Реформатор. Книга 1. Почему драконы без намордников?!

Пролог: Канцелярская крыса

Алексей Иванович Кротов умирать не собирался. Более того, у него на 14:30 была назначена видеоконференция с Департаментом бюджетной политики, и если он на неё не выйдет, эти идиоты окончательно утвердят смету без поправок, а это катастрофа. Дыра в триста семьдесят миллионов, и кому потом расхлёбывать? Правильно, ему.

Но организм Алексея Ивановича, сорок пять лет бесперебойно функционировавший на кофе, никотине и чувстве долга, имел на этот счёт собственное мнение. Сердечный приступ настиг его ровно в тот момент, когда он тянулся за папкой «Согласования Минфина за IV квартал», лежавшей на верхней полке стеллажа. Папка была тяжёлая, стеллаж старый, советский ещё, с инвентарным номером, нанесённым белой краской по трафарету. Номер Алексей Иванович помнил наизусть — 44-17-УЧ.

Рука не дотянулась. Перед глазами вспыхнуло белым, потом чёрным, потом пришла боль — такая, будто грудную клетку залили бетоном. Он успел подумать: «Только не сейчас. У меня совещание». И ещё, уже затухающим сознанием: «Папка останется на полке. Её никто не найдёт. Присвоят номер, поставят в реестр, а на полке будет пустое место. Бардак».

Это была его последняя мысль в этом мире.

А потом пришла Тьма. Не метафорическая, а самая настоящая — густая, вязкая, пахнущая почему-то сырой штукатуркой и плесенью. И в этой тьме плавала строка, написанная ровным канцелярским шрифтом, какой Алексей Иванович выставлял в Word по умолчанию: Times New Roman, 14 кегль, полуторный интервал.

«ОШИБКА 404. ИСПОЛНИТЕЛЬ НЕ НАЙДЕН. ПЕРЕНАПРАВЛЕНИЕ НА ПЕРЕЗАГРУЗКУ».

— В смысле «исполнитель не найден»? — возмутился Алексей Иванович, хотя рта у него сейчас не было. — Я есть. Я всегда есть. Кто внёс изменения в реестр?

Тьма не ответила. Вместо этого она схлопнулась, сжалась до размера горошины и взорвалась миллионом осколков.

***

Сознание возвращалось толчками. Сначала — запах. Пахло старым деревом, золой и чем-то кислым, напоминающим прокисшее вино. Потом — звук. Где-то далеко, на грани слышимости, переговаривались два голоса, и говорили они определённо не по-русски. Даже не по-английски. Алексей Иванович неплохо знал английский и сносно французский, но эта речь не походила ни на один знакомый ему язык — гортанная, с присвистом и странными паузами.

Потом включилось зрение.

Он лежал на чём-то жёстком. Над головой — каменный потолок с паутиной. Сквозь узкое окно-бойницу пробивался тусклый серый свет. Холодно, сыро. Где-то капает вода. И — самое главное — на периферии зрения светилась полупрозрачная строка. Та самая. Times New Roman, 14 кегль.

«ПЕРЕЗАГРУЗКА ЗАВЕРШЕНА. ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ, БАРОН АЛЕКСИУС КРОТОВ. ТЕКУЩИЙ СТАТУС: БАНКРОТ. МАГИЧЕСКИЙ ИСТОЧНИК: ОТКЛЮЧЕН. ПОШЛИНЫ МАГИСТЕРИУМУ: НЕ УПЛАЧЕНЫ. РЕКОМЕНДАЦИЯ: ОПЛАТИТЕ ЗАДОЛЖЕННОСТЬ В ТЕЧЕНИЕ 72 ЧАСОВ ВО ИЗБЕЖАНИЕ ПРИНУДИТЕЛЬНОГО ИЗЪЯТИЯ ТИТУЛА».

Алексей Иванович моргнул. Строка не исчезла. Он моргнул ещё раз. Потом сел — тело слушалось плохо, будто чужое, — и огляделся.

Комната. Не комната — зал. Каменные стены, гобелен с каким-то гербом (два скрещённых меча на фоне чахлого дерева, очень бюджетно выглядит, отметил про себя Кротов), длинный дубовый стол у стены, на нём — огарок свечи и глиняный кувшин. И пыль. Много пыли. Складывалось впечатление, что здесь не убирались месяц, а то и два.

— Барон, — произнёс Алексей Иванович вслух и удивился звуку собственного голоса. Голос был ниже, чем раньше, с хрипотцой. — Барон-банкрот. Прекрасно. Просто прекрасно.

Он поднялся на ноги. Тело было моложе — он чувствовал это по тому, как легко двигались суставы, отсутствовала боль в пояснице, к которой он привык за последние десять лет сидячей работы. Лет тридцать, не больше. Но при этом тело было каким-то... неухоженным. Длинные волосы, спутанная борода, грязные ногти. Одежда — грубая льняная рубаха и кожаные штаны, явно знававшие лучшие времена.

— Алкоголь, — констатировал Кротов, принюхавшись к рукаву. — Дешёвое красное. Или не дешёвое, но определённо в неумеренных количествах. Предыдущий владелец тела, судя по всему, пил. Систематически.

Системное сообщение мигнуло и дополнилось новой строкой:

«ПРЕДЫДУЩИЙ ВЛАДЕЛЕЦ: БАРОН АЛЕКСИУС КРОТОВ. ПРИЧИНА СМЕРТИ: ОСТРОЕ АЛКОГОЛЬНОЕ ОТРАВЛЕНИЕ. ВРЕМЯ СМЕРТИ: 7 ЧАСОВ 23 МИНУТЫ НАЗАД. СТАТУС ДУШИ: УТИЛИЗИРОВАНА ЗА НЕНАДЛЕЖАЩЕЕ ИСПОЛНЕНИЕ ОБЯЗАННОСТЕЙ».

— Утилизирована, — повторил Кротов. Ему стало не по себе. — В смысле — списана? Душу списали, потому что барон плохо работал?

Система молчала. Видимо, вопрос был риторическим, а риторику система не обслуживала.

Дверь зала распахнулась. На пороге стоял невысокий человечек с крысиным лицом и бегающими глазками. Одет он был в некое подобие ливреи — когда-то, вероятно, зелёной, а теперь выцветшей до болотного оттенка. Человечек всплеснул руками и разразился речью на том самом гортанном языке.

И тут случилось странное. Системное сообщение услужливо вывело перевод — прямо поверх поля зрения, как субтитры в плохом фильме:

— Господин барон! Вы очнулись! А я уж думал, вы совсем... того. Там этот, из Магистериума, опять приходил. Ругался страшно. Сказал, если завтра не внесём плату за источник, нас лишат магической лицензии. Навсегда. Вы слышите, господин? Навсегда!

«— Так, — сказал Кротов и почувствовал, как в груди просыпается что-то знакомое. Смесь раздражения и азарта. Так бывало всегда, когда он получал в работу особенно безнадёжный отдел с раздутым штатом и отсутствующей отчётностью. — Давайте по порядку. Вы кто?»

Человечек вытаращился:

«— Вы что, не узнаёте меня, господин? Это ж я, Ульрих. Ваш управляющий. Двадцать лет в замке служу, ещё при вашем батюшке начинал!»

«Ульрих», — мысленно пометил Кротов. Вслух же произнёс:

— Хорошо, Ульрих. Двадцать лет — это прекрасный стаж. Значит, вы должны знать, где лежат учётные книги. Все. По замку, по деревням, по магическому источнику. Тащите сюда. И скажите, чтобы кто-нибудь принёс воды. Чистой. И что-нибудь поесть. Только не вино.

Ульрих замер с открытым ртом.

«— Учётные... книги? Господин барон, да вы никогда ими не интересовались. Ваш батюшка, упокой Творец его душу, вёл записи, а вы...»

— А я, — перебил Кротов, — внезапно заинтересовался. И ещё, Ульрих. Найдите мне приличную одежду. И цирюльника. Или кто тут у вас бороды бреет?

«— Так цирюльник же в деревне, господин. Час пути пешком».

— Значит, пошлите кого-нибудь. И пусть поторопится. У меня, — Кротов покосился на системное сообщение, всё ещё висевшее в углу поля зрения, — семьдесят два часа, чтобы спасти баронство. Не будем тратить время.

Ульрих попятился к двери, явно не понимая, что происходит с его хозяином, но спорить не решаясь. Кротов проводил его взглядом и подошёл к окну.

За окном, насколько хватало глаз, расстилался унылый осенний пейзаж. Серое небо, голые деревья, поля, заросшие сорняком, и деревня в низине — десятка три покосившихся домов. Вдалеке, на холме, виднелась каменная башня, сложенная из грубо отёсанных блоков, и из её вершины в небо бил столб голубоватого света — слабый, едва заметный в дневном мареве.

«МАГИЧЕСКИЙ ИСТОЧНИК "НИЖНИЕ ТОПИ". УРОВЕНЬ: 3. СТАТУС: ОГРАНИЧЕННАЯ ФУНКЦИОНАЛЬНОСТЬ. ПРИЧИНА ОГРАНИЧЕНИЯ: НЕУПЛАТА ПОШЛИН. ЗАДОЛЖЕННОСТЬ: 1200 ЗОЛОТЫХ КОРОН. ПЕНИ: 340 ЗОЛОТЫХ КОРОН».

— Тысяча двести плюс пеня, — пробормотал Кротов, и его губы тронула лёгкая улыбка. — Это не долг. Это так, техническая задолженность. Нам в департаменте, бывало, такие дыры за неделю латали. Даже неинтересно.

Он отвернулся от окна и принялся расхаживать по залу. Шаг, другой, третий. Тело слушалось всё лучше. Мысли выстраивались в привычную схему: входящие данные, анализ, решение, план мероприятий, назначить ответственных, установить сроки, доложить о выполнении.

Входящие данные пока что были скудными. Он — барон. Баронство разорено. Магический источник, являющийся, судя по всему, основным активом, отключён за долги. Управляющий — крыса (и это, кажется, не только метафора). Крестьяне, если судить по виду деревни, бедствуют. Замок в запустении. И самое главное — здесь существует магия.

Реальная, работающая магия, которую регулирует некая бюрократическая структура под названием Магистериум.

Это последнее обстоятельство занимало Кротова больше всего. Если магия подчиняется правилам — а наличие штрафов, пошлин и лицензий указывало именно на это, — значит, магию можно учитывать. Нормировать. Оптимизировать. А где учёт, нормирование и оптимизация — там он, Алексей Иванович Кротов, был в своей стихии.

Дверь снова отворилась. Ульрих втащил в зал два увесистых фолианта в кожаных переплётах, покрытых таким слоем пыли, что кожа казалась серой. Следом вошла женщина с кувшином воды и деревянным подносом, на котором лежали краюха хлеба, кусок жёлтого сыра и несколько яблок. Женщина поклонилась, поставила поднос на стол и поспешно вышла.

— Итак, — Кротов взял верхний фолиант, сдул пыль и раскрыл наугад, — посмотрим, что тут у нас.

Страницы были заполнены убористым почерком, чернила выцвели, но читать было можно. Цифры, даты, названия деревень. Кротов пролистнул несколько страниц, уже не глядя на системный перевод — он машинально начал понимать этот язык, будто знал его всегда, просто забыл, а теперь вспоминал.

Картина вырисовывалась удручающая.

Баронство включало в себя три деревни, один магический источник, замок и около двух тысяч акров земли. При батюшке предыдущего владельца дела шли неплохо: книги велись аккуратно, доходы превышали расходы, магический источник исправно приносил арендную плату от Магистериума. Но последние три года — катастрофа. Расходы выросли вдвое, доходы упали. Появились долги. Источник перестали обслуживать, штрафы копились.

— Ульрих, — позвал Кротов, не поднимая головы от книги.

«— Да, господин?»

— Почему в позапрошлом году на закупку «амулетов общего назначения» потрачено четыреста корон? Что это за амулеты?

Ульрих замялся.

«— Ну... это... для крестьян, господин. Чтоб урожай лучше рос. Амулеты третьего круга, самые сильные. Вы, то есть барон, велели закупить. Сказали, пусть у всех будут, чтоб как у людей».

— Третьего круга, — повторил Кротов. — Для крестьян. Для прополки свёклы — амулеты третьего круга.

Он захлопнул книгу.

— А первый круг у нас для чего? Или второй?

«— Так первый круг — это ж слабенькие совсем. Ими только сорняк подсушить, да и то не весь. А третий круг — он надёжный. Включил — и всё поле чистое».

— Включил — и вся мана ушла в землю, — отрезал Кротов. — А источник, я полагаю, эту ману и давал. Бесплатно.

«— Ну... да. Источник-то наш, баронский. Мы ж за ману не платим».

— Вы платите обслуживанием источника. Которое не проводилось три года, потому что все деньги уходили на амулеты третьего круга, которые сжигали ману втрое быстрее, чем нужно. А потом выяснилось, что платить Магистериуму нечем, источник отключили, и теперь у нас ни маны, ни денег. Я правильно понимаю логику предыдущего... меня?

Ульрих молчал. Кротов вздохнул.

— Ладно. Что сделано, то сделано. Будем исправлять.

Он снова взялся за книги. До самого вечера он сидел за дубовым столом, листая страницы, делая пометки угольком на обрывке пергамента (бумаги в замке не нашлось), и к тому моменту, когда за окном сгустились сумерки, в его распоряжении имелась полная картина текущего состояния баронства.

Картина была безрадостной, но не безнадёжной.

Доходные статьи: налог с крестьян (мизер, крестьяне нищие), аренда источника (сейчас ноль, источник отключён), пошлины с проезжающих (тракт в запустении, никто не ездит, потому что в лесах завелись гоблины). Итого — практически ноль.

Расходные статьи: содержание замка, оплата долгов Магистериуму, закупка продовольствия (своё хозяйство заброшено), жалованье слугам и стражникам (которых, как выяснилось, всего трое, и те без оружия). Итого — превышают доходы вчетверо.

Активы: магический источник 3-го уровня (нерабочий), земля (необработанная), замок (ветшающий), лес (с гоблинами), три деревни (население — около четырёхсот душ). Пассивы: долг Магистериуму (1540 корон), долг купеческой гильдии (ещё 800), невыплаченное жалованье за два месяца.

— Классика, — пробормотал Кротов, откладывая уголёк. — Активы не работают. Пассивы растут. Менеджмент отсутствует. Учёт не ведётся. Сотрудники не мотивированы.

Он поднялся, потянулся. Поясница не болела — молодое тело, приятно. Подошёл к окну. В деревне внизу горели редкие огни. В башне источника огня не было — только слабое голубоватое свечение, пульсирующее, как сердцебиение тяжелобольного.

Системное сообщение напомнило о себе:

«ДО КОНЦА ОПЛАТЫ: 67 ЧАСОВ 42 МИНУТЫ».

— Успеем, — сказал Кротов.

Он вернулся к столу, взял уголёк и начал писать. План был простой — настолько простой, что любой нормальный управленец додумался бы до него за полчаса. Но предыдущий владелец, судя по всему, управленцем не был. Он был алкоголиком.

Пункт первый: инвентаризация. Проверить всё, что есть в замке и в деревнях. Каждый амулет, каждый мешок зерна, каждую голову скота. Всё учесть, всё записать.

Пункт второй: сокращение расходов. Амулеты третьего круга — под замок. Крестьянам выдать амулеты первого круга — те самые, «слабенькие». Если использовать их точечно, по необходимости, а не круглосуточно, КПД вырастет в разы.

Пункт третий: увеличение доходов. Гоблины на тракте. Проблема? Нет, актив. Найти, договориться, поставить под контроль. Купцы будут платить за безопасный проезд. Не баронству — баронству они не верят. Но если создать отдельную структуру...

Пункт четвёртый: магический источник. Внести минимальный платёж, чтобы снять блокировку хотя бы на первом уровне. Запустить в тестовом режиме. Показать Магистериуму, что баронство платежеспособно. Дальше — договориться о реструктуризации.

— Реструктуризация, — произнёс Кротов вслух, и это слово прозвучало как заклинание. Собственно, в этом мире оно, возможно, и было заклинанием.

Он заснул прямо за столом, положив голову на фолиант. Сон был глубокий, без сновидений. А проснувшись на рассвете, Алексей Иванович Кротов, бывший замминистра, а ныне — барон-банкрот, умылся ледяной водой из кувшина, разыскал в сундуке более-менее приличный камзол (синий, с потускневшим серебряным шитьём) и вышел во двор замка — принимать дела.

У ворот его уже ждал Ульрих, мялся с ноги на ногу.

«— Господин барон, вы просили разбудить на рассвете. Вот, я... э-э-э...»

— Молодец, — коротко бросил Кротов. — Запрягайте лошадь. Едем в деревню. И вот что, Ульрих. Найдите мне толкового парня — пусть сходит в лес, поищет гоблинов.

«— Г-гоблинов? — Ульрих побледнел. — Господин барон, да их же целая банда! Они ж людей жрут!»

— Не жрут, — отрезал Кротов. — Судя по отчётам, за прошлый год было всего три нападения, и все — на одиноких путников, которые шли ночью. Днём не трогают никого. Значит, либо они не очень голодные, либо у них есть какая-то своя логика. Вот её мы и выясним. Идите.

Он взглянул на небо — серое, низкое, обещавшее дождь. Системное сообщение в углу зрения показывало:

«ДО КОНЦА ОПЛАТЫ: 61 ЧАС 14 МИНУТ».

— Ничего, — сказал Кротов сам себе, и в его голосе прозвучала спокойная, уверенная весёлость. — Прорвёмся. Где наша не пропадала.

И зашагал к конюшне — широким, уверенным шагом человека, который точно знает: любой кризис — это просто неправильно оформленный документ. А документы он переоформлять умел.

______________

Пролог закончился, а книга - нет! Оставляйте комментарии, мне очень интересно, что вы думаете. Не забудьте подписаться и поддержать историю лайком. Спасибо, что вы со мной!

Глава 1: Инвентаризация

Конюшня баронского замка представляла собой зрелище, которое в родном мире Алексея Ивановича немедленно опечатали бы до выяснения обстоятельств. Крыша протекала, сено в дальнем углу подозрительно шевелилось, а запах стоял такой, что Кротов на мгновение пожалел об отсутствии привычки нюхать нашатырь перед входом в проблемные помещения.

Лошадь в стойле была одна. Старая, пегая, с печальными глазами и выступающими рёбрами. Она посмотрела на хозяина с выражением глубочайшего разочарования во всём роде человеческом и отвернулась.

— Великолепно, — сказал Кротов. — Ульрих! Это что — всё? Одна лошадь на всё баронство?

Управляющий, семенивший следом, развёл руками:

«— Было три, господин барон. Но одну прошлой осенью волки задрали, когда вы... э-э-э... когда вы возвращался из Нижних Топей в нетрезвом виде и забыл закрыть ворота. А вторую продали весной, чтоб долг по процентам погасить».

— Понятно. — Кротов потер переносицу. — Значит, пешком. Сколько идти до деревни?

«— Час, может, чуть больше. Но господин барон, вы ж никогда пешком не...»

— Теперь хожу. Свежий воздух полезен для принятия управленческих решений. Доказано исследованиями. — Кротов не уточнил, что исследования проводились в другом мире и касались совсем других обстоятельств. — Пошли.

Они вышли за ворота замка. Утро было серым и промозглым, моросил мелкий дождь — не то, чтобы сильный, но достаточный, чтобы через десять минут одежда отсырела насквозь. Кротов шагал по разбитой дороге, огибая лужи, и продолжал расспросы:

— Сколько у нас крестьян в Нижних Топях?

«— Душ двести, может, чуть больше. С детьми — триста наберётся».

— Трудоспособных?

«— Да все трудятся, господин. С малолетства в поле».

— Я не про то. Сколько из них могут выполнять работу, требующую хотя бы минимальной квалификации? Читать, писать, считать?

Ульрих запнулся:

«— Читать? Так это... староста только. Ну, может, мельник ещё. А так — никто. Крестьянам-то зачем грамота?»

Кротов остановился и посмотрел на управляющего долгим взглядом.

— Ульрих, я сейчас произнесу фразу, которая покажется вам странной. Пожалуйста, просто запомните её. Грамотность — это производительность труда. Неграмотный работник не может прочитать инструкцию к амулету. Неграмотный работник не может вести учёт. Неграмотный работник — это упущенная прибыль.

«— Ин-струк-цию...» — по складам повторил Ульрих. Было видно, что слово даётся ему с трудом. — «А что это?»

— Потом объясню. Пошли дальше.

Деревня Нижние Топи встретила их запахом дыма, мокрой соломы и коровьего навоза. Дома — приземистые, крытые почерневшей соломой, с подслеповатыми окошками, затянутыми бычьим пузырём вместо стекла. Улица — сплошное месиво из грязи и того, о чём Кротов предпочёл не думать. Посередине деревни, возле колодца, стояла группа крестьян. Увидев барона, они замолчали и уставились на него с тем же выражением, с каким давешняя лошадь — смесь страха и обречённости.

— Старосту, — коротко распорядился Кротов.

Из толпы выбрался сутулый мужик лет пятидесяти с лицом, напоминавшим печёное яблоко — такое же сморщенное и коричневое. Одет он был чуть лучше остальных: рубаха поновее, сапоги целые. Поклонился в пояс:

«— Здравствуйте, батюшка-барон. Чем порадуете?»

— Поживём — увидим, чем порадую. Как зовут?

«— Мартен я. Мартен-староста».

— Очень приятно. — Кротов огляделся, нашёл взглядом относительно сухое бревно возле колодца и сел. Крестьяне переглянулись: барон, сидящий на бревне, был для них зрелищем более удивительным, чем дракон. — Мартен, у меня к вам несколько вопросов. Первый: сколько у вас амулетов?

«— Амулетов? — Староста почесал затылок. — Ну... на каждую семью по одному положено. Семей у нас тридцать две. Значит, тридцать два. Только...»

— Только?

«— Работают из них хорошо если десять. Остальные — то перегорают, то трескаются. А чинить некому. Артефактор из города за вызов золотой берёт. У нас таких денег нет».

— Понятно. — Кротов достал уголёк и кусок пергамента, который предусмотрительно захватил с собой. — Покажите мне один амулет. Любой. Желательно работающий.

Мартен кивнул кому-то в толпе. Вперёд вышла женщина с испуганным лицом, держа в руках что-то, завёрнутое в тряпицу. Протянула Кротову, словно гранату. Тот развернул.

Амулет представлял собой медный диск размером с ладонь, покрытый гравировкой — спирали, руны, какие-то геометрические фигуры. В центре диска тускло светился крошечный кристалл — синий, с зеленоватым отливом. Над диском всплыло системное сообщение:

«АМУЛЕТ ОБЩЕГО НАЗНАЧЕНИЯ. УРОВЕНЬ: 3. ПРОИЗВОДИТЕЛЬ: ГИЛЬДИЯ АРТЕФАКТОРОВ ГЛАВЕНГОРДА. СОСТОЯНИЕ: ИЗНОС 60%. ПОТРЕБЛЕНИЕ МАНЫ: 18 ЕДИНИЦ В ЧАС. РЕЖИМЫ: ПОЛИВ, ПРОПОЛКА, РЫХЛЕНИЕ, ОСВЕЩЕНИЕ, БЫТОВОЙ НАГРЕВ. ТЕКУЩИЙ РЕЖИМ: НЕ ВЫБРАН».

— Восемнадцать единиц в час, — пробормотал Кротов. — При непрерывной работе — четыреста тридцать две единицы в сутки. На один амулет. На тридцать два амулета — почти четырнадцать тысяч единиц в сутки. А источник третьего уровня даёт максимум двадцать тысяч в сутки, и то при полной загрузке.

Он поднял глаза на крестьян:

— Расскажите, как вы их используете. Подробно.

Крестьяне переглянулись. Потом Мартен, откашлявшись, начал:

«— Ну, как... Утром встаём, амулет включаем — и в поле. Он пашет, мы за ним идём, семена бросаем. Потом он же и поливает. Потом пропалывает. Потом, когда урожай собираем, он зерно сушит. А вечером — в доме светит и печку греет. Удобно же, батюшка-барон. Раньше-то мы всё руками, а теперь — вот».

— То есть он у вас включён постоянно?

«— А как же иначе? Он же для того и сделан!»

Кротов закрыл глаза и медленно сосчитал до десяти. Потом ещё до десяти. Открыл глаза.

— Мартен. Допустим, вам нужно расколоть орех. У вас есть кузнечный молот. Вы возьмёте молот?

«— Для ореха-то? Да вы что, батюшка. Орех я камнем расколю или просто раздавлю».

— А почему не молотом? Он же сильнее. Он надёжнее. Он сразу в лепёшку.

«— Так это... орех-то маленький. Молотом — только стол разобьёшь и руку отобьёшь. Без толку».

— Именно. — Кротов поднялся с бревна. — А вы берёте амулет третьего круга — артефакт, способный осушать болота и двигать валуны, — и используете его, чтобы подсушить зерно и вскипятить воду. Вы берёте кузнечный молот, чтобы расколоть орех.

В толпе зароптали. Мартен нахмурился:

«— Но нам так господин управляющий велел. Сказал — берите самые сильные, нечего мелочиться».

Кротов медленно повернулся к Ульриху. Управляющий побледнел и попятился:

«— Господин барон, я ж как лучше хотел! Чтоб у крестьян всё спорилось, чтоб урожаи большие...»

— Ульрих, — голос Кротова был тихим, но от этого тихого голоса управляющему стало совсем нехорошо. — Вы в курсе, что амулет третьего круга потребляет ману в шесть раз быстрее, чем амулет первого круга? Вы в курсе, что источник, работающий на износ, требует обслуживания каждые полгода? Вы в курсе, что за три года такой эксплуатации мы потратили ресурс, которого хватило бы на десять лет?

«— Я... я не...»

— Вы не. Именно. А теперь слушайте меня внимательно. Первое: все амулеты третьего круга изымаются у крестьян и складируются в замке. Второе: вы лично отправляетесь в город и закупаете тридцать пять амулетов первого круга. Самых простых. Которые умеют только рыхлить. Или только поливать. По одному на семью, плюс три запасных. Третье: каждый амулет маркируется, записывается в реестр и выдаётся под роспись — или под крест, кто как умеет. Четвёртое: время работы амулетов нормируется. Полив — утром, два часа. Прополка — днём, два часа. Сушка зерна — вечером, один час. Никакой круглосуточной работы. За нарушение — штраф.

По толпе прошёл гул. Староста Мартен шагнул вперёд:

«— Батюшка-барон, да как же так? Урожая ж не будет! Мы ж без амулетов пропадём!»

— Урожай будет, — отрезал Кротов. — Потому что если мы сейчас не сократим расход маны, через шестьдесят часов Магистериум навсегда отключит источник, и вот тогда вы точно пропадёте. Навсегда. Без амулетов, без света, без полива. Вам это надо?

Толпа замолчала. Кротов обвёл крестьян взглядом — лица хмурые, испуганные, но уже не обречённые, а скорее озадаченные. Это хорошо. Озадаченность — первый шаг к пониманию.

— И ещё одно, — добавил он. — Все амулеты, которые не работают, — сдать в замок. Я посмотрю, можно ли их починить.

«— Так это... — Мартен замялся. — У нас таких двенадцать штук набралось. Мы их в сундуке держим. Думали, может, пригодятся на что».

— Пригодятся. Тащите.

Следующие два часа Кротов провёл в доме старосты — единственном здании в деревне, где имелся стол, пригодный для работы. Перед ним высилась груда амулетов — медных, бронзовых, даже один серебряный с потускневшей позолотой. Система услужливо подсвечивала каждый:

«НЕИСПРАВНОСТЬ: ТРЕЩИНА НАКОПИТЕЛЯ МАНЫ. КРИТИЧЕСКАЯ».

«НЕИСПРАВНОСТЬ: ВЫГОРАНИЕ РУННОЙ ЦЕПИ. НЕОБРАТИМО».

«НЕИСПРАВНОСТЬ: ОТСУТСТВУЕТ КРИСТАЛЛ-ПРОВОДНИК. ИЗВЛЕЧЁН. ПРЕДПОЛОЖИТЕЛЬНО — ДЛЯ ПРОДАЖИ».

— Так, — пробормотал Кротов, откладывая последний. — Кристаллы извлекли. Интересно, кто?

«— Дык это... — Мартен, стоявший в дверях, переступил с ноги на ногу. — Ульрих и извлёк. Сказал — всё равно не работают, а кристаллы можно продать. Они ж денег стоят».

— Продал?

«— Не знаю, батюшка. Может, продал, может, себе оставил».

Кротов сделал пометку угольком: «Ульрих. Кристаллы. Выяснить». Эта пометка следовала сразу за «Ульрих. Закупка амулетов. Проконтролировать» и перед «Ульрих. Книга расходов за три года. Проверить на предмет хищений».

Управляющий нравился ему всё меньше и меньше.

Остальные амулеты оказались интереснее. Из двенадцати штук три имели обратимые повреждения — треснувшие кристаллы можно было заменить, выгоревшие руны — обновить. Для этого требовался артефактор, но не обязательно из города. Кротов, порывшись в памяти, доставшейся от прежнего владельца, вспомнил, что в Верхних Топях — второй баронской деревне — жил старый мастер, державший кузницу. Не артефактор, но с руками. Если ему объяснить, что делать...

— Мартен, у вас в деревне есть кузнец?

«— Нету. Был, да помер прошлой зимой. А подмастерье его в Верхние Топи подался, к старому Хенрику».

— Значит, поедем в Верхние Топи. — Кротов поднялся. — Но сначала — источник.

Магический источник «Нижние Топи» располагался на холме в получасе ходьбы от деревни. Дорога к нему была ещё хуже, чем в деревню — заросшая, с осыпавшейся брусчаткой и следами давнего оползня. Кротов, карабкаясь по склону, думал о том, что логистика в баронстве отсутствует как класс. Транспорт — одна полудохлая лошадь. Дороги — направление движения. Связь — голуби, которых, впрочем, тоже нет.

Башня источника представляла собой приземистое каменное сооружение высотой метров пятнадцать, сложенное из серого камня. На вершине башни пульсировал голубой огонь — тот самый, что Кротов видел из замка. У подножия башни темнел провал входа, закрытый ржавой решёткой с амбарным замком.

— Ключ? — спросил Кротов.

Ульрих, которого он всё-таки взял с собой, засуетился:

«— Должен быть где-то здесь. Где-то... э-э-э...»

— Вы его потеряли.

«— Не потерял, а... временно не могу найти».

— Прекрасно. — Кротов подошёл к замку, осмотрел. Замок был старый, ржавый, и явно не родной — прилажен позже, кое-как, на кривых петлях. — Кто последний раз входил в башню?

«— Дык... инспектор из Магистериума. Три месяца назад. Когда источник отключал. Он вошёл, что-то там сделал, вышел и замок повесил. Свой замок. Сказал — пока долг не погасите, не войдёте».

— Понятно. — Кротов дёрнул замок. Тот держался крепко. — Значит, это имущество Магистериума. Хорошо. Не будем портить казённое имущество. Но осмотреть периметр нам никто не запрещал.

Он обошёл башню кругом, внимательно глядя под ноги. У задней стены обнаружился пролом — небольшой, засыпанный щебнем, но достаточный, чтобы протиснуться человеку. Видимо, здесь когда-то проходили трубы или кабели (магические аналоги, поправил себя Кротов), и отверстие не заделали.

— За мной, — скомандовал он и полез в пролом.

Внутри башни было темно, пахло озоном и сырым камнем. В центре помещения, на каменном постаменте, покоился кристалл — огромный, размером с человеческую голову, тускло мерцающий синим. От кристалла в стены уходили толстые кабели, оплетённые медной проволокой и светящимися рунами. Часть рун не горела.

«МАГИЧЕСКИЙ ИСТОЧНИК "НИЖНИЕ ТОПИ". УРОВЕНЬ: 3. ТЕКУЩАЯ ВЫРАБОТКА: 120 ЕДИНИЦ В СУТКИ (6% ОТ НОМИНАЛА). ПРИЧИНА ОГРАНИЧЕНИЯ: БЛОКИРОВКА МАГИСТЕРИУМА. НЕОБХОДИМО: ВНЕСТИ МИНИМАЛЬНЫЙ ПЛАТЁЖ 200 КОРОН ДЛЯ ВОССТАНОВЛЕНИЯ БАЗОВОЙ ФУНКЦИОНАЛЬНОСТИ».

Кротов подошёл к постаменту и долго смотрел на кристалл. Тот пульсировал медленно, как сердце спящего зверя. 120 единиц в сутки вместо 20000. Шесть процентов мощности. И то — эти шесть процентов уходили, судя по рунам, на поддержание собственной работы источника, чтобы он не угас окончательно.

— Двести корон, — произнёс он задумчиво. — Ульрих, сколько у нас наличных?

«— В казне? — управляющий замялся. — Тридцать семь корон и немного серебра. Но этого не хватит даже на...»

— Значит, будем зарабатывать. — Кротов повернулся к выходу. — Идём обратно. У нас шестьдесят часов и очень много работы. И да, заложите камнями лаз.

Обратный путь до замка Кротов проделал в молчании, обдумывая план. Тридцать семь корон в казне. Долг — полторы тысячи с лишним. До блокировки — двое с половиной суток. Задача выглядела невыполнимой, но в этом и заключалась прелесть ситуации: Алексей Иванович Кротов всю жизнь решал невыполнимые задачи. Правда, в прошлой жизни у него был аппарат министерства, доступ к бюджету и телефон. Здесь — только уголёк, пергамент и собственная голова.

В замке он первым делом потребовал карту баронства. Карта нашлась — пыльная, выцветшая, но читаемая. Кротов расстелил её на столе и склонился над ней, временами сверяясь с учётными книгами.

Баронство имело форму неправильного ромба, вытянутого с севера на юг. На севере — замок и Нижние Топи. На юге — Верхние Топи и хутор Лесной. С востока — королевский тракт, идущий от столицы к южным провинциям. С запада — лес, тот самый, где завелись гоблины. Источник — ровно в центре.

Ключ к спасению лежал на поверхности. Тракт. Купцы. Транзит. Если очистить тракт от гоблинов — или договориться с гоблинами, что было бы дешевле и быстрее, — через баронство снова пойдут караваны. Пошлины, постоялые дворы, торговля. Это даст быстрые деньги. Не через месяц — через три дня.

Но сначала — гоблины.

— Ульрих! — позвал он.

Управляющий возник в дверях:

«— Да, господин?»

— Вы нашли человека, который пойдёт в лес?

«— Э-э-э... нет. Никто не хочет. Боятся».

— Тогда пойду я.

Ульрих изменился в лице:

«— Господин барон, это невозможно! Вы же барон! А они — гоблины! Они вас...»

— Не съедят, — перебил Кротов. — Гоблины не едят людей. По крайней мере, не в этом сезоне. Я читал отчёты. Нападения были, но все — в тёмное время суток и на тех, кто пытался пройти через лес без оружия. Ни одного трупа за последние полгода. Ни одного похищения. Это не банда людоедов, Ульрих. Это банда, которая по какой-то причине не хочет убивать. И я намерен выяснить почему.

Он поднялся и снял со стены меч — пыльный, давно не чищенный, но, судя по балансу, приличной работы. Бывший барон, при всех его недостатках, оружие покупал хорошее. Или ему покупали.

«— Вы же не умеете с ним обращаться! — Ульрих почти плакал. — Вы три года не брали его в руки!»

— Значит, научусь. — Кротов пристегнул ножны к поясу. — Если гоблины увидят барона без оружия, они решат, что он слаб. Если увидят с мечом, но без охраны, — решат, что он силён настолько, что охрана ему не нужна. В любом случае, я не собираюсь с ними драться. Я собираюсь с ними договариваться.

Он вышел во двор. Дождь перестал, но небо оставалось серым и низким. Ветер дул с запада, принося запах прелых листьев и далёкого дыма.

— Если я не вернусь к закату, — сказал Кротов Ульриху, стоявшему в воротах с выражением вселенской скорби, — отправляйте гонца в Магистериум. Пусть забирают источник. Хуже всё равно не будет.

И он зашагал к лесу — прямой, решительный, с мечом на поясе, который пока что был скорее аксессуаром, чем оружием.

Система в углу зрения напоминала:

«ДО КОНЦА ОПЛАТЫ: 58 ЧАСОВ 02 МИНУТЫ».

А ниже, мелким шрифтом, добавила:

«ВЕРОЯТНОСТЬ ВЫЖИВАНИЯ ПРИ ВСТРЕЧЕ С ГОБЛИНАМИ: 34%. РЕКОМЕНДАЦИЯ: ЗАХВАТИТЕ С СОБОЙ АМУЛЕТ ОТПУГИВАНИЯ».

— Захвачу в следующий раз, — пробормотал Кротов. — Когда бюджет позволит.

Лес приближался — тёмный, молчаливый и, судя по системному сообщению, полный возможностей. Потому что гоблины — это не проблема. Гоблины — это неосвоенный актив.

А активы нужно осваивать.

_____________

Глава закончилась, а наше общение — нет. Оставляйте комментарии, мне очень интересно, что вы думаете. Не забудьте подписаться и поддержать историю лайком. Спасибо, что вы со мной!

Глава 2: Переговоры с зубастыми

Лес встретил Кротова тишиной. Не уютной тишиной, какая бывает в подмосковном лесу воскресным утром, а настороженной, плотной, как ватное одеяло. Птицы замолкли. Ветер стих. Даже собственные шаги звучали глухо, будто земля под ногами была не землёй, а чем-то, поглощающим звуки.

Алексей Иванович шёл, стараясь не сбивать дыхание. Молодое тело слушалось хорошо, но мышцы были нетренированными — наследие прежнего хозяина, предпочитавшего физическим упражнениям возлияния. Через полчаса ходьбы по пересечённой местности Кротов уже чувствовал одышку, а меч на поясе ощутимо оттягивал плечо.

«Надо будет ввести в распорядок дня физическую подготовку, — подумал он. — Эффективный управленец должен быть эффективным и физически. Какой толк от светлой головы, если она лежит на подушке с одышкой?»

Системное сообщение услужливо напомнило:

«ВЕРОЯТНОСТЬ ВЫЖИВАНИЯ: 34%. ТЕКУЩЕЕ МЕСТОПОЛОЖЕНИЕ: ЧАЩА ГНИЛАЯ. БЛИЖАЙШЕЕ ПОСЕЛЕНИЕ ГОБЛИНОВ: 400 МЕТРОВ К СЕВЕРО-ЗАПАДУ».

— Чаща Гнилая, — пробормотал Кротов. — Кто вообще придумывает эти названия? Отдел маркетинга явно отсутствует.

Он остановился, прислушался. Где-то справа треснула ветка. Потом ещё одна. Потом послышался приглушённый шёпот — гортанный, с присвистом, похожий на тот, что он слышал в замке, но более грубый, низкий.

Кротов медленно положил руку на рукоять меча. Не для того, чтобы выхватить — для того, чтобы показать: оружие есть, но оно в ножнах. Жест, означающий «я готов защищаться, но не нападаю первым». Универсальный язык, понятный любому разумному существу. Если, конечно, гоблины разумны.

Из-за деревьев вышли трое.

Они были невысокими — Кротову по грудь, не больше. Кожа зеленовато-серая, похожая цветом на болотный мох. Глаза большие, жёлтые, с вертикальным зрачком — как у кошки, но менее хищные, скорее настороженные. Одеты в некое подобие кожаных курток, сшитых из явно разнородных кусков. У двоих в руках — короткие копья с костяными наконечниками. У третьего — что-то вроде духовой трубки, направленной Кротову в лицо.

Система выдала справку:

«ГОБЛИН ЛЕСНОЙ (GOBLINUS SYLVESTRIS). ПОДВИД: ЗЕЛЁНЫЙ. РАЗУМНОСТЬ: ОГРАНИЧЕННАЯ. УРОВЕНЬ ОПАСНОСТИ: НИЗКИЙ (В ГРУППЕ — СРЕДНИЙ). ОСОБЫЕ ПРИМЕТЫ: ПОДВЕРЖЕНЫ ПРОСТУДНЫМ ЗАБОЛЕВАНИЯМ. ПИТАНИЕ: ВСЕЯДНЫЕ, С ПРЕДПОЧТЕНИЕМ ГРИБОВ И КОРНЕПЛОДОВ. НА ЛЮДЕЙ НАПАДАЮТ ТОЛЬКО В СЛУЧАЕ КРАЙНЕГО ГОЛОДА ИЛИ ЗАЩИТЫ ТЕРРИТОРИИ».

— Грибы и корнеплоды, — сказал Кротов вслух. — Отлично. С этого и начнём.

Он медленно поднял руки, показывая пустые ладони. Меч остался в ножнах. Гоблины переглянулись. Тот, что с духовой трубкой, не опустил оружия, но и стрелять не спешил.

— Я барон Алексей Кротов, — произнёс он медленно и чётко, надеясь, что системный переводчик работает в обе стороны. — Я пришёл говорить. Не драться. Говорить. Вы понимаете?

Гоблин с духовой трубкой склонил голову набок. Потом издал серию гортанных звуков, и система перевела:

«— Зачем барон-человек пришёл в лес гоблинов? Бароны не ходят в лес. Бароны сидят в замках и пьют вино. Этот барон, — трубка указала на Кротова, — пахнет не вином. Странно».

— Я новый барон. Я не пью. И я пришёл, потому что у нас общая проблема.

«— У нас нет проблем. — Гоблин оскалился, показав мелкие острые зубы. — Это у вас проблемы. У вас купцы не ходят. У вас дорога пустая. А у нас — грибы, коренья и тишина. Нам хорошо».

— Но не зимой, — сказал Кротов.

Гоблин замер. Жёлтые глаза сузились.

— Я читал про ваш вид, — продолжал Кротов, тщательно подбирая слова. — Лесные гоблины. Осенью вы собираете грибы. Зимой грибов нет. Коренья замёрзли. Охотиться трудно. Прошлой зимой у вас умерло четверо. Позапрошлой — шестеро. В основном — дети. Я прав?

Повисла долгая пауза. Потом гоблин медленно опустил духовую трубку.

«— Откуда барон-человек знает?»

— Я читаю. Отчёты, книги, записи. Всё, что попадается под руку. — Кротов позволил себе лёгкую улыбку. — Поймите меня правильно. Я не угрожаю. Я предлагаю. Давайте сядем и поговорим. Как деловые партнёры.

«— Парт... нёры?» — гоблин с трудом выговорил незнакомое слово.

— Это значит — мы помогаем друг другу. Вы — мне. Я — вам. И всем становится лучше. У вас есть вождь? Старший? С кем я могу говорить?

Гоблины снова переглянулись. Потом тот, что с трубкой, издал короткий свист. Из кустов, где Кротов никого не заметил, вынырнули ещё двое — помельче, явно подростки. Вожак отдал им приказ на своём языке (система перевела: «Бегите к Зубастику, скажите — человек-без-вина хочет говорить. Один. Без оружия»), и подростки исчезли в чаще с такой скоростью, будто растворились в воздухе.

— Я не говорил, что я без оружия, — заметил Кротов.

«— Ты не держишь его в руках. Этого достаточно. — Гоблин спрятал трубку за пояс и неожиданно ухмыльнулся. — Я — Ржавый. Старший патруля. Ты странный барон. Пахнешь чернилами, а не вином. Это интересно».

— Чернила — мой любимый запах, — признался Кротов.

Поселение гоблинов располагалось в самой глубине Чащи Гнилой, на поляне, окружённой вековыми дубами. Кротов ожидал увидеть убогие землянки и груды мусора, но реальность оказалась... иной.

Деревня гоблинов была обустроена с явной заботой о функциональности. Жилища — круглые, похожие на большие шалаши, сплетённые из веток и обмазанные глиной. Над каждым поднимался дымок из отверстия в крыше. В центре деревни — общая печь, сложенная из речных камней. Вдоль дорожек — плетёные корзины с грибами и ягодами. И никакого мусора. Вообще.

«У них чище, чем в моём замке», — с некоторым стыдом отметил Кротов.

Навстречу вышел гоблин, отличавшийся от прочих возрастом и габаритами. Он был старше — морщинистая кожа, седые пряди в волосах, — и крупнее, почти вровень с Кротовым. Одет в куртку из волчьих шкур, на шее — ожерелье из кабаньих клыков. В руке — посох с навершием в виде черепа какого-то мелкого зверька.

Система определила:

«ЗУБАСТИК. ВОЖДЬ ПЛЕМЕНИ. ВОЗРАСТ: 42 ГОДА (ПО ГОБЛИНСКОМУ ЛЕТОИСЧИСЛЕНИЮ — 84). УРОВЕНЬ ОПАСНОСТИ: ВЫШЕ СРЕДНЕГО. ОСОБЫЕ ПРИМЕТЫ: ОТСУТСТВУЕТ ЛЕВЫЙ КЛЫК (УТРАЧЕН В БОЮ С МЕДВЕДЕМ). ХАРАКТЕР: ПРАГМАТИЧНЫЙ, НЕДОВЕРЧИВЫЙ».

— Зубастик, — произнёс Кротов и слегка наклонил голову — не поклон, но жест уважения. — Благодарю, что согласились меня принять.

Вождь остановился в трёх шагах, опёрся на посох и долго разглядывал гостя. Потом заговорил — голос у него оказался низкий, с хрипотцой, как у заядлого курильщика:

«— Ржавый сказал: барон-без-вина хочет говорить. Я не поверил. Бароны не говорят с гоблинами. Бароны посылают солдат. Или нанимают героев. Но ты пришёл сам. Один. Почему?»

— Потому что солдаты стоят денег, которых у меня нет. Герои стоят ещё дороже. А война — она всегда убыточна. — Кротов говорил ровно, спокойно, словно на совещании у министра. — Я посчитал. Чтобы нанять отряд для зачистки леса, мне нужно минимум пятьсот корон. Плюс снаряжение, плюс питание, плюс лечение раненых. Итог — семьсот-восемьсот. При этом часть ваших погибнет, часть моих погибнет, лес будет разорён, и в итоге через полгода придут новые гоблины, потому что лес пуст не бывает. Это плохая инвестиция.

Зубастик молчал, переваривая.

— А можно иначе, — продолжал Кротов. — Я не нападаю на вас. Вы не нападаете на моих крестьян и купцов. Более того — вы начинаете охранять тракт. За плату.

По толпе гоблинов, собравшихся на поляне, прошёл ропот. Зубастик поднял руку, и ропот стих.

«— Охранять? — переспросил он. — Мы — лесные гоблины. Мы не охраняем. Мы прячемся. Или нападаем. Что значит — охранять?»

— Это значит — вы патрулируете участок тракта. Скажем, пять миль к востоку и западу от леса. Если идёт караван — выходите из леса, показываетесь. Купцы знают: здесь гоблины. Но гоблины не нападают. Они сопровождают. Провожают караван до границы баронства. И получают за это плату. С каждого каравана — доля. Скажем, десятая часть пошлины.

«— Пошлины? — Зубастик нахмурился. — Мы не понимаем это слово».

— Налог. Плата за проезд. Которую купцы платят мне. А я — делюсь с вами. Часть деньгами. Часть — товарами. Мука. Соль. Ткань. Лекарства.

При слове «лекарства» старый вождь вздрогнул. Кротов заметил это и сделал мысленную пометку: «Болеют. Лекарств нет. Болевая точка».

«— Ты хочешь, чтобы мы работали на тебя, — медленно произнёс Зубастик. — Как слуги. Как рабы».

— Нет. Как подрядчики. — Кротов достал из-за пазухи кусок пергамента, на котором ещё в замке набросал схему. — Смотрите. Вот тракт. Вот лес. Вот границы баронства. Вы контролируете лес. Лес — ваш. Я не претендую. Но всё, что за лесом, — моё. Мы заключаем договор. Вы не трогаете моих людей. Я не трогаю ваших. Вы получаете стабильный доход. Я получаю безопасный тракт. Через месяц по тракту идут караваны. Через два — мы строим возле леса пост. Не замок — просто пост. Место, где можно обогреться, поесть, починить повозку. Вы там работаете. За зарплату. Настоящую. Золотом.

Зубастик долго смотрел на пергамент. Потом перевёл взгляд на Кротова:

«— Ты странный человек. Ты говоришь слова, которых мы не знаем. Под-ряд-чи-ки. Ин-вес-ти-ци-я. Зар-пла-та. Но главное я понял: ты предлагаешь мир. Настоящий мир. Не «уходите дальше в лес», а «оставайтесь здесь и работайте». Почему?»

— Потому что это выгодно, — просто ответил Кротов. — Мне — прибыль. Вам — еда и безопасность. Вашим детям — будущее. Посмотрите на своих детей, вождь.

Он указал на группу гоблинских детей, жавшихся у одного из шалашей. Тощие, с большими животами — классический признак недоедания. В родном мире Кротова такие фотографии печатали в буклетах гуманитарных организаций.

Зубастик посмотрел. Долго. Потом перевёл взгляд на Ржавого. Потом — снова на Кротова.

«— Если мы согласимся... — он замолчал, подбирая слова. — Если мы попробуем... что будет, когда придёт твой король? Когда он скажет: почему гоблины на тракте? Почему не убиты?»

— Король далеко, — ответил Кротов. — А его чиновники... я сам был чиновником. Они любят отчёты. Я напишу отчёт. В отчёте будет сказано: «Инновационная модель управления притрактовыми территориями с привлечением автохтонного населения». Чиновник прочитает, ничего не поймёт и поставит печать. Это называется бюрократия, вождь. Иногда она работает на нас.

Зубастик моргнул. Потом — впервые за весь разговор — издал звук, похожий на смех: короткое карканье, тут же оборвавшееся.

«— Ты говоришь как шаман. Много слов, и все — странные. Но шаману я бы не поверил. А тебе... — он склонил голову набок. — Тебе, кажется, верю. Почему?»

— Потому что я пока не обещал того, чего не могу дать. — Кротов убрал пергамент. — Давайте сделаем так. Пробный срок. Три дня. Вы выставляете патруль на тракт. Я за это плачу вам... — он мысленно прикинул расклад, — ...двадцать корон авансом. И три мешка муки. Плюс лекарства, какие найду в замке. Через три дня встречаемся здесь же и обсуждаем, что получилось.

«— Двадцать корон, — медленно повторил Зубастик. — Мы не пользуемся деньгами».

— Научитесь. Деньги — это универсальный товар. На них можно купить что угодно. Даже то, что в лесу не растёт.

Вождь замолчал надолго. Солнце, пробивавшееся сквозь кроны, сместилось, и тени на поляне стали длиннее. Гоблины ждали. Кротов ждал. Пауза затягивалась, но он не торопил — опытный переговорщик знает: когда оппонент думает, его нельзя подгонять.

Наконец Зубастик кивнул:

«— Три дня. Мы попробуем. Но если ты обманешь... — его жёлтые глаза сверкнули, — ...лес умеет мстить. Тихо. Незаметно. Ты никогда не найдёшь нас. Но мы найдём тебя».

— Я не обманываю, — сказал Кротов. — Обман всегда всплывает. А когда всплывает — рушится репутация. Репутация — это актив. Терять активы я не люблю.

Он протянул руку. Зубастик посмотрел на неё с недоумением.

— Это называется рукопожатие, — пояснил Кротов. — Обычай моего народа. Скрепить договор.

Вождь помедлил, потом протянул свою — четырёхпалую, с длинными суставчатыми пальцами и острыми когтями. Кротов пожал её без тени брезгливости. Рука у гоблина была сухой, горячей и удивительно сильной.

— Вот и всё, — сказал он, отпуская. — Договор заключён. Завтра к полудню мука и деньги будут у опушки. А пока — позволите осмотреть вашу деревню? Мне интересно, как вы живёте.

Зубастик снова издал тот же каркающий смех:

«— Ты первый человек, который хочет смотреть, как живут гоблины. Обычно люди хотят, чтобы гоблинов не было. Совсем».

— Я необычный человек. Я бюрократ.

Следующий час Кротов провёл, осматривая гоблинскую деревню. Он заглядывал в жилища (с разрешения хозяев), изучал орудия труда, расспрашивал о способах обработки грибов и ягод. Система услужливо дополняла его наблюдения справочной информацией.

Картина вырисовывалась такая: гоблины жили натуральным хозяйством. Собирательство, немного охоты, совсем немного — примитивного земледелия (огородики с какими-то клубнями на краю поляны). Никакой металлургии — металлические предметы были только трофейные, добытые в стычках. Никакого ткачества — одежду шили из шкур. Никакой медицины — больных лечил шаман травами, и помогало это плохо. Детская смертность, по оценке Кротова, была чудовищной: из пятерых рождённых выживали двое, редко трое.

«Трудовые ресурсы, — думал он, шагая по поляне. — Примерно сорок взрослых особей. Из них боеспособных — двадцать пять. Остальные — женщины, старики, подростки. Потенциал — огромный. Обучить элементарным ремёслам — и через полгода это будет не банда, а полноценный хозяйствующий субъект».

— Ржавый, — позвал он.

Патрульный, всё это время следовавший за ним как приклеенный, приблизился:

«— Что, барон-без-вина?»

— Расскажи мне про шамана. Где он? Почему я его не видел?

Лицо Ржавого омрачилось:

«— Шаман болен. Уже месяц. Лежит в своей хижине. Кашляет кровью».

— Веди.

Хижина шамана стояла на отшибе, ближе к ручью. Внутри было темно и душно, пахло сушёными травами, дымом и болезнью. На лежанке из мха лежал старый гоблин — ещё старше Зубастика, совсем дряхлый. Его грудь тяжело вздымалась, дыхание было свистящим, прерывистым. При каждом вдохе он издавал булькающий звук.

Кротов присел рядом. Система выдала диагноз:

«СИМПТОМЫ: КАШЕЛЬ С КРОВЬЮ, ЛИХОРАДКА, ХРИПЫ В ЛЁГКИХ, ОБЩАЯ СЛАБОСТЬ. ПРЕДПОЛОЖИТЕЛЬНЫЙ ДИАГНОЗ: ПНЕВМОНИЯ (БАКТЕРИАЛЬНАЯ). СОСТОЯНИЕ: КРИТИЧЕСКОЕ. БЕЗ ЛЕЧЕНИЯ — ЛЕТАЛЬНЫЙ ИСХОД В ТЕЧЕНИЕ 5–7 ДНЕЙ».

— Пневмония, — пробормотал Кротов. — И никаких антибиотиков.

Он выпрямился. В родном мире от пневмонии лечили за неделю. В этом — она была смертным приговором. Но даже здесь, в магическом средневековье, должны быть средства. Алхимия. Зелья. Что-то, что заменяет антибиотики.

— Я пришлю лекарства, — сказал он Ржавому. — Не травы. Настоящие. Из замка. Если они у нас есть. Если нет — куплю в городе.

«— Ты поможешь шаману? — В голосе Ржавого прозвучало неподдельное удивление. — Почему? Он же гоблин».

— Потому что это правильно, — коротко ответил Кротов. — И потому что здоровый шаман — это здоровое племя. А здоровое племя — это эффективные работники. Всё просто.

Он вышел из хижины. Солнце уже клонилось к закату, пора было возвращаться. У входа в деревню его ждал Зубастик — стоял, опершись на посох, и смотрел оценивающе.

«— Ты был у шамана».

— Был. Он тяжело болен. Я помогу.

«— Шаман говорил мне, — медленно произнёс Зубастик, — что однажды придёт человек-без-оружия и изменит всё. Я не верил. Шаман стар, иногда он говорит странное. Но вот ты пришёл».

— Шаманы часто говорят странное. Иногда это сбывается. — Кротов поправил меч на поясе. — Завтра в полдень, у опушки. Мука. Деньги. Лекарства. И первый инструктаж для патруля.

Он развернулся и зашагал прочь. За спиной раздался голос Зубастика:

«— Ты странный барон! Очень странный!»

— Я понял! — отозвался Кротов, не оборачиваясь. — В последние пару дней мне это часто говорят!

До замка он добрался уже в сумерках, уставший, голодный, но довольный. У ворот его встретил Ульрих — бледный, дрожащий, с выражением человека, уже прикинувшего, куда бежать после смерти хозяина.

«— Господин барон! Вы живы!»

— Как видите. — Кротов стянул промокший плащ и протянул управляющему. — Распорядитесь насчёт ужина. И вот что: найдите в замке все лекарские запасы. Что осталось от прежних времён. Мази, настойки, эликсиры. Что угодно. Завтра с утра отнесёте к опушке леса.

«— Л-лекарства? Кому?»

— Гоблинам. У них шаман умирает от воспаления лёгких. Будем лечить.

Ульрих открыл рот, закрыл, потом снова открыл:

«— Вы... вы лечите гоблинов?»

— Я лечу будущих сотрудников, — отрезал Кротов. — Это инвестиция в человеческий капитал. Ну, не совсем человеческий, но принцип тот же.

Он прошёл в замок и поднялся в кабинет. Там его ждал стол, заваленный бумагами, и тусклая свеча. Кротов зажёг свечу, сел и достал уголёк.

Системное сообщение обновилось:

«ДО КОНЦА ОПЛАТЫ: 49 ЧАСОВ 11 МИНУТ. ДОСТИЖЕНИЕ: ПЕРВЫЙ ДОГОВОР С НЕЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ ФРАКЦИЕЙ. +5% К ВЕРОЯТНОСТИ ВЫЖИВАНИЯ. ТЕКУЩАЯ ВЕРОЯТНОСТЬ: 39%».

— Плюс пять процентов за один день, — пробормотал Кротов, выводя угольком на чистом листе: «ПЛАН МЕРОПРИЯТИЙ. ДЕНЬ 2». — Если так пойдёт и дальше, к концу недели вероятность перевалит за сто. Интересно, что тогда скажет система?

Система промолчала. Кротов усмехнулся и принялся писать.

Завтра его ждали новые заботы: доставить плату гоблинам, наведаться в Верхние Топи, оценить кузницу старого Хенрика и, возможно, решить проблему починки амулетов. А ещё — инвентаризация лекарских запасов, проверка отчётности Ульриха, составление реестра амулетов... дел было столько, что голова шла кругом.

Но это была приятная суета. Деловая.

Алексей Иванович Кротов никогда не чувствовал себя настолько живым.

______________________

Спасибо, что прочитали эту главу! Если вам было интересно, поставьте, пожалуйста, лайк — мне это очень важно. А чтобы не пропустить продолжение, подписывайтесь. И, конечно, делитесь мыслями в отзывах: я читаю каждое ваше сообщение!

Глава 3: Духовные скрепы и магические скрепки

Утро второго дня началось с того, что в ворота замка постучали. Это было настолько необычное событие — за последние месяцы в замок вообще никто не стучал, — что Ульрих, отворивший створку, едва не выронил подсвечник. На пороге стоял человек в серой рясе с капюшоном, подпоясанной витым шнурком. На груди у человека висел медальон в виде солнца с расходящимися лучами — символ Церкви Единого Света.

Человек был молод, рыжебород и имел выражение лица, которое Кротов классифицировал бы как «оскорблённая добродетель в комплекте с глубочайшим неодобрением». Именно с таким лицом к нему когда-то приходили сотрудники, уличенные в превышении лимита на командировочные.

— Мне нужен барон Кротов, — произнёс посетитель тоном, не предполагавшим отказа.

Кротову потребовалось две минуты, чтобы сменить рабочую рубаху на камзол и придать лицу выражение радушного гостеприимства.

Через пять минут он уже сидел за столом, а гость — напротив, на стуле, который Кротов накануне собственноручно протёр от пыли.

— Брат Себастьян, — представился гость, не снимая капюшона. — Инспектор-дознаватель Епархиального Присутствия Западных Земель.

— Очень приятно. — Кротов сложил руки перед собой. — Чем обязан?

Брат Себастьян извлёк из складок рясы свиток, перевязанный красной лентой с сургучной печатью.

— Настоящим уведомляю вас, барон, что на вас поступила жалоба. — Он развернул свиток и зачитал: — «Досточтимому Епархиальному Присутствию от общины верующих Нижних Топей. Сим извещаем, что господин барон Алексей Кротов изволит вводить в баронстве порядки, противные вере и обычаям. А именно: нормирует магию, уподобляя благословенный дар Творца ресурсу дровяному, и требует учёта того, что учёту не подлежит. Просим разобраться и принять меры».

Кротов моргнул. Потом ещё раз. Потом откинулся на спинку стула и тихо, почти беззвучно, рассмеялся.

— Простите, — сказал он, отсмеявшись. — Просто обычно на меня жаловались в Министерство финансов. А тут — в Церковь. Новый опыт.

Брат Себастьян не поддержал веселья.

— Напрасно смеётесь, барон. Обвинение серьёзное. Магия есть дар Творца, проявление Его воли в мире. Относиться к ней как к дровам или зерну — ересь. Церковь не может оставить это без внимания.

— Понятно. — Кротов поднялся, подошёл к полке и снял с неё один из учётных фолиантов. — Давайте разберёмся. Вы знакомы с магической теологией?

— Я изучал её в семинарии, — сухо ответил брат Себастьян.

— Отлично. Тогда вы знаете концепцию «искры Творца». Согласно ортодоксальному толкованию, магическая энергия — это частица божественного света, рассеянная в мире. Так?

— Так.

— А теперь внимание. — Кротов раскрыл фолиант на нужной странице. — Вот учётная книга моего батюшки. Здесь записано: «Источник Нижние Топи, выработка за апрель месяц — 580 тысяч единиц маны». За май — 590 тысяч. За июнь — 610 тысяч. Видите? Выработка колеблется. Почему?

— Вероятно, потому что... — брат Себастьян осёкся.

— Потому что это физический процесс, — закончил Кротов. — На выработку влияют температура, давление, фазы лун, сезонные колебания магического поля. Это измеряемые, исчисляемые параметры. Если бы мана была чисто божественным даром, она не зависела бы от погоды. Бог, надо полагать, не зависит от атмосферного давления.

— Вы кощунствуете, — тихо сказал инспектор, но в его голосе уже не было прежней уверенности.

— Я рассуждаю, — поправил Кротов. — Давайте дальше. Церковь учит, что магия дана человеку для благих дел. Так?

— Так.

— Тогда скажите: что благого в том, что мои крестьяне жгут ману почём зря, а через месяц останутся совсем без магии? Что благого в том, что ресурс, который можно использовать для исцеления больных и помощи страждущим, уходит на круглосуточный подогрев печки? Я предлагаю учёт и нормирование не потому, что не чту Творца. А потому, что чту. И не хочу, чтобы Его дар был растрачен впустую.

Брат Себастьян молчал. Его пальцы нервно теребили край свитка.

— Вы говорите как еретик, но рассуждаете как теолог, — произнёс он наконец. — Это сбивает с толку.

— Я говорю как человек, который хочет, чтобы через месяц в этом баронстве вообще осталась магия, — отрезал Кротов. — Давайте так, брат Себастьян. У вас есть полномочия проводить дознание на месте?

— Разумеется.

— Тогда оставайтесь. Поживите здесь пару-тройку дней. Посмотрите, что я делаю и зачем. Поговорите с крестьянами — только не с теми, кто написал жалобу, а со всеми. А потом, если сочтёте нужным, составляйте акт. Я подпишу.

Инспектор поджал губы:

— Допустим, я останусь. Но жалоба — не единственное, что меня интересует. Вчера мне донесли: вы ходили в лес. К гоблинам.

— Истинная правда.

— И вы... договорились с ними?

— Заключил предварительное соглашение о намерениях. Пробный период — три дня. Если сработаемся — подпишем постоянный договор.

Брат Себастьян смотрел на Кротова так, словно перед ним сидел не барон, а говорящий медведь.

— Гоблины, — медленно произнёс он, — в сути твари неразумные. Церковь не считает их душами, подлежащими спасению. Договор с ними невозможен в принципе.

— А вы когда-нибудь с гоблинами разговаривали?

— Я?! Разумеется, нет!

— А я разговаривал. И знаете, что я выяснил? У них есть язык. Сложная социальная структура. Система родства. Специализация труда. Они хоронят своих мёртвых с ритуалами. И у них есть шаман, который лежит при смерти от пневмонии. Если это «неразумные твари»...

Инспектор открыл рот, но Кротов не дал ему возразить:

— Я предлагаю компромисс, брат Себастьян. Прямо сейчас мы с вами идём в лес. Вы посмотрите на гоблинов своими глазами. Если после этого вы скажете, что они неразумны — я приму любые санкции. Если нет — вы включите в свой отчёт рекомендацию о пересмотре церковной позиции.

— Церковь не пересматривает позиции! — взвился инспектор.

— Церковь пересматривала позиции много раз, — спокойно ответил Кротов. — Достаточно вспомнить историю. Но давайте не будем углубляться в теологию прямо сейчас. Идёмте в лес. Вы, я и минимум предубеждений. Идёт?

До опушки они добрались за час. Брат Себастьян всю дорогу молчал, но Кротов чувствовал спиной его взгляд — настороженный, испытующий, полный сомнений. Ульрих, которому поручили тащить мешок муки и корзину с лекарствами, плёлся позади и тихо вздыхал.

На опушке их уже ждали — Ржавый и ещё трое гоблинов, на этот раз без оружия. Кротов отметил это с удовлетворением: жест доброй воли, ответ на его собственный жест вчера.

— Приветствую патруль, — сказал он, подходя. — Это мои спутники. Управляющий Ульрих — вы его, кажется, знаете. И брат Себастьян — наблюдатель от Церкви.

Ржавый перевёл взгляд на инспектора. Жёлтые глаза сузились.

«— Церковник, — произнёс он с отчётливой неприязнью. — Церковники нас жгут».

— Этот — не жжёт, — твёрдо сказал Кротов. — Он наблюдает. Учится. Задаёт вопросы.

Брат Себастьян, услышав перевод (система транслировала его Кротову, а тот пересказывал вслух), вздрогнул.

— Я не... Я никогда не...

— Знаю, — перебил Кротов. — Поэтому вы здесь. Ржавый, проводи нас к шаману.

Деревня встретила их так же, как вчера, — тишиной, дымом очагов и десятками настороженных глаз. Брат Себастьян шагал, вертя головой по сторонам. Он явно ожидал увидеть логово чудовищ, а видел поселение, хоть и убогое, но обустроенное с очевидной заботой. Женщины, сидевшие у шалашей с плетением корзин, провожали его взглядами. Дети, игравшие с самодельными куклами из шишек, при виде чужака попрятались за взрослых.

— Они... — начал Себастьян и осёкся.

— Они живут, — закончил Кротов. — Как умеют.

Хижина шамана встретила их запахом трав и тяжёлого дыхания больного. Старый гоблин лежал на лежанке; его глаза были открыты, но взгляд мутный, блуждающий. При виде вошедших он попытался приподняться, но не смог — силы оставили его.

Кротов присел рядом и разложил на полу содержимое корзины — баночки, флаконы, пучки сушёных трав, которые удалось наскрести в замковой кладовой. Система услужливо подсвечивала каждое средство:

«ЭЛИКСИР ОБЩЕУКРЕПЛЯЮЩИЙ. УРОВЕНЬ: 1. ЭФФЕКТИВНОСТЬ: НИЗКАЯ».

«МАЗЬ ОТ КАШЛЯ. УРОВЕНЬ: 2. ЭФФЕКТИВНОСТЬ: СРЕДНЯЯ».

«НАСТОЙКА ТЫСЯЧЕЛИСТНИКА. ЭФФЕКТ: ПРОТИВОВОСПАЛИТЕЛЬНОЕ».

«КРИСТАЛЛ МАЛОГО ИСЦЕЛЕНИЯ. УРОВЕНЬ: 2. ЗАРЯД: 3 ИЗ 5. ЭФФЕКТИВНОСТЬ: ВЫСОКАЯ. ПРИМЕНЕНИЕ: УСКОРЯЕТ РЕГЕНЕРАЦИЮ ТКАНЕЙ, ОБЛЕГЧАЕТ СИМПТОМЫ. ПРИМЕЧАНИЕ: ПРИ БАКТЕРИАЛЬНЫХ ИНФЕКЦИЯХ ТРЕБУЕТ ПОДДЕРЖКИ АНТИБИОТИЧЕСКИМИ СРЕДСТВАМИ».

— Кристалл, — пробормотал Кротов. — Антибиотиков нет, но хотя бы это.

Он развернул тряпицу, в которую был завёрнут кристалл — небольшой, с ноготь, зеленоватый. Коснулся им груди шамана. Кристалл засветился, потеплел в пальцах. Система отчиталась:

«ЗАРЯД: 2 ИЗ 5».

Шаман вздохнул — глубоко, ровно, без прежнего бульканья. Его веки дрогнули и опустились. Дыхание выровнялось.

— Ему станет легче, — сказал Кротов. — Не сразу. Но кристалл снимет острое воспаление. Дальше — эликсир, три раза в день. И мазь на грудь, перед сном. Ржавый, запомнил?

«— Запомнил, барон-без-вина. — Голос Ржавого прозвучал странно — тихо, без обычной ехидцы. — Ты... правда помогаешь».

— Я всегда выполняю обещания. Это основа деловой репутации.

Брат Себастьян, стоявший в дверях, молча смотрел на происходящее. Когда они вышли из хижины, он отвёл Кротова в сторону.

— Вы... он... — инспектор явно боролся с собой. — Вы использовали целебный кристалл. На гоблине.

— На разумном существе, которое умирало от болезни, — поправил Кротов. — Как видите, божественный дар работает. Даже на тех, у кого, по мнению Церкви, нет души. Интересный парадокс, не находите?

— Я должен подумать, — глухо произнёс Себастьян. — Всё это... непросто.

— Думайте.

Обратный путь прошёл в молчании. Ульрих плёлся позади, брат Себастьян шагал, глядя под ноги и временами шевеля губами — не то молился, не то спорил сам с собой. Кротов не мешал. Он знал: когнитивный диссонанс — штука болезненная, но полезная. Человек, столкнувшийся с реальностью, которая противоречит его убеждениям, либо отвергнет реальность, либо пересмотрит убеждения. Первое проще. Второе правильнее.

У ворот замка их встретил незнакомец.

Это был высокий мужчина в тёмно-синем плаще с серебряной застёжкой. В руке — посох, на поясе — несколько подсумков из тиснёной кожи. На груди — значок: раскрытая книга на фоне магического кристалла. Система пояснила:

«МАГ-АУДИТОР 2-ГО РАНГА. МАГИСТЕРИУМ ЗАПАДНЫХ ЗЕМЕЛЬ. ЦЕЛЬ ВИЗИТА: ПРОВЕРКА ИСТОЧНИКА "НИЖНИЕ ТОПИ". ПОЛНОМОЧИЯ: ВЫПИСЫВАТЬ ШТРАФЫ, НАКЛАДЫВАТЬ ПЕНИ, ПРОИЗВОДИТЬ ОТКЛЮЧЕНИЕ ОБОРУДОВАНИЯ».

— Барон Кротов? — осведомился маг.

— Он самый. — Алексей Иванович остановился. — А вы, полагаю, инспектор Магистериума?

— Аудитор второго ранга Маркус Флинн. — Маг извлёк из подсумка свиток. — Я прибыл для проведения плановой проверки вашего источника. Поскольку пошлины не уплачены, источник отключён, а мой график включает данную инспекцию сегодня, прошу проводить меня немедленно.

— Похвальная оперативность, — заметил Кротов. — А вчера вы не могли прибыть? Или позавчера? Когда источник ещё работал?

— График, — сухо повторил Флинн. — У меня пятнадцать источников на маршруте. Ваш — третий с конца.

— Пятнадцать, — Кротов покачал головой. — И каждого нужно проверить, составить акт, выписать предписание... Это сколько же времени уходит?

— Много, — признал маг. — Но таков регламент.

— А если оптимизировать? Сократить путь? Объединить проверки по территориальному принципу?

Маг-аудитор нахмурился:

— Регламент не предусматривает...

— Я понял. Не будем отвлекаться. Идёмте к источнику.

По пути Кротов внимательно расспрашивал Флинна о процедуре. Тот отвечал односложно, явно не привыкший к тому, что объект проверки интересуется не тем, как избежать штрафа, а тем, как устроена сама система. Но постепенно, слово за словом, картина прояснилась.

Магистериум работал по архаичной, запутанной схеме. Аудиторы следовали по маршрутам, утверждённым год назад. Отчёты писались от руки, в трёх экземплярах. Данные об источниках обновлялись раз в квартал. Обратной связи между аудиторами и техническими службами практически не существовало — первые проверяли, вторые чинили, и никто не координировал их действия.

— Это же бардак, — не выдержал Кротов.

— Это традиция, — поправил Флинн. — Магистериум работает так уже триста лет.

— Триста лет — это не повод не менять систему. Это повод задуматься, почему она до сих пор не изменена.

Маг промолчал.

У башни источника Флинн первым делом осмотрел пломбу на замке — тот самый амбарный замок, который Кротов не решился трогать.

— Пломба цела, — констатировал он. — Внутрь никто не входил. Уже хорошо. Теперь — внешний осмотр.

Он обошёл башню, водя рукой вдоль стены и временами прикладывая к камням какой-то амулет. Амулет попискивал, светился зелёным, потом жёлтым, потом красным. Флинн хмурился.

— Состояние источника неудовлетворительное, — объявил он наконец. — Руны подпитки изношены на сорок процентов. Защитный контур повреждён. Накопитель работает в аварийном режиме. Штраф за ненадлежащее обслуживание — триста корон.

— Минуточку, — Кротов поднял руку. — Кто обязан обслуживать источник? Барон?

— Барон, — подтвердил Флинн.

— Но доступ к источнику заблокирован Магистериумом. Я не могу войти внутрь. Как я могу обслуживать то, к чему у меня нет доступа?

Аудитор замер. Открыл рот. Закрыл.

— Это... действительно противоречие, — признал он. — Но регламент...

— Давайте я покажу вам кое-что, — перебил Кротов.

Он достал из-за пазухи тот самый лист, на котором ночью составлял расчёты.

— Вот текущее потребление маны в баронстве. Тридцать два амулета третьего круга работают круглосуточно. Итого — четырнадцать тысяч единиц в сутки. Нормы, рекомендованные Магистериумом, — не более семи тысяч для источника нашего уровня. Перерасход — сто процентов.

Флинн взял лист, пробежал глазами. Его брови поползли вверх.

— Это вы сами посчитали?

— Сам. Угольком. На пергаменте. А теперь внимание. — Кротов достал второй лист. — Вот мой план на ближайшую неделю. Замена амулетов на менее энергоёмкие. Нормирование времени работы. Итоговое потребление — четыре тысячи единиц в сутки. Вдвое ниже рекомендованной нормы. Источник перестанет работать на износ. Ему хватит мощности на самовосстановление. Через месяц он будет в лучшем состоянии, чем до блокировки.

Аудитор вчитывался в цифры. Его лицо менялось — с казённо-равнодушного на удивлённое, потом на заинтересованное.

— Откуда вы знаете, как рассчитывать магические потоки? — спросил он наконец. — Этому учат в Академии, и то не всех.

— Самообразование, — скромно ответил Кротов. — У меня было хорошее экономическое образование. Магия — это ресурс. Ресурсы я считать умею.

— Магия — не просто ресурс...

— Да-да, «божественный дар», «искра Творца» — мне сегодня уже читали лекцию. Но считать-то его можно? Вы же считаете. Выписываете штрафы в цифрах. Значит, признаёте, что магия измеряется в единицах. А раз она измеряется — её можно нормировать.

Флинн хмыкнул.

— Знаете, барон, за пятнадцать лет службы я впервые вижу, чтобы владелец источника предлагал план сокращения потребления. Обычно все просят отсрочек и снижения пошлин.

— Я не прошу отсрочек. Я прошу снять блокировку хотя бы на первом уровне. Дайте мне двести корон — и я запущу источник. Через неделю вы получите первый платёж. Через месяц — полное погашение пени. Через три — предоплату за год вперёд.

— Двести корон — это нарушение регламента, — машинально произнёс Флинн. — Минимальный платёж для разблокировки — пятьсот.

— А если я докажу, что ваш регламент в данном случае неэффективен?

— Каким образом?

— Очень просто. — Кротов присел на корточки и начал чертить прямо на земле, у подножия башни. — Смотрите. Вот ваш маршрут. Пятнадцать источников. На каждом вы проводите в среднем три часа. Плюс переезды. Итого — неделя работы. Правильно?

— Допустим.

— А если объединить проверки не по географическому принципу, а по статусу источников? Сначала — все аварийные, потом — все проблемные, потом — все стабильные. Вы будете тратить меньше времени на переезды. Освободится день, а то и два. В эти два дня вы сможете взять дополнительные проверки. Сверх плана. А за сверхплановые проверки Магистериум платит премию. Я прав?

Маг молчал. Его глаза, серые, с голубоватым отливом, пристально смотрели на Кротова.

— Допустим, — повторил он. — Но даже если ваш расчёт верен, регламент не я утверждаю. Я аудитор второго ранга, а не Глава Магистериума.

— А вы доложите Главе. Составьте рапорт. Приложите мои расчёты. Скажите: «Источник "Нижние Топи" предлагает экспериментальную модель потребления. Прошу разрешения на тестовую разблокировку». Хуже не будет. Вам — премия за рационализаторское предложение. Мне — работающий источник.

Флинн долго смотрел на чертёж на земле. Потом перевёл взгляд на Кротова:

— Вы не похожи на барона.

— Я знаю.

— Вы похожи на аудитора.

— Я знаю, — повторил Кротов с улыбкой. — В некотором роде я им и был. Только в другом... департаменте.

Маг-аудитор медленно свернул свиток и убрал в подсумок.

— Я составлю рапорт, — сказал он. — Не обещаю, что Глава согласится. Но попробовать можно. А пока — штраф за необслуживание я выписывать не буду. Спишем на обстоятельства.

— Благодарю.

— Не за что. — Флинн закинул посох на плечо. — Мне и самому надоело таскаться по этому маршруту. Может, и правда пора что-то менять.

Он развернулся и зашагал прочь, в сторону тракта. Кротов проводил его взглядом.

— Ульрих, — позвал он.

— Да, господин барон?

— Вы заметили? Только что Магистериум пошёл нам навстречу. Церковь — задумалась. Гоблины — согласились на договор. Если так пойдёт и дальше, через месяц мы реформируем всё королевство.

— А это... хорошо?

— Это эффективно, — ответил Кротов и зашагал обратно к замку.

Вечером того же дня в кабинете Кротова собрались трое: сам барон, брат Себастьян (молчаливый, с отсутствующим выражением лица) и Маркус Флинн (который, против ожидания, вернулся — сказал, что до следующего источника всё равно день пути, а ночевать в поле ему надоело).

Кротов угощал гостей травяным чаем — единственным напитком, который нашёлся в замке в достаточном количестве. Вино он принципиально не подавал, а чай из мяты и душицы, собранных замковой кухаркой, оказался на удивление хорош.

— Итак, господа, — произнёс Кротов, помешивая чай щепкой (ложек в замке тоже не хватало), — давайте подведём промежуточный итог. Завтра у меня крайний срок выплаты долга Магистериуму. Денег в казне — тридцать семь корон. Долг — тысяча пятьсот сорок плюс пеня. Но есть три хорошие новости.

— Какие? — спросил Флинн.

— Первая: гоблины согласились на пробный период. Завтра они выставят патруль на тракт. Через три дня мы узнаем, работает ли схема. Вторая: брат Себастьян, — инспектор вздрогнул, — свидетельствует, что гоблины разумны. От этого зависит, сможем ли мы заключить с ними постоянный договор.

— Я ещё не свидетельствую, — пробормотал Себастьян. — Я думаю.

— Думайте быстрее. Третья: господин Флинн обещал ходатайствовать о тестовой разблокировке источника. Если Магистериум согласится хотя бы на минимальный доступ — я запущу источник и начну зарабатывать.

— А если не согласится? — спросил Флинн.

— Тогда я придумаю что-нибудь ещё. У меня всегда есть запасной план. — Кротов отхлебнул чаю. — Обычно их три, пронумерованных по степени безумности.

— А какой сейчас?

— Пока первый. Самый скучный.

За окном сгущались сумерки. В камине потрескивали дрова. Система обновила статус:

«ДО КОНЦА ОПЛАТЫ: 38 ЧАСОВ 44 МИНУТЫ. ВЕРОЯТНОСТЬ ВЫЖИВАНИЯ: 44%. ДОСТИЖЕНИЕ: "СОЮЗНИК В МАГИСТЕРИУМЕ". +5%. ПРОГРЕСС: МЕДЛЕННЫЙ, НО СТАБИЛЬНЫЙ».

Кротов допил чай и взялся за уголёк. Ночь обещала быть длинной, а план на завтрашний день требовал доработки.

Где-то в лесу, в гоблинской деревне, старый шаман впервые за месяц дышал ровно. Где-то в наспех убранной гостевой комнате Маркус Флинн писал рапорт. Где-то в каморке Ульриха управляющий перепрятывал какие-то бумаги.

Но об этом Кротов ещё не знал. Он просто работал. Как всегда.

______________________

Спасибо, что прочитали эту главу! Если вам было интересно, поставьте, пожалуйста, лайк — мне это очень важно. А чтобы не пропустить продолжение, подписывайтесь. И, конечно, делитесь мыслями в отзывах: я читаю каждое ваше сообщение!

Глава 4: Гримуар учёта

Утро третьего дня началось с того, что Алексей Иванович Кротов уронил уголёк в чай.

Это было досадно само по себе — уголёк был последним приличным, остальные крошились и пачкали пальцы, — но хуже было другое: он осознал, что исписал уже одиннадцать листов пергамента и при этом не продвинулся в главном вопросе ни на шаг. Вопрос назывался «Где взять двести корон?», и ответа на него не было.

— Одиннадцать листов, — пробормотал Кротов, выуживая уголёк из кружки. Чай приобрёл сероватый оттенок и запах угольной пыли. — Одиннадцать. Раньше я за одиннадцать листов согласовывал бюджет целого региона. А тут — баронство с тремя деревнями.

Системное сообщение в углу зрения напоминало:

«ДО КОНЦА ОПЛАТЫ: 32 ЧАСА 07 МИНУТ. ВЕРОЯТНОСТЬ ВЫЖИВАНИЯ: 44%. ТЕКУЩАЯ ЗАДАЧА: ИЗЫСКАНИЕ СРЕДСТВ. ПРОГРЕСС: 0%».

— Без тебя знаю, — буркнул Кротов.

За окном моросил дождь — мелкий, противный, какой может идти сутками, превращая дороги в месиво, а настроение — в уныние. Брат Себастьян ещё затемно ушёл в деревню — сказал, хочет поговорить с крестьянами «без баронского присутствия». Маркус Флинн отбыл, пообещав прислать весточку с ответом Магистериума. Ульрих с самого утра куда-то запропастился.

Кротов остался один в огромном, продуваемом сквозняками замке.

И тут он понял: он ещё не видел библиотеку.

— Как так? — спросил он пустой кабинет. — Третий день в замке — и ни разу не зашёл в библиотеку? Позор. Непрофессионально.

Он поднялся, взял свечу и отправился на поиски.

Замок баронов Кротовых был невелик по сравнению с родовыми гнёздами столичной знати, но для одного человека, передвигающегося пешком, — вполне себе лабиринт. Кротов миновал обеденный зал (пустой, если не считать паука в углу), поднялся по винтовой лестнице на второй этаж, свернул в коридор, упиравшийся в обитую железом дверь, толкнул её — заперто.

— Ульрих! — позвал он, но никто не отозвался.

Тогда Кротов вернулся в кабинет, взял связку ключей, найденную ещё в первый день в ящике стола, и снова пошёл к двери. Третий ключ подошёл. Замок щёлкнул, дверь со скрипом отворилась.

Библиотека баронов Кротовых представляла собой комнату размером с хороший гостиничный номер. Вдоль стен — стеллажи из потемневшего дуба, на стеллажах — книги. Много книг. Гораздо больше, чем Кротов ожидал увидеть в захолустном баронстве, где даже крестьяне не умели читать.

Он поднял свечу и медленно пошёл вдоль стеллажей, читая названия на корешках. «Трактат о свойствах магических источников». «История Западных Земель». «Бестиарий». «Собрание королевских указов за 217–245 годы». «Основы рунной гравировки». Книги были старые, но в хорошем состоянии, явно любовно собранные не одним поколением.

— Библиотека, — прошептал Кротов с неожиданным для самого себя благоговением. — Настоящая библиотека. И никто ею не пользуется.

Он провёл пальцем по корешкам. Пыли было меньше, чем можно было ожидать, — видимо, Ульрих или кто-то из прежних слуг иногда здесь убирался. Но сама комната явно пустовала годами. Воздух был спёртый, сухой, пахло старой бумагой и кожей переплётов.

В дальнем углу, на отдельном пюпитре, лежала книга.

Она отличалась от прочих. Во-первых, размером — фолиант был огромный, в переплёте из тёмной, почти чёрной кожи, с металлическими уголками и застёжками. Во-вторых, она лежала не на полке, а на специальной подставке, как экспонат в музее. В-третьих, вокруг неё ощущалось слабое, едва уловимое свечение — такое же, какое исходило от кристалла источника.

Система услужливо подсветила книгу:

«АРТЕФАКТ НЕИЗВЕСТНОГО НАЗНАЧЕНИЯ. ТИП: ЗАЧАРОВАННЫЙ ФОЛИАНТ. СОСТОЯНИЕ: НЕАКТИВЕН. ДЛЯ АКТИВАЦИИ ТРЕБУЕТСЯ КОНТАКТ С МАГИЧЕСКИ ОДАРЁННЫМ ПОЛЬЗОВАТЕЛЕМ. ПРИМЕЧАНИЕ: АРТЕФАКТ НЕ ИДЕНТИФИЦИРОВАН. ВЕРОЯТНОСТЬ ПОЛЕЗНОСТИ: НЕ ОПРЕДЕЛЕНА».

— «Магически одарённым», — пробормотал Кротов. — Это я, получается, одарённый? Или прежний барон был?

Он осторожно коснулся переплёта. Кожа была тёплой, несмотря на холод в комнате. Застёжки — бронзовые, с гравировкой в виде спиралей — поддались легко, будто ждали этого прикосновения.

Кротов раскрыл книгу.

Страницы были пусты.

Все. От первой до последней. Жёлтоватый пергамент, разлинованный едва заметными линиями, — и ни одной буквы, ни одной цифры.

— Пустая книга, — разочарованно произнёс он. — Зачем хранить пустую книгу на отдельном пюпитре?

И тут страница под его пальцами потеплела. По пергаменту побежали строки — не чернильные, а словно светящиеся изнутри, золотистые, чуть дрожащие. Они складывались в буквы, буквы — в слова, слова — в предложения.

«ПРИВЕТСТВИЕ. ДАННЫЙ АРТЕФАКТ АКТИВИРОВАН. ПОЛЬЗОВАТЕЛЬ НЕ ОПОЗНАН. ПРОВЕДИТЕ ИДЕНТИФИКАЦИЮ».

Кротов отдёрнул руку. Книга подождала немного и добавила новую строку:

«ОЖИДАНИЕ. ТАЙМ-АУТ ИДЕНТИФИКАЦИИ: 60 СЕКУНД. 59. 58...»

— Так, — сказал он и снова положил ладонь на страницу. — Идентификация. Алексей Иванович Кротов. Барон. Владелец источника «Нижние Топи».

Строки побежали быстрее:

«ИДЕНТИФИКАЦИЯ ПРОЙДЕНА. ПОЛЬЗОВАТЕЛЬ: АЛЕКСЕЙ ИВАНОВИЧ КРОТОВ (ТЕКУЩИЙ). СТАТУС: ВЛАДЕЛЕЦ. ПРАВА ДОСТУПА: ПОЛНЫЕ. ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ, БАРОН КРОТОВ. ДАННЫЙ ГРИМУАР НАХОДИЛСЯ В НЕАКТИВНОМ СОСТОЯНИИ 3 ГОДА 4 МЕСЯЦА 17 ДНЕЙ. ПРЕДЫДУЩИЙ ПОЛЬЗОВАТЕЛЬ: БАРОН ЭДВАРД КРОТОВ (УТИЛИЗИРОВАН). ПРИЧИНА ПРЕКРАЩЕНИЯ ИСПОЛЬЗОВАНИЯ: СМЕРТЬ ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ».

— Эдвард, — прошептал Кротов. — Отец предыдущего барона. Стало быть, мой предшественник книгой не пользовался. Пил.

Гримуар, казалось, уловил его мысль. На странице появилась новая строка:

«ПРИМЕЧАНИЕ: ПРЕДЫДУЩИЙ ВЛАДЕЛЕЦ, БАРОН АЛЕКСИУС КРОТОВ, НЕ ОБЛАДАЛ ДОСТАТОЧНОЙ МАГИЧЕСКОЙ ОДАРЁННОСТЬЮ ДЛЯ АКТИВАЦИИ. УРОВЕНЬ МАНЫ: НЕДОСТАТОЧЕН».

— А у меня достаточен?

«ДА. УРОВЕНЬ МАНЫ ТЕКУЩЕГО ПОЛЬЗОВАТЕЛЯ: ВЫШЕ ПОРОГА. ПРИЧИНА: НЕ УСТАНОВЛЕНА».

Кротов задумался. Это было интересно. Прежний барон, судя по всему, унаследовал титул, но не магический дар. А вот он, вселенец из другого мира, — унаследовал и титул, и дар. Почему? Может, система переноса как-то модифицировала тело? Или у него, замминистра с сорокапятилетним стажем сидячей работы, всегда был скрытый магический потенциал? Вопросы на потом.

— Ладно, — сказал он. — Давай знакомиться. Что ты умеешь, Гримуар?

Книга задумалась на пару секунд — Кротов готов был поклясться, что видел, как по странице пробежала рябь, похожая на курсор загрузки, — и ответила:

«ФУНКЦИОНАЛ ДАННОГО ГРИМУАРА:

УЧЁТ МАГИЧЕСКИХ ПОТОКОВ. ВЕДЕНИЕ РЕЕСТРОВ, БАЛАНСОВ, ЖУРНАЛОВ.ВЫЧИСЛЕНИЯ. ОПЕРАЦИИ С ЧИСЛОВЫМИ ДАННЫМИ.СВЕРКА. АВТОМАТИЧЕСКОЕ ВЫЯВЛЕНИЕ НЕСООТВЕТСТВИЙ.АРХИВАЦИЯ. ДОЛГОВРЕМЕННОЕ ХРАНЕНИЕ ДАННЫХ.ВИЗУАЛИЗАЦИЯ. ПОСТРОЕНИЕ ДИАГРАММ МАГИЧЕСКИХ ПОТОКОВ (ТРЕБУЕТСЯ ПОДКЛЮЧЕНИЕ К ДЕЙСТВУЮЩЕМУ ИСТОЧНИКУ)».

Кротов прочитал. Перечитал. Ещё раз перечитал.

— Учёт магических потоков, — произнёс он медленно. — Вычисления. Сверка. Архивация. Диаграммы.

«ДА».

— Это... Это Excel!

«ТЕРМИН НЕ РАСПОЗНАН. ПОВТОРИТЕ ВВОД».

— Это программа для работы с таблицами. Учётная программа. У нас такие были в каждом департаменте. Только ты — магическая. Живая. — Кротов почти смеялся. — И ты пылилась здесь три года, пока барон-алкоголик сливал бюджет на амулеты третьего круга!

Гримуар помолчал. Потом выдал:

«ДАННОЕ УТВЕРЖДЕНИЕ НЕ ЯВЛЯЕТСЯ ВОПРОСОМ. ЕСЛИ ПОЛЬЗОВАТЕЛЬ ЖЕЛАЕТ ЗАДАТЬ ВОПРОС, РЕКОМЕНДУЕТСЯ ИСПОЛЬЗОВАТЬ ВОПРОСИТЕЛЬНУЮ ФОРМУ».

— Ты ещё и с характером, — Кротов покачал головой и сел на ближайший стул. — Ладно. Давай работать. У меня есть данные. Много данных. Три года учётных книг, которые я анализировал вручную. Угольком. На пергаменте.

«ЗАГРУЗИТЕ ДАННЫЕ. ФОРМАТ: ПРЯМОЙ ВВОД, ДИКТОВКА ИЛИ ПРИКОСНОВЕНИЕ К ИСТОЧНИКУ».

— Прикосновение? Типа, если я поднесу тебя к учётной книге...

«ДА. КОСНИТЕСЬ ПЕРЕПЛЁТОМ ДОКУМЕНТА. ДАННЫЕ БУДУТ СЧИТАНЫ».

Кротов сходил в кабинет и принёс первый фолиант — тот самый, с записями за позапрошлый год. Вернулся в библиотеку, приложил Гримуар к раскрытой странице. По пергаменту пробежала уже знакомая золотистая рябь. Через несколько секунд на пустой странице Гримуара появилась аккуратная таблица.

«ДАННЫЕ СЧИТАНЫ. ОБНАРУЖЕНО 127 ЗАПИСЕЙ ЗА ПЕРИОД С ЯНВАРЯ ПО ДЕКАБРЬ. СУММАРНЫЙ ДОХОД: 4200 КОРОН. СУММАРНЫЙ РАСХОД: 7800 КОРОН. ДЕФИЦИТ: 3600 КОРОН. ВНИМАНИЕ: ОБНАРУЖЕНЫ НЕСООТВЕТСТВИЯ».

— Какие именно?

Гримуар мигнул и развернул список:

«НЕСООТВЕТСТВИЯ:

РАСХОД НА ЗАКУПКУ АМУЛЕТОВ: 1200 КОРОН (ЗАПИСЬ ОТ 14.03). ПОДТВЕРЖДАЮЩИЙ ДОКУМЕНТ: НЕ НАЙДЕН.РАСХОД НА РЕМОНТ ЗАМКА: 800 КОРОН (ЗАПИСЬ ОТ 07.06). ПОДРЯДЧИК НЕ УКАЗАН.РАСХОД НА "ПРЕДСТАВИТЕЛЬСКИЕ НУЖДЫ": 600 КОРОН (РАЗДРОБЛЕНО НА 12 ЗАПИСЕЙ ПО 50). ПОЛУЧАТЕЛИ НЕ УКАЗАНЫ.ПРОДАЖА КРИСТАЛЛОВ ИСТОЧНИКА: 400 КОРОН (ЗАПИСЬ ОТ 19.08). ПОСТУПЛЕНИЙ В КАЗНУ НЕ ОБНАРУЖЕНО».

— Так, — сказал Кротов и почувствовал, как внутри закипает холодная, знакомая ярость аудитора, нашедшего хищение. — Продолжай.

«ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЙ АНАЛИЗ: ПОЧЕРК В ЗАПИСЯХ О РАСХОДАХ НА "ПРЕДСТАВИТЕЛЬСКИЕ НУЖДЫ" ИДЕНТИЧЕН ПОЧЕРКУ УПРАВЛЯЮЩЕГО УЛЬРИХА. ВЕРОЯТНОСТЬ ФАЛЬСИФИКАЦИИ: 94%».

— Девяносто четыре процента, — повторил Кротов. — Это не фальсификация. Это признание. Под протокол.

Он встал и прошёлся по библиотеке, пытаясь успокоиться. Сумма хищений, если верить Гримуару, составляла не меньше трёх тысяч корон за три года. Три тысячи! Этого хватило бы и на оплату долга, и на ремонт источника, и ещё осталось бы. А баронство тем временем нищало, крестьяне голодали, амулеты перегорали, источник отключали за неуплату.

«ПОЛЬЗОВАТЕЛЬ ВЫГЛЯДИТ РАЗГНЕВАННЫМ. РЕКОМЕНДАЦИЯ: СОХРАНЯЙТЕ СПОКОЙСТВИЕ. ЭМОЦИОНАЛЬНЫЕ РЕШЕНИЯ ЧАСТО НЕЭФФЕКТИВНЫ».

— Спасибо за рекомендацию, — процедил Кротов. — Я спокоен. Я совершенно спокоен. Я просто думаю, куда именно посадить этого проходимца. Ладно. Продолжим. У нас ещё много работы.

Он принёс остальные книги. Гримуар считывал их одну за другой, выстраивая на своих страницах аккуратные таблицы, балансы, графики. Через час перед Кротовым лежал полный финансовый отчёт за три года. Через два — подробный реестр всех амулетов, когда-либо закупленных баронством, с указанием их статуса, износа и местонахождения. Через три — карта магических потоков, на которой источник «Нижние Топи» пульсировал тревожным красным, а вокруг него расходились тонкие синие нити — каналы, по которым мана уходила на поля, в деревни, в замок.

— Красота, — выдохнул Кротов, глядя на карту. — Это же настоящая ERP-система. На пергаменте.

«ТЕРМИН НЕ РАСПОЗНАН».

— Неважно. Ты — чудо. Ты — лучшее, что случилось с этим баронством со времён его основания. Знаешь, что мы сейчас сделаем?

«ОЖИДАЮ УКАЗАНИЙ».

— Мы запустим процедуру сверки. Ты сравнишь все записи Ульриха за три года с данными из других источников — из книг моего предшественника, из отчётов старосты, из моих собственных подсчётов. И выдашь мне полный перечень нарушений. С доказательствами. Чтобы я мог пойти к этому крысиному сыну и сказать: «Ульрих, у нас есть разговор».

Гримуар задумался. На этот раз пауза длилась дольше обычного, и Кротов уже начал беспокоиться, не перегрузил ли он магический артефакт, но затем страница озарилась золотистым светом, и побежали строки:

«ПРОЦЕДУРА СВЕРКИ ЗАПУЩЕНА. АНАЛИЗИРУЮТСЯ 384 ЗАПИСИ. РАСЧЁТНОЕ ВРЕМЯ: 17 МИНУТ. ПОЖАЛУЙСТА, НЕ ЗАКРЫВАЙТЕ ГРИМУАР ДО ЗАВЕРШЕНИЯ ПРОЦЕДУРЫ. ПРИМЕЧАНИЕ: ДЛЯ УСКОРЕНИЯ РАБОТЫ РЕКОМЕНДУЕТСЯ ПОДКЛЮЧИТЬ ГРИМУАР К МАГИЧЕСКОМУ ИСТОЧНИКУ. ТЕКУЩАЯ МОЩНОСТЬ ВЫЧИСЛЕНИЙ: 12% ОТ НОМИНАЛА».

— Источник отключён, — вздохнул Кротов. — Работай как есть.

«ПРИНЯТО. РАБОТАЮ».

Пока Гримуар считал, Кротов сидел в кресле (единственном в библиотеке, старом, но удивительно удобном) и думал. Перспективы вырисовывались следующие.

Первое: Ульрих воровал. Это было уже не предположение, а факт, подтверждённый магическим анализом. Значит, часть украденного можно вернуть. Или хотя бы использовать это знание как рычаг давления — чтобы управляющий, испугавшись разоблачения, помог найти деньги. Или чтобы уволить его и назначить кого-то более честного.

Второе: Гримуар оказался инструментом невероятной мощности. С его помощью можно было вести учёт в реальном времени, отслеживать расход маны, выявлять неэффективность. Это меняло всё. Если раньше Кротов оперировал примерными оценками, то теперь у него были точные данные.

Третье: данные показывали, что баронство не было безнадёжно убыточным. Даже при Ульриховых хищениях доходы покрывали расходы на две трети. Если убрать воровство и оптимизировать потребление маны — баронство выходило в плюс. Не сразу, но через месяц-два. Проблема была только в том, что у него не было двух месяцев. У него был один день.

— Гримуар, — позвал он.

«СЛУШАЮ».

— Какой минимальный доход я могу получить в ближайшие сутки? Источники: налоги, пошлины, аренда, продажа имущества.

«АНАЛИЗ. НАЛОГИ С КРЕСТЬЯН: СЛЕДУЮЩИЙ СБОР — ЧЕРЕЗ 3 НЕДЕЛИ. ПОШЛИНЫ С ТРАКТА: НУЛЕВЫЕ. АРЕНДА ИСТОЧНИКА: НЕВОЗМОЖНА ДО РАЗБЛОКИРОВКИ. ПРОДАЖА ИМУЩЕСТВА: ВОЗМОЖНА. ЛИКВИДНЫЕ АКТИВЫ: АМУЛЕТЫ 3-ГО КРУГА (32 ШТУКИ). ОЦЕНОЧНАЯ СТОИМОСТЬ: 80–100 КОРОН ЗА ШТУКУ. ИТОГО: 2560–3200 КОРОН. ДОСТАТОЧНО ДЛЯ ПОГАШЕНИЯ ДОЛГА».

— Продать амулеты, — медленно произнёс Кротов. — Те самые, которые я вчера изъял у крестьян.

«ДА. ПРИМЕЧАНИЕ: В ДАННЫЙ МОМЕНТ АМУЛЕТЫ НЕ ИСПОЛЬЗУЮТСЯ. ИХ ПРОДАЖА НЕ ПОВЛИЯЕТ НА ТЕКУЩЕЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ МАНЫ».

— Но они нужны для будущего урожая.

«ДЛЯ БУДУЩЕГО УРОЖАЯ ДОСТАТОЧНО АМУЛЕТОВ 1-ГО КРУГА. РАСЧЁТ: ТРИДЦАТЬ ДВА АМУЛЕТА 1-ГО КРУГА ОБЕСПЕЧИВАЮТ НЕОБХОДИМЫЙ МИНИМУМ ОБРАБОТКИ ПОЛЕЙ. ЗАТРАТЫ НА ЗАКУПКУ: 320–400 КОРОН. ЧИСТАЯ ПРИБЫЛЬ ОТ ПРОДАЖИ: 2200–2800 КОРОН».

Кротов потёр переносицу. Продажа амулетов — это был логичный шаг. Даже единственный логичный. Но была одна проблема: кому их продать? В баронстве покупателей не было. Ближайший город — в трёх днях пути. А у него — меньше тридцати часов.

— Гримуар, можешь рассчитать оптимальную логистику? Как быстро я могу продать амулеты?

«РАСЧЁТ. БЛИЖАЙШИЙ ПОКУПАТЕЛЬ: ГИЛЬДИЯ АРТЕФАКТОРОВ ГЛАВЕНГОРДА. ВРЕМЯ В ПУТИ: 3 ДНЯ. БЛИЖАЙШИЙ АЛЬТЕРНАТИВНЫЙ ПОКУПАТЕЛЬ: КУПЕЦ МАРТИН ДОРФ, СЛЕДУЕТ ПО ТРАКТУ В СТОРОНУ ЮЖНЫХ ПРОВИНЦИЙ. РАСЧЁТНОЕ ВРЕМЯ ПРИБЫТИЯ К ГРАНИЦАМ БАРОНСТВА: ЗАВТРА, 14:00–16:00».

— Купец? Откуда ты знаешь о купце?

«ДАННЫЕ ПОЛУЧЕНЫ ИЗ ДОРОЖНЫХ РЕЕСТРОВ МАГИСТЕРИУМА. КУПЕЦ МАРТИН ДОРФ ПЕРЕСЕКАЛ ГРАНИЦУ БАРОНСТВА 4 ДНЯ НАЗАД. ОБРАТНЫЙ МАРШРУТ ПРОХОДИТ ЧЕРЕЗ ТУ ЖЕ ТОЧКУ. ВЕРОЯТНОСТЬ: 87%».

— Магистериум ведёт дорожные реестры? — удивился Кротов.

«ДА. ДАННЫЕ ДОСТУПНЫ ЧЕРЕЗ МАГИЧЕСКУЮ СЕТЬ. ДАННЫЙ ГРИМУАР ПОДКЛЮЧЁН К СЕТИ В РЕЖИМЕ ЧТЕНИЯ».

Кротов моргнул. Магическая сеть. Интернет. В средневековом фэнтези-мире. Нет, не интернет, конечно, — скорее, локальная сеть для обмена данными между источниками и Магистериумом. Но всё равно.

— Почему ты раньше не сказал?

«ВОПРОС НЕ БЫЛ ЗАДАН».

— Логично, — вздохнул Кротов. — Значит, купец Мартин Дорф. Если он согласится купить хотя бы часть амулетов — у меня будут деньги. Но хватит ли времени?

«ЕСЛИ СДЕЛКА СОСТОИТСЯ ЗАВТРА ДО 16:00 — ДА. КРАЙНИЙ СРОК ВНЕСЕНИЯ ПЛАТЕЖА — 18:00. ПРИМЕЧАНИЕ: РЕКОМЕНДУЕТСЯ ВСТРЕТИТЬ КУПЦА НА ГРАНИЦЕ БАРОНСТВА».

— Значит, завтра к полудню я должен быть на тракте. С амулетами. И уговорить купца купить их по хорошей цене.

«ДА».

Кротов поднялся. За окном уже смеркалось. Дождь кончился, небо расчистилось, и в прорехах облаков проглядывали первые звёзды. Система обновила статус:

«ДО КОНЦА ОПЛАТЫ: 26 ЧАСОВ 18 МИНУТ. ВЕРОЯТНОСТЬ ВЫЖИВАНИЯ: 58%. ДОСТИЖЕНИЕ: "ГРИМУАР УЧЁТА АКТИВИРОВАН". +14%. ПРОГРЕСС: ЗНАЧИТЕЛЬНЫЙ».

— Плюс четырнадцать процентов за одну книгу, — усмехнулся Кротов. — Стоило только зайти в библиотеку.

Он бережно закрыл Гримуар (тот успел выдать последнюю строку: «ОСТОРОЖНО, НЕ ЗАЩЕМЛЯЙТЕ СТРАНИЦЫ») и отправился в кабинет. На сегодняшний вечер у него было два дела: подготовить амулеты к продаже и поговорить с Ульрихом.

Управляющий нашёлся на кухне — пил чай с кухаркой и рассказывал какую-то историю. При виде барона он осёкся и поспешно вскочил:

«— Господин барон! А я вас искал, хотел доложить...»

— Зайдите в кабинет, — сухо сказал Кротов. — У меня к вам разговор.

Через пять минут они сидели друг напротив друга — барон за столом, управляющий на стуле. Кротов молча положил перед ним лист пергамента, на который переписал данные Гримуара. Ульрих пробежал глазами и побледнел.

«— Господин барон, это какая-то ошибка... Я не... Это не мои записи...»

— Ваши. Почерк идентифицирован магическим способом. Вероятность ошибки — шесть процентов. — Кротов говорил ровно, без гнева, и от этого Ульриху становилось только страшнее. — Вы воровали, Ульрих. Три года. Из казны, которая и так была пуста. Из доходов, которых и так не хватало. Вы продавали кристаллы из неисправных амулетов и клали деньги в свой карман. Вы списывали несуществующие расходы на ремонт замка, которого не было. Вы...

«— Я всё верну! — перебил Ульрих. Его лицо покрылось испариной. — Всё до медяка! Только не губите, господин барон! У меня семья, дети...»

— Сколько вы украли?

«— Я... я не считал...»

— А я посчитал. Три тысячи сто сорок корон. За три года. Это больше, чем весь текущий долг баронства.

Ульрих молчал, опустив голову.

— У меня нет времени сдавать вас королевскому суду, — продолжал Кротов. — И желания — тоже. Суд — это волокита, бумаги, издержки. Я предлагаю сделку. Вы возвращаете всё, что у вас есть сейчас. Прямо сейчас. И подписываете долговое обязательство на остальную сумму. С рассрочкой на год. Взамен — я не даю делу ход.

«— У меня есть... — Ульрих облизнул пересохшие губы. — Сто двадцать корон. И немного серебра. Остальное... я потратил».

— Сто двадцать корон, — повторил Кротов. — Плюс амулеты, которые мы завтра продадим. Это уже триста. До минимального платежа не хватает ещё двухсот.

«— Может, попросить у Мартена? У старосты. У крестьян есть сбережения...»

— У крестьян? — Кротов посмотрел на Ульриха долгим взглядом. — Вы три года обворовывали моих крестьян, а теперь предлагаете просить у них взаймы?

Ульрих сжался.

— Ладно. Принесите деньги. Потом поедете со мной на тракт — помогать с продажей амулетов. А потом мы с вами составим реестр вашего личного долга. С процентами. С пенёй. С ежемесячными платежами.

«— С процентами? — простонал Ульрих.

— А вы думали, воровство — это беспроцентный кредит? — Кротов поднялся. — Всё. Идите. Свободны. Пока свободны.

Когда дверь за управляющим закрылась, Кротов тяжело опустился в кресло. Разговор дался ему тяжелее, чем он ожидал. В прошлой жизни он увольнял людей и подписывал приказы о дисциплинарных взысканиях, но никогда — о тюремном сроке. Здесь же грань между административным наказанием и королевским судом была тоньше, а суд в этом мире, судя по всему, был скорым и жестоким.

— Нельзя сдавать его, — пробормотал Кротов. — Потеряем работника. А работников мало. Лучше пусть отрабатывает.

Гримуар, лежавший на столе (Кротов перенёс его из библиотеки в кабинет), мигнул в ответ, словно соглашаясь.

Завтрашний день обещал быть решающим. Встреча с купцом. Продажа амулетов. Внесение платежа. И — если всё получится — разблокировка источника. А если нет...

— Если нет, — сказал Кротов в потолок, — будем думать дальше. Безвыходных ситуаций не бывает. Бывают только ситуации, для которых ещё не написан регламент.

Он взял уголёк, придвинул чистый лист и начал писать план на завтра. План был подробный, на пять страниц, с вариантами А, Б и В. Гримуар тихо светился на столе и, кажется, одобрял.

______________________

Спасибо, что прочитали эту главу! Если вам было интересно, поставьте, пожалуйста, лайк — мне это очень важно. А чтобы не пропустить продолжение, подписывайтесь. И, конечно, делитесь мыслями в отзывах: я читаю каждое ваше сообщение!

Глава 5: Полевой эксперимент

Солнце ещё не показалось из-за холмов, а Кротов уже стоял на краю деревни Нижние Топи с Гримуаром под мышкой и выражением лица, которое его бывшие подчинённые назвали бы «предгрозовым». Он не спал уже вторую ночь подряд, если не считать того короткого провала в сон прямо за столом, и это начинало сказываться. В висках стучало, глаза слезились от напряжения, но в груди горел ровный, холодный огонь — такой бывает только у человека, который наконец понял, что делать.

Рядом топтался Ульрих — бледный, осунувшийся, с мешками под глазами. После вчерашнего разговора он не проронил ни слова, только молча выполнял распоряжения. Сто двадцать корон, которые он вернул в казну, лежали в замковом сейфе. Долговая расписка на три тысячи — в Гримуаре, в специальном разделе «Дебиторская задолженность». Кротов не злорадствовал — он просто принял это как факт. Факт, который можно использовать.

— Итак, — произнёс он, глядя на просыпающуюся деревню, — начнём.

Утро началось с того, что староста Мартен, разбуженный ни свет ни заря, собрал крестьян у колодца. Теперь они стояли перед бароном — заспанные, хмурые, закутанные в грубые шерстяные плащи. Женщины держали на руках детей, мужчины угрюмо мяли шапки. Вид у всех был такой, будто их собрали для объявления войны.

— Вчера я изъял у вас амулеты третьего круга, — начал Кротов без предисловий. — Сегодня я раздам амулеты первого круга. Они слабее, но при правильном использовании — эффективнее.

По толпе прошёл ропот. Вперёд выступил коренастый мужик с рыжей бородой — тот самый, что вчера громче всех возмущался. Система услужливо подсказала:

«ГУСТАВ-ПАХАРЬ. ОСОБЫЕ ПРИМЕТЫ: САМЫЙ ГОЛОСИСТЫЙ КРИТИК В ДЕРЕВНЕ».

— Батюшка-барон, — прогудел Густав, — да как же слабый амулет управится? У нас поля — вон они, до леса. Амулет третьего круга и то еле тянул, а первый — он же только сорняк подсушить. Урожая ж не будет!

— Будет, — отрезал Кротов. — Если делать всё по инструкции.

Он достал из-за пазухи несколько листов пергамента — за ночь, с помощью Гримуара, он составил подробные инструкции для каждого вида полевых работ.

— Вот. Расписание полива. Полив производится не круглосуточно, а дважды в день — утром и вечером. Утром — с шести до восьми. Вечером — с шести до восьми. В это время испарение минимальное, вода уходит в почву, а не в воздух. Экономия маны — сорок процентов. Эффективность — та же.

Он передал лист Мартену. Староста взял его, перевернул, всмотрелся — он был единственным в деревне, кто умел читать, и то с трудом.

— Дальше, — продолжал Кротов. — Прополка. Амулет включается не на всё поле сразу, а полосой. Ширина полосы — три сажени. Прошли полосу — выключили. Прошли следующую — включили. Никакой непрерывной работы. Экономия маны — шестьдесят процентов.

— А кто ж будет включать-выключать? — спросил кто-то из толпы. — Амулет сам не умеет. Он или работает, или нет.

— Человек, — ответил Кротов. — Специально назначенный. Оператор амулета.

— Кто?!

— Оператор. Человек, который следит за режимом работы. Включает. Выключает. Считает время. Записывает расход. Должность новая, ответственная, с надбавкой к жалованью.

Ропот стал громче. Крестьяне переглядывались. «Оператор» было словом чужим, непонятным, но «надбавка» — это слово знали все.

— Я готов! — выкрикнул молодой парень с льняными волосами, стоявший у самого колодца.

— Как зовут? — спросил Кротов.

— Томас. Томас-мельник. Ну, сын мельника то есть.

— Грамотный?

— Маленько. Буквы знаю. Цифры тоже. Отец учил.

— Отлично. Ты — первый оператор. — Кротов сделал пометку в Гримуаре. — Остальные — не бойтесь. Это не трудно. Смотрите.

Он взял у Ульриха один из амулетов — медный диск, заметно меньше прежнего, без гравировки в виде спиралей, с одним-единственным кристаллом в центре. Подозвал Томаса. Вложил амулет ему в ладонь.

— Видишь кристалл? Когда амулет работает, он светится. Когда не работает — гаснет. Включается нажатием сюда, — Кротов показал на крошечную выемку на ободе диска. — Выключается — повторным нажатием. Проще некуда.

Томас нажал. Кристалл засветился ровным зелёным светом. Толпа ахнула.

— А теперь выключи.

Томас нажал снова. Кристалл погас. Крестьяне зашептались — для них это было почти магией, хотя на самом деле было простейшей механикой: амулеты первого круга имели примитивный, но надёжный включатель.

— Теперь смотрите на Гримуар, — сказал Кротов.

Он раскрыл фолиант на странице, где светилась таблица. В столбце «Расход маны» мигнула цифра — 2 единицы за те несколько секунд, что амулет работал.

— Вот это — учёт. Каждый включённый амулет отображается здесь. Я вижу, сколько маны потрачено. Если амулет включён без необходимости — я вижу. Если выключен, когда должен работать, — тоже вижу. В конце недели мы подводим итоги. Кто перерасходовал — платит штраф. Кто сэкономил — получает премию.

— А что такое премия? — спросила женщина с грудным ребёнком.

— Это дополнительные деньги, — пояснил Кротов. — Сверх обычного жалованья. За хорошую работу.

В толпе зароптали снова, но на этот раз ропот был не враждебный. Скорее — заинтересованный. Слово «премия» крестьяне услышали впервые в жизни.

— И последнее, — Кротов повысил голос. — С сегодняшнего дня каждое поле закрепляется за конкретной семьёй. Не общинная земля, а семейный надел. Что вырастили — то ваше, за вычетом налога. Налог — десятая часть. Раньше было сколько, Мартен?

— Треть, — хрипло ответил староста. — А то и половина.

— Теперь — десятая. — Кротов обвёл взглядом толпу. — Это называется стимулирование производительности. Когда человек работает на себя, он работает лучше. Когда работает на барина — хуже. Такова человеческая природа. Я не собираюсь с ней бороться. Я собираюсь её использовать.

Повисла тишина. Густав-пахарь открыл было рот, но ничего не сказал. Мартен крутил в руках листок с расписанием полива и шевелил губами, перечитывая. Томас-оператор смотрел на амулет в своей ладони так, будто держал королевскую грамоту.

— Вопросы?

Вопросов не было. Крестьяне переглядывались, перешёптывались, но никто не решался выступить вперёд. Кротов понял: они не поверили. Пока не поверили. Пока они видят только странного барона, который говорит непонятные слова и раздаёт слабые амулеты. Но когда придёт первый урожай — тогда они увидят цифры. А цифрам, как знал Кротов, люди верят больше, чем словам.

— Тогда за работу, — сказал он. — Томас, выводи людей в поле. Мартен, проследи за раздачей амулетов. Ульрих — за мной.

Полевые работы начались через час.

Кротов наблюдал с пригорка, как крестьяне неуверенно выходят на поля с новыми амулетами. Томас, оказавшийся на удивление толковым парнем, уже разбил первое поле на полосы и показывал двум дюжим мужикам, как включать и выключать амулет. Получалось пока не очень — мужики путались, забывали выключать, начинали спорить, — но Кротов не вмешивался. Пусть учатся на ошибках. Ошибка, совершённая под присмотром, — это не провал, а инвестиция в обучение.

Гримуар, лежавший на большом валуне, служившем Кротову походным столом, аккуратно фиксировал расход маны. Цифры пока были скромные — двадцать, тридцать, сорок единиц. Для сравнения: вчера, при старых амулетах, расход за то же время перевалил бы за двести.

— Работает, — пробормотал Кротов. — Работает же.

— Что работает? — раздался голос за спиной.

Он обернулся. Брат Себастьян стоял на тропинке, ведущей из деревни, и смотрел на поля с тем же выражением, с каким накануне смотрел на гоблинскую деревню, — смесь любопытства и недоверия.

— Административная реформа, — ответил Кротов. — Доброе утро, брат Себастьян. Вы рано.

— Я не спал. — Инспектор подошёл ближе. — Размышлял.

— О чём?

— О гоблинах. О вашем шамане. О кристалле исцеления, который вы использовали. — Себастьян помолчал. — О том, что сказано в Писании: «Возлюби ближнего своего». И о том, что нигде не уточняется, должен ли ближний быть человеком.

Кротов кивнул, но комментировать не стал. Он знал: когда человек на грани пересмотра убеждений, лучше не давить. Пусть дозреет сам.

— Вы вчера ходили к крестьянам, — сказал он вместо этого. — Что выяснили?

— Что они вас боятся, — ответил Себастьян. — Но уже меньше, чем позавчера. Что они не понимают половины ваших слов, но чувствуют — вы не желаете им зла. Что староста Мартен втайне рад переменам, хотя и не показывает. И что Густав-пахарь — главный смутьян — на самом деле просто боится за урожай. У него пятеро детей.

— Пятеро, — повторил Кротов и сделал мысленную пометку: «Густаву — дополнительную мотивацию». — Спасибо, это полезно.

— Вы странный человек, барон. — Себастьян скрестил руки на груди. — Вы говорите о крестьянах, как о... как о сотрудниках. О гоблинах — как о подрядчиках. О магии — как о дровах. И при этом вы помогаете умирающему шаману, воруете у Магистериума их же аудитора и читаете проповеди церковному инспектору. Кто вы такой?

Кротов задумался. Вопрос был хороший. Сложный.

— Я человек, который считает, что любая система должна работать эффективно, — сказал он наконец. — Не важно, о какой системе речь — о баронстве, о Церкви или о вселенной. Если система неэффективна, она разрушается. Моё баронство было неэффективно — и почти разрушилось. Ваша Церковь... не мне судить, но, полагаю, у неё тоже есть свои проблемы. Я просто делаю то, что умею: навожу порядок. Иногда это выглядит как ересь, иногда — как бюрократия. Но результат один: система начинает работать.

— И что будет, когда вы наведёте порядок во всём? — спросил Себастьян.

— Не знаю. — Кротов усмехнулся. — Никогда не забирался так далеко. Обычно после наведения порядка меня перебрасывали на другой участок. Давайте сначала спасём баронство, а потом будем думать о судьбах мира.

Он повернулся к полям. Там уже кипела работа — крестьяне, вооружённые новыми амулетами, деловито ходили по полосам, включая и выключая поливальные устройства. Томас бегал от одной группы к другой, поправлял, показывал, подбадривал. И — удивительное дело — работа спорилась. Медленнее, чем с амулетами третьего круга, но спорилась.

— Знаете, что самое смешное? — произнёс Кротов. — Они даже не заметили, что стали работать лучше. Они думают, что амулеты первого круга — это ухудшение. А на самом деле — улучшение. Потому что теперь они думают. Принимают решения. Оптимизируют. Раньше за них думал амулет. Теперь — они сами.

— И вы считаете, это хорошо?

— Да. Потому что человек, который думает, — это человек, который развивается. А человек, который развивается, — это ценный сотрудник. Через год эти крестьяне будут работать втрое эффективнее, чем при старых амулетах. И при этом потреблять впятеро меньше маны. Это называется рост производительности труда.

Себастьян покачал головой:

— Вы говорите как еретик и как пророк одновременно. Это сбивает с толку.

— Я заметил, — усмехнулся Кротов.

К полудню первая фаза полевых работ была завершена. Гримуар показал общий расход маны — 380 единиц за четыре часа. Для сравнения, при старых амулетах расход составил бы 1800–2000 единиц. Экономия — почти пятьсот процентов.

Кротов показал цифры Мартену. Староста долго смотрел на светящуюся таблицу, шевелил губами, потом поднял глаза:

— Это ж сколько мы раньше жгли...

— Много, — подтвердил Кротов. — Очень много. Теперь вы видите?

— Вижу, батюшка-барон. — Мартен шумно выдохнул. — Выходит, вы правду говорили. Про кузнечный молот и орех.

— Я всегда говорю правду. Это моя профессиональная деформация.

Дальше, по плану, предстояла поездка на тракт — встречать купца Мартина Дорфа. Кротов оставил Гримуар под присмотром Томаса (парень смотрел на фолиант как на святыню) и зашагал к замку, где его ждала та самая пегая лошадь. Брат Себастьян вызвался сопровождать барона «для продолжения наблюдений».

Но на полпути их перехватил Ржавый.

Гоблин возник из придорожных кустов так внезапно, что Себастьян едва не выхватил меч (у него, как выяснилось, был припрятан под рясой короткий клинок). Ржавый, тяжело дыша, выпалил:

— Барон-без-вина! Шаман! Ему хуже!

Кротов замер.

— Как хуже? Вчера же кристалл помог.

— Помог, — Ржавый судорожно кивнул. — Вчера дышал. Сегодня — снова плохо. Хрипит. Горит. Шаман говорит — кристалл мало. Нужно ещё. Или другое лекарство. Ты обещал помочь!

Кротов выругался сквозь зубы. Этого он и боялся: кристалл малого исцеления снимал симптомы, но не лечил причину. Пневмония требовала антибиотиков, а их в этом мире, судя по всему, не существовало. Или существовали, но в виде сложных алхимических эликсиров, которых в замке не было.

— Ульрих! — рявкнул он.

— Да, господин барон? — управляющий подбежал, запыхавшись.

— В замковой кладовой — были ещё эликсиры? Кроме тех, что я отдал?

— Были... — Ульрих замялся. — Но они старые. Очень старые. Ещё при батюшке вашем закуплены. Срок годности-то у них...

— Срок годности — понятие растяжимое, — отрезал Кротов. — Особенно для магических эликсиров. Тащите всё. Встречаемся у опушки. Я иду к шаману.

— А купец? — растерялся Ульрих. — Вы же хотели на тракт...

— Купец подождёт. — Кротов уже шагал в сторону леса, и Ржавый семенил рядом. — Если шаман умрёт, договор с гоблинами окажется под вопросом. А без договора не будет ни тракта, ни пошлин, ни денег. Приоритеты, Ульрих. Учитесь расставлять приоритеты.

Брат Себастьян, помедлив мгновение, двинулся следом.

В хижине шамана было жарко и душно. Старый гоблин лежал на лежанке, укрытый грудой шкур, и дышал тяжело, с присвистом. Его глаза были закрыты, лицо блестело от пота. У изголовья сидела гоблинша — судя по всему, жена или дочь — и меняла тряпку на лбу больного.

Кротов опустился на колени рядом с лежанкой и приложил ладонь ко лбу шамана. Горячий. Очень горячий. Градусов сорок, не меньше.

— Жар не спадает, — констатировал он. — Кристалл помог на время, но инфекция осталась. Нужен эликсир широкого спектра. Или...

Он осёкся. Система, до того молчавшая, выдала сообщение:

«ВНИМАНИЕ. ОБНАРУЖЕНА КРИТИЧЕСКАЯ СИТУАЦИЯ. ПАЦИЕНТ: ШАМАН ПЛЕМЕНИ (ИМЯ НЕ УСТАНОВЛЕНО). ДИАГНОЗ: БАКТЕРИАЛЬНАЯ ПНЕВМОНИЯ, ОСЛОЖНЁННАЯ СЕПСИСОМ. БЕЗ ЛЕЧЕНИЯ: ЛЕТАЛЬНЫЙ ИСХОД В ТЕЧЕНИЕ 24 ЧАСОВ. РЕКОМЕНДАЦИЯ: ПРИМЕНИТЬ АНТИБАКТЕРИАЛЬНЫЙ ЭЛИКСИР 3-ГО УРОВНЯ ИЛИ ВЫШЕ. БЛИЖАЙШИЙ ИСТОЧНИК: ЗАМКОВАЯ КЛАДОВАЯ БАРОНОВ КРОТОВЫХ (СТАТУС: НЕ ПРОВЕРЕНО)».

— Замковая кладовая, — пробормотал Кротов. — Ульрих как раз туда и побежал. Будем надеяться.

Он повернулся к Ржавому:

— Когда шаману стало хуже?

— Ночью. — Гоблин комкал в руках край кожаной куртки. — Сначала лучше. Дышал. Даже пил. А потом — хуже. Горит. Бредит. Зовёт кого-то.

— Кого?

— Не знаю. Имя странное. «Ар-хи-вари-ус».

Кротов вздрогнул. Архивариус. Шаман в бреду звал архивариуса. Это не могло быть совпадением. Откуда гоблинский шаман знает это слово?

— Что ещё он говорил? — быстро спросил Кротов.

— Много чего. — Ржавый наморщил лоб. — «Книга нашлась». «Тот, кто считает, — тот, кто спасёт». И ещё... «Передай ему». Но что передать — не сказал.

— Кому — ему?

— Тебе, барон-без-вина. Больше некому.

Кротов переглянулся с братом Себастьяном. Тот стоял в дверях и, кажется, молился — губы шевелились беззвучно. Поймав взгляд барона, он прервался:

— Это похоже на пророчество.

— Это похоже на горячечный бред, — возразил Кротов. — Но бред иногда содержит рациональное зерно. Книга — возможно, Гримуар. Тот, кто считает, — я, и это уже не лестно, а диагностично. Остальное разберёмся.

Снаружи послышался топот, и в хижину ввалился Ульрих — красный, взмыленный, с корзиной в руках.

— Вот! Всё, что было! — Он вывалил содержимое корзины на пол: десяток флаконов разного размера и цвета, несколько запылённых пузырьков, свёрток с травами. — Там ещё мази были, но вы же сказали — эликсиры...

Кротов уже перебирал флаконы. Система подсвечивала каждый:

«ЭЛИКСИР БОДРОСТИ. УРОВЕНЬ: 1. ЭФФЕКТ: ТОНИЗИРУЮЩЕЕ».

«НАСТОЙКА ОТ ГОЛОВНОЙ БОЛИ. УРОВЕНЬ: 1. ЭФФЕКТ: ОБЕЗБОЛИВАЮЩЕЕ».

«ПРОТИВОЯДИЕ ОТ ЗМЕИНОГО ЯДА. УРОВЕНЬ: 2. ЭФФЕКТ: ДЕТОКСИКАЦИЯ».

«ЭЛИКСИР ОЧИЩЕНИЯ КРОВИ. УРОВЕНЬ: 3. ЭФФЕКТ: АНТИБАКТЕРИАЛЬНЫЙ, ПРОТИВОВОСПАЛИТЕЛЬНЫЙ. ПРИМЕЧАНИЕ: СРОК ГОДНОСТИ ИСТЁК 4 ГОДА НАЗАД».

— Стоп, — сказал Кротов и поднял последний флакон.

Это был тёмно-синий пузырёк с бронзовой пробкой, опечатанный воском. Воск потрескался, но печать была цела — герб баронов Кротовых, два скрещённых меча на фоне чахлого дерева.

— «Эликсир очищения крови», — прочитал он. — Третий уровень. Антибактериальный. Срок годности истёк, но...

— Но? — переспросил Себастьян.

— Но магические эликсиры, в отличие от лекарств моего... в общем, они не портятся так быстро. Срок годности — это скорее рекомендация. — Кротов взвесил пузырёк в руке. — Если повезёт, он сохранил половину силы. Если не повезёт — станет просто бесполезной жидкостью. Третьего варианта нет.

— А если он станет ядом? — спросил Себастьян.

— Не станет. Эликсиры не превращаются в яды со временем. Теряют силу — да. Меняют свойства — нет. — Кротов отковырнул воск и вытащил пробку. Жидкость внутри пахла травами и чем-то металлическим, отдалённо напоминающим антибиотики из его прошлой жизни. — Рискнём.

Он приподнял голову шамана и осторожно влил ему в рот половину флакона. Гоблин дёрнулся, закашлялся, но проглотил. Кротов подождал минуту, потом влил остальное.

— Теперь ждать.

Ждали долго. Час прошёл, другой. Солнце за окном хижины сместилось, тени стали длиннее. Шаман лежал неподвижно, дышал всё так же тяжело, но — Кротов заметил это первым — хрипы стали тише. И жар, кажется, начал спадать: пот на лбу уже не выступал.

— Действует, — выдохнул Кротов. — Действует же.

Система подтвердила:

«СОСТОЯНИЕ ПАЦИЕНТА: СТАБИЛИЗАЦИЯ. ТЕМПЕРАТУРА ТЕЛА: СНИЖАЕТСЯ. ВЕРОЯТНОСТЬ ВЫЖИВАНИЯ: 67% И РАСТЁТ. ПРИМЕЧАНИЕ: ДЛЯ ПОЛНОГО ВЫЗДОРОВЛЕНИЯ ТРЕБУЕТСЯ ПОВТОРНЫЙ ПРИЁМ ЧЕРЕЗ 12 ЧАСОВ».

— Повторный приём, — пробормотал Кротов. — А эликсира больше нет. Был один флакон.

Он посмотрел на остатки содержимого корзины. Может, заказать в городе? Но город в трёх днях пути. Может, у купца Мартина Дорфа найдётся что-то похожее? Купец — это шанс.

— Ржавый, — позвал он. — Шаман будет жить. Но ему нужно ещё одно лекарство. Я постараюсь достать. А пока — пусть пьёт больше воды. И меняйте тряпку на лбу. Понял?

— Понял, барон-без-вина. — В голосе Ржавого звучало что-то новое — не просто уважение, а почти благоговение. — Ты спас шамана. Племя не забудет.

— Сочтёмся, — коротко бросил Кротов и поднялся.

У выхода из хижины его перехватил брат Себастьян:

— Барон, я хочу кое-что сказать.

— Слушаю.

— Я видел, как вы лечили гоблина. Не из выгоды — хотя вы и о ней говорили. Не из страха. А потому, что это правильно. И я вспомнил слова Писания: «Вера без дел мертва». — Он помолчал. — Я сниму жалобу крестьян. И напишу в Епархию, что обвинения в ереси были ложными. Вы не еретик, барон. Вы просто странный человек. Но, кажется, Творец любит странных людей.

Кротов не нашёлся что ответить. Он просто кивнул и вышел из хижины — навстречу заходящему солнцу, навстречу новым заботам, навстречу купцу, которого ещё предстояло уговорить.

Время поджимало. До крайнего срока оставалось девятнадцать часов.

У тракта они оказались к четырём пополудни. Пегая лошадь, которую Кротов всё-таки оседлал, бодро трусила по разбитой дороге, и это было приятным сюрпризом — вчера она выглядела так, будто не переживёт и недели. Видимо, отсутствие прежнего хозяина, загонявшего её по пьяни, пошло животному на пользу.

Купеческий караван они заметили издалека — три повозки, крытые парусиной, и десяток всадников охраны. Над головной повозкой развевался флаг с гербом — весы и монета, символ Купеческой Гильдии.

Кротов спешился, поправил камзол и вышел на середину тракта. Ульрих с мешком амулетов стоял чуть позади. Брат Себастьян — ещё дальше, с выражением лица человека, который уже ничему не удивляется.

Головной всадник — дородный мужчина в добротном плаще, с окладистой рыжей бородой и цепким взглядом — остановил коня в десяти шагах от Кротова.

— Кто таков? — осведомился он. — Почему перегородил дорогу?

— Барон Алексей Кротов, — представился Кротов. — Владелец этих земель. Ищу купца Мартина Дорфа.

— Это я. — Купец спешился. — Чем обязан, барон?

— Деловым предложением. — Кротов сделал знак Ульриху, и тот развязал мешок, показав россыпь амулетов. — Тридцать два амулета третьего круга. Состояние разное, но большинство в рабочем порядке. Продаю по девяносто корон за штуку. Оптом — скидка.

Купец присвистнул:

— Девяносто? На рынке они по сто двадцать идут. С чего такая щедрость?

— С того, что мне нужны деньги сегодня. Не через неделю. Не через месяц. Сегодня. — Кротов посмотрел купцу прямо в глаза. — У меня долг перед Магистериумом. Если я не внесу платёж до завтрашнего вечера, источник отключат навсегда. Без источника баронство умрёт. Без баронства тракт останется без охраны. Без охраны — вы не сможете безопасно возить товары. Так что это не благотворительность, Мартин Дорф. Это инвестиция в стабильность вашего маршрута.

Купец помолчал. Потом хмыкнул:

— А вы умеете торговаться, барон. Не как все. Обычно мне предлагают «купи, не то пожалеешь». А вы — «купи, потому что это выгодно нам обоим». Это редкий подход.

— Я не торговец. Я управленец. Управленец всегда ищет взаимную выгоду.

— Управленец? — Мартин Дорф попробовал слово на вкус. — Не слышал такого. Но звучит солидно. Ладно, давайте посмотрим товар.

Осмотр занял полчаса. Купец, оказавшийся знатоком своего дела, проверял каждый амулет — светил каким-то артефактом, бормотал под нос, хмурился. Кротов не торопил. Он знал: давить на купца нельзя, купец должен сам прийти к решению.

Наконец Дорф выпрямился:

— Двадцать семь из тридцати двух — в рабочем состоянии. Остальные пять — под ремонт. За всё предлагаю две тысячи двести корон.

— Две тысячи пятьсот.

— Две тысячи триста, и я беру все прямо сейчас.

— Две тысячи четыреста — и я добавлю к сделке кое-что ещё.

— Что именно?

— Информацию. — Кротов понизил голос. — Магистериум планирует повысить пошлины на провоз артефактов через Западные Земли. Если вы закупитесь сейчас, до повышения, — сэкономите. Если нет — будете платить на двадцать процентов больше.

Купец прищурился:

— Откуда вы знаете?

— У меня есть источники. — Кротов не уточнил, что этим источником был Гримуар, нашедший в магической сети Магистериума проект указа, ещё не утверждённого, но уже готового. — Я не прошу верить на слово. Просто примите к сведению.

Мартин Дорф пожевал губу. Потом хлопнул ладонью по ладони:

— Две тысячи четыреста! Идёт!

Они ударили по рукам. Ульрих, стоявший с мешком, едва не выронил его от неожиданности. Брат Себастьян, наблюдавший за сделкой, покачал головой — то ли осуждающе, то ли восхищённо.

— Деньги сейчас? — спросил Кротов.

— Сейчас. — Купец полез в дорожный сундук и отсчитал двадцать четыре тяжёлых мешочка, в каждом — по сто корон. — Считать будете?

— Не буду. — Кротов усмехнулся. — Если вы меня обманете, я подам на вас в Купеческую Гильдию. А до Гильдии — напишу жалобу в Магистериум. И в Церковь заодно. У меня есть знакомый инспектор.

Он покосился на Себастьяна. Тот вздохнул, но промолчал.

— С вами опасно иметь дело, барон, — заметил купец. — Но интересно. Если надумаете продавать что-то ещё — дайте знать. Я проезжаю здесь дважды в месяц.

— Непременно. — Кротов пожал ему руку. — Кстати, у вас нет случайно эликсира очищения крови? Третьего уровня или выше?

— Есть один. — Купец покопался в сундуке и извлёк знакомый тёмно-синий пузырёк. — Сто корон.

— Шестьдесят. И я буду должен вам услугу.

— Услугу барона-управленца? — Мартин Дорф усмехнулся. — Идёт. Забирайте за шестьдесят.

Когда караван скрылся за поворотом тракта, Кротов пересчитал деньги. Две тысячи четыреста корон от продажи амулетов. Плюс сто двадцать, возвращённых Ульрихом. Итого — две тысячи пятьсот двадцать. Долг Магистериуму — тысяча пятьсот сорок плюс пеня. Оставалось ещё почти девятьсот корон свободных средств.

— Баронство спасено, — произнёс он вслух.

— Спасено, — эхом отозвался Ульрих, и в его голосе прозвучало что-то похожее на гордость. Как будто он сам только что не лишился должности вора, а приобрёл должность спасителя отечества.

— Рано радоваться, — осадил его Кротов. — Деньги есть, но их ещё нужно внести. И источник запустить. И с гоблинами договориться окончательно. И новый урожай вырастить. Это только начало.

Он развернул лошадь и направился к замку. Солнце садилось за холмы, окрашивая небо в оранжевый и розовый. Ветер доносил запах влажной земли и далёкого дыма.

Системное сообщение в углу зрения обновилось:

«ДО КОНЦА ОПЛАТЫ: 16 ЧАСОВ 02 МИНУТЫ. ВЕРОЯТНОСТЬ ВЫЖИВАНИЯ: 72%. ДОСТИЖЕНИЕ: "СДЕЛКА С КУПЦОМ". +14%. ДОСТИЖЕНИЕ: "СПАСЕНИЕ ШАМАНА". +8%. ПРОГРЕСС: УСКОРЕННЫЙ».

— Семьдесят два процента, — пробормотал Кротов. — Уже неплохо. Но для спокойствия нужно хотя бы девяносто пять.

В замок он возвращался с твёрдым намерением отоспаться хотя бы пару часов. Завтра предстоял самый важный день — день, когда решится судьба источника. А значит, и всего баронства.

А потом — гоблины, поля, реформы, новая система управления. Дел было невпроворот.

Но Алексей Иванович Кротов, бывший замминистра, а ныне — барон, спаситель шаманов и гроза купцов, чувствовал себя на удивление хорошо. Потому что дело, которое он делал, было правильным. А когда дело правильное — силы находятся сами собой.

______________________

Спасибо, что прочитали эту главу! Если вам было интересно, поставьте, пожалуйста, лайк — мне это очень важно. А чтобы не пропустить продолжение, подписывайтесь. И, конечно, делитесь мыслями в отзывах: я читаю каждое ваше сообщение!

Глава 6: Битва кодексов

Утро началось для Алексея Ивановича Кротова с чашки горячего чая, ломтя хлеба с сыром и осознания того, что сегодня он либо спасёт баронство, либо окончательно его потеряет. В казне лежали две тысячи пятьсот двадцать корон — сумма, которой ещё позавчера не существовало в природе. Долг Магистериуму составлял тысячу восемьсот сорок корон с учётом пени. После выплаты оставалось почти семьсот — достаточно, чтобы закупить амулеты первого круга, заплатить гоблинам и даже начать ремонт источника.

Всё шло по плану. Даже лучше, чем по плану.

Именно это и беспокоило Кротова.

За двадцать пять лет, которые он провёл в лабиринтах государственной бюрократии, Алексей Иванович выучил простую истину: когда всё идёт слишком хорошо — жди проверки. И не простой, а внезапной, из центра, с особыми полномочиями и крайне неприятным характером.

Поэтому, когда Ульрих влетел в кабинет с выпученными глазами и сообщил, что у ворот замка стоит «какой-то важный господин из Магистериума, только не вчерашний, а другой, и вид у него такой, будто он сейчас начнёт всех казнить», Кротов не удивился. Он поставил чашку, одёрнул камзол и спокойно произнёс:

— Пригласите. И приготовьте ещё чаю. Разговор, похоже, будет долгим.

Господин, вошедший в кабинет, разительно отличался от Маркуса Флинна. Если вчерашний аудитор был похож на усталого командировочного, то сегодняшний напоминал прокурора на громком процессе. Высокий, сухопарый, с острым лицом и тёмными, глубоко посаженными глазами. Одет не в дорожный плащ, а в форменную мантию Магистериума — тёмно-синюю, с серебряным шитьём по воротнику и манжетам. На груди — значок, но не аудитора, а другой: три скрещённых жезла на фоне раскрытой книги. Система подсказала:

«ИНСПЕКТОР-ДОЗНАВАТЕЛЬ МАГИСТЕРИУМА 1-ГО РАНГА. ГЕРХАРД ВАЛЬД. ПОЛНОМОЧИЯ: ВНЕПЛАНОВЫЕ ПРОВЕРКИ, РАССЛЕДОВАНИЕ НАРУШЕНИЙ, ОТЗЫВ ЛИЦЕНЗИЙ. ХАРАКТЕР: ПЕДАНТИЧНЫЙ, НЕПОДКУПНЫЙ, ОБЛАДАЕТ ПРЕВОСХОДНЫМ ЗНАНИЕМ КОДЕКСА МАГИСТЕРИУМА. ОПАСНОСТЬ ДЛЯ ПЛАНА: ВЫСОКАЯ».

— Барон Кротов, — произнёс инспектор без приветствия. Голос у него был сухой, как осенние листья. — Я прибыл для проведения дознания по факту нарушений, допущенных вами при эксплуатации источника «Нижние Топи». Сядьте.

— Вообще-то это мой кабинет, — заметил Кротов, — так что это я должен предлагать вам сесть. Садитесь. Чаю?

— Я не пью на службе. — Вальд опустился на стул, извлёк из портфеля (да, у него был портфель — кожаный, с медными застёжками, совсем как у земных чиновников) пухлую папку и водрузил её на стол. — Итак. Согласно поступившему рапорту аудитора второго ранга Маркуса Флинна, а также дополнительным сведениям, полученным из иных источников, вы обвиняетесь в следующем.

Он раскрыл папку и начал зачитывать:

— Пункт первый: нецелевое использование магической энергии. Вы расходовали ману источника на бытовые нужды крестьян в объёмах, превышающих установленные нормативы. Пункт второй: самовольное изменение режима работы источника. Вы без согласования с Магистериумом внедрили так называемую «систему нормирования», противоречащую стандартным протоколам. Пункт третий: заключение договора с неразумными существами. Вы вступили в соглашение с племенем гоблинов, чем нарушили Королевский указ о монополии короны на межвидовые отношения. Пункт четвёртый...

— Простите, — перебил Кротов. — Можно вопрос?

— Вы имеете право задавать вопросы после оглашения всех пунктов обвинения.

— Я имею право задавать вопросы в любой момент, — спокойно возразил Кротов, — потому что это не суд, а предварительное дознание. Статья семнадцатая Кодекса Магистериума, параграф третий: «Обвиняемый вправе давать пояснения по каждому пункту обвинения непосредственно после его оглашения, не дожидаясь завершения процедуры».

Инспектор Вальд замер. Его глаза сузились.

— Вы знакомы с Кодексом?

— Я знаком со многими кодексами, — ответил Кротов. — В моей прошлой... в моей практике было несколько дел, связанных с нормативными актами. Продолжайте. Я слушаю. Но после каждого пункта я буду давать пояснения. Это моё право.

Вальд помедлил, потом сухо кивнул:

— Хорошо. Пункт первый: нецелевое использование магической энергии.

— Пояснение: нецелевое — по сравнению с чем? — Кротов открыл Гримуар, лежавший на столе. — Вот данные за последние три года. Мои крестьяне использовали амулеты третьего круга круглосуточно. Расход маны превышал рекомендованные нормы вдвое. Я сократил расход впятеро. Если нормы Магистериума считают «целевым» перерасход, а «нецелевым» — экономию, то я готов это обсудить. У вас есть с собой актуальная редакция нормативов?

— Нормативы пересматриваются раз в пять лет...

— Значит, последний раз они пересматривались три года назад. А за три года, насколько я понимаю по косвенным данным, средняя выработка источников в Западных Землях упала на пятнадцать процентов. Нормативы не учитывают этого падения. Следовательно, они устарели. Я действовал в соответствии с реальной ситуацией, а не с устаревшими нормативами. Готов предоставить расчёты.

Вальд взял протянутый лист — Кротов заранее, ещё ночью, зарисовал сводную таблицу — и долго его изучал. На лице инспектора не отражалось никаких эмоций, но Кротов заметил, как дёрнулся уголок его рта.

— Допустим, — произнёс он наконец. — По первому пункту — требуется дополнительная проверка. Пункт второй: самовольное изменение режима работы источника.

— А вот это интересно, — оживился Кротов. — Что именно я изменил?

— Вы ввели «нормирование». Установили часы работы для амулетов. Назначили «оператора». Это не предусмотрено регламентом.

— А что говорит регламент о нормировании?

Вальд полистал папку:

— Регламент не содержит прямых указаний...

— Вот именно. Регламент не содержит указаний ни «за», ни «против». Следовательно, мои действия не являются нарушением. Они являются инициативой. А инициативы владельцев источников, согласно статье сорок второй Кодекса, не запрещены, если не противоречат базовым принципам эксплуатации. Я ничего не нарушил. Я оптимизировал. Это разные вещи.

Инспектор помолчал, потом перешёл к третьему пункту:

— Договор с гоблинами. Статья пятьдесят восьмая Королевского указа о межвидовых отношениях гласит: «Ни один подданный короны не вправе вступать в соглашения с видами, признанными неразумными, без высочайшего соизволения». Гоблины признаны неразумными решением Королевского Совета от двести тридцать первого года. У вас есть соизволение?

— Нет, — признал Кротов. — Но у меня есть кое-что другое.

Он вытащил из стопки бумаг ещё один лист и протянул инспектору.

— Вот заключение, подписанное братом Себастьяном, инспектором-дознавателем Епархиального Присутствия Западных Земель. В нём говорится, что в ходе личного наблюдения брат Себастьян установил: лесные гоблины баронства Кротовых обладают сложной социальной структурой, языком, погребальными ритуалами и способностью к договорным отношениям. На основании этого он ходатайствует о пересмотре статуса лесных гоблинов с «неразумных» на «ограниченно разумных».

Вальд взял документ. Прочитал. Ещё раз прочитал.

— Это церковный документ, — сказал он наконец. — Магистериум не обязан принимать его во внимание.

— Но и игнорировать не обязан, — парировал Кротов. — Тем более что по соглашению между Короной, Церковью и Магистериумом от триста второго года, любой акт одной из трёх инстанций, касающийся статуса живых существ, подлежит рассмотрению двумя другими. Соглашение триста второго года, статья двенадцатая. Я проверял.

В кабинете повисла тишина. Инспектор Вальд смотрел на Кротова долгим, изучающим взглядом. Потом отложил папку.

— Барон, — произнёс он медленно. — Где вы изучали право?

— В разных местах.

— Вы цитируете статьи, которые не входят даже в сокращённый курс Академии. Соглашение триста второго года знают единицы. Откуда вы его знаете?

— У меня хороший... — Кротов погладил Гримуар, — справочный аппарат.

— Гримуар, — констатировал Вальд. — Вы активировали фамильный Гримуар. Я слышал, что у баронов Кротовых был зачарованный фолиант, но считал это легендой.

— Легенды часто имеют под собой фактическую основу. — Кротов позволил себе лёгкую улыбку. — Итак, господин инспектор. Первый пункт — требуется проверка. Второй — не является нарушением. Третий — находится в процессе церковного рассмотрения. Что там у вас четвёртое?

Вальд захлопнул папку.

— Четвёртого не будет, — сказал он. — По крайней мере, пока. Вы действительно знаете Кодекс. Это... необычно.

— Спасибо.

— Это не комплимент. — Инспектор поднялся. — Это констатация факта. И он не освобождает от ответственности. Ваш источник по-прежнему отключён. Ваш долг по-прежнему не погашен. И есть ещё один документ, который вы, возможно, упустили из виду.

Он достал из портфеля отдельный лист — не папку, а именно лист, сложенный вдвое и опечатанный сургучом с гербом Магистериума.

— Это предписание, — сказал Вальд. — Подписанное лично Главой Западного Отделения. Согласно ему, источник «Нижние Топи» подлежит консервации в связи с систематическими нарушениями. Консервация означает, что даже после погашения долга вы не получите доступ к источнику в течение шести месяцев. За это время Магистериум проведёт полную ревизию и решит, передавать ли источник другому владельцу.

Кротов почувствовал, как внутри всё холодеет. Шесть месяцев. Шесть месяцев без магии. За это время баронство умрёт. Крестьяне не соберут урожай. Гоблины уйдут. Купцы перестанут ездить. Всё, что он делал, пойдёт прахом.

— Можно взглянуть? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Вальд протянул лист. Кротов развернул его и вчитался. Стандартный бланк, казённые формулировки, подпись Главы, печать. И — мелким шрифтом внизу, как это часто бывает в бюрократических документах, — примечания.

Он прочитал примечания. Потом перечитал. Потом его брови поползли вверх.

— Господин инспектор, — произнёс он, — вы внимательно читали этот документ?

— Разумеется.

— И примечания тоже?

— Примечания носят справочный характер. Они не отменяют основной текст.

— А вот тут я бы поспорил. — Кротов положил лист на стол и указал на одну из строк внизу. — Примечание номер три: «Консервация источника может быть отменена, если владелец в десятидневный срок предоставит план мероприятий по повышению эффективности использования магической энергии, утверждённый аудитором Магистериума не ниже второго ранга». Вы это читали?

Вальд нахмурился. Взял лист, поднёс к глазам.

— Действительно, — произнёс он после паузы. — Техническое примечание. Обычно им никто не пользуется.

— Почему?

— Потому что никто не может предоставить такой план. Для этого нужно понимать в магических потоках, а владельцы источников — они... — он осёкся.

— Они не разбираются в этом, — закончил Кротов. — А я буду. И у меня есть план. Более того, у меня есть аудитор Магистериума не ниже второго ранга, который этот план уже одобрил.

— Кто?

— Маркус Флинн. Аудитор второго ранга. Вчера он ознакомился с моими расчётами и счёл их... как он выразился? «Экспериментальной моделью, заслуживающей рассмотрения». Рапорт Флинна должен быть где-то в вашей папке. Вы же сказали, что прибыли на основании его рапорта.

Инспектор медленно раскрыл папку, пролистал несколько страниц и извлёк знакомый лист — тот самый, что Кротов набросал угольком у подножия башни. К листу был приколот сопроводительный бланк с пометкой: «Рапорт аудитора 2-го ранга Флинна М. Приложение: план оптимизации источника "Нижние Топи". Рекомендация: рассмотреть в порядке эксперимента».

— Этого недостаточно, — произнёс Вальд, но его голос уже не был таким уверенным. — Нужен утверждённый план, а не предварительная рекомендация.

— Так утвердите, — сказал Кротов. — Вы инспектор-дознаватель первого ранга. Ваши полномочия позволяют утверждать планы мероприятий без согласования с Главой Отделения. Статья шестьдесят первая Кодекса, параграф восьмой. Проверьте, если не верите.

Вальд не стал проверять. Он знал статью. Знал, что Кротов прав. И это знание явно не доставляло ему удовольствия.

— Вы хотите, чтобы я утвердил ваш план? — медленно произнёс он. — Тот самый, который подразумевает нормирование, амулеты первого круга и договор с гоблинами?

— Именно. План уже работает. Вчера крестьяне обработали поля с расходом маны в пять раз ниже обычного. Гоблины выставили патруль на тракт. Через три дня я получу первую пошлину. Через месяц источник выйдет на самообеспечение. Вот цифры. — Кротов пододвинул через стол ещё одну таблицу, сгенерированную Гримуаром. — Можете проверить.

Инспектор смотрел на таблицу долго. Потом поднял глаза:

— Вы понимаете, что если я это утвержу, то фактически возьму на себя ответственность за ваш эксперимент?

— Понимаю.

— И если эксперимент провалится, отвечать буду я, а не вы?

— Понимаю и это. Но он не провалится. — Кротов выдержал взгляд инспектора. — Я не предлагаю вам брать на себя риск в обмен на обещания. Я предлагаю вам взять на себя риск в обмен на доказательства. Доказательства уже здесь. В цифрах. В таблицах. В свидетельствах. Вы можете проигнорировать их и законсервировать источник — и тогда через полгода получите мёртвое баронство, разорившихся крестьян и гоблинов, которые снова начнут грабить караваны. А можете утвердить план — и получить первый в истории Магистериума прецедент успешной оптимизации магического хозяйства.

— И зачем мне это?

— Затем, что вы — инспектор-дознаватель первого ранга. Сколько вам ещё до повышения?

Вальд вздрогнул. Кротов попал в точку.

— Я изучил структуру Магистериума, — продолжал он. — Первый ранг — это потолок для дознавателей. Выше — только Глава Отделения. Но Глав не меняют десятилетиями. Значит, вы застряли в своём ранге надолго. Если не произойдёт что-то, что обратит на вас внимание Совета Магистериума. Что-то вроде успешного эксперимента, который изменит подход к эксплуатации источников во всех Западных Землях.

— Вы предлагаете мне сделать карьеру на вашем баронстве?

— Я предлагаю вам сделать карьеру на эффективном управлении, — поправил Кротов. — Моё баронство — просто полигон. Успешный полигон, с которого можно будет транслировать опыт на весь регион. Если, конечно, у вас хватит дальновидности это заметить.

В кабинете повисла долгая пауза. Брат Себастьян, всё это время тихо сидевший в углу, переводил взгляд с Кротова на инспектора и обратно с выражением человека, наблюдающего за шахматной партией гроссмейстеров. Ульрих, стоявший у двери, боялся дышать.

Наконец Вальд взял со стола план и ещё раз внимательно его просмотрел.

— Здесь не хватает раздела о ремонте источника, — сказал он.

— Потому что я не знаю точного состояния накопителя. Для этого нужно попасть внутрь. Что невозможно без разблокировки.

— Допустим, я включу в план пункт о предварительной инспекции. С доступом внутрь башни. Под мою ответственность.

— Это было бы идеально.

— И вы обязуетесь в недельный срок предоставить полный отчёт о техническом состоянии источника. С детализацией по каждому рунному контуру.

— Предоставлю. У меня есть для этого инструмент. — Кротов кивнул на Гримуар.

Вальд помедлил ещё мгновение. Потом достал из портфеля чернильницу (крошечную, дорожную, с серебряной крышечкой), перо и аккуратно, каллиграфическим почерком, вписал в план недостающий пункт. Затем поставил подпись, дату и приложил личную печать.

— План утверждён, — произнёс он. — Примечание номер три вступает в силу. Консервация источника откладывается на срок действия плана — десять дней. Если за это время вы докажете эффективность вашей модели, я буду ходатайствовать о полной отмене консервации. Если нет — я лично прослежу, чтобы источник был передан более компетентному владельцу.

— Более компетентному? — Кротов усмехнулся. — Господин инспектор, более компетентного владельца, чем я, у этого источника не было никогда. И вы это знаете.

Вальд не ответил. Он убрал перо, закрыл чернильницу и поднялся.

— Через десять дней я вернусь. Жду отчёта. — Он направился к двери, но у порога обернулся. — И ещё, барон. Мой вам совет: не играйте с законами слишком умело. Это раздражает людей. А раздражённые люди склонны искать способы вас убрать, даже если вы правы.

— Я не играю с законами, — ответил Кротов. — Я их применяю. Это разные вещи.

— Посмотрим. — И инспектор вышел.

Когда дверь за ним закрылась, в кабинете повисла звенящая тишина. Первым её нарушил брат Себастьян:

— Это было... — он запнулся, подбирая слово, — ...поразительно. Вы только что переиграли инспектора первого ранга на его собственном поле. Я никогда такого не видел.

— Я тоже, — признался Ульрих дрожащим голосом. — Я думал, он нас всех казнит. Или в тюрьму. Или...

— За что? — Кротов пожал плечами. — За то, что я читаю документы? За то, что знаю законы? Если бы меня казнили за это, я бы умер ещё в прошлой жизни. Причём много раз.

Он поднялся, подошёл к окну и посмотрел на башню источника. Она всё так же пульсировала слабым голубым светом — шесть процентов мощности, аварийный режим. Но теперь у него было десять дней. Десять дней, чтобы превратить аварийный источник в работающий, а убыточное баронство — в прибыльное предприятие.

— Ульрих, — позвал он.

— Да, господин барон?

— Берите деньги — тысячу восемьсот сорок корон — и везите в отделение Магистериума. Оплатите долг. Получите квитанцию. И возвращайтесь. У нас много работы.

— А вы, господин барон?

— А я пойду к источнику. Инспектор Вальд разрешил предварительную инспекцию. Значит, я могу войти внутрь. Посмотреть, что там сломалось. И начать ремонт.

— Но вы же не маг! — воскликнул Себастьян. — Вы не умеете чинить источники!

— Я умею читать инструкции, — ответил Кротов. — И у меня есть Гримуар. Если источник — это машина, а магия — ресурс, значит, у него есть инструкция по эксплуатации. Осталось только найти её в библиотеке.

Он взял Гримуар под мышку и зашагал к выходу. На пороге остановился, бросил взгляд на системное сообщение:

«ДО КОНЦА ОПЛАТЫ: 10 ЧАСОВ 47 МИНУТ. ВЕРОЯТНОСТЬ ВЫЖИВАНИЯ: 81%. ДОСТИЖЕНИЕ: "БЮРОКРАТИЧЕСКАЯ ДУЭЛЬ". +9%. ЭФФЕКТ: ИНСПЕКТОР ПЕРВОГО РАНГА ПЕРЕВЕДЁН В РЕЖИМ "УСЛОВНЫЙ СОЮЗНИК". ПРОГРЕСС: ЗНАЧИТЕЛЬНЫЙ. РЕКОМЕНДАЦИЯ: НЕ РАССЛАБЛЯТЬСЯ».

— Не буду, — пообещал Кротов.

И вышел в серое осеннее утро — навстречу башне, источнику и новому этапу своей административной реформы.

______________________

Спасибо, что прочитали эту главу! Если вам было интересно, поставьте, пожалуйста, лайк — мне это очень важно. А чтобы не пропустить продолжение, подписывайтесь. И, конечно, делитесь мыслями в отзывах: я читаю каждое ваше сообщение!

Глава 7: Указ о Свободной экономической зоне

Возвращение Ульриха из отделения Магистериума Кротов встретил на крыльце замка. Управляющий, ещё вчера напоминавший побитую собаку, сегодня сиял так, будто лично выиграл войну. В одной руке он держал квитанцию с гербовой печатью, в другой — корзину со свежим хлебом, купленным по случаю в городской пекарне.

— Господин барон! — выпалил он, ещё не отдышавшись. — Долг погашен! Полностью! И пеня, и основной долг — всё! Вот квитанция! Источник разблокирован! Можете запускать хоть сейчас!

Кротов взял квитанцию, внимательно изучил. Бумага была плотная, с водяными знаками, печать Магистериума — самая настоящая, с магическим оттиском, который слегка светился в утреннем полумраке.

Система подтвердила:

«ДОЛГ ПОГАШЕН. ИСТОЧНИК РАЗБЛОКИРОВАН. ТЕКУЩИЙ СТАТУС: СВОБОДНАЯ ЭКСПЛУАТАЦИЯ. ПОЗДРАВЛЯЕМ».

— Поздравляете, — пробормотал Кротов. — Система меня поздравляет. Дожил.

— Что, господин барон? — не понял Ульрих.

— Ничего. Спасибо за службу. Хлеб — в столовую, квитанцию — в архив. И готовьте перо: сегодня у нас много писанины.

Он развернулся и зашагал к башне источника. Гримуар привычно лежал под мышкой, тёплый и чуть пульсирующий — после активации он словно обрёл собственную жизнь и теперь реагировал на приближение к магическим объектам лёгким покалыванием в переплёте.

У башни уже собралась небольшая толпа. Крестьяне из Нижних Топей, прослышавшие, что барон собирается запускать источник, пришли посмотреть. Мартен-староста стоял впереди, опираясь на палку. Чуть поодаль мялся Томас-оператор, прижимая к груди амулет первого круга, с которого вчера началась полевая реформа. Брат Себастьян, неизменный спутник последних дней, стоял сбоку и тихо молился.

— Всем доброе утро, — сказал Кротов, подходя. — Источник разблокирован. Сейчас я войду внутрь и запущу его в рабочем режиме. Зрелища не обещаю — это техническая процедура. Но если хотите посмотреть — стойте здесь. Только не заходите за ограждение.

— Какое ограждение? — спросил Мартен.

Кротов подобрал с земли палку и прочертил на земле линию в десяти шагах от входа.

— Вот это. Магическая техника безопасности. За линией — безопасно. Перед линией — не гарантирую. Вопросы?

Вопросов не было. Кротов подошёл к двери башни, снял с пояса ключ — его принёс Ульрих вместе с квитанцией, — отпер замок (амбарный, ещё недавно бывший символом безнадёжности) и вошёл внутрь.

В башне было темно и пахло озоном. Система тут же обновила картинку, переключившись в режим ночного видения — Кротов до сих пор не понимал, как это работает, но жаловаться не собирался. Он зажёг найденный у входа масляный фонарь и осмотрелся.

Внутренность башни напоминала машинный зал небольшой электростанции — если бы электростанцию проектировали в эпоху Возрождения и снабдили магией вместо электричества. Центральный постамент с огромным кристаллом (который Кротов видел в проломе), от него во все стороны расходились толстые кабели, оплетённые медной проволокой и покрытые светящимися рунами. Часть рун не горела. Часть мерцала тревожным красным. Вдоль стен стояли шкафы с какими-то приборами, стеллажи с инструментами и большой стол, заваленный пыльными свитками.

— Так, — произнёс Кротов. — Гримуар, что мы имеем?

Фолиант раскрылся сам — он научился реагировать на голосовые команды, — и на странице побежали строки:

«АНАЛИЗ СОСТОЯНИЯ ИСТОЧНИКА "НИЖНИЕ ТОПИ". КРИСТАЛЛ-НАКОПИТЕЛЬ: ЦЕЛ, ИЗНОС 15%. РУННЫЕ КОНТУРЫ: 7 ИЗ 12 ФУНКЦИОНИРУЮТ. КОНТУРЫ ПИТАНИЯ: 2 ИЗ 4. КОНТУРЫ СТАБИЛИЗАЦИИ: 1 ИЗ 3. КОНТУРЫ РАСПРЕДЕЛЕНИЯ: 4 ИЗ 4. КОНТУР БЕЗОПАСНОСТИ: ОТКЛЮЧЁН. ПРИЧИНА: ФИЗИЧЕСКИЙ ИЗНОС РУННЫХ ЦЕПЕЙ. НЕОБХОДИМЫЕ РАБОТЫ: ЗАМЕНА ИЗНОШЕННЫХ РУН, ВОССТАНОВЛЕНИЕ ПИТАЮЩИХ КОНТУРОВ, ПЕРЕЗАПУСК СТАБИЛИЗАЦИИ, ПОДКЛЮЧЕНИЕ КОНТУРА БЕЗОПАСНОСТИ. РЕКОМЕНДУЕМАЯ ПОСЛЕДОВАТЕЛЬНОСТЬ ЗАПУСКА:...»

Дальше шла подробная инструкция — на пять страниц, с диаграммами, расчётами и предупреждениями. Кротов читал, и по мере чтения его лицо озарялось улыбкой. Это была не магия — это была инженерия. Пусть на рунной основе, пусть с магическими кристаллами вместо транзисторов, но — инженерия. А инженерию он понимал.

— Значит, так, — сказал он вслух, закатывая рукава. — Контуры питания — вот эти? — Он указал на пучок кабелей, уходящих в левую стену.

«ДА. КОНТУРЫ 1 И 2 ЦЕЛЫ, НО ОТКЛЮЧЕНЫ. ДЛЯ ПОДКЛЮЧЕНИЯ НЕОБХОДИМО ПОВЕРНУТЬ РУННЫЙ ПЕРЕКЛЮЧАТЕЛЬ В ПОЛОЖЕНИЕ "АКТИВ"».

— Где переключатель?

Гримуар спроецировал на стену светящуюся стрелку — как проектор. Кротов подошёл, нашёл нужный рычаг (бронзовый, с зелёным кристаллом на конце) и повернул. Кристалл загорелся. Где-то в глубине башни загудело — низко, утробно, словно проснулся огромный зверь.

— Отлично. Теперь стабилизация. Контур номер... два, судя по схеме?

«ПОДТВЕРЖДАЮ. КОНТУР СТАБИЛИЗАЦИИ №2. НЕИСПРАВНОСТЬ: ВЫГОРАНИЕ РУНЫ "ОХЛАЖДЕНИЕ". НЕОБХОДИМА ЗАМЕНА».

— Запасные руны есть?

«В ШКАФУ №3. ПОЛКА 2. ЯЩИК С МАРКИРОВКОЙ "ОХЛ."».

Кротов нашёл ящик, достал руну — похожую на печатную плату, только из какого-то полупрозрачного минерала с выгравированными символами. Подошёл к стене, где располагался контур, нашёл выгоревшую руну (она была чёрной и потрескавшейся) и аккуратно заменил. Новая руна встала на место с тихим щелчком и засветилась ровным синим светом.

— Так. Контур стабилизации — готов. Что дальше?

Дальше была замена ещё трёх рун, перезапуск распределительного щита (магического, но принцип тот же: отключить, подождать, включить снова) и, наконец, подключение контура безопасности — самого важного, как подчеркнул Гримуар. Без него источник мог работать, но при малейшем скачке нагрузки ушёл бы в разнос.

— Контур безопасности подключён, — констатировал Кротов, закончив с последней руной. — Всё?

«ВСЕ КРИТИЧЕСКИЕ НЕИСПРАВНОСТИ УСТРАНЕНЫ. ИСТОЧНИК ГОТОВ К ЗАПУСКУ В ШТАТНОМ РЕЖИМЕ. ДЛЯ ЗАПУСКА АКТИВИРУЙТЕ ГЛАВНЫЙ ПЕРЕКЛЮЧАТЕЛЬ».

Главный переключатель представлял собой массивный бронзовый рычаг, расположенный под кристаллом. Кротов взялся за него, помедлил секунду — и потянул вниз.

Кристалл вспыхнул.

Голубой свет, раньше тусклый и пульсирующий, разгорелся до ослепительной яркости. По стенам побежали огни — руны включались одна за другой, словно лампочки на приборной панели. Гул усилился, перешёл в ровное, басовитое гудение, которое ощущалось не столько ушами, сколько всем телом. Воздух в башне наполнился озоном и ощущением присутствия огромной, только что пробудившейся силы.

Гримуар, лежавший на столе, засветился золотом и выдал:

«ЗАПУСК УСПЕШНЫЙ. ТЕКУЩАЯ ВЫРАБОТКА: 18 000 ЕДИНИЦ В СУТКИ (90% ОТ НОМИНАЛА). ОГРАНИЧЕНИЕ: КОНТУРЫ ПИТАНИЯ №3 И №4 НЕ ВОССТАНОВЛЕНЫ. ДЛЯ ВЫХОДА НА 100% ТРЕБУЕТСЯ ЗАМЕНА РУН ВЫСОКОГО УРОВНЯ. ПРИМЕЧАНИЕ: 90% — ДОСТАТОЧНО ДЛЯ ОБЕСПЕЧЕНИЯ ВСЕХ ТЕКУЩИХ НУЖД БАРОНСТВА С ТРОЙНЫМ ЗАПАСОМ».

— Тройной запас, — Кротов вытер пот со лба. — Это уже не баронство. Это маленькая магическая держава.

Он вышел из башни. Толпа у входа заметно выросла — подтянулись крестьяне из Верхних Топей, пришёл даже старый Хенрик-кузнец, о котором Кротову рассказывал Мартен. Все смотрели на башню, из вершины которой бил в небо столб голубого света — яркий, ровный, видимый, наверное, за много миль.

— Работает, — тихо сказал Мартен.

— Работает, — подтвердил Кротов. — И будет работать. Если соблюдать регламент.

Он обвёл взглядом собравшихся и вдруг понял: это его народ. Не абстрактное «население баронства», а живые люди — уставшие, напуганные, но готовые работать. Люди, которые вчера впервые услышали слово «премия», а сегодня увидели, как их барон своими руками чинит магический источник. Такого барона у них ещё не было.

— Слушайте меня, — произнёс он, и толпа затихла. — Источник работает. Долгов больше нет. Но это только начало. Сегодня я подписываю указ. Указ о Свободной экономической зоне.

— О чём? — спросил кто-то из задних рядов.

— О том, что отныне любой мастер — алхимик, артефактор, рунный гравёр, кто угодно, — может поселиться в моём баронстве и работать здесь. Без вступительных взносов в Гильдию. Без разрешений от Магистериума. Без налогов первые полгода. Бесплатная мана — в разумных пределах. Единственное условие: работать честно и делиться знаниями. Кто хочет — приходите. Кто не верит — пусть спросит у тех, кто уже здесь.

Толпа зароптала, но уже не испуганно, а заинтересованно. Крестьяне переглядывались, обсуждали услышанное. Старый Хенрик протиснулся вперёд:

— Батюшка-барон, а кузнецам можно?

— Кузнецам — в первую очередь. У вас же есть подмастерье? Приводите. И инструменты берите. Кузницу поставим у замка.

— А алхимикам? — раздался новый голос — высокий, с хрипотцой.

Кротов обернулся. У края толпы стоял человек, которого он раньше не видел. Невысокий, сутулый, в длинном плаще, измазанном чем-то бурым — не то грязью, не то химикатами. На носу — очки с толстыми линзами, сквозь которые смотрели умные, но затравленные глаза. В руках — потёртый саквояж.

— Вы алхимик? — спросил Кротов.

— Бывший, — невесело усмехнулся человек. — Корнелиус Браун. Лицензию отозвали три месяца назад. За «несоответствие стандартам Гильдии». — Он выделил последние слова голосом, полным горечи.

— Что именно вы делали?

— Пытался создать универсальное противоядие. На основе вытяжки из болотных грибов. Гильдия сказала — ересь. Не по рецепту. Изыскали оборудование, аннулировали лицензию, выставили штраф. Теперь я никто. Шёл куда глаза глядят, услышал, что в Нижних Топях странный барон с гоблинами дружит и законами играет. Решил — дай посмотрю.

— Посмотрели? — Кротов шагнул к нему.

— Посмотрел. — Алхимик поправил очки. — Источник вы запустили хорошо. Но мана — это ещё не всё. Нужны реактивы, оборудование, лаборатория. У меня ничего нет. Только это.

Он похлопал по саквояжу.

— Реактивы найдём. Оборудование — тоже. Лабораторию устроим на старой мельнице — она всё равно пустует. — Кротов говорил быстро, уже прикидывая расклад. — Вы получаете помещение, доступ к мане и свободу исследований. Я получаю алхимика. Не бывшего — настоящего. Первого резидента Свободной экономической зоны.

— Рези... чего?

— Резидента. Это значит — постоянного жителя с особым статусом. — Кротов усмехнулся. — Привыкайте к новым словам, Корнелиус. Их будет много.

Алхимик помолчал, потом неожиданно улыбнулся — робко, словно отвык.

— Я согласен. Только... у меня есть условие.

— Какое?

— Я работаю один. Без надзирателей. Без проверяющих. Без гильдейских инспекторов, которые говорят, что мой грибной экстракт — «не по рецепту».

— Надзор будет, — твёрдо сказал Кротов. — Но не за процессом — за результатом. Раз в месяц вы сдаёте отчёт. Что сделали, что открыли, что продали. Если отчёта нет — лаборатория переходит к другому алхимику. Если есть — работайте как хотите. Идёт?

— Идёт. — Браун протянул руку, и Кротов пожал её — так же, как три дня назад пожимал руку Зубастику.

Система отрапортовала:

«ДОСТИЖЕНИЕ: ПЕРВЫЙ РЕЗИДЕНТ СЭЗ. ТИП: АЛХИМИК. КВАЛИФИКАЦИЯ: СРЕДНЯЯ. ПОТЕНЦИАЛ: ВЫСОКИЙ. РЕКОМЕНДАЦИЯ: ОБЕСПЕЧИТЬ ЛАБОРАТОРИЮ В ТЕЧЕНИЕ 48 ЧАСОВ».

— Уложимся, — пробормотал Кротов и повернулся к остальным. — Кто ещё? Мастера, умельцы, изобретатели? У кого есть голова на плечах и желание работать? Подходите! Баронство открыто для всех!

Толпа загомонила. Крестьяне, пришедшие просто поглазеть, вдруг начали перекрикиваться, обсуждать, выталкивать вперёд каких-то родственников и знакомых. Выяснилось, что в Верхних Топях живёт вдова мельника, которая когда-то помогала мужу чинить жернова и неплохо разбирается в механике. Что сын старого Хенрика не только кузнец, но и самоучка-артефактор — собирает простенькие амулеты из подручных материалов. Что в соседней деревне, уже за границей баронства, мается без дела молодой парень, которого выгнали из Гильдии гравёров за «слишком смелые эксперименты с рунами».

— Всех берём, — распорядился Кротов. — Мартен, составишь список. Ульрих, организуешь размещение. Мельницу — под лабораторию. Старый амбар у замка — под кузницу. Пустующий дом у колодца — под мастерскую артефактора. Кто не поместится — будем строить новые. Материалы есть?

— Лес у нас свой, — подал голос Мартен. — Камень — тоже. А вот гвозди...

— Гвозди сделает Хенрик. — Кротов повернулся к кузнецу. — Справитесь?

— Справлюсь, батюшка-барон. — Старик поклонился. — Только угля надо. Много угля.

— Будет уголь. Всё будет. — Кротов обвёл взглядом толпу и вдруг понял, что улыбается. Не вежливо, не дежурно, а по-настоящему. Так с ним не случалось уже много лет — пожалуй, с тех самых пор, как он, ещё молодым специалистом, возглавил свой первый отдел и понял, что всё работает.

— А теперь — за дело! — скомандовал он. — План работ на сегодня: источник — запущен, амулеты — работают, гоблины — патрулируют. К вечеру жду всех мастеров в замке. Будем обсуждать план развития. Явка обязательна.

Толпа начала расходиться, но уже не так, как раньше — молчаливо и обречённо. Теперь крестьяне переговаривались, жестикулировали, спорили. В воздухе витало что-то новое — не страх, не уныние, а предвкушение. Так бывает, когда люди вдруг понимают: перемены — это не катастрофа. Перемены — это шанс.

Вечером того же дня в обеденном зале замка (единственном помещении, способном вместить больше десяти человек) собрались все, кого Кротов мысленно называл «активом». Мартен-староста. Томас-оператор. Густав-пахарь — смутьян, который после вчерашнего полевого эксперимента неожиданно превратился в самого ревностного сторонника реформы. Хенрик-кузнец с сыном. Вдова мельника, которую звали Марта и которая действительно разбиралась в механике. Корнелиус Браун, бывший алхимик, а ныне — первый резидент СЭЗ, уже успевший распаковать саквояж и разложить на столе пробирки с мутными жидкостями. И, конечно, Ульрих с братом Себастьяном.

Кротов стоял во главе стола, расстелив карту баронства. Гримуар лежал рядом, транслируя на стену светящуюся проекцию — ту самую, которую он показывал раньше, но теперь дополненную новыми данными.

— Итак, — начал Кротов, — подведём промежуточный итог. Долг Магистериуму погашен. Источник работает на девяносто процентов мощности. Поля обрабатываются по новой системе — экономия маны пятикратная. Гоблины патрулируют тракт — сегодня прошёл первый караван, купец передал благодарность и обещал заехать через две недели. В казне после всех выплат — шестьсот восемьдесят корон.

— Это же много! — воскликнул Томас.

— Это мало, — возразил Кротов. — Для текущих нужд — да. Для развития — нет. Чтобы запустить полноценную Свободную экономическую зону, нужны вложения. Лаборатория для алхимика — двести корон минимум. Кузница с магическим поддувом — триста. Мастерская артефактора — ещё столько же. Плюс стройматериалы, плюс реактивы, плюс оплата труда. Итого — около полутора тысяч. У нас есть шестьсот восемьдесят.

— Значит, не хватает, — вздохнул Ульрих.

— Значит, будем зарабатывать. — Кротов постучал пальцем по карте. — Вот здесь, у тракта, мы построим постоялый двор. Не просто избу с сеном — нормальный каменный дом с кухней, спальными местами и конюшней. Купцы будут платить за ночлег и горячую еду. Обслуживающий персонал — те же гоблины. Зубастик уже согласился выделить людей.

— Гоблины в прислуге? — удивилась вдова мельника. — Их же купцы бояться будут.

— Не будут, если гоблины будут в форме. — Кротов сделал пометку в Гримуаре. — Закажем у портного специальные жилеты. Зелёные. С гербом баронства. Надпись: «Патруль тракта. Безопасность гарантирована». Купец видит гоблина в форме — понимает: это не бандит, это охранник. Через месяц привыкнут.

— А если не привыкнут? — спросил Себастьян.

— Тогда предложим скидку. Первый месяц — ночлег бесплатно. Кто откажется от бесплатного ночлега?

В зале засмеялись. Кротов продолжил:

— Дальше. Мельница. Марта, вы сказали, что разбираетесь в жерновах. Если мы поставим на мельницу магический привод от источника — насколько увеличится производительность?

Марта прикинула:

— Обычная мельница мелет мешок зерна за час. С магическим приводом — за десять минут. Может, быстрее. Но я не знаю, как его подключить. Это же руны нужны, расчёты...

— Расчёты сделает Гримуар. — Кротов погладил фолиант. — Руны нарисует... — он посмотрел на сына Хенрика, — как вас зовут?

— Ларс, — ответил парень.

— Ларс, вы умеете рисовать руны?

— Маленько. Я больше по амулетам...

— Научитесь. Гримуар покажет схемы. Ваша задача — перенести их на камень. Справитесь — получите должность главного рунного гравёра баронства. С окладом.

Ларс открыл рот, закрыл, выдохнул:

— Справлюсь.

— Отлично. Теперь алхимия. Корнелиус, что вам нужно в первую очередь?

Браун поправил очки:

— Реактивы. Список я составил. — Он вытащил из саквояжа мятый листок. — Вот. Если закупить в городе, обойдётся в полторы сотни корон. Но если найти местные аналоги — можно уложиться в пятьдесят. Я слышал, у вас есть болота? Там могут быть нужные грибы.

— Есть, — подтвердил Мартен. — Топи наши. Там этих грибов — завались. Только ходить туда никто не любит. Змеи.

— Я сам схожу, — сказал Браун. — Мне не привыкать.

— Нет, — возразил Кротов. — Вы — ценный специалист. В болото пойдут гоблины. Они знают топи, и змеи им не страшны. Ржавый выделит людей. Собирать грибы по списку. За плату.

— Гоблины-собиратели... — Себастьян покачал головой. — Вы хотите, чтобы гоблины стали частью экономики?

— Они уже стали, — ответил Кротов. — Вчера — патрульными. Завтра — собирателями. Через неделю — персоналом постоялого двора. Это называется интеграция, брат Себастьян. Чем глубже они интегрированы в нашу экономику, тем меньше у них причин возвращаться к грабежам. Им это просто станет невыгодно.

— А если они всё равно вернутся?

— Тогда они потеряют прибыль. А гоблины, как я успел заметить, очень не любят терять прибыль. Особенно когда она стабильная.

Обсуждение продолжалось до глубокой ночи. Кротов распределил задачи, назначил ответственных, установил сроки. К утру на столе лежал подробный план развития баронства на ближайший месяц — с диаграммами, сметами и графиками. План был амбициозный, почти дерзкий, но реалистичный.

Когда все разошлись, в зале остались только Кротов и брат Себастьян.

— Вы создаёте что-то новое, барон, — тихо произнёс инспектор. — Я не знаю, что именно. Но я чувствую: через полгода это баронство будет не узнать.

— Я тоже не знаю, что именно, — признался Кротов. — Я просто делаю то, что умею: навожу порядок. А порядок, как известно, — это основа процветания.

— Вы не боитесь, что ваш порядок кому-то не понравится?

— Конечно, боюсь. — Кротов вздохнул. — Уже не понравился. Церкви — мои реформы. Магистериуму — моя самостоятельность. Гильдиям — моя Свободная зона. Я нажил врагов быстрее, чем планировал. Но это неизбежно. Любая реформа создаёт врагов.

— И что вы будете делать?

— То же, что всегда. Работать. Враги приходят и уходят, а правильно составленный отчёт остаётся навсегда.

Себастьян искренне рассмеялся — впервые за всё время знакомства.

— Вы невозможный человек, барон. Но именно поэтому я завтра утром уезжаю в Епархию. С докладом.

— О гоблинах?

— И о них тоже. Но главное — о вас. — Инспектор поднялся. — Я видел много баронов, барон. Жадных, глупых, жестоких. Иногда — благородных. Но такого, как вы, — никогда. Вы не просто наводите порядок. Вы меняете правила. А правила — это то, на чём держится мир.

— Высокая оценка, — сказал Кротов. — Спасибо.

— Это не оценка. Это предупреждение. — Себастьян помолчал. — Мир не любит, когда меняют правила. Особенно — мир Церкви, Магистериума и Короны. Будьте осторожны.

— Постараюсь. — Кротов пожал ему руку. — Удачи в Епархии.

— И вам. — Себастьян уже направился к двери, но обернулся: — Кстати, как назовёте вашу зону? Не «Свободной экономической» же — это язык бюрократов.

— А какой язык вы предлагаете?

— Ну... — инспектор задумался. — Может, «Вольное баронство»? Или «Земля мастеров»? Что-то, что люди поймут.

— Я подумаю, — пообещал Кротов.

Когда дверь за Себастьяном закрылась, он сел за стол и уставился на карту. Свободная экономическая зона. Вольное баронство. Земля мастеров. Все названия чего-то стоили, но ни одно не отражало сути. А суть была проста: он создавал место, где правила определялись не происхождением и не гильдейскими привилегиями, а эффективностью. Где маг, не умеющий считать ману, ценился меньше, чем крестьянин, умеющий читать инструкцию.

— Ладно, — сказал он Гримуару, — с названием определимся позже. А пока — давай-ка составим реестр резидентов. У нас их уже трое: алхимик, кузнец-артефактор и вдова-механик. Через месяц будет десять. Через год — пятьдесят. Ты справишься?

Гримуар мигнул и выдал на странице:

«РЕЕСТР РЕЗИДЕНТОВ: АКТИВЕН. ЯЧЕЕК ДЛЯ ЗАПОЛНЕНИЯ: 10 000. ПРИМЕЧАНИЕ: ПРИ НЕОБХОДИМОСТИ КОЛИЧЕСТВО ЯЧЕЕК МОЖЕТ БЫТЬ УВЕЛИЧЕНО».

— Десять тысяч, — пробормотал Кротов. — Хватит на небольшой город.

Он взял перо, придвинул чистый лист и начал писать. План развития баронства на месяц. Смета доходов и расходов. График строительства. Реестр мастеров. Перечень налоговых льгот. И отдельно — проект указа «О статусе Свободной экономической зоны», который завтра должен быть разослан во все соседние провинции.

За окном занимался рассвет. Алексей Иванович Кротов, барон, бюрократ и реформатор, работал. И впервые за долгое время он был абсолютно, совершенно счастлив.

______________________

Спасибо, что прочитали эту главу! Если вам было интересно, поставьте, пожалуйста, лайк — мне это очень важно. А чтобы не пропустить продолжение, подписывайтесь. И, конечно, делитесь мыслями в отзывах: я читаю каждое ваше сообщение!

Глава 8: Первая зельеварня

Прошла неделя. Баронство Кротовых менялось с той скоростью, с какой весенний лёд сходит с реки — ещё вчера всё было серым и неподвижным, а сегодня уже шумит, бурлит и несётся вперёд, сметая всё на своём пути. Крестьяне, недавно смотревшие на барона с опаской, теперь здоровались первыми и норовили показать: вот, батюшка-барон, глядите, амулет по расписанию включили, мана не перерасходована, поле обработано. Томас-оператор завёл себе тетрадку (обычную, не магическую, но разлинованную от руки) и записывал туда часы работы каждого амулета. Густав-пахарь, бывший смутьян, а ныне первый энтузиаст, лично обходил поля и следил, чтобы никто не нарушал график.

Тракт ожил. Гоблинский патруль под командованием Ржавого исправно выходил на дежурство каждое утро. Купцы, поначалу шарахавшиеся от гоблинов в зелёных жилетах с гербом баронства, постепенно привыкли. Тем более что гоблины не просто патрулировали — они ещё и помогали. Вытащить застрявшую повозку из грязи? Пожалуйста. Указать короткую дорогу до брода? Вот туда, за дуб. Проводить до границы баронства? Сделаем. Однажды Ржавый даже догнал купца, забывшего на привале кошель с деньгами, и вернул в целости. После этого случая весть о «честных гоблинах барона Кротова» разнеслась по всему тракту быстрее любого гонца.

Замковая кузница, запущенная на месте старого амбара, дымила с утра до вечера. Хенрик-старик и его сын Ларс ковали гвозди, петли, инструменты — всё то, чего не хватало для стройки. Ларс, оказавшийся на удивление способным учеником, уже осваивал рунную гравировку — Гримуар выдавал ему схемы, а Кротов лично проверял качество. Пока получалось не очень: из десяти рун работали три. Но Ларс не сдавался.

— Ничего, — говорил Кротов, разглядывая очередную покорёженную заготовку. — В моём мире это называется «кривая обучения». Сначала — брак. Потом — качество. Потом — стабильность. Ты на каком этапе?

— На первом, — вздыхал Ларс.

— Значит, движешься в правильном направлении.

Старая мельница, отданная под лабораторию Корнелиуса Брауна, преобразилась до неузнаваемости. Алхимик, дорвавшийся до работы, развернул бурную деятельность: вычистил помещение, расставил на полках колбы и реторты (часть привезла из города Марта-механик, часть собрали из подручных материалов), развесил по стенам пучки сушёных трав. Отдельный стол занимали болотные грибы, которые гоблины натаскали целыми корзинами. Браун сортировал их, измельчал, смешивал с реактивами и что-то бормотал под нос.

Но главным событием недели стало открытие Зельеварни номер один.

Идея принадлежала Брауну. На третий день после переезда он пришёл в замок, положил на стол Кротова исчёрканный лист и сказал:

— Вот. Я посчитал. Если варить зелья поточным методом — не в котле, а в последовательных чанах, — можно делать не три флакона в день, а тридцать. Но для этого нужно отдельное помещение, оборудование и помощники.

Кротов изучил расчёты. Идея была проста, как всё гениальное. Обычный алхимик варил зелье от начала до конца сам — это требовало времени, концентрации и магического дара. Браун предлагал разбить процесс на стадии — как конвейер. Один работник подготавливает ингредиенты. Второй варит основу. Третий добавляет катализаторы. Четвёртый разливает по флаконам. На каждой стадии — простейшая операция, доступная даже не магу. Контроль качества — на выходе, с помощью амулета-тестера.

— Это же мануфактура, — сказал Кротов. — Настоящая. До промышленной революции ещё далеко, но первый шаг — вот он.

— Что такое мануфактура? — спросил Браун.

— Это когда каждый делает своё дело, а вместе получается много. Очень много. — Кротов отложил лист. — Что вам нужно?

— Помещение. Чаны — большие, медные. Трубки для перегонки. И люди. Человек пять для начала.

— Будет.

Через день под зельеварню определили пустующий каретный сарай — карет у барона всё равно не было, а помещение было крепкое, с каменными стенами и хорошей вентиляцией. Чаны нашлись у Марты-механика — она как раз разбирала старые запасы и обнаружила три медных котла, оставшихся ещё от прежнего мельника. Трубки Ларс обещал выковать к концу недели. С людьми помог Мартен — выделил пять крестьянских парней, смышлёных и неленивых.

И вот сегодня, в серое осеннее утро, Зельеварня номер один должна была начать работу.

Кротов пришёл к сараю за полчаса до открытия. Внутри уже кипела жизнь. Браун, в длинном фартуке и с защитными очками на лбу, расставлял на полках первые партии ингредиентов — сушёные грибы, травы, какие-то минералы, растёртые в порошок. Пятеро крестьянских парней, прошедших вчера краткий инструктаж, мялись у входа.

— Значит, так, — сказал Кротов, обводя взглядом будущих зельеваров. — Сегодня мы запускаем производство. Не варево в котле на костре, а нормальное, поточное, предсказуемое. Ваша задача — делать каждый свою операцию. Не больше и не меньше. Если что-то идёт не так — зовёте мастера Брауна. Если Браун занят — смотрите в инструкцию. — Он кивнул на листы пергамента, развешанные по стенам. — Здесь всё написано. По шагам. С картинками. Кто не умеет читать — запоминайте картинки.

— А что варить-то будем? — спросил один из парней, конопатый крепыш по имени Питер.

— Начнём с простого. — Браун вышел вперёд. — Эликсир общего укрепления. Первый уровень. Самый ходовой товар — его берут и купцы в дорогу, и крестьяне от хвори, и солдаты перед походом. Рецепт простой: вода, вытяжка из корня женьшеня, сушёный мох-кровник и капля маны на фиксацию. В обычной алхимической лавке такой эликсир стоит две короны за флакон. Мы будем продавать за одну.

— За одну? — удивился Питер. — А прибыль?

— Прибыль будет за счёт объёма, — пояснил Кротов. — Если продавать один флакон за две короны — заработаешь две короны. Если сто флаконов за одну — заработаешь сто. Что больше — две или сто?

— Сто, — хором ответили парни.

— Вот именно. Это называется «демпинг». Мы выходим на рынок с ценой вдвое ниже, чем у конкурентов. Конкуренты теряют покупателей. Мы завоёвываем рынок. Когда рынок наш — цену можно и поднять. Но это потом. А пока — работаем.

Браун хлопнул в ладоши:

— По местам!

Процесс пошёл. Питер встал к первому чану — подогревать воду и засыпать измельчённый корень. Второй парень, долговязый и молчаливый, занялся мхом-кровником. Третий, четвёртый и пятый встали вдоль конвейера — медных трубок, по которым будущее зелье должно было перетекать от стадии к стадии. Браун метался между ними, подсказывал, поправлял, иногда ругался, но в целом был доволен.

Кротов стоял в стороне и смотрел. Через час из последнего чана вышла первая партия — двадцать флаконов мутноватой, но определённо работающей жидкости. Гримуар, поднесённый к флакону, подтвердил:

«ЭЛИКСИР ОБЩЕГО УКРЕПЛЕНИЯ. УРОВЕНЬ: 1. КАЧЕСТВО: СРЕДНЕЕ. ЭФФЕКТИВНОСТЬ: 80% ОТ ЭТАЛОНА. ПРИМЕЧАНИЕ: ПРИ ПОВЫШЕНИИ КАЧЕСТВА ИСХОДНЫХ ИНГРЕДИЕНТОВ ЭФФЕКТИВНОСТЬ МОЖЕТ БЫТЬ УВЕЛИЧЕНА ДО 95%».

— Восемьдесят процентов — это неплохо, — заметил Кротов. — Для первой партии — более чем. Но нужно стремиться к девяноста пяти.

— Будет девяносто пять, — пообещал Браун. — Когда гоблины принесут свежий мох, а не прошлогодний.

— Договорились. А пока — разливайте по флаконам и готовьте к отправке. Марта говорила, что послезавтра в город едет торговый обоз. Пристроим нашу партию к нему.

Он уже развернулся, чтобы уйти, когда дверь сарая распахнулась и на пороге возник Ульрих. Вид у него был перепуганный.

— Господин барон! Там это... из Гильдии Алхимиков! Целых двое! С проверкой!

Кротов переглянулся с Брауном. Алхимик побледнел.

— Я же говорил, — тихо произнёс он. — Они не оставят меня в покое.

— Спокойно. — Кротов поправил камзол. — Где они?

— У ворот замка. Я сказал, что вы заняты, а они — «ничего, подождём».

— Правильно сказал. Пусть ждут. — Кротов повернулся к парням. — Работаем дальше. Не останавливаемся. Если гости зайдут сюда — вы ведёте себя как обычно. Вы не алхимики, вы простые работники. Алхимик здесь один — мастер Браун. Всё поняли?

Парни закивали.

— Тогда продолжаем.

Гостей из Гильдии Кротов принял в обеденном зале, где неделю назад собирал первый актив. На этот раз за столом сидели двое: дородный мужчина в дорогом камзоле с гербом Гильдии (золотая реторта на алом поле) и тощий тип с бегающими глазами, одетый скромнее, но с очень дорогим перстнем на пальце. Система услужливо подсказала:

«МАСТЕР-АЛХИМИК ГУСТАВ ВЕЛЛЕР. ГЛАВА ГИЛЬДИИ АЛХИМИКОВ ЗАПАДНЫХ ЗЕМЕЛЬ. ХАРАКТЕР: НАДМЕННЫЙ, АМБИЦИОЗНЫЙ. ОСОБЫЕ ПРИМЕТЫ: НЕ ВЫНОСИТ КОНКУРЕНЦИИ».

«ИНСПЕКТОР ГИЛЬДИИ ТОБИАС КРОУ. СПЕЦИАЛИЗАЦИЯ: ВЫЯВЛЕНИЕ НАРУШЕНИЙ. ХАРАКТЕР: ДОТОШНЫЙ, ЗЛОПАМЯТНЫЙ».

— Барон Кротов, — начал Веллер, едва Кротов переступил порог. — До нас дошли слухи, что вы организовали на территории вашего баронства алхимическое производство. Без лицензии Гильдии. Без уплаты вступительного взноса. Без сертификации продукции.

— Слухи — это такая ненадёжная вещь, — спокойно ответил Кротов, усаживаясь напротив. — То, что вы называете «алхимическим производством», на самом деле является экспериментальной лабораторией по изучению свойств местных грибов. Никакой коммерческой деятельности. Чистая наука.

— Наука? — Веллер усмехнулся. — Нам известно, что у вас работает Корнелиус Браун. Алхимик, лишённый лицензии за грубые нарушения. Его деятельность запрещена на всей территории королевства.

— На всей территории королевства, где действует юрисдикция Гильдии, — поправил Кротов. — А моё баронство, согласно указу от... — он порылся в памяти, — ...от триста семнадцатого года, имеет статус автономного владения с правом самостоятельного лицензирования ремесленной деятельности. Статья девятая, параграф второй. Проверьте, если сомневаетесь.

Веллер бросил взгляд на Кроу. Тот едва заметно кивнул.

— Допустим, — произнёс Веллер. — Но даже автономные владения обязаны соблюдать стандарты качества, установленные Гильдией. Если ваша «лаборатория» производит зелья — они должны быть сертифицированы.

— Будут сертифицированы, — пообещал Кротов. — Как только начнём коммерческие продажи. А пока — чистая наука. Хотите посмотреть?

Веллер переглянулся с Кроу.

— Пожалуй, да.

— Тогда прошу за мной.

Они вышли во двор и направились к каретному сараю. Кротов шагал спокойно, хотя внутри у него всё звенело от напряжения. Он знал: если Гильдия найдёт повод для закрытия зельеварни — закроет. И плевать ей на автономные права баронства. Поэтому нужно было показать им не производство, а лабораторию. Не конвейер, а эксперимент. Не товар, а опытные образцы.

К счастью, Браун сообразил это и без подсказки. Когда делегация вошла в сарай, их встретила картина, далёкая от промышленного производства. Чаны были сдвинуты в угол и накрыты тканью. Трубки — отсоединены. На столах лежали образцы грибов, стояли колбы с мутными жидкостями и микроскоп — примитивный, собранный Брауном из увеличительного стекла и медной проволоки, но работающий. Парни-работники куда-то исчезли — остался только сам Браун, в фартуке и очках, с пробиркой в руке.

— Моя лаборатория, — с достоинством произнёс он. — Исследую свойства болотных грибов. Очень перспективное направление.

Веллер медленно обошёл помещение. Заглянул в чаны (пустые). Осмотрел колбы (с мутными жидкостями непонятного назначения). Взял со стола флакон с этикеткой «Эликсир общего укрепления. Опытный образец №7».

— Опытный образец? — переспросил он.

— Именно, — подтвердил Браун. — До коммерческого применения ещё далеко. Нужны испытания, сертификация...

— Однако, — перебил Кроу, — нам стало известно, что вы собираетесь продавать эти эликсиры по цене вдвое ниже рыночной.

— Кто вам такое сказал? — искренне удивился Браун.

— Источники.

— У ваших источников богатая фантазия. — Кротов вступил в разговор. — Продавать опытные образцы — это нарушение. Мы не нарушаем. У нас всё в рамках закона. Пока — исследования. Когда дойдёт до продаж — подадим заявку в Гильдию. В общем порядке.

Веллер прищурился:

— И сколько же продлятся эти... исследования?

— Столько, сколько потребуется для достижения стабильного качества, — ответил Кротов. — Может, месяц. Может, год. Наука не терпит спешки.

Повисла пауза. Веллер явно не верил ни единому слову, но придраться было не к чему. Автономное право баронства позволяло вести исследования. А доказать, что за исследованиями скрывается производство, можно было только одним способом — найти покупателей. Но покупателей ещё не было. Первая партия ещё не ушла.

— Хорошо, — произнёс он наконец. — Мы проведём формальную проверку и составим акт. Если нарушений не обнаружим — оставим вас в покое. До поры. Но помните, барон: Гильдия следит за вами. Очень внимательно следит.

— Я польщён, — сказал Кротов.

Когда гости ушли, Браун рухнул на стул и вытер пот со лба.

— Пронесло, — выдохнул он. — Я думал, они всё конфискуют.

— Конфискуют — если найдут повод, — возразил Кротов. — Пока повода нет. Но они будут искать. Очень тщательно. Поэтому — усилить меры предосторожности. Продукцию хранить не здесь, а в замковом подвале. Этикетки — никаких. Флаконы — без опознавательных знаков. Продажи — только через проверенных купцов. И никому ни слова о ценах. Ясно?

— Ясно. — Браун кивнул. — Но рано или поздно они узнают. Слухи..

— Слухи — это прекрасно. — Кротов усмехнулся. — Пусть слухи расходятся. Пусть алхимики в городе шепчутся, что в Нижних Топях делают эликсиры вдвое дешевле. Пусть купцы приезжают и спрашивают: «Где тут у вас дешёвые зелья?» К тому моменту, как Гильдия соберёт доказательства, у нас уже будет армия клиентов. А армию клиентов не арестуешь.

— Вы играете с огнём, барон.

— Я всю жизнь играю с огнём. — Кротов поправил Гримуар под мышкой. — Главное — не обжечься.

***

Вечером того же дня, когда Кротов уже сидел в кабинете и работал над отчётом для Магистериума (инспектор Вальд требовал план через три дня), в дверь постучали. На пороге стоял человек, которого он не ожидал увидеть.

Это был высокий, плечистый мужчина лет сорока, с коротко стриженными седыми волосами и лицом, напоминавшим старый, много раз чиненный доспех — такой же изрубцованный и усталый. Одет он был в дорожный плащ, под которым угадывались кожаные доспехи. На поясе висел длинный меч. Левый глаз закрывала чёрная повязка. Правый смотрел спокойно и оценивающе.

— Барон Кротов? — осведомился он.

— Допустим.

— Моё имя — Грегор Вульф. В прошлом — капитан городской стражи Главенгорда. В настоящем — безработный. Я слышал, вам нужны люди.

Кротов отложил перо и внимательно посмотрел на гостя. Капитан городской стражи Главенгорда — это серьёзно. Городская стража столицы Западных Земель не чета деревенским ополченцам. Если этот человек действительно тот, за кого себя выдаёт, — это ценнейший кадр.

— Почему «в прошлом»? — спросил он.

— Потому что меня уволили. — Вульф говорил ровно, без эмоций, словно речь шла о погоде. — За то, что арестовал племянника советника магистрата. Племянник изнасиловал дочь булочника. Дело пытались замять. Я не дал.

— Понятно. — Кротов кивнул. — А почему пришли ко мне?

— Потому что вы, говорят, наводите порядок. А порядок — это то, чем я занимался всю жизнь. — Вульф помолчал. — И ещё говорят, что вы не боитесь врагов. У меня с врагами тоже проблем нет. Я к ним привык.

— Врагов у меня хватает, — признался Кротов. — Гильдия Алхимиков, например. И кое-кто из Магистериума.

— Гильдия? — Вульф хмыкнул. — Это не враги. Это так, торговцы. А вот Магистериум — да, серьёзно. Но ничего, справимся.

— Вы сказали — «справимся». Вы уже решили, что будете на меня работать?

— Я решил, что хочу посмотреть. Поживу пару дней. Если увижу то, что ищу, — останусь. Если нет — уйду.

— Что же вы ищете?

Вульф посмотрел на него единственным глазом:

— Справедливость, барон. Самую простую. Чтобы вор сидел в тюрьме, а работник получал плату. Говорят, у вас это получается.

Кротов помолчал. Потом встал и протянул руку:

— Оставайтесь. Жильё дадим. Жалованье — пока скромное, но через месяц, если дела пойдут, — поднимем. Должность — начальник службы безопасности баронства. В вашем подчинении будут трое замковых стражников, которых нужно обучить, и гоблинский патруль, с которым нужно наладить взаимодействие. Справитесь?

— Гоблинский патруль? — Впервые за весь разговор на лице Вульфа появилось что-то похожее на эмоцию. — У вас и гоблины работают?

— У меня все работают. Гоблины, алхимики, кузнецы, механики, крестьяне-операторы. Если вы ищете место, где всё как обычно, — вам не сюда. Если ищете место, где всё меняется, — добро пожаловать.

Вульф медленно кивнул:

— У вас тут странно. Я останусь.

Когда дверь за ним закрылась, Кротов вернулся к столу и сделал пометку в Гримуаре:

«ВУЛЬФ, ГРЕГОР. БЫВШИЙ КАПИТАН СТРАЖИ. ДОЛЖНОСТЬ: ГЛАВА СЛУЖБЫ БЕЗОПАСНОСТИ. ПРИМЕЧАНИЕ: ЦЕННЫЙ КАДР. НЕ УПУСТИТЬ».

Система отреагировала:

«РЕЕСТР СОТРУДНИКОВ ОБНОВЛЁН. ТЕКУЩЕЕ КОЛИЧЕСТВО КЛЮЧЕВЫХ ПЕРСОНАЖЕЙ: 7. РЕКОМЕНДАЦИЯ: ПРОВЕСТИ СОВЕЩАНИЕ С РУКОВОДЯЩИМ СОСТАВОМ».

— Завтра, — сказал Кротов. — Сегодня — отчёт для Магистериума. Вальд ждать не будет.

Он обмакнул перо в чернила и склонился над листом. За окном занимался вечер. Где-то вдалеке, в каретном сарае, Браун инструктировал новую смену работников. В кузнице стучал молот Ларса. В лесу Ржавый вёл патруль вдоль тракта. И всё это — его баронство. Его маленькая, но растущая система.

Кротов улыбнулся и начал писать.

______________________

Спасибо, что прочитали эту главу! Если вам было интересно, поставьте, пожалуйста, лайк — мне это очень важно. А чтобы не пропустить продолжение, подписывайтесь. И, конечно, делитесь мыслями в отзывах: я читаю каждое ваше сообщение!

Глава 9: Шпион

Утро началось с того, что Гримуар, лежавший на столе в кабинете Кротова, издал звук, которого барон раньше не слышал. Это было не жужжание, не гул, а что-то среднее между звоном лопнувшей струны и вздохом очень уставшего человека.

Кротов, как раз заканчивавший утреннюю чашку чая, поднял глаза:

— Что это было?

Гримуар раскрылся на странице, где обычно отображалась карта магических потоков баронства. Сегодня на ней горел красный значок — возле старого каретного сарая, где располагалась Зельеварня номер один. Рядом бежали строки:

«ВНИМАНИЕ. ОБНАРУЖЕНО НЕСАНКЦИОНИРОВАННОЕ МАГИЧЕСКОЕ ВОЗДЕЙСТВИЕ. ТИП: ПОРЧА АРТЕФАКТА. МЕСТО: ЗЕЛЬЕВАРНЯ №1. ВРЕМЯ: ТЕКУЩЕЕ. ИСТОЧНИК ВОЗДЕЙСТВИЯ: НЕ УСТАНОВЛЕН. РЕКОМЕНДАЦИЯ: НЕМЕДЛЕННАЯ ПРОВЕРКА».

— Порча, — произнёс Кротов и отставил чашку. — Дождались.

Он подхватил Гримуар и быстрым шагом направился к выходу. В коридоре его перехватил Грегор Вульф — уже при полном облачении, с мечом на поясе и в том самом дорожном плаще, который теперь, судя по всему, служил ему форменной одеждой.

— Барон, — коротко сказал он. — У нас происшествие.

— Знаю. Порча на зельеварне. — Кротов не сбавил шага. — Вы уже там были?

— Только что. Обошёл посты. Один из ваших парней — Питер, кажется — заметил подозрительного человека возле сарая. Тот шмыгнул в кусты. Питер проверил помещение — вроде всё цело. Но я решил доложить.

— Правильно решили. — Кротов спустился по лестнице и вышел во двор. — Идёмте. Рассказывайте подробности.

По пути к сараю Вульф доложил обстановку. За два дня, прошедшие с его назначения, он успел развернуть бурную деятельность. Трое замковых стражников, ещё неделю назад ходивших в рваных кольчугах и дырявых сапогах, теперь щеголяли в отремонтированной экипировке и чётко отдавали честь при появлении начальника. Гоблинский патруль, который Вульф первым делом посетил лично, теперь не просто ходил по тракту, а докладывал о каждом подозрительном путнике. Ржавый и Вульф, неожиданно нашли общий язык — оба ценили порядок и не любили болтунов.

— Парень — Питер — описал незнакомца? — спросил Кротов.

— Невысокий, в сером плаще, лица не разглядел. Но главное — Питер заметил, что у него на поясе висел амулет. Не простой, а с тёмным кристаллом.

— Тёмный кристалл. Амулет порчи. — Кротов нахмурился. — Это уже не случайный воришка. Это диверсант.

У сарая их встретил Корнелиус Браун — бледный, но собранный. Рядом мялся Питер.

— Господин барон! — выпалил алхимик. — Я всё проверил. Чаны целы, реактивы на месте. Но один из амулетов-тестеров, которым мы проверяем качество, — он мёртв. Просто не работает.

— Покажите.

Браун провёл их внутрь и указал на небольшой медный амулет, лежавший на столе. Ещё вчера он светился ровным зелёным светом при активации, а теперь был тёмным, матовым, и от него ощутимо веяло чем-то неприятным — не жаром, не холодом, а странной, липкой пустотой. Гримуар, поднесённый к амулету, выдал:

«АМУЛЕТ-ТЕСТЕР КАЧЕСТВА. СОСТОЯНИЕ: ПОРЧА 3-ГО УРОВНЯ. ТИП ПОРЧИ: "ГЛУХОТА". ЭФФЕКТ: АМУЛЕТ НЕ СПОСОБЕН РАСПОЗНАВАТЬ ДЕФЕКТЫ ЗЕЛИЙ. ПРИ ИСПОЛЬЗОВАНИИ ВЫДАЁТ ЛОЖНО-ПОЛОЖИТЕЛЬНЫЙ РЕЗУЛЬТАТ. ОПАСНОСТЬ: ВЫСОКАЯ. ПРИМЕЧАНИЕ: ПОРЧА НАНЕСЕНА ЧАС НАЗАД С ИСПОЛЬЗОВАНИЕМ АМУЛЕТА ТЁМНОГО КРИСТАЛЛА».

— Ложно-положительный результат, — медленно произнёс Кротов. — То есть тестер показывал бы, что зелье качественное, даже если бы оно было испорчено.

— Именно, — подтвердил Браун. — Мы бы отправили партию покупателям, а там — либо пустышка, либо отрава. Репутация — насмарку. Гильдия — тут как тут. «А мы предупреждали».

— Профессионально, — неожиданно произнёс Вульф. — Кто-то знал, на что бить. Не по оборудованию — его бы починили. Не по чанам — их бы вымыли. А по контролю качества. Чтобы мы сами отравили клиентов.

Кротов помолчал, потом повернулся к Питеру:

— Ты говорил, незнакомец побежал в кусты. Куда именно?

— К восточной стене, господин барон. Там старая дренажная канава. Он в неё спрыгнул — и нет его.

— Дренажная канава. — Кротов уже открывал Гримуар. — Она ведёт за пределы замка?

— Да, — подтвердил Вульф. — Я вчера осматривал периметр. Канава старая, но проходимая. Выводит прямо к лесу. Если он ушёл в лес — ищи-свищи. Гоблины, конечно, помогут, но лес большой.

— Не надо в лес. — Кротов вглядывался в карту на странице Гримуара. — Смотрите. Вот амулет-тестер с порчей. Вот источник порчи — амулет тёмного кристалла. Гримуар может отследить его по магическому следу.

«ПОДТВЕРЖДАЮ, — отозвался фолиант. СЛЕД АМУЛЕТА ТЁМНОГО КРИСТАЛЛА ЗАФИКСИРОВАН. ТЕКУЩЕЕ МЕСТОПОЛОЖЕНИЕ: СТАРАЯ МЕЛЬНИЦА. ДИСТАНЦИЯ: 400 МЕТРОВ К СЕВЕРО-ВОСТОКУ. ПЕРЕМЕЩЕНИЕ: ОТСУТСТВУЕТ. ПРЕДПОЛОЖИТЕЛЬНО: ОБЪЕКТ ПРЯЧЕТСЯ».

— Старая мельница? — Браун нахмурился. — Но мы же её под лабораторию передали. Правда, вторую половину ещё не отремонтировали...

— Вот там он и сидит. — Кротов захлопнул Гримуар. — Грегор, со мной. Браун, остаётесь здесь. Если что — подайте сигнал.

— Какой?

— Любой. Кричите. Бегите. Машите руками. Разберёмся.

***

Старая мельница стояла на отшибе, у самой кромки леса. Когда-то это было двухэтажное каменное здание с большим колесом, но теперь колесо лежало на земле, крыша прохудилась, а окна зияли пустыми проёмами. Кротов подходил к ней медленно, стараясь не шуметь. Вульф двигался чуть впереди — рука на рукояти меча, взгляд прикован к окнам.

— Ждите здесь, — шёпотом сказал он. — Я проверю.

— Нет, — так же тихо ответил Кротов. — Пойдём вместе. Если он там, ему нужен я, а не вы.

— Зачем вы ему?

— Чтобы убить? Или чтобы запугать. Скорее второе. Мёртвый барон — это расследование. Испуганный барон — это уступки. А Гильдии нужны уступки.

Они вошли внутрь. В первой половине мельницы — той, что уже отремонтировали, — горел свет. На столах стояли колбы и реторты, пахло травами и чем-то кислым. Вторая половина, отделённая дощатой перегородкой, тонула во тьме. Именно оттуда, из темноты, доносился едва слышный шорох.

— Выходите, — громко произнёс Кротов. — Мы знаем, что вы здесь. Амулет порчи оставляет след. Вы прокололись.

Тишина. Потом — шаги. Из-за перегородки вышел человек.

Он был именно таким, каким описывал Питер: невысокий, щуплый, в сером плаще с капюшоном. Лицо — бледное, осунувшееся, с тёмными кругами под глазами. На вид — лет двадцать пять, не больше. На поясе действительно висел амулет с тёмным кристаллом — сейчас он слабо пульсировал, словно дышал. В руке человек держал кинжал, но держал неуверенно, словно сам боялся своего оружия.

— Не подходите, — сказал он дрожащим голосом. — Я не хочу никого убивать.

— А мы не хотим убивать вас, — спокойно ответил Кротов. — Если бы хотели — пришли бы со стражей. Мы пришли вдвоём. Опустите кинжал и давайте поговорим.

Человек колебался. Вульф, стоявший чуть позади, не шевелился — но Кротов чувствовал его напряжение, готовое в любую секунду выплеснуться в бросок.

— Вы не понимаете, — сказал незнакомец. — Если я не выполню задание, меня убьют. У меня нет выбора.

— У всех есть выбор. — Кротов сделал шаг вперёд. — Просто иногда его не видно. Расскажите, кто вас послал и зачем. Обещаю: что бы вы ни сказали — вы выйдете отсюда живым.

— Они не оставят меня в покое. Они везде...

— Кто — они? Гильдия?

Человек вздрогнул. Кротов понял, что попал в точку.

— Гильдия Алхимиков. Густав Веллер. Он нанял меня. Заплатил сто корон и дал амулет. Сказал: испорти тестер — и уходи. Больше ничего не требовалось. Но я... — он осёкся.

— Вы?

— Я не хотел этого делать. Я вообще не диверсант. Я... я в прошлом был помощником аптекаря. У меня лавка была, маленькая. Но Гильдия задавила пошлинами, я разорился, влез в долги. А Веллер сказал: «Выполнишь заказ — прощу долг и вернёшь лицензию». Вот я и...

— Как вас зовут? — перебил Кротов.

— Феликс. Феликс Морган.

— Феликс, — Кротов говорил ровно, почти ласково, как говорят с напуганным ребёнком, — вы понимаете, что, даже если бы вы выполнили задание, Веллер не простил бы вам долг? Он бы нашёл новый повод вас шантажировать. Люди вроде Веллера не держат слово. Они используют таких, как вы, до последнего — а потом выбрасывают. Вы для него не должник. Вы для него инструмент.

Феликс опустил голову:

— Я знаю. Но мне некуда идти. Я пытался устроиться в городе — никто не берёт. Клеймо банкрота. Кому нужен аптекарь, который не умеет вести дела?

— Мне, — сказал Кротов.

Феликс поднял глаза:

— Что?

— Мне нужен аптекарь. Или помощник алхимика. Или лаборант. Называйте как хотите. Суть в том, что я расширяю производство. У меня есть зельеварня, лаборатория, кузница. Рук не хватает. Если вы готовы работать честно — я дам вам работу. С оплатой. С жильём. С защитой от Гильдии. Единственное условие: вы расскажете мне всё, что знаете о планах Веллера.

Повисла долгая пауза. Феликс переводил взгляд с Кротова на Вульфа и обратно. В его глазах боролись страх и надежда — то самое сочетание, которое Кротов видел сотни раз, когда предлагал выход безнадёжным должникам, запутавшимся подрядчикам, попавшим под сокращение чиновникам.

— Вы... вы серьёзно? — выдохнул он.

— Я всегда серьёзен в деловых вопросах. — Кротов протянул руку. — Ну? Кинжал на стол. Амулет — сюда. И начинаем работать. Считайте это испытательным сроком.

Феликс помедлил секунду. Потом медленно положил кинжал на стол, снял с пояса амулет порчи и протянул Кротову. Тот взял амулет — тёмный кристалл неприятно холодил пальцы — и передал Вульфу.

— Уничтожьте, — коротко распорядился он. — Только аккуратно. Магический взрыв нам не нужен.

— Сделаю. — Вульф убрал амулет в подсумок. — Есть у меня знакомый артефактор в городе, разберёт.

— Теперь рассказывайте, — Кротов сел на ближайший ящик. — Что именно планировал Веллер?

Феликс, всё ещё дрожа, но уже без прежней паники, опустился на другой ящик и заговорил.

***

История, которую он рассказал, была проста и неприятна. Гильдия Алхимиков узнала о зельеварне Кротова почти сразу после того, как Кротов принял Брауна. Веллер, человек осторожный, не хотел действовать грубой силой — это привлекло бы внимание Магистериума. Вместо этого он разработал план: дискредитировать продукцию баронства, чтобы покупатели сами отвернулись.

— Сначала хотели подкупить ваших работников, — рассказывал Феликс. — Но не нашли желающих. Потом — подослать лазутчика, чтобы подмешал в чаны какую-то гадость. Но у вас охрана хорошая. Тогда Веллер решил бить по контролю качества. Если бы тестеры показывали, что всё хорошо, а зелья на самом деле были бы пустышками — клиенты бы быстро разбежались. А если бы зелья оказались вредными — вообще катастрофа.

— Разумно, — признал Кротов. — А вы что должны были делать?

— Я должен был испортить три тестера из пяти. Первый — сегодня. Остальные — завтра и послезавтра. Чтобы вы не сразу заметили. Амулет порчи должен был сработать так, чтобы повреждение выглядело как естественный износ.

— Вы хорошо разбираетесь в порче? — спросил Браун.

— Я... — Феликс замялся. — Я вообще-то неплохо разбираюсь в амулетах. Мой отец был артефактором. Меня с детства учили. Но после его смерти мастерскую отобрали за долги отца, и я пошёл в аптекари...

Кротов переглянулся с Брауном.

— Значит, вы умеете работать не только с зельями, но и с амулетами?

— Ну да. Я и тестеры ваши могу починить. Только инструментов нет.

— Инструменты будут. — Кротов поднялся. — Значит, так, Феликс. Испытательный срок — неделя. Жить будете в замке. Работать — в лаборатории, вместе с Брауном. Первое задание: почините тестеры и проверьте всё оборудование на предмет возможных диверсий. Второе: составите для меня полный список планов Гильдии — всё, что знаете. Имена, даты, явки. Третье: поможете Брауну с новой партией эликсиров. Если через неделю результаты меня устроят — получите постоянную должность и защиту баронства. Если нет — расстанемся мирно. Идёт?

— Идёт! — выпалил Феликс. — Я... спасибо. Я не подведу.

— Не надо меня благодарить. — Кротов направился к выходу. — Просто делайте свою работу хорошо. Это лучшая благодарность.

Уже на улице Вульф поравнялся с ним:

— Вы ему верите?

— Пока — на пятьдесят процентов. Остальные пятьдесят — проверим. — Кротов прищурился на солнце. — Следите за ним незаметно. Если свяжется с Гильдией — докладывайте. Если будет работать честно — не мешайте.

— А если он двойной агент?

— Тогда я узнаю об этом раньше, чем он успеет что-то сделать. — Кротов похлопал по Гримуару. — Этот фолиант отслеживает магические воздействия в радиусе мили. Если Феликс снова применит порчу, я узнаю через минуту.

— А если без магии? Просто украдёт рецепт?

— Рецепты не хранятся на бумаге. Они в голове Брауна. А Брауна так просто не проведёшь — он три года судился с Гильдией и научился осторожности.

— Хорошо. — Вульф помолчал. — Знаете, барон, я повидал многих начальников. В Главенгорде. В страже. В магистрате. Но такого, как вы, — ни разу. Обычно за шпионаж — либо плаха, либо темница. А вы предлагаете работу.

— Плаха — это просто, — ответил Кротов. — И бесполезно. Казнённый шпион не расскажет о планах врага. А перевербованный — расскажет. И ещё поможет укрепить оборону. Что эффективнее?

— Второе, — признал Вульф.

— Вот именно. Это не доброта, Грегор. Это расчёт. Просто расчёт бывает разным. Можно посчитать, что врага лучше убить. А можно — что врага лучше превратить в друга. Второе в долгосрочной перспективе выгоднее.

— Но не все враги захотят становиться друзьями.

— Знаю. — Кротов вздохнул. — Поэтому и держу вас. Для тех, кто не захочет.

***

Вечером, когда солнце уже садилось за лес, Кротов сидел в кабинете и заканчивал отчёт для инспектора Вальда. Отчёт был подробный: текущее состояние источника, план оптимизации, график платежей, список резидентов СЭЗ, прогноз доходов на ближайшие полгода. Гримуар помогал — сводил цифры, рисовал диаграммы, проверял орфографию.

За окном раздались шаги, и в кабинет без стука вошёл Вульф.

— Барон. Есть новости.

— Хорошие или плохие?

— Разные. — Вульф присел на стул. — Во-первых, Феликс. Я проверил его историю. Всё подтверждается. Аптекарь, банкрот, отец-артефактор. Долги действительно большие. Гильдия действительно на него давит. Похоже, он не врёт.

— Уже легче.

— Во-вторых, Ржавый доложил: сегодня на тракте видели людей Веллера. Они не нападали, просто проехали мимо. Но Ржавый уверен — это разведка. Присматриваются.

— Понятно. — Кротов отложил перо. — Значит, Веллер не остановится на одном шпионе. Будет искать другие способы.

— Так точно. В-третьих... — Вульф замялся. — Пришло письмо. Из столицы. С королевской печатью.

Он положил на стол конверт из плотной бумаги, опечатанный алым сургучом. На печати — герб Короны: лев и единорог, вставшие на дыбы.

Кротов взял конверт. Система тут же выдала:

«ПИСЬМО ИЗ КОРОЛЕВСКОЙ КАНЦЕЛЯРИИ. ОТПРАВИТЕЛЬ: ЛОРД-КАНЦЛЕР АРТУР БЛЭКВУД. ТЕМА: ВЫЗОВ НА КОРОЛЕВСКИЙ СОВЕТ. ДАТА ПРОВЕДЕНИЯ: ЧЕРЕЗ 14 ДНЕЙ. СТАТУС: ОБЯЗАТЕЛЬНО К ЯВКЕ».

— Лорд-канцлер, — прочитал Кротов вслух. — Королевский Совет. Через две недели.

— Это плохо? — спросил Вульф.

— Это... неоднозначно. — Кротов отложил письмо. — С одной стороны, вызов к королю — это признание. Меня заметили. С другой — на Совете будут все: лорды, маги, церковники. И многие из них, подозреваю, меня уже не любят. Гильдия пожалуется королю на мою зельеварню. Магистериум — на мои реформы. Церковь... тут, правда, есть шанс, что Себастьян замолвит слово.

— Вы поедете?

— Конечно. Отказ — это оскорбление Короны. А оскорбление Короны — это плаха. — Кротов усмехнулся. — Нет уж. Лучше я поеду и попробую убедить их, что мои реформы выгодны всем.

— А если не убедите?

— У меня есть две недели, чтобы подготовить запасной план.

Он взял перо и записал в Гримуаре новую задачу:

«ПОДГОТОВКА К КОРОЛЕВСКОМУ СОВЕТУ. СРОК: 14 ДНЕЙ. ПРИОРИТЕТ: ВЫСШИЙ».

Система отреагировала:

«ЗАДАЧА ДОБАВЛЕНА. РЕКОМЕНДАЦИЯ: УСИЛИТЬ ОХРАНУ. ГИЛЬДИЯ МОЖЕТ ПОПЫТАТЬСЯ СОРВАТЬ ПОЕЗДКУ».

— Усилим, — пробормотал Кротов. — Завтра с утра — совещание с активом. А пока — дайте мне закончить отчёт.

Вульф кивнул и вышел. Кротов остался один — с Гримуаром, письмом и растущим списком дел, которые нужно было успеть до отъезда в столицу.

За окном сгущались сумерки. Где-то в замке Феликс Морган, бывший шпион, а ныне испытуемый лаборант, чинил амулеты-тестеры. В лесу Ржавый вёл ночной патруль. В каретном сарае Браун проверял новую партию зелий. В кузнице Ларс гравировал очередную руну.

Баронство жило. Баронство работало. Баронство готовилось к броску — самому важному в своей короткой новой истории.

Алексей Иванович Кротов обмакнул перо и склонился над отчётом. До рассвета оставалось не так много времени, а дел было ещё больше. Но он не жаловался. Работа — это лучшее, что может быть у человека. Особенно если эта работа меняет мир.

______________________

Спасибо, что прочитали эту главу! Если вам было интересно, поставьте, пожалуйста, лайк — мне это очень важно. А чтобы не пропустить продолжение, подписывайтесь. И, конечно, делитесь мыслями в отзывах: я читаю каждое ваше сообщение!

Глава 10: Ассигнации

За дни, прошедшие с момента неудавшейся диверсии, баронство Кротовых изменилось настолько, что прежний владелец, доведись ему восстать из небытия, не узнал бы собственных владений. Каретный сарай, превращённый в Зельеварню номер один, дымил трубами с утра до вечера и выдавал по сто флаконов эликсира в день — теперь уже не только общеукрепляющего, но и противопростудного, и ранозаживляющего. Феликс Морган, бывший шпион, а ныне старший лаборант, починил все тестеры и лично проверял каждую партию. Браун, освободившись от рутины, экспериментировал с новыми рецептами — на основе болотных грибов, приносимых гоблинами, он пытался создать противоядие широкого спектра. Пока не получалось, но он не сдавался.

Кузница Ларса и Хенрика работала в две смены. Младший Хенрик, освоивший наконец рунную гравировку (из десяти рун теперь работали семь — прогресс!), ковал амулеты-тестеры для зельеварни, простые охранные контуры для тракта и даже пробовал делать магические светильники. Марта-механик собрала из остатков старого колеса и магического привода первую в баронстве механическую крупорушку — пока экспериментальную, но уже работающую. Грегор Вульф обучил стражников и наладил взаимодействие с гоблинским патрулём так, что Ржавый теперь докладывал ему как прямому начальнику, а о каждом подозрительном путнике на тракте становилось известно раньше, чем тот успевал дойти до деревни.

Но главное, что занимало Кротова в эти дни, была не зельеварня, не кузница и даже не подготовка к Королевскому Совету. Главное лежало сейчас перед ним на столе — семь листов пергамента, исчёрканных расчётами, диаграммами и схемами. Гримуар, подключённый к магической сети Магистериума (Кротов наконец-то разобрался, как это работает), сводил данные.

— Итак, — произнёс Кротов, обращаясь к собравшимся в обеденном зале, — давайте подведём итог. За прошлую неделю доход баронства составил восемьсот сорок корон. Из них четыреста — продажа эликсиров через купца Дорфа. Двести — пошлины с тракта. Сто сорок — заказы на амулеты от соседних деревень. Остальное — мелочи. Расходы — триста двадцать корон. Чистая прибыль — пятьсот двадцать.

— Это же отлично! — воскликнул Томас-оператор. — Мы богаты!

— Мы не богаты, — возразил Кротов. — Мы в плюсе. Это разные вещи. Чтобы стать богатыми, нужно расширяться. Нужно больше мастеров. Больше оборудования. Больше зелий. Больше всего. А для этого нужны оборотные средства.

— Так у нас же есть прибыль! — не унимался Томас.

— Прибыль есть. Но она в золоте. А золото неповоротливо. — Кротов взял со стола монету. — Вот корона. Она весит пол-унции. В сундуке лежит пятьсот двадцать таких. Чтобы заплатить за реактивы для новой партии зелий, мне нужно отсыпать сто монет, положить в мешок, отвезти в город. Чтобы купец Дорф рассчитался за эликсиры, он должен везти золото через весь тракт, рискуя нарваться на бандитов. Чтобы выплатить жалованье работникам, я должен дробить монеты на серебро и медь. Это неудобно. Это медленно. И это опасно.

— Но так делают все, — заметил Браун. — Всегда делали.

— Всегда делали — не значит правильно делали. — Кротов отложил монету. — Господа, я собрал вас, чтобы представить новую реформу.

Он сделал паузу. Актив затих. За две недели они привыкли, что каждая «новая реформа» барона переворачивала их представления о жизни с ног на голову, но в итоге приносила прибыль. Поэтому сейчас они не боялись — они ждали.

Кротов достал из ящика стола несколько листов плотной бумаги, раздал присутствующим. Каждый лист был размером с ладонь, покрыт мелкой вязью защитных рун, снабжён водяным знаком (герб баронства — два скрещённых меча на фоне дерева) и пронумерован. В центре листа значилось: «Ассигнация баронства Кротовых. Обеспечена маной источника "Нижние Топи". Достоинство: 1 корона. Предъявитель имеет право обменять настоящую ассигнацию на одну корону золотом или её эквивалент магической энергией».

— Что это? — спросил Вульф, вертя лист в руках.

— Это деньги, — ответил Кротов. — Бумажные деньги. Ассигнация. Она заменяет золото. Вы можете пойти в любую лавку баронства и купить на неё товар. Вы можете получить в казначействе золотую корону в обмен на неё. Вы можете заплатить ею налог или пошлину. Она весит меньше монеты, её удобнее хранить, её невозможно подделать — руны на бумаге уникальны, Гримуар отслеживает каждую.

Присутствующие переглянулись. Первым заговорил Браун:

— А если кто-то не примет бумагу? Скажет — дайте золото?

— В пределах баронства — обязаны принять. С сегодняшнего дня я издаю указ: все расчёты на территории баронства могут производиться как в золоте, так и в ассигнациях. Отказ от приёма ассигнаций — административное нарушение. Штраф — пять корон.

— А за пределами баронства? — спросила Марта.

— За пределами — пока нет. Но я работаю над этим. Купец Дорф уже согласился принимать ассигнации при расчётах с нами. Следующий шаг — соседние баронства. Потом — весь Западный регион.

— Но почему кто-то должен верить бумажке? — не унимался Браун. — Это же просто бумага!

— Потому что она обеспечена, — спокойно ответил Кротов. — Каждая ассигнация — это не просто бумажка. Это обязательство. В любой момент вы можете прийти в замок и обменять её на золото. Или на ману — если вы маг и вам нужна энергия. Обеспечение — сто процентов. На каждую выпущенную ассигнацию в казне лежит золотая корона. Либо её эквивалент в мане — а мана у нас есть, источник работает стабильно.

Он кивнул на Гримуар. Фолиант послушно вывел на стену проекцию: баланс казны — 1840 корон золотом, резерв маны — 120 000 единиц, что эквивалентно 2400 коронам по текущему курсу. Итого обеспечение — 4240 корон.

— Я выпускаю первую серию ассигнаций на тысячу корон, — продолжал Кротов. — Обеспечение — более чем четырёхкратное. Это надёжнее, чем любой банк в королевстве.

— А зачем это нам? — спросил Вульф. — Золото же привычнее.

— Привычнее — да. Но неудобнее. — Кротов взял со стола увесистый мешочек с монетами и бумажную ассигнацию. — Представьте, вы купец. Вы продали партию зелий и получили вот это. Что вы повезёте домой? Мешок золота весом в десять фунтов, который звенит на всю округу и привлекает бандитов? Или пачку бумаг, которую можно спрятать в подкладку камзола?

Вульф хмыкнул:

— Если так посмотреть — бумага удобнее.

— Именно. — Кротов обвёл взглядом собравшихся. — Это не просто реформа. Это революция. Мы создаём собственную финансовую систему. Независимую от Гильдии менял, от городских банков, от королевского казначейства. Если эксперимент удастся — через год мы станем финансовым центром всего региона. Если нет... — он усмехнулся, — ...тогда у нас просто останется золото. Мы ничего не теряем.

Первый день хождения ассигнаций начался с недоверия. Крестьяне, пришедшие на рынок (да, в Нижних Топях уже появился рынок — небольшой, но живой, с лавками, где продавали зелья, амулеты, инструменты и продукты), вертели бумажки в руках, нюхали, пробовали на зуб и качали головами.

— Бумага, — говорил Густав-пахарь. — Кто ж за бумагу товар отдаст?

— Я отдам, — неожиданно сказал купец Мартин Дорф, который специально задержался в баронстве, чтобы посмотреть на новую реформу. — Мне барон два дня назад заплатил за эликсиры вот такими бумажками. Я в городе попробовал обменять у знакомого менялы — он сначала смеялся, а потом проверил руны и сказал: такого качества подделать невозможно. И курс дал почти один к одному. Девяносто восемь серебряных за бумажную крону.

— Девяносто восемь — это меньше, чем корона! — возразил кто-то.

— Это на два процента меньше, — согласился Дорф. — За надёжность. Зато мне не пришлось тащить мешок золота через лес. Вот он я — живой, целый, и деньги при мне. А будь у меня золото — могли бы и гоблины покуситься.

— Гоблины не кусаются, — обиженно заметил Ржавый, стоявший у входа в рынок. — Гоблины охраняют. У нас зарплата.

— Вот именно! — подхватил Кротов, наблюдавший за сценой от входа. — Гоблины получают зарплату. Чем? Ассигнациями. И в лавке, где они покупают еду и одежду, ассигнации принимают. Так что система уже работает.

Он подошёл к прилавку, за которым стояла вдова мельника Марта, ныне — хозяйка первой механической лавки баронства. На прилавке лежали детали для крупорушек, какие-то шестерёнки, мотки проволоки.

— Марта, продайте мне вот эту шестерёнку, — Кротов указал на бронзовое колесо.

— Три медяка, батюшка-барон, — ответила она.

— У меня нет медяков. Есть ассигнация в одну корону. Сдачи найдётся?

Марта на мгновение замялась, потом полезла в ящик и достала пачку ассигнаций — мелких, по десять и пять медяков. Отсчитала сдачу, протянула Кротову.

— Вот, батюшка. Спасибо за покупку.

Толпа загудела. Если уж барон расплачивается бумагой и вдова мельника её принимает — значит, бумага и правда работает.

К полудню первые ассигнации пошли по рукам. Крестьяне, всё ещё с опаской, но уже с любопытством, пробовали расплачиваться бумажками. Лавочники, проинструктированные Кротовым, принимали их без возражений. К вечеру в казначейство замка явился первый посетитель — местный пекарь, пожелавший обменять десяток ассигнаций на золото. Ульрих, назначенный главным казначеем, произвёл обмен и выдал квитанцию. Пекарь ушёл, унося мешочек с монетами и расписку о том, что обмен произведён по первому требованию.

— Ну вот, — сказал Кротов, глядя ему вслед. — Один обменял. Теперь расскажет всем, что бумажки — настоящие. Завтра придут ещё трое. Послезавтра — никто не придёт, потому что все привыкнут.

— А если придут все сразу? — спросил Вульф. — У вас хватит золота?

— Хватит. Обеспечение — четырёхкратное. Даже если все держатели ассигнаций одновременно захотят обменять их на золото, я выплачу каждому. Но они не захотят. Потому что это неудобно. Потому что бумагу проще носить. Потому что они уже верят. А вера — это главное обеспечение любой валюты. Даже золотой.

Гильдия менял забеспокоилась на третий день.

Кротов узнал об этом от Мартина Дорфа, который заехал в баронство по пути в столицу. Купец, довольный новой системой расчётов, рассказал, что в Главенгорде, в Гильдейском квартале, царит переполох.

— Главный меняла, Отто Гольдберг, рвёт и мечет, — сообщил Дорф, попивая чай в кабинете Кротова. — Говорит, что бумажные деньги — это ересь, что они подорвут доверие к золоту, что вы вообще чуть ли не колдун. Сегодня у них было экстренное собрание. Решали, что делать.

— И что решили?

— Пока ничего конкретного. — Дорф отхлебнул чаю. — Но вы бы поостереглись, барон. У Гольдберга связи. Он не последний человек в Королевском Совете. Если он нажалуется лорду-канцлеру...

— У меня через две недели Совет, — напомнил Кротов. — Если Гольдберг хочет жаловаться — пусть приходит лично. Будет интересная дискуссия.

— Дискуссия? — Дорф хмыкнул. — Вы собираетесь обсуждать с менялами финансовую политику?

— Я собираюсь показать им баланс. Цифры. Обеспечение. А цифры, господин Дорф, — это то, против чего не попрёшь. Если моя система работает лучше их системы — какое им дело, из чего сделаны деньги? Из золота, из бумаги, из маны — неважно. Важно, чтобы они выполняли свою функцию. А функция денег — облегчать обмен. Мои ассигнации облегчают. Их золото — усложняет. Кто эффективнее?

— Вы, — признал Дорф. — Но эффективность не всегда побеждает. Иногда побеждают связи. И деньги. Настоящие деньги, золотые.

— Посмотрим. — Кротов поднялся. — Спасибо за предупреждение. Если узнаете что-то ещё — дайте знать. Я хорошо плачу за информацию.

— Бумажками? — усмехнулся купец.

— Чем пожелаете. Хоть бумажками, хоть золотом, хоть маной. У меня всё есть.

Когда Дорф ушёл, Кротов сел за стол и задумался. Гильдия менял — это серьёзно. Гораздо серьёзнее, чем Гильдия Алхимиков. У алхимиков были рецепты и лавки. У менял — деньги и власть. Они кредитовали королей, финансировали войны, держали в руках половину экономики Западных Земель. И если они решат, что барон-выскочка угрожает их монополии, — они ударят. Сильно.

— Гримуар, — позвал он, — проанализируй возможные действия Гильдии менял против баронства. Варианты, вероятность, способы противодействия.

Фолиант задумался на минуту, потом выдал:

«АНАЛИЗ УГРОЗ. ГИЛЬДИЯ МЕНЯЛ. ВЕРОЯТНЫЕ ДЕЙСТВИЯ:

ЭКОНОМИЧЕСКАЯ БЛОКАДА — ОТКАЗ ПРИНИМАТЬ АССИГНАЦИИ БАРОНСТВА ВО ВСЕХ ПОДКОНТРОЛЬНЫХ ИМ ОБМЕННЫХ ПУНКТАХ. ВЕРОЯТНОСТЬ: 87%. ПРОТИВОДЕЙСТВИЕ: СОЗДАНИЕ СОБСТВЕННОЙ СЕТИ ОБМЕННЫХ ПУНКТОВ.

СКУПКА АССИГНАЦИЙ И МАССОВОЕ ПРЕДЪЯВЛЕНИЕ К ОБМЕНУ — АТАКА НА ЗОЛОТОЙ ЗАПАС. ВЕРОЯТНОСТЬ: 45%. ПРОТИВОДЕЙСТВИЕ: ПОДДЕРЖАНИЕ 100% ОБЕСПЕЧЕНИЯ (УЖЕ ВЫПОЛНЕНО).

ПОДДЕЛКА АССИГНАЦИЙ — ДИСКРЕДИТАЦИЯ ВАЛЮТЫ. ВЕРОЯТНОСТЬ: 22%. ПРОТИВОДЕЙСТВИЕ: УНИКАЛЬНЫЕ РУННЫЕ КОДЫ НА КАЖДОЙ АССИГНАЦИИ. ПОДДЕЛКА НЕВОЗМОЖНА БЕЗ ДОСТУПА К ГРИМУАРУ.

ПОЛИТИЧЕСКОЕ ДАВЛЕНИЕ — ЖАЛОБА ЛОРДУ-КАНЦЛЕРУ ИЛИ КОРОЛЮ. ВЕРОЯТНОСТЬ: 68%. ПРОТИВОДЕЙСТВИЕ: ПОДГОТОВКА ФИНАНСОВОГО ОТЧЁТА И ПРЕЗЕНТАЦИИ ДЛЯ СОВЕТА».

— Презентация, — пробормотал Кротов. — Снова презентация. Как в старые добрые времена.

Он достал чистый лист и начал набрасывать тезисы. Если уж выступать перед Королевским Советом — то с цифрами. С графиками. С диаграммами. Чтобы ни у кого не осталось сомнений: бумажные деньги — это не авантюра, а продуманная финансовая реформа.

Работа заняла остаток дня и весь вечер. Когда Кротов наконец отложил перо, за окном стояла глубокая ночь. Гримуар светился мягким золотом, показывая на странице готовую презентацию: балансы, прогнозы, сравнительный анализ золотого и бумажного обращения.

Система выдала итоговое сообщение:

«СТАТУС РЕФОРМЫ "АССИГНАЦИИ": ДЕНЬ 3. АССИГНАЦИЙ В ОБРАЩЕНИИ: 342 ИЗ 1000. ОБМЕНЯНО НА ЗОЛОТО: 28. ДОВЕРИЕ НАСЕЛЕНИЯ: 64% И РАСТЁТ. ДОСТИЖЕНИЕ: "ФИНАНСОВАЯ РЕВОЛЮЦИЯ". +12% К ВЕРОЯТНОСТИ ВЫЖИВАНИЯ. ОБЩАЯ ВЕРОЯТНОСТЬ: 89%. ПРИМЕЧАНИЕ: АКТИВИРОВАН КВЕСТ "ГИЛЬДИЯ МЕНЯЛ". УРОВЕНЬ СЛОЖНОСТИ: ВЫСОКИЙ».

— Восемьдесят девять процентов, — сказал Кротов в пустой кабинет. — Всё ещё не сто.

Он поднялся, подошёл к окну и посмотрел на башню источника. Голубой свет пульсировал ровно, спокойно, словно маяк. Маяк, который теперь обеспечивал не только поля и зельеварню, но и всю финансовую систему баронства. Мана как деньги. Деньги как мана. Взаимозаменяемо. Эффективно. Красиво.

— Если бы мне кто-то сказал год назад, что я буду выпускать бумажные деньги, обеспеченные магической энергией, — я бы покрутил пальцем у виска, — пробормотал Кротов. — А теперь — вот. Стою. Любуюсь. И знаете что? Мне нравится.

Гримуар в ответ мигнул и вывел на странице короткую фразу:

«ПРИМЕЧАНИЕ: ПОЛЬЗОВАТЕЛЬ ДЕМОНСТРИРУЕТ ПРИЗНАКИ УДОВЛЕТВОРЕНИЯ. РЕКОМЕНДАЦИЯ: ПРОДОЛЖИТЬ РАБОТУ. ВПЕРЕДИ — КОРОЛЕВСКИЙ СОВЕТ».

— Впереди — Совет, — согласился Кротов. — И ещё две недели, чтобы подготовиться. Успеем.

Он вернулся к столу и снова взялся за перо. Дел было ещё много. Но теперь, когда финансовая система баронства обрела твёрдую почву под ногами, работалось легко. Потому что когда у тебя есть ресурс, обеспечение и план — всё остальное становится просто вопросом времени.

За окном занимался рассвет. Где-то в лесу Ржавый вёл патруль вдоль тракта, зевая и проверяя ассигнации в кармане — зарплату за прошлую неделю. Где-то в городе Гильдия менял готовила ответный ход. Где-то в столице лорд-канцлер перечитывал донесения о странном бароне из Западных Земель.

Сегодня баронство Кротовых сделало ещё один шаг в будущее. И этот шаг был бумажным. В самом лучшем смысле этого слова.

______________________

Спасибо, что прочитали эту главу! Если вам было интересно, поставьте, пожалуйста, лайк — мне это очень важно. А чтобы не пропустить продолжение, подписывайтесь. И, конечно, делитесь мыслями в отзывах: я читаю каждое ваше сообщение!

Глава 11: Входящее / Исходящее

Проблема связи встала перед Кротовым во всей красе. До этого момента он как-то справлялся: гонцы, устные распоряжения через Ульриха, редкие доклады Ржавого, приносимые лично. Но когда баронство разрослось до дюжины ключевых объектов, разбросанных по территории в радиусе пяти миль, а количество резидентов Свободной экономической зоны перевалило за двадцать, устные распоряжения перестали работать.

Всё началось с отчёта Брауна. Алхимик, увлёкшийся экспериментами с болотными грибами, вторую неделю не появлялся в замке. Кротов, занятый подготовкой к Королевскому Совету, не сразу заметил его отсутствие. А когда заметил — послал Ульриха узнать, как дела. Ульрих вернулся через два часа и доложил: Браун жив, здоров, но просит прислать серной кислоты, потому что старая партия закончилась, а без неё новый эликсир не сварить.

— Два часа, — повторил Кротов, глядя на управляющего. — Вы потратили два часа на то, чтобы сходить на мельницу и обратно. Это четыре мили пешком. Если бы речь шла о пожаре или нападении, за два часа баронство могло бы сгореть дотла.

— Так ведь нет пожара, господин барон, — резонно заметил Ульрих. — И всегда так было. Гонцы бегают, голубей почтовых мы не держим — дорого.

— Голуби — это вчерашний день, — отрезал Кротов. — Мне нужна связь. Мгновенная. Или хотя бы быстрая. Чтобы я мог отдать распоряжение Брауну, не выходя из кабинета, и через пять минут получить ответ.

— Так это ж магия нужна, — развёл руками Ульрих. — Артефакты связи. Они дорогие, и их только в Магистериуме выдают. По лицензии.

— Значит, будем делать свои.

В тот же день Кротов собрал в кабинете тех, кого мысленно называл «техническим советом». Ларс Хенриксон, младший кузнец и самоучка-артефактор. Феликс Морган, бывший шпион, а ныне старший лаборант и специалист по амулетам. Марта-механик, пришедшая с чертежами новой крупорушки, но с готовностью отвлёкшаяся на новую задачу. И, конечно, Гримуар, лежавший на столе и транслировавший на стену схемы из магической сети Магистериума.

— Задача, — начал Кротов, — создать систему мгновенной связи между ключевыми точками баронства. Замок, зельеварня, кузница, трактир на тракте, пост гоблинов у леса, старая мельница, склад у реки. Итого семь точек. Связь должна быть текстовой — передавать короткие сообщения. Надёжной, защищённой от перехвата и простой в использовании.

— Амулеты связи, — кивнул Феликс. — Я видел такие в городе. Два парных амулета: пишешь на одном — текст появляется на другом. Но там расстояние — не больше мили. И стоят они бешеных денег. Штук пять-шесть — и казна опустеет.

— Мы не будем покупать, — сказал Кротов. — Мы сделаем сами. Вернее, вы сделаете. Ларс, вы уже гравируете руны. Феликс, вы разбираетесь в амулетах. Марта, вы знаете механику. Гримуар предоставит схемы.

Гримуар послушно вывел на стену изображение: несколько рунных цепей, соединённых в сложную схему. В центре — крупный кристалл-накопитель, от него расходились линии к малым кристаллам.

— Это типовая схема Магистериума для связи между источниками, — пояснил Кротов. — Источник выступает как ретранслятор. У нас есть источник. Осталось изготовить приёмники-передатчики и привязать их к центральному узлу. Центральным узлом будет Гримуар.

Фолиант возмутился, высветив надпись:

«ЭТО НЕ ПРЕДУСМОТРЕНО МОЕЙ БАЗОВОЙ КОНФИГУРАЦИЕЙ»

— Расширим конфигурацию. Ты уже подключён к источнику, ведёшь учёт маны, обрабатываешь данные. Добавим модуль связи. Ларс, нужны будут пластины из мана-проводящего минерала. У нас есть запасы?

— Немного, — ответил Ларс. — Того, что для рун годится, — с полдюжины пластин. Хватит на три-четыре амулета. А нужно семь.

— Значит, закупим. Деньги есть. — Кротов сделал пометку в Гримуаре. — Теперь главное: как это будет работать.

Он взял уголёк и начал рисовать на доске (да, в замке уже появилась доска — Марта сколотила из старых досок). Схема получалась такая: в каждой точке баронства устанавливается приёмно-передающий амулет — плоская коробочка с кристаллом, рунными цепями и пластиной для письма. Пользователь пишет сообщение пальцем или стилусом по пластине — текст появляется на Гримуаре. Гримуар регистрирует входящее сообщение, присваивает номер, фиксирует время и отправителя. Если сообщение адресовано другой точке — Гримуар пересылает его на соответствующий амулет. Если ответ — обратно.

— Это не просто связь, — пояснил Кротов, — это система документооборота. Каждое сообщение — это документ. У него есть входящий номер, исходящий номер, дата, отправитель, получатель, тема. Всё сохраняется в архиве Гримуара. Ни одно сообщение не теряется. Ни одно не остаётся без ответа. Через месяц мы сможем поднять историю переписки и посмотреть, кто кому что сказал и когда.

— Бюрократия, — выдохнула Марта. — Вы превращаете магию в бюрократию.

— Я превращаю хаос в порядок, — поправил Кротов. — Бюрократия — это инструмент. В умелых руках она творит чудеса. Итак, приступим.

Работа заняла четыре дня. Ларс гравировал руны на пластинах, ругаясь сквозь зубы, когда очередная линия выходила кривой. Феликс настраивал кристаллы-накопители, добиваясь стабильной частоты. Марта мастерила корпуса — деревянные, с окошком для кристалла и откидной крышкой, чтобы защищать пластину от пыли. Гримуар, после долгих препирательств, согласился расширить функционал и теперь щеголял новым разделом: «ВХОДЯЩИЕ / ИСХОДЯЩИЕ». Кротов лично написал инструкцию для пользователей — на трёх листах, с картинками, крупным шрифтом.

На пятый день состоялось испытание.

В кабинете замка собрались все причастные. Кротов держал в руках первый приёмник-передатчик — аккуратную деревянную коробочку размером с книгу. На верхней панели тускло светился кристалл, готовая к активации пластина для письма была чиста. Второй такой же аппарат стоял на столе в зельеварне, где дежурил Браун.

— Начинаем, — сказал Кротов и написал на пластине пальцем: «Браун, это Кротов. Проверка связи. Подтвердите получение».

Надпись мигнула и исчезла. Через несколько секунд кристалл на коробочке замигал зелёным. На пластине проступил ответ: «Получено. Браун».

В кабинете раздались аплодисменты. Ларс хлопал громче всех — всё-таки его руны сработали. Феликс сиял. Марта, обычно сдержанная, улыбалась.

— Работает, — констатировал Кротов. — Теперь — проверка на расстояние. Браун, — он снова написал, — отправьте кого-нибудь с третьим амулетом на тракт. Пусть выйдет на связь оттуда.

Через полчаса, когда третий амулет был доставлен на пост гоблинов (Ржавый лично прибежал, запыхавшись, но довольный), на Гримуаре высветилось первое сообщение с тракта:

«Тракт. Ржавый. Пост принял. Связь есть».

И ниже — автоматическая пометка Гримуара: «ВХ. №001. 14:32. ОТ: ПОСТ №7 (ТРАКТ). ТЕМА: ПРОВЕРКА СВЯЗИ».

— Входящее номер один, — торжественно произнёс Кротов. — Исторический момент. Запишите: четырнадцать тридцать две, пятый день после начала работ. Первое сообщение магической почты баронства Кротовых.

К вечеру все семь точек были подключены. На карте в Гримуаре они светились зелёными огоньками — замок, зельеварня, кузница, трактир (где теперь дежурил один из стражников Вульфа), пост гоблинов, мельница-лаборатория и речной склад. От каждой точки в центр тянулась тонкая золотая нить — канал связи, защищённый уникальным рунным кодом.

— Что дальше? — спросил Вульф, когда суета улеглась и они остались в кабинете вдвоём. — Система работает. Но зачем она нужна в мирное время?

— В мирное — для эффективности, — ответил Кротов. — Представьте: Браун заказывает реактивы не через гонца, который бежит два часа, а мгновенно. Марта сообщает о поломке крупорушки — и Ларс выходит чинить немедленно. Ржавый докладывает о подозрительном путнике — и вы реагируете мгновенно, а не через день, когда путник уже скрылся. Это ускоряет всё. А скорость — это прибыль.

— А в военное?

— В военное — это система оповещения. Если на тракт нападут, я узнаю через минуту. Если источник забарахлит — Гримуар сообщит сразу. Если Гильдия снова подошлёт диверсанта — каждая точка сможет подать сигнал тревоги.

Вульф кивнул:

— Разумно. Как всегда. — Он помолчал. — Кстати, о диверсантах. Сегодня утром Ржавый заметил ещё одного подозрительного. На этот раз — не у сарая, а возле речного склада. Когда патруль приблизился, он сбежал. Но Ржавый говорит, у него был амулет — другой, не такой, как у Феликса. Светло-серый, с зелёными прожилками.

— Амулет подслушивания? — предположил Кротов.

— Похоже. Такие используют в городе для перехвата магических сообщений. Обычно бесполезны, если канал защищён.

— Наш канал защищён? — Кротов повернулся к Гримуару.

Фолиант ответил:

«ВСЕ КАНАЛЫ ЗАЩИЩЕНЫ УНИКАЛЬНЫМИ РУННЫМИ КОДАМИ. ПЕРЕХВАТ ВОЗМОЖЕН ТОЛЬКО ПРИ ФИЗИЧЕСКОМ ДОСТУПЕ К АМУЛЕТУ-ПЕРЕДАТЧИКУ».

— Значит, пусть слушают, — пожал плечами Кротов. — В эфире — только деловая переписка. Никаких секретов. Секреты передаём устно или через Гримуар напрямую. Но это не значит, что можно расслабляться. Усильте охрану склада и постов.

— Уже.

— Отлично. — Кротов поднялся. — А теперь — спать. Завтра много работы.

На следующее утро магическая почта баронства Кротовых начала полноценную работу. Первым её оценил Браун: вместо того чтобы бежать в замок через всё баронство, он просто написал заявку на серную кислоту. Сообщение ушло на Гримуар, Гримуар переслал его на склад, кладовщик (один из обученных парней) подтвердил наличие и отправил нарочного с посылкой. Весь процесс занял пятнадцать минут вместо двух часов.

Вторым оценил Ржавый. Гоблин, с трудом освоивший грамоту (Кротов лично учил его читать и писать по вечерам), теперь слал короткие доклады: «Тракт спокоен», «Купец проехал», «Подозрительный нет». Гримуар аккуратно подшивал их в папку «ПОСТ №7. ДОКЛАДЫ». Кротов, просматривая их за утренним чаем, чувствовал себя генералом, читающим сводки с фронта.

Третьей — Марта. Механик, обнаружив неполадку в магическом приводе крупорушки, не стала бежать за Ларсом, а отправила сообщение: «Привод греется. Нужен осмотр». Ларс, получив уведомление через Гримуар, явился через десять минут с инструментами. К вечеру привод работал как часы.

К концу первого дня Гримуар зарегистрировал сорок семь сообщений. К концу второго — сто двенадцать. К концу недели трафик перевалил за тысячу.

— Мы создали нервную систему, — сказал Кротов на очередном совещании. — Баронство теперь реагирует на раздражители мгновенно. Это повышает нашу живучесть и эффективность. Но есть одна проблема.

— Какая? — спросил Вульф.

— Скорость доставки сообщений от отправителя к получателю в пределах баронства — почти мгновенная. Но сообщение всё равно обрабатывает человек. Гримуар сортирует, но окончательное решение — за оператором. Если сообщений станет слишком много, мы захлебнёмся.

— Что предлагаете?

— Регламент. — Кротов достал новый лист. — Отныне каждое сообщение должно иметь уровень срочности. «Обычное» — ответ в течение дня. «Срочное» — ответ в течение часа. «Экстренное» — немедленная реакция. Экстренные сообщения может отправлять только ограниченный круг лиц: я, Вульф, Браун, начальники постов. Остальные — только «обычные» и «срочные». Это сократит нагрузку на оператора и повысит дисциплину.

— А кто будет оператором? — спросила Марта.

— Пока — Ульрих. Он всё равно целыми днями в замке. Но в перспективе нужен отдельный человек. А ещё лучше — автоматическая сортировка. Гримуар, сможешь?

«МОГУ РАЗРАБОТАТЬ АЛГОРИТМ АВТОМАТИЧЕСКОЙ СОРТИРОВКИ ПО КЛЮЧЕВЫМ СЛОВАМ. ТРЕБУЕТСЯ ВРЕМЯ: 3–4 ДНЯ».

— Разрабатывай. — Кротов кивнул. — А пока — работаем по регламенту. Ульрих, завтра с утра инструктаж для всех пользователей почты. Пусть выучат правила. Кто нарушит — штраф.

— Опять штраф, — вздохнул Ульрих.

— Штраф — лучший учитель, — отрезал Кротов.

Вечером того же дня, когда Кротов уже собирался гасить свечи, Гримуар издал сигнал экстренного сообщения. На странице высветилось:

«ЭКСТРЕННОЕ. ОТ: ПОСТ №7 (ТРАКТ). РЖАВЫЙ. ТЕМА: КОРОЛЕВСКИЙ ГЕРБ. ТЕКСТ: ПО ТРАКТУ ДВИЖЕТСЯ ОТРЯД. ДВАДЦАТЬ ВСАДНИКОВ. ГЕРБ КОРОЛЕВСКОЙ КАНЦЕЛЯРИИ. БУДУТ У ЗАМКА ЧЕРЕЗ ЧАС».

Кротов перечитал сообщение дважды. Двадцать всадников с гербом Королевской Канцелярии — это не просто патруль. Это эскорт. Эскорт высокопоставленного лица. Возможно — сам лорд-канцлер. Или кто-то не менее важный.

— Вот тебе и мгновенная связь, — пробормотал он. — Только внедрили — и сразу пригодилась.

Он быстро набросал ответ: «Ржавый. Следуйте за отрядом, не вмешивайтесь. Докладывайте о продвижении каждые десять минут. Кротов».

Затем — второе сообщение, Вульфу: «Грегор. Экстренный сбор. Готовьте стражу. Гостей встречаем у ворот через час. Полный парад».

Затем — Брауну, Марте, Ларсу: «Всем руководителям. Сегодня вечером быть в замке. Без опозданий. Форма одежды — парадная».

Он отложил перо и посмотрел в окно. Солнце садилось за лес, окрашивая небо в тревожные багровые тона. Отряд королевской канцелярии. Это не могло быть простым совпадением. Что-то произошло в столице. Что-то, что заставило лорда-канцлера отправить гонцов — или приехать лично — сюда, в захолустное баронство на краю Западных Земель.

— Гримуар, — позвал он. — Анализ: возможные причины визита представителя Королевской Канцелярии.

Фолиант задумался, потом выдал:

«АНАЛИЗ. ВОЗМОЖНЫЕ ПРИЧИНЫ:

ДОСТАВКА ОФИЦИАЛЬНОГО ВЫЗОВА НА СОВЕТ (МАЛОВЕРОЯТНО — ВЫЗОВ УЖЕ ПОЛУЧЕН).ВНЕПЛАНОВАЯ ПРОВЕРКА БАРОНСТВА ПО ЖАЛОБЕ ГИЛЬДИИ (ВЕРОЯТНОСТЬ: 62%).ПОПЫТКА ДАВЛЕНИЯ С ЦЕЛЬЮ ОТМЕНЫ ФИНАНСОВОЙ РЕФОРМЫ (ВЕРОЯТНОСТЬ: 28%).ПРЕДЛОЖЕНИЕ О СОТРУДНИЧЕСТВЕ ИЛИ СДЕЛКЕ (ВЕРОЯТНОСТЬ: 10%).

РЕКОМЕНДАЦИЯ: СОХРАНЯТЬ СПОКОЙСТВИЕ. ПОДГОТОВИТЬ ФИНАНСОВЫЙ ОТЧЁТ. ОБЕСПЕЧИТЬ ДОСТОЙНУЮ ВСТРЕЧУ».

— Достойную встречу — это можно. — Кротов усмехнулся. — Ульрих! Тащите парадный камзол! И скажите кухарке — пусть готовит ужин на двадцать персон. Лучшее, что есть в погребах. Сегодня у нас, кажется, гости из столицы.

Час спустя он стоял у ворот замка — в синем камзоле с серебряным шитьём, при мече (чисто символически), с Гримуаром под мышкой. Рядом выстроились Вульф и трое стражников в начищенных кольчугах. Чуть поодаль — Браун, Марта, Ларс, Феликс, даже Ульрих при параде. Баронство встречало гостей.

Всадники появились из-за поворота, когда последние лучи солнца утонули за горизонтом. Двадцать конных — в тёмно-синих плащах с гербом Королевской Канцелярии (перо и меч на фоне весов). Впереди ехал человек, которого Кротов сразу узнал по описаниям: высокий, сухопарый, с длинным лицом и аккуратной седой бородкой. Лорд-канцлер Артур Блэквуд собственной персоной.

— Барон Кротов, — произнёс лорд-канцлер, спешиваясь. Голос у него был сухой, как пергамент, и такой же ровный. — Рад видеть вас в добром здравии. До меня дошли слухи, что вы тут устроили маленькую революцию.

— Маленькую — да, — согласился Кротов. — Но революцию ли? Скорее, оптимизацию. Проходите, лорд-канцлер. У нас есть о чём поговорить.

Блэквуд оглядел встречающих, задержал взгляд на Ржавом (гоблин, стоявший в стороне, вытянулся по стойке смирно), на Гримуаре, на ассигнации, торчавшей из кармана Ульриха, и хмыкнул:

— Оптимизация, говорите. Что ж, барон, — он шагнул в ворота, — рассказывайте. Я слушаю очень внимательно.

______________________

Спасибо, что прочитали эту главу! Если вам было интересно, поставьте, пожалуйста, лайк — мне это очень важно. А чтобы не пропустить продолжение, подписывайтесь. И, конечно, делитесь мыслями в отзывах: я читаю каждое ваше сообщение!

Глава 12: Королевский гамбит

Лорд-канцлер Артур Блэквуд оказался не таким, каким его представлял Кротов. Вместо надменного аристократа, цедящего слова сквозь зубы, перед ним сидел человек с цепким, оценивающим взглядом и манерой говорить коротко, по делу. Кротов таких людей знал хорошо — в прошлой жизни они возглавляли контрольные управления и аудиторские комиссии. С ними было трудно, но продуктивно. Они не верили словам. Они верили цифрам.

— Значит, барон, — произнёс Блэквуд, усаживаясь в кресло и принимая из рук Ульриха чашку чая, — начнём с главного. До Короны дошли сведения, что вы выпускаете собственные деньги. Бумажные. Обеспеченные магической энергией. Это правда?

— Правда, — ответил Кротов, кладя перед гостем ассигнацию в одну крону.

Блэквуд взял бумагу, поднёс к свету, изучил водяные знаки и рунные коды. Его лицо не выражало никаких эмоций, но Кротов заметил, как чуть дрогнули пальцы, ощупывающие край купюры.

— Защита от подделки? — спросил канцлер.

— Уникальные рунные коды на каждой ассигнации. Гравируются вручную, копируются в Гримуар. Подделать можно, но при первой же проверке подделка будет выявлена. За два месяца не было ни одной попытки.

— Обеспечение?

— Сто процентов золотом и маной. В любой момент любой держатель может обменять ассигнацию на золотую корону. Вот баланс. — Кротов кивнул на Гримуар, и фолиант послушно вывел на стену проекцию казначейского реестра. — Золотой запас — две тысячи триста сорок корон. Мановый резерв — сто двадцать тысяч единиц, что эквивалентно ещё двум тысячам четырёмстам кронам. Ассигнаций в обращении — тысяча двести. Обеспечение почти четырёхкратное. Такой надёжности нет ни у одного банка в королевстве.

Блэквуд отхлебнул чаю:

— Вы понимаете, что своими действиями нарушаете монополию Короны на денежную эмиссию?

— Какую именно монополию? — Кротов приподнял бровь. — Королевский указ о чеканке монеты от триста пятого года регулирует выпуск металлических денег. О бумажных деньгах в нём нет ни слова. Потому что во времена того указа бумажных денег не существовало. Я действую в правовом вакууме. А правовой вакуум — это не запрет. Это пространство для манёвра.

— Юридически — да, — согласился Блэквуд. — Но есть ещё политика. Гильдия менял уже подала петицию в Королевский Совет. Они требуют запретить ваши ассигнации как подрывающие финансовую стабильность региона. Глава менял, Отто Гольдберг, настроен весьма решительно.

— Гольдберг боится конкуренции, — спокойно ответил Кротов. — Его меняльные конторы дерут три процента за обмен золота на серебро. Я не деру ничего. Его финансовый портфель обеспечен только его честным словом. Мои банкноты — золотом и маной. Он теряет клиентов и поэтому бежит жаловаться королю. Классика.

— И что вы предлагаете?

— Я предлагаю королю не запрещать мои ассигнации, а взять их под контроль. Пусть Корона введёт стандарт для бумажных денег. Обеспечение — не менее ста процентов. Защита — рунные коды. Эмиссия — под надзором Королевского Казначейства. Я готов стать пилотным проектом. Отработаю технологию, выявлю риски, подготовлю инструкции. А через год-два Корона сможет выпускать собственные бумажные деньги. Не хуже моих. И тогда Гильдия менял станет не нужна вообще.

Блэквуд поставил чашку на стол. Его глаза, до того равнодушные, блеснули.

— Вы предлагаете королю уничтожить Гильдию менял?

— Я предлагаю королю перестать зависеть от Гильдии менял. Это разные вещи. Гильдия — это посредник. Посредник всегда берёт свою долю. Если убрать посредника, деньги пойдут напрямую в казну. Сколько, по-вашему, Корона теряет на комиссиях и процентах, которые забирает Гильдия?

— Много, — нехотя признал Блэквуд. — Очень много.

— Так, может, хватит терять? — Кротов подался вперёд. — Лорд-канцлер, я не революционер. Я управленец. Я вижу неэффективность и устраняю её. Мои ассигнации — это не покушение на власть Короны. Это инструмент, который Корона может использовать. Бесплатный инструмент. Я отдаю его вам. Вернее, предлагаю сотрудничество.

— И что вы хотите взамен?

— Во-первых, официальный статус для моей Свободной экономической зоны. Пусть Корона признает её экспериментальной площадкой. Во-вторых, защиту от Гильдий — и Алхимиков, и Менял. Они мне мешают работать. В-третьих, доступ к королевским рудникам. Мне нужно сырьё для амулетов — мана-проводящие минералы. У Короны есть рудники, которые простаивают, потому что Гильдия Шахтёров не может их освоить. Я смогу.

Блэквуд долго молчал. Потом усмехнулся:

— Вы торгуетесь, барон, как базарный купец.

— Я веду переговоры, как руководитель, — поправил Кротов. — У меня есть ресурс. У вас есть потребность. Давайте заключим взаимовыгодную сделку. Это не торговля. Это менеджмент.

Разговор продолжался до глубокой ночи. Кротов показывал Блэквуду балансы, графики, прогнозы. Гримуар проецировал на стену диаграммы роста — населения, производства, доходов. Лорд-канцлер, сам в прошлом неплохой администратор, задавал точные, профессиональные вопросы. Один раз он даже попросил повторить диаграмму магических потоков — его, кажется, искренне заинтересовала система нормирования, внедрённая Кротовым.

— Вы говорите, крестьяне теперь потребляют впятеро меньше маны? — переспросил он.

— Так точно. При том же объёме работ. За счёт оптимизации режимов. Вот отчёты за последние две недели. — Кротов протянул перерисованный из Гримуара отчёт.

Блэквуд изучил цифры:

— Если применить эту систему ко всем источникам Западных Земель, экономия составит...

— Около сорока процентов от текущего потребления, — подсказал Кротов. — Я считал. Сорок процентов — это миллионы единиц маны в год. Эти миллионы можно пустить на что угодно. На армию. На дороги. На те же рудники.

— И вы готовы поделиться этой системой с Короной?

— За определённую плату — да. Но не деньгами. Льготами. Статусом. Доступом к ресурсам. Я не жаден, лорд-канцлер. Я эффективен. Мне не нужно золото. Мне нужны условия для роста.

Блэквуд откинулся в кресле и посмотрел на Кротова с неожиданным выражением — не враждебным, не оценивающим, а почти уважительным.

— Вы знаете, барон, что напоминаете мне одного человека?

— Кого же?

— Меня. Тридцать лет назад. — Канцлер грустно усмехнулся. — Тогда я тоже пришёл в Королевскую Канцелярию с кипой проектов и верой в то, что систему можно изменить. Что бюрократия — это инструмент, а не цель. Что эффективность победит традицию.

— И что случилось?

— Традиция победила. — Блэквуд вздохнул. — Меня перемололи. Сделали частью системы. Теперь я сам — традиция. Самый эффективный бюрократ королевства, который уже тридцать лет не может провести ни одной реформы, потому что «так не принято».

— У меня другая ситуация, — заметил Кротов. — Мне нечего терять. Моё баронство было банкротом. Если меня перемелют — я просто вернусь к исходной точке. А может, и нет. Может, получится.

— Может, и получится. — Блэквуд поднялся. — Я не могу обещать вам поддержку, барон. Но я могу обещать, что не буду мешать. На Совете я сохраню нейтралитет. Если ваши аргументы окажутся сильнее аргументов Гольдберга — я не стану их оспаривать. Если нет — пеняйте на себя.

— Это больше, чем я ожидал, — честно признался Кротов.

— Это меньше, чем вы заслуживаете. — Блэквуд направился к двери, но обернулся. — И ещё, барон. Будьте осторожны. Гольдберг — не просто меняла. У него связи при дворе. Очень высокие. Если он поймёт, что проигрывает вам в честной борьбе, он может перейти к нечестной.

— Я учту.

— Да, и последнее. — Канцлер помедлил. — Тот гоблин у ворот. Он действительно работает у вас патрульным?

— Да. И весьма успешно. Ноль нападений на караваны! Для сравнения: до этого было по два-три в месяц.

— Гоблин-патрульный, — медленно произнёс Блэквуд. — Бумажные деньги. Зельеварня в старом сарае. Вы странный человек, барон. Очень странный. — Он покачал головой. — Но, кажется, именно таких странных людей сейчас и не хватает королевству.

И вышел.

Утром следующего дня отряд лорда-канцлера покинул баронство. Кротов стоял у ворот и смотрел, как всадники скрываются за поворотом тракта. На душе было неспокойно. Разговор с Блэквудом прошёл лучше, чем он ожидал, но осадок остался. Слова канцлера о Гольдберге и его связях при дворе не выходили из головы.

— Грегор, — позвал он, не оборачиваясь.

Вульф, стоявший рядом, шагнул ближе:

— Да, барон?

— Усильте охрану по всем точкам. Особенно — у источника. И свяжитесь с Ржавым: пусть патруль проверяет не только тракт, но и подходы к замку. Особенно ночью.

— Думаете, нападение?

— Думаю, Гольдберг не сдастся без боя. Мы перекрыли ему кислород. Он теряет деньги. А человек, теряющий деньги, способен на многое.

— Сделаю. — Вульф помолчал. — Но есть ещё кое-что. Вчера вечером, пока вы беседовали с канцлером, ко мне подходил Феликс. Бывший шпион.

— Что ему нужно?

— Он хочет видеть вас. Говорит, у него есть информация, которую он не может доверить никому, кроме вас лично.

— Интересно. — Кротов нахмурился. — Где он сейчас?

— В лаборатории. Я приказал ему не выходить, пока вы не позовёте.

— Правильно. Идёмте.

Феликса они нашли в углу лаборатории, за столом с амулетами. Бывший шпион выглядел встревоженным — круги под глазами, нервные движения рук, бегающий взгляд. При виде Кротова он вскочил:

— Господин барон! Спасибо, что пришли. Я должен рассказать... Это важно.

— Садитесь. — Кротов опустился на табурет. — Рассказывайте по порядку. Что случилось?

— Вчера, когда я проверял амулеты-тестеры, один из них засёк странный сигнал. Очень слабый, почти на грани чувствительности. Я подумал — помехи. Но сигнал повторялся. Каждые полчаса. Я перенастроил тестер на поиск и нашёл источник.

— Где?

— В замке, господин барон. В вашем замке. Сигнал идёт откуда-то из восточного крыла. Там, где старая библиотека.

Кротов переглянулся с Вульфом. Восточное крыло замка пустовало — там были только пыльные комнаты и та самая библиотека, где он нашёл Гримуар. С тех пор он там не появлялся.

— Что за сигнал? — спросил он.

— Не могу определить точно. Но он похож на... — Феликс запнулся. — На сигнал амулета прослушивания. Очень похож. Только старый. Очень старый. Возможно, ему много лет. Десятилетия.

— Прослушивание, — медленно произнёс Кротов. — Кто-то слушает замок. Изнутри.

— Или слушал когда-то, — поправил Феликс. — Может, амулет остался с прежних времён. Но он до сих пор активен. А это значит, что тот, кто его поставил, всё ещё может им пользоваться.

— Или тот, кто его нашёл. — Кротов поднялся. — Идёмте в библиотеку.

Восточное крыло встретило их пылью и тишиной. Кротов не был здесь с того самого дня, когда активировал Гримуар, — не было повода. Сейчас он шагал по коридору, держа в одной руке фонарь, в другой — амулет-тестер, настроенный Феликсом на поиск сигнала. Тестер слабо попискивал, и писк становился громче по мере приближения к библиотеке.

— Здесь, — сказал Феликс, указывая на дверь.

Они вошли. Библиотека была всё та же — пыльные стеллажи, старые фолианты, пустой пюпитр, где раньше лежал Гримуар. Кротов медленно обошёл комнату, держа тестер перед собой. Писк стал громче у дальней стены, за стеллажом с книгами по истории Западных Земель.

— Там, — сказал он. — За книгами.

Вульф отодвинул стеллаж (тот поддался неожиданно легко, словно его уже двигали не раз) и обнаружил за ним небольшую нишу. В нише, на каменной полке, лежал амулет. Не похожий на те, что Кротов видел раньше, — тёмный, почти чёрный диск с единственным тускло-красным кристаллом в центре. От диска тянулись тонкие, как паутина, провода, уходящие в трещину в стене.

— Он подключён к замку, — прошептал Феликс. — К самым стенам. Он слушает всё. Каждое слово. Каждый шаг.

Кротов наклонился, чтобы рассмотреть амулет, и в этот момент Гримуар, который он держал под мышкой, завибрировал. На странице побежали строки:

«ОБНАРУЖЕН АРТЕФАКТ СЛЕЖЕНИЯ. ТИП: "УХО ТЕНИ". ПРОИЗВОДИТЕЛЬ: ГИЛЬДИЯ ШПИОНОВ (НЫНЕ РАСПУЩЕНА). ДАТА УСТАНОВКИ: 34 ГОДА НАЗАД. СТАТУС: АКТИВЕН. ПРИМЕЧАНИЕ: ДАННЫЙ АРТЕФАКТ ПЕРЕДАЁТ ИНФОРМАЦИЮ НА ВНЕШНИЙ ПРИЁМНИК. МЕСТОПОЛОЖЕНИЕ ПРИЁМНИКА НЕ УСТАНОВЛЕНО. ВЕРОЯТНЫЙ ЗАКАЗЧИК УСТАНОВКИ: ГИЛЬДИЯ МЕНЯЛ».

— Тридцать четыре года, — произнёс Кротов.

— Гильдия Менял следила за баронами Кротовыми тридцать четыре года? — Вульф нахмурился. — Зачем?

— Зачем менялам следить за мелкими баронами? — Кротов задумался. — Ответ один: не за мелкими. За источником. Источник «Нижние Топи» всегда был лакомым куском. Гильдия хотела знать, когда бароны ослабнут, чтобы перекупить источник. Или чтобы манипулировать ценами на ману. Или и то, и другое.

— Но сейчас источник контролируете вы. И ассигнации угрожают Гильдии. Значит, они...

— ...уже знают всё, что я говорил в замке. — Кротов мрачно усмехнулся. — Все мои разговоры. Все планы. Все цифры. Гольдберг слушал меня все эти недели.

Он протянул руку и осторожно отсоединил провода от амулета. Кристалл мигнул красным и погас. Гримуар отчитался:

«АРТЕФАКТ ДЕАКТИВИРОВАН. КАНАЛ СВЯЗИ РАЗОРВАН. ВНЕШНИЙ ПРИЁМНИК БОЛЬШЕ НЕ ПОЛУЧАЕТ СИГНАЛ».

— Теперь не слушает. — Кротов выпрямился. — Но то, что он уже услышал, — этого не вернуть.

— Что он мог услышать? — спросил Вульф.

— Вчерашний разговор с Блэквудом. Моё предложение о сотрудничестве с Короной. План уничтожения Гильдии менял как посредника. Всё. Гольдберг теперь знает, что я иду против него. И он знает, что Блэквуд колеблется.

— Это плохо?

— Это значит, что Гольдберг будет действовать быстро. Пока я не успел подготовиться. Пока Блэквуд не принял окончательного решения. Пока Совет не собрался. — Кротов посмотрел на тёмный диск в своей руке. — Мы нашли шпиона, Грегор. Но мы нашли его слишком поздно. Теперь у нас нет времени. Совсем нет.

Он повернулся к Феликсу:

— Вы молодец. Без вас мы бы не нашли. Это меняет многое. Но сейчас — идите в лабораторию и проверьте всё оборудование ещё раз. Если здесь был один амулет, может быть и второй. Ищите везде. В замке. В сарае. На мельнице. Везде.

— Будет сделано, — кивнул Феликс и исчез за дверью.

Кротов повернулся к Вульфу:

— А вы — усильте охрану, как я говорил. И найдите мне Ржавого. Мне нужно, чтобы гоблины проверили лес на предмет чужих следов. Если Гольдберг слушал замок, значит, у него где-то рядом есть человек. Или несколько.

— Думаете, они решатся на прямое нападение?

— Думаю, они решатся на всё, что угодно. — Кротов положил амулет на пюпитр, туда, где раньше лежал Гримуар. — Я объявил войну самой богатой гильдии королевства. Они ответят. Это вопрос времени.

Он взглянул в окно. Где-то далеко, в столице, Отто Гольдберг, глава Гильдии менял, уже знал о вчерашнем разговоре. Знал о планах Кротова. Знал о нейтралитете Блэквуда. И, без сомнения, готовил ответный удар.

Война, которая до сих пор шла в экономической плоскости — зельеварни, ассигнации, пошлины, — могла в любой момент перейти в другую. Ту, где уже не будет отчётов и балансов. Ту, где будут мечи, яды и амулеты порчи.

— Ничего, — сказал Кротов сам себе. — Прорвёмся. Где наша не пропадала.

Но голос дрогнул. Потому что одно дело — воевать с бюрократами. И совсем другое — с теми, кто тридцать четыре года держит шпионов в чужих стенах.

______________________

Спасибо, что прочитали эту главу! Если вам было интересно, поставьте, пожалуйста, лайк — мне это очень важно. А чтобы не пропустить продолжение, подписывайтесь. И, конечно, делитесь мыслями в отзывах: я читаю каждое ваше сообщение!

Глава 13: Королевский Совет

За три дня до назначенной даты Алексей Иванович Кротов выехал в столицу. Компанию ему составили трое: Грегор Вульф, без которого барон теперь не покидал пределов замка, Феликс Морган, взявшийся сопровождать груз с демонстрационными образцами, и Корнелиус Браун, вызвавшийся лично представить Совету продукцию зельеварни. Гримуар, разумеется, ехал с ними — в специальном дорожном кофре, обшитом изнутри войлоком.

Обоз состоял из двух повозок. В первой — люди. Во второй — товар: два десятка амулетов связи, столько же защитных, ящик с флаконами эликсиров и пачка ассигнаций для демонстрации. Охрана — шестеро стражников под командованием Ржавого, который вызвался лично сопровождать барона до столицы и обратно. Гоблин в зелёном жилете с гербом баронства, восседавший на низкорослой лохматой лошадке, привлекал больше внимания, чем весь остальной обоз, но Кротов настоял именно на таком эскорте. Пусть видят. Пусть привыкают.

Дорога заняла два дня. На третий, к полудню, обоз миновал городские ворота Главенгорда — столицы Западных Земель. Кротов, никогда не видевший этого города, с любопытством оглядывал улицы. Главенгорд напоминал помесь средневекового Парижа с ярмаркой в Нижнем Новгороде. Узкие улочки, мощённые булыжником. Высокие каменные дома с островерхими крышами. Лавки, лавки, лавки — с вывесками, зазывалами, горожанами, галдящими на все лады. Над всем этим возвышался Королевский Замок — массивное сооружение из серого камня с четырьмя башнями по углам и шпилем, увенчанным короной.

— Впечатляет, — признал Кротов.

— Ага, — кивнул Вульф. — Особенно подземелья. Я там служил. Не советую.

Остановились на постоялом дворе «Золотой Гусь» в торговом квартале. Хозяин, дородный мужчина с рыжими усами, при виде гоблина в жилете едва не выронил пивную кружку, но, увидев королевскую печать на приглашении, смолчал и выделил комнаты. Кротов расположился в лучшем номере, разложил на столе бумаги и до поздней ночи репетировал выступление. Гримуар услужливо проецировал слайды презентации.

Наутро, ровно в десять, делегация баронства Кротовых явилась к воротам Королевского Замка.

***

Тронный зал Королевского Замка был именно таким, каким Кротов его представлял. Высокий сводчатый потолок, теряющийся в полумраке. Витражные окна, сквозь которые лился цветной свет. Ряды скамей для придворных и просителей. И в центре, на возвышении из чёрного мрамора, — трон. Массивный, обитый алым бархатом, с высокой спинкой, увенчанной короной. На троне восседал король.

Эдмунд Четвёртый оказался старше, чем ожидал Кротов. Лет шестьдесят, может, больше. Глубокие морщины на лбу и вокруг глаз. Седые волосы, собранные в хвост. Борода, аккуратно подстриженная, но уже совершенно белая. И взгляд — усталый, но цепкий. Взгляд человека, который за срок своего правления видел всё и уже ничему не удивляется.

По правую руку от трона сидели лорды Совета — человек десять в дорогих камзолах, с гербами на груди. По левую — маги Магистериума, в тёмно-синих мантиях с серебряным шитьём. Кротов заметил среди них инспектора Вальда — тот сидел в заднем ряду и делал вид, что незнаком с бароном. Отдельно, на скамье у стены, расположились церковники — в серых рясах, с медальонами Единого Света. Среди них был брат Себастьян. При виде Кротова он едва заметно кивнул.

Перед троном, на особом месте, стоял лорд-канцлер Артур Блэквуд — с неизменным портфелем, прямой как палка.

— Барон Алексей Кротов! — провозгласил герольд. — Владелец источника «Нижние Топи», основатель Свободной экономической зоны, эмитент ассигнаций баронства! Предстаньте перед Его Величеством!

Кротов шагнул вперёд. Вульф, Браун и Феликс остались за барьером, среди просителей.

— Ваше Величество, — произнёс Кротов, склоняя голову. — Благодарю за приглашение.

Король шевельнул рукой:

— Оставьте церемонии, барон. Я слышал о вас много интересного. Говорят, вы за пару месяцев превратили разорённое баронство в процветающее предприятие. Говорят, вы выпускаете бумажные деньги и нанимаете гоблинов на службу. И ещё говорят, что ваши ассигнации угрожают стабильности финансовой системы королевства. Что скажете?

— Скажу, что первое и второе — правда. Третье — ложь, распространяемая моими конкурентами.

По залу пробежал шёпот. Со скамьи для просителей поднялся дородный мужчина в алом камзоле с гербом Гильдии менял — золотые весы на фоне монет. Отто Гольдберг собственной персоной. Система услужливо подсказала:

«ГЛАВА ГИЛЬДИИ МЕНЯЛ. ОСОБЫЕ ПРИМЕТЫ: ВЛАДЕЛЕЦ КРУПНЕЙШЕГО БАНКА ЗАПАДНЫХ ЗЕМЕЛЬ. СОСТОЯНИЕ: ОЦЕНИВАЕТСЯ В 2 МЛН КОРОН. ХАРАКТЕР: ХИТЁР, БЕСПРИНЦИПЕН, МСТИТЕЛЕН».

— Ложь? — Гольдберг шагнул вперёд. — Ваше Величество, позвольте мне! Этот человек выпустил ничем не обеспеченные бумажки и называет их деньгами. Он подрывает доверие к золоту — основе нашей экономики. Если каждый барон начнёт печатать свои деньги, королевство захлебнётся в хаосе!

— Мои ассигнации обеспечены на сто процентов, — спокойно ответил Кротов. — Золотом и магической энергией. Вот баланс.

Он раскрыл Гримуар, и фолиант послушно спроецировал на стену тронного зала светящуюся таблицу. Лорды ахнули. Маги подались вперёд. Даже король приподнялся на троне.

— Золотой запас — две тысячи триста сорок корон. Мановый резерв — сто двадцать тысяч единиц, что эквивалентно ещё двум тысячам четырёмстам кронам. Итого обеспечение — три тысячи семьсот сорок корон. Ассигнаций в обращении — тысяча двести. Покрытие — трёхкратное. Для сравнения: банк господина Гольдберга держит обеспечение на уровне сорока процентов. Я проверял.

— Вы не имели права проверять! — взвился Гольдберг.

— Я имел право запросить данные через Магистериум. Банковская отчётность — открытая информация. Статья сороковая Кодекса. Инспектор Вальд подтвердит.

Все взгляды обратились к Вальду. Тот, сидевший в заднем ряду, побагровел, но кивнул:

— Барон Кротов действительно запрашивал данные через официальный канал. Отчётность банка Гольдберга за прошлый квартал: обеспечение — тридцать восемь процентов.

По залу прокатился гул. Король поднял руку, призывая к тишине:

— Продолжайте, барон.

— Ваше Величество, — Кротов переключил слайд, — я не просто выпускаю бумажные деньги. Я создал систему. Вот данные по баронству за два месяца. Рост доходов — вчетверо. Рост производительности — втрое. Снижение расхода маны — впятеро. Мы производим амулеты, зелья, оборудование. Мы дали работу гоблинам, которые теперь не грабят караваны, а охраняют их. Всё это — благодаря тому, что деньги работают. Не лежат в сундуках, а крутятся в обороте. Каждая ассигнация — это не просто бумажка. Это кровь экономики.

— Красиво говорите, — процедил Гольдберг. — Но что будет, когда все держатели ваших бумажек придут обменивать их на золото? У вас не хватит!

— Приходите, — просто сказал Кротов. — Прямо сейчас. Приносите все ассигнации, какие у вас есть. Я обменяю их на золото. Все до одной. У меня золота больше, чем нужно.

Гольдберг открыл рот, но осёкся. Он не ожидал такого ответа. Никто не ожидал. Обычно в таких ситуациях оправдывались, юлили, просили отсрочек. А этот стоял и предлагал: приходите, меняйте. Потому что ему действительно было всё равно. Обеспечение было реальным.

— Однако, — продолжал Кротов, — если вы обменяете ассигнации на золото, вы потеряете удобство. Ассигнацию можно положить в карман. Золото нужно везти в мешке. Ассигнацию можно переслать по магической почте. Золото — только с курьером, который может не доехать. Ассигнацию можно разделить на части. Золото нужно дробить. Мои деньги — это не подрыв стабильности. Это шаг вперёд.

Он сделал паузу, обвёл взглядом зал и произнёс то, ради чего приехал:

— Ваше Величество, я предлагаю Короне не запрещать ассигнации, а взять их под контроль. Пусть Корона введёт единый стандарт для бумажных денег. Обеспечение — сто процентов. Защита — рунные коды, которые невозможно подделать. Эмиссия — под надзором Королевского Казначейства. Я готов стать пилотным проектом. Отработаю технологию, выявлю риски, подготовлю инструкции. А через год Корона сможет выпускать собственные бумажные деньги, не зависящие от меняльных контор и банковских гильдий.

Гольдберг побагровел. Лорды зашептались. Маги Магистериума переглядывались — среди них не было единства. Король молчал, поглаживая бороду. Потом повернулся к лорду-канцлеру:

— Блэквуд, что скажете?

Лорд-канцлер, до того неподвижный, шагнул вперёд:

— Ваше Величество, я изучил отчётность барона Кротова. Цифры подтверждаются. Его модель работает. Более того — она работает лучше, чем традиционная. Я не говорю, что нужно немедленно вводить бумажные деньги по всему королевству. Но дать барону шанс — разумно. Если у него получится — мы получим новый финансовый инструмент. Если нет — мы ничего не потеряем.

— Потеряете! — не выдержал Гольдберг. — Вы потеряете доверие к золоту! Вы потеряете Гильдию менял, которая кредитует корону уже сто лет! Кто будет финансировать армию? Кто будет давать займы на строительство дорог? Он? — Гольдберг ткнул пальцем в Кротова. — У него денег не хватит!

— Хватит, — тихо сказал Кротов.

В зале повисла тишина.

— Что вы сказали? — переспросил король.

— Я сказал — хватит. — Кротов достал из кофра пачку документов. — Ваше Величество, я готов прямо сейчас предложить Короне военный подряд. Тысяча амулетов связи. Пятьсот амулетов защиты. Две тысячи флаконов лечебных эликсиров. Цена — вдвое ниже гильдейской. Качество — гарантировано. Оплата — ассигнациями моего баронства, которые Корона может в любой момент обменять на золото. Вот проект договора.

Он положил бумаги на край возвышения. Герольд поднял их и передал королю. Эдмунд Четвёртый долго читал, шевеля губами, потом поднял глаза:

— Вы можете выполнить такой заказ? У вас есть мощности?

— У меня есть кузница, зельеварня и магический источник. Через месяц я удвою производство. Через два — утрою. Через полгода я смогу обеспечивать всю армию Западных Земель.

— А Гильдия Артефакторов? — спросил кто-то из лордов.

— Гильдия не справляется, — ответил Кротов. — У них очереди на полгода вперёд. Цены завышены. Качество падает. Я предлагаю альтернативу. Не вместо Гильдии, а вместе с ней. Пусть конкурируют. Конкуренция — это всегда хорошо для покупателя. А покупатель здесь — Корона.

— Конкуренция! — фыркнул Гольдберг. — Вы разорите Гильдию!

— Я разорю только тех, кто работает неэффективно. Те, кто смогут перестроиться, — выживут. Те, кто не смогут, — уйдут с рынка. Это естественный отбор. В экономике он работает так же, как в природе.

— Довольно! — Король хлопнул ладонью по подлокотнику. Все затихли. — Мы выслушали обе стороны. Теперь Совет должен принять решение.

Он обвёл взглядом лордов, магов, церковников.

— Лорд-канцлер Блэквуд. Ваше мнение?

— Я поддерживаю предложение барона Кротова. Пилотный проект, под надзором Канцелярии. Срок — один год. Если за это время барон докажет эффективность модели, Корона вводит единый стандарт. Если нет — проект закрывается.

— Глава Магистериума?

Со скамьи магов поднялся высокий старик в тёмно-синей мантии — архимаг Северус Корвус, глава Западного Отделения. Система подсказала:

«АРХИМАГ. СПЕЦИАЛИЗАЦИЯ: ТЕОРИЯ МАГИЧЕСКИХ ПОТОКОВ. ХАРАКТЕР: ОСТОРОЖНЫЙ, КОНСЕРВАТИВНЫЙ».

— Магистериум не имеет возражений, — сухо произнёс он. — Если барон готов предоставлять регулярную отчётность и соблюдать нормативы.

— Готов, — кивнул Кротов.

— Епископ?

Со скамьи церковников поднялся грузный человек с посохом — епископ Западных Земель. Рядом с ним стоял брат Себастьян.

— Церковь, — медленно произнёс епископ, — наблюдала за деятельностью барона Кротова в течение месяца. Наш инспектор, брат Себастьян, представил подробный отчёт. — Он сделал паузу. — Барон лечит гоблинов. Обучает крестьян грамоте. Платит справедливую плату. Мы не видим в его действиях ереси. Церковь не будет возражать.

Гольдберг побледнел. Его опора рушилась на глазах.

— Тогда остаётся последнее, — произнёс король. — Господин Гольдберг. Ваше мнение мы уже слышали. Но, возможно, вы хотите что-то добавить?

Меняла обвёл взглядом зал — лордов, магов, церковников, — и, видимо, понял, что проиграл. Но сдаваться не собирался.

— Ваше Величество, — произнёс он, и голос его прозвучал неожиданно твёрдо, — я прошу не о запрете. Я прошу о справедливости. Если барон Кротов так уверен в своих силах, пусть докажет. Пусть его баронство пройдёт аудит. Полный. Финансовый, магический, административный. Если после аудита его модель окажется жизнеспособной — Гильдия менял признает его правоту. Если нет — он прекращает выпуск ассигнаций и возвращает всё золото держателям. Из своего кармана.

— Согласен, — не задумываясь, ответил Кротов.

Гольдберг вздрогнул. Он явно рассчитывал, что барон откажется, начнёт торговаться, — и тогда можно будет обвинить его во лжи. Но Кротов согласился. Мгновенно. Словно ждал этого предложения.

— Тогда решено, — король поднялся. — Барон Кротов. В ваше баронство прибудет королевская комиссия. Аудит — по полной. Если пройдёте — получите статус экспериментальной площадки и военный подряд. Если нет — пеняйте на себя.

— Благодарю, Ваше Величество. — Кротов поклонился. — Комиссия будет ждать.

Когда они вышли из тронного зала, Вульф, молчавший всё заседание, выдохнул:

— Ну и ну. Вы только что бросили вызов всей финансовой системе королевства. В тронном зале. При всех.

— Я не бросал вызов, — поправил Кротов. — Я предложил сделку.

— А Гольдберг? Он же теперь ваш враг на всю жизнь.

— Он был моим врагом с того момента, как я выпустил первую ассигнацию. Сегодня он просто понял это окончательно.

Они спустились по ступеням во внутренний двор. Солнце стояло высоко, заливая светом брусчатку и стены. У ворот их ждали Браун с Феликсом и Ржавый, скучавший в седле.

— Ну что? — спросил Браун.

— Мы должны подготовиться к самому важному аудиту в моей жизни. И, возможно, в истории этого королевства.

Он улыбнулся — невесело, но решительно. В конце концов, аудит — это всего лишь проверка документации. А документацию он готовить умел.

______________________

Спасибо, что прочитали эту главу! Если вам было интересно, поставьте, пожалуйста, лайк — мне это очень важно. А чтобы не пропустить продолжение, подписывайтесь. И, конечно, делитесь мыслями в отзывах: я читаю каждое ваше сообщение!

Глава 14: Возвращение и ставка на производство

Дорога домой заняла те же два дня, и оба дня Кротов молчал. Вульф, привыкший к тому, что барон даже в самых напряжённых ситуациях сохраняет способность шутить (пусть и мрачно), начал беспокоиться. На второй день он не выдержал:

— Барон, вы здоровы?

— Здоров, — коротко ответил Кротов.

— Тогда почему молчите? После такого триумфа — и молчите. Вы же фактически выиграли Совет. Король на вашей стороне. Блэквуд — союзник. Даже Церковь не возражает.

— Я не молчу, Грегор. Я думаю.

— О чём?

— О том, что Гольдберг проиграл. При всех. В тронном зале. Человек с состоянием в два миллиона корон, кредитующий корону сто лет, проиграл какому-то барону из захолустья. Как вы думаете, что он будет делать?

— Мстить, — не задумываясь, ответил Вульф.

— Именно. И месть эта последует не через месяц и не через год. Она последует сейчас. Пока я не укрепился. Пока у меня нет военного подряда, который сделает меня незаменимым для Короны.

— Думаете, он нападёт?

— Не знаю. Может напасть. Может подкупить. Может дискредитировать. У него много вариантов. — Кротов помолчал. — Знаете, чему меня научили в министерстве? Когда противник загнан в угол, он опаснее всего. Гольдберг загнан в угол. Значит, нужно ждать удара.

— Мы подготовимся.

— Да. Но сначала — вернёмся домой.

***

Баронство встретило их серым небом и мелким дождём. Въезжая в ворота замка, Кротов почувствовал, как отпускает напряжение последних дней. Здесь, среди каменных стен, продуваемых сквозняками, среди запаха старого дерева и магического озона, он был дома. Это было странное чувство — он, всю жизнь проведший в городских квартирах и министерских кабинетах, вдруг осознал: замок стал ему родным.

У ворот их встречали. Ульрих, нервно теребивший край ливреи. Марта-механик, вытиравшая руки о промасленный фартук. Ларс с отцом, пришедшие из кузницы. Браун и Феликс, уехавшие вперёд, уже были здесь. И, конечно, гоблины — Ржавый доложил Зубастику о результатах Совета, и старый вождь пришёл лично, опираясь на посох.

— Барон-без-вина вернулся, — произнёс Зубастик, и в его голосе Кротову почудилось что-то похожее на радость. — С победой?

— С перемирием, — поправил Кротов, спешиваясь. — До победы ещё далеко. Но первый раунд — за нами.

Он обвёл взглядом собравшихся — свою команду. Марта, всё ещё в фартуке, с крошечной шестерёнкой в руке, которую она машинально вертела. Ларс, перепачканный сажей, с усталым, но довольным лицом. Старый Хенрик, опирающийся на плечо сына. Браун с неизменным саквояжем. Феликс, державшийся чуть поодаль, но явно растроганный встречей. И Зубастик — старый гоблин, два месяца назад готовый убить любого человека, а теперь стоявший в воротах замка как почётный гость.

— Всем в замок, — скомандовал Кротов. — У нас много дел.

Через полчаса в обеденном зале собрались все ключевые фигуры баронства. Кротов, ещё не сменивший дорожного плаща, стоял во главе стола, расстелив карту. Гримуар, извлечённый из кофра, привычно проецировал на стену слайды.

— Итак, — начал Кротов, — Королевский Совет принял решение. У нас есть шанс. Но чтобы его использовать, нужно расширяться. Нужно больше сырья, больше производства, больше продукции. Лорд-канцлер Блэквуд дал предварительное согласие на доступ к королевским рудникам. Если мы запустим добычу — у нас будет всё необходимое для роста.

— Рудники? — переспросила Марта. — Где?

— Восточный рудник. Заброшенный, в предгорьях Клыкастого хребта. Полвека назад его списали как бесперспективный. Но я проверял старые отчёты — жила не истощилась. Просто прежние хозяева не умели искать.

— И мы поедем туда? — спросил Ларс.

— Мы поедем туда чуть позже, — ответил Кротов. — А сегодня — готовимся.

Следующие три дня прошли в лихорадочной подготовке. Кротов лично руководил сборами экспедиции, и к утру четвёртого дня обоз был готов. Две телеги с оборудованием: насосы (Марта собрала из подручных материалов), амулеты-тестеры (настроенные Феликсом на поиск мана-содержащей руды), инструменты, запас продовольствия на неделю. Охрана — десяток стражников под командованием Вульфа и пятнадцать гоблинов Ржавого. Сопровождающие — Ларс, Марта, Феликс и десять крестьянских парней, уже освоивших азы производства на зельеварне.

Восточный рудник встретил их тишиной. Покосившиеся бараки, ржавые вагонетки, заросший травой вход в штольню. Над всем этим возвышался остов старой обогатительной фабрики — каменный скелет без крыши, с пустыми оконными проёмами. Ветра не было, и тишина стояла такая, что слышно было, как осыпается песок с отвалов.

— Красота, — мрачно пошутил Ларс. — Как на кладбище.

— Это и есть кладбище, — ответил Кротов. — Кладбище неэффективного производства. Но мы его воскресим.

Он достал амулет-тестер. Прибор, настроенный на поиск мана-содержащих минералов, ожил сразу — кристалл засветился зелёным, а частота писка указывала на высокую концентрацию.

— Здесь полно руды, — сказал он. — Жила не истощилась. Просто прежние хозяева искали по старинке — копали вслепую. А тестер видит ману сквозь породу. Ларс, разбивайте людей на группы. Идите по штольне, ставьте метки в местах с высоким сигналом. Вульф — осмотрите фабрику, оцените, что можно восстановить. Встречаемся через два часа.

Когда группы ушли, Кротов остался у входа в штольню — один, если не считать Гримуара, который он положил на валун, служивший походным столом. Фолиант, подключённый к магической сети через амулет-ретранслятор (Ларс собрал его специально для экспедиции), загружал старые схемы рудника, найденные в архивах Магистериума.

— Ну что там? — спросил Кротов.

«ДАННЫЕ ЗАГРУЖЕНЫ. РУДНИК "ВОСТОЧНЫЙ". ГОД ЗАКРЫТИЯ: 287-Й. ПРИЧИНА ЗАКРЫТИЯ: ИСТОЩЕНИЕ ЖИЛЫ (ОФИЦИАЛЬНО). ФАКТИЧЕСКАЯ ПРИЧИНА: КОНФЛИКТ С ГИЛЬДИЕЙ ШАХТЁРОВ. ВЛАДЕЛЕЦ ОТКАЗАЛСЯ ПЛАТИТЬ ГИЛЬДЕЙСКИЙ СБОР. ГИЛЬДИЯ ОБЪЯВИЛА РУДНИК НЕПЕРСПЕКТИВНЫМ. КОРОНА СПИСАЛА».

— Значит, не истощение, а конфликт. — Кротов хмыкнул. — Классика. Гильдия задавила конкурента, а актив бросили. И таких рудников, я полагаю, много?

«ПОДТВЕРЖДАЮ. В ЗАПАДНЫХ ЗЕМЛЯХ — 14 ЗАБРОШЕННЫХ РУДНИКОВ С АНАЛОГИЧНОЙ ИСТОРИЕЙ».

— Четырнадцать. — Кротов задумался. — Если запустить хотя бы три, можно обеспечить сырьём не только баронство, но и половину региона. Ладно, это на будущее. Сейчас — этот.

Через два часа у входа в штольню собрались все. Ларс, перепачканный каменной пылью, но довольный, доложил:

— Мы нашли семь жил. Семь, барон! Три из них — прямо у поверхности, можно начинать добычу хоть завтра. Руда богатая, содержание маны — от тридцати до пятидесяти процентов. Это втрое выше, чем на действующих рудниках Гильдии.

— Отлично. — Кротов повернулся к Вульфу. — Что с фабрикой?

— Стены целы. Крыши нет, но балки сохранились. Если почистить, можно ставить новую кровлю. Оборудование — металлолом, но Марта, думаю, сможет что-то восстановить. Или мы сделаем своё, с магическим приводом.

— Сделаем, — подтвердила Марта. — Я уже прикинула. Дробилку можно собрать из старой крупорушки. Сепаратор — из амулетов-тестеров. Через неделю запустим пробную партию.

— Неделя — это много, — возразил Кротов. — У нас нет недели. У нас есть несколько дней до возвращения в баронство. За это время нужно начать добычу и заложить фундамент для фабрики. Работаем круглосуточно. Люди — посменно. Связь — через амулеты. Я остаюсь здесь.

— Вы? — удивился Вульф. — Но баронство...

— Баронство продержится без меня. Ульрих справится с текущими делами. Браун — с зельеварней. А здесь я нужнее.

И работа закипела. Крестьянские парни, ещё недавно не умевшие ничего, кроме пахоты, теперь ловко управлялись с кирками и тестерами — сказывалась практика на зельеварне и в кузнице. Гоблины, которым Кротов поручил расчистку завалов, трудились с неожиданной сноровкой — Зубастик лично отобрал самых крепких. Марта и Ларс монтировали дробилку. Феликс настраивал амулеты-сепараторы. Вульф обеспечивал охрану и порядок.

К исходу второго дня штольня сияла новыми креплениями. У входа высилась груда добытой руды — серо-зелёного камня с голубоватыми прожилками. К исходу третьего — заработала дробилка, и первая партия концентрата была готова к отправке.

— Вот он, — сказал Кротов, держа на ладони горсть серо-зелёного порошка, мерцающего голубыми искрами. — Мана-концентрат. Основа всего. Отсюда пойдёт сырьё на амулеты, на зелья, на артефакты. Это кровь нашей экономики.

— Звучит отлично, — заметил Вульф. — Но доставить его в баронство — целая история. Телеги, охрана, дороги...

— Дороги построим. Охрана у нас есть. — Кротов кивнул на патрульных гоблинов, дежуривших у входа. — А телеги... — Он задумался. — Марта, вы говорили, что можете собрать механическую повозку на магическом приводе?

— Теоретически — да. Но это сложно. Нужен мощный накопитель, рунный контур управления...

— Накопитель у нас есть. Контур нарисует Ларс. Я хочу, чтобы через месяц между рудником и баронством ходил магический транспорт. Не телега с лошадью, а самоходная платформа. Сможете?

Марта помолчала, прикидывая, потом кивнула:

— Смогу. Если Ларс поможет с рунами, а Феликс — с амулетами.

— Поможем, — хором сказали Ларс и Феликс.

— Тогда решено. — Кротов высыпал порошок обратно в мешок. — Завтра возвращаемся в баронство. С первой партией руды. А через месяц у нас будет новый транспорт.

Вечером, накануне отъезда, Кротов сидел у костра, разведённого у входа в штольню, и смотрел на звёзды. Рядом сидел Зубастик — старый вождь приехал на рудник лично, чтобы посмотреть, как работают его гоблины, и остался доволен.

— Странное место, — произнёс Зубастик. — Камень. Пыль. Грохот. Не лес.

— Лес — это хорошо, — согласился Кротов. — Но камень — это сила. Из камня мы делаем амулеты. Амулеты дают ману. Мана — свет и тепло. Лес и камень могут работать вместе. Как люди и гоблины.

Зубастик помолчал:

— Раньше я думал: люди — враги. Гоблины — жертвы. Теперь вижу: ты другой. Ты не враг. Ты... — он замялся, подбирая слово, — ...начальник.

— Начальник, — повторил Кротов и неожиданно для себя рассмеялся. — Да, наверное. Начальник — это тот, кто отвечает. За лес. За камень. За людей. За гоблинов. За всех.

— Тяжёлая ноша.

— Привык. — Кротов подбросил в костёр ветку.

Они посидели ещё немного, глядя, как гаснут угли, и разошлись. Завтра предстоял обратный путь. А через месяц — транспорт, которого ещё не видел этот мир. Скоро аудит. И военный подряд. И Гольдберг, который наверняка готовил новый удар.

Но это всё будет завтра.

______________________

Спасибо, что прочитали эту главу! Если вам было интересно, поставьте, пожалуйста, лайк — мне это очень важно. А чтобы не пропустить продолжение, подписывайтесь. И, конечно, делитесь мыслями в отзывах: я читаю каждое ваше сообщение!

Глава 15: Диверсия и аудит

Возвращение с рудника вышло триумфальным. Обоз из трёх телег, гружённых мешками с мана-концентратом, въехал в ворота замка под приветственные крики собравшихся. Крестьяне, уже привыкшие что их барон постоянно выкидывает что-то неожиданное, всё равно ахали при виде серо-зелёного порошка, мерцающего голубыми искрами. Браун, приняв первую партию, немедленно утащил образцы в лабораторию — проверять, как концентрат поведёт себя в зельях. Ларс-старший, осмотрев руду, заявил, что для амулетов она подходит идеально. Марта тут же начала чертить схему транспортной платформы.

Кротов, добравшись до кабинета, первым делом потребовал у Ульриха сводку за время своего отсутствия. Управляющий, сияя, доложил: зельеварня выдаёт по сто зелий в день, кузница — дюжину амулетов, по тракту проходит по каравану в день, пошлины собраны, происшествий нет.

— Отлично, — сказал Кротов, откладывая сводку. — Теперь, подготовка к аудиту. Скоро приезжает королевская комиссия. Финансы, магия, администрация — полный пакет. Ульрих, у вас все книги в порядке?

— В полном, господин барон! Каждая запись подтверждена, каждая монета учтена!

— Хорошо. Но проверьте ещё раз. И подготовьте сводный баланс — за весь период с момента запуска источника. Комиссия захочет увидеть динамику.

— Будет сделано.

Следующие несколько дней прошли в сосредоточенной подготовке. Кротов лично обходил цеха, проверял документацию, инструктировал работников. Гримуар трудился без остановки, выдавая отчёты, графики и диаграммы. Всё шло гладко — слишком гладко. И именно это не давало Кротову покоя.

На четвёртую ночь он проснулся от сигнала тревоги.

Это был не звук — звуков система, настроенная Феликсом, не издавала, чтобы не предупредить нарушителя. Это был импульс: резкий толчок, от которого Кротов сел на кровати мгновенно, будто и не спал. Раскрытый Гримуар на столе светился алым. На странице бежали строки:

«ВНИМАНИЕ. НАРУШЕНИЕ ПЕРИМЕТРА. СЕКТОР: СЕВЕРО-ВОСТОК. КОЛИЧЕСТВО ОБЪЕКТОВ: 4. ТИП ОБЪЕКТОВ: МАГИЧЕСКИЕ КОНСТРУКТЫ. УРОВЕНЬ УГРОЗЫ: ВЫСОКИЙ. РЕКОМЕНДАЦИЯ: НЕМЕДЛЕННАЯ ЭВАКУАЦИЯ».

— Магические конструкты, — пробормотал Кротов, натягивая сапоги. — Големы. Гольдберг всё-таки решился.

Он схватил Гримуар и выбежал в коридор. Там горели ночные светильники — тусклые, но достаточные, чтобы видеть дорогу. Из бокового прохода вынырнул Вульф — в полном доспехе, с мечом в руке.

— Барон! Нападение! Четыре голема, идут через северную стену!

— Знаю. Где остальные?

— Стражники — на стенах. Ржавый поднял патруль, но големов им не остановить. Нужна магия.

— Магии у нас нет. — Кротов уже шагал к лестнице, ведущей в подвал. — Но есть план. Помните схему запасных выходов?

— Конечно. Я сам её утверждал.

— Тогда действуем по протоколу «Эвакуация». Люди — в подвал, через него — к источнику. Големам нужен я, а не замок. Если я уйду, они пойдут за мной.

— А если не пойдут?

— Пойдут. — Кротов усмехнулся. — Я приманка. Самая ценная приманка в этом баронстве.

Они спустились в подвал — обширное помещение, которое Кротов ещё месяц назад распорядился оборудовать как убежище. Запасы воды и продовольствия, аптечка, амулеты связи. У стены уже толпились люди — Ульрих, кухарка, пара служанок, трое стражников. Все бледные, но относительно спокойные.

— Все здесь? — спросил Кротов.

— Браун и Феликс в лаборатории, — доложил Ульрих. — Я послал им сигнал. Марта в кузнице, с Ларсами.

— Пусть остаются на местах. Големам нужен замок. В лабораторию и кузницу они не пойдут.

Он раскрыл Гримуар и вывел на стену схему замка. Четыре красные точки — големы — медленно двигались через северное крыло, круша двери и стены. Зелёные точки — люди — собирались в подвале и у южных ворот.

— Идут к центру, — констатировал Вульф. — К замку.

— Пусть идут. — Кротов нажал несколько символов на странице Гримуара. — Включаю сигнализацию. Полную.

Замок ожил.

То, что Кротов называл «сигнализацией», на самом деле было сложной системой магических ловушек, которую он разработал вместе с Феликсом и Ларсом после обнаружения шпионского амулета в библиотеке. В каждом коридоре, на каждой лестнице были установлены амулеты-ловушки. Одни издавали оглушительный вой — не опасный, но дезориентирующий. Другие создавали иллюзорные стены, заставляя противника петлять. Третьи выбрасывали облака едкого дыма. Четвёртые просто запирали двери перед носом у врага.

Големы, существа тупые и прямолинейные, запрограммированные идти к цели кратчайшим путём, столкнулись с лабиринтом. Они крушили иллюзорные стены, увязали в дымовых облаках, ломились в запертые двери. На каждый их шаг уходило втрое больше времени, чем предполагали создатели.

— Они замедлились, — доложил Вульф, глядя на схему. — Но всё равно идут.

— Пусть идут. — Кротов нажал следующий символ. — Активирую протокол «Гость».

Протокол «Гость» был вершиной бюрократического гения Кротова. Идея пришла ему в голову после изучения боевых големов — он запросил у Гримуара старые руководства Магистериума и выяснил любопытную деталь: боевые големы, запрограммированные на уничтожение цели, имели встроенное ограничение. Они не могли атаковать того, кто предъявлял магический пропуск — амулет с рунным кодом владельца.

— Ты хочешь с ними договориться? — не поверил Вульф.

— Нет. Я хочу, чтобы они увидели пропуск и остановились. А потом — чтобы перепрограммировались.

— Разве такое возможно?

— В обычных условиях — нет. Но големы запрограммированы на уничтожение меня. А я — владелец источника. Мой рунный код вшит в систему магических потоков баронства. Если голем видит код владельца, он должен остановиться и ждать подтверждения. Таков регламент Магистериума. А регламент, Грегор, — это святое.

Он вышел из подвала и поднялся в главный зал. Гримуар в руке светился золотом, транслируя рунный код владельца — тот самый, что был вшит в ассигнации, амулеты и магическую почту баронства.

Первый голем ворвался в зал через минуту.

Это была груда камня и металла, ростом под три метра, с горящими красным глазами и ручищами, способными крушить стены. Увидев Кротова, голем замер на полушаге — рунный код, транслируемый Гримуаром, вступил в конфликт с программой уничтожения.

— Жди, — произнёс Кротов спокойно, словно отдавал команду собаке. — Подтверждение.

Голем замер окончательно. Красные глаза потускнели, сменившись жёлтыми — режим ожидания.

Второй голем, вломившийся через боковую дверь, точно так же застыл при виде кода. Третий, пробивший стену, остановился на полузамахе. Четвёртый просто встал в коридоре, не дойдя до зала.

— Вот и всё, — сказал Кротов, опуская Гримуар. — Они не могут атаковать владельца источника без подтверждения личности. А подтверждения нет, потому что Гольдберг, заказавший големов, не знал моего рунного кода.

— И что теперь? — спросил Вульф, всё ещё сжимавший меч.

— Теперь — допрос. Вернее, допрос тех, кто их послал. — Кротов подошёл к ближайшему голему и приложил Гримуар к его груди. — Фолиант, считай программу. Кто заказчик?

Гримуар запульсировал, считывая рунные цепи голема. Через минуту на странице появился ответ:

«ЗАКАЗЧИК: ГИЛЬДИЯ МЕНЯЛ (ПОДТВЕРЖДЕНО). ИСПОЛНИТЕЛЬ: МАГИСТЕРИУМ, ОТДЕЛ БОЕВЫХ КОНСТРУКТОВ. ОФОРМЛЕНИЕ ЗАКАЗА: ПО РАЗРЕШЕНИЮ КОРОЛЕВСКОЙ КАНЦЕЛЯРИИ. ПРИМЕЧАНИЕ: РАЗРЕШЕНИЕ ВЫПИСАНО НА ИМЯ БАРОНА КРОТОВА КАК НА ЦЕЛЬ, ПОДЛЕЖАЩУЮ "ЗАДЕРЖАНИЮ ДЛЯ ДОПРОСА"».

— Подложное разрешение, — повторил Кротов. — Гольдберг подделал документ Канцелярии. Это уже не просто покушение. Это подлог государственного документа. Статья, караемая смертной казнью.

— У нас есть доказательства?

— Есть. — Кротов кивнул на големов. — Четыре боевых голема с записанной программой. Это лучшее доказательство.

Он повернулся к Вульфу:

— Грегор, свяжитесь с Блэквудом. Срочно. Пусть присылает людей. Големов — под охрану, в подвал. Программу — скопировать и заверить у инспектора Вальда. И подготовьте замок к визиту комиссии. После такого штурма у нас будет что показать.

***

Королевская комиссия прибыла через три дня. Те самые трое чиновников Канцелярии и инспектор Вальд от Магистериума. И был человек, которого Кротов не ожидал увидеть, — лорд-канцлер лично возглавил комиссию.

— Барон, — произнёс Блэквуд, выходя из кареты, — я получил ваш отчёт о штурме. Это серьёзное обвинение. Вы понимаете, что если оно подтвердится, Гольдбергу конец?

— Понимаю. Поэтому и прошу вас проверить доказательства лично. Големы в подвале. Программы скопированы. Подложное разрешение зафиксировано.

— Покажете.

Аудит начался в тот же день. И, вопреки ожиданиям, он оказался почти рутинным. Финансовая проверка, которую проводили двое чиновников Канцелярии, подтвердила безупречность отчётности — Ульрих, трясшийся от страха, предъявил все книги, все балансы, все платёжки. Гримуар дублировал каждую цифру. За два часа проверяющие убедились: деньги на месте, обеспечение ассигнаций — стопроцентное, хищений нет.

Магическая проверка, которую проводил Вальд, заняла больше времени. Инспектор лично обошёл источник, протестировал все контуры, сверил показатели с нормативами. Результат его удивил.

— Выработка — девяносто процентов от номинала, — доложил он Блэквуду. — Износ рун — в пределах нормы. Защитные контуры — активны. Я такого не видел даже в столичных источниках.

— А что с големами? — спросил лорд-канцлер.

— Големы запрограммированы на цель «барон Кротов». Разрешение на операцию — поддельное. Печать Канцелярии фальшивая, но высокого качества. Почерк подделан, но экспертиза это подтвердит. Заказчик — Гильдия менял. Доказательства неопровержимы.

Блэквуд долго молчал, потом повернулся к Кротову:

— Вы понимаете, что только что уничтожили самого влиятельного человека в королевстве после короля? Гольдберг финансировал армию, кредитовал лордов, держал в руках половину казначейства. А вы его — подлогом и четырьмя големами.

— Я не уничтожал его, — возразил Кротов. — Он сам себя уничтожил. Я просто защищался. И защищался строго по правилам. По регламенту Магистериума. По законам королевства. Гольдберг думал, что правила — это то, что можно обойти. Я доказал, что правила — это то, что работает.

— И что вы хотите теперь?

— Справедливости. — Кротов посмотрел Блэквуду прямо в глаза. — Я хочу, чтобы Гольдберг ответил за подлог и покушение. И я хочу, чтобы Корона наконец приняла решение. Либо мы работаем вместе, либо я защищаюсь один. Но второго штурма я могу не пережить. И тогда вы потеряете и меня, и мою систему.

Лорд-канцлер помедлил. Потом кивнул:

— Я доложу королю. А пока — ваш аудит пройден. Финансы — в порядке. Магия — в порядке. Администрация — в порядке. Поздравляю, барон. Вы официально становитесь экспериментальной площадкой Короны.

Кротов выдохнул. Он не позволял себе расслабиться все эти дни — с момента штурма и до конца аудита. Теперь, когда всё было позади, он почувствовал, как отпускает напряжение.

— Спасибо, лорд-канцлер.

— Не благодарите. — Блэквуд покачал головой. — Вы теперь — самый опасный человек в Западных Землях. У вас есть источник, производство, деньги и доказательства против Гольдберга. И, что самое страшное, — вы правы. А правый человек с ресурсами — это сила, с которой приходится считаться.

— Я не хочу быть силой. Я хочу быть полезным.

— Это одно и то же. — Блэквуд повернулся к карете. — Ждите вестей из столицы. Если король примет решение в вашу пользу — получите военный подряд и защиту. Если нет... — он не договорил.

— Я понял.

Когда карета комиссии скрылась за воротами, Кротов поднялся в кабинет и сел за стол. Гримуар лежал перед ним, показывая последнюю запись:

«АУДИТ ЗАВЕРШЁН. СТАТУС: УСПЕШНО. ДОСТИЖЕНИЕ: "КОРОЛЕВСКАЯ КОМИССИЯ". +10% К ВЕРОЯТНОСТИ ВЫЖИВАНИЯ. ОБЩАЯ ВЕРОЯТНОСТЬ: 96%. ПРИМЕЧАНИЕ: ПОЗДРАВЛЯЕМ. ВЫ ПРОШЛИ ПРОВЕРКУ».

— Девяносто шесть, — произнёс Кротов в пустой кабинет. — Ещё не сто. Но уже близко.

Он откинулся в кресле и впервые за долгое время позволил себе просто сидеть и смотреть в окно. За окном светилась башня источника. Во дворе перекликались стражники. В подвале стояли четыре обезвреженных голема — вещественные доказательства. А где-то далеко, в столице, Отто Гольдберг, глава Гильдии менял, уже знал, что проиграл. И, возможно, готовил новый удар.

Но это будет завтра. А сегодня баронство Кротовых выстояло.

______________________

Спасибо, что прочитали эту главу! Если вам было интересно, поставьте, пожалуйста, лайк — мне это очень важно. А чтобы не пропустить продолжение, подписывайтесь. И, конечно, делитесь мыслями в отзывах: я читаю каждое ваше сообщение!

Глава 16: Тени войны

После отъезда королевской комиссии баронство возвращалось к привычному ритму: зельеварня выдавала продукцию, кузница ковала амулеты, рудник наращивал добычу, гоблины патрулировали тракт. Кротов, всё ещё не отошедший от ночного штурма, работал в кабинете, когда Гримуар издал сигнал экстренного сообщения.

На странице высветилось:

«ЭКСТРЕННОЕ. ОТ: ПОСТ №7 (ТРАКТ). РЖАВЫЙ. ТЕМА: КОРОЛЕВСКИЙ ГЕРБ. ТЕКСТ: ПО ТРАКТУ ДВИЖЕТСЯ ОТРЯД. ПЯТНАДЦАТЬ ВСАДНИКОВ. ГЕРБ КОРОЛЕВСКОЙ КАНЦЕЛЯРИИ. ВО ГЛАВЕ — ЛОРД-КАНЦЛЕР БЛЭКВУД. БУДУТ У ЗАМКА ЧЕРЕЗ ЧАС».

— Блэквуд, — произнёс Кротов. — Снова. И без предупреждения.

Он отложил перо и потянулся к колокольчику, чтобы вызвать Ульриха, но передумал. Лорд-канцлер не стал бы мчаться через полстраны без крайней необходимости. Что-то случилось. Что-то серьёзное.

Через час карета Блэквуда остановилась у ворот замка. Лорд-канцлер вышел — без обычной свиты, только с двумя помощниками, — и Кротов заметил то, чего не видел раньше: Артур Блэквуд, всегда невозмутимый, как мраморная статуя, выглядел встревоженным. Под глазами залегли тени, обычно аккуратно уложенная борода была словно примята дорожным ветром, а в движениях сквозила несвойственная ему резкость.

— Барон, — произнёс он, поднимаясь на крыльцо. — Разговор есть. Срочный. И конфиденциальный.

— Прошу в кабинет. — Кротов посторонился. — Ульрих, чай. И никого не впускать.

В кабинете Блэквуд опустился в кресло и несколько минут молчал, собираясь с мыслями. Кротов ждал. Он знал: если такой человек, как лорд-канцлер, не находит слов с ходу, новости действительно плохие.

— Вы следите за политической обстановкой? — спросил наконец Блэквуд.

— В общих чертах. У меня есть информаторы среди купцов. И доступ к магической сети Магистериума — Гримуар подключается к их реестрам.

— Тогда вы, возможно, слышали о Сопредельном Королевстве.

Кротов кивнул. Сопредельное Королевство — или, как его называли официально, Темный Альянс — лежало к югу от Западных Земель, за Клыкастым хребтом. Отношения между двумя державами были, мягко говоря, напряжёнными. Пограничные стычки, торговые споры, взаимные обвинения в колдовстве и шпионаже. Но до открытой войны не доходило уже лет двадцать.

— Месяц назад, — продолжал Блэквуд, — их посольство покинуло столицу. Без объяснения причин. Две недели назад их войска пересекли границу. Сначала — небольшие отряды, разведка. Мы думали — очередная провокация. Но три дня назад...

Он замолчал. Кротов подался вперёд:

— Что — три дня назад?

— Три дня назад их основная армия ударила по гарнизону в Южном Форте. — Блэквуд говорил тихо. — Гарнизон уничтожен полностью. Восемьсот солдат. Сорок магов. Пятнадцать рыцарей. Никто не выжил.

В кабинете повисла тишина. За окном моросил дождь — мелкий, осенний, какой шёл в день прихода Кротова в этот мир. Тогда речь шла о спасении баронства. Теперь — всего королевства.

— Почему они напали? — спросил Кротов. — Что изменилось?

— Никто не знает точно. — Блэквуд потёр переносицу. — Наши разведчики докладывают противоречивые вещи. Одни говорят — амбиции нового короля. Другие — что у них неурожай третий год подряд и население голодает. Третьи — что их магические источники истощаются и им нужна наша мана.

— Третье ближе к истине.

— Почему вы так думаете?

— Потому что это классика. — Кротов открыл Гримуар и вывел на стену карту региона. — Смотрите. Вот мы. Вот Сопредельное Королевство. У них три источника — все старые, все на пределе. У нас — двенадцать действующих и ещё четыре заброшенных. Мана — это ресурс. Ресурсы заканчиваются — начинаются войны. Так было всегда и везде.

Блэквуд долго смотрел на карту, потом перевёл взгляд на Кротова:

— Вы говорите так, будто видели это раньше.

— Видел. Не здесь. Но принцип тот же. Когда ресурсов не хватает, те, у кого их нет, идут к тем, у кого они есть. Сопредельное Королевство хочет захватить наши источники. Война — это не политика. Это экономика.

— Возможно. — Блэквуд вздохнул. — Но королю от этого не легче. Наша армия не готова к большой войне. Магический корпус недоукомплектован. Снаряжения не хватает. Гильдия Артефакторов срывает поставки — у них очереди на полгода вперёд.

— А Гильдия Алхимиков?

— Та же история. Цены взвинтили вдвое. И при этом они блокируют любые попытки привлечь независимых поставщиков. — Блэквуд помолчал. — Именно поэтому я здесь, барон. Ваш военный подряд. Вы говорили, что готовы поставить амулеты и зелья для армии. Это всё ещё в силе?

— В силе. Но теперь, когда война уже началась, мои условия меняются.

— Какие условия?

— Первое: официальный статус поставщика Короны. Не экспериментальной площадки — стратегического партнёра. Второе: защита от Гильдий. Если я работаю на армию, Гильдии не должны мне мешать. Третье: доступ ко всем заброшенным рудникам, а не только к Восточному. Мне нужно сырьё.

— Это много, — заметил Блэквуд.

— Это меньше, чем потерять войну. — Кротов выдержал его взгляд. — Посчитайте сами. Если армия не получит снаряжения, она проиграет. Если она проиграет, Сопредельное Королевство захватит источники. Если они захватят источники, у них будет больше маны, чем у нас. А больше маны — значит, больше оружия, больше големов, больше всего. Через год они будут у ворот столицы. Через два максимум — Корона падёт. А я предлагаю вам способ этого избежать.

Блэквуд молчал. Кротов видел: канцлер просчитывает варианты. Бюрократ старой школы, он не привык принимать решения быстро. Но сейчас времени на раздумья не было.

— Хорошо, — произнёс он наконец. — Я доложу королю. Но даже если король согласится, есть ещё одна проблема. Сопредельное Королевство — не просто армия. У них есть маги. Очень сильные. И у них есть то, чего нет у нас.

— Что именно?

— Боевые некроманты. — Блэквуд понизил голос. — Они умеют поднимать павших. Чем дольше длится битва, тем больше у них солдат. Наши потери становятся их приобретениями. Обычная тактика не работает. Нужно что-то другое.

Кротов задумался. Некромантия. В его мире такого не было — но принцип он понял сразу. Ресурс возобновляемый, но аморальный. Противник, который усиливается от чужих потерь.

— Значит, нужно не допускать потерь, — сказал он. — Не ввязываться в затяжные битвы. Бить быстро, отходить, не оставлять тел.

— Легко сказать.

— Я не тактик. Я логист. Но логистика выигрывает войны чаще, чем тактика. — Кротов поднялся. — Я подготовлю план снабжения. Амулеты связи для координации войск. Защитные амулеты для пехоты. Эликсиры для полевых госпиталей. И, возможно, кое-что ещё.

— Что именно?

— Пока не скажу. Сначала — расчёты. Когда будут готовы — пришлю гонца.

Блэквуд кивнул и поднялся:

— Неделя. У вас ровно неделя, барон. Если за это время вы предложите нечто, что поможет армии победить, — вы получите всё, что просили. Если нет... — он не договорил.

— Я понял. — Кротов пожал ему руку. — Ульрих проводит вас.

Когда лорд-канцлер вышел, Кротов ещё долго стоял у карты, которую Гримуар продолжал проецировать на стену. Война. Настоящая война, с некромантами, големами и магическими источниками. Он, бывший замминистра, никогда не думал, что окажется в центре такого. Но теперь выбора не было.

— Гримуар, — позвал он. — Сводка по производственным мощностям. Что мы можем дать армии прямо сейчас?

Фолиант задумался, потом выдал:

«ТЕКУЩИЕ МОЩНОСТИ. АМУЛЕТЫ СВЯЗИ: 40 ШТУК В НЕДЕЛЮ. АМУЛЕТЫ ЗАЩИТЫ: 25 ШТУК В НЕДЕЛЮ. ЭЛИКСИРЫ ЛЕЧЕБНЫЕ: 300 ФЛАКОНОВ В НЕДЕЛЮ. ПРИ УДВОЕНИИ СМЕН — Х2. ПРИ ПОДКЛЮЧЕНИИ ВТОРОГО РУДНИКА — Х3».

— Удвоение смен, второй рудник, — пробормотал Кротов. — И, пожалуй, новая зельеварня. Браун справится.

Он взял перо и начал писать план на месяц. Список необходимого: сырьё, люди, оборудование, охрана. Расчёт бюджета. График поставок. И отдельно — несколько страниц, озаглавленных «Тактика против некромантов», где он набрасывал идеи, одна фантастичнее другой.

Когда он закончил, за окном стояла глубокая ночь. Где-то далеко, полыхали огни войны. Где-то в столице, король ждал решения. А здесь, в тихом кабинете, бывший чиновник писал план, который мог изменить ход истории.

— Прорвёмся, — сказал Кротов своему отражению в тёмном стекле. — Где наша не пропадала.

И продолжил работать.

______________________

Спасибо, что прочитали эту главу! Если вам было интересно, поставьте, пожалуйста, лайк — мне это очень важно. А чтобы не пропустить продолжение, подписывайтесь. И, конечно, делитесь мыслями в отзывах: я читаю каждое ваше сообщение!

Глава 17: Главный интендант

Королевский указ прибыл через четыре дня после отправки плана. Не письмо, не предписание, а именно указ — с большой королевской печатью, гербовой бумагой и подписью Эдмунда Четвёртого, завизированной лордом-канцлером и Главой Магистериума. Ульрих, принявший пакет от гонца, внёс его в кабинет Кротова с благоговением, словно держал в руках священную реликвию.

— Ваше благородие, — выдохнул он. — Из столицы. С печатью.

Кротов вскрыл пакет, пробежал глазами и медленно опустился в кресло. Указ гласил:

«Мы, Эдмунд Четвёртый, король Западных Земель, сим назначаем барона Алексея Кротова Главным Интендантом Королевской Армии с полномочиями организации снабжения, обеспечения и логистики войск, задействованных в кампании против Темного Альянса. Всем интендантским службам, гарнизонам и обозным частям предписывается оказывать барону Кротову полное содействие. Приказ вступает в силу немедленно».

— Главный Интендант, — произнёс Кротов вслух. — Я.

— Поздравляю, господин барон, — пискнул Ульрих.

— Поздравлять пока не с чем. — Кротов отложил указ. — Это не повышение. Это должность, от которой все отказывались. Снабжение армии в военное время — работа неблагодарная и опасная. Если получится — слава достанется генералам. Если нет — виноват будет интендант. Блэквуд нашёл идеального козла отпущения.

Он вызвал Вульфа и вкратце пересказал содержание указа.

— Значит, вы теперь армейское начальство? — уточнил Вульф.

— Выходит, так.

— Тогда первым делом — охрана. Интендантов на войне убивают чаще, чем генералов. Враг охотится за обозами, а обозы — это вы.

— Знаю. Поэтому — усилить патрули. Ржавый пусть выделит ещё гоблинов. И подготовьте повозку: завтра выезжаем в расположение армии.

— Куда именно?

— В Южный Форт. Вернее, в то, что от него осталось. — Кротов развернул карту. — После разгрома гарнизона линия фронта проходит здесь, по реке Серебрянке. Армия стоит лагерем у переправы. Командующий — генерал Орсон Грейвз. Слышали о таком?

— Старый вояка, — кивнул Вульф. — Служит лет сорок. Говорят, упрямый как баран. И не любит штатских.

— Значит, будем искать общий язык.

На следующее утро Кротов, Вульф и пятеро стражников выехали к линии фронта. По пути им встречались обозы с ранеными, беженцы с южных земель, ополченцы, бредущие к сборным пунктам. Война чувствовалась во всём — в запахе гари, в перекошенных лицах крестьян, бросавших дома, в постоянном напряжении патрулей на трактах. Кротов смотрел и запоминал. Дороги разбиты. Мосты не укреплены. Обозы идут без охраны. Снабжение хаотичное. Ни одного склада на всём пути. Он мысленно составлял список проблем — длинный, как свиток казначейства.

Лагерь у Серебрянки встретил их грязью, дымом костров и ровным гулом сотен голосов. Палатки, повозки, костры, лошади, солдаты — всё смешалось в огромный, плохо организованный муравейник. Кротов, имевший опыт посещения военных частей в прошлой жизни (правда, с инспекцией по финансовым вопросам), сразу отметил знакомые признаки бардака. Провиант свален под открытым небом. Оружие не чищено. Больные лежат вперемешку со здоровыми. Никакого плана размещения. Никакой санитарной зоны. Крысы — обычные, не магические — шныряли между палатками, и никто не обращал на них внимания. Отхожие места были вырыты слишком близко к кухне. Вода для питья бралась из реки ниже по течению от водопоя лошадей.

— Кошмар, — тихо сказал Вульф.

— Обычное дело, — ответил Кротов. — Армии всегда так выглядят, когда интендантская служба развалена. Я такое уже видел. Бардак везде одинаков.

Они нашли штабную палатку — большой шатёр с королевским штандартом. Часовой, проверив указ, проводил их внутрь. Там, над картой, склонился человек, которого Кротов сразу определил как генерала Грейвза. Высокий, плечистый, с коротко стриженными седыми волосами и лицом, изрубцованным шрамами. Одет не в парадный мундир, а в походный доспех — видавший виды, но ухоженный. Единственный глаз генерала (второй закрывала чёрная повязка) смотрел на вошедших без всякого дружелюбия.

— Барон Кротов, — произнёс он вместо приветствия. — Новый интендант. Наслышан. Говорят, вы бумажки печатаете и гоблинов на службу берёте.

— Истинная правда, — ответил Кротов. — Бумажки работают. Гоблины — тоже.

— Здесь вам не баронство. Здесь война. Бумажками сыт не будешь, а гоблины в серьёзном бою бесполезны. Что вы можете предложить армии?

Кротов выдержал паузу, потом положил на стол папку с документами:

— Для начала — вот это. План снабжения. Сухой паёк для солдат. Мобильные пункты магической подзарядки. Полевые госпитали с сортировкой раненых. График подвоза провианта. Расчёт потребления маны на каждый отряд.

Грейвз взял папку, пролистал. Его единственный глаз пробежал по строчкам. Потом ещё раз. Потом он поднял взгляд:

— Что такое «сухой паёк»?

— Набор продуктов, не требующий готовки. Вяленое мясо, сухари, сушёные фрукты, соль. Упаковывается в мешок. Вес — полтора фунта. Калорийность — достаточная для суточного перехода. Срок хранения — месяц. Не портится, не мокнет, не требует костров для приготовления.

— Костры демаскируют позиции, — медленно произнёс Грейвз.

— Именно. Поэтому — никаких костров. Солдат ест на ходу. Быстро, сытно, незаметно. Ночью — никакого огня. Днём — никакого дыма. Противник не видит, где наши позиции, и не может навести по ним свою магию.

— А это? — Грейвз ткнул в другой лист. — «Мобильные пункты подзарядки»?

— Повозка с накопителем маны. Сопровождает отряд. Маги могут заряжать амулеты прямо на марше, не возвращаясь к стационарному источнику. Накопитель заряжается от моего источника раз в неделю. Время зарядки — час. Ресурс — на сотню амулетов.

— Сколько у вас таких повозок?

— Пока две. Через месяц будет десять. Через два — тридцать.

Грейвз закрыл папку. Его лицо, до того выражавшее скепсис, теперь было скорее задумчивым.

— Барон, — произнёс он, — я воевал тридцать лет. Я видел интендантов, которые воровали провиант. Видел интендантов, которые теряли обозы. Видел интендантов, которые убегали при первом выстреле. Но я никогда не видел интенданта, который приносит план.

— Я не просто интендант, — ответил Кротов. — Я управленец. А управленец без плана — это не управленец. Это недоразумение.

— Допустим. — Грейвз откинулся на спинку походного стула. — Но план — это бумага. Бумага не воюет. Что вы будете делать, когда некроманты ударят по обозу? У них есть летучие отряды. Быстрые, незаметные. Они просачиваются через линию фронта и бьют по тылам. За последнюю неделю мы потеряли три обоза. Три, барон. С провиантом, оружием и амулетами.

— Значит, обозы нужно охранять иначе.

— У меня нет лишних солдат для охраны. Все на фронте.

— У меня есть гоблины. — Кротов посмотрел генералу прямо в глаза. — Обучены, экипированы, с амулетами связи. Они знают лес лучше любого человека. Если некроманты просачиваются через леса — гоблины их найдут. Дайте им шанс.

Грейвз долго молчал. Потом хмыкнул:

— Гоблины в армейской охране. Дожил. — Он махнул рукой. — Ладно. Пробуйте. Но если обоз пропадёт — ответите головой.

Кротов промолчал, кивнув в знак согласия.

***

Следующие несколько дней Кротов провёл в лагере, внедряя свои нововведения.

Первым делом он организовал сортировку раненых — не по принципу «все в одну кучу», а по степени тяжести. Тяжёлые — в полевой госпиталь. Средние — в перевязочную. Лёгкие — назад в строй. Для этого пришлось перекричать трёх полковых лекарей и одного мага-целителя, но к вечеру система заработала. Во дворе госпиталя выстроили три отдельные палатки с маркировкой — красная, жёлтая, зелёная. Идею сортировки Кротов позаимствовал из земной военной медицины, адаптировав под местные реалии. Смертность среди раненых начала снижаться уже на второй день — маги больше не тратили силы на безнадёжных, а те, кого можно было спасти, получали помощь вовремя.

Вторым — сухой паёк. Первую партию из пятисот упаковок доставили из баронства через день. Каждая упаковка была запечатана в промасленную бумагу и перевязана бечёвкой. Сверху — этикетка: «Сухой паёк баронства Кротовых. Срок годности: 30 дней. Состав: мясо вяленое, сухари ржаные, фрукты сушёные, соль». Всё как в земных армейских пайках, только вместо консервов — вяленое мясо. Кротов лично проследил за раздачей.

Солдаты, привыкшие к перебоям с провиантом, встретили нововведение настороженно. Первые полчаса никто не решался вскрыть упаковку — вертели в руках, нюхали, пробовали на зуб бечёвку. Потом один молодой пехотинец, судя по нашивкам — из пополнения, разорвал бумагу и осторожно откусил от полоски вяленого мяса. Прожевал. Потом откусил ещё. И вдруг заулыбался:

— Братцы, да это ж настоящее мясо! Не тухлятина, не требуха, а нормальное мясо! С солью!

Через минуту упаковки вскрывали уже все. Вяленое мясо было жёстким, но сытным — Кротов лично утверждал рецепт у Брауна, который добавил в маринад какой-то алхимический консервант, безвредный, но продлевающий срок хранения. Сухари не плесневели. Сухофрукты — яблоки и груши, нарезанные тонкими ломтиками и высушенные в печах баронства, — поднимали настроение. А главное — паёк не требовал костра. Солдат мог есть прямо на посту, в окопе, на марше. Никакого дыма. Никакой возни с котлами. Никаких очередей к полевой кухне, где часто случались давки и драки.

Кротов лично обходил палатки, спрашивал отзывы. Пехотинцы ворчали, что мясо жестковато, но ели до последней крошки. Кавалеристы просили добавить овса для лошадей — Кротов записал. Маги интересовались, можно ли заряжать амулеты от пайка — Кротов ответил, что для этого есть мобильные пункты подзарядки, и вызвал у магов приступ сдержанного оптимизма. К концу недели требование сухого пайка включили в заявки все подразделения, а гонец из штаба принёс бумагу за подписью Грейвза: «Увеличить поставки пайка до тысячи штук в неделю».

Третьим — мобильные пункты подзарядки. Две повозки, собранные Мартой, курсировали между баронством и лагерем, доставляя заряженные накопители и забирая пустые. Каждая повозка была оснащена магическим накопителем ёмкостью в пять тысяч единиц маны — достаточно для полной зарядки ста боевых амулетов. Маги, привыкшие ждать очереди к стационарному источнику, теперь заряжали амулеты прямо на позициях. Огневая мощь передовых отрядов выросла — теперь маги не экономили ману, зная, что к вечеру прибудет свежий накопитель. Грейвз, наблюдавший за первой заправкой, хмыкнул и ничего не сказал, но на следующий день запросил у Кротова ещё три повозки.

Кротов распорядился немедленно. Марта, получив заказ через амулет связи, ответила коротко: «Будет через пять дней». И ведь сделала — через пять дней три новенькие повозки, ещё пахнущие свежим деревом и рунной гравировкой, въехали в лагерь. Грейвз, увидев их, покачал головой:

— Откуда такая скорость?

— У меня в баронстве каждый день — работа, — ответил Кротов. — И люди, которые умеют её делать.

На четвёртый день случилось происшествие.

Разъезд гоблинов под командованием Ржавого обнаружил в лесу, в трёх милях от лагеря, следы чужого присутствия. Не человеческие — слишком лёгкие, не звериные — слишком целеустремлённые. Ржавый, следуя инструкции Кротова (никакой самодеятельности, докладывать немедленно), отправил сообщение через амулет связи и продолжил наблюдение. Через час он доложил: замечены пятеро. В плащах, без доспехов, с амулетами — судя по всему, диверсанты-некроманты.

Кротов, получив донесение, вызвал Вульфа и Грейвза. Генерал, выслушав доклад, нахмурился:

— Пятеро? В трёх милях? Это авангард. Значит, основной отряд где-то рядом.

— Сколько им нужно времени, чтобы дойти до обозов? — спросил Кротов.

— Пешком, лесом — час. Если у них есть усиление — полчаса.

— У нас есть полчаса. — Кротов повернулся к Вульфу. — Поднять патруль. Всех гоблинов — в лес, окружить район. Стражникам — занять позиции у складов. Амулеты-ловушки — активировать. И пусть Ржавый продолжает слежку. Нам нужно знать точно, где основной отряд.

Через полчаса Ржавый прислал новое сообщение: основной отряд — двадцать человек. Идут цепью. У каждого — амулет некроманта. Цель — провиантские склады. Ориентировочное время атаки — через двадцать минут.

— Двадцать минут, — констатировал Кротов. — Успеваем.

— Что вы задумали? — спросил Грейвз.

— Ловушку. Они ждут обоз, который можно сжечь. А получат пустой склад, окружённый стрелками. Когда они войдут — мы их запрём.

— Рискованно.

— Меньше, чем потерять обоз.

Они успели. Когда некроманты, крадучись, вошли в расположение складов, обнаружили не горы провианта, а пустые ящики и натянутые между ними нити амулетов-ловушек. Взрывы, вспышки, дым — и через минуту двадцать диверсантов лежали на земле, оглушённые и обезоруженные. Никто не погиб — Кротов приказал брать живьём. Пленные некроманты ценнее мёртвых: они могли рассказать о планах противника.

Грейвз, прибывший к складам через десять минут, долго смотрел на связанных диверсантов, на сработавшие ловушки, на целые запасы провианта. Потом повернулся к Кротову:

— Барон. Я был неправ. Ваши гоблины воюют лучше, чем некоторые мои офицеры. И ваши ловушки стоят целого полка.

— Благодарю, генерал.

— Не благодарите. — Грейвз усмехнулся — впервые за всё время. — Просто продолжайте в том же духе. Если так пойдёт и дальше, мы выиграем эту войну не мечами, а расписаниями.

— Войны всегда выигрываются расписаниями, — ответил Кротов. — Просто не все это понимают.

Вечером, когда лагерь затих, Кротов и Грейвз сидели у штабной палатки. Генерал, вопреки обыкновению, сам предложил разделить с ним ужин — сухой паёк. Кротов не отказался. Они ели молча, глядя на закат над Серебрянкой. Потом Грейвз заговорил — медленно, словно размышляя вслух.

— Знаете, барон, я ведь начинал эту войну с мыслью, что мы проиграем. Слишком много проблем. Слишком мало ресурсов. Слишком сильный враг. Думал: продержимся месяц, может, два. А потом — отступление к столице. Долгая осада. И конец.

— А теперь?

— Теперь я думаю: может, и выстоим. — Грейвз отхлебнул из кружки. — Потому, что стали умнее. Ваш паёк, ваши повозки, ваши ловушки — это всё мелочи. Но из мелочей складывается порядок. А порядок — это то, чего армии не хватало больше всего.

— Порядок, — повторил Кротов. — Вы знаете, генерал, я всю жизнь занимался порядком. В разных должностях, но суть одна: чтобы система работала, нужны правила. Нужен учёт. Нужна логистика. Война — это та же система. Просто ставки выше.

— Откуда вы такой взялись? — Грейвз покачал головой. — Барон из захолустья, который говорит о войне как о системе. Иногда мне кажется, что вы не из этого мира.

— Иногда мне и самому так кажется. — Кротов усмехнулся. — Но я здесь. И я делаю свою работу. А работа у меня теперь — помочь вам выиграть эту войну.

— Поможете?

— Постараюсь.

Грейвз кивнул, словно этого ответа было достаточно. Они посидели ещё немного, глядя, как гаснут огни в лагере, и разошлись.

В своей палатке Кротов долго не мог заснуть. Он думал о том, что сказал Грейвз. «Может, и выстоим». Это был не оптимизм старого вояки. Это был трезвый расчёт, основанный на том, что он, Кротов, сделал за эти несколько дней. Снижение потерь обозов на восемьдесят процентов. Рост боеспособности. Солдаты, которые наконец-то сыты. Маги, у которых есть мана. Раненые, которых лечат, а не бросают умирать.

Гримуар, лежавший на походном столе, мигнул и выдал сообщение:

«СТАТУС КАМПАНИИ. ПОТЕРИ ОБОЗОВ: СНИЖЕНЫ НА 80%. БОЕСПОСОБНОСТЬ АРМИИ: ВЫРОСЛА НА 15%. ПРОГНОЗ: ПРИ СОХРАНЕНИИ ТЕКУЩИХ ТЕМПОВ — ПЕРЕЛОМ В КАМПАНИИ ЧЕРЕЗ 3 НЕДЕЛИ».

— Три недели, — пробормотал Кротов. — Три недели до перелома. Если, конечно, Гольдберг не ударит в спину. Или некроманты не придумают что-то новое. Или король не передумает.

Он вздохнул и снова взялся за перо. Работы было много. Но теперь, когда он видел результат, работалось легче. Потому что каждый спасённый обоз, каждый накормленный солдат, каждый заряженный амулет — это был шаг к победе. Не громкой, не эффектной, но настоящей.

______________________

Спасибо, что прочитали эту главу! Если вам было интересно, поставьте, пожалуйста, лайк — мне это очень важно. А чтобы не пропустить продолжение, подписывайтесь. И, конечно, делитесь мыслями в отзывах: я читаю каждое ваше сообщение!

Глава 18: Серая зона

Через неделю после разгрома диверсантов генерал Грейвз вызвал Кротова в штабную палатку. Вызов был срочным — адъютант прибежал затемно, запыхавшийся, с трясущимися руками. Кротов, привыкший за эти дни к армейской суете, оделся за три минуты и явился в штаб раньше, чем адъютант успел вернуться.

В палатке, кроме Грейвза, находились ещё трое: начальник разведки — сухой, жилистый полковник с нервным тиком левого глаза, командующий магами — архимаг в тёмно-синей мантии, которого Кротов видел мельком, но с которым ещё не разговаривал, и лорд-канцлер Блэквуд, прибывший, судя по дорожному плащу, только что. При виде Кротова Блэквуд кивнул — коротко, без обычной сухости.

— Барон, — произнёс Грейвз, не тратя времени на приветствия, — у нас проблемы. Разведка доложила: Альянс стягивает силы к переправе. Основной удар ожидается здесь. — Он ткнул пальцем в карту, где синим кружком был обведён участок реки напротив лагеря. — По нашим оценкам, у них тройное превосходство в живой силе и двойное — в магии.

— Когда?

— Через два дня. Может, раньше.

Кротов подошёл к карте. Ситуация была скверная. Прямой удар через реку — это мясорубка. Даже с учётом улучшенного снабжения, даже с мобильными пунктами подзарядки, даже с сухим пайком — тройное превосходство противника означало одно: разгром. Медленный, кровавый, неизбежный.

— Мы можем отступить? — спросил он.

— Некуда, — ответил Грейвз. — За нами — равнина. Если мы уйдём с переправы, Альянс форсирует реку и выйдет на оперативный простор. Через неделю они будут у стен Главенгорда. Отступать нельзя.

— Тогда нужно держать переправу. Но не прямым боем. — Кротов склонился над картой. — Вот здесь, — он провёл пальцем вдоль берега, — болота. Вот здесь — овраги. Вот здесь — старые укрепления, оставшиеся ещё от прошлой войны. Если мы не можем удержать линию фронта силой, мы можем сделать так, чтобы враг не смог по ней пройти.

— Что вы предлагаете? — спросил Блэквуд.

— Создать «серую зону». Полосу территории, на которой враг не может нормально существовать. Не может пополнять запасы. Не может заряжать амулеты. Не может лечить раненых. Он будет наступать — и с каждым шагом слабеть. А мы будем отходить, но не бежать, а пятиться, сохраняя порядок. Когда он ослабнет достаточно — мы ударим.

— Партизанская война? — уточнил начальник разведки.

— Нет. Партизанская война — это удары по тылам. Я предлагаю другое: сделать так, чтобы у врага не было тылов. Вообще. Чтобы любое его перемещение было проблемой. Любая стоянка — риском. Любой привал — потерями.

— И как вы собираетесь это сделать? — спросил архимаг. Голос у него был низкий, с едва заметной вибрацией — признак сильного магического дара.

Кротов развернул Гримуар и вывел на стену палатки схему.

— Смотрите. Вот линия фронта. Вот река. Вот наши позиции. — На схеме зажглись зелёные точки. — А вот — вражеская территория. — Зажглись красные. — Между ними — полоса шириной в пять миль. Ничейная земля. Я предлагаю превратить её в ловушку.

Он начал перечислять, загибая пальцы:

— Первое: магические мины. Амулеты, которые активируются при приближении живых существ. Не убивают — выводят из строя. Оглушают, ослепляют, парализуют. Раненый солдат хуже мёртвого: мёртвого некромант поднимет, и он снова будет в строю. А раненого нужно выносить, лечить, кормить. Каждый раненый отнимает у врага ресурсы.

Архимаг нахмурился, но промолчал.

— Второе: истощение маны. Мы устанавливаем вдоль всей серой зоны амулеты, которые создают помехи для магических накопителей. Враг не сможет заряжать амулеты на нашей территории. Его маги будут расходовать ману, а пополнять — нет. Через неделю боёв они останутся без магии.

— Глушилки? — переспросил архимаг. — Это запрещённая технология. Конвенция триста двенадцатого года...

— Конвенция запрещает глушить источники мирного населения, — перебил Кротов. — Мы глушим зону боевых действий. Это разные вещи. Я проверял.

Архимаг поджал губы. Кротов продолжил:

— Третье: контроль дорог. Все пути через серую зону — тропы, броды, перевалы — минируются. Не все сразу — выборочно. Враг никогда не знает, какая дорога безопасна. Он вынужден идти медленно, проверять каждый шаг. Темп наступления падает. Мы выигрываем время.

— Четвёртое: информационная блокада. Мы используем амулеты не только против маны, но и против связи. Враг не может координировать действия. Его отряды действуют вслепую. Командиры не знают, что происходит на соседнем участке. Хаос.

— Пятое: санитарная война. Мы не убиваем вражеских солдат — мы делаем так, чтобы они болели. Заражаем воду в колодцах не смертельными, но изнуряющими болезнями. Рассыпаем порошок, вызывающий диарею. Распыляем эликсир, от которого слезятся глаза. Мелочи. Но когда у половины армии понос, а у другой половины слезятся глаза, воевать они не могут.

В палатке повисла тишина. Грейвз смотрел на схему, и его единственный глаз был похож на осколок льда. Блэквуд что-то подсчитывал в уме. Начальник разведки нервно дёргал щекой. Архимаг не сводил с Кротова тяжёлого взгляда.

Первым заговорил Грейвз:

— Это не война, барон. Это... я даже не знаю, как это назвать.

— Это асимметричный ответ, — спокойно сказал Кротов. — Вы не можете победить врага в прямом столкновении. Значит, нужно сделать так, чтобы прямого столкновения не было. Пусть он наступает. Пусть тратит силы на преодоление препятствий. Пусть теряет время. А когда он выдохнется — мы перейдём в наступление. Не раньше.

— Это бесчестно, — процедил архимаг. — Магические мины, глушилки, заражённая вода... Так не воюют.

— Так воюют, когда хотят выжить, — ответил Кротов. — Ваша конвенция триста двенадцатого года была написана для войны, в которой соблюдаются правила. Но Альянс не соблюдает правил. Они используют некромантию — а это, если мне не изменяет память, тоже запрещено. Они напали без объявления войны. Они вырезали гарнизон Южного Форта вместе с гражданскими. И после этого вы говорите мне о чести?

Архимаг открыл рот, но Блэквуд поднял руку:

— Барон прав. Альянс не соблюдает конвенций. Требовать от нас их соблюдения — лицемерие. Но вопрос не в чести. Вопрос в эффективности. Эти меры сработают?

— Сработают, — твёрдо сказал Кротов. — У меня уже есть расчёты. Гримуар.

Фолиант послушно вывел на стену таблицы. Ориентировочные данные: время задержки противника на каждом типе препятствий, расход маны на преодоление глушилок, процент потерь от мин. Прогнозируемое снижение боеспособности через неделю, две, три. Цифры были убедительными.

— Если мы внедрим эту систему, — подвёл итог Кротов, — через две недели враг будет истощён настолько, что мы сможем контратаковать с минимальными потерями. Если не внедрим — через три дня у нас не будет армии.

Грейвз долго молчал. Потом повернулся к начальнику разведки:

— Что думаете?

— Цифры выглядят реалистично, — признал тот. — Если всё сработает, у нас появится шанс. Но есть одно «но»: Альянс тоже умеет адаптироваться. Они не будут тупо лезть на мины. Они найдут обходные пути. Или найдут способ отключать глушилки.

— Найдут, — согласился Кротов. — Но на это уйдёт время. А время — это то, что нам нужно. Каждый день задержки — это день, за который мы производим новые амулеты, готовим резервы, укрепляем тылы.

— Ещё одно, — добавил архимаг. — Глушилки маны. Они же будут глушить и наших магов. Как мы будем воевать в серой зоне?

— Не будем. Мы отходим за линию глушилок. Серая зона — это не место для боя. Это место, где враг теряет силы. Бой будет здесь. — Кротов указал на карте точку в десяти милях от реки. — На этом рубеже. Когда враг подойдёт сюда, он уже будет ослаблен. И тогда мы ударим.

Грейвз поднялся:

— Хорошо. Я принимаю план. Полковник, — он повернулся к начальнику разведки, — обеспечьте картографирование серой зоны. Мне нужны все тропы, броды, перевалы. Архимаг — подготовьте группу для установки глушилок. Барон — вы отвечаете за мины и санитарные меры. Через два дня серая зона должна быть готова.

— Будет готова, — пообещал Кротов.

Следующие два дня баронство Кротовых и армейские части работали как единый механизм. Ларс и Феликс, получив через Гримуар схемы магических мин, наладили их производство в кузнице. Браун варил эликсиры — те самые, вызывающие слезотечение и диарею. Марта собирала глушилки — громоздкие, но мощные амулеты, способные создавать помехи в радиусе полумили. Ржавый со своими гоблинами ушёл в серую зону — картографировать местность и устанавливать первые ловушки. Вульф координировал охрану.

К исходу второго дня серая зона была готова. Полоса шириной в пять миль, протянувшаяся вдоль всего фронта, превратилась в лабиринт из мин, глушилок, ловушек и заражённых колодцев. На карте в штабной палатке она светилась тускло-жёлтым — цветом опасности.

Альянс ударил на рассвете третьего дня.

Первая волна — лёгкая пехота, усиленная боевыми магами, — форсировала реку в трёх местах одновременно. Солдаты Альянса, привыкшие к быстрым прорывам, ожидали встретить жидкую линию обороны и смять её одним ударом. Вместо этого они попали в серую зону.

Магические мины сработали, как и было задумано. Взрывы — негромкие, без огня и дыма, — вывели из строя десятки солдат. Оглушённые, ослеплённые, парализованные, они падали на землю, и их товарищи были вынуждены останавливаться, чтобы выносить раненых. Темп наступления упал сразу.

Глушилки маны, расставленные вдоль всех дорог, сделали своё дело. Маги Альянса, попытавшиеся подзарядить амулеты, обнаружили, что накопители не работают. Мана уходила в пустоту, рассеивалась, не достигая цели. Огненные шары, которые должны были смести оборону, получались слабыми и неточными. Целители не могли лечить раненых. Некроманты не могли поднимать мёртвых — их заклинания глохли, натолкнувшись на помехи.

Колодцы, из которых солдаты Альянса попытались напиться, оказались заражены. Не смертельно — но достаточно, чтобы через несколько часов половина наступающих мучилась от диареи. Порошок, распылённый в воздухе над тропами, заставлял глаза слезиться, и солдаты Альянса шли в бой, ничего не видя перед собой.

К полудню наступление захлебнулось.

Грейвз, наблюдавший за ходом боя из штабной палатки, получал донесения каждые полчаса. Первое: «Противник форсировал реку. Несем потери». Второе: «Противник замедлился. Мины сработали». Третье: «Маги противника не могут колдовать. Глушилки работают». Четвёртое: «Противник остановился. Пытаются вынести раненых». Пятое: «Противник отступает к реке».

— Отступают, — произнёс Грейвз, и в его голосе прозвучало что-то, чего Кротов раньше не слышал. Удивление. — Они отступают. Без боя. Просто не смогли пройти.

— Не смогли, — подтвердил Кротов. — Потому что серая зона — это не стена. Стена рушится под ударом. А вязкое болото — нет. Они увязли.

— Но они вернутся. С новыми силами. С новыми магами.

— Вернутся. — Кротов кивнул. — Но теперь они знают: быстрой победы не будет. Каждая атака будет стоить им потерь. Каждая миля — времени. А время сейчас работает на нас.

Он посмотрел на карту. Жёлтая полоса серой зоны всё так же светилась между красными и зелёными точками. Линия Мажино — не из бетона и стали, а из мин, глушилок и эликсиров. Примитивная, кустарная, собранная на коленке в баронской кузнице. Но она сработала. Остановила армию, которая превосходила их втрое.

— Знаете, барон, — медленно произнёс Грейвз, — я воевал сорок лет. Я видел кавалерийские атаки, магические дуэли, осады крепостей. Но я ещё никогда не видел, чтобы армия остановилась из-за диареи!

Кротов позволил себе лёгкую улыбку.

К вечеру стало ясно: первая атака отбита. Альянс потерял около двухсот солдат убитыми и ранеными — не так много по меркам большой войны, но достаточно, чтобы командование противника задумалось. Разведка доносила: в стане врага идут совещания. Командиры спорят. Маги требуют найти способ обойти глушилки. Некроманты жалуются, что не могут работать в серой зоне.

— Они вернутся через два-три дня, — подвёл итог Грейвз на вечернем совещании. — С новым планом. Возможно, попробуют обойти серую зону с флангов. Или найдут способ подавить глушилки. Мы должны быть готовы.

— Будем, — пообещал Кротов. — У меня есть ещё несколько идей.

— Каких? — насторожился архимаг.

— Пока не скажу. Но если то, что я задумал, сработает — им будет не до наступления.

Грейвз и архимаг переглянулись. Кротов, не дожидаясь вопросов, вышел из палатки. Ему нужно было срочно связаться с Брауном. Идея, которая пришла ему в голову во время боя, была рискованной. Но если она сработает — война может закончиться гораздо раньше, чем все думают.

В своей палатке он развернул Гримуар и начал набрасывать расчёты. Гримуар, прочитав первые же строки, мигнул и выдал:

«ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ. ДАННАЯ ТЕХНОЛОГИЯ НЕ ИМЕЕТ АНАЛОГОВ В МАГИЧЕСКОЙ НАУКЕ. ВЕРОЯТНОСТЬ УСПЕХА: 42%. ВЕРОЯТНОСТЬ НЕОБРАТИМЫХ ПОСЛЕДСТВИЙ: 23%».

— Сорок два процента, — пробормотал Кротов. — Маловато. Но если сработает — война кончится за неделю.

Он продолжил писать. За окном сгущалась ночь, где-то далеко, за серой зоной, горели костры вражеской армии. Но Кротов их не видел. Он видел только цифры.

______________________

Спасибо, что прочитали эту главу! Если вам было интересно, поставьте, пожалуйста, лайк — мне это очень важно. А чтобы не пропустить продолжение, подписывайтесь. И, конечно, делитесь мыслями в отзывах: я читаю каждое ваше сообщение!

Глава 19: Враг моего врага

На пятый день после провала первого наступления Альянса в штабную палатку генерала Грейвза вошёл начальник разведки. Вид у него был такой, словно он только что увидел призрака — и призрак этот предъявил ему неоплаченный счёт.

Полковник Артур Райт, сухой, жилистый мужчина с нервным тиком левого глаза, служил в разведке четверть века и слыл человеком, которого ничем не удивить. Он видел и магические бури, и некромантские орды, и драконьи рейды. Но сейчас, стоя перед генералом и Кротовым, он выглядел так, будто забыл все слова, которые собирался сказать.

— Полковник? — поторопил Грейвз. — Докладывайте.

Райт кашлянул, развернул на столе карту и начал — медленно, подбирая слова, словно сам не верил тому, что говорит:

— Три дня назад наш агент в столице Альянса, в Тёмной Цитадели, переслал донесение. Оно шло кружным путём — через нейтральные земли, с несколькими перекладными. Мы получили его только сегодня утром. Я перепроверил по двум независимым каналам. Всё подтверждается.

— Что подтверждается? — спросил Кротов.

— Тёмный Властелин начал эту войну не по своей воле. — Райт помолчал. — Вернее, не совсем по своей. Официальная версия — экспансия, захват источников, великая миссия. Но реальность иная. У Альянса — экономический коллапс. Урожай гибнет третий год подряд. Магические источники истощены. Казна пуста. Орда орков, которую Тёмный Властелин нанимает для войны, требует платы. Платить нечем. Армия ропщет. Совет Тёмных Лордов расколот. Если Властелин не одержит быструю победу и не захватит наши источники, его свергнут. Возможно — убьют.

В палатке повисла тишина. Грейвз нарушил её первым:

— То есть мы воюем не с могущественным Тёмным Властелином, а с банкротом, который пытается спасти свою шкуру?

— Именно так, генерал.

— И что это меняет?

— Всё, — тихо сказал Кротов.

Все повернулись к нему. Он стоял над картой, и в его голове уже складывались цифры, расчёты, варианты.

— Если Тёмный Властелин воюет не из идеологии, а из экономической необходимости, — медленно произнёс он, — значит, ему можно предложить альтернативу. Война — это не единственный способ решить финансовые проблемы. Есть другие. Например — реструктуризация долга.

— Что? — переспросил Райт.

— Реструктуризация. Это когда кредитор и должник договариваются об изменении условий выплаты. Отсрочка. Рассрочка. Частичное списание. В обмен на уступки.

— Вы предлагаете простить Тёмному Властелину долги? — Грейвз нахмурился.

— Не простить. Пересмотреть. Предложить ему мир на условиях, которые будут выгоднее войны. Если он воюет, потому что ему нечем платить оркам, — дайте ему возможность заплатить. Не захватом наших земель, а работой на нас.

— Работой? — Архимаг, сидевший в углу, подал голос. — Вы хотите нанять Тёмного Властелина?

— Я хочу заключить с ним сделку. Смотрите. У нас есть заброшенные рудники. Четырнадцать штук, по данным Магистериума. У Альянса есть избыток рабочей силы — те же орки, которым нужно платить. Мы предлагаем: Альянс сворачивает войска, а мы даём ему подряд на разработку рудников. Орки работают, получают плату, часть добычи идёт в счёт долга. Альянс решает финансовую проблему. Мы получаем сырьё и мир.

— Это безумие, — сказал архимаг. — Договариваться с Тёмным Властелином? С некромантом? С тем, кто вырезал Южный Форт?

— Южный Форт вырезали, потому что у него не было другого выхода. Ему нужна была быстрая победа. Теперь мы знаем, что быстрой победы не будет, — серая зона работает. Значит, он будет готов слушать.

— А если не будет?

— Тогда мы продолжим войну. Но попробовать стоит. Потому что альтернатива — долгая, кровавая кампания, которая истощит обе стороны. А истощённые стороны — лёгкая добыча для третьей силы.

— Какой ещё третьей силы? — нахмурился Грейвз.

— Например, для внутренних врагов, — ответил Кротов. — Гольдберг никуда не делся. Гильдии недовольны. Если армия увязнет в войне, они могут попытаться перехватить власть. Или спровоцировать переворот. Мы не можем воевать на два фронта.

Грейвз долго молчал, глядя на карту. Потом повернулся к Блэквуду:

— Лорд-канцлер, что скажете?

Блэквуд, до сих пор сидевший молча, поднял голову:

— Скажу, что барон Кротов предлагает немыслимое. Но всё, что он предлагал до сих пор, срабатывало. Если есть шанс закончить войну без полного разгрома Альянса, я как канцлер обязан этот шанс рассмотреть.

— А король?

— Король дал мне полномочия вести переговоры в случае такой возможности. — Блэквуд помолчал. — Но есть одна проблема. Кто поедет к Тёмному Властелину? Любой посол рискует головой. Если переговоры сорвутся, его просто убьют. Или того хуже — превратят в нежить.

— Я поеду, — сказал Кротов.

В палатке стало тихо. Так тихо, что было слышно, как потрескивает уголь в жаровне.

— Барон, — медленно произнёс Грейвз, — вы не дипломат. Вы не военный. Вы интендант. Зачем вам лезть в пасть к Тёмному?

— Потому что я — единственный, кто понимает язык цифр. А Тёмный Властелин, судя по вашему докладу, мыслит именно цифрами. Ему нужен не герб и не титул. Ему нужен работающий план спасения его экономики. Такой план могу предложить только я.

— А если он вас убьёт?

— Тогда вы потеряете интенданта. Это плохо, но не смертельно для армии. А если я добьюсь мира — вы выиграете войну без единого выстрела. Риск оправдан.

Грейвз переглянулся с Блэквудом. Лорд-канцлер едва заметно кивнул.

— Хорошо, — произнёс Грейвз. — Готовьте миссию. Но один вы не поедете. Возьмите охрану.

— Возьму Вульфа. И пилота.

— Пилота? — переспросил Райт. — Вы собираетесь лететь?

— Дорога через линию фронта занимает неделю. У нас нет недели. Сегодня - завтра Альянс снова пойдёт в наступление. Если я не договорюсь до этого срока, серой зоны может не хватить. Значит, я должен быть там завтра.

— И как вы полетите? У вас вроде нет крыльев.

— У меня нет, — согласился Кротов. — Но у Магистериума есть.

Все посмотрели на архимага. Тот, казалось, постарел на десять лет за этот разговор.

— Вы хотите, чтобы Магистериум предоставил дракона?

— Транспортного дракона. Не боевого. Быстрого, способного долететь до Тёмной Цитадели за ночь.

— Драконы не летают в Альянс. Это закрытая зона. Собьют.

— Собьют, если увидят. А если лететь низко, над лесом, с выключенными огнями — не собьют.

Архимаг покачал головой, но спорить не стал. Видимо, решил, что барона всё равно не переубедить.

— Я запрошу разрешение у Главы Отделения. Если он согласится — дракон будет здесь к вечеру.

— Благодарю.

***

Дракон прибыл на закате.

Он был не таким, каким Кротов представлял драконов по книгам. Не огромный огнедышащий ящер с крыльями, как у летучей мыши, а нечто среднее между птеродактилем и транспортным самолётом — обтекаемое тело, длинная шея, кожистые крылья размахом в двадцать метров и грузовая платформа на спине. Чешуя — тёмно-серая, тускло поблёскивающая в лучах заходящего солнца. Глаза — жёлтые, с вертикальным зрачком, смотрели на Кротова с выражением глубочайшего безразличия. Дракону было всё равно, кого везти и куда. Он работал за еду.

Пилот — молодой маг в лётной куртке с эмблемой Магистериума — представился как Кевин Скайридер и сразу предупредил:

— Маршрут опасный. Летим низко, без огней, над лесом. Если заметят — уходим в облака. Если не успеем — прыгайте. Амулеты в багажном отсеке.

— Амулеты? — переспросил Кротов.

— Магические, — пояснил Кевин. — Амулеты мягкой посадки. Срабатывают автоматически на высоте ста футов. Не проверял, но говорят, работают.

— Утешительно.

Кротов и Вульф заняли места в грузовой кабине — тесной, но приемлемой. Гримуар лежал на коленях у Кротова, показывая карту маршрута. До Тёмной Цитадели — четыреста миль. Расчётное время полёта — восемь часов.

— Взлетаем, — скомандовал Кевин.

Дракон разбежался, оттолкнулся от земли и взмыл в небо. Лагерь, река, серая зона — всё это стремительно уменьшалось, превращаясь в лоскутное одеяло из тёмных и светлых пятен. Кротов смотрел в даль и думал.

Он летел к Тёмному Властелину — существу, которое в любой другой ситуации он назвал бы врагом. Летел не с мечом, а с портфелем. Не с ультиматумом, а с бизнес-планом. И самое странное — он верил, что это сработает. Потому что экономика — это универсальный язык. В любом мире, в любой культуре, даже у Тёмных Властелинов есть бюджет. А бюджет нужно сводить.

Через восемь часов, когда первые лучи солнца окрасили горизонт, на карте Гримуара замигала точка назначения. Тёмная Цитадель — столица Альянса — лежала в долине, окружённой скалами. Высокие чёрные башни, зубчатые стены, шпили, теряющиеся в облаках. Мрачно. Величественно. И — если присмотреться — обветшало. Кротов заметил трещины в стенах, осыпающуюся штукатурку, покосившиеся ворота. Цитадель явно знавала лучшие времена.

— Садимся, — объявил Кевин. — Держитесь.

Дракон описал круг над долиной и мягко опустился на площадку перед главными воротами. Стража — орки в тяжёлых доспехах с алебардами — мгновенно окружила платформу.

Кротов спустился первым, держа Гримуар под мышкой и подняв руки, демонстрируя пустые ладони.

— Я барон Алексей Кротов, — произнёс он громко и чётко. — Главный Интендант Королевской Армии. У меня предложение для Тёмного Властелина. Переговоры. Мирные.

Орки переглянулись. Один из них — судя по нашивкам, офицер — шагнул вперёд:

— Ты прилетел один? Без армии?

— Со мной телохранитель и пилот. Это дипломатическая миссия.

— Дип-ло-ма-ти-чес-кая, — по слогам повторил орк. — Это когда говорят, а не стреляют?

— Именно.

Орк хмыкнул и что-то рявкнул на своём языке. Стражники расступились.

— Иди за мной. Властелин ждёт гостей редко. Но тех, кто прилетает на драконе, — принимает.

Кротов повернулся к Вульфу:

— Ждите здесь. Если через два часа я не выйду — улетайте.

— Я вас не брошу, — тихо ответил Вульф.

— Это приказ. — Кротов поправил Гримуар и шагнул в ворота Цитадели.

***

Тронный зал Тёмного Властелина был огромен. Чёрный мрамор, тёмные гобелены, факелы с зелёным пламенем. Вдоль стен стояли Тёмные Лорды — советники, генералы, маги. У трона, на возвышении, сидел тот, ради кого Кротов проделал этот путь.

Тёмный Властелин оказался ниже, чем можно было ожидать. Не гигант, не чудовище — человек. Или не совсем человек: кожа сероватая, глаза тёмные, без зрачков, на висках — едва заметные костяные наросты. Одет в простой чёрный камзол без украшений. На голове — корона, но не золотая, а железная, грубой работы. У трона стоял посох с тёмным кристаллом.

— Барон Кротов, — произнёс Властелин. Голос у него был неожиданно ровный, без демонического эха. — Главный Интендант. Я слышал о вас. Вы тот, кто остановил мою армию диареей.

— Среди прочего, — ответил Кротов, не отводя взгляда.

В зале раздались смешки. Властелин поднял руку, и смешки стихли.

— Вы прилетели сюда, рискуя жизнью. Зачем?

— Предложить сделку.

— Сделку? — Властелин приподнял бровь. — Я воюю с вашим королевством. Вы предлагаете мне сделку?

— Именно. Потому что война вам невыгодна.

Кротов раскрыл Гримуар и вывел на стену тронного зала проекцию — благо, стена была достаточно ровной. Таблицы. Балансы. Расчёты.

— Вот ваш бюджет на этот год. Дефицит — два миллиона корон. Вот ваши источники — истощены на семьдесят процентов. Вот ваша армия — содержание съедает восемьдесят процентов казны. Вы начали эту войну, потому что не видели другого выхода. Но выход есть.

Он переключил слайд.

— Четырнадцать заброшенных рудников на нашей территории. Если мы заключим перемирие, я готов передать вам подряд на их разработку. Ваши орки получат работу и плату. Часть добычи пойдёт в счёт долга. Часть — в вашу казну. Вы решаете финансовую проблему. Мы получаем сырьё. Война заканчивается.

В зале поднялся шум. Тёмные Лорды переглядывались, перешёптывались. Властелин молчал, глядя на цифры.

— Вы предлагаете мне преклонить колено и работать на вас? — произнёс он наконец.

— Я предлагаю вам стать партнёром, — поправил Кротов. — Партнёрство — это когда обе стороны выигрывают. Война — это когда обе стороны теряют. Что вы предпочитаете?

Властелин медленно поднялся с трона. Подошёл к проекции, вгляделся в цифры. Потом повернулся к Кротову:

— Вы странный человек, барон. Вы прилетели в логово врага без оружия, с книгой и таблицами. И предлагаете мне сделку. Зачем вам это?

— Потому что я не хочу, чтобы люди умирали. Ни ваши, ни наши. Война — это всегда потери. А потери — это неэффективно.

Властелин долго смотрел на него. Потом усмехнулся — невесело, но и не зло.

— Вы либо безумец, либо гений. Я ещё не решил, кто именно. Но ваши цифры... — Он помолчал. — Я готов обсуждать.

Кротов выдохнул. Переговоры начались.

______________________

Спасибо, что прочитали эту главу! Если вам было интересно, поставьте, пожалуйста, лайк — мне это очень важно. А чтобы не пропустить продолжение, подписывайтесь. И, конечно, делитесь мыслями в отзывах: я читаю каждое ваше сообщение!

Глава 20: Пакт

Переговоры длились весь день и всю ночь. Такого Кротов не помнил даже в самые тяжёлые времена своего министерства — когда бюджет не сходился, поставщики грозили разорвать контракты, а начальство требовало невозможного. Но там, в прошлой жизни, речь шла о деньгах. Здесь — о жизнях.

Тёмный Властелин, чьё настоящее имя, как выяснилось, было Морган Даркхилл, оказался переговорщиком жёстким, но рациональным. Он не угрожал, не запугивал, не давил авторитетом. Он задавал вопросы — точные, как удары стилета. Сколько именно рудников? Какая доля добычи? Кто будет контролировать качество? Какой механизм разрешения споров? За каждым вопросом стоял холодный расчёт человека, который привык считать ресурсы и не привык доверять.

Кротов отвечал — подробно, с цифрами, с графиками. Гримуар работал без остановки, проецируя на стену тронного зала таблицы, карты, схемы. Тёмные Лорды, поначалу настроенные враждебно, постепенно втянулись в обсуждение. Один из них — лорд-казначей, сутулый тип с бегающими глазами, — даже начал задавать уточняющие вопросы о налогообложении добычи. Другой — командующий оркским легионом — интересовался, сколько именно его бойцов смогут работать на рудниках и какова будет оплата. Кротов чувствовал: лёд тронулся. Враги превращались в партнёров — медленно, неохотно, но неотвратимо.

Спорных моментов было четыре. Первый — доля Альянса в добыче. Кротов предлагал сорок процентов. Даркхилл требовал шестьдесят. Сошлись на пятидесяти. Второй — срок перемирия. Кротов настаивал на бессрочном договоре с правом пересмотра через год. Даркхилл требовал пять лет гарантий. Сошлись на трёх годах с автоматическим продлением. Третий — контроль над рудниками. Кротов предлагал совместные инспекции. Даркхилл настаивал на полной автономии Альянса. Сошлись на совместной комиссии с правом вето у каждой стороны. Четвёртый — судьба военнопленных и раненых. Этот пункт Кротов вставил в последний момент, и Даркхилл, к его удивлению, согласился почти сразу. Видимо, пленные были для него обузой — лишние рты, которые нужно кормить.

К рассвету нового дня текст договора был готов. Двенадцать страниц, исписанных на двух языках — общем и языке Альянса. Кротов, вымотанный до предела, перечитывал последний параграф, когда заметил несоответствие.

— Пункт седьмой, — сказал он. — «Альянс обязуется не применять некромантию на территории Западных Земель». А что насчёт вашей собственной территории?

— На своей земле мы вольны делать что угодно, — ответил Даркхилл.

— Согласен. Но если некромантия используется для нападения на нас — это нарушение. Давайте добавим: «и не использовать нежить для действий, прямо или косвенно направленных против Западных Земель».

Даркхилл подумал, потом кивнул:

— Приемлемо. Но тогда добавьте встречный пункт: «Западные Земли обязуются не применять магические глушилки на территории Альянса».

— Справедливо.

Когда последняя правка была внесена, Кротов подписал договор. За ним — Даркхилл. За ним — лорд-казначей и командующий легионом как свидетели. Гримуар зафиксировал подписи, снял магические отпечатки, присвоил документу регистрационный номер.

— Вот и всё, — произнёс Кротов, закрывая фолиант. — Война окончена.

— Война окончена, — эхом повторил Даркхилл. — Пакт заключён.

Он поднялся с трона .

— Знаете, барон, — произнёс Даркхилл, — я начинал эту войну не потому, что ненавижу ваше королевство. Я начинал её, потому что у меня не было выбора. Казна пуста. Орки требуют платы. Совет Лордов расколот. Если бы я не повёл армию на север, меня бы свергли через месяц.

— Я догадывался, — ответил Кротов. — Когда читал отчёты разведки.

— И всё равно прилетели?

— Прилетел. Потому что если у проблемы есть экономическая причина, у неё есть и экономическое решение. Вы не злодей, лорд Даркхилл. Вы — менеджер в кризисной ситуации. А я таких, как вы, повидал много.

Даркхилл усмехнулся:

— Менеджер. Забавное слово. Никогда не слышал.

— Оно означает «управляющий». Тот, кто принимает решения и несёт за них ответственность. У вас это получается не хуже, чем у любого короля.

— Только ресурсов меньше.

— Ресурсы — дело наживное. — Кротов убрал Гримуар в кофр. — Теперь у вас будут рудники. Через полгода, если всё пойдёт по плану, вы сможете не только расплатиться с долгами, но и модернизировать источники. А модернизированные источники — это дешёвая мана. Дешёвая мана — это рост производства. Рост производства — это налоги. Налоги — это наполненная казна. Экономика, лорд Даркхилл, работает везде одинаково. Даже в Тёмной Цитадели.

— Вы говорите как пророк.

— Я говорю как бухгалтер. Но... это почти одно и то же.

Даркхилл рассмеялся — впервые за всё время. Смех у него был низкий, с хрипотцой, но искренний. Тёмные Лорды, стоявшие у стен, переглянулись — они явно не привыкли видеть своего повелителя смеющимся.

— Жаль, что вы не служите у меня, барон, — произнёс Даркхилл. — С таким интендантом я бы, возможно, и не начал эту войну.

— Я служу эффективности, — ответил Кротов. — А эффективность — она не выбирает стороны. Она просто работает.

***

Обратный путь занял меньше времени — дракон летел по ветру. Кротов, сидя в грузовой кабине, перечитывал договор. Двенадцать страниц. Два подписи. Две печати. И — конец войны.

— Не верится, — произнёс Вульф, сидевший напротив. — Мы просто прилетели, поговорили и заключили мир. Без боя. Без кровопролития. А ведь я одиннадцать раз проверял в порядке ли вы, пока вы не вышли!

— Это называется дипломатия, Грегор.

— Дипломатия — это когда послы годами сидят в приёмных и пьют вино. А вы прилетели, показали таблицы и подписали договор за одну ночь.

— Потому что я говорил не с врагом. Я говорил с управленцем, у которого кончились деньги. Это универсальная проблема. И универсальное решение. Деньги кончились — найди новый источник дохода. Не можешь найти — оптимизируй расходы. Не можешь оптимизировать — проси кредит. Не можешь получить кредит — договаривайся. Война — это последний вариант, когда всё остальное уже не работает.

— И часто такое случается?

— Постоянно. — Кротов вздохнул. — Все войны начинаются из-за ресурсов. Просто ресурсы разные. Мана, нефть... Не магические источники, а газовые месторождения... Но принцип тот же. И заканчиваются они, как правило, не победой, а договором. Потому что воевать бесконечно нельзя — ресурсы кончаются у всех.

Дракон пошёл на снижение.

Вульф хмыкнул, задумчиво почесал затылок и вдруг нахмурился:

— Барон, я тут подумал. И заметил одну странность. Вы продумали всё — рудники, налоги, контроль, сроки, даже судьбу пленных. Но, простите, — он ткнул пальцем в стену кабины, за которой находился дракон. — Мы заключили мир с Альянсом, но с этим зверем мы вообще ничего не подписывали. А он, между прочим, дышит огнём, и у него пасть размером с мою повозку. Если ему вздумается перекусить или просто чихнуть, нам конец. Вы не подумали об этом?

Кротов оторвался от Гримуара и удивлённо посмотрел на Вульфа. Потом перевёл взгляд на дракона. Его лицо вытянулось.

— Кевин, — крикнул он. — А почему драконы без намордников?!

***

Показался лагерь у Серебрянки — знакомые палатки, повозки, флаги. Посадочная площадка была пуста, но едва дракон коснулся земли, как к ней со всех сторон побежали люди.

Первым был Грейвз. Генерал, забыв о возрасте и одышке, бежал через всё поле, размахивая рукой. За ним — Блэквуд, более сдержанный, но тоже ускоривший шаг. За ними — офицеры, солдаты, даже повара из полевой кухни.

— Барон! — выдохнул Грейвз, подбегая. — Вы живы!

— Жив, здоров и с договором. — Кротов спустился с платформы и протянул генералу пакт. — Война окончена, генерал. Альянс отводит войска. Мы открываем совместные рудники. Перемирие — на три года с автоматическим продлением.

Грейвз взял бумаги, пробежал глазами. Его единственный глаз расширился.

— Это... это правда?

— Правда. Можете объявлять войскам.

Грейвз повернулся к офицерам, набрал в грудь воздуха и гаркнул так, что, наверное, было слышно на том берегу:

— ВОЙНА ОКОНЧЕНА! ПЕРЕМИРИЕ! ВСЕМ ПОДРАЗДЕЛЕНИЯМ — ОТБОЙ БОЕВОЙ ТРЕВОГИ!

Над лагерем пронёсся крик — многоголосый, радостный, недоверчивый. Солдаты обнимались, бросали в воздух шапки, смеялись и плакали одновременно. Где-то заиграл полковой оркестр — нестройно, фальшиво, но от души. Кротов стоял посреди этого хаоса и чувствовал, как отпускает напряжение последних дней. Война, которая могла длиться годы и унести тысячи жизней, закончилась. Не победой — договором. Не разгромом — партнёрством.

— Барон, — Блэквуд подошёл и пожал ему руку. — Я не знаю, как вы это сделали.

— Я просто показал им цифры.

— Цифры. — Блэквуд покачал головой. — Вы остановили войну цифрами.

— Войны всегда останавливаются цифрами. Просто обычно их считают после битвы. А я посчитал до.

К ним подошёл архимаг. Вид у него был озадаченный.

— Я должен извиниться, барон. Я был против вашей миссии. Считал её безумием. Но вы... вы заключили мир с Тёмным Властелином. Это... это войдёт в историю.

— В историю войдёт не договор, — ответил Кротов. — В историю войдёт то, что мы сделаем дальше. Если рудники заработают — это будет первый в истории прецедент, когда бывшие враги стали экономическими партнёрами. Если нет — договор останется бумажкой.

— Рудники заработают, — твёрдо сказал Блэквуд. — Я лично прослежу.

Вечером, когда лагерь праздновал перемирие, Кротов сидел в своей палатке и писал отчёт для короля. Гримуар, лежавший на столе, светился золотом. На странице мигало системное сообщение:

«ДОСТИЖЕНИЕ: "ПАКТ С ТЁМНЫМ ВЛАСТЕЛИНОМ". ТЕКУЩАЯ ВЕРОЯТНОСТЬ ВЫЖИВАНИЯ: 97%. ПРИМЕЧАНИЕ: ВЫ ЗАКЛЮЧИЛИ МИР С СИЛОЙ, КОТОРАЯ СЧИТАЛАСЬ НЕПРИМИРИМЫМ ВРАГОМ. ЭТО БЕСПРЕЦЕДЕНТНО».

— Девяносто семь, — пробормотал Кротов. — Ещё не сто.

Он дописал отчёт и отложил перо. За стенками палатки слышались песни, смех, звон кружек. Армия праздновала мир. И он, барон-бюрократ, был причиной этого праздника. Не герой, не полководец, не маг. Просто человек, который умел считать.

— Знаешь, Гримуар, — сказал он, глядя на фолиант, — в моём мире говорят, что война — это продолжение политики другими средствами. А я бы сказал иначе: война — это продолжение бухгалтерской ошибки. Если бы кто-то вовремя посчитал баланс, войны могло бы не быть.

Гримуар мигнул, словно соглашаясь, и вывел последнюю строку:

«РЕКОМЕНДАЦИЯ: ВЫСПАТЬСЯ. ЗАВТРА МНОГО РАБОТЫ».

— Завтра, — согласился Кротов. — Завтра всегда много работы.

Он задул свечу и лёг спать. Впервые за много дней — без тревоги. Война закончилась. Мир, хрупкий и неожиданный, наступил. И теперь нужно было сделать так, чтобы он продлился как можно дольше. А для этого — работать. Считать. Планировать. Строить. То, что он умел лучше всего.

______________________

Спасибо, что прочитали эту главу! Если вам было интересно, поставьте, пожалуйста, лайк — мне это очень важно. А чтобы не пропустить продолжение, подписывайтесь. И, конечно, делитесь мыслями в отзывах: я читаю каждое ваше сообщение!

Глава 21: Предательство

Две недели после подписания пакта с Тёмным Властелином прошли в лихорадочной работе, не прекращавшейся ни на час. Армия возвращалась из похода — полки, ещё недавно стоявшие насмерть у Серебрянки, теперь маршировали на север, к родным гарнизонам, оставляя за спиной дым пожарищ и свежие могилы. Солдаты пели песни, офицеры считали потери, интенданты подводили балансы, и в этом военном механизме, медленно переходившем на мирные рельсы, царил привычный хаос. Кротов, ещё не снявший с себя полномочия Главного Интенданта, мотался между баронством и столицей, развозя последние военные заказы и налаживая мирное производство — он лично проверял каждую накладную, каждый складской учёт, каждую подпись. Рудники, переданные Альянсу по договору, уже начали давать первую руду — орки работали с неожиданной сноровкой, словно занимались этим всю жизнь, а Тёмные Лорды, приславшие инспекторов с холодными, цепкими глазами, подтвердили: качество добычи соответствует самым высоким стандартам, и это был не просто отчёт, а молчаливое признание того, что Кротов сумел договориться с теми, с кем никто не договаривался.

Баронство Кротовых процветало. Зельеварня работала в три смены, кузница не остывала ни днём ни ночью, рудник выдавал руду сверх плана, а тракт — главная артерия баронства — гудел от повозок, телег и караванов, спешивших воспользоваться новой безопасной дорогой. Ассигнации, которые ещё пару месяцев назад воспринимались как забавная причуда чудаковатого барона, имели хождение уже в трёх соседних провинциях, и купцы меняли звонкое серебро на цветные бумажки без малейших колебаний. Гоблинский патруль стал легендой — купцы специально делали крюк в полдня пути, лишь бы пройти через охраняемый тракт, где их встречали вооружённые до зубов зелёные стражники, от которых шарахались даже опытные разбойники.

Марта запустила первую магическую транспортную платформу, и теперь грузы между рудником и баронством доставлялись не за день, как раньше, а за три часа — это был переворот в логистике, о котором шептались в гильдейских канцеляриях. Браун создал новую формулу эликсира — на основе болотных грибов и мана-концентрата, — которая ускоряла заживление ран вдвое, и уже первые партии этого зелья расходились как горячие пирожки среди солдат и наёмников. Ларс выковал сотый амулет связи и подарил его Кротову с гравировкой «Главному Связисту», и этот скромный жест значил для бывшего интенданта больше, чем любой королевский орден. Даже Ульрих, вечно дрожавший управляющий, чья нервная дрожь когда-то передавалась всем в замке, теперь ходил с гордо поднятой головой и требовал, чтобы его называли «главным казначеем», а не «управляющим», и в его сухих, аккуратных отчётах уже не было ошибок.

Кротов, глядя на всё это из окна своей башни, где карты, чертежи и расчёты покрывали каждый свободный клочок стены, испытывал чувство, которое в прошлой жизни называл «удовлетворением от выполненного плана». Всё работало. Всё росло. Всё было правильно. Каждая шестерёнка в созданной им машине вращалась с точностью хронометра, каждый подчинённый знал своё место, каждый процесс был отлажен и проверен. Это было то самое состояние, которое он так любил в прошлой жизни — когда проект идёт гладко, сроки соблюдены, бюджет не превышен, а начальство довольно.

И именно это его беспокоило.

Он хорошо знал: когда всё идёт слишком хорошо — жди беды. Причём не мелкой, не рядовой, а такой, которая перечеркнёт всё. В его прошлой жизни так бывало не раз: успешный проект, отличные показатели, благодарность руководства, а потом — внезапная проверка из центра, сфабрикованные нарушения и увольнение с волчьим билетом. Система не любит, когда кто-то становится слишком успешным. Система воспринимает это как угрозу. Она начинает давить, выдавливать, уничтожать — не потому, что ты сделал что-то не так, а потому, что сам факт твоего существования нарушает привычный порядок. И королевство, думал Кротов, ничем не отличается от любой другой бюрократической системы. Здесь те же законы, те же правила, те же люди — только называются по-другому.

Поэтому, когда гонец из столицы привёз письмо с королевской печатью — алый воск, королевский герб, сургучная нить — Кротов не удивился. Он вскрыл конверт спокойно, без дрожи в руках, прочитал текст и аккуратно положил на стол, разгладив уголки пергамента.

— Что там? — спросил Вульф, сидевший напротив и хмуро разглядывавший новую карту торговых путей.

— Король вызывает меня в столицу. На церемонию награждения. «За выдающиеся заслуги перед Короной». — Кротов усмехнулся уголком губ. — Орден, почётная грамота, возможно, прибавка к земельному наделу.

— Это же хорошо! — Вульф даже привстал, и его тяжёлый стул скрипнул по каменному полу. — Орден от самого короля! Да это же…

— Это было бы хорошо, если бы письмо пришло неделю назад, — перебил его Кротов, и голос его прозвучал тихо, но жёстко. — Но оно пришло сейчас. А сейчас, Грегор, у нас есть мирный договор с Альянсом, который король не подписывал. У нас есть армия, которая обожает своего интенданта — ты слышал, как солдаты поют песни, где моё имя упоминается чаще, чем имя короля? У нас есть финансовая система, которая заменила гильдейскую и сделала меня богаче половины герцогов. И у нас есть враг — Отто Гольдберг, — который всё ещё на свободе, всё ещё имеет влияние при дворе и, без сомнения, уже строит козни. Как вы думаете, зачем король вызывает меня в столицу? Чтобы пожать мне руку и похлопать по плечу?

— Думаете, ловушка? — Вульф нахмурился, и его рука машинально легла на эфес меча.

— Уверен. — Кротов поднялся и подошёл к окну, глядя на свои владения, на копошащихся у стен гоблинов, на дым кузницы и на дальний тракт, по которому пылили караваны. — Гольдберг не тот человек, который прощает поражения. Мы разрушили его гильдию, мы перехватили его доходы, мы сделали его нищим и смешным. Он будет мстить. И что может быть лучше для мести, чем подставить меня под удар королевского гнева? Измена, сговор с врагами, ересь — список обвинений можно составлять бесконечно, и каждое будет звучать убедительно, если его подкрепить нужными документами.

— Тогда не едьте, — сказал Вульф, и его голос прозвучал резко. — Оставайтесь здесь. У нас стены, гарнизон, гоблины, мины…

— Не ехать нельзя. — Кротов обернулся, и в его глазах горел холодный огонь. — Отказ — это оскорбление Короны. А оскорбление Короны — это плаха. Король стар, но он ещё жив, и его слово — закон. Если я проигнорирую вызов, Гольдберг получит формальный повод объявить меня мятежником. Тогда он придёт сюда с целой армией, и у нас не будет даже шанса переговоров.

— Тогда едем с охраной. — Вульф встал, сдвинув стул. — Возьмём всех стражников, Ржавого, я сам с вами…

— Не поможет. — Кротов покачал головой, и его голос стал мягче. — Если это ловушка, то охрана не спасёт. Двадцать гвардейцев против пятидесяти — это не бой, это бойня. А если не ловушка — охрана не нужна. Я поеду один. Вернее, с вами. Вы всё равно не отвяжетесь.

— Не отвяжусь, — подтвердил Вульф с кривой, злой улыбкой. — Я ваш телохранитель, барон. И я не позволю, чтобы вас убили в канаве.

— Договорились. — Кротов протянул ему руку, и Вульф сжал её в крепком, грубом рукопожатии. — Тогда собирайтесь. Выезжаем на рассвете. И, Грегор… если в пути или в замке со мной что-нибудь случится — ты знаешь, что делать.

Вульф помолчал, глядя в глаза своему господину, и коротко кивнул. Он знал. Он знал, что если барон не вернётся, баронство будет защищать себя само — и те, кто придёт с войной, пожалеют об этом.

***

Столица встретила их непривычной тишиной, которая резала слух острее любого шума. Улицы, обычно запруженные народом — толпами купцов, нищими, солдатами, праздной публикой, — были пустынны, словно вымерли. Лавки закрыты наглухо ставнями, двери заколочены досками, а на некоторых покосившихся вывесках ещё висели обрывки официальных указов с королевской печатью. Окна жилых домов были затянуты тканью, кое-где чёрной — траурной. Редкие прохожие, встречавшиеся им на пути, жались к стенам, кутались в плащи и провожали баронский экипаж испуганными взглядами, полными не то страха, не то любопытства. Над Королевским Замком развевался флаг — но не праздничный, алый и золотой, а траурный. Кротов заметил это ещё на подходе и нахмурился, чувствуя, как внутри затягивается холодный узел.

— Что-то случилось, — тихо сказал он, не оборачиваясь к Вульфу.

— Похоже на переворот, — ответил Вульф, положив руку на меч и оглядывая пустынные улицы с настороженностью старого волка. — Или на похороны. Так тихо бывает только перед бурей — или после неё.

Экипаж прогрохотал по булыжной мостовой, миновал пустую Рыночную площадь, где ещё недавно шумела торговля, и остановился у ворот замка. И тут Кротов понял, что его худшие опасения сбываются.

У ворот их встретил не Блэквуд, старый канцлер с вечно усталым лицом, и не королевский герольд в пёстром наряде, а отряд гвардейцев — двадцать человек в полном боевом облачении, с острыми алебардами и сверкающими кирасами. Командовал ими человек, которого Кротов не ожидал увидеть: Тобиас Кроу, бывший инспектор Гильдии Алхимиков, тот самый, что когда-то пытался его задушить проверками, а ныне, судя по нашивкам на вороте и перстню с рубином, капитан Королевской Гвардии. При виде Кротова он улыбнулся — тонко, неприятно, с оттенком злорадства, словно кошка, добравшаяся до сметаны, и Кротов понял, что всё решено.

— Барон Кротов, — произнёс Кроу, и его голос прозвучал как приговор. — Вы арестованы.

— На каком основании? — спокойно спросил Кротов, ни одним жестом не выдавая волнения. Он даже сложил руки на коленях, как будто находился на деловой встрече.

— Государственная измена. Сговор с Тёмным Властелином. Подрыв финансовой системы Короны. Ересь. Шпионаж в пользу Альянса. Достаточно? — Кроу перечислял обвинения с явным удовольствием, словно читал меню в дорогом ресторане.

— Более чем. — Кротов не шевельнулся. — Ордер?

— Ордер подписан Его Величеством. — Кроу протянул бумагу, и Кротов взял её, чувствуя холодный шёлк пергамента и рельеф восковой печати. Он внимательно прочитал текст, отметив про себя изящный стиль, которым были составлены обвинения, и безупречную форму. Подпись короля казалась настоящей — он узнал этот нервный, дрожащий почерк старого монарха. Печать — подлинная, с мельчайшими зазубринами на краю. Всё по форме. Всё законно. И от этого становилось только страшнее.

— Где лорд-канцлер Блэквуд? — спросил Кротов.

— Лорд-канцлер отстранён от должности. По подозрению в соучастии. — Кроу улыбнулся ещё шире. — Он сейчас в своём поместье под домашним арестом. Ему запрещено покидать пределы комнаты.

— А генерал Грейвз?

— Генерал Грейвз арестован вчера. Сейчас он в подземелье. С ним проводят дознание, — голос Кроу стал почти масляным. — Он, кстати, уже во многом признался. Говорит, вы его заставили.

Кротов почувствовал, как внутри всё холодеет, словно в груди образовалась ледяная глыба. Блэквуд отстранён. Грейвз арестован. Оба — его главные союзники. Оба — люди, которые могли бы подтвердить его невиновность, поручиться за него, представить королю реальные доказательства его преданности. Значит, переворот уже произошёл. И организовал его не кто иной, как Отто Гольдберг, — Кротов был уверен в этом на все сто. Король, старый и усталый, измученный войной и дворцовыми интригами, стал пешкой в руках того, кто держал казну. А казну, после краха Гильдии менял и разорения Гольдберга, держал именно Гольдберг — и теперь он вернул себе власть, используя все связи и рычаги, которые у него оставались.

— Я подчиняюсь, — произнёс Кротов, складывая ордер и пряча его в карман с той же тщательностью, с какой прячут улики. — Но прошу отметить: все обвинения ложны. У меня есть доказательства, документы, свидетельства. Я готов предоставить их суду.

— Доказательства будут рассмотрены на суде. — Кроу кивнул гвардейцам. — Обыскать. Оружие изъять. Гримуар — конфисковать.

— Гримуар не подлежит конфискации, — возразил Кротов, и голос его прозвучал твёрже, чем он сам ожидал. — Это фамильный артефакт, защищённый рунным кодом владельца. Без моего согласия он превратится в пустую книгу, и вы не сможете извлечь из него ни слова. Статья сорок восьмая Кодекса Магистериума.

Кроу помедлил, и в его глазах мелькнуло раздражение — он явно не ожидал, что арестованный станет ссылаться на законы. Но спорить он не стал — видимо, знал статью и понимал, что нарушать её на глазах у всей стражи было бы слишком опрометчиво.

— Хорошо. Гримуар останется при вас. Но всё остальное — изъять. И в камеру.

Гвардейцы окружили Кротова и Вульфа, щёлкнули затворами арбалетов, засверкали клинками. Вульф сжал рукоять меча так, что побелели костяшки, и сделал шаг вперёд, заслоняя барона своим широким плечом, но Кротов положил руку ему на плечо:

— Не надо, Грегор. Это приказ.

— Но барон…

— Это приказ, — повторил Кротов, и в его голосе прозвучала сталь. — Мы не дадим им повода. Если мы будем сопротивляться, нас просто убьют на месте, и Гольдберг получит всё, что хочет. Спокойно, друг мой. Спокойно.

Вульф зарычал, но отступил. Их разоружили — меч Вульфа, изящный кинжал Кротова, несколько амулетов, которые Ларс вложил им в дорогу, — и повели через двор замка, не к главному входу, украшенному гербами и статуями, а к боковой лестнице, узкой и тёмной, ведущей в подземелье, где пахло сыростью и плесенью. Кротов шёл спокойно, глядя прямо перед собой, не оборачиваясь и не замедляя шага. Он знал: паника — это то, чего от него ждут. А он не доставит им такого удовольствия. Он не даст им увидеть страх в своих глазах.

***

Камера оказалась именно такой, какой он её представлял — и даже хуже. Сырые каменные стены, покрытые плесенью, которая росла пятнами, похожими на карты неведомых земель. Узкое окошко под потолком, забранное ржавой решёткой, через которое едва пробивался серый свет столичного неба. Соломенная подстилка, кишащая насекомыми. Цепь, вделанная в стену, с тяжёлым браслетом для ноги — на случай, если узник окажется слишком буйным. Холодно, темно, пахнет крысами и чем-то кислым — не то рвотой, не то запёкшейся кровью, въевшейся в каменный пол за многие годы. Кротов, оказавшись внутри, первым делом осмотрел замок на двери. Стандартный, механический, без магической защиты. Это хорошо. Это давало шанс. Он знал такие замки — его собственные кузнецы ковали подобные для хозяйственных нужд, и он мог бы вскрыть их за пару минут, если бы у него была отмычка.

Гримуар, который ему оставили (спасибо статье сорок восьмой и юридической грамотности, которую он вбивал в головы своим людям с первого дня), лежал на коленях — тёплый, живой, пульсирующий слабым магическим светом. Кротов открыл его и прошептал:

— Связь с баронством. Экстренный канал.

Фолиант мигнул и вывел на страницу короткое сообщение, и сердце Кротова сжалось:

«КАНАЛ СВЯЗИ ЗАБЛОКИРОВАН. ПРИЧИНА: ГЛУШИЛКИ МАГИСТЕРИУМА. ЗОНА ДЕЙСТВИЯ: КОРОЛЕВСКИЙ ЗАМОК. СВЯЗЬ НЕВОЗМОЖНА».

— Предусмотрели, — пробормотал Кротов, и в его голосе проскользнула горечь. — Глушилки. Те самые, которые я сам разработал и передал в Магистериум для защиты от чужого колдовства. Ирония судьбы. Моё собственное изобретение теперь держит меня в клетке.

Он пролистнул несколько страниц, проверяя доступные функции. Архив работал — старые записи, чертежи, договоры, письма, всё было на месте. Расчёты работали — он мог бы прямо сейчас просчитать бюджет любого нового предприятия. Реестры работали — списки солдат, поставок, долгов. Но связь — нет. Он был отрезан от баронства, от Вульфа, от всех. Единственный доступный канал — системные сообщения самой книги, её внутренняя логика и память.

«Ладно, — подумал он, закрывая глаза на мгновение. — Без связи так без связи. Работаем с тем, что есть. Ситуация сложная, но не безнадёжная».

Он начал набрасывать план, используя Гримуар как записную книжку.

Вариант первый: суд. Если суд будет честным, если судьи окажутся независимыми, если его допустят к защите — у него есть все доказательства невиновности. Договор с Альянсом был согласован с Блэквудом, и есть письменное подтверждение канцлера. Военный подряд — утверждён королём собственноручно, и в архивах хранится подписанный указ. Ассигнации — обеспечены реальным золотом и рудой, и любой аудит это подтвердит. Но шанс на честный суд был ничтожно мал. Гольдберг, захвативший власть, не для того устраивал переворот, чтобы дать Кротову оправдаться. Он подготовит фальшивые документы, подкупит судей, запугает свидетелей, и приговор будет предрешён заранее.

Вариант второй: побег. Замок на двери — стандартный, механический, без магии. Коридор патрулируется, но, как он успел заметить, не круглосуточно — стража меняется раз в четыре часа, и между сменами есть промежуток около десяти минут. Есть окошко — узкое, но если выломать решётку... Он осмотрел решётку. Старая, ржавая, держалась на четырёх болтах, въевшихся в камень. Если найти инструмент, можно открутить. Инструмента не было — ни ножа, ни пилы, ни даже толстой иглы. Только Гримуар, одежда и солома.

Вариант третий: помощь извне. Браун, Ларс, Марта, Ржавый — все они верны ему. Вульф на свободе или в соседней камере? Неизвестно. Но даже если на свободе — связь заблокирована. В баронстве не знают, что он арестован. Или знают? Возможно, кто-то из гвардейцев проболтался, возможно, весть уже понеслась в баронство. Но если связь глушат, они не смогут передать ему весточку — и он не сможет связаться с ними.

Вариант четвёртый: дипломатия. Попробовать договориться с королём. Объяснить, что пакт с Альянсом был единственным способом избежать затяжной войны, которая истощила бы королевство. Что ассигнации укрепили экономику и сделали торговлю безопасной. Что гоблины и орки — не враги, а союзники, и их сотрудничество приносит пользу Кроне. Но как попасть к королю, если ты в камере, а коридоры охраняются? И жив ли ещё король? И принимает ли он решения сам, или Гольдберг уже заправляет всем из-за трона?

Кротов записал все варианты, оценил их шансы и понял: самый реальный — побег. Но для побега нужны инструменты, информация и время. Инструменты можно сделать из подручных материалов. Информацию даст Гримуар. Время — у него было, по самым скромным подсчётам, до суда, который состоится через три-четыре дня.

«План такой, — подумал он, закрывая книгу. — Изучаем замок, ищем слабые места, готовимся. И если повезёт — мы выберемся».

***

Штурм баронства начался на следующий день.

Кротов узнал об этом не сразу — связь была заблокирована, и внешний мир доходил до него только через обрывки разговоров в коридоре, через случайные реплики стражников, через запахи и звуки, доносившиеся из надземного мира. Но через два дня после ареста, когда его вели на допрос — всё тот же Кроу, всё с той же неприятной улыбкой, всё в тот же сырой кабинет с пыточными инструментами на стене, — он услышал обрывок разговора между гвардейцами в коридоре:

— ...послали три сотни. Говорят, там целая крепость, а не деревня.

— Да какая крепость? Деревня. Два десятка гоблинов и старый замок с облупившейся штукатуркой. Полчаса — и там даже стен не останется.

— Вот именно. Два десятка гоблинов. А наши сунулись — и напоролись на мины. Те самые, что барон придумал. Говорят, полсотни раненых, половина из них в тяжёлом состоянии. Маги вообще колдовать не могут — глушилки везде, у всех, кто в зону попал, магия вырубилась, как свеча от ветра.

— А сам барон?

— Сидит в подземелье. Скоро суд. Если до суда доживёт — болтают, Гольдберг хочет его отравить, чтобы не возится с судебными формальностями. Яд уже подбирают.

Кротов, услышав это, сохранил каменное лицо — ни один мускул не дрогнул на его лице, даже дыхание не стало глубже. Но внутри у него всё пело. Баронство держалось. Его люди не сдались. Его мины, его глушилки, его система — всё работало. Даже без него.

Когда его втолкнули обратно в камеру и дверь захлопнулась с металлическим лязгом, он сел на солому и улыбнулся — впервые за два дня, широко, искренне, почти счастливо.

— Они держатся, — прошептал он Гримуару, поглаживая его тёплый переплёт. — Они держатся.

Фолиант мигнул и выдал сообщение — не через заблокированный канал связи, а через внутреннюю систему, которая собирала и систематизировала данные из доступных источников, от слухов и случайных обрывков:

«ИНФОРМАЦИЯ ИЗ ДОСТУПНЫХ ИСТОЧНИКОВ. ПОПЫТКА ШТУРМА БАРОНСТВА. АТАКУЮЩИЕ: 3-Й КОРОЛЕВСКИЙ ПОЛК (300 ЧЕЛОВЕК). ОБОРОНЯЮЩИЕСЯ: СТРАЖА БАРОНСТВА (12 ЧЕЛОВЕК), ГОБЛИНСКИЙ ПАТРУЛЬ (18 ГОБЛИНОВ), ОПОЛЧЕНИЕ ИЗ КРЕСТЬЯН (~40 ЧЕЛОВЕК). РЕЗУЛЬТАТ: АТАКА ОТБИТА, ПРОТИВНИК ОТСТУПИЛ С ПОТЕРЯМИ. ПОТЕРИ АТАКУЮЩИХ: ~50 РАНЕНЫХ, 2 УБИТЫХ. ПОТЕРИ ОБОРОНЯЮЩИХСЯ: 0. ПРИМЕЧАНИЕ: ИСТОЧНИК ИНФОРМАЦИИ НЕ ПОДТВЕРЖДЁН, ОЦЕНКА ОСНОВАНА НА СЛУХАХ».

— Ноль потерь, — повторил Кротов, и голос его дрогнул от гордости. — Они отбили атаку без потерь. Мои люди. Мои гоблины. Моя система. Они выстояли против трёхсот королевских солдат. Они сделали то, что казалось невозможным.

Он откинулся на солому и закрыл глаза, давая себе минутку передышки. Теперь у него было два пути: ждать суда и надеяться на чудо — или бежать и возвращаться в баронство, чтобы возглавить оборону и перейти в наступление. Ждать суда — значит дать Гольдбергу время подготовить фальшивые доказательства, подкупить судей, отравить его или просто вынести приговор без слушаний. Бежать — значит подтвердить обвинения в измене, стать преступником в глазах Короны, но сохранить свободу и возможность бороться. Если баронство держится, если его люди воюют и побеждают — он должен быть с ними. Не здесь. Не в камере.

— Гримуар, — прошептал он, открывая фолиант и перелистывая страницы. — У тебя есть чертежи этого замка? Архивные записи? Планы подземелий?

«ЕСТЬ. СХЕМА КОРОЛЕВСКОГО ЗАМКА. ГОД ПОСТРОЙКИ: 178-Й (ВРЕМЯ ПЕРВОГО КОРОЛЯ). РЕКОНСТРУКЦИЯ: 245-Й ПРИ КОРОЛЕ ЭДГАРЕ. ПОСЛЕДНЯЯ РЕНОВАЦИЯ: 312-Й. ТЕКУЩЕЕ СОСТОЯНИЕ: АКТУАЛЬНО НА 85%. НЕ УЧТЕНЫ НЕКОТОРЫЕ ПОЗДНИЕ ПРИСТРОЙКИ».

— Покажи подземелье. Все уровни, все коридоры, все выходы.

На странице возникла подробная схема. Камеры, коридоры, лестницы, технические помещения, старые казематы, склады, даже забытые колодцы. И — старая дренажная система, уходящая под фундамент, ведущая за стены замка. Такая же, как в его собственном замке. Дренаж, проложенный ещё при первой постройке, заложенный в фундамент на века, не перестраивался и не ремонтировался уже двести лет. Его не было на современных планах, его забыли архитекторы, о нём не знали стражники. Но Гримуар хранил старые записи, старые схемы, старую память.

— Вход в дренаж, — прошептал Кротов, вглядываясь в схему. — Где он?

«В КОНЦЕ КОРИДОРА, СРАЗУ ЗА КАМЕРОЙ № 47. ЗА ФАЛЬШИВОЙ СТЕНОЙ, ОБОЗНАЧЕННОЙ НА СХЕМЕ КАК КЛАДКА. ОТМЕТКА НА СХЕМЕ: С-7. ДОСТУП: ЧЕРЕЗ ОСЛАБЛЕННЫЙ ШОВ МЕЖДУ КАМНЯМИ».

— Фальшивая стена. Дренаж. Выход за пределы замка, к реке. — Кротов улыбнулся, и в его улыбке было что-то хищное, волчье. — Гольдберг, ты даже не представляешь, с кем связался. Ты думаешь, что поймал меня в клетку.

Он начал готовиться к побегу.

***

Побег был запланирован на ночь. Кротов выбрал это время не случайно: по его тщательным наблюдениям, которые он вёл даже в камере, отмечая каждый звук, каждый шаг, каждую смену караула, смена стражи происходила ровно в полночь. Старый караул уходил в казарму, новый занимал посты, и в коридорах воцарялась тишина. Сразу после смены новый караульный проверял камеры — формально, лениво, просто заглядывая в глазок двери, не входя внутрь. Потом он уходил в дежурку, садился за стол, и до самого утра из дежурки доносился лишь храп или редкое позвякивание кружек. У Кротова было около семи часов, пока стражники спали или играли в кости.

В полночь, когда шаги караульного стихли в конце коридора и лязгнула дверь дежурки, он достал из-под соломенной подстилки инструмент, который собрал сам. Это был не нож и не отмычка. Это была тонкая металлическая пластина, оторванная от цепного кронштейна, вделанного в стену (он расшатывал его по ночам, пока тот не поддался, и отломил кусок металла) и обрывок кожаного ремня, который он стащил со старой сбруи, валявшейся в углу камеры. Из кожаного ремня он скрутил жгут и пропитал его жиром, собранным с тюремной баланды. С помощью пластины и импровизированной смазки он открутил болты на дверной петле — не на замке, до которого было не добраться изнутри, а именно на петлях, которые держали дверь на стене. Это заняло почти час. Ещё час ушёл на то, чтобы открутить второй болт, — пальцы занемели, рукав одежды порвался о ржавый металл, но Кротов не сдавался.

К половине третьего ночи дверь камеры держалась на честном слове — на одной петле, которая скрипела при каждом движении. Кротов от души смазал петлю жиром, надавил плечом — ржавые петли мягко скрипнули, дверь подалась с глухим стоном. Он выскользнул в коридор, прижимая Гримуар к груди, и замер, вслушиваясь в тишину. Коридор был пуст, лишь в самом конце горел тусклый факел. Дежурка — в противоположном конце, оттуда доносился храп, и Кротов облегчённо выдохнул. Он двинулся в другую сторону — туда, где, согласно схеме, находилась фальшивая стена.

Он нашёл её по едва заметной трещине в кладке, которую не заметил бы неподготовленный глаз. Надавил в нужном месте, как было указано в архиве Гримуара, — камни поддались с сухим хрустом, открывая узкий лаз, уходящий в темноту. Из лаза пахнуло сыростью, гнилью и чем-то древним, земляным. Кротов, не колеблясь ни секунды, полез внутрь.

Дренажная система была старой, заброшенной, но проходимой. Узкий каменный туннель, выложенный неровными плитами, по колено в ледяной воде, из которой торчали остатки труб, крысы, шарахающиеся от слабого света Гримуара, плесень на стенах, паутина, закрывающая проходы. Кротов шёл, сверяясь со схемой на каждой развилке, и в его голове уже складывался план дальнейших действий. Через час туннель вывел его к ржавой решётке, за которой виднелся залитый лунным светом берег реки. Решётка была старой и ржавой, но держалась крепко — болты были вбиты глубоко в камень. Кротов использовал пластину как рычаг — надавил, поднажал, и один из прутьев подался, сгибаясь под напором. Ещё через полчаса, измотанный до предела, он пролез через образовавшуюся щель и выполз на берег — мокрый, грязный, в порванной одежде, но свободный.

Над рекой занимался рассвет, и первые лучи солнца позолотили воду, превратив её в расплавленное золото. Кротов сидел на холодной, влажной земле, переводя дыхание, и смотрел на замок, возвышавшийся на холме. Чёрные силуэты башен, траурный флаг, редкие огни в окнах — там, за этими стенами, в подземелье, остались Вульф, его верный друг и телохранитель, Грейвз, старый генерал, который верил в него, и, возможно, Блэквуд, который рискнул своей карьерой ради мира с Альянсом. Где-то там Гольдберг праздновал победу, уверенный, что справился с главным врагом. Но он, Кротов, был уже не там. Он был здесь. С Гримуаром, в котором хранилась вся его сила. И с планом, который созревал в его голове с каждой минутой.

— Теперь — домой, — сказал он, поднимаясь и отряхивая грязь с одежды. — Домой, к своим. Мы ещё не закончили, Гольдберг. Мы только начинаем.

Пешком. Без денег. Без оружия. Но с надеждой, которая оказалась крепче любого меча. Потому что пока его люди держатся, пока его система работает — не всё потеряно. Пока они верят в него — он вернётся.

Он зашагал на запад, в сторону дома, туда, где его ждали. Война, которую он считал оконченной, только начиналась.

______________________

Спасибо, что прочитали эту главу! Если вам было интересно, поставьте, пожалуйста, лайк — мне это очень важно. А чтобы не пропустить продолжение, подписывайтесь. И, конечно, делитесь мыслями в отзывах: я читаю каждое ваше сообщение!

Глава 22: Нулевое мелирование

До баронства Кротов добрался через два дня. Путь пролегал через густые леса, где ветви сплетались над головой в плотный зелёный шатёр, мимо секретных патрулей. Он шёл ночами, когда луна пряталась за облаками и даже звёзды казались тусклыми, днём отсыпался в оврагах, заросших папоротником, и брошенных сараях, где пахло сеном и мышами, питался ягодами, которые собирал на обочинах, и кореньями, которые умел отличать от ядовитых ещё по урокам выживания, полученным от Ржавого. Один раз его едва не схватил королевский разъезд — солдаты прочёсывали лес в поисках беглеца, и Кротов слышал их голоса, смех, лязг оружия совсем рядом, — но Кротов успел залечь в густом кустарнике, прижав Гримуар к груди, и пролежал там два часа, не шевелясь, не дыша, пока разъезд не ушёл в противоположную сторону.

На рассвете третьего дня, когда солнце только начинало золотить верхушки деревьев и роса ещё лежала на траве, Кротов вышел к границе баронства. Знакомый лес, где каждая тропинка была ему известна, знакомая тропа, ведущая к замку, знакомый запах — смесь болотных трав, которые росли только здесь и магического озона от работающих источников. У поворота на тракт его встретил патруль — трое гоблинов в зелёных жилетах с серебряными пуговицами, с короткими мечами на поясах и с нашивками Патрульной Службы на рукавах. Увидев Кротова, они замерли, вытаращили глаза, потом старший патруля — молодой гоблин по имени Клык, один из лучших учеников Ржавого, — вытянулся в струнку, щёлкнул каблуками и отрапортовал с такой торжественностью, будто докладывал самому королю:

— Барон-без-вина! Вы вернулись! Ржавый говорил — вы вернётесь, и он никогда не ошибается! Мы ждали. Мы знали, что вы придёте.

— Докладывайте обстановку, — коротко сказал Кротов, чувствуя, как усталость отступает перед адреналином и радостью возвращения домой.

— Штурм отбили! — выпалил Клык, и его глаза загорелись гордостью. — Ни одного убитого, ни одного раненого! Глушилки работают как часы, мины перезарядили по новой схеме, Браун ночью сидел, колдовал, проверял каждый заряд! Замок держим! Все на своих местах, все ждут приказов!

— Отлично. — Кротов положил руку на плечо гоблина, и тот чуть не расплакался от счастья. — Ведите в замок. Только тихо. Никто не должен знать, что я здесь.

— Почему? — не понял Клык, нахмурив зелёный лоб. — Мы же победили! Мы их прогнали!

— Потому что если король — точнее, Гольдберг, который сейчас правит от его имени, — узнает, что я в баронстве, он пришлёт не три сотни, а три тысячи. С осадными орудиями. С боевыми магами. С големами. А три тысячи мы не удержим, как бы ни были хороши наши мины и глушилки. Мне нужно, чтобы все думали, что я исчез. Пропал без вести. Умер в лесу. Понял?

— Понял, барон-без-вина. — Клык кивнул с такой серьёзностью, что Кротов чуть не улыбнулся. — Мы будем молчать как рыбы. Даже Ржавому не скажем, что видели вас, пока вы сами не выйдете.

— Вот и хорошо. — Кротов поправил лямку Гримуара на плече. — Идёмте. Проведём через лес, старыми тропами.

В замок Кротов вошёл через чёрный ход — узкий и неприметный, которым пользовался ещё в первый месяц после активации Гримуара, когда проверял источник и тайком обходил владения, чтобы никто не видел. Замок внутри был тих, но не мёртв — слышались шаги стражников, звон посуды из кухни, голос Брауна, что-то обсуждающего с Мартой в лаборатории. Стражники, узнававшие его в полумраке коридоров, вытягивались в струнку, но Кротов прикладывал палец к губам, и они молча кивали, понимая без слов. Слухи о его побеге уже дошли сюда, но никто не знал, вернулся ли он на самом деле.

В кабинете его ждал Вульф — сидел за столом, положив ноги на стопку отчётов, и чистил меч. Увидев Кротова, он вскочил так резко, что чуть не опрокинул стул.

— Грегор? — Кротов замер на пороге, не веря своим глазам. — Вы здесь? Как? Я думал, вас держат в камере, как и меня.

— Бежал через два часа после вас, — ответил Вульф, и его голос был хриплым от волнения. — Когда узнал, что вас увезли не в башню для благородных узников, а в подземелье, где пытают и мрут как мухи, — сразу понял: дело плохо. Ночью, когда стражник принёс похлёбку, я оглушил его миской. Он до сих пор жив, не смотрите на меня так — я не убийца, только оглушил. Забрал меч и ушёл через дренаж.

— Через тот же дренаж, что и я?

— Может быть. — Вульф усмехнулся, и в его усмешке было что-то мальчишеское, почти озорное. — Их там несколько, выходило по крайней мере четыре хода. Я же служил в этом замке.

Кротов обнял его — коротко, по-мужски, хлопнув по спине так, что Вульф крякнул. Потом он сел за стол, устало опустился в кресло и потребовал:

— Докладывайте. Полностью. Кто где. Что с баронством. Что с армией. Что со столицей. Всё.

Вульф доложил. Картина вырисовывалась тревожная, но не безнадёжная. После ареста Кротова королевская армия, возвращавшаяся с фронта и стоявшая лагерем в пятидесяти километрах от столицы, раскололась. Часть офицеров, верных Грейвзу — те, кто помнил войну, кто воевал с Альянсом и знал цену снабжению, — отказалась подчиняться новому командованию, назначенному Гольдбергом. Их разоружили, многих арестовали и отправили в подземелья, включая самого Грейвза. Грейвз сидел в подземелье, из которого сбежал Кротов, и, по слухам, держался стойко, не давая показаний. Блэквуд — под домашним арестом в своём поместье, за ним следят круглосуточно. Брат Себастьян, попытавшийся заступиться за барона перед епископом и потребовавший церковного расследования, был отстранён от должности и сослан в дальний монастырь на севере, где зимы длились по полгода. Король не появлялся на публике уже неделю — по официальной версии, болен простудой. Фактически — изолирован Гольдбергом в своих покоях, и никто не знает, жив ли он вообще.

— А что здесь? — спросил Кротов, сжимая край стола так, что побелели костяшки.

— Здесь — порядок, — ответил Вульф, и в его голосе прозвучала гордость. — Браун продолжает варить зелья, у него уже новый запас, вдвое больше, чем до штурма. Ларс куёт амулеты, он ночами не спит, говорит, что война может повториться, и мы должны быть готовы. Марта запустила вторую транспортную платформу, теперь они курсируют между замком и рудником каждые два часа, доставка сырья ускорилась втрое. Ржавый держит патруль по всему тракту и в лесу. Мы отбили штурм, но они вернутся — это точно. Моя разведка доносит: Гольдберг стягивает войска со всех гарнизонов. Через неделю здесь будет полноценная армия. Три тысячи. Может быть, четыре.

— Три тысячи, — повторил Кротов, чувствуя тяжесть цифр. — Против нашей сотни.

— Против нашей сотни, — подтвердил Вульф. — Но у нас есть мины, глушилки и укрепления. Марта поставила защитные руны на стены. Неделю продержимся. Может, две. Если они не привезут магов с осадными заклинаниями.

— Не надо держаться, — сказал Кротов, вставая и подходя к окну. За стенами замка виднелось его баронство — поля, лес, дым кузницы, фигурки гоблинов на патруле. — Я не для того бежал из подземелья, чтобы сидеть в осаде и ждать смерти. Мы не можем победить армию силой — численное превосходство слишком велико, а у нас нет второй линии обороны. Но мы можем победить иначе.

— Как? — Вульф нахмурился, отложив меч в сторону.

— Ты же знаешь, мой друг. Системой. — Кротов повернулся, и в его глазах горел холодный, расчётливый огонь. — Гольдберг думает, что он умён. Он захватил власть, он контролирует казну, он посадил своих людей в ключевые ведомства. Но он — финансист. А финансисты мыслят деньгами и приказами. Они забывают, что государство — это не только золото и армия. Государство — это люди. Чиновники, писари, казначеи, счетоводы, архивариусы, интенданты, курьеры, клерки. Те, кого никто не замечает, чьи имена не попадают в летописи, но без кого вся машина рушится. Я создал систему магической почты. Я обучил людей вести учёт по единым стандартам. Я показал им, что бюрократия — это не враг, а инструмент. Теперь эта система работает на нас.

— Не понимаю, — признался Вульф, почёсывая затылок.

— Я начинаю операцию «Нулевое мелирование».

— Что это значит? — Вульф наклонился, пытаясь заглянуть в фолиант.

— Это слово означает «приведение документа к виду, исключающему прочтение». Проще говоря — уничтожение информации. Но мы не будем ничего уничтожать. Мы просто сделаем так, чтобы государственная машина перестала работать. Без насилия. Без крови. Без единого выстрела. Только бумага, чернила и бюрократическая процедура.

Он начал писать — быстро, чётко, уверенными движениями. Первое сообщение — Брауну: «Остановить отгрузку эликсиров в столицу. Причина: карантин в связи с подозрением на магическую чуму. Подтверждение: протокол санитарной проверки № 47 (прилагается). Срок: до особого распоряжения санитарного инспектора». Второе — Ларсу: «Приостановить производство амулетов для армии. Причина: переучёт складских запасов и инвентаризация сырья. Срок: до завершения проверки, ориентировочно 14 дней». Третье — Марте: «Транспортные платформы — на профилактику. Все. Одновременно. Причина: плановое техническое обслуживание согласно регламенту № 12-А». Четвёртое — Ржавому: «Усилить патрулирование тракта. Всех королевских курьеров — задерживать для проверки документов. Проверка — тщательная, по полному протоколу, с опросом и досмотром. Задержка — до трёх суток, как предписано законом».

— Это саботаж, — сказал Вульф, читая через плечо. — Открытый саботаж. Если они поймут…

— Нет, — ответил Кротов, не отрываясь от письма. — Это бюрократия. Всё законно. Каждое распоряжение имеет формальное основание. Карантин — стандартная процедура при угрозе эпидемии. Переучёт — регламентная операция, которая проводится раз в квартал. Профилактика — плановое обслуживание, запланированное ещё полгода назад. Проверка документов — прямая обязанность патруля. Я не нарушаю закон. Я использую его, как рычаг. И в этом всё дело.

Сообщения ушли по всем каналам магической почты. Гримуар, подключённый к сети через защищённый канал, который Ларс настроил так, что его нельзя было перехватить, работал без остановки — страницы светились, чернила на них высыхали мгновенно, а копии расходились по адресатам. Кротов лично писал каждое распоряжение, тщательно подбирая формулировки — так, чтобы невозможно было придраться, чтобы даже самый дотошный проверяющий не нашёл нарушений. Он вписывал даты, ссылки на параграфы, имена инспекторов, номера протоколов — всё, что нужно для видимости законности.

Эффект начал проявляться на второй день. Столичные чиновники, привыкшие получать еженедельные отчёты из баронства, внезапно обнаружили, что отчёты перестали приходить. Запросы оставались без ответа. Курьеры, посланные выяснить причину, застревали на тракте — гоблинский патруль проверял документы с такой дотошностью, что одна проверка занимала целый день, а то и два, потому что гоблины (по указанию Кротова) требовали всё новые и новые справки. Зельеварня, снабжавшая армию лечебными эликсирами, прекратила поставки — карантин, ничего не поделаешь, санитарный инспектор не дал разрешения. Кузница остановила производство амулетов — переучёт, инвентаризация, всё по правилам.

К четвёртому дню столичный гарнизон остался без пополнения магических зарядов — боевые артефакты начинали разряжаться, а новых не поступало. К пятому — без свежих эликсиров для лазарета, где ещё лежали раненые с фронта. К шестому — без связи с западными провинциями, потому что почтовые амулеты, произведённые в баронстве, требовали профилактической настройки раз в три месяца, а настраивать их было некому — все мастера были заняты «переучётом».

На седьмой день Гольдберг, сидя в захваченном дворце и нервно расхаживая по кабинету бывшего короля, получил доклад от начальника Канцелярии. Бумага, исписанная мелким, дрожащим почерком, гласила: государственная машина дала сбой. Не в результате восстания, не в результате войны, не в результате покушения или заговора. В результате того, что сотни мелких чиновников, клерков, писарей, счетоводов, архивариусов — людей, которых никто не замечал и чьи имена не значились ни в одном указе, — вдруг начали работать строго по инструкции. А инструкция, как известно каждому бюрократу, — лучший способ остановить любой процесс, если следовать ей буквально и не пропускать ни одной подписи.

Гримуар, подключённый к информационной сети, зафиксировал перехваченное донесение из столицы и вывел его на страницу светящимися буквами:

«ДОКЛАДНАЯ ЗАПИСКА. ОТ: НАЧАЛЬНИК КОРОЛЕВСКОЙ КАНЦЕЛЯРИИ, БАРОН ФОН ШТАЙН. КОМУ: ЛОРДУ-ПРОТЕКТОРУ ГОЛЬДБЕРГУ. ТЕМА: КРИТИЧЕСКИЙ СБОЙ В СИСТЕМЕ УПРАВЛЕНИЯ. ТЕКСТ: ЗА ПОСЛЕДНИЕ 7 ДНЕЙ КОЛИЧЕСТВО ОБРАБОТАННЫХ ДОКУМЕНТОВ СОКРАТИЛОСЬ НА 78%. ПРИЧИНА: ОТСУТСТВИЕ ПОДТВЕРЖДЁННЫХ РЕЕСТРОВ ИЗ БАРОНСТВА КРОТОВЫХ. ВСЕ ФИНАНСОВЫЕ ОПЕРАЦИИ ЗАМОРОЖЕНЫ — КАЗНА НЕ ВЫПЛАЧИВАЕТ ЖАЛОВАНЬЕ ЧИНОВНИКАМ И СОЛДАТАМ. АРМИЯ НЕ ПОЛУЧАЕТ СНАБЖЕНИЯ — ПРОВИАНТСКИЕ СКЛАДЫ ОПУСТЕЛИ, НОВЫЕ ПОСТАВКИ ЗАДЕРЖАНЫ. ПОЧТОВАЯ СВЯЗЬ НАРУШЕНА — КУРЬЕРЫ НЕ МОГУТ ПРОЕХАТЬ ЧЕРЕЗ ЗАПАДНЫЕ ЗЕМЛИ. РЕКОМЕНДАЦИЯ: НЕМЕДЛЕННЫЕ ПЕРЕГОВОРЫ С БАРОНОМ КРОТОВЫМ. ИНАЧЕ СИСТЕМА РУХНЕТ ПОЛНОСТЬЮ В ТЕЧЕНИЕ ЕЩЁ ОДНОЙ НЕДЕЛИ».

— Переговоры, — усмехнулся Кротов, прочитав донесение вслух. — Они хотят переговоров. Гольдберг понял, что не может выиграть войну с пустыми складами и разорванной связью.

— Значит, получилось? — спросил Вульф, сидевший напротив и сжимавший кружку с горячим чаем.

— Получилось. — Кротов откинулся на спинку кресла, чувствуя, как усталость наваливается на плечи, но внутри разливается удовлетворение. — Государство — это не король. Не Гольдберг. Не армия. Государство — это документооборот. Если документы перестают ходить, государство умирает. Не сразу. Медленно. Мучительно. Но неотвратимо. Мы показали им, что без нашей системы — без моих реестров, без моих амулетов, без моих обученных людей — они не могут управлять даже собственной столицей.

— И что теперь? — Вульф поставил кружку и наклонился вперёд. — Мы победили?

— Нет, — покачал головой Кротов. — Мы загнали их в угол. Но раненый зверь опаснее здорового. Теперь — фаза два. — Он открыл чистую страницу Гримуара и взял перо. — Мы предложим им сделку. Такую, от которой они не смогут отказаться.

Он начал писать. Письмо было адресовано не Гольдбергу — с этим человеком нельзя было договариваться, он предал бы в тот же миг, — и не королю, который, возможно, был уже мёртв или слишком слаб, чтобы что-то решать. Письмо было адресовано лорду-канцлеру Блэквуду — тому самому, что сидел под домашним арестом, но оставался законным главой правительства. Кротов знал: Блэквуд не просто так остался в столице, не бежал, не скрылся. Старый бюрократ, даже отстранённый от должности и лишённый власти, оставался ключом к системе — его имя значилось в сотнях указов, его подпись была нужна для десятков процедур. Если он согласится — всё получится.

Письмо гласило:

«Лорд-канцлер.

Я жив. Я на свободе. Я контролирую систему магической почты, снабжение армии и документооборот Западных Земель. Всё это можно восстановить за один день — если я дам команду. Но для этого мне нужен не приказ короля (король, насколько я понимаю, не принимает решений и, возможно, не в состоянии их принимать), а ваше согласие на проведение экстренного заседания Королевского Совета. Полного, законного, с участием всех лордов, кто ещё не арестован. Не для суда надо мной — я невиновен, и это можно доказать. Для суда над Гольдбергом. Доказательства его преступлений — хищения, подлоги, заговор против Короны — у меня есть. Полный пакет, заверенный магической экспертизой. Если вы согласны — дайте знать через обратную связь на этом канале. Я приду.

Кротов».

Он запечатал письмо рунным кодом, который мог прочитать только Блэквуд — уникальным, сложным, с семью уровнями шифрования, — и отдал Ржавому.

— Доставь лично. В руки. Никому больше. Если письмо попадёт к Гольдбергу — операция провалена.

— Доставлю, — пообещал Ржавый, пряча конверт в специальный карман на груди. — Даже если умру, но доставлю. Слово чести.

Он исчез в ночи, и Кротов смотрел ему вслед с надеждой, которая была сильнее страха.

Через два дня пришёл ответ. Короткий, из трёх слов, написанных неровным, поспешным почерком, но твёрдой рукой: «Совет через неделю. Б.»

Кротов прочитал и отложил Гримуар, чувствуя, как в груди разливается холодное спокойствие.

— Через неделю, — произнёс он, глядя на Вульфа. — Значит, у нас есть семь дней, чтобы подготовиться. Семь дней, чтобы собрать все доказательства в единое дело. Семь дней, чтобы завершить операцию «Нулевое мелирование» и перейти к финальной фазе.

Он посмотрел в окно, на закат, который окрашивал небо в багровые и золотые тона. Там, за стенами замка, лежало его баронство — маленькое, но гордое, с гоблинами в зелёных жилетах, с кузницей и зельеварней, с магическими платформами и верными людьми. Его люди. Его система. Его дело. Скоро всё решится — на Совете, перед лицом лордов, перед лицом всей страны. И тогда — либо он вернётся с победой и построит новый мир, либо...

— Либо мы придумаем что-нибудь ещё, — сказал Кротов вслух и взялся за перо, чтобы начать готовить доказательства. — У нас всегда есть план Б. И план В. И план Г.

Он улыбнулся собственной шутке и углубился в работу.

______________________

Спасибо, что прочитали эту главу! Если вам было интересно, поставьте, пожалуйста, лайк — мне это очень важно. А чтобы не пропустить продолжение, подписывайтесь. И, конечно, делитесь мыслями в отзывах: я читаю каждое ваше сообщение!

Глава 23: Учредительное Собрание

Заседание Королевского Совета было назначено на полдень — час, когда солнце стояло в зените и заливало зал заседаний беспощадным светом. Кротов прибыл в замок за час до начала — как и обещал Блэквуд, его встретили у бокового входа, незаметного со стороны главной площади, и провели служебными коридорами, мимо кухонь и кладовых, в небольшую комнату рядом с залом заседаний. Комната была пустой, если не считать стула, стола и графина с водой — холодной, прозрачной, без единого пузырька. Кротов оценил жест: Блэквуд помнил, что он не пьёт вина, предпочитая сохранять ясность головы в любой ситуации. Он сел за стол, разложил документы в строгом порядке, проверил Гримуар. Заряд полный. Связь работает. Доказательства на месте — каждый лист, каждая копия, каждая подпись были проверены и перепроверены. Всё было готово.

За дверью, в главном зале, постепенно собирались люди. Кротов слышал шаги — тяжёлые, лёгкие, шаркающие, уверенные; голоса — громкие приветствия, тихие перешёптывания, сдавленные споры; стук закрывающихся дверей, звон посуды на сервировочном столике, покашливание старого архимага. Он ждал. Ждал, когда его позовут. Ждал момента, к которому готовился всю последнюю неделю, — да что там, всю свою жизнь, которая началась в этом мире с падения на каменный пол заброшенного замка, с боли в разбитом теле и с первого осознанного вздоха, когда он понял: здесь всё по-другому, здесь нет привычных правил, и выжить можно только если создашь свои. Он закрыл глаза на мгновение и мысленно перебрал все аргументы, все контраргументы, все возможные повороты разговора. Он был готов.

В дверь постучали — три коротких удара, условный сигнал. Вошёл секретарь Блэквуда — тот самый, бледный молодой человек из подвала, что впервые провёл его к канцлеру, когда Кротов был всего лишь нищим бароном без гроша в кармане.

— Барон. Совет начинается. Вас ждут.

— Иду. — Кротов поднялся, поправил воротник камзола — подарок Марты, сшитый по мерке и с её магической вышивкой на подкладке, — взял Гримуар и шагнул к двери. Сердце билось ровно, спокойно. Он чувствовал себя так же, как перед защитой диссертации много лет назад в другой жизни — волнение есть, но оно не мешает, а только обостряет внимание.

Зал заседаний был полон. За длинным дубовым столом, покрытым зелёным сукном, сидели лорды Совета — человек тридцать в парадных камзолах, расшитых золотом и серебром, с фамильными гербами на груди, с перстнями и цепями, сверкающими в свете канделябров. Среди них Кротов заметил незнакомые лица — молодые, наглые, с цепкими глазами; видимо, новые назначенцы Гольдберга, пришедшие на место арестованных или отстранённых. Они сидели с высоко поднятыми головами, но в их взглядах читалась настороженность — они чувствовали, что сегодняшний день может стать последним днём их власти.

У стены, на скамье для наблюдателей, расположились маги Магистериума во главе с архимагом Корвусом — старик сидел неподвижно, как изваяние, но его глаза, острые и внимательные, следили за каждым движением Кротова. Инспектор Вальд сидел чуть поодаль, сложив руки на коленях, — встретившись взглядом с Кротовым, он едва заметно кивнул, и в этом жесте было больше обещания, чем в любых словах. Церковную скамью занимал епископ с двумя помощниками — все трое в пурпурных облачениях, с благочестивыми, непроницаемыми лицами. Брата Себастьяна среди них не было: он всё ещё находился в ссылке в далёком монастыре, и Кротов мысленно пообещал себе, что первым делом добьётся его возвращения. Отдельно, на возвышении, стоял трон — пустой, с тёмной бархатной подушкой, на которой ещё виднелся след от королевской короны. Король по-прежнему был «болен» — эта удобная формулировка позволяла Гольдбергу править от его имени. У трона, скрестив руки на груди стоял Отто Гольдберг.

Глава Гильдии менял, а ныне — лорд-протектор и фактический правитель королевства — выглядел не лучшим образом. За неделю, прошедшую с ареста Кротова, он постарел на десять лет: под глазами залегли глубокие тени, похожие на синяки, щёки впали, обнажив острые скулы, дорогой камзол из алого бархата висел мешком на исхудавших плечах. Его руки, украшенные перстнями, мелко дрожали. Было видно: власть, утекала сквозь пальцы, как песок сквозь решето, и он не знал, что с этим делать. Его взгляд, когда он увидел Кротова, полыхнул ненавистью, но в этой ненависти было и что-то другое — страх.

При виде Кротова по залу пробежал шёпот — сначала тихий, потом громче, переходящий в гул. Лорды, ещё недавно подписывавшие указ о его аресте и скреплявшие его своими печатями, теперь смотрели на него кто с любопытством, кто с тревогой, кто с откровенным страхом. Слухи о «теневой работе» барона, о его невидимых связях и о том, как он парализовал государство одним движением руки, уже разошлись по столице. Никто не знал точно, как ему это удалось — кто-то говорил о древней магии, кто-то о тайных союзниках среди гоблинов, кто-то о подкупе чиновников, — но все знали результат: без Кротова система не работала. Приказы терялись в канцеляриях, деньги застревали в казначействах, поставки срывались, войска стояли на месте. И теперь, когда барон стоял перед ними — целый, невредимый, с Гримуаром в руках, — они понимали: игра окончена.

Лорд-канцлер Блэквуд, стоявший у высокой трибуны с резным орлом наверху, поднял руку, призывая к тишине. Когда шёпот стих, он объявил громко и торжественно:

— Барон Алексей Кротов. Вы обвиняетесь в государственной измене, сговоре с Тёмным Властелином, подрыве финансовой системы Короны и ереси. Вам предоставляется слово для защиты.

Кротов вышел в центр зала, остановился точно напротив трона и раскрыл Гримуар. Книга засветилась тёплым золотым светом, и на стене позади него возник первый слайд — чёткий, яркий, с крупным текстом, видимым даже с последних рядов.

— Благодарю, лорд-канцлер. Я не буду защищаться. Вместо этого я предлагаю Совету ознакомиться с документами. — Голос его звучал спокойно, ровно, без малейшего напряжения. — Я не стану тратить время на пустые речи и уверения в собственной преданности. Доказательства говорят сами за себя.

Гримуар спроецировал на стену первый слайд. Копия приказа о штурме баронства боевыми големами — с поддельной печатью Канцелярии, с аккуратным, слишком аккуратным для официального документа почерком.

— Вот это, — произнёс Кротов, обводя рукой проекцию, — подлог. Подпись лорда-канцлера подделана — я сравнил её с оригиналом, и разница видна невооружённым глазом. Печать фальшивая — экспертиза Магистериума подтверждает: заказчиком покушения является Отто Гольдберг. А если кто-то сомневается в выводах магов, пусть взглянет на почерк — он совпадает с почерком Гольдберга в документах, которые хранятся в архивах Гильдии.

По залу прокатился гул — лорды зашептались, задвигались на своих стульях. Гольдберг дёрнулся, как от удара, но смолчал — только сжал губы в тонкую белую нитку.

— Вот это, — Кротов переключил слайд, и на стене появилась переписка, исписанная мелким, нервным почерком, — перехваченная корреспонденция между господином Гольдбергом и Тобиасом Кроу, бывшим инспектором Гильдии Алхимиков, ныне — капитаном Королевской Гвардии. В этой переписке обсуждается план ареста генерала Грейвза и лорда-канцлера Блэквуда. До того, как им были предъявлены обвинения. До того, как были сфабрикованы улики. До того, как были подкуплены свидетели.

Новый слайд. Новый документ. Новый гул, уже громче, с нотками возмущения. Лорды переглядывались, и Кротов видел, как некоторые из них отодвигаются от Гольдберга — не физически, но в своих взглядах, в позах, в том, как они отводили глаза.

— Вот это, — продолжал Кротов, и его голос стал жёстче, — отчёт королевского казначея, который я получил благодаря содействию людей, оставшихся верными закону. За последний месяц из казны исчезло полмиллиона корон. Получатель — подставная фирма, зарегистрированная на имя племянника господина Гольдберга, некоего Фридриха Вельгербернского, который никогда не занимался торговлей и не имел лицензии. Хищение в особо крупном размере. И это не просто воровство — это подрыв всей финансовой системы королевства.

— Ложь! — выкрикнул Гольдберг, и его голос сорвался на визг. — Это всё подделки! Он сам подделал эти документы! У него есть Гримуар, он может нарисовать что угодно! Он маг, он еретик, он…

— Документы проверены Магистериумом, — спокойно перебил его Кротов, и в его голосе не было ни капли сомнения. — Инспектор Вальд, будьте добры подтвердить.

Вальд поднялся со скамьи — медленно, торжественно, и все взоры обратились к нему. Его голос прозвучал ровно и веско:

— Магистериум подтверждает подлинность всех представленных документов. Подписи, печати, рунные коды — всё подлинное. Мы провели полную магическую экспертизу, включая анализ чернил, возраста пергамента и энергетического следа авторов. Подделка исключена. Более того, — он сделал паузу, и в зале стало тихо, — мы проверили и другие документы, которые господин Гольдберг предоставил в качестве обвинений против барона Кротова. Они не прошли проверку. Они поддельны.

Гольдберг побледнел так, что его лицо сравнялось цветом с белым мрамором стен. Лорды зашептались громче — теперь уже не скрывая возмущения. Кто-то даже встал с места, но Блэквуд жестом остановил его.

— Это ещё не всё, — произнёс Кротов, и в его голосе прозвучала сталь. — Я хочу пригласить свидетеля.

Дверь зала распахнулась с такой силой, что ударилась о стену, и вошёл генерал Орсон Грейвз — в парадном мундире, при всех регалиях, с мечом на поясе и с орденскими звёздами на груди. Тот самый Грейвз, что ещё неделю назад сидел в сыром подземелье по обвинению в соучастии, тот самый, чьё имя было вычеркнуто из списков высшего командования. По залу пронёсся вздох — никто не ожидал увидеть его здесь, на свободе, с таким гордым и несгибаемым видом.

— Генерал Грейвз, — произнёс Кротов, делая шаг в сторону, чтобы уступить ему место в центре зала, — расскажите Совету, как вы были арестованы.

Грейвз вышел вперёд и заговорил — коротко, по-военному, рублеными фразами, без лишних эмоций и украшений. Он рассказал, как его вызвали в штаб под предлогом срочного совещания, как предъявили ордер, подписанный якобы королём, как бросили в камеру без еды и воды на первые сутки. Рассказал, что никаких доказательств ему не показали, не назвали имён свидетелей, не дали возможности защищаться. Рассказал, что обвинение строилось исключительно на показаниях Тобиаса Кроу — того самого, что теперь командовал гвардией, и что все другие улики были сфабрикованы. Рассказал, что ему предлагали свободу в обмен на показания против Кротова — предлагали не раз, настойчиво, с угрозами и обещаниями. Он отказался.

— Потому что барон Кротов спас армию, — продолжил Грейвз, и его голос дрогнул от едва сдерживаемой ярости. — Если бы не его снабжение, мы бы проиграли войну уже к середине кампании. Если бы не его пакт с Тёмным Властелином, мы бы увязли в многолетней кровавой бойне, которая стоила бы десятков тысяч жизней. Если бы не его глушилки, Альянс форсировал бы реку и взял столицу за две недели. Я не предаю тех, кто спасает моих солдат. Это вопрос чести. И если кто-то здесь считает честь пустым звуком — пусть посмотрит мне в глаза и скажет об этом.

Грейвз закончил и отошёл к скамье магов, где для него нашлось место — кто-то подвинулся, освобождая пространство. Архимаг Корвус, до того сидевший неподвижно, как статуя, наклонился и что-то тихо сказал генералу. Тот кивнул, и на его суровом лице промелькнула тень улыбки.

Кротов переключил слайд, и на стене возник текст пакта — длинный, официальный, скреплённый двумя подписями и двумя печатями:

— Теперь — касательно обвинения в сговоре с Тёмным Властелином. Вот текст пакта, подписанного мной и лордом Даркхиллом. Пакт согласован с лордом-канцлером Блэквудом — вот его виза на последней странице. Генерал Грейвз был в курсе переговоров — он лично участвовал в обсуждении условий перемирия. Магистериум получил копию в день подписания. Это не сговор. Это мирный договор, который спас тысячи жизней — и наших, и альянских, и гражданских, которые оказались между двух огней. Если кто-то из присутствующих считает, что мир с врагом хуже войны, — пусть скажет это в лицо солдатам, которые вернулись домой живыми. Пусть скажет это вдовам и сиротам, которые потеряли мужей и отцов.

Зал молчал — так тихо, что было слышно, как за окном чирикает воробей. Гольдберг стоял у трона, вцепившись в спинку так, что побелели костяшки пальцев, а его ногти оставляли царапины даже на полированном дереве. Он видел, как рушится его обвинение. Пункт за пунктом. Документ за документом. Свидетель за свидетелем. И главное — он видел лица лордов. Тех самых лордов, что ещё вчера клялись ему в верности, принимали его подарки и обещали поддержку. Теперь они смотрели на него с сомнением. С осуждением. С презрением. Крысы бегут с тонущего корабля — это универсальный закон, работающий в любом мире.

— Последнее, — произнёс Кротов, и голос его стал тише, но от этого только весомее. — Обвинение в подрыве финансовой системы.

Он вывел на стену баланс баронства — длинные столбцы цифр, доходов и расходов, обеспечение ассигнаций, графики роста.

— Мои бумажные деньги обеспечены золотом и маной. Вот отчёт казначейства за последний месяц, заверенный тремя независимыми аудиторами. Обеспечение — сто одиннадцать процентов. Это значит, что каждый медяк, выпущенный моей канцелярией, покрыт реальными ценностями. Для сравнения: банк господина Гольдберга держит обеспечение на уровне тридцати восьми процентов — и это при том, что он получал субсидии от Короны. Я не подрываю финансовую систему. Я её укрепляю. А вот кто действительно нанёс ущерб королевству — так это тот, кто украл полмиллиона из казны, подделал королевскую печать и отправил боевых големов на штурм мирного баронства.

Он закрыл Гримуар — книга погасла, и проекция исчезла со стены — и повернулся к лордам:

— Я закончил. Решение за вами.

В зале было слышно, как потрескивают свечи в канделябрах, как скрипит перо секретаря, записывающего происходящее, как тяжело дышит Гольдберг, вцепившийся в трон. Потом поднялся Блэквуд, и его голос прозвучал как приговор:

— Господа лорды. Обвинения, выдвинутые против барона Кротова, не подтвердились. Более того, представленные им доказательства свидетельствуют о преступлениях, совершённых лордом-протектором Гольдбергом. Я предлагаю: первое — немедленно снять с барона Кротова все обвинения и восстановить его в правах и титулах. Второе — взять под стражу Отто Гольдберга и Тобиаса Кроу для дальнейшего расследования их деятельности. Третье — освободить всех, кто был арестован по этому делу, включая брата Себастьяна, офицеров армии и гражданских чиновников. Кто за?

Лорды переглянулись. Первым поднял руку генерал Грейвз — его голос был решающим, его авторитет непререкаемым. За ним — архимаг Корвус, чья рука взметнулась вверх с неожиданной для его возраста быстротой. За ним — епископ, медленно, но твёрдо. За ними — остальные, один за другим, пока в зале не осталось ни одной опущенной руки. Против не было ни одного. Даже те, кого Гольдберг считал своими верными сторонниками — те, кто получил от него должности и деньги, — воздержались или молча подняли руки за. Когда ставки слишком высоки, даже самые верные псы перестают лаять.

Гольдберг, осознав, что проиграл, рванулся к двери, но там его уже ждали гвардейцы, которые ещё вчера подчинялись Кроу и готовы были арестовать кого угодно по его приказу. А Кроу, узнав о провале и о том, что его сообщник разоблачён, успел бежать — говорят, через потайной ход, который он подготовил заранее на такой случай. Гвардейцы, оставшись без командира и без чётких приказов, подчинились Блэквуду и его законной власти. Гольдберга схватили за руки, сорвали с его груди знак лорда-протектора и вывели из зала. Он не кричал, не угрожал, не требовал справедливости — только смотрел на Кротова долгим, полным ненависти взглядом, в котором смешались ярость, бессилие и неверие в собственное поражение. Кротов выдержал этот взгляд, не отводя глаз и не дрогнув. Он не испытывал торжества — только глухую, тягучую усталость, которая навалилась на плечи, когда напряжение последних дней наконец отпустило. Война, которую он вёл с первого дня своего появления в этом мире — война за выживание, за порядок, за справедливость, — наконец закончилась. Не компромиссом. Не перемирием. Победой.

Когда дверь за Гольдбергом закрылась с глухим стуком, Блэквуд подошёл к Кротову, и его лицо, обычно бесстрастное и усталое, было полно искреннего раскаяния:

— Барон. Я должен извиниться перед вами. Я не смог предотвратить ваш арест. Не смог защитить Грейвза. Не смог остановить Гольдберга вовремя. Я оказался слабее, чем думал, и позволил заговору разрастись до таких масштабов.

— Вы сделали, что могли, — ответил Кротов, и его голос был ровным, без упрёка. — Вы сохранили Совет, вы не дали Гольдбергу разогнать его окончательно. Без вас у меня не было бы ни трибуны, ни возможности представить доказательства. Мы справились вместе.

— Вы использовали этот шанс блестяще. — Блэквуд помолчал, глядя на расходящихся лордов, на магов, на духовников, на опустевший трон. — Но у меня есть вопрос. Что теперь? Гольдберг арестован. Кроу в бегах и будет объявлен в розыск. Король всё ещё болен — и я не уверен, что он когда-нибудь поправится настолько, чтобы править самостоятельно. Страна в глубочайшем кризисе. Система управления парализована: казна пуста, чиновники запуганы, законы противоречат друг другу. Вы — единственный, кто знает, как её восстановить. Что вы предлагаете?

Кротов обвёл взглядом зал. Лорды, маги, церковники — все смотрели на него. Ждали. Даже те, кто ещё час назад сомневался в нём, теперь повернули головы в его сторону, и в их глазах читалась не просто надежда — уверенность. И он понял: настал момент, к которому он шёл с самого первого дня. Не триумф. Не месть. Не власть. А шанс. Шанс изменить систему так, чтобы она больше никогда не зависела от одного человека — будь то король, лорд-протектор или даже он сам. Чтобы ни один Гольдберг не смог повторить свой переворот. Чтобы будущее строилось не на личных связях и капризах, а на твёрдых, чётких, беспристрастных правилах.

— Я предлагаю, — произнёс он, и голос его прозвучал негромко, но отчётливо, так что каждый в зале услышал каждое слово, — созвать Учредительное Собрание.

По залу пробежал шёпот — сначала тихий, потом громче. Такого не предлагал никто и никогда. Учредительное Собрание означало пересмотр самих основ государственного устройства. Это означало, что старые законы, старые привилегии, старые порядки могут быть отменены. И лорды, многие из которых держали свои титулы и земли именно благодаря этим старым законам, заволновались.

— Я предлагаю, — продолжал Кротов, повышая голос, чтобы перекрыть шёпот, — принять Конституцию. Основной закон, который ограничит власть любого правителя — короля, лорда-протектора, канцлера, кого бы то ни было. Закон, который установит чёткие права и обязанности всех граждан — от герцога до последнего крестьянина. Закон, который создаст двухпалатный Парламент — Совет Лордов и Палату Представителей, избираемую народом. И, наконец, — Счётную Палату. Независимый орган, который будет контролировать расходы казны и проверять всех — от короля до последнего чиновника, без права вето и без возможности вмешательства.

— Счётную Палату? — переспросил Блэквуд, и в его голосе послышалось удивление. — И кто её возглавит?

— Я, — просто ответил Кротов, глядя канцлеру прямо в глаза. — Если Собрание сочтёт меня достойным. Если оно проголосует за мою кандидатуру — я стану первым Председателем. Если нет — я останусь бароном и буду заниматься своим баронством. Но Счётная Палата должна быть создана. Это не вопрос амбиций. Это вопрос выживания королевства.

Лорды зашептались громче. Архимаг Корвус поднялся со скамьи, опираясь на посох, и его голос прозвучал над залом:

— То, что вы предлагаете, барон, — это величайшая реформа со времён основания королевства. Вы понимаете, что на это уйдут годы? Что придётся переписывать тысячи законов, перекраивать судебную систему, переучивать чиновников, ломать привычные порядки?

— Понимаю. — Кротов кивнул, и его лицо было спокойным и твёрдым. — Именно поэтому начинать нужно сейчас. Не через год. Не после следующей войны. Не когда наступит «подходящий момент». Подходящий момент никогда не наступает сам. Его нужно создавать. Сейчас.

— А король? — спросил кто-то из лордов — молодой граф с герцогской короной на гербе. — Что скажет король? Он всё ещё наш монарх, и без его согласия ни одна реформа не будет законной.

Дверь в глубине зала, та самая, что вела в личные покои монарха, отворилась, и вошёл Эдмунд Четвёртый.

Он был бледен, слаб, опирался на руку лекаря и на тяжёлую трость с золотым набалдашником, но шёл сам — медленно, но без посторонней помощи. Король, которого все считали недееспособным, а некоторые даже предрекали ему скорую кончину, выглядел больным, измученным, но не безумным. Усталым, но не сломленным. Его глаза, серые и глубокие, обвели зал с удивительной ясностью. Он занял трон — Гольдберг уже не стоял у него за спиной, — и его голос, тихий, но твёрдый, прозвучал над залом:

— Я слышал достаточно. — Он сделал паузу, и все затаили дыхание. — Господа лорды. Некоторое время назад этот человек пришёл в Совет и предложил реформы. Я выслушал его тогда — с сомнением, с недоверием, со скепсисом старого монарха, который видел слишком много обещаний и слишком мало исполнения. И я дал ему шанс. Теперь он пришёл снова — после того, как спас армию, остановил войну, разоблачил заговор и доказал свою верность не словами, а делами. Я больше не сомневаюсь в нём.

Он повернулся к Кротову — медленно, с видимым усилием, но его взгляд был ясным и твёрдым:

— Барон. Вы предлагаете ограничить власть Короны. Вы предлагаете поставить меня — короля, помазанника божьего — под контроль какого-то документа и каких-то чиновников. Любой другой монарх казнил бы вас за это на месте. Но я стар. Я устал. Я видел слишком много войн, слишком много заговоров, слишком много крови, и слишком мало порядка. Если ваша Конституция принесёт мир и стабильность — я согласен. Если она остановит следующие перевороты и спасёт королевство от развала — я согласен. Созывайте Собрание. Пишите законы. Создавайте свою Счётную Палату. И возглавьте её. Если Собрание утвердит — я подпишу.

По залу прокатился вздох — единый, общий, как ветер над полем. Такого не ожидал никто. Король — старый, больной, но всё ещё король — добровольно согласился ограничить свою власть. Это было невероятно. Это было исторично. Это было то, ради чего Кротов работал все эти месяцы — не для себя, не для власти, а для того, чтобы создать систему, которая переживёт и его, и короля, и всех, кто сидел в этом зале.

Кротов поклонился — низко, уважительно, как не кланялся никому и никогда, даже в прошлой жизни на приёмах у высоких начальников:

— Благодарю, Ваше Величество. Я не подведу. Я сделаю всё, чтобы королевство стало сильнее, справедливее и устойчивее. Слово чести.

Когда заседание закончилось и лорды начали расходиться — кто с озабоченными лицами, кто с воодушевлением, кто с тихой паникой, понимая, что их привилегии под угрозой, — к Кротову подошёл Вульф. Он прибыл в столицу сразу после Совета, узнав о его исходе от гонцов, и теперь стоял перед бароном, широко улыбаясь.

— Значит, Счётная Палата? — спросил он, хлопнув Кротова по плечу. — Вы теперь — главный проверяющий королевства, главный над всеми чиновниками и казначеями?

— Выходит, так, Грегор. — Кротов устало улыбнулся в ответ.

— А баронство? — Вульф нахмурился, и в его голосе послышалась тревога. — Мы отдадим его? Другому барону?

— Баронство останется баронством. Моим. Нашим. Но теперь оно станет столицей Счётной Палаты. — Кротов усмехнулся, и в его глазах мелькнул озорной огонёк. — Там, где всё началось, там и продолжится. Замок. Источник. Гримуар. Вся наша система — от гоблинского патруля до магической платформы. Ничего не изменится. Просто добавится новый этаж и новый штат.

— Это хорошо, — кивнул Вульф, и его лицо разгладилось. — Домой хочется. Надоела столица, надоели эти дворцовые интриги, надоели эти лорды с кислыми лицами. В баронстве хоть воздух чище.

— Мне тоже, Грегор. — Кротов посмотрел в окно, на закат над столицей — оранжево-алый, прощальный, обещающий новый день. — Поехали. Нас ждут. Марта, наверное, уже новую платформу построила, а Браун новое зелье изобрёл. И гоблины соскучились.

Они вышли из замка, миновали пустынный двор и направились к повозке, которую Вульф предусмотрительно нанял. Впереди была дорога домой — долгая, но теперь уже спокойная, без угроз и засад. Позади — Совет, разоблачение, победа, падение Гольдберга и бегство Кроу. А в будущем — новая Конституция, новый Парламент, новая страна, которую предстоит строить с нуля. И он, Алексей Иванович Кротов, бывший замминистра, бывший барон-банкрот, бывший арестант, а ныне — первый Председатель Счётной Палаты, будет стоять у руля.

Где-то в небе, над шпилем Королевского Замка, зажглась первая звезда — та самая, которую в этом мире называли «Путницей», и говорили, что она ведёт домой. Кротов посмотрел на неё и улыбнулся. Он вспомнил свою прошлую жизнь, бесконечные совещания, кабинеты, цифры, отчёты — и вдруг понял, что не хочет туда возвращаться. Здесь, в этом мире, среди гоблинов и орков, магии и глушилок, интриг и побед, он нашёл то, чего не находил никогда — настоящую цель. Настоящее дело.

______________________

Спасибо, что прочитали эту главу! Если вам было интересно, поставьте, пожалуйста, лайк — мне это очень важно. А чтобы не пропустить продолжение, подписывайтесь. И, конечно, делитесь мыслями в отзывах: я читаю каждое ваше сообщение!

Эпилог

Эпилог:

Прошло пять лет.

Площадь Конституции в Главенгорде, ещё недавно называвшаяся Королевской площадью и служившая местом для казней и военных парадов, была залита утренним солнцем — тёплым, золотистым, обещающим хороший день. Фонтаны, запущенные после реконструкции по проекту Марты, выбрасывали в воздух серебристые струи воды, переливающиеся на свету всеми цветами радуги, и дети — обычные дети, не маги, не аристократы, в простых рубашках и сандалиях, — бегали между ними, визжа от восторга, плескаясь и не боясь, что их остановит стража или окрик важного господина. Вдоль площади выстроились новые здания — светлые, просторные, с широкими окнами и высокими дверями. Слева возвышался Парламент с двумя крыльями, соединёнными галереей: левое — для Совета Лордов, где заседали потомственные аристократы в бархате и золоте, правое — для Палаты Представителей, куда избирались купцы, ремесленники, крестьяне и даже несколько гоблинов, получивших гражданство. Рядом стояло здание Верховного Суда — строгое, с колоннами и барельефом женщины с завязанными глазами и весами в руках. В этом мире её не знали, не было ни греческой мифологии, ни римских богинь, но Кротов настоял на символе, объяснив, что правосудие должно быть слепым и беспристрастным. И, наконец, в центре архитектурного ансамбля — Счётная Палата. Пятиэтажное строение из серого камня, без единого украшения, без лепнины и барельефов, если не считать единственной строки, высеченной над главным входом глубокими, чёткими буквами: «Цифры не лгут». И ниже, мелким шрифтом, словно примечание к отчёту: «Основано в год принятия Конституции».

Посреди площади возвышался памятник — бронзовая фигура в полный рост, отлитая лучшими мастерами королевства. Человек в простом камзоле, без орденов и регалий, с книгой под мышкой — той самой, что стала легендой. Лицо — спокойное, сосредоточенное, с лёгким прищуром, словно человек на постаменте только что свёл баланс, проверил все цифры, пересчитал трижды и остался доволен результатом. На постаменте было выбито: «Алексей Иванович Кротов. Первый Председатель Счётной Палаты». И ниже, мелким, но разборчивым шрифтом: «Он научил нас считать».

Человек, сидевший на скамейке напротив памятника, пил чай. Человеку было лет сорок — или около того, потому что в этом мире возраст считался иначе, и он перестал следить за годами после тридцати. Он почти не изменился за эти годы — разве что седины в волосах прибавилось, и она теперь серебрилась на висках, как иней на осенней траве, да морщины вокруг глаз стали чуть глубже — следствие постоянного вглядывания в отчёты, цифры и магические проекции. Но спина осталась прямой, как у человека, привыкшего нести ответственность, взгляд — цепким, внимательным, замечающим каждую мелочь вокруг. Гримуар, лежавший на коленях, остался таким же тёплым и пульсирующим, как в день активации, когда он впервые открыл его в заброшенном замке и увидел системное сообщение.

Алексей Иванович Кротов смотрел на собственный памятник и думал о том, что бронза — это, конечно, приятно и даже почётно, но гораздо приятнее то, что баланс королевства пятый год подряд сводится с профицитом, а не с дефицитом. Он вспоминал первый год — хаос, когда пришлось собирать бюджет по крупицам, пересчитывать каждую копейку, увольнять воров и назначать честных людей. Вспоминал второй — когда ассигнации наконец стали приниматься везде, и купцы перестали прятать золото в подвалах. Вспоминал третий — когда в Счётную Палату пришли первые выпускники новой школы финансов, и они смотрели на него с таким же благоговением, с каким когда-то он смотрел на своих наставников в прошлой жизни. Четвёртый — когда гоблины получили право голоса и избрали первого представителя в Палату.

Пять лет. Пять лет с того дня, как Учредительное Собрание приняло Конституцию после шести месяцев жарких дебатов, скандалов и даже одной дуэли между двумя лордами. Пять лет с того дня, как Эдмунд Четвёртый, старый и мудрый король, подписал Основной закон своей дрожащей, но твёрдой рукой и удалился на покой в загородное поместье, оставив трон наследнику, но уже как символ, а не как источник власти. Пять лет с того дня, как заработала Счётная Палата — независимый орган, проверяющий всех: от министров до деревенских старост, от герцогов до уличных торговцев. Пять лет, как бумажные деньги, обеспеченные маной и реальным золотом, стали единой валютой королевства, и люди перестали взвешивать монеты на ладонях. Пять лет, как гоблины, которых раньше считали нечистью и гнали палками, получили статус «ограниченно разумных существ» и право на гражданство, паспорта и образование. Пять лет, как Альянс, бывший смертельный враг, стал главным торговым партнёром — орки работали на рудниках, Тёмные Лорды заседали в совместных комиссиях по добыче маны, а лорд Даркхилл, всё ещё носивший железную корону своего народа, исправно платил налоги, присылал отчёты и раз в полгода приезжал в Главенгорд — не с мечом и армией, а с выпивкой и папкой документов.

Мир изменился. И Кротов, сидя на скамейке с чашкой чая и наблюдая, как дети бегают вокруг фонтанов, чувствовал, что изменил его он. Не силой оружия, не магией, не интригами — а простыми, понятными вещами: учётом, контролем, справедливостью и терпением. Он вспомнил свой старый мир, свои старые кабинеты, свои старые отчёты — и понял, что здесь он сделал больше за пять лет, чем там за двадцать. Поэтому здесь он был нужен. Здесь его слушали и его работа имела значение.

— Господин Председатель, — раздался голос за спиной, чуть запыхавшийся и обеспокоенный. — Вы опять сбежали.

Кротов обернулся. По площади, лавируя между детьми, фонтанами и редкими прохожими, к нему спешил человек в строгом синем мундире Счётной Палаты — с серебряными пуговицами, аккуратным воротником и знаком отличия на рукаве. Ульрих. Бывший управляющий, дрожавший при каждом слове Кротова, бывший казначей, привыкший скрывать доходы, а ныне — Главный Секретарь Счётной Палаты, правая рука Председателя. За пять лет Ульрих разительно переменился. Исчезли бегающие глазки, нервный тик, привычка мяться, заискивать и постоянно оглядываться. Исчезли вечные потные ладони и дрожащий голос. Теперь это был уверенный в себе, подтянутый чиновник, который мог по памяти назвать бюджет любого министерства за последние три года, знал все статьи расходов и умел составлять отчётность так, что даже Гримуар одобрительно мигал, признавая безупречность цифр.

— Ульрих, — сказал Кротов, не двигаясь с места и делая ещё один глоток чая с улыбкой. — Я не сбежал. Я провожу инспекцию общественных пространств. Это важная часть аудита городской инфраструктуры. Статья 47.3 регламента Счётной Палаты, если вы забыли.

— Инспекцию общественных пространств, — повторил Ульрих, садясь рядом с ним на скамейку и вытирая платком вспотевший лоб. — С чаем. И с видом на собственный памятник. И с Гримуаром, который, между прочим, официально является служебным артефактом и должен находиться в кабинете, а не на скамейке.

— Чай помогает думать, — возразил Кротов, не меняя лёгкой улыбки. — Памятник напоминает о том, что всё, что мы сделали, не зря. А Гримуар — это мой талисман. Он тоже отдыхает. У него был тяжёлый месяц.

— У Гримуара не может быть тяжёлого месяца. Это книга. — Ульрих вздохнул, но спорить не стал. Он уже привык к чудачествам своего начальника за пять лет, и они даже начали ему нравиться. — Что у вас?

— Срочные вопросы, — вздохнул Ульрих, открывая свою рабочую папку — кожаную, с застёжками, набитую бумагами. — Во-первых, Палата Представителей прислала официальный запрос по бюджету образования. Они хотят увеличить финансирование школ для гоблинов на сорок процентов в следующем году. Говорят, текущих классов не хватает.

— Увеличивайте, — сказал Кротов, не раздумывая. — Образование — это инвестиция, а не расход. Я подготовлю обоснование за два-три дня.

— Во-вторых, лорд Даркхилл просит аудиенции. Говорит, у него есть новый проект — совместная разработка глубинных источников маны на границе наших земель. Он уже прислал предварительные расчёты.

— Назначьте на четверг, после обеда. — Кротов кивнул, мысленно отмечая в голове встречу. — И подготовьте, пожалуйста, полные расчёты по рентабельности. Мне нужно понимать, выгодно ли это королевству в долгосрочной перспективе.

— В-третьих, из баронства докладывают: Браун изобрёл новый эликсир. Говорит, что это прорыв в алхимии — регенерация тканей в десять раз быстрее, чем у текущих аналогов. Требует, чтобы вы лично приехали и посмотрели. Говорит, что без вашего одобрения он не выпустит формулу в производство.

— Приеду, — Кротов улыбнулся тёплой, искренней улыбкой. — В баронство я всегда приезжаю с удовольствием. Передайте ему, что буду в выходные. И скажите, чтобы готовил зелье для дегустации — я проверю лично.

Баронство Кротовых за пять лет превратилось из захолустного поместья в процветающий промышленный центр, о котором слагали легенды купцы и поэты. Зельеварня работала, кузница не остывала, рудник выдавал рекордные объёмы руды, а магические транспортные платформы уже соединяли баронство со всей страной. Браун, получивший пожизненный грант от Счётной Палаты и звание «Заслуженного Алхимика Королевства», экспериментировал с новыми формулами в своей лаборатории, которую оборудовал по последнему слову магической техники. Ларс, его верный друг и кузнец, возглавил Гильдию Артефакторов — полностью реформированную, без прежних монополий, поборов и теневых сделок. Марта построила первую в королевстве железную дорогу — пока небольшую, всего пятьдесят километров, от баронства до ближайшего торгового города, но Кротов уже подписал план расширения на все Западные Земли, с перспективой выхода к столице. Ржавый, получивший звание капитана Гоблинской Патрульной Службы и боевую награду за отражение штурма пять лет назад, командовал отрядом из полусотни гоблинов и считался одним из лучших офицеров королевства. Зубастик, старый волк, ушедший на покой, жил в лесу в своём логове, но каждый месяц приезжал в замок — пить чай, обсуждать новости и вспоминать старые времена. Даже гоблины, которых когда-то считали дикарями, теперь носили форму, получали жалование, учили детей и платили налоги — и гордились этим.

— Кстати, о баронстве, — вспомнил Ульрих, листая свои заметки. — Там установили новый источник. Четвёртого уровня. Говорят, самый мощный во всём регионе. Маги Магистериума уже выезжали на проверку.

— Знаю. Я сам подписывал смету и утверждал проект. — Кротов кивнул с удовлетворением. — Источник станет основой для новой линии платформ. Мы сможем доставлять грузы из восточных провинций в столицу за полдня.

— А ещё говорят, что крестьяне теперь учат детей грамоте. Все поголовно. Даже те, кто пять лет назад не знал букв и считал, что читать могут только священники и лорды.

— Это не слухи, — Кротов допил чай и поставил кружку на скамейку рядом с собой. — Это статистика. Девяносто четыре процента грамотности среди взрослого населения и девяносто восемь среди детей школьного возраста. Для сравнения: пять лет назад было четыре процента. Четыре, Ульрих. Мы выросли!

— Вы изменили мир, господин Председатель, — тихо сказал Ульрих, и в его голосе послышалось искреннее уважение. — Вы сделали то, что не удавалось ни одному королю за пятьсот лет.

— Мы изменили, — поправил его Кротов мягко, но твёрдо. — Я бы ничего не смог один. У меня была команда. Вы. Браун. Ларс. Марта. Вульф. Ржавый. Даже Феликс, который начинал как шпион и хотел меня убить. Все вы сделали это. Я только считал. Планировал. Организовывал. Но без вас все эти планы остались бы просто бумажками.

— Считали, — согласился Ульрих, и на его губах появилась редкая, почти неуверенная улыбка. — Но иногда мне кажется, что считать — это и есть главное. Это вы мне сказали пять лет назад, когда я пришёл к вам с дрожащими руками и пачкой фальшивых отчётов.

— И вы запомнили. — Кротов похлопал Ульриха по плечу. — Хороший ученик. Лучший, пожалуй.

Они посидели ещё немного, глядя на площадь. На памятник, на фонтаны, на детей, на прохожих, на здания Парламента и Суда. Город жил. Город дышал. Город процветал. И в этом не было ничего случайного — это было результатом миллионов расчётов, тысяч проверок, сотен совещаний и пяти лет непрерывной работы. Потом Ульрих посмотрел на карманные часы, которые тоже были подарком Марты, и поднялся:

— Мне пора. Через час заседание бюджетного комитета. Будет обсуждаться распределение остаточных средств от прошлого квартала. Вы идёте?

— Иду, — Кротов тоже встал, размял спину и подхватил Гримуар. — Дайте только занести книгу и захватить свежие расчёты. У меня есть пара идей по перераспределению, хочу их озвучить.

Он взял фолиант под мышку, подхватил пустую кружку и направился к зданию Счётной Палаты. Прошёл мимо фонтанов, мимо детей, мимо собственного памятника, бросив на него короткий взгляд. Поднялся на пятый этаж по широкой лестнице из светлого камня. Его кабинет был просторным, светлым, с тремя высокими окнами, выходящими на площадь. За рабочим столом из дуба, выросшего в его собственном лесу, стоял удобный стул, на стене висела карта королевства с отметками всех регионов, а на полках — книги, отчёты и несколько сувениров из баронства. Он сел за стол, открыл Гримуар, чтобы проверить повестку заседания — и замер, увидев на странице нечто неожиданное.

На странице, где обычно отображался рабочий календарь с ближайшими встречами, горело новое системное сообщение. Не стандартное, не деловое, не привычное напоминание о сроках. Такое же, какое он видел пять лет назад, в первый день, когда очнулся на каменном полу заброшенного замка с пустыми карманами. Times New Roman, 14 кегль, полуторный интервал — те же шрифты, те же настройки, словно система не изменилась за полдесятилетия и просто ждала, когда он будет готов.

«ВНИМАНИЕ. ПРОЕКТ "ХРОНИКИ ДЕПАРТАМЕНТА ЭФФЕКТИВНОСТИ" ЗАВЕРШЁН. СТАТУС: УСПЕШНО. ВЕРОЯТНОСТЬ ВЫЖИВАНИЯ: 100%. ВАМ ДОСТУПНА НОВАЯ МИССИЯ. МИР № 765. ТОТАЛИТАРНАЯ НЕКРОМАНТИЯ. УРОВЕНЬ СЛОЖНОСТИ: ЭКСТРЕМАЛЬНЫЙ. ОПИСАНИЕ: ИМПЕРИЯ НЕЖИТИ. ТОТАЛИТАРНАЯ НЕКРОМАНТИЯ. ТРЕБУЕТСЯ: ПЕНСИОННАЯ РЕФОРМА. ПРИСТУПИТЬ? ДА / НЕТ».

Кротов прочитал сообщение. Перечитал ещё раз, всматриваясь в каждое слово, каждую цифру, каждую запятую. Откинулся в кресле, заложил руки за голову и долго смотрел в окно — на площадь, на фонтаны, на свой памятник. Королевство, которое он построил. Мир, который он изменил. Семья, которую он создал. Всё это было здесь, рядом, реальное и тёплое.

Потом перевёл взгляд на Гримуар, на светящиеся строки, на приглашение.

— Тоталитарная некромантия, — произнёс он вслух, пробуя слова на вкус. — Отсутствует пенсионная система. Полный бардак. — Он усмехнулся, качая головой. — Звучит как проект, который я не могу пропустить!

Гримуар мигнул, ожидая ответа, и на его странице появилась маленькая анимированная иконка — песочные часы, переворачивающиеся каждые несколько секунд. Система ждала.

Кротов посмотрел на настенные часы. До заседания бюджетного комитета оставалось сорок пять минут. Повестка была стандартной, привычной, почти скучной: распределение средств на новый учебный год, смета дорожного строительства в восточных провинциях, запрос от министерства магии на дополнительное финансирование исследовательских лабораторий. Но где-то там, в мире номер 765, империя нежити нуждалась в порядке — в настоящем, железном, бюрократическом порядке, который он умел создавать лучше всего. А порядок был его профессией, его призванием, его сутью.

— Ну что, Гримуар, — сказал он, и в его голосе прозвучала та же спокойная, уверенная, слегка озорная весёлость, что и пять лет назад, когда он шагал к гоблинскому лесу с мечом на поясе и вероятностью выживания 34%. — Похоже, наш опыт снова востребован. Система считает, что мы справились. Что скажешь? Рискнём ещё раз?

Фолиант мигнул тёплым золотым светом, словно улыбнулся, и вывел на странице одно-единственное слово, без колебаний и сомнений:

«ДА».

Кротов улыбнулся — широко, искренне, как человек, который наконец нашёл своё место в мире и готов идти дальше.

Он решительно коснулся светящейся строки пальцем, чувствуя знакомую вибрацию и лёгкое головокружение.

Мир № 765 ждал.

КОНЕЦ КНИГИ

______________

Книга закончилась, а приключения бюрократа-попаданца - нет! Оставляйте комментарии, мне очень интересно, что вы думаете. Не забудьте подписаться и поддержать историю лайком. Спасибо, что вы со мной!