Редактор

Глава 1

П Е Т Р Н Е С Т Е Р О В

Р Е Д А К Т О Р

Истрия, которая началась очень давно и

не окончится никогда

г. Калининград, 2021 год

Между нами и смертью всегда

стоят наши родители,

когда родители уходят

мы остаемся со смертью

один на один…

Посвящается моим родителям….

ЧАСТЬ 1.

Преамбула.

РЕДАКТОР

…..они все еще верят в Христа.. Очень тяжелое было Воплощение, и не из-за казни или пути на Голгофу, а морально. Собрать вокруг себя этих местных, убогих, неуверенных в себе, они разговаривали на таких наречиях, что фактически это были разные языки, да и ими они владели плохо.

Такого количества коррекций я ни делал, наверное, никогда… Очень трудно было их объединить, завлечь какой-то целью, тем более что цель эта была в целом абстрактна, а они не то, что слова «абстракция» не понимали, но и мыслить в такой категории не могли. Они умели только все измерять или взвешивать, а если измерить либо взвесить было нельзя, то выпучивали глаза (как кот на сечке) и пытались косноязычно описать предмет или событие, испытывая при этом душевные муки, практически удушье, что поделаешь - вербальный голод…

Особенность моей работы в том, что я не могу просто сказать или показать, что то, что является истинной. Истина многообразна и субъективна, но самое главное ее надо постичь, понять и осознать… не работает тут инсайд, не работает как не старайся, не попадает в душу, не приживается в голове.

Научить небольшим житейским хитростям можно: например, огонь разводить, или гвоздь забить, это работает потому, что несложно и приносит материальный успех сразу на глазах. Но даже тут есть проблемы, применение огня в первых версиях привели к таким пожарам, что практически все сгорело и пришлось потом Потоп приплетать, явно не лучшее решение, да и Прометею досталось (поднимали значимость огня как божественного дара), а Воплощаться в Прометея и работать печенью пришлось в реале мне, а это вам не на банкете у банкира цирроз зарабатывать. Что касается Потопа, то вы сами понимаете, такие мероприятия не мой уровень, а обращаться к Руководству по всякому поводу и без это значит уменьшать свою квалификацию в его глазах, а оно, Руководство, того и гляди или бессмертия лишит, или способности важные какие ни будь оттяпает (при том что они (способности эти) и сами иногда почему то пропадают, лицензия у них там срочная, что ли?), в любом случае надо заявление писать, а когда его там резюмируют, и запустят - один Он ведает.

Ну, вот, вернемся к нашим апостолам. Сначала я пытался, какую никакую селекцию провести, но понял, что дело это муторное и долгое (хотя бессмертному на это жаловаться вроде как грешно). Тут дело еще в одной моей особенности: Воплощаясь и проживая, какую то часть жизни своего реципиента тем самым корректируя, подталкивая его к нужным действиям и поступкам, я все прожитое оставляю в себе, это прожитое становится как бы частью моей жизни, частью моей бесконечной памяти, что очень часто приводит к сбоям чисто житейского плана.

Важно понимать, что я во всех своих сущностях (во время Воплощения) нахожусь практически одно временно (хотя выражение «одно время» не отражает даже примитивную суть процесса), и бывали случаи, когда я на королевском приеме сморкался в рукав как житель Палестины, а иногда на базаре рассказывал понравившейся служанке торию относительности Эйнштейна (я с этим материалом знаком очень точно, я Альберта, раз пять корректировал).

А вот теперь представьте на секундочку, что Воплощения различаются не только по возрасту, но и гендерно… а … как вам такое Илон Маск?! Слава Ему, что среди моих реципиентов практически не попадались меньшинства всякие вычурные, хотя чего греха то таить ведь обычные по нынешним временам гомосексуалисты и лесбиянки попадались, но вот трансгендер, например, был только один раз, да и коррекция была непродолжительная и несложная, но развидеть это я уже не смогу никогда. И наконец животные, был и такой опыт, но очень тяжелый и грустный, не хочется обсуждать…

Исходя из всего перечисленного понятно, что отбирать и выращивать апостолов дело как я уже говорил муторное и долгое… найти слегка подходящих и откорректировать их глубоко невозможно (как я уже говорил, идея должна прижиться в человеке) оставалась сила убеждения и сила слова. Пришлось правда для начала подтянуть им словарный запас, что бы они могли хотя бы понимать Иисуса и между собой общаться. Так что управлять этой компанией постоянно изменяя их прошлое и корректируя настоящее занятие не очень веселое, а если принять во внимание уровень их образованности, интеллекта, то и почти невозможное…

Конечно, в основном применялся один и тот же прием, который действует во всех контролируемых религиях, а именно: инсайдерская информация исходящая от различных ангелов, дев и других менее опознаваемых, но, несомненно, божественных существ.

Никогда не мог понять как здравомыслящие люди при случайном контакте с незнакомыми людьми либо фантастическими существами принимали за истинное все ими произносимое. Почему люди не подходили критично ко всему сказанному незнакомцами до сих пор остается загадкой, но это работает уже много тысячелетий. Возможно, огромную роль играли спецэффекты и видео ряд, показанный при таких встречах либо внутреннее состояние самих реципиентов (в том числе алкогольная и наркотическая интоксикация) точно установить не удалось, более того многое из сказанного ангелами, пророками и волхвами было переврано, забыто либо изменено…

После нескольких корректировок, когда способность к коммуникации у апостолов возросла до нужного уровня, дело пошло легче: соратники начали активно общаться, особенно в минуты отдыха, по вечерам в месте с кувшином Фалернского вина (ager Falernus) и честно говоря, употребление алкоголя, после известного случая на свадьбе в Кане Галилейской, остановить было уже невозможно, а шутливая фраза, случайно брошенная Им в толпу, в минуту благости «вот человек, который любит есть, и пить вино, друг мытарям и грешникам» ушла в народ и обратно уже не вернулась, прижившись там моментально и на века! Злопыхатели, кстати говоря, утверждали, что популярность Христианства в древние времена зиждилась именно на более легком отношении к пьянству и проституции, конечно, это было совсем не так и тезис о раскаявшихся грешниках и их близости к богу, вовсе не означает, что грешить надо именно сначала, а уже потом….

Больше всего я, конечно, возился с Иудой. Парень он был молодой, не затейливый и казалось для своей роли именно этим удобный, но все оказалось совсем не так…

Преамбула.

АНДРЕЙ

….невозможно, а когда приходишь домой, то кроме обязательных приветствий надо ответить на ряд дежурных, но выслушиваемых с вниманием вопросов:

- Здравствуй мой мальчик, как дела? – это мама и отвечать ей нужно осторожно, потому что она способна не только по самому содержанию ответа определить, что у тебя есть проблемы, но и по малейшим твоим интонациям… и если ты хочешь быстро нырнуть в тихую прохладу своей комнаты и остаться, наконец наедине со своей любимой книгой (именно печатной, хотя это конечно архаизм), то ты должен быть внимателен, но при этом легок в общении и помнить, что запоминается именно последняя фраза, как правильно говорил бессмертный Исаев.

К сожалению, это только первый рубеж… дальше еще сложнее, надо было пройти через гостиную, где в это дневное время всегда сидит мой дядя Ислам Зайнулаевич. На самом деле он никакой не мой дядя, но живет с нами в одной квартире уже очень давно и стал как родной. Он всегда сидит в этом, своем слегка потертом, но каком-то невероятно солидном кожаном кресле (за глаза я его называю, мечта сибарита), благородного темно-коричневого оттенка, с тяжелой, толстой, белой строчкой и тиснением, которое я все время собираюсь подробно рассмотреть, когда дяди Ислама не будет на месте, но все время забываю.

Теперь, по заведенному уже давно порядку я должен задать несколько дежурных вопросов и ему - типа «как здоровье» и получить такие же дежурные ответы - типа «не дождёшься».

Но этот обмен любезностями только с виду канонизирован, потому, что во-первых дядя Ислам имеет обыкновение задать короткий, стремительный вопрос, очень простой с виду, но начав отвечать на него, начинаешь витиевато говорить, путаться, злится и незаметно переходишь на примеры из жизни и рассказываешь как провел примерно половину нынешнего дня, чего он собственно и добивался…, а во-вторых задавать ему вопрос про «как дела» или «про здоровье» профанация чистой воды: на вопрос «как дела» он не отвечал никогда, но в ответ всегда следовал (уже неотвратимо) встречный вопрос последствия которого я уже описывал выше, вопросы же о его здоровье, возрасте, месте работы, о прошлом и настоящем не поддерживались в принципе. Я не знал, сколько ему лет, после какой профессии он пенсионер и почему он живет с нами.

Хотя жить с нами мы запретить ему не могли т.к. сами занимали две комнаты, в чудом уцелевшей в современном Петербурге, Сталинской коммуналке, третью комнату занимал дядя Ислам (был там прописан), четвертая комната была закрыта и там по слухам проживал какой-то то ли геолог, то ли путешественник по имени Жора.

Дядя Ислам иногда насмешливо называл его наш Конюхов. Он вроде бы приезжал, периодически звонил или там слал телеграммы, но в живую, я его никогда не видел и что находится в его комнате не знал. К чести этого незнакомца, за квартиру он платил всегда исправно и претензий мы к нему не имели.

Кстати на счет его запертой комнаты - в квартире ходили легенды, которые обсуждал даже дядя Ислам, а говорилось в них (правда, без подробностей), о доносящихся из комнаты леденящих душу звуках (правда показания отягощались, как правило, ночным временем суток и алкоголем, а распространяли их обычно нечастые наши гости).

Однако я знаю точно, что звуки эти существовали в реальности - много раз звуки слышал я сам (правда небыли они леденящими или громкими), но страшно становилось и от них, а было это так как будто скребется кто то, кроме того несколько раз слышал я, как двигалась мебель, а дважды, чей то чистый юношеский голос, говоривший на иностранном языке, мне показалось, что на арабском.

Однажды ночью я увидел, что дверь приоткрыта и пробивается луч света. Это было настолько невозможно и жутко, что, быстро пробежав в свою комнату, я заперся и просидел там до утра, не посетив даже за ночь ни разу туалет, а мне в ту пору было уже 18 лет, был я не робкого десятка, пришел в тот вечер немного под шафе, с сабантуя с девочками и в проходной без страха потолкался немного с местными хулиганами … вот так.

Гостиная в нашей квартире (которая представляла собой еще одну комнату) считалась общей, но записана была на нас с мамой. Там мы обычно чаевничали, отмечали дни рождения и общие праздники, а также принимали наших общих и не очень гостей.

Теперь вы представляете хотя-бы примерно обстановку, царящую у нас в доме в то памятное лето. Мне было уже 25 лет, работал я в конструкторском бюро, работал уже довольно давно, но в силу обстоятельств и крайнего своего не любопытства даже не представлял, что именно мы конструируем, по чьим заказам и зачем все это в конечном итоге надо.

Дело в том, что я разрабатывал отдельные узлы какого-то очень сложного механизма, при этом как я уже говорил, конечных задач я не знал, впрочем, руководство было мною довольно, периодически премировало и поздравляло с именинами.

Самым сложным в моей текущей жизни, безусловно, были взаимоотношения с девушками… именно потому, что они – эти отношения, были востребованы и желанны мною, чего не скажешь о противной стороне.

Нет, я не был ботаном, слабаком или мальчиком с угревой сыпью. Я был вполне спортивен (очень долго, с самого детства, занимался восточными единоборствами, направил меня туда дядя Ислам для самозащиты, но позже мне показалось, что он вкладывал в эти занятия совсем другой смысл), фигуру и внешность имел вполне приличную, был вполне образован и эрудирован, но при этом отношения с девушками складывались сложные и неоднозначные…

Удивительно, было то, что контактная их часть, а именно секс (иногда вообще без знакомства и прелюдий) проходил успешно и регулярно, но вот дальнейшее развитие отношений проходило тяжело, длительно и мучительно. У меня создавалось нелепое ощущение, что я им нравлюсь чрезвычайно, они хотят продолжать, но то ли им запрещено, то ли вера не позволяет, то ли родители суровые. Поражал их взгляд при свиданиях, взгляд забитых плохим хозяином собак, которые боятся его, любят и ненавидят одновременно…взгляд верного пса, который просто вынужден укусить…

Еще немного про девушек. Мои познания в этой области безусловно прогрессировали, с учетом все увеличивающегося накопленного так сказать эмпирического материала, но развивался этот процесс к моему сожалению и не векторно, и не линейно.

Сначала, как и у всех видимо, был безудержный страх и такое же безудержное, плохо контролируемое влечение. Я плохо запоминал лица, но хорошо ориентировался в длине ног, округлостях попы и груди. Это был период мечтаний и сублимации, выражение «взять себя в руки» приобрело практический характер, доступность кино, печатной продукции и интернета сделало ситуацию перманентной как всемирная революция в трудах анархистов.

Я постоянно мечтал о девушках (их список был бесконечен) и мечтал не только обладать ими, но и постичь этих небесных существ, которые не ходят, а парят, не говорят, а воркуют и т.д. Я начал рисовать, сочинять стихи, вести дневник, и играть на гитаре (называется малый школьный набор), но это не помогало…

Помогло жаркое лето, отдых у бабушки, пляж и низкая социальная ответственность у местных девиц. Девушки там были особенные: смелые, открытые с наливными розовыми щеками и круглыми коленками. Были у них конечно и недостатки, которые в основном выражались в неумении правильно ставить ударения, окающий говорок и проскакивающий матерок, но все это и многое другое компенсировалось расстегнутой кофточкой, короткой юбкой и привычкой прижиматься ко мне невзначай.

В связи с этим когда я первый раз забирался на «Эверест» меня никто не спрашивал, меня просто имели, но истинно мужские задачи я должен был решить исключительно сам, а именно: разобраться с завязанным узлом маминым (видимо) лифчиком и я эту преграду, этот «Рубикон» преодолел с честью (правда тужась и фыркая как конь)…

После летнего приключения у меня изменилась осанка, отношение к жизни и женщинам, появился ничем не обеспеченный цинизм и широта взглядов, мне вдруг показалось, что женщины не только доступны, но и просты в обращении, и их желания совпадают с моими, только имеют другой знак. Женщины стали мне понятны и вместе с тем потеряли тот ореол загадочности, недоступности и, пожалуй, божественности! Все виделось мне простым и обыденным.

Жизнь не преминула меня проучить, когда произошла история с забеременевшей от меня одношкольницей (еще и младше меня на класс). Уголовная составляющая меня тогда мало волновала (а кстати, зря), но вот сломанная, по моему мнению, жизнь отягощала мои взгляды на будущее.

Беременность оказалась тривиальной задержкой (радости моей не было предела), но выводы я сделал кардинальные, понял, что не все так просто, что за все надо платить и мера ответственности за свои половые поступки может быть тяжела.

Довольно длительное время я действовал осторожно, был аккуратен в отношениях и в них появился приходящий с возрастом и опытностью лоск и отточенность в движениях. Эта отточенность не была предметом тренировки, я не воспринимал близость как спорт (чего греха таить среди нашей братии таких орлов было предостаточно), я затачивал себя как ланцет, как предмет действия, повышая свою чувственность и готовность к наслаждениям.

В отношениях между полами был у меня недостаток, исправить который мне было не суждено - я всегда играл всерьез. Каждым отношениям я присваивал степень искренности и требовал от партнера ответных превенций и сам старался их выдавать. Гораздо позже я понял, что равноправных отношений в природе быть не может, всегда существует перекос в ту или иную сторону.

Девушки в этом смысле, своими поступками, меня окончательно сбили с толку - они истово требовали к себе внимания (почти ежесекундного) и любви, при этом умудрялись спать с другими парнями, а когда ситуация с адюльтером вдруг всплывала на поверхность, плакали, ругались (на меня), умоляли, оскорбляли и уговаривали все забыть (в этот момент всегда забывал спросить о чем шла речь - об отношениях или о факте измены) и все это они делали одновременно.

По прошествии длительного времени, после целого ряда отношений и губительно длинных и тяжелых расставаний, я вывел для себя формулу которая умещалась во все жизненные обстоятельства и во все стили поведения женщин, звучала она так: я женщин не знал, не знаю и знать не буду… Выглядит как отчаяние и пораженчество, но зато отсекает путь к поискам, метаниям, отчаянным попыткам постичь и глубоким разочарованиям…

На фоне этого решения взаимодействие с противоположным полом устаканилось (в прямом и переносном смысле, в тот период я узнал и оценил примиряющее с окружающей действительностью действие алкоголя). Но это счастливое и безмятежное время неожиданно прошло, и начался период немотивированных расставаний. Временно я вернулся к мучительным выяснениям отношений, пытаясь проанализировать свое и их поведение, чтением психологической литературы, но все тщетно, помощь это оказывало не …….

Преамбула. Продолжение.

РЕДАКТОР

….. стройный и даже худощавый. Большие оленьи глаза и слабая немощная улыбка делали его безобидным и даже немного убогим, но при этом внутри был стержень, который невозможно было согнуть. По пути в разных городах и селениях случалось разное и встречали апостолов по-разному (как не удивительно, но основная реакция — это безразличие, как только люди узнавали, что мы не бродячие артисты и представления не будет, люди теряли к нам интерес и с обычным, я бы сказал дежурным радушием, предлагали нам кров и еду). Бывали случаи конфликтов и даже драк (запретил им всем записывать такие случаи на пергамент, плохой пиар), в такие моменты вел он себя одинаково нелепо: вставал во весь рост, вытягивал шею и молча, опустив руки смотрел на приближающихся недоброжелателей. Я спрашивал Иуду (Воплощенным в Андрея Первозванного) о причине такого поведения, он отвечал:

- Он нам говорил "если тебя ударят по левой щеке- подставь правую " и я следую словам Его смиренно.

- Послушай Иуда, Он говорил в общем, проповедуя прощение Господом паствы своей и деяний их, но в каждом отдельном случае решение принимается по ситуации (долго пришлось объяснять слово ситуация), когда напали на нас воры и чуть не убили Матфея, не время было щеки подставлять, или желал ты смерти Матфею, или не хотел ты помочь ему?

- Да помочь хотел истово, смерти не желал, но более того боялся ослушаться Его и нарушить деяниями слова Его…

Дааа, ортодокс одно слово. Только он один верил в Христа сразу и до конца, не было у него сомнений совсем и это привело к тому, что замысел мой был под угрозой. Все дело в его молодости и малом жизненном опыте и отсюда малой ценности его поступкам, все последствия возможно было потом списать на это, нельзя было выставить Предателем зрелых мужей других апостолов; рыбака, мытаря, владельца, жениха и т.д. и каждого Иисус обращал лично и подвергая сомнению их веру (как оказалось в последствии неустойчивую) подвергалась сомнению и сама вера в Него. А Иуда был фактически найдёныш, он пристал к нам, где-то по дороге и сразу стал младшим в компании на которого все остальные взвалили кто, что мог.

Работать с ним пришлось долго, душа у него была тонкая, вера сильная и убедить предать Христа было просто невозможно - все в нем противилось этому. Пришлось посвятить тогда его в планы по казни. Боже мой это был шок! Все уверения о будущем воскресении не могли убедить его, а помогла мне именно его ортодоксальность. Дело в том, что не выстраивалась логическая цепочка, сложившееся у Иуды во время мытарств с апостолами, потому как либо Христос был сыном божьим и был бессмертен и воскресение его неизбежно, либо все это вранье несусветное и Он не сын божий и любовь к окружающим и праведность - просто бред. Вот такой тяжелый выбор предстоял ему, но как я и говорил ортодоксальность не позволила Иуде увильнуть и он был обречен.

- Не могу понять – говорил Иуда – зачем крайности, зачем смерть и кровь? Почему остальные в неведении, они ведь проклянут меня? Останусь я один, не вынесу этого…

- Да все тяжело будет, но веруют люди только в самопожертвование, в то что сами совершить либо не могут, либо не хотят и самая большая цена по их мнению это жизнь, а надо показать, что самое ценное это бессмертие которое этой жизнью надо заработать.

Интересно, что именно его собственная судьба интересовало Иуду мало. Упоминаний о своем будущем и о последствиях поступка своего, он старательно избегал, предчувствуя боль и горе, а однажды уже на кануне находясь в каком-то иступленном состоянии, невнятно пробормотал:

- Плата моя это будет…

И замолчал уже до самого финала…

Остальные апостолы вели себя более органично - ели, пили, умничали, частенько философствовали, хвастались своими очерками на пергаментах, спорили (иногда до драк) по поводу сказанного Им, чесались, сморкались, храпели, подглядывали за хозяйскими дочерями - в общем жили в их понимании. Особняком стояли Петр (Симон), Левий Матфей и неожиданно Фома, которые были более задумчивы, судьбу свою непростую предвидели и никаких благ от с подвижничества Христа не ждали.

По сути, моя скромная роль сводилась к сопровождению Христа, никаких слов я Ему не вкладывал и совершать поступки не провоцировал, а Воплощаться в Христа не мог в принципе, Элиты не проникают друг в друга, особенно если один из них такого высокого градуса. Я только корректировал апостолов или иных рядом находящихся людей, да и Воплощением в полной мере назвать это было нельзя - я не получал его памяти и мыслей как с другими персонажами с которыми я проживал часть их жизни. Это больше напоминало симулякр или, говоря современным языком аватар и у меня создавалось ощущение, что он жил только со мной, но это конечно было не так, это была просто часть Его сценария, куда мне вход был запрещен.

По этой теме я отправлял в Канцелярию несколько докладных и не на одну мне не ответили, ни да, ни нет. Я просил разрешения на изменения судьбы Иуды и самого сына Божьего (в Канцелярии всегда добавляли слово «духовного»), но так ничего и не произошло…

Сразу после воскресения я дважды говорил с Ним, оба раза Он был задумчив и невнятен. Совместную нашу работу оценивал высоко и это, пожалуй, единственное, что звучало, уверено. Попытался невзначай спросить про Искариота (говорят его к нему не допускали), но тут я мало чем мог помочь, сам был не в курсе, судьбой апостолов Иисус интересовался меньше, только про Павла сказал: - Ндаа, неожиданно…и все таки предал… В целом из всех миров выбрал Землю, но полноту воздействия Ему не присвоили, шептались, что пристрастен… Мне лично показалось, что свою роль сыграла история с Магдаленой, которой во первых в изначальном сценарии не было (и я дважды Воплощался, что бы ее удалить от Него), какими то путями она все таки осталась при нем и самое главное родила (это не очень достоверно) ему ребенка.

В нашей среде (странное выражение, потому как своих коллег я никогда не видел и не слышал, по крайней мере официально, об их существовании, но наличие их всегда ощущал, в том числе по поступавшей оперативной информации и странных поступках попадающих в поле моего зрения людей), так вот в «нашей среде» постоянно муссируется слух о Пионере, некоем сыне (или дочери непонятно) высшего существа и человека, который в силу невозможности своего появления (во первых у нас строжайший запрет на межвидовые контакты, а во вторых это в силу некоторых обстоятельств физиологически невозможно, нет у нас первичных признаков) будет почему то обладать всеми (я подчеркиваю ВСЕМИ) свойствами высших существ без дополнительных под загрузок и ограничений!

Практически такими свойствами может обладать только Он - Яхве, ну может быть его сын (духовный? интересно, что это выражение означает в нашем случае?), передача таких прав кому-то другому маловероятна, поэтому я всегда относился к этой идее со сдержанным пессимизмом, кроме того в легендах не было самого главного – условий и признаков его появления.

Каждое событие в мире имеет свою цель, уж мне ли этого не знать. Эта фраза квинтэссенция моей работы, ведь я. Воплощаюсь и вношу коррекции не для того, чтобы увидеть, как Гитлеру красноармейцы рожу начистят (хотя, честно говоря, с удовольствием бы посмотрел), я делаю это для того, чтобы совершилось действительно важное событие, которое повлияет на историю в целом!

Например, рождение Христа, императорствование Наполеона, Великая отечественная война Сталина и тому подобное, и в течении их жизни я много раз воплощаюсь и стараюсь их скорректировать, чтобы они на эту историю таки повлияли. Вот поэтому, я философ, ученый, ловец душ человеческих - ограниченно всемогущ и безраздельно одинок, одним словом, РЕДАКТОР….

Преамбула. Продолжение.

АНДРЕЙ

…..эти события начали развиваться еще в начале лета. Когда именно это произошло я не помню, однако появилось ощущение, что происходит, что-то необычное Какое именно событие расчертило мою размеренную жизнь на до и после не удалось установить, даже в последствии.

Оглядываясь и ретроспективно оценивая происходящее, я пришел к выводу, что решающей стала наша встреча с Юлей (правда тогда я не знал, что она Юля и что вся моя спокойная жизнь перестанет существовать после того как я не только замечу ее улыбку, но и отвечу на нее). Эта встреча не была информативна, не выделялась чем-то знаковым, просто летом на железнодорожном переезде в Стрельне, демократичный водитель открыл дверь и выпустил изнывающих от жары пассажиров на свежий воздух в ожидании проезда электрички.

Вышли понятно не все и мое внимание привлекла одиноко стоявшая, рядом с остановкой, девушка, смотрящая, куда-то мимо меня (я даже оглянулся, но ничего не увидел) при этом задумчиво улыбающаяся, своими большими серыми глазами. Оценив стройную фигуру и со вкусом подобранную одежду, я вернулся к глазам и просто в них утонул, и забылся настолько, что пропустил первый звуковой сигнал, поданный водителем, как пропустил мимо ушей и мирную тишину на переезде вместо повторяющихся тревожных сигналов.

Не сразу среагировала и девушка, но она быстро будто птичка вспорхнула в автобус и встала у окна, и в этот момент она увидела меня, лицо ее покинула безмятежность, открытое выражение скривила полуулыбка, несущая в себе какую то принужденность, в глазах появилось отчаяние и беззащитность, она оперлась рукой на стекло (прям «Титаник») и не отрываясь смотрела прямо мне в глаза, причем смотрела как старая знакомая, которая меня теряет.

В свою очередь я, не отрываясь, смотрел на нее продолжая стоять на остановке, в груди нарастала мутная, но при этом какая-то сладкая боль, боль огромной, невозвратной потери. Автобус неторопливо тронулся, скрежетнул коробкой передач, наддал и проехав переезд одним махом, скрылся в пыли поворота. Я стоял на месте не шевелясь, чувство потери изменялось, деформировалось превращалось во, что-то иное, одновременно отчаяние, надежду, предчувствие перемен и наконец чувство, что перемена произошла, сменив печаль на облегчение и маленькое счастье.

Заморосил грибной дождь и только тут, с первыми упавшими на лицо каплями, я понял, что не сел в автобус и теперь не успею на встречу, но все это было как-то отстраненно, далеко и уже неважно.

Эта встреча оставила глубокий след в моей душе, я почему-то был уверен в ее важности и необходимости для моей дальнейшей жизни. Девушку я забыть не мог, но сразу почти мгновенно забыл ее лицо, что было чертовски странно, потому что я окончил художественную школу, прилично рисовал и у меня профессиональная фотографическая память.

В дальнейшем я не оставлял попыток встретить ее. Я как бы случайно ехал в том направлении (особенно часто после покупки автомобиля), я напрашивался в своей конторе на проведение согласований в Стрельненском районе, дважды селился в гостевой дом неподалеку от остановки, но так ни разу ее не увидел (при том, был уверен на сто процентов, что увидев сразу узнаю).

Время шло, встреча не повторялась, и я начал забывать этот случай, но оставалось чувство тревожного ожидания, оно свернулось клубочком где-то глубоко у меня внутри, изредка там шевелилось и вызывало волну теплого, тянущего чувства, нет даже предчувствия «гражданской войны» как Юра Шевчук правильно спел…

Прошло довольно много времени с тех пор и надо сказать прошла так же целая череда девушек. Как я уже говорил, происходило это не по причине моей врожденной Дон Жуанности, а потому, что в моих отношениях с дамами, почему-то очень быстро наступал момент не естественной отчужденности, они словно избегали меня после близости, либо сразу (просто исчезали, оставив после себя только имя и не отвечающий мобильник), либо через очень короткий срок (от месяца до двух), который был очень мучителен для нас обоих, в попытках объяснить (со стороны слабого пола), почему нам непременно надо разойтись и сделать это сейчас и немедля.

В течении этого времени краткие встречи и такой же краткий секс превращались в разговор глухонемых, причем пытаемых в этот момент нацистами…. Ничего понять было просто невозможно, причинно-следственной связи между поступками и последствиями не улавливалось совсем, и я чуть не стал импотентом, возлагая всю вину на себя.

Но тут мне повезло и однажды мне удалось случайно услышать мнение покинувшей меня подруги обо мне от третьих лиц. И было это мнение однозначное и в высшей степени превосходное, где после живописания моей красоты (души и тела, разумеется), следовало описание моих же половых возможностей, при этом далее следовала невнятная и очень душещипательная часть, где дама рассказывала о безнадежном и драматическом разрыве отношений, но в части причин разрыва была все та же неопределенность.

Ну, а я, по крайней мере успокоился, и начал получать удовольствие от интимных встреч. Появилось чувство, что несмотря на бесперспективность отношений я даю женщинам, что-то хорошее и это знание примирило меня с потерями и явно сделало врачей сексопатологов значительно беднее.

Была у меня так же попытка проконсультироваться у человека, которого я знал и уважал, но одного со мною пола (для вящей откровенности) и этим человеком стал дядя Ислам. К моему удивлению выслушал он меня внимательно, спокойно и с неподдельным интересом. При этом задал целый ряд наводящих вопросов, правда, с каким-то полицейским душком - просил перечислить места, где я знакомился со своими гетерами, их биологические данные (нет ли совпадений по цвету глаз, волос, росту и размеру груди), направление их обучения и т.д., после чего впал в некую паузу и долго (минут пять, а мне казалось, что он вообще спит) находился без движения. После этого изрек следующее:

- Живи Андрюша, как живешь, не беспокойся, но будь внимателен, скоро придет беда – настоящая любовь - и уже тут никто тебя не спасет. Тот, кто оберегает тебя, помочь не сможет, а тот, кто жаждет погибели твоей, только подтолкнет. Будешь в это время ты болен душой, слаб телом и очень уязвим, ценности твои станут другими, друзья станут бесполезны, а родственники (в лице твоей матери и меня) станут врагами…

Перспектива, однако, как я заметил, вырисовывалась безрадостная.

- Ты либо станешь счастлив - не зная границ – продолжил дядя Ислам – либо, что скорее, будешь безутешен от того, что счастья и покоя достичь уже не сможешь…Ты всю жизнь будешь идти и стремиться к любви, - добавил он немного помолчав - а она сразит тебя как палач, внезапно, одним сокрушительным взмахом топора и отлетит вместе с твоей головой (которая больше не принадлежит тебе), вся твоя прошлая жизнь, все твои намерения и устремления…

- Нельзя…, - странно сказал дядя Ислам помолчав еще немного, - совсем нельзя будет повлиять, в этот момент, даже мне…даже если подгрузят меня новым знанием…. один ты будешь совсем…., а если бутчеры (butcher анг. мясник) придут и меня рядом не будет….тогда все…

Что все это значит, спрашивать было бесполезно, на такие вопросы дядя Ислам не отвечал никогда, замыкался обычно или переходил к контрвопросам. Я просто запомнил новое, явно английского происхождения слово и решил это обдумать потом, но видимо просто забыл.

Плохо, что не помог обширный дядин жизненный опыт (иногда мне казалось, что он безграничен) в решении моей проблемы, то ли потому, что не было в этом дядином опыте ничего похожего, то ли не захотел он меня посвящать в подробности такого своего опыта.

Кстати, эти новые англицизмы, стали появляться в его (дядиной) разговорной речи совсем недавно, после того как у нас в квартире стал появляться его новый гость (хотя если честно «старых» гостей было немного и появлялись они у нас не более одного раза и были как мне показалось людьми восточного толка, то ли арабами, то ли персами не знаю, но с явным восточным колоритом).

Гость этот был явным англосаксом, сухой, высокий, постоянно (в любое время дня и ночи) в темных очках (прямо как тонтон макут), разговаривал на удивительно правильном русском, и именно это обстоятельство заставляло меня думать, что язык наш ему не родной.

Одет он был всегда безупречно, в костюм тройку, разных цветов и оттенков, в клетку, полоску, елочку и однотонные, всегда либо в галстуке, либо в галстуке бабочке и только несколько раз с шейным платком. По тому, как прямо он сидел, стоял и ходил, мне всегда казалось, что под жестким накрахмаленным воротничком или платком у него как у засушенного висельника, сто процентов должна быть страшная, синяя с фиолетовыми разводами странгуляционная борозда.

Звали гостя Грин, да вот так просто Грин, и нельзя было понять, что это - имя или фамилия, но он на него откликался, поворачиваясь всем корпусом и вздергивал острый подбородок.

Отвечал он всегда веско, сочным и звучным баритоном, но почти всегда односложно и сразу же терял к собеседнику интерес, как будто сказанное им было полностью исчерпывающей информацией, не понять ее мог только полный умственный калека, а значит разговаривать с ним далее – просто потеря времени, а время Грин ценил…

Как-то я решился поднять разговор о моих любовных проблемах с Грином (дядя в этот момент вышел на кухню), Грин при моем вопросе, повернулся ко мне полностью в фас, внимательно и пронзительно посмотрел мне в глаза, какое-то предельное понимание мелькнула в его серых блеклых глазах:

- Дело не в них, - четко произнес Грин, - это гендерный остракизм …. они не выбирают тебя…не могут… они тебя подсознательно боятся… - сказав это, Грин так же всем телом отвернулся от меня и больше мы эту тему не обсуждали…никогда….

Фабула. РЕДАКТОР.

Жизнь Лео.

….. интересно с ним работать, кроме того Воплощение было крайне необходимо.

Дело в том, что исторический отдел Канцелярии обнаружил странную вещь: некоторые изобретения в истории человечества появились как бы сами собой, не имея никакого как говорят врачи «анамнеза». Просто возникли из ниоткуда довольно сложные механизмы и устройства и фундаментальные открытия. Странно было то, что им не предшествовало даже никаких устных источников - сказок, легенд и мифов, никаких предшествовавших работ и изысканий.

Как известно, существует два основных метода познания – академический и эмпирический. Академический путь в принципе основан на изучении и анализе пред идущего опыта и научных трудов, в области эмпирических же находок и исследований даже следа этих новшеств найти не удалось. Сложность была в том, что новаторства эти произошли в разные времена (от Трои до сражения под Сталинградом) и источниками их стали абсолютно разные (даже по социальному и профессиональному уровню) люди.

Наверху началась тихая, но очень ощутимая паника, и заключалась она в том, что появилось несколько официальных объяснений происходящего, одно нелепее другого. Потом вдруг резко, все они были обнулены и началось главное в панике – слухи!!

Главенствовала понятное дело тема о заговоре (без условно всемирном), назывались страны сепаратного толка, которые в тайне от Него в течении нескольких тысячелетий под благовидными предлогами формировали параллельную науку, с целью опорочить веру в Него и все Его царствие свести к не очень удачному опыту управления, были приплетены даже иллюминаты и другие секты различного толка, как примеры выхода (англ. spin-off) на свет божий различных соратников наших предполагаемых всемирных заговорщиков.

Так же большой популярностью пользовалась версия о вселенной инопланетян с иной религиозной платформой, целью которых стало установление в наших мирах своего религиозного уклада и изменении видимой вселенной в целом.

Не буду даже перечислять эти параллельные вселенные, инопланетных прогрессоров(или регрессоров это как посмотреть), а так же Мета разум и Странников…. Все эти теории объясняли абсолютно все, но именно поэтому были не состоятельны. Внутреннее расследование шло около года (в реальном времени) в абсолютном думаю несколько сотен лет…. Я предполагаю, что так ничего и не выяснили и поэтому пошли, как и герои известной киноленты, простым и логическим путем, а именно: узаконили эти научные труды, изыскания и изобретения (в стиле – веревка есть вервие простое) и начали думать, как бы сделать так, чтобы все выглядело естественно.

Мне сразу предложили бессмертие без предварительных условий (к сожалению, в последствии эта фраза таинственно исчезла прямо из опечатанного Канцелярией договора), повышение уровня воздействия в три раза и разных примочек целую кучу (правда примерно половина из них оказалась бесполезной, ну зачем мне, к примеру, часы на внутренней стороне роговицы глаза?).

Вот тут-то и возник проект «Да Винчи». Дело в том, что Лео (я прожил почти всю его жизнь в Воплощении и могу себе позволить его так называть) был и сам довольно талантливым молодым человеком и эта история со щитом с изображением головы «Медузы Горгоны» случилась еще до первого моего Воплощения, и надо сказать, что его отец Сер Пьеро уже тогда эксплуатировал его таланты и присваивал деньги за его произведения.

Апгрейдил я его по усиленному курсу и очень долгое время, надо было, работая с одним человеком заполнить целое множество белых и черных дыр в истории всего человечества и предрешить множество изобретений и целых научных направлений свалив все на его природный гений.

Почему был выбран именно он я не знаю, это вопрос к аналитикам, а вот почему он один могу попытаться объяснить. Все дело в том, что длительное и агрессивное воздействие на одного человека и его последующее реактивное воздействие на окружающий мир не вызывает такого «волнового» возмущения (термин не очень удачен, но другие гораздо менее понятны и менее выразительны) как короткие и интеллигентные воздействия на множество людей если разбить их по направлениям.

Сначала я подобрал ряд кандидатов и Воплощался в них дискретно, развивая каждого из них как направленца в определенной области и добился значительного успеха, но в будущем началась такая кутерьма из событий и последствий, такого ужасающего характера, что операцию пришлось свернуть и обнулить, часть этого опыта была использована при работе с апостолами и обозначается как «Апокалипсис». Поверьте, все эти саранчи, всадники, кровавые реки и все остальное было в действительности в той вселенной, шло потоком, неостановимым потоком…

Аналитики выяснили, что параллельное воздействие на целую группу реципиентов, даже разбросанных по планете складывается и увеличивается кратно и приводит к непоправимым последствиям, достаточно сказать, что моя работа с апостолами обошлась Чёрной смертью, второй в истории пандемией чумы в 1346—1353 года, а ведь апостолов было всего 12 (не считая Искариота).

Массированное воздействие на одного человека, так же, кроме положительного эффекта коррекции, которого добивались, обычно нес с собой и реактивную часть, но как правило хоть и мощную, но единичную и если так можно сказать локальную, сосредоточенную в одном небольшом районе (говорят, что Лео обошёлся нам Степанакертом, но это домыслы, мне кажется ущерб должен был быть больше).

Фабула. АНДРЕЙ.

Смерть.

….. состоялась некоторое время спустя. Я уже начал забывать историю с девушкой на остановке, да и историей ее назвать было нельзя, потому как никакого развития в общем понимании и не было. Был один взгляд и море ощущений, причем ощущений неясных, муаровых, не несущих никакой информации, а несущих только желания, но желания эти были прямо-таки тактильные, ощущаемые телом и кожей.

Был я в те времена бесшабашен, совершенно не от мира сего, работа шла (ни шатко, ни валко), выходные отдыхались, друзья дружились, девушки спались. Полюбил бесцельно гулять по городу, причем интереснее всего было гулять не по центральным улицам, а по задворкам - случайно выбирал линию метро и ехал, выходил на случайной станции и бродил… Находил какие-то немыслимые кафе, ресторанчики, музеи новоделы, совершенно дикие скульптуры малых форм на улицах и конечно людей.

Люди надо сказать, там были своеобразные, думается мне, что Питер всегда, я бы сказал исторически, делился (в людском его смысле) на три неравные части: первая – «основатели» – это люди которые могли или думали, что могут называться коренными, вторые – «туристы» - это люди временно либо постоянно проживающие в городе на Неве, но не понявшие его, да и не стремившиеся его понять, и наконец – «лимита» (или еще орки) – люди, которые все пространство рядом с собой заполняли продуктами своей жизнедеятельности, во всех ее проявлениях.

Понятно, что по таким закоулкам графы в колясках не ездили, в основном там орки правили свой бал. Однако и там встречались люди, попавшие сюда волею судеб и существовавшие в Питере как отдельно взятые единицы.

Во время одной из своих прогулок я и встретился с ней. Встреча надо сказать была короткой и очень монструозной.

Дело было весной, на следующий год после первой нашей встречи, днем. Погоды стояли сногсшибательные – легкий теплый бриз, переменная облачность и, хотя облака были вполне себе угрюмого типа и слегка грозили дождем, солнце тем не менее активно и постоянно пробивалось сквозь них и эти прострелы ослепительного света давали не передаваемую свежесть воздуху и отличное настроение мне.

Девушки вокруг тоже чувствовали приближение, лета, пляжа, отпуска и новых знакомств, поэтому были по-праздничному подкрашены, и высота их юбок неумолимо шла вверх. Взгляды их были смелы и многообещающи, губы улыбчивы, походки легки. Всегда удивлялся способности мужчин одним широким и скользящим взглядом оценить всю женщину целиком и если его спросить, как она выглядит, то двумя, тремя точными выражениями они могли выразить всю ее суть…. Хотя не спорю, бывали и крупные ошибки…

Прохаживался я уже довольно давно и уже приступил к процессу просматривания улиц на предмет небольшого уютного кафе, желательно с верандой, где так вкусно и с особым наслаждением пьется чашка дневного кофе.

И тут я встал… Я просто замер… чувство грядущего, неотвратимого, но неизвестного мне события охватило меня… кончики пальцев пощипывало, в голове вдруг обнаружился серый и непроглядный туман… все вокруг немного расплылось по периферическому зрению и как-то сосредоточилось конусом впереди…. Я медленно начал поворачиваться назад…

Я увидел ее сразу, она шла мне теперь уже на встречу и смотрела только на меня, знакомая стройная фигура (на ум пришло, странная мысль, что мне знакомо ее «выражение тела»), глубокие серые глаза и беззащитное выражение лица. Она была на высоких каблуках и шла по асфальту осторожно, будто он горячий, ступни ее как бы нащупывали дорогу перед собой, чуть отставленная в сторону левая рука, с дамской сумочкой на локте, вторая рука чуть впереди и пальцы на ладони перебирают, трогают воздух перед собой….

Сначала я испытал облегчение (даже выдохнул, по-моему), улыбнулся и пошел вперед, но тут, тягучая боль сжала сердце, невидимые пальцы сдавили виски, я уже почти не видел девушку, но отчетливо видел резко, даже дергано двигающегося ей на перерез крупного мужчину. У меня не было сомнений, что движется он к ней, и в этом движении была угроза, и не просто угроза, а смертельная угроза, а у меня нарастало чувство вины, за огромное непоправимое горе, которое сейчас случится. Меня мгновенно охватило черное отчаяние, беспомощность, сковало руки и ноги… я тихонько завывая, продолжал медленно идти, но теперь уже к нему.

Мужчина посмотрел на меня, неестественно вывернув голову, в глазах его я прочитал жестокость, неотвратимость, смерть и ей и себе, но при этом жалость и извинение, так кусают бульдоги, вгрызаются молча в тебя своей чудовищной пастью и смотрят, не отрываясь большими добрыми глазами, как бы говорящими: - извини, так надо, я не хотел.

Все это происходило как в замедленном кино, движения были очень медленными и плавными, я вдруг понял, что быстрее двигаться не могу, знаете так бывает во сне, когда ты бежишь за кем-то, а догнать не можешь…. звуки вокруг исчезли, солнце не пробивалось сквозь тучи, но вокруг было равномерно светло.

Неожиданно я увидел нечто, что повергло меня в почти полный ступор - мужик этот как-то извернулся и его правая рука устремилась к девушке удлиняясь и неестественно поворачиваясь вокруг своей оси, при этом пальцы руки удлинялись самостоятельно, а ногти превращались в сверкающие стальные лезвия.

Девушка стояла, не двигаясь и с ужасом смотрела на происходящее вокруг, картинка резко изменилась, она уже смотрит на меня и кричит… нет не кричит, она шевелит губами и я читаю – п о м о г и…. я вытягиваю свою руку к нападавшему (очень медленно) и пытаюсь кинуть в него, что-то, что сейчас у меня в руке прямо ему в голову…

Где-то лопнул большой пузырь, звуки хлынули на меня сразу все, сразу громко и много – истошный крик, визг тормозов, звон разбитого стекла, эта девушка стоит, прижавшись спиной к углу дома, почему то вся в крови, но по выражению ее лица (там скорее гадливость и удивление, чем боль) я понимаю, что она не пострадала, у ее ног шевелится какая-то куча тряпья, черного, липкого, расплывающегося под ногами и из этой кучи торчит нога в лаковом ботинке (монки, с блестящей пряжкой) и нога эта дергается и скребет по асфальту (подумалось не в тему: весь лак испортит) и вот тут я вырубился…

…. молодой человек, вы прекрасно меня слышите, ваши свидетели утверждают только одно, что мой племянник был на месте происшествия, предположительно видел, что произошло, но ни один из них не утверждал, что он стрелял в потерпевшего, ударил его или кинул в него тяжелый предмет, ибо оружия или искомого предмета на месте происшествия не обнаружено, следов крови потерпевшего на нем нет, и связь между потерпевшим и Андреем не установлена – дядя Ислам (а по голосу это был именно он) выдохнул и продолжил – исходя из вышесказанного нет абсолютно никаких оснований для его задержания, тем более личность его я подтвердил и как только он очнется и даст показания, думаю, вы не будете возражать против его освобождения. Вопрос его нахождения у вас в ИВС, вместо лечебного учреждения, уже вызывает огромные вопросы о законности ваших действий.

- Гражданин, перестаньте трепать мне нервы, - уставший опер отвечал глухим и простуженным голосом, — это не моя прихоть, это процессуальные действия, основаны они на том, что ваш племянник – зачитываю «…глядел выпученными глазами, орал на незнакомом языке и протягивал к потерпевшему руку…» так следует из показаний гражданина Львова Л.Л. 1969 г.р. военного пенсионера.

- Простите, а что орать и выпучивать глаза противозаконно? Возможно, господин полицейский, это какой-то, новый закон, которого я еще не знаю, ознакомьте меня с ним, будьте так любезны. – Дядя Ислам сделал паузу и продолжил – вижу, вы и сами в затруднении, так я вам помогу, нет такого закона, возможно у него пучил живот, или он ногу подвернул, а скорее всего, испугался происходящего вокруг.

Чуть помолчав и не встретив возражений, дядя продолжил, – вы видели любезнейший тело вашего пострадавшего, это же что-то! Головы нет совсем! Она мелкими гранулами, ровным слоем, была на стене дома и видимо на этой бедной девушке! Рука вообще оторвана, тело скручено как в стиральной машине после отжима! И вы предполагаете, что это все натворил мой Андрюша, просто выпучив глаза!? Да, не хотел бы я оказаться рядом, когда он ходит в туалет по большому!

- Гражданин, дайте мне его хотя бы опросить! - взмолился опер.

- А я и не возражаю, боже упаси, только вызовите медиков и освободите его!

Я открыл глаза и попытался оглядеться. К моему удивлению, хриплым простуженным баритоном обладал черноволосый молодой человек в гражданке, вполне субтильного телосложения. Кроме того, выражение его лица представляло собой смесь неуверенности и растерянности и было очевидно, что в такой ситуации он впервые, а из этого угадывалось наличие некоего старшего товарища, который принял такое непопулярное решение – запереть меня без сознания в ИВС - но сейчас этот старший явно отсутствовал, и ответственность перед дядей Исламом нести приходилось именно ему.

В тот момент в отделение (а это судя по тематическим плакатам, несомненно, было отделение полиции) вошел твердой негнущейся походкой Грин и прямо с порога хорошо поставленным голосом, четко произнес:

- Добрый день, я хочу познакомиться с должностным лицом, которое будет нести полную ответственность, за происходящее здесь беззаконие, - при этом он уверенным шагом направился прямиком, к полицейскому, сидящему за столом, загородил его своей спиной, сделал профессионально - неуловимое движение правой рукой за пазуху, немного согнувшись, произнес неразборчиво единую фразу, после чего резко выпрямился и чуть сместился вправо.

И тут я снова увидел молодого сотрудника, тот резко переменил выражение своего лица и теперь оно представляло собой смесь удивления и испуга.

- Секундочку, - попытался сказать полицейский, но дал петуха, и его хриплый баритон, чуть не превратился в фальцет.

Полицейский начал одновременно и судорожно выполнять сразу несколько функций – во первых: он начал торопливо звонить по мобильному телефону, постоянно повторяя вызов (видимо абонент разговаривал), во вторых: он начал перебирать лежащие на столе связки ключей видимо ища ключ от моей камеры, ну и в третьих: выражением лица и всем телом он пытался выразить одновременно послушность, исполнительность и достоинство, что выходило плохо, потому, что абонент не отвечал, ключи не находились, а пантомима напоминала гримасы сумасшедшего.

Вдруг, что-то изменилось, - Да! Да! да, - все еще фальцетом закричал полицейский, но поперхнулся, кашлянул и хриплым баритоном, все еще взволновано продолжил, - Товарищ майор! У нас тут не предвиденные обстоятельства, за молодым человеком пришли и ….- замолчав он слушал. что ему говорят в трубку, - нет туда послать я не могу, - выслушав еще одну тираду, - нет я не могу, - тут он заслонил трубку рукой и забормотал, что то пугливо и невнятно, косясь одним глазом то на Грина, то на дядю Ислама, - Угу, угу, угу, - прогугукав несколько раз, он повернулся к Грину и заискивающе произнес, - подождите, пожалуйста.

Тут Грин повернулся ко мне и увидев мои открытые глаза весело произнес, - ну вот и «виновник» пришел в себя, и продолжил, - теперь любезнейший, ни о каком ожидании не может быть и речи, «свободу Юрию Деточкину», причем немедленно!

Полицейский сжался и замотал головой, но все еще неуверенно и тут дверь распахнулась и вошел, всеми ожидаемый, именно майор в форме и почему то слегка небритый, с лицом то ли кавказца, то ли итальянца.

- Добрый день, господа пострадавшие и не участвующие, - после первой же фразы стало ясно, похож он именно на итальянца, - прошу снизить порог давления на моего подчиненного, год слава богу не тридцать седьмой и все невиновные ночуют дома, меня зовут Андрей Александрович Кочетков, не прошу меня любить, но прошу жаловать.

Тут он бросил быстрый пронзительный взгляд на молодого сотрудника и тот коротко, но четко указал взглядом на Грина, - прошу всех, включая узника покинуть помещение и ожидать в коридоре, а вас уважаемый, - обращаясь непосредственно к Грину, - прошу на пару слов….

Ну, натурально, я был немедленно освобожден, правда встать сразу не получилось, сильно закружилась голова и я чуть не упал, поддержал меня дядя Ислам, неизвестно как вдруг оказавшийся рядом, он подставил мне плечо, и я как раненый буржуинами мальчиш-кибальчиш, с его помощью вышел в коридор явственно подволакивая правую ногу.

В коридоре оказались лаконичные, но неожиданно удобные пластиковые стулья, соединённые группами по четыре, плюхнувшись на такой стул, я начал осознавать, что хотя подвижность моего тела возвращается ко мне, но чувствую я себя, явно не всего.

Разговор за дверью продолжался недолго и без повышенных тонов (мы бы точно услышали, двери здесь были хлипенькие), через примерно десять минут, дверь открылась, вышел Грин, и сказал, - Андрей зайди и расскажи господину полицейскому то, что посчитаешь нужным и если не возражаешь подробнее, но понятно не в ущерб себе, пятьдесят первую статью уголовно-процессуального кодекса еще никто не отменял….

Первое, что я увидел, зайдя в кабинет, это восседающего за столом майора, на столе стояла яркая лампа и, хотя она не была направлена мне в лицо, ассоциации именно с тридцать седьмым годом проявились явственно. Вид у итальянского майора был скучающим, чем-то Грин огорчил его до нельзя.

Я насколько мог подробно и последовательно, стараясь ни упускать деталей описал произошедшее на моих глазах. Упустил в разговоре я только две существенные детали: то, что я уже видел эту девушку раньше (не думаю, что это касается следствия) и то, что руки и туловище пострадавшего вытягивались, скручивались и превращались в холодное оружие (а то не избежать бы мне психушки, на Скворцова-Степанова).

Немного помолчав и пожевав губами майор сказал, - Складно, складно, только вот ведь в чем дело молодой человек, никакой девушки мы на месте происшествия не обнаружили, ни живой, ни мертвой, а все свидетели, включая таксиста, который кстати от вида разрывающейся на мелкие кусочки головы пострадавшего не справился с управлением своей машины и врезался как раз в тот угол дома где, прислонясь спиной к стене, по вашим словам, должна была стоять и заходится криком молодая дама, а кроме вас ее никто не заметил.

Тяжело взглянув на меня и коротко на Грина, майор произнес, - прошу подписать протокол осмотра места происшествия и ваши объяснения… Я взглянул на Грина, тот кивнул и прошептал одними губами: прочти… Я начал читать, не смотря на возмущенное сопение майора, буквально на второй странице, я наткнулся на фразу «….сильно фонтанирующие массы около мозговой жидкости, смешанные с кровью образовали на стене абрис, напоминающий тело человека…»

- Ну вот же. – возмущенно начал я, - у вас же в протоколе сказано…

- Молодой человек! – резко оборвал меня майор, - в протоколе описана объективная обстановка на месте совершения преступления, мы не делаем тут выводов, о том, как образовался этот кровавый абрис, не говорим, что это контур навязываемой вами девушки или нет, мы просто говорим о том, что он есть, а в причине образования этого граффити разберется следствие!

Мне осталось только подчинится, и пописать бумаги, но перед дверью, я оглянулся и робко спросил: - Андрей Александрович, а можно я буду интересоваться результатами розыска девушки, очень меня ее судьба интересует?

Я думал потолок рухнет от раздавшегося громоподобного смеха полицейского, он смеялся раскатисто, покраснев от натуги и покряхтывая, смеялся искренне, подвывая и даже немного прослезился, смеялся и Грин, но почти беззвучно, чуть согнувшись и держась рукой почему то за сердце, смеялся и просунувший в дверь (уже приоткрытую Грином) голову дядя Ислам, но смех его был скорее осторожным, вежливым и было понятно, он знает, в чем тут юмор.

- Послушайте тезка, - отсмеявшись, сказал майор, - вы не остались здесь только благодаря вашему настойчивому дяде и вот этому товарищу, он указал на Грина, - а так у вас были все шансы наблюдать за ходом следствия и судьбой разыскиваемой девушки, никуда не уходя, прямо из этой камеры.

У меня в голове мелькнуло, название знаменитого сериала («Тайны следствия», по-моему), я понял всю абсурдность своей просьбы и покраснев буркнул – до свидания, - и не удержавшись более громко произнес, - тезка…

Только выйдя на улицу, я понял, какой спертый воздух был в отделении, хотя, возможно, это просто меня пьянил воздух свободы (немного высокопарно, но тогда мне так не казалось).

Оглядевшись по сторонам, я понял, что до места происшествия совсем недалеко, метров, наверное, семьсот, «а не пойти ли туда осмотреться?» подумалось мне, но подумалось лениво. Потом в голове промелькнула другая мысль - о преступниках, которые всегда возвращающихся на место преступления и желание идти туда отпало совсем.

В пол уха я услышал невнятный бубнеж, это дядя Ислам и Грин явно обсуждали происшедшее, до меня донеслись обрывки фраз, которые несли для меня нулевую информативность: «…явный бутчер…», «..полагаю приманка? Нет, я их вроде всех отвадил, колпак беды на нем давно…», «…это сильные задатки, думаю дальше хуже будет…», «…а если не он? Ну не он и все!... ага, а ты так можешь?.... ну если поднапрячься….вот именно!...». Вид у них был встревоженный и я бы сказал озадаченный, как будто произошло то, чего они боялись, но совсем не так как планировалось.

Пора домой, надо явно отдохнуть и все обдумать попозже, и все же одно хорошее во всем этом кавардаке было – я ее снова встретил….

Фабула. РЕДАКТОР.

Лео. Продолжение.

…. как всегда они подшучивали надо мной и строили козни, работать они не хотели совсем, а учитывая, что прибираться в мастерской и ходить на рынок за продуктами доставалось самому молодому, то есть мне, времени на это у них вполне хватало.

Мастер Верроккьо был не очень стар, и я подозреваю, что отец выбрал его именно по этой причине. У него был звучный голос, еще ясные и даже какие-то прозрачно-детские глаза, крепкая рука (моя спина убеждалась в этом не раз) и прекрасное чувство цвета и формы. Именно за это уникальное чувство его и ценили во Флоренции дворяне, а мастерская всегда была полна учениками и подмастерьями.

Среди учеников первыми и самыми задиристыми была эта троица: Перуджино, Лоренцо ди Креди, Аньоло ди Поло, при том, что Поло был младше всех он, несомненно, был заводилой этой компании и автором самых дерзких и злых шуток. Меня они изводили как могли. Дня не проходило, чтобы мне не подложили овечий горох в тарелку с едой, не подставили ногу или не облили водой. Они заставляли, мня рисовать за них эскизы, что впоследствии сыграло с ними злую шутку, разводить краски и месить глину для скульптур. Больше всего их забавлял мой сельский говор (читать и писать по латыни я мог только с трудом), потому как семья моя переехала во Флоренцию совсем недавно, а родная моя маленькая деревня Анкиано (Anchiano LU), расположенная недалеко от городка Винчи (Vinci FI) была провинциальным раем, с курами, лужами и симпатичными крестьянками, на одной из которых женился таки мой отец, она и стала моей приемной матерью.

Каждый раз приходя утром в мастерскую я всегда внимательно осматривался, пытаясь найти подвох в знакомых вещах, осторожно наступая на каменный пол и осматривая холсты и краски. Свет только начинал проникать в узкое длинное помещение, причудливо играя на предметах и эта игра, всегда возбуждало мое воображение, я пытался присвоить каждой тени свой образ, позднее я использовал это в своих картинах, дополняя фоновые пейзажи этими муаровыми тенями. Меня очень привлекали животные, я делал сотни эскизов одного кота в разных положениях, стараясь уловить все нюансы его движений, и конечно лошади - их я рисовал с упоением и во множестве.

Тяга к точности изображаемых мною персонажей привела к тяге изучения строения тела человека и животных, так я стал изучать медицину, мои соученики смеялись надо мной, но после того как я несколько раз поправил их наброски, смех прекратился и пришло молчаливое уважение, они еще продолжали подтрунивать надо мной, но уже скорее по привычке и еще одно – из их шуток ушла злость и желание унизить.

Не меньше, чем рисованием я занимался скульптурой и вдруг выяснилось, что прежде, чем стать скульптором, надо стать механиком и инженером. Когда я лепил маленькие, размером с ладонь фигурки или бюсты, проблем не возникало и то иногда они отказывались стоять прямо, когда же размеры скульптур увеличились до реальных пропорций, стало понятно, что без расчетов делать тут нечего, а в случаях, если материалом была глина - без каркаса не обойтись. Вот эти-то каркасы мне приходилось рассчитывать и строить, а посему пришлось заняться в том числе и архитектурой.

Грустно и несколько трагично расстался я со своим учителем Андреа дель Верроккьо. Он много лет посвятил моему обучению, но до последнего считал меня подмастерьем (звание далеко не уничижительное - у него в мастерской работал сам Боттичелли), многие продолжали работать с мастером, потому, что он был знаменит и получал заказы от многих знатных домов Италии. Это были денежные заказы, получить которые, молодым мастерам было не суждено. Мастер же иногда позволял выполнить часть работы своим ученикам, при этом упоминал о них перед заказчиками, и это было лучшей рекомендацией.

В то время мастер взялся за выполнение заказа «Крещение Христа» (Battesimo di Cristo) и по началу, он исполнял его самостоятельно, не поручая его никому, а особенно мне - он знал, что я не очень набожен и отношусь к религии скорее как к традиции, чем как к основе цели полагания человека. Но со временем он то ли устал, то ли тема перестала его привлекать и вдохновлять, заключительная часть написания холста задерживалась и скажу больше - откровенно не получалась. Вся левая часть картины находилась, в каком-то хаосе воплощений, постоянно переделывалась, менялись герои и мотивы, но законченности ни в смыслах, ни в изображении добиться так и не удалось.

По истечению какого-то времени мастер сделал попытку передать полотно своему любимцу Перуджино, но результат был тот же – много техники и красок, но нет картины. Я начал замечать, как мастер начал задерживаться допоздна, а потом начал приходить пораньше, а затем просто пить….

Однажды утром, с одуловатым после вечерних возлияний лицом он зашел в мастерскую, посмотрел на ненавистное полотно, и сказал:

- Леонардо (он называл меня полным именем, только в минуты настоящего раздражения), я уеду на день или два принять морские и солнечные ванны, надо подлечится, поправить здоровье, отвлечься наконец, - немного помолчав и в задумчивости пожевав губами, он продолжил, - ты знаешь я взял заказ на картину евангелического содержания, а у меня сейчас много работ и забот попробуй заполнить левый край по своему усмотрению, посмотрим есть ли у тебя вкус и стиль…

Немного постояв, он глядел мимо меня, словно пытаясь дать последние наставления, но потом словно передумав он вдруг шумно вздохнул, резко развернулся и стремительно вышел…

Я работал весь день, всю ночь и все утро. Я добавил туда смысла нарисовав ангела, который без условно, должен был присутствовать на таком торжественном и важном для Христа мероприятия. Но это было не все, я маленькими, но четкими мазками прошелся по всей картине, добавил цвета и одновременно воздуха и четкости, картина из блеклой церковной мазни одухотворилась и превратилась в притчу, так как будто застывшее движение сейчас продолжится…

Мастер приехал в полдень следующего дня… его по-прежнему одуловатое лицо не оставило никаких сомнений в том, что либо морские и солнечные ванны не помогают в таких случаях, либо, что скорее всего, произошло лечение подобного подобным и результат был предрешен.

Войдя в мастерскую, натужно покряхтывая, не торопясь оглядывая нас и мастерскую, он прошел в центр, где стоял его стул с высокой склеротической спинкой и сделал движение будто собирался сесть, но тут взгляд его коснулся полотна, он стремительно поднялся, не закончив движения и одним махом преодолев два-три метра, которые отделяли его от картины замер покачиваясь на носках. Покачивался он не от того, что плохо стоял, он просто менял, незначительно угол обзора.

- Как ты!... Леонардо… я же тебе говорил! закричал он, - но тут голос его сломался, он схватил кисть, сжал ее в руке и попытался прикоснутся к полотну, но остановил движение шаря по картине глазами, как бы не понимая куда нужно применить кисть, его рот непроизвольно открылся и нижняя челюсть тихонечко затряслась, сглотнув он вдруг тихо, но четко и внятно произнес:

- Она ЗАВЕРШЕНА! – глаза его потухли, мастер повернулся и вышел, бросив по пути кисть на пол….

Мастер Андреа дель Верроккьо (Andrea del Verrocchio) больше никогда не рисовал, не брал учеников, удалился от общества и через несколько лет умер в одиночестве.

Вся эта история оказала на меня плохое влияние, какое-то время я не занимался искусством – не лепил и не писал. Немного эскизов углем и смешные фигурки из дерева, все что я мог себе позволить, в душе у меня появился барьер, который я не мог преодолеть и это было чувство вины перед мастером, хотя ничего предосудительного я не сделал. Мои сотоварищи ученики стали сторониться меня, неуместные шутки их пропали, уступив место настороженности и плохо скрываемому любопытству. Но любопытство это было другого толка, не любопытство к интересному человеку, а любопытство к уродцу, и скоро, как ни странно, я стал скучать по их проказам, потому что эти проказы делали меня, хоть и младшим, но их товарищем, а не странным существом каким я был для них сейчас.

Несмотря ни на что, мастер не отказался от меня и помог мне в 1473 году в возрасте 20 лет получить квалификацию мастера в Гильдии Святого Луки. В то время я пытался много раз начать работать, но работы свои особенно масштабные почти никогда не заканчивал, хотя и сумел при этом прослыть большим мастером.

Позже в Миланский свой период, попав к Моро, я занимался всем кроме искусства, ведь Моро нужны были инженерные приспособления для военных действий и механические сооружения для увеселения двора, рисованием и скульптурами там и не пахло…..

Работа с Лео была важна не только для человечества в целом, но и лично для меня. Как не странно, но именно это Воплощение стало для меня, чем-то основополагающим. Во-первых это было беспрецедентное Воплощение по срокам реализации, я прожил в Воплощении Лео не менее двадцатипяти реальных лет, при том, что в относительном времени я прожил занимаясь этим делом лет около ста. Все дело было в масштабе в процессе корректировок, мне необходимо было направить его внимание на сотни изобретений, на десятки наук и научных направлений, это можно было сделать только в одном случае – владеть материалом не хуже самого Лео, а иногда и лучше. Во-вторых, он был мне интересен как человек, интересен образом и методом своего мышления, ведь несмотря на все мои заслуги, делал все он сам, иногда даже предвосхищая мои задумки, одна оброненная фраза, одна подстроенная встреча и он прямо-таки воспламенялся идеей и начинал фонтанировать ею покрывая все вокруг плодородием своего мозга.

Удивительно, что позже никто из историков не обратил внимания на тот факт, что один человек сумел достичь таких высот в столь различных сферах человеческого знания. Кто-то скажет: « талантливый человек талантлив во всем», что же я согласен, с этой сентенцией: математик может неплохо рисовать, а художник быть неплохим инженером, но он был ГЕНИАЛЕН практически во всем, а самое главное, что он не перерабатывал окружающий мир, в своих работах и изобретениях – он придумывал то, чего не было в этом мире не в виде готового изделия, не в виде аналогов. Подумайте – изобретение дельтаплана лежало на поверхности – подсмотрено у птиц (и не он, кстати, был первым- вспомним хотя бы майя, но ВЕРТОЛЕТ, ПУЛЕМЕТ или ТАНК??!! А чего стоит марсианский пейзаж, нарисованный за Моной??!!

Просмотрела официальная наук его, просмотрела… позже я, кстати, подумал, что без нашей Канцелярии не обошлось, надавили там на кого надо…

Но иногда находились люди, которые задавали неудобные вопросы, выстраивали теории заговора и рискованные предположения, что он был беглец во времени (TimeShift), например, судьба этих людей была почему-то незавидна…

И напоследок личное: у Лео было много друзей и учеников, предполагались даже интимные отношения с юношами, в том числе учениками (в Салаи), была даже попытка официального обвинения, хотя доказано ничего не было и никаких свидетельств этого не существует. Все было прозаичнее, но от этого не менее трагично: Лео был однолюб и полюбил женщину не только не своего круга, но и принадлежавшую очень опасному и для него, и для нее человеку. А была это Чечилия Галлерани, фаворитка Лодовико Моро. Лео тщательно скрывал эту сторону своей жизни, никогда женат он не был, единственное, что он смог себе позволить тайную связь и единственное ее изображение на картине «Дама с горностаем»……

Фабула. РЕДАКТОР.

Инспектор.

Во времена моей молодости, времена странствий и безудержных Воплощений я редко отдавал отчет происходящему вокруг. Меня увлекал процесс, увлекало чувство удовлетворения от завершённого задания, чувство гордости за победы и иногда горечь от утраты.

Старел я медленно. У Элитов старение происходит по-другому, изменение внешности начинается, когда проходит юношеский максимализм и задор, постепенно приходит опыт, за ним приходит цинизм, а за ним и равнодушие. Равнодушие не ко всему нет, только к тому, что становится обыденным, каждодневным, с предсказуемым результатом. Конечно, были вещи которые волнуют меня до сих пор, например, никогда не видел и не говорил с Ним (рассказывали, что это возможно), и вообще я произносил слова: Канцелярия, Он, Администрация и многие другие, но все это, не несло никакой смысловой нагрузки (в обычном смысле этого слова) потому, что обычно это просто был инсайд (это как СМС-ка только прямо в мозг) и обновления моих прав и возможностей у меня происходили так же как обновления в телефон, только я не мог ими управлять и загружать по желанию, а правила применения и ограничения впечатывались в мое сознание навечно.

Вот это безразличие и обезличивание травило меня, тихо, исподволь как мышьяк тунца в океане, постепенно оседая в нем делая его из жертвы -убийцей. С изменением сознания изменялось и тело мое, становясь меньше и дряхлее, хотя, наверное, смерть в обычном понимании мне не грозила.

И вот где-то на середине этого тысячелетнего пути, я вдруг осознал, что мне противодействуют, незаметно, почти сливаясь с естественным фоном неудач, но поступательно и постоянно. Много позже я понял, что это было всегда, только по молодости был я настолько сильно увлечен приключениями и наслаждениями, что не замечал этих, как тогда казалось мне, мелочей, не огорчался маленьким неудачам.

Время шло, количество постепенно переходило в качество, а статистика – самая точная математическая наука и эта статистика (особенно статистика потерь) привела меня к мысли о том, что эти смертельные неудачи происходят, как правило, именно с теми людьми, о которых я забочусь либо с теми людьми, которые нужны тем людям о которых я забочусь.

Я остановился. Я не двигался несколько месяцев. Я закрылся от всех. Я аппроксимировал все произошедшее. Видимо я сделал это несколько резко и основательно, потому что именно тогда я впервые в своей жизни контактировал в живую с другим Элитом. Это был Инспектор.

Помнится я тогда внешне изображал дауншифтера, в какой-то деревне под Пензой, замкнул на себя жизни двух или трех семей (получилось, что то вроде коммуны), они пасли коз (козье молоко в то время действовало на меня очень плодотворно), коров, выращивали овощи и возможные в этом географическом ареале фрукты, пекли хлеб, в общем, вели крестьянскую жизнь, при этом они выделили мне огромную спальню и гостиную в усадьбе, без необходимости меня не беспокоили, но при этом у них складывалось впечатление, что я незаменимая часть их колхоза и без меня никак.

Все время я тратил на анализ, прокручивал свои Воплощения как киноленту, ничего нового я, конечно, не увидел, но теперь я пристальное внимание оказывал окружающей социальной среде, людям и событиям, которые не входили в основную канву этой пьесы.

И постепенно картина начала прояснятся, прокрутив примерно семьсот лет увидел я закономерности, точнее тень закономерностей. Еще не видел я смыслов и умыслов, еще непонятны были мне мотивы, но уже научился я без ошибочно видеть будущие жертвы, предвидеть их гибель и страдания.

А метод был прост, как и все гениальное – надо было найти человека, интересанта, который наиболее сильно эмоционально влиял на моего подопечного или, что гораздо реже - найти второе дно, такого человека, который влиял на человека крайне интересного моему Воплощению.

Наиболее часто встречающийся вариант – это любимая женщина. Они случайно гибли, умирали от болезней, уходили к другому, и просто не отвечали взаимностью даже, когда их союз был более чем очевиден. Все эти Констанции, Антуанетты и госпожи Мишо мерли, как мухи в холода. Понятно, что после такого события мой очередной визави долго оставался не работоспособен. Вначале, как я уже говорил я не обращал на это внимания, считая происходящее Его промыслом, но меня заинтересовали обстоятельства их гибели (не банальная причина смерти: веревка, топор или яд, а именно причинно- следственная связь) и оказалось, что причастны к ней некие люди, которые в этот исторический момент не имели ни такой власти, ни такого влияния в свете, что бы подобные деяния осуществлять.

Простейший стохастический анализ выявил этих людей и людей этих людей и появился целый клан с разветвленной сетью агентов, и различными уровнями воздействия. Быстрее всего я установил исполнителей – бутчеров. Установить их оказалось совсем просто, дело в том, что у бутчеров под влиянием своих хозяев (а в том, что у них были хозяева, сомневаться не приходилось) разительно менялась внешность (в последствии это очень тонко подметил Чезаре Ломброзо, (итал. Cesare Lombroso), правда его труд так и не был оценен по достоинству).

Действия их всегда отличались звериной жестокостью, дерзостью и прямолинейностью, можно было не сомневаться, как только совершено при людное зверское убийство – это практически наверняка бутчер (вспомните хотя бы убийство Елизаветы Баварской, Императрицы Австрии, жены Франца-Иосифа – напильником в сердце!!), а сколько сил я потратил на предотвращение первой мировой, но, к сожалению безуспешно.

По сути, бутчеры — это симбиоз с животными - к ним в подсознание реально подсаживали, какого ни будь зверя, и тот повышал либо агрессию, либо физическую силу, а скорее всего, просто снижал самокритичность и увеличивал мотивацию к исполнению жестокого убийства.

Согласитесь, что найти в себе причины жестоко убить незнакомого, а то еще хуже близко знакомого человека, который не только ничего плохого тебе не сделал, а зачастую еще и был твоим благодетелем - нормальному человеку практически невозможно. Вы скажите. - так они и есть сумасшедшие! – нет господа, нет, сумасшедшие. это в девяносто процентах случаев, просто люди, застывшие в себе, в своих проблемах, в своем мире, они тихие, невзрачные и малоподвижные.

В то же время есть буйные, активные, агрессивные, с пеной у рта, выпученными глазами, вот это и есть бутчеры, которых после исполнения поручения хозяева бросили на произвол судьбы, и они не смогли сжиться со своей второй подставленной, звериной сущностью. Еще есть бутчеры, которые со своей звериной сущностью сжились и не видны внешне. Даже облик свой сохранить умудрились, но надо им иногда зверя выпускать погулять, а отсюда маньяки, отсюда и Джекил с Хайдом (Strange Case of Dr Jekyll and Mr Hyde) господина писателя Стивенсона.

Двух бутчеров мне удалось допросить перед смертью (хотя уместнее сказать пытать), так я узнал о Наставниках и Плане.

Вот какого накала невидимые сражения происходили в гостиной нашей коммуны!

Оттого, когда входная дверь неожиданно (я никого не звал и не ждал и, что еще важнее - не видел) открылась, в нее не торопясь вошел молодой человек, нет скорее мальчик лет тринадцати – четырнадцати, внимательно оглядевшись он сел на неизвестно откуда появившийся стул с высокой спинкой, от всего происходящего я просто опешил.

Честно говоря, я смотрел на все это с отвисшей челюстью: во-первых я контролировал всех своих коммунаров дистанционно и никто из них либо их знакомых без надобности пройти ко мне сюда - в святая святых не смог бы, во-вторых, я закрылся колпаком от всех порождений (ну по крайней мере мне так думалось) и считал, что излучаю не больше, чем французский бульдог, что лежал рядом с моим креслом, ну а в-третьих не было у нас в коммуне такого парня и в округе всей не было.

Парень неподвижно сидел посреди гостиной и молча на меня, смотрел, при чем смотрел изучающе и с каким-то энтомологическим интересом, как будто намеревался приколоть меня булавкой и по изучать.

В полной тишине, я пытался одновременно сообразить кто это, как он сюда попал, а главное, где мои носки (мне вдруг показалось, что они, где-то рядом и уже явственно пахнут), оттого мне мучительно захотелось выпить и именно ликер Jagermeister.

Мальчик пошевелился, как-то странно пожевал губами, пару раз моргнул с оттяжкой на правый глаз (глаза у него были не соразмерно большие и с абсолютно черными, как дыры зрачками) и сказал сочным басом:

- Добрый день молодой человек, - из его уст и слова и бас звучали страшно, - я прошу отнестись ко мне и моим словам серьезно…. Тут он замолчал. Странно застыл и примерно полминуты странно и страшно жевал губами, затем протяжно произнес, - Дайте вашим крестьянам распоряжение пусть мне трубку принесут, пристрастился понимаешь курить при Воплощениях, не могу себе отказать…

Воплощениях!!! Твою маму!! Воплощениях!!! Как же я сразу не допер! Я не вижу его потому, что он не человек в обычном смысле! Он Элит, в этом нет сомнений, рангом понятно повыше, видать накосячил я, где-то и вместо лишения специального права прислали мне проповедника, для инструкций или наказания (слово «наказание» проскочило в сознании незаметно, даже радостно, видимо от неожиданности)

- Ага, - многозначительно сказал я, - посылаю, - и тут же младшего научного сотрудника Лешу (надо сказать бывшего МНСа, а ныне «дауншифтера»), как самого находчивого отправил на поиски трубки и табака.

- Что-то еще? Чай, кофе, ликер, - слово «ликер» произнес призывно и протяжно, надеясь, что он сейчас выразит согласие, и я под шумок то же дерябну.

- Нет, - резко сказал он, - достаточно! Мне нужно прояснить некие моменты вашего существования и для этого мне нужна твердая голова, а мальчик этот «Ягермейсера» твоего явно не выдержит, будут накладки в передаче, Совет потом не разберется….

Мальчик замолчал и устремил взгляд в потолок. Я промолчал и ожидал дальнейшего продолжения происходящего… Через несколько минут тишины, мальчик громко крякнул и зашевелился, - наконец-то веско сказал он, и добавил - еле уговорил вашего Мэгрэ…

- Какого Мэгрэ?,- Совсем видать дядьке в этом Воплощении хреново, а может практики давно не было, - подумалось мне и неожиданно я успокоился, невпопад пришло в голову, - посмотрим кто кого…..

Дверь резко распахнулась и на пороге показался бывший МНС Леша, с целым набором предметов в руке и заблеял, - Я простите не разбираюсь, взял то, что было, вы уж тут сами… надеюсь, угадал, - при этом он предано смотрел на меня, а предметы отдавал мальчику.

- Эк, я его шибанул, однако, - главное, чтобы потом на коллегах не отыгрался, а то возомнит себя любимой женой…. Не распутаешь потом…

Мальчик спрыгнул со стула, взял из рук МНСа Леши несколько предметов и после недолгих манипуляций, принялся раскуривать трубку. Выражение лица его при этом было непередаваемым, просто кот Шредингера.

- И так любезный, попытка ваша прикрыться не удалась, это я надеюсь, вы понимаете, реализации ваши последние хоть и важные (не ниже второго уровня влияния и третьей кратности масштаба), откорректированы не на сто процентов, есть и «волны», есть и «отражения», кроме того, эта ваша война с бутчерами и Наставниками! Вам, что своих проблем мало? Вы понимаете, куда полезли? Они уже всю Канцелярию петициями завалили, воздействие второго уровня, коррекция с прямым контактом и наконец умерщвлени! Вы же любезный его своими руками изволили прикончить, причем, что важно вне Воплощения! Будь вы Воплощены так валите кого хотите, все на реципиента упадет, а так ведь все на вас и на Совет ложится!

В голове у меня был полный бедлам, ничего я пока не понимал, а как отвечать просто не знал, но осознал только одно, надо делать вид, что я в теме и отвечать вопросом на вопрос, как Одесский еврей на привозе.

- А чего они со своим Планом лезут!?, - сделав обиженно-дебильное лицо, сказал я, кто такие «они» я совершенно был не в курсе, про бутчеров, Наставников и План я узнал недели две назад.

- Да напутали они. там, чего-то пять тысяч лет до нашей эры, или потеряли, - мальчик выпустил целый клуб ароматного дыма, - сейчас уже не поймешь, «Некромикон» приплели, ндааа…, кто им его даст, даже если найдут… вернемся к нашим баранам, - он весело усмехнулся и продолжил, - они утверждают, что прямого воздействия не допускали, действовали бесконтактно, только через бутчеров, ни тебя, ни твою линию не трогали это верно?

- Ну, в общем да…, - осторожно сказал я, - но людей достойных перевалили достаточно и карты мне путали постоянно, - нажимал я, - у меня клиенты тонкие, им такие переживания вредны, и я, если, что столько дыр только с Леонардо заделал, что историю почти на пятьсот лет откорректировал!

- Да знаю, знаю! Хорошая работа не спорю, ветку основную поддержали удачно, нет вопросов, но зачем ты закрылся не по уровню, и переигрываешь события, по всему пространству шуршишь… а карты путали это ты про, что? Ты вроде в географию не вхож? Какие карты?

- Какие, какие, - я судорожно соображал, и решил отшутится, - карты Таро, - сказал я и весело подмигнул.

- Таро?!, - у мальчика вытянулось лицо, - ты, что в инквизицию полез? У тебя, что допуск и специальные права есть!?, — все это он не сказал, а прошипел со свистом как змея. Он вдруг встал, как-то театрально отвел правую руку с трубкой в сторону, наклонил голову и стал на меня СМОТРЕТЬ, в глубине его зрачков дырочек, начали разрастаться, какие-то синие огоньки, пахнуло, чем-то (пришло в голову слово «мирр») и стало влажно.

- Святые угодники! - тихо сказал мальчик, - жеваный крот, ты же ничего не понимаешь! То есть абсолютно ни хрена!!! Ты кто? Ты, что просто корректор!? Откуда у тебя специальные возможности?! Тебе, когда ранг присвоили!? ТЫЫЫЫ…….

Тут он резко замолчал, уставился невидящими глазами в потолок и примерно тридцать секунд молчал, затем побледнел, на глазах вытянулся до роста примерно метр девяносто пять и гаркнул, громоподобно, - ЖДИ СУЕТ!!

Безмолвная консультация длилась еще примерно минут пять-семь, все это время мальчик (хотя какой он при таком росте мальчик), белел на фоне обоев вытянувшимся серым лицом, в пятнах напоминающих трупные (насмотрелся я на такие лица во время чумы), совершал неестественные движения всем туловищем, как бы немного закручиваясь и раскручиваясь вдоль своей оси. Зрелище еще то, чего уж там говорить.

Закончилось все так же быстро как и началось, мальчик резко уменьшился в росте, сразу сел на свой (неизвестно откуда взявшийся) стул, закинул ногу на ногу, каким-то легким движением, по совершенно невозможной траектории перекинул трубку из правой руки в левую, пыхнул дымком, прищурился и спокойно произнес, - Из усадьбы не уезжать, за калитку не выходить, а то расщепишся, ты явно не ПИОНЕР (при этом он вздохнул с явным облегчением), хотя странностей хватает, это либо халатность, чья то, либо ты Химера… - подумав немного, добавил, - занятия свои можешь продолжать, к тебе скоро придут и объявят решение, но до этого никаких Воплощений! Прощай….

С этими словами мальчишка лихо спрыгнул со стула и чуть ли не вприпрыжку выбежал из гостиной. Наступила тишина, прерываемая храпом бульдога (он все это время беспечно спал и по-моему, даже не шелохнулся).

В голове немного шумело, тело было слегка деревянным (явно поскрипывая), мыслей не было совсем, видимо от избытка информации мозг отключился, хотя вру, одна спасительная мысль была и была она именно о «Ягермейсере»!

Сказано, сделано. Ликер был небрежно налит в большую кружку (святотатство!), но кто меня мог поругать? Я, не торопясь вышел на крыльцо, где уже минут пять как слышался непривычный, и не производственный шум, нестройный гвалт, причем разговор шел на повышенных тонах и незнакомыми голосами.

Итак, выйдя на улицу, отхлебнув торжества из кружки, вдохнув свежего, слегка морозного воздуха (это летом то, пусть даже вечерело), я огляделся. За плетнем по улице ездили машины, их было непривычно много для нашего села, одна из машин (бобик ментовский, куда же без него) был с работающей мигалкой, но без сирены, вокруг ходили, какие-то явно местные люди, двое из них были в форме, причем один явно военный, все разговаривали, негромко переругивались и предположительно, что-то искали…

«Эээээ любезнейший, - спросил я у первого попавшегося мужика, — что тут собственно происходит?»

- Да как же, ищут давно, уже час поди, - преданный взгляд и большие испуганные глаза, кажется это Руслан, один из моей коммуны, - полицай местный потерял, что-то важное, его деревенские Мэгрэ кличут, с перепоя поди, я его трезвым никогда…….

Фабула. АНДРЕЙ.

Любовь.

….примерно тогда. Был рядовой корпоратив, и я даже не помню повода. В середине нулевых, в Россию пришла мода на гулянки на работе, мода эта приобрела просто огромные масштабы и не было ни одной организации, где совместно не праздновали все подряд, включая день святого Валентина и именины. Все эти корпоративы поддерживались начальством, считаясь значительной и важной частью тимбилдинга (англ. Team building), но были на самом деле рассадником промискуитета и алкоголизма.

Праздник считался скучным если никто не блевал, не поссорился с другом, не нахамил начальству и не танцевал стриптиз на столе. После этого события несколько дней разговоры начинались фразой: « А ты помнишь…», при этом все коллеги между собой делились на два лагеря – одни смущенно улыбались и пытались понять разыгрывают их сейчас или нет, а другие смачно пересказывали подробности, заразительно смеялись, хлопали оппонентов по плечу и громко повторяли фразу типа: «Да братан, ты дал…».

Я частенько, принимал участия в этих праздниках непослушания и получал свою долю удовольствия, куда входили: заснувшие в салате программисты, танцующие стриптиз бухгалтерши и свободные в отношениях (но обычно замужние) секретарши. Так как список развлечений почти никогда не менялся, как и список действующих лиц, все это стало мне приедаться, и я начал пропускать мероприятия, за что был часто укоряем коллегами мужчинами и не охваченными коллегами женщинами. Однако потихоньку все на меня плюнули (тем более, что пить я умел и в состав выступающих с номерами не входил) и отстали.

События произошедшие, во время моей прогулки и повторной встречи с незнакомкой встряхнули меня, заставили по-другому посмотреть на окружающий меня мир, и по-другому оценить те дары, которые преподносила иногда жизнь. И чего там греха таить, депрессия после известных событий присутствовала по полной, и желание получить алкогольную интоксикацию побольше и получше качеством, захватило меня целиком.

Кроме этого, моего незатейливого желания произошло еще одно не очень значимое событие – к нам устроилась на работу новая сотрудница, видел я ее мельком и значения этому факту не придал.

Собирались мы в этот раз в клубе с помпезным названием «Эль Нинье», мало кто из его посетителей знает (из наших не знал никто), что испанцы так называют детей и чудовищно разрушительный песчаный ураган, ежегодно прилетающий на Пиренейский полуостров.

В клубе все было так, как и во многих Питерских клубах – громко, плохо освещено, грязно, пахло смесью плохих сигар (от кальянов) и пролитым алкоголем. Нам предложили две кабинки на полу-балконе и карту спиртного для начала (англ. startup). Собралось нас на момент моего прихода в кабак примерно половина от прогнозируемого числа корпоративщиков, начальства еще не было, порядки царили демократические и поэтому я принял самое правильное решение – сел в самый дальний угол, заказал потихоньку бутылочку Арманьяка (фр. Armagnac) и начал не торопясь, употребляя его, наблюдать….

«А я сегодня один - я человек-невидимка,

Я сажусь в уголок.

И сижу, словно в ложе, и очень похоже,

Что сейчас будет третий звонок….»

Очень похоже. Я смотрел, как заполняется зал, как приходят мои коллеги, как они нелепо здороваются, с притворной бодростью, кто, повизгивая, кто, похрюкивая в предвкушении этого занятного свинства – корпоратива.

Рядом со мной кто-то сел, (точно девушка, это я понял сразу по приятному прикосновению ее вполне приличной груди к моему предплечью), не глядя, поздоровавшись, я предложил выпивку, не выслушав ответа, налил и продолжил погружаться в нирвану.

Помню, что почти ничего не ел (кроме красной рыбы и канапе с икрой), поэтому результат (почти полная потеря зрения и ориентации в пространстве) не удивил. Удивило, что было непривычно плохо (видимо с водярой все-таки намешал), и как следствие случилось все самое нехорошее и ихтиандр, и вертолеты, и запах, и пот (холодный).

Через день, придя на работу, сразу с порога я понял, что начинается самое интересное – воспоминания, входящих приветствовали громкими выкриками, и громкость этих звуков говорила о том насколько некрасиво, с точки зрения общественной морали, вел себя вошедший.

Меня встретили нестройным гулом, что означало мою малую значимость в паноптикуме, который представляли остальные сослуживцы. Я впрочем, был этому рад и не торопясь прошел к своему кабинету улавливая по пути на слух, реплики в небольших группах на которые разбился наш коллектив: «… ты видел как она нагнулась?...», «…честное слово, лично видел как она вывалилась…», «…взбрыкивала ногами как антилопа..», «…он меня прямо там прижал…» и т.д. и т.п.

Зайдя в кабинет и бросив на стол портфель, я вдруг обреченно осознал, что чертовски хочу кофе, за ним надо идти на кухню и там я буду вынужден выслушивать все эти россказни от все подряд и про всех подряд.

Придя на кухню я попытался, впрочем без успешно, спрятаться в угол, но был настигнут моим товарищем Максимом (кстати он представлял из себя в сложившихся обстоятельствах меньшее из зол) и пока я готовил себе кофе (только Магараджиб из Никарагуа), который я покупал себе лично, он излагал мне события произошедшие на корпоративе, представляющие собой компиляцию из «Греческой смоковницы», «Крепкого орешка» и «Золушки».

И вдруг я вздрогнул, практически застыл и начал прислушиваться к себе. Дело в том, что я уловил запах и это был явно запах женских духов, он был не то, чтобы каким-то экзотическим, нет, он был вполне традиционен, мне приятен и даже знаком, при том, что я точно знал – слышать его ранее я не мог! Кроме того, я был уверен, что мне приятен этот запах в связи с какими-то действиями или событиями совсем недавнего времени.

Я стал незаметно принюхиваться и приглядываться к рядом стоящим дамам, пытаясь определить, кому этот запах принадлежит. Запах волновал меня, чуть кружилась голова (но это могло быть и последствие похмелья), мне казалось, что он несет в себе какие-то сложные, но приятные воспоминания, они (эти воспоминания) обладали и тактильной составляющей, образовывался сложный комплекс ощущений с внятной перчинкой, то ли в горле, то ли в душе.

Как бы я не принюхивался источник запаха определить не удалось, и я решил расслабится и попить кофе надеясь на полноценное восстановления своих чувств и предубеждений (англ. Pride & Prejudice).

И вдруг пахнуло снова и с новой силой, добавился голос и легкий смех (боже я его знаю!), но еще не было картинки (прям канал «культура»), и я стал всматриваться в группу девушек, находящихся на кухне.

Она была шатенкой, но более светлого оттенка, невысокого роста, стройная, на удивление подвижная, ямочки на щеках и глаза со смешинкой, вызывала доверие моментально, но самое странной, что я ее явно знал и непросто знал, а давно, так давно, что между нами уже было пол жизни и не самой легкой жизни надо заметить. Так воспринимают любимую жену, с которой прожито немало счастливых лет.

Она глянула на меня коротко, но явно узнаваемо и мне показалось, что даже незаметно подмигнула, перешла вместе с девчонками в другой угол кухни, встала ко мне спиной и продолжила свой незамысловатый девичий треп, но по напряженной шее и несколько принужденной позе было видно – она чувствует мой взгляд, он ей важен и она сдерживается, чтобы не повернуться.

Крякнув и прервав Максима на самом интересном месте его сексуальной саги, я спросил,

-Макс послушай это кто там с нашими балбесками у стойки разговаривает, новенькая, что ли? - очень старательно, чтобы вопрос выглядел, во-первых, небрежно, а во-вторых, невинно - спросил я…

Макс прервал свою полу-воображаемую Камасутру, внимательно на меня посмотрел и задумчиво произнес,

- Надо меньше пить, - немного помолчал и продолжил, - Ты что Андрюша, совсем «их бин больной», ты же с ней целый вечер, что-то перетирал на корпорате, в дальнем углу, а потом вы вместе ушли…

У меня в голове, громко взорвалось! Все взрывоподобно совпало! Все это обрушилось на меня как ушат воды! Звуки ее голоса (почему ее – это Марта, ее зовут Марта)! Нежность ее прикосновения! Тепло ее заботы! Полная эйфория! Голова опять закружилась, но сейчас уже не с похмелья, а от неожиданно нахлынувших чувств, еще непонятных, немного туманных, но манящих, влекущих к себе и бесконечных, именно бесконечных…

Words are flowing out like endless rain into a paper cup

They slither wildly as they slip away

Across the universe

Pools of sorrow, waves of joy

Are drifting through my opened mind

Possessing and caressing me….

Леннон безусловно гений…

Вдруг я отчетливо понял, что ушат воды был ледяной, так как пришла и другая память, память о тянущей боли в висках, от наклонного положения перед унитазом, отекшие, налитые кровью глаза, рвотные массы на полу и ковре, разбитый стакан и пролитый алкоголь (добавить бы сигару и был бы почти клуб).

Стало отчаянно стыдно, потому, что она не только наслаждалась этим эпическим зрелищем, но и участвовала в нем: вот она со стаканом воды, вот она поддерживает меня, что бы я не упал головой в унитаз, вот она убирает (оейеее!!) с пола, вот она разговаривает с мамой и дядей Исламом (теперь мне понятны их недоуменные взгляды и перемигивания в коридоре сегодня утром).

Боже какой стыд!! Но подождите, это еще не все! Конечно! Герой очнулся - бледный, торжественный, с бокалом (именно бокалом) абсента, философствует! (нет, я не Байрон, я другой!). Циничен, тверд (насколько возможно) и скабрезен безобразно, намеки и фривольности! Вот это действительно позор! И состояние мое нынешнее понятно (абсент панибратства не прощает), и то, что не помнятся многие подробности (боже как это хорошо), но чу! Еще одно воспоминание прокрадывается в мое сознание, как солнечный луч, нет! Это и есть солнечный луч, ее дыхание на плече, спутанные волосы, неслышное почти сопение и теплота ее тела, потом потягивания напротив окна, моя рубашка, кофе и тосты….покой…

Боже эти стробоскопические воспоминания сведут меня с ума. Что делать? Что теперь сделать, как поступить, чтобы не выглядеть таким идиотом. Надо подойти к ней, сказать привет, рассказать анекдот, хотя я и сам анекдот…. А она по-прежнему стоит ко мне спиной и по-прежнему чувствует мой взгляд.

Выручил меня прогресс. Средства коммуникации сейчас на другом уровне и «…я вам пишу чего же боле…» сейчас уже не единственный выход. Раз мы общались, а если память мне не изменяет, то довольно близко, отсюда должны были, нет, мы просто обязаны были обменятся номерами своих сотовых.

Судорожно начал поиск мобильника, несмотря на то, что он довольно большой, поиски заняли некоторое время (чувствовал я себя не всего и нащупал его в кармане не сразу), мучительный поиск в «контактах» (как же я мог ее записать?) и вот, наконец (да, да, а как же иначе!) под именем «Мааарта» (когнитивные функции в тот момент были у меня на низком уровне) я просмотрел контакт. Затем зашел на почту и хвала всевышнему, увидел смайлик от нее!! Смайлик!! Никогда не думал, что этот корявый рисунок может принести столько радости!! Смайлик!! Я не забыт! Возможно, даже прощен! Но главное я могу поддержать контакт! Марта, милая прекрасная и такая великодушная Марта!!

Фабула. РЕДАКТОР.

Руди.

…. никто не мог его понять, его тяга к науке была безгранична, его стремление учится стало для него основой всей его жизни. Хочу сказать, что коррекция Рудольфа Кристиана Карла Дизеля не была обычной. Поручение по Воплощению я получил с прелюбопытнейшей припиской «… изменения поведения не допускать, задача - разъяснение происшедшего исчезновения, связано с исчезновением реципиента на всех уровнях бытия…». На всех уровнях! а? слабо? Я о таких случаях вообще никогда не слышал, помнится Искариот как-то странно с собой покончил, но у него были только ограничения по контактам (причем по всем, а чем это лучше я не знаю, но это он сам говорят, выбрал, то ли боялся всех последователей Его, то ли видеть никого не хотел), да еще Наполеон Бонапарт скончался тоже странно и тело его исчезло и с духом в вечности проблемы…

Вот, пожалуй, и все.

Даа, а вот так, чтобы на всех уровнях…. Но начнем по порядку.

Руди был мальчиком смышлёным с детства, и смышлёность эту демонстрировал всем подряд. Его родителям - немецким эмигрантам в Париже Теодору и Элис Дизелям был нужен мальчик, который станет опорой семьи, а профессия ученого таким признаком не обладала. И хотя семья в бедности не прозябала – отец был переплетчик, а после знакомства со своей женой – дочкой известных торговцев он смог организовать собственное производство - кожгалантерею.

Жизнь на чужбине накладывала свои особенности на восприятие окружающего мира, и отец старался привить своему сыну любовь к своему ремеслу, а увлечение сына механикой выглядело естественным для переплетчика.

Руди с самого раннего детства приводили в священный трепет различные машины и самым его любимым местом «паломничества», и своего рода детским университетом стал Парижский Музей искусств и ремесел, куда он с завидным постоянством просил родителей сводить его на очередную экскурсию.

Но тут грянул гром, в 1870 году разгорелась Франко-Прусская война, вследствие чего, понятное дело, жителям Франции с немецким происхождением и немецкой фамилией больше в стране делать было нечего. Семейное предприятие Дизелей было реквизировано, а родители с тремя детьми вынуждены были спасаться бегством в Англию.

Оставшись практически без каких-либо средств к существованию и не имея возможности обеспечить своими силами, будущее своих детей, родители пошли на очень непростой шаг. На семейном совете было решено, что Рудольфу необходимо будет отправиться на историческую родину - в Германию, там у отца, оставался брат с женой, которые, не имея своих детей, с радостью согласились принять в свою семью их племянника Рудольфа.

Кристоф и Барбара Барникели, встретили племянника очень тепло, и Руди понял, что нашел себе уютную гавань надолго. Кроме того, дядя и тетя не были предубеждены против выбранного Рудольфом пути и всячески поддерживали любые его начинания, более того Кристоф общался с Рудольфом на равных, только усиливая его желание заниматься в будущем механикой и техникой. В конце концов, дело дошло до того, что уже через год Руди написал письмо своим родителям, где заявил, что он уже четко определился со своим будущим – будущим инженера.

К этому моменту, когда для него открыла свои двери новообразованная Индустриальная школа Аугсбурга, пятнадцатилетний Рудольф незамедлительно подал документы на поступление, а уже через два года, будучи опять-таки самым одаренным студентом школы, он удостаивается чести досрочного поступления в престижный Королевский Баварский политехнический институт за государственный счет.

Вся его дальнейшая жизнь представляла собой целую череду счастливых совпадений, круто замешанных на его таланте, прилежности и упорстве.

Вовремя учебы в политехническом институте у Дизеля произошла одна из поворотных в его судьбе встреч. Одним из его преподавателей был известный инженер – профессор Карл Линде, несомненная величина в инженерии того времени. Тогда-то и случился первый казус, дело в том, что в 1879 году Рудольф серьезно заболел брюшным тифом и не смог в положенный срок сдать экзамен профессору, а это почти верное исключение из института. Однако вскоре он чудесным образом поправился (хотя всегда был мальчиком болезненным, а тиф не жалел и более взрослых и более крепких людей), а через год успешно сдал экзамен профессору Линде, что тоже было маленьким чудом, так как подобные пересдачи отнюдь не были обычной практикой у «профессоре».

Дальше больше, профессор Линде приглашает Дизеля к себе на работу, сразу же предоставив ему пост директора, а каково? Это настолько выходило за рамки тогдашних традиций, что я по началу, заподозрил любовную линию в этом романе, но к счастью подозрения мои не подтвердились (впоследствии он обзавелся прелестной женой и тремя детьми), а духовная близость основывалась на сугубо меркантильных интересах «профессоре», так как талантливый Рудольф почти сразу серьезно усовершенствовал изобретенный Линде механический холодильник, в основе принципа действия которого лежал испаряющийся и конденсировавшийся хладагент – аммиак.

Параллельно, при полной поддержке профессора, он проводил многочисленные опыты по созданию эффективного теплового двигателя, то есть такого механизма, который превращал бы тепло в механическую энергию согласно законам термодинамики, но в этот момент началась первая поистине черная полоса в его жизни.

Во время одного из опытов произошел взрыв машины, что чуть не привело к фатальным последствиям. Дизелю пришлось провести много месяцев в госпитале, а со зрением у него остались проблемы на всю жизнь. Работы над двигателем продолжались ни шатко, ни валко, и так продолжалось долгие пять лет.

Выйти из тупика помог случай: в руки ему попалась пневматическая зажигалка для прикуривания сигар, в небольшой стеклянной трубке был заключен прут – фитиль, который используется при высекании огня, с помощью поршня воздух в трубке сжимался, и фитиль начинал накаляться. Все оказалось до гениальности просто, надо хорошенько сжать воздух, который вследствие этого нагреется до нужной температуры, и после этого соединить с топливом, которое и будет воспламеняться.

Казалось, немного усилий и мечта о двигателе найдет свое воплощение, но судьба продолжила испытывать Руди на прочность, и реализация идей с двигателем отложилась еще на несколько лет. Начались ссоры с женой, дети постоянно болели, при странных обстоятельствах погиб его помощник, дважды в лаборатории возникали не прогнозируемые пожары, подозрительно похожие на поджоги, наконец Дизеля ограбили, избив при этом, а в процессе ограбления он еще и получил тяжелую травму головы.

При проведении расследования, Руди подробно и красочно описал грабителя, но вызвал этим такую реакцию следователя, которую право не ожидал: следователь пришёл к мнению, что описание разбойника (в частности его страшной и непомерно уродливой, собакообразной морды) «….вызвано психическим расстройством, которое в свою очередь вызвано сильной травмой головы, нанесенной тяжелым тупым предметом с ограниченной поверхностью….».

Преодоление всех этих трудностей напоминало сизифов труд, только раскачается, какая ни будь текущая проблема, как появляется новая и эта новая более трудоемкая, и речь идет даже не о самом изобретении, а о волоките административного свойства, которая висела как гиря на ноге заключенного.

Наконец в 1896 году Руди с гордостью представил науке готовый экземпляр своего работоспособного двигателя мощностью 20 л.с., и это был поистине триумф. Изобретение бесспорно вызвало сильнейший интерес среди коммерсантов, но что важнее всего среди военных.

К сорока годам с Рудольфом произошло то, о чем, собственно, больше всего мечтали его родители, – он стал богатым, и я бы даже сказал очень богатым. Лицензии на производство двигателей десятками продавались немецким и зарубежным фабрикантам, судостроителям, производителям оборудования для электростанций и водяных насосов, а суммы, которые выкладывали компании, были неимоверны. Собственно, теперь на любом производстве установка паровых двигателей считалась дурным тоном, поскольку моторы Дизеля были как минимум в четыре раза экономичнее.

И опять не жизнь, а зебра, хотя, казалось бы, все наладилось, пришла слава и деньги, но нет, опять штормит, опять Руди бьется за выживание.

Рудольф перестает напрямую участвовать в дальнейших работах по модернизации своих двигателей, он окунается в мир коммерции, однако здесь его ожидает фиаско, все его предприятия ждет незавидная участь банкрота.

Из спокойного, уравновешенного человека он превратился в дерганую и подозрительную особу. В какой-то момент жена чуть ли не насильно отвела его к психиатру. Его поступки своей неадекватностью сильно удивляют близких, впрочем, дальнейшие события показывают, что он как будто о чем-то догадывался, что-то съедало его природный оптимизм, что-то предвидел этот гений механики.

В начале 1910-х годов немецкие угольные магнаты наносят по Дизелю и его двигателям удар – в газетах появились заметки о том. что двигатели Дизеля далеки от совершенства, «обвинения» в некомпетентности и технических просчетах в своей книге донес до общественности один щедро спонсируемый немецким правительством, немецкий же профессор. Финансовый крах был практически неизбежен. На оставшиеся деньги Руди вместе с женой начинает совершать вояжи из страны в страну, посещая старых друзей, знакомых, учителей, которые позже отмечали, что все общение сводилось к благодарности за все и прощанию…

Вот в таком состоянии, издёрганный, больной, полуслепой человек садился на пароход «Дрезден» из Антверпена в Лондон, приглашенный на открытие нового завода британской компании Consolidated Diesel Manufacturing Co.

…..я вам точно говорю, - Грейс при разговоре сильно жестикулировал руками, - ваш новый завод в Англии станет новым воздухом для фирмы «Дизель», Англия на сегодняшний день самая развивающаяся экономика старого света, я уже не говорю о стремительном развитии военного ведомства, по моему мнению, война неизбежна! Я слышал от сведущих людей, что в контракте с вами заинтересованы самые влиятельные лица в Великобритании, в том числе Уинстон Черчилль, который уже сейчас возглавляет Адмиралтейство и энергичный герцог Мальборо, - Георг на секунду замолчал, - согласитесь это серьезные аргументы в вашу пользу.

- Да, да дорогой Георг, я признателен вам за участие и вашу оптимистическую трактовку происходящего, но мне кажется все не так уж просто, - я немного помолчал и спросил другого нашего собеседника Альфреда Люкмана, - а вы Альфред, каково ваше мнение?

- По моему мнению, - задумчиво произнес Альфред, - все не так радужно, как кажется моему другу Грейсу, - немного помолчав он продолжил, - экономическое развитие, за которое так ратует Георг, сейчас основывается на стоимости нефти, а она как известно дорожает и интерес промышленников явно тяготеет к традиционным источникам энергии и это конечно уголь…

- Вы умны Альфред и проявляете задатки аналитика, - ответил я, - но прогресс не остановить и уголь — это прошлое, нельзя жить прошлым, это пагубно, для любого дела… В конце концов меня остановит не это…

- О какой остановке вы говорите дорогой Рудольф, - вскинулся Георг, - я замечаю, что вы стали мизантропом в последнее время! Ваша милая супруга, ваши прелестные дети и ваш бизнес говорят о том, что вы мужчина в самом расцвете лет и развитие ваших идей еще встряхнет старушку Европу!

- Дело не в том, когда я остановлюсь, а в том, кто меня остановит. Не приходила ли вам на ум господа, мысль, что все процессы конечны, но окончание любого процесса носит прямо-субъективный характер, т.е. зависит от конкретного человека и иногда это палач, а иногда пэр Англии? А может быть попутчики или стюард? Кто знает…

- Право Рудольф, - Альфред скрипуче рассмеялся, - эти ваши речи попахивают черной магией, а вы насколько я знаю, человек сугубо практический. На счет нас можете не сомневаться мы ваши Розенкранц и Гильденстерн, только живые и не помышляем о предательстве или смертоубийстве, а что касается стюарда, то морда у него действительно лукавая и встревоженная одновременно, но думается мне все дело в ожидаемой им платы и сумме чаевых, потому как сидим мы здесь порядочно и он, морща лоб, пытается понять, насколько мы будем щедры.

- Ну, что же оплату и чаевые он, безусловно, заслужил, но говорю я совсем о другом: после некоторых событий (а мне, почему-то кажется, что отправной точкой было именно начало работы моей над двигателем) я постоянно ощущаю давление, давление это растет и распространяется буквально на все составляющие моей жизни. Меня буквально преследуют неудачи и люди, которые, кажется, ненавидят меня, но ненависть эта носит, какой-то иррациональный характер, я бы даже сказал абстрактный. Я ничего плохого этим людям я не сделал, многих даже не знаю лично, да и деятельность моя никоим образом их не касается. С одним таким человеком мне даже удалось переговорить и когда я прямо спросил его: почему он так странно поступает, чем я обидел его, почему он борется с моим изобретением и мешает его внедрению в жизнь? Знаете, что он ответил? – я выдержал не большую паузу.

- Ну, ну просветите, - заинтересованно спросил Грейс.

- Пожалуйте, - сказал я, - он с минуту молчал, вытаращив глаза, как будто безгранично удивлен, тем, что сейчас происходит, затем сглотнул и выдал абсолютно неудобоваримую тираду, общий смысл которой сводился к одной фразе «так надо», высказавшись в таком роде, он опять замолчал и мне на секунду показалось, что он меня не узнает, затем прошептал «простите», лицо его при этом выражало на этот раз, что-то жалкое и беспомощное, резко повернулся и практически убежал…

М-даа - произнес Альфред, - занятно, я надеюсь, что на нас с Георгом эти подозрения не распространяются, мы вас точно знаем Рудольф и в любом случае не противодействуем…

Сердце неожиданно сжалось, рябь пробежала по глазам, «СЕГОДНЯ» - пронеслось в голове, - что сегодня? предвижу ничего хорошего… Кто эти люди, и кто ими командует? В том, что у них есть мозговой центр я не сомневался абсолютно, достаточно было оценить слаженность их действий, при их диаметрально противоположной сфере деятельности. Видимо последние мысли я произнес вслух, потому что Георг неожиданно встал и произнес:

- Рудольф, вы просто устали, незначительные неприятности, в большом количестве упали на вашу голову и вашу семью, скоро переменится погода, завтра или после завтра, будет шторм, к этому времени мы уже благополучно прибудем в порт, вы выспитесь в дороге и все забудется. Предлагаю разойтись по каютам.

- Да Георг, вы правы, утром все покажется пустым и ненастоящим, я оплачу счет, я настаиваю, пусть это будет мой прощальный подарок, - невольно вырвалось у меня.

Георг несколько поспешно протянул руку для прощания, а Альфред скривился от произнесенных мною слов, но не возразил, кивнул головой и так же удалился.

Пойду и я.

Спустившись в каюту, я понял, что без дижестива (анг. Digestive) мне не обойтись, и достал из саквояжа бутылку виски - к этому напитку меня приучил инженер наладчик, он был американец и работал у меня на фирме. Я бы, честно говоря, предпочел травяной ликер, но его у меня не было, а идти обратно в ресторан не хотелось. Присев на мягкую и неудобно - глубокую софу, приставленную к привинченному к полу столу, покрытому зеленым (как на биллиардном столе) сукном с низко опущенной зеленой же лампой.

Единственный в каюте иллюминатор был закрыт и звук плескающихся о борт волн был приглушен и звучал успокаивающе. Налив в стакан на палец виски, я принялся цедить его, не торопясь и наконец-то пришло умиротворение и покой, прикрыв глаза, я принялся вспоминать прошедший вечер и страхи мои, и тревоги показались мне напрасными и бес почвенными.

Я почти задремал. Разбудил меня негромкий стук в дверь, - Чаевые оказались все-таки малы, - подумалось мне, - жаль придется вставать. Но тут я вдруг явственно услышал, как проворачивается ключ (черт я точно закрыл дверь!) и дверь в каюту с легким скрипом открывается и в каюту стремительно входит седой высокий худощавый человек и этот человек – профессор Карл фон Линде – тот самый человек быть которого на этом корабле никак не должно…

Холодок пробежал у меня по спине, во-первых как я уже сказал, профессор не мог находиться на этой посудине, во-вторых он выглядел значительно моложе своих лет (примерно, так как выглядел в период учебы моей в Королевском Баварском политехническом институте) и наконец, взгляд и выражение лица его в целом были не естественны для Карла Линде, оно было более суровым и целеустремлённым, чем обычно, а если прибавить к этому закрытую дверь, и ночное время вы должны понять мое состояние.

Карл молча прошел и уселся за стол напротив меня без приглашения, так же молча взял со стола бутылку и выпил три больших глотка виски, не издав ни звука и никак мимически (не поморщившись) не сопроводив свое действие, затем так же молча, изучающе уставился на меня.

В таком напряженном молчании просидели мы примерно пять минут, затем Карл шевельнулся, нагнул (не отрывая от меня взгляда) голову в право, и внятно, с какой-то Левитановской интонацией начал говорить:

- Послушай Руди, послушай меня внимательно и постарайся проникнуться тем, что я сейчас тебе скажу, - взяв бутылку в руки, он еще раз смачно выпил (надо понимать, что профессор Карл фон Линде не пил ничего кроме бокала Рейнского вина за обедом и рюмочки травяного ликера вечером) и продолжил, - наши отношения всегда были дружественны и прямолинейны, я всегда помогал тебе, старался так участвовать в твоей судьбе, что бы исправить ту несправедливость, которую уготовила она (судьба) тебе и твоей семье. Но ты слишком упрям, чтобы следовать добрым советам и довольствоваться тому в жизни, что тебе уже принадлежит.

- Неужели ты мог подумать, что твое чудесное излечение, удачная пересдача экзаменов, назначение руководителем действующего предприятия сразу после окончания учебного заведения это божий промысел? Мы надеялись, что после выпавших тебе испытаний и полученных, заслуженно надо сказать, благ ты успокоишься, посвятишь себя заводу и семье, воспитанию детей наконец! Зачем тебе этот бездушный мотор? Стоит ли он того, чтобы потерять все стоящее в этой жизни?

- Вы не поняли меня Карл (я слегка поперхнулся, не зная правильно ли будет называть этого человека, этим именем), этот двигатель и есть я, и дело не в деньгах или социальном положении, дело в том, что это реализующаяся мечта и до нее рукой подать. Вы должны знать, вы поддерживали меня и помогали мне, по крайней мере, мне так, казалось, работы близки к завершению, осталось несколько технических решений и КПД двигателя приблизится к значениям до восьмидесяти или даже девяносто процентов… это практически идеальный результат.

- Эх, Руди, Руди, мечтатель… для того, чтобы отвадить тебя от этих исследований были предприняты поистине мегалитические усилия…все, все плохое и хорошее направлено было только на одно – остановить тебя. Выздоровление (как я уже говорил), фантастические назначения, безумные для вчерашнего студента зарплаты, женитьба, трое детей, а после того, как не удалось по-хорошему - взрывы, избиения, гибель сотрудников, увечья, семейные дрязги, психушка, болезни наследников, административные препоны и прочее и прочее. Пришлось даже на бирже играть на повышение…. И ничего… Ты идешь как ледокол… Всему наступает предел, и в отношении тебя он наступил. Мы не можем рисковать Планом, прости Руди, мы исчерпали свою мягкую силу, теперь мы будем действовать жестко.

- Оппа, не ушки ли это наших Наставников здесь торчат? - подумалось мне, — это я удачно Воплотился, ничего пару коррекций проведем пощупаем тебя брат Карл за мягкое место!

Линде вдруг резко наклонил голову влево, затем повернул ее налево, а затем толчками, по разделениям вернул ее в анфас по отношению ко мне. Лицо его покраснело, вены на шее вздулись, глаза налились кровью, и он совсем перестал быть похожим на старика Линде.

- Ооооо, господин Корректор, а может и Редактор собственной персоной, в каких градусах изволите быть? - прошипел Карл, - небось, стратегию уже отрабатываете, как нас живущих приструнить, это вы мастера… только в этот раз поздновато вы спохватились, не будет никаких коррекций, Рудольф Кристиан Карл Дизель будет стерт! И помешать вы не сможете, алкоголизм вас подвел дружище, виски то мы специально для вас подготовили, руками-то шевелить уже не получается?

Взгляд мой затуманился и видел я все вокруг как в ореоле, только Карла фон Линде я видел отчетливо. Двигаться я действительно уже не мог, но пока, что слышал.

Послышались приглушенные ковром торопливые шаги, в зону видимости вплыл официант и начал немедленно, что то шептать на ухо Карлу, - Бросьте любезный, он уже не опасен ни тот, ни другой, слава Хозяину, что мы у воды, лучше и придумать было нельзя, вода все скроет, она дает тень и рассмотреть хоть что-то никакой оракул уже не сможет, даже если он специальное обучение прошел! Нет ну как удачно, все сложилось! Правда Воплощенный своим понятно доложит, но право такое у нас есть, целостность ветки мы не нарушаем, Руди реализацию свою, пусть и не до конца, но провел ну, и мы постарались во имя Плана…

И тут свет померк…

Больше никто Рудольфа Кристиана Карла Дизеля живым не видел.

Было невнятное расследование, путаные показания родных и свидетелей, какие-то моряки выловившее тело неизвестного, но почему-то в порт его доставить не смогли. Найденные на нем драгоценности, не смог опознать точно даже семейный ювелир. Короче дело ясно, что дело темно!

От себя хочу добавить следующее – впоследствии я изучал данный вопрос и обнаружил несколько десятков похожих судеб, людей, которые пропали при схожих обстоятельствах, и никто не может с точностью сказать при каких обстоятельствах они исчезли, где их тела и какова их судьба:

- американский музыкант Гленн Миллер пропал 15 декабря 1944 года, летел над водами Ла-Манша в освобожденный Париж;

- французский писатель, создатель нетленного в веках «Маленького принца» Антуан де Сент-Экзюпери во время полета над Средиземным морем;

-премьер-министр Австралии Гарольд Холт 17-й, на пляже Чевиот в штате Виктория;

- Майкл Рокфеллер - распространено мнение, что он утонул или стал жертвой крокодила у южного побережья Новой Гвинеи, когда пытался доплыть до берега;

Таких историй и пропаж масса я выделил эти, потому, что все они связаны с водой, ясности в вопросе их гибели нет до сих пор, найдены их личные вещи, а тела нет и это были люди оказавшие в разных областях знаний огромное влияние на судьбу человечества. Либо потенциально могли ее оказать.

И наконец, насколько я знаю жизнь Рудольфа Дизеля никогда не корректировалась, по крайней мере, по нашему ведомству и никакого влияния на направление его изобретений не оказывалось.

Фабула. АНДРЕЙ.

Любовь. Продолжение.

….. конечно, нет. Без условно, наша встреча с Мартой не случайна – так я говорил себе каждое утро, проснувшись и каждый вечер, засыпая, впрочем, это маленькая ложь, когда Марта ночевала у меня я так не думал, я вообще не думал, я просто жил и чувствовал.

Наше общение и знакомство с Мартой началось с не самой эффектной ноты в моем концерте, но Марта говорит, что заинтересовал я ее своим нигилизмом, хорошей фигурой и алкогольной беспомощностью. Именно в таком порядке.

Марта была подарена мне судьбой, она понимала меня с полуслова и была согласна почти со всем, что я говорил (но при этом в некоторых вопросах была очень критична). Она была прекрасна внешне (на мой субъективный вкус) и чрезвычайно (иногда инстинктивно) умна, что, однако ее не портило совершенно, в нужный момент она определенно сознательно становилась простушкой.

Первый месяц наших встреч был поистине медовым – я каждый день с нетерпением ждал окончания рабочего дня, выбегал из офиса и сломя голову мчался в кафе в квартале от работы, которое мы облюбовали для свиданий, в целях конспирации конечно.

В течении дня я постоянно думал, куда мы пойдем (хотя доминировала мысль о снятой мной квартире и огромной кровати) мне просто не хотелось все сводить к сексу (очень хотелось!) и предвидя спад первой восторженности, я думал о том, как разнообразить наши отношения, как наполнить их содержанием и смыслом. Более всего я хотел наполнить отношения памятью, потому что память — это якорь, который удерживает нас в чужой голове, этакая ситуативная зависимость, как курение: ждешь автобуса - закури, пришел в кафе – здесь я был с ней.

И поначалу все удавалось, влюбленным везет и все удается пока быт и чужие люди не влезут в их отношения, как медведь зимой в берлогу и не начнут ворочаться и разрушать, и приминать все светлое и высокое своей медвежьей жопой.

Впрочем, неприятности начались довольно скоро. Ко мне пошли бывшие. Сплошным потоком пошли. Иногда мне казалось, что они собираются в подъезде и устанавливают очередь. Визиты их были неожиданны, не как ими не комментировались, они сразу начинали плакать, жаловаться, вспоминать и уговаривать вернуться. Это было тем более нелепо, что они сами прервали наши взаимоотношения, по своей собственной инициативе.

Происходило это всегда по одному и тому же сценарию: резкий, часто повторяющийся звонок в дверь, открываю – и с порога, не обращаясь ко мне по имени «…за чем ты меня бросил, я так скучаю, ты помнишь как нам было хорошо….», иногда это сопровождалось слезами, иногда руганью, а однажды дело дошло до применения силы и я две или три недели ходил на работу в очках.

Поразительнее всего, что я в этом почти не участвовал – меня звали, жалели и проклинали, но при этом не давали слова сказать или что-то сделать. Ни у одной из них я так и не сумел выяснить как они нашли адрес арендуемой мною квартиры, и как узнали номер моего телефона, который я недавно сменил.

ТЕЛЕФОН!!! Вот это было поистине жутко.

Дело в том, что своих девушек я однозначно помнил в лицо (за небольшим исключением, но это было один раз и я был очень пьян), но со многими из них я никогда не разговаривал по телефону (я уже упоминал, что до Марты мои половые контакты и межвидовые отношения отличались неимоверной кратковременностью) и вот представьте себе звонок по мобильному и незнакомый женский голос начинает скулить и ныть, говорить нелепицы и так каждый день с утра и до ночи (а было и ночью и разговор начинался с завывания). Ну мне натурально пришлось номер поменять, но помогло это ненадолго (три дня тишины).

Две девицы явились ко мне с детьми, мальчиком Кириллом и девочкой Вероникой, соответственно двух и трех лет, пыталась навязать мне отцовство, но в силу очевидности (наши с ними отношения произошли более 5 лет назад) свои претензии она сняла, он от мысли о моей способности усыновить детей отказаться не могла довольно долго.

К счастью, нашему с Мартой, муж явился только один раз. Пришел он за своей женой (она изначально была старше меня на 6 лет), дама эта приходила ко мне как на работу (утром в семь часов, а уходила около девяти и так целую неделю). Судьба моя начала уже напоминать мне приключения поручика Лукаша из бессмертного Швейка, но тут явился молодой человек, который опознал даму как свою супругу и очень интеллигентно попросил отпустить ее домой и больше не тревожить, мы удалились на кухню, где я в возможно более щадящих выражениях объяснил ему суть проблемы, он проникся, сообщил, что у него близкий друг психолог (я бы посоветовал сразу психиатра, но промолчал) и торжественно пообещал, что подобное больше не повториться. Зайдя в гостиную, мы увидели, что девушки наши пьют чай и мой арманьяк (сочетание не только странное, но и очень дорогое) и о чем-то щебечут и смеются, но при моем появлении, дама сразу сникла, нахмурилась и ушла молча. О чем они говорили я у Марты узнать так и не сумел, она только внимательно посмотрела на меня и произнесла, - Какой ты разнообразный оказывается.

Марта была поистине чудо! Она отнеслась ко всему происходящему очень философски (правда первые два случая вызвали у нее крайнее недоумение), но в последствии она поняла почти полную мою непричастность к происходящему, а случаи комбэков (анг. comeback) явно пошли на спад. Последний приход был поистине удивительным, дело в том, что пришедшая девушка не имела ко мне совершенно никакого отношения – мы не были близки никогда и, что самое главное, не были даже знакомы.

Вела она себя еще страннее, чем все остальные, смотрела на меня умоляюще, бормотала, что то невнятное, из ее бессвязной речи, мы с Мартой поняли, что когда то, в детстве она, то ли жила в соседнем доме, то ли на соседней с нами даче и была по детски мной увлечена, но по молодости лет, так и не сумела признаться (слава богу!), и эта детская привязанность с возрастом улетучившаяся и покрытая летним жарким маревом вдруг вспыхнула вновь и должна быть удовлетворена немедленно! Марта проявила недюжинный талант дипломата и сумела не только выпроводить ее за час, но и расстаться с ней настоящей подругой, не выдав ей при этом своего мобильника.

Позже вспоминая все происходящее, Марта смеялась и говорила, что я Дон Гуан (исп. Don Juan) и, что я должен провалиться в преисподнюю и что все это нашествие похоже на нашествие саранчи и на наказание божье. Затем резко прервавшись, она задумчиво сказала:

- А ты обратил внимание, что они приходили только, когда дома была я, ни разу ни одна из них не пришла к тебе, когда ты был один в квартире? Так кого же хотели наказать?

Я только отмахнулся, но сейчас, ретроспективно, я понимаю, что отмахнулся тогда зря, это был первый вестник беды, первый звоночек.

Неожиданно, но после истории с женским нашествием, отношения наши стали еще крепче и еще ярче, и почему-то нежнее, как будто мы старались уберечь друг друга от чего-то грядущего.

Но черная полоса и не думала кончатся. Однажды вечером, я вернулся пораньше с работы (Марта уже ждала меня и приготовила мое любимое ризотто с морепродуктами, плюс бутылочка Кьянти) и подходя к подъезду заметил (а ее невозможно было не заметить) огромную машину черного цвета – лимузин «Мерседес», с какими-то явно блатными номерами.

Будто увидев меня, с пассажирского сидения вылез (именно вылез) крупный мужчина в форме (то ли военный, то ли космонавт, то ли мент) и направился к моему подъезду. Я подошел первым, открыл дверь своим ключом и вежливо пропустил его вперед, но он дождался пока я пойду первым и запыхтел сзади. У моей двери мы синхронно остановились, я несколько недоуменно посмотрел на него, а он, не открывая рта сказал, - Открывай. Я невольно послушался, открыл дверь и пропустил его вперед.

Пройдя в прихожую, он остановился по середине и выжидательно посмотрел на меня, а я, начиная уже кое-что понимать протяжно крикнул в сторону кухни, - Мааарта!

Марта выпорхнула из кухни и остановилась как вкопанная, и растеряно и так же, как и я протяжно произнесла, - Пааап!

Отец Марты шумно всем телом вздохнул (как умирающая лошадь) и прошел на кухню, налил в стакан воды из-под крана, достал из кармана мобильник, быстро (видимо в избранном) набрал номер и отрывисто сказал в трубку, - Второй этаж, прямо, дверь открыта!

Марта посмотрела на меня широко раскрытыми глазами и беззвучно что-то прошептала (мне показалось «писец»). Через минуту в квартиру вошла статная женщина в невозможно красивой шляпе с страусиным пером, быстро прошла на кухню, как ураганом захватив с собой Марту будто она фантик на асфальте. Ну а я остался стоять в прихожей раздумывая стоит ли мне вообще туда идти.

А на кухне уже во всю шел мамин монолог – «... как ты могла?!... мы с папой растили тебя всю жизнь… у тебя учеба не забывай!.. у папы сердце не забывай! с первым встречным босяком!». Тут однако я понял, что босяк это я, ко мне вернулась жизнь и окружающие звуки и я пошел на свою кухонную голгофу.

- Здравствуйте, - сказал я, — меня зовут Андрей, я не босяк, у меня высшее образование, я работаю, и я люблю вашу дочь. Все это я выпалил на одном дыхании и в наступившей тишине принялся отсчитывать секунды, то ли до момента когда меня линчуют, то ли до момента, когда меня поймут и простят.

Шумно выпив еще стакан воды и вплотную приблизившись ко мне, каким-то единым слитным движением и глядя мне прямо в глаза, папа сказал, обращаясь к Марте, но не поворачивая к ней головы, - Ты знаешь, что он убийца, он человека на улице на куски разорвал!

- Простите, господин, судя по трем большим звездочкам, полковник, а почему же это я, по-вашему, сейчас не в тюрьме? За что же это меня отпустили, по-вашему, за красивые глазки? А? - я вопросительно вытянул шею и подался вперед, - сейчас не тридцать седьмой год и признание не царица доказательств, как утверждал Вышинский, да я и не сознавался ни в чем!

- Но дело уголовное никто не отменял! - гаркнут Мартин папаша.

- Да! Но не в отношении меня! - крикнул я в ответ.

Папа шумно задышал и начал придвигаться ко мне еще ближе и оттягивать назад, как мне показалось, правую руку.

- Спокойно, горячие финские парни, - неожиданно глубоким, спокойным контральто, сказала мама Марты, - меня зовут Валентина Васильевна и самое главное ты уже сказал, ты любишь ее, это все меняет!

- Зая ну подожди, мы же хотели решительно…, - засопел полковник.

- Тише дорогой! Ты уже все сказал, нам это не интересно, - Валентина Васильевна выгнулась и улыбнулась (щас замурлычет мелькнуло у меня), - теперь надо думать, как детям помочь, а не выслушивать твои солдафонские бредни.

Так состоялось мое знакомство с родителями Марты. Валентина Васильевна приняла наши отношения сразу и как должное, воспринимала меня как своего сына, заботилась о нас, частенько звонила, иногда приходила и приносила продовольственный ленд-лиз (анг. lend-lease) в виде французского батона, английской буженины и итальянского сыра. Попив с нами чаю и рассказав последние Питерские новости (она была замом губернатора по связям с общественностью) легко прощалась и уходила, оставив после себя запах дорогих духов и чувство сытости.

С папой Марты все было сложнее, он был суров, справедлив и немного косноязычен. Без условно поддерживал действующую власть во всех ее проявлениях и постоянно произносил пространные речи, которые традиционно начинались словами: «…вот в наше время…», но дядька он был крайне порядочный и в моей уличной истории разобрался быстро и решительно, впрочем, в этом ему несомненно помогло его социальное положение (заместитель прокурора области не шутка).

Ко мне срочно прибыл человек, к которому обычно ходил я, а именно подполковник (уже) Андрей Александрович. Он пришел прямо на работу и вежливо вызвав в коридор, прямо там ознакомил меня с документом об отказе в возбуждении уголовного дела в связи с невозможностью определить круг подозреваемых и установить причину смерти и личность гражданина Х. - Нет тела, нет дела, - с кривой усмешкой сказал он, - строго говоря тело то у нас есть, но вот, чье оно вопрос нерешенный.

Уже потом я узнал, что Мартин папа в Питере легенда, начинал простым участковым после школы милиции, затем заочно (раньше говорили без отрыва от производства) закончил Университет МВД, в девяностые РУБОП и говорят лично пристрелил с десяток авторитетов (хотя врут поди), но про это он никогда не рассказывал. Если Игорь Евгеньевич и начинал рассказывать какую ни будь побасенку, то это была история в стиле А. Конан Дойля, с замысловатым сюжетом и работой дедукции или простым сермяжным юмором, и знаете, мне казалось, он не врал, а еще он всегда говорил, что жизнь сложнее, чем нам кажется.

И еще Мартин папа обладал поистине неоценимым даром нейтралитета или толерантности как нынче говорят. Это не про отношения к меньшинствам (с этим то как раз была полная беда – абсолютное неприятие гомосексуализма и трансгендерства и осторожный нейтралитет к лесбиянству) — это про стремление понять и принять.

Он был способен внимательно выслушать, переспросить, уточнить и выдать свое осторожное мнение, сопровождаемое постоянной готовностью изменить его к нашему удовольствию, но так он относился только к своей семье (куда я сразу после дня знакомства незаметно для меня вошел) с остальными он был резок, придирчив и требователен. Настоящий полковник.

Знакомство с моей мамой и дядей Исламом состоялось несколько позже, но такой драматической окраски не носило. Я привел Марту к себе на Ваську (Васильевский остров), мама сразу увлекла ее на кухню и погрузила в проблемы пирога из двух сортов рыбы, дядя Ислам в течении вечера в основном молчал и слушал нас с Мартой и только под конец вечера, уже за коньячком, он вдруг неожиданно спросил у Марты как она относится к религии, на что Марта вдруг неожиданно твердо ответила ему, что в Господа Бога и сына его Исуса Христа верует, но к церковным традициям равнодушна, с удовольствием посещает при случае церковь и святые места, но делать это на постоянной основе не готова.

Внимательно посмотрев на нее дядя Ислам сказал, - ты просто не веришь людям, коими и являются все служители церкви, тебя видимо обижали, а что еще хуже предавали и ты проецируешь свое недоверие на всех, тебе просто надо понять, что есть настоящие служители господа не по сану, а по призванию и есть настоящие намоленые церкви, не по красоте и важности, а по предназначению своему, а твоя задача только рассмотреть их и поверить в них, тогда и вера твоя личная окрепнет.

Я лично никогда ни до, ни после, не слышал, что бы дядя Ислам проповедовал, да что там проповедовал, вообще говорил про религию (мне вообще-то казалось, что он магометанин), а в тот вечер он с Мартой был многословен и одновременно грустен. Марта, напротив, оживилась и высказывалась увлеченно, даже разгорячилась немного, лицо ее разрумянилось, прядь волос упала на лоб, глаза горели… Я, по-моему, даже не очень понимал, о чем это там они спорят, я сидел в уютном кресле, попивал коньяк и мерно как удав переваривал мамину стряпню и любовался Мартой…

Тихо пришла с кухни мама и села рядом со мной, я увидел, как спокойно и счастливо она улыбается и понял, что Марта ей нравится и от этой мысли мне стало еще лучше и спокойней. Это был самый счастливый вечер в моей жизни….

Продолжение Редактор

Фабула. РЕДАКТОР.

Повышение.

…. никогда не говорил и не делал. После той Пензенской истории и визита инспектора многое изменилось. Во-первых, мне повысили статус, теперь я был Редактором, это значительно повысило мои личные возможности, если быть точным должно было повысить, но как выяснилось эти возможности у меня уже были то ли в силу чьей-то халатности, то ли случайно. Так что в смысле совершенствования ничего нового не произошло, операции по редактированию реальности с помощью Воплощения я проделывал (как выяснилось незаконно) уже много лет. Но если раньше ничего кроме указаний инсайдом я получить не мог, то теперь я мог чувствовать других Элитов, мог проводить с ними конференции, обмениваться опытом и отправлять запросы.

Правда все это было несколько опционно, то есть права такие у меня были, но шансов воспользоваться ими нет. Во-первых, все считали меня выскочкой, так как ни родословной, ни заслугами я похвастаться не мог (хотелось бы мне знать, какая должна быть родословная и какие подвиги я должен был совершить?) мне фыркали в лицо со словами «был бы ты рожденный глупых вопросов бы не задавал» и это говорили мне те, кто вообще удостаивал меня чести разговора (обычно это были Элиты, которые продолжали считать меня нераскрытым Пионером и опасались последствий остракизма с моей стороны). Во-вторых, на запросы мои никто не отвечал, информацией не делился и оставалось мне, как всегда, анализировать отрывки фраз и поступков своих коллег.

Немного прояснилась ситуация с Наставниками. Четко было произнесено, что они не соперники нам, а параллельно действующая структура, но действующая в рамках своих (не очень понятных) задач и своими довольно жесткими мерами. Этот их одиозный План был на самом деле «Комплексом усилий и мероприятий по возврату в исходный мир», что это за мир никто током понять не мог, основное, что говорили, что когда-то давно (еще во времена Некрономикона, вот откуда в легендах взялась эта книга) был совершен проступок и Игроки были лишены основных прав (некоторых сверх способностей и права на повторный выбор) и теперь их задача все вернуть.

Направляют всех выродившихся Игроков – Наставники, которые подчиняются Инквизиторам, а те в свою очередь Верховному Жрецу. Бутчеры их цепные псы, накипь человеческая.

Один из Элитов отказавшись напрямую обсуждать тему Наставников рассказал мне притчу про Люцифера: «Бог создал архангелов: Михаила, Люцифера, Рафаэля и Гавриила. Второй был самым любимым сыном, ему удалось установить особенно сильную связь с Михаилом — вместе они сражались и победили сестру Бога, Тьму, обманули ее и заманили в темноту. Люцифер настолько впечатлился своей силой и положением, что стал стремиться к славе, принадлежащей одному Богу. Грех, который испортил его, был гордыней.

Вскоре после создания человечества, Люцифер стал проявлять презрение к людям, хотя Бог велел почитать человека, архангел отказался делать это и был изгнан с небес. Люцифер исказил душу человека, чтобы создать первого демона – Лилит. После им были созданы и другие Принцы Ада: Азазель, Рамиэль, Дагон и Асмодей. Все они обладали очень важным качеством дарованным Богом не только людям, но и ангелам - способность к свободному выбору, но в отличии от людей способных совершать несметное количество ошибок и исправлять их ангелы могли сделать выбор только один раз. И с тех пор идет Люцифер и его создания путями темными, дорогами кривыми и путь их - вечность».

Я поблагодарил собеседника за притчу, но отметил, что хорошо знаком с основами христианства, и не вижу аналогий с моим вопросом о Наставниках, на что он сказал мне, - Ты чтишь мудрость, но не видишь смыслов…

Про Пионера Наставники тоже говорят невнятно, то ли боятся его без памяти, а наши молятся, то ли они молятся на него, а наши боятся – не понять. Однако фигура Пионера хотя одиозная и ожидаемая (правда последние лет семьсот), но говорят о ней с обеих сторон утвердительно и это скорее похоже на факт, чем на веру.

Со мной было сложнее. Когда и как я подался в корректоры, за давностью лет я уже почти и не помню, отец мой оставил нас еще в моем младенчестве и то ли умер, то ли ушел в другую семью - неизвестно.

Удивительно, что я ясно помню его (хотя мне тогда было не более трех – четырех лет. Высокий (но это могло быть следствием того, что я сам был мал), черноволосый, с твердым пронзительным взглядом, резкими движениями и в белой тунике с бордовым подбоем. На руках мощные кольца (они царапали меня, когда он меня изредка гладил), смешанный запах вина и мускуса (от коня, наверное).

А вот мать свою я почти совсем не помню, хотя прожил с ней лет до пятнадцати, осталось только ощущение теплоты и покоя. Потом было Братство, где я получил свое первое образование и навыки военного (орден был боевой).

Вот где-то в это время у меня и случился первый инсайд и первые, спорадические Воплощения. Воспользовался я ими конечно же в своих интересах и таким образом хулиганил примерно лет пять.

В основном деяния мои носили крайне уголовный и аморальный характер и направлены эти действия были на удовлетворение моих плотских утех и увеличение моего благосостояния (не путать с пенисом). Навеселившись вдоволь, через пару-тройку лет, я начал замечать, что приключения мои приносят людям, в которых я Воплощался один вред, а то и смерть, стало стыдно, я изрядно мучился, но поделать с собой ничего не мог так как привык жить на широкую ногу.

Наибольшее наслаждение приносили мне путешествия, потому путешествовал я постоянно, практически запоем.

Мне очень нравилось менять страны и континенты с такой же частотой как гулящая девка партнеров, мимо меня постоянно проплывал сплошной калейдоскоп красок и звуков.

Со временем я начал притормаживать, и тогда понял, что на самом деле дальше портовых кабаков практически ничего не вижу, начал оставаться в странах на более длительное время, хотя пить и гулять при этом меньше не стал.

Такой образ жизни обязательно должен был привести меня к беде, ведь я не утруждал себя изучением обычаев и законов страны пребывания, а деяния, связанные с криминалом при этом, совершал с завидной регулярностью.

Даа, сколько веревочки не виться, а конец вот он… Это случилось в Сирии (тогдашней Персии). Я просто пропился в кабаке и решил, что пора пополнить денежные запасы, жертвой моей стал местный ростовщик, ссужающий деньги в рост, под влиянием моих способностей он отстегнул моему временному партнеру круглую сумму золотых драхм. С этими деньгами меня и поймали, а так как заявленная потерпевшим сумма сошлась до монеты, меня отправили на допрос (тогда это было вежливое название пыток) и во время этого допроса (читай - истязания плоти в крайней степени). Я рассказал такое, что был сразу принят за демона, сумасшедшего, шайтана и т.д. и приговорен к редкой даже в тех преосвященных местах казни - через с варения живьем в кипящем масле. Был учтен мой статус иностранца и возраст, поэтому меня великодушно не стали постепенно варить в закипающем масле (как, несомненно, сделали будь я местный и мусульманин), а постановили бросить меня в масло уже кипящее.

Я был так сломлен и измучен пытками, что все мои попытки совершить Воплощение, чтобы улучшить свое положение, не привели ни к чему. Я практически не спал от страха за свою жизнь, только сейчас поняв всю ее бренность. В периоды обмороков, которые, к счастью, случались, ко мне приходили видения, и были эти видения скучными и муторными, перечислялись якобы мои нечистые делишки, слышался в этом перечислении укор и угроза наказанием, на которое я сам должен дать согласие. И я его таки дал и настала утренняя прохлада и покой короткого утреннего сна.

Утро казни было немного пасмурным, не то, чтобы тучи, но какое-то непрозрачное для солнышка марево. Повели меня на площадь, в сопровождении стражи, под крики муэдзина.

Народу на площади собралось немного. В этом сыграло роль то ли никчемность моей личности, то ли иностранное происхождение моей персоны, то ли раннее утро. Публика была разношерстная, немало иностранцев, в том числе и моих единоверцев. Выражения лиц у собравшихся было различно и варьировалось от неприкрытого равнодушия, до наивного любопытства.

После долгого ожидания (невидимое солнце уже взошло и начиналась неистовая жара), на краю площади прошлось какое-то движение, это пробирался сквозь толпу глашатай и представитель имама (возможно тот же муэдзин, что разбудил на утреннюю молитву охрану моей тюрьмы).

Никто не собирался изображать суд, давать мне последнее слово или рассматривать смягчающие обстоятельства (да здравствует Басманный суд Москвы!!). Вся процедура ограничивалась зачитыванием длинного списка моих преступлений (включая покушение на основу праведной веры), подготовку костра и кипячение масла.

Прошедшая ночь и предшествующие этому пытки превратили меня в недвижный мешок с костями, который не мог уже думать и боятся, все мои мысли вились вокруг мечтаний о воде и об окончании казни, при этом осознание того, что казнить будут именно меня отошло на задний план.

Тихо и неспешно кружилась мысль о бесполезной короткости моей жизни, немного был огорчен тем, как быстро и нехитро меня поймали и о том, что случись все по-другому я был бы на свободе, богат, сыт и напоен и тут мысль о воде ставила все на паузу, а потом этот цикл, повтолся вновь и вновь.

Стремительно наступал полдень, народу прибавилось, гул от толпы стал громче и плескался на площади как звук моря в заливе. Периодически этот гул прорезали, то крики торговцев водой и сладостями, то голос глашатая, который раз за разом (как будто в предвкушении казни) повторял как, за что и кто будет сейчас казнен именем Великого Султана.

Глаза мои были залиты потом, но я увидел, как стоящий рядом со мной охранник несколько раз, повернувшись ко мне, делал какие-то знаки и подмигивал. Знак, который он мне подавал напоминал резкое движение ножа по горлу, а один раз он показал зажатые в руке монеты. Тень надежды забрезжила в моем сознании, - у меня здесь есть друг? Но кто это, - я попытался вглядеться в толпу, тщетно, ни одного знакомого лица.

Масло в котле забурлило интенсивнее, в толпе начали раздаваться недовольные голоса, вокруг меня началось движение, меня подняли с колен и повели (точнее поволокли, т.к. я очень ослаб и полноценно идти просто не мог) к небольшому, грязному деревянному помосту, возвышающемуся над котлом с маслом. По традиции меня должны были медленно опустить в кипящий чан с маслом на веревке, стянувшей мои руки сзади и перекинутой через балку стоящего рядом здания.

- Боже, скорее бы, - билось у меня в мозгу, - какая долгая жизнь уготована мне, - кажется уже схожу с ума, - и подумалось, - как правильно я согласился вчера ночью на службу, осталось пройти испытание….

Когда меня затащили на этот импровизированный эшафот, я понял значение подмигиваний моего охранника, во-первых я увидел в первом ряду унылое лицо хозяина моей гостиницы (надо сказать, что у нас установились довольно приятельские с ним отношения, правда подогревались эти отношения звонкой монетой, которую я регулярно ему отсчитывал) это было контрастно с окружающими его лицами выражающими ужас или предвкушение кровавого аттракциона, правда вспомнилось мне еще и то с какой легкостью нашли персы мой скрытый тайник с украденными деньгами и образ отельера стал менее праведным, во-вторых вопреки процедуре казни, подмигивающий мне охранник одним движением разрубил мою веревку и пнул в спину ногой с такой силой, что я полетел в чан с кипящим маслом вниз головой. Видимо задумка была такой, что, попав головой в кипящее масло я умру моментально, примерно так это и произошло…. Как только голова коснулась масла, мозг просто взорвался внутри черепной коробки и наступила непроглядная тьма….

Все остальное происходящее я не помню почти совсем, остались какие-то куски, которые я не могу собрать в единое целое до сих пор, да не очень-то и хотелось. Кожа слезала с меня как с ошпаренного помидора лохмотьями, глаза выкипели сразу, и я почти ничего не видел, знаю только, что я раз за разом пытался вылезти из чана, а меня бросали обратно. Наконец палачам это надоело, они бросили меня на площади умирать (по крайней мере в соответствии с их практическим опытом с такими травмами человеку не жить).

Подобрала меня добрая женщина Таина (моя названная мать), она отбила мое тело у крыс (я продолжал стонать) и на телеге отвезла в свой дом, без всякой надежды обмазала меня мазью и стала ждать конца. Пришел в сознание я через месяц, выглядел я как прокаженный, поэтому на улицу не выходил (там бы меня либо убили, либо отправили в лепрозорий).

Мама Таина кормила меня, убирала за мной и разговаривала со мной постоянно, так что через месяц, когда я осознал, где я и что со мной произошло, я мог с ней объясняться довольно уверенно. Для начала я выспросил у нее подробности моей казни и как не странно воспринял подробности спокойно, видимо изменения, произошедшие со мной, носили не только внешний характер.

Позднее, когда кожа моя почти восстановилась, я отразился в зеркале не кривлякой юнцом с тягой к преступлениям, путешествиям и наживе, а взрослый мужчина 25-30 лет, с тяжелым, уставшим, все знающим взглядом, но по прежнему стремящимся к перемене мест.

Новый дом свой я покинул через год, мама Таина знала, что так произойдет и даже не пыталась удержать меня.

Знала она и то, что я никогда не вернусь и то, что жить буду долго и то, что никогда не забуду ее. Всю ее жизнь я заботился о ней, оплачивал ее жизнь, кров, еду, докторов, с оказией присылал ей подарки из разных частей мира, но так и не смог расплатится за то, что сделала она для меня.

Нет, она не спасла меня, мое тело обречено было выжить в любом случае, но она заставила меня полюбить этот мир заново и не сойти с ума от пережитого.

Так и изменилась моя судьба и началась другая жизнь, жизнь…..

Фабула. АНДРЕЙ.

Опять Юля.

…….недолго, но запомнилось навсегда. Конечно, я понимал, что все происходящее не может длиться вечно, что скоро это должно закончится либо измениться так, чтобы перестать быть счастьем. Но день шел за днем, неделя за неделей, и я стал привыкать к мысли, что все обустроится и беда пройдет мимо и счастье наше будет вечно.

После встречи с моей мамой, я уж не знаю точно, может по ее просьбе, а может Марта и правда так думала, но она мягко настояла, что бы мы переехали в мою бывшую коммуналку (ей нравился дом, район (Васька), нравилась мама и дядя Ислам и именно в такой последовательности), кроме сказанного в аргументах звучали и экономические нотки (так дешевле, надо на квартиру копить) и идеологические (надо родителей беречь) и так далее и тому подобное…

Надо сказать, что мысль с переездом и вправду оказалась выигрышной: во-первых, финансы сразу наладились (снять квартиру в Питере стоит денег, это знает каждый), во-вторых, заботу о нас взяла на себя мама (а не мы заботу о ней, как декларировалось при обсуждении) ну и, в-третьих, нам было гораздо ближе до работы, что само по себе крайне важно в Питерской жизни. Короче от переезда мы получили полный профит!

Мама от Марты была без ума, они вместе готовили, прибирались и шушукались, что давало мне немного свободного от Марты времени и это делало наши отношения более гармоничными, подозреваю, что это времяпровождение с мамой Марта тоже осуществляла, чтобы отдохнуть от меня. Все остальное время (за исключением работы) мы посвящали друг другу и надо сказать мне не приходилось затрачивать на это душевные силы, все получалось естественно, само собой.

На работе наши отношения быстро перестали быть секретом Полишинеля и скоро наши друзья стали с ноткой зависти кричать нам в след «жених и невеста – тили, тили тесто», мы великодушно не отвечали на их чудачества, наша любовь была выше этого.

Был так же долгий и неприятный разговор с руководством, звучало слово «харассмент» (англ. Harassment), на что я предложил уволится, но выяснилось, что руководство ценит мой труд и не согласно с такой постановкой вопроса и оно (руководство) предлагает уволится Марте.

С этой постановкой не согласился уже я и выдвинул встречное предложение уволится нам обоим, после коротких и бурных дебатов (с применением идиоматических выражений) мы с руководством сошлись во мнении, что молодая крепкая семья не может оказать на коллектив разлагающего действия, а может служить только примером в нашей не слишком-то толерантной к неклассическим вариантам дружбы стране.

Коллеги восприняли новость о наших встречах скорее благосклонно, за исключением нескольких девушек, которые оказывается имели на меня виды (вот почему они мне приносили кофе и булочки!), вовремя корпоративов мы сидели вместе, и слава всевышнему больше я не испытывал того ужасного похмелья, которое случилось в вечер нашего знакомства. Оказывается, все помнить после вечеринки это неплохо, правда при условии, что ничего не начудил, а тогда уж лучше алкогольное забвение.

Удивительно, что при всей своей общительности и контактности у Марты почти не было своих друзей, знакомые были и даже в избытке, но вот друзей или подруг я не заметил. При этом на прямо поставленный вопрос о подругах Марта отвечала на редкость уклончиво и ссылалась на занятость, нелюдимость и разборчивость своей натуры. Конечно, я возразил, что если бы она на самом деле обладала такими свойствами как занятость, нелюдимость и разборчивость, то ни наша встреча, ни дальнейшие отношения были бы не возможны.

Марта только однажды, став на минуту серьезной сказала мне. что у нее есть настоящий друг (я напрягся, знаем мы этих «настоящих» друзей, королей бэкграунда (от англ. backgrounder), с притязаниями на не контролируемую близость), но выяснилось, что друг (произносила она это слово как бы с большой буквы) это девушка (я выдохнул) по имени Юля, знакома она с ней несколько лет, говорит о ней с огромным пиететом и обещала (если буду себя вести хорошо, и эту фразу она произнесла на полном серьезе) скоро нас познакомить.

После такой тирады я несколько опешил - меня короля шуток, умнейшего интеллектуала и прекрасного инженера душ человеческих (причем с хорошей фигурой и недурным внешне) сравнили с девушкой и не в мою пользу! - Даааа. Видимо разочарование проявилось несмотря на все мои старания у меня на лице, потому как Марта засмеялась, назвала меня «дурачком», поцеловала и обняла. Мы вообще в то время целовались, смеялись и обнимались без устали.

Разговор этот вроде бы прошел мимо, но остался у меня в сердце как заноза и заноза эта изредка шевелилась, причиняла мне глухую боль, тревогу и напоминала мне, что есть в жизни Марты человек и поважнее меня.

Наша встреча с другом Марты состоялась у нас в квартире примерно через два месяца после того памятного разговора, причем заранее она меня не предупредила (мне показалось, что и сама точно не знала). Мы сидели у окна, был весенний, свежий и бесполезный воскресный день, у меня есть привычка - я никогда и ничего не планирую на воскресенье и на понедельник. В этот день я обычно высыпаюсь, читаю книги, смотрю проходные передачи, но никаких поездок и никаких гостей.

Итак, мы сидели у окна: я читал прекрасный роман Андрея Битова, а Марта вышивала крестиком (представляете, средневековье какое-то!), вдруг раздался звонок по мобильному Марты, ответив на вызов Марта как-то искоса на меня посмотрев вышла из комнаты, чего прежде никогда не делала.

Вернувшись в комнату, не глядя на меня Марта старательно будничным голосом произнесла: - Юля звонила, это мой друг, о котором я тебе рассказывала, сейчас придет к нам на чай, вот и познакомитесь как ты хотел.

Да не хотел я с ней знакомится, совсем не хотел, чувство тревоги опять охватило меня, Битов уже просто не лез в голову, но я упорно продолжал делать вид, что увлеченно читаю. Мысли метались в голове: - Уйти. может, а? Прям сейчас уйти! Организую вот звонок с работы и гуляй Вася! Нет, Марта чувствительная. сразу выкупит! О, надо сказаться больным! Нет, она меня пять минут назад в лобик целовала! АААааааа! Неизбежно, неизбежно! Глубокое, но какое-то успокоенное отчаяние охватило меня, такое чувство испытывает, наверное, человек, которого на маленьком плоту уносит все дальше в море, и он понимает, что сил выгрести к берегу ему не хватит! И надо покорится судьбе! А эта судьба уже звонила в дверь!

Марта пошла открывать дверь, но в прихожей явно задержалась (то ли она инструктировала свою подругу, то ли подруга ее), слышался негромкий разговор и шуршание (наверное верхняя одежда), затем минутное затишье (я встал у кресла и нацепил свою самую милую улыбку на лицо) и наконец в гостиной показалась Марта, а затем и ее подруга….

И вот тут я впал в ступор, глаза мои, поверх милой улыбки, видимо неприлично округлились, потому как Марта глядя на меня нахмурилась недоуменно и сделала рукой какой-то жест как бы желая смахнуть с меня это глупое выражение лица.

Это была она! Та незнакомка на остановке, которую я так долго искал, да именно та самая неудавшаяся жертва маньяка на улице, которая пропала после происшествия и личность которой так и не удалось установить подполковнику Андрею Александровичу Кочеткову. Все это я увидел в одном осторожно улыбающимся лице зашедшей в комнату девушки. Будто сквозь вату я услышал, как ее представляет Марта, - Познакомься это мой друг Юлия, - и свой такой же глухой, но стандартный ответ, - очень приятно, меня зовут Андрей.

Сердце мое бешено колотилось, в глазах плавали какие-то темные мушки (будто у меня давление), я был сильно взволнован, но удивительнее всего было одно, что вот посреди комнаты, стоит она, та которую я так долго и безуспешно искал, которую так жаждал увидеть, о которой мечтал, которая мне снилась много раз, а радости при ее появлении не случилось, скажу более случилась неясная и тягучая как смола тревога и эта тревога поселилась у меня в сердце и явно не собиралась его покидать.

Пока шло формальное представление, рассаживание и организация чаепития, мы с Юлией взглядом изучали друг друга, я видел, что она узнала меня и что хочет, что-то сказать, но при Марте то ли не может, то ли не хочет.

Ситуация вроде бы. стала проясняться, уже стоял на столе чайник с кипятком и чайничек с заваркой, подносилось печенье и конфеты, сыпались дежурные шутки (чай не пил какая сила. чай попил. совсем ослаб, ха-ха), а я старался разобраться в своих чувствах и вдруг понял, что никогда не относился к Юлии как к желанной девушке, она удивляла и пугала меня, она притягивала меня как магнит (тьфу прям Сирано какой-то), но не нравилась она мне как Марта, не вызывала чувства благоговения и я выдохнул, видимо я подспудно боялся, что появление Юлии угробит нашу с Мартой любовь. О, облегчение. Нет, мои чувства к Марте не зыблемы, Юля интересна мне, но это за рамками любви, и мы видимо необходимы друг другу и магнетизм этот не случаен, но милая моя Марта останется на своем пьедестале!

Выдохнув, я расслабился и разговор свернул в мирное русло, стал легче и непринуждённее. Мы шутили, перекидывались ничего не значащими историями, про кино, работу и почему-то хоккей и с удовольствием пили, действительно хороший, китайский чай.

Но какая-то недосказанность все-таки в воздухе витала, и Мартино радушие было немного напускным и мои шутки не были остроумными как обычно, а кроме того, я с неудовольствием заметил, что девчонки переглядываются иногда и явно, что-то от меня скрывают. Определенно вокруг происходило нечто, очень важное, но меня в это важное посвящать не торопились. Наконец разговор зашел и о наших домочадцах, Юля внимательно и со значением посмотрела на Марту и та со словами: «Я тебя сейчас с Андрюшиной мамой познакомлю» упорхнула звать маму, а учитывая, что мама к визиту была не готова, упорхнула она надолго.

Повисла неловкая и тяжелая тишина, у меня в голове вертелась только одна мысль: «Интересно, как она начнет?!» В том, что этот визит тщательно продуман, что Марта все прекрасно знала и что начнет именно Юля я ни секунды не сомневался. Так оно и вышло.

Немного откашлявшись, и поставив чашку в блюдце, Юля протяжно и как бы задумчиво произнесла, - Послушай Андрей, я не знаю, как начать этот разговор, но начинать его нужно и именно потому, что я не знаю как. Начну с самого главного: Марта мой телохранитель, мне угрожает опасность, и ты смог в этом убедится во время того происшествия на улице. Бутчеры никогда так открыто днем не нападают, и я никогда не боялась ходить одна днем, тем более по улице. Из этого я сделала вывод, что нападение спровоцировал ты, вернее не сам ты, а твое присутствие. Меня без условно отслеживают по всем уровням и то, что нападение произошло именно по причине неотвратимости встречи с тобой, означало, что тебя надо найти как можно быстрее и я начала тебя искать. Нашла очень быстро, стоило мне это десять тысяч рублей и эмпатическая маска, плюс жадность наших блюстителей порядка и твои данные у меня в кармане.

- Прости Юля, я по-прежнему ничего не понимаю, но ты упомянула, что Марта твой телохранитель, как это понимать?

- Извини Андрей, но ты мало, что знаешь о своей подруге, в силу своей самоуверенности ты никогда не выспрашивал о ее прошлом, а она между тем агентеса высокого уровня, была в Азии и на Кавказе, владеет приемами самообороны без оружия (в боевом варианте), стрелковым оружием и тактикой разведки, кроме того она эмпатка огромной чувствительности и чувствует угрозу (например бутчеров) за несколько минут, а иногда часов. Впрочем, об этом не знает даже ее отец. Неудача в том, что она должна была выполнить одно мое простое задание – вывести субъекта операции, то есть тебя на контакт со мной в приватной обстановке, незаметно для окружающих, а она вместо этого в тебя влюбилась сразу и бесповоротно, и хорошо, что хотя бы доложила об этом!

В голове у меня слегка шумело и кружилось, мир на котором я твердо стоял буквально пятнадцать минут назад перевернулся, почва стала уходить из-под моих ног! Это была уже не моя реальность, все то, что держало меня, подталкивало меня, любило меня и заставляло верить в себя - оказалось фантомом, призраком или просто не существовало! Я был в панической атаке, руки сжались, голос предательски дрогнул, но я спросил, - И с какой же целью вы выслеживали меня с вашей агентесой, позвольте поинтересоваться? – в слово агентеса я добавил максимальное количество яду, у меня даже язык зачесался.

- Андрей не сердись на Марту, она не виновата перед тобой ни в чем! Отвечая же на твой вопрос, я могу ответить только одно – не знаю. Нашей с тобой встрече явно противодействуют огромные силы, при этом мне неизвестно почему именно ты, что ты можете мне дать или сказать такого, что я стану представлять для них опасность!

- Потише немного, не торопитесь Юлия, сначала я хочу услышать кто это «они», кто эти «бутчеры» и кто их хозяева!? И да, давай на ты, раз уж ты перешла на этот уровень знакомства, правда брудершафта (нем. Bruderschaft) мы с тобой еще не пили…

- Хорошо, этого я тебе сказать пока не могу, по крайней мере пока не узнаю, на чьей ты стороне, и в игре ли ты вообще! – немного помолчав Юля продолжила, - пойми я очень рискую, а на что способны мои враги ты уже видел.

- Да, в этом ты права, я видел и поэтому хотел уточнить, что ТЫ сделала с этим упырем и почему обладая такими возможностями тебе нужна охрана в виде такой опытной агентесы?!

- Возможности мои крайне ограничены, они развиваются не спорю, но не так быстро, как хотелось бы, мне нужно время, чтобы среагировать, чтобы сделать выверт! А бутчеры появляются всегда неожиданно, как правило ночью или вечером, в укромных местах, вот поэтому мне нужна эмпатка, а Марта лучшая! Была! Сейчас она влюблена, а значит уязвима (где-то я это уже слышал) и не может полноценно меня защищать. К сожалению, поделать ничего нельзя, и я прошу тебя Андрей хотя бы не мешай нам. От этого зависит не только моя жизнь, но и твоя, и Марты, и твоих родных!

Я абсолютно не мог сосредоточится, мысли роем кружились в голове, я злился на Марту, ненавидел Юлю, жалел себя, любил Марту, опасался за маму и дядю Ислама и все это одновременно! И вдруг одна мысль поразила меня как молния! Поразила и осветила все вокруг – моя Марта любит меня! Это и Юля говорит и Марта говорит, и я так на самом деле думаю! А все остальное не имеет значения! Все остальное не важно! Вот моя основа!

- Юля, я предлагаю встретиться позже, в месте где будет удобно, - мой голос был крепок как сталь и выражал полную уверенность, - и безопасно, я готов выслушать тебя и учитывая роль Марты во всем этом (в случае если она все подтвердит конечно) даже поверить тебе, но обсуждать мы будем только безопасность Марты и моих близких, твоих планов я не касаюсь, они нам не интересны, а сейчас прошу тебя вежливо познакомится с моей мамой, я слышу они уже идут.

Дверь распахнулась и Марта радостно и громко сказала, - А вот и мы, вы наверное…..

Фабула. РЕДАКТОР.

Великий Зигги.

…… меня и только меня. Как я уже говорил мое повышение имело чисто номинальный характер, но одно свойство точно проявилось и позволило мне развиваться, а именно: я стал видеть всех Элитов и Наставников (ну всех это я с плеча рубанул, скорее тех, кто не закрывался от меня или не знал, что нужно закрываться). Наши контакты были редки, в следствии того, что Элиты считали меня не рожденным и не достойным, часто звучало слово «Химера», и звучало оно с ноткой пренебрежения, однако мое чуткое ухо уловило и нотку страха, а это было уже интересно.

Другое дело Наставники, они хотя и не стремились к контактам со мной, но и не отказывались от них. И, конечно, я хорошо чувствовал разницу между брезгливой дружбой и враждебным любопытством….

Одним из самых крупных и открытых для общества Наставником был без условно Зигмунд Фрейд (хотя правильнее было бы Фройд). То, что он не скрывал, так это свое еврейское происхождение, а вот то, что он тщательно скрывал – это свое высоко градусное масонство. Одним из его великих современников и первое время последователей был Карл Густав Юнг. Он очень долгое время разделял взгляды Фрейда, но потом между ними произошёл разговор, после которого их пути резко разошлись.

…..не ждал тебя. Здравствуй. здравствуй дорогой Карл, надеюсь ты пришел ко мне без дела, а просто поговорить на свободную тему, ту которая тебя искренне интересует, - Фрейд широким жестом пригласил меня присесть в необъятное кожаное кресло, - сигару? ликер?

- Нет, спасибо Зигмунд я не буду курить, а вот от рюмочки хорошего ликера я право не откажусь. Только умоляю тебя давай сменим тон нашей беседы, а то у меня складывается ощущение, что я твой пациент и ты ведешь свой сеанс психоанализа.

- Извини Карл, извини я увлекся. Ты, несомненно, хотя и представляешь для меня научный интерес, но пациентом моим быть не можешь, в силу того обстоятельства, что ты мой соратник, т.е. человек рациональный и разделяющий мои воззрения, в отличии от всего остального человечества, которое и является предметом моего исследования.

Фрейд несколько самодовольно улыбнулся, затянулся сигарой и подмигнув мне сделал небольшой глоток из ликерной рюмки.

- Со временем ты убедишься, что за психоанализом огромное будущее, а моя теория станет ведущей теорией в мире!

Внимательно посмотрев на Зигмунда, я, не торопясь произнес, - я думаю ты в этом не сомневаешься, - поставив свою рюмку на дубовый письменный стол, я продолжил, - Теория твоя будет не только популярной в последующее столетие, но и зародит целый ряд социальных течений, основанных на принятии внутренней сексуальности.

- Я вижу ты сегодня излишне саркастичен Карл, - Фрейд еще раз пыхнул сигарой и густой ароматный дым долетел до моего лица и наполнил окружающее пространство таинственностью, с отдушкой хвои, - где он покупает такие сигары? - Хотя ранее мне казалось, что ты разделяешь мои взгляды, видимо что-то случилось? - произнес он это легко, и было понятно, что его ничего не волнует, беседа его развлекает и он не намерен себя утруждать.

- Послушай-ка Зиги, можно я буду тебя так называть, ведь я знаю, что так любила тебя называть твоя мать Амалия: «Мой золотой Зиги, мой великий Зиги» неправда ли?

Фрейд невольно изменил позу в кресле, сел прямо, было видно, что моя ирония задела его, но он не хочет этого показать.

- Ты знаешь Зиги, а ведь ты с детства мог влиять на людей, ты это знал и использовал это всю свою жизнь. Ты влиял на мать, отца, сестер и братьев, ведь это ты сделал из своей сестры Дольфи вечную сиделку для матери! - я сам налил себе еще ликера и откинулся в кресле с интересом разглядывая меняющееся на глазах выражение лица великого философа от психиатрии, - да Зиги, ты манипулировал ими как хотел, но ты иногда заменял свою эмпатию на лекарства, вернее на кокаин, который ты так популяризируешь в своих псевдонаучных статьях.

- Не кажется ли тебе Карл, что ты переходишь все мыслимые границы! Ты находишься у меня в доме и не имеешь никакого права рассуждать о моей дорогой маменьке и моих родных в подобном тоне, более того! – тут он осекся и присмотрелся ко мне более пристально, движения его замедлились, стали плавными, он провел рукой перед собой и снял очки.

Мои вески стало немного покалывать. Ого он пытается использовать свои суггестивные способности! Браво Зиги, судя по легкости и тренированности твоих движений ты проделываешь с Карлом подобные манипуляции не в первый раз! Еще раз браво, вот так и появляются настоящие соратники!

- Не старайся Зиги, это не тот случай, сейчас Карлу помогаю я и думаю, что твоих способностей явно не хватит.

Фрейд отшатнулся, побледнел, бросил сигару на плоскую хрустальную пепельницу и судорожно принялся шарить по столу видимо в поисках своей маленькой серебряной бонбоньерки, в которой хранил кокаин.

- Давай обойдемся без наркотиков Зиги, я хочу услышать результат работы твоего незамутненного разума, кокаин в данном случае не советчик, попроси кофе, будь любезен и мне тоже.

Фрейд уставился на меня ненавидящим взглядом, человека которого только, что лишили воздуха, рванул правой рукой воротник рубашки, резко выдохнул и рявкнул в пустоту прихожей, - Два кофе мне! Сейчас! - на кухне послышалось позвякивание посуды и шуршание разговора прислуги.

Фрейд уселся в кресле прямо и излишне напряженно, промокнул платком вспотевший лоб и произнес, - Мне следовало понять это ранее, господин Редактор, дело в том, что Карл Юнг, не любит приходить ко мне домой, и предпочитает обсуждать наши теории в рабочем кабинете или на кафедре. Как мне вас называть далее, ведь вы я полагаю прямо сейчас не покинете мой дом.

- Нет Зиги, я пришел поговорить, а называть меня можешь, как и ранее Карл, только прошу учесть, что господин Юнг в дальнейшем не будет подвержен влиянию твоих суггестивных способностей, это мой подарок ему, думаю в будущем он будет значительно более критичен к твоим теориям.

- Ему же хуже, - почти прошипел Фрейд, - его карьере это не поможет.

- О, не беспокойся Зиги - Карл Густав Юнг вполне самостоятельный ученый, именно ученый и оставит свой след вне зависимости от тебя!

- Говори зачем Воплотился Редактор, - его рот неприятно скривился, а то я твои бредни слушать скоро устану и погоню тебя метлой!

- Не нервничай Зиги, не нервничай, а вопрос мой простой, зачем вам эта теория пансексизма, какую роль она должна сыграть в восстановлении Плана, ведь именно в этом ваша основная цель? Я знаю вы играете в долгую и на быстрый результат рассчитываете редко, к чему эти танцы вокруг фаллоса? Я могу понять то, что некоторые твои постулаты связаны с твоими личными трагедиями, навеянными твоим личным опытом. Например, твоя теория Эдипова комплекса, тут я согласен с отцом тебе не очень повезло он был слишком мягок для тебя, я знаю, Зиги, что он сам как-то рассказал тебе такую историю: прохожий на улице сбил с него шапку и крикнул: "Эй, жид! Убирайся отсюда!" "И что ты сделал?" - спросил ты у Якоба. "Поднял шапку и ушел". Твоему разочарованию не было предела! С тех пор ты всегда смотрел на отца сверху вниз.

- Вы Карл никогда не понимали сути Эдипова комплекса…

- Это вы не понимаете Зиги, что мать для нормального я подчеркиваю, нормального человека символ чистоты и непорочности, я знаю массу примеров когда взрослея мальчик узнает как на самом деле получаются дети и его первая реакция отторжение, он просто не может поверить что его отец, для его появления на свет, именно так поступает с его матерью! Он говорит - да все остальные так делают (под тяжестью порно доказательств), но с моей мамой было по-другому! Она просто выпила специальную таблетку! Нормальный ребенок просто не может воспринимать свою мать как сексуальный объект, он чувствует к ней симпатию, он чувствует ее тепло, тепло ее тела, но не стремится к сексу с ней! И не стремится в этом смысле заместить своего отца! Есть конечно конкуренция внимания – она улыбается отцу, она его целует и обнимает, а он хочет, чтобы она оказывала эти знаки внимания ему, но он не хочет с ней совокупляться!! Вы слышите Зиги не хочет!

- Пустое Карл, вы сами кричите потому, что я прав и у вас просто не хватает аргументов. Вам страшно посмотреть в глаза фактам и у вас действительно происходит отторжение.

- Нет Зиги, - я уже успокоился, - мое отторжение прошло давно, и я знаю, что это правда, но я очень хочу, чтобы отец был бы сейчас с мамой, но это невозможно.

Это правда, когда я был маленьким я иногда отодвигал его от нее, это вы хорошо подсмотрели у детей, но почему-то раскрасили вполне безобидное детское движение в черную краску, обмарали их всех, на всю их жизнь, сделали соучастниками своих грязных помыслов.

- Правда не бывает удобной Карл, она просто есть и я, как вы правильно заметили, не выдумал это, а просто подсмотрел.

- Послушайте Зиги, я вам сейчас расскажу, как все было на самом деле: смерть Якоба вашего отца вызвала у вас гнетущее чувство вины. Почему? Разве вы когда-нибудь хотели, чтобы Якоб умер?! Нет, каждую минуту вы думали об отце. Из вашего подсознания поднимались давно подавленные воспоминания, те, что вы назвали "ядром, определяющим состояние человека", вы вспомнили себя семилетним мальчиком, вбежавшим среди ночи в родительскую спальню, вы увидели чреду непонятных телодвижений, взволновавших вас, и тут случилось самое драматичное! вы подбежали к матери, обняли ее и... описались.

Только теперь, спустя тридцать с лишним лет, ты Зиги понял, почему так получилось. Ты просто хотел отвлечь внимание матери на себя и выбрал для этого самый радикальный из доступных мальчугану способов. Однако осознав это гораздо позже в сделанном ты почувствовал некую вторичность: все это что-то напоминало... Ну конечно! Античная драма "Царь Эдип" о фивейском царе, который, сам того не ведая, убил отца и женился на матери. Так был открыт Эдипов комплекс -- основа основ психоанализа, - я немного помолчал и спросил, - как тебе такой сюжет?

- Сюжетец так себе, читывал я и похлеще, но у вас просто хорор (анг. Horror -ужас) получается, замешенный на сексе.

- Это у вас он получается, у вас дорогой Зигмунт, многие ваши теории взяты вами из вашей же жизни, все эти истории с подавлением желаний, это я так понимаю душевное трио между Мартой Бернейс, вашей женой, вами и ее сестрой Минной. Согласитесь есть разница: ортодоксальная еврейка Марта, маленькая, стройная и тихая, не позволявшая вам прикоснутся к себе до свадьбы и крупная, громкоголосая, с «мужским» характером Минна, которая любила покомандовать своим Зиги, вот где подавленные желания! Вот где воплощенная сексуальная мечта, прямо рядом, в реальности! И надо сказать вы успешно сумели совмещать две свои страсти!

- Вы не смеете касаться моей семейной жизни Карл!!

- Ну, ну Зиги это так работает ТВОЙ психоанализ, какие претензии ко мне?

Фрейда отчетливо трясло, видимо смена ролей не доставляла ему удовольствия, судорожно прикурив потухшую сигару, Фрейд быстро налил и выпил рюмку, но облегчения ему это явно не принесло, повернувшись к окну он начал выпускать клубы дыма с такой интенсивностью, что я перестал четко видеть очертания кабинета.

Повернувшись, через некоторое время ко мне лицом, Фрейд спокойно, сказал, - Да, Редактор, вывести меня из себя вам удалось, но согласитесь, это не научный спор, это скорее похоже на ссору торговцев и кроме того вы пользуетесь приемами, которые в приличном обществе не считаются допустимыми.

- Ну что вы Зиги, я не считаю и не считал вашу теорию - научной и поэтому в разговоре взял тон, который соответствует ее научной «ценности». Я хочу напомнить вам ваши же слова: "Мой дорогой Юнг, обещайте мне, что вы никогда не откажетесь от сексуальной теории. Это превыше всего. Понимаете, мы должны сделать из нее догму, неприступный бастион", - надеюсь вы помните это, - А вот еще «Я всегда так высоко ценил толерантность, свободу от догматизма, теперь создал свою догму. Более того, на место укороченного мной грозного Бога я поставил другой кумир - сексуальность… Такая «замена» дала мне очевидное преимущество - я получил возможность рассматривать мой новый божественный принцип как научно безупречный и свободный от груза религиозной традиции». О чем вы толкуете Зиги, как можно считать теорию научной, всего лишь заменив Бога на фаллос?

- Отрицать важность секса в жизни индивидуума нелепо! Вы как психолог. должны это понимать, хотя я не уверен в вашей психологической компетенции господин Редактор.

- Я отрицаю секс, Зиги, я лишь не собираюсь ставить его во главу угла!

В этот момент слуга внес поднос с кофейными приборами, и мы вынуждены были прерваться на время пока слуга разливал ароматный кофе. явно с Колумбийских плантаций (впрочем, как и находившийся в означенной бонбоньерке порошок).

- Ну ладно Зиги, - примирительно сказал я после того как разлив кофе по чашкам слуга покинул кабинет, - я в сущности пришел не столько за тем. что бы критиковать, мне хотелось бы обсудить не столько твою теорию пансексизма, но, что важно, ее реализацию, через целый ряд организаций, созданных либо самими Наставниками либо при их непосредственном участии.

- Не понимаю, о чем ты Карл, какие организации и зачем их организовывать?

- Прекрасно понимаешь Зиги, я имею ввиду все те организации, что пропагандируют отказ от морали, отказ от Бога или извращение его заповедей, отказ от человечности, я имею ввиду Зиги, всех этих ваших иезуитов, мормонов, масонов и тому подобное…..

- Постойте господин Редактор (я заметил, что каждый раз, когда я наступал на очередную его аморальную мозоль, он начинал называть меня вместо вполне дружеского «дорогой Карл», на полуофициальное «господин Редактор») это все сплетни Австрийских левых газет, я никогда не …

- Зиги! Напоминаю тебе, что твое посвящение в масонскую ложу Ордена Бнай Брит (Сыны Завета) состоялось 23 сентября 1897 года и ты там давно уже не рядовой член. В конституции Ордена значится, что он имеет своей целью защиту еврейских интересов во всем мире и «берет на себя миссию» способствовать осуществлению всех самых возвышенных идеалов мирового еврейства. Один наш французский контакт по твоему поводу сообщил: «Согласно документам, которые мы могли изучить, очевидно, что Бнай Брит внесло большой вклад в дело Фрейда — как в само создание психоаналитического корпуса, так и в его развитие во всем мире». Итак, Зиги почему Наставники в том числе и в твоем лице развивают антисоциальные теоретические конструкции и спонсируют антисоциальные (только для избранных) тайные общества разных мастей? Зачем это вам? Какой смысл?

- Карл, а почему ты уверен, что я буду отвечать тебе на твои вопросы?

- А потому, что вся наша предварительная беседа с тобой, несла в себе только одну цель, а именно – убедить тебя, что я очень подробно осведомлен о всех аспектах твоей жизни, причем абсолютно всех ее аспектах, включая тайные. Я по Конвенции не могу напрямую воздействовать на тебя или предпринимать шаги, направленные на прерывание Плана (господи хотел бы я точно знать, что это такое и как я могу это сделать), но мне и не надо, мне достаточно слить эти подробности в пару десятков крупных Европейских редакций и дело сделано.

Твои соратники, которые проповедуют ценности секса и денег отрекутся от тебя очень быстро, а запудрить всем мозги суггестией ты просто не успеешь. Тебя быстренько лишат званий, градусов и регалий, и ты вскоре не сможешь оплачивать свои счета, а бонбоньерку наполнить станет нечем и Колумбийский кофе уже тебе не подадут!

При словах о бонбоньерке Фрейд чувствительно вздрогнул, выражение его лица стало напряженным, само лицо покраснело (о, а у старика давление), честное слово шантажировать наркоманов дело несложное, только надавишь на наличие «белого счастья» и все, он твой и думает только о том, как не допустить ситуации при которой у него отберут «снежок». По лицу Зиги, я видел, что именно этот процесс и происходит сейчас у него в голове. Не буду ему мешать, пусть дозреет и начнет сам.

- Я думаю, - помолчав минут пять, заговорил Фрейд, - что не для кого не секрет, что, снижая порог интеллектуального воспитания человека, его реакции как положительные, так и отрицательные становятся более простыми, более органически подходящими, более похожими на рефлексы. Таких людей легче подчинять и легче заставить делать то, что нужно тебе. В перечисленных тобой организациях и многих других мы подготавливаем значительную часть общества к будущим переменам, которые, несомненно, произойдут, как только Игроки вернутся исполнять истинный План, - передохнув Фрейд продолжил, - В этих организациях их легче сепарировать, раскладывать по интересам и возможностям, а снижение потребностей, точнее их упрощение, упрощает и управление ими. Там мы берем бутчеров, там наши агенты влияния (люди из полиции, военных ведомств и правительства), там наши аналитики и исполнители, - небольшой перерыв и щепотка кокаина с наточенного и специально выращенного ногтя на мизинце, - Вам то Элитам хорошо, вы обладаете сверхспособностями, которые ограниченны только вашей моралью (знал бы ты как сильно они ограниченны, но пусть себе думает).

Зигмунд вдохнул порошок, тело легко конвульсивно дернулось, глаза затянуло поволокой, и он продолжил более ровным тоном, - Наставниками в основном становятся люди со способностями – суггесторы, эмпаты, экстрасенсы в высшие касты попадают только избранные, о них ходят легенды и знаю я о них немного. Знаю, что верхушка это всего несколько особей, знаю, что весь План знают только они (остальные только в объеме, который они выполняют непосредственно), знаю, что живут они практически бесконечно (точно знаю одного, который живет около двухсот лет).

Речь Фрейда стала бессвязной и стихала с каждой минутой.

- Выдохся, - подумал я, - пора уходить, пока меня Инквизитор не почуял, говорят они на постоянной эмпатической связи, только реакция сильно инертная, как бы бутчеров не прислал, не хватало еще одежду кровью перепачкать.

- Напоследок Зиги, - не удержался я, - запомни, что Карл Густав Юнг никогда больше не будет твоим соратником, это мой ему подарок, я сохраню ту часть его воспоминаний, что касается твоих высказываний и истинных причин, побудивших тебя на написание твоей теории. Как человек интеллигентный он никогда не будет напоминать тебе о произошедшем и, наверное, даже не решится прямо оппонировать тебе, но он будет вести свою работу, которая станет поистине научной и близкой человеку. Прощай золотой Зиги!

Фабула. АНДРЕЙ.

Опять Юлия.

….как всегда внезапно. Встреча с Юлей состоялась через несколько дней на нейтральной территории. Она сама позвонила мне по телефону и пригласила в кафе, которое располагалось в квартале от нашей с Мартой работы, и я согласился. Отпросившись с работы по надуманному поводу (необходимость сдать анализы), я зашел в кабинет, где вместе с остальными аналитиками работала моя Марта, пошутив с девчонками (вы все сегодня необычайно хороши, не то что обычно ха-ха) отвел Марту в сторону и предупредил, что обедать с ней сегодня не пойду, т.к. у меня выезд к клиенту и встретимся мы сегодня только вечером уже дома.

Марта слушала меня молча, преданно глядя снизу вверх мне в глаза и грустно улыбалась, когда я закончил врать, она мягко сказала, - Пусть будет так, - сердце мое сжалось, огромное чувство вины охватило меня, мне стало стыдно и крайне неловко, что я пытаюсь ее обмануть, но что остается делать? Боже какой я дурень! Она же эмпат!

- Марта послушай, я хочу сказать тебе правду… - но она не дала мне договорить, чуть заметно кивнула головой, повернула меня на сто восемьдесят градусов и легонько толкнула в спину, - иди, - тихо прошептала она, - делай как задумал, встретимся дома.

Вот так не оборачиваясь я и пошел на встречу с Юлей. Надо сказать, что после того вечера у нас с Мартой состоялся тяжелый разговор, хотя если быть точным в основном это было тяжелое молчание. Она сидела в кресле, я стоял у окна, и мы долго, вдумчиво молчали. Я старался по кусочкам собрать тот счастливый мир, который окружал меня несколько часов назад, при этом постоянно пытался договориться с собственным эго, которое просто бурлило во мне:

- да, я сам виноват, что не спрашивал Марту о том, кто она и кем была до меня, но она даже не жена мне и могла просто не отвечать!

- да, она скрыла от меня свою главную профессию, но эта профессия законна и в некотором смысле благородна, почему же она должна ее стесняться!

- да, она пришла знакомится со мной по поручению Юли, а не по собственному желанию, но она не знала меня, а узнав, и полюбив сразу же поставила Юлю в известность!

- да она моя Марта! Моя! И я никому ее не отдам!

Вот примерно такие монологи звучали в моей голове, когда я пытался осознать произошедшее и понять, как к этому отношусь я сам. После долгого молчания Марта встала подошла ко мне, прижалась всем телом и сказала:

- Андрей ты можешь, конечно, сейчас разорвать наши отношения, и в некотором смысле будешь прав, я действительно работаю на Юлю, но работаю не только за деньги - ей по-настоящему нужна моя помощь. Несколько раз я буквально спасала ее жизнь от нападения этих странных уродов, которые за ней охотятся, да и менее причудливые нападения случаются с незавидной частотой. Кольцо сжимается вокруг нее, я это чувствую.

- Марта послушай, но ведь ты же могла рассказать мне все, довериться, разве я не вызываю доверия у тебя, разве на меня нельзя положиться?

- В чем Андрей! В чем положиться? В драках с бутчерами? Поверь ты просто бесполезен в этих инцидентах. Даже я чаще всего спасаюсь бегством (особенно если нет огнестрельного оружия под рукой), моя задача предвидеть, предупредить, в случае неизбежности контакта отвлечь на себя или умереть… - Ну, а кроме того, я не могла тебя вмешивать в эти проблемы Андрей, мне не хватит сил охранять вас всех…

-Однако Юля я смотрю так не считает и вмешала меня и всю мою семью не задумываясь?

- Юля расскажет тебе все сама, а ты должен знать только одно – я тебя люблю, буду любить тебя и до конца сил своих защищать тебя и твоих близких и поэтому угроза для Юли становится все реалистичнее, я уже в силу этих обстоятельств не смогу уделять столько внимания ей, у меня сместились императивы, я стала уязвима.

Я сжал ее в руках крепко, крепко и впервые за последние несколько часов вновь почувствовал себя мужиком и защитником, я вдруг понял, что не смотря на то, что Марта моя агентеса высокого уровня, она все одно женщина и эта женщина любит меня и я просто обязан ее защитить, даже если сама она так не думает.

Вот примерно с такими мыслями я шел на эту встречу и пытался приготовится к тем новостям (явно не хорошим), что ожидают меня там.

Кафе оказалось небольшим и уютным, даже днем здесь царил сумрак, комфортная прохлада и обычный Питерский шарм: натуральные камни - в стилистики стен (вот именно не кирпич как у лофта (англ. loft), а именно камень под гранит), натуральное темное дерево - в стилистике мебели и натуральная доброжелательность - в стилистике обслуживания. Юля выбрала самый дальний столик, сбоку от барной стойки. С одной стороны видны все входящие, с другой стороны тебя как бы защищает стойка бара, ну а с третьей, за баром второй выход, чувствуется выработанная годами тактика активной обороны.

Одета Юля была по-спортивному: кроссовки, джинсы, жилетка и футболка маскировочного окраса в стиле милитари, на глаза надвинута бейсболка с надписью «Барбудос 51» (анг. Barbudos в переводе бородачи) и я вдруг вспомнил, что так называли команданте, председателя Госсовета Кубы Фиделя Кастро, а это был поистине великий человек, он всю свою жизнь посвятил Кубе и борьбе за нее. Странно, но мне казалось, что нынешняя молодежь (к которой правда отношусь и я) не помнит героев тех лет, а тем более кубинских, хотя в этих обстоятельствах некая параллель прослеживается.

Я сдержанно улыбнулся и сел, напротив не ожидая приглашения.

- Чай или кофе, - так же сдержано, улыбнувшись спросила Юля, - может, немного сладкого?

- Нет спасибо, сладкое не для меня, а вот от чая с алтайскими травами, не откажусь.

Сделав несложный заказ, Юля себе заказала чизкейк, и помолчав для приличия, начала разговор:

- Андрей, давай я опять буду спикером нашей беседы.

- Ну, что же не возражаю, - ответил я.

- Начнем с главного, я думаю тебя более всего интересует кто я такая и откуда взялась, - Юля вздохнула и продолжила, - к сожалению в следствии определенных обстоятельств, абсолютно доверительного разговора не получится, но я постараюсь говорить максимально откровенно.

- Итак, я не совсем человек, и нас (таких как я) не очень много, и мы разбросаны по всему свету. Контакты между собой поддерживаем только по необходимости (сплошные эгоисты и интроверты) основная задача нашего сообщества это присматривать за человечеством и помогать ему при возникновении угроз социального, военного или экономического характера. Существует некий центр, который синхронизирует нашу деятельность, думаю для начала этого достаточно будет.

- Зато я так не думаю, это все очень расплывчатые формулировки, во-первых, что такое не совсем человек? Ты пришелец? Новый вид? Гибрид? Кто?

- Я так полагаю Андрей мы старый и я бы сказала слишком древний вид, о моих соратниках сложено немало легенд и сказок, мы не новый вид, скорее другой вид и были на земле всегда, параллельно с обычными людьми, нам кажется нас становится все меньше, но такие разговоры в нашем сообществе не в чести, слишком много цинизма, эгоизма и исключительности. Многие из Элитов (так мы называем себя) не стали бы даже разговаривать с тобой.

- Я, собственно, не напрашивался, - сказал я и фыркнул, но на самом деле я ловил каждое слово и каждый жест Юли, сразу, на инстинктивном уровне поняв, что все это правда и если не вся, то настоящая точно! – ты можешь не продолжать!

- К сожалению не могу, и не потому, что это тайна, а потому, что сама не знаю как ты с этим со всем связан, но связан это точно.

- Послушай Юля, ты мне интересна, не скрою, еще совсем недавно, я отдал бы многое, только бы узнать о тебе побольше, но сейчас меня интересует только Марта и мои родные.

- Понимаю, и готова действовать в этом направлении, но к сожалению это уже зависит не только от меня. Все вы уже оказались внутри этого водоворота и теперь мы либо выберемся все вместе, либо все умрем. Вот так, выбор невелик.

- Послушай я вижу, что тебе нужна, может даже не столько наша помощь, сколько наше содействие, но мы можем его оказать, только в том случае, если будем понимать, что происходит, кто за нас и что надо делать, и в данном случае эффективность напрямую зависит от степени нашей осведомленности.

- Прости, но я могу посвятить тебя на том уровне, на который посвятила Марту, а это немного, но основной посыл будет тебе понятен, кроме того, я постараюсь объяснить твое участие в этом деле, хотя заранее предупреждаю, что тут я откровенно плаваю как «оно» в проруби.

- Ну что же, хорошо, я весь внимание.

- Итак я, активно развивающийся Элит, уже занимаю немалую должность в нашей иерархии,не так давно, случайно, во время туристической поездке по России, в городе Санкт-Петербурге, на остановке встретилась с неким молодым человеком, который по неизвестной причине произвел на меня совершенно неизгладимое впечатление и со мной произошел скачок в развитии на несколько уровней вверх (к сожалению я не могу объяснить тебе, что именно со мной произошло, но поверь, что если проводить аналогию, то это будет так, как если бы обезьяна научилась читать за один час и не просто литературу, а именно научную).

- И этот молодой человек я?

- Да именно ты.

- Ну, что же мне пожалуй даже лестно, но пока не улавливаю, при чем здесь конкретно я и каким образом я на тебя воздействую?

- Терпение, мой друг, терпение. В силу некоторых причин я в первую очередь вынуждена была вернуться в Испанию, в Бенидорм если быть точной и провести там довольно много времени по независящим от меня причинам. Как только дела мои наладились я тотчас же вернулась в Россию и попыталась найти тебя, но это оказалось непросто, а кроме того, я начала ощущать внешнее давление на себя и моих близких.

- Прости я хотел бы уточнить Юлия в чем это давление выражалось? Это состояние души, депрессия или что-то более вещественное?

- Гораздо более вещественное. Во-первых, я столкнулась с целым градом свалившихся на меня административных препон, например, чтобы получить визу я сдавала документы восемь раз (если бы это было в России я бы может и не удивилась, но в ЕС?!), у меня аннулировали по ошибке медицинскую страховку, пытались уволить с работы по совершенно надуманному предлогу, и так до бесконечности. Во-вторых, настало время контактных неудач - меня избили на остановке, напали на парковке и грабили несколько раз на улице и дома. Все это явственно отдаляло дату моей поездки в Россию и через некоторое время, когда количество переросло в качество, я поняла, что ехать надо срочно и это важно. Как я уезжала из Европы одному Ему известно, это напоминало квест с элементами хорора (упал один самолет и сошли с рельс два поезда на которых я должна была путешествовать).

- Позволь я припоминаю, что-то такое в прошлом году, сплошные аварии на транспорте были в Европе, правительство даже рекомендовало сократить поездки в старушку Европу, ага…

- Когда я приехала в Россию началось самое плохое, появились бутчеры и это уже была явная угроза!

- Бутчеры это кто?

- Ну, одного ты точно видел, уроды эти ходячие с замашками людоедов. Силой обладают нечеловеческой, бывает так, что начинают трансформироваться прям при тебе, картинка та еще, нападают в основном ночью или вечером, обычно в укромных местах. В случае с тобой все произошло днем, прямо на улице при куче свидетелей и тогда я сделала первый выверт.

- Выверт, это когда у него, у этого бутчера голова взорвалась?

- Да нет, она не взорвалась в привычном смысле… просто я его сначала замедлила, а потом во времени разделила слоями…ну в общем это так просто не объяснить. Подожди не сбивай! Где-то в это время я поняла, что мне нужна помощь, а наших просить - время терять, и я начала поиск среди людей и примерно через пару месяцев, я заметила Марту. Помог случай, она тогда на частную компанию работала и при мне расколбасила играючи пятерых секьюрити в хлам и спокойно ушла (была при этом в платье, шляпе, на двенадцатисантиметровых каблуках с маленькой сумочкой в руке).

- Странно при мне она никогда не проявляла своих способностей.

- Андрей, ты просто не представляешь для нее никакой опасности, поверь, когда надо она разрушительна, безжалостна и точна! Но вернемся к нашим баранам, я нашла возможность с ней познакомится, сначала мы просто подружились (вне исполнения своих тяжелых обязанностей, ты прав, она действительно мила), несколько позже я сделала ей предложение, но она решительно отказалась, причем в грубой и резкой форме (просто послала меня в жопу), хотя от своей текущей работы была явно не в восторге (кривила лицо и говорила: «хуже редьки горькой мне эти шпиончики промышленные, гаденькие, очкастенькие и очень опасные»). Помог опять случай, на меня напали на подземной парковке, напали обычные люди, но их было то ли четверо, то ли больше, я в кутерьме не заметила и были они здоровые качки. Уровень у меня тогда был не очень, о вывертах я и не мечтала (да и не могла мечтать, т.к. не знала, что они существуют), напали сразу несколько человек с разных сторон и понятно, что суггестировать их не вариант (слишком много субъектов), кроме того, я сразу пропустила в живот. Лежу, загибаюсь. меня уже пинать начали и тут вдруг слышу знакомый крик (как тогда с секьюрити) «Аванти !!» (итал. Avanti — «вперёд!») и только глухие удары и звуки типа «Уххх», вроде как большой филин ухает, только ухали так эти качки, ухали и корчились на бетонном полу. Марта выбрала одного побольше, подошла к нему, наклонилась и засунула ему палец в ухо, мне показалось, что очень глубоко и сразу тот стал скулить и сучить ногами и что-то ей быстро рассказывать высоким, тонким голосом. Внимательно его выслушав, она вынула палец (он, кстати, был в крови) спокойно вытерла о его рубашку, подошла ко мне, помогла подняться и спросила: «У тебя деньги-то есть вообще?» получив мой краткий и утвердительный ответ – «Дофига!», взяла меня под руку и помогая идти произнесла – «Ладно поработаем, становится интересно.»

- И что он ей сказал, в смысле качок?

- Точно не знаю, я ее несколько раз спрашивала, но она отмалчивалась, хотя однажды сказала: «Сказал, что с детства ненавидит тебя, но не знает кто ты такая…». Так Марта стала на меня работать, точнее мы стали партнерами. Конечно, я платила ей деньги (она сразу сказала, что не привыкла себе ни в чем отказывать), но это не были отношения работодателя и работника, это были отношения двух друзей, причем друзей настоящих.

- Сейчас заплачу, но мне кажется, что один из друзей втащил второго в такую блудню, из которой и сам выгрести не может! По-дружески ли это?

- Не старайтесь выглядеть более циничным, чем есть на самом деле Андрей, я со временем рассказала Марте почти все, даже больше, чем собираюсь рассказать тебе, и она надеюсь меня поняла. Ну а дальше все происходило при вас, дневной бутчер, мой очередной скачек, с вами будто случайно знакомится Марта и вот мы встретились.

- Ну как очередной скачек произошел?

- Знаете Андрей, я чувствую пока только ваш сарказм, но на самом деле это не всегда происходит сразу, а потом, я не говорила вам, что скачки происходят каждый раз когда мы видимся, но когда я вас вижу у меня внутри начинаются какие-то вибрации, которые я в начале (впрочем она права, мне так тоже показалось) приняла за чувства другого толка, но теперь я уверена - все правильно, вы необходимы мне, как это происходит в конечном счете неважно, важно, что это точно происходит!

- Ну, я-то никаких вибраций не ощущаю, я не «Элит», или как вы там себя называете и не могу влиять на вас. Я простой человек и желания мои простые, я хочу, чтобы меня и моих близких оставили в покое!

- К сожалению это не в моих силах Андрей, сейчас я расскажу вам то, что даже в нашей среде звучит как фантастика. Ходят уже много веков разговоры о Пионере, предположительно это Элит, у которого есть возможности всех кланов одновременно (у нас каждый клан имеет свой набор возможностей и занимается своим узконаправленным делом, да и пересекаемся мы только в случае, если дела наши связаны между собой), а Пионер может практически все! Этакий наш супермен!

Прихода Пионера ждут уже давно, и каждый клан возлагает на него свои надежды, а тут еще Наставники (это параллельная и конкурирующая структура) видимо это они бутчеров и все остальные напасти на меня насылают, где то рядом со мной их Инквизитор обитает, я его уже чувствую, но найти не могу, укрывается гад умело.

- Осмелюсь предположить, что Пионер это ты? Не слишком амбициозно? Да и с возможностями у тебя я так понимаю не густо?

- Не ерничай Андрей, не надо, понятно же, что я личинка, мне на самом деле и ста лет еще нет, а развиваться скачками я начала совсем недавно. Однако важнее другое - это масштабное противодействие, согласись абы кому такие энергозатратные барьеры ставить бы не стали, я одних бутчеров вместе с Мартой укатала штук семь, а ты знаешь сколько энергии надо, чтобы бутчера зарядить!?

Этим по слухам только высшие у Наставников занимаются, не ниже Инквизитора, а сколько, людишек разметелили, да должностных лиц и крючкотворов помельче, а сколько рядом со мной людей погибло просто так заодно, не сосчитать…

От этих слов Юли меня передернуло, что-то высокомерное было в них, презрительное к людям, а значит и ко мне, и к моей Марте, которая по ее же словам уже не раз спасала ей жизнь! Ах ты тля, Пионерка, сейчас я тебе по сусалам!

- Послушайте любезная, я так понимаю, что людишки эти погибшие и пострадавшие тебя мало волнуют, но помощи и содействия ты от нас сермяжных ждешь с нетерпением, а между тем задача ваша глобальная, Элитская, состоит вроде бы в том, чтобы человечество развивалось постоянно и без проблем, откуда же тогда презрение такое, не прикрытое? Да и мое участие в твоих скачках, я думаю, представляет для тебя большую ценность, может быть и уважения тогда надо добавить в наши взаимоотношения?

- Прости Андрей, правда прости. Я сейчас в таком состоянии, что не слежу за приличиями, но Марте я искренний друг и других людей уважаю, просто они в моей ситуации (кроме вас двоих) помочь не могут и их ценность, носит для меня сейчас абстрактный характер, так как я борюсь за выживание и мне не до сантиментов.

- Ну ладно, понял я тебя, давай подробнее о моей роли, как тебе помочь, что я делать должен, конкретно?

— Вот это Андрей, самое сложное и есть! Дело в том, что я не знаю, как это работает! Я точно знаю, что рядом с тобой (при этом непонятно насколько близко я должна к тебе находится) со мной происходит, что-то странное, но, во-первых, не всегда, а во-вторых, не всегда положительное, однажды помню после встречи с тобой оглохла на три дня.

- Секундочку! Ты так говоришь, как будто мы часто встречались, однако я помню только три раза, не считая сегодняшнего разговора?

- Да, да ты со мной встречался только три раза, не считая сегодняшнего разговора, но я-то тебя видела регулярно, я просто проводила опыты и пыталась выяснить как «это» работает и понять однозначно, что работает «это» именно с тобой!

В последнем я убедилась стопроцентно, иначе этого разговора бы не было. Но сам механизм и почему именно ты остается загадкой. Ходят разговоры про Химер - предположительно это нерожденные Элитами люди с экзо способностями, которых по неизвестным причинам инициировали и используют для своих целей Элиты, но как правило они занимают самую непритязательную нишу в клане и способности их по сравнению с Элитами не велики, хотя точно знаю, что одна из Химер сейчас уже Редактор, а это должность, до которой не каждый рожденный Элитдобирается. По началу я даже думала, что ты тоже Химера, но сейчас сомневаюсь, да и, кроме того, ты сам абсолютно никакими способностями не обладаешь, в этом я убедилась.

- Так как же я, по-твоему, улучшаю твои свойства?

- Думаю никак, просто в твоем присутствии срабатывают какие-то механизмы, связанные с тобой или твоими близкими и эти механизмы оказывают влияние именно на меня (я пробовала приближать к тебе других Элитов, используя их в темную, но ничего), поэтому тебе надо просто быть и быть неподалеку от меня, по крайней мере пока я не пойму принцип действия и тогда мы пересмотрим нашу договоренность! Идет?

- Послушай-ка Элит, и это мои последние слова: для меня имеет значение только благополучие близких мне людей, в число которых недавно вошла Марта. Если тебе нужна наша помощь мы готовы ее тебе оказать, но в пределах разумного и не повергая риску Марту. Хочешь быть рядом со мной, милости прошу, но только не у меня дома, не хватало еще, чтобы туда бутчеров нагнали! Это все!

- Я услышала тебя Андрей! Хочу, чтобы ты знал еще кое-что, думаю, что убивать меня они не хотят, возможности были, особенно у бутчеров. Скорее их цель либо помешать моему восхождению, либо захватить и договорится со мной на уровне принуждения. Глубоко понятно, что они чего-то или кого-то выжидают и при этом людей в размен пускают пачками, поэтому предполагаю, что нам лучше договорится о взаимодействии, а то не ровен час…..

— Это угроза?

- Нет, Андрей — это предостережение, я просто хочу. чтобы ты понял – я не враг!

- Я понял! Прощай!

Фабула. АНДРЕЙ.

Опять Смерть.

Как ни странно, но домой я пришел в хорошем расположении духа. Весь этот тяжелый разговор с Юлей по мере того, как я шел по улице постепенно растворялся, становился обычным и скучным.

Понятно, что по началу мозг мой с удвоенной силой пытался примирить меня с происходящим. Элиты, бутчеры, Наставники и Инквизиторы бурлили в моей черепной коробке и старались развалить ее по швам. Я не находил себе места в этой новой реальности!При этом я четко осознавал, что все это правда в последней инстанции, я это просто чувствовал, на уровне инстинкта. Но чем дальше я шел, чем сильнее дышал свежим воздухом, чем интенсивнее заходящее солнышко щекотало мне шею, тем больше я успокаивался. Наваленное на меня грудой знание начало постепенно раскладываться в голове по невидимым мне, но точно существующим полочкам и устраиваться на этих полочках, занимая на век свое место во мне и в моей жизни.

Поэтому подходя к своему дому, я уже успокоился и вычленил из всего происходящего главное, а главным было следующее: мы с Мартой любим друг друга, наше счастье превыше всего, а Юля со своими Элитами и остальной сворой пусть идет в дупу (как говорят поляки). Хотя, конечно, бросить ее совсем Марта не сможет, ну ничего, начну ее оттягивать от этого муравейника потихонечку, глядишь со временем и уляжется все как ни будь.

Уже подходя к дому и взявшись за ручку входной двери, эта глупая улыбка, которая образовалась на моем лице от этих благостных мыслей, вдруг сползла и дикое отчаяние на целую секунду охватило меня так сильно, что я встал как столб, онемел вцепившись в ручку и несколько минут не пропускал тетю Катю со второго этажа. Я настолько не подавал никаких признаков сознания, что тетя Катя не на шутку перепугалась и уже пыталась скорую вызвать. Это был страх, неконтролируемый детский страх как перед леприконом или горным гномом! Опять появилось это предощущение, что я совершил, что-то необратимое и страшное и что горе уже не отвратить, а пережить его я не смогу.

Но свежий ветер и громкая тетя Катя вывели меня из этого состояния, я зашевелился, извинился перед соседкой, пропустил ее на улицу и пожелал хорошего вечера.

Постепенно меня отпустило, поднимаясь по лестнице с каждой ступенькой я вспоминал, что наверху меня ждет Марта, а может партийка в шахматы с дядей Исламом, а если даст Бог и у него ошивается Грин, то и пульку в преферанс расписать бы не помешало, опять же без коньяку преферанс играться не может, ну просто ни как, а на работу я завтра не пойду, пусть начальство меня еще больше оценит и даст выходной!

Вот с такими бравурными мыслями я оказался у двери в квартиру, она (эта дверь) тут же распахнулась и на меня напрыгнула Марта, целуя и мурлыча как кошка и вечер начал потихонечку сбываться именно в задуманном мной ключе.

Нашелся и дядя Ислам и даже Грин (который как нельзя кстати принес бутылку приличного арманьяка) захрипела кофеварка, ростбиф из говядины, горчица и бородинский стал импровизированным ужином, к которому так гармонично подошла шакшука.

Уже стемнело, появилось зеленое сукно и свечи, разговор за картами шел неторопливый, пересекаемый формулами заказа игры и традиционными прибаутками типа «…хода нет, ходи с бубей…» или «… а ну как господа стоя в Сталинграде повоюем…». Марта сидела рядом со мной на подлокотнике кресла, положив голову на мое плечо, щекотала мне шею ресницами и, кажется, улыбалась (хотя конечно видеть этого я не мог), иначе говоря, вела себя как обычная кошка. Эта идиллия прерывалась, только когда мы стоя пили за мизер или начинали орать друг на друга за неправильный заход!

Часам к двенадцати напившись, наигравшись и наоравшись вдоволь, решили выпить по дижестиву (это был ликер Бейлис) и по чашечке кофе, Марта ушла на кухню убирать за нами посуду, а мы тихо говорили о ничего не значащих для нас политических аспектах управления страной на современном этапе.

Незаметно разговор перешел на тему познания мира (о алкоголь ты волшебник!) и тут наметилась какая-то напряженность между дядей Исламом и Грином. Я уже говорил, что и дядя Ислам, и Грин были людьми хоть и интересными в беседе, но я бы сказал немного закрытыми. Например я представления не имел о их прошлом и даже настоящем. При том, что разговаривал я с ними с завидной регулярность, но они оба умели перевести разговор со своих персон на нейтральную тему, либо на тему моих собственных жизненных трудностей. Однако сегодня все пошло не по сценарию, то ли арманьяк оказался хорошим, то ли игра вывела их из привычного русла, только сегодня это был спор и спор, как мне показалось давних соперников.

Честно говоря, начиналось все вполне мирно, и я практически задремал, очнулся я когда прозвучало мое собственное имя, и вот в каком контексте:

- Вы думаете уважаемый Ислам, что Андрею (в этом месте я и очнулся) не все равно действительно ли Иван Грозный убил своего сына или нет? – Грин вопросительно поднял брови и продолжил, - как это, по-вашему, отразится на его нынешнем существовании?

- Не утрируйте Грин, каждый поступок влечет за собой цепочку последствий, это эффект бабочки, вам ли не знать?

- Я абсолютно согласен Ислам с этой точкой зрения, но мне кажется вы подменяете понятия, я говорю о свершившимся факте, вероятность такого события единица, как он (этот факт) может повлиять на те события, которые еще не произошли или происходят сейчас?

- Вы упускаете одну важную вещь Грин, знание о событии, его оценка - это очень важный фактор и он абсолютно материален и оказывает свое влияние на происходящее, так как любой субъект соотносит свои поступки с поступками других людей, даже в прошлом, когда оценивает их социальную значимость и сопоставляет с социальной значимостью поступков, которые собирается совершить!

- Ну допустим, но вы же не будете отрицать, что существуют деяния, которые не лежат в плоскости деятельности испытуемого индивида и никак не влияют на его социальные оценки именно в следствии, того, что эта сфера деятельности далека от него и он просто ее никак не оценивает.

- По прошу пример, многоуважаемый Грин.

- Извольте! Такими примерами пестрит история, тем более Вам ли не знать, что окружающий нас мир не то, что мы о нем думаем именно в силу того, что знания наши не достоверны!

Итак, примеры: Сольери никогда не завидовал Моцарту потому, что он сам был достаточно знаменит и популярен, кроме того, даже вражды между двумя композиторами не было. Сальери был успешным придворным сочинителем, и Моцарт всегда мечтал о такой карьере и даже ругался в своем опубликованном в историческом журнале письме на слишком навязчивое итальянское влияние при австрийском дворе, это Моцарт завидовал Сальери, а не наоборот. Лампочку изобрел не Томас Эдисон, он в 1879 году только обобщил целый ряд работ под своим знаменитым патентом и кстати, впоследствии патентное бюро отметило, что заявление Эдисона было в целом основано на работе некоего Уильяма Сойера. Магеллан не совершал первого в мире кругосветного путешествия, к сожалению, он погиб от бамбукового копья на Филиппинских островах, когда пытался обратить местных жителей в христианство и уже не вернулся домой. Морзе не изобретал знаменитую сигнальную азбуку, на самом деле Сэмюэль Морзе вместе с Джозефом Генри и Альфредом Вейлом изобрели электрический телеграф, который мог передавать сигналы — длинные и короткие, а саму азбуку разработал Вейл. И наконец совершенно неизвестно какой фрукт съела Ева, так как в оригинальном Священном писании яблоки вообще не упоминаются, а упоминается всего лишь некий фрукт, растущий на дереве. Вам достаточно господин Ислам или продолжить?

- Ну, что же примеры хороши, только выводы несколько притянуты.

- Ну, ка, ну ка как же эти события, вернее аутентичные сведения о них могут повлиять на поведение Андрея например?

- Андрей должен всего лишь понимать, что гений и злодейство иногда совместимы, что право первопроходца не всегда присваивается лучшему, что иногда чествуется не сам рекорд. а подвиг во имя его совершения и уж конечно важно в принципе не нарушать святых запретов, а не то с помощью какого плода это сделано. Поймите Грин существует масса событий, о которых Андрей и не ведает, по тем обстоятельствам, что он просто ограничен в познании, но существуют люди, которые это знание получили и совершили те свои поступки, которые основывали на оценке этих знаний, а вот о них (об этих людях) Андрей уже знает! Эта цепочка может быть длиннее или короче, но она есть. Про шесть рукопожатий слышали? А ведь существуют эпохальные события и поступки, которые определяют поведение людей на многие тысячелетия, напомнить вам любезный Грин про одну простую казнь на Лысой горе?

- Так и знал, что по итогу вы Его приплетете!

- А куда же без создателя и сына его?! Это уже часть мира, этого не изменить, в полноводной реке не бывает лакун!

- Да, но ее течение, этой реки, можно изменить и пустить по другому руслу, решения такие даже в истории человечества есть, Суэцкий канал, например, не совсем река конечно, но как принцип сойдет, ну и конечно Амударья и Сырдарья орошение земель крайне полезно! И отрицать этого нельзя!

- Грин, вспомните Аральское море, где оно теперь и в каком состоянии? Вот результат изменения русла! И, кроме того, ваши методы я знаю, и сам видел и слышал не раз – нет человека, нет проблем, вы ведь так обычно действуете! И к чему это вас привело?

- Приведет, дорогой Ислам, еще не привело, но не сомневайтесь приведет!

- За столько лет у вас и ваших соратников ни одного вразумительного результата, - (я невольно вздрогнул, услышав слово «соратники» т.к. неожиданно открылось, что Грин не просто пенсионер и у него видимо есть многочисленные соратники), - вы же понимаете Грин, что резекция самый радикальный способ лечения, но не самый эффективный, хирургов полно, терапевтов вот не хватает.

- Допустим нам постоянно мешают, но я думаю с вступлением в наши ряды некоей одиозной фигуры, все эти поползновения ограничить нашу деятельность канут в прошлое, и мы наконец-то вернемся на истинный путь.

- Грин дорогуша, допустим вы ее нашли, фигуру эту, допустим это именно то, что вам нужно (в чем я искренне сомневаюсь), но откуда уверенность, что он (или она) займет вашу сторону, откуда эта презумпция правоты? Хотя это всегда было свойственно фанатикам!

- Ислам! Вы вторгаетесь в область, граничащую с нашим соглашением, и я хочу выразить решительный протест и ….

- Так, стоп! Давайте продолжим наши инфернальные споры позже, а то у нашего молодого друга уже округлились глаза, он явно сомневается в нашей нормальности.

- Я могу помочь ему забыть какую-то часть разговора, дорогой Ислам, - говоря это Грин смотрел на меня пристально и не мигая.

- Ах оставьте, любезный, по вашим же выкладкам все сказанное находится вне плоскости его интересов и не может повлиять на его поступки!

- Позвольте…

- Не позволю Грин, уж это точно не позволю! До следующих встреч! Хорошо посидели.

Грин недовольно бурча себе под нос, встал с кресла, резко вытянулся (руки по швам как у молодого солдата) и кивнув головой …..

….. несколько дней. Жизнь шла своим чередом, я уже начал забывать о странных событиях, которые так потрясли меня некоторое время назад. Работа шла, Марта была рядом, мама была здорова, и даже дядя Ислам привычно сидел в своем необыкновенном кресле и читал периодику (он покупал газеты, те немногие издания, которые еще выпускались на бумаге, видимо специально, для таких чудаков как дядя Ислам).

Какое-то время все, что произошло в те дни очень беспокоило меня и я каждую минуту размышлял, что с этим со всем делать. Как ни странно, в круг этих мозговых штурмов попал и странный и, казалось, отвлеченный разговор Грина и дяди Ислама, что-то в нем вызывало во мне чувство озабоченности и тревоги. Возможно, мне так думалось потому, что они сделали меня примером своих теоретических выкладок, а возможно сыграла роль недосказанность и завуалированность их спора.

Так или иначе, но время лечит все. Кроме того, я после долгих размышлений понял одну простую, но очень грустную вещь: к своему огромному сожалению, я не смогу оказать сколько ни будь существенного влияния на развитие событий, именно потому, что слаб и бесполезен в этой войне неизвестных стихий.

Оставалось мне смирится и принять все как есть, ожидая своей судьбы, и только мысль о безопасности Марты заставляла меня еще хорохорится. Марта дала мне обещание перестать охранять Юлю, по ее же просьбе, та соврала ей (по крайней мере я так думаю), что уже способна сдержать натиск неведомых, но грозных сил.

Несколько раз она просила меня о встрече, но наши инертные свидания видимо ничего нового ей не давали, потому как уходила она с них хмурая, но пояснений правда не давала.

Несколько раз со мной пытался по душам поговорить дядя Ислам, но все сводилось к дежурным вопросам о здоровье, планах на лето и «не беспокоит ли тебя, что-нибудь?». Вопросы эти мной вежливо отрабатывались, и дядя Ислам уходил, но явно не удовлетворенный ходом беседы. Только однажды он произнес грустно и тихо: - я предупреждал тебя насчет любви, ты сейчас поражен ею, как олень стрелой! Ты стал уязвим! Сосредоточься, опасности окружают тебя, кроме самого себя тебе никто не поможет, особенно если меня рядом не будет. А более всего беспокойся за Марту, она как французский бульдог, собака маленькая, но бесстрашная и ради тебя кинется на целую кучу врагов, с криком «Аванти».

Я задумчиво кивнул, но меня сильно озаботила только одна мысль откуда дядя Ислам знал про боевой Мартин клич «Аванти»? Может я проболтался ему как-то? А может он от Юли слышал, хотя они вроде не знакомы?

Все последующее произошло днем с субботу.

Мы с Мартой занимались домашними делами (разбирали балкон), эта часть нашей комнаты жила как бы своей жизнью и наполнялся балкон похоже тоже самостоятельно, без нашего с Мартой участия. Впрочем, там до сих пор находились вещи с пометкой – «Сделано в СССР». Назначение некоторых из них было скрыто туманами лет и приходилось долго и серьезно думать, что это? В случае, если раздумья ни к чему не приводили надо было идти на поклон в маме или дяде Исламу и выслушивать длинные рассуждения на тему бестолковой молодежи, не способной понять такие простые вещи.

В квартире кроме нас никого не было – мама уехала на встречу одноклассников (меня это всегда поражало, столько лет, а они все еще дружат и интересны друг другу), а дядя Ислам был срочно, кем-то и куда-то вызван, так дословно и сказал: «Да, однако вызывают срочно, надо ехать, а то таким людям отказывать нельзя». Каким людям не смог отказать дядя Ислам так и осталось загадкой.

В квартире стояла звенящая тишина, прерываемая возгласами Марты «смотри, что я нашла!» и звуками падающих предметов. Форточки и окна были открыты, на улице стояла жара, причем стояла буквально, не было ни ветерка, и пыль видная на солнечный просвет кружилась на одном месте.

Два звонка раздались почти одновременно – звонок в дверь и звонок по моему телефону, Марта с криком – Я сама! - побежала открывать входную дверь (бежать было не близко, коммуналка наша по размерам напоминала стадион), а я с неудовольствием ответил на вызов, звонила Юля.

- Слушаю. тебя.

- Здравствуй Андрей, извини, что беспокою в выходной, но у меня срочный и не телефонный вопрос, ты не смог бы приехать в то кафе, где мы с тобой встречались?

- Извини ты меня Юля, но это вряд ли (как говаривал красноармеец Сухов) мы с Мартой балкон разбираем и это надолго, если не навсегда, ты же знаешь невесты приходят и уходят, а хлам на балконе остается.

- Занятно, но ты первый раз, насколько я помню, назвал Марту невестой, она, я так понимаю, не против и у вас далеко идущие матримониальные планы?

- Она просто не слышит, пошла открывать дверь, а назвать ее невестой я попытаюсь сегодня вечером, я придумал…

- Стой, потом по развлекаешься! Кому она открывает дверь!

- Я не знаю, - сказал я и растеряно посмотрел на входную дверь в комнату, - мне отсюда не видно, - а ведь ее долго нет, пронеслось у меня в голове.

- Срочно посмотри и не сбрасывай звонок! Я жду!

У меня неожиданно ослабли ноги и первый шаг от балконной двери дался с большим трудом. Но тут дверь распахнулась и в комнату вошел сопровождаемый Мартой полицейский.

Полицейский был в форме, в звании капитана, выглядел молодо, довольно высокого роста с ярко голубыми глазами, которые находились в бесконечном движении, постоянно бегали по окружающим предметам. Выглядел он несколько растерянным и не уверенным в себе, и производил впечатление человека, который не знает зачем пришел. Войдя в комнату, он с порога поздоровался со мной невнятной фразой и кивком головы. Марта отодвинула от стола стул и предложила ему присесть, но он вежливо отказался и продолжая мяться на месте молча.

Больше всего в его фигуре меня удивила форма (это был парадный вариант) и его пистолет, это явно был не штатный «макаров», а большой никелированный пистоль огромного размера издалека напоминающий американский Десерт игл (анг. Desert Eagle) в клипсовой кобуре из натуральной кожи, - Ковбой какой-то… - пронеслось у меня в голове.

Рядом постоянно раздавался тонкий назойливый звук и я, рассматривая полицейского никак не мог понять откуда он раздается, и кто его производит. И вдруг как прорвало! Телефон! Поднеся трубку к уху, я услышал истерический фальцет Юли - Что у вас там происходит, черт возьми! Ответь Андрей! Кто пришел! Как он выглядит!

- Все нормально, у нас тут представитель власти, я потом тебе перезвоню!

- Не вешай трубку! Ааааа!

Но я дал отбой. Полицейский между тем уже освоился и пока я нервно разговаривал с Юлей по телефону, он направился ко мне и все так же нерешительно произнес, - Вы знаете, у нас проверка не могли бы вы показать ваши документы?

- Постойте, у кого проверка, чьи документы вы хотите увидеть и наконец какие именно документы?

После моей тирады полицейский переступил с ноги на ногу. секунду промолчал и более уверено произнес, - Ваши документы, а чьи же еще, я ведь к вам пришел.

На такую убойную логику ответить было нечем, и я полез в сервант, а Марта пошла в прихожую, где у нее висела сумка. Порывшись минут пять в серванте, я не сразу, но нашел свой видавший виды паспорт (надо все же купить обложку, а то с таким паспортом как лох чилийский выгляжу) раскрыл его и повернулся к полицейскому, чтобы, так сказать, предъявить.

Увидел я странное: полицейский стоял ко мне в пол оборота и чуть наклонивши голову прислушивался к чему- то, что происходило вне комнаты - в коридоре.

- А почему он не представился, и не показал удостоверение? промелькнуло в голове, в груди похолодело, нереальность происходящего сразу стала ясна, - он не полицейский! Я почему-то был уверен в этом на сто процентов! А в коридоре действительно, что-то происходило, какое-то невнятное движение, шорохи и еще приглушенные звуки не поддающиеся идентификации, короче странная возня!

Твою мать! Там же Марта!! И тут я реализовал поступок, совершить который ранее я бы никогда не смог! Я взял со стола молоток, его выудили двадцать минут назад, на балконе из-под целой связки вещей и проводов, сейчас он лежал прямо поверх покрывала, перехватил ручку по удобнее, сделал два больших шага по направлению к псевдополицейскому и нанес ему на отмашь удар прямо в лоб. Полицейский упал, навзничь не издав ни звука, вот только звук удара показался мне слишком громким. Лицо его сразу побледнело, но крови не было, и он явно был без сознания.

- Минус один, - подумалось мне, - почему один, почему минус? Надо идти дальше.

Я резко распахнул дверь, выскочил в коридор и разом охватив его одним взглядом увидел то, что привело меня в неописуемый, просто дикий ужас.

В коридоре царил полумрак, солнечный свет пробивался только от дверного проема кухни в конце коридора. А еще свет проливался, да именно проливался из открытой двери в комнату «геолога»! И свет этот был явно не солнечный и не электрический, а очень напоминал лунный свет в период полнолуния, он как бы охватывал все предметы, на которые попадал и практически не отбрасывал тени.

В проеме двери, повернувшись ко мне стоял огромный и уродливый человек, хотя нет, слово человек подходило ему с трудом – его лицо и фигура были гротескными и искореженными, а выпученные глаза и выступающая далеко вперед челюсть делали его страшным, смотрел он на меня прямо не отрываясь и как бы оценивая. Мне показалось, что за ним маячат еще несколько таких же фигур, но главное происходило напротив, прямо у стены.

Там прижатая к стене двумя такими же созданиями извивалась и шипела от натуги Марта, моя Марта. Рядом на полу медленно шевелились и скрипели (странный был звук как будто цепь на велосипеде проржавела и не хочет крутиться) трое или четверо (в полутьме не разберешь) таких же амбалов. Я просто оцепенел, как часто, бывало, со мной, в сложный жизненный момент, все как бы замедлилось и стало проплывать мимо меня.

Я сделал над собой неимоверное усилие и мысленно (а может и в реале) закричал МАРТА!!!

И тут картинка резко сдвинулась и ожила: монстр в проеме двери «геолога» отвернулся от меня и двинулся к Марте на ходу удлиняя левую руку, за ним двинулись еще трое (не показалось). Все они на ходу менялись, причем каждый по-своему. Но и Марта словно очнулась и вдруг распрямившись как пружина раскидала, как кегли в боулинге, держащих ее монстров и пошла крушить их ногами и руками, какими-то неимоверными крутками и нырками с подскоками, она прыгала как цельнорезиновый мячик от стены и все ее прыжки сопровождались глухими как о грушу ударами и другими полуметаллическими звуками идентифицировать которые я не мог.

И вот уже накат бутчеров (в том, что это были именно они я не сомневался) сломлен, хотя в открытом проеме появились еще двое, остальные в различных позах ворочались на полу коридора и очень напоминали сломанные заводные игрушки, правда игрушки эти были страшные и в нашей реальности явно чужие, они все как бы застыли по средине метаморфозы с конечностями разной длинны и разного вида. Хотя, что я о них знаю, может быть так и надо.

На какую-то долю секунды Марта повернулась ко мне и жизнеутверждающе улыбнулась и даже, кажется, подмигнула мне! Вот она агентеса высокого класса! У меня отлегло, но надо с ней по осторожнее ругаться! А все-таки красотка! Вот такой я и запомнил ее на всю жизнь! В пол оборота, ссадина на лице, разорванная блуза и горящий торжествующий взгляд!

А потом рядом, слева бабахнуло! Я сразу оглох на левое ухо и остальные выстрелы воспринимал только как глухие удары камня о камень под водой и вспышки света. Это был забытый мною в комнате мент с огромным, просто диким пистолетом и он стрелял и стрелял, до тех пор, пока я со всех сил не ударил его снизу вверх, прямо в подбородок. Но еще до того, как я повернутся для удара по менту, я увидел Мартины широко раскрытые глаза и расплывающееся у нее на груди большое пятно бурого цвета.

Все было кончено в секунды. Бутчеры накинулись на нее сразу все, кто мог стоять и стали колоть ее, рвать и, по-моему, даже кусать. Боже как нужна помощь!! – рвалось у меня в голове пока я двигался (как медленно!) к этой куче тел, - ПОМОГИТЕ МНЕ КТО НИБУДЬ!! И вдруг входная дверь слетела с петель отлетев метра на два, в прихожую впрыгнула Юля, расставила руки, открыла рот и закричала, хотя крика я не услышал, по коридору прошли волновые вибрации, но я их почти не ощутил, зато ощутили бутчеры. Повторилась история как в прошлый раз на улице, бутчеров разметало в разные стороны, у них поотрывало жизненно важные части тела, включая пару голов.

Меня все это интересовало уже мало, я стоял почему-то на коленях и смотрел в одну точку, туда, где кучей окровавленного тряпья лежала и не шевелилась Марта. Моя Марта!

Эпилог I. ВСЕ.

Все происходящее после смерти Марты вспоминается с трудом. Мне казалось, что я нахожусь на дне, все вокруг лишено красок, звуки приглушены и чувства тоже.

Сразу после того, как Юля вывернула всех бутчеров, набежали люди – соседи, полицейские и зеваки, последних выгнали очень быстро, подъезд и квартиру оцепили и обмотали этими нелепыми ленточками, которые я так часто видел в фильмах.

Соседей отвели на кухню и опрашивали, попытались опросить и меня, но это было невозможно, я просто не мог ни с кем говорить. Весь коридор был заляпан кровью, видавшие виды эксперты-криминалисты, ходили туда-сюда между наваленными телами с озадаченным видом и явно не понимали с чего начать.

Уходить из коридора я отказался наотрез и мне принесли стул. Я не мог оторвать своего взгляда от ноги Марты, белой, чистой и вытянутой в каком-то балетном Па и почему-то без обуви. Ее пятка выглядела так беззащитно и живо, что я некоторое время думал, что вот сейчас она потянется и встанет. Но потом ее накрыли черным полиэтиленовым мешком, и иллюзия пропала, я услышал фразу: «Тело без полковника не убирать» и понял, что сейчас приедет Игорь Евгеньевич.

- Надо уходить, - подумалось мне, - ничем я ему сейчас не помогу, да и он для меня сейчас явно лишнее испытание, сердчишко мое может не сдюжить, а силы мне еще нужны, я разобраться хочу, со всеми….

Я встал со стула и повернулся, чтобы уйти в комнату и столкнулся с двумя сотрудниками, уводящими под руки давешнего полицейского. Пистолет, его упакованный в пакет, держал в руках криминалист и судя по его выражению лица тоже удивлялся марке и виду оружия. В последствии оказалось, что полицейский настоящий, служил на Невском в кадрах, пистолетов отродясь в руках не держал, но добиться от него ничего так и не смогли, он только повторял постоянно: «Там точно террористы, я знаю! Там точно террористы, я знаю!», кукуха у него наверняка поехала и назад видимо не вернется.

Надо сказать, что Юля во время допросов заняла очень удобную позицию – стояла, стучала, услышала крики, вдруг дверь упала, я зашла и увидела…. дальше были неконтролируемые слезы с заменой носовых платков и слова соболезнования (погибла лучшая подруга) и утешения опрашивающих сотрудников МВД, занавес! Я ее не осуждаю, ведь рассказать правду — это сразу уехать на Скворцова-Степанова (СПБ ГКУЗ «Городская психиатрическая больница No 3), навечно в друзья к галоперидолу (галоперидо́л — антипсихотик, производное бутирофенона).

Вот так я и остался единственным свидетелем совершённого особо тяжкого преступления. Первое время допрашивали меня постоянно и днем, и ночью, хотя ночные допросы у нас вроде запрещены. Переводить меня в свидетели следственная бригада (присланная как водится из Москвы) явно не торопилась.

Причин для этого было две: во-первых, это второй аналогичный случай, произошедший при моем непосредственном участии (сразу вспомнились подозрения, которые сопровождали мою фигуру при первом расследовании, всплыли и свидетельские показания, что это именно я по показаниям таксиста «…мужика незнакомого насмерть ухайдакал…», во-вторых из моих показаний следовало, что незнакомые мне люди, выходили из помещения (комнаты), в которой прописан «…незнакомый мне лично мужчина, с неизвестной фамилией, предположительно геолог…» (тьфу прям Булгаковщина какая-то, люди! Люди, никогда не разговаривайте с незнакомцами и всегда интересуйтесь теми, кто рядом с вами живет или должен жить!), «…однако исследуемая комната оказалась закрыта на замок (правда с английским ригелем) с подвижной автоматической защелкой (в режиме автоматического запирания увеличивается выход ригеля), в комнате следов пребывания девяти взрослых мужчин (ага значит их девять штук было) не обнаружено, форточки и окна закрыты на щеколды, на мебели и полу обнаружен неповрежденный слой пыли толщиной до 1,5 см….».

Вот так, господин соврамши! Веры вам теперь нет! Молодой Московский сотрудник прямо сиял от счастья, радуясь, что так быстро и уклюже он поймал злодея! Небось, когда в зеркало смотрелся уже звезды на погонах видел и премию с девочками тратил мысленно!

Однако второй следак - постарше и поопытнее, смущался другими обстоятельствами, а именно: во-первых найденное в руках полицейского, капитана Ершова А.А. оружие (пистолет американского производства Desert Eagle) с его отпечатками пальцев на рукоятке и патронах, со следами пороха на кисти правой руки, отстрелялось восемь раз, кроме того из тела гражданки Строгановой Марты Игоревны и двух тел не установленных лиц мужского пола, были извлечены пули соответствующего пистолету Desert Eagle калибра и в соответствии с результатами криминалистической экспертизы из него же выпущенные, во-вторых гражданке Строгановой Марте Игоревне были нанесены увечья, колото-резанные раны, удары тупым предметом с ограниченной поверхностью и даже укусы, но никаких орудий убийства соответствующих характеру нанесенных ранений на месте преступления обнаружено не было, идентифицировать следы укусов так же не представляется возможным, в связи с отсутствием у четырех из девяти тел неопознанных мужчин голов.

По итогам, после долгих мытарств меня отпустили, способствовал этому и мой разговор с Игорем Евгеньевичем, состоялся он примерно дней через пять поле происшествия, он позвонил сам и пригласил домой. Встретила меня на пороге Валентина Васильевна, я уже говорил, что женщина она была несмотря на возраст миловидная, со своей статью и стилем одеваться, выглядела значительно моложе (браво салоны красоты, хирурги и макияж!) и производила еще сильное впечатление на мужчин.

Однако сегодня дверь мне открыла неопрятная старуха в домашнем халате, с устоявшимся запахом табака и спиртного, потухшими глазами и трясущимися руками. ЕЕ было не узнать!

Увидев меня, она всхлипнула беспомощно, протянула раскрытую ладонь, схватила меня за руку и опустив голову повела меня в кабинет к Игорю Евгеньевичу, делала она все это абсолютно молча, но уже открыв дверь тихо сказала: «Сначала сделай, что должно, говорить мы с тобой будем потом, времени у нас к сожалению еще много впереди».

Зайдя в кабинет, я увидел в свете настольной лампы Игоря Евгеньевича, комиссара Катанье, как я иногда в шутку его называл (так кстати его прозвали и в первом его милицейском еще отделе, за неутомимую и принципиальную позицию в борьбе с бандитами). Был он несколько взъерошен и небрит, но по его горящим глазам я понял, что сейчас спасает его работа, а совсем плохо станет ему потом.

- Будешь? – не глядя спросил он, кивнув на бутылку коньяку.

Я, моча налил, и себе и ему примерно по полстакана и молча выпил, он так же молча, не глядя (на уровне инстинкта) одним движением взял свой стакан и не морщась выпил (даааа, видно не первые сутки пылают станицы).

Через минуту отложив бумаги в сторону он разлил нам еще по полстакана, внимательно посмотрел на меня и сказал - Рассказывай…

Это был не приказ, не просьба – это было утверждение и я, вздохнув и выпив спиртное принялся рассказывать, не торопясь, с подробностями, деталями, всю правду как оно было на самом деле…

Начал я с той памятной встречи на остановке с Юлей и закончил коридором моей квартиры пять дней назад, несколько раз я начинал плакать и горло мое сдавливали рыдания, Строганов молча наливал мне еще коньяку мы, молча не чокаясь пили, и я продолжал.

Когда я закончил было уже около двенадцати ночи, выпили мы что-то около четырех бутылок коньяку, под лимон и кофе (адская смесь), но были трезвы как стекло, только устали очень. Несколько раз приходила Валентина Васильевна, убирала мусор и окурки, приносила кофе, передвигалась она неслышно как тень и в разговор не встревала, только однажды, когда мне особенно было больно и жалко себя, подошла сзади, погладила по голове и выпила вместе с нами за упокой Мартиной души.

Рассказ мой дядя Игорь встретил тяжело, в процессе несколько раз я понимал, что он хочет меня остановить и предостеречь или дать совет, как надо было поступить, но он сдерживался и продолжал слушать.

- Послушай Андрюша, я не сомневаюсь, что все, что ты мне рассказал правда, или по крайней мере ты думаешь, что правда. Согласись поверить в такое сразу, наверное, невозможно, но я стараюсь. Единственное, что меня в этом всем не устраивает совсем, так это то, что если все это правда, то я вряд ли доберусь до всей этой шушеры, до всех этих Элитов, бутчеров, Наставников и остальных будь они прокляты!! А для меня достать их это все, что в этой жизни осталось! И для старухи моей тоже, ведь она живет, кормит и поит меня только потому, что надеется, что я большой и грозный комиссар Катанье их гадов найду, а она попрыгает на их костях или увидит, как это сделают другие!!

- Дядя Игорь я сделаю, все что необходимо, все, что от меня зависит! поверьте! Я…

- Погоди Андрей! Что ты можешь? Ты то я так понимаю не Элит? Так ведь? Поэтому у меня только одна надежда — это Юля и то, что ты ей по каким-то непонятным причинам необходим, а значит она придет к тебе, а значит и я поговорю с ней, а значит через нее мы их … тут он сжал зубы, зашипел и потянулся к бутылке.

- Согласен! – громко, почти крикнул я.

- Аминь! – тихо, сзади из тени почти прошептала Валентина Васильевна.

С тех пор следствие как бы потеряло ко мне интерес, меня продолжали вызывать, но беседы носили скорее формальный характер.

Юля пропала из вида, телефоны ее не отвечали, где она жила я не знал (следствие так же интересовалось ее личностью, но не преуспев в этом успокоилось, первичный допрос они с нее сняли, проходила она свидетелем и свидетелем бестолковым), но в том, что она появится я не сомневался ни на секунду. Ведь я был ей так необходим или по крайней мере она так думала, посему я просто набрался терпения и ждал.

Похороны прошли помпезно, но мимо меня. Я выпросил у родителей Марты разрешения на них не ходить, всегда не любил эти мероприятия, было в них, что-то лживое («О покойниках либо хорошо, либо никак» на самом деле эта пословица звучит не так: «О мёртвых либо хорошо, либо ничего, кроме правды», — это изречение древнегреческого политика и поэта Хилона из Спарты, но наших уже не переделать). Однако попрощался я с Мартой как положено, но только один. По просьбе дяди Игоря меня пустили на час раньше всех, Марта была уже убрана и в гробу, уж не знаю местный патологоанатом расстарался или прибегли родители к услугам посмертного художника, но была Марта в этот свой последний час на земле необычайно хороша и спокойна, чистое лицо (я очень боялся, что лицо сильно пострадало во время боя с бутчерами) и какая-то умиротворенность.

Просидел я у гроба минут двадцать, что делать, говорить и думать я не знал, в голове шумело, мысли бились как молнии в лампе Теслы и я понял, что время оплакивать не пришло, надо с начала это прожить и отомстить!

А вообще, я был очень благодарен родителям Марты за то, что они признали во мне своего зятя, стали родными, нас объединили одни стремления и одна память.

После похорон я пришел к ним домой, поминки уже прошли, родственники и знакомые уже удалились, не могли увести только пьяного одноклассника, который все не мог понять, что родителям надо побыть со своим горем наедине и его признания, что он любил ее в пятом классе, делают им только больнее. С одноклассником я разобрался быстро, увидев меня он сразу понял, что сочувствия не будет, но умудрился вымутить заказ такси с предоплатой.

Валентина Васильевна была опять красива, строга и черна и в смысле наряда, и в смысле вида, смерть проступала в ней даже когда она улыбалась одними уголками губ. Игорь Евгеньевич был немногословен и тоже строг, при встрече пожал руку и негромко произнес: «Не уходи» и я остался у них.

Черной ночью, мы сидели в черном и пили по-черному, ну вот почти стихи, уже под утро Игорь Евгеньевич, глядя на меня осоловевшими глазами сказал:

- Ты знаешь Андрюша, мать настояла, что бы похороны проходили с закрыты гробом, нет прощались в зале как обычно, народу много пришло, все искренне сожалели, но вот гроб из зала вынесли уже закрытым и сразу в автобус. Парнишка этот которого ты сейчас в такси пристроил был в числе тех, кто его нес до могилы и целый вечер повторял одно и тоже: «А почему гроб такой легкий был? Там вроде, как и тела не было. Ну правда совсем невесомый», завтра эксгумировать поеду не могу больше ни о чем думать!

Но на эксгумацию он так и не поехал, а я все время продолжаю об этом думать….

Эпилог II. ВСЕ.

Маму Андрея я отправил к двоюродной тетке во Всеволожск, она была родственница довольно дальняя, общались они крайне редко, но была баба Лиза человек ответственный и сердобольный, а переданные ей в виде бонуса пятьдесят тысяч сделали ее еще и признательной, поверьте в ее случае это очень немало.

Сам Андрей в квартире появлялся крайне редко, в основном, чтобы поесть и переодеться, часто он оставался ночевать у родителей Марты, с которыми очень сошелся в последнее время, после ее смерти. Общее горе и общая память сплотила их, а еще мне показалось, что сплотило их еще и общее дело – нет сомнений, что они предпринимали шаги к поиску виновных и их наказанию и вряд ли (несмотря на то, что отец Марты был старшим офицером и заместителем прокурора области) речь шла о передаче их должностным лицамправопорядка.

Даже для меня в последних происшедших в квартире событиях было много неясного.

Ну начнем с того, что мне абсолютно непонятно, кто и главное, как, смог воспользоваться для прохода бутчеров моим личным порталом, который был закрыт не только на ключ от английского замка, но и на логистор, расшифровать и открыть который было практически невозможно без меня, т.к. кроме очень сложной по структуре шифрограммы нужны были мои личные в том числе биологические данные. Работал этот портал довольно давно, залегендировал я его вполне удачно (с геологов спрос маленький) и мне казалось, что никто и не подозревает о его существовании (хотя несколько накладок без условно было, чего греха таить).

Кроме того удивило меня и то с какой легкостью были устранены все жильцы из квартиры (кроме Андрея и Марты конечно) и хотя встреча выпускников класса на которую ушла мама Андрея почти не вызывала сомнений (так пару шероховатостей - типа время проведения таких встреч, в августе явно не сезон), то мое отсутствие в связи с вызовом в серьезную организацию критики не выдерживал никакой, ведь хотя на КПП и был выписан пропуск для меня, но самого руководителя на месте почему то не оказалось, а когда я все-таки его дисциплинированно дождался, он не смог внятно пояснить мне цель моей аудиенции и направление вопросов конторы к моей скромной персоне.

Все происходящее говорило только об одном, тот кто затеял все это, прекрасно был осведомлен о всех домочадцах и их семейных делах и выходило по всему, что это мог быть только Грин.

Да, видать никакие наши договоренности, никакие клятвы и обещания не смогли удержать его в рамках нейтралитета. Был, я так понимаю у него интерес ко мне с самого начала и сотрудничество наше служило в первую очередь его интересам или интересам Наставников, а не нашей дружбе.

Собственно, а чего я ждал, да, спас он меня тогда в Тегеране и показалось мне, что спас бескорыстно и несколько столетий никак не проявлял себя и взамен ничего не просил, кроме одной небольшой просьбы - скрыть наш контакт от Элитов. Поверил я ему старый дурень, и когда появился он недавно со своей слезливой историей (пропало шеф! все пропало!), надо было сразу сторожевик на него ставить, а я боялся недоверием обидеть его! Инквизитора обидеть недоверием!!?

Вот Марта и стала его жертвой, но целился он конечно не в нее, ресурс затрачен огромный – девять бутчеров, да к тому же разновременных через портал чужой прогнать, да все это прикрыть, да операцию по легализации провести это вам ни хухры мухры. Руководство точно в курсе было, а учитывая какой в итоге резонанс будет – риск огромный. Отсюда главный вопрос: какова его цель, кто их так интересует и достигли ли они ее?

Понятно, что цель их главная пресловутый Пионер! Если они его заполучат, то все спишется как после войны. И понятно, что это не Марта (она уже вне игры), не я и не Андрей иначе соскребали бы нас сейчас с асфальта. Однако Пионер может еще не в силах полных, только выкукливается и неспособен на масштабные взаимодействия с окружающим миром, а может и не знает, что он Пионер! Юля там эта вокруг них все время ходит, помню Андрей описывал странности с ней связанные. Ну, ну, то, что она Элитка низкого уровня, для меня сомнений не составляет, но это то и плохо!

Пионер по преданию другой, хотя кто этим преданиям верит! Может напутали все опять, так ведь не проверишь! Кто этот Пионер, что этот Пионер – ведь толком ничего не известно! Единственное, что повторяют более или менее одинаково, что должен он обладать всеми силами, всех кланов! Я всех названий кланов-то не знаю, не то, что их способности, но с меня нерожденного, что возьмешь - Химера есть Химера.

В этой ситуации помощи ждать неоткуда, я даже Элитам неинтересен, за свою Юлю они может еще и вступятся (хотя эгоисты они все страшные), а уж за Андрея и матушку его и мечтать не надо. Отсюда вывод: сосредоточится, собраться силами, всех своих в одно место свести и ждать исход, а то, что он будет у меня сомнений нет.

Ну вот любимое кресло, столик журнальный, чай, кофе и периодика, будем ждать….

Первым понятное дело пришел Грин.

Дверь открылась и он просто вошел в гостиную, при этом не щелкнул замок входной двери, а сама дверь даже не скрипнула (сколько раз Андрей, ругаемый нами за поздние приходы домой, пытался исправить этот ее недостаток выливая туда литры различных смазок, все в пустую, а тут ни звука), а это означало только одно, он прошел через мой личный портал в комнате «геолога». Однако, он даже не скрывается, наоборот этот его неприкрытый приход через мой портал означает – маски сброшены, началась игра в открытую.

Пройдя до окна, он остановился в своей любимой позиции – в пол оборота – все такой же высокий худой и черный, но сегодня в руках у него была толстая трость с черным набалдашником. Странно, вроде не хромал никогда, солидности, что ли добирает? Однако, у него внутри трости вполне оружие может быть, надо это однако иметь ввиду, знаем мы этих театралов человеческих, любят драму ломать вместо комедии.

- Здравствуй Редактор, - торжественно произнес Грин, - по виду твоему вижу, что ты многое понял и готов к противодействию, посему предлагаю не мешать нам в осуществлении наших задач, тем более что ты не сможешь этого сделать, тебе же никакого урона нанесено не будет, это я обещаю точно.

- Старина Грин, почему так официально, мы вроде одни. Но обещаниям твоим я уже не поверю, а помнится было и соглашение, заключенное по всем правилам, так, что ты не только обманщик, но и клятвопреступник и цена слова твоего - ничтожна.

- Тебе не понять ценностей Плана Редактор, и ты не можешь осуждать ни меня, ни мои поступки, все, что сделано мной, сделано во имя Плана и для достижения его!

- Слышал я подобные сентенции много раз и как правило прикрывали они только убийства, обман и жажду наживы. Судя по происшедшему здесь недавно это так и есть.

- Я не хотел убивать ее, мне просто нужен был заложник и этот заложник не она.

- Постой-ка уж не Андрея ли ты собирался в заложники брать? Тогда к чему так вычурно? Ты мог бы его просто заманить куда угодно, он тебе доверял, впрочем, как и я.

- Нет, Ислам там всегда рядом была она, и следила за ним постоянно, мы пытались к ней подобраться, через него, ты же помнишь этот случай на улице. Мы сделали вывод, что сначала надо заполучить его, между ними есть связь, точно есть, но мы пока не можем понять какая.

- Послушай Грин, а ты чего все время во множественном числе говоришь? Совсем устал морально? Мы Николай второй? Береги себя, а то потом на лекарствах не вывезешь.Стой, ка!.... Оппа, батенька да мы тут и в правду не одни, тут я смотрю Высший ваш через тебя энергию качает, то-то я улицу совсем не слышу думал давление поднялось!

Грин несколько раз повернулся вокруг своей оси, как это он делал обычно всем телом (мне всегда казалось, что это не понты, а просто отложение солей в шейных позвонках), и странно так выпучил глаза, и вдруг громко и раскатисто произнес:

- Не твоего уровня вопрос нерожденный, ты так себе червь, и со мной тягаться не можешь. Грину я сейчас посыл свой дам, и он тебя в бараний рог согнет, не поморщившись!

Однако, вот вам бабушка и Юрьев день, сам Высший прорезался, дело, однако, серьезнее некуда! Дело в том, что на такой уровень воздействия он права не имеет и за это может быть развеян во всех уровнях и он это знает! И при этом сознательно идет на риск, значит тут точно за Пионера будут бороться, а я тут хоть и в ранге Редактора, но так - расходная монета.

Мое дело сейчас Андрея спасти, если получится Юле этой помочь, да и свою шкуру не дать попортить. Пора, однако, показать кто в доме хозяин.

Показать, однако ничего не удалось. Вдруг понял я, что не могу ни двигаться сидя в кресле ни Воплощаться, ни прикрыться – ничего! Словно прирос к креслу своему! Все, допрыгались, только и могу, что зенками ворочать, да похоже говорить.

В эту минуту захрустел замок (два оборота нижних, это Андрей) и со скрипом открылась входная дверь, послышалась возня, затем негромкие шаги, открылась дверь в гостиную и на пороге возник Андрей. Смурной, небритый, полупьяный, с тяжелым взглядом мертвеца.

- Привет всем, - проскрипел он, походя к старому буфету, лет которому было около ста, достал оттуда бутылку маминой наливки, рюмки и пошлепал к столу.

- Будет кто со мной? - спросил он, не оглядываясь, так же не глядя и не дождавшись ответа налил всем троим и выпил свою рюмку.

Повернувшись после этого к нам и обведя всех мутным взором, он несмотря на то, что был явно не в себе понял по нашим напряженным лицам, что происходит, что-то важное и видимо не очень хорошее.

- Ну давайте шпарьте, что еще случилось, а то по рожам вашим вижу новости меня ждут улетные. Давай дядя Ислам начинай, а то так напрягся, что лопнешь сейчас, - и он ухмыльнулся.

Конечно все происходящее не имело для него сейчас никакого значения, горе, которое упало на него придавило его так, что он обычно понимающий все с полуслова, не видел сейчас ничего, кроме того, что происходит прямо перед ним, а проанализировать происходящее он просто не мог.

«Ну же Андрюша напрягись!», думалось мне, «Попробуй сосредоточится, а я тебе помогу, давай милый, давай!».

И Андрей вдруг резко сел, но сел прямо и напряженно, аккуратно положил руку на стол, а левую ногу под стулом отодвинул назад, как будто готовился прыгнуть.

- Что происходит, - еще глухо, но более внятно и четко спросил Андрей и в его голосе уже не было безразличия.

- Ты Андрюша сиди спокойно, ты сам нам пока не интересен, мы тут пока знакомую твою подождем, а там видно будет, - Грин во время всей этой фразы на Андрея не смотрел, он смотрел на меня, - а ты Редактор я смотрю не уймёшься, вмешаешь парня в эту историю, смотри пожалеешь, ведь он ценен, чем-то для тебя, я это вижу.

Нет, занимать пассивную позицию нельзя, они еще не определились с ролью Андрея в этой истории и рисковать не будут, а вот его помощь мне понадобится.

- А происходит Андрюша вот, что – твой старый знакомый Грин является эмиссаром некоей группы «Наставники», и это на них лежит вина, за смерть Марты, а твой покорный слуга является функционером другой группы «Элиты» и пытается помешать Грину воздействовать на третьего персонажа этой пьесы некую (тоже твою знакомую) Юлию, т.к. группа «Наставники» подозревает, что Юлия это существо новой формации под псевдонимом Пионер и обладает сверхъестественными даже для них способностями.

- Зря ты Редактор его все-таки вмешал в наши игры, - проскрипел Грин, - теперь он отсюда живым выйдет только вместе со мной.

Я внимательно следил за тем, как меняется лицо Андрея во время нашего разговора, самое главное, чего я добивался, так это осознания им, того простого факта, что убийца Марты именно Грин, а Грин настолько упивался своим величием, накачанным Высшим, что был не способен на анализ таких мелких с его точки зрения событий.

Между тем, Андрей уже все понял, лицо его заострилось, он неотрывно смотрел на Грина, и я так думаю мысленно убивал его многократно. Почувствовал это, и Грин и развернувшись к Андрею всем телом как умел это делать только он один, чуть наклонился и подался вперед плечами. На Андрея, судя по всему, тоже навалилось и навалилось по полной, потому что он видимо даже говорить не мог, глаза его выпучились, а по подбородку потекла тонкой струйкой слюна, лицо посерело, как будто обескровело.

- Держись Андрюха, - мысленно подбадривал я его, - еще не все пропало, вот меня он немного припустил, тобой увлекся, - хотя зачем я все это пытался ему внушить, непонятно, ведь эмпатия в нем никогда не проявлялась.

Дверь в комнату внезапно легко и бесшумно открылась и на пороге появилась, так же бесшумно, ожидаемая всеми Юлия.

- Ну вот и все в сборе! - Грин широко улыбнулся, вернее это была даже не улыбка, а оскал, - присоединяйтесь к нам, дорогая Юлия, но, чтобы вы не наделали глупостей, мадмуазель Пионер, я временно лишу вас возможности двигаться!

Юля, которая в этот момент молча стояла у входной двери, продолжила стоять там же, но теперь в ее позу проникла монолитность, как у статуи, этакая изначальная недвижимость, даже глаза остекленели. Судя по всему, мы с Андреем были в гораздо более лучшем положении.

- Ну, и что же далее Грин, долго мы так будем сидеть?

- Мое дело вас удержать! Сейчас Высшие прибудут, дальше их дело.

- Послушай Грин, если не возражаешь последнее слово, дальнейшая моя судьба хорошей быть не может, судя по всему, я никому не нужный свидетель. Ребята вам явно еще пригодятся, а вот я тяжкий груз, который вы точно не понесете.

- Валяй, а то мне тоже скучно!

- Вряд ли я тебя развлеку, дорогой Грин, думается мне, что операция эта ваша пшик сплошной! И получишь ты вместо награды за усердие, смерть лютую в руках любимых твоих бутчеров и сотрут тебя со всех уровней, чтобы даже памяти не осталось.

- Ну, ну, продолжай, считай внимание ты мое привлек.

Сдалось мне внимание твое! А вот внимание Андрея, я действительно привлек и это гораздо важнее, потому как говорю я сейчас только для него одного!

- А не кажется ли тебе Грин, что что-то здесь не так, не может так просто, пусть даже Высший, пусть даже Пионер еще не сформировался, полностью подчинить его себе! Какой же он тогда Пионер? Где же его необыкновенные и даже исключительные способности, да еще все способности, всех кланов?

- Ты Высших не трогай, не понимаешь ты в них ничего. Силу их еще никто не мерил, а тем более ты!

А Высший поляну-то не пасет, ушло из речи Грина это раздражавшее меня множественное число, да и манера речи изменилась! Не смотрит сейчас сюда Высший, отвлекся! Вот он шанс! Достучатся бы до Андрея!

- Хотелось бы мне узнать, почему вы подумали, что Пионер — это Юля? Какими способностями она должна обладать и как они должны проявляться – чуть, чуть таких, потом чуть, чуть других? Или может от простого к сложному? Не клеится, что-то, право не клеится. Так почему вы решили, что Пионер именно Юля? А ну да, она ваших бутчеров много положила и по одному (как тогда на улице) и пачками (как давеча в этой квартире). Действительно, свойство интересное, но не уникальное, выверты эти временные у боевых кланов вещь вполне себе рядовая, правда последнее нападение из этого ряда явно выбивается, слишком уж много упырей разом она положила! Но повторюсь чуда здесь не вижу.

- Ислам, перестань говорить чушь, она проявляет свойства, которые ее рангу совсем не свойственны, и в практически гомерических размерах, ты сам это утверждаешь, это и есть признак! То, что она еще не сформировалась это тоже факт и именно поэтому я сейчас могу ее удерживать!

- Ваша ошибка Грин, в том, что вы столетиями пестуете образ Супермена и сами уже стали его рабами, вы уже сами поверили в его существование и истинность сделанного им! Ты, что думаешь я не знаю, кто за этими сериалами с «Мстителями» стоит, уж больно сюжетец похож: всемогущие и непогрешимые, но ранимые! Ведь если присмотреться, то их действия приводят к массовым жертвам, но зрителя это не смущает, правильно! Нужно сражаться дальше! Тут взорвалось, тут рухнуло, тут огонь, тут вода! Погибших вроде бы и не показывают, но видеоряд просто кричит- они есть: убитые, покалеченные, лишенные близких! Да здравствует Супермен!! Да здравствуют другие Мстители! Они всегда правы! Мы верим в них! Все, что они делают – это для нашего блага!

- И что? В чем противоречие? В чем же по твоему эта ошибка?

- А в том Грин, что из-под таких вот лозунгов, всегда выползает свастика! Всегда выползают этакие суперменишки, как мокрицы из-под поднятого камня! А ошибка ваша в том, что вы априори считали Пионера таким вот Суперменом!

- Давай Андрей, слушай меня- эта мысль судорожно билась в моей Редакторской голове, - слушай меня внимательно! Весь этот разговор только для тебя одного, сосредоточься, подумай, я знаю ты сумеешь, надежда наша вся на тебя, на то, что ты привык мыслить нестандартными категориями, историю эту Юлину не воспринял до конца, но не отверг! Именно не отверг! Думаешь про это, размышляешь! Не могу я про это сейчас открыто сказать, Грин нас тогда на лоскутки порежет (есть у него в трости оружие, точно есть).

- И кто же, по-твоему, Пионер? Простой парень, что ли? Андрюха твой поди? Свойства Ислам, исключительные свойства делают его Пионером! Свойства – это власть, это право в его исконном смысле, исключительное право на все! Почему Создатель дал всем кланам разные способности? А? Да ответ понятен - для равновесия! Что бы можно было их тасовать бесконечно, чтобы вы - Редакторы - проводили коррекции эти ваши бессрочные, устраняя закладки наши исторические, призванные эту историю повернуть вспять! И сейчас вместе с Пионером мы так и сделаем!!

- А не думалось ли тебе Грин, что Создатель опять сыграет в эту же игру с равновесием, со сдержками и противовесами? Что опять получится как с Христом – ограниченно всемогущий?!

- Не понял я Ислам, ты о чем?

- Да все о том же – о пути истинном: как воду в вино, превращать так на свадьбе по щелчку пальца, а как людям истину вещать, так только самому и только с креста!

- Не усложняй, Ислам. Легенда древняя, ищут Пионера уже несколько столетий и главный признак только один: обладание свойствами других кланов. Пионер — это ферзь на шахматной доске и ходит как хочет!

Удалось мне Грина смутить, нахмурился он, задумался, вот теперь самое время, только не подведи меня Андрюха! Верю в тебя, парень ты мой золотой! Слушай меня! Смотри на меня! И вижу - слушает и смотрит, не отрываясь смотрит, аж лоб испариной покрылся, забыл уже про месть значит начал думать конструктивно.

- Ты вот Грин говоришь, что Пионер должен обладать всеми свойствами всех кланов, но кто тебе сказал, что он сам их воплощает?

- Не понял… - протяжно произнес Грин.

Пора! Теперь я говорил, глядя только на Андрея!

- Ошибка ваша состояла в том, что искали вы, как я уже говорил Супермена, то есть лицо действующее и пришли вы по итогам к Юле, а настоящий Пионер, сам этими свойствами не обладает, он их раздает как роутер раздает Wi-Fi. Уж не знаю как это у него там происходит, то ли он команду мысленно дает, то ли представляет себе, что в следующую секунду произойдет, то ли энергию из себя испускает, а уж она в любое свойство трансформируется, но только в его власти определять - чего, кому и сколько дать!

После того как я произнес эту фразу в комнате наступила тишина, стало слышно как в закрытое окно бьется муха, бьется уже давно, но так и не может понять, что через стекло на улицу вылететь она не сможет!

Все дальнейшее произошло в доли секунды. Грин чуть согнулся, одним движением вытащил из трости длинный стилет и прыжком, вытянув руку, направил мне его в самое сердце. Не зря он был Инквизитор и соображалка работала у него не в пример Андрюхе быстрее, на мгновение, но быстрее.

Я, то ли уклонился в последний момент, то ли у Грина рука дрогнула, но стилет прошел мое левое плечо насквозь и глубоко воткнулся в кресло. Боль была адская. Она пронзила все мое тело от макушки, до пят! Я перестал видеть окружающее, боль все сжала в темный тоннель и видел я в конце этого тоннеля только глаза Андрея и глаза эти были почему-то умудренными, спокойными и добрыми, так выглядят глаза священнослужителя на похоронах или глаза матери, когда укачивает она своего младенца.

А затем разлилась благодать, боль ушла, и я вдруг понял, что могу двигаться, а все окружающие меня предметы приобрели необычайную и даже неестественную четкость, а движения их стали медленными и плавными. Я увидел, например, как муха в воздухе вяло перебирает своими прозрачными крыльями, а пыль в комнате застыла и образовала немыслимый рисунок, напоминающий сложную снежинку, и мне даже показалось, что я вижу, как падает, нет льется нескончаемым потоком солнечный свет!

И еще я ощутил силу не рук или ног, а чего-то внутри меня, это что-то заполнило меня доверху. Переведя взгляд на Грина (он видимо пытался вытащит из меня стилет) одним движением окружающего пространства, ставшего ощутимым для меня я смял его (как всегда черного, сухого и длинного) как бумагу для черновика в один большой, темный комок и отшвырнул в угол, затем я скорее почувствовал, чем увидел две большие сферы, которые находились далеко от этой квартиры, да пожалуй и города, сферы эти представляли собой сгустки энергии и видимо были враждебны нам с Андреем (незаметно для себя я начал мысленно отождествлять нас друг с другом) выкинув руку резким движением вперед я перенаправил их движение на противоположное, но видимо переборщил с ускорением, потому как они в одно мгновение покинули Землю, а потом и нашу Солнечную систему.

И тут меня отпустило, я без сил упал на кресло, вернулась жгучая боль в плече, ко мне во всю бежала и причитала, нелепо размахивая руками, Юля, стилет весь в крови валялся на полу, а в углу ворочался темный смятый как лопнувший мяч предмет, который совсем недавно был Инквизитором Наставников всемогущим Грином и только Андрей стоял по среди комнаты с отсутствующим выражением лица и смотрел куда-то вдаль, туда где еще жива была его Марта, где он был счастлив и искал правды для всего человечества

Ну вот Пионер нам теперь с этим жить…

И С Х О Д…