Реинкарнация архимага 2

Глава 1

Реинкарнация архимага

Вторая книга цикла.

Начало цикла тут: https://author.today/reader/448008/4157144

Трофеи – дело святое…

За завтраком я поинтересовался у Сергей Никифоровича, есть ли у него среди знакомых надёжный стряпчий. Желательно, из лучших, не взирая на цену его услуг.

– У вас какие-то неприятности? – чуть поморщился Янковский.

– Вовсе нет, скорей наоборот. Но сейчас мне нужна всего лишь небольшая консультация, но по крайне важному вопросу.

– Анатолий Аркадиевич Файнштейн, – подумав, выдал он мне кандидатуру, которая, по его мнению, должна была удовлетворить мои запросы, – Берёт дорого, но того стоит. Меня он ни разу не подвёл. За заведомо проигрышные дела он браться не любит и по ним сразу обозначает двойную таксу, прекрасно понимая, что вопрос стоит всего лишь в продление сроков. Собственно, он этот момент заранее оговаривает. Могу написать вам рекомендательное письмо, но сразу хочу предупредить, что даже консультация в четверть часа может вам встать в двадцать рублей.

– Будьте так любезны, напишите. И можно я воспользуюсь вашей пролёткой ещё раз?

– Владимир Васильевич, что за вопросы! Пользуйтесь, – махнул рукой глава семьи, даже не заметив, как недовольно посмотрела на него жена, которая уже выстраивала свои планы на сегодняшний день.

Вопрос к стряпчему у меня довольно простой – на что я могу претендовать, как маг, уничтоживший опаснейшего колдуна - некроманта. Пока мне известно лишь то, что сдай я его жандармерии, то получил бы небольшую награду и благодарственное письмо. А вот как это, с точки Закона выглядит в моём случае – пока непонятно.

Пролётка Янковских мягко покачивалась на неровностях дороги, пока я размышлял о предстоящей встрече. Файнштейн. Фамилия звучала солидно, а рекомендация Сергея Никифоровича внушала доверие. Если этот стряпчий действительно был настолько хорош, как о нём отзывались, то, возможно, он смог бы пролить свет на мои юридические перспективы.

Контора Файнштейна располагалась в центре города, в одном из тех солидных зданий, чьи фасады говорили о достатке и серьёзности куда красноречивее любых слов. Мраморная лестница, полированный дуб дверей, вышколенный швейцар – всё это настраивало на деловой лад.

– Барон Владимир Васильевич Энгельгардт, по рекомендации Сергея Никифоровича Янковского, – представился я секретарю, строгому господину в безупречном сюртуке.

Тот бегло взглянул на рекомендательное письмо, кивнул и исчез за тяжёлой дверью кабинета. Через минуту я уже сидел напротив самого Анатолия Аркадиевича – человека лет пятидесяти, с проницательными серыми глазами и лицом, на котором читалась привычка к безупречному контролю над каждой эмоцией.

– Господин Янковский пишет, что вам требуется консультация по деликатному вопросу, – начал Файнштейн, аккуратно складывая письмо, чтобы вернуть его в конверт. – Чем могу быть полезен?

Я сделал паузу, подбирая слова. Юридические тонкости – не совсем моя стихия, но сейчас от них могло зависеть многое.

– Видите ли, Анатолий Аркадиевич, недавно мне довелось… устранить одного весьма опасного человека. Колдуна-некроманта, если быть точным. Он был опасен для окружающих, а в его доме я встретил некротические создания и обнаружил больше десятка обескровленных трупов, среди которых были дети.

Брови стряпчего едва заметно дрогнули, но голос остался ровным:

– Интересно. И в чём именно заключается ваш вопрос?

– Я хочу понять, на что могу претендовать с точки зрения закона. Если бы я сдал его жандармам, мне полагалась бы награда. Но поскольку он был уничтожен в процессе неожиданного столкновения… Каковы мои права в этой ситуации? Если что, я про трофеи.

Файнштейн задумался, постукивая пальцем по столу.

– Вопрос, действительно, нестандартный. Официально запрещённая магия и всё, что с ней связано, находится в серой зоне законодательства. С одной стороны, такое колдовство запрещено, с другой – доказать его использование крайне сложно, а уж тем более предъявить обвинение покойнику… – тут Файнштейн усмехнулся. – Но если ваш оппонент действительно станет известен властям как преступник, то формально вы имеете право на вознаграждение за его нейтрализацию. Другое дело, что добиваться его придётся через суд, предоставив неопровержимые доказательства вашей роли в его ликвидации.

– Какие именно доказательства потребуются? Трупы некротических собак. Высушенные тела, которые подверглись кровавым ритуалам. Некротический конструкт. В конце концов – сам некромант. Все в наличии, пусть и немного заморожены в настоящий момент.

– В идеале – изрядно поспособствовали бы свидетельства авторитетных лиц, предпочтительно связанных с государственными структурами. Если у вас есть такие…

Я подумал о капитане жандармерии. С ним есть о чём поговорить. Сделать так, чтобы он мог оказать мне ответную услугу.

– Допустим, такие люди найдутся. Какова процедура? И мой интерес заключается в недвижимости. Я могу стать собственником имений Полуэктова? Их у него два.

Файнштейн улыбнулся – впервые за весь разговор, и в этой улыбке появилось что-то хищное.

– Тогда, господин Энгельгардт, мы с вами составим иск и подадим его в соответствующий суд. Разумеется, если вы готовы к тому, что процесс может затянуться, а оппонентами выступят те, кому смерть этого некроманта была… выгодна.

Я кивнул. Риски были очевидны, но игра стоила свеч.

– Сколько это будет мне стоить?

– Первый этап, непосредственно оформление исковых требований – пятьдесят рублей. Если дело пойдёт в суд – ещё двести. И премия в триста рублей за выигранное дело.

Цена кусалась, но альтернативой было оставить всё как есть.

– Договорились.

Я согласился с Файнштейном, и мы пожали друг другу руки.

– Тогда начнём. Расскажите мне всё с самого начала. И не упускайте никаких мелочей – в нашем деле они иногда решают всё.

Я откинулся в кресле и начал свой рассказ. Игра началась.

Как я и предположил, возможность привлечения в наши союзники капитана жандармерии Файнштейна не просто обрадовала, а всерьёз воодушевила. Он мне и подсказал, где ежедневно обедает капитан в это время года.

Право, не стоит считать Россию жандармом всего мира. Той же полиции, на душу населения, у нас сейчас в пять раз меньше, чем в Германии, а весь жандармский отдел Саратовской губернии состоит всего лишь из полутора дюжин служащих.

А вот поговорить с капитаном жандармской службы мне было о чём. Как никак – а это он проворонил явные сигналы появления в Саратове опасной магии. Отчего бы такой косяк мне не оценить, как явное несоответствие именно этого человека, занимаемой им должности.

Саратов. Полдень. "Приволжский Воксал". *

* В словаре В.И. Даля, изданном в 1863 году, можно прочитать следующее: "Воксал

— сборная палата, зала на гульбище, на сходбище, где обычно бывает музыка"

Двухэтажное заведение, с двумя ажурными башенками, стояло посреди небольшого парка на высоком берегу Волги.

Платный вход, двое здоровенных вышибал в ливреях и оркестр, играющий на сцене под специальным козырьком, в виде ракушки, предполагали спокойное времяпровождение для "чистой публики".

Кухня была достойной, а множество лавочек и открытые веранды располагали к приятному послеобеденному отдыху.

Капитан Юрий Васильевич Погорелов в летнее время предпочитал обедать именно здесь, любуюсь видами на реку и на приятных барышень.

Работы у главы губернского жандармского управления было не особо много. Вольнодумством молодёжь в Саратове не страдала. Маги между собой отношения выясняли не часто. А присутствие иноземного шпиона в Саратове было настолько же вероятно, как визит английской королевы. Если разобраться – не служба, а синекура. Оттого в "Приволжском Воксале" капитан Погорелов проводил значительную часть дневного времени. Хозяин заведения быстро смекнул, что присутствие жандармского начальства ему только на руку, так как один лишь вид его мундира успокаивал горячие головы молодёжи или загулявших купцов. В итоге у Юрия Васильевича в обеденное время всегда был зарезервированный за ним любимый стол с видом на Волгу и парк, и весьма лояльные цены на все блюда и вина.

– Ваше высокоблагородие, разрешите обратиться, – отвлёк капитана чей-то голос от разглядывания стайки девушек, не исключено что совсем ещё гимназисток, но пытающихся выдать себя за зрелых барышень.

Заказ на уху и заливного судака он уже сделал, а бокал вина – комплимент от ресторации, был выпит лишь наполовину.

– Слушаю вас, подпоручик, – искоса посмотрел он на молодцеватого офицера в форме пограничной службы.

– Разрешите представиться – барон Энгельгардт, Владимир Васильевич. Приятного вам аппетита. Если разрешите, я хотел бы немного скрасить ваш обед забавной историей, имеющей прямое отношение к вашей службе.

– Хм, попробуйте, – указал жандарм на место напротив себя, хотя и был удивлён.

Дворяне, а то и обычные армейские офицеры, жандармов недолюбливали. Этакая русская традиция, которая ещё со времён декабристов пошла.

Меня дважды упрашивать не пришлось. Сел, заказал себе кофе и быстренько рассказал изрядно выхолощенную историю своей ночной битвы с некромантом.

Отчего выхолощенную. Так там не было ни марш-броска через чужие участки, ни получасового ожидания, пока я дожидался, чтобы в зале чуть потеплело, ни моего героического сбора трофеев, которые оказались весьма внушительны и мне в два захода пришлось их выносить, даже применяя эликсир Силы. Богатенький некрос мне попался. Видимо он всерьёз готовился и не одно кладбище с захоронениями поднял, набивая сундуки золотом и украшениями.

Хотя тела, промороженные в том зале до состояния одеревенелой туши, я основательно разделал и раскидал по углам.

– Пока я не понял. Для чего мне это нужно? – уставился на меня жандарм.

– Если не нужно, то прошу меня извинить. Обращусь напрямую к градоначальнику. – пожал я плечами, всё прекрасно понимая, – И пусть дальше стряпчий Файнштейн моими делами занимается. Отчего-то я всегда считал, что запрещённая магия – это ваша прямая прерогатива.

– А для чего я вам нужен? – остановил меня жестом жандарм, когда я сделал вид, что порываюсь встать из-за стола и уйти.

– Вы можете ускорить прохождение перехода имений в мою собственность, а я, в свою очередь, готов буду описать всё так, чтобы у вас были все основания на блестящую реляцию о проведённых действиях жандармской службы, под вашим непосредственным руководством.

– Интересно, как вы себе это представляете, если смерть некроманта будет записана на вас? – приложился Погорелов к своему бокалу.

– Мало ли… Допустим, вы готовили операцию по захвату некроманта живьём, но тут вдруг вмешался чуть подвыпивший подпоручик пограничной службы, на которого попытались напасть сторожевые псы некроманта. Но тем не менее расследование вами проведено в кратчайшие сроки, обнаружены трупы неживых созданий, иссушенные тела его жертв и добыт редчайший трофей – Чёрная Филактерия! Всё просто – вся слава вам, а имения некроманта мне. Кстати, наградой от города, если она будет, я согласен поделиться, но это уже в частном порядке.

Уф-ф… Клюнет или нет? Все нужные слова мной сказаны. Ну же…

– Что за филактерия? – спросил капитан, глядя в свой бокал.

– Про личей вы знаете.

– Нет.

– Не правда. Знаете. Неужели никогда про Кащея Бессмертного не слышали?

– Сказки…

– Вовсе нет. Самое подробное описание нежити этого вида. И в качестве филактерии у Кащея была игла, спрятанная в целой матрёшке птиц и животных. В нашем случае это будет браслет из обсидиана, в котором заключена душа некроманта. И я его вам готов отдать. Предполагаю, что такая находка даже в столице прогремит. А кто её раздобыл – так капитан жандармерии Погорелов!

– Вы же можете и без меня обойтись?

– Могу, но зачем нам терять дружеские отношения? Я весной планирую переехать в Саратов, и перспектива наших отношений вырисовывается очень неплохая.

– В каком смысле?

– Думаю, вы в курсе, что именно я снял проклятье с сестёр Янковских.

– Про проклятье слышал, про вас – нет, – на голубом глазу соврал жандарм.

– Странно. Отчего-то я считал, что в Тамбове про меня от вас узнали, – пожал я плечами, усмешкой дав понять, что мне его роль известна, – Впрочем, не важно. Проклятья, обереги и нестандартные артефакты для вашей службы, а также помощь в некоторых запутанных делах, связанных с магией. Стоит ради такого дружить?

– Неужели к нам на службу пойдёте?

– Предпочту выступать в качестве вольнонаёмного специалиста, – помотал я головой, – И лишь в редких случаях, связанных с проклятьями.

Так-то мы оба понимаем, что это всего лишь предлог, чтобы сохраняя приличный вид можно было принять мой план.

– Интересное предложение. Думаю, мы договоримся, – дождался капитан, когда официант, доставивший его заказ отойдёт от стола.

– Тогда скажите, через какое время мой стряпчий должен прибыть к вашему кабинету?

– С какой целью?

– Вы с ним согласуете моё заявление и прочие детали, в которых я плохо разбираюсь, а потом я вам подскажу, где лично вы найдёте главный трофей. Предупреждаю сразу – руками браслет не трогать! Даже в перчатках!

– А как же вы его с некроманта сняли?

– Отрубил руку. Расщепил ножку от стула, и поймав браслет в расщеп, унёс его в надёжное место.

– Жду вашего Файнштейна через час, – кивком подтвердил жандарм, что принял к сведению руководство по правильному обращению с опасными предметами.

Уф-ф… Вроде недолго поговорили, а рубаху хоть выжимай… Нелегко мне эта короткая беседа далась. Заставил меня почти "честный" жандарм понервничать.

Надеюсь, Файнштейн из него все соки выжмет в своих переговорах.

Я предупредил стряпчего про его предстоящий визите к жандармам, а сам поехал забирать зимнюю форму и всё остальное, что должны были подогнать. Заодно прикупил три солдатских вещмешка – крепких и ёмких. А то таскать награбл… трофеи в тюках из скатертей и занавесок как-то не комильфо, а сундук был слишком здоровый и явно не рассчитан на переноску одним человеком.

** ** **

– Владимир Васильевич, а для вас есть ещё один заказ, от баронессы Марципановой, – порадовала меня Лариса Адольфовна, когда я вышел на вечерний чай, – Правда, в отличии от Наговицыной это весьма бодрая и подвижная старушка. Даже не знаю, зачем ей понадобился такой же артефакт, как графине. Думаю, ей и попроще бы хватило. Кстати, говорят Наговицына сегодня встала с постели и уже разогнала половину родственников.

– Завтра сделаю. Пожалуй, до обеда, – уточнил я, с трудом отрываясь от вкуснейшей выпечки.

Сейчас у меня в руках был пирожок с черёмухой, точней, уже его половинка.

– Ваше благородие, к вам жандарм со стряпчим, – появился в зале дворецкий, обращаясь ко мне.

Всё семейство Янковских воззрилось на меня с немым вопросом во взглядах.

– С вашего разрешения я ненадолго воспользуюсь гостиной, – обратился я к хозяину дома и после его кивка поднялся из-за стола, – Я ненадолго, – проходя мимо, еле слышно шепнул я, чтобы успокоить младших членов семейства.

– Подпоручик Энгельгардт? – обратился ко мне жандарм в звании вахмистра.

– Всё верно, – подтвердил я в ответ, но посмотрел не на него, а на довольного стряпчего, который успокоительно закивал мне в ответ.

– Подпишите вот здесь и здесь, – выложил он на стол бумаги казённого вида.

– Могу я узнать, что это означает?

– На время следствия вам запрещается выезд из города, – сухо заметил жандарм, а Файнштейн радостно закивал головой, вытаскивая из своего портфеля ручку с чернильницей.

Я бегло ознакомился с содержанием. Две идентичные бумаги, где мне, как свидетелю, предписывалось оставаться в городе на протяжении десяти ближайших дней.

– Одну минуту. Я хотел бы переговорить с господином Файнштейном, – отозвал я в сторонку стряпчего.

– Подписывайте, я еле упрочил капитана, чтобы он вам сделал подписку о невыезде, – зашептал Файнштейн.

– Зачем?

– Удалось договориться с градоначальником о том, что вашу недвижимость на вас переоформят без всякого суда. Правда, про награду от города придётся забыть. Но на оформление документов потребуется не меньше недели. Второй экземпляр подписки о невыезде заберите себе. В части отдадите, чтобы оправдать задержку.

Подписав документы, я вернулся обратно за стол.

– Владимир Васильевич, всё в порядке? – спросила Лариса Адольфовна, опередив мужа.

– В каком-то смысле – да, – несколько рассеяно ответил я, размышляя о том, какие резкие перемены произошли в моей жизни.

Трудно себе представить, но у меня появилась реальная возможность достойно адаптироваться в этом мире и уже не урывками, а полностью сосредоточиться на возвращении своих прежних возможностей.

– Что значит – в каком-то смысле? – несколько настойчивей, чем предусматривают правила приличия, поинтересовалась Лариса Адольфовна.

– Дело идёт к тому, что я в самое ближайшее время могу стать вашим соседом, – машинально заметил я, пребывая в своих мыслях.

– Позвольте, это каким же образом? – заволновался Янковский, явно беспокоясь о своём приятеле.

– Я убил Полуэктова…

Немая сцена.

Лариса Адольфовна выронила чашку из рук, и даже не замечала, что разлитый чай стекает на подол её платья. Сёстры вытаращили глаза и поднесли сжатые кулачки ко рту, а у их отца отвалилась челюсть.

– Простите, я немного неверно выразился, – выпал я из своих размышлений, – Я убил некроманта, который вселился в одного из ваших соседей. Его охраняли три кадавра в виде огромных собак и здоровенное некротическое создание. Так что можете не переживать. Всё хорошо и больше по ночам собаки выть не станут.

Глава 2

Саратовские реалии

Хорошо, что я заранее узнал у Ларисы Адольфовны, кто такая баронесса Марципанова, Юлия Милорадовна. Оказалось, известная саратовская сваха. Больше половины браков среди саратовских дворян и купцов прошли при её участии.

Опытная сваха – это уважаемая фигура в жизни города. Она не только поможет пару подобрать, но и генетику их, и репутацию проверит, а заодно и примирит будущих родственников, если потребуется, ну, и само собой – вопрос с приданным обсудит, находя резоны для обеих сторон, позволяющие сгладить углы. Понятно, сваха без наград не останется, так она ещё и все юбилеи помнит, посещая своих клиентов в день их свадьбы, и, естественно, получает во время визитов приятные подарки и прочие знаки внимания, в прилагаемых к ним конвертах.

Осознав, что интерес этой особы ко мне чреват лишними хлопотами и интригами, я вполне серьёзно попросил Ларису Адольфовну как можно меньше распространяться обо мне. Ограничить словесный фонтан до скупых капель… Понятно, что этого я не так озвучил, но её ответ меня порадовал.

К моему удивлению Янковская меня истово заверила, что так и будет, но вот её оценивающий взгляд мне не понравился. Раньше, до того, пока эта дама не узнала, что я претендую на пару неплохих имений, да ещё и дорогостоящие артефакты способен изготавливать со скоростью ветра, я в её глазах такого интереса не замечал. Хотя, чисто по-человечески я её прекрасно понимаю. Две дочери на выданье… И тут вдруг появляюсь я, и вроде, как далеко не слабый маг, а теперь ещё и при деньгах.

Отчего для неё так важно, что я маг? Так тут всё просто – Одарённым официально разрешено многожёнство. Тут даже гадать не стоит, отчего такие послабления – государство заинтересовано в магах, а Дар очень часто передаётся их детям. А когда у тебя две дочери, которые друг без друга дня прожить не могут, то поневоле призадумаешься.

Но познакомиться с Юлией Милорадовной мне всё-таки стоит. Очень уж она удобная дама со множеством самых разнообразных связей. Среди её близких знакомых есть не только жёны судей и банковских служащих, но и среди губернской канцелярии знакомые найдутся, и не только там.

Пока мы ехали к баронессе, Лариса Адольфовна смогла меня удивить. Оказывается, обе её дочери с осени начнут обучение в Саратовском Мариинском институте для благородных девиц. Их, как выпускниц Мариинской гимназии, которые получили серебряные дипломы, приняли туда на бесплатное обучение.

Интересная подробность.

А ещё интересней – отчего две чрезвычайно болтливые сестрёнки мне про этот важный момент их жизни не стали рассказывать. Но об этом я позже подумаю, а сейчас мы уже заходим в дом к Марципановой.

– Барон, а без привязки на кровь можно обойтись? – запаниковала баронесса в самый последний момент.

– Конечно можно, – солидно и соблюдая достоинство, подтвердил я в ответ, услышав её облегчённый вздох, – Но артефакт будет работать не в полную силу и начнёт это делать гораздо медленней.

– Тогда колите! – недолго думая, распорядилась она, откидывая голову на спинку кресла и выставив безымянный палец левой руки.

Пожав плечами, я жестом показал служанке на подготовленную серебряную иглу, уже проведённую пару раз над пламенем свечи.

– Достаточно пары капель, чтобы капнуть кровью на Камень для привязки. Потом можете приложить к пальцу ватку с водкой, – холодно порекомендовал я, наблюдая за процедурой.

Так-то я мог бы и заклинанием такую ранку за секунду излечить, но не стану. Не люблю притворяшек.

Оттого я с каменной мордой дождался получения денег, которые мне выдали наличными, и проследовал затем в гостиную, где нас ожидал чай и беседа.

– Прошу меня простить, но я предпочёл бы откланяться. Свою работу я выполнил. Если будут претензии по работе артефакта или проблемы со снятием проклятий, вы знаете, как меня найти. Ближайшую неделю я ещё буду в Саратове, а потом вынужден отбыть по месту службы, – не садясь за стол, прищёлкнул я каблуками и отправился на выход.

– Владимир Васильевич, а как же я? Мы прибыли вместе. Неужели вы оставите меня без экипажа? – вполне правдоподобно, как мы и договаривались, сыграла свою роль Лариса Адольфовна.

– Я прогуляюсь. Буквально в трёх шагах отсюда я заметил книжную лавку, где проведу некоторое время, а потом вернусь извозчиком, – пояснил я свой демарш.

– Простите, барон, а я могу узнать, откуда у вас появился этот артефакт? – попыталась что-то понять и узнать Марципанова.

– Повезло. Сначала мне, а потом вам. Если бы не удачные трофеи из аномальной зоны, то мы бы с вами не встретились, – подарил я старушонке одну из своих лучших улыбок перед тем, как уйти.

Ничего интересного в книжной лавке не нашлось. Сплошь новые издания. Янковскую же пришлось дожидаться почти полчаса.

– Крайне любопытная особа. К счастью, я с ней редко сталкиваюсь, – вздохнув, заметно колыхнула грудью Лариса Адольфовна, когда её пролётка остановилась у книжной лавки, и я занял свободное место.

И пусть изначально я ещё в дороге хотел вручить ей почти новую ассигнацию на пятьдесят рублей, заодно пояснив, что я артефактор, а она мой торговый агент, но вот что-то передумал.

Янковской же не столько деньги, сколько игра в романтику и приключения нужна. Пусть так и будет. Вложу эту ассигнацию в кокетливый конвертик. Мне всё равно – а ей в радость.

** ** **

Саратов. Солдатская слобода. Дом Федосеихи.

Купец Батрукин, Иван Иванович, негодовал.

Прикормленный им чиновник только что сообщил, что два имения не выйдут на аукцион, как бы они с помощником не старались. Владелец объявился.

Унаследовав дело отца, Иван не особо старался его развивать. Ему ли – лучшему выпускнику Саратовского коммерческого училища, стоило объяснять, что пятеро объединившихся крупнейших купцов вскоре их всех поглотят. Пока остальные купцы им сопротивлялись, строили склады и баржи, он обрастал связями.

Первая проба пера вышла удачно. Небольшое заложенное именье, выставленное на аукцион, при его справедливой оценке в пятьдесят тысяч, имело стартовую цену в десять.

Именно столько и дал первый заявитель, а сразу за ним, второй, сразу вскинул цену на сто тысяч. Вот только денег он так и не заплатил, бездарно потеряв залоговую тысячу рублей, в виде штрафа.

Ну, для кого как. А Иван Иванович, лишь руки потирал. Схема-то работает! Если какой-то участник аукциона отказывается от выплат, то его право переходит к предыдущему, который называл перед ним свою ставку.

Именье, купленное на аукционе за одиннадцать тысяч он продал через две недели за тридцать восемь, и после совсем перестал интересоваться, что там у него с зерном на складах. Они такую прибыль за полгода не принесут. Другими делами нужно заниматься, господа, другими!

А сегодня его известили ещё об одной возможности. На радостях он даже лично аванс отвёз.

Кто же знал, что вечером все переменится.

С Федосеихой, бывшей содержательницей дешёвого публичного дома, выкинутой конкурентками с рынка услуг, Батрукин познакомился случайно. Уже перед самым выпуском из училища один из его приятелей решил угостить всех "свежачком", отмечая свой день рождения. Тогда ассортимент парня впечатлил, и он стал завсегдатаем.

Когда его отец умер, Иван Иванович переселил Федосеиху во вполне приличный дом, а потом и сам туда почти переселился. А почему бы и нет, если все его фантазии она исполняла, поставляя любых девиц на заказ. Вот и сегодня бывшая бандерша из Затона двух белокурых молоденьких близняшек привезла, которые уже голышом сидят в спальне, ко всему готовые.

Ещё раз перечитав обе панические записки от подкупленных им чиновников, Батрукин покачался на стуле, в раздумьях, и лишь потом позвал Федосеиху.

– Сможешь найти мне исполнителей, которые одного подпоручика уберут? – решился наконец купец, не в силах отказаться от столь весомого куша, – Он у Янковских живёт сейчас, на Сергиевской улице.

– Завтра к обеду скажу… – хмуро отозвалась Федосеиха, которой вовсе не улыбалось окунаться в тот криминальный мир, из которого она чудом выплыла, – Вы бы к девкам шли. Их родакам всего лишь до полуночи оплачено, – не стала она уточнять, что платой тем алкашам стала всего лишь бутыль самого дешёвого самогона, и девчата взяты до утра.

– Продли, – оправдал её надежды купец, с которого она потом вдесятеро возьмёт, и вовсе не самогоном, а приятно хрустящими ассигнациями.

В спальню Батрукин направился с гордо поднятой головой – никто не посмеет встать между ним и изобретённым им путём к богатству.

** ** **

До ужина я решил заняться расширением энергоканалов и развитием их эластичности. Пока именно они меня сдерживают в плане применения более сильных заклинаний, заставляя вводить серьёзные ограничения. Есть и ещё одна проблемка, и тоже связанная с каналами. Мне очень хочется внедрить в свою магическую структуру первую Печать. Да, создать её будет непросто. Работа тонкая, архисложная и кропотливая. Но… Вот это НО меня и напрягает – Печать поставить легче, чем потом её удалять. Придётся буквально вырывать её из своего магического каркаса. Оттого мне и хочется создать её с некоторым запасом, так сказать – на вырост. Чтобы не пришлось потом удалять и ставить на её место другую – более мощную. Вот только сделать я этого пока не могу – не хватает пропускной способности каналов.

Сегодняшняя тренировка должна была стать болезненной, но необходимой.

Я сел в позу лотоса, закрыл глаза и погрузился вглубь себя, ощущая переплетение магических путей, по которым циркулировала энергия. Они напоминали узкие реки, едва справляющиеся с мощным потоком, когда я применял заклинания высокого уровня. Если я хотел установить Печать, требовалось не просто расширить их, но и сделать гибкими, способными выдержать внезапные всплески силы.

– "Начнём с малого", – прошептал я, направляя ману в ближайший канал.

Не в их пучок, а в один - единственный. И так со всеми по очереди…

Ощущение было похоже на то, как будто мне в вену вливали раскалённый металл. Я стиснул зубы, но продолжал. Постепенно энергетический путь начал расширяться, а стенки растягивались, становясь эластичнее. Но стоило мне ослабить давление, как канал тут же пытался вернуться в прежнее состояние.

– "Не так быстро", – мысленно приказал я сам себе, усиливая контроль, и набираясь терпения.

Процесс требовал не только силы, но и филигранной точности. Один неверный шаг – и канал мог лопнуть, а его восстановление заняло бы недели. Я медленно, миллиметр за миллиметром, продвигался вперёд, укрепляя стенки дополнительными слоями энергии и раз за разом повторял своё упражнение.

Через час работы я почувствовал, что пропускная способность увеличилась примерно на треть. Уже неплохо, но для задуманной мной Печати этого было мало.

– "Теперь следующий этап", – подумал я, переключаясь на центральный канал, ведущий прямо к ядру магии.

Именно через него должна была пройти основная нагрузка при активации Печати. Но здесь таилась другая проблема: если переусердствовать, можно повредить саму сердцевину Силы. Я действовал осторожнее, чем прежде, словно хирург, оперирующий на тончайших нервных окончаниях.

Внезапно резкая боль пронзила грудь – я перестарался. Энергия забурлила, вырываясь из-под контроля. Пришлось срочно ослабить давление и перейти к стабилизации.

– "Чёрт…", – выдохнул я, чувствуя, как по спине струится холодный пот, – "Чудом успел".

Но отступать было нельзя. Я сделал паузу, дал каналу успокоиться и снова начал, но уже с меньшей интенсивностью. Постепенно центральный путь стал расширяться, а его структура становилась плотнее и устойчивей.

К моменту, когда солнце склонилось к закату, я добился значительного прогресса. Каналы стали шире, а их эластичность возросла почти вдвое. Всё ещё маловато для идеальной Печати, но уже достаточно, чтобы задуматься о её размерах.

Я открыл глаза, чувствуя приятную усталость.

– "На сегодня достаточно. Завтра продолжу", – пообещал я сам себе, вставая и разминая затёкшие ноги.

** ** **

Ужин был превосходный, как всегда. Собственно, меня именно он и подвиг на то, чтобы на завтрашний день пригласить всё семейство Янковских в "Приволжский Воксал". Понравилось мне заведение, да и семейству стоит воздать должное за их хлебосольство. Отобедаем, себя покажем и на людей посмотрим, глядишь, спишу я с себя часть долгов, а то уже мне как-то не по себе. Злоупотреблять гостеприимством в мои планы никак не входило. Думал, проведу в Саратове дня три, а потом ближайшим пароходом к себе, на заставу. А тут на тебе – застрял, и надолго.

Понятное дело, что от вечерней прогулки под Луной, отказаться было невозможно. Барышни как с цепи сорвались. Застоялись, кобылки. Молодость, понимаю. Хочется всего и сразу.

На этот раз мы гуляли долго. Яна с Анной постоянно вспоминали, что, по их мнению, я должен увидеть в самых удалённых уголках их сада.

Уже стемнело, но собаки не выли, что с радостью отметили обе девушки, и переглянувшись, тут же сменили тему.

– У нас в Саратов в прошлое лето гусарский полк прибыл и почти две недели на постое стоял, – начала Яна.

– Да, весь город встряхнули, – подтвердила Анна.

– А с вашего училища никто в гусары не пошёл?

– Нет, конечно. Не наш профиль. Да и финансовые возможности наших курсантов такое вряд ли бы позволили. Гусары, если вы знаете, за свой счёт экипируются и коней покупают. Зачастую, очень дорогих, которые не одну тысячу рублей стоят, – слегка расстроился я, вспомнив не к месту конный завод Шуваловых, который был мной уничтожен.

– А уж сколько девиц они совратили… – закатила Яна глаза.

– И не только девиц, – поправила её более рассудительная сестра.

– А некоторых даже с собой увезли.

– Зато, когда наши знакомые вернулись через месяц, то нос перед нами задирали, всем своим видом давая понять, что у них уже было!

– Но перед свадьбой сваха с врачами вместе их осматривала, и сказала, что они женщинами не стали. Как так?

Признаться, я слегка оторопел от такой постановки вопроса и откровенности сестрёнок. Понимаю, что они меня провоцируют, но не с таким же перебором! Хорош я буду, если в ответ на гостеприимство Янковских отвечу развращением их дочерей.

Или это хитрый приём и им Лариса Адольфовне отмашку дала, освобождая их от некоторых условностей этикета? Вполне похоже на то, а этим оторвам только дай. Очень живые и непосредственные девушки…

– Эм-м-м… Видите ли, это далеко не те вопросы, на которые я готов отвечать, – сказал я, и понял, что прозвучало это как-то неубедительно.

– Вы просто ответов не знаете! – не сдержалась Яна.

– Знаю, но отвечать не стану.

– А хотя бы намекнуть? – хитрой лисой подкралась Анна, шепнув мне это на ухо.

– Так вы и сами обо всём догадываетесь. Неужто ни разу не обсуждали меж собой подслушанные разговоры дворян, которые по полгода в Париже проводят? И это один из вариантов, а второй способ среди армян вовсю практикуется, как и среди прочего арабского мира.

От дальнейших откровений меня спас треск кустов, из которых вывалились три угрюмые личности, и явно с недобрыми намерениями. Когда следом и сзади раздались похожие звуки, то стало понятно, что не один я про "секретные калитки" в ограде Янковских знаю. Ровно, как и про то, что сигнальная линия там выше них проведена.

Отражающий Щит я скастовал даже раньше, чем увидел первого головореза. А там и девиц со спины вторым Щитом прикрыл.

В тех, кого первыми увидел, отправил Огнешар и Оглушалку. Нет, не прошли. Но пока они щурились, я занялся той парой, что сзади нас выползла на аллею, перекрывая девушкам дорогу к особняку.

Паралич и Молния. Молния прошла, а вот Паралич нет. Сзади минус один, а у второго есть какая-то защита.

Спереди у меня нарисовался маг. Судя по ауре – уверенная "четвёрка", и он вроде с защитными артефактами.

– Что замер! Бей его! – заорал на мага бандит, что справа был.

О! Пожалуй, главарь нарисовался. Его стоит в живых оставить.

Тем временем их маг хлестнул по мне Огнешаром, который благополучно полетел обратно, отражённый моим Щитом, а я вслед добавил своё вне ранговое Ледяное Копьё и тут же Молнию. Минус маг. Достал я его, пробив Щит.

Паралич на вожака, Молния на последнего. Без прикрытия мага всё зашло.

Обернулся, а там уже мой Щит атакуют. Но слабенько, если честно. Щит даже на треть не просел.

Маг какой-то малахольный попался. Но нет – пригляделся, пацан пацаном. Отправил Оглушалку, а пока он моргал, подскочил сбоку и с ноги в грудину ему врезал. Опал, как озимые. Я замер, раскидывая Поисковую Сеть. Чисто. Быстро я с ними справился. Пары минут не прошло.

– Барышни, всё закончилось. Бегите домой, пока я живых буду вязать, и отправьте слуг за городовыми.

Хех, как об стену горох. Стоят истуканами, рот разинув.

Пришлось вручную развернуть каждую, и смачным шлепком по филейной части придать ускорение. Во, побежали.

Самое время поговорить с главарём. Не верю, что он с бандитами тут случайно оказался.

Запирался мужик недолго. Стоило пару пальцев ему сломать, как он потёк, а потом начал орать, что больше ничего не знает. Да так истово, что я поневоле поверил в его искренность.

Федосеиха значит…

Триста рублей пообещала.

Ну-ну…

Глава 3

Лучшая битва – это та, которой не было…

Нет в мире совершенства! Ни в одном!

И пусть мой прежний мир тоже был далёк от идеала, но там бы я уже мчался к Федосеихе, а через час уже разбирался с заказчиком, выбивая из него кулаками и ногами причину найма убийц и, как минимум, виру за содеянное.

Но в Российской Империи всё не просто. Тут за самосуд могут так спросить, что завтра сам окажешься под следствием, и вовсе не факт, что заказчик от того же следствия хоть как-то пострадает. Деньги, связи, хороший адвокат, а том глядишь, он ещё платочком вслед помашет, вытирая слёзы умиления, когда тебя этапом в Сибирь отправят.

Обидно, досадно, но играть придётся на легальном правовом поле.

А раз так, то включаем голову и не творим глупости.

Что у меня имеется в активе? Я пострадавший, у меня есть два живых участника нападения и две свидетельницы. Уже неплохо. Ещё у меня есть деньги и две весомых фамилии, которыми можно будет фигурировать. И если подумать, то эту ситуацию можно обыграть таким образом, что мне самому и делать ничего не придётся. Нужно лишь правильно мотивировать полицейское начальство.

Двух налётчиков, которые выжили, я уже связал их же ремнями, предварительно проверив, не осталось ли у кого при себе опасных предметов и артефактов. Потом перетащил их к лавке и спокойно уселся, дожидаясь прихода полиции.

Чу, уже бегут. Трели полицейских свистков и топот тяжёлых сапог ни с чем не спутать. А уж как далеко звуки в вечерней тишине разносятся – все сами знают.

** ** **

Саратов. Главный полицейский участок Береговой квартальной части.

Саратов нынче делится на четыре квартальных части: Береговую, Железнодорожную, Фабрично-Заводскую и Военную.

Поскольку речь шла об убийстве и нападении на дворянскую усадьбу, то мне пришлось проехаться с полицейскими до полицейского управления одной из частей города.

– Значит, вы утверждаете, что вам удалось допросить одного из нападавших и он назвал вам в качестве заказчика некую Федосеиху, проживающую на Старо-Острожной улице? – спросил у меня после непродолжительного разговора провинциальный секретарь. * Он оказался старшим по званию в столь позднее время суток.

* Провинциальный секретарь – низший из чинов среднего начальствующего состава полиции в России.

– Именно так. И я буду чрезвычайно благодарен, если вы эту Федосеиху сейчас же задержите, а уж если на месте выясните заказчика, и умудритесь его задержать, то моя благодарность будет удвоена, и я обязательно отмечу ваше старание перед капитаном жандармской службы Погореловым, – засунул я две пятидесятирублёвые ассигнации ему в нагрудный карман.

– Простите, а какое мне дело до жандармерии? – сумел он сохранить каменное выражение лица, слегка скосив глаза на мою руку, в которой были два его месячных оклада.

– Я – Одарённый, к тому же – действующий офицер погранслужбы. В нападении участвовало два мага. Мне одному кажется, что лишь одной этой причины достаточно, чтобы делом о покушении занялась жандармерия, а не полиция? Не ошибаюсь ли я, что конфликты между Одарёнными – это обязанность жандармерии? Впрочем, для общего понимания могу ещё добавить – в прошлую ночь на меня напали некротические создания. Мне пришлось защищаться, а потом и вовсе сразится с носителем запретной магии. Думаю, вы про это слышали?

– Допустим, и что с того?

– Как?! Разве вам не приходит в голову, что сегодняшнее покушение – это месть? Очень похоже, что это звенья одной цепи… А с учётом того, что найденные у некроманта находки даже в столице прогремят, то дело громкое выйдет. Кстати, с завтрашнего дня мои интересы будет представлять стряпчий Файнтштейн.

– Я всё понял! Не смею больше вас задерживать! Я лично возглавлю задержание! – преисполнился полицейский чин чрезвычайным усердием, – Елисеев, дежурный наряд на выезд!

Вот и славно… Трам-пам-пам… Разрулил, вроде.

Но полицейские могли бы и обратно меня подвезти. А так пришлось почти версту переться пешком по плохо освещённым улицам. Извозчики нынче, как вымерли.

Янковские не спали. Ещё бы – попробуй тут засни, после такого происшествия.

– Всё улажено, – объявил я, переступая порог гостиной, где собралось всё семейство Янковских.

Сергей Никифорович сидел в кресле, бледный, но собранный. Его супруга, Лариса Адольфовна, нервно теребила платок, а обе барышни устроились на диване с выражением, в котором читались и страх, и любопытство.

– Заказчицу найдут, – продолжил я, устало садясь на стул. – Полиция уже выехала. Но… – я сделал паузу, глядя на них, – Это ещё не конец.

– Что вы имеете в виду? – нахмурился Сергей Никифорович.

– Некромант, проклятья, нападение сегодня… Всё это не случайность. Не исключено, что кто-то хочет устранить не только меня, но и вас. Или заполучить то, что у вас есть. – я посмотрел на Янковского. – Возможно, дело в ваших дочерях, а вовсе не во мне? Вероятность такого события довольно мала, но тем не менее, она существует.

Янковская ахнула:

– Но кто?! Кому это нужно?

– Вот в этом-то и вопрос. – я налил себе бокал вина и сделал глоток. – Федосеиха, про которую я узнал, – лишь посредник. Настоящий заказчик, как всегда, где-то в тени. И пока его не найдут, правды мы не узнаем. Но я искренне надеюсь, что всё происходящее, – лишь причудливое переплетение обстоятельств, и не более того.

Впрочем, когда все успокоились, и чисто в лечебных целях выпили по стакану вина. Потом Янковский вдруг вспомнил, что его усадьба оборудована ещё одним защитным контуром, который он, за ненадобностью, никогда не использовал, и всех отпустило. Через полчаса все обитатели усадьбы уже засыпали, пусть и тревожным сном.

Утро у меня началось с визита к стряпчему Файнштейну, а после моего рассказа мы вместе направились к капитану жандармерии Погорелову.

Юрий Васильевич уже ознакомился с утренней сводкой городских происшествий и принял нас незамедлительно.

– Подпоручик, не скажу, чтобы я рад был вас видеть, но надеюсь, вы расскажете мне что-то интересное, – начал он, едва мы зашли.

– И отчего же вы не рады?

– Без вас Саратову жилось спокойней, – вздохнул он, но явно подразумевая не столько спокойствие города, сколько своё личное.

– Даже представить себе не могу, чем было вызвано вчерашнее нападение, – начал я, – Но ещё одно дело, раскрытое по горячим следам, вам же точно не помешает? А если окажется, что заказчик покушения каким-то образом связан с запрещённым культом, то я вам просто завидую. Можете прослыть гением сыска и следствия!

– Скажете тоже… – польщённо пробормотал жандарм, но при это воинственно подкрутил прокуренный ус.

– Ваше Высокоблагородие, а давайте-ка мы сейчас заявление составим от имени потерпевшего, чтобы дело с покушением точно к вашему ведомству перешло, – начал стряпчий отрабатывать свой немаленький гонорар.

** ** **

На обратном пути я успел заехать в Воксал и заказать там стол на обеденное время. Не всё же мне у Янковских нахаляву столоваться.

Моё сообщение о том, где мы сегодня обедаем, вызвало в семействе переполох.

Дамы заявили, что они решительно не готовы, ничего не успеют за два часа, а потом добавили, что им нечего надеть, но ни одна из них от приглашения не отказалась.

По российским меркам Саратов считается довольно крупным городом. Говорят, сейчас в нём проживает около ста тысяч. Но как по мне, слухи здесь распространяются с невероятной скоростью, пожалуй, превышающей скорость звука, а осведомлённость населения о происшествиях ничуть не хуже, чем в Быково, где все про всех всё знают.

Так я решил оттого, что в ресторации в нашу сторону чуть ли не пальцами указывали, а пара поддатых прилично одетых господ так и вовсе подошла к нашему столу и оба поблагодарили меня, что я опасность от города отвёл, уничтожив нежить и презентовали нам шампанское. Приятно. Причём, не только мне. Всё семейство Янковских купается в отблесках славы. А уж когда Погорелов прибыл, и я привстал, чтобы с ним раскланяться, страсти и вовсе накалились, так как слухи получили наглядное подтверждение.

На мой невысказанный вопрос жандарм лишь головой мотнул, дав понять, что ничего нового у него пока нет. Странно. Посмотрим, что дальше будет, может и стоит вмешаться.

Чем хороша жизнь провинциальных дворян – здесь никто никуда не торопится.

Оттого обедали мы долго. Часа через два я даже девушек быстренько выгулял, перед очередным десертом. Прошлись по местному парку, где они оказались впервые. На людей посмотрели и себя показали.

Вернув после прогулки порозовевших девушек за стол, я предложил Сергею Никифоровичу произвести сравнение цимлянского и судакского вина. В этом году, после появления в Крыму железной дороги, крымские вина начали активно пробиваться на рынок, и споры между знатоками, какое из них лучше, порой переходили в лёгкий мордобой, за отсутствием других аргументов.

А тут я тихо-мирно заказал по бутылке того и другого, из лучших, и мы с Янковским начали неспешную дегустацию, делясь впечатлениями и наблюдая, как дамы смакуют и обсуждают различные десерты, давая друг другу попробовать свой.

Недолго счастье длилось… Вскоре Лариса Адольфовна пожелала нам компанию составить. И составила же, дегустируя почти на равных… Пришлось для подтверждения благостных впечатлений повторить бутылочку крымского вина. Оно у нас стало лидером соревнования. Даже барышням по паре глоточков досталось. Чисто, посмаковать.

А я присматривался к сёстрам. Говоря точней, к их ауре, в которой я нашёл некоторые странности. Вроде бы, мелочи, но вот их характер…

Домой семейство Янковских вернулось, как после замечательно проведённого праздника, а на меня так и вовсе смотрели, как на родного.

Идея с дегустацией вин мне понравилась, а тут – рекламная акция в газете: поставщик испанского двора Зварыкинъ, обладатель тридцати золотых медалей, предлагает попробовать его ассортимент не за тридцать пять, а за двадцать пять рублей. Пятьдесят бутылок разных вин! Но доставка за счёт покупателя. Хотя, из Астрахани, да по Волге, этот пятипудовый ящик дорого не встанет. Заказ по доставке я оформил на Быковскую заставу.

** ** **

Время до ужина было потрачено с пользой. Находясь в поддатом состоянии, я не стал рисковать и не кинулся ювелирно прокачивать каналы. Дураков нет. Ограничился общей интенсивной прокачкой. Как дополнение к вчерашним злобным и болючим методам оно даже крайне полезным выйдет. Поддержит и закрепит достигнутый результат.

Заодно отменилась и установка Печати, что пока не критично. Чисто теоретически, если повезёт, я смогу с ней усваивать Силу лучше. Этак процентов на десять - двенадцать, для начала.

Каким образом? Так ровно таким же, как мы перевариваем обычную пищу. Там тоже далеко не всё идёт в переработку, и далеко не в полной мере.

Никаких особых чудес моя новая печать не обеспечит, как и взрывного роста характеристик. Но путь к вершине состоит из множества малых шажков…

К тому же, общая прокачка давала свой бонус – укрепляла мой фундамент. Чем прочнее основа, тем выше можно выстроить здание. Пусть даже кирпичики пока кладутся медленно.

Когда из-за дверей раздалось приглашение ужин, я с облегчением прервал тренировку. Тело отзывалось приятной усталостью, а где-то в глубине уже чувствовался тот самый "запас" – пока ещё крохотный, но такой необходимый.

** ** **

Отпустило Ивана Ивановича лишь ближе к Царицыну, после бутылки коньяка.

Повезло ему так, что нет слов. Задержался с парой приятелей - купцов в кабаке допоздна, а когда подъезжал к дому Федосеихи, то вовремя заметил у её ворот два полицейских экипажа.

– Гони дальше! Не останавливайся! – ткнул он в спину кучеру, и упал обратно на сиденье, пряча лицо.

Через час он уже был на пароходе, который отправлялся вниз по Волге. В Царицыне он пересядет ещё раз, и в Астрахань. Там найдёт, у кого остановится и через кого сможет разузнать о саратовских слухах.

Деньги у него есть. Как знал, большую часть дома хранил, не доверяя банку. Если всё окажется слишком серьёзно, то он справит себе новый паспорт, хоть на того же мещанина, и уедет куда-нибудь далеко, где его никто не узнает. Россия большая, иди-ка поищи на её просторах бывшего купца Батрукина.

А то и вовсе удастся в Саратов вернуться. Его слово против выдумок какой-то старухи, которые она доказать не сможет. Для хорошего адвоката – это плёвая работа.

Тем не менее вечером следующего дня, высаживаясь в Царицыне, он невольно юркнул за здание речного порта, едва заметив пару полицейских, которые следили за порядком.

– Гляди-ка, Чалый, какой фраер пугливый к нам приплыл, – подтолкнул своего приятеля глазастый остролицый мужичок, приодетый, как приказчик, встречающий своего хозяина, – А ну, живо за ним, и кистень приготовь.

Через пять минут оба "приказчика" вышли из-за здания речного вокзала, и помахивая увесистым саквояжем, слились с толпой прибывших пассажиров.

Ограбленный купец выполз на пристань лишь через полчаса. Безумный взгляд, бланш в половину лица и волосы, слипшиеся от крови, его не красили.

** ** **

На традиционной вечерней прогулке барышни отчего-то не стали заводить игривые разговоры на рискованные темы, а потребовали совсем других объяснений:

– Владимир Васильевич, а отчего вы сказали, что это мы можем стать источником неприятностей. Мы же обе отчётливо видели, что те убийцы по вашу душу явились? – обратилась ко мне Яна, едва мы вышли на аллею.

– Вы рассматриваете следствие, а я пытаюсь вникнуть в причины.

– Считаете, что причина – это мы? – вроде бы легкомысленно спросила Анна, но на самом деле задала правильный вопрос.

– Давайте вспомним, как я впервые оказался у вас.

– Вы нас спасли от проклятия, – уверенно заявила Яна.

– А в этот приезд мы пожаловались вам на вой собак, – сообразила Анна, – И вы ввязались в бой с некромантом. Ради нас?

– Если бы некромант вошёл в силу, то досталось бы не только вам, но и значительной части города. Сотни, а то и тысячи людей могли пострадать, – выбрал я довольно нейтральную формулировку, но барышни победно переглянулись и расцвели улыбками.

– Значит, всё-таки ради нас, – с торжеством заключила Яна, и её глаза блеснули лукавым огоньком.

Анна же, напротив, слегка нахмурилась, словно задумалась о чём-то серьёзном.

– Владимир Васильевич, выходит, что мы… притягиваем неприятности? – спросила она осторожно.

Я вздохнул. Так и есть – они быстро уловили суть. Как это работает, я пока не понял.

– Не то, чтобы притягиваете, – начал я, подбирая слова. – Но ваша… особенность делает вас заметными для определённых сил.

– Особенность? – переспросила Яна, приподняв бровь.

– Вы обе – не просто обычные барышни. В вас есть то, что привлекает внимание потустороннего. Возможно, это наследственное, а может, просто стечение обстоятельств. Но факт остаётся фактом: там, где вы, чаще случается нечто… необъяснимое.

Анна закусила губу, а Яна засмеялась, но смех её звучал немного нервно.

– Ну что ж, – сказала она, – Значит, нам без вас никак.

– Именно поэтому я и сказал, что вы можете стать источником неприятностей, – кивнул я. – Но это не значит, что я собираюсь вас бросить на произвол судьбы.

Анна вдруг улыбнулась, и в её глазах мелькнула твёрдость.

– Тогда, Владимир Васильевич, вам придётся смириться с нашим обществом. Надолго.

Я только покачал головой. Кажется, они уже всё решили за меня.

И, чёрт возьми, мне это почему-то не казалось такой уж плохой идеей.

** ** **

Думаете, чем я занялся, стоило мне попасть к себе, в гостевые покои? Правильно – разбором трофеев!

Нельзя не учитывать деньги, как одну из важнейших частей в развитии мага.

Деньги – это не только эликсиры, артефакты и оружие, но и правильное питание, и продукты из-под Купола, и комфортные условия для самосовершенствования.

А у меня два здоровенных узла в шкафах припрятаны.

На первый взгляд незачем было их перетаскивать из особняка Полуэктова, который и так скоро станет моим, но… К примеру, сейчас он опечатан полицией, и там даже парочка городовых дежурит. Но знаете, я отчего-то уверен – когда недвижимость перейдёт ко мне, я многого недосчитаюсь. Боюсь, что не увижу ни обеденных сервизов, ни напольных часов, ни серебряных наборов столовой утвари. И не только не увижу, но и в полицейских описях про них не найду никаких упоминаний. Дай Бог, если мне хотя бы мебель и часть ковров оставят.

Так что, лучше быть недоверчивым, чем бедным.

Закрыв двери на задвижку и крючок, я задёрнул шторы и приступил к сортировке. Вместо свечей зажёг довольно яркий направленный Светляк

Всё особо ценное – в первый рюкзак, менее ценное – во второй, а всякую ерунду – в третий. Артефакты и оружие – на край стола. С ними буду отдельно разбираться.

Три часа ушло на первичную сортировку, после чего я позволил себе перерыв.

Горка артефактов и семь единиц оружия требовали более вдумчивой работы.

После небольшой передышки, во время которой я успел поработать руками и корпусом, разгоняя кровь, я порылся в кучке артефактов и вытащил оттуда тот, что показался мне самым необычным на вид.

И надолго завис над ним…

Глава 4

Имение Петровское

Утром, после обязательной разминки и очень раннего лёгкого завтрака, на который Янковские ещё не вышли, я решил заняться текущими делами.

Я хорошо помню, что сегодня утром вниз по Волге отправится один из тех пароходиков, которые останавливаются в Быково. Самый подходящий случай, чтобы передать письмо ротмистру Удалову, известив его о моей вынужденной задержке, объяснив причину.

Набросав текст, я попросил прислугу найти мне нормальный конверт. Те, что у меня, с цветочками, ротмистра вряд ли порадуют.

К счастью, в порту мне встретился один из офицеров с соседней заставы, поручик Левин, который как раз дожидался этого парохода. Запомнил его, когда они к нам приезжали за мясом и пытали меня по поводу трофеев. Так что за доставку письма я теперь спокоен. Вышло даже лучше, чем я рассчитывал.

Открытие банка пришлось дожидаться. Кучер Янковских, маясь ожиданием не хуже меня, рассказал, что это красивое здание на Никольской когда-то принадлежало советнику казённой палаты, а мемориальная доска на нём появилась в связи с тем, что здесь останавливался Александр Второй, которому банк и обязан своим созданием.

Как я позже выяснил, когда банк открылся, услуги предоставления банковских ячеек у них существуют, пусть и очень дорого. Та, размеры которой меня устраивают, обойдётся мне в семьдесят два рубля за год.

С одной стороны – чистый грабёж на ровном месте, а с другой… Нет у меня альтернативного варианта, чтобы сохранить трофеи, которые я по минимуму оценил в двадцать - тридцать тысяч рублей. При хорошем раскладе и неспешной продаже, так и вдвое - втрое больше может выйти. Есть там некоторые вещицы, для которых потребуется персональный покупатель, а не какой-то скупщик из ломбарда, который и трети цены не даст.

– А что произойдёт, если я случайно потеряю свой ключ? – спросил я у служащего, и заметив его недоумение, пояснил, – Я офицер пограничных войск. У нас всякое бывает. Может какая-то Тварь так порвать, что лишь через месяц в госпитале опомнишься. И вовсе не факт, что многие вещи останутся при тебе, а не потеряются где-то в степи.

– Ваш ключ будет завязан на отпечаток крови. Если вы его потеряете, что крайне нежелательно, то придётся сдать кровь ещё раз и выплатить сто рублей за восстановление ключа, но на это потребуется время. Не меньше недели, а то и больше. Дубликатов ключей у нас нет. – доложил он в ответ, и как я понял, следя за отголосками его эмоций, не соврал.

Вроде, серьёзно у ни х всё поставлено. И само хранилище неплохо оборудовано, и даже многоуровневая магическая защита имеется.

– Беру. Давайте всё оформим, и я сегодня же воспользуюсь вашей услугой, – кивнул я, мысленно вздыхая.

Хотел же пополнить счёт, но нет. Деньги утекают, как вода через решето.

Заглянул по дороге к стряпчему. Файнштейн сказал, что заказ на моё убийство поступил от какого-то купца, имеющего виды на мою недвижимость, но его фамилию жандармы не назвали. По его сведениям, купца пока не задержали, и сейчас он в розыске.

Не густо, но хватит, чтобы Янковских успокоить.

Застал я их, как раз за окончанием завтрака. Даже успел чашку кофе выпить со всеми вместе, попутно рассказывая о новостях. И лишь потом озадачил Янковскую вопросом.

– Лариса Адольфовна, может вы мне посоветуете, где найти управляющего в особняк, и прислугу какую?

Особнячок-то Полуэктова у меня бесхозный стоит. Из прислуги некромант никого в живых не оставил. И на купленном им загородном имении стройка не завершена.

Я скоро уеду, и кто всем этим займётся?

К моему удивлению, даже отец семейства обеспокоился. Кстати, он и предложил неплохой вариант.

– В нашем загородном имении, с деятельности которого, собственно, мы и располагаем основными доходами, есть управляющий. И у него два сына. Два, – для наглядности продемонстрировал он мне эту цифру на пальцах, – Но если первого он готовит себе на смену, то второй…

– Сколько ему лет? – прервал я его неспешные рассуждения.

– Хм… Точно не скажу, но он наверняка постарше вас будет, пусть и незначительно.

– Устраивает. Как мне вашего протеже увидеть?

– Можем сегодня же до нашего именья съездить. Тут недалеко. Двенадцать вёрст. За полтора часа доберёмся.

– А то, моё загородное имение, нам не по пути будет? – спросил я, чисто на всякий случай.

– Придётся крюк сделать, но невеликий. – подумав, ответил Сергей Никифорович, – Ваше новое имение на Волгу выходит.

– Тогда на обратном пути заглянем, если не возражаете.

– Мне самому любопытно будет посмотреть, что там у вас и как, – вполне искренне ответил Янковский.

Упс-с… А чего это у нас барышни с маменькой переглядываются, а теперь, так и вовсе подозрительно шепчутся? Не к добру это…

– Дорогой, – излишне сладко пропела Лариса Адольфовна, и её супруг чуть вздрогнул, – Нам с девочками тоже не помешает небольшая прогулка. Пожалуй, мы составим вам компанию.

– Э-э-эм… Но пролётка для пятерых…

– Значит прикажи карету заложить, а мы пока пойдём переоденемся, – сказала ему супруга, как отрезала.

После чего все женщины нас быстренько покинули, не оставляя шансов на невысказанные возражения, которые не вдруг пришли в голову.

Не мне. Я тут вообще зритель, а девочки – они такие девочки… У них свои мысли в голове. Нам, мужчинам, недоступные.

В ответ на вопросительный взгляд Янковского, я лишь плечами пожал, чтобы не рассмеяться. Раз совместный выезд предрешён, о чём он меня спрашивает?

Сергей Никифорович себя, как хочешь может выставлять, хоть альфа-самцом, но всё-таки он махровый подкаблучник.

Я же не ошибаюсь?

** ** **

Парень, протеже Янковского, произвёл на меня приятное впечатление. Опрятно и со вкусом одет, пусть и небогато. Судя по представленным документам, он с отличием закончил Саратовское коммерческое училище. Заодно я выяснил, что Василию Полугрюмову двадцать четыре года. Речь у парня чистая, грамотная, без крестьянских меканий и паразитических оборотов. И взгляд понравился – честный и без подхалимства.

– Твой отец сейчас сколько получает? – спросил я у него.

– Шестьсот рублей в год деньгами. Кроме того, ему предоставлен дом, дрова на зиму, служебная пролётка и предусмотрена оплата за сено с овсом для коня.

– Могу тебя взять на таких же условиях на испытательный срок в три месяца. Если сработаемся, дальше поговорим про увеличение оклада. Устроят такие условия? – я ещё не закончил, как по его загоревшимся глазам уже знал ответ.

– А что нужно делать?

– Получить максимальную прибыль с загородного имения. Закончить там строительство, и найти для городского особняка трёх - четырёх человек в обслугу.

– Когда приступать?

– Если лошадку какую-нибудь себе найдёшь, то в моё имение прямо сейчас можно будет проехать. Для ознакомления.

– Я мигом. Отец ещё нашу пролётку не распряг.

Кстати, ехали мы не без приятности. При посадке в карету Янковских я ожидал, что мы с Сергеем Никифоровичем займём передний диван, а дамы усядутся на задний, который побольше размером, но нет. Передний диван заняли супруги, а я оказался на заднем, между обеими барышнями, которых такое положение дел ничуть не смущало. Собственно, и сидели мы не впритирку друг к другу, а на вполне приличном расстоянии, но виды мне порой открывались прелестные, и не только за окнами кареты.

Имение Петровское, а именно так оно значилось в документах, скорей всего было так названо в честь ручья Петровка, который служил границей моих земель. Другой границей оказался безымянный ручей чуть выше, если ориентироваться на течение Волги. Почти две с половиной тысячи казённых десятин * – это много. Тем более – с шикарным выходом на берег великой русской реки.

– Сергей Никифорович, а вам не кажется странным, что Полуэктов смог урвать столько земель? Я даже представить себе не готов, сколько они могут стоить, – воочию увидев размеры полей, невольно проникся я масштабами.

* Одна квадратная верста равна сто четырём казённым десятинам. Размер казённой десятины был определён с 1753 года и составлял 2 400 квадратных саженей, что в метрической системе соответствует 1,0925 гектара

– Многое от хозяйствования зависит. После отмены крепостного права помещики, кто не пожелал в дела вникать, очень быстро разоряться начали. Вокруг Саратова десятки, а то и сотни имений раза на два заложены и перезаложены. Не удивлюсь, если и ваше Петровское было Полуэктовым у банка за долги выкуплено.

Из окон кареты я видел, что поля, меж которыми шла дорога, были возделаны, а неудобья вдоль ручьёв отведены под покосы и пастбища. Значит, какое-то хозяйствование тут всё-таки ведётся. Отчего же помещик разорился?

Впрочем, всё стало ясно, когда мы заехали в Черёмушки, чтобы посмотреть на усадьбу.

Она оказалась не достроена, зато в центре села возвышался двухэтажный терем управляющего, где двор, внушительного размера, почти весь скрывался за серьёзной оградой.

Кажется, я знаю, отчего именье убыточным стало.

– Василий, именье и усадьбу ты видел. Надеюсь, объём работ понятен. Сможешь послезавтра приехать в Саратов? В особняк Янковских.

– Смогу, а зачем?

– Стряпчий мне к тому времени пообещал документы на владение приготовить. Так что поедем власть менять. Но не нахрапом, а с бумагами на руках. На законном основании.

– Вдвоём?

– Конечно нет. Думаю, тебе на первое время отставники не помешают. Человек пять - шесть. Те, что знают, с какого конца за винтовку держаться. Есть у тебя такие на примете?

– Найду. Что им обещать?

– Работу в охране поместья. За сколько согласятся?

– Рублей двенадцать - пятнадцать попросят, и обмундирование с питанием. Они так привыкли, пока служили, – довольно быстро сообразил парень, и мне его ответ понравился.

– Вот с ними и подъезжай. Выбор за тобой, так как именно тебе с ними жить и работать.

– А что сейчас? Мы просто уедем?

– Конечно. Мы же всё увидели. Поняли. Теперь наша задача – вора не спугнуть раньше времени. Поэтому, езжай пока за нами, а к себе вернёшься другой дорогой. Пусть думают, что мы тут проездом и останавливались случайно, чтобы на этот пафосный недострой полюбоваться.

Усадьба, и в самом деле задумана, как маленький дворец. С колоннами, поддерживающими большой балкон с видом на Волгу, и здоровенным фонтаном посреди двора.

Не знаю, для чего эти излишества нужны были прежним владельцам, но мне – архимагу, они никак не повредят. Статус – его нужно будет поддерживать. Так что – пусть будут.

Вёрст через шесть Василий, помахав рукой, свернул на одну из просёлочных дорог, а мы продолжили движение к Саратову.

Хех, судя по времени, моё будущее имение к городу чуть ближе, чем у Янковских. Минут на пятнадцать обратный путь быстрей вышел.

По прибытии в Саратов я попросил не распрягать карету, чтобы ненадолго ей воспользоваться. Утомлённые поездкой Янковские только рукой махнули, а я успел поместить солдатские ранцы в банк, потратив на всё меньше часа.

Время. Мне его чертовски не хватает.

Весь день ушёл на разъезды, пусть и нужные. А я же мог бы успеть подготовить каналы к установке первой Печати, если бы занялся ими с утра. Впрочем, это лишь в сказках всё быстро бывает.

Путь архимага сложен и тернист. К сожаленью, он состоит из множества мелких, и не только мелких шагов, из которых больше половины приносят боль, или, как минимум, требуют адского терпенья. Одно только нанесенье Печати чего стоит. Пусть в это время и не слишком больно, скорей, неприятно, словно кто-то в ране колупается, но сам процесс занимает много времени и требует чрезвычайного внимания и концентрации.

А пока впереди у меня ужин, на котором сестрёнки наверняка попросят их выгулять по саду и, согласно правилам приличия, у меня не будет возможности им отказать.

Казалось бы, в чём проблема? А она есть.

Я готов поставить сто золотых против дырявого носка, что во время сегодняшней поездки обе девушки потекли. Изрядно намокли от вожделения, если выразиться более понятным языком. Несколько неожиданно вышло, но характерный запах внутри небольшого объёма кареты было сложно не заметить. Пусть я и не подал тогда вида, но чую, сегодняшняя вечерняя прогулка может быть чревата неожиданностями.

Собственно, чему я удивляюсь. Брак для девушек нынче разрешён с шестнадцати лет, а обе сестрёнки восемнадцатилетие справили ещё до нашего с ними знакомства. По нынешним меркам ещё год, максимум два, и их в перестарки начнут записывать. Но сёстры Янковские – девицы бойкие, и через месяц - полтора им в институт идти. И уж там, среди студенток, точно объявятся такие, кто на них начнёт смотреть со снисхождением, как на малолеток, всего лишь по той простой причине, что у них "уже было", а у кого-то ещё нет. Не удивлюсь, если когда-то узнаю, что они ещё в гимназии сталкивались с такими, "опытными", и не смогли им возразить. И это сестёр бесило.

** ** **

Девушкам удалось. Они сумели меня заговорить и под разговоры утащили в одну из беседок, которая ни с одной из аллей не просматривалась.

– Владимир, а можно я задам вам достаточно интимный вопрос? А то мы кузена начали спрашивать, а он побледнел и отвечать не стал, – к моему удивлению, на этот раз начала Аня.

– Не обещаю, что и я отвечу, раз вопрос интимный. В некоторых случаях я имею полное право не отвечать на такие вопросы, особенно, если речь касается чести дамы.

– А наш кузен отчего-то лишь побледнел и на целый вечер отказался с нами разговаривать, – на голубом глазу выдала Яна.

– Но мы же с вами уже коснулись некоторых тем, и вы уже начали нам их объяснять. Помните, перед тем как на нас напали? – вмешалась Анна.

– Увы мне, но нападение выбило из меня приятные детали нашей беседы. Не могли бы вы мне их напомнить? – вогнал я её в краску.

– Эм-м-м… нет. Похолодало уже. Давайте домой вернёмся, – неуверенно предложила она, сползая с темы.

– Могу поделиться своей курткой. Хотя мы и так быстро дойдём, – не стал я создавать интригу.

Куртка у меня одна, а сестёр двое. Любое моё предложение одной из них станет неверным.

Эх-х… Мне бы ещё ночь простоять, да день продержаться… А потом валить нужно из этого гостеприимного дома со всех ног. Иначе озабоченные сестрёнки того и гляди своего добьются. Я же не железный. А дальше Лариса Адольфовна в дело вступит.

Вижу же, что она уже почти созрела для того, чтобы начать называть меня "сынком".

Остаток дня я потратил на тренировку. С остервенением расширял каналы, стараясь не борщить, а когда закончил и всё оценил, то понял, что план я перевыполнил. Теперь можно и первую Печать в сторону увеличения подкорректировать. Засыпал я с чистой совестью. Хорошо поработал над магическим конструктом тела.

Утро у меня началось… с соседа.

Он поймал меня на утренней пробежке, окликнув из-за ограды. Заборчик в саду меж их имениями условный – этакий штакетник по плечо.

– Доброе утро, Владимир Васильевич, а я тут вас поджидаю. Заметил, что вы каждое утро бегаете. Я, знаете ли, пташка ранняя. Иногда с первыми петухами просыпаюсь, – словоохотливо начал он, – Впрочем, я по делу. Появилась у меня пара заказчиков.

– Кто такие, не секрет?

– Да какой тут секрет. Генерал интендантской службы в отставке и старый граф Налимов.

– Что, их тоже наследники одолели?

– Какие наследники? – не понял меня Никифоров, – Нет у них никаких проблем с наследниками. Просто у генерала есть дети, но единственный сын – очень поздний. Вот он и старается дотянуть до его совершеннолетия. А у графа три новых воспитанницы. Говорит, не гоже ему умирать, пока их не вырастит и замуж не выдаст.

– А он случайно не этот… ну, которые по маленьким девочкам?

– Да как вы могли подумать такое! – всплеснул руками Савелий Павлович, – Графу восемьдесят лет. А его шестеро предыдущих воспитанниц в нём души не чают и чтят его так, как дай Бог хорошим дочерям к отцу родному относиться!

– Ой, да вы успокойтесь. Просто в голову случайно пришло. Сами знаете, как порой бывает.

– Да уж знаю, как без этого. У нас что около порта по вечерам совсем юные девицы промышляют, что в районе кирпичного завода. А в Затоне так не редкость и такую сценку можно увидеть, как взрослая баба за ухо малолетку тащит, и сама её кому-то в карету запихивает.

– А полиция как на это смотрит?

– Так и смотрит. Знают, что им либо денег дадут, либо девкой какой расплатятся.

– И что, не ловят никого?

– Отчего же. Могут и поймать, если кто платить откажется, – вздохнул Никифоров.

– Ладно. Сейчас у меня зарядка, а потом я за дело возьмусь. Думаю, часам к пяти вечера всё будет готово.

– Шутите?

– Вовсе нет. Просто у меня уже больше половины работы выполнено, так что там лишь последний этап остался, – честно соврал я, решительно не желая признаваться, что для меня повторение артефактов по готовой "библиотеке" – это вовсе несложная работа.

Не стоит обесценивать свой труд и показывать, как легко мне даются повторения.

Но первую Печать я всё-таки себе сегодня поставлю.

Надо мне свою силу былую возвращать. Осень впереди. И к Осеннему Гону я должен изрядно продвинуться в магии, если не хочу быть увековеченным на стеле, где высекают имена пограничников, павших в битвах с Тварями.

Глава 5

Какой же я ещё слабый…

Утро началось сумбурно. Я своим ходом вышел на площадь, где располагалась стоянка извозчиков, и тщательно всех осмотрев, выбрал "ваньку" с приличными дрожками и здоровенным буро-чалым жеребцом, которому не стоялось на месте. Нанял извозчика на весь день, оговорил поездку загород и покатушки до позднего вечера. Сторговались на трёх с полтиной.

Время было раннее, так что для начала проехались до речного порта, где я приобрёл на послезавтра билет на пароходик, что причаливает к пристани в Быково. А затем вернулся к Янковским, где успел позавтракать и под кофе дождаться Полугрюмова с четырьмя отставниками.

Мужики показались мне вполне себе – крепкие, не глупые, и понимающие в оружии.

Немного поспорив, сошлись с ними на том, что драгунские винтовки, с их укороченным стволом и штыком, для охраны поместья вполне подходят. Они и полегче будут, и посноровистей к развороту.

За винтовки, с парой дюжин патронов к каждой, в оружейной лавке с меня запросили сто пять рублей. Скинуть цену удалось лишь до восьмидесяти семи. Если бы не вчерашняя продажа артефактов, я бы ещё поторговался, а так – лень стало, но пару пулелеек всё-таки стребовал в качестве бонуса.

Радости у вояк, получивших оружие – немеряно. А тут я ещё двадцать рублей для них Василию выдал, вслух сказав, что это им подъёмные и в оклад они не входят. Отчего Василию вручил, а не сам роздал, так дело в субординации и бывшие солдаты это поняли. Купив воякам пару мясных пирогов и жбан с квасом, отправил их в Петровское. Сказал, чтобы около недостроенной помещичьей усадьбы нас дожидались и на расспросы сельчан не отвечали.

Знаете, что в России нужно делать, чтобы потом не пришлось убеждать и упрашивать? Правильно – спросить совета.

В России – это отдельный вид спорта. Обратись к человеку, или чиновнику, с просьбой или пожеланием, и он найдёт сто отговорок и причин, чтобы только ничего не делать, а спроси совета – и получишь, пусть невольного, но союзника. Главное, терпеливо отнестись к многословным поучениям, не забывать к месту благодарить, и восхищаться… восхищаться мудростью собеседника.

Собственно, этим приёмом я и развёл стряпчего на выезд загород, заодно от всей души благодаря его за идею привлечения полицейского наряда, а то и вовсе привлечению жандармов, в качестве поддержки.

Хм… Восемьдесят рублей, как с куста. Тридцать за "смазку" в отделе землепользования, и пятьдесят полицмейстеру, как знак уважения. Эти взносы стряпчий стребовал безапелляционно, и я сразу понял, что торг здесь неуместен.

К жандармам меня Файнштейн отправил самого, вскользь заметив, что я лучше всех с их начальством договорюсь.

Капитан жандармерии, которого я отвлёк от раскладывания пасьянса, встретил меня пусть и без радости, но изображая внимание.

Выслушав мою наспех сочинённую версию про полноценное расследование дел некроманта, и возможном участии местной корумпированной полиции, он поморщился и отдал распоряжение, чтобы нам выделили пару конных жандармов, в качестве сопровождения.

Кажется, я ему только что немного задолжал.

** ** **

Выехали мы ближе к обеду.

Полугрюмов с отставниками давно были на месте и живо влились в наш небольшой караван.

Поехали мы сразу к воротам терема, которые отгрохал себе управляющий. Тут не стоило быть провидцем, чтобы понять, что такое сооружение, да ещё и с изрядной конюшней, на оклад управляющего ни за что не построить. Даже если он лет пятнадцать - двадцать во всём необходимом себе станет отказывать.

При виде этого сооружения один из жандармов даже присвистнул, а Файнштейн начал руки потирать.

Ворота были закрыты, но отставники свою роль знали, и спрыгнув с подводы, застучали по воротам прикладами.

– Кого там принесло? – раздался со двора басовитый голос.

– Открывай! Новый хозяин именья к старому управляющему приехать изволил! – с явной издевкой откликнулся вояка.

– Подождёшь. Сначала хозяину доложу, – гаркнули из-за ворот.

– Ох тыж… Гриня, подмогни.

Пара отставников лихо показала, как нужно преодолевать препятствия, подсадив товарища наверх, чтобы потом с его помощью взобраться самому. Через несколько секунд загремели засовы и ворота были открыты.

– Кто такие? По какому праву?! Трошка, бегом за десятским! Тати пожаловали! – истерически завизжал багроволицый пузан, выскакивая на крыльцо.

Впрочем, заткнулся он быстро. Почти сразу, как только во двор въехали полицейские и жандармы.

– Эй, любезный, ты что ли тут в управляющих был? – окликнул я пузана, – Давай отчёты тащи. Узнаем, сколько ты у хозяев наворовать успел и от налогов государству скрыть. Надеюсь, сухарей успел заготовить?

– Да ты… Да яж тебя урою!

– Батя, дай мне! – азартно выкрикнул ражий молодец, находившийся явно в подпитии, и отодвинув отца могучей рукой, он без лишних мудрствований запустил в меня топор.

– Покушение на жизнь дворянина и действующего офицера пограничной службы. По совокупности – от восьми лет каторги, – в секунды затишья объявил Файнтштейн на весь двор.

– Хороший у меня Щит, – машинально отметил я вполголоса, и ответил агрессивной парочке двумя заклинаниями Паралича, – Можете их вязать, – повернулся я к остолбеневшим полицейским, вынуждая их очнуться.

В терем забежали отставники и вскоре вытолкали на улицу ещё четырёх пьяных молодцов, всех под стать буйному сыну управляющего. Их полицейские усадили у стены, сказав, что с ними позже разберутся, а я прошёл в дом. Внезапно наверху, на втором этаже терема, что-то загремело.

– За мной, – скомандовал я отставникам, и в несколько прыжков взлетел вверх по лестнице.

Дебелая мамаша, со своей дочуркой, слегка уменьшенной её копией, набивали узлы тряпьём и украшеньями.

– Дорогуши, а куда это вы собрались? – весело окликнул я их, появляясь в дверях, – Вам в город собираться надо. В полицию поедете. К следователю на допрос. А если собрались что-то ценное умыкнуть, то смотрите у меня – сядете за воровство и сокрытие улик от следствия.

Собственно, они и так сели. Кто где стоял. Дочь так прямо на пол плюхнулась.

– А нас-то за что? – спустя время, промямлила жена управляющего.

– За что? – усмехнулся я, оглядывая убранство комнаты. Шкафы, ломящиеся от дорогого фарфора, стены, увешанные коврами, а на полу – персидские половики. – Да хотя бы за то, что жили на ворованное. Или вы думали, ваш муж купил всё это на жалование управляющего?

Отставники тем временем уже рыскали по дому, вытаскивая из потаённых уголков мешки с монетами, шкатулки с драгоценностями и даже несколько грамот на землю, оформленных на подставных лиц.

– Вот это да, – присвистнул один из них, разворачивая кожаную папку. – Барин, да тут целая переписка с купцами! Смотрите, сколько зерна списывали как порченное, а сами продавали втридорога!

– И не только зерно, – добавил другой, швырнув на стол толстую приходную книгу. – Лес, скот, даже казённые подати частью в карманах этого хмыря оседали.

Файнштейн, тем временем, деловито записывал показания пойманных "молодцов", которые под угрозой каторги уже начинали сдавать друг друга.

– Ваше благородие, – обратился ко мне один из полицейских, – А что с ними делать? – Он кивнул в сторону жены управляющего и её дочери, которые сидели на полу, обнявшись и тихо хныкая.

– Обыскать, отобрать всё, что нажито непосильным трудом, и отправить в город под конвоем, – отчеканил я. – Пусть следователь разбирается. А пока… – Я подошёл к окну и распахнул его. На дворе уже суетились десятские, сбежавшиеся на шум. – Объявить всем крестьянам: завтра утром – сход. Будем разбираться, кто сколько должен и кому.

– А управляющий? – спросил Файнштейн.

– Его следователю сдать. Если столько украл, то значит, связи есть. Может, и откупиться попытается. Но за этим жандармерия проследит.

В этот момент со двора донёсся громкий ор. Я выглянул и увидел, как к воротам подходит толпа мужиков с кольями и вилами.

– Батюшки, да это ж бунт! – ахнул один из отставников.

Но я только усмехнулся.

– Не бунт, – поправил я его. – Народ, наконец, поверил, что справедливость возможна.

– Так я и сам поверил, – ухмыльнулся он в ответ, успокаиваясь, – С молодости мечтал, что когда-нибудь доберусь до такой вот паскуды и повожу его мордой по земле. Чтоб до юшки кровавой и крошева зубов… А тут надо же, сбылось.

И всё бы хорошо, но во время долгого разговоров с сельчанами выяснилось, что предыдущий хозяин имения, господин Полуэктов, в село наведывался на два дня, и кое-кто видел его ночью на кладбище. А неделю назад у крестьян стали пропадать овцы и собаки.

– Ещё и нежить, – вздохнул я, понимая, что времени у меня в обрез.

Пароход отходит послезавтра, в одиннадцать утра. Как не крути, а мне сегодня предстоит тихая Варфоломеевская ночь. В том смысле, что будет горячо и опасно.

Из всего нашего каравана в имении остался Василий вместе с отставниками и один из жандармов. Пусть он мне и не поверил, что управляющий мог быть в сговоре с Полуэктовым, но я пообещал ему утром предоставить доказательства в виде уничтоженной нежити, а дальше пусть следствие разбирается, кто при делах, а кто нет.

Такая постановка вопроса жандарма устроила, а я поспешил уединиться в одну из комнат.

Причина проста. В этом мире пользуются эликсирами ночного зрения, но у меня их с собой нет. Зато есть заклинание Кошачьего Глаза из моего старого арсенала. Надеюсь, до полуночи я смогу его адаптировать под свои невеликие возможности.

Успел. Далось мне это на удивление легко. Так что я от полноты чувств ещё и Серебряный Туман освоил, пусть и в урезанной версии. Замечательное заклинание против нежити. Когда-то я им мог целый город накрыть, разом уничтожая простых особей, и всерьёз ослабляя и замедляя их предводителей. Посмотрим, что нынче получится.

** ** **

На сельское кладбище я пришёл за четверть часа до полуночи. Особо не волновался. Сильных, отъевшихся кадавров я не должен встретить, а вот их численность пока была непонятной величиной. Как бы то ни было, но мне нужно всех их уничтожить. Иначе моё имение под угрозой уничтожения.

Луна пряталась за рваными облаками, бросая на землю неровные пятна света. Ветер шевелил высохшую траву, и где-то в темноте чуть слышно скрипела старая калитка. Я проверил Призрачный Меч и серебряные пули в револьвере. Этого должно было хватить.

Первые признаки нежити проявились сразу после полуночи.

Из-под земли выползли бледные, облезлые пальцы. Один за другим, скелеты и полуразложившиеся трупы начали выбираться из могил. Их глазницы светились тусклым зелёным огнём, а кости скрипели, будто ржавые петли.

– Ну, давайте, твари, – пробормотал я, снимая револьвер с предохранителя.

Первым выстрелом я разнёс череп ближайшему скелету. Он рассыпался в пыль, но остальные даже не замедлились. Их было больше, чем я ожидал – не меньше трёх десятков.

Сильный некрос мне попался, раз смог столько нежити поднять.

Я отступил к старой часовне, используя её стену как прикрытие. Пули вырывали куски из разлагающейся плоти, но некоторые кадавры двигались даже с пробитыми головами. Скоро патроны закончились. Тогда я активировал Меч. Его лезвие тут же вспыхнуло голубоватым светом.

Первый же удар рассек зомби пополам, и его тело обратилось в пепел. Но нежить окружала меня со всех сторон. Один из скелетов вцепился в мою руку, и я едва успел вырваться, оставив на его пальцах клочья рукава.

– Чёрт бы вас побрал! – выругался я, чувствуя, как адреналин разливается по венам, и выкрикнул, – Призрачный Туман!

Неплохо их накрыло. Специально выждал момент, когда они соберутся в кучу.

Но их оставалось ещё слишком много. Моё ослабленное заклинание поразило далеко не всех, но оно хотя бы замедлило оставшихся.

– Вот теперь потанцуем! – пробился я по флангу на чистое место, работая мечом и магией, чтобы выйти из окружения.

И когда они, всё ещё замедленные, выстроились чуть ли не в колонну, чтобы потянуться за мной, я направил им навстречу Огненную Стену.

Трое, а нет, четверо, смогли уцелеть. Пусть один и изрядно обгорел. Файербол, Ледяное Копьё, два взмаха меча, и тут последний, обгоревший, меня обманул. Казалось, он еле двигается, и я, приняв это на веру, пропустил его стремительный рывок.

Увернулся в самый последний миг, но его скрюченные пальцы, нацеленные мне в лицо, сумели пробить уже изрядно потрёпанный Щит и пробили мне предплечье, а потом сползли вниз, царапая кожу и разрывая рукав до запястья. Я успел развернуться, отмахиваясь мечом, и отрубил ему ноги ниже колен, а потом добил файерболом. Знаю уже, как они быстро могут на одних руках атаковать.

Малое Исцеление на себя и оглядеться. Движений не отмечаю.

Осмотрел руку. Обильного кровотечения уже нет, так, слегка кровит. В принципе, целительский артефакт уже начал работу и скоро эту рану затянет, но я решил не рисковать и кастанул Исцеление ещё раз.

Теперь окончательная зачистка. Прошёлся по местам сражения, и отрубил головы всем скелетам, даже тем, обугленным, которые попали под Огненную Волну. Я бы ещё и сжёг их всех дотла, но нельзя. Жандармерии нужны доказательства, и она их получит.

Возвращался я по центральной улице. Несмотря на позднее время, многие не спали. В некоторых домах промелькивал свет от свечей и колыхались занавески. Ближе к площади во дворах стали появляться смельчаки, которые выходили к ограде и смотрели на меня во все глаза. А потом и вовсе две девушки вплотную к ограде вышли, но на саму улицу выйти побоялись.

– Спите спокойно, – помахал я им той рукой, на которой болтались остатки окровавленного рукава, – Нежити у вас больше нет.

Они выпучили глаза, а потом быстренько порскнули в дом, захлопнув дверь и загремев засовами.

Эх, вовсе не так положено встречать героев…

Хотя, какой я герой. Я слаб! Чертовски слаб!

Раньше мне бы секунды хватило, чтобы перемешать в пыль не только эту жалкую кучку нежити, но и саму землю чуть ли не до горизонта.

Вот только очень жаль, что старыми заслугами, да ещё и свершёнными в другом мире, никто не живёт. Побеждать надо здесь и сейчас!

Но моя сегодняшняя победа – это огромный повод для размышлений.

И первое, что приходит в голову – а так ли я прав, собираясь ставить следующей Печатью Концентрацию?

Да, она серьёзно мне может помочь в изучении новых заклинаний из моего бывшего арсенала и в установке новых Печатей. Но будь на мне сегодня Аурный Щит…

Есть у меня и другие мысли. Например, отчего я не сделал для себя обычный артефакт, которыми снабдил весь свой десяток. Обычный, солдатский, в котором предусмотрен пусть и слабенький, но Щит. Забронзовел? Или всё ещё, чисто подсознательно, не готов признать, что я пока ещё не тот, каким был раньше.

Как бы то ни было, но сегодня я получил нормальный удар по самолюбию. Этакую отрезвляющую оплеуху. Пожалуй, не надень я сегодня один из тех артефактов, который мне перепал в трофеях, то мог бы и не успеть увернуться от последнего зомби.

Кстати, вполне годная штука оказалась. Недаром я потратил столько времени на её изучение.

Трофейный артефакт, если выражаться языком моего бывшего мира, даёт небольшое увеличение сразу к трём характеристикам: Силе, Ловкости и Выносливости.

Насколько небольшое? Тут уверенно утверждать сложно. Нет при мне нужного измерительного оборудования. По моим тестам – от четырёх до семи процентов на каждую из характеристик. Скорей всего, верный результат окажется где-то посредине этого разброса.

Но даже плюс пять к Ловкости… Пожалуй, сложно такое переоценить, когда понимаешь, что пальцы кадавра могли бы сегодня попасть тебе не в предплечье, а в глаз.

В бывшем доме управляющего никто не спал.

– Ваше благородие, вы ранены?

– Уже нет, но меня слегка зацепили. И знаешь, что радует? – спросил я у Василия, – Я сегодня в старом кителе.

Глава 6

Мы за мир во всём мире

Признаюсь, прибыв на заставу, я выдохнул.

Нет, я конечно же помню, как совсем недавно я восторгался тем, как мне хорошо и спокойно в доме Янковских. Но что-то пошло не так… Беспокойная там жизнь оказалась, если разобраться, хоть и прибыльная. Затрат много, но и вернулся я в изрядном плюсе, даже по деньгам и ещё не распроданным активам. Не говоря уж про недвижимость. Та, можно сказать, как награда за риск мне бонусом досталась.

Но сейчас это не главное. После недавней схватки с нежитью я понял, как я слаб. И это проблема первостепенной важности. Всё остальное подождёт. Покойникам деньги и именья не нужны.

И пока наш пароходик рассекал воды Волги, меня вдруг осенило – под Куполом находится магический фон высокой концентрации! Пожалуй, даже более высокий, чем был в моём бывшем мире. Чем не место для прокачки резерва?

Что это значит? Всего лишь, что мне нужно под Купол. Как можно чаще и на довольно большие промежутки времени. Кому как, а мне только там в полную грудь дышится, если так можно говорить про магическое ощущение этого мира.

– Ваше Высокоблагородие, подпоручик Энгельгардт к месту службы прибыл. При себе имею бумаги от Саратовского жандармского управления, оправдывающие мою задержку, – браво и громко отчитался я, как положено, в основном работая на тех, кто нас подслушивает.

Ещё бы не подслушивали. Я и дверь приоткрытой оставил, и окно у ротмистра распахнуто. Уверен, и часа не пройдёт, как все на заставе знать будут, что мне жандармы не дали из Саратова выехать.

– Что там у вас произошло?

– О! Уникальная история! Разрешите, за ужином сразу всем расскажу. Уверяю, вам понравится.

– Заинтриговали, но до ужина потерплю. Да, и ваш десяток вместе с вами завтра дежурит на заставе.

Оп-па… Это в честь чего такие изменения?

– Кто-то ещё научился вскрывать Купол? – заметно тише высказал я самое реальное предположение.

– Вовсе нет, – помотал Удалов головой, – Просто инициативная группа офицеров весьма настойчиво попросила меня вернуть заставу к прежнему режиму дежурств, намекая на свои личные связи с моим начальством. А мне неприятности не нужны.

– Завидуют, или что-то ещё? – спросил я, активируя Купол Тишины.

– Что-то ещё, – для чего-то ткнул ротмистр пальцем в радужную плёнку, отрезавшую нас от всех звуков, – Поручик Радошевский с парой прихлебателей на вас отчего-то взъелся.

– Он и раньше меня пытался задеть.

– А теперь, так и вовсе ненавидит. Не подскажете, что случилось? – наклонился ко мне ротмистр.

Думал я недолго. Секунд пять, быстро перебирая варианты.

– А скажите-ка мне, Радошевский случайно не пердел, как пожарная лошадь, пока меня не было?

– Не могу знать. При мне не случалось. С парой солдат такое было, а вот поручик… – тут Удалов задумался, – А вы знаете, как-то раз он пропустил утреннее построение, сославшись на недомогание.

– Тогда всё понятно. У меня под окнами, внутри палисадника, мины - пердушки стоят. Наступи на такую, и часов десять - двенадцать будешь страдать метеоризмом. Старая курсантская шутка нашего отделения. Меня её установке один алтайский парень научил.

– Хотите сказать…

– Уже сказал. Другой причины не знаю.

– Подпоручик, ну это же неприлично?

– А за переодеванием моей личной служанки прилично подглядывать? Кстати, надо будет сказать сегодня за ужином, что я некоторые мины - пердушки решил сменить на дристушки. Пусть потом никто не жалуется, что не был предупреждён. Иначе двенадцать часов с горшка не слезет.

– Это же ваши боевые товарищи… – попытался воззвать ротмистр непонять к каким чувствам.

Наверное, к тем, которых я за собой никогда не замечал. По крайней мере, в отношении тех, кто надумал мне в карман гадить.

– Боевые товарищи подглядывать и подслушивать под окна не полезут, – отрубил я в ответ, – А вот недоброжелатели… Собственно, их мы с вами и наблюдаем.

– Но вы же понимаете, что ваши прежние выходы придётся отменить?

– Конечно же нет. Я теперь и с одним своим десятком справлюсь со вскрытием Купола. Мы стаи мутантов уже изрядно проредили. Вот только с мясом возникнут проблемы, раз схема добычи нарушена. Его будет крайне мало. И мне бы хотелось, чтобы все узнали, по чьей вине такое произошло, – с намёком выдал один из этапов противодействия, и спустя пару секунд, увидел согласный кивок Удалова.

Признаюсь, выдохнул. Раз начальник заставы на моей стороне, то жить уже легче.

Теперь осталось придумать, как я буду прокачивать свой резерв, находясь под давлением магического фона Купола. Пока мне кажется, что это самый быстрый путь, который позволит мне расти, как магу.

** ** **

Дома меня встретил Федот, кипящий самовар и густой запах трав.

Вдохнув ароматы трав, я лишь головой покачал. Ещё одно направление, которым предстоит вдумчиво заниматься – это травничество, а точней – его более узкая специализация – зельеварение.

Самое основное действие зельевара – научился подавать дополнительную энергию, как при первичной переработке грибов и растений, так и при изготовлении из них снадобий. Собственно, именно из-за этого эффективность снадобий, вышедших из рук магов-зельеваров в разы выше, чем если бы их готовил неодарённый травник.

Почти все растения, выросшие недалеко от аномалии, имеют лёгкий магический фон, который они сохраняют не только в высушенном виде, но даже в спиртовой настойке что-то остаётся. Задача мага - зельевара, направит эту магию на усиление лечебных свойств растения, а затем ещё раз усилить, напитав снадобье в процессе изготовления уже своей энергией.

Впрочем, недолго я предавался мечтам, что займусь когда-нибудь зельеварением, Федот мне ещё чай подать не успел, а я уже вижу в окно, как ко мне мой десятник, фельдфебель Самойлов, Илья Васильевич, через плац торопливо вышагивает.

– Федот, Илье Васильевичу чай наливай, – распорядился я прежде, чем крикнуть фельдфебелю, чтобы заходил.

– Наконец-то вы вернулись, ваше благородие, – обрадованно загудел десятник.

– А что, проблемы какие-то были? – насторожился я.

– Никаких не было. Застава в обычное расписание вернулась, а вместо вас с нами ротмистр ходил, – хитро глянул на меня Самойлов, поверх кружки.

Ай да Удалов! А ведь ни слова не сказал, что он не только меня прикрыл, но и моём десятке позаботился, взяв моих парней под своё покровительство. Красавец, что могу сказать.

– Меня жандармерия в Саратове задержала, как потерпевшего. Вопросов у них много было, – начал выдавать я тщательно выверенную дозу информации, – Пришлось мне некроманта с его приспешниками убить, а потом целую толпу нежити на кладбище.

– Неужто самый настоящий некромант? Давно я про них не слышал! – почти натурально изумился десятник, якобы не расслышав скрип половицы за дверью.

– Да был там один неудачник, который себя археологом возомнил. Вот и залез в курган с проклятьем. Пришлось с ним разбираться, пока некромант в полную силу не вошёл, – слегка упростил я историю, которая со мной случилась.

– Понятно, – пригладил фельдфебель ладонью ёжик волос, – Мне тут писарчук штабной сказал, что мы с вами завтра на дежурство по заставе заступаем.

– Правильно сказал. Оказывается, не всем по нраву наши успехи, – отдал я должное чаю, и потянулся к сдобе.

– Выходит, зря мы размечтались…

– Вовсе нет. Послезавтра же наша очередь к Куполу идти?

– Неужто в один десяток пойдём?

– Вот об этом-то я и хотел поговорить. Но давай сначала подарки покажу. Федот! – громко крикнул я, словно не зная, что он за дверью стоит, – Принеси-ка длинный свёрток и два ящика, что с ним шли.

– А что там, вашбродь? – не удержал Самойлов любопытства.

– Утятницы. И сотня патронов к ним.

– Ух ты! И пулелейки к ним есть?

– По две штуки к каждой.

– Зачем две?

– Под шар и жакан.

– Жакан… – покачал Илья Васильевич головой, – Так им матёрого быка из этой дуры с ног сбить, пара пустяков.

– Во! Мысль ты уловил. А теперь давай вместе думать, что нам оставить на выход к Куполу: две утятницы и две твои старые грохоталки, или всё же двух новых ружей хватит, а остальные пусть с берданками идут?

Видели бы вы этот чистый и незамутнённый взор Самойлова, когда он уставился в потолок и зашевелил губами, сам с собой споря! Истинный поэт оружия!

– Стрельнуть бы надо, – озвучил он итог своих размышлений.

– Так бери и стреляй.

– Эм-м… Мы ещё на такие денег не набрали…

– Самойлов! Ты за кого меня принимаешь? Совсем сдурел? Забирай и зачисляй, как дополнительное вооружение в наш десяток. И отныне сами о ружьях заботьтесь. Федот, помоги фельдфебелю с доставкой!

Я спокойно допил чай, и даже не все вещи из багажа сумел, не спеша разобрать, как где-то за заставой бабахнуло. И тут же, ещё раз. Да так, что стёкла звякнули.

– Надо же, какие они оглушительно громкие, эти утятницы, – покачал я головой, примериваясь, куда бы мне засунуть ещё одну книжку по травам, которую я только что вытащил из привезённых с собой саквояжей.

** ** **

Похоже на то, что столы в офицерском собрании сдвинули исключительно ради моего рассказа, который я пообещал Удалову.

Ну чтож, начнём. Рассказывать "охотничьи байки" я научился. Там ведь что главное – создать коктейль из достоверных фактов, которые все видели или могут проверить, и потом от себя добавить красок в то, что проверить нельзя. И да, полёт фантазии и размах рук стоит всё-таки контролировать, а то тот же орёл в своё время господами офицерами принят не был. Сочли за перебор.

– Как вы помните, уехать мне пришлось с магом очень высокого ранга на яхте саратовского губернатора, – небывальщину я начал травить с достоверных фактов, как и положено, – Кто он такой, и по какому поводу прибыл, рассказать не могу, дал клятву. Тем не менее, сделав своё дело, связи в Тамбове я завёл внушительные, девушка была очаровательна, и отблагодарили меня достойно. И вот когда я уже собирался было на свою любимую заставу, то меня, уже в Саратове, задержала лишь зимняя форма, которая подгонки потребовала. И надо было такому случиться, но попался мне на дороге некромант!

И вот с этого момента меня понесло. Я вставал, размахивал руками, даже ветвистый шрам, который ещё не успел свести, продемонстрировал, как и походку мертвецов. Короче, минут тридцать витийствовал, правда, не признаваясь, что стал владельцем пары имений и кучи украшений.

– Кстати, господа, мне жандармерия обещала благодарственное письмо за помощь, – устало закончил я, допивая полбокала откуда-то взявшегося вина.

– Три письма уже в ваш адрес пришли, – флегматично заметил ротмистр, – Но все они про ваши более ранние приключения. Я их пока в одну папку сложил. Вы же теперь всех добытых тварюшек на себя станете записывать, а не раздавать заслуги другим офицерам, как раньше делали? Вот как наберёте пару десятков, так я на вас представление к званию напишу, и те письма к нему приложу.

Он сделал пару глотков из своего бокала.

– Не повредят, – продолжил Удалов, сохраняя невозмутимый покер-фейс, – А то маг пятого разряда, и подпоручик. Нонсенс.

– А вы не торопитесь. Надеюсь, я скоро смогу и шестой уровень магии показать и подтвердить, – порадовался я за своего командира.

Правильный у меня начальник. Побольше бы таких!

– Не может быть! Откуда у вас мог шестой ранг взяться!? – выкрикнул со своего места Радошевский.

– Я много тренируюсь. Почти всегда. И даже сейчас, – вытянул я перед собой руки, раскрывая ладони.

На одной появился и пропал шар Огня, а на второй это же действие повторил шар Воды. Потом я повторил то же самое, но уже в разной последовательности, а то и сразу добиваясь одновременного появления и исчезновения Стихий. Вроде, меньше минуты на демонстрацию потратил, зато какое впечатление произвёл! Все рты открыли.

– Да, поначалу было сложно, – начал я под уважительное молчание, – Я не мог одновременно управлять двумя разными стихиями, но как видите, научился. Теперь не только при разговоре могу их контролировать, но и во время пробежки. А вот при занятиях на турнике пока не выходит. Но я над этим работаю, – чистосердечно признался я, честно соврав.

Конечно же нет у меня той запредельной концентрации, чтобы такое исполнять. Сценка мной была заранее подготовлена. Зато сколько свидетелей её увидело, и как потом эта сказка гладко ляжет в легенду моей быстрой прокачки до высших уровней. Заодно, гонористому поляку дал понять, что мы уже вот-вот будем с ним на равных, а затем я легко и непринуждённо его обгоню. И не только по магии, но и по званию.

– Кстати, господа офицеры, предупредите своих солдат, что у меня в палисаднике, под окнами, теперь не только ловушки - пердушки разбросаны, но и дристушки появились, которыми я заменил часть отчего-то разряженных пердушек, – объявил я напоследок, поднимаясь с места.

Новость восприняли кто как. Пара офицеров шутку оценили и слегка похлопали, трое плечами пожали, а Радошевский побагровел.

Сдаётся мне, не уживёмся мы с ним на одной заставе. Точней, он со мной.

Но похоже, наш ясновельможный пан, за которого он пытается себя выдавать, про это ещё не знает. Оттого и гадит исподтишка.

Чем я его собираюсь порадовать? Так заклинанием Успеха, но со знаком минус. Там всего-то одну руну перевернуть вверх ногами требуется. И пусть работает оно недолго, часа два - три, и процент везения/невезения не так велик, но для старта неплохо. Сегодня подготовлюсь, а завтра его встречу этаким бодрым началом дня. Вот жеж достал, пакостник. Я из-за него целый час готов потратить, чтобы переделать это заклинание под свои нынешние возможности.

Впрочем, мне самому уже любопытно, что из этого получится.

А получилось занятно.

Первый раз наш поручик обо что-то невидимое споткнулся, когда его десяток с плаца выходил, а потом, через полтора часа, его и вовсе на носилках принесли.

Говорят, на ровном месте поскользнулся и так неудачно в глубокий овраг упал, что ногу сломал и головой сильно ударился.

Что могу сказать – не всем везёт в этой жизни. И походу, больше всего не везёт тем, у кого шанс на успех в минусе.

Весть о происшествии с Радошевским я услышал на улице, от Федота, и продолжил заниматься тем, чем занимался – медитацией.

Значит, сижу я себе на плетёном коврике, и глядя на деревья, впитываю энергию Солнца и вдыхаю запахи степи. Чем не релакс.

И тут вдруг мою хлипкую калитку, с её самодельным шпингалетом, выбивает внутрь какое-то крупное тело, да ещё так, что она повисает на одной нижней петле.

– Подпоручик! Вы мне нужны, чтобы помочь с ранением поручику Радошевскому! – ворвался ко мне во двор поручик Гаврилов, и резко притормозил перед дверями моего дома, заметив меня у яблони.

– Учите Устав, поручик, – полусонным голосом отозвался я, не прерывая медитации.

– Ваш боевой товарищ ранен. Я приказываю оказать ему помощь! – заверещал Гаврилов.

– Давайте вместе посчитаем, сколько раз вы соврали и нарушили Устав, – открыл я глаза, не поднимаясь с коврика, – Во-первых, ваш вожак, мне не товарищ. Во-вторых, достижениями в боевых действиях он себя не запятнал. В-третьих, кто ты такой, чтобы приказывать мне, когда я нахожусь в режиме боевого дежурства? В-четвёртых, по Уставу вы обязаны доставить его лекарю, и на этом всё. Или вы где-то на моём доме увидели намалёванный Красный Крест? А теперь послушайте, что я вам скажу. Вы сейчас извинитесь, и тихо-тихо покинете мой двор. Потом обеспокоитесь, чтобы в течении часа мне отремонтировали калитку, и тогда я не стану вас особо беспокоить, пока вы все, втроём, не покинете заставу. Думаю, три дня вам на это достаточно. А теперь – пошёл вон! – вышиб я поручика Воздушным Кулаком за ворота, попав его вылетевшим телом точно в раскрытую калитку.

Ну, вот так. Опыт не пропьёшь…

Помнится, в прошлой жизни я как-то раз два десятка аристократов за десять секунд таким способом за двери ресторана отправил, и выиграл пари.

– Федот, – крикнул я, поднимаясь с коврика, – А чем у нас сейчас поручик Попов занимается? И где он живёт?

Во, теперь никто мне не скажет, что я не забочусь об офицерах заставы.

Вроде не поленился и лично пошёл к поручику Попову, чтобы предупредить его, что у него остался семьдесят один час и пятьдесят пять минут, чтобы безболезненно покинуть заставу.

Впрочем, я же всегда предпочитаю мирное разрешение вопросов…

Глава 7

К нам едет генерал…

В плановый рейд к Куполу мы на этот раз вышли одним своим десятком.

Все четыре крупнокалиберных ружья несём с собой.

Посидели мы вчера с фельдфебелем, под пиво с раками, обсуждая варианты, и решили, что утятницы с жаканами, на крупных тварюшек, и громыхалки с картечью, на мелкую и стайную дичь, побасче будут, чем обычные берданки. Сложней было втолковать стрелкам, кто и когда из них должен стрелять, но тут мой Рупор им в помощь и зычный голос Самойлова.

Покомандуем.

Понятное дело, десятник изрядно сомневался, справедливо утверждая, что "раньше так никто не делал", но тут уж мне пришлось карты раскрыть. Рассказал, что я по случаю парой неплохих артефактов обзавёлся, которые не только мою магию усиливают, но и позволяют кастовать намного быстрей, заодно заверил, что из Камня с черепахи у меня славный накопитель вышел. Такой, что я могу теперь долго кастовать, как бы не с час подряд.

– Неужто вы целый час теперь непрерывно магичить сможете, ваше благородие? – удивился он.

– Если не слишком затратными заклинаниями, и не частить, то может и чуть больше. Пока весь свой резерв и запас Силы в накопителе не израсходую, а он у меня полон.

Про то, что у меня ещё один накопитель есть, пусть и слабенький, я говорить не стал. Этот резерв у меня на самый крайний случай припасён. Когда совсем туго станет.

Так что, вышли мы обычным порядком и без лишней помпы. Идём, внимательно поглядывая по сторонам и соблюдаем выверенный порядок движения. С разведкой в виде пары бойцов спереди и по одному с флангов.

Хоть казачий полк и разогнал недружественно настроенных кочевников, но казаки уже ушли на свой берег Волги, а с киргизов станется вернуться. Жадные они до чужих пастбищ, да и молодёжь у них горячая, на рассказах стариков про славные набеги на русские селения воспитана.

Наш укреплённый пункт, по сути, небольшой форт, что в трёх верстах от Купола, так до сих пор и не восстановлен. И это напрягает. Так бы было где укрыться от кочевников. На коне в форт не залететь, а без коня из кочевника боец никудышный.

Но пока никого нет, и мы движемся, быстро, но сторожимся.

У небольшой рощицы – явления в степях редкого, чуть задержались. Бойцы в два топора нарубили с дюжину кольев, чтобы было чем прорехи заделать, если такие буду в нашей загородке у Пробоя.

– Сдаётся мне, что кто-то следит за нами, – передёрнул десятник плечами, поравнявшись со мной, – Как будто взгляд чей-то порой на себе чувствую.

– Предупреди парней, чтобы были готовы. Если что, уходите внутрь наших ограждений, а я Пробой с той стороны закрою и вернусь, – кивнул я в ответ, – А сейчас лучше ускориться.

Рискованно, но почему бы и нет.

Пришли. Осмотрелись. Вроде тихо. Бойцы попарно сбегали вдоль Купола вправо и влево. Вернуться успели, как раз, когда работы по усилению ограждений закончились.

– Ну, с Богом, – перемахнул я за заграждения, вытаскивая артефакт - "пробойник".

Бахнуло штатно.

Пробой показался мне чуть большего размера, чем раньше выходили. Купол слабеет или артефакт немного мощней оказался? Поди узнай. Нет у меня возможности и приборов, чтобы проверить то и другое.

Ждём. Уже довольно долго. Я с тревогой поглядываю, как Пробой затягивается. Но нет, шакалы выскочили. Шесть штук!

– Картечь! – командую я, и два гулких выстрела перекрывают пальбу берданок, – Отлично, бойцы.

Действительно хорошо отстрелялись. Пожалуй, пяти секунд не прошло, как всю стайку тварюшек положили. Мне даже вмешиваться не пришлось. Я лишь руки потёр – шакалы мне нужны. Я Камни из них на пробойники расходую.

Дальше пошли вороны. Десятка полтора. Тут уж мне пришлось вмешиваться. Отчего-то они шустрые вылетают и почти с ходу в бой бросаются. Двух принял на Молнию и Огнешар. Но картечь и с ними себя неплохо показала.

** ** **

Ахмат ждал долго.

О том, что в их сторону идёт наряд русских, его разведчик доложил ещё час назад.

Амир, чьи глаза не уступят соколу, сумел углядеть их с такого расстояния, что это казалось невозможным.

Даже Ахмат, с его старой подзорной трубой, доставшейся ещё от деда, и то не вдруг их увидел, хотя и смотрел, руководствуясь на подсказки разведчика.

– Сыйлы, мы же убьём русских? – спросил Амир.

Они оба лежали на обратной стороне песчаной дюны, и несмотря на то, что русские пограничники виднелись едва заметными точками вдали, высунулись лишь на полголовы.

– Будем следить. Чем дальше они отойдут от заставы, тем лучше.

Эх, если бы не казаки, которые от его полусотни оставили лишь тридцать воинов в живых. И те чудом от погони ушли. Дождь спас. По раскисшим солончакам их кони, привычные к таким дорогам, оказались быстрей. А сейчас бросаться с оставшимися бойцами на русских солдат Ахмату не хотелось. Воевать пограничники хорошо обучены, а своих людей ему теперь нужно беречь. Вот если подвернётся удобный случай, тогда, конечно.

Но как же хочется получить русские винтовки… Это только у него и четырёх его ближников есть английские карабины, а у остальных одно старьё. У самой молодой пятёрки, так и вовсе луки в руках. А тут… сперва Ахмат сам себе не поверил, показалось что в глазах двоит, но присмотревшись, понял, что пограничники по две винтовки с собой несли.

Был и ещё один момент, от которого у Ахмата прилила кровь к лицу.

В какой-то миг, когда марево над степью согнал ветер, он успел заметить у офицера на поясе кобуру необычного вида.

Какой соблазн!

Фантазия тут же подсказала Ахмату, какой той он закатит по случаю победы, а в самый последний момент, когда все гости усядутся, выйдет к ним в новенькой офицерской портупее с кобурой…

** ** **

Занимаясь уничтожением мутантов, мы с Самойловым нет-нет, да поглядывали на взгорки. Там, метрах в тридцати от отряда, затаились наши наблюдатели, которые лишь изредка постреливали с фланга по мутантам, а больше по сторонам пялились.

Теперь уже и меня не покидало ощущение, что за нами следят. Успокаивало лишь одно – моя Поисковая Сеть, раскинутая почти на полверсты, никого не фиксировала.

Тем временем из-под Купола выскочили восемь сайгаков.

– Картечь по стаду! Жаканы по выжившим! – решил я проверить наши новинки.

Мда-а… Жакан по сайгаку, пусть он и мутант – это жестоко! Всё-таки слонобой, он и в Африке слонобой. Снесло бедных тварюшек, как фигуру из городков, по которой прилетело битой. Даром, что сайгаки - мутанты здоровенные. Чистые жеребцы с рогами.

Но пару раз и мне пришлось вмешаться, добивая подранков Молнией.

Похоже, весь десяток этих выстрелов ждал. И дождался. Мощь новых ружей, да с жаканами в качестве пуль, оказалась выше всяких похвал.

Только мы успели порадоваться победе, как вдруг…

Два здоровенных кабана-мутанта, матка и четыре подсвинка – это не смешно!

Мутант раза в два здоровей обычных кабанов-секачей, и может пудов на сорок по весу вытянуть. А если принять в расчёт его жёсткую шерсть, непробиваемый лоб, толстую шкуру, слой сала и стойкость на рану, то это серьёзнейший противник! Даже если он будет один, а не с компанией изрядно подросших подсвинков. Те тоже не подарки. Любой из них наши ограждения в щепки разнесёт, как только опомнится от перехода. Пудов двадцать - двадцать пять необузданной силы и ярости!

И в это время раздался пронзительный свист! Тревога! Нападение! И вовсе не тварей!

Надо же, как нас подловили.

– Киргизы! Всадников тридцать - сорок! – доложил прибежавший боец.

– Жаканы по головам! Берданки, стреляйте по ногам!

Хех… Легенды моего мира утверждали, что рейнджер лучник, стреляя на двести шагов, способен целую минуту держать в воздухе четыре стрелы. В том смысле, что пока первая летит, он ещё три успевал выпустить. Врали, наверное.

И пусть я не рейнджер, но отстрелялся я по кабанам знатно.

Паралич, Молния, Ледяное Копьё, Сноп Стрел! А потом ещё раз, и ещё! И ещё!

– Все за ограждения! Проверить Тварей на недобитков! Закрываю Пробой! – выпустил я файербол за Купол, а следом и сам выскочил.

Почти тихо на этой стороне. Вижу, орёл вдали летает, но к нам не спешит.

Две заморозки! Одна за другой! Потом активировал артефакт со Щитом, прикрывая ещё и им Пробой, и бегом обратно!

– Кучней встаём! Чтобы стрелять было удобно, и достаточно! Чем плотней встали, тем прочней будет мой Щит! – начал я раздавать команды, едва вылетев из-под Купола.

Самойлов быстро сориентировался и подтверждал мои команды ощутимыми тычками, оптимально выстраивая солдат. В итоге, четверо стрелков с винтовками и вовсе на туши кабанов залезли, чтобы стрелять поверх голов первого строя.

– Коней, которые упадут, не добивать! А то трофеи на себе потащите, – предупредил я свой десяток, отчего пара человек нервно хохотнула.

А теперь мне нужен точный расчёт.

Ледяной Дождь, который изрядно ранит противника и лишит их половины подвижности, надо выставить так, чтобы под него попали не все. Коняшки нам самим пригодятся, поэтому те, кто идёт с краю атакующего отряда, будут караться обычным Параличом.

– Ружья – картечь! Врагов справа и их коней не трогать – они мои! – подгадав момент, запустил я своё первое заклинание в работу.

И наш короткий бой начался.

Выскочив из-за пригорка, кочевники одурели, увидев нас за ограждениями.

Они конечно же стреляли, я даже дважды восстанавливал Щит, когда он падал до половины и ниже. Вот только перезарядится киргизам никто не дал, а от пик и сабель заграждение спасало, позволив мне разгуляться с Параличом.

– Ружья, огонь картечью с двадцати шагов!

А уж когда от выстрелов наших ружей-уточниц кони сбились с бега… Да, я туда же Оглушалку добавил… Чисто для полноты впечатлений. Избиение началось, иначе никак не назвать.

Семь коней и трое пленных.

Как мне показалось, пленных могло бы быть и больше, но отчего-то после контрольного обхода их всего трое осталось. Наверное, контрольные тычки штыком, оказались порой чрезмерными, но я такого приказа не отдавал, оттого совесть моя чиста. В конце концов киргизы сюда мчались вовсе не для того, чтобы с Рождеством нас поздравить, а пограничники – не мать Тереза, и всепрощением эти суровые мужики ни разу не страдают. Оставили живыми самых нарядных, и достаточно.

Что могу сказать…

Кастовать, когда на тебя словно свежим ветром дует из Пробоя поток маны – это истинное наслаждение. В какой-то миг мне даже показалось, что я всесилен. Расход маны почти тут же восполнялся, слава моей недавней Печати.

Из плохих новостей – пять довольно новых трофейных карабинов от Энфилда. Похоже, англичанка опять гадит.

Из радостного – я стал изрядно сильней, как маг, но пока не готов сказать, на сколько. Разница в магическом фоне накладывалась бонусом не только на восстановление Силы, но вроде бы и на мощь моих заклинаний. По крайней мере, мне так показалось.

– Сначала шакалов выпотрошите на Камни, и давайте их в Пробой забросим, равно, как и вороньё, – скомандовал я когда работа по сбору трофеев началась.

– Ваше благородие, зачем? – осторожно поинтересовался у меня десятник.

– Прикормка. Скоро у нас будут полноценные рейды, а что-то я не увидел пока серьёзных тварюшек, с которыми мы бы одним десятком не смогли справиться.

– Видел я, как вы по кабанам работали, – проворчал Самойлов, и пошёл раздавать указания.

Вот и пойми его. То ли похвалил, то ли недоволен чем. Впрочем, скоро это выяснилось.

Обратно мы вышли лишь через три часа.

Долго? Да нет, наоборот быстро. Без моей помощи ещё бы не один час провозились. Последние полчаса я работал мясником. Подработанным Воздушным Серпом заменял пилораму, под руководством опытного фельдфебеля разделывая туши для изъятия трофеев

А что делать, раз шкуры кабанов и подсвинков даже топор толком не брал, не говоря уж про ножи.

Эта новость пограничников вовсе не порадовала, как и следы от винтовочных пуль, которые матёрого хряка зачастую попросту не пробивали.

– И как такую Тварь убивать? – глухо поинтересовался один из пограничников, насчитав на боку кабана двенадцать попаданий из берданок, ни одно из которых особого вреда ему не принесло.

– Слушай, а второй, по-моему, от жакана слёг. Ему куда-то под ухо попало, и похоже, все мозги хряку в кашу стрясло.

– Без нашего мага всё равно не устояли бы, – подвёл первый итог разговора, на что остальные лишь согласно угукнули.

– А их благородие нам кричал, чтобы мы по ногам стреляли, вот только я что-то попаданий по ним не заметил, – задумчиво начал было один из слушателей, но на него лишь руками замахали и зашикали.

Не дай Бог десятник услышит и проверит. А так – не до ног им было, когда такие махины в полутора десятках шагов стояли. Страшно. От того и палили без ума.

Но многие призадумались. Пусть кабан – туша здоровенная, но если колено ему прострелить… А ведь могло сработать.

В ветеринары я идти не согласен.

К такому выводу я пришёл, когда нужно было привести в порядок пару трофейных коней.

То ли животные не так восприимчивы к магии, то ли их размер обязывает, но усилий на лечение коняшек у меня ушло вдвое больше, чем на людей.

Возвращались мы поздно, уже по темноте, и какой-то другой дорогой.

По крайней мере, отчего-то мы вдруг оказались на окраине села, и по команде десятника от нашего каравана отделились три коня с трофеями и спешно потопали к его центру, сопровождаемые пограничниками, а мы встали на привал.

– Илья Васильевич, что происходит? – чуть слышно прошипел я, найдя десятника.

– Вы же сами сказали – хрен им, а не мясо. А это, что с подсвинков – трофей редкий. Сейчас парни на ледник его сбросят, и мы дальше пойдём.

– Вы мясом трёх коней загрузили?

– А что не так? Мясо – продукт ценнейший, а кони свободные у нас были…

Вот же фрукт! Врёт, и не краснеет. Словно я не по его просьбе двух коней на ноги поднимал, изображая из себя ветеринара.

Выдохнул. Прикрыл глаза и мысленно досчитал до десяти.

Я разозлился? Ну, есть маленько, и вовсе не потому, что хомяковатость фельдфебеля превысила способности моего хомяка. Опять же… Пожалуй, да. Никаких других причин я не нашёл. Превзошёл он меня в этом вопросе, чего уж там.

Впрочем, Самойлов лично обо мне позаботился, как отец родной. На мясо в моём десятке конкурентов нет. А сейчас три коня, на каждом из которых навьючено пудов по пять - шесть дорогущей первосортной мутантской свинины, ушли налево.

В смысле, мимо склада погранзаставы.

На заставе пленных киргизов мы поместили в карцер, а трофейное оружие сдали на склад.

** ** **

Утро вышло неожиданно радостным. Застава провожала трёх офицеров.

Как уж командиры пограничных застав меж собой договаривались, я не в курсе. Вроде, что-то говорили в офицерском собрании про обмен опытом. Да Удалов, походя мне намекнул, что мы соседям три пуда сайгачьего мясца задолжали.

Хм, по пуду за каждого урода, выходит. А что, мне не жалко. Я бы за одного Радошевского больше дал, лишь бы его холёную, наглую рожу больше не видеть.

Зато окончание завтрака смазало все приятные впечатления.

В зал прибежал вестовой, и ротмистр, прочитав срочную депешу, побледнел.

– Господа офицеры, к нам едет генерал!

Минута молчания была настолько пронзительной, что мы слышали дыхание друг друга.

– Генерал Кутасов? – не поверил штабс-ротмистр Васильков.

– А какой ещё. У пограничной службы один генерал на всё Приволжское Управление. – Хмуро заметил поручик Карлович, – И когда он приезжает с ревизией, то без замечаний редко дело обходится. Говорят, ужас какой въедливый.

– К счастью, у нас есть, чем удивить Его Превосходительство. Если кто не в курсе, подпоручик Энгельгардт вчера поздно вечером доставил на заставу трёх пленных и целую кучу оружия, – размышляя, заметил ротмистр.

– Думаю, это отвлечёт генерала от проверки, – промолвил Васильков прежде, чем офицеры зашумели, – Но, господа! Нам нужно успеть срочно киргизов допросить и подготовить рапорты. Бумаги – это очень важно!

– Вы абсолютно правы, штабс-ротмистр, – согласился Удалов, – Поэтому, за работу, господа офицеры. Жду от вас самых подробных докладов и каждом выходе. Незамедлительно приступайте! А вас, подпоручик, я попрошу остаться…

На днях была опубликована шестая книга цикла «Ай да Пушкин», которую я пишу в соавторстве с Игорем Митрофановым. Необычная магия и Российская Империя присутствуют.

Начало цикла здесь: https://author.today/reader/387906/3579568

Глава 8

Некоторые успехи

Так как мой рапорт был один из самых важных, к допросу киргизов меня решили не привлекать.

Собственно, я и не рвался. Вряд ли дети степей смогут рассказать что-нибудь интересное, но вот про их почти новое английское оружие я бы подробней у них разузнал. Вот только мне кажется, что этот вопрос уже изучен, кем надо. Казаки наверняка и оружие такое видели, и пленных взяли достаточно, куда, как более важных и осведомлённых, чем мои.

На написание рапорта у меня ушло больше часа. С обеих сторон лист исписал убористым почерком, но к ротмистру его сразу не понёс, а пошёл искать Василькова, десяток которого сегодня дежурит по заставе. Появился у меня и к нему один вопрос, в котором он мне может помочь.

Штабс-ротмистра я нашёл в его доме, где он, как и я недавно, корпел над рапортом.

– Владимир Васильевич, надеюсь, вы не по поводу тех трофеев, что позволили мне на свой десяток записать? – встревожился было он.

– Вовсе нет. Записывайте их на себя, как и договаривались. Я к вам с просьбой.

– Чем могу помочь?

– Помнится, мы не так давно с вами Огнешары в воды Волги запускали.

– Было такое, и что?

– Очень хотелось бы повторить.

– Зачем? А-а, погодите… вы полагаете…

– Всё к тому идёт. На крайнем выходе почувствовал, насколько мне заклинания стали легче даваться.

– Дайте мне пять минут, чтобы рапорт завершить, а вы пока чайку выпейте. Он у меня чудо, как хорош! Если понравится, можем потом в Царицын вместе заказ послать моим знакомым купцам. Ох, и заинтриговали же вы меня, друг мой, ох, и заинтриговали… – кинулся Васильков завершать рапорт.

Вышли мы на берег через четверть часа, запустили Огнешары, первый раз неудачно, вразнобой, но потом сговорились целиться на одинокую иву на том берегу, и положили их почти рядышком. И ещё раз повторили.

– Поздравляю вас с магом шестой степени, подпоручик! – с чувством обнял меня Васильков, – Какой замечательный результат для ваших лет! Признаться, даже завидую вам по-хорошему. Далеко пойдёте.

– Спасибо, Иван Васильевич, – ответил я, стараясь скрыть лёгкое волнение. – Хотя, признаться, сам не ожидал такого скачка. В последнее время чувствовал, что заклинания даются легче, но чтобы сразу шестая степень…

– Ну, раз уж мы тут празднуем ваш успех, – усмехнулся Васильков, – То не грех и отметить. Как насчёт рому? У меня припасена бутылка, настоящий ямайский. Большая редкость в наших краях, если что.

– От такой чести не откажусь, – кивнул я, – Но после того, как генерала проводим. А до его визита мы лучше кулуарно, вечерком втроём посидим. Вы, я и ротмистр. Кстати, вы какое вино предпочитаете?

– А есть выбор?

– Вы даже не представляете, какой.

Раз уж раскололся на радостях, пришлось и дальше всё обстоятельно объяснять. А именно – как я умудрился купить за двадцать пять рублей набор из пятидесяти бутылок вина. Правда, три с полтиной ещё за доставку пятипудового ящика заплатил, но это же сущие копейки, если их на каждую бутылку раскинуть. Адресом поставщика из Астрахани пообещал поделиться.

Но по рюмашке рома мы всё-таки выпили, когда вернулись на заставу. Чисто, чтобы напряжение снять и достижение отметить.

– За ваш рост, подпоручик. И за то, чтобы в следующий раз киргизы с английскими ружьями думали дважды, а то и трижды, прежде чем лезть на наши заставы. – выдал Васильков в виде тоста.

Я сделал глоток – обжигающе-сладкий вкус разлился по горлу, согревая изнутри.

– Кстати, о киргизах, – сказал Васильков, прищурившись. – Вы ведь не просто так захотели проверить свою магическую силу сегодня, верно?

Я замер на мгновение, затем медленно кивнул, лихорадочно соображая, не прокололся ли я в чём-то.

– Вы правы. Если киргизы вооружаются английскими карабинами, значит, кто-то их ими снабжает. И если этот "кто-то" вдруг решит, что нашей заставе не хватает магической поддержки…

– То попробуют надавить, – закончил за меня Васильков. – Хитро. Но теперь для них будет сюрприз. И кстати, жду не дождусь, когда наши с вами знакомые прибудут. Замечательные люди, между прочим, и с изрядным боевым опытом.

– И кто же это будет?

– А вот не скажу. Пусть для вас их прибытие станет сюрпризом, – жестом предложил штабс-ротмистр выпить ещё по одной, но я отказался.

Дел невпроворот.

— Знаете, подпоручик? Думаю, завтра нам устроят внеплановые учения. Заодно проверим, как ваш новый уровень скажется на боевых заклинаниях. И внимательно глянем, не зашевелится ли кто в степи.

Я понимающе кивнул.

– Отличная мысль.

– Тогда пойдёмте рапорта ротмистру сдавать, – легко поднялся Васильков с места.

– Могу я вас попросить и мой рапорт занести в штаб, – обратился я к штабс-ротмистру, – А я побегу долги перед заставой закрывать. Озадачили вы меня а разговоре. Обещал я Удалову артефакты защитные на обновлённые смотровые башни доделать, да всё руки не доходили. Но теперь думаю, что тянуть с таким делом не стоит.

– Верно решили. Я и ротмистру скажу, чтобы попусту вас не дёргали, – тут же согласился Иван Васильевич.

И вроде бы всё хорошо, но с Дуняшей я на эти выходные пролетаю. Обидно. Дёрнул же чёрт этого генерала припереться так некстати! Ни заставе, ни ротмистру я неприятностей не желаю. Так что не дай Бог, кто-то докопается и с них взыщут за мою служанку, как за нарушение. Нет уж, потерплю, чтобы никого не подводить.

** ** **

Апгрейд своей артефакторной мастерской я начал с дополнительного стола и пары крепких табуреток.

Вроде бы мелочи, но это поможет мне правильно расставить оборудование и без промедлений перемещаться от стола к столу, не отвлекаясь на перенос мебели под седалище. Оно и отвлекает, и не всегда удобно, когда у тебя в руках незаконченная заготовка артефакта.

Подходящий верстак нашёлся у соседа - оружейника, а табуретки мне Федот спроворил. И лишь когда всё встало на места, я занёс туда пантограф. С его появлением моя мастерская приобрела солидность и какой-то завершённый вид. Критически окинув всё взглядом, я добавил над каждым рабочим местом по приличному светильнику, чтобы глаза в темноте не напрягать и заготовки не портить, и принялся за сами защитные артефакты для заставы.

На те деньги, что заставе с моих прошлых рейдов перепали, уже четыре угловые смотровые башни были надстроены и улучшены. Добавить туда артефакты, и вот вовсе не факт, что даже я, со своим десятком и Щитами, сумею легко и безболезненно оттуда четырёх стрелков быстро вынести. Хотя нет, я-то сумею, а вот другие – это вопрос.

К чему я это сказал? Так тут всё просто. Пытаюсь оценить боевой потенциал модернизированной огневой точки в понятных мне величинах. Понятно, что все сравнения насквозь спорные, но других у меня нет.

Пока будем надеяться, что четверо пограничников сумеют довольно долго противостоять двум-трём десяткам кочевников, если они попробуют вступить с ними в прямое единоборство, вынуждая их на перестрелку.

В плюсах у пограничников и выучка, и хорошие винтовки, и расширенная стрелковая площадка, укреплённая мешками с песком по грудь, а теперь ещё и магические артефакты добавятся, приняв на себя полтора - два десятка пуль.

Моя неуверенная оценка защиты заставы вызвана тем, что обсуждали мы с Удаловым не набег кочевников, а Осенний Гон. Под него и готовились заранее. Но жизнь внесла свои коррективы. Что лично меня не удивило. Говорят, бутерброды всегда падают маслом вниз.

Следующие несколько часов я провёл, не разгибая спины, за сборкой защитных артефактов. Каждый из них представлял собой бронзовый диск с выгравированными рунами, усиленный вставками из закалённой кости магических тварей и Камня – благо, прошлые рейды оставили нам достаточно трофеев.

Удалов, заглянув ко мне в мастерскую, лишь присвистнул:

– Да вы, подпоручик, всерьёз за дело взялись! Это ж сколько маны уйдёт на активацию…

– Не столько, сколько крови, если застава не выдержит, – пробурчал я, проверяя пайку на очередном креплении.

– Ну, вы всё знаете. Только смотрите, не загнитесь раньше времени.

Приятное пожелание. Я лишь хмыкнул в ответ.

Слава пантографу! К обеду все четыре артефакта были готовы. Оставалось лишь проверить их в деле.

– Самойлов! – крикнул я, выходя во двор. – Давай-ка своих стрелков, испытаем новинку!

Штабс-ротмистр, сидевший на крыльце с папиросой, лениво поднял бровь:

– Уже изготовили?

– Уже.

Он нехотя встал, отряхнул пепел и сыто потянулся, словно кот.

– Пойду с вами, погляжу. Интересно, что же у вас получилось.

Через пару минут передо мной стоял десятник и четверо пограничников с берданками, с любопытством разглядывающие бронзовый диск в моих руках.

– А это что, ваше благородие? – почесал затылок фельдфебель.

– Щит. Магический. Должен принять на себя пару десятков пуль, прежде чем разрядится.

Глаза у стрелков округлились.

– То есть… нас теперь не убьёшь? – недоверчиво спросил Семёнов.

– Убьёшь. Но не сразу. И это артефакты для смотровых вышек. Хотя…

Васильков фыркнул, не дав мне додумать.

– Обнадёживающе. Ну что, будем проверять?

Мы выдвинулись к ближайшей тренировочной площадке за оградой, где стоял старый деревянный щит, испещрённый пулевыми отметинами.

– Становись в строй, – скомандовал я пограничникам, – Будете по очереди палить в мишень.

Первая пуля поразила мишень лишь на семнадцатом выстреле.

– Двадцать выстрелов – это с натяжкой, – констатировал Васильков, – Но даже шестнадцать – уже огромное преимущество.

Я удовлетворённо кивнул.

– Не забывайте, что стреляли с тридцати шагов и из берданок, а бой у них посильней будет, чем у английских карабинов, и уж тем более, всяких там кремневых ружей. Да и не подпустят наши стрелки к себе никого на тридцать шагов.

– Осталось надеяться, что кочевники не притащат с собой чего-нибудь похуже английских ружей, – добавил штабс-ротмистр, пожимая плечами.

Я усмехнулся.

– Разве что, шаманов. Ну, тогда и мы будем импровизировать.

К вечеру все артефакты были распределены по башням заставы. Оставалось только ждать.

А ждать, как известно – самое тяжёлое.

** ** **

Трое офицеров, которые прибыли сменить тройку Радошевского с его клевретами, меня порадовали. Двое были уже мне знакомы – поручик Левин, Илья Юрьевич и штабс-ротмистр Львов, Дмитрий Константинович, а третьим оказался поручик Кац, Игорь Самуилович.

Как нам его представили – одессит, балагур и редкостный шутник.

Ротмистр дал прибывшим полчаса на заселение, а потом пригласил их на ужин.

Оказывается, все наши офицеры с соседями были знакомы, и поэтому разговор сразу перетёк на мою схватку с киргизами.

Пришлось заново всё рассказывать.

А мне что – рассказал. Тем более, особо наедаться за ужином я не планировал.

У меня гости сегодня ожидаются. Федот уже небольшой мангал из кирпичей сварганил. Шомполами от списанных винтовок обзавёлся. Дровами из ольхи. И свинину, доставленную из села, нашинковал и замариновал.

Про свою шестую степень я попросил Удалова и Василькова пока не распространяться. Васильков первый про неё узнал, а ротмистру я обязан был доложиться, что и сделал.

Вот когда переживём визит генерала – тогда и отпразднуем это событие всем офицерским составом. А пока – кулуарный шашлычок на заднем дворе моего дома, под пару бутылок лёгкого вина.

И мы собрались. Втроём. Темнело. Тихо присели на самодельные лавки, которые Федот соорудил из досок и чурбаков. После недолгих споров, вонзили штопор в выбранную бутылку вина и начали неспешно делится новостями и мыслями. Понятное дело, внимательно поглядывая на готовящееся мясо.

– Жирноватый подсвинок вам попался, – с видом знатока заметил штабс-ротмистр, когда я в очередной раз потушил пивом огонь, который вспыхивал из-за многочисленных капель жира, падающих на раскалённые угли.

– Так и лето уже на исходе. Самое время им к зиме жирка набирать. – Флегматично заметил ротмистр, глядя на мои старания.

Пока, на нашем импровизированном столе, изготовленном Федотом из двух перевёрнутых крышек оружейных ящиков и накрытым льняной скатертью, особых изысков нет.

Мягкий деревенский сыр, больше похожий на спрессованный творог, сливочное масло, перья лука, ломти осетрового балыка, коврига ещё тёплого ржаного хлеба и плошка с зернистой икрой. Всё скромненько, чтобы от главного блюда не отвлекало.

– Знать бы, для чего генерал к нам едет, – ткнул Васильков вилкой в балык, игнорируя надоевшую икру.

– Похоже, рапорты наши дошли. Мы же, почитай, столько Тварей выбили, что всем остальным заставам не под силу оказалось, – подцепил ротмистр кусочек сыра, отломив под него краешек ковриги.

– Может, он нам про политику и киргизов что-то расскажет? – предложил я свою версию.

– Отчего-то мне кажется, что наше командование довольно далеко от реалий. Вряд ли кто там, наверху, заинтересуется состоянием Купола и неожиданной активизацией кочевников. Но это же не мешает нам от буквы до буквы исполнять свою службу. – Заметил Удалов, поднимая свою кружку.

Угу, нет у меня пока в доме нужной посуды. Приходится нам всем пить вино из простых фаянсовых кружек, а не из хрустальных бокалов.

– На редкость верное замечание, – услышали мы чей-то голос из-за штакетника, а там и вовсе некая фигура в плаще нарисовалась, став вдруг заметной.

– Генерал Кутасов… – определил Васильков, отворачиваясь, как от Солнца.

Оно и неудивительно. Аура у генерала – огонь!

– Э-э-э… Ваше Превосходительство? – промямлил ротмистр, а потом словно онемел.

Я было немного подождал, но очень быстро сообразил, что ситуацию надо спасать. Ибо мои коллеги оказались не совсем готовы к разговорам.

– Ваше Превосходительство. Позвольте представиться – подпоручик Энгельгардт. Маг шестой степени, сегодняшнее подтверждение которой мы и отмечаем. Кроме того, у нашей заставы на счету победа десятка пограничников над тридцатью кочевниками, и буквально пару часов назад мы снабдили наши смотровые вышки артефактными Щитами. Поэтому поводов у нас, как минимум – три. Приглашаю вас к нашему скромному столу. Трофейный подсвинок из-под Купола уже почти приготовлен. Выбор вин у меня не велик, но приоритет по его виду вы можете обозначить.

– Красное полусладкое найдётся? – хмыкнул Кутасов.

– Не вопрос, – не стал я рассуждать, что под мясо лучше или хуже, – Иван Васильевич, сними те шампура, что в центре, а на их место с краю подвинь, и за огнём следи, – отдав ЦУ, отправился я в дом.

– Федот! Две бутылки красного полусладкого! Срочно! И нам добавь того же, что на столе.

Подвал в моём доме смешной. Всего-то на пару полок для солений и варений, и место в другом углу на пару бочек. Зато там всегда прохладно, ну и я слегка руки приложил. Чисто по наитию создал артефакт, который там температуру поддерживает. Всего-то чуть выше той, когда вода в лёд замерзает. Этот эффект мне для хранения зелий был нужен, но оказалось, он вполне и для жизни востребован.

– Итак, господа офицеры, вы начали обсуждать состояние Купола. Признаюсь, мне было интересно вас услышать, но подслушивать – не моё. Оттого, надеюсь, мы можем вполне откровенно поговорить, – собрался было вещать генерал, но несколько растерялся, когда я ему прямо в руки сунул шомпол со шкворчащей свининой.

Так-то – он маг-"десятка". Это я понял, когда он в лёгкую мою ограду перелетел.

Да, вот так запросто оторвался от земли и полетел.

– Точно из-под Купола? – уставился генерал на меня.

– А вы попробуйте. Я такое на раз отличаю, – выдержал я его наезд с каменным лицом.

– Вы правы. Я просто забыл. Давно ничего подобного мне не попадалось.

– А вот это вы зря. Я, со своим десятком, персонально для вас отдельного кабанчика добыл. Вот только он уродом оказался, – начал я плести всякую чушь, чтобы мои коллеги наконец-то опомнились.

– Что значит – уродом? – чудом отвлёкся генерал от порции шашлыка, в который он с рыком было впился.

– Представляете, все его четыре ноги оказались задними!

– Что? Четыре задних ноги!?

– Ну, именно так и вышло на вашем экземпляре, – развёл я руками, хлопая глазами, как блондинка.

На то, чтобы распознать шутку, генералу потребовалось время, зато потом…

– Даже не стану спрашивать вашего позволения. Сам эту шутку расскажу, и не раз, – решил генерал, когда отсмеялся.

Кутасов ржал, пил и ел, как ненормальный. После четвёртой бутылки он стал нас всех называть "сынками", а меня, так и вовсе собрался с внучкой познакомить. Лишь под утро генерал угомонился. После окончания поставок ямайского рома от Василькова. Оказывается, у штабс-ротмистра него не одна, а две бутылки рома оказались. Вот же хомяк!

Ну, а так, вроде неплохо генерала мы встретили.

Храпит себе на диване у меня в доме, а все вокруг на цыпочках ходят.

Всей заставой.

Слабонервное командование мне уже бочонок с пивом прислало и кувшин рассола, но я пошёл другим путём. Попросту нацепил на Кутасова один из своих артефактов, с исцелением, а пиво с рассолом убрал для внутреннего пользования, ну, или до лучших времён.

– Эй, кто-нибудь, что тут происходит? – раздался голос генерала ближе к полудню.

– Подпоручик Энгельгардт, Ваше Превосходительство. Вы вчера обещали свою внучку за меня замуж выдать. – Сообщил я Кутасову, – Вот только я на это не согласный. Давайте вы меня с ней хотя бы познакомите. Надеюсь, она не в вас лицом пошла?

– Боже, дай мне силы… – пробормотал генерал, но Бог не откликнулся, а вот я ему кружку рассола выдал прямо в руки.

– Скажу вам честно, Ваше Превосходительство, в ближайшие годы я не собирался связывать себя семейными узами. Так что вам придётся сильно постараться, чтобы меня переубедить в этом вопросе.

И я улыбнулся.

А что такого? Кому-то он генерал. А некоторым, тут я расправил плечи, почти что родня, ну, в будущем…

Глава 9

Внучка генерала, говоришь…

– Ваше Превосходительство, яишенку на шкварках не желаете? Сало, сами понимаете, не простое, а из-под Купола. А какой взвар травяной у меня есть! Мёртвого из могилы подымет, – начал я соблазнять генерала, когда он закончил с водными процедурами, – Или Среднее Исцеление сначала желаете?

– Неужели и его можете? – не поверил мне Кутасов.

– Я же не шутил вчера, когда про шестую степень сказал, – принял я слегка обиженный вид.

– Угу, шестая степень, и подпоручик. Я один чего-то недопонимаю?

– А вы присаживайтесь. Пока вы кушаете, я всё охотно расскажу.

– Сами есть не хотите?

– Я уже и потренировался, и позавтракал, и по службе всё проверил, – доложил я, пожимая плечами, – Но кофе с вами за компанию выпью.

– Вот смотрю я на вас, подпоручик, и кажется мне порой, что вы со мной, как с равным общаетесь, разве что на возраст скидку делаете…

– Помилуйте, Ваше Превосходительство, как можно!

– И это мне нравится. Не люблю льстецов и подхалимов, – продолжил Кутасов свою фразу.

Признаюсь, он меня сделал. Я даже пару раз рот открыл, вот только слов в ответ так и не нашёл. А генерал тем временем меня отодвинул и зашёл в зал.

– Скромненько вы генерала угощаете, – окинул он взглядом накрытый стол.

– Потом ещё спасибо скажете, – буркнул я в ответ, – Там всей заставой обед готовят, а до него чуть больше часа осталось.

– А вы рассказывайте, подпоручик, рассказывайте, – кивнул он в ответ, дав понять, что мой ответ он принял к сведению, – И начните с того, отчего вы всего лишь подпоручик и почему такой смелый.

Рассказ про подпоручика у меня был отрепетирован, так как пересказывал я его уже не раз. Вышло кратко и ёмко, и лишь потом я перешёл к импровизации.

– Что касается смелости… Так с этим всё просто. Меньше подпоручика мне уже никак не дадут. Не положено. За карьерой я не гонюсь. За обучение хоть сейчас готов заплатить и на увольнение подать. Но на заставе мне интересно, и пользу я приношу немалую. Отчего-то мне кажется, что в своём саратовском имении я изрядно заскучаю, если вдруг меня вынудят по каким-то обстоятельствам со службой расстаться.

– Я вроде неплохо саратовское дворянство знаю, но что-то вас, барон, среди них не припоминаю, – прищурился Кутасов, – Хотя на память не жалуюсь, да и фамилия у вас необычная. Волей-неволей внимание бы обратил.

– Оно и неудивительно. Я из новых. Только-только документы оформил.

– И что же за имение у вас?

– Петровское, если вам это о чём-то говорит. Земли в десяти - двенадцати верстах ниже Саратова расположены, если на Волгу ориентироваться.

– И много земель?

– Чуть больше двух с половиной тысяч десятин, – машинально ответил я, слегка ошалев от вопроса, – Но на заставе про это пока никто не знает, и вы уж тогда не говорите.

– А что так?

– Там, Ваше Превосходительство, странная история случилась. Если коротко, то мне имение в качестве трофея досталось. Можно сказать, на шпагу его взял.

Вот я влип… Кто же знал, что генералы в возрасте ничуть не хуже старушек на лавочке. Такие же любопытные.

Пришлось про некроманта рассказывать. А потом и про нежить с кладбища.

Короче, вышли мы на улицу минут за двадцать до начала обеда.

Собственно, в них и уложилась вся генеральская проверка. Понятное дело, его свита пробежалась по службам со штабом, и рапорты все собрала, но привычной "распеканции от Кутасова" мы так и не дождались. Минуло нашу заставу это "счастье".

Так что провожал я генерала на причале чуть ли не со слезами на глазах. Ещё бы. Вместе с ним четыре свиных окорока уплыли… Моих. Личных.

Кстати, пленных киргизов и все английские карабины свитские тоже с собой забрали, оставив нам из трофеев одно барахло.

– Ваше благородие, наконец-то, – отвлёк меня Самойлов от созерцания пароходика, увозящего свиные окорока.

И, может быть, будущего родственника, но это пока не точно. Мы же всего лишь шутили. Правда же?

– Случилось что?

– Так приказчик прибыл.

– Какой ещё приказчик? – продолжил я скорбеть.

– От купца, который панцирь черепахи купил, – как малому дитяти растолковал мне десятник, – Купец второй гильдии Илья Васильевич Воронов к вам приезжал. Неужто не помните?

– Так и продай ему лишнее. Неужели не справишься?

– Эм-м… Он ружья привёз, – попытался объяснить фельдфебель, но наткнулся на мой непонимающий взгляд, – Мы же тогда две уточницы заказать пытались. А потом вы нам их привезли, но это не те. Вы их сами где-то приобрели. А теперь ранее заказанные прибыли.

– Да, помню был разговор, – наконец-то пришёл я в себя, мысленно отменяя на время траур по свинине.

– Вот. Приказчик и говорит, что купец тот прямо на сам завод заказ сделал через знакомого и ружья для нас отменной выделки доставили.

– Так, – решительно развернулся я к десятнику, потом немного подумал, и чуть сбавил обороты, – Так… А пойдём-ка подумаем, Илья Васильевич. Рассказывай, что он привёз?

– Так два ружья и по тридцать патронов к каждому. Но эти уточницы одноствольные. Опять же, ствол у них длинней. Полагаю, под жакан они в самый раз будут.

Накоротке обсудили с ним, стоит ли нам штуцера - громыхалки на новые уточницы поменять, и сошлись на том, что стоит. Изрядно наш десяток в огневой мощи добавит.

– Что он по деньгам просит?

– Сто сорок пять рублей. И Христом Богом клянётся, что купец ни копейки сверху не накинул. Вроде, как он благодарность так выразил.

– Трофеи приказчик будет брать?

– Да. Интересовался.

– Оценивай. Если их не хватит, скажешь, я денег добавлю. Или пару ляжек с подсвинков ему продай.

– Тогда вам самому мало останется, – насупился Самойлов.

– А кто нам теперь запретит ещё раз к Куполу выйти, – улыбнулся я в ответ.

– Генерал разрешил? – с надеждой спросил фельдфебель.

– Нет, он по другому вопросу приезжал. Хотел свою внучку мне посватать, но я пока отказался. Надо ещё посмотреть, что там за цаца, – ляпнул я в ответ первое, что в голову взбрело.

Десятник нервно обернулся, и не зря. Похоже, окончание нашего разговора услышали…

Хех… Пошутил, называется.

** ** **

Никогда, даже после моего триумфа с черепахой, меня застава так не встречала.

– Господа офицеры! Минуточку внимания, я сегодня желаю проставиться по поводу получения мага шестой степени, – начал было я.

– Присоединяюсь, надеюсь, мой повод всем понятен, – поддержал меня ротмистр.

– И мне позвольте, – вмешался Васильков, – Рапорт на очередное звание напрямую генералу передал. Редкая удача. К тому же, я вижу, наш герой не с пустыми руками прибыл, – обозрел он моих солдат, которые тащили на кухню здоровенный свиной окорок, пуда этак на три, – Так что я вас на время покину. Давно мечтал пару рецептов проверить. Нужно срочно дать указания нашему повару и проследить, чтобы они до буковки были исполнены. Можете поверить мне на слово – это важно!

– И нам бы, всем троим, не мешало проставиться, – заявил штабс-ротмистр Львов, и его коллеги согласно закивали головой.

Короче, нормально отгуляли. Покруче вчерашнего. И, что характерно, мой десяток при утреннем построении получил задание на подготовку к совместному выходу под Купол, с десятком Львова. Но, на завтра.

Как я выяснил, штабс-ротмистру достался бывший десяток Радошевского.

В качестве секретного агента я заслал своего десятника. Пусть узнает, чем гордый польский пан своих вояк снабдил.

Может, вы удивитесь, а я – нет. Ничем!

Не слышали его бойцы ни про зелья, ни про артефакты. Не озаботился польский пан улучшениями своего десятка. Для него – они были просто челядь, а не боевые товарищи.

Помогать я им пока не готов, а вот советы дать – это можно. Для того и наказал Самойлову с парой бойцов к десятку Львова вечером в гости сходить. Пусть объяснят, что берданка – штука хорошая, если её с умом использовать. Не просто мутантам в бок стрелять, а по уязвимым местам бить. Тогда от попадания тому же сайгаку под лопатку толку больше будет, чем от пяти пуль в живот.

** ** **

Сегодняшний день у меня уйдёт на подготовку к завтрашнему выходу.

Надо парочку новых артефактов - пробойников сделать. Новую Печать поставить и с Удаловым переговорить.

Пограничный пункт не мешало бы начать восстанавливать. Работы хозяйственникам там не на один день. Заодно, их подводы мне потребуются на обратном пути.

Ну, и моя новая степень мага новые заклинания предполагает, правда, я ещё не решил, какие именно.

Допрос пленных киргизов подсказал, что особых опасностей от них пока ждать не стоит. Казаки заставили Роды их Жуза вёрст на сто в степь отойти, а этот отряд оказался из неугомонной молодёжи, который аксакалы послали в разведку. Не удивлюсь, если когда-то выяснится, что на их возвращение никто особо и не рассчитывал. Вернуться – хорошо, а не вернуться, значит не стоит лишний раз русского медведя дёргать за усы. Да и эта молодёжь к нам бы не сунулась, если бы им пятью английскими карабинами за вылазку не заплатили.

Впрочем, карабины мы генералу отдали. Так что пусть теперь у него голова болит, решая задачу – кто и зачем накачивает Степь английским оружием. А мы – люди маленькие. Нам не до политики. Что толку рассуждать про Англию обычным пограничникам – только настроение и аппетит себе портить, отвлекаясь за столом в офицерском собрании на излишнюю бесполезную болтовню.

– Ваше благородие, вы про меня не забыли? – заставил меня оглянуться чей-то вопрос, заданный довольно робко

Ба, наш лекарь. Он же доморощенный алхимик Шварц на меня засаду устроил.

Наверняка же, сидел у окна и поджидал, когда я из мастерской выйду.

– Добрый день, Эммануил Давидович. Напрасно вы думаете, что я про наш разговор забыл. Больше того скажу, мы на изрядное количество шагов приблизились к тому, чтобы его цель осуществить. Скажем, Камни, что вы мне обозначили, я почти все добыл. Последний остался, – не стал я рассказывать, что нужные Камни у меня уже два раза в руках побывали, но я нашёл им другое применение, – Зато с магической подпиткой я вопрос однозначно решил. Очень серьёзное насыщение вашего порошка готов выполнить.

– На пятой степени? – скепсис у лекаря так и зашкаливал.

– Уже на шестой. И вот что ещё у меня имеется, – вытащил я свой накопитель из-за ворота, – Могу забирать с него энергию прямо в процессе, не останавливая зарядку порошка Силой. Насколько я помню – в этом была главная проблема?

Шварц слушал меня, как Мессию. Открыв рот и даже не пытаясь усомниться в моих словах.

– Неужели я… мы, сделаем это? – почти прошептал он.

В его священный трепет мне вникать было некогда, а вот практические вопросы стоило решить на берегу.

– Эммануил Давидович, а если вместо оплаты деньгами я вам за работу артефакт предложу? – начал я вкрадчивым шёпотом, – Скажем, накопитель, который раз в пять перекроет ваш невеликий резерв? А заодно, научу, как можно накопитель использовать, не отрываясь от работы. Это же станет честной оплатой за ваши труды?

– Конечно же нет! Я вам останусь должен, и изрядно! – напрочь бы опроверг Шварц моё мнение о его еврейских корнях.

– Тогда советую вам приготовиться. Затягивать с этим вопросом я не намерен! – решительно заявил я, оставив лекаря в полном восторге и предвкушении.

Похоже, он и не мечтал, что когда-нибудь сам сможет создать столь значимый эликсир.

Но, иногда мечты сбываются.

– А сослуживцы-то меня побаиваются, – сказал я сам себе, подходя к своему дому, – Неплохо я на репутацию поработал. Федот, держи гривенник! Пива по дороге выпьешь и Дуняшу до заставы сопроводишь! – скомандовал я почти от дверей, стаскивая пропотевшую рубаху и собираясь на улице опрокинуть на себя пару вёдер воды, чтобы потом обтереться и переодеться в чистое перед обедом.

Кода я вернулся после обеда, планы чуть было не поменялись. За время моего отсутствия Дуняша похорошела и в меру округлилась в нужных местах, на что её одежда явно не была рассчитана и казалась на размер меньше, чем нужно.

Ну уж нет! Первым делом Печати, а уж девушки… Превозмогу…

На Печать Концентрации у меня ушло почти два часа.

Нужная штука. Позволит мне экономить ману, чуть усилит заклинания и обеспечит более полный контроль над смешением Стихий. И всё это уже на первом уровне!

Выбрался из своей комнаты чертовски довольным, но усталым и рассеянным. Велел подать чай и принести мне малый саквояж.

Вручил девушке подарки, которых вдруг оказалось много.

Вроде, я специально не озадачивался, но чисто машинально всякую мелочь часто подкупал. Там заколку, тут гребешок, набор иголок с посеребрённым напёрстком, серёжки весёленькие, мыло душистое, ленты шёлковые, платочек, и как оказалось, не один. Короче, когда всё вытащил, сам себе не поверил. Этож когда я столько успел накупить? Вроде бы попутно всякие мелочи брал, а их целая куча набралась. Полстола занял. Похоже, я о чём-то другом думал, более важном, вот и забывал о предыдущих подарках, уже ранее купленных. Но о девушке постоянно помнил.

У Дуняши, на каждый новый подарок – восторг чисто щенячий! Такое искусственно ни за что не изобразить.

Я же просто искупался в волнах позитива.

А уж как старательно меня отблагодарили, предугадывая любое моё малейшее желание – нет слов!

На личном опыте готов дать рекомендацию: – желаете, чтобы ваша девушка превратилась в обольстительную суккубу – дарите ей подарки! Чем больше – тем лучше!

Когда мы почти угомонились, приговорив бутылку вина в процессе, и я уже почти пропустил ужин в собрании, что несложно было понять по наступающей темноте за окном, пьяненькую и удовлетворённую Дуняшу потянуло на разговоры.

Понятное дело, что главной темой их стал налёт… визит казаков в их село, а потом и лагерь кавалерийского полка, которые встали неподалёку. К счастью, Дуняша пережила этот период в моей комнате, чему откровенно радовалась.

Вояки, словно соревнуясь меж собой, частым гребнем по всему женскому населению села прошлись.

– У Иванихи, что через дом от нас живёт, три дочки - погодки, старшей скоро шестнадцать. – начала Дуня делиться со мной сельскими сплетнями, пока я её наглаживал и угощал, – Говорят, кавалерийские офицеры чуть ли не в очередь стояли, чтобы её девок на сеновал за рубль утащить. Так все три девки теперь такие важные ходят – каждая на корову успела заработать. А казаки тех, что напротив от нас живут, всех оприходовали. Хорошо, хоть сестра мамина, тётка Аграфена, Настю успела за Волгу к родственникам отправить. Нетронутой вам достанется. Зато сама Аграфена маменьке жаловалась, что отымели её по-всякому, и опасается, что забрюхатела она.

– Так, у меня к тебе вопрос появился… – начал было я строгим тоном.

– И у меня к вам. А "по-всякому" – это как? – осмелела разгорячённая и подвыпившая Дуняша, – Научите? А то девки такое рассказывают, что завидки берут.

– Давай-ка ты начнёшь на мои вопросы отвечать. Что это за Настя такая? – прижал я её за грудь.

– Так мы же по-родственному… Я к весне вам надоем и на приданое себе соберу. Неужто племяшке моей откажете? Она хоть и молода ещё, но девка сметливая и из себя видная. Только скажите, чему её надо будет обучить, так она враз для вас всё исполнит.

Я чуть по лбу себя не хлопнул.

Говорят – крестьянская простота хуже воровства.

Скажу по секрету – намного хуже. Лучше бы у меня кошелёк своровали… Не было бы так стыдно, и отчего-то – обидно…

У меня аж скулы свело. Не, я ожидал, конечно же, что романтизм и крестьянки – вещи несовместимые, но, чтобы настолько…

– Значит, хочешь узнать, как это – "по-всякому"? – спросил я, максимально зловещим тоном, расстёгивая ремень.

Плакал мой ужин… Зря одевался.

– Я уж и кружку с постным маслом на подоконник поставила. Девки сказывали, с ним легче всего получается, – подсказала мне Дуняша, что женское любопытство границ не имеет.

** ** **

Утром я проснулся первым. Обычно Дуняша просыпалась раньше меня, но сегодня она самозабвенно сопела в подушку с разодранной ночью наволочкой. Умаялась за ночь, кошка любопытная.

А я тихонько собрался и выскользнул из спальни, прикрыв за собой дверь, сумев её не разбудить.

Штабс-ротмистр Львов наши сборы наблюдал со всё возрастающим удивлением.

Четыре подводы, три из которых везли доски и гвозди, а четвёртая скобы, инструменты и оружие. Ну, и новшество кой-какое.

Обычная подставка под ружья. Два высоких столбика и дощечка поперёк. Вроде мелочь, а тем, кто с ружьями - уточницами стоит – огромное облегчение и степень готовности к выстрелу выше. Тяжёлое ружьё на весу долго не продержишь, а если на землю прикладом ставить, то пока подымешь и вскинешь, чтобы прицелится – много времени займёт. А тут – секунды не пройдёт, и выстрел. И руки не дрожат от долгого удержания тяжести.

Вроде и не велика хитрость, но, чтобы до неё дойти, моим солдатам пришлось изрядно пострелять по живым мишеням.

Ещё штабс-ротмистра удивил двойной запас берданок.

Похоже, для него чуть ли ни откровением стало, что после тридцати выстрелов дымным порохом винтовку чистить положено, а вот стрелять из неё уже без крайней нужды не стоит.

– Владимир Васильевич, похоже, я сегодня много нового для себя открою, – поравнялся Львов со мной, чтобы поговорить.

– Надеюсь, что мы с вами сегодня даже под Куполом вместе побываем, – кивнул я в ответ, чем сумел его удивить ещё раз.

Нет, а что такого? Я давно про такую возможность думаю. Просто в прошлый раз киргизы помешали.

Так почему бы и не сегодня начать?

Надо же мне проверить свои догадки.

Глава 10

Ситуация накаляется

Ясен пень – сразу организовывать Пробой в аномальную зону я не кинулся.

Чисто по традиции мои бойцы укрепили нашу ограду, практически завершив третий слой кольев, но по центру. Там самое опасное место. Туда и мутанты в первую очередь бросаются, и велик риск словить дружеский огонь, если у кого-то из воинов, стоящих на фланге, нервы не выдержат, и он начнёт стрелять в центр нашего построения, которое представляет из себя этакую треть круга.

Подставки под наши могучие ружья бойцы тоже поставили. Вроде мелочь, а огневую мощь десятка немного поднимут.

Львов, как и договаривались, передал право командования его десятком мне и я сам расставил его стрелков на флангах, строго-настрого определив им, что сначала по моей команде стреляют первые трое, что ближе к центру, и лишь потом двое добивают подранков. Но огонь они открывают лишь по моей команде.

Отчего так? Так дым, чёрт бы его побрал! Дымный порох порой такую завесу ставит, что ничего не видно. А сегодня, как назло, день безветренный.

Хотя…

– Дмитрий Константинович, как у вас с магией Воздуха? – спросил я у штабс-ротмистра.

– Лучше, чем с любой другой, а что?

– Сможете пару раз ружейный дым сдуть? Я сейчас Пробой открою, и скорей всего на нас кто-то быстрый вывалиться.

– Вы считаете, что я только на это годен? – не смог сдержать он старательно скрываемое негодование.

– Конечно же нет. Просто нам нужно стрелковую тактику проверить, – легко соврал я в ответ, – Ставьте Щит, и поехали.

На самом деле мне сейчас десяток прицельных выстрелов гораздо важней, чем запущенный им Огнешар.

Прикормка. Мы её использовали впервые, забросив в прошлый выход обратно под Купол больше дюжины распотрошённых тварюшек.

Посмотрим, что они нам дадут.

В своём прошлом мире я такой ерундой не занимался. Просто заходил в аномалию и громил всех подряд, прорываясь к Ядру. Но здесь пока у меня иные приоритеты. И среди них даже собирание различной травы под Куполом значится.

Я поднял руку, давая сигнал к готовности. В воздухе повисло напряженное молчание – только треск сдвигаемых предохранителей, да сдавленное дыхание бойцов нарушали тишину.

– Щит! – рявкнул я, обозначая действие.

Перед строем вспыхнуло марево сизоватого сияния.

А я помчался закладывать артефакт пробоя.

Пробой!

Бабахнуло!

Воздух дрогнул и заскрежетал, как будто резко рванули плотную ткань. Перед нами, в метрах десяти от кольев, зияла здоровенная щель гораздо больше, чем получались ранее, из которой повалил туман мощной магии, едва заметный глазу.

– Львов, Ледяной Дождь! – скомандовал я, и когда он его запустил, я своё заклинание послал следом, шагов на пять его сдвинув поближе к Пробою.

Вышло просто замечательно!

Стая ворон, влетела под урон и двойное замедление.

– Ружья, картечь! – запустил я по вылетевшей стае Сноп Стрел.

Грянули выстрелы. Дым от пороха тут же затянул поле боя, но штабс-ротмистр взмахнул рукой – и внезапный порыв ветра разорвал пелену.

Увиденное не порадовало. Стая ворон казалась бесконечной! Они летели и летели.

А мы стреляли и уничтожали их магией.

И когда мы вроде бы с ними почти справились, на нас выскочила дюжина шакалов, а потом…

Из Пробоя вывалилось нечто.

Длинное, гибкое, с перепончатыми лапами и вытянутой мордой, усеянной игольчатыми зубами. Оно ещё не успело осмотреться – как пара стрелков тут же выдала залп жаканами. Даже, без моей команды! Существо дернулось, из спины брызнула черная жижа, но оно не упало.

Ледяное Копьё и Заморозка!

Да, пришлось её применить, иначе у нас серьёзные проблемы начнутся.

– Добиваем!

Еще два гулких выстрела – и Тварь рухнула, судорожно дергая могучими когтистыми лапами.

Уф-ф… По самому краешку прошлись.

А нет…

В мою Заморозку два орла-могильника залетели, и один из них сумел пробить Щит, серьёзно ранив стрелка, что стоял рядом со мной. Он отлетел, как сломанная кукла.

Похоже, высокая скорость летающих мутантов позволяет им проскочить зону лютого холода с минимальными потерями для тела.

– Перезарядка! Отдыхаем недолго и готовимся к следующей волне! – скомандовал я, не отрывая глаз от Пробоя.

Через пять минут из щели уже выползало новое существо. Этакие, продолговатый многоногий краб.

Крупнее прежнего. С панцирем, покрытым шипами, и множеством цепких щупалец. Оно не побежало – а неспешно поползло, разбрасывая вокруг себя едкую слизь.

Проход через зону Заморозки для него даром не прошёл.

– Берданки – стреляем по лапам!

Залп. Пару щупальцев оторвало, но существо лишь зашипело и попыталось ускориться.

— Штабс-ротмистр, дым!

Дмитрий Константинович снова сдул клубы порохового дыма, и я увидел, как тварь раздувается.

– Всем назад! – рявкнул я, отскакивая сам, но успев всадить в него Ледяное Копьё

Чудовище с клешнями лопнуло. Прямо в раскрытую пасть ему влепил!

Кислотные брызги ударили в Щит, зашипели, но не прорвались. Однако несколько капель все же просочились по краю – и один из бойцов вскрикнул, хватаясь за обожженную руку.

Мы ударили вместе со штабс-ротмистром, но без особого видимого успеха. Разве, придержали чуть. И лишь после этого я направил на Тварь Шаровые Молнии. Убил.

Внеранговое заклинание его чуть ли не напополам разорвало.

Пробой между тем не закрывался.

Из него медленно выползало третье.

Человекоподобное. Слишком человекоподобное. Больше двух сажень высотой, с хвостом и рогами.

– Черт… – прошептал кто-то за моей спиной.

Я сжал кулаки.

Это была моя ошибка. Прикормка сработала слишком хорошо.

И теперь перед нами стоял тот, кого лучше было не тревожить.

Эта Тварь вроде уже не из-под второго Купола, а похоже, из самого центра аномалии припёрлась.

– Готовьтесь… – тихо сказал я.

Но Тварь уже смотрела прямо на меня.

И улыбалась.

Паралич – мимо. Она его проигнорировала.

Оглушалка… Нет, не помогла. Огнешар… Растёкся по защите.

Магическая защита на Твари? Что-то новенькое.

Заморозка. О, чего-то достиг. Тварь замерла, но в голове у меня зашумело. Ментально давит, скотина, вселяя страх.

Шаровые Молнии! Ледяное Копьё! Цепочка Огнешаров. И моя новинка – Поглощение Материи.

Красиво же назвал? Хотя, по сути – это моя личная переработка одного из заклинаний некромантов. У них оно называлось Истление, но не так активно действовало, как в моём варианте.

Да, я недавно изучил это внеранговое заклинание из непривычной мне магии. Нежить подвигла на такое. Толком опробовать не успел.

Хотя, судя по всему – оно работает! Прямо вижу результат!

Изрядно заторможенная Тварь зашевелилась, и с удивлением посмотрела на лежащий под ногами фрагмент своей передней конечности, отпавшей по локоть.

Ну, кривовато слегка у меня вышло. С непривычки взял некоторое упреждение, а оно вон как – моментально в неё прилетело. Всего лишь по правой стороне попал…

– Жаканы, огонь!

А вот тебе и жаканы по башке, Тварь, с обеих сторон!

Стрелки – красавцы! Почти одновременно влупили, едва услышав мою команду!

А то… Я же не просто так пулял заклинаниями, сбивая защиту этой Твари! Да и все остальные палили, как не в себя.

Ледяное Копьё!

Отлично зашло! В груди Твари дыра появилась – голову можно засунуть.

Тварюга пошатнулась, и пусть не сразу, но упала, как-то неестественно изогнув конечности.

Готова!

– Самойлов, пару контрольных ему в голову! – прокричал я, – И следите, не начнёт ли он восстанавливаться! Остальным – сменить винтовки!

Ещё одна Заморозка – под самый Купол, и быстренько начинаем тянуть Силу из накопителя. В резерве, дай Бог, если четверть Силы осталась.

Долгих десять минут стояли настороже, ожидая сюрпризы. Я же восстанавливал ману. Но нет. Видимо троица грозных Тварей всех привычных нам мутантов разогнала.

Пробой затянулся, и мы выдохнули.

Среднее и малое Исцеление на двух раненых, и снова ждём, когда моя Заморозка отпустит.

А пока пара бойцов отправились за подводами.

Туши всех трёх Тварей на заставу повезём. А шакалов и прочую мелочь прямо тут выпотрошим и сожжём.

Одно обидно – мой выход под Купол опять накрылся…

Но лезть туда без маны, да ещё в такой день – дураков нет.

А вот новые заклинания мне кровь из носу нужны. Только какие?

Хотя… Тварь с магическим Щитом и ментальной атакой…

Пожалуй, тут не над заклинаниями стоит подумать, а над артефактом. Этакий негатор магии, пусть и на совсем небольшой радиус. Шагов, скажем, на десять.

Вот только память реципиента мне подсказывает, что они запрещены к использованию. Всем, кроме Тайной Службы.

Мда-а… Задачка.

** ** **

На заставу мы прибыли во время ужина.

Оттого мой короткий доклад ротмистру услышали все офицеры.

Скрывать итоги выхода было глупо. Два десятка бойцов в свидетелях. Подводы с Тварями. Раненые.

Но некоторые мысли и идеи я оставил на потом. Приватно обсудим.

– Владимир Васильевич, вы считаете, что Осенний Гон нам стоит в этом году ожидать раньше обычного? – озвучил поручик Карлович самый главный вопрос, который волновал всех собравшихся в зале.

– Сильно в этом сомневаюсь. Впрочем, ближайшая же неделя нам всё покажет. Если активность мутантов не возрастёт, то изменений в сроках Гона можно не ожидать. Но я бы предпочёл готовиться к худшему.

После ужина мы остались вчетвером. Удалов, два штабс-ротмистра и я.

Ротмистр, сидевший во главе стола, медленно провел ладонью по лицу, затем отхлебнул вино из бокала и поставил его на стол с глухим стуком.

– Если Гон начнется раньше, нам всем крышка, – хмуро констатировал он. – Запасы продовольствия до сих пор не пополнены, поставки патронов задержались, а гарнизон и так на пределе. Я докладную давно подал, но, когда ещё её рассмотрят.

– Значит, надо готовиться к худшему, – отозвался штабс-ротмистр Васильков, бросая на меня оценивающий взгляд. – Владимир Васильевич сегодня показал, что даже с малыми силами можно удержать серьезную атаку, если действовать хладнокровно.

– Хладнокровно? – фыркнул Львов. – Да там мы сегодня все бы полегли, если бы не его заклинания! А сколько патронов сожгли…

– Вы что предлагаете? – резко повернулся к нему я. – Сидеть и ждать, пока нас перережут, как баранов? Или, может, у вас есть волшебный способ убивать Тварей без магии и патронов?

Тишина.

Ротмистр поднял руку, пресекая возможную перепалку.

– Спор ни к чему не приведет. Владимир Васильевич прав – если Гон начнется раньше, нам придется полагаться не только на ружья, но и на магию. Вопрос в другом: где взять достаточное количество магов?

– Снабдить всех накопителями, – предложил я. – Не велика хитрость, а итоговый магический урон можем значительно поднять. Раза в два - три, а то и больше.

– Это долго, – покачал головой ротмистр, – Можем не успеть.

– А у нас есть выбор? Хотя, можно поставить дополнительные заграждения с многоразовыми ловушками. Случись осада заставы Тварями, они нам помогут, – внёс я следующее конструктивное предложение.

В зале снова повисло молчание.

– Ладно, – наконец сказал ротмистр. – Завтра жду ваших обдуманных предложений. Владимир Васильевич, вы займетесь тем, о чём мы говорили. Застава поможет. Остальные начнут с заграждений.

Я кивнул, но в голове уже крутились другие мысли.

Магический негатор.

Если Твари с магической защитой от заклинаний и пуль начнут появляться чаще, обычные методы борьбы с ними станут бесполезны. Но как создать артефакт, не привлекая внимания Тайной Службы? А ментальная магия? С ней как быть?

Ответ пришел неожиданно.

– Владимир Васильевич, – тихо окликнул меня Самойлов, когда я выходил из зала. – У меня есть кое-что… Может, пригодится.

Он оглянулся по сторонам, затем сунул мне в руку небольшой камушек из кварца с выгравированными рунами на простенькой медной оправе.

– Нашел в прошлом году около Купола. Думал, какая-то безделушка, и просто так её с собой таскал, но… Когда сегодня та рогатая Тварь начала давить страхом, он у меня в кармане сильно нагрелся. И сразу стало легче.

Я посмотрел и сжал камень в кулаке. Это же оберег от ментальной магии! Вроде, вовсе не сложный в изготовлении.

— Ты только что спас жизнь многим из нас, — тихо сказал я.

Теперь осталось лишь выяснить, как он работает.

И успеть до начала Гона.

** ** **

У меня опять дилемма и извечный русский вопрос: – Что делать?

Первый путь прост и прямолинеен, как оглобля – усиливать себя и постараться выжить, если вдруг что произойдёт.

И вроде бы он самый правильный, как и все простые и прямые пути, но меня гложут смутные сомнения…

Второй путь – усилить заставу.

Вот тут как раз ничего простого не предвидится.

Я сидел в своём доме при свете керосиновой лампы, вертя в руках артефакт Самойлова. Казалось бы – обычный кварц с примитивными рунами, но...

Щелк.

Дверь приоткрылась без стука.

– Опять не спите, ваше благородие? – в проеме стоял Федот с подносом в руках. — Принёс вам перекусить и морс приготовил.

– Благодарю. – Я машинально положил камушек на стол, но денщик уже заметил его.

— О! Это же оберег! — его палец ткнул в медную оправу. — У моего прошлого офицера такой же был. Говорил, от мысленных нападок защищает...

Я резко поднял голову:

– Ты знаешь, где такие делают?

Федот испуганно отшатнулся:

– Н-нет... Но в сельской лавке, у Гаврилы, видел похожие...

– Завтра с утра меня проводишь туда!

Лавка Гаврилы оказалась скрипучей будкой, втиснутой между овином и кузней. Сам хозяин – лысый старик с хитрыми глазками – сразу напрягся, увидев мои офицерские нашивки.

– Это что за самодеятельность? – я швырнул камень на прилавок. – По восемьдесят девятой статье за такое руки ломают!

Старик побледнел, но быстро взял себя в руки:

– Ваше благородие, да я просто старье собираю...

– Врешь. – Я наклонился к нему. – Руны свежие. Оправа новая. Кто делал? Кто заказывал?

Тут из-за занавески появился тощий паренек лет пятнадцати с паяльником в руках:

– Дед, я печать... – Он замер, увидев меня.

Через десять минут я уже знал главное:

Парнишка – самоучка, но с дикой интуицией в рунической магии.

Делает обереги по памяти с артефактов, которые достаёт ему дед.

И главное – у них есть схема "колокола" – того самого магического негатора.

– Откуда? – я сжимал в руках пожелтевший листок.

– Покойный капитан Тарасов оставил, – прошептал старик. – Перед последним вылазом. Говорил, если не вернется – уничтожить...

Я резко встал:

– Всё. С этого момента вы работаете на заставу. Официально – как помощники по ремонту. Неофициально... – я взглянул на парнишку, – Ты теперь мой ученик.

Утро встретило меня грохотом топоров – бойцы усиливали палисады, как мы и договаривались. Ротмистр одобрил план с ловушками, но вопрос с магической защитой висел в воздухе.

– Владимир Васильевич! – Ко мне подбежал взволнованный Самойлов. – На восточном валу движение!

Вместе поднялись на стену. Вдали, у кромки леса, шевелилась стена – десятки мутантов выходили из рощицы, что в версте от нас. Медленно. Организованно.

– Гон... – прошептал кто-то.

– Нет. – Я сжал оберег в кармане. – Это разведка. Они проверяют нашу оборону.

Ротмистр, услышав меня, хрипло выругался:

– Значит, главный удар будет завтра...

Я посмотрел на небо – тяжелые тучи ползли к заставе от Волги. К вечеру пойдет дождь. Сквозь который прекрасно пройдут летуны. Поделился наблюдением с командиром.

– Вызвать двойные посты на стены! – крикнул ротмистр, – И чтобы вверх поглядывали!

А я тем временем думал о другом. У нас было меньше суток, чтобы:

Научить парнишку делать обереги для всех.

Разобраться с чертежом "колокола".

И главное – понять бы, кто руководит этой "разведкой". Потому что сами мутанты так не умеют...

– Не нужно двойных постов, и половину магов со стен лучше убрать, – негромко подсказал я ротмистру, – Серьёзной атаки сегодня скорей всего не будет. Лишь её имитация. Нас попросту изучают, чтобы понять, какие силы сюда стоит послать. Предлагаю притвориться обычной рядовой заставой. Как те, что по соседству.

– И что это нам даст?

– Если атаку быстро отбить получится, можно будет Королеву поискать.

– Королеву?

– Так обычно называют ту Тварь, которая координирует действия остальных, – пожал я плечами, – Если её уничтожить, они превратятся в бестолковое стадо.

– Ни разу такого не слышал, – внимательно посмотрел на меня Удалов.

– Так вы и училище давно закончили, а нам вот рассказывали, – отмазался я.

Глядишь, и поверят.

Но всё это будет потом. А сейчас мы в цейтноте и задача простейшая – выжить и не дать Тварям прорваться в село.

И нет.

Я решил не играть сам за себя.