Реинкарнация безработного: Маг в другом мире

Глава 1 Пролог

«Здравствуй, Пол.

Как ты поживаешь? Хотя... Учитывая, где ты сейчас находишься, такой вопрос будет не слишком уместен... Хорошо, лучше начну с начала.

Как твои дела? Как проходят твои будни на небесах? Надеюсь ты сейчас развлекаешься, лежа попивая коктейль в компании милых девочек ангелочков. Но надеюсь ты с ними не изменяешь, в противном случае, в будущем, я не смогу прикрыть тебя от гнева Лилии и Зенит.

Что там с Гису? А что с моей будущей версией? Я похоронил их рядом с твоей могилой, так что думаю они должны находиться рядом с тобой, попивая саке.

Надеюсь вы исполните мою эгоистичную просьбу и выслушаете меня. Заранее благодарю.

С последней нашей битвы прошло уже два года. Хитогами залег на дно и с того времени так и не показывался, но я все еще опасаюсь того, что он может, что-нибудь учудить. Нет, скорее всего так и будет, я бы в его положении действовал точно так же. Все еще есть вероятность, что у него остались апостолы по типу Гиса, о которых Орстед не в курсе. Так что расслабляться нельзя.

Ну что это мы все о мрачном, давайте поговорим о чем нибудь более позитивном.

Влияние корпорации Орстеда все сильнее распространяется по миру. Большинство человеческих государств уже присоединились к будущему альянсу против Лапласа, конечно еще не все, но благодаря старанию Ариэль и ее влиянию и харизме, таких становится все меньше и меньше.

Я тоже времени зря не терял. На протяжении этих двух лет я продолжал обучаться безмолвной магии у Орстеда и достиг королевского ранга во всех видах атакующей магии. Правда у меня так и не вяжется с магией барьеров и исцеления. Дальше святого я так и не смог продвинуться, хотя, это ведь и так ну просто огромное достижение. Кажется череда побед сделала меня слишком высокомерным, стоит с этим завязывать.

Конечно только на магии я не остановился. Также совершенствуюсь в направлении ближнего боя. Хоть я и не владею боевым духом, но с броней я могу вести тренировки наравне с такими сильными людьми как Орстед и Александр. Кстати, что насчёт брони.

Создавать броню мощнее Мк 0 мы не стали, так как я просто не вижу в этом смысла. Ведь даже в ней я мог держать удары такой сильной личности как бог битв, плюс к этому расход маны вновь увеличится в разы, сомневаюсь, что смогу выдержать такое. Вместо этого мы захотели создать, что-то более компактное, но такое же сильное как Мк 1, эдакая помесь Мк 1 и Мк 2. И так, у нас появилась идея создать Мк 3. Пока он находится на стадии разработки, но в будущем он ожидает стать очень многообещающим проектом.

Кстати, Алек так и остался с нами. Сначала я опасался, что он будет только мешаться, но за это время, благодаря своим усилиям, он негласно стал левой рукой Орстеда. Вы наверное могли подумать, что я недоволен этим, но это вовсе не так. С приходом Алека обязанностей взваленных на меня, стало намного меньше. Теперь официальными церемониями и встречами, желающих сотрудничать с нашей компанией, занимается именно он. И я ему за это очень благодарен.

Наверное вам не слишком интересно все, что я рассказал до этого, так что давайте поговорим о семье.

Люси недавно пошла в школу, это был очень знаменательный день для меня. Из-за того, что я все время нахожусь в командировках, я не мог проводить достаточно времени с семьёй. И то, что мне удалось не пропустить этот день, очень многое для меня значит.

Люси растёт очень самостоятельной. Как только ей исполнилось семь лет, то она тут захотела участвовать в семейных собраниях и изъявила желание в будущем, учиться за границей.

Также Ларе недавно исполнилось четырнадцать, Арсу тринадцать, а Зигу одиннадцать. Они все очень быстро растут. Я боюсь, что в однажды обернусь и пойму, что все они уже выросли и покинули наш дом.

Что насчёт Зенит... Я все еще ищу возможное лекарство, которое могло бы помочь ей, но из-за нынешних обстоятельств, времени на это у меня становится все меньше и меньше...

Это конечно не все, что я хотел вам рассказать, но на данный момент я спешу, так что времени у меня не так уж и много. Обещаю в следующем письме описать все более подробно.

Ваш, Рудеус Грейрат.»

Закрыв дневник, я направился в сторону круга телепортации.

Судя по информации, которую мне дал Орстед, мне нужно будет спасти одну непримечательную, деревеньку в Королевстве Короля Дракона, от нашествия маг-зверей. В ней должен родиться один ребёнок, потомок, которого будет талантливым генералом, чем сильно поможет в будущей войне с Лапласом.

- Ну ладно, чего тянуть кота за хвост...

С этими словами я встал в центр круга телепортации и прикоснувшись к нему рукой, стал вливать ману. Мана начала течь и круг засветился, но что-то определённо пошло не так. В некоторых местах свет был слишком тусклый, а в некоторых чересчур яркий. Тут же круг погас и казалось, что все прекратилось, как внезапно свет полыхнул с новой силой, заставив меня зажмурить глаза. Мана начала вытекать с новой силой и ее расход, судя по всему увеличился в десятки раз, будто это одна из тех тренировок с Нанахоши, что были десяток лет назад.

- Какая то недоработка магического круга?..

Я попытался убрать руку, но не смог это сделать. Тут же я приложил все имеющиеся усилия, но и в этот раз ничего не вышло.

А вот это уже не смешно!

В панике я начал биться, всеми силами, тщетно пытаясь выбраться из ловушки магического круга. Страх полностью поглотил меня и я, закричал, что есть сил.

- Помогите! Орстед! Алек!

Хорошо, что в этот момент я вспомнил, что ни Орстед, ни Алек не были на данный на задании и скорее всего находится где то наверху. С новой надеждой я продолжил звать о помощи.

И чудо свершилось. Послышались шаги нескольких пар ног и в комнату буквально, выбивая дверь, влетает Алек, следом за ним входит Орстед. Оглянувшись они заметили меня. Тут же в отчаянии я тяну к ним руку. Алек понимает мой немой жест и бежит в мою сторону, пытаясь схватить вытянутую руку.

И тут происходит, то чего я, больше все опасался. Магический круг приходит в действие.

Нет! Нет! Нет! Неееет! Черт!

Инстинкт самосохранения заставил меня заставил меня забиться с новой силой. Словно загнанный в угол зверек, я ощутил прилив отчаяния и безысходности, который не чувствовал уже очень давно.

А потом приходит оно, чувство что ты отдал всю ману без остатка.

Сознание покидает меня и последним что я чувствую, перед тем как впасть во тьму -- то как меня куда-то уносит...

Спустя 28 лет после смерти героя Гимеля. Около владений графа Граната.

Воин в сияющих доспехах пал на землю, склонив колено. Шлем сполз с головы, обнажая прекрасное лицо юноши, скривившись в гримасе ненависти.

- Аура, в тебе нет и капли чести! Оставь свой магический артефакт и сразись со мной!

Миловидная на вид девушка, стоящая напротив него, отвратительно усмехнулась.

- Ты и вправду думаешь, что тебе это поможет? Я никто иная, как Аура Гильотина! Бывший генерал владыки демонов и одна из сильнейших магов этой эпохи. - Гордо произнесла она. - Не обольщайся, я могла бы с лёгкостью раздавить тебя, но подчинение, а вернее подчинение твоего тела, будет намного полезнее.

С этими словами она отвела свой взгляд в сторону безголовых статуй, что целыми рядами выстроились вокруг них. В этот момент юноша понял, что это были не просто статуи и что Аура получила своё прозвище не просто так.

Руки воина, повинуясь чужой воле, вынули меч из ножен. Юноша отчаянно сопротивлялся, но мана Ауры, была намного сильнее него, поэтому он мог только беспомощно смотреть, как его же собственные руки, медленно, но неумолимо приближают острый, заточенный клинок к шее.

Аура взирала на потуги воина с лёгкой насмешкой и презрением на лице.

Но внезапно, что-то изменилось.

Не для юноши, но для Ауры, являвшиеся магом. Несомненно, многие сильные маги по всему миру почувствовали, то же самое, что и она. А именно огромный, нет, просто колоссальный, всплеск маны, где-то очень далеко. Маны было столь много и она была столь сильной, что Ауру на мгновение оглушило, притупив все пять чувств. Даже весы, ее неизменный магический артефакт, заколебались под напором далекого всплеска, ненадолго освобождая юношу от проклятых оков.

В тот момент воин сразу понял, что нужно делать. С трудом, направляя меч в сторону демона, юноша с отчаянным криком побежал в ее сторону. Ему было все равно, что он может умереть здесь. Главное, что он заберёт это чудовище с собой.

Но вдруг все внезапно прекратилось. Аура будто отошла от шока и весы, перестав колебаться, вернулись в исправное состояние. Воля юноши вновь была сломлена и снова он пал на колени, бессильно скрепя, зубами.

- Госпожа Аура, вы это почувствовали? - Сказал мужчина с аристократической внешностью, подходя к хозяйке весов.

- Естественно, Люгнер. - Зло прошипела она. - Поверить не могу, что существует такая сильная мана. Ее владелец наверняка сильнейший маг, существовавший за всю историю этого мира. Наверняка даже владыка и та древняя эльфийка не обладают таким количеством маны. - Сказала она, тщетно пытаясь скрыть страх в голосе. - В любом случае это скорее всего не демон, кто-то настолько сильный мне не знаком. Вполне возможно, что это кто-то из длинноухих, скрывавшийся до сих пор в своих лесах...

...

- Интересно...

В гордом одиночестве на огромном троне, вокруг которого было раскидано множество тысяч редких гримуаров всех эпох, восседала эльфийка.

- Определённо, это сильнейшая мана, которую я когда либо ощущала. - Сказала она, закрыв глаза, пытаясь запомнить ощущения, от уже практически ушедшего всплеска.

- Я запомнила как ощущается твоя мана и в тот момент, когда мы встретимся, я узнаю, что же ты такое. - Сказала она, ухмыляясь.

...

Девушка с фиолетовыми волосами нашла себя лежащей на земле. Перед глазами все плыло, а уши заложило. Она едва ли могла разглядеть силуэты, которые маячили перед её взглядом. А их голоса совершенно не могла разобрать.

Девушка приложила руку к голове. Она не могла описать в точности те чувства, которые только что испытала. Словно её заставили с головой окунуться в воду. Она вздрогнула, от понимания, что это было чья-то мана.

Один из силуэтов наклонился над ней. Судя по всему, пытаясь ей что-то сказать, но она не понимала. Внезапно, он с силой схватил её за плечи и затряс. Это доставило ей дискомфорт, однако, неожиданно для неё самой, помогло. Зрение стабилизировалось и она наконец-то смогла разобрать голоса.

— Фе.. Фер.. Ферн!

Первое, что она увидела перед собой была копна красных волос.

— Эй, Ферн. Ты меня слышишь? — Парень пощёлкал пальцами у неё перед глазами.

— Я... Да, господин Старк.

— Вот и хорошо. - Он улыбнулся. - Тебе плохо? Можешь встать? Давай помогу.

Старк собирался подхватить её, но Ферн тут же шлёпнула его по руке и отодвинулась.

— Извращенец.

— Да что я сделал то!?

Не обращая внимания на возмущённые крики Старка, Ферн попыталась встать, но у неё тут же закружилась голова. Её ноги подкосились, однако от неминуемого падения её спасла беловолосая эльфийка, подставив плечо.

— Ты как, Ферн?

— Госпожа Фрирен, вы почувствовали это?

Эльфийка закрыла глаза, по видимому, обдумывая ответ

— Да.

— Н-нам обязательно держать путь?

Дрожащим голосом спросила она. Ее ноги подкосились. Она всегда старалась держаться храбро, подавляя свой страх. Так учила наставница. И Ферн думала, что давно в этом преуспела, но ужас от недавнего события слишком сильно впился в ее душу.

— Да, нам нужно идти к Ореолу.

— Но... — Она запнулась. — Вдруг это был демон?

Эльфийка ответила не сразу, некоторое время смотря в сторону недавнего возмущения, словно надеясь увидеть там что-то.

— Сомневаюсь. Демоны страшно гордятся своей магией и это наталкивает на вопрос — почему демон, обладающий таким колоссальным количеством маны, не объявился раньше? Для него даже титул мудреца был бы ничем, он смог бы с лёгкостью стать королем демонов. Но почему-то, в войне между людьми и демонами, он ни разу не мелькал.

— А вдруг это добрый демон?

Несмело предположила юная волшебница. До этого она никогда не задумывалась, что демон может быть не плохим. Демоны зло. Так говорила наставница, так говорил Гайтер. Но видимо прерогатива встречи с обладателем этой маны, была для нее слишком пугающая.

— Демон, что предпочитает жить мирной жизнью? Смешная шутка...

Эльфийка замолчала. Тишина между ними длилась достаточно долго, что вызывало у Ферн слабое чувство неловкости. С Фрирен это начинало входить в привычку. Она переминалась с ноги на ногу, пытаясь привлечь внимание наставницы, но она все не отвечала, погрузившись в свои думы.

Старк неловко почесал голову, не понимая смысла этого разговора.

— Эй, мне может кто-нибудь объяснить что только что произошло? Объявился какой-то сильный демон?

И был заблаговременно проигнорирован.

— Нет, всё-таки это не возможно. — Наконец ответила Фрирен. — Скорее всего это был кто-то из моих сородичей. Мы порой любим засидеться на одном месте, никому себя не показывая. Я около тысячи лет провела в одном лесу, так что это возможно.

Она снова замолчала

- Хотя, я не исключаю возможности, что это мог быть демон, который решил выбрать стратегию долгого накопления маны и тщательного изучения магических искусств. Доброго демона быть не может, но демона без гордыни — возможно, хоть и не так вероятно.

Слова прозвучали намного мрачнее, чем она рассчитывала, заставив двух молодых людей вздрогнуть.

— Ну ладно, как придём, тогда и узнаем. — Подытожила эльфийка. — Пойдём, Ферн, Старк.

Она взяла чемодан и неспешно пошла дальше. Ученица засеменила за ней.

— И все таки я ничего не понял. — Жалобно протянул Старк. — Ферн, ну расскажи-и-и-и...

— Молчи и не подходи ко мне, развратник.

— Да что я сделал то!?

Глава 2

Спустя 28 лет после смерти героя Гимеля. Северные королевства. Район Дики.

Всем привет! С вами бывший задрот, безработный и бездомный, но ныне счастливый муж и отец, и в общем примерный семьянин, Рудеус Грейрат!

Спасибо! Спасибо! Уверяю вас, я не стою таких бурных оваций. А вообще... Очень даже стою! Хлопайте сильнее и громче! Вот так, вот так! Всем спасибо!

Кхм... Кхм... В общем, сегодня, как всегда, я, ваш любимчик, снова буду обозревать новую квартиру! И на очереди у нас... Барабанная дробь! Пещера заселенная бандитами! Вот это да! Впервые вижу, что-то подобное! Невольно припоминаю как дольдийцы взяли меня в плен, и хоть схожести есть, антураж отличается. Но квартира просто шикарна! Просто посмотрите на эти каменные стены пещеры. Их вытесал, не какой нибудь неумелый строитель, а сама матушка природа. Взгляните на эти острые выступы, о которые можно легко поцарапаться и занести себе инфекцию. Как опытный оценщик, должен сказать, что это очень умелая и кропотливая работа.

О боже! Посмотрите на этот пол! Да он сплошь усеян камнями и обломками пород. Даю слово, если вы будете ходить по нему голыми ногами, то обязательно разорвёте свои ступни в кровь. Ого! А эта каменная плита, на ощупь, очень холодная! Уверяю вас, если вы будете сидеть на ней, то сто процентно заработаете себе геморрой. Уж в этом, то я разбираюсь! Хахаха.

Ничего себе! Просто посмотрите на вход! Эти хлипкие, полусгнившие деревянные решётки кажется развалятся от одного дуновения ветра. Но не смотрите на внешний вид, дамы и господа! На самом деле они выполнены из очень качественной и дорогой древесины! Наверное...

Только посмотрите на этот дверной замок! Которой и не замок, то вовсе. А просто цепь намотанная на решётки! Но вы просто взгляните на ее дизайн! Эти сколы, потёртости и ржавчина выглядят очень реалистично! А уж безопасность они обеспечивают на высшем уровне! Любой удар меча и они рассыпятся в труху!

Кстати, уборная здесь выполнена на высшем уровне. Ее просто нет! Хочу сказать, что это очень смелое решение со стороны дизайнеров. Оно дарует какое-то чувство свободы. Теперь только я решаю, где я, буду мочиться! Теперь я определяю реальность!

— Эх, чем я вообще занимаюсь?..

Перестав валять дурака, я оглядел пещеру вокруг уже трезвым взглядом. Определённо, меня похитили. Похоже портал был неисправен и перенес меня, вместо пункта назначения, в случайное место. Тот магический круг высосал мою ману подчистую, и пусть она частично восстановилась, но мне все ещё нехорошо. Однако не в этом суть. Пока я был в бессознательном состоянии, меня подобрали бандиты и заперли здесь. Сначала я испугался, что это могли быть апостолы Хитогами, но отсутствие барьера, в месте моего заключения, и то, что я связан обычной верёвкой, говорило об обратном. Да и скорее всего они убили бы меня на месте.

Кстати, о тех бандитах. Отсюда я мог прекрасно слышать о чём они говорят. Их речь была мне не знакома, но что самое странное, я ее понимал. Может это речь бога небес или бога морей? Но я, не слышал, что она похожа на речь бога людей. Или вполне возможно, что это исковерканный людской язык, какого-то определённого народа? Этого тоже отрицать нельзя.

Чтобы выяснить больше информации, я решил подслушать их разговор.

— Повезло же нам наткнуться на столь большой улов. И самое забавное, то, что мы нашли его совершенно случайно, валяющимся в лесу без сознания! - Хрипло рассмеялся один из них.

— И не говори. Ты просто посмотри на эту мантию. Какой гладкая, качественная и прочная ткань. В ней я даже не чувствую ни жара, ни холода.

Кстати, теперь я заметил, что мантии не мне сейчас не было и ... Стоп! Он что надел мою мантию!?

— Наверняка просто отпрыск какого-нибудь богатенького дворянина. Маменькин сынок захотел поиграть в авантюриста и пошел в путешествие, а потом раз, и затерялся в лесу. — Насмешливо захохотал звучный мужской голос. — Не рассчитал сил и вырубился прямо посредине леса.

Знаете, а это очень обидно, слышать что-то подобное. Особенно пройдя весь континент Зла. Пусть я и был в компании Эрис и Руйджерда.

— А еще этот посох. Представляю сколько можно выручить за такое. — Присвистнул один из них. — Скорее всего папочка отдаст целое состояние, чтобы выкупить своего сыночка.

— Это ты дельную мыслю говоришь. — Согласился другой.

Ну ладно. Хватит с меня этого спектакля. Нельзя здесь задерживаться. Я в совершенно незнакомом месте. И скорее всего, очень далеко от Шарии. При этом совершенно один и с неполными запасами маны. Очень опасно оставаться здесь. Особенно из-за Хитогами. Конечно, ситуацию сглаживает браслет, который скрывает меня от его взгляда. И еще кольцо... Кольцо! Вот я идиот! Совсем забыл о нем. Я же могу просто подать в него ману и Орстед узнает, где я, благодарю своему компасу. Ну или, что-то наподобие него. Как называется этот магический предмет, я так и не узнал. Но лучше подать сигнал, когда я выберусь отсюда.

Я собирался разорвать верёвку, а потом поочерёдно вырубить всех бандитов и уйти, но внезапно, услышал странное копошение со стороны, где находились бандиты.

— Эй, кто та... — Послышался отчётливый звук удара, а мигом позже, несомненно, звук рухнувшего на пол тела.

Похоже там завязалась драка. Спустя секунду послышалось еще несколько ударов и болезненных вскриков. Я напрягся, готовый разорвать верёвки и броситься к моему потенциальному врагу. На всякий случай я стал формировать каменный клинок в своей правой руке.

Но внезапно все прекратилось. На какое-то время звуки затихли и через мгновение послышались отчётливые шаги, медленно приближающийся в мою сторону.

Я ожидал, что из-за поворота может выйти, кто угодно, но только не эльф. И уж точно не эльф в форме священника. Это на какой-то момент выбило меня из колеи. Форма, надетая на нем, чем-то походила на робу священников Милиса. Но разве они не неодобрительно относятся к другим расам? Конечно, недолюбливают они больше всего, именно, демонов, но это не значит, что они хорошо относятся к другим. Хотя, такой радикальной является только фракция Кардинала, пусть она и очень многочисленная. Но на данный момент папой является дедушка Клиффа. Пусть я и не могу назвать его хорошим человеком, но и не буду отрицать его заслуг в смягчении ненависти к другим расам. Вполне возможно, что он решил в качестве эксперимента, поставить на роль священником, эльфа.

Но и вполне возможно, что у эльфов есть собственная религия, частично схожая с религией Милиса, по крайней мере формой? Нет, на вряд ли, насколько я помню они поклоняются лесным духам. Но и вполне возможно, что на основе людской расы у них могли образоваться ответвления. В любом случае, утверждать, что-то с уверенностью я не могу.

В это время эльф все таки заметил меня. Он с минуту глядел в мою сторону, а после его глаза, расширились, в шоке и неверии. Но тот быстро взял себя в руки и направился ко мне. Очень странная реакция.

— Не беспокойся, сейчас я тебя вытащу. — Сказал он и буквально одним пинком, сломал хлипкую решетку.

Ого. Я конечно его за слабака не держу, но я, думал, что священник не боевой, ну или по крайней с уклоном в боевую магию или исцеление. Ну уж точно не с такими сильным физическими характеристиками. Хоть те решетки и были достаточно хлипкими, но сломать их с одного удара, с такой лёгкостью не каждому под силу. Кстати, если присмотреться, то он достаточно статный и широкоплечий.

— Не двигайся. — Сказал он, и схватив верёвки без усилий их разорвал. — Вот и всё.

— Благодарю. — Сказал я, слегка склонив голову в благодарности. Отсутствие умения благодарить своего спасителя — признак плохих манер. Да и это было бы элементарно не вежливо. — Кстати, могу я узнать ваше имя?

— Крафт. Меня зовут Крафт. Монах. — Улыбнулся он.

Крафт значит, да? Достаточно необычное имечко для эльфа. У меня много знакомых среди представителей этой расы, так что в этом то я разбираюсь. Например Сильфи, или Элинализа или тот паренёк, новый особый студент, имени которого я не помню... А! Есть же Эльфиечка-чан, работающая секретаршей у Орстеда! И... Ее имени я тоже не помню... Ладно-ладно, ни черта я не разбираюсь!

Но не за этим я спросил его имя. Помню как Орстед рассказывал мне о людях, которые с наибольшей вероятностью могли быть апостолами. И имени "Крафт", среди них не было. Значит можно слегка расслабиться.

Я облегчённо выдохнул.

— Благодарю вас, господин Крафт. Меня зовут Рудеус Грейрат. Рад познакомиться.

— Взаимно. — Вновь улыбнулся он. — И можно без формальностей, для вас, просто Крафт.

— Тогда можно просто Рудеус.

— Хорошо, Рудеус. — По доброму ухмыльнулся Крафт. — Тогда давайте заберём ваши вещи и поскорее уйдём отсюда. У меня есть опасения, что в пещере находились не все, вполне возможно, что их намного больше.

Выйдя из закутка, в котором меня держали, мы направились в сторону, где предполагаемо находились поверженные Крафтом разбойники.

Вообще, Крафт производил достаточно приятное впечатление, храброй и отважной личности, которая обязательно поможет. Но вполне возможно, что он может оказаться волком в овечьей шкуре. Как было с Гису например. Именно его, в свое время я меньше всего подозревал в том, что он может оказаться апостолом. Но по итогу, именно он с Королем Бади стали моими самыми сильными врагами. Очень сомневаюсь, что Крафт может являться апостолом, но расслабляться не стоит. Вполне возможно, что его намерения не так доброжелательны.

Мк 2 сейчас на мне нет. В случае чего, я навряд ли смогу дать ему отпор в ближнем бою. Интересно, если между нами произойдёт битва, я успею применить меч из земли? Благодаря тренировкам с Орстедом и Алексом, мои навыки фехтования значительно выросли, но я все ещё не владею боевым духом, что минус. Хотя, коридор достаточно узкий, так что особо мечом не помахаешь. Видимо придётся обходится одной лишь магией.

Тем временем мы прошли в помещение, что было намного просторнее того, где содержали меня.

— Моя мантия!

Я не мог не обрадоваться, увидев свою любимый предмет гардероба... Которая была надета на толстого, жирного, потного, вонючего и грязного мужика!

— Моя бедная мантия!!!

Я мигом снял её, минуя сопротивление бессознательного мужика. Я расправил и взглянул на неё. Вроде не растянул.

— Фух. — Я облегчённо выдохнул, но принюхавшись уловил кислый запах пота, что заставило скривить лицо. Ещё больше негодование вызвали пятна, судя по всему от пива и какого-то соуса.

Я подавил желание тут же выстирать её, все таки не время и аккуратно скатал. Свою сумку я нашёл на столе. Все вещи, судя по всему, уже давно повытаскивали. Пришлось собирать их заново и складывать обратно. Магические свитки, что не поместились в ваньер, я старался укладывать особенно аккуратно, дабы не повредить.

Последним я нашёл посох, что одиноко лежал в углу пещерки.

Кивнув Крафту, мы направились в сторону выхода.

Перед уходом я осмотрел вырубленных разбойников и все они оказались людьми. Получается, что я был прав, когда предлагал, что это ответвление языка бога людей? Возможно, зная я об этом, то смог бы определить место, где я нахожусь.

Тем временем мы уже выбрались из пещеры. Я надеялся увидеть отличительные черты местности, по которым я смог бы определить своё местоположение, но меня ждало разочарование. Горы, по всюду горы, с лежащими на них снежными волнами. Горная гряда красных драконов? Горная гряда дракона короля или Горная гряда синих драконов? Но если присмотреться, то внизу снега не так уж и много. Значит мы не на севере? Сейчас у нас в Раноа зима. А это время года у нас по особенному суровое.

Ну да ладно. Это не повод унывать, все таки у меня есть кольцо, по которому Орстед сможет отследить мое местоположение.

Ненадолго остановившись, я влил в кольцо ману и пошёл за Крафтом. Главное сейчас это не уходить далеко, чтобы им легче было меня отыскать. Хотя не думаю, что для них это будет проблемой, все таки наши порталы расположены по всему миру. И судя по всему, я нахожусь где-то на центральном континенте, либо на материке Миллис, где порталов в достатке.

— Мы отойдём на некоторое удаление от лагеря бандитов, но все же не будем уходить слишком далеко. Думаю вы устали и вам нужно отдохнуть.

— Благодарю. — Выдохнул я. То что нужно.

Шли мы молча. И признаюсь честно, от этого мне было несколько неловко. Все-таки он помог мне и идти молча, просто игнорируя его, казалось не правильным. Поэтому я решил завязать разговор и заодно, может выведать побольше информации.

— Ах, да, господин Крафт...

— Просто Крафт.

— Крафт, — я виновато улыбнулся, — не могли бы подсказать, где я сейчас нахожусь? Боюсь я не слишком хорошо ориентируюсь на местности. Вот и заблудился.

На последних словах я виновато почесал затылок.

— Ну, это просто. — Бодро сказал он. — Мы сейчас находимся в северных королевствах, а конкретнее, в районе Дики.

— Вот как, вот как. — Я понимающе закивал.

Чё?

Что за район Дики? Я думал, что неплохо разбираюсь в географии. Он что-то сказал про северные королевства. Значит он имел ввиду Раноа? Или герцогства Нерис с Башерантом? Или вообще какие-нибудь более мелкие страны?

— Извините, но как далеко находится королевство Асура?

— Асура? — Он не понимающе воззрился на меня. — Никогда не слышал о таком. — Сказал он с нотками вины в голосе. — Я эльф, представитель достаточно долгоживущей расы, поэтому мне достаточно сложно следить за возникновением новых молодых государств.

Асура молодое государство? Нет, конечно, относительно мира ему немного, всего четыре сотни лет, но оно являлось единственной страной, которая не была разрушена во время войны Лапласа. Он не слышал об Асуре? Странно, не знать ничего о самой большой, богатой и сильной стране во всем мире?

— А слышал ли ты что-нибудь о Раноа?

— Раноа? Не мог бы ты подсказать, где оно находится?

— На севере, там, где мы, по вашим словам, находимся. Одно из трёх великих магических государств.

— Честно, никогда о них не слышал. Но вы ещё упомянули магию. Я знаю, что именно на севере находятся лучшие из лучших магов. А регионе Кюль, раз в несколько лет, проходит экзамен на получение титула мага первого ранга.

Я совсем запутался. Регион Кюль? Что за экзамен на первый ранг? Он имеет ввиду божественный? Но хоть эти королевства хорошо развиты в магическом плане, но у нас едва ли найдётся с десяток магов, не то чтобы императорского, хотя бы королевского ранга. Что уж говорить о божественном.

Я не стал дальше задавать ему вопросы, боясь ещё больше запутаться. Но тут, неожиданно, заговорил сам Крафт.

— Ох, да, чуть не забыл. — Хлопнул он себя по лбу. — Когда я впервые вас увидел, то сразу почувствовал ваши запасы маны.

Он увидел мою ману? Но как он это сделал? Единственные, кто за всё время смогли что-то подобное, были Киширика, а так же Перугиус с Орстедом. Я тут же насторожился.

— Я не совсем маг, но вашей маны было достаточно, что даже я смог её увидеть. Поэтому, я хотел бы дать вам совет. — Он остановился и посмотрел на меня. — Скрывайте её.

— Скрывать? Но зачем?

— Демоны. — Ответил он. — Хоть владыка и повержен, но небольшие группы от его армии остались. В прошлом, они часто нападали на искусных магов, с большим количеством маны. Поэтому есть вероятность, что вы можете стать их целью.

Я полностью запутался. Владыка демонов? Это он про Лапласа? И в смысле нападут? Он как и Перугиус, расистки относится к демонам? Честно, если бы он сказал, что-то плохое в отношении расы моей жены, то я бы незамедлительно ему врезал. Несмотря на то, что он для меня сделал.

Но для меня всё ничего не прояснилось. Его слова не имеют логики и никак не вяжутся с историей мира. А что если... Липкий ком понимания происходящего, начал разрастаться во мне.

— А как звали владыку демонов?

— Ну, полагаю это мало кому известно. - Рассмеялся он. — Не думаю, что кроме его приближённых мог знать его настоящего имени.

Не знать об имени Лаплас. Имени того, кто поставил человеческую расу на грань исчезновения.

Нет! Такого просто не может быть!

Я решил задать последний вопрос.

— А кто победил владыку демонов?

Умоляю, скажи, что Перугиус, скажи что Перугиус!

Я с болью сжал кулаки.

— Как это кто? — Он вновь с удивлением взглянул на меня. — Герой Гимель, конечно.

От осознания я, невольно впал в ступор.

Я в другом мире.

Глава 3

Спустя 28 лет после смерти героя Гимеля. Северные земли. Швирские горы.

С точки зрения Рудеуса.

— Ох ты е!—

Снежный наст, еще секунду назад казавшийся надежной опорой, с глухим, едва слышным хрустом лопнул под моим весом. В следующее мгновение земля просто ушла из под ног. Вернее ушла только правая нога, проваливаясь сквозь обманчиво крепкую снежную корку.

Время замедлилось. Знаете, как слоумо в кино. Одна секунда — нога провалилась по колено, вторая — уже по бедро. Третья — Стоп! А где опора!?

А вот это уже плохо!

Внезапно снег, что вокруг меня, начал осыпаться под моим весом, открывая глубокое ущелье подо мной, дна которого не было видно. Несколько камней упали вниз. Звука удара так и не последовало.

В панике я потерял равновесие, отчаянно замахал руками, а затем моя вторая нога соскользнула и начал проваливаться в бесконечную тьму расщелины.

— А!—

Я даже не успел толком закричать, как крепкая рука Крафта схватила меня за запястье.

Ого! А у него на удивление очень крепкие пальцы. Он случайно не занимался в прошлом профессиональным скалолазанием? Хотя, погодите минутку. Мы же сейчас в горах. Может он все ещё действующий скалолаз?

— Держитесь, господин Рудеус!

Прорычал он и начал вытаскивать меня.

О! Какая силища. Он не только умудряется крепко удерживать, так ещё и уверено вытаскивать эти прекрасные, восемь десятков килограмм чистых мышц, что так нравятся Сильфи! А нет, погоди-ка, на мне же мантия от Орстеда что облегчает мой вес вдвое. Получается я сейчас вешу, где под килограмм сорок, словно миниатюрная девушка...

Ах... Крафт-сэмпай, вы такой сильный...

Так, Рудеус, что-то тебя совсем не туда заносит! Прекрати издеваться над своим спасителем и помоги хоть чем то.

— Минутку, господин Крафт.

Пальцы все ещё были на мертво сцеплены на Аква Хартии. Я повел посохом и под моими ногами появилась платформа.

— Фух... — Вместе с облачком пара, из груди вырвался хриплый облегчённый выдох,

Никогда бы не подумал, что самое обыкновенное, банальное ощущение опоры под ногами может принести столько первобытного блаженства. Какое же счастье просто стоять на чем-то твёрдом.

Осторожно ступая сапогами по твёрдому и шероховатому камню, я несколько раз попрыгал по нему. Убедившись, что основание достаточно крепкое, я медленно пустил его вверх. Крафт ослабил хватку, но отпустил только когда я ступил на снежную землю.

— Спасибо большое. Не знаю, что я бы без вас делал. Наверное, ударился бы об какой-нибудь камень ещё в полете, потеряв сознание и просто напросто разбился.

— Будьте в следующий раз осторожнее. Горы таят опасность не только своими бурями и скалами. Снег здесь очень коварен и обманчив.

Надо же. Прозвучало очень мудро. Аки старейшина эльф наставляет нерадивого юнца. Хотя, наверное, так и есть.

— Дальше ступайте исключительно по моим шагам. — Бросил эльф, оборачиваясь.

— Угу.

Хм. Ступай только по моим шагам.

Какие знакомые и вызывающие ностальгию слова. Пол частенько напоминал об этом во время нашей экспедиции в подземелье Лапана, чтобы я ненароком не наступил на какую-нибудь ловушку.

Даже как-то на душе теплее стало.

***

Швир

Регион, что окружен горами, или вернее, сам является исключительно горной местностью, если верить рассказам Крафта. В наличии здесь изрядное множество небольших поселений в северной части гор.

Кстати, любопытный факт о них. Часть из этих поселений основали люди в войне против Владыки Демонов и были секретными тайными базами человеческого сопротивления перед демонами и будущей опорой в вылазках против его армии.

Другую же часть основали демоны. И это были не столько поселения, сколько мини крепости, предназначены быть плацдармом для будущих наступлений.

Но есть одна особенная деревня. Она не была тайной, не имела исключительно географического расположения, выгодного для обороны. Но, тем не менее, демоны ни разу не смогли ее взять. А все из-за меча, что защищает эту деревню и имя ему...

— Экскалибур!?

Не удержался я от удивлённого вскрика. Крафт обернулся.

— Мне незнакомо это название. Но я говорю о легендарном мече в камне, что ниспослала богиня. По преданиям, вытащить его может только истинный герой.

Хо. А в придачу случайно не идет страна-остров, с ножнами, которые сделают тебя бессмертным? Интересно, смогу ли я вытащить его? Или для этого нужно быть полутораметровой девчонкой в латах, притворяющиеся мужчиной, и которая как умалишённая орёт "ЭКСКАЛИБА-А-А-А!"? Нет? Ну и ладно. Не очень то и хотелось.

Но интересно. Это чистейшее совпадение или и тут умудрились побывать гости из другого мира?

Наверняка где-то существуют бесконечное множество параллельных миров, в которой обязательно может произойти все, что угодно. В плоть до того, что совпадут легенды и мечи в камне.

— Но на самом деле, это уже было совершено 80 лет назад героем Гимелем.

А... Ну понятно. Значит и шансов не было с самого начала.

Гимель. Я погляжу это какой-то главный герой этого мира. И священный меч из камня вытащит и повелителя демонов победит! Что ещё!? Эльфийка-жена в подарок!?

Хотя если это так, Клифф бы одобрил его выбор. Я задумался над вопросом, дружили ли бы они семьями?

Тем временем наше продвижение и без того не отличавшийся скоростью, в конец застопорилось. Сугробы стали столь глубокими, что даже Крафту, который был выше меня и обладал телом атлета, приходилось буквально прорубать нам своим телом, утопая в снегу по пояс.

— Хм, возможно придётся разворачиваться и идти в другую сторону. — Крафт задумчиво потер рукой подбородок, все ещё наполовину замурованный в снегу, из-за чего сцена выглядела слегка комичной. Эй эй! Разве эльфы должны так тяжело провалиться в сугробы, а не грациозно скакать по ним, словно лань? — Но будет плохо, если он займёт времени больше, чем этот.

И я понимаю его поспешность. Вдали виднелись темные тучи. Попасть в снегопад, в нашей ситуации, было бы неприятно, а вот в метель уже катастрофой.

Я вздохнул и вышел вперёд.

Мне не хотелось лишний раз светить магией перед местными, но что поделать?

— Господин Крафт, могу я вам помочь?

— Да?

Я вытянул вперёд посох, постепенно нагревая пространство вокруг. Быстро, но постепенно температура вокруг нас начала подниматься. Сначала ушел холод, сменяясь приятной прохладной, а затем подступающим теплом. Воздух вокруг нас пошёл рябью и с характерным шипением начал таять, прекращаясь в лужицы, что медленно стекали с холма.

Это напоминало мой поход с Сильфи, пока она притворялась Фитцом, когда мы шли искать цветок и лечить меня от ЭД... Кхм... А ведь сейчас я тоже иду с эльфом!

Правда, от нагрева воздуха рядом, снег лился прямо на нас и Крафт весь промок.

Упс, Крафт-сэмпай, я этого не учёл. Ну ничего, позже обязательно высушу. В этот раз даже раздеваться никому не потребуется.

— Какая полезная магия, однако — удивлённо произнес Крафта. — Но, ваши запасы маны...

— Ничего страшного. Заклинание не тратит много маны, совсем крохи, если честно.

Иии... Это была не совсем правда. Крохами, с моими то запасами маны, они были для меня. Большинство других магов вырубились бы после полчаса использования. Ну, возможно, Сильфи, Рокси и некоторые другие маги, с маной уровня заклинателя королевского уровня, смогли бы продержаться дольше, но факт остаётся фактом. Я, конечно, все ещё опустошен, по сравнению с тем, что было несколько дней назад, и я все ещё не могу колдовать сотни каменных пуль как сумасшедший, но за этот день я успел частично восстановиться, так что это заклинание вообще не было для меня проблемой.

— Ну... Раз вы так говорите, то я поверю. Но постарайтесь не перенапрягаться.

Я кивнул и мы выдвинулись дальше.

***

Близился вечер.

Солнце почти зашло за пики гор, но все ещё освещало местность вокруг нас своими последними лучами.

Тучи, к счастью, шли намного медленнее, чем мы рассчитывали.

Я бы мог разогнать и их, но посмотрев на Крафта, не решился. Пусть думает, что я потратился на заклинание таяния снега. Впрочем, ближе к пяти часам ветер переменился. И к этому моменту почти полностью поглотили небо, почти достигая горизонта.

Пошел снег, крупными хлопьями, чего я изначально не заметил. Снежинки таяли не достигая нас из-за магии, так и не попадая в мое поле зрения. Увидел я их только когда решил откинуть капюшон и оглядеться.

Последние лучи солнца скрылись, а тучи окончательно затянули все в округе. Снег внезапно усилился, из-за чего наступила кромешная тьма. Я серьёзно, буквально не вижу дальше широкой спины Крафта.

Я поднял вверх свободную от посоха руку, зажигая на ладони огонь, который осветил ближайшие метры вокруг. Лучше. Не намного, но лучше.

Внезапно Крафт остановился, словно одеревенел. Он огляделся. Одновременно с этим раздался множественный вой, словно волчья стая была неподалёку. А, нет, это вой намного мощнее и более жуткий. Неужели Сэнбики Оками!? А ведь мы одни, в горах, посреди заснеженной бури! Жуть то какая!

Эльф сбросил с себя в рюкзак, вставая передо мной, принимая защитную стойку.

— Держитесь позади меня!

Тем временем вой становился все ближе и громче, затем разделился. Множество звуков раздались вокруг нас: от топота лап, до громкого коллективного дыхания.

Стоп. Погодите. Они нас окружают? И в такой неудачный для нас момент. Только не говорите, что они уже давно следили за нами, готовя засаду и только и ждали, как солнце уйдёт за горизонт? Какие умные животные, однако.

Из темноты, прижавшись к снегу, бесшумно вымахнула огромная четырехглазая тварь метров полтора в холке. Я активировал Глаз Предвидения, собираясь ударить магией, но Крафт оказался быстрее. Короткий, чудовищный по силе удар кулака в челюсть монстра — и зверь с хрустом улетел в кювет, захлебываясь кровью. Эрис бы оценила такую технику.

Уже умирающий монстр перемахнул через меня в полёте и мне пришлось пригнуться, чтобы не попасть под удар, и упав на снег, оно покатилось вниз по склону.

Ветер усилился, а снег стал ещё более крупным. Из-за нападения мне пришлось отменить магию обогрева, и сейчас снег лепил в глаза, сильно ухудшая видимость. Я воздел посох, чтобы вновь создать заклинание, но в этот момент глаз предвидения показал мне, как земля улетает из под ног. Я судорожно огляделся.

Глаз Предвидения резко крутанул картинку: второй волк заходил со спины, целясь мне в щиколотку. Хрясь!

Тяжелый ботинок Крафта опустился на шею твари, вмиг ломая позвонки. Не сбавляя темпа, эльф перехватил руками челюсти третьего прыгнувшего монстра. Секунда — и мощный щелчок разорвал зимний воздух. Сила сжатия у этих тварей под тонну, а он ломает их голыми руками!

— Господин Крафт, вы случайно не потомок Самсона!?

— Самсо... Кто?

— Эээ... Само вырвалось. Прошу. Продолжайте.

А вот теперь я впечатлён! Такая сила и мощность ударов. Даже Эрис так бы, наверное, не смогла. Нет, она бы точно так не смогла. А ведь Эрис, по словам Орстеда, имела исключительный боевой дух.

Интересно. В этом мире тоже есть боевой дух, или может какой-то его аналог? Да я в жизни не поверю, что подобного можно достичь простыми тренировками по укреплению тела. Должны же быть какие-то сторонние методы?

За размышлениями я совсем отвлекся от боя и не заметил приближения очередного монстра. Благо глаз предвидения позволил мне среагировать и уклониться в последний момент. Зверь, клацнув клыками, пропахал снег мимо, по снегу, зло рыча. Но его негодование длилось недолго. Прямо под ним возникла острая земляная пика, которая пронизала его насквозь.

Скуля, тело поднялось на два метра и там же осталось, истекая кровью.

***

Я осторожно выдохнул, поправляя плащ, а Крафт, похоже, даже запыхался, хотя его кулаки были все в крови.

Вокруг нас лежала дюжина окровавленных и переломанных тел монстров. И это не вся стая. Еще двое или трое сбежали, как только поняли, что не осилят нас.

Эльф выпрямился

— Нам нужно скорее уходить. На запах крови могут прибежать их сородичи.

— Да, я тоже об этом подумал.

И так, мы двинулись дальше, пробираясь сквозь метель северных гор.

Наконец вдалеке мы увидели домик.

Любопытно, это какая-то лачуга, предназначенная для того, чтобы путешественники могли передохнуть? Или же хижина дровосека и неподалёку есть деревенька?

Судя по отсутствию огней вокруг вариант, скорее, первый.

К счастью, дверь была не заперта и мы спокойно вошли внутрь.

Было сыро и холодно. А чего ещё ожидать от деревянной хижины, посреди гор, да и ещё и в метель? Но сколочено было крепко, ветер внутрь не просачивался. Строили явно не абы как.

Никаких кроватей, ни столов, ничего. Ну могли хоть одну захудалую койку чтоль оставить? Эх...

Но, благо, камин тут есть. Дров нет правда, но да не страшно. Я могу отопить комнату и магией на первое время.

Тем временем Крафт, даже не спеша снять промокшую одежду, встал на колени, закрыв глаза и принял молитвенную позу.

— Я молюсь за упокой.

Опередил он мой так и не озвученный вопрос.

— За упокой животных?

— Да. Богиня велела молиться за всех, кто умер. Так они обязательно попадут в Ореол.

Ореол? Полагаю местный рай? Ну, Крафт сильно помог мне уже во второй раз. В благодарность, думаю, можно расспросить о его религии. Я уже на практике знаю, что верующим очень нравится рассказывать о своей вере. Он бы точно подружился с Клиффом.

— Господин Крафт, я не сказать, чтобы верующий человек, — Проговорил я, усаживаясь рядом, — из-за чего ничего не смыслю в вашей вере. Но мне бы хотелось о многом узнать.

— Конечно. — Эльф прямо таки просиял. Похоже я угадал. — Все души после смерти попадают в Ореол — райские кущи. Это мифическое место, располагающееся в самом конце северной части континента. Где размывается граница между живыми и мёртвыми. По преданиям те, кто вел праведную жизнь могут выбрать, остаться ли в раю или же отправиться в другой мир и прожить там новую жизнь.

— Отправится в другой мир? — Я склонил голову на бок. Как знакомо.

— Да. По преданиям там находится портал, откуда пришла богиня и создала этот мир.

Понятно. Хех. Какая красивая легенда.

— Я пойму вас, если вы не поверите мне, но это правда. — Эй эй! Он что мысли умеет читать!? — Когда-то давно великая волшебница Фламме достигла Ореола и лично смогла увидеть своих родных и соратников.

Я сжал Аква Хартию чуть крепче.

— Так... Где говорите находится Ореол?..

Глава 4

Где-то в графстве Гранат

Первые лучи солнца вышли из-за макушек гор, поливая всю округу своим светом. Я обернулся, щурясь и прикрывая глаза ладонью. Вид просто отличный. Это напомнило мне о моментах нашего с Эрис и Руйджердом путешествия вдоль гряды красного дракона. Такие хорошие воспоминания! Тогда Руйджерд впервые назвал Эрис воином и она была вне себя от восторга. Как она хотела начать охотиться на красных драконов и мне пришлось приложить все свои силы и нервы, чтобы ее остановить. А ещё как Орстед разорвал мои лёгкие, раздавил сердце, погрузив меня в глубины отчаяния и беспомощности... Нет! Не хорошие! Ни разу не хорошие! Вообще!

— Господин Рудеус, с вами все в порядке? — Спросил Крафт, видимо заметив, как я часто задышал.

— А!? А... Ну, да. Все в порядке. Просто вид.. такой волнующий.

— Это да. — Он мягко улыбнулся — Сам порой не могу удержать волнение в сердце при виде такой красоты. Уже столько на свете живу, но до сих пор сентиментален к таким рода вещам.

— Не говорите так. По мне, умение ценить такие моменты несмотря на возраст — величайшая ценность. — Если ты перестаешь ценить настоящее, то рано или поздно все больше погружаешься в воспоминания прошлого и тем самым упускаешь будущее. Я и сам проходил через это, от того и понимаю о чем говорю.

Крафт повернулся ко мне, взглянув, в этот раз, куда более внимательно.

— А вы мудры, господин Рудеус. — Он внезапно рассмеялся. – Правду говорят, что человек за свою короткую жизнь успевает понять гораздо больше, чем демон, гном и эльф вместе взятые.

А... Точно. Он ведь эльф, а они совсем иначе воспринимают время. Иначе говоря его возраст, по эльфийским меркам, может быть даже меньше, чем у меня. Что-то стало внезапно стыдно за свои слова. Заберите их кто-нибудь обратно. Пожалуйста...

***

Мы двигались на юг.

Вы спросите: "Но Рудеус, ты ведь только недавно узнал, что возможно единственный путь домой лежит далеко на севере!".

И вы будете правы. Да. Может это единственный способ попасть обратно в мой мир — это Ореол. С учётом того, что магические круги телепортации не работают, по хорошему, мне бы стоило тут же рвануть на север на своих двоих, а может и на четверых. Но все упирается в одно важную, не слишком хорошую деталь.

С Крафтом мы встретились примерно на южной стороне местных гор. Соответственно, гораздо быстрее будет развернуться и дойти до ближайшего населённого пункта на юге. Если бы я пошёл на север, то рискнул столкнуться с нехваткой еды, посреди зимы, да ещё и совсем одинешенек, ведь Крафт, как раз, держал путь на юг. В своих навыках чтения карт я совсем не был уверен. А так, смогу запастись провизией, подзаработать и возможно найти попутчика.

Кстати, план порядком напоминает момент моей жизни перед Раноа, когда я страдал от разлуки с Эрис и жил в предгорьях.

Возможно, здесь мне придется вспомнить о своих навыках авантюриста?!

Мысли об этом заставляли испытывать странную смесь предвкушения и трепета

— Если вы будете идти вперед, то наткнетесь на владения графа Граната. Люди там сперва могут показаться несколько хмурыми, но они добры и не откажут путешественнику в беде, говорил Крафт, указывая рукой куда-то за лесные массивы.

***

Крафт, пару дней назад, рассказал мне, что эти земли служили одним из постов, мешающих продвижению демонов на юг. А столица региона является городом крепостью.

Ух.... Получается и здесь велась война между людьми и демонами. Миры меняются, а расы все так же и собачатся друг с другом.

На лице проступила невеселая ухмылка.

Почему ради разнообразия, не может быть мира без войн?

Но все же интересно.

Насколько мне удалось понять, в этом мире война закончилась относительно недавней победой людских королевств. И судя по тому, как хмурился Крафт, когда говорил о демонах, повсеместный расизм тут имеет место быть.

Я вздохнул.

Блин. И что же делать, если при входе в город я столкнусь с кучей демонических рабов? При всем желании, у меня нет времени, да и возможности им помочь. Но если по пути я увижу, как какому-то ребёнку демонической расы будет угрожать смертельная опасность, то я помогу. Ведь таково первое правило Дед Энда: "Спасай детей несмотря ни на что.". Даже если это повредит репутации и меня заклеймят помощником демонов.

Тем временем минул за полдень.

Мы приблизились к развилке, посредине которой стоял столб, с двумя указательными знаками на неизвестном мне языке.

— Вот и все. Наши пути расходятся, сказал эльф, аккурат посреди развилки.

— Вам нужно идти во владения графа Граната. Мой же путь лежит в Центральные земли. — Он кивнул на вторую дорогу. — Я бы с радостью проводил вас, но мне нужно идти в место паломничества богине. Я просто не могу это пропустить.

Вот тут я его понимаю. Поклонение богине, штука с которой не шутят. Я искренне поблагодарил свою богиню, что Божественный Артефакт остался при мне и уцелел при телепортации.

— Все нормально. Вы и так дали мне намного больше, чем я мог бы представить.

Я мягко кивнул и уже собирался было идти, как он меня окликнул.

— Минутку. Прошу, возьмите вот это.

Он протянул мне мешочек, с чем то звенящем внутри. Очевидно местными деньгами.

— Господин Крафт, я не могу. — Я замахал руками. — Вы ведь и так—

— Берите. Это не последние мои деньги — Уже более твёрдо ответил он. — Вам они явно нужнее, чем мне.

Какой порядочный эльф. Почти как Клифф. Тот тоже не остался бы в стороне и обязательно помог, будучи честным человеком. Хотя... Он же до сих пор скрывает от Папы и всей церкви, что женился и завёл ребёнка с очень любвеобильной эльфийкой.

Получается он не такой уж и честный? Но в любом случае, кто сказал, что хороший человек не может иногда соврать? Честность это добродетель, да, но всего лишь один из показателей хорошего парня.

Крафт, тем временем, вложил мне в руки мешочек с деньгами.

— Богиня велела помогать нуждающимся и я, как ее верный последователь, намерен твердо следовать этим заповедям.

У меня аж на глаза слезинки навернулись. Нет, Рудеус, не плачь! Не порть образ крутого мага. Достаточно того, что образ смазан тем, что Крафт спас меня из той пещеры бандитов.

Я низко поклонился.

— Спасибо большое! Это неоценимый вклад, с учетом моего текущего положения. Мне очень неловко, от того, что я скорее всего не смогу за это отплатить.

— Да. Печально, что люди живут столь мало, но таковы замыслы богини. Я буду молиться, чтобы судьба вновь свела нас вместе.

Э? Что? Похоже он решил, что я откинусь раньше, чем мы вновь встретимся. Вообще то, я имел ввиду, что к тому моменту я уже вернусь в свой мир. Но что же, ему не обязательно об этом знать.

Последний раз поклонившись я развернулся и продолжил свой путь, слушая удаляющиеся шаги эльфа растворялись в летнем гомоне рощи.

***

В окрестностях крепости Гранат

Солнце уже клонилось к горизонту, окрашивая стены города в теплый янтарный цвет. По дороге медленно тянулись телеги, горожане торопились успеть внутрь до закрытия ворот, а ветер лениво шевелил высокую траву вдоль тракта.

На первый взгляд — мирная картина. Но воздух был напряжён.

Старк, обычно расслабленный в пути, невольно держал руку ближе к топору.

— До темноты успеем, — тихо сказал он, глядя на стены впереди.

— Угу, — коротко ответила Ферн.

Идущая впереди эльфийка внезапно остановилась. Так резко, что Ферн чуть не врезалась ей в спину.

— Госпожа Фрирен?

Эльфийка молчала.

Её взгляд был устремлён вперёд — туда, где восточная дорога уходила к северным горам. На обочине, метрах в ста от них, стоял человек и спокойно махал рукой, будто приветствовал случайных попутчиков.

Мужчина. Молодой. Человек.

Пепельные волосы, серый дорожный плащ, посох в чехле за спиной.

Фрирен привычно оценила его ману... И нахмурилась. Что-то было не так. Ещё секунду назад её объём соответствовал начинающему магу. Такому, который только недавно научился использовать заклинания.

Затем стал больше.

Незначительно, но он увеличился до уровня опытного ученика. Примерно как у Ферн.

Потом снова изменился. Медленно, почти незаметно но объём маны продолжал расти.

Маг третьего класса. Второго. На миг объем остановился где-то на уровне мага первого класса.

И вновь начал уменьшаться.

Фрирен моргнула. Ей не показалось — объем незнакомца действительно менялся.

Будто бы незнакомец постоянно пытался удержать её в каких-то границах, но она вновь и вновь просачивалась наружу.

«Его мана...» — Мелькнула мысль в голове эльфийки.

Фрирен было уже больше тысячи лет. Она повстречала немало сильных и талантливых магов. У кого-то маны почти столько же, как и у неё, у кого-то меньше, но такого она ещё никогда не встречала.

А затем их взгляды пересеклись.

Слишком быстро, чтобы это было совпадением, будто он уже знал что она посмотрит на него ровно в этот момент.

Фрирен едва заметно сузила глаза.

«Этот взгляд…»

На миг ей почудилось что-то знакомое — то чувство, которое испытываешь рядом с существом, слишком древним или слишком чужим для человеческого облика.

Чужеродность – вот истинное описание которое можно было применить к его взгляду.

Человек дождался, пока расстояние сократится, затем слегка поклонился — вежливо, почти настороженно.

А затем, спросил:

— Добрый вечер? — Голос прозвучал осторожно. Так говорят люди, заранее ожидающие, что разговор может пойти совсем не так, он словно заранее ожидал плохой реакции.

Парень с красным волосами удивленно моргнул и ответил — А… ну, вечер?

Эльфийка ничего не сказала. Посох в её руке даже не дрогнул.

Незнакомец заметил это и в мыслях устало напомнил себе — «Не повторяй историю с Орстедом. Просто веди себя нормально, без странностей. В этот раз не спрашивай ни про какие незнакомые сущности. Ты же умеешь быть нормальным человеком».

— Вы путешественники? — спросил он.

— Да, — ответила Ферн раньше Фрирен. — А вы?

Мужчина чуть замялся.

— Ну… вроде того.

Старк нахмурился. Пальцы сжали рукоять топора висевшего на спине. А Ферн все продолжала — Вроде?

— Если совсем коротко, я заблудился настолько сильно, что теперь даже не уверен, где я нахожусь.

На несколько секунд повисла тишина.

Ферн явно пыталась понять, была ли это шутка.

Судя по лицу незнакомца — нет.

Он неловко кашлянул, будто сам осознал, насколько безумно это прозвучало.

— Ладно, да… со стороны это звучит несколько странно, но так и есть!

На дороге вокруг тихо стрекотали сверчки, солнце клонилось к закату...

И несмотря на напряжение, атмосфера оставалась терпимой. Неуютной, да — но не враждебной.

А затем Ферн осторожно спросила:

— Вы маг?

Мужчина заметно оживился.

— А, посох вы всё-таки заметили. Да. В основном это магия земли, хотя… —

Он осёкся на полуслове, словно наконец то что-то понял:

Все это время эльфийка смотрела не на него.

Она смотрела внутрь. Пыталась нащупать его ману, что он все это время пытался скрывать.

«Ах, вот оно что» — подумал Рудеус.

«Крафт предупреждал, что местные маги чувствуют ману иначе. Это то самое о чем он пытался предупредить?»

«Неловко получилось» — Рудеус мысленно поморщился.

Последние несколько дней он старательно удерживал объём своей маны под контролем. После перехода через горы её запас наконец восстановился полностью, а те крохи что он использовал для добычи пропитания и ночлега, даже не шли в счет.

Но вместе с контролем, появилось и незнакомое ощущение.

Неприятное. Очень неприятное.

Словно уже несколько часов ты терпишь и убеждаешь себя, что до ближайшего трактира осталось совсем немного.

Поначалу это терпимо. Потом начинаешь отвлекаться. Ну а потом ты замечаешь, что думаешь только об этом, и контролировать объем выходит все хуже.

Казалось, незнакомец перед ними колебался всего секунду.

Потом он словно наконец принял решение и тихо выдохнул. — «Ладно. Попробуем по-хорошему.»

И медленно отпустил контроль.

А затем мир дрогнул.

Не образно: трава вокруг незнакомца упала к земле, словно придавленная невидимой массой. Мелкие камни на дороге тихо задрожали. По дорожной пыли прокатилась рябь.

Воздух исказился, но не от жара и не от ветра — от чудовищной плотности маны, вытесняющей всё вокруг. Пространство рядом с мужчиной словно перестало быть пустым. Оно мгновенно заполнилось чем-то вязким и давящим.

Ферн побледнела первой.

Её пальцы судорожно сжали посох, дыхание оборвалось где-то в груди.

Она не могла вдохнуть. Это было неправильно! Невозможно! Такой объём маны не мог принадлежать человеку.

Не мог существовать вообще. Даже у госпожи Фрирен…

Нет.

Ферн в ужасе поняла, что сравнение бессмысленно.

Между ними была пропасть. Будто всю жизнь она смотрела на озёра и реки — и теперь впервые увидела океан. Бесконечно, тёмный и настолько глубокий, что невозможно разглядеть дно.

Старк инстинктивно сделал шаг назад.

Он не чувствовал ману как маги. Но тело кричало об опасности. Как тогда, с драконом. Когда животный страх, доставшийся людям с тех времён, когда в лесах ещё жили чудовища, способные стирать города с лица земли, заставляет кровь стынуть в жилах.

А Фрирен…

Фрирен просто смотрела на него.

И с ее уст слетали первые слова базовой атакующей магии…

***

Бой начался сразу же.

Фрирен взмыла вверх и её силуэт размылся в вечернем воздухе. С её посоха сорвался не просто луч Зольтрака — это был сплошной, ревущий поток белого света шириной с вековой дуб. Таким заклинанием, она уничтожила Кваля. Таким же, она уничтожит и этого демона.

Незнакомец даже не поднял щит, что уже было немыслимо само по себе. За тридцать лет, базовое защитное заклинание стало стандартом и даже демоны мало помалу перенимали его.

В тот миг, когда свет должен был коснуться его одежды, ландшафт перед ним взорвался. Из земли вырвался колоссальный пик из черного гранита.

Зольтрак врезался в него с оглушительным грохотом. Скала плавилась, брызгая красным стеклом, но не поддавалась полностью — незнакомец непрерывно, подпитывал ее основание, заставляя пик расти ввысь быстрее чем магия успевала его прожигать.

Фрирен, находясь в воздухе, мгновенно перестроила плетение и вскинула руку. Небо над полем боя раскололось:

Заклинание высшего порядка — Юрафем, магия истинной молнии — обрушило на каменный столб каскад ослепительно-белых разрядов. Плотные, ветвящиеся столпы чистой энергии били веером, выжигая пространство.

Одновременно с ним, Фрирен вырвала из земли огромные каменные глыбы и швырнула их вверх. Взмах её посоха закрутил камнепад в безумный водоворот вместе с бушующими потоками ветра. Воздух в мгновение ока превратился в ревущее месиво из камня и молний, ураганом сужающуюся вокруг незнакомца.

В то же время под зеленым отблеском правого глаза Рудеуса мир двигался иначе. Он уже видел траектории не появившихся молний.

Против электричества, любая магия барьера или боевой дух были бесполезны. Создав молнию, он сам узнал об это как никто другой. Даже Атофе в той памятной битве, не смогла уклонится от нее.

И в тот же миг, прямо в воздухе над его головой, из пыли и крупиц земли начала бешено кристаллизоваться сталь. Рудеус довел концентрацию до предела, чувствуя, как от дикого напряжения в глазах темнеет. Это была безумная, ювелирная работа на тончайшем уровне, исполненная на грани его мастерства. Тяжелые балки и острые стальные ежи ткались из ничего, со скрежетом переплетаясь в воздухе в запутанную сеть громоотводов. Он уже пробовал создавать клетку Фарадея дома, в Раноа, когда осознал что по сути создал по сути новый вид магии. Но никогда прежде он не создавал ее с такой скоростью как сейчас.

Юрафем обрушился на фигурку в металлической сетке внизу всей своей мощью. Раздался гром такой силы, словно лопнуло небо. Но белоснежная сеть молний не коснулась незнакомца. Ослепительные разряды, ведомые физикой, непреодолимо притянулись к стальным пикам. Энергия способная испепелить армию, скользнула по внешней оболочке клетки и с оглушительным гулом ушла глубоко в землю. Железо мгновенно раскалилось докрасна, стекая жидкими каплями, а воздух наполнился мощным запахом озона.

Но каменный смерч все еще рушился на Рудеуса — ураган Фрирен нес сотни тонн смертоносного камня.

Рудеус перехватил посох обеими руками. Его магия, только что сдерживавшая молнию мгновенно поменяла цель.

Сегодня был ужасный день. Словно он снова оказался против Бадигади. Или Александра. Или против них всех разом.

А еще ему никогда не хотелось снова создавать "это", но в текущей ситуации мужчина отбросил сомнения прочь:

Он не просто возжег пламя — он соединил потоки воздуха и сжал колоссальный объем огненной магии в пространстве между собой и налетающим каменным вихрем. Из центра этой бури, прямо сквозь летящие глыбы, вверх рванулся огненный столб. Но это был уже не просто огонь, нет.

Мало просто нагреть и сдавить воздух — он вколотил в этот объем такое количество тепловой энергии, что скорость молекул превысила все мыслимые пределы. Воздух мгновенно ионизировался, превращаясь в первородную плазму. Это была ослепительная, дрожащая бело-голубая субстанция, бушевавшая словно зажатое в тиски солнце. Она существовала всего мгновение , но этого хватило.

Миг… И произошел взрыв такой разрушительной силы, что ураган Фрирен захлебнулся. Давление и температура взлетели до немыслимых высот. Многотонные глыбы камней, летящие в Рудеуса, не успевали даже расколоться — они мгновенно вспыхивали, плавились и сыпались в воздухе, превращаялись в раскаленные капли и стеклянную пыль, прежде чем успевали приблизиться к нему хотя бы на десяток шагов.

Фрирен едва успела выставить шестигранный шар защиты. В следующую секунду её окутал сплошной кокон из ревущего белого пламени.

И сквозь это пламя двигался он.

Незнакомец не умел летать как она, но двигался по вертикали с пугающей скоростью. Под его ногами в такт биению сердца вырастали и рушились каменные опоры, выталкивая его тело вверх, в небо, прямо к ней.

Его взгляд — злой и напуганный, лишенный демонического голода, предельно напряженный — на секунду пересекся с её взглядом.

В его посохе, уже формировалось заклинание. Вся чудовищная масса его маны внезапно сжалась в одну точку на его навершии. Это был небольшой, идеально гладкий конус из серого камня, окруженный едва заметным маревом. В нем не было магии света, не было демонического проклятия. Только чистая, доведенная до абсолюта плотность и кинетическая энергия.

Одно из его первых заклинаний. Именно им он первый раз ранил Орстеда, победил Бадигади в дуэли, он применял его тысячи раз и оттачивал десятки лет.

Каменная пуля.

Снаряд сорвался с места. Звуковой барьер разорвало над полем боя, а Ферн, стоявшая далеко внизу, с отчаянным криком упала на колени и зажала уши.

Пуля ударила в барьер Фрирен.

Выверенная геометрия щита, выдерживающая удары сильнейших магов севера и генералов Короля Демонов, покрылась сетью глубоких трещин. Фрирен отбросило назад на десяток метров. Воздух выбило из легких. Прежде чем она успела восстановить равновесие полета, вторая пуля пробила слои барьера насквозь, заставив их разлететься мириадами светящихся осколков. Третья пуля должна была пройти сквозь её грудь.

Но Фрирен была магом тысячу лет.

В воздухе, падая спиной вниз она ударила саму себя сгустком сырой маны. Грубой и несформированной, но спасшей ее от смерти.

Каменный снаряд пролетел мимо, оставив на её бедре кровавый след от воздушного шлейфа.

Она восстановила контроль над телом, вновь зажигая огни стрел Зольтрака. Вокруг неё сформировались сотни мелких, быстрых змей, готовых атаковать противника со всех сторон одновременно, перегружая его защиту, выискивая брешь...

Но это было лишь обманом.

Фрирен уже поняла: привычные формулы и плетения не эффективны против демона. Чтобы одолеть его, нужно задействовать вершину магического искусства. Чистую, первородную визуализацию. Магию, которой не нужны ни слова, ни жесты, ни движение рук. Только абсолютная, непреклонная воля.

Её взгляд стал пугающе отрешенным. Эльфийка даже не подняла посох. Она просто увидела, как пространство вокруг незнакомца схлопывается, а невидимый, колоссальный пресс вминает того в камень, ломая кости и стирая в пыль скалу под его ногами. Воздух над вершиной пика взорвался. Это был сокрушительный удар колоссальной массы, способный мгновенно превратить в пыль солнечного дракона.

И Рудеус встретил невидимую смерть лицом к лицу.

Последние семь лет, прошедшие после его судьбоносной битвы с Богом Севера Александром Райбаком III и обладания Королевским Мечом Дракона, он не просто бездумно швырялся стихиями и делал фигурки. Он обуздывал то, что управляло движением самих звезд. То что постиг его предшественник и записал в первом дневнике.

Не сдвинувшись ни на миллиметр, он применил магию гравитации.

Две невидимые, фундаментальные силы столкнулись в пустоте между ними. Воля Фрирен, материализованная в сокрушительное давление, наткнулась на измененный вектор притяжения.

Пространство между магами безумно задрожало, искажая свет и порождая плотный, дрожащий черный шар изгибающий пространство и свет. Не просто сферу из тьмы, но нечто более страшное: сама реальность выворачивалась наизнанку и пожирала сама себя. Шар жадно втягивал в себя всё: обрывки бушующего пламени, звуки взрывов, пыль и, казалось, само движение света. Вокруг этой непроглядной бездны закручивался ослепительный, мертвенно-белый нимб — кольцо из плененных лучей, которые были пойманы чудовищной массой и теперь бессильно скользили по границе реальности, не в силах вырваться наружу.

Гранитный столб под ногами мужчины начал покрываться глубокими радиальными трещинами, не выдерживая веса их противостояния, чтобы в конце с оглушительным скрежетом рухнуть и с грохотом полететь к сфере, рассыпаясь в прах. Но Рудеус не упал. Сместив вектор притяжения собственного тела — редчайший трюк, который он едва ли применял со времен финальной дуэли на утесе с Александром, — он остался неподвижно висеть прямо в разверзшейся пустоте, сделав саму гравитацию своей новой точкой опоры.

Сотни белоснежных змей Зольтрака потеряли ориентир: искаженное гравитационное поле искривило их траектории, заставив закручиваться по безумным спиралям и улетать в сторону. Это была дуэль концепций: абсолютное воображение тысячелетнего эльфа против абсолютной физической константы, подчиненной человеком.

И когда эльфийка вновь посмотрела на него, готовая усилить натиск и нанести финальный удар, ее заклинания замерли…

Перед ней в воздухе, без какой либо магии, стоял мужчина. На уставшем лице застыла маска страха, от чуть было не совершенной ошибки.

Первое и главное правило Дед Энда: "Спасай детей несмотря ни на что".

Посох незнакомца был опущен вниз, к огненному аду что бушевал внизу. Вокруг него кружились остатки пламени и пыли, но его магия, его магия больше не была направлена на эльфийку. Она плотным, мягким незримым куполом накрывала Ферн и Старка, защищая их от падающих сверху обломков скал и бушующего пожара, который сам же маг и укрощал, заставляя огонь просто исчезать в воздухе.

Он мог выпустить четвертую пулю. Мог обрушить на нее огненный шторм, пока она готовила свой каст. Мог снова применить незнакомую магию. Но вместо этого он тратил силы на то, чтобы ее ученики выжили в этом хаосе.

Фрирен остановилась в воздухе. Её посох тоже медленно опустился. Поле боя, превращенное в оплавленный, дымящийся кратер, погрузилось в звенящую, тяжелую тишину. Демоны не защищают чужих учеников. Демоны не сдерживают смертельные заклинания в шаге от триумфа.

Перед ней стоял не монстр. Перед ней стоял человек, чья сила была пока за гранью её понимания , но чья человеческая сущность осталась абсолютной.

***

Для Ферн мир схлопнулся в одну сплошную, пульсирующую боль.

Когда снаряд незнакомца влетел в щит госпожи Фрирен, это не было похоже на взрыв магии. Это был физический удар колоссальной силы, вонзившийся прямо в череп. В ушах что-то лопнуло, и по шее, пачкая воротник походного платья, потекло что-то теплое и липкое. Звуки битвы — рев урагана госпожи Фрирен, грохот плавящейся скалы — вдруг отдалились, став глухими, будто она оказалась глубоко под водой.

Она лежала в траве, судорожно прижимая ладони к ушам, а её глаза заволакивали слезы. Но страшнее физической боли было то, что происходило на уровне чувств. Мана незнакомца, которая вначале казалась бездонным морем, в момент его дуэли с Фрирен превратилась в жуткий черный шар, искажающий само пространство. Ферн ощущала, как её собственное плетение, её маленькие, бережно лелеемые змейки маны, ломаются и бессильно втягиваются в эту бездну.

Там, посреди бушующего пламени и искаженного света, госпожа Фрирен вела бой, который полностью выходил за рамки всего, чему она учила Ферн. Земля рушилась, металл стекал каплями, а воздух взрывался от жара, но её наставница оставалась незыблемой. Каждое движение наставницы, каждый её маневр в воздухе и резкая смена заклинаний — от разрушительного Юрафема до чистой вершины магии — вызывали у Ферн почти благоговейный трепет.

«Госпожа Фрирен невероятна», — билось в сознании Ферн. Она видела, как эльфийка мгновенно перестраивает основы своей магии, сталкиваясь с чудовищной, неестественной силой противника. Против любого другого мага или демона воли Фрирен хватило бы, чтобы закончить всё в секунду. Но этот демон… он не просто защищался. Он ломал логику пространства, заставляя лучи Зольтрака бессильно искривляться вокруг дрожащей черной бездны.

Ферн сжала зубы, заставляя себя анализировать. Её учили читать потоки маны, видеть логику врага. Но здесь логика чужого волшебства была пугающей.

Когда гранитный столб рухнул, а незнакомец остался висеть в пустоте, Ферн приготовилась к худшему. Она видела сотни смертоносных змей, зажженных Фрирен, которые должны были ударить со всех сторон. Ждала убийственной атаки демона в ответ.

А затем над ней и Старком словно сомкнулся купол.

Еще миг тому назад, снаружи ревело пламя, и вдруг стало тихо, а жар отступил.

Купол не просто гасил долетающие капли расплавленного камня — он отсекал их от удушливого жара бушующего пламени.

Ферн замерла, поднимая взгляд на идеальную дугу дрожащего воздуха. Страх никуда не ушел, но теперь к нему примешалось чистое, глубокое недоумение. Магия этого незнакомца была огромной, грубой и разрушительной, но этот купол… он был сотворен с ювелирной, почти бережной точностью.

«Это неправильно», — подумала Ферн, чувствуя, как выравнивается её дыхание. — «Госпожа Фрирен бьет на смерть. Он висит в воздухе под прицелом её заклятий, его опора уничтожена. В этот самый миг он обязан задействовать всю свою ману для защиты или контратаки. Но вместо этого он… отделяет часть сил, чтобы удержать щит над нами?»

Она посмотрела на его лицо сквозь толщу воды. В его глазах не было торжества или слепой ярости, которые Ферн так часто видела у чудовищ. Там было только отчаянное, напуганное напряжение человека, который боится совершить непоправимое.

Иллюстрация к главе

Глава 5

Запах гари стоял такой, будто кто-то решил приготовить целую гору барбекю и забыл вовремя снять ее с огня… Спустя мгновение на лицо набежала гримаса. Плохое сравнение.

Мяса здесь не было. Тут была только оплавленная порода. Много оплавленной земли. Еще были куски металла, мутные глыбы и комья песка с корочкой.

Я обеспокоенно опустил взгляд.

В центре кратера под нами, лежал кусок стекла размером с телегу.

Кажется, раньше это был камень.

А еще было тихо. Убийственно тихо.

Не то чтобы это было плохо, особенно после того как меня пытались убить.

Кстати о моей несостоявшейся убийце.

Эльфийка висела в воздухе метрах в двадцати и смотрела на меня. Совсем не моргая и не отрывая взгляд. Но хотя-бы она опустила посох

О эта поразительная концентрация. Ох, этот пронзительный взгляд зеленых глаз. А еще она тоже лоли! Идеальная кудере.

А еще были дети, что стояли внизу.

Фиолетоволосая стояла запрокинув голову вверх – смотрела.

Парень с красными волосами стоял чуть позади нее. Тоже смотрел.

Так получилось три пары глаз против одной. Несправедливо. Их больше!

— Итак...

Я кашлянул.

Никто мне не ответил.

— Может, начнем сначала?

Молчание.

Где-то вдалеке каркнула ворона. После чего поспешно улетела.

Очень мудрая птица, однако.

Наконец девушка внизу нарушила тишину, и хрипло спросила:

— Госпожа Фрирен.

— Угу.

— Так, он все же человек?

— …

Я почувствовал себя немного оскорбленным.

— Вообще-то я стою прямо здесь. — Сказал я, почесывая голову.

— Мы заметили, — слегка дрожащим голосом ответила девушка.

— Спасибо.

Отлично. Просто отлично Рудеус. Разговор определенно налаживался.

Ты уже пережил встречу с семьей когда привел в дом Рокси. Пережил Бога Севера. Пережил первое знакомство с Элинализой.

Рудеус, будь сильным, как-нибудь ты переживешь и это.

Тем более, что убивать тебя, кажется, больше никто собирается.

По крайней мере я очень на это надеялся.

***

— Вообще-то я стою прямо здесь. — Сказал незнакомец

Слова чужака донеслись до Фрирен будто сквозь толщу воды, разбивая звенящий в ушах гул.

Эльфийка медленно, почти бесшумно опустилась на землю. Носки ее коснулись превратившегося в мутное стекло камня, но её тело всё ещё отказывалось слушаться. Тонкие пальцы, сжимающие деревянное древко посоха, побелели от напряжения,а костяшки, казалось, готовы были порвать кожу. Посох мелко и едва заметно дрожал.

Она смотрела на мужчину перед собой.

На всегда холодном, лишенном эмоций лице на долю секунды мелькнула тень. Но не страха перед врагом, нет. Леденящего осознания. Её изумрудные зрачки на мгновение расширились, судорожно фиксируя детали которые она, ослепленная призраками прошлого, просто откинула в сторону:

Никаких выпирающих рогов. Никакого демонического оскала. Никакой жажды людской плоти. Перед ней стоял человек. Он нелепо почесывал макушку, а в глубине странных, но таких же у нее зеленых глаз, читались лишь испуг и желание чтобы его оставили в покое.

Крупная капля холодного пота медленно скатилась по белоснежной щеке эльфийки и сорвалась с подбородка, разбившись о пепел.

Фрирен, преемница великой Фламме, живая легенда, уничтожившая больше демонов, чем кто-либо в истории, внутри содрогнулась — она едва не совершила худшую ошибку, какую только может допустить маг её уровня.

Она позволила страху управлять собой. Она едва не убила человека и чуть не похоронила собственных спутников, просто потому, что ей показалось.

Долгая жизнь в который раз сыграла с ней злую шутку: она так ярко представила перед собой монстра, что едва не создала его своими руками.

— Мы заметили, — спокойно ответила Ферн, хотя её голос всё ещё капельку подрагивал от пережитого ужаса.

Незнакомец осторожно, стараясь не делать резких движений, спускался со своей “точки опоры”, будто притягиваясь к земле. Его плащ не развивался до того момента, пока ноги не коснулись земли. И вот, сапоги со скрипом встали на оплавленную породу. Он демонстративно держал раскрытую ладонь на уровне груди.

— Меня зовут Рудеус Грейрат, — мягко произнес он, останавливаясь на безопасном расстоянии в несколько шагов. — И, честно говоря, я бы очень хотел, чтобы мы прямо сейчас договорились больше не швыряться друг в друга… Чем бы то ни было не швыряться. Идёт?

Эльфийка молчала. Она медленно опустила посох, но её пальцы всё ещё сжимали древко. Её взгляд переместился на руки Рудеуса, затем на его странные одежды, не похожие ни на что из северных земель.

— Твоя мана, — наконец подала голос эльфийка. Она... ненормальна. Пространство вокруг тебя искажено.

Рудеус вздохнул. Настало время для той самой «дипломатической полуправды», которую он так часто практиковал, работая на Орстеда.

— Ненормальность — это самое точное описание, — согласился он, слегка склонив голову в знак уважения к её проницательности — Одна моя знакомая именно так ее и описала.

В голове Рудеуса пронеслись воспоминания, как Киширика, заливаясь своим дурацким смехом, тыкала пальцем и кричала что-то про «как же у тебя отвратительно много маны». Но этой бледнолицей леди в белом плаще такие подробности знать было точно ни к чему

— Но скажем так, — Рудеус мягко улыбнулся, разведя ладони в стороны. — Я оказался здесь в результате одного… инцидента. Природу которого я сам пока не до конца понимаю. Всё, что я знаю наверняка — я бесконечно далек от своего дома. Буквально.

Фрирен прищурилась. Её взгляд скользнул по едва заметным искажениям воздуха вокруг его фигуры. Аура бившая из Рудеуса словно перебродившее вино в бутылке, постепенно вытекала ровным потоком, заполняла пространство вокруг них, и рассеивалась в окружающем воздухе.

Красноволосого, однако, дипломатический тон чужака не успокоил. Он сделал шаг вперед, частично заслоняя собой девушку с посохом.

***

Совершенно бессмысленный жест. Но я понимал его решимость. Если бы я действительно хотел причинить им вред, ни топор, ни расстояние между ними уже ничего бы не изменили.

И всё же… В душе само собой появилось едва заметное чувство узнавания.

Странное чувство. Очень странное.

Я вспомнил, как стоял у дома Аиши, как хотел броситься вперед, чтобы поговорить с ней, но так и не смог. Там, у входа, на страже, стоял мальчик. Арс. Мой сын. У него в руках был меч, прищуренный взгляд. Злой, готовый убивать и умереть сражаясь. Только подумать, моя собственная кровь… В тот момент мне и правда захотелось убежать домой и расплакаться.

От воспоминания в груди неприятно кольнуло.

У него тот же взгляд что и у Арса, та же решимость защитить. Те же растрепанные красные волосы. Он слишком старательно пытается выглядеть храбрым. Руки сжаты. Плечи подняты. Взгляд упрямый, но внутри под ним всё еще угадывался страх.

Когда-то я увидел бы в нём просто очередного авантюриста. Теперь же делом подумал про сына.

Сколько ему вообще лет?

Пятнадцать?

Шестнадцать?

Может быть чуть больше. Возраст, когда дети уже считают себя взрослыми. И возраст, когда родители ещё отчётливо понимают, насколько это неправда.

Я старательно отогнал мысли прочь.

Не сейчас. Только не сейчас.

— Всё в порядке, — мягко сказал я, стараясь говорить как можно спокойнее. — Я не собираюсь никому вредить.

Парень ничего не ответил. Только сильнее сжал челюсти.

И почему-то это окончательно убедило меня в том, что он хороший человек.

В это же время, в особняке Графа Граната

Мы вошли в небольшое, но достаточно плотно заполненное помещение. В глаза сразу бросалось немалое количество кресел и стульев. У дальней стены стояли книжные шкафы — интересно, есть ли там гримуары? — над входом висели мечи и щит, с рисунком, точно таким же, что был у входа в замок. Я попробовал вспомнить определение, которое люди дали этому. Видимо фамильный герб?

Атмосфера в комнате была создана для расслабления и ослабления внимания гостей, но так, чтобы они не забывали о силе семьи. Люди дали этому явлению название "дипломатия".

Крайне забавная и на удивление сложная вещь. Чтобы натренировать и выучить ее до идеала мне потребовалось немало времени и сил, словно разгадывать и самостоятельно разучивать чужое проклятие. И в то же время я не могу не отметить убогость и ненужность всего этого процесса. К чему все эти трудности? Если есть цель, которую твоя сторона хочет достичь, так почему не убить противника и не взять твое по праву? Несмотря на абсурдность дипломатии, в человеческой истории было на удивление много примеров, когда разные люди не приходили к согласию в бою и неделями достигали “компромисса”. Какая нелепица.

Демоны никогда не были существами коллективными. Более того, вражда между нами порой была намного ожесточённее, чем с людьми. Но люди существа до крайности стадные, они сбивались в кучи в намного большем числе чем любое другое животное и спорили как же лучше давать нам отпор. У людей уходили десятки лет, прежде чем они могли унять разногласия и выстроить сопротивление.

Следом зашли Лини и Драт.

Я сел на кресло, что находилось посередине. Девочка села справа от меня. Взгляд ее, как и всегда был пустым и крайне незаинтересованным. Она была не из тех кому нравится долгое и дотошное выполнение плана. Но несмотря на вид, Лини была крайне энергичной и поспешной. Ее магия позволяла срезать углы в обучении и познании предмета, вычленяя лишь суть того, как бы убить человека. Какая поспешность.

Снова скучающие глаза, подбородок подпертый рукой, опущенная осанка. Дипломату не пристало бы так себя вести. Однако, люди же принимали эти черты за лёгкую меланхолию и находили очаровательным. Так что ругать ее я не собирался.

Но Драт...

Мальчишка непринужденно прошел к стеллажам с книгами, бесцеремонно взял одну и начал читать. Какой идиот. Посланнику мира не пристало так себя вести. Если он действительно хочет мира, то должен быть заинтересован только в этом. Его внимание не должна отвлекать какая-то книжка. Это до боли простая роль.

Хотелось наказать глупца, но я вздохнул. Позже. Дипломат не должен отступать от своей роли. Он должен быть всегда спокоен, сосредоточен и обаятелен.

Я постучал пальцем по столу. Звук вышел выразительный, его значение поймёт даже идиот.

Драт вздрогнул. Судорожно двигаясь, он поспешно отложил книгу обратно на полку и вернулся обратно, сев слева от меня. —Так намного лучше.

Последним, в комнату вошел правитель этого региона — Граф Гранат. Весьма высокий и широкоплечий мужчина, со светло-каштановыми волосами и небольшой щетиной. Обычно мы не обращаем внимание на внешние атрибуты существ, однако для людей оно видимо имеет большое значение, так что я был вынужден освоить и умение ухаживать за внешностью.

Следом за ним зашли несколько воинов, одетые в закрытые доспехи. И ни одного мага. Какое упущение для них. И какая удача для нас.

Конечно, доспехи, которые куют гномы и люди хороши. Даже демоны не раз забирали их лучшие образцы кузнечного дела, но существует множество видов магии, что способны с легкостью игнорировать прочность любой брони.

Граф тем временем сел в кресло напротив нас.

Мы встали. Я приложил ладонь к груди и низко поклонился, одновременно убирая вторую руку за спину. Сколько мороки. Но таков план.

— Я рад вас приветствовать. Меня зовут Люгнер. Это мои подчиненные: Лини и Драт.

Граф махнул рукой — жест дозволяюший нам сесть.

— Мне ни к чему ваши имена. Ближе к делу. Что такого важного Аура Кровавая Гильотина хочет нам сказать, что решила напрямую послать к нам "дипломатов"? — Прозвучал хриплый голос Графа. В голосе сквозило плохо скрываемое презрение. До моей актерской игры ему было далеко.

Я заставил уголки губ подняться вверх, а голос сделал мягче.

— Как я уже говорил мы посланники мира. Госпожа Аура желает прекратить эту бессмысленную бойню, длящаяся веками.

— Ха... — Граф Гранат криво усмехнулся. — Если ты думаешь…

— Да как ты смеешь!?

Раздался выкрик со стороны охраны. Один из стражей выступил вперед, дрожащими от гнева руками, он сжимал рукоять меча, но из ножен пока его не вытащил.

— Вы хоть сами представляете сколько жизней унесли!? Сколько деревень сожгли!? Сколько судеб разрушили!? И после всего этого вы смеете вот так заикаться—

— Бронн! Встань на место! Хоть они и демоны, но это все еще комната переговоров!

— Нет, ваше высочество, они…

Я встал со своего места, прерывая его.

— Простите мне мою грубость, но я обязан это сказать, чтобы вы поняли. Ведь без взаимного понимания никаких договоренностей можно не ждать. — Я прошел мимо опешившего Графа и встал в упор с воином.

— Ты спрашиваешь осознаем ли мы свои грехи? Конечно. Я прекрасно понимаю, что, возможно, где-то сейчас один из моих сородичей убивает людей. Я знаю об уничтоженных деревнях, о разрушенных жизнях... Я все прекрасно осознаю... — Мой голос затих, вплетая в речь нотки сожаления. — Но скажите мне. Знаете ли вы о своих грехах?

— Ч-что..? — Голос стражника задрожал. Он отступил на шаг-два.

— В курсе ли о том, сколько люди унесли демонических жизней? Как много семей больше не увидят будущего? — Я повернулся к Лини. — Эту девочку я нашёл совсем малышкой, плачущей, на окраинах горящей деревни. Это сделали вы — люди. Возможно даже отряд из вашего графства.

Стражник трясся все сильнее. Он отступал, пока не уперся в стену. Мои слова подействовали не только на него. Другие тоже начали переглядываться, их стойки понемногу теряли уверенность.

— Тогда погибли все кого она знала. Друзья и бабушка. С тех пор она никогда больше не улыбалась. Но...

В этот момент, мой взгляд зацепился за цепочку на его шее. Возможно просто цепь, а возможно на ней висит знак богини. Я могу ошибаться, но попробовать стоит. Верующие всегда легче поддаются чужому мнению, если знать за что зацепиться.

— Но она до сих пор молится за их упокой. И за мир. Она не пропиталась ненавистью к людям, даже несмотря на то, что с ней произошло. И искренне хочет, чтобы подобное не случилось с другими.

Бровь Лини неуловимо дернулась в ответ на незнакомые термины: "друзья", "бабушка", "молиться". Но все внимание было приковано сейчас ко мне, поэтому ее оплошность никто не заметил.

— Мы, как никто другие, знаем о последствиях этой войны, мы все все от неё пострадали, но нам хватило сил отбросить ненависть.

Я повернулся к Графу и протянул ему руку.

— Прошу, давайте закончим этот бесконечный круг ненависти. Чтобы мы и наши дети смогли жить без страха.

Он поколебался, но все же отбил мою руку.

— Слишком рано говорить о мире.

— Ох, я понимаю. Все таки многовековую ненависть так просто не искоренить. Но, возможно, обмен культурами поможет нам лучше понять друг-друга. Я был бы не против прогуляться по городу и понаблюдать за вашим бытом. Само собой под присмотром стражи. Можете даже надеть на нас кандалы.

Добавил я, заметив как он напрягся.

— Нет. Нужды в кандалах нет. — Вздохнул Граф. — Но я лично пойду с вами.

— Вот и отлично. И ещё… —

Я не смог закончить предложение.

Голову словно пробило яркой вспышкой, на мгновение взгляд помутился. Будто бы меня оглушили. Нет, словно на дне моря оказался. Такое же обволакивающие ощущения непроходимого давления. Что-то невероятно плотное и густое накрыло меня с головой, пробивая насквозь всю сущность. Это... Это чья-то мана..?

- Люгнер, что с вами?

Не успел я ответить, как нашу, залитую вечерним солнцем комнату, осветила ослепляющая белая вспышка.

Тотчас все обернулись к окну…

А следом за вспышкой последовал взрыв. Мигом позже с оглушительным хлопком вылетели стекла, рассыпая цветные витражи по дорогому паркету. Осколки вонзились мне в руку, но я их даже не почувствовал. Ошеломленный, я смотрел. Но не глазами, нет. Я чувствовал этот ошеломляющий, затапливающий все вокруг поток маны. Невозможно... Нет... Такого объема просто не может существовать!

В моей голове само-собой поднялось недавнее воспоминание. Точно, я вспомнил. Это случилось с нами совсем недавно. Я узнаю это ощущение.

— Что это..? — Воскликнул шокированный Граф. Тем не менее, через миг, он быстро пришёл в себя. — Что вы ждёте!? Быстро к воротам! Живее!

Стража засуетилась, стремясь к выходу. Граф шел за ними твердой походкой, но напоследок обернулся к нам.

— Оставайтесь здесь. — Сказал он тоном, не терпящим возражения, прежде чем покинул помещение.

Я сел прямо на стол. Драт и Лини были шокированы, но они были не настолько сильны в магии, поэтому эффект выброса для них не был таким болезненным.

За окном раздалось еще несколько хлопков, добавляя в магический эфир новые все новые всплески.

Нет! Мы не можем больше здесь находиться. Обладатель этой маны точно не демон: его управление маной слишком грубое. Отчётливо ощущается небрежный человеческий почерк. Нужно срочно донести госпоже Ауре!

— Уходим!

Я схватил Лили за запястье и пошёл к выходу. Но в коридоре нас уже ждали. Ожидаемо. Видимо Граф так и не доверился нам и предусмотрительно оставил двух стражников наблюдать за нами.

— Господин Люгнер. Прошу, вернитесь обратно. Сейчас небезопасно. Граф велел нам…

— Заткнись, чернь. Мы уходим.

Прикусив руку, я дернул голову направляя заклятие и копье из крови устремилось в горло поднявшему было голос стражнику.

План по уничтожению Граната провалился.

Глава 6

С точки зрения Рудеуса.

Я улыбнулся, внезапно почувствовав теплоту к этому юноше. Отцовский инстинкт проснулся?

А за ним стоит девушка. Интересно, его возлюбленная? На вид его ровесница, хотя по размерчикам и не скажешь... Арс тоже любил побольше. Угх... Надо будет посоветовать ему не западать на женщин вдвое старше него. В особенности, если она будет горничной. В ОСОБЕННОСТИ, если она его родная тётя!

— Ты все-таки человек, — поток моих параноидальных мыслей нарушил спокойный, даже какой-то безжизненный голос эльфийки.

Я с лицом, полным неприкрытого недоумения, повернулся к ней. На мгновение мне показалось, что я ослышался. — Ну... Да. Я знаю.

Я неловко почесал щеку, переминаясь с ноги на ногу. К чему вообще был этот глубокомысленный вывод? Может, она просто плохо видит? Насколько я знаю по своему прошлому опыту, эльфы всегда выглядят неестественно молодо, независимо от их реального возраста. Взять хотя бы Элинализ. Ей под конец нашей последней встречи стукнуло уже явно больше полутора тысяч лет, а выглядела она посвежее большинства двадцатилетних девчонок в Раноа.

Может, и с этой бледной леди аналогичная ситуация? Старческое ухудшение зрения? Если хорошенько присмотреться, сквозь её маску абсолютного безразличия можно заметить полуотстраненный взгляд в никуда. Да. Определённо катаракта. А учитывая, сколько она могла прожить — возможно, уже маразм.

— Ты не демон. Это главное, — добила она меня она таким тоном, будто я какой-то несмышленый студент и решительно не понимаю прописных истин.

М-да... А вот и старые добрые расистские предрассудки подъехали. Прямо с доставкой на дом. Я уже успел в общих чертах понять по поведению Крафта, что в этом мире, как и в моём собственном, демонов, мягко говоря, недолюбливают. Но я и помыслить не мог, что местное население настолько преисполнилось в расизме, что готово швыряться молниями божественного ранга в каждого встречного-поперечного, у кого маны чуть больше чем обычно

Внезапно та самая девушка с фиолетовыми волосами решительно вышла вперёд, решив заслонить собой парня, и низко поклонилась.

И вот тут... О боги. Под действием неумолимого закона гравитации, два её увесистых аргумента плавно пошли вниз. Ого-го! Пока мы стояли в дыму, под этим её мешковатым, абсолютно несерьёзным походным плащом мне чудился где-то третий размер. Ну, максимум три с половиной. Однако сейчас, когда ткань натянулась, с абсолютной уверенностью можно было заявить: это чистый четвёртый! А то и всесокрушающий пятый! Да это сокровище по своим масштабам превосходит даже активы Эрис!

«Ученик мой», — внезапно услышал я скрипучий, но до боли знакомый, отчетливый голос прямо в своей голове. Голос, содержащий в себе бесконечную, глубинную мудрость векового познания. Я не слышал его почти двадцать лет и не надеялся услышать снова!

Что?! Неужели это вы?! Не может быть! Я думал, что вы окончательно покинули меня после той судьбоносной ночи с Эрис! Я думал, что больше никогда не удостоюсь вашей аудиенции! Мастер!

Прямо напротив меня, соткавшась предзакатного тумана, в воздухе проявился дух щуплого лысого старика с предлинной белой бородой. Пусть он и выглядел хрупко, в его полуприкрытых глазах пылала священная мудрость от тысячи увиденных и оцененных форм.

Мудрец по грудям!

«Истинно так, сын мой. Я искренне рад, что в пылу межмировых перемещений ты всё еще помнишь мои заветы». — величественно кивнул старик.

Но как же так, Мастер?! Вы ведь лично сказали мне тогда, что я познал всю полноту пути, достиг вершины и мне больше абсолютно нечему учиться у вас!

«Да, всё верно, и я по-прежнему верен своему слову. Ты доказал это на практике, как никто другой», — старик погладил бороду, его ментальный силуэт засиял мягким золотистым светом. — «Но тогда ты познал мудрость грудей только своего родного мира. Сейчас же, по воле капризной судьбы, ты угодил в совершенно иную вселенную! И я вновь явился тебе, дабы наставлять на твоем тернистом пути эстетического познания. И взгляни же! Сам этот мир услужливо преподносит нам эталонный образец для анализа! Взгляни на эти роскошные полусферы! Они идеальны! Посмотри, как выигрышно они поданы вперед, как скромная рубашка отчаянно пытается удержать их первозданную красоту! Смотри, анализируй и запоминай, Рудеус!».

Да, Мастер! Да! Я буду созерцать это с величайшим благоговением!

— Кхм... — прервал мою безмолвный диалог чей-то кашель.

Теперь подал голос тот самый паренек с растрепанными красными волосами. Он уже успел убрать свой огромный топор обратно за спину и теперь, густо покраснев, неловко почесывал затылок. — Дядь, ты это... прости нас за излишнюю враждебность. Нам правда очень жаль!

Он тоже низко поклонился, так что теперь мне была видна только его ярко-красная макушка. Ха. Это зрелище так живо напомнило мне моменты из прошлого, когда Арс умудрялся разбить какую-нибудь из моих статуэток в доме, а потом стоял передо мной с точно таким же лицом, полным искренней вины. Как мило. Может, стоит позже прикупить парню какого-нибудь печеного яблока в качестве утешения?

Тем временем фиолетововолосая девушка, не теряя времени, бесцеремонно схватила эльфийку за худые плечи и с силой надавила вниз, буквально заставляя ту согнуться пополам. — Ну же, госпожа Фрирен! Это ведь исключительно вы приняли его за демона и атаковали без предупреждения! Извинитесь немедленно!

Приняли за демона, значит? Ну, если честно, доля правды в этом есть. Норн в своё время частенько ворчала, что моя фирменная ухмылка выглядит поистине дьявольской и пугающей. Да что там Норн — добрая половина студентов в ужасе шарахалась в сторону, стоило этой гримасе всплыть на моём лице. Но Сильфи и Рокси вроде как нравилось. Они всегда так мило и беззащитно краснели в этот момент. Эрис тоже смущалась... правда, после её смущения мне почти всегда прилетало тяжелым кулаком прямо по физиономии.

— Но Фе-е-ерн... — жалобно закапризничала эльфийка, пытаясь вырваться из захвата. — Никаких «Ферн»! — девушка грозно, по-детски надула щеки и в этот момент стала до безумия напоминать какую-то очень злую, воинственную хомячиху. — Госпожа Фрирен, вы чуть не испепелили живого человека, а теперь даже извиниться нормально не хотите?!

Эльфийка попыталась что-то возразить, но Ферн сузила глаза и выдала ультиматум, от которого повеяло первородным ужасом: — Ну всё. Раз вы не хотите по-хорошему... тогда сегодня вечером я заплету вам две косы.

На лице эльфийки в мгновение ока выступили такой шок и искренний кошмар, что она мигом сдала абсолютно все свои позиции. С лицом, выражающим крайнюю степень вселенской грусти и обреченности, она поклонилась настолько низко, что едва не уперлась лбом прямо в оплавленный кусок стекла под ногами. — Простите, пожалуйста... Я правда не хотела.

Какая, однако, разительная и стремительная перемена. Буквально пять минут назад эта кудере-лоли была в одном шаге от того, чтобы превратить меня, выдающегося мага королевского ранга, в сочное барбекю, а теперь чуть ли не плачет от детской беспомощности. Это точно маразм.

— Да ладно вам, ничего страшного не случилось, — я широко и максимально дружелюбно улыбнулся.

Все мое паршивое настроение как ветром сдуло, словно меня только что и не пытались помножить на ноль. Всё-таки умение прощать — это добродетель. — Но, если говорить на чистоту, денег у меня с собой сейчас кот наплакал, так что... я был бы очень не против, если бы вы меня чем-нибудь угостили в местном трактире. О той сумме что выдал мне Крафт, я решил умолчать. Как я говорил, честность это лишь один из показателей хорошего парня. Умение прощать стоит в этом списке куда выше!

— Да это мы мигом, дядь! — мгновенно просиял красноволосый парень, явно обрадовавшись, что конфликт исчерпан так легко.

Вот так-то лучше. Старый трюк времен наших походов по Материку Зла: если хочешь, чтобы кто-то перестал мучиться чувством вины, просто дай им осязаемую возможность загладить свои просчеты.

— Вот и отлично. Тогда пойдёмте скорее в горо-о-о... — мой жизнерадостный взгляд лениво направился в сторону массивных городских стен, где и замер.

Только сейчас, когда пыль окончательно улеглась, я заметил огромную, разношерстную толпу, которая на всех парах приближалась к нам со стороны крепостных ворот.

Там были закованные в латы стражники, суровые рыцари на конях и, судя по всему, даже обычные ополченцы из местных трудяг. Последние, к слову, были вооружены до боли аутентично: с вилами, косами и даже топорами для колки дров. Ребята явно шли на войну.

Спустя минуту эта грозная кавалькада остановилась в паре десятков шагов от нашего оплавленного кратера. Вперёд на статном коне выехал высокий, широкоплечий мужчина средних лет с аккуратно подстриженными каштановыми волосами и властным выражением лица.

Он окинул взглядом масштабы разрушений, как то обреченно вздохнул, а затем выхватил тяжелый меч и прокричал на всю округу: — Именем Графа Граната, владыки и защитника этого региона, я приказываю вам немедленно сдаться и сложить оружие!

Я медленно перевел взгляд со своего посоха на крестьянина с вилами в третьем ряду.

Ох ты ж ё…

С точки зрения Графа Граната.

Я шел вперед, буквально раскалывая себе путь сквозь толпу паникующих горожан. Улицы города, обычно тихие и размеренные, превратились в бурлящий людской котел. Миряне бросали свои телеги, роняли тюки с товарами, спотыкались и бежали не разбирая дороги, подгоняемые страхом и грохотом.

Снова раздался еще один взрыв — глухой, и заметно тише первого. Через пару мгновений позже город снова обдало волной воздуха. Воздух стал горячим, сухим. Несколько горожан вокруг меня не удержались на ногах и повалились на брусчатку.

— Дети, старики и женщины — бегом к замку! Укройтесь за стенами! Все будет хорошо, стража вас защитит! — перекрывая гул толпы, грохотал мой голос. — Мужчины, и все, кто способен держать в руках оружие — за мной к главным воротам! Живее!

Я на ходу поправил наплечник. Сердце в груди стучало как сумасшедшее, а к горлу подкатывала привычная, горькая ярость. Да что же это за напасть такая?! Неужели Аура, эта тварь все-таки решила в очередной раз атаковать город, а её так называемые «дипломаты» в моей приемной были лишь отвлекающим манёвром!? Если это так, если Люгнер и его прихвостни обвели меня вокруг пальца... Клянусь памятью сына, я лично скормлю их головы псам. Хорошо, что я так до конца и не поверил им и приказал выставить к дверям зала двойной конвой.

Хотя... нет. Что-то здесь не сходилось. Я поднял взгляд наверх. Великий магический барьер, веками защищавший наши земли от демонической угрозы, все еще мерцал ровным светом. Да и Аура никогда не действовала подобными методами. Демоны расчетливы, они предпочтут изматывать армиями марионеток или бить исподтишка. А то, что происходило сейчас за стенами... У меня не было слов чтобы описать это.

По небу пронеслась еще одна ослепительная вспышка. На горизонте, прямо над холмами, полыхали яростные всплески ветвистых молний, белым блеском отражаясь на полированной стали мечей. Воздух буквально искрил, а во рту появился отчетливый металлический привкус.

— Открывай! — рявкнул я страже у ворот, едва мы доскакали до надвратной башни.

Тяжелые дубовые створки, окованные железом, со скрипом поползли в стороны. За мной шли двигались полусотни верных гвардейцев и пара сотен ополченцев, вооруженных чем попало. На душе скребли кошки. Если мои догадки были верны, вся наша армия была бесполезна И всё же, я не мог прятаться в цитадели. Я правитель этой земли, и мой долг — встретить угрозу лицом к лицу.

Когда мы выехали за черту ворот и двинулись вперед, почти у всех перехватило дыхание.

Зеленый холм, где еще утром паслись овцы, перестал существовать. Вместо него перед нами раскинулся колоссальный, дымящийся кратер. Земля внутри него была не просто сожжена — она была превратилась в стеклянную корку. Повсюду громоздились мутные глыбы спекшегося песка, а в самом центре, тускло поблескивала стеклянная глыба. Камень превратился в стекло! Что же тут произошло?!

А посреди всего этого рукотворного ада стояла... компания. Четыре фигуры. Я сузил глаза, судорожно оценивая обстановку и пытаясь разглядеть детали.

И они... препирались!?. Посреди выжженного пезажа, уничтожив половину пастбища, эти люди вели себя так, будто выбирали, какую капусту купить на рынке! Абсурд!

Я почувствовал, как внутри закипает глухое раздражение. Они вообще понимают, что натворили?! Они едва не подняли на уши весь регион!

Я покрепче перехватил рукоять своего меча, и пришпорил коня выехав вперед, до самого края кратера. Я понимал что уже ничего не изменить, но людям надо было показать, что я все еще способен постоять за наши земли. Гардия мгновенно полукругом взяла нарушителей в полукольцо, выставив вперед пики и взведя арбалеты. Ополченцы позади грозно зашумели, потрясая своими вилами.

Я вздохнул и окинул эту четверку самым тяжелым, леденящим взглядом, на какой только был способен, сглотнул подступивший к горлу ком.

И прокричал на всю округу: — Именем Графа Граната, владыки и защитника этого региона, я приказываю вам немедленно сдаться и сложить оружие!

Конец точки зрения.

Граф Гранат медленно ехал на своем жеребце во главе колонны, направлявшейся обратно к замку. Вокруг звенела тревожная тишина, прерывая которую лишь стук копыт о брусчатку и глухой шаг сотен сапогов. Напряжение всё ещё не отпустило плечи графа, и он мысленно раз за разом возвращался к тому моменту, когда выкрикнул свой ультиматум.

В памяти отчетливо стояло лицо человека с посохом. Гранат за свою жизнь повидал немало опасностей и демонических уловок, но то, как этот Грейрат безропотно поднял руки и неловко улыбнулся, не укладывалось в никакие рамки. «Мирные люди», способные испарять скалы, добровольно шли под конвой. От этой абсурдной мысли до сих пор хотелось грязно ругаться, но он упрямо держал спину ровно, демонстрируя затаившим дыхание горожанам непоколебимую уверенность.

Пока колонна пересекала торговую площадь, Гранат то и дело косился назад, продолжая пытаться понять своих пленников сквозь призму увиденного на холме.

Грейрат был, пожалуй, самым неоднозначным из всей этой четверки. Даже сейчас, держась от мужчины на безопасном расстоянии, граф отчетливо видел, как чудовищная мана этого человека искажает воздух вокруг него. Пространство шло мелкой, дрожащей рябью, что бывает над горном кузни. Кони гвардейцев то и дело хрипели и взбрыкивали ощущая это.

Однако сам Грейрат вышагивал посреди конвоя с совершенно нелепым, беззаботным видом. Он с неподдельным, почти детским любопытством разглядывал вывески местных таверн, оценивал кладку мостовой и разглядывал прохожих. Он вел себя так, будто был не опаснейшим магом, способным в одиночку стирать с лица земли города, а простым деревенским дурачком впервые выбравшимся в большой город. Гранат хмурился, не зная, как трактовать это поведение: если этот человек безумец — регион ждет катастрофа, если же он просто настолько уверен в своем абсолютном превосходстве, что считает всю гвардию города кучкой детей с соломенными палками... что же, это было еще хуже.

Не меньшее недоумение у графа беловолосая эльфийка. Он до сих пор отчетливо помнил тот потерянный взгляд, когда ее спутница силой заставила её согнуться в глубоком поклоне и перед солдатами.

Эльфы в понимании Граната всегда славились своей гордостью, высокомерием и непомерным эго, но эта эльфийка сейчас выглядела так, словно совершила худший проступок в своей долгой жизни и теперь смиренно принимала кару.

Их молодые спутники же интересовали его куда меньше. Фиолетоволосая девица казалась лишь строгой нянькой, удерживающей этих ходячих катастроф от глупостей, а красноволосый юнец с топором — обычным испуганным подростком. Парень изо всех сил пытался казаться суровым воином, но его упрямый, виноватый взгляд лишь кольнул сердце напомнив о покойном сыне.

Когда колонна наконец миновала ров и вошла через тяжелую арку во внутренний двор поместья. Массивные кованые ворота с глухим, протяжным грохотом захлопнулись за спиной последнего солдата, возвращая Граната из размышлений в суровую реальность.

Граф натянул поводья, останавливая жеребца, и тяжело слез с седла. Сапоги гулко стукнули по каменным плитам двора. Он повернулся, собираясь приказать отвести пленников в парадные покои под присмотр, но слова застряли у него в горле.

Перед его глазами предстали следы кровавой бойни. Стены и проходы арок были залиты густой кровью. Слуги с мертвенно бледными лицами выносили трупы его гвардейцев.

Тех самых гвардейцев, которых он лично отобрал для охраны демонов...

Доспехи из первоклассной стали, способные выдержать прямой удар тяжелого топора, были пробиты насквозь, словно старый пергамент. Нагрудники зияли аккуратными, дырами, а из разорванных сочленений брони капали капли крови.

Граф почувствовал, как земля уходит у него из-под ног. Тяжелая ладонь в перчатке с силой врезалась в каменную стену, оставляя на влажном камне грязные следы. Внутри него бушевал пожар из бессилия и глухого горя.

— Люгнер... — процедил сквозь зубы граф, чувствуя как ногти до боли впиваются в кожу сквозь перчатку.

— Тварь... Ты всё-таки солгал мне. Все вы лишь мерзкие, неразумные твари! — Исступленный крик графа прорезал полумрак поместья, а слуги в испуге прижалась к стенам. Все эти слащавые речи о мире, о погибших семьях демонов, о «молящейся девочке» — это было лишь гнусной ложью! Они никогда не изменятся. Они украли его бдительность, дождались, пока он покинет цитадель с большей частью гарнизона, и ударили в спину!

Они поняли, что план провалился, — лихорадочно соображал Гранат, глядя на кровавые следы в коридоре. — Тот страшный удар на холме... Люгнер ощутил его прямо здесь, в замке. Он запаниковал. Решил, что это имперские маги или герои пришли по его душу, сорвал маску и приказал вырезать его людей, чтобы просто спасти свои грязные шкуры.

Граф резко обернулся, готовый сорвать злость на чужаках, но осекся.

Если из-за них демоны раскрыли свое подлое нутро, то они спасли его город. Это была горькая, отвратительная правда, и лицо снова исказила гримаса. Гримаса боли и бессилия. Любое решение привело бы к жертвам. Любое кроме того, когда он сам впустил этих «дипломатов» в город.

Если бы не они — Люгнер и его прихвостни продолжали бы сидеть в его замке. Они бы неделями пили его вино, затягивали переговоры, подтачивали оборону города изнутри и, в конце концов, открыли бы ворота перед армией марионеток Ауры.

И тогда бы погибли все.

Глава 7

С точки зрения Старка

Лишь стоило тяжелым кованым воротам поместья захлопнуться за нашей спиной, как воздух для меня будто кончился. Это не было последствием боя. Это была бойня. По обрывкам разговоров что я слышал подходя к воротам, уже было понятно что случилось. Демоны.

В ушах звенящим, ледяным потоком зашумела кровь, заглушая и скрежет засова, и глухой ропот людей.

Нас не пустили дальше внутреннего двора. Но того, что происходило прямо здесь, хватало с головой: Туда, вглубь коридоров, уходили живые, целые люди. Оттуда, назад во двор, выносили только мертвецов. Их укладывали прямо на голую землю, в ряды, наспех накрывая грубыми простынями. Потом простыней стало не хватать. Ткань не спасала — сквозь неё проступали уродливые багровые пятна. Двор словно утопал в тихом, страшном сне. Вот прачка, упав на колени перед телом молодого стражника, исступленно билась головой о камни, пачкая лицо в чужой крови. Чуть в стороне мальчика пробежавшего встречать гвардию сводило судорогой. Там, в углу где угадывались очертания тел пожилых кухарок, он согнулся пополам и упал на колени. Его рвало желчью — густой, ядовито-желтой.Он даже не пытался вытереться, просто тихо рыдал над грудой тел.

И в этот момент меня накрыло.

Ужас, который я так долго, так тщательно прятал на самом дне души, упрямо вытесняя его нелепыми шутками и напускной бравадой, выбирался наружу. Горло сжала невидимая рука. Я попытался сделать вдох, но легкие просто отказывались работать, а глаза предательски заволокли слезы. Плечи свело судорогой, а зубы начали выбивать мелкую дробь.

Всё вернулось. Точно так же. Всё снова было точно так же как тогда.

Мир вокруг будто подернулся пеленой. Цвета вокруг поблекли, смазались и вместо ухоженного двора поместья, я почувствовал, как ноги провалились в холодный и перемешанный с черной сажей снег. Стены замка растворились в густом, удушливом дым и надо мной раскинулось полыхающее небо моей родной деревни.

Я снова отчетливо услышал этот звук — влажный, хлюпающий треск разрываемого мяса и глухие удары тел о промерзшую землю. Снова в голове проносились крики, надрывный плач, и горы трупов тех, кого я знал с самого детства.

— Беги, Старк! Беги! — крик ворвался в мою голову с такой силой, что в ушах зазвенело. Я обернулся и снова увидел его. Мой брат. Штольц. Гордость нашей деревни. Единственный, кто никогда не считал меня никчемным трусом. — Не оборачивайся! Живи! — он даже не смотрел назад. Он просто делал шаг навстречу демонам, и это было последнее, что я запомнил.

Я бросил его. Бросил брата, бросил дом, спас свою никчемную жизнь и просто убежал в лес как побитый пес.

Я Трус. Предатель. Это клеймо что выжжено у меня на сердце. Слабый, испуганный мальчишка, который до сих пор может только дрожать при виде настоящей крови.

Воспоминания затягивали на самое дно, словно темный омут. Прошлое стало реальнее настоящего, и я уже перестал понимать, где нахожусь. Вокруг были только пепел, плач и мертвые что укоризненно смотрели на меня из темноты. Я падал в бездну, и никто, совершенно никто в этом проклятом замке не мог мне помочь.

С точки зрения Рудеуса

Мы стояли особняком, вчетвером наблюдая за всеобщей траурной сценой во дворе. Когда мимо проносили окровавленные носилки, а из под простыни выбивался обрубок руки, на душе скребли кошки. Чужая жестокость оставляет одинаково уродливый след, в каком бы ты мире не находился.

Внутри начало зарождаться то самое неловкое чувство, когда ты просто вынужден беспомощно наблюдать за чужим горем, не в силах ничем помочь. Целебная магия действует только на живых.

И видимо остальные члениы нашей компании тоже разделяли мои чувства.

Фиолетоволосая, обеспокоенно прижав руки к груди, бесцветными глазами провожала носилки. Губы ее сжались в тонкую линию, но не дрожали. Она держала себя в руках. Какая сильная девочка.

Напротив же, взгляд эльфийки вновь стал пустым и отстраненным, потеряв былое ребячество. Именно так она на меня смотрела, когда собиралась убить. В пылу сражения у меня не было времени задуматься об этом, но сейчас, в этой жуткой атмосфере, я заметил насколько он пугающий. Да что за дерьмо происходит в этом мире с демонам? Неужели эти ребята местный аналог отряда Исии?*

Девочка хоть явно переживала, но держалась на удивление стойко. Эльфийка же снова погрузилась в свои мысли. Но вот парень...

Плечи его дрожали, пальцы судорожно сжимали топорище за спиной, да так, что дерево под ним жалостливо скрипело. Даже стоя в паре шагов, я отчётливо чувствовал, что его тело до предела напряженно, будто готово вот-вот сорваться с места.

Сначала он напомнил мне Руйджерда. Когда он рассказывал про войну Лапласса, его плечи точно так же дрожали в праведном гневе, а ладони сжимали копье.

Но приглядевшись, я понял, что ошибся. Это был не гнев, не ярость, не желание немедленной мести. Это был страх. Не просто мимолетное испуг или отвращение, а настоящий животный ужас, перед разворачивающейся картиной.

Парень застыл, словно статуя. Кажется вся жизнь только что покинула его тело, оставив лишь пустую оболочку. Даже веки застыли, оставив глаза широко распахнутыми. Его зрачки расширились до предела, поглотив собою радужку. Взгляд стал абсолютно пустым и отрешенным, будто взор был направлен глубоко внутрь себя. Воздух из его легких выходил с натужным хрипом, словно парень пытался дышать, но никак не мог вдохнуть.

Парня уносит. Черт! Да у него же сейчас паническая атака начнётся! Я хорошо об этом осведомлён, ведь сам сталкивался с ней не раз. Надо что-то делать!

Я незамедлительно положил ладонь ему на плечо.

— Эй. Ты как? Все в порядке? — Спросил я обеспокоенным тоном.

Кажется мои слова и легкий контакт подействовали на него отрезвляюще. Зрачки вернулись в норму, в глазах появилось узнавание, а дрожь стала заметно слабее. Даже ладони расслабились и рукоять топора заскользила вниз.

Он медленно повернулся ко мне.

— А... Да... Все хорошо, господин Рудеус... Просто... Задумался немного...

Он натянуто улыбнулся. Нет. Это даже улыбкой назвать сложно. Он просто поднял уголки губ вверх, чтобы хоть как то не выдавать свою слабость. Но актер из него паршивый.

— Слушай. Это нормально. Каждый чего-то боится, а если говорит нет, то нагло врет.

— Да нет же... — Глухо произнес он, опуская взгляд вниз и снова сжимая кулаки.

В ответ я похлопал его по плечу, одновременно переводя взгляд на все лежащие трупы. М-да уж... Зрелище и вправду отвратительное. А ведь он ещё подросток. Да и не только он, но и та девушка. Нельзя им на такое смотреть. Надо увести их отсюда.

— Эй. Вы уже забыли, что обещали угостить меня? Я, вообще-то, не ел с самого утра! Пожалейте бедного путника.

— Ах! Да, точно! Прости, дядь! Мы это мигом.

— Кстати, я ведь так и не узнал, как вас зовут. Давай-те начнём сначала. Представлюсь еще раз. Меня зовут Рудеус Грейрат, а вас?

— Меня зовут Ферн, а это госпожа Фрирен. — Поклонилась девушка.

— Меня звать Старк! — Ответил юноша. Хоть голос и подрагивал, а его взгляд то и дело скользил в сторону накрытых трупов, но он теперь был гораздо жизнерадостнее.

Старк? Винтерфельский или миллиардер и филантроп?

— Старк, ты говоришь? Слушай, а твое имя случайно не Тони?

— Эээ... Нет. Я же сказал — Старк. — Немного озадаченно ответил не-Тони-Старк.

— Ах... Да. Точно. Это ведь не фамилия...

Вот же блин! Теперь стыдно стало!

И мы направились к выходу...

Правда, стража мгновенно преградила нам путь. Две алебарды угрожающе скрестились перед нами.

— До указаний графа, выходить за пределы замка запрещено.

А. Точно. Нас же задержали…

Ну вот, приплыли. Я уже принялся прикидывать, сколько поклонов потребуется чтобы доказать нашу невиновность, как вдруг со стороны двора раздался уставший голос графа Граната:

— Опустите оружие. Они не пленники.

Стражники синхронно щелкнули каблуками и убрали стальные лезвия от наших носов. Граф подошел ближе, его взгляд — смесь глубокой скорби, ярости и глухого раздражения — задержался сначала на Фрирен, а затем медленно переместился на меня. Я постарался состроить максимально безобидную и дружелюбную мину в этой ужасной ситуации. Он видел, на что способна моя наша с эльфийкой магия, и сейчас явно прикидывал, что же с нами делать.

— Госпожа Фрирен, — граф слегка склонил голову, выказывая уважение кудере-бабуле . — И вы... господин Грейрат. Поместье сейчас не в том состоянии, чтобы принимать гостей с должным почетом. Но и камера — не место для тех, кто только что помог нам избежать еще большей катастрофы. Вас проводят в покои моего сына. До утра город будет закрыт, а завтра нам предстоит серьезный разговор.

Я облегченно выдохнул. По крайней мере, спать мы будем на мягких матрасах, а не на сырой соломе в компании моих однофамильцев.

Нас конвоировали, но, надо признать, весьма вежливо. Личные покои семьи Граната не пострадали — похоже захватчики туда попросту не дошли, сосредоточив свой удар на прислуге и страже. Нам выделили просторную, хоть и слегка запыленную комнату. Стоило дверям закрыться, как Ферн тут же утащила Фрирен обустраиваться, а Старк, буркнув что-то невнятное осел на пол возле кровати

Ночь опустилась на замок траурной вуалью.

Я долго не мог уснуть. Привычно создав магией земли себе и Старку аналог футона и постелив на него ковры, что в изобилии лежали тут, мы приготовились ко сну. Пусть Ферн и пристально смотрела на мою магию, кажется ее лимит удивления на сегодня был исчерпан. Она с Фрирен, оккупировала себе кровать. Мы со Старком не возражали.

Через час, я все так лежал на спине, закинув руки за голову, и уставившись в высокий каменный потолок, по которому ползали тени от редких факелов за окном. В тишине замка отчетливо слышалось, как внизу, во дворе, шуршит солома которую кидали на брусчатку, чтобы хоть как то прикрыть кровавые следы и глухо переговариваются гвардейцы.

Мои мысли невольно возвращались к дому. Сильфи, Рокси, Эрис… Мои дети. Как они там без меня? Надеюсь, Хитогами не выкинул какую-нибудь очередную пакость, пока я застрял в этой глуши.

А еще этот мир... Местные демоны не давали мне покоя. Возможно, ожесточение в последней войне зашло слишком далеко. Эта бессмысленная, хладнокровная резня… Это не война. Это прагматичное, леденящее душу истребление… То как они убили этих людей, то как Фрирен отреагировала на меня…

От этих мыслей внутри становилось неуютно. Что же они так не поделили?

С этими мыслями я наконец провалился в беспокойный сон.

А затем наступило утро. Солнечные лучи несмело пробились сквозь разбитые окна, подсвечивая кружащиеся в воздухе пылинки. По старой привычке, выработанной годами жесткой дисциплины, а затем и утреннего крика дочек, я встал ни свет ни заря.

Рядом что то зашуршало… И из под импровизированного одеяла из занавески показался Старк.

Выглядел парень, мягко говоря, неважно. Под глазами залегли густые тени, лицо было бледным и выражало вселенскую скорбь.

Черт. Похоже, парень всю ночь крутил в голове свой вчерашний срыв. Он прокручивал каждую секунду своей слабости, каждую судорогу, и сейчас был абсолютно уверен, что всё кончено. В его понимании, он полностью обнулил уважение в глазах сильного мага и своей команды. Он ждал презрения. Ждал, что я посмотрю на него как на пустое место, как на труса которому не место среди мужчин.

Но я лишь мягко улыбнулся своей самой обычной, немного дурашливой улыбкой и по-свойски помахал ему рукой:

— О, Старк! Доброе утро. Ну и вид у тебя, приятель.

Парень растерянно моргнул, явно не ожидая такого будничного тона. В его глазах появилось искреннее замешательство — он-то, небось всю ночь выстраивал оборону, готовясь к худшему.

— Ну, раз проснулся, пошли завтракать , — я дружески кивнул подбородком на выход из комнаты. — Я, вообще-то, так и не поел с того вечера..

Пока я разворачивался к выходу, нашлась и Ферн. Та одиноко сидела на краю кровати уже полностью одетая и скрестив руки на груди, внимательно наблюдала за нами. Тяжелым взглядом она обвела нас со Старком, едва заметно прищурилась… А потом тихо, почти беззлобно фыркнула. Затем она перевела взгляд на спящую рядом Фрирен. Эльфийка укуталась в плащ, свернувшись калачиком под боком Ферн, и выглядела весьма мило. Ферн с легким вздохом коснулась ее плеча:

— Госпожа Фрирен, вставайте, — прошептала она, не дожидаясь ответа, и легонько потрясла её за плечо. — Мы уходим завтракать.

Фрирен лишь что-то невнятно пробормотала в ответ, еще крепче вцепившись в край плаща, но Ферн была неумолима. Их противостояние длилось еще несколько секунд, но в итоге Ферн сдалась.

На завтрак мы ушли втроем.

Пока мы шли по гулким коридорам гостевого крыла, я шагал чуть позади, лениво рассматривая картины и утварь замка. Чем то напоминает поместье Бореасов, даже ностальгию навевает, эх… Старк все еще выглядел пришибленным. А вот Ферн…

Я заметил, как она на секунду замерла, когда где-то в конце коридора со скрежетом открылась тяжелая дубовая дверь. Девочка едва заметно зажмурилась, прижала ладонь к уху и сделала пару глотательных движений.

Точно. Последствия вчерашнего. Моя невнимательность чуть не вышла боком.

Баротравма — штука мерзкая. Мне стало стыдно, что я только сейчас заметил это. — Ферн, постой-ка секунду, — позвал я, обгоняя ее и аккуратно преграждая путь.

Она остановилась, удивленно и немного настороженно глядя на меня снизу вверх. Старк тоже затормозил, оборачиваясь.

— Уши до сих пор болят после вчерашнего взрыва? — прямо спросил я.

Ферн на мгновение упрямо поджала губы, явно не желая признавать слабость перед едва знакомым магом, но скрывать очевидное было глупо.

— Немного звенит, господин Рудеус. Все в порядке, это скоро пройдет.

— Ага, пройдет. Или не пройдет и из-за меня ты лишишься слуха. Давай я посмотрю. Не бойся, больно не будет.

Я потянулся к её голове, и Ферн инстинктивно качнулась назад. Она кинула взгляд на Старка, от чего парень буквально вжался в стену и сделался еще меньше. Черт. У парня точно проблемы. Но наконец, она позволила мне аккуратно закрыть её уши ладонями.

— Сила господня, наше надежное подспорье, но дитя твое утратило былой задор, молю даруй ему силу подняться. Healing!

Мои ладони тут же окутало мягкое, ровное зеленоватое сияние. Мана послушно потекла сквозь кожу. Одно из первых заклинаний, которому я научился от Учителя в Буэне.

Ферн резко замерла, её фиолетовые глаза округлились от шока. Я почувствовал, как напряжение в её плечах моментально исчезло, а лицо разгладилось.

Я убрал руки и ободряюще улыбнулся: — Ну как? Полегчало?

— Вы владеете заклинаниями Богини? — Она выпалила это почти сразу же, забыв про «господина Рудеуса».

— В какой то мере… — Я глупо ухмыльнулся, а рука потянулась к затылку. Заклинанию меня действительно обучает Рокси, моя единственная богиня. И вторая жена. Но скажи я об этом, наверняка бы вызвал очередной крестовый поход, и меня поняли бы неправильно.

— Боль... полностью ушла, — тихо произнесла она, а затем вежливо склонила голову в глубоком, искреннем поклоне словно извиняясь за свою выходку. — Спасибо вам большое, господин Рудеус. Вы... очень сильный священник.

«Священник», надо же. Ладно, пускай в её глазах я буду священником чем богохульником, спорить о классификации магов мы будем явно не в коридоре

А затем, мы наконец добрались до небольшой обеденной залы. Поместье все еще отходило от ночного кошмара, поэтому шикарного пира ждать не приходилось: нам подали простую но сытную еду — какой то местный омлет, немного зелени и старый холодный хлеб.

Хозяина поместья все еще не было, а прислуга не знала о его планах. Поэтому, мы начали трапезу, предусмотрительно попросив еще одну порцию для так и не проснувшейся эльфийки.

Я уплетал омлет за обе щеки, так как нормальной еды я не видел уже неделю. Конечно, “суп” Крафта был неплох, но он ни шел ни в какое сравнению с нормальной кухней. Параллельно я старался расшевелить Ферн, расспрашивая ее о тонкостях местной географии и о том, далеко ли отсюда до следующего крупного города. Девочка отвечала вежливо, спокойно, хотя общая траурная атмосфера замка всё равно накладывала свой отпечаток — ее лицо оставалось сосредоточенным и строгим.

Но если Ферн просто была хоть как-то погружена в диалог, то Старк… Старк сидел напротив меня и буквально представлял из себя живую иллюстрацию экзистенциального кризиса.

Он практически не прикоснулся к еде. Просто сидел, ссутулившись, упрямо прятал взгляд в тарелку и раз за разом ковырял вилкой несчастный кусок омлета, превращая его в неаппетитное месиво. Он ждал. Ждал, когда я или Ферн наконец заговорим о его ночной панике. Ждал осуждения, колкости, ну или хотя бы разочарованного вздоха от сильного мага, который вчера выдернул его из кошмара.

Ферн, заметив его состояние, тихонько вздохнула. Она молча пододвинула к нему тарелку с зеленью, но парень даже не шелохнулся, продолжая гипнотизировать омлет. Поняв, что её присутствие сейчас только сильнее давит на Старка, Ферн аккуратно взяла порцию, оставленную для эльфийки.

— Я отнесу завтрак госпоже Фрирен, — спокойно произнесла она.

Перед тем как выйти, она на секунду задержала взгляд на поникшей макушке Старка. Но говорить она ничего не стала, чтобы окончательно не уязвить его мальчишескую гордость, и тихо скрылась за дверью.

Мы остались вдвоем.

______________________________ * Японское название Отряда 731

Глава 8

Тишину, оставшуюся после ухода Ферн можно было резать ножом.

Старк всё так же уныло возил вилкой по тарелке, окончательно превратив несчастный омлет в подобие каши, я в свою очередь лениво потягивал местный чай и пытался переварить то странное чувство, которое не давало мне покоя со вчерашнего вечера.

Знаете, будучи бывшим задротом из Японии, я повидал немало вымышленных миров. И переродившись, я быстро привык к местным правилам.

У нас, религия Милис была... ну, скажем так, весьма прагматичной штукой. Это была огромная политическая машина с армией, шпионами, войнами против демонов и кучей фанатиков, готовых перерезать горло любому, кто не следует канонам его фракции.

Были просто язычники и те же зверолюди с духами предков.

Боги у нас были осязаемыми, эгоистичными и частенько пытались тебя прирезать. Да это были скорее титулы.

Ну и Хитогами. Хотя эта тварь по словам Орстеда и не “настоящий” Бог.

Но этот мир... Боже, местная создательница явно не заморачивалась и просто переизобрела старое доброе земное христианство.

Одна Богиня на небесах. Заповеди любви и милосердия. Идея о том, что после смерти твоя душа уходит в Ореол — местную версию рая, где нет боли и страданий.

— Старк, — тихо позвал я, подавшись вперед и опираясь локтями о стол. — Ты... веришь, что те кто погиб вчера окажутся в Ореоле?

Парень замер. Вилка в его руке качнулась. Он медленно, будто преодолевая тяжесть невидимого груза, поднял на меня взгляд. Его глаза, с густыми тенями от бессонной ночи, смотрели на меня с растерянностью.

— Что?.. — глухо переспросил он, с трудом сглотнув подступивший к горлу ком. — При чем здесь... Ореол? — Он ответил вопросом на вопрос, и в его голосе просквозила странная, болезненная нотка.

Я внимательно посмотрел в его испуганные глаза.

Бьюсь об заклад, Старк не сомневался в существовании местного рая. Для него эта обитель Богини была абсолютной. Он искренне верил. Верил так же глубоко, как Крафт, как Клифф, наверное так же, как и погибшие гвардейцы во дворе.

А я — нет.

Я, конечно, знаю, что души могут путешествовать между мирами — моя собственная была тому живым доказательством. Но в Шестигранном мире концепции «рая» в земном понимании просто не существовало.

Смерть в мире, уже ставшим для меня домом, была… прагматичной. Когда в Подземелье Телепортации гидра разорвала Пола... там не было прекрасных ангелов.

Его тело осталось лежать в каменной пыли. А душа…

Что же, никто так и не узнал что с ней произойдет на самом деле. Даже священники Милиса и маги Раноа, так и не пришли к единому мнению. Вернулась в круговорот элементов наверное. Растворилась, как дым от костра. Финиш. Конец истории. Всё, что мне осталось от отца — это его доспехи с мечом и чувство вины на два десятка лет вперед.

Поэтому здешний мир, где существовало посмертие с таким знакомым мне концептом бессмертной души, вызывал щемящее, почти детское чувство зависти. Должно быть, легко умирать, когда ты точно знаешь, что впереди тебя ждет местный рай.

Но смотря на Старка, я понял, что ошибся. Эта вера не уменьшала его боль. Она делала её только тяжелее.

Он с силой отпихнул от себя тарелку. Вилка с жалобным звоном покатилась по столу, но ни я, ни он не обратили на нее внимания. Старк спрятал лицо в ладонях, и я отчетливо увидел, как его плечи мелко затряслись.

— Вы видели, как выглядели те гвардейцы, господин Рудеус, — глухо, сквозь пальцы, произнес он. — Они ведь... они ведь не просто погибли. Они исполнили долг. Они встретили демонов в лицо, защищая замок. Сейчас они там, в Ореоле, рядом с Богиней. Они — праведники, герои. А я?!

Парень резко отнял ладони от лица, и в его глазах блеснули злые, полные бессилия слезы.

— Я даже не могу смотреть на их кровь, не вывернувшись наизнанку! — он ударил кулаком по столу, отчего кружки жалобно звякнули. — Ореол это место, куда уходят настоящие герои, те, кто до конца прошел свой путь. Мой брат Штольц... он сражался с демонами так, как подобает воину. Он не дрожал. Он не думал о том, как бы сбежать. Он принял свой конец, и я знаю — он сейчас там, в покое. Он спасал нашу деревню, меня! И зачем? Зачем он спас меня?!

Старк тяжело дышал, глядя на меня в упор. В его взгляде читалась не просто печаль, а какой-то ужас перед самим собой.

— Почему вы... почему вы спрашиваете меня об этом, будто ничего не случилось? — голос Старка задрожал, сорвавшись на надрывный шепот. — Вы ведь видели меня вчера!

Старк замолчал, обессиленно ссутулившись. Его же вера превратилась в безжалостное судилище. В его картине мира не было места для «второго шанса» тем кто струсил. Были герои, были праведники, и был он — трус и предатель.

Я смотрел на него, чувствуя, как внутри меня медленно закипает что-то, отдаленно напоминающее гнев — но не на него, а на эту саму «идеальную» картину мира, где парень решил, что его ценность определяется лишь тем, способен ли он умереть без страха.

— Значит, ты решил, что Ореол только для тех, кто не боится? — медленно спросил я, чувствуя, как в груди разгорается огонь, тот самый, что заставлял меня совершать глупости и говорить все как есть. — Старк, а ты когда-нибудь думал о том, что Богине — раз она действительно такая, как о ней говорят, больше по нраву живой сын, чем мертвый герой?

Я подался вперед, в гневе отбросил свои седые волосы заглядывая в его полные отчаяния глаза. Сейчас он чертовски напоминал меня в худшие годы.

— Ты считаешь себя недостойным, потому что боишься. Ты думаешь, что если твои руки трясутся, а сердце готово разорваться от ужаса — то всё, ты уже «бракованный». Но вот тебе правда: страх не делает тебя трусом. Страх делает тебя живым!

И именно этот живой, дрожащий, тошнотворный страх — это единственное, что делает твой следующий шаг настоящим подвигом! — Уже почти перейдя на крик, я осекся, и продолжил уже тише.

— Именно сделать шаг вперед, когда тебе хочется сдохнуть от ужаса… — Я глубоко вдохнул, и нырнул в омут воспоминаний.

— Знаешь, почему я седой?

Парень нерешительно поднял голову, пришибленный внезапной переменой в моем голосе.

— Однажды, я сошелся в бою с существом, которое в моем мире зовут Богом Драконов. Сильнейший из всех ныне живущих. Я готовился к встрече с ним месяцами. Я выстроил тактику, создал магическую броню, просчитал засаду до секунды.

В самом начале боя я обрушил на него молнию, лед… — четыре заклинания такой мощи, там осталась лишь огромная воронка. Я был уверен, что победил. Победил того, кто однажды оставил мне дыру в груди, а потом ушел даже не потрудившись узнать кто я. А потом дым рассеялся. — Я подался еще ближе, почти нависая над столом, впиваясь взглядом в его расширившиеся зрачки.

— А он просто посмотрел на меня, Старк. И тогда я понял что умру. Мои волосы побелели за один удар сердца. Меня тошнило. Сердце сдавило от ужаса. Я кричал от страха, Старк!

Мне пришлось с силой выдохнуть через нос, снова ощущая ледяную руку, которая когда-то сжимала мое сердце.

— Но я не убежал. Я продолжал швырять в него пули, бить его всем чем мог, плавить воздух и землю. Даже оставшись без рук, я зубами цеплялся за его ботинок.

Не потому, что я был бесстрашным героем. Мне было плевать на благородство и красивую смерть. Просто там, далеко за моей спиной, осталась моя беременная жена. Мой дом. И я знал: если этот монстр пройдет сквозь меня, их мир сгорит. Мой страх за них оказался сильнее, чем мой шкурный страх перед смертью. Когда я проиграл, я был готов умереть, лишь бы мои потомки жили.

Парень напротив будто окаменел, боясь сделать даже лишний вдох — его дыхание стало прерывистым и частым. Он смотрел на мои седые пряди, затем в мои глаза, полностью оглушенный и раздавленный чужой, совершенно немыслимой для него историей.

Мой голос внезапно потерял былую жесткость, опустившись до сдавленного шепота.

— И ты думаешь, Старк, твой брат хотел, чтобы так ты обесценил его бой? Ты правда думал, что он стоял там, перед лицом демонов, и думал: “О, как здорово, сейчас я умру ради долга, чтобы мой брат стал великим воином и попал в рай?!”

— Черта с два. Старшие братья устроены совершенно иначе, поверь моему опыту. Штольцу было абсолютно, глубоко наплевать на Богиню, на рай, на воинскую честь и на то, назовет ли его кто-то героем. В его голове была только одна-единственная, мысль: «Мой младший брат должен жить». Больше ничего.

Я протянул руку через стол и мягко, но крепко опустил ладонь на его поникшее плечо.

— Штольц был бы искренне рад абсолютно любому твоему пути, Старк. Выброси ты этот топор прямо сейчас, уйди в какую-нибудь глухую деревню и стань самым обычным пахарем — твой брат там, на небесах, улыбался бы от уха до уха. Ему было не важно, станешь ли ты великим воином, одолеешь ли ты дракона и задрожат ли твои руки при виде чужой крови. Он хотел только одного — чтобы ты жил. Просто жил, дышал, наконец доел этот чертов омлет, увидел солнце и не корил себя за то, что выжил. Твоя бесконечная вина сейчас — это худшее, что ты можешь сделать в ответ. Прекращай извиняться за то, что ты остался в живых. Самый лучший способ почтить память брата — это просто быть счастливым. Понимаешь?

Я убрал руку с его плеча и снова потянулся к своей кружке. Слава Богине, чай еще не успел окончательно остыть.

Старк долго молчал. Его плечи всё еще мелко подрагивали, но это был уже не тот ужас, что сковал его во дворе. Парень шмыгнул носом, с силой потер лицо мозолистыми ладонями, размазывая остатки слез, и судорожно выдохнул. Словно он и правда отпустил тот груз, что лежал на его плечах всю ночь.

— Да... — тихо, но на удивление твердо произнес он, поднимая на меня взгляд. Глаза у него всё еще были красными, но в них впервые за утро появилось что-то живое. — Я понял вас, господин Рудеус. Спасибо.

— Вот и ладно, — я ободряюще ухмыльнулся, возвращаясь к своему привычному тону. — А теперь за работу. Зачисти наконец это месиво на тарелке, а то смотреть больно. Получить нагоняй от твоей фиолетоволосой подружки за то, что я уморил голодом ее товарища, в мои планы точно не входило.

И под изумленным взглядом Старка, из воздуха сформировалась новая, точно такая же вилка, которую он уронил под стол в начале нашего разговора.

Когда он наконец под моим пристальным взглядом доел этот омлет, атмосфера в зале окончательно разрядилась.

***

Тяжёлые дубовые двери столовой протяжно скрипнули.

Первой в залу вошла Ферн, на буксире таща эльфийку. Великая волшебница, победившая Короля Демонов, сейчас являла собой зрелище глубоко несчастное: она казалась заспанной, ковыляла из стороны в сторону и, кажется, не падала только потому, что ученица крепко держала её за локоть. Веки Фрирен с грохотом смыкались после каждой попытки сфокусировать взгляд. Не выдержав, она сладко, со стоном зевнула, прикрыв рот крошечной ладошкой, и снова продолжила засыпать на ходу.

Ферн решительно дернула её за руку, не давая наставнице окончательно остановиться. На душе скребли кошки.

Кошмары не давали покоя и ей. Стоило закрыть глаза, как в темноте всплывали окровавленные носилки и багровые пятна на простынях во дворе. Уснуть Ферн смогла только в полночь, но сейчас вся ее тревога была обращена на товарища.

По ее мнению , Старк со своим детским и незрелым мышлением просто не мог выдержать такого удара. Да, в битве с драконом он перешагнул через себя, и она искренне им гордилась. Ферн и сама когда-то считала, что после первого убитого монстра страх исчезнет навсегда. Но когда этого не произошло, она поняла: страх остается с воином навечно. И истинная храбрость — это умение раз за разом побеждать его, не позволяя себя сломать.

Но Старк, этого ещё не осознал. Должно быть, вчерашнее зрелище было слишком сокрушительным для его неокрепшей гордости. Одно дело — защищать деревню от Солнечного Дракона и принимать дары жителей, и совсем другое — оказаться песчинкой посреди запредельного магического шторма, который устроили госпожа Фрирен и господин Рудеус. Должно быть, Старк просто осознал собственную ничтожность на фоне этих двух гигантов, а последовавшая за этим резня окончательно добила его боевой дух.

И видя как мучается Старк, как страдает из-за бессонной ночи, не в силах притронуться к еде, ей и самой было плохо. За завтраком она хотела успокоить его, объяснить, что все будет хорошо. Но…

Но сама Ферн не знала, как подступиться к Старку. Её собственный замкнутый характер не позволял подобрать нужные слова. И тогда её осенило: госпожа Фрирен! Ведь именно наставница нашла правильные слова перед боем с Солнечным Драконом. Она мудра, она живёт на свете тысячу лет и точно сможет снова починить Старка.

И вот ведя за собой заспанное секретное оружие, Ферн выискивала парня глазами.

И нашла. Вернее, он заметил ее первым.

За те пол часа отсутствия, зала постепенно наполнилась людьми, и Старк, махал ей рукой, указывая на заботливо сохраненные места.

Ферн удивленно замерла, а её фиолетовые глаза округлились. Всего полчаса назад юноша сидел на скамье, раздавленный вселенской скорбью. А сейчас его привычная, слегка наивная непосредственность вернулась. И ведь он не притворялся — врать Старк не умел в принципе. Когда он втайне от неё пил сок по ночам или уходил гулять без предупреждения, его виноватый взгляд и дрожащие руки выдавали его с потрохами.

Значит, кто-то его успокоил? Но кто?

Взгляд Ферн переместился на мужчину, сидевшего напротив Старка. Рудеус Грейрат.

Насколько Ферн помнила, звали его так. Имя и фамилия очень необычные. По звучанию они даже близко не походили на знакомые девушке, но мало ли какие предпочтения были у людей на севере.

Кратко поблагодарив Старка, за то, что он придержал для них места, Ферн села на скамью. Рядом же с ней, чуть ли не падая, примостилась и наставница. Голова со все еще прикрытыми глазами, медленно заваливалась вперед, на стол, грозя плюхнутся лицом прямо в тарелку с остывшим омлетом, но Ферн успела вовремя ее отодвинуть и продолжила погружаться в размышления.

Когда то она слышала от странствующих торговцев, что заносчивые благородные господа из далеких южных стран очень любят давать своим отпрыскам подобного рода вычурные, экзотические имена. Возможно, Рудеус был как раз из таких — из обедневших или беглых аристократов?

Но кем бы он ни был, Грейрат оказался на удивление заботливым человеком.

Ферн задумчиво опустила глаза. Этот мужчина пришел на помощь Старку не только сегодня утром. Он защитил их еще вчера, на холме. Воспоминания о той страшной вспышке до сих пор заставляли сердце Ферн биться чаще.

Смертоносный, пугающий до дрожи в коленях шторм маны — и эта странная, почти родительская, бережная защита. В этом человеке сочетались абсолютно полярные вещи.

«Да уж. Поистине великий маг», — выдохнула Ферн, чувствуя, как остатки вчерашней враждебности тают, уступая место глубокому уважению.

Великий маг... И, кажется… хороший человек.

***

Атмосфера за столом окончательно потеряла вчерашнюю тяжесть, сменившись сонной, мирной будничностью. Старк, заметно повеселевший, теперь с энтузиазмом набивал щеки остатками холодного хлеба, а Фрирен тихонько сопела рядом, подперев щеку кулаком.

Ферн аккуратно сделала глоток из своей кружки, не сводя внимательного взгляда с Рудеуса. Вопросы, которые она сдерживала со вчерашнего вечера, больше не могли послушно сидеть внутри. Этот человек был слишком большой загадкой.

— Господин Рудеус, — тихо, но отчетливо позвала Ферн, заставив мага оторваться от созерцания дна своей чашки. — Могу я задать вам вопрос?

— А? Да, конечно, Ферн. Спрашивай что угодно, я весь во внимании, — Рудеус благодушно улыбнулся, откинувшись на спинку скамьи.

Девушка на секунду замялась, подбирая точные формулировки, а затем спросила напрямую:

— Где вы обучались магии? И... откуда вы знаете магию Богини?

И в этот самый момент, режим параноика просто выключился.

Рудеус наконец был сыт, в тепле, а перед ним сидела просто любопытная девчонка — ровесница его собственных детей. Ему незачем было врать.

Поэтому он ответил чистую, абсолютную правду.

— Да тут, в общем-то, никакого секрета нет, — Рудеус благодушно улыбнулся, сделав небольшой глоток из кружки. — Магии с самого детства обучала моя наставница. Она принадлежит к расе долгожителей и живёт в несколько раз дольше обычных людей. Настоящий гений своего дела.

Именно ей я благодарен за свой нынешний уровень — она заложила мне фундамент, когда я еще пешком под стол ходил. А когда я подрос, то по ее совету, стал продолжать обучение на севере. Там есть одна очень крупная магическая академия, где я и провёл несколько лет.

Ферн внимательно слушала, едва заметно кивая. Её пальцы, сжимающие кружку, слегка напряглись.

— Что же до исцеления... — Рудеус тепло ухмыльнулся, вспомнив лицо соблазнителя Элинализы. — Ну, тут фолианты мне были ни к чему. В своё время мне очень сильно помог мой приятель по имени Клифф. Он как раз родной внук главного священника, так что в магии исцеления и барьеров он разбирался куда лучше меня. Он-то и показал мне, как лечить лучше всего.

Рудеус замолчал, возвращаясь к чаю. Он не соврал ни в одном слове, пусть и значительно сократил пересказ своей жизни.

В голове Ферн в это же мгновение захлопнулась ловушка её собственной безупречной логики.

«Долгожительница... Обучала с самого детства...» — Ферн внутренне содрогнулась от осознания.

Всё сходилось! Еще тогда, на холме госпожа Фрирен предполагала, что этот чудовищный объём маны мог принадлежать какому-то древнему эльфу, веками сокрытого в глухих лесах. Но реальность оказалась ещё поразительнее. Перед ними сидел преемник такого эльфа! Рудеус Грейрат был учеником скрытого, могущественного мага древности — существа калибра великой Фламме или самой Зери!

Это идеально объясняло его запредельную силу. Он перенял знания из уст живой легенды!

А финальная часть про магию Богини окончательно расставила всё по местам.

«Внук главного священника...» — Ферн едва сдержала вздох.

Священный город. Центральный собор церкви Богини. Верхушка духовенства, ревностно оберегающая высшие тайны своей магии от посторонних глаз. Получается, Рудеус Грейрат в своих странствиях был вхож в закрытые круги святой церкви! Его обучал прямой наследник самого Первосвященника.

Ферн смотрела на Рудеуса уже не просто с уважением — в её взгляде читалось искреннее восхищение…

Великая северная академия, тайное ученичество у эльфа и благословение высшего духовенства. Этот человек собрал в себе абсолютную вершину человеческого и божественного познания.

В глубине души, даже зашевелился червячок гордости, что его как и ее обучает эльф и передает свои знания.

Наверное, его наставница была более ответственной, и ему не приходилось будить ее по утрам.

Рядом со стороны эльфийки раздался тихий, прерывистый хрип.

Фрирен, всё это время дремавшая на плече ученицы, от этих откровений даже не подумала проснуться. Её левое ухо лениво дернулось, когда Рудеус упомянул «долгожительницу на севере», а веки приоткрылись, явив миру сонный зеленый зрачок.

— М-м-м... Долгожительница на севере?.. — пробормотала эльфийка, не открывая рта. — Зери-и-и?.. Нет, она не ... Хлеб такой твердый, Ферн... Помажь маслом... Хр-р-р...

Старк, у которого на щеке остались хлебные крошки, озадаченно переводил взгляд с глубокомысленного лица Ферн на безмятежно жующего Рудеуса.

— Э-э-э... — парень неловко почесал затылок. — Круто, наверное. А я учился у мастера Айзена... Господин Рудеус, а у вас ещё той вилки из воздуха не осталось? А то Ферн свою кажется уронила...

Глава 9

«Здравствуй, Пол.

Как ты поживаешь? Надеюсь, твои будни на небесах всё так же проходят в компании милых ангелочков и тебе не забывают подливать свежего саке. Прости, что пишу на совершенно незнакомой бумаге — старый дневник остался на дне того злосчастного магического круга в подвале Шарии.

Прости что долго не писал, но полагаю, тебе интересно, где твой гениальный сын умудрился застрять на этот раз?

Короткий ответ: я в другом мире. Буквально. Магический круг оказался бракованным, высосал мою ману до донышка и выплюнул черт знает где. Сначала меня подобрали местные бандиты, стащили мой плащ подаренный Орстедом (Они даже заляпали его пивом! Но его я уже отстирал) и поселили в комфортабельную пещеру, потом меня спас благородный эльф-монах по имени Крафт, а стоило мне выйти к первому крупному городу — как я тут же умудрился ввязаться в полноценную магическую дуэль с кудере эльфийкой в компании ее ученицы и воина.

Пол, клянусь, если бы ты её увидел, ты бы ни за что не поверил, что эта элфийка — великий маг, победивший местного Лапласа. Она выглядит как идеальная лоли-кудере, а её параметры... ну, скажем так, там абсолютный, безупречный ноль. Ровный, как гладь озера в штиль. Зато её ученица, фиолетоволосая девушка по имени Ферн — это настоящее достояние этого мира! Под её мешковатыми одеждами крывается такое сокрушительное оружие… Есть еще паренек по имени Старк — растрепанный, красноволосый, с тяжелым топором. Он чертовски напоминает мне Арса своей упрямой решимостью защищать девчонок, хотя парень до смерти боится крови и драк из-за старой детской травмы. Пару дней назад, мне пришлось провести с ним небольшую психологическую беседу за завтраком, чтобы вернуть пацану волю к жизни. Кажется, отцовские инстинкты окончательно взяли надо мной верх. Спорим, ты бы гордился мной, увидь нас в тот момент.

Так вот, два дня назад, после завтрака нам приказали явиться к правителю этой земли — графу Гранату.

Когда мне передали этот указ, во мне на секунду проснулся прежний пафос.

Да кто он такой, чтобы приказывать мне?! Я Рудеус Грейрат! Король Магии! Седьмой в списке сильнейших! Правая рука Бога Дракона!

И, самое почётное — главная жена в гареме Эрис! К моим советам прислушивается сам Орстед, без моего мнения не может обойтись королева Ариэль, а у бесстрашных фанатиков Милиса дрожат ноги при одном моем упоминании! Я тот, кто нанёс сокрушительное поражение Богу Севера Каруману III и на равных сражался с Богом Битв! Меня зовут Серой Крысой и постельным монстром! И какой-то жалкий граф посмел мне приказывать?! Да он хоть знает разницу между нами, жалкая он сошка?!

А теперь он приходит и говорит: "Дон Грейрато, мне нужна справедливость". Но он не просит с уважением, не предлагает дружбу, даже не думает обратиться ко мне — Крёстный Крыс. Нет, он приходит ко мне в дом, в день свадьбы моей дочери... Стоп! Люси же уже замужем. Тогда кто-то хочет жениться на Ларе?!

Ладно-ладно, Пол, я опять увлекся, хватит валять дурака. Но разве я виноват? Мне тоже иногда хочется почувствовать себя главным.

Хоть я и глава семьи, но в последние несколько лет, уже чисто номинально.

По факту настоящим вождем нашей немаленькой семьи является матриарх Сильфи. Стоит ей только сказать: "Руди. Сидеть", — так я уже поспешно бегу исполнять указ, попутно виляя хвостиком. Если я попробую дневным приказным тоном вытворить с ней то, что мы делаем в наших ночных играх, то получу настолько страшный взгляд, что знаменитый взор Орстеда покажется взглядом безобидного котёнка.

И ладно бы только Сильфи! В своей же семье я не представляю хоть какой-то авторитет! Младшие дети всегда идут за советами к Рокси. Да, Богиня — самое мудрое существо, но папе же тоже хочется выглядеть крутым! А стоит такому шансу выпасть, так Рокси сразу меня поправляет: "Нет-нет, Руди, тут немного не так". С Эрис же... Как только в её глазах загорается тот самый огонёк и она тащит меня в постель, я чувствую себя маленькой беззащитной принцессой.

Если честно Пол,, иерархия в нашей семье выглядит так:

На верхушке пищевой цепи стоит Сильфи, дальше идут сверххищники в виде Рокси и Эрис, дальше Норн с Зенит, Айша и Лилия, наши дети, а затем уже я... А, нет, погодите. Следом идут наши питомцы: Лео, броненосец Джиро и энт Бита. Ну и наконец я. Ниже меня только Риния с Пурсенной.»

Помотав головой, я вновь вернулся в реальность, смотря на ровные строчки письма. Что то меня унесло от основной темы разговора. Ах да! Разговор с Графом!

Разумеется я ничего не собираюсь делать Графу, уж тем более угрожать и уничтожать регион. Как я уже говорил, я терпеливый человек, а терпение это добродетель. Но хоть тут я могу найти отдушину. Писать про разговор с графом не хотелось. Перехватив перо поудобнее, я продолжил:

«Чтобы искупить вину за развороченный нашей дуэлью холм, я решил задержаться в городе и предложить Графу Гранату помощь в восстановлении разрушений. Денег у меня нет, но зато у меня есть магия. Я могу безмолвно восстановить землю для пастбищ и построить им новые дома. Крепкие! Не одну сотню лет простоят! Строительная компания имени Рудеуса гарантирует! Наша строительная компания гарантирует, что эти здания простоят как минимум до возрождения Лапласа.

В общем, Пол, следующие две недели я проведу на местных строительных лесах. Помогу городу, изучу местный быт, присмотрю за Старком и Ферн, да и здешняя магия визуализации не дает мне покоя. А Демоны… Пол, наверное о них я напишу в следующий раз. Передавай Гису привет на небесах!

Твой сын, Рудеус Грейрат.»

За окном раздался возглас Старка и тихий смех Ферн. Вдохновение постепенно уходило, так что я закрыл дневник и решил выйти в город и заняться делом.

Все-таки строить новые дома не потребовалось, но вот стекло… В этом мире, как и ожидалось, оно стоило огромных денег, так что я все-равно посчитал своим долгом покрыть ущерб.

За порогом комнаты уже вовсю кипела жизнь. Проходя мимо открытого окна в коридоре, я невольно притормозил: на внутреннем дворе Старк с кряхтением пытался продемонстрировать Ферн какую-то невероятно сложную стойку со своим огромным топором, а девушка, бережно сжимая в руках корзинку с грязной одеждой, смотрела на него со своим фирменным, выражением лица «господи-какой-же-ты-дурак». На душе стало чуточку теплее. Молодость — прекрасное время, даже если вокруг дымятся руины. Да и было приятно видеть, как к Старку вернулась воля к жизни.

Но пора было и честь знать. Строительная компания «Серая Крыса» начинает свой новый рабочий день в ином мире!

Граф Гранат оказался на удивление деловым. Стоило нам договориться о возмещении ущерба, как для меня прямо у подножия стен его подручные соорудили просторные деревянные помосты.

Вокруг уже толпились местные жители, пусть уже и в меньшем количестве чем в первый день.

Маги тут были явлением не слишком частым, а уж такие что могли создавать стекло… Нет, все таки как же им не хватало кого то вроде Нанахоши…

— Ну что, господа, — я дружелюбно улыбнулся притихшей толпе и помахал рукой. — Приступим?

Технология создания стекла с помощью безмолвной магии — штука, на самом деле, до безумия простая. Хотел бы сказать я, но нет… Я слегка переоценил свои силы и опыт подсмотренный на Discovery мне помог лишь с общей теорией.

В самый первый день, у меня вышли лишь бурые стеклянные комья, которые стеклом можно было назвать с натяжкой. Для местных, мои потуги были тем еще развлечением стоит думать.

И лишь под конец второго дня, у меня начало получаться что то похожее на квадраты прозрачного стекла.

На этот, третий день я планировал наконец полностью восстановить репутацию своей строительной компании, и поднял руки широко расставив пальцы.

И вот, в центре помоста возникла земляная точка, постепенно вращаясь вокруг центра и увеличиваясь.

Сжать. Нагреть. Остудить. Сложить.

Сжать. Нагреть. Остудить. Сложить.

Через десять ударов сердца, в воздухе висел прозрачный кусок стекла размером с один татами.

Затем, следовало аккуратно положить его на деревянную подставку и начать сначала. Повторять пока у местных стеклодувов не пойдет слюна от предвкушения продаж. Такого чистейшего стекла тут еще не знали. Вокруг меня с глухим стуком росли ровные стопки драгоценных прозрачных листов. Горожане внизу уже откровенно охали и возносили мольбы Богине, глядя на это “чудо”, а я просто монотонно двигал руками.

И пока через мои пальцы протекали потоки маны, формируя очередную партию, сознание незаметно уплывало прочь от шума стройки. Двухдневная рутина отступила, и в памяти с пугающей отчетливостью снова всплыл тот полумрачный кабинет кабинета, косые лучи рассветного солнца, пробивающиеся сквозь разбитые витражи, и тяжелый, уставший голос Графа Граната...

***

Граф стоял спиной к нам, неподвижно замерев у окна, словно погруженный в тяжелые думы.

Первым в кабинет пришлось зайти мне. Старк робко мешкал у порога, явно не горя перспективой встречаться лицом к лицу с суровым правителем этих земель. Позади него шла Ферн, которой буквально силой приходилось вести за собой все еще отрешенную Фрирен.

Услышав шаги, граф медленно обернулся. Его глаза, мутные от переживаний, стремительно возвращали прежнюю, опасную остроту. Тяжелый взгляд скользнул по нам: прошел мимо Старка, задержался на серьезном лице Ферн, на миг замер на эльфийке и, наконец, намертво сосредоточился на мне.

Я воспринял это как безмолвное разрешение действовать. Припоминая этикет высшей аристократии Асуры, я прижал ладонь к груди и склонился ровно под углом сорок пять градусов. Это был выверенный, вежливый поклон, демонстрирующий уважение, но лишенный рабского почитания.

— Для меня огромная честь лично увидеть вас, достопочтенный граф Гранат.

На мое приветствие правая бровь правителя недоуменно приподнялась. Внутри шевельнулось нехорошее предчувствие. Ошибка в этикете? Стоило склониться ниже, преклонить колено? В политических играх малейший неверный жест мог стоить доверия, а нагнетать обстановку в замке, где еще не отмыли кровь с брусчатки, было смертельно опасно.

Но прежде чем напряжение успело перерасти во что-то большее, граф лишь небрежно махнул рукой.

— Нет нужды быть настолько фамильярными. Прошу, присаживайтесь, — произнес он, указав на глубокий диван.

Мы сели. Похоже, откровенно враждебной реакции удалось избежать, но местный этикет явно отличался от привычного мне. Возможно стоило просто кивнуть?

Гранат расположился напротив. Сложив пальцы замком, он устремил на нас свой тяжелый, изможденный взгляд. За годы странствий я видел сотни таких глаз — это был взор человека, облеченного властью, который нес на своих плечах колоссальный груз ответственности за тысячи чужих жизней. Почему то, в тот момент мне вспомнилось пребывание в Широне.

Тем временем граф заговорил:

— Приветствую вас, добрые путники. Надеюсь, ваш путь был легок. Но прежде чем мы перейдём к главному, я бы хотел лично поблагодарить вас. Вы оказали нам неоценимую услугу.

Граф Гранат медленно, с достоинством склонил голову.

Это заявление выбило меня из колеи. Нас благодарили. Вместо конвоя, допроса с пристрастием и требований возместить колоссальный ущерб за сожженное пастбище, разрушения и все такое… правитель города выражал признательность. Судя по ошарашенным лицам Старка и Ферн, они тоже не понимали мотивов графа.

— Эм... Прошу прощения... Но за что вы нас благодарите? — Ферн осторожно подняла руку, озвучив наш общий вопрос.

Граф понимающе кивнул.

— Именно разрушения, что вы посеяли, так помогли нам. Прошу, позвольте объяснить. Сегодня днем к воротам нашего города пришли трое. Это были демоны.

Стоило этому слову сорваться с его губ, как атмосфера в кабинете мгновенно изменилась. Воздух словно потяжелел, став холодным и густым. Брови Ферн сошлись в угрюмый домик, от былой девичьей неловкости не осталось и следа. Старк нахмурился и крепче сжал кулаки. Похоже расизм тут гораздо сильнее чем я думал. Даже дети серьезны как никогда, стоит им только услышать слово "демон".

— Они представились как посланники мира, — продолжал граф, и в его голосе зазвучала ядовитая горечь. — Сказали, что хотят добиться прекращения многовековой войны между нами. Они говорили о мирной совместной жизни, без ненависти. О счастливых временах для наших детей, которые не будут знать о кровавых междоусобицах. Они заговорили нас сладкими речами, одурманили несбыточными мечтами. И мы, к большому сожалению, им поверили.

Граф судорожно сжал кулаки на коленях, его челюсти сомкнулись с отчетливым скрежетом.

— Мы позволили запудрить нам мозги и впустили их в самый центр нашей крепости. Я уверен, что со временем они бы втерлись к нам в доверие, тайно отключили барьер или манипуляциями заставили бы нас сделать это своими руками. Но благодаря вам мы раскрыли их истинную сущность. Испугавшись колоссального всплеска маны со стороны холмов, они запаниковали, решив, что их раскрыли. Сорвав маски, они бросились бежать, безжалостно вырезая конвой на своем пути. Они не пожалели никого, лишь бы спасти свои грязные шкуры!

Граф Гранат тяжело, прерывисто дышал. Его костяшки побелели от натуги, а в глазах полыхала чистая, концентрированная ненависть. Я слишком хорошо понимал эту боль — боль правителя и лидера, который из-за собственной оплошности допустил гибель доверившихся ему людей. Это страшное чувство.

И все же, как родитель, я не мог смотреть на ситуацию однобоко.

Демоны увидели запредельный, немыслимый по местным меркам взрыв маны. Среди беглецов, как упоминал граф, были дети демонов. Что, если тот демон, Люгнер, испытывал к ним то, что мы называем родительской ответственностью? Как бы поступил я сам, если бы посчитал, что моих детей загнали в ловушку и хотят уничтожить? Я бы озверел. Страх и ярость стерли бы любые рамки разума. Я бы выжигал землю плазмой, рвал глотки зубами, шел на любые преступления, лишь бы защитить свою семью. Одни в панике пошли на убийство, спасая свои жизни, другие расценили это как бессмысленное зверство и теперь жаждали только одного — возмездия. Месть — чувство иррациональное и слепое, затуманивающее разум. Прочтя когда-то дневник своей будущей версии, я слишком хорошо узнал, к какому абсолютному аду ведет эта тропа.

Именно поэтому я должен был попытаться это остановить.

— Прошу прощения, но я бы хотел кое-что сказать, — я осторожно поднял руку, привлекая внимание — Возможно в этом... в этом ведь есть и моя вина…

— Что? — Взгляд графа Граната ошарашенно сфокусировался на мне.

— Мне кажется, они просто испугались моей магии, приняв нашу стычку на холме за спланированную атаку. Граф, я искренне соболезную вашей утрате, но если мы ответим исключительно слепой жестокостью, мира в этих землях не будет…

— Нет — Меня прервали. Жестко, холодно и непреклонно. И вопреки ожиданиям, это был не граф.

Я повернул голову. На меня смотрели два абсолютно чужих, безжизненных изумрудных глаза. Лицо Фрирен, еще пару минут назад казавшееся заспанным и беззащитным, сейчас напоминало безжалостную каменную маску. От этой метаморфозы по спине пробежал ощутимый холодок.

— Я понимаю ход твоих мыслей, Рудеус, — произнесла эльфийка, и её ровный, лишенный эмоций тон контрастировал с тяжестью слов. — Люди всегда мыслят по одному шаблону, стоит лишь пробудить в них жалость. Но ты ошибаешься.

— Они знают слова, но не разумеют их. Единственное, в чем ты прав — это их трусость. Поняв, что перед ними противник, превосходящий их по силе, они без колебаний сбежали. Они не защищали близких или свое потомство, как это делают люди. У демонов в приоритете всегда стоит исключительно собственная жизнь. Сама их речь — лишь инструмент охоты.

Эльфийка замолчала, продолжая смотреть на меня так, словно озвучивала непреложный закон природы.

Внутри меня все протестовало против этой пугающей категоричности. Это слишком сильно напоминало риторику церкви Милиса из моего мира, которая веками вдалбливала пастве, что любой демон — это исчадие ада, заслуживающей лишь смерти.

Но ситуация была патовой: Я не мог сейчас открыться им и рассказать про РУйджерда и Рокси. Черт, да они бы ничего и не поняли из моего рассказа!

— Как и ожидалось от госпожи Фрирен — одной из великих героев, сокрушивших Короля Демонов. — Прервал тишину граф.

— Я убью их. Вы ведь об этом хотели просить меня, граф? — спокойно, почти буднично спросила Фрирен.

— Ну что же... — Старк крепче сжал кулаки. Его голос едва заметно подрагивал, но в глазах горела упрямая, жесткая решимость. — Я помогу тебе, Фрирен.

— Я поддержу госпожу Фрирен во всем, — Ферн коротко кивнула, сжимая свой посох.

Они приняли решение. Вековая машина войны снова пришла в движение, и остановить её мирными доводами было уже нельзя. Но и оставаться в стороне, позволяя молодым ребятам идти на очередную бойню, я не мог.

— Я понимаю… Я… Тоже пойду с вами.

Старк при моих словах улыбнулся, на его лице отразилось искреннее облегчение.

Решение было принято. Мне придется задействовать все свои навыки дипломатии, выдержку и силу. Я сделаю всё возможное, чтобы усадить их за стол переговоров и предотвратить бессмысленную резню — даже если для этого мне придется сдерживать обе стороны одновременно.

Граф медленно кивнул, принимая наше коллективное решение. В его глазах читалось мрачное удовлетворение человека, который наконец получил надежные инструменты для устранения угрозы, пусть один из этих инструментов и оставался для него потенциально опасным.

Однако, прежде чем мы окончательно запечатали этот уговор, я счел нужным уладить еще одну важную деталь.

Годы работы на Орстеда и уроки аристократии Асуры приучили меня к простой истине: любые обязательства и союзы крепче всего держатся на закрытых долгах и взаимной выгоде.

— Достопочтенный граф, — снова заговорил я, привлекая его внимание. — Прежде чем мы выступим против Ауры, остается вопрос ущерба, который наша… стычка нанесла вашим землям.

Пастбище за чертой ворот полностью уничтожено, а взрыв выбил множество окон в городе. Я не располагаю деньгами в должном объеме, но как маг земли, я готов лично возместить эти потери. Я могу укрепить разрушенный вал, восстановить почву и изготовить столько стекла, сколько потребуется вашему городу. Мне лишь понадобятся рабочие платформы и несколько дней.

Гранат долго всматривался в мое лицо, оценивая предложение. Для него, должно быть привыкшего к заносчивости сильных магов, подобная исполнительность от человека казалась дикостью. Но прагматизм правителя предсказуемо победил. Он коротко кивнул, соглашаясь на предложение…

Вжух.

Резкий, пронзительный звук остужаемого кварца выдернул меня из глубин памяти. Стекло что висело в воздухе, пошло трещинами и медленно рассыпалось..

Глава 10

***

Сквозь теплую, вязкую пелену сна до меня донесся очень знакомый звук.

Этот голос невозможно было перепутать ни с чем — тихий, словно волна, он мерно покачивался на волнах искреннего раздражения и глубокого вселенского смирения. Так вздыхают те обреченные, что изо дня в день сталкиваться с чем-то неотвратимым: со сменой времен года, с восходом солнца на востоке или с тем, что их наставница наотрез отказывается покидать постель до полудня.

Я глубже зарылась лицом в перину, пытаясь раствориться в мягком гусином пуху. Пальцы сами собой нащупали край одеяла, подтянули его к подбородку, а затем меня осенила по-настоящему гениальная мысль: я перехватила подушку с другой стороны и просто накрыла ею голову.

Мир вокруг тут же погрузился в прохладный и спасительный полумрак. Воздух под подушкой пах лавандой и сушеными полевыми травами — граф явно не поскупился на белье для спасителей города. Внешний мир с его заботами, сборами и моральными долгами послушно отступил. Ворчание, конечно, не исчезло, но теперь звучало приглушенно, будто со дна глубокого каменного колодца. Теперь я точно смогу снова обрести заслуженный покой еще на пару веков… ну, или хотя бы на пару часиков…

Внезапно с резким, безжалостным ворчанием подушку сдернули.

Спасительная темнота испарилась в долю секунды. В зажмуренные веки безжалостно бил ослепительный свет, заставляя меня судорожно дергать головой и свернуться в плотный клубок. Моя абсолютная защита пала.

— Госпожа Фрирен, ну сколько можно?! — Голос Ферн прогремел прямо над ухом. — Я бужу вас уже добрых полчаса! Вы даже глаз не соизволили открыть! И что я вижу? Вы просто прячетесь под подушкой, как провинившийся ребенок!

«Фрирен?.. — лениво ворочалось в голове, пока я утыкалась носом в собственный локоть. — Кто вообще такая эта ваша Фрирен?.. Если этой строгой девице так срочно нужна какая-то Фрирен, пусть забирает её и уходит, только верните подушку…»

Но надежды не было. Превозмогая колоссальное сопротивление, я с трудом разлепила веки. Мир расплывался золотистыми пятнами, пока зрение наконец не сфокусировалось на нависшей надо мной ученице.

Ферн стояла у кровати, сердито уперев руки в бока. Её щеки были так сильно раздуты от обиды, что она неумолимо напомнила мне какого-то лесного зверя. Кажется… бурундука? Да, Айзен однажды показывал мне их в предгорьях. Эти крошечные зверьки точно так же набивают пасти орехами перед долгой зимой.

— Спасибо, Ферн… — пробормотала я, вяло потирая переносицу. — Но я не люблю фундук и прочие орехи тоже. Оставь себе. Запасайся на зиму…

— ГОСПОЖА ФРИРЕН!

От этого звука графин на тумбочке слабо звякнул. Ферн была не просто недовольна, нет она медленно, но верно доходила до точки кипения.

Чтобы не доводить дело до высшей меры наказания — а перспектива провести остаток дня с двумя тугими косичками была реальной, — я предприняла поистине серьезное усилие. Медленно, я спустила босые ноги на холодный дощатый пол.

— Честное слово, в этот раз вы превзошли саму себя, — Ферн шумно выдохнула, окинув мой помятый вид взглядом, словно феодал смотрящий на слишком скудный налог. — Солнце давно перевалило зенит, а вы едва шевелитесь. Скажите честно, во сколько вы вчера легли?

Я неопределенно повела плечом, пытаясь изобразить на лице эльфийскую невинность. Конечно, я собиралась соврать. И соврать самым наглым образом. Врать я не любила, но тихий, холодный гнев Ферн в последние годы пугал меня куда сильнее, чем магия мудрецов Короля Демонов.

А виной всему был ветхий, пахнущий сыростью гримуар, который граф позволил мне забрать из хранилища. Заклинания там были сущей ерундой, но формулы плетения оказались столь причудливыми.... Когда я закрыла последнюю страницу, за новенькими окнами уже пробивалось утреннее золото и пели первые городские птицы.

— М-м-м… Не знаю, — протянула я, невинно разглядывая пальцы ног. — Мне просто нездоровилось, поэтому я легла рано. Чуть ли не на закате.

— Правда? — Ферн опасно прищурилась, наклоняясь ко мне. Её фиолетовые глаза сканировали каждую черточку моего лица. — Госпожа Фрирен, а где тогда та книга, что дал вам граф? Я знаю вас слишком хорошо. Вы снова забыли про сон ради какого-то дурацкого фолианта.

Внутри похолодело. Краем глаза я заметила, как из-под сбитой простыни выглядывает темный угол тисненого кожаного переплета. Если она найдет его сейчас — мне конец. Ферн замолчит на целые сутки, мне заплетут косички,и осуждающий взгляд будет жечь спину сквозь ткань плаща.

Нужно было действовать.

Я демонстративно и сладко зевнула, закинув руки за голову, и как бы невзначай толкнула пяткой складку одеяла назад. Тяжелый том послушно и бесшумно скользнул глубже, скрывшись под матрасом.

— Ну… Наверное, я убрала его в чемодан, — не моргнув глазом, отозвалась я. — Валяется где-то на дне. Потом посмотрю.

Ферн сверлила меня взглядом еще несоклько ударов сердца, выискивая малейшие следы лжи на моем лице, но в конце концов тяжело, устало опустила плечи. Гнев сменился привычным строгим милосердием:

— Садитесь перед зеркалом. Я приведу вас в порядок, нам скоро выходить.

— Угу.

Я послушно перебралась на высокий табурет. Перед глазами стояло широкое, идеально начищенное стекло — вчера я потратила добрых двадцать минут, пробуя использовать на нем заклинание для полировки рыцарских лат. Результат превзошел все ожидания: поверхность отражала каждую пылинку, плавающую в косых лучах полуденного света.

Пока Ферн с методичной, карательной жесткостью выдирала гребнем мои волосы, я сонно смотрела в зеркало.

В памяти всплыли вчерашние вечерние посиделки. Тот седовласый человек… Рудеус Грейрат. У людей всё-таки удивительно извращенная логика. Он с абсолютно серьезным видом доказывал Старку, что я усыхаю от старости, сравнивая меня то с вяленым грибом, то с сушеным черносливом. Ферн тогда чуть не испепелила его на месте, особенно когда он принялся чертить в своем блокноте геометрические графики и диаграммы, высчитывая «критическую точку эльфийской деградации».

Человеческая жизнь так коротка, но они с таким упоением растрачивают её на такую чепуху…

Хотя мана у него была чудовищной. За последние дни, я смогла свыкнуться с мыслью что человек действительно способен на это. Плотная, тяжелая, совершенно дикая для человеческого облика. Я до сих пор не могла понять, как его плоть выдерживает это давление и не разрушается изнутри.

Когда Ферн закончила экзекуцию, в обеденной зале замка уже царила тишина. Время трапезы давно прошло. Гвардейцы разбрелись по постам, на длинных столах сиротливо блестели начищенные оловянные блюда, а двое дежурных поваров у очага вполголоса обсуждали цены на капусту.

Старка нигде не было — этот мальчишка всегда сметал свою порцию за пару минут и растворялся на тренировочном дворе. Рагу уже остыло и подернулось пленкой, но мясо все равно таяло во рту, богато сдобренное тимьяном и густым соусом. Куда лучше сухой походной солонины, от которой у меня уже сводило зубы.

Насытившись, я не спеша вышла во внутренний двор.

Погода стояла изумительная. Воздух был прозрачным и теплым, пахло сухим сеном, остывающим камнем и близкой осенью. В небе лениво кружили ласточки. За воротами привычно шумел город: скрипели телеги, цокали копыта, торговцы зазывали зевак. городок снова жил своей обычной, суетной жизнью, словно и не было их битвы и ночной резни в замке.

Я собиралась найти Старка, чтобы сделать вид, будто занята чем-то полезным или отточить заклинание полировки на чем то еще, но у коновязи мое внимание привлек приглушенный, полный отчаяния спор.

— Да пойми же ты, дурья твоя башка! — увещевал круглый, вспотевший купец, тыча в лицо прохожему тонкой брошюрой в замшелой обложке. — Это же подлинное сокровище! Мой прадед в седьмом колене выкупил его у ученика самой Великой Фламме! Стал бы я обманывать тебя ради жалких пяти золотых?

Лицо собеседника выражало сплошное неверие, но…

Я бесшумно шагнула вперед и мягко опустила пальцы на ветхий переплет.

Купец вздрогнул, вскинул мутный взгляд и остолбенел, глядя на меня.

— Пять золотых, вы сказали? — тихо уточнила я. — Я беру.

***

Жар от стекла передо мной приятно согревал лицо, но этот уют был обманчивым.

— Сжать. Нагреть. Остудить. Сложить, — монотонно повторял я про себя, чувствуя, как мана послушным ручьем течет сквозь кончики пальцев.

В метре от помоста с легким гулом висел в воздухе идеальный, прозрачный прямоугольник стекла толщиной в два пальца. Ни единого пузырька воздуха. Ни мутного налета, ни трещин. Дни практики сделали свое и теперь не возникало ни одной трещинки или скола.

— Ну вот и десятый, — я вытер рукавом испарину со лба и устало улыбнулся столпившимся работягам. — На сегодня, пожалуй, закончим. Остывать оставьте под навесом, сквозняков оно не боится, но мне так спокойнее

Толпа закивала, поспешно и благоговейно подхватывая стойки. Я спустился с лесов, чувствуя приятную ломоту в плечах.

Город жил своей безмятежной жизнью. Солнце клонилось к закату, заливая черепичные крыши густым, янтарным светом. Воздух казался сладким, тягучим, как свежий липовый мед. Пахло жареными каштанами, свежим хлебом и сухими листьями. Будто и правда, снова вернулся на Север Раноа.

На углу улицы смеялись две молоденькие служанки, неся корзины с яблоками; мальчишки гоняли по мостовой тряпичный мяч.

Картинка была до боли прекрасной.

Но стоило мне опустить руку в карман и нащупать манатитовую чешуйку гидры...

Они стоят на пороге чудовищной катастрофы. И граф Гранат, и эти горожане, и даже эта древняя эльфийка с глазами сонной лоли.

С каждым часом, пока мои руки монотонно штамповали стекло, во мне крепла одна навязчивая, тяжелая мысль. Ошибка. Здесь совершается чудовищная, непоправимая ошибка, которую они из-за своей закостенелости просто не способны разглядеть.

Я слишком хорошо помнил историю своего собственного мира. Сколько веков люди и демоны резали друг друга до тех пор, пока земля не захлебнулась кровью? В детстве мне тоже вдалбливали, что Супарды — это исчадия ада, кровожадные чудовища, убивающие собственных детей. Церковь Милиса до сих пор строит свою веру на абсолютном истреблении всего, что имеет рога или зеленые волосы. Если бы я тогда, на Континенте Демонов, поддался этой всеобщей истерии… я бы никогда не узнал благороднейшего Руйджерда. Я бы не спас свою семью. У меня не было бы Рокси.

Здесь происходило ровно то же самое.

«Они не говорят, Рудеус. Они лишь имитируют речь для охоты».

Слова Фрирен звенели в ушах. Какая же чудовищная, высокомерная глупость. Тысячу лет прожить на свете — и так ничему и не научиться. Запереться в коконе собственного опыта и судить целый народ по меркам священной войны, закончившейся десятки лет назад! Даже Перугиус признал что демоны тоже имеют честь, когда вспомнил о том, что именно Руиджерд спас его жизнь.

Да, демоны жестоки. Да, Люгнер и его спутники хладнокровно вырезали стражу в коридоре. Но почему?!

Я видел этот замок после нашего взрыва на холме. Воздух звенел от ярости, мана трещала. Люгнер пришел говорить о мире. Он привел с собой детей. И вдруг за стенами гремит взрыв, земля ходит ходуном, а граф Гранат с бешеными глазами вскакивает и бежит к оружию. Что должен был подумать посол? Что это ловушка! Что их сейчас казнят прямо в приемной, без суда и следствия!

Загнанный в угол зверь бьет первым. И если ты хочешь спасти ребенка, которого ведешь за руку, ты перегрызешь глотку любому охраннику на пути. Я бы на месте Люгнера сжег этот замок дотла, лишь бы вытащить оттуда Люси или Лару.

Их ненависть укоренилась. А моя — нет.

В груди поднялась горячая волна уверенности.

Граф — просто напуганный феодал, чье сознание сужено до границ его провинции. Фрирен — застрявшая в прошлом воительница что помогла сразить местного Злобога и привыкшая решать любые вопросы одной лишь магией. Ферн и Старк — еще дети. И если Старк пережил резню во время конфликта после войны, то Ферн… Видела ли она вообще демонов?

Но я-то не местный.

Я Седьмой в списке Великих Мировых Сил. Я человек, который сидел за один столом с Орстедом и Перугиусом, королевой Асуры и фанатиками Милиса. Я прошел сквозь Бегарит, читал дневник старика, потерявшего всё из-за уловок Хитогами, и поклялся, что никогда не допущу бессмысленной бойни, если есть хотя бы один шанс из тысячи её остановить.

Если дать Фрирен волю, она просто пойдет вперед, стирая всё на своем пути. Аура ответит ударом своей армии. Старка и Ферн бросят в эту мясорубку, и парень снова захлебнется в крови, глядя на оторванные конечности. Погибнут сотни людей. Погибнут демоны, которые, возможно тоже искренне искали выхода из тупика вечной войны. В голове вихрем проносились рассказы Руиджеда и обрывки из книги Норн... С какой ненавистью и презрением Бронированнный Дракон Перугиус рассказывал про демоническую войну…

Я должен увидеть всё сам.

Наконец-то. Мысль оформилась, четко и бесповоротно.

Нельзя полагаться на их предвзятые речи. Я выйду за пределы города сегодня ночью. Отыщу лагерь демонов раньше, чем до них доберется наш карательный отряд. С моей маной, с двумя дурными глазами и всем своим опытом полученным за время работы на Орстеда, я смогу подобраться к ним незамеченным.

Я просто посмотрю. Оценю их, послушаю, о чем они говорят между собой, когда их никто не видит. И если там есть хоть крупица разума… если Люгнер действительно дипломат, а не просто мясник… Я выйду к ним. Я смогу предложить им условия. Моей силы хватит, чтобы гарантировать безопасность обеим сторонам. Я смогу попросить их сесть за стол переговоров.

Но рассказывать об этом Фрирен нельзя ни в коем случае.

Она не поймет. Для нее это святотатство. Она поднимет тревогу, упрется рогом, назовет меня безумцем и заставит графа закрыть ворота. Женщины-аристократки в преклонном возрасте бывают невыносимо упрямы — плавали, знаем. Ферн тут же надует щеки и начнет читать нотации, а Старк окажется меж двух огней.

Я сделаю это один. Быстро, тихо, без лишнего шума. Вернусь до рассвета с готовыми ответами. Ради них же самих. Это решение немного самонадеянное? Возможно. Но кто, если не я?

— Господин Рудеус!

Громкий, жизнерадостный окрик разорвал пелену моих мыслей.И я мгновенно согнал напряжение с лица.

По улице к помосту торопливо шагал Старк. Щеки парня пылали здоровым румянцем, за плечом покачивался обернутый в тряпицу тяжелый топор, а в руках он сжимал два лоснящихся от жира бумажных кулька.

Следом за ним, отставая шагов на десять, неторопливо семенила Фрирен. Лицо эльфийки светилось высшей степенью детского триумфа: обеими руками она бережно прижимала к груди ветхую книжицу.

Замыкала шествие Ферн. Девушка вышагивала с идеально ровной спиной, неся свой посох как символ неотвратимого возмездия, а её пухлые губы были сжаты в столь тонкую полоску, что становилось ясно: бюджет экспедиции только что понес невосполнимую утрату.

— О, молодежь, — я мягко улыбнулся, спрыгивая с помоста на мостовую и отряхивая колени от каменной крошки. — Какими судьбами на нашей скромной стройке?

— Мы тут мимо шли, смотрим — вы всё еще колдуете! — Старк с сияющей улыбкой протянул мне кулек, от которого на всю улицу пахло жареной бараниной с чесноком. — Ферн сказала, что вы как и наставница забудете поесть и опять свалитесь без сил. Держите, пока горячее!

— О-о-о, Ферн, ты буквально спасаешь меня от голодной смерти, — я с преувеличенным благоговением принял сверток, шутливо прижимая свободную руку к груди. — Что бы эта строительная артель делала без твоего чуткого надзора?

Ферн смущенно отвела взгляд, кончики её ушей едва заметно порозовели, но тон остался непреклонным:

— Кто-то же должен следить за взрослыми. Они в этом городе совершенно неуправляемы. Госпожа Фрирен опять спустила деньги на какой-то хлам у сомнительного проходимца.

— Это не хлам, Ферн, — с невозмутимым достоинством парировала эльфийка, даже не думая выпускать добычу из рук. — Это редчайшая магия эпохи мифов. Утраченное наследие Фламме.

— Голос Ферн слегка дрогнул от сдерживаемой бури. — За пять! Золотых! Монет! Мы могли бы снять приличный постоялый двор на месяц!

Старк тихо прыснул в кулак, пытаясь замаскировать смех под кашель, я не сдержал искренней, теплой усмешки, а Фрирен лишь невинно моргнула.

Мы стояли посреди золотого предзакатного переулка. Старк с хрустом вгрызался в лепешку, Ферн продолжала вполголоса отчитывать непутевую наставницу, эльфийка увлеченно разглядывала каракули на пожелтевших страницах, а я жевал сочное, обжигающее нёбо мясо.

Вокруг царил абсолютный, кристальный покой. Они были такими живыми, такими наивными в своей повседневной суете. Настоящая семья, пусть и сшитая из обломков разных судеб. Совсем как моя собственная когда-то.

«Я защищу этот покой, — подумал я, глядя на то, как Ферн заботливо стряхивает крошку с плеча Старка. — Даже если для этого мне придется пойти против воли их наставницы».

— Кстати, господин Рудеус, — Ферн повернулась ко мне, внимательно оглядывая пустые леса. — Граф просил передать, что завтра утром ждет нас у северных ворот для смотра передовых дозоров. Вы пойдете с нами в замок?

Ловушка захлопнулась. Время пришло.

— Вы идите, — я беспечно махнул рукой, отправляя в рот последний кусок баранины. — Мастера жаловались, что кварцевый песок на исходе, хочу лично глянуть песчаники до темноты, чтобы завтра не терять времени. Так что прогуляюсь часок-другой на свежем воздухе, разомну ноги после этой возни со стеклом.

Фрирен на секунду оторвалась от своего драгоценного гримуара. Её прозрачные зеленые глаза скользнули по моему лицу — лениво, сонно, без малейшей тени подозрения.

— За стенами к ночи холодает, — тихо бросила она, перелистывая страницу. — Не задерживайся. Люди легко простужаются.

— Буду беречь себя, бабу… Госпожа Фрирен, — весело отсалютовал я ей двумя пальцами. В голове сразу всплыли мокрые глаза Фрирен и уничижительный-дере взгляд ее ученицы

Ферн лишь коротко вздохнула, принимая мое объяснение за чистую монету, а Старк ободряюще хлопнул меня по плечу:

— До встречи в замке, Господин Рудеус! Вы еще же покажете как делаете фигурки? В прошлый раз я до конца так и не рассмотрел!

Они развернулись и не спеша побрели вверх по мостовой, залитой мягким, косым светом уходящего солнца. Их силуэты казались почти невесомыми в этом золотом мареве.

Я стоял и смотрел им в спины, пока они не скрылись за поворотом замковой стены.

Улыбка медленно, плавно сползла с моего лица. Взгляд опустился к ногам, где длинная черная тень уже пересекала остывающий камень мостовой.Мне пришлось солгать им. Легко, гладко, без единой заминки. Как лгал когда-то в прошлой жизни, как виртуозно увиливал от прямых вопросов Пола в детстве. Но сейчас эта ложь была нужна.

Я всё улажу. Я поговорю с ними. Я заставлю их слушать голос разума.

Ветер с севера ударил в лицо, взметнув полы моего серого плаща.

Солнце окончательно закатилось за острые пики гор, и золотой свет города в одно мгновение погас. Тени сгустились, обретая цвет запекшейся крови.

Развернувшись спиной к свету городских огней, Седьмой из Великих Сил взял в руку посох и неслышной тенью шагнул в надвигающийся мрак, уверенный, что идет спасать этот глупый, застрявший в предрассудках мир от самого себя.

Глава 11

Ночной осенний лес, был тих и на удивление приятен.

Где то вдалеке ухал филин, мерно переливались светлячки у трухлявых пней, вызывая ностальгию по родному миру. Мелкая мошкара лезла на свет посоха, глупо стучась в светло голубую сферу, будто пытаясь пробить ту.

Свитков с духами света у меня не осталось, так что да, я использовал Аква Хартию как банальный светильник.

Я даже успел соскучится по ночным прогулкам. Когда я в последний раз путешествовал ночью? Вместе с Элинализой на Бегарите?

Холодный, ночной воздух помогал унять стук сердца и настроить мысли на нужный лад.

По совету Ферн, в этот раз, я сжал свою ману в теплый небольшой огонек в глубине груди. Словно в центре меня тлел домашний очаг. Слабые потоки маны, будто дымок расходились вокруг, создавая видимость “обычного мага второй-третьей ступени”. Больше не должно было быть никакого давящего присутствия, никакого марева искривляющего пространство от внезапного выброса маны.

Сейчас наверное, для любого местного магзверя я был на уровне “сложно, но стоит рискнуть”.

«И старого пса можно научить новым трюкам, ха?» — самодовольная, ехидная мысль сама собой мелькнула в голове, заставив губы изогнуться в легкой ухмылке. Улыбка, впрочем сразу же подернулась. Вспомнилось старое прозвище Эрис и наше путешествие по Демоническому Материку. Не хватало только снова вспомнить про Руиджерда и окончательно расклеится.

Я помотал головой.

— Нет! Рудеус, будь беспристрастным! Отринь эмоции и стань един с силой! — Я мысленно зарядил себе оплеуху. Правда после Далекой-Далекой, в голову приходили лишь старые и нудные цитаты самураев эпохи Эдо. Гислен бы оценила... Черт!

Несколько минут после, тишину ночного леса разгонял лишь слабый свет Аква Хартии, мое еле-слышное дыхание и тихий хруст веток под ногами.

Впереди, за полосой густого ольшаника, земля резко уходила вниз, переходя в глубокий, заваленный буреломом овраг.

Я замер за широким стволом векового дуба, прислушиваясь. Ветер лениво шевелил макушки деревьев. Пахло прелой листвой, сырой глиной и… чем-то странным. Слабым, едва уловимым запахом стылого пепелища. Направив в левый глаз слабый поток маны, картина передо мной, резко рванула ввысь, уменьшаясь и я оказался на высоте птичьего полета. Все таки я правильно сделал, что выбрал вторым Дурным глазом именно этот…

Посмотрев на дно лощины, я едва не выдал себя резким выдохом.

Там, возле тлеющих углей костра сидела детская фигура.

Она сидела на поваленном мшистом стволе прямо напротив еле теплого, почти остывшего костровища. Маленькая, хрупкая девочка в старом, тяжелом платье с длинными рукавами, явно сшитом не по росту ребенка. Светлые, почти розовые волосы неровными прядями падали на плечи, а над ушами отчетливо выделялись два аккуратных, светлых рога.

Та самая «девочка», о которой граф Гранат говорил с таким ядом.

Мое сердце сжалось от внезапного укола жалости.

Она была совсем одна посреди ночного леса. Без плаща, без теплого костра, в темноте. Люгнер бросил её? Они разделились во время бегства из замка, и ребенок просто потерялся, не зная, куда идти?

Перед глазами снова всплыли картины далекого прошлого. Континент Демонов. Выжженные пустоши, где суровый, молчаливый Руиджерд раз за разом опускался на колени перед дрожащими от страха перед ним же детьми, закрывая их своим телом.

В горле встал ком.

«Спокойно, Рудеус. Не напугай её. Она и так пережила ад».

Надо было всего лишь сделать глубокий вдох, расправить плечи и мягко шагнуть из тени дуба на покатый склон оврага. Посох тоскливо остался стоять у дерева, освещая низину холодным синим светом.

— Эй.

Девочка не обернулась.

— Слушай… ты потерялась?

И вот теперь, чуть вздрогнув, она повернула голову в мою сторону.

В темноте блеснули два темных агата глаз. Бездонных и таких же холодных. Сердце сжалось от увиденного.

Её лицо было абсолютно неподвижным, словно оно было выточено из белоснежного мрамора.

Она в шоке, — сразу же мелькнуло у меня в голове. — Боже, да же она просто оцепенела от ужаса!

Я слишком хорошо знал этот пустой, застывший взгляд. Я видел его у сирот в Милисе, видел у детей зверолюдей, когда вытаскивал их из клеток работорговцев. Когда психика больше не способна переваривать кошмар вокруг, она просто выключается, прячась за ледяной маской.

— Всё хорошо, — я постарался сделать голос максимально тихим, убаюкивающим — Я не из замка. Я не причиню тебе вреда. Смотри, у меня ничего нет в руках…

Затем, сунув руку в карман, пальцы нащупали плотный бумажный кулек.

— Наверное, ты голодна? Держи. Баранина и немного хлеба. Он еще свежий.

Я сделал два медленных, осторожных шага вперед приближаясь к девочке.

Она продолжала сидеть на мшистом бревне, глядя прямо на меня, но ее правая нога едва заметно сдвинулась назад, упираясь носком сапога в мерзлую землю.

«Боится, что я подойду слишком близко?» — подумал я.

Желая оказаться с ней на одном уровне, чтобы не давить своим ростом взрослого мужчины, я мягко опустился на одно колено.

Протянул руку с хлебом вперед. Девочка сделала короткий, несмелый шажок ко мне. Она потянулась к еде!

Внутри я ликовал. Я докажу Фрирен, что не все демоны ужасны, когда вернусь из леса с потерянным ребенком! Я покажу что предрассудки не играют роли, если не дать укорениться ненависти!

Её маленькие ладони замерли в дюйме от бумажного свертка.

И в это мгновение мой мир взорвался болью.

Я сам заглушил ману в глазах, держал их слепыми, чтобы не выдать себя блеском дурных глаз, не спугнуть дитя. И этот миг едва не стал последним в моей жизни.

Короткое движение, и я увидел лишь послеобраз ее руки, под мантией стало горячо и мокро. Правая рука повисла плетью. Меня… Ранили?

Но у меня не было боевого духа. Я не Эрис, не Заноба. Мое тело оставалось плотью обычного человека.

Вжих!

Со звуком лопнувшей стальной струны воздух снова разрезало .

Движения девочки смазалось. Это не был замах ребенка — это было лезвие падающей гильотины, свирепый, концентрированный выпад мастера севера, в который вложили все желание убивать.

И не останавливаясь, той же чудовищной дугой, удар снова направился мне в грудь.

Справа. Ее рука пробивает мне сердце и я умираю.

Земляное копье!

Прямо подо мной из земли вырос каменный столб, выталкивая меня из под смертельного удара. Ребра не просто треснули — они с хрустом вдавились внутрь, пробивая грудину. Кончики ее пальцев, твердые как сталь, распороли мышцы, сорвали кожу и глубоко, с влажным треском прошли мимо сердца вспарывая край грудины.

Меня оторвало от земли и с грохотом швырнуло на спину, в мокрую глину и камни.

— Кх-х-а-а-к!..

Вместо крика из раскрытого рта выплеснулся густой, горячий фонтан крови.

Я попытался судорожно, инстинктивно вдохнуть, но легкое не раскрылось — оно захлюпало, наполняясь кровью.

Прямо как на Нижней Челюсти Дракона.

Сквозь кровавую муть перед глазами я увидел ее сапоги.

Девочка не сделала паузы. В ее движениях не было ни капли растерянности или заминки. Она плавно перешагнула через разорванный кулек с бараниной, делая шаг вперед. Ее крошечная ножка взметнулась вверх.

Четко, целясь каблуком прямо мне в кадык, ее нога пробивает мое горло…

НЕТ!

Рефлекс опередил мои мысли.

Левая рука — единственное, что еще подчинялось мне— в слепом ужасе со всей силы впечаталась ладонью в мокрую жижу под моим боком.

Болото!

Мана хлестнула и земля под стоящей надо мной ребенком взревела и в ту же секунду перестала быть твердью. Овраг на три метра вокруг превратился в бурлящую, вязкую пасть сверхплотной трясины, мгновенно утягивая ее вниз.

Опираясь на левую руку, я с нечеловеческим усилием, воя сквозь зубы, заставил себя привстать над ней.

Ноги дрожали и разъезжались. Из уголка рта на подбородок стекала темная струйка крови. Что то в боку посвистывало и хлюпало.

Я сделал два шаркающих, тяжелых шага к краю болотной ямы.

Мой разум — всё еще ошарашенный, всё еще не способный принять случившееся — судорожно цеплялся за спасительную соломинку.

Почему?! Зачем?! Она ведь ребенок! Может, это рефлекс? Ее натаскали убивать людей при любой угрозе?!

— З-з-зачем?.. — мой голос сорвался на сиплый, клокочущий хрип. С губ сорвался сгусток крови прямо к ее голове. — З-зачем т-ты это сделала?! Я же... я же просто хлеб тебе дал! Я п-пальцем тебя не тронул! Где Люгнер?! Т-ты хоть соображаешь, что ты натворила?!

Девочка в трясине попыталась пошевелить руками, но спрессованная грязь держала ее намертво. Она повернула голову, оценивая расстояние до меня.

А затем ее лицо вдруг дрогнуло.

Холодный мрамор раскололся. Глаза наполнились неподдельной влагой, нижняя губа задрожала, а бледные щеки скривились в идеальной, душераздирающей детской гримасе боли и ужаса.

Она жалобно всхлипнула и тонким голоском ребенка, зовущего на помощь в темном лесу, выдавила:

— Больно... Пожалуйста... Не надо... Мама...

Я замер. Внутри меня словно лопнула невидимая нить. Несмотря на теплую кровь, толчками выходящую наружу, меня сковало липким ужасом, а в голове всплыли слова Фрирен. «Демоны знают слово, но не разумеют его».

Вспомнился животный ужас Старка в замке. Омерзение графа когда он говорил про сорвавшиеся переговоры.

С оглушающим грохотом, куски пазла складывались в моей голове.

Я снова посмотрел прямо в ее блестящие от слез темные глаза.

И весь мир внутри меня с грохотом рушился.

Там не было ничего.

Под маской детского плача плескалась абсолютная пустота. Ее зрачки не расширились от страха. Ее пульс не участился. В этих глазах не было ребенка. В них не было мольбы. В них не было даже злости. Словно магическая кукла, у которой лишь одно задание. Нести смерть. Лини не моргая смотрела на мою левую руку, выжидая момент, когда я ослаблю капкан. Она проверяла, ослабнет ли хватка магии, чтобы вцепится прямо мне в открытый кадык, как только я сделаю еще шаг к ней.

Лицо свело судорогой. Меня затошнило от самого себя. От своей глупости. От того, как дешево и позорно меня развели.

Никаких криков. Никаких слов.

Я молча, до побелевших костяшек стиснул левый кулак. В глазах стояли злые слезы, что стекали вниз смешиваясь с кровью и грязью, и падали в болото.

Магия подчинилась. Жидкая грязь в яме в одно мгновение затвердела, разрастаясь шипами в монолитный камень, и тут же взорвалась внутрь десятками острых, безжалостных пик.

Хруст.

Тяжелый, влажный, отвратительный звук дробящихся костей и рвущегося мяса разорвал ночную тишину.

Слово «мама» захлебнулось.

А из расселин камня … Не вылилось ни единой капли крови. Тело демона растаяло, рассыпалось на мельчайшие частицы маны и просто растворилось.

Всё было кончено.

Силы разом покинули меня. Ноги подогнулись, и я тяжело рухнул на колени прямо перед каменным могильником.

Какой же я...

Какой же я напыщенный, самодовольный, слепой ублюдок.

Гордыня. Мерзкая, гнилая гордость бывшего задрота, возомнившего себя великим миротворцем. Я ведь искренне считал Фрирен бессердечной расисткой. Считал графа узколобым солдафоном. Я думал, что познал мир глубже них, потому что в моем прошлом мире демоны были просто людьми с рогами!

Я вцепился пальцами в грязь, уткнулся лбом в холодные прелые листья и беззвучно заскулил. От боли, от обиды на себя и на этот глупый мир.

Однако, после вспышки эмоций пришло осознание — оставаться на коленях было нельзя.

В груди свистело. Каждый короткий, прерывистый вдох отзывался внутри мерзким, булькающим хлюпаньем. Правая рука безвольной плетью волочилась по грязи, пальцы онемели, а сквозь изодранную ткань плаща толчками выплескивалась горячая, густая кровь.

Две минуты. Максимум три. И я захлебнусь здесь же, лицом в мерзлых листьях, прямо на месте распылившейся твари.

Я зажмурился, чувствуя, как по подбородку стекает теплая пена, и заставил свой разбитый, дрожащий язык двигаться:

— Великая благодать... дарующая жизнь всему сущему... — голос звучал чужим, сиплым и с лающим кашлем. — Узри раба твоего... чье дыхание угасает во тьме... Очисти кровь... свяжи плоть с плотью... кость с костью…

Левая ладонь под тканью начала наливаться обжигающим изумрудным светом. Мана, которую я весь вечер старательно трамбовал в крошечную точку, теперь хлынула в рану.

— Да отступит тлен... да сомкнутся раны...

Воздух в груди закипел. Хотелось кричать, но я терпел

— Исцеление! Святое исцеление! — EXODUS HEALING!

Меня выгнуло дугой.

Боль от исцеления была едва ли не страшнее самого удара. Это было не мягкое тепло — это был раскаленный крюк, впившийся в живые внутренности, сшивающий тело не давая тому погибнуть. Края распоротых мышц поползли навстречу друг другу, словно черви, с шипением запекались лопнувшие сосуды.

— Гх-а-а-а-а-а-а-а-а!.. — я сорвался на хриплый крик, сдирая ногти о мерзлую глину под собой.

Мне никогда в совершенстве не давалась исцеляющая магия. Я мог исцелить легкие раны, но не такое. Даже на задания Орстеда, я носил свитки что делал для меня Клифф.

Свет магии вспыхнул в последний раз и медленно угас. В овраге снова повисла оглушительная тишина. Я рухнул на землю, судорожно глотая холодный ночной воздух. Я… Я мог нормально вдохнуть… Но магия не возвращала силы, не возвращала потерянную кровь.

В слепой надежде я попробовал пошевелить правой рукой…

Но чуда не случилось.

Я не был богом исцеления. Кости держались на честном слове, мышечный корсет был практически уничтожен, а правая рука…

Я с трудом скосил мутный взгляд на свое предплечье. Разорванная кожа стянулась, но сухожилия и нервы наверняка были перебиты. Пальцы не шевелились. Рука висела холодным, чужим придатком, не способным даже удержать посох.

— Теперь правая, да? Новый мир — новая рука. Да, Пол?.. — Безжизненно спросил я в пустоту.

Ответа, конечно, не было. Только тишина мертвого оврага.

И вдруг верхушки дубов над головой тревожно зашумели. В овраг ворвался поток ледяного ветра. Не обычный осенний сквозняк — воздух вокруг на долю секунды пробрал до костей.

Холодный ужас мазнул по взмокшему затылку.

А затем на мое левое, уцелевшее плечо опустилась тяжесть.

Грубая хватка ладони в потертой кожаной перчатке мечника. Пальцы сжали плечо с тем самым коротким и наглым усилием — на грани оплеухи и поддержки, — от которого в детстве я невольно расправлял спину, даже когда валился с ног от усталости после тренировок во дворе Буэны.

Точно так же, как в темных лабиринтах Лапана.

…За мгновенье до того, как сапог Пола отшвырнул меня в сторону от челюстей гидры.

«Вставай. Ты еще дышишь».

Я вздрогнул всем телом, чуть не раздирая края свежей раны. Резко крутанул головой, распахивая горящие зеленым светом глаза:

— Отец?! — Мой отчаянный, сорванный голос утонул в молчаливом лесу.

Никого. Только черные, узловатые ветви дуба раскачивались под порывами ветра на фоне серого неба. Только светлый пар, толчками вырывающийся из моих разбитых губ и утренний туман, медленно затягивающий жухлую траву.

Показалось? Конечно, показалось. Банальная гипоксия. Критическая кровопотеря, падение давления, и мой агонизирующий мозг судорожно цепляется за образы тех, кто когда-то вытаскивал меня из могилы. Обычная галлюцинация чуть не сдохшего задрота.

Но левое плечо… Будто бы ткань мантии под ним всё еще хранила едва заметное, давящее тепло. Словно тяжелая ладонь убралась лишь тогда, когда убедилась, что я не рухну обратно в грязь.

Здесь ведь души не растворяются в водовороте стихии. Они идут на север. Идут в Ореол. Неужели в этом мире граница и впрямь настолько тонка?.. Или я уже сам наполовину там?

Зубы выбивали мелкую дробь от навалившегося озноба.

Опираясь на здоровую левую руку, я кое-как подтянул колени. Зубами вцепился в остатки разорванного пояса, натянул его поперек ребер и кое-как, вслепую, одной левой рукой связал тугой, перекошенный узел.

Я сделал первые шаги к все стоящему в траве, все так же освещающему место побоища посоху.

И через вечность, пальцы левой руки нащупали в прелой листве древко Аква Хартии. Дерево обожгло ладонь холодом. Сила что заключалась в нем отрезвляла. Опираясь на посох, как на обычную палку, упираясь коленями в скользкую глину, я сантиметр за сантиметром начал выталкивать свое тело вверх.

В глазах вспыхнуло холодное пламя. Сросшиеся ребра отозвались глухим, скрежещущим скрипом, из свежего рубца сквозь ткань рубахи снова сочилась сукровица, но я встал.

Шаг.

Сапог глубоко увяз в раскисшей колее. Посох глухо стукнул о мерзлую землю, помогая удерживать равновесие.

Еще шаг.

Я вышел из оврага и по памяти поплелся в сторону города.

***

Рассветный туман в низине стоял неподвижно, цепляясь за ветви подлеска, словно клочья грязной ваты.

Две фигуры скользили между деревьями. Бесшумно, словно два волка преследующих добычу.

Первым шел Драт. Тонкие, невидимые нити струны, свивавшиеся вокруг его пальцев, едва заметно звенели, с тихим шелестом срезая паутину и сухие ветки на пути. Он держал дистанцию, готовый в любую секунду выпустить струны в темноту.

Следом, заложив одну руку за спину, неторопливо шел Люгнер. Его аристократическое пальто оставалось безупречно чистым, несмотря на ночную сырость, а на тонких бледных губах застыло привычное, вежливое равнодушие.

Они вышли к краю оврага.

Драт замер первым. Его холодный взгляд скользнул по развороченной земле, по гигантским застывшим гранитным шипам, вздымавшимся из центра застывшей грязи, и остановился на пустом месте.

Там не было тела. Лишь следы крови и остатки бурой, плотной ткани мантии. И тончайшая, едва уловимая дымка рассеивающейся дымки маны — золотисто-белых, беззвучно тающих в холодном утреннем воздухе.

— Лини погибла, — спокойно констатировал Драт.

— Я заметил, — спокойно отозвался Люгнер, даже не взглянув на место, где рассеялась их спутница. — Её след оборвался около двух часов назад.

— Человек? — Драт дернул пальцем, заставляя нити натянуться. — Тот самый, что выбросил ману на холме за стенами?

— Возможно, — Люгнер плавно спустился по глинистому склону на дно лощины. — Скорее всего, источник чудовищной маны двигался сюда с полуночи. Очень медленно. Он пытался скрыть её, сжать… Небезуспешно, раз Лини не сбежала или доложила нам сразу.

Люгнер остановился в метре от каменных пик. Его взгляд скользнул вниз.

И на его бледном лице впервые за утро проступил неподдельный интерес.

Земля вокруг каменного могильника была щедро, обильно залита кровью. Она въелась в прелые листья, застыла черными глянцевыми корками на камнях, наполнив сырой овраг густым, тяжелым металлическим духом.

Люгнер медленно опустился на одно колено. Он снял тонкую кожаную перчатку с правой руки и коснулся кончиками пальцев темной, еще не до конца впитавшейся лужицы у своих сапог.

— Бальтерг, — тихо сорвалось с его губ.

И кровь вздрогнула.

Словно повинуясь беззвучному зову дирижера, сотни мелких алых капель оторвались от грязи и опавших листьев, медленно поднимаясь в воздух. Они сплетались в дрожащие рубиновые нити, закручиваясь вокруг ладони Люгнера.

Демон прикрыл глаза, вслушиваясь в биение чужой жизненной силы, заключенной в этих каплях.

Магия крови была его искусством. Летопись плоти, в которой записано всё: возраст, раса, плотность костей, и мириады других вещей, что не были ему интересны

Секунда. Другая.

Тонкие брови Люгнера медленно поползли вверх, а глаза распахнулись.

— Поразительно… — выдохнул он, и в его голосе прозвучало искреннее восхищение исследователя, только что открывшего нечто новое

— Человек. Ни капли эльфийского долголетия, или смрада гномов.

— Человек с такой силой? — Драт нахмурился, спускаясь следом. — Это невозможно.

— Факт остается фактом, — Люгнер слегка сжал пальцы, заставляя парящую кровь сгуститься в плотную сферу перед своим лицом.

Люгнер поднес палец к губам и слегка коснулся языком рубиновой жидкости.

— Розовая пена. Кровь из глубоких альвеол, — прошептал он, словно смакуя привкус. — Разрыв правого легкого. Обломки костей… Лини ударила великолепно. Она вошла прямо под грудину, раздробив ребра и перебив сосуды у плеча.

— Но он выжил, — заметил Драт, носком ковыряя следы ног на траве. — И убил её.

— Выжил, — согласился Люгнер, поднимаясь на ноги и брезгливо стряхивая кровь с кончиков пальцев. Оставшиеся в воздухе капли с глухим стуком упали обратно в грязь.

— Но какой ценой? Посмотри на кровь, Драт. Он оставил здесь почти половину своего жизненного объема. Даже для воина такая кровопотеря — страшный удар. Он применил магию исцеления Богини… очень грубую, примитивную...

Люгнер повернулся лицом к северу, туда, где за кронами дубов угадывались серые башни Граната.

— Этот человек… оказался смертным. Жалким мешком из мяса и костей, который прямо сейчас бредит в агонии за городскими стенами. Он больше не боец.

Драт на секунду замер, обдумывая услышанное.

— Нужно доложить госпоже Ауре.

— И мы сделаем это прямо сейчас, — Люгнер достал из кармана белый платок, методично вытирая пальцы. — Наше отступление из замка казалось провалом. Но Лини, сама того не ведая, сделала всю работу за нас. И даже больше.

— Она подарила Ауре Кровавой Гильотине графство Гранат.

Глава 12. Часть 1

— Что-то господин Рудеус задерживается, не думаешь?

Голос Старка пробился сквозь заунывные и сердитые порывы набиравшего силу ветра.

Ферн зябко повела плечами и поплотнее запахнула шерстяной плащ, стараясь спрятать подбородок в воротник от сырого дыхания ноябрьской ночи. Осень на Севере никогда не отличалась мягкостью: стоило солнцу скрыться за зубчатыми вершинами гор, как воздух становился колючим и почти ледяным, пахнущим влажной землей и холодным камнем.

Она подняла взгляд на идущего впереди воина и мысленно, с глубоко запрятанным девичьим раздражением, надула щеки.

Старку погода была абсолютно нипочем. На нем красовалась всё та же расстегнутая на груди походная куртка с закатанными по локоть рукавами — парень вышагивал с такой беспечностью, будто вокруг стояло летнее утро, а не сырая предзимняя холодрыга. Широкие плечи мерно покачивались в такт шагам, тяжелый топор за спиной тихо поскрипывал в потертых кожаных петлях, а от обнаженных предплечий на поднимался едва заметный белесый пар.

Ферн в очередной раз задалась вопросом о природе его совершенно ненормального, здоровья. Впрочем, его наставником был сам Айзен, герой из отряда Гимеля. Старк не мог вырасти другим.

Девушка тряхнула головой, мысленно ругая себя за пустые мысли. И всё же… где-то в глубине души скреблась крошечная, чисто человеческая досада на несправедливость мироздания. Магам приходилось часами сидеть над манускриптами в сырых библиотеках, беречь пальцы от холода и расплачиваться головной болью за контроль маны, пока воины просто… существовали.

«Может, мне тоже стоит начать делать физические упражнения по утрам?..» — мелькнула робкая мысль.

Взгляд Ферн невольно скользнул по рукам Старка — жилистым, бугрившимся плотными, рельефными узлами мышц, исполосованным старыми белыми шрамами от тренировочных топоров.

И тут же внутри нее шевельнулся панический страх.

Ферн живо представила, как её собственные руки превращаются в такие же чудовищные, бугристые лапы. Пусть она изо всех сил старалась казаться взрослой, невозмутимой и совершенно чуждой глупым девичьим тревогам, но перспектива утратить женственность и утонченность пугала её до дрожи. Она и без того втайне переживала из-за собственной фигуры. Рядом с госпожой Фрирен — тонкой, хрупкой, не меняющейся столетиями эльфийкой — Ферн порой чувствовала себя слишком… объемной. В нескольких вполне конкретных местах ткань её походного платья натягивалась так предательски туго, что это вызывало неподдельное смущение. Если к этому добавятся еще и плечи кузнеца…

«Нет. Никаких упражнений. Определенно нет», — строго заключила она про себя, хотя втайне была вынуждена признать: Старку эта грубая сила чертовски шла.

— Ты чего так на меня смотришь?

Ферн вздрогнула, выныривая из лабиринта собственных мыслей.

Она так увлеклась созерцанием тела парня и совершенно не заметила, как Старк остановился посреди мостовой и повернулся к ней, недоуменно склонив голову набок.

Кровь мгновенно прилила к её щекам, обжигая кожу густым румянцем. Сердце испуганно рухнуло вниз. Ферн тут же отвела взгляд в сторону ближайшего фонаря и инстинктивно отскочила назад на добрых два шага, выставив вперед посох как щит.

— Ты чего это? — Старк окончательно опешил, растерянно моргая круглыми глазами. — Эй… у меня там что-то прилипло? Грязь?

В его голосе прорезались панические нотки. Парень принялся неестественно выгибаться всем телом, судорожно пытаясь заглянуть себе за спину и найти что то.

В голове Ферн молнией пронеслась спасительная мысль. Идеальный шанс спасти остатки достоинства, скрыть позорную причину своей рассеянности и заодно пресечь любые дальнейшие расспросы на корню.

— У вас там паук, господин Старк, — с лицом святой, не дрогнув ни единым мускулом, произнесла она.

— ЧТО?!

Глаза воина расширились до предела, вытеснив любые намеки на интеллект.

— ГДЕ?! ГДЕ ОН?!

Старк в то же мгновение потерял человеческий облик. Победитель свирепого Солнечного Дракона, воин с реакцией молнии и силой способной расколоть скалы, заверещал срываясь на визгливый фальцет. Он начал судорожно подпрыгивать на месте, отчаянно тряся руками и пытаясь сбросить с себя невидимого монстра:

— Сними его! Сними, сними, СНИМИ ЕГО, ФЕ-Е-ЕРН! ОН ЖЕ СЕЙЧАС ЗАЛЕЗЕТ ПОД ВОРОТНИК!

Ферн даже на секунду онемела от неожиданности. Она, конечно, знала о некоторых странностях своего спутника, но наблюдать, как рослый, вооруженный огромным секирообразным топором парень мечется по мостовой, вопя как пятилетняя девочка, было зрелищем… Новым… Тот факт, что за окном стоял промозглый ноябрь, когда все нормальные пауки уже несколько недель как впали в глубокую спячку, в паникующую голову Старка даже не заглянул.

— Я чувствую! Я прямо чувствую, как он перебирает своими мерзкими лапками у меня по лопатке! Ферн, ну помоги же, ну пожалуйста-а-а!

Тяжело вздохнув, девушка подошла к дергающемуся юноше. Сквозь маску привычного скепсиса на её губах пробилась мимолетная, снисходительная улыбка. Господин Старк был неисправим.

— Богиня, вам же уше семнадцать… — пробормотала она.

Ферн подняла руку и легким, нарочито деликатным движением смахнула пальцами несуществующую пылинку с его плеча.

Старк среагировал мгновенно: отшатнулся от места падения и одним движением спрятался за спину девушки. Его растрепанная красноволосая макушка робко высунулась из-за её плеча, с ужасом изучая булыжник под ногами.

— Упал?.. Точно упал?.. Он не прыгнет снизу?

— Господин Старк, вы ведете себя глупо. Это всего лишь крошечное насекомое. Стыдно поднимать такой шум посреди спящего замка.

— Ага, легко тебе говорить! Это же не по тебе ползала эта мохнатая тварь! — оправдывался он, постепенно возвращая себе нормальный тембр голоса, хотя грудь его всё еще часто вздымалась. — И вообще, заруби себе на носу: пауки — это не насекомые! Мастер Айзен однажды рассказывал, что они древнее людей!

Ферн медленно повернула к нему голову и выразительно приподняла тонкую бровь:

— Вот как? И в чем же между ними принципиальная разница?

Старк победно осклабился, открыл рот, собираясь выдать сокрушительный научный факт… и замер.

Его челюсть осталась приоткрытой. Взгляд остекленел. На лице отразилась такая отчаянная мыслительная работа, будто в его голове только что с грохотом провернулись ржавые шестеренки, заклинив весь механизм.

Прошла секунда. Другая. Ветер заунывно свистнул в зубцах крепостной стены.

— Вы ведь понятия не имеете, верно? — безжалостно добила Ферн.

— М-м-м… — Старк издал жалобный, нечленораздельный звук и удрученно помотал головой.

— Разумеется. Ожидать от вас глубоких познаний в природных науках было бы моей величайшей ошибкой. А теперь отпустите мои плечи, господин Старк. Вы сжимаете их так сильно, что завтра у меня останутся синяки.

— А… Ой. Прости, — смущенно пробормотал парень, торопливо разжимая пальцы и отступая на шаг.

Они продолжили свой путь по мощеным дорожкам внутреннего двора. Холодный лунный диск то и дело скрывался за рваными, серыми облаками, роняя призрачные тени на вековые каменные кладки.

— Так… э-э-э… что насчет моего вопроса-то? — осторожно начал Старк, когда они миновали арку караульного помещения. — Господин Рудеус ведь и правда задерживается.

Ферн слегка нахмурилась, возвращаясь мыслями к тому, ради чего они вообще вышли на холод.

— Да. Вы правы. Его нет слишком долго.

Господин Рудеус ушел за ворота еще до того, как вечерние тени успели накрыть город. Он упомянул песчаные карьеры у старого русла реки — место, расположенное всего в паре-тройке миль к северу от крепостных стен. Он должен был вернуться к ужину, в крайнем случае — до закрытия главных створок. Но городские ворота заперли больше часа назад, дозоры сменились, а Грейрат так и не появился в гостевом крыле.

— Как думаешь, чего он там забыл? — Старк почесал затылок, глядя куда-то в темноту за зубцами. — Он же вроде взрослый дядька. Взрослые всегда так делают: захотелось проветрить мозги посреди ночи — пошел и бродишь, пока ноги не отвалятся. Свободные люди, чего с них взять.

— Вы говорите об этом так, словно сами не являетесь взрослым, господин Старк, — сухо бросила Ферн, даже не повернув головы.

— А… ну да. Точно, — парень согласно кивнул, сделал пару шагов и вдруг замер как вкопанный.

Его глаза округлились. На лице проступило выражение ошеломляющего прозрения — словно он только что узрел саму Богиню, снизошедшую с небес:

— Погоди-ка!.. Стой! Ведь правда! МНЕ ЖЕ УЖЕ ПОЧТИ ВОСЕМНАДЦАТЬ!

Он развернулся к Ферн, расправив плечи и выпятив грудь колесом. В его голосе зазвенели бунтарские нотки:

— Так какого лешего ты вечно указываешь мне, сколько сока я могу выпить за вечер?! И почему ты командуешь, когда мне ложиться спать?! Я взрослый! Я мужчина, черт возьми! С этого самого дня я сам буду решать, когда мне…

Его пламенная речь оборвалась на полуслове.

Старк наткнулся на взгляд спутницы.

Ферн остановилась. Она медленно повернула к нему лицо. Её фиолетовые глаза опасно сузились, превратившись в две ледяные щелочки, в которых не отражалось ничего, кроме абсолютного, космического презрения. Щеки девушки едва заметно округлились — фирменный признак того, что внутренняя плотина терпения только что дала трещину.

Старк знал этот взгляд.

Обычно такой чести удостаивалась госпожа Фрирен, когда в очередной раз спускала все походные деньги на бесполезное заклинание для полировки меди или отказывалась вылезать из постели до обеда. Но на него… на него Ферн еще никогда не смотрела так.

Воздух вокруг словно потяжелел на пару сотен килограммов. Вся спесь, вся напускная дерзость «взрослого мужчины» испарилась из воина без остатка. Плечи Старка предательски поползли вниз, колени слегка подогнулись, а сам он инстинктивно вжал голову, съеживаясь под этим сокрушительным ментальным давлением:

— Э-э-э… Ферн?..

— Что вы сейчас сказали, господин Старк? — её голос звучал пугающе спокойно. Настолько ровно и гладко, что это леденило кровь почище заклинаний северных демонов. — Будьте так любезны, повторите еще раз.

— Я… ну… я просто имел в виду…

— Нет-нет, прошу вас, продолжайте, — Ферн сделала плавный, неотвратимый шаг вперед, сокращая дистанцию. — Расскажите мне во всех подробностях, как должен вести себя истинный взрослый. Просветите меня, несмышленую. Наверное, настоящий взрослый каждый вечер сидит над кошелем, высчитывая, хватит ли у отряда медяков на сухари до конца недели? Наверное, настоящий взрослый постоянно бьет по рукам безответственных детей, готовых оставить нас без крыши над головой ради горсти трухлявых свитков? Или, быть может, истинная зрелость проявляется в том, чтобы визжать как ошпаренный при виде крошечного паучка на собственном локте?

Каждое слово падало с глухим стуком топора по плахе. Старк вжимался в холодную кладку стены, готовый провалиться сквозь землю, раствориться в воздухе, стать частью этого замка — лишь бы прекратить экзекуцию.

— Если вы хотите ложиться заполночь — на здоровье, — холодно отчеканила Ферн, показательно отвернувшись. — Спите хоть до самого заката. Но предупреждаю сразу: будить вас по полчаса каждое утро, выслушивая ваше невнятное мычание, я не стану.

— Прости… — пискнул парень, окончательно раздавленный логикой её аргументов.

— И я перестану считать выпитые вами кружки сладкого сока ровно в тот день, когда вы начнете чистить зубы регулярно, а не вспоминать об этом раз в три дня после моих пинков.

— Прости… пожалуйста…

Ферн тяжело, шумно выдохнула через нос. Гроза постепенно затихала, уступая место привычному, строгому спокойствию.

— Где вы вообще нахватались этой глупой бравады? — спросила она уже мягче, украдкой бросив на него взгляд.

Старк виновато шмыгнул носом:

— Ну… помнишь, пару недель назад мы ночевали в той придорожной деревне? Я вечером ходил за дровами и заглянул в кабак… Там местный кузнец так же орал на свою жену, требуя добавки эля. Он выглядел… ну, крутым, что ли…

Ферн выразительно приподняла бровь:

— И вы решили, что пьяный деревенский мужлан — это достойный пример для подражания?

— Я сглупил… Прости…

— Разумеется, сглупили. Вы же идиот, господин Старк.

Она развернулась и зашагала вверх по крутой винтовой лестнице, ведущей на верхний ярус северной куртины. Старк, переведя дух и вытерев со лба холодный пот, покорной тенью засеменил следом.

Вскоре они поднялись на широкую площадку боевого хода. Отсюда, с высоты птичьего полета, открывался величественный и суровый вид. Вековые стены графства Гранат, несмотря на прошедшие столетия, находились в безукоризненном состоянии. Древние барьеры великой Фламме веками оберегали город от прямых осад, поэтому каменные зубцы не знали ударов таранов и требушетов, но гвардейцы Граната всё равно свято несли службу. Камни были подогнаны идеально, бойницы вычищены, а вдоль парапетов ровно горели факелы в железных корзинах.

Но Ферн и Старк поднялись сюда вовсе не для того, чтобы любоваться фортификационным искусством.

Они вышли осмотреть дорогу.

Беспокоились ли они за Рудеуса? Волновались ли, что он мог заблудиться или стать жертвой ночных хищников? Едва ли. Было почти невозможно испытывать страх за человека, обладавшего столь сокрушительной, запредельной мощью. Скорее уж всем тварям ночного леса следовало молиться, чтобы случайно не пересечь его тропу.

Воспоминания о недавней дуэли на холме за стенами всё еще стояли перед глазами Ферн во всех ужасающих деталях. В тот вечер они впервые в жизни увидели, как их наставница — сильнейший маг эпохи, сломившая генералов Короля Демонов — выглядела настолько потерянной.Господин Греграт при этом умудрился не получить ни единой царапины, попутно закрыв барьером их обоих.

Нет, они не боялись за его жизнь.

За эти несколько дней этот странный, седовласый незнакомец успел стать для них кем-то по настоящему знакомым. Он чинил городские окна, монотонно создавая чистейшее стекло, кормил их сытными пирогами, травил нелепые байки про своих жен и детей и с совершенно серьезным видом высчитывал в своей книжке «критическую точку усыхания эльфов», доводя Фрирен до тихого бешенства.

Они просто ждали его возвращения. Как ждут старшего товарища.

— Всё равно странно, — нарушил молчание Старк, облокотившись грудью на зубец стены и вглядываясь в темную пустоту за рвом. — Пусто. Ни костра, ни огонька. Неужели он в какую-нибудь пещеру залез?

— Господин Рудеус не из тех, кто станет рисковать попусту, — задумчиво отозвалась Ферн. — Подождем еще четверть часа. Если он не появится, придется разбудить госпожу Фрирен и предупредить стражу…

— Эй! Назови себя! Кто идет?!

Громкий, пронзительный окрик часового с надвратной башни хлестнул по ночной тишине, заставив обоих вздрогнуть.

Внизу, у подножия башни, послышался лязг взводимых арбалетов и торопливый топот подкованных сапог. Ферн и Старк мгновенно прильнули к зубцам всматриваясь в темноту.

Далеко впереди, на границе света от дозорных факелов, из густого ночного тумана медленно выплывал темный силуэт.

— Это он! — обрадованно воскликнул Старк, узнав очертания длинного посоха и знакомого серого плаща. — Я же говорил! Загулялся просто!

— Постойте… — голос Ферн внезапно дрогнул.

Ее пальцы побелели, впиваясь в холодный гранит парапета.

Девушка не просто смотрела глазами — она привычно потянулась к мане приближающегося человека. И то, что она почувствовала, заставило её сердце пропустить удар.

Мана Грейрата не текла ровным потоком — она прерывисто, судорожно мерцала, словно догорающий огарок свечи на сквозняке.

Фигура двигалась неестественно. Она не шла — она волочила ноги, шатаясь из стороны в сторону, словно пьяный гуляка или умирающий солдат. Каждый шаг давался ему с титаническим усилием: он опирался на посох обеими руками… нет, одной рукой. Только левой.

Человек сделал еще два неверных шага, вышел из полосы тумана и попал под слабый свет факелов.

Сверху раздался чей-то сдавленный вскрик.

Старк оцепенел. У него перехватило дыхание, а челюсть мелко задрожала.

Ферн в ужасе прижала ладони ко рту в немом крике.

Лицо Рудеуса было белее снега — абсолютно восковое, безжизненное, с глубоко запавшими, лихорадочно блестящими глазами и посиневшими губами. Вся правая сторона его тела представляла собой разорванное месиво из грязи и рваной, окрашенной темным ткани. Серый плащ был разорван в клочья и насквозь пропитан запекшейся кровью. Правая рука безвольной плетью висела вдоль тела, неестественно вывернутая в плечевом суставе, с неестественно белыми, скрюченными пальцами.

Мужчина поднял мутный, невидящий взгляд на башни Граната.

Его губы шевельнулись, пытаясь выдавить слово, но изо рта вырвался лишь глухой, булькающий хрип. Ноги мага подогнулись. Лишенный сил, он завалился вперед — тяжело падая на посох, из последних сил стараясь удержаться на ногах.

На мгновение над стенами повисла гробовая тишина. Ни стражники, ни караульный офицер не могли поверить своим глазам: человек, по рассказам графа способный испепелять холмы, лежал в дорожной пыли.

— ГОСПОДИН РУДЕУС! — истошный, сорванный крик Ферн разорвал безмолвие ночи.

Девушка, подобрав полы тяжелого платья, бросилась вниз по винтовой лестнице, забыв обо всем на свете — о приличиях, о магии, о собственной осторожности.

А Старк…

Старк не стал тратить время на ступени.

Не дожидаясь ответа опешившей стражи, юноша уперся руками в край парапета и, оттолкнувшись со всей дури, сиганул вниз.

Десять метров свободного падения сквозь ночной воздух.

Тяжелые ботинки Старка впечатались в каменную брусчатку перед рвом, пустив по плитам паутину глубоких трещин. Тут же вскочив на ноги, он в три отчаянных прыжка преодолел подъемный мост и упал на колени рядом с дрожащим телом мага.

***

В пяти милях к северу от городских стен, посреди мертвого поля, укутанного саваном ледяного тумана, царил иной покой.

Здесь не было криков. Лишь мерный, утробный шелест ветра в сухих ветвях терновника да скрип полированной стали.

На пологом холме, заложив ногу на ногу, сидела девушка.

На вид ей нельзя было дать больше двадцати: стройная, тонкая фигура, идеальная фарфоровая кожа, сияющая в холодном свете луны, шелковистые темные волосы, заплетенные в сложную прическу. Она выглядела бы как изнеженная аристократка из столичного салона, если бы не две детали.

Над ее висками возвышались два массивных, изогнутых рога цвета полированной кости.

А троном ей служил человек.

Рыцарь в тяжелых, покрытых гравировкой латах стоял на коленях в грязи, безропотно согнув спину и опустив закованные в латунь руки на землю. Доспехи были вычищены до блеска, на нагруднике тускло поблескивал герб одного из северных графств. Но там, где из шейного выреза кирасы должна была подниматься голова воина, не было ничего. Только аккуратный, гладкий срез, затянутый темной пеленой.

Безголовый рыцарь не дышал, не стонал и не шевелился. Он просто служил скамьей для своей госпожи.

Аура Гильотина — одна из немногих полководцев поверженного Короля Демонов — лениво подпирала подбородок изящной ладонью, наблюдая за тем, как рваные облака медленно ползут по бледному диску луны. На ее коленях покоились Аузерлезе — артефакт, чьи чаши сейчас были неподвижны, соединенные тончайшей цепочкой из чистой маны.

А позади холма, в непроглядной тени вековых сосен, застыли ряды.

Десятки. Сотни. Безмолвная, неподвижная армия мертвецов в стальных доспехах. Кавалеристы Граната, рыцари соседних , паладины святой церкви — все они стояли плечом к плечу, держа в руках ржавые мечи и зазубренные пики. И ни у одного из них не было головы. Легион Неупокоенных послушно ждал приказа, лишенный воли, памяти и страха.

Тихий шелест травы заставил Ауру скосить глаза.

Из подлеска плавно, словно две тени, скользнули мужские фигуры.

Увидев, что их всего двое, Аура едва заметно поморщилась, издав раздраженное, тихое фырканье. Ее безупречно вежливая, аристократическая маска на долю секунды дала трещину. Последние дни и без того стали для нее сущим кошмаром: тот немыслимый, колоссальный выброс маны три дня назад до сих пор отдавал тупой болью в висках, заставляя ее ежится от первобытного страха.

Люгнер приблизился первым. Его длинное пальто оставалось безупречно чистым, на тонких губах играла привычная, слегка меланхоличная полуулыбка дипломата. Следом, бесшумно перебирая пальцами в перчатках, вышагивал Драт, на чьих ладонях тускло поблескивали тончайшие стальные нити.

— Вы вернулись одни, — голос Ауры прозвучал тихо, но в этой тишине звенела неприкрытая угроза. Весы на ее коленях слабо качнулись. — Где Лини?

Люгнер остановился в трех шагах от трона-мертвеца, прижал руку к груди и склонил голову в выверенном, почтительном поклоне:

— Лини погибла, госпожа Аура. Ее сущность полностью рассеялась около четырех часов назад.

Аура не вздрогнула. В ее взгляде не отразилось ни капли скорби. А в черных глазах полководца вспыхнуло холодное пламя раздражения:

— Как это произошло? Граф Гранат осмелился напасть на моих послов в открытом бою? Или вмешалась та эльфийка?

— Ни то, ни другое, — Люгнер выпрямился. — Это был тот самый источник. Человек с ненормальной маной, едва не разрушивший наши планы своим взрывом на холме. Он выслеживал нас в лесу. Лини столкнулась с ним в овраге у северного тракта.

Пальцы Ауры непроизвольно сжались на цепочке весов. Воспоминания о той жуткой вспышке, на миг заставившей весы Аузерлезе выйти из равновесия, снова обожгли ее гордость.

— И он уничтожил ее?

— Да, госпожа, — в разговор вступил Драт. Его голос был сухим и механическим. —

И тут же бросил выразительный взгляд на старшего сородича.

Люгнер тонко, хищно улыбнулся. Он медленно снял правую перчатку, демонстрируя тонкие, бледные пальцы, на кончиках которых всё еще виднелись бурые следы засохшей человеческой крови.

— Но самое главное — цена его победы, — произнес Люгнер, и в его голосе зазвучало неподдельное смакование исследователя. — Я исследовал эту кровь с помощью Бальтерга. Я прочел летопись его плоти. И я готов поклясться памятью Великого Короля: этот монстр… обычный человек.

Аура нахмурилась:

— Человек? С таким резервом? Ты лжешь, Люгнер.

— Ни в коем случае, моя госпожа, — демон развел руками. — Его кости хрупки, как у любого смертного. Его сосуды уязвимы. В нем нет ни капли эльфийской вечности или демонической стойкости. И Лини… наша маленькая Лини отработала свой долг безупречно. Она распорола ему грудину насквозь. Сломала ребра, пробила легкое и перебила сухожилия правой руки.

Люгнер поднес испачканные пальцы к лицу, глубоко вдыхая остаточный запах:

— На траве оврага он оставил не меньше половины своей крови. Он применил магию исцеления — невероятно мощную, но топорную. Он заштопал плоть, но не смог вернуть утраченную жизнь. Его правая рука мертва. Его легкие полны крови. Прямо сейчас он либо корчится в агонии у подножия городских стен, либо уже испустил дух.

Тишина снова опустилась на холм, но теперь она была иной.

Напряжение, сковывавшее плечи Ауры последние трое суток, внезапно растаяло без следа.

Губы демоницы медленно растянулись в широкой, торжествующей и жестокой улыбке. Ее колокольчатый, чистый смех прозвенел над полем, заставив шевельнуться ряды безголовых марионеток.

— Значит… колосс оказался глиняным? — прошептала она, и в ее изумрудных глазах заплясали дикие огоньки. — Жалкий человеческий червь возомнил себя богом только потому, что родился с раздутым мешком маны? Какая ирония. Какая восхитительная, нелепая смерть.

Она легко соскочила со спины безголового рыцаря. Золотые весы в ее руке взметнулись в воздух, наполнившись густым багровым сиянием.

— Мы не станем ждать, пока они оплачут своего защитника, — властно скомандовала Аура, повернувшись лицом к чернеющим вдали башням Граната. — Граф остался без своего главного козыря. Его гарнизон деморализован, а барьер Фламме больше некому прикрыть снаружи.

Она бросила холодный взгляд на Люгнера и Драта:

— Вы двое проникнете в замок под покровом ночи. Найдите раненого человека и добейте его, если он еще дышит. Захватите графа и заставьте его снять барьер изнутри. А на рассвете…

Аура воздела тонкую руку к ночному небу.

За ее спиной, повинуясь единому беззвучному импульсу, сотни безголовых всадников одновременно обнажили клинки. Лязг сотен стальных лезвий прокатился эхом по долине, возвещая о начале бойни.

— На рассвете мой легион сотрет этот город с лица земли.

Глава 12. Часть 2

Свет был мягким. Таким ленивым, рассеянным и теплым, каким бывает солнце только в конце лета, когда лучи пробиваются сквозь ветви яблонь в саду и ложатся золотыми полосами на полированные доски пола.

Боль ушла. Не осталось ни холода северного оврага, ни вкуса мерзлой глины на зубах. Только глубокая тяжесть во всем теле — привычная усталость после долгой дороги или недели работы в в мастерской Занобы.

Я медленно открыл глаза.

Знакомый до мельчайших трещин потолок спальни. Запах воска, старой бумаги и сушеной лаванды. Я дома. Портал сработал? Орстед вытащил меня? Конечно. Президент ведь никогда не бросает своих. Наверняка Алек успел схватить меня за руку в последний миг, а потом просто Президент применил что то из своей драконьей магии…

Я повернул голову. Но в доме стояла странная тишина.

В особняке Грейратов никогда не бывало тихо. С самого рассвета под окнами должен быть слышен тихий гомон детворы, звонко лаять Лео, с кухни обязаны были доноситься приглушенные голоса Лилии и Сильфи обсуждающих покупки.

Сейчас же дом словно онемел. Сквозь открытые двери гостиной не доносилось ни звука, лишь в воздухе в медленном танце кружились пылинки.

Я поднялся. Ноги казались ватными, но послушно несли меня вперед. Я неслышно ступал по прохладному паркету коридора, пока не замер в дверном проеме просторной залы.

У высокого окна, спиной ко мне, сидела женщина.

Она сидела на низком табурете, склонив голову над шитьем, и мерно протягивала нить сквозь ткань. Ей было что-то около тридцати. В густых каштаново-рыжих волосах уже тускло поблескивали первые серебряные нити. Плечи женщины опустились, движения были плавными, медленными, а черты лица были строгими и сухими, как у Лили.

Я нахмурился, вглядываясь в ее профиль.

Осознание ударило по мне словно таран.

Айша.

Это была Айша. Повзрослевшая, постаревшая на десятки лет. Та самая девочка-гений, которую я своими руками выставил за порог после ее безумного побега с Арсом. Она поклялась никогда не возвращаться в этот город без моего прямого позволения. Она не могла быть здесь. Ни при каких обстоятельствах.

Разве что…

Мой взгляд лихорадочно метнулся по комнате, выхватывая детали, которые не заметил сразу.

В углу, у теплого камина, пустовало любимое плетеное кресло Зенит. Ни аккуратно сложенного пледа, ни чашки с травяным отваром. Не было Лили, которая десятилетиями изо дня в день терпеливо расчесывала волосы Зенит, ласково нашептывая ей на ухо воспоминания о Буэне. Угол был пуст. Очищен от вещей, словно тут уже очень давно никто не жил.

А в центре гостиной, на широком деревянном комоде, стояло то, от чего у меня по коже прошел мороз.

Лакированная шкатулка из темного дерева.

Та самая. Моя величайшая, постыдная святыня, которую я прятал в запертом подвале, мой священный алтарь с реликвиями Рокси и Сильфи.

Но как?!

Она не была спрятана. Шкатулка стояла на самом видном месте, начищенная до блеска, с закрытой крышкой. А рядом с ней, на белой шелковой салфетке, лежали свежие, еще влажные от утренней росы снежные лилии.

Цветы скорби.

Деревянные половицы в коридоре тяжело скрипнули.

Айша даже не подняла головы, привычно продолжая стежок, вынуждая меня резко обернутся на звук шагов.

В гостиную вошла Эрис.

Она всё так же носила кожаную куртку мечника с которой не расставались ни на день, поверх которой был накинут выцветший дорожный плащ, на бедре мерно покачивались тяжелые ножны. Но это была не та Бешеная Собака, которую я помнил.

Время не пощадило ее. В гриве некогда пылающих алых волос залегла глубокая проседь. Уголки губ были скорбно опущены, упрямый подбородок заострился, а на виске белел тонкий застарелый шрам. Но страшнее всего было ее глаза.

Огонь погас.

Тот яростный, слепящий, дикий пламень, который когда-то вел ее сквозь орды монстров на Континенте Демонов, заставлял бросать вызов Орстеду и плавиться от страсти в моих объятиях — он выгорел дотла. В ее взгляде не осталось ярости. Не осталось гордости.

Остались только серые, холодные угли. Она больше не жила.

Сердце сжалось от невыносимой, удушающей вины.

— Эрис…

Она не услышала. Лишь медленно подошла к комоду, положила огрубевшую, мозолистую ладонь на полированный край доски и на секунду прикрыла глаза. Ее пальцы едва заметно дрогнули, поглаживая холодное дерево.

— Эрис, я здесь! — я в отчаянии шагнул вперед. — Посмотри на меня! Я вернулся, я жив!..

Я выбросил вперед правую руку, желая коснуться ее плеча, сжать в объятиях, стереть эту страшную, мертвую тоску с ее лица…

Но рука не поднялась.

Она осталась висеть вдоль тела. Серая, иссохшая, с почерневшими ногтями и скрюченными пальцами — мертвая плеть, не способная даже на судорогу.

Я замер в ужасе, опустив взгляд вниз, впервые заметив что что то не так.

Ткань рубахи на груди с тихим, влажным треском лопнула.

Края раны, с омерзительным хлюпаньем разошлись. Сквозь разорванную плоть, раздвигая осколки раздробленных ребер, наружу хлынула черная, дымящаяся кровь. Она лилась сплошным водопадом, пузырилась, заливая светлые доски пола, одновременно заставляя тот заниматься пламенем. Тяжелый дым заполнял поместье, заставляя болезненно искать чистый воздух.

Я попытался вдохнуть, позвать на помощь, но из горла вырвался лишь сиплый, захлебывающийся кашель, заполнивший рот горячей пеной.

Эрис медленно повернула голову в мою сторону.

Ее пустые, выцветшие глаза смотрели прямо сквозь меня.

И в этот момент пол окончательно ушел из-под ног, и мир с оглушительным гулом рухнул во тьму.

— А-А-А-Х-Х!..

С надрывным, захлебывающимся криком я дернулся вперед резко поднимаясь с кровати.

Боль ударила в грудь с такой свирепой яростью, будто в заштопанную рану снова загнали раскаленный вертел. Воздух с сиплым хрипом застрял в горле, перед глазами вспыхнули багровые круги, а тело тут же свело мучительной судорогой. Я закашлялся, давясь вязкой слюной, и едва не завалился набок — правая рука осталась лежать на простыне.

Кожа была липкой и ледяной. Холодный пот каплями висел на лице, заливая глаза, пропитывая повязку на груди и прилипшую к телу простынь. Сердце колотилось о ребра как бешеное, отсчитывая панические удары.

Живой… Боги, я все еще жив…

Я тяжело хватал ртом воздух, пытаясь успокоить дрожь в коленях, проморгаться и сбросить остатки липкого сна.

Но наваждение никак не уходило.

Я судорожно втянул носом воздух — и тут же надсадно, до рези в ребрах, закашлялся.

Это был не кошмар. Воздух действительно стал плотным, сухим и горячим. Горло драло от копоти.

Комнату медленно, но неумолимо затягивало сизой пеленой, а в ноздри бил тяжелый, удушающий запах гари, паленого дерева и свежего пожарища.

Замок Граната горел.