Речная Соната

Глава 1. Королевские сокровища

— Ну?.. Как он тебе?

Чашечка с чаем в руках совладелицы книжной лавки дрожала, а глаза блестели, как у юной девушки. Юность Эллы осталась далеко в прошлом, но при упоминании наследника королевского престола женщины любого возраста словно теряли рассудок. До официальной коронации Роу было почти два года, но из-за повсеместного обожания никто не называл его принцем или наследником. Исключительно королём.

Я задумчиво поболтала ложкой в кружке. Закрутился чайный водоворот, поднялись со дна ягоды облепихи, которая росла здесь же, в саду за книжной лавкой. Кроме облепихи, на крошечной территории уместились несколько кустов смородины и островки анютиных глазок. Старую кирпичную стену увивали покрасневшие листья девичьего винограда. Природа вовсю готовилась к отдыху, и вечера, пусть всё ещё уютные, с каждым днём становились прохладнее. Я поправила сползшую шаль и вздохнула.

Не хотелось расстраивать милую женщину, но я ведь пообещала себе больше не врать! Пообещала сразу после того, как соврала Алине, что отправляюсь работать в тот самый отель, где началось моё приключение и моя новая жизнь.

— Он... — я выдохнула. — Он же совсем ребёнок, Элла!

Элла всплеснула руками:

— Понятное дело, ему только шестнадцать исполнилось! Ну? Так что тебе не понравилось? Рассказывай-рассказывай, интересно же!

— Мне показалось, что он очень любит вещи...

— Так это же чудесно, птичка ты наша!

Из дома высунулась косматая седая голова мужа Эллы, Руты. Он не стал присоединяться к нашему чаепитию — разбирал свежую партию книг, — но изредка заглядывал в садик, чтобы схватить имбирную печеньку и поделиться своим мнением. Вот и сейчас он потянулся рукой к тарелке, под строгим взглядом жены отломил половинку печенья и сказал:

— Элла права. Посуди сама: ведь это Роу собрал музей. Не Совет, не кабинет министров, а наш будущий король. Он чтит историю, которую кое-кто пытается сейчас запрятать подальше, а то и переписать. Вещи — это наш проводник в прошлое!

— Историю он любит, а не вещи, — поддакнула Элла.

— Действует против Совета — для этого смелость нужна! А Совет, между прочим, был бы рад заполучить добрую половину тех артефактов, что хранятся во дворце.

Я пожала плечами и налила себе ещё чаю. Честно говоря, очень хотелось поспорить, но мы уже и так ступили на зыбкие земли. Джей строго-настрого запретил говорить о том, с какой целью нас пригласили во дворец.

Не знаю, как для Джея — может, ему Робин шепнул заранее, а для меня это стало полнейшей неожиданностью. После возвращения из родного мира с чемоданом, наполненным, помимо одежды на все временя года, ещё и блокнотами, тетрадками и шариковыми ручками, я была готова рьяно взяться за учёбу.

Но Джей сказал, что первым делом мне необходимо выучить местный язык: ведь я умела говорить на нём и понимать речь только благодаря ученической связи с колдуном. Буквы я не знала и за пару месяцев пребывания в магическом мире научилась только различать цифры на банкнотах. Ну и слова «чай» и «кофе» на витринах многочисленных пекарен не казались совсем уж незнакомыми.

Затем учитель здорово охладил мой пыл, заявив, что пока я не смогу читать, учить меня смысла нет. А обучать меня грамоте у него, во-первых, нет времени, а во-вторых, умения: по собственному признанию, он делал кучу ошибок в словах. Робин же был и без того слишком занят балансированием между своими двумя работами и двумя личностями: туповатого патрульного и начальника тайной полиции. Он предложил отдать меня в школу для девочек, прямо в первый класс. Правда, увидев, как округлились мои глаза, тут же сказал, что пошутил, но я до конца так и не поверила.

Тогда мне пришла в голову идея попросить Эллу, тем более, что она уже читала мне местные сказки. Мы могли бы использовать то же время на моё обучение!

Женщина с возмущением отвергла предложение Джея оплачивать уроки. Она была потрясена, когда тот самый колдун, противостоявший Совету, заключённый в зеркалах, выбравшийся оттуда, откуда до срока не выходят, тот колдун, история об ученице которого понаделала шуму в газетах, короче, вот этот самый колдун посетил её лично ради такой мелочи. Джей умел держать лицо, но по нашей связи я чувствовала, что он и сам смутился. Конечно, до заточения в зеркалах колдун был местной знаменитостью, но тринадцать лет в одиночестве сделали своё дело — он совершенно отвык от людей.

С тех пор мы с Эллой, пока погода позволяла, каждый вечер усаживались в маленьком уютном садике и занимались.

С приближением осени вечера становились темнее, холодный ветер с долины быстро прогонял дневной зной, и мы всё чаще предпочитали саду книжную лавку, скрываясь от припозднившихся посетителей за полками, доверху забитыми книгами, а иногда занимали гостиную на втором этаже.

Элла извлекла из бесчисленных книжных запасов старые учебники своей дочери, Роны, которая давным-давно переехала в другой город и лишь иногда навещала родителей. Я чувствовала себя неловко, перелистывая книги для маленьких детишек — но что поделать, не создали ещё в этом мире переводческих институтов и не написали учебников по иностранным языкам на любой вкус.

Чтобы всё было честно, я придумала систему воображаемых зеркал, при помощи которой на время урока отключала понимание языка, обусловленное магической связью с Джеем. Элла радовалась моим успехам и на днях даже выдала на дом учебник новой истории Королевства Трёх рек, который я с горем пополам читала по вечерам, лёжа в постели. Больше рассматривала картинки, конечно. И даже по ним у меня назрели вопросы, что уж говорить о тексте.

Занятия же с Джеем разочаровали: я представляла себе магические уроки учителя с учеником гораздо красочнее, как в моих любимых сериальчиках. Чтобы искорки магии повсюду, колбочки с разноцветными жидкостями, порошок из крыльев фей, котелок над огнём... Но настоящая магия оказалась не такой увлекательной. То, что я вижу искорки магии исключительно через свои воображаемые зеркала, и стало предметом исследования Джея. Как до него придворный колдун, он заставлял меня проделывать всякие упражнения и записывал результат. Я чувствовала себя лабораторной мышью, которую гоняют по лабиринту. Как я не видела искорки магии, так и Джей не видел контуры зеркал, с помощью которых я творила свою странную магию. По всему выходило, что Джей мало чему может меня научить.

Я начала всерьёз опасаться, как бы он не решил отправить меня обратно домой, раз толку от меня нет. Я-то настроилась на то, чтобы обосноваться в этом мире на долгие годы, если не навсегда!

И вот, когда я была на пике переживаний о своей бесполезности, Джей сообщил, что нас хочет видеть наследник престола.

До последнего визит хотели сохранить в тайне — ведь открытая конфронтация Джея Совету, да и просто его личная история автоматически роняла тень на всех, кто с ним общался. Но юный наследник и сам не был в восторге от разросшегося влияния Совета, а ещё ему, собирателю артефактов, было любопытно посмотреть на человека, который почувствовал на себе действие легендарного Драконьего когтя. Ну и на его ученицу, которая помогла раскрыть банду, готовившую государственный переворот. Я только надеялась, что правду Робин наследнику престола не раскрыл. От воспоминаний я до сих пор краснела до кончиков ушей.

Ещё одним поводом для беспокойства — как будто их было мало! — стал мой наряд. Никто не подумал о том, что у меня нет местной одежды, поэтому перед будущим королём я предстала в джинсах и белой кофте с расширенными рукавами — это был практически единственный предмет моего гардероба, который хоть как-то соответствовал местной моде. Оставалось надеяться, что при дворе не слишком строго блюдут дресс-код.

Внутри замок представлял собой такую же недружелюбную громадину, как и снаружи. Неудивительно — ведь его специально строили на границе, чтобы действовать на нервы горцам, которые жили на территориях, в старинные времена якобы принадлежавших королевству. Мать наследника всеми силами боролась с характером замка хотя бы изнутри — мощную кладку стен прикрывали гобелены, ветер играл с многослойными шёлковыми шторами и разносил по коридору цветочные ароматы: каждый свободный угол занимала ваза со свежим букетом из королевского сада. Но древнюю воинственную суть не замаскировать мишурой. Хотелось ступать осторожно, на цыпочках, чтобы не привлекать лишнего внимания.

Наследник Роу и правда оказался примечательным молодым человеком, которого мне самой сразу захотелось называть королём. Он выглядел старше своих лет. Подбородок, который принято называть волевым — правда, без единого волоска; внимательные карие глаза; высокий лоб; каштановые волосы с красным отливом, мягкими волнами спускающиеся на плечи... Юноша был высоким и крупным, и казалось, что с возрастом он рискует быстро набрать лишний вес.

В его движениях присутствовала едва заметная суетливость, как у человека, который запланировал кучу дел, но ни одно не успевает завершить к сроку. Стоило мне подумать об этом, как наследник, коротко поздоровавшись, сказал:

— Без долгих предисловий: господин Джей ан-Тарин, в прошлом вы были известны как охотник за сокровищами. Это так?

Мне потребовалась вся моя невеликая выдержка, чтобы не повернуть голову и не уставиться на Джея во все глаза. Я, конечно, помнила, что он доставал какие-то магические штуки из опасных мест, но никогда не думала, что это было его основным занятием! Да и вообще в моём представлении охотники за сокровищами выглядели лихими парнями в ковбойских шляпах.

Джея вопрос не удивил, и в ответ он лишь коротко кивнул. Роу удовлетворился этим.

— Мне требуются ваши услуги. Пойдёмте, я покажу кое-что.

По пути король не произнёс ни слова. Сложив руки за спиной и слегка наклонившись, как будто мысли несли его вперёд, он широкими шагами преодолевал закрученные лестницы и узкие коридоры. Беспорядочно накиданные ковры заглушали звуки и, судя по всему, также служили для придания замку более дружелюбного вида. С каждым шагом меня всё больше раздражала мешанина красок, несочетающихся тканей и предметов интерьера.

Я решила немного поиграть в персонажа фильма, как в старые добрые времена: считала шаги и повороты, словно была шпионом. Но это занятие мне быстро наскучило. Играть в такие игры интересно, когда жизнь представляет собой продавливание дивана, поедание пиццы и прогулки вокруг пруда с уточками. В последние месяцы я пережила достаточно настоящих приключений, и незачем стало искусственно будоражить нервную систему.

Я угадала, куда мы пришли, ещё до того, как Роу приоткрыл перед нами створку двойной двери. Затхлый музейный запах всколыхнул весенние воспоминания об отеле госпожи Сай. Я поморщилась — и от запаха, и от воспоминаний о прошлой жизни — и прошла в помещение вслед за Джеем.

Неистоптанные ковры намекали, что помещение редко принимало гостей. Хотя возможно, здесь постелили самые красивые — и судя по поведению Роу, второй вариант был ближе к истине, но и не отменял первого. Король замедлял шаг у витрин, над каждой из которых висели круглые шары-лампы, широким жестом обводил экспонаты и иногда выделял один или два из коллекции. Это были артефакты, которые отыскали по его приказу, а некоторые он сам нашёл в многочисленных заброшенных помещениях дворца и его тайных ходах. Рассказывая о них, Роу превращался в того мальчишку, которым я его и представляла, пока не увидела — азартного, смелого, готового броситься на край света за пиратскими сокровищами по обрывку карты. Будь я лет на семь моложе, точно бы влюбилась!

Почувствовав, как краснеют уши, я резко оборвала себя и сосредоточилась на том, что говорит наследник. Странно, но чем больше он рассказывал, тем больше мне казалось, что глаза Роу загораются не от воспоминаний о приключениях, а от гордости обладания этими вещами. Кольца, серьги, амулеты, монетки, огарки свечей... Металлическая перчатка, смятый сбоку шлем с забралом...

Чем дальше мы шли, тем больше это место напоминало мне не королевский музей, а комнату одинокой бабули, где хранятся овеществлённые воспоминания о прожитых годах — от обручального кольца до пластикового пакета из магазина. Но Роу-то не был столетней бабкой!

Ладно, Екатерина, ты просто придираешься... Прав Джей — нужно учить местную историю. Без этого точно не понять ценность всего этого барахла. Отстав от мужчин и развлекаясь собственными мыслями, я медленно водила взглядом по витринам и не сразу заметила, что Роу остановился.

В самом конце зала, между двух мраморных колонн, стоял стеклянный стол. Для украшения на столешнице были рассыпаны шары разного размера, самые большие — с теннисный мяч, а маленькие — не больше крупной жемчужины. Они мягко люминесцировали голубовато-зелёным цветом. В центре стола на алых подушечках лежали три артефакта.

— Вы, конечно, знаете, что это, — важно произнёс наследник.

Я промолчала, потому что не имела ни малейшего понятия, а Джей подошёл ближе и произнёс:

— Королевские сокровища, по некоторым данным — из Тёмной эпохи.

Я кивнула сама себе. Об этом Элла говорила — Тёмной эпохой называли столетие до разрушения мира триста лет назад.

Роу улыбнулся одними уголками губ и коротко взглянул на меня. Мне показалось, что он актёрствует. Наследник указал на простое серебряное кольцо, украшенное большим изумрудом.

— Летний сон. В легендах говорится, что перстень должен охранять короля, пока тот спит, и дарить пророческие сновидения.

Следующим был нож с изогнутым волной клинком. Внутри стеклянной рукояти разлилось то же голубовато-зелёное сияние, что исходило от шариков на столе.

— Сердце волны. Кинжал призван защищать от врагов. Владелец узнает, что рядом недоброжелатель, по усиливающемуся свечению жидкости внутри рукоятки.

Так это жидкость! Я непроизвольно подалась вперёд. Захотелось дотронуться до кинжала, покачать его, посмотреть, как свет ведёт себя в движении.

Наконец, Роу указал на матово-чёрную диадему с острыми тонкими зубцами, инкрустированную, наверное, тысячью мелких бриллиантов. Чернота впитывала свет ламп, а камни отражали и как будто преумножали его, сияя звёздами безлунной августовской ночи.

— Чёрная звезда. Раньше короли носили её постоянно, но теперь она используется лишь для коронации.

Только я подумала, что что-то тут не то — о других экспонатах наследник рассказывал с гораздо большим энтузиазмом, — как Роу, выдержав драматическую паузу, сообщил:

— Только это всё подделки!

В его голосе послышались обиженные нотки, как у ребёнка, которому пообещали конфету, а дали пустой фантик. Через связь с Джеем я почувствовала, что он удивлён сильнее, чем показывает.

Роу объяснил, что проговорился его отец. Дед, старый король, конечно, тоже был в курсе — эта тайна передавалась из поколения в поколение, от отца к сыну. Роу, однако, пришлось узнать секрет не официально, перед коронацией, а в раннем детстве, когда его отец вернулся с очередной дегустации вина королевских виноградников в особо общительном настроении. Мальчику стоило большого труда скрывать от матери, нянек и учителей своё огромное разочарование. Ведь он обожал королевскую сокровищницу, проводил здесь всё свободное время, даже украдкой доставал артефакты из полок, чтобы изучить детально. Уже тогда он начал искать секретные комнаты и заброшенные ходы дворца...

— Вы можете удивиться, что я так откровенен с вами, господин Джей, госпожа Рина. Но, думаю, и до вас доходили слухи, что у меня есть советник. Предполагалось, что он должен быть тайным, но когда о нём шепчутся на каждом углу... — Роу разочарованно махнул рукой. — К сожалению, весной он покинул меня. Я думал обойтись собственными силами в поисках, но до сих пор никаких новых сведений... А я желаю к моменту коронации обладать оригиналами!

У Роу горели глаза, и в тот момент я вспомнила, за что не люблю коллекционеров.

— Советник не просто рекомендовал обратиться к вам, он настаивал. А я привык прислушиваться к нему. Я доверял ему как самому себе. И надо же было ему уйти именно сейчас, не дождавшись моей коронации! — Роу досадливо покачал головой и потёр пальцы. — Но... время пришло, так он сказал. Что ж, господин Джей, вот моё задание: найдите королевские сокровища. До коронации полтора года, в таком деле это катастрофически мало, но я рассчитываю на вас.

Получив от колдуна формальное согласие, Роу рассказал об истории сокровищ — но знал он немного. Их перенесли в новый мир, как и всё остальное, когда рушился старый. Неизвестно, были ли они подменены подделками до или после, а то и вообще во время. Пользуясь неразберихой и хаосом, кто-то мог прибрать их к рукам или спрятать в надёжном месте.

Дело выглядело безнадёжным. Но я вновь напомнила себе, что ничего не знаю о местной истории, чтобы судить о сложности задания. Джея вот ничего не смущало. Он только на месте не подпрыгивал, до того его распирало желание заняться поисками.

Король разрешил колдуну взять в руки фальшивые артефакты, а я, не решаясь дотронуться до кинжала, осторожно покатала по столу шарик средних размеров. Он был заполнен не целиком, оставалось место, поэтому жидкость плескалась, переливалась и светилась, немного меняя оттенки.

Я так увлеклась, что вздрогнула, когда Роу сказал:

— Вам нравится? Заберите. Из него выйдет отличное украшение.

Он так очаровательно улыбнулся, что я покраснела, пробормотала в ответ что-то невнятное и сунула шарик в карман.

— Мы возьмём ещё один, — сказал Джей. — Хочу посмотреть, что внутри.

— Конечно! Хоть десяток берите, — Роу щедро взмахнул рукой над столом. — Я давным-давно нашёл их в одном из заброшенных подземных залов. По-видимому, это следы создания фальшивого кинжала или остатки от экспериментов.

Я очнулась от утренних воспоминаний, поёжилась — стало заметно прохладнее. Элла не задавала больше вопросов, ждала, когда я вернусь в реальность.

— Чем мы займёмся сегодня, Элла?

Женщина всплеснула руками так, что её малиновая шаль упала на землю.

— Да ты посмотри на себя, птичка! Ты совсем устала. Я вообще удивилась, что ты сегодня заглянула! Иди домой, отдохни. И оставшиеся печеньки забери — Руте уж точно хватит, а я завтра новых напеку.

Я согласно кивнула и, прихватив кулёк с печеньем, направилась домой.

Глава 2. Пропавшая река

До дома я добралась уже в сумерках. Связь подсказала, что Джей в кабинете, но я не стала беспокоить его и пошла на кухню. С недавних пор я была избавлена от уборки и приготовления еды — занятий, в которых я так и не добилась успехов. Служанка Мэг приходила по утрам и готовила на день-два вперёд, часто переоценивая мои, да и Джея, аппетиты. Вот и теперь в полке-холодильнике дожидался салат и овощное рагу, а на столе красовалась половина картофельно-грибного пирога с травами. Колдуны не едят мясо — можно притянуть каких-нибудь опасных сущностей. Зато, судя по крошкам на столе, пирогами полакомиться они вполне не прочь.

Всем известно, что нет ничего лучше пирога с кружкой сладкого чёрного чая. А уж если под рукой окажется интересная книга, то вечер определённо можно считать удавшимся. Я принесла из комнаты «Историю Королевства Трёх Рек». С несвойственной мне бескомпромиссностью я пресекала попытки Джея уносить еду в библиотеку или есть за чтением, но в своей-то аккуратности я была уверена! К тому же, обложку я сразу обернула в бумагу.

Одной рукой я отламывала пирог, не обращая внимания, что начинка вываливается, а другой водила по карте. Она совсем не походила ни на ту, что висела в кабинете начальника полиции господина Роминора, ни на карты в королевской сокровищнице. По сравнению с ними она выглядела совсем детской — этим мне и нравилась. Горы на западе были преувеличенно большими и острыми — ведь там жили горцы, с которыми испокон веков ссорилось и воевало за территории Королевство. От источника в горах синей лентой текла Карне — Чернильная река, а в её водах стайками плескались серебристые рыбки — это отмечены любимые места рыболовов. А вот и Анкарне, столица Королевства Трёх Рек, город на Чернильной реке. Королевскому замку художник польстил, изобразив его стройным и изящным. Дом всех богов можно было узнать по острому шпилю и разноцветным стёклам в окошках. Через реку вёл широкий мост, гораздо шире, чем в реальности, а по нему бежали схематично изображённые человечки.

Карне извивалась, обегая холмы, а потом, сделав резкий поворот, спускалась на север, к морю. Западнее через долину текла другая река, гораздо более ровная. Элла говорила, что именно в честь Великой Роны они с Рутой и назвали дочь. Это было семейной традицией — Элла ведь тоже получила своё имя от речушки, текущей через Анкарне от холмов и впадающей в Чернильную реку. Я провела пальцем по Карне, выискивая Эллу, но похоже, что в таких масштабах она показалась художнику незначительной.

Я зевнула, допила остывший чай и, пересилив себя, помыла кружку и тарелку. Я никогда не оставляла посуду до прихода Мэг, даже если очень уставала за день. В прежней жизни я старалась вообще не приближаться к кухне — коробку от пиццы можно просто выкинуть, а если использовать отдельные кружки для колы и для чая, то совсем не обязательно каждый раз их мыть — главное, помнить, какая для какого напитка. А грязную посуду я без зазрения совести оставляла в раковине — Алина помоет! Однако то время, что я провела на кухне в доме колдуна, не только подтвердило, что к хозяйственным делам меня лучше не подпускать, но и научило ценить заботу Алины. На более значительные подвиги меня, правда, не хватило. Отчаянно зевая, я смахнула со стола крошки, забрала книгу и отправилась спать.

Вода. Она текла ручьями по полу, по стенам, капала с потолка, поднималась выше и выше, как будто хотела заполнить мир... Я сдавленно дышала, становилась на цыпочки и задирала подбородок, ловя воздух, но вместо воздуха в лёгкие текла вода.

Я резко села в кровати. Поморгала, взлохматила руками волосы. Сон постепенно таял в свете раннего утра, но беспокойство, рождённое им, не уходило, трепетало в груди.

Что это было? Вещий сон? Предсказание о наводнении? Может, спросить у Джея?.. Ведь снился же мне мох, совсем как в тени мира, ещё до того, как я оказалась в отеле госпожи Сай... Голову моментально заполнили десятки самых ужасных вероятностей, но к счастью, я быстро сообразила, в чём дело. Когда живёшь в мире с магией, то любой неспокойный сон может показаться чем-то бо́льшим, чем на самом деле является. А ведь иногда уставший мозг просто собирает все впечатления и вываливает мешаниной тревожных образов. Я же вечером разглядывала реки!

Спать больше не хотелось. Я потянулась, взяла с пола учебник по истории. Две синие ленты пересекали карту — Карне и Рона. Остальные реки были лишь тонкими линиями, и ни одна из них не тянула на такую, что могла бы вместе с первыми двумя дать название Королевству.

Пролистав несколько страниц об истории и географии, я так и не нашла ответ. Вряд ли виновато было моё далёкое от совершенствоа знание языка. Скорее, в детской книжке просто не найти ничего, кроме банальностей.

Быть может, одна из мелких речек на карте на самом деле более внушительна, чем её изобразил художник? Или Королевство когда-то, до разрушения мира, занимало больше территорий? Элла должна знать! Впрочем, даже она, любительница поговорить за чашкой чая, старалась не упоминать Тёмные времена — Совет позаботился о том, чтобы изъять информацию о прошлом и сделать разговоры на эту тему полулегальными.

Можно узнать у Джея, но пока я листала книжку, он исчез из дома и даже из города. Наверное, выбрался на прогулку в тень мира. Пришла Мэг, хозяйничала на кухне. Вот уж кого бесполезно спрашивать — она была, конечно, доброй женщиной, но её сфера интересов ограничивалась хозяйством да сплетнями о том, кто из соседей женился, кто разошёлся, у кого кошка окотилась. Я поднялась в библиотеку и поискала книги, хоть как-то связанные с историей или географией — это заняло меня на некоторое время. Мэг ушла. Я позавтракала, помыла мраморных львов у входа, снова походила по библиотеке, начиная нервничать. Погода стояла хорошая, ещё по-летнему тёплая, но я не хотела уходить из дома, чтобы не упустить Джея.

И вот, наконец, когда время перевалило за полдень, я почувствовала, что Джей вернулся. Но вернулся не в дом — связь тянула куда-то в район замка. Это что же, он уже занялся делом, которое Роу поручил нам обоим?! Конечно, толку от меня мало, но он же мой учитель — а сам и не учит, и даже не берёт на задание!

Я тряхнула головой — ну и ладно, сама найду себе занятие!

Да, весной и летом у тебя это отлично получалось, произнёс циничный голос в моей голове, но я училась игнорировать его. Пару месяцев назад я понаделала дел, но теперь-то всё иначе! Теперь я знала, что Джею можно доверять, и что при любых сомнениях первым делом нужно идти к нему, а не придумывать всякую ерунду. А с незнакомцами если и заводить разговоры, то очень осмотрительно.

А пока у меня было дело к знакомым. Я поспешила на рынок, надеясь, что он ещё не закрылся. Вообще-то можно было не торопиться и зайти завтра, но я умаялась всё утро сидеть дома без дел, и пробежка по улочкам меня взбодрила.

Палатка с украшениями из соломы стояла на своём обычном месте прямо у входа. На столе толпились соломенные мышки и зайчики, ёжики и совы, кошки и коровы, а с навеса свисали шары разных размеров, увитые разноцветными ленточками и украшенные бусинками. Мастер с длинными усами, на кончиках которых тоже болтались бусинки, даже и не думал собираться, в отличие от своих соседей. Он неторопливо плёл новую соломенную игрушку, тихонько напевая себе под нос. К своему стыду, я так и не узнала его имени — для меня он так и оставался дядей Лоры.

Я поздоровалась, чтобы привлечь его внимание.

— О, подружка, — улыбнулся мужчина, отрываясь от рукоделия. Наверное, не помнил моего имени. Я так и осталась для него подружкой Лоры, хотя назвать наши короткие отношения дружбой можно было лишь с большой натяжкой.

Я вытащила из кармана джинсов маленький шарик, который вчера взяла в королевском музее. Вообще-то мы забрали несколько — Джей хотел посмотреть, как и из чего они сделаны, но один разрешил мне оставить. Он не думал, что они представляют собой что-то ценное, но наследник сказал правильно — переливающийся зеленью шарик так и просился стать украшением.

— Вот, — я протянула шарик усатому мастеру. — Как думаете, получится из него что-то?

Мужчина взял шарик, покрутил в руках, посмотрел сквозь него на небо.

— А как светится-то, — пробормотал он. — Не пойму, что за камушек такой. Ежели только магический, да магией и не пахнет... Просверлить, штифтик вставить, верёвочку продеть, да и на шею, а?

— М... можно так, чтобы не сверлить? — неуверенно спросила я. — По-моему, там жидкость. И я думала, браслетик...

Усатый мужчина чему-то рассмеялся и покачал головой.

— Какой? — спросил он, закатал рукав и потряс вытянутой рукой. Его запястье обвивала дюжина всевозможных браслетов.

Я наклонилась поближе и ткнула в самый простой. Он был сплетён из тонких кожаных шнурков, у единственной бусины косичка расходилась, открывая камушек во всём его великолепии, но при этом крепко удерживая его.

Дядя Лоры довольно кивнул и сказал, чтобы я приходила через пару дней.

Джей всё не возвращался, и я болталась по городу, дожидаясь, когда можно будет уже пойти на занятие к Элле. От нечего делать я изучала памятные таблички на зданиях. Удивительно: пока я не умела читать, я их даже не замечала. Впрочем, текст был написан сухим языком, а предложения тянулись строка за строкой и никак не желали заканчиваться, и когда я, наконец, добиралась до точки, то уже забывала, о чём говорилось в начале. К тому же, речь шла о людях, о которых я не имела ни малейшего представления. Тут родился такой-то поэт, а там гостил известный колдун... Порядком раздражённая — и дурацкими табличками, и своей непросвещённостью в отношении местной культуры, — я провела оставшееся время на берегу Карне, кидая крошки хлеба уткам и раздумывая, как бы аккуратно расспросить Эллу о реках, не упоминая Тёмные времена.

Мои старания окончились неудачей — вопросы Элле не понравились. Она всем видом выказывала недовольство, даже кружки составила с подноса на стол так, что капли какао попали на скатерть. Но в упрямстве мне равных нет, поэтому в итоге Элла уступила.

— Была третья река, — недовольно ответила женщина. — Сама уже знаешь: когда создали копию разрушающегося мира, не всё получилось перенести.

Это Робин мне рассказывал: мир был разрушен эгоистичной магией, и колдуны в последние дни собрались и построили его копию. Они перетаскивали всё — растения и животных, реки и горы, дома и людей. Но что-то перенести не успели, что-то просто не смогли, а бывало и так, что люди просто отказывались покидать старый мир. Ходили легенды, что это они и превратились в бестелесные сущности — сай, которые в поисках тела бродят по тени, оставшейся от старого мира. Но люди-то ладно, это можно понять...

— Как это у них получилось перенести все реки, кроме одной? — удивилась я. — И где она теперь? Неужели в тени мира? Но ведь там один мох да обломки, нет?..

Элла зыркнула на меня взглядом, которому позавидовал бы даже Джей. Я оборвала фразу на полуслове и торопливо отхлебнула какао, рискуя обжечься.

Рута с самого начала сидел тихо-тихо, только дул на напиток и покашливал. Я запоздало сообразила, что таким образом он пытался предупредить, чтобы я не распаляла его жену до белого каления. Видимо, поняв, что на меня надежды нет, он робко пробормотал:

— Будто костром пахнет... Или мне кажется?

Элла всплеснула руками и воскликнула:

— Мой пирог! Что ж ты молчал?!

Через мгновение её и след простыл. Рута с облегчением вздохнул и подмигнул мне.

— Ну-ка, быстренько... Где у нас тут карты?

Он резво вскочил с диванчика, и его косматые седые волосы взвились, как от порыва ветра. Я оглянулась на дверь — не идёт ли Элла — и последовала за ним к полке с книгами, которых в доме владельцев книжной лавки было с избытком.

— Во-от, — протянул он удовлетворённо, указывая на карту. — Видишь, как резко Карне сворачивает на север?

Я кивнула — как раз то, что я заметила вчера вечером. Рута продолжил шёпотом:

— Это потому, что здесь она впадала в третью реку. Всё, что ниже поворота — это уже не русло Чернильной реки.

— Что же, — прошептала я в ответ, — русло они создали, а реку...

— Есть такая версия, что она исчезла раньше.

Я собиралась задать ещё десяток вопросов, но Рута захлопнул книгу и отрезал:

— Большего я не знаю. И никто не знает, уж поверь. А кто знает — молчит. Совет постарался...

— И правильно! — с порога воскликнула Элла.

Я вздрогнула и обернулась. Женщина торжественно водрузила на столик блюдо с огромным шоколадно-лимонным пирогом. Среди шоколадных капель лежали лимонные кружочки, а сверху это великолепие было украшено листочками мяты. Настроение у Эллы явно улучшилось — она очень любила печь, но гораздо больше — есть приготовленное. Разрезая пирог, женщина почти пропела:

— Ну что, заговорщики мои, проголодались?

— Да мы просто картинки смотрим! — запротестовал Рута, проваливаясь обратно в мягкое кресло.

— Совету рассказывать будешь! — Элла добродушно погрозила мужу пальцем.

Я села рядом с ней на диванчик и нерешительно начала:

— У меня ещё вопрос...

Элла вздохнула, а Рута поспешил перехватить у жены нож и занялся пирогом, как будто испугался, что в этот раз её будет не утихомирить. Однако запах шоколада подействовал на Эллу не хуже валерьянки. Она кивнула, но строго сказала:

— Последний! Хватит на сегодня дурных разговоров.

По-моему, ничего дурного в обсуждении событий трёхсотлетней давности быть не могло, и я спросила:

— Почему Совету нужно всё запрещать? Ты же сама вчера говорила, как хорошо, что Роу любит историю и сохраняет старые вещи! И что он идёт против Совета! Разве не нужно знать историю, чтобы не повторять ошибок?

— Ну, птенчик, это другое! — покачала головой Элла. — Сокровища хранятся во дворце, к ним доступа нет. А старую магию не зря запретили и предали забвению. Мы прекрасно знаем, что мир был разрушен из-за неё — так зачем бы Совету выставлять на всеобщее обозрение смертельное оружие! Им же тогда любой воспользоваться сможет! Думаешь, сидел бы Сет и думал, как бы исхитриться и захватить власть, если бы имел доступ к старой магии?! Да он бы тут наворотил!.. Представь только магию, которой можно двигать реки и создавать миры! А то, что король против Совета — прекрасно! Нельзя, чтобы вся власть была в одних руках, потому им там наверху нужно друг с другом бодаться! Только это их дела. А нам главное, чтобы спокойно жилось!

Элла начала заводиться, и Рута вновь принял удар на себя:

— Всё-таки подгорел пирог! — с сожалением сказал он, облизывая пальцы.

— Рута! — воскликнула Элла, отвлекаясь на мужа. — Ты когда успел съесть целый кусок?!

Я разобиделась на птенчика и снисходительный тон Эллы, но спорить дальше не имело смысла. Пришлось заедать обиду пирогом, который и правда слегка подгорел с краю, что, впрочем, его не испортило.

Вскоре Элла остыла и добродушно ворчала, что ей предстоит куча работы — ведь год выдался урожайным на яблоки и груши, так что она намерена закупить на рынке по ведру каждого сорта, чтобы понаделать варений, джемов, конфитюров и мармеладов, не говоря уж о пирогах, пирожках и булочках. Очевидно, она изо всех сил пыталась держать беседу как можно дальше от магии, истории и прочих опасных тем. Я рассеянно кивала. И далась мне эта река! Теперь и про королевские сокровища не поспрашиваешь, а ведь это важнее...

В унылом настроении добравшись до дома, я обнаружила, что Джей до сих пор не вернулся. Так и не дождавшись его, я заснула тревожным сном, где за мной гонялись все двенадцать членов Совета во главе с Белой ведьмой, пытаясь накормить яблочными пирожками.

Глава 3. Разговоры

Несколько дней подряд я не могла отловить своего учителя. Лишь новая стопка писем на столике в прихожей говорила о том, что он всё-таки появлялся дома, очевидно, пока я спала. Я быстро просматривала конверты в надежде, что среди них будет записка для меня, но не находила даже бумажки с переводом адресов на русский — то ли Джей решил, что я уже достаточно хорошо читаю, то ли был настолько занят, что не успевал набросать пару строчек. Уже в городе, сравнивая слова на конвертах и на указателях, я убедилась в том, что правописание у моего учителя и правда хромает.

Этим утром я, устав постоянно отслеживать свои ощущения, попросила Звёздочку сообщить, не вернулся ли Джей домой. Конечно, прямой связи с колдуному неё не было, но сай могла настроиться на мою. В ответ Звёздочка клюнула — показывала, что недовольна тем, что мы давно не выходили в тень мира.

Общение с птичкой-татуировкой я до сих пор как следует не наладила. Это стало одним из тех дел, о которых думаешь — ну ладно, успеется! Но уже несколько месяцев никак не успевалось. Поэтому в ответ на мои просьбы плечо чесалось, а иногда, не получив мгновенной реакции, раздражённая Звёздочка могла и клюнуть. В тени мира моя птичка вела себя гораздо лучше. Там, среди развалин и мха, она наслаждалась наличием физического тела, расправляла крылышки и иногда даже нежно щебетала, сев мне на плечо. Ведь это и есть то, ради чего бестелесные сай идут на сделки с людьми, а некоторые, не такие добродушные, как моя или как львы Джея, могут обмануть, а то и вселиться без спросу. Правда, Робин утверждал, что такое возможно, только если очень крепко заснуть в тени мира. Мне это точно не грозило — я ходила туда только проведать львов и дать Звёздочке погулять. И правда, пора уже и в тень мира, но я просто не могла позволить себе отлучиться, рискуя разминуться с учителем!

Я как раз доставила последнее письмо, когда сай лёгким покалыванием сообщила, что что-то поменялось. Я прислушалась к своим ощущениям — так и есть! Джей дома! Позвала — слишком далеко, не услышал... А ведь я специально откладывала поход к вонючему Рыбному рынку, бродила в центре, поближе к дому. Нет чтобы сразу отнести это письмо! Я помчалась через узкие улочки, сокращая путь, где можно, заставляя людей отпрыгивать к краю дороги. Хотя пора бы им привыкнуть к тому, что по городу носится растрёпанная высокая девица в странной одежде. Зимой исполнится полгода, как я бегаю по поручениям колдуна.

Миновав Старый мост, я почувствовала, что Джей снова собирается уходить — чем ближе к нему, тем сильнее становилась связь ученик-учитель, и я могла уже различать и намерение, и настроение, если только Джей специально не скрывал их. Я мысленно крикнула: «Подожди!» и с облегчением уловила ответ — удивление и согласие.

Вместе с порывом ветра я ворвалась в дом, и со мной залетело несколько сухих листьев. Прыгая через ступеньку, я стремительно преодолела лестницу. Можно было уже не спешить, ведь Джей ждёт, но не хотелось задерживать его, раз он занят. Кстати, самое время узнать, чем! Перед библиотекой я притормозила, пригладила волосы и сделала пару вдохов и выдохов, чтобы успокоить дыхание. И всё равно, открыв дверь, на несколько секунд замерла на пороге.

Джей обернулся, приподнял брови и улыбнулся, а я всё не могла вымолвить ни слова. Постоянно находясь рядом, невозможно было заметить постепенные перемены. А сейчас, когда я не видела его несколько дней, стало очевидно, что Джей выглядит совсем иначе, чем в первую нашу встречу. Тот сутулый, мрачный, весь как будто запылённый молодой колдун исчез, и я надеялась, что насовсем. Джей выглядел старше — так и должно было быть: всё, что замедлилось во время заключения в зеркалах, вернулось к жизни. Однако на свои сорок лет он всё равно не тянул. В том числе благодаря появившемуся азартному блеску в глазах, а также тому, что наконец-то сменил чёрно-коричневый гардероб на что-то посвежее, и зелёная рубашка подчёркивала его болотные глаза...

— Рина? — разбил Джей неудобную тишину, и я, смутившись, быстро сказала:

— Я... просто давно тебя не видела.

— Да, я сейчас очень занят.

— Тем, что поручил Роу? — перебила я, выныривая из дурацкого тумана и возвращаясь к реальности, где учитель бросил меня в неведении на бесконечно длинную неделю. — Где ты был? Ты что-то выяснил?

— Да... И нет. В основном я копаюсь в королевском архиве, выхожу лишь проверить кое-какие места. Так о чём ты хотела поговорить? Мне пора возвращаться.

— Как раз об этом! — воскликнула я. Как же ему не понятно? — Возьми меня с собой!

Джей приподнял брови:

— Зачем? Во-первых, ты только учишься читать, и в архиве от тебя не будет толку. Во-вторых, ты не можешь самостоятельно ходить через миры. Мне придётся тратить силы на перемещение нас обоих. Это нерационально.

— Роу поручил это дело нам обоим, — заметила я обиженно. — Я хочу помочь!

— Ты поможешь тем, что будешь делать, что обычно, — нетерпеливо ответил Джей.

— Разносить письма? — ядовито уточнила я, чуть не добавив: «Пока у тебя будут приключения».

— Тебя это вроде бы устраивало, — сухо сказал колдун.

Разговор явно шёл не туда, но я, подогреваемая через связь растущим раздражением Джея, уже не могла удержать обиду внутри.

— Меня это устраивало раньше! Ты же обещал меня учить, а вместо этого пропадаешь целыми днями. Письма может разносить любой мальчишка! Ты просто мне не доверяешь!

Последняя фраза вырвалась помимо моей воли, и я испуганно замолчала. Ну ты и птица-тупица, Рина! Ведь он сейчас скажет, что с чего ему доверять предательнице и врушке и что если мне что-то не нравится, я могу отправляться домой, в родной мир, к любимым сериальчикам...

Но Джей потёр переносицу, вздохнул и сказал совсем другое:

— Наоборот, Рина. Ты разносишь письма, потому что я тебе доверяю. Любой мальчишка за горстку монет кому угодно даст их почитать. Интересующихся немало. И им ничего не стоит взломать магическую печать, а потом восстановить, не оставив следов. Понимаешь?

Я пристыженно кивнула.

— Ты и правда сейчас ничем не можешь помочь. Просто учись дальше. И начни читать что-то из моей библиотеки. Здесь книги не в пример полезнее тех, что даёт тебе Элла. Хорошо?

Я попыталась поспорить:

— Я может быть не слишком хорошо читаю, но говорить могу!

— И с кем ты собралась говорить?

— С Эллой, Рутой! С господином Туаном! Они точно знают что-то!

— Я знаю больше, поверь. И, если помнишь, задание у нас секретное. Нельзя, чтобы кто-то догадался, что мы наводим справки о королевских сокровищах. Пойдут разговоры, сплетни, а король хочет этого избежать, понимаешь?

Только бы не разреветься! Веду себя, как ребёнок, вот Джей и разговаривает со мной, как с маленькой девочкой. Сжав губы, я кивнула.

Мы вместе спустились по лестнице, я отправилась в свою комнату, а Джей открыл входную дверь и нырнул в зелень и туман — ушёл в тень мира. То ли вход в архив находится где-то там, то ли мой учитель ушёл исследовать другие миры. Да какая разница! Всё равно без бесполезной ученицы...

В комнате витали запахи еды, которые затянуло с кухни. Пришлось открыть оба окна и дверь. Прохладный ветер загнал меня под одеяло. Утомившись от утренней беготни, я прикрыла глаза и сонно размышляла: и правда, кого я собралась спрашивать и о чём? Господину Туану не стоило доверять. Он родную мать продаст за что-то интересное, а потом продаст это интересное, чтобы заполучить редкий экземпляр в свою коллекцию. Впрочем, и с ним книготорговец будет готов расстаться за хорошую сумму... Информация о том, что ученица того самого Джея выясняет что-то о королевских сокровищах, чего-то да стоит!

Рута с Эллой, наверное, были бы не против поговорить о сказках. Но, хоть о сокровищах спрашивать — это не о Тёмных временах допытываться, в последнее время я и без того задавала слишком много опасных вопросов. И Джей прав, Элла любит поболтать с посетителями о том о сём... Да что там, она передаёт новости быстрее местных газет!

К тому же, как подступиться к этой теме? «Элла, я тут видела сокровища, что ты о них знаешь?» Официально с сокровищами всё в порядке — лежат себе во дворце, проветриваются во время коронации, которая в мирные времена — явление нечастое. В остальное время их никому не показывают. А если последние триста лет с ними всё в порядке, то вопросы приведут к Тёмным временам. И Рина снова в тупике! Никакой от меня пользы...

На улице заморосил дождь. Раздражённо откинув одеяло, я сгребла со стола все учебные тетрадки, блокноты и просто разрозненные бумажки и отправилась в библиотеку. Для начала нужно разобрать заметки — несмотря на то, что я определила под разные «предметы» разные тетрадки, писала всё равно куда придётся.

Занятие оказалось на удивление умиротворяющим. Вырываешь страничку об истории из блокнота по географии, перекладываешь в нужную стопочку, красиво переписываешь предложение с клочка бумажки в тетрадь... Кажется, что вот так наведёшь порядок в мелочах, и он сразу распространится и на всё остальное.

Течение времени я замечала только по всё возраставшему желанию выпить кофе. Но, решив быть дисциплинированной ученицей, я отодвигала поход на кухню до последнего. И вот, когда я уже решила, что после следующей тетрадки можно сделать заслуженный перерыв, я наткнулась на него. На блокнот, куда несколько месяцев назад я начала записывать сказки. Тогда я думала, что мне предстоит покинуть магический мир навсегда, и попросила Эллу почитать мне. Это было лучше любого сувенира. К сожалению, у нас совсем не оказалось времени до моего отправления домой, а когда я вернулась, мы стали заниматься языком, историей и географией, а не всякими глупостями.

Я с улыбкой пролистнула блокнот, вспоминая тот день, когда Джей вернулся за мной, и вдруг замерла. Некоторые страницы были заполнены жалкими попытками изобразить персонажей. С этой на меня смотрела кособокая луна с тщательно выведенными кружочками кратеров, больше похожая на сыр. А рядом с ней надпись: «Луна полна и голодна, на дне одна видна она».

От строчки вела вниз через узорчики и цветочки стрелка.

«Зелёная владычица»

Несколько тщательно перечёркнутых попыток нарисовать женщину.

Тут же был изображён медведь с фонарём, которого я, ничуть не стесняясь, просто обвела с рисунка из «Учения о всех тварях неразумных». Но не это заставило меня замереть. Рядом с медведем было написано: «Королевские сокровища».

И всё.

С минуту я пялилась в стену, вспоминая, как эта надпись могла оказаться в моей тетрадке со сказками. Ну почему я не записала подробнее, что это и откуда! Подумала, что сказки я могла слышать либо от Эллы с Рутой, либо от детей. Ведь именно от них я узнала стих о драконе, который так мне помог!

Давай, Рина, соображай! Как там было? Что-то про похищение луны... А медведь-король пошёл её вызволять. В обмен на луну зелёная владычица потребовала королевские сокровища. С тех пор ходит король с фонарём и ищет их... Постойте, но зачем ему фонарь, если луну он вернул на небо?.. И почему не поискать их днём? Да и он же сам их отдал. Впрочем, какая разница? Главное — королевские сокровища у зелёной владычицы. И почему никто до сих пор не догадался!

Потому что это всего лишь сказка, остудил мой пыл ехидный внутренний голос.

Но сказка о драконе оказалась правдой, спорила я сама с собой. Нужно дождаться Джея и сказать ему!

«И что ты ему скажешь? — поинтересовался голос. — Стишок продекламируешь?»

«А вот и нет! — ответила я. — Принесу ему целую сказку!»

У школы для девочек прямо на траве были выложены белые камушки, образуя несколько квадратов. Я попрыгала, как в детстве, чтобы согреться и скоротать время до перемены. Надо же, миры разные, а игры у детей всё те же — классики, салочки...

Когда ученицы шумной гурьбой вывалились из двустворчатой двери особнячка, я отошла в сторону, внимательно всматриваясь в лица. Вот она! Нина, крупная девочка, заводила, которая должна знать то, что мне нужно. Это она рассказала сказку в прошлый раз! Ведёт подружек к палатке со свежей выпечкой.

Я подождала, когда девчонки купят булочки и рассядутся на скамейках, и подошла. Я уже не стеснялась, как в прошлый раз. Ведь теперь у меня важная миссия от короля!

— Преступница и собирательница сказок! — объявила девочка с толстой пшеничной косой, стоило мне приблизится.

Компания дружно захохотала. Весь мой героический настрой разом пропал.

— Да! — громко сказала я и тут же залилась краской. — В смысле, собирательница, а не преступница.

Не дожидаясь нового взрыва смеха, я быстро добавила:

— И мне нужна сказка о зелёной владычице.

— Какая банальность! — фыркнула та же девочка.

— Это не сказка, — пискнула самая маленькая девочка, но на неё дружно зашикала вся компания.

— Мы её тебе уже рассказывали, — заявила Нина.

Она деловито отряхнула серую школьную юбку от крошек и собралась было вставать, но я замахала руками:

— Нет-нет! Вы мне только рассказали кусочек стишка про луну!

— Так это самое интересное! — загалдели девочки наперебой.

— Это считалочка!

— А принц на владычице не женился!

— Даже не подумал!

— Тихо! — прикрикнула на подружек Нина. — Хорошо. Расскажу. Но в следующий раз придумай вопрос поинтереснее. Так вот. Зелёная владычица украла с неба луну и спрятала её на дне самого глубокого колодца.

Я тут же перебила:

— Подожди, но ведь в стишке как раз луну видно из колодца, значит, это кто-то в нём сидит и смотрит на луну, которая на небе?

— Принц, конечно! Или молча слушай, или я рассказывать не буду! — огрызнулась Нина.

— Ладно, — пробурчала я.

— Прекрасный принц в медвежьей шкуре...

— Король-медведь! — выкрикнула самая маленькая девочка.

— Просто медведь!

— Принц! — Нина погрозила пальцем. — В шкуре. На медведе не могло быть короны, разве не ясно? И перстень как бы он носил? Он залез в колодец и разрезал ножом верёвки, которыми была связана луна. Луна улетела в небо. А он сидит и не знает, как выбраться! И тут появляется зелёная владычица и говорит: «Ты забрал мою луну, в ответ я забрала твою свободу. Хочешь её обратно, так предложи мне что-то взамен». И принц отдал ей королевские сокровища: корону, нож и перстень. Владычица выпустила его, но она была коварна, поэтому стоило принцу выбраться из колодца, как он превратился в медведя!

— Нет, он просто сразу был медведем!

— Это сокровища делали его человеком!

— Настоящий принц женился бы!

— Сами тогда рассказывайте! — вспыхнула Нина. — В общем, так он и ходит с фонарём и ищет сокровища.

— Нашёл он их!

— Конечно, они же во дворце!

— Зачем ему фонарь-то, — спросила я, — раз луна уже на месте? И почему днём не поискать?

— Ну всё! — окончательно разозлилась Нина и развернулась, чтобы уйти.

— Подожди! — пришлось схватить девочку за рукав. — Ещё вопрос! Кто такая эта владычица? Почему она зелёная? Чем она владеет?

Нина пожала плечами:

— Королева какая-нибудь. Это же до разрушения мира было, всё мхом поросло. А то и злая колдунья, — зловещим шёпотом добавила она, рассмеялась и побежала к игровой площадке. Девчонки потянулись за ней.

— А ещё продолжение стишка!.. — крикнула я вдогонку, но никто не обернулся.

Я смотрела, как школьницы становятся у квадратиков из белых камней, в непонятной последовательности заходят в них, втыкают веточки в землю, разделяются на пары, меняются местами... Никакие это не классики.

От галдежа и холодного ветра разболелась голова. Я вспомнила, что так и не выпила кофе.

— Я знаю продолжение стишка.

Я вздрогнула и обернулась. На скамейке, болтая ногами, сидела самая маленькая девочка.

Глава 4. Предчувствие нового времени

Не успела я хоть что-то сказать, как девочка продолжила:

— Меня зовут Армина. Хотя меня редко зовут, честно сказать. Ведь я тут самая маленькая. А я бы и не против поболтать. Вообще-то я очень даже люблю поболтать. А тебя как зовут? Хотя вообще-то я знаю, как тебя зовут. Весь город знает. Ну, может, имя и не знает, но тебя знают. Ну или слышали. Вообще ты никакая не собирательница сказок! Или это твой учитель велел тебе собирать сказки? Хотя зачем ему сказки, непонятно.

— Да нет же, — вклинилась я в монолог Армины, — мне самой интересно. Так что там со стишком?

Девочка взялась за кончики своих светлых косичек и принялась накручивать их на пальцы.

— А-а-а, стишок. Честно говоря, я его не знаю. Ну, немножко. Как все, про голодную луну. Но я знаю, где он записан. Это и не считалочка вовсе, а вполне себе взрослый стих, поэтому я его и не знаю. Сложный. Хотя вообще не сложный, просто бес-связ-ный.

— И где он записан?

Девочка с удивлением посмотрела на меня.

— В книге, конечно! Книга в полке, полка в комнате, комната в доме. А дом охраняет пёс на трёх цепях. У него огненный хвост и ядовитая слюна. Кто его имя знает, тот им повелевает.

— Что?..

— А то! — передразнила меня Армина. — Книга дома в библиотеке. Пойдёшь ко мне в гости?

— Пойду! — тут же согласилась я, окрылённая перспективой заполучить новую информацию.

— Чудесно! Тогда за мной!

Девочка встала со скамейки и вприпрыжку побежала прочь от школы.

— Постой! — окликнула её я. — Прямо сейчас? Ты на уроки вернуться успеешь?

— А зачем? — легкомысленно спросила Армина. — Я же самая маленькая. Всё равно останусь на следующий год в этом же классе. Никто и не поймёт. Из детей, в смысле. Буду как будто новенькая!

Я поспешила за Арминой. Если ребёнок хочет прогулять уроки, то я точно не тот человек, который будет мешать. Сколько раз я сама пропускала занятия в институте!

Мы поднимались вверх, постепенно огибая холм. Расстояния между домами увеличивались, садики становились всё более минималистичными, а дома — обманчиво скромными. Я даже представить не могла, сколько магии и записок необходимо, чтобы поддерживать тепло в комнатах с такими большими окнами, сохранять белоснежный цвет стен и не давать сорнякам и сухим листьям портить стройные ряды травинок.

— Ну чего ты там застряла! — прикрикнула Армина, оборачиваясь. — Нужно быстрее, пока отец не вернулся!

— А он что, против гостей? — с подозрением спросила я.

— Он против того, чтобы без спросу лезть в его библиотеку. Но так-то он не узнает, не бойся.

Армина отвернулась и с резвостью горной козы ускакала на половину улицы вверх, так что я не успела поспорить. Собственно, возразить было нечего — неужели ждать разрешения родителей, чтобы прочитать единственный стишок? Подумаешь, зайду и тут же выйду. А если отец Армины вернётся, то мы что-нибудь придумаем! Главное, сейчас у меня появится кусочек головоломки!

Так я и шла с улыбкой на губах, пока не увидела, к какому дому, перепрыгивая через одну ровно уложенные плиточки, направляется девочка. Улыбка моя моментально испарилась, а я встала как вкопанная.

— О!.. — произнесла я вслух.

Ну конечно. И чего я ожидала с моим уровнем везения?

— Армина! — позвала я.

— Ну что? Мы же уже пришли!

Я поманила девочку, и Армина нехотя вернулась на дорогу.

— У твоего отца тёмные волосы и рыжая борода?

— Я же говорю, его нет дома! Зайдёшь, полистаешь книгу спокойно. Я ещё и чаем тебя угощу! У меня мармеладки есть, малиновые и лимонные, хочешь?

— Нет! — отрезала я. — Я с ним уже встречалась. И я ему определённо не нравлюсь.

Про Джея я и упоминать не стала. Я не знала, что связывало колдунов в прошлом, но, судя по реакции бородача на простое письмо, история была невесёлая.

— Подумаешь! — ответила Армина. — Ему никто не нравится, даже и я особо не нравлюсь. А я вообще-то его дочь! Родителям должны нравиться их дети.

— Ну... — протянула я, вспоминая прохладный приём по возвращении домой. — Давай ты просто вынесешь мне книгу?

— Нет, это точно нельзя! Книги не могут покидать библиотеку, там маячок стоит. Они же ужас какие ценные. Одна сто́ит, как год учёбы в школе. Зачем такие дорогие книги, непонятно. Почему не написать нормальные, чтобы каждый мог читать?

Армина сделала паузу, чтобы набрать воздуха в лёгкие и продолжить возмущённую тираду, но я успела вклиниться:

— Тогда просто перепиши стишок и принеси мне!

— А я не умею! — заявила Армина.

— Что?!

— Писать не умею!

— Это как? — ошарашенно спросила я. — А школа?..

— Я же самая маленькая, ты что забыла?

Я невпопад кивнула, потом помотала головой.

— Но в дом я заходить не...

— Вот, ты меня понимаешь. А в школе никто не понимает! — затарахтела Армина.

Она взяла меня за руку и потянула к дорожке, ведущей к дому.

— Пойдём, я тебе и мои нормальные книжки покажу, и рисунки, а какой ты чай любишь? Может, кофе? Но кофе мы пить не будем, он для взрослых. Ты-то взрослая, тебе можно! А я вообще-то готовить его умею, подсмотрела. Но мы же дружим, поэтому ты будешь пить то же, что и я, да?

Я глазом моргнуть не успела, как мы оказались у входной двери. Ох, если Джей узнает! Я поискала внутренним чувством учителя — в городе его не было.

— Ладно, — выдохнула я. — Идём!

Дом встретил нас уютным теплом и запахом коричных булочек, но я чуть не выскочила обратно, когда откуда-то издалека раздался хриплый старушечий голос:

— Армина, ты? Что-то рано!

— Это служанка! — шепнула Армина и крикнула: — Да, Нисс, у нас перерыв! А я книжку забыла! Сейчас найду и побегу обратно. Так что ты не отвлекайся.

— Ты не одна, Армина? Кто это с тобой?

Тяжёлые шаги медленно приближались. От страха мне чудилось, что дом сотрясается вместе с ними. Армина подтолкнула меня в коридор, и я спряталась за углом, надеясь, что это только в моих ушах сердце стучит барабанами.

— Подружку пригласила, это можно!

— Можно, — прохрипел голос совсем близко. — Отец скоро придёт, как бы не увидел, что ты школу прогуливаешь.

— Вот именно! Отец скоро придёт, а ты, наверное, не прибралась в кладовке, как он велел!

Нисс заохала, забормотала, и по затихающим шагам стало ясно, что опасность миновала. Я выдохнула.

— За мной, — скомандовала Армина. — Вообще она в кладовке убралась. Старая, ничего не помнит. Она у нас так давно, что даже отец ещё не родился, а она уже тут была. Он ей доверяет. Непонятно только, как ей поручения давать, если она то одно забудет, то другое. Но ватрушки какие вкусные печёт! Хочешь ватрушку?

— Я хочу стих! — прошипела я, теряя терпение.

— Это понятно! Но потом-то с чаем что ты будешь?

Я промолчала, а Армина продолжила болтать, пока мы не остановились перед белой дверью. Внутри дом оказался гораздо больше, чем выглядел снаружи. Наверное, это была та же магия, которую применил Джей, чтобы увеличить библиотеку. Он использовал объёмы своей спальни, которая сжалась до размеров каморки. Любопытно, откуда взял столько пространства отец Армины?

Девочка приложила ухо к двери, дважды постучала, как будто выполняя ритуал. Подождав немного, кивнула сама себе, приоткрыла дверь и зашла, поманив меня за собой.

Мы оказались внутри куба, одна сторона которого была прозрачной от пола до потолка и открывала вид на газон и улицу. Я абсолютно точно помнила, что другой стороны эта часть дома выглядела, как обычная стена с окном. Но к магическим играм с пространством я уже начала привыкать. Удивляло другое: три оставшиеся стены были закрыты книжными полками, не считая дверного проёма. Получалось, что книг тут не так уж и много. Ну, по сравнению с обычным домом их тут было прилично, но ни до книжной лавки Руты и Эллы, ни до библиотеки Джея эта комната не дотягивала.

Посреди помещения на цветастом ковре, похожем на те, что прикрывали каменные полы королевского замка, стоял белый диван и два кресла, а между ними располагался пюпитр с раскрытой книгой.

— Ну вот и она! — с гордостью сказала Армина.

Охваченная сомнениями, я спросила:

— Библиотека?..

Мне совсем не понравилась мысль о том, что нужная мне книга настолько ценна, что её выставили посреди комнаты, словно статую на постаменте. Но мои опасения подтвердились.

— Да нет же, книга! «Предчувствие нового времени». Ну, ты чего, тебе же стишок нужен был, вот и ищи!

— А её точно можно трогать?

— Если ты так боишься, то я полистаю для тебя, — вздохнула Армина. — Вообще-то я думала, что вроде как исследовательница миров и ученица колдуна-бунтаря должна быть смелее.

Армина выдвинула из основания пюпитра складную скамеечку, забралась на неё и принялась листать страницы.

— «Прикосновение бездны», «Свет забвения», «Клыки надежды»... А этот вот стих тоже хороший, хочешь его записать?

— Нет, нет, — нервно бормотала я, поглядывая на улицу.

Было безлюдно. То ли район такой, то ли погода виновата — моросил мелкий дождик. Проплыла мимо дама в вычурной шляпке, окружённая водонепроницаемым шаром, да пробежал белый кот, которого в более сухую погоду следовало бы назвать пушистым. Сейчас же он напоминал промокший коврик. Сквозь стекло каким-то образом проникали звуки — стук капель о крыши, шелест листьев, потревоженных порывом ветра — и тогда только я заметила контур окна, того, которое видела снаружи. Кажется, оно было чуточку приоткрыто.

— Вот! — сказала Армина, и я подошла к книге.

Витиеватым почерком слева в центре было выведено название: «Соната Пробуждения». Страницу покрывали синие и зелёные разводы. Я сообразила, что это иллюстрация, а не повреждённая бумага, когда перевела взгляд на страницу со стихом — она была белоснежной. На ней печатными буквами, аккуратно, но явно от руки были написаны четыре четверостишия. С трепетом, не особо вникая в смысл, но уже понимая, что это именно то, что я искала, я начала читать.

Луна полна и голодна, Луна сияет белым глазом. На дне одна видна она, Я развлеку себя рассказом.

— Ты писать-то будешь? — спросила Армина нетерпеливо. — А то я уже есть хочу.

— У меня с собой ничего нет, — запоздало сообразила я. Это же надо было пойти за сказками и не взять блокнот!

— Выгонит он тебя, — заявила Армина. — Учитель твой. Зачем ему такая бестолковая ученица! Вообще, наверное, и похуже бывают, но такому зачем вообще ученики нужны? Обычно же от них силу берут, а ему зачем, он сильнее всех колдунов столицы!

— Ты-то откуда знаешь? — резко спросила я, скрывая за раздражением смущение.

— От отца, конечно!

Девочка покачала головой и откинула подлокотник кресла. Внутри обнаружилась небольшая полочка с письменными принадлежностями. Поняв, что Армина больше не намерена помогать, я осторожно взяла книгу, которая оказалась довольно-таки тяжёлой, и, сев в кресло, положила её на колени. Чёрный кожаный переплёт холодил ноги даже через плотную ткань джинсов. Казалось, книга забирает тепло из окружающего пространства.

Да ну, Катерина, встрял язвительный голос, признайся, что это у тебя от страха всё внутри сжимается.

Я вздохнула. И правда, книга тут ни при чём, это озноб от нервного возбуждения.

На откинутый подлокотник Армина выложила бумагу, перо и чернильницу. И почему я просто не ношу с собой шариковую ручку! Не успела я обмакнуть кончик пера в чернила, как тут же по листу расплылась большая клякса. Что ж, сама виновата. Дело двигалось медленно. Перо царапало бумагу, чернила то стекали каплями, то не вовремя заканчивались. Чем больше я спешила, тем хуже получалось. С горем пополам я дописала первое четверостишие и принялась за второе.

Вода как кровь течёт в ладони,

Вода бежит из всех щелей.

Ту, что в живой воде не тонет,

Сковали тысячью цепей.

По коже пробежал холодок. Что же там дальше?..

Король кричал — луна светила.

Король три леса обошёл.

Фонарь мерцает над могилой —

Король свою беду нашёл.

Ты сотни лет спала, речная,

Ты видела луну во сне.

Проснётся водяная Наэ,

Несдобровать тебе и мне.

С улицы донёсся собачий лай, заставивший меня подскочить. Чернильница опрокинулась, но я каким-то чудом успела подхватить её, пока чернила не вылились.

— Ой, — сказала Армина.

— Что? — нервно воскликнула я.

— Пёс с огненным хвостом и ядовитой слюной! — пропела девочка. — Пиши уже быстрее!

— Твой отец возвращается? — в ужасе прошептала я.

— О нет, это кто похуже... Тебе там много осталось?

— Последнее четверостишие!

— Ну так поторопись, нам же ещё выйти надо.

Армина нетерпеливо прыгала с ноги на ногу, отчего-то чуть не смеясь. Её косички подпрыгивали в такт. Хлопнула входная дверь.

Собака гавкала уже в коридоре, и на секунду мне в голову пришла мысль просто вырвать страницу из книги. Дрожа всем телом, я выцарапывала на бумаге последние строчки.

Несдобровать тебе и мне.

Шаги, совсем близко. Я вскочила, кинула книгу в кресло, смяла в руке листок с переписанным стишком, заметалась по библиотеке.

— Окно! — громко прошептала Армина.

Я бросилась к прозрачной стене, провела рукой по контуру рамы... Сквозь едва заметную щель дул сквозняк. Где-то же оно должно открываться?! Сунула листок за пазуху, надавила двумя руками. Армина хихикала, но я не обращала внимания. Ну же, взмолилась я, открывайся! Рама тихонько скрипнула и поддалась. Одновременно с окном растворилась дверь.

— А я тебя как раз ищу, — произнёс голос за моей спиной.

Я обернулась. В дверном проёме стоял светловолосый мальчик на пару лет старше моей новой подружки. Я его знала, более того, я помнила его имя, такое странное для этого мира.

— Амарант? — робко сказала я.

Мальчик смотрел на меня и качал головой, как будто не мог поверить своим глазам. Ещё бы — взрослая, по его меркам, тётка только что чуть не выпрыгнула в окно! Армина заливалась смехом. Она держалась за живот и чуть не плакала, охая и похрюкивая.

— Армина! Ну что за дела! — укоризненно сказал Амарант.

— Ты вообще чего пришёл? — выдохнула Армина и снова захохотала.

— Прекрати!

— Весело же, братишка! — просипела девочка сквозь смех и ткнула пальцем в мою сторону. — Ну ты глянь, а! Вообще... Она...

Щёки мои горели, и только прохладный ветерок из открытого окна не давал мне окончательно воспламениться.

— Прекрати! Шла бы обратно в школу, — сказал Амарант сестре.

— Ну нет! Сам иди в свою дурацкую школу. Надо отца отвлечь. Чтобы он не искал её. Следы ещё час выветриваться будут! А Нисс ты что ли заболтаешь? Хотя, наверное, ты мог бы. Но я точно лучше тебя умею!

— Этого не отнять, — буркнул мальчик и обратился ко мне: — Ты... В общем, госпожа, надо уходить. Через дверь.

Армина зажала рот руками и присела на корточки, покачиваясь от смеха. Я проверила, что переписанный стишок на месте, и вышла за Амарантом в коридор.

— До свидания, госпожа! — крикнула вслед Армина. — Только мы чай не попили! Так что ты приходи ещё, заберёшь меня из школы, там скучно. Нисс пирогов наготовит!

Амарант резко захлопнул дверь библиотеки.

— Ну наконец-то! Пойдём отсюда, отец с минуты на минуту вернётся.

В коридоре мальчик прислушался — не идёт ли служанка. Потом тихонько позвал:

— Пончик, Пончик!

Цокая по полу когтями, из-за угла появился светло-коричневый пёс с тёмными пятнышками на боках и шаловливой мордой. Из всех собак моего родного мира он больше всего напоминал смесь бульдога и далматинца. Пёс подошёл ко мне и приветливо замахал хвостом, но я на всякий случай отступила на шаг.

— Не бойся, он добрый! — сказал Амарант. — Пончик, поиграй с Нисс, понял?

Пёс склонил голову на бок и вопросительно тявкнул.

— Мячик! Мячик у Нисс! Играть!

Пончик гавкнул и радостно побежал по коридору. Мы последовали за ним.

— Любит играть, — улыбаясь, сказал Амарант. — Только иногда совсем голову теряет. Убегает, пристаёт ко всем — дружить хочет. Соседи жалуются. Сейчас он отвлечёт Нисс, и мы незаметно выйдем.

Пончик убежал за очередной поворот, коим не было счёта, и тут вновь послышались тяжёлые шаги служанки и её хриплый голос:

— Играть так играть. Скоро хозяин придёт, тогда шуметь не надо. А сейчас можно играть. Где мячик? Не помню. Где?

Чирк-чирк — это Пончик скачет по паркету. Топ-топ — это Нисс идёт.

У меня по спине забегали мурашки.

— Всё, увёл Нисс к заднему двору. Идём.

— Она что, у входа караулит? — спросила я, но мальчик не ответил.

Никогда ещё я не была так рада выйти на улицу в самый дождь.

Глава 5. Имя реки

Беседка выглядела давно заброшенной. Ветви диких яблонь заглядывали под крышу, чудом не пропускавшую дождь. Я помогла Амаранту расчистить пол от красных яблочек и вслед за ним опустилась на скрипучие доски. Моя одежда была мокрой — я, конечно, забыла захватить записки для защиты от дождя. Амарант же вообще не промок, но помочь мне у него не получилось. Он ещё не умел применять магию на других людях.

Пока мы шли к секретному месту, где Амарант любил посидеть с книжкой, мальчик рассказал, что вчера в школу приходил Лис. Как обычно, в образе рыжеволосого мальчишки, он рассказывал детям настоящую историю мира до разрушения. Оказалось, что Амарант так увлёкся и так хорошо всё схватывал, что Лис согласился обучать его и магии. Но это было не ученичеством, как у меня с Джеем, а просто договором на словах. Поэтому Амарант очень старался, даже перестал участвовать в традиционных потасовках со старшими мальчишками и вообще вёл себя очень прилично, чтобы Лис не передумал. Амаранту очень хотелось путешествовать по мирам, а кто этому научит лучше, чем обладатель собственного мира? И вот вчера Лис попросил Амаранта найти меня и кое-что сказать. Поэтому сегодня мальчик вместо школы взял Пончика и отправился в город. Не знаю, как пёс должен был помочь найти меня — ведь у Амаранта не было моих вещей, а даже если бы были, то Пончик не слишком-то напоминал полицейскую ищейку. Но, по крайней мере, наличие четвероногого помощника настроило Амаранта на детективный лад.

Каково же было его удивление, когда после нескольких часов бесплотных поисков он обнаружил меня у себя дома! С этой козой Арминой!

Армина, возможно, и была козой, но не от хорошей жизни она надо мной так подшутила. Тем более, я раздобыла стих, так что незачем обижаться.

— Она же твоя младшая сестра! — заступилась я за девочку. — Ты что, не знаешь, что её в школе обижают?

Амарант удивлённо воззрился на меня.

— Обижают? — переспросил он. — Да она сама кого хочешь обидит!

— Но... Они же, ну, игнорируют её... — уже менее уверенно возразила я.

— Конечно! Ты посмотри, во что она тебя втянула! А ты так легко согласилась.

— Я просто пошла в гости!

— Ага, и просто оказалась в закрытой библиотеке.

— Но Армина сказала, что не умеет писать! — запротестовала я.

— А в школе она что делает, по-твоему? — спросил Амарант. — Она всех обогнала, ей скучно, вот и развлекается. За счёт других. Как она тебя вокруг пальца обвела, а!

Несмотря на кажущееся осуждение, его голосе звучала гордость.

— А что мне было делать! — воскликнула я. — Мне очень нужна сказка про зелёную владычицу!

Амарант пожал плечами.

— Ну да, в этом варианте она больше не встречается... Поспрашивала бы ещё в школе, я бы тебе рассказал.

— А в каких встречается? — я уцепилась за возможность увести разговор от моей бестолковости в нужное русло.

— Ну... Всегда по-разному написано, кто заперт в колодце — Луна, король или сама зелёная владычица. Король это, принц или колдун. Или вообще медведь. Что именно владычица украла...

— Вот! — перебила я мальчика. — В стихотворении нет ни слова про королевские сокровища! Откуда ты вообще знаешь, что оно именно о зелёной владычице?

Тот снова пожал плечами.

— Это всем известно. В любой версии король ищет именно её. Знаешь, когда происходит что-то серьёзное, оно потом ложится в основу многих историй — так Лис мне говорил. Самая распространённая так и называется, «Король и зелёная владычица». Если тебе нужна она — в любой книжной лавке спроси. Версия из библиотеки моего отца ценна тем, что в ней содержится имя реки.

Я открыла рот. И закрыла. То, что я выпытывала у Эллы, вдруг нашлось там, где я искала что-то совершенно другое.

— Наэ? — тихо спросила я.

— Это то, что называют праязыком, — серьёзно кивнул Амарант. — Его мало кто знает.

— А ты знаешь? — недоверчиво спросила я.

— Я же учусь у Лиса! Правда, он рассказывает только то, что хочет... А когда я задаю вопросы, говорит, чтобы я сам думал, и исчезает, — вздохнул мальчик.

— И что оно значит, ну, это имя? — мне почему-то было страшно произносить его вслух. В нём слышалась непреодолимая сила, мягкий напор и что-то очень древнее. Хотя не исключено, что мне это всё привиделось от переизбытка приключений.

Мальчик, обычно серьёзный, вдруг улыбнулся.

— Хм, а вот как Лис со мной играет: говорит — подумай! Смотри, госпожа, есть две реки. Карне — Чернильная река, Рона — Великая река. Вот и подумай, что значит имя владычицы.

Я зашевелила губами, про себя повторяя названия — Карне, Рона, Наэ... Кар-Не. Ро-На. Наэ. Не-На-Наэ... Ну, это лёгкая загадка! Если знать, что искать.

— Река, — сказала я. — Что же, её зовут просто «река»?

Амарант сжал губы и помотал головой.

— Это не просто! Это её имя, понимаешь? Истинное имя на праязыке! А она и не человек вовсе. Для них имя — больше, чем набор звуков.

Я вспомнила о том, как бездумно выдала имена львам Джея и к чему это могло привести, и моментально покрылась мурашками.

— Подожди-ка, — сказала я. — Тогда «кар» — это чернила, а «ро» — великая? Это что же... Имя короля, Роу, значит «великий»?

Амарант совершенно по-лисьи ухмыльнулся:

— А Лис говорил, что ты думать не любишь!

— Учусь, — недовольно буркнула я.

— Роу — это имена всех королей. При рождении члены королевской семьи получают и личное имя, но оно тайное. Так что всех королей всегда звали Роу. Новый будет Роу сорок третий.

— Что-то многовато для трёхсот лет... — посчитала я.

— Так это ещё до разрушения мира нумерация! Будь воля Совета, они бы всё обнулили, словно старого мира и не было. Хотя они этим и занимаются, — вздохнул мальчик. — Вот даже копий этой книги со стихами нет нигде.

— Но это же всего лишь стихи! — удивилась я.

— Значит, не всего лишь, раз Совет запретил.

— То есть, у твоего отца на всеобщее обозрение выставлена запрещённая книга?

— Ничего не на обозрение! В библиотеку можно только мне и Армине. Ну и пара гостей знают. Например, Кондитер там бывал, знаешь его? Это продавец ценностей.

— Знаю, — поморщилась я и вдруг встрепенулась: — Но ведь теперь твой отец узнает, что в библиотеку кто-то заходил!

— Армина всё приберёт, не волнуйся. А следы выветрятся, пока она ему зубы заговаривает. Ей же надо объяснить, почему она не в школе.

— А то, что я в дом вошла? — не отставала я. — Неужели нет сигнализации на незнакомцев?

— Чего? — не понял Амарант.

— Ну, маячков. Или каких-нибудь сай, которые не пропускают тех, кого не знают, а если пропускают, то докладывают хозяину?..

— Ты по приглашению Армины. Гостей приводить можно! Нисс же пропустила.

Внезапная догадка заставила волосы на голове зашевелиться:

— Нисс — она что, сай? Сай в человеческом теле?!

Первый и последний раз я встречала такое существо в своём мире. Это была владелица отеля, которая, ничуть не стесняясь, так и называла себя — госпожа Сай. Обычно эти бестелесные сущности соглашаются служить колдунам в обмен на любое тело — хоть статуи, хоть рисунка на стене, хоть как у меня — татуировки. Они могут беспрепятственно ходить в тень мира, где их тело становится настоящим.

Никто и никогда не даст сай тело живого существа, а уж тем более человека! Ведь сай просто вытеснит его, и это то же самое, что стать убийцей.

Я во все глаза смотрела на Амаранта, а он таращился на меня. Прошло не меньше минуты, прежде чем мальчик оттаял и медленно произнёс:

— Приличные люди такое вслух не говорят.

— Извини...

— Ладно... — буркнул Амарант и тут же воскликнул: — Но ты, госпожа, ты как ребёнок! Вот узнала, что солнце круглое. Что же теперь, любое светящееся и круглое — солнце? Даже лампа над столом?

— Что? — не поняла я.

— Ничего! Ничего ты не знаешь. Мир сложный. А ты узнала об одной вещи и теперь думаешь, что этим всё и ограничивается.

У Амаранта в уголках глаз блеснули слёзы.

— Знаешь, сколько я за Лисом ходил, сколько упрашивал, чтобы он меня взялся учить! А тут приходит кто-то из другого мира и говорит: Нисс — это сай! Ну конечно! А Нисс ведь — это такая магия, такая!..

Он надулся, обнял себя руками и отвернулся. А ведь только что мне казалось, что этот день уже не может заставить меня почувствовать себя ещё хуже!

— Амарант... Но я... Я же тоже учусь, как могу! Ведь я не родилась здесь, в отличие от тебя.

— В общем, Лис просил тебе передать, чтобы ты начала с начала, — сухо произнёс мальчик. Он поднялся, явно намекая, что пора заканчивать беседу: — И не спрашивай, что это значит, я не знаю. Лис всегда так разговаривает.

Как назло, именно тогда, когда мне наконец-то не хотелось встречаться с Джеем, он был дома. Нет, конечно, мне очень хотелось рассказать ему о том, что я нашла. Что зелёная владычица — это пропавшая река, значит, королевские сокровища должны быть спрятаны где-то в районе старого русла! Это же очевидно... Но, с другой стороны, я опасалась, что по моему настроению Джей поймёт, что стих я раздобыла не слишком красивым методом. Сначала нужно было успокоиться.

Дождь прекратился, солнце робко выглядывало сквозь хмурые рваные тучи. На площади у Дома всех богов было шумно — уже открылся рынок, и жители столицы потихоньку выползали на улицу, занимали столики многочисленных чайных, подставляли лица осеннему солнцу. Бродил, приставая к прохожим, лысый молодой человек из Братьев Аида, с переменным успехом совал людям листовки. Работник ресторана вытирал столик. Пожилая парочка дожидалась, когда всё будет готово и их пригласят сесть. С воплями и хохотом носились по площади дети, не обращая внимания на окрики мамаш.

Босиком, в распахнутом чёрном халате с золотой вышивкой, под которым были лишь брюки, вышагивал по площади молодой человек с роскошной гривой светлых волос, пританцовывая под ему одному слышную мелодию. В одной руке он сжимал коричневую стеклянную бутыль, из которой при неловком пируэте пролилась на землю рубинового цвета жидкость. Другой рукой мужчина придерживал полу халата, чтобы очередной порыв ветра не опутывал ноги тканью и не мешал танцевать.

Люди равнодушно провожали мужчину взглядом, даже внимание детей он не привлёк. Наверное, один из тех мирных городских сумасшедших, к которым все уже привыкли. Что ж, обычный день в городе! Всё идёт своим чередом.

— Простите... Екатерина?

Я резко обернулась. Лицо темноволосого молодого человека не показалось мне знакомым, поэтому сердце ёкнуло, только когда он представился:

— Советник Гастон ан-Рист. Мы с вами не так давно встречались.

Меня накрыло волной ужаса. Совет! Они всё знают! Что я была в доме у этого бородатого! До меня сразу не дошло, насколько эта мысль смехотворна. Даже если отец Армины и Амаранта понял, что кто-то был в его доме, то ничего ведь не пропало. Полицию вызывать нет причин, а просить Совет разобраться с тем, кто трогал запретную книгу в его библиотеке, он точно не станет. Я выдохнула.

— Вы только не подумайте... Что я тут... — говорил тем временем молодой человек, смущённый моей реакцией. — Мы, конечно, не при самых лучших обстоятельствах познакомились, но теперь-то правда восстановлена! И у господина ан-Тарина дела идут в гору?

— Д-да, — пробормотала я.

Конечно, я не помнила лица Советника Гастона, потому что я его просто-напросто не видела. На суде Джей запретил мне смотреть куда бы то ни было, кроме травы под ногами, что я и делала, лишь пару раз исхитрившись незаметно бросить взгляд на участников того сборища. Советник Гастон мне тогда не попался, иначе бы я точно его запомнила. На такие огромные чёрные глаза с густыми ресницами трудно не обратить внимания.

— Так вот я... Просто отдыхаю тут, в Столице. И вдруг увидел вас. Дай-ка, думаю... Вы бы со мной не выпили чашечку чая? — неловко завершил речь Гастон.

— А я... — я неловко махнула рукой куда-то себе за спину, чувствуя, как проклятые щёки заливаются краской. — Мне надо...

— У вас поручение? А как насчёт завтра?

— Я пока не знаю, — промямлила я.

На бледных щеках молодого человека проступила розовая краска.

— Я в любом случае буду здесь. Как рынок откроется. Тут и встретимся?

— Я не знаю... Наверное. Да. Мне надо идти.

— Тогда... Не смею вас задерживать! — эти слова донеслись мне в спину.

Спеша убраться подальше от невесть откуда взявшегося Советника, я забежала в самую толпу на рынке, протолкалась до стены ближайшего дома и свернула в переулок. Пробежав ещё немного, я оказалась на тихой площади перед городским театром, которую облюбовала совсем недавно. Сюда люди стекались лишь по вечерам в дни представлений. Тут можно было спокойно полистать книгу, сидя на скамеечке под липами, а то и расположиться на широких ступенях вычурного здания, облицованного красным камнем, украшенного барельефами с изображением мифических чудищ и героев, их побеждающих.

Скамейки были мокрыми от дождя. Я встала было у ствола одной из лип, посаженных по периметру площади, но порыв ветра стряхнул с листьев капли воды. Пришлось плюхнуться на холодные ступени.

Редкие прохожие не обращали на меня внимания, и я закрыла глаза. Что за безумный день! То неделями ничего не происходит, а то вдруг сваливается на голову в один день! И что надо от меня Совету? Наверное, узнали, что Джей посещал короля, и подослали мне самого безобидного на вид из двенадцати Советников. А может, стоило согласиться на встречу? Я бы выведала что-нибудь важное!

Отдышавшись и немного успокоившись, я рассудила, что шпион из меня не выйдет — даже не догадалась защитить себя зеркалами, ни в гостях у Армины, ни в городе, когда хотела побыть в тишине. Нужно хотя бы нормально доделать то, что начала.

Всю дорогу до дома я репетировала, что сказать Джею, но, зайдя в библиотеку, растеряла все слова. Пока я болталась по улицам, стемнело. Помещение освещали покачивающиеся в воздухе гроздья светящихся шаров. Колдун сидел у камина и читал, но, стоило мне приблизиться, он оторвал взгляд от книги и спросил первым:

— Ты чем-то взволнована?

Вместо того, чтобы рассказать ему про сказки, я почему-то ляпнула:

— Я встретила Советника ан-Риста. Он позвал меня пить чай.

Я замолчала, борясь с желанием помахать руками на горящие щёки.

— И?.. Ты пошла?

— Нет! Ну и это не сейчас... Завтра, в смысле.

Учитель, как в старые недобрые времена, смотрел на меня, склонив голову чуть набок, словно я была лабораторной мышью, забежавшей не в тот коридор картонного лабиринта.

— Ты спрашиваешь, можно ли тебе пойти на свидание? — с притворным недоумением спросил Джей.

— Это не свидание! — возмутилась я. — Я думала, что он хочет что-то выведать о тебе! Я даже чуть не согласилась, чтобы наоборот! Чтобы узнать самой!

— Не злись, — Джей выставил вперёд руки, как будто хотел защититься, и улыбнулся. — Я просто пошутил. Думал, разряжу обстановку. Не слишком хорошо вышло. Так ты из-за Гастона переживаешь?

Это был прекрасный момент, чтобы кивнуть и сбежать в свою комнату. Но я им не воспользовалась.

— Нет, это другое.

— Так что?

Я расстегнула куртку и вытащила из-за пазухи влажный листок бумаги. Чернила предсказуемо потекли, оставив на футболке пятна, но, главное, текст всё ещё можно было прочитать. Джей взял у меня лист. Настало время сказать что-нибудь геройское, например, «Я знаю, кто украл королевские сокровища!» или «Собирай вещи, учитель, нас ждёт приключение!», чтобы получилось красиво, как в кино. Но глядя на то, как с лица колдуна сползает улыбка, я поняла, что сейчас лучше всего было бы оказаться в фильме про человека-невидимку.

Глава 6. Начать с начала

— Как?!

Джей бросил бумажку на столик, потёр ладонями лицо, провёл рукой по волосам. Я почти не дышала, прислушиваясь к чувствам колдуна. Всё перекрывал шок, из которого маленькими ростками начинали пробиваться раздражение и злость.

— Я даже не спрашиваю, откуда это, потому что знаю, откуда! И ещё знаю, что Рейнер Хол — это не тот человек, который пустит кого попало в свой дом! Бездна меня раздери, как это получилось? Я же сказал не лезть!

Я открыла было рот, чтобы объяснить, что всё не так плохо, как кажется, и поняла, что всё ещё хуже. И сама же утром что-то пищала про доверие!

Сначала у меня задрожали губы, а в следующую секунду из глаз полились слёзы. Вместо объяснений вырвался громкий всхлип.

— Рина! — воскликнул Джей. — Только не надо! Прости, я зря, я не должен был... О боги!

Я рыдала навзрыд, словно все тревоги последних недель навалились разом. При этом сквозь мутную пелену, окутавшую сознание, я понимала, насколько мои несчастья мелочны и глупы. От этого стало только гаже. Опустившись прямо на пол, я закрыла руками лицо и содрогалась всем телом.

Джей подошёл и присел передо мной на корточки. Я опустила голову, закрывшись ещё и волосами.

— Рина, — Джей мягко дотронулся до моего плеча, и я снова всхлипнула. — Ты давно ела?

От неожиданности я даже перестала дрожать и, отняв руки от лица, но всё ещё глядя в пол, кивнула.

— Я тоже. Совсем забыл. А ну пойдём.

Джей встал, аккуратно помог мне подняться и повёл по лестнице, придерживая за локоть, как будто боялся, что я сейчас запутаюсь в собственных ногах и укачусь вниз, пересчитав немногочисленные ступеньки.

Мне захотелось хихикнуть, но я сдержалась, представив, как глупо буду выглядеть — хотя куда уж глупее. Я позволила Джею усадить меня за стол, а себе позволила полностью погрузиться в роль беспомощной глупой девчонки. Она плачет, творит глупости и даже не в состоянии вовремя поесть. Колдун тем временем провёл ладонью над кастрюлей — ему записки были ни к чему. Это мне пришлось бы «включать» плиту, ставить на неё еду, в общем, греть почти обычным способом. А когда у человека есть способности к магии, то еда разогревается по одному мановению руки.

Колдун зажёг одну лампочку-шарик и заставил её висеть рядом, пока он перерывал полки в поисках тарелок. Сунулся в одну полку, в другую. Никакая магия не поможет, если заходишь на кухню только поесть! Наконец, Джей поставил на стол две большие пиалы и выдал мне вилку.

— Пельмени! — с удивлением сказала я.

Хотя нет, с картошкой — это вареники. Мэг старалась готовить разнообразно и часто придумывала что-то новенькое. При этом выбор продуктов был ограничен, ведь колдуны стараются не есть мясо — можно привлечь что-то хищное, так мне Робин объяснял. Правда, он потом сделал оговорку, что для местных, особенно городских колдунов это не так важно, а вот для путешествующих по мирам это может стать вопросом жизни и смерти. Поэтому они даже аппетитному стейку предпочтут морковку.

— Это у нас называется «кармашки», — сказал Джей.

Он сел рядом со мной, подвинул к себе тарелку и принялся за еду первым. Я последовала его примеру. Я только сейчас поняла, насколько голодна! А ведь время близится к закату. От горячей домашней еды сразу стало легче.

Опустошив тарелку, Джей принялся беспорядочно открывать полки, пока не нашёл чайник. На кухне он явно чувствовал себя не в своей тарелке. С завариванием чая я бы справилась лучше, но я так вжилась в роль беспомощного ребёнка... Да и просто хотелось, чтобы за мной поухаживали. Эх, где те мутные времена, когда я вела полусонное существование, позволяя заниматься всеми делами моей подруге! От этой мысли на душе снова стало противно. Смотри, Екатерина, влез непрошенный голос. Вот он тебя накормит, напоит, да велит собирать вещички и валить домой. Толку от тебя никакого, сплошной вред. Даже простой приказ ничего не делать не можешь выполнить.

Я горестно вздохнула и пригубила чай. Он был идеальной температуры — горячий, но не обжигающий. Такое только с магией возможно.

Джей смотрел на меня внимательно, как на картину в музее. Я отставила чашку. Хотела сказать что-нибудь, объясниться, но колдун опередил меня.

— Рина, это я виноват. Я занялся делами, бросил тебя совсем одну. Был бы Робин свободнее, он бы с тобой позанимался. А я решил — время у нас есть, поучишься у Эллы — как детей учат, по простым книжкам. Но это было глупо, ты же не ребёнок.

Я слегка покраснела и уставилась в пустую тарелку и едва слышно пробормотала:

— Но веду я себя по-детски.

— Давай мы вместе попробуем по-новому?

Я осторожно кивнула, не понимая пока, что Джей имеет в виду. А он не спешил объяснять. Наверное, и сам не совсем понимал. Колдун вздохнул, зачем-то потёр столешницу, отодвинул пустые тарелки подальше, как будто пытаясь взять под контроль хотя бы собственные вещи.

— Давай по порядку. Ты достала этот стих, потому что считаешь, что он связан с заданием Роу?

Я кое-как объяснила про зелёную владычицу. Что это она украла королевские сокровища. Рассказала, что у девочек была считалочка, связанная с этой историей. Пропустив значительный кусок истории, я сразу объяснила, что Наэ — это и есть зелёная владычица. Значит, история с сокровищами связана с пропавшей рекой!

— Это интересно, — проговорил Джей, и я просветлела. — Я, конечно, знаю эту сказку. Но королевские сокровища упоминаются далеко не во всех версиях, и мне даже не пришло в голову, что сейчас это может иметь значение. Но как ты поняла, кто такая Наэ?

— Мне объяснили... — я замялась.

— Послушай, Рина, я утром говорил, что я тебе доверяю. Давай так: если не хочешь рассказывать, то я не буду спрашивать. Даже если завтра утром Рейнер Хол явится с отрядом городской полиции штурмовать наш дом — я это возьму на себя, — Джей невесело усмехнулся. — Может быть, нам придётся на некоторое время покинуть страну. Для поиска королевских сокровищ это не имеет значения, но я буду скучать... Только снова привык.

— Он точно не узнает! — поспешила заверить я Джея.

Даже застигнутая врасплох перспективами, я успела отметить, что Джей назвал дом нашим — и это меня успокоило. Значит, его не посещали мысли выгнать меня!

— Рейнер Хол — очень опасный человек, Рина. Его нельзя недооценивать.

Джей помолчал и добавил:

— Мы раньше были друзьями. Я думал, мы ими и остались. Но оказалось, что вскоре после того, как меня заперли в зеркалах, он попытался стать членом Совета. Там как раз освободилось местечко. Нет-нет, я тут не причём! — улыбнулся Джей, увидев пробежавшее по моему лицу сомнение, а может и почувствовав его через связь.

— Он всегда был амбициозен. Но его не взяли. Не думаю, что только лишь из-за знакомства со мной. Человек, который держит дома запрещённые книги и не спешит поделиться с Советом. То тут, то там использует сомнительную магию... Конечно, до Совета доходили слухи, хоть Хол гораздо осмотрительнее меня. — Джей скривил губы. — Предпочитает делать всё чужими руками. Именно я достал для него «Предчувствие нового времени»... Но это сейчас не важно. Давай по порядку, — повторил он.

Я кивнула.

— Тогда я расскажу тебе, как я достала стих.

Джей слушал молча, пока я не дошла до части, когда мы с Арминой оказались в доме.

— Она точно сказала, что ты зашла по приглашению?

— Да! Но почему это так важно? И кто такая Нисс?

— То, о чём я говорил, — вздохнул Джей. — Сомнительная магия.

— Так она и правда не сай в человеческом теле? — спросила я, хотя по реакции Амаранта было ясно, что нет.

— А ты её видела? — спросил Джей в ответ.

— Нет, но...

— А с чего ты решила, что она человек?

— Ну, голос...

Я замолчала. Сухой, скрипучий, словно старые половицы. Топ-топ — тяжёлые шаги, от которых сотрясаются стены.

— Так она...

— Нисс — это не имя, — сказал Джей. — Это старое слово. «Дух дома».

Я перестала дышать от ужаса. Мне представился особняк-монстр, который пожирает всех непрошенных гостей, имевших несчастье переступить порог. Из окна при этом высовывается довольная Армина и хохочет. Это и правда никак не походило на бытовую магию с записками на все случаи жизни, на мою Звёздочку и дружелюбных львов-сай, которые охраняют наш дом. Может, и правильно Совет запрещает такие штуки!

— Нет, он с тобой ничего плохого не сделает, — сказал Джей, как будто угадав мои мысли. — Просто не пустит. Или выгонит, если ты зашла. Тут дело в том, как он создан. Нисс — это не сай. Сай — сами по себе живые существа, бестелесные, поэтому часто готовы на всё ради тела.

Я кивнула, показывая, что это не нужно объяснять — урок давно усвоен.

— Нисс создают искусственно. Этот дом построил дед Рейнера. Он тогда выглядел попроще, да и стоял практически в лесу — это сейчас на той части холма стали селиться богатые люди. Дед очень любил дом и, чувствуя, что ему недолго осталось, взял всю свою любовь, всё желание сделать это место уютным, надёжным и пропитал ими дом. А потом отец Хола сделал то же самое. И бабушка. И все родственники, чьё время в этом мире подходило к концу. При этом далеко не все они были великими колдунами. К любви и уюту примешивался страх темноты; боязнь, что воры залезут; раздражение к соседу — всё это впитывал дом. Думаю, и жена Хола перед уходом загрузила туда своё беспокойство о детях. И я бы на месте Рейнера десять раз подумал, стоит ли пользоваться этим подарком предков. Хотя, возможно, он просто не знает, как его удалить.

Я не стала уточнять, что Джей подразумевал под уходом жены. Я просто не хотела знать.

— Но как это работает? — спросила я. — Оно же, ну, разговаривает... Я думала, что Нисс прямо за углом! Зачем мы с Арминой прятались тогда? И как-то она ватрушки готовит!

— Нисс умеет концентрироваться и создавать голос. Она же пропитана магией. Предполагаю, что ватрушки — это какие-то навыки, оставленные бабушкой... Игра энергии с материей. Но если ты думаешь, что она тебя не видела — зря. Наверное, это просто такая игра с детьми. Хорошо, что ты не стала использовать свою магию. Боюсь, она бы посчитала это опасностью.

У меня по спине пробежал холодок.

— Но ведь тогда она расскажет хозяину, что я была там!

Джей пожал плечами.

— Очень сомневаюсь. Рейнер слишком занят — работает в городском управлении. Не думаю, что у него есть время на праздные беседы, а нисс — не разговорчивая тётушка, будет молчать, пока не спросят. Одна надежда на твою новую подружку, что она не проболтается отцу.

Джей молчал, а у меня не было больше вопросов. Знай я, что такое нисс, наверное, не решилась бы идти к Армине в гости. Колдун вспомнил о чае, сделал глоток, поморщился.

— Подогреть?

Я рассеянно кивнула. Джей пошевелил пальцами, и из обеих кружек пошёл пар.

Осенью темнеет рано. Единственный шарик-лампочка так и болтался у полок, и его глубокий оранжевый свет мягко окутывал, обнимал, защищал от тьмы. Чтобы создать уют и спокойствие, не нужна магия. Только горячий чай и разговор по душам. Я достала печенье, о котором Джей даже не имел представления, и высыпала на тарелочку. Нужно было завершать рассказ.

Джей лишь раз нахмурился, когда узнал, что Амарант связался с Лисом.

— Иногда мне кажется, что имя и правда определяет судьбу, как говорили древние, — тихо сказал колдун.

— Что ты имеешь в виду?

— А ты не знаешь? Есть такой цветок, амарант. В твоём мире его ещё называют «лисий хвост». Вычитал в одной из книг, пока моё зеркало стояло в той комнате. За десяток лет чего мне только не приносила почитать владелица отеля!

Я улыбнулась — главное, как Джей всё это помнит! Он ещё умудрился выучить несколько языков, пока сидел в зеркале, не говоря о том, что нашёл способ выбраться до конца установленного Советом срока.

От горячего чая и тусклого света меня разморило. К тому же, день выдался долгий. Но мой учитель, похоже, только-только разошёлся. Пока я дожёвывала которую уже по счёту печеньку, он сбегал библиотеку и вернулся с моей бумажкой. Положил на стол, зажёг ещё несколько шариков.

— Расскажи, что ты думаешь.

Я сощурила глаза, привыкая к яркому свету, и повернула к себе лист со стихом. Наконец-то я могла прочитать его спокойно, никуда не спеша. Джей не торопил, пока я бормотала себе под нос строчки.

Луна полна и голодна,

Луна сияет белым глазом.

На дне одна видна она,

Я развлеку себя рассказом.

Вода как кровь течёт в ладони,

Вода бежит из всех щелей.

Ту, что в живой воде не тонет,

Сковали тысячью цепей.

Король кричал — луна светила.

Король три леса обошёл.

Фонарь мерцает над могилой —

Король свою беду нашёл.

Ты сотни лет спала, речная,

Ты видела луну во сне.

Проснётся водяная Наэ,

Несдобровать тебе и мне.

Правильно сказала Армина, он довольно бессвязный. То есть, связать-то в подобие истории можно, но непонятно, о ком это всё и чем закончилось.

— Кто-то сидит на дне и рассказывает сам себе историю. Кого-то сковали цепями — но не луну, потому что она уже светит. А кого-то, кто не тонет в воде. Наверное, реку? Потом король что-то ищет и кричит... Хотя может быть и не ищет, тут этого слова нет. Это я из сказки про зелёную владычицу взяла. То ли это могила короля, то ли реки. Но река потом проснётся. Значит, это королю не повезло. И всем остальным не повезёт, когда она проснётся. Ничего же непонятно, Джей! — возмущённо заключила я. — Почему книга запрещена? Это же всего лишь стихи!

— Понимаешь... Они звучат почти как предсказания. Это книга о том, что Тёмные времена настанут вновь. И всё бы ничего — можно запугивать людей, вполне в духе Совета. Но в «Предчувствии» нет ощущения, что до разрушения мира было плохо. Было иначе. Но не хуже. А Совет не хочет, чтобы кто-то думал, что можно вернуться к старым временам.

— Но что в них такого опасного? Магия ведь и сейчас есть! — настаивала я.

Джей потёр пальцами переносицу и вздохнул:

— Ладно, попробую объяснить. Ты видишь через свои зеркала серебряные искорки магии, другие видят их невооружённым взглядом, редко кто не видит вообще. Это та магия, с которой рождаются планеты. Она для всех — животные тоже видят её и как-то используют. Она соизмерима с силами того, кто ей пользуется: ты можешь взять ровно такое количество, с которым можешь справиться. Люди придумали усилители — та же связь между учеником и учителем позволяет оперировать бо́льшим количеством магии. В какой-то момент колдуны научились брать очень много. Стали играть с теми силами, которые могущественнее их и опаснее.

— Это что, какое-то мировое зло? — спросила я, вспомнив любимые фильмы. Уже спросив, я поняла, как наивно это звучит.

Но Джей даже не улыбнулся.

— Снег злой?

— Нет...

— А снежная лавина, которая накрывает целую деревню?

— Ну, нет... Это же природа!

— Правильно, природа не злая и не добрая. Но если кричать на вершине заснеженной горы, то сойдёт лавина. Понятно?

— Понятно, — вздохнула я. — Так что со стихотворением?

— Ничего, — улыбнулся Джей. — Я его знал. Зелёная владычица — это река.

— Значит, я зря это всё... — я опустила голову.

— Нет! Признаться, я так увлёкся архивными документами, что забыл о сказке. Это может быть зацепкой. Нужно проверить... — Джей вдруг посмотрел на меня с интересом и заявил: — Я придумал для нас «по-другому»!

Я непонимающе приподняла брови.

— Ты — моя ученица. Ты нашла что-то интересное. Расскажи мне, что ты думаешь с этим делать.

— Хм... Ну, раз зелёная владычица из сказки — это река, то сокровища, которые она похитила, могут быть спрятаны где-то в районе её бывшего русла. Мне Рута показывал его на карте.

— Одно из сокровищ, — поправил меня Джей. — Я напал на след диадемы, и он ведёт в другие миры.

— Ого! — только и смогла сказать я. — Тогда остаётся клинок или кольцо. Ну или оба.

— Сейчас это не так важно. Так что бы ты делала, если бы была одна? С чего бы начала?

Мне не понравилось это «одна». Я понятия не имела, что делать.

— Начала бы с начала, — пробормотала я, чтобы хоть что-то сказать. И тут меня осенило: — С начала! То есть, с истока! С истока третьей реки!

Джей улыбнулся. В этот вечер я видела его улыбку чаще, чем за все предыдущие месяцы, вместе взятые.

— А это хорошая идея! Итак, я даю тебе первое самостоятельное задание. Выясни как можно больше о пропавшей реке и о зелёной владычице. Поезжай к месту, где был исток, поговори с деревенскими жителями. У них могли сохраниться древнейшие варианты сказки или вообще совершенно другие истории. Там глушь, Совет зверствует в крупных городах. Будет трудно поначалу разговорить местных, но всегда находятся любители поболтать. А как вернёшься, вместе решим, что делать дальше.

— А ты что же, не пойдёшь со мной? — я даже привстала от удивления.

— Нет. Это простое задание. И не волнуйся, если ничего не удастся узнать — это в любом случае хорошее приключение, ведь так?

Я была так возбуждена, что долго не могла заснуть. Во-первых, у меня настоящее задание! А во-вторых, мы с Джеем никогда не разговаривали так долго. Прокручивая в голове разговор, чтобы лучше запомнить этот вечер, я засомневалась, правильно ли сделала, что кое-что скрыла. Я не упомянула Лиса, зная, что Джей недолюбливает его самого и его город. «При случае расскажу», решила я и, наконец, погрузилась в сон.

Глава 7. Путь в деревню

Спустя сутки я тащилась через бесконечное поле, покрытое пожухлой серо-зелёной травой, и злилась. Читать о путешествиях всяких приключенцев куда как интереснее, чем самой вышагивать по хлюпающей, влажной после дождя земле. Впереди в молочном тумане маячили вершины плоских холмов, к которым и лежал мой путь. После получаса ходьбы холмы немного приблизились, но не настолько, чтобы я почувствовала облегчение. Я натянула капюшон поглубже и куталась в шарф, проклиная ветер и моросящий дождь. В столице, окружённой высокими холмами, только наступала мягкая осень, здесь же, восточнее, не было защиты от ветра с северной долины.

За день до этого пришлось прямо с утра побегать. Я имела плохое представление о подготовке к путешествиям, ведь этим всегда занималась Алина. Джей же перемещался между мирами, не тратя время на поездки. Вообще-то я думала, что он быстренько переместит меня к бывшему истоку реки, сам отправится по делам, а потом заберёт. Но учитель сказал, что он занят, а я должна привыкать к самостоятельной работе, раз уж мы всё решили делать правильно. По мне так правильным было не терять время на поездку в экипаже — что это вообще за Средневековье такое! — но спорить я на всякий случай не стала, чтобы не лишиться только что приобретённой возможности сделать что-то действительно важное.

Джей быстро объяснил, что купить, как работает транспорт, и, уже одной ногой ступив в мох тени мира, строго добавил:

— Одевайся теплее!

Экипажи отходили от площади неподалёку от Рыбной пристани. Туда я и побежала первым делом, чтобы забронировать местечко на ближайшее время. Я уже привыкла, что в этом магическом мире всё оплетено бюрократическими сетями, но и подумать не могла, что их цепкие лапки добрались и до извозчиков. Мне представлялось, что нужно будет как-то договариваться, торговаться, объяснять, что я забыла в такой дыре как Мёрзлые топи — само название не располагало к посещению, — но меня сразу отправили в непримечательный маленький домик с вывеской «Все дороги» над дверью.

Там я помаялась в очереди, а когда пришёл мой черед, получила билет. Экипаж отправлялся сегодня же вечером. Мне бы потребовалось не менее недели, чтобы как следует подготовиться к путешествию, но Джей легкомысленно махнул рукой и сказал, что в этом нет смысла. В пути предстояло провести всю ночь. Я, привыкшая к самолётам и скоростным поездам, понадеялась, что Роу, взойдя на трон, потеряет интерес к своим доисторическим игрушкам, задумается о будущем и начнёт прокладывать железную дорогу.

Изрядно понервничав, я решила заглянуть в книжную лавку. Рута, занятый с покупателем, кивнул мне из-за прилавка, а Элла схватила за руку и утащила наверх, на кухню. Взяв мою куртку, чтобы повесить её на крючок, она неодобрительно потёрла между пальцами блестящую синтетическую ткань и заявила, что это уж слишком. Сама женщина была одета в лазурные шаровары и настолько белый свитер, что при взгляде на него начинали слезиться глаза. Чем же ей не угодила моя чёрная куртка?

— Эти твои... джинсы — ну ладно, просто необычный цвет. А это! Очевидно из другого мира. Слишком экстравагантно, птичка моя.

Старательно скрывая изумление — странно было слышать такое от чуть ли не самой экстравагантной женщины в столице, я пробормотала, что надо будет заняться покупками.

Элла же категорично ответила, что нечего тратить деньги на то, что можно получить бесплатно, и, оставив меня ненадолго наедине с грушевым пирогом и чаем, вскоре вернулась с ворохом вещей своей дочери.

Одежда была мне широковата и коротковата, но я в итоге стала счастливой обладательницей шерстяного плаща цвета кофе, насквозь пропахшего запахом книг, и болотно-зелёного шарфа. От широких серых штанов пришлось отказаться — я не готова была расстаться с джинсами. Кроме того, мне досталась объёмная сумка через плечо с наложенным заклятием лёгкости. Кирпичи в ней таскать не стоило, но вещи в дорогу становились почти невесомыми.

Вообще-то Элла не знала, что я куда-то еду. Я соблюдала конспирацию и сказала только, чтобы в ближайшие дни Элла не ждала меня на занятия, потому что я буду очень занята. Впрочем, о короле и зелёной владычице я всё же спросила, и когда с делами было покончено, Элла выдала мне книгу с самой популярной версией сказки, а сама вернулась к работе. До открытия Старого рынка оставалось ещё время, и я ушла в самую глубину дома, к столику с креслом, чтобы не мешать Элле и Руте. Читать даже такой простенький рассказ всё ещё было трудно, да и ничего нового или полезного я не узнала. Зато какие красивые иллюстрации! Зелёная владычица была изображена типичной жительницей Забережья — тонкая, высокая и бледная девушка со струящимися белыми волосами и пронзительными голубыми глазами. Я невольно покрылась мурашками, вспомнив Белую ведьму. Король же мог похвастаться шикарной шевелюрой с красным отливом и обладал каким-то неуловимым сходством с Роу. Не удивительно — исключительно положительный персонаж посвятил себя помощи простым людям, к тому же был умён и хитёр. Почему он должен выглядеть как-то иначе, чем будущий правитель Королевства?

Когда день перевалил за середину, я, запихнув обновки в сумку, побежала в центр города за последним пунктом из списка покупок. Мне нужно было купить табак и кофе. Джей сказал, что это поможет разговорить деревенского старосту. Он назвал ещё кое-какие травы и товары, которые в отдалённых районах было непросто достать. Даже в Столице некоторые из этих вещей продавались только на Старом рынке, полном экзотики.

Всё было такое маленькое, миленькое и аккуратно упакованное! Этот шопинг был мне по душе, но расслабляться не стоило — где-то рядом бродил советник Гастон, жаждущий угостить меня чашечкой чая и выведать секреты Джея. Поэтому я не решилась долго рассматривать перевязанные лентами пучки сухих трав, блестящие бутылочки с жидкостями и металлические коробочки с порошками. Я подходила к палаткам зачитывала продавцам список, пока не достала всё, что было нужно.

Уже у порога дома, практически в последний момент я вспомнила о браслете, который заказала дяде Лоры. Повезло, что он всегда собирался последним, и его палатка с соломенными шарами, привязанными лентами к навесу и качающимися на ветру, всё ещё стояла у входа на опустевший рынок, так что я успела забрать своё украшение. Конечно, можно было не бежать сломя голову, а спокойно прийти по возвращении из путешествия, но мне показалось это красивым — надеть на задание, связанное с королевскими сокровищами, браслет с шариком из королевской сокровищницы.

Вот так, нагруженная кучей вещей, но не чувствующая их вес, одетая в плащ с чужого плеча, но зато украшенная уникальным браслетом, который не было видно под ворохом одежды, я оказалась в экипаже, идущем на восток.

Я запоздало прикинула, сколько булочек с кофе можно было купить на сумму, заплаченную за билет, и ужаснулась. Выходило дорого. Но, похоже, аванс, полученный Джеем от короля, позволял ему экономить силы и не скупиться на мою поездку вместо того, чтобы одним махом переместить меня в нужное место. Тогда я ещё не знала, что утром мне предстоит почти два часа тащиться через поле.

В кабину кроме меня втиснулись ещё пять человек. От севшей рядом старушки, по самый нос замотанной в серую дырявую шаль, нестерпимо пахло лавандой. За ней разместился объёмный представительный мужчина с пышными усами, и нам пришлось потесниться. Напротив по диагонали устроилась очаровательная пара: девушка и молодой человек так и проехали всю дорогу, держась за руки и что-то тихонько обсуждая. Последним зашёл молодой мужчина, напомнивший мне хиппи: свободно лежащие соломенного цвета волосы перехвачены кожаным ободком, а на плаще горчичного цвета — брошь в виде цветка.

Было ещё светло, когда экипаж отправился в путь. Мужчина-хиппи смотрел в окно, но мы быстро покинули черту города, а река оказалась по другую сторону, так что вид представлял собой в основном кусты дикой ежевики с засохшими ягодами да желтеющие деревья. Видимо, поэтому мужчина быстро заскучал и переключил своё внимание на меня. Даже не представившись, он бодро завёл рассказ о том, что был в столице по делам; что он продаёт дома и квартиры; что с удовольствием остался бы подольше, но его ждут клиенты в его милом маленьком городке; что он ни за что не променяет его на Анкарне, хоть столица и великолепна; как он любит общаться с людьми...

Вообще-то я сама виновата: нечего было так неприкрыто пялиться на его профиль. Но у мужчины был поистине выдающийся нос с волшебной горбинкой, которая почему-то навевала мысли об архитектуре и геометрии. Я настолько ушла в себя, что забыла поставить защитные зеркала. Можно было бы сделать это сейчас, но он вроде бы и не ждал от меня никакой реакции, кроме кивков, которые вообще выходили естественным образом, когда под колесо попадал крупный камень. Моя соседка-старушка умудрялась вставлять замечания и вопросы в его монолог, а я, убаюканная монотонностью его речи, стуком дождя по крыше и запахом лаванды, утомлённая дневной суетой, потихоньку начала засыпать, тем более, на улице стремительно темнело.

Можно даже сказать, что я выспалась. Ещё в ранних сумерках я перекусила куском пирога, который мне выдала на прощание Элла, и под непрекращающийся рассказ молодого человека, который как будто и не прерывался на сон, смотрела на проплывающие мимо кустики посреди скучных полей и дымку на горизонте, как вдруг экипаж остановился. Кажется, никого это не удивило. Только я собралась узнать, в чём дело, как возница хрипло гаркнул:

— Топи!

Я высунулась в окно и неуверенно спросила:

— Но тут же поле?

— Вон туда, — махнул возница в сторону тумана, — по дороге за час доберёшься.

Во-первых, я не поверила. А во-вторых...

— Так если мне час, то вам гораздо быстрее! — возразила я.

— У меня лошади не волшебные, — хохотнул возница и уже серьёзно продолжил: — На дорогу глянь, там грязища. Утопнут колёса, вытаскивать как?

— Милочка! — встряла лавандовая старушка. — Ты нас не задерживай, иди уже!

Представительный мужчина булькал в усы, очевидно, поддакивая. Милая девушка что-то шептала на ухо своему кавалеру, и вдвоём они кидали в мою сторону осуждающие взгляды. Хиппи деловито отодвинул меня от окна, открыл дверцу и под одобрительные возгласы соседей по экипажу и возницы выставил мою сумку наружу. Мне ничего не оставалось, как последовать за ней.

Лошади фыркнули на прощание и бодро зацокали копытами по дороге, мощёной булыжником. В сторону от неё уходили в поле две заполненные водой колеи — судя по всему, это и была та самая дорога. Я прошептала в сторону плеча:

— Звёздочка, направь меня к Мёрзлым топям.

Татуировка пощекотала кожу и потянула меня в грязь, к туманным холмам.

Как я ни старалась сохранять бодрость духа, но ветер, несущий с собой взвесь дождевых капель, окончательно вывел меня из себя. Точнее даже не он, а то, что ученица колдуна забыла взять с собой записки от дождя. И Джей хорош — мог бы уделить мне побольше времени! Ведь это моё первое самостоятельное путешествие в чужом мире. Кто знает, с какими ещё неприятностями придётся столкнуться исключительно по незнанию!

Туман приблизился и поглотил меня, утопил в молочной непроглядности вершины холмов. Воздух стал плотным. Затихли мыши, шуршавшие в траве, скрылись редкие птицы. Даже стук капель звучал глуше, и я, подчиняясь ватной тишине окружения, мягче ступала по обочине и почти уже забыла, что у меня есть какая-то цель. Скользя по мокрой серой траве, я смотрела под ноги, и единственным, что занимало меня, был увиденный вдалеке силуэт цапли, которую я приняла за корягу. Или это всё же была сухая ветвь, похожая на птицу?..

Из мутного транса меня вывели детские голоса. Я встрепенулась, огляделась и заметила проступающие из поредевшего тумана дома и покосившуюся изгородь, серую и замшелую.

Сквозь прореху в ограждении между двух столбов, где, по всей видимости, когда-то были ворота, выбежала стайка детишек разного возраста и с гомоном промчалась мимо. Один мальчишка притормозил, присвистнул: «Городская!», но его тут же утащил за рукав приятель.

— Стойте! — крикнула я вдогонку, но им было явно не до меня.

От деревни, прихрамывая, спешила девочка в пальтишке с оборванными пуговицами. Я уцепилась за последнюю возможность и преградила ей путь:

— Эй, постой! Это Мёрзлые топи?

— А то ж, — буркнула девочка, сунула руки в карманы и попыталась обойти меня.

— А кто тут главный?

— Староста Нун, ясно дело! Уди с дороги! Не в лужу же мне скакать, ну!

— Подожди, у меня вопрос: у кого узнать про сказки?

— Какие такие сказки? — девочка недоверчиво подняла брови.

— Ну... Считалочки, стишки. Старые-старые истории о мире.

— Дык то к бабкам! Слышь, там дикий котяра кур задрал. Поглядеть охота!

Я отступила. Девочка бодро похромала мимо.

— Эй, а как старосту найти? — крикнула я ей вслед.

— У него дом красивущий!

Я запоздало сообразила, что надо было предложить ей монетку. Наверняка это заинтересовало бы её больше дохлых кур. Я подавила дрожь отвращения — и правда, городская.

Туман отползал, обозначились силуэты холмов, а на юго-востоке солнце, хоть и не могло пробиться сквозь облака, подсвечивало их изнутри. Я ступила на деревянный настил, чувствуя себя непрошенным гостем. Тут же из-за ближайшего дома показался кот, такой же серый и потрёпанный, как и всё вокруг. Остановился на секунду, недовольно повёл хвостом и убежал.

Я некоторое время поблуждала по улочкам — деревня оказалась больше, чем я думала. Или я просто ходила кругами. Было безлюдно, только раз колыхнулась занавеска, да дым из печных труб и запах еды давал понять, что в Топях есть кто-то живой. Раздавался вдалеке стук молотка. Прокукарекал петух. Но никаких голосов, уж тем более, никакого смеха. Не до того было местным. Наверное, собираются вечером, разгоняют туман огнём большого костра и поют старинные песни.

Мне нравилось представлять, как на какой-нибудь праздник всё украшают лентами и фонариками, готовят особые местные угощения и напитки, танцуют и веселятся всю ночь напролёт... Впрочем, это меня так подавило это место и путь к нему, что я пыталась развеять тяжёлые ощущения яркими фантазиями. Мне нужно было время, чтобы взять себя в руки и настроиться на разговор со старостой, а прогулки всегда помогали собраться с мыслями.

Дом старосты стоял на толстых сваях, как и остальные постройки. Отличался он лишь тем, что под крышей над окнами тянулась вырезанная в древесине надпись. Углубления были выкрашены в красный цвет. Видимо, в глазах хромой девочки это и считалось красотой. Я остановилась и попыталась прочитать надпись, но слова были выведены витиевато, да и древесина пострадала от времени и влажного климата. Я разобрала отдельные буквы, но дальше этого не продвинулась.

Скрипнула створка, и из окна высунулась морщинистая старушка в платочке. Мы некоторое время молчали, разглядывая друг друга. Я решила, что она может знать то, что мне нужно. Но как хоть что-то узнать, если я даже разговор начать не могу! Старушка оказалась смелее меня.

— Чего-й тебе, госпожа?

— Я ищу старосту Нуна, — сказала я и спохватилась: — Доброе утро.

— Ну, положим, не доброе — чуть не половину кур дикий кот задрал, слыхала?

Я кивнула.

— Староста тебе почто?

— Я... я езжу по деревням и сказки собираю.

— От оно что... А староста тут, на печке лежит, бока больные греет. Я-то мать его буду. Стой где стоишь, сейчас пущу. Токо смотри, рад он тебе не будет, сама понимаешь.

Окно захлопнулось.

Я стояла, переминаясь с ноги на ногу, и уж было решила, что про меня забыли, но тут дверь отворилась. На пороге стоял немолодой мужчина. Его седые космы были подвязаны платочком, как у его матери, а левая щека раздулась — видимо, не только бока болели, но и зубы. Он смотрел на меня волком, и я поняла, что привезти табак и кофе было отличной идеей.

Глава 8. Староста

— А где все?

— Кто? — после паузы спросил староста.

Разговор не клеился. Это была не первая моя попытка завязать беседу, но с каждым разом становилось только хуже. Хоть мы и сидели на кухне, мне даже не предложили воды, не то что чего-нибудь перекусить.

— Люди... Я никого не видела. Только детей.

Староста с ненавистью смотрел на джинсы. Даже при неярком огоньке одной свечи, разбавлявшем тусклый свет из окна, моя одежда выглядела чужеродно. Что говорить о джинсах, если и простая чёрная водолазка заметно отличалась от грубой рубашки мужчины. Теперь я понимала, что Элла подразумевала под экстравагантностью, и жалела о том, что отказалась от тех мешковатых штанов. В глазах старосты я была городской лентяйкой, а мой новый вопрос только утвердил его в этом мнении.

— Работают, — процедил мужчина. — У нас тут не столица. Мы еду из воздуха доставать не умеем.

Магию он явно не уважал.

— Да что ты несёшь! — раздался из угла голос старушки. — Вон, плащ у неё весь мокрый, она не из этих!

Я на всякий случай прикрыла правую ладонь левой. Хоть пятно связи с Джеем было на внутренней стороне, надо быть осторожнее.

— Может и не из этих, а может и из этих, — пробубнил староста себе под нос. — Так чего надо?

Пора было идти в атаку.

— А вы кофе пьёте?

— Ишь чего!.. — выдохнула старушка.

Староста стукнул кулаком по столу и открыл было рот, но я его опередила:

— Так у меня с собой! Я всегда с собой беру кофе! Прямо не могу без него!

Я вытащила из сумки мешочек, заодно начала доставать и остальные припасы, не давая старосте опомниться. Только бы не выгнал!

— Может, вы курите? Я не курю, но вот мне... попутчик подарил. А куда девать — не знаю.

Староста выхватил у меня из рук коробочку, поднёс к лицу и шумно втянул воздух:

— Ох, мамаша, поди-ка сюда!

Старушка уже ковыляла к столу.

— Ещё есть что?

Я доставала все купленные накануне коробочки и мешочки с разными травами. С этого и надо было начинать, Екатерина, проворчал внутренний голос. Староста потянулся к кофе, но мамаша шикнула на него и потрясла связкой сушёных травинок с круглыми листочками.

— Это госпоже оставь! Мы тебе сейчас заячий слащак заварим, зубы новые отрастут!

Старушка засмеялась, а довольный староста откинулся на стуле и смотрел на меня с гораздо большей благосклонностью, чем несколькими минутами ранее.

В легенде, которую я продумала, фигурировал колдун, так что пришлось сочинять заново на ходу. В столице я работала в книжной лавке, все книги перечитала, но мне казалось, что сказок о старых временах — не о Тёмных, нет, просто о давних делах — маловато, а те, что есть — все разные. Вот я накопила денег и решила попутешествовать по Королевству, чтобы узнать, где какие истории рассказывают, и, может быть, новые узнать.

Мамаша поставила перед Нуном чашку, от которой тянуло запахом карамели, а сама занялась кофе. Я заметила, что она насыпала в кастрюльку две маленькие щепотки, и подавила вздох. Ничего, вот вернусь домой — сварю себе правильный!

— Сказки... — задумчиво проговорил староста. — Вот, есть сказ о том, кто в тумане ходит. Есть о болотной шебуршице. Лесной повешенник, опять же. Но это всё пугалки для детей, чтобы далеко от деревни не отходили. В болоте и лесу свои настоящие опасности, без всяких выдумок, но детям поди объясни. Вот и приходится сочинять небылицы. Тебе-то, госпожа, другое надобно.

— Почему же, про шебуршицу тоже интересно! — возразила я и тут же поняла, что «тоже» было лишним.

Старушка села за стол, протянула мне чашку с полупрозрачным кофе, отхлебнула из своей, проворчала:

— Ходят тут, редко — да ходят.

— Что там, мамаш, на моей памяти трое было, это реже, чем редко!

— Пускай так. Ходят, а мы им говорим — идите дальше. Не вашего ума дело. А то ходил один такой, ещё при моём папаше было дело, выведывал. А потом сюда королевские солдаты целым отрядом заявились. Нашу семью арестовывать. Сынуля совсем мелкий был, в штаны со страху наделал.

— Мамаша, прекращай! — староста стукнул кулаком по столу, расплескав отвар заячьего слащака.

— Пей лучше, а не стол поливай! — прикрикнула старушка.

— Да горячо, — поморщился мужчина, но послушно отпил из кружки.

Я тоже пригубила кофе — хуже варева мне пробовать не приходилось. Наверняка, сто́ит мне уехать, старушка правильно заварит, это сейчас жадничает.

— Вывели нас на улицу. А там тот стоит, который до этого приходил и выспрашивал. Говорит: обвиняетесь в распространении запрещённой информации. То был Советник, из этих. Колдун, в общем. И что началось!

Старушка вздохнула и покачала головой. Нун стянул платок и обмахивался им — видимо, от отвара стало жарко.

— Кузнец первым раскричался, как сейчас помню! Говорит, если б не вы, колдуны, мир бы не порушился! Что вы от нас, простых людей, хотите! Мы работаем, как можем, на этой заболоченной земле. Если бы вы, господа колдуны, не заигрались со своими штуками, которые и вам самим до конца не понятны, жили бы мы все в старом мире, на богатой земле, где рождалась в этом месте река и питала плодородные земли!

— Мамаш! — резко шикнул Нун.

— А что? — взвилась старушка. — Что скрывать! Любой дурак карту откроет и увидит, что тут раньше было!

— Любой дурак молчать будет! Всё ты и твоя болтливая семейка! Угораздило папашу тебя в жёны взять! Хорошо, что тогда деревня заступилась! Где бы мы сейчас были!

Я непроизвольно приподняла руки, то ли защищаясь, то ли пытаясь утихомирить старосту. Он уставился на меня и замолчал. Потом встал, указал пальцем на дверь и прошипел:

— Вон отсюдова!

Старушка приподнялась, щурясь, разглядывала мою ладонь и бормотала:

— Ишь ты... Ишь ты...

Ну, Екатерина, приехали, только и успела подумать я. Нун наклонился к моей сумке, охнул, схватился за поясницу, потом выпрямился и стал сгребать все мои дары со стола.

— Забирай своё барахло и вали! Сказки она читала! Книжки продавала! Нет вашему племени веры! Выметайся! Чтобы в Топях ноги твоей не было! Я сейчас всех соберу, тебя ни один человек на порог не пустит!

Он наступал, а я попятилась к выходу, даже не глядя под ноги. Староста кинул в меня сумку, я подхватила её на лету, сорвала с крючка плащ с шарфом и выбежала на улицу. За мной с грохотом захлопнулась дверь.

Я поставила сумку на мокрый от дождя настил. Встряхнула не успевший высохнуть плащ. Засунула одну руку в рукав. Потом другую — в другой. Застегнула пуговицы, едва попадая в петли. Тщательно замотала шарф. Перекинула ремень сумки через плечо. И подскочила, когда сзади скрипнуло окно.

— Госпожа! — шёпотом позвала старушка. — Может, пару коробочек оставишь, а? Мне бы сонная молодка не помешала. У тебя должно быть всё хорошее, качественное, раз ты из этих.

Я подошла к окну, трясущимися руками принялась выгребать из сумки содержимое и передавать старушке.

— Погоди-ка! — сказала вдруг она и исчезла.

Я пожала плечами — некуда спешить. Главное, чтобы староста не вышел. Старушка тут же вернулась с половиной буханки хлеба. Я вдохнула аромат — свежий! — и поняла, что дико голодна. Тут же откусила кусок, и на глаза навернулись слёзы. Старушка не спешила уходить, качала головой, глядя на меня, и что-то шептала себе под нос. Я убрала хлеб в сумку, вытерла щёки и зачем-то спросила:

— А что тут написано?

— Где?

Я ткнула пальцем в пространство над дверью.

— «Правда заперта в истоке. Там ей и быть».

— Что это значит?

— После того случая стали говорить, что это значит, что надо держать язык за зубами. Только, видишь, я не умею, — посетовала старушка. — Но надпись-то гораздо старше! Дед мой говорил: это значит, что со временем люди всё переиначивают. А правда — она где-то затерялась, никто её уже и не найдёт. Так тому и быть.

— Но значит, можно найти правду, если начать с истока, с начала! — воскликнула я.

У меня по загривку пробежали мурашки. Неужели на это Лис намекал? Неужели на самом деле где-то здесь спрятаны Королевские сокровища? Но как же теперь хоть что-то узнать!

Старушка, внимательно наблюдавшая за переменами в моём лице, неожиданно вздохнула.

— Эх... Не стала бы говорить... Но у тебя, видать, в сердце интерес. Ты хоть и из этих, но не подослали тебя. Ты... — старушка перешла на совсем уж тихий шёпот: — Ты к Жабе сходи.

— Кто это? — от возродившейся надежды у меня бешено застучало сердце.

— Травница наша. Дикая совсем, на болоте живёт. Там, по правде, все наши травницы испокон веку жили, все как одна на жаб похожи. Видать, другие в сырости не приживаются!

Старушка тихонько рассмеялась своей шутке. Мне же было не до смеха. В мои планы не входило, что меня выпрут из деревни. Экипаж пойдёт обратно лишь вечером следующего дня, и я рассчитывала переночевать у старосты.

— А у неё остаться на ночь можно будет? — нерешительно спросила я.

— Спать на болотах! — воскликнула старушка и тут же, опомнившись, зашептала: — И думать забудь!

— Что, повешенник придёт и укусит за бочок? — хмуро спросила я.

Старушка, конечно, не поняла.

— Знаешь... Ткачиху нашу найди. Она у дальних ворот живёт. Скажешь, что я послала — пустит. Не любит моего сынка, всё наперекор творит. Только рукой своей не маши. Тряпкой замотай, что ль...

На этом старушка, не прощаясь, захлопнула окно.

Я осталась одна среди сияющей серости. Солнце несмело выглядывало из прорех в облачном полотне. Туман разбежался, лишь оборванными клочьями стелился у холмов. Обойдя деревню по периметру, я нашла то, что считалось дальними воротами — покосившаяся двустворчатая калитка держалась на каких-то обрывках верёвки. За оградой паслись козы и несколько овец. Дом ткачихи я опознала сразу — он здесь стоял единственный, накренившись набок, в отдалении от остальных. Мне дико не хотелось заходить, и я решила послушаться своих ощущений — ведь я же из этих! Может, это во мне колдовские силы проснулись! В конце концов, если Жаба не пустит ночевать, я вернусь и попрошусь к ткачихе.

Ориентируясь на детские голоса, я покинула границы деревни и вышла к дорожке, с которой и началось моё знакомство с Мёрзлыми топями. Дети играли в местные салочки. По крайней мере, так это выглядело. Я уже не была уверена ни в чём, что касалось детей в этом мире. Присев на поваленный ствол дерева, лежащий у обочины, я достала буханку хлеба и принялась отщипывать по маленькому кусочку, чтобы растянуть свой скудный обед.

Обнажённый, трепетал последними жёлтыми листьями редкий лес. Как ни парадоксально, без молочного покрывала местность выглядела ещё унылее. Утром и правда можно было бояться того, кто в тумане ходит. Сейчас же было очевидно, что ходила в нём только я. Вот через это самое поле, которое не казалось больше бесконечным. Правее в прозрачной дымке высился силуэт мельницы и других хозяйственных построек, у одной из которых толпились люди — очевидно, курятник.

Подошла хромая девочка и протянула руку.

— Дай.

— А мне что за это будет? — огрызнулась я.

— Сказка!

Я отломила приличный кусок хлеба и повертела у девочки перед лицом, но в руки не дала.

— Скажи, где Жаба живёт.

— На болоте, ясно дело! Давай хлеб!

— Как до неё добраться?

— Тебе почто?

Я прикрыла глаза и выдохнула. Как же меня раздражала эта их местная манера вместо ответа задавать вопрос!

— Шебуршицу ловить будем!

Девочка прыснула. Смеялась она не так, как городская Армина, не фейерверком радости, а тихонько, в кулак, как будто покашливая.

— Как ты её поймаешь, она через все преграды проходит! Это она тебя — хвать!

Девочка попыталась выхватить хлеб, но я оттолкнула её, встала во весь свой немалый рост и подняла руку. Я сама себя не узнавала — тётушка бы сейчас запричитала, что я веду себя кошмарно и низвожу себя до уровня этого невоспитанного ребёнка. Но тётушкин голос был навеки изгнан из моей головы, а я была слишком голодной и злой, чтобы просто так жертвовать обедом и, вероятно, ужином.

— Ну да-ай! — ныла девочка, а я на её глазах отломила кусочек и сунула себе в рот.

— Так что там с Жабой?

— Я бы не пошла! Наплетёт всякого, распущай потом!

— А я не спрашиваю, пошла бы ты или нет! Мне как дойти?

— Через Ослиную рощу, — девочка махнула в сторону леса, — пройдёшь к старому кипарису. В сторону ветвей иди, пока к болотам не выйдешь. А там уж мостки есть, не заблудишься. Хлеб давай!

Я опустила руку, девочка выхватила буханку, отскочила и тут же стала запихивать в рот, как будто не ела сутки. Мне стало её жалко. И стыдно за себя. Я-то избалована кулинарными экспериментами Эллы, а у них тут вряд ли даже яблоки растут...

— А зовут-то её на самом деле как?

— Так я тебе и сказала! — с набитым ртом ответила девочка.

Я отломила половину от оставшегося куска хлеба и отдала ей.

— Не знает никто! Она ж травница, ей имя беречь надо. А тебе вообще даже из деревенских никто своё имя не скажет, ты чужая.

Я не поверила:

— А староста как же?

— «Нун» значит «теперешний», ясно?

Всё мне было ясно. Я отряхнула плащ от крошек хлеба, поборов желание собрать их все и съесть, и направилась к Ослиной роще.

Лесок только издалека казался редким. Между тонких берёзок и осин росли кустарники и пробивались высокие травы, уже засохшие, и, если бы не протоптанная дорожка, кое-где даже присыпанная камешками, пройти было бы затруднительно. Правда, она была покрыта опавшими листьями, потемневшими и скользкими, под которыми скрывалась размокшая глина. Мои сапоги во время утренней прогулки покрылись корочкой грязи, так что новый слой уже не мог им повредить.

Пахло грибами; ветер шумел в ветвях, стряхивая капельки воды и листья. Я хотела повеселить себя, придумывая истории про повешенника и шебуршицу, но вместо этого только напугалась. Хоть и было холодно, я даже капюшон не стала надевать, чтобы не перекрыть часть обзора.

Кипарис я опознала не сразу. Мне представлялась вечнозелёная свечка, стройная, устремлённая ввысь. Моему же взгляду предстал необъятный серый ствол, весь перекрученный, шишковатый и бугристый. Он не сказать чтобы устремлялся ввысь, скорее, карабкался к облакам, извиваясь, цепляясь за потоки ветра, чтобы раскинуть на высоте, доступной лишь птицам, зелёные облачка ветвей, покрытых листвой.

Я долго смотрела наверх, а когда опустила взгляд, увидела за деревом ряды камней. Это было деревенское кладбище.

Я прислонилась спиной к стволу, присела на корточки и расплакалась.

Разве так должны выглядеть приключения? Почему Джей не предупредил меня? Почему вообще не пошёл со мной?

И почему люди такие злые! Ладно ещё деревенские, но эти, из экипажа! Хиппи этот, с людьми он любит общаться! Старушка лавандой вся обсыпалась — наверное, успокаивается так сама, старая карга...

Я злилась всё больше, и злость согревала не хуже костра.

Староста тоже хорош — кстати, табак он обратно в сумку не закинул. Двуличный гад... А возница мог бы проехать чуть дальше — поездка стоила, как экспресс в моём родном мире, при этом значительно уступая ему в комфорте.

А вдруг экипаж завтра не придёт? Отменится рейс или я опоздаю! А то и проедет слишком рано — не караулить же с ночи! А вдруг меня шебуршица — хвать! — и утащит!

Я хохотала и всхлипывала одновременно. На деревце приземлилась ворона и вторила мне, хрипло каркая.

— Птица ты иль дух зловещий? — глупо спросила я.

Шёлковый тревожный шорох кладбищенской травы наполнял меня смутным ужасом. Хотелось улечься здесь, под древним кипарисом, который выживал неведомым образом на протяжении сотен лет, и не шевелиться больше. А ведь он, должно быть, перенесён из старого мира, подумалось мне, и эта мысль утянула в глубины отчаяния. Зачем я согласилась остаться ученицей Джея! Зачем бросила родной дом! Вот если бы колдун сразу показал мне мрачные уголки своего мира, то я могла бы принять взвешенное решение!

Шебуршицы подбирались ближе, ползли в траве, перепрыгивали с ветки на ветку, гоняли опавшие листья по дороге...

— Ветер, больше ничего.

Ворона каркнула в ответ, вживаясь в роль.

— Можно же просто сейчас позвать Джея, — сказала я ей. — Пускай заберёт меня отсюда немедленно! Это выше моих сил, я на такое не соглашалась.

— Кар-р!

— Ну да, ты права — он может сейчас находиться в другом мире.

— Кар-р!

— Нет, звать Робина — это плохая идея. Конечно, он полицейский, но он потом не отстанет от Джея, что тот отправил неподготовленную меня в эту глушь!

Мы с вороной помолчали.

— И когда ещё Джей разрешит мне сделать что-то важное, а не бегать по городу с конвертами? — спросила я собеседницу и, решив не дожидаться ответа, сказала первой: — Никогда!

Ворона отказалась подыгрывать и, повторив банальное «Кар-р!», снялась с ветки и улетела.

— ...хоть ответ её без смысла, невпопад, был явный вздор! — продекламировала я ей вслед.

Даже приправленное классикой, моё нытьё уже и мне самой казалось невыносимым. Я встала, вытерла слёзы и сопли, поправила съехавший шарф. Кипарис клонился вправо — значит, мне туда.

Пока я могу справляться сама — я буду справляться. Ведь Джея или Робина можно позвать в любую минуту. И та критическая минута ещё не наступила.

Глава 9. Сердце болота

Строго говоря, это были не мостки. Стволы дерева, распиленные пополам, лежали парами плоской стороной вверх. Судя по следам на столбиках, весной вода почти достигала края. К осени почва подсохла, но я не решилась пойти по земле — всё же погода стояла дождливая. Древесина была скользкой, и я держалась за поручень, покрытый сырым мхом, чтобы не упасть.

Дорога петляла среди деревьев, которые благодаря высокой влажности ещё сохраняли зелёную листву. Неожиданно из-за очередного поворота вынырнула расчищенная от растительности поляна, ровно посередине которой стояла избушка на сваях, ничем не отличавшаяся от унылых серых домишек Мёрзлых топей. Ничем, кроме того, что не было у неё ни окон, ни дверей.

Мостки резко обрывались. Я остановилась, глядя на женщину, которая набирала воду из колодца. Она стояла ко мне спиной, и широкий серый балахон и платок, наброшенный на голову, не позволяли оценить, молодая она или старая, полная или худая. Мне почему-то казалось, что она заметила меня, но не подаёт виду.

Глухо ударилось ведро о стенку колодца, потом захлебнулось водой. Женщина принялась крутить рукоятку, наматывая верёвку на бревно. Скрип. Скрип. Скрип. Где-то вдалеке закаркала моя подруга-ворона, поперхнулась, замолчала. Несомненно, это было сердце болота, и оно производило тишину и распространяло её сонным туманом. Ох-х! — ведро уже на краю колодца. Ох-х! — ведро на траве.

Я спрыгнула с мостков и подошла ближе. Земля пружинила под ногами.

Женщина обернулась.

Она была не молодая и не старая, и не сказать чтобы полная. Какая-то рыхлая и размытая. Лицо словно плыло, щёки тянулись к земле, выпуклые глаза разбегались к вискам, а тонкие губы растянулись в улыбке. Из-под платка выбилась прядка то ли седых, то ли очень светлых волос, впитавших окружающую зелень.

В целом травница и правда выглядела как жаба.

— Неужели время пришло? — пропела она. Голос звучал как из глубокого колодца. — А заячьим слащаком-то как пахнет!

— У меня больше нет... — смущённо проговорила я. Как же недальновидно было отдавать всё старушке!

Я не знала, что ещё сказать — по правилам хорошего тона стоило бы представиться, но при местном отношении к именам это, скорее, показалось бы невежливым. Женщина же, ничуть не смущённая неловким началом знакомства, легко подхватила полное воды ведро и поманила меня за собой:

— Заходи же в дом, красавица! Чай пить будем да сказки в узоры заплетать!

Грузно переваливаясь, она завернула за угол дома. Там обнаружились и два крохотных окошка, и дверь под деревянным навесом, к которой вели шаткие ступени. Я зашла следом за Жабой и очутилась в тёмном коридоре, из которого вели три двери. Пахло сыростью.

— Закрывай, холод напустишь!

Я захлопнула входную дверь и на секунду оказалась в кромешной тьме, но тут же коридор осветился мягким тёплым светом. К моему изумлению, под потолком висел магический шар, совсем как в домах жителей столицы.

Вот вам и травница!

Сразу отпал вопрос, как она обогревает дом, ведь трубы снаружи я не заметила. Очевидно, тоже магией.

— Смелее, налево!

Сама женщина скрылась за дверью напротив.

Я толкнула дверь и оказалась в небольшой комнате с низким потолком. Деревянные стены освещал такой же шар, только ютился он в самом углу, а не по центру. У окна толпились разнообразные коробочки и корзинки, наполненные пряжей и клубками ниток. Со стен свисали пучки трав. Посреди комнаты стоял круглый стол, накрытый некогда белой, а ныне в пятнах и разводах кружевной скатертью. Такие же вязанные крючком круглые салфеточки лежали на спинках двух стульев. В углу у окна чуть ли не до высоты столешницы кучей были свалены подушки.

Пока я раздумывала, куда сесть, пришла хозяйка, мягко подвинула меня к стулу, усадила, одновременно умудрившись снять сумку у меня с плеча, размотать шарф, расстегнуть пальто и кинуть в угол, свободный от корзинок и подушек.

— Вода долго кипит, колодезная, студёная. А ты, смотрю, гостинец принесла!

Я приподняла руку, чтобы запротестовать — в сумке оставался лишь раскрошенный, обкусанный по бокам остаток хлеба от мамаши — да так и опустила. Жаба извлекла на свет целую буханку. Это что же, я не заметила, как старушка мне вторую подсунула? Или травница настолько сильна в магии, что и правда еду из воздуха достаёт?..

Жаба бросила сумку к плащу, хлеб положила на край стола, выкопала из-под мотков пряжи две кривенькие глиняные кружки, невысокие, но широкие. Под каждую подложила по салфеточке, словно бы намереваясь защитить замызганную скатерть от случайных капель чая. Потом вдруг застыла, прислушиваясь... Стремительно выбежала в коридор. Секунда — и нет её.

Я чувствовала себя неуютно, хотя вроде бы причин не было — на разнообразную магию я уже успела насмотреться. Да и сама умела кое-что необычное... Сейчас бы тайком поставить невидимое зеркало и подсмотреть, что творит хозяйка дома, но страшно — вдруг заметит. Да и ничего плохого она не делает, пробурчал внутренний голос, это у тебя, Екатерина, нервы расшалились.

Глухую тишину дома нарушил звук шагов, и первым в комнату ворвался травяной запах. Затем в поле зрения появился дымящий паром глиняный горшочек, который хозяйка несла на вытянутых руках, обмотав полотенцем.

Горшочек был водружён на очередную салфетку, полотенце отправилось в кучу к моей одежде и сумке, а Жаба покопалась в клубках и достала из корзинки небольшой половник. Им она помешала содержимое горшочка, зачерпнула жидкость и налила сначала мне, потом себе в чашку.

— Слабо заварила, посмотрим, как оно пойдёт, — пропела женщина своим странным грудным голосом, и я попыталась выдать беззаботную улыбку.

Жаба расплылась на стуле и, подув в чашку, шумно отхлебнула и удовлетворённо кивнула. Платок она так и не сняла, и, прежде зеленоватая, прядь волос теперь отсвечивала желтизной от шара-лампы.

Я взяла кружку двумя руками, поднесла к лицу. К травяному запаху примешивался ещё какой-то. Я сделала совсем маленький глоток. От воды — или от чая? — во рту осталось отчётливое болотистое послевкусие.

«Звёздочка!» мысленно позвала я свою сай. «Клюнь меня, если это опасно».

Птичка-татуировка никак не отреагировала, а Жаба, словно прочитав мои мысли, кивнула на горшочек:

— Крапивы много.

Что ж, придётся побыть образцовой гостьей. Я отпила ещё горячей жидкости и решила, что на этом хватит — со вторым глотком послевкусие только усилилось. Жаба тем временем опустошила половину кружки.

— Так что, за сказками пришла или за правдой?

— А это не одно и то же? — осмелев, спросила я в ответ.

— Что тут было... — Жаба покачала головой. — Разве ж такое в сказках расскажут!

— А что было?

— Много крови пролилось. Мы иногда это любим. Но не так. Наэ тоже любила. Но когда по-другому. А сегодня птичья кровь пролилась, — Жаба повела плечами, колыхнулась грудь под балахоном.

Я невольно повторила её движение, чтобы прогнать мурашки, пробежавшие по спине — то ли от этого невзначай оброненного «мы», то ли от имени реки, а то и от утренних воспоминаний.

— Защищали её, видишь ли. Непонятно? Ну ничего. Раз время пришло, то увидишь.

От тишины дома заложило уши, а снаружи рождался и затухал какой-то знакомый звук.

— Очень она зла.

— Наэ?..

Жаба почему-то сочувственно улыбнулась. Улыбка растянулась по всему лицу и поползла вниз. Я несколько раз моргнула, помотала головой и настойчиво спросила:

— Где она?

— Как это где? У истока. Где её и заперли. Разве же не его ты ищешь?

— Нет! Я ищу сокровища! — воскликнула я и тут же по-детски зажала рот рукой.

— Ну-ну, я никому не скажу! — кокетливо пропела Жаба, а потом вдруг наклонилась к горшочку и радостно сказала: — Как ты быстро всё выпила!

Я посмотрела в свою кружку и обнаружила, что чая там осталось на глоток. Как это я?..

— Пойду ещё воды подогрею, — пропела Жаба и удалилась, закрыв за собой дверь.

Пульсация светящегося шара отдавалась в висках ритмичной болью. В комнате было сыро и душно. Надо бы открыть окно — заодно пойму, что за странный звук разбивает тишину. Стоило мне встать, как о мутное стекло, светящееся зеленью, что-то ударилось, застучало, крикнуло птичьим голосом. Я отскочила и тут только опомнилась. Как будто пелена спала. Да что же с тобой, Рина! Тут явно что-то не то творится, надо бежать отсюда. Расскажу Джею — он-то настоящий колдун, пускай разбирается!

Я быстро накинула плащ, шарф сунула в сумку, чтобы не терять времени, и тихонько вышла в коридор. Дотронулась до ручки входной двери и на секунду замерла — ведь это снаружи доносятся странные звуки, может, безопаснее остаться здесь?.. Нет, нет, это просто птица, ничего страшного днём на болоте быть не может! Некогда рассуждать! Я толкнула дверь.

Маленькая кухонька была вся наполнена паром и запахом трав. У плиты спиной ко мне стояла Жаба. Не оборачиваясь, она сказала:

— Погоди немного, ещё не вскипела!

Я зачем-то кивнула и закрыла дверь. Сердце колотилось как обезумевшее. Как я могла перепутать?

Я бросилась к соседней двери, открыла её и оказалась в гостиной. Жаба сняла платок, и бело-зелёные пряди разметались по плечам. Она уминала хлеб за обе щёки.

— Я из нас самая голодная, — сообщила она и оглядела меня с ног до головы оценивающим взглядом.

Я захлопнула дверь. Осталась ещё лишь одна. Я потянула на себя ручку. Там не было ничего. Хотела бы я подумать, что это просто неосвещённая кладовка, но то ощущение небытия, которое дохнуло на меня, не оставляло места иным предположениям. Я плотно закрыла дверь, чтобы пустота не выползла.

— Звёздочка, — прошептала я, — где выход?

Моя птичка ничего не ответила.

Я подняла правую руку ладонью вверх. Она дрожала. Потёрла пятно связи с учителем, расплывшееся в форме листика, и мысленно позвала Джея. Не сработало, я знала. Я не чувствовала его на таком расстоянии. Может, он вообще ушёл в соседний мир! Чтобы позвать Робина, мне нужно знать, где он, а Звёздочка не отзывается! Меня накрыло отчаянием.

Я вернулась к той комнате, откуда всё началось, и зашла внутрь. На столе лежал нетронутый хлеб. Дымился горшочек с новой порцией чая. Жаба, с волосами, собранными в толстую неаккуратную косу, устроилась на горе подушек, подобрав под себя ноги, и вязала новую салфетку.

— Садись. Что, холодно тебе? Пей чай, пока горячий.

По моему лбу струился пот. Я сняла плащ, кинула обратно в угол. Обессиленно опустилась на стул. Жабьи пальцы двигались быстро, металлический крючок сверкал маленькими молниями.

«Три сестры, Илу, Инки и Итта, сидят в домике на болоте, ткут ковры и рассказывают друг другу сказки», прозвучал в голове голос Эллы. Не ковры, а салфетки, мысленно поправила я её. Страх сжал виски. Кто-то вновь заколотил в окно, я подскочила, а Жаба только отмахнулась.

«Если заблудившийся путник будет хорошо себя вести, то его угостят чаем, который готовит Илу из крапивы и мха, и расскажут сказку, сюжет которой появится на новом ковре. А если путник придётся сестрам не по душе, то они превратят его в лягушку».

Я поймала себя на том, что сделала глоток из чашки. Пришлось отставить её подальше. В этот раз болотный привкус заглушала приторная сладость. Меня угостили чаем. Значит, я хорошо себя веду.

Женщина отложила готовую салфетку, взяла новый клубок. Я заворожённо смотрела, как из точки в середине спиралью раскручивается узор. Как миры, подумалось мне. Природа копирует мир, а за ним следующий, и так получается спираль миров, по которой можно путешествовать вверх и вниз.

— Время может спиралью завиться, прошлое в мир вновь возвратится, — пропела Жаба.

Никакая она не травница, конечно, нет. Это одна из трёх сестёр. Только вот какая? Помнится, одна из них была самой злой, могла просто так превратить путника в лягушку.

— Да, — согласилась женщина, — Итту никто не любит. Но она сейчас занята угощением.

Ещё одна — самая добрая, провожает путника до края болот.

— Инки решила, что в чае не хватает мёда, — кивнула женщина.

Значит...

— Илу — это сегодня я.

Наверное, Илу просто любит поболтать.

— Сёстры бы сказали, что я люблю вмешиваться в чужие дела, — улыбнулась женщина. — Мы никого не защищаем, птенчик, пойми. Но что здесь творилось! Нам просто пришлось уничтожить старый мир.

Я вжалась в стул. Тот, кто бродил снаружи, сменил тактику и теперь тихонько постукивал в стекло.

— Там, видишь ли, всё пошло наперекосяк, и нужно было спешить. Поэтому мы не успели как следует разобраться с рекой. А потом решили — заклятье всего на несколько сотен лет, выветрится само. В конце концов, это уж точно не наше дело. Мы просто предотвратили разрыв спирали, отделив дикую магию от людей.

Женщина покачала головой:

— Ай-ай-ай! Теперь она очень зла! Но ты пришла, значит, и время пришло. Просыпается речная. Призывает то, что отняли...

— Проснётся водяная Наэ, несдобровать тебе и мне, — прошептала я.

— Всем, — строго поправила Илу.

— Так где она?

— Там, где её заперли, конечно! Когда мы делали свои дела, собрались колдуны, и давай переносить всё в новый мир. Инки так хохотала, что земля тряслась! Вплоть до камушков и цветочков, всё тащили. Но не перенесёшь то, что не хочет уходить, и то, что заперто.

Значит, третьей реки нет, потому что её заперли в тени мира, сообразила я. Скорее всего, там же остались и королевские сокровища. Во мне затеплился огонёк надежды. Не похоже, чтобы меня собирались съесть или превратить в лягушку. Кто-то снова постучал в окно.

— Как мне отсюда попасть в тень мира? — рискнула спросить я.

— А как ты обычно попадаешь?

— Через дверь... Или окно.

— Можно и так, — кивнула Илу. — А можно и по-другому.

Она кивнула на горшочек с чаем.

— Кому больше надо, кому меньше.

Я непонимающе посмотрела на свою чашку.

Женщина зевнула во всю ширину своего огромного рта.

— А Итта-то расправилась с буханкой! Пора тебе.

Хлеб так и лежал на столе, целый, и от этого стало ещё жутче. В стекло застучали с новой силой. Илу потянулась рукой к окну, щёлкнула щеколдой, открыла створку и сделала приглашающий жест. Я вспомнила дом Армины. Какая ирония! На этот раз мне действительно придётся выйти через окно.

— Поспеши, — низким голосом пропела Илу, вновь зевнула, и лицо её пошло рябью.

Я вскочила, метнулась к окну, по пути ударившись о край стола. Чашка опрокинулась, чай расплылся по заляпанной скатерти болотно-зелёным пятном. Дом затрясся, как будто от смеха. Я схватилась за раму, перекинула наружу одну ногу, кинула взгляд в комнату — она стремительно сжималась, а Илу, наоборот, увеличивалась в размерах. Коса распустилась, и бело-зелёные волосы взметнулись в воздух. Я взвизгнула, подобрала вторую ногу и, оттолкнувшись от рамы, упала спиной в пружинящий мох тени мира.

По воздуху прошла волна, он зарябил, как лицо Илу, и вдруг со свистом втянул в себя дом. Я закрылась руками, но больше ничего не происходило. Ни дома не было, ни колодца, лишь мох да какие-то обломки вокруг. А по мху бегала птичка, похожая на воробья, но с длинным полосатым хвостом, и истерично чирикала.

— Звёздочка! — воскликнула я. — Так это ты стучала в окно!

Птичка взлетела мне на плечо и потёрлась клювом о щёку. Я погладила её пёрышки.

— Значит, мы уже давно в тени мира! Этот её чай быстро подействовал...

В общем-то, это была хорошая новость: во-первых, перед не самым изящным уходом я забыла схватить плащ, а здесь по крайней мере не тепло и не холодно. А во-вторых, не придётся возвращаться в деревню, искать ткачиху, упрашивать её взять меня на ночлег при отсутствии денег — сумку-то я тоже оставила у сестёр. Ну и караулить экипаж в полях тоже не нужно.

Я выдохнула и впервые за день улыбнулась. Потом встала и отряхнула джинсы и водолазку от налипшего мха. Нужно только попросить Звёздочку найти окно или дверь, соединённую с каким-нибудь строением поблизости от столицы — они раскиданы по всей тени мира вместе с обломками старого мира. А если они слишком далеко, то мы попробуем позвать Робина или Джея. Хотя...

Я задумчиво потёрла пятно связи. Сейчас мне точно ничто не угрожает, ведь так? Я даже усталой себя не чувствую. А где-то рядом — запертая в источнике река. И с ней, скорее всего, заперты королевские сокровища.

Я буду очень осторожна, сказала я себе. Я просто посмотрю, как выглядит источник, вот и всё. Если мне покажется, что там опасно, то я сразу пойду домой.

— Звёздочка... Отведи меня к источнику Наэ!

Глава 10. Святилище

Моя птичка почему-то не заразилась энтузиазмом и смотрела на меня недовольно.

— Ты же знаешь, где источник? Я просто взгляну, а потом мы сразу пойдём домой!

Звёздочка отвернулась. Что же за упрямая сай мне попалась!

— В конце концов, тебе же самой нравится гулять по тени мира, разве нет? — подошла я с другого конца.

Звёздочка чирикнула, как будто вздыхая, и повела меня вперёд — не летела, бежала длинными ногами по мху. Периодически она останавливалась, склоняла голову набок, словно спрашивая: «Мы точно туда хотим?»

Я и сама не была уверена, стоит ли соваться в непонятное магическое место в одиночестве. Вряд ли королевские сокровища просто так валяются под ногами, только и дожидаясь, чтобы какая-нибудь бестолковая девица, вышедшая на прогулку, подобрала их. Но будет довольно глупо вернуться к Джею, не проверив! А вдруг мы потом вообще не найдём это место? Если повезёт, то может быть там и правда спрятана какая-нибудь шкатулка. Вот Джей удивится! Заодно я докажу, что я не бесполезна, не бестолкова, и меня можно брать в приключения.

Птичка всё больше нервничала, а потом вообще остановилась и тревожно зачирикала. Из дымки выполз тот же самый кипарис, который стоял у деревенского кладбища. Или просто очень похожий на него.

Звёздочка демонстративно нахохлилась, отказываясь идти дальше. Ну и пожалуйста! Я обошла кипарис. Из вечного тумана тени мира проступали очертания скал, покрытых мхом. Под ногами стали попадаться замшелые неровности. Казалось, что это черепа лежат, а не камни. Ведь это здесь по другую сторону находится кладбище... Я помотала головой, прогоняя нелепые мысли.

— Что за чушь, Рина! — сказала я сама себе, нарушая тишину.

Я наступила на один из камней, и он внезапно рассыпался под моей ногой. Присев на корточки перед такой же замшелой кочкой, я провела рукой, стирая мох. Показались жёлто-коричневые зубы, и тут же череп осел облачком пыли. Я отдёрнула руку, встала и попятилась. Что-то звякнуло. Я пнула в сторону ржавый обломок меча и остановилась. Вдох-выдох... Звёздочка бегала рядом, настойчиво чирикая.

«Кровь пролилась».

Это было давно, уговаривала я себя.

«Защищали её».

Триста лет назад, сказала я себе. Не страшно, не страшно.

Я решительно прошла вперёд.

Дымка приглашающе расступилась, обнажая две низких каменных плиты, стоящие столбами, и лежащую на них плоскую третью. Выглядело, как ворота. Что за ними — не разобрать, но казалось, что внизу что-то темнеет. Подход преграждал булыжник, а мох, покрывавший его, подчёркивал углубления, похожие на буквы.

«Направо пойдёшь, коня потеряешь», - подумала я.

Нет, Екатерина, это просто смешно! Здесь всё давным-давно сдохло, а что не сдохло, то заперто! Я прогнала мысли о том, что именно в тени мира свободно бегают львы Джея и охотятся на бестелесных сай.

Решительно приблизившись к булыжнику, я стёрла мох, чтобы разобрать слова. Я узнала надпись. В отличие от дома старосты, буквы были без изысков выцарапаны на камне. Лишь первое слово отличалось. В деревне фраза начиналась со слова «правда», здесь же...

«Наэ заперта в истоке. Там ей и быть.»

Вот так. Вот и разгадка странной надписи.

Страх во мне словно бы перегорел, сменившись нервным возбуждением. Я подошла к каменным плитам. Вблизи стало понятно, что сразу за ними в земле темнеет проход вниз. Ступени, конечно же, покрытые мхом, уходили спиралью вниз и терялись в темноте. Самое время повернуть назад, шепнул внутренний голос. Ему вторила Звёздочка. Я была готова согласиться, но внезапно темнота разбежалась. Свет шёл от моего запястья. Шарик на браслете, о котором я успела забыть, разгорался холодным сине-зелёным сиянием. Я вытянула руку вперёд. Браслет осветил поросшие мхом кости на ступенях. Дна не было видно.

Один шаг вниз. Птичка приземлилась мне на плечо и клюнула в щёку.

— Звёздочка, ну прекрати! — взмолилась я. — Ведь всё в порядке! Давай так — если что, ты сразу найдёшь Джея или Робина. Хорошо?

Птичка недовольно чирикнула, нахохлилась и устроилась у меня на плече.

Ступень за ступенью, всё просто. Ватная тишина гасит звуки шагов. Пульсирует жидкость в стеклянном шарике на запястье. Я спускалась по спирали, и казалось, что лестница никогда не закончится. Наверное, так может выглядеть ад, размышляла я. Ты просто идёшь по лестнице вниз и думаешь, что вот-вот достигнешь цели. И невозможно уже оценить, спускаешься ты несколько минут или многие часы, потому что ничто вокруг не меняется, а время словно застыло и скрутилось в комок.

Уверившись в бесконечность лестницы, я застыла от неожиданности, достигнув последней ступени. Передо мной был узкий зал, почти что коридор, в самом конце которого без постамента, прямо на полу, составленном из таких же каменных плит, как снаружи, стояла статуя. Потолок был низким, но над ней, похоже, располагалась вентиляционная шахта. Из бесконечной высоты на статую падал рассеянный тусклый свет.

«Луна полна и голодна, на дне одна видна она».

В тени мира нет луны, сказала я себе.

Мох не добрался до дна, и звук шагов разбивался о стены, а эхо множило его, рождая тревожный ритм. Здесь не было следов битвы. Воздух, тяжёлый от влаги, словно бы стоял стеной.

Каменная статуя была чуть ниже меня ростом. Довольно грубо вырубленная в камне, она своей позой создавала ощущение хрупкости. Обнажённая женщина с волосами, ручьём струящимися до колен, как будто не решалась двинуться с места, отставив назад одну ногу. Левая рука застыла у сердца в нерешительном жесте, то ли намереваясь защититься, то ли предлагая забрать то, что лежало в ладони вытянутой правой руки.

Перстень.

Я задержала дыхание.

Летний сон. Он напоминал тот, что показывал нам с Джеем Роу, но был гораздо изящнее. Серебро тонкими нитями сплеталось в растительный узор, несколько листочков обрамляли изумруд, в котором метались отсветы от моего браслета.

Я приблизилась почти вплотную. Казалось, что внутри камня скачет свой собственный источник света, не отражающий свет от шарика, а живущий своей жизнью. Я протянула руку к перстню, и тут же Звёздочка схватила клювом мочку моего уха и дёрнула.

— Ну ты что!

Я махнула на птичку, сгоняя её с плеча. Та закружила под потолком, недовольно попискивая.

— Я осторожно, — пообещала я птичке.

Я же как-никак ученица колдуна и кое-что сама умею. Мои зеркала. Я представила себе зеркало позади кольца, и в воздухе появился дымчатый контур. Никаких искорок магии. На всякий случай я посмотрела сквозь зеркало и в зал, чтобы поискать ловушки — конечно, это стоило сделать раньше, но Звёздочка увидела бы опасность и предупредила.

Никаких искорок магии, никаких скрытых ловушек.

Коротким движением я стёрла зеркала, выдохнула и взяла в руку кольцо. Шарик на браслете пульсировал, как сердце после пробежки, и камень в перстне вторил ему. Стены зала мелко завибрировали, раздался треск, и помещение загудело нарастающим шумом. Из всех щелей резко брызнула вода.

Звёздочка кричала, металась под потолком, и я указала ей на вентиляционную шахту:

— Лети наверх, зови... Кого угодно зови! Найди львов!

Без меня птичка не сможет позвать Джея, ведь у неё есть тело лишь в тени мира. А вот львы должны как-то уметь связываться со своим хозяином... И почему я не подумала об этом заранее!

Звёздочка устремилась к отверстию, которое было для меня слишком узким.

Вода стремительно прибывала. Я бросилась к лестнице, зажимая в руке кольцо. Оно грело руку, почти обжигая. У первой ступени, уже по колено в воде, я притормозила и сняла сапоги — если придётся плыть, то они будут только мешать. Носки скользили по ступеням, и их тоже пришлось оставить. Вода была холодной, кожа горела, а пальцы теряли чувствительность.

Я бежала по бесконечной лестнице, но не могла обогнать воду, которая сочилась из стен. Поскользнувшись, я на секунду ушла под воду. Вынырнув, я поняла, что нужно плыть. Куда же деть кольцо! Не хватало ещё потерять сокровище, из-за которого я тут оказалась! Сунула его на ходу за щёку, но испугалась, что проглочу и задохнусь.

Вода уже была по плечи, а я не могла оценить, сколько ступеней до выхода.

Мгновение помедлив — весь мой небольшой опыт, почерпнутый из книг и фильмов, говорил, что это плохое решение! — я надела кольцо на большой палец правой руки. Оно село, как влитое, но я не успела порадоваться, потому что снова поскользнулась.

Я больше не могла нащупать ступени под ногами, оттолкнулась руками от воды, рывком вытолкнула себя к воздуху. Он оставался лишь под потолком. Мне показалось, что я вижу свет, идущий с поверхности, но это только добавило паники. Голова раскалывалась от боли. Я успела вдохнуть полные лёгкие воздуха, прежде чем лестницу поглотила вода.

Лёгкой пульсации браслета и свечения кольца не хватало, чтобы сориентироваться в пространстве. Я метнулась вниз, к лестнице. Здесь было собственное течение, вода подхватила меня, закружила, и я ударилась о стену. Вцепилась пальцами в мох, пытаясь удержаться, но вода была сильнее. Скользкий мох под руками и нестерпимый шум в ушах —это последнее, что я помню.

Не знаю, сколько я пролежала, прежде чем очнулась в первый раз. Из темноты небытия я выплыла в белёсый туман тени мира. Виски разрывала боль. Я с трудом нашла себя в пространстве. Под щекой был мох, волны ласкали босые ноги. Я потянулась рукой к кольцу, намереваясь снять его с пальца, потянула — но оно не поддавалось. Я дёрнула сильнее, и мозг пронзила молния.

Когда я очнулась второй раз, ничего не изменилось. В тени мира нет ни дня, ни ночи. Ноги, так и остававшиеся в воде, окоченели. Я подтянула к себе колени, приподнялась на локтях и закашлялась. Меня вырвало водой и болотным чаем трёх сестёр. Обессиленная, я вновь опустилась на мох. Я успела только прошептать имя моего учителя, прежде чем снова отключилась.

Сначала было просто темно. Потом темнота разбежалась, и в островке света перед моими глазами возник лысый мужчина. Он склонился надо мной, приподнял моё веко, кивнул. Я хотела спросить, что происходит, но голос не слушался. Я повернула голову вбок. Я лежала на каменной плите, а руки были прикованы к ней какими-то непропорционально крупными скобами.

Мужчина исчез из поля зрения. Я видела всё через фильтр с размытыми затемнёнными краями, да и помещение напоминало плохо освещённый подвал. Невыносимо болела голова, а тело словно было разбито на мелкие осколки. Мужчина выплыл из тьмы. Он заговорил, и его голос был так же приглушён, как и картинка перед глазами. Я едва могла разобрать слова.

— У людей часть целого — меньше целого, — сказал лысый мужчина. — Но ты не человек.

Я забилась в оковах, я хотела сказать, что я, конечно же, человек, но голоса не было.

— Я проводил мысленные эксперименты. Должно быть верным, что для таких, как ты, часть целого является таким же целым...

«Я человек!» — пыталась закричать я, но снова не получилось.

— Чтобы проверить это, король приказал разобрать тебя на части, — заключил мужчина, и в поле моего зрения появился кинжал, изгибающийся волной. Страх, словно вода, накрыл меня с головой. Я задохнулась от внутреннего крика, и он вдруг вырвался наружу, разрушая реальность видения.

Тяжело дыша, я открыла глаза. Мох. Мох. Всюду мох. Молочная дымка на горизонте. Кто-то идёт. Я перекатилась на спину, уставилась в белизну, заменяющую тени мира небо, и она упала на меня, сменив свет тьмой.

Из тьмы, покачиваясь, вышел мужчина. Его лысина была покрыта потом.

— Король Роу будет доволен, — произнёс он. — Скажи же, разве ты стала меньше?

Теперь мне не хотелось говорить. И вряд ли я могла. Мою грудную клетку разрывала боль, хотелось только плакать.

— Нет. Я уверен — нет. Смотри.

Он поднял руку. В его ладони пульсировал голубовато-зелёный свет. Он становился всё ярче. Я закрыла глаза, но свет проникал через веки. Пульсация становилась вещественной и сотрясала стены, каменную плиту подо мной, даже фигуру лысого мужчины.

Я приоткрыла слезящиеся глаза. Было светло. Мир продолжал ритмично сотрясаться. Я лежала на животе, под руками было что-то мягкое и бархатистое, но явно не мох. Было неудобно, но непонятно, почему. Я пошевелилась и начала куда-то сползать.

— Осторожно! — послышался знакомый голос, и тряска прекратилась, а меня обняли и вернули на место.

Я поморгала, протёрла глаза. Я полусидела-полулежала на льве, рядом стоял Робин и с тревогой глядел на меня, а Джей как раз поднял с земли плащ и укрывал мне плечи.

— Мы скоро придём домой, — сказал он. — Отдыхай.

Я не хотела больше закрывать глаза, не хотела обратно в подвал... Всё, что происходило там, ощущалось слишком реальным. Я оглянулась. Вокруг — всё та же тошнотворная белёсая дымка, тот же омерзительный мох. Навалились воспоминания о Мёрзлых топях, о Жабе и её чае, о черепах... Меня замутило, я закрыла глаза, вцепилась в львиную гриву и погрузилась в забытье.

Мне снились сны, такие реальные, что я не могла отличить их от воспоминаний. Выплывал из темноты лысый мужчина. Его рот искривлялся, удлинялся, а глаза светились сине-зелёным. Внезапно он оказывался вовсе и не лысым, а потом вместо ножа в его руке оказывалась кривая чашка с чаем. И вот уже сидит передо мной Илу и сочувственно качает головой.

— Просто время пришло, птенчик.

Она опрокидывает кружку. Чай пропитывает круглые салфетки, капает со стола на пол. Из стен начинает литься вода. Я бегу в коридор, открываю одну за другой двери, но за каждой — темнота, из одной слышатся крики и звон мечей; в другой воет зверь; третья шелестит крыльями бабочек; из следующей раздаётся голос лысого мужчины:

— Король приказал разобрать...

Вода накрывает мне с головой, но я вижу свет, плыву к нему и выныриваю на воздух. Вокруг меня вода, у берегов покрытая тонкой коркой льда. На берегу — деревья в снежных шапках. Я не чувствую холода. Я как будто смотрю кино.

Теперь это точно сон, красивый зимний сон. Небо синее-синее, снег переливается, словно посыпан алмазной пылью. Как же спокойно! Я вижу, что на берегу стоит мальчик с растрёпанными каштановыми волосами, в которых красными искрами играет солнце. Шапка и полушубок валяются рядом. Он поднимает с берега камушки и со злостью кидает в реку. Всхлипывает и вытирает глаза.

Внезапно из-под воды, разбивая лёд, выныривает юная девушка, совершенно обнажённая, но при этом изящно прикрытая длинными мокрыми волосами ослепительно-рыжего цвета.

Мальчик кидает камень в неё, но промахивается.

Девушка делает лёгкое движение рукой, и мальчик, послушный словно кукла, опускает руки и садится на землю. Девушка медленно выходит из воды, качая бёдрами, обходит мальчика кругом и властно спрашивает:

— Как тебя зовут?

— Я не могу открывать чужим людям своё настоящее имя.

— Но я и не человек. Скажи мне своё имя!

Мальчик пытается пошевелиться, по плечам проходит судорога — и всё. Сквозь сжатые зубы произносит:

— Меня бы сейчас звали Роу, если бы...

— Роу? — переспрашивает девушка. — Великий?

Она смеётся кристальным смехом, как будто тысячи льдинок разбиваются о поверхность замёрзшей реки.

— Мой отец умер. Я стал бы Роу, но у меня есть старший брат. Теперь Роу — мой брат.

— Ты пришёл утопиться в моих водах? Для этого ты разбиваешь лёд?

— Это не твои воды! — со злостью кричит мальчик. — Это воды Королевства трёх рек! Они принадлежат Роу!

Девушка плавно пожимает плечами, и лёд у берега натужно скрипит, вздыбливается и в следующую секунду с треском лопается. Воздух взрывается миллионом сияющих осколков и брызг.

— Роу так может? — игриво спрашивает девушка.

Мальчик поражённо глядит на неё.

— Воды мои, — твёрдо говорит девушка. — И я милостиво разрешаю тебе закончить в них жизнь.

— А я не собираюсь! — кричит мальчик, приходя в себя. — Я дождусь, когда старший брат поедет на войну с горцами и там первый закончит свою жизнь. Тогда я стану Роу!

— Не станешь, — возражает девушка. — Как станешь великим, если воду льёшь из глаз?

Мальчик задыхается от возмущения:

— Да как ты смеешь! Всё равно, кто ты! Река и мне принадлежит! Ты не смеешь!..

Злость разбивает магию, он вскакивает на ноги и бросается к девушке.

— Какой грозный!

Девушка хохочет, разбегается и прыгает в ледяную воду, поднимая брызги. Лёд сходится над рекой матовым полотном без единой трещинки.

Мальчик ещё долго стоит на берегу, всматриваясь в глубину — надеется увидеть огненно-рыжие волосы.

Глава 11. Пробуждение

Мне опять снился лысый мужчина, и я кричала, брыкалась и пыталась вырваться из его рук. Он ослабил хватку, и я упала на что-то мягкое.

Тени от слабого света лампы пляшут по стенам. Завывает ветер за окном. Двое мужчин нависают надо мной. Я забилась в угол и кинула подушку — первое, что подвернулось — в того, который был ближе. Он увернулся и громко сказал:

— Екатерина!

— Рина, ты нас не узнаёшь? — с беспокойством спросил другой.

Голоса были знакомыми. Я потёрла виски. Ну конечно!.. Я глубоко вдохнула, выдохнула и осторожно огляделась.

Мир больше не трясло. Было тепло и не сыро. Никаких туманов и мха. Никакой воды. Мягкий свет круглого шара под потолком разгоняет тени. Это моя комната. Я сижу на кровати. Робин хмурится. Выжидающе смотрит Джей. Это его я отталкивала, когда он пытался уложить меня на кровать.

Я попыталась расслабиться, но беспокойство не уходило. Джей протянул мне подушку, я быстро схватила её и завернулась в одеяло. Потёрла виски — эхо головной боли всё ещё было довольно существенным.

— Узнаю, — прошептала я из своего убежища.

Джей с Робином несколько секунд смотрели друг на друга, ничего не говоря. Я подавила волну раздражения. Они могут каким-то образом общаться, потому что связали друг друга клятвой ещё в детстве, но нельзя же исключать меня из разговора обо мне! Джей придвинул стул и сел, а Робин устроился на краю кровати.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил Робин, расчерчивая вокруг меня пальцами невидимые сетки. Ищет, что во мне сломано.

Я пожала плечами.

— Нормально.

— И выглядит всё нормально. Только царапины... Сейчас мы тебя умоем, накормим и напоим, а если ты не сможешь встать, то...

— Робин, подожди, — перебил Джей друга. — Самое главное. Надо сначала понять... Рина, ты можешь снять перстень?

Я с удивлением посмотрела на свои ладони. Летний сон так и оставался на большом пальце правой руки. Внутри ураганом взвилось отвращение, почти ненависть к этому украшению. Потянула — и перстень легко соскользнул с пальца. Никакого волшебного свечения внутри, изумруд как изумруд, почерневшее серебро. Джей подставил ладонь, и я с радостью отдала ему перстень. Колдун повертел его в пальцах, внимательно что-то выискивая, а потом вздохнул и кивнул Робину. Тот прочертил перед пациенткой квадрат, порассматривал и кивнул:

— Всё хорошо. Такие штуки лучше не снимать без ведома того, кто их носит — может включиться защита.

На лице Джея читалось облегчение, и я решила, что теперь-то он скажет мне, какая я молодец, что, рискуя жизнью, добыла артефакт и выполнила треть задания. Но, к моему удивлению, Джей не оказал ни мне, ни даже королевскому украшению должного внимания и просто сунул перстень в нагрудный карман.

— Ещё кое-что проверить... — пробормотал он, а потом обратился ко мне: — Но сначала тебе нужно привести себя в порядок. А потом расскажешь, где ты была всё это время.

— Какое время? — нахмурилась я. — Я же только вчера вечером уехала!

Колдуны переглянулись.

— Тебя не было почти два месяца, Рина, — сказал Джей. — Тебя не было нигде.

Я неверяще уставилась на колдуна.

— Не может быть! Я была в деревне, потом на болоте, а потом в тени мира! Это никак не могло занять больше суток!

— Сама посмотри, — сказал Джей.

Я вскочила с кровати и бросилась к окну. На улице было темно, не понять — то ли вечер, то ли ночь, а может быть и раннее утро. В далёком тусклом свете уличных фонарей плясали на ветру голые ветви деревьев. Я открыла створку и вдохнула стылую безнадёжность последних дней осени. Воздух не мог обмануть.

— Рина, — сказал Робин, и я обернулась. — Что ты сейчас хочешь? Пить, есть, спать?

Я не чувствовала ни голода, ни усталости. Только болели лёгкие, ныла голова, и на сердце было неспокойно.

— Не знаю, — проговорила я.

— Умыться? — подсказал Робин.

Несмотря на последние события, мысль о воде не показалась мне неприятной. Наоборот, по спине пробежали приятные мурашки. К тому же, одежда представляла собой жалкое зрелище и насквозь пропахла болотом. Я кивнула.

— Тогда мы будем ждать тебя на кухне, — сказал Робин.

— А вы отдохнуть не хотите? — поинтересовалась я.

Джей молчал, задумчиво похлопывая себя по нагрудному карману, и как будто не слышал меня. Робин усмехнулся:

— Я, например, не усну, пока не узнаю, что с тобой произошло. К тому же скоро рассвет.

— Не спеши, мы подождём, — подал голос Джей.

Когда мужчины вышли, я ещё немного постояла у окна, вглядываюсь в темноту и прислушиваясь к своим ощущениям. Два месяца... Где они могли потеряться? В доме у трёх сестёр? Пока я там по коридору металась в поисках выхода? Воспоминания перемешались со снами, и я больше не могла с уверенностью утверждать, что действительно была в домике в сердце болота.

Наверное, на самом деле я встретилась с травницей, а потом пошла в тень мира искать источник Наэ. А когда надела кольцо — уснула. Ведь не зря оно называется Летним сном. Это похоже на правду.

«А сейчас?» — спросил внутренний голос. — «Сейчас всё похоже на правду?»

Я захлопнула окно и обошла комнату. Открыла комод, закрыла. Вытащила из-под кровати рюкзак из другого мира и повертела в руках телефон. Конечно, разрядился он ещё летом. Глупость какая-то. Два месяца! Наверное, это здесь прошло два месяца, а для меня только сутки. И хватит думать об этой ерунде.

Я пошла в душ. Махнула запиской — струи ударили по коже. Ссадины на руках и на лице саднило. Наверное, поцарапалась, когда пыталась выбраться из святилища. Ничего, Робин быстро вылечит. Я повернула рычажок, чтобы вода стала прохладнее. Так приятнее, как будто в настоящей реке плаваешь... Стоишь под водопадом. Или просто гуляешь под дождём. Я запрокинула голову и пила, пила, никак не могла насытиться водой.

Тело ощущалось чужим, но постепенно я привыкала. Встала на цыпочки, потянулась. Покрутила кистями, повела плечами. Погладила татуировку. Как жаль, что Звёздочка не разговаривает! Она бы рассказала, где мы на самом деле были! И как долго...

Я закуталась в полотенце и внезапно почувствовала раздражение от того, что на полке лежит лишь кусок мыла да зубная паста из другого мира. Перед внутренним взором возникли ряды сосудов с густыми ароматными маслами, дым благовоний...

Я помотала головой. Как будто снова затягивает в какой-то дурацкий сон! Зачем мне куча бестолковых баночек и вонючие дымящиеся палки, ерунда какая. Я наскоро высушила волосы полотенцем и поспешила на кухню, откуда доносились голоса и волшебно пахло фирменным омлетом Робина.

Это мне только казалось, что я не голодна. Я умяла двойную порцию, да ещё закусила грибным пирогом Мэг. От горячего сладкого чая с чабрецом меня разморило. Откинувшись на спинку стула, я наблюдала, как Джей вертит в пальцах Летний сон.

Робин рассказывал, как они искали меня и в Мёрзлых топях, и во всех окрестных поселениях, а львы в это время прочёсывали тень мира, оставив дом колдуна практически без защиты.

— Староста сказал, что ты отправилась к травнице. Но до неё ты так и не дошла.

— Дошла! — возразила я. — Через ослиную рощу прошла до кладбища, свернула в сторону, куда ветви старого кипариса клонились. Прошла по мосткам...

Что дальше? Вышла к сердцу болота, и три сестры рассказывали мне сказки и поили чаем из крапивы и мха? Звучало неправдоподобно, и я замялась.

— ...прошла по мосткам и увидела домик. Травница как раз набирала воду, она пригласила меня на чай.

— Как она выглядела? — спросил Джей.

— Она была... расплывчатая. С большим ртом. На жабу похожа. Не старая, но и не молодая. С длинными светлыми волосами.

— Не она, — проговорил Джей.

— Кто тогда? — спросил Робин. — Вблизи Мёрзлых топей больше никто не живёт.

— Илу, — сказала я и пожалела. Прозвучало глупо.

К моему удивлению, Джей кивнул. Робин только приподнял брови, а потом с педантичностью полицейского объяснил:

— Мы были у травницы. Худая женщина около пятидесяти лет, сутулая. Тёмные волосы заплетены в косы. Глаза навыкате. Одета в козью шкуру и кожаные брюки. Ходит босиком. Живёт в какой-то хибаре, это практически шалаш из веток. Большое кострище перед ним.

Я помотала головой.

— Вообще не то!

— Что дальше было? — спросил Робин.

Я потёрла виски. Всё смешалось в кучу — я не могла вспомнить, что было раньше, что позже, и было ли вообще.

— Она налила мне чай и рассказывала... всякое.

— Какое? — резко спросил Джей.

Мне не понравился его тон, и я огрызнулась в ответ:

— Не знаю! Разное! Она много говорила, но ничего конкретного. Что пролилась кровь. Давно. Что время пришло. Она сказала мне, что Наэ заперта в тени мира. Вы же видели надпись на доме старосты?

— «Правда спрятана в истоке, там ей и быть», — процитировал Робин.

— Вот! — воскликнула я. — Не «правда», а «Наэ»! Так на входе написано.

— На входе куда? — тихо поинтересовался Джей.

— К источнику.

К гробнице. К тюрьме. К забвению. К вечному сну. К смерти мира.

Я сжала виски и закрыла глаза, но перед внутренним взором так и мелькали сине-зелёные вспышки, а в груди разливалась жгучая горечь. Мне было жалко и себя, и несчастную реку. Я снова бежала по бесконечным ступеням вверх, а вода поднималась и поднималась. Я выдохнула, открыла глаза и потянулась к кружке. Робин заботливо подлил ещё горячего чая. Я вытерла щёки. Воду лью из глаз...

— Джей, давай отпустим Рину? Ей нужно отдохнуть.

— Нет, — отрезал Джей. — Надо разобраться сейчас. Ты видел сам, что там творится. За несколько часов может стать хуже. Рина, как ты попала к источнику?

— Илу спросила, как я обычно попадаю в тень мира. Сказала, что можно иначе. И показала на котелок с чаем. Как будто можно выпить чай и...

— Я о таком слышал, — кивнул Робин. — В сказках это сплошь и рядом. Чай из мха, который собрали в тени мира. Пьёшь его и оказываешься там, не нужна дверь.

— Надо будет попробовать, — пробормотал Джей. — И что дальше?

— А вам не интересно про дом? — спросила я.

— Нет, — сказал Джей. — Твари бездны могут принимать любую форму и искажать пространство, как им вздумается. Это сейчас не важно, расскажешь потом.

Я сжала губы, но колдун молча ждал. Тогда я коротко рассказала, как оказалась у того же кипариса, что был рядом с поселением, опустив разговор с вороной и шорох шебуршиц.

— Проверим, похоже на неучтённый вход, — кивнул Робин.

Потом пришлось вспоминать о черепах, превращающимися под ногами в пыль, о каменных плитах и о бесконечной лестнице вниз. О статуе. О воде...

— И почему ты решила, что хватать древний артефакт — это отличная идея? — ядовито спросил Джей. — Я думал, с этим мы разобрались ещё на том этапе, когда ты упаковала в рюкзак зачарованное полотенце из гостиницы.

Я лишилась дара речи от такого хамства. Робин осадил друга:

— Джей, прекрати. Ты же сам видишь — её инициировали. Она вряд ли осознавала, что делает.

Слова Робина внезапно показались ещё обиднее. Я вскочила и закричала:

— Всё я осознавала! Я его взяла, потому что боялась, что мы не найдём второй раз это место! Если бы я не надела кольцо, оно бы просто утонуло! Я бы не удержала его в руках!

— Бестолку придумывать, как могло быть, — оборвал меня Джей. — Я объясню, как я это вижу, и разойдёмся отдыхать. Точнее, вы пойдёте отдыхать, а мне нужно посмотреть, что творится с рекой. Перестала ли она прибывать. Не представляю, какие там объёмы.

— В тени мира разлилась река, Рина, — пояснил Робин.

Я села на место и решила, что ни за что не открою больше рот.

— Итак, — продолжил Джей, — скорее всего тем, что Роу интересуется артефактами, а я исследую места возможного их захоронения, мы привлекли внимание... сестёр. Когда Рина оказалась вблизи источника, они поспешили указать ей путь. По всей видимости, кольцо было ключом. Зачем им освобождать реку — понятия не имею, у этих существ свои причины.

Я всё же вставила:

— Илу сказала, что время пришло и что Наэ очень зла...

Джей метнул на меня взгляд, по которому стало понятно, что в этом он солидарен с Зелёной владычицей. Я закусила губу, чтобы не заплакать от обиды. В ушах отстукивала ритм кровь, а щёки пылали огнём. Робин поспешил замять неловкий момент:

— В итоге у нас часть тени мира просто залило. Рельеф перенесли во время разрушения мира, поэтому течь воде некуда, и она просто лежит озером.

— Но она же не может... вытечь оттуда сюда? — спросила я с беспокойством.

— Нет, — осторожно улыбнулся Робин, . — Это так не работает. Но не у нас одних доступ к тени мира, понимаешь? Рано или поздно туда сунет нос Совет, и нужно удостовериться, что там не осталось твоих следов.

— И этим придётся заниматься мне, — буркнул Джей.

Он катал перстень по столу, а камень ловил свет от лампы и отбрасывал зелёные искры.

— Скажешь, что оно того не стоило? — спросил Робин.

— Я скажу, что требуется ювелирная точность и глубокие знания, чтобы лезть в то, что связано с Тёмными временами.

— Начнём с того, что ты её сам отправил Рину в эту дыру.

— Я её отправил в Мёрзлые топи, чтобы хоть чем-то занять! Она сама хотела приключений! Это было совершенно безопасно! Просто поговорить с местными — что тут могло пойти не так!

— Да что угодно в этой дыре могло пойти не так! Там заблудиться — раз плюнуть! Тем более Рине. И местные не любят чужаков.

Я обняла себя руками и нахмурилась. Отправил, чтобы чем-то занять?! И что значит «тем более Рине»?

— Давай, скажи мне ещё раз, что я идиот! — вскипел Джей.

— И скажу! Ты привык думать только за себя. У тебя теперь есть ученица.

— Я должен был предсказать, что твари из бездны полезут в человеческие дела?!

— А что, недавнего вмешательства твоего отца и Лиса мало было, чтобы понять, что они вполне себе лезут?

От того, как раскалилась атмосфера, меня вдруг прорвало.

— Да хватит уже! — воскликнула я. — Я добралась до задницы этого вашего мира, я говорила с тремя сёстрами, я нашла исток Наэ, вытащила королевское сокровище! Я одна! И ничего страшного в итоге не случилось!

— Ты могла запросто умереть! — закричал теперь уже на меня Джей. — Я бы, может быть, достал его гораздо позже, но уж точно без таких последствий! Я же за тебя переживаю!

— Переживай так за кого-нибудь другого! — кинула я ему в лицо и выбежала в коридор.

В темноте я добралась до входной двери, толкнула её, промчалась по саду и выскочила через калитку на улицу. Было холоднее, чем я ожидала, но меня грела злость. Ветер бросал в лицо холодные колючки мелких снежинок. Я пошла, куда глаза глядят.

— Рина, постой!

Меня догнал Робин, накинул мне на плечи свой плащ. Я скинула его, но Робин подхватил и как следует закутал меня.

— Слушай... Джей, он не прав, но...

— Да идите вместе куда хотите с этим своим «но»! — закричала я и закашлялась.

— Он на пределе, он почти не спал, — продолжил Робин мягким голосом. — Через неделю после твоего исчезновения пропал Амарант Хол.

— Как?! — воскликнула я, мгновенно забыв о своих обидах.

— Он уже нашёлся, не переживай. Но Рейнер Хол заявил в полицию, а там сразу нашлись свидетели, которые видели тебя с мальчиком. Я кое на что могу повлиять, но когда к Роминору в кабинет врывается разъярённый глава городского управления — тут я бессилен. Конечно, сразу выяснилось, что тебя некоторое время нет в городе. Мы к тому моменту вытрясли всё, что могли из жителей Мёрзлых топей, из возницы, нашли твоих попутчиков... В итоге Амарант вернулся сам, но не сказал, где был, и заявил, что тебя не знает. А потом... Совет бы и без того не преминул сунуть нос в дела Джея, а тут ещё в Анкарне оказался Советник ан-Рист. Конечно, Хол накапал ему на мозги, и Советник вызвал Джея на допрос.

— Совету-то какое дело до меня, — пробурчала я.

Робин замялся, но я уже знала, что он скажет, и опередила его:

— Ну конечно, до меня им дела нет! Они копают под Джея.

— Рина, пойдём в дом. Тебе нужно отдохнуть.

Я нехотя позволила увести себя обратно. Я не могла разобраться в оттенках чувств —просто было очень гадко.

Джей сидел на крыльце, сцепив пальцы у подбородка. При нашем появлении он поднялся, и Робин сразу замедлил шаг. Мне же пришлось подойти.

— Прости, Рина. Я не прав. Ты сделала очень много.

Я закуталась в плащ и не смотрела на колдуна.

— Я могу по пунктам рассказать, в чём я не прав, и отдельно за каждый извиниться, хочешь?

— Хочу! — огрызнулась я.

Джей вздохнул, а я наконец-то смогла сосредоточиться на нашей с ним связи. Он и правда переживал. Он даже испытывал чувство вины, и оно начало наползать и на меня.

— Джей... Это ведь связь, — тихо произнесла я. — Это она нас накручивает. Стоит искорке вспыхнуть у одного, как она перекидывается на другого. Мы просто не замечаем, как нас уносит.

Мой учитель с удивлением смотрел на меня, а потом серьёзно сказал:

— Значит, мы должны учиться гасить огонь как можно раньше. Что не отменяет того, что я наговорил ужасных вещей.

— Я уже забыла, — соврала я.

Джей приобнял меня за плечо и пропустил в дом. Следом зашёл Робин. Джей закрыл дверь, а потом тут же открыл — уже в тень мира.

— Отдыхайте, — сказал он на прощание. — Я скоро вернусь.