Регрессор с 1000-го этажа

Глава 1. Предательство

Андрей рухнул на одно колено. Треснувший клинок глубоко ушёл в пепел. Каждый вдох разрывал лёгкие, а сердце бешено колотилось. Десять лет. Десять проклятых лет этого ада — и вот она, вершина.

Вокруг расстилалось мёртвое плато Тысячного этажа. Обугленные кости тварей Чистилища ещё дымились, и воздух был серым от едкой гари. Маны не осталось ни капли, божественная энергия тоже иссякла — всё ушло на то, чтобы уложить финального стража.

Но в левой ладони, сквозь налипшую грязь и копоть, пульсировало мягкое сине-золотое свечение. Маленькие песочные часы из цельного кристалла.

Амулет Хроноса.

[ВЫ ПЕРВЫЙ ЧЕЛОВЕК, ПОКОРИВШИЙ 1000-Й ЭТАЖ БАШНИ]

[ВЫПОЛНЕНО УСЛОВИЕ СКРЫТОГО ДОСТИЖЕНИЯ. ПОЛУЧЕНА НАГРАДА: АМУЛЕТ ХРОНОСА]

«Дошёл», — подумал Андрей, сжимая пальцы на прохладной грани кристалла. Перед глазами на секунду всплыло бледное лицо сестры на больничной подушке. Саша. Прости, что так долго. Исцелять я научился слишком поздно.

Из серой дымки послышался хруст пепла. Андрей не поднял оружия — он знал этот шаг. Ровный, уверенный ритм Юли. Тяжёлая, чуть шаркающая поступь Ромы. Почти беззвучные шаги Виктора. Его команда. Люди, с которыми он делил последний глоток воды в ледяных траншеях пятисотого этажа.

Десять лет он собирал эту команду по одному человеку. Вытаскивал из обвалов, выкупал из долговых ярусных артелей, выхаживал после проклятий. Десять лет учил их читать этаж раньше, чем этаж ударит. И этаж, который они выучили лучше всего, оказался он сам.

— Андрей! — Руслан вскинул руку, его лук покачивался на плече. — Мать твою, ты реально это сделал!

Андрей слабо улыбнулся, вытирая тыльной стороной ладони тёмную полосу с лица.

— С трудом. Если бы этот ублюдок продержался ещё минуту…

Он осёкся. Внутри шевельнулось странное, липкое чувство. Логика кричала, что всё в порядке — бой окончен, враг повержен. Но инстинкт выживания, отточенный в боях годами, заметил неладное.

Рома не опустил свой массивный ростовой щит. Наоборот, он держал его чуть под углом, закрывая Настю. Сама Настя — их «Ангел», всегда спешившая залечить малейшую царапину — стояла в нескольких метрах, опустив голову. Её пальцы мелко дрожали, перебирая чётки.

Юля подошла ближе всех. Её светлые волосы растрепались, на щеке запеклась чужая кровь, но все черты застыли в пугающем спокойствии. Андрей перевёл взгляд на её копьё. Остриё было направлено вниз, но её ладони лежали на древке в боевом хвате. Чуть выше, чем обычно. Так она перехватывала оружие для прямого выпада на поражение.

«Они просто устали. Мы все выжаты до предела», — мысленно отмахнулся Андрей, подавляя глупую паранойю. Он протянул руку навстречу Юле. — Помоги подняться. Домой пора.

Юля остановилась. Она посмотрела на него — прямо в глаза. И Андрей не увидел там привычного тёплого блеска. Только глухую, леденящую душу пустоту. Она едва заметно прикусила нижнюю губу. Эту мелкую привычку он знал наизусть: Юля всегда так делала, когда принимала тяжёлое, бесповоротное решение.

— Спасибо за всё, Андрей, — тихо ответила она.

Земля под коленями взорвалась неоновым багровым светом.

Андрей даже не успел среагировать. Из пепла вырвались толстые призрачные цепи, обвивая его плечи, грудь и руки, намертво прижав к земле. Воздух вокруг мгновенно потяжелел, превращаясь в свинец. Это была Клетка Падших — одноразовый свиток-артефакт, не требующий маны, который они вместе добыли три месяца назад.

[ВНИМАНИЕ! НА ВАС НАЛОЖЕН ЭФФЕКТ «ПОДАВЛЕНИЕ БОЖЕСТВЕННОЙ ВОЛИ»]

[ВСЕ ХАРАКТЕРИСТИКИ СНИЖЕНЫ НА 90%]

— Какого хера… — Андрей рванулся, но ослабшие мышцы сковала судорога. Багровые руны въедались в кожу, выжигая остатки сил. — Рома? Руслан? Что вы творите?!

Рома не смотрел ему в лицо. Он буравил взглядом сине-золотой амулет в руке лидера.

— Прости, командир. Но боги ясно дали понять: Трансцендентом станет только один. И если это будешь ты, мы так и останемся твоей тенью. Нам обещали долю, которую ты никогда бы не одобрил.

— Долю? — Андрей задыхался, цепи давили на рёбра. Он перевёл дикий взгляд на Юлю. — Юль… ты тоже? Мы же…

Она не молчала. Просто сделала полшага назад, освобождая пространство для атаки.

Они работали молча. Без криков, как часовой механизм, который Андрей сам собирал и настраивал годами.

Хлопнула тетива. Руслан выпустил три стрелы подряд. Чёрные древки вошли в правое плечо Андрея, в колено и в бедро и пришили его к земле. Боль полоснула так, что потемнело в глазах, но тут же сверху обрушился тяжёлый боевой молот Ромы. Раздался сухой, отчётливый хруст — левая нога Андрея вывернулась под неестественным углом.

Настя вскинула руку с боевым свитком. Мана ей не требовалась — свиток был заготовлен заранее. Небо раскололось багровой молнией. «Кара Господня». Святое пламя ударило Андрею прямо в лицо, выжигая сетчатку. Мир погрузился во тьму, расцвеченную багровыми сполохами.

В этой темноте Андрей уловил лишь короткий свист рассекаемого воздуха со стороны Виктора. Кинжалы Тени точно прошлись по запястьям, перерезая сухожилия. Пальцы Андрея безвольно разжались, амулет Хроноса с тихим звоном выпал и покатился по пеплу.

Точно — но не насмерть: не в горло, не в подмышечную впадину, ни в одну из тех точек, которые Тень отрабатывает до автоматизма на первом же круге службы. Руки — чтобы не сопротивлялся. Но не жизнь — чтобы не мешал умирать. В тот миг Андрей не придал этому значения: умирающим некогда раскладывать по полочкам чужую меткость. Зря. Деталь легла в память сама, глубоко, на самое дно — туда же, куда лёг узел ярости.

— Заберите амулет! Быстрее! — скомандовал Рома.

Приглушённый шум шагов приблизился. Ветер донёс до Андрея едва уловимый шлейф её духов — лаванды, которую он когда-то достал для неё на аукционе пятисотого этажа. На мгновение ему показалось, что это просто страшный сон. Сейчас он проснётся, Юля улыбнётся и коснётся его плеча…

Холодное остриё копья упёрлось ему в грудь. Юля стояла над ним, нацелив удар точно в сердце.

— Значит… — голос Андрея превратился в клокочущий хрип, изо рта толчками пошла кровь. — Всё это время… вы просто ждали финала?

Сталь вошла как по маслу. Юля ударила профессионально, всем весом, проворачивая древко в ране, чтобы наверняка разорвать левый желудочек.

Взрыв боли внутри груди сменился оглушительным, сибирским холодом. Лица Юли он не видел, но знал, какое оно: застывшая маска хладнокровного безразличия. Ни капли сожаления. Никаких слёз, ничего.

Юля выдернула копьё, и Андрей обмякшим телом повалился ничком на пепел. Его рука с перерезанными сухожилиями бессильно легла на упавший амулет Хроноса, лежавший в луже его собственной крови. Забрать кристалл они не успели — всё решили пара секунд.

Как только первая капля крови Андрея коснулась сине-золотых граней, кристалл рванул ослепительной вспышкой.

Мир замер. Ветер мгновенно стих. Поднятые ударом Юли крупицы пепла застыли в воздухе, будто вмороженные в лёд. Сама она так и осталась стоять над ним с окровавленным копьём, превратившись в неподвижную статую.

Перед ним, хотя глаза давно выжгло, развернулось гигантское системное окно, сияющее золотом.

[КРИТИЧЕСКОЕ СОСТОЯНИЕ НОСИТЕЛЯ. ОБНАРУЖЕНА КРОВЬ ПЕРВОГО ТРАНСЦЕНДЕНТА]

[УСЛОВИЯ ВЫПОЛНЕНЫ. АКТИВИРОВАН ТИТУЛ: ВЕРНУВШИЙСЯ]

[ЗАПУСК ГЛОБАЛЬНОГО ОТКАТА ПРОСТРАНСТВА-ВРЕМЕНИ]

Откат не был наградой. Амулет Хроноса не выбирает, куда возвращать, — он возвращает носителя к точке наибольшей связанности с миром. И точкой этой оказалась не вершина, не первый этаж и даже не день входа в Башню. А белый больничный потолок, под которым дышала единственная причина, ради которой он вообще полез вверх.

Окружающая реальность треснула. Тысячный этаж, дымящееся плато, застывшие фигуры предателей — всё начало осыпаться мелкой стеклянной крошкой в абсолютную пустоту. Сознание Андрея сорвалось с места и на бешеной скорости понеслось назад, сквозь слои времени.

Его ярость не исчезла. Она сбилась в маленький твёрдый узел и легла на самое дно, до срока.

«Я запомнил вас. Каждого. Ждите».

Золотой свет поглотил его полностью.

Андрей резко вдохнул. Белый потолок, резкий запах лекарств, бешено бьющееся сердце… Он был жив. За месяц до конца света.

Глава 2. Тридцать дней

Запах хлорки и спирта ударил в нос раньше, чем Андрей смог сфокусировать взгляд. Белый больничный потолок казался размытым, дрожащим пятном. Сердце в груди глухо и ровно отстукивало ритм. Без удушающей боли. Без разрывающего левый желудочек стального острия, без месива из раздробленных костей и выжженной святым пламенем сетчатки.

Он резко повернул голову. Шея отозвалась слабой, затёкшей болью, а не хрустом сломанных позвонков.

На кровати у стены, рядом с его раскладушкой, укрытая казённым байковым одеялом, спала девочка. Слишком худая. Кожа казалась почти прозрачной в бледном утреннем свете, под глазами залегли глубокие тени, а короткие светлые волосы едва прикрывали следы от медицинских пластырей. Она дремала под тяжестью обезболивающих капельниц — регулярная химия и тяжелейшая терапия высасывали из неё последние силы.

Саша.

Андрей затаил дыхание. Медленно, боясь разрушить эту хрупкую иллюзию, он протянул руку. Его пальцы — гладкие, без привычных глубоких шрамов от чудовищ Чистилища и въевшейся копоти — коснулись её тонкого запястья.

Едва тёплая. Пульс под кожей бился слабо, прерывисто, но упрямо.

Она была жива.

Грудь Андрея сдавило так, что стало трудно дышать. В прошлой жизни он опоздал. Прорывался сквозь этажи, хватал запретные артефакты, рвал жилы, но когда наконец получил силу исцеления высоких уровней, спасать было уже некого: Сашу забрала болезнь, бабушку и остальных близких — хаос первых недель катастрофы. Вина, жившая в нём годами, сейчас переплавлялась в холодную решимость.

«В этот раз всё будет иначе. Я вырву тебя из рук смерти, мелкая. Чего бы мне это ни стоило».

На тумбочке завибрировал старенький смартфон с паутиной трещин на экране. Андрей перехватил его, с трудом вспоминая, как пользоваться этой мирной, забытой техникой. На заблокированном дисплее светилась дата: 15 апреля 2026 года.

Тридцать дней.

Ровно через месяц, 15 мая, мир содрогнётся от глобального землетрясения, и над городами вырастет монолитный силуэт Башни. А ещё через два месяца откроются первые фиолетовые Разломы, которые выпустят порождения Антимира прямо на улицы.

Андрей сел на край раскладушки и позволил себе три минуты паники. Ровно три — по часам, потому что четвёртая минута уже была занята делом. Потом достал из кармана больничную квитанцию, перевернул её на чистую сторону и начал список. Тело. Деньги. Препараты. Саша. Юта. Бабушка. Каждое слово — не чувство, а отрасль планирования. К пункту «препараты» он приписал: «Серый, старый номер». К пункту «тело» — «Михалыч, вторник, четверг». Список получился коротким, потому что всё остальное — страхи, сожаления и вопрос «за что» — в списки не пишут. Их пишут в себя.

Андрей поднялся с раскладушки. Ноги слегка подкосились. Тело казалось чужим, пугающе лёгким и мягким. Сейчас ему было всего двадцать два года. Никакой накопленной «Боевой Мощи», никакого слияния характеристик через Кисть Трансцендента. Обычный парень, которого на первом же этаже любая базовая слизь размажет по камням.

Но у него было кое-что посильнее любой стартовой системы — память о каждой ловушке, скрытом квесте и уязвимости любого монстра Башни.

Саша едва заметно вздохнула во сне, не размыкая век. Андрей подошёл ближе и аккуратно поправил её одеяло, пряча дрожь в пальцах.

— Всё будет хорошо, Саш, — прошептал он, не желая тревожить её сон. — Я вернусь. Обязательно.

Дома его встретил тихий, стук хвоста по старому линолеуму. Из коридора навстречу не спеша вышла Юта — одиннадцатилетняя метиска немецкой овчарки и волка. Её мудрые, слегка подёрнутые возрастной дымкой глаза смотрели на хозяина с привычным, спокойствием. Андрей опустился на корточки, зарываясь лицом в её густую шерсть.

В прошлой жизни в первые же дни после землетрясения началась паника, перебои со светом и водой, а следом — бандитизм и мародёрство. Старая собака погибла, защищая квартиру от чужаков, пока Андрей в растерянности пытался достать лекарства для сестры.

— Привет, старая подруга, — прошептал он, чувствуя, как собака доверчиво ткнулась мокрым носом ему в шею. — Больше я тебя не оставлю без защиты.

Вечером он перебрал квартиру по-хозяйски, как перед долгой обороной: прикрутил к двери второй замок, посчитал питьевую воду, скупил в ближайшем магазине весь сухой корм для Юты — продавщица посмотрела на него как на человека, собирающегося переждать конец света, и была права больше, чем смела предположить. Корм он сложил в кладовке штабелями. Одиннадцатилетняя собака — не солдат. Но сторож из неё в грядущем мире будет стоить дороже, чем охраняемый ею квартал.

Телефон завибрировал снова — на экране высветилось «Бабушка». Андрей замер, прежде чем принять вызов. Этот голос он не слышал с первых недель катастрофы: до посёлка, где жила бабушка, в хаосе так никто и не добрался.

— Андрюша, ты кушал? — спросил знакомый, чуть дребезжащий голос.

— Кушал, ба, — ответил он, закрывая глаза. — Я скоро приеду. Обязательно.

Времени на сентиментальность не было. Каждая минута этого месяца стоила золота.

Уже через два часа Андрей стоял в полупустом боксёрском зале. Знакомый, резкий запах пота, старой кожи и дешёвого антисептика. Его тренер, хмурый мужчина со сломанным носом, удивлённо приподнял бровь, глядя на то, с какой глухой, пугающей яростью парень начал вколачивать удары в тяжёлый кожаный мешок.

— Эй, полегче! — крикнул тренер, шагая ближе. — Ты так себе суставы выбьешь. Где твоя техника, Андрей? Куда ты торопишься?

Андрей не отвечал. Серии ударов сыпались одна за другой. Его разум мастера ближнего боя, прошедшего адские этажи, точно знал, как нужно закручивать корпус, под каким углом разворачивать стопу и как распределять центр тяжести для идеального пробивающего удара. Но мягкие, не готовые к таким перегрузкам мышцы двадцатидвухлетнего тела просто не успевали за командами мозга.

Ноги заплетались, лёгкие обжигало от нехватки воздуха уже после третьего раунда, а предплечья наливались свинцом.

Слишком слабое. Слишком медленное, никчёмное тело.

Андрей стискивал зубы до скрипа и продолжал двигаться. Он заставлял свои мышцы гореть, доводил себя до полуобморочного состояния на беговой дорожке, выжимая из человеческого лимита всё возможное. Тренер лишь молча качал головой, не понимая, какая муха укусила его ученика, но мешать не стал — в глазах парня было то, что бывает только у смертников перед главным поединком в жизни.

Вечерами, возвращаясь в комнату под тихое сопение Юты у кровати, Андрей тренировал сознание. Ментальная устойчивость не требовала мышц. Он часами сидел в полной темноте, заставляя свой разум выстраивать по памяти точнейшие карты первых двадцати индивидуальных этажей, схемы движения патрулей чудовищ и точные координаты скрытой локации, где его ждёт Кисть Трансцендента.

Каждую ночь его тело сводило судорогами от истощения. День сменялся днём в изнуряющей рутине. Постепенно, шагами и потом, тело привыкало к нагрузкам.

И каждую ночь, перед тем как провалиться в сон, он открывал в памяти самый тяжёлый файл. Пятеро. Он перебирал их лица, как карты перед большой партией: копьё Юли, щит Ромы, чётки Насти, тетива Руслана, ножи Виктора. В прошлой жизни все пятеро вошли в Башню в один день с ним и дошли — каждый своим путём — до тысячного этажа. Значит, где-то в этом городе, прямо сейчас, они живут, ходят в магазины и понятия не имеют, что уже мертвы. Он знал их имена, привычки, слабости и цену. А они не знали даже его запала. Преимущество, за которое в Башне убивают.

Первая неделя подготовки пролетела как один миг.

Глава 3. Кровь и пот

Вторая неделя подготовки превратилась в сплошное, лишённое сна марево. Время потеряло чёткие контуры, сжавшись до бесконечного цикла: бег, железо, мешок, короткое забытьё и снова бег. Тело двадцатидвухлетнего парня, ещё не знавшее укрепляющих рун Башни и божественных благословений, трещало по швам.

Каждый утренний подъём начинался со слепой, режущей боли в пояснице и забитых икрах. Мышцы горели от избытка молочной кислоты, суставы ныли при каждом шаге.

— Ещё тридцать, — хрипел Андрей в пустом зале, заставляя себя выжимать штангу. — Ещё тридцать. Тебе не хватит сил даже открыть ворота первого этажа.

Тяжёлый кожаный мешок качался из стороны в сторону, принимая на себя яростные, рваные серии. Андрей работал без перчаток. Тонкие спортивные бинты уже давно пропитались сукровицей и потом, но он упрямо вколачивал костяшки в жёсткую кожу. Раз за разом. Правый прямой, левый снизу, уклонение. Скорость была ничтожной. По сравнению с тем, как он двигался на девятисотом этаже, сейчас он казался себе застрявшей в густом сиропе мухой.

Зрение начало плыть. В затылке запульсировала острая, колющая боль — давление скакнуло далеко за пределы нормы. Перед глазами поплыли серые, жирные пятна.

«Только не падать, — приказал себе Андрей, занося руку для следующего удара. — Только не…»

Мир резко накренился. Пол боксёрского зала рванулся навстречу, сильно ударив по плечу. Оглушительный свист забил уши, и сознание на несколько секунд просто отключилось, провалившись в спасительную темноту.

— Ты совсем уже, Андрюха, или тебя жизнь ничему не учит?! — Как гром среди ясного неба голос тренера ворвался в угасающее беспамятство вместе с резким запахом нашатыря.

Андрей судорожно дёрнулся, закашлялся и сел, опираясь спиной на прохладную металлическую ножку ринга. Голова раскалывалась. Михалыч — грузный, седой мужчина с цепким взглядом — сидел перед ним на корточках, злой, крутя в руках флакон с нашатырём и салфетку.

— Ты на себя в зеркало смотрел? У тебя щёки ввалились, под глазами синяки! — тренер досадливо качнул головой. — Я тренирую людей двадцать лет, парень. Я видел фанатиков. Но ты не тренируешься. Ты себя целенаправленно уничтожаешь. Зачем? К какому бою ты готовишься, что готов лечь в гроб до его начала?

Андрей молча потянул зубами узел на бинте, освобождая разбитую, распухшую правую кисть. Кожа на костяшках лопнула, обнажая багровую мякоть.

— Это личное, Михалыч, — глухо бросил он, даже не глядя на наставника. — Мне нужен результат. Быстро.

— Быстро только раки в кипятке краснеют! — тренер поднялся, тяжело дыша. — Всё, на сегодня лавочка закрыта. Сдавай ключ от зала и топай домой. Если я завтра увижу тебя здесь в таком состоянии — вышвырну и больше на порог не пущу. Слышал меня? Ты сердце себе посадишь!

Андрей поднялся, держась за канаты. Его штормило, но взгляд оставался твёрдым.

— Слышал, — ответил он, направляясь к раздевалке. — Спасибо за тренировку.

Он уходил, спиной чувствуя тяжёлый, встревоженный взгляд старого тренера. Михалыч не знал, что через шестнадцать дней здоровое сердце никого не спасёт, если нет навыка пережить первый удар монстра.

По дороге в больницу он зашёл на рынок и купил пакет мелких клементинов. Саша их любила больше конфет — за то, что их «много и они не заканчиваются быстро». В палате стоял полумрак, капельница мирно тикала своим медленным счётом. Саша сидела на кровати, обложенная подушками, и чертила в планшете — она рисовала башню, которая ей приснилась в феврале, и уже третий месяц не могла дорисовать верх, потому что верх «всё время уходил выше листа».

— О, пришёл, — сказала она, оценивающе прищурившись. — Ты чего худой такой, как телеведущий? Тебя дома не кормили?

— Качусь, — сказал Андрей, садясь на край койки.

— Дурака валяешь, а не качусь, — беззлобно отозвалась она и взяла клементин. — Люди, которые готовятся к чему-то страшному, всегда худеют. Я вон, наоборот, расту во все стороны, куда мне лечь.

Он не спросил, откуда она берёт свои выводы. В прошлой жизни этот разговор он проспал — лежал после тренировки в отключке, и Саша рассказывала всё это соседке по палате, а та, по её же словам, слушала внимательно и ни разу не перебила. Сейчас он дослушал до конца и запомнил главное: февральский сон про башню. За три месяца до Башни. Деталь, которую в прошлой жизни не с кем было обсуждать, а теперь было бы с кем — только не сейчас. Не время. Пока — только клементины.

Дома, в ванной, было пусто. Андрей включил ледяную воду — нужно было экстренно сузить сосуды и унять бьющую тело крупную дрожь. Потоки воды смывали серую пыль, пот и налипшую кровь из разбитых рук.

Ополоснув лицо, Андрей поднял взгляд на мутное, покрытое разводами зеркало над раковиной. По сравнению с прожитыми годами в Башне это тело казалось чужим и слишком уязвимым. Гладкая кожа без шрамов, ровный нос, целые глаза. Только тяжёлый, не по годам взрослый взгляд выдавал то, через что ему пришлось пройти.

Андрей коснулся пальцами грудины. Прямо туда, куда пришёлся финальный удар Юли. Кожа была чистой.

— Десять лет, — произнёс он в пустоту ванной. — Десять лет я шёл вверх, чтобы умереть от рук тех, кому доверял. И сейчас я снова в самом начале.

Он опёрся руками о влажный край раковины.

«Человеческих тренировок слишком мало. Выносливость поднялась, но мышцы за две недели не перестроить. На первом же испытании этого не хватит».

На следующий день Андрей снова пришёл в больницу к Саше. Ради неё он заставил себя расправить плечи и нацепить на лицо спокойную улыбку. Из кармана куртки он достал маленькую пластиковую фигурку кота — копеечный сувенир, который обещал ей принести.

Саша лежала на подушках, слабая после очередной процедуры. Увидев брата, она попыталась улыбнуться и взяла игрушку, но её взгляд задержался на его забинтованных руках.

— Андрюш… — она тихо перехватила его запястье. — Ты опять из зала? Ты очень уставший.

— Всё в порядке, Саш, — Андрей мягко приобнял её за плечи, утыкаясь носом в её волосы, пахнущие больничным шампунем. — Просто много работаю. Хочу сделать всё, чтобы тебе стало лучше. Появились перспективные варианты. Ты мне веришь?

Она уткнулась ему в грудь и едва заметно кивнула.

— Верю. Только береги себя. Ты у меня один.

Ночью кошмар вернулся.

Андрей резко сел на кровати, тяжело и шумно глотая воздух. Рука мгновенно взметнулась к груди, пальцы ощупывали рёбра в поисках несуществующей раны. Сердце колотилось в бешеном темпе.

Рядом с кроватью тихо заскулила Юта. Старая собака подняла голову, положив тяжёлую морду ему на колено. Андрей запустил пальцы в её густую шерсть, постепенно приходя в себя.

Он посмотрел на свои подрагивающие от переутомления ладони.

«Времени почти не осталось. До 15 мая нужно выжать из этого тела максимум, в обход нормального восстановления. Нужны препараты для быстрой регенерации и адаптации нервной системы».

Андрей дотянулся до телефона. Экран подсветил его лицо бледным синеватым светом.

Пальцы быстро набрали старый номер знакомого из спортивной медицины, который из-под полы поставлял редкие адаптогены и стимуляторы.

— Алло, — раздался сонный голос в трубке.

— Привет, Серый. Это Андрей, — парень выпрямился, голос звучал собранно и жёстко. — Мне нужен полный курс инъецируемых актопротекторов, антигипоксантов и сильные стимуляторы ЦНС армейского типа. Деньги будут завтра.

Серый помолчал секунду — срок, за который в его голове пересчитывались риски, цены и старые долги, — и спросил только одно:

— Куда колоть будешь? Сам не умеешь, я видел, как ты от витаминки в кабинете школьной медсестры отключался.

— Приеду — покажешь, — сказал Андрей и глянул на дату в углу экрана. Ровно две недели.

Глава 4. Тени прошлого

Курс, который Серый достал через свои подпольные связи, обошёлся Андрею в последние накопления и бил по организму грубо, не щадя внутренних ресурсов. Препараты отозвались в желудке тупым, маслянистым жжением, а армейский антигипоксант вместе с агрессивным стимулятором превратили кровь в бурлящий поток.

Андрей шёл по плиточному тротуару, и окружающий мир казался ему неестественно замедленным, словно кадры старой киноплёнки, прокручиваемой с задержкой. Гул машин на проезжей части доносился словно сквозь толстый слой ваты, шаги редких прохожих выглядели вязкими, а громкие разговоры распадались на отдельные растянутые звуки. Сердце в груди отстукивало сумасшедший ритм — не менее ста двадцати ударов в минуту в состоянии полного покоя. Зрачки расширились, жадно впитывая яркий дневной свет, а во рту прочно засел горький металлический вкус меди.

Это была рискованная, граничащая с безумием игра. Человеческое тело без подпитки Системы, без распределённых очков характеристик и рунических печатей банально не создано для подобных перегрузок. Мышцы звенели от искусственно вызванного тонуса, сухожилия натянулись, как стальные тросы, а в затылке нарастала тупая пульсация. Но Андрею требовалась именно эта суррогатная скорость. Ему необходимо было заставить нервные окончания передавать импульсы быстрее, чем это заложено биологической природой. Только так можно было заставить нетренированные рефлексы опережать движения противника.

Он пробирался через центральные улицы весеннего города. Люди вокруг смеялись, спешили по своим делам, держали в руках бумажные стаканчики с кофе и эмоционально спорили из-за парковочных мест. Они жили своей обычной, безопасной и до тошноты размеренной жизнью весны 2026 года. Они понятия не имели, что этот привычный мир — всего лишь тонкая ледяная корка над кипящим, бездонным океаном Хаоса. И всего через две недели этот лёд с треском лопнет, погребая под собой миллиарды ничего не подозревающих людей.

Андрей поправил воротник потёртой куртки, пряча подбородок от резкого порыва сырого ветра. Его взгляд, обострённый действием препаратов, непрерывно сканировал людской поток. Он искал. Он знал, что в эти дни кто-то из них живёт в этом самом городе. Ещё не отмеченные Системой, не получившие свои классовые ветки, уникальные навыки и легендарные артефакты. Обычные люди со своими слабостями, страхами и бытовыми проблемами.

Он заметил её возле небольшого уличного кафе на перекрёстке двух шумных улиц.

Андрей застыл прямо посреди тротуара, едва не спровоцировав столкновение с идущим следом мужчиной в строгом костюме. Тот что-то раздражённо буркнул, обошёл его по дуге и поспешил дальше, но Андрей даже не повёл бровью. Все его существо, подстёгнутое мощной дозой стимуляторов, сфокусировалось на одной-единственной точке в пространстве.

Юля.

Она сидела за круглым металлическим столиком на открытой веранде в компании двух университетских подруг. На ней было лёгкое бежевое пальто, светлые волосы свободными волнами спадали на плечи, едва касаясь воротника. Она что-то увлечённо рассказывала, активно жестикулируя изящными пальцами, а затем запрокинула голову и искренне, звонко рассмеялась.

Этот смех когда-то казался Андрею лучшей наградой после изнурительных, кровопролитных рейдов. Он помнил его до мельчайших интонаций. Помнил, как этот самый голос грел его в ледяных пещерах седьмого этажа, когда их маленькая группа только начинала свой путь с нижних ярусов Башни, деля одну сухую галету на троих.

Андрей сделал полшага назад, уходя в тень пышного раскидистого дерева. Пальцы в карманах куртки сжались в кулаки с такой силой, что на недавно забинтованных костяшках снова лопнула тонкая, едва затянувшаяся кожа. Свежая кровь мгновенно пропитала медицинскую ткань.

Внутри него вспыхнуло тяжёлое, разрывающее грудную клетку чувство. Проклятые стимуляторы подхватили воспоминания и вывели их на уровень физической боли. В памяти с пугающей чёткостью всплыла каждая деталь того финала: тот самый пустой, остекленевший взгляд на тысячном этаже, маска холодного безразличия на лице женщины, ради защиты которой он когда-то был готов бросить вызов любым божественным сущностям.

А прямо сейчас эта же женщина сидела в каких-то двадцати метрах от него и спокойно пила латте. Она ещё даже не знала о его существовании. В этой временной линии они не успели встретиться. Для неё Андрей являлся лишь очередным незаметным силуэтом в уличной толпе.

«Смейся, — Андрей всматривался в её лёгкую улыбку, и его взгляд окончательно утратил человеческое тепло, превратившись в два тёмных, немигающих осколка. — Смейся. Тебе осталось совсем немного. Скоро боги пообещают тебе всё, о чём ты мечтала, в обмен на верность и мою голову. И ты согласишься. Сделаешь это так же легко, как сейчас делаешь глоток из этого стакана. Но в этот раз до финала ты не дойдёшь».

Он простоял в тени дерева около пятнадцати минут, пока Юля не попрощалась с подругами, не подхватила сумочку и не направилась в сторону станции метро. Грациозная, лёгкая, полная жизни. Андрею не требовалось идти за ней следом. Главная цель этого выхода была достигнута — он зафиксировал её текущее местонахождение, убедился в отсутствии сторонних аномалий и выжег в себе последние остатки привязанности.

Спустя час Андрей уже спускался по стёртым бетонным ступеням в подвальный зал Михалыча, чтобы забрать оставленные в шкафчике вещи. Действие первой волны стимуляторов понемногу снижалось, оставляя после себя мерзкую, высушивающую внутренности усталость и лёгкий тремор в пальцах.

У стойки администратора, прямо возле входа, стоял высокий, широкоплечий парень в простой серой майке. У него была короткая спортивная стрижка, правильные черты лица и открытая, обаятельная улыбка. Он как раз помогал какому-то подростку отрегулировать замок на спортивной сумке, что-то весело комментируя.

Руслан. Лучший кайт-лучник человечества в его прошлой жизни. А в настоящем — обычный дежурный инструктор с небольшим окладом.

Андрей замер на пороге, чувствуя, как внутри тяжёлой волной поднимается глухой гнев. В том, потерянном времени Руслан был его правой рукой, верным соратником, который прикрывал его спину в самых безнадёжных пространственных разломах. Андрей лично выбивал для него легендарное снаряжение у заносчивых торговцев на дальних ярусах.

Руслан повернул голову на звук шагов и дружелюбно приподнял руку:

— О, здорова! Ты Андрюха, да? Михалыч про тебя рассказывал. Сказал, у нас появился парень, который буквально уничтожает снаряды в зале.

Андрей заставил себя сделать шаг вперёд. Препараты в крови всё ещё заставляли мозг подсознательно просчитывать траектории возможных атак и уязвимые точки на теле собеседника. Вот сейчас: короткий шаг, удар в область гортани, и противник осядет на пол. Но Андрей подавил этот инстинкт ледяным усилием воли.

— Привет, — его голос прозвучал глухо, как треск сухого валежника.

Руслан подошёл чуть ближе, и его взгляд сразу зацепился за пропитанные свежими бурыми пятнами бинты на руках Андрея. Инструктор сочувственно покачал головой:

— Эй, дружище, да ты совсем себя не бережёшь. Ты же убьёшь суставы ещё до того, как выйдешь на свой так называемый прайм. Давай я тебе нормальные спортивные тейпы дам? У меня в каптерке лежит пара рулонов, держат намертво, кожа хоть рваться не будет.

В его тоне и жестах не прослеживалось фальши. Он действительно искренне хотел помочь упрямому, истязающему себя парню. В нём ещё не зародилось ни грамма того яда, который отравит его сознание через несколько лет под влиянием системных соблазнов.

Андрей посмотрел Руслану прямо в глаза. Тот не выдержал этого тяжёлого, не по возрасту мертвенного взгляда. Улыбка инструктора постепенно угасла, он инстинктивно сделал полушаг назад, почувствовав исходившую от посетителя скрытую, опасную угрозу.

— Не нужно, — Андрей прошёл мимо него по коридору к раздевалкам. — Я сам разберусь.

Остановившись у двери, он на мгновение обернулся. Руслан смотрел ему вслед с искренним недоумением и лёгким замешательством.

«Ты ещё не сделал свой предательский выбор, Руслан, — подумал Андрей, сжимая челюсти. — Ты ещё не выпускал те чёрные стрелы в мои суставы, пока я лежал в цепях. Но как только Система покажет тебе настоящую власть, ты переступишь через всё. И я буду рядом, чтобы ты не получил второго шанса».

Рассудок постепенно возвращал привычную, трезвую ясность. Эмоции оставались худшим советчиком, ненависть требовала холодной, хирургической логики. Андрею требовалось чётко распределить приоритеты по всей пятёрке бывших соратников.

Юля, Рома, Настя, Руслан — их мотивами на тысячном этаже являлись банальная жадность, гордыня, страх остаться в тени и жажда власти. Они сделали свой выбор осознанно, продавшись за обещания богов. Разговор с ними в новой жизни окажется коротким и окончательным.

Но оставался пятый. Виктор. Тень.

Андрей мысленно вернулся к деталям того боя на вершине. Виктор бил точно и безжалостно, перерезая сухожилия, но ещё до вспышки Настиного свитка Андрей успел заметить его лицо: на нём не было ни триумфа, ни жадности. Только тяжёлая, горькая решимость.

Уже умирая, он ловил обрывки чужих слов и системных оповещений и понял: Виктора обманули. Ему подсунули сфабрикованные данные о том, что их лидер заключил сделку с Сущностями Хаоса и готов принести Землю в жертву ради статуса Первого Трансцендента. Виктор искренне поверил, что, убивая командира, спасает человечество. Его скрытность и верность общему делу просто обернули против Андрея.

«Виктор — единственный из них, кого можно и нужно направить в правильное русло, — подвёл итог Андрей, шагая по вечернему городу. — Его уникальный класс «Тень» незаменим для глубокой разведки и ликвидации апостолов Хаоса. Но в этот раз я не позволю кому-либо манипулировать его разумом».

Ближе к полуночи Андрей добрался до спального района на западной окраине. Здесь высился трёхэтажный торгово-развлекательный комплекс — стандартное сооружение из стекла и бетона, сияющее вывесками засыпающих бутиков и круглосуточного кинотеатра.

Андрей вошёл через боковой вход, поднимаясь по эскалатору на второй ярус. В здании стояла тишина, пахло попкорном, влажной уборкой и дешёвыми ароматизаторами. Редкие посетители уже покидали заведение.

Подойдя к прозрачному ограждению балкона, Андрей опёрся руками о металлический поручень и посмотрел вниз, на центральный атриум первого этажа.

У главных раздвижных дверей, заложив руки за спину, дежурил молодой парень. На нём висела серая, явно не по размеру сшитая форма частного охранного предприятия с пластиковым жетоном на груди. Сутулый, бледный, с оттопыренными ушами и усталым лицом, он выглядел как типичный студент, вынужденный ночами подрабатывать за минимальную оплату.

Виктор. Будущая «Тень». Человек, который через несколько лет научится просачиваться сквозь любые защитные барьеры и бесшумно устранять элитных чудовищ Башни за доли секунды.

Сейчас он выглядел откровенно слабо: переминался с ноги на ногу, разминая затёкшие ноги, тоскливо поглядывал на настенные электронные часы и время от времени доставал из кармана старый телефон. Обычный неприметный парень, на которого прохожие даже не оборачивались. Но именно эта неприметность со временем превратится у него в смертоносный навык скрытности.

Андрей внимательно фиксировал каждую деталь его поведения, оценивая физическое состояние и реакции будущей «Тени».

Виктор внизу внезапно вздрогнул — неосознанный инстинкт самосохранения подал первый, едва уловимый сигнал — и резко вскинул голову, осматривая балконы второго яруса. Но Андрей без лишней суеты и резких движений уже отступил вглубь коридора, скрывшись за массивной несущей колонной.

Действие стимуляторов окончательно прекратилось. На смену искусственному разгону пришли опустошённость и свинцовая тяжесть во всём теле. Но главное за сегодня было сделано: Юля, Руслан и Виктор найдены, их стартовые позиции известны, сомнения отброшены. Рому и Настю предстояло найти позже.

До глобальной активации Башни оставалось ровно четырнадцать дней. Пора было переходить к финальному этапу подготовки.

Глава 5. последние дни на земле

Двадцать шестые сутки изнуряющего, непрерывного марафона подготовки подходили к концу.

Андрей стоял посреди полутёмного боксёрского зала, тяжело и глубоко дыша через нос. Пот заливал глаза, выжигая их до слёз, но он даже не морщился. Каждая мышца горела огнём, тело норовило развалиться от усталости, а сердце колотилось на пределе.

Препараты Серого работали на пределе человеческих возможностей и выжимали из нетренированного двадцатидвухлетнего тела всё до капли, держа нервную систему в режиме постоянной боевой готовности.

«Ещё серию. Давай, не скули, — шептал себе Андрей, сжимая челюсти. — Это ничто по сравнению с тем, что ждёт там».

Он нанёс молниеносную, хлесткую комбинацию по тяжёлому снаряду: левый прямой, правый хук, уклон, уход с линии атаки и сокрушительный апперкот. Мешок из плотной воловьей кожи отлетел в сторону с глухим треском.

— Ты сдохнуть решил, Андрей?! — из угла зала рявкнул Михалыч, бросив на деревянную скамью засаленное полотенце. — Посмотри на себя! Ты весишь как тень, под глазами синяки в палец толщиной! Ты же серый весь!

— Всё в норме, Михалыч, — суховато ответил Андрей, не опуская рук. Голос прозвучал хрипло и отстранённо. — Я контролирую процесс.

— Контролируешь?! Да у тебя пульс за двести, через футболку видно, как сердце колотится! Если ты протянешь ноги прямо на моём ринге, меня же потом и затаскают! Всё, тренировка окончена. Снимай бинты и вон из зала. Пошёл прочь!

Андрей спокойно опустил руки, молча подошёл к скамейке и стал аккуратно разматывать эластичные ленты. Переубеждать старого тренера было бессмысленно. Михалыч не знал и не мог знать, что ровно через четыре дня привычный мир перестанет существовать. Обычный спорт станет бесполезен. Значение будут иметь только мышечная память, воля и выносливость.

Забрав вещи, Андрей направился прямо в городскую больницу.

Палата Саши встретила его привычным, вязким запахом антисептиков и тихим, размеренным писком медицинских приборов.

Саша лежала на застеленной койке, полуприподнявшись на подушках, и с трудом удерживала в тонких пальцах стилус, что-то тихо набрасывая на планшете. Опухоль четвёртой стадии и агрессивная терапия выжимали из неё все силы. Когда дверь тихо скрипнула, Саша повернула голову, и её измождённое лицо озарилось слабой, но искренней улыбкой:

— Андрей…

— Привет, мелкая, — Андрей подошёл к постели, опустился на край стула и аккуратно, чтобы не задеть катетер, взъерошил её светлые волосы.

Взгляд его привычно прошёлся по капельнице и датчикам монитора. Земная медицина здесь оказалась бессильна, врачи лишь разводили руками и давали осторожные, неутешительные прогнозы. Но Андрей точно знал: в Башне существуют эликсиры и артефакты, способные полностью исцелять подобные патологии. Ему нужно лишь пробиться на верхние ярусы.

— Ты опять весь в сбитых ссадинах… — Саша вздохнула, разглядывая его бинты и бледное, исхудавшее лицо. — Андрей, ты точно в порядке? Ты последние недели сам на себя не похож. Почти не спишь, постоянно где-то пропадаешь…

— В полном порядке, Саш, — мягко произнёс он, и в его обычно холодных глазах проскользнуло настоящее, живое тепло. — Готовлюсь к одному очень важному шагу. Скоро всё изменится. Понимаешь? Совершенно всё.

— Ты уедешь?

— Я достану средство и вылечу тебя, — отчеканил Андрей, выделяя каждое слово. — Чего бы мне это ни стоило. Просто верь мне и держись.

Саша слабо сжала его ладонь своими худенькими пальцами. Андрей замер, на секунду прикрыв глаза.

«Я не уберег тебя в прошлой жизни, мелкая. Позволил тебе угаснуть на этой койке, пока сам пробивался через нижние ярусы… В этот раз всё будет иначе. Я принесу лекарство с самых вершин».

За следующие три дня Андрей закрыл последние бытовые вопросы, распределяя скромные остатки ресурсов.

За два дня до часа «Х» он съездил в посёлок к бабушке. Привёз канистры с водой, ящики консервов, крупу и тёплые вещи и забил ими погреб, как смог. Бабушка ворчала, что внук совсем сошёл с ума со своими запасами, но Андрей обнял её так крепко, что она замолчала.

— Из дома никуда не выходи, ба, что бы ни началось, — тихо сказал он. — Я приеду за тобой, как только смогу.

За день до часа «Х» он навестил соседей по площадке — пожилую пару, давних знакомых семьи.

— Тётя Маша, дядя Коля, у меня к вам огромная просьба, — Андрей стоял на пороге их квартиры, удерживая за поводок собаку. Юта — верная старая овчарка — тихо скулила и лизалась у его ног. — Присмотрите за Ютой. Тут немного денег на корм и расходы, что удалось отложить.

— Андрюша, да ты что, куда ты собрался-то?! — всплеснула руками женщина, разглядывая его измождённый вид. — На тебе лица нет! Случилось что?

— Проекты. Придётся уехать туда, где не будет связи, — коротко отрезал он, пресекая лишние расспросы. — Просто присмотрите за ней. При первой возможности я вернусь.

Также он зашёл к лечащему врачу Саши, передал необходимые подписанные соглашения на плановый уход и строго попросил персонал не оставлять сестру без внимания в ближайшие дни.

14 мая 2026 года. Оставалось ровно двадцать четыре часа.

Андрей вернулся в пустую квартиру. Принял последние дозы препаратов и полностью прекратил нагрузки. Два армейских шприца со стероидами, купленные у Серого на самый крайний случай, убрал во внутренний карман куртки. Теперь его истощённому телу требовался полный покой, чтобы набрать базовые силы перед рывком.

Он принял прохладный душ, смыв с себя накопившуюся грязь и усталость. Поставил перед собой чашку крепкого чая и сел за пустой письменный стол.

Перед ним лежал чистый лист бумаги и простой карандаш.

Андрей закрыл глаза и погрузился в воспоминания. Память Андрея работала без сбоев. В его сознании чётко всплывали подробные схемы первых пятидесяти этажей, расположение скрытых тайников, паттерны поведения монстров, точки алтарей и аномальных зон.

Он чётко набрасывал маршруты движения и ключевые задачи:

«Первый этаж — индивидуальная зона прохождения. Никаких случайных людей рядом. Только я и вводные испытания.

Первоочередное — скрытый тайник с Кистью Трансцендента. Она обязана быть там. Без неё стратегия объединения базовых характеристик потеряет смысл.

Затем — быстрый темп до 20-го уровня, сбор необходимого пула очков и первое объединение показателей. После этого зачистка нижних секторов превратится в контролируемый процесс».

На мгновение он вспомнил лица тех, с кем прошёл прошлый путь.

Юля… Рома… Настя… Руслан…

Карандаш в его руке треснул под непроизвольным нажимом пальцев. Ненависть, холодная и рассудочная, снова поднялась из глубины души. Он помнил ледяную сталь копья, пробивающего его грудь. Помнил пустой, равнодушный взгляд.

«Вы сейчас спокойно спите в своих квартирах. Строите бытовые планы. Вы даже не подозреваете, что завтра ваш привычный уютный мир перестанет существовать. И вы не знаете, что в новом мире я буду готов к каждому вашему шагу».

Андрей набрал воздуха, подавляя вспышку эмоций, и выровнял дыхание. Гнев был полезным топливом, но плохим советчиком. В прошлом он допустил ошибку, доверившись им. Больше промахов не будет.

15 мая 2026 года. 11:30 утра.

Андрей стоял в палате Саши, молча глядя на тикающие настенные часы. До начала оставалось тридцать минут.

Саша дремала под действием препаратов. Андрей тихо подошёл, аккуратно поправил её одеяло и склонился к сестре:

— Скоро всё начнётся, мелкая. Держись. Я вернусь с решением.

Он оправил прочную спортивную одежду, плотно зашнуровал высокие ботинки и встал у окна, положив ладони на подоконник.

Город за стеклом жил своей обыденной жизнью. Ездили автомобили, спешили прохожие, где-то за перекрёстком сигналил автобус. Никто из них не догадывался, что через несколько минут прежняя реальность рухнет навсегда.

Секундная стрелка неумолимо отсчитывала последние мгновения:

11:59:50…

11:59:55…

11:59:59…

12:00.

Земля под ногами ощутимо содрогнулась.

Глава 6. выбор ада

Время истекло.

Тридцать дней изнуряющего, непрерывного марафона, фармакологии, синяков и тренировок до кровавого пота остались позади. Пятнадцатое мая 2026 года наступило.

Андрей стоял у окна палаты на шестом этаже клиники. Позади тихо попискивал монитор жизненных показателей, подключённый к Саше. Девочка дремала под действием препаратов — лекарства, купленные на последние сбережения, временно глушили боль, но не могли остановить опухоль.

«Ещё немного, мелкая. Совсем чуть-чуть, — мысленно произнёс Андрей. — Я вернусь с тем, что тебя спасёт. Обязательно».

В полдень по местному времени — ровно в 12:00 — планета вздрогнула.

Это не было похоже на обычное тектоническое смещение. Земля глухо прогудела изнутри, будто под корой запустился колоссальный механизм. В окнах зазвенели стёкла, на улицах завыли сотни автомобильных сигнализаций, но ни одно здание не рухнуло. Система берегла свою новую площадку. Это был контролируемый катаклизм.

А затем небо над мегаполисом раскололось.

Прямо из воздуха, игнорируя законы физики, соткался исполинский шпиль из тёмно-сердоликового камня, уходящий вершиной за облака. Башня. Тысяча этажей.

В то же мгновение перед глазами каждого человека на Земле зависло полупрозрачное лазурное окно.

Дзынь!

ИНИЦИАЛИЗАЦИЯ СИСТЕМЫ ИНТЕГРАЦИИ ПЛАНЕТЫ ЗЕМЛЯ ЗАВЕРШЕНА

ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ, ИГРОК!

ПРИМЕЧАНИЕ: ПРИЗЫВ В БАШНЮ РАСПРОСТРАНЯЕТСЯ НА ЛЮДЕЙ В ВОЗРАСТЕ ОТ 14 ДО 55 ЛЕТ. ОСТАЛЬНЫЕ ПОЛУЧАЮТ СТАТУС НАБЛЮДАТЕЛЕЙ

В больничных коридорах началась паника. За дверью послышались крики персонала, грохот упавшей тележки. Саша испуганно распахнула глаза, хватаясь за край одеяла:

— Андрей… Что это? У меня перед глазами… текст!

— Всё в порядке, Саш, — Андрей подошёл к койке и мягко, но крепко сжал ладонь сестры. Его голос был спокоен. — Не паникуй. Ничего не нажимай и ничего не выбирай. Просто закрой глаза и отдохни. Я всё улажу.

— Ты… ты уходишь? — В её голосе проскользнул детский страх.

— Ненадолго. Мне нужно кое-что забрать.

Андрей мысленно смахнул базовое приветствие. Интерфейс послушно изменился, перед глазами развернулось главное меню статуса.

Дзынь!

ОБНАРУЖЕН УНИКАЛЬНЫЙ ИДЕНТИФИКАТОР ДУШИ

АКТИВИРОВАН ТИТУЛ: «ВЕРНУВШИЙСЯ»

ЭФФЕКТ: +20% КО ВСЕМ ХАРАКТЕРИСТИКАМ (ПОСТОЯННЫЙ БОНУС)

Его губы тронула едва заметная усмешка. Наследие Амулета Хроноса. Двадцать процентов на нулевом уровне — серьёзное преимущество перед любым другим человеком на планете.

Поверх статуса появился главный выбор, который предстояло сделать каждому, кто входит в Башню.

Дзынь!

ВЫБЕРИТЕ РЕЖИМ СЛОЖНОСТИ ПРОХОЖДЕНИЯ БАШНИ

(ВНИМАНИЕ: ВЫБОР ЯВЛЯЕТСЯ ОКОНЧАТЕЛЬНЫМ И НЕ ПОДЛЕЖИТ ИЗМЕНЕНИЮ)

СИСТЕМНАЯ СПРАВКА ДЛЯ ИГРОКОВ (РЕЖИМЫ):

Лёгкий / Нормальный: Минимальный риск гибели. Монстры ослаблены. Подходит для гражданского населения. Награды и опыт минимальны.

Сложный / Безумный: Высокая плотность врагов, стандартный урон. Повышенный шанс выпадения редких предметов.

Невозможный: Экстремальный риск. Ошибки не прощаются.

АД: Смертельный режим. Тестирует человека на пределе его физических и ментальных возможностей.

Особенности режима «АД»: Все монстры имеют агрессивный ИИ и усиленные характеристики. Игроки изолированы в индивидуальных зонах до 100-го этажа. Прокачка навыков и прибавление опыта ускорены из-за смертельной опасности.

Общее для всех режимов: этажи 1–99, 101–199 и далее проходятся в персональных фазах — у каждого Игрока своей или у его отряда, собранного до входа. Каждый сотый этаж — Город: единственный общий этаж, где фазы всех Игроков всех режимов сходятся. Встретиться вне Города невозможно.

Главное правило: СМЕРТЬ ОКОНЧАТЕЛЬНА НА ВСЕХ РЕЖИМАХ.

Андрей не стал тратить время на чтение остальных пунктов. В прошлой жизни он выбрал «Невозможный» и потерял драгоценное время на нижних ярусах. В этот раз времени на раскачку не было. Чтобы добраться до вершины первым, нужна была максимальная отдача.

Он сфокусировал взгляд на кроваво-красной строчке.

Дзынь!

ВЫ ВЫБРАЛИ РЕЖИМ: АД

ПОДТВЕРЖДАЕТЕ ВЫБОР?

— Подтверждаю, — вслух произнёс Андрей.

Палата подёрнулась синеватой дымкой. Пространство вокруг него начало уплотняться. По правилам Системы, каждый вошедший в первый день получал мгновенную телепортацию к подножию Башни в своей персональной фазе.

Андрей мельком глянул на экран телефона на тумбочке. В сетях поднималась волна хаоса. Большинство людей судорожно выбирали «Лёгкий» и «Нормальный» режимы и объединялись в группы. Он знал, что Юля, Рома, Настя и Руслан сейчас делают то же самое и выбирают минимальный риск.

Только Виктор — молчаливый и подозрительный Виктор — в прошлой жизни по незнанию выбрал «Сложный», из-за чего впоследствии и попал под влияние Слуг Хаоса.

«Ничего. До сотого этажа я доберусь быстро, — подумал Андрей. — А там мы встретимся».

Дзынь!

ПЕРЕНОС В ИНДИВИДУАЛЬНУЮ ЗОНУ 1-ГО ЭТАЖА… 3… 2… 1…

Реальность рассыпалась на светящиеся пиксели. Вспышка, миг невесомости и едкий запах гари, озона и сырой земли, ударивший в ноздри.

Андрей стоял на краю каменного моста. Под ним простиралась бездонная пропасть, затянутая багровым туманом. Над головой — своды пещеры, подсвеченные редкими фосфоресцирующими грибами.

Первый этаж. Режим «Ад».

Воздух здесь был тяжёлым и сухим. Обычный человек без подготовки потерял бы сознание от одного давления местной атмосферы. Но тело Андрея, укреплённое тренировками, фармакологией и подкреплённое бонусными двадцатью процентами от титула, выдержало нагрузку. Сердце работало ровно, мышцы сохраняли тонус.

Дзынь!

ВЫ ВОШЛИ НА 1-Й ЭТАЖ БАШНИ

Имя: Андрей

Уровень: 1

Титул: «Вернувшийся» (+20% ко всем характеристикам)

Режим: Ад

Свободные очки характеристик: 0

Андрей огляделся. На противоположной стороне каменного моста уже формировалась первая тварь. Из багрового тумана соткалась туша из живых жил и костяных наростов — Порождение Чистилища. Низший ранг, но для первого уровня в режиме «Ад» — опасный противник.

Монстр издал мерзкий визг и рванул по каменным плитам прямо к нему.

Андрей не стал суетиться. Он сделал глубокий вдох, зафиксировал стопы на скользком камне и принял устойчивую стойку.

Тварь совершила прыжок, распахнув пасть. Андрей выждал нужную долю секунды — ровно столько, сколько требовалось рефлексам. Уклон влево на полшага. Когти твари свистнули в сантиметре от куртки.

И в то же мгновение — точный удар укреплённым кулаком прямо в основание челюсти, где у этой категории тварей располагался хрящевой узел.

КРАК!

Удар, подкреплённый массой тела, правильной техникой и системным бонусом, сбил траекторию прыжка. Порождение с визгом отпрянуло и рухнуло на камень. Андрей не дал твари подняться: шагнул вперёд и тяжёлым ботинком раздавил чувствительное ядро на затылке монстра. Перламутровая слизь брызнула на плиты.

Дзынь!

УБИТО ПОРОЖДЕНИЕ ЧИСТИЛИЩА (УР. 1)

ПОЛУЧЕНО 15 ЕДИНИЦ ОПЫТА

ДОБЫЧА: 2 МЕДНЫЕ МОНЕТЫ

Дзынь!

ВЫПОЛНЕНЫ УСЛОВИЯ: ОТСУТСТВИЕ ПОЛУЧЕННОГО УРОНА, ТОЧНЫЙ УДАР БЕЗ ОРУЖИЯ

ПОЛУЧЕН НАВЫК: БЕЗОРУЖНЫЙ БОЙ (ПРОСТОЙ) — 1%

Андрей скупо кивнул. Система работала исправно. В режиме «Ад» прирост опыта и прокачка навыков шли быстрее из-за высокого риска.

Однако его цель на первом этаже заключалась не в истреблении рядовых монстров.

Он повернулся спиной к огромным воротам, ведущим вглубь яруса, сошёл с моста и пошёл вдоль скальной стены. На сотом шаге он остановился перед неприметной трещиной в скале, скрытой за сухими корнями.

В прошлой жизни, спустя три года после открытия Башни, один из игроков случайно наткнулся на это место, породив среди участников легенду о нетронутом артефакте.

Далеко за пределами начальных зон, в проекции Высших Ярусов, за кристаллом наблюдения стоял Зефиэль. Он следил за одиноким смертным, выбравшим «Ад», с холодным недоумением.

— Этот смертный… почему он не идёт к основным воротам? — тихо произнёс слуга Божий, опираясь на хрустальный жезл. — Как он нашёл скрытую нишу на самом входе?

Андрей раздвинул корни и шагнул в тёмную нишу.

Там, на каменном пьедестале, объятая золотистым светом, лежала она. Изящно выточенная из кости перворождённого дракона, покрытая древними резными рунами — Кисть Трансцендента. Артефакт-инструмент, предназначенный для переписывания и объединения характеристик.

Андрей протянул руку и сжал её рукоять.

Глава 7. зал испытания и кисть трансцендента

Прохладная кость перворождённого дракона приятно холодила ладонь.

Андрей сжал изящную рукоять Кисти Трансцендента, почувствовав, как по пальцам пробежал едва заметный разряд астральной энергии. Артефакт отозвался на его присутствие — пока глухо, как спящий зверь, но главное было сделано: инструмент у него, а не у кого-то другого.

Дзынь!

ПОЛУЧЕН УНИКАЛЬНЫЙ ИНСТРУМЕНТ: КИСТЬ ТРАНСЦЕНДЕНТА

СТАТУС: ТРЕБУЕТСЯ 20-Й УРОВЕНЬ ДЛЯ АКТИВАЦИИ ФУНКЦИИ ОБЪЕДИНЕНИЯ СТАТОВ

«Полежи пока в инвентаре, — подумал Андрей, убирая артефакт. — Ты заберёшь своё, когда я наберу нужный пул характеристик. Зато в этот раз ты точно у меня, а не в руках Апостолов».

Риск взять Кисть на первом уровне был полностью оправдан: на более высоких этажах пробраться в фазовую нишу первого этажа было бы невозможно.

В прошлой жизни он узнал об этой нише на четырёхсотом этаже, из трактирной болтовни, — и то по касательной, от пьяного картографа, которого наутро уже не было. Тогда Кисть третий год лежала в сумке Апостола, и узнать это было всё равно что услышать диагноз по чужой истории болезни. С тех пор он возвращался в этот день дважды в неделю, во сне и наяву, девятьсот этажей подряд: вот ниша, вот барьер, вот тот, кто её сторожит. В этом проходе он не искал нишу. Он по ней скучал.

Едва Кисть покинула пьедестал, защитный барьер тайника рассыпался, и пол под ногами задрожал от гулкого, скрежещущего шага.

Из багрового тумана вынырнула тварь. Страж скрытой зоны 1-го этажа — Костяной Резак. Существо выглядело как двухметровый гуманоид, чьё тело покрывала сплошная броня из наростов, а правая рука заканчивалась клинком из тёмной костяной руды.

Дзынь!

ВНИМАНИЕ! СТРАЖ ТАЙНИКА — КОСТЯНОЙ РЕЗАК (УР. 3)

ОСОБЕННОСТЬ ЛОКАЦИИ: МУТАЦИЯ — СИЛА +50%, ВЫНОСЛИВОСТЬ +50%, СКОРОСТЬ +30%

На первом этаже. На первом, мать его, этаже. В прошлой жизни мутацию такой плотности Андрей увидел ближе к двухсотому, и то трижды плюнул через плечо. Башня не тестировала новичков. Башня тестировала режим «Ад», а на этом тесте он был не экзаменатором, а расходником.

— Два метра костей и брони, — хмыкнул Андрей, разминая затёкшие плечи. — Типичный стражник нижних фаз.

Монстр рванул с места. Костяной Резак преодолел расстояние за долю секунды — воздух взвыл от плотной волны давления.

Принимать такой урон напрямую на 1-м уровне означало моментальную смерть. Рефлексы Андрея сработали безупречно: он сместился по дуге, буквально в нескольких миллиметрах разминувшись с вертикальным рубящим ударом. Опасное лезвие Стража с грохотом врубилось в каменный монолит, пустив по нему глубокую трещину.

Резак выдернул клинок из камня — быстро, слишком быстро для твари в сплошной броне. По меркам первого этажа это был нечестный ход: страж не должен так разворачивать корпус. Но режим «Ад» и не обещал честного боя. Он обещал только, что никакого другого боя не будет.

Андрей нырнул под горизонтальный замах, коснулся ладонью пола — и сделал то, чему его тридцать дней учил Михалыч: перестал быть фехтовальщиком и стал борцом. Кость, рычаг, центр тяжести. Страж ещё только разворачивался, а Андрей уже стоял у него в мёртвой зоне, и пепельная пыль от промаха оседала им обоим под ноги.

Андрей не стал тратить время на бессмысленные удары кулаками по броне. Шагнув прямо в мёртвую зону врага, он с силой упёрся стопой в сгиб колена монстра и сместил его центр тяжести.

Потеряв равновесие, тварь качнулась, и её костяной клинок глубоко увяз в трещине камня.

Воспользовавшись моментом, Андрей подхватил лежавший рядом отколовшийся кусок тяжёлой астральной породы — острый, словно обломок зубила.

Страж зарычал, пытаясь высвободить клинковую лапу и разворачивая корпус для отмашки.

В прошлой жизни на этого стража у него ушло сорок минут, зелье и сломанный наруч. Сегодня счёт шёл на минуты, и зелье он приберёг. Разница была не в статах — статы как раз ни при чём: у первого уровня нет ни силы, ни техники, ни маны. Разница была в том, что прошлый Андрей смотрел на стража как на угрозу. А этот смотрел на него как на расписание.

Андрей глубоко вдохнул, концентрируя всё внимание. В прошлой жизни его визитной карточкой был стиль «Меч, дрейфующий в звёздах». Полная форма этой техники требовала колоссального количества маны, но он мог использовать базовую кинетику для первого точного движения.

Андрей сделал короткий подшаг и нанёс точный скользящий удар каменным отломком прямо в незащищённое сочленение костяных пластин на шее Резака.

КРАК!

Каменный шип пробил тонкую хрящевую прослойку мутировавшего монстра.

Дзынь!

КРИТИЧЕСКИЙ УДАР!

ПОЛУЧЕН НАВЫК: ТОЧНЫЙ УДАР (ПРОСТОЙ) — 1%

ЭФФЕКТ: +5% К ШАНСУ КРИТИЧЕСКОГО УРОНА ПРИ ПОПАДАНИИ В УЯЗВИМЫЕ ТОЧКИ

Тварь взвизгнула, попытавшись сбить Андрея вслепую свободной левой лапой.

Андрей встретил удар по касательной, перенаправляя инерцию твари за счёт подсечки и ухода с линии атаки.

ЗВЯК!

Когтистая лапа соскользнула по его плечу, лишь рассекая куртку, но уходя мимо цели в каменный пол.

Плечо обожгло — неглубоко, по-земному, по-честному: твари нижних этажей не умели заражать раны, за что им, в общем, спасибо. Андрей отскочил на два шага и перехватил дыхание. Лёгкие работали как кузнечные меха: тело первого уровня не держало даже короткие серии, и каждое движение приходилось покупать полной ценой. Он покупал, не торгуясь. Дальше он обошёл стража по дуге, заставляя того вертеться на костяной оси и жечь собственную мутацию: плюс тридцать процентов скорости оборачивались минусом к точности, и страж раз за разом рубил пустоту.

Дзынь!

ВЫПОЛНЕНЫ УСЛОВИЯ: ОПТИМАЛЬНОЕ ПЕРЕНАПРАВЛЕНИЕ АТАКИ ПРЕВОСХОДЯЩЕГО ВРАГА

ПОЛУЧЕН НАВЫК: ПАРИРОВАНИЕ И УДЕРЖАНИЕ (ПРОСТОЙ) — 1%

Воспользовавшись инерцией промахнувшегося монстра, Андрей довернул корпус, выдернул отломок из шеи и со всей силы забил его прямо в открывшуюся глазницу Стража.

Костяной Резак замер, испустил глухой хрип и грузно повалился на камни, рассыпаясь серой пылью.

Дзынь!

УБИТ СТРАЖ ТАЙНИКА (УР. 3)

ПОЛУЧЕНО 45 ЕДИНИЦ ОПЫТА (ШКАЛА УРОВНЯ: 60%)

ДОБЫЧА: 5 МЕДНЫХ МОНЕТ, ТРОФЕЙНЫЙ КОСТЯНОЙ КЛИНОК (1-Й РАНГ)

На месте рассыпавшейся пыли остался полноценный системный трофей — короткий костяной клинок правильной формы весом чуть больше килограмма, идеально сбалансированный под одну руку.

Андрей поднял оружие, привычно проверив баланс и хват.

Костяной клинок лёг в ладонь как влитой: рукоять подогнана под человеческую кисть, центр тяжести — на палец ниже гарды, под рубящий хват. Система не разбрасывается удобными трофеями на нижних этажах, но и не жадничает, когда убиваешь того, кого положил сам.

— Сорок пять единиц опыта за одного стража? В режиме «Ад» коэффициенты и правда дают отличный буст, — прошептал он.

Он закинул трофейный клинок на пояс и шагнул из ниши обратно к мосту, ведущему к главным воротам этажа.

Мост дрожал под ногами. Внизу, в багровом тумане, лежал первый этаж — и где-то там, за главными воротами, начинался путь, который он уже проходил один раз. Десять лет, тысяча этажей, пять ножей в спину. Андрей шёл по мосту и держал в голове одну-единственную цифру: двадцать. Уровень, на котором Кисть проснётся и спросит с него все распределённые очки разом. Всё остальное — туман, твари и арифметика — было по дороге.

Глава 8. ходячий опыт

Если бы обычный человек оказался на месте Андрея, он бы уже через пять минут молился всем богам.

Второй и третий этажи не просто встретили его темнотой и сыростью — они встретили его заслоном из местных обитателей. Из каждой трещины в скале вылезали Твари Чистилища: Иглогривые Слизни и Кровавые Гончие 2–4 уровней.

Но Андрей смотрел на эту рычащую массу с холодным расчётом. Настоящий плацдарм для ускоренной раскачки.

Ещё он смотрел на неё как на стройматериал. Слава богу, ни одна тварь об этом не догадывалась: зверю, который понимает, что он — опыт, ходячая медь и сырьё для зелий, живётся страшнее, чем зверю, который просто боится. К третьему этажу Андрей завёл целую бухгалтерию: слизни — пыль и газ, гончие — медь и вонь. Есть приходилось то, что система называла «провизией», — по вкусу это была армейская тушёнка, которой снилось, что она икра. Впрочем, голод — лучшая из приправ, и на нижних этажах её хватало на всех.

Трофейный клинок, добытый со Стража, идеально сидел в руке. Килограммовое лезвие из костяной руды давало отличную скорость и не забирало лишние силы у его тела.

Первая Гончая рванула к нему по дуге, пытаясь зайти со слепой зоны. Андрей даже не повернул головы — короткий под шаг назад, лёгкий разворот корпуса, и костяной клинок описал короткую полусферу.

КРАК!

Голова твари с глухим стуком отлетела в сторону, а её туша рассыпалась серой пылью.

Дзынь!

УБИТА КРОВАВАЯ ГОНЧАЯ (УР. 2)

ПОЛУЧЕНО 20 ЕДИНИЦ ОПЫТА

Двадцать единиц. На девятисотом этаже цифры на окнах перестали что-либо значить — там он глушил боссов, у которых даже распад туши занимал минуты. Сейчас двадцать единиц были золотом: он пересчитывал их на уровни, уровни — на Кисть, Кисть — на двадцатый уровень, а двадцатый — на право не оказаться тем, кем он был на девятисотом. Он закрыл окно и впервые за обе жизни улыбнулся по поводу арифметики.

Андрей методично зачищал ярус за ярусом, оттачивая движения до автоматизма. Замах, взмах, точечный укол в незащищённый хрящ, уход с линии атаки. Каждый бой на 2-м и 3-м этажах вбивал в мышечную память нового тела забытые рефлексы прошлых лет. К моменту, когда он поднялся по ступеням на четвёртый этаж, за его плечами были десятки сражённых монстров.

На четвёртом этаже пещера расширилась, превратившись в огромный зал, кишащий Гнилостными Мясниками — тучными четырёхрукими тварями 5-го уровня.

Их было не меньше пятнадцати.

Пятнадцать. В прошлую жизнь группа из двадцати новеньких потеряла бы на таком зале четверых и назвала бы это победой. Андрей прикинул зал на глаз: своды, четыре колонны, скользкий пол, ни одного места, где нельзя умереть, и ровно два, где можно не умереть. Работа на вечер — не бой, а уборка. Четыре руки — значит, нижняя пара держит и хватает, верхняя бьёт. Значит, стоять надо там, где бьют, а не там, где хватают. Арифметика, доступная каждому, кто дожил до неё на собственном хребте.

— Отличная группа для отработки массового контроля, — прошептал Андрей.

Ему нужно было развивать маневренность. В режиме «Ад» полагаться только на парирование — верная смерть: окружившая толпа просто задавит массой.

Он выделил дальнего Мясника, стоящего у стены, и сфокусировал взгляд. Воспоминания прошлых боёв подсказали нужное распределение импульса в икроножных мышцах.

Рывок!

Андрей не просто побежал — за счёт взрывного упругого шага и смещения центра тяжести он сократил дистанцию за долю секунды, выскочив прямо перед опешившим монстром.

Дзынь!

ПОЛУЧЕН НАВЫК: МГНОВЕННЫЙ РЫВОК (ПРОСТОЙ) — 1%

ЭФФЕКТ: УВЕЛИЧИВАЕТ СКОРОСТЬ КОРОТКОГО РЫВКА К ЦЕЛИ НА 15% (ДИНАМИЧЕСКАЯ ПЕРЕЗАРЯДКА)

— Работает, — с сухим выдохом произнёс Андрей и тут же всадил костяной клинок под лопатку твари.

Но остальные Мясники уже обступали его со всех сторон. Четыре массивные туши смыкали кольцо, занося костяные дубины.

Андрей глубоко вдохнул. В глазах вспыхнул холодный азарт. Ему требовалось заставить Систему признать серию атак областью контроля.

Он сжал рукоять клинка и превратился в ураган.

Первый удар — по левому Мяснику! Разворот на пятке — второй удар по правой твари! Выпад вперёд, удары рукоятью, рассекающие боковые!

Он двигался на пределе возможностей, задействовав весь ресурс тела, остатки действия препаратов и системный бафф «Вернувшегося». Он перескакивал с одной цели на другую, нанося точные уколы в уязвимые суставы и не давая монстрам завершить замах.

Мясники, к их чести, соображали быстрее слизней: к двадцатой секунде трое бросили дубины и попытались задавить его массой, сгрудившись в кучу. Дураки. Куча — это не угроза. Куча — это скидка на площадь поражения: один вихрь на три корпуса — и три твари, сплетясь с собственными дубинами, легли, как снопы, в устроенный ими же самими затор.

Десять секунд… двадцать… тридцать…

Мышцы горели от напряжения, но он удерживал темп.

БУМ!

Очередной рассекающий удар отозвался гулким воздушным резонансом. Воздух вокруг клинка сжался, породив плотную волну давления, которая заставила стоящих рядом Мясников отпрянуть.

Дзынь!

ПОЛУЧЕН НАВЫК: РАССЕКАЮЩИЙ ШКВАЛ (ПРОСТОЙ) — 1%

ЭФФЕКТ: СОЗДАЁТ ВОЗДУШНУЮ ВОЛНУ, НАНОСЯЩУЮ 10% УРОНА И ОТБРАСЫВАЮЩУЮ БЛИЖАЙШИХ ВРАГОВ

Дзынь!

ПОЗДРАВЛЯЕМ! ВЫ ДОСТИГЛИ 5-ГО УРОВНЯ!

Андрей тяжело перевёл дыхание, опираясь на клинок. Вокруг него рассыпались в пыль последние Гнилостные Мясники.

Дыхание выравнивалось дольше, чем длился бой. Сердце колотилось где-то в горле, руки дрожали от нервного отстоя — тело всё ещё было человеческим, и система честно это фиксировала серым пятном усталости в углу зрения. В прошлой жизни он научился не замечать её годами. Сейчас пришлось вспомнить: усталость — не слабость, а счёт. И счёт этот сегодня платить было чем: пол зала был покрыт трофейной пылью, медью и парой десятков эссенций — набегала целая ночная смена лаборатории.

Пусть урон от импульсной волны сейчас был минимальным, её главная ценность заключалась в другом: она сбивала врагам замах и давала контроль пространства.

Он вызвал статусное окно.

Дзынь!

ТЕКУЩИЙ СТАТУС:

Имя: Андрей

Уровень: 5

Свободные очки характеристик: 15

Андрей посмотрел на цифру «15». Система считала просто: уровень номер N приносит N очков, а сумма — по школьной формуле, N на N плюс один пополам: к пятому набегало ровно 1+2+3+4+5. В его памяти было чётко зафиксировано знание, полученное ещё до возвращения во времени: Кисть Трансцендента на 20-м уровне работает именно с теми очками, которые уже распределены по базовым веткам, связывая их в единую структуру.

Экономить и держать их нераспределёнными сейчас — значит совершить глупость и искусственно ограничить свою выживаемость на опасных этажах.

Без колебаний Андрей распределил пятнадцать очков: +8 в Ловкость и +7 в Силу.

По телу мгновенно разлилось тепло. Мышцы налились упругой мощью, а в движениях появилась звенящая лёгкость и точность.

Система не спрашивала, куда он девает очки. Система вообще редко спрашивала — она предпочитала смотреть. И только Андрей знал, зачем именно эта раскладка: восемь в Ловкость и семь в Силу — не цифры, а стартовая колея под стиль «Меч, дрейфующий в звёздах», под первую строку техники, которую он начнёт собирать задолго до того, как у него появится мана на её полное имя.

— Отлично. Теперь темп можно только наращивать.

Он вернул клинок на пояс и уверенным шагом направился к каменному маршу, ведущему на 5-й и 6-й этажи.

Глава 9. метель ударов

Зачистка персонального сектора «Ада» окончательно превратилась из сурового испытания на грани возможностей в отлаженный, высокоскоростной конвейер по заготовке опыта и ресурсов.

Оставив позади 5-й этаж, Андрей поднялся по каменным ступеням на следующий ярус. После распределения очков характеристик в Силу и Ловкость его физические показатели заметно выросли: тело отзывалось на каждый импульс разума.

Однако трофейный клинок из костяной руды уже пошёл микротрещинами — всё-таки базовое оружие нижних рангов плохо держало постоянные запредельные нагрузки и вибрации от системных навыков.

— Пора ускоряться, — пробормотал Андрей, проверяя рукоять. — На зачистку перворождённых этажей нельзя тратить лишнее время.

Шестой этаж встретил его сплошной полосой из Кислотной Слизи 5-го уровня и Ядовитых Жаб. Пол пещеры буквально шевелился от перламутровых, шипящих масс, выделяющих едкий газ. Обычная группа здесь увязла бы мгновенно: слизь амортизировала рубящие удары, а её плевки требовали постоянного маневрирования.

У слизи было два состояния: ждать и жалить. Гений минимализма — не бей, не беги, просто лежи и будь едким. Против толпы слизней работало одно-единственное правило: не позволять ей быть толпой. Андрей резал зал на полосы, как батон: полоса — отступ, полоса — отступ, чтобы каждая следующая тварь ползла к нему через тела предыдущих. Едкий газ при этом никуда не девался, глаза слезились так, что окно «Обнаружения» приходилось читать по памяти, а не по зрению.

Но Андрей не собирался выдумывать сложные тактические схемы.

— Рассекаем, — оскалился он.

Едва первая волна Слизи ринулась на него, Андрей активировал навык «Рассекающий шквал». Волна уплотнённого воздуха сбивала слизням подготовку к плевкам, разбивала их ядра и дробила сгустки на мелкие капли раньше, чем твари успевали сгруппироваться. Андрей прорубался сквозь 6-й этаж насквозь, оставляя за собой лишь подсыхающие лужицы астрального сока.

Седьмой этаж разительно отличался от предыдущего. Узкие каменистые коридоры заняла фаланга Орков-щитовиков в костяных пластинах и Хобгоблинов-арбалетчиков 6–7 уровней.

Увидев одинокого человека, Орки выстроили стену из ростовых щитов, а Хобгоблины из-за их спин взвели костяные арбалеты. В воздух взмыла туча костяных болтов.

Андрей сфокусировал взгляд на фигуре Орка-шамана в глубине строя.

— Мгновенный рывок!

Пространство смазалось. Андрей сократил дистанцию за долю секунды, материализовавшись прямо за спинами щитовиков. Выпущенные болты бесполезно ударили в пустой каменный пол.

Клинок описал короткую дугу, снося голову шамана вместе с его резным посохом. Не снижая скорости, Андрей развернулся на триста шестьдесят градусов, методично всаживая остриё в незащищённые сочленения доспехов зеленокожих. Это был хирургический забой.

Среди разлетающихся туш Андрей заметил пульсирующий тёмно-фиолетовый сгусток — Ядро Орка-Шамана. Редкий алхимический катализатор!

Воспоминания прошлого мира мгновенно выдали нужный рецепт. Добавив к ядру выбитую со слизней 6-го этажа Перламутровую Эссенцию и истолчённый мох со стен пещеры, Андрей смешал компоненты в пустой склянке из инвентаря. Жидкость закипела, вспыхнув ярким изумрудным светом.

Дзынь!

ВЫ СОВЕРШИЛИ УСПЕШНЫЙ АЛХИМИЧЕСКИЙ СИНТЕЗ!

ПОЛУЧЕН НАВЫК: ЗЕЛЬЕВАРЕНИЕ (ПРОСТОЙ) — 1%

СОЗДАНО: МАЛОЕ ЗЕЛЬЕ ОПЫТА (РЕДКОЕ)

ЭФФЕКТ: +50% К ПОЛУЧАЕМОМУ ОПЫТУ НА 30 МИНУТ

— Работает старая школа! — Андрей без колебаний опрокинул зелье в горло. По венам разлился приятный мятный холодок.

Старой школе он выучился в первую жизнь, на двухсотых этажах, без наставника: система даёт навык за результат, а не за красивую методику, поэтому первый свой раствор он сварил на страхе, второй — на ожогах, третий — уже на понимании. В этой жизни все три были у него в голове готовыми, и оставалось найти посуду. Пустая склянка из инвентаря — вот и вся лаборатория. Мантии, свечи и реторты — для тех, у кого много времени. У него было всё, кроме времени.

На восьмом этаже багровый туман стал значительно гуще. Здесь обитали Пещерные Тролли 8-го уровня — гиганты с ускоренной регенерацией.

Здесь простая рубка не работала: регенерация Троллей сводила на нет мелкие рассечения. Андрей прищурился, вглядываясь в структуру маны противника.

Дзынь!

ПОЛУЧЕН НАВЫК: ОБНАРУЖЕНИЕ (ПРОСТОЙ) — 1%

ЭФФЕКТ: ПОЗВОЛЯЕТ ВИДЕТЬ НАЗВАНИЕ ВИДА, ПОКАЗАТЕЛИ ЗДОРОВЬЯ И МАНЫ ЦЕЛИ

Активировав навык, он чётко увидел уязвимое ядро жизненной силы в грудине гиганта.

Под действием Зелья Опыта и с точностью «Обнаружения» Андрей зачистил 8-й этаж за считанные минуты. Тролли рушились один за другим, щедро заполняя шкалу опыта.

Тролли, кстати, были единственными на нижних этажах, кто умирал с достоинством: они не визжали и не суетились — просто смотрели, как их регенерация проигрывает его арифметике, и это было почти честное поражение. За одно такое поведение он оставлял им на уход секунду дольше, чем остальным. Протокол, вежливость. А на подходе был девятый этаж, и воздух перед ним впервые за день сказал прямо: дальше — не шутки.

Девятый этаж. Главный зал Босса сектора встречал тяжёлым запахом гнили и жжёной серы. В центре арены возвышался пятиметровый одноглазый гигант — Гниеносный Повелитель Руин (Ур. 10).

[Босс: Гниеносный Повелитель Руин (Ур. 10)]

[ХП: 5500/5500]

[ОСОБЕННОСТЬ: МУТАЦИЯ РЕЖИМА «АД» — ХАРАКТЕРИСТИКИ +100%]

— Пять с половиной тысяч жизней? Под зельем опыта это отличный куш, — оскалился Андрей.

Повелитель Руин обрушил каменную сваю вниз!

БУМ!

Каменный помост разлетелся в пыль, но Андрея там уже не было. За счёт «Мгновенного рывка» он очутился на плече циклопа. Костяной клинок превратился в серебристый вихрь.

Дзынь!

КРИТИЧЕСКИЙ УДАР! -240 ХП

КРИТИЧЕСКИЙ УДАР! -280 ХП

Босс зарычал и с размаху хлопнул себя ладонью по плечу. Андрей подставил плоскость клинка под углом, включая «Парирование». Сила удара соскользнула, и гигантский кулак босса с треском врезался в челюсть самого босса.

— Мой ход! — крикнул Андрей, слетая с его плеча.

Находясь в падении, Андрей задействовал концепцию техники высшего фехтования — «Разящий Всполох». Техника требовала максимальной концентрации и превращения клинка в точку приложения всей кинетической энергии тела.

КРАК!

Андрей вонзил клинок точно в багровый глаз циклопа!

Однако костяной клинок 1-го ранга, приняв на себя чудовищную отдачу от техники и системного баффа, не выдержал. По лезвию пробежала паутина алых трещин, и со звоном меч разлетелся на куски.

Огромная туша Повелителя Руин замерла и с грохотом рухнула на помост, рассыпаясь колоссальным потоком опыта.

Дзынь!

УБИТ БОСС 9-ГО ЭТАЖА: ГНИЕНОСНЫЙ ПОВЕЛИТЕЛЬ РУИН (УР. 10)

ЭФФЕКТ ЗЕЛЬЯ ОПЫТА: +50% К НАГРАДЕ!

ПОЗДРАВЛЯЕМ! ВЫ ДОСТИГЛИ 10-ГО УРОВНЯ!

Андрей стоял над кучей астральной пыли, держа в руке лишь обломанную рукоять.

— Отработал своё. Спасибо за службу, — прошептал он и выбросил обломок.

В центре истлевшей туши босса ярко мерцал длинный предмет, окружённый тёмно-фиолетовой аурой редких трофеев. Андрей шагнул вперёд и поднял оружие.

Это был изящный одноручный меч из плачущей стали с гардой в виде драконьего крыла.

Дзынь!

ПОЛУЧЕН ПРЕДМЕТ: КЛИНОК ЧЁРНОГО РАССВЕТА

РАНГ: РЕДКИЙ

ТРЕБОВАНИЯ: УРОВЕНЬ 10, ВОИН

УРОН: +140

ЭФФЕКТЫ: ПАССИВНЫЙ НАВЫК «КРОВОТОЧАЩИЙ РАЗРЕЗ»

Андрей сделал пару пробных взмахов. Новый меч отзывался на движения кисти идеально — лезвие рассекало воздух с тихим хищным свистом.

— Вот это я понимаю — апгрейд, — фыркнул Андрей, чувствуя, как с новым оружием его боевые возможности выросли в разы.

Он открыл меню характеристик, чтобы распределить сорок очков, полученные за уровни с 6-го по 10-й, и уверенно шагнул к широкой каменной лестнице, ведущей на 10-й этаж — к арке первого глобального рубежа.

Глава 10. испытание Зефиэля

Десятый этаж — первый ключевой рубеж персонального сектора «Ада» — встретил Андрея не привычным багровым туманом и не смрадом гниющих руин.

Ступив за порог массивных, испещрённых древними рунами врат, он оказался на бесконечном плато, вымощенном ослепительно белым мрамором. Здесь не было ни стен, ни горизонта — лишь зеркальный пол, уходящий в никуда под немигающим светом искусственного неба.

Ни звука. Даже его собственные шаги не отдавались эхом — пол глотал звук, как снег — шаги. За девять этажей этого сектора Андрей отвык от тишины: там внизу молчание всегда означало засаду. Здесь молчание означало порядок.

В самом центре этого пространства, скрестив ноги, восседал на парящем каменном троне мужчина. Его волосы падали на плечи прядями белого, как лунный свет, шёлка, а за спиной неторопливо пульсировали четыре крыла, сотканные из чистого, полупрозрачного света. В правой руке он небрежно держал тонкий, идеально прямой световой эсток.

Страж поднял взгляд. Его глаза — два абсолютно белых диска без зрачков — сфокусировались на Андрее.

— Приветствую тебя, смертный, ступивший в обитель первого испытания, — раздался его чистый, похожий на медный звон колоколов голос. — Я — Зефиэль, слуга Божий, страж десятого рубежа. Ты проявил редкую дерзость, очистив перворождённые этажи и бросив вызов законам Ада. Но готов ли ты узнать предел своего тела?

Андрей перехватил Клинок Чёрного Рассвета, выбитый с босса предыдущего этажа, ощущая, как тёмная сталь приятно холодит ладонь, и активировал «Обнаружение».

Дзынь!

СЛУГА БОЖИЙ: ЗЕФИЭЛЬ (УР. ???)

ХП: ???/???

МП: ???/???

ОСОБЕННОСТЬ: СУДЬЯ ДЕСЯТОГО ЭТАЖА

«Знаки вопроса вместо цифр? Посмотрим, на что способен этот страж», — подумал Андрей.

— Каковы правила испытания, Зефиэль? — спросил он.

— Пять часов, — Зефиэль легко поднялся с трона. В тот же миг пространство вокруг них замкнулось в гигантский купол из золотистой энергии. — Время в этом изолированном пространстве течёт ускоренно: здесь пройдёт пять часов жесточайшего боя, тогда как снаружи, в реальном мире, пролетит лишь несколько минут. Ты будешь биться со мной без перерыва на отдых и медитацию. Если выстоишь и покажешь истинную суть своего меча — получишь проход и право укрепить своё тело. Если падёшь — твой путь на этом окончится.

Андрей мысленно выдохнул. Раз снаружи пройдут лишь минуты, Саша из-за этого испытания ничего не потеряет.

Пять часов внутри — минуты снаружи. Он уже встречал эту арифметику: там, где Башня экономит время, она берёт плату другим. В прошлой жизни он знал двоих, кто возвращался из ускоренных арен на носилках, и одного, кто не возвращался вообще. Зефиэль смотрел на него с терпением музейного экспоната, и Андрей поймал себя на мысли, что страж не давит, не пугает и не торопит. Он ждёт, когда человек сам поймёт, во что подписывается. Так смотрят не на противника. Так смотрят на пациента перед трудной операцией.

— По рукам, — оскалился Андрей, ощущая, как азарт и адреналин затапливают вены. — Начинай!

Первый час превратился в суровое испытание.

Зефиэль не использовал убийственную магию или карающие лучи. Он давил Андрея чистой, идеальной техникой фехтования. Его световой эсток двигался подобно лучу преломлённого солнца: мгновенные выпады били точно в сухожилия и мышцы.

ЗВЯК! ЗВЯК! КРАК!

— Слишком медленно, — холодно комментировал Зефиэль, смещаясь в сторону лёгким шагом. — Ты привык полагаться только на системные характеристики и широкие замахи. Ты рубишь, надеясь, что сила урона решит всё за тебя.

Каждый выпад Зефиэля пробивал защиту Андрея. К концу второго часа он был покрыт глубокими ранами, а выносливость просела до предела. Мышцы горели, но Андрей упрямо удерживал Клинок Чёрного Рассвета.

Зефиэль бил, как экзаменатор: каждый укол был вопросом, каждая рана — незачётной пометкой. И где-то между третьим и четвёртым часом Андрей вдруг понял, что Слуга не применяет и десятой доли силы. Он режет его не мощью — грамотностью. Эсток каждый раз приходил именно туда, где рука Андрея ещё не доросла: на четверть мгновения позже, на палец ближе к суставу, на один вдох раньше выдоха. Это было унизительно — и это была лучшая лекция фехтования, которые ему доводилось получать в обе.

Когда силы начали покидать его, режим «Ад» заставил нервную систему работать на пределе резервов. У Андрея отключился страх. Пропали лишние мысли. Остались только он сам и кончик эстока Зефиэля.

На четвёртый час в движениях Андрея произошёл перелом. В бесконечном бою он перестал повторять заученные шаблоны. Память прошлой жизни и возможности нового тела наконец сложились. Его движения потеряли суету, а дыхание выровнялось.

Дзынь!

ВЫ ВЫПОЛНИЛИ УСЛОВИЯ ПРЕДЕЛЬНОЙ АДАПТАЦИИ В РЕЖИМЕ «АД»!

ПОЛУЧЕН НАВЫК: ПРЕДЕЛЬНАЯ АДАПТАЦИЯ (ПРОСТОЙ)

ЭФФЕКТ: РАСХОД ВЫНОСЛИВОСТИ В БОЮ СНИЖЕН НА 15%, УСТОЙЧИВОСТЬ К СТРАХУ И ПАНИКЕ ПОВЫШЕНА НА 20%

По телу Андрея разлилось спокойствие, а всё, что он вложил в себя на прошлых этажах, словно встало на свои места.

Зефиэль впервые за всё время прищурил белые глаза.

— Ты изменился, — произнёс Слуга Божий. — Покажи мне, на что ты способен.

— Покажи мне не навыки, — сказал Зефиэль, поднимая эсток в салютном положении. — Навыки у тебя ворованные. Покажи мне то, что между ними.

На пятый час Андрей больше не защищался. Он наступал.

Клинок Чёрного Рассвета больше не просто рассекал воздух — с каждым взмахом лезвие издавало густой, низкий гул. Андрей сфокусировал кинетическую энергию всего тела в единую точку приложения, как того требовали каноны техники «Разящий Всполох».

Зефиэль обрушил на него каскад из десяти молниеносных уколов. Андрей не стал уворачиваться. Он сделал один глубокий шаг вперёд, заземляясь всем телом, и направил импульс сквозь мышцы спины прямо в рукоять меча.

— Техника «Разящий Всполох»! — прорычал Андрей, занося клинок для единого, сокрушительного дугового удара. — Первое направление!

БУМ!

При столкновении Клинка Чёрного Рассвета со световым эстоком Зефиэля в пространстве арены детонировала точечная ударная волна. Концентрированный импульс прошёл сквозь оружие стража, мгновенно пустив по нему трещины. Взрывная волна разнесла мраморные плиты и разорвала световые крылья Зефиэля, отбросив его назад.

Дзынь!

ОТКРЫТА КАТЕГОРИЯ: ФЕХТОВАНИЕ (НАЧАЛЬНЫЙ УРОВЕНЬ)

ОСВОЕНА ПЕРВАЯ ФОРМА ТЕХНИКИ «РАЗЯЩИЙ ВСПОЛОХ» (1%)

ЭФФЕКТ: ВАШИ ТОЧЕЧНЫЕ УДАРЫ ИГНОРИРУЮТ 30% ФИЗИЧЕСКОЙ БРОНИ И ПРОБИВАЮТ СИЛОВЫЕ БАРЬЕРЫ

Зефиэль медленно выпрямился. На его одеянии красовался глубокий разрез, а световой эсток окончательно рассыпался на тысячи мелких искр.

На лице божественного слуги появилась едва заметная уважительная улыбка.

— Пять часов на грани возможностей… Ты не просто выстоял, смертный. Ты смог подчинить свой клинок идеальному импульсу, — Зефиэль взмахнул рукой, и прозрачный золотой купол рассыпался мягким янтарным дождём. — Испытание десятого этажа пройдено.

В центре арены со скрежетом соткались массивные врата, ведущие на 11-й этаж, а перед глазами Андрея запестрели системные уведомления.

Уведомлений было много, и он прочитал их все: за уведомлениями, как за спинами поверженных, иногда прячется главное. Но в этот раз главное пряталось не там — оно стояло перед ним, белое, четырёхкрылое, и впервые за девять этажей смотрело на человека, а не на смертного.

«Десятый этаж пройден. Впереди одиннадцатый. Саша, я иду дальше».

Глава 11. путь к двадцатому этажу и первое объединение

Тяжёлые золочёные врата десятого этажа с гулким эхом разошлись в стороны.

За ними Андрея встретил лиловый туман. Одиннадцатый этаж. Начинался новый отрезок пути, где опасности возрастали с каждым шагом.

После божественного испытания Зефиэля тело Андрея слушалось идеально, а мана бурлила в венах.

Слушалось идеально — и это настораживало. Тело, которое слушается идеально, ещё ни о чём не говорит: он видел чемпионов, чьи тела слушались безупречно до первого Апостола. Он вышагивал по пещерам и делал ревизию: связки — целы, дыхание — ровное, правая кисть — та ещё держится, но держится. Проверка на десятом чего-то в нём переставила, и он пока не знал, чего именно. Знакомое чувство: после каждой настоящей перемены первые сутки чувствуешь себя немного кем-то другим, а потом понимаешь — кем.

За девять этажей накопились и чужие мнения. Башня смотрела: на одиннадцатом что-то записало его темп и не прокомментировало. Отсутствие комментария он тоже занёс в счёт.

На одиннадцатом и двенадцатом этажах Андрея встретили орды Каменных Горгулий и Плитокожих Големов. В прошлой жизни целая группа выматывала каждого такого монстра с трудом. Сейчас всё было иначе.

Посреди базальтовых пещер 12-го этажа на него с рёвом бросилась стая Горгулий. Андрей сделал короткий, молниеносный выпад Клинком Чёрного Рассвета, задействовав освоенную технику:

— Разящий Всполох!

В момент, когда лезвие коснулось каменного туловища первой горгульи, сработал точечный кинетический импульс. Концентрированный удар пробил каменную броню монстра, разнеся её туловище изнутри, а волна плотного воздуха сбила ещё трёх тварей позади.

Горгульи были скверным противником для новичка и подарочным — для того, кто умеет. Плотный камень, медленный разгон, ноль выдумки: вся их защита — масса. Против точечного импульса масса работает против своей хозяйки — чем тяжелее тварь, тем громче её же инерция догоняет её после пробоя. Он работал, как опрокидыватель: одна пробитая в полёте точка — и траектория рушится вместе с симметрией строя. В прошлой жизни на зачистку этого яруса у его отряда ушла ночь и один похороненный. Сегодня — дорога до обеда.

Дзынь!

ВЫ УБИЛИ КАМЕННУЮ ГОРГУЛЬЮ (УР. 14)

ПОЛУЧЕН ОПЫТ

«Точечный пробой идеален против твердокожих монстров, — отметил Андрей. — Никакая пассивная броня не выдержит такого кинетического давления».

На 15-м этаже Андрея ждал промежуточный Босс — Бронированный Железнозуб (Ур. 18). Огромный ящер, покрытый костяными щитками, заблокировал проход к следующему ярусу.

Босс зарычал и ринулся в таранную атаку. Андрей не стал уклоняться далеко: шагнув в сторону, он зашёл монстру во фланг и сходу вонзил Клинок Чёрного Рассвета точно в незащищённое сочленение костяных пластин на шее твари.

Активировав системный навык «Рассекающий шквал», он нанёс серию точечных глубоких уколов изнутри раны, окончательно перерезав жизненно важные артерии ящера.

С оглушительным стоном пятитонный монстр рухнул на базальтовый пол. Андрей подступил к туше и коротким точным надрезом извлёк пульсирующее тёмно-фиолетовое ядро.

Железнозуб умирал так, как жил — тяжело и по-хозяйски: даже лёжа, он ещё с минуту скрёб когтями базальт, будто прикидывая, нельзя ли сдохнуть где-нибудь в более узком проходе. Андрей уважительно подождал, пока затихнет: хорошим тварям, как и хорошим людям, положено дать договорить.

Дзынь!

УБИТ БОСС 15-ГО ЭТАЖА: ЖЕЛЕЗНОЗУБ (УР. 18)

ПОЛУЧЕНО: ЯДРО ЖЕЛЕЗНОЗУБА (РЕДКИЙ КАТАЛИЗАТОР)

«Отлично. Чистый катализатор для сильного зелья опыта. Сварю его перед следующим ключевым рубежом».

Методично зачистив 19-й этаж и расправившись с остатками монстров, Андрей набрал нужный опыт и остановился перед вратами 20-го этажа. Очки, полученные за уровни с 11-го по 19-й, он по ходу дела вкладывал в базовые параметры.

Этажи с одиннадцатого по девятнадцатый шли, как ступени одной лестницы, — и он поднимался по ним с той особой, экономной злостью, которая отличает человека, у которого где-то внизу лежит сестра, а где-то наверху стоят пятеро. Злость эту он не тратил на тварей. Он складывал её, как сдачу: на Кисть, на зелья, на будущее.

Дзынь!

ПОЗДРАВЛЯЕМ! ВЫ ДОСТИГЛИ 20-ГО УРОВНЯ!

ПОЛУЧЕНО 20 СВОБОДНЫХ ОЧКОВ ХАРАКТЕРИСТИК

ТЕКУЩИЙ УРОВЕНЬ: 20

«Время пришло», — подумал Андрей.

Он извлёк из инвентаря костяной артефакт — Кисть Трансцендента, полученную на 1-м этаже. Направив артефакт в центр груди, он запустил процесс интеграции.

Дзынь!

ОБНАРУЖЕН УНИКАЛЬНЫЙ АРТЕФАКТ: КИСТЬ ТРАНСЦЕНДЕНТА

ДОСТУПЕН 1-Й ЭТАП ОБЪЕДИНЕНИЯ ХАРАКТЕРИСТИК (ТРЕБОВАНИЕ: 20-Й УРОВЕНЬ)

НАЧАТЬ СИНТЕЗ: СИЛА + ЛОВКОСТЬ + УСТОЙЧИВОСТЬ + ИНТЕЛЛЕКТ → БОЕВАЯ МОЩЬ?

— Подтверждаю, — произнёс Андрей.

Он произносил это слово и раньше — трижды за прошлую жизнь, перед каждым из трёх объединений. Все три раза оно звучало одинаково ровно, и все три раза после него что-нибудь ломалось: интерфейс, тело, порядок этажей. Он знал и четвёртое правило, которого не знал никто из живых: Кисть ломает не носителя. Кисть ломает порядок вещей вокруг носителя — и делает это с удовольствием художника, которому наконец разрешили трогать чужую работу.

Костлявый артефакт рассыпался яркой золотистой пылью, которая впиталась в его тело. Внутри груди вспыхнул жар: Система перестраивала базовую матрицу характеристик, объединяя изолированные параметры в один сбалансированный показатель.

Через три минуты процесс завершился. Андрей сжал кулак, ощущая, как сила равномерно распределилась по всему организму.

Дзынь!

ПЕРВЫЙ ЭТАП ОБЪЕДИНЕНИЯ ЗАВЕРШЁН!

ОСНОВНЫЕ ПАРАМЕТРЫ СИНТЕЗИРОВАНЫ В ЕДИНЫЙ ПОКАЗАТЕЛЬ: БОЕВАЯ МОЩЬ

ЭФФЕКТ: СВОБОДНЫЕ ОЧКИ ТЕПЕРЬ ВЛАГАЮТСЯ В БОЕВУЮ МОЩЬ, ПРОПОРЦИОНАЛЬНО И СБАЛАНСИРОВАННО УСИЛИВАЯ ФИЗИЧЕСКИЕ И МАГИЧЕСКИЕ ВОЗМОЖНОСТИ ТЕЛА

Андрей направил ману в левую руку — в ней мгновенно сформировался плотный сгусток пламени. Теперь, благодаря единому профилю «Боевой мощи», ему не требовалось жертвовать физической силой ради улучшения магического контроля: параметры развивались гармонично.

Он потушил пламя и сел на выступ, чтобы досчитать до десяти. Не потому что устал — потому что за двадцать этажей это был первый раз, когда ему стало по-настоящему легко. Лёгкость в Башне — самый дорогой товар и самый обманчивый. В прошлой жизни именно после первого «легко» он позволил себе расслабиться на двести седьмом этаже — и потерял руку по локоть. Не в этот раз. Лёгкость он занёс в ту же графу, что усталость: счёт. Счёт нужно платить вовремя, иначе его спишут сами.

«Система параметров больше не распыляет мой потенциал, — удовлетворённо отметил он. — Каждое очко работает на общий комплекс боевых качеств».

Андрей открыл меню и вложил последние двадцать очков напрямую в «Боевую мощь». Затем, сделав глубокий вдох, он сфокусировался на главной цели:

«Первая двадцатка этажей зачищена. Главное — выдержать темп. Саша ждёт меня в реальном мире, и я должен успеть вернуться с ресурсами для её полного исцеления».

Он уверенно толкнул массивную створку врат 20-го этажа.

Створка поддалась не сразу — двадцатый этаж запирался серьёзнее предыдущих девятнадцати, и это тоже была информация: Башня всегда держит на замке плотнее то, что сама считает важным.

— Посмотрим, что приготовил следующий рубеж.

глава 12. предел смертных и расчёт на будущее

Огромная арена двадцатого этажа встретила Андрея тяжёлым гулом и запахом палёной серы. В центре зала, объятого багровым пламенем, возвышался Босс — Исполинский Страж Бездны, четырёхрукий гигант в обугленных доспехах с размахом плеч в пять метров.

За эту тушу на двадцатом этаже в прошлой жизни цеплялись целыми отрядами — и не ради опыта, а ради репутации: снять Стража Бездны значило попасть в разговоры всех таверн до сотого. Сам Андрей тогда прошёл мимо: у него не было ни отряда, ни репутации, ни времени — только маршрут. В этой жизни не было даже репутации, зато маршрут был тот же, и он снова стоял напротив гиганта — только теперь уже в одиночку, и это не считалось безумием. Считалось расчётом. Проверять репутацию в живом городе — занятие на вечер; проверять расчёт — на секунду. Он выбрал второе.

Андрей остановился на краю арены и спокойно сжал пальцы в кулак.

Система молча вывела пересчитанную метрику.

Дзынь!

ПОКАЗАТЕЛЬ «БОЕВАЯ МОЩЬ»: 214

В голове Андрея сама собой всплыла сухая статистика старого мира. Обычный человек на Земле имел около 5 единиц по каждому из базовых параметров. Профессиональный спортсмен на пике формы выжимал от силы 8–9. Прокачанный «химик» под конскими дозами фарма упирался в потолок в 15 очков.

Сейчас его единый показатель составлял 214.

Сложение Силы, Ловкости, Устойчивости и Интеллекта в один монолитный показатель полностью перекроило его физиологию. Без применения активных системных навыков Андрей мог бегать со скоростью около ста пятидесяти километров в час — более чем втрое быстрее рекордсмена мира в спринте, чей предел не дотягивает и до сорока пяти. Груженый угольный вагон, который на Земле сдвигает с места только тепловоз, он смог бы швырнуть на добрый десяток метров. При этом его реакция возросла строго пропорционально: пролетающие мимо обломки плиток казались ему едва движущимися в застывшем воздухе. Прочность тела выросла настолько, что прямое попадание гранаты он бы просто не заметил, а удар мощностью в двадцать тонн в тротиловом эквиваленте стал бы для него неприятностью, но не приговором.

Двести четырнадцать. Он повертел эту цифру в голове, как поворачивают в руках чужой пропуск: цифра говорила, что он теперь виден в приличных местах, но не говорила, куда именно его пустят. Предел смертного — арифметически он уже был за ним, физиологически — ещё нет: дыхание, сон, вода, привычка беречь правую руку — всё это оставалось человеческим, и Башня всегда бьёт первой по человеческому.

Страж Бездны взревел, поднимая четыре гигантских меча, и с оглушительным свистом обрушил их на арену.

Четыре меча шли стеной, не вразнобой — этот страж фехтовал, как учат: два лезвия держат зону, два решают. В прошлой жизни Андрей смотрел на это из-за чужих спин. Сейчас у него не было спин — и, как выяснилось через полсекунды, не было и нужды в них.

БУМ!

Плиты пола разлетелись в пыль, но Андрея там уже не было. За счёт возросшей реакции — и рывка, на который раньше были неспособны его ноги, — он сорвался с места, и для медленных глаз монстра превратился в смазанную тёмную полосу.

Андрей материализовался прямо перед шлемом гиганта.

Перед шлемом — это, по-своему, вежливо: к гигантам не докладываются, к ним заходят. Страж успел только сработать веками — в последний миг перед импульсом.

— Разящий Всполох!

Клинок Чёрного Рассвета врезался в костяную пластину Босса. В момент контакта сработал концентрированный кинетический импульс, наложенный на 214 очков Боевой Мощи.

ХРУСТ!

Точечная ударная волна пробила доспех, размозжив внутреннюю структуру защиты Стража Бездны. Пятиметровая туша гиганта отлетела назад и с грохотом рухнула на арену, выбивая сноп искр.

Страж умирал честно: без посмертных фокусов, без последнего «сесть» на противника — приёма, от которого в прошлой жизни на шестьдесят третьем этаже погибла половина целого отряда. Гигант оседал бережно, укладывая доспех на плиты, как мастер кладёт инструмент в конце смены. За одно это Андрей задержался на арене на лишнюю минуту: тварь, которая умирает прилично, — редкость, достойная того, чтобы её проводить.

Дзынь!

УБИТ БОСС 20-ГО ЭТАЖА: ИСПОЛИНСКИЙ СТРАЖ БЕЗДНЫ (УР. 22)

ПОЛУЧЕН ОПЫТ

«Один точный удар. Синтез характеристик полностью сломал баланс этажа», — отметил Андрей, опуская меч.

Арена пустела медленно: багровое пламя по краям продолжало гореть, не спрашивая разрешения, — оно здесь жило, а не служило. Андрей постоял в тишине, слушая, как в теле дощёлкивают перестройки первого объединения: где-то под рёбрами тикало, будто кости пересчитывали себя по новому курсу. К двадцать второму этажу это пройдёт. Оно всегда проходило — оба раза в прошлой жизни.

Никакой эйфории в его глазах не было. Он понимал реальное положение вещей.

Техники фехтования прошлой жизни — это пик искусства смертных. Невероятно эффективный инструмент против обычных монстров и игроков Башни. Но Андрей знал правду из прошлого цикла: против Апостолов — высших сущностей Хаоса, поглотивших Божественность — простых навыков будет недостаточно. Чтобы биться с ними на равных, потребуется божественная основа и следующие этапы интеграции Кисти Трансцендента.

«Для Апостолов нужен совсем другой масштаб. А пока… нужно собирать козыри».

Андрей вспомнил об одном крайне специфическом защитном навыке — «Превозмогание».

Условия для его получения требовали колоссальной выдержки: целые сутки продержаться на грани гибели, не пропустив ни одного удара. Зато эффект перекрывал весь риск: навык аннулировал смертельный урон и давал три секунды полной неуязвимости. Для боя с Апостолами эта пауза могла стать ключевой.

«Три секунды абсолютной защиты — это разница между жизнью и смертью. Начну нарабатывать условия при первой же возможности».

Сутки на грани гибели, не пропустив ни одного удара. Условия, рассчитанные на безумца или на того, кто знает наизусть все зверинцы до сотого этажа. В прошлой жизни он узнал о «Превозмогании» на четырёхсотом — от умирающего наёмника, который сказал, что отдал бы весь свой интерфейс за эти три секунды, и умер прежде, чем успел договорить, за какие именно. Андрей тогда запомнил не навык. Он запомнил глаза. В этой жизни глаза будут у других, а навык — у него.

Андрей посмотрел на каменный марш, ведущий дальше вверх.

Перед глазами выстроился чёткий план развития. На 40-м этаже его ждал особый клинок, идеальный под гибридный стиль боевой мощи. Чтобы забрать его, придётся пройти сложнейшее испытание, но оружие стоило затраченных усилий.

Список козырей складывался в памятный порядок: Кисть — объединила статы; «Превозмогание» — оплатит ошибку; клинок сорокового этажа — даст руку под стиль. И отдельной, несгораемой строкой — знание, которое не отнять ничем: расписание этажей, характеры стражей, цена каждой твари от первого до тысячного. Память — единственный вид снаряжения, который Башня не умела отбирать. Она умела только одно: ждать, когда человек перестанет ею пользоваться.

Андрей вложил Клинок Чёрного Рассвета в ножны и шагнул на пролёт 21-го этажа.

— Путь свободен. Идём дальше.

Пролёт двадцать первого этажа открылся запахом, которого он не помнил, — и это его остановило на полшага. В прошлой жизни на этом месте пахло гнилью и гарью. Сейчас — мокрым камнем и тонкой, почти цветочной сладостью, как будто где-то наверху раскрылось окно в сад, которого здесь быть не могло. Расписание этажей он помнил наизусть. А вот запахи — нет. Башня с тех пор перетасована. Первое расхождение маршрута он отметил без паники — с холодным интересом штопальщика, нашедшего в старом полотне новую, чужую нить.

Глава 13. Чудо-юдо

Двадцать первый этаж встретил Андрея не привычными пещерами или дымящимися руинами Бездны.

Сменилась сама тема монстров. Пространство перед ним превратилось в бесконечный, пропитанный ядовитым туманом некрополь. По обе стороны узкой вымощенной плитами дороги возвышались надгробия, накренившиеся склепы и обугленные остовы древних готических замков. Из тумана тянуло запахом палёной кости, заскорузлой крови и мертвенным холодом.

[Мясные туши и дикие звери закончились. Начинается сектор нежити и мёртвых воинов.]

Андрей крепче сжал рукоять Клинка Чёрного Рассвета. Монстры-воины отличались от обычных тварей Чистилища одной неприятной деталью: они умели фехтовать, держали строй и пользовались тем же тактическим рисунком боя, что и разумные игроки.

21-й, 22-й и 23-й этажи Андрей проскочил относительно быстро. Костяные рыцари, проклятые мечники и умертвия в ржавых латах рассыпались под ударами «Разящего Всполоха». Кинетический импульс сминал их щиты вместе с доспехами, а выросшая за счёт Боевой Мощи скорость позволяла Андрею срезать головы врагам до того, как они успевали встать в защитную стойку.

Но на 24-м этаже Система приготовила неприятный сюрприз.

Центральная площадь разрушенного некрополя была залита лужами чёрной, неверной крови. В самом центре этого кладбища, опёршись на гигантский двуручный эсток, замерла фигура.

На монстре не было живого места — лишь иссиня-чёрные, испещрённые рунами смерти доспехи, из щелей которых вырывалось сизое пламя. За спиной твари развевался изорванный в клочья плащ.

Андрей активировал «Обнаружение» и прищурился.

Дзынь!

[ЧУДО-ЮДО: РЫЦАРЬ СМЕРТИ (УР. 35)]

[ХП: 45 000 / 45 000]

[МП: 12 000 / 12 000]

[ОСОБЕННОСТЬ: ЗАПРЕДЕЛЬНЫЕ ФИЗИЧЕСКИЕ ХАРАКТЕРИСТИКИ / МАСТЕР ТЁМНОГО ПАРИРОВАНИЯ / ИММУНИТЕТ К МЕНТАЛЬНЫМ АТАКАМ]

«Уровень 35? На двадцать четвёртом этаже?! Система снова крутит сложность как хочет».

Рыцарь Смерти медленно поднял голову. Под забралом вспыхнули два багровых огонька. Тварь не рычала, не издавала звуков — она просто сделала короткий, сокрушительный рывок вперёд.

БУМ-М-М!

Плиты под ногами монстра разлетелись в пыль. Скорость Рыцаря Смерти была настолько запредельной, что даже с Боевой Мощью за 200 единиц Андрей едва успел выставить Клинок Чёрного Рассвета для блока.

ЗВЯК-К-К!

Удар двуручного эстока был подобен падению метеорита. Андрея отбросило назад на пятнадцать метров. Его ноги прорезали глубокие борозды в каменном полу, а в руках отозвалась тупая, пронзительная вибрация.

«Физическая сила выше моей… У него не меньше трёхсот очков чистого параметра. С ним нельзя биться напролом».

Рыцарь Смерти не дал Андрею даже секунды на передышку. Тварь закрутила эсток в смертельную мельницу, обрушивая каскад из тяжелейших пробивающих выпадов.

Начался адский, изматывающий бой.

Обычный поединок в Башне длился от силы пару минут. Но этот бой затянулся на полчаса. Тридцать минут непрерывного танца на грани смерти, где каждый сантиметр промедления означал немедленную гибель.

Андрей использовал всё. Он переходил от обороны к атаке и обратно, пускал в ход вспышки маны для ослепления, бил «Разящим Всполохом». Но Рыцарь Смерти отражал атаку за атакой. Тварь двигалась с филигранной, почти машинной точностью, блокируя клинок Андрея плоской стороной своего двуручника и тут же контратакуя.

На двадцатой минуте боя усталость начала брать своё. Мышцы Андрея горели, мана просела на две трети, а реакция снизилась на доли секунды.

Рыцарь Смерти уловил этот момент.

Тварь сделала ложный замах сверху, заставив Андрея поднять Клинок Чёрного Рассвета для верхнего блока. Но в самый последний миг Рыцарь Смерти убрал одну руку с рукояти, выхватил кинжал-милосердие и молниеносным движением снизу вверх ударил по правой кисти Андрея.

ХРУСТ! БРЫЗГ!

— А-а-а-а-х!.. — взревел Андрей, рванув искалеченную руку к груди. Крик сломался о стиснутые зубы и вышел наружу глухо, по слогам: — Ах ты… су-ка…

По каменным плитам хлынула алая кровь. На правой руке, сжимавшей рукоять, больше не было двух пальцев — мизинец и безымянный срезало под самый корень.

Хват моментально ослаб. Клинок Чёрного Рассвета едва не вывалился из окровавленной ладони.

Боль была такой, будто в руку вогнали раскалённый арматурный стержень. В глазах Андрея на мгновение потемнело, но годами выработанная воля и ненависть не дали ему упасть на колени.

«Пальцы. Он отрезал мне пальцы… Да я твою башку на шпиль некрополя насажу, мразь!»

Рыцарь Смерти уже заносил эсток для окончательного, решающего укола в горло.

В этот микроскопический промежуток времени, когда сталь твари находилась в десяти сантиметрах от горла, Андрей отключил все мысли. У него оставалось только три пальца на правой руке. Он перехватил рукоять меча намертво, задействовал левую руку и подставил лезвие под углом в сорок пять градусов.

Он не пытался остановить удар с 300 очками силы. Он заставил силу твари работать против неё самой.

ЗВЯНЬ-К!

Клинок Чёрного Рассвета скользнул по эстоку Рыцаря Смерти, уводя опасное лезвие в сторону. Силовая инерция твари потянула её собственное туловище вперёд. Открылась незащищённая щель между пластинами доспеха на шее.

Андрей, выплёвывая кровь из прокушенной губы, нанёс короткий, концентрированный выпад снизу вверх, вкладывая в него всю оставшуюся Боевую Мощь и кинетику «Разящего Всполоха».

— Дохни, тварь!

БУМ-М-М-М!

Импульс «Разящего Всполоха» вошёл прямо в горло Рыцаря Смерти. Голова твари вместе с шлемом и кусками обугленного позвоночника сорвалась с плеч и улетела в туман. Огромная иссиня-чёрная туша шлёпнулась на окровавленные плиты и замерла.

Андрей упал на одно колено, тяжело и рвано дыша. По обрубкам пальцев правой руки всё ещё струилась кровь. Боль пульсировала в такт бешеному стуку сердца, но сфокусированный разум уже подавлял шок.

Перед глазами поплыл каскад системных сообщений:

Дзынь!

[ВЫ УБИЛИ БОССА 24-ГО ЭТАЖА: ЧУДО-ЮДО (РЫЦАРЬ СМЕРТИ) (УР. 35)]

[ПОЛУЧЕН КОЛОССАЛЬНЫЙ ОПЫТ!]

Дзынь!

[В БОЮ С ПРЕВОСХОДЯЩИМ ПРОТИВНИКОМ ВЫ СОВЕРШИЛИ ИДЕАЛЬНОЕ ПАРИРОВАНИЕ!]

[НАВЫК «ПАРИРОВАНИЕ» ПОЛУЧАЕТ АПГРЕЙД!]

[ТЕКУЩИЙ УРОВЕНЬ: ПАРИРОВАНИЕ (ПРОДВИНУТЫЙ) — ЭФФЕКТИВНОСТЬ ОТКЛОНЕНИЯ ТЯЖЁЛЫХ АТАК УВЕЛИЧЕНА НА 35%, СНИЖЕНИЕ ЗАТРАТ ВЫНОСЛИВОСТИ НА 20%]

Дзынь!

[ВЫ ВЫДЕРЖАЛИ КРИТИЧЕСКОЕ ПОВРЕЖДЕНИЕ И ПРОДОЛЖИЛИ БОЙ!]

[ВЫПОЛНЕНЫ СКРЫТЫЕ УСЛОВИЯ!]

[ПОЛУЧЕН НОВЫЙ НАВЫК: УСТОЙЧИВОСТЬ К БОЛИ (ПРОСТОЙ)]

[ЭФФЕКТ: СНИЖАЕТ БОЛЕВЫЕ ОЩУЩЕНИЯ ОТ ЛЮБЫХ РАН НА 10%. ПРЕДОТВРАЩАЕТ БОЛЕВОЙ ШОК И ПОТЕРЮ СОЗНАНИЯ ПРИ ТЯЖЁЛЫХ УВЕЧЬЯХ]

Андрей зарычал сквозь зубы, достал из инвентаря тугой жгут и малый восстановительный спрей. Он залил шипящей зелёной жидкостью обрубки мизинца и безымянного пальца и туго затянул рану.

«Мизинец и безымянный… Придётся перестроить хват меча. Не смертельно. На высоком этаже достану артефакт регенерации или выменю зелье исцеления высокого ранга. Главное — выжил».

Он поднялся, глядя на окровавленный Клинок Чёрного Рассвета. Новая «Устойчивость к боли» уже начала действовать — тупая пульсация в кисти стала тише, позволив разуму вновь обрести абсолютную холодность.

«Рыцарь Смерти пал. Урок усвоен: расслабляться в тут нельзя ни на секунду. Идём дальше».

Андрей подхватил выпавший с Рыцаря Смерти трофейный кошель и направился к лестнице на 25-й этаж.

Глава 14. стрелы Рианнон

За тяжёлыми массивными вратами 25-го этажа не было ни проклятых некрополей, ни смрада гниющих костей.

Пространство представляло собой заброшенную арену в центре гигантского древнего леса. Вековые древа подпирали безжизненное серое небо, а сквозь редкую крону пробивались холодные тусклые лучи.

Андрей переступил порог, поправляя повязку на правой руке. Хват без двух пальцев требовал корректировки: центр тяжести Клинка Чёрного Рассвета сместился, и приходилось задействовать предплечье сильнее обычного.

В центре руин на обломке мраморной колонны сидела девушка.

У неё были утончённые, буквально выточенные из нефрита черты лица, длинные серебристые волосы и заострённые уши. За спиной висел массивный изящный лук из неизвестного тёмного дерева, а сама она была облачена в лёгкие эльфийские доспехи.

Она неспешно точила наконечник тёмной стрелы, но при появлении Андрея подняла взгляд. Её глаза горели чистым, бездонным изумрудным светом.

Дисциплина чувствовалась и по стреле: наконечник был наведён не на глазок — по пятнадцати штрихам правки, крохотным, как чешуйки, и каждый говорил: здесь хозяйка думала. Андрей в свою первую жизнь стрелял скверно и знал это; теперь он смотрел на лук с уважением сапёра к чужому минному полю.

Дзынь!

[СЛУГА БОЖЬЯ: РИАННОН (УР. ???)]

[ХП: ???/???]

[МП: ???/???]

[ОСОБЕННОСТЬ: СУДЬЯ 25-ГО ЭТАЖА — НЕВОЗМОЖНЫЙ УРОВЕНЬ ДЛЯ ДАННОГО ЭТАЖА]

«Ещё один Слуга Божий. Как и Зефиэль на десятом».

— Приветствую тебя, идущий, — её голос прозвучал плавно, словно шелест листвы. — Меня зовут Рианнон. Я страж 25-го рубежа.

— Андрей, — сухо отозвался он, не ослабляя хватки на рукояти меча. — Каковы условия прохода?

Рианнон спрыгнула с колонны. Её движения были настолько невесомыми, что под её сапогами даже не хрустнула сухая веточка. Она с лёгкой, почти покровительственной улыбкой окинула Андрея взглядом, задерживаясь на окровавленной повязке правой кисти.

Не хрустнула — не потому, что веточке повезло, а потому, что вес был распределён по всей стопе, как в земном тай-чи, только в исполнении существа, для которого это не техника, а манера держаться. В отличие от Зефиэля, который встречал его торжественной тишиной музея, эта не создавала дистанции. Наоборот: она сразу встала так, как стоят с давними знакомыми, — на полшага ближе вежливого.

— Андрей, ты, конечно, хороший парень… — проговорила она, плавно снимая лук со спины и доставая стрелу из колчана. — Но я тебя не пущу дальше, пока ты не сможешь увернуться от хотя бы одной моей стрелы.

— Одной стрелы? — оскалился Андрей. — Звучит слишком просто для Слуги Божьего.

— Поверь мне, — Она вложила стрелу в тетиву. — Тебе так только кажется.

ЗВЯНЬ!

Щелчок тетивы слился со звуком удара. Андрей даже не успел среагировать — стрела, пробив куртку, с глухим треском вошла ему прямо в правое плечо, отбросив на три шага назад.

«Ебучий случай… Я даже не увидел замаха!»

— Начинаем, — ровно произнесла эльфийка.

Этот поединок длился ровно три дня. Арена, как и у Зефиэля, жила в ускоренном времени: снаружи прошли минуты, но для Андрея это были три дня сплошной пытки для нервов и тела.

Рианнон не бегала по арене. Она просто стояла на месте, но её руки двигались с запредельной, механической скоростью. Это была не просто стрельба из лука — это был непрерывный шквальный обстрел. Стрелы вылетали из её лука со скоростью пулемётной очереди, покрывая всю дистанцию арены.

Искусство Слуги он оценил раньше, чем боль успела доехать до мозга: ее стрела прилетает быстрее звука её же тетивы. Значит, звук — уже устаревшая информация, слушать его бесполезно; значит, надо слышать другое — то, что за четверть секунды до щелчка меняется в самой лучнице: разворот плеч, замирание мизинца, дыхание. В прошлой жизни он шёл к этому пониманию полтораста этажей. Сейчас на это было дано три дня, и он брал их с процентами.

ТРАХ! ТРАХ! ТРАХ! КРАК!

Дерево, сталь, оперение — всё сгущалось в единый сплошной силовой поток. Стрелы пробивали плечи, ноги, предплечья, бёдра, и от куртки Андрея скоро остались лохмотья.

На второй день Андрей потерял счёт ранам. На третий — перед глазами плыл каскад из системных повреждений и непрерывной боли. Но благодаря полученному на 24-м этаже навыку «Устойчивость к боли», его разум оставался чистым и сфокусированным, не проваливаясь в шоковое состояние.

«Она вообще живое существо?! Как на 25-м этаже может существовать буквально живой долбаный ГШ-6-23?!»

Андрей уклонялся, рвал дистанцию, задействовал все резервы, падал, поднимался и снова делал рывок. За все три дня в его тело вонзилось порядка двух тысяч стрел. Каждая рана, каждый пропущенный удар заставляли его нервную систему адаптироваться к запредельным скоростным нагрузкам.

Между вторым и третьим днём была минута, которую он потом не смог бы объяснить никому, кроме такого же, как он, вернувшегося: он вдруг понял, что улыбается. Не от радости — от узнавания. Вот оно, старое качество мира: боль, которая учит; враг, который не ненавидит; потолок, который поднимается вместе с тобой. На Земле такого не продавали ни в одном зале. Только здесь — и только по цене, которую платишь кровью за каждый урок.

На исходе третьих суток, когда кровь запеклась на его теле плотной коркой, Андрей вошёл в абсолютный транс. Его восприятие времени замедлилось.

Он увидел, как тетива лука Рианнон в очередной раз дрогнула, спуская тёмную стрелу.

ЩЁЛК!

На этот раз Андрей не стал ждать звука. На опережение, задействуя всю мышечную память и подросшую реакцию, он сделал микроскопический, филигранный шаг влево под углом в тридцать градусов.

СВИТ-Т-Т!

Стрела рассекла воздух в миллиметре от его щеки, срезав прядь волос, и сокрушительно вошла в мраморную колонну позади него, разнеся её в пыль.

Он увернулся.

Рианнон замерла с опущенным луком. По её губам расплылась мягкая, уважительная улыбка.

Дзынь!

[ВЫ ВЫДЕРЖАЛИ 3-ДНЕВНЫЙ ИНТЕНСИВНЫЙ ОБСТРЕЛ!]

[ВАШЕ ТЕЛО И РЕАКЦИЯ АДАПТИРОВАЛИСЬ К ЗАПРЕДЕЛЬНЫМ СКОРОСТЯМ!]

Три дня обстрела не прибавили ему ни одного очка характеристик, но оставили нечто большее — понимание.

Андрей тяжело дышал, опираясь на Клинок Чёрного Рассвета, а его раны медленно затягивались под действием системных регенеративных процессов.

— Отличный шаг, Андрей, — Рианнон закинула лук за спину. — Ты научился видеть не стрелу, а намерение лучника. Испытание 25-го этажа окончено.

— Ты знала, что я поймаю её на третий день? — спросил он, отхаркивая кровь.

— Я знала, что ты не сдохнешь на второй, — сказала Рианнон. — Остальное — арифметика твоего тела, не моя. Меня предупреждали, что ты идёшь быстро. Не предупреждали, что ещё и жадно.

— Кто предупреждал?

— В Башне, Андрей, все предупреждения выглядят одинаково, — она кивнула вверх, туда, где над кронами висело искусственное небо. — Просто сверху иногда смотрят вниз и делятся мнением.

Слуга Божья взмахнула рукой, и в центре лесной арены со скрежетом соткались массивные врата, ведущие на 26-й этаж.

«Три дня против неё не прошли даром. Теперь я чувствую намерение раньше, чем замечаю стрелу».

Андрей вытер кровь с лица оставшимися пальцами правой руки и направился к открывшимся вратам.

Глава 15. такого я давно не видовал

Выйдя из лесной арены и ступив на безопасную площадку перед переходом, Андрей остановился. Три дня обстрела и дикая боль в искалеченной правой кисти наконец отступили, уступив место глухой тишине.

Тишина после трёх дней стрельбы стояла в ушах, как вата: звенела собственная кровь. Он дал себе полминуты послушать её — единственный ритм в этом мире, который никто не отнимет.

«Давненько я не заглядывал в Систему. После того ада надо оценить реальный расклад».

— Статус, — Произнёс Андрей.

Перед глазами вспыхнула проекция полупрозрачного золотисто-чёрного окна. Вчитавшись в строки, он на секунду замер.

Дзынь!

[ИМЯ: АНДРЕЙ]

[УРОВЕНЬ: 29]

[КЛАСС: ВОИН]

[БОЕВАЯ МОЩЬ: 214]

[СВОБОДНЫЕ ОЧКИ ХАРАКТЕРИСТИК: 225]

«Двадцать девятый уровень… И двести двадцать пять свободных очков! Всё, что наросло до двадцатого включительно, — двести десять, двадцать на двадцать один пополам, — он уже вложил по дороге, этаж за этажом: в первую жизнь он и не заметил бы, куда они делись. Нетронутыми лежали уровни с двадцать первого по двадцать девятый, двести двадцать пять очков. Рыцарь и три дня ада сделали своё: уровни выросли, а очки набежали сами, как проценты на счёте».

Двести двадцать пять. Он повертел цифру с чувством человека, которому наконец выдали казну: в прошлой жизни на этом отрезке он шёл нараспашку — по привычке, по бедности, по незнанию. Свободные очки тогда таяли в мелочах, как мелочь в кармане. Сейчас у него был счёт с расписанием, и мелочей в нём не предусматривалось: очки лежали нераспределёнными, пока он не решит, на каком именно этаже превратить их в преимущество.

Но главное ждало внизу, в секции зафиксированных навыков.

Дзынь!

[ПОЛУЧЕН НОВЫЙ НАВЫК: ПРЕДСКАЗАНИЕ НАМЕРЕНИЯ (ПРОСТОЙ)]

[УРОВЕНЬ ВЛАДЕНИЯ: 11%]

«Так вот как я увернулся от той последней стрелы… Считывание намерений врага за доли секунды до атаки вбито в меня на уровне инстинктов».

Смешно было одно: в прошлой жизни это понимание пришло к нему этажей через сто пятьдесят, в бою, после которого его месяц трясло. Система тогда щедро назвала это «обучением». Сейчас она не стала называть это никак: три дня ада, две тысячи стрел в теле и один-единственный шаг в сторону. Система щедрее к тем, кто не щадит себя, — она единственная честная крыса этой Башни, и Андрей давно простил ей цинизм.

— Такого я давно не видал… — ухмыльнулся Андрей. — Ну что ж, пойдём на 26-й этаж.

Перед выходом он сделал то, чего не делал ни разу за двадцать девять уровней: свернул в сторону от маршрута. В прошлой жизни на двадцать шестом этаже, в восточном крыле цитадели, за провалившейся кладкой лежал тайник рейнджера — склянка настойки и полсотни серебряных. Он его так и не забрал: не было времени. Сейчас время было, потому что время — это то, что берут, а не то, что дают.

Двадцать шестой этаж встретил его руинами древней цитадели. Лиловый туман сменился тяжёлой, удушающей гарью.

Гарь была старая, устоявшаяся — так пахнет не бой, а кухня, на которой варят что-то многолетнее. Цитадель стояла стенами в семь ярусов, изломанными, но не рухнувшими: этот город не брали — его бросили, а брошенное всегда обживают те, кому всё равно, где жить. Андрей поправил повязку на правой руке и пошёл внутрь — тихо, как ходят в чужих квартирах.

Здесь не нужно было искать врагов — они вышли сами. Прямо на узких мощёных улицах заброшенного замка стояла армада Тёмных Рыцарей. Чёрные латы, тяжёлые ростовые щиты, полуторные мечи.

— Отлично. Без лишней болтовни, — прошипел Андрей.

Он ворвался в строй врагов, превратив узкую улицу в настоящую мясорубку.

Узкая улица — плохое место для толпы и идеальное для одного: строй тёмных рыцарей сохранял дисциплину, пока хватало ширины, а удержать её здесь было некому. Он бил и туда, где рыцари были уязвимее любой твари: они думали. Думали — значит, сомневались; сомневались — значит, на четверть удара опаздывали. Каждый его выпад забирал у рыцаря ровно эту четверть, и это была самая честная пошлина на этаже.

ХРУСТ! БУМ-М! ВЗРЫВ!

С его возросшей Боевой Мощью движения Андрея стали невидимыми для обычного глаза. Импульс «Разящего Всполоха» взрывал доспехи вместе с их содержимым. Выпад, срез шеи, удар всем весом Клинка Чёрного Рассвета — и очередной рыцарь разлетался в куски.

За полчаса бойни на мостовой выросли горы изуродованных тел. Порядка двухсот трупов тёмных рыцарей завалили проход, превратив улицу в кровавую реку.

Полчаса. Он остановился отдышаться и поймал себя на посторонней мысли: в прошлой жизни на этом этаже он воевал в составе и запомнил из боя только чужой пот, приказы и страх. Теперь у него была роскошь одиночки — видеть бой целиком, как видят рентген: пустоты, опоры, точки, где строй живёт, и точки, где он уже мёртв и просто ещё не упал. Двести трупов на одну узкую улицу — это не ярость. Это пять минут такой вот рентгеновской грамоты, о которой в тавернах двадцать шестого будут потом травить байки, добавляя по рыцарю с каждой кружкой.

Андрей рвался дальше в бой за остатками отряда, как вдруг из засады за разрушенной аркой соткался силуэт в тёмно-багровом балахоне поверх кольчуги. В его руке блеснул резной ритуальный клинок.

Маг-мечник. Выскочил из ниоткуда.

Тварь резко вскинула левую руку, выбросив воронку из чёрных символов прямо в грудь Андрея.

Дзынь!

[ВНИМАНИЕ! НА ВАС НАЛОЖЕН СТРАХ!]

Пространство вокруг Андрея мгновенно поплыло. Мостовая цитадели исчезла.

Вспышка.

Его окунуло в тот самый день, когда он был на вершине Башни. Запах астральной гари, предательство группы, и вновь в него вонзается то же самое копьё…

Иллюзия была дешёвая — на вкус, на запах, на страх. Дешёвые иллюзии воруют память, как карманники: быстро и не разбирая. Эта вытащила худший его день и подала, как ресторан подаёт фирменное блюдо: с самого дна меню, по максимальной цене. Зараза не знала только одного: этот день он успел прожить дважды — и во второй раз уже без страха. Со злостью.

— Твою мать!.. — прорычал Андрей.

Память о смертельном поражении попыталась сковать его конечности параличом. Но вместо того чтобы сломаться, ярость детонировала.

— Сука… Назад?! В тот день?! — взревел Андрей. — НЕ НА ТОГО НАПАЛА МРАЗЬ!

Ярость закипела в венах, выжигая ментальную дрянь.

Дзынь!

[ПОЛУЧЕН НАВЫК: БЕРСЕРК (ПРОДВИНУТЫЙ)]

[УРОВЕНЬ ВЛАДЕНИЯ: 37%]

[ЭФФЕКТ: УВЕЛИЧИВАЕТ ХАРАКТЕРИСТИКИ НА ВРЕМЯ БОЯ В 1,5 РАЗА И СБРАСЫВАЕТ ЛЮБОЙ НЕГАТИВНЫЙ МЕНТАЛЬНЫЙ НАВЫК]

[СТОИМОСТЬ: 100 МАНЫ]

[ДЛИТЕЛЬНОСТЬ: 10 МИНУТ]

[ПЕРЕЗАРЯДКА: 4 ЧАСА]

[ПОБОЧНЫЙ ЭФФЕКТ: ПОСЛЕ ТОГО, КАК БЕРСЕРК ПРОХОДИТ, ХАРАКТЕРИСТИКИ ПАДАЮТ В 2 РАЗА НА ПРОТЯЖЕНИИ 20 МИНУТ]

Багровая аура с треском вырвалась из Андрея, развеяв дебафф. Маг-мечник даже не успел отскочить — Клинок Чёрного Рассвета рассёк чародея от плеча до пояса.

— Извини, — сказал ему Андрей, перешагивая. — Ничего личного. Ты просто вытащил не ту память.

Андрей тяжело дышал, чувствуя, как багровая плазма Берсерка пульсирует под кожей. Таймер 10 минут пошёл.

Он прошёл сквозь разнесённую арку и повернул за угол.

И замер.

За углом его поджидала с сотню маг-мечников. Они стояли плотной фалангой, выжидая, пока он подойдёт ближе, чтобы закидать его дебаффами и раскрамсать на куски.

Андрей оскалился, сжимая меч искалеченной правой рукой. Багровая аура Берсерка вокруг его тела вспыхнула с новой силой.

Таймер Берсерка против сотни стволов. Арифметика была не в его пользу, и это было прекрасно: лучшие его навыки, как выяснилось, рождаются не от силы, а от плохой арифметики. Он шагнул в фалангу — и этаж ответил гулом, который не забудет, наверное, ни один из живущих на нём.

Глава 16. кач, кач и ещё раз кач

Двор цитадели на двадцать шестом этаже было не узнать. Мостовая, стены, разрушенные колонны и скульптуры — всё было залито густой тёмно-алой кровью. Повсюду валялись мятые, разрубленные доспехи и изувеченные останки.

В центре этого кровавого хаоса стоял Андрей. Багровая аура «Берсерка» уже погасла, уступив место тяжести побочного эффекта, но вокруг него больше не осталось ни одного живого врага.

Последняя минута того боя потом всегда всплывала в памяти отстранённо, как репортаж: багровая аура, узкий проулок, сто лезвий и один. Маги-мечники били связками, но на заговор нужен миг, а мига им не давали: «Рассекающий шквал» расшвыривал первый ряд, второй путался в первом, и в этой каше он работал, как ночной сторож с ключами от всех дверей: заходил туда, где его ждали позже всего, а выходил раньше, чем опоздавшие успевали его оплакать. Берсерк сошёл, как ему и положено, посередине — и, когда характеристики упали вдвое, он уже добивал последних, на чистом «Упорстве», кулаками.

Тяжесть побочного эффекта была честной, как похмелье: половина характеристик, дрожь в коленях и полная невозможность быстро моргать. Он сел на груду доспехов — не потому что устал, а потому что умел ждать: после такого грохота со всех сторон сбегаются падальщики, и единственная роскошь, которую нельзя себе позволить, — быть найденным раньше, чем встанешь. Пять минут он просто дышал. На шестой поднялся и пошёл собирать урожай.

Урожай выдался богатый и нудный: тридцать семь мано-ядер, из которых годными оказались девять — остальные маги успели спалить свой резерв в страхе, и система честно показывала им цену: пустой кристалл. Он отсортировал девятку в инвентарь, сходил в восточное крыло и вытащил из-за провалившейся кладки тайник рейнджера — склянку настойки и полсотни серебряных, — залатал повязку на правой кисти свежим лоскутом и поймал себя на том, что напевает. Напевать после сотни мечников — признак либо безумия, либо приличного душевного здоровья; он решил не разбираться, чем именно это кончится.

Андрей держал в руке тяжёлый, сплошь окровавленный Клинок Чёрного Рассвета и остриём лезвия неспешно ковырял труп последнего поверженного мага-мечника.

— О, ну хотя бы у тебя было мано-ядро, — пробормотал он, поддевая мечом и вылавливая из грудной клетки чародея мерцающий тёмно-синий кристалл. — Пригодится для зелья опыта.

Он вытер лицо окровавленным рукавом и тяжело опёрся на рукоять меча, переводя дыхание.

«Так… А почему я вообще до сих пор не прокачал характеристики? Я же помню по прошлой жизни: Кисточке плевать, как смешивать характеристики, а сейчас это мне капец как пригодится».

Характеристики — валюта, а валюта любит, когда у неё есть план. Двести двадцать пять очков — это не сила, это кредитная линия, и тратить её по мелочи — всё равно что топить печь пятитысячными. В прошлой жизни он совершил здесь классическую ошибку новичка: превращал очки в «сегодня» вместо того, чтобы копить под «завтра». Завтра в этой жизни было расписано заранее — этажами, боссами и вторым объединением, до которого ещё предстояло дожить.

Он взглянул на свою правую кисть, где всё ещё не хватало двух пальцев после прошлых тяжёлых битв.

«И заодно мне нужно получить одну хорошую характеристику — регенерацию. Для неё мне понадобится сделать большое зелье лечения и вколоть его себе в вену. Хорошо, что я прихватил с собой два шприца со стероидами… Интересно, какой будет эффект от их комбинации? Ай, ладно, была не была!»

Решения «была не была» у Андрея всегда принимались по второму разу: первый — в голове, быстро и трезво, и второй — вслух, для публики, потому что за словами «была не была» пряталась уже готовая смета. Смета была такая: тело — не склад, тело — лаборатория. Зелья лечат изнутри крови, но кровь таскает их по всему хозяйству разом, тратя девяносто процентов силы на всё и на вся. Шприц же — услуга доставки: точно, по адресу, без посредников. Трюк он знал по прошлой жизни — и знал, кому ещё в его жизни этот трюк однажды понадобится. Знал, и потому отрабатывал его сейчас на себе так, будто тренировался для чужой жизни. В каком-то смысле — так оно и было.

Андрей опустился на сухой обломок стены прямо среди кучи поверженных врагов и достал собранный по дороге походный алхимический набор.

Набор был собран по дороге и выглядел по-походному: тигель, щипцы, три склянки, наждак для затравки и мешочек с углём, который он носил с собой, как зажигалку, — не надеясь на лес. Мастерская на коленке, стол из чужого доспеха, вытяжка — сквозняк из пробоины в стене. В прошлой жизни у него к этому этапу была лаборатория в три комнаты и подмастерье с лицом побитой собаки. Ностальгии не было. Было раздражённое профессиональное узнавание: как и тогда, у него было всё необходимое — умение, ингредиенты и абсолютное нежелание работать в таких условиях.

— Все ингредиенты у меня есть: кровь тролля, глаз гаргульи, мано-ядро… Сейчас быстро сварганю.

Сложив компоненты в тигель, он провёл базовую перегонку. Смесь зашипела, пуская густой синевато-зелёный пар. Кровь тролля вступила в реакцию с растворённым мано-ядром, а измельчённый глаз гаргульи выступил в роли мощного катализатора связки.

Алхимия — наука об умных соседях: тролль даёт сырью волю к жизни, мано-ядро — концентрацию, гаргулья — упрямство, чтобы связка не развалилась. Всё остальное — руки, тайминг и уважение. Он поддал жару на третьей минуте, когда пар лёг ровно, снял с огня на девятой, за вспышку до того, как смесь норовила свернуться, и половину готовности простоял, просто глядя на пламя, — то, что в учебниках зовётся «чувство огня», а у зельеваров — «не трогай, сам дойдёт».

Дзынь!

[НАВЫК: ЗЕЛЬЕВАРЕНИЕ — 1% → 4%]

[СИНТЕЗ ПОВЫШЕННОЙ СЛОЖНОСТИ ЗАВЕРШЁН В ПОЛЕВЫХ УСЛОВИЯХ]

Спустя 10 минут всё было готово. В небольшом стеклянном флаконе бурлила густая, ярко-алая жидкость, излучавшая плотное свечение.

Алая, густая, светилась так, что была видна сквозь туман, — словом, всё, что надо зелью, которое должно вырасти из «пить» в «быть». Он коснулся её кончиком языка — кончик онемел на секунду и очнулся бодрее, чем жил до этого. Значит, концентрация в допуске.

Андрей аккуратно распечатал один из армейских шприцев со стероидами, вытянул из него часть состава и заправил концентрированным свежезаваренным зельем.

Шприцы были не башенные — свои, земные, из тех двух, что он прихватил из аптечки Серого ещё перед входом. Серый потребовал бы за такую экономию отчёт в трёх экземплярах; Андрей мысленно выдал ему один: гремучая смесь стероида и зелья — состав, которого нет ни в одном справочнике ни одного из миров, потому что ни в одном из миров никто не был настолько нагл. В прошлой жизни он проделал это на восьмидесятом этаже, наудачу, и выиграл. Сейчас он делал это на двадцать шестом, по смете, и — вот что меняет дело — знал, на что смотреть.

— Ну что ж, пробуем, — хмыкнул он, натягивая жгут на предплечье и нащупывая вену левой руки. — Надеюсь, мне пальцы восстановит или что-то вроде того…

Он точным движением вогнал иглу в вену и медленно выдавил гремучую смесь прямо в кровь.

Первые три секунды ничего не происходило. Потом кровь в левой руке стала горячей — тепло, как от крепкого чая; потом горячей — как от чая, который держат в кулаке раскалённым; а потом слово «горячей» перестало хватать. Он успел подумать, что правильно сделал, что сел. Дальше думать стало нечем: кровавый двор поплыл, этаж качнулся, и где-то очень глубоко под рёбрами, в самом подвале тела, что-то — впервые в этой второй жизни — начало прорастать.

Глава 17. ядерная смесь

Смесь алхимии и земных боевых стероидов вошла в вену мгновенно.

Первые три секунды не происходило ничего — лишь холодный пластиковый цилиндр шприца опустел, оставшись в дрожащих пальцах. А затем внутри левого предплечья словно загорелась термитная шашка.

— Кх-х-х!..

Андрей выронил шприц. Тёмная, перенасыщенная маной и синтетическими гормонами кровь ударила по сосудам. Сердце пропустило удар и забилось как бешеное.

Стероиды не просто вступили в реакцию с алхимическим отваром тролльей крови — они сработали как детонатор. Состав мгновенно разогнал действие зелья здоровья в сотни раз и выкрутил все процессы в организме на предел.

Он знал три вещи. Первое: зелье дружит с кровью, но не дружит со скоростью. Второе: стероид — это и есть скорость. Третье: в прошлой жизни он проделал это на восьмидесятом этаже, с телом, готовым к чуду, — и всё равно неделю потом кашлял искрами. Тело на двадцать шестом этаже к чуду готово не было. Вся его подготовка уместилась в одно слово: сел. Упавшие не падают.

Мышцы Андрея на глазах начали наливаться свинцовой тяжестью и вздуваться под кожей, рвя волокна. Вены на шее, лбу и руках раздулись до толщины мизинца, превратившись в тёмно-фиолетовые жгуты. Давление в черепной коробке подскочило настолько, что капилляры не выдержали.

Из носа и обоих глаз тонкими струйками брызнула горячая, густая кровь.

— А-А-А-А-А-А-А-А! СУКА, ЖЖЁТСЯ! — заорал Андрей, падая на оба колена прямо в кровавую грязь из останков магов-мечников.

Боль не была похожа на обычное ранение. Это было ощущение, будто каждую клетку его организма разрывают изнутри раскалёнными щипцами, а затем сшивают обратно ржавой проволокой. Кровь в жилах буквально кипела. Андрей впился трёхпалой правой рукой в камни мостовой, оставляя на них глубокие борозды от ногтей.

Перед глазами, застланными алой пеленой от лопнувших сосудов, сплошной стеной поплыли красные предупреждающие значки.

— СТАТУС! — вскричал он сквозь сжатые до треска зубы, выхаркивая сгусток запёкшейся крови.

Полупрозрачное окно Системы вспыхнуло прямо перед его пылающим лицом.

Дзынь!

[ОТКРЫТА НОВАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА: РЕГЕНЕРАЦИЯ!]

[ТЕКУЩЕЕ ЗНАЧЕНИЕ: 10]

[СВОБОДНЫЕ ОЧКИ ХАРАКТЕРИСТИК: 225]

Двести двадцать пять. Целая казна — и вся она против кипящего котла под кожей. Система молчала, не подсказывала и не пугала: она работала стенографисткой на пожаре — записывала, не мешая гореть. А ещё она держала паузу — ту самую, тёмную, из-за которой никогда не ясно: то ли ты умираешь, то ли рождаешься быстрее, чем она успевает оформить бумаги.

Андрей задыхался, чудовищный жар сжигал его изнутри, а багровая туманность в глазах угрожала вот-вот отправить его в болевой шок.

«Десятка уже зафиксировалась! Если я сейчас не залью сюда всё, меня просто разорвёт на части этим химическим бульоном!»

— Ай, плевать! — дико прорычал Андрей, пересиливая адский шум в ушах. — Если не сейчас, то уже никогда! Вливаюсь! СТО ОЧКОВ В РЕГЕНЕРАЦИЮ!

Дзынь!

[РАСПРЕДЕЛЕНИЕ ОЧКОВ…]

[ХАРАКТЕРИСТИКА «РЕГЕНЕРАЦИЯ»: 10 → 110]

[ОСТАТОК СВОБОДНЫХ ОЧКОВ: 125]

В ту же секунду, как очки распределились, адская боль резко сменилась сокрушительной, студёной волной.

ХРУСТ-Т-Т!

По всему телу Андрея прошла мощнейшая вибрация. Молекулярная структура мышц, костей и нервных окончаний начала перестраиваться с безумной скоростью. Тёмная кровь, лившаяся из глаз и носа, мгновенно остановилась. Повреждённые капилляры затянулись за доли секунды.

Но самое главное началось на правой кисти.

Обрубки мизинца и безымянного пальца, до этого стянутые тугим окровавленным жгутом, зачесались с такой силой, будто там роилась тысяча огненных муравьёв. Андрей с диким хрустом сорвал повязку.

На его глазах из изувеченных культей с влажным хлюпаньем начали со скрежетом прорастать новые кости, сплетаться ярко-красные волокна мышц, нарастать вены и покрываться свежей, ровной кожей. Процесс повторного формирования двух пальцев занял ровно пять секунд.

Пять секунд. В прошлой жизни за такое тело не бралось вовсе: культи там доживали до конца, если не находился артефакт уровня «Эпический» и три месяца покоя. Сейчас — сто очков и пять секунд. Он сидел в кровавой грязи, глядел на свои новенькие пальцы и чувствовал, как внутри что-то неуместно, почти по-детски сияет. Сиять после ядерной смеси было неосторожно. Он был неосторожен.

ХРУСТ!

Пальцы полностью сформировались, и на их кончиках появились аккуратные ногти.

А вместе с этим подавляющий, истощающий дебафф от «Берсерка», который должен был на двадцать минут срезать все его характеристики вдвое, просто растворился. Выросший параметр «Регенерация» выжег молочную кислоту, усталость и последствия побочки, полностью восстановив его физические кондиции.

Андрей поднялся с колен. Дыхание выровнялось. Тело теперь ощущалось лёгким и прочным.

Он поднял правую руку перед лицом и медленно сжал её в кулак. Разжал. Снова сжал. Подвигал мизинцем. Пошевелил безымянным. Чувствительность была идеальной — словно ничего и не отрубали.

— Ха… Ха-ха… — Андрей не удержался, поднёс правую кисть к губам и дважды искренне, с чувством зацеловал свои снова проросшие пальцы. — Мои родненькие! Снова со мной! Как же я по вам соскучился, сука!

Хват вернулся, и Клинок Чёрного Рассвета снова лёг в руку как влитой.

Андрей вытер остатки запёкшейся крови с подбородка и снова открыл окно характеристик. У него оставалось ещё 125 свободных очков.

«Регенерация вкачана. Больше никаких побочек, никаких дурацких травм. Остаток — в чистый урон».

— Все оставшиеся очки — в Боевую Мощь, — сжав зубы, скомандовал Андрей.

Дзынь!

[РАСПРЕДЕЛЕНИЕ ОЧКОВ…]

[СВОБОДНЫЕ ОЧКИ: 125 → 0]

[ОБЪЕДИНЁННЫЙ ПАРАМЕТР «БОЕВАЯ МОЩЬ»: 214 → 339!]

Вспышка золотисто-чёрной энергии прошла сквозь его тело от пяток до макушки. По воздуху вокруг Андрея прошла видимая глазу ударная волна, раскидавшая сухие кости и обломки доспехов на три метра в стороны.

339 очков Боевой Мощи.

В прошлой жизни он вышел на триста тридцать девять к пятидесятому этажу, растянув подъём на месяц и ещё месяц отлёживаясь после каждой раны. Сейчас — к двадцать шестому, за две недели. Разница была не в рвении. Разница была в цене: он больше не платил за скорость здоровьем — он платил ею осознанно, как за важную покупку, глядя продавцу в глаза.

Андрей перехватил Клинок Чёрного Рассвета удобным, полным пятипалым хватом. Меч отозвался лёгким гудением.

Полный хват звучал в руке иначе — не глуше и не звонче, а увереннее, как голос человека, который наконец выспался.

Он бросил последний взгляд на заваленный сотнями трупов двор цитадели 26-го этажа и уверенно шагнул к монументальной арке, за которой проглядывала винтовая лестница, уходящая наверх.

— Ну что ж… 27-й этаж, жди меня. Посмотрим, чем ты попытаешься меня удивить.

Лестница уходила вверх, без поворотов и без чести: Башня не строила парадных лестниц для тех, кто не заслужил, да и сама в них не нуждалась. Андрей улыбнулся цифре, которую нес в себе: тысяча этажей опыта, сжатые в двадцать шесть. Внизу, в цитадели, за его спиной остался двор, где он за один вечер дважды родился: один раз — из Берсерка, кулаками, второй — из шприца с гремучей смесью. Дважды за вечер. Неплохая площадка для двадцать шестого этажа.

Глава 18. Горы трупов, моря крови

На 27-м, 28-м и 29-м этажах заснеженные мостовые и древние готические руины Башни превратились в сплошной кровавый конвейер.

Андрей больше не останавливался, чтобы обдумать тактику или выверить каждый выпад. С восстановленным пятипалым хватом и 339 очками Боевой Мощи Клинок Чёрного Рассвета в его руках двигался с безупречной, хирургической точностью. Враги — умертвия, элитные Рыцари Бездны и проклятые чародеи — рассыпались в пыль ещё до того, как успевали выхватить оружие.

Он рубил, не снижая темпа ни на секунду.

Так продолжалось три этажа подряд — и к концу третьего он поймал себя на том, что скучает. Скука в бою — симптом двоякий: либо ты вырос из этажа, либо этаж ещё не показал тебе настоящего хозяина. Он знал, что верно и то и другое: с двадцать седьмого по двадцать девятый держали рядовую нежить, а настоящие хозяева таких ярусов всегда ждут круглых чисел. Башня обожала круглые числа, как бармен — тосты.

Дзынь!

[ВЫ ВЕДЁТЕ БЕСПРЕРЫВНЫЙ БОЙ В ТЕЧЕНИЕ ДЛИТЕЛЬНОГО ВРЕМЕНИ!]

[ПОЛУЧЕН НОВЫЙ НАВЫК: ПРОДОЛЖИТЕЛЬНЫЙ БОЙ (ПРОСТОЙ)]

[УРОВЕНЬ ВЛАДЕНИЯ: 1%]

[ЭФФЕКТ: ВЫ МОЖЕТЕ ДРАТЬСЯ С ОДНИМ ОППОНЕНТОМ СКОЛЬКО УГОДНО, НЕ ЧУВСТВУЯ УСТАЛОСТИ. ОГРАНИЧЕНИЕ: РАБОТАЕТ ТОЛЬКО ПРОТИВ ОППОНЕНТОВ, ЧЕЙ УРОВЕНЬ НИЖЕ ВАШЕГО]

Дзынь!

[РОСТ НАВЫКОВ В БОЮ…]

[БЕРСЕРК: 37% → 48% (ПРОФЕССИОНАЛЬНЫЙ)]

[ЭФФЕКТ ОБНОВЛЁН: ХАРАКТЕРИСТИКИ ВО ВРЕМЯ ДЕЙСТВИЯ УВЕЛИЧИВАЮТСЯ В 2 РАЗА ]

[ФЕХТОВАНИЕ: 1% → 29%]

[ЭФФЕКТ ОБНОВЛЁН: ДОСТУПНО ПРОДВИНУТОЕ ИСКУССТВО БОЯ НА МЕЧАХ]

Мысли Андрея были далеко от рутины кровопролития.

«Как там Саша? Как бабушка? Как Юта?..»

Мысль о близких отзывалась глухой тревогой. В Башню могли затянуть не каждого: Системный призыв жёстко отбирал людей в возрасте от 14 до 55 лет. Однако те, кто уже хотя бы раз переступил порог Башни и зафиксировал статус Игрока, могли возвращаться сюда в абсолютно любом возрасте. Если бабушку не зацепит первой волной призыва, у неё есть шанс остаться в безопасности на Земле. Но Саша… Саша находилась в зоне наивысшего риска.

Саша. Четырнадцать лет, кома второй степени, пульс, который надо ловить ухом. Коматозников призыв не брал — единственный закон этой жестянки, за который он был готов сказать ей спасибо. Саша оставалась лежать в своей палате, в своей ровной тишине — и эта тишина будет стоить ему каждого этажа, каждого босса и каждой капли скорости. Он поднимался не за силой. Сила была сдачей. Он поднимался за счётом.

«Нужно закрыть 40-й этаж как можно быстрее. Мне нужна сила, чтобы защитить их, когда Система откроет массовые порталы».

Огромный тридцатый этаж встретил его не узким залом, а гигантской, объятой пеплом ареной. В центре этого месива возвышался Босс — Полководец Нечестивых. Это была шестиметровая тварь в иссиня-чёрных зазубренных доспехах, с рогатым шлемом и огромным полководческим знаменем, вкопанным прямо в землю.

Полководец взмахивал своим прапором, и из чёрной земли под его ногами с сухим хрустом поднимались всё новые и новые орды элитных рыцарей нежити.

— Свежее мясо для кача… — сквозь зубы ухмыльнулся Андрей.

Ухмылка была дежурной: боссы, призывающие подкрепление, проходили в его классификации не как противники, а как работодатели. Приходишь, оформляешься, пашешь — и уходишь с зарплатой, никого не поблагодарив. Полководец, судя по знамени и осанке, был из старой школы: сам в бой не ходил, пока были добровольцы. Таких в прошлой жизни он встречал двух. Обоих, в конце концов, съели их же армии — нежить тоже умеет считать убытки.

Тварь была идеальным генератором опыта. Полководец раз за разом призывал десятки тёмных рыцарей, отправляя их в атаку, но Андрей не спешил добивать самого Босса. Он встал в центре арены и превратил бой в бесконечную мясорубку.

Рыцари перли сплошным потоком, а Клинок Чёрного Рассвета в руках Андрея описывал непрерывные, смертоносные дуги. Каждый широкий взмах задействовал площадь.

Работа была тупая и честная, как косьба: слева направо, справа налево, шаг, разворот. Он даже позволил себе думать о постороннем: о соседской квартире, где Юта, наверное, патрулирует коридор между дверью и окном; о Сером, который в этот час уже спит; о том, что через полчаса этого покоса он, кажется, впервые за две недели будет думать ни о чём. Думать ни о чём — тоже навык, и платят за него, как за все остальные: чужой кровью.

Дзынь!

[НАВЫК «РАССЕКАЮЩИЙ ШКВАЛ» ПОЛУЧАЕТ АПГРЕЙД!]

[УРОВЕНЬ ВЛАДЕНИЯ: 1% → 30%]

[ЭФФЕКТ: УРОН НАНОСИТСЯ ПО ПОЛУОКРУЖНОСТИ. ЗОНАЛЬНЫЙ УРОН ПОВЫШЕН ДО 15% ОТ БАЗОВОЙ АТАКИ]

«Всего пятнадцать процентов от базовой атаки? Для обычных игроков это копейки. Но при моих трёх сотнях Боевой Мощи эти пятнадцать процентов — это смертельный приговор для любой рядовой твари!»

Андрей крутил меч вокруг себя, превращая 15% зонального урона в сокрушительную силовую волну. Вторичный импакт сносил головы и раскалывал ростовые щиты рыцарей, наступавших по бокам.

Спустя полчаса беспрерывной резни арена буквально затонула в море гнилой крови и горах мятого металла. Полководец Нечестивых, истощив весь свой мана-резерв на призыв, понял, что его армия лишь подарила человеку тонны опыта.

Босс зарычал, выхватил тяжелейший двухручный клевец и ринулся на Андрея вместе со своей последней, самой плотной волной из сорока элитных рыцарей.

Арифметика на чужой стороне: сорок элитных против одного уставшего человека. В прошлой жизни он прикинул бы отход, оставил бы парочку на хвосте и разорвал дистанцию. Сейчас отход считать было незачем: дистанция в этой арене принадлежала ему — вся, от стены до стены.

— Хватит с тебя, ферма, — сухо сказал Андрей.

Он даже не переключался во внимательную защитную стойку. Задействовав выросшую Боевую Мощь в 339 единиц и обновлённый «Рассекающий шквал», Андрей сделал один-единственный, максимально размашистый и концентрированный взмах Клинком Чёрного Рассвета по широкой дуге.

БУМ-М-М-М-М!

Сейсмическая волна со скрежетом вошла в пространство. Смачный, сочный хруст единовременно прокатился по всей арене. Прямой удар перерубил шестиметровую тушу Полководца Нечестивых пополам прямо на уровне пояса, а 15% зонального эха срезали головы всей его сорокаголовой армаде рыцарей в тот же самый миг.

ХЛЮП! КРАК!

Половина туловища Босса и сорок отрубленных голов с грохотом шлёпнулись в кровавое месиво.

Дзынь!

[ВЫ УБИЛИ БОССА 30-ГО ЭТАЖА: ПОЛКОВОДЕЦ НЕЧЕСТИВЫХ!]

[ПОЛУЧЕН КОЛОССАЛЬНЫЙ ОПЫТ!]

[ВАШ УРОВЕНЬ УВЕЛИЧЕН: 29 → 34!]

[ПОЛУЧЕНО 160 СВОБОДНЫХ ОЧКОВ ХАРАКТЕРИСТИК ]

Андрей, не раздумывая, вложил все сто шестьдесят очков в Боевую Мощь.

Не раздумывая — потому что раздумывающий в Башне проигрывает. Выигрывает тот, кто всё продумал заранее и теперь просто жмёт кнопки в правильном порядке.

Дзынь!

[ОБЪЕДИНЁННЫЙ ПАРАМЕТР «БОЕВАЯ МОЩЬ»: 339 → 499!]

Из разрубленной туши Полководца с тихим звоном выпал трофей. Андрей опустил взгляд и подхватил его.

Это был второй клинок — изящный, матово-чёрный короткий меч с гравировкой в виде звёздного сгустка, идеально балансирующий Клинок Чёрного Рассвета.

Андрей сжал рукояти обоих мечей.

«Второй меч… Наконец-то».

Угрюмая ухмылка коснулась его губ. Техника «Меч, дрейфующий в звёздах» с самого начала создавалась не для одного клинка. Это было парное фехтование — смертоносное, неотвратимое и гармоничное.

— Первый стиль закрыт, — тихо произнёс Андрей, убирая оба клинка в ножны за спиной. — Теперь я готов раскрыть Второй стиль.

Глава 19. Я точно мастер фехтования?

Ступив на 31-й этаж, Андрей очутился на огромном, вымощенном белым гранитом плато. Воздух здесь был абсолютно чист, а в самом центре арены его поджидал одинокий силуэт.

Мужчина в свободных серо-стальных одеждах стоял, опершись на простой длинный клинок без гарды. Его седые волосы развевались на ветру, а глубокий, въедливый взгляд мгновенно зафиксировался на двух мечах за спиной Андрея.

Меч без гарды. Эту деталь Андрей отметил раньше, чем окно Системы успело представиться: оружие без гарды носят те, кому защита не нужна, — безумцы или те, кто сам давно стал мерилом защиты для остальных. Серые одежды без знаков; ни кольца, ни амулета, ни одного предмета, который Система могла бы оценить. Пустой человек на пустом белом плато — и от этого почему-то хотелось стоять по стойке смирно.

Дзынь!

[СЛУГА БОЖИЙ: ЛОКТАР (УР. ???)]

[ХП: ???/???]

[МП: ???/???]

[ОСОБЕННОСТЬ: ВЕЛИКИЙ МАСТЕР КЛИНКА / ИСПЫТАТЕЛЬ 31-ГО ЭТАЖА]

— О, путник… — Локтар чуть наклонил голову, окинув Андрея оценивающим взглядом. — Ты у нас парными мечами балуешься? Ну, тогда я думаю, пора бы тебе здесь остановиться. Ты должен доказать, что действительно мечник, иначе зачем тебе эти две игрушки?

Андрей молча обнажил оба клинка. В правой руке замер Клинок Чёрного Рассвета, в левой — свежевыбитый трофейный короткий меч. Внутри запульсировала мана, активируя новые каналы.

— Посмотрим, насколько твои слова соответствуют делу, старик, — ответил Андрей и сорвался с места, развивая запредельную скорость.

БУМ-М-М!

Андрей нанёс молниеносный перекрёстный удар двумя клинками, намереваясь срезать Локтара в первую же секунду. Но произошло то, чего он никак не ожидал.

Локтар даже не встал в защитную стойку. Он сделал микроскопический шаг в сторону и слегка повёл кончиком своего меча. Простой короткий щелчок лезвия — и оба клинка Андрея с оглушительным звоном ушли в сторону, а сам он потерял равновесие. В следующую долю секунды тупая сторона меча Локтара сокрушительно врезалась Андрею прямо в солнечное сплетение.

ХРУСТ!

Андрея отбросило на тридцать метров назад. Он пропахал гранитные плиты спиной, выплёвывая кровь.

Тридцать метров спиной по граниту — это не боль. Боль он умел; боль была рабочим инструментом, к которому привыкают за две жизни. Это было унижение — вот его он отвык терпеть за целых тридцать этажей лёгкой жизни. Он лежал, смотрел в белёсое небо тридцать первого этажа и помнил, что в прошлой жизни Локтар сделал с ним то же самое. Только тогда ему хватило одного раза, чтобы уйти несолоно хлебавши и вернуться через полгода. Полгода — это сорок этажей пути, полгода жизни и репутация труса. Сейчас у него не было полугода. Значит, не было и пути назад: назад всегда дороже, чем вперёд, просто прайс разный. Он поднялся на четвёртой секунде. На пятой — уже держал мечи.

«Что за… Я проиграл всухую? Без шансов?!»

— Ты держишь в руках два клинка, но твой меч всё ещё слеп, — Локтар выпрямился, уперев остриё в землю. — Попробуй хотя бы заблокировать мой удар десять раз подряд. Тогда, может быть, я пропущу тебя дальше.

Начался непрерывный, изматывающий ад, растянувшийся на пятнадцать дней. Арена, как и у Зефиэля с Рианнон, жила в ускоренном времени: снаружи для остального мира проходили считанные минуты.

Пятнадцать дней. Зефиэль брал его выносливостью, Рианнон — глазами, Локтар заявил права на тело. «Стойкость без тела — терпение покойника, — сказал он, поправляя Андрею локоть в первый же день. — Глаза без тела — кино, которое смотрят, пока тебя бьют». Говорил он коротко, как чеканят монету: слово — удар. Между ударами он молчал, и эти паузы были хуже самих ударов: молчание означало, что ошибку он должен найти сам.

Локтар не пытался убить Андрея — он ломал его фехтование, шаг за шагом заставляя перестраивать каждую стойку. Андрея сбивали с ног тысячи раз. Его кости ломались и мгновенно срастались благодаря огромной «Регенерации». Он вливал ману в клинки не жалея сил, пытаясь компенсировать недостаток чистого мастерства огромным давлением.

Давление не работало — и это было открытие, от которого у Андрея дважды дёрнулся угол рта. Оказалось, маной нельзя купить парное фехтование. За тридцать этажей он так привык решать цифрами, что забыл то, что знал на девятисотом: мастерство — единственная валюта, у которой нет курса. Локтар обходился постановкой ног, наклоном кисти, половиной вдоха — и всей андреевской маны хватало ровно на то, чтобы быть плохим фоном ко всему этому. Урок был прост и мерзок: в этом зале богатых нет. Есть ученики.

К концу пятнадцатого дня непрерывного боя Система отозвалась каскадом сообщений.

Дзынь!

[НАВЫК «ПРОДОЛЖИТЕЛЬНЫЙ БОЙ» ПОЛУЧАЕТ АПГРЕЙД!]

[УРОВЕНЬ ВЛАДЕНИЯ: 1% → 30%]

[ЭФФЕКТ: СОКРАЩАЕТ УБЫВАНИЕ ВЫНОСЛИВОСТИ НА 50%. ВСЁ ЕЩЁ ПОЗВОЛЯЕТ ДРАТЬСЯ СКОЛЬКО УГОДНО, НО ТОЛЬКО С ПРОТИВНИКАМИ, ЧЕЙ УРОВЕНЬ НИЖЕ ВАШЕГО]

Дзынь!

[НАВЫК «ФЕХТОВАНИЕ» ПОЛУЧАЕТ АПГРЕЙД!]

[УРОВЕНЬ ВЛАДЕНИЯ: 29% → 40%]

[ЭФФЕКТ: ИЗ-ЗА ПОСТОЯННОГО НАГНЕТАНИЯ МАНЫ В КЛИНКИ ВЫ ОБРЕТАЕТЕ СПОСОБНОСТЬ СОЗДАВАТЬ АУРУ МЕЧА С ОГРОМНОЙ РУБЯЩЕЙ СИЛОЙ ПРИ НУЛЕВЫХ ЗАТРАТАХ!]

Андрей замер, дыша глубоко и ровно. Вокруг его парных клинков без единой капли маны соткался видимый глазу ледяной плотный ореол ауры, буквально рассекающий воздух вокруг.

Локтар впервые за пятнадцать дней слегка приподнял бровь и ухмыльнулся.

— Ок. Так ты научился использовать ауру? Ну, тогда можно взяться за тебя всерьёз.

Всерьёз. Пятнадцать дней Локтар держал в себе это «всерьёз», как держат заряженное оружие: не показывая, не тратя, не играя. Андрей тогда ещё не понимал, что старик одновременно вёл второй урок — самый важный: показывал ему потолок. Настоящий, без скидок на регенерацию, манохранилища и титулы. А потолок показывают только тем, кому собираются что-то передать.

Прошло ещё пять дней.

Скорость и сила атак Локтара возросли в разы. Теперь каждый его выпад нёс в себе прямую, чистую угрозу для жизни Андрея. Инстинкты Андрея работали на самом пределе.

На двадцатый день постоянной балансировки между жизнью и смертью восприятие Андрея окончательно переломилось.

Переломилось — точное слово: не выросло, не окрепло, а переломилось, как ломают голос: тихо, сразу и навсегда. К двадцатому дню он перестал видеть меч Локтара. Он видел всё, что было до него: шаг, дыхание, зерно веса на левой пятке, миллиметровую поправку хвата. Меч был в этой картине не причиной, а следствием — самой скучной её частью.

Дзынь!

[ВЫ НАХОДИЛИСЬ НА ГРАНИ ГИБЕЛИ ПОД ДАВЛЕНИЕМ ВЕЛИКОГО МАСТЕРА!]

[ПОЛУЧЕН НОВЫЙ НАВЫК: ПРЕДЧУВСТВИЕ СМЕРТИ (ПРОСТОЙ)]

[УРОВЕНЬ ВЛАДЕНИЯ: 1%]

[ЭФФЕКТ: #@#₽@&@+₽-]

Дзынь!

[НАВЫК «ПРЕДСКАЗАНИЕ НАМЕРЕНИЯ» ПОЛУЧАЕТ АПГРЕЙД!]

[УРОВЕНЬ ВЛАДЕНИЯ: 11% → 27%]

[ЭФФЕКТ: ВЫ МОЖЕТЕ ВИДЕТЬ ДЕЙСТВИЯ ОППОНЕНТА В БУДУЩЕМ НА 10 МИЛЛИСЕКУНД, ПО ЖЕЛАНИЮ!]

Андрей поднял глаза. Внутренний хаос отступил, уступив место звенящей, идеальной, хрустальной тишине.

Хрусталь, а не сталь. Он отметил это, ещё стоя на коленях, и впервые за двадцать дней улыбнулся сам, без причины: сталь звенит, когда по ней бьют. Хрусталь — когда перестают.

Он поднял мечи и, не отряхивая колен — по коленам на этом этаже было не соскучиться, — встал в полный рост. Урок был окончен. Начиналась работа.

Глава 20. Андрюша, Андрюша

На грани сумасшедшего, истязающего напряжения сил Андрей взвился в воздухе. Правая кисть сжала Клинок Чёрного Рассвета до белых костяшек, а левая намертво вцепилась в короткий трофейный меч. Вся застоявшаяся мана, вся выносливость и выжатый досуха волевой каркас Андрея слились воедино, смещая траекторию движений и уводя парные лезвия в безупречную, сложную дугу.

ЗВИНЬ! ЗВИНЬ! ЗВИНЬ!

Седьмой, восьмой удар Локтара были отбиты чистым, плотным касанием ледяной ауры. Андрей заставил своё израненное тело сделать немыслимый, запредельный финт — он прогнулся в пояснице под углом, недоступным обычному человеку, и выставил левый короткий меч под сумасшедшим, филигранным углом.

КРАК-К-К!

Девятый! Девятый блокированный удар подряд!

Воздух между мечами сокрушительно детонировал, раскидывая по белым плитам гранита сноп багрово-синих искр.

Девять. Он считал удары так, как в детстве отсчитывают секунды до грозы, — не для себя, а для тела. Девять блоков значило, что тело уже умеет то, чего он сам ещё не понимает, — и это единственный вид доверия, который в Башне дают бесплатно.

Это был абсолютный, окончательный предел физических и ментальных возможностей человека. Андрей попытался сделать ещё один микроскопический шаг влево, перехватить рукояти удобнее и заблокировать десятую, решающую атаку, но колени подломились сами собой.

Силы мгновенно и полностью покинули его. Косая сажень плеч рухнула, а скопившаяся за двадцать дней непрерывного, беспощадного фехтования колоссальная ментальная тяжесть обвалилась на сознание свинцовой плитой.

Андрей тяжёлым мешком свалился на белые гранитные плиты, поджав ноги, и обессиленно уткнулся лицом в холодный, запятнанный кровью камень. Парные клинки с тихим звоном вывалились из его сведённых судорогой ладоней и откатились в сторону.

Локтар медленно опустил свой длинный клинок. Старик стоял неподвижно, всматриваясь в замершее, тяжело вздымающееся тело парня. На его суровом, изрезанном шрамами лице проступила едва заметная, глубокая усталость, сменившаяся тихой, почти отцовской уважительной усмешкой.

Двадцать дней у старика ушло на то, чтобы перестать поправлять Андрею стойку. Последнюю неделю он просто бил — и это была высшая из возможных похвал: экзаменатор, который перестал учить, признаёт, что перед ним уже не ученик, а соискатель.

Он убрал меч в ножны и медленно опустился на корточки рядом с обессиленным Андреем.

— Эх, Андрюша, Андрюша… — с лёгким вздохом пробормотал старик, качая седой головой. — Мы, Слуги Божьи, буквально представляем собой пик мастерства нашего мира. Нас создавали не для того, чтобы стереть вас в порошок, а чтобы выковать из вас тех, кто сумеет перешагнуть через небытие.

Андрей, не слыша, лежал лицом в камень и дышал по счёту — четыре на вдох, шесть на выдох, — так, как учили тридцать дней до Башни. Счёт был единственным, что осталось у него в руках: тело кончилось, мана кончилась, воля доедала последнюю крошку себя. Но счёт был вечен, потому что состоял из чисел, а числам всё равно, кто по ним живёт.

Локтар поправил серо-стальной рукав и посмотрел наверх — туда, где над сводами плато уходила в бесконечность тёмная спираль Башни.

— А что будет дальше, ты задумывался? — продолжил он тихо, будто говоря с равным. — Сверху тебя, помимо Слуг Божьих, ждут и низшие боги. Они уже не будут так любезны, как я. У них нет задачи обучить тебя или поставить тебе шаг. Они будут выжигать тебя дотла при первой же ошибке. Но и награды за победу над ними будут в разы щедрее… Что я, что Зефиэль, что Рианнон — мы ведь просто няньки на этих низших этажах. Мы удерживаем порог, чтобы желторотики не дохли в первые пять минут. Но знаешь… Поистине удивительно, что ты смог выдержать всё это. Двадцать дней адской пахоты. Ни одного шага назад, ни одной жалобы. И самое главное — ты ни разу не отрубился, пока твоё тело буквально рвалось по швам.

Андрей уже ничего из этого не слышал. Сознание окончательно провалилось в глухую, непроглядную, абсолютную тьму самого глубокого сна за всю его жизнь.

Уходя, он успел ещё подумать, что Локтар зря тратит на беспамятного такую речь, — а потом сообразил, что не зря. Слуги вообще ничего не делают зря. Слова, сказанные над спящим, — это закрытый конверт с указанием адреса: они дождутся адресата в самый неподходящий для него момент.

Сколько прошло времени — часовая пауза, сутки или целая вечность — Андрей не знал. В этом абсолютном небытии не существовало ни боли, ни хода времени, ни мыслей о Башне.

Но затем, пробивая толщу тёмного бессознательного состояния, прямо в глубине его разума громко и кристально чисто детонировал знакомый системный звук.

Дзынь!

[ВЫ ПРОЯВИЛИ НЕВЕРОЯТНУЮ СИЛУ ВОЛИ И ДОСТИГЛИ ПРЕДЕЛА НЕПРЕРЫВНОЙ ОБОРОНЫ!]

[ПОЛУЧЕН НОВЫЙ НАВЫК: УПОРСТВО (ПАССИВНЫЙ)]

[ОПИСАНИЕ: ЧЕМ ДОЛЬШЕ ВЫ ТРЕНИРУЕТЕСЬ ИЛИ СРАЖАЕТЕСЬ В ОПРЕДЕЛЁННОМ НАПРАВЛЕНИИ, ТЕМ СКОРЕЕ И ЭФФЕКТИВНЕЕ У ВАС ПОЛУЧАЕТСЯ ОСВАИВАТЬ НОВЫЕ ТЕХНИКИ, СТОЙКИ И НАВЫКИ]

Дзынь!

[ВЫПОЛНЕНО СКРЫТОЕ УСЛОВИЕ: МЕСЯЦ БЕЗ СНА И ПОКОЯ В ЭКСТРЕМАЛЬНЫХ БОЕВЫХ УСЛОВИЯХ!]

[ПОЛУЧЕН ТИТУЛ: «АПОФЕОЗ БОДРСТВОВАНИЯ»!]

[ЭФФЕКТ: ВЫ НЕ СПАЛИ ЦЕЛЫЙ МЕСЯЦ, ПРЕОДОЛЕВАЯ БИОЛОГИЧЕСКИЙ ЛИМИТ ТЕЛА. ТЕПЕРЬ ПОСЛЕ ЛЮБОГО СНА, НАСКОЛЬКО БЫ ДЛИННЫМ ИЛИ КОРОТКИМ ОН НИ БЫЛ, ВЫ ВСЕГДА БУДЕТЕ ЧУВСТВОВАТЬ СЕБЯ ПОЛНОСТЬЮ ОТДОХНУВШИМ И ВЫСПАВШИМСЯ, С 100% ВОССТАНОВЛЕНИЕМ МЕНТАЛЬНЫХ И ФИЗИЧЕСКИХ СИЛ]

ВСПЫШКА!

Андрей резко распахнул глаза и рывком сел на белых плитах арены.

Сесть — первое, что он сделал, и первое, что удивило: тело село без его участия, само, как садится солдат по свистку. Усталости не просто не было — она была оплачена, и оплачена кем-то, кто не берёт денег вперёд.

Вся дикая усталость, скопившаяся ментальная гарь, тяжесть в суставах и мышечная выжатость мгновенно улетучились, словно их никогда и не существовало. Голова была абсолютно свежей, восприятие — звонким и ледяным, а мышцы наполнились звенящей, идеальной бодростью.

Локтара рядом уже не было. Лишь на месте, где стоял старик, на граните осталась глубокая, ровно выжженная руна — знак пройденного испытания 31-го этажа.

Руну он рассматривал дольше, чем стоило. Знак был не выжжен, а вплавлен в камень — глубоко, витым швом, уходящим под самую толщу плиты. Он провёл по нему пальцем. Шов был тёплым. Не свежим — тёплым, как бывают тёплыми вещи, которым давно положено остыть и которые не остывают: печи, котлы, молотки после работы. «Так шьют только Слуги», — подумал он тогда, ещё не зная, что запомнит эту фразу на девяносто этажей вперёд.

Андрей поднял с пола Клинок Чёрного Рассвета и короткий трофейный меч. Он сжал рукояти обеими руками, чувствуя, как парные лезвия отзываются на его дыхание, образуя единый, монолитный контур ауры.

Он выпрямился в полный рост и взглянул на открывшиеся врата на 32-й этаж.

За спиной, на белом плато, не осталось ни крови, ни вмятин от двадцатидневной работы — только руна и ровный камень. Башня наводила порядок за учениками, как в хорошей клинике: быстро, тихо и не спрашивая, хочешь ли ты оставить себе что-то на память. Он не хотел. Память у него была своя, и работала она лучше её архивов. Зато руну — единственное, что ему оставили на память, — он сфотографировал в голове с обеих сторон: такие швы рано или поздно спрашивают, где ты их видел.

Глава 21. О боже мой

Оказавшись на безопасной площадке перед подъёмом на тридцать второй этаж, Андрей первым делом выровнял дыхание. Тихое гудение ауры вокруг двух мечей за спиной ощущалось так же естественно, как собственное пульсирующее сердце.

Безопасная площадка была небольшой — три шага на три шага, — и это была самая честная архитектура в Башне: безопасность здесь не место, а периметр. Он постоял на краю, прислушиваясь к гудению, как к новому соседу за стеной: пока не поймёшь, как он ходит, не расслабишься. Аура ходила ровно. Сосед оказался тихим.

Ещё он впервые за месяц просто сидел. Две минуты на ступени — не отдых, а инвентаризация: тело, снаряжение, запасы, память. Всё на месте.

— Статус, — произнёс он.

Злато-синий интерфейс Системы развернулся перед ним, ослепляя обилием свежих цифр. Андрей пробежал глазами по строкам и замер.

Дзынь!

[ИМЯ: АНДРЕЙ]

[УРОВЕНЬ: 34]

[КЛАСС: ВОИН]

[БОЕВАЯ МОЩЬ: 499]

[РЕГЕНЕРАЦИЯ: 110]

[ТИТУЛ: АПОФЕОЗ БОДРСТВОВАНИЯ]

«Четыреста девяносто девять очков Боевой Мощи, сто десять — Регенерации… Цифры не сдвинулись ни на единицу: Система давала очки только за уровни. Зато всё, что подарили мне эти двадцать дней, лежит не в цифрах, а в навыках».

Навыки он тоже перечитал, как письма из дома: «Продолжительный бой», «Фехтование», «Берсерк», «Предсказание намерения» — четыре имени, двадцать дней, один старик. В сухом остатке Локтар стоил дороже всех тридцати этажей до него — при том, что старику он не заплатил ни медяка. В Башне лучшее всегда бесплатно. Платят потом.

Но главный шок ждал его чуть ниже, когда он открыл подробное описание свежеполученного навыка.

Дзынь!

[УПОРСТВО (ПАССИВНЫЙ)]

[ЭФФЕКТ: ЧЕМ ДОЛЬШЕ ВЫ ТРЕНИРУЕТЕСЬ ИЛИ СРАЖАЕТЕСЬ В ОПРЕДЕЛЁННОМ НАПРАВЛЕНИИ, ТЕМ СКОРЕЕ И ЭФФЕКТИВНЕЕ У ВАС ПОЛУЧАЕТСЯ ОСВАИВАТЬ НОВЫЕ ТЕХНИКИ, СТОЙКИ И НАВЫКИ]

— О боже мой… — обомлел Андрей, вчитываясь в каждое слово. — Это… Это же столько всего можно наворотить! Если у этого навыка нет жёсткого потолка, то с ним буквально можно попробовать начать летать — и рано или поздно это сработает! Главное — долбить в одну точку.

«О боже мой» он говорил не от восторга — от испуга. Навык без потолка — это не подарок, а обязательство: отныне любая его лень будет стоить ровно столько, сколько он мог бы сделать, но не сделал. Система только что подписала его на всю жизнь: теперь у него официально не было причины не мочь. Такие подарки обычно делают не друзья.

Он хмыкнул, закрыл окно статуса и сделал шаг сквозь мерцающую арку 32-го этажа.

Окружение мгновенно изменилось. Вместо привычных гранитных плит, готических замков и мрачных некрополей перед ним простёрлось затопленное туманное святилище. Зеркальная гладь воды уходила в белесую мглу, а из её глубин поднимались призрачные, бестелесные силуэты.

32-й этаж. Территория Духов.

Первый в этой жизни этаж, которого он не помнил в подробностях. Тридцать один этаж шёл по памяти, как трамвай по рельсам: он знал станции, цены и даже вид из окон. Здесь рельсы кончились. В прошлой жизни на тридцать второй он не полез — пошёл в обход, по внешней спирали, доплатив три недели пути. Причина обхода была проста: духи не брали сталь, а магию он так и не выучил. В этой жизни магии у него по-прежнему не было. Обхода — тоже.

Проблема этих бестелесных тварей заключалась в том, что по ним полностью отсутствовал физический урон. Обычный стальной клинок или копьё просто прорезали их эфирную форму, не нанося вреда. А магию… магию Андрей не учил вовсе, полностью положившись на путь мечника и чистый урон.

Вся его прошлая математика ломалась здесь об одну аномалию: урон без плоти, угроза без тела, враг без точки, в которую можно упереться. Для отряда Территория Духов была квестом из тех, что пишут на доске мелом и стирают рукавом. Для одиночки без магии — местом, где одиночек сдают в архивы. Он стоял на кромке воды и улыбался всему этому — уже не от куража, а по привычке: в его положении улыбаться опасному — не самовнушение, а гигиена. И гигиена состояла в том, чтобы не дать страху отлежаться в теле: страх, который отлёживается, обзаводится потомством.

В тумане пред ним соткался огромный, сгустившийся из воды и пара силуэт с пылающими синими глазами.

[Дух Воды (Ур. 38)]

Тридцать восьмой уровень против его тридцать четвёртого. В прошлой жизни такое окно он читал как эпитафию — и разворачивался. Эпитафии, впрочем, пишут один раз; эту он читать больше не собирался.

Тварь взвилась над водой, готовая обрушить на незваного гостя ледяной шквал.

— Физика на вас не работает? Плевать, —проговорил Андрей.

Он вспомнил долгие дни под ударами Локтара, когда вливал ману в лезвия как сумасшедший, пока не освоил чистый контроль. Аура меча. Она обладала почти безграничной режущей силой, игнорируя традиционную плотность материи.

Вспомнил он и то, чего не понял тогда: с какого-то дня Локтар перестал бить по клинкам и начал бить по кистям. «Аура живёт не в железе, — бросил он между раундами. — Аура живёт в хвате. Хват утонет — и всё твоё волшебство уйдёт в воду». Про воду это, как выяснилось, было сказано вовсе не метафорой.

Андрей плавно обнажил Клинок Чёрного Рассвета. По лезвию мгновенно разлился плотный, звенящий ореол сгущённой ауры.

Без магии, без лишних замахов — простой, концентрированный горизонтальный срез по туманному телу духа.

ХРЯСЬ-С-С!

Дзынь!

[ВЫ НАНЕСЛИ 1140 УРОНА ДУХУ ВОДЫ!]

[ДУХ ВОДЫ ПОВЕРЖЕН!]

[ПОЛУЧЕНО 13,8% ОПЫТА!]

Водяной гигант с глухим шипением развалился на две части и мгновенно опал безобидными брызгами в общую гладь озера.

Один дух — одна полоса ауры. Он смотрел на брызги, в которых минуту назад обитала угроза, и чувствовал себя сапёром, впервые заменивший инструмент простым взглядом: смесь восторга с недоверием. Аура не спрашивала у материи разрешения — она срезала всё, что держалось в этом мире только на привычке. Духи держались именно на привычке.

Привычке быть непобеждёнными. С этой секунды — бывшей.

Андрей посмотрел на вспыхнувшую полоску опыта и на застывшую на лезвии прозрачную, смертоносную плёнку ауры. 13,8% за одного-единственного духа — это была просто золотая жила.

Золотая жила, которую в прошлой жизни он прошёл мимо: три недели кружным путём, потому что не догадался, что аура — не украшение меча, а отдельный инструмент. Локтар, выходит, знал, куда его ведёт: пять дней «всерьёз» — и не ученик, а владелец лицензии на этаж, который сам себе когда-то сдал. За такое с наставников не берут плату. Берут с учеников — и он уже заплатил двадцать дней.

Он перехватил оба клинка, чувствуя, как внутри закипает привычный азарт Андрея.

— Ну что ж… — оскалился Андрей, всматриваясь в сотни мерцающих синих огоньков, поднимающихся из тумана. — Гринд, гринд и ещё раз гринд.

Синие огоньки поднимались неспешно, сотнями, как фонари рыбацкой флотилии, вышедшей в ночную смену. Он досчитал их до трёхсот и сбился — не из-за числа, а потому, что сбиваться было не страшно. Впервые за обе жизни перед неисчислимым врагом у него было всё: полный хват, полный сон, полный резерв и навык, росший от любого его упрямства. Он шагнул с кромки в туман — и туман, как выяснилось в ближайшую минуту, тоже умел бояться.

Глава 22. А зачем мне аура?

Шквал туманных тварей рвался из глубин затопленного святилища. Духи всех стихий — Воды, Земли, Огня, Ветра и Молнии — сгущались сотнями, смыкая кольцо вокруг Андрея. Пламенные сгустки шипели, соприкасаясь с водой, каменные големы духов Земли крушили древние колонны, а вспышки духов Молнии и разряды Ветра превращали воздух в смертоносную бурю.

Святилище было древнее и, судя по всему, когда-то людское: в глубине, под толщей, угадывались лестницы, балюстрады, круглая площадь — всё, что оставляют после себя города, решившие стать водой. Духи обживали руины с той бесцеремонностью, с какой соль въедается в рану: не спрашивая и не обходя. Он стоял по колено в чужой погибшей столице и понимал, что сейчас будет уборка.

Он занёс Клинок Чёрного Рассвета для очередного удара аурой, но внезапно замер, опустив остриё.

«Стоп. А зачем мне вообще постоянно тратить концентрацию на ауру?»

Андрей нахмурился, вникая в самую суть работы механики своего объединённого параметра. Боевая Мощь не была просто физической силой или магическим уроном в чистом виде — она сплетала оба этих показателя в монолитный узел. Система высчитывала его атаку сразу в двух плоскостях: физической и ментально-магической.

Если у монстра стоял 100% иммунитет к физическому крошеву, Боевая Мощь всё равно пробивала его второй, магической составляющей. И наоборот! Тварь в любом случае пропускала и гасилась тем типом урона, к которому у неё не было защиты.

— Да пошло оно всё, — хмыкнул Андрей, гася ледяное свечение ауры на клинках. — Проверим простой стальной выпад.

Эксперименты такого сорта он называл «работой с зоной»: прежде чем доверять инструменту жизнь, проверь его на заборе. Аура была красивым инструментом. Но красивое — не значит единственное: у бойца, который умеет только одно, каждый новый приём отнимает что-то старое. У бойца, который умеет два, каждый из них вытаскивает второй.

Он сделал шаг вперёд и со всей дури, вкладывая все 499 единиц Боевой Мощи, ударил обычным плоским лезвием прямо в грудь подлетевшего Духа Воды.

БУМ-М-М!

Дзынь!

[ВЫ НАНЕСЛИ 1000 УРОНА ДУХУ ВОДЫ!]

[ПРИМЕНЁН ПРЯМОЙ ПЕРЕСЧЁТ БОЕВОЙ МОЩИ!]

Бестелесная туша духа лопнула, как наполненный водой шарик.

Лопнула — без ауры, без маны, плоским железом. Он стоял над лужей, в которой минуту назад обитала стихия, и чувствовал, как внутри переставляется одна маленькая, но несущая балка: Боевая Мощь — это не цифра. Это протокол: Система сама выбирает язык, на котором говорить с каждым врагом, и переводчик у неё бесплатный.

«Работает! А теперь проверим, как ведёт себя «Упорство», если тупо долбить одно и то же движение без перерыва».

Андрей встал в низкую стойку и превратился в живой конвейер по уничтожению нечисти. Он наносил абсолютно одинаковые, выверенные до миллиметра рубящие удары парными клинками. Дух Огня — труп. Каменный дух Земли — вдребезги. Порывистый дух Ветра и искрящийся дух Молнии — на мелкие куски. Удар — труп. Удар — труп.

И пассивный навык «Упорство» тут же включился в работу. Из-за постоянного повторения однотипной атаки Система начала на лету оптимизировать баллистику и кинетику его движений:

Оптимизировала она безжалостно, как жадный редактор: срезала лишние полсантиметра замаха, выпрямляла дыхание, ставила стопы на полфаланги ближе. Он не чувствовал себя быстрее — он чувствовал себя чище. Разница между быстро и чисто — это разница между спешкой и сроком.

Дзынь!

[УРОН: 1000]

Дзынь!

[УРОН: 1004]

Дзынь!

[УРОН: 1008]

…

Дзынь!

[УРОН: 1260]

…

Дзынь!

[УРОН: 1640]

…

Дзынь!

[УРОН: 2000!]

Две тысячи. Умножение пришло не от маны и не от мышц — от скучного, тупого, бесконечного повтора, на котором Система экономила ему миллиметры. Он вдруг понял, что это самый честный навык из всех полученных: система не дарит его. Система просто перестаёт мешать. Повторяй достаточно долго — и она начнёт работать на тебя, а не ты на неё.

Цифры урона росли с каждым выбитым духом, удваивая первоначальные значения. Андрей носился по затопленной арене, оставляя за собой лишь взрывы пара, камня, огня и электрических искр. Враги всех пяти стихий не успевали даже сформировать свои формы, как их разрывала на части сумасшедшая инерция его мечей.

Стихии пробовали договариваться между собой: вода гасила огонь, камень ставил стену, молния искала момент. Не помогало. Против человека, который брал их по одной и не давал собраться в парламент, у стихий аргументов не было.

Когда значение урона упёрлось в отметку 2000, пространство вокруг Андрея сокрушительно детонировало.

Дзынь!

[ВЫ ДОВЕЛИ ОДНОТИПНЫЙ РУБЯЩИЙ УДАР ДО АБСОЛЮТНОЙ СОВЕРШЕННОСТИ!]

[ПОЛУЧЕН НОВЫЙ НАВЫК: УМНОЖЕНИЕ (ПРОСТОЙ)]

[ЭФФЕКТ: ВЕСЬ ВАШ ИСХОДЯЩИЙ УРОН МЕЧОМ УДВАИВАЕТСЯ ПРИ НЕПРЕРЫВНОЙ АКТИВНОСТИ!]

— Ха… Вот это я понимаю, профит, — тяжело прохрипел Андрей.

Нервная система горела. Руки двигались на одном лишь автопилоте, выписывая идеальные дуги. Арена превратилась в бурлящий котёл из сгустков пятистихийной эссенции и падающего опыта.

Андрей рубил без остановки, теряя счёт времени.

— Сколько… Сколько я их уже уложил? Восемь тысяч? Или тринадцать тысяч?.. — сбившись со счёта, пробормотал он, рассекая очередного духа-гиганта Молнии напополам. — Я уже сбился со счёта…

Это были пять дней непрерывного махания мечом. Без секундной паузы, без передышки, на одном лишь титуле «Апофеоз Бодрствования» и запредельном «Упорстве».

Пять дней — и ни секунды, которую он мог бы вспомнить отдельно. Из этих дней не осталось ни одной мысли, ни одного решения, ни одной встречи: только движение, цифры и вода, много воды. Потом, намного позже, он назовёт эти пять дней самыми чистыми за обе жизни: людей в них не было, значит, некому было врать — и нечем было ошибаться.

Дзынь!

[НАВЫК «ФЕХТОВАНИЕ» ПОЛУЧАЕТ АПГРЕЙД!]

[УРОВЕНЬ ВЛАДЕНИЯ: 40% → 60%]

Дзынь!

[ПОЛУЧЕНО ОГРОМНОЕ КОЛИЧЕСТВО ЭССЕНЦИИ ДУХОВ!]

Вокруг Андрея образовалось абсолютное чистое пространство. Последний дух на этаже распался на мерцающие искры.

Андрей тяжело замер, опираясь остриём Клинка Чёрного Рассвета в гранитное дно затопленного зала. Его глаза слипались, а мышцы наконец расслабились после пятидневного ада.

— И я получил кучу эссенции… — выдохнул Андрей, едва перебирая языком. — Это позволит открыть мне кучу ветвей моей техники…

Куча — по системным меркам скромно сказано: пять стихий по отдельности и ни одной — вместе. Эссенции лежали в инвентаре пирамидами, как в ящиках боеприпасы, и так же требовали обращения: техника из эссенции — не награда, а боекомплект, который ещё надо собрать, зарядить и не подорваться.

Это были его последние слова. Парные мечи вывалились из ослабевших пальцев, и Андрей тяжело рухнул лицом в мелководье, погружаясь в глубочайший, восстанавливающий сон.

Вода сомкнулась над ним тихо, как одеяло, и впервые за весь этаж сделала то, чего не смогли его навыки: остановила его.

Пять дней водной рубки сами выписали ему новую манеру клинка — короткую, без росчерков, рассчитанную на то, что читать её придётся врагам, а не почитателям. Такую манеру не получают за заслуги: её назначают за симметрию к самому себе.

Проснувшись, он не вспомнил за эти пять дней ни одного сна — и только по этой щели понял, что спал, а не просто выключался: сны в этом мире были у него в дефиците, и их отсутствие он давно занёс в графу «непорядок».

Глава 23. Какой-какой уровень?!

Открыв глаза, Андрей сладко потянулся. Титул «Апофеоз Бодрствования» сработал идеально — даже краткая передышка полностью вернула силы, мгновенно очистив разум и освежив тело.

Он проснулся в мелководье, как просыпаются в чужой ванне: сначала — что за вода, потом — где я, и только затем — кто я. Порядок был правильным: для этого мира вопрос «кто» стоял последним в списке гражданских прав. Он сел в воде, стряхнул с волос чужую столицу и посмотрел на свои ладони. Пять дней они рубили стихии, а теперь просто лежали на коленях, пустые и честные.

Вода в святилище, пока он спал, отстоялась и стала просто водой — тёмной, тихой, с отражением белёсого неба. Пять дней назад она бурлила от стихий. Сейчас — зеркало. Даже мёртвые города любят прибираться перед приходом гостей.

— Статус! — скомандовал он, усаживаясь на белом граните.

Перед глазами развернулось сияющее интерфейсное окно, и Андрей от неожиданности чуть не поперхнулся.

Дзынь!

[ИМЯ: АНДРЕЙ]

[ВОЗРАСТ: 22 ГОДА]

[УРОВЕНЬ: 46]

[ХП: 15 500 / 15 500]

[МП: 7 800 / 7 800]

[БОЕВАЯ МОЩЬ: 499]

[РЕГЕНЕРАЦИЯ: 110]

[СВОБОДНЫЕ ОЧКИ ХАРАКТЕРИСТИК: 486]

[ТИТУЛЫ: «ВЕРНУВШИЙСЯ» (ВСЕ ХАРАКТЕРИСТИКИ +20%), «АПОФЕОЗ БОДРСТВОВАНИЯ»]

— Какой-какой уровень?! Сорок шестой?! — вырвалось у него. — С тридцати четырёх до сорока шести за одну пятидневную зачистку?!

Двенадцать уровней за пять дней. В прошлой жизни такие темпы продавались только в сказках, и то по высокой цене: у лучших групп свободы — этаж за месяц, уровень за неделю. Он сидел на белом граните и пересчитывал цифры, как сдачу в лавке, где впервые не насовали лишнего: впервые за две жизни арифметика работала на него, а не против.

Саша за эти пять дней стала старше на пять дней — и это была новая арифметика, которую он пока не решился считать: внизу время шло своим ходом, и никакой «Апофеоз» не отменял того, что его ждут.

«Четыреста восемьдесят шесть свободных очков — это уровни с тридцать пятого по сорок шестой: сорок шесть на сорок семь пополам минус тридцать четыре на тридцать пять пополам. Формула всё та же, с четвёртого этажа: уровень номер N приносит N очков, а сумма — N на N плюс один пополам, и Система не меняла её ни разу за обе его жизни. Менялся только адресат: до объединения очки ложились в ветки, после — в Боевую Мощь. Чистая арифметика Системы: честная, как весы, и однообразная, как проповедь».

Он заглянул в инвентарь и присвистнул. Там плотными, светящимися пирамидами лежали тысячи эссенций духов всех пяти стихий. Но среди этого разнообразия его взгляд мгновенно зацепился за золотисто-фиолетовые сгустки Эссенции Молнии.

Молния. Выбор был не из любви к стихии — из ненависти к расстоянию: всё, чего не хватало его бою, было временем между «решил» и «дошёл». Молния убирает этот зазор, если её уважать: не приручать, не объезжать, а пропустить через себя и остаться собой. Раскладку этого стиля он знал наизусть по чужим шрамам — в прошлой жизни Молнию носили трое, и все трое успевали быстрее, чем думали.

«Сейчас мне критически нужен Стиль Молнии. Он даст мне безумную взрывную скорость и позволит мгновенно оглушать противников. Но чтобы освоить его, нужно прочувствовать саму природу молнии. Пропустить её через себя». — быстро просчитывал Андрей.

Он поднялся, достал из инвентаря сотни эссенций молнии и начал сжимать их в ладонях, концентрируя энергию прямо над своей головой. Воздух вокруг затрещал, заполняясь озоном. Над Андреем соткалась плотная, иссиня-чёрная туча, буквально разрывающаяся от электрического напряжения.

Сотня эссенций в кулаке — это зарплата тысячи молний, сжатая до размера жмени. Он держал её над головой, как обещание: не слишком крепко, чтобы не сплющить, и не слишком слабо, чтобы не выронить. Туча над ним росла и зрела с той обидной скоростью, с какой зреют все грозы: раньше, чем ты готов, и позже, чем ты успел.

Стиль Молнии в первую жизнь он так и не взял: всё откладывал до уровней, где «будет не жалко», а потом стало поздно — и на девятисотом его руки делали то, что умели, а не то, что хотели.

БА-А-АМ-М!

Сокрушительный разряд молнии грохнул сверху, прямо в поднятые мечи!

Мир на мгновение стал рентгеном: сквозь сжатые веки он видел собственные кости, арены, колонны и дно — всё, как на снимке, белое на чёрном. Боль в этом снимке не участвовала: молния, в отличие от огня, не жгла — она писала. Писала прямо в память мышц, быстро, насмерть и навсегда.

Андрей намертво сжал рукояти Клинка Чёрного Рассвета и короткого меча. В этот же миг он начал движение. Со стороны это выглядело как дикий, хаотичный и невероятно грациозный танец, но на самом деле Андрей напрягал каждую мышцу, пытаясь синхронизировать внутренние каналы маны с бешеными импульсами тока. Вспышки искр озаряли его тело, заставляя кровь закипать.

БАХ-Х-Х!

Воздух детонировал. В следующую же долю секунды Андрей с тихим электрическим треском испарился с места.

Испарился — не слово, а протокол: звук остался там, где его произвели, а сам он уже был в другом конце зала, и между «был» и «не было» не влезло ничего — ни мысли, ни вдоха, ни страха. Он впервые за две жизни увидел собственную скорость снаружи. Зрелище было дрянное: красиво, быстро и абсолютно не для соседей.

За какую-то микросекунду он преодолел расстояние и замер прямо перед массивными вратами на 33-й этаж. За ним осталась лишь дымящаяся, опалённая линия на гранитном полу.

Опалённая линия от места, где он стоял, до врат. Он посмотрел на неё, как смотрят на подпись под собственным заявлением: осторожно — это уже не оспорить. Двести метров он теперь проживал, а не пробегал: между «здесь» и «там» у него остался один вдох, и этот вдох надо было ещё научиться не терять.

— Ладно… это требует времени, — тяжело дыша, но ухмыляясь, пробормотал Андрей, оглянувшись назад. — Но это чертовски быстро! Двести метров за мгновение…

Он посмотрел на свои дымящиеся ладони. На мгновение в груди больно кольнуло, а в мыслях всплыли картины далёкого прошлого.

«Конечно… В прошлой жизни мои характеристики составляли сотни тысяч поинтов в каждой категории. Я был невероятно могуч, но… меня убили».

— Могущество, — сказал он воде, потому что больше говорить было не с кем, — штука, которая измеряется не числом. Оно измеряется тем, кто стоит за спиной, когда ты это число показываешь. Стояли пятеро. Число их не убедило.

Глухая боль на секунду сжала сердце при воспоминании о предательстве и гибели. Андрей стиснул зубы и выдохнул гарь.

«Ладно. Зато это позволяет мне чувствовать хотя бы каплю моего тогдашнего могущества. И я не повторю прошлых ошибок».

Он снова вгляделся в статус, смакуя главное приобретение этого захода — навык «Умножение».

Смакуя — точное слово: главный десерт он ел глазами уже второй час, и десерт не портился. У читерства в Башне была своя честная сторона: все его читерские навыки были куплены заранее — болью, днями и этажами. Он просто приезжал за покупками, которые сам же и оплатил, ещё когда умирал.

Впрочем, был в «Умножении» и подвох, который он уже разглядел: навык удваивает всё — и урон, и счёт за ману, и привычку лезть первым. Удвоенная сила при недвоенном уме — это просто вдвое более дорогой способ ошибиться. Значит, думать теперь надо вдвое быстрее. Хорошо, что и это продавалось — этажом выше.

«Ну и главный десерт… Умножение — это просто имбовый, читерский навык! Хоть он и тратит 100 единиц маны за использование, для меня сейчас это просто смех. С моим запасом в 7 800 маны я могу крутить его без остановки!»

Уверенно перехватив парные мечи, Андрей толкнул тяжёлые створки врат 33-го этажа.

Глава 24. Превозмогание

Ступив на 33-й этаж, Андрей сразу же заблокировал действие «Регенерации».

Заблокировал — по собственной воле, что было в этом мире примерно то же, что выбросить страховку на льду: Система позволяла и молчала. Она всегда молчала, когда человек решал играть с ней в её собственные игры. Молчание Системы — самый громкий её комментарий.

Да, он специально не распределял полученные 486 очков характеристик. Механика системы позволяла отключить авто-вклад очков по собственному желанию — копить, не прирастая к веткам, — и Андрей без колебаний этим воспользовался.

После удара молнии на 32-м этаже шкала его здоровья находилась на самом дне. В графе «ХП» застыло ровно 1 / 15 500. Любой, даже самый ничтожный чих монстра или царапина означали мгновенную смерть.

Одна единица на пятнадцать с половиной тысяч. В прошлой жизни он видел людей, игравших в эти цифры ради славы: на форумах свободы их называли «единицами» и складывали о них легенды. Легенды были короткие — в основном одна строка: «красиво шли».

Одна из таких «единиц», кстати, была ему знакома: Руслан. Лучник из его отряда — единственный, кто проверил эту моду на прочность и вышел сухим. На чужой, разумеется: за спиной у него тогда стоял человек по имени Андрей, и этот человек ловил всё, что не долетело. Красиво шли в основном те, за кем кто-то доигрывал.

И именно здесь его ждали Духи Тьмы.

Главной особенностью этих иссиня-чёрных бестелесных тварей было деление: если их не убивали ровно с одного удара, они моментально размножались, удваивая свою численность. Для обычных игроков это был кошмарный тупик. Но для Андрея, стоявшего на грани гибели с одним-единственным поинтом здоровья… это была идеальная полоса препятствий.

Идеальная — потому что придуманная не им, а Башней: там, где риск выдумывают, он всегда чуть больше, чем нужно; там, где его назначают, — ровно столько, сколько можно унести. Тьма-духи размножались от ошибки, «Предсказание намерения» ошибок не делало, и где-то между этими двумя утверждениями лежал его маршрут на сутки вперёд: выверенный, как шов, и такой же односторонний.

— Одно касание — и я труп, — тихо прошептал Андрей, оглядывая сотни плодящихся тьма-духов. — Настал момент идеальных уворотов.

Он сказал это шёпотом не из страха — из экономии: на грани сутки говорят ровно столько, сколько нужно, и ни словом больше. Слова — тоже дыхание, а дыхание было расписано. Расписано было и всё остальное: шаги, наклоны, выдохи. Сутки на грани — это не героизм, это бухгалтерия, и вести её надо безупречно.

Целый день он кружил среди атак и вихрей Тьмы. Никаких блоков, никаких касаний доспехами. Андрей задействовал все 10 миллисекунд «Предсказания намерения», уворачиваясь от сотни когтей и теневых пик с хирургической точностью. Каждый шаг, каждый наклон головы выверялся до миллиметра. На пределе полного истощения нервной системы, когда тонкая грань между жизнью и смертью окончательно истончилась, Система отозвалась сокрушительной вспышкой.

День длился вечность — точнее, тысячу вечностей, по одной на каждого духа. Он не бился — он слушал: десять миллисекунд вперёд — немного, если смотреть, и бесконечно, если слышать. На грани у него открылось то, что в спокойной жизни не открывается никогда: у каждой твари есть прикус — короткое окно между решением и касанием. Он жил в чужих окнах и не платил за подоконники.

К вечеру этого дня тьма-духи перестали на него кидаться. Они наблюдали издалека, делились по инерции и держали дистанцию, как стая, вдруг решившая, что она травоядная. Ему это не помогло: путь наверх шёл через них, и он пошёл — как шли по его миру через снегопад: не потому что вьюга согласна, а потому что дом там.

Дзынь!

[ВЫ НАХОДИЛИСЬ НА ГРАНИ СМЕРТИ В ТЕЧЕНИЕ 24 ЧАСОВ, НЕ ПРОПУСТИВ НИ ОДНОГО УДАРА!]

[ВЫПОЛНЕНО ЭКСТРЕМАЛЬНОЕ УСЛОВИЕ ПРЕВОЗМОГАНИЯ!]

Дзынь!

[ПОЛУЧЕН НОВЫЙ ПАССИВНЫЙ НАВЫК: ПРЕВОЗМОГАНИЕ (ПРОСТОЙ)]

[ЭФФЕКТ: АННУЛИРУЕТ УРОН, КОТОРЫЙ ДОЛЖЕН БЫЛ СТАТЬ СМЕРТЕЛЬНЫМ. ПОСЛЕ АКТИВАЦИИ В ТЕЧЕНИЕ 3 СЕКУНД ВЫ СТАНОВИТЕСЬ ПОЛНОСТЬЮ НЕУЯЗВИМЫ ДЛЯ ЛЮБОГО ВХОДЯЩЕГО УРОНА!]

— Есть! — гаркнул Андрей.

Гаркнул — и сам вздрогнул от собственного голоса: за сутки беззвучия он забыл, что звучит. Три секунды неуязвимости. Он отдал за них сутки тишины, и это была самая дешёвая сделка за обе жизни: время, которое переживёшь, продаётся только за время, которое потратишь.

Он мгновенно снял блок с «Регенерации» и мысленно вызвал окно свободных очков.

«Регенерацию — до ровных двухсот. Всё оставшееся — в Боевую Мощь!»

Дзынь!

[РАСПРЕДЕЛЕНИЕ ОЧКОВ…]

[ХАРАКТЕРИСТИКА «РЕГЕНЕРАЦИЯ»: 110 → 200!]

[ОБЪЕДИНЁННЫЙ ПАРАМЕТР «БОЕВАЯ МОЩЬ»: 499 → 895!]

[СВОБОДНЫЕ ОЧКИ: 0]

Сокрушительный, чистый прилив силы гигантской волной прокатился по всему его телу.

Затянулись последние микротрещины в костях, шкала ХП подскочила до максимума, а Боевая Мощь, подобравшаяся к тысяче единиц, превратила его присутствие на этаже в живую стихию. Воздух вокруг Андрея задрожал, сжимаясь от плотности его маны.

Девятьсот. На этой цифре в прошлой жизни он застрял на полтора года, и полтора года были счастливыми: он был тогда не один, и цифру некому было показывать. Сейчас он дошёл до неё за месяц, в одиночку, и показывать было по-прежнему некому — зато некому было и завидовать. В одиночестве есть та же экономия, что и на грани: платишь временем, получаешь чистоту. Цифры без свидетелей — единственный вид богатства, который не воруют.

Духи Тьмы бросились на него скопом, но Андрей их даже не замечал.

БУМ-М-М!

Один размашистый взмах парными клинками с «Рассекающим шквалом» и «Умножением» просто испарил всю армаду тварей вместе с куском пространственного барьера 33-го этажа.

После этого началась не просто зачистка — это был настоящий демографический ураган.

34-й этаж…

35-й этаж…

36-й и 37-й этажи…

38-й и 39-й этажи…

Этажи шли под нож без разговоров. Он уже знал, как читается эта часть Башни: до сорокового ей нечем удивить одиночку с девятьюстами, и она честно отдаёт проход, приберегая слова для экватора. Башня всегда говорит в конце. Сначала — врата, потом — пауза, и только потом то, ради чего пауза.

Андрей двигался сквозь территории духов со скоростью молнии, не оставляя после себя ничего, кроме рассечённого тумана и горы опыта. Твари растворялись до того, как успевали осознать его появление.

На 39-м этаже последняя волна элементалей разлетелась в пыль от обычной волны давления, созданной шагом Андрея.

И вот перед ним замерли монументальные, покрытые древними рунами Чёрные Врата, ведущие на ключевой, сороковой этаж Башни.

Андрей остановился, тяжело выдохнул и спокойно открыл интерфейс:

Дзынь!

[ИМЯ: АНДРЕЙ]

[УРОВЕНЬ: 46]

[ХП: 27 800 / 27 800]

[МП: 14 000 / 14 000]

[БОЕВАЯ МОЩЬ: 895]

[РЕГЕНЕРАЦИЯ: 200]

[ТИТУЛЫ: «ВЕРНУВШИЙСЯ», «АПОФЕОЗ БОДРСТВОВАНИЯ»]

— Сороковой этаж… — сухо произнёс Андрей, сжимая рукояти Клинка Чёрного Рассвета и короткого меча. — Ну что, посмотрим, кто там ждёт на экваторе.

Экватор — слово из геометрии, а не из географии: половина пути по цифрам. По жизни половина оставалась позади давно — ещё там, на пепле тысячного этажа, где его укололи чужим копьём. Башне было всё равно, где чья половина. Башня мерила только этажами, и за одно это он был готов простить ей всё остальное.

Глава 25. Высший дух?

Тяжёлые створки монументальных Чёрных Врат сорокового этажа разверзлись с глухим, пробирающим до костей скрежетом. За ними не было привычных затопленных залов или каменных лабиринтов — перед Андреем простиралось исполинское святилище, под завязку забитое гудящей, бесновавшейся электрической энергией.

Воздух здесь буквально трещал от высокой концентрации озона, а пола и стен касались сотни фиолетовых молниеносных дуг. В самом центре этой природной аномалии, зависнув над мозаичной ареной, парила величественная и одновременно ужасающая бестелесная фигура. Она состояла из сплошных сгустков тока, испещрённых слепящими жилами чистого эфира.

Озон пах так, будто кто-то жёг чистое небо, — жёг не для тепла, а по привычке. Сороковой этаж не скрывал, кем себя считает: экватор, столица стихии, приёмная, где гостя не спрашивают, а проверяют. Молнии касались пола без счёта и без цели, как мысли, которые некому рассказать: красиво, часто и в стол.

Мозаичная арена под боссом была выложена сценами чужой войны: он разглядел в ней копейщиков, крылатых и одну фигуру с двумя мечами, заметённую грозой. Кто-то уже оставил здесь автограф. Он решил, что оставит свой — поверх, крупнее и без бравады: бравируют те, кто не уверен в почерке. Почерк, к слову, у него и правда был — точнее, становился: пять дней водной рубки сами выписали ему новую манеру, короткую, без росчерков, рассчитанную на то, что читать её придётся врагам, а не почитателям.

Это был Высший Дух Молнии.

Стоило Андрею ступить на арену, как над головой монстра вспыхнуло наводящее ужас багровое интерфейсное окно статуса:

Дзынь!

[ВЫСШИЙ ДУХ МОЛНИИ]

[УРОВЕНЬ: 55]

[ХП: 66 000 / 66 000]

[МП: 26 000 / 26 000]

[УРОН: 3 650]

Шестьдесят шесть тысяч жизней и почти четыре тысячи урона — цифры этажа сорок, а не пятьдесят пять: Башня мерила боссов не по таблице, а по эпохе. В прошлой жизни об этом боссе он знал только дежурное: «не подходи близко, бей издалека, приводи друзей». Дежурное, кстати, было враньём — он проверил: к этому боссу подходили «издалека и с друзьями» четырежды, и все четыре раза заканчивались одинаково — молния не ценит численность, она ценит высоту. Сегодня высота была у него — по всем раскладкам, кроме главной.

Тварь не стала тратить время на сборы или выжидание — издав оглушительный треск, она на безумной, почти нереальной скорости устремилась прямо на Андрея. Пространство перед ней моментально разрывалось от ослепительных сине-фиолетовых молний, готовых испарить всё живое.

— Пятьдесят пятый уровень, значит… — хмыкнул Андрей, хищно улыбнувшись и удобнее перехватывая рукояти. — Урон почти четыре тысячи? Что ж, заценим твою молнию!

«Хищно улыбнувшись» — это если описывать со стороны. Изнутри улыбка была рабочей: за два этажа до того он понял простую вещь — страх приходит всегда, вопрос только в раскладке: либо он в тебе, либо ты в нём. Улыбка была раскладкой. Дрянной, дешёвой, но работающей, как всё дешёвое.

Босс, кстати, тоже улыбался — насколько может улыбаться гроза. Это он заметил в последнюю очередь, и зря: в Башне, когда улыбаются оба, ставки всегда выше, чем кажется по окну статуса.

Андрей даже не думал вставать в глухую оборону. Встречный выпад с мгновенным задействованием только что освоенного Стиля Молнии и синхронным включением «Умножения» слился в единый, абсолютно невидимый для обычного глаза луч света.

БА-А-А-АМ-М-М!

Сокрушительная детонация энергии напрочь разрушила центральную часть древней арены. Высший дух даже не успел применить ни одного из своих масштабных заклинаний — невероятный, удвоенный урон в сочетании с перегруженной Боевой Мощью в 895 единиц просто расщепил его бестелесное гигантское тело на миллиарды мерцающих искр.

Бой длился один вдох — и в этом был свой стыд. Он шёл к экватору готовиться к войне, а получил кино: сеанс, на котором зритель из первого ряда сорвал занавес вместе со сценой. Арена молчала, искры оседали, и эта тишина была единственным за день отзывом, который он заслужил меньше всего — и запомнил дольше всего. В прошлой жизни его первый тренер, Михалыч, говорил после таких боёв одно и то же: «выиграл быстро — готовься медленно». Михалыч не знал, как он прав.

Густой дым ещё не успел рассеяться, как перед глазами Андрея заплясали золотистые строки системных уведомлений:

Дзынь!

[ВЫ ПОБЕДИЛИ ВЫСШЕГО ДУХА МОЛНИИ (УР. 55)!]

[ПОЛУЧЕН ДРОП!]

Дзынь!

[ПРЕДМЕТ: МЕЧ ПРЕДВОДИТЕЛЯ ДУХОВ]

[ТИП: ОРУЖИЕ]

[ХАРАКТЕРИСТИКИ: УРОН +500. ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЙ УРОН ПО ДУХАМ +20%]

Дзынь!

[ПОЛУЧЕН НОВЫЙ ТИТУЛ: «ПРИРОДА-НЕНАВИСТНИК»!]

[ЭФФЕКТ: УРОН ПО ВСЕМ ДУХАМ УВЕЛИЧИВАЕТСЯ НА 20%. УРОН ПО КОРОЛЮ ДУХОВ УВЕЛИЧИВАЕТСЯ НА 60%!]

Андрей на секунду лишился дара речи, несколько раз перечитав всплывшие показатели.

— Ух ты ж, сколько баффов… — с уважительным свистом вырвалось у него вслух.

Титул «Природа-ненавистник» он перечитал трижды — сначала как игрок, потом как филолог. Система, которая питается болью, вдруг выдала ему орден за истребление целого класса существ, и в формулировке было больше правды, чем в молитве: он действительно шёл через стихии, как через просеку. Кто пишет системе титулы, он не знал. Но писавший определённо был из его породы: сначала заценить, потом посочувствовать, потом выдать премию.

Он материализовал из инвентаря новенький Меч Предводителя Духов. Оружие идеально легло в ладонь, переливаясь глубоким перламутровым свечением. Андрей сделал пару пробных взмахов, ощущая безупречный баланс и матовый блеск лезвия.

— Но когда я встречу Короля Духов, это мне ой как пригодится! — удовлетворённо произнёс Андрей, расплываясь в ухмылке. — Шестьдесят процентов дополнительного урона сверху по хозяину этажей — это же просто сказка. С таким набором я его просто в порошок сотру.

Сказка — слово точное: сказки тем и хороши, что в них заранее известен конец. С Королём Духов конец известен не был: в прошлой жизни хозяина стихийных ярусов он не видел ни разу. Справочники о нём молчали даже на девятисотом, а их молчание всегда дороже слов: значит, не доходили те, кто хотел рассказать.

Он с удовольствием спрятал полученный трофей обратно в инвентарь и пошагал дальше вглубь освещённого искрами зала, намереваясь пройти к следующим вратам.

Андрей был полностью поглощён подсчётом своих новых возможностей и даже не подозревал, что из тёмного, абсолютно незаметного угла за ним пристально и внимательно наблюдают.

Наблюдение — единственная роскошь, которую Башня раздаёт бесплатно и безлимитно. Он забыл об этом ровно на один шаг — самый неподходящий из возможных.

Там, скрытый в глубокой тени за монументальной гранитной колонной, стоял Оракс. Его острый, сканирующий взгляд цеплялся за каждое движение, каждый шаг и каждую осанку парня.

— Ну и лентяй… — тихо шепнул Оракс сам себе, разочарованно качая головой и сложив руки за спину. — Бегает, руками машет, а у него даже мышцы не видно сквозь одежду… Надо это исправить. Придётся устроить ему настоящую физическую выучку.

Со стороны сцена выглядела победой. Со стороны теней — диагнозом: парень брал этажи силой, которую не вырастил, а взял. Оракс повидал таких за свою вечность больше, чем Башня этажей: талантливые, быстрые, читерские — и одинаковые, как гвозди. Все они что-то жали до срока. Все они платили за это потом. До «потом» большинство не доживало, и это было единственное, что злило Оракса в них: растрачивались материалы.

Глава 26. Я в аду?!

Не успел Андрей сделать и десятка шагов в сторону следующего перехода, как пространство перед ним исказилось. Воздух сгустился, превращаясь в тяжелейшую, давящую ауру, от которой пол под ногами дал трещины.

Из тени шагнул вперёд мощный силуэт. Перед Андреем стоял Слуга Божий — Оракс.

— Эй, парень, — с ходу раздался басовитый, не терпящий возражений голос Оракса. — Я тут посмотрел, как ты сражаешься. Позорище. Двигаешься на одной мане и читерских навыках, а физическая база — полный ноль! У тебя сквозь одежду даже рельефа мышц не видно!

В классификации Андрея это был самый опасный тип врага: не сильный, не злой — правый. С правым нельзя спорить; можно только затаить обиду, а обида в Башне стоит дороже маны. За всю свою первую жизнь он ни разу не услышал такой тирады — и это было дурным знаком, теперь он это знал: таланты хвалят, когда ждут, что сгниют. Ругают тех, кого решили довести. Обида же дорога тем, что её никто не выдаёт и никто не принимает: обиду в этом мире можно только вырастить самому, и Оракс, судя по всему, отлично это знал.

— Чего?.. — оторопел Андрей, едва успев перехватить мечи. — Какая ещё база? Я только что с одного удара снёс Высшего Духа пятьдесят пятого уровня!

— Мне плевать, кого ты там снёс, лентяй, — зарычал Оракс, сделав шаг вперёд. — Настоящий воин обязан иметь стальной каркас, а не быть соплёй в красивой обёртке статуса! Начинаем сушку и прокачку. Прямо сейчас.

«Прямо сейчас» в устах Слуг, как успел заметить Андрей, никогда не означало «сейчас». Оно означало «уже опоздал». Он сдал мечи в ножны с чувством человека, отдающего паспорт на границе: формально всё в порядке, а внутри звонок, что с этой стороны всё будет по-ихнему.

Не успел Андрей даже открыть рот, чтобы послать неожиданного наставника, как Оракс взмахнул рукой. Из воздуха перед ними материализовались гигантские, отлитые из неизвестного тёмного металла снаряды: монструозная штанга с блинами величиной с мельничные жернова, скамьи и тяжеленные гири.

— Первое упражнение — жим лёжа! Всратые пятьсот килограмм для разминки, пятьдесят подходов! Погнал! — рявкнул Оракс.

Разминка на пятьсот. Андрей лёг на скамью, примерился и понял второе правило дня: Оракс не преувеличивает. Преувеличение — роскошь честных людей, а Слуги, судя по всему, жили экономно. Пятьсот оказались именно пятьюстами — как, он подозревал, и «пятьдесят подходов» окажутся пятьюдесятью, а «ад» — адом. Штангу Оракс, кажется, не материализовал, а достал: у неё был вид вещи, служившей кому-то до него, и это было даже тревожнее веса — чужие штанги всегда тяжелее своих ровно на одну историю.

— Ты сумасшедший?! Я маг-фехтовальщик! — взмолился Андрей, но под свирепым взглядом Слуги Божьего, излучавшего ауру невероятной силы, был вынужден лечь на скамью.

И начался настоящий ад.

Жим лёжа… Тяга блока в наклоне… Подъём на бицепс с огромными металлическими брусьями… Спаринг на кулаках с самим Ораксом, который сбивал дыхание и ломал рёбра… Скручивания на пресс с привязанным к груди валуном… И всё это — в бешеном, непрерывном темпе, без секунды на отдых или хотя бы глоток воды!

Мышцы Андрея горели адским огнём, суставы трещали, а пот застилал глаза.

Оракс работал по всему корпусу, как хороший портной по ткани: находил, где тело слабо, и кроил упражнение точно по слабине. Ни одного движения дважды, ни одной паузы, ни одной поблажки. Где-то на скручиваниях с валуном Андрей понял, что его изучают: зал был не залом, а анкетой, и заполнял её он сам — спиной, бицепсом и стоном.

— Ещё подход! Не расслабляться! Пресс! Встречный блок! Пошёл, пошёл, пошёл! — гремел над ухом Оракс, выступая в роли самого ужасного личного тренера во Вселенной.

Позже, вспоминая этот день, Андрей так и не смог определить, что в Ораксе злило его больше — сила, голос или безошибочность. Сила была объяснима: Слуга. Голос — натурой. А вот безошибочность — нет: наставник, который не ошибается, снимает с ученика последнюю отговорку, а отговорки были единственной мебелью его внутреннего дома.

«Я в аду?..» — пронеслась в голове Андрея единственная мысль, когда он делал тысячное повторение на бицепс, едва не теряя сознание от дикой боли в волокнах. — «Я точно умер и попал в ад для качков…»

Ад для качков, решил он на тысячном повторении, отличается от обычного ада одной деталью: тут за тобой следят с интересом. Дьявол в этом аду не поджаривал — он присматривался, как старый селекционер к саженцу: не «выживет ли», а «что из него выйдет, если не сойти с дистанции на этой неделе».

Но именно в этот момент, когда физическое истощение дошло до своего пика, а тело отказалось подчиняться, заблокированная система вдруг отозвалась сокрушительной вспышкой.

Пассивный навык «Упорство», адаптирующийся под любые сверхнагрузки своего хозяина, вступил в резонанс с его мышечной системой.

Дзынь!

[ВНИМАНИЕ! НАВЫК «УПОРСТВО» ВОЗДЕЙСТВУЕТ НА ВАШЕ ФИЗИЧЕСКОЕ ТЕЛО!]

[ВЫ ПОЛУЧИЛИ УНИКАЛЬНЫЙ БАФФ: «ПРЕДЕЛ ПРЕВОЗМОГАНИЯ»!]

[ЭФФЕКТ: ЛЮБЫЕ ФИЗИЧЕСКИЕ ТРЕНИРОВКИ СТАНОВЯТСЯ НА 200% ЭФФЕКТИВНЕЕ!]

Андрей замер прямо с поднятой над головой штангой, вылупившись на всплывшие перед глазами буквы.

— ДВЕСТИ ПРОЦЕНТОВ?! — вскрикнул Андрей, чуть не уронив пятисоткилограммовый гриф себе на грудь. — Я думал, ну максимум плюс десять процентов дадут, ну сто десять от силы… Но какие, к чёрту, ДВЕСТИ ПРОЦЕНТОВ?!

Система, вежливая на цифрах и скромная на оценках, вдруг расщедрилась. Он перечитал окно трижды и поймал главное — не «двести», а «любые»: любые тренировки. Это была не премия. Это была ссуда под все его будущие усилия, и выдавший её знал, что заёмщик не отлынит: рядом стоял Оракс, и Оракс был залогом.

— Чего орёшь, суккуб недоделанный?! Дожимай сет! — гаркнул Оракс, отвесив ему мотивирующий пинок.

Но Андрей уже чувствовал, как меняется его тело.

Благодаря баффу в 200% эффективности, каждый подход, каждая поднятая гиря и каждое скручивание преображали его на глазах. Мышечные волокна не просто восстанавливались — они перестраивались, уплотнялись и наливались невероятной, плотной силой. Выносливость возрастала геометрически.

Спустя ещё два часа этого беспрерывного марафона Андрей уже не стонал. Он с бешеным азартом в глазах рвал штангу вверх, совершая жим за жимом с такой скоростью, что металл грифа начинал раскаляться.

Оракс стоял рядом, скрестив руки на груди, и с довольным оскалом наблюдал, как сквозь порванную в тренировочном аду одежду Андрея начинает проступать литой, скульптурный рельеф настоящего воителя.

— Вот! — ухмыльнулся Оракс. — Вот теперь ты похож на мужика, а не на дрыща-заклинателя! Продолжаем, у нас ещё ноги не прокачаны!

Ноги. Слово упало, как счёт за чужой ужин. Андрей смотрел на Слугу и медленно доходил до того, что в прошлой жизни понял слишком поздно и слишком дорого: сильный наставник не спасает от опасностей. Он их назначает. И раз уж Оракс назначил ему ноги, значит, где-то наверху его уже ждёт то, до чего руками не дотянуться. Придётся добегать.

Глава 27. Я ненавижу ноги

— Пятки от пола не отрывай, дрыщ! Дожимай до конца! — скрежетал над ухом басовитый голос Оракса, перекрывая треск гранитных плит под ногами.

После того как с верхней частью тела было покончено, Андрей наивно полагал, что кошмар остался позади.

Ну в самом деле — ноги. На этих самых ногах он носился по этажам Башни быстрее городского автобуса, они таскали его через тысячи тварей и ни разу не пожаловались. Руки и спину Оракс вывернул наизнанку и собрал заново, но ноги-то у него и так были самым прокачанным местом. Андрей прикинул: при его девяти сотнях Боевой Мощи на всё про всё уйдёт час. Ну, полтора — если старик начнёт выпендриваться.

Как же он ошибался.

Оракс материализовал из воздуха две исполинские монолитные глыбы, скреплённые стальной перекладиной, и без лишних церемоний водрузил этот тонный снаряд Андрею на плечи.

Тонна. Андрей даже хмыкнул. При Боевой Мощи в 895 единиц такой вес был скорее реквизитом, чем нагрузкой.

— Приседания! Триста повторений в глубокий присед! Затем выпрыгивания из глубокого приседа с весом! Пошёл! — рычал Слуга Божий.

Первые полсотни Андрей отработал почти лениво. Он даже считал вслух — из вредности, чтобы старик слышал, как мало ему нужно, — и на «пятьдесят» победно выдохнул.

Оракс, сидевший на обломке колонны и без всякого интереса ковырявший ногтем мозоль на ладони, щёлкнул пальцами. На оба конца перекладины с лязгом село ещё по глыбе.

БУМ!

Ступни Андрея ушли в гранит по щиколотку.

— Эй! Ты сказал — тонна!

— Тонна — это стартовый вес, — невозмутимо ответил Оракс. — Ты что, правда думал, что кто-то заканчивает с тем, с чего начинал? Считай дальше, математик.

Вес прибавлялся каждые полсотни повторений. На сто пятидесятом Андрей перестал шутить про реквизит. На двухсотом перестал думать.

— Я... нена... вижу... ноги... — сквозь сжатые до крошева зубы прохрипел он.

— Ноги тебя тоже! — гаркнул Оракс. — Взаимно! Вниз! Ниже! Задница должна целоваться с полом, а не здороваться с ним за руку!

Колени хрустели, квадрицепсы и икры горели адским синим пламенем. Бафф «Предел Превозмогания», подаренный «Упорством», работал на полную катушку: эффективность тренировок выросла на двести процентов, и каждое приседание ощущалось так, словно мышечные волокна на ногах рвутся, уплотняются и заново переплавляются в титановые тросы.

Но Оракс и не думал останавливаться.

— Три-и-иста! — просипел Андрей на последнем повторении, готовый рухнуть прямо под гриф.

— Двести сорок один, — равнодушно сказал Оракс.

— ЧЕГО?!

Андрей считал вслух и был уверен, что считает честно. Оракс считал молча, и его счёт оказался намного злее.

— Двести сорок один, — повторил Слуга Божий. — Пятка оторвалась — не засчитано. Колени завалил внутрь — не засчитано. Глубину не добил, как барышня в луже, — не засчитано. А вот это вообще был не повторение, а стон. Ещё пятьдесят девять.

— Ты, сука, мухлюешь!

— Я не мухлюю, я считаю, — Оракс зевнул. — Это ты привык, что цифры тебе дарит Система. Здесь их зарабатывают. Приседай.

Пятьдесят девять повторений Андрей сопроводил пятьюдесятью девятью разными матами, ни разу не повторившись. Оракс слушал с видом ценителя и пару раз одобрительно кивнул.

После приседаний начался настоящий марафон на выживание.

Выпрыгивания с весом. Андрей взлетал на десять метров вверх и раскалывал пятками арену при приземлении, а снизу несся рёв Оракса:

— Мягче! Ты не шкаф, падающий с лестницы! Приземляйся, как кошка!

— Какая, к хренам, кошка?! У меня на горбу целый склад!

— Значит, кошка с характером!

Бег по вертикальным стенам. Оракс заставлял его с разбега забираться на самые гладкие, срезанные колонны святилища, держа в обеих руках по пятисоткилограммовому валуну.

— Вниз не смотри! Вниз смотрят те, кто падает!

Андрей смотрел вниз. И падал. Трижды.

Удержание равновесия. Андрей стоял на одном пальце ноги на вершине тончайшей, высотой с дом, каменной иглы, а Оракс со всей дури швырял в него булыжники, проверяя устойчивость костей и связок. Швырял с такой небрежностью, словно кормил голубей.

— Стоять! Столбы не ноют!

«Мелкая, увидь она меня сейчас, сказала бы, что я похож на цаплю, которой наступили на хвост, — мрачно подумал Андрей, ловя плечом очередной булыжник. — И была бы кругом права».

К концу третьего часа этого истязания Андрей вспомнил своё «ну, полтора» и горько усмехнулся разбитыми в кровь губами. Он был готов проклясть день, когда переступил порог Башни. Но именно во время бега по вертикальной стене на него внезапно обрушилось озарение.

Он попытался по привычке задействовать Стиль Молнии, чтобы хотя бы ускорить руки и удержать валуны, но ноги подкосились от усталости, и импульс мгновенно погас, сбросив его со стены.

Андрей удивлённо замер на полу, тяжело дыша и глядя на свои забитые, гудящие ноги.

«Стоп... Стиль Молнии. Я всегда воспринимал его просто как ускорение взмаха... Как скорость клинка...»

— Допёрло наконец, чучело? — Оракс тяжело шагнул к нему и ткнул пальцем прямо Андрею в грудь. — Ты пытаешься заставить молнию двигать меч. А надо заставить молнию двигать ТЕБЯ. Меч — это просто железяка на конце цепи. Если у тебя слабый, медленный и не готовый к нагрузкам фундамент — твои ноги, — то вся твоя молния в руках превращается в убогий пшик!

Слова Слуги Божьего ударили прямо в цель.

Андрей медленно поднялся, чувствуя, как налитые свинцом, но выкованные бешеными нагрузками ноги твёрдо упираются в гранит.

Он больше не пытался направить электрический разряд через руки в рукояти парных мечей. Вместо этого Андрей пропустил всю скопленную ману и импульс молнии прямо через квадрицепсы, икры и стопы, превращая свои ноги в мощнейшие катапульты.

БА-А-А-АМ-М-М!

Воздух детонировал. Андрей не просто сделал шаг — он превратился в молниеносную вспышку, размывшись в пространстве. Без замаха, без подготовки его тело мгновенно оказалось на противоположном конце святилища, а на месте, где он стоял секунду назад, остался лишь глубокий, оплавленный кратер с обугленными краями.

Андрей замер, ощущая, как легко и идеально его обновлённые, закалённые ноги гасят бешеное инерционное давление.

Дзынь!

[ВАШ КОНТРОЛЬ НАД НАВЫКОМ «СТИЛЬ МОЛНИИ» ПЕРЕХОДИТ НА НОВЫЙ УРОВЕНЬ!]

[СКОРОСТЬ И МАНЁВРЕННОСТЬ ПРИ ИСПОЛЬЗОВАНИИ СТИЛЯ УВЕЛИЧЕНЫ НА 150%!]

[ИМПУЛЬСНАЯ НАГРУЗКА НА ТЕЛО СНИЖЕНА ЗА СЧЁТ ИДЕАЛЬНОЙ ФИЗИЧЕСКОЙ ПОДГОТОВКИ!]

Андрей опустил взгляд на свои ноги, потом по привычке, как человек, ожидающий сдачи, решил заглянуть в статус. После нескольких часов под баффом в двести процентов цифры просто обязаны были вырасти. Хоть на десяток. Хоть на пять.

— Статус.

Дзынь!

[БОЕВАЯ МОЩЬ: 895]

[РЕГЕНЕРАЦИЯ: 200]

Восемьсот девяносто пять. Ровно столько же, сколько было до первого приседания.

— Это что за?.. — Андрей перечитал строчку. Потом ещё раз. — Я три часа рвал ноги на двойном баффе, и ни единого очка?!

Мысль пришла сама, и от неё стало только обиднее: Система как давала очки только за уровни, так и продолжала — N-й уровень приносил ровно N очков, а любые тренировки, хоть под двойным баффом, хоть под тройным, этого правила не меняли. Тело росло. Цифры ждали новых уровней.

— Цифры, дрыщ, — это квитанция, — лениво отозвался Оракс, снова усаживаясь на свою колонну. — А ты, похоже, пришёл за квитанцией, а не за ногами.

Андрей хотел огрызнуться, но промолчал. Старик был прав, и именно это бесило сильнее всего.

— Ладно, старик... — выдохнул он, гася искры вокруг сапог. — За ноги — спасибо. Что дальше по программе?

Оракс очень медленно ухмыльнулся. Андрей мгновенно пожалел, что спросил.

Глава 28. Ты не умеешь бегать

Оракс стоял в центре разрушенной арены, небрежно закинув на плечо массивную стальную палицу и ковыряя мизинцем в ухе с видом человека, которому решительно некуда спешить.

— Раз уж твои ноги больше не похожи на две сухие спички, давай проверим их в деле, — ухмыльнулся он, окинув Андрея оценивающим взглядом. — Простая игра. Догони меня. Если сможешь хотя бы коснуться моего плеча — испытание сорокового этажа официально пройдено.

— Просто догнать? — Андрей перехватил парные мечи, чувствуя, как в прокачанных мышцах ног пульсирует дикая, сжатая энергия.

Он быстро прикинул расклад. Двести метров до старика — ровно та дистанция, которую Стиль Молнии съедал за одно мгновение. Оракс — Слуга Божий, спору нет, но Слуга Божий с палицей на плече и без единого рывка. Тут и одной секунды хватит. Так и быть, Андрей даст ему две — из уважения к возрасту.

— Старик, ты сам напросился. С моим обновлённым Стилем Молнии ты даже чихнуть не успеешь.

— А ты не торопись, — Оракс сплюнул в сторону. — Чихнуть я всегда успею.

БА-А-АМ-М!

Воздух сокрушительно детонировал. Андрей пропустил электрический разряд через квадрицепсы и мгновенно исчез с места, превратившись в ослепительную синюю вспышку. Двести метров растворились за долю секунды. Клинок уже нёсся к плечу Слуги Божьего...

Но выпад пришёлся в пустоту.

Андрей затормозил, распахнув глаза от изумления. Оракс не бежал. Не применял ману, не телепортировался — даже палицу с плеча не снял. Старик просто шёл вперёд размашистым неспешным шагом, как человек, вышедший за хлебом, — и каким-то немыслимым образом уже находился в десяти метрах ВПЕРЕДИ Андрея.

Секунду он честно искал подвох: иллюзия, тень, двойник, дыра в полу. Никого. Впереди, спиной к нему, размашисто шагал старик с палицей на плече — и от шага к шагу расстояние росло. Не бежал. Именно шагал. Андрей за свою первую жизнь видел стражей, боссов и одного низшего бога — и ни один из них не пугал его так, как этот человек, идущий за хлебом.

— Что за... — Андрей мгновенно развернулся, снова накачивая ноги электричеством до предела. — Стиль Молнии: Максимальный Импульс!

ХРЯСЬ!

Пространство сжалось, пол под ногами превратился в крошево, а сам Андрей на пределе человеческих возможностей выжал максимум из своей Боевой Мощи. Он двигался так быстро, что на арене осталось с десяток его фантомных теней.

Но Оракс снова просто сделал вальяжный шаг.

ВШУХ!

И Андрей опять оказался сзади.

В третий раз он рванул уже из чистого упрямства. В пятый — вслепую срезал угол, вылетел за границу арены и пропахал головой стену. В седьмой Оракс остановился, демонстративно зевнул и всё равно каким-то образом оказался не там, где Андрей его ждал. Все запредельные рывки, вся молниеносная реакция и взрывная сила разбивались об одну абсурдную реальность: сколько бы скорости Андрей из себя ни выжимал, Оракс без единой капли маны всё равно был впереди.

Абсурд складывался в диагноз. В прошлой жизни он слыхал про мастеров, обходившихся без маны, — в тавернах о них рассказывали так же, как о морских змеях: уверенно, подробно и с дрожью. Он в змей не верил. Приходилось верить в дрожь.

— Ты не умеешь бегать, паршивец, — не поворачивая головы, ровным голосом произнёс Оракс. — Ты выплёскиваешь всю ману и силу в один дикий, неконтролируемый взрыв, а потом твой организм тратит драгоценные микросекунды на гашение инерции и стабилизацию тела. Девяносто процентов энергии уходит на борьбу с собственным воздухом и трением. Ты не бежишь. Ты швыряешь своё тело, как камень из катапульты.

Андрей стоял, упираясь ладонями в колени, и тяжело дышал. Искры молний вокруг его ног постепенно утихали.

«Он не быстрее меня, — осенило его. — Ни капли маны, ни одного навыка. Он просто... эффективнее двигается!»

Эффективность — слово из инженерного словаря, и оно подошло здесь лучше всех боевых: у Оракса не было ни одной лишней детали — ни в теле, ни в шаге, ни, похоже, в жизни. Двести метров, которые он прожигал маной, старик проходил дешевле, чем он — мысль. Разница была не в ногах. Разница была в цене.

Теперь, когда Андрей знал, куда смотреть, он видел это. Каждый шаг Оракса был идеален. Ни одного лишнего микродвижения, ни миллиграмма впустую потраченной инерции. Слуга Божий буквально сливался с пространством, скользя по нему с нулевым сопротивлением среды.

Андрей закрыл глаза и глубоко выдохнул.

Глубоко выдохнул — то есть сделал ровно то, что полагается делать перед работой, а не перед чудом. Чудо отменялось: дальше начиналась работа, скучная, длинная и унизительная — его любимый жанр. Две жизни учили одному: всё по-настоящему ценное достаётся через занудство. Именно занудством Система отмеривает своих лучших — просто до поры не говорит им об этом.

Если раньше пассивный навык «Упорство» оттачивал лишь одиночный рубящий удар или конкретный блок, то теперь задача изменилась. Нужно было заставить «Упорство» перестроить биомеханику ВСЕГО ТЕЛА.

Андрей сделал первый шаг. Не рывок, не взрыв молнии — просто шаг.

Система мгновенно отреагировала на ментальный запрос Андрея:

Дзынь!

[НАВЫК «УПОРСТВО» АДАПТИРУЕТ ФИЗИКУ ДВИЖЕНИЯ ВАШЕГО ТЕЛА]

[ОПТИМИЗАЦИЯ ТРАЕКТОРИИ И ГАШЕНИЯ ИНЕРЦИИ...]

Он рассчитывал, что всё случится быстро. «Упорство» управится минут за десять, решил Андрей: это же не рубящий удар шлифовать, а просто ходить. А ходить он умел с рождения.

Он ошибся раз в двенадцать.

Выяснилось, что ходить Андрей не умеет. Совсем. Он наматывал круги по арене — шаг, ещё шаг, разворот, ещё шаг — как первоклассник на линейке. Первый шаг вышел паршивым. Сотый — чуть менее паршивым. Где-то на двести шестнадцатом круге Андрей сбился со счёта и плюнул считать. Оракс за это время успел выстроить из обломков плит приземистую башенку, щелчком развалить её, выстроить заново и от скуки начать насвистывать что-то явно непристойное.

Не умел — и в этом, стыдно сказать, был свой резон: за две жизни он ни разу не ходил пешком дольше часа. Его всегда несли — манохранилище, навыки, стиль, команда. Пешеход из него вышел примерно как из пушки: баллистика есть, а походки нет.

Но каждый следующий шаг становился чище. Стирались паразитные колебания плеч, выравнивался центр тяжести, а Стиль Молнии переставал быть хаотичным взрывом, превращаясь в ровный, идеально сфокусированный поток энергии, обтекающий всё тело.

Шаги он теперь слышал — не ушами: всем телом. Плохой шаг гремел, хороший молчал, и между двумя этими звуками умещалась вся наука, которую не купишь ни маной, ни уровнями. Оракс, кажется, так и не взглянул ни на один из двухсот его кругов — и всё видел. Хороший учитель всегда глядит в сторону: прямо смотрят только надзиратели.

ВШУХ...

Андрей сорвался с места. На этот раз не было ни оглушительного грохота, ни крошева под ногами — лишь тихий, едва слышный шелест рассекаемого воздуха.

Оракс шагнул в сторону, привычно уходя от траектории, но в ту же микросекунду Андрей без потери скорости и без инерционного лага идеально скорректировал угол движения.

ХЛОП!

Ладонь Андрея твёрдо и сфокусированно легла на широкое плечо Оракса.

Слуга Божий замер. Потом медленно повернул голову и посмотрел на Андрея, вокруг которого больше не было ни хаотичных искр, ни пыли — только чистый, монолитный контур идеального движения. На суровом лице расплылась широкая, довольная ухмылка.

— Ну вот, — сказал Оракс. — Теперь ты хотя бы не выглядишь как мешок с костями, который несёт ураганом.

— Это комплимент? — тяжело дыша, спросил Андрей.

— Это констатация. Комплименты будут, когда посадишь меня на задницу.

Глава 29. Второй стиль

Светящиеся руны на гранитном полу арены постепенно гасли. Оракс отошёл на несколько шагов, развернулся и упёр массивную палицу в землю.

— Погоди, — Андрей, всё ещё не отдышавшись, поднял ладонь. — Ты сказал: коснусь плеча — и испытание пройдено. Я коснулся.

— Пройдено, — легко согласился Оракс. — Засчитано. Горжусь. А я разве говорил, что на этом всё?

Андрей открыл рот, закрыл, открыл снова. В формулировке старика не было ни единого слова про «всё». Сволочь.

Сволочь — и во всём этом не ругательство, а диагноз: Слуги никогда не обещают лишнего, и лишнего в их обещаниях всегда ровно столько, чтобы ты сам себя обманул. За две жизни Андрей так и не привык к этой честности: люди лгали доступнее.

— Физическую базу тебе заложили, бегать научили, — продолжил Слуга Божий сухим деловым тоном. — Хватит гоняться за мной, как ошпаренный. Теперь проверим, как ты будешь махать своими железяками, когда у тебя отнимут все костыли.

Андрей перестал тяжело дышать, выпрямился и удивлённо поднял бровь:

— Какие ещё костыли?

— Обычные. Твою всратую Систему, всю магию, ауру клинков, Стиль Молнии и твоё читерское «Умножение», — перечислил Оракс, хищно оскалившись. — Забудь про статус. Забудь про чистый урон. Только твоё прокачанное тело, два меча и твой собственный мозг. Погнали!

«Без Системы, значит. Остаются мозги и тело, которое этот садист последние часы только и делал, что ломал и собирал заново, — мысленно прикинул Андрей. — Пять минут продержусь. Ну, семь».

Семь минут он назначил себе щедро — из тех же соображений, из которых люди назначают срок бросить курить: чтобы было что нарушить.

ВШУХ!

Оракс сорвался с места без единого предупреждения.

Андрей ошибся и здесь. Первые десять минут превратились для него в абсолютное, изматывающее избиение. Без маны ноги не выдавали привычной реактивной скорости, без ауры клинки беспомощно отскакивали от тяжёлой палицы, а без подсказок Системы привычная картина боя полностью рассыпалась. Оракс сбивал его с ног, таранным ударом в грудь отправлял в полёт через всю арену и заставлял выплёвывать кровь на холодный гранит. Андрей насчитал сорок три пропущенных удара, а потом сбился и со счёта.

Сбился — и это был прогресс, пусть маленький: до Оракса он сбивался на третьем. К сорок третьему удару он, между прочим, начал различать у старика руки: правая работала вполсилы, левая — в четверть, и попадали в него только те выпады, где Оракс выкладывался целиком. Экономил — бережливо, как человек, которому платят за результат, а он экономит.

— На палицу не смотри! — орал Оракс, не снижая темпа. — Палица врёт! Смотри на плечи! Плечи — это правда! Ты что, вчера родился?!

— Да смотрю я! — сплюнул кровь Андрей. — Плечи у тебя такие, что за ними ни хрена не видно!

Правда была на стороне обоих: смотреть следовало именно на плечи, и именно за плечами у Слуги не было видно ничего — в том числе того, чем он собирался бить. Через десять минут Андрей понял главное про честного наставника: он не бережёт тебя от урона. Он продаёт тебе урок по фактической себестоимости — по крови.

Но на двадцатой минуте беспрерывного адского спарринга Андрей вдруг начал замечать нечто странное.

Его тело двигалось иначе.

Мышцы, закалённые запредельными весами, реагировали мгновенно. Ноги, наученные идеальному бегу, сами гасили инерцию и нахлынувшую отдачу. Андрей больше не боролся с собственным весом. Каждое смещение центра тяжести, каждый разворот корпуса и выпад парных клинков происходили с абсолютной, звенящей точностью — так, словно между его мыслью и движением руки больше не было никакой задержки.

Отсутствие задержки он сперва принял за галлюцинацию: за две жизни он привык, что между «решил» и «сделал» всегда стоит маленькая пошлина — то страх, то расчёт, то мана. Сейчас пошлину отменили, и движение выходило из мысли без очереди. Так, наверное, чувствует себя рыба, которой объяснили, что вода — не привилегия, а среда. Рыба, впрочем, об этом не думает — и в этом её преимущество: у неё нет статуса, который можно проверять каждые полминуты. Уже две минуты он не смотрел в окно, и это оказалось лучшей новостью за весь день.

— Не думай! — рявкнул Оракс, и в голосе у него впервые прорезалось что-то похожее на азарт. — Ты слишком много думаешь, когда надо делать! Тело знает! Слушай его!

ЗВИНЬ!

Андрей без единой капли маны под идеальным углом скрестил Клинок Чёрного Рассвета и короткий меч, пуская палицу Оракса по касательной траектории.

Слуга Божий на секунду провалился вперёд, промахнувшись впервые за весь спарринг.

Андрей не стал делать лишних размашистых замахов. Он мгновенно сместился в мёртвую зону, используя естественную кинетику своего тела, и нанёс молниеносный, хирургически точный контрудар левым клинком.

Левым — и это тоже было впервые за долгое время: всё его парное фехтование тянулось к правой руке, как всё живое тянется к свету, и Оракс, выходит, ломал его не просто так, а по диагонали.

Оракс подавил все его навыки, но уведомления пробились даже сквозь эту печать — Система просто не могла промолчать о таком. Пространство перед глазами привычно отозвалось мягким золотистым свечением:

Не могла — и это тоже был урок, хоть Оракс его и не планировал: Система молчит только с цифрами. Настоящее она комментирует всегда, потому что настоящее — её единственная страсть.

Дзынь!

[ВАША ФИЗИЧЕСКАЯ ПОДГОТОВКА И ФЕХТОВАНИЕ ДОСТИГЛИ РЕЗОНАНСА!]

[ПОЛУЧЕН НОВЫЙ НАВЫК: БОЕВАЯ КООРДИНАЦИЯ (ПРОСТОЙ)]

[ЭФФЕКТ: ЧЕМ ЛУЧШЕ ВАШЕ ТЕЛО СИНХРОНИЗИРОВАНО С НАМЕРЕНИЕМ, ТЕМ МЕНЬШЕ ЛИШНИХ ДВИЖЕНИЙ ВЫ СОВЕРШАЕТЕ. ЭФФЕКТИВНОСТЬ И СКОРОСТЬ ВСЕХ ФИЗИЧЕСКИХ АТАК УВЕЛИЧИВАЕТСЯ, А ЗАТРАТЫ ВЫНОСЛИВОСТИ СНИЖАЮТСЯ ДО МИНИМУМА!]

Андрей замер, чувствуя, как новый навык намертво связывает воедино всю истязающую сушку Оракса и его собственное владение парными мечами. Физическая база, закалённые ноги и техника фехтования слились в единый, безупречно работающий механизм.

Оракс опустил палицу и посмотрел на свой наплечник. Завязка, перерезанная начисто, повисла на одной нитке. Слуга Божий подцепил её двумя пальцами, повертел перед глазами и довольно хохотнул:

Обрывок старику, судя по всему, был нужен не на память о бое, а как улика: в Башне даже сорванная завязка — документ, и документов здесь берегут больше, чем людей. Андрей проводил карман глазами и подумал, что этот жест — спрятать у себя кусочек чужого успеха — он, возможно, вспомнит через девятьсот этажей.

— Знаешь, когда мне в последний раз резали завязку? Я и сам не помню. — Он хмыкнул и посмотрел на Андрея. — Ну вот. Теперь ты не просто парень с большими цифрами в статусе. Теперь ты — настоящий боец.

— Ты же говорил, комплименты будут, когда я посажу тебя на задницу, — не удержался Андрей.

— Сидеть я не собираюсь, — буркнул Оракс, пряча обрывок завязки в карман. — Но ремешок засчитываю.

Ремешок был засчитан, а испытание — нет: старик уходил с арены так же, как жил, — не оглядываясь, и Андрей вдруг понял, что не знает ни его дома, ни имени толком, ни того, увидятся ли они. Наставников в Башне не спрашивают наперёд. Наставников в Башне догоняют — если вырос. Этаж за таким ростом, впрочем, был известен: от Зефиэля к Рианнон, от Рианнон к Локтару, от Локтара — сюда. Слуги в этой лестнице были не ступенями. Слуги были перилами.

Глава 30. Я или не я

После ухода Оракса залы сорокового этажа так и не погрузились в покой. Напротив — отголоски уничтоженных стихий, затаившиеся в граните, начали вибрировать с безумной частотой. Потоки энергии духов Воды, Земли, Огня, Ветра, Молнии и Тьмы, оставшиеся после пятидневной бойни на 32-м этаже и стремительного забега по следующим, хлынули к центру монументальной арены, закручиваясь в иссиня-чёрный туманный вихрь.

Андрей, устроившийся было на обломке колонны, чтобы наконец выдохнуть и, может быть, пожаловаться собственным ногам на жизнь, медленно поднялся. Волоски на руках встали дыбом.

«Король Духов».

Мысль вышла почти радостной. Он ждал этой встречи с той самой минуты, как получил свой титул: «Природа-ненавистник» давал +60% урона по хозяину этажей, Меч Предводителя Духов лежал в инвентаре, и Андрей уже на ходу прикидывал, сколько ударов понадобится. Пять? Три, если повезёт с «Умножением»?

Рука сама дёрнулась к инвентарю за новым мечом, но вихрь уже выплюнул из себя силуэт, и Андрей замер.

Это был не Король Духов.

Перед ним стоял Наследник Духов — тварь, созданная самой Башней из остатков бесчисленных уничтоженных им сущностей.

В его бесплотных, сотканных из эфира руках сформировались два парных клинка, точь-в-точь повторяющих форму Клинка Чёрного Рассвета и короткого трофейного меча. Как только сущность подняла гладкую, лишённую лица голову, по её телу пробежали сине-фиолетовые искры, а вокруг лезвий соткался плотный, звенящий ореол ледяной духовной ауры.

— Ты... — раздался эхом голосов тысяч уничтоженных духов искажённый, шипящий шёпот Наследника. — Ты слишком быстро стал сильным...

Тварь сорвалась с места без единого предупредительного знака.

БА-А-АМ-М!

Наследник задействовал Стиль Молнии — с чистой, выверенной работой ног и без единой лишней задержки, вкладывая в каждый удар пересчёт двойного урона, точь-в-точь как это делал сам Андрей.

Парные клинки сокрушительно столкнулись в самом центре арены. Волна невероятного давления расщепила древние гранитные плиты под их ногами, раскидав сноп багрово-синих искр.

Андрей успел скрестить мечи и заблокировать выпады, но его внутренности сжались от дикого, глухого шока.

Противник не просто подражал. Он в совершенстве использовал его собственный стиль, на глубинном уровне понимал природу Боевой Мощи и орудовал режущей аурой без малейшей задержки.

«Он копирует меня... — пронеслось в голове у Андрея, пока он отбивал очередной молниеносный финт. — Это всё равно что драться с собственным, доведённым до идеала зеркалом!»

Наследник не давал ни секунды на передышку, обрушивая град хирургически точных комбинаций. Каждое его движение казалось зловещим отражением всех тренировок, через которые прошёл Андрей.

— Ты убил нас, — шипел Наследник голосами сотен глоток. — Всех. Сорок одну тысячу триста восемьдесят семь. Мы помним каждого.

— Сколько?! — Андрей едва не пропустил выпад. — Сорок одну?!

На 32-м этаже он сбился со счёта где-то между восемью и тринадцатью тысячами. Ну, пусть будет пятнадцать, если быть щедрым. Даже с таким запасом он ошибся почти втрое. И теперь становилось ясно, почему эта тварь знала каждый его шаг: она была сшита из сорока одной тысячи свидетелей.

— Ты не должен был быть здесь... — продолжал шипеть Наследник, переходя в сокрушительную контратаку и рассекая воздух перед самым лицом Андрея. — Слишком быстро... Слишком просто...

И именно в этот момент, уворачиваясь от очередного зеркального выпада с помощью десяти миллисекунд «Предсказания намерения», Андрей вдруг понял.

Вся картина наконец сложилась воедино.

Зефиэль, пять часов подряд выбивавший из него привычку рубить в расчёте на цифры урона. Рианнон с её трёхдневным шквалом стрел, после которого Андрей научился видеть не стрелу, а намерение лучника. Локтар, двадцать дней ломавший его фехтование и заставивший освоить чистую ауру. Оракс, который содрал с него обёртку из цифр статуса, выковал стальную физическую базу, научил бегать и синхронизировал тело с разумом.

Они не просто ставили ему палки в колёса. Они не пытались его остановить, сломать или уничтожить.

Они его готовили.

Слуги Божьи, понял он, знали наперёд: человек, который за считанные недели добрался до сороковой отметки на одних цифрах и читерских навыках, неизбежно упрётся в сущность, способную эти цифры и навыки повторить. И тогда без фундамента — без тела, без бега, без собственной головы — он умер бы от собственного же оружия за первые пять секунд.

— Выкупи, тварь! — зарычал Андрей, ощутив, как внутри закипает азарт. — Ты скопировал мою технику и мои навыки, но ты не прошёл через мой ад!

Задействовав свежеполученную «Боевую Координацию», Андрей сделал едва заметный, микроскопический финт корпусом — то самое движение, которому научил его Оракс: сдвиг без разгона. Наследник, привыкший к старым, машинным алгоритмам Андрея, не смог просчитать эту траекторию.

Естественное движение тела Андрея слилось с молниеносным рубящим выпадом Клинка Чёрного Рассвета и трофейного меча.

ХРЯСЬ-С-С!

Навык «Умножение» детонировал с оглушительным треском. Наследника Духов раздуло изнутри от сумасшедшего импульса 895 единиц Боевой Мощи, и в мгновение ока он распался на миллиарды угасающих искр, растаявших в воздухе.

Густой дым и пыль от разрушенных плит медленно рассеивались.

Андрей опустил парные мечи, тяжело и ровно дыша. Перед глазами вспыхнуло привычное окно:

Дзынь!

[ВЫ УНИЧТОЖИЛИ: НАСЛЕДНИК ДУХОВ]

[ПОЛУЧЕНО ОПЫТА: 0]

[ДОБЫЧА: ОТСУТСТВУЕТ]

[ПРИМЕЧАНИЕ: ИСПЫТАТЕЛЬНАЯ СУЩНОСТЬ БАШНИ]

— Ноль? — Андрей перечитал. Потом ещё раз. — Ноль?! За Рыцаря Смерти дали колоссальный опыт, за Высшего Духа — меч с титулом в придачу, а за эту хрень, которая только что чуть не нашинковала меня моими же финтами, — ноль?! Жмот ты, а не Башня!

— Не ной, — раздался из тени знакомый бас. — Башня никому ничего не кидает просто так.

Просто так — в исполнении Башни это, как успел понять Андрей, означало «за счастье»: счастье в этом мире существовало, но приходило накладным расходом.

Из глубокой тени разрушенных колонн неспешно вышел Оракс. Слуга Божий окинул взглядом горстку пепла, оставшуюся от Наследника, затем перевёл взор на Андрея и тяжело, с давней усталостью выдохнул:

— Ну наконец-то...

Андрей медленно повернул голову. Его взгляд стал тёмным, тяжёлым и проницательным от нахлынувших догадок.

— Что «наконец-то»? — тихо, сдерживая эмоциональный гул в груди, спросил он.

— Ты дошёл до места, ради которого мы тебя сюда пускали, — спокойно и ровно ответил Слуга Божий, скрещивая мощные руки на груди.

— Меня сюда... пускали? — переспросил Андрей, сжимая рукояти клинков до белых костяшек.

Оракс впервые за всё время их знакомства стёр с лица привычную грубоватую, насмешливую ухмылку. Его лицо стало смертельно серьёзным, в глазах проступила древняя, давшая глубокую трещину усталость, а мощная аура вокруг него замерла, создавая звенящую тишину.

Андрею вдруг стало холодно. Почему-то в голове всплыла Саша — худая, с карандашом в тонких пальцах, — и от мысли «а кто ещё стоит за этими вратами?» кольнуло больнее любого эстока.

— Андрей... — ровным, леденящим голосом произнёс Оракс, делая шаг вперёд. — Ты всё ещё думаешь, что Башня просто стоит здесь и ждёт игроков?

Глава 31. Трещина в системе

Вопрос Оракса заставил пространство вокруг них окончательно замереть. Даже последние сине-фиолетовые искры, ещё мгновение назад плясавшие над разбитыми гранитными плитами, бессильно опали на землю.

Вопрос повис в воздухе вместе с искрами и опустился на плиты тяжелей палицы: так падают не слова — так падает планка. И вопрос был не риторический: риторических вопросов Слуги не задают. Они спрашивают, когда уже знают ответ, — им нужно, чтобы ответ прозвучал вслух, из чужих уст, потому что услышанное поверить проще, чем выдуманное.

— Ты думаешь, что Башня — это просто инструмент? — Слуга Божий тяжело опустил свою палицу на пол, и под её весом камень отозвался глубоким, глухим гулом. — Площадка для выскочек с мечами, которые набивают себе уровни и думают, что ухватили бога за бороду?

Борода бога. Андрей внутренне усмехнулся: в его справочниках, купленных ещё в первой жизни у спекулянта с двадцать третьего этажа, выражение стояло отдельной строкой — «ухватить бога за бороду», жарг., «погибнуть эффектно». Справочник он, помнится, продал. Выражение осталось.

Андрей молчал, не ослабляя хватки на рукоятях парных клинков. Навык «Предсказание намерения» всё ещё пульсировал в висках, но Оракс больше не излучал боевой угрозы. От него исходила совсем другая сила — тяжесть древней, бесконечно накопившейся усталости.

Усталость такого сорта он видел один раз в жизни — у собственного деда, за год до его смерти, когда тот чинил забор, который уже не собирался увидеть целым. Оракс сейчас смотрел на Башню так же: чинил то, что переживёт его.

— Восемьсот девяносто пять очков Боевой Мощи на сороковом этаже, — произнёс Оракс, заглядывая Андрею прямо в глаза. — Ты пробился сюда за считанные недели. Ты рвёшь этажи, как сухую ветошь, комбинируешь алхимию со стероидами и выжимаешь из своего тела то, на что у обычных Игроков уходят года. Ты гордишься этим, Андрей?

— Я иду за лекарством для сестры, — ответил Андрей. Голос прозвучал твёрдо, без единой капли сомнения. — И я вырву его у любого, кто встанет на пути.

— Сестра… — Оракс качнул массивной головой. — Ты думаешь, твой путь уникален? Мы видели миллионы таких, как ты. Сёстры, братья, спасённые миры, мщение, жажда власти. Каждая волна призыва приносит тысячи упрямцев с горящими глазами. Но Башня создана не для того, чтобы исполнять ваши маленькие человеческие желания.

Маленькие человеческие желания. Список Слуга читал, как таможенник — декларации: сёстры, братья, спасённые миры, мщение, власть. Андрей дослушал до конца и не нашёл в списке ни одного пункта, который готов был бы снять. Декларация оставалась декларацией: его пункт в ней стоял, и стоял первым.

Слуга Божий сделал шаг ближе. Его гигантская тень полностью накрыла Андрея.

— Башня — это не награда. Это очиститель. Это гигантский фильтр, который боги воздвигли над Бездной, чтобы перемалывать души и выковывать из них тех, кто сможет удержать трон, когда стены реального мира окончательно лопнут. Хаос уже просачивается сквозь швы, Андрей. И если вы, смертные, не успеете подняться до того, как падёт последний рубеж, спасать твою сестру будет просто негде.

Андрей прищурился. В памяти Андрея — человека, прошедшего тысячу этажей в прошлом цикле, — эти слова отозвались странным, дискомфортным резонансом.

В той прошлой жизни Слуги Божьи на сороковом этаже не вели таких разговоров. На сороковом этаже они были лишь бездушными системными манекенами, выдававшими стандартный квест на проход. Локтар, Зефиэль, Рианнон, Оракс… В прошлый раз они не обучали его. Они не давали скрытых баффов, не учили слушать собственные ступни и не тратили недели на то, чтобы вбить в него навыки фехтования.

«Почему сейчас всё иначе? — пронеслась холодная мысль. — Из-за того, что я выбрал режим „Ад“? Или из-за Амулета?..»

Мысль была из тех, что приходят в гости втроём и не снимают обувь: «Ад», Амулет, «или». Он стоял и ждал, когда Оракс назовёт третью, потому что сам он её видеть не хотел. Третья возможность была той, что менялось всё не из-за него. Мир без причины — худший из миров: в нём нельзя ничего предусмотреть.

Словно прочитав его мысли, Оракс наклонил голову набок и вгляделся в грудь Андрея, прямо туда, где растворилась в теле пыль Кисти Трансцендента и где в глубине его ауры горел титул «Вернувшийся».

— В тебе есть кое-что ещё, — почти шёпотом проговорил Оракс. — Странная, ломаная нить. Узоры Системы вокруг тебя не сходятся. Ты двигаешься так, будто уже знаешь, где лежит каждый камень… но сам этот камень лежит не там, где должен.

— О чём ты? — Андрей перехватил Клинок Чёрного Рассвета удобнее.

— На сороковом этаже не должно было быть Наследника Духов, — произнёс Оракс, указывая пальцем на горстку пепла, оставшуюся от твари. — В правилах этой фазы его не существовало. Башня начинает реагировать на тебя слишком агрессивно. Она подстраивается. Она меняет условия на ходу, будто пытаясь скомпенсировать… какой-то сдвиг.

Андрей замер. Сердце пропустило удар.

Сдвиг.

Когда Амулет Хроноса разорвал пространство и время и швырнул его сознание на десять лет назад, Андрей был уверен, что просто вернулся в прошлую точку сохранения. Он думал, что мир остался прежним, а изменился только он сам. Но что, если откат времени не просто отмотал историю назад, а надломил сам каркас Системы? Что, если Амулет Хроноса был не просто системным артефактом, а чем-то, что всколыхнуло глубинные пласты Башни?

— Иди, — Оракс развернулся и пошёл к тени разрушенных колонн. — Сороковой этаж пройден. Дальше начинается территория, где границы между нормами Системы стёрты. Если ты действительно хочешь дойти до вершины — перестань полагаться на свои прошлые знания. Они больше не гарантия.

Гарантия. За десять лет прошлой жизни он собрал из этого слова целую веру: расписание этажей, цены, слабости, привычки боссов. Вера исправно работала, пока стояла церковь. Сейчас церковь перестраивали на ходу, и прихожанину оставалось одно — держать в голове не расписание, а расписание расписаний.

Слуга Божий растворился в тёмной дымке, оставив Андрея одного посреди огромной, выжженной арены.

Дзынь!

[ИСПЫТАНИЕ 40-ГО ЭТАЖА ЗАВЕРШЕНО]

[ОТКРЫТ ДОСТУП К 41-МУ ЭТАЖУ]

Перед Андреем со скрежетом распахнулись монументальные врата. За ними не было видно ни ступеней, ни прохода — лишь густая, переливающаяся серебром пространственная пелена.

Андрей убрал парные мечи в ножны за спиной. Пальцы левой руки непроизвольно коснулись груди.

Касание вышло само — так проверяют не талисман, а шрам: он ещё не знал, чем для него отныне является откатившееся время, — лекарством или раной. Судя по Ораксу — и тем и другим. А такие вещи, он знал по зельям, в вену не вводят наугад.

«Если Башня меняется… значит, меняются и правила для всех остальных, — подумал он, всматриваясь в серебряный туман. — Юля, Руслан, Виктор… Что происходит с ними на нижних этажах прямо сейчас?»

Он сделал глубокий вдох, выпрямил спину и твёрдым, уверенным шагом переступил порог 41-го этажа.

Твёрдость шага была, если честно, наполовину фасадом: из всех его навыков первым в новые этажи всегда заходило умение не показывать новым этажам, что он их боится.

Глава 32. Несоответствие

Пространственная пелена 41-го этажа сомкнулась за спиной Андрея с тяжёлым, плотным хлопком.

Едва ноги коснулись поверхности, Андрей мгновенно сместился по дуге, готовясь встретить возможную атаку. В режиме «Ад» задержки перед нападением обычно не существовало: монстры атаковали со всех сторон в первую же секунду после телепортации.

Однако вокруг царила мёртвая тишина.

Тишина была плохим знаком из лучших: в режиме «Ад» тишина никогда не бывала миром — только паузой. Он стоял на белом плато, как диктор перед эфиром, и ждал, чем обернётся пауза.

Андрей прищурился, сканируя окружающее пространство. 41-й этаж встретил его не подземными лабиринтами и не кишащими нежитью некрополями. Перед ним простиралось бесконечное плато из тусклого, потрескавшегося фаянса, уходящее к горизонту под бледным, синеватым небом. Ни деревьев, ни колонн, ни одного укрытия.

И абсолютно ни одного монстра.

Открытое плато, ноль укрытий, ноль цели. Архитектор этого этажа либо был лентяем, либо готовил сюрприз — и Андрей, зная Башню, ставил на второе.

Сюрприз, впрочем, был уже в названии: этажи, которые Башня называла «плато», в его прошлой памяти всегда оказывались ложем для чего-то крупного и спящего. Он мысленно пожелал этому правилу держаться и дальше — тогда будет хотя бы понятно, чего ждать.

— Что за чертовщина?.. — прошептал Андрей, опустив ладонь на рукоять Клинка Чёрного Рассвета.

В его памяти — памяти человека, прошедшего Башню от основания до вершины, — 41-й этаж запечатлелся совершенно иначе. Это была Зона Выжженных Сердец: узкие каньоны, забитые Огненными Саламандрами 50-го уровня и Лавовыми Големами. Там стояла адская жара, а воздух выжигал лёгкие.

Сейчас же температура здесь казалась комфортной, а вместо раскалённого базальта под ногами белел холодный фаянс.

Фаянс. Он потёр пальцем гладкую плиту: санфаянс, знакомый до тошноты, до заводского клейма. Башня, сшивавшая этажи из руин погибших миров, дошла до посуды. Из всего, что могло смутить человека, прошедшего тысячу этажей, белая плитка смутила едва ли не больше всего: слишком по-домашнему выглядела чужая вечность. Зато клейма не было — и это тоже было словом: весь его мир Башня знала по каталогу, а этот белёсый пол не знал никто. Он стоял на чужой нумерации.

Дзынь!

[ВЫ ВОШЛИ НА 41-Й ЭТАЖ БАШНИ]

[ТЕКУЩАЯ ФАЗА: ЭФИРНОЕ ПЛАТО (УРОВЕНЬ ОПАСНОСТИ: ВАРИАТИВНЫЙ)]

[ПРИМЕЧАНИЕ: СИСТЕМА ПРОВОДИТ КАЛИБРОВКУ ЛОКАЦИИ]

«Калибровку?» — Андрей нахмурился, перечитывая системное уведомление.

Калибровка — слово из языка мастеров, не богов: так настраивают весы и прицел. И означало оно одно: до калибровки прибор показывал неправду. Вопрос был в том, с какой стороны прибора стоял он сам.

За все десять лет прошлой жизни он ни разу не видел, чтобы Башня «калибровала» локации на лету. Правила Башни всегда казались абсолютными, высеченными в камне задолго до прихода человечества. Этажи генерировались по строгим, раз и навсегда утверждённым алгоритмам. Если этаж должен был быть огненным лабиринтом — он оставался огненным лабиринтом для всех вошедших.

Но прямо сейчас фаянсовые плиты под его ботинками начали едва заметно идти волнами. Словно реальность вокруг него была тонкой полотняной тканью, которую кто-то спешно перетягивал за кулисами.

Андрей активировал навык «Обнаружение».

Взгляд, подпитанный 895 единицами Боевой Мощи, прошёл сквозь видимый спектр. И то, что он увидел, заставило его замереть.

В глубине пространства, под фаянсовым полом, тянулись не стандартные жилы маны, а гигантские, искорёженные узлы системного кода. Они сплетались, рвались, перезаписывали сами себя и вспыхивали аномальными сине-золотыми сполохами.

Код под плато чинили на живую нитку — так чинят и в его мире: не останавливая станок. Где-то в глубине узлов работали. Не Система, а руки: узел перезаписывался с тем усилием, с каким жмут на рану. Прикидку он закончил быстро: трогать узлы — не работа, а самоубийство. Узлы, которые чинят на живую, кусают каждого, кто лезет с советом.

Эти сине-золотые сполохи… Их цвет был до боли знаком. Именно так сиял Амулет Хроноса, когда его грани впитали кровь умиравшего на 1000-м этаже Андрея.

«Амулет?.. — Андрей почувствовал, как по спине пробежали мурашки. — Неужели пространственно-временной откат не просто перенес меня в прошлое, а вызвал сбой в самой структуре Башни?»

Никаких подтверждений этому не было. Система молчала, Оракс лишь туманно намекал на «сдвиг», а сам амулет рассыпался пылью ещё при активации. Причинно-следственная связь оставалась лишь догадкой, гипотезой, от которой веяло смертельной опасностью.

Гипотезы такого сорта он держал по правилу «не будить»: собери факты, взвесь, запечатай и неси. Ищи подтверждение, но не проси его у мира раньше срока — мир в этом деле как кредитор: услышит, что очень нужно, и поднимет процент.

Внезапно воздух перед Андреем задрожал.

Из синеватой дымки прямо в воздухе начала формироваться первая тварь. Но это была не Огненная Саламандра. И не Лавовый Голем.

Перед ним соткалась двухметровая Стеклянная Гончая (Ур. 62) — монстр, который по старому канону должен был появиться только на 65-м этаже!

— Уровень шестьдесят два… — оскалился Андрей, обнажая Клинок Чёрного Рассвета и трофейный короткий меч. — Значит, Башня решила поднять планку заранее?

Гончая издала тонкий, ультразвуковой визг, от которого фаянсовые плиты под ногами покрылись сетью трещин, и сорвалась в молниеносный рывок.

Андрей даже не стал задействовать Стиль Молнии. Благодаря «Боевой Координации», полученной в бою с Ораксом, его тело сработало на чистых инстинктах. Короткий, филигранный шаг в сторону — и остриё Клинка Чёрного Рассвета вошло точно в хрупкий сустав Стеклянной Гончей.

КРАК!

Удвоенный урон Боевой Мощи мгновенно разнёс прозрачную тушу твари на тысячи мелких осколков.

Дзынь!

[УБИТА СТЕКЛЯННАЯ ГОНЧАЯ (УР. 62)]

[ПОЛУЧЕНО 42 000 ЕДИНИЦ ОПЫТА]

Но не успели осколки упасть на плиты, как пол под Андреем сокрушительно содрогнулся. Заболело в висках — навык «Предчувствие смерти» забил тревогу.

Вокруг него из пространства вынырнули сразу тридцать таких же Стеклянных Гончих. А позади них соткалась туша Фаянсового Левиафана (Ур. 68) — элитного мини-босса дальних ярусов.

Башня не просто калибровала локацию. Она агрессивно настраивала сложность под человека, чьё присутствие ломало привычный порядок вещей.

Порядок, который он ломал, был не его заслугой и не его виной: откат — не выбор, а диагноз. Но Башне было всё равно, кто виноват: она, как всякая бюрократия, штрафует не виновных, а заметных.

Андрей перехватил мечи удобным пятипалым хватом, ощущая, как под новой, перестроенной Ораксом мускулатурой закипает дикая, концентрированная сила.

— Смешиваешь этажи? Нарушаешь собственные правила? — с оскалом прошептал Андрей, чувствуя, как внутри разгорается пламя. — Давай, Башня. Покажи, на что ты способна, когда сбиваешься с ритма.

Он не боялся — и злился на себя за это: бояться надо было не за себя. Гончие сошли с шестьдесят пятого этажа на сорок первый — значит, где-то на шестьдесят пятом сейчас стояла пустая конура. Пустые конуры в Башне не остаются пустыми. Тридцать гончих и левиафан — вот и первый переезд: этажи не столько менялись, сколько переезжали вместе с вещами, и часть вещей ехала не туда. С таким поездом, знал он, надо было успеть до отправления — или сесть не в тот вагон навсегда.

Глава 33. Шов на ткани

Пять часов непрерывной бойни на фаянсовом плато превратили белоснежную равнину в месиво из прозрачных стеклянных осколков, измельчённого фаянса и испаряющейся астральной крови.

Кровь испарялась, не долетая до земли, — редкая экономия со стороны Башни: обычно она всё доводит до конца. Пять часов, три вида врагов, ноль из них местных: он воевал с выставкой чужих этажей, и выставка не собиралась закрываться. Три вида чужих: гончие с шестьдесят пятого, левиафаны с дальних ярусов, призраки с того света. Башня выкладывала против него энциклопедию — и энциклопедия проигрывала первой же главе, потому что главы, в отличие от него, у Оракса не учились.

Стеклянные Гончие, Фаянсовые Левиафаны, а затем и вынырнувшие из аномальных разломов Пепельные Призраки 65-го уровня — Башня швыряла в Андрея врагов, которых здесь быть не должно было. Они нападали без пауз, волна за волной, будто пытаясь перегрузить Андрея количеством и нетипичным усложнением.

Но Андрей больше не был тем, кто полагался лишь на сухие цифры статуса.

Цифры, впрочем, никуда не делись — и всё ещё решали. Разница была в порядке ходов: раньше цифра приходила первой и думала за него, теперь она приходила последней и подписывала то, что тело уже решило само. Статус из штаба переквалифицировался в бухгалтерию, а бухгалтерию в бою обновляют потом, за чаем.

Закалённые Ораксом ноги идеально гасили инерцию. «Боевая Координация» сводила к нулю лишние движения. Каждое вращение парных клинков превращалось в идеальный, молниеносный контур, рассекающий хрупкие тела монстров до того, как они успевали завершить замах.

ХРУСТ! БУМ!

Последний Пепельный Призрак рассыпался серой пылью под точечным ударом Клинка Чёрного Рассвета.

Андрей замер посреди арены, выравнивая дыхание. Навык «Упорство» продолжал незаметно оттачивать каждую стойку прямо во время боя.

Дзынь!

[ВЫ ОЧИСТИЛИ АНОМАЛЬНУЮ ЗОНУ 41-ГО ЭТАЖА!] [ПОЛУЧЕН КОЛОССАЛЬНЫЙ ОПЫТ!] [ВАШ УРОВЕНЬ УВЕЛИЧЕН: 46 → 49!]

[ПОЛУЧЕНО 144 СВОБОДНЫХ ОЧКОВ ХАРАКТЕРИСТИК]

Андрей, не раздумывая, отправил все 144 очка в Боевую Мощь.

Он не раздумывал. Очки он давно решил вкладывать только в Боевую Мощь — и так до восьмидесятого уровня, где счёт всё равно пересоберут заново. План был простой и без вариантов.

Дзынь!

[ОБЪЕДИНЁННЫЙ ПАРАМЕТР «БОЕВАЯ МОЩЬ»: 895 → 1039!]

Тысячный рубеж Боевой Мощи был пробит.

По телу Андрея прошла мощная, физически ощутимая силовая волна. Пространство вокруг него слегка подёрнулось маревом — плотность его ауры стала настолько высокой, что воздух буквально сопротивлялся его движениям.

Тысячу он отметил буднично — как отмечают тысячный километр пути: не ради цифры, а ради того, чтобы понять, что скучно. В прошлой жизни тысяча Боевой Мощи была билетом в верхний город. Сейчас это был просто коридор, и коридор, судя по Башне, перестраивали.

Но вместо радости от очередного скачка силы Андрей нахмурился.

Он подошёл к тому месту, где соткался последний Фаянсовый Левиафан. Там, прямо в воздухе, висела нетипичная для Башни аномалия — тонкая, искрящаяся фиолетово-золотым светом трещина.

Она выглядела как настоящий шов на ткани реальности.

Андрей осторожно протянул к ней руку, не касаясь пальцами. Навык «Предсказание намерения» мгновенно среагировал, послав в мозг лёгкую вспышку предупреждения. Трещина не была опасна физически, но от неё исходил странный, пульсирующий импульс.

И в этом импульсе Андрей уловил обрывки внешних системных сигналов.

«…интеграция фазы 1-100… ошибки синхронизации…»

«…аномальный прирост характеристик объекта „Андрей“…»

«…корректировка плотности монстров на нижних ярусах…»

Андрей резко отдёрнул руку.

Он отдёрнул руку. Не от вспышки — от желания дослушать. Со шва шли сигналы, будто сводки с фронта, а слушать такое стоит, только когда можешь что-то сделать. Пока не мог. Поэтому Андрей и не стал дочитывать.

«Корректировка на нижних ярусах?..»

Сердце больно сжалось. Если Башня меняет правила и повышает сложность из-за его аномального продвижения и сине-золотых сбоев, то это происходит не только на его 41-м этаже.

Что происходит сейчас на 1-м, 5-м или 10-м этажах, где находятся миллионы обычных людей? Что происходит с группами, выбравшими «Нормальный» или «Сложный» режим?

Первый этаж он помнил наизусть, до последней царапины. Одной недели хватило, чтобы запомнить, как выглядит толпа новичков, которым успели объяснить правила, а потом эти правила отменили. Если Система теперь выдаёт гончих шестидесятого уровня на сорок первом этаже, то где-нибудь на десятом какая-нибудь группа новичков прямо сейчас первой встречает то, что раньше приходило к ним только на тридцать третьей неделе. С такими новостями долго не живут. С ними воюют, и быстро.

А ещё где-то внизу был Виктор. Единственный из пятерых, за кого он готов был держать ответ перед самим собой, — и, если по чести, единственный, кого он надеялся не застать в новом списке тех, кого «корректируют».

В прошлой жизни первые пятьдесят этажей считались относительно безопасным учебным полигоном с прогнозируемым поведением монстров. Но если Система прямо сейчас переписывает сложность и перемешивает монстров разных уровней… нижние этажи могут превратиться в кровавую ловушку куда раньше, чем откроются первые фиолетовые Разломы на Земле.

— Юля… Руслан… Виктор… — произнёс Андрей, всматриваясь в фиолетово-золотую трещину.

Он не сомневался, что предатели выживут — их эгоизм и жажда власти подтолкнут их к любым сделкам ради силы. Но что насчёт остальных? Что с простыми людьми, которые рассчитывали на правила «Лёгкого» режима?

И главное — какова ролевая цель тех, кто стоит за самой Башней?

Оракс назвал Башню «очистителем» и «фильтром» против Хаоса. Но почему боги допускают эти аномальные сбои? Почему они молча наблюдают за тем, как правила ломаются на ходу? Используют ли они Башню для спасения миров, или для них Земля — лишь очередной расходный материал в древней войне с Бездной?

Боги. Слово он до сих пор говорил по привычке, как «судьба» или «погода»: есть, но договориться нельзя. Выходит, Слуги были не проекциями, а ветеранами, Башня — не полигоном, а крепостью. А «боги» оставались единственным словом, которое он ни разу не слышал от первого лица. В любых его расчётах на этом месте всегда стояла пустая строка с подписью «наверху».

Ответов не было. Вся эта картина напоминала огромный, запутанный пазл, в котором Андрею пока открылись лишь первые фрагменты.

Андрей развернулся и решительным шагом направился к сформировавшимся вратам на 42-й этаж.

— Пусть Башня меняет правила. Пусть смешивает этажи и поднимает планку, — проговорил Андрей, закидывая парные мечи за спину. — Я всё равно дойду до вершины. И я вырву ответы у каждого, кто считает себя хозяином этой игры.

Ответы он записал в список дел: сразу после лекарства для Саши и перед «посчитаться с пятерыми». Список вышел длинный, зато без пустых строк. Что там, наверху, больше не было догадкой — это был пункт в плане. Вратам было всё равно: они просто открылись.

Монументальные створки врат разверзлись, поглощая его силуэт.

Глава 34. Наследие Высших

Каменный пролёт, ведущий на 44-й этаж, не выглядел как привычный системный переход. Это была гигантская висячая галерея, парящая над бесконечной Бездной, где вместо звёзд медленно вращались обломки сожжённых миров.

Обломки миров внизу обычно были одного сорта: мёртвые, стерильные, как декорации. Но один осколок, с руинами цитаделей, вращался иначе — медленно, будто вспоминал. Андрей смотрел на него дольше, чем стоило, и с трудом отвёл взгляд: на этом этаже залюбоваться — значит попросить Бездну о продолжении.

Здесь, опираясь на резные перила из тёмного базальта, его снова поджидал Оракс.

Слуга Божий не держал в руках палицу. Он смотрел вниз, туда, где в чернеющей глубине проплывал гигантский материковый осколок с руинами древних цитаделей.

— Думаешь, вы — первые, кто пробивает эти камни собственными лбами? — без прелюдий произнёс Оракс, даже не оборачиваясь на шаги Андрея.

— Я знаю, что до нас были другие, — Андрей остановился в пяти шагах, готовый к любому развороту событий. — Высшие расы, провалившие свои интеграции.

— Провалившие… — Оракс хмыкнул, коротко и горько, будто сухая кость хрустнула. — Удобная формулировка. «Провалившие интеграцию». Вы, люди, привыкли думать, что Башню построили ради вашей планеты. Что вы тут центр арены, а мы — манекены, которых Система поставила раздавать вам квесты и учить ноги ставить.

Смешок был единственной формулировкой, которой Оракс, судя по всему, доверял. Слуги вообще говорили о катастрофах или полными словами, или никак: полутонов в их словаре не держали — те давно выгорели.

Слуга Божий повернул голову. В его белых, лишённых зрачков глазах больше не было привычного сурового азарта тренировок. Только бездонная глубина живой, незаживающей памяти.

— Мой старший ученик сейчас бьётся на 780-м этаже, — сказал Оракс. — Его зовут Грон. Воин из расы Титанов Базальтового Кряжа. Наш мир перемололо в пыль триста тысяч циклов назад. Моя младшая дочь… она смогла подняться ещё выше. Она всё ещё жива, Андрей. Там, на верхних ярусах, где воздух состоит из чистой божественной крови.

Дочь. Слово упало и не откатилось. За все недели — Зефиэль, Рианнон, Локтар, этот зал — ни один из Слуг не сказал ни слова о себе, и Андрей уже начал верить, что «Слуга» означает «без рода». Оказалось, без рода означает «похоронил». Башня была не армией наставников: она была армией отцов, и отцовство было её главным налогом.

Триста тысяч циклов. Цикл — не год: цикл — это, если по-людски, призыв. Мир за миром, дверь за дверью, три тысячи сотен раз слышать, как за стеной рушится чей-то дом, и встать вместо стены.

Андрей замер. Слова Слуги Божьего ударили по восприятию сильнее любого кинетического импульса.

— Твоя дочь?.. — переспросил Андрей. — Вы не просто проекции Системы?

— Проекции… — повторил Андрей про себя, тише, и понял, что всю жизнь, обе, принимал удобное: системой проще быть, чем быть живым. С систем не спрашивают про детей. С живых не спрашивают только трусы.

— Проекции? — Оракс нахмурился, и по базальтовым перилам побежали тёмные трещины. — Мы — те, кто выжил. Тех, кто дошёл до средних ярусов и доказал своё право на вечность, Система связывает клятвой Служения. Мы становимся Вратами. Мы держим нижние этажи, пока наши роды, наши ученики, наши выжившие сородичи продолжают вести невидимую для вас войну на самых вершинах.

Врата. Он переложил слово на весы и не услышал дна: держать этаж, по которому идут чужие дети, зная, что твои собственные дерутся там, где тебя не будет никогда. Клятва Служения, выходит, была не службой, а приговором — с правом переписки.

Оракс указал массивным пальцем вглубь Бездны:

— Думаешь, Рианнон просто так часами шлифует вашу реакцию на 25-м этаже? На 890-м этаже сражается её родная сестра — глава Первого Дома Серебряного Древа. Каждая стрела, которую Рианнон вбивает в вас, каждый навык, который вы осваиваете под её обстрелом, — это её попытка выковать из вас воинов, равных её сородичам, чтобы вы пришли туда, наверх, и встали плечом к плечу с её родом. У Локтара на 900-х этажах остались последние сыновья его Ордена. Смертные из сотен разных миров, собранные под одним клинком.

Понимание накатило тяжёлой, сокрушительной волной.

Башня не была замкнутой игрой для Земли. Она являлась колоссальным, многослойным монолитом, сквозь который прямо сейчас, в эту самую секунду, пробивались тысячи расово не связанных между собой существ. Пока Земля проходила лишь первые десятки этажей, на верхних ярусах кипела грандиозная война за выживание целых цивилизаций, чьи миры погибли эпохи назад.

Он стоял на галерее и впервые видел Башню не сбоку и не изнутри, а в разрезе: сверху вниз, от божественной крови до фаянсового пола, от войны, о которой слагают эпосы, до войны, о которой пишут протоколы. Его сорок третий этаж в этом разрезе был не ступенью, а чердаком. Пока нежилым — он-то знал, что потолок в этом доме держат такие же, как он, только раньше.

— Но если они там… — Андрей сжал кулаки. — Почему вы здесь?

— Потому что кто-то должен учить дикарей вроде тебя не дохнуть в первой же серьёзной стычке, — ответил Оракс. — Но есть ещё одно, Андрей. Оно меняет всё.

«Меняет всё» из уст Слуг значило не «много», а «объяснять буду один раз». Андрей уже выучил их интонации: Зефиэль произносил такое, как читают приговор, Рианнон — как пишут письмо, Локтар — как отдают приказ. Оракс говорил это так, как у него в мире, наверное, гасили свет перед сном: всё, хватит.

Слуга Божий подошёл ближе, опуская голос до едва различимого шёпота:

— Раньше… время работало иначе.

Андрей напрягся. Навык «Предчувствие смерти» откликнулся микроскопической, ледяной дрожью в затылке.

— О чём ты?

— Раньше между призывами новых миров проходили вечности, — произнёс Оракс, всматриваясь в лицо Андрея. — Поток времени на нижних и верхних этажах был жёстко синхронизирован. Высшие на вершинах знали, когда ждать подкрепления, а мы знали, сколько времени у нас есть на закалку новых воинов. Но сейчас… связи рушатся. Время на верхних ярусах начинает ускоряться. То, что для тебя здесь — недели, для них там может превращаться в века.

Оракс сжал гигантский кулак:

— Правила, державшие Башню миллионы лет, дают сбой. Кто-то или что-то подрезало нити Времени. И если этот сдвиг продолжит нарастать… наши ученики и дети на вершине останутся без помощи. А вы, человечки, придёте на пепелище.

Андрей слушал и про себя дописывал вторую колонку: «нити Времени» — а чьи нити? Откат был его, Амулет его, сбои сине-золотые. Он ничего не подрезал, но ножи в таких делах лежат там, где их оставили. Ему стало холодно, и не за себя, а за картину целиком. Он всегда думал, что вернулся в сохранение. А если он вернулся в текст, который кто-то писал до него?

Сказать этого Ораксу он не стал — не из жалости, из точности: догадка, которую нельзя проверить, в устах живого звучит наглостью, а в устах того, кто виновен, — признанием. Он пока не был ни тем ни другим.

Глава 35. Эхо чужих войн

Слова Оракса об изменившемся токе Времени не выходили у Андрея из головы, пока он пробивался сквозь 45-й и 46-й этажи.

Локации здесь продолжали меняться с пугающей хаотичностью. Вместо привычных монотонных залов Башня выплёскивала перед ним фрагменты погибших миров: руины гигантских кристаллических городов, выжженные химическими дождями пустыни и остовы парящих крепостей, принадлежавших неизвестным расам.

Осколки миров шли, как обои в салоне: на выбор, с понятной разницей в цене и без ценников. Он прошёл город, где кристалл вместо бетона; пустыню, где дождь был сильнее земли; крепость, которая держалась в воздухе на чистом упрямстве инженеров. Мир держали — не спасали: везде, где он проходил, он находил следы обороны, а не паники. Химические дожди, кстати, шли и сейчас — тонкие, безвредные для него, едва заметные: погода этого мира пережила его жителей, и это было единственное, что в Башне работало без сбоев.

Дзынь!

[ВЫ ВОШЛИ НА 46-Й ЭТАЖ: ОСКОЛОК МИРА КИРИАН]

[ОСОБЕННОСТЬ: АНОМАЛЬНОЕ СМЕЩЕНИЕ ВРЕМЕННЫХ ПОТОКОВ]

Андрей стоял на вершине разрушенной башни из аморфного стекла. Вокруг него кипел бой, но этот бой принадлежал не ему.

В первую секунду он даже отсчитал свои десять миллисекунд, но намерений не нашёл ни одного: призраки не собирались нападать. Бой шёл в полной тишине, всерьёз, без звуковых эффектов, которые Башня обычно подкладывает под каждое событие. Тишина была единственным честным сигналом: это не спавн, а запись или память. Разница большая: записи просматривают, память — посещают.

Прямо из воздуха, из прозрачных проекций, на него нахлынули остаточные тени давней войны. Шестирукие воины с чешуйчатой кожей — раса Киран — насмерть дрались с тварями Бездны. Это были не монстры Башни, а настоящие порождения Хаоса: аморфные массы тьмы, пожирающие саму материю.

Один из призрачных воинов-шестируков на секунду повернул голову в сторону Андрея. В его полупрозрачных, пылающих аметистовым светом глазах не было системной пустоты. Там застыло то же отчаяние, которое Андрей видел у людей в первые дни катаклизма на Земле.

На секунду повернул. С записями так не бывает: записи не поворачиваются на зрителя. Он стоял, не шевелясь, и чувствовал, как по хребту идёт знакомый холод гостя в музее, который внезапно понял, что экспонаты видят его.

Призрак рухнул, разорванный теневым щупальцем, и на его месте остался лишь мерцающий системный сгусток опыта.

— Они действительно жили… — прошептал Андрей, медленно обнажая парные мечи. — Это были не просто уровни. Это их погибшие дома.

Он прошептал — вслух при воинах плохо об их войне не говорят. Ещё он сказал это шёпотом, чтобы услышать себя: за десять лет прошлой жизни он проходил чужие этажи как маршрут: глядя вперёд и не заглядывая вниз. А внизу всегда были дома. И вот он впервые шёл по такому дому и знал, что стоит на чьей-то крыше.

Теперь каждое сражение на этажах ощущалось иначе.

Андрей больше не прорубался сквозь бесплотных монстров ради сухих цифр опыта. Он двигался сквозь кладбище сотен цивилизаций. Башня собирала в себе останки уничтоженных миров, превращая их историю в испытательные полигоны для новых призванных рас.

Полигоны из историй. Самое экономное из известных ему надругательств: ничего не выдумывать. Он подумал: если дойдёт до худшего, так же соберут и его Землю — плитами, этажами, «фазой». Кто-то будет проходить его мир ради опыта, не догадываясь, что под ногами у него апрель, клементины и двор, который бабушка держала в порядке всю жизнь.

Он поймал себя на том, что идёт осторожнее, чем требовал бой, — как идут по чужому кладбищу: не из страха, из вежливости. И решил, что не будет это исправлять: этаж, на котором он передумал быть только статистикой, стоило запомнить.

Навстречу ему рванула стая Теневых Пожирателей (Ур. 72) — аномальных монстров, просочившихся из разлома аморфного мира.

— Стиль Молнии! — выдохнул Андрей.

Школа Оракса сидела в ногах крепче страха: Андрей не сделал ни одного лишнего движения. Без оглушительного грохота и взрывов, превратившись в бесшумную синюю нить, он проскользнул сквозь строй тварей.

Тихо — из уважения к мёртвым, рядом с которыми работал. Даже его грохот здесь тонул: стёкла съедали звук, и бой на этом этаже звучал как под простынёй. Андрея это устраивало: враги, которые тебя не слышат, — второй по честности подарок Башни после врагов, которые тебя не видят.

ЗВИНЬ! ЗВИНЬ!

Удвоенный урон Боевой Мощи в 1039 единиц и чистое фехтование срезали теневые ядра Пожирателей с хирургической точностью. Твари рассыпались в пыль до того, как успели сгруппироваться.

Дзынь!

[УБИТ ТЕНЕВОЙ ПОЖИРАТЕЛЬ (УР. 72)]

[ПОЛУЧЕНО 68 000 ЕДИНИЦ ОПЫТА]

Но среди падающей астральной пыли Андрей заметил странный предмет. Это был не стандартный системный трофей в виде монет или базового оружия.

На кристаллических обломках лежал небольшой, испещрённый древними символами серебряный амулет в форме сложенного крыла.

Андрей поднял его. Активированное «Обнаружение» вывело сухую, но заставляющую затаить дыхание строку:

Дзынь!

[ЛИЧНЫЙ ЗНАК ДОМА СЕРЕБРЯНОГО ДРЕВА]

[ПРИНАДЛЕЖНОСТЬ: РАСА ЭЛЬФАРИН]

[ОПИСАНИЕ: ПРЕДМЕТ НЕСЁТ НА СЕБЕ СЛЕДЫ ВРЕМЕННОГО СМЕЩЕНИЯ. ВЫПАЛ ИЗ ГЛУБОКИХ СЛОЕВ БАШНИ В РЕЗУЛЬТАТЕ СБОЯ ФАЗ]

Андрей сжал серебряный знак в ладони.

Сжал — и почувствовал в сжатии чужую историю: знак был ношеный. Замшей протёртый у крепления, изгиб под чьим-то большим пальцем, маленькая вмятина от удара, который хозяин принял на себя. Такими вещами не роняют просто так: их теряют в последнюю минуту, и он прекрасно знал, как выглядит эта минута.

Вещь с историей в Башне — не «трофей», а «свидетель». Свидетелей допрашивают позже — обычно тогда, когда меньше всего ждёшь.

Знак дома Рианнон. Вещь с 800-х этажей, принадлежавшая расе эльфийки-лучницы, выпала здесь, на 46-м этаже, из-за аномального сдвига пространственно-временных пластов.

Слова Оракса подтверждались с пугающей точностью. Границы между этажами, между прошлым и будущим, между низшими и высшими ярусами Башни истончались.

Истончались со скоростью, которой у истории быть не должно: за его спиной сорок шесть этажей, а вещи с восьмисотых уже падали ему под ноги. Если так пойдёт дальше, к сотому он будет ловить чужие войны ладонями, а к двухсотому — чужие похороны. Ловить, впрочем, тоже было умением — из тех, что в справочниках не пишут.

Судьбы тех, кто сражался на вершине — учеников Оракса, сестры Рианнон, сыновей Локтара — начинали переплетаться с его собственным восхождением куда быстрее и агрессивнее, чем это было заложено изначальным каноном.

«Канон, который изначально». Он усмехнулся этим словам, как знакомой глупости: канон был, изначально не было. Он стоял в чужом мире с чужим знаком в руке и впервые за обе жизни не мог ответить на простой вопрос: это он лезет в чужую войну — или чужая война из-за него переехала к нему домой?

Глава 36. Взор с вершин

К 48-му этажу аномальные явления Системы достигли своего пика.

Узел кипел сдержанно, как скороварка: снаружи пар, всё страшное внутри. За три этажа он не встретил ни одной повторяющейся детали: у хаоса, как оказалось, была дисциплина. Это настораживало больше всего. Бардак, у которого выдержан стиль, — уже не сбой, а почерк.

Почерк, впрочем, был и у него: за три этажа он ни разу не остановился — не потому что не хотел, а потому что знал себя: на этих этажах остановиться значило начать думать вслух, а думал он сейчас громко и нехорошо.

Андрей остановился на краю парящей цитадели, переводя дыхание.

За последние три этажа его Боевая Мощь в 1039 единиц не выросла ни на очко, но работала так, будто стала вдвое больше. «Боевая Координация» срослась с нервами до того, что парные клинки казались продолжением тела. Он рубил монстров 75-го уровня и выше, почти не тратя ману и двигаясь, как хорошо отлаженный механизм.

Так это выглядело со стороны. Изнутри «идеальный механизм» — это просто человек, который перестал спорить с собственным телом: с координацией Оракса и четвёртым десятком «Упорства» спорить было не о чем. Но от настоящего механизма его отличало одно: он помнил, кем был, пока не стал точным.

Но его разум был занят другим.

Он вытащил из инвентаря полученный ранее Личный Знак Дома Серебряного Древа. Серебряное крыло в его ладони слегка вибрировало, откликаясь на высоту.

На высоту. Крыло вибрировало сильнее, чем на сорок шестом, и Андрей сделал из этого свой маленький вывод: у вещей из дома есть ностальгия, и она измеряется. Зачем ему эта шкала, он не знал, — но в его списке пустых измерений давно было не пусто.

Внезапно знак вспыхнул мягким, лунным светом.

Пространство перед Андреем исказилось, но это была не атака монстров. Это был прорыв ментальной связи, спровоцированный аномальным истончением временных барьеров Башни.

Он не стал глушить связь. Из всех возможных поступков — гасить, звать, молчать — он выбрал четвёртый: слушать, как сигнал из зоны бедствия, — не перебивая и не обещая.

Перед глазами Андрея, перекрывая системный интерфейс, развернулась короткая, но невероятно чёткая проекция.

Это были высшие ярусы — далеко за 800-м этажом.

Огромная, объятая багровым пламенем стена из бледного камня. Над ней ревели гигантские крылатые твари Хаоса, превосходящие размеры любых боссов нижних этажей.

Проекция шла без звука, и от этого было ещё страшнее: у страха без звука нет громкости, только масштаб. Он смотрел на стену и понимал, что это рубеж. Не декорация, не «фаза», не испытание, а стена в старом смысле слова: за ней дом, а перед ней те, кто не пустит.

А на вершине стены стояла фигура. Высокая эльфийка с длинными серебристыми волосами — поразительно похожая на Рианнон, но с холодом и величием истинной повелительницы в глазах. В её руках горел гигантский лук, сотканный из чистого звёздного света.

Рианнон — или та, кем Рианнон была бы, если бы её не поставили на двадцать пятый этаж учить людей. Он узнал осанку: так держатся только лучницы, которым ни разу в жизни не пришлось стрелять в спину.

Рядом с ней стоял четырёхрукий гигант из базальта — ученик Оракса, Грон, удерживающий ростовой щит величиной с трёхэтажный дом, принявший на себя удар багровой молнии Бездны.

Ученик Оракса. Гигант стоял в стойке, которую Андрей недавно видел под собственными ногами — на тренировках у Оракса: то же постановление стопы, тот же наклон. Школа работала на восемьсот этажей вверх, и это было первое доказательство вечности, которое он принял без смеха.

Они бились на пределе. Вокруг них лежали сотни павших воинов самых разных рас, а в небе над ними медленно открывалось Око Хаоса — сущность, от одного вида которой разум обычного человека мгновенно выгорел бы дотла.

Эльфийка на секунду повернула голову. На мгновение Андрею показалось, что её прозрачно-изумрудный взгляд пробил тысячи этажей, пробил толщу Времени и сфокусировался прямо на нём.

«Ускорься… — пронёсся в его сознании тихий, истощённый, но звенящий сталью женский голос. — Нижние рубежи рушатся… Мы долго не удержим Врата…»

Услышал он её или просто дослышал: со швами на времени не разберёшь, кто говорит, а кто вспоминает. Она смотрела не вниз и не вверх, а прямо на него. Значит, там, наверху, знали, где он стоит. Это меняло не планы, а саму единицу измерения: он думал этажами, а она, похоже, — людьми.

Проекция с треском разлетелась на тысячи мелких серебряных искр.

Андрей стоял на краю цитадели, чувствуя, как бешено колотится сердце.

Это не была иллюзия или галлюцинация Системы. Это была суровая реальность Высших Этажей, прорвавшаяся сквозь временную трещину.

Сердце стучало не от страха — от стыда, и он честно его признал: он две жизни обижался, что его бросили в мясорубку без страховки. А сверху на него смотрела война, в которой страховкой был он сам. Просто новостей об этом никому не рассылали.

Стыд — топливо честнее злости, и он решил сохранить его до сорок девятого этажа: там, по расчётам, должно было понадобиться.

Восхождение человечества перестало быть изолированным испытанием. Человечество не просто входило в Башню ради выживания собственного мира — оно входило в уже кипящую, грандиозную войну за само существование Вселенной.

И время, которое Андрей считал своим главным ресурсом, таяло с каждой секундой.

Если время на верхних этажах действительно ускорилось из-за аномального сдвига, то ученики Оракса, сестра Рианнон и высшие воины могут пасть до того, как он пробьётся сквозь средние ярусы. А если падут они — Врата Бездны откроются настежь, и тогда уже никакая Боевая Мощь не спасёт ни Землю, ни Сашу, ни кого бы то ни было ещё.

Ресурс, который у него со дня смерти крал никто, кончался теперь по графику, написанному до его рождения. Он, в общем-то, всегда знал, что грабит собственную жизнь, — но считал грабёж учтённым, паритетным, «по правилам». Правила, как выяснилось, подрезали не у него — у всех. Оставалось единственное: успеть раньше подрезанного, а это была дисциплина, в которой у него имелась практика. Паритет с Башней он сохранил в уме отдельной строчкой: «ты ломала мои часы — я вырву твой смысл». Но эту строчку он не показал бы даже Системе.

Андрей туго затянул повязку на рукояти Клинка Чёрного Рассвета. В его глазах, отражавших холодный свет аномальных разломов, застыла ровная, нечеловечески спокойная решимость.

— Сороковые этажи закрыты, — произнёс он в пустоту. — Забудь про плавную раскачку. Начинаем настоящий прорыв.

Прорыв — слово из его старого лексикона, и он сказал его нарочно, глядя на серебряный знак: пусть привычка «идти до конца» остаётся его, а не Башни. Потом он сделал ещё одну вещь, которую не объяснил бы никому, — убрал знак не в инвентарь, а во внутренний карман, на грудь. Вещи, которые смотрят на тебя с расстояния в восемьсот этажей, носят близко к сердцу — из тактических соображений, разумеется.

Он шагнул вперёд, прямо в мерцающую аномальную арку, ведущую на 49-й и 50-й этажи.

Глава 37. Изнанка Адского режима

Сорок седьмой и сорок восьмой этажи остались позади серым маревом рассечённых туш и выжженных аномалий. На сорок девятом этаже архитектура Башни окончательно потеряла хоть какую-то системную гармонию: монолитные базальтовые стены перемешивались с кусками застывшей магмы, обломками неземных конструкций и пропитанной озоном пустотой.

Андрей двигался вперёд, выверяя каждый шаг. После визуального контакта с Высшими этажами его восприятие обострилось до предела. «Боевая Координация» работала на уровне подсознания: ноги гасили любую инерцию, а парные клинки покоились за спиной, готовые взлететь за доли секунды.

Выверяя — не из осторожности, из такта: на этажах, где чужие миры бьют в бок Башни, шаг без разбора — уже вмешательство. За ним больше не было просто географии — за ним была политика, которую Система не рисует на картах.

Дзынь!

[ВЫ ВОШЛИ НА 49-Й ЭТАЖ: РАЗЛОМ КРИСТАЛЛИЧЕСКОЙ ГРЯДЫ]

[РЕЖИМ: АД]

[ВНИМАНИЕ! ОБНАРУЖЕНО ПЕРЕСЕЧЕНИЕ ПРОСТРАНСТВЕННЫХ ВЕКТОРОВ]

Андрей замер на краю кристаллического обрыва. По ту сторону провала, прямо в воздухе, бурлила колоссальная пространственная воронка. Но это был не стандартный системный телепорт, через который Игроки переходили между ярусами.

Воронка буквально рвала саму ткань Башни, открывая зев в чужое, чуждое небо, залитое фиолетовым светом двух солнц.

Два солнца. Он стоял и смотрел на чужое небо, не отводя глаз и не вмешиваясь. Небо было живое, настоящее, не нарисованное: у системных небес нет погоды и никогда не бывает заката. А здесь стоял полдень, по-хозяйски, будто небо этого мира ещё не знало, что его уже сдали.

Из этого разрыва на кристаллы 49-го этажа выпрыгивали существа. Не генерируемые Системой монстры, не духи и не нежить.

Это были инамирцы — живые, разумные воины четырёхрукой гуманоидной расы с чешуёй цвета воронёной стали, закованные в тяжёлую биоорганическую броню. Они вываливались из разрыва целыми отрядами, тяжело дыша, сжимая в руках зазубренные костяные глефы и испуганно оглядываясь по сторонам.

Оглядывались — как оглядываются не на погоню, а на дом: последний раз, из двери, из-под воды. Андрей видел такое и раньше, на разломах Земли: из проёма первыми выходили дети, а воины разворачивались к ним спиной и принимали этаж на себя. Порядок в панике везде один: сначала живи, потом воюй.

Глефы, он отметил, были рабочие: обмотанные, явно чинённые полевой починкой, с личными знаками на обухах. Системные шаблоны вооружают партиями. Вооружают вот так — по одному, чьей-то рукой.

Дзынь!

[ОБНАРУЖЕНЫ ПРЕДСТАВИТЕЛИ РАСЫ КОР-ВАР]

[СТАТУС: ИНОМИРНЫЕ ПЕРЕСЕЛЕНЦЫ (ФАЗА ВТОРЖЕНИЯ)]

Андрей не стал сразу обнажать мечи. Он отступил в тень кристаллической друзы, наблюдая за ними.

Отступил — слово позорное для бойца его класса и единственно верное для человека, который пришёл смотреть. Мечи он не обнажил по правилу, которое выучил у Оракса: сначала пойми, кто перед тобой, — потом решай, кем ему быть. Слуга когда-то сказал это про врагов. Про беженцев, как выяснилось, оно подходило ещё лучше.

В прошлой жизни он много слышал о разнице между режимами прохождения, но на «Невозможном» всё казалось простым. На «Лёгком», «Нормальном», «Сложном» и даже «Невозможном» Башня работала как замкнутый, отлаженный полигон. Флору, фауну и монстров там создавала сама Система: из астральной энергии, по готовым шаблонам. Искусственные испытания, выращенные в стерильных условиях, чтобы призванные могли качаться.

Стерильные — он никогда не считал это слово плохим. В прошлой жизни стерильность была привилегией: чистые этажи, чистые монстры, чистая смерть без лишних свидетелей. Игроки «Нормального» жаловались на сложность, игроки «Невозможного» — на скуку, а все вместе — на несправедливость. Никто не знал, что им продали единственное милосердие Башни: противника, которого не жалко.

Жалко — значит, не сталкиваешься. Не сталкиваешься — не учишься жалеть, а не научившись жалеть, не научаешься и пощаде. Целые режимы выросли на этом карантине чувств, и он был лучшим учеником всех их сразу — до сорок девятого этажа.

Но режим «Ад» изначально строился на совсем другом принципе.

«Ад» не генерировал монстров из воздуха. «Ад» рассекал реальные миры.

Башня в этом режиме вгрызалась своими фундаментальными сваями сквозь слои измерений, буквально пробивая дыры в пространствах других цивилизаций. Она стягивала на эти этажи живых, дышащих жителей умирающих миров, бросая их в лобовое столкновение с теми, кто дерзнул выбрать смертельный режим.

Выбор режима, выходит, был выбором не сложности — совести. «Лёгкий» был ложью во спасение, «Ад» — правдой без скидок. Он выбрал «Ад», не зная этого, из злости и спешки, и теперь стоял с правдой в руках и не знал, куда её девать: жить с ней было тяжелее, чем драться.

Совесть, правда, в цену входа не входила: «Ад» обошёлся ему в одну смерть — авансом, за десять лет до покупки. Он был, если разобраться, единственным покупателем этого режима, который уже видел его чек.

Для чужаков расы Кор-Вар этот разрыв был не системным квестом. Это был катастрофический прорыв в их собственный дом, когда гигантский монолит Башни расколол их небо и начал затягивать их воинов в свою кровавую мясорубку.

Мясорубка, в которую их затягивало, работала на нём же: каждый уровень его Боевой Мощи был выточен из чего-то, что до него успело побыть чьим-то небом. Он всегда считал своё восхождение самоценным — теперь видел, чем оно оплачено со стороны. Счёт, который выставляют не тебе, всегда самый неприятный: его всё равно платишь.

— Значит, вот как вы собираете воинов для вершины… — прошептал Андрей, чувствуя, как по коже пробегает мороз.

Мороз он отметил отдельно — впервые за обе жизни не от холода и не от страха: от понятия. Армию для войны с Хаосом боги собирали так же, как собирают щепу для костра: из тех, кто горит. Он был щепой. Щепа, положа руку на сердце, была качественная: выбиралась по всей Башне, обтёсывалась Слугами и сушилась этажами. От этого знания не становилось теплее, но становилось понятно, почему Оракс так смешно хмыкал, глядя на его лицо: старик смотрел на хорошее сырьё. У сырья, впрочем, есть одно преимущество перед готовыми вещами: его ещё можно испортить. Он решил испортиться по-своему — в порядке собственного списка, а не их. Костра, впрочем, он касаться не собирался: гореть в чужом огне не входило в его планы — в его планы входило прийти за огнём и не сгореть, а это требовало изворотливости, которой у щепы не спрашивают.

Они не бились с алгоритмами. В режиме «Ад» каждый Игрок бился с реальными цивилизациями, которые Башня перемалывала точно так же, как перемалывала Землю.

И вот что не давало покоя: всю жизнь, обе, он жаловался на Башню как на свою беду. А Башня была бедой для всех и всегда. О соседях по несчастью он узнал только сейчас, на сорок девятом этаже, из-за чужих спин, выходящих из чужого пожара.

Глава 38. Живая сталь

Отряд инамирцев расы Кор-Вар заметил Андрея мгновенно. Их биологические локаторы на чешуйчатых затылках сработали без задержки.

Для них одинокий человек с двумя мечами за спиной был таким же чудовищным порождением аномалии, разорвавшей их мир, как и сам 49-й этаж.

Зеркальность ситуации позабавила его секунды на полторы — ровно до того, как он рассмотрел строй. Каждый в нём стоял так, чтобы прикрыть двоих, а не себя: чужаки заслоняли друг друга от него, человека, которого в этом мире никто никогда не видел. Он не знал их языка, их знаков, их имён, но эту грамоту читал без словаря.

Командир отряда — четырёхрукий гигант с глубоким шрамом через всё чешуйчатое лицо — что-то коротко и гортанно гаркнул на незнакомом языке. Восемь воинов мгновенно сомкнули строй, вскидывая биоорганические глефы. Их движения были слаженными, отточенными годами настоящих, не системных войн.

Настоящих. Разницу он видел теперь во всём: системный строй держится на командах, живой — на привычке выживать вместе. Первый рассыпается, когда гаснет командир. Второй гаснет только целиком. Такой строй нельзя победить испугом — и не нужно: его можно только вырубить, что он и собирался сделать, если дойдёт.

— Я не хочу вашей крови, — произнёс Андрей, делая шаг из тени кристаллов.

Ровно — потому что на языке тела паника и злость читаются одинаково, а ему нужно было ни то ни другое. Он говорил на манер Слуг: коротко, без обещаний, которых не сможет сдержать. Обещаний, честно говоря, у него и не было: он понятия не имел, что скажет этим четвероруким дальше, если мир не сработает.

Он не обнажал клинки. Благодаря «Боевой Координации» его стойка оставалась расслабленной, но готовой к защите.

Инамирцы его не слушали. Для них это был бой за выживание.

Бой за выживание не слушает никого: в нём есть только «свой» и «ещё живой». Он понял это и не обиделся — обижаться на чужое отчаяние было последним делом. Обиду он заменил работой: читать строй, считать дыхание, ждать окна, в которое можно сказать не словом.

Командир Кор-Вар сделал короткий выпад, и четыре глефы одновременно ударили по вееру траекторий, запечатывая все пути к отступлению. Это не была хаотичная атака монстров — это была высокая школа копья разумной расы.

ЗВИНЬ!

Андрей не стал принимать блоки напрямую. Сместившись на миллиметр, он пропустил лезвия глеф впритирку к куртке и лёгким движением ладони перенаправил инерцию первого копья в глефу второго воина.

Он перенаправил удар по правилу Оракса: не останавливай то, что можно занять делом. Четыре глефы сплелись сами: Андрей лишь показал оружию, что враг у него другой — собственный сосед по траектории. Школа Локтара в его руках впервые работала не для победы, а для вежливости.

Инамирцы опешили. Их строй на секунду потерял монолитность.

Эта секунда, впрочем, стоила ему дороже любого пропущенного удара: в ней он увидел их глаза. Живые, жёлтые, с вертикальным зрачком — и в них было то, чего не бывает у системных тварей: растерянность. Твари не удивляются, когда их щадят. Удивляются только те, кому есть что терять.

Андрей мог уничтожить их за одну микросекунду. Его Боевая Мощь перевалила за тысячу единиц, а удвоенный урон снёс бы весь отряд вместе с кристаллом, на котором они стояли. Но он видел в их глазах не системную агрессию. Он видел тот же дикий, животный страх перед неизвестным, который видел в глазах людских ополченцев в первые дни катаклизма на Земле.

— Назад! — Андрей задействовал импульс маны, вложив в голос плотную акустическую волну.

БУМ!

Воздушная отдача мягко, но непреклонно отбросила весь отряд инамирцев на десять метров назад, не нанеся им увечий, но выбив оружие из рук.

Выбить оружие значило сказать больше, чем любыми словами: не «я сильнее» — это они и так видели, а «я решил» — это они поняли. Он подобрал ближайшую глефу, развернул обухом от себя и протянул воину рукоятью. Жест детский, из его мира, но воинские жесты, как выяснилось, понимаешь в любом возрасте и в любом росте.

Командир Кор-Вар тяжело рухнул на колено, дико глотая озоновый воздух. Он поднял глаза на Андрея, и в его четырёх жёлтых зрачках проступило шоковое понимание: этот пришелец мог перебить их всех одним движением, но не сделал этого.

«Четыре зрачка — по одному на каждое сомнение», — усмехнулся он про себя, но вслух ничего не сказал: бывают моменты, когда лучше молчит тот, кто сильнее. Он опустил руки, не касаясь рукоятей, — жест из его первой жизни, универсальный, как пожатие плечами.

В этот момент пространственная воронка позади инамирцев тяжело застонала. Из фиолетового разрыва, сгибая пространство, вылезла истинная причина их бегства.

Пожиратель Измерений (Ур. 80) — гигантская аморфная тварь из чистой Тьмы Хаоса, которая преследовала остатки расы Кор-Вар из их собственного рушащегося мира.

Восемьдесят. Цифра сама по себе ничего не значила, но означала порядок: твари такого порядка в прошлой жизни водились за шестидесятым. Башня продолжала поднимать планку — теперь уже и чужим мирам: их преследователи догоняли их на её этажах, с её цифрами, по её правилам. Убежать в этом мире было всё труднее — и всё легче попасть: на этом сошлись интересы всех сторон.

Тварь выбросила десятки шипастых щупалец, метя прямо в спины обессиленных инамирцев.

— А вот тебе я не рад, — проговорил Андрей.

ВШУХ!

Андрей возник между тварью и отрядом Кор-Вар быстрее, чем щупальца успели пройти половину дистанции: ни разгона, ни торможения — только был здесь и уже там.

Клинок Чёрного Рассвета и короткий меч взлетели в перекрёстном выпаде.

— Второй стиль: Рубящий меч!

БУМ-М-М-М!

Удвоенный урон Боевой Мощи в сочетании с чистой Аурой Меча превратил 80-уровневого Пожирателя Измерений в фарш за одну десятую секунды. Концентрированная волна давления буквально затолкала останки твари обратно в пространственную воронку и схлопнула сам разрыв.

Останки Тьмы, к слову, оказались не останками, а туманом: Хаос не умирает, он переезжает. Этого Андрей до сих пор не знал и записал в счёт. Разрыв, схлопнувшись, чихнул на кристаллы каплей фиолетового, капля съёжилась в бисер и легла в общую коллекцию этажа, как всё здесь валявшееся: чьё-то, бывшее, ничьё.

На кристаллической площадке наступила мёртвая тишина.

Остатки отряда Кор-Вар молча смотрели на человека, спасшего их от гибели. Командир инамирцев медленно поднялся, приложил две правые руки к левой стороне груди и низко наклонил голову в знаке высшего воинского уважения.

Дзынь!

[ВЫ ЗАЩИТИЛИ ИНОМИРНЫХ ПЕРЕСЕЛЕНЦЕВ РАСЫ КОР-ВАР]

[ПРОСТРАНСТВЕННЫЙ РАЗЛОМ ЗАКРЫТ]

[ПОЛУЧЕНО 120 000 ЕДИНИЦ ОПЫТА]

Андрей скупо кивнул командиру инамирцев и указал им мечом в сторону мерцающей безопасной ниши этажа, где они могли укрыться.

Он понял главное. В режиме «Ад» Башня не просто убивала. Она сводила воедино выживших из сотен гибнущих миров. И если эти миры смогут найти общий язык до того, как перебьют друг друга на средних ярусах, у них появится шанс встать единым фронтом на Высших Этажах.

«Найти общий язык» — он посмотрел на командира, который всё ещё держал руки у груди, и подумал, что язык этот складывается не из слов. Из одного жеста: сначала опусти меч, потом подай. Остальное — вопрос времени и перевода. Переводчиком, впрочем, быть некому, и он мысленно поставил эту строчку в длинный список своих будущих должностей: наёмник, алхимик, брат — теперь ещё и толмач.

Глава 39. Граница пятидесятого

Пятидесятый этаж — ровно половина пути до финала первого глобального сектора Башни.

Половина — слово тёплое и обманчивое: половина по цифрам. По цене сорок девять этажей позади весили больше любых девяноста: в них вмещалась вся его прошлая смерть и вся новая жизнь. Арифметика в Башне вообще работала как надо только на бумаге: цифры всегда жили своей жизнью и назначали свои цены.

Андрей стоял перед монументальными Вратами Экватора. Это была не просто каменная арка, а гигантский монолит из чёрного звёздного железа, испещрённый миллионами имён на языках сотен погибших и существующих рас.

Имён. Он подошёл ближе и провёл пальцами по строке, выцарапанной чем-то вроде когтя: письмена шли справа налево и врастали в железо, как гвоздь, забитый давно и навсегда. Ниже — вторая строка, ниже — третья. Врата состояли из имён, как стены из камней: каждое когда-то было кем-то целым. Он поймал себя на том, что ищет знакомые буквы, и не нашёл — и это было лучшей новостью дня. Имена в железе ставили не подрядчики, а те, кто дошёл. Надписей на человеческом не было вовсе: значит, он первый из своих, кто стоял здесь и умел читать. Первый, но не последний — это он решил на месте. Незнакомую письменность он решил уважать заранее, до перевода: в этой Башне она тоже родня.

Здесь, на стыке пятидесяти этажей, правила Системы вновь дали короткую паузу.

Пауза была не отдыхом, а объёмом: Система умела молчать содержательно. Он усвоил это ещё у Локтара: пауза в Башне — когда мир перевозит тебя из одной своей части в другую и на границе чуть дольше держит дверь, не спрашивая, готов ли ты. Дверь, впрочем, открывалась одинаково для всех — готовых и нет.

Андрей опустился на сухой камень, достал из инвентаря склянку с чистой водой и сделал несколько жадных глотков. Его тело, закалённое Ораксом, не чувствовало усталости, но разуму требовалась секунда, чтобы переварить всё открывшееся.

Вода была своя, из дому, набранная из бабушкиного крана ещё в апреле, — единственная вещь, которую он таскал в инвентаре не ради пользы. Система, кстати, не портила воду: за все её окна и цифры он уважал её хотя бы за то, что не лезет в краны. Из всего, что он вёз наверх, вода была единственным, что не имело системы.

Перед глазами привычно развернулось статусное окно:

Дзынь!

[ИМЯ: АНДРЕЙ] [УРОВЕНЬ: 52] [КЛАСС: ВОИН]

[БОЕВАЯ МОЩЬ: 1210] [РЕГЕНЕРАЦИЯ: 200] [ТИТУЛЫ: «ВЕРНУВШИЙСЯ», «АПОФЕОЗ БОДРСТВОВАНИЯ», «ПРИРОДА-НЕНАВИСТНИК»]

[СВОБОДНЫЕ ОЧКИ ХАРАКТЕРИСТИК: 153]

Очки за последние три уровня снова ждали своего часа. Андрей без колебаний перевёл все 153 очка в Боевую Мощь, подняв её значение до 1363 единиц.

1363 — цифра, которую в прошлой жизни он набирал два года и потерял за секунду. Суеверным он не был, но с этой цифрой у них вышло по-своему: раз она однажды его убила, теперь она будет работать на него. Мысль была глупая, и он это знал, но хранил — из тех мыслей, что держат не за умность, а за компанию. Суеверие, к слову, было единственной религией, которую он принёс в эту Башню с собой: богов он видел, с демонами дрался, а вот в «нескочу» верил по-земному, всем нутром.

Картина мира, сложившаяся в его голове за эти дни, стала объёмной и суровой:

Башня — это не игра. Это глобальный эвакуационный и фильтрационный механизм Вселенной, выковывающий армию для войны с Хаосом.

Режим «Ад» — прямой контакт с реальностью. В отличие от «Лёгкого» и «Невозможного» режимов, «Ад» рассекает живые миры, стягивая в Башню инамирцев и настоящих тварей Бездны.

Время дало сбой. Амулет Хроноса или аномальный откат нарушили синхронизацию временных потоков. На этажах выше 800-го время несётся быстрее, и Высшие воины — ученики Оракса, родные Рианнон — держат Врата на пределе своих сил.

Сложность растёт везде. Аномалии нижних этажей и сдвиги фаз затронут всех Игроков на Земле, включая Юлю, Руслана и Виктора.

В списке не хватало пятого пункта, самого важного, и он не записывал его, потому что не знал куда: «я — не гость этой войны». Каждая строчка выше была про всех, и лишь эта — только про него: тот, кто дважды вошёл в одну воду, обязан знать глубину. Пункт, впрочем, имел и плюс: из всех вошедших с Земли только он знал обе стороны — до сдвига и после. Знание, купленное смертью, было его единственной настоящей монополией, и расходовать её он собирался экономно: по одной монете на этаж.

Андрей поднялся на ноги. Парные мечи за его спиной отозвались лёгким, едва слышимым звенящим гулом.

Гул был согласен. За месяцы клинки отвыкли молчать: сначала зазвенел Клинок Чёрного Рассвета, потом подтянулся короткий, и теперь они гудели вдвоём, невпопад, как два соседа, у которых общая печка. Андрей это одобрял: оружие, которое с тобой разговаривает, — уже не снаряжение. Оно родня.

Он посмотрел на свои ладони. Гладкие, целые, прочные. На правой кисти снова ровно сидели все пять пальцев.

Пять — и все с памятью: оба новых выросли за пять секунд, а помнили всё, что помнила остальная рука. Он сжал кулак и задержал сжатие — маленький ритуал, оставшийся с эпохи культей: проверять, что всё на месте, перед любой большой дверью. Дверь была большая. Проверка удалась.

— Половина пути пройдена, — сказал он сам себе. — Впереди ещё пятьдесят этажей первого сектора.

За Вратами Пятидесятого этажа его ждали не просто новые монстры. За ними начинались Средние Ярусы — территория, где сражались объединения инамирцев, кланы выживших рас и настоящие генералы Хаоса.

Генералы, кланы, союзы — словарь войны, а не подземелья. Он перебирал слова, как гирьки, и чувствовал, как меняется вес: внизу он был сильнейшим, здесь будет мельчайшим из замеченных. Позиция была ему не в новинку: первую жизнь он начал так же — с самого низа чужой лестницы и дошёл до верхней ступени, с которой его и убили. Теперь лестница была другая, а ступенька у него уже была: пятьдесят первая. С низа поднимаются те, кто умеет ждать, а он ждать не собирался.

Андрей набрал воздуха, сфокусировал «Боевую Координацию» и занёс руку, чтобы толкнуть тяжёлую створку Чёрных Врат.

— Саша… Бабушка… — прошептал он. — Я иду дальше. И я вернусь вовремя.

«Вовремя» — слово, за которое на этом этаже никто не поручится: время здесь шло со сбоями, и обещание было единственным, что он мог выставить против его сбоев. Обещания в его семье держали вес: дед, говорят, обещал бабушке дожить до её седин и сдержал, хоть и с опозданием на год. Он намеревался сдержать своё без опозданий.

Тяжёлое железо врат со скрежетом подалось вперёд, открывая путь на 51-й этаж.

Скрежет — последнее честное слово железа: все «Дзынь!» и окна уходили, а скрежет оставался, как остаётся голос там, где кончается музыка. Он шагнул в проём со своим списком, со своей водой и со своей цифрой, которая однажды его убила. На этой стороне врат у него было всё. На той предстояло собрать.