно чертыхнулся и злобно покосился на девушку. Возиться с чужим транспортом не было ни времени, ни желания. А застрявшие посреди дороги бедолаги вряд ли откажутся от дармовой помощи.

Но те внезапно замотали головами и, перебивая друг друга, заявили, что нет, не надо, они сами справятся, точно-точно. И вообще, у них друзья уже за подмогой поехали, так что скоро всё нормально будет.

– Господин магос, – неожиданно обратился разряженный, – вы лучше вот что… если того типа догоните и бить будете, от нас ещё добавьте, а?

– Договорились. – Ракун ухмыльнулся и тронул лошадь каблуками, снова посылая её сквозь дождь. Но через некоторое время не удержался и всё-таки обернулся к Марлене: – Вот как они поняли, а?

– Что вы его бить собрались? Да у вас на лице написано.

– Нет, что я магос.

– Тоже написано, даже ещё крупнее. Взгляд такой, будто вы всех окружающих готовы съесть без соли и перца. Наши знатные богачи из Викены тоже так смотрят, но они при этом хотя бы одеты прилично. А если кто-то выглядит как портовый нищий, а гонору как у герцога какого-нибудь — значит, точно магос.

Спорить с очевидным было бесполезно. Ракун с тоской осмотрел собственную одежду и решил, что камнем похититель точно не отделается.

* * *

Материал, из которого был сшит костюм Долана, на ощупь оказался очень странным: жёстким и плотным, если уткнуться в него с размаху, но мягким и податливым, если вжиматься постепенно. Алина невольно испытала оба ощущения, когда мужчина ни с того ни с сего влетел в повозку и, схватив девушку в охапку, уткнул лицом себе в грудь. Сперва нос стукнулся о куртку, как о камень, а потом вдруг начал мягко утопать в ткани.

Алина запоздало вскрикнула и попыталась дёрнуться, но Долан держал крепко, а странная ткань напрочь глушила звуки. Воздух, к счастью, пропускала, но всё равно каждая минута в таком положении казалась вечностью. Девушка не могла толком шевельнуться, ничего не понимала и практически ничего не слышала кроме чужого сбивчивого дыхания над ухом. Снаружи доносились отголоски беседы, но проливной дождь, барабанящий по крыше повозки, не давал разобрать слова.

Крыша, конечно, протекала. Вода струилась сквозь щели непрерывным потоком, так что внутри было немногим лучше, чем снаружи. Разве что чуточку теплее. До этого Алина сидела, забившись в самый сухой угол, но после того, как её бесцеремонно оттуда выдернули, почувствовала себя как под холодным душем. Голые ноги моментально покрылись мурашками, и девушка прижалась к Долану уже по собственной воле — он был по крайней мере тёплый.

Странные объятья длились недолго: через несколько минут мужчина отпустил Алину так же неожиданно, как и схватил.

– И что это было? – удивилась пленница.

– Прошу прощения, клисса, вынужденная необходимость. Я не мог допустить, чтоб вы выдали своё присутствие посторонним.

– Я тоже не понял, что это было! – буркнул Коба, осторожно выглядывая наружу. – Чего он сюда припёрся-то? Начальник, ты ж обещал, что он за нами не двинет!

Долан промолчал.

– Очевидно, что ехал он не за нами, – сообщил Истер, забираясь в повозку. – Я бы сказал, что на девчонку ему плевать, а вот тот идиот на психованной кобыле чем-то здорово насолил.

– Зато баба у него красивая, – вздохнул Грызь, который тоже предпочёл присоединиться к остальным, а не мокнуть под дождём. С его появлением в повозке сразу стало тесно.

– Баба как баба, – пожал плечами Долан. – Не знаю, зачем он с ней столько лет возится.

– Вы о ком? – не выдержала Алина. Рука под браслетом снова зачесалась, но в этот раз не от магии, а просто от воспоминаний. В послании говорилось «Мы тебя вытащим», но, кажется, обещанное спасение только что проехало мимо.

И что теперь делать? Бежать следом, орать и махать руками в надежде догнать лошадь? Не самая гениальная идея...

Видимо, выбираться всё-таки придётся самой. Но, конечно, не сейчас. Для городского человека плутать в темноте под дождём в незнакомом месте — удовольствие ниже среднего. Нужен хоть какой-нибудь населённый пункт, чем крупнее, тем лучше. А пока что придётся строить из себя примерную девочку и не привлекать внимания больше, чем необходимо.

Быть незаметной… как вот Гмади, например.

С незаметностью вышло плохо. Стоило об этом подумать, как в носу мучительно засвербело, и повозка содрогнулась от оглушительного чиха.

– Извините, – смущённо пробормотала Алина, обнаружив, что все взгляды устремлены на неё.

Долан тут же снял куртку и накинул пленнице на плечи:

– Не хватало ещё, чтоб вы простыли.

Куртка оказалась длинной и укутала девушку почти до колен, сразу стало тепло и уютно. По крайней мере, частично: сквозняк, бивший по голым ногам, никуда не делся.

– Спасибо, – благодарно улыбнулась Алина и всё-таки решилась задать ещё один вопрос, раз уж на предыдущий никто отвечать не спешил: – Что теперь со мной будет?

Судя по тому, с каким любопытством все уставились на Долана, остальные похитители и сами были не больно-то в курсе планов своего начальника.

– Да ничего страшного, – с небольшой заминкой ответил тот. – Поговорите с одним человеком и отправитесь домой.

– Домой? – разочарованно протянула Алина. – Не хочу я домой! У меня там хвост по матану!

– Хвост? – Грызь даже рот раскрыл от удивления. – У тебя есть хвост?

– Я имел в виду, домой в Исток, – поправился Долан. – И хватит вопросов, я всё равно не уполномочен на них отвечать. Давайте лучше подумаем, как будем отсюда выбираться. Идеи есть?

Ответом ему была синхронная порция взглядов, расшифровывающихся примерно как «Ты начальник — ты и думай». От коллектива отбился только Грызь, всё ещё задумчиво изучавший торчащие из под куртки ноги Алины.

– Ладно, – вздохнул Долан. – Тогда так: у нас шесть человек, три лошади, одно седло, бесконечный дождь и необходимость доставить клиссу на место не позже завтрашнего вечера. Чуть дальше есть поворот на основную дорогу, свернём туда и двинемся по ней, а то вдруг этот сумасшедший магос обратно поедет.

– Идти пешком в такую погоду, да ещё и ночью? – поморщился Коба. – Я на такое не подписывался!

– Ночь ещё не наступила. Но если хочешь, можешь остаться здесь, развести костёр из обломков повозки и лечь спать на мокрых камнях. А я предпочёл бы заночевать в ближайшей деревне, а утром взять там свежих коней и спокойно двигаться дальше.

– Да пошёл ты, – буркнул Коба, но вопреки своим же словам первый выскочил наружу и прокричал оттуда, – Эй, кто-нибудь поможет мне распрячь лошадей? Чур, я еду на гнедой! Мне и без седла сойдёт.

– Иду, – с задержкой отозвался Грызь и снова замер, оглянувшись на Алину. – Нет, серьёзно! У тебя правда есть хвост?!

* * *

Грабителя Ракун нагнал даже раньше, чем рассчитывал. Тот напрочь застрял на узком участке дороги перед поворотом на мост.

Ручеёк, до этого весело журчавший вдоль обочины, из-за дождя разлился вширь, и теперь вся дорога, зажатая между склонами, грозила превратиться в его русло. Вода текла всё быстрее, под копытами лошадей хлюпала жидкая грязь, но кони Ракуна и Марлены переносили эту неприятность со стойкостью, достойной величайших мудрецов древности, и упрямо пёрли вперёд.

Кобыла Палека таким флегматичным нравом не отличалась, поэтому в один прекрасный момент просто встала на месте и категорически отказалась двигаться дальше. Уговоры, пинки, попытки толкать или тянуть упрямое животное не привели ровным счётом ни к чему — лошадь твёрдо решила, что путешествие окончено.

– Ты не кобыла, ты — ослица! – в сердцах крикнул грабитель, отчаянно соображая, как ещё можно сдвинуть с места несчастную животину.

– Нет, пацан, это ты — осёл, – ухмыльнулся магос, успевший вдоволь налюбоваться издалека за этим противостоянием. – Побаловался — и хватит. Гони обратно серёжку. И куртку.

Палек обернулся скорее удивлённо, чем испуганно. Он был чуть ниже Ракуна, но при этом ощутимо мощнее, и явно считал, что при необходимости легко справится с худощавым магосом, лишённым камня.

– Куртку-то зачем? – спокойно спросил грабитель, демонстративно одёргивая предмет обсуждения.

– Да у меня одежда что-то поистрепалась. И угадай, кто в этом виноват?

– Понятия не имею. – Палек демонстративно развёл руками.

– А вот девица твоя считает, что очень даже имеешь.

– Вот эта, что ли? – грабитель кивнул на Марлену. – Нашли кому верить! Девки вечно врут.

– Я вру? Я, по-твоему, вру? – Девушка, подняв тучу брызг, спрыгнула с лошади, промаршировала к жениху и застыла перед ним, глядя прямо в глаза. – Отдай камень немедленно. Я нашла другой способ попасть в Исток. Мы с достопочтенным магосом договорились.

– Способ она нашла, значит? – с издёвкой протянул Палек. – Договорилась она? Камень заберёшь, а мне в итоге что останется?

Марлена слегка смутилась, но быстро взяла себя в руки:

– Так ведь ты говорил, что просто хочешь мне помочь! Что ввязался в это дело только ради меня. Ну так вот, спасибо тебе за помощь. Тебе же лучше, что не надо дальше скакать, можешь обратно возвращаться.

– Спасибо, да? Думаешь, я ради твоего спасибо лошадь загонял? Ради губок твоих сахарных, глазок ясных и грудей… эммм… тоже, в общем, неплохих?

– А что, нет? – искренне удивилась Марлена. – Или ты врал мне всё это время? Ты вообще собирался возвращаться с деньгами?

В этот раз настала очередь Палека стыдливо опускать глаза. Он ей, впрочем, не воспользовался. Только ехидно сощурился:

– Дошло наконец-то?

– Ах ты скотина! – Марлена попыталась залепить грабителю пощёчину, но тот ловко перехватил руку и сжал её так, что девушка невольно ойкнула.

– Ты, милая, собиралась меня использовать, чтоб раздобыть деньги. Я подумал — и решил использовать тебя. Всё ведь честно, правда?

Марлена вспыхнула и попыталась высвободиться, но Палек притянул её к себе и демонстративно чмокнул в сжатые губы. Девушка в ответ не придумала ничего умнее, чем в него плюнуть.

Грабитель поморщился, брезгливо утёрся и, коротко замахнувшись, ударил Марлену по лицу. Девушку мотнуло в сторону, и она непременно упала бы, но Палек всё ещё сжимал её руку, удерживая жертву рядом с собой.

– О, как я люблю наблюдать, как другие выясняют отношения, – хмыкнул магос, спрыгивая на землю. – Только ты, пацан, несколько перестарался. Бить женщин — не самый удачный способ почувствовать себя сильным.

– Предлагаешь начать бить тебя? – Грабитель отшвырнул в сторону девушку и демонстративно поиграл мускулами. Распахнутая куртка опасно затрещала в швах, а под натянувшейся тканью рубашки чётко вырисовался небольшой угловатый футляр, висевший на шее. Для оберега великоват, для кошелька — маловат, а вот под украденную серёжку — в самый раз.

Ракун ухмыльнулся и мотнул головой, разминая затёкшую шею.

– Точно не хочешь разойтись мирно? – поинтересовался он, даже не пытаясь скрыть надежду на отрицательный ответ.

День выдался отвратительным, настроение было паршивое, но хорошая драка вполне могла его поправить. Хотя бы самую малость.

– Господин магос, он же вас убьёт, – испуганно прошептала Марлена, предусмотрительно отступая подальше от мужчин, к лошадям. На щеке девушки наливался здоровенный синяк, и от этого зрелища Ракуну хотелось разорвать похитителя голыми руками.

Но всё же он нашёл в себе силы ответить достаточно спокойно:

– Тогда ты поедешь в Викену и расскажешь об этом консулу. Возможно, тебя даже вызовут в Исток для допроса. Так или иначе, добьёшься своего.

– Но он же…

– Не волнуйся, он тебя не догонит. По крайней мере, не на этой кляче.

Слова про клячу стали для Палека последней каплей. Он даже разговор дослушивать не стал, так и бросился на магоса головой вперёд, как бешеный бык.

Ракун легко увернулся от удара. А потом и от следующего. Его противник драться любил, но, похоже, не слишком умел. Точнее, он считал, что природная сила с лихвой окупает недостаток скорости и точности.

Магос придерживался прямо противоположного мнения, так что надеялся в основном на собственные рефлексы и жизненный опыт, которого у него накопилось прилично. Дрался он с детства, с тех далёких времён, когда и магосом-то ещё не был, да и позднее изредка позволял себе выпустить пар. А иногда просто обстоятельства складывались так, что проблему приходилось решать исключительно кулаками, без применения арфактумов.

Пару скользящих ударов Ракун всё-таки пропустил, но и сам успел несколько раз врезать Палеку под рёбра. Тот, казалось, этого даже не заметил и нападал с тем же энтузиазмом. Но основная проблема была в том, что магос постепенно начал уставать, а вот его противник выдыхаться, похоже, не собирался. Драка явно затянулась, даже дождь успел закончиться, и теперь посветлевшие облака расползались в разные стороны так же стремительно, как до этого собирались в кучу.

Небо, к удивлению магоса, оказалось не ночным и звёздным, а ярко-синим. Солнце клонилось к горизонту, но до заката оставалась ещё пара часов — в середине лета темнело поздно.

Солнечный луч очень некстати бликанул от мокрой скалы прямо в глаза, и Ракун чуть не пропустил очередной удар. Увернулся, но поскользнулся в жидкой грязи, покрывшей дорогу, и рухнул вниз, увлекая за собой противника. Драка на земле с более тяжёлым соперником разом отняла у магоса все преимущества. Палек придавил его собственным весом и сжал так, что рёбра затрещали. Дыхание перехватило, в глазах потемнело — но не настолько, чтоб Ракун не заметил, как футляр с серёжкой вывалился из ворота рубашки.

Очень кстати!

Немыслимым образом извернувшись, магос высвободил руку и рванул футляр на себя, но длинный кожаный шнурок не порвался, а лишь туго вонзился в шею Палека. Грабитель взревел, дёрнулся в сторону, спасая своё сокровище, и Ракун наконец-то смог хоть немножко вдохнуть.

Вместе с воздухом пришла и ясность мысли: не отпуская футляр, магос крутанул рукой, наматывая шнурок на кулак. Палек слишком поздно сообразил, чем это грозит: ещё один оборот, рывок — и кожаная верёвка впилась в его шею, сдавливая всё сильнее.

Грабитель дёрнулся и захрипел, даже не пытаясь сопротивляться. Ракун успел подумать, что затянул слишком крепко и придушил пацана сильнее, чем планировал, но тут Палек молниеносным движением выхватил из сапога нож и рубанул им по шнурку.

Магос откатился в сторону, сжимая в кулаке футляр с обрывком верёвки. Хранилище для камня оказалось костяным сосудом с резной крышкой, которая никак не хотела открываться. Скорее всего, её удерживал хитрый механизм, но у Ракуна не было времени, чтоб разобраться в его устройстве: Палек явно переступил ту грань, за которой честный мордобой превращается в побоище, не знающее никаких правил. Ножом он орудовал умело. Пожалуй, даже более умело, чем кулаками. Лезвие свистело всё быстрее, а поблизости не было даже какой-нибудь завалящей палки, чтоб отбить удар.

Умирать Ракун не планировал. Он вообще любил жизнь, несмотря на то, что она не всегда отвечала ему взаимностью.

Выхваченные из кармана шарики полетели в противника, вынуждая его остановиться и заслонить глаза. Без магии они подчинялись не воле владельца, а исключительно законам физики, но били всё равно больно.

Следующий удар магос нанёс прямо футляром, раскрученным за шнурок. Костяная шкатулка стукнула Палека в висок… и внезапно распахнулась. Серёжка вылетела наружу, ярко блеснула, отразив солнечный луч, и шлёпнулась в грязь.

Ракун бросился за ней. Палек — за Ракуном.

– А ну стоять! – Окрик отразился от скал и, усиленный эхом, заметался над дорогой.

Прозвучал он настолько грозно, что противники дружно замерли и обернулись. Как раз вовремя, чтоб обнаружить Нину, мчащуюся прямо на них на душераздирающе скрипящем ярко-оранжевом агрегате. Тормозить она явно не собиралась.

Палека снесло и отбросило под копыта собственной лошади. Она по-прежнему стояла на том же самом месте, разве что развернулась, чтоб удобнее было наблюдать за происходящим. На хозяина, с руганью пытающегося подняться, кобыла смотрела с традиционным для неё испугом.

Ещё более настороженный взгляд достался Нине. От столкновения её транспорт круто развернулся, накренился и чуть не вписался уже в Ракуна. Магос едва успел отскочить в сторону, и оранжевая штуковина пронеслась мимо, подняв тучу брызг, ещё раз вильнула, влетела передним колесом в ручей и, окончательно потеряв скорость, завалилась набок.

– Мог бы и помочь, – вздохнула Нина, выползая из-под агрегата.

При ближайшем рассмотрении Ракун опознал в заляпанной грязью штуковине лисапед – один из многочисленных механизмов авторства местного изобретателя Александра Лисара. Лисар за свою долгую жизнь успел сконструировать немало интересных вещей, часть из которых использовалась даже в Истоке. Хотя современные лисапеды были, конечно, не в пример легче и изящнее. И уж точно не такого ядрёного цвета.

Магос пару секунд поколебался, раздумывая, что первым делом вылавливать из грязи — серёжку или Нину, но определиться так и не успел.

Вдалеке что-то громыхнуло, скрежетнуло, и почти сразу же раздался странный звук — не то гул, не то приглушённое рычание или урчание. Лошадь Палека повела ушами, дёрнулась всем телом и вдруг резко сорвалась с места, устремляясь вниз по склону. При этом её нисколько не волновало, что хозяин только что поднялся на ноги и теперь пытается отдышаться, прислонившись к седлу.

Палека снесло повторно.

Ракун не придал бы поведению истеричной кобылы особого значения, если бы не одно но: остальные лошади с дружным ржанием последовали за ней.

– Чайка, стой! – крикнула Марлена, с удивлением изучая собственную ладонь, из которой только что с силой выдернули повод. – Чайка...

Гул нарастал, и вместе с ним нарастало и странное тянущее ощущение в груди Ракуна. Будто плотина, готовая вот-вот прорваться.

– Чайка, вернись!

– Земля дрожит… – отстранённо заметила Нина.

Будто плотина…

– Быстро все наверх! – гаркнул магос. – Прочь с дороги!

Спорить никто не стал, переспрашивать тоже.

Палек и Марлена первыми рванули вверх по склонам: девушка выбрала более пологий, её кавалер (теперь уже явно бывший) недобро зыркнул и полез на противоположный.

Ракун на мгновение замер, пытаясь выбрать, что спасать в первую очередь, себя или серёжку, и нельзя ли это как-то объединить: метнуться вперёд, подхватить камень и сразу же, не сбавляя хода, ухватиться вот за тот уступчик, подтянуться...

Нина времени на выбор не тратила, поэтому рванула к камню, упрямо таща за собой лисапед.

Кричать «Стой, дура!» было уже бесполезно.

Вообще делать что-либо осознанное было поздно, фоновый гул превратился в рокот, и из-за поворота показалась огромная волна. Вода, грязь, камни, какие-то ветки… неминуемая смерть для любого, оказавшегося на пути стихии.

Магос, возможно, ещё успел бы спастись, и чёрт с ней, с серёжкой.

Нина бы не успела в любом случае.

Ракун обречённо втянул воздух сквозь сжатые зубы и прикрыл глаза, вызывая старое, давно забытое чувство. То, которое никогда не хотел вспоминать. То, которое безумно, до боли в сердце, хотел ощутить ещё хотя бы раз в жизни. Пусть даже это будет последний раз.

Сердце панически трепыхнулось раз, другой — и вдруг забилось ровно и уверенно, как отлаженный механизм. Магос выпрямился, выставил вперёд руки, резко развёл их в стороны и бурлящий поток, повинуясь жесту, разделился на две части, словно наткнулся на гигантский невидимый волнорез.

Грязевая река огибала Ракуна и стремительно неслась вперёд, смыкаясь за спиной Нины. Женщина смотрела на происходящее во все глаза и даже пошевелиться лишний раз боялась, так и стояла, одной рукой прижимая к груди заветную серёжку, другой удерживая лисапед, чтоб тот не вывалился за пределы безопасного участка.

Небо над головой было издевательски синим, а солнце светило так ярко, что, зажмурившись, можно было представить себя на морском берегу. Тогда грозный рокот стихии не казался таким жутким.

«Это море. Это просто как шторм на море, и когда-нибудь он закончится», – твердила себе Нина. И старательно отгоняла мысли о том, что Ракун может закончиться немножко раньше.

Магос стоял незыблемо, как скала, только разведённые руки едва заметно дрожали от напряжения. Нине очень хотелось поддержать его, помочь хоть как-то, словом или делом, но она продолжала стоять, боясь сделать только хуже.

Казалось, поток начал иссякать спустя целую вечность, хотя на самом деле вряд ли прошло больше получаса. Грязевая волна опала, замедлила ход, а затем и вовсе превратилась в тонкий ручеёк, бегущий, как ему и положено, по обочине дороги. О буйстве стихии напоминал только густой слой грязи и камней, оставшийся под ногами.

– Удивительно мерзкий день, – хрипло выдохнул Ракун и, разом обмякнув, повалился на спину.