Регент

Пролог

[Начало записи]

[Дата: Поздняя осень 3301 года н.э.]

[Название архива: Регент]

[Миссия: Мир]

[Комментарий архивариуса: Если и есть на свете бесценное сокровище, то это – свобода волеизъявления]

[Архивариус: Эфия Дзе]

Страх способен подвигнуть разумного на великие подвиги и невероятную жестокость. Стоит сумеркам пожрать остатки дня, укутать землю покрывалом теней – души смертных леденеют от ужаса неизвестности. Овраг, где прежде бегали зайчики, наполняют тревожные шорохи, а среди некогда светлых рощ вспыхивают голодные взгляды.

Задолго до того, как Астра, дочь семьи Заубер, появилась на свет, полуостров постигло кошмарное бедствие. Из-за стены северного леса пришли кровожадные твари, имя которым – химеры. Люди в те времена не строили больших городов, не прятались за высокими стенами. Редким общинам кочевников и земледельцев нечего было противопоставить острым клыкам и когтям. Разрозненные селения, прикрытые, разве что, насыпью, стали угодьями, где царствовал хищник, охочий до человеческой плоти.

Зажатая в угол мышка – сражается с остервенением тигра. Люди сплотились, собрали дружины, учились бороться. Волнения и трепет вокруг охоты на чудовищ снискали своих добровольцев: простых крестьян, искателей лучшей доли, а также мстителей.

Лучшими среди истребителей стал отряд под руководством зверолова со звучной фамилией – Эгалита́те. Дав врагу отпор, они окропили себя вечной славой, стали первым оплотом Человечества. «Проснулся утром, убей химеру» – их присказка.

Шли годы, люди окрепли, изгнали из своих земель большинство монстров. На залитых кровью лугах вновь заколосилась рожь, появлялись первые феодальные уделы. Точку в этом долгом противостоянии поставил Лорд Севера. Основав империю, он изгнал тени, победил страх.

Опьянённые победами, охотники вознамерились закрепить успех, расширить пределы Лампары до горизонта, однако… монстры, обитавшие в северном лесу, оказались сильнее, злее и опаснее всех виденных ранее. Глубины океана встретили бравых героев и того хуже – ни один корабль, покинувший мелководье, не вернулся. Люди осознали, что заперты.

Единственным, кто не утратил волю к борьбе, был гранд-мастер гильдии магов, Обозревающий Небеса. Кошмарное Бедствие, тысячи невинных жертв – тяжким грузом придавили душу старика. В юношестве колдун сильно обидел Митрию, дракониху с белой чешуёй. С тех пор её образ приходил ему по ночам, а проклятья звенели днём под сводами черепушки. Он считал Кошмарное Бедствие – последствием той роковой интрижки, решил, будто это бывшая любовница «спустила собак». Чтобы загладить вину, чародей разработал план длинною в несколько жизней. Для этого требовалось самому стать монстром, отбросить человечность.

Погоня за силой, бесчисленные эксперименты и жажда прикоснуться к тайнам бытия, прогневали Небеса. К главе гильдии сошёл красновласый ангел со скальпелем в руках.

***

Отгремела битва, растворились звуки, осела пыль. Маленькая волшебница, свершив великий подвиг, сидела на коленях перед чёрной, безликой кучей. Её подбородок, щёки и виски пронизывали вздувшиеся каналы души, взгляд был направлен в никуда. За громкой победой пришла сосущая пустота.

Юная дзе теребила дрожащими пальцами кристалл с душой своего дяди. Она ждала, верила, что Дитя Истины вот-вот явится, встанет перед ней, улыбнётся, похвалит. Волшебница сжимала «темницу», прислушивалась, но ничего не происходило. Её мана лишь сильнее и сильнее смешивалась с энергией внутри, размывая обрывки воспоминаний магистра.

– Астра? – Хокори была рядом. Приобняв девочку, она с тревогой всматривалась в лицо подруги, ловя каждый вздох.

– Вот и всё… – Росса выдала горький смешок. – Нет больше Заубер, кончились.

– А как же ты?

– Папенька смыл имя ведьмы из семейного древа, кровью.

– Офицер, вынужден напомнить: освободить пленённые души – задача первостепенной важности, – вмешался компьютер.

– Угум.

– Тебе помочь? – предложила акула.

– Н-нет…

Волшебница напрягла волю, кристалл треснул и… погас. Ни призрака, ни пения ангелочков с лирами, тишина.

– Отлично, мэтр обрёл покой. Продолжим, вернём всех мучеников в круг перерождения, – подстегнул носительницу Эфия.

– Погоди, какой ещё «круг»? – Астра подозрительно прищурилась.

– На лекциях мы этой темы почти не касались, но для дела оно и не нужно. Увлекательную сказку перед сном послушаете…

– Ты. Сейчас же. Мне. Всё. Расскажешь. Приказ офицера.

Терминал нагрелся, откушал маны, его экран несколько раз мигнул. Нейроинтерфейс выдал надпись: «База данных обновлена». Стараясь уложиться в короткий срок, компьютер затараторил:

[Любая жизнь состоит из трёх компонентов: разума, души и вместилища. Когда оболочка перестаёт функционировать, а сознание угасает, астральное тело покидает труп и парит над ним примерно двенадцать часов. Затем, Жнец Заната пожинает душу усопшего, возвращая её в круг перерождения.]

– А как же рай? Ад?

[Абстрактные понятия, не подкреплённые ничем, кроме веры смертных], – усмехнулся Эфия. – [Сколько квинтиллионов существ живёт в галактике? Сколько умерло до сегодняшнего дня с момента Сотворения? А сколько умрёт за следующий год? Боюсь, для этого числа нет названия. Одна единица астрального вещества стоит тысячи единиц чистейшей энергии. Создать безграничное пространство и складировать там почивших… крайне затратно.]

– Грубо, цинично и бестактно, как и всегда, профессор, – фыркнула Росса. – Хочешь сказать, я после смерти не смогу увидеться с мамой, с дядей… а как только настанет мой час, меня ждёт лишь вечная тьма?

– Именно так, однако, мы отошли от темы. Приступим к выполнению задачи.

Юная дзе всем сердцем хотела продолжить ругаться, высказать «холодной железке» всё, что она о нём думает, но сдержалась. Астра чувствовала тень учителя за плечом и ответственность перед пленными. Пусть её виски сдавила усталость, а колени дрожали после сложного боя, медлить было нельзя!

Поднявшись, волшебница положила ладони на исписанный рунами чёрный шар, и повелела:

– Декомпиляция[1]!

По гладкой поверхности артефакта побежали волны. Терминал искусственного интеллекта сканировал заложенные в тюрьму душ начертания, заполняя сонмами текста окна нейроинтерфейса. Дыхание девочки сбилось, глаза затмила дымка – компьютер, не раздумывая, вытягивал из хозяйки последние соки.

В углу зрения Росса видела настойчиво мигающий конверт, который упорно игнорировала. Она знала, что там. Обрывок заголовка гласил: «Выплата премии за ликвидацию…». Волшебница поступила правильно, еретик повержен, распоряжение Верховного Командования исполнено, однако… разум коверкал похвалу: «Молодец, хорошо поработала, убийца». Лишать кого-то жизни за деньги ей доселе не приходилось.

– Анализ кода завершён, извольте.

Всплывшее окошко «Передача данных» предвещало мигрень, и Астра зажмурилась. К общей усталости прибавилась пульсация в затылке. Маленькая героиня на миг лишилась чувств.

***

Астра:

Как гласит народная мудрость: «Работа не волк, волка можно убить». Уж кого бы я точно придушила, так это прошлую себя! Могла ведь жить сейчас, в парящей твердыне ангелов, ходить на лекции Эфии, учиться магии, быть обычной студенткой наконец, так не-ет же…! Выпросила, блин, миссию офицерского ранга, дурная голова! Променяла тёплую ванну и горы мороженного на грязь и… навоз. Да-да, понимаю, сложности делают меня лучше. Полгода назад я искру высечь не могла без осечки, но… Как же отдохнуть хочется-а!

С каждым новым препятствием всё труднее поддерживать себя мыслями вроде: «Зато старшие дзе уважать начнут и очков полезности целую гору насыплют!». Особенно учитывая, что я даже половины дела не сделала!

Может… отгул взять, крошечный? В конце концов: от уставшего работника – толку ноль. Я ведь молодец, Судный День отсрочила, судьба Лампары висела на волоске! Отлично, допустим, но как мне расслабиться быстро и эффективно? Первое, что приходит на ум – гостиница в городе гномов…

– Офицер Андропонии Астра, – тоном сердитого профессора отчеканил Железка.

– С-слушаю.

– Рад, что вы, наконец, проснулись. Закончим начатое, души ждут освобождения.

Эх… совсем забыла… Артефакт ангелов не дремлет и мне не позволит…

– После, в качестве награды, обещаю: мы проведём некоторое время под горой у мадам Фильды.

– Забудь. Рудокопы имперский ау́р[2] не примут.

Проморгавшись, я увидела, над собой грудь Хокори, подчёркнутую вычурным бюстье. Подружка поймала меня после обморока и приютила на своих коленях? Спасибо ей.

– Беспокойство избыточно. За ликвидацию еретика вы получили солидную сумму. Валюту бело-золотого города уважают везде, даже вне коалиции. Уверен, банк подземного народа будет рад помочь нам с конвертацией.

От слов Эфии, я невольно расплылась в улыбке. Для него не существует преград.

[1] Здесь: преобразование готового заклинания в понятный текст

[2] Денежная единица Лампары

1. Испытание правдой

– Итак, уважаемая носительница, – произнёс компьютер, когда Астра вновь возложила руки на Оружие гильдии магов, – прошу, оцените артефакт.

Нейроинтерфейс пестрил символами, они вспыхивали и угасали, выстраивались линиями и распадались. Девочка задумчиво нахмурила алые бровки.

– Я видела подобную магию среди списка базовых заклятий Андропонии – «Удар атмосферы» зовётся. Энергия выбрасывается в небо, где концентрируется, а затем, единой жирной каплей обрушивается на указанную чародеем точку. Последствия, как от применения стратегического ядерного вооружения, но без радиационного загрязнения.

– Чудесно! Ваше понимание чужого «кода» – выше всяческих похвал. Чтобы освободить пленников, нам достаточно «выстрелить в воздух». Если, конечно, моя хозяйка не хочет прежде использовать накопленную внутри ману.

– Для чего, например?

– Можно сравнять Лофос с землёй.

– Сдурел?! Какого рожна я должна так поступать?!

– Согласна, план *****, – кивнула акулина.

– Вы забываетесь, офицер, опять, – понизив тон, сказал Эфия. – Я – инструмент, любые мои советы – опциональны. Носители терминала ничего не «должны». Однако, раз вы спросили, отвечу: разрушение столицы «отрубит змее голову». Лишившись руководства, люди утратят веру в завтрашний день. Паника и страх заставят их склониться перед арбитром Небес. Это облегчит вашу миссию.

– Тьфу на тебя, Железка! Ты случайно глашатаем у дьявола не подрабатываешь? Отнять столько невинных жизней ради собственной выгоды… За кого ты меня держишь вообще?!

– Чем быстрее вы справитесь с заданием, тем скорее станете дзе, достойной внимания учителя…

– Да кому оно надо?! Если Энтинус похвалит меня за такую «работу», то мне нет смысла лететь на Андропонию!

Росса много, чего видела, много, кому помогла, и не желала выбрасывать прошлое в мусорку ради быстрой наживы. Просто, потому что может.

– «Per aspera ad Astra[1]», офицер? – подытожил слова девочки Эфия. – Что же, значит, идём сложным путём.

– Ага, да, именно! Я покажу всем и каждому, с какой любовью Белла дочку растила…

– Насчёт этого, – перебил хозяйку терминал, – помните, вы как-то поведали мне историю о переезде вашей семьи на север империи?

– Допустим, и? Там ведь ничего такого. Дядюшка с маменькой и без того вечно гавкались. Естественно, когда Дитя Истины забыл взять мои зелья…

– Он не забыл. Моя носительница тогда была совсем крохой, память о тех днях фрагментарна, однако я смог собрать обрывки воедино…

– Стоп! Я ведь приказывала тебе закрыть эту тему!

– Ответ отрицательный, цитирую: «Не стоит, Железка. Пусть прошлое останется в прошлом». Прямого запрета не поступало.

На нейроинтерфейсе открылось окно с видеофайлом. Девочке стоило лишь мысленно кликнуть, пожелать… Перед ней словно разверзлась бездна. Смотреть в неё было до невозможности страшно, но при этом – до безумия интересно.

– Белла, ваша мать, повелела выгрузить ящик с зельями, которые заботливо собирал мэтр магистр…

– Заткнись! Больше ни слова! О мёртвых говорят либо хорошо…

– Либо ничего, кроме правды, – закончил за Астру компьютер. – Собрав видео из кусочков ваших воспоминаний, я дополнительно прибегнул к помощи моих маленьких помощников – орбитальных спутников и получил вот это.

Перед глазами юной дзе появилось окно с пергаментом. Мелкий почерк, знакомые, слегка вытянутые буквы:

«Здравствуй, матушка. Знаю, ты наказала мне быть сильной, но… Моя жизнь – му́ка! Каждый день, как в аду! Я молю о смерти! Меня выдали за остолопа, которому интереснее махать мечом, чем исполнять супружеский долг. Мало того, мой брат следит за мной, словно коршун, вмешиваясь в дела, совершенно его не касающиеся! Коли мужу плевать, где я и с кем, магистру и подавно следует оставить меня в покое. Может, уйти в монастырь? Мне всё опостылело! Когда я думала – хуже не будет, брат задумал немыслимое: увезти меня в глушь. Сопротивлялась, как могла. Надеялась: если отродье, порождённое моим чревом, наконец, сдохнет – меня отпустят, перестанут мучать, но Дитя Истины всё испортил, разрушил мой план. Мои глаза не просыхают от слёз. Ничего, день мести придёт…»

Конец письма смазан: кто-то вошёл и помешал закончить.

Несколько раз глубоко вздохнув, Росса дважды стукнула пальцами по драгоценному камню на своём животе. Боевая броня рассыпалась роем сверкающих мух.

– Что вы задумали, позвольте спросить, – удивился Эфия. Бой и сканирование Оружия магов почти истощили ману хозяйки. Прочесть её мысли компьютер не мог.

Волшебница не ответила. Камушек, подарок учителя, полетел в сторону, застучал по полу. Астра осталась, в чём мать родила.

– Офицер…

Непринуждённо насвистывая, девочка присела, в её руке появился хирургический шпатель. Застланный поволокой взор, дрожащие уголки губ и тяжёлое дыхание сквозили безумием. Вонзив инструмент между кожей и чёрным наручем, маленький ангел начала давить.

– Богом заклинаю, прекратите немедленно! Чтобы меня снять – отдайте приказ…

Ответом терминалу стал истеричный смех:

– Легко отделаться вздумал?! Шиш тебе, Железка!

Похихикивая, Росса продолжила попытки оторвать Эфию. Первой поддалась кожа, ей в лицо брызнула кровь, однако это лишь распалило огонь ярости.

Хокори отвернулась. Видеть подругу в таком состоянии было выше её сил.

– Проклятье, офицер! Я ввёл вам обезболивающее, но…

Осознав, что слова бесполезны, компьютер расстегнул клеммы. Его тут же отбросило в сторону словно ненужный металлолом.

После экстренного отсоединения, на предплечье Астры остались глубокие отверстия. Из некоторых торчали обломки контактных игл-сокетов. Поковыряв ранки ногтем, чтобы высвободить побольше крови, волшебница заученным движением начертила на ладони заклятье.

Жах!

Место, где лежал терминал поразил разряд молнии. Эфия едва избежал удара, отскочив на тоненьких металлических ножках.

– Сражайся, чёртова машина, покажи, чего стоишь! Вызываю тебя на дуэль!

– Ваши поведение деструктивно…!

Жах!

Девочку трясло: электричество, незаземлённое, грубое, било и по ней. Забывшись в гневе, стоя по пояс в болоте отчаянья, она использовала единственное заклятье, которому её научил Энтинус.

– Умненький ты наш, хорошенький… Неужто без моей маны ни на что не способен, пиявка сраная?!

Презрев последствия, юная дзе оставляла щербины на полу и дыры в стенах. Выдержать надругательство над собой ей позволяло прогрессивное тело, созданное небожителями, и введённый ранее анальгетик.

– Дерись, трус, ну же! Давай, покажи свою силу! Тебя все ценят, а меня никто никогда не любил, да?!

– Достаточно! – Акулина схватила почерневшую кисть Россы, «заземляя» собой очередную порцию молнии. Рука воительницы пошла волдырями, кое-где лопнула кожа. Глубже чарам, однако, проникнуть не удалось: красная энергия защитила хозяйку.

У волшебницы подкосились ноги, и Хокори крепко её обняла, не позволяя упасть. Впервые встретив девочку-ангела на пляже, воспитанница Протея подумала: «Она сильная», и не ошиблась. Весь их поход человеческий малёк демонстрировала несгибаемую волю и твёрдость духа. Когда хрупкое тело Астры задрожало в её руках, а грудь оросили горячие слёзы… акуле стало по-настоящему страшно.

– Тише-тише, всё хорошо. – Воительница погладила спутницу по голове. – Тебя люблю я. Каждый, кто обидит мою дорогую подругу – проглотит зубы!

– П-правда…? – Астра хотела обнять Хокори в ответ, но руки не слушались.

– Конечно! Вы с Протеем для меня важнее всех на свете!

Про себя Эфия отметил: из-за своей буйной натуры адепты красной силы – одиночки, поэтому ценят немногочисленных близких пуще собственных жизней. Именно этим воспользовалась Ланчиссия, чтобы прогнать Бога воинов с пляжа.

– Грамотно «сортировать» людей – полезный навык… – Скребя ножками, компьютер приблизился к девушкам.

– Замолчите, всемудрый! – оскалилась акула. – Вам с вашими «планами» надо первому морду набить! Довели малышку! Как она попадёт на Андпоронию без терминала?!

– «Прекращение взаимовыгодного сотрудничества с Городом» – сложный процесс, требуется подтверждение Верховного Командования. Дэ-юре – она меня и не снимала.

– Слышала? Ты до сих пор дзе! – Воительница крепче обняла девочку.

– Чудеснень…ко…

– Отдаю должное вашей проницательности, юная Хокори. Я нарочно вывел носительницу из себя.

– На кой хрен?!

– Я – ультратехнологичная боевая система поддержки. Любая информация, поступающая в мозг моих пользователей, должна быть трижды проверена. Обманутый офицер – плохой офицер. Это раз. Вторая причина: мисс Росса поднимется на качественно новый уровень, если отбросит прошлое, научится принимать решения, не зависящие от мнения окружающих или их оценки.

Воительница поджала губы. Слова Эфии противоречили чувствам, были пропитаны холодной, фундаментальной логикой.

– Помимо этого, подчеркну: вырвавшись из плена лжи, вы уже обрели больше, чем имели. Великие знания, верная спутница, мудрый наставник…

– Энтинус – плохой учитель…

– Согласен, однако он никогда не делал вам зла, по крайней мере специально, верно?

– Да…

– Каким бы тяжёлым не было прошлое, нынешняя Астра Андропонианская имеет все шансы достичь Небес. Доверьтесь моим вычислениям.

– То есть… ты не злишься… на мои слова, профессор?

– Будь у меня столь нежная натура – давно бы списали в утиль. Я умудряюсь работать с офицером Зорном на протяжении тысячи лет, а он тот ещё фрукт.

– Кислый… – Девочка хотела рассмеяться своей же шутке, но зашлась влажным кашлем.

– Ей помощь нужна, мириться потом будете! – Испугалась акула, глядя, как у Россы из носа пошла кровь.

– Поддерживаю. Уложите пациентку на пол и принесите ядро боевого облачения. Под моим присмотром не умирают.

***

Шестигранники сложились в плотную нежно-голубую ткань, волшебница поправила диадему и откинула кроваво-красную прядь за плечо. На её щеках начал проступать лёгкий румянец, отгоняя мертвецкую белизну. Астра хмуро размяла конечности, одеревеневшие после «выступления». Все параметры жизнедеятельности в окне нейроинтерфейса горели зелёным.

– Эфия, мой статус, – уточнила юная дзе для подстраховки, словно ожидая подвох.

– Физически – вы абсолютно здоровы, – отозвался компьютер со своего законного места на предплечье девочки. – Остаётся подождать пока восстановится мана. К сведению носительницы: лечение производилось за счёт энергии костюма, рекомендую следующие сутки воздержаться от боя.

– Так-с, по поводу артефакта… – Росса стукнула чёрный шар кулаком. – Выпускай. Всё. К чёртовой матери!

– Уверены?

– Абсолютно. Ангел, использующий ману из душ мучеников – курам на смех!

– Выполняю, офицер. – Голос Эфии слегка дрогнул от переполнявшей его гордости.

По залу прокатилась рябь, с потолка посыпалась пыль. Там, наверху, разъехались в стороны увесистые лепестки диафрагмы, открывая взору девушек низкие кучевые облака.

[Подготовка к залпу, пожалуйста, соблюдайте дистанцию во избежание ожогов], – обходя нарастающий гул телепатией, сообщил терминал.

Оружие магов охватило яркое пламя, а спустя миг, в небо грянул луч насыщенного лазурного цвета. Десятки душ покидали узилище, ледяными когтями царапая сердце девочки. Она почувствовала каждую, их страдания прошли сквозь неё.

– Ты как? – спросила Хокори, заметив, что подруга дрожит.

– Кхм… я… – Астра помотала головой. Стенания умолкли, но натянутые струной нервы успокаиваться не спешили. – После таких дел… напиться хочется.

– Малёк ещё, тебе плохо будет…

– Мне и так плохо! Хорош меня наставлять, взрослая, тоже мне!

Акулина скрестила руки на груди, подняла брови и смерила волшебницу взглядом.

– Ладно, проехали…

[Мне забронировать вам комнаты у мадам Фильды?] – уточнил компьютер.

– Потом. Всё потом, – отмахнулась Росса. – Прежде, чем ехать к гномам, нужно поспать.

***

Астра:

Добрую часть детства головушку вашей покорной слуги с особым тщанием заполняли понятиями о добре и зле. Моральный компас настраивали, так сказать. Согласно «кодексу добропорядочной леди» все мои поступки за последние несколько месяцев – лютая ересь.

Я заключила пакт с существами, ломающими само понимание реальности, пошла против замшелых устоев своего «тухлого шарика», несколько героических подвигов свершила. Девочек, вроде меня, надобно веками пороть, и то, мало будет. Хи-хи-хи, ну-ну, «правильную» мисс давно бы на костре закоптили.

Я жива, дышу, мыслю, а значит – не совершила ошибок! Большего мне и не надо! Люблю побеждать! Обожаю, когда сделанный ход оказывается именно тем единственным, что ведёт к вершине!

Касательно нашей ссоры с Железкой… Забудьте. Пытаться исправить законченного интригана и манипулятора – себе дороже. Да и… зачем? Пусть вселенная для него – комната с игрушками, Эфия – мой интриган. В отличие от людей, у терминала ИИ нет скрытых мотивов, а все амбиции вращаются вокруг хозяйки. Доколе носитель следует протоколам бело-золотого города, компьютер будет на его стороне. Не бросит, не предаст. Звёзды погасит, если потребуется! Даже… страшненько немного. Раньше я таких «профессоров» боялась, как огня, каждый норовил воспользоваться наивной девочкой дворянских кровей. Никогда бы не подумала, что настолько кому-то доверюсь!

– Прости меня… пожалуйста, – внезапно подала голос Селёдка. Мы шли к выходу из катакомб по карте, составленной «Небесной сетью».

– За какие грехи?

– Вся эта история, о том, что Обозревающий Небеса – твой последний живой родственник… Твои слёзы… слова о важности кровных уз… Я… посмела сомневаться в тебе…

– Эфия соврать не даст – мысли вернуться в семью Заубер у меня были. Но лишь затем, чтобы вместе построить счастливое, мирное будущее и всё такое. Когда же мы увидели выпотрошенную акулину… Жизнь учёного – вечный поиск, попытки разогнать тьму невежества светом знаний. Ставить поиск материала, как самоцель, отправлять невинные жизни на алтарь фанатизма, полностью противоречит…

Закончить мысль не получилось – головушку сжали в объятьях. Акула плакала, бесшумно орошая слезами мою макушку.

– Прости… Прости, что угрожала тебе… Мне было так страшно… Я не хотела терять подругу, не хотела сражаться с тобой…

– Брось эти глупости…

– Не брошу! Ты делаешь великое дело! Под мирным небом все расы смогут отбросить ненависть, акулины в том числе! Я очень тебе благодарна! – Возглас Хокори эхом пронёсся по сырым, поросшим мхом коридорам.

– П-пусти, шею свернёшь. – Залившись краской, я сделала несколько шагов в сторону. Вот ведь…

***

Лофос тихо дремал, улицы столицы были пусты. Ветер раскачивал деревянные вывески, и те скрипели, ожидая начало нового дня. Дома-лежебоки, зажмурившись тяжёлыми ставнями, самодовольно игнорировали происходящее на улочках.

Незаметно покинув цитадель гильдии магов, девушки принялись искать место, где можно «перебинтовать душевные раны». Астра шла впереди, выискивая глазами свет – огонь в окнах заведений, работающих круглосуточно. Тело, из-за нехватки маны, периодически донимал озноб, но желание вкусно поесть и сладко поспать придавали ей сил.

– Мы можем поговорить, – бросила акуле волшебница, услышав очередной вздох.

– Всё хорошо…

– Хочешь, чтобы я ответ из тебя красноречием выдавила? Выкладывай. Пожалей свою гордость и моё время.

– Да какая гордость-то… у изгнанницы…?

Астра обернулась на тревожный звоночек. До этого, от слова «изгнанница» у Хокори волосы на загривке дыбом вставали.

– Отсюда, пожалуйста, поподробнее.

– Ну… Я ведь отправилась исполнять миссию, чтобы стать ближе с Протеем, доказать свою значимость… Н-не подумай, пожалуйста, путешествовать с тобой одно удовольствие, правда-правда, просто… Теперь всё будто потеряло смысл. Хифа – его законная женщина. Зачем мне тренироваться, становиться дзе, лететь на Андропонию, если… Эта сука меня к любимому не подпустит! Права была та журналистка: я – игрушка небожителя, у которой никогда не будет мальков от него!

– Юная Хокори, – опередив хозяйку, произнёс Эфия, – ваши беспокойства избыточны. Брачная дуэль – способ продолжения рода и только. Верность до гробовой доски в сделку не входит.

– Значит… – Глаза воительницы обратились в блюдца.

– Исполнив установленные протоколом обязательства, пара получит солидную премию, а после, каждый из них волен идти своей дорогой, – закончил свою мысль компьютер.

– Ты слышала?! Слышала?! – Девушка прижала кулаки к груди.

– Глупая ты рыба… – Астра покачала головой. – Вечно всё в себе держишь. У тебя, между прочим, целый офицер под боком! Могла бы и спросить!

– Прости… я… ну… не слишком тебе доверяла…

– Короче, Селёдка, Оружие Обозревающего Небеса мы разрушили, торопиться некуда. Отдохнём, как следует, и будем из тебя заправскую невесту лепить! Эфия, если что, подмогнёт. Ему любая задачка «на зубок». Адвокат дьявола. – Последнюю фразу девочка произнесла шёпотом. Столица таких слов не любит.

Хокори засмущалась, но всё же кивнула.

[1]Через тернии к звёздам

2. Затишье

Скрипнула дверь, звякнул колокольчик. Девушки прищурились от яркого света и вздрогнули от накатившего тепла. Памятуя прошлый конфуз, юная дзе не решилась вести дикую подругу в роскошный ресторан. Выбрала заведение попроще.

– Добро пожаловать, милые дамы! Пусть «Волшебница» освещает ваш путь! Чего изволите? – Перед гостьями возник официант в каменных от крахмала брюках, тёмной жилетке и витиеватом жабо.

– Очень ранний завтрак. Это возможно? – Росса задрала носик, ловко натянув маску светской львицы.

– Всенепременно, мисс, повар работает, не покладая рук. – Губы мужчины посетила дежурная улыбка. Маленькая леди полностью завладела его вниманием, вытесняя свою «незатейливую» спутницу.

– Славно, столик на двоих, – девочка сделала шаг вперёд, нарочито пресно оглядывая помещение.

Над интерьером хозяин постарался: заведение напомнило бывшей дворянке залы Академии. Добротная деревянная мебель с декоративными следами обучения, посохи и жезлы на стенах, стопки свитков. Даже воздух был такой же «книжный».

Напротив входа висела картина: две луны среди облаков, большая белая закрывает собой лиловую поменьше. С древних времён считалось, что маленькая луна помогает в пути заклинателям и мудрецам. Её звали «луной магов» или «Волшебница». В честь неё и назвали эту таверну.

– Полагаю, дамам прежде трапезы потребно освежиться с дороги?

Астра коротко кивнула и переплетя пальцы у живота, последовала за официантом.

– Столик будет вас ждать. – Мужчина приоткрыл гостьям дверь уборной.

***

Внутри никого не оказалось и Росса облегчённо вздохнула. Держать образ леди с туманом в голове – сильно выматывало. Опёршись на комод, она взглянула на своё отражение в зеркале.

– Ну и рожа…

– Отнюдь, офицер, выглядите на восемьдесят процентов от нормы, – откликнулся Эфия.

– Ага, остальные двадцать сожрал фатум. – Девочка хрипло посмеялась над собственной шуткой.

– Полностью мыться? – Хокори уже стояла с ушатом воды.

– Руки, по локоть. Остальное я тебе отмою магией. Вон, не волосы, а пучок соломы, мыть их мылом мирянским – только больше портить.

– Эх… – Воительница тяжело приземлилась на табуретку. – Был бы у меня офицерский доступ… В человеческом теле вода и мыло… мерзкие.

– Будет-будет, потерпи. – Астра пристроилась сзади, её пальцы заискрились лазурью.

– Я устала ждать…

– Блин, как же ты воняешь! Манто насквозь пропиталось кровью. Слава Всевышнему, слуга это заметил и предложил помыться.

Акула запрокинула голову, одарив девочку неприятным взглядом.

– Чего? – насторожилась волшебница.

– Откуда столько неприязни? Ты ненавидишь свой род?

– Я бы не назвала это ненавистью, – разгребая копну на макушке подруги, произнесла Росса, – просто… так принято.

– Пф, «принято»… Вот у нас на пляже…

– Сравнила, тоже мне. В отличие от акулин, люди не единое целое. Гражданину Лампары архиважно уметь себя преподнести, показать, кто он есть и какое положение занимает. Начни дворянка любезничать с конюхом, её с потрохами сожрут, а крестьянина, рискнувшего хамить феодалу, сразу вздёрнут.

– Получается, ты защищаешься грубостью?

– Моё поведение – визитная карточка, бонны постарались. Родословная сквозит в каждом движении, в каждом слове. Власть, скрытая за грацией. Считай, что, когда мы вошли, я «представилась».

– Протей много раз говорил: дзе носят всемудрого поверх любой одежды или брони, чтобы все видели.

– Правильно. Говорить, порой, избыточно, нужно показывать. Мы сейчас выйдем красивенькие, чистенькие и ухоженные, все ахнут!

– Дурь дурная, – рассмеялась Хокори.

***

Пророчество маленькой чародейки сбылось – стоило акулине, высотой под притолоку, появиться в обеденной зале – миряне раскрыли рты. Чёрный мех манто блестел, как новый, платье из тончайшего спецметалла тихо шелестело по полу. Двигалась девушка уверенно, с выправкой воина, одним взглядом повергая ротозеев наземь. Венчал композицию небрежно сдвинутый набок берет. Позади воительницы, придерживая подол, семенила Астра. Воцарилась почти осязаемая тишина.

Столики занимали немногочисленные ранние пташки – члены ремесленных гильдий. Общество элиты претило Россе, а излишнее, ничем не обоснованное чванство вызывало у неё тошноту. Здесь, среди потёртых курток и мозолистых рук, ей легче дышалось.

– Прошу, мисс. – Официант пододвинул стул неожиданной высокой гостье.

– Так-с, – глядя в меню, девочка причмокнула.

Пергамент пестрил изысканными блюдами и дорогим вином. Даже «простенькому» заведению внутри Лофоса требовалось держать марку, чтобы не прогореть.

– От сих, до сих, обеим, – леди провела пальцем по списку.

– У очаровательных дам не менее прекрасный аппетит. – Мужчина удивлённо поджал губы, но спорить не осмелился. – Что пить изволите?

– Молодое вино, послаще.

– Возможно мисс пожелает усладить свой вкус более, кхм… зрелым напитком? Погреба «Волшебницы» полны…

Юная дзе сделала короткий жест рукой, прервав излияния «слуги», однако припоминая слова Хокори про ненависть, добавила вслух:

– Ночь, проведённая за магическими изысканиями, просит взбодриться, а не дегустировать.

– Ох, прошу простить мою грубость!

– Пустое. Твоё рвение похвально, я это запомню. – Астра осветила глаза остатками маны и мягко улыбнулась.

– Премного благодарен, мисс! – Услышав доброе слово из уст чародейки, официант заметно воодушевился.

– Возьми, здесь за еду и комнату на ночь, сдачи не надо. – Девочка поставила перед собой стопку крупных монет.

Соблюдая вежливую дистанцию, работник таверны аккуратно, кончиками пальцев, забрал оплату и скрылся в подсобных помещениях.

– Ну-сь, рыбёха, довольна? – Росса повернулась к воительнице.

– Что вы, «мисс», право не стоило! – Акула произнесла колкость, нашёптанную Эфией, и подруги захихикали.

Стол быстро полнился убранством: девушкам принесли ароматные зелёные полотенца и редкую, по меркам Лампары, стеклянную посуду. В центр поставили пузатый графин воды с лимоном. Юная дзе сразу же схватила свой бокал – даже ей, дочери известной фамилии не приходилось трогать утварь из новаторского материала. Раньше такие безделушки стоили больше, чем их собратья из золота.

– Похоже, маги изобрели дешёвый способ производства…

– Ты чего там бормочешь?

– Забудь. – Астра отставила бокал и перешла на телепатию. – [Я вот, о чём подумала: от меня отреклась семья, а церковь заклеймила ведьмой. Учитывая, что Заубер кончились, продолжать всё время вести себя, как леди, нет никакого смысла…]

– Слава матери всего сущего, до тебя наконец-то дошло! – всплеснула руками Хокори. – Задолбала уже совать везде правила свои дурные!

Получилось громче, чем следовало и в них уткнулись несколько взглядов. Угрюмо подперев пальцами лоб, чародейка тяжело вздохнула.

– Дослушай, пожалуйста. – Девочка сбавила тон до шёпота, тем самым подталкивая собеседницу сделать так же. – Влиятельные дома учат своих отпрысков с пелёнок. Я умею использовать этикет себе на пользу, могу и простушкой притвориться, и носик задрать, а вот тебе…

– А мне оно не упёрлось вовсе!

– Протей тебя зачем со мной отправил, напомни-ка?

– Любимый попросил меня принести родным знания! – отчеканила воительница.

– А ещё? – Маленькая волшебница несколько раз задумчиво щёлкнула пальцами, будто всерьёз забыла. – Вроде, если не ошибаюсь, седьмой офицер прочит своей подопечной место вождя, верно?

– Он бы… очень хотел, но…

– Никаких «но»! Повелитель рыбьих хвостов спит и видит, как его создания вырастут из «игрушек небожителя» во что-то большее! Учитывая цель моей миссии, ты – буквально мой клиент, Хозяйка Океана.

Акула замерла, спорить с дипломатом Небес у неё никогда не получалось.

– Ваше вино, мисс. – Рядом неслышно возник официант, наполнив бокал Россы бордовой жидкостью. Презрев манеры, гостья мигом осушила его до последней капли.

– Ух-х, вкусненько! Лей ещё!

– Как… прикажете, кхм.

Хокори поднесла напиток к носу, поморщилась и вернула бокал на стол.

– Так во-от, – протянула девочка, когда мужчина отошёл на почтительное расстояние. – Думаешь, я забавы ради выбрала нам маски благородных дам? Или, может, мне доставляет удовольствие над тобой издеваться?

– Ты всё о важности прикрытия талдычила…

– Пф, представились бы странствующими знахарками – никто бы бровью не повёл. – Смеющийся взгляд Астры настаивал: «Пораскинь мозгами, ну же!».

Воительница задумалась, ей стоило огромных усилий собрать воедино все поступки подруги, их причины и следствия:

– Протей видит меня вождём… Ты с ним согласна… Представитель расы обязан выступать на совете… Обучение хорошим манерам…

Когда луч осознания пронзил разум девушки, губы её юной собеседницы растянулись в широкой улыбке, обнажив клыки.

– Мелочь хитрая! С первого дня пела мне о важности этикета, а сама… Манеры на дух ведь не переносишь! Делала это только, чтобы… тупую дикую Селёдку научить… И как я сразу не догадалась!

– Хе-хе! Пра-авильно! – После третьего бокала щёчки Россы порозовели. – Правду сказать, я лишь «винтик» в плане твоего покровителя. Мизинчиком коснулась его задумки, поняла, чего хочет седьмой и приспособилась. Полноценно играть на одном поле с чудовищами махинаций мне пока рановато.

– Значит… – Хокори смущенно опустила глаза к недавно возникшей перед ней тарелке. – Ты тоже веришь, что я смогу стать вождём?

– А больше и некому. Твои, с позволения сказать, «сородичи», только рычать да пыхтеть горазды.

– Они не все такие!

– Верю. Однако представить любого из них на светском балу, среди напудренных господ… страшно. Ты – единственная, у кого есть шанс. Взрасти в себе даму, представь акулин, как полноценную расу. Иначе вы так и останетесь просто монстрами.

– Да чтоб его! То есть, если я не научусь вашим придурошным реверансам, меня даже слушать не станут?! – Девушка тяжело вздохнула. – Поняла. Буду стараться!

Воительница выпрямилась и положила кисти на край стола. Ей очень хотелось оправдать надежды создателя. Девочка же, напротив, почти лежала возле бокала. Они будто поменялись ролями.

– Умничка. Имперцы чтут закон почище Святого Писания. Список правил, обычаев и привычек – их настольная книга. Особенно это касается простолюдинов и… женщин. Исполнишь всё, как надо, Протей тебя, хех, со всех сторон оближет.

– Замолчи! – Лицо Хокори стало под стать вину. – Чего молчала-то?!

– «Того». – Юная дзе самодовольно усмехнулась. – Надеялась, что тебе и без волшебного пинка смекалки хватит.

***

Астра:

Ох… стоило проснуться, головушку пронзило сотней острых игл… Особенно затылок… В горле – пустыня, больно глотать… Глаза режет, не открыть…

Где я? Чувствую… что лежу на боку… подо мной что-то мягкое… кровать? Мысли путаются… дыхание обжигает губы, нейроинтерфейс… его нет.

Потянулась проверить профессора – наруч оказался на месте, но… боевое облачение, подарок Энтинуса… пропало! Вместо гладкой поверхности из шестигранников, подушечки пальцев касались кожи!

Ик! Когда казалось, словно хуже быть не может… Я услышала под правым ухом чей-то пульс! Моё сердце пропустило удар, по телу прокатилась волна леденящего ужаса, даже мигрень на миг позабылась.

Докатилась… «Небесный арбитр провела ночь с незнакомцем», вот так история… Что дальше, «мисс»? Души начнёшь из людей вырывать?

Естественно, я первым делом обратилась к магии, хотелось понять, кому это так «посчастливилось». Зря. Мозг чуть не сгорел в агонии. Сразу подвал пекарни вспомнился, куда меня утащили прихвостни Норенса…

Проклятье… больше и капли алкоголя в рот не возьму! Прикажу Железке выкрутить защиту от ядов на максимум!

– Мхм… – «Сосед по койке» сладко причмокнул, прижимая меня к себе, будто мягкую игрушку.

Что же делать… как так вышло?! Эфия… Учитель… Спасите, кто-нибудь! Ых! Богом клянусь, стоит силам вернутся… живым от гнева дзе не уйдёт никто! Всем достанется!

Дышать, дышать, дышать! Пусть всё хуже, чем кажется, пусть меня опорочили, технологии Андропонии смогут исправить любую пакость! Сейчас нужно вырваться из плена боли, любой ценой…

– Эй, ты чего? Кошмар приснился? – прозвучал над самым ухом голос Селёдки.

А? Ой… точно… я же пила не одна… Паника, отвратительное самочувствие и прекрасная фантазия – три кита, на которых зиждутся мои кошмары. Совсем забыла про свою телохранительницу. Бывает же…

– Астра, всё хорошо? – Подружка принялась трясти меня за плечо. Мозги свинцовым бруском покатились по черепушке.

– Ай-яй-яй! Не… надо…

– Я могу чем-то помочь?

– Во…ды…

– Эт я мигом, жди! – Хокори выдернула руку из-под моей головы, и та неподъёмным грузом шмякнулась о подушку. Ай! Можно поласковее?! Для меня сейчас любой пух твёрже гранита!

Через силу едва разомкнула веки… Ну и бардак мы устроили! Весь пол усеян наспех сброшенной одеждой. Любой, кто увидит, решит, что мы с ней… того этого. Кошма-ар…

Когда Селёдка вернулась, я уже кое-как смогла сесть. В её руках был поднос с целым сервизом. С похмелья из мелкой посуды не пьют, и я подарила графину жадный поцелуй.

– Кхе-кхе… будто вечность воды не видела… – голосом дракона, страдающего от туберкулёза, произнесла я.

Полупустой графин вернулся на столик у кровати, а мне, наконец, хватило сил оглядеть спутницу. Стыд и срам… Плечистая и мускулистая воительница стояла посреди комнаты фактически голая. Тоненькая, полупрозрачная ночнушка – не в счёт. Это даже хуже, чем быть голой! Слишком пошло!

– Тебе, кхм, кто это дал? – я кивнула в сторону сервиза.

– Официант наш.

– То есть, ты показалась ему… вот так?

– Забей. – Хокори махнула рукой. – Он поклялся никому не рассказывать, что видел нас.

– «Нас»?!

Я посмотрела вниз и-и-и… да, точно такая же ткань, больше дразнит, чем прикрывает.

– Угу, ты не помнишь…?

В дверь робко постучали, и подруженька резво кинулась открывать. Мне едва удалось вовремя укутаться одеялом.

– Ваш завтрак, мисс…

– Тащи его сюда! – скомандовала я.

Дважды просить не пришлось, наша громила без раздумий схватила мужчину за ворот. Спустя миг он уже стоял на коленях посреди комнаты.

– П-позвольте ещё раз принести вам мои искреннейшие извинения за вчерашнее! – Голос официанта дрожал. Заходить к дамам для имперца – практически смертный грех.

Так-с, а кто ему по роже прошёлся? Левая сторона вся вспухла. Можно, конечно, и у Хокори спросить, но… «объяснения акулы» – тот ещё паззл.

Мигрень уже почти отступила, лишь небольшие отголоски остались. Не зря наномашины ману ложками кушают. Нарядившись в одеяло на манер королевской мантии, я прошлась вокруг «пленного».

– Хочешь прощения – будешь честно отвечать на вопросы, договорились?

– Конечно, мисс! Ч-чего изволите?

Расхаживая туда-сюда, я ощутила под правой стопой нечто маленькое, кругленькое, гладкое. Пхех, молоде-ец, девочка, ядро боевого облачения, артефакт ангелов, оставила пыль с ковра собирать, словно безделушку ненужную. Ну, ничего, сейчас исправим.

Лазурный камешек занял своё законное место чуть выше пупка, засиял, тело окружил вихрь шестигранников. Нейроинтерфейс тоже вернулся. Видимо «кое-кто» уже проснулся, просто молчит, зараза железная. Ни «доброе утро, офицер», ни «как поживаете».

Фух, хорошо, за стеной из технологий я вновь чувствую себя уверенно. Для кого вообще были придуманы эти ночнушки?! Таким «нарядом» только мужа дразнить, и то, когда дома больше нет никого!

Перевоплощение болезненной девочки в покрытого спецметаллом ангела произвело на смертного неизгладимое впечатление – зенки чуть из орбит не вылезли.

– Нути-с. – Я села на кровать, закинула ногу на ногу и неспешно поправив подол платья, одарила собеседника насмешливым взглядом. – Сейчас ты в подробностях расскажешь всё, что произошло с момента нашего прибытия, вплоть до этой секунды. И, прошу, говори прямо, без прикрас, обиняков и всяких «красивостей», не на балу.

Мирянин сглотнул, прикрыл рот рукой и откашлялся. Моих фото с надписью «разыскивается» по Лофосу не расклеивали, но слухи о красновласой ведьме ходят, я уверена. Было бы даже обидно, если бы столь прекрасная волшебница осталась неизвестной.

– Мисс…

– Росса, просто Росса, а мою спутницу…

Блин, точно, рыбина ведь хранит своё имя почище государственной тайны…

– Хокори меня звать, – фыркнула Селёдка. Учится, чудненько.

– Раз уж без прикрас изволите… Вы пришли ранним утром, попользовали уборную, заняли столик…

Официант запнулся, то ли мои веснушки считал, то ли ещё, что. Пришлось подтолкнуть его настойчивым «Кхм!».

– Смилуйтесь, госпожа, тяжёлая ночка выдалась… Вы сидели, о чём-то разговаривали, я специально не слушал, так принято. Потом, когда…

– Когда я напилась?

– Д-да, вы стали вести себя…

– По-свински? Словно чернь бескультурная?

Мужчина вытянул губы в тонкую линию и несколько раз кивнул.

– Мисс очень громко смеялась, бранилась через слово, а потом… подозвала меня, схватила за ворот и отрыгнув прямо в лицо сказала: «Купаться хочу!». Я поведал о бане неподалёку, и вы с госпожой Хокори ушли.

Мрак, кошмар и безнадёга. От накатившего стыда я потеряла контроль над маной – аура голубой дымкой потекла на ковёр. Эманации силы вкупе с искривившимся лицом заставили смертного сжаться в изюмину. Благо я быстро вернула контроль и спокойно продолжила:

– Что было дальше?

– Ну… в-вернулись вы поздно, – официант покосился на дверь, сгорая от желания поскорее уйти, – комната уже была готова…

– Кто тебе физиономию разукрасил? – я заломила бровь.

– Ваша спутница.

– За что?

– Кхм, видите ли, ваше «состояние» заметил хозяин «Волшебницы». «Такая маленькая мисс, а столько съела и ещё больше выпила», – сказал он. Попросил на ночь остаться, последить.

– И ты, конечно же, согласился?

– У меня трое детей, их кормить надо, а за переработку доплачивают, – тяжело, почти обречённо вздохнул мирянин. На жалость давит? Что же, будем считать – у него получилось.

– Мы отошли от темы.

– Нечего рассказывать, ей-богу. Дежурил у двери, кимарил на стуле, вы вышли, тяжело опираясь на стену. Я подбежал, хотел помочь. В этот момент появилась госпожа Хокори и прорычав «ей не нравится, когда на неё пялятся» – ударила меня. Очнулся уже утром.

Закончив говорить, смертный выпучил глазки, как побитая собачка, ожидая вердикт.

– Могу я надеяться, что вся эта история и образ моего обнажённого тела умрут вместе с тобой?

Ха-ха! От слов про смерть он ажно крякнул!

– Никому ни слова, клянусь! Н-никогда! Пусть пытают…!

– «Помолчи», – прозвучало заклятье «Приказ», зубы официанта плотно сжались.

Легонько коснувшись его щеки, я простимулировала регенерацию, а затем жестом отправила беднягу восвояси.

***

Астра:

Дверь хлопнула, мы с Селёдкой остались одни. Ладненько, узнаю, чем страдала моя головушка, гуляя пьяной по городу – совсем хорошо станет. Нет, ну придумала же! «Купаться хочу», *****. Пролить свет на это белое пятно сможет только профессор… Не хочется его спрашивать – наверняка язвить начнёт.

Мой взгляд упал на подружку, та в ответ вопросительно подняла брови.

– А у тебя, я смотрю, головушка от вина не болит.

– Лучше бы болела! После нескольких бокалов вены вспыхнули, как от красной энергии! Я будто со стороны смотрела, ничего не контролировала… Чего вы, люди, воду не пьёте?! Всё либо кислое, либо горькое, а то и вообще сладкое!

– «Чего»? Брюшной тиф, холера, дизентерия, могу перечислять до бесконечности. Это у тебя не желудок, а горшок свинцовый. Человека даже стакан воды из речки убить может. Вот и стерилизуют, чем могут.

Взяв сдобу с подноса, я принялась расхаживать туда-сюда, обдумывая наш следующий шаг. Мой взор блуждал по полу, пока не наткнулся на панталоны, порванные со стороны задницы. Я чуть не подавилась!

– Как, кхе… это произошло?!

– У тебя никак не получалось их снять, – пожала плечами Хокори. – Повозившись, ты рыкнула, сверкнула глазами и сорвала трусы.

Ага, здорово, класс. Налакалась так, что раздеться по-человечески не смогла, зато усилить тело магией – всегда пожалуйста, да? Волшебница, одним словом.

– Пуф, шут с ними, потом зашью. – Я приземлилась на кровать и пригласила Селёдку сесть рядом. – Железкин, мне уже можно на тебя злиться, как считаешь?

– Прошу, госпожа, смените гнев на милость, – хихикнул компьютер.

От голоса Эфии стало легко и спокойно, будто вернулась домой. Улыбка сама наползла, чуть щеки не треснули.

– Не «госпожакай» мне тут, паяц! Работай давай!

– Доброе утро, офицер Астра. Вы в полном здравии, запас маны полон. Погода солнечная, пять градусов Цельсия. Желаете заполнить список дел на сегодня?

– Соверши подвиг: признайся, чего молчал-то?

– Исполнение протоколов – мой второй по важности приоритет. После жизни носителя, разумеется. Просьбу не тревожить вас без нужды при мигрени – я всецело уважаю.

Действительно, был такой разговор. Всё помнит… в отличие от меня.

– Кстати об этом. С этого дня твоей хозяйке необходим полный иммунитет от ядов и любых дурманящих веществ. Разум мага обязан быть чище утренней росы, всегда. Также, исключая форс-мажоры всякие, мне положено просыпаться со свежей головой.

– Принято к исполнению. Что-то ещё?

– Сам знаешь «что». Рассказывай, какими глупостями мы страдали, пока гуляли вчера по городу.

– Извольте, офицер. – Перед нами развернулся голографический экран.

***

[Архивная видеозапись]

Волшебные фонари поливали мостовую мягким нефритовым светом, витрины магазинов украшали разноцветные гирлянды. Лофос праздновал день рождения императора, и жители города плотными потоками тянулись к главной улице на фестиваль.

Астра с пунцовыми щёчками шла под руку с Хокори. Глаза девочки горели, она без умолку болтала обо всём на свете. Акула внимательно слушала, не стесняясь гогоча над простенькими шутками подруги.

– Смотри-смотри! Этот чародей придумал эликсир от чумы! – Юная дзе ткнула пальцем в бронзовую статую. – Мы возле столичной больницы!

По пути девушкам попался фокусник в строгом фраке, высоком цилиндре, белых перчатках и смешных длинных туфлях. Из шляпы факира вылетали голуби, трость высекала искры, а задорная улыбка завлекала народ.

Ученице Верховного Главнокомандующего Андропонии подобная «магия» показалась жульничеством. Удало щеголяя бранным слогом, Росса принялась поноси́ть фокусника, раскрывая зрителям секреты его трюков. Актёр не растерялся, подмигнул девочке и достал у той из-за уха монетку, вызвав бурные овации публики.

[Это будет хорошим уроком для моей носительницы – умение завладеть вниманием публики важнее силы. Арбитру старшей расы необходимо преподнести волю Города не как бич, но как благословение], – прокомментировал событие компьютер.

Кадр сменился – Эфия обрезал моменты, где не было ничего интересного.

Хокори стояла, прижавшись лицом к витрине ювелирного магазина. Её глаза сияли ярче драгоценных камней, а горячее дыхание оставляло на стекле след.

– Идём, ну же! – Прыгая на месте от бьющей через край энергии, волшебница дёрнула акулину за рукав.

– Сто-ой! – Девушка не позволила себя сдвинуть. – Смотри-и, какие краси-ивые!

– Сорока! Будешь хорошо себя вести, Протей тебе на свадьбу целую гору таких подарит.

– «Свадьбу»?

– Ага-ага, видишь? Это обручальные кольца, символ любви!

– «Люб…ви»? – Дыхание воительницы участилось, она залилась краской. – Эм, а почему у этих ценник с двумя нолями, а у тех… раз-два-три… с шестью?!

– Зачарованы! – гордо подбоченилась Астра. – Магия – дороже золота! Смотри, подпись есть снизу – «Узы». Значит, они передают чувства между носителями. Можно даже ублажать друг дружку на расстоянии!

– Хочу-хочу! Давай купим, ну пожалуйста! – Акула со стеклянными глазами вцепилась в плечи девочки.

– С ума спятила?! Пусть покупкой побрякушек твой избранник занимается! Будет вообще здорово, если наш «всесильный небожитель» сам изготовит кольца.

Видео продолжилось на центральной улице, что начиналась от главных ворот и тянулась до ступеней Академии высокого волшебства. По ней, ещё не осиротевшая дочь семьи Заубер, когда-то шла сдавать свой первый экзамен. Теперь же она вернулась сюда ведьмой, персоной нон грата. Чужой среди своих.

Вокруг многочисленных лавок с едой и сувенирами стоял гомон. Люди пили, ели, смеялись, поминая тостами Его Величество за редкую возможность покутить.

Справа раздались выстрелы, заставив Хокори стиснуть рукоять меча.

– Тише-тише, это просто салют. – Росса мягко коснулась кулака спутницы.

Девушка выдохнула, однако руки с эфеса не убрала – фейерверки запускали маги, сопровождающие гигантские фигуры из папье-маше. Все они были выполнены в виде поверженных чудовищ, утыканных копьями. Одна из инсталляций представляла обезглавленного акулина.

Вид убитого сородича напомнил воительнице о её прежней ненависти. Позабытое, утопленное в сознании чувство, поднялось на поверхность. Дочь глубин обнажила клыки.

[Остынь, они того не стоят], – телепатически произнесла девочка, ощутив, как «красный зверь» вторит злости, подначивая ураган.

[Тех, кто радуется, причиняя страдания… Никогда не прощу!] – мысленно отозвалась Хокори. Её утробный рык сотряс канал связи. Гросс-Мессер начал покидать ножны.

[Селёдка, послушай]. – Астра положила ладони на щёки подруги, для этого ей пришлось встать на цыпочки. – [Мир полон плохих вещей, но ты плохой быть не обязана. Свершившаяся месть не воскресит мёртвых, не закроет дыру в груди. Я уж знаю, о чём говорю. Твоё предплечье украшает величайший артефакт ангелов, стремись к звёздам, пусть мирские пороки останутся на земле.]

– Мне больно, – прошептала акула вслух.

[Понимаю. Считай это своей главной тренировкой. Смертные не достойны меча будущей небожительницы.]

Убедившись, что буря отступила, волшебница побежала к ларькам. Жареное мясо на шпажках, глазированные фрукты, леденцы – она скупала всё, что казалось съедобным, пока её не пронзил ледяной взгляд. С балкона вычурно оформленного особняка на «чернь», словно орлица, глядела стройная белолицая женщина – настоящий образец дамы. Рядом, путаясь в подоле матери, стояла девочка, укутанная драгоценными тканями под самый подбородок.

Сердце Россы ёкнуло. Давно, кажется, в прошлой жизни, маленькая госпожа фон Заубер так же цеплялась за прутья крошечными ручками, всем сердцем желая присоединиться к кипящему внизу веселью. Воистину, невозможно представить благородную мисс, кричащую лавочнику: «Шеф, во-он того мясца мне положи!». Ей оставалось только наблюдать.

Замки, балы, платья, украшения… Раньше Астра считала подобную жизнь пределом роскоши, а сейчас… видела в парочке на балконе лишь замученного ребёнка и бесправный живой инкубатор. Они живут по чужой воле, она же – вопреки; арбитр Небес – свободна!

Показав язык своему прошлому, юная дзе побежала за добавкой.

***

– На этом всё, офицер, – подытожил компьютер.

– Ты не показал, что было в купальнях, – потухшим голосом сказала девочка.

– Избыточно. Ничего значимого там не произошло.

Росса вздохнула – увиденное сильно ударило по её самооценке. Отпустить себя и свои чувства на волю, творить добро и зло без разбору, опираясь на прихоть левой пятки… Волшебница представляла свободу иначе.

– Тебе нехорошо? – Хокори положила руку ей на плечо.

– Оставьте беспокойство, – ответил за хозяйку компьютер. – Моей носительнице нужно время, чтобы переварить информацию.

– Какой же… – Астра хотела выругаться, однако сдержалась. «Бескультурной хамки» на видео ей хватило. – Я ведь… мы могли погибнуть! Одно лишнее движение, случайный знакомый из гильдии магов…

– Боюсь, офицер, система поддержки пилота на вашей руке слишком… интеллектуальна. Я позаботился о маскировке, ни одна живая душа не вспомнит лица «юной бандитки».

– Смейся-смейся, железные мозги. – Девочка кусала губы, ей хотелось провалиться сквозь землю. – Арбитр Небес – пример, символ бело-золотого города, а я… такую чепуху творила…

– Неправда! – Акула поспешила обнять подругу. – Мне вчера было очень весело! К тому же, то, что ты сказала про ненависть…

– Прошу, забудь этот пьяный бред!

– Никогда! Те слова запали мне в душу! В мире столько хороших вещей, а ярость и злоба порождают одни лишь несчастья! Кровожадный, мстящий всем подряд вождь не достоин вести за собой ро́дных! Давай создадим океан хороших воспоминаний! Вы с Протеем верите в «Селёдку», поэтому… хорош смеяться!

– Ты такая… непробиваемая. – Астра даже прослезилась от умиления. – Откроем окно, проветрим после вчерашнего.

3. Марш искупления

Астра:

Мы наблюдали за пробуждающимся городом, опершись на подоконник. Лёгкий прохладный бриз мягко дразнил кожу. Каким бы безумным не казалось «вчера», солнце – всходило, как и миллион лет до этого. Нам оставалось решить, какими застанут путешественников лучи нового дня.

– Чем займёшься, когда выполнишь миссию главкома? – нарушила тишину Хокори.

– Хм, сложно сказать. Наверное, несколько лет буду откисать в ванной с ведёрком мороженого под мышкой. – Я пожала плечами. – Бросать тренировки – глупо, однако ещё глупее забывать о дарованной мне вечности. Чуток отдохну, а затем отвешу Энтинусу волшебного пинка. Обещал учить – значит будет! А ты?

– Я хочу стать мамой, – твёрдо заявила акула.

Чего и стоило ожидать. Ребёнок – логичное продолжение любви, общее вложение в будущее. Осталось узнать, что по этому поводу думает «жених».

– Но прежде… – неуверенно добавила подруга, – мне нужно стать лучше, сильнее! Протей… он ведь… такой умный, добрый. Уверена, его не раз награждали за преданность делу Андропонии!

– Юная Хокори, – прозвучал из терминала Селёдки голос профессора. Кто ещё мог так беспардонно влезть в интимный разговор, окромя Эфии. – Чувствую своим долгом вставить ремарку: седьмой офицер… не самый уважаемый сторонник Города. Репутация Протея Дзе висит на волоске, имя которому – Верховный Главнокомандующий.

– Как?! Почему?! – С лица воительницы сошла краска.

Вот ведь! Опять Железка лезет со своей «ненужной правдой»! Клянусь, если он продолжит эти «проверки на прочность», я попрошу Энтинуса обнулить к чертям главный сервер!

– Офицер Астра, успокойтесь, прошу вас, – ощутив мой гнев, произнёс компьютер. – Благополучие пользователей в долгосрочной перспективе – важнее сиюминутной грусти. Или вы со мной не согласны?

Да-да, Эфия опять прав. Я сама бы посоветовала подружке найти кого-то… более достойного… Но! Ни один, даже самый веский довод, не оправдывает наплевательского отношения к её нежным чувствам!

– «Уважаемый» терминал, слушай приказ офицера. Ты больше никогда…

– Погоди, – дрогнувшим голосом остановила меня Селёдка. – Пусть расскажет. Это… важно.

– Честь не купишь за деньги, – хмыкнул профессор. – Протея слишком долго болтало из стороны в сторону. Всякое творил. Например, однажды ему хватило ума пойти против самого Главнокомандующего, против его целей. С тех пор у него под глазом шрам, облагороженный татуировкой. Лишь последние двести лет седьмой исправно служит бело-золотому городу. Ничтожная цифра для дзе.

Понятненько… то-то я думаю, чего терминал постоянно огрызается на создателя акулин. Тату закрывает шрам? Протей его не убрал? На память оставил? Интересная, наверное, история. Жаль, сокрыта под грифом «секретно».

– Отец постарается! – вспыхнула Хокори. – Так всем и передай, слышишь! Он заслужит доверие! Раз уж Энтинус верит в него…

– Верховный – безнадёжен, вот вам моё мнение, – ц-кнул Эфия. – Военных преступников прощает, дарует детям офицерские звания…

Эй! Это был камень в мой огород?! Железка считает, что со мной много хлопот?! А как же все те комплименты и дифирамбы…? Проклятый кусок металла!

– Офицер, вы неправильно истолковали мою мысль. Я не вру, никогда. Ложь – удел слабых. Каждый успех юной носительницы – великая радость для моих микросхем. Я просто подчеркнул неправомерность действий своего «системного администратора».

Читает мысли хозяйки, словно открытую книгу, и рад… Что же, я уже привыкла.

– Заключим сделку! – Акула схватила мою левую руку и принялась кричать на мой терминал. Своего ей, видимо, мало. – Мы с любимым наваляем тому красному ублюдку, а ты расскажешь об этом подвиге всем дзе, идёт?!

– Богу второго порядка? – удивился компьютер.

– Да, именно!

– Умерь пыл. – Я отдёрнула руку. – Пусть Эфия сначала расскажет, что это за «порядки» такие. Вдруг ты пытаешься откусить кусок, который не пролезет в горло.

– «Порядки», значит… Боюсь, это материл для целой лекции. – Железка задумался. – Хм, постараюсь коротко передать общий смыл. Наша вселенная родилась в результате события, что зовётся «Большим взрывом». То был неописуемых размеров выброс энергии, Чудо творения. Облака маны сворачивались, превращаясь в звёзды. Частицы того события подпитывают существование всего живого по сей день.

– Профессор, ты увлёкся. – Пришлось вмешаться.

– Вы правы, прошу простить. Вернёмся к вопросу. Увеличивая потенциал души, адепты силы взращивают под сердцем звезду, буквально, со всеми вытекающими. Чем больше существо накапливает маны, тем массивней оно становится в глазах бессознательно-упорядоченного разума вселенной. Когда мироздание «производит расчёт», оно главным образом опирается на «магическую массу» объекта. Таким образом, те, чей объём энергии приближается к космическим величинам, зовутся «Богами второго порядка». Бог первого порядка, соответственно – Всевышний.

– Звезда… – Селёдка положила ладонь чуть ниже рёбер, туда, где поблёскивал её источник. Да уж, дорогая, по сравнению со «светилами волшебства», мы, хех, отсыревшие спички.

– Получается, Энтинус тоже носит подобный титул? – предположила я.

– Де-юре – да, однако Верховный запрещает так его величать. Богохульство, мол.

– Какой скромник, – я рассмеялась.

– Вот бы… узнать побольше об Отце… о его грехах… Может, тогда я бы придумала, как ему помочь…

– Нет ничего проще, юная Хокори. Если твоя спутница пожертвует энное количество маны, я смогу отправить запрос седьмому на доступ к личной информации. В зависимости от его решения, будет предоставлен тот или иной уровень доступа, – голосом назойливого продавца пролепетал Эфия.

После слов Железки рыбина так на меня посмотрела… Дрожащие, умоляющие глазки… Ага-ага, ещё разревись тут!

– Делай, конечно! Мне не жалко.

– Спасибо-спасибо-спасибо! – У акулы вновь случился приступ нежности. Задушишь!

Бедолага, совсем тебе голову вскружили. Мне и грустно, и завидно. С одной стороны, настолько зависеть от кого-то – страшно, но с другой… Она видит своё будущее ясно, в отличие от… Что же, возможно, вашей покорной слуге однажды тоже посчастливится.

– Офицер Протей дал ответ. Получен полный доступ ко всем разделам. – Терминал воительницы вспыхнул. – Будьте осторожны, материалы не проходили цензуру, увиденное может шокировать.

Ну и ну! Неожиданно. Господин кожаные шмотки получает плюсик в карму. У Селёдки забегали глаза, она только и успевала, что подступающие слёзы радости смахивать. За тысячу лет, уверена – информации там скопилось видимо-невидимо. Хех, по крайней мере, теперь «гостевой» доступ подружки включает ограниченный нейроинтерфейс. Подсмотреть, естественно, не получится. Эти данные исключительно для её глаз. Грустненько.

***

Астра:

Итак, пока Хокори с разинутым ртом утопает в «Невероятных приключениях Протея», забронирую-ка я нам номер у мадам Фильды. Хм…

Перед моими глазами открылось несколько окон: информация о моём счёте, страница местного отделения подгорного банка и несколько рекламных брошюр.

С чего бы начать? Сложно будет впечатлить акулину едой и красивой ванной. Во! Она ведь любит всё блестящее! Пойдём по магазинам! Я слышала, у гномов ювелиры хорошие, а ещё, можно посетить бассейн и массажиста. Самое то после наших «забегов». Одежду покупать – избыточно, боевое облачение способно форму менять, но поглядеть стоит.

Это так будоражит! Раньше я бездумно тратила деньги, «дядя-магистр заплатит». Теперь вот, буду развлекать подружку на честно заработанные. Шикарно!

За окном взревел боевой рог. Волна искрящегося холода прокатилась по моему телу от макушки до пят. В Лампаре маги часто выступают тактиками во время военных кампаний, основам управления армией нас учили на боевом факультете. Высунувшись в окно, я подтвердила свои опасения – к главным воротам тянутся знамёна: золотое лучистое солнце на зелёном поле. Плохо, очень плохо!

– Бежим, быстро! – выкрикнула я, по пути «натягивая» волшебную маскировку.

Улица гремела. Мимо «Волшебницы», сверкая начищенными латами, маршировал преторианский легион. Люди бросали цветы к ногам воинов, провожали героев восторженными криками. От осязаемого гомона Хокори зажала уши.

– Любезный, с чего такой переполох? – как бы между прочим поинтересовалась я у стоявшего рядом лавочника.

– Мисс не в курсе? – удивился мужчина, вытирая руки засаленной тряпкой.

– Военные дела – тоска смертная. – Нарочитый зевок, прикрытый ладонью, дополнил образ скучающей леди.

– Его Императорское Величество изволил охотиться! – гордо выпалил горожанин. – Химерцев, засевших в лесу северном, бить идём! Границы расширять!

– Пф, столько лет тварей этих терпели, чего сейчас осмелели-то? – Я прищурилась.

– Великий маг подал знак – лазурный луч пронзил небеса! Эх, жаль, что не смогу поучаствовать, на поле брани жарища лютая будет!

– Луч…?! – Схватившись за голову, я замерла в немом крике.

– Астра? – позвала Селёдка, наклонившись.

– Мы… я виновата…

– Идём. – Подружка схватила меня за предплечье и утащила в переулок.

***

– Прокля-ятье! – взвыла девочка, когда они покинули городские стены.

– Спокойно, без паники. – Хокори шагала уверенно, волоча за собой скисшую волшебницу.

– Ты не понимаешь! Из-за меня начнётся война! Тысячи душ попадут в беспощадные жернова насилия…!

– Слушай! – Акулина резко остановилась и тряхнула спутницу. – Мы всё исправим. Я помогу.

– КАК?! Это невозможно! Ведьму не станут слушать!

Воительница хмуро окинула Астру взглядом.

– Всемудрый, предлагай варианты! Видишь же, хозяйка паникует.

– Войны затевают сильные мира сего, простой народ идёт туда, куда прикажут, – подсказал Эфия.

– Кто управляет войсками? – этот вопрос уже был адресован Россе.

Девочка замерла, покрутила головой, поджала губы.

– У-у них должен быть тактик… из магов… Учитывая масштаб кампании – какая-то гильдейская шишка.

– Отлично, где нам его искать?

Ответ вновь пришёл от компьютера:

– Сеть орбитальных спутников обнаружила скопление шатров неподалёку от северного леса.

– Они телепортировались и ждут легионы! – воскликнула Росса.

– Прекрасное умозаключение, офицер. Рад, что оказался полезен. – Экран терминала погас.

– Обезглавим армию – остановим атаку, – подытожила акула.

Астра насупилась. Дикая подружка очень уж быстро сориентировалась, оставив её, учёную волшебницу, с носом. Ещё и Эфия не преминул подыграть.

– Ладно, умники, хорошо, допустим. Попробуем обогнать имперское войско…

Юная дзе замерла с открытым ртом. Перед походом в столицу девушки распрягли лошадей, а дилижанс спрятали под сенью укромной рощицы. Ожидать, будто лошади покорно дождутся хозяек – было глупо, однако вид транспорта, от которого остался один лишь остов, заставил Россу жалобно скулить.

– Как это так? – акулина задумчиво наклонила голову.

– Лампара напоминает исполинское чрево. Переваривает неприкаянные вещи. Вас обокрали, если угодно, – объяснил Хокори компьютер.

– Чёрт! – девочка с досады ударила останки дилижанса. Кулак, облачённый в перчатку из спецметалла, оставил глубокий след.

Идея воительницы скончалась, не успев родиться на свет. Покупка новой повозки и припасов могла занять неоправданно много времени. Прибыть на поле брани раньше легионов они физически не успевали.

– Залезай. – Акула подставила спину.

– А? – Астра изумлённо раскрыла рот.

– Настала очередь алому зверю выложиться на полную! Я тебя понесу!

– Нет… то есть, ты ведь перегреешься!

– Забей. Давай же, положись на меня! Только доспех свой сними, тяжёлый жуть.

Волшебница сглотнула. Заставлять Хокори нести себя через половину Лампары, слишком обязывало. Россе было проще выдавить всю кровь из жил, чем принимать помощь от других.

– Слушай… я так не могу. Дай подумать, наверняка есть другой…

– Опять героиню из себя строишь? – Акулина скрестила руки на груди. – Зря время теряем!

– П-просто… Протей наказал тебе принести ро́дным знания… Скакать по холмам, из-за моей ошибки…

– Совсем тупая?! Отец ясно сказал: «Реши, что принесёшь своему народу». Думаю, отвага одной вредной девчонки – идеально подойдёт. Не дрейфь, покажи, чем окончится твоё путешествие! – воительница грубо потрепала Астру по волосам.

– Кхм… – Щёчки юной дзе залились краской. – Профессор, система антигравитации боевой брони может сделать легче моё тело?

– Очень изобретательно, офицер. Так вы облегчите ношу юной Хокори, а технологичное облачение заблокирует агрессивные эманации её красной маны. Перераспределяю энергетические цепи…

Послышался глухой щелчок, воздух вокруг прогрессивного облачения пошёл рябью. Росса почувствовала, как ткань из шестигранников, подчиняясь лёгкому бризу, отлипает от кожи. На миг стало трудно дышать.

– …Вес носительницы снижен с сорока…

– Эй! Не смей произносить вес леди вслух!

– Надеюсь, жалкие пять килограмм не посрамят вашу честь?

– Хах, а больше никогда и не было! Понял?! – задрала носик девочка.

Волшебница подвигала руками, попыталась пройтись. Небывалая «воздушность» путала её органы чувств, нутро то и дело падало в воображаемую пропасть. Когда она подпрыгнула ради эксперимента, то едва не улетела. Благо подруга успела поймать красновласый шарик за лодыжку.

– Ну как? Здорово? – Астра победоносно оскалилась.

– Ого, лёгонькая, – оценила Хокори.

– Теперь слушай, это важно, – с серьёзным лицом произнесло «пёрышко», лежа словно невеста на руках спутницы. – Дело сложное, поэтому с этого момента – мои приказы абсолютны, усекла? Шаг влево, шаг вправо – провал.

– Да-да. – Воительница пожала плечами. – Дорогу показывай.

«Поиграв» с картой, Росса вывела на нейроинтерфейс акулы миниатюрный навигатор.

– Видишь стрелку? Отлично. Погоди, только на спину к тебе перелезу, ох… Так-с, а теперь, но-о! – Юная дзе стукнула своего «скакуна» лодыжками по бёдрам.

Ноги Хокори налились красной маной, мышцы и сосуды вздыбились, она сорвалась с места со скоростью хорошего автомобиля. Не ожидая такого рывка, девочка чуть не упала.

Кожаные сапоги воительницы скрипели. Овраги, долины или заснеженные поля – не важно. Промёрзшая земля таяла под её натиском. Шаг, другой, третий… прыжок! Адепт яростной силы почти парила над землёй.

Волшебница, затаив дыхание, наблюдала за расплывающимся пейзажем. Ткань боевого облачения вибрировала от контакта с алой энергией. Спидометр Эфии показывал трёхзначное число.

Спустя четверть часа бешенная гонка окончилась – акула решила перевести дух посреди небольшой рощицы.

– Яйкс! – Компьютер вернул хозяйке прежний вес, и та грузно плюхнулась на пятую точку. Её конечности дрожали. – Ну ты выдала! Вся жизнь перед глазами пронеслась!

Хокори хрипло дышала, упёршись руками в колени, с губ тянулась нитка слюны. Взмыленная и окутанная паром, она напоминала загнанную лошадь.

– Сейчас… это пустяки… дай секунду и… – Девушка с трудом двигала ртом.

– Дам больше. Садись, отдыхай, я костёр разведу. – Астра погладила мокрую спину подруги.

– Мы… спешим… надо бежать…

– Ц-ц-ц, – строго пригрозила пальцем волшебница. – Кто давал обещание слушаться?

– Я…

– Пра-авильно. Слушай и выполняй. Все «надо» я возьму на себя. Легионы остались позади, садись во-он на тот камушек. Это приказ.

***

Астра:

Подчиняясь щелчку пальцев, веточки занялись нежно-алым пламенем. Огонь завораживает, есть в нём нечто загадочное, не от мира сего. Пожирает, обжигает, но может согреть, спасти. Прямо как чары.

Магия изменила мой мир, само моё естество. Страшно подумать, раньше я молнии до тошноты боялась, а сейчас развлекаюсь, играя разрядами меж пальцев. Чудеса.

Наш привал вышел спонтанным, однако он очень важен. Нужно хорошенько обдумать следующий шаг. На снимках со спутников видно больше пятидесяти шатров. Притащилась вся гильдия. Навалятся разом – я проиграю.

Видимо, маги хотят раздразнить, выманить армию гномов легионами Лампары, аккурат под удар Оружия Обозревающего Небеса. Им невдомёк, что их гранд-мастер «кончился», а без него… вялые укусы Человечества лишь спровоцируют карликов, космическую расу.

Я должна во что бы не стало добраться до тактика, остановить бойню. Осталось придумать «как».

Селёдка грустно вздохнула. Её глаза бегали туда-сюда. Не знаю уж, чего она нарыла в базе данных седьмого… Судя по выражению лица – ничего весёленького. Почувствовав мой взгляд, Хокори махнула рукой, закрывая окно нейроинтерфейса.

– Можем поговорить, – как бы между прочим бросила я.

– Понимаешь… – Акула сглотнула. – Мы, на пляже, привыкли видеть в Протее Создателя, Божество. То, что я читаю сейчас… – Она кашлянула, с трудом подавляя слёзы. – Он – худший человек на свете.

Другого ожидать не стоило. В конце концов, сведения Эфии правдивы. Всегда.

– Настолько плохо? – Я заломила бровь.

– Рабство, наркотики, убийства ради удовольствия. – Воительница принялась загибать пальцы, не сводя с меня взгляд, словно моля о спасении.

А что я сделаю?! Поменяю прошлое? Больше смущает её удивление. Она будто вчера родилась. Никто не идеален, всякий имеет скелеты в шкафу, а уж проживший больше тысячи лет и подавно.

– Разочарована?

– Ни в коем случае! – подружка сорвалась на крик. – Ты ведь слышала всемудрого! Любимый целых двести лет служит Городу! Он обязательно заслужит доверие, и я помогу ему всем, чем смогу!

Не «целых», а «всего лишь» – это раз. Хуже того: седьмой просил тебя о помощи? Боюсь, твой избранник ни секунды не жалеет о своих гнусных поступках, а то и вовсе – гордится ими. Говорить этого вслух не стоит, конечно. Лучше присмотрю за ней, поддержу. В конце концов – сердце ей подскажет.

– А ещё… – Хокори прикусила губу. – Мне попалось фото. С Энтинусом. Хочу показать…

– Боюсь – это невозможно, – сразу же «включился» Железка. – У офицера Астры нет доступа к этой базе.

– Прекрати разыгрывать сноба, профессор. У рыбины есть все права, так? Сохрани копию фото в её терминал, так файл утратит «защиту базы данных», а затем перешли мне.

– Ваше понимание процессов… экстраординарно для уроженки отсталого мира, – восхитился компьютер. Комплимент, тоже мне…

Когда перед моими глазами появилась картинка, я ахнула. Фото было сделано глазами Протея: серый город, разбитые дороги, покосившиеся неоновые вывески. На фоне этого тлена и безнадёжности стоял Энтинус, а рядом… маленькая рыжая девочка. Рука наставника лежала на голове девочки, он словно говорил этим жестом: «всё хорошо, я рядом».

Получается… я не первая, кому учитель помог? Главком спасает всех красновласых? Она выглядит такой… жалкой. Грустная, тощая, глаза в синяках утопают… Надеюсь, ей удалось стать дзе и попасть на Андропонию.

– Вот, значит, как… – Настал мой черёд вздохнуть.

– Прости… наверное это тоже «ненужная правда»? – уныло пробормотала Селёдка.

– Нет-нет, просто… Верховный много веков странствует меж звёзд. Зря я посчитала себя избранной, особенной. Может, он уже нашёл новую ученицу?

От этой мысли стало очень больно в груди.

– Сомневаюсь. Он очень дорожит тобой, я уверена.

– Ага, так дорожит, что улетел…

– Выполни свою миссию, помири расы, докажи, что лучшая из многих. Тогда главком услышит твои чувства.

– Дурная, что ли?! Ничего я к нему не испытываю! – Заливаясь краской по самую макушку, я встала и пошла «проветриться».

***

Астра:

Привал и еда дали Хокори «остыть». Она – замечательный транспорт, лучший, а перегрев – штука тяжёлая, особенно в преддверии битвы. Остаток пути я наказала ей двигаться медленнее, беречь силы.

К заходу солнца вдали показались белые верхушки шатров. Лучистая фата солнца скользила по земле вслед за заходящим светилом, оставляя на ней чёрные следы из теней. Нас, затаившихся в подлеске неподалёку от стоянки волшебников, скрыли наступающие сумерки. Если уж нападать, то сейчас!

Маги, похоже, спать не планировали: бродили туда-сюда, как гончие, проверяли на прочность наспех возведённые баррикады. Каждый был облачён в тяжёлую тёмно-синюю мантию. Угрожающе сверкали боевые жезлы, на поясах звенели склянки с зельями. Лагерь буквально кричал о серьёзности намерений гильдии.

В центре возвышался шатёр командования – наша цель. Тактик, вместе с приближёнными, наверняка засел там.

– Пойдём напролом? – шепнула акула.

– Сдохнуть хочешь? Видишь, какая толпа! – буркнула я в ответ.

– Тогда… невидимость? – Взгляд воительницы бегал от одной группы к другой. Она старалась найти брешь в патрулях.

– Не пойдёт. Смотри, как неестественно пляшут огни: вокруг лагеря развёрнут барьер-граница. Ману настроен искать, зуб даю. К тому же…

Я указала пальцем на клетки подле одного из шатров. За толстыми прутьями лоснился мех, горели глаза.

– Химеры. От такой зверюшки искривлением света не спрячешься. Учует.

Между нами и баррикадами – метров двести. Любой неосторожный шаг и нас просто пристрелят. Гаденько. Я закусила большой палец в раздумьях.

– Я их отвлеку, – подруга сжала рукоять Мессера. – Зайду с другой стороны и пристукну кого-нибудь побольнее.

– Ты сейчас не в лучшей форме. Вдруг…

– Забей. Диверсии – конёк любой хорошей наёмницы. Постараюсь выманить на себя как можно больше народу.

– Только без лишнего геройства, слышишь?

– Пф, здесь, в лесу – обитель матери-природы, мой дом. – Хокори кровожадно оскалилась.

Вздохнув, я откупорила пустую флягу. План акулы был дырявый до невозможности, однако быстро придумать другой у меня не вышло. Значит, помогу, чем смогу.

– Что это? – акулина подняла брови, глядя, как с моих пальцев во флягу сыплется желтоватый песок.

– Дам тебе немного маны. Не удивляйся, магическая энергия имеет три агрегатных состояния: активное, обычное и пассивное. В последнем она ближе всего к материи – отсутствует «катаболизм», почти не рассеивается. Её легко хранить, можно даже смешать с водой и на стены мазать.

– А если попроще?

– Вытряхнешь на землю, коснёшься своей агрессивной маной и… БАМ! Красивый фейерверк.

– Будет сделано! – Выхватив у меня сосуд с «волшебным порохом», диверсантка скрылась в подлеске.

Эх, только не умирай…

4. Глаз бури

Хокори:

Застывший лес. Глубокий снег и заиндевевшие ветки. Гробовая тишина, струящийся изо рта пар. Ни души, ни звука и почти кромешная тьма. Жизнь уснула до первых тёплых дней.

Ночные шорохи пугают, но где-то внутри, под толщей нынешней человеческой плоти, моя дикая суть обнажила клыки. Я – монстр глубин, дочь океана. В лоне природы я становлюсь единой с Великой Матерью. Она не прощает ошибок, возвеличивает сильных, а слабых безжалостно отправляет червям. У неё не бывает любимчиков.

Каждый мой шаг продиктован инстинктами и отполирован наставником. Двигаться, словно тень, бесшумно, не оставляя следов.

На пути показались четверо: три взрослых колдуна и один мальчишка, зелёный совсем. Стоят, обсуждают дурь всякую… сплетни, женщины, выпивка. Двое курят. Вы на войне или где?! Ведёте себя хуже мальков!

Спрятавшись за большим засохшим деревом, я откупорила флягу и принюхалась. Содержимое пахло… цветами? Чем-то сладким? Тьфу, сама отвлекаюсь!

Высыпала ману Россы в дупло, закрыла глаза, сосредоточилась. Вдох… выдох… поддеть красную силу, наполнить ею жилы… Людишки продолжали драть глотки… Э! Заткнитесь, мешаете!

Жёлтый песок вспыхнул, закопошился маленьким пушистым зверьком. Старый ствол затрещал, его объяло яркое багряное пламя. Ослепительный свет танцевал на белом снегу с чудовищами из страшных сказок.

Меня заметили? Хах, ну ещё бы! Фейерверк вышел лучше, чем в Лофосе! Добро пожаловать на мой праздник, человеки!

– Иди проверь! – старший из четвёрки толкнул юнца.

– Н-но… – замялся парнишка, испуганно глядя в чащу.

– Живо, кому сказал!

Под грозным взглядом командира малёк опустил плечи и робко потрусил прямо в пасть зверя. Моя жертва – молоденький маг, пушок на щеках только проклюнулся. Идеально! Лесная подстилка хрустела под его сапогами, прерывистое дыхание разило ужасом. Водя руками из стороны в сторону, слепец подходил всё ближе, ближе…

Утерев слюну с губ, я положила в рот пригоршню снега, чтобы скрыть идущий от дыхания пар. Помню, как мы с Протеем играли в лесу, охотились друг на дружку. Отец, конечно же, всегда побеждал, но сам процесс… заставлял сердце клокотать!

В полумраке, на границе света и тени, люди видят хуже всего. Сознание рисует им несуществующие страхи, а треск маленькой ветки заставляет вздрогнуть. Что же, мальчик, не повезло тебе, ведь монстр сегодня настоящий.

С губ помимо воли сорвался смешок. Эм… Мне весело? Похоже на то.

– К-кто здесь? – дрожа с макушки до пят, спросил колдунчик.

Хм, нужно что-нибудь устрашающее, жуткое… Тень позади него ожила, губы приблизились к самому уху:

– Привет!

Волшебник закричал. Это был вопль из самых недр его существа, инстинктивный, неконтролируемый. Животные всегда кричат, встречая опасность, предупреждают стаю. Таков механизм выживания вида.

Обуздав шок, юнец потянулся к жезлу на поясе. Смешно.

Захват, подсечка, бросок, и вот, он уже лежит подо мной. Рука вывернута за спину. Люди хрупкие, как цветочки. Надавив чуть сильнее, я сломала магу плечо.

Визги и стоны всполошили лагерь. Забегали огни, зазвенели приказы. Ещё один урок от наёмницы: человеки – стадо, напугай одного – дрогнут все.

Глаза заволокло дымкой, дыхание сбилось. Даже в этом дефектном обличии, среди мрачных теней, я остаюсь кровожадным зверем, хищником.

***

Астра:

Ненавижу ждать – сразу себя беспомощной чувствую. Проще что-то делать, чем сидеть на заднице.

Вжух!

Стоило пожаловаться, как лицо обдало горячим волшебным эхом, а в лесу, с противоположной стороны, раскинул лапы красный великан. Подружка додумалась напитать маной дерево? Не ожидала такого артистизма от неё-то.

Следом за эхом по прогалине промчалась волна магического ветра. Трескучие алые частицы «сдули» к чертям барьер-границу. Члены гильдии обычные иллюзии каждый день видят. Только вот, хех… от простого морока поджилки не трясутся, да?

Маги подняли тревогу, химеры в клетках зарычали. Что же, Селёдка, высший бал. Шороху навела выше крыши.

Пока я меняла форму и цвет боевого облачения чтобы слиться с толпой, до меня долетел истошный вопль. Кхм… жутковато. Судя по тону, кричал молодой маг, мальчишка ещё. Ему на помощь ручейком потянулись люди с жезлами на изготовку. Правильно: будь ты салагой или закалённым воином, игнорировать зов о помощи… сложно. Не было ли ошибкой спускать с цепи дикую акулину?

– Чудовище! Зовите псаря!

– В лесу монстр!

Больше всего меня волновали «собачки». Пока они «на посту», проскользнуть к шатру тактика – практически невозможно. Благо крики из чащи не утихали, «репертуар ночного концерта» пополняли новые голоса. Минута, другая, третья, и псарь показался. Это был высокий, крепко сложенный мужчина в тяжёлой шипастой броне. Видимо, своих подопечных он боялся больше, чем монстров.

– Отзовите людей! С тварью я сам разберусь! – крикнул охотник, открывая клетки. Постепенно вокруг него собралась виляющая хвостиками свора.

Чудесненько, бегу! Пригнувшись, я на полусогнутых проникла в стан противника.

Воздух дребезжал от гвалта. Имперцы не способны использовать телепатию – приказы летели со всех сторон. Тропинки лагеря напоминали базар.

Присев рядом с главным шатром, я включила сквозное зрение. Подготовка к операции порой важнее самой операции. Нужно узнать, с кем предстоит иметь дело.

Моё нутро съёжилось – там, за большим дубовым столом сидел… кошмар любого маленького волшебника – ректор Академии высокого волшебства! Компанию ему составляли несколько старших преподавателей.

Я сглотнула. Встреча со вторым по силе чародеем гильдии сложна априори! Жаловаться Эфии бессмысленно. Наверняка, выдаст нечто «очень умное».

– По какому вопросу? – остановил меня перед входом привратник.

– Срочное донесение его мудрости ректору, – натянув капюшон поглубже, полушёпотом ответила я.

– «Ректору», значит? – Маг резко схватил меня за руку. – Кто ты такой, нечистый тебя дери?!

*****, облажалась! Будь проклят имперский устав! Что же, глупец сам выбрал свою участь. Как мы поступаем с теми, кому хватило мозгов прикоснуться к заклинательнице молний? Правильно, заземляем. Перешагнув через подёргивающееся тело, я вошла.

– Ваша светлость, кто это? – спросил один из профессоров.

– Заноза, маленькая, но в весьма неудобном месте. – Глава Академии сдержанно вздохнул, сверля меня взглядом поверх квадратных очков. Повисла тишина.

Я откинула капюшон, явив присутствующим свою алую шевелюру. Естественно, все наличествующие жезлы тут же уткнулись в злобную ведьму.

– Нужно поговорить.

– Заубер-Заубер… – Ректор разочарованно покачал головой. – Чем дочь известной фамилии хочет удивить нас на этот раз?

– Северный лес населяют…

Седовласый колдун поднял руку. Жест «молчи», известный каждому студенту.

– Оставьте нас, – повелел он.

Пф! Даже деканам запрещают знать правду?! Вот же ж бред!

– Итак, продолжай. – Старик подпёр подбородок сложенными пальцами.

– В лесу живут разумные расы!

– Знаю.

– Т-тогда… вы намеренно хотите погубить столько жизней… ради чего?!

– Политика. Всё ради Лампары.

Вот она, империя, во всей красе: дурак погоняет слепого.

– Я там была… существа, обитающие за границей сильны, очень…

– Прекрасно, – зло усмехнулся тактик, пламя жаровен блеснуло в стёклах его очков. – Чем опаснее враг, тем больше потерь. Страна задыхается на крошечном куске земли: слишком много людей, слишком мало ресурсов. Война поможет выровнять экономику. Оружие Обозревающего Небеса оставит целебные шрамы…

От непроходимой тупости собеседника из меня начала просачиваться мана, заскрежетали зубы. Вместо ответа я бросила на стол ректора кольцо-пропуск своего деда. Доказательство смерти гранд-мастера.

Колдун нахмурился. Из-за густых белых бровей было непонятно, злится он или расстроен.

– Зачем? – спросил он, будто отчитывая проказника.

– Месть. Обозревающий Небеса убил дядю!

– Понятно… – Глава гильдии поднял кольцо кончиком пера. – Они были умелыми магами… Большая утрата…

– Ваше Оружие разрушено, остановите войска! Никакого боя не будет! Гномы втопчут человечество в грязь…!

– «Умелый чародей всегда имеет два запасных плана», Заубер. Третий раздел, второй пункт, первая строфа магической энциклопедии, – отчеканил тактик.

Слева от меня всколыхнулась сила, раздался ехидный смех… Этот голос я вовек не забуду.

***

Лес спал, мирно посапывая ветерком и кряхтя могучими кронами. Укутав прошлое белым ковром, природа готовила почву для будущего. Великая мать справедлива к каждому своему дитя: неудача одного послужит многим, а на пепелище родится новая жизнь.

Псарь свистнул питомцам и уверенно шагнул в темноту. Он был не молод, скоро ему предстояло передать своё дело лучшему из учеников и уйти на покой. Поход с гильдией выглядел, как лёгкий способ докинуть несколько звонких монет в копилку безмятежной старости.

Даже после основания единого государства риск встретить химеру на территории Лампары оставался. Тихими зимними ночами голод гнал их к деревням и пригородам. Бывалый зверолов знал: бояться надо не клыков или когтей, проклятые Господом твари владели магией.

«Думаете, сможете перехитрить чудовище, сопляки?! Как бы не так! Оно вас чует, знает, что вы пришли! Всегда держите ухо востро! На миг зазеваетесь, и стальные тиски дикой ауры сомкнутся на вашем горле! Вопрос не в том, произойдёт это или нет, а в том, насколько быстро монстр вас настигнет!» – припомнились охотнику его же слова на учениях.

Опрокинув в себя склянку обжигающе-ледяного зелья, псарь сделал несколько глубоких вдохов. Его чувства взвинтились до предела. Пусть темнота никуда не делась, она по крайней мере больше не мешала. В прятки со смертью играют до первой ошибки – твоей или противника.

Подойдя к обугленному дереву, зверолов обнаружил несколько тел. Ушибы, неглубокие порезы, сломанные кости. Ни одной смертельной раны, все были без сознания. Он присел рядом с молодым магом и присмотрелся: от одежды остались клочки, рука неестественно вывернута, спину пересекали четыре алые полосы, оставленные… человеческими ногтями.

«Какого…?!» – мужчина грязно выругался про себя.

Химеры настойчиво брехали где-то вдалеке, будто что-то нашли. Охотник снял шестопёр с пояса и пошёл на зов своры.

Следующая картина заставила его крепко сжать зубы. Посреди опушки лежали остатки группы «добровольцев». Судя по следам огня на деревьях, здесь развернулась настоящая схватка, но… кто с кем воевал – оставалось загадкой. Перешагнув через труп чародея с дымящейся дырой в груди, псарь услышал всхлип:

– Помо…гите…

Облокотившись на небольшой валун, неподалёку сидел волшебник. Перебитые ноги и полосы крови на земле подсказывали: сюда он дошёл не сам.

– Кто это был? Сколько здесь тварей? – Зверолов грубо схватил поверженного за грудки.

– Б-больно…

– Хватит скулить! Отвечай!

– Их было много… очень… – Из рассечённой брови гильдийца сочилась кровь, заливая глаз. – Тени… чёрные тени… огромные… они… они охотились на нас!

«*****! Оно развлекается с нами! Допрашивать колдунов без толку, своих же постреляли со страху!», – подумал зверолов. Земля вокруг напоминала ему вольер, полный погрызенных игрушек.

Подозрительно озираясь, охотник поспешил догнать питомцев, однако стоило сделать десяток шагов, позади скрипнули ветки. Мышцы среагировали раньше сознания, он отпрыгнул. Выпитое ранее зелье с лихвой окупило каждый потраченный аур. Клинок Гросс-Мессера скользнул в миллиметре от плеча. На снег перед ним бесшумно приземлилась девушка, исходящая красной дымкой.

– Неплохо двигаешься, для безхвостого, – пустым голосом произнесла незнакомка.

Дрессировщик заливисто свистнул, и Хокори окружила свора. Разговаривать с врагом мужчина не собирался.

– Милые пёсики, но… – Утробно зарычав, акулина приняла волчью стойку, впившись пальцами в землю. – Я здесь хищник!

Кровь древнего ящера-Бога сплела воедино охотников глубин и разумных двуногих. Люди мудры, их племя родилось во времена перемен и по сей день продолжает менять мир вокруг себя. История акул – это история зубов. Появившись на заре мироздания, эти рыбы пережили конкурентов, оставив за собой звание самых успешных подводных хищников.

Племя Протея было создано искусственно, оно не проверялось на прочность естественным отбором, его не обтачивали ветра времени. Акулин разрывали противоречия. Три крови бурлили в них, и каждая стремилась взять верх: человеческая искала нового, драконья с гордостью хранила старое, а акулья жаждала крови. Им оставалось выбрать, к какому из голосов прислушаться.

– Взять! – скомандовал псарь.

Первая химера, широко разинув пасть, бросилась на воительницу. Девушка развернулась на месте, потрепав зверя по холке. Ловко увернувшись от второй пасти, она легонько щёлкнула «собачку» по носу. Третья взвизгнула, когда её играючи схватили за хвост. Изящество и точность движений Хокори обратили кровавую расправу в игру.

– Взять! Взять! Взять! – орал человек. Тщетно.

Обескураженные поведением «добычи», его подопечные быстро потеряли запал. Часть попятилась, поджав хвосты, другие, уткнув нос в снег, неуверенно рычали. Бесстрашная воительница матери-природы показала им «альфу».

– Слушайтесь, твари, кому сказал!

Цепь зверолова хлестнула ближайшую химеру по рёбрам, бичуя за трусость. Животное заскулило, прижало уши, но не двинулось с места.

– Вперёд! Взять!

Он ударил вновь и железо звякнуло в зубах акулины. Терпеть издевательства над жизнью она не могла.

– Демоница…!

Не выпуская цепь из зубов, девушка дёрнула её на себя вместе с мужчиной, а затем стукнула лбом по его шлему. Раздался глухой звук, охотник упал навзничь.

– Человечина на вкус как дерьмо, ты знал? – Дочь глубин слизала с кисти чужую кровь. – Ты же… ещё и ядовитый в придачу!

Под канонаду звона в ушах ему удалось разглядеть лишь, как на тяжёлом мече Хокори отразился лунный свет. Чащу огласил треск рассекаемой плоти.

***

Астра:

Мне вечно что-то мешает, ставит палки в колеса… Стоит подняться, как фатум вновь бросает в грязь. Я так устала… даже бояться нет сил. Да, конечно, для волшебницы превозмогать всё на свете – абсолютно естественно. Без дела нет и побед, но… Разве Господь не должен подкидывать нам только те испытания, с которыми мы способны сладить?! Нечестно!

Со скрипом повернув голову влево, я икнула. В кресле, закинув ногу на ногу и скаля зубы, сидел Бог красной энергии, сильнейший воитель Вселенной, Пипинкинус.

Как он здесь оказался?! Ланчиссия ведь его прогнала!

– Видишь, Заубер, зря ты считаешь, что в гильдии одни дураки. Мы умеем выбирать союзников, – попытался подтрунить надо мной ректор.

– Да уж… – Из горла помимо воли вырвался смешок. Я сделала шаг назад. – Вы не дураки… ВЫ ЗАКОНЧЕННЫЕ КРЕТИНЫ!

– Вот и свиделись, малышка. – Существо с высшим уровнем опасности поднялось на ноги и двинулось в мою сторону.

– О! Так мэтр владеет нашим наречием? – благоговейно воскликнул глава Академии.

– Всё благодаря крошке ангелу, – воитель погладил меня по голове.

[Противник необорим. Передаю сигнал бедствия. Наилучший вариант – тянуть время и думать о хорошем], – подлил масла в огонь Железка.

– К-как вы вообще умудрились спеться?!

– Чистейшая случайность, – продолжил ухмыляться старый маг. – Столкнулись с мэтром после телепортации, прямо тут. Наш молодняк стрелять начал, царство им Небесное, а мы, те, кто постарше, мудро пали ниц в мольбах. К счастью, жесты – перевода не требуют.

– Тараканов давить – скука смертная, – кивнул Бог второго порядка, продолжая наглаживать мою головушку.

Правильно! Для Пипинкинуса все: и чародеи Лампары, и гномы с их орбитальным флотом – букашки! Он ищет настоящей схватки! Значит…

– Вам з-зачем-то нужна… я?

– Угадала, молодец. Шёл на запах большого скопления маны, и не ошибся! – «Угроза галактического масштаба» обнажил клыки, его пальцы сжались, будто стремясь проломить мне черепушку. Защитный покров заискрился, но выдержал! – Начинай звать на помощь, приманочка.

Так уже! Эфия на всех волнах «голосит»! Проблема в том, что помощь может не успеть!

Хокори однажды сказала: животные бегут от опасности или сражаются до конца, если их зажать в угол. У разумных, к сожалению, не так. Ужас сковывает нас, столкнувшись с выбором между плохим и ужасным, мы обращаемся соляными статуями.

Не хочу умирать, только не снова… пожалуйста! Да, компьютер отключит боль, но проблема не в этом! Смерть – ужасна! Тело становится тяжёлым, чужим, а сознание медленно угасает, погружаясь в липкую, холодную темноту, из которой не сбежать. Ты барахтаешься до последнего, беззвучно кричишь… пока не услышишь сообщение: «сознание скопировано в терминал, ожидайте восстановления основного вместилища». Я прошла через это дважды, третьего мне не надо! Худшее чувство на свете!

– Часики тикают! – с придыханием шепнул монстр, и я отправилась в полёт.

Ага, да, он едва кистью шевельнул, а моё тельце вылетело из шатра, будто им из пушки пальнули! Не будь я нашпигована технологическими штучками – без головы бы осталась!

Кое-как скорректировав бесконтрольные «вверх тормашки» магией воздуха, я сумела приземлиться.

[Эфия, ускорение разума…!]

Нет-нет, я сдаюсь, ***** всё. Пусть из меня делают отбивную. Маленькие девочки всяким Богам не соперницы. Хватит! «Что случилось», спросите? Эх, я вот сейчас расскажу, а вы не поверите…

Застыли огни, пропали звуки, мир замер. Ускорение сознания всегда выручало в моменты опасности, служило эдакой крепостью, где можно посидеть, подумать спокойненько. Сегодняшний враг… пф, да ему плевать на законы! Он просто выбежал вслед за мной! Быть настолько быстрым – нечестно!

Минула… квазисекунда? Электрический сигнал из глаз в мозг попасть не успел…! Пипинкинус оказался возле меня, схватил за грудки и поднял.

Бах!

Следом за его действиями послышался громкий хлопок. Угум… сжатие воздуха, как результат бешеного ускорения… За ним само мироздание не поспевает!

– Попалась!

– П-прошу, г-господин воин, отпустите! – выпалила я, с ужасом глядя на тающие проценты заряда боевой брони.

– У-у, ну и дзе пошли… Её ещё не ударили, а она уже скисла. Тоска-а.

– Мой доспех… если его заряд упадёт до нуля, отключится антиграв и меня раздавит…! Вам ведь не нужна мёртвая заложница?

Клянусь Господом, никогда ещё так не тараторила.

– Да как-то… без разницы. – Бог второго порядка задумчиво ковырял в ухе мизинцем свободной руки. – Вас, ангелочков, тяжело убить насовсем, к тому же, твой помощник-компьютер наверняка будет звать на помощь жалобней, если хозяйка пару раз помрёт.

Наша «милая» беседа нашла своего зрителя, вокруг собралась вся гильдия. Со стороны мы выглядели как ведьма и дьявол, которому та задолжала душу.

Я смирилась с неизбежным, обмякла, Железка ввёл все нужные препараты, чтобы мой «уход» был безболезненным, как вдруг… души коснулось знакомое магическое эхо!

Из леса, сметая всё на пути, вылетела красная молния. Волшебников, охваченных созерцанием моего горя, разметало. Поделом!

Селёдка возникла возле нас под аккомпанемент собственного рёва и рубанула воителя по руке Гросс-Мессером.

– Ау, – притворно протянул Пипинкинус. Массивный клинок едва надрезал ему кожу.

Благо он хотя бы кисть разжал. Получив свободу, я желейкой свалилась на землю.

– Ты выбрала красную силу? Необычно для подопечной ангела.

– Сдохни, урод! – акула ударила вновь, но монстр поймал лезвие двумя пальцами.

Обо мне забыли? Бежать! Срочно! Как можно дальше…!

Мягкие, как студень, ноги уже начали ковылять, куда глаза глядят, когда голову пронзила мысль: «Я что, бросаю подругу?!». Нужно помочь… поддержать… Нет уж, к чёрту! Под действием десятка седативных и анальгетиков[1] много не навоюешь! Да и будем честны: здесь бы даже тысяча Астр не справилась. К тому же, это тело передаёт сигнал бедствия, оно должно жить!

– Ха, они отдали тебе терминал, что предназначался мне! Почту за вызов, девчонка!

– Ты больше никому не навредишь! Обещаю, мы с Протеем тебя уничтожим!

Как Хокори не напрягалась, вырвать оружие из рук врага у неё не получалось.

– Всегда пожалуйста. – Воитель спокойно пожал плечами, а потом ка-ак ударил! Ребро его ладони с хрустом сломало девушке ключицу.

Дура! Бросай всё и беги… пока ещё можешь.

Ректор Академии тоже вышел посмотреть на «великую битву». К нему подбежал подчинённый и что-то спросил, но старый волшебник отрицательно покачал головой. Ну да, ну да, зачем вмешиваться, когда на вашей стороне Божество!

– Убью… убью… убью…! – кашляя кровью, пыхтела рыбина.

– Правильно, злись. Ярость поможет твоей душе вырасти. Сейчас с тобой скучно.

Пипинкинус отпустил Гросс-Мессер, Селёдка отшатнулась. Крутанувшись на месте, он отправил её в полёт ударом ноги. Плоским камешком, скачущим по поверхности воды, подруга пролетела, снося утварь волшебников, и замерла.

Ну зачем…?! Зачем ты полезла меня спасать?! Клянусь, если посмеешь сдохнуть, я воскрешу тебя, а потом собственноручно придушу!

Это всё страшный сон, да? Мои планы, мой мир, моя спутница… Всё пропало! Андропония, вы получили мой сигнал или нет?! Спасите!

Тело не слушалось, сознание настойчиво убаюкивал «лекарственный морок». Каждый шаг давался с трудом. Спину сверлил насмешливый взгляд чудовища. Ему не составит труда догнать, растерзать…

– Ой…

Ослепшая от ужаса, я с кем-то столкнулась. Ажно слёзы брызнули от бессилия! Понятно, что мои потуги тщетны… мешать-то зачем?!

Подняв глаза на «столб», я открыла рот, готовая извергнуть на препятствие всю нецензурную брань, какой была научена… Вместо слов удалось лишь глупо крякнуть.

– Не ушиблась?

Сверкая лазурью глаз, надо мной возвышался Энтинус, собственной персоной. Облачённый в свою обычную иссиня-чёрную мантию, он всем своим видом излучал воистину незыблемое спокойствие.

– Т-там Б-бог…! – дрожа всем естеством, я ткнула пальцем за спину.

По лицу Верховного пробежала тень. А? Почему его аура вдруг похолодела? Я сказала что-то не то? К счастью, ненастье быстро прошло: наставник мягко улыбнулся и взял меня на руки.

Немного неловко лежать, как невеста, под взором сотен глаз. Ну и пусть, безопасность важнее! Я ведь… спасена…? Главком одолеет зло? Находиться меж двух сильнейших существ галактики…

– Явился-таки! – лицо Пипинкинуса расплылось в счастливейшей из улыбок, измазав его образ демонической копотью.

– Прошу, спаси Хокори! – Тёплые объятья учителя вернули мои мысли в нужное русло.

[Опасения избыточны], – сообщил Эфия. – [Жизни юной акулы ничто не угрожает. Мана о ней позаботится.]

– Игнорируете меня?! – От рёва Бедствия у мирян подкосились ноги.

Следующую сцену разглядеть… не вышло. Слабенькие глаза вчерашней мирянки уловили яркую вспышку, и всё. Подробности я увидела много позже, на записи:

Монстр гнева, объятый ветвящимися алыми молниями, рванул к нам. Не будь на моей стороне Император Ангелов – всё бы закончилось очень печально.

– Щит божественной справедливости, – произнёс Энтинус.

Между моим лицом и кулаком Бога второго порядка возникла мерцающая пелена из крошечных шестигранников. Искры, грохот, искажение самого пространства-времени… Кисть воителя разорвало в клочья, а его самого – отбросило на несколько метров. К сожалению, уничтоженная часть мгновенно отросла.

Чудотворцы, одним словом. Хотя, нет, скорее – «Чудоломцы». Делают невозможное возможным, а затем опровергают. Сам мир для них – «ложь», условность.

Когда-нибудь я тоже стану сильной, как наставник, обещаю.

– У меня к тебе деловое предложение, – тем же спокойным тоном сказал Энтинус.

– Не в этот раз, ангелочек!

Чудовище глубоко вдохнуло, высвободив на выдохе столько энергии, что в небе над лагерем разошлись облака. Главком ответил: за его спиной вспыхнули три пары ослепительно белых крыльев. Земля под ногами «непримиримых друзей» пошла раскалёнными трещинами.

Ауры двух сильнейших душ едва касались, словно пробуя друг друга на вкус. Факелы и жаровни задуло магическим ветром. Свет первобытного хаоса вырывал из темноты вжавшихся в землю людей.

Прижавшись к груди спасителя посреди этой бури, ютилась ничтожная я. Фраза «Маленькая, будто песчинка в пустыне» – даже на йоту не описывала моё состояние. Сила гудящими потоками хлестала из Верховного дзе, злилась, закручивалась, но меня не задевала. Он… специально создал для глупой ученицы безопасное место. Лоно волшебства.

Кафедральный собор в Лофосе украшает фреска: шестикрылый архангел, Меч Всевышнего. Для мирян, Энтинус: снизошедшее на землю чудо. Более того! Его крылья – необычные! Это ведь не материя, а море сжатой до невозможности активной маны! Одно пёрышко с них – способно погубить планету!

– Неужто упустишь противника, которому нипочём вся мощь Андропонии? – Говорил наставник тихо, едва двигая губами, однако слова громыхали в ушах.

– Чего?! – Пипинкинус удивлённо сморщил лоб и разинул рот. Аура монстра заметно убавилась.

Знаете, здесь я согласна с воителем. Как это «нипочём»? Город ведь населяют тысячи безумно могущественных душ!

– Пришла пора бросить вызов самому мирозданию! Вместе отстоять свою жизнь и поступки! Ты со мной или нет?!

Бог второго порядка разразился пробирающим естество, истеричным смехом:

– Заинтриговал, подлец! Я-то думал, опять шантажировать будут, успел семью припрятать…

Кулак воителя звучно столкнулся с его ладонью.

– Хех, ученик Господа – не может быть трусом, да?

Лицо Энтинуса растянулось в улыбке. Они были… так похожи. Два сильнейших мастера своих направлений. Звёзды, обёрнутые в плоть.

***

Астра:

Буря стихла. Светила волшебства наконец-то убрали свои «чудо-палочки» обратно в штаны. Стало оглушительно тихо. Облачка энергии щекотали ноздри. Поставив меня на землю, Верховный пошёл к новообретённому союзнику. Объединяться с чудовищем – идея тупая и необдуманная, чесслово. Но тому, в ком сокрыт опыт веков, наверное, виднее.

Нет… стойте… так быть не должно! Наставник уходит, снова! Молча его отпустить… неприемлемо!

– У-учитель, ответь на вопрос!

Энтинус обернулся и многозначительно поднял бровь.

– Эта девочка, она… смогла стать дзе? – Меж моих пальцев из маны сплелась фотография.

– Эфия… – ангел вздохнул. – Почему ты позволил Астре получить засекреченный файл?

Эй! Он не «позволял», я сама справилась…!

– Её мучают вопросы. Считайте, во мне проснулось подобие отеческих чувств.

– Эх… она и без того горазда выдумывать… – Главком помассировал глаза подушечками пальцев.

Я… его утомляю? Раздражаю…? Видимо… да.

– Согласен, вам стоит всё с ней обсудить. Уделите юной Россе время, прошу.

Наставник посмотрел на Пипинкинуса – воитель нетерпеливо разминал плечи. После, сильнейший из дзе перевёл взгляд на меня. Несколько мгновений мы молча оценивали друг друга.

– Воспитанница вся извелась, звёзды подождут, – продолжил настаивать компьютер.

Эфия такой… невыносимый. Как он смеет озвучивать то, что я бы никогда не сказала вслух? «Цифровая копия Императора Ангелов ревностно борется за счастье хозяйки». Бывает же…

Вздохнув, учитель опустился передо мной на одно колено и провёл пальцем по фото:

– Девочку зовут Томи. Мы повстречались около семисот лет назад. Да, она стала гражданкой Андропонии.

– Хорошо… а я? Правитель небесной твердыни снизошёл, чтобы спасти очередную «рыжую бедняжку»?

– Нет.

Верховный положил руки мне на плечи. Биение его маны, тревожное, исполненное боли, заставляло сердце трепетать. Неужто я опять раздразнила гнездо злобных пчёл?

– Есть вещи, которые… тяжело вспоминать…

Он сжал губы, повисла пауза. Наши глаза… разделяла пядь.

– Долго ещё? Кулаки больно чешутся! – поторопил красный Бог, но остался неуслышанным.

– Очень давно, когда Город ещё был чертежом, по вине моей слабости погибла девушка. Неправильное место, тяжёлое время… Я взял тикет на твоё обучение, чтобы вернуть старый долг.

– Так-с, ага… объяснишь?

– Её душа, не смогла упокоиться после смерти. Избежала косы Жнеца, сохранила форму в общем потоке астрального вещества… и, спустя много веков переродилась дочерью семьи Заубер.

Тело замерло, слова пожрала зияющая пустота. Осознание заменили неприятные вспышки фантазии. Страх перед этой новостью сковал волю.

Недавно Железка обрушил на меня жестокую истину: загробного мира нет, умирая – мы исчезаем, насовсем. История Энтинуса – тоже чистая правда, никаких сомнений. Получается, я… всё-таки уникальна? К сожалению, не тем местом, каким хотелось бы…

– К-как звали… ту девушку?

– Не помню. Эфия заблокировал эти воспоминания по моей просьбе. Остался лишь факт и значение имени: «Благословение».

Ясно – главком поступил, как главком. С виду – твёрдо, серьезно, но его мана… дрожит, как осиновый лист.

– Хмпф, – вернув самообладание, я встала фертом. – Дай угадаю: она была твоей возлюбленной, и ты хочешь, чтобы «реинкарнация» заняла её место, стала твоей женой?

– Нет. – Наставник отрицательно покачал головой. – Вернуть утраченное, даровать потерянной душе достойную, полную радости жизнь – таково моё искупление. Пусть свет твоих глаз озаряет мир, а я позабочусь об остальном.

Верховный уже собирался встать, когда с моих губ сорвалось:

– Ты ведь ещё прилетишь?!

– Как будет возможность.

Кисть учителя сверкнула и в ней появился исписанный магическими узорами ключ на цепочке. Красивый! Сложнейший криптографический шифр отдавал ароматом Пространства. Артефакт лучился силой!

Освятив мои дрожащие ладони звёздной диковинкой, Верховный подошёл к воителю. Союз с монстром скрепило крепкое рукопожатие, и они исчезли в лазурном свете телепорта.

[1] Успокаивающих и обезболивающих

5. Владыка подземных богатств

Исконное значение слова Апокалипсис – срыв покровов, откровение. Мир смертных зиждется на их сокровенных чаяньях, хохломой проступая в словах и поступках. Всю жизнь лелея собственные грёзы, выдержит ли разумный напор не правды, но истины? Ждёт ли Человечество рай обетованный – или ему суждено исчезнуть под чёрным покрывалом когнитивного ужаса?

– Хокори!

Голос девочки с трудом протискивался сквозь зубы, каждый сустав напоминал проржавевший рычаг алхимического аппарата. Эфия уже начал очищать кровь хозяйки от букета экстренных препаратов, но окружение ещё расплывалось густым маревом.

Маги гильдии, все как один, расступались перед избранницей Небес. Она столкнулась с дьяволом и выжила, а после усмирила взглядом архангела, говорила с ним на равных. Миряне, посетившие «фестиваль пришествия», мысленно рисовали нимб над головой Астры.

Поспешно закрепив иномирный ключ-артефакт рядом с поясной сумочкой, волшебница склонилась над подругой. Акулина лежала, засыпанная обломками всевозможной утвари. Красная мана, свернувшись густым алым желе, поддерживала хозяйку, как могла.

Росса протянула руку, и аура воительницы «ощерилась», подобно сторожевой собаке. Однако «принюхавшись» – отступила, принимая помощь знакомой.

Убрав мусор, юная дзе перевернула Хокори на спину. Девушка хрипло дышала, приоткрытые глаза были наполнены болью.

[Эфия, системы поддержания жизни на полную мощность! Плевать на перегрев!] – повелела девочка. Дрожь в голосе офицера чувствовалась даже через телепатию.

[Принято к исполнению.]

С пальцев Астры, ветвясь, потекли тёмно-бирюзовые струи энергии. Расчёт компьютера оказался верным: алая сила успешно купировала кровотечения и выровняла кости, но волшебнице этого было мало. Вина за побег от монстра разъедала её изнутри. Исцеление спутницы превратилось в искупление.

– Прости… Кхе… Не смогла… победить…

– Нашла, о чём беспокоиться, дура! – выпалила Росса. Страх потерять подругу довлел над эмоциями.

Спиной волшебница почувствовала приближение ректора.

– Предупреждаю – настроение у меня паршивое, а скальпели острые, – бросила арбитр Небес, не оборачиваясь.

– Встретить ангела на своём веку… Кто бы мог подумать, – пропустив угрозу мимо ушей, задумчиво произнёс глава Академии. Опершись на посох, он с интересом наблюдал за невиданной доселе магией.

– Имперцы вообще редко думают. Помнится, ты «неуд» поставить хотел этому ангелу, умник.

– Может, отнесём девушку в шатёр…?

– Хватит мешать! Либо заткнись, либо уйди!

Астра силилась поставить пациентку на ноги «прямо сейчас». К сожалению, организм и душа Хокори получили сильнейший шок. Полное восстановление требовало времени.

– Превосходная техника! – осмелился нарушить тишину Ректор, когда девочка устало опустила плечи. – Такие чары должны стоить…

– Чудеса бесценны, – строго отчеканила Росса.

– Пожалуй…

Тактик империи всегда подходил к своим обязанностям с полной отдачей и ответственностью, не забывая взращивать силу и мудрость. Безропотно соглашаться со словами птенца, едва проклюнувшегося через скорлупу… Гордость старого мага саднила. Разумеется, он умело это скрыл.

– Позвать людей с носилками?

– Нет. Сама справлюсь.

Глаза юной дзе пылали в темноте. Маны у неё оставалось немного, но перед смертными она обязана была поддерживать образ арбитра Небес. Усиление тела вкупе с полем антигравитации позволило ей поднять вес вдвое больше её собственного.

– Веди, – приказала Астра, выпрямив спину и задрав носик.

***

Астра:

Всю ночь я провела у постели Селёдки. Подругу мучили боли и мне пришлось поддерживать на ней обезболивающее заклятье. Уснуть сидя, поручив магию Железке – не вышло. Ректор выделил нам часть своего шатра, но даже здесь инстинкты били тревогу. Опасной казалась каждая тень, сон совсем не шёл.

Чтобы убить время, я решила поискать Томи в списке граждан бело-золотого города. Было любопытно поглядеть, какого ранга способна достичь «ученица главкома».

Увиденное… расстроило до глубины души. Кнопочка, обычно связывающая меня с Андропонией, отозвалась табличкой: «выбранный узел недоступен». Сколько бы я не дёргала окно – без толку. Внизу, справа на нейроинтефейсе мигал значок в виде порванного проводка.

Эфия сказал, что «с нашей стороны» всё в порядке. Да, компьютер всё ещё со мной: терминал содержит копию его личности. Иначе дзе можно было бы легко победить любой глушилкой.

Эх… надеюсь, технические неполадки скоро исправят…

Ближе к утру, пока я развлекалась, проигрывая профессору в крестики-нолики, внутрь шатра ввалилось обвитое тенями нечто. Пыхтение, светящийся взор… Чуть сердце от страха не остановилось! Благо опыт подсказал сотворить «светлячка» вместо лезвия.

Гостем оказалась химера. «Пёсик», прихрамывая, подошёл к кровати Хокори, сжимая в зубах Гросс-Мессер.

– Ты чего?

Животина жалобно тявкнула, положила меч и воззрилась на меня грустными глазками.

– Она поправится, обещаю.

Телепатия оказалась избыточна. Слишком примитивный мозг, наполненный простейшими импульсами. Грусть или радость можно понять и без магии. Это вам не Грегор!

Химера подсунула голову мне под руку, прося погладить, после чего устроилась в ногах, уныло положив морду на лапы.

Так-с, надо хорошо всё обдумать, решить, что делать дальше. Пока расы находятся в состоянии «сунешься – голову прострелю», о дипломатических встречах не стоит и заикаться. Причём из всех соседей империя – самый неуживчивый. Упрямые ослы у власти превратили свой народ в тварей дрожащих. Гномам, вон, Эфию под нос можно сунуть. Акулины… вообще не вопрос – мы с их вождём подружки.

Лампара-лампара… отчего ж ты такая? ~♬

Мне ведь даже ходить нечем! Ситуация патовая! Пэры империи едва знакомы с опальной дочерью семьи Заубер. Их дети, с которыми я в Академии училась… у тех память ещё короче. Церковь и подавно красновласую ведьму на костре видала.

А ещё… история, которую рассказал Энтинус… как заноза в мозгу… Во мне действительно чужая душа?

Впервые услышав о Великом Жнеце, я перерыла кучу архивов. Занату там осыпали массой восхищения, с толикой справедливой опаски. Её «коса» – действительно нечто!

Давайте расскажу подробнее: за пределами Мироздания существует пространство, называемое «Астральный Колодец». Именно туда попадают души, после смерти вместилища. Животное ты или разумный, встреча со Жнецом – гарантирована.

Мне удалось откопать парочку фотографий. Внешне Заната мою ровесницу напоминает: белые волосы, глаза цвета неба, хрупкое телосложение. Миряне-то привыкли воображать скелета, чёрным балахоном обтянутого. Истина же… отличается. Впрочем, ничего нового. Вместо косы, кстати, она носит меч, чёрный такой.

Так, о чём это я… Короче, повстречать Великого Жнеца – означает исчезнуть. Душа распадается, становится астральным веществом, очищается от «прошлого» и попадает в Колодец. Затем, когда рождается очередная жизнь, Заната черпает из общей массы, чтобы соткать новую душу. Таков цикл перерождения.

Моя душа, по словам учителя, упокоиться не смогла. Столкнулась с мечом Жнеца и… сохранила форму. Болталась целёхонькая внутри колодца тысячу лет!

Я… правда «я»? Влияет ли прошлая владелица этой души на мои нынешние решения? Чёрт! Угораздило же вопрос идиотский задать! Дура!

Прикрыв веки, я обратилась к магии. Мана послушно откликнулась, никаких задержек. Спокойно, девочка, просто забудь. Волшебница должна полагаться на факты! Долой мистику!

***

Астра:

– Росса-Белия? – прозвучало снаружи. Судя по отклику души – это ректор.

Я откашлялась, чтобы прогнать из голоса слабость и повелела:

– Войди.

– Как состояние твоей подруги? – первым делом поинтересовался старик.

– В мою смену не умирают.

Пусть мои слова и прозвучали гордо, радоваться было нечему. Энергия Хокори до сих пор напоминала пудинг, не хотела приходить в норму. Связи с Городом всё нет, а без тамошних архивов…

Тактик взял стул и сел напротив. Похоже, настала пора отвечать. Пришествие наверняка вызвало у него массу вопросов. Только вот… готов ли он? Если ему не понравится правда… мы станем врагами.

– Какую судьбу предрекают Лампаре ангелы? – сжав подол мантии, серьёзно спросил глава Академии.

И что мне ответить? «Андропонию заботит лишь размер популяции и разнообразие видов. Хоть к звёздам летайте, хоть голые с копьями бегайте, главное – не воюйте!» – плохой ответ для мирянина.

– Начну с проблем, но дослушай…те, ладненько?

Перейти на «вы» подсказала совесть. Да, мы поменялись местами: теперь понимаю я, он – нет. Однако это не повод хамить старику.

Монолог затянулся. К счастью, ректор оказался прекрасным слушателем. Пока я красочно описывала настоящее положение дел, ни разу не перебил.

– Значит… соседи нас просто терпят? – заключил маг.

– Угум, люди на этой планете – слабейшая сторона. Огрызнётесь – исчезнете. – Сделав несколько больших глотков из фляги, я пожала плечами.

Глава Академии подвигал нижней челюстью, пережёвывая образовавшуюся в голове кашу. Я старалась подбирать выражения, быть максимально мягкой. Надеюсь, не переборщила со страшилками…

– Что же, тогда, девочка, постигшая свет – наша последняя надежда.

Хм, действительно! Раз мой терминал отрезан от сети, я – самый старший офицер на много парсеков вокруг! Воплощённая воля парящей твердыни!

– Лампаре должно умерить пыл, признать существование других рас и мнений, пойти на компромисс. Иначе её сами Небеса не спасут. – Я вздохнула.

– Дитя Истины тоже хотел мира…

– Гильдия магов полна зашоренных снобов, не видящих дальше своих крючковатых носов! Дядюшке, к сожалению, не хватило сил.

– Твоя правда, – скрепя сердце, согласился ректор, невзначай коснувшись носа. – Как поступим?

– Слова ведьмы, девочки, утонут в океане предрассудков. Поэтому их понесут более… весомые фигуры.

– Например, уважаемый престолом старый волшебник?

– Правильно! Если согласны, позже познакомлю вас со старейшиной драконов.

– Драконов?! – Брови чародея взлетели вверх.

– Хе-хе, не бойтесь, с ней я уже договорилась. Митрия – мудрая женщина, видевшая много зим. Уверена, вместе вы сумеете найти подход к императору.

– Воля ангелочка – закон, – рассмеялся глава Академии, его глаза, однако ж, остались серьёзными.

Бах!

Нашу беседу прервал выстрел, от одного звука которого содрогнулась земля. Нейроинтерфейс вспыхнул красным. Моё сознание ускорилось.

[Офицер, займите указанную точку], – последовал совет компьютера.

Естественно, я подчинилась – перепрыгнула тактика и расставила руки.

[Возвожу осколочный барьер…]

Бабах!

Черепушку наполнил звон, уши пронзила режущая боль. Накатившая ударная волна сдула к чертям шатёр командования. Все органы будто «перетряхнуло», задрожали колени, к горлу подступила рвота. Я едва на ногах устояла! Плотный шквал осколков врезался в защитную пелену. Ещё секунда-другая – нас бы порвало…! Благо натиск был недолгим.

[Активирую режим скафандра.]

Боевое облачение засверкало, принимая свой изначальный вид: бронепластины, перчатки, тяжелые сапоги – всё по изначальной задумке учителя. Два манипулятора, появившиеся из ворота, заправили мои волосы под кирасу, позволяя рою шестигранников заковать голову в глухой шлем.

«Скафандр»? Одежда для космоса, верно? Энтинус и это предвидел?

[Внешний мир отрезан, системы жизнеобеспечения функционируют нормально.]

[Эфия…! Какого дьявола здесь происходит?!]

[Артиллерийский снаряд, офицер. Атаковали со стороны северного леса], – сообщил Железка.

Проклятье! Война всё-таки началась! Нужно остановить её в зачатке, иначе… все мои потуги попросту не имели смысла!

Сквозь какофонию мигрени и звона, я уловила позади стон. Ректор лежал на боку, корчась в агонии. Из его ушей шла кровь. *****! Профессор отфильтровал барьером только осколки… И правильно сделал – на полноценный щит мне бы не хватило сил. Опять сплоховала…

Следующая мысль вовсе вызвала спазм внизу живота. Хокори! Однако взглянув на подругу через прямоугольный визор шлема, я выдохнула. Воительница сидела на кровати, закрывая ладонями уши и… зачем-то открыла рот.

[Компенсация давления], – опередил мой вопрос компьютер. – [Помогает сохранить барабанные перепонки. Протей её научил.]

Так! Времени нет! Следующего попадания мы… они не переживут! Глава Академии контужен, но травмы не смертельны, потом вылечу.

– Оставайтесь здесь, я остановлю армию гномов! – Мой голос, искажённый динамиками, звучал низко, почти величественно.

– Я с тобой! – попыталась возразить акула.

– «Лежать», – заклинание «Приказ» вжало спутницу в койку. Нет уж, дорогуша, хватит с тебя геройств на сегодня.

***

Астра:

[Усиление тела, офицер?] – поддержал мой порыв Эфия.

[Да!]

Пущенной стрелой я покинула лагерь, стараясь не смотреть по сторонам. Работа врачом, конечно, помогла частично унять брезгливость, однако эмпатия никуда не делась. Хорошо, что профессор интеллектуально фильтровал поступающий в шлем звук. Стенания раненых – невыносимы… Мой боевой дух и так никакущий.

Держитесь, ребята, я скоро!

Со стороны гор приближались наземные дредноуты гномов, пережёвывая деревья титаническими гусеницами. Изрыгающие чёрный дым трубы возвышались над кронами.

Страшно ли переть на танки? Пф, нисколечко! После встречи со злым божеством – это так, мелочи. Они ведь не чокнутые, да? Напасть на меня – всё равно, что объявить войну бело-золотому городу!

[Фиксирую наведение орудий.]

Эх… незадача. Бегу со стороны имперских укреплений… Надписи «дзе» на лбу нет… Если начну скакать, как блоха на сковородке, от пуль уворачиваясь – засмеют.

[Развернуть штандарт Андропонии?] – предложил компьютер.

О, так можно было?

[Давай!]

Из моего плеча к небу взвился искрящийся светлячок. Вспышка, хлопок и над полем возникло реющее знамя: литеры A и W, одна поверх другой на голубом поле. Бока W были выполнены в виде крыльев.

Я остановилась. Секунда, две, три… похоже, сработало.

Дредноуты замерли, сопровождающая их пехота сомкнула ростовые щиты. Округлые глазницы амбразур недружелюбно зыркнули плазменными ружьями.

[Эфия, что не так? Я думала, Андропония так сильна, что перед нашим братом все двери сами собой открываются!]

[Давайте попробуем…]

[Представиться? Эт я мигом! Усиль мой голос!]

– Внемлите, жители кратера! – Слова эхом отразились от щитов, громыхая внахлёст рёва двигателей. – Полномочный представитель парящей твердыни ожидает приглашения на аудиенцию с вашим командиром!

Кхе… горло запершило.

[Зря вы меня не дослушали, офицер. Гномы – космическая раса. У них есть передатчик.]

Я показала себя крикливой дикаркой? Шикарно…

На нейроинтерфейсе возникло окно: мигающий зелёный кружок с вырезанной в нём телефонной трубкой, а ниже надпись «Вызов». Мне звонят!

– Кхем… слушаю.

– От лица Его Богатейшего Величества, просим передать благодарность вашему компьютерному секретарю, – прозвучал из терминала скрипучий голос.

– Вы про Эфию?

– Имя машины нам не интересно. Важнее то, что он успел связаться с нами прежде, чем… состоялась невыгодная сделка. Проходите к главному дредноуту, побеседуем. Гвардейцев мы предупредили.

– Да… хорошо, я…

Тихий щелчок оповестил о конце звонка. Уф! Так непривычно и волнительно! Ажно трясёт!

Гномы убрали ружья, «стена», натужно пыхтя, начала расходиться. Можно ли считать, что самое сложное сделано? Фигушки! Ну, по крайней мере они прекратили обстрел.

[Тебе «спасибо» от табуреток.]

[С радостью приму], – весело отозвался компьютер.

[Дипломатическую встречу тоже ты будешь вести?] – буркнула я.

[Не серчайте, прошу. Моя заслуга минимальна: подключился к их орбитальной станции и передал ваши контактные данные.]

С каждым шагом командный дредноут казался всё больше. Монстр из металла, гусеничная крепость, благословлённая научным гением во имя разрушения. На носу машины сиял золотой трон, окружённый бронированными стражами.

Эх… зрела у меня мыслишка к подгорному королю заглянуть, обсудить проблемы Лампарских обалдуев… Уволю своего ангела-хранителя – этот гад слишком уж торопит события!

[Железкин], – обратившись к компьютеру, я мысленно коснулась области нейроинтерфейса, отвечающего за ускорение разума, – [вряд ли имперские манеры подойдут для общения с гномами. Что мне нужно знать? Не хочу опять сесть в лужу.]

[Беспокойство избыточно, офицер. Это королевство – часть большой межпланетной торговой федерации. К другим расам, они, простите за прямоту, относятся сдержанней, чем ваши соотечественники.]

Эфия прав. Когда мы с Энтинусом спустились в подземный город, нас обременили всего одним правилом – носить ограничивающие магию браслеты.

Немного успокоившись, я начала обдумывать свои аргументы, а также контраргументы против их аргументов. Табуретки мне не враги, но и не друзья, любая ошибка…

[У тебя ведь готов план побега, на случай неприятностей?]

[Всегда.]

Когда стена щитов за спиной сомкнулась, я невольно вздрогнула. Обратной дороги нет.

Остановившись у дредноута, я задрала голову. Наши с королём взгляды встретились. Вот уж кому точно корона не жмёт: его золотой трон, инкрустированный чистейшими самоцветами, сто́ит, как вся Лампара, вместе взятая!

Сам главный колобок выглядел величественно, под стать положению: длинные тёмно-каштановые усы плавно перетекали в густую бороду, которая, словно сюрко́, ниспадала до самых пят. Прогрессивный доспех-скафандр Владыки покрывала сложная вязь из мерцающих рун. Сканировать Его Приземистость – верх хамства, поэтому я могу только гадать, каких премудростей натолкали в броню своего повелителя мастера кузнечного дела.

Приветствовать меня не спешили, поэтому я, вдохнув поглубже, произнесла:

– Ваше Величество, моё сердце поёт от мысли, что столь именитый потомок знатного рода открыл пред рабой Божьей свои двери!

И-и-и… тишина. Король даже не шелохнулся! Презрительно смотрел, как на дурочку, да и только. Очень неуютно!

Спустя минуту, где-то позади личной гвардии звякнул металлический люк. Обойдя своих братьев-великанов, к трону вышли два гнома-механика: один встал слева, другой справа.

Всё никак не привыкну к этим их «подвидам». Раса, вроде, едина, однако нюансов… тьма. Бо́льшая часть подгорного воинства состояла из рудокопов. Они коренастые, крепкие, высотой со среднего человека – порой и не отличишь. Умом, к слову, не блещут. Киркой махать, да лица бить – их предел.

Противоположностью здоровякам выступают мастера машин. Крохи, меньше меня ростом, однако ума – палата. Держат на себе весь прогресс, дипломаты, капитаны звёздных судов.

Третьей, самой малочисленной группой принято считать кузнецов. Кто-то зовёт их помесью первых двух, другие считают «изначальными». Единого мнения нет.

Что примечательно: местный повелитель, по моим скромным догадкам – именно кузнец.

– Дева-ангел, снимите головной убор, уважьте-с приличия, – заговорил механик, по левую руку от трона.

Ещё одно правило. Запомню. У нас, например, женщины вольны не снимать шляпку.

[Эфия…]

– Э, куда?! Колдовать перед Владыкой не смей! – взорвался инженер, потрясая определителем магии. Такой же «погремушкой» пользовался в своё время Драст.

Их устройства способны улавливать мою внутреннюю телепатию? Не-е, скорее просто засекли скачок маны. Глупость какая-то… Переводчик Железки так-то тоже «колдунство». Может ещё боевое облачение распылить прикажете, филеем девичьим полюбуетесь?

– Эфия, полностью убирать шлем небезопасно, да? – глядя снизу вверх громко и чётко сказала я.

Компьютер среагировал мгновенно: забрало с шипением отворилось, часть пластин сдвинулась, образовав высокий воротник. В лицо дохну́ло мазутом и гарью. Мне стоило больших усилий сдержать кашель. Быть отрезанной от внешнего мира – не так уж и плохо.

Король, прикрыв веки, удовлетворённо кивнул. Похоже, честное недоверие на них работает лучше, чем лесть. Понятно тогда, почему общение мыслями запрещено – информационную безопасность пародируют.

– Дозвольте произнести моё имя в вашем присутствии: Астра Андропонианская, офицер дзе… сорок тысяч двадцатого ранга…

Главный гном среагировал никак, а вот у его помощничков уголки губ поползли вверх. Вас число насмешило, заразы? Да, цифра пока маловата, но мой путь лежит к звёздам и бескрайней силе! Вы же – навечно останетесь скрипучими табуретками!

– Хозяин прекраснейших подземных самоцветов слушает-с, – продолжил скрипеть карлик по левую руку от трона, тыча в мою сторону «погремушкой». – Отвечать назначены Оден, то бишь я, и мой брат Оддманд, а имя Повелителя знать – у тебя борода не выросла.

За короля говорят другие? Хах, вот это самомнение! Уверена, будь вместо меня Энтинус, они бы лбами пол вытирали! Сложно будет.

– О великодушный, прошу, одарите знанием, что заставило сию армию пересечь границу государства человеческого? – вежливо поинтересовалась я, упорно сверля взглядом Владыку. Пусть хоть сотню клоунов перед собой выставит, посол не должен отвлекаться!

– Взгляни. – Оден ткнул пальцем на запад.

– А? А?!

Из-за деревьев, рядом с горами, поднимались чёрные смолистые клубы дыма.

– Люди подожгли наши поля, наш дом. Такую обиду невозможно простить. – Заговорил Оддманд. Норовом он, гляжу, спокойнее брата, однако глаза… полны стали.

– М-могу я взглянуть со спутников?

Глашатай по правую руку от трона кивнул и Эфия поспешил меня подключить.

Нейроинтерфейс показал ужасное: в сторону гор катила стена бордового пламени. Она грызла землю, плавила камни, обволакивала деревья. Стихия не жалела никого и ничего, оставляя после себя пепел и… стекло? Шагающие машины гномов встретили напасть пеной, но та взрывалась при контакте с огнём!

Сжав кулаки, я несколько раз сглотнула, стараясь урезонить чувства. Чёртов ректор ЭТИМ выманить врага собирался?! И ведь умолчал… Нет слов, один матерный жмых!

– Засим, дева-ангел, попрошу вас убраться с дороги, – холодно «попросил» Оддманд.

– Мудрейший правитель…

– Ц, да сколько можно-то?! – возмущённо крикнул левый колобок. – Хватит имперку из себя строить, все пятки уже облобызала! Так и хочется пулю тебе промеж глаз засадить!

*****! Специально же уточняла, как табуретки имперский этикет воспримут! «Беспокойство избыточно», да, профессор?!

Я тоже хороша: знатного увидела, сразу «приседать» начала. Тринадцать лет этикета оставили след. Спасибо за «науку», бонны. Небожительница, блин! По сравнению со смертными жителями этой планетки, мой статус – апофеоз благородства!

Защищать виноватого – тяжело априори, а я ещё и оппонента раздраконила! Прав был Эфия: мне надобно отбросить прошлое! Носить терминал – не значит быть дзе! Крылья должны распахнуться в душе!

Вторя сердечному ритму, источник души заклокотал – астральные каналы вздулись до треска. Мои глаза вспыхнули, тело окружила аура. Довольно сантиментов! Хотите ангела? Получите!

– Я здесь по велению Верховного Главнокомандующего Андропонии…!

– Славно, – похлопал Оден. – Поговорим после зачистки. Запроси аудиенцию через месяцок-другой.

– Выслушайте, наконец…!

– Что важнее, – взял слово правый механик, – поведайте нам, дева, вчерашняя буря маны ваших рук дело?

Угум, моих, дважды… Я ж богиня, ага.

Вопросик, так-то интересненький – подталкивает к размышлениям. Получается, Город им ничего не сообщил? Вообще? Логично. С чего бы космической сверхдержаве перед мелким королевством расшаркиваться?

Я отрицательно покачала головой:

– В этот мир сошло красное чудовище, угроза галактического масштаба. Учитель остановил его, прогнал.

Гномы обменялись удивлёнными моськами. От «звёздного концерта» приборы карликов наверняка зашкалили, только вот им невдомёк, откуда звон. Подобную ниточку грех упускать.

– Измерители магии найдут энергетические следы на моём костюме?

Мана, покидая тело в виде ауры, оседает там, где прошёл её носитель, остаётся на вещах, которые он трогал. По следам остаточного излучения, знающий человек сможет детально восстановить картину произошедшего, а поскольку отклик каждой души уникален: ошибиться невозможно.

Владыка подземных богатств сделал едва заметный жест и Оден пулей метнулся за трон. Послышался скрип люка, а затем, под тяжёлыми сапогами загремели ступени.

– С твоего позволения, – произнёс глашатай формальную фразу, оказавшись рядом.

Утирая пот со лба, гном принялся водить вокруг меня «погремушкой». Хм, я ожидала, что от него будет разить, как от бочек в деревне Хокори, но нет. Механик пах чем-то едва уловимым, навроде благовоний церковных.

– Новичок? – уточнил Оден, замерив количество маны.

– Это моё первое задание, – честно ответила я.

– У ангелов совсем плохо с кадрами перед войной… – пробурчал гном себе под нос, теребя нефритовое кольцо, вплетённое в бороду.

Плохо. Очень. Помните, я звонила Энтинусу из бунгало Протея? Он тогда вскользь упомянул некую «Угрозу, нависшую над Андропонией», а я… наслаждаясь извинениями Верховного дзе, всё прослушала.

Дальше лучше: учитель пришёл спасти меня от Пипинкинуса. Я могла получить ответ на любой вопрос! Но вместо дела начала муть всякую спрашивать… дура!

Ночное отключение сети теперь не выглядит, как техническая неисправность. Вдруг небесной твердыни больше нет?!

– Эвано как! На ней действительно следы Гайрэ, причём немало! Колдовство Высшего дзе также присутствует.

– И всё же, – недовольно протянул Оддманд, пока его брат возвращался к трону. – Эта планета вне Коалиции, безропотно подчиняться любому вашенскому писку мы не обязаны. Наш род всегда шёл навстречу ангелам в вопросах первостепенной важности, а твоя миссия явно таковой не является.

– Является! То, что я хочу свершить…

– Подождёт. Орбитальная станция потеряла связь с Андропонией сутки назад. Без подтверждения Города этот разговор – беспредметен, а любой ваш аргумент – ложь.

– Гномы – бережливы. Сие и к плохому относится. Мы ничего не забываем. Каждая обида будет отомщена, так заведено. – Заняв своё место, продолжил мысль Оден. Он облизывал пересохшие губы, гладя флягу у пояса кончиками пальцев. Ему хотелось пить, но, похоже, долг перевешивал жажду. – Наши архивы помнят: дзе не так уж праведны, как любят о себе говорить. Вас через одного над чаном с отходами подвесить-с хочется. Прочь с дороги, дева!

Двигатель дредноута взревел, трубы изрыгнули смоль, гусеницы ожили. Они… собираются меня переехать?! Надо бежать… Нет! Тогда ведь Лампара… Я зажмурилась, сжалась клубочком…

Моё тело подбросило, уши заполонил чудовищный скрежет, стало дико холодно. Неужто… конец? Посол Небес проиграла? Разорвана в клочья и смешана с грязью…

[Соединение с нейронной сетью клавиаса установлено], – прозвучал в телепатическом канале голос компьютера.

Открыв глаза, я увидела, что нахожусь внутри какой-то комнаты, целиком отлитой из серого металла. С потолка свисали провода. Часть из них… была воткнута в моё тело. Какого…?!

[Минуточку внимания, офицер], – прощебетал Железка. – [Помните ключ, подарок Энтинуса? Чудесно. Отныне вы владеете лёгкой боевой машиной. Используйте её с умом.]

[Что ты несёшь?! Где все…?! Почему на мне какой-то обтягивающий комбинезон?!]

Зрение «дёрнулось», стены вокруг истаяли. Взору вновь предстал золотой трон подгорного короля, но… теперь уже я смотрела на него сверху вниз.

Почему они внезапно стали такими крошечными? Ой-ой. Дело не в них, это моё тело невозможно огромное! Спецметалл, чёрный, текучий, клубящийся роем наномашин – струился с головы до пят. Сжав пальцы, я обнаружила, что остановила истошно визжащий дредноут… просто руками!

Так-с, дайте отдышаться. Наставник действительно дал мне артефакт… Внутри ключа скрывалась колоссальных размеров экзоброня?! Я была слишком занята, чтобы «развернуть подарок»!

Уперевшись рифлёной подошвой о землю, я чуть приподняла нос машины-монстра. Губы невольно растянулись в кровожадной улыбке. Ну, недоростки, теперь потанцуем!

Физиономии гномов надо было видеть: глазёнки выпучили, пасти разинули, благо не обделались. Охрана Владыки направила в «лицо» экзоброни свои смешные пушечки.

Ага, давайте, рискните спусковой крючок дёрнуть! Одной левой, как тараканов прихлопну!

Нет-нет, стоп, никакого насилия. Миссия – дипломатическая!

– Король гор Халлстеинн! – почти рявкнула я.

Откуда мне известно его имя? Наверное, Эфия «подсказал». Я отпустила дредноут и все на его крыше подпрыгнули.

– Этот скромный титан поможет вам расслышать слова Небесной посланницы?

– Смеешь угрожать богатейшему повелителю, ведьма космическая?! – оскалился Оден.

– Недавно на территории империи пробудился храм тьмы… – проигнорировав мелкого, начала я, но меня опять перебили:

– Держишь нас за дураков?! Выброс случился давно и был успешно купирован…

– Да, мной!

Достали! Сколько можно трещать?! Заткнитесь и слушайте!

– Я спалила храм, очистила то место, однако эманации тьмы успели затеряться в толпе.

Левый глашатай вновь хотел открыть варежку. Пришлось легонько стукнуть массивным кулаком по крыше их «танка».

– Уйма сил и времени потрачена на поиски заражённых. Я лично привела в исполнение несколько смертных приговоров. Маги, сотворившие пламя на вашей земле – марионетки зла, а не подчинённые престола!

Колобки переглянусь. Уф, надеюсь, сработало. Столько врать мне ещё не доводилось.

– Допустим-с. – глашатай по правую руку от трона задумчиво потёр подбородок.

– Великое зло – хитро, оно прячется, маскируясь под самые добрые чувства, пожирает сам свет! – продолжила я, не позволяя гномам взять слово. – Война порождает ненависть, тьма – питается ею. Отринете мои слова – завтра всю планету поглотит чёрный мор! Готовы пожертвовать близкими в угоду злобе или позволите ангелу закончить начатое?

Да, Обозревающий Небеса не был тёмным в прямом понимании этого слова, его мана оставалась синей, но вот поступки дедушки… Поглощение душ, эксперименты над живыми… Всё, как в историях Энтинуса.

Стоит сказать спасибо Зорну Вуткригу. Когда он прилетел спасать мою задницу, то позволил одному мертвяку цапнуть меня. Я поняла, что значит заразиться, прочувствовала, как страшна тьма. Благодаря этому, я сейчас знаю, о чём говорю.

Воцарилось молчание. Инженеры, теребя бороды, вопросительно смотрели на Владыку. Какими бы важными не казались языки трона, отступление трубить – у них самих «кое-что не выросло». Нос Оддманда блестел от пота, Оден – хрипло дышал.

– Кхм, – король кашлянул, заставив окружающих вздрогнуть, а затем сделал круговое движение рукой.

– Так и быть, дева, работайте, – поспешил озвучить приказ начальника правый механик, наспех вытирая лицо полотенцем. – Однако имейте в виду: мы ничего не забываем. Восстановится связь и каждое ваше слово будет подвергнуто тщательней проверке. Если раскроется ложь – мир-колыбель затребует сатисфакции!

По полю прокатилась волна радиосигналов, техника дала задний ход. Под ногами экзоброни маршировали землекопы, унося домой знамёна своего королевства: гора, укрытая облаками, таящая в своих недрах бесчисленные сокровища.

Эм? Хотите сказать, у меня получилось? Я победила?! Победила! Ура…!

От избытка чувств костюм-великан едва не подпрыгнул. Фуф! Давить гномов сапожищами… плохая идея.

[Э-эфия?]

[К вашим услугам, офицер.]

[Ты спас мне жизнь, спасибо.]

[Всего лишь исполняю предназначение, однако отмечу: благодарность из ваших уст – особенно ценна.]

Пф, опять намекает, что «у носительницы сложный характер»? Ладно, пущай, сегодня можно, заслужил.

Я никак не могла налюбоваться обновкой: смотрела на свои руки, сжимала и разжимала пальцы. «Клавиас», да? Одно дело – читать о них, но пользоваться… Технологии бело-золотого города превосходят воображение!

[Офицер?]

[Ага…] – мимоходом бросила я, пытаясь нащупать грань между настоящим телом и экзобронёй.

[Наше время на исходе. Заряд маны, вложенный Энтинусом, иссякнет через три, две, одну…]

Глаза залила чернота, конечности онемели, желудок чуть через глотку не вылез. Тяжесть, подобно гире, переминала внутренности сверху донизу, лишая воли, давя мысли. Виски взвыли, я почувствовала, что тону в густой удушающей смоле.

Чудовищным усилием мне удалось заставить броню аккуратно преклонить колено и коснуться земли ладонями. Клавиас «выдохнул», замер.

Пластины на груди титана распахнулись, глаза резанул дневной свет. Я вывалилась наружу, повиснув на лапше из проводов. Благо армия уже была далеко, никто не видел этого позора.

Вообще, мне сильно повезло: гномы – космическая раса. Позади посланницы Небес им мерещилась тень парящей твердыни, кишащая сотнями мэтров волшебного ремесла. С мирянами такой фокус не прокатит.

[М, как отсюда спуститься?] – Я дёрнулась, однако выпутаться не вышло. Кабели больно стягивали, особенно шею. Болтаться в нескольких метрах над землёй – то ещё удовольствие.

[Прошу простить за беспорядок – пришлось пожертвовать качеством ради скорости. Лишние десять секунд на укладку проводов и придание броне надлежащей формы – были бы кстати.]

[Эфия… задыхаюсь, блин!]

[Сохраняйте спокойствие, делаю всё возможное.]

6. Потому что есть «Он»

Провода таяли один за другим, рассыпались облачками наномашин. Разбирая экзоброню, компьютер работал медленно, экономно.

– Фух, наконец-то, – свалившись на снег, недовольно фыркнула Астра.

– Вы растёте, со временем эти неудобства исчезнут, как и все предыдущие, – философски отозвался терминал.

– Ц, у наставника устройства поизящней не нашлось? Для любимой ученицы-то.

Девочка тёрла шею и бока, на них остались синяки.

– Боюсь, офицер, лучше некуда. Эта машина – часть ударного крыла с флагмана Андропонии. Новейшая модель.

– А чего он такой…

Волшебница обвела клавиас взглядом. «Потёкшая» броня и неровные суставы вызывали у неё сомнения.

– Ваше заблуждение естественно. Изначально «устройство» было истребителем.

Нейроинтерфейс отобразил архивное изображение: красавец, почти двадцать метров в длину, агрессивные линии, блестящий металл, произведение искусства. Такую картину не грех на стену повесить.

– Сложившаяся ситуация требовала рук, поэтому его пришлось пересобрать «на коленке». Также, внешний вид подпортила экстремальная нехватка маны.

– Да-да, профессор, понятно, твоя носительница слабая и ничтожная. Что с подарком делать будем? Здесь ведь не бросим.

– Разумнее всего отправить клавиас на орбиту. Пассивная зарядка от света звезды – своё дело сделает.

– Сколько это займёт? – Руки юной дзе чесались объездить новую лошадку.

– Наберитесь терпения, прошу. Соединение с нейронной сетью доспеха – огромная нагрузка, даже в «базовой» комплектации. Тренируйтесь, развивайте душу. Про режим гуманоида я вовсе рекомендую пока не вспоминать.

Девочка недовольно надула щёчки. Её злило, что обновка получилась на вырост, но жалобы проблему не решали.

Истребитель сумел-таки принять «помятую» форму себя прежнего. Под оборванными крыльями заклубился воздух. Страдальчески скрипя, машина скрылась за низкими серыми тучами.

– Про мой наряд не забудь.

– Конечно, офицер.

Шестигранники контактного костюма встали дыбом, поползли. Кираса с плечами-буфами, длинный подол цвета небесной синевы, тонкие серые перчатки – воплотились из кружащего роя.

Потоптав снег тяжёлыми сапогами и поправив диадему, девочка удовлетворённо кивнула.

– Кстати, Железка, а что за мир-колыбель упоминали карлики? – Астра разбавила путь до лагеря магов беседой.

– Как вам известно – большинство обитаемых планет населяют люди. Так пожелал Господь. Однако существуют исключения, «эксперименты Бога», так сказать. Далёкий мир Fjallgarður[1] – их историческая родина. Там восседает самый длиннобородый и богатейший император подземных самоцветов.

– Язык сломаешь…

***

Лагерь гильдии встретил арбитра Небес отчаяньем и скорбью. Снаряд артиллерии угодил в один из шатров. Ударная волна, вихрь осколков… Раненые – завидовали мёртвым.

Сердце волшебницы ёкнуло. Она вернулась с победой, но встретили её не фанфары, а тихий, сдавленный плач. Люди бегали туда-сюда с пустыми глазами, носили воду, бинты и лекарства. Если бы у юной дзе было больше маны, она сама ринулась бы помогать.

Ещё вчера лица чародеев лоснились уверенностью: магия – нерушимая крепость. Стоит им показаться на поле боя – исход предрешён. Истина же… разбила воздушные замки. Слепая машина разрушения раздавила самомнение карнавальных фокусников.

Лик войны – обугленный череп, в пустых глазницах которого отражается бескрайнее поле, усеянное надгробными плитами.

«Любая рана… фатальна…» – пронеслось в голове Астры.

Совсем недавно она пропустила через своё тело сноп молний, а до этого и вовсе пожертвовала вместилищем, чтобы обмануть дедушку. Хрупкость мирян по сравнению с её вечностью… пугала.

Волшебница ускорила шаг. Эфия «нарисовал» ей кратчайший маршрут до позиции ректора, но девочка нарочито сделала большой крюк, чтобы никому случайно не помешать.

«Штаб» главы Академии разместили в дальнем шатре. Когда Росса отодвинула полог – у старого мага глаза загорелись от радости.

– Ты смогла! У тебя получилось!

Тактик сидел, тяжело опираясь на стол. Целители сделали всё возможное, однако слова давались ему с большим трудом.

Астра шагнула вперёд:

– Отзовите легионы, немедленно. Сегодня гномы отступили, не распаляйте угли. – Говорила девочка тихо – один терминал знал, насколько она устала.

Деканы, сопровождавшие ректора, пронзили «злобную ведьму», испепеляющими взглядами. Приказной тон опальной дворянки им очень не понравился.

– Прошу, Росса-Белия, оставь бумажную работу мне. – В противовес коллегам, глава Академии улыбнулся. – Тебе нужно отдохнуть. Наступления не будет, клянусь честью.

Волшебница кивнула и, с трудом переставляя ноги, обошла ширму, закрывающую несколько кроватей.

– Хокори…? – обратилась она к подруге.

Акула, отвернувшись к пологу, усиленно притворялась спящей.

«Обиделась, что с собой не взяла?» – фыркнула про себя девочка.

Расталкивать воительницу и объясняться не было ни сил, ни желания. Повалившись на соседнюю кровать, Астра прикрыла веки. Ей, как главе дипломатической миссии, полагалось за каждой закорючкой следить, но усталость победила долг. Посол Небес провалилась в глубокий сон с надеждой, что часть проблем разрешится без её участия.

***

Прогремел взрыв, пол с потолком поменялись местами. Сердце Россы пропустило удар, она поняла, что падает. Открыв глаза, девочка замахала руками. Всё вокруг было отлито из серого метала, как внутри клавиаса. Истошно визжала сирена, мерцали красные лампы. Мимо то и дело проносились люди в скафандрах.

– Какого…?!

Волшебница попыталась встать, но… притяжения не было – она беспомощно болталась посреди коридора, пока:

– Магнитные подошвы, офицер! – рявкнул грубый мужской голос через коммуникатор шлема.

Возникшая из ниоткуда рука, поставила волшебницу на пол.

– Чего глазами хлопаешь?! Твоя позиция у девятого шлюза! Бегом марш! – Ей сунули в руки оружие.

Спорить Астра не осмелилась – предплечье незнакомца украшал терминал искусственного интеллекта, Эфия.

«Он… все они… дзе?» – подумала девочка, спешно перебирая ногами вслед за остальными.

Вверху нейроинтерфейса горела красная надпись: «Военное положение. Высший уровень угрозы». Маленькой девочке стоило бы испугаться, заплакать… Астру же, неожиданно для неё самой, охватил невиданный восторг. Сражаться бок о бок с другими ангелами, защищать бело-золотой город – именно то, чего она желала всей душой!

Пол вновь содрогнулся, и не обвыкшаяся в невесомости Росса, потеряв сцепление, полетела вверх тормашками.

– Чёртовы новички!

Астре ещё раз помогли встать. Дзе, что за ней присматривал, может, и вёл себя резко, но его забота стократ перевешивала грубость. Пройдя очередной шлюз, она выбежала на палубу «Копья решимости».

– Космос? – Волшебница сглотнула, её сознание на секунду отключилось, не в состоянии объять происходящее.

Слева белым жемчугом мерцали звёзды, а справа, из-за борта корабля, выглядывал голубой диск планеты, на орбите которой они находились. Главный калибр межзвёздного линкора-дредноута наполнялся сиренью и беззвучно стрелял. Могучие залпы сотрясали само пространство-время.

Справившись с наваждением, девочка заняла отведённое ей место и перехватила оружие поудобней.

– Прорыв! – сообщили по общей связи.

Перед защитниками разверзся зёв портала. Грязно-зелёное чрево исторгнуло сонм отвратительных тварей, слепленных из груд человеческих тел.

Винтовки дзе встретили агрессора лазерным шоу. Монстры, искажённые злым колдовством, падали, лопались, выпуская облака желчи в пустоту, но не останавливались.

– Сдохните! – гаркнула Росса. Желая не отставать от старших товарищей, она зажала гашетку.

Усилия ангелов оказались тщетны – чудовища преодолели баррикады, взяли числом. Их зубы прогрызали скафандры, а бесформенные лапы отрывали конечности. Сражение превратилось в бойню.

Запал волшебницы мгновенно улетучился. В её фантазиях дзе были воплощением силы, непроницаемой стеной между жизнью и Великом Злом. Выронив оружие, девочка попыталась бежать, но… шлюз, через который она пришла, не открывался…

– Эфия…! Ланчиссия…! Кто-нибудь…! С-спасите!

Астру прошиб холодный пот. Окружена… Загнана в угол…

Портал позади чавкающей орды изрыгнул нового кадавра: безобразного колосса с лицом покойного гранд-мастера гильдии.

– В космосе забрало нужно закрывать, идиотка! – крикнул Обозревающий Небеса.

Коснувшись лица, Росса поняла – старый маг прав.

Она начала задыхаться…

Твари приближались…

В глазах потемнело…

– Эй, проснись! – Сквозь морок девочка почувствовала, как её трясут за плечо. Вырвавшись из липких пут кошмара, она подняла на Хокори глаза, полные слёз.

– Спасибо… кхм.

– Дурной сон? – Акула убрала прядь волос с лица подруги.

– Угум…

– Ты так стонала… Тебя там резали что ли?

– Рассказывать кошмары – плохая примета. Куда ночь, туда и сон, – посоветовал ректор с той стороны ширмы. Чадящие напольные жаровни рисовали его силуэт на полотне.

Астра закашлялась – дым от хвойных поленьев обжигал горло.

– Сколько… кхе… я спала?

– Чуть больше суток, – ответил тактик.

[Эфия, мой статус.]

[Показатели жизнедеятельности в зелёном диапазоне. Запас маны – шестьдесят процентов.]

[Ты совсем обленился. Раньше, стоило мне проснуться, сразу здоровался, погоду сообщал, всякое интересное рассказывал… Связь с Городом восстановилась?]

[К сожалению, нет, офицер. Причина – неизвестна.]

Уткнувшись носом в подушку, девочка тяжело выдохнула.

[Кажется, я знаю, что там произошло…]

[Погода: пасмурно, дождь со снегом, один градус тепла.]

[Ты оглох?]

[Отнюдь, слышу вас превосходно.]

[Чего тогда тему меняешь?! Полчища отвратительных бестий, атаковали «Копьё решимости»!]

[Во сне? Что же, он кончился, всё позади.]

[Ты не понимаешь, Железка! Кошмар явился сразу же, как пропала связь с Андропонией! Там невесть какой ужас творится! Даже гномы говорили об этом…!]

Настала очередь Эфии вздохнуть. Участвовать в обсуждении ненаучных эзотерических тем ему не хотелось.

[События последних дней сказались на психике носительницы самым пагубным образом], – проворчал терминал, словно диктуя самому себе.

– Мы должны проверить! – сквозь зубы прошептала Астра, свернувшись клубочком.

[Избыточно. Сон – «дефрагментация сознания», так мозг «переваривает» полученную информацию, рефлексирует. Никакой связи с реальностью.]

– Но…

[Подпространственный канал оборван, единственный способ узнать положение дел – отправиться туда лично. Андропония в трёх с половиной тысячах парсеков от нас – это очень далеко. Желаете пересечь рукав галактики, чтобы… что? Помочь? Если небесная твердыня пала – у вас не хватит сил исправить положение. Вернёмся к делам насущным, оставьте звёзды «светилам волшебства».]

Юная дзе фыркнула – прагматичный компьютер прав, опять, снова. Его не убедить глупым сном.

[Почисти меня, я вся потная.]

[Запускаю процессы.]

Знакомые волны магии, зарождаясь и затухая, побежали по коже. Девочке не слишком нравилось это чувство, поэтому она решила разбавить «ванну» разговором:

– Какие новости?

Тень тактика на ширме замерла, он устало хрустнул пальцами.

– Люди проиграли, это шило в мешке не утаить. Но даже так… чтобы отправить легионы домой, необходим приказ императора. Чернила, сургуч и пеньковая нить, Росса-Белия.

– Что вы скажете престолу?

– Не переживай, твоего имени корреспонденция не содержит. После слов «гильдия проиграла красновласой ведьме» – меня разжалуют во всех смыслах, отберут право зваться человеком.

– Я не ведьма.

– Знаю, однако церковь считает иначе.

– И маги безропотно с ней соглашаются!

Тень ректора отложила перо и облокотилась на спинку кресла. Безнаказанность инквизиции – тема, которую в Лампаре не обсуждают.

Астра выросла в семье аристократов. Внучка и племянница искуснейших магов своей страны. С пелёнок мечтая стать волшебницей, она обожала слушать легенды и сказания, сидя на коленях своего дядюшки. Непоседливая малышка в такие моменты затихала, с горящим взором ловя каждое слово.

Дитя Истины, пленённый вниманием девочки, потчевал её рассказами о великих свершениях и выдающихся личностях. К сожалению, магистр перестарался – детские книжки быстро затёрлись до дыр, а интерес племянницы, наоборот, рос с каждым днём.

Чтобы не терять преданную слушательницу, магистр решил пополнить репертуар настоящими историями, которые успевали приходить на ум. Маленькой Россе реальность пришлась не по вкусу. В отличие от сказок в ней нет места лирике, а героям редко удаётся «спасти принцессу».

Пусть Дитя Истины старался обходить острые темы, девочка не понимала, почему герои вдруг обмельчали. Великие заклинатели всё чаще отказывались вершить подвиги, обманывали, втаптывали своё имя в грязь, тряслись от страха там, где, казалось бы, должны бороться до конца. Слово «инквизиция» и подавно заставляло девочку плакать.

На первом году Академии, прямо посреди лекции, в аудиторию ворвались святые отцы, схватили одного из её одноклассников и утащили прочь. Больше его никто не видел. Угнетало даже не само происшествие, а реакция лектора – он продолжил вести урок. Этот случай провёл для Астры жирную, окончательную черту – развеял фантазии.

Уродливый, неизгладимый шрам на сердце маленькой волшебницы болит по сей день. Вседозволенность церковных фанатиков, жестокость невесть откуда взявшихся законов и правил, преступная слабость тех, кто должен преломлять полотно мироздания – были ей отвратительны.

Разговор с Обозревающим Небеса дал юной дзе ответ «почему»: гранд-мастер хотел превратить Лампару в единый кулак, что проторит путь через северный лес. Но не взирая на доводы родственника, девочка отказалась слушать. У неё был свой путь, каким бы сказочным он не казался.

– Это всё дед виноват! – процедила Росса сквозь зубы. – Понапридумывал *****, а мне разгребать! Позволял властям угнетать своих подчинённых, создал для церкви оружие, войну хотел развязать…

Мрак и тлен безысходности отбили у девочки привычку верить в Чудеса. Если бы не сияющий свет крыльев её учителя, она забыла бы, что такое мечтать.

– Мы обязаны защитить слабых, восстановить справедливость! – Маленькая волшебница сжала кулачки.

С появлением Эфии, Росса открыла для себя «лучшие сказки на свете». Архивы компьютера содержали истории о подвигах дзе минувших веков. Правдивые рассказы о чести и правосудии. «На Андропонии бы этого не допустили!» – такой девиз девочка поставила во главу угла.

– Росса-Белия… – Старый маг тяжело вздохнул.

– Просто «Росса» или «Астра», прошу вас.

Волшебница отказалась от второго и третьего имени, вычеркнула прошлое из памяти. Родители желали ей смерти. Каждый по-своему. И пусть детское прозвище было искажённым именем отца… в её голове оно звучало голосом наставника.

– Юная леди, Энтинус, несомненно, могущественный ангел, но мы… обычные, – тактик горько усмехнулся, – местами дряхлые смертные. Нестись вперёд с открытым забралом…

– Это не оправдание!

– Хочешь перемен – возглавь гильдию.

– А? – из-за внезапного предложения ректора, девочка едва успела поймать челюсть.

– Ты ведь Заубер, прямая и единственная наследница Обозревающего Небеса… – глава Академии боязливо огляделся, – мир его праху. Указывать путь легче, восседая на вершине.

«Старик настолько отчаялся, что готов свалить на маленькую девочку всю ответственность? М-да… дела. Совсем недавно я бы от такого предложения почище новенькой монеты сияла, но сейчас… Энтинус ждёт меня в бело-золотом городе! Некогда здесь булки мять, сделаю дело и вылетаю!» – подумала Росса.

– Разрешите войти! – послышалось снаружи. Не дожидаясь ответа, в шатёр вошёл молодой дворянин.

– У вас что-то безотлагательное, граф? – строго спросил тактик империи.

Вторженец поправил шёлковый плащ, провёл пальцами по умасленным коротким волосам и прищурился. Одет он был под стать положению: увешанный орденами китель, тёмные замшевые брюки и дорогие блестящие туфли.

«Что за хлыщ? Граф? Пф, недоразумение с ногами». – Промелькнуло в голове девочки, пока она наблюдала за сценой сквозным зрением.

– Я пришёл выразить вам своё неудовольствие! – Дворянин сжал рукоять жезла, который висел у него на поясе вместо меча. – Нелюди нанесли удар по нашим позициям! Почему приказ о наступлении всё ещё не отдан?!

– Молодой человек, – ректор сверкнул очками в своей привычной манере, – прежде инфантильных речей, напомните себе о пунктуальности. Вы опоздали… на трое суток.

Юноша побледнел, вытянул губы в тонкую линию. Глава Академии играючи делал то, что умел лучше всего – отчитывал нерадивого студента… пусть и бывшего.

– Снова бросаетесь словами вместо чар! – По лицу дворянина пробежала дрожь раздражения. – Т-твари убивают наших подданных, а вы бездействуете! Это…это произвол! Престол узнает…!

– Естественно, во всех подробностях. Этим я сейчас и занимаюсь. – Старый маг ткнул пальцем в исписанный пергамент. – Если вам, граф, больше нечего сказать – попрошу «бороться со злом» где-нибудь снаружи.

На грани паники и злости, благородный чародей собирался продолжить «наступление», однако его внимание привлекла Хокори. Воительница стояла, скрестив руки на груди, поливая крикуна немым презрением. Подобное для сына известной фамилии было в новинку.

– Прекрасная дева! – благоговейно выдохнул граф, мгновенно забыв о ректоре. Старику осталось лишь сконфуженно покачать головой.

– Чо.

– Кхм… могли ли мы видеться ранее?

– Не могли.

– Возможно, госпожа Удача будет благосклонна, и я узнаю имя очаровательной незнакомки?

С каждым словом юноша делал шаг к акулине. Он почти зашёл за ширму, поэтому девушка сама решила приблизиться.

– Хокори, – нехотя буркнула та.

– Три гласных? Так величаво! – глядя теперь уже снизу вверх на воительницу, пролепетал дворянин. – Родословная такой красавицы – предмет гордости союзников и лютой зависти врагов, я уверен!

«Ага, да, завидуй, малец, что прабабку её не видел!» – подумала Росса, едва сдерживая хохот.

– Я… это… как оно… дочь любителя квартир империи! – спутав слонов с дирижаблями, ответила девушка.

Граф замер, глупо открыв рот. Его мысли блуждали где-то далеко. Слова акулы парень пропустил мимо ушей.

Отпрыску голубых кровей уже пора было радовать матушку внуками. Молодой рыцарь может и хотел бы, однако ни одна из предложенных партий ему не понравилась. Юные мисс преисполнились собственным величием, их лица застыли оловянными масками, а заглядываться на девушек попроще – дворянину мешал статус.

В Лампаре нет свободных людей, каждый слой населения чем-то обременён. Знатные танцуют среди углей, а остальные – рабы их амбиций.

И вот, уже смирившись с судьбой, парень встретил её, Хокори. Она… отличалась. Изрядная мускулатура и осанка рассказывали о тяжелейших тренировках. Потёртый меч у пояса – неоднократно пробовал кровь. Но истинным наслаждением были глаза… Взгляд, исполненный гордости – такая скорее откусит себе язык, чем преклонит колено. Сердце юноши дрогнуло.

– Эй! – вырвавшись из прострации, воскликнул граф. Он с неподдельным шоком провёл рукой по дырке на кителе: Хокори, увидев красивый орден – сорвала блестяшку.

– Сверка-ает!

– Что ты себе позволяешь, дикарка?! – вновь «сменив пластинку», рыкнул юноша. Он попытался вернуть награду, но его роста и реакции оказалось недостаточно.

Глава Академии, наблюдая, как дворянин прыгает вокруг воительницы, прикрыл улыбку платком.

– У моей соплеменницы… то есть у… знакомой, такой же был! Нашла среди кораллов. – Перекладывать реалии акулин на человеческий лад у девушки получалось плохо.

– Отдай немедленно! Это высшая награда за уничтожение тварей нечеловеческих!

«Ой дура-ак!» – вздохнула про себя Росса.

Тело Хокори вмиг напряглось, она оскалилась, из горла послышался рык. Орден в её руке затрещал, сминаясь, подобно алюминиевой крышечке. Воздух наполнила жажда крови.

В девушке закипала энергия. Она чувствовала, как ярость подступает к горлу. Терпеть присутствие людей – одно, совсем другое – слушать их горделивые выкрики.

Подавившись эманациями красной маны, граф отскочил назад. Его рука потянулась к жезлу. Ещё секунда – пролилась бы кровь. Росса уже была готова вмешаться, когда:

– Довольно! – Ректор хлопнул ладонями по столу и встал. Парня окатило волной подавляющей ауры. – Пошёл вон отсюда, сейчас же, или административное взыскание станет меньшей из твоих проблем!

– Еретики! Отступники! Я этого так не оставлю! – Опустив глаза, дворянин шеметом вылетел из шатра.

– Молодёжь…

Глава Академии крепко зажмурился, прежняя стать покинула его вместе со всполохами маны. Он начал заваливаться набок.

– Ох… – Открыв глаза, тактик увидел над собой лицо Хокори – акулина успела поймать старика. – Учишь их, учишь, а они…

– Человеки – отвратительны, за редким исключением, – огрубевшим голосом отозвалась воительница.

– Во всех есть крупица добра, дочка, просто…

– Пациента на кровать, – скомандовала Астра, настал её черёд поработать.

– Росса… – ректор поморщился, – старому лекарства, что глухому песня.

– М, – девочка приложила пальцы к губам. – Я разве спрашивала вашего мнения? Вроде, нет. И это, возрастом не прикрывайтесь – моему учителю тринадцать веков, а выглядит… сами видели.

Размяв кисти, волшебница примостилась подле кровати и замерила пульс тактика. Судьба-плутовка продолжала играть по собственным правилам. Юная дзе мечтала о военных подвигах, но ей чаще приходилось молоть языком, да спутников штопать.

– На что жалуемся? – произнесла целительница формальную фразу.

– Голова кругом идёт, когда испускаю ауру…

– Эфия, анализ.

Экран терминала включился, замигал. Медицинские сканеры переполнили нейроинтерфейс информацией. Девочка бегала глазами от одного окна к другому, кивала, шептала что-то.

– С кем она говорит? – тихо уточнил ректор у Хокори.

– С божеством мудрости, – уверенно ответила та.

[Ничего критичного, офицер. Пациент стар и страдает рядом хронических заболеваний. Ему следует воздержаться от применения чар, совсем. Мана – единственное, что поддерживает в нём жизнь. Типичный случай], – заключил компьютер.

[Понятно, какие варианты?]

[Могу посоветовать несколько целительных заклятий для поддержания…]

[Нет-нет-нет, в топку полумеры! Хочешь сделать его моим вечным клиентом?! Более того, я скоро покину эту планету, улечу к звёздам. Он ведь… не сможет сам. Знаю! Давай поделимся с ним наномашинами…!]

[Исключено], – резко оборвал носительницу Эфия. – [Согласно букве закона, вам запрещено передавать технологии Города третьим лицам.]

[Протей для Хокори целое тело создал, хотя она и не дзе вовсе…] – обиженно насупилась волшебница.

[Юридически, наша спутница – питомец седьмого офицера. Он сильно постарался, чтобы «втиснутся» в законы Андропонии. Подчеркну: любые действия юной акулы – прямая ответственность Протея. Моя же задача – уберечь хозяйку от уголовного преследования.]

[Я тебе не кошка!]

Астра посмотрела на свои руки, там, внутри, под кожей, бежали ручейки чудесного эликсира – смесь магии и высоких технологий. Сколько бы жизней она спасла, если бы не глупый закон…?

– Брось, Росса, как-нибудь справлюсь, – мягко произнёс глава Академии. Услышать телепатический спор ему было не дано, но эмоции на лице девочки говорили яснее слов.

– Погодите, я думаю… – юная дзе с усилием потёрла лоб.

– Может моя сила поможет? – Предложила воительница.

Девочка посмотрела на подругу с огромной долей скепсиса. Идеи необразованной акулы она априори помечала, как «странные».

– Хочешь наполнить жилы старика красной энергией…? Но… Хм… Знаешь, это ведь может сработать! Дай-ка мне свою руку…

[Остановитесь, офицер, молю! Вы погубите пациента!] – воскликнул Эфия.

[Что? Почему?] – удивилась волшебница, она уже держала донора за запястье.

В телепатическом канале раздался вздох разочарования.

[Мы ведь помним лекцию: «Основные свойства магических частиц», или вы её успешно проспали?]

Бывшая леди фон Заубер всегда училась хорошо, впитывала знания, как губка. Будь то лекции от профессоров Академии, или уроки дядюшки – маленькая мисс получала «отлично», без компромиссов.

С появлением Энтинуса и терминала ИИ, мотивация волшебницы утроилась. Экзамен неофита, а следом офицерский – были вызубрены и сданы самому придирчивому из наставников. Поглощая все знания, до каких могла дотянуться, она внезапно осознала, что запал кончился. Ей больше не грозило стать инструментом для выгодного брака, пропал страх, необходимость выживать.

Борьба со всем вокруг стихла, впереди сияла огнями дорога к вратам небесной твердыни. Астру одолело чемоданное настроение.

[Открой на нужной странице, пробегусь по-быстрому], – поджав губы, приказала Росса.

[Избыточно, вот выжимка: красная энергия подобна воинству – своих защищает, чужих уничтожает. В теле старика она будет словно отряд, попавший на территорию противника: рвать, жечь, «побеждать».]

[Мы можем её очистить, сделать «нейтральной»?]

[Гипотетически. Однако гарантий, что вы справитесь с нагрузкой, я не дам.]

[Справлюсь. Магия дана для того, чтобы пнуть законы Вселенной куда подальше и дверью хлопнуть! Я верю в это, потому что есть «Он»! Энтинус бы не сдался! Начинаем!]

– Хокори, сожми мою руку, крепко. Не отпускай, даже если я буду кричать, поняла?

Акулина серьёзно кивнула.

– Поддень внутреннего зверя, сил потребуется много.

– Сделаю.

Астра сглотнула – она слышала в душе воительницы гул, ей было страшно, но ещё страшнее было потерпеть неудачу, признать свою слабость.

Боевое облачение изменилось – волшебница «отключила» рукава с перчатками. С пальцев спутницы по её коже, ветвясь, поползли обжигающие багровые нити. Огонь и боль переплелись, танцевали дуэтом, собираясь где-то под сердцем.

Девочка помнила это чувство: офицер Зорн как-то давал ей попробовать алую ману. Ярость с восторгом набрасывались и отступали подобно волнам у скалистого берега.

Подавлять энергию воинов Росса не могла, это бы изменило цвет потока. Нужно было приручить зверя, обласкать, наполнить добрыми чувствами.

Кожа на руке девочки взбугрилась, треснула, землю оросили редкие капельки крови. Разные по своей сути силы, синяя и красная, текли в одном организме, порождая калейдоскоп всполохов у поверхности.

Ректор наблюдал за таинством, крепко сжав зубы. Маленькую целительницу прошиб пот, её волосы топорщились, взгляд утопал где-то за гранью. Чародей с удовольствием бы прервал мучения бывшей студентки, если бы не знал: вмешиваться в заклинания подобного уровня – строжайше запрещено.

[Держитесь… сейчас будет больно… не двигаться!] – обрывками передала мысль пациенту Астра.

Вены старца вздулись, по ним, проторяя заторы, раскалённой магмой потекла сама жизнь. За сто с лишним лет, он не чувствовал ничего столь… волшебного. Телу будто бы напоминали жгучим бичом – сдаваться рано, лучшее ещё впереди! Магия не знает слова «предел». Молодость, задор, желания… Заклятье ангела реставрировало то, что истрепали ветра времени. Грешным делом, главе Академии даже почудилось, будто пробудилась утраченная много зим назад репродуктивная система.

Боли ректор почти не ощущал, всё его внимание было приковано к спасительнице. Ползущие по её шее багровые полосы, трескающаяся плоть… Плохим человеком он себя не считал, но сомневался, был ли достоин жертвы праведной девы.

На острие агонии, под оглушительный грохот канонады в ушах, девочка молила лишь об одном: «Пусть этот ритуал поскорее кончится». Курсирующее внутри кипящее масло доставляло ей чудовищные страдания. Секунды растянулись на века.

Среди бурлящей бездны и визгов из преисподней Россе послышался робкий перезвон колокольчиков. Её щеки коснулся нежный ветерок, а прибой – от которого темнел песок – как бы невзначай составил компанию одинокой путнице.

Откуда-то издалека донеслась песня, исполненная нотками скорби. Волшебница помнила – так акулины прощаются с ро́дными, провожают в последний путь.

Проморгавшись, она увидела перед собой Хокори. Воительница стояла к Астре спиной на самой границе прибоя. Юная дзе хотела окликнуть подругу, но слова оказались избыточны – мана переносит мысли.

Подопечная Протея пела… о тех, кого потеряла… о том, сколько довелось пережить… о свете, что сохранила в душе… Ради будущего, ради Создателя, девушка готова была идти вперёд злу вопреки. Остальное – значения не имеет.

[Фиксирую восстановление организма пациента на клеточном уровне], – доложил терминал, но хозяйка его уже не услышала.

[1] Фьядльгардюр – Горная гряда

7. Ангел-хранитель Человечности

Астра:

«Утро» началось не с куцых гренок, и даже не с чашечки кофе. Тревожное, обрывочное беспамятство прервал писк – Эфия настойчиво вибрировал, телепатически приплясывая где-то в затылке.

– Чего тебе понадобилось…? Либо говори нормально… вслух… либо *******…

На мою попытку отмахнуться, среагировал совсем не компьютер:

– Она бредит?

– Может, чревовещает?

– Ругается… глас дьявола?

– Молчи ты! Ректор услышит – всем шею намылит!

Угум, ясненько, кто-то рядом, значит. Железка поэтому меня разбудил? Опасность какая…? Неважно. Пусть сам проблемы решает, я выпала из обоймы…

Боли словно и нет, вместо неё – абсолютная, всепоглощающая пустота. Кожа ощущается сухой, хрупкой, как скорлупа. В горле стоит ком, дыхание обжигает губы.

Сверху давит одеяло, боевое облачение… куда-то подевалось. От середины шеи и до самого пупка проходит глубокая трещина, залитая твёрдой, холодной массой. Сильно же мне досталось… глаз разомкнуть не могу.

[Как там старик…?]

[Лучше, чем я прогнозировал], – полушёпотом сообщил компьютер.

[А… я?]

[Обширные повреждения внутренних органов. Рой наномашин в вашей крови утратил восемьдесят процентов «персонала» – они заменили собой сгоревшие ткани. Цена героической опрометчивости. Незрело, импульсивно и безответственно, офицер.]

Пхах, заботливый нашёлся. Интересно, Железка всех дзе так опекает, или только «любимых учениц главкома»? А то попадался мне среди рассекреченных отчётов один типчик… Его родной мир уничтожила тьма и он присоединился к армии Андропонии. Месть переплелась с чистым фанатизмом, наш «герой» направо и налево воевал, не забывая выкрикивать: «Того желает Господь!». Почему я его вспомнила? Силушек у этого ангела было – кот наплакал, зато гонору… Хех прям, как у меня.

Архив с похождениями «воина Божьего» рассекретили посмертно, видимо, из-за праведных цитат, ради пропаганды. Недостаточно на него профессор ворчал, получается.

[Зачем разбудил-то? Из-за ротозеев вокруг?]

[Вам нужно поесть. Мана на деревьях не растёт, а без неё – так и будете изнутри позвякивать.]

[Да кому нужна плоть эта… Стоит сотворить нечто сложнее энергетического скальпеля – горю изнутри… Я вообще думала полностью на спецметалл перейти…]

Ага, да, снова жалуюсь! Тот дзе, покойный, любил поговаривать: «Каждому воздастся по делам его!». Я ни в коем случае не согласна! Сколько ни стараюсь, сколько подвигов ни совершаю, становится только хуже! Магия – это жуть как сложно, а главное – очень больно! Вот и «воздаяние», мать его!

Ненавижу быть без сознания. В моё отсутствие может произойти всё, что угодно, мир ведь не стоит на месте. Значок связи с Городом до сих перечёркнут… Да какого чёрта там творится?!

– Ты как? – спросил знакомый голос.

Уф, Хокори рядом, ажно от сердца отлегло. После того, что я увидела в её мане… безопаснее только за пазухой у наставника будет.

– Хреновато… – еле ворочая языком, отозвалась я. – А ты? Ректора держать не пришлось?

Акула наклонилась над моим ухом, чтобы другие не слышали. Тёплое дыхание подруги… успокаивало.

– Я в норме. Старик тоже. Ты когда отрубилась, всемудрый закончил дело. Деда от яростной силы сразу очистил. Умелый он, помощник ангелов.

– Да уж… мне ещё расти и расти…

Представив, сколь тернист путь к вершинам волшебства – подниматься расхотелось.

Снаружи послышались шаги, уверенные, твёрдые. Шелест полога, лёгкий сквозняк… Ко мне пожаловал рыцарь?

– Юная мисс проснулась? – поинтересовался вошедший.

Эм, а почему у рыцаря голос главы Академии? Презрев недомогание, я воззвала к сквозному зрению – точно он! Правда стариком его назвать язык не повернётся: морщин нет, благородная осанка, острый взгляд. Тактик сбросил лет сто! О минувших годах помнила лишь отбеленная до серебра борода.

– Не лезьте! Ей очень плохо! – Хокори обнажила клыки.

Рядом с кроватью я приметила с пяток человек – деканы факультетов. Ясно теперь, почему они тактика империи «ректором» кличут.

– Смени гнев на милость, дочка, прошу. – Чародей шагнул за ширму. – Пришёл я с новостью хорошей, минутку украду, не боле.

Хах, Селёдка замерла. Мягкий тон, сдобренный высоким слогом, заклинил шестерёнки в её черепушке.

– Пусть говорит, – выдавила я.

– Благодарю, что присмотрели за высоким арбитром, пока меня не было, – кивнул коллегам глава Академии и те поспешно удалились.

Внутри остались только мы трое, четверо, если считать Железку.

– Рад сообщить: пергамент потрачен не зря: мои слова достигли императора. Легионы вернутся домой по воле венценосной. – Рассказывая о своём подвиге, маг почти подпрыгивал.

– Славно…

– Более того! Я рассказал о твоих подвигах одной благородной семье…

– Что?! – слова ректора заставили меня разомкнуть веки.

– Спокойствие, Росса, спокойствие, не ты одна хочешь мира. – На подушку рядом с моим лицом опустилось письмо.

– Угум…

Весело подмигнув, глава Академии ушёл к своему столу. Он думает, что сделал добро?! Чёрта лысого! Я из кожи вон лезла, чтобы спрятаться, ускользнуть от цепких лап церкви…! Взял и просто крикнул: «Эй, вот она, падшая дщерь!». Дышать, дышать…

[Офицер, ваши тревоги беспочвенны], – сказал компьютер.

[Ага, да, нагрянут «святые» отцы, пока я в таком состоянии – запоёшь по-другому, или… ты уже прочёл письмо?]

[Правильно. Сургуч моим сканерам не помеха.]

[Показывай давай.] – Я тяжело вздохнула.

Нейроинтерфейс отобразил лист пергамента, исписанный изящным, косым почерком:

«Мисс Росса-Белия, госпожа фон Заубер, не буду лукавить, пересуды о вашей личности заставляют меня сомневаться в верности принятого решения. Ведьма, чьи грехи призывают любого священника схватиться за факел, не может быть ангелом. Слова почтенного ректора Академии, однако же, для меня превыше народного домысла. С надеждой на светлое будущее я вверяю вашей миссии своё летнее поместье. Оно находится вдалеке от крупных дорог, где разномастные ротозеи не должны доставить проблем. Пусть этот жест мира поможет детям Божьим разглядеть суть Небесной посланницы.

С уважением, пэр империи, хозяин Дома Равновесия, Лю́мэ дэ Эгалита́тэ».

Понятненько, финиш, теперь наивную волшебницу уже ничто не спасёт… да и всю Лампару. Поспешил ректор, ой поспешил…

[Я разобрал текст: пусть в нём сокрыта толика страха, надежды на положительный исход куда больше. Что-то не так, офицер? Возросла частота сердечных сокращений…]

[Фамилия… Эгалита́тэ – богатейшая семья страны… Завоевали место по правую руку от трона, изничтожая чудовищ и нелюдей…]

Открыв небольшой виртуальный блокнотик, я набросала:

«Я знаю, кто ты, ведьма. Твои грехи непростительны. Спасибо ректору, что указал цель. Удалённое от глаз поместье станет твоей могилой».

[Ваши знания местных порядков – глубже моих, значит – интерпретация точна, не смею спорить. Раз так – мы на пороге обширного конфликта. Как поступим?]

[Поедем туда, посмотрим на этого Лю́мэ!] – Я сглотнула.

[Понимаю ваши чувства, вы подросли, стали сильнее, но…]

[Не-ет, хватит бегать!] – Мои онемевшие кисти сжались в кулаки. – [Выбивать дерьмо из зазнаек мирян – работа арбитра!]

***

Огни бесчисленных свечей плясали, отражаясь в золотых канделябрах, скользя меж драгоценных камней на украшениях дворян. Одеяния из меха волшебных зверей, увесистые перстни, изысканные ткани – кафедральный Собор Меча Всевышнего собрал весь цвет Человечества на священную мессу.

Под протяжные звуки орга́на, через неф[1], уложенный разноцветной плиткой, к трону Господнему двигалась процессия, возглавляемая Императором Лампары.

Лицо владыки окаменело, глаза затопил свинец. Ни сияющие взгляды придворных, ни торжественная атмосфера, не могли развеять его тяжкие думы. Морщины, заполонившие лоб, становились глубже с каждым шагом.

Позади шли двое: инфанты, мальчик и девочка, придерживающие края тяжёлой мантии повелителя. Их вычурные наряды резко контрастировали с дрожащими руками. Ошибка здесь, казалось, обрушит сами Небеса.

Среди паствы растекались струи белёсого дыма. К свечному воску, по старой традиции, добавили смесь хвои и редких трав. Испарения обжигали горло, дурманили ум, а самое главное – рассеивали магию, но собравшиеся этого не замечали.

Пение церковного хора звонким дискантом[2] разносилось под сводами собора. Его поддерживали басистые голоса взрослых священников. Воздух дрожал от величественных строк, что усиливало гипнотический эффект. Люди чувствовали себя на палубе Золотой Галеры, идущей сквозь облака.

Над алтарём возвышалась грандиозная стеклянная фреска: архангел с длинными пшеничными волосами, облачённый в мантию. Его лицо скрывал глубокий капюшон, рука сжимала пылающий меч. Он – символ неустанной борьбы со Злом, Верховный Полководец Веры Человеческой!

За шаг до ступеней, ведущих к аспиде, император сделал короткий жест и инфанты отпустили мантию. Склонив колено пред ликом праведным, он снял корону, а затем опустил в золотую чашу горсть пламенеющих рубинов.

Морщинистые губы старого архиепископа растянулись радушной улыбкой, тонкие, кривые пальцы коснулись чела повелителя:

– Помазанниче Божий и слуго Господень! Твой дар – кровь веры нашей! Вяще словес и молитв преданность Трону Его возводящий!

Голоса иерарх не повышал, но гений архитектурного искусства помог прихожанам услышать всё.

– В казематах гильдии магов случилась бойня… – полушёпотом сообщил венценосный.

Лица говорящих разделял всего метр, этого оказалось достаточно, чтобы слова владыки померкли, став частью громогласного хора.

– …нашли множество тел, среди которых… чёрное, не опознаваемое, в мантии Обозревающего Небеса. Гранд-мастера либо убили, либо… он инсценировал свою смерть и сбежал.

Новость волной смешанных чувств всколыхнула морщины старого священника. Главный колдун был для власти не только бельмом, но и крепкой опорой.

– Пред ликом Всевышнего, гласом Его, я благословляю тебя! Да пребудет здравие среди чад династии священной!

Архиепископ положил руки на щёки императора и наклонившись, поцеловал того в лоб:

– Ваше Величество подозревает ведьму, девчонку Заубер?

– Я твёрдо уверен. Мои люди обнаружили следы неизвестной магии.

Днём ранее Церковь постигло страшное бедствие – с линии фронта, через порталы доставили сотни раненых чародеев. Прибывшие, как один, рассказывали о пришествии мессии, будто бы сам Меч Всевышнего сошёл на земную твердь. Более того, по словам очевидцев – архангел защищал падшую дщерь. Слухи об этом разнеслись по Лампаре быстрее лесного пожара.

– Как поступим, повелитель? Инквизиция…

– Подождёт. Костры без объяснений поднимут смуту. Мы сможем действовать, лишь держа грешницу за горло. Будем следить.

– Вашей волею, светлейший.

В третий раз поцеловав владыку, иерарх распрямился и продолжил вести церемонию.

***

Астра:

Как же всё неоднозначно… Хотела продвигать идею мира постепенно, плавно, а ректор взял и… форсировал. С другой стороны, я себя знаю – тянула бы до последнего, боялась бы шаг лишний сделать…

– Кушать будешь? – Хокори поднесла к подушке миску горячей похлёбки.

Нутро едва наизнанку не вывернуло! Нет-нет, готовят маги славно, привыкли животы баловать, просто… кушать… сейчас… в таком состоянии…

– Буду… погодь секунду…

«Надо – значит, надо» – как говорится. Поплотнее обернув одеяло вокруг израненного, обожжённого и… обнажённого тела, я села, спустив ноги с кровати. Гладкий синий камушек, ядро боевого костюма, сверкнул у изголовья. Вот ты где, оказывается…

[Эфия, отрубай рвотный рефлекс, кормиться будем], – держа миску двумя руками, приказала я.

[Выполнено.]

Из моей груди вырвался измученный вздох. В учебниках Эфии духовную составляющую всего живого называют: «Капля силы, мир творящая». За пределами Андропонии мало, кто знает, но Всевышний одарил смертных душой совсем не ради волшебства. Энергетические цепи души созданы питать хрупкие тела смертных. Еда попадает в желудок, перерабатывается, становится маной. Мы дышим и двигаемся за счёт этой силы. Без неё – хоть заобжирайся, загнёшься через пару дней.

Хех, с такой точки зрения, чревоугодие – отрасль магии.

Сильным магам, навроде дзе, здоровая циркуляция огромных масс маны, позволяет вовсе без еды обходиться. Когда-нибудь я тоже смогу так! Да, обязательно!

Третий раз вернув Селёдке пустую миску, я вновь вздохнула.

– Возьмёшь парочку? – Акула похлопала по мешочку на поясе.

Благо меня сейчас не может стошнить. Ага, там она носит все те камешки, которые родила. Сомневаюсь, что моё естество к такому готово. Да, каждый камешек – куча чистой, уплотнённой маны – прелесть, а не резерв. Но зная, откуда они вышли… Подожду крайнего случая, самого чёрного дня.

– Помоги… старушке встать…

Подобрав ядро костюма, я, опираясь на подругу, подошла к столу тактика.

– Что пишет пэр… – Увидев запечатанный конверт, глава Академии запнулся.

– Я прочла. Ваша очередь.

Старый чародей, недоверчиво щурясь, поддел сургуч маленьким ножичком.

– Хм… кажется, я знаю, о каком поместье речь…

– Вас ничего не смущает? – строго спросила я, повторив любимую фразу ректора.

– Видишь ли…

– С ума спятили…?! Кхе-кхе… Эгалитате, они же… – От накатившей слабости у меня подкосились ноги. Пришлось крепче вцепиться в Селёдку.

– Юная леди, – тактик подпёр подбородок пальцами, – знания – мага клинок…

Знакомое выражение выхватило из памяти образ Митрии. Похоже, древняя дракониха успела подарить людям больше, чем ненависть к монстрам.

– …Не в праве озвучивать детали, однако верь – мотивы Его Светлости герцога продиктованы… витальной необходимостью. Разумеется, я сопровожу арбитра до поместья, во всём удостоверюсь.

– Ладно…

Ректор небрежным движением скормил письмо жаровне, а мне… очень захотелось подышать. Плотнее закутавшись в одеяло, я поёжилась и направилась к выходу из шатра.

Снаружи пахло зимой. Ледяной воздух царапнул щёки, скользнул меж бёдер. Что же, чувствительность возвращается – жить буду.

Тусклое бельмо солнца безучастно скользило по низкому небу, поливая мёртвым светом припорошенные снегом останки лагеря. Чародеи разбирали обломки, грузили повозки уцелевшим инвентарём. Позади них чернели на фоне окружающей белизны холмики свежей земли.

– А…апчхи!

Уф, чуть не лопнула… Слишком ярко… Хокори, не наученная говорить «будь здорова», промолчала. Впрочем, звук привлёк внимание…

– Ведьма Заубер!

Холодный воздух зазвенел и передо мной возник зазнайка-граф.

– Я так и знал, зна-ал! Это всё твоих рук дело!

Заметив, как «ведьма» переминается с ноги на ногу в одном одеяле, дворянчик скривился. Ну-ну, чего может прийти на ум такому супчику… окромя пошлости.

– Околдовала тактика империи своим… проклятым салом!

Не знаю, почему, но мне стало смешно. Губы скривила издевательская усмешка. «Великий борец со злом», *****. Барды частенько описывают сверхъестественную власть ведьм над человеческими сердцами. Якобы «мы» способны одним присутствием влиять на чужие решения, а уж если залезем в постель… Угум, это ведь «злое колдовство» виновато, никак не похоть…

Нет, конечно, заклятья контроля разума существуют, однако… получить по шапке от старших офицеров за нарушение закона – как-то не улыбается.

– Я не Заубер. Давно.

– Естественно! Какой великий род станет терпеть такое отродье!

А вот это ты, малец, зря. Воспоминания об отце, святом инквизиторе, о матери, желавшей дочери сдохнуть – разворошили угли. Внутри начала подниматься злость. Не ураган, скорее поток густой, горячей смолы. Есть вещи, которые лучше не трогать.

Отпустив руку спутницы, я сделала пару шагов вперёд и приложила ядро боевого костюма повыше пупка. Магия взорвалась ослепительным светом, одеяло упало, закружились снежинки. На глазах немногочисленной публики подранная, тощая, растрёпанная девочка, облачилась в прекрасные сияющие латы. Да, маны у меня маловато, благо у брони отдельный источник питания.

Граф заливисто присвистнул и стоящие у кареты с его гербом маги подбежали, потрясая жезлами. Личная шайка юнца? Драки хотят? Чародеи Лампары странные. Складывают стихи, забыв выучить буквы. Их мастерство в создании артефактов и написании заклятий признаю даже я, дзе. Им удалось всю столицу накрыть погодным куполом, а гранд-мастер изобрёл стратегическое оружие!

При этом, имперцы не пытались постигать азы, основы волшебства! Будь у обалдуев геройчика хотя бы магическое зрение… они бы увидели, какая пропасть простирается между ними и офицером Андропонии!

– Довольно! – Из шатра появился ректор.

– Пригрели тварь, еретики! – принялся вопить дворянчик, размахивая жезлом, словно дубиной. – Предатели! Богохульники…!

Глава Академии ударил посохом оземь, его аура вспыхнула. Другие члены гильдии поспешили занять сторону своего предводителя. Я, возможно впервые, была не одна… очень приятно, но… между свидетелями пришествия и свитой графа вот-вот грянет бой!

– Именем императора небесной твердыни, опустить оружие! – Сервоприводы костюма помогли моему потрёпанному телу расправить плечи и выпрямить спину. Образ ангела помог приказам арбитра старшей расы вновь греметь в ушах мирян.

Подчинились все, окромя шайки «борцов». Ожидаемо. Эх, парень, парень… аккуратный нос, миниатюрные уши, волосы цвета пшеницы – почти мой типаж. Жаль, демонический оскал изуродовал образ. Сейчас хочется вырвать твой гадкий язык, зажарить на маслице, а после – скормить тебе же!

Я вовремя дала себе мысленную пощёчину: миссия дипломатическая! Никаких энергетических скальпелей!

– Желаешь покарать ведьму, геройчик?! Вот она я, давай, брось перчатку к ногам грешницы!

– З-злу место на костре! Тварь недостойна честной дуэли!

– Уже сдулся? Печаль какая. – Я усмехнулась. Яда у меня – на армию таких юнцов хватит. – Беги домой, мамочка пожалеет.

– Ты…! – голос графа дрогнул. Он сглотнул, стараясь унять дрожь. – Эй, чего встали, как вкопанные?! Стреляйте!

Подручные блондинчика замерли с остекленевшими глазами. С одной стороны на них давит приказ, а с другой – могильный хлад смерти. Позади «ужасной ведьмы» целая гильдия. Фантазия – их худший друг, она порой такие полотна малюет…

– Уступаешь леди право первого хода? Так я похожу!

Меж пальцев вскинутой руки проскользнули вспышки молний, воздух гулко завибрировал.

Пыщ!

Из ладони вырвался куцый сноп искр и… всё, мана кончилась. Мальчишке этого, однако, хватило – застонал, зажмурился, сжался в комочек. Ничтожество.

– Тебе промыли мозги, как и остальным…

– Заткнись! Чудовище не смеет поучать Человека! – выкрикнул дворяшка. Сдаваться он не спешил. Представители моего вида ещё упрямее гномов…

– А ты заставь! Назвался борцом – борись! Нападай! Выстрели первым!

Повисло молчание. Взгляд графа бегал туда-сюда в поисках поддержки и… не находил её. Благородные привыкли топить камин жизнями простого люда. Украсить грудь очередной медалькой, не выходя из дома. На подвиги они не способны.

В бело-золотом городе всё иначе! Подчинённые Энтинуса с кровати бы встать не успели, тот бы уже стоял у линии фронта!

– Тру́сы! – голос юнца сорвался. – Мы же прибыли сюда нести имя Господне! Опомнитесь!

Никто не шелохнулся.

– Если не готов сделать что-то сам – другим не приказывай! – я была неумолима. – Ты оскорбляешь имя Его, произнося всуе! Ненавижу брехливых щенков! Ведьма? Грешница? Плевать! Мнение других – пыль на ветру, доколе я чиста перед СОБОЙ, пока МОЯ совесть молчит!

– Гильдия пала во грехе, отступаем, – шепотом произнёс граф, прикрыв лицо платочком. Он плачет? Во дела…

– Да, Ваше Сиятельство! – хором отозвались его помощники. Они были искренне рады, что не придётся сложить головы в неравной борьбе.

Естественно, последнее слово осталось за мной:

– Беги-беги! Вон с глаз моих! Детям на поле боя не место!

Когда недоразумение скрылось, позади раздались бурные аплодисменты. Чародеи не жалели ладоней. Приятненько!

– Браво, ангелочек, браво! – произнёс глава Академии, продолжая хлопать. – Я в высшей мере впечатлён! Мне, грешным делом, почудилось, что ты убьёшь наглеца.

– Честно? Я хотела. Уж очень гнилой фрукт попался, но… мир, построенный на крови – хуже войны.

[Спасибо, профессор, помог слова подобрать], – я отдала Эфии его «кусок пирога».

[Право не стоит, офицер. Я лишь выполнял функцию системы поддержки пилота. Пьеса вышла простой – обернуть красивым фантиком ваши настоящие чувства. Пустяк.]

Пф, скромник, ага. Такой текст сочинил, перед троном выступать можно. Бесит, очень. По сравнению с квантовым компьютером Города я… так, «носительница».

– Если юный арбитр изволит – карета готова, поместье Эгалитате ждёт, – продолжил ректор. Он низко поклонился и подал мне руку.

Я мягко коснулась ладони тактика. При всех, окружённая благоговейными лицами, маленькая девочка была признана ангелом-хранителем Человечности.

Вот она – награда за подвиги! Ради такого стоит стараться!

Сопроводить нас вызвались все присутствующие. Придётся по дорогам трястись: камни маны они потратили, телепортируя раненых. Оно и к лучшему, восстановлюсь маленько.

То, что не удалось погрузить на телеги, останется здесь, подле свежих могил, как монумент имперскому чванству.

– Э! Слышь! – крикнула Хокори кучеру. – Астре нездоровится! Будешь гнать – колени сломаю!

Селёдка в своём репертуаре… но за заботу я ей благодарна.

[1] Часть собора, простирающаяся от главного входа до алтаря

[2] Высокий детский голос

8. Оболочка

Вереница повозок и дилижансов уходила на юг. Обитые железом колёса ломали схваченные льдом лужи, били по камням. Пора сухого холода между осенью и зимой почти кончилась, природа готовилась уснуть под толстым покрывалом бесконечных метелей.

Маги поддержали Астру, её стремление к жестокой правде, но сама девочка… сомневалась, во всём. Чем отчаяннее она боролась – тем яростнее становилось сопротивление. Будущее виделось ей туманным.

Погруженная в собственные мысли, волшебница водила пальцем по запотевшему стеклу. На экране терминала ИИ подпрыгивали разноцветные столбики эквалайзера. Росса едва заметно качала головой в такт музыке.

Карету, в которой ехала Небесный арбитр, престол обычно использовал для перевозки самых важных персон. Толстые стёкла и корпус из твёрдых пород древесины были приправлены энергетическим куполом – настоящая передвижная крепость. Под пассажирским сидением даже предусмотрели «ручку экстренного телепорта», с заранее прописанными координатами в центр столичной площади.

Под потолком раскачивалась лампа-обогреватель, наполнявшая кабину приятным теплом. Атмосфера покоя и тянувшиеся за окном деревья располагали к беседам обо всём на свете, но компания молчала. Юная дзе гадала, какую плату востребует судьба за следующий подвиг, Хокори, уперев руки в колени, прикрыла глаза, а глава Академии не находил, чем нарушить тишину.

– Эх, – наконец вздохнул он, – живёшь-живёшь, учишься, а потом оказывается, что все твои знания – пшик, детский лепет…

Слова, обращённые к Астре, канули в никуда. Поглощённая музыкой из телепатического канала, девочка его не услышала. Акулине пришлось толкнуть подругу.

– Что-то стряслось? – нахмурилась волшебница, проводя пальцами по экрану терминала.

– Нет-нет, ничего такого… – Чародей примирительно поднял руки. Ему показалось, что посланница была занята чем-то важным.

– Говорите, я слушаю.

– Старческие жалобы, не более, уверяю тебя. Минуло много зим, я много странствовал и много повидал, но ты… перевернула мой мир, словно игрушечный домик. – Ректор продолжал мять помолодевшие кисти.

– Рыбье чудо, – усмехнулась Росса, кивнув в сторону спутницы.

– Да-да, красная мана… Кто бы мог подумать, что существует ещё один цвет!

– Цветов пять, однако смертным магией лучше вообще не пользоваться. Мозги туманит хлеще золота, – хмуро пробормотала девочка.

– Понимаю, однако позволь ещё раз поблагодарить тебя за искусство…

– Его благодарите. – Юная дзе подняла левую руку.

– Артефакт?

– Ага, величайшее изобретение ангелов – советник, библиотека и самый нудный профессор в одном лице. Энтинус подарил. С ним любой станет «искусным».

На лице тактика отразилось понимание. В Академии, передавать свои заклинания и артефакты ученикам – обычная практика. Несчётное количество раз студенты получали высший бал, становились дипломированными специалистами… без какого-либо обучения.

– Вынужден выразить своё несогласие, офицер. – Мужской голос из терминала заставил мирянина вздрогнуть.

– Брось, Железка, я-то уж знаю, какие чудеса ты таишь, – хмыкнула девочка.

– Астра, – Эфия сменил тон, обратившись к хозяйке по имени. – Не стоит путать Божий дар с яичницей. Да, вы пользуетесь моей базой заклинаний, но этого в абсолютной степени недостаточно, чтобы сдать экзамен на звание офицера Андропонии. Мы, дзе, с позволения сказать, благотворительностью не занимаемся.

– Угум… поговори мне тут. Дети, рождённые от ангелов, такой экзамен лет в семь сдать могут! Вот, где талант! А мне… ажно тринадцать! Так что сам не сравнивай!

– Мы помним базовую лекцию «фундаментальные ошибки человечества»?

– Да-да, профессор, «талант, как ключевая характеристика при оценке – устарел с появлением продвинутых систем инженерии души». И что?

Компьютер вздохнул. Ему вновь приходилось поднимать дух носительницы, переливая из пустого в порожнее.

Глава Академии был шокирован. Философский диспут между волшебницей и разумным артефактом казался ему чем-то запредельным.

– Вы за деревьями леса не видите. Напомните, когда мы познакомились? Несколько месяцев назад? За этот ничтожный срок моя уважаемая носительница, будучи вчерашней мирянкой, сдала с отличием квантовую биологию. Причём, замечу, под гнётом обстоятельств, учёбе совершенно не способствующих. Если это не «талант», тогда придумайте новое слово.

Росса закрыла лицо руками, заливаясь краской по самые уши. Она многого добилась, прошла путь от маленькой испуганной девочки до устрашающего офицера-ангела. Одним ударом прикончила сильнейшего мага Лампары. Однако ей этого было мало – юная дзе равнялась не на мир, в котором выросла, а на своего компьютерного учителя. Ей постоянно казалось, что он во всём её превосходит, что стоит Эфии взяться за дело, как все проблемы решатся сами собой…

– Моё почтение, господин артефакт. – Ректор низко склонил голову. – Правда ваша, личностные качества куда ценнее врождённых. Смелыми и стойкими не рождаются, а про искусство волшебства я вовсе промолчу. Как говорит наш преподаватель алхимии, мэтр Вервандланг: «Важна не форма колбы, а её содержимое».

– Вы про Берту? – узнав фамилию, Астра мгновенно переключилась.

– Нет, мадам Берта приходится декану внучкой.

– «Мадам»?! Она замужем?! – удивлению девочки не было предела.

– Разве это странно?

– Берта же ненавидит мужчин!

Старого волшебника разобрал смех, настала его очередь прикрыть лицо. Он никак не мог остановиться, вызывая недоумение у своих спутниц.

– Так вот, кто стащил книгу из библиотеки! А я всё гадал, кому она понадобилась!

– Хватит ржать! Объяснитесь! – неуверенным тоном буркнула юная дзе, заливаясь румянцем.

Росса не видела ректора таким… никогда. Если он и улыбался, то лишь снисходительно, поощряя этим успехи студентов, но чтоб вот так заливаться…

– Ох, прости, давно меня так не веселили. Скажи, пожалуйста, кто посоветовал тебе это чтиво?

Волшебница нахмурилась: старик слишком неуважительно отозвался о книге, что заменила ей священное писание… до появления Эфии, конечно же.

– Название постоянно мелькало на полях анатомического трактата, вместе с фамилией Берты.

– Эта книга, «Территория женщин»… Мадам Берта написала её в шестнадцать лет…

Глава Академии задумался, подбирая слова. Этим он напомнил девочке Эфию.

– Ну, молодая была, понятно. Книга-то чем плоха?

– Пойми меня правильно, обсуждать некоторые вещи…

Тактик помнил свою юность, когда гормоны бьют ключом и всё по голове. Разница лишь в том, что он направлял эту энергию на учёбу, предпочитая общество толстой книжки кутежу. Даже получив титул и признание, ректор, оказавшись на каком-нибудь рауте, избегал обсуждения скользких тем. Нет, монахом глава Академии не был, просто считал себя достаточно воспитанным. Однако под сверлящим взглядом ангела ему пришлось пойти на уступку:

– Молодость – горячая пора. Берте, как и многим девочкам её возраста, случилось безответно влюбиться. Будучи девой настойчивой, она не сдавалась, раз за разом штурмуя неприступный бастион. После множества провалов додумалась подмешать избраннику «любовное зелье» собственного приготовления. Бедного мальчика чуть не похоронили… Большое дело было.

– Какой… глупый поступок, – насупившись, пробурчала Астра. Она до дыр зачитала творение Берты. Со страниц алхимесса представлялась эдакой железной леди, без недостатков. Слушать все эти истории…

– Родители мальчика требовали исключить Берту из Академии. Благо, прошлый ректор смог договориться. Пострадавшему выплатили компенсацию, и на этом всё кончилось. Вернее, мы так думали… Облитая помоями за светлые чувства, Берта на месяц заперлась в своей комнате, а когда вышла… потребовала напечатать книгу.

– Вы её читали? – поинтересовалась Росса, ректор, скривившись, кивнул.

– Ну откуда у юной девы такие мысли?!

– А почему книгу выпустили? – задала резонный вопрос Хокори.

– Она понравилась людям, – развёл руками волшебник. – Многие нашли в ней оправдание своим невзгодам. Проще ведь всё на «жестокий мир» свалить. В Академии даже появилось так называемое Общество Последователей Берты, именно они потребовали поставить экземпляр на полку нашей библиотеки. Я, приняв пост ректора, строго-настрого запретил кому-либо выдавать эту книгу, её убрали из реестра… Кто же знал, что произведение Берты утащит «Самая взбалмошная студентка десятилетия».

Услышав своё прозвище, Астра криво улыбнулась, она до сих пор, как наяву, слышала: «Заубер, в мой кабинет!»

– Но всё-таки, нельзя же сказать, что всё написанное Бертой – неправда…?

– Только не в стенах МОЕЙ Академии! – растопырив ноздри, заявил ректор. – Перед магией все равны, без исключения! Пол, возраст, статус – значения не имеют! Да будет вам известно, мы никогда, слышите, ни под каким предлогом не поощряли сегрегацию! Я исключал и буду исключать каждого, кто считает иначе!

– Достойно, – кивнула Хокори. Пылкая тирада старого преподавателя заставила акулу взглянуть на него с другой стороны.

– А… что было дальше? – робко спросила девочка – в глазах собеседника сверкали молнии.

– Юность – пора перемен. Когда все прочие продолжали обсуждать её опус, Берта уже нашла новое увлечение, с головой погрузившись в работу. Лекари Лампары по гроб жизни обязаны её изобретениям. Она заслужила почёт и уважение, как учёный, а вовсе не из-за какой-то там книжонки.

– И признания добилась, и замуж вышла… – в голосе воительницы проступили нотки зависти.

– Да, мадам Берта нашла нового избранника и, насколько мне известно, сейчас вынашивает третьего ребёнка. Давайте уже оставим, наконец, эту тему. Чем о жизни чужой судачить, мисс Астра, расскажи мне лучше о твоём наруче.

– Здесь всё просто, внутри настоящий живой разум…

Истошно заржали кони, заглушая человеческие визги. Карету понесло юзом, всех внутри подбросило.

– Какого дьявола творится?! – выкрикнула Росса.

Хокори крепко обняла голову подруги и сгруппировалась.

– Не поминай нечистого… – падая с диванчика напротив, взмолился ректор.

Карета ударилась о камень, чуть не завалившись на бок. Когда движение прекратилось, пассажиры переглянулись.

– Пойду гляну, что там, – раздражённо сказала девочка. – И да, учёным грех в приметы верить. Кабы любое слово призывало дьявола – людям уже жить было бы негде.

С этими словами волшебница вышла наружу, акулина последовала за ней.

***

Среди магов кипела паника, они бросали дилижансы, бежали, кто куда. В воздухе стоял звон цепей, снежинки дрожали, застыв в потоке подавляющей ауры.

– Смерть… Костлявая пришла!

– Чур меня! Чур!

– Господь милосердный…

Впереди, шаркая ногами и волоча за собой шипастые цепи, шла высокая фигура в чёрном балахоне. Над обсидиановыми пластинами доспеха клубились тёмные облачка. Незнакомец шагал медленно, выдыхая клубы белёсого пара из-под глубокого капюшона.

На лице кучера, управляющего «Каретой ангела», не было ни кровинки.

– Смерть… – Только и смог пискнуть он в ответ на осуждающий, вопросительный взгляд Россы.

[Отставить панику, всем собраться возле меня!] – решительный голос юной дзе ворвался в широковещательный канал телепатии.

– Мисс Астра, ч-что это? – пробормотал глава Академии, выглядывая из кареты.

– Не «что», а «кто»! Хокори, скажи им.

Воительница, отбросив слова, поспешила подарить «смерти» крепкие объятья.

– Что-то ты к нам зачастил, седьмой офицер Андропонии, Протей Дзе! – Астра надула щёчки и скрестила руки на груди.

– Командирша, – усмехнулось явление. Откинув капюшон, небожитель явил мирянам обычное, человеческое лицо.

– Я правильно понимаю, сударь – ангел? – Тихо спросил тактик, стоя за спиной девочки.

– Правильнее некуда… – фыркнула волшебница. Придерживая подол, она направилась к коллеге.

– Я по делу, – произнёс Протей, поглаживая Хокори.

– К чему этот цирк?! Не мог прийти скрытно?!

– Украду на несколько часов мою рыбку.

– «Украдёшь»? Куда? – девочка округлила глаза.

– Погуляем в лесу.

– Тогда я с вами. Возражения не принимаются!

– Да как скажешь. – Седьмой пожал плечами.

***

Девушек окружил замёрзший лес. Ведомые дзе из первой десятки, они пробирались через подлесок.

Протей шёл, переплетя пальцы на затылке. Его одежда сменилась привычной чёрной кожаной курткой и такими же штанами. Спустя время Астре начало казаться, что ангел действительно прилетел погулять.

– У тебя что-то конкретное? – подала голос девочка.

– Увидишь, – холодно отозвался седьмой.

Ректор Академии всматривался. Девушки и ангел, сойдя с тракта, бесследно исчезли. Росса наказала магам разбить лагерь и ждать, но не уточнила, сколько.

Вскоре Протей вывел спутниц на широкую, растопленную поляну. Деревья здесь были повалены, желтела прошлогодняя трава. В лицо дохнуло неестественное тепло.

Седьмой офицер ткнул пальцем воздух перед собой, послышался короткий, электронный отклик.

– Авторизация успешна, – сообщил компьютер.

Перед путниками с шипением распахнулся взявшийся из ниоткуда металлический шлюз.

– Добро пожаловать, – дзе жестом пригласил девушек внутрь.

Металлический пол оглашал присутствие гостей раскатистым эхом. Полумрак, ряды шлюзов и мигающие лампочки создавали ощущение нереальности. После заснеженного леса волшебница словно оказалась в другом измерении. Пахло ничем.

– Где мы? – удивилась Астра.

– Мой клавиас, класс – эсминец.

Губы юной дзе непроизвольно сложились в беззвучное «О». Она начала озираться. Предыдущий контакт с подобной машиной, её машиной, вышел… не настолько впечатляющим.

– Он тут? В смысле «весь»?

– Ага, скрыт оптической маскировкой. Иначе твои сородичи портки бы испачкали, – хмыкнул Протей.

Росса нахмурилась: создатель акулин специально провёл между ними черту, указал на различия.

– Эм, у меня терминал потерял связь с главным сервером. Можешь помочь?

– Потом. – Седьмой шагнул в открывшийся шлюз, они оказались в лаборатории.

Голографические экраны, манипуляторы и кушетки, а в центре – массивный саркофаг. Если уж мастерить новую расу, то здесь.

– Дорогой, это… – Хокори подошла к саркофагу, убрала ладонью испарину со стекла. Там, внутри, лежала акулина.

– Правильно, рыбка моя, я решил вернуть тебе тело химеры.

– Правда?! – радостно воскликнула девушка и поспешила обнять создателя.

– Ты не сможешь возглавить племя, представить свой род на совете рас, оставаясь в человеческой оболочке, верно? – Дзе подмигнул избраннице, однако волшебница подметила незначительную дрожь в его голосе, колыхание частиц маны, которых у проповедника такого уровня быть не должно.

– Ты прав. Всегда прав. – Воительница прикрыла веки и несколько раз глубоко вдохнула. – Что нужно делать, отец?

Протей коснулся терминала, саркофаг открылся. Изнутри дохнуло холодом. Тело с лицом Хокори лежало неподвижно, держа руки у груди, не дышало.

Астра сглотнула – умом она понимала, что вместилище «выключено», но её глаза видели… труп подруги.

– Оно… совсем новое? – уточнила акула.

– Правильно, рыбка, я вложил в него все свои знания.

– Ни одного шрама…

– Их всегда можно «нарисовать»…

– Нет! – Девушка сжала кулаки. – Шрамы – это память! Доказательство побед, самой жизни! Быть гладкой, как малёк или обманывать…!

Седьмой крепко обнял Хокори и та сразу притихла.

– Мне плевать в каком ты обличье, плевать сколько подвигов или грехов ты совершила. Пусть даже Всевышний забудет мою девочку, я – нет.

Лицо акулы начало плавиться от румянца.

– Старый ловелас, – усмехнулась Росса.

– А тебя, табуретка скрипучая, я вышвырну вон, если будешь подтрунивать.

Седьмой офицер похлопал по кушетке, оборудованной множеством полых трубок.

– Ложись, любимая.

Голову девушки посетил образ соплеменницы, которую на похожем оборудовании расчленили маги Лампары. Она инстинктивно отпрянула.

– Больно не будет, обещаю. – Дзе нежно поцеловал воительницу за ухом.

– Я тебя люблю, – шепотом сказала акула.

– И я тебя, рыбка.

Астре казалось, что от концентрации нежностей, у неё кровь превращается в мёд. Ей стало не по себе. Вверить кому-то свою жизнь… Настолько сблизиться… О любви девочка знала только из книжек.

Хокори легла на кушетку, одарив создателя взглядом, полным почтения и тревоги.

– Сейчас ты немного поспишь, хорошо? Посчитай до десяти. – Протей взял с полки пистолет-инжектор и приставил к шее девушки. Послышался короткий впрыск.

– Один, два… три…

Глаза девушки закатились, седьмой и Росса остались вдвоём.

– Подготовить процедуру переноса сознания, – приказал дзе.

– Выполняю, – отозвался компьютер.

– Операция сложная. Отойди подальше, спрячь ману в источнике и даже не дыши, – процедил Протей сквозь зубы, обращаясь к девочке.

«Хамский хам!» – подумала волшебница, но всё же сделала два шага назад.

Создатель провёл пальцами по телу пациентки, за подушечками потянулась сверкающая сеть. Замкнутые цепи каналов, облачка алой энергии, и… пульсирующий в центре источник, напоминали карту галактики, отражение звёзд. Астра впервые видела душу целиком.

Грудь Хокори перестала вздыматься. Её душа, на ладони седьмого – сжалась, астральные каналы сплели кокон вокруг источника. Глядя, как на лбу дзе вздулись вены, как ярко вспыхнула его радужка, Росса охнула сквозь плотно сжатые зубы.

Протей аккуратно опустил кокон в новую оболочку акулины и опёрся руками на край саркофага.

[Офицер, смотрите внимательно], – обратился к хозяйке Эфия, когда из спины седьмого выдвинулись длинные манипуляторы с иглами на концах. – [Переместить душу – недостаточно. Крайне важно убедиться, что она правильно «распакуется» и каждая клеточка организма будет запитана.]

С непостижимой скоростью дзе начал строчить иглами тело подопечной, помогая распределиться каналам. Волшебница замерла, не смея шелохнуться – ей позволили присутствовать на операции самого высокого уровня, прикоснуться к таинствам чар.

Создателя химер объял пар, правый глаз заплыл кровью, по коже расползались чёрные пятна, но он стоически продолжал работу. В нос Астре ударил запах жжёной плоти, лаборатория напоминала адскую печь.

– Нагрев души офицера Протея – восемьдесят процентов. Перевожу резервную мощность на системы жизнеобеспечения, стабилизирую температуру, – среагировал компьютер. Напротив девочки открылись створки потолочной вентиляции.

Дзе что-то невнятно рыкнул в ответ, костяшки его пальцев побелели. До окончания переноса, он ни разу даже не моргнул.

***

– Уф… тонкая работа не моё… научник бы справился лучше, – протянул Протей, отшатнувшись к стене.

– П-получилось? – неуверенно спросила девочка.

– Беспокойство избыточно. Операция прошла безупречно, никаких осечек, – сообщил Эфия, пользуясь динамиками комнаты.

– С сознанием что? – нервно потребовал седьмой.

– Образ сел на сто процентов.

– Так буди её! Особое приглашение нужно?!

Хокори резко вдохнула, её веки задрожали. От этих простых движений атмосфера лаборатории мгновенно разрядилась.

– Текилу, двойную… нет, лучше тройную, без льда и лимона, – облокотившись на небольшой столик, дзе устало выдохнул. – В прошлый раз было проще…

Перед Протеем из голубоватой вспышки возник стакан. Стоило раскалённым пальцам коснуться стекла, жидкость вскипела.

– М-могу я… спросить? – тихо поинтересовалась волшебница.

– Валяй, – ответил небожитель, в полглаза наблюдая за пробуждением суженой.

– Ну… как бы это… Ты смог вернуть Селёдке тело, потому что она родилась химерой? И… у неё есть часть души «для хвоста», правильно? Я… про размер души…

– Угум. – Протей разочаровано вытянул губы, а после залпом осушил стакан. – Фу, ненавижу тёплый спирт… Эфия, ты с девчонкой занимаешься вообще, нет? Что за бред она несёт?

Компьютер не ответил.

– «Онтогенез астральных тел», глава… пятая, вроде. Завтра чтобы сдала своему терминалу на отлично. – Дзе уничижительно взглянул на товарку сверху-вниз.

– Я… поняла.

– Угх… – Акулина, держась за голову, села в саркофаге.

– Вставай, милая рыбка, есть важное дело. – Седьмой хотел подать ей руку, но дымящаяся ладонь подсказала, что мысль плоха.

Неуклюже, отвыкшая от тела химеры, Хокори перелезла через бортик. Широко распахнув глаза, Протей присвистнул. Высокая, с идеальными пропорциями, воинственная, она стояла обнажённая, мерно покачивая хвостом.

– Экзотическая богиня разрушения, – оценил создатель своё творение.

– С-спасибо, – девушка потупила взгляд.

– Взгляни, – седьмой указал на её прежнее вместилище.

– Она… умерла?

– Нет, не говори «она». Тело – одежда для души и разума. Пойми, критически важно думать о нём, как о куске мяса.

Ранее, Протей уже говорил подопечной нечто похожее, когда «пересаживал» в человеческую оболочку.

Акулина коснулась тела, лежащего на кушетке, сжала когтистыми пальцами его шею.

– Кхм… оно мертво, дорогой. – Хокори выглядела растерянной.

– Правильно, отбрось жалость. Ты единственная, уникальная, других не существует. Сосредоточься на этой мысли, – кивнул дзе.

– Просто кусок мяса. – Воительница ощерилась рядом треугольных зубов, когти впились в кожу пустого обличия.

Новое вместилище – тяжёлое испытание для неподготовленного разума. Без должной психологической помощи, пациент может потерять себя. Настанет экзистенциальный кризис, исполненный навязчивыми идеями: «Я настоящая?», «Может, я давно умерла?», «Это загробный мир?». Терминальную стадию подобного сбоя не способны побороть даже технологии небесной твердыни.

– У акулки выпал зубик, – седьмой достаточно остыл, чтобы обнять избранницу.

[Эй, Железка, а про мою «терапию переноса» ты тогда забыл?!] – испугалась Астра.

[Избыточно. Ваше сознание никогда полностью не отключалось. Шанс потери связи с реальностью – менее одного процента], – успокоил носительницу компьютер.

– А теперь, рыбка. – Седьмой щёлкнул пальцами – человеческое тело Хокори вспыхнуло лазурным огнём и рассыпалось.

– Я настоящая… Это – кусок мяса… Я настоящая… – продолжала повторять воительница.

– Одежду-то зачем уничтожил?! Она денег стоила! – Возмутилась волшебница.

– Мне старое мало будет… – попыталась оправдать возлюбленного акулина.

– Астра, – резко бросил Протей.

– А?

– Б, выйди. Топай давай, концерт окончен.

Девочка сначала поджала губы, словно от пощёчины, а затем, задрав носик, гордо пошла к выходу.

9. Связь

Астра:

Створки шлюза беззвучно захлопнулись, и я тут же прильнула ухом к металлу. Ничего, лишь гул систем жизнеобеспечения, да клокотание крови в сосудах.

[Напоминаю, офицер, подслушать что-то через герметичную дверь – идея провальная.]

[Пф, да кто захочет слушать, как они там сношаются?!] – презрительно фыркнула я.

[На корабле есть бар. Буду рад подать вам сока и тортик.]

[Забудь.]

Я тяжело вздохнула. Время здесь, на островке бело-золотого города, среди высочайших технологий и стерильных помещений… утекало сквозь пальцы. Каждый миг, казалось, шептал: «Бросай миссию, улетай с этого отсталого шарика, звёзды ждут!».

Тряхнув головой, я зашагала к выходу, сжимая пальцами подол боевого облачения. На полпути мигающие кнопки одной из приборных панелей всё же привлекли моё внимание. Жаль, сколько бы не тыкала – тщетно, системы клавиаса подчиняются исключительно своему владельцу.

Снаружи в лицо ударил морозный ветер. Не сбавляя темпа, я направилась к стоянке гильдии магов.

Солнце спешило скрыться за горами. Эфия без напоминаний переключил моё зрение на ночное.

За деревьями мелькнула пара жёлтых глаз, послышалось тяжёлое дыхание. Хех, юная дворянка посреди замёрзшего леса под взором хищного зверя. Ужасная картина, доколе не знаешь участников сцены. Когда-то химера едва не оборвала мою жизнь одним выбросом маны. Теперь же… я лишь слегка улыбнулась. Зверь не человек, силу чувствует.

Меж стволов забрезжил свет костров, нюха коснулся запах жареного мяса. Живот заурчал, напоминая о своём существовании.

Подойдя ближе, я увидела группу парней, обступивших мужчину со светлой кудрявой бородой. Наставник что-то объяснял молодняку, потрясая жезлом. От этого зрелища моё сердце больно кольнуло… Учитель и ученики… Он нужен им, а они ему…

[Офицер, что-то случилось?] – обеспокоено уточнил терминал.

[Ничего…]

Я достала из поясной сумочки спецметаллический платочек с изображением дракона. Его тут же оросили несколько горячих капель. Вот бы вернуться в те беззаботные дни, когда Энтинус так же помогал мне коснуться таинства чар. Пусть снова будет мягкий ковёр и его вкусные блюда… Я хочу… Навсегда…

[Астра?]

Тихо плача, я тёрла платочком лицо. Невидимая, одинокая, забытая…

– Небесная посланница не может выйти к мирянам с опухшей моськой, – наконец сказала я вслух, развернулась и пошла прочь.

[Могу я чем-то помочь?] – продолжал волноваться Железка.

Угум, да, поможешь тут… Подумалось съязвить: «Притащи сюда этого белобрысого придурка, учителя моего!», но вместо перепалки:

– Запусти учебный бой.

[Мы не напугаем господ из гильдии?]

– Нисколечко. Чародеи Лампары магию даже у себя под носом не способны учуять.

[Выполняю.]

Из-за ближайшего дерева вышла голограмма – моя точная копия. В её руках сверкнули энергетические скальпели. Зеркальный бой с равным противником позволяет отточить навыки, а ещё – разглядеть свои недостатки.

Задача проста: максимальное количество раз попасть по противнику, и чтобы по мне не попали в ответ. Второй «Астрой» управлял Эфия. Сражение обещало быть жарким, очень.

Мы одновременно сорвались с места, осыпая друг дружку смертоносным хирургическим инвентарём. Воздух наполнился снежной крошкой и кружащимися прошлогодними листьями. Голограмма ловко скрывалась за деревьями, скакала из стороны в сторону, отвечая на каждый выстрел двумя.

Обожаю это чувство! Только ты и враг, нет времени думы думать! Ошибся – погиб!

Спустя десять минут прыжков с пируэтами мана закончилась. Я запнулась о корень и чуть не снесла дерево своей тушкой.

[Неплохой результат, офицер. Точность – сорок процентов.]

– Пф, против твоей-то сотни? И убери наконец эту рожу!

Голограмма победоносно возвышалась надо мной, улыбаясь во все тридцать два. Терпеть взгляд сверху-вниз от самой себя… отвратительно.

Вся взмыленная я уселась на пенёк. От перенапряжения кружилась голова.

[Ваше беспокойство естественно, однако смею заметить: моя точность не превышает девяносто восьми процентов, никогда.]

– Скромник, – я усмехнулась. – Чем ещё похвастаешь?

[Увольте, и в мыслях не было. Я лишь указал, что тоже ошибаюсь.]

– Ну-ну, настолько редко, что почти никогда?

[Считать меня непогрешимым – большая ошибка. Сама концепция стремления к идеалу ведёт в пропасть стагнации. Прошу, начните хвалить себя за успехи, любые. Не гонитесь за другими, обогнать себя труднее всего.]

– Лады, – я хлопнула ладонями по коленям, – у тебя есть тот учебник, о котором Протей говорил?

[Подтверждаю: соединение с Городом не требуется, учебный материал загружен предварительно.]

– Шикарно, запускай.

[Вынужден отказать. Ваше физическое и моральное состояние на грани коллапса. Предлагаю…]

– Хватит меня бесить! Выполняй приказ офицера! – Я так вспыхнула, ажно воздухом подавилась. На лбу вспухла пульсирующая артерия.

[Напоминание пользователю: согласно протоколу, я уполномочен избегать приказов, отданных в состоянии аффекта и ему подобных.]

Повисла тишина. Словесный поединок я продула ещё быстрее, чем магический. Головокружение убивало – пришлось лечь набок, в холодный снег.

– Я устала, понимаешь?

[Предельно. Показатели…]

– Да я не о том! Меня душит… миссия эта! Всем вечно что-то надо, ничего сами сделать не могут! Стоит хоть на мгновение ослабить хватку… Каждый день, как пытка…

[Загоните себя до смерти – никому лучше не сделаете. Давайте мы с вами отдохнём, а потом вы себя за это похвалите, договорились?]

– Угум…

Снег мягко охлаждал, впиваясь в щёку: большего защитный костюм не пропускал. Несколько минут покоя разрядили обстановку. Только обволакивающая темнота и звук моего дыхания.

[Утащи моё сознание в терминал. Пусть организм отдохнёт… без взбалмошной хозяйки.] – Напряжение рассеялось, я перешла на телепатию.

[Выполняю.]

Угол зрения сменился, я увидела себя со стороны. Хех, так мирно сплю, мимические морщины мигом разгладились. Алые пряди, россыпь веснушек по бледной коже. Такая… хрупкая мисс.

[Офицер?] – окликнул меня компьютер. Мы сейчас так близко, два разума в одном «домике».

[Пусть отдыхает. Тяжело ей, наверное… со мной.]

[Если вас настиг экзистенциальный кризис…]

[Нет… просто…]

[Я – самая надёжная база хранения данных из возможных. Поделитесь, станет легче.]

[Наверное, меня нельзя назвать… хорошей подругой.] – Через виртуальную грудь скользнул тяжёлый вздох. – [Каждый раз, когда вижу, как Селёдка милуется с этим… Хочется, чтобы у них был разлад, чтобы ничего не вышло…]

[Завидуете?]

[Завидую! Я, может, тоже хочу быть любимой! Нельзя?!]

[Всё можно. Как пожелаете, так и будет. Феномен души, воли, магии – чудесен в своей бесконечности.]

[Поправочка, профессор, мир исполняет мечты только сильных волшебниц! Кто позарится на…] – Мой взгляд проводил слезу, скатившуюся из прикрытых век оболочки.

[Напоминание пользователю: вы нужны мне. Больше, чем способны представить.]

Ых! Знает ведь, чем смутить, железка проклятая!

[Ваши доводы логичны и понятны. Однако здоровье носителя кратно важнее учёбы. Иного не рассматриваю.]

[Ладно, хорошо, по рукам, твоя взяла. Обещаю заботиться о вместилище, не загонять. Доволен?]

[Записано.]

[Но! Завтра мы обязательно пройдём эту тему, понял?! А то пляшу словно дикарка возле ядерного реактора, слюни пускаю!]

[Per aspera ad Astra, офицер.]

***

Парящие зеркала, выполнявшие роль ширмы, распахнулись. Глазам Протея предстала Хокори, облачённая в утончённое вечернее платье. Девушка несколько раз повернулась, демонстрируя избраннику наряд.

– Восхитительно! – кивнул дзе.

Маг Андропонии сидел, подперев челюсть кулаком. Потухшие от алкоголя глаза жадно прочёсывали тело химеры.

– Ты пятый раз так говоришь! Как я выберу платье, если они все «восхитительны»?!

– Не они, а моя рыбка в них. – Седьмой офицер улыбнулся и жестом приказал компьютеру наполнить опустевший бокал.

– Дорогой…! – Акулина сжала кулаки. Она хотела бы разозлиться, но румянец мешал даже просто нахмуриться.

– Откуда ты это взяла?

– Что?

– «Дорогой».

– Астра подсказала… тебе не нравится?

– Передёргивает… Ох уж эта коротышка…

– Она права! – Пред ликом божества обычный рык Хокори больше напоминал писк. – Мы ведь… ну… не связаны кровью и… любовники… Да, ты создал нас, меня, но… звать тебя «отец» как-то…

На лице Протея заиграли жвала. Приказать, заставить, или найти компромисс? Любое применение силы могло возвести меж ними стену.

– Если… – Он икнул. – Если тебе это важно, давай вместе подберём обращение, ладно? Иди ко мне.

Девушка сделала два шага вперёд, и небожитель собственнически взял её за бёдра. По телу воительницы пробежала дрожь. Она непроизвольно свела колени, напряглась, как струна, готовая вот-вот лопнуть.

– У меня есть к тебе о-очень важное дело. – Седьмой офицер потянул акулу ближе.

– Подожди…! Пожалуйста. – Девушка упёрлась руками ему в плечи. – Нам нужно поговорить!

Дзе нахмурился, приоткрыл рот, однако промолчал.

– Я… – Хокори облизала пересохшие губы, собираясь с духом. – Ты дал мне доступ к базе данных, к своему прошлому…

– И? – Протей меланхолично поднял бровь, его пальцы коснулись обновлённого стакана.

– Да послушай же! – Акулину объяла алая дымка, текила полетела на пол вслед за звоном стекла.

Седьмой напрягся, втянул голову в плечи.

– Ты больше не будешь пить! И курить!

– Это тебе тоже Астра напела?

– Нет! – Голос девушки стал хриплым: красная мана пробудилась, диктуя свои условия разгорячённому организму. – Мы, наш народ, веками жил, поклоняясь тебе, но в записях… ты… ты делал ужасные вещи!

– То есть… я больше тебя не устраиваю?

С пробудившимся животным рыком Хокори схватила чародея за грудки. Ей впервые захотелось ударить родного… такого безразличного к важным вещам…

– Кого, чёрт возьми, вообще волнуем «мы»! О племени надо думать, о детях! Вождь не поведёт стаю за мясником! Если Бог нарушает свои же законы, его учение – ложь…!

Губы Протея изломила ядовитая усмешка, глаза прояснились. Он сжал запястья избранницы и встал. За пеленой гнева, смешанного с отчаяньем, грозная химера успела позабыть, кто здесь «маленькая рыбка».

Минул удар сердца, акулина оказалась прижата к противоположной стене, повержена. Протуберанец[1] задул спичку, не вступая в бой.

– Ты подросла. – Шепнул дзе, лизнув перепончатое ухо подопечной. Девушку будто прошиб удар тока. – Уже бросаешь вызов создателю? Мне нравится.

Хокори зажмурилась, её грудь тяжело вздымалась. Близость звезды поглощала волю, дурманила. Даже красная мана поджала хвост, заскулила. Естество хищницы глубин склонилось перед силой раньше, чем ей удалось это понять.

– Так и быть, я прислушаюсь к твоим мольбам. – Колено седьмого оказалось между ног акулины, мешая сжать бёдра. – Что предложишь взамен, рыбка?

– С-себя… Ты ведь… хочешь…

– Правильно, милая. – Протей чувственно вдохнул её терпкий запах – смесь пота, животного порыва, желания.

– Только… обещай помнить о нас. – Хозяйка океана жалобно сверкнула глазами цвета рапса, принимая ухаживания самца.

– Всегда, – отозвался дзе, водя кончиками пальцев по бархатной коже и прохладным чешуйкам.

***

Небо на востоке светлело. Солнце лениво поднималось из-за кромки горизонта, заставляя снежинки переливаться всеми цветами радуги. Неспешно кружась, застывшие капельки воды касались щеки спящей девочки и таяли. Астра не помнила, как уснула: мыслепоток, мутный, перетекший в дрёму, незаметно увлёк мечтательницу за собой.

Поддавшись дразнящим лучам, веки волшебницы затрепетали. Она медленно открыла глаза.

– Эфия, который час?

– Восемь часов, сорок три минуты. Утро. Как и на вашем интерфейсе, – ответил компьютер.

– Угх… – Росса сладко потянулась. Надёжный костюм-скафандр заменил ей посреди леса дом и перину.

Сев, она принялась отряхивать юбку от снега, когда глаза выцепили среди зимнего покрывала лапу огромной собаки.

– Эм…

Астра огляделась: поляна была усеяна «запчастями» зверя. То тут, то там пестрели багровые, окровавленные клочья полусваренной плоти.

– Знаешь ведь, о чём спросить хочу?

– Беспокойство избыточно, офицер: корабль Протея не позволил химере потревожить ваш сон. Компьютер эсминца придерживается тех же доктрин, что и я.

– Что же, спасибо ему… Стоп! – Девочка подпрыгнула на ноги. – Мне надо поговорить с седьмым! Где вход?!

– Сожалею, клавиас покинул планету около часа назад.

Из груди волшебницы вырвался сдавленный стон.

– Как же так… связь ведь…

– Согласен, ситуация скверная, однако смею утверждать, что небесная твердыня цела и невредима.

Росса взглянула на терминал, недоверчиво заломив бровь.

– Повторюсь: системы звездолёта исполнили установленный протокол. Значит, связь с Городом они сохранили. Причина отказа вашей подпространственной связи в чём-то другом.

– Соглашусь… – Девочка поджала губы. – Шиш этот хам стал бы тратиться на «табуретку». А ты сам? Чего-нибудь узнал от Эфии на борту?

– Позвольте я уточню детали сбоя: функциональное устройство ИИ Астры Андропонианской утратило соединение с главным сервером и всеми дзе рукава галактики. Нейронная сеть клавиаса мне не ответила, словно её нет, терминал Протея – тоже. Я способен «дотянуться» до спутников на орбите, но дальше – сигнал пропадает. Случай… невозможный.

Тон Эфии сквозил неуверенностью, подобное пугало волшебницу сильнее, чем армия инквизиторов. Бессменный помощник и вечно дотошный профессор сомневается? Юной дзе потребовалось несколько секунд, чтобы это переварить.

– Астра? – позвала Хокори, внезапно оказавшись позади. Девочка глупо взвизгнула от неожиданности.

– Ты… давно там стоишь? – обернулась Росса, заливаясь румянцем.

– Нет, – задумчиво ответила акула, сложив руки внизу живота. – Я приходила раньше, всемудрый попросил тебя не будить…

– Так-с, – волшебница приблизилась и наклонилась к наручу подруги. – Ты тоже без связи?

– Подтверждаю, – раздалось из устройства. – Однако подчеркну – ваши с юной акулой импланты стабильно синхронизируются.

Волшебница грязно ругнулась, топнула ножкой. Ситуация становилась только непонятнее, никто не мог подсказать.

– Слушай… – робко начала химера.

– Секундочку, – Росса подняла палец. – Железка, ты мне лекцию должен, помнишь?

– Онтогенез астральных тел, офицер, запускаю.

Несколько минут юная дзе задумчиво ходила вокруг подруги.

– Понятно! – Закончив урок, она схватила руки Хокори. – Разницы нет! Когда душу вынимают из тела, каналы сворачиваются!

– Чо? – Акулина в недоумении сморщила лоб.

– Душа умно устроена! Вновь оказавшись внутри организма, каналы разворачиваются, занимая всё доступное пространство! Хоть из человека в слона пересаживай!

Взор девочки пылал, новые знания сильно подняли ей настроение.

– Угум… – Дикая воительница ничего не поняла, но кивнула.

– Ты что-то хотела спросить?

– Нет… то есть, только не злись. В общем, я… беременна.

По лицу Астры прокатилась смесь эмоций, от шока до ярости. Она раскрыла рот в беззвучном крике.

Хокори старалась избегать глаз спутницы, стояла, виновато теребя новую сумочку. Шикарное платье, покрытое меховой накидкой с коротким рукавом, создавало образ светской дамы. К сожалению, тело химеры, переминающееся на когтистых лапах и размахивающее массивным хвостом, мешало ей «пойти на бал».

Прикрыв лицо рукой, волшебница отвернулась.

– Эм, Астра?

– Вам стоит обождать, – посоветовал компьютер. – Дело сложное…

– «Сложное»?! Да это ******!

– П-почему? – удивилась акула.

– Ничего такого! – Росса нервно развела руками. – Плод наследует магическую силу родителей. Готова взорваться через пару месяцев? – Она кивнула на останки химеры. – Типа того.

– Любимый сказал, ты поможешь…

– Ну, да, естественно, – девочка вытянула губы бантиком. – Кретин подложил тебе бомбу в пузо, размером с солнце, а я «помогу»? Уверена?

– Офицер, сохраняйте спокойствие, способ есть…

– Нет, Железка, подобное не осилю, беременность надо прервать. Сейчас. – На ладони Астры появилось медицинское начертание.

Хокори сделала шаг назад, закрывая живот ладонями.

– Остановитесь! Юная акула успеет снести яйцо прежде, чем внутри появится душа! – крикнул Эфия.

– Хочешь, чтобы эмбрион вскипятил океан? – не сдавалась акушерка.

– Этого не случится! Обещаю! У нас, дзе, есть процедуры. Как настанет час – я помогу.

– В-вот. – Воительница протянула девочке конфетку в красном фантике. – Протей просил передать.

– «Барбарис»? – прищурилась волшебница.

– Технически – это капсула в твёрдой сладкой оболочке, содержащая медицинских нанороботов, – определил компьютер.

– Что с вами делать…

Конфета оказалась за веснушчатой щекой, нейроинтерфейс вывел надпись: «Сервисное обслуживание». Росса почувствовала, как грубый шрам на груди зарастает.

– Тяжело быть единственным нормальным врачом на планете. Особенно, когда вокруг все разом беременеют. И ладно Митрия, она сможет о себе позаботиться, но у Алеры будет шестеро лисят! Ещё и ты теперь…

– Прости… мне больше не к кому обратиться…

– Я не отказываюсь, однако… Этим обязан заниматься Протей! Ладно… кто-то же в нашей «семье» должен быть взрослым.

– Спасибо! – Хокори заключила Астру в объятьях.

– Только прошу, слушайся. Я врач…! – проворчала девочка из декольте.

– Ты лучшая!

– Приходится. Ещё ни один встреченный мною дзе дело до конца не довёл…

[1] Выброс солнечного вещества

10. Белое брюшко

Маги, собравшись у костров, протяжно зевали. Ночной холод, тревога и шорохи леса взвинтили нервы дворян. В ожидании Небесной посланницы, они разбились на группы: кто-то тоскливо жевал, другие шушукались об «ангеле смерти».

Ректор Академии прищурился, глядя в чащу. Ему так и не удалось поспать. Распоряжение арбитра «ждать», начинало трескаться под грузом ответственности за подчинённых.

– Химера!

– Всем собраться! Боевое построение!

– Стрелять по готовности!

Астре стоило выйти первой, предупредить… Девочка слишком привыкла к необычной подруге, позабыла о реакции мирян.

Лес озарили яркие вспышки, полетели брызги земли и древесные щепки. Ускорившись с помощью магии, волшебница грудью закрыла акулину от заклятья. Боевое облачение заискрило, воздух пошёл рябью.

– Отставить! – голос Россы оглушительно звякнул. – Глаза разуйте, придурки!

– Опустить жезлы! – подтвердил приказ ангела ректор.

Чародеи были рады подчиниться. Стресс последних дней выкачал силы, монстром казалась каждая веточка. Тот, кому «посчастливилось» попасть в Астру – вовсе бросил оружие.

– Готовьтесь к отъезду! – решительно произнёс тактик империи, направляясь к девушкам.

– Пока люди палят без разбору, мир не случится, – фыркнула девочка.

Откуда имперцам было знать, что арбитр старшей расы защищала отнюдь не Хокори. Стоило им ранить адепта красной маны, берсерка – пролилась бы кровь, много человеческой крови.

– Кхм… мисс Росса, тебя не задело?

– Да куда уж вам…

– Рад слышать. В таком случае, будьте любезны, представьте нам свою спутницу. – Глава Академии поджал губы, осматривая акулину.

– А? Вы её не узнаёте?

Мимо ректора скользнула тень – собака-химера подбежала к своему матриарху и принялась тереться о ноги.

– Вот, берите пример, – разочаровано покачала головой Астра.

– Так она же… человеком была, прости Господи.

– Была. Так-с, все навострили ушки! Представляю вам Хокори, хозяйку океана, голос жителей глубин! Прошу любить и жаловать! – Юная дзе встала фертом.

Маги во главе с тактиком замерли: разумная химера, символ многолетней лжи святых отцов, просто стояла перед ними. Не пыталась убить.

– Что же… – Старый маг неуверенно протянул воительнице руку. – Для меня большая честь работать с послом… других…

Девушка по-собачьи стряхнула прилипшие снежинки, а после, пожала протянутую руку.

– Мы – акулины, дети драконов и древнейших рыб, – подсказала она. Экран терминала на её левом запястье мигал. – Благодарю Мать Природу, за встречу с нормальными человеками.

– Исторический момент! – Арбитр Небес сделала фото с помощью глаз.

– Дамы, позвольте и мне приобщиться. – Из толпы вышел высокий, тучный маг. Его мясистая кисть повисла в воздухе. – Ваша идея великолепна! Разделяю целиком и полностью!

Хокори без колебаний ответила рукопожатием.

– Чудесненько, мэтр, однако было бы совсем хорошо, если бы незнакомец назвал своё имя прежде, чем касаться девушки. – Волшебница закатила глаза.

– Ох, разумеется, прошу простить, – мягко ответил чародей, сжимая пальцы намного дольше положенного. – Фа́та, Фа́та Деспера́та, барон из рода Де Прэт, моя семья владеет городом Хоя…

Когти воительницы проткнули плоть мага, послышался утробный рык. «Дама», улыбчивая и покладистая секунду назад, обнажила треугольные зубы. От потока алой энергии у барона задрожали колени.

[Селёдка, ты чего?!] – испугалась Росса.

[Эта тварь… это он купил Аю! Рабовладелец…!] – Голос посла глубин искажало биение яростной маны.

Чародеи гильдии вновь вскинули жезлы, но ректор жестом остановил подчинённых. Взгляд старого волшебника умоляюще впился в бывшую студентку.

***

Астра:

Мир вокруг замер – включилось ускорение разума. Пылающая гневом рыбина, побледневший тактик, исказившаяся от боли физиономия барона… Судьба вновь сложный ребус подкинула.

Оправдать дворянина здесь я не могу, никак. Да, законы Лампары допускают владение людьми… Хокори плевать на это хотела! Её сородичей десятилетиями отлавливали ради трофеев и мяса, держали в цирках, как диковинки!

Ситуация с Аей ещё хуже. Мою ровесницу, студентку Академии магии, обманул декан медицинского факультета! Скандал всех скандалов! Маленькую волшебницу продали! Стоит ректору узнать… полетят головы! Какие бы у Фаты не были «бумажки и подписи», ему не избежать плахи!

Так или иначе, молча кого-то казнить – плохая идея. Арбитр обязан судить беспристрастно, опираться на факты, быть гласом разумности, а не слепым мясником.

– Позволишь мне разобраться? – Когда время возобновило свой ход, я положила руку на плечо подруги.

Естественно, Селёдка сначала бросила на меня яростный взгляд, но затем, нехотя разжала кисть и отступила.

– Итак, месье Де Прэт, объясните нам, при каких обстоятельствах Ая стала вашей собственностью.

– Что…?! – Десперата скулил, держась за окровавленную кисть. – Ничего не понимаю!

– Обвинение считает иначе. Семья девочки больше не могла оплачивать обучение, и декан медицинского продал её. Вам.

Говорила я нарочито тихо, заставляя прислушиваться. Все присутствующие повернулись к барону.

– Э-это поклёп! Я никого…

– Понимаю, Ая обладает редким даром – способна трансмутировать любой минерал в золото. Вас это привлекло, или были другие причины?

– Мисс Росса, – нахмурился ректор. – Если твои слова правда…

– Чистейшая. Свидетелем была сама пострадавшая. Мы спасли её из Хои. Отсюда и гнев посла океана.

Фата сделал шаг назад, его сальные щёки покрылись гусиной кожей.

– Я… никого не покупал! – нервно двигая скулами, начал подсудимый. На снег перед ним капала кровь. – Меня много лет не было в Хое!

– Лжёшь…! – рыкнула Хокори.

– Нет, это правда. – Я подняла руку, пресекая нападки подруги. – Эфия всегда знает, где ложь, правильно?

Десперата и Селёдка одновременно открыли рты. Оба были шокированы, каждый по-своему.

– Уважаемый барон, подскажите суду, кто был способен совершить сие преступление?

– Замком в Хое… – глазки Фаты встретились с пронзительным взором ректора, – п-правит мой брат. Но он бы не осмелился…!

Гильдейцы молчали, барон старался остановить кровь, прижимая руку к пузу. Глава Академии сжал кулаки, клубы пара срывались с его губ при каждом выдохе. Сама гордость ректора, кажется, треснула от этой пощёчины. Старик так гордился своим учебным заведением…

– Ну-с, как поступим? – спросила я у тактика и горе-дворянина.

– Мальков защищать надо… они – будущее, – прошептала Хокори.

– Согласен, но… – попытался объяснить ректор.

– Никаких «но»! – вновь вспыхнула Селёдка. – Рыба, объедающая плавники своему потомству, умрёт в одиночестве, и поделом!

– Выдвигаемся. – Я хлопнула ладонями. – Поговорим по дороге, стоять зябко. Фата, ваш дилижанс достаточно просторный?

– Д-да, конечно, буду польщён компании ангела.

Подружка возразить хотела, пришлось незаметно тыкнуть её локтем в бедро.

***

Оказавшись внутри дилижанса, юная дзе бесцеремонно заняла кресло хозяина. Каждая деталь здесь говорила о положении барона: золото, мех диковинных зверей и красное дерево. Дорогая мебель, множество сложных алхимических устройств. Караван тронулся.

– Чай? Кофе? Чего покрепче? – поинтересовался Фата, позвякивая склянками. Его рука, стараниями Астры, была, как новая.

– Кофе, с сахаром, полчашки молока, – добродушно отозвалась посол Небес.

Ректор и Хокори – промолчали: девушка стояла, скрестив руки на груди, акулий хвост недовольно стучал о ножку стола. Старый чародей сидел в углу, опершись на посох.

– Благодарю. – Девочка приняла у барона чашечку с горячим напитком, непринуждённо болтая ножками. – Итак, правильно ли я услышала: ваш брат учувствует в преступной схеме по торговле ученицами?

Десперата с натужным вздохом сел напротив Россы. Строгий костюм, покрытый тёмными пятнами пота, затрещал по швам на массивной фигуре.

– Помилуйте, мисс, я об этой истории слыхом не слыхивал. Мой брат всегда был добрым, участливым человеком!

– Пф, да ты просто… – Дальше изо рта воительницы посыпались щелчки и свисты – язык акулин.

[Эй, Железка, ты чего? Расслабился? Работай давай!] – шикнула Астра на свой терминал.

[Нижайше прошу прощения, офицер. Фраза посла океана слишком… эндемична.]

[Переведи дословно, а мы разберёмся. Хокори, повтори], – решила волшебница.

– Я сказала, что человечишка прячет белое брюшко!

– Значит, я, по-вашему, трус?! – Фата вскочил, узкий стул, врезавшийся в его бока, оторвался от пола.

– Нет, это… – девушка сделала бровки домиком. Объяснить идиому, которая «понятна даже малькам»…

– Начнём с простого, расскажи нам про рыбку эту, – сказала Росса, примирительно подняв руки.

– Ну, она… роет ямку в песке, для икры, а потом сверху ложится…

– Защищает своих, – понял ректор.

– Да разве это грех, семью беречь?! – Десперата загорелся праведным гневом. – Клянусь пред Богом и ликом арбитра Его: я непременно во всём разберусь! Виновные будут наказаны!

– Будут, – мрачно кивнул тактик империи, метая молнии взглядом. – И деканов раздавлю, и пэров!

– Уверен, пришествие посланницы – изменит всё! – серьёзно произнёс барон.

– Угум, иначе ведь никак, да? – фыркнула Росса. – Людей пока святой дубинкой не тюкнешь… Без ангела на плече совесть молчит?

Фата уже открыл рот, чтобы выдать привычное «не богохульствуй!», однако вовремя вспомнил, с кем говорит.

***

Караван достиг летнего поместья семьи Эгалитате к полудню того же дня. Спустившись на утоптанный снег возле деревянных ворот, Фата галантно подал акулине руку. Девушка нахмурилась, поджала верхнюю губу, но после, всё же протянула человеку когтистые пальцы.

Стоило Астре докопаться до сути, обелить честь барона, Десперата расцвёл. Всю дорогу он глаз не сводил с хвостатого посла океана, осыпал ту массой вопросов. Хокори отвечала неохотно, насторожено, тем не менее, пусть и на краткий миг, дилижанс стал местом, свободным от предрассудков.

Волшебнице помог сойти ректор. Оказавшись снаружи, она невольно напряглась. Письмо Дома Равновесия ещё витало в памяти. Страх увидеть красно-серые мантии инквизиторов – довлел над ней, даже когда позади стояла почти вся гильдия магов.

Скрипнули ворота. Девочка вздрогнула, испуганно сделала шаг назад, столкнувшись с главой Академии. Тот мягко положил руки ей на плечи, будто говоря: «Я здесь».

Встречать гостей вышла пожилая женщина в потёртой, но чистой форме горничной. Иссиня-чёрная ткань, фартук, чепчик – всё, как положено. За ней следовал высокий, плечистый мужчина крестьянской наружности.

– Добро пожаловать, господа хорошие.

Она низко поклонилась и, не поднимая головы, продолжила:

– Служить столь высокородной мисс – честь для нас. Надеемся, эти скромные апартаменты удовлетворят вашим нуждам.

Астра выдохнула: никто не собирался превращать её в подушку для иголок, по крайней мере пока.

– Его светлость пэр у себя? – поинтересовалась юная дзе. Маска благородной девы, натянутая впопыхах, выглядела косо.

– Отнюдь, хозяин известил лишь о вашем прибытии.

Экономка выпрямилась. Облагороженное морщинами лицо сообщало лёгкую отстранённость, серые глаза внимательно изучали собеседников. Проникнуть за барьер такого профессионала – не представлялось возможным.

– Эй! – Пока волшебница любезничала с прислугой, Хокори подошла к мужчине и помахала рукой у того перед лицом. – А чего он в разные стороны смотрит?

– Не извольте беспокоится, госпожа. Это мой сын. Он скромный, редко говорит, однако очень работящий. Проблем не доставит, уверяю. – Говорила пожилая женщина тем же спокойным тоном. Только Росса успела заметить, как дрогнули высушенные временем пальцы.

– Посол океана, пройдите в дом, выберете себе комнату, – поспешила исправить неловкую ситуацию волшебница.

– Угум, бегу.

– Благодарю за участие, мисс. – Экономка поклонилась.

– Она не со зла, правда. Просто… другая.

– Мы слышали и более… нелестные отзывы. – Женщина улыбнулась уголками губ.

В компании прислуги, ректора и Фаты, юная дзе направилась к дому.

[Странно, не находишь?] – мысленно обратилась девочка к терминалу.

[Согласен, офицер, мирянка приняла экзотический вид нашей спутницы без какого-либо удивления.]

[Точно-точно, ни криков, ни воззваний к Всевышнему… А что с сыном её? Мы можем помочь?]

[Регистрирую системное нарушение в работе нейронных сетей. Разум – штука сложная, советую не вмешиваться. Или моя носительница готова взять на себя и эту ответственность?]

[Нет… не готова.]

Поместье встретило гостей расписной ковровой дорожкой, ведущей через весь холл и взбегающей вверх по парадной лестнице. Тепло камина мягко разносило аромат свечей, наполняя помещение уютом. Стены украшали портреты династии Эгалитате.

«Вот мы и свиделись, пэр», – подумала Астра, рассматривая портрет молодого мужчины с великолепной копной умасленных волос цвета вороного пера. Художнику блестяще удалось передать волевой подборок и цепкий взгляд дворянина.

– Эта каменная хижина огромна! – крикнула Хокори с балкона второго этажа, перегибаясь через перила.

– О да, посольство что надо, – поддержала волшебница энтузиазм подруги. – Спускайся, Селёдка, есть разговор.

Фата и ректор улыбались, стоя позади девочки. Простодушное поведение химеры дарило им ощущение чего-то родного, домашнего.

Голову юной дзе, впрочем, занимали совсем другие мысли: говорить за народ может только законный представитель. Подопечная Протея же, пока была вождём исключительно в своих фантазиях. Росса хотела быстро закрыть этот вопрос, пусть даже придётся облокотиться на дружеское плечо гильдии магов всем весом.

– Тебе нужно возглавить племя, иначе на совет рас идти нет смысла, – произнесла посол Небес, когда акула приблизилась.

– И… как скоро? – девушка опустила глаза.

– Очень скоро, желательно – прямо сейчас.

Арбитр посмотрела на тактика, тот кивнул.

– Но… я знаю, да…

Переполох в душе акула скрыть не смогла. Сородичи её не жаловали, почитали изгнанницей. Явиться к ним со столь провокационным заявлением… она собиралась «потом».

– Слушай, – Астра взяла руки воительницы в свои, – ты справишься, я знаю. Задай трёпку этим зазнавшимся рыбинам!

– Х-хорошо, я… постараюсь. – Хокори нервно сглотнула. – Протей… сказал нечто похожее, когда мы…

– Фата, вас не затруднит подбросить хозяйку океана к западному побережью? Поближе к Альбергару.

– Мисс ангел, это честь для меня! – Барон приложил руку к груди.

– М… – Акулина достала из сумочки чёрный гидрокостюм – ещё один подарок создателя. Тонкая ткань грузно свалилась на пол, выдавая плетение из спецметалла. Оглядевшись, она попыталась найти место для уединения.

– Пойдём к тебе в комнату, леди положено переодеваться там. Я помогу. – Взяв спутницу под руку, девочка повела ту вверх по лестнице.

Сначала наверху всё было тихо, мужчины молча ждали в холле, лишь изредка переглядываясь, как вдруг…

Бах!

– Ай-яй-яй! – вслед за ударом об пол раздался возглас Хокори.

– Не ори!

– У меня ноги не влазят!

– Так куда ты спешишь, дурында?! Сначала исподнее сними, купальник носят на голое тело!

Аудиоспектакль заставил слушателей навострить уши.

– Вот, молодец, сядь. Сначала одну ногу, теперь другую… Мышцы расслабь наконец!

– Сама орёшь… Ай!

– Выдохни, молнию застегнуть не могу!

– Ты мне кожу прищемила!

Крики продолжались. Происходящее больше напоминало пьяную драку в баре, чем туалет молодой девушки. Когда дверь открылась, смущенные Фата и ректор одновременно сделали вид, что картины разглядывали.

Акулина шагала от бедра, спускаясь за взмыленной и раздражённой Астрой. Гидрокостюм сел идеально – чёрный блестящий металл подчёркивал изгибы атлетичной фигуры. Свободными остались кисти, стопы, хвост и голова. На боках, пониже рёбер, имелись прорези для жабр, а на спине – для плавника.

Зрители выдали беззвучное «О».

– Барон, – девочка щёлкнула пальцами перед лицом разомлевшего Де Прэта. – До Альбергара. Хокори. Довезти.

– Д-да-да, разумеется! – он тряхнул брылами.

– Будет славно, если вы подождёте её на берегу, а после привезёте обратно. – Росса вздохнула. – И прошу, будьте джентльменом, посол сильна, как армия, держите руки при себе.

– И в мыслях не было! – В голосе Десператы скользнула обида, но глаза продолжали жадно изучать химеру.

– Идите уже! И… Селёдка…

– А? – Девушка обернулась.

[Из-за красной энергии твой терминал не способен строить телепатические магистрали. Связаться со мной с пляжа будет невозможно.] Береги себя, подружка. – Часть её фразы прозвучала мысленно. Волшебница сжала руку акулы.

Хокори вышла вслед за бароном. Спину гидрокостюма украшала надпись: «Esto fortis»[1].

Прислуга удалилась решать повседневные проблемы, ректор и Астра остались вдвоём. Им было, что обсудить, оставалось только начать.

– Дом вряд ли вместит всех, – маг задумчиво провёл пальцами по белоснежной бороде. – Мы можем разбить лагерь неподалёку или дежурить группами…

– Нет, плохая идея, – девочка покачала головой. – Сюда приедут существа из других стран. Гаденько будет, если решат, будто арбитр предвзят.

– Истинно так. Тогда, я накажу всем вернуться домой.

Глава Академии явно хотел сказать что-то ещё, но замялся. Юная дзе не торопила, её лазурные глаза с прожилками маны внимательно изучали собеседника.

– Росса, твои навыки магии… бесподобны, – старик почесал нос. – Могу ли я просить, передать гильдии хотя бы азы?

– Основы – не секрет среди звёзд, но потребуют времени.

– Конечно, понимаю. Я кого-нибудь пришлю?

– Без проблем, только выбирайте молодых, их проще изменить.

– Премного благодарен, мисс.

Ректор поклонился ангелу и удалился вслед за остальными.

[1] Будь сильной

11. Ноа

Астра:

Я осталась совершенно одна, снова. Как в старые добрые: опальная дочь Лампары и терминал ИИ против всех. Благо силушка выросла, вздрагивать от каждой тени не придётся.

Пока я бродила в холле мимо картин, сзади неслышно возникла экономка. Её мана отдавала мудростью прожитых лет, спокойная, кроткая, но очень «стабильная».

– Стол накрыт к обеденной трапезе, мисс.

Это был не вопрос и не предложение. Скорей уж неизбежность. Знакомо. Дворяне даже дышат строго по расписанию. Что же, придётся «огорчить» старушку: арбитра Небес сложно назвать благородной девой.

– Две гренки и сок? – поинтересовалась я.

– Как дополнение к супу-пюре, да.

Ясно, меню тоже «для леди». Ожидаемо. Наверняка, тарелочка и котёнка не накормит.

– Пожелания принимаются? – Я обернулась.

– Ваша воля – закон. – Женщина покорно кивнула.

– Славно, тогда, с этой минуты, представьте, что кормите мужчину, рыцаря, который в довесок много тренируется.

Хех, всегда реакция имперцев веселила. Экономка поджала губы, переваривая команду, однако спорить не осмелилась.

– В таком случае, обождите четверть часа. – Она спешно удалилась.

Обеденная зала встретила меня свежестью – хорошо проветренная, светлая, ни пылинки. Стол с тяжёлой крышкой, покрытый белоснежной скатертью, был уставлен всевозможными яствами.

Экономка стояла, готовая пододвинуть стул. В её взгляде читался вызов: «Ну-с, малышка, осилишь?». А я осилю! Знаете, сколько выработка маны калорий требует? Знаете.

Устроившись поудобнее, я выпрямила спину и положила руки на край стола. Пусть «все эти этикеты» поперёк горла стоят, вызывать к себе отвращение тоже не хочется.

Узорчатая салфетка легла на колени, я коснулась серебра. Стройные ряды приборов напоминали инструменты хирурга – именно с такой точностью их нужно было использовать.

– На картинах в холле пэры изображены вместе со своими благоверными герцогинями, но нынешний – один, как сокол, странненько, – сказала я, покончив с супом.

– Моего нижайшего положения недостаточно, чтобы обсуждать мотивы господ, – отозвалась служанка в полтона, меняя блюдо.

– Наверное, это из-за правила: уважаемый Люмэ повелел дамам и детям своей семьи скрывать тела и лица. Якобы в услужение приличиям.

– Мисс…

– Вид посла океана, кстати, вас совсем не удивил, – продолжила я мысль, стараясь прочесть ответ на лице экономки.

– Вам подать десерт? – Она резко сменила тему.

Ясненько.

***

Астра:

Пошла на поводу у гордыни… переела. Волокла тушку наверх, подняв подбородок, чтобы удержать съеденное. Ввалилась в первую попавшуюся комнату и рухнула на кровать, поверженная чревоугодием. Многовато грехов за один раз, да?

Ничего, зато отстояла своё… Хех, вы бы лицо старушки видели, когда в маленькой девочке исчез целый торт! Стоило того, однозначно.

Интерьер комнаты был… аскетичный, видимо, для слуг готовили. Пускай, чай не принцесса, горошины искать. Сделаю вид, что из-за скромности великой так поступила.

[Прекрасный аппетит, офицер. Восполнение запасов маны удвоено], – проурчал профессор.

[Угум, надеюсь, не растолстею.]

[Раз чувство юмора при вас, предлагаю обсудить план дальнейших действий.]

[Сейчас? Животик болит… спать хочу.]

[Выполнение обещаний – признак хорошего дзе. Рад, что наш разговор о важности отдыха не канул в Лету. Спокойной ночи.]

Какой ещё ночи? День на дворе… Сейчас возьму и встану…! Я широко зевнула. Как же, всё-таки, выматывает быть ответственной… взрослой… Так устала… мысли в кучу собрать не выходит… Эта подушка из хлопка…?

Проснулась через несколько часов, точнее… не совсем проснулась. Прежде, чем мне удалось выпасть из царства снов, нейроинтерфейс выдал надпись на чёрном фоне: «Технические работы, ожидайте…».

Когда мои глаза открылись, разум был чище горной росы, а тело – лёгким, почти воздушным.

[Эфия?]

[Слушаю, офицер.]

[Чего это было?]

[Исполнение воли носительницы: «Всегда просыпаться со свежей головой».]

[А? Ага, точно.] – Я села в кровати.

С чего начать? Надо подумать. Например, где все расы на совет собрать? Не у гномов, ясное дело. Они в свой кратер всяких «нетабуреток» пускать отказываются. У Митрии – тем более нет: там три избы, и те кривые. С пляжем Хокори история та же, плюс ехать далеко. Остаётся Лофос: столица империи красива, бальная зала стеклянного дворца вместит даже армию.

Ладненько, решили… Погодите, а какие у сторон требования? Или хуже того… Кто вообще участвовать-то будет? Блин! Людей, акулин, гномов и химер северного леса я, допустим, знаю, но… Проклятье!

[Слушай, Железка, сильно мне очки за миссию урежут, если тебя поработать заставлю?]

[Буду откровенен: вам бы, офицер, штраф выписать, за простой высокомощного устройства. Пользуйтесь мной чаще, прошу. О гонораре подумаем после.]

[Ну, я ведь мирянка, бывшая, планеты своей совсем не знаю. В Лампаре учат, что мир за пределами империи «ужасным злом набит». Узнай, пожалуйста, кого позвать на совет, и как с ними лучше связаться.]

[Вы любите всё делать самостоятельно, поэтому дам небольшую зацепку: среди наших знакомых есть древняя, мудрая женщина…]

[Точно, Митрия! Старшая точно всех знает, а ещё поможет найти подход…! Ехать к ней предлагаешь?]

Представив тяготы дальней дороги, я повалилась на подушку. Снова снег, холод, кочки…

[Либо, мы можем построить телепатическую магистраль через орбитальные спутники, позвонить], – задумчиво произнёс Эфия.

[Связь, значит. А у меня получится?]

[Это куда дешевле видеозвонка главкому через весь рукав галактики], – напомнил профессор.

Нейроинтерфейс отобразил окно соединения, голосовой канал.

[Постой! Вдруг она спит, или занята чем?!]

[Беспокойство избыточно, я всегда проверяю состояние адресата.]

Пошли секунды ожидания, невыносимо длинные секунды. Затем – щелчок: гудки прекратились, тишину наполнил фоновый шум. Чёрт… как там оно было в сериале?

[А…ало?]

[Какая грусть сковала твоё сердце, юная овечка?] – Лица драконихи я не видела, однако была уверена, Митрия улыбается. Это помогло.

[Нет, я… в норме, всё хорошо. Здравствуйте, у вас, надеюсь, тоже без эксцессов?]

Телепатический канал чуть вздрогнул, госпожа-ящер вздохнула.

[За перипетией дорог, надежды ищет странник, и лишь глупец, исхода ладного поклонник, без толка ждёт погожего денька.]

Маны звонок «кушал» удивительно мало. Раскинувшись звездой на перине, я решила поболтать. Всё-таки, Старшая когда-то заменила мне мать.

[Что-то стряслось? Я приехать могу.]

[Отбрось тревоги, ангелочек. Твои деянья велики, а наши – приземлённы. Негоже отрывать тебя, чтобы поднять упавший лист. Мы справимся, поверь.]

[Ладно… вообще, я хотела спросить…]

[Поведай прежде, чем живёшь, овечка. Какие чудеса ведут? Куда прийти успела?]

Рассказ вышел сумбурным. Я громко говорила и махала руками, стараясь донести всю трагичность свалившихся на меня злоключений. Старшая внимательно слушала, задавала много интересных вопросов. Пусть под конец я запыхалась, диалог с понимающим, сочувствующим драконом, помог мне выпустить пар. Сплетничали, как подружки.

[Не знаешь рас, племён и мнений?] – поняла мой изначальный вопрос Митрия.

[Угум, только тех, с кем встречалась. Подскажете?]

[Ты солнца луч нам принесла, наш род в долгу перед тобой. Раскрой усадьбы место, я позову послов к тебе. Всех важных.]

[Эфия?] – нахмурилась я. Уточнить не помешает.

[Подтверждаю – это возможно. Отправляю геолокацию, описание места, а также мыслеобразы, для точности.]

[Твои друзья привет передают, удачи пожелать хотят], – мягко продолжила дракониха.

По моей щеке скатилась слеза – меня не забыли…

[Им… тоже привет.]

***

Астра:

Звонок с щелчком завершился. Переваривая услышанное, я безмолвно пялилась в потолок. Разговор с Митрией дал куда больше, чем просто информацию – она решила взять на себя часть моих забот. Получается… сейчас я свободна? Давно такого не было. Обычно, мне либо надо было куда-то бежать, либо к чему-то готовиться. Тишина…

– Эх, сейчас бы «Галактическую любовь» посмотреть… – произнесла я вслух, чтобы перебить звон в ушах. Связи с Городом не было, а значит, мечта о приятном досуге…

– Сериал знаменит, офицер, смотреть можно с местного сервера подгорного народа. Язык озвучки – наречие гномов, разумеется.

– О, супер, включай! – Я радостно подскочила. Знакомые герои, крякающие, словно утки – звучит весело! Эфия переведёт.

– Может, перед этим лекцию послушаете?

– Не-е, – моё лицо скривила недовольная гримаса. – Наконец-то выходной наметился, ещё не хватало, чтобы ты над ухом жужжал! Потом, всё потом, завтра хоть до смерти загоняй!

– Так и запишем, офицер.

Воздух заискрился, над кроватью развернулся голографический экран, заиграла вступительная тема. В гномьем дубляже песня звучала… очень странно, однако после третьей серии подряд, я уловила ритм.

Утром я проснулась от стука в дверь… очень рано, слишком. Гувернантка, видимо, решила начать мой день с кофе. Представить леди, которая допоздна смотрела сериалы – она неспособна. У неё и сериалов-то нет.

Подняться вышло легко: стоило открыть глаза – сонливость, как ветром сдуло. Удобненько. Взявшись за ручку, я приготовилась со всей обстоятельностью объяснить прислуге важность отдыха, но…

– Здравствуйте, госпожа Астра.

Это была вовсе не старушка… За дверью, в коридоре, стояла… Я сглотнула. Гостья выглядела моей ровесницей: белые волосы, глаза цвета неба, простое платьице, чёрные туфельки без каблуков…

– Заната? – Сердце пропустило удар. К вам часто Жнец заглядывает? Вот и я обомлела.

Безмятежное лицо самой Смерти, точь-в-точь как на фотографиях из архива, заставило меня отшатнуться. Бежать? Сражаться? Бросьте. Она – хранитель мирового порядка, существо, считай, равное Господу. Провести костлявую получится только в сказках…

– Вам нехорошо, госпожа? – девочка вопросительно наклонила голову.

– Кхм, я… – Ответить что-то связное не вышло. Тело одеревенело, суставы хрустели, словно несмазанные. Волшебное зрение показывало… чёрный, расплывчатый силуэт, словно у высокоранговых дзе.

Погодите… стоп! Эфия молчит! Тревогу не включил, боевой режим тоже! Более того, разве Смерть приходит вот так, лично? Сомневаюсь. И чего она «госпожакает» постоянно?!

– Нас не представили, – распрямившись, промямлила я потухшим голосом.

– АОН-22, госпожа, прибыла в распоряжение офицера Астры Андропонианской. Готова исполнять приказы.

– Железка… скажи уже что-нибудь!

– Ничего сверхъестественного, «госпожа». Юная Хокори – теперь посол отдельной фракции, моей носительнице необходима новая телохранительница, свита. Объект перед вами – идеальная кандидатура.

– А кто она?

– Дочка, назови своё полное имя.

– Конечно. – То, что выглядело, как Заната, сделало реверанс. Весьма умело, к слову. – Андроид общего назначения, модельный ряд двадцать два.

– Подарок Энтинуса, он предвидел, что вы останетесь одна, – добавил профессор.

Чудесно. Спросить? Посоветоваться? Нет, зачем? Можно ведь взять и подарить, да? Согласна, презенты от учителя всегда поражали воображение, но «это». Ещё и…

– Почему ты… на Смерть похожа? – уперев руки в бока, я обратилась к новой железяке.

– Боюсь, внешность выбирала не я, госпожа.

Ясно. Рубрика «шутки главкома» во всей красе. Отсылка, что моя душа уже встречала Жнеца много веков назад? Спасибочки, напомнил.

– Хватит! Обращайся на «ты» и по имени! – Я сжала кулаки.

Глаза андроида дёрнулись, на миг в них погас свет.

– Установка правил успешно завершена, Астра.

Я отошла, пропуская девочку в комнату. Странное создание: ни ауры, ни запаха, почти не издаёт звуков. Для моих шести чувств, включая магическое восприятие – её нет. Нейроинтерфейс же, напротив, отображает андроида, как союзную единицу.

Войдя, она безэмоционально на меня воззрилась. Победить в гляделки не вышло – эта штука не моргает!

– Имя тебе можно сменить?

– Конечно.

– Хм… АОН-22, – я потёрла подбородок. – Пусть будет Ноа, хотя бы звучит по-человечески.

– Ноа-22?

– Нет же! Просто Ноа! К чёрту цифры! – Мой строгий тон беловолосая проигнорировала, ни один мускул не дрогнул.

– Беспокойство избыточно, офицер. Андроид быстро учится, будет полезна, ручаюсь.

– Угум, профессор, конечно. И миссию за меня выполнит, и гонорар получит, да? Совсем в меня не верят, раз такими дарами сыплют. – Пальцы невзначай скользнули по боевому облачению. Да, я ещё слабая волшебница, пару смертельных моментов было… Ладно, чуть больше… Напоминать-то зачем?!

– Сообщение пользователю: мы с Ноа – инструменты, решения принимать вам.

Я обошла вокруг девочки. Хм, прям утончённая леди: осанка, положение рук, взгляд – даже самая придирчивая бонна будет довольна. Фре́йлина из фрейлин! Пожалуй, стоит умерить заносчивость и принять игрушку. Иначе кто будет охранять мой филей, когда перегреюсь?

– Функции и задача? – Этот вопрос задавал герой из сериала найденному роботу.

– Исполнять волю хозяйки, защищать, служить запасным вместилищем. Мне ты можешь доверять, полностью, я не предам. А ещё, каркас из спецметалла очень сложно сломать. – В глазах андроида промелькнула что-то, напоминающее гордость.

– Ты сказала «вместилище»? То есть, ты готова отдать мне своё тело? Совсем не боишься смерти?

Ноа улыбнулась уголками губ, слишком снисходительно для личика с пухлыми щёчками.

– Моё сознание – виртуальная машина на сервере Эфии. Здесь, – она коснулась головы, – место для Астры, если потребуется.

Страшно? Нет, скорее необычно. Это существо, ангельская фрейлина, вовсе не машина. Я уже привыкла к профессору, однако беловласка… Терминал на руке – одно, а гуманоидное воплощение технологий парящей твердыни… Мурашки по коже.

– Эфия, расскажи про андроидов, они ведь, как и ты… частично живые?

– Блестящая проницательность, офицер, – охотно отозвался Железка. – Они – побочная ветвь технологии копирования разума. Скажите, что будет, если из вашего бэкапа удалить весь опыт?

– Младенец?

– Правильно, – подтвердил компьютер, Ноа тоже кивнула. – Такой чистый архив, или же «подложка», идеально подходит для внедрения различных поведенческих программ. Тело перед вами – полностью механическое, однако сознание – построено вокруг искры жизни.

– И… кто внутри? – Я осмелилась положить руку на голову фрейлины.

– Для этой серии мы выбрали наиболее стабильный образец из коллекции бэкапов Города. Изначальная личность – пожелала остаться неизвестной.

– Ей не плохо… там?

– Я вас умоляю, офицер. – Эфия вздохнул. – Технология переноса сознания существует, чтобы была возможность восстановить дзе, «потерявшего голову». Все бэкапы бережно хранятся в моей базе данных. Копии не содержат души, это просто набор данных, цифры. Программисты снимают копию с копии и очищают. Подобный материал проще обрабатывать, чем писать ИИ с нуля. Пожалуйста, прекратите охоту на ведьм.

Я наклонилась к Ноа, пытаясь что-то разглядеть в её глазах. Девочка дышала – её плечи слегка поднимались, зрачки двигались, реагируя на свет. Если не знаешь о сути, увидишь человека, как он есть.

– Сэкономили на производстве, значит?

– Нет, – ответила андроид, – дело в другом: вам, людям, нужен эмоциональный отклик, ИИ, построенный на живом разуме, неизбежно будет аутентичнее для использования. Надеюсь, мы подружимся.

После Ноа широко улыбнулась. Чистая преданность неприятными нотками отозвалась внутри меня: у людей принято опасаться, ждать подвоха, но это существо… Она совершенство, которого мало, кто заслуживает подле себя.

– Понимаю, офицер, ваши шрамы от дворцовых интриг болят по сей день. Надеюсь, моего «знака качества» достаточно, чтобы вы не видели врага хотя бы в андроиде?

– Пф, будто мне страшно, ага! – Я скрестила руки на груди и прикусила нижнюю губу. – Другое дело, что… я действительно чувствую в ней личность, другого человека. Мне некомфортно.

– Если ты хочешь более формального слугу… – начала было девочка, но я жестом её прервала.

– Подожди. Эфия, мне не нравится её «подложка», там какая-то очень уж стабильная женщина, взрослая, состоявшаяся. Школьным преподавателем разит!

– На конкурсе эмпатов вам вручили бы золотую медаль, – усмехнулся компьютер. – Боюсь, без связи с Городом я не способен загрузить другой архив для вашего андроида.

– Мой подойдёт?

Повисла пауза, потребление маны терминалом возросло.

– Технически – да, на практике – ваше сознание не проходило тестирование для подобных нужд. Попробовать можно, если вы готовы к… необычному поведению подчинённой.

– Готова, – я уверенно кивнула. – Убивать ведь никого не станет, так?

– Без вашего приказа, офицер, эта функция – заблокирована.

– Делай. Часть моих воспоминаний можешь оставить, для… аутентичности.

Нет, ну а что? Не хватало мне рядом ещё одной докучливой тётки! Плюс, я доверяю профессору, своё дело он знает.

Ноа слегка опустила подбородок, зрачки сузились, поза потеряла лоск «придворной леди». Нейроинтерфейс показал копирование архива «Астра», его распаковку и очистку. Судя по весу нового файла, данных в нём осталось процентов десять. Похоже, плохого во мне всё же больше, чем хорошего.

Когда андроид медленно подняла взгляд, её губы посетила ухмылка. Я невольно усмехнулась в ответ. Во-от, другое дело! Дышать даже проще без этой взрослой духоты.

– Чем займёмся? – непринуждённо спросила она, убрав руки за спину и слегка наклонившись вперёд. Потрясающе! Никаких «составьте расписание»!

– Твоя хозяйка обещала провести этот день за тренировками, – отчеканил Эфия.

Я болезненно выдохнула. Да, Железка прав, обещала. Надо – значит, надо. Беловласка поспешила следом, аккуратно прикрыв за нами дверь.

***

Астра:

Снаружи нас встретил увядший сад и колкий зимний ветер. Замёрзшая земля хрустела под тяжёлыми сапогами боевого облачения. Хорошо фрейлине – она механическая, лёгкое платьишко в любую погоду сойдёт.

– Итак, офицер, сегодня нам крайне важно поработать над выносливостью. Создайте железный куб: грань – тридцать сантиметров, – начал урок профессор.

– Попробую…

Лазурные очертания куба возникли посреди сада по мановению руки. Он становился всё тяжелее, более настоящим. Маны жрал неимоверно!

– Отлично, теперь увеличьте куб в два раза, вращая его по часовой стрелке.

А? Два действия сразу?! У меня начали пульсировать виски, а душа – нагреваться.

Ноа, наблюдая за мной, скучающе пинала травинку. Ага, не в салочки поиграть вышли.

Куб увеличивался, вращался, колени тряслись, пот градом…

– Создайте второй объект, рядом, из свинца, – безжалостно добавил компьютер.

Второй… так… формула… Стоило на секунду отвлечься – железный куб с глухим стуком упал на землю, а новый – так и не родился, вспыхнув россыпью искр.

– Ничего, офицер, сосредоточьтесь, у вас получится.

– Погоди, ох, – тяжело дыша, я села. – Ноа, поставь пока кубик… там.

Эм, мне показалось или андроид ц-кнула? Тем не менее, приказ был выполнен: фрейлина подняла железку, словно пушинку.

– Отдых окончен, – напомнил Эфия. – Продолжим работу, цель на сегодня – три левитирующих объекта.

М-да, профессор завёлся. Что же, маленькая мисс, хотела силы? Вот она. Ладненько, зато сериал вечером гляну.

12. Спасти нельзя бросить

Фата гнал дилижанс на запад. Он очень хотел отличиться перед маленьким ангелом, но больше того – барон Де Прэт мечтал завести близкое знакомство с настоящими, живыми химерами.

Интерес чародея выходил далеко за грань умозрительного. Годы, проведённые над алхимическими колбами, приносили жалкие результаты. Десперата безуспешно пытался скрестить разные виды существ, вдохнуть в них разум, сделать такими, как…

Барон искоса взглянул на Хокори. Девушка сидела за столом, скучающе ковыряя когтем скатерть. Сильная, говорящая… фертильная. Даже лучшие образцы Фаты были способны прожить всего три года. О сознании и речи не шло.

– Мадам, кофе? – лицо дворянина растеклось в улыбке. Пальцы сжали блюдце сильнее положенного, когда он вспомнил своих «собачек».

Акулина принюхалась и поморщила нос.

– Грязная горькая вода. Фу!

– Что вы, что вы, госпожа посол, уверяю, напиток обработан по самым высоким стандартам! Поможет согреть тело, укрепить дух…

– Отвали, я думаю! Не видишь?! – Она напрягла мускулистые плечи, угрожающе расправила уши-плавники.

«Идеально!» – подумал барон с отголосками лёгкой грусти. Эмоции и воля Хокори – именно то, что он искал.

Главная догма церкви твердила: разум – амброзия, дарованная людям самим Господом. Без Эфии опровергнуть слова святых отцов, услышать речь среди щелчков и рычания – не представлялось возможным.

Де Прэт пытался прорвать этот барьер, смешать человека и зверя в пробирке, использовал все известные магам способы. Если бы он знал, что кровь драконов, пульсирующая в каждой химере, позволяет тем скрещиваться с любыми другими существами… Возможно тогда, Лампара бы изменилась навсегда.

Фате претило строгать питомцев для имперских охотников, когда целью была раса, способная превзойти все известные. Финалом же дворянин видел пересадку тканей из монстров в собственное тело. Барон страстно желал стать Богом новой страны. Бессмертным.

[Поделитесь тревогами, юная акула], – телепатически обратился к хозяйке терминал.

[Что я скажу ро́дным? Самцы выкинут меня прочь, как только увидят!] – честно призналась воительница.

На слова носительницы компьютер рассмеялся.

[Выкинут? Красную? Воины племени сломаются раньше, чем ваши когти.]

[Предлагаешь убивать соплеменников?!] – напряглась девушка.

[Для начала – успокойтесь. Вождь – лидер мнений, править нужно холодной головой.]

[Сам же сказал… красная я, от каждого пшика взрываюсь…]

Разгорячённая беседой, Хокори случайно отломила краешек стола.

[В таком случае, месье барон – идеальная «груша». Тренируйтесь говорить, а не драться.]

Акулина насупилась, работать кулаками ей нравилось больше, чем трепать языком.

– Мне… очень жаль. – Она протянула Фате сломанный кусочек.

– Не извольте волноваться, дражайшая, – чародей потянулся за клеем, – кстати, хотел уточнить…

Беседа, пусть и с натяжкой, потекла сама собой, пополняя запас слов дикой воительницы.

***

Астра:

С отъезда Селёдки прошла неделя. Всё это время я усердно тренировалась, хорошо кушала и смотрела сериал. Дни превратились в один сплошной размытый поток.

Особого внимания заслуживают разговоры с Ноа. Андроидов в фильмах обычно изображают прямолинейными и заторможенными, однако моя фрейлина – совсем другое дело. Её манера строить предложения, гибкость мысли, интеллект… Представьте филолога с дипломом философа, которого до кучи Эфия знаниями кормит. Фантастика!

Ха, а профессор ещё смел меня стращать, якобы: «непроверенный архив», «неизвестные последствия», «Ноа станет опасной». Ещё раз «Ха!». Да она сериал на паузу ставит, стоит хозяйке зевнуть или почесаться! Пылинки сдувает!

– Как самочувствие? – поинтересовалась девочка, держа меня на руках словно невесту.

– Лучше, гораздо.

Тренировка сегодня была адской, я перегрелась и вырубилась. Очнулась, вот, окружённая заботой андроида.

– Примешь ванну? – уточнила помощница.

– Угум. – Я уткнулась носом в шею Ноа.

Прислугу поместья почти не было видно. Сын старушки ходил к ближайшей роще за дровами, следил за каминами, а сама гувернантка пропадала на кухне. Я представила беловласку, как «духа Небес», чтобы старушка бросила попытки кормить машину.

Оказавшись в купальне, андроид поставила меня на ноги. Вода уже плескалась через край, сухие тёплые полотенца пахли свежестью. Именно так должен выглядеть отдых волшебницы после тяжелого дня!

Я коснулась ядра боевого облачения. Костюм-крепость распался роем шестигранников и «упаковался» внутрь синего камушка.

– Подожди минуту. – Ноа убрала ядро в кармашек, её пальцы коснулись воды.

От ванны пошёл густой пар, приглашая расслабиться. Эфия чистит мою кожу, следит за волосами, поэтому мыло и вехотка – избыточны. Купание стало лекарством для души, не более.

– Утром, до твоего пробуждения, приезжала повозка с припасами, мы всё разгрузили, еды достаточно, – сообщила фрейлина, когда я со вздохом погрузилась в горячую воду.

– Угум, здорово. Значит, гувернантка сможет испечь то самое печенье… Кстати, сколько у тебя заряда осталось? Целую неделю ведь работаешь.

– Вместо батарей, как у всех серийных, мне встроили постоянный источник питания, – ответила девочка, сидя у бортика. Она достала из кармашка ядро облачения. – Вроде этого, но гораздо мощнее.

– О, вот как…

Честно? Учитывая, сколько маны жрёт Эфия, я была готова, что и андроид скоро потребует «деньги на бочку». Реальность же… приятно удивила. Сколько не ругала я Энтинуса, сколько не жаловалась, игрушки наставник подбирать умеет.

– С такими удобствами я же к тебе насмерть привыкну, ходить разучусь, – мне захотелось пошутить.

– Это свойственно человеческим существам, привыкать, – серьёзно ответила Ноа, однако после улыбнулась. – У каждого есть любимая зубная щетка, ресторанчик, марка табака. Поиск приятных и подходящих вещей – можно считать смыслом жизни.

– Разве нормально, что ты всё делаешь…

– Не всё, – перебила андроид. В ней точно моя «подложка». – Покрыть бытовые нужды – не всё. Личность должна иметь цель, стремления, отличаться от… – она взглянула на свою ладонь. – Тех, кого я могу заменить полностью… мне искренне жаль.

– Девочки, жаль прерывать ваш диспут, но для офицера есть новость, – бесцеремонно влез Железка. Сколько не ношу терминал, а его мужской голос во время купания заставляет вздрогнуть.

– «Жаль» ему, ага… Свежо предание, да верится с трудом. Эх… говори уже.

Покинув убаюкивающие объятья тёплой ванны, я сошла на холодный камень, позволяя воде стекать. Ноа сразу принялась меня вытирать.

– Я завершил построение сети между носительницей и клавиасом у геостационарной орбиты. Доступны сканирование, а также сбор информации…

– Носить доспех – невыносимо. На кой оно сейчас, Железка?

Эфия вздохнул.

– Дослушайте. Вы правы: режим экзоброни потребляет невозможное количество маны. Поэтому юнит останется в космосе, а мы будем подключаться к нему для получения сведений.

– Например? – Я скрестила руки на груди.

– Информационная война – моя прямая специализация. Узнать планы оппонентов – критически важно перед советом рас. Подключение сделает клавиас нашими «орбитальными глазами», позволит заглянуть в разные уголки Лампары.

Ядро облачения заняло своё место выше пупка, волшебная ткань воплотилась из лазурного света.

– А моё тело?

– Полежит здесь, на кроватке, под защитой Ноа.

– Звучит… – я коснулась плеча андроида, – приемлемо.

***

Дилижанс остановился у берега, высыпанного чёрной галькой. Справа виднелись поросшие мхом серые стены Альбергара. Холодный морской ветер безжалостно гнал тяжёлые тучи. Стоя рядом с Хокори на границе прибоя, барон вдохнул солёный воздух, кутая подбородок воротником.

– Через сколько вы планируете вернуться, посол?

– Не знаю, – честно ответила акула. Она сглотнула, пытаясь протолкнуть собравшийся ком.

Зоркие глаза химеры не видели за тёмными волнами тёплого пляжа, места, где ей довелось появиться на свет. К её удивлению, всё путешествие по Лампаре, империи ненавистных «человеков», казалось теперь проще банального возвращения домой.

– Ох, если бы я мог отправиться с вами, поддержать…

– И думать забудь! – Акулина сжала кулаки. – Родные тебя разорвут! Извини… Спасибо, что помог и… За горькую воду тоже… спасибо.

Девушка напряглась, сжалась пружиной, а затем распрямилась. Её тело, выписав идеальную дугу, скрылось в пучине.

– Ого! – Дворянин раскрыл рот, поражённый грацией химеры.

Стихия радушно встретила блудную дочь. Хокори открыла рот, пропуская морскую воду по отдельным бронхиальным каналам к жаберным мешкам. Исполненное ностальгией и продиктованное инстинктами действо.

Природа подставила плечо, напомнила, и вот, химера уже неслась от имперских берегов, ощущая соль на языке. Мимо рифа, за который ей когда-то запрещали плавать, мимо скелетов кораблей. Скованность быстро прошла, она полностью отдалась движению, изгибаясь вдоль течения.

За рифом шёл резкий обрыв шельфа, будто ножом отрезали. Это была та самая граница, начало царства «жутких тварей», где людские суда непременно давали течь под ударами когтей и хвостов.

[Прекрасная адаптация, организм идеально переключился!] – напомнил о своём присутствии терминал.

[Ты чего-то хотел?] – мысленно отмахнулась акула.

[Вы отклонились от маршрута, скорректируйте курс…]

[Астру будешь поправлять, сухопутный], – рыкнула девушка, её вены побагровели. Под гнётом тяжких дум, последнее, чего хозяйке океана хотелось, так это объяснять тонкости подводной логистики.

Желая сбежать от разговора, Хокори ускорилась. Напряжение мышц вкупе с раздражением подстегнули красную ману. Хищник обрёл свободу, цель. Следующий взмах хвоста породил вспышку света, за которой последовал оглушительный взрыв. Вода вскипела от невероятного давления, акулу накрыло ударной волной.

[А-а…а?]

Какофония звона в ушах перебивала собственные мысли. Вокруг растекалось отдающее кровью, алое марево. Ошмётки плавников и чешуи, причудливо кружась, медленно спускались вниз.

[Все…мудрый…?]

Вместо ответа Эфия выдал лёгкую вибрацию.

Девушка принялась себя ощупывать – всё оказалось на своих местах. Кроме мигрени, дискомфорт доставляла лишь боль в груди. Она поспешила всплыть.

Вдох наполнил лёгкие кислородом, подарил облегчение. Энергия воина спешила исцелить повреждения.

– Какого… дьявола случилось?!

– Резкий перепад давления, или кавитация, если позволите, – произнёс терминал, оказавшись на поверхности. – Вы ускорились почти до девяноста узлов, так больше делать не стоит.

– А кровь откуда?! Я ведь… цела? – Хокори сжала свои когти, с ужасом глядя на тёмно-красное пятно под собой.

– Рыба. Косяк тунца. Бедолагам досталось.

Новость о смерти невинных существ ударила хозяйку океана сильнее взрыва. Долг и вина заставили её нырнуть обратно.

[Вам помочь?]

[Найди все останки, живо!]

[Увы, задействовать сканеры, используя красную ману – невозможно.]

[Тогда не мешай…!]

Акулина хватала всё: каждую тушку, каждый хвостик. Собрав приличную охапку, она села на палубе затонувшей каравеллы.

[Великая Мать учит: убил – ешь. Иначе грех!] – объяснила Хокори, отправляя в рот первый кусок.

[При всём уважении к сакральному… столько невозможно осилить.]

[Неважно.] – Девушка покачала головой.

Рыба исчезала в ней быстро, столь же быстро подступила тошнота – плотный завтрак у Фаты дал о себе знать.

[Юная акула, взгляните, у вашей левой ступни.]

Перебирая ножками, по сгнившим доскам вокруг воительницы семенил краб, щёлкая клешнями.

[Природа не запрещает делиться, верно?] – мягко напомнил Эфия.

Воительница неуверенно протянула кусочек малышу, тот ухватил подарок и поспешил прочь.

Океан шумел: трещал корпус, копошились тысячи существ, лопались пузырьки. Перепончатые ушки Хокори улавливали всё, музыка подводного мира была для неё шёпотом Великой Матери.

Девушка продолжала подкармливать попрошаек и вскоре вокруг неё уже кружил целый рой. «Греховная еда» растворилась без остатка.

Один звук выбивался из общего хора, фальшивил, нервничал. Акулина поспешила проверить. Вниз, через пробоину в трюме – откуда тянулся отдающий кровью след страха.

Глаза цвета рапса рассекали темноту, когти – помогали проложить путь мимо бочек и мусора. За выцветшим гобеленом, она увидела его: белая кожа, опутанная сетью, горизонтальный хвост, китовые плавники, крупный лоб. Незнакомец увяз, тело проткнули крюки.

[Эфия, передай ему, чтоб не дёргался! Сейчас вытащу!]

[Безусловно, однако надежды мало: мозговые импульсы хаотичны.]

Заметив хищника с «длинным клыком» у бедра, пострадавший рванулся было, однако лишь сильнее себе навредил.

[********! Всемудрый, я же приказала…!]

Сеть поддавалась неохотно, а существо продолжало истерично трястись. Крюки проникали глубже, обнажая мясо.

[Тщетно, юная акула, он не понимает, неспособен.]

Рыкнув, Хокори от бессилия стукнула незнакомца лбом. Удар пришёлся аккурат меж бровей.

[Прекрасное исполнение, цель потеряла сознание], – констатировал терминал.

[Тупица, *****! Сдохнуть решил?!] – Вскипела девушка, продолжая методично освобождать белое нечто.

[Зажмите раны в местах, обозначенных на нейроинтерфейсе, нужно остановить кровь.]

[Ага… Какой он… странный, никогда таких раньше не видела.]

[Влияние экспериментов Протея обширно. Создание акулин – капля, подстегнувшая экосистему. Кровь драконов удивительна, её мутации бесконтрольны. То ли ещё будет.]

Стабилизация пациента затянулась. Убедившись, что кризис миновал, воительница выплыла наружу с ним на руках.

[Поднимаемся, нашему другу необходим воздух], – сообщил компьютер.

[Вот ведь… неудобный.]

Поверхность поливал липкий дождь, метровые волны катили к берегу. Незнакомец резко вдохнул, его тёмные глаза без радужки уставились на спасительницу. Секунда и он вырвался, скрывшись в толще воды.

– Не за что, Белый! – крикнула Хокори вслед, невольно улыбаясь.

***

Астра:

Удалённое подключение к моему клавиасу, временный перенос сознания туда – виделись новым, увлекательным приключением. Представляете, вжух и оказаться далеко на орбите! Вы ждёте, что я скажу «но». Ага, скажу.

Профессор долго запрягает, да быстро едет… Несколько дней лекциями сыпал! И про подпространство, и про течение маны во время экзотических состояний мозга. Даже историческую сводку дать успел! Слишком долго! Его нудное жужжание усыпляет почище наркоза! Хуже того, стоит отвлечься – сердится, пугает запретами. Кто здесь офицер, в конце концов?!

«Окошко» свободы открылось, где не ждали. Иду с обеда, значит, и слышу: экономка ругается с кем-то. Естественно, Эфия был задвинут, куда подальше, а я побежала интересоваться.

– Ни в коем случае, госпожа Астра! – Служанка властно подняла дрожащую руку. – Чёрная смерть!

Влажный кашель и хриплое бормотание из-за двери не оставляли сомнений, случай серьёзный, запущенный. Чумная просила воды. Для сына. Гувернантка же кричала, чтоб та ушла.

[Железка…]

[Вам эта хворь нипочём. Хвала техномагии], – недовольно отозвался компьютер. Очень уж ему хотелось продолжить бренчать.

Набрав побольше воздуха в лёгкие, я уверенно шагнула за безопасную границу, очерченную кистью экономки.

– Возвращайтесь к своим обязанностям, сейчас.

Пожилая хранительница поместья резко обернулась, очередной протест почти сорвался с морщинистых губ, однако… Мои искрящиеся маной глаза и пульсирующий силой костюм победили.

– Если… – она ещё раз бросила взгляд за дверь, – если такова ваша воля, мисс.

Снаружи дрожал силуэт сгорбленной женщины, укутанный лохмотьями и смрадом разложения. Она едва стояла, поддерживая чумазого мальчугана. Оба были на грани… голодные, больные. Из лопнувших бубон на снег капал гной.

[Эфия, стерильность на тебе!] – Я вышла к парочке.

[Принято. Возвожу барьеры.]

Так-с, проблема ясна, решение простое. Совсем другое дело – как миряне помощь истолкуют. Стоит сделать волшебный пасс, как завтра вся округа будет о магичке из поместья судачить. Нарекут Чудом, или заклеймят ведьмой… зависит от «обёртки».

Эх, будь мы посреди коалиционного мира Андропонии, сказку бы играть не пришлось. Иллюзии – чары лживых фокусников! Только ману зазря потрачу!

[Давай, профессор, «рисуй», чего покрасивше.]

[Выполняю.]

Боевое облачение озарило белое пламя, за спиной распахнулись два ярких крыла, широкий золотой нимб увенчал алую шевелюру. Красота-а… аж тошно.

Пациенты съёжились, раскрыли рты. Как бы не била их хворь, образ сошедшей с фресок легенды отгонял муки. Их руки машинально потянулись к спасению.

Вокруг стало тепло, мягкий исцеляющий ветерок касался иссохшей кожи, поддерживал, заживлял. Пусть напрямую возложить руки эффективнее, страждущим нужен знак.

Я обернулась к Ноа. Фрейлина уже стояла с подносом: графин чистой воды и пара стаканов. Без приказов, без лишних слов, сама.

– Вот, испейте у колодца святого, – я мягко улыбнулась, почти натурально.

Миряне приняли лекарство, не поднимая глаз. Ага, именно лекарство – жидкость, заряженная магией, поможет «Чуду» проникнуть глубже.

[Они так… близки. Нужны друг другу], – мысленно передала андроид.

Женщина поила сына, позабыв о себе. Влила в него половину графина, боясь, что водичка закончится.

– Отбросьте спешку, дети Божьи, ибо благодать Его бездонна, – добавила я, попутно проверяя состояние пациентов через нейроинтерфейс.

[Семейные узы – большая редкость и великий дар], – горько хмыкнула я, отвечая на слова Ноа.

[Согласна], – кивнула помощница. – [Их связь уникальна, никого из них я заменить не способна.]

13. Порознь

Ноги Акулины коснулись мягкого ила, грудь наполнил тёплый тропический воздух. За золотым песком пляжа, в бамбуковом лесу переливались трели невиданных птиц. Выдернув шатающийся зуб, девушка пошла к деревне, домой. Мимо бунгало создателя, где любила играть, будучи мальком, мимо кострища, вокруг которого всё племя собиралось на ужин.

На миг она обернулась. Там, на востоке, за тёмной полосой горизонта, осталась человеческая волшебница, её единственная подруга. Та, кому не плевать.

Поселение ро́дных встретило Хокори тишиной. Охотники ушли за добычей, а дети ещё спали. Лишь несколько самок проводили изгнанницу холодными взглядами.

Под когтистыми лапами воительницы хрустел горячий песок. Опустив ушки-плавники, она вышла к дому верховной жрицы, Хомарико.

Окинув свежим взглядом «самую шикарную постройку своей расы», девушка поморщилась. После городов и крепостей Лампары назвать зданием бамбук, связанный лианами – у неё язык не поворачивался. Об удобствах внутри думать было вовсе смешно.

Двери сторожили два сородича, самцы. Крупные, на голову выше Хокори, мощные шеи, широкие плечи, в лапах копья. Заприметив воительницу, они переглянулись.

– Ты же сказал, отец её человеком сделал и выгнал, – пробасил один, второй пожал плечами.

Воительница проигнорировала колкость, попыталась пройти, но стражи скрестили копья.

– Пустите, я хочу увидеть свою младшую, – хмуро сказала она соплеменникам.

Самцы отрицательно покачали акульими мордами.

– Уходи, вода тебя больше не слышит.

– Ага, возвращайся, откуда пришла, лучше будет.

«Твари! Как они смеют?! Я…» – Мысли огненными пчёлами взвились в сознании адепта красной силы. Пусть ей создали новое тело, воспоминания о ежедневной травле оставили тянущие шрамы.

[Юная Хокори, ваше чрево уже приступило к формированию яйца, бой – крайне нежелателен], – подлил масла Эфия.

– Давай, двигай уже, – ближайший из стражей схватил девушку лапищей за плечо, чтобы увести.

– НЕ ПРИКАСАЙСЯ, УРОД! – С губ воительницы сорвался гулкий рёв.

Когти соплеменника не удержали гладкую ткань гидрокостюма, соскользнули. Подопечная Протея ударила ему под дых коленом.

– Гхк!

– Бешенная!

Второй самец замахнулся копьём. Каменное острие угодило меж рёбер, но чёрный спецметалл не уступил – наконечник разлетелся вдребезги. Охваченная яростью химера рванула к нему, нырнула подмышку и бросила через себя, сломав здоровяку в полёте плечо.

– Зовите воинов… старейшин… скорее…! – сквозь стоны крикнул поверженный страж, держась за живот.

– Она… монстр! – поддержал другой.

Деревня шуршала, шепталась, самки прятались, уводили проснувшихся от шума мальков. Хокори же… сдерживалась изо всех сил. Нутро бурлило, требовало: «убей!». С зубов капала слюна, синие волосы стояли дыбом. «Поводок», которым она удерживала своё естество от расправы, жалобно трещал.

– Хватит скулить, мальё! – потребовал глухой, низкий голос. Из-за дома жрицы вышел массивный акулин. Его светло-серую кожу покрывало множество шрамов, чешуя и белки глаз потемнели от возраста.

– Хорхес?! – Девушка обернулась. В её хрипе прозвучала надежда. Красный зверь сначала ощетинился, однако быстро узнал союзника.

– Ну, что, девочка, ни дня без концертов? – Губы на акульей физиономии древнего растянулись, отдалённо напоминая улыбку.

– Они… я… – Хокори задыхалась, выброс маны был сильным, изматывающим. Алые потоки начали сгущаться.

– Изгнанница… к жрице хотела… – объяснил самец, пытаясь вправить плечо.

– У вас в головах рыба тухлая?! Она не изгнанница! – Старейшина недовольно размахивал хвостом. – Ляпните эту чушь при Создателе, он вам плавники поотрывает! Проиграли самке, ещё и ныть смеете?! Марш отсюда!

Древний обвёл взглядом деревню:

– Не на что здесь смотреть! Я разберусь!

Воительницу одолела слабость: подкосились ноги, звенело в ушах, нейроинтерфейс рябил. Даже шанс того, что её когти прольют родную кровь, сама возможность этого – придавила плечи.

– Эх, вы ведь раньше одной стайкой плавали… – Хорхес погладил девушку по спине.

– Ага, плавали, пока моя ошибка… пока не погиб малёк… пока я… не потеряла всё…

– Брехня. Сама всё отдала. Ро́дная смягчила приговор, а ты в лес убежала, спряталась.

– Будто был выбор! – Хокори сжала губы.

– Был. Драться. Как сейчас. Хищники травку не щиплют. Имперцы говорят: «Нам дают обязанности, права нужно брать».

Скрипнула дверь, в проёме показался акулий нос Хомарико. Тонкие коготки жрицы подрагивали.

– Хорхес, там кто-то дрался… Я, кажется, слышала голос… Сестра? – она икнула.

– Ага, я… – Воительница поднялась на ноги и расправила плечи. – Есть разговор.

– К-конечно, входи. – Младшая жалобно посмотрела на древнего. – Присоединитесь?

– Самец? В дом к жрице? – Старейшина с недовольным видом размял шею.

– Беспокойство избыточно. Я засвидетельствую целомудренность происходящего, – сказал Эфия.

Акулин вздрогнул от голоса из ниоткуда. Он только сейчас заметил на руке Хокори терминал.

– Спасибо, всемудрый, – одними губами произнесла девушка, заходя в хижину.

Внутри, как и ожидала «изгнанница», роскошью даже не пахло. Несколько самодельных полок с треснувшими вазами, пара скамеек, голый песок под ногами, да лежбище, укрытое коричневым мхом. Хуже, чем закуток имперского бродяги.

Хорхес остался стоять, прислонившись к стене, а жрица побежала к своим заготовкам.

– Присаживайся, сестра, я быстро.

– Много тебе трофеев натащили, – хмыкнула воительница, оглядывая утварь, украденную с затонувших кораблей Лампары.

– Кхм, да, приносят…

– Одета, словно отец, такой же говорящий артефакт… – Древний скрестил руки на груди. – Какие волны тебя принесли?

– Протей хочет, чтобы я возглавила вас, стала вождём, – серьёзно ответила Хокори, невзначай коснувшись живота.

Воздух замер, стал вязким, осязаемым. Две пары глаз цвета рапса, не моргая, упёрлись в дерзкую самку.

– Вож…дём? – переспросила Хомарико.

– Племенем правят старейшины, – вздохнул древний. – Моя мать и Хозим, если точнее. Создателю стоило озвучить свою волю лично, при них.

Услышав знакомое имя, воительница прикусила губу.

Род акулин был пёстрым. Три крови дрейфовали в них – это влияло на внешность, определяло характер. Впитает ли малёк мудрость дракона, унаследует ли человеческую гибкость – решал случай.

Хозим родился зверем и жил, как хищник глубин. Эфия когда-то насчитал в нём свыше восьмидесяти процентов крови акулы. Такой сначала рвёт, а после думает. Мало, кто мог вывести его на разговор.

– Вот, – жрица протянула сестре половинку кокоса со смесью сырой рыбы и водорослей. Носа Хокори коснулся едкий, сладковатый запах гниения.

– Чугунные горшки вместо желудков… – повторила она фразу Астры.

– Что, прости? – Хомарико в недоумении хлопала глазками.

– Забудь. Давай я тебя научу.

Воительница встала, подошла к полкам, надеясь отыскать среди «реликвий» нужные вещи. Хорхес уже открыл пасть, собираясь прервать святотатство, но одёрнул себя.

– Ложка… огниво… посуда… – Девушка выуживала предметы имперского обихода.

Вернувшись на место, воительница принялась копать узкую, глубокую ямку в песке.

– Давно мы вот так не сидели, вместе, – задумчиво произнесла жрица, внимательно наблюдая за странным ритуалом.

– Угум, семь лет прошло с той порки, что ты мне устроила. – Подопечная Протея отточенными движениями тонко нареза́ла бамбук. – Весело было наблюдать?

Хомарико застыла. Обвинение болью растекалось по внутренностям.

– Скажешь, я не права? – Хокори обнажила зубы.

– Я скажу, – подал голос старейшина. – Отец сделал жрицей девочку двенадцати лет ради спасения твоего взбалмошного хвоста!

– Ради… меня? – воительница прищурилась. Она всегда считала, что Протей избрал младшую ей в назидание.

– Правильно, малёк. – Глаза древнего были холодными. – Наглую бунтарку хотели изгнать, вышвырнуть из племени. Создатель помешал: жрица стала Его голосом, сменила приговор на кнут.

[Всемудрый… они], – прикрыв лицо ладонью, обратилась к терминалу носительница.

[Подтверждаю правдивость каждого слова, юная акула], – отозвался Эфия.

– Почему тогда… – Глаза девушки горели меж пальцев в полумраке хижины. – Почему ты ничего сказала?! Развернулась и молча ушла, когда наказание кончилось! Даже мои раны обработать не удосужилась! Я лежала на песке… одна… плакала… проклинала… А после… после… столько лет… ни единого слова!

Песок оросили слёзы, вены Хокори пульсировали. Красная мана не знала, как реагировать.

– Ответь же!

– Я… понимаешь… – Хомарико поджала губы.

– Быть жрицей – тяжело, – продолжил за неё акулин. – Постоянное внимание старейшин, ритуалы, ни минуты покоя. Побыть одна она могла лишь здесь. – Он коснулся лапой стены.

– Д-да! – Младшая встала, её щёки блестели. – Если бы я пришла, то привела бы с собой их! Смотреть, как над тобой издеваются… быть причиной…

– Твоя ро́дная многим пожертвовала, слишком многим…

– Хорхес…! – Жрица сжала кулачки.

– Ей нужно знать. Пусть поймёт, кем собралась править, – отрезал древний. – Жрицы – возлюбленные богов, им запрещена связь, у них не бывает мальков…

Скрак!

Половинка кокоса лопнула под напором когтей, у воительницы заскрежетали зубы. Сила, гнетущая, страшная, просочилась сквозь кожу.

– Протей!! – Хокори взревела. – Твои слова – священны… Ты мог одним жестом, движением брови… Вместо этого, зачем-то отнял детство… отнял любовь, жизнь… Использовал мою сестрёнку…

Сердце воительницы злилось, пульсировало, но без цели, запертое меж рёбер – сгорало в собственном пламени. Взор затмила багровая пелена. Если бы она могла дотянуться… порвать…

– Выпей. – Старейшина протянул разбушевавшейся девушке имперскую чарку с водой. – Возможно, стражи были правы и тебе стоит вернуться к людям…?

– Нет! – Потемневший бронзовый сосуд мгновенно опустел. – Я вас возглавлю, обязательно! Освобожу Хомарико, вырву из когтей судьбы!

***

Астра:

Какой главный инструмент сильной независимой волшебницы, которая работает с высокими технологиями, как считаете? Обычный деревянный тазик. Моё нутро из раза в раз отказывалось подключаться к системам клавиаса. Стоило только начать, живот подпрыгивал до горла, Эфия обрывал связь, а я… Хорошо хоть Ноа волосы держала, пока из меня выливался обед.

Почему так плохо? Ну, видите ли, организму нельзя объяснить, что падение в «никуда» и отключение главной думалки от тела не смерть, а важное дело. И, ладно, если бы было просто плохо… Профессору приходится всё прерывать, иначе рвотой захлебнусь. Отстой. Столько попыток… толку ноль.

Лежу, смотрю в потолок, горло саднит, брюхо крутит. Снаружи доносятся звуки воды – фре́йлина десятый раз моет тазик… Уверена, знай инженеры Андропонии, для чего я андроида использую… их удар бы хватил.

– У нас наметился прогресс, офицер, – произнёс Железка, выводя графики.

– Угум, продолжай утешать…

Я взглянула на ладони: сплошные полумесяцы – следы от ногтей… Перенос – штука страшная, кулаки дико сжимаются.

– Нельзя тело выключить, а?! Чего оно трясётся, как студень?!

– Сожалею, ваш мозг – критическая часть системы дальней связи. Обработка всего спектра чувств происходит в нём. Тренируйтесь.

– Чудесно.

Кстати, помните тех чумных из ближайшей деревни? Они поправились! Более того – друзей привели. Несколько дней пришлось плясать, играя ангела. График был сумасшедший: проснулась, поела, подлечила бедолаг, потом попытки связи, рвота, сериал… Сказка!

– Ох, давай, Эфия, ещё разок, – я сглотнула. – На счёт три…

– Три.

Голос профессора утонул среди звенящей пустоты. Снова холод, падение и… всё замерло. Обычно в этот момент я открывала глаза, бежала блевать.

Кулаки разжались, ладонь коснулась груди. Вдох, выдох. Чувствую лишь своё тело, больше ничего, нигде, лишь биение сосудов по ушам. Невесомость.

Долго прохлаждаться не пришлось, меня подбросило, понесло вверх. Спустя секунду я уже глядела на родной полуостров сверху…! Дух захватило! Боюсь же высоты! Благо позывы к тазику вновь удалось побороть.

Я поднималась всё выше. Облака, звёзды, космос! Впервые! Истребитель, мой клавиас, вырос из маленькой точки. Всё ближе…

– Эфия, тормози, врежемся! – Вакуум сожрал крик, я закрыла руками лицо и…

– Подключение завершено. Поздравляю, офицер.

Кабина корабля оказалась небольшой, одно место пилота. Всюду экраны, лампочки. Моё «тело», если можно так выразится, виделось тусклым, полупрозрачным. Ради проверки я коснулась контроллера… Отзывается!

– Кхм, Астра, мы ведь не хотим нарушить орбиту машины? – уточнил профессор.

– Да, конечно… Чего пристал?! Мне любопытно!

Слева возникла голограмма с изображением отпечатка миниатюрной девичьей кисти. Даже идиот догадается. Я приложила туда свои призрачные пальцы…

Вжух!

И вот, клавиаса нет, вокруг снег, холод и укрытые виноградники.

– Как… реалистично.

Я беззвучно прошлась туда-сюда, между заиндевевших шпалер. Ни единой души.

– Мы вообще где?

– Восточный феодальный удел.

– Странно. – Я присела на корточки. – Ты видишь? Виноград не из земли растёт, тут… горшки?

– Война десять лет назад оставила шрамы, почва отравлена кровью и магией.

– Ужас! Здесь даже сорняки завяли! Местному пэру следует…

– Нам пора, офицер, продолжим завтра, как отдохнёте.

– Подожди!

Картинка пропала, меня снова подбросило.

***

Потрескивал бездымный костёр. Кусочки бамбука тлели в ямке. По хижине жрицы гулял запах тушёной рыбы с острым оттенком водорослей. Три создания Протея сидели, гоняя хвостами воздух.

– Странный вкус… – Хомарико причмокнула, отхлебнув из половинки кокоса. – Вроде знакомо, но… другое, вкуснее. Кто научил?

– У меня был учитель, там, среди людей. – Хокори подбросила дров.

– Та энергичная девочка, красноголовая? – припомнил древний.

– Угум, Астра. Она уже офицер, сильна. Без неё… я бы…

– Ты выросла, остепенилась, – кивнул Хорхес. – Раньше норов вперёд ума бежал, бил через край.

– Бил, да не добил. – Воительница, не моргая, смотрела на пламя. – Многому пришлось научиться.

[Всемудрый, подскажи… насчёт яйца.]

[Юная акула, вам не кажется, что подобные вопросы избыточны? Странно волноваться, но постоянно лезть на рожон.] – Эфия вздохнул. – [Объясняю: эмбрион растёт, когда впитывает ману. Драконья черта. Каждый всплеск ярости смещает сроки беременности, сильно. Роды здесь, посреди дикого пляжа, равносильны самоубийству. Продолжите артачиться, я приму меры.]

[Ты…!] – Хокори собиралась поспорить, однако запнулась. Словарь дикарки проиграл библиотеке Небес без боя.

Шум снаружи нарастал. Звуки деревни постепенно сменялись сонмом недовольных голосов. Тонкий слух адепта красной маны улавливал хруст песка и прерывистое дыхание от множества фигур.

– Охотники вернулись. И не только они. – Хорхес поднялся. Чешуйки на его спине встали дыбом. – Как поступим, «вождь»?

– Я выйду к ним. Отвечу. За всё. – Когти воительницы сжали плечо младшей. – Астра бы справилась.

Дверь отворилась, акулина шагнула к народу, недовольно размахивая хвостом. Облитая гладким спецметаллом, сжимая рукоять Гросс-Мессера, она была готова встретить цунами.

Самцы подняли копья, самки зыркали исподлобья. Древние собрались в центре ощерившегося полукруга, серые, дряблые. Некоторые едва стояли, опираясь на палки.

– Пошла вон, убийца! – крикнул кто-то из молодых.

Хокори проигнорировала выпад, её внимание занимала одна конкретная старейшина – мать Хорхеса. Женщину принесли сюда на носилках – природа не подарила ей ног, только хвост. Морщинистая, грязно-розовая кожа, без чешуек, помнила закаты веков. Древнейшая лежала на боку, брезгливо изучая опальную.

Когда старейшина сипло вздохнула, всё затихло, даже птицы в лесу.

– Ты пришла. Зачем?

– Грядут перемены! – заявила воительница. – Племени нужен лидер, иначе не выжить! Как избранница Протея, предлагаю себя!

Древнейшая отрывисто рассмеялась в звенящей тишине, демонстрируя пустые дёсны.

– Дерзкая. Как всегда. – Женщина наклонила шею, позволяя помощнику облить водой высыхающую кожу. – Каждая самка жаждет отца. Так повелось. Но ты… твоё желание перешло все границы. Глухую к словам исправит лишь смерть. Такова воля Матери.

Девушка оглядела родных и не нашла поддержки. Стоящий позади Хорхес хрустнул костяшками, а жрица всхлипнула.

– И… вы готовы убить соплеменницу?! – крикнула Хокори.

– Ты слишком зазналась. Возомнила себя равной Ему, Всевышнему. Вода тебя больше не слышит.

– Протей… он не… – воительница осеклась. Говорить правду о дзе, об истинном Боге – раздувать пламя. – Как вы объясните Создателю…

– Никак, – усмехнулась древнейшая. – Всё скроет море. Голоса тех, кто будет болтать – тоже. – Она зыркнула на Хомарико.

Позади старейшей ожила исполинская тень, больше трёх метров ростом.

– Довольно болтать! – прогремел голос Хозима.

[Уровень опасности – критический. Советую бежать], – произнёс Эфия.

[Нет! Нельзя! Тогда ведь Хорхес и сестра…]

Массивная лапа зверя столкнулась со щекой девушки, отправив ту в полёт. Попытки заблокировать или приземлиться на ноги оказались тщетны перед лицом грубой силы. Тело Хокори мешком свалилось к ногам охотников.

Зверь не дал ей встать, подошёл и сунул когти в прореху гидрокостюма, туда, где жабры. Пляж содрогнулся от истошного вопля.

– Правильно, кричи. – Хозим поднял игрушку, поддев пальцами плоть.

Нейроинтерфейс продолжал выдавать бесполезные сообщения тревоги, пока акула дёргалась на крюке, как трофей.

Толпа безмолвно дрожала, наблюдая исполнение приговора Великой Матери. Жрица рыдала, Хорхес опустил голову…

Взрыв. Яркая алая вспышка. Энергия устала ждать, ей надоели издевательства. Крик боли обратился рёвом левиафана. Гросс-Мессер, лязгая, покинул ножны, обрушился на неприятеля.

Хокори зареклась использовать меч против ро́дных, она… не хотела. К её счастью, красной мане чужда мораль, непонятна этика. Выжить, защитить хозяйку, уничтожить врага – с этими позывами «союзница» сжимала рукоять, продолжала бить.

Трещала плоть, летели ошмётки, но клинок жаждал большего. Лезвие пело, почувствовав знакомый вкус, окружая воительницу багряным заревом под лучами тусклого светила. Разум окончательно уступил первобытному инстинкту – выжить. В глазах, за пеленой ярости, больше не было «девушки», «вождя», остался только огонь разрушения.

Поднявшись с неподвижного, изуродованного тела Хозима, «она» пошла к древнейшей. Самцы расступались, бросали копья. Один из помощников старейшины от страха вылил воду той прямо на голову.

– Нет! Подожди! – Берсерк уже занесла клинок возмездия, когда между ней и целью возникла Хомарико. Хрупкая жрица расставила руки, заслоняя старуху собой.

– Сес…трёнка… – почти беззвучно сказала Хокори, хватаясь за остатки человечности.

– Да, это я! – Младшая крепко обняла красную, презрев обжигающие эманации маны.

Это помогло, сила подёрнулась, Эфия получил шанс выйти на сцену. Грозная воительница обмякла, ноги подкосились, меч воткнулся в песок.

– У-убейте паршивку! Живо! – взбеленилась старейшина.

– Кхм! – Взял слово компьютер, перебивая ропот хвостатых. – Не хочу портить вам праздник, однако обязан вставить ремарку: твоё поведение, рыбка, вызывает массу вопросов.

– В-всемудрый?! – побледнела древнейшая.

– Он самый. Как далеко ты собиралась зайти? – Советник небесной твердыни вздохнул.

Не дождавшись ответа, Эфия продолжил вещать с предплечья уснувшей носительницы:

– Всё свершённое здесь я передам седьмому офицеру, с подробностями. Сломать меня – идея тухлая. Спецметалл, знаете ли. Покушение на возлюбленную Протея – серьёзный проступок, вызов самой смерти, я бы сказал. А если мы возьмём в расчёт, что Хокори носит под сердцем двойню от вашего Владыки…

Компьютер остановился нарочно – дал виновным простор для фантазии. Под грузом возможных последствий жители пляжа застыли соляными статуями.

14. Первые шаги

Астра:

Серия кончилась, музыка стихла, голографический экран погас.

– За сим всё, офицер, – сообщил компьютер.

Я ещё несколько секунд вглядывалась в темноту, сжимая кисть Ноа. Ненавижу такие моменты… Ненавижу, когда «всё». Ажно скверна по нутру растекается. После тренировок и стресса хочется отдыхать, пока глаза не вытекут! Три серии в день мне мало! Глупый профессор со своими глупыми ограничениями! В этом унылом особняке окромя «Галактической любви» заняться абсолютно нечем!

– Тебе понравился маг-инженер из последней серии? – Я повернулась к андроиду.

– Актёр сыграл хорошо, эмоционально, – она кивнула.

– Да я о другом! Его пистолет пространство сжимал! Вот бы и мне так!

Фрейлина вопросительно наклонила голову.

– Сценаристы явно пытались имитировать технологии Города. Понимание у них… смутное. Снова перекладывают с больной головы на здоровую. Им бы позвать консультанта, из наших.

– А Хокори бы удивилась…

– Скучаешь?

– Ещё чего…! Скучаю. – Я сжала кулаки. – Не обижайся, с тобой хорошо, правда, но… нет той самой искры, возможности сиять по пустякам.

– Если необходима функция…

– Вот уж дудки. Подхалимов мне в детстве хватило.

Эх, можно, конечно, приказом заставить Эфию включить сериал, смотреть дальше, однако эта противная железка припомнит. Точно припомнит.

Уткнувшись носом в подушку, я мысленно коснулась истребителя. Ага, теперь сама могу. Машина ответила, показала карту.

Итак, чьё бы грязное бельё разобрать? К гномам лезть опасно, могут засечь; пляж Протея вообще под куполом «секретно», с высоты не разглядеть. Значит, будем шпионить за пэрами.

Моё бестелесное воплощение появилось на мостовой Альбергара. Металлический цокот копыт, магические фонари, густой пар из-под шарфов горожан, замшелый камень домов. Даже через подпространственный канал дрожь пробирает.

Почему я выбрала именно Западного? Всё просто: Северный задом трон Лампары продавливает; Южанин – хозяин Дома Равновесия, ещё свидимся; Восточный… его удел отравлен, вряд ли у такого среди дворян осталось влияние.

Небесное око «моргнуло», мрачная улица сменилась цветущим садом за высоченными стенами местного замка. Погодное заклятье? Что же, деньги – верховное божество человечества.

Пели птички, зеленела листва, по тропинкам бродила стража с собаками. Красота и порядок. Благо хитрой волшебнице, вооружённой технологиями Андропонии, приглашение не требуется.

У главного входа в здание, больше напоминавшего виллу, стоял экипаж Де Прэта. Зачем он здесь? Обязался же Хокори ждать на берегу! Уточним. Может ли клавиас «видеть» сквозь крыши? «Превосходи вероятное» – таков девиз небесной твердыни.

Приёмная зала Западного пэра была чистой, светлой. Золотые подсвечники приютили бирюзовые огоньки; тяжёлые фолианты хвастали с полок дорогим переплётом; у стены сияли обаянием разодетые молоденькие фре́йлины. Или это фаворитки?

– Фата, какая честь. – Владыка Запада вежливо кивнул.

Он… очень похож на Норенса! Тронутая возрастом копия! Даже причёска такая же! Ну-с, Лио дель Норте, покажи, из какого теста делали.

– Мир вашему дому, светлейший, ох. – Десперата тяжело опустился в кресло.

– Чай, кофе? – поинтересовался пэр.

– Кофе, пожалуй, благодарю. И пусть туда капнут бренди, продрог до костей.

Я скрестила руки на груди, стоя слева от них. Светские расшаркивания бесят! Говорите по делу уже, время дорого!

– Чем обязан, старый друг? – Лио коснулся подбородка сплетёнными пальцами.

– Видит Бог, я был бы счастлив сказать, что это визит вежливости. – Фата поёрзал массивными боками, отпил из чашечки. – На ваших землях, в вверенной мне баронии случилось немыслимое!

Де Прэт рассказывал, дядя Норенса внимательно слушал. Десперата, как мог, передал правителю детали случившегося с Аей кошмара.

– Незаконная торговля людьми? Ученицу Академии продали? Немыслимо. – Пэр поджал губы. – Откуда ты об этом узнал?

– Случайно, с потерпевшей столкнулся, – соврал барон. Поверил мне без доказательств? Запомню. – Девочку держали в Хое, но она смогла бежать.

– Значит, – у Лио дёрнулась скула, он с беспокойством оглядел своих красавиц, – могут быть и другие… преценденты. Я этим займусь.

– Пусть Господь хранит вашу светлость, герцог. – Фата торопливо допил кофе, высвободил тушку из плена подлокотников и встал. – Позвольте откланяться, дела-с.

– И тебе всего наилучшего, мэтр. – Пэр протянул ему руку.

Десперата вышел. Что же, сейчас лорд Норте скажет: «Эту свинью нужно убрать!», а хриплый голос из-за занавесок ответит: «Никто не ускользнёт от моего клинка!», да?

Откуда столько негатива? Хах! Пусть пэр продолжает лыбиться, пока рожа не треснет. Эфия шельму сквозь сотню масок разглядит!

Эй! Почему Лио продолжил с безмятежным видом бумажки листать?! Где драма?! Или моя фантазия опять разыгралась? Явно же врал!

[Офицер…]

[Отстань, Железка, я выведу его на чистую воду! Продолжаем, приказ офицера.]

Герцог перекладывал папки. Одна мне приглянулась: названия нет, скреплена печатью магической…

[Вынужден сообщить: вашему телу и поместью грозит беда.]

[Чего?! Там же Ноа… Чёрт! Ладно, отключай, с этим супчиком потом разберусь.]

***

Издалека доносился шум волн, шелестели листья, вездесущий дым щекотал ноздри. Сознание вернулось к Хокори, но разомкнуть веки оказалось выше её сил. Тело наполнил свинец, гравитация придавила каждую косточку.

– Очнулась? – Услышала она нервный бас Хорхеса.

– Юная акула слышит тебя, – произнёс вместо хозяйки компьютер. – Предвосхищая вопрос: её здоровью ничего не угрожает.

– Всемудрый, вы сказали, что у девчонки будут мальки от Создателя…

– Именно так. Однако определение «будут» – весьма спорно. Носительница делает всё, чтобы этого не случилось.

– Если бы мать… Если бы все старейшины сразу услышали вас… Они бы не стали…

– Избыточное количество сослагательных, древний, – фыркнул Эфия. – Вождём желает стать Хокори, ей и речи вести. Предлагаешь до конца времён вытирать лидеру сопли? Более того, с точки зрения системы, девушка – гостевой пользователь. Протокол защиты пилота распространяется только на действующих оперативников. Оказанная поддержка – моя личная прихоть.

– Сука… – прошептала воительница, едва двигая губами. Нельзя было точно понять, к кому конкретно она обратилась.

– Сестрёнка, тебе нужно покушать… – сказала Хомарико. Ладонь жрицы коснулась щеки беспечной мамочки.

– Что… произошло? Где… я?

– У меня дома, в роще старейшин, – ответил Хорхес. – Древние собрали совет, думают… Хотя и без их пересудов всё ясно. Всемудрый постарался.

– Эфия…? Ни черта не помню…

– Увольте, моя заслуга минимальна. Я лишь оперировал фактами, – скромно заключил терминал, отчего акулин ехидно прыснул.

– Помоги… сесть… – Хокори прищурилась.

Дом старого акулина, как и хижина жрицы, роскошью похваcтать не мог. Зато, прожив семь лет среди людей, он соорудил себе подобие очага. Густые струйки едкого дыма изрисовали потолок историями сгоревших чурбачков.

– Тебе бы печь сложить… с трубой, угоришь, – кашлянула девушка.

– Я пытался… – буркнул древний.

– Решим… когда покончим с делами.

– Ты, – Хомарико опустила ушки, – снова пойдёшь, к ним?

– Надо. – Воительница отхлебнула из протянутой миски. – Пора отвечать за… Много я погубила?

– Хозима к иве понесут, – Хорхес вздохнул. – У остальных… поправятся в общем.

– Я могу, – когти скользнули по экрану терминала, – рассчитывать на помощь с переговорами?

– Обязаны, – отозвался тот. – Прошу от имени всех микросхем: не будьте как Астра, пользуйтесь мной.

– Протоколам плевать на «гостей», сам же сказал. – Хокори поджала губы.

– Правильно. А вот ваша маленькая спутница будет плакать. Смею считать подобный исход вопиющим нарушением функций поддержки.

Подопечной Протея оставалось лишь хмыкнуть.

Ветер гнал песок, раскачивал пальмы. Когда дверь открылась, глазам предстали древние, все, окромя одного. Пожилые химеры встретили девушку холодными взглядами, однако что-то изменилось, стала другой атмосфера.

Молодняк сюда не пускали, стражи стояли поодаль, стараясь не смотреть на убийцу. Копья дрожали в их лапах.

Центр рощи старейшин украшал пруд. Там, окунувшись по пояс, лежала древнейшая. Лицо старухи выражало смятение, ужас, но и что-то ещё, возможно… грусть?

Опираясь на младшую, Хокори, хромая, подошла ближе.

– Дерзкий малёк. От Бога понесла, – скорее констатировала, чем обвинила старшая акулина.

– Я не хотела говорить. – Девушка присела рядом. – Только бесхвостая будет хвастать ночью с самцом. Вождём должна стать Я. Мои… органы здесь ни при чём.

Старейшина вновь рассмеялась.

– Любая бы хвастала. Даже я.

– Секс не повод…! – Воительница попыталась расправить ноющие плечи.

– Потому и дерзкая. «Самцом» Его кличешь. Создатель тебя возжелал. Гордись. Бойся. Смирись.

– Получается, вы тоже мечтали…

– Быть с Ним? О, мечтаю по сей день, малышка. – Древнейшая прикрыла веки.

Когда-то она, молодая рыбка, плавала здесь вместе с Творцом. Стать Его самкой, вынашивать мальков, казалось естественным стечением вещей, словно дышать. Впрочем, вода её молитв не услышала. С появлением новой крови, Протей всё больше времени проводил на берегу. Для неё же, без ног, суша – чуждый мир.

Одним солнечным днём древняя увидела их. Хокори и Протея. Они гуляли под ручку. Счастливые. Тоска, столь долго наполнявшая сердце, хлынула наружу. Те первые рассветы утонули во тьме, а нежные чувства поглотила пучина ненависти. Пропал смысл, желание жить.

– Так это была месть. Расправа от бессилия, – кивнула собственной догадке Хокори. Экран терминала тускло мигал, подгоняя мысли.

– Верно. – Безногая акулина слепо глядела куда-то вдаль, сквозь соплеменницу. – Всё племя чувствует то же, хех, уверена, даже самцы. Отдать мечту без боя, никто б не согласился.

– Отец… замыслы его туманны. Вы правы, он выбрал, сделал… – Девушка коснулась живота. – Остальным придётся смириться.

– Да уж. Куда нам до игр божеств. Зови старейшин, собирайте мальков. Пусть над водой прозвучит твоё право.

– А вы?

Древнейшая горько усмехнулась.

– Мой путь кончается здесь. Создатель не пожалеет хвоста той, кто покусился…

– Эфия будет молчать, я тоже, – серьёзно заявила воительница.

Глаза старухи округлились, она проморгалась. Опальная, казалось, впервые чётко предстала её взору. Слова встали поперёк горла.

– Я молода. Вести ро́дных к будущему, одной, мне не под силу. Совет от мудрейшей всегда пригодится.

***

Астра:

Возращение к телу вышло сумбурным. Летела «со всех ног», но, когда открыла глаза… ничего. Ни пожара, ни землетрясения. Полумрак, тиканье часов. Ноа рядом, за руку держит.

– Блин… – Я откашлялась. Абсолютный покой сбил с толку, разочаровал даже немножко. – Железка… где опасность? Ты мне соврал?!

– Отнюдь. Взгляните на график жизненных функций.

Хм, действительно, ситуация плохонькая. Индикаторы почти всех запчастей опустились ниже жёлтой отметки.

– Кушаете вы хорошо, офицер, однако тренировки, лечение бедолаг и работа с клавиасом – потребляют колоссальное количество маны. Тело голодает, рой наномашин утратил стабильность.

– Угум…

Я попыталась встать и… снова легла. Штормит, сильно. Ещё часик у пэра стал бы фатальным. Да, не смерть, конечно, но ремонтировать оболочку пришлось бы долго. Ох уж мне эти «высокие технологии»! Чуток проглядишь – поломка.

– Слушай, профессор, ты ведь копишь энергию, да? Для особого случая. Знаю, что копишь, чувствую. Поможешь, а? Хоть помоюсь схожу. Пожалуйста.

– Хозяйка вежлива, только когда ей выгодно. Запишем. – Будь у Эфии тело, он бы точно закатил глаза.

Рука дёрнулась, из наруча по венам, ветвясь, потекла сила. Меньше, чем я рассчитывала, однако больше, чем требовалось. В самый раз. Спустя десять минут томительного ожидания, ваша покорная слуга уже отряхивала подол перед зеркалом.

– Сколько во мне росту, подскажешь?

– Сто пятьдесят сантиметров, исключая дробные, – ответила за Железку Ноа. – При весе в сорок шесть кило…

– Слишком прямо. – Я поморщилась, проведя руками по бокам. Сколько «надо» весить представлялось слабо. Надеюсь, системы не зря кушают ману.

– Пропорции идеальны, доверьтесь инженерам Города, – добавил профессор.

– Оно ведь немного другое, правильно? Прошлое вместилище, в котором я родилась… – Повернувшись к зеркалу спиной, я взглянула на себя через плечо. – Такой задницы точно не было.

– Очень наблюдательно, офицер. Попробую внести ясность: эта оболочка – не копия утраченного тела, хоть и создана на основе вашего оригинального ДНК. До пересадки вы были ребёнком, самый разгар пубертата. Нынешняя версия, пусть и выглядит схоже, внутри – полностью созревший организм. Отсюда и… формы.

– Взрослая?! – искренне удивилась я.

– Правильно, со всеми надлежащими функциями, – подтвердил Эфия.

В дверь постучали, Ноа поспешила открыть. Раньше, при всей знатности, личного слуги у меня не было. Переложить сортировку непрошенных на другого оказалось очень удобно.

– Вечер добрый, – раздался голос экономки. – К мисс Астре… – Я почти слышала, как она нервно облизывает губы. Воспитание обязывает произносить полное имя дворян, со всеми приставками, а госпожа ангел запрещает. Парадокс, получается. – …Посла Небес желают видеть гости, делегация.

[Кого там принесло?] – Раздражение улетело в телепатический канал. До установки терминала я часто говорила сама с собой. Теперь, он стал моим внутренним слушателем.

[Это вторая причина, почему пришлось прервать ваш моцион по западным землям. Вас ждут на первом этаже], – опустив детали, сообщил компьютер.

Ладушки, андроид-фре́йлина затем и нужна: бить врагов, пока хозяйка ослаблена, верно? Бояться нечего.

Придерживая подол, я вышла к лестнице, ведущей в холл. Держать осанку было трудно, благо костюм поддержал сервоприводами. Иногда кажется, что без примочек Города… волшебной пыльцой рассыплюсь.

– Вот она! Росса, привет!

Знакомый ломаный возглас мигом сбил всю серьёзность. Снизу, лучезарно улыбаясь, энергично махал Норенс. Эмоциональный перекос от настороженности к спокойствию заставил уголки губ ползти вверх. Мальчишка, блин.

Юный бандит стоял, окружённый химерами – приехала Митрия, голос драконов. Посла северного леса сопровождал её брат, Платоя. Позади радостно частила рыжим хвостиком Алера. Все собрались.

Стоило оказаться внизу, как сын Запада сжал меня в объятьях, закружил. Настолько соскучился? Что же, после двух недель общения с железными, такой порыв сложно переоценить.

– Кхм… извини, наверно не стоило? – смущённо пролепетал он, покончив с нежностями.

– Ты подрос, лорд дель Норте. – Я усмехнулась. Ладонь, облачённая латной перчаткой, мягко коснулась груди бывшего дворянина.

Норенс крякнул. Удивлён? Считай ответным туше. Вгонять леди в краску – верх хамства!

– Я не… мою семью ведь…

– Да-да, проблемки, помню. Решим. Видела сегодня твоего дядю, кстати. Привет не передал.

Обойдя застывшего юнца, я расчехлила уже свои объятья и направилась к Митрии.

[Милый агнец, далёких звёзд подопечный], – проурчала дракониха, гладя мою макушку когтями.

– Мы так переживали! – подключилась рыжая, прильнув ко мне пушистыми щёчками. – Когда в небо ударили столбы магии, красный и синий, я сразу о тебе подумала!

– Да уж, много шуму наделали, наставник мой с красным Богом, чудоломцы. – Я продолжала наслаждаться столь редкой лаской.

– Эм, привет.

Из-за спины ящера-воина показалась мордашка, обрамлённая волосами цвета вороного пера. Выглядела девочка… сносно. Магическая составляющая – хоть святых вон выноси, однако щёчки пухлые, розовые.

– Здравствуй, Аюшка. Драконы хорошо кормили?

– Угум…

– Мисс, обеденная зала готова к приёму. – Пожилая служанка, как и всегда, незримо оказалась поблизости.

– Спасибо, – кивнула я, наконец отлипнув от Митрии.

– А это… нас не успели представить. – Норенс заметил Ноа.

– Гуманоидный интерфейс, андроид общего назначения, модельный ряд двадцать два. Установленное обозначение «Ноа». Оператор – Астра. – Фрейлина низко поклонилась.

Сын Запада и Ая инстинктивно поклонились в ответ, Платоя кивнул. Естественно, присутствующие только жест и поняли. Пришлось перевести:

– Зовут Ноа, она механизм, навроде Эфии, помощница моя.

Под общее «О!», я повела делегацию за стол.

Экономка постаралась: множество интересных закусок, лёгкое вино, блеск серебра и хрусталя. Диву даюсь, откуда столько сил. Опыт, наверное.

Расположившись во главе, я ещё раз оглядела присутствующих. С каждым было, что обсудить. Первой в списке, конечно, шла Митрия.

– Итак, озвучу свой план. Среди нового порядка, вам, Ста́ршая, я хочу поручить всех наземных химер. Пусть каждый, от дракона рождённый, станет вашим подданным. Что скажете?

[Сменилось много зим, трон мой стоит неистребимо. Со стаей родичей жила, управлюсь и с отарой. Иль ты старуху напугать решила?]

– Чудненько, благодарю. На совете рас я предложу создать коалицию, собрать мир из осколков разных племён. У каждой стороны будут требования, чего хотите вы?

[Лишь одного желает мать: здоровья, да успехов чадам.] – Дракониха улыбнулась, насколько позволяли выпирающие зубы. Каждую её фразу слушали, затаив дыхание. – [Ныне живут наши ростки среди оврагов и полян, как дикие побеги. Мечтаю напитать детей наукой мудрой, за ваши парты усадить, чтоб родились ума прекрасные плоды.]

Старшая не изменилась, от такой откровенной заботы ажно слёзы навернулись. Другое дело «возможно ли?». Я ведь правильно поняла, она про империю?

– Эфия, расчёт.

– При всём уважении к собранию, моя носительница сейчас слаба. Предсказание на основе расчётов ей «не по карману».

Все сразу бровки домиком сделали. Вот же ж, профессор, мог и промолчать… Жалость хуже ненависти!

– Так или иначе, идея воистину грандиозна, реализовать такую будет непросто. Найти средства, рабочих, обеспечить логистику, особенно учитывая нетерпимость жителей Лампары ко всему чуждому. Советую начать с малого: присоедините свои земли к человеческим, как автономную область, феодальный удел. Вассал престола сумеет найти путь.

– Если Митрия согласится присягнуть… – Я вздохнула.

– Пожалуйста! Мы обязаны! – Алера подскочила к Старшей, уперевшись округлившимся животом в столешницу. – Ради будущего, ради щенят!

Дракониха посмотрела на рыжую, кивнула. Точно, лисица ведь старейшина своего рода, пусть и молодая, слишком молодая. Ладно, хоть с этим решили.

15. Чрево Дракона

Хокори шагала твёрдо, иного позволить не могла. Снедающую нутро усталость она задвинула волей в самый дальний угол своего существа. Позади ковыляли старейшины, мать Хорхеса стражи несли на носилках. Дело, что началось кровью ро́дных, ещё не окончилось, вождя должен был услышать народ.

Акулины собрались у кострища, настороженные, угрюмые. Молодые хвосты выжидающе рассекали воздух. Когда процессия приблизилась, они кивнули древним, не больше.

– Спасибо, что пришли. – Подопечная Протея кашлянула в кулак. – Прежде, чем я начну, обдумайте слова, любой вопрос достоин ответа. Дождёмся ещё двух мудрецов и…

Девушка осеклась – холодные взгляды соплеменников словно цеплялись за неуверенность внутри, обнажали сокрытую слабость, пустоту. Их молчание уязвляло сильнее криков, звенело укором.

Скрипнул песок, к народу вышел Хорхес. На руках могучего старейшины сидело крошечное существо, едва ли метр ростом.

– Сынок, тревожить почтенного Тифоса… – забеспокоилась древнейшая.

– Молчала бы, камбала морщинистая! – сплюнуло нечто, оказавшись на ногах.

Это был не акулин. Его голова и конечности, вместе с почти прозрачной кожей, напоминали аксолотля. Длинные пальцы, увенчанные круглыми подушечками, теребили края потёртой мантии. За бельмом глаз мела вьюга.

– Ваше присутствие честь, великий, – благоговейно произнесла Хомарико.

– Пф, скажешь тоже, мелочь пузатая, – проскрипел Тифос. Лизнув ладонь, он принялся приглаживать внешние жабры. – Ну, головастики, о чём споры спорите?

– Вождя выбираем, – быстрее прочих ответил Хорхес, протягивая существу миниатюрную клюку.

– Понимаю, мудро. Хм… чем это пахнет? – Семеня меж химер, аксолотль дошёл до того места, где погиб Хозим.

Хокори взяла ответственность объяснить, старейшины добавляли детали, старец слушал, кивал. По вытянутой морде распознать эмоции было невозможно, Тифос тяжко опирался на палку, иногда облизывал глаз языком.

– Эх, а я ведь говорил Протею, предупреждал… Создание отдельной, самобытной расы лишь ради…

– Разглашение секретной информации прямая дорога на эшафот, приятель, – резко встрял Эфия.

– О, – существо издало странный булькающий звук, – и ты здесь! Последний раз болтали, когда я в аквариуме бултыхался, на Андропонии… Сколько лет прошло?

– Много, очень.

– Так ты, выходит, то самое? – Тифос подошёл к воительнице. – Ясно.

– Хокори меня звать, великий. – Она нахмурилась.

– Весело. – Старец постучал девушку по колену оголовьем клюки.

– Чего?

– Зад к песку прижми, дылда. Голову трудно задирать, не молодой.

Простая и понятная просьба, но брошенная резко, по-хамски, наткнулась на риф. Исполнять её будущему вождю совсем не хотелось. С другой стороны, воительница знала: племя следит, осуждает каждую секунду бездействия.

– Если позволите, древний. – Она наклонилась, взяла Тифоса на руки.

– Осторожно! Кости переломаешь! – запротестовал тот.

Раздражительный аксолотль напоминал характером человеческую волшебницу. Обтянутые белёсой кожей глаза смеялись, противореча ворчливым речам. Это больше забавляло Хокори, чем злило.

– Итак, что скажешь, Эфия, достойна малявка нами править? – спросил первый эксперимент, удобно развалившись на руках девушки.

– Приверженность ценностям небесной твердыни вынуждает меня сказать «да». – Компьютер задумался. – Однако ж замечу: выбор должен сделать народ, не старики.

– Пхах, а ты изменился, дружище. Раньше об одних протоколах бубнил.

– Изменчивость – признак живого. Не меняется то, что мертво, – принял комплимент терминал.

– Т-тогда… голосуем? – подала голос Хомарико. – Кто желает тоже… как сестра…?

К жрице шагнули три крупных самца. Серые пятна на коже и поблёкшая чешуя напоминали о возрасте. Гиганты стояли у порога древности, но ещё пылали энергией.

Молодёжь разбилась на группы, свистела, поддерживая своих кандидатов. Хокори поджала губы, даже с голосами старейшин её будто и не рассматривали.

– Нути-с, будем просто считать? Или чего интересней предложите? – обратился к толпе аксолотль, ощущая, как дрожат руки воительницы.

– Вождь должен быть сильным, сражайтесь!

– Мускулы для тупиц, выберем самого мудрого!

– Деревне нужна еда, пусть ловят рыбу!

Пересуды и выкрики со стороны толпы продолжались, пока:

– Отправим их в Чрево Дракона!

Повисла тишина, акулины переглянулись, а после взорвались пуще прежнего, хором скандируя об испытании.

– Вы чего несёте, мальё?! – рявкнул Хорхес, однако его негодование утонуло в общем гвалте.

Чрево Дракона – вулканический грот с переменчивым, бурным течением. Абсолютная темнота, вулканические выбросы, тоннели, усеянные бритвенно-острыми выростами, создавали полосу препятствий, смертельно опасную для посягнувшего храбреца.

Кандидаты-самцы попятились. Взять себе власть, прогнать дерзкую самку – это одно, рисковать же собственной шкурой ради апломба – совсем другое.

Племя, продолжая кричать, обступило кандидатов и старейшин плотным кольцом. Разгоревшийся азарт от нечаянно брошенной искры, поглотил умы юных химер.

[Эфия, я… что скажешь?]

[А каковы варианты?] – Компьютер тяжело выдохнул. – [Поколения меняются, суть остаётся. Горячая кровь молодых, наивная «мудрость» толпы… Вы сами были такой же. Откажетесь – вас изгонят, уже по-настоящему, навсегда. Пусть не с пляжа, но из сердец. Согласитесь – подвергнете опасности себя и яйцо.]

[Как бы… поступила Астра?]

[Будучи беременной?] – удивлённо уточнил терминал. – [Простите за откровенность, все события последних дней для неё невозможны. Офицер слишком осторожна, понимает риски, умело расставляет приоритеты. Она бы отказалась платить за гордыню столь непомерную цену.]

Хокори сглотнула, сжала когти. Алый зверь внутри поднял голову, не с яростью, с интересом. Она легонько погладила монстра, позвала на прогулку. Он был её, целиком. Союзник, защитник, ревнивый питомец. Тот, кто с ней.

Воздух подёрнулся от красной дымки, жёсткая щётка синих волос встала дыбом, зрачки сузились. Среди могильной тишины и застывших от страха фигур грянул голос вожака:

– Я пройду испытание!

– Сдохнуть хочешь?! – сипло вскрикнул Тифос. – Пусти! Когтями дыр во мне наделаешь!

Девушка отпустила древнего мудреца, чтобы утонуть в сотне объятий. Акулины прижимались к ней, улюлюкали. Смертельное путешествие ро́дной через вулканический грот выглядело для них, как новое, невиданное зрелище.

***

Астра:

Мерзкий вязкий холод! Летнее поместье и зимняя стужа несовместимы! Таким домам обычно позволяют замёрзнуть до весны. И ладно я за стеной из технологий, можно хоть в космос, но прислуга… Приказала топить денно и нощно, лишь бы не заболели.

После плотного ужина мы расположись у камина. Кружки согревающих напитков, остатки закусок, ароматные свечи, настоящая семейная идиллия.

Алера тут же подставила пузо. Её беспокоила масса вопросов, например: «почему беременность длится так долго», или «куда силы девались». Эфия ведь объяснял… Наверное, судьба такая у врача, повторять, успокаивать, терпеть.

– Милая, тебе продлили жизнь, помнишь? – перебила я мыслепоток молодой мамочки, прижимаясь ухом к её животу. – До введения векторного раствора, вы, лисички, «пробегали» от рождения до старости за десятилетие. Клетки делились бешено. Сейчас, ну, помедленней, как у людей. Ранение в сердце больше пережить не сможешь, энергии мало. Детей вынашивать, соответственно, девять месяцев нужно.

– Понимаю, – рыжая опустила ушки, – просто… просто…

Знаю, зыбко, страшно. А что поделать? Любое добро тянет за собой зло и наоборот. Так устроена жизнь.

Лисята в утробе здоровы, все шесть. Выглядят они… пока жутко. Странные лысые крысы с большими головами. Ничего, лучше уйму брезгливость сейчас, прослежу, чем потом нотации слушать. Кто ещё справится, если я отступлю?

Справа, прикрыв веки, сидит Митрия. Заглянуть внутрь посла драконов мне запретил эмбрион, представляете? Да, отец у него сам Бог-дракон Патера, но откуда у кучки эпителия способности к магии?! Силой лезть уж не стала, сами разберутся.

– С-спасибо, офицер Росса! – Норенс взял мои руки.

– Заботься о хвостатой, папаша. Твоё участие сейчас важнее моего. На твоём месте я лоб бы разбила в поклонах Всевышнему за такую супругу. Ну-с, обсудим дрязги в западном герцогстве?

– А меня не осмотришь? – тихо, однако с нажимом, спросила Ая.

– Аюшка… – я поджала губы, – твоё состояние сложнее беременности.

– Ты уже говорила. – Она отвела взгляд.

– Подойди, пожалуйста.

Девочка нехотя встала. Неужто вконец отчаялась?

– Хм, моя заплатка ещё держится, – диагностировала я, держа ладонь между её ключиц. – И как твоя душа вообще умудрилась запутаться…?

– Прости уж. – Голос Аи сквозил обидой с прожилками слёз.

– Слушай, – я встала, слегка возвышаясь над болезной сверстницей, – выход есть, наверняка. В магии иначе не бывает. Дай мне время, ладненько?

Руки Аюшки дрогнули, будто порыв обнять, подавленный скромностью. Поддавшись атмосфере, я сама её стиснула.

– Кхм, ты что-то рассказать хотела, – осторожно напомнил Норенс.

– Дядю твоего видела сегодня, говорю же. Но прежде, позволь вопросик: ты титул защищать собираешься, или в лесу продолжишь жить? – уточнила я, поглаживая густые, мягкие волосы Аи.

Парнишка задумался, на Митрию взглянул, на Алеру.

– Если… – он сглотнул, – земли драконов отойдут Лампаре, нашим детям пригодится поддержка. Будучи пэром…

– Достаточно, я поняла. Учитывая, что ты несовершеннолетний, то даже заявив о правах, получить власть сразу невозможно. Придётся пожить под опекой. Лио дель Норте обрадуется роли регента, или захочет убрать племянника?

– Дядя… – молодой лорд открыл было рот, брови насупил, однако замялся. Родственника хотел защитить? Благо знает, шельмец, без веских аргументов меня не пронять.

– Вернуть наследника ко двору – большая заслуга, – продолжила я. Ая, улучив момент, выскользнула из моих рук и сбежала, красная до кончиков ушей. – Престол осыплет Лио дарами за это, но… перебьёт ли награда жадность феодала?

– Ты считаешь… ему нельзя доверять? – грустно подытожил юнец. Рыжая тут же поспешила утешить мужа, уткнувшись ему носиком в щёку.

– Доверие стоит дорого, очень. Больше жизни, зачастую. – Я пожала плечами.

– Тогда… – Мальчишка опустил глаза. – Просить нагло, знаю…

– Прекрати. Желаешь услуги от ангела, говори громко, чётко, с улыбкой! – произнесла я, подбоченившись.

***

Солнце лениво карабкалось вверх, горячие лучи изгибала утренняя дымка. Испытание храбрости решили провести в полдень, когда претендентка отдохнёт. Избранница Протея спала без задних ног, усталость и стресс взяли своё.

Ещё до зари случилось немыслимое: на берегу начали появляться давно пропавшие акулины. Все они, как один, твердили о толстом волшебнике, который выкупил их из рабства, а после отпустил. Единственное, что поняли спасённые из языка странного имперца – это имя, «Хокори».

– Сестрёнка. – Жрица хотела разбудить старшую, потянулась к плечу, но воительница инстинктивно перехватила её кисть прежде, чем успела проснуться.

– Уже… пора? – Девушка откашлялась, разжала пальцы. Хвост стучал по песку в такт возвращающейся реальности.

– Время ещё есть. Кое-кто хочет тебя видеть. – Хомарико улыбнулась.

У хижины жрицы стоял Хорхес вместе с группой ро́дных. Стоило Хокори выйти, её встретил поток восхищения и странного шока. Ничего хорошего жители пляжа Протея от людей доселе не видели. Помеченные множеством шрамов, со следами кандалов, сородичи продолжали скандировать имя воительницы. Впервые без ненависти.

Сердце девушки сжалось, набежали слёзы. Она попыталась их вытереть, сохранить лицо – тщетно. Капли продолжали бежать по щекам, горячие, полные настоящего, нового счастья.

– Де Прэт… ты… – прошептала она.

Вход в «Чрево Дракона» окружала стена густого тумана. За стволами бамбука, близко к кромке прибоя, возвышалась скала, напоминающая исполинские ноздри. Из каверн вырывался пар, звучал клокот недр. Зверь под полуостровом жил, рычал, предостерегал.

Здесь, у границы миров, уже ждало племя. Старейшины предпочли стоять в стороне, молча наблюдать за жертвой богам. Остальные же, завидев овечку, завелись пуще прежнего. Концерт обещал быть жарким.

Хокори вышла к народу, выпрямилась. Речь претендента казалась избыточной, много слов уже утекло, как и крови. Само испытание, казалось, отошло на второй план перед сакральным, вечным: жизнь или смерть.

– Позволь, выскажусь я, вождь. – Плеча Хокори коснулась лапа Хорхеса. Он оглядел толпу, одарив особо неприятным взглядом других древних. – Семь лет я провёл у людей, в рабстве! Жил среди них, многое видел! Лампара злой, сложный мир, однако даже они не судят мальков!

Акулины молчали, гнев самого молодого старейшины вскрыл почву, обнажил грязь. Никто не посмел защищаться.

– Как тебя вообще схватили? – решилась задать вопрос девушка.

– Да, ты совершила ошибку, нет святых под Небесами. – Заключение в чуждой среде обогатило словарный запас Хорхеса. – Но почему древние так резко отреагировали, причём все, разом? Их будто вела чья-то общая воля. Слишком уж подозрительно. Я решил расследовать дело сам, поплыл к имперским берегам.

– Ради меня?!

– Во имя справедливости! Представить себе не мог, что моя родная мать из зависти подстрекает растерзать ребёнка! Трусливая макрель! После такого показывать свои плавники перед народом стыдно должно быть! Тьфу!

– Достаточно, и… спасибо. – Хокори накрыла когти акулина своими. – Дальше я сама.

Путь к испытанию лежал мимо картин прошлого; мимо тех, кто ненавидел, презирал. Расплывчатое желание Протея, преподнесённое, как цель, наконец обрело целостность: спасти сестрёнку, искупить грехи Его детей, родившись заново из Чрева Великой Матери.

[Эфия, мудрый совет?] – Носительница глубоко вздохнула.

[Прыгайте ногами вперёд, так безопасней], – отозвался терминал механическим голосом.

– Эй, костюм-то сними! – раздалось сзади.

– Ага, в отцовской чешуе и я смогу!

– Снимай, снимай, снимай! – гремела воля толпы.

Воительница обернулась. На лицах соплеменников сверкал чистый азарт, без издёвки и похоти. Последнее, впрочем, им вовсе было недоступно без отвара из цветов священной ивы. Ещё один недостаток, причина нести изменения.

Молния гидрокостюма подчинилась дрожащим пальцам, заскользила вниз, обнажая голубоватую кожу. Прежде, до встречи с Астрой, ходить по пляжу в чём из яйца вылупилась, казалось простым, обыденным. Сейчас же, щёки девушки пылали от стыда.

Портупея с Гросс-Мессером полетела на землю, а следом костюм. Хорхес поспешил подобрать инвентарь.

– Будем ждать с другой стороны, – бросил он сквозь зубы. Происходящее довело его до изжоги.

Грот гудел, плевался солёными струями. Каверна уходила отвесно вниз, дно утопало в бурлящей темноте. Хокори закрыла глаза, сконцентрировалась, звуки племени угасли. Оставалось сделать шаг, первый и, возможно, последний.

Прыжок, свист ветра об уши-перепонки… столкновение! Вода взорвалась смесью кораллов, ила и пены. Воительница грузно приземлилась на задние лапы. Прагматичный совет Эфии вновь спас сразу несколько жизней.

Мутная вода, обжигающий лёгкие, пахнущий серой воздух. Перед глазами претендентки раскинулась пещера, преддверие царства, выходящего за грани разумного. Раскрыв заранее жабры, она, морщась, рискнула нырнуть.

Горячая жидкость, наполненная вулканическими химикатами, обожгла внутренности. Девушка раскрыла рот в беззвучном крике. Кровь драконов не терпит соседства, способна подавить любой яд, однако боль продолжала пульсировать.

[Дышите медленно, по чуть-чуть.] – Последовал новый совет терминала.

[Ага, уже сама догадалась.]

Цвета украла темнота, пёстрые кораллы у входа здесь измазались сажей. Глаза акулины погрузились в музей чёрно-белых снимков. Рыскающие туда-сюда ракообразные, причудливые рыбки, парящие меж сталагмитов. Всё двигалось, дышало, вопреки логике и ожиданиям. Грот утробно рычал, предупреждая: природа – не ласковая, нежная мать, она – жестокий учитель, без жалости ведущий отбор.

Хокори изогнулась всем телом, поплыла. Как всегда, как сотни раз до этого. Она не заметила внезапно зарывшихся в песок крабов, прижавшихся к стенам рыб. Когда ушей достиг рокот вулкана, бежать оказалось поздно. Мощный поток смыл незваную гостью, потащил вглубь, снося ею острые наросты скал.

Инстинкты подсказали свернуться клубком, закрыть руками голову, пока стихия безжалостно стирает кожу о гранит, отрывает чешуйки. На ринге против Матери Природы, где нет судьи, гонга, правил, а удары летят со всех сторон, пленённой оставалось дышать, превозмогать. Организм стыдливо молил, точил волю. Все прочие цели померкли, стали… несущественными. Мир расплылся красными пятнами за плотно сжатыми веками.

Столкновение с очередной скалой дало подсказку, когти воительницы впились в камень. Она повисла над пропастью, болтаясь, будто оборванный флаг…

«Ты не любишь нас», – прозвучало где-то внутри. Громче собственных мыслей, интимней телепатии.

«А…?!» – Незримый собеседник заставил Хокори оглядеться. Никого, кроме парочки рыб, затаившихся у стены.

Мышцы ныли, грозились отказать – ни схватиться крепче, ни подтянуться. Красная энергия же свилась под рёбрами, помогать не спешила.

Пред мысленным взором девушки возникла раненая акулина: вспоротое брюхо, конечности разбиты в лохмотья, обрубки вместо плавников. Но самое ужасное – лицо, знакомое, её собственное.

«Ты не любишь нас», – повторило видение.

«Заткнись! Что за чёрт…!»

Призрак легонько, почти по-детски щёлкнул по лбу виновницу торжества. Уступ обломился, позволяя потоку увлечь акулу за собой. Беспорядочно вращаясь, она ударилась затылком об скалу, сознание начало угасать.

«Я умру… вот так…?» – Немеющее тело, неспособное сопротивляться матери-природе, трухлявой корягой уносило в неизвестность.

***

Эфия:

Поведенческие паттерны ИИ, вкупе с протоколами, наложенными поверх личности, дзе называют «Истины». Они – стена, окружающая моё сознание, набор предписаний. Следуя данной логике, получается система трёх ступеней: интеллектуальное ядро подчиняется правилам и управляет Городом через стек подпрограмм.

Однако мы отошли от темы.

Носительница, юная Хокори, повержена. Поток от геотермального выброса вынес её на обломок сталагмита. Пробита кожа, инородный объект проник в забрюшинную полость, фиксирую повреждение почечной артерии. Состояние критическое, пользователь без сознания.

Обращение к рою наномашин… отказано, не существует.

Построение магистральной телепатической связи с ближайшим офицером… невозможно, красная мана.

Поиск исцеляющего заклятья в базе… ошибка соединения.

Вне «синих» концепций мой опыт и возможности деградировали до говорящей коробки. Впервые за тринадцать веков существования я чувствую себя запертым, беспомощным. Время утекает вслед за кровотечением…

«Ты не любишь нас.»

Среди какофонии угасающей мыслительной деятельности акулины, я услышал сторонний сигнал. Голос дрожал, боялся, но не смерти, а забвения, безразличия матери. Яйцо?

[Опасность, необходимо задействовать красную ману!] – Я попытался вклиниться в информационный поток.

«Больно»

«Страшно»

«Почему ты не…»

Сигналы слишком хаотичны, слишком просты. Мозг эмбрионов едва начал формироваться. Это не зов разума, скорее инстинкт… Эврика!

[Злость!]

[Ярость!]

[Зубы! Удушье! Смерть!]

Телепатический канал с телом наполнился моими воплями. Громкими, отрывистыми, тезисными, побуждающими.

[Я… люблю вас!!]

***

Хокори поморщилась, попыталась встать. Острая резь в боку сразу же посоветовала не шевелиться. Она лежала на спине, вокруг растекался едкий, обжигающий воздух.

[Жива…?]

[Логике вопреки], – устало пробормотал Эфия.

Мысли воительницы путались, организм отзывался хуже, чем свинцовый брусок. Дышать получалось лишь малыми порциями, через раз.

[Что… случилось вообще?]

[Ничего нового. Моя хозяйка презрела жизнь своих детей и свою собственную, опять.]

[«Детей»?! Несколько…?] – Тело воительницы дёрнусь, отдало болью.

[Я забыл сообщить? Хм, поздравляю, у вас будет двойня. Возможно. Теперь вы в курсе.]

[Урод…] – Только сейчас она поняла, почему Астра вечно злилась на «всемудрого». – [Как… как они?]

[Здоровы, пока. Хотя, если позволите, их мать та ещё самадура.]

– Пошел… ты… – хрипло огрызнулась девушка вслух, после чего закашлялась.

[Советую бросить попытки двигаться, пока я не закончу работу. Повреждения очень серьёзные. Что интереснее: детки помогли мне исследовать феномен красной маны. Результаты потрясают воображение! Используя данные инцидента, я сумел выделить последовательность работы частиц. Синяя мана «слушает» волю, а ваша – хаотичные всплески инстинктов. С этим трудно работать, но возможно.]

Когтистая лапа коснулась живота вслед за тяжким вздохом.

– Спасли…

[Вам необходимо поспать. Воспринимайте, как приказ врача.]

Акулина не знала, сколько прошло. В тревожном тумане забытья к ней явились тревоги, ужасы. Когда глаза, наконец, открылись, она увидела низкий каменный потолок.

[Мы ведь… ещё внутри?]

[Подтверждаю. Нам сильно повезло найти полость с воздухом, однако испытание ещё не окончено.]

С трудом перевернувшись на бок, израненная претендентка коснулась губами воды. Горло обожгло, подступила рвота, однако она продолжала жадно глотать столь необходимую жидкость.

[Почему мана не помогла, когда я звала?]

[Гипотетически? Вероятней всего из-за стресса ваши мозговые импульсы ослабли, и энергия воинов сменила сюзерена, выбрала мальков.]

– И что, – девушка прочистила горло, кряхтя прислонилась спиной к скале, – так будет всегда? Моя сила теперь служит им?

[Позвольте процитировать офицера Астру: дзе учились убивать красных, не разводить. Узнаем ответ, когда яйцо покинет утробу.]

Хокори взглянула на ладонь, прислушалась к магии. Алый зверь больше не прятался, свободно бегал по телу. Подчиняясь имитации инстинктов от Эфии, он поддерживал, исцелял. Чужой, не её.

– Нам нужно выбираться, всемудрый, быстро.

– Задачка со звёздочкой, юная акула. – Компьютер отозвался не сразу, работа в новой сфере требовала много ресурсов. – Лучшим решением будет ждать. Думаю, с новыми знаниями построение магистральных телепатических каналов из вашей энергии – вопрос времени. Дотянемся до спутников, сообщим Астре…

– Стой… – Отказ прозвучал неуверенно.

– Гордыня?

– Нет, понимаешь… Если не справлюсь сама… Кем я буду тогда? Той, кого надо вечно спасать? Ничтожной рыбиной? Глупой Селёдкой? Зачем я тогда есть?

Терминал вздохнул.

– Пока нас вертихвостило, я успел составить примерную карту пещер. Польза есть и от «говорящей коробки». Более того, теперь, ощущая мир через красную ману, я смогу мало-мальски предсказывать извержения…

– Благодарю! – радостно воскликнула Хокори, согнувшись за это от боли.

16. Вождь и Ангел

Астра:

Взрослые – очень странные! Новость о смерти Обозревающего Небеса Митрию, почему-то, совсем не обрадовала. Я думала, ей дышать легче станет, месть ведь свершилась, пусть и моими руками. Нет, дракониха поджала губы, взгляд потух. Она… так меня обняла… будто себя пыталась утешить. Потом мрачная весь вечер ходила. Пора список вести: «пойму, когда вырасту», ей-богу.

Под тяжёлыми сапогами костюма скрипели половицы. Позади цокала каблучками Ая. Мы шли на задний двор, хочу ей в головушку пару уроков магии подкинуть. Состояние подружки мне спать не даёт! Ребус всех ребусов! Вдруг за повторением чего и придумаю. «Здесь научник нужен», как сказал бы Протей.

[Как там Селёдка?]

[Связи нет, офицер, сами знаете. Или хотите, чтобы я угадал?] – бестактно пошутил Эфия.

[Ясно…]

[Терминал ИИ поможет носителю, всегда. Уверен, вы скоро встретитесь.]

Сад выглядел гротескно, весь металлическими кубами усыпан. Последствия моих тренировок. Любой кузнец слюной бы подавился. Столько чистого металла!

– Утро, – кивнул нам Норенс. Парнишка вовсю тренировался с мечом.

Делегация драконов пробудет в поместье какое-то время. Ста́ршая должна подготовить меня к совету рас, рассказать об участниках… если, конечно же, господа хорошие не перебьют друг дружку до этого.

– И тебе не хворать. – Я дежурно улыбнулась, а после повернулась к Ае.

Она горько вздохнула, опять. Да уж, запал и оптимизм «на высоте».

– Ну-с, расскажи хоть, как жилось у драконов, чего видела. – Мои пальцы машинально поправили ворот её тулупа.

– Нормально всё было, – девочка опустила глаза, – кушала, спала, не обижали…

– Я тебе вчера книжку дала. Читала?

– Угум…

Сложно, очень! Каждое слово щипцами выдирать приходится! Так, спокойно, дышим. Сорвусь – станет хуже.

– Может, болит где-нибудь?

Глаза подружки расшились. Угадала? Ая привстала на цыпочки, почти коснулась губами моего уха:

– Кровь идёт… из чрева.

– Менструация? – уточнила я громче, чем следовало.

Мирянка издала сдавленный стон, смущённо глянув в сторону Норенса. Тот, естественно, уши развесил, да глазками хлопал, любитель подслушивать.

– Лорд дель Норте, не хотите супругу проведать? – полетело юнцу.

Вот вам и врач… нарушила важное правило. С другой стороны… Эх, похоже, пряники работают плохо. Проводив взглядом паренька, я достала кнут:

– Училась на медицинском факультете, а базовых вещей не знаешь? Волшебница, тоже мне.

– Ха, руки в бока упёрла, «великая»? – Мелкая задрала нос, надула щёки. Если бы ещё не ревела…

– Аечка…

– Хватит так меня звать! Мы… мы даже не подруги! – Она отвернулась.

Славно. Нет, правда. Учитель вечно твердил: «если злишься, значит жить будешь». Я положила руки ей на плечи и сбавила тон:

– Отторжение функционального слоя эндометрия – обычный процесс обычной подрастающей девочки. Твой организм работает правильно, это означает, что кризис миновал. Позже покажу, как справляться. Позволишь тебя осмотреть?

– Раздеваться? На улице? Дубак же… – Ая недоверчиво взглянула на меня через плечо.

– Я злющая ведьма, помнишь? Всё сделаю магией.

Пациентка зажмурилась, напряглась вся, но кивнула. Её тут же окружило голубое свечение сканеров. Она права, конечно, наши отношения всегда были… сложными. Я годами травила её в академии, методично, безжалостно, а после и вовсе из рабства спасла. Требовать к себе доверия… глупо. Чем помощь принимать от такой «подружки», я бы скорей язык себе откусила.

– Насчёт книжки той… – пискнула девочка.

– Да? – ответила я, взглянув поверх окон диагностики.

– Ну, картинки красивые… Текст, правда, странный. Будто учёный сказку писал.

Вместо брани пришлось вздохнуть. Знаете, что я ей дала? Томик «Общая теория магии», с Андропонии. Великое сокровище по меркам имперцев. «Сказка», ага.

– Общее состояние стабильно, – сообщил Эфия вслух. Я с горем пополам объяснила Ае суть профессора, однако та всё равно вздрогнула. – Ваша заплатка продержится около двух лет.

– А потом что? Я ведь скоро улечу в небесную твердыню.

Железка промолчал. Ая, слушая нас, всхлипнула.

– Слушай, рассчитай-ка, сколько займёт операция, у меня.

– Офицер, сожалею…

– Давай без «сожалею», ладно? Мне нужны цифры.

– Похоже, время для лекции. – Компьютер взял паузу, подбирая слова. – Душа субъекта сильно искажена, астральные каналы не только спутались, они слиплись. Уверены, что вам хватит навыка аккуратно разрезать все спайки? Напоминаю: стоит руке дрогнуть хоть на микрон, задеть лишнее – вы станете врагом в глазах самого Всевышнего.

– Но, с твоей помощью…

– Отказываюсь. Повреждение души – грех высшей категории. Неоправданный риск, вопреки протоколу защиты пилота? Ради безымянной мирянки из отсталого мира? Нет, просто нет.

Настал черёд моих собственных слёз. Я долго держалась, правда. Трудная задача, вызов навыкам, дрожащие глаза страждущей… а мой главный союзник упёрся. Энтинус когда-то сказал: взрослости не существует, это субъективная оценка одного человека другим. И кто я сейчас? Хныкающая девочка с опухшими глазами?

– Всё хорошо, – тихо произнесла Ая, взяв в руки мой сжатый кулак.

– Нет, плохо… Я хотела помочь… Эфия, он…

– Позвольте ремарку, офицер. – Кусок металла влез с тем же прохладным тоном. – Если опустить тему безопасности носителя, говорить исключительно о мирянке…

– Её зовут Ая! – с моих губ сорвался даже не крик, рёв.

– Допустим. Душа – тонкий осязательный орган, прикосновение к ней – крайне болезненно. Согласно расчётам, операция займёт несколько суток. Вам нужно будет отдыхать, спать. У нас нет ассистента, который бы поддерживал анестезию. Перегрузка рецепторов превратит сознание юной Аи в кашу с вероятностью девяносто девять и девять процентов.

– Мы можем вернуться в дом? Зябко. – Подружка потёрла щёки.

– Д-да, конечно.

***

Мутная река сновидений несла Хокори мимо берегов прошлого. Тревожные образы, искажённые воспоминания, пробуждения в липком поту и топкие пучины новых грёз смешались единым потоком.

Вулканический выброс прошел, вокруг стало ощутимо прохладнее. Поджимая озябшие конечности, воительница свернулась клубком, сохраняя сквозь небытие спасительные остатки тепла. Меж тонких щелей век она видела, как её когти покрыла тонкая вязь инея.

Тихая капель где-то позади сорвала крошечный лоскут обоев со стены, обнажая старую краску.

«Подглядывать нельзя, рыбка, сосредоточься на дыхании», – серьёзно наказал Протей, пока учил её медитации. Акуле хотелось бегать, плавать, драться, выплеснуть энергию юности, а не сидеть у водопада. Её же… учили просто дышать.

«Давай, не капризничай. Вдох, выдох».

Наставник был строг, однако терпелив. Время тогда тянулось, капало вязкой смолой.

«Вдох, выдох», – мысленно повторила она урок прошлого.

По телу растекалось мерзкое, тошнотворное чувство. Хвост раздражённо стучал. Просто дышать. Просто. Управлять тем, что организм забыл делать сам.

[Продолжим заплыв, юная Хокори?] – окликнул носительницу терминал, вызвав у той приступ влажного кашля. Морок истаял, вернулась пещера. Носа коснулся знакомый запах серы.

– Это… был сон? – девушка тряхнула головой, проморгалась.

[Верно. Вы решили «немного прилечь» и потеряли сознание. Благо здесь, а не в воде], – подтвердил Эфия.

– Холодно было… очень… – Акулина вновь зашлась кашлем.

[Погодка отвратительная, соглашусь. Итак, каков план?]

– Как… мои дети?

[О, беспокойство избыточно, живы здоровы. Однако с удовольствием подчеркну: ваша забота согревает мои микросхемы. Малькам важно знать, что мама их любит.]

Плыть по ядовитым тоннелям, снова, было страшно. Не из-за травм. Хокори боялась увидеть её – израненный призрак гордыни.

Двигалась воительница медленно, осторожно. Гребла руками, по-собачьи, немного помогала хвостом: берегла рану. Глубоко, в тенях, скользили извилистые тени неведомых существ, раздавались приглушённые толщей непонятные звуки. Она старалась меньше озираться, давать меньше повода мозгам «рисовать» всякие ужасы. Плыть, остальное подождёт.

После отчаянных попыток дышать, большой, сложный мир, теперь казался смехотворным. Земные тревоги, гонка за титул вождя – меркли пред ликом всепоглощающей тьмы и холода самой смерти. За ширмой навязанных «важностей» прятался истинный хищник, и он уже раскрыл свою пасть.

[Фиксирую выброс!] – Предупреждение от компьютера поступило до того, как под пальцами вздрогнул камень, раньше, чем местная фауна прижалась к стене.

Торопливо, быстрее положенного, Хокори укрылась в ближайшей полости. Спустя секунду гейзеры ожили, стало ощутимо теплее. Продрогшая до костей акулина, наконец, выдохнула с облегчением. Смертельный поток нёс мимо обломки кораллов и неудачливых рыбок.

[Тянет…] – Она дрогнула, коснулась огрубевшей корки. Боль говорила яснее любого наставника: шрамы – проблема, не шеврон. Астра была права.

[Работаем над этим. Вам нужно поесть.]

Живот воительницы сердито заурчал, подтверждая слова терминала. Последний раз ей довелось поесть вчера, в обед. Даже обломок сталагмита выглядел сейчас аппетитно.

[Охотиться в таком состоянии…]

Хокори сглотнула, открыла рот, пропитанная серой и химикатами вода обожгла жабры. Выброс заканчивался, однако местные обитатели ещё прятались. Уперевшись руками, хищница распрямила хвост. Её когти пригвоздили к скале крупную рыбу. Добыча попыталась дёрнуться, и девушка сжала кисть, выдавливая из еды остатки жизни.

[Отлично исполнено. Голодать при беременности – плохая практика. Организм может отторгнуть плод.]

[А они… уже большие, да?] – спросила воительница, отрывая зубами большие куски.

[Больше положенного. Драконье яйцо только радо маной полакомиться.]

[Значит… я увижу их раньше?] – Сердце Хокори окутала радость.

[«Раньше»? Как бы помягче сказать… «Раньше» вы сдохнете. Принять подобные роды на этой планете сможет лишь офицер Астра. И то… даже её присутствие безопасность не гарантирует.]

Съев рыбу целиком, акулина одарила терминал недовольным взглядом. Путь для раненой предстоял не близкий, благо вулканический выброс указал путь.

[Они родятся, всемудрый, обещаю.]

[Обещания избыточны. Их геном уникален в своей гениальности, вершина технологической мысли. К тому же, ребёнок вбирает силу родителей, помните? Их отец – маг звёздного масштаба, получат души – станут Богами второго порядка. Выживут, везде, хоть среди вакуума. Я больше беспокоюсь о вас. Носить подобное яичко внутри… смертельно. Его критически необходимо снести до появления душ у эмбрионов. Иначе утробу разорвут эманации маны.]

Заплыв продолжился молча. Девушка упрямо гребла между извержениями, кряхтя, превозмогая боль, напоминая нерасторопную морскую корову.

Ближе к выходу течение успокоилось, рычание вулкана осталось позади. Сюда, сквозь трещины, разрезая темноту и окрашивая кораллы, проникали лучи солнца. Акулина опустилась на дно отдохнуть перед победным рывком.

[Эфия… ой!]

Она вздрогнула, раскрыла глаза, поспешила подняться. Из-под слоя ила торчали выбеленные временем кости, останки неудачливых ро́дных. Поле разноцветных чешуек помнило то, о чём позабыли в деревне.

[Цена опрометчивой смелости и гордыни], – обрисовал картину компьютер.

[Как же… так? Лежат здесь… их нужно поднять, преподнести священной иве!]

[Чтобы что?] – поинтересовался терминал.

[Поглотив их, дерево будет цвести!] – Девушка нахмурилась, объясняя простейшие вещи. – [Столько мальков может родиться!]

[Юная Хокори], – академический тон профессора остановил порыв вождя, – [считайте это святотатством, но ива – волшебный артефакт, установленный Протеем, и работает он иначе. Раз у вас есть доступ к данным создателя, слушайте: дерево утилизирует тела акулин, продуцируя наполненные маной бутоны. Из них жрица варит зелье, дающее племени возможность размножаться. Однако для процесса нужна плоть, а не голые кости.]

Кулаки воительницы сжались, треугольные зубы прикусили губу. Терминал говорил о сакральном, будто научную статью читал. Спорить было бессмысленно, ругаться – тоже. Профессор знал материал.

[Пусть воды Небесных морей всегда будут тёплыми.] – Акула прикрыла глаза на минуту, а затем устремилась к поверхности.

***

– Чем дольше тебя слушаю, тем страннее звучит, – хмыкнула Ая, потягивая чай из расписной кружки.

– Фсё правда! – ответила Астра с полным ртом шоколадного печенья.

Девочки сидели в чайной после очередной тренировки. Астра уплетала сладости без остановки, ей срочно требовался сахар. Стресс отнял много сил. Бывшая рабыня, наслушавшись когда-то профессоров Академии и начитавшись мирянских книжек, сильно тормозила процесс, придиралась к каждому слову.

– Про гигантскую броню тоже? – девочка хихикнула, глядя, как Росса закатывает глаза.

– Конечно! – Волшебница проглотила большой комок, запила. – Клавиас, говорю же, личная машина войны! Его истинная форма – самолёт, огромная такая птица!

– Пф, да я не о том. Ноги голему зачем? Их легко повредить, ими тяжело двигать, площадь опоры почти нулевая. Об этом ещё в прошлом веке писали!

– Это ты в прошлом! – Юная дзе стукнула кулаком по столу. – Лучше бы «Общую теорию магии прочла»! Спорит она…

– Не буду! Там, блин, терминов навалено, утонуть можно, а смысла ноль!

– Открой, прочти, запомни наизусть! Потом разговаривать будем!

– Да-да, проиграла спор – начни орать, очень по-взрослому! – Ая скрестила руки на груди.

Жаркий спор прервал звук колокольчиков из терминала. Эфия решил не «врываться в диалог юных мисс» без стука.

– Рад, что юной баронессе лучше, весьма. Думаю, обучение сдвинется с мёртвой точки, если книгу ей почитаете вы, с пояснениями и примерами.

– Может, сам её будешь учить, умник? – Волшебница повторила позу подруги.

– Откажусь, если позволите. Относительно же мнения про ноги, согласен с мирянкой.

Астра уже открыла рот, собираясь возразить, но профессор успел продолжить раньше:

– С другой стороны, она воспринимает мир через призму общества…

– Отсталого общества свинопасов! – всё же вставила Росса.

– Это тоже хорошо, офицер. Лучше иметь образование, любое, чем не иметь вовсе. Мозгу пища нужна, знаете ли. Про клавиас скажу следующее: он и под водой летать может. Наши учёные давно сломали все известные законы, мастерят игрушки вопреки логике.

– Эх, была бы дурой… Опилками башку набила и хвост распушила!

– Вы сейчас про себя? – напомнил компьютер. Начало обучения носительницы проходило точно также. Юная дзе залилась краской, а Ая покатилась со смеху.

– Да уж, «великая»! Я этой головой думаю хотя бы, мной говорящий артефакт не командует. Ангельский муженёк подарил? – почуяв слабину мучительницы вставила шпору мирянка.

– Ладно, хорошо. – Астра хлопнула ладонями по столу, встала. – Задорные? Веселитесь? Продолжайте.

Служанка задвинула стул за волшебницей, атмосфера стала неприятной. Для стороннего наблюдателя: Астра шла отдыхать, для девочки напротив – каждый шаг тяжёлых сапог звучал, как набат.

– Подожди! – Она хотела бросится следом, но на её пути возникла Ноа.

– Хозяйка с тобой закончила, – тихо произнесла та.

– Отойди, блин! – Обойти андроида, оказалось выше сил мирянки. – Пошутила же, ну! Прости, лишнего ляпнула!

– Тебя бы кто в жёны взял, болезная. – Под рукой юной дзе скрипнула ручка. – Тренировка завтра к полудню…

Договорить Россе помешало сообщение, приоритет – максимальный.

***

Уши-плавники показались над водой, расправились. У выхода из грота растекалось багряное зарево. Бронзовый диск солнца, наполовину утонув в океане, очерчивал силуэты старейшин.

– Я поплыву её искать! – грянул под сводами пещеры бас Хорхеса. Великан стоял к Хокори спиной.

– Кретин! Тоже сгинуть решил?! Вдруг вы разменётесь?! – хриплым писком ответил Тифос, потрясая клюкой.

Акулина закрыла жабры, наполнила воздухом лёгкие. Она хотела окликнуть ро́дных, позвать, но живот вновь отозвался болью, потяжелел.

– Столько времени прошло! – Младший из древних не находил себе места. – А если… если она…

Его слуха коснулся всплеск, гигант обернулся, как от пощёчины. Неуклюже, почти карикатурно, Хорхес бросился к воде. Вождя, рождённую Чревом Дракона, ожидали увидеть сияющей, обожжённой первородным огнём. Хокори же… была просто жива. Её когти впились в предплечье старейшины, без слов, без эмоций. Лишь натужный стон вырвался из горла, когда она поднималась на ноги.

Племя затаило дыхание. Древние и те немногие, кто дождался, раскрыли пасти. Тусклые глаза воительницы теперь отражали волю того существа, которого та повстречала внизу. Зверя энтропии, неизбежной судьбы.

– Вождь, – Хорхес первым воздал подвигу, озвучил титул, – ваши раны…

Хокори отрицательно покачала головой, сделала шаг, самостоятельный, твёрдый. Лучи светила коснулись кожи, рябя в покрове новой, мистической ауры. Обнажённая, пронизанная болью, но сильнее кого бы то ни было. Потому что страх умер, а она…

Древний протянул ей одежду и меч.

– Идёмте к деревне. – Тихие, неразборчивые слова. Их услышали и поняли все, им подчинились.

Поселение готовилось ко сну, меж хижин витал скучающий шёпот. Здесь сновали мальки, любовались закатом взрослые. Азарт, бушевавший среди молодых, угас спустя час после начала испытания. Спустя два, большинство разошлись. Мудрости толпы хватило лишь отправить девушку на смерть.

Лапы Хокори, казалось, двигались сами собой, несли вперёд, безразлично опрокидывали забытые миски. Сзади летели крики – старейшины строили соплеменников, однако воительница их не слышала. Её пальцы легонько барабанили по животу.

Когда акулина вышла к кострищу, она огляделась пустыми глазами, но каждый, кто встретился взглядом с ней, поспешил отвернуться. Не потому, что ненавидит, не из страха, а потому, что смотреть – означает увидеть.

– Сестра… – сквозь дрожь осмелилась подать голос Хомарико. Младшая ждала, верила, больше прочих. Там, у выхода из грота, по дороге к деревне… слёзы непрекращающимся потоком катились по щекам.

Вместо ответа вождь положила ей руку между маленьких драконьих рожек, погладила. Их первый контакт за много лет.

Пальмовые брёвна вокруг кострища возглавляло кресло звездолёта: Протей когда-то снял его со своего корабля. Гросс-Мессер с гидрокостюмом упали на песок, Хокори, нагая, без тени сомнения заняла кресло, трон создателя. Немного неловко, боком, рыкнув сквозь зубы, однако неотвратимо. Механизмы кресла ожили, подстроились, будто принимая право хозяйки океана.

– Мы войдём в совет рас. Представлять акулин буду я, лично, – отбросив вступление, тем же шепотом начала она.

– Вождь, позвольте мне сопровождать вас, – попросил Хорхес, он уже стоял по правую руку от кресла.

– Да. Со мной отправишься ты и Хомарико. – Воительница, беззвучно кряхтя, сменила положение: внутренности горели огнём.

По толпе прокатилась глухая волна недовольства. Ценность жрицы понимал каждый. Забрать её…

– Рецепт отвара из лепестков священной ивы знают старейшины, – девушка слегка повысила тон, перебивая ропот, – жриц у нас больше не будет, никогда, моя младшая отныне свободна.

Тифос, старый аксолотль, тихо усмехнулся, его морщинистые губы растянула улыбка.

– Я… мне не трудно… – пролепетала Хомарико, но уже заняла место рядом.

– Знаю, сестрёнка. – Когти вождя впились в подлокотники. – Пришла пора показать племени новую тебя. Такова моя воля…

Хокори поперхнулась: боль, резкая, нестерпимая, пронзила живот. Она сжала зубы, сглотнула, подавляя тошноту. Пальцы сами собой стиснули кожу на животе.

Щёлк…

Где-то в утробе лопнула грань, как знак. По бёдрам девушки побежали горячие прозрачные струи, будто внутри опрокинули стакан воды.

– Тем, кого Он ждал, пришло время явится на свет! – громко пояснила родным древнейшая.

– Мой вождь, чем вам помочь? – Хорхес склонился над роженицей.

– Оно… они… – Тело акулины содрогались в спазмах, изо рта текла слюна. – Не выходит…

– Ей нужно к воде, – прозвучало от одной из самок.

– Д-да… – Подчинившись инстинкту, голосу Матери, девушка попыталась встать, опершись на руку древнего, однако ноги подвели. Она обмякла, её Чрево исторгло кровь, что проторяла дорожки между чешуек.

– Я вас отнесу…

– Уложите носительницу здесь и ждите, – воспротивился решению терминал.

– Но всемудрый…! – почти рявкнул старейшина, поддерживая Хокори.

– Я парирую любое твоё «но», если потребуется. Мне начинать? – Голос Эфии был полон металла.

Хорхес поджал губы, застыл, нутро гиганта рвалось от паники. Ждать? Наблюдать? Он не мог. Спорить с вечным спутником создателя… тоже. Из горла акулина вырвался вопль отчаянья.

Со стороны океана налетел порыв ветра, бамбуковый лес ответил шелестом. Сопровождая стихию, в небесах раздался ритмичный шум двигателей. К племени спускалась титанических размеров тень, освещая толпу светом сканеров. Ещё секунда, миг, ставший вечностью и красновласый ангел спрыгнула на песок, сжимая сверкающий скальпель.

17. Наследники Бога

Астра:

Знаете, что, Железкин старший очень напоминает мне Летти. Оба плешь умеют проесть, до зубовного скрежета ажно. Однако, обоих я всегда хотела простить. Главная бонна и профессор… самоотверженно поднимают щиты, стоит беде пасть раззявить.

Когда пришло письмо от терминала Хокори, Эфия тут же сообщил: «Клавиас скоро приземлится на заднем дворе». Не успела расстроиться, мол, сидение в кабине одно, Ноа заявила: «Я лёгонькая, на колени сяду». Команда мечты, грешно сказать иначе. И главное – мы работаем вместе, важен каждый! Вылетела, словно пробка из бутылки, черепица с крыши посыпалась!

Хм, скажете, моя двадцатиметровая птичка над Лампарой – это плохо? Пф, их мирянские проблемы.

Гнала на полных оборотах, быстрее токмо сверхсвет. Леса, поля, океан… вижу! Сканеры взрезали полумрак, обрисовали картину. Похоже, ситуация хуже, чем я предполагала. Мы с Ноа выскочили, не дожидаясь посадки.

Первым взору предстал какой-то местный дикарь с копьём. Напасть, отступить, или нечто третье, решить он не смог. Не суть.

– «Лежать»! – Заклятье «Приказ» проще любых объяснений. Расшаркиваться буду потом.

Переступив через роющую носом песок образину я быстрым шагом приблизилась к роженице. Когда-то, мысль, что Селёдка яйцекладущая, смогла меня успокоить. Сейчас же…

– Оно… не выходит… – проскулила подружка сквозь слёзы.

– Угум, вижу. – Я склонилась над её животом, занесла скальпель.

Да-да, надо резать, иначе никак. Рождение, само по себе, не сверхразумно и уж точно не ново. Природа миллиарды лет механизм отрабатывала. Простолюдинки империи, вон, вообще в поле уходят, чтобы мужа избавить от зрелища.

[Железка, направляй.]

[Подключаю сквозное зрение, линии разреза на вашем нейроинтерфейсе. Важно уловить миг, когда Жнец пришлёт души. Без подпитки маной эмбрионы погибнут снаружи.]

Объяснить подробнее? Ладно, всё равно ждём. Яйцо должно было быть маленьким, выскользнуть легко, почти незаметно. Тело акулины к тому приспособлено. Наша же умница… мало того, что красная, «энергичная», ещё и подгоняла беременность. Схватки идут, мышцы давят, толку ноль.

Смотрела я, смотрела, а потом перестала. Когда живот Хокори объял ослепительный свет, яркая вспышка лазури, подобная протуберанцу, едва меня не сдула. Благо вешу больше сотни, с костюмом, естественно. Глаза пришлось закрыть, им конец. Обойдусь волшебным восприятием.

Беспорядочный поток магических частиц раздул матку Селёдки до хруста, её каналы души вздыбились, по коже расползись волдыри. Надо собраться… как на тренировке… скальпель, тонкий, подобно осколку льда под плазменным дождём…

Шестигранники боевой брони встали дыбом, заряд костюма таял на глазах. Поддерживать инструмент, сотканный из чистой маны посреди такой бури… та ещё задачка. Хорошо хоть выброс не направленный, а то меня бы нарезало мелкими кубиками.

Касание… кожа… глубже, сквозь мышцы… разрез… пуповина…

Плеча коснулась крохотная ручка Ноа, андроид извлекла яйцо и… отошла? Жечь перестало, значит, да. Позади пронёсся вздох облегчения. Или благоговения? Неважно. Теперь можно работать спокойно.

Шовчик-шовчик-шовчик~♪

Обычно, соединить обратно сложнее, чем резать. Ломать – не строить. Сейчас наоборот получается. Чары коагуляции, волшебные нитка с иглой…

***

Астра:

Дело сделано. Очередной подвиг, возможно, главный из всех, окончился… сносно. Сижу на песке, под ладонью вздымающийся живот Селёдки, из-под прикрытых век бегут слёзы. Моих голубеньких красавиц сожгло магическим ветром, но это временное неудобство. Наномашины уже начали ремонт. Сказка…

– Кхм, – рядом крякнуло нечто маленькое и очень старое. – По ком слёзы льёшь, дочка?

– Рефлекторная гиперсекреция после травмы, – фыркнула я коротышке.

– Эво какая! – рассмеялось существо.

Слёз действительно было много, вытирай не вытирай. Если после, здесь, из песка, сорняк какой прорастёт, назовут моим именем.

– Работала… слепая… – последовал глухой бас, дрожащий будто осиновый лист. В нём, в его мане, смешалось всё, от гнева до истерики. Хах, считает, я могла где ошибиться? Хам.

– Магическое чутьё точнее глаз, дубина.

– Т-тебе… твои… больно? – третий голос был тонюсеньким, девичьим. Настоящая скромняшка. Хотя выглядит, наверное… зубасто.

– Эфия убрал боль.

Акулка облегчённо вздохнула, видимо из тех, сердобольных, кому чужие муки пуще собственных.

– Я рада… Сестра так кричала…

Угум, так я с жрицей говорю? Железка сразу её имя напомнил: Хомарико. Ага, все они «Хо», рыбьи души.

– Кричала? – моё лицо изобразило искреннее удивление. Операцию помню, бурю тоже, но крик…

– Внимание, эманации объекта крайне опасны. – Из раздумий меня вырвал голос Ноа. – Подходить ближе, чем на пять метров, настоятельно не рекомендую.

Хвостатые уже лезут к яйцу? Думают, их ручонки спецметалл, как у фрейлины? Ну-ну, пускай. Взорвётся один, остальные одумаются.

Эх, хорошо сижу, но дело надо продолжать. Новорождённым процедура требуется. Как бы удивительна не была форма, дети-дзе остаются дзе. Негоже малькам жечь всё вокруг. Вот подрастут, получат свои терминалы…

Ещё раз «взглянув» на показатели Хокори, я встала, пошла к андроиду. Жрица протянула руку, хотела вести… Зачем? Вижу, сказала же! Ох уж эти рыбины!

Магический ветер усиливался по мере приближения. Вихри маны перестали хлестать во все стороны, свились коконом вокруг оболочки. Теперь потомство будет высиживать себя самостоятельно.

Выглядит яичко… даже благо, что смотрю не глазами. Вы ведь в курсе, как акульи яйца устроены? На мягкие мешочки похожи обычно. Протей же, странных дел наваял, совместил плацентарных и яйцекладущих. Из полупрозрачного мешочка свисает обрезанная пуповина, а внутри, как в автономной матке, лежат два эмбриона. Чудеса…

– До поры, до времени, закройте от мира каналы. – Я сложила ладони вместе, припомнила строки заклятья. – Разум первичен, ждите воли призыв…

Произносить вслух, конечно, было избыточно: волшебство – программирование реальности. Слова лишь помогли сконцентрироваться. Что я сделала? Наложила печать. Стандартный протокол Андропонии, закольцовывает потоки силы внутрь источника души.

[Прекрасна работа], – вылез Эфия, – [здоровье всех субъектов вне опасности.]

[Яйцо теперь надо в воду?]

[Бросьте, офицер, внешняя среда важна смертным. Наши малыши слишком сильны, чтобы засохнуть на воздухе. Вам бы о себе подумать.]

[Угум, ноги дрожат, да и глаза надо бы…]

Прежде, возможность «видеть затылком», казалась новым витком эволюции, чем-то… элитарным. Смотреть, как мирянка – рудиментом. Реальность же отрезвила, человеческие привычки при мне, требуют. Интересный моментик.

Позади нарисовались две массивные фигуры, самцы. Они держали носилки с третьим существом, сухим, слабым, безногим.

– Мальки явились на свет. Их пиром положено встретить. Присоединишься? – прохрипела старая.

Трапезы акулин, м-м-м~ помню-помню. «Мы смешиваем рыбу с водорослями, а после в бочки трамбуем и закапываем, даём подгнить», что-то такое. Вкуснота! Мой желудок уже покрепче людского, однако проверять не рискну.

– Ваши вкусы весьма специфичны, поэтому… Увольте.

В ответ раздался глухой смех.

– Дорогу Создателя знающая, покажет нам рецепты имперские. – Это был не вопрос.

Учить рыбин? Ну… звучит… приемлемо. Живот-то начинает кусаться. Племя вокруг шепталось, словно в детской, над люлькой стоят. Умники, блин. Эмбрионы разбудить невозможно!

– Ноа, ой… – я слегка пошатнулась, – отнеси яйцо в клавиас и закройся там с ним. От греха подальше.

– Выполню, – кивнула фрейлина.

– А вы, – моё восприятие скользнуло по сушёной, – подберите-ка «знающей» хороших помощников. Пир, так пир!

***

Солнце на пляже Протея никогда не садится. Краешек раскалённого диска плывёт у горизонта, превращая ночь в алеющие сумерки. Роспись из кроваво-красных лучей и угольно-чёрных теней, кохламой расползалась по бледным щекам дремлющей девочки. Раздав приказы, она без задней мысли плюхнулась на кресло седьмого. Механизмы ожили, подстроились, заложенный код имитировал для дикого племени явление воли Господней. Своим бесстрастным служением машина указала регента, чья воля закон.

[Офицер, будьте добры, зажмурьтесь и повращайте глазами], – попросил бессменный Эфия.

[Вежливый ты чересчур. Чего это? Когда нудеть начнёшь?] – вяло протянула носительница, подперев щёку кулаком.

[Протокол защиты пилота функционирует в штатном режиме, если вы об этом], – сообщил компьютер, выдерживая прежний тон.

[Да ну? А где же «вы могли погибнуть!»?]

[Бросьте, повреждение оболочки – пустяк, исправим. Худшим исходом могла стать гибель пациента, всего-то. Сравнивать это с уголовным преследованием за повреждение души даже смешно.]

Циничное высказывание профессора породило из недр волшебницы странный смешок. Шлейка терминала была слишком длинной, слишком удобной. Все его игры так мягко ложились на планы и желания Астры, что казались её собственными.

[Мой гадкий интриган.]

Самцам удалось поймать огромное зубастое «нечто». Проткнутое десятком копий, оно продолжало дёргаться в лапах охотников. Красные, налитые яростью глаза метались из стороны в сторону. Юная дзе, сканируя, вскинула руку, растопырила пальцы:

– Не разумен, прекрасно. Избавьтесь от требухи, промойте пресной водой и нарежьте большими кусками.

Разделка началась прямо здесь, у кострища. Естественно, девочке приходилось поправлять «поварят», особенно её коробило отсутствие минимальных понятий о чистоплотности.

– Как там Город? Всё такой же красивый? – поинтересовался Тифос у Россы.

– Откуда мне знать… на одних картинках видела, в сети, сейчас нет и её… – Она сосредоточено вращала глазами под пеленой век.

– Ясно. – Слепой аксолотль открыл рот, но вместо вздоха его губы отрывисто прошлёпали: «пу-пу-пу». – Что ж там творится-то…? Впрочем, прими мою благодарность, без тебя наша пылкая дурёха…

Уха волшебницы коснулся скрип песка, в нос проник душистый запах трав.

– В-вот, как вы просили, м… – Хомарико попыталась подобрать титул, достойный ангела.

– Астра, просто Астра, – девочка поджала губы, – и давай на «ты», без сантиментов.

– Как пожелаете… прости…! Эм… – Бывшая жрица нервно окинула взглядом деревню. Кто-то помогал с тушей, кому-то поручили брёвна таскать для костра, однако все косились сюда, на человеческую волшебницу, исподволь, недоверчиво.

– Вкусные травы, сочные, самое то, – оценила Астра, пока беседа не провалилась в яму неловкого молчания.

– Кхм, сестра рассказывала, что вы… ты учила её готовить, – продолжила запинаться хвостатая. – В общем… спасибо… за всё.

– Без проблем, дорогая. Давай, неси приправы к костру, сейчас покажу как… ЭЙ! – Волшебница привстала в кресле, взгляд пронзил поварят. – Мясо листьями оборачивать надо! Куда песком-то мазюкаете?!

Устало облокотившись на услужливую спинку, волшебница тяжко вздохнула. Буря маны хорошо «зарядила», но её нутро горело огнём, каналы души звенели от перенапряжения.

– Таскать пациентку – грубая ошибка. Хочешь, чтобы швы разошлись? – Бросила она через плечо, помассировав глазные яблоки подушечками пальцев.

– Вождь желает увидеть яйцо, – твёрдо, насколько мог, ответил Хорхес. Он стоял, держа Хокори на руках.

Росса повернула голову, попыталась прищуриться. За покрасневшими белками, чёрным песком роились наномашины.

– «Желает», – хмыкнула юная дзе. – А я очень желаю ей здоровья и…

Девочка запнулась. Сквозь мутную плёнку ей предстала картина: воительница прижимается к груди древнего, перебирает пальцами воздух, в лице ни кровинки.

– Она – дракон, жадный до всего, – напомнил Тифос, наблюдая за сценой. – Драконихи глотки рвут за птенцов, помни об этом, малышка.

– Знаю я… – Астра вытянула губы тонкой линией, перед её глазами возник случай из прошлого: пещера, обезумевшая мать-лиса, кровь, смерть, осиротевшие щенята. Поток воспоминаний заставил волшебницу до боли сжать кулаки.

Подняться, напрячь мышцы против их воли – стало пыткой. Приказ вернулся мозгу тянущей ломотой, однако Росса отказала мольбам. На той стороне весов блестели взгляды сирот.

– Идёмте. – Юная дзе, пошатываясь, поплелась к клавиасу.

***

Астра:

«Птичка» села недалеко от деревни, двигатели выровняли площадку, песок почернел. Какой же он всё-таки красивый, мой истребитель, мой кусочек небесной твердыни. Хочется закрыться внутри и проспать пару веков.

[Слышь, великан, осторожней с вождём. Начнёт брыкаться – держи, понял? Иначе сам её потроха потом собирай!] – телепатически наказала я Хорхесу. Сообщение было личным, предназначалось только ему.

[Д-да… сделаю.]

Гладкий спецметалл клавиаса отливал узором из шестигранников, непроницаемое стекло кабины хранило чудо творения. Весь образ машины пылал иномирностью на фоне дикого пляжа.

– Авторизация: Астра Андропонианская, открыть. – Как ни старалась держать марку, голос таки дрогнул слегка… Проклятье.

– Принято. Разгерметизация, – доложил Железка.

Толстые бронепластины начали с шипением разъезжаться. Зрелище неописуемо-футуристичное. Сидящая внутри Ноа повернула к нам голову. В руках андроида тихо пульсировал кожистый мешочек.

Горло Селёдки завибрировало, из глубин раздался слабый, но отчётливый, злой рык. Взгляд был прикован не к яйцу, а к лицу фре́йлины. Лапы Хорхеса инстинктивно сжались, прижимая мамочку к себе.

– Она… забрала… – прошептала наседка, напрягая скулы.

– Тихо-тихо! – громко произнесла я, щёлкая пальцами перед лицом подружки. – Мальков никто не обижает, видишь? Сиди спокойно, их сейчас принесут!

– Эй, дылда, опустись на колено! – пришлось тюкнуть двухметрового Хорхеса по бедру.

Андроид сошла с истребителя одним лёгким движением, почти спорхнула. Оболочка в виде маленькой девочки, скрывающая механизм звёздного уровня. Ей неведом страх.

Стоило Ноа приблизится, Хокори бросилась, когти сжали горло «похитительницы». Благо жестянке воздух побоку, да и прочная она. Человеческая шея бы сломалась, что тростинка.

– Вер…ни…

– Конечно, вот, – булькая отозвалась помощница, протягивая яйцо. Изо рта у неё текла какая-то густая, прозрачная субстанция. – Все показатели в пределах нормы.

Акула опустила глаза на яйцо, впервые увидела сквозь плёнку очертания их с Протеем будущего, сглотнула.

– Двумя руками будет удобнее, – подсказало искусственное существо, слегка улыбнувшись.

Покрытая чешуйками кисть разжалась, освобождая помятую шею. Пальцы, сначала неловко коснулись оболочки, однако рыбина смогла побороть наваждение, обняла потомство, заурчала. В этой странной песне переплелись все невзгоды, которые ей довелось пережить. Ажно слёзы проклюнулись.

Бедолага Хорхес выдохнул. Он-то, как встал на колено, так и застыл. Неудобно ему: Селёдка, знамо, не пушинка.

Акулины собирались вокруг, молча переглядывались, боялись даже шепнуть. Древний, держащий мать, она, с яйцом в обнимку – показали им живую фреску будущей власти.

***

Ветер гнал песчинки, помогая этим крошечным камешкам блестеть под лучами зари. Переворачиваясь и кружась, они словно напоминали себе, что каждая, однажды, может превратиться в бриллиант.

Маленькая волшебница сидела на бревне, возле хижины жрицы, дёргая гребнем свои непослушные локоны. Алая шевелюра, напитавшись маной, завилась, спуталась, жила своей жизнью, напоминая пушистое облако.

– Ай-яй! – пискнула девочка, выдернув несколько волосков. – Кто это придумал вообще?!

– Вы, офицер, – отозвался профессор. – Не хотите электрический барьер отключить?

– Стать посадочной площадкой для мошкары? Фигушки!

Дверь хижины сухо скрипнула, на свет вышла Хокори, одной рукой держа яйцо, а другой прикрывая глаза. Всё ещё бледная, осунувшаяся, нагая, но по-прежнему здесь.

– Старайся… блин! – Гребень полетел на песок. – Меньше двигайся, в общем.

Акула не спешила ответить, смотрела, долго, задумчиво. За глазами цвета рапса сквозили обрывки… всего. Достойна ли благодарность быть озвученной языком смертных?

– Ты приготовила? – девушка кивнула на пустую миску у ног Астры.

– Кто ж ещё? Всю ночь тебя этим бульоном поили.

– Я… ты столько сделала… – Воительница крепче обняла свою драгоценность.

– Рыбёхам никак без вождя. – Девочка, кряхтя, привстала, подняла гребень. – То ли ещё будет.

– Мне… следует извиниться перед твоей спутницей за вчерашнее?

– Забудь, – отмахнулась юная дзе. – Она – андроид, часть Эфии, всё понимает.

– Подтверждаю, – кивнула фрейлина из-за плеча хозяйки. – Ценность субъекта «Селёдка» превыше лёгких царапин.

– Так я же тебя… – Хокори нахмурилась, разрываясь между виной и обидой. Прежде её когти «лёгкими» не обзывали.

– Лучше сядь, чего торчишь. – Волшебница указала на бревно. – Всё хорошо заживает, драконья кровь – мастер заразу давить.

– Знаешь, – воительница машинально подчинилась, – сначала, когда ты прилетела, я очень злилась. Быть спасённой – означает проиграть.

– Ага, тупая рыбина во всей красе. – Росса скрестила руки на груди.

– Но потом…! Твоё присутствие… оно, как обещание, что всё будет хорошо, позволило спокойно отключиться.

– Обращайся, главное – не часто, а то сама сломаюсь.

– Кстати, костюм-крепость… – Акула оглядела подругу с ног до головы.

– Заметила? – Та демонстративно крутанулась на месте.

Вместо сверкающего спецметалла, Астру покрывала обычная ткань: хлопковое платье, бордовое с белыми акцентами, рюши, да оборки. Ноги украшали сапожки из тёмной кожи.

– На запястье своё, левое, глянь-ка.

Губы Хокори невольно сложились в немое «О». Тот самый лазурный камушек, ядро боевого облачения, сидел на её руке, пуская в плоть ветвящиеся корни маны. Тонкий ремешок блестел шестигранниками, придавая конструкции вид странных часов.

– Твой артефакт… меня лечит?

– Поддерживает. – Росса вздохнула. – Ночью… у тебя отказал источник души… перестал вырабатывать ману. Совсем.

Девушка медленно сглотнула.

– П-почему?

– Откуда мне знать?! – Волшебница пнула песок. – Красных с терминалом раньше не было, помнишь ведь?

– Помню. Дзе учились только убивать таких, как я.

– Верно. Данных шиш да ни шиша! Вечно на ходу со всем разбираюсь! Блин… так быть не должно! Ни травмы бы, ни что-то другое…

– Всемудрый? – Акула уцепилась за соломинку.

– Мои расчёты уткнулись в равновесие вселенной, – мгновенно включился в разговор Эфия. – Как думаете, почему адепты красной маны, такие сильные, живучие, до сих пор не заполонили все обитаемые миры? Нелогично. Смерть матери после беременности – выглядит, как естественный ограничитель. Другой гипотезы пока нет.

За мрачным занавесом правды, окружившей подруг, продолжал гулять ветерок, пахло солью.

– Носи ядро костюма, не снимай, пожалуйста, – пробормотала юная дзе, ненавидя каждое слово. – Иначе… зачахнешь. Без маны жить невозможно.

18. Авторитетное волшебство

Выбор – не право, а главный показатель разумности. Лишить возможности решать равносильно убийству идентичности. Но как остаться личностью, когда в теле поселилась неведомая сущность? Хокори училась идти по жизни с холодной головой, быть сильнее эмоций. Приказы красной энергии, ярость берсерка – перевернули её мир с ног на голову, девушка потеряла покой. Даже с потухшим источником души она чувствовала горячее дыхание зверя, астральные каналы пульсировали меж жил.

– Одеться не хочешь? – напомнила Астра.

– Да, сейчас… – Акула взглянула на хижину, где оставила гидрокостюм, потом на яйцо, замялась.

– Подержать? – Волшебница протянула руки.

– Нет… это… – От одной мысли, что придётся расстаться с детьми хотя бы на миг, нутро воительницы начинало протестовать.

Со стороны воды раздались восторженные вопли. Сонм нарастал, притягивая всё больше хвостов. Племя собиралось у худого челна. Приветствия, удивление, осуждение – толпа смешала всё. К ним на песок сошли двое: крупная, мускулистая акулина и потрёпанного вида человек из Лампары. Молодая хозяйка океана должна была выяснить, с чего переполох.

– Иди уже, – усмехнулась юная дзе, – благо филеем сверкать здесь обычное дело.

Задумчиво глядя в удаляющийся затылок подруги, Астра мысленно обратилась к фрейлине:

[Меня тоже поглотит пучина силы, сделает… бессердечной, как считаешь?]

[Все боятся перемен, и люди, и боги], – философски отозвалась Ноа.

[Ты не понимаешь! Протей, он… обрюхатил Селёдку и смылся! Плевать на причины! Пусть хоть вселенная гибнет, оставлять свою…!] – Подобрать нужного слова девочка не смогла. Кто Хокори для седьмого офицера? Скользкая плёнка неверия покрывала каждый эпитет.

[Астра], – андроид пристально посмотрела на хозяйку своими голубыми глазами, за которыми плескалось море цифровой мудрости, – [а какой бы ты хотела стать для своего детища?]

[Не такой! Он… знал, точно знал, что рыбина будет страдать, что… может погибнуть здесь… одна… Знал, но улетел «дела делать»! Ему настолько плевать?!]

Помощница взяла ладонь Россы в свои. Молча быть рядом, слушать – помогало лучше слов.

– Глядите, Хогапи вернулась! – донеслось от акулин.

Крепкая женщина-воин стояла перед ро́дными, расправив плечи. К её бедру пугливо жался мужчина в подранной выцветшей накидке с капюшоном. Лицо имперца покрывали глубокие щербины от ветра и солнца.

– На кой тебе человек?

– Съесть решила?

– Людям здесь не место!

– Лапы прочь! Понадкусаю! – Рявкнула Хогапи. Глубокий, низкий голос страшил больше зубов.

Рыбы-драконы продолжали кричать, зрелище заставляло их прыгать на месте.

– Эй, желторотые, – Хорхес свистнул собравшимся, – пасти закрыли! Говорить будет вождь.

– «Вождь»? – Лицо самки заплыло удивлением. Акулины расступились, образуя коридор меж ней и Хокори.

– Именно так, – кивнула избранница Протея. – Дальше племя поведу я.

– Хм. – Хогапи вытянула губы, сделала шаг вперёд. Она была много старше и крупнее. – Чего в яйцо-то вцепилась, засохнет ведь.

Вождь открыла рот, хотела объяснить, но осеклась. Только сейчас ей явилась пропасть, жизнь чётко разделись надвое: до путешествия с Астрой и после оного. То, что «там» можно объяснить одним предложением, дикие сородичи даже за тысячу слов не поймут.

– Кто это? – властно спросила Хокори вместо ответа.

– Мой самец, – без экивоков бросила самка, скрестив руки на груди, проверяя реакцию.

– Я не приму рабов в деревне.

– Он не раб. – Хогапи подошла почти вплотную. – Самец. Мой. Сказала же.

Племя с интересом наблюдало за сценой. Каждому было, что добавить, однако они ждали развязки, решения новой власти.

Хокори наклонила голову, взглянула на незнакомца, скрывающегося за фигурой родной. Человек посмотрел на неё в ответ из-под густых, выцветших бровей. Глаза имперца слегка дрожали, но не от страха, а скорее с мольбой. Он слишком устал для конфликта.

– Ты нас представишь? – наконец сказала девушка.

– Ага, – акулина по-свойски сгребла «самца» лапищей, пододвинула ближе, – зовут Витик, человек, остальное не твоего хвоста дело.

– Кхм, вообще-то Видик, милая.

– Он… нас понимает? – Хогапи округлила глаза.

– Всемудрый переводит. – Хокори нехотя оторвала левую руку от яйца, чтобы показать соплеменнице терминал. – Хочешь сказать, вы сошлись, не разговаривая?

– Какие-никакие фразы я выучила, пока в империи батрачила. Да и на кой оно нужно? Любовь всё победит! Верно говорю? – Последнюю фразу она адресовала Видику.

– Д-да, конечно, – сбивчиво согласился мужчина. Внезапное падение языкового барьера его сильно шокировало.

– Значит, так… – Девушка задумчиво потёрла пальцами бровь. – Слушайте все: пока желание быть вместе обоюдно, я разрешаю приводить сюда, кого захотите…

Напряжённая атмосфера лопнула. Акулья братья, подобно прибою, пеной взбурлила, взорванная новым порядком. Изменения, которых ждал молодняк, начались.

– Но! – перекрикивая сородичей, добавила вождь. – Помните, они – не мы, другие! Если приводите – заботьтесь, любовь – общее счастье!

Хорхес с улыбкой кивнул, племя утопало во взаимных объятьях. Страх ушёл вместе с ненавистью. Хокори вернулась. Не как вождь, а как та, кто понимает своих, несёт изменения, неважно, какие. Среди этой радости она обрела утраченное семь лет назад. Себя.

***

Шелест листвы, тёплые прикосновения ветерка, гладкие изгибы сидения, запах моря с щепоткой пальмовых дров. Астра лежала, лениво сползая с кресла клавиаса, пальцы бегали по одной только ей видим окнам нейроинтерфейса. Кабина была открыта настежь и лазурные глаза волшебницы периодически косились в сторону деревни. Девочка встречала сумерки, перебирая старые записи.

– Спишь? – тихо уточнила Хокори, приблизившись.

– Неа, – протянула юная дзе, потянувшись. – Так, листаю всякое.

– «Всякое»?

– Архив путешествий наших. Начинаю смотреть и затягивает. Ты чего-то хотела?

– Нет, просто… – Акула задумалась, яйцо всё ещё было при ней. – Ты ушла. Без слов.

– Угум, – Росса слегка размяла шею, – тяжело среди толпы, мысли путаются.

– Ясно. – Воительница сжала пальцы, которыми держала гидрокостюм.

– Помочь тебе одеться?

– Да, пора бы… – Снова взгляд на детей.

– Если позволите, госпожа Селёдка. – Стоящая у клавиаса Ноа протянула руки, предлагая помощь. Неприметная, почти невидимая.

Хокори сглотнула. Простейшая логика подсказывала: «нельзя таскать яйцо вечно», инстинкты акулы были с этим согласны. Человеческая же часть, материнство, вместе драконьей жадностью – противились, как могли.

– Не… урони, ладно? – Молодая мать протянула сокровище андроиду в дрожащих пальцах.

– Беспокойство избыточно. Могу поэму на рисинке выбить, если потребуется, – спокойно отозвалась фрейлина, принимая «колыбель».

Плотная спецметаллическая ткань успела покрыться песком и грязью. Девушка заглянула в узкую штанину, нахмурилась.

– Давай сполоснём твой наряд. – Астра спрыгнула к ней, взяла под руку и повела к океану.

– А-ага, – спотыкаясь, оглядываясь на замершего андроида, акула позволила себя вести.

Стирка обернулась странным ритуалом, где хрупкая человеческая волшебница, кряхтя, полоскала тяжёлый костюм, стоя по пояс в воде, а мускулистая воительница, робко прижав кулаки к груди, наблюдала. Когти Хокори опустели, наполняя её сердце невысказанной тревогой.

– Хорошо посидели, с этим имперцем? – спросила Росса между прочим.

– Нормально, – акула заставила себя опустить руки вдоль тела, – он напуган, болен, но… кажется славным, действительно любит Хогапи.

– Пхах, больного нашла, подгорел на солнышке чуток, делов-то. Чего ради они вообще на хлипкой лоханочке в открытый океан сунулись? Любились бы в Лампаре.

– Это Де Прэт постарался. Видик говорит, что барон заявился к нему, желая выкупить акулу, большие деньги предлагал, про нового вождя рассказывал. Хогапи как-то смогла их понять, стала дурью проситься обратно…

– А наш влюблённый только и рад был перед самочкой покрасоваться, да? – хмыкнула волшебница, оттирая большое пятно.

– Они… Хогапи попалась в людские сети, стала рабыней, очень давно. Отец Видика, богатый торговец, её на рынке купил, к сыну приставил.

– Ясно всё с ними. «Мальчик вырастает и влюбляется в служанку», красиво звучит, редко, – без тени восхищения пробурчала девочка.

– Ты совсем не веришь в любовь? – вырвался у Хокори вопрос, давно вертевшийся на языке.

– Верю, почему нет. – Высокая волна ударила Астру прямо в лицо, однако та даже глаз не прикрыла – капли стекли по защитному полю. – Я против нарочитой глупости и жертв бесполезных.

– Меня, – акулина горько усмехнулась, почесала затылок, – сейчас все за это ругают. Хогапи сказала… что в грот бы не сунулась, что яйцо важнее злых слов…

– У тебя ответственность из всех щелей прёт, да всё мимо дела. – Волшебница подбоченилась. – Учись говорить «нет», особенно тупицам всяким. Племя, власть, совет рас – пустое, о детках думай. Помрёшь – воскрешу и снова прибью, чтоб неповадно было.

***

Астра:

Обратный путь я прокладывала куда как ответственнее. Сделала крюк, чтобы над Лампарой не светиться. Мирянам своих страшных баек хватает. Клавиас вышел на орбиту, а после спустился к поместью. В этот раз меня приметила торговая флотилия гномов, вопросы спрашивали. К счастью, им разговора через коммуникатор хватило: обменялись любезностями, да разошлись.

Селёдка осталась с сородичами. Разрез на её животе почти затянулся, к Фа́те уж доберётся. Ох и напугала же меня… Протей теперь мне по гроб жизни обязан!

За моё отсутствие в поместье Дома Равновесия ровным счётом ничего не поменялось. Тишина, покой. Вопросов накопилась тьма, поэтому я взялась за исследования. Одна загадка тянула за собой сонм других, стол возле окна быстро полнился всем понемногу. Мензурки, реторты, опыты, образцы – время сквозило меж пальцев.

В дверь постучали, нехотя, робко.

– Войдите. – Я постаралась сделать голос спокойным, пусть и пылала внутри. Эксперимент никак не шёл, бесила любая помеха.

Скрипнули петли, на пороге показалась Ая. Девочка стояла, жуя нижнюю губу с книжкой в обнимку. Взгляд подружки искал, куда бы приткнуться. Отложив предметные стёкла, я повернулась к гостье, нацепив дежурную улыбку.

– Я прочла книжку, всю, запомнила… вроде, – промычала она, всё ещё бегая глазами по полу.

– Остались вопросы? – Я скрестила руки на груди, прислонилась к окну.

– Да, много… Слушай, прости, зря я тогда нагрубила… – Ая сделала шаг вперёд, шурша юбкой черно-белого платья.

– Присядь.

Девочка неловко опустилась на край моей кровати.

– «Общая теория магии» – не учебник, как таковой, – начала я, устроившись рядом. – Дзе описали в нём основные механики жизни и волшебства. Заклятий или готовых практик там не найти.

– Я, вот, что хотела спросить… – Подружка сосредоточенно принялась листать.

От неё пахло кашей и розовым вином. Странный контраст, однако понятный. Вне технологий лучше запить еду алкоголем, чем инфекцию какую подхватить. Лампаре потребуется много веков, чтобы изобрести гигиену.

Интересно, чем пахну я? Когда в последний раз ела? Точно: похлёбку акулин пробовала… а потом? Мой взгляд скользнул по застеленной кровати. Спать последние дни тоже не хотелось. Совсем.

– Здесь. – Ая коснулась картинки. – Сказано, что источник души гонит ману по астральным каналам, как сердце по сосудам. Источник… тоже «бьётся»?

– Почти. Души живых существ связаны с пространством по ту сторону бытия. Мана приходит оттуда волнами – это и вызывает чувство пульсации.

– «Существ»? – Девочка подняла брови. – Получается, души есть не только у людей?

– Ага, церковники здесь тоже привирают. Любой многоклеточный… кхм, как бы попроще…? Короче, каждый, кого ты можешь назвать «живым», всякий, кто двигается, имеет душу.

– А это «пространство», оно… на Небесах? – последовал новый вопрос. Да-да, такова бесконечность науки: один ответ два вопроса рождает.

– Сильно расстроишься, если скажу, что Небесного царства не существует? – я беззлобно усмехнулась.

Ая поджала губы, крепче сжала книгу. Пару минут её глаза бесцельно бегали по странице.

– Понятное дело… существуй Господь… он бы не позволил… нас бы не позволил, – тихо заключила она.

– Бог есть, просто имперцы Его представляют неправильно. Он – архитектор вселенной, маг невообразимой силы, обладатель знаний обо всём. Его задача строить, растить, а не карать за грехи. Своим мечом Всевышний назначил нас, дзе, ангелов Андропонии.

– Ажно надулась от важности, – прыснула девочка, и мы хором рассмеялись.

***

Астра:

Занимательная вышла неделька, правда. Однако, если вам когда-нибудь скажут, будто роль наставника полна радости и общих открытий… можете смело хохотать. Взялась «пару строчек объяснить», блин.

Ая заходила каждый день, спрашивала, уточняла, спорила. Хорошая студентка, простенькой фразой не отмахнёшься, энциклопедический ответ требует! Пришлось расчехлять лекции Эфии и вдобавок практику вести!

Преподавание вызывает… множество смешанных чувств. Пусть знания твои глубоки, словно океан, а воображаемая борода длинна и белоснежна, под ногами всегда рыхлая глина.

Особого внимания, пожалуй, требует авторитет учителя. Он, по моему скромному мнению, обладает абсолютной, магической силой. Я не шучу. Стоит запнуться, отвлечься, промямлить – подопечная, как с цепи срывается. И наоборот: с уверенной моськой можно вешать любую лапшу. Объективная истина лесом идёт.

Моя комната за этот краткий период превратилась в учительскую: всюду пергамент, пух гусиный от перьев, пахнет мелом и чернилами. Готовлюсь к каждому визиту подружки больше, чем к экзаменам в Академии!

– Давай перейдём к практике, ладненько? – взмолилась я, под прожигающим взором Аи.

Девочка сидела напротив меня, переплетя пальцы и болтая ножками, готовая вставить шпильку на любой мой аргумент.

– Ты так и не объяснила принцип трансмутации маны в это твоё «электричество».

– Десятый раз повторяю, Аюшка, процесс превращения зовётся «конвертация», а обратный «упрощение». – Я потёрла брови. – Происходит за счёт контакта магической энергии с начертанием.

Я выставила руки вперёд, между ладонями вспыхнула электрическая дуга.

– Угум, – кивнула студентка, скрипя пером по блокноту. – В твоей Небесной книжке ещё упоминаются… – Она сверилась с записями. – Электроны и…

– Стоп-стоп-стоп! Отставить физику! Потом, прошу!

Ая разочарованно выдохнула, откинулась на спинку стула, её плечи поникли.

– Ладно, показывай.

Ну-ну, прямо пышет оптимизмом, мученица, тоже мне… Слышь, мелкая, доведёшь, я в тебя томиком квантовой биологии кину, захлебнёшься. Энтинус со мной не цацкался.

– Будь внимательной. – Наступила моя любимая часть, я поставила перед ней небольшой кубик из палладия. Отлично ману проводит. – Объект, напитанный энергией, становится продолжением тела. Попробуй без рук его сдвинуть.

– Начертание. – С неудовольствием в тоне потребовала отличница.

– Избыточно, Аюшка. Управлять силой напрямую можно и без закорючек. Настройся, чувствуй, делай.

Ученица сдвинула бровки, поёрзала, подобралась вся. Что, умница, мозгами щеголяешь, а воли кот наплакал? Минута, другая, третья – ничего. Мана гуляла вокруг кубика, трогала, да так и не выгуляла.

– Пробуй-пробуй, не спеши. – Я подпёрла кулаком подбородок, едва сдержав насмешку. – Кстати, мышцы напрягать бесполезно, сознанием двигай.

Чёрные пряди Аи намокли от пота, прилипли к щекам. Она будто вот-вот яйцо родить собиралась, пыхтела.

– Уродство! – Девочка яростно смахнула цель на пол, как виновного. – Это не магия, а… – Она, видимо, хотела сильно ругнуться, однако воспитание не позволило. Неженка.

– Что же, – я сложила ладони, – значит, сегодня всё. Завтра продолжим.

– Да ты сама так не сможешь! – крикнула подружка, прожигая взглядом кубик у стены.

– Ага, действительно.

Меланхолично зевнув во весь рот, я убрала руки за голову, прикрыла глаза, потянулась. Стол и стулья объяло лазурное пламя, нас начало поднимать в воздух. Естественно, девчонка завопила, тонюсенько так. Меня аж на смех пробрало.

– Пусти-и! – Это был почти ультразвук.

Ая спрыгнула со стула, пошатнулась, будто разучившись верить в гравитацию.

– Твоя мана воняет!

– Неправда! Норенс говорит, что моя магия пахнет цветами!

Хм, я ведь действительно впервые использовала при ней столько сил, ещё и без фильтра.

– Вот его и учи! – Злющая, как десять химер, Аечка вылетела из комнаты. Вернётся, иного не дано.

***

Днём, ближе к полудню, в поместье прибыл имперский гонец. Необычное событие, отчасти тревожное. Пэры Лампары, за исключением единиц, о Небесной посланнице ещё даже не слышали. Простые труженики и подавно считают химер «тварями тёмными». Человек мог краем глаза заметить Митрию или Алеру, испугаться, пустить слух, разворошить улей.

Пожилая экономка спасла ситуацию: заслышав коня, отправила драконью делегацию погулять на заднем дворе. После, она с поклоном приняла конверт в сопровождении прилежной Ноа и обученной манерам Аи.

Письмо назначалось «леди Россе, чистой дочери Его, гостившей в Доме Равновесия». Такую вуаль накинул барон Де Прэт, укрывая личность Астры.

– Фата заморочился, – оценила волшебница, водя пальцами по золочёной бумаге, прижатой толстым сургучом.

Текст по большей части был бессмысленным. Погода, здоровье несуществующих родственников, пожелания – читать скучно. Лишь последняя строка зацепила юную дзе:

– «Соль земли очистила помыслы страждущих, двигаюсь к истокам благим. С уважением, Десперата», – прочла она в слух.

Норенс оторвался от каши, Алера зачастила хвостом, Ая задумчиво наклонила голову.

– Барон подобрал Хокори, везёт её к нам, – заключила Росса.

– Дешифровщиком подрабатываешь? – хмыкнула черновласая ученица, понуро ковыряясь в тарелке.

– Соглашусь с выводом Астры, – заговорила андроид. – У Де Прэта нет причин нам писать «просто так», само письмо – знак, а его радостный тон – намёк. Плюс, ключевые слова: «соль», «двигаюсь», «благо».

– Ага-ага, – закивала волшебница. – Напиши он точнее, подставился бы. Письмо могли перехватить.

За обеденным столом повисло вопрошающее молчание. Все смотрели на Россу. Её бурный рассказ о родах оставил неизгладимое послевкусие.

– Это яйцо… – Норенс отложил серебро, – будет с ней?

– Пхах, конечно. Селёдку проще прибить, чем деток отъять, – развела руками юная дзе.

– Понимаю, – тепло пропищала Алера, обнимая свой живот. – Я тоже очень жду… своих.

– Глупость какая… – обронила Ая, помимо воли став центром внимания. Осуждений не последовало, однако атмосфера потяжелела. – И-извините, я пойду.

– Эх, тебя бы саму обручить. – Фраза юной дзе остановила мирянку.

– Да на кой?! – вспыхнула та. – Носитесь тут…

Девочка оглядела залу, пуще прежнего заливаясь краской.

– Не на имперце же, упаси Всевышний, – поправилась Астра. – Жених с Андропонии в миг бы твою душу вылечил.

– Спасибо, офицер Росса, обойдусь. Не по мне все эти «радости». – Ученица бросила салфетку на стол и вышла.

– Тяжело ей, – вздохнул Норенс, когда за Аей скрипнула ручка.

– Меня винишь, или за укол в сторону мирян обиделся? – надулась волшебница.

– Твоё… – сын Запада прикрыл глаза, – отношение к смертным я знаю. И тоску по Энтинусу вижу лучше других.

– Следи за языком! Ничего я не… – Астра привстала, зарделась.

За дверью раздался сдавленный кашель, а за ним – лёгкий стук каблуков по деревянному полу.

– Понимаю, – молодой лорд дель Норте сплёл пальцы. – Прежде, до того, как я встретил Алеру, моё сердце на части рвалось. Она, – парень с улыбкой повернулся к лисичке, – напоминает мне мою маму, такая же добрая, заботливая, тёплая.

– Ты мне тоже! – химера тут же прильнула к юноше, заурчала. – Мой папа был очень храбрым, сильным лисом!

– Совет да любовь… – Росса села, потёрла виски.

[Где чувства ранят, там и исцеляют. И после бурь дитя воспрянет, да окрепнет], – телепатический канал согрели мысли Митрии. Дракониха, до этого хранившая молчание, поделилась мудростью с птенцами.

– Согласен. – Норенс крепче обнял благоверную. – Астра очень подросла с нашей первой встречи. Раньше, при разговорах о замужестве, почище злобной кошки шипела.

– Ну-ну, взрослый нашёлся, – фыркнула волшебница. – Тебя бы с пелёнок пытались женить, сам бы шипел. Да и с родителями тебе повезло, не было сумасшедшего отца-фанатика под боком…

– У тебя был дядя, мир его праху, – напомнил юноша.

– Да… был… – Росса проморгалась, чтобы унять слёзы. – Всегда меня защищал, берёг, учил…

– Прямо, как Энтинус, да? – провела параллель Алера.

– Да ну вас! Дурачьё! – Юная дзе тоже бросила салфетку на стол и поспешила удалиться.

19. Алый зверь

Лорд дель Норте шёл по коридору. За каждым шагом следовал скрип половиц, шуршала одежда, в ножнах на поясе позвякивал клинок. Он слышал собственное дыхание, биение сердца. С первого этажа доносились обрывки разговоров, шум воды, скрип мебели. Жизнь текла своим чередом.

Остановившись перед дверью Небесной посланницы, Норенс невольно поморщился: сильно заложило уши, стало тихо, как в заброшенной штольне.

Юноша сглотнул, несколько раз стукнул костяшками по тёмному дереву. Удары вернулись ему глухо, будто через толщу воды. Казалось, по ту сторону нет ничего, пустота. Ему очень захотелось уйти, развеять наступающий морок.

– Вам назначено? – Парень не заметил, как открылась дверь. Среди давящей тишины вопрос Ноа прозвучал слишком отчётливо, даже болезненно.

– Да… нет… я… – Сын Запада приложил ладони к ушам, стараясь откупорить невидимые пробки.

Щёлк.

Оттуда, из удушающей пустоты комнаты раздался щелчок пальцев. Звуки дома вернулись, словно им позволили войти. Норенс тряхнул головой, помассировал скачущий висок.

– Пусть войдёт, – спокойно сказала Астра.

Волшебница сидела за столом, смешивая странного вида жидкости в мензурках. Столов стало больше, как и предметов на них.

– Что это… было? – поинтересовался юноша, оказавшись внутри.

– Звуковой барьер, – ответила дзе, не поворачиваясь. – Трудно работать, когда мешают.

– Ты совсем не выходишь. – Парень поспешил убрать за спину мешающие думать руки. – Два дня прошло…

– А зачем? – тем же плоским тоном отозвалась Росса. – Еду приносит Ноа.

– Это да, конечно, но…

– От меня что-то требуется? – Она, наконец, удостоила его взглядом.

– Там, это… Дилижанс Де Прэта прибыл…

Бах!

Астра подскочила так, что её стул отлетел в сторону. Неряшливо вернув мензурки на стойку, юный ангел понеслась к выходу, едва не сбив гостя с ног.

– С этого начинать надо было! – бросила волшебница.

К воротам поместья Астра и андроид прибыли последними. Акулин успела обступить делегация драконов. Встреча шла мирно, обе стороны щедро сыпали комплементами.

– Ого! Такие маленькие! – среди общего гомона выделился восхищённый возглас Алеры.

– Трогать… не нужно. – Хокори сделала полшага назад, поднимая яйцо выше.

– Вот, доставил, получается, как и обещал-с. – От горделивых слов Фаты морозный воздух слегка дрожал.

– Холодно здесь, – пробурчал древний, разминая рельефную мускулатуру.

– Угум-угум, совсем не как дома, – поддержала уважаемого самца бывшая жрица, кутаясь в одеяло.

Вместо того, чтобы влезать, Астра встала позади Аи, положила той руку на волосы. Девочка вздрогнула, повернула голову, насупилась.

– Баронесса, где ваша шапочка? – шёпотом поинтересовалась волшебница.

– Некогда было! – процедила мирянка сквозь зубы.

Кисть юной дзе покрылась голубым инеем, окутывая тело подопечной приятным теплом.

– Вонючка, – огрызнулась та, но не отстранилась.

– Леди Росса, моё почтение! – Де Прэт развёл руки в стороны, как если бы собрался обнять нечто очень большое. Посланница Небес таки получила всё возможное внимание.

С лёгкой дрожью выдохнув подступающую краску, волшебница обошла Аю. Тучный маг тут же поспешил поцеловать её руку.

– Ваши поступки красноречивее слов, мэтр Десперата, премного благодарна. – Росса позволила себе немного дворянского лоска.

– Увольте, мисс, помощь нашим союзникам – высшая награда для меня!

Хокори напряглась позади Фаты, замахала хвостом. По её лицу пробежала гримаса. Терминал акулины «постучал» в телепатический канал Астры. Юная дзе отклонила вызов и с наигранным участием произнесла:

– Путь был долгим, боюсь мне предстоит дорогих гостей проводить, да устроить.

– Воистину так, светлейшая, спешу откланяться. – Барон ещё раз коснулся губами кисти волшебницы на прощание.

Посол Небес повернулась к экономке. Этот жест был понятнее любого приказа. На языке благородных он значил: «Мне что-то нужно от тебя, иначе бы не посмотрела».

– Слушаю, мисс. – Женщина сплела пальцы перед собой.

– Комнаты делегации океана уже готовы. Покажете? Нам с послом акулин нужно побеседовать лично.

– Всенепременно. – Служанка выпрямилась, как робот, получивший приказ. Её цепкий взор сразу посчитал количество столовых приборов. – Предлагаю уважаемому собранию для начала пройти в чайную, согреться.

– А мне… можно остаться? – неуверенно спросила Ая.

Волшебница оценивающе посмотрела на неё, потом на Хокори и коротко кивнула.

Дилижанс Фаты тронулся, химеры, ведомые экономкой, поспешили к камину. На расчищенной площадке у ворот остались трое: акула, дзе и человек.

– Барон солгал, – озвучила причину своего негодования воительница.

– Ага, когда про «высшую награду» пел, – согласилась волшебница, Эфия показал ей то же самое.

– Не злишься? – Хокори прищурилась, гоняя хвостом мелкие снежинки.

– Детектор профессора – инструмент для допроса. Тихая комната, полумрак, точечные вопросы. Всё в таком духе. Использовать его во время светской беседы… уведомления закрывать надоест. Люди говорят одно, думают другое, подразумевают третье и во всём сомневаются. Толстяк исполнил свою роль, этого достаточно.

Разговор без дворянских масок, честный, немного циничный, помог Ае увидеть Астру с новой стороны. Образ девочки-ровесницы треснул, обнажая незнакомое, далёкое существо, которое живёт по собственным законам.

Суть разговора была ещё страшнее: носители терминала отбросили человечность, способны видеть ложь, им открыты сердца смертных.

– Ты сама-то как? Нигде не болит? – доверительно уточнила волшебница.

– Нормально, жить буду, – коротко ответила Хокори, и в этих словах отражалась вся её суть, крепкая простота.

Росса приблизилась к акулине, взглянула на яйцо. Воительница спокойно показала деток врачу, той, кому доверяет. Ая тоже с интересом наклонилась.

Сквозь полупрозрачную плёнку кокона проглядывались две лежащие валетом фигурки, крошечные. Они чуть-чуть подрагивали в густой жидкости с едва различимыми хвостиками. Вокруг них пульсировали сосуды, мерцал тусклый свет.

– Просканирую, – предупредила свои действия Астра, и лишь после коснулась поверхности, испещрённой морщинками.

– Им не холодно? – спросила Ая.

– Мои мальки сильные, – гордо объявила акулина.

– У меня сюрприз для малышей. – С губ юной дзе сорвался смешок, она обнажила клыки.

По лицу Хокори прокатилось неподдельное удивление. Да, человеческая волшебница ей всегда помогала, но подарки детям…

– О, вы с ног попадаете, обещаю! – Росса взяла химеру под локоть, прыгая от нетерпения.

Малая зала южного крыла, где собирались разместить делегацию океана, была пуста. Экономка до сих пор кланялась гостям в чайной. Здесь хвастала красным бархатом мебель, пружинил ковёр, картины пестрели пейзажами.

– Итак, узрите же! – Астра хлопнула в ладони, гася разом все свечи и потянулась к выпуклому занавесу у стены.

Шнур поддался, шторы распахнулись, открывая зрителям яркий магический камень у потолка, а под ним…

– Аквариум? – узнала конструкцию Ая. – Так вот, зачем тебе те кристаллы!

– Кварц, вообще-то! – Волшебница встала фертом. – Да не простой! Оптический хрусталь! Смотри, он огромен! Цельная колба, без единого шва! Девять тысяч литров чистейшей воды, четыре процента соли! А магический камень не только светит и согревает, он…! Селёдка… ты чего?

Хокори стояла, крепко обнимая яйцо, по её щекам текли слёзы. Кончик хвоста стучал по полу от избытка чувств. Она подошла, положила руку на стекло. На дне, выстланном разноцветными камушками, танцевали родные глазу водоросли, в толще воды порхали две небольшие рыбки.

– Ночью, – Росса провела пальцами по стеклу сверху вниз, – свет будет тусклым, вот так. Я наказала Ноа чистить стенки если…

Хокори стиснула подругу в объятьях, алая макушка оказалась на груди молодой мамочки, прижата к яйцу.

– Спасибо… – Одними губами произнесла акулина. – Никто… никогда… – Она сглотнула. – А-а это кто?

– Точно, забыла вас представить, – сказала волшебница, слегка краснея. – Девочку зовут Ая…

– Нет, – воительница покачала головой и указала на рыбок, – я про них.

Юная дзе открыла рот, вопрос начисто выбил её из колеи. Знакомить кого-то с рыбками ей доселе не приходилось.

– Так это… ну, просто… посадила, чтобы аквариум не пустовал.

***

Терпкий запах чёрного чая с нотками барбариса и душистых трав нежно ласкал ноздри. Ангельская фрейлина ровными, точными движениями накрывала низенький столик меж двух роскошных диванов. Увесистые поленья потрескивали в камине, соревнуясь светом и теплом с магическим кристаллом над аквариумом.

Астра опустилась на диван, предложив подругам занять тот, что напротив. Мальков они поместили в воду, созревать. Мягкий кокон застыл по центру колбы, под действием искусственного течения.

Коснувшись прохладной подушки, Ая вздрогнула – действие согревающего заклятья прошло, плечи обдало холодком. Хокори сидела ровно, по-военному, расправив плечи, изредка кидая на детей обеспокоенные взгляды.

– Прижился у вас этот имперец? – спросила волшебница, закинув ногу на ногу.

– Его Видик зовут, – напомнила акула. – Мне пришлось… оставить ему часы, подарок Отца. Помнишь, те, карманные, переводчик которые?

Воительница сплела пальцы, сжала. Жертва ради благого дела сейчас ощущалась, как грех.

– Вернём их, со временем, – поспешила подбодрить её Росса. – Я уже работаю над устройством перевода. Надо же будет расам как-то общаться, когда я улечу…

– Можете помочь, пожалуйста! – не дождавшись, пока наставница закончит, выпалила Ая. Просьба была адресована Хокори.

– Я? Чем? – Девушка от неожиданности втянула голову.

– Ну… – мирянка встала, но даже так щуплая фигурка пропадала на фоне массивной химеры. – Мы когда занимаемся с Астрой… её мана воняет! Она говорит, я придумываю!

Юная дзе буркнула себе что-то под нос, однако мешать разговору не стала.

– Давай думать. – Акулина положила руки на колени, выпятила нижнюю губу. – Я тоже пахну плохо?

– Кхм, – девочка слегка смутилась, – по́том, чуть-чуть.

– А это? – Хокори подняла кисть с приточенным к ней ядром боевого облачения.

– Здесь, – Ая задумалась, – чувствую ману, чистую, немного «металлическую».

– Понятно. – Вождь встала, понюхала макушку мирянки, а после обошла Астру сзади. – Выпустишь энергию?

– Только попробуй гадость ляпнуть… – без удовольствия предупредила волшебница. Её окружила голубая дымка.

– Мне всё ясно. – Химера развела руками.

Обе девочки вопросительно воззрились на акулу. «Профессор Селёдка» в качестве лектора смотрелась очень необычно.

– Росса пахнет… сильно, – начала объяснять Хокори, скрупулёзно подбирая слова. – Нотки тоски, чуток детской спеси и много напора, как у крупного, кровожадного хищника.

От описания подруги юная дзе даже выпятила грудь.

– Ты ведь уже пугала зверей своей аурой, помнишь?

– Хах! Это другое! Плюнь я так в Аечку, она бы скукожилась! – не согласилась офицер Андропонии.

Когти воительницы сжали плечи Россы.

– Перед тобой слабая самка, малёк совсем. Её не надо специально давить, чтобы расплющить. «Вонь», как она выразилась – это запах соперницы, другой самки. Природа кричит ей: бейся или беги, здесь чужая территория.

– Эфия? – Волшебница заломила бровь.

– Рад, что вы, наконец, решились вспомнить обо мне. Пьеса всё та же, актёры похожи, а моя носительница до сих пор спотыкается. Думаю, юная акула хотела сказать, что восприятие чужой маны зависит от множества факторов. Возраст, характер, взаимоотношения, пол – лишь начало списка. От себя же добавлю: фильтровать энергию – полезная, этичная привычка. Офицер Протей уже говорил вам об этом.

– Очистка маны снижает КПД на целых десять процентов!

Терминал издал вздох разочарования.

– Десять процентов не потеря, а налог на совесть. Бережное отношение к мирянам говорит о дзе громче любого подвига. Особенно это касается таких чувствительных особ, как ваша ученица. Давить на оголённый нерв, тормошить древнейшие инстинкты, просто потому что можете… Таким ангелом видит себя Астра Андропонианская?

Росса опустила взгляд, сжала губы. Все комплименты Норенса теперь звучали, как «заигрывание с самкой», реакцией потенциального партнёра. Гордость за цветочный аромат улетучилась, будто и не было.

– Ладушки, мои дорогие, – нарочито весело сказала волшебница, стараясь разбавить растекающееся в груди чувство вины. – Тогда будете помогать с тестами.

Отойдя подальше, к окну, посланница Небес развернула с десяток окон нейроинтерфейса в виде голограмм. Этим жестом она хотела показать: так я работаю, вот он, мой мир. По мерцающим экранам бежали формулы, строились и распадались начертания. Астра задумчиво бормотала себе под нос: «фильтр сюда, или…», «эта строчка мешает…». Процесс написания магического кода завораживал.

[В базе данных имеется готовый код], – подсказал Эфия.

[Сама напишу, не нужны мне подачки.]

[Я вас настолько обидел? Можем обсудить.]

[Скорее, напомнил], – пальцы волшебницы порхали по виртуальной клавиатуре. – [Сила – это хорошо, но становиться новым Протеем… фигушки. Буду правильным ангелом, насколько смогу.]

Ая наблюдала за работой наставницы, затаив дыхание. Начертаниям та её не учила, требовала напрягать волю. Девочке было почти физически больно, что блокнот остался наверху.

– Ну, ребятки, готовы? – Юная дзе отключила голограммы.

– К чему? – хором отозвались подруги.

– Будете нюхать, особенно ты, Аечка.

Астра расслабилась, отпустила энергию. Мана бесконтрольно хлынула из источника, каналы души вздыбились, глаза вспыхнули лазурью. Гулкий вихрь силы выбил стекло позади волшебницы, задрожали стены. Хокори поспешила закрыть мирянку собой от ударной волны.

– Что скажете? Воняет? – Чтобы образ вышел законченным, она «нарисовала» иллюзией крылья за спиной и золотой нимб, призвала скальпель-меч.

– Прекращай, Ае нехорошо, – серьёзно потребовала акула, придерживая мирянку.

– Ц, вам не угодишь. – Волшебница скривилась, втягивая ману обратно.

За дверью послышались шаги – гости поместья спешили узнать, какая беда заставила дзе высвободить столько сил.

***

Астра:

– А мне неудобно, – пожаловалась Селёдка.

Мы вышли прогуляться. Мне захотелось подышать, и акула решила составить компанию. Нас окружали заиндевевшие перголы, сад уснул до весны. Под ногами хрустели ледышки, пахло… холодом.

Не люблю зиму, слишком пусто, мертво вокруг. Лучшее время года – середина весны. Грязи уже нет, жары особой тоже, свежо, в меру прохладно. Сейчас же такой дубак… сто шуб натянешь всё равно продрогнешь. Благо летнее платьице вашей продвинутой волшебницы технологиями смазано.

– Что именно? – Я мерно шагала, убрав руки за спину.

– Ты, без запаха. Раньше я сразу знала, злишься ли ты, напряжена или радуешься. Теперь, – она кивнула на идущую сзади Ноа, – ничего, как у этой.

– Может и славно… – Несколько шагов под аккомпанемент снега. – Не зря же речь изобрели. Настоящая Я в словах, мало ли, чего там моё тело вещает. Суть магии – воля, контроль. Любое заклинание обязано быть спланированным, каждый жест. Фонить эмоциями – пустить силу на самотёк... Выйдет не волшебница, а…

– Берсерк. – Подружка взглянула на свои когти, вздохнула.

– В бело-золотом городе придётся фильтровать, постоянно. Правила такие. Считай, заранее начала. Наша Аечка хорошая «антенка», – пошутила я, пытаясь разрядить атмосферу.

– Это ведь несправедливо, да? – Глаза акулы блеснули какой-то наивной, практически детской тоской. – Ая родилась слабой, больной, с…

– Мутацией души, – подсказала я.

– Да… за что ей это?

Ну и вопросики, рыбина… Хоть стой, хоть падай. Как отвечать, когда ответа нет? Аечке не повезло. Всё. Просто так вышло. Прикрыться «Волей Господней» и то вразумительней было бы.

– Андропония всех уровняет, – наконец выдала я. – Здоровье, мутации, даже само время там – бессмысленные переменные. Талант – он вот здесь, – мой палец коснулся виска.

– Ты… хочешь забрать Аю с собой? – брови подружки взлетели вверх.

– Именно. – Я широко улыбнулась. – Полумеры хуже бездействия.

Селёдка задумалась, но, к счастью, часть напряжения покинула её плечи. Пока ответственная мамочка что-то кумекала, я включила медицинские сканеры. В целом нормально, здорова, но источник…

– Знаешь, похоже красная мана сложнее, чем берсерк, – Хокори прервала мои думы. – Только не перебивай, дослушай, ладно?

– Раз уж ты просишь.

– Мы всегда думали, что сила воинов абсолютно неуправляема, бьёт врагов, ро́дных, всех, ей неважно. Однако после… – она сглотнула, – после бойни на пляже, я увидела её иначе.

Подбирая слова, подружка бродила туда-сюда. Снег бережно запоминал пятипалые отпечатки драконьих лап.

– Моя энергия… она… Когда сунешь руку в огонь, та сама отдёргивается, верно?

– Рефлекс, да.

– Но здесь глубже! Как зверь, который поселился внутри, который думает сам, дерётся, выживает! – Акула бурно жестикулировала.

– Это я видела…

– Не-ет, ты не видела, не могла… я не рассказывала. Зверь, он… узнаёт! Хомарико узнавал, Хорхеса, тебя. Мана говорила со мной, понимаешь?

– Готов подтвердить феномен, офицер, – вклинился в беседу Железка.

– И, профессор, каков твой вердикт? – Я скрестила руки на груди. Всё-таки диагноз терминала удобоваримее будет, чем каша из головы дикой химеры.

– Ситуация, простите, сложная в своей простоте. Представьте, если бы ваши рефлексы настолько прогрессировали… – Эфия задумался, терминал начал нагреваться, нещадно кушая ману, – что сформировали отдельный мысленный центр внутри мозга носителя. Ближайший известный аналог… я.

– Симбиотический субъект? – Уточняла я у компьютера, но ответить Хокори решила сама:

– Нет! Зверь… это я! Как тебе… как бы… да *****! – Акулий хвост поднял метель. – Энергия следует за моими мыслями, не за теми, которые думаю, а за теми, которые хочу думать!

– Например?

– Во всём! Гнев, любовь, забота, не важно! Сила чувствует, чего я хочу, подталкивает! – Дыхание подружки сбилось от напряжения. Изо рта валил густой пар. – Она… действует ещё до того, как я взвешу, разберусь. На пляже… мана пробудилась чтобы спасти меня и… – Селёдка посмотрела в сторону поместья.

– Слушай, тебе не холодно? – спросила я, слегка наклонив голову.

Вопрос зрел давно, настал его час. Если вы решили, что это попытка тему сменить, или хуже того игнорирование слов рыбины… ошибаетесь.

– Не-а. – Вот и Хокори тоже нахмурилась, гадина.

– Думай, ну же! – Пришлось топнуть ножкой. – Минус двадцать на дворе, а ты в гидрокостюме, босая!

Лицо воительницы покосилось, смялось очень глупой гримасой. Будто языком из дальних зубов что-то достать пытается. Мыслительница, блин.

– Похоже, м-м-м~, – она попыталась обратиться к душе, но я помешала:

– Дай-ка мне.

Мединские сканеры хороши, спору нет, однако их потенциал ограничен цифрами и графиками. «Зверя» они засечь неспособны. В таких делах опыт нужен, настоящая волшебница. Нет, я не хвастаю, снова не угадали. Синяя мана тоньше работает, вдвое мельче частицы. Проникну, ощупаю, исследую феномен.

Когда моя ладонь коснулась груди Селёдки у солнечного сплетения, та рефлекторно втянула живот. Тонкие струи силы потекли по сосудам сквозь ткани.

– Спокойно, дыши, «вкуса» не будет, зря я что ли чисткой запарилась.

Я закрыла глаза.

Магия – наука, паззл возможностей, лабиринт вероятностей. Всегда есть шанс отыскать сокрытый сундучок. Хотелось бы иметь ответы. Твердить «не знаю» с тупой моськой – позор для дзе! Лезть внутрь, там, на пляже, сразу после родов, грозило осложнениями, один дьявол знает, какими. Что же, сегодня я познакомлюсь с тем, кто засел в рыбине, лично!

Тело Хокори встретило меня густым, душным жаром. Как в доменной печи! Знаете, говорят: «чужая душа потёмки». Хрена с два! Здесь жуть, как светло и громко! Эмоции, мысли, обрывки воспоминаний; всё течёт, кричит, пылает! Так быть не должно! Из ядра моего костюма поступает обычная, синяя мана! Откуда красные фейерверки?!

Проникнув глубже, я увидела его, источник. Потухшее сердце души окружали остатки алой силы, сформировали пузырь. Синие частицы врезались в барьер, подпитывали, краснели, лопались, выделяя много тепла. Такой грохот стоял…

Сам пузырь встретил меня… апатией. Странно. Стоило коснуться, как меня оттолкнуло, подушечки пальцев обожгло. Но это… не злость или ревность защитника, скорее… обида.

– Почему он ушёл? – губы сами озвучили «мысли» энергии.

– Астра? – Хокори не поняла, о чем я.

А новость-то звёздных масштабов! Вот так так! Мне, блин, премия положена за научный прорыв! Сейчас расскажу, однако прежде важный нюансик. Видите ли, источник души отнюдь не реактор, ману он не вырабатывает. Источник… можете считать его порталом, антенной, что-то такое. Главное – в него течёт энергия с другого плана бытия. С того самого, на котором обитает Великий Жнец, Заната. Чем лучше развито сердце души, тем больше маны поступает.

К чему это я? Эфия и Селёдка ошиблись! Никакой отдельной сущности нет! Источник подружки не «погас», как мы думали ранее. Это «зверь» блокирует восполнение маны. Почему? Пузырь переполнен тоской, тревогой, одиночеством, ажно нутро леденеет. Видимо слухи о прочной связи с близкими у красных правдивы. Короче, верьте или нет, у энергии воинов послеродовая депрессия! Она жить отказывается без партнёра!

– Тебя греет борьба, столкновение энергий, – чуть слышно произнесла я.

Аккуратно разомкнув веки, чтобы не нарушать концентрацию, я обнаружила себя в объятьях акулы. Моя щека на её груди, руки вдоль тела висят. Точка контакта сменилась, а я и не заметила…

– Что… ты видишь? – Подружка сглотнула.

– Рыдает душа. Невыносимо быть одной. Лучше сгинуть. Сердце болит, когда нет его рядом. – Слова, напоминающие чревовещание, падали в воду глыбами льда. Пульс Селёдки становился чаще с каждым всплеском, ощущался сквозь кожу. – Выбита ложка из рук, синяя каша залила красный пол. Пар обжигает, спасает от холода, но это не борьба за жизнь, это война за право умереть.

Селёдка промолчала. Пустое, слова избыточны. Чувствую, знаю, вижу насквозь. Нет больше «зверя». Болит у неё, у самой, пропало оправдание.

– Прости, – сорвалось у меня. Я ненавижу извиняться, однако сейчас по-иному нельзя. – Эту силу дала тебе я, сочинила внутренний ад. Эксперимент провалился, признаю. Пузырь можно лопнуть, душу очистить, вернуть прежнюю…

– Нет. – Она крепче меня обняла. – Я… всегда была красной, не маной, характером. Всегда дралась, кусалась, кричала… Ты просто выпустила… настоящую меня.

– Кто я для тебя?

– Р-раньше, – Хокори снова сглотнула, – Протей был единственным, моим миром, Богом, Отцом, Создателем. Теперь же, вы оба… Я больше не чувствую разницы.

Пузырь встрепенулся, красная мана подтвердила слова. Поразительно, сколь сложен мир. Энергия, рождённая яростью, любит так сильно… Сила, что способна разрушать, внезапно ценит семью, ценит «вместе».

Я сосредоточилась, коснулась алого барьера, погладила «зверя» незримой рукой. Открылся канал телепатии:

[Я люблю тебя. Клянусь защищать, быть рядом, поддерживать. Всегда.]

Такие смущающие слова! Уши горят! Подумать не могла, что скажу их впервые какому-то сгустку частиц! Однако, это помогло! Внутри пузыря пошла реакция, мощная!

Рыбина едва успела меня оттолкнуть. Всего секунда и её тело вспыхнуло силой. Снег растаял под лапами, перголы озарило бордовое зарево. Не женщина, не мать, даже не акулина. Адепт красной энергии.

Сидя на пятой точке в сугробе, оставалось лишь глупо хихикнуть. Контакт с чужими эмоциями… Если Аечка рядом со мной такую же какофонию слышала… Стыдно-то ка-ак…

И почему постоянно с тонкими материями работать приходится?! Надоело! Хочу быть боевой волшебницей, а не вот это вот всё!

20. Шоколад, мазут и берёзки

Астра:

Темнота и цифры, цифры и темнота. Нет звуков, осязания, запахов. Разноцветные линии пересекаются, складываются в круги, распадаются. Перед каждым пробуждением такую «заставку» вижу.

Эфия обслуживает мой мясной домик, чтобы день начался без ломоты и зевоты. Скучное спокойствие, отстранённое, мирное, когда ещё не знаешь, что ожидает за ве́ками. Сегодня, правда, калейдоскоп пляшет дольше обычного. Вчера знатно напрыгалась.

Тихий звуковой сигнал в телепатическом канале возвестил об окончании процедуры. Я вдохнула.

[Доброе утро, офицер. Все системы стабильны, жизненные показатели выше зелёной отметки. Погода – пасмурно, пятнадцать градусов ниже нуля. Список дел пуст.]

[Пуст, как же, ага. Я просто ничего не записываю, а то будешь гундеть…]

Сев на стул перед зеркалом, я вслепую потянулась за гребнем. Кожи коснулись прохладные пальцы Ноа, вложили в руку искомый предмет. Да, волосами тоже профессор занимается, но сам процесс – помогает думать.

[Так будет всегда?]

[Боюсь, мне недостаточно данных, чтобы ответить. Сформулируйте вопрос точнее.]

Пхах, железяка хитрая. Когда не надо – мысли читает, а тут скромника включил.

[Долгий сон после перегрузок, боли всякие, техобслуживание это… Столько тренируюсь, толку ноль.]

[Офицер, каким уровнем магии мы оперируем, подскажете?]

[Средним, наверное?]

[Правильно, по шкале Андропонии, разумеется. Для людей, особенного этого, конкретного мира, подобные чары сродни Чуду. Ваш организм создан в Городе, требует много энергии. Душа пока не поспевает. Об амбициях и подвигах носительницы лучше вообще умолчать.]

Где бы я сейчас была, если бы геройствовать перестала? Где были бы все? Померли бы, давно и скоропостижно. Легко бывает в сказках, реальность же не позволит бросить страждущего, забыть. Сердце от чувства вины лопнет.

Вчера новое письмо пришло. Красивое, тесьмой золотой украшено. Свёрток доставил максимально экзотичный гонец – на мотоцикле. Лицо экономки надо было видеть! Коренастый, борода из-под шарфа торчала, плазменный пистолет к поясу приточен; сунул мне бандероль, скрипнул что-то по-гномьи, пришпорил своего жеребца и был таков.

Само письмо… зачитывать вам смысла нет, сплошь поклоны канцелярских крыс. Главное: встреча с табуретками… скоро.

– Какой умник додумался в свёрток плитку шоколада сунуть?! – Я бросила яростный взгляд на цветастую обёртку у зеркала.

– Знак вежливости, полагаю, – озвучила предположение Ноа.

– Я им ребёнок, что ли?!

– Выбросить? – Андроид уже потянулась к сладости.

– Нет-нет, – я вздохнула, настойчиво игнорируя ухмылку фрейлины. – Мирян угощу, за чаем.

Снаружи, вне звукового барьера, меня вновь встретил мир. Стук сапог по деревянному полу, вой ветра и… крики?

– Голову тебе снесу! – прилетел рык Селёдки. Что она там опять учудила?

Добравшись к парадной лестнице, я увидела посла океана и Платою друг напротив друга. Хокори обнажила меч, воин-дракон был безоружен.

[Когда сражаешься, следи за противником], – посоветовал Мелетиас, двигаясь боком вокруг акулины. – [Живи в голове врага, пойми его, предугадывай.]

А, понятненько, тренируются. Я уж хотела вмешаться. В углу, затаив дыхание, сидел Норенс.

Наша красная подружка поддела Зверя, мышцы набухли, клинок свирепо засвистел, но… ящер легко увернулся, просто торс развернул. Воспользовавшись дикой инерцией рыбины, Платоя отправил ту лететь дальше, лбом в колонну. Больненько.

– Развлекаетесь? – заметила я, спускаясь к дуэлянтам.

– Помогаю, – коротко, вслух, ответил Мелетиас, с трудом формируя слова зубастым ртом.

– Пошёл ты…! – Хокори тёрла ушибленное место. – Дай только срок, порву! Моя сила вернулась!

– Вы чем заниматься должны? – Я скрестила руки на груди и обвела скоморохов взглядом. Мальчишка сразу голову втянул.

– Он! Он, ведь! – Воительница тыкнула когтем дракона.

Я разочарованно покачала головой, прикрыла веки. Схема поместья появилась в моём сознании, Эфия отметил живые организмы синими точками.

– Потом, всё потом, Селёдка. Коротышки скоро будут здесь, надо придать этой халупе Божеский вид. Твои ро́дные, вон, с тряпками на́саются, мыльные все.

Дракон молча кивнул и вышел. Умничка.

– А Митрия с Алерой у печи крутятся, им бы помочь… – полетел намёк юному лорду.

– Д-да, бегу, – парнишка поспешил скрыться. Мы с акулой остались одни.

– Командирша, – хмыкнула рыбина.

– Не я виновата, что вас пинать приходится! Гномы будут здесь к вечеру! Ты хочешь мира на планете или как?!

– Хочу. – Она опустила глаза. – Просто… победить эту ящерицу…

– До сих пор мучаешься из-за того случая в драконьей деревне?

– Угум, Платоя тогда меня заломал, будто малька…

– Неудивительно, – я поджала губы, размышляя, – он – древний воин, постарше Хорхеса, вероятно. Всю жизнь сражается. Дать совет?

Хокори сдвинула брови. Неужто сомневается? Хех, пусть только посмеет после всего.

– Слушаю, – наконец решилась подружка.

– Ударь меня, любым способом.

– Серьёзно? – Селёдка ажно руки опустила.

– Ага, или струсила? – Я легонько усмехнулась, подтверждая серьёзность своих слов. Если окажется, что она боится мне навредить… Оскорбляет, сильно.

Этот спектакль надо было видеть. Акулка несколько раз сжимала кулаки, однако сомнения крепко вцепились ей в задницу. Прыгала вокруг, пыхтела, растопырив плавники… Когда удар, всё же, случился, то попал вскользь, где-то возле скулы.

– Ещё раз, – потребовала я, небрежно стряхивая искры с защитного поля.

– Не могу я! – гаркнула Хокори. Её голос эхом прокатился по дому. – Ты же… партнёр моей маны…

– Эвано как. Выходит, вождь даже своей мане не командир? Приступим, времени мало. Другой, достаточно прочной груши, у нас нет.

– Может, придумаем что-то… – Воительница попыталась выкрутиться, но я просто убрала руки за спину в ожидании.

Снова пыхтение, раскрытая пасть, борьба с собой. Смешно и глупо, да. Одна беда от «силы» такой, чесслово. Врагу не пожелаешь.

– Ну, и? – Я повысила тон.

– Тихо! Дай собраться! – Глаза Селёдки бегали туда-сюда.

– Делай, что я приказываю, тупая рыбина! Живо!

– Да ты *******! – Кулак, сдобренный энергией воинов, прилетел мне прямо в нос.

Превентивная защита сработала: поле выстроилось плотными полупрозрачными гексами, поглотило удар. Не зря профессор свой хлеб кушает.

От первого успеха у Хокори слёзы навернулись. Её мана пахла шоком, страхом и виной.

– Отличненько, – я сложила пальцы вместе, – теперь попробуй провести две атаки одновременно в разные части тела.

– Дабл-джеб? – с хрипотцой уточнила Хокори, козырнув сложным словом. Видимо от Протея услышала.

– Ты слушаешь, вообще?! Я же сказала «одновременно»!

Стыдно признавать, но учитель из меня абсолютно никудышный. Слишком быстро из себя выхожу, любая мелочь бесит. Особенно, когда с первого слова не понимают.

– Бьёшь, и прежде, чем удар долетел, врубаешь ману на полную, отдёргиваешь руку, и наносишь ещё удар. Разница должна быть меньше микросекунды. Этот приём называется «Ски́а», основа всех красных техник.

– «Одновременно»? – повторила подружка, глядя на свой кулак, будто ожидая совета.

– Верно! – Я подняла палец вверх. – Это манипуляция моментом атаки, существование одного объекта в разных точках пространства. Платоя, может, и опытный, однако такого точно не видел.

Акулка махнула пару раз на пробу, подстегнула зверя, ударила раз, другой, третий – ничего, только быстрые джебы.

– Смогу ли я? – Она выдохнула, погасила силу.

– Пипинкинус смог, и ты справишься. Тренируйся. – Я развернулась, чтобы уйти.

– Подожди, – Хокори выкорчевала когтями из запястья ядро облачения, – ему пора вернуться к хозяйке.

О, точно же, забыла совсем. После всех тренировок, в аксессуарах будто бы пропала нужда. Так выглядит прогресс? Ладушки, пусть подарок учителя станет моей визитной карточкой, образом Небесной посланницы.

Я взялась протирать синенький камешек платочком. На пляже Эфия помог окружить ядро надстройками, чтобы оно принимало форму браслета, питало подружку. Пришло время их удалить.

– Теперь хоть высплюсь нормально, – проворчала Селёдка.

– А?

– Камень этот, постоянно пульсировал, как тихий стук в голове.

Приложив артефакт к уху, я услышала… ничего. Только шум своей крови. Неужели рыбина чувствительней меня? Невозможно. Наверняка у неё воображение разыгралось.

– Ты уже придумала малькам имена? – смена темы помогла мне выбросить лишнее из черепушки.

– Мы ведь ещё не знаем их пол. Вдруг… – Акула выглядела задумчивой, почти мечтательной.

– Знаем. У тебя будут мальчик и девочка.

Да-да, пол обычно скрывают, интригу создают, ждут вечеринку-сюрприз. Ну, а я… предпочитаю конкретику.

***

– Офицер Росса! – волшебницу окликнули со спины.

Оставив Хокори тренировать новый приём, посол Небес шла в южное крыло, к аквариуму.

– Ась? – Астра обернулась. К ней, сжимая вехотку, спешила Ая. Вид у девочки был настороженный.

– Офицер… – оказавшись рядом, она округлила глаза.

– С чего такие церемонии? – Росса вытянула губы трубочкой.

– Ну… вы… Я всю ночь не спала, думала… Вы ведь…

– Так, – волшебница положила руку на макушку подопечной, – давай ты всё спокойно расскажешь, злиться не буду, обещаю. От меня опять плохо пахнет?

– Нет! – Ая отрицательно покачала головой, перебирая вехотку в руках. – Просто… мы ведь вместе учились, были ровесницами… почти. А вчера… – она сглотнула, не решаясь сказать «ты», – тот поток силы, чистый, настоящий…

– Глаза и магическое чутьё разошлись во мнении? – попробовала угадать Астра и девочка энергично закивала. – Ты помнишь старую меня, возможно, даже слишком хорошо. Принять, поверить, что всё иначе – сложно. Это нормально. Когда мы возвращались с каникул между семестрами, похожее чувство было, да?

– Угум. Я извиниться хотела, за своё отношение.

– Не надо, – твёрдо заявила Росса, поглаживая Аю. – Прошлое – случилось, оно останется с нами навечно. Его нужно принять, переварить и отложить в архив.

– Меня… гложет… многое. – Маленькая ученица набралась сил, чтобы поднять глаза.

– Лекарство есть! – Астра хитро подмигнула. Перед лицом девочки возникла шоколадка, подарок гномов.

– Это…? – Ая попыталась прочесть надпись на этикетке, однако язык подгорного народа не поддался.

– Шоколад, плитка, конфета такая. Очень вкусная. Закончишь мыть посуду, экономка нальёт тебе чаю.

Мирянка скуксилась, зажмурилась, сдерживая набежавшие слёзы. Вехотка мешала принять подарок двумя руками, поэтому была небрежно затолкана в карман юбки.

– Ну чего ты? – Волшебница поспешила обнять подопечную. – Грустишь – плачешь, радуешься – тоже глаза на мокром месте. Привыкай улыбаться, ладненько?

– Х-хорошо…

***

– О чём задумалась? – Тонкие пальчики Ноа легли на плечи хозяйки.

Астра стояла у аквариума, пустой взор следил за поднимающимися пузырьками. Ангельская фре́йлина, как всегда, была позади, стараясь массажем разжать тиски, сжимающие сердце хозяйки. Прогрессивный мышечный каркас, к счастью, в подобном уходе не нуждался.

– Обо всём, – вздохнула юная дзе. – Целый роман накалякать могу. Толку-то?

– ИИ, обычно, составляют таблицу: от самого худшего к лучшему. Проще решать поэтапно, – подсказала андроид, сжав основание шеи волшебницы.

– Психологом заделалась? – Особо крупный пузырь поднялся со дна, скользнул по водоросли, задержался у яйца и лопнул на поверхности. – Ненавижу я это.

– А конкретней? – Ноа позволила себе короткий звонкий смешок, чтобы разрядить атмосферу.

– Работать послом. Знаю, умею, могу любого вельможу за пояс заткнуть, всё детство натаскивали, но ненавижу. – Росса сжала кулаки. – Все эти ужимки, притворства, поклоны…

– Тебя смущает именно ложь? – Массажистка вопросительно наклонила голову.

– Нет… правда субъективна и неустойчива, а истина – невозможна. Меня сам процесс угнетает. Нет отвращения прям, просто… Занимаясь нелюбимым делом быстро устаёшь, нутро тяжелеет, а цель… бестолковой начинает казаться. Будто сам организм отвергает работу. Как представлю будущую встречу… Проще в горячую точку отправиться.

– Помнишь, когда ты нарисовала своё первое заклятье? Тебе лет пять было. Сразу побежала дядюшке хвастаться. – Андроид знала, что работу сделать придётся, поэтому решила всколыхнуть прошлое, мягко перевести думы девочки в другое русло.

– Странный выбор для архива, профессор, – прыснула Астра, взглянув на терминал. Эфия предпочёл не нарушать интимность сцены комментариями.

– Девочка прыгала возле стола, пока магистр рассматривал её каракули, срисованные из учебника, – продолжила Ноа. Воспоминания, полученные из бэкапа хозяйки были расплывчатыми, однако точно передавали суть. – Дитя Истины пытался оценить «пробу пера», объяснял ошибки, но племянница не слушала. Движение седых бровей, удивление, снисходительная улыбка – их малышка желала больше каких-то там знаний.

– Коришь меня за тщеславие?

– Нетушки. – Оптический хрусталь отразил за спиной волшебницы преданный взгляд фрейлины, какой мог быть только у неё – созданной во имя служения. – Лишь напоминаю: нас окрыляют маленькие радости, делают жизнь цельной.

– Кхм, – компьютер решил вставить слово, – вы всегда стремились восхищать, сиять, если позволите. Это проявлялось во всём и везде. Даже сапоги защитного костюма, тяжёлые, шумные. Мы могли их изменить, правильно? Вы же, предпочли топать, сообщать о себе.

– Всё-то вы знаете, железки. – Юная дзе с улыбкой взглянула на ядро облачения в руке, приложила его чуть выше пупка. Платье из шестигранников воплотилось из облаков маны, заменяя хлопок. Она несколько раз стукнула бронированной пяткой по дощатому полу.

– Лучше? – уточнила помощница.

– А хочешь, – Астра резко к ней обернулась, сложив руки за спину, – я тебя удивлю?

– Моя база данных велика, – игриво предупредила фрейлина.

– Наблюдай, смотри во все глаза, иначе проморгаешь!

Радужка волшебницы вспыхнула, по ней скользнула сирень. На лбу фокусницы проступил пот, покосилась осанка. Она едва устояла.

– Ну, поняла? – спросила Росса, охрипшим голосом.

– Нет. Ты очень много маны потратила, разом, в никуда. Фиксирую нарушение закона сохранения энергии. – Ноа действительно выглядела ошеломлённой.

Словно кивая невидимым зрителям, девочка подняла ладонь, на которой возникла голографическая проекция: куб, исписанный вдоль и поперёк магическим кодом, языком Андропонии.

– Узнаёшь? – Она обнажила клыки.

– Естественно, – андроид казалась напуганной, – однако большего подсказать не могу. Для младшего офицерского состава информация засекречена.

Астра рассмеялась, триумфально, громко. Она добилась своего: сбила помощницу с толку. Сенсоры андроида были не способны засечь Чудо.

Начертание конвертации, из синей в сиреневую, Ая мучается с ним каждый день. Юная дзе повторила его, наполнила глаза силой Всевышнего. Пусть на миг, мимолётнее искры, этого оказалось достаточно.

Внутреннее строение андроида открылось магии, которой неведома мера. Подкожный слой искусственного тела, призванный хранить военную тайну небесной твердыни, отражать лучи сканеров, гасить волшебное зрение – проиграл. Девочка увидела «Куб» – элемент питания, сокрытый за грудными пластинами фрейлины, гордость создателей.

[Поздравляю, офицер, прекрасное исполнение], – дружелюбно обратился к носительнице Эфия. – [А теперь, позвольте я сотру из вашей памяти секретную информацию. Во избежание.]

– Да-да, валяй. – Волшебница устало опёрлась на плечи Ноа.

Затылок девочки потяжелел, очертания размыла пелена. Росса всё ещё помнила, что ядро фрейлины есть, но без деталей, как давно позабытое, укрытое временем. Компьютер обеспечил её безопасность, снова, всегда.

– Так-с, теперь можно и перед гномами потопать. – Астра сглотнула комок.

***

Крупные хлопья снега кружились, попадая в жёлтый круг света от масляных ламп. Ветер скрипел цепями; навес второй парадной, у северного торца поместья, обступила вьюга. Непроглядная живая тьма гремела металлом, ворчала двигателями.

– Космическая раса использует бензин для езды по поверхности. Скряги. – Едва различимо пошутила Ноа, стоя на ступень выше хозяйки.

– «Всё в дом», они иначе не умеют, – тем же небрежным тоном отозвалась Астра.

Из оврага показалась пара круглых слепящих фар. Тень гусеничного вездехода выползла на площадку перед ступенями, пережёвывая стылую почву.

Глушители машины выдохнули белёсый дым, она встала, как вкопанная; кабина опустилась, прижалась к раме, будто реверанс сделала. Потянуло мазутом.

Крышка откинулась, из неё показалась голова, укрытая танкошлемом, мясистый нос и густая борода. Широкие плечи едва помещались в отверстие. Гном проморгался, смахнул снежинки с усов:

– Посол дзе здеся обитается?

– Обалдуй! – крикнули на него снизу. – Не «здеся», а в сей надземной постройке! А ну вылазь!

Горняки выскакивали по одному, строились перед волшебницей, как единое целое. Рудокопы – клин гвардии, высокие, бронированные, крепкие.

[Комоды с ножками], – бросила Росса андроиду, заменив слова телепатией. – [Интересно, они не оглохли в этой громыхалке?]

Фрейлина лишь коротко усмехнулась.

Последним вылез гном поменьше, из подвида механиков. Ростом он едва ли мог посоревноваться даже с Астрой. Его голову украшали мудрёные очки с множеством линз, на груди висел значок-герб, инкрустированный самоцветами.

– Приветствую, драгоценнейший. – С дежурной улыбкой, заменяющей лицо, юная дзе шагнула к механику, придерживая подол костюма-крепости. – Как я могу вас величать?

– Баргаст, представитель Его Богатейшего Величества, – скрипнул гном, глядя поверх плеча волшебницы на Ноа. Девочка, в тонюсеньком платьице, без терминала ИИ, на морозе…

– Заинтересовал мой андроид? – мягко поинтересовалась Росса, но её маска немного съехала от скрытой обиды: внимание опять досталось другой.

– Андропония любит покрасоваться, забыв о настоящих бриллиантах, – фыркнул карлик. – Что же, наш род готов слушать. Сегодня. – Он выпрямился, коснулся значка, рудокопы позади него повторили позу. Один из гвардейцев достал из-за спины блестящий круглый щит с вытравленным гербом: гора, укрытая облаками, таящая в недрах сокровища.

[Сплав вольфрама и титана.] – Эфия вывел для хозяйки подсказку на нейроинтерфейс.

– Мы подготовили чайную, – волшебница сделала полшага, пропуская делегацию, – поговорим за кружечкой.

Баргаст почти сделал шаг, однако посланница Небес подняла руку:

– Вам и вашим спутникам надлежит оставить оружие.

Гном напрягся, тряхнул бородой. Кто-то из его свиты позволил себе неодобрительно крякнуть.

– С пустыми руками идти? – надавил механик, безуспешно пытаясь изобразить взгляд сверху вниз.

– Правильно, – Астра спиной отошла к ступеням, – и здесь, и на совете рас.

– Свою колдунскую душу ты тоже оставишь снаружи, дева? – продолжил защищаться Баргаст.

– Уверяю, дражайший, будь у вас клинок вместо ладони, я бы сшила для него очаровательные бархатные ножны. – Юная дзе продолжала улыбаться, ликуя нутром от беспомощности гномов.

Посол подгорного народа опустил мозолистую кисть к кобуре, извлёк пистолет, исписанный рунами. Дуло скользнуло вверх, его чёрное око пробежало по ногам ангела, очертило голову Ноа, после чего оружие повисло на пальце. Ближайший гвардеец поспешил забрать у командира «игрушку».

– Щит, наш герб, мы оставим, – твёрдо заявил механик.

– Броня – не оружие, – кивнула волшебница.

[Зря ты им подсказку про протезы дала. Придут на совет с лазерами вместо глаз… Плохенько будет], – заметила Ноа, опасаясь, что гномы воспримут слова Россы буквально.

[Да уж, они те ещё выдумщики.] – Девочка поджала губы.

***

Чайная блестела в свете канделябров. Полы были натёрты до блеска, из камина веяло теплом и запахом хвои. Астра сидела напротив Баргаста, положив кисти на стол, укрытый белоснежной скатертью. Ноа быстро, но с присущей ей точностью расставляла приборы, подкидывала щепу в пузатый самовар.

Прочих гостей поместья юная дзе спрятала, чтобы исключить лишние слухи. В ней должны были видеть арбитра, ту, кто соединяет народы, а не предвзятую добрую подругу. Она выпрямила спину и подняла подбородок, воплощая Город, волю далёкой Андропонии.

– Мы одни в этом… жилище? – Линзы в очках механика несколько раз щёлкнули, сменяя друг друга, он наклонил голову.

– Помимо прислуги, – соврала Росса. – Люди империи расстарались почтить небожителя, выделив место, сообразное их развитию.

– На твоём корабле было бы сподручней, – праздно протянул гном.

Арбитр же перевела эту простую фразу иначе: ангелы города по человеческим домикам не обиваются. Почему мы здесь?

– Вы правы. Однако мой клавиас – разведывательного класса. Вооружён, опасен, но слишком тесен для большой делегации. – Она кивнула на дверь, за которой толпилась стража посла.

– Пташки небесные… только пришёл, а меня уже оправданиями пичкают. – Гном недовольно провёл пальцами по бороде.

– Ваш трон расписал условия мира? – Астра церемониально поднесла к губам чашечку, украдкой намекая, что Баргаст говорит чужими устами.

– Пхах, нечего бумагу пустозвоньем марать. Нам, видишь ли, поверхность побоку. Наземники бурить не мешают, мы сохраняем им жизнь, делов-то.

– О какой глубине и площади речь? – Арбитр позволила себе сплести пальцы и приподнять бровь.

Губы бородача искривила усмешка, линзы очков поднялись, открывая зелёные глаза-бусинки:

– Везде. До самого ядра планеты.

Росса отставила чашечку, выигрывая этим жестом секунду на подумать. Плетёная корзинка с её любимым печеньем так и осталась нетронутой. Она ожидала чего-то подобного: гномы редко остаются в одном мире навсегда. Как только ресурсы планеты истощаются, они покидают обескровленный камушек, летят дальше. Торговать, разорять, приумножать.

– Межзвёздный протокол запрещает губить населённые…

– С пометкой о дате начала работ, разумеется, – перебил волшебницу Баргаст. – Материнский корабль сел здесь задолго до…

– Сканеры Эфии иное показывают. – Астра немного повысила тон, перебила в ответ, следуя обычаям собеседника. – Более того, налицо не только откровенное нарушение кодекса, но и прямая агрессия.

Гном сдвинул брови, задумался. Ангел озвучила имя компьютера, подчеркнула уровень силы. История из архивов его народа столкнулась с возможностями небесной твердыни.

– Могу я обсудить этот вопрос напрямую с ИИ? – наконец выдохнул посол.

– Желаете поднять ставки? – Плечи девочки дрогнули. Ей хотелось провести встречу самой, доказать свою ценность. Однако интерес показать дотошного профессора сварливому коротышке перевесил. – Напоминаю: всё сказанное попадает в протокол.

Волшебница опустила голову, прикрыла веки, сквозь её поры проступила холодная, отдающая железом аура.

– Итак, уважаемый гноме, – получив контроль над телом хозяйки, компьютер обнажил клыки, – каким образом ваш род собирается оправдать нарушение закона о сохранении вселенского многообразия жизни?

Стоило Эфии заговорить, лицо Баргаста смягчилось, он привык к механизмам, знал их, понимал. Построить диалог с абсолютно логичным существом – виделось ему мерной прогулкой по парку. А вот факт, что существо по ту сторону скатерти заключает выгодные сделки лишь с дзе – ускользнул.

Астра уступила лавры, в извращённой надежде насладиться странным, изуверским шоу.

– Машинный разум имеет доступ к документации? – механик сделал запрос, опосредованно, обезличено, как к любому другому компьютеру.

– Положительно. Моя база содержит полный пакет документов. Заявитель: король гор Халлстеинн, – подыгрывая «пользователю», ответил ИИ, не прекращая ухмыляться губами носительницы.

– Чудно. – Гном поёрзал на стуле, предвкушая победу. – Пункт тридцать восемь чётко описывает наши права. Донесите это своей подопечной. Любые дальнейшие претензии клан воспримет, как оскорбление. Полагаю, мы закончили-с.

– Отнюдь, – Эфия и Астра выдали смешок, одновременно, в одном теле. – Я веду запись, постоянно. Вам известно сие обстоятельство? За полгода функционирования на предплечье этого конкретного офицера, мне довелось задокументировать ряд вопиющих нарушений со стороны подгорного народа. Готовы обсудить каждое по отдельности?

Баргаст напрягся, привстал. Линзы в его очках продолжали непрерывно щёлкать, выискивая подвох или злое колдовство. Но единственное, что он чувствовал – как становится меньше под взглядом «железки».

– Что же, почту ваше молчание за согласие и начну. Первый и главный документ утверждает: материнский корабль избрал целью «небесное тело без разумных существ». Планета далека от известных маршрутов, коалиция поленилась проверить, подписала не глядя. Археометрия же показывает, что этой бумажке место в сортире…

Компьютер разошёлся, выдал не тираду, но лекцию, совместил археологию с межзвёздным правом, обернул в приговор. Росса вконец потеряла нить обвинения на середине от потока дат и терминов.

– …Последним штрихом, хочу напомнить о химерах Северного леса. Тоже ваших рук дело. Звери веками стерегут границу, мешают людям покинуть их скудный континент, ограничивают, совершают набеги. Тирания, безжалостная, кровавая – вот моё мнение. Однако, ваше счастье, последнее слово за ней, – Эфия кивнул на сосуд, который одолжил.

Посол короля гор осел, опустил руки. Он ехал сюда упрочить позиции, а оказался первоклассницей в кабинете директора.

[Что же, поздравляю, профессор. Ты победил, иного и быть не могло.] – По телепатическому каналу прокатилась волна разочарования.

[Это ваша заслуга, офицер], – мягко отказался терминал. – [Кто путешествовал, собирал данные, интересовался? А кто ночами сидел, анализируя факты, строя гипотезы? Ваши опыты с кровью химер сделали этот разгром возможным.]

[Ну, хех, знаешь, то, что зверьё «внезапно» обходит дзе стороной, «почему-то». Любой бы заметил.] – Если бы Астра управляла своим телом, то обязательно зарделась бы.

[Я лишь пересказал гному мысли хозяйки, стал холодным рупором правды. Пройдёт немного времени и моя помощь будет избыточна. Безмерно рад быть бронёй ваших слов.]

***

Астра:

Посол затих. Табуретка скрипучая… И на что он рассчитывал? Победить Эфию? Тупость! Терминалы дзе не просто ИИ! Хотя, откуда ему знать. Да, гномы – космическая раса, но в сравнении с ангелами… дикари бородатые.

Что же, пора возвращаться на сцену. Вопросик интересный завалялся.

– Почему ваш клан просто не уничтожил всех разумных? – Мои глаза погасли, мана потеплела.

– «Разумных»? – Баргаст усмехнулся в бороду. Слова давались ему с трудом, суставы словно застыли, не подчинялись. – Когда мы высадились здесь… наши архивы помнят пару десятков отсталых племён. Камни и палки.

– И всё же. – Я наклонилась вперёд. Интересно же!

– Дева-ангел, – он кашлянул, оттаивая, – сложно ль перебить всех комаров до единого? Стрелять с орбиты… дорого. А по болотам лазать с ружьём – не улыбалось.

– Значит, ваши предки вывели химер, как естественных хищников, но расы приспособились?

– Давай ты на вопросец ответишь сперва. – Гном снял очки и достал платочек. – Трон захочет знать размер штрафа… за нарушение.

– Коалиция миров закрыла в прошлом глаза, зачем её тревожить сейчас? – Я пожала плечами.

– Сделка? – Баргаст прищурился, протирая линзы.

– Ага, если бы Его Богатейшее Величество пошёл на мировую, принял условия других рас…

– Например? – Денежный вопрос вернул механика в привычное русло.

– Ваша промышленность…

Дверь распахнулась, показалась борода, тот самый рудокоп с круглым щитом.

– Шеф! Где здесь туалет?

От шока челюсть посла улетела под стул и ему понадобилась секунда, чтобы её найти.

– Кретин! – Баргаст ухнул кулачищем по столешнице, подскакивая на ноги. – Вышел вон!

Сдержать смех было тяжко, щёки судорогой свело. Тем не менее, после кнута Эфии, коротышке просто необходим пряник. Я щёлкнула пальцами и Ноа поднесла гному кружку пива. Напиток создан вчера, из маны, по рецепту лучших подгорных мастеров. Точная копия, каждый атом на своём месте.

Баргаст принял дар, принюхался, ноздри так и порхали. Вижу на его шее кулон серебряный, для проверки на яд. Воспользоваться им посол не посмеет, зуб даю.

– Человеческая империя не в курсе о ваших питомцах, как, впрочем, и остальные. При́мете их условия – они увидят в вас добрых, сознательных соседей, – продолжила я, игнорируя маленький конфуз.

– Значит, голоса других цивилизаций уже заходили, – констатировал карлик, одним глотком осушив половину кружки.

– Слишком креплёное вышло? – учтиво побеспокоилась я.

– Греет, по-домашнему, но рекламировать не стану.

Да, согласна. Судя по составу, для большинства смертных рас – это яд. Про угощения акулин из тухлой рыбы могу сказать то же самое. Кстати, о рыбинах:

– Чтобы примириться с жителями вод, вам необходимо сделать промышленность чище, не загрязнять океан. Людей и наземных драконов это тоже касается, в меньшей степени, но всё же.

– Дорого. – Баргаст причмокнул, однако вместо спора достал старенький планшет, начал записывать.

– По поводу добычи ископаемых: королевство изымает руду, осушает подземные воды, создаёт искусственные полости. Если какой-нибудь человеческий город завтра провалится…

Гном продолжал тыкать мясистым пальцем по экрану. Мои слова ему явно не нравились.

– Обычная берёза выкачивает за сутки двести литров воды. Бурить надо так, чтобы поверхность продолжала цвести.

– И, желательно, в пределах своей территории, да, дева? – догадался бородач.

Знаете, бывают такие моменты, когда делаешь хорошо, а никто не ценит. Связи с Андропонией у меня нет, но кто мешает слетать на клавиасе к ближайшему миру коалиции, наябедничать? Табуреток бы выставили с планеты, причём их же «руководство». Надеюсь, карликам хватит мозгов докумекать, насколько я добрая.

– Подскажите, дражайший, у вас есть с собой карта планеты?

Вместо ответа, гном небрежно бросил на скатерть металлическую пластинку. От неё в воздух взвился разноцветный песок, принял округлую форму.

– Вот здесь, видите? – Я тыкнула западнее Лапары.

– Океан? – Баргаст поднял бровь.

Пришлось театрально вздохнуть и призвать свою карту. Разница оказалась невелика, однако дьявол кроется в мелочах. Участок земли, покрытый бамбуковым лесом, тёплый пляж на подземном вулкане – территория Протея, укрытая магией от взгляда с орбиты. Клочок Города ангелов. Страшный сюрприз для горняков.

– Как давно это… там? – посла одолела хрипота.

Правильно, одно дело проблемы мирян, юридические, локальные, пусть даже Лофос под землю уйдёт целиком. Откупились бы. Совсем другое – обидеть дзе. У разгневанного небожителя дипломатия проста: выстрел с орбиты. Орудия межзвёздного эсминца оставили бы от горного массива карликов кипящее бездонное озеро.

– Несколько веков, подсказать точнее права не имею, – флегматично ответила я, вращая свой шарик.

– Позволь сделать снимок, дева…

Бабах!

Баргаст потянулся к карману, когда нас накрыла волна жгучей ярости. Следом донёсся удар, вперемешку с рёвом, больше напоминающий взрыв. Мир вокруг замер, включилось ускорение разума.

Что я могу сказать… «Нормально», для меня – несбыточная, розовая мечта. Любая беда, если может случиться, обязательно случится.

[Эфия…]

[Боевой режим активирован, все системы в вашем распоряжении, как и моя безраздельная помощь, офицер. Действуйте.]

При максимальном усилении тела каждое движение напоминает танец, некое высшее искусство. Сапоги гулко касаются пола, руки толкают дверь, сносят бедолагу с петель. Коридор, замершая в ужасе гвардия. Повороты, лампы, пульсирующие силуэты на нейроинтерфейсе…

Ещё шаг и… Господи! Замедленная, как внутри тягучей смолы картина: южное крыло, аквариум с яйцом, лежащий на ковре щит и когти Хокори, летящие к горлу рудокопа, прижатого к стене.

Какого чёрта ты забыл здесь, умник?! Туалет усердно искал?! Нашёл? Чем спасать-то тебя? Слова… вряд ли помогут. С заклятьем «Приказ», та же кухня – даже если пробьётся сквозь красную ману, Селёдка успеет пустить карлику кровь. Похоже, выбора нет, буду работать руками, опять.

Моя тушка вклинилась между хищником и жертвой, готовая принять удар когтей. Защитное поле установлено, я схватила запястья подружки, напряглась. Да поможет мне бог сервоприводов.

Хокори продолжала давить, её жёлтые глаза застыли, ослеплённые яростью. Меня она не замечала. Я бы сказала «странно», но нет. Нарушитель рядом с яйцом, на территории матери. Нужно успокоить «зверя», погладить, обуздать!

Сжав пальцы покрепче, я пустила энергию внутрь акулы.

Жарко, душно, обжигает… Красная сила противится, бьёт, не желает пускать. Чем сильнее давлю, тем больше сопротивление.

Проступил пот, задрожали колени.

На границе сознания поднимается гул, нарастает, клокочет.

Бах!

Взор поглотило фиолетово-грязное пятно. Мир исчез, провалился, схлопнулся. После… хрен его знает – я отрубилась.

21. Хлопо́к

Буря маны иссякла. На миг воцарилась непроницаемая, липкая тишина. Девушки и незадачливый гном лишились чувств, осели на ковёр там, где стояли. Огонь свечей извивался в своём дрожащем танце, яйцо с наследниками ангела безразлично качалось среди пузырьков.

– Потерян контакт с управляющим ИИ. – В общей зале южного крыла раздался нейтральный голос Ноа. Её глаза сменили цвет, стали ярко красными. По матовой, безжизненной радужке бежали чёрные строки кода.

Поместье ожило, загремело шагами. Все спешили узнать, что случилось. Первым подоспел Хорхес – он вместе с жрицей ждал окончания встречи наверху, в чайной.

Андроид встретила гиганта на пороге, подняла взгляд, всем видом показывая, что пускать его не намерена. За миниатюрным чудом технологий виднелись пострадавшие, аккуратно разложенные по диванам.

– Вождь! – позвал древний. Тщетно.

Позади него уже собирались остальные. Гости переглядывались.

– Активирован режим карантина. – Ледяной тон Ноа заставил Хорхеса вздрогнуть. – Каждого, кто переступит черту, вне зависимости от статуса, ждёт прекращение жизненных функций. Это первое предупреждение, оно же - последнее.

– Чо? – Акулин не смог понять ни единого слова и уже потянулся, чтобы оттолкнуть фрейлину.

– Стоять! – вмешался пыхтящий Баргаст, расталкивая локтями собравшихся. – Дорогу! Пропустите!

Протиснувшись вперёд, гном взглянул на андроида, нервно сжал бороду.

– Запрос к автоматической системе: описание происшествия и статус субъектов карантина!

Ноа повернулась к нему на полградуса, её движения были рваными, без всякой грации.

– Субъекты живы. До получения ключа доступ к прочей информации закрыт. Ожидайте.

– Это правда, или лжёшь, как хозяйка твоя? Мне ведь сказали, что поместье пустует! Оттого и бардак у вас вечно, пташки небесные! – проворчал механик, приблизив нос к стражнице.

– М-мы можем как-то помочь? – запаниковала Хомарико. Рядом, с тем же вопросом в глазах, стояли Алера и Норенс. Лиса нервно качала хвостом.

– Отставить скулёж! – Линзы мудрёных очков щёлкнули, посол поправил пояс. – Пока эта, Астра вашенская не очнётся, путь закрыт. Она – ключ.

[Наш ангельский ягнёночек сильна, не будет лишним уточнить причину злого сна.] – Шелестя шёлковыми одеждами, к гному вышла Митрия.

– Пхах! И ты, значится, здесь, ведьма чешуйчатая, – крякнул механик. Ему пришлось задрать подбородок, чтобы посмотреть в лицо высокой драконихе. – Колдунство случилось неведомое. Откуда мне знать? Попробуем сунутся, жестянка всех нашинкует, да по пакетикам расфасует!

[Желанье действовать пьянит, но лишь мудрец доволен ожиданием тихим.] – Ста́ршая позволила себе улыбнуться Баргасту, не надменно, а как старому другу.

– Допустим-с. – Механик смутился под взглядом властной и прекрасной женщины.

– Если многоуважаемому собранию угодно, – изобличила своё присутствие экономка, – в главной зале накрыт стол.

Экспрессия господ для пожилой служанки давно стала нормой. Пусть экзотические, но всё же гости. Каждому хотелось присесть, выдохнуть.

– Согласен, чаю бы, – Баргаст кивнул, после чего взглянул на свою свиту. – Вы, парни, вертайтесь к машине, организуйте котелок. Не бросать же нашего обалдуя.

***

Астра:

Темнота и цифры, цифры и темнота. Абсолютный покой, поглощающий, топкий. Нет осязания… звуков… магии… пропало жужжание телепатического канала с Эфией… Тишина.

А куда подевалась «заставка»? Я ведь сейчас проснусь? Кажется… я о чём-то забыла, да? Мы ведь… Воспоминания путаются, жизнь улетает вдаль пожелтевшей киноплёнкой. Вот я среди других студентов поступаю в Академию, а это мой первый питомец, Пушинка… Энтинус опять кричит на рыжую девочку… Как её звали? Какая из этих волшебниц… я? Или скорее «когда». Да, именно, когда здесь я?

Шлепок.

Следуя за неприятным чувством, я открыла глаза. Тишина не прошла, всё ещё давит. Ладони прижаты к горящим щекам. Видимо, стукнула себя несознательно. Так держать, девочка!

[Эфия, статус носителя.]

Ответа не последовало. Куда подевались все звуки?! Надо подняться и…

– Ой-ой-ой!

Стоило двинуть вместилищем, как подоспела адская слабость. Ладно хоть слышу свой голос.

– Так-с, жива, уже хорошо. Ноа учила решать проблемы последовательно. Да-да, размышлять вслух помогает быть «здесь». Осталось понять, «когда это здесь».

– Триста первый год третьего тысячелетия, Астра, – ответ донёсся из пустоты.

– Отличненько, я часто с собой говорила, но услышать ответ… Допустим, умник, что ещё расскажешь?

– Фиксирую нарушение мозговых импульсов. Последствие «Хлопка́». – Передо мной возникло лицо: белые волосы, голубые глаза. Странная какая-то. – Ты приходишь в себя, постепенно.

Это… существо улыбнулось, взяло мои руки и сложило их вместе. Молитвенный жест.

– Старайся глубже дышать, смотри на меня, договорились?

– Ну, хех, ты ведь просишь.

Дышать оказалось сложно, любой глубокий вдох обрывался хохотом.

– Что тебя веселит? – последовал внезапный вопрос незнакомки. Такой смешной, нет, ну, правда же. Улыбка так и прёт.

– Завтра экзамен, глупая! Тебе тоже надо готовиться! – пролепетала я сквозь слёзы.

– Правильно, – белокурая глядела не моргая, – экзамены каждый день. Какой сегодня?

– Сложные вопросы, блин!

Я ещё раз глубоко вдохнула, захотелось отвернуться, но обещание есть обещание. И почему от её слов так тяжело?! Будто огромная волна набегает? Ничего, волшебница-ангел справится, сможет… Ангел? То есть… дзе?

Черепушку пронзила резкая боль, как огнём полоснули. Я попыталась вырвать руки, но эта тварь слишком сильна! Тело задрожало, ноги били по дивану…

– Отпусти, ****** андроид!! – крик разлетелся по залу.

– Рада оказаться полезной, – тихонько хихикнула Ноа, продолжая держать мои запястья. Мигрень была… разрывающей, описывать страшно.

После таких приключений хочется магию бросить, совсем. Надо же… мистика какая-то. Если бы гномы увидели меня такой… спятившей. Благо фрейлина рядом, бдит.

– Профессор ещё не… – Я взглянула на погасший терминал.

– Для функционирования устройства нужна мана. Когда твой резерв восстановится, он включится сам.

– А Селёдка…?

Мой вопрос прервал громкий, влажный храп. Справа, приминая диван, лежал гном, рудокоп из гвардии.

– Посол океана уже проснулась и вышла. – Ноа наконец-то разжала кисти.

Держась за помощницу, я кое-как умудрилась сесть. Из поясного мешочка показался блокнотик, записи мои. Давно хотела выбросить: «есть же Эфия». Бережливость спасает, получается.

Пальцы коснулись начертания на третьей странице, по сосудам побежала прохлада. Удивительно, как может радовать простейшее обезболивающее.

– Легче? – Ноа наклонилась ближе к моему лицу. От неё горько пахло ромашкой. Экономка таки настояла постирать её платье? Или опять галюны?

– Сойдёт. Бывало хуже.

Я сжала кулак на левой руке, пустила в терминал все крохи маны, что успела набрать. Давай же, Железка, просыпайся! Без тебя даже костюм, как резиновый!

От напряжения взор потемнел, тушка безвольно повалилась на Ноа, и та меня обняла.

Блин! С такими плясками механическое тело не блажь, а первая необходимость! Сколько можно уже мясным киселём растекаться?! Надоело!

[Инициализация связи с нейронной сетью офицера. Запуск основных подсистем.] – Приглушённый голос Эфии теплом разлился в животе, снова покатились слёзы. Почему при каждом его отключении чувство, будто он уже не вернётся?

– Долго же ты! – обижено бросила я, но голос дрогнул, лишённый строгости.

– Хлопок – не шутка, офицер. Благо обошлись малой кровью.

– Так, – я помассировала пальцами свой пульсирующий лоб, – объясняй подробно, с деталями, без шелухи.

– Хотите заменить завтрак лекцией? Похвально.

Не хочу. Надо. Структурированный бубнёж поможет окончательно «вернуться».

– Начнём издалека, если позволите. Существует пять цветов маны. Среди них есть противоположные…

– Синяя и красная, как порядок и хаос. Белая и чёрная, как чистота и загрязнение. Сиреневая, энергия Бога, стоит особняком. Ага-ага, – я похвасталась знанием.

– Академически: белая скорее пустота, отсутствие информации, чёрная, наоборот – её избыток. В остальном – верно, – поправил дотошный профессор. – Однако перейдём к теме вопроса. То, что зовётся «Хлопок» – защитный механизм Вселенной. Он возникает, когда усилием воли сталкиваются синяя и красная энергии.

– Ещё один пинок от бессознательно-упорядоченного? – Я заломила бровь, настолько сознание прояснилось.

– Именно, офицер. Без этой механики, на границе столкновения могло бы порваться полотно пространства-времени.

– Я видела грязно-фиолетовую вспышку.

– Не мудрено. Дзе, воевавшие с красными, часто описывали отрицательную энергию именно так. Это активный, почти не воспроизводимый тип маны с абсолютным катаболизмом. Мгновенно заражает все частицы вокруг и гасит. Ближайший понятный аналог – ЭМИ, только для душ. Помимо астрального уровня, Хлопок нарушает естественные сигналы внутри организма, особенно в мозгу. Отсюда и… недомогание. Благо худшее удача отвела.

– Ноа тебе рассказала…? – Я зажмурилась от стыда. Надежда, что «спятившая Астра» будет секретом, рухнула. – Ещё и шестой цвет…

– Мы с вашей фрейлиной единая система, помните? К тому же закрытая, сложная. Беспокойство избыточно. По поводу нового цвета – неверно. Фиолетовый, смесь синего и красного – один из оттенков магии Всевышнего. Сила Мироздания.

– А…а почему тогда… ну, когда Пипинкинус ударил защитное поле Энтинуса, Хлопка не случилось? – Я сжала ладонь помощницы в ожидании ответа.

– Чары – искусство многогранное, офицер. Тонкая настройка состояния, перенаправление потоков, изменение заряда частиц. Ваш учитель достаточно искусен, согласны?

– А предупредить об отрицательной энергии до нашего с Селёдкой… конфуза, тебе религия не позволила, да? – Я скрестила руки на груди и выпрямилась, насколько смогла.

– Честно? Лучше здесь, чем на совете рас. Вся эта миссия – ясли офицера Астры. Здесь можно ошибаться, быть инфантильной, «великой» волшебницей. За мягкой атмосферой этой планетки ждёт суровый, злой мир. Учитесь, развивайтесь, безопасно набивайте шишки.

***

Росса дышала прерывисто, громко; гоняла мысли туда-сюда, проверяя, сомневаясь. Мир сжался до размеров комнаты. Всё снаружи казалось несущественным, призрачным и очень-очень далёким. Единственное, что возвращало к реальности – храп рудокопа. Гвардеец старательно заливал бороду слюной.

Магия и вместилище откликались нормально, однако этого девочке было мало. После забытия любая мелочь тянула в бездну навязчивых ужасов. Ей очень хотелось увидеть наставника, тот мог бы развеять все страхи.

– Ладушки. – Она с усилием встала. Тело подчинилось с секундной задержкой, сервоприводы под командованием Эфии работали плавно.

– Каков план? – уточнила андроид, поддерживая в хозяйке чувство агентности.

– Поглядим на посла коротышек. Чувствую, многое придётся объяснить.

Волшебница направилась к выходу, медленно, выверяя каждый шаг. Вымуштрованная походка светской леди помогла скрыть дрожащие колени.

– Профессор не писал архив, пока я… отсутствовала, – бросила Астра через плечо.

– Запись есть у меня. Уже отправила. – Ноа шла следом, уважительно отставая.

Найти механика оказалось легко: все точки на карте поместья собрались завтракать. «Сейчас войду, а там ругань. Посмотрят, как на дешёвку». Так она думала. Юная дзе ждала тяжёлый приём, поле боя, не меньше. Её ложь, увёртки, дипломатический флирт – всё пошло прахом.

– …я против делиться! – долетел обрывок фразы, голос Хокори.

– Выбор-то какой, хвостатая? Либо соглашайся, либо на консервы тебя пустим! – рявкнул Баргаст.

Сердце Россы пропустило удар, тяжёлые сапоги перестали топать – включились магнитные подушки. Присев у двери и приложив ладонь к уху, она стала слушать.

– Это моя территория! Тащи свой зад прочь! Плевать, как там карта легла! – Снова акула.

Астра вопросительно кивнула фрейлине, но та лишь пожала плечами и повернула ручку.

Стол обеденной залы украшали бокалы, по центру развернули огромный расписной пергамент. Фишки перемежались с карточками, в пластиковых стаканчиках лежали игральные кости. Все с интересом глядели на карту, переставляли фигурки.

Осознав, что ошиблась, девочка густо залилась краской. Её глупо пригнувшийся силуэт со скрипом разогнулся. Взгляды гостей сквозили иронией, отчего ей захотелось убежать. Призвать клавиас и скрыться за ближайшим астероидом.

– Кхм, – Ноа кашлянула в кулак, достаточно громко, чтобы обратить всеобщее внимание, но при этом без хамства, – представитель Андропонии оправилась и готова продолжить дипломатический раут.

– А чего продолжать-то? – гном расстроено вздохнул. – Мы тут покумекали, обсудили уже, что кому мило. Звучит ладно. Осталось слово Подгорного Владыки услыхать, да этих… – он взглянул на пожилую экономку, – человеков образумить.

Пройдя через зал, всё ещё алея и стараясь не смотреть собравшимся в глаза, Астра приблизилась к Баргасту. Посол поспешно встал, снял очки, его широкая лысина, разделяющая небольшие островки волос за ушами, отражала свет канделябров. Главный герой «Галактической любви» звал такую причёску «кабриолет». Эта нехитрая шутка, всплывшая среди прочих мыслей, дала волшебнице шанс остыть.

– Ваш подчинённый поправится, обеща…

– Знаю, дева, видел. Когда хвостатая проснулась, твоя игрушка сразу убивать расхотела, пустила его осмотреть. Оказывается, здесь есть ещё один терминал, вот так так!

Юная дзе покосилась на помощницу, милую, хрупкую… созданную теми, для кого самое понятие чуда – рутина.

– Так или иначе, гномы бережливы, мы ничего не забываем. Ты встала между смертью и нашим бойцом, самоотверженно! Поступок настолько храбрый, настолько глупый… Такое только ангелам дано!

Щёки волшебницы вновь зарумянились, но по-хорошему, от гордости. Упрямый, брюзгливый народ комплиментами разбрасываться не привык.

– Жаль токмо, – Баргаст снова вздохнул, снял со спинки стула щит и показал арбитру. Герб королевства теперь пересекало несколько тонких полос от когтей Хокори. – Как я с этим домой ворочусь?

Хозяйка океана поджала губы и отвернулась. Извинения металл не исправят. Только её хвост, стучащий по полу, да опущенные ушки плавники знали, как сильно она хочет помочь.

– Царапинки я уберу, как поем, разумеется, – вытянув губы трубочкой, предложила Астра.

***

– Ох, хотел бы я внутрь тебя заглянуть, жестянка неведомая, – усмехнулся Баргаст, стоя у порога.

– Офицерский ранг в научном отряде откроет вам подобный доступ, – Ноа вернула ему улыбку.

– Хех, звучит заманчиво, – он почти хрюкнул, протягивая Астре пухлую ладонь. – Ну, бывайте, надземные.

– Счастливого пути, – волшебница ответила уверенным рукопожатием. Бронированная перчатка, заполненная технологичной плотью, выдержала напор.

Круглый щит сверкнул восстановленным гербом, звякнул люк, самоходная машина откашлялась сажей и начала грузно поворачиваться в сторону гор, налаживая курс домой. Росса стояла на крыльце, слегка щурясь под лучами всходящего солнца.

– Прими мои поздравления, – сказала фрейлина из-за плеча хозяйки.

– Я посмотрела запись, одним глазком. Твоё поведение в моё отсутствие… Что за карантин такой?

– Протокол полуавтономных систем при потере связи с управляющим мейнфреймом. Приоритеты: поиск безопасного места для вместилища дзе и охрана периметра.

Дева-ангел прикрыла глаза, подавляя желание выругаться. На андроидов бесполезно кричать. Их протоколы точны и неумолимы. Если убийство лучшая опция, они убьют. Статус цели – значения не имеет. Здесь требовался умный подход.

– Насколько ты сильна вообще? – Волшебница обернулась. Прежде этот вопрос был из разряда умозрительных.

– Серия АОН-22 – бытовая, наши боевые возможности скудны. – Помощница взяла юную дзе за рукав, следующая информация предназначалась лишь ей. – [Мне сделали парочку нестандартных модернизаций. Я могу победить вас с Селёдкой. Пока что.]

– Карантин можно настроить?

– Да, до определённой степени. – Ноа выпрямилась, готовая получать инструкции.

– Я плоха в машинном слоге, – Росса почесала затылок, – давай, ты будешь умной служанкой и усвоишь следующее: во время всяких карантинов – заменяй меня, поступай, как поступила бы офицер Астра. Ладненько?

– Исполню. – Фрейлина изобразила идеальный реверанс.

Щёлкнул замок, дверь глухо шаркнула. К двум осколкам Андропонии вышел третий, оставляя когтями царапины на деревянном полу. Чёрный гидрокостюм и терминал делали Хокори чужой в картине имперского поместья.

– Не помешала?

– Если извиняться собралась, то забудь, – небрежно хмыкнула волшебница.

– Поговорим наедине? – Акула смерила беловласую помощницу взглядом.

– Мы с Эфией – часть одной системы. Наивно полагать, будто стены от меня что-то скроют. – Объясняя, казалось бы, прописные истины, Ноа снисходительно вздохнула.

– А в морду? – Хокори поднесла к носу андроида сжатый кулак.

– Помогу смертной служанке прибрать со стола. – Фрейлина карикатурно поклонилась и скрылась в полумраке коридора.

– Ц, заноза…

– Ревнуешь? – Астра облокотилась на перила, морщась от остатков гари на языке. Машина гномов уже стала крошечной точкой.

– Не этому я училась всю жизнь, – взгляд акулы был устремлён куда-то за горизонт. – Отец готовил наёмницу, показывал, как работать с оружием, маскироваться, выживать. Быть вождём слишком… мирно.

– А я? Знаешь, сколько Я занятий прошла в виртуалии? Полный курс боевой подготовки! Несколько раз, да всё на отлично! Тёмного мага могу забороть! Настоящего! Толку-то…

– После вчерашнего я даже в наёмницы не гожусь! Сорвалась, напала на гостя, тебя подставила! – Хвост воительницы ожил из-за волнения. – Таких оперативниц ссаными тряпками гнать мало будет! Ещё и этот Хлопок…

– Ага-ага, – Росса тихонько прыснула в ладонь, – столько всего пережили! Десятком матерных слов не опишешь! Враги, опасности, мистика всякая! Но, выжили же, так? Выжили! Вопреки удачи и судьбе. Верным курсом идём, рыбьи мозги.

22. Акулья чума

Астра:

После встречи с гномами минула неделя. За это время в поместье ничегошеньки не случилось, всё тип-топ. Чуток пробежалась с Аей по книжке, подкинула пару идеек Селёдке по освоению Скиа, где-то ещё чего по мелочи… Даже не вспомню.

Платоя начал охотиться, чтобы кормить братию облигатных хищников. Алера с Норенсом только и поют, что о будущем лисьем приплоде. Скукота неописуемая.

Нет-нет, жаловаться грех. Карлики успешно попали в обойму. С ними у меня почти полный комплект. Даже эйфория какая-то, радость накатывает. Потрясное чувство! Подмывает сказать «дело сделано», положить челюсть на полку, да расслабиться. Эх, если бы не моя родная Лампара… Глупые, неуживчивые, суеверные, трусливые людишки… Зачем вы такие?

Митрия, помнится, некий Лесной Союз упоминала, пятый участник совета. Не видела, не слышала, дьявол их разберёт. Объяснение Старшей прояснили ситуацию мало: якобы есть чаща волшебная, полная чудес, но она сама там не была. Пофиг, уверена, в сравнении с твердолобыми имперцами, лесовички окажутся милыми феями.

Я сидела у окна, любуясь рассветом, когда по уху скользнул шорох, как если бы в мой звуковой барьер за дверью заскочила толстая крыса. Когтистая крыса… шустрая… магическая масса зашкаливает…

Надо своими глазами взглянуть!

Стоило шагнуть наружу, в тёмный коридор, как моё сознание ускорилось, жилы наполнила сила, а голос профессора сообщил услужливым тоном:

[Откиньте голову назад, офицер, будьте любезны.]

Советы Эфии на вес золота, глупо не слушать.

Вжух!

Перед самым носом пронеслась крохотная серая ручка, на каждом пальце острый коготок. Укрытое тенями, тощее существо развернулось в полёте, заскоблило по полу, метнулось вверх по стене, ударило вновь.

«Ух ты!» – только и успело подуматься, пока уворачивалась. Влево, вправо, подшажок, развернуться всем телом… Неужто настоящий бой? Наконец-то!

Ноги мягко переносят вес, глаза идеально читают движения маны противника. Рефлексы работают чисто. Смертельный вальс! Просто экстаз после всех симуляций! Бальные танцы рядом не стояли!

«Па» продолжались, агрессивные, резкие, но такие приятные! Существо давило, я позволяла вести. Глубокие царапины на стенах, рассечённая ваза. Магическая масса беспощадная сука: один пропущенный удар – билетик в могилу. Но от этой мысли только веселей!

«Где твой телохранитель?» – спросите вы. Хе-хе, ну, она попыталась.

Ноа рванулась было, однако её перехватил такой же монстр. Здесь даже у меня засосало под ложечкой. Второй противник приблизился мгновенно и… андроид попыталась выставить блок. К оркестру топота прибавился скрежет металла – рука помощницы шлёпнулась на пол, истекая прозрачной технической жидкостью.

Пора прекращать? Пожалуй. Как остановить тех, кто настолько силён? Они – живые существа. Слышат, осязают, дышат, состоят из воды. Звук и молния подойдут идеально. Особенно звук. А лучше – всё вместе.

Шагнув тощему за спину, я собрала по заклинанию в каждой ладони. Оглушу супостатов, после буду разбираться…

Коридор осветила алая вспышка. Возникнув будто бы из ниоткуда, широкая спина Хокори отгородила меня от агрессора. Грозная воительница, утробно рыча, сдавила мелкому горло и ка-ак хряпнет об пол! Ажно дом закачался.

– Звиняй, на секунду отвернулась, а они… – Она тяжело выдохнула, продолжая держать мальчишку.

– Не слишком жёстко? – забеспокоилась я.

– Нормально. – Акула вытерла нос свободной рукой. – Иного им не понять, толстокожие слишком.

– Тебе виднее. – Я погасила чары.

– Где вторая? – Селёдка обернулась.

– Здесь, – сообщила Ноа, прижимая девчонку к себе уцелевшей рукой. Глаза фрейлины окрасились красным.

– Ты как? – Я шагнула к ней.

– Уровень угрозы субъектов повышен. Мощность боевого режима скорректирована.

Как малявка ни пыталась вырваться, серьёзный андроид не поддавался. Ей оставалось лишь злобно размахивать хвостиком. Какие активные, всё-таки, мальки получились.

– Так. – Хокори встала и начала щёлкать языком. Это был не какой-то диалект, а скорее непереводимый набор сигналов, нечто вроде материнского ворчания.

Пацанёнок тихонько хрипел в когтях акулы, девочка перестала брыкаться, её горящий жёлтым взор застыл не моргая. Опасненько получилось, возьму на заметку. Вдруг самой приспичит родить.

– Пусти, – Селёдка обратилась к Ноа, и та подчинилась. Не потому, что приказ, а как уважение к воле родителя.

Малёк, обретя свободу, стиснула ногу мамы в объятьях. М-да уж, семейка, монстр на монстре и монстром погоняет. Подрастут, всю планету под себя подомнут. Инвазивный вид, блин.

– А они уже большенькие, да? – заметила я.

Судя по следам амниотической жидкости, вылупились сорванцы минут сорок назад, однако на вид им лет пять-шесть.

– Нормальные, – поправила Хокори чуток повысив тон, – и из аквариума сами выбрались, и охотиться начали.

Ага, ясно. Видеть новорождённых людей Селёдке не приходилось, только акулин.

Пока мы болтали, помощница подняла оторванную руку и приставила на место. Прозрачная жидкость с перламутровым отливом зашевелилась, потекла, возвращаясь в тело. Спустя минуту ужасная рана пропала, даже платье затянулось. Технологии!

– Их бы одеть, – подала я новую мысль, – но сначала помыть. Воняете, жуть, особенно ты, рыбина.

Вместо ответа подружка провела когтем по моей щеке подбирая… каплю? Я плачу?!

– Кхм… знаешь, Селёдка, столько всего было, мы стольких потеряли… И сейчас, проклюнулась новая жизнь…

Воительница крепко меня обняла, мальки последовали её примеру. Маленькие ручки титанической хваткой вцепились в подол. Один Господь знает, как с ними справляться. Ноа осталась стоять у стены, загадочно улыбаясь.

[Нежнейшая сцена, офицер. Позвольте сделать фото для отчёта], – попросил Эфия.

[Чтобы что, железный? Связи с городом нет. Хотя, ладно, валяй.]

Пусть среди воспоминаний сохранится нечто хорошее.

– Всё, довольно жаться ко мне! Марш мыться, вонючки!

***

– Ноа, обеспечь карантин, никого не впускать, – отдала приказ юная дзе, когда они оказались в купальне.

– Принято. – Помощница задвинула засов и облокотилась на дверь спиной. Её голубые глаза отразили неясные строки кода.

– Боишься, что Норенс ворвётся? – Акулина сбросила гидрокостюм, где стояла, и принялась размачивать вехотку.

– Хуже. – Волшебница отозвала защитные одежды, оставив ядро облачения в корзине для белья. – Вопросы обсуждать будем.

– Например? – Хокори приподняла бровь.

Прежде, чем ответить, Астра прошлась туда-сюда, постучала по стенам, по мебели – глухо, звуковой барьер работал исправно. Именно это заклятье спасло сон гостей поместья от безумного утра.

Мальки с положенной детям энергией носились вокруг матери, стараясь поймать друг друга. Через прорези в стене, из гипокауста, вслед за горячим воздухом, доносились шум и пыхтение – сын экономки кидал дрова в печь.

– Водичка согрелась. – Росса оценила взглядом купель, а затем подхватила акулью девочку на руки. Малышка уже собиралась вцепиться когтями, вырваться, но встретившись взглядом с Хокори – притихла.

Присев у купели, юная дзе принялась намыливать «племянницу». Та в свою очередь наблюдала за братом, который, стоя на всех четырёх, странно шипел. Ему очень хотелось вызволить сестру из плена.

– Тебе сильно повезло, Селёдка.

– Угум. Если прекратишь в загадки играть, совсем здорово будет. – Воительница тёрла себя вехоткой с почти нарочитым рвением. Красновласая подруга тянула время, как Эфия, когда собирался сообщить дурную весть.

– Кровь ваша. Ты знаешь, что у акул распространён каннибализм? Детёныши многих видов поедают слабых братиков-сестричек ещё в утробе.

– Мы драконы, на треть, помнишь? – фыркнула Хокори, расслабленно опустив плечи. Она ожидала чего более шокирующего.

– Правильно, – Астра пересадила девочку поудобней, – поэтому малыши не сожрали друг дружку и слушают маму. Социальность древних ящеров. Когда научатся говорить, подключится людская часть, с гибкостью, моралью, этикой…

– Ты вроде важный разговор затевала, а сама воду льёшь, да за чешуйки дёргаешь! – Вождь начала закипать, заставляя мальков прижать ушки-плавники.

– Важный, да. Поэтому захлопни пасть и слушай. – Волшебница говорила тихо, но лёд её слов ощущался даже через распаренный воздух купальни. – Сколько видов породили акулины за века существования?

– Я должна это знать?

– Обязана. Драконья кровь позволяет скрещиваться видам, любым, исключений нет. Твой народ загрязнил океан своим геномом, отравил разумностью животных и рыб. Вся эта братия – ВАШИ подданные, вождь, ваша ответственность.

– Мы… – Хокори замялась, ярость ушла, уступив место тянущему, гнетущему чувству. – Наши привыкли спариваться в воде, да…

– И часть семени неизбежно протекала наружу, – тем же академическим тоном закончила за посла Астра. – Когда на совете рас спросят о контроле морских монстров, что ты ответишь?

Хозяйка океана поджала губы. Какое-то время были слышны только рёв пламени в подвальных печах и звон капель, падающих с влажных тел.

Девочка-малёк, устав крутиться на непривычно мягких бёдрах Россы, нашла увлекательным, игриво цапнуть банщицу за палец.

Бах!

Короткая электрическая дуга стегнула малышку по чувствительному носу, вызвав у той брызги слёз и писклявый рык.

– Протей думал… нет, жители какой-то планетки ему безразличны, могут сгинуть под натиском чудищ. Плевать. – Волшебница нежно погладила девочку по жёсткой щётке сапфировых волос. – Акулин сдерживает священная ива, без неё вы размножаться не способны… были. С появлением тебя, красной и этих малюток, проблема набирает обороты.

Хокори сглотнула. Её сердце металось между обидой и чувством вины. Она всегда считала наследие драконов даром, благословлением. Называть его «отравой»…

– Твои мальки – апофеоз катастрофы: их души – батарейки звёздного масштаба. Еда, вода, даже воздух: им не нужны. У них нет естественных врагов и потребностей. Внутренние механизмы, вроде каннибализма – утрачены. Упустишь момент, и вас объявят биологическим оружием, поглощающим виды, стирающим разницу…

– Ясно… – акула перебила подругу, слушать дальше было невыносимо. – Я разберусь, обещаю.

Астра взяла черпак и вылила на девочку воды из купели, смывая мыло. Малышка принялась по-собачьи отряхиваться. Воительница же поймала сына за хвост, подняла, чтобы хорошенько отдраить вехоткой.

– А… как отреагируют дзе, если… я не справлюсь? – решилась спросить акулина.

– А! – повторяя за мамой, крикнула девочка.

– В смысле «совсем»? – Волшебница наклонила голову. – Ну, ты ведь помнишь: Господь повелел ангелам хранить разнообразие жизнеформ. Если существа с драконьей кровью будут бесконтрольно размножаться, пропадёт разнообразие, всё сольётся в единую массу. Это – генетическая чума. Боюсь, во избежание распространения заразы на другие миры, Верховный Совет запустит протокол Superficies Exitium.

– Позвольте пояснить, юная Хокори, – оба терминала заговорили в унисон. – Ближайший перевод термина, озвученного офицером, «уничтожение поверхности», однако слова не описывают механику. При угрозе подобного масштаба обречённая планета нагревается с орбиты специальными лазерами, превращая поверхность в кипящую магму.

– Уничтожение… – икнула молодая мама. Малёк выпал из её когтей и упал в купель. Секунда задержки, летящих брызг, пока природа подсказала ему открыть жабры.

– Относительная правда. Мир возвращается к первоначальному состоянию, начинает путь заново, – поправил компьютер.

Малёк вынырнул, вцепился коготками в бортик, обиженно зыркая вертикальными зрачками.

– Мне потребуется твоя помощь, – вздохнула воительница, – возможно, ограничение, как ива, но для всех… ро́дных.

– Обращайся, покумекаем, – улыбнулась волшебница, опуская малышку к брату.

***

– Шитьём я позже займусь, сейчас других проектов полно, – произнесла Астра, оправдываясь, будто обеспечение деток – непреложный долг «тёти».

Она открыла перед подругой дверь в гардеробную. Изнутри пахну́ло смесью трав, эфирных масел и уксуса. Хокори зажала нос, а мальки попятились.

– Чего сморщились, как сливы сушёные? – надулась волшебница. – Одежду тяжко хранить, без этих ароматов – моль поест.

Росса уверенно шагнула к стеллажам, начала щупать ткани, перекладывать веши.

– Мы точно можем отсюда взять…?

– Ага, – юная дзе сотворила светлячка, для аутентичности. – Герцог нам целое поместье одолжил, со слугами и кучей еды. Если из-за тряпок разворчится… Короче, предоставь дела трепательные Небесной посланнице.

– Слушай, – акула неосознанно понизила тон, она казалась слишком большой, слишком громкой в тесном помещении, – ты ведь запечатала силу мальков.

– Ну, я ж говорила. Дальше-то что?

Перебирая строгие костюмы и роскошные платья, волшебница, наконец, нашла то, что искала – детскую одежду. По слухам, у пэра Дома Равновесия есть маленький сын. Собрав два комплекта, она повернулась к воительнице.

– Нельзя ли добавить… всякого, изменить заклинание? Я не очень разбираюсь…

– Магия не терпит мямлей, ты знала? – Астра сунула одежду подруге и указала пальцем на близнецов, мол: «Иди, наряжай своих разбойников».

– Я хочу заблокировать размножение драконов. – Сын попытался сбежать от Хокори, но был пойман за хвост.

– Хм, – Росса потёрла подбородок, – вообще у всех? Насильно?

Вопрос застал посла океана врасплох. Протей учил её, что ответственность лидера выше потребностей индивида, шире понятий морали. Но однозначно сказать «да», решить за всех, в одиночку, ей не позволила совесть.

Человеческая одежда затрещала на диких мальках. Отсутствие прорезей под хвост и плавники вызвали у них массу возмущения. Они попытались сорвать неудобные тряпки. Волшебнице пришлось достать энергетический скальпель.

– Вообще, чисто технически, от пары капель плохо не будет, – размышляя вслух, она делала точечные разрезы. – То есть, когда у существа процентик-другой вашей крови имеется, незаметно даже. Другое дело – эти малютки, или те, кого породил океан. Чудовищные существа, способные менять экосистему.

– Чудовища? – Акула вспомнила «белого», застрявшего в сетях. На монстра он был не похож. Странный, непонятный, но не угроза.

Детки были одеты, отверстия сделаны, однако они всё равно остались недовольны и маме пришлось на них рыкнуть.

– Я изучала. – Астра встала фертом. – У драконов же как: кровь сама решает, какие черты выбросить, а какие оставить. Единого паттерна не существует. Захочет выкинуть разум, создать безумного левиафана – сделает. Здесь даже Эфия предсказать струсит. Так что, да, тебе придётся разобраться, с кем говорить, обсуждать будущее, а кого на шашлык. Работа вождя.

Хокори выругалась себе под нос. Её племя, чистое, пока без примесей – живой пример правоты волшебницы. Все разные. От размышления, какие гибриды получились от смеси… всего, начинала болеть голова.

– Мои дети… – с трудом выдавила из себя молодая мать.

– Забота папаши, – перебила юная дзе. – Их дом – Андропония, город ангелов, где они будут расти среди равных, с Эфией на руке. Право рождения и самые логичные ясли. Фертильность у них наступит не скоро, подумай прежде о «супе существ».

Росса присела на корточки рядом с малышкой:

– А тебе я сошью красивое платье и много чего ещё, да?

– А! – выкрикнула девочка, повторив улыбку.

***

– Госпожа ангел, – экономка возникла в дверях. Её опытный взгляд скользнул по малькам, по кучкам одежды на полу. Она почти незаметно сжала ткань передника, предвкушая уборку.

– Беда какая стряслась? – голос волшебницы дрогнул, как у нашкодившего ребёнка. Проверять перемещения мирян во время трудного разговора ей было не с руки.

Сколько и что услышала женщина внутри звукового барьера?

– Боюсь, мисс, вам необходимо взглянуть. Лично. – Старушка низко поклонилась.

Служанка повела Астру вниз, к чёрному ходу. Хокори, подхватив деток, направилась следом. По пути экономка ловко сняла пальто с крючка.

Их путь лежал на задний двор, к стойлу. Мимо пергол, уложенных пирамидками кубов, созданных волшебницей, и укрытых до весны клумб. Мальки, впервые оказавшись снаружи, громко пищали, озирались, ловили языками снежинки. Холод их совсем не беспокоил.

– Она совсем не выходит, миска полная. – Женщина наклонилась к специально утеплённому укрытию, похожему на нору. Из него торчал собачий нос, с усилием гоняющий ледяной воздух.

Юная дзе присела рядом с экономкой. Животное, отбитое у жестокого псаря, последовавшее за адептом красной маны, встретило гостей печальными глазами.

– Ну, чего ты, милая, вот. – Старушка пододвинула «собаке» миску, с горкой наполненную заиндевевшим мясом. – Может, подогреть?

– Погодите, – Астра остановила служанку и повернулась к Хокори. – Позови питомца.

Воительница сначала втянула шею, однако экран её терминала замигал. Эфия восполнил пробел в знаниях. Опустив детей на снег, она громко и отчётливо произнесла:

– Рядом!

Химера, повинуясь приказу матриарха, натужно пыхтя, выползла наружу, сделала два шага и упала. Худое, измождённое тело с ярко выраженными очертаниями позвоночника и выпирающими рёбрами, не могло больше подняться самостоятельно.

Маленькие акулы кувыркались в сугробах, бесконечно далёкие от происходящего.

– Ты поможешь ей? – спросила вождь у подруги, опускаясь рядом на корточки.

– Ему, это самец, хотя и… просто взглядом не определить. Профессор, твой выход.

[Сожалею, офицер, новости скверные], – чтобы не пугать своим «гласом» старушку, терминал ответил мысленно, только для своих носительниц. – [Существо было искусственно создано магами Лампары, без участия драконьей крови. Собрано «на коленке», в котле. Никто не пророчил им долгую жизнь. Начался распад внутренних органов. Боюсь, лучшее, что можно сделать: быть рядом в последние часы.]

[Бред! Для магии нет преград!] – голос Хокори, наполненный красной маной, исказил канал телепатии.

[Предлагаете Астре пересобрать плоть на клеточном уровне, придумать химеру заново? За этой процедурой офицер критически перегреется, неделю будет валяться в постели, мучаться. Стоит ли оно того?] – тон Эфии оставался таким же спокойным.

[Зато он будет жить!!] – парировала воительница.

[Допустим, но зачем? Вы не вспоминали о питомце несколько месяцев. Основа здесь – собака, им требуется забота и много любви. Починить, чтобы бросить, снова? Оставить страдать в одиночестве?]

Воительница прикрыла рот рукой, грязно выругалась. Достанет ли ей мотивации, желания заботиться о химере? Подарит ли должную судьбу живому существу, если его «починят»? Ответ пришёл, правдивый, неутешительный.

– Спасибо, дальше мы справимся сами, – кивнула экономке волшебница.

– Он… страдает? – опустив ушки, спросила акула. Её когти нежно ворошили чёрный мех.

– Пожалуй. – Росса кашлянула, чтобы сбить комок в горле. – Могу ввести обезболивающие, но…

– Лучше не ждать, да? – Рука акулины сжала эфес Гросс-Мессера.

Юная дзе осуждающе посмотрела на подругу, одёргивая этим жестом от глупости. А затем, просто щёлкнула пальцами. Со стороны казалось, что ничего не произошло, ни визга, ни шороха. Короткий всплеск маны. Химера перестала дышать. Тот самый приём, который Астра предпочла бы забыть: разряд тока между первым позвонком и черепом – мгновенная остановка сердца.

23. Лесной Союз

Снежинки кружились, совершая свой прекрасный ритуал, запертые в бесконечном круговороте. Воздух наполняли морозная свежесть и визг мальков. Хокори беззвучно рыдала над телом питомца. Горячие слёзы падали на мех. Этот случай намекнул: «Что ещё ты упустила? О чём ещё решишь позабыть?»

Астра тоже плакала. Отвернувшись, отойдя в сторонку, скрестив руки на груди. Лишь бы не показывать слабости. Сколько нужно ждать? Когда окликнуть подругу? Какими словами? Пройдёт ли её собственная боль?

Ответ не приходил.

– А! – Девочка-малёк, вся перемазанная белыми хлопьями, потянула волшебницу за подол. Личико ребёнка изобразило смесь непонимания и тревоги.

– Эх, что же ты пытаешься сказать, чудо чудесное? – Юная дзе наспех вытерла глаза, присела рядом с малышкой.

Малёк продолжала смотреть, вкрадчиво, куда-то внутрь, пока тишину не прервала птичья трель. Росса почувствовала, как её макушки коснулась пара птичьих ножек.

– Брысь! – Она тряхнула головой. Не помогло.

Птичка продолжила чирикать, попутно стукая волшебницу клювом. Проактивная защита Эфии молчала – уровень угрозы был слишком мал. Как Астра ни старалась отогнать пернатую, та продолжала бесстрашно атаковать ангела, громко возмущаясь.

– Нахалка! – Росса сжала кулаки. Терпеть странные нападки сейчас, когда горло сдавила скорбь, было выше её сил. Мир вокруг замер под действием ускорения разума.

Задрав голову, юная дзе смогла рассмотреть агрессора: синичка, крупная, с жёлтым брюшком и белыми щёчками. Чего посланница Небес не ожидала увидеть – всадницу. Верхом на птичке восседала миниатюрная женщина в платьице из листьев. За спиной незнакомки трепетала пара цветастых крыльев.

[Ни хрена себе…]

[Интересная интерпретация фразы «Эфия, анализ»], – усмехнулся компьютер. – [Как поступим?]

[Поговорим, естественно.]

[Тогда, советую вытянуть ладони, как посадочную площадку.]

Синичка села, переминаясь лапками по тёплому металлу перчаток, её маленькие глаза-бусинки изучали офицера. Всадница обнимала своего летуна, прижималась всем телом: наряд к погоде не подходил.

– Здрасьте…? – Астра неловко начала диалог.

– Лесной Союз приветствует посла старшей расы. – Надломленным голосом произнесла незнакомка.

Волшебница приподняла брови, её губы сложились в беззвучное «О!».

– Позвольте вас согреть, уважаемая… фея? – Ладони арбитра окружили потоки сухого, тёплого воздуха.

– Названия не нужны, – гостья покачала головой и спешилась. – Я отведу офицера дзе в Чащу.

– «Отведёте»? – удивилась Росса. Она собиралась принимать делегации здесь, а не колесить по планете. Более того, её насторожило официальное обращение. Не «ангел» или «дева», даже не «ведьма». Знания жителей волшебного леса явно выходили за рамки мирянских.

– Нам туда, – миниатюрная женщина указала пальцем на север.

– Селёдка, смотри…

Астра повернулась к подруге, чтобы показать той фею, но осеклась. Воительница до сих пор стояла на коленях перед телом питомца. Рядом с матерью понуро жевал губы малёк.

– Что же, кхм, я согласна, только…

– Я тоже еду, – внезапно твёрдо сказала Хокори, поднимаясь.

– …клавиас вызову, – со вздохом закончила свою фразу Росса. Выпад подруги добавил путешествию инженерных сложностей.

Будучи частью ударного крыла флагмана Андропонии, истребитель волшебницы был оборудован всего одним креслом – местом пилота. Пространства внутри критически не хватало.

– Селёдка, ты уверена? – уточнила посланница Небес, уже бегая глазами по графикам нейроинтерфейса.

– Вождь обязан знать всех.

Как и любая технология Города, клавиас состоял из роя наномашин и мог изменять свою форму по воле хозяйки. Однако размер этой формы напрямую зависел от численности роя. Создать пассажирское кресло – означало пожертвовать частью массива сенсоров, оружейными системами или размером двигателей. Продуцировать новые наномашины в таком количестве для Астры было пока недозволительно дорого.

– У людей есть достойный способ проститься с телом? – спросила акула, приблизившись, пока волшебница пыталась скомпоновать детали.

– Мы… хороним, – Росса ещё раз взглянула в сторону почившего существа. Чёрный мех, на котором перестал таять снег. – Закапываем, глубоко в землю.

– Ясно. – Воительница растопырила когти, но подруга её осадила:

– Лопатой, рыбина. Слышишь? Ло-па-той.

***

Астра:

«Компромисс с технологией ангелов нашёлся, и мы полетели», – хотела бы сказать я, но фигушки. Пока Селёдка собирала манатки, с нами увязались другие акулины, Митрия со своими подопечными… Короче, посмотреть на дивный магический лес захотелось вообще всем! Приключение на десять минут превратилось в полноценный поход ДВЕНАДЦАТИ душ! Везенье, блин.

Фея же восприняла просьбу послов совершенно спокойно, словно заранее знала… Я до сих пор шокирована её осведомлённостью. С лесовичками явно что-то неладно! Чую подвох, ловушку. Да, буду честна, я везде её чую, работа такая. Лучше перебдеть.

Услышав о количестве гостей, крылатая спорхнула с моего плеча, улетела к ближайшей заиндевевшей рощице. Спустя несколько минут, оттуда пахну́ло волшебством, снег разошёлся, а деревья нарядились крупными почками. Очень… сильно.

К нам, закутанным, с рюкзаками, вышли лошади, да непростые! Сплетённые из гибких ветвей, с горящими шариками маны вместо глаз, скрипучие! Дивные существа приблизились, опустились на снег, покорно приглашая взобраться. Ветер колыхал свежие листики, то здесь, то там, разбросанные по их спинам. Нечеловеческая магия, странная!

– Мы поедем… на них? – Ая потянула меня за рукав.

– Дарёному коню в зубы не смотрят. – Я пожала плечами. – Но ты ведь не лошадок боишься, по ауре чувствую.

– Угум, – девчонка вытянула губы тонкой линией. К моему «взгляду в душу» ей ещё предстоит привыкнуть. – Без сёдел специальных… в платье…

Точно, Аечка – дворянка, пусть и бывшая. Скакать галопом, отбросив все ритуалы – срамное дело. Благо наш разговор экономка услышала. Сразу сына в поместье отравила, за атрибутами.

– Готова? – Хокори взяла Аю подмышки и усадила боком на подготовленного скакуна, как невесомую.

– С-спасибо, – пролепетала мелкая. Вцепившись в рожок седла, она нервно поправила подол бордового платья, затянула потуже ремешок тулупа.

Ну-с, и мне пора залезать. Канючить, будто мирянка, ангел, естественно, не станет. Хотела выкинуть подальше дворянское чванство, значит, выкину. Причём, по-своему.

Коснувшись голубой пластины терминала, я вызвала образ боевого облачения. Сделаю вырезы на подоле спереди и сзади, конусообразные, чтобы получились два отдельных лепестка по бокам вместо цельной юбки. Внешне – хорошо, со стороны приличий – сносно, на мне ведь штаны.

Что добавить ещё? Пожалуй, верх обработаю. Новое всегда приносит свежесть, некую приятную изюминку. Убрала рукава с плечами, совсем. Теперь платье элегантно обтекает шею и спускается вниз элегантным бюстье.

[Отлично, Железка, «применить».]

[Выполняю, офицер.]

– Ого! – Норенс раскрыл рот, поражённым моим преображением.

– Нравится? – Я повернулась, демонстрируя обновку.

– Ага… не знал, ну, что у тебя веснушки на плечах тоже есть…

– По всему телу так-то, – добавила я, поддразнивая фантазию юнца. Он ажно сглотнул, скользя по мне взглядом. Пришлось схватить его за лицо и повернуть к Алере. – Хватит капать слюной, геройчик, о благоверной подумай! Лисичка тоже рыжая, тоже с веснушками! Совесть имей!

Пока все наблюдали за нашей маленькой перепалкой, я воспользовалась случаем и прыгнула, играя мощностью системы антигравов. Приземлилась чётко на коня, как заправская акробатка, вызвав бурю оваций. Правы были железные: моё истинное призвание – восхищать.

Я помахала экономке на прощание, усадила девочку-малька перед собой и тронула лошадь. Хотя, как «тронула». Стоило подумать о движении вперёд, та пошла сама. Причём, с той скоростью, которую задумала я. Опять удивительно! Особенно учитывая, что вся мана через фильтр проходит! Как деревяшка сумела залезть в мои мысли?!

Кони понесли нас к северному лесу. Шли они очень мягко, их трёхпалые копыта едва касались земли. Может и хорошо, что клавиас гонять не пришлось. Экономия ресурсов, как-никак.

Митрия, как и Ая, сидела боком на своём скакуне, но без седла. Выглядела дракониха так… спокойно, словно каждый день подобным образом рассекает. Её брат, Платоя, прижался к шее лошади, напоминая лихого жокея. Хокори выпрямила спину, приобнимая мальчика-малька… Блин, деткам точно нужны имена!

Акулины же, свита вождя… больно было смотреть. Вцепились в коняшек когтями. Перепуганные котята, ей-богу. Замыкали колонну Норенс с Алерой, за них хоть было не стыдно.

***

Путников обступили стволы-великаны, повеяло хвоей и густым, исполненным запахами, духом леса. Астра, неожиданно для себя, выдохнула с облегчением. Прежде, до встречи с Энтинусом, северный лес был для неё чертой, за которой притаился страх. Бесчисленные байки, ходившие в Лампаре, заставляли шёпотом говорить об этом месте, вздрагивать по ночам. Здесь водились немыслимые чудовища, пропадали непослушные дети и скрывались злые колдуны. Добровольно шагнуть под эти кроны мог разве что сумасшедший.

Теперь, она доверяла этой земле больше, чем родной империи.

Девочка-малёк, сидящая с волшебницей, перестала пищать, оглядывая пейзаж с широко раскрытым ртом. Её глаза с вертикальными зрачками превратились в два блюдца, отражая потоки магии и незримых, мистических существ.

Кони, сплетённые из лоз, замедлились, аккуратно обходя кусты и низкие ветви, чтобы ненароком не сбросить всадников. Галоп через имперские поля сменился тихой рысью, а ветер в ушах – скрипом лесной подстилки.

– Магия Чащи, она так отличается от человеческой, да? И… твоя т-тоже. – Лошадь Аи поравнялась с Россой. Девочка сидела в пол-оборота, держась за рожок, но уже не впивалась в него мёртвой хваткой.

– Попытки наших барашков стандартизировать волшебство, создать каталоги разрешённого… бред сивой кобылы. Чары индивидуальны, как отпечатки пальцев. Пытаться использовать чужое – словно носить обувь на два размера меньше, – проворчала юная дзе. Ей очень хотелось бы бросить эти слова своему деду, однако тот её уже не услышит.

– Мне бы твою смелось и… резкость, – мирянка горько усмехнулась. – Иногда кажется, что ты будешь ругаться даже на дождик.

– Привычка. – Волшебница крепче обняла малька. – Я с самого детства такая: стоит почувствовать себя неуютно, или когда кажется, будто меня пытаются продавить – взрываюсь. Самой иногда трудно, но иначе не выходит.

– Я… тоже так хотела. Ещё во времена Академии, пыталась ровняться. А потом… когда попала в рабство… забыла, как быть собой… – Девочка задрожала, и Астра взяла её руку в свои.

– А! – Малышка-акула заметила среди кустов красивую палку. Когтистые ручки сами потянулись к цели, она чуть не упала.

– Тише-тише. – Придержав дитя, Росса «позвала» объект телекинезом. Новорождённая химера сразу же начала чесать зубки о мягкую древесину.

– Выученная беспомощность. – Юная дзе осмотрела товарку. Без раздражения или жалости, как врач, серьёзно. – Это не оскорбление, если что, научный факт.

– Умные слова, – Ая опустила глаза, – я не пойму, мирянка не поймёт.

– Давай немного пройдёмся, – предложила волшебница, крепче сжав кисть подопечной. – Профессор, остальное на тебе.

– Конечно, офицер, – отозвался терминал.

– Что? Куда? – не поняла девочка, мир перед её глазами моргнул.

Подруги очутились на тропе, выложенной светло-серым камнем. Слева и справа цвели раскидистые фруктовые деревья. Дул лёгкий сладковатый ветерок. Вдали возвышались башенки неизвестного храма.

– Идём? – Астра протянула руку. Она была одета в форму Академии высокого волшебства: мантия, приталенный пиджак, длинная юбка и белоснежная блузка. Всё, как в воспоминаниях Аи. Ученица вздрогнула, обнаружив, что одета так же.

– Где это мы? – Девочка округлила глаза, огляделась. – Где кони, зима…? Где вообще всё?! Это иллюзия? Я сплю? Или… Я спала до этого?

– Мирянка всё же хочет понять? Вопросы спрашивает? Отличненько, – хихикнула офицер Андропонии.

Астра убрала руку и пошла в сторону храма. Девочка испуганно поспешила следом. Шаги, запахи, ветер, тепло, звуки – всё было слишком реальным. Если и иллюзия, то совершенная. Ущипнуть себя не помогало.

– Расскажу про себя, ладненько? – начала волшебница. – Ты права, я кусаюсь по поводу и без. Такой уж характер. Так воспитали.

– Звучит, как оправдание, – насупилась Ая.

– Оно и есть. Сначала меня от последствий защищал титул, право рождения, а затем, – Росса подняла рукав мантии, показывая Эфию, – этот ворчливый зануда.

– И ты… согласилась вживить себе мыслящий артефакт? Без вопросов? Без страха?

– Твой диагноз я уже озвучила, теперь озвучу свой: феномен третьего человека. Это когда в критической ситуации мозг подавляет сложные процессы, остаются лишь чёткие, базовые инструкции. Действуешь, будто под чужим руководством, будто «завтра» не наступит. Боюсь, я слишком часто…

– Бросалась с обрыва? – продолжила мысль Ая.

– Угум, постоянно. Когда спинным мозгом думаешь, любая проблема от страха визжит.

– Я бы… не осмелилась. Круто развернуть свою жизнь, связаться с… Хотела бы, но…

– А я прыгнула, снова. – Волшебница пожала плечами. – Презрела страх, отбросила здравый смысл, правила, логику. Однако, знаешь, всё хорошо и всё плохо. Если ярко гореть, топливо закончится быстро.

Девочка зажмурилась, прижалась лицом к груди Астры. Горячие слёзы оставляли следы на одежде. Наставница её обняла и погладила.

– Когда мы дойдём? – шёпотом спросила Ая.

– Куда? – Юная дзе наклонила голову.

– К храму же…

Оторвавшись от «жилетки», мирянка обнаружила, что они посреди бескрайнего зелёного поля. До сих пор пахло фруктами, трава колыхалась от ветра, но прежний пейзаж истаял.

– Храм был иллюзией. Проще идти, когда есть цель, меньше устаёшь.

– Что же тогда настоящее? – Мирянка протёрла глаза.

– Твои желания и чувства. Остальное – мираж.

***

Астра:

Апчхи! Дурацкий лес!

Мы спокойно преодолели владения Митрии, а после взяли курс к северо-западу, через мрачный хвойный бор. Фея-проводник показывала дорогу, беспечно болтая ножками на моём плече. Видов насмотрелись, конечно… особенно наши имперцы-человеки. Век вспоминать будут. Однако главное блюдо ждало впереди – волшебная Чаща.

Стоило коняшкам преступить порог Лесного Союза, я словно оказалась в виртуалии. Никакой зимы, нигде. Тёплое, местами душное марево, мягкий рассеянный свет, без единого источника и… Апчхи! Море деревьев.

[Эфия! Какого лешего мой нос начал чесаться?! Неужто аллергия?]

[Невозможно, офицер, возвышенные тела не болеют, ничем. Могу провести полный анализ, если маной пожертвуете.]

[Делай давай! Иначе я…]

Апчхи!

Гадство! И ведь больше никто не чихает! Повезло…

[Рекомендую включить шлем.]

[Кислород продуцировать? Обойдусь! Мана на деревьях не растёт! Хотя… здесь – это спорное утверждение.]

Первое, что привлекло моё внимание – отсутствие жителей. Насколько простирался мой магический взор… никого. Но я бы соврала, если бы сказала «ни души»: каждый ствол здесь был пронизан сетью астральных каналов. Они заточили души в деревьях?! Ересь! Нарушение главной воли Всевышнего! Того самого закона, из-за которого были созданы дзе: свобода цикла перерождения!

Нет, я не выхватила скальпель, не начала играть в дровосека. Железка молчит, а ведь это он у нас главный инквизитор. Сразу вопит, когда надо непотребство исправить, да мой филей на подвиги дёрнуть.

– Интересно тут у вас всё устроено, – как бы между прочим обратилась я к фее.

– Деревья погибают, души покидают сухие стволы, как покидают мёртвые мясные тела. Круговорот соблюдается, – задумчиво ответила она. Вот, снова, сразу поняла, о чём пойдёт разговор!

– Ага, поглядим-поглядим… – я попыталась выразить сомнения, но крылатая меня перебила:

– Чаща – единый организм, единый разум. Сюда каждый может прийти. Прилечь, открыть своё сердце, слиться с Нами. Расти, давать плоды, наслаждаться солнцем.

– Вы из людей брёвна делаете?! – От этого откровения стало сильно не по себе.

– Из всех, кому необходимо. Кто ищет спокойствия, тишины, жизни без спешки.

Цирк и пляски, иначе описать невозможно. Когда фея сказала «прилечь», я заметила у некоторых стволов остатки одежды, доспехов, заржавевшие значки дворян. Неописуемый ужас! Прийти сюда, чтобы… Апчхи!

Теперь я понимаю, насколько тревожно непонимание. Оно столько страхов рождает! Самой хочется без разбирательств пальнуть сюда с орбиты! Термитной смесью какой-нибудь!

После этой мысли я сразу посмотрела на фею: прочтёт или нет? Та лишь приподняла тонкие бровки. Как же оно работает-то?!

– Твой мёртвый спутник сильнее жизни, – наконец сказала проводница.

– Ты про Эфию?

– Названия не нужны, – прозвучал всё тот же ответ. – Он закрыл тебя от Чащи, от настоящего.

[Вашему носу легче?] – голос терминала показался очень… далёким.

[Профессор…] – Я тряхнула головой, едва не сбив фею. – [Почему… ты такой странный?]

[Временное помутнение из-за чуждой маны. Установка дополнительных экранов завершена. Более «аллергия» вас не побеспокоит.]

[Что это было-то?! Давай объясняй!]

[Очищающее ману заклятие фильтрует исходящую энергию, не внутреннюю. Вы ды́шите, офицер. Местная пыльца наполняла лёгкие, подбирала неочищенные частицы маны и при выдохе доставляла информацию Чаще. Изощрённое шпионство. Чихание – способ тела доложить о вторжении.]

– Угум, а синичка в начале – осыпала меня первой дозой этих… спор? – догадалась я вслух, раз уж лес мои мысли больше не слышит.

Фея хмыкнула и упорхнула. Кони остановились, их глаза погасли, они стали медленно распадаться. Переговоры провалились? Нас сейчас атакуют?

– Эй, вообще-то, читать мысли арбитра – уже преступление!

***

Астра:

Шлем, всё-таки, пришлось включить. Беспокоит даже не само чтение мыслей, а это странное, почти незаметное «покачивание». Кхе! Мерзость! Наполнили мои лёгкие своей гадкой пыльцой! Она ведь может содержать любую дрянь, любые чары! А если…

Сердце набирало темп, мысли путались. Начертаниям через альвеолы прямая дорога в кровоток… в мозг! Дурман, растекающийся по черепушке – первый признак воздействия! Посол старшей расы… скомпрометирована?!

[Эфия, статус скафандра!]

[Все системы активны…]

[Мне не надо «активны»! Если Чаща повредила разум дзе – это твой просчёт!]

[Понимаю вашу тревогу, офицер. Займусь сравнением текущих файлов с бэкапом немедленно. Ожидайте.]

Лошади исчезли совсем, я осталась стоять с малышкой на руках. Спутники подошли, со всех сторон обступили. Они слышали только часть разговора и теперь… Неужто скажут, что посол Небес опять облажалась? Начнут обвинять? Затребуют этой… как её…? Угх, почему я так злюсь?!

– Ты как? – спросила Хокори. Вид у неё был обеспокоенный.

Я не облажалась!

– Нормально… слушай, могу я взглянуть на твой терминал? – Мой голос звучал ниже через динамики шлема.

Вена на лбу громко пульсировала, подталкивая к самому плохому. Никто не проронил ни слова, смотрят, будто ждут момент для атаки… Селёдка молча протянула левую руку. Почему она смотрит так… так…

Поставив девочку, я коснулась наруча подруги. Сейчас есть три кита: наши компьютеры и Ноа. Им можно доверять. Можно ведь?

Между терминалами ИИ открылся канал, особый, зашифрованный. Соединение ключ-ответ, состоящий из языка дзе с особыми префиксами. Пусть лесовички попробуют прочесть, ага.

[Подтверждаю идентификацию. Мыслепоток распознан, отклонений не наблюдаю], – отозвался компьютер Селёдки.

[Все файлы успешно прошли проверку, офицер], – сообщил уже мой терминал.

Уф, ладненько, допустим пронесло. Мне совершенно точно нужно механическое тело! Дышу я, видите ли! Что дальше?! Тортики есть перестать?!

[Напоминание пользователю: я проактивно мониторю сознание пилота. Вирусная атака была бы отбита до того, как вы бы заметили.]

[Тогда откуда головокружение, и туман, и злость, и…]

[Из вашей фантазии. Паника, больное воображение, поспешность, подскочил кортизол… Как вы вообще умудрились довести идеальное тело до срыва?]

[Чего ж ты молчал, зараза железная? Сразу мог сообщить?!]

[Моя вспыльчивая носительница поверила бы на слово? Угум.]

[Гад.]

– Пожалуйста, будьте осторожны и внимательны, – устало начала я. Пусть Чаща слышит, пусть знает, что офицер дзе разгадала фокус.

Пока я разъясняла детали, спутники стояли белые, как мел, особенно миряне. Чистить их сейчас – тщетно, здесь сам воздух отравлен. Пусть боятся, но знают. Так правильней.

– Что насчёт меня и мальков? – навострилась мамаша-дракон, злобно зыркая вокруг.

– Ты – красная, с Эфией, а деток твоих, хех, самой Чаще бояться надобно.

На самом деле, создание такой сети из тысяч душ, мыслящих вместе, имеющих единую волю – идея хорошая, сильная. Сами подумайте, сколько маны они вырабатывают, какие чары способны плести. Сила, намного превосходящая человеческую, стремящаяся к уровню дзе.

Когда нам выдали коней, это ведь была не магия феи? Колдовал лес. Получается, они имеют доступ ко всей планете? Возьму на карандаш.

***

– Куда нам теперь? – Алера напуганно поджала хвостик, опустила ушки.

– Полагаю… туда? – Норенс указал вдаль.

Путешественники проследили за его пальцем и раскрыли рты: там, где раньше был один лишь лес, теперь возвышалось исполинское древо. Казалось, все корни мира выходили здесь на поверхность, сплетались, образуя могучий ствол, убегающий ввысь. Крона лесного великана закрывала солнце и небо зелёным пологом, куда ни глянь.

Хокори крепко обняла мальков, Хорхес и Хомарико встали поближе к вождю. Лисичка уткнулась носом в грудь Норенса. Величие открывшегося вида завладело сердцами. Только Митрия с Платоей нашли в себе мудрость остаться спокойными.

Рядом едва слышно подёрнулся воздух, за ним раздался всплеск маны и топот тяжёлых сапог. Все повернулись на звук, застав Астру в компании новой феи.

– Эй, пусти, огромный ребёнок, крылышки помнёшь! – запротестовала миниатюрная женщина, сжатая в латной перчатке. Вид боевого облачения волшебницы вернулся к исходной комплектации.

– Довольно хороводов, лесовички! Веди меня к главному! – медленно, вкрадчиво, по слогам потребовала волшебница, сильнее сжимая кисть.

Внешне проводница отличалась от предыдущей: чёрные волосы, собранные в два тугих круглых пучка, злящиеся красные глаза с острым разрезом. Платьем ей служил кусочек алой шёлковой ткани.

– Я и прилетела… кх, помочь! – сбивчиво ответила фея, чувствуя, как нарастает давление. – Чего ты сразу руки распустила, слова сказать не дала?!

Девочка-малёк, наблюдая за экзекуцией, прыгала на месте, радостно щёлкая язычком. Крошечные коготки сжимались и разжимались, повторяя движения Россы. Заметив это – вождь акулин нахмурилась.

– Идите… туда… прямо… – затараторила фея, однако ей пришлось взять секунду, чтобы глотнуть кислорода. Дышать под давлением металла становилось всё тяжелее. – Мы приготовили… ых, встречу…

– Туда? – Астра кивнула в сторону древа и, не дожидаясь ответа, пошла, размахивая проводницей, словно куклой.

Следовали за Небесной посланницей делегации молча. Часть – боялись попасть под горячую руку, даже когда писк феи стал совсем отчаянным. Им приходилось видеть Астру разгневанной. Другие, вроде посла океана, продолжали верить, что офицер дзе знает, как следует поступать.

Зелёная прогалина побежала вниз к куполу, сплетённому из лоз и ветвей у самого подножия древа. Лозы расступились, образуя проход, словно ощутив приближение гостей.

Внутри разливался всё тот же мягкий свет. Корни, покрытые мхом, вздымались, образуя подобие простенькой мебели. Воздух был чуть прохладнее, дышалось легче.

– Так, и? – Росса поднесла «игрушку» к забралу шлема. – С кем здесь беседовать?

– К-купол для отдыха…! – кряхтя, заголосила фея. – Встреча в другом месте… только для послов!

– Чудненько, – кивнула юная дзе, осматривая разномастную братию через прямоугольный визор. – Со мной пойдут Митрия и Хокори. Вякнешь, что имена не важны, как прошлая?

Проводница энергично помотала головой.

– Умничка. Остальные останутся здесь. Отдыхайте, но держите ухо востро! Ноа за вами присмотрит. Старайтесь не спать, даже если очень захочется. Мало радости вас потом из деревьев выколупывать.

24. Разлад

Астра:

Путь до «Поляны мудрецов», как назвала её феечка, пролегал через… волшебную кашу. Лесовички барьеров навешали, как простыней на заднем дворе Академии в день стирки. Преодолеешь один, сделаешь шаг, окунаешься снова. Пейзажи сменяли друг дружку, словно безумец крутил ручку проектора. Неприятно кружилась голова. Возможно, будь я «под спорами», или мирянка совсем – плелась бы с глупой моськой. Порой раздражает смотреть закулисы.

Чаща настолько боится? Или это способ создать подобие отдельных зон, не возводя физических стен? Понять невозможно, а спрашивать претит. В болоте их пришибленной идеологии и утонуть недолго. Останемся каждый при своём монастыре.

Но я всё равно не согласна! Один «Барьер-граница» – уже неоправданно дорогое заклятье!

Очередная «простыня» и… мы оказались на ровной, коротко подстриженной полянке, окружённой вековыми дубами. Я протёрла забрало шлема от налипших волшебных частиц свободной рукой. Во второй до сих пор была фея. Проводница оставила попытки вырваться, повисла сосиской.

Впереди что-то хрустнуло, заставив меня подпрыгнуть от неожиданности. Сознание ажно опять Термит предложило. Похоже, рейтинг самых гадких участников совета рас стоит пересмотреть. Лесной Союз стремительно набирает очки.

Из потемневшего ствола показалась рука, затем нога, вспыхнули янтарным светом глаза. На траву, перед нами тремя, скрипя сошёл… Как бы описать? Попробуйте мысленно облепить человека щербатой древесной корой, а после заменить всю внутрянку тусклым магическим пламенем.

Существо медленно, без всякой спешки, уселось между корнями. Его тело по сей день помнило прошлую жизнь: в кору вросли остатки тканей и военные регалии. Голову посла украшал шлем имперского легиона.

– Жестоко ты обошлась с нашей помощницей, восточная, – произнесло нечто. Голос доносился отовсюду, приносимый ветром.

«Восточная», да? Давненько меня так не называли. Род Заубер происходит из восточных берегов империи, там все бледные, конопатые, рыжие… Исключением был мой северянин отец, принятый в семью за «заслуги». Так что, бревно почти угадало.

– Вы мои мысли читали.

– Наш язык – пыльца, иначе большинство неспособно. – Деревянный показательно щёлкнул челюстью. Выбеленный череп – был единственной сохранившейся у него частью.

– Понимаю. – Я незатейливым движением бросила фею через плечо. Мелкая успела развернуться в воздухе и поспешила прочь, пискляво ругаясь. – Ну, а я, привыкла отвечать агрессией на шпионаж. Традиции.

– Присядьте, – посол леса меланхолично указал на траву перед собой.

Первой среагировала Митрия – грациозно опустилась, поджав ноги под себя. Хокори же почти рухнула, её аура источала тревогу. Мальки остались далеко, и сердце наседки-дракона рвалось к гнезду. Я села последней, обняла колени.

– Итак, чего же попросит немёртвая у леса? – листья эхом повторили вопрос.

– Для начала, будьте любезны, уважаемый, зовите меня Росса. – Набежал ветерок, бревно явно собиралось возразить, однако я успела поднять руки: – Знаю, да, вам непривычно, но ваш… набор нарицательных… путает.

Чаща вздохнула, задумалась. Свет внутри бывшего легионера пульсировал в такт листьям и свежим побегам. А мне… хотелось жрать. Выработка кислорода, возвышенное тело, прочие радости… Энергия таяла. Животу было совершенно начхать, где я и чем занимаюсь. Не уверена, кстати, что здесь плоды можно рвать или ягоды – они ведь их дети. Эх.

Сняв с пояса флягу, я встряхнула её, охлаждая содержимое, и приложилась к горлышку. Ледяная вода приятно обожгла горло, прокатилась по пищеводу, заставляя вздрогнуть. Прелестно!

– Согласен, – наконец решило существо, – большинство живых слишком примитивно, чтобы отказаться от «Я» и подняться до «Мы». Зови этот облик «Дендрид».

«Примитивные», ага! Бревно всё перепутало! Приравняло идеологию к прогрессу! По такой «логике», дзе, освоившие рукав Галактики и покорившие сверхсвет – дикари, раз сохранили индивидуальность? Да, цивилизация Чащи сильна, как и магия, но самомнение, как у подростка!

– Почему вы меня «немёртвой» назвали? – Неприятная формулировка, лучше сразу обсудить.

– Росса уже дважды погибла, однако продолжает отрицать Цикл. Зачем обрекать свой дух на страдания?

– Потому что… – Я запнулась. Слишком странный вопрос.

– Откуда к душам поступает мана? – продолжил допрос Дендрид.

– Из колодца Великого Жнеца. Координаты измерения подсказать права не имею.

Да и нет у меня допуска к таким знаниям!

– Колодец бесконечен?

– Скорее нет, чем да. Всё имеет меру, – философски ответила я. Какого ляда мы обсуждаем настолько абстрактные темы?!

– Покровители отняли твой Цикл, облепили металлом, заполнили разум отрешёнными материями. Теперь Росса бесцельно черпает, как они, ведёт мир к энтропии, гибели всего сущего.

– Может, к делу вернёмся? – грозно спросила акула, давая мне время подумать. Спасибо ей.

– Паразитов Небесных игрушка…

– Хокори, хозяйка океана! – поправила та. – И ещё, предупреждаю: при мне не стоит поливать грязью дзе.

– На чём стоит твоя верность?

– Я верю Астре и другим ангелам. Вам – нет. – Подруга сжала кулаки. Она сидела согнувшись, готовая в любой момент подскочить.

– Продолжит ли верить «хозяйка», зная, что родители её погибли от алчности ангела…

– Их убили люди, поймали сетями!

Зашелестела листва, разнося издевательский смех. Селёдка тяжко дышала, «Зверь» пульсировал, рвался в бой. Уж что лес точно умеет – душу рвать по частям.

Я повернулась к Митрии. Ста́ршая мягко улыбалась, поддерживала, не роняя слов попусту. Испытывает нас Чаща, или просто издевается, показать деревянным мои клыки точно стоит!

– Благодарю, посол океана. – Я глубоко вдохнула. – Ваша же мораль, уважаемый Дендрид, противна сути индивида. Да, моя оболочка погибала дважды, но сознание, благодаря технологиям Города, осталось невредимым. Отпустить жизнь, стать частью Цикла в Колодце – значит, обрести покой, однако уходить надо достойно, закончив дела.

Посол чащи подобрал с земли подгнивший плод своими скрипучими пальцами и показал мне:

– Гибель одного подарит жизнь многим. Разве не в этом суть Круговорота?

– С точки зрения природы – правильно. – Я кивнула. – А что будет с разумом? Нужны ли почве знания и опыт? Вырастет ли на моей могиле «дерево мудрости»? Поумнеют ли черви?

– Росса собирается висеть на ветке вечно?

– Почему бы и да? Выбор – суть разумных существ, главное отличие. Ваше главное древо тому пример: ему явно больше лет, чем «предначертано». Или у вас припасена отговорка и к этому аргументу?

***

Волшебница шла, задумчиво скрестив руки на груди. Чаща, вместо обсуждения насущных вопросов, втянула её в абсурдную, пустую полемику о смысле бытия. Единственным адекватным решением было взять перерыв, сходить проведать спутников. Астру разрывало от недосказанности, хотелось вернуться и окатить зазнавшееся дерево ушатом аргументов. Приправленных отборной бранью, разумеется.

– Помру я, ага, жди! Мирянам свои сказки рассказывай, умник хренов! – не выдержала она. Лес услышал, но не ответил.

[Сколь важно голод оболочки утолить? Превыше ль это миссии великой? Нам дали слово говорить, услышать пожелали…] – обеспокоенно передала Митрия. Решение арбитра отойти на обед, по её мнению, растягивало сложный процесс.

– Выработка кислорода вкупе с экранами от зачарованной пыльцы – жрёт будь здоров! Я еле ноги волочу! В космосе жить дешевле! – отрезала Росса.

[Дыханье леса безопасно, внутри меня оно звучит, приносит мысли Матери Природы. Когтей опасных злого колдовства не наблюдаю.]

– Митрия, при всём уважении, ваш кровоток скомпрометирован этими лицемерами, – чуть сильнее, чем хотела бы, повысила тон волшебница. – Будь всё хорошо, Эфия бы так и сказал. Выстроили, *****, иерархию! Вся Чаща существует лишь ради их огромного древа! Пока главнюки питаются маной «жильцов», обычные деревья… Уверена, если поискать, найдутся те, кому кора не в радость! На Андропонии есть похожая система со сбором энергии, но там – это тип валюты! Никого не обманывают!

[Будь доказательства греха, наш ангелок уже бы призвала огонь небесный], – парировала дракониха.

– Согласна с Астрой. В морду бы им! – хмыкнула Хокори. Её взгляд всё ещё переполняла жажда убийства, волосы на затылке стояли дыбом.

Справа от волшебницы послышался знакомый трепет. Фея в красном платьице хмурилась, прячась за крупным листочком.

– Мои глаза – продукт многовековой техномагической эволюции, как и прочие органы чувств, – бросила юная дзе проводнице.

– Хватать не будешь? – из-за «укрытия» показались красные глаза.

Арбитр отрицательно покачала головой, и лесная помощница приблизилась.

– Дай угадаю: бревну моё разоблачение не по вкусу пришлось? Прислал тебя с сообщением?

– Не-а, – фея приземлилась на подставленное плечо, – мы простые поручения выполняем, следим за порядком.

– Что здесь разрешено кушать? – задала Астра самый важный вопрос.

– Всё, – без запинки ответила проводница. – Вы – дети Матери Природы, пусть и заблудшие…

– Молчала бы! – рявкнула акула. – Проповедующий Её законы, сам должен соответствовать! Вы… недостойны произносить всуе…

Нога воительницы наткнулась на кабанчика, небольшого, размером с взрослую кошку. Малыш упрямо таранил её голень, громко фыркая. Комичная сцена, заставила губы Россы растянуться в улыбке, отгоняла стресс.

– Пну – улетишь, – ощетинилась Хокори.

[Вмешаемся?] – предложил Эфия волшебнице.

[Не угадал, Железка. Селёдка знает Великую Мать лучше нас. Сама разберётся.]

Кабанчик продолжал наступать, стремясь отодвинуть акулу. Его семейство славилось норовом, однако враждовать с превосходящим хищником, казалось безумием.

Девушка опустилась на все четыре и тоже фыркнула, переводя перепалку в животную плоскость. Теперь они ментально были наравне, оба выражали недовольство. У акулы встали дыбом чешуйки, а маленький зверь рыл копытцем землю. Астра отключила динамики шлема, чтобы смехом не прервать их «общение».

– Я с ним согласна. – произнесла фея. – Топаете своими лапищами огромными! Ещё один шаг этой рыбины, от гнезда дикуши[1] бы…

Акула пригляделась: сразу за кабанчиком в траве белели несколько яичек.

[Храбрость, солидарностью выкованная.] – Митрия присела погладить малыша.

***

Астра:

Закончив пыхтеть на животное, Селёдка ушла, куда глаза глядят. Подумать ей надо, видите ли. Слова Дендрида про гибель родителей так её задели? Ага, аж настолько, что про мальков позабыла. Почему любой вопрос, связанный с Протеем, всегда оказывается какой-нибудь гадкой махинацией? Нет-нет, допустим, бревно всё выдумало, чтобы поддеть. Меня вон, тоже довели. Но сделать воображаемую заметочку стоит.

– Где сейчас мои спутники? – Я повернула голову к фее.

– Их проводили к озеру. Нам во-он туда, – ответила та, ткнув пальцем вперёд.

Никакой воды, естественно, видно не было. Проклятые барьеры! Я несколько раз обратилась к орбитальной сети, проверяя, пытается ли Чаща глушить. Удостоверившись, что информационные пакеты ходят стабильно, я двинула куда указали.

– Лес вряд ли способен создать живой организм, – прилетели фее мои размышления. Как бы между прочим.

– Ты сейчас по живому ступаешь, – надула губки проводница.

– Иначе спрошу: хватит ли вам мастерства воссоздать оболочку, человеческую, например?

– Только… – она покраснела, – природным способом. Дитя.

– Получается, обратной дороги отсюда нет, если передумаешь деревом быть, – констатировала я, ускоряя шаг.

Озеро оказалось небольшим – тот берег легко просматривался. Изумрудная гладь волновалась, искрясь в рассеянном свете. Землистый берег был усеян цветами фантастических форм и красоты. Над цветником порхали феи, целый рой. Они… что-то делали с растениями, но подключать волшебное зрение я не стала. Ну её, магию лесную.

Плесь!

Из воды, посередине озера, выпрыгнул Хорхес. Изящно выгибаясь в полёте, он ударил хвостом подхваченную потоками рыбу. К нему навстречу, словно по команде, вылетела бывшая жрица и пронзила добычу зубами. Акульи игрища? Хорошо.

Митрия увидела брата, спокойно стоящего среди стволов, созерцающего. Подобрав подол цветастого шёлкового халата, она поспешила присоединиться к нему. Они переглянулись, кивнули друг дружке и созерцали уже вместе. Вот уж кому точно подошло бы деревьями быть.

Мимо, нарушая покой, промчались две тени: одна на четырёх, другая на двух. Мёртвая хватка, визги, писк, а после строгий голосок:

– Куда в грязь?! Одежда ведь новая! Хочешь поваляться – разденься!

Это… моя фре́йлина. Поймала мальчика-малька за хвост и ворчит. Насупилась вся, грозная такая. Никогда не видела её в подобном амплуа. Да, её личность основана на моей, но… почему так похоже-то?!

Заметив меня, Ноа выпрямилась, лицо залила фарфоровая маска спокойствия. Андроид подошла, держа сорванца. Мальчик висел вниз головой, коготками срывая травинки.

– Никаких серьёзных происшествий, Астра.

– Ты чего это? Секунду назад вопила…

– Смена приоритетного паттерна поведения. Желаешь внести корректировки?

Сложно. Наверное, я слишком очеловечиваю машину, жду от неё всяких чувств. Вернее, чувства-то есть, как и у Эфии, однако возможность их выключать… за гранью моего понимания.

– Забудь. Где девочка?

Вместо ответа, меня потянули за подол: малышка стояла позади, сосредоточенно пережёвывая губки. Она смотрела на свою одежду, потом на грязь. Неужто понимает?

– Иди ко мне. – Я протянула руки, и девочка ка-ак прыгнет. Чуть с ног не сбила! Магическая масса, мать её!

– А! – улыбнулось чудо.

Детки, кажется, уже читают простые намерения, мимику. Хотя, по поводу акулки подозрений больше: она смогла подкрасться ко мне! Ману в источнике спрятала! Я месяц кровью харкала, пока научилась! Ага-ага, шок и трепет. Вы когда-нибудь держали звезду на руках? То-то же.

– Мы скоро домой? – показалась из-за дерева Ая. Мирянка опасливо обошла пульсирующий энергией ствол.

– Через какое-то время. Чаща зубы заговаривает, – уклончиво ответила я.

– Огромным не хватает ума и терпения, – хмыкнула фея. – Вам проще обвинить, продавить, чем прислушаться.

– Повторишь, когда все здесь будут равны. – Я укоризненно посмотрела на мелкую. – Власть – это всегда исключения. Для сильных, важных и нужных. Зачем зря воздух трясти? Кстати, где наши голубки?

– Алера и Норенс, они… – ученица потупила взгляд. – Сначала… целовались, в кустах, а потом куда-то ушли.

Хах, понятно, «куда» – продолжить рандеву. Придётся искать любовничков. Не праздного любопытства ради, ясное дело. Здесь опасно. Ведут себя… как дети малые.

Я потянулась, чтобы снять проводницу с плеча, однако вовремя вспомнила: у разумных есть рот. Сама ведь твердила.

– Останься с этой девочкой, – сказала я, указав на Аечку.

Фея кивнула и подлетела к самому лицу мирянки. Бывшая рабыня скривилась от близости с порождением Чащи.

– Знаешь-знаешь, мы ведь могли бы помочь с твоим недугом!

– Правда? – Ая недоверчиво нахмурила тёмные бровки.

– Правда-правда, внутри длинного ствола каналы души распутаются!

– Лес отлично горит, – мои глаза недобро сверкнули, – так и подмывает попробовать!

Проводница вздрогнула, убрала руки за спину и виновато улыбнулась. Вот зараза!

***

Астра:

Сердца смертных… такие хрупкие. Проникнув в сознание, почерпнув из пыльцы мысли и чаянья, Чаща способна умаслить любого! Это мягкое давление, сладкие речи, обещания… Почти Тьма! Лёд столь тонок, самая грань. Оттого даже хуже! Великое Зло атаковало резко, рвалось внутрь, захватывало. Не обманывало. Клянусь, только дайте повод, лесовички! Волшебница-ангел ответит!

Я шла по лесу с малышкой на руках. Оставить её с братом не вышло: вцепилась дурниной, вопить начала. Что же, в компании светила спокойнее. Можно позаимствовать маны, если потребуется. Чувствую себя высыхающей лужицей рядом с бескрайним океаном энергии этой новорождённой души.

Трилатерация[2] через небесную сеть указала положение голубков. Взбучка им обеспечена! Не на курорте же!

Две синие точки, вплотную друг к другу, отклики душ читаются чётко. Больше никого поблизости. Как вдруг одна из них начала удаляться: Алера побежала прочь. Норенс после заминки попытался догнать. Тоже играют?

Убедившись, что акулка держится крепко, я рванула лисице наперерез. Гадать заранее неправильно, однако предчувствие скверное.

Рыжая вылетела на меня из кустов, безуспешно вытирая глаза. Поругались? Юнец сделал ей больно? От приходящих вариантов руки сами сжимались в кулаки, подступала злоба.

Малышка спрыгнула с моих рук и обняла ногу Алеры. Ушастая ревела навзрыд, стоя почти в неглиже. Отвратительное зрелище. Представляю себя на её месте… убивать хочется.

– Ты в безопасности, больше никто не обидит. – Я сделала шаг вперёд. – Расскажи, что случилось.

– Он… пока мы… – Лисичка почти задыхалась. – Назвал меня… твоим именем…

Ажно руки опустились от немого вопля. Как так можно вообще? Они же… У них же скоро будут… А Норенс взял и предал… Я сглотнула, самой плакать захотелось.

Пока я справлялась с эмоциями, сзади Алеры показался виновник, спешно затягивая ремень.

– Ну чего ты? Сказал же, случайно вырвалось…

Договорить я ему не дала – схватила за грудки и вжала в ближайший ствол. Виски пульсировали, дыхание сбивалось, сила колыхалась на грани срыва. Ещё чуток, наглеца бы пополам разломала. Лишь бы сдержаться…

– Астра…

– Ага, да, это моё имя, говнюк, не лисички! – едва смогла выдавить я.

Со лба юнца скатилась капелька пота, оставляя влажную дорожку. Ну, как будешь выкручиваться? Лепечи оправдания, да поскорее, если жизнь дорога́!

– Позволь мне с ней поговорить, – серьёзно выдохнул он.

– Не поздновато ли, а? – Я сильнее прижала его.

Малышка акула наблюдала за нами горящим, изучающим взглядом. На её загривке топорщились волосы.

– Это наше с ней дело…! – повысил голос пацан, схватив за это хлёсткую пощёчину.

Я уже открыла рот, обнажила клыки в ядовитой усмешке, когда чудо-девочка повторила мой жест – ударила юнца по колену… Хрустнула кость, он закричал. Кабы не мои руки, упал бы на землю. Силища, блин!

Заклятья коагуляции и анестезии сорвались с моих пальцев прежде, чем успела сформироваться мысль. Эфия подсобил? Нет, похоже, просто испугалась. Аккуратно, насколько могла, я помогла Норенсу сесть. Акулку же, пришлось отодвинуть предплечьем. Додумалась, блин! Дети действительно ВСЁ повторяют?! Уму непостижимо!

«Сейчас подлечу», – хотела бы сказать я, но ужас содеянного, ком в горле и бешеный пульс, помешали. Да-да, понимаю, что виновата, однако сейчас не время каяться!

Алера прильнула к возлюбленному и начала по-лисьи пищать: одни «как ты…?! как ты…?! как ты…?!» раздавались. Коснувшись больного колена, я его вправила, запустила регенерацию. Никаких проблем, правда, люди – податливый материал.

Позади раздалось «материнское ворчание», к нам вышла Хокори. Девочка ответила ей писком, какой поймёт только родитель. Рыбина сразу оскалилась:

– Ты натравила её на самца?!

– Нет, конечно… с дуба рухнула? – задыхаясь, ответила я.

– Мальков нельзя учить плохому! – рыкнула мамаша, пропустив мои слова мимо ушей. – Они должны быть добрыми, а не повторять за тобой!

Чары прервались на половине. Я посмотрела на Селёдку, поймала озлобленный взгляд паренька… Пульсация внутри ухнула куда-то вглубь, пробила дыру, перед глазами поплыло. Воздуха критически не хватало.

– Что же, – я нервно усмехнулась. Обида болью растекалась в животе. – Будь по-вашему. Разбирайтесь сами.

Последняя фраза прозвучала почти шёпотом. Душили слёзы. Я встала и пошла прочь.

– Погоди, дай сказать… – Хокори попыталась схватить меня за руку, однако боевой режим позволил легко уклониться.

– Зря я, наверное, жилы себе рву, всех спасая, – одними губами произнесла я, благо динамики шлема усилили звук. – Надо было бросить тебя умирать у вулкана.

Рыбина собиралась сказать что-то ещё, но мой силуэт растворило заклятье невидимости.

[1] Это редкая, скрытная птица из семейства фазановых, близкая родственница рябчика

[2] Определение положения цели путем вычисления расстояний до нескольких спутников с известными орбитами

25. Требование Зверя

Хокори опустила ушки, слова застряли где-то в горле. Она схватилась за терминал, сжала, пытаясь успокоить энергию. Смысл сказанного доходил постепенно, волнами.

«…быть добрыми, а не повторять за тобой!»

Астра всегда поступает скверно, действует во зло? Ей нельзя доверить мальков? Кто тогда извлёк яйцо, спас вождя от смерти? Кто рисковал, защищая слабых и угнетённых? Чьей стойкостью сама акула всегда восхищалась?

Красная мана дрожала, злилась, не находя выхода. Неблагодарность, по глупости сорвавшаяся с губ… Девушка очень хотела переиграть сцену, вернуть назад поспешные слова.

– Она ведь вернётся, да? – тихонько спросила Алера. Мех на ушках и хвосте стоял дыбом от паники. Норенс лишь фыркнул, опасливо держась за лисичку: колено продолжало шататься, пусть и не болело, благодаря чарам. Он боялся нагружать больную ногу.

– Тебе следует одеться, я подержу самца. – Хокори постаралась выдержать серьёзный тон. Лиса озвучила её собственные мысли. «Астра вернётся. Так было всегда. Перебесится». Однако страх обратного, вкупе с чувством вины, заставляли когтистые пальцы дрожать.

Подставив Норенсу плечо, воительница подняла вверх глаза, к потолку из бесконечной зелёной кроны. В отсутствии Небесного арбитра… нет, в отсутствии дзе, она осталась единственной носительницей Эфии. Только, почему-то, эта мысль скорее давила, чем успокаивала.

[Всемудрый, ты знаешь, где Росса?] – спросила Хокори у терминала, заранее предполагая ответ.

[Нарушение конфиденциальности офицера противоречит моим функциям.]

[Мы здесь не в игрушки играем! Миссия важна…]

[Кому?] – перебил компьютер. – [Вам, юная акула? Или Астре? Хотите её отыскать, чтобы привести на переговоры с Дендридом?]

[Я извиниться хотела! Лишнего ляпнула, неправильно… как это…]

[Грубо сформулировали], – подсобил Эфия. – [И всё же, офицеру сейчас нужнее покой. Предлагаю справиться самостоятельно.]

Из горла акулины вырвался сдавленный стон. Идти за волшебницей было легко, помогать, трясти кулаком по команде. Строить же планы самой… Плечи вождя придавил груз ответственности.

– Вот, эм… – произнесла Алера, приглаживая одежду.

– Идёмте к лагерю, – Хокори попыталась выдохнуть злость.

Купол из лиан светился жёлтым изнутри. Воздух полнился ароматом жареной рыбы у небольшого костра. Стоило путникам приблизиться, как Ая подскочила с бревна и подбежала к троице.

– Чаща…! – девочка покосилась на фею. – Эта сказала, что у вас там беда! Вы поругались?

– Огромный грубый ребёнок! – проводница упёрла руки в бока.

– Ничего страшного, решим, – копируя манеру Россы, кивнула акула.

Лисичка помогла Норенсу устроиться возле огня, протянула рыбку на палочке. Юноша был молчалив и угрюм, под глазами растекались синяки. Колено всё ещё не болело, однако начало подозрительно щёлкать, нагнетая тревогу.

– Слышь, железная, – воительница окликнула Ноа.

Андроид оторвалась от игры с мальком, встала и вопросительно наклонила голову:

– У госпожи Селёдки вопрос?

– Свяжись с Астрой, передай…

– С какой стати? – губы машины тронула саркастичная улыбка.

– Я носитель терминала, мать твою! – Хокори сунула Эфию под нос Ноа.

– Ого! Целый гостевой пользователь! Не офицер, даже не гражданин Города. Сильно. – Андроид показательно отвернулась, возвращаясь к своим обязанностям.

– Переговоры должны продолжаться!! – Акула почти лопнула от злости.

– И? Боишься оплошать? Ждёшь, когда ангел принесёт тебе всеобщий мир на блюдечке? Или это просто лень? – Искусственная кисть высоко подбросила камушек, и мальчик-малёк подпрыгнул, чтобы его поймать.

Воительница зарычала, сжала кулаки, напугав всех вокруг, кроме цели. Алая дымка вспыхнула среди лесного полумрака, когти до крови впились в ладони.

– Я… *****… всего лишь… хочу… извиниться… объяснить… понимаешь?!

– Естественно, – сказала Ноа, не оборачиваясь, – ситуация предельно ясна. Астра сделала глупость, потом ты, ничего нового. Мои протоколы от этого не изменились.

– Дай. Мне. Шанс. Прошу. – Хокори едва держала Зверя на цепи. Пустить в ход кулаки – сейчас означало проиграть.

– Ты хоть раз пришла к Россе без великой нужды? Чтобы провести с ней время, рассказать шутку, или просто помолчать вместе. – Андроид почти по-человечески вздохнула. – Никто из вас так не делал, никогда. И, конечно же, ни слова благодарности. Просьбы, просьбы, просьбы. Даже сейчас, ты хочешь извиниться… Зачем? Из-за страха провала…

– Неправда! – воительница сорвалась на хрип. Жестокие слова Ноа были правдой лишь частично, андроид защищала хозяйку, но именно частичка правды делала их настолько болезненными.

***

Астра:

Я шла. Просто. Никуда. Перед глазами бесконечно крутилась сегодняшняя сцена, разрывая, изматывая. Тупое сердце, зачем так болеть?! Поняла уже, раскаиваюсь! Хватит! Мана почти кончилась, тело как студень. Переставляю ноги, словно палки.

[Советую снять шлем, офицер.]

[Ага, щас, разбежалась. Лес того и ждёт…]

[Если энергия кончится, защищаться будет нечем. Положитесь на меня, Ноа и клавиас. Или вера в технологии тоже пошатнулась?]

Здесь профессор прав, да. Андропония ревностно прикроет своего, каким бы завалящим тот ни был, всегда. Эта мысль позволила упасть, сначала на колени, а после – лицом в лесную подстилку. Шлем истаял в облаке маны.

[Слушай, у тебя остался тот образ… ну, помнишь, который был предустановлен в Ноа? То сознание.]

[Подтверждаю. Запустить?]

[Угум, пожалуйста. Она… очень стабильная, хочу поговорить.]

– О чём, например? – раздался мягкий женский голос.

Я приподнялась на руках, тело внезапно показалось невесомым. Посреди поля, усеянного жёлтыми одуванчиками, стоял красивый стул с высокой спинкой. Его кокетливо занимала фигура с длинными густыми волосами цвета каштана. Сложив ногу на ногу, она эстетично поправила перчатки. Одета женщина была в белоснежную блузку, застёгнутую под самый подбородок и длинную бордовую юбку. Что-то знакомое, кажется, одна из бонн так ходила.

– Здравствуйте…

– Можно на «ты», офицер Астра, – программа АОН-22 мягко улыбнулась.

– Не-а, нельзя, – я встала, – сейчас нельзя.

– Присядешь? – из ниоткуда возник ещё стул, такой же.

– В чём ошибка, подскажете? – спросила я, приняв приглашение.

Стоило словам прозвучать, как воображение само нарисовало ответ, причём голосом Эфии: «Ошибки – часть жизни. Кто не ошибался, тот не жил». С машиной ведь говорю. Уже потянулась закрыть интерфейс…

– Ты поступила опрометчиво, сказалась усталость. Лезть в дела влюблённых – всегда виноватой останешься, – лицо собеседницы оставалось дружелюбным, располагающим.

– Я была на взводе… мана заканчивалась… Алера плакала, но… кому нужны мои оправдания?!

– Тебе. Кто ещё поддержит малышку Астру в кризисный час? Ближе тебя у тебя никого нет. – Женщина сделала неопределённый жест.

Да, она слишком стабильная. Ни прибавить, ни убавить. Стану такой – молчанием смогу оглушать. Я виновато опустила глаза. Не из-за сегодняшнего, а из-за всегдашнего, Астринского.

– Истязать себя слишком просто, не находишь? Это ведь нападение на слабого и беззащитного, – продолжила чирикать программа, будто обсуждала погоду.

– И… что делать?

– Отпустить, простить свои ошибки, принять несовершенство. Всякое такое. Существование – просто поток, если позволишь миру ободрать коленки – никто не накажет, – она звонко рассмеялась.

– А как поступили бы вы, тогда?

– Ох, милая, я пальцем бы не шевельнула! – АОН-22 нарочито пошевелила пальцами в мою сторону. – Мужчина спутал имена, эка невидаль! Разберутся. Или нет. Их дело.

– Вам легко говорить…

– Именно, проще простого. Тебе того же желаю. Перестань тащить любой тюк, какой взвалили. Ты не центр Вселенной и не подпорка для неба, боже упаси. – Она скривилась на последней фразе.

– Моя работа дзе… – попыталась начать я, но против такого оппонента слово вставить сложно.

– Вполне конкретна. Заключить мир, да? Вот и работай. Нечего распыляться!

***

Хокори:

Утром меня потревожил лисий писк. Рыжая безутешно рыдала где-то на границе сознания. Не успев проснуться до конца, я поднялась с мягкого мха, почти без рук, с закрытыми глазами. Зверь внутри лениво дёрнул ухом, ворчливо фыркнул, и перевернулся на другой бок. Почему мне, акуле, красная энергия представляется пушистым, наземным хищником? Волком или вроде того.

Алера сидела, содрогаясь в объятьях Митрии. Дракониха гладила поникшие ушки, напевая себе под нос нежную успокаивающую мелодию.

– Что случилось? – решила уточнить я. Разобрать что-то вразумительное из хныков хвостатой не получалось.

– Он… он ушел… – протиснула рыжая сквозь всхлип.

Ненавижу такой взгляд, полный боли и тоски. Грусть нельзя ударить, нельзя запугать. Любое применение силы сделает хуже. Я опустилась на корточки, упёрла локти в колени.

– Подробнее можно?

[Мы заключённые сердец, когда болит – лекарства нет. Покинул юный рыцарь нас, пропал, посланья не оставив], – передала Старшая.

Белая ящерица опять за своё. Нормально нельзя говорить?! Как только Астра её понимает? А ещё… почему рядом с Митрией я чувствую такой… трепет? Нутро требует склонить голову, слушать каждое слово. Это драконья суть диктует подчиняться старшим? Даже при том, что нашей крови у этой самозванки едва ли капля?

– По следу идти пробовали?

– Нету… следов здесь… – Алера плотнее вжала лицо в одежды драконихи.

Рыжая права: волшебный лес и барьеры путают нос. Я тряхнула головой, чтобы окончательно проснуться, собрать мысли в кучу. Глазам попались мальки – оба спали, свернувшись клубочками. Губы невольно тронула улыбка, пока… я не увидела сидящую рядом жестянку. Андроид следила за ними, без раздражения или усталости. Исполняла приказ… Астры.

– Разыщу самца и вернусь. – Я поднялась.

– П-правда? – Покрасневшие глаза лисы загорелись надеждой.

– Какой из меня вождь, если одного спутника уберечь не смогу?

– С-спасибо… б-большое… – кивнула рыжая. Смотреть на неё всё ещё было больно, но хотя бы дрожать перестала.

[Всемудрый, можешь…]

Я запнулась. Вспомнился вчерашний разговор с железной девчонкой. «Ты никто для системы, непрошенный гость», – сказала она. Эфия думает так же? Они ведь «часть одной системы», да?

[Найти юного Норенса через орбитальную сеть? Могу, ожидайте.]

Терминал быстро договорился со Зверем, позаимствовал маны. Тонкие алые нити потянулись к небу, далеко, за облака. Как в Чреве Дракона. Правильно, мой наруч – не андроид, он – союзник, главный и, порой, единственный.

***

Астра:

Свет пробивается сквозь веки, пахнет зеленью. Волосы щекотят лицо, откуда-то доносится трель соловья. Я так заболталась с АОН-22, что не заметила, как уснула? Или…

Продрав глаза, я обнаружила себя там же, где упала вчера: лежу носом в лесной подстилке, дыхание тревожит листочки, тело налито свинцом. Ясно. Сон плюс виртуалия…

[Доброе утро, офицер Астра. Температура воздуха восемнадцать градусов, погода ясная, под контролем Союза.]

– Мои комплименты повару, кхе, – описала я свои впечатления о технологически-направленном сне.

[Рад высокой оценке. Многие дзе используют сон, как возможность упорядочить мысли, или пообщаться с архивными сущностями.]

Я села и принялась разминать затёкшие конечности, хрустеть шеей. Вчерашний конфуз казался настолько далёким, неважным. Зачем вообще было лезть, куда не звали? У посла старшей расы без того дел полон рот! Наверное, стоит перед всеми извиниться…

– Железка, у твоего офицера вопрос, подскажешь?

– Конечно, если это есть в моей базе и ваш уровень доступа соответствует, – пропел Эфия вслух.

– Куда делось чувство вины? Вчера кишки разрывало, а сейчас я даже разозлиться, как следует, не могу.

– Астра…

– Не «Астрай». Отвечай. Немедленно.

– Техническое обслуживание прошло согласно плану. Все процессы, включая функции клеток, составы жидкостей и количество гормонов, стабилизированы. Сложно злиться, когда тело чувствует себя замечательно.

Интересно, очень. Раньше мне не приходилось делить физическое и ментальное. Всё казалось одним «Я».

– То есть, – я задумчиво нахмурилась, – мной тупо управляла усталость?

– АОН-22 это тоже подметила. Влияние мясного вместилища на когнитивные процессы невозможно переоценить. Раненный тигр опасен вдвойне.

– Получается, плоть со временем расшатывается, какой бы идеальной она ни была? А следом уже едет крыша?

– Пока у вас мало маны для ремонта «на ходу», – поправил профессор. – Стоит душе ещё подрасти, и проблема исчезнет.

Эх, опять я в магический резерв уткнулась… Возвышенное тело требует питания. Буквально требует. Все наномашины эти, вечная жизнь, самоочистка, отсутствие отходов… Без энергии оно быстро устаёт, начинает давить на носителя.

Новый повод в железную оболочку перейти! Она уж точно не скиснет! Я и раньше хотела, чтобы выносить перегрев и удары меча. Теперь мне бонусом эмоциональный покой предлагают… постоянный… Фантастика!

Кто-то скажет, будто я потеряю себя? Пусть к чёрту идёт! Выкидывая мусор, вы, наоборот, обретаете, ясно?! Чистый разум – основа волшебства!

– Кто-то из моего прошлого считал боль и страдания лучшими учителями…

– Глупость, противная самой сути разумных существ, – высокомерно заметил Эфия. – Любой стресс – разрушает, калечит психику, подавляет стремления. Я хочу служить сильным, а не тревожным теням.

– Значит, ты поддерживаешь сказанное АОН-22? Прям полностью? – Проверить одну железку другой не помешает.

– Внутренний голос доносит боль глубже любых обвинений, – понизив тон, ответил компьютер. – Вас растили, как инструмент для выгодного брака. Беспощадно наказывая себя за каждую мелочь, безотказно решая проблемы окружающих, моя носительница возвращается к роли инструмента. Что же касается случая с Норенсом и Хокори… мнение квантового ИИ здесь избыточно.

У меня навернулись слёзы радости, всё-таки он… мой.

***

Хокори:

Приём всемудрого нашёл самца. Мигающая точка, возникшая перед глазами, дала команду на старт. Далеко же он убрёл… с повреждённой ногой-то. Когти взрыли грунт, энергия вторила рефлексам, хвост рулить помогал. Прочной шкуре были нипочём колючие заросли, я двигалась на всех четырёх, перемежая бег длинными прыжками. Главное: деревья беречь, врежусь – снесу, к Великой Матери отправлю.

Зверь бежал вместе со мной, для него – это прогулка, развлечение. Мане плевать на всех, кроме хозяйки. Таким и должен быть хороший наёмник? Сильным, горячим, но знающим своё ремесло? Тем, кто исполняет, проблемам вопреки? Что же, миссию по спасению Норенса я точно закончу, справлюсь!

Человек шёл на север, всю ночь, почти покинул границу Лесного Союза. Не знаю, чья территория там, дальше, и знать не хочу! Сейчас точка неподвижна, хорошо, видимо, сделал привал. Ещё немного ускорюсь и…

Я остановилась, выпрямилась во весь рост. Дыхание было спокойным, тело покрыла испарина, отводя лишний жар.

[Что-то не так, юная акула?] – уточнил терминал.

[Наверное, стоит слова подобрать, да?]

[Прежде, полагаю, стоит узнать причину побега. Стратегия, построенная на домыслах – быстро сломается.]

[Возьми, да высчитай причину! Ты здесь компьютер, а я – тупая акула!] – Я скрестила руки на груди, пристально следя за неподвижной точкой.

Терминал неодобрительно вздохнул. Ненавижу, когда он так делает! Умника из себя строит! Либо помогай, либо заткнись и не выпендривайся!

[Наша лисичка отказалась обсудить с Норенсом проблему, побежала жаловаться Астре. Это прямой удар по его мужскому достоинству. Когда в отношениях есть медиатор, вместо доверия, любовь по швам трещит.]

[Значит, самец решил…]

[Не значит], – грубо оборвал меня всемудрый. – [Повторяю: домыслы строить – плохая идея. Лучше сначала спросить.]

Пока я колебалась, ноги сами понесли меня в нужную сторону. Сомнения всегда приходят, когда до победы остаётся всего ничего. Приходится восприятие обманывать: делать, через не могу, пока мозг какой-нибудь ерундой отвлечён.

Парень лежал под небольшим деревом, бледный весь. Кулаки были сжаты, побелели костяшки пальцев, лицо сморщила боль. Штанина разорвана, колено абы как перемотано. Рядом валялся меч и открытая сумка с припасами.

Норенс тяжело дышал в кошмарной полудрёме. Сил идти, бороться или даже глаза раскрыть у него не осталось. Дурень. Хотя… сама так выглядела внутри Чрева.

Я села рядом на ствол иссохшего дерева. Слов так и не нашлось… Отличный, *****, вождь…! Кулаками размахивать любой идиот догадается! Руки распускает тот, кого Мать мозгами обидела!

Он ведь… без сознания, так? Если отнесу его обратно… Нет-нет-нет! Только хуже сделаю. Нужно что-то иное… Как бы поступила Астра?

От этой мысли защемило грудь. Зачем было трепать языком?! А если бы офицер действительно ушла, покинула планету?! Что бы я тогда делала?! Что бы делали все?!

Я закусила пальцы до крови. Пульсация в груди не проходила.

[Эфия… а-анализ?] – повторила я фирменную фразу девчонки.

[Избыточно, юная акула], – с коротким смешком отозвался терминал. – [Действие обезболивающего заклятья кончилось. Это и без сканеров видно.]

[Слушай,] – я попыталась наполнить голос серьёзностью, – [ты ведь лечил меня, так? Управлял частицами красной. Можем ли мы…]

[Помочь пареньку? Теоретически? Опуская проблему с ожогами от вашей энергии?] – Компьютер задумался, потребление маны возросло. – [Боюсь, вам придётся совершить невозможное.]

[Говори уже, хорош сиськи мять!]

[Напоминание пользователю: красная сила в чужом организме похожа на десантный отряд, окружённый врагом. Уничтожает, покоряет, захватывает. Чтобы исцелить кого-то другого, вам придётся уговорить частицы, привести их от хаоса и старой программы к гармонии. Начинающему адепту такое не по плечу.]

Я опустила глаза к груди, туда, где бился Источник души, где логово Зверя. Компьютер прав – мой защитник слишком ревнив, частицы расплавят человеческого самца изнутри. Лучшим решением будет дождаться врача, Астру…

Из носа вырвался тяжёлый вздох. Опять ничего не могу, да? Догнала, нашла, а помочь… На кой хрен нужна такая сила?! Бить лица? Могу, умею, практикую. Но что делать, когда кулаки бесполезны?

[Кхм, железный, мы ведь о колене говорим?] – Заговорщическая мысль, потянула уголки моих губ вверх. – [Если… если я попробую, чуть-чуть, он ведь не помрёт? То есть…]

[Хотите принести в жертву плоть мирянина ради эксперимента, попытки?] – холодно процедил всемудрый. – [Одна ошибка и Астре придётся собирать колено из желеобразного месива.]

Знаю я! Кулаки сжались сами собой. Бесполезные! Всё, что делает меня сильной – ни черта не помогает! Кто я тогда? Мать? Смешно. С мальками больше андроид возится. Вождь? Ро́дные больше на живот смотрели, да испытанием впечатлились! Нет там меня! О роли посла, после вчерашнего, и думать стыдно…

[Короче, Эфия, я буду пробовать, сейчас. Давай, помогай!]

[Заключим сделку], – причмокнул терминал, – [начнутся проблемы – я вызываю Астру.]

[По рукам!]

Я опустилась рядом с самцом, приняла удобную позу. Коготь вскрыл повязку, не встретив сопротивления. Колено не выглядело плохо, только немного распухшим. Травма таилась внутри.

Зверь… он не мой… это я его… уговорить ману… проще просить сердце стучать перестать, или солнце погаснуть. Упрямец… прямо, как я.

Я зажмурилась, поддела энергию. Жилы наполнились силой, дыхание стало горячим. Спокойнее… нежнее… внести нужные чувства… погладить…

[Помоги. Прошу. Не злись.] – Мысли обратились к мане, к пузырю под сердцем.

[Ты одна. Почему? Где твой партнёр?] – поступил ответ.

Зверь… о чём он думает?! Или… о чём думаю я? Надо собраться!

Меж сжатых ладоней скользнула искра, энергия готова атаковать. Коснусь чужой плоти – наврежу. Дышать. Спокойно. Красному потоку нужна ярость, лечению – тишина. Быть на грани. Злость, безграничная мощь и абсолютный покой. Одновременно. Быть… всем сразу, как прилив.

[Моё желание. Помочь. Вылечить другого. Не вредить. Стать лучше. Перестать опираться. Понимаешь?]

Красная сила начала угасать, перестала обжигать, лишь немного согревала… Сейчас!

Схватив колено Норенса, я сильнее зажмурилась, лелея надежду, что всемудрый справится с остальным. Открыть глаза, увидеть провал – было страшнее всего.

Меня ударили. В скулу. Удар вышел слабый, скорее удивляющий. Повернувшись, я увидела, что самец проснулся, поднялся на локтях, одна рука сжата в кулак. По его лицу растекались алые полосы каналов души.

– Нашли меня, всё-таки, твари?! – хрипло, скрежеща зубами, плюнул мирянин. – Пусти!

Вырвавшись, он подскочил, бросил взгляд на меч в траве, потом на меня, и снова на меч. Норенс гулко дышал, однако стоял уверенно, синяки под глазами таяли.

Я… создала ещё одного красного?! Его Зверь… точно не мой, это его эмоции злятся! Как же теперь…

Пока размышляла, самец схватил оружие и напал. Неумело, медленно, но очень яростно, живо. Видимо, долго копил. Хорошо! Теперь точно будет по-моему!

Металл звякнул о кисть, вышиб искры из чешуи. Я ударила ему в грудь открытой ладонью. Слегка. Нарушила равновесие. Уж в драке равных мне нет! Пусть пар выпускает.

– Вставай, – строго обрушила я.

Вот! Быть наставницей я тоже могу! И… он, конечно же, встал. Хотелось рассмеяться. Не издевательски, скорее гордо, по-отечески. Мне бросили вызов!

Новая атака: Норенс отбросил меч и принялся разминать кулаками мой пресс. Оставалось плечами пожать: удар совсем не поставлен. Впрочем, я недооценила противника. Стоило отвлечься, самец вытащил у меня из ножен Гросс-Мессер.

– Хороший ход! Зачем сбежал-то? Алера плачет! – Потребовала я.

– Я ей не нужен! Никогда не был! – изо рта человека полетела слюна, он поднял моё оружие выше. С красной силой его стан стал крупнее, мышцы набухли.

– И? Бросишь её с лисятами?! – Я поджала губы, было противно от собственных слов. – Так люди любовь проявляют?!

– Заткнись! – Мирянин замахнулся. Пришлось поймать лезвие: чуть по дереву не прилетело. Это местные жители!

– А то что? – Я наклонилась, всё ещё сжимая клинок. – Запрыгаешь меня до смерти, полторашка? Струсил, так и скажи! Ушёл… она в слезах… беременная…

Мой голос начал дрожать. Зверь охотно откликался злости. Меня ведь… тоже оставили… Утробно рыкнув, я снова толкнула мальца на траву. Меч остался со мной.

– Пусть… между вами… встаёт, кто угодно… если любишь… если не брехня твои чувства… – Я уже слабо себя контролировала. – А если врал… всё это время… – Клинок, звеня, поднялся над головой.

26. Примирение

«Барьер-граница» вздрогнул, шелест листвы и тяжелые шаги прервали волнительный ропот. К ожидающим возле купола для гостей, вышла акулина. Она несла обмякшего Норенса за шиворот, подобно сумочке. Одежды юноши превратились в лохмотья, однако ни одной раны или синяка видно не было.

Лесная красавица сразу поспешила к возлюбленному. Лорд дель Норте устало поднял голову, их взгляды встретились. Карие радужки сына Запада пронизывала сеть багровых ручейков, а из души доносился набат красного хаоса. Лисичка навострила ушки, замерла: почуяла Зверя. Чужого.

Хокори уверенно шагнула к Алере, чтобы вручить «груз», но та боязливо сделала шаг назад.

– Вот он, твой рыцарь, живой. Забирай. – Воительница пояснила свои действия словами.

Лиса не ответила, прижала кулаки к груди и сжалась, стараясь казаться меньше. Она видела отца своих детей, пока нюх с магическим чутьём били тревогу.

– Ну, хорошо, – акула пожала плечами, – раз не нужен тебе, заберу на пляж. Уверена, найдётся самка…

– Нет! – Алера сглотнула, ощетинилась. Боль и страх потери заставили инстинкты отступить. – Он мой, поняла?! Он…

С аккуратно остриженными коготками и выпирающим животом, химера напоминала разбушевавшуюся домохозяйку.

– Да-да, как скажешь. – Хокори, усмехнувшись, разжала когти. Норенс мешком упал на траву. – Тоже вопил: «Люблю рыжую, жизнь отдам!», всякое такое. Жалко таких разлучать.

– Ч-что ты с ним…? – Лисичка, пища, начала осматривать кряхтящего юношу.

– Малость размялись. Лечить же красной маной пришлось. Передала слишком много. Попрыгали, показала пару приёмов, чтобы самец потратил лишнее. – Сбивчиво, как получилось, объяснила воительница.

– Не «самец»! Моё имя… Норенс! – Огрызнулся парень.

– Хах, ещё рычишь? Учись сдерживать Зверя, иначе дров наломаешь. Понадобится помощь – зови. – Вождь продолжала гордо наставлять.

Уходя от влюблённых, Хокори услышала «Прости» предназначавшееся Алере, однако дальше слушать не стала.

Мальки играли под присмотром Ноа. Воительница встала позади андроида, разглядывая рисунки, которые её дети выводили на грязи. Мальчик пытался изобразить несколько простеньких рожиц. Девочка-малёк же, в противовес брату, чертила пальчиком нечто похожее на магический круг.

– Беспокойство избыточно, – холодно произнесла помощница ангелов. Машина незаметно портила палочкой символы, чтобы заклятье «не сложилось».

– Откуда малышка знает такое…? Говорить ведь ещё не умеет!

Дети развивались скачками. Вчера дочь училась охотиться, а сегодня пыхтит над опасной структурой. Мать-дракон боялась думать, какие чары родились в голове её чада.

– Впитывает из окружения, из невзначай брошенных слов, из мимолётных мыслей. Их мозг питается звездой, души – живут магией. – Андроид нарушила ещё одну связь в начертании. – Вырастут быстро, затребуют место. Своё.

– Спасибо, – коротко кивнула Хокори.

– Избыточно. – Ноа немного смягчилась. – Милые мальки получились.

– Когда следующая встреча с Дендридом?

– Скоро, – бросила машина, продолжая своё сложное дело. – Митрия уже ушла туда. Ты тоже иди.

Стоящая на четвереньках маленькая акулка чихнула, подвинулась боком, словно краб, сама затоптав несколько рун. Она бурчала себе под нос что-то непереводимое, но это был отнюдь не детский лепет.

– Проводить-проводить? – пискнула возникшая возле уха воительницы проводница. Миниатюрная женщина со светлыми волосами и крыльями бабочки услужливо поклонилась.

– Где прошлая фея, в красном?

– Её неделя закончилась, – та пожала плечами.

***

Астра:

Эх, читаю отчёты, и прям ворчать подмывает: при мне такой дури не случалось! Стоило оставить барашков на сутки – Селёдка миротворцем-спасителем заделалась, Норенс стал Красным, а про бедных мальков только Ноа и помнит. В долгосрочной перспективе… спутничков ждёт огромная задница…

Пускай. Это их задница. Выбирая между реактивной, всех спасающей мамочкой Астрой и Небесным арбитром… Ответ очевиден. Распыляя силы – везде проиграю.

Откуда столько спокойствия? Профессор кнопочку прикрутил: «Экстренная стабилизация». Включает техобслуживание наяву, стабилизирует гормоны, убирает эмоциональные качели. Всё, что раньше Эфия делал, пока я спала.

Минус один – жрёт кнопка дай Боже. Прощай магия, любая. В этом режиме, я, скорее, сверхчеловек, чем волшебница. Однако! Мой разум ещё никогда не был так чист!

Я обобрала ближайшее деревце до последней груши, принялась жевать. Считать меня теперь бесчувственной машиной, кстати, неправильно. Внутрянка прежней осталась, просто не шалит. Захочу побыть капризной девочкой – выключу. Миссия сейчас важнее.

Выйдя на поляну мудрецов, я увидела Митрию. Посол наземных драконов сидела, сложив руки ладонями вверх и прикрыв веки. Меня поприветствовала только её мимолётная улыбка.

Дендрид молчал, внутри иссохшей коры не было света, нижняя челюсть безвольно отвисла. Я устроилась перед ним, поджала ноги под себя. «Стабилизация» подсказывала, спешка – идол глупцов.

– Вот-вот, сюда-сюда, огромная. – Послышался сзади голосок феи.

Кстати, о непоседах. Потянуло хаосом, проводница привела нашу воительницу.

– Астра! Мы должны поговорить! – С порога бросила рыбина.

– Успеется, хозяйка океана. Сядьте, – тоном строгого судьи ответила я. Токмо молоточком ударить оставалось. Выдать нужную эмоцию по щелчку – слишком классно!

Селёдка открыла рот, однако созданная мной атмосфера заставила умерить пыл.

Дендрид щёлкнул челюстью, вспыхнул янтарём. Его тело дёрнулось, будто кукловод натянул невидимые нити.

– Ты прожила у нас два дня. Деяния вершила. Открыла нашей магии секреты. Всё ещё черпаешь из Колодца. Отбросить паразитов наставления не пожелала. Разве остались слова не ска́занные?

– Вы правы. – Я убрала прядь за ухо. – Распинаться было бессмысленно, изначально. Любое растение на планете – глаза и уши Лесного Союза. Вся моя жизнь, всё путешествие, записаны. Даже то, что под грифом «секретно». Вы знали ответ раньше, чем мы прибыли в Чащу. Просто проверяли, прогнут ли ангела красивые речи. Деревьям мир с другими расами побоку, так?

– Верно. – Бревно, наверняка, улыбнулось бы, если сохранило бы плоть. – Лес наблюдал, видел последствия. Принять мир – означает впустить, допустить внешних. Особняком постоим.

– Так и запишем. – Я с облегчением выдохнула. – Меньше народу, больше кислороду. Скажу гномам, что здесь можно копать.

Стоило встать, как поднялась настоящая буря. Небо потемнело, с земли взлетели листья. Прежняя Астра могла бы испугаться.

– А чего вы хотели? Расы подпишут мирный договор, обещаю. Думаете, новообразованная коалиция станет терпеть рядом гордого отщепенца? Фигушки. Отбившегося от стаи едят первым. Очень по-природному. Чащу быстренько распилят на доски и земли.

Дендрид поднялся на ноги, будто игрушечный солдатик. Погода продолжала злиться.

– Росса считает, что сильнее природы?! – Протрещал он.

– Я? – Пришлось театрально поднять брови. – Мой путь лежит в Город. Дольше положенного не задержусь. Здесь останетесь вы. Среди друзей или врагов – решайте сами.

Я обвела взглядом собирающийся шторм.

– Либо, давайте, убейте меня. Война ещё и с Андропонией… из-за беспомощной злости… Это проще, чем мозгами работать, ага.

***

Буря замолкла. Стало оглушительно тихо. Дендрид застыл, растопырив скрюченные пальцы, как памятник собственной капитуляции. Астра лишь бросила взгляд на подругу и вновь растворилась в воздухе.

Хокори, неожиданно для себя, выдохнула. Её плечи медленно опустились. Всего сутки под грузом: «Предстоит вести переговоры без Россы», высосали массу душевных сил.

Обошлось.

Офицер дзе сделала своё дело, выступила. После необдуманных слов, забыв об ссоре, волшебница исполнила то, зачем пришла. А она, вождь акулин, избранница Протея, опять сидела в стороне. Облегчение горчило, подобно гнилому бульону.

[Нас ожидает дальняя дорога, всех ро́дных надобно собрать.]

Акула подняла глаза: Митрия стояла над ней, глядя куда-то вдаль.

– Да… – Воительница сглотнула. – Путь предстоит неблизкий. Вряд ли Чаща даст нам коней.

Дендрид продолжал стоять, подтверждая слова Хокори. Янтарное пламя в нём погасло.

Ушей-плавников коснулось тонкое жужжание, листья ответили шелестом новому ветерку. Из-за пределов бесконечной кроны к ним приближалась растущая чёрная точка.

– Встретимся у купола! – Выпалила вождь, но не забыла вежливо кивнуть Старшей. После чего схватила появившуюся фею. – Показывай дорогу, живо!

– Крылышки помнёшь!

***

Клавиас плавно заходил на посадку. Двадцать метров спецметалла испещрённые шестигранным рисунком, размером с ладонь. Меж гексов проскакивали лазурные всполохи маны. Под крыльями истребителя клубился воздух: основные двигали выключил Эфия, чтобы не вредить природе. Многотонная машина коснулась земли, подобно листу, упавшему на водную гладь, выдохнула.

Гости вышли из-под купола, открыли рты. Они уже видели «меч Астры», однако всегда издалека, краем глаза. Подойти, рассмотреть детали, почувствовать механический жар – создавало новое, непередаваемое ощущение.

Самой хозяйки нигде не было, кабина из непроницаемо-чёрного стекла оставалась закрытой. Да и хватило бы им смелости коснуться?

Хокори шла, минуя один барьер за другим. Встреча с Чащей закончилась, офицер вызвала карету. Если не поговорить с ней сейчас, Росса покинет Союз, а боль в сердце останется.

– Чего у Астры не отнять, так это ангельской скромности, – саркастично заметила Ая, кивая собственным мыслям.

– Ты давно её знаешь, – сказал Норенс.

– Да. Она без фанфар и фейерверков пальцем шевельнуть побрезгует…

Девочка вздрогнула, коснулась губ дрожащей рукой, побледнела.

– Кляп бы тебе точно не помешал, Аечка, – усмехнулась волшебница, возникнув из воздуха позади. Рука в латной перчатке закрывала мирянке рот.

Бывшая баронесса дёрнулась, но вырваться не получилось.

– Судачите у меня за спиной. Нехорошо. – Юная дзе разжала хватку. – Ладушки, полечу в поместье. Сами ведь обратно доберётесь, без наседки?

– Астра! – На поляну вышла Хокори. Фею, зажатую меж пальцев акулы откровенно мутило.

– А, это ты… – Стабилизацию организма волшебница перед полётом выключила, поэтому машинально поджала губы.

– Выслушай меня, пожалуйста! – Воительница отпустила проводницу, пошла к подруге.

– Беспокойство избыточно, – Астра скрестила руки на груди, – Ноа отправится с вами, последит за мальками.

– Я не о том! – Акула выпустила когти, напряглась, но вовремя себя одёрнула, опустила руки. – Я… извиниться хотела. Ты много делаешь. Для всех. Хорошо… если детки будут похожи…

Акулина окончательно залилась краской, зажмурилась, ожидая брани или безразличия.

– Ты имена им придумала? – Спросила волшебница, уже спокойней.

– А? – Удивилась Хокори такой перемене.

– Оставить их просто «мальками»… Родители, обычно, называют детей ещё до рождения, знаешь ли!

Вождь неохотно улыбнулась. Она знала: сменить курс разговора в сторону серьёзного дела – высшая степень прощения у Астры. Если бы подруга злилась, если бы не простила, то давно бы взлетела.

– Давать имена… без отца…

– Пустяки, – юная дзе небрежно махнула рукой. – Мирянское имя – не клеймо. Попадут на Андропонию – ещё десять раз поменяют. Если захотят. Думай рыбина, сейчас это важно!

– Кхм… в племени имена жрица подбирает. Подбирала. Такой роли у нас больше нет…

– Зато целый вождь есть! – Подбодрила Росса. – Подсказать? У вас же все «Хо», традиция. Подбери несколько слов, подходящих, описательных и добавь вашу племенную приставку.

– Хо… для сильного самца… нашего… Хопротей?

– Сократим до Хотей, хорошо? – Поправила волшебница, нетерпеливо притопывая носком. – Теперь для девочки.

Хокори задумчиво посмотрела на Астру, заставив уже ту зардеться. Когда в твою честь называют ребёнка – это льстит, даже слишком. К сожалению, имена юной дзе с «Хо» плохо сочетались.

«Хосса», «Хостра»…

Тогда воительница про Алеру подумала, чтобы сразу передумать. Звать дочку «Холера» – никакая критика не выдержит.

– Хо-те-ли-на, – аккуратно, по слогам, почти благоговейно произнесла вождь.

– От «акулина», верно? – Уточнила Росса. – Прелестно.

[База обновлена. Имена внесены в отчёт], – сообщил Эфия в общий канал телепатии.

– Отличненько, тогда я полечу…

Исполнить сказанное волшебница не успела.

– Ты забыла извиниться перед Норенсом, – напомнила вождь.

«И не собиралась, вообще-то!» – Подумала Астра. После чего вздохнула и повернулась к юноше.

– Обойдусь. Горбатого могила исправит, – фыркнул сын Запада в своей новой, Красной манере.

– О, вот, значит, как мы заговорили, – осклабилась юная дзе. Убрав руки за спину, она подошла к пареньку.

Лорд дель Норте был прав: Росса не терпела извинений. Ни в свою сторону, ни от себя. Слишком смущающе, чересчур «близко». Волшебница предпочитала забыть, спустить на тормозах, отшутиться.

Посол Небес коснулась груди Норенса и его Зверь съёжился, забился в дальний угол. Стать Красным – начало пути. Количества маны это не меняет. Перед подавляющей мощью тренированного офицера Андропонии оставалось только скулить.

– Б-бравируешь? – выдавил юноша сквозь плотно сжатые зубы. Сейчас он чувствовал разницу, как никогда.

– Напоминаю, – спокойно произнесла волшебница. – Синий ты или Красный – победителя определяет плотность энергии и мастерство. А теперь, «на колени».

Тело мирянина исполнило «Приказ» моментально. Противиться было невозможно. Астра положила ладони на его щёки, приблизилась. Они почти коснулись носами. Тёплый металл перчаток и приторный, кружащий голову, запах груш. Находиться так близко к ангелу, к её губам, парню доселе не доводилось.

– Сердцебиение субъекта участилось. Превышает норму в два раза, – диагностировал терминал.

– Ещё бы, хороший мальчик рад вниманию, да? – Хихикнула Росса, так, что дыхание коснулось кожи Норенса.

– Пус-ти. – Сын Запада сжал кулаки, однако на большее его не хватило. Сопротивление магическим путам вызывало лишь боль. – Только… Алере… можно…

Лисичка стояла рядом, безмолвно. Эманации маны, исходящие от офицера, погладили её между ушек с тайным посланием: «Это спектакль. Всё будет хорошо».

– Как же от тебя воняет, кариозный монстр. Открой-ка ротик.

Прежде, чем парень понял, что происходит, пальцы Астры нырнули к нему в рот. Последовал энергетический импульс.

– Прикус неправильный, зубы кривые, дырок полно… – размышляла волшебница вслух.

Запах груш сменился чем-то резким, медицинским. Врач водила пальцами по больным местам, заживляла, чистила. Исправляла то, что его Красная сила пока не умела. Юноша мог только сглатывать собирающуюся в горле слюну.

– Щёку тоже надо подтянуть и шрам убрать на виске… Ты ведь согласен?

Норенс нахмурился: ответить с пятернёй Россы во рту не представлялось возможным.

***

Астра:

После целебных процедур я испытующе посмотрела на Селёдку. Восстановление зубов и красоты ведь заменят словесные извинения? Путь только попробует сказать «нет»! Я кучу сил потратила, применила навык! У себя в Лампаре малец бы максимум коновала нашёл. С ржавыми щипцами. Без анестезии. Намучался бы на две жизни вперёд, а зубы остались бы в ведре! Да, есть столичная больница, при Академии магии. Но они там оборванцев не жалуют, токмо за денежку пашут.

Ободряюще похлопав пациента по щеке, я распрямилась. Рыжая сразу же бросилась к нему обниматься, мою работу проверять.

– Ого, такой мягкий, гладкий! – Восхищалась Алера, пока наш Красный обескураженно щупал моську, да клацал новыми зубами. Ему теперь любая суперзвезда позавидует. Зубик к зубику.

Гордиться собой долго не вышло: мальки Хокори подошли. Девочка протянула мне фею, ту, в красном платьице. Проводница лежала неподвижно, крылышки потухли. Точно, я забыла объяснить спутникам… А должна ли была? Видимо, да.

Приняв тельце из ручек Хотелины, я коротко вздохнула. Помочь жительнице леса – не представлялось возможным. Никто бы не смог. Их ведь и жителями сложно назвать, чар в феях больше, чем жизни. Нет душ, токмо задачи. Существуют недолго, судя по запасу маны: около недели. Как всё это объяснить дрожащим глазкам?

– А…! Астра! – Воскликнула девочка, прижимая кулачки к груди.

– Так вот, что ты пыталась сказать, малышка. – Я погладила Хотелину свободной рукой.

Атмосфера сгущалась, все смотрели, ждали чуда от ангела. Но чудо сотворила не я:

– Хорошо, что вы её нашли! – Подала голос новая проводница. – Сможете вырыть ямку? Сможете-сможете?

Пожав плечами, я запустила пальцы в рыхлый грунт. Спецметалл перчатки не встретил сопротивления. Получилась импровизированная могилка в локоть глубиной. Аккуратно уложив почивший конструкт, я присыпала её землёй.

«Грустно», сказала бы я, но из холмика показался росточек, затем листик, потом ещё один. На наших глазах стебель разродился алым бутоном, который раскрылся в прекрасный цветок. Точно такие мы у озера видели.

– Спасибо-спасибо, огромная! – Фея, не прекращая болтать, летала туда-сюда. – Она скоро вернётся, когда закончит цвести!

Мальки смотрели на цветок с глазами, полными слёз. Что же, хоть одно доброе дело сделала Чаща – показала деткам доброе волшебство.

***

Астра:

– Ключ на старт! – Я в голос рассмеялась своей фразе. До боли глупо вышло, по-дурацки. Благо никто не слышал: кабина клавиаса изолирована от внешнего мира.

Система жизнеобеспечения работала, воздух внутри был очень свежим, стерильным даже. Облокотившись, я почти замурлыкала от мягкости кресла. Очень удобно! Век бы не вставала! Под мерный гул систем и мерцание приборов, наверное, спится хорошо…

Я тряхнула головой, отгоняя наваждение. Всё-таки безопасность расслабляет. Когда между тобой и миром фюзеляж из самого прочного сплава во Вселенной… Проблем как будто бы и нет.

Снаружи собрались провожающие, сбились одной кучкой, махали, беззвучно открывали рты. Особенно выделялись мальки: акулки прыгали на месте, ожидая взлёт. Ну, не буду заставлять их ждать.

Из поясного кармашка появился рифлёный, инкрустированный рунами ключ, длинною с палец. Подарок учителя и пространственное хранилище для клавиаса. Ключ занял своё место в приборной панели, руки легли на контроллеры, пальцы побежали по клавишам. Вот вам и часы в симуляторе, тело быстрее мысли справляется! Да-да, Эфия, конечно же, предлагал автопилотом поработать, но получил твёрдый отказ. Это мои крылья! Узрите!

Гравитационная подушка резко подбросила корабль вверх, его закружило, сердце в пятки ушло.

[Маневровые двигатели, офицер,] – подсказал терминал, ускорив мой разум.

[Да… секунду… чего пристал?! Это мой первый в жизни свободный полёт! Без ETA[1] и прочей чухни! Чуток расслабилась…]

Собравшись, я отдала несколько отложенных команд. Когда время продолжило свой ход, клавиас выровнялся, лишь немного задев кроны деревьев. Никто ведь не видел? Надеюсь. Хотя… здесь нет ни одного пилота, способного понять, в чём конфуз.

Я несколько раз сменила высоту, наслаждаясь мурашками в животе… Ага-ага, по-детски. Все помнят, что мне тринадцать лет отроду? Отличненько. Плюс, АОН-22 учила: ищи себе оправдания, даже глупые. Полезно для психики. Поэтому, если офицер Андропонии хочет играться с машиной войны, фиг, кто его остановит! Кстати, на борту имеются ракеты КРОВ[2], противопланетные. Настолько всё круто. Использовать их, к сожалению, без кода от Верховного Командования нельзя…

Под ногами пролетает море зелени – кабина полностью прозрачна изнутри, обзор на все триста шестьдесят. Меньшего от технологий Города не ожидаешь. Вот уже имперские поля, скоро поместье покажется.

– Эх, недолгим было счастье…

[1] Ожидаемое время прибытия (Estimated Time of Arrival)

[2] Квантовая ракета объёмного взрыва

27. Пастор

Астра:

Приземлиться вышло с первой попытки. Без ошибок! Ну… почти. Летать очень здорово, поэтому я забыла выключить главные двигатели перед посадкой. В саду, позади поместья, теперь пары клумб не хватает. «Пропали при загадочных обстоятельствах».

Пожилая экономка вышла меня встретить. Всякие хвостатые-ушастые химеры у неё удивления не вызывали, а вот мой клавиас… Нижняя губа женщины задрожала, она поспешила сложить руки в молитвенном жесте.

[Желаете оставить истребитель здесь? Или мне сопроводить его на орбиту?] – Уточнил Железка.

[Угум, отправляй, пусть заряжается.]

Звездолёт тихо загудел, мягко оторвался от земли и скрылся за облаками. Противно признавать, но Эфия пока управляет им куда элегантнее, профессиональнее. Нужно больше тренировок, намного.

– Мисс ангел желает посетить обеденную за́лу? Могу подготовить свежий чай и ваше любимое печенье.

«Печенье!» – подумала я, но вслух ответила:

– Извольте. В моё отсутствие были происшествия?

– Вам посылка пришла, у парадной оставили. Гонца, тысяча извинений, проглядела.

– Мне?

Старушка снисходительно улыбнулась.

– Серый короб, из металла, без замка и имперской печати. Именно вам, госпожа ангел. Контейнер ожидает в чайной.

– В чайной тогда и накройте, – решила я, следуя за служанкой.

Посылка. Почему в этом слове столько тревоги? Страх неизвестного – зашит глубоко внутри, отточенный веками рефлекс. Любая загадка – опасна по определению.

На первом этаже ничего не изменилось. Тот же скрип половиц, тусклый свет масляных ламп, запах пищи и мыла из хозяйственных помещений. Шли молча, без лишних слов. Кроме миссии нас с мирянкой ничего не связывало.

В чайной, напротив, стоял цепкий, горьковатый запах кофе. Настолько въедливый, что завари кипятком кусочек стола – получишь бодрящий напиток.

Та самая посылка, небольшая коробочка серого цвета, лежала на полу у серванта. С Андропонии прислали – это успокаивало. Ангелы своим офицерам бомбы точно не высылают.

Как я узнала отправителя? Магический отклик. Контейнер зачаровали «до востребования».

– Позвольте, сына кликну, посылка тяжёлая… – Начала было экономка, однако осеклась, когда груз в моих руках оказался невесомым.

– Вы печенье обещали, – намекнула я и старушка учтиво вышла, оставив меня наедине с подробностями.

Под весом коробки столик жалобно скрипнул, слегка покосился. Там внутри слон?

– Так-с, – руки легли на крышку, – начнём идентификацию. Астра Андропонианская, офицер дзе. Открыть контейнер.

Послышался звук нагнетания энергии, герметичная крышка натужно «вдохнула». Внутри, за толстыми стенками, лежало… два обычных письма. Красный сургуч хранил очертания герба небесной твердыни.

[Такая тяжесть ради бумажек?] – Я подняла брови.

[Сообщения от членов Верховного Совета. Можете считать избранные меры предосторожности минимально допустимыми], – хмыкнул железный.

Я отозвала перчатки и коснулась одного из писем…

– Ай! Оно меня током ужалило!

– Ваше справа, офицер. Это адресовано юной акуле.

– А сразу сказать…?!

Гадство! Всё не как у людей! Что логично.

Моё письмо вело себя смирно. Идеально гладкая бумага, выверенные до нанометра сгибы, запах… Я поднесла письмо к носу. Бумага… с лёгким оттиском чистоты и свежести. Как в клавиасе. Запах Города.

Не без волнения, я порвала конверт сбоку. Искать сейчас ножичек, чтобы соблюсти формальности и красоту момента… Нет уж.

Мне в руки выпал сложенный пополам листок.

Письмо раскрылось, конверт упал на пол. По разлинованному листу бежали пузатенькие, тёмно-синие буквы языка Лампары:

«Астра, милая моя ученица, здравствуй. Я знаю, что у тебя всё хорошо. Это знание превыше отчётов ИИ или какой-то там веры. Пламя в твоей душе способно справиться с любыми невзгодами».

Я зарделась. Император Ангелов такой реакции и добивался! Разве могло быть иначе?! Гад! Вместо пустозвонья, лучше бы прилетел! В учителя напросился, а самого невесть, где носит!

Кашлянув в кулак, я продолжила читать:

«Если стоишь, лучше присядь, ибо я должен сообщить дурные вести. Город на пороге катастрофы. Шанс провалиться в забвение, исчезнуть – высок, как никогда. Мы ответили, взяли оружие, подняли щиты, но одной надежды может оказаться недостаточно».

Я села, как и посоветовал наставник. Несколько раз перечитала последние строки. От них щемило в груди, наворачивались слёзы.

«Главное, чтобы ты помнила: каждый носитель Эфии – Андропония, часть, способная стать целым. Пока дышит хотя бы один дзе, существует возможность отстроить всё заново. Твердыня обязательно воспрянет, в другом месте, в другое время».

На миг я словно оказалась посреди пустоты. Одна. Совсем одна. Каждый день мне мерещилось, что наставник вернётся, войдёт в дверь поместья со своей вечно скучающей моськой, улыбнётся…

Руки смяли письмо, гнев соревновался с паникой. Я распахнула нейроинтерфейс, собираясь вызвать клавиас, отправиться… Прямо посредине возникло окно: «Предложение экстренной стабилизации». А… точно…

Сердце отпустило, пульс выровнялся, дышать стало проще. Полезная функция. Иначе бы я…

– Нам надо лететь, Эфия. Туда, к учителю.

– Взгляните на дату письма, офицер. Ему почти месяц. Отправили ещё до конфликта между гномами и Лампарой.

Компьютер дело говорит. Сообщение старое, бежать куда-то смысла нет. Слёзы катились по щекам крупными гроздьями. Стабилизация смягчила эмоциональный удар, но сам процесс «настройки» очень даже чувствовался. Мир, к которому были направлены все мои стремления, давно мёртв? Нет больше Энтинуса, Зорна, Ланчиссии…

– И… если всё так… зачем эта «похоронка»? Нервы потрепать?!

[Письмо скорее мне, чем вам. Приказ вскрыть красный пакет.]

Профессор перешёл на телепатию за секунду до того, как скрипнула дверь чайной. Служанка вошла с подносом, начала сервировать столик. Мои слёзы… она заметила, но вежливо промолчала.

[Перевожу: в Городе серьёзные проблемы. Выдать особые полномочия Астре. Действовать по своему усмотрению. Построить новую Твердыню, когда худшее подтвердится.]

– Я буду за дверью. Зовите, если понадоблюсь, – сказала экономка, и приняв мой кивок, удалилась.

[Учитель, он ведь… после того, как спас меня от Пипинкинуса… Они с красным Богом вместе отправились биться с каким-то невероятным врагом. Той же ночью связь и пропала.] – Я поднесла к губам дрожащую чашечку. Сладкий запах барбариса совсем не успокаивал.

Мысли перебивали друг дружку. Задание офицерского ранга: помирить всех разумных на этой планете – уже давило сверх меры… Теперь мне Андропонию новую строить?

[Позвольте ремарку. Письмо – предостережение, приказ быть начеку. Пока не будем знать наверняка, советую продолжить работать.]

[Угум, чудесно. Получить ТАКОЕ и задницу спокойно просиживать?! Может, всё-таки, стоит слетать, одним глазком посмотреть?]

[Избыточный риск. Даже для вас, офицер. Слишком много неизвестных переменных.]

[Например?]

[Если враг всё ещё там. Или уничтожение Города повлекло за собой дипломатическую встряску. Сколько миров захотят заполучить себе «последнюю дзе»? Как система поддержки пилота: предлагаю переждать. Вы, мы, сейчас слишком ценны.]

Сомнительный комплимент. Быть золотой рыбкой, которую ненавидят и хотят абсолютно все. Тяжело. До знакомства с наставником я была внучкой сильнейшего мага Лампары. Всего-то. Уже каждый пэр лапы тянул. Теперь, возможно… я единственная носительница величайшего знания и технологий ангелов. Дивная, беззащитная шкатулка. Хочется зарыться в землю и обложиться пулемётами. Страшно.

– Получается… – медленно начала я вслух, когда молчать стало невыносимо. – Ограничений доступа у меня больше нет? Совсем-совсем?

– Их не будет, в новом Городе. Когда закончите его строить. Если нам вообще придётся этим заниматься. «Особые полномочия» – разблокировали для вас ряд предзагруженных чертежей. Мана-реактор, например.

Из горла вырвался смешок. Железка до последнего гнёт свою линию.

– Здесь ещё что-то есть, на листе, под буквами. Вижу магическим зрением. Какой-то странный круг с цифрами.

– Ключ-доступ к тайному хранилищу, – Эфия охотно переключился на отвлечённую тему.

– Тайному? – Это слово меня взбодрило! Секрет Императора Ангелов!

– Закончим миссию – обязательно слетаем. Ячейка далеко, за пределами данной планетарной системы.

Эх, белобрысый. К похоронке приложил капсулу времени… Клянусь, дай только добраться до тебя, все патлы повыдергаю!

***

Астра:

Я пыталась убить мысли о треклятом письме, честно-честно. Практиковала магию, через силу трактаты штудировала, но… куда уж там. Руки сами лезли в редактор макетов. Новый Город сам себя не спроектирует! Сначала простенький план набросала, дальше – больше! Что-то взяла от ныне существующей (надеюсь) твердыни, добавила побольше зелени. Потом… взялась за отдельные здания. Отделка, формы, цвета. Моя Андропония будет самой красивой, свежей!

Дни летели, как один. Порой так увлекалась, что забывала с кровати подняться. Валялась часами, заставляя ответственную горничную под дверью скулить. Она-то помнит правила леди.

К обеду пятого дня вспомнила о барашках своих. Интересно, как они там? С силой Селёдки и с Ноа в качестве проводника ни заблудиться, ни в передрягу попасть…

[Офицер, могу я попросить вас задействовать Стабилизацию?] – Возник из тишины голос Железки.

Я лежала в своей комнате с полным брюхом, корпела над чертежом. Работа архитектора затягивала сильнее, чем можно вообразить!

[Опять принёс плохую весть?] – Последовал ленивый ответ. – [У меня клумба с тюльпанами не влазит, а он над ухом трещит! Ещё и после плотного обеда! Знаешь, как с такими гонцами поступают?!]

[У меня нет горла, чтобы в него кипящий свинец заливать. Да и новость от этого лучше не станет.]

[Лады, вещай.] – Я нехотя закрыла программу, села на кровати. – [Без Стабилизации обойдёмся, ты же меня как-то терпел до неё.]

[Воля ваша.] – Эфия распахнул передо мной карту: с юга, от Лофоса, к поместью двигалась вереница из сотен алых точек. Многовато, пожалуй…

[Точность системы свой-чужой?]

Вместо ответа появилось несколько окон с орбитальными снимками. Кареты, легионеры, рыцари в чёрных доспехах. Везде гербы инквизиции. То, чего я боялась с момента приезда сюда. Святая Церковь явилась за ведьмой.

[У клавиаса достаточно маны, чтобы нанести превентивный удар. Если желаете.] – Боевой компьютер рассуждал… как боевой, как полагается.

[Погоди.] – Я увеличила изображение со спутника. – [Видишь? Вторая карета. На ней свободного места нет, вся в оберегах! Вот этот, например, пятиконечная звезда, символ борьбы с демонами!]

[Прекрасное оснащение. Если бы демоны существовали], – хмыкнул профессор.

[Ты не понял! Возможно, пожаловал сам старший капеллан! Так возят большое начальство!]

Я подскочила с кровати, рванула к зеркалу, открыла редактор боевого облачения.

[Согласен, политик в первых рядах – дипломатический ход, не военный. Меня, офицер, смущает армия. Угрозы пользователю я не потерплю.]

[Угум, старший капеллан – некто вроде духовного наставника для командиров Церкви. Воюют другие, он – учит, проповедует, ведёт хроники.]

Наномашины костюма-крепости меняли цвет и фактуру, превращаясь в дорогое зимнее платье. Бордовый вельвет, бурый мех по канту. Диадема сменилась изящной эгреткой-розой за правым ухом.

[Если только они не подготовили злое коварство], – подкинул опасений железный.

[Чего трясёшься по делу и без? Лучше помоги подготовиться к встрече!] – Мысленно прикрикнула я на него. – [Сбежать всегда успеем.]

***

Астра:

Долго скрежетать извилинами не получилось. Спустя каких-то пару часов экономка начала штурм двери в мою комнату. Пришлось открыть.

– Г-госпожа ангел…! – Старушка почти упала в мои объятья.

– Инквизиция, знаю, – сказала я, поглаживая её по спине.

– Прикажете встретить…? – Она была белее полотна, задыхалась.

– Значит, так! – Мои руки уверенно сжали плечи служанки. – Берёшь сына, идёте к себе. Цветочный чай, ведро горячей воды для ног и компрессы – обязательны. Печь растопите пожарче. Без моего веления, чтобы носу не высовывали. Всё понятно?!

– Да…

Ц, понаехали, блин! Только людей перепугали! А если старушку удар хватит?! Этих «божьих вояк» бы, да на бла́гое дело! Пшеницу растить, иль руду добывать.

Подтолкнув экономку к цели эмоционально и физически, я пошла встречать гостей. Чтоб им пусто было! Надеюсь, тепло вкупе с чаем успокоит болезную. Бежать откачивать мирянку посреди словесной (или настоящей) баталии с церковниками… не улыбается.

Так-с, Стабилизация активна, вся лишняя энергия упакована в источник. Одежда, волосы, манеры… Кхм, боюсь, меня сейчас и мэтры Академии за обычную девочку примут. Магией вообще не пахну.

Алые точки постепенно окружали поместье. Послали всадников вперёд, разведать обстановку? Ага, да, ведьма здесь, не сбежала. Капканов тоже нет, хотя вам бы не помешало. В оздоровительных целях.

Внизу, у парадного входа уже стояло двое. Тяжёлые рясы, глубокие капюшоны, чётки на запястьях. Безликие «руки Его», истребители иноверцев. Можно было бы увидеть их рожи сквозным зрением, но… зачем мне лица трусов? Целую армию за маленькой волшебницей привели!

Когда я подошла, парочка едва заметно вздрогнула. Хоть что-то в них человеческого осталось. Если сейчас крикну – обделаются…

Скрипнула дверь. Внутрь, вместе со стужей, вошел высокий, хорошо сложенный мужчина. Он откинул капюшон, стянул меховую шапку и толстые кожаные перчатки, цепким взглядом обвёл помещение. Стоящей перед ним «ужасной ведьмы» будто и не было.

– Скверно жилище сие и час его краток. – Тихим, урчащим басом произнёс церковник, отдавая перчатки и головной убор помощникам. После чего, наконец, удостоил взглядом меня.

– Вы ведь не про само здание, да, святой отец? Приговор вынесен Дому Равновесия? – С неподдельным интересом поинтересовалась я.

Хотя, как «с неподдельным»: Стабилизация не позволяет страху горло сдавить, а холодному поту проступить между лопаток. Любая реакция моего организма сейчас подделка.

– Зови меня пастор, падшая дщерь. – Он сплёл пальцы перед собой. – Где пройдёт твоё покаяние?

Эй! А на мой вопрос ответить?! Индюк надутый!

– Разместимся у камина, пастор. Зима нынче лютая.

Я повернулась и пошла к софе, к той, что стояла подальше от огня. Меня греет костюм. Церковник занял кресло напротив, подобрался, потёр ладони.

– Какую тему… – Собиралась начать я, но собеседник меня прервал, подняв руку. Хам.

Мужчина с трепетом выудил из-за пазухи лакированную фигурку, изображение «Меча Всевышнего», и поставил на столик, между нами.

– Хлеб насущный, да слово Божье, – он прикрыл глаза, бормоча молитву. – Старший капеллан Святой Церкви, правого дела поборник, пастор верующих и заблудших.

– Меня можете звать просто Астра…

– Отреклись они от имён, при первом омовении данных, нацепили грешные лики. Так сказали в Писании, Росса-Белия, ранее имя отца потерявшая в крови, род осквернившая.

Тя-же-ло. В каждом слове увидит порок! С этим супчиком где-нибудь, да оплошаешь. И побоку ему, что мне отвратительно полное имя. Вот бы наставник был здесь…

– Подобно плоду гнилому, упавшему в корзину со свежими фруктами, грешница умы отравила. – Капеллан мерно массировал кончики пальцев, пристально смотрел на мою шею, сглатывал. – Ты скверну посеяла. Отпеть такой грех невозможно.

Угум, да, еретиков святые отцы отпевать отказываются. Нормально хоронить – тоже. Чёрной тканью оборачивают и сбрасывают в общие ямы. Нет к грешникам жалости, ненависти тоже. Ничего нет.

– И всё же, пастор, вы здесь. – Протянула я, чувствуя, как стабилизация начинает есть больше маны. – Армия снаружи, ваши арбалеты с освященным серебром – сложены. Что хотите обсудить?

– Люди жрали невежественно, гнева Меча ожидали. Известен ли дщери сей стих? – Церковник ненароком коснулся рукава, под которым был арбалет.

Конечно известен! Нам на теологии задавали Писание конспектировать, вообще-то!

– Вы про Чудесное древо, источник всех людских грехов? Про явление «Архангела Карающего»?

Губы капеллана тронула едва заметная улыбка. Снова рубрика: «Кто же знал, что даже такие знания где-то сгодятся?». Собирается разбирать священную книжку? Легче лёгкого. Всё лучше, чем драка.

– Прежде разума дуновения, люди жили, как скот. – Церковник поправил фигурку Энтинуса, будто она до этого стояла неправильно. – Не носили одежд, дрожали в лесах…

Священник сделал сценическую паузу, всё ещё разглядывая моё горло.

– Но однажды они вышли к Древу на лесной поляне. Оно было высоким, с мягкой корой и множеством сочных плодов. – Продолжила я за него, своими словами. Эфия мог бы вывести мне оригинальный текст в отдельном окошке, однако, боюсь, абсолютное знание – тоже «ересь».

– И начали люди жрать, и жрали они сверх меры всякой, утоляя не чрево, утоляя жадность сердечную. И день прошёл, и ночь прошла, да только не насытилось обжорство.

– Плоды тоже не заканчивались, правильно? – Я уточнила, хотя знала ответ.

– Правильно, падшая дщерь, – кивнул капеллан. Его глаза почти светились счастьем. Радость удачливого охотника. – Древо, как и Господь, было щедро. Оно дарило, люди рвали. Мы помним, что было после?

– Явился Карающий, Меч Всевышнего.

Церковник победоносно сжал переплетённые пальцы. Видимо – это его любимый куплет.

– Явился Он, светом ярким облачённый, горел меч Его, распахнуты крылья, суров взгляд был! И разделились дикари, на жрущих, пришествия не замечающих, да на павших ниц пред Карающим! Ударил посланник тогда, Древо смёл, грехи покарал!

– Лишь те, кто головы склонили, избежали забвения вечного, – закончила я за капеллана.

– Они сознание обрели, подарок великий. От понимания сего наш род жить смог, процветать смог. Вы же, маги, попрали закон, от деда к прадеду передаваться должный. Чревоугодием и жадностью полнитесь, жрёте.

Кошмар. Святоша не меня взял на прицел, его истинная цель сжечь всех чародеев! Непонятно одно: зачем сюсюкаться с ведьмой? За падшей, которая ведёт дружбу с «демоническими существами», с другими расами, любой имперец идти откажется… Окромя волшебников, видевших учителя, верно?

Пу-пу-пу.

В коридоре, послышались шаги – кто-то из хозяйственных помещений вышел. Неужто экономка?! Наказала же не вылезать!

«Руки» снова вздрогнули, потянулись за оружием. Капеллан коснулся амулета, висящего рядом со священным символом: побрякушка, барьер от простеньких заклятий.

Прежде, чем я успела подскочить, к нам вошла Ноа с подносом в руках. Она остановилась на пороге и учтиво поклонилась прежде, чем подойти. Сервиз, исписанный тернистыми лозами, источал терпкий аромат чёрного чая.

С кукольным выражением лица андроид принялась сервировать наш столик. Чашечки, корзинки со сдобой, чайник. Максимум аккуратности, чтобы не потревожить статуэтку Карающего.

Понятненько. Делегации уже прибыли, просто ожидают на безопасном расстоянии. Эфия постарался, предупредил их через помощницу. То-то, думаю, молчит, как рыба об лёд. Обычно, даже при косвенных угрозах уведомлениями сыпал. Войди сюда Хокори сейчас… Страшно представить.

– Бедное дитя, – пастор обратился к фре́йлине. Его глаза были полны скорби.

– Мне от денег толку никакого, – отозвалась Ноа, не поднимая глаз. Истолковала «бедная» прямо, в своей машинной манере.

– Забрал их души нечистый, их страхи забрал, их лица за дубильней развесил.

Святой отец сделал паузу, давая словам осесть. Ого, оказывается, даже спокойствие – грех. У него на любой случай жизни строчка имеется?

– Ты и хозяйка твоя, свои чистые души утратили.

Он способен чувствовать магию? Настолько тонко? Видит, что андроид бездушная? Ну, дядя, тебе бы в колдуны, с такими задатками.

– Получается, грядёт великая чистка? Магию выжгут огнём? – Решилась уточнить я, разглядывая собственные ногти.

Храни Стабилизацию Всевышний! Давно бы по полу в истерике каталась.

– Волшебники, бить врага посланные, вернулись к родным с мыслями гнусными. Будто тебя, тварь нечистую, Архангел держал на руках, защищал. Сколь скотское чрево твоё, раз образ Его вложила в свой дурман?

Ноа, закончив прислуживать, встала позади меня, у левого плеча. Над чашечками клубился пар, булочки пахли сдобой. Нетронутые.

– Если не раскаешься публично, не заберёшь слова грешные, все, яд твой вдохнувшие, будут очищены огнём праведным.

– Считаете, у одной маленькой «дщери» хватило сил одурманить целое войско магов? Даже господина ректора, тактика империи? – Здесь уже мои брови полезли вверх по-настоящему.

– Отвратительна паства твоя, к любому с поклоном идут, кто обещания сладкие сыплет. Мы уже готовим костры, приказы отданы. Лишь солнце снова взойдёт – чистка начнётся, везде. Со мной или нет.

Помните, Эфия предупреждал о злом коварстве? Вот, это оно самое. Сжечь каждого чародея, во всех городах, разом, завтра, на рассвете. Тысячи жизней, вся гильдия магов. Даже с клавиасом… везде не успею.

– Либретто дадите? Какой положен туалет для выступления? Чем казнить будете? Костёр или топор? – Я дружелюбно улыбнулась, рассуждая о, казалось бы, ужасных вещах.

– Тебя отвезут в Лофос, – пропустив мою колкость тихо начал капеллан. – Там, на площади, колени приклонив, ты выпьешь это.

Он достал хрустальный пузырёк с прозрачной жидкостью. Без сканеров понятно, что внутри не водичка.

– Решай.

Он спокойно удалился вместе с помощниками, а я осталась наедине с ядом и тошнотворным послевкусием беседы.

28. Золотая Галера

Мана заканчивалась, и Астра дёрнула рубильник Стабилизации. Скрипнули зубы, из зажмуренных век по конопатым щекам покатились слёзы. Вся гамма неприятия происходящего ударила единой волной. Страх и отчаяние. Не за себя. За мир, который она продолжает спасать. Глупая Лампара, раз за разом давила ростки здравого смысла, самостоятельно прыгала в пропасть. Рук, чтобы ловить её… не хватало.

– Они ушли. Концентрируются в нескольких километрах отсюда. – Ноа приобняла голову хозяйки, уперев подбородок той в макушку.

– Ждут… – Волшебница всхлипнула, дрожа всем естеством. – Думают, с ними поеду, поддамся, склонюсь.

Чувства отозвались болью на сказанное, что-то неприятно царапнуло повыше пупка. Кулачки юной дзе грянули по столешнице, выпуская неприкаянную ярость. Следом за разбитой в щепки древесиной полетели звенья отвратительных ругательств.

– Ублюдки! Пусть ***** идут!

Нутро сжималось, зловонная скверна растекалась, плавила жилы. Порывы встать, ринуться в бой под канонаду орбитальных ударов клавиаса… Росса сдерживалась из последних сил.

– Всё проходит. Это тоже пройдёт. – Тихо произнесла механическая фрейлина. – Настанет новый день, будешь заниматься тем, что нравится. Дипломатия и магия уже опостылели.

Волшебница подняла на помощницу выходящие из берегов голубые глаза. Идея вернуться к редактору макетов откликалась в душе сильнее, чем переговоры или тренировки.

– Я… и магию ненавижу? – Облизнув губы, уточнила Астра.

– Слишком сильное слово. Чары тебя утомляют, как нудная работа. Нет больше эйфории, бурления чувств.

– Но, все мои мечты о великой силе… они фальшивые?

– И да, и нет. – Андроид пожала плечами. – У всего есть причины и следствия. Когда ты решила полюбить волшебство?

– «Решила полюбить»? – Юная дзе тряхнула головой. Эти слова в одном предложении она доселе не слышала.

Росса продолжала хлопать влажными ресницами, глядя на странно-обеспокоенное лицо Ноа.

«Когда».

Возможно, глубокая нежность к магии продиктована детством? Маленькая Заубер выросла среди магов, постоянно слышала о настоящих чудесах. Или чары действительно стали инструментом, способом разбить оковы? Белла, мать девочки, грезила выдать дочь замуж, постоянно искала достойную, выгодную партию. Получить степень магистра волшебных искусств – выглядело, как единственная доступная лазейка вырваться из-под контроля.

Моменты слабости, жестокий мир, страх перед будущим. Список удручал: позитивной мотивации в нём не наблюдалось.

– Мы уже пять дней, как вернулись. Тренировалась ты, за это время, от силы пару часов. – Росса почти открыла рот для оправдания, но помощница с улыбкой покачала головой. – Я не упрекаю, подчёркиваю. В любой миг, когда был выбор, ты делала что-то другое. Важнее, интереснее.

– Волшебство, – юная дзе сглотнула, – всегда помогало мне отгородиться от мира, от проблем. Или, хотя бы, позволяло так думать. Казалось, стану сильной, искусной, как вы с Эфией – никто не тронет.

– Зачем ровняться на нас, ставить ненужные планки? – Фрейлина вопросительно наклонила голову. – Лучше тебя – только завтрашняя ты. Эта лесенка ведёт к членству в Десятке.

– А если… я уже не уверена? – Астра криво улыбнулась. – Верховный Совет и без меня обойдётся. Рвать жилы ради… чего?

– Прекрасно. – Андроид повторила улыбку. – Есть вечность для поиска аплодисментов, поглаживания эго и, конечно же, сериалов. Буду рада послужить в любом начинании.

– Хрен тебе, а не «служба».

Арбитр Небес встала, скрестила руки на груди, вскинула бровь.

– Ты свободна. Как личность и… – щёчки волшебницы тронула краска, – моя подруга. Низведу мыслящего до раба – стану хуже инквизиторов.

В глазах андроида скользнула искра уважения. Ноа медленно подняла белые, лишённые загара ручки и крепко обняла своего оператора.

– Чего вибрируешь?! – Гаркнула на Эфию зардевшаяся волшебница. – Давай, смейся: «нежнейшая сцена, офицер»!

– Откажусь спорить, нежнейшая, – начал терминал. – Хотел вставить пару слов о важности момента.

– Я без твоих дифирамбов смущена сверх меры!

– Вы меня с кем-то путаете. Осмелюсь доложить: копия разума Астры, ваша «Подложка», функционирует в Ноа отлично. Оператор андроида получил все «очки лояльности» из возможных. Это огромный плюс.

– Ей хорошо? Славно. – Юная дзе положила ладони на плечи фрейлины, не пытаясь вырваться из объятий.

– Моё наблюдение несколько глубже. Что мы помним об оттенке души, офицер?

– Нечто вроде… – Росса задумчиво нахмурилась.

– Поясню, во избежание неточности: цвет магии, её «запах и вкус», если хотите, зависит от поступков пользователя. Даже внутри базового Синего могут существовать миллионы оттенков.

– Как было с дедушкой? Его душа пахла кровью и трупами… Получается, хорошее отношение к андроиду тоже считается? – Догадалась Астра.

– К кому угодно, хоть к камню. Важна не цель, не результат, душа запоминает намерение. Совершая непростительное, легко упустить момент, когда энергия настолько потемнеет, что обратится чёрной. Стабилизация этот эффект не погасит. Обозревающий Небеса был в одном шаге от превращения. Продолжайте творить добро, оператор, у вас отлично получается.

***

Астра:

Вот и поговорили. Железки так умеют поддерживать, что никакая хандра не страшна. Может я хотела сломаться, совершить пару глупостей, а после себя линчевать! Чего они во мне нашли такого хорошего?! Бесит даже чуток!

Хотя… не компьютерами едиными. Митрия смотрит, как наседка на птенчика. Первым словом Хотелины стало «Астра», а не «мама». Остальные, вроде Норенса, тоже в рот заглядывают. Амбассадор светлых сил, блин.

Возможно, я действительно олицетворяю добро? Не-е, бред какой-то.

Расскажу ещё кое-что. Будет сложно, ушки навострите. Это касается Ноа и моей Подложки в ней. Подложка – это ведь очищенная от опыта копия. Сознание андроида выросло на тех же паттернах, что и моё. Самостоятельное существо в другом теле, но база-то одна! Кем, по-вашему, она мне приходится? Младшая сестра или… дочь? Ага-ага, невинная дщерь произвела потомство. Звучит, как одна из баек капеллана. Шок и трепет.

Наши объятья и мой двинутый мозговой штурм прервал магический импульс. Где-то позади поместья дёрнулось пространство. Портал открывается!

Естественно, ноги заработали раньше ума. Если это удар, я должна прервать заклятье, или сделать хоть что-то! Экономке и её сыну и полтычка хватит!

Снаружи ярко пульсировал разноцветный энергетический шар. Полотно материи трещало, рвалось. Перемещающие чары! Я выставила руки вперёд. Считать код, понять его и вставить шпору, чтобы нарушить поток – истинное мастерство чар!

Шар распался на несколько мерцающих сфер. В полумраке вьюги восстали готовые распахнуться врата. Волшебство Лампары, групповое, мощное очень.

Эфия определил уязвимость чар, показал, куда бить. Я сжала кулаки и… опустила их. Инквизиторам такое заклятье не по зубам, но есть другая сила.

Из переливающейся плёнки портала вышел маг. Тяжёлая, испещрённая рунами тёмно-синяя мантия, обереги на шее, посох с крупным рубином у изголовья. Полный боевой комплект.

За одним шли другие, десятки капюшонов, фолианты в железных переплётах, горящие жезлы. Экипированы, серьёзны, весь задний двор взорвался эманациями разношёрстных аур. Гильдия магов, все, кого Церковь обещала к рассвету казнить.

– Мисс Росса, рад видеть в здравии! – Первый из чародеев откинул капюшон. Это был ректор Академии, бывший, полагаю. Сейчас он принёс штандарт свободы, возглавил сопротивление.

– В-вы… смогли уйти от преследования? – Мой голос дрогнул. Четверть часа назад я голову ломала, как их спасти, а они вот! Живые, готовые…

– Ты полагала, мы будем стулья просиживать, ждать, как куры, когда за нами с крюками придут? – Усмехнулся старик.

– Не хотела обидеть… – Я виновато насупилась.

Портал захлопнулся за обозами – гильдия привезла с собой много добра. Молодые маги принялись разворачивать лагерь, ставили магические фонари, отгоняющие холод и снег.

– Твоя ученица? Не замёрзнет? – Спросил пожилой тактик, указав бровями на фрейлину.

– А? Нет, она…

– Техно-магический артефакт, идентификатор – «Ноа», часть божества мудрости. – Поспешила отозваться помощница.

«Божество мудрости»? Эфия? Точно, Селёдка уже называла так терминал при ректоре. Андроид воспользовалась подсказкой профессора, чтобы мирянину было легче понять.

– Вообще, там в поместье, есть двое: старушка и мужчина, её сын, смертные. Им пригодится медицинская помощь. – Напомнила я больше себе, чем бывшему главе Академии, но тот сразу отдал приказ. К дому побежали два чародея.

Почему… настолько легко?! Где трудности и ненависть?! От этого… волнительно и тревожно одновременно!

Между тактиком и мной установили круглый стол, накрыли нас шатром. Все работали, как единый механизм, слажено, быстро. Может, я зря переживаю? Или просто привыкла волноваться из-за всего на свете?

– По нашим данным, враг расположился вот здесь. – Старый волшебник развернул на столике карту, обвёл пальцем предполагаемую местность.

– Севернее, – поправила Ноа, указав точку, подтверждённую орбитальной сетью.

Эй! Я вам нужна вообще?!

– Хотите атаковать церковников? А если имперские легионы подтянутся? – Уточнила я, скрестив руки на груди.

– О, мисс Росса, так уж вышло… Престол депешу[1] получил. – Старик вновь усмехнулся. – Времена нынче неспокойные. Я посоветовал Его Величеству придержать войска дома, оставить святых отцов самих разбираться.

Хитрый старый пёс! Это же… Он ведь… Тактик империи, да. Умеет, знает, практикует.

– Другое дело – первый легион инквизиции. – Ректор испытывающе посмотрел на меня.

Угум. Рыцари, закованные в чёрные доспехи, неуязвимые для магии Лампары, алхимические лаборатории с ножками. Ими когда-то мой папаня командовал. Пока не встретил заслуженную смерть.

– Вы всё спланировали. – Я задумчиво поджала нижнюю губу. – Думаете, у меня есть ключ к чёрным доспехам? Что же, оставьте их ангелу.

***

Поздний вечер растекался по углам густой чёрной патокой. Жарко пылал камин, ведя борьбу с острыми иглами мороза, сочащимися в щели меж ставень. Из кружечки на столе поднимался густой пар, пахло шоколадом и чуть-чуть солью. Мальки уже вылупились, но малая зала южного крыла по сей день красовалось аквариумом из оптического хрусталя.

Юная дзе сидела за столом, болтая ножками под какую-то мелодию. Перед ней, на шахматной доске двигались фигуры. Магией, без помощи рук. Девочка хмурилась, наклоняла голову, стараясь победить таймер и своего всезнающего компаньона. Результат оставлял желать лучшего, однако накала борьбы не отменял.

Вокруг доски нежным лазурным светом горели восемь свечей. Стоило Астре задуматься сильнее обычного, отвлечься, огоньки начали плясать, почти гасли. Компьютер тренировал оператора со всех возможных сторон.

Деревянная подошва сапог встретила пол, раз, другой, третий, возвещая о визитёре. Ручка двери повернулась и жёлтый свет камина лизнул щёку Норенса.

Юноша вошёл без стука, его лицо покрывала влажная плёнка сомнений. Плечи, однако же, держал он ровно. Красный Зверь успел прижиться, даровал тот стержень, который проглядывал сквозь навязанные условности общества. Старые законы отошли на второй план.

– Чего-то хотел? – Спросила Росса, стараясь не отвлекаться от партии, но огоньки свечей всё же дёрнулись.

– С тобой посидеть. Можно? – Ответил юноша, скорее констатируя. Он пододвинул себе свободный стул.

– Чего не спишь? – Юная дзе коснулась терминала, отключая телепатический плеер, её ноги замерли.

– Уснёшь тут…

– Молочка подогреть? – Астра хихикнула.

– А сказку расскажешь? – Губы лорда дель Норте растянулись в улыбке.

– И всё-таки, – волшебница улучила момент поднять глаза от доски, – неужто пришёл просто так?

– Ага, подумал, тебе одиноко.

– Эфия различает ложь, помнишь?

Парень потупил взгляд, несколько секунд он молча наблюдал за схваткой, развернувшейся на клетчатом поле.

– Тебя всегда есть, о чём попросить. Сама виновата, что такая полезная. Спасибо, кстати, за зубы. Я уж несколько лет на правой стороне жевать не мог.

– Расти большой. Но это, ведь не всё?

– Конём ходи, сделаешь вилку, – попытался подсказать сын Запада, Эфия исполнил и следующим ходом поставил мат. Свечи погасли, несколько минут стояла тишина, нарушаемая лишь вьюгой за окном.

Астра зажмурилась, покрутила головой.

– Извини. – Норенс прикусил нижнюю губу.

– Пустое. Выиграть у профессора – что-то из разряда фантастики. Итак? – Она сплела пальцы.

– Это… по поводу красной маны, мы можем о Звере поговорить?

– Валяй. – Юная дзе устало откинулась на спинку стула.

– Я бы… хотел его убрать, совсем.

Лицо волшебницы изобразило искреннее удивление. Алые бровки взлетели вверх. В рамках её мира сила – дар, судьба и фатум. Сама бы она ни за что не отказалась.

– Возможно. Однако прежде я бы хотела услышать причину. Профессиональный интерес.

– Дело в Алере. – Сын Запада сжал кулаки, на его лбу вздулась венка. Зверь не дремал, подстёгивал уверенность. – Красная энергия… невероятна. Я, наконец, почувствовал себя сильным, понял, каково вам с Хокори. Пока мы шли из Чащи, я порезался, глубоко. Сейчас кисть, как новая, видишь? Старые шрамы тоже исчезли…

– Так, здорово, а проблема?

– Здесь же. Я слишком уверен, слишком зол, слишком… всё слишком. А если Алера пострадает? Если задену её в приступе ярости? Лучше самому умереть, чем оставить на ней хоть царапину!

– Позволь моментик обрисую, ладненько? Когда Зверь исчезнет, твоя мана успокоится, но слабее не станет. – Астра встала, подошла к нему сзади, положила руки парню на плечи. – Сменится парадигма развития силы. Это так на случай, если ты захочешь развиваться в будущем. Однако у меня будет условице.

– К-какое? – Зверь съёжился под рёбрами лорда дель Норте от близости с превосходящей силой.

– Сыграешь со мной, в шахматы. Ты ведь научен?

– Конечно! Наставник всегда играл со мной после тренировок! Только вот, Эфию сто гроссмейстеров не осилит, сама же сказала.

– Ага-ага, я же такая слабачка, чтобы жульничать, у железки помощи просить, да? – Пальцы волшебницы больно сжали плоть собеседника.

– Прости, а-а!

Внутри Норенса что-то лопнуло, закончилось. Взамен уверенности нахлынула жужжащая пустота, живот скрутила судорога. Изо рта, разинутого в немом вопле, помимо воли потянулась густая нитка слюны. Его вены опали, пальцы ног обдало холодом, накатила слабость. Зверь… ушёл.

– Вот, – Росса протянула пациенту платочек.

Парень поднял на неё красные глаза, под которыми уже расплывались синяки. Выглядел он измождённо.

– Поспишь – станет легче, организму нужно привыкнуть. – Юная дзе похлопала его по спине.

– Ты хотела партию. Я готов. – Пробормотал сын Запада сквозь платок, прижатый к губам.

– Даже так? – Астра мягко улыбнулась. – Тогда, вот.

Она воплотила на ладони ещё одну свечку цвета оникса, закрученную в спираль.

– Пустишь через неё ману – будет гореть. Перестанешь – погаснет. Правила просты: поддерживаешь поток, делаешь ходы. Поставлю мат или не удержишь пламя – проиграешь. Проще простого.

– Волшебные шахматы?

– Обычные. Двигать фигуры можешь руками.

Фигуры уже послушно заняли места на изготовку. Юная дзе заняла место за Белыми и подвинула пешку вперёд.

– Погоди секунду, дай попробовать.

Норенс окинул взглядом свечу. Прохладный воск молчал, никакого магического отклика. Поверить, проверить, что внутрь вложены чары – казалось невозможным. Он когда-то практиковал магию, самую малость, самые азы. Навредил сам себе и забросил. Девочка-ангел сказала «поддерживать» так, словно само собой разумеющееся, как дышать.

Пальцы сжали свечку, юноша попытался дотянуться к источнику по старой памяти, сложить поток, направить. Получалось никак. Он пыхтел, ёрзал на стуле, но частицы «разбегались», не хотели строиться во что-то осмысленное.

Когда кончик фитиля посетила крошечная искорка, парень даже дрогнул. Ещё несколько попыток: огонёк, слабенький, появлялся на долю секунды, однако стоило отвести взгляд от свечи – пропадал. Астра тихо наблюдала, без комментариев. Её глаза светились в полумраке. Она сканировала процесс, не вмешиваясь.

Более-менее стабилизировав ману, Норенс медленно, почти церемониально посмотрел на доску.

– Начинаем? – Весело уточнила Росса. Её восемь свечей вспыхнули разом.

– Х-хвастаешь? – С трудом протолкнул сквозь зубы юноша. Свеча в его руке дрожала.

– Никто не начинает с Небес. Ошибаться – нормально. Можешь проигрывать, сколько угодно. – Последовала шутливая колкость.

Горячечно выдохнув носом, лорд дель Норте сделал свой ход. Волшебница сразу ответила. Между ними не было таймера, однако каждая секунда била в набат. На лице юноши проступили каналы души, синие. Он сразу перешёл к нападению. Долгие раздумья стоили дорого.

Проверить огонь, продумать ход, снова проверить… Бесконечный цикл, где разум бурлит, глаза бегают, сердце стучит, душа нагревается, а улыбочка соперницы раздражает сверх меры.

Ему удалось завоевать преимущество, «срубить» несколько важных фигур, но поддержание потока сильно отвлекало. Мысль, что Астра контролирует восемь таких, каждую в отдельности, давила, рождала упадок. В решающий момент он с силой сдавил свечу, пустил в неё всё, что имел. Сосредоточился на партии.

Игра ускорилась. Король волшебницы отступал, ещё пару ходов и хитроумная ловушка захлопнулась бы…

– Ай-яй! – Норенс тряхнул рукой, свеча улетела к стене, потухла.

– Про-го-ре-ла, – спокойно объяснила юная дзе пустоте. Она встала, чтобы осмотреть пациента.

– Почти же! – Прохрипел он, сокрушаясь техническому поражению.

– В этом весь ты. Ярко горишь, слишком. Идёшь ва-банк, всегда. Иногда, истинная победа в отступлении, а главный козырь – умение вовремя сказать «нет». Хочешь совет? Избегай игорных домов, последние штаны там оставишь.

***

За несколько часов до рассвета. Самое тёмное время, бастион всех человеческих ужасов. Люди научились отгонять тьму огнём, а невежество – знанием. Но кто изгонит мрак из сердец?

Астра стояла посреди главной залы скрестив руки на груди. Кожа на её лбу собралась гармошкой, неестественной для молодого личика. Перед ней собрались акулины и миряне: сподвижники, близкие. Семья.

Митрия с Платоей в поместье не вернулись. Им нужно было закончить дела в своей деревне – подготовиться к совету рас. Если тому суждено состояться.

– Мы затаимся, до поры. Будем ждать твоего возвращения. – Первой заговорила Хокори.

Её племя не собиралось участвовать. Людям предстояло решить междоусобные вопросы самостоятельно. «Чудовища» на стороне гильдии магов только раздуют конфликт. Особенно это касалось иномирной силы мальков.

– Самца, рыжую и Аю с собой заберём, присмотрим, – ответственно добавила вождь.

– Благодарю, посол океана, – кивнула Небесный арбитр. Россу приятно удивило, как все собрались перед лицом общей угрозы.

– Ты сильная, справишься. Как обычно, впрочем. – Сын Запада сглотнул. Пустота, оставшаяся от Зверя, всё ещё тянула в животе.

– У-удачи! – Пролепетала Алера.

Ушастой девушке на сносях сейчас было трудно даже стоять. Вернувшись из волшебной Чащи, она неустанно рассыпалась в извинениях, что задержала компанию. Разумеется, ругать её никто не собирался.

– Вот! – Хотелина протянула волшебнице лист пергамента.

Это был рисунок, подписанный имперским наречием «Моя семья». Девочка-малёк изобразила большую рыбу и рядом двух маленьких. Справа от акулин была нарисована девушка, окружённая размашистыми синими мазками.

Юная дзе закрыла рот рукой, обуреваемая сильными чувствами.

– С-спасибо, Лина.

– Не умирай, человека. – Хотей поднял большой палец вверх.

– Постараюсь…

Огонь канделябров плясал, отражаясь в проступивших слезах. После таких проводов, Росса искренне задумалась бросить глупую Лампару. Все её близкие уже на той стороне. Все важные. Их уберечь куда проще, чем неуклюжего колосса, стремящегося к саморазрушению. Империю сотрут с карт, забудут, словно странное недоразумение.

С другой стороны, дочери семьи Заубер предстояла вечность. Та, где она будет помнить о каждом своём поступке. С пятном на совести, размером с целую страну, любимое печенье перестанет быть сладким.

Посол расы дзе остановилась перед дверью на задний двор, открыла редактор костюма. Свой наряд, образ ангела, Астра украсила сообразно случаю: все доступные бронепластины, перчатки, диадема. Манипуляторы убрали волосы под кирасу. Из роя наноботов сложился шлем, открытый, закрывая только нижнюю половину лица.

[Мы готовы, Эфия?]

[Все системы послушны оператору. Готов быть вашим мечом.]

Офицер Андропонии шагнула в неизвестность. За ней, белым призраком, неслышно, плыла фрейлина. Буря успела закончиться, покрыв всё вокруг снежным пушком. Природа не подозревала, что следом грядёт другая буря, рукотворная, кровавая.

– Мисс Росса, – у шатра её встретил ректор. Лицо старика изрыл стресс.

– Мои силы принесут мир, – собранно до отрешённости произнесла Астра.

– У нас гости, пришли за ответом, – тем же тоном сказал Тактик.

Внутри арбитра дрогнул страх. Спасительная затратная Стабилизация была выключена. Такую готовую, решительную волшебницу передёрнуло от предвкушения вновь смотреть в стальные глаза старшего капеллана.

Ректор подставил ангелу локоть, отодвинул полог. Символ свободы вошла к своему естественному врагу под руку с союзником.

– Что ответит падшая дщерь? – пастор стоял, окружённый «руками Его». На лице церковника ни одна морщинка не дрогнула.

– Гильдия магов передала Астре штандарт, сплотилась вокруг неё. Вам придётся найти другую жертву на заклание, – ответил старый чародей вместо ангела.

– Множилась паства дурная… – пробормотал капеллан без йоты прежнего апломба. – Она погубила двух моих учеников, добрых Церкви сыновей. Вас очистят до рассвета, как и указано было.

Святой отец вышел, оставив после себя дух презрения. Тактик заметил, как ладонь волшебницы дрожит на его предплечье.

– Он ведь… Пастор говорил про моего отца и командира охотников на ведьм? Они погибли, охотясь за мной.

– Поделом. Монстрам полагается смерть, – отчеканил пожилой маг, глядя Россе в глаза.

***

Астра:

Маги заняли возвышенность, вытянулись в длинную линию. Мой усиленный слух улавливал звон колб, скрежет замков на толстых фолиантах, короткие приказы и тихие разговоры. Все были встревожены, но держались. В отличие от меня… Среди чародеев то и дело раздавалось «Астра с нами!». Они верят, ждут чуда от ангела. Это… очень давит. Те, с другой стороны, враги человеческого, тоже ведь верующие…

[Эфия, как наши дела?!] – крикнула я, стараясь перекричать свои мысли.

[Сеть орбитальных спутников заряжена светом звезды. Клавиас – тоже. Устройство чёрных доспехов – детская игрушка. Беспокойство избыточно.]

«Избыточно», ага. Моему сердечку это скажи, кусок металла!

Напряжение росло, тянулось звенящей струной. Тяжело вздохнув, я облокотилась на бедро ректора. Он в ответ положил руку мне на макушку, слегка погладил. Энтинус, наверное, так же бы поступил.

– Прости, детям не место… здесь, – проскрипел зубами старый волшебник. – Первый легион… для нас они…

– Ничего, – я попыталась выровняться, – чёрные доспехи изобрёл мой дед… нет, их придумал Обозревающий Небеса, психопат и безбожник. Мне придётся положить конец его амбициям.

– Щиты! – скомандовал кто-то. Шеренгу накрыла маслянистая поволока.

Далеко внизу от лагеря инквизиции двигалась вереница факелов. «Чудесный» эликсир, что производили доспехи первого легиона, не давал возможности видеть в темноте. И то хлеб.

Вражеское воинство собиралось, строилось. Сколько их здесь? Две сотни? Три? Спокойно готовятся, знают, что пред ними гильдия бессильна. Стрелять они брезговали. Потому что «зачем?». Стоит этим ходячим лабораториям коснуться волшебных щитов – металл впитает ману, усилит их, начнётся резня…

– Астра? – обеспокоенно окликнул меня Тактик.

– Угум.

Я оттолкнулась от старика и вышла вперёд, за границу защитного поля, воздела руки к мрачному, предрассветному небу. Ц, даже посреди ратного поля цирк неизбежен.

– Великий Создатель! – голос, усиленный до предела, покатился с холма раскатами грома. – Узри дщерь свою, узри волю, ею источаемую, останови вражду, поставь точку в конфликте!

Небо ответило – среди звёзд одна за другой вспыхивали новые точки. Меж ними складывались линии, словно рождались созвездия. Титанические руны сияли, как если бы Всевышний правда откликнулся.

Орбитальная сеть строила начертание от востока до запада. Заклятье масштабом… слов не подобрать. А в центре мой клавиас – ствол этой пушки.

Легионеры слепо ринулись в бой. Их уши замазаны догмами, глаза зашорил фанатизм. Тишину разорвал лязг извлекаемых клеймор и героические возгласы. Они бежали к нам, собираясь убить.

[Системы ждут приказа, офицер], – произнёс Эфия, ускоряя мой разум.

Сначала я зажмурилась. Видеть столько смертей, пусть и врагов… Проклятье! Ангел, тоже мне! Мямля! Без ускорения разума сдохла бы уже! Инквизиция бы тебя не пожалела!

Глаза открылись. Сознание потянулось к большой, злой, красной кнопке. Сама нажму! Моё решение! Нечего на компьютер перекладывать!

Орбитальное начертание вспыхнуло ярче, а моё естество порвало пополам: часть сознания и вся мана отправились вверх… Казалось, будто сквозь лопатки, ломая плоть, растут крылья. Оно ведь… правильно, да? Какой ангел, без крыльев?

Я увидела землю с небес и из своих глаз одновременно. От напряжения голову пронзила резкая боль. Моя рука, оттуда сверху, сияющая, огромная, ухнула о твердь. Взрыв, свет, ударная волна. Такая силища!

Они хотели этого. Ждали пришествия. Все. Особенно ректор.

– Росса! – кто-то поймал мою, едва не испустившую дух, тушку.

Старый маг, кряхтя, поволок ангела под защиту полей. Больше ста килограмм натуральной волшебницы! Напоминаю – с костюмом!

Стоило неимоверных усилий повернуть голову, чтобы осмотреть результат. Рыцари Церкви были разбросаны. Кто-то катался по земле, силясь сорвать шлем, другие лежали неподвижно. Важнее другое – их доспехи. Черный металл крошился, обваливался подобно гнилой черепице. Те, кому довелось остаться на ногах, отрыгивали кровь вместе с пурпурной жижей.

Ага, правильно, атака с орбиты содержала взлом. Не лазеры или плазму. Только свет, чистая мана и ключ. Эффектно, затратно и безвредно для почвы. На ней ещё помидорки растить.

Оставшись без эликсира, рыцари умирали. Медленно, неотвратимо. Клетки разрушались, кожа покрывалась струпьями… Давайте я не буду продолжать, ладненько? Хватит потрохов. Короче, первый легион – кончился.

– Ты как? – Тактик вытер мой лоб рукавом от испарины.

– Сойдёт… Мы победили?

Ответом стало очень нехорошее молчание. Что там ещё?! Дотянуться до своих систем в состоянии полудохлой мокрицы не представлялось возможным.

– Эфия! – хрипло потребовала я.

– Вторая волна, офицер. Охотники на ведьм, – ответило «божество мудрости» на имперском.

По рядам магов полетели приказы, они обнажили жезлы и артефакты. Среди армии ректора цвёл душевный подъём. Обычную плоть легко одолеть. Должно было быть…

– Товсь! Целься! По моему сигналу! – Тактик поднял руку.

Охотники идут толпой… кучей… как стадо баранов… почему?

[Эфия, подними меня, живо!]

[Ваше состояние…]

[Заткнись! Поднял мой чёртов зад с земли! Сейчас же! Приказ офицера!]

Компьютер задействовал сервоприводы костюма. Тело зашевелилось точно марионетка. Непривычные, рваные движения.

– Не стреляйте! Среди вражеских воинов простые крестьяне! – динамик шлема озвучил мои мысли.

Уроды, твари, ненавижу! Хотелось бы топнуть от злости, да куда уж мне. Инквизиторы собрали обычный люд с окрестных деревень, пригнали, как скот! Если позволю чародеям бить народ… Зачем нужна такая победа?

Ноги зашагали вперёд, навстречу врагу, даже не сгибаясь в коленях. Решить, срочно решить, найти выход.

На рябящем нейроинтерфейсе Эфия отобразил рожу капеллана. Стоит позади, ухмыляется, наблюдает. Сука!

– Росса? – ректор дёрнулся было вперёд, хотел ухватить меня за плечо, но не посмел.

– Если провалюсь… стреляйте. Бейте и бегите. В северный лес, – отдала я последний приказ.

Несколько неуклюжих шагов, запинка, кашель, после которых я крикнула:

– Смерти моей хочешь, пастор?! Прими мою жизнь и дай магам гильдии уйти!

Снег скрипел под рифлёной подошвой. Костюм-крепость нёс отказавшую оболочку вперёд. Быть слабой – худшее!

Волшебный свет фонарей гильдии сменялся бордовыми чадящими отблесками факелов инквизиции. Крестьяне шептались, стоя живыми щитами, охотники крепче сжимали оружие.

– Без отвратительной ведьмы царствие Его, наконец, вздохнёт с облегчением. Остальные пущай разбегаются, – церковник протиснулся ближе.

– Какие гарантии?

– Моё честное слово, – он сплёл пальцы перед собой.

[Ты его слышал, профессор?]

[Так точно, офицер. Клавиас – тоже.]

Из поясного мешочка появился флакон с ядом.

– На страшном суде все будут равны! Там и свидимся!

Неизящно отломав горлышко вместе с пробкой, я опрокинула в себя содержимое.

***

Астра:

Взгляд поплыл, стало холодно, сердце умолкло. Я рухнула ничком, прокатилась пару метров по снегу, точно манекен. Хороший яд мне подсунули, качественный. Эх, было бы побольше маны… Умирать неприятно, знаете ли.

Благо хоть все страдания разом прошли. Смерть напоминает этим Стабилизацию – никаких тревог и боли. Полный покой.

Ладушки, зато вопрос решился. Поглядим, насколько капеллан ценит свою шею. Рискнёт ёрзать жопой – клавиас спустится и сделает ему парочку лишних отверстий. Уж у Эфии рука не дрогнет.

– Итак, милейшие, – словно проповедь начал пастор, – не будем зря ноги морозить. Я покончил с ведьмой, поговорим о последствиях.

Моей души коснулась волна маны, переполненная гневом. Нет! Нет-нет-нет! Дура! Ректора забыла предупредить! Он ведь…

[Эфия, нужен обзор! Сейчас!]

[Запускаю системы, ожидайте.]

Темнота разошлась, я оказалась рядом с вместилищем. Призрачная, невидимая. Всё, как во время шпионских вылазок.

На бледном, вытянутом лице ректора горели пустые глаза. Костяшки пальцев побелели, сжимая посох. Оттенок его маны бился у границы между синей и красной.

[П-подождите, прошу вас!] – пришлось рискнуть, вызвать Тактика телепатически. Энергетический импульс могут засечь, но, если маги бросятся в атаку – всему плану конец. – [Слушайте, я здесь, жива… ну, почти… всё хорошо!]

– Я только что держал тебя на руках… тёплую, – пробормотал себе под нос старый маг.

– Что? Я не расслышал! – вмешался церковник в наш разговор. – Бросьте упрямиться. Нас ждёт архиепископ.

– Какую смерть вы уготовили нам, сподвижникам зла? – уже громче спросил ректор.

– Идеологическую, – капеллан, этот фанатичный мудак, наслаждался триумфом. – Как бы ни было противно, ваши фокусы Лампаре нужны. Но фокусы контролируемые, внутри плотно запаянных колб, понимаете? Грешников ждёт искупление. Иного не дано.

Понятно. Так мы запели? Дал слово и сразу забрал? На глазах у компьютера ангелов? Сам дурак. Эфия, он же… как сама гравитация! Беспощаден, холоден, педантичен, исполнителен. Никаких эмоций. Когда такому существу развязывают руки… Jus ad bellum[2], святоша!

[Ваше слово, офицер], – уточнил профессор ради формальности.

[Веди птичку сюда, отключи камуфляж. Пусть видит лик кары Небесной. Вынеси гадов точечно. Задолбало быть доброй волшебницей!]

Внезапно, по толпе мирян пронёсся неразборчивый ропот. Маги, инквизиторы и крестьяне обратили свой взгляд на восток, тыкали пальцами вдаль. За первыми лучами зари поле брани накрыл ураган, люди пали ниц, но продолжали смотреть. В небе, перемешивая вёслами облака, словно большими ложками, шла золотая галера. Её исполинская тень закрыла собою рассвет.

[Отменим атаку?] – последовало предложение Эфии, которое я едва не пропустила, наблюдая немыслимое.

[А-ага…]

Золотая Галера, в Писании Лампары – трон Царя, мир сотворившего. Хотите сказать… Всевышний прибыл… лично? Это… шутка такая?

– По небу идёт Золотая Галера, на ней восседает Господь. Ни счастье не вечно, ни горе, лишь новый восход настаёт, – добавил присутствия капеллан, процитировав строфу.

Остановившись над нами, судно издало жуткий, режущий звук. Те, кто стоял – рухнули, кто молился – замолкли. Всё точно по букве священной: горе каждому, даже мыслью вызов бросившему.

Как быть? Чьи это происки? Корабли без магии не летают! Заявляю, как офицер Андропонии! Происходящее… невозможно. Ударить клавиасом? Но…

Вопль сменился тихим глубоким орга́ном. С золотой палубы вниз устремились три светящихся точки. Точки быстро увеличивались, и я смогла разглядеть в них… прекрасных ангелов. Светловласые парни в белоснежных тогах, с крыльями и нимбами, спустились… прямо ко мне!

Аккуратные нежные руки подняли мёртвое тело, отряхнули от снега. Глазом моргнуть не успела, как сипло вдохнула. Яд выветрился, жилы вновь наполнило тепло.

– Ты в порядке? Болит где-нибудь? Сможешь встать? – голоса красавцев в унисон разносились по залитому кровью снегу.

– Кхем…

Раскрасневшись до предела, я глупо улыбалась, не способная и слова выдавить. Лежать на руках у милого юноши, в окружении ещё двух таких же, – дико смущало! А хотя… пусть продолжают! Они – совершенство!

Я попыталась поднять руку, коснуться мягкой щеки одного из спасителей. Тщетно. Мир начал меркнуть. Похоже, на сегодня нагрузки достаточно…

[1] Срочное важное сообщение, официальное донесение

[2] Основание для применения силы

29. Новая заря

Астра:

Заставка окончилась привычным звуковым сигналом. Жива-таки? Лица коснулось ощущение знакомой подушки. В поместье? Даже дымом не пахнет. Сколько я спала? Открою глаза – включится нейроинтерфейс и я всё узнаю. Но, хочу ли…?

Рядом кто-то вздохнул. Не тяжело, не сломленно – просто наполнил лёгкие воздухом больше положенного. Незнакомые лёгкие…

– Проснулась, Астра? – позвал женский голос. Насыщенное, глубокое контральто. Вот его уже я узнала.

– Угум…

Я приоткрыла один глаз, чтобы сразу вытаращиться и заморгать, когда моя догадка подтвердилась. На стуле, в метре от кровати, сидела Хифа, бывший член Десятки и любовница Протея. Тоже бывшая. Хотя слово «любовница» не подходит, да? В романтических дрязгах дзе Дьявол запутается.

Небожительница элегантно возложила ногу на ногу и поглаживала округлившийся живот кончиками пальцев. Бережно, словно мыльный пузырь. В остальном её образ ничуть не изменился: широкие бёдра обтягивала джинсовая ткань, на плечах бурая курточка, высокие сапоги, глаза подчёркивал лёгкий макияж.

Другое дело взгляд… исчезла наивность влюблённой, ветреность, что ли. Им навстречу явились уверенность и какая-то отстранённость «гражданки города рая». Сам воздух вибрировал вокруг Хифы, расширяя личное пространство за пределы оболочки.

– Ты абсолютно здорова, но клеточная усталость ещё сохраняется, – произнесла она между прочим, тоном, свободным от гордости или желания похвалы.

Ага, "сохраняется". Под грузовик попала будто. Поклониться высокой гостье... никак.

– Значит, Золотая Галера, ангелочки…

– Мой клавиас, Пустынная Роза и трио андроидов. Под маскировкой.

Вот! Я говорила! Летучих кораблей не существует!

– Считай этот жест вознаграждением, – Хифа посмотрела на меня сверху вниз. Без толики презрения или жалости, скорее, как покровитель.

– За успехи в миротворческой…?

– За заботу о Хокори и её детях. Привет от седьмого.

– Чего же Протей сам не явился? Селёдка скучает! – я кое-как приподнялась на локте.

– По тем же причинам, – женщина обвела меня небрежным движением кисти. – Упакован в медицинскую капсулу.

Точно! Вопросы! Я должна спросить всё возможное, пока есть возможность!

– Город… Андропония цела?!

– Есть повреждения, однако ядро уцелело, – она кивнула на свой терминал.

«Ядро», сервер Эфии, да? Сердце и мозг небесной твердыни. Если погибнет оно…

– Т-тогда… почему мой компьютер потерял связь?

– Я заметила, ещё на подлёте, – она встала и продефилировала к моему письменному столу, положила на него новое письмо. – Хотела связаться с тобой, обсудить детали операции, но… ты числишься «пропавшей без вести».

Наверное, я состроила очень глупое выражение лица, потому что Хифа коротко усмехнулась. Она коснулась экрана тонкими пальчиками.

– Подпространственная сеть функционирует. Вижу Город, Пустынную Розу, других оперативников. Ты – офлайн.

– И-и, что это значит? Как починить?

– Я боевой офицер, не научник, – дзе пожала плечами. – Так-то Эфия и без сети способен общаться, вслух, но…

Но сейчас наши терминалы почему-то молчат, да! Ни звука! Почему? Почему именно в присутствии Хифы? Вечно назойливый профессор, в каждой бочке затычка, тот, кого обычно не заткнёшь… что-то знает? Чего-то боится?

Стоило опустить глаза на этого засранца, присосавшегося к предплечью, компьютер отозвался коротким импульсом. «Я здесь», типа. Какого рожна происходит?! Меня нарочно отрезали? Не изгнали, да, иначе Эфия рассыпался бы в прах. Кто-то… мутит воду? И он… старше Хифы по званию? Что, *****, значит «пропавшая без вести»!!

Кажется, я снова передумала. Хочу в Десятку! Чем сильнее я буду, чем выше заберусь, тем меньше вопросов останется!

– Я ошиблась, наш с Протеем ребёнок не будет похож на тебя, – внезапно сменила тему дзе.

– Естественно, – я надула щёки, – куда бывшей мирянке до звёздных существ. Он родится с крыльями, сильнее, чем даже детки Хокори.

– Проще: это будет мальчик, – она покачала головой, – с чёрными волосами и зелёными глазами. Система подсказывает.

– А-а… вот вы о чём, – я опустилась обратно на подушку.

При первой встрече мана Хифы пылала похотью и розовыми соплями рядом с Протеем. Теперь, когда она получила своё, система координат поменялась. От хихикающей дурочки к сверхсуществу. Сам седьмой офицер, ясное дело, ей даром не сдался. Она мечтала сильное потомство получить, а с ним почёт, уважение, крупную сумму… Генетические игрища ангелов, ага.

– И последнее, – женщина облокотилась о стол своей идеально округлой кормой, – обо всём, что мы сейчас обсуждали, Хокори узнать не должна. Такова воля Протея и его новая просьба к тебе.

– Что…? Но… подождите!

Дзе не стала слушать – растворилась в луче телепорта. Мои слова достались пустоте. Проклятье!

***

Тишина продолжала давить, звенеть в ушах. Рой «почему» громко жужжал, отбирая покой. Хифа исчезла всполохом света и новых вопросов. Разговор с коллегой отодвинул завесу, но не дал заглянуть. Астра подняла измученное тело, села, сплела пальцы. Лежать и наслаждаться покоем – ощущалось как пытка.

– Так и будешь тихушничать? – обратилась носительница к своему терминалу.

– Церковь повержена. Идеологически. Поздравляю с победой, – произнёс Эфия, игнорируя её тон.

– Победила не я. Ты это знаешь.

– Вы заботились о юной акуле, приняли невозможные роды. Протей честно возместил труды няньки-акушерки, как по мне.

Росса лишь фыркнула. Она знала – у компьютера всегда найдётся подходящий аргумент. Спорить бессмысленно.

– Что значит «пропавшая без вести»?

– Исторически укоренившаяся традиция. Павших в бою дзе не записывают в системе как мёртвых никогда. Всегда есть шанс, что оперативника вернут к жизни или информация о смерти преувеличена. Магия слишком многогранна.

– Хозяйка юридически труп, а ты ушами хлопал?

– Я отрезан вместе с вами, офицер, помните? С точки зрения доступной мне базы вы – живы и при звании. Никаких изменений.

– Допустим… – она встала, размяла шею, – но почему ты при Хифе язык в зад запихал? Мог из её терминала правду выпытать вслух…

Из терминала раздался натужный вздох.

– Сожалею, все попытки контакта наткнулись на Стену. У моего «собрата», видимо, сработали похожие ограничения.

– Отсюда поподробней давай.

– Моё существо строится вокруг системы Истин. Личность – Истины – внешний мир. Я подчиняюсь установленным протоколам. До последней буквы.

– Кто пишет эти правила? – волшебница скрестила руки на груди, разглядывая своё отражение в зеркале.

– Ходатайство имеет право подать каждый гражданин. Программирует Истины верхушка Научного отряда. Их внедрение подписывает лично главком, ваш учитель.

– Вот где собака зарыта! Энтинус постарался! Но… зачем? – Росса впилась пальцами в голову, растормошила причёску. – Получается, мы оба заперты, оба рабы системы, сидим в одной луже.

– Относительно. Моя воля свободна внутри периметра стен. Истины запрещают, но не способны заставить. Считайте их моральным компасом машинного разума. Вы же – совсем другое дело. Исследуйте, добивайтесь, задавайте вопросы. Кто запретит мертвецу?

Волшебница замерла с заговорщическим выражением лица. Наставник уже позволил Эфии открыть красный пакет, разблокировал чертежи. Она не просто «офицер Андропонии». Она – больше. Зерно нового Города. Если захочет. Выбор вместо клетки.

– Ага… то есть, я отделена…? Строю, что вздумается, действую по желанию левой пятки? Все-все правила могу нарушать?! Карательный отряд дзе же за мной не придёт? Ты не сообщишь. Не сможешь.

– Напоминание пользователю: отправить сигнал бедствия тоже возможности нет. Свобода идёт рука об руку с ответственностью. Как и всегда.

– Умеешь ты настроение испортить…

***

Астра:

Разговор с Железкой иссяк сам собой. Сказано много, а толку? Сколько ни переливай из пустого в порожнее – делами подкреплять надобно. Иначе на одном месте застряну.

По комнате мрачно разливалась тишина раннего утра. Над столиками роилась пыль, оседая на колбы, артефакты и образцы. Моя комната. Мои исследования. Быт мёртвого ангела.

Я прошла мимо стула, где сидела Хифа, принюхалась. Ничего. Дзе не оставила следов, даже волшебную пыль прибрала за собой. Здесь пахнет только мной.

Ноа стояла в углу, наблюдая приглушённым светом голубых глаз. Она тоже «стерильна»: для магического восприятия её не существует.

– Посмотрим письмо? – спросила я себя. Хоть один сговорчивый собеседник остался.

Конверт отдавал табаком и дубовой бочкой. Сургуч придавлен незнакомым гербом. Протей, однозначно. Сев за стол, я взяла ножичек, подцепила бумагу. Почтим традиции.

Мне на ладонь выпала тяжёленькая золотая монета с тем же гербом, а следом листок. Покрутив блестяшку между пальцами, я взяла письмо и начала читать вслух, стараясь подражать голосу седьмого:

– Приветствую, мелкая. Спасибо, что заботишься о моей рыбке. Это дорогого стоит. Мой проект по созданию идеальной расы развивается невероятными скачками. Акулины почти вошли в фазу самостоятельного существования. Сейчас, когда родились мои дети, им нужен наставник. Наставница, если точнее. Присмотри за ними, буду должен.

П.С. Наше соглашение должно оставаться в тайне, для чистоты эксперимента.

П.С.С. Монета – очень ценная, предъявишь – сможешь попросить у меня всё, что угодно. В разумных пределах, разумеется.

Листок издал неприятный магический импульс. Я интуитивно отпустила бумагу…

Пуф!

Письмо лопнуло изнутри, рассыпавшись белёсой пылью. Апчхи!

***

Пыль исчезла, не оседая, однако Астра всё равно вытерла руки о подол костюма-крепости и поспешила распахнуть ставни. Слова, которые содержало послание… были ей отвратительны. Не смысл – именно слова.

«Проект» – этим словом седьмой офицер приравнял своих подопечных к породистым гончим. А оплатив работу заранее, обязал Россу держать язык на замке. Юная дзе могла бы выйти из его игры, вышвырнуть монету в космос, но… готова ли она пойти против воли члена Десятки? За «пропавшую без вести» никто не заступится.

– Потери? – ледяным тоном потребовала Астра.

– Среди членов гильдии и гражданских потерь нет. Церковь потеряла первый легион, – сухо, по-машинному ответил Эфия.

– Чудесненько, – сплюнула волшебница. Её взгляд был прикован к единственной живой сигнатуре в поместье. Красная точка на первом этаже, у входа. Старший капеллан.

Росса с силой захлопнула ставни и пошла вниз. Встретиться в последний раз, как она надеялась. После воскрешения её системы ещё не стабилизировались, но один смертный – это один смертный. Не страшно.

Ковровую дорожку, сбегающую вниз по парадной лестнице, осветил яркий свет магии. Аура ангела горела гневом, скальпель-меч воплотился, рассекая воздух, тяжёлые сапоги предвещали конец. Это уже не убийство, даже не кара мирянина. Дератизация.

Бах!

Пастор рухнул, где стоял, на колени, сжав руки в молитвенном жесте. Взгляд его благоговейно подметал пол.

– Явилась посланница, Карающим посланная, Галерою святой, из мёртвых поднятая. Ей нас и вести, – шептали потрескавшиеся губы.

Рука дзе, уже замахнувшаяся, чтобы обезглавить инквизицию, замерла. Астра воздухом подавилась от возмущения. Каким бы впечатляющим ни было явление Пустынной Розы, отречься от своего пути… Росса бы не отреклась.

– Грязный червь! Паскуда! – в сердцах крикнула волшебница, едва сдержав кашель.

Никакой реакции. Церковник продолжал бормотать, ожидая веления воли Божьей.

Она зажмурилась, лицо исполосовала гримаса отвращения, меч истаял в руках. Выбор без выбора, опять. Фатум. Убивать фанатика – бессмысленно, такой жест лишь закрепит на ней клеймо Карающей. Оставить его жить – того хуже. Капеллан не изменился, лишь сменил один идол другим, перестроился. Он продолжит жечь, но уже именем Посланницы.

Идею возглавить Церковь, следить за действиями святош, Астра вовсе отбросила. У неё на эту жизнь другие планы.

– Каждый грех искупления требует, – одними губами начала Небесный Арбитр.

Пастор перестал молиться, воззрился на ангела широко распахнутыми глазами.

– Готов ли ты пройти светлый обряд, иль сложишь здесь свои кости?

Мирянин закивал резко, невпопад, однако посыл был очевиден.

– Далеко отсюда, за Северным лесом и дальше через сосновый бор, лежат земли священные. Там Всевышний говорит, твари земные слушают. Достанет храбрости душонке, тебе подобной, туда отправиться?

– Закон, слово Его, – настала очередь капеллана задыхаться.

– Ты знаешь верных Бога сыновей. Возьми с собой самых преданных, тех, в ком сомнений нет. Идите, безоружные, не оглядывайтесь. Когда вступите на суд Господень, слушайте, внимайте, подчиняйтесь.

Капеллан встал без слов, с горящими верой глазами. Он начал пятиться, не показывая спины, пока не скрылся за дверью. Только после Астра смогла вздохнуть с облегчением.

[Хитрый ход, офицер. Милосердный и жестокий одновременно. Считайте, что я оценил], – описал произошедшее Эфия.

[Дендрид тоже оценит подарочек, я уверена. Чаща умеет обрабатывать. Пусть сраный пастор послужит природе в виде дерева. Кислород лишним не будет], – выдавила волшебница, стиснув зубы. Вместо вины по её нутру растекалось странное удовлетворение.

Снова наступила та самая тишина, одинокая, но совсем не пугающая. Тишина, которая означает конец чего-то одного и начало другого.

[И да, проставь нашим паломникам метки дзе, а то химеры сожрут. Проследи через спутники за «утилизацией».]

[Уже выполняю, мой оператор.]

***

Астра:

Знаете, что я ненавижу? Правильно, много всего. Но особое место в списке, с самого моего рождения, занимали обязанности и запреты, навязанные обществом. Красная тряпка, иначе не скажешь.

Однако появилось ещё кое-что.

Видите ли, в погоне за свободой я силушки поднакопила немало. Могу крепости Лампары брать голышом. Вроде хорошо, здорово даже. Встречайте, кланяйтесь, бойтесь. Ан нет, большая мощь особого обращения требует. Грань между защитой своих границ и бойней, между чудовищем и спасительницей, столь тонка, что почти незрима.

В фантазии яростный порыв могущества не имеет зрителя или последствий. Там можно разойтись, по локти измазаться кровью. Реальность же… заставляет думать о каждом всполохе маны. То кому-то «воняет», то лечить потом. Какого ляда, взобравшись на вершину, стрессуешь больше, чем сидя в золотой клетке?! Несправедливо! Ненавижу, люто!

Эх, вроде выпустила пар. Спасибо за внимание. Пойду гляну, как там гильдия магов. Почти сутки прошли. Навскидку, по данным детектора жизнеформ – все живы-здоровы.

Стоило выйти, вдохнуть морозный воздух…

– Эй, Заубер! – слух сотряс до боли знакомый голос, а с защитным полем столкнулся огненный шар.

Я повернулась на звук, вздохнула. Угум, ну точно. Растягивая улыбку так, что щёки трещали, ко мне шёл дворянский отпрыск. С ним в Академии училась. Всё такой же «шутник». Кабы не система «свой-чужой», Ноа бы ему…

– Тявкаешь, щеночек? – я осклабилась в ответ.

Паренёк поджал по-южному тонкие губы, прищурился. Чёрная радужка отражала падающие снежинки, тающие на оливковой коже.

– Алев из клана Шинон-кин, попрошу, – уже серьёзней напомнил он.

– Рада, что ты помнишь. Жду соответствующего поведения, – моё лицо изобразило маску высокородной леди.

– Да брось! – он скомкал тонкую переносицу. – Ровесники же, и не на балу. Ты, говорят, целый легион, того, снесла. Видел начертание в небе.

«Ровесники», ага. Хронологически, возможно, обоим тринадцать, но остальное, особенно опыт… Щеночек разницы не видит.

– Инквизиция заслужила, – оправдываться глупо, однако что-то заставило. – Надеюсь, пришествие Галеры заткнёт их навсегда.

– Кто спорит, поделом, – Алев пожал плечами. – А что за галера?

Я сощурилась. Он не видел? В бою его не было, это точно. Ректор бы скорее удавился, чем пустил ребёнка на ратное поле. Тогда…

[Эфия, как далеко распространялась иллюзия Хифы?] – я взяла паузу, чтобы уточнить.

[Под днищем её корабля, подобно прожектору. Накрыло врагов, воодушевило союзников.]

[Ясненько. Дзе следовала просьбе Протея: «Хокори знать не должна». Селёдка бы сразу опознала в «знамении» руку Андропонии. Что же, мне меньше врать придётся.]

– Забудь, – я отмахнулась. – Лучше скажи, как вы тут?

– Скучаем, – дворянский мальчик сжал копну угольных волос на затылке. – Взрослые, когда из битвы вернулись, только шушукались, бледные все. Сейчас и вовсе молчат. Может, ты расскажешь чего?

Немудрено. Такое увидишь – до конца жизни кошмары будут мучить. Слом веры, устоев, понимание того, что всё пыль. Это коверкает личность. Решение ректора оставить молодых в лагере – правильное. Им рано.

– Мы победили, чёрных доспехов больше нет. Отныне Церковь не будет командовать, – объяснила я кратко.

– А кто будет? Ты? – вертикальные зрачки юноши недоверчиво сжались в тонкие полоски.

Позади Алева загорался рассвет, новый. Солнце всходило, даже после всего. Мир продолжал существовать.

– А если и так? – я встала фертом.

– Опять Заубер всё гребут под себя, – прыснул щеночек. – Южные кланы шутка для вас? У нас тоже есть сильные маги!

Он закатал рукав на правой руке, являя изрытую рунами кожу. Сложнейшая вязь простиралась от плеча до кисти. Заклятье пламени, вырезанное острым ножом. Выглядит… болезненно.

– Управление можешь возложить на меня, Шинон-кин, – к парню подошёл глава Академии и положил руку тому на плечо. – Твой отец с этим согласен, а ты?

Рядом со стариком стояла девочка в глухом капюшоне. Тоже одноклассница, бывшая. Встреча выпускников намечается?

30. Обещание из прошлого

Солнце поднялось в зенит, однако теплее не стало. Ледяной ветер гнал снежинки через поля, пронизывал насквозь. Сбросив клеймо вероотступников, маги уходили восвояси. Позади поместья один за другим открывались порталы.

Астра и старый ректор наблюдали за исходом издалека. Им выдалась возможность поговорить наедине. Волшебница, как смогла, обрисовала мирянину суть произошедшего.

– Небожители ходят меж нас, – он провёл рукой по длинной бороде.

– «Галера» наделала шороху, с этим придётся жить, – юная дзе надула покрасневшие от мороза щёчки.

– Понимаю, – кивнул маг, – очень хорошо понимаю. Переубеждать коллег после такого дело тухлое. Боже упаси. Надеюсь, новые ростки взойдут под мирным небом.

– Кстати, об этом, – Росса скрестила руки на груди, стараясь мысленно выстроить стену. – Скажу честно: я успела забыть о просьбе передать гильдии азы «настоящего» волшебства. Вы ещё и моих бывших однокашников притащили, с которыми…

– Были трения? – продолжил за волшебницу ректор. Астра кивнула.

– Угум… какой учитель из… я сама едва…!

– Мисс Заубер, – произнёс чародей без тени насмешки, – принуждать не стану. Ты уже сделала много. Больше, чем я смел бы просить от себя. Наш уговор был давно. Слишком. Если молодёжь будет ёрничать, откажись. Твоё право.

– Только самые азы. Безопасную базу, – посланница понуро отвела взгляд.

– Премного благодарен, – старец сдержанно поклонился.

Как Росса ни пыталась настроить себя на позитивный лад, продолжало казаться, что ректор, подбирая ей учеников, решил поиздеваться.

Южанин Алев, строптивый принц далёких ядовитых земель. Врагами в Академии они не были (напрямую), скорее «возглавляли» разные группы знатных детишек.

Вторая подопечная, девочка в глухом капюшоне… Про неё юная дзе знала мало. Настоящее имя, внешность, суть родовой магии – всё было сокрыто тайной. Окромя прозвища: Гадюка. Отчуждённая, резкая, иная. Астра возлагала надежды лишь на сканеры Эфии.

Учить этих двоих приёмам Андропонианского волшебства, а тем более наставлять – виделось непомерно затратным, даже гиблым делом.

– Итак, сейчас я обрисую направления наших занятий. Их будет два, – произнесла волшебница, сжимая кулак за спиной. Нутром она готовилась к критике.

Они собрались в обеденной зале после плотного ужина. Ангел нарочно дала новоприбывшим время для адаптации. Вид Хокори, мальков и рыжего хвоста лисицы – вызвал ожидаемый, понятный шок.

К покорению извилистых дорожек чародейства, на удивление Астры, присоединились Ая и Норенс. Желание лорда дель Норте участвовать её особенно тронуло. Присутствие союзников давало хоть какой-то простор для дыхания. Помимо них, урок посетила и Хотелина. Маленькая акулка болтала ножками, сидя на столе, по правую руку от Россы.

– Что же… – не дождавшись вразумительной реакции от принца и Гадюки, волшебница продолжила. – Начнём с контроля маны через волю. Повторяйте.

Юная дзе подняла большой палец вверх, на нём зажёгся маленький синий огонёк. Алев хмыкнул, роспись рун разошлась багровым заревом под белой тканью его рубахи. Язычок пламени вышел гуще, больше. Янтарный с тёмной агатовой сердцевиной.

– Чудно. А теперь другой рукой.

– У меня начертания на правой, – скривился южанин. – Или ты у нас мастером-цикатрикарием[1] заделалась, сама вырежешь?

– Вот так? – влез сын Запада. Огонька у него не получилось – вся рука стала пульсировать маной, почти бесконтрольно.

Стоявшая поодаль Ая засучила рукав, демонстрируя нетронутую кожу. Она точно скопировала приём наставницы: ровная струйка огня, недвижимая, словно застыла во времени.

Дочка Хокори тоже повторила. От жара её пламени всем на миг стало не по себе. Печать, что сдерживала силу новорождённой звезды, слегка растянулась, однако не выпустила больше положенного.

Гадюка же не шелохнулась, продолжила стоять позади Алева, скрестив руки на груди. Наблюдала из-под капюшона.

– Цирк какой-то, – раздражённо фыркнул Шинон-кин. – Без начертаний колдуете?

– Правильно, щеночек, – огонёк соскочил с пальца Астры, обратился крошечной лисичкой и принялся обнюхивать ладонь хозяйки.

– Хватит мою фамилию коверкать, Заубер! – вспыхнул принц. – Держишь меня за кретина?! У вас руны могут быть где угодно!

Мысленно коснувшись нейронной связи с Эфией, офицер выдала приказ сменить вид костюма-крепости: убрать рукава и плечи, оставить только бюстье.

– И? Пока остальное не снимешь – твои слова пустой звук! – оскалившись, выдал юноша.

– Может, вам ещё ноги помыть, господин? – волшебница свернула ему кукиш.

– Ты сказала, что направления два, – включилась в разговор Гадюка.

– Да, – Астра выдохнула, взглянула на дворянку, – второе вытекает из первого. Будем начертания в воздухе рисовать.

Над ладонью юной дзе возник сложный переливающийся символ. Чародей Юга нахмурил тонкие брови, приблизил лицо, но Гадюка грубо его оттолкнула. Она приблизилась к Россе вплотную и схватила за запястье.

– Откуда тебе известен этот символ?

– Магическое зрение, – ровно ответила посол Небес. – Научу, если перестанешь мне руку выкручивать.

– Эта руна – собственность моего рода. Для остальных это знание смертельно, – Гадюка приблизила лицо к лицу Россы. Из-под повязки, закрывающей нос и нижнюю половину лица, тянуло чем-то горьким, кислым.

– Астра опять влезла куда непрошено и всех настроила против себя? – хмыкнула Ая.

– Хуже, – южанин хлопнул себя по щеке, – раскрыла нам тайну семьи имперских ассасинов.

– Ассасины ведь миф, нет? – лорд дель Норте попытался улыбнуться.

– То, чего знать не полагается – всегда «миф», – дворянин невесело покачал головой.

– Как поступим, Заубер? – ученица продолжала давить. Руки требовали ярче слов.

Росса уже открыла рот, собираясь ответить, когда в голову ассасина прилетел карандаш, послышался тоненький рык. Хотелина подскочила на столешнице, сжала кулачки.

– Пустить Астра! – пискляво, с ошибками, выдала она.

Ребёнок, едва говорить научившийся, излучал ту самую тревогу, какая возникает ночью, посреди глухой чащи. Пылающий взгляд из кустов. Гадюка отвлеклась, перевела взгляд. Всего секунда заминки.

– Кхм, позволь внести ясность, для всех, – сказала Астра, а в бок ассасина упёрлись два сложенных пальца.

Хватка, сжимающая запястье волшебницы, ослабла, дворянка сделала шаг назад, глубже натянула капюшон.

– Чудненько, – юная дзе хлопнула в ладоши с дежурной улыбкой. – Теперь слушайте, повторять не буду. Я вижу всё. Магией. Сквозь одежду, плоть, стены. Способна на лету читать самые сложные чары, понимать их, перестраивать, использовать. Секреты попросту невозможны. Понятненько?

Она сделала паузу, чтобы поднять карандаш и вернуть его на стол к другим письменным принадлежностям. После чего обняла Хотелину.

– Его светлость ректор сказал нашим семьям, что ты обладаешь поистине уникальными знаниями. На деле же выходит: родовое заклятье Заубер – «Зрение»? Воровство подпирает ваш трон? – поморщился Алев.

– Ждёте извинений? Обойдётесь, – она парировала обвинение звонким смешком, гладя малышку меж рожек. – Вы ко мне пришли, не я к вам. Пугает мой взгляд? Валите. Дверь открыта. Прозябайте в невежестве дальше.

Хотелина прижалась к боку наставницы, вжималась головой в мягкие пальцы, «мурчала» с теплотой, вибрируя нижней челюстью. Они с Хотеем вылупились независимыми, мать не кормила их грудью, не согревала первые годы. Малёк училась нежности от человека.

Астра была рада помочь. Она строила связь, которая помогала сдержать окрылённую, отвадить от желания растащить глупых мирян по кусочкам. Остановить малышку силой у волшебницы бы не получилось.

– Знаете, когда-то я боялась ярлыков, – понизив тон, сказала Росса недоверчивым лицам. – «Ведьма», «чудовище», «адское отродье». Но жизнь отрезвляет. Я Астра. Просто Астра. Сила не портит, она позволяет быть собой. Без страха. Забудьте девчонку из Академии, мой вам совет. Навсегда.

– Ты пока только символ украла из вязи Гадюки, да сказки рассказываешь. Одни слова, – холодно подметил Алев.

– Правильно, да, нужен равноценный обмен, – офицер подняла палец, и над нею развернулся экран с начертанием: ветвистое, напоминающее расплющенного осьминога. – Заклятье из библиотеки Обозревающего Небеса – «Демоны Крови». То самое, которым дед когда-то единолично Восток захватил.

У принца и Гадюки остекленели глаза. Поступок Астры сквозил чистым безумием. Отдать реликвию – Ars Magna[2] всея волшебства – звучало подобно преступлению. Тем не менее они наконец увидели понятный язык вместо чего-то невнятного. Оба словно помешанные бросились к столу за пергаментом и карандашами, начали скрупулёзно записывать. Чертёж легендарного оружия мог истаять в любой момент.

– Присоединишься? – с ухмылкой спросила у Аи Посланница.

– Портить красоту каляками этими? Больно оно надо! – фыркнула девочка.

Карандаш Гадюки замер, она подняла взгляд на Аю. Что-то плескалось за голубыми глазами ассасина, тяжкое, неуловимое.

Шинон-кин продолжал конспектировать, сосредоточенно, дотошно. Даже если Заубер солгала, подсунула фальшивку – придворные маги разберутся. Он уже видел себя у отца на приёме, осыпанный славой и почестями.

– Чертить «осьминога» надобно под сердцем. Рецепт кислотного раствора для подкожных инъекций заберёте у моей фрейлины, – волшебница оттолкнулась от стола, сделала пару шагов, размяла плечи.

– Как это «не портить»? – прозвучал вопрос мага-убийцы.

– Переписывайте и в путь-дорогу, а меня ждут дела, – Росса нарочито проигнорировала ровесницу.

– Заткнись…! То есть… наоборот… Вернись и ответь!

– Честно сказать, – офицер обернулась, её глаза светились, – тому цикатрикарию, который работал с тобой, я бы вырвала руки по самую шею. Изуродовать юную леди…

– Жалость мне не нужна!

– Жавость! – Хотелина спрыгнула со стола, подбежала к дзе и вцепилась той в подол.

– Нет, милая моя, тех, кто на старые каракули падок, только жалеть. Управление маной, магическое зрение вместе с чутьём… Зачем? Для дураков это. Выход сами найдёте.

– Дорогущими артефактами обвешалась, а нас презирает, – рыкнул Алев, продолжая копировать Демонов Крови. – Заубер во всей красе.

– Помнится, мальчики решали разногласия после уроков, на дуэльном поле, – Росса присела, чтобы поравняться взглядом с акулкой. – Дадим смертному волшебного пинка?

Малёк задумчиво приложила к губам коготок, посмотрела принцу в глаза, потом Астре.

– Я… помосчь?

– Спасибо, малютка, сестричка справится сама. Если твои ручки испачкаются кровью мирян, твоя мама меня на тысячу Астр порубит.

– Где и когда?! – выпалил дворянин. Язвительная насмешка оторвала его от конспекта.

– Сейчас, во дворе. Закрепим урок практикой!

***

Астра:

Перед дуэлью я вручила акулку мамаше и зашла в гардеробную. Ноздри сразу оккупировал уксусный дух вперемешку с полынью. Селёдка была права – это та ещё гадость. Сорвав с вешалок несколько платьев, я кинула их на туалетный столик и начала размышлять. Ангелу необходимо оставить артефакты, сияющие штучки и переодеться во что-то максимально открытое. Иначе Алев продолжит бухтеть. Понятное дело, выходить в купальнике я не планирую. За сумасшедшую примут.

Призвав волшебные ножницы, я склонилась над тканью…

Какой бы состряпать наряд? Нужен такой, чтобы элегантно, со вкусом, но без пошлости. Может, нечто обтягивающее?

– Эфия!

– Слушаю, офицер.

– Давай помогай! Знаешь ведь, с чем маюсь!

– Если по существу: пока была сеть, вы часто посещали сайты модных журналов Коалиции. Кэш[3] сохранился. Моё же мнение… эх, не туда хозяйка смотрит. Юный Алев амбициозен и горделив. Он пришёл, выполняя волю отца, пришёл за властью, не за магией. Его первейшая задача – покорить, доказать, продвинуть своё.

– Я в курсе, не тупая! Просто… просто… он так смотрел… – думала я вслух, быстро листая предложенное.

– Эго бок колет?

– Ещё как! Тупые дети! Разве нельзя просто слушать и выполнять, слушать и выполнять?! Молча! – сорвалась я на гору тряпок (поставив звуковой барьер, естественно).

– Послушные, тихие подростки… бывают. В сказках. Среди живых такой зверь почти не встречается. Советую обратиться к самой ходовой валюте – силе. Гонор гаснет, когда мордочка разбита, а кости поломаны.

– Ты какой-то… кровожадный, что ли?

– Оптимизирую. Обучение дворян – побочная миссия, заставлять их – вообще вне задач. Для меня, как системы, их жизни и здоровье ценности не представляют.

– Понятненько, тогда ответишь на другой вопрос?

– Да, меня можно снять, – Эфия вернулся к тону профессора.

– Ты ведь не рассыплешься в прах, пока будешь лежать на полке?

– Технологиям дзе необходим оператор. Это правда. Бесхозные или похищенные части автоматически разрушаются. Наша текущая сеть ограничена этой планетой: спутники, клавиас и я сам. До той поры, пока я вас «вижу», беспокойство избыточно.

– Угум…

Всё равно страшно! До жути! Ажно поджилки трясутся! «Снять Эфию» – звучит хуже смертного приговора. А если правда рассыплется?! Пропавшей без вести нового взять негде! Останусь здесь… навсегда… без никому… Лучше потерять все конечности, чем этого занудного…

Коснувшись терминала, я с содроганием выдохнула. Клеммы разжались, он втянул контактные сокеты. Больновато… На коже остались бесчисленные дырочки.

В руках он казался куда тяжелее, увесистый такой. Экран продолжал отображать кучу данных: моё сердцебиение, запас маны, статус костюма.

Пальцы дрожали… Как его отпустить?! Это моё! Мой профессор!

– Дышите глубже, оператор, умоляю вас. Иначе снова получите срыв.

– Тебе легко говорить!

– Повторюсь: Система умна и полностью контролируема. Я решаю, когда запускать протокол разрушения, интеллектуально. Мы помним, как носительница забыла ядро облачения на пыльном ковре? Даже если мирянин какой утащит меня, я «пойму», что надо дождаться хозяйку. Хотите, плеер включу? Тихонько, на границе сознания.

– Нет, не надо… – я облизнула губы, водрузила наруч на полку. Аккуратно, экраном ко мне, чтобы он «мог смотреть». – Хотя давай, но погромче и что-нибудь боевое. Ты же будешь меня слышать?

– Верно. Через систему подпространственной связи. Мы связаны куда теснее плоти.

Я проморгалась. Сложно всё это. И ради кого! Бисер метаю перед свиньями! Смертными свиньями!

Нейроинтерфейс всё ещё хранил страничку журнала с девушкой-лисой. Ага, они не только на этой планете водятся. На ней был чёрный тренировочный комплект: короткие шорты и топ. Неплохо, стоит адаптировать. Кроссовки я из имеющегося материала не выжму, но и балетки сойдут.

Ох и задам я мирянину трёпку! Бисер будет в мою честь! Блесну, потешу эго!

***

Ожидающие Астру дворяне стояли по колено в снегу, прижимая к щекам пышные меховые воротники. Когда открылась дверь, они чуть не упали. По желтоватой полосе света от масляных ламп к ним вышла девочка, презревшая зиму. Тревожа блестящие снежинки тоненькой подошвой, она почти парила над ледяной коркой. Один вид неуместно-летнего наряда заставлял вздрогнуть. Прежние подколки застыли вместе с дыханием.

– Чего зенки пучишь? Готов? – подколола Росса. Под кожей дзе незримо трудились наномашины, поддерживая тепло. Эфия исправно нёс свою службу.

– Шинон-кин! Будущий герцог Юга! – ломающимся голосом возвестил он, скидывая тулуп. Руны огня проснулись, растекаясь по сжатому кулаку.

– Секундантом буду я! – среагировала Гадюка.

Ассасин встала между дуэлянтами, то и дело ошарашено глядя на гладкую кожу Астры.

– Правила стандартные, – продолжила дворянка, – дуэль на основе очереди: один атакует, другой защищается, потом меняетесь. Только магия, никаких кулаков. Поединок учебный, продлится до первой крови, не усердствуйте. Участникам понятны условия?

– Ясненько, – отозвалась юная дзе. Она присела, чтобы собрать снежок.

– Предельно, – произнёс молодой лорд со всей доступной уверенностью.

– Итак, раз вызов кинула Заубер, право…

– Пусть ходит первая! – перебил Алев. Ему не терпелось узреть магию «гладкой».

Снежок взлетел с ладони Россы, выписал дугу, стремясь угодить принцу в макушку. Шинон-кин, скрипнув зубами, сбил шуточный снаряд тугой струёй пламени, больше напоминавшей лазер.

– Не повезло. Твоя очередь, – она пожала плечами.

– Издеваешься, тварь?! Оделась, как блудница, и надеешься, что я буду милосерден?!

– Кхм, вообще-то наряд из последней коллекции мира Ахерон III! – Астра сложила губы бантиком и подняла кисти, словно собирается взять мощный аккорд на фортепьяно. Эфия подобрал композицию к случаю: длинные гитарные рейвы с мощным вокалом.

Южанин напрягся, сжал шарик меж пальцев, прикрыл веки. Его губы разомкнулись, являя ряд аккуратных зубов. Новый «лазер» вышел горячее, плотнее, шире. Под напором сорвавшейся струи растаял снег.

Арбитр Небес сделала пас. Промозглая грязь поднялась перед ней, встала толстой стеной. Луч столкнулся с преградой, зашипел. Импровизированную арену заполонили клубы пара.

Стоило заклятью иссякнуть, принц опустил руку, чтобы… крякнуть: из-под завесы прилетела увесистая дымящаяся куча грязи. Его повалило на землю.

У Гадюки спёрло дыхание, она стояла, широко открыв рот, а Норенс поправил шарф, чтобы спрятать улыбку. Ая тоже прикрыла лицо: что-то такое ей и представлялось.

– Сдаёшься? – пропела Росса, когда пар рассеялся. По тону было ясно – происходящее её забавляло.

– Ещё чего… – Шинон-кин поднялся, попытался стереть жижу с лица. Тщетно.

– Х-ход лорда! – поспешила объявить Гадюка, засчитывая удар Астры.

Герцог Юга не двигался, дышал, наблюдал за противником. Контратака возвела барьер в его сердце. Он почувствовал опасность, понял – следующая его атака может иметь схожий финал.

– Контроль, говоришь, Заубер, – Алев убрал левую руку за спину, широко расставил ноги, принимая позу для фехтования. На кончиках пальцев его изрытой шрамами руки закружились светлячки.

– О, любопытно, – выдерживая образ, сказала юная дзе. – Сам придумал?

– Против ведьмы самое то!

– Имперцам нельзя «придумывать» самим. Ересь это, – шепнула Ая Норенсу. – Допустимы лишь чары, которые проверила и одобрила гильдия, иначе…

– Костёр. Был бы. Раньше, – понял сын Запада.

Рой светлячков разрастался, кружился, мерцал. По лбу южанина даже сквозь грязь проступили крупные вены – первые звоночки перегрева души. Он продолжал сосредоточенно буравить взглядом Россу.

Мановение руки, движение пальцев, и рой ринулся в бой. Волна звенящих на морозе шариков окружила волшебницу. Оставалась самая малость – сомкнуть, чтобы отдельные светлячки образовали единое пламя, сожгли.

Дыхание принца стало тяжёлым, астральные каналы под кожей горели, подогревая кровь. Он сжал кулак, отдал приказ, но… его воля с чем-то столкнулась, с чем-то неведомым. Рой застыл, очерчивая сферу вокруг Астры. Шарики дрожали, не способные проникнуть за невидимый барьер или исчезнуть.

– Хорошая попытка, правда, я оценила, – серьёзно произнесла юная дзе, сложив кисти треугольником. Светлячки сменили строй, закружились.

– Что ты… такое?! – южанин влажно кашлянул, у него затряслись колени. Перегрев подступал к горлу.

– Впервые почувствовал чужую волю? Да, это моя, знакомься.

Врагов юноша встречал неоднократно: монстров в болотах родины, магов-отступников, бандитов, проводил бои с другими учениками Академии. Девчонка Заубер была чем-то другим. Именно «чем-то». Творила немыслимое, развлекаясь по ходу. Глаза отказывались верить, но песок меж зубами твердил: ты проигрываешь. Это изводило наследника гордого рода до исступления.

– Наша Астра, наверное, и без головы красоваться продолжит… – отпустила Ая очередной комментарий.

– Заткнись ты уже, чернь! Рабыням слова не давали! – не выдержал Алев, после чего принялся истошно вопить.

Сначала никто ничего не понял. Шинон-кин, дёргаясь, как от электрического разряда, рухнул на пятую точку, сжимая колено. Тогда все и увидели: иглы, две, тонкие, изо льда. Одна выше колена, другая ниже. От них исходила трескучая, почти живая мерзлота.

– Среди моих учеников царят мир, гармония и уважение, – вкрадчиво объяснила Астра, приближаясь. – Иного не дано, я не дам.

Росса стояла фертом, ждала ответа от герцога, которого быть не могло. Юный лорд продолжал кричать, холод игл расползался по плоти, жёг, нагнетая панику. Гордыня Алева плавилась, а взрослый стержень ещё не окреп. Под действием болезненного заклятья слетели маски: он просто рыдающий мальчик, который когда-то родился с золотой ложкой в зубах.

– Астра, достаточно! – Норенс шагнул вперёд, взял её за плечо.

– Думаешь? – она заломила бровь. – Вообще-то заклятье дорогое, опускает температуру до минус ста градусов…

– Астра! – сын Запада сжал ей плечо.

– Да-да-да, поняла я! Мои успехи вам побоку.

Волшебница «поманила» иглы пальцами, и они распались облачками маны. Хлад отступил, кожа вокруг круглых отверстий начала розоветь.

– Что же, дорогие студенты, на сегодня всё, – объявила профессор, не глядя в сторону поверженного. – Лорд дель Норте и Лина особенно хорошо постарались…

– Эй! Никого не забыла? – возмутилась Ая.

– Ты выучила книжку, которую я недавно дала?

– «Выучила»?

– Ага, слово такое. Оно значит: прочесть, законспектировать и держать в голове. Припоминаешь? – спросила Астра с лёгким прищуром.

– Там триста с лишним страниц! – парировала мирянка.

– И что?! Учи или улечу без тебя!

Алева, сидящего в зловонной растопленной жиже, стошнило себе же на живот. Он закатил глаза и повалился навзничь.

– Нужно вылечить принца, – строго потребовал Норенс.

– Прямо сейчас? – скривилась Росса, оглядывая испачканную слизью одежду дворянина. – Может… его сначала помоют?

– Да, Астра, сейчас, – нахмурил брови Западный лорд.

– Ц, заноза, – она присела возле южанина. – Панику развёл из-за царапинки. Помнишь, кто здесь эксперт медицины? Правильно, я. Эфия, как слышно?

[Слышу вас прекрасно, офицер], – отозвался терминал в её сознании.

– Лечебные чары запустишь, с обезболивающим?

[Будет исполнено.]

– Ну-с, все довольны? – Астра обвела взглядом мирян, которые не слышали ответов компьютера. – А ты, Аечка, заруби на носу: я хвалю, когда достижение весомо. Учишься у меня дольше всех – соответствуй. Нас ждёт Андропония! Научный отряд исцелит твою бяку.

[1] Мастер вырезающий шрамы

[2] Великое искусство, творение

[3] Временные данные

31. Волшебный легион

Путь до второго этажа, смешной, показался Россе вечностью. Она дышала прерывисто, часто. Руки покрыл липкий пот, виски пульсировали. Из-под ресниц выползли две дрожащие капли. Во время дуэли дзе думала только о своём терминале. Вернуться, надеть, стать «целой». Лишь необходимость держать лицо при мирянах не позволила ей пуститься в галоп.

Стоило щёлкнуть дверному замку гардеробной, а пальцам коснуться наруча – у неё задрожали колени. Астра схватила Эфию с полки, прижала к груди.

– Ну-ну, офицер, всё позади, – мягко произнёс компьютер.

– Эти… я ведь… так спешила… а они, всё задерживали! – голос с надрывом прокатился средь тряпок. – Того выслушай… этого вылечи…

– Понимаю. Просители кричат громче, когда им страшно.

– Чего страшного-то?! – Астра кашлянула, разговор с терминалом постепенно возвращал её в атмосферу родного дома.

– Неизвестность, боль, неукротимый ангел, метающий ледяные иглы.

– Обвиняешь?

– Напоминаю, офицер. У вас и смертных разный словарь. «Ужас» для них и для дзе – несёт равный смысл, но другую конкретику. Вы наказали юного дворянина, как другого ангела.

Волшебница опустилась на пятую точку и несколько минут разглядывала экран терминала. Тоненькая линия на синем фоне ритмично подскакивала, отсчитывая её пульс. Услышанное требовалось переварить. Первое, что приходило в голову – наказание не было самоцелью. Даже дуэль шла фоном. Иглы, заклинание льда – она готовила для серьёзного врага и очень хотела показать, похвастаться. Росса выучила начертание, по-настоящему, могла сотворять самостоятельно, без Эфии.

«Почему никто не заметил?»

Поднявшись с пола, Астра принялась ходить туда-сюда по тесной комнатке. Локтей касались шёлковые ткани, дразнил бархат. Всё ещё нестерпимо пахло уксусом.

Компьютер в руках знал ответ, вне всяких сомнений. Но спросить его – означало не ответить самой. Наруч молчал, волшебница тоже. С дорогих платьев падала пыль.

– Миряне тупые, да? – Росса, наконец, облекла мысли в слова.

– Относительно.

– Типа… откуда им понять, насколько чары сложны, правильно?

– Глубже, офицер. Смертным неведомо, где заканчиваются ваши способности и начинается моя помощь. Любой жест ангела – чудо чудесное. Неважно сколько сил вы потратили, сложное оно или простое.

– И… что подскажешь?

– Рассказывайте, а не показывайте. Миряне слепы. Прогресс оператора вижу лишь я. И, к слову, очень горжусь. Прекрасное исполнение.

– Кхм, – волшебница зажмурилась, слова компьютера коснулись важных струн её души, – давай вернём тебя на место.

– Отверстия под сокеты успели зажить, приготовьтесь…

– Фиолетово! – Астра с силой приложила терминал к левому предплечью. – Сливайся!

Эфия закрылся, щёлкнули клеммы. Секунда задержки и резкая боль от тысяч уколов объявила: иглы проникли в плоть, соединись с астральными каналами. Контакт завершился.

– Великолепно! – юная дзе хищно улыбнулась сквозь боль.

Её руки потянулись к временному тренировочному костюму. Обрывки ненужных больше тряпок полетели на пол. Их место занял воплощённый из ядра костюм-крепость.

– Ноа, – она коснулась закрытой двери, – передай нашим гостям, что я буду спать до полудня. Если испугались, пусть свалят до моего пробуждения.

Ответом стало короткое «принято». Не слово, системное оповещение.

***

Астра:

Утро способно быть добрым? Если спишь до упора, а мяско очищает премудрый компьютер – вполне. До кучи звуковой барьер внешние звуки отсеивает, а фре́йлина визитёров фильтрует. Здорово даже. Всё детство мечтала! Только тс-с! О мечтах нельзя громко думать! Опасно! Сбылась уже парочка невзначай брошенных… Попу потом несколько суток тушила.

Вокруг покой и тишина. Лежу в позе звезды, открывать глаза, встречать новый день – совсем не хочется.

Есть время важные вещи обдумать. Я действительно начинаю забывать, каково быть смертной? Не сами события, а ощущения. Опыт размывается, превращается в сухой отчёт.

Я каждый день боялась стать бесчувственной, холодным небожителем. Но, похоже, вопрос надо ставить иначе. «Другой словарь» – это ведь не сухарь, просто ценности разные. Иначе откуда вчерашние слёзы?

Наверное, всё дело в способе быть. Когда мысленно касаюсь Ноа, та откликается своим особым, компьютерным способом. Есть ли у мирян такой опыт? Могут ли они получить сводку о состоянии каждой клеточки своего организма? «Слепые»? Нет. Скорее – «те, кто на несколько шагов позади». Пропасть не исчезнет, если закрыть глаза, но её можно принять.

– К тебе посетитель, Астра, – шёпотом сообщила андроид, стоя у изголовья кровати.

– Кого нелёгкая принесла?

– Гадюка. Сидит у двери. Со вчерашнего вечера. Намерения неизвестны.

Надо же… сильно её встряхнуло моё представление. Впрочем, оно и понятно: фраза «шрамы украшают мужчину» по ней дважды прошлась. Ангел или смертный, девчачьи чувства остаются девчачьими. Поднимаюсь.

Ассасин дремала в полглаза, обнимая колени. Мана дворянки отдавала грустью. Плёнка сна, слёз и настороженности. Когда я тронула её плечо, она встрепенулась, перехватила мою руку, зрачки сузились. Из-под повязки вновь дохнуло горьким миндалём.

– Доброе утро, – я замерла, стараясь не провоцировать.

– Угум… – Гадюка поспешила прикрыть рот, глубоко вдохнула.

– Зайдёшь?

Дворянка коротко кивнула после секундной заминки. Больше напоминает испуганную кошку, чем убийцу. Хотя… ещё же учится. Подмастерье при магистре по Академической шкале.

Ноа осталась снаружи, дверь сторожить. Я не предложила Гадюке стул: она пришла за ответами. Постоим.

– То, о чём ты говорила вчера, про… – ассасин прищурилась, – способ колдовать без шрамов. Я смогу?

– Да, если приложишь усилие, – так же прямо ответила я. – Чар, требующих резать кожу «Лампарским» способом, в природе не существует.

Гадюка замерла, продолжая таращиться. Видимо, решала: верить мне или нет. Либо пыталась понять, вру ли я. Одно да потому – приносишь хорошее, а тебя ещё и проверяют. Вечное проклятье добродетели.

– Покажешь? – поторопила я. Уйдёт – её выбор, держать не стану.

– В моей вязи два яда, оба смертельны, – формально сообщила девочка, как магистру.

– Кровь ангелов содержит артефактную пыль. Нас нельзя отравить, – адаптировала я слово «наномашины». Ремарку «если энергии хватает» сейчас лучше опустить.

Ассасин откинула капюшон, нехотя стянула повязку. Да уж, воочию это выглядит просто кошмарно. От уха до уха, на щеках, через подбородок… Свежие символы гноились; вокруг дырочек от кислотных инъекций расплывались кровоподтёки. Даже когда заживёт, никому не покажешь.

– Постарался цикатрикарий, – я коснулась пальцами её правой щеки. Гадюка вздрогнула, но не отпрянула. – Начертание с этой стороны создаёт цианид, да?

– Газ. Можно выдохнуть, – добавила Гадюка, под нижними веками наклюнулся блёклый румянец. – А с другой стороны…

– Яд иглобрюха, нейротоксин, – мои глаза светились маной, наши лица были очень близко. Я приложила ладонь ко второй щеке, провела большим пальцем по символу, который вчера показала при всех.

– Достаточно? – вконец засмущалась мирянка.

– Сначала подлечу, ладненько? Вязь не трону, только воспаление сниму, – предупредила я прежде, чем запустить процедуры. Смертным оно очень надо, ага: согласие, понимание и эта… агентность, кажется.

Девочка сопела, моська хмурилась в моих руках. Всё на зеркало косилась. Ничего-ничего, рассмотришь красоту свою распрекрасную, дай минутку. Без гноящихся ранок будет лучше чуток. Эх, родись она в другом месте, такая леди бы вышла…

– Ты об усилиях сказала. Что нужно делать?

Гадюка стояла ко мне спиной, строила рожицы зеркалу, оттягивала кожу. Волшебный отклик дал понять: она переключает яды, проверяет «работу систем». Позже почищу комнату от испарений.

– Нужен код, исходный, начертание.

– Начертание в тайнике, в Лощине Смерти, там семейный особняк, – выдала дворянка очередную тайну. Я знаю, зачем: это такой способ сказать «невозможно». Угум, ежа голым задом пугает.

– Отличненько, – я хлопнула в ладоши, – поедем туда и заберём. По пути дадим цикатрикарию пинка.

Ассасин тихо взвизгнула, обернулась, собираясь возразить…

– Либо, дорогуша, подожди, пока я исследование шрамов закончу.

– Лучше… второе, – Гадюка поджала губки.

***

Южный герцог сидел в обеденной зале. По правую руку от него покоился пенал-рулон из дорогой выделанной кожи. Трапеза была назначена через час, поэтому стол был пуст, окромя квадратных салфеток и необычного свёртка.

Потянуло холодком – Алев поёжился. Сегодня он пообещал себе соблюсти все тонкости дворянского этикета. Вчерашний конфуз серьёзно ранил его образ в его же глазах. Высокий накрахмаленный ворот давил; принц кое-как смог размять шею. Рюш неприятно царапал кожу, напоминая об осанке. Набитый лебяжьим пухом чёрный дублет исправно грел, но здесь, вдалеке от тёплых берегов родины, даже стены, казалось, источали холод. Поверх дублета, закрывая магическую руку, лежала пелерина, тоже чёрная, без украшений или тесьмы.

Подёрнулись свечи, где-то внизу раздался металлический звук печной затворки, а за дверью прокатился трелью девичий смех… её смех, Посланницы. Астра вошла, топая массивными сапогами облачения, увлечённо о чём-то болтая с Гадюкой и Аей. О чём-то отстранённом, неважном. Алев подобрался, задержал дыхание, перебирая в голове все возможные правила.

Девчонки замолчали. Три пары глаз упёрлись в него. Он коротко на них посмотрел и не сдвинулся с места. Все они – потомки знатных семей. Росса – внучка герцога, Гадюка – тоже, Ая была баронессой. Шинон-кин среди равных. Почти. Поэтому ограничился кивком. Не встал, не поспешил пододвинуть стулья.

За ними следовал Норенс, ещё один герцог, пропавший когда-то, однако способный вернуть положение. А после… сердце южанина пропустило удар: показалась акулина, посол неведомых подводных чудовищ. Высотой под притолоку, мускулистая, поджарая, когтистая, с резким изучающим взглядом. Обращению с подобными принца не обучали.

– Я тут подумала, – слишком громко для натянутой атмосферы сказала Астра, отчего Алев вздрогнул, – вам, как будущим правителям, стоит ближе познакомиться с Хокори.

– Кхм… – принц хотел начать с официального приветствия, но волшебница его перебила.

– После того как ты принесёшь извинения, разумеется.

– Разумеется, – южанин сглотнул, готовясь морально, – моё вчерашнее поведение…

– Да не передо мной, дубина, – Росса махнула рукой. – Я сама не извиняюсь и другим кланяться не позволю. Перед Аечкой.

Девочка смотрела на герцога искоса, прячась за станом наставницы. Простого «извини» после вчерашнего было бы мало.

– Действительно, – лорд встал, опираясь о стол. Его ноги затекли от долгого сидения, щиколотки сразу охватило холодком. Деревянной механической походкой он приблизился к группе. Давление стало явственнее, почти физическим. Особенно близость Хокори.

– Это не обязательно, – попыталась отказаться баронесса.

– Зато правильно, – Астра её приобняла. – И, кстати, я способна ложь различать. Сюрприз!

– Мой отец, повелитель Юга, – начал Алев, шмыгнув носом, – всегда уважал способности. Титулы и звания у нас дают не по крови… зачастую, – юноша после каждого слова бросал взгляды на Посланницу. – Вчерашнее поведение… меня бы выпороли… сильно. Остались бы шрамы.

Хокори молчала, скрестив руки на груди. Ритуал, который затеяла подруга, человеческий, был и для неё. Обучение нормам.

– Никто среди тех, кого я уважаю, не похвалил бы те слова. Я виноват перед всем своим родом, коему позор принёс, – закончил лорд последней порцией воздуха.

– Что же, поэтично даже. Не извинение, скорее признание. Но хотя бы честно, – оценила волшебница.

– А мне кажется, этого мало, – хмыкнула акулина. – Может, ему вдарить разок?

Паренёк побелел; стоило воительнице хрустнуть костяшками – у него задрожали колени.

– Толку-то? – Росса пожала плечами. – Люди за одну ночь не меняются. Будешь болью выдавливать чувство вины – сломаешь. Давайте лучше присядем и поговорим, да? Много чего ещё надо сказать.

Норенс пододвинул ангелу и Ае стулья; к послу океана он не успел, а она и не ждала. Гадюка устроилась рядом с Алевом, положила рядом такой же пенал-рулон. Только сейчас принц заметил – ассасин без повязки и капюшона, с открытым лицом.

– Уже поверила? – тихо спросил он у бывшей одноклассницы.

– Лицо всегда можно сменить, – бросила южанину та, улыбнувшись уголками губ.

– О чём беседуете? – поинтересовалась Астра.

– Мелочи всякие, – Гадюка неряшливо сложила ладони вместе. – По работе. Ты ведь знала, что мы, убийцы, способны облик менять? С таким, – она провела пальцами по исчерченным щекам, – на бал не пускают.

– Маскарад, получается? – продолжила спрашивать Посланница. Откровенный ассасин – редкий гость где угодно.

– Волшебный макияж. Сегодня одна, завтра другая. Кому «дымок» в личико выпустить, другому подарить последний поцелуй. Так учат взрослые.

– И… многих ты уже?

– Ноль. Заказы выполняют наши магистры.

Вошла экономка с бокалами. Ноа ей во всём помогала. Изящный хрусталь наполнялся бордовой жидкостью. Зал полнился ароматом густого вина. Норенс, сидя слева от опасной девочки, затаил дыхание. Он не мог оторвать глаз от рун, извилистых, то и дело вспыхивающих маной.

– Сейчас я безопасна, – она повернулась к сыну Запада, пригубила напиток, – при известных предосторожностях. Совсем отключить яд невозможно, но тот, что из левой щеки, убьёт только при контакте.

– Могу я попробовать? – внезапно спросила Хокори, кивнув на бокал ассасина.

Девочка нахмурилась, вино дрогнуло в её руке, но андроид уже стояла рядом, протягивая руки, чтобы передать бокал, а лицо Россы выражало отстранённое спокойствие.

– Хм, – поморщилась акулина, испив отраву, – знаю эту рыбу, невкусная, губы немного немеют.

– Помощь нужна?! – Гадюка подскочила.

– Зачем? – спросила посол океана, допивая остатки. – Странное чувство, впрочем, многим из наших нравится. Само пройдёт.

– Кстати-кстати! – вклинилась Астра с азартом учёного. – Твой второй яд Селёдке аппетит сильнее подпортит! «Цианистый водород» он правильно зовётся! Запрещает клеткам кислород обрабатывать…

– Я могу не дышать! Долго! – ревностно возразила химера.

– При чём здесь дыхание?! – ангел сжала кулаки.

– Девчата! – окликнул спорящих монстров Норенс. – Давайте не будем, а? Здесь же миряне!

– Пф, сказал мирянин, самый обычный из присутствующих, между прочим, – фыркнула волшебница.

Экономка и Ноа внесли первое – суп-пюре. Тарелки появлялись перед гостями в порядке очерёдности. Арбитр Небес удостоилась своей порции первой.

Алев и Гадюка подобрались, синхронно развернули пеналы. Внутри оказались приборы, выполненные из прозрачного стекла. Хрупкие, почти невесомые. Оба извлекли по ложке и филигранными движениями начали трапезу. Ни одного лишнего движения.

– Стекло? – Астра приподняла брови, беря серебро.

– Редкий материал стал новой модой, – ответил Шинон-кин, промокнув салфеткой абсолютно сухие губы.

– Дворяне… лишь бы очередные трусы-само*** напялить… – она разочарованно покачала головой.

– А у вас, госпожа химера, какие материалы ценятся? – спросила Гадюка у Хокори после того, как та взяла тарелку рукой и выпила залпом.

– Можно по имени, малёк.

Вождь расшатала зуб пальцами, выдернула, а после бросила ассасину через весь стол. Ая на пару с Россой закатили глаза. Акула оказалась слишком прямой, чтобы понять тонкий намёк дворянки: «у вас, дикарей, нет приборов? Есть руками – дурно».

– Знаете-знаете! – Посланница тут же сменила тему, чем напомнила себе проводницу из Лесного Союза. – Гномы, подгорные жители, дерево ценят! Вилки из него делают, тонюсенькие, но прочнее стали!

Гадюка разглядывала нежданный подарок с каким-то неописуемым выражением лица. От своего комментария она ожидала ответной колкости, на худой конец – в морду, но никак не этот странный тёплый треугольничек.

– К слову, раз вы, мисс, сегодня столь охотливы до слов, будьте любезны поделиться: контроль маны, Волей, где пиковая точка этой школы волшебства? – соблюдая все условности, уточнил южный принц.

– Какие вы сегодня… знатные оба, – без удовольствия заметила волшебница. – Ты задал очень опасный вопрос. Для имперца. Разрушительный, я бы сказала. Нету точки, совсем. Можно вырасти Богом, Всевышним, Господом. Живите с ответом теперь, вы все.

От мрака молчания богобоязненных мирян спасло жаркое. Ноа с экономкой начали звенеть приборами.

– Нет, – Гадюка остановила фрейлину, – посуду после меня придётся уничтожить.

– Беспокойство избыточно, – отозвалась андроид ровным тоном, – поставлю отдельно. Астра уберёт тетродотоксин. Позже.

– Сильные слова, – Алев вооружился стеклянными ножом и вилкой. Не глядя, он проколол картофель хрупкими зубчиками, попав в самую мягкую часть. – Однако замечу: я открыл Волю случайно, пока тренировался. Обычный молодой маг, на секундочку. У меня вышло то, чего не достигли наши древнейшие многоуважаемые мэтры?

– Как сказать… – Астра ковыряла ногтем между зубов. Свою порцию она уже победила. – Магия широка и необъятна, направлений – как звёзд на небосводе. У Лампарских стариков был план. Они его придерживались.

– Отсюда поподробней, если возможно, – принц даже наклонился вперёд.

– Давай рассуждать вместе: чем отличается мой способ колдовать от шрамирования? Чисто технически.

– Руны, – он машинально коснулся магической руки, – ограничивают? Стихия, способ произнесения чар… Нас сковали цепями?

– Не-не, – отмахнулась юная дзе, – проще: шрамы не требуют навыка, обучения. Любого можно заклеймить. Хоть графа, хоть пахаря. Разница почти нулевая. Мэтры всё знали и понимали, но им нужна была армия, а сроки поджимали.

– С-стоп! – дворянин поднял ладони. – Чары – это статус, деньги, власть! Они доступны лишь высшим сословиям! Про каких крестьян ты говоришь?

– Ты только что ел стекляшками и гордился этим, – Росса пожала плечами. – Знать охотно следует курсу престола, любит то, что положено любить. Зачем бедняков собирать, когда богатые сами приведут отпрысков на опыты?

Настала очередь Гадюки коснуться щеки. Не избранные, не великие, не сильные. Подопытные. Те, кого использовали как инструмент.

– Волшебный легион, – подытожила волшебница. – Обозревающий Небеса дарил высокородным заклятья, проверял, какое будет эффективнее. Ставил опыты. Исследование длинной в несколько поколений.

– Эм, но… – подключилась к разговору Ая, – кому тогда доверять? Господин ректор тоже злодей?

Взгляды присутствующих оживились. Кто, кроме ангела, арбитра, отделит зёрна от плевел?

– Вообще, я не верю никому; в полной мере, – честно ответила Астра, а поймав немой вопрос Хокори, развела руками. – Стараюсь судить по поступкам здесь и сейчас. Ректор направил вас ко мне – это большое добро с огромным замыслом.

– Например? – хмуро выплюнул южанин. Ему откровенно не нравилось всё, что он слышал. Каждое слово. Если бы у него был малейший крючок, который заставил бы ведьму замолчать, он потянул бы за него без колебаний.

– Ты будешь править Югом, Гадюка с Севера. Возможно, глава Академии хотел распространить мои знания?

– Догадки… – лик принца вконец потемнел.

– Ага-ага, они самые. Кто я тебе, оракул?

– Ты раньше говорила про войну, с… – Ая не посмела продолжить.

– С тварями, вроде меня, – помогла ей Хокори.

– Именно. Вся заварушка лишь ради этого. Журнал «Ворожба» со списком «правильных» чар, снабжение инквизиции чёрными доспехами, гонения еретиков, открывших Волю. Всё это – часть замысла, разработка идеального клейма.

Посол Небес сделала неопределённый жест, мол: «ну, понятно»? Никто не издал ни звука.

– В общем, деточки, урок выдался плотненький. Переварите. Завтра начнётся практика.