Реинкарнация

Пролог

— Ну и утречко! Ну и льёт же погань, чтоб её! — Мичурин в сердцах приложился к алюминиевой фляге, отправляя в желудок очередную порцию крепкой настойки. — А мог бы сейчас в теплице помидоры собрать! А на грядках ещё день-другой — и гниль пойдёт! И далась мне эта рыбалка?!

— Да ладно тебе, Серый, кто же знал? Вчера по прогнозу ясный день передавали. — Второй мужчина повернулся на сиденье. — Дай-ка лучше и мне настроение поправить.

— В хер иди! Вчера! Передавали! Четвёртый десяток, а всё телевизору веришь! Тьфу! — Мичурин сплюнул в окно. — Умный ты, Саня, мужик, но такой дурак. Чай свой из термоса пей, а благородный напиток я только на себя брал. Ты за рулём, и тебе меня ещё назад везти. Или ты смерти моей хочешь?!

— Типун тебе. — Мужчина разочарованно отвернулся. — Говорю же, не думал я, что ливень зарядит. Думал, вытяну тебя с твоих грядок. Рыбку половим, ухи поедим, выпьем да поговорим по душам. Что ты как нелюдь из дома носа не показываешь? Люди уже поговаривают, что умом ты тронулся на своей войне.

— Люди говорят? Так и они пусть в хер идут вместе с тобой! Срать я хотел на твоих людей! Я тишины хочу! Я, блядь, хочу покоя! Насмотрелся я на людей! — Мужчина саданул кулаком по крыше, отчего та жалобно скрипнула. — Моя война, говорите? А не я её начинал! И не рвался я на неё, меня же указом главкома мобилизовали. Меня и полмиллиона таких же полуфабрикатов. Или ты думаешь, я всю жизнь мечтал пойти умирать за чужие земли? Мне эти поля и терриконы в хрен не впились. И пацанам, которые остались лежать по лесополкам, эти земли не нужны.

— Серый, да не горячись ты! Ну не удалась рыбалка, да и в рот её... Собираем снасти и поехали. Дома и выпить можно, машину поставлю только. Ну что, поехали?

Мужчина вопросительно уставился на своего друга детства, который, к слову, выглядел лет на десять старше, а взгляд и вовсе имел как у дряхлого старика. Не было в нём и грамма веселья, только тоска, усталость и порой пустота. Несколько минут оба молчали, каждый думая о своём, а затем тот, кого раньше звали Сергей, завинтил флягу и уверенно кивнул своим мыслям.

— Поехали... Давай, Шурик, по-быстрому барахло в багажник и валим с этого сырого местечка. У меня что-то нога правая ломит от непогоды.

— Так это... Серёга... Так нет же её.

— В хер иди! Если болит, значит, есть, просто не здесь она. Хе-хе. А то я, бля, не заметил, что её нет.

— Не ворчи уж, Серый. Решили, значит, вот и добренько. Сейчас я по-быстрому свернусь да поедем греться. Надеюсь, дома своей настойки ты для друга детства не зажлобишь?

Резво покинув тёплое и сухое чрево автомобиля, мужчина трусцой побежал к берегу озера, стремясь успеть до того, как промокнет до трусов. Шансов на это, конечно, не было никаких, так как ливень и не думал сбавлять напора.

— Ну и дурак же ты! Сейчас помогу, а то ты так и до осени не соберёшься.

С этими словами второй мужчина открыл дверь автомобиля. Повернувшись боком, опустил на мокрую землю сначала левую ногу, затем протез и, схватившись обеими руками за крышу, поднял себя в вертикальное положение.

А потом был свет. Краткий миг света, который успела зафиксировать ещё не сгоревшая сетчатка и передать умирающему мозгу.

Прямое попадание молнии мгновенно оборвало жизнь ещё не старого мужчины, которого родители назвали Сергеем, улица прозвала Серым, а война нарекла Мичуриным.

Спустя минуту друг детства держал за руку уже пустую оболочку, раньше принадлежавшую лучшему другу.

Глава 1 Реинкарнация

ГЛАВА 01 Реинкарнация

Умирать больно… Белая вспышка… Темнота… И абсолютно бессознательная пустота… Смерть… Ничто… А потом пришла боль. Нет, не так. БОЛЬ! В своей жизни я уже испытывал БОЛЬ, поэтому сразу понял — это ОНА.

Не могу сказать, что жизнь у меня была плохой. Нет. Вполне себе хорошая жизнь. Не хуже, чем у многих. Родился в Курской области в семье агронома, приехавшего из города, и местной красавицы-ветеринара.

Жили небогато, ведь моё детство пришлось на период распада Союза. Денег в стране нет, но деревня не голодала. Если работаешь, то с голоду не пухнешь.

Мои родители работали. В бизнес не лезли, но свой клочок земли, на полсотни гектаров, имели. С этого и кормились. В чём-в чём, но в сельском хозяйстве мои родители понимали. Понимали и меня приучали. Да так приучали, что, закончив школу, сбежал я в город.

В городе тоже было неплохо. Поступил в строительный институт на бюджет. Жил в общежитии, а это не так плохо, как могут подумать современные подростки. Учился, подрабатывал сторожем на парковке, чтобы иметь наличность на личные нужды.

В общем, крутился как мог. Так и пролетели пять лет, и я стал счастливым обладателем диплома. Диплома и повестки в военкомат.

Так как военной кафедры у меня не было, пришлось целый год отдавать воинский долг. Ну и там всё было не так уж плохо. Ну а как ещё могло быть, если ты не комнатный мальчик, а крепкий деревенский парень? Высокий, крепкий, выносливый и, как и положено, более пригоден к службе, чем мои городские сослуживцы. Поэтому год службы пролетел незаметно, и вернулся на гражданку не выпускник Курского строительного института Серёжа Кавегин, а гвардии младший сержант в голубом, как небо, берете.

Дальше тоже всё было неплохо. Да, по специальности работать не получилось, поэтому просто пошёл в строители. Пусть и ходил не в белой рубашке и аналогичного цвета каске, но на жизнь хватало. И пусть я был далёк от дорогих машин и приморских вилл, однако зеленоглазую красавицу покорить смог. Поэтому в скором времени стал главой маленькой, но настоящей семьи.

Жена моя, тоже из деревенских, потому не пилила меня по поводу финансов. А когда в нашей маленькой семье случилось пополнение, мы наконец решились на ипотеку, а я снова начал подрабатывать ночным сторожем.

Но, как известно, всему приходит конец. Так и тихая жизнь закончилась с началом частичной мобилизации. Мне не повезло попасть в списки подлежащих призыву, а затем — один месяц подготовки, и привет, войска. Там-то я и увидел Войну, которую в то время упорно называли специальной операцией. Но я, как и многие простые солдаты, сразу понял: это Война.

Там же я познакомился со Страхом и познал Боль. Именно так, с большой буквы. Позднее были и Отчаяние, когда оказался без боеприпасов, раненый в окружении врага. Была Злость, когда боевые товарищи погибали по вине врагов внешних и внутренних. А в двадцать четвёртом пришла Пустота, когда враг пришёл ко мне домой.

Сначала родители перестали выходить на связь, потом появились новости о прорыве в Курской области. Но пустота пришла раньше, чем появились данные о погибших и без вести пропавших. Больше новостей о родителях я не получал, зато получил новость от жены.

«Прости, Серёжа. Я больше тебя не люблю. Я с дочкой переезжаю к другому мужчине, не ищи нас».

Большего моя зеленоглазка мне не написала. А дозвониться я до неё не смог.

Как я вернулся? Да просто… Вражеский дрон подловил меня на перебежке, в результате чего я потерял правую ногу и приобрёл полсотни осколков по всему телу. Имей я желание продолжать службу, меня бы поставили в строй, но я к тому моменту уже перегорел. Вот и вернулся я на гражданку.

И опять стало всё не так плохо. Государство выплатило компенсацию, назначило пенсию, и, казалось, живи не хочу. Только вот и было это самое «не хочу». Пропал смысл, угас огонь в душе. Поэтому, закрыв ипотеку, я решил вернуться в деревню. Нет, не в свою родную.

Мою малую родину правительство посчитало нецелесообразным восстанавливать. Потому получил я, как и мои земляки, новый домик в той части области, где война не оставила свои шрамы.

Тихая сельская жизнь меня немного успокоила, а работа на земле хоть немного да отвлекала от тяжких дум о смысле дальнейшего бытия. Так я и жил два года, занимался садом, теплицами и гнал самогон. Гнал самогон, делал различные настойки, ну и пил. А как не пить, если только полкило крепкого нектара помогали уснуть?

Может быть, так бы я и жил дальше, лет до сорока или даже сорока пяти, пока бы не решился пустить пулю в седую голову. Жил бы, если бы не поехал с другом детства на рыбалку. На рыбалку, где я и умер.

Стоп!!! Умер?! Какого хрена? Я думаю — значит, я существую. Да и Боль эта ещё, чтоб её! Именно эта боль и помогла мне прийти в себя. Но встать или даже открыть глаза мне не удалось. Всё та же Боль позволила лишь издать протяжный стон.

— Молодой господин! Вы живы?! — взволнованный мужской голос привлёк моё внимание. — Ну, слава Великим, мы-то уж грешным делом собирались тело паренька вашего везти, дабы похоронить в родном замке.

— Кхе… Ты-ы-ы… Кхе-е-е… — большего я не смог из себя выдавить при всём желании.

— А вы что же, молодой господин, меня не признали? Ну и неудивительно. Чудо, что вы вообще живы, ведь не дышали и сердце смолкло. О том нам сам княжий целитель сообщил, когда тело… хмм… когда вас после товарищеского поединка осматривал. Вот мы потому и готовились ваше тело, то есть вас, в замок к его милости барону Ринно отвезти для почётного захоронения.

— Кха… — я снова не смог освоить членораздельную речь. — Чтокхаа…

— Эх, вас и пришибло, молодой господин. Я всегда считал, что эти ваши благородные товарищеские поединки до добра не доведут. С княжим сынком, его светлостью Марко Сницц, вы по частой своей привычке провели товарищеский поединок, по всем правилам благородного уложения. В общем, прилетело вам техникой, да так, что в стену вдавило. Ну а его светлость ещё до того, как вам на землю упасть, повторной техникой из вас дух-то того, вышиб как есть! И лекарь ихний, что на поединке присутствовал, то подтвердил. Да не дергайтесь вы, ваша милость! Вам бы ещё пару деньков отлежаться, прежде чем на ноги вставать.

Не став упорствовать, я прекратил попытки приподняться и, расслабившись, мгновенно провалился в беспамятство.

В отключке я пробыл те самые два дня, но когда наконец пришёл в себя, множество вопросов отпали сами собой. Недурный пласт знаний ввинтился в мою голову словно саморез, раздражая мой рассудок своей чужеродностью.

Как оказалось, я всё же умер. Ну там, дома, на Земле. Умер, но это не стало концом, так как пришёл в себя я в теле молодого баронского сынка.

Куда подевался предыдущий хозяин этого тела, я не знаю. Но было бы неплохо, если бы он не канул в небытие, а тоже отправился на новый виток. Да даже поменяйся мы местами, и то его жизнь бы приятно изменилась.

Что же я успел понять про Мича Ринно, кем с недавних пор я являюсь для местных жителей? Да, собственно, всё. Всё, что знал прежний хозяин тела, отпечаталось в моём сознании. Стоит мне только захотеть, и воспоминания всплывают, подхватывая всё новые и новые знания.

Что же, позвольте представиться. Третий сын барона Вада Ринно, благородный подданный Империи Парящего Лезвия, а также послушник Имперской Школы Воинов в провинции Лестит — Мич Ринно. В силу возраста и не совсем свободного положения этого представления вполне достаточно.

Да, несмотря на моё благородное происхождение, полноценной свободой я не обладаю. Так случилось, что в младшем сыне барона Ринно, во мне, то есть, в детстве был замечен талант к развитию. Ну и согласно имперскому указу, который был издан за долгие века до правления нашего Великого Императора, дети и слуги благородных семей, что с рождения наделены талантами, в обязательном порядке проходят обучение в одной из Имперских школ. В моём случае, как обладателю врожденного таланта к воинскому пути, путь лежал в Школу Воинов.

В саму Школу меня отправили после того, как мне исполнилось двенадцать лет, а до этого два года со мной занимались мой благородный отец и его верный слуга Ферд. Оба, к слову, проходили обучение в той же Школе, в которую отправился и я.

Само обучение заняло лишь год. Год, в который нам дали базу по развитию. Много-много теории, множество лекций и долгие часы медитаций. Ну а по истечении года все выпускники отправились исполнять свой государственный долг — на военную службу.

Целых пять лет выпускники Школы были обязаны отдать войскам, прежде чем получить статус свободного человека. С некоторыми оговорками, но тем не менее.

Служба проходила, как правило, на границах. Ну а где ещё новоиспеченным воинам набираться опыта? Не могу сказать, что мой предшественник попал в кромешный ад, но и чистой и спокойной его практику назвать язык не поворачивается.

Подавление бунтов черни, карательные выходы на спорные земли и поиск с последующей казнью местных партизан и разбойных банд. Именно этим и занимался гарнизон пограничной крепости, куда я с остальными выпускниками был направлен.

Но главные сложности были не в этом, а в моём окружении. Выпускников, проходящих период обязательной службы, принято называть неофитами. Среди выпускников бедному Мичу не повезло столкнуться с одним из сыновей графа Сницца. А так случилось, что баронство Ринно в своё время наотрез отказалось пойти в вассалы к амбициозному и властолюбивому графу.

В общем, мягко говоря, отношения не заладились. Надменный Марко, опираясь на многочисленную свиту вассальных родов, поставил себе цель свести со свету одного из Ринно. Травля длилась весь год обучения, ну а служба в гарнизоне перевела издевательства на новый уровень.

Началось всё с распределения боевых задач. Имея поддержку знатного, а главное, очень влиятельного рода, мерзавец Марко отправлял ненавистного Ринно и его отряд в самое опасное место.

Как бедолага не откинул копыта раньше моего появления, он и сам не понимал. При дележе трофеев графский сынок делал всё, чтобы унизить своего врага ещё сильнее. Но главным развлечением стало избиение Мича на «товарищеском поединке».

Как уже было сказано, Мич Ринно обладал врожденным талантом к развитию. Возможно, прояви он больше усердия, к этому моменту добился бы небывалых высот. Но… Но в силу юного возраста и мягкого характера в развитии он далеко не ушёл.

Конечно, одолеть десяток или даже два десятка подготовленных солдат он бы смог, что и делал регулярно, но вот тому же Марко дать сдачи уже не мог. Сынок графа, может, и обладал куда меньшим талантом, но, видимо, прошёл хорошее обучение дома. Ну и теперь, имея ранг, наверное, на целый этап выше, чем у противника, заслуженно пользовался плодами своих трудов.

Товарищеские поединки случались всякий раз, когда гарнизон оставался без дела. Бедолага Мич регулярно становился грушей для битья, пока два дня назад окончательно не отправился в иной мир.

Может, специально, а может, и впрямь не успев остановиться, Марко Сницц нанёс удар техникой уже по поверженному сопернику. Удар оказался смертельным, вследствие чего мне и досталась эта помятая тушка.

— Доброе утро, молодой господин! — уже знакомый голос вырвал меня из раздумий. — Наконец-то вы пришли в себя. Дважды приходил гарнизонный лекарь, давал вам настойку восстановления. Как себя чувствуете? Ничего не болит?

— Утро доброе, Ферд, — поздоровался я со слугой моего отца, который сопровождает меня с первого дня учёбы. Между прочим, тоже воин на пути развития. Если память Мича не подводит, то находится он на одном этапе с моим донором. — Болит, конечно, но поживу ещё. Сколько времени прошло? Что нового в крепости?

— Так два дня вы и провалялись. Долго, конечно, так лекарь сказал, что быстрее энергоканалы в норму не придут. Тело-то… тьфу! — мужчина суеверно сплюнул за плечо. — Если сразу не умер, то энергия тело всяко залатает, а вот само тонкое тело — штука сложная. Сами же, небось, учили в Школе?

— Учил, конечно. Но на себе только сейчас вот прочувствовал. — Действительно, стоит только захотеть, как нужные воспоминания приходят на помощь. У любого, кто встал на путь развития и преодолел этап Пробуждения, физическое тело приобретает чудовищную прочность и, самое главное, способность к регенерации. Причём чем выше уровень развития, тем более невероятные свойства приобретает человек. Так и опыт моих прошлых «поединков» с Марко показал, что все травмы уже через сутки не оставляют и следа. Ну, кроме последнего случая. А вот энергоканалы, или, как любят говорить лекари, тонкое тело, кроме самих лекарей починить никто не сможет. Так что по новостям?

— Так тихо всё, ваша милость. Да и что могло случиться, если всех лихих людишек мы уже как год разогнали. Кого не перебили, так те в такие глуши забрались, что ни один отряд с обозом туда не пройдёт. А без обоза в такие дали никто в своём уме и не пойдёт. Тихо всё, окромя товарищеских поединков и не происходит ничего.

— Поединки — это да-а-а. Ну и кого сученыш Ринно выбрал своей жертвой вместо меня?

— Тише, тише, молодой господин, — Ферд опасливо прижал палец к моим губам. — Не дай Великим услышать, как кто да графскому сынку али своре его донесет слова ваши. А на роль противника он пока ставит слуг своих вассалов. Как ни крути, а кроме Ринно, в этом выпуске свободных благородных и нет. Меня, конечно, тоже можно вызвать, только вот я всё время с вами провёл.

Называть баронский род Ринно свободными — это, конечно, не совсем правильно. Моему прадеду, основателю фамилии, Ринно Один Взмах, указом Императора был дарован статус благородного. Позднее уже мой дед Одер Ринно получил титул барона, отбив спорные земли у диких поселений и зверолюдов. По факту, конечно, никаких завоеваний не было, просто дед со своей дружиной занял никому не нужные земли на окраине провинции Лестит.

Как бы ни было, но, получив титул и формально земли во владение лично от императора, род Ринно именно его вассалом и являлся. Прямой вассал его величества. Имперские законы не препятствовали смене сюзерена, ведь кому бы ни приносили клятвы верности благородные, они остаются подданными империи.

Так баронские роды присягали графским, графские же не считали зазорным присягнуть герцогу, а рыцари и вовсе присягали всем, кто хоть малость влиятельнее и состоятельнее. Но род Ринно остался верен короне. Верен, хоть и не получал от императора особых поблажек, а обязательств было даже больше, чем где-либо. Но таков был выбор предков, и не третьему сыну барона что-то менять.

— Помоги подняться, Ферд, — я с трудом, но принял сидячее положение. — Я бы хотел немного прогуляться.

— Так может, не стоит, ваша милость? А ну как вас опять на поединок пригласят?

— Не думаю, — мотнул я головой. — Марко стремится всячески показать своё превосходство. А много ли чести — одолеть больного? Добавит ли славы графскому роду, если он одолеет только вставшего с койки инвалида?

— Чести, может, и немного, так ведь Сниццы на моей памяти никогда благородством и не блистали, — начал слуга ворчать скорее по привычке, подняв меня, казалось, вообще без каких-либо усилий. — Вы, молодой господин, если что, сразу падайте. Сделайте вид, что в беспамятство впали, тогда уж точно на день-другой вас в покое оставят.

— Вот ещё! Чтобы он решил уже тебя в жертвы определить? Учти, Ферд, ты не рыцарь. А неблагородного в товарищеском поединке и убить не зазорно.

— Да уж я-то своё всяко пожил, да и пару сюрпризов могу преподнести. Уж вы-то поверьте!

— Успокойся ты, герой соломенный, — я позволил запахнуть на своих плечах плащ. — Ты в развитии далеко ушёл? Уверен, что целый этап на одном только опыте сможешь вытянуть? Пошли уже. И ты это… Иди рядом, Ферд, а то меня и вправду качает, как бы не упасть в самом деле.

Прогулка сильно не затянулась. Ну а как ей затянуться, если крепость была не больше трёхсот метров в диаметре? Тем более что жил я вообще вблизи от надвратной башни. Прошлись по грязному внутреннему двору, поднялись на стену да там же и присели подышать свежим воздухом.

Я, как обладатель чужих воспоминаний, хорошо представлял крепость и её окрестности. Представлял, но, увидев своими глазами, наконец понял — всё это взаправду. Не сон, не галлюцинации умирающего мозга, а самая настоящая жизнь. Моя жизнь. Это… А теперь мой мир, и мне в нём придётся выживать.

Выживать? Да как бы не так! Я собираюсь жить! Жить на полную. Собираюсь взять всё, что мне предложит этот мир, а то, что не предложит, вырвать зубами из жадных рук. Бедняга Мич просто не понимал, сколько возможностей вокруг. Не ценил, не осознавал своего положения. Я же такой ошибки совершать не намерен.

— Да будет вам, молодой господин, — голос верного слуги вырвал меня из раздумий. — Скучаете по дому? Так-то понятно, четвёртый год как на обучение отправились. Я с вашим отцом тоже в своё время по дому скучал. Особенно первые годы. Потом-то уж пообтесались. Да-а-а…

— Да не скучаю я! Ещё чего?! Или думаешь, тумаки от Роя или, упаси Великие, Орда слаще? Уж лучше я буду каждый день получать от Марко, чем вернусь в родные стены, не набравшись силы и опыта.

— Да ну-у-у! Хе-хе, — слуга не сдержал довольный смешок. — Да ваши братья вдвоём вам ничего сделать не смогут. Вы хоть и недалеко ушли по Пути, так они хоть и старше, но без таланта выше Пробуждения им не прыгнуть. Скорее уж вы им будете выдавать на орехи. Хе-хе.

— И то верно, Ферд. Немного силы поднабрал. Но домой возвращаться всё же рановато.

Слова о моём развитии снова бросили меня в воспоминания Мича. Он не был прилежным учеником, как, впрочем, и практиком — был ленивым. Но всё же основы он знал крепко. Знал он, теперь знаю я. А с моим упорством имеется немалый шанс добиться всего, что мне только взбредет в голову.

Путь развития, или, как аборигены упрощают, — Путь. Какой бы ни был талант — искусство воина, мастерство зачарования или лекарские таинства, — все проходили через этапы.

Первым этапом шла Спячка. На этом этапе нельзя увидеть внешние проявления силы. Потому что как таковой силы вовсе нет. Вернее, она-то есть, вокруг, но тело эту силу не видит, не воспринимает и тем более не управляет ею. Весь этап придётся пройти на голой вере. Особенно тем, кто лишён таланта.

Можно пытаться годы, а порой десятилетия, но так и не перейти на этап Пробуждения. Медитации, закалка души и тела — вот главные столпы этого этапа. По мере продвижения возможны физические усиления. Можно стать быстрее, сильнее, выносливее, но на этом всё.

После Спячки наступает Пробуждение. Энергосистема, или тонкое тело, отходит от спячки, набирается сил. На этом этапе в физическом теле произрастает энергетический каркас. Тончайшие энергоканалы, что позволят управлять Силой внутри тела.

Тут также важна медитация, но, в отличие от Спячки, более осознанная. Силу, разлитую вокруг, ни почувствовать, ни тем более увидеть ещё не получится. Однако силу внутри тела можно при большом усердии почувствовать. Почувствовать, начать направлять её и на пике этапа даже выпускать вовне, создавая так называемые техники.

Третьим этапом идёт Основание. Тонкое тело, проводящее Силу, уже в наличии, остаётся развить в себе духовное средоточие. Силу, разлитую по миру, можно почувствовать, затем постараться впитать и с помощью втянутых извне излишков сформировать сосуд.

По сути, практики Основания, сформировавшие сосуд, переходят в высшую лигу. Так, предки моей новой тушки не смогли завершить Пробуждение. В моём курсе, с которым я уже третий год несу службу в гарнизоне приграничной крепости, есть только один Марко Сницца, у которого есть все шансы развить средоточие. А вообще не больше двух практиков из каждого выпуска переходят на этап Основания.

Следом идёт стадия Единения. Если практики этапа Основания, пусть и не сформировавшие духовный сосуд, являются высшей лигой, то уж практиков Единения можно назвать монстрами. Настоящие монстры, что лишь внешне могут напоминать людей, хотя это и не так обязательно. Сплавив воедино физическое и тонкое тела, практик вполне может приобрести физические особенности, свойственные его аспекту Силы.

В одном из учебников, что юный Мич пытался изучать в период обучения, описывался практик с кожей, источавшей жар и внешне напоминавшей горячую лаву. Или практик, что вместо волос имел вполне себе живую траву, а кожа больше напоминала древесную кору. Были в той книге и практики, что не справились с трансформацией, в результате чего потеряли рассудок. Таких «потерянных» практиков можно было отнести скорее к духам, нежели к представителям рода людского.

После Единения шла Трансформация. Не та уродливая трансформация, что меняла тела на предыдущем этапе, а полноценная трансформация, что делала из смертной оболочки настоящее сверхсущество. Возможность менять форму существования. Нет, серьёзно! По одному только желанию практик мог перетечь из физического состояния в духовное. БАЦ! И вместо мужика в доспехах перед тобой призрак, или дух, или элементаль. Да бесы их разберут, кем они становятся!

К несчастью, мой «донор» не сильно тяготел к получению знаний, так что всех подробностей каждого из этапов он не знал. Да и Единение, не говоря о Трансформации, для него были за гранью мечтаний. Поэтому дальше он даже не пытался что-то вызнать. Ну а зачем? Если на всю провинцию было не больше десятка практиков, сформировавших сосуд. О каком Единении может идти речь? Не в столице ведь проживаем.

Обратившись к ощущениям, я попробовал было почувствовать силу, что была во мне, но успеха не добился. Впрочем, сильно на успех я и не рассчитывал. Если воспоминания не врут, Мич Ринно был на самом начальном этапе Пробуждения. Чувствовать силу даже внутри своего тела он не мог, однако благодаря таланту очень быстро освоил технику духовного доспеха и определенные физические усиления. Делал это скорее полагаясь на удачу, чем реально управлял энергией, но тем не менее.

— Зябко стало, ваша милость! — Ферд вырвал меня из раздумий. — Пойдемте в дом, я приготовлю горячего отвара, вам полезно будет для восстановления.

— Уж лучше супа! — я неожиданно понял, что ужасно голоден. — Пойдём уже, старик, и правда, ветер что-то холодный.

Хватит на сегодня. Может, сейчас я и слаб, но как долго мир будет мне мешать? Завтра я возьмусь за развитие с новой силой, и тогда увидим, кто будет глотать пыль на арене.

Глава 2 Зелёная искра

Глава 2. Зелёная искра

Ферд довёл меня до нашей деревянной избы, которая, судя по всему, на ближайшее время должна была стать моим домом.

Честно говоря, назвать это место уютным у меня язык не поворачивался. Небольшая комната, деревянные стены, нехитрая мебель и очаг. Из удобств — крыша над головой и возможность не спать под открытым небом. Впрочем, после всего пережитого жаловаться на такие мелочи было бы глупо.

Я прошёл внутрь, огляделся и опустился на свободное место.

День выдался насыщенным. Слишком много новой информации, слишком много незнакомых вещей. И главное — пока совершенно непонятно, что со всем этим делать.

Больше всего меня интересовала местная система развития. Если верить тому, что я уже успел узнать, здесь существовали определённые ступени совершенствования, и без понимания их принципов рассчитывать на что-либо серьёзное не приходилось.

Я покосился на лежавший рядом бамбуковый меч.

Ну что ж, раз уж заняться особо нечем, можно попробовать ещё раз.

Прикрыв глаза, я попытался сосредоточиться и ощутить ту самую силу, которая, как я понимал, должна была присутствовать в каждом человеке этого мира.

В прежней жизни я не увлекался эзотерикой и прочей подобной ерундой. Но теперь обстоятельства несколько изменились. Когда тебя забрасывает в другой мир да ещё и в чужое тело, поневоле начинаешь верить в вещи, которые раньше считал фантастикой.

Я постарался отбросить посторонние мысли и прислушаться к собственным ощущениям.

Ничего.

Попробовал ещё раз.

Снова ничего.

Странно. Может, я неправильно это делаю? Или для начала необходимо выполнить какие-нибудь специальные упражнения?

Я уже собирался прекратить бесполезное занятие, когда неожиданно почувствовал нечто необычное.

Причём отклик пришёл вовсе не изнутри моего тела.

Он исходил откуда-то сбоку.

Я открыл глаза и посмотрел на бамбуковый боккен.

Меч как меч. Обычная тренировочная деревяшка, которую вряд ли можно было использовать даже в качестве приличного холодного оружия. Разве что огреть кого-нибудь по голове.

Обхватив рукоять боккене двумя руками я упер тупое острие в пол, облаклттившись на тренировочный снаряд всем телом. Расслабил лицо, плечи, спину и вновь начал погружаться в себя, надеясь с помощью медитации хоть немного, самым краешком почувствовать Силу.

Ничего.

Ферд громыхал посудой и фыркал нахватавшись дыма от коптившено очага, а я по кубической системе дыхания, продолжал погружать себя в полуусон.

Вдох, растянутый на четыре секунды. Задержка воздуха в лёгких на те же четыре секунды, давая кислороду осесть в лёгких. Спокойной выдох, длящийся все те же четыре секунды, после чего не левая задержка полностью пустых легких. Угадайте, сколько секунд? Верно, пресловутые четыре секунды.

Четыре этапа по четыре секунды. Казалось простейшая дыхательнач техника, однако реально помогаетснять лишнее напряжение. Прием, которому научился на войне, безотказно начал погружать меня в состояние покоя, но не замутняя рассудок.

Ниче….. Что это?

Мимолётная искра, насыщенного ищумрудного цвета скользнула от пола, пройдя по дереву меча и впиталась в мою ладонь. Пронзило руку и рассеялось где-то в районе сердца.

Я невольно замер.

То что я успел увидеть, нельзя было объяснить ничем. Глаза мои были закрыты, но я отчётливо видел все. Движение Силы, а ничем другим это и быть не могло, по боккене и моему телу.

— Вот это уже интересно...

Я повертел меч, внимательно осматривая его со всех сторон.

Никаких изменений. Древесина выглядела совершенно обычно. Ни трещин, ни следов повреждений.

Неужели мне показалось?

Нет. Я совершенно отчётливо почувствовал этот отклик. Как только в мою ладонь скользнула искра я не только видел, но ещё и ощущал не движение. Лёгкое сопротивление тела, приятный зуд после прохождения, а главное необычную лёгкость в груди, как только сгусток силы полностью растворилсЯ во мне.

Попробовал повторить.

Сосредоточился на рукояти, затем на всей длине боккена. Подождал немного, но ничего не произошло.

Ещё одна попытка.

И снова безрезультатно.

Похоже, эта штука решила появиться исключительно по собственному желанию.

— Господин, ужин готов!

Голос Ферда заставил меня отвлечься от размышлений.

Я ещё раз посмотрел на меч и отложил его рядом.

Ладно, с этим разберёмся позже.

У очага уже стояла деревянная миска с горячим варевом. Ферд, похоже, был вполне доволен результатом своих трудов.

Я устроился напротив, взял ложку и осторожно попробовал.

Хм...

Проглотив первую ложку, я некоторое время молча разглядывал содержимое миски.

Затем перевёл взгляд на старого слугу.

— Ферд, а что именно ты приготовил?

— Походный суп, господин.

— Понятно. А я уж подумал, что ты просто решил сварить всё, что нашёл в округе.

Старик нахмурился.

— Продукты нынче не те, что прежде.

— Да я заметил. Особенно те, которые должны были придать этому блюду вкус.

Ферд тяжело вздохнул, но спорить не стал.

Пришлось продолжить трапезу. Всё-таки еда была горячей, а организм, судя по всему, не собирался поддерживать мои гастрономические претензии.

Однако довольно скоро я столкнулся с куда более серьёзной проблемой.

— Ферд, а хлеб у нас есть?

— Хлеб, господин?

— Ну да. Обычный хлеб. Желательно свежий. Хотя, учитывая обстоятельства, я готов согласиться и на вчерашний.

Старый слуга покачал головой.

— Эх, господин. Будь у нас с финансами всё хорошо, да не будь командование гарнизона заодно с отпрыском Сницца, свежий хлеб всегда был бы на нашем столе.

Я отложил ложку.

— То есть?

— А пока приходится радоваться тому, что удаётся раздобыть. Иногда даже сухари достать непросто.

Я несколько секунд молча смотрел на него.

Замечательно.

Значит, у нас не только финансовые трудности, но ещё и какие-то проблемы с местным командованием. А некий отпрыск Сницца, судя по всему, имеет достаточно влияния, чтобы портить жизнь семье Ринно.

И это я ещё толком не успел познакомиться с местными порядками.

— Правильно понимаю, что мне теперь каждый день придётся питаться этим варевом без хлеба?

— Боюсь, что так, господин.

Я посмотрел в миску.

Потом на Ферда.

Затем снова в миску.

— Что ж... Теперь я начинаю понимать, почему люди в этом мире стремятся стать сильнее. Видимо, только так можно заработать на нормальный ужин.

Ферд посмотрел на меня с некоторым недоумением, но промолчал.

Я тоже решил больше не развивать эту тему и продолжил есть.

В конце концов, жаловаться на качество пищи было бы несколько преждевременно. Сначала стоило разобраться, почему мы вообще оказались в таком положении.

Хотя перспективы, откровенно говоря, вырисовывались не самые радужные.

«Весёленькое местечко мне досталось».

После ужина я решил больше не отвлекать Ферда своими вопросами и перебрался на постель.

Правда, прежде чем улечься, прихватил с собой бамбуковый боккен.

Зелёная искра никак не выходила у меня из головы.

Всё произошедшее было слишком необычным, чтобы просто списать это на усталость или разыгравшееся воображение.

Я ведь почувствовал отклик. И не внутри собственного тела, как пытался сделать до этого, а именно от тренировочного меча.

Что это могло означать?

Может, у оружия есть какие-то особые свойства? Или я каким-то образом сумел передать ему часть собственной энергии?

Вопросов становилось всё больше, а ответов по-прежнему не было.

Я устроился поудобнее, положил боккен рядом и взялся за рукоять.

Закрыл глаза.

Сосредоточился.

Попытался вызвать то же ощущение, что возникло всего час назад.

Ничего.

Попробовал ещё раз, на этот раз стараясь не думать ни о чём постороннем.

Результат оказался прежним.

— Ну и ладно, — тихо пробормотал я. — Завтра продолжим.

Я положил меч рядом с подушкой и перевернулся на бок.

Возможно, завтра получится разобраться с этой странной зелёной искрой. А может, удастся обнаружить что-нибудь ещё.

В любом случае торопиться не стоило.

В конце концов, я только начал знакомство с этим миром.

И, судя по всему, скучать здесь мне точно не придётся...

P.S. - глава вышла очень короткая, так бывает, но чтобы сохранить дневную норму, сегодня же добавится бонусная интерлюдия.

Интерлюдия 1 (Бесова обитель)

Интерлюдия (бонусная)

Синий иней, синий иней, синий иней, у-у-у, у-у-у…

Из холла отделения травматологии доносился ритмичный, но невероятно устаревший хит прошлых лет. Дверь в палату не закрывали, чтобы неходячие пациенты муниципальной районной больницы города Курска могли слышать музыку. Кажется, в названии ещё присутствует слово «центральная», но… Но в логике Мича никак не могли уложиться два понятия: центральная и районная.

Как он, третий сын барона Варда Ринно, очутился в этой бесовской обители?

Да никак он здесь не оказался!

То, что он больше не он, Мич понял не сразу. Впрочем, как занял это тело, он тоже не догадывался. Занял и занял. Упал на арене, а открыл глаза под слепящими глаза бесовскими лампами.

Да, в этом месте хватало всего бесовского. Из воспоминаний прежнего хозяина тела Мич уяснил, что это вовсе не черная волшба, не суть божественного проявления. Местные называли это прогрессом.

Бездарные ремесленники, писари и счетоводы сделали то, о чём не смели мечтать величайшие практики его мира. Хотя тут он, конечно, погорячился, ведь он даже близко не был знаком не то что с величайшими практиками, а даже с любым практиком этапа Единения. Ну не встречались настолько сильные люди на его коротком пути. Так что вполне могло быть, что великие практики, добившиеся на пути развития вершин мастерства и контроля Силы, сидят в самих дворцах из застывшего воздуха, любуются на живые картины, развешанные на стенах, и общаются между собой, великие, за тысячи и тысячи ли, по маленьким дощечкам. Бесовские картинки.

В этом мире молодого аристократа пугало всё: от телефона и телевизора до душевой кабины. Ну как, как, скажите на милость, эти бездари заставляют воду бежать на такой высоте без толики магии? Так она же ещё и горячая, как будто две стихии обуздали, чтобы он, калека-простолюдин, мог сполоснуть свою культю.

К слову, тело Мичу досталось, мягко говоря, второсортное. Мало того, что лишено правой ноги, так ещё и в силу возраста все органы требовали как минимум лечения, а в идеале и замены. Естественно, в родном мире не было такой лекарской практики, как изъятие органа у здорового человека, чтобы пересадить больному. Но, освоившись с чужими воспоминаниями, Мич начинал думать как землянин.

— Мне нужно отсюда бежать… — едва слышно пробормотал юный аристократ. — Бежать далеко и надолго.

— Чой-то ты там лепечешь, лишенец? — сосед по палате, сухой как тростинка старик, при этом не растерявший с годами своего задора, усмехнулся. — Ежели ты только надумаешь на лыжи встать, я тебя куму враз заложу! Ха-ха!

Взяв небольшую паузу, чтобы осмыслить услышанное, Мич всё-таки, благо Сергей, чьё тело сейчас использовал баронский сын, был довольно неглупым мужчиной, понял: покопавшись в воспоминаниях, можно многое понять. Так и сейчас стали ясны истинные слова соседа, а не аллегория с лыжами, кумом и долговыми обязательствами.

— Ша, консерва! — Мич решил подбирать ответ в немного блатном стиле. — Побежишь к хозяину — я тебя враз пером распишу, фраер ты подсушенный.

— Ха-ха, могешь, Серый! — старик весело рассмеялся. — Могешь ты, Серый, спору нет. Так натурально на меня зыркнул, я аж от страха собирался вертухаев кликать. А вообще не дуркуй. Лежи, выздоравливай. А человека молния шарахнула, так что врачи время смерти проставить успели, а он когти рвать вздумал.

— Да это я так, Кузьмич. Просто вспомнил, что у меня брага на подходе. Вот и думаю, как бы уксусом не пошла.

— Ах, вон в чём дело. Тогда присоединяюсь к твоему беспокойству. Эй вы, эскулапы, выписывайте нас, брагу спасать нужно!

Естественно, никакой браги не было, а была проблема куда серьёзнее. Мич, попав в новое тело, утащил часть своего тонкого тела. Да, не полноценную энергетику, но даже этого хватило, чтобы запустить процесс регенерации на изувеченном теле.

Допустим, восстановленные зрение, сердце, печень и почки можно сохранить в тайне. А вот что делать с культёй, которая начала внезапно отрастать? И у Мича не было никаких сомнений, что вскоре у него появится вполне здоровая конечность, а вот у окружающих появятся вопросы к нему. Очень много вопросов…

P. S. — Следующая глава завтра в 7:30 по Москве