Reborn

Пролог

Шел год Перерождения, и Император уже скончался, а это значило, что искомый ребенок должен родиться со дня на день.

– Ужин на подходе, срочно достань гарнир.

Ма́ртос сидел в мчащемся поезде и нервно постукивал ногой по полу. Несколько минут назад его релафо́н в ухе голосом А́вдиса прошептал эту кодовую фразу. Она означала, что Зои уже начала рожать, и реко́гнер нужен совсем срочно. Добраться до торговца требовалось немедленно, вероятно, пренебрегая почти всеми стандартными мерами предосторожности.

Через двадцать минут поезд въехал в самое сердце Хлогга́уста, огромного мегаполиса, устремляющегося высоко в небо. Мартос вышел на нижнем ярусе, среди узких коридоров-улочек, ведущих вглубь столицы Ло́нгвилла. Система "Чистое небо", имитирующая отсутствие потолков, была здесь довольно тусклой по сравнению с оригинальным небом или хотя бы жилыми ярусами, но глаза быстро привыкли и перестали замечать разницу. Виртуальные вывески, транслируемые релафоном и облепившие как заплатки все пространство стен и окон, читались на сотни метров вперед – основания больших городов традиционно были коммерческими зонами, снабжающими все верхние ярусы. Каждое рекламное объявление ждало, когда за него зацепятся взглядом, чтобы резко, но по возможности ненавязчиво активизироваться и перекричать своих соседей. Однако, в последний год любое предприятие, чем бы оно ни занималось, добавляло в свой ассортимент один и тот же товар, так как не могло пропустить мимо себя очевидную выгоду, шанс выпадающий предпринимателю примерно раз в сто лет.

Рекогнеры, устройства, позволяющие определить Императора, не продавал только ленивый. Они были вообще любыми – для мальчиков, для девочек, с видеозаписью, чтобы запечатлеть момент признания, со стандартными наставлениями для родителей и для свежеиспеченного правителя, разных расцветок, в виде брелков, амулетов, браслетов и запонок. Каждый производитель мечтал сделать так, чтобы будущий правитель никогда не расстался с его рекогнером, хотя его основная функция заканчивалась в момент определения.

Больницы ломились от рожениц и младенцев – все старались родить именно в этот год. Кто-то точно достанет счастливый лотерейный билет, и те, кто по каким-то причинам не был причастен к грандиозному беби-буму, чувствовали себя обделенными на этом празднике жизни, ведь в такое время в мире попросту не существовало других важных новостей. Все внимание было приковано к пантеону новорожденных, количество которых каждые сто лет скачкообразно увеличивало человечество на несколько миллиардов.

Мартос все же немного походил по переулкам, рассматривая различные безделушки на витринах, чтобы убедиться, что хвоста нет. Он потратил несколько дней, чтобы выучить маршруты от станции через все камеры и федеральные патрули в округе. Убедившись, что все тихо, он спустился к неприметной полуподвальной двери маленького магазинчика по продаже релафонов и постучал в нее.

Высокий сухой старик впустил Мартоса и побрел обратно за прилавок:

– Вообще-то мы уже полчаса как закрыты, сегодня короткий день.

– Мой релафон весь день звенит в ухе, не могли бы вы его посмотреть, а то я места себе не нахожу? – Мартос назвал пароль и выжидающе уставился на старика.

Тот завис на мгновение и направился в подсобку. Спустя еще минуту, он вышел и протянул Мартосу какое-то устройство.

– Это домашний датчик огня. Если установить его в систему безопасности своего дома, он будет работать. Но если положить его на грудь человеку и булавкой нажать в это маленькое отверстие, он также сможет определить Императора.

При этих словах Мартос вздрогнул. Старик, заметив это, ухмыльнулся.

– Не беспокойся, брат, у этих стен нет ни глаз, ни ушей. Не только Авдис является моим клиентом, такие игрушки сейчас в ходу, даже несмотря на риск пожизненного в Хиквэ́кезе.

– Как я узнаю, что мой ребенок – Император?

– Так ты и есть будущий отец? Честно, не завидую я тебе, если твой ребенок окажется тем самым. Заранее готовься, если хочешь выжить и сохранить семью. Хотя ты здесь именно поэтому, не так ли? Видишь две лампочки? Зеленая горит всегда, а красная загорается, если происходит возгорание в помещении. При положительном определении Императора замигают обе. Вынь свой релафон из уха и отдай его мне, взамен возьми этот. Если остановят федералы, тебе будет, чем объяснить себя.

Несколькими минутами позже Мартос вышел на улицу и поймал зе́нет. Он уточнил у Авдиса, успевает ли он к ужину, и, получив утвердительный ответ, вскочил в поезд, везущий его в сторону Ба́леда. В его пригороде, раскинутом на несколько десятков километров низкой застройки, находился дом, любезно предоставленный ему по случаю беременности Зои корпорацией "КлинСкай девелопмент", главной строительной компанией Лонгвилла и основным застройщиком всей Империи.

Выйдя с пригородной станции, Мартос направился к ближайшему торговому центру. Там, поднявшись на второй этаж, он прошел в туалет, достал непромокаемый пакетик, положил в него рекогнер и спрятал его в техническом люке.

– Эй, дружище, освобождай скорее, ты здесь не один, еще минута и я наделаю благоухающую кучу прямо перед твоей кабинкой!

Слова подкрепились заранее оговоренным стуком в дверь. Мартос ухмыльнулся. Приятно осознавать, что рука помощи рядом и представлена в том числе совершенно незнакомыми ему людьми. Он вышел из кабинки и демонстративно застегнул штаны.

– Нет необходимости, брат, делай свое дело, как это подобает честному человеку! – Мартос быстро вымыл руки, купил на выходе кое-что из еды и, более не задерживаясь нигде, направился домой.

Подойдя к двухэтажному коттеджу, являющемуся олицетворением типичного зажиточного среднего класса, он, оглянувшись, вынул релафон из уха и положил его под крыльцо, затем вошел в дом и запер за собой дверь на все замки. Дома все было спокойно, все секретки, расставленные по инструкции Авдиса, были на своих местах. Теперь предстояло как минимум десять минут ничего не делать, и это было самое томительное время, о котором они заранее условились на случай преследования. Минуты тянулись как часы, но за окном была тишина и спокойствие, а это было самым важным.

Мартос честно выждал одиннадцать – более его терпение вынести не могло. Затем он снял вентиляционную решетку и наощупь достал оттуда еще один релафон.

– Авдис, ну что там?

– Ты молодец, Мартос, рекогнер у нас, а Зои пять минут назад родила. Поздравляю, ты теперь отец замечательного мальчугана, кем бы он ни был. Сейчас, погоди. Ты слышишь? Этот скрип - это твой сын, он даже еще не умеет нормально плакать. Боги, какой он маленький! Ладно. Вообще я бы сразу запустил процедуру определения, но вроде бы все тихо, так что я позволил себе дождаться твоего звонка. Ты готов, мой друг?

– Черт, к этому нельзя подготовиться, я весь день как на иголках, давай уже покончим с этим.

– Итак. Зои, скажи привет своему мужчине.

– Мартос, у нас сын! Любимый, как мне тебя сейчас не хватает.

– Дорогая, все будет хорошо. Ты в порядке?

– Все хорошо, милый, обо мне сейчас заботится куча народу. Когда мы увидимся?

– Надеюсь, очень скоро. Авдис, начинай, не тяни.

– Уже начинаю. Исида, подержи младенца, вот так, головой ко мне. Запускаю определение.

Следующие несколько секунд в полной тишине тянулись вечностью. Мартосу даже показалось, что связь пропала, но на том конце кто-то шумно выдохнул.

– Авдис? Почему ты молчишь? Скажи что-нибудь!

– Мартос…

– Что? Что происходит?

Пауза затягивалась. Показалось, будто бы на том конце всхлипнула Зои.

– Мартос... Две лампочки мигают. Ты понимаешь, что это значит? – чувствовалось, что Авдис сам только собирается с мыслями. – Ты теперь одна из главных частей всей истории нашего чертового мира, брат. Почти полторы тысячи лет существования подполья прошли не зря – все ради этого момента! Ты теперь…

С каждым словом голос Авдиса все больше приобретал твердость и даже некоторый пафос, но Мартос не очень понимал смысл сказанного далее. В ушах зазвенело сразу после информации о лампочках. Он глупо смотрел в одну точку и не знал, что делать дальше. Его готовили к такому исходу в течение года, но только сейчас он резко осознал, насколько эти приготовления ничтожны по сравнению с тем, что его ждет впереди.

– Что теперь, брат? – хрипло спросил он.

– Все, как мы договаривались. У тебя двухнедельный карантин, в течение которого ты живешь обычной жизнью. Ничего не произошло, мир вокруг не изменился. По документам Зои должна рожать только через месяц. Через две недели ты уходишь в отпуск, и начинается твой путь к Храму. Ну а наш начинается уже сегодня. Мы увидимся на той стороне, брат.

– Если я не доберусь, хочу чтоб главой Титульной семьи стал ты. Думаю, никто не станет оспаривать.

– Брат, мы уже говорили об этом, ты справишься! В первой же контрольной точке тебя будет ждать…

Резко погас свет, и направленным взрывом входную дверь впечатало в противоположную стену. Мартоса швырнуло на пол. Сквозь гул в ушах послышались лающие возгласы имперского спецназа, а сквозь клубы пыли замелькали лучи фонарей. Не вставая с колен, дрожащей рукой он вынул из уха релафон и кинул его подальше в груду обломков.

Свет включили, и кто-то с силой уложил его лицом в пол, заломал руки, потом рывком поднял и усадил на стул. Несколько пощечин и резкий отрезвляющий запах.

– Мартос О́сстирлинн, так-так-так. Что ж, давайте знакомиться. И конечно же примите наши извинения за такой внезапный… гостевой визит.

Один из спецназовцев поставил перед Мартосом еще один стул, и на его уселся грузный мужчина с рыбьими глазами и ничего не выражающим лицом.

– Кто вы? – Мартос предпринял вялую попытку разыграть непонимание.

– Бросьте. Мы вышли на вас давно. Программа мониторинга показывает всех, кто совершает в этом году нетипичные перемещения. Надо отдать вам должное, вы не стали передвигаться к Храму заранее, как это делает большинство не очень умных будущих родителей, не доверяющих официальному Квельсу. Вы соблюдали реально много мер предосторожности! Петляющие маршруты мимо камер, непрослушиваемая связь. Вы решили поиграть в привидение, Мартос? Вы даже не женились на Зои Фе́лерсен. Ее даже здесь нет, насколько я могу понять. Но именно тот факт, что она, будучи вашей женщиной – а программа мониторинга подтверждает, что вы продолжаете совершать непрослушиваемые звонки и покупки для новорожденных, и, следовательно, не расстались с ней, – живет сейчас отдельно от вас, да еще и неизвестно где, выводит вашу пару на верхний уровень подозрений. Видите, как оно получается?

– Мы… мы просто боимся вас, вот и все. Мы не совершили ничего противоправного.

– Возможно так все и было бы, господин Осстирлинн, если бы не одно маленькое "но". Мы подошли к вашему дому как раз вовремя. В тот самый момент, когда вы говорили с неким Авдисом. Вероятно, это ваш новый закадычный друг Авдис Ка́льдер, мы уже ищем его. И знаете, что? Мы его обязательно найдем. Как и Зои. Как и всех, кто будет им помогать. Слова о Титульной семье – это не просто слова. Это значит, что Император родился, и вы не смеете скрывать его от Квельса. Давайте не будем усложнять друг другу жизнь. Вы просто скажете, где мне найти госпожу Фелерсен и вашего ребенка, и тогда я обещаю сделать так, что вместо грозящего всей вашей шайке Хиквэкеза, мы все вместе поедем в Квельс, отдыхать на мягчайших перинах. Мы не звери. Нам лишнее душегубство, к тому же настолько важных теперь людей, абсолютно ни к чему.

Спецназовец, производящий обыск помещения, достал из обломков релафон и протянул его собеседнику Мартоса.

– Милая вещица, ваш друг еще на линии? Не хотите попросить его сдаться законной власти? – с этими словами мужчина наклонился вперед и протянул релафон. Спецназовец сбоку демонстративно приставил пистолет к голове Мартоса.

Мартос сплюнул пылью на пол, прокашлялся и сам наклонился к релафону.

– Мы знаем только то, что нам говорят. Прощай.

Новый взрыв раскидал обломки дома на сотню метров вокруг, уничтожив всех, кто находился в нем.

Где-то кричала, вырывалась и давилась рыданиями одна женщина. Рядышком так же громко голосил ее младенец своим первым полноценным плачем. Их окружала угрюмо молчащая группа людей, а один из них, выматерившись, бросил свой релафон в мусорную корзину.

Этот мир будет моим

Лизе Сандориум хватило секунды, чтобы оценить всю изящную провокационность будущего кадра. Она быстро поставила чашку на стол, достала фотоаппарат из сумки, лежащей на соседнем стуле, и немедленно выскочила с террасы кафе по направлению к бродяге-блолоту, застывшему перед огромным каменным ликом богини ночи под крышей храма.

Моросил противный осенний дождь. Несмотря на торжественное убранство улиц Квельса, погода вносила свои коррективы, и по каменным мостовым, уходящим во все стороны от дворцовой площади, лилась вода, вынуждая прохожих перескакивать ручьи и лужи. Строгая кальпианская архитектура прилегающих пятиэтажных домов с остроконечными крышами в темно-сером небе казалась особенно мрачной. С развешанных повсюду плакатов сатрап Нафтус Винн, казалось, с легкой усмешкой смотрел на происходящее — около месяца назад исполнилось триста пятьдесят лет с момента рождения величайшего лидера Джестии, и то был поистине громкий праздник. По бокам на открытых верандах в это утреннее время сидели редкие посетители, кутались в пледы, попивая чай, и с некоторым чувством брезгливости смотрели на приезжего бродягу в дешевом коричневом непромокаемом плаще.

Молодая девушка незаметно подкралась к нему сзади с фотоаппаратом и пригнулась, чтоб сделать несколько кадров. "Так, теперь надо зайти немного сбоку, чтобы было видно лицо, и можно смело претендовать на какую-нибудь премию", внутренне ликовала она. Блолот краем глаза заметил шевеление на пустой площади и повернулся к ней.

— Простите, я не хотела потревожить вас, просто... — сконфуженно запнулась Лиза. Раскосые глаза бродяги изучающе смотрели на нее. Это был невысокий худой мужчина лет сорока с темными короткими волосами и первыми сединами на висках.

— ... Просто уж больно невероятный кадр получается, да? — будто бы прочитав мысли Лизы, он продолжил фразу с тяжелым акцентом нанксингского выходца. Тем не менее слова им выговаривались не на распространенный кальпианский манер, а словно пытались подражать несколько архаичному варианту джестианского наречия. — С чего бы блолоту стоять перед главным символом своих врагов, верно?

— Я не имела это в виду, — еще больше смутилась Лиза. — Раз вы стоите здесь, значит находитесь в полном праве, джесты никого не судят по внешности.

Чтоб как-то сгладить неловкость, она протянула руку своему собеседнику.

— Лиза Сандориум, штатный фотограф Джестиан Спарк.

— Какая у вас интересная фамилия. Вы случайно не... — блолот замешкался, подбирая слова.

— Все верно, — кивнула Лиза с видом человека, давно привыкшего к такому вопросу. — Рамон Сандориум, основатель издательства, мой предок.

— Тогда почему же вы...

— Простой фотограф? Издательством руководит наш отец Тимо Сандориум, а коммерческий директор — мой старший брат Йер. Я же пока набираюсь опыта и стараюсь побольше находиться в полях.

Сжав ее руку посильней напоследок, мужчина внезапно улыбнулся.

— Что ж, Лиза Сандориум. Сегодня ваши стремления будут вознаграждены. Просто продолжайте снимать.С этими словами блолот развернулся и уверенным шагом двинулся в сторону проходной на территорию сатрапского дворца. Офицеры личной гвардии, стоящие на входе, все это время настороженно наблюдали за ним издалека, а когда между ними оставалось не более пятнадцати метров, один из них сделал шаг вперед, выставил перед собой левую руку и отчеканил:

— Дальше прохода нет. Пожалуйста, развернитесь.

Блолот сбавил темп, но продолжил идти вперед. Второй офицер поднялся со скамейки и взял в руки стоящую рядом винтовку.

— Эй, уважаемый, это к тебе обращаются. Развернись, здесь охраняемая зона!

Еще несколько шагов, и охрана вскинула ружья, наперебой сыпя приказами остановиться. Лиза застыла в удивлении и продолжала машинально щелкать затвором. Бродяга застыл на месте, затем сложил руки за головой и рухнул на колени. Посетители кафе с неподдельным интересом наблюдали за происходящим, а несколько их них также достали свои фотоаппараты, подбежали на безопасное расстояние и принялись активно делать снимки. Пятеро солдат кошачьей походкой вышли из проходной и, держа потенциальную угрозу на прицеле, стали расходиться вокруг.

— Кто ты такой, назовись!

Блолот, не опуская рук, оглянулся, затем снова посмотрел на солдат и громко, чтоб услышали журналисты, объявил:

— Меня зовут Нафтус Кондратт Винн, я бывший сатрап Джестии, и мне нужно во дворец.

Дружный хохот охраны оглушительно пронесся по площади.

— А я Стефан Черный, основатель Сатрапии, и я в ужасе, дорогой мой потомок, как же тебя не пощадило время. Что, в могиле у все глаза становятся такими же косыми, как у блолотов? — весело ответил офицер, не опуская винтовки.

— Меня зовут Нафтус Кондратт Винн, я бывший сатрап Джестии, — повторил блолот. — Я могу это доказать. Пятьдесят лет назад ваша администрация получила анонимное письмо, что я появлюсь здесь в это время.

Не вставая с колен он развернулся так, чтоб журналисты могли запечатлеть его лицо и произнес:

— Великая Атронатта, джесты в руках твоих.

***

В допросной комнате сатрапского дворца находиться было неприятно.

— Госпожа Лиза Сандориум, мы проверили ваши документы, — следователь особого отдела Аркат Котэраут уселся напротив Лизы и протянул ей бумаги. — Скажу честно, только репутация вашей семьи склонила чашу наших весов, и мы готовы поверить вам на слово. Значит, вы утверждаете, что этот Чи Кемсай из Нанксингской Орды вам не знаком?

— Нет, я впервые увидела его там на площади. Он даже не назвал мне свое имя. А в чем, собственно, проблема? Вас редко допекают фанатики и сумасшедшие?

— Это не те вопросы, которые я готов обсуждать с репортером.

— Да бросьте. Вы прекрасно знаете, что моя семья столетиями занимает позицию предельной лояльности к джестианской власти от Нафтуса Винна до Велора Кларга. От меня никто не услышит и слова лишнего.

— Это так, — Котэраут изучающе смотрел на Лизу. Пауза затягивалась, и следователь первым отвел глаза. — В конце концов нам нужно хоть как-то осветить этот инцидент в прессе, и чье ещё издательство для этого подойдёт, если не ваше.

— Это правда? То, что он сказал там на площади.

— Про письмо? К несчастью, да. И это сильно усложняет дело.

— Почему? — Лиза задавала вопросы резко и отрывисто. Это сказывался профессиональный нюх на сенсации, и она в меру своих приобретенных навыков старалась ковать железо, пока оно горячее.

— Что по-вашему здесь происходит, госпожа Сандориум? — Котэраут подался вперёд и облокотился о стол.

— Я… я не знаю, — тут Лиза поняла, что в чехарде произошедших событий она даже не попыталась осмыслить ситуацию в целом.

— Я помогу вам. В один ни чем не примечательный день администрация дворца получает некое анонимное письмо, предсказывающее возвращение великого Винна. Оно бы в тот же день полетело в помойку, если бы не внутренняя служба охраны, которая собирает все подобные письма.

— Были и другие?

— Нет, такое единственное, — следователь потер переносицу, и, казалось, колебался.

— Но? — постаралась помочь ему Лиза.

— В письме в деталях было расписано, что и во сколько будет происходить. Мы действительно ждали его сегодня, госпожа Сандориум. Многие делали ставки. Вот только в письме не было ни слова про то, что это окажется блолот.

— Вы думаете это какая-то хитрая провокация Орды или Тсетии?

— Нет, мы думаем, что это реинкарнация нашего лучезарного Нафтуса Винна, — Котэраут театрально развел руки и широко улыбнулся с явной издевкой. — Вы простите, но давайте относиться к вопросу предельно серьезно, без фантастики. В нем и без нее проблем хватает.

— Чего же конкретно вы хотите от меня?

— У вашего отца широкие связи как в Джестии, так и за рубежом. И они несколько отличаются от наших. Мы бы хотели воспользоваться ими, — Котэраут медленно подбирал слова, а Лиза сдержала себя, чтобы не улыбнуться. Наверное, особому следователю неприятно было признавать, что его структура чего-то не может. Он встал из-за стола и направился к двери. — Попробуйте что-нибудь узнать о возможных планах блолотов. Может быть это и не Орда, но точно кто-то из наших нейтхувудских друзей. Обстановка давно уже напряжена, а здесь прямо чувствуется замах на что-то очень крупное. Если поможете, Сатрапия вам этого не забудет.

Лиза также поднялась и в задумчивости направилась к выходу, но Котэраут остановил ее прежде, чем открыть дверь.

— Вот еще что. Эта его фраза перед арестом. Что вы думаете про нее?

— Я бы сказала, что это выглядело как дешевая попытка втереться в доверие. С учетом акцента и внешности все походило на несмешной театр абсурда или даже издевательство.

Следователь кивнул, не ожидая другого ответа.

— Тогда вот вам дополнительные условия этой загадки. Та же фраза слово в слово заканчивала письмо, но что гораздо более интересно — она же является последними словами сатрапа Винна перед его смертью. И знает об этом очень небольшой круг лиц.

Лиза состроила саркастическую гримасу, но Котэраут с нажимом продолжил:

— Я понимаю, что вы хотите сказать. Никто специально не охранял эту информацию. Чья-то вскользь брошенная фраза, семейные воспоминания, да может даже простое совпадение. В конце концов, фраза-то нехитрая. Просто подумайте на досуге, о большем я не прошу. Только не посвящайте во все эти подробности общественность. В Квельсе сейчас как никогда популярны идеи занеовизма. Как вы понимаете, это означает крайнюю степень религиозности и готовности к активным действиям. Мы не собираемся развязывать войну и даже никаких волнений на дворцовой площади мы не допустим. Ваш отец получит текст заметки, которую необходимо будет опубликовать, ее же и придерживайтесь в своих разговорах. Ваши фото можете приложить к тексту, проявка за наш счет, а вот пленку, увы, мы оставим себе — следователь улыбнулся и протянул ей пухлый конверт. — Вы свободны, госпожа Сандориум.

Добираясь домой на такси, Лиза рассматривала фотографии и в задумчивости тасовала их в руках. Чем дальше, тем хуже складывалась картинка, и ей нужен был совет брата с отцом. Автомобиль подъехал ко входу на территорию Сандориум Резидентс, где проживала вся ее многочисленная родня. Семейное заседание в кабинете отца прошло в обстановке крайней сосредоточенности. Отец, уже убеленный сединами высокий усатый мужчина шестидесяти пяти лет, много раз выходил на балкон, что бы созвониться с кем-то из тех, кого он не готов был называть даже своим родным. Спустя несколько часов, когда Лиза уже по десятому кругу обрисовывала событие Йеру, Тимо Сандориум подошел к ним и поставил телефонный аппарат на стол.

— Странное дело. Я может и не считаю свои контакты полноценной сетью осведомителей, но никогда еще не было настолько мало информации. В общем, по словам тех, кто хоть что-то слышал, в Сижоу также понятия не имеют, что все это значит. Но они точно заметили этот инцидент и будут внимательно следить за его развитием. Наша статья будет в завтрашнем тираже. Посмотрим, что напишут остальные в утреннем выпуске. Лиза, подумай хорошо, что ты могла упустить. Может какие-то твои ощущения или интуиция?

— Я уже все рассказала, пап. Разве что... — замялась Лиза, — он был каким-то странным блолотом. Как будто его самого раздражал его облик. И его речь. У него жуткий нанксингский акцент, но речь была вообще без ошибок.

— Лиза, — укоризненно посмотрел на нее Тимо. —Ты же не хочешь сказать, что веришь его словам?

— Нет, конечно, — усмехнулась истинная дочь своего отца. — Но чисто в порядке бредовых предположений. Что, если б он как-то смог доказать правдивость своих слов? Мог бы у него появиться хоть один шанс быть принятым джестами?

— Лиза, пожалуйста! —не выдержал ее старший брат. — Сфокусируйся на реальности. Кем бы ни был этот человек, это просто человек.

С утра, когда Лиза спустилась на завтрак, столовая комната напоминала пчелиный улей — носилась прислуга, мать и другие женщины старались угомонить детей, раздавались телефонные звонки. Она бросила взгляд на журнальный столик у входа, где ранним утром обычно раскладывались все новостные газеты, и обнаружила его пустым — все выпуски были раскиданы среди чашек и тарелок перед братом и отцом.

— Они отреагировали, Лиза, — лишь мельком посмотрев на нее, сказал Йер. — Сижоу выпустили официальный пресс-релиз, в котором говориться, что у нас нет права удерживать их граждан. Они требуют его выдачи.

— Зачем требовать выдачи человека, которого они сами только что забросили к нам?

— Вот то-то и оно, пока что логика не прослеживается, — нахмурился Сандориум-старший. Зазвенел телефон, и он поднял трубку. Что-то подтвердив, он положил ее обратно и посмотрел на Лизу. — Езжай обратно во дворец, господин Кемсай хочет говорить только с тобой.

На проходной ее поджидал Аркат Котэраут, который без лишних расшаркиваний взял Лизу под руку и быстрым шагом повел в подземные этажи дворца, где содержался пленник.

— Кто он? — стараясь не отставать, спросила она.

— Вообще никто. Какой-то мелкий предприниматель из Ченга. Но у него при этом оказалось достаточно ресурсов, чтоб добраться до дворцовой площади незамеченным.

— Он сказал что-нибудь?

— Всё то же. Он Нафтус Винн и готов отвечать на любые вопросы по идентификации себя.

— И?

— Что? У нас просто нет таких вопросов. Даже сейчас, когда документация всей правительственной деятельности ведется гораздо лучше, сатрап — фигура настолько публичная, что практически не бывает никаких моментов, которые могли бы быть известны только необходимому кругу лиц. Тем более, когда все прямые свидетели уже давно умерли от старости. Нам просто не за что зацепиться. Все, что из его слов мы можем подтвердить, мы также можем как-то объяснить. Но, конечно же, всё это сейчас обсуждается в порядке бреда, — Котэраут поджал губы, сбавил шаг и повернул голову к Лизе. — Просто за всю ночь он ни разу ни на чем не попался. А теперь требует вас и отказывается говорить. Так что вот материалы допроса, надеюсь, у вас получится продвинуться дальше. И вот еще что. Наш эксперт уверяет, что его манера изъясняться действительно похожа на манеру Винна.

— Что говорит психиатр?

Особый следователь только покачал головой.

— Здравствуйте, господин Кемсай, — Лиза зашла в допросную комнату, положила материалы перед собой и присела на стул. — Как вы? С вами хорошо обращаются?

— Спасибо, госпожа Сандориум. Это конечно не то же самое, что несколькими этажами выше, но я не жалуюсь, — улыбнулся блолот и сложил руки на столе.

— Можно просто Лиза. Вам доводилось бывать там? На каком именно этаже?

— Можно просто Чи. Безусловно на всех, включая этот. Но ведь это уже есть в материалах перед вами.

— Чи? Не Нафтус Кондратт Винн? — она открыла папку с бумагами, не сводя с него глаз. Сдержанная, но не напряженная посадка, ровный взгляд. Блолот казался раздражающе невозмутимым.

— За пятьдесят лет я привык к этому имени, а принуждать вас называть меня Нафтусом... Я понимаю, как это все звучит.

— Почему пришли только сейчас?

— Я вспомнил обо всем только недавно.

— А где же вы как Нафтус находились все это время?

— Нигде. Я жил жизнью обычного человека, ни о чем не подозревая.

— В Ченге?

— И в его пригороде, — будничный уверенный тон этого мужчины и его акцент вызывали в Лизе азарт, побуждающий ее докопаться до истины. Она перелистнула страницу:

— Чи, здесь сказано, что вам пятьдесят лет. Допустим, вы действительно только что обо всем вспомнили. А двести лет до этого вас, получается, просто не существовало?

— Я ничего не знаю об этом. Видимо нет.

— Что-то не сходится. Откуда у вас средства, чтобы добраться сюда, не вызывая вопросов? Легального способа, как выяснилось, у вас не было.

— Лиза, это правда то, о чем вы хотели бы меня спросить? Я прожил долгую жизнь, полную борьбы, а теперь я вернулся. В такой ситуации средства находятся, — Чи подался вперед и прищурился.

"Он выглядит гораздо моложе своего возраста, я бы хотела так же когда-нибудь", подумала Лиза. Не отводя взгляда, она с застывшей полуулыбкой плавно откинулась на спинку стула. Медленно, разделяя слова, она спросила:

— Зачем вы здесь?

Блолот улыбнулся и произнес:

— Великая Атронатта, сохрани нас в руках своих.

Холодок пробежал по ее спине. В их семье со времен Рамона запрещалось признавать принадлежность к культу, это считалось делом чисто семейным. Но, глядя в его глаза, она понимала, что будет ошибкой не ответить ему.

— Великая Атронатта, веди нас во мраке деяний своих.

Черные узкие глаза блолота вонзились в нее.

— Джесты должны вспомнить, кто они есть. Иначе Нейтхувуд поглотит всех детей Умирающего Дома. Помогите мне, чтобы я помог им.

— О чем именно вы меня просите?

— Расскажите людям обо мне, Лиза. Им нужно знать, что я с ними. Я готов сотрудничать и делать это в ключе, удобном для всех. Я готов поддержать Велора Кларга и не претендую на роль действующего сатрапа.

— Боюсь, такие решения принимать не мне, Чи.

Дверь открылась, и в комнату зашел Аркат Котэраут.

— Прошу прощения, что прерываю вас. Но не кажется ли вам, господин Кемсай, что о сотрудничестве действительно нужно договариваться, например, со мной?

Блолот откинулся на спинку стула и посмотрел на него.

— Я хочу, чтобы Лиза была всегда рядом, это мое условие.

— Условие? — следователь поднял бровь. — Господин Кемсай, вы решили, что что-то доказали, произнеся молитвенное обращение? Это не так. Но и игнорировать вашу готовность к диалогу было бы глупо с нашей стороны. А потому нам с вами предстоит долгое детальное знакомство и даже путешествие.

— Путешествие? — настала очередь Чи удивиться.

— Вас транспортируют в Цинх. Госпоже Сандориум также дозволено сопровождать вас.

— Зачем нам ехать в Цинх?

— Ну как же, ваша милость. Неужели вы не хотели бы взглянуть на свою малую родину?

Погода сегодня была значительно лучше, дождя не было, и даже робкие лучи солнца пробивались сквозь тучи. Лиза первая вышла на ступени дворца и, дожидаясь остальных, оглядела окрестности. С внешней стороны проходной галдела толпа журналистов, осаждавшая несчастную охрану. Еще один солдат вышел на улицу, что-то сказал остальным, и они все вместе стали теснить людей в сторону. С одной из улиц на площадь въехали три черных фургона и остановились у ворот, дожидаясь их открытия. Из здания дворца на крыльцо вышел Котэраут, дождался подъезда автомобилей к ступеням, развернулся и кивнул остальным. Из дверей показался первый охранник, затем Чи, затем еще двое. Подойдя к лестнице, они начали все вместе спускаться по ней, когда откуда-то из дальнего конца площади хлопнул звук выстрела. Белые рубашки агентов сзади окрасились в красный цвет, а тело блолота с пробитой головой начало заваливаться на них.

***

Перед величественным зданием Джестиан Спарк с утра было многолюдно — все старались не опоздать к началу рабочего дня, так как здесь это считалось одним из самых страшных грехов. При виде длинного черного автомобиля, подъезжающего ко входу, началась паническая суета, и толпа сотрудников волной хлынула внутрь. Швейцар, появившийся из неоткуда, открыл заднюю дверь машины, и оттуда вышла семидесятилетняя дама, владелица издания. Она уже собиралась зайти внутрь, когда увидела незнакомого мужчину лет сорока, который разглядывал ее, вальяжно прислонившись к стене задания рядом со входом.

— Если вы наш сотрудник, то сегодня работаете последний день, — нахмурившись сказала она.

— Если я стою здесь, значит нахожусь в полном праве, ведь джесты никого не судят по внешности, верно? — ответил он с иленгским акцентом. Секунда, и ее глаза расширились, а мужчина оторвался от стены и медленно подошел к ней, широко улыбаясь.

— Лиза Сандориум, как же я рад вас видеть в добром здравии!

Искупление

— Это что за чудесный малыш теперь с нами? Да. Да. Ты теперь живешь у нас, мой ангелок. Я твоя мама, слышишь? Ма-ма.

Младенец, пару часов назад появившийся на свет, не слишком интересовался голосом матери, а сосредоточено гримасничал и кряхтел. Они лежали вдвоем в медицинской палате, горел приглушенный настольный светильник, а за окном стояла умиротворяющая ночная тишина.

— Мы сейчас покушаем и ляжем спать. И завтра тоже что мы будем делать? Мы будем целый день и вкусно кушать, и сладко спать. Правда ведь? И никто нас не побеспокоит. И так будет всегда. Главное, сохранять голову на плечах и стараться избегать неприятностей, да? — ребенок зажмурился от материнского поцелуя в лоб, — Вот папа иногда хулиганит, и потом случаются неприятности. А нам, скажи, не нужны неприятности. Наш малыш не станет же таким как папа, правда? У него будет спокойная и счастливая жизнь, да?

Младенец закряхтел, а затем сгримасничал немного смешной и глуповатой ухмылкой.

Именно на такую свою фирменную ухмылку, иногда возникающую непроизвольно во время волнения, смотрел молодой мужчина двадцати пяти лет, разглядывая ее на фото, которое показывал сир Вальдер Гергат, его начальник, весь красный от ярости.

— Вот скажи мне, пожалуйста, ты совсем кретин, да? Ты о чем вообще думал, недоносок? В момент, когда вся Грейтстунгская судебная коллегия смотрит на тебя, а лихтвудский джюрт оглашает человеческий ущерб, понесенный Империей из-за тебя, ты смеешь улыбаться?!

— Виноват, сир. Это судорога. Не улыбка.

— Мне бесконечно плевать, что конкретно у тебя пошло не так, придурок. Важно, что это фото теперь на всех передовицах, еще получасу не прошло.

— Я готов выступить с заявлением, сир. Объяснить, что ничего такого я не имел в виду.

— Еще одно подобное предложение, и я всерьез задумаюсь, а не ренегат ли ты. Что именно ты собрался говорить, клоун? Что ты частной охраной беременных занялся у себя в штате без одобрения руководства? Все, что ты сейчас можешь сделать, это заткнуть наглухо свой рот и нигде не отсвечивать. На этот раз ты крепко влип, Кальдер. Молись кому хочешь, чтоб это событие не имело далеко идущих последствий. Иначе тебя сотрут в порошок, и это будет наименьшая проблема для всех остальных.

— Сир, я готов сделать все, что прикажете!

— А все. Ты уже все сделал. Мы может и сами бы тебя убрали без шумихи, если б это было теперь возможно, просто чтоб хоть как-то замести проблему под ковер. А потом все равно еще удесятерить меры безопасности и вытекающие из этого риски. Не надейся на счастливый финал, Кальдер. Ну и само собой, ты отстранен.

Сир Гергат облокотился о стол и провел рукой по своим коротким темным волосам с проседью.

— Сир, но меня и так отстранили еще в начале расследования.

— Нет, Кальдер, речь теперь уже идет о наставничестве. Тебя сейчас каждая собака начнет в лицо узнавать. Готовь всю свою базу, чтоб к ночи ты ее передал Дементе Алгез. Я поставлю ее в известность.

— Но, сир... — начал было Авдис и запнулся, так как уголок его рта опять предательски дернулся.

Гергат побагровел и стал медленно набирать воздух в легкие. В этот момент релафон Авдиса вывел перед ним сообщение о звонке.

— Сир, я вынужден ответить на вызов, это одна из семей. Мартос, я слушаю тебя, говори.

Возникла пауза, с той стороны явно поступало много информации. Авдис взглянул на Вальдера и вздохнул.

— Я понял. Команда приедет самое позднее через полчаса. К сожалению, друг мой, вынужден сказать, что приедет она без меня. Меня отстраняют, это другая история, не беспокойся. Я передаю тебя своей коллеге, она свяжется с тобой в течение...

Еще одна пауза, более долгая.

— Хорошо. Повиси немного в ожидании, — Авдис смахнул в воздухе нечто, видимое только ему. — Сир, это одна моих из семей, проживающая в окрестностях Баледа. У женщины Зои Фелерсен, кажется, начались схватки. Ее муж Мартос Осстирлинн категорически отказывается от участия в программе, если их будет вести кто-то другой.

Взгляд Гергата вонзился в Авдиса.

— Значит, ты еще не скоро поспишь, Кальдер, верно? Пулей летишь туда, запускаешь весь процесс и самое позднее через двадцать минут после родов, закрываешь этот кейс. Сразу приезжаешь обратно в штаб-квартиру и сдаешь остальную базу. Исполнять.

— Сир, а если...

Сир Гергат недобро осклабился.

— Фантазер, да? Исполнять! И докладывать вообще обо всем, ты теперь центр моего внимания.

Общая тревога

Мареона сосредоточено разглядывала заусенец на пальце, закипая от внутреннего бессилия перед этой мелкой помехой.

День вообще начался плохо. Никто не оценил ее последний выпуск "Колесо Нейтхувуда", а ведь она два месяца потратила на съемки. Целую неделю жила в чертовом Лихтвуде с его чертовыми Мерхами. Ходила среди этих неотесанных горилл, которые даже за человека тебя не считают, исключительно куском девичьего мяса. Жанадин, ее соседка по комнате и бизнес-партнер, не выразила ни капли сочувствия по этому поводу, съязвив вдобавок, что куча горилл в кадре с Мареоной могут быть интересны массовой публике только в одном жанре.

За окном их комнаты на сто семнадцатом этаже бурлила пятничная вечерняя жизнь от земли до неба. Воздух пах летними выходными, и в этом году было особенно жарко. Столица Нейтдама Танхой славилась своими красками, это был центр всей туристической жизни Империи. Стоило только сесть на паром до соседнего небоскреба, который находился парой этажей ниже, и она могла бы оказаться в одном из чудесных ночных клубов. Обязательно инкогнито и в приватной комнате. С кем угодно, лишь бы знакомым. Но трансляцию нужно было довести вдвоем до конца — зритель не любит халтуру. Мареона вздохнула, оставила мерзкий заусенец в покое, навелась на эфир Жанадин и сделала жест подключения.

— ... А для тех, кто только присоединился, я напоминаю, что вы смотрите шоу "Края Империи", с вами его бессменные ведущие я, Жани Сандориум, и Маре Дузо, которая только что вернулась к нам. Сегодня мы смотрим и комментируем прямую трансляцию из самого Брогвида, где традиционную пятничную вечеринку закатывает корпорация Уэлл-Би. Но сегодня это необычная пятница и уж точно не обычная вечеринка, что подтверждается небывалым количеством зрителей нашей трансляции прямо сейчас. Ученые корпорации достигли нового прорыва в понимании канкормы, а это значит, что некоторым людям, еще не достигшим терминальной стадии может повезти уже в этом году. По этому случаю все, кто официально проживает в Брогвиде, сегодня имеют возможность отметить с друзьями это событие в любом заведении города за счет корпорации. Наши же агенты, как обычно самые простые люди, выбранные в ходе розыгрыша, ведут трансляцию из легендарного и невероятного Уэлл-парка, находящегося в самом центре Брогвида, прямо перед комплексом корпорации Уэлл-Би. Сегодня это два молодых человека из Фрайтии, Маркод и Зурдан, которые впервые выбрались за пределы своего штата и уже объявили на прошлой трансляции, что теперь собираются покорять Грейтстунг и поступать там в один из университетов.

— Жани, ты не находишь наших агентов... такими милыми? Знаешь, вот эта первозданная дикость, которая как бы говорит в них: "ты можешь сколько угодно вешать нам лапшу на уши, но потом мы просто побьем тебя". Настоящие брутальные герои!

— Ах, Маре, я знаю о тебе столько такого, о чем нельзя рассказывать в эфире, что я бы не стала раскручивать тему брутальности, а то могут всплыть самые разные пикантные подробности, — Жанадин игриво промурлыкала конец фразы и многозначительно подмигнула зрителям. Мареона стукнула ее в ответ пониже кадра.

— Красавицы, а приезжайте-ка к нам в Брогвид сразу после трансляции! Чего вы у себя в Нейтдаме не видели? — кажется, это был Маркод, но Мареона не была уверена. — А у нас тут куча новых корешей, погуляем, новых выпусков наснимаете. Вокруг такое шоу сейчас начнется. Ну-ка, рванина, давайте все дружно девчуль попросим к нам приехать!

Целая толпа вокруг молодого человека загалдела и стала скалить рожи в кадр, призывно размахивая руками.

— О, это так мило с твоей стороны, Зурдан, — Жанадин расплылась медовой улыбкой. — Я бы с радостью долетела до Филгейта, но, боюсь, Маре меня не поддержит.

— А мы тогда сами после шоу к вам приедем, мы-то Нейтдам только мимо проплывали пока что. А потом, Жани, я заберу тебя к нам во Фрайтию, и мы поженимся. Ты не думай, мы тоже ребята столичные, культуре обучены. Не заскучаешь!

— Эм. Нет, Зурдан, спасибо, я ценю такое щедрое предложение, но считаю, что еще слишком молода для этого.

— Зато, наши зрители своими деньгами в чат-голосовании уже говорят об обратном, Жани! Все теперь хотят отправить тебя в Нирид. Как же мы теперь им откажем? — Мареона драматично схватилась за голову и почувствовала внутри мрачное удовлетворение от ситуации.

— Дорогие зрители, — Жанадин с облегчением прервала эту дурно пахнущую дискуссию. — На главной поляне Уэлл-парка гаснет свет. Кажется, сейчас что-то будет. Обожаю их музыкальное вступление!

В абсолютной темноте нарастала узнаваемая с первых нот торжественная мелодия Уэлл-Би. Потом два рассеянных луча света, скользнув по толпе, начали подниматься, постепенно сужаясь и устремляясь в небо. К ним присоединился маленький третий по середине откуда-то из глубины сцены, затем опустился вниз и выхватил на сцене человеческий силуэт, небрежно стоящий впереди, немного сгорбленный с руками в карманах. Музыка достигла апогея, и он выпрямился и поднял руки вверх. Толпа взорвалась нестихающими овациями. Постепенно хаос криков и аплодисментов стал превращаться в скандирование. Около ста тысяч людей на поляне парка выкрикивали имя Ивдока Холтона и светили в небо разноцветными огнями. Наконец, он опустил руки, и толпа затихла в ожидании речи.

— В день, когда мне исполнилось шесть лет, я бегал по фамильному владению в Трендоме, а мой дед, Удо Холтон, меня поймал и велел идти за ним. Я не знал, чего ждать, и помню, решил, что сейчас меня за что-то будут ругать. Но вместо этого дедушка Удо привел меня в свой рабочий кабинет, куда мне обычно строго настрого запрещалось входить. Он велел мне сесть в его кресло и пододвинуться к столу. Я сделал это и с интересом разглядывал двенадцать мониторов с разными цифрами и графиками, видимыми оттуда. Мой дед сказал: "Однажды это кресло будет твоим. Ты будешь поддерживать глубинный порядок во всех штатах, ведь именно наша деятельность есть его залог. Когда люди нужны друг другу, они ведут себя гораздо разумнее." И я, спустя много лет, могу сказать, что это действительно так. — В полной тишине Ивдок выждал паузу. — Мой любимый дедушка Удо не учел только одного. Эту проклятую напасть, которая может забрать любого: и богача, и нищего, и умного, и дурака, и сильного, и здорового. Эту мерзкую, бессмысленную и неестественную болезнь. Тридцать семь процентов смертности приходится на различные недуги, из которых почти восемьдесят составляют различные проявления канкормы. Она забрала деда через два года после того дня, сделав моего отца главой Трендома. И я болезненно осознал, что не хочу продолжать их дело. Что я гораздо больше хочу победить врага, что отбирает моих близких, даже не считая нужным показать свое лицо. Без этого мне не нужны никакие блага всего мира, потому что они не вернут тех, кто мне дорог.

Около сцены послышались одобрительные овации. Ивдок подождал еще и хитро прищурился.

— Как хорошо, что для управления штатом у меня есть брат, который справится с этой задачей гораздо лучше меня. Я же проделал огромный путь от Медицинской Академии Квельса до этой сцены. Но я смог его проделать только благодаря миллиардам единомышленников и всем тем поколениям ученых, которые бьются над этой проблемой тысячи лет. Они преодолели гораздо большее расстояние. И вот все мы здесь. Я не радуюсь, нет. Война с канкормой продолжается, сегодня мы стали просто на маленький шаг ближе к победе. Я очень сожалею, что Император буквально несколько дней не дожил до этой радостной вести. Но уверен, однажды он безусловно порадуется этому дню. Итак, дамы и господа, разрешите...

Строгий приятного зеленого цвета логотип Уэлл-Би, переливающийся на фоне Ивдока, внезапно исчез и заколыхался имперский флаг. Погасло освещение сцены и заиграл официальный джингл Квельса.

— Зурдан, Маркод, что у вас происходит? Это часть шоу?

Мареона отключилась от трансляции и посмотрела в свой монитор, показывающий другие каналы. Везде была одна и та же картинка.

— Жани, — она пихнула Жанадин в бок. — Посмотри, эта трансляция во всех источниках.

У всех ожили релафоны и непривычно настойчиво дали своим хозяевам понять, что нужно уделить внимание информации, которая сейчас будет оглашена. Миллиарды людей по всему миру с удивлением отложили дела и уставились в свои экраны.

— Внимание всем гражданам Империи. Это официальное заявление Малого совета Квельса. У императорской разведки есть все основания полагать, что меньше часа назад новый Император появился на свет. Подозреваемые, уроженец Филгейта Авдис Кальдер и уроженка Лонгвилла Зои Фелерсен, а также неустановленная группа лиц, оказывающих им помощь, не прошли легальную процедуру определения и в данный момент скрываются от официальных властей. Они вооружены и опасны, от их рук уже погибли люди. Вступать с ними в прямой контакт запрещено. Каждый, кто хоть чем-то может помочь расследованию, обязан немедленно доложить об этом. Тот, кто скроет полезную информацию, будет осужден в приоритетном режиме. Фото подозреваемых вы можете видеть у себя на экранах. Чтобы помощь следствию, вам необходимо связаться...

Релафон Авдиса разрывался от входящих звонков. Вокруг было не лучше. До группы постепенно доходило, какой шторм начал сгущаться вокруг них, и они срочно избавлялись от всех своих устройств, которые могли бы скомпроментировать их. Отныне связь с внешним миром мог держать только Авдис. Рядом Зои, услышавшая заявление, заходилась криком в очередной истерике.

— На связи, сир.

— Кальдер, твою мать, ты как смеешь вообще не отвечать на мой вызов!

— Две бабочки взмахнули крыльями и заслонили собой свет, сир. Я просто еще не успел связаться с вами.

— Кальдер. Ты же понимаешь всю серьезность ситуации? Это точно не какая-то твоя игра?

— Нет, сир. Я в ситуации, когда нужно вычеркивать три наших первых сценария.

— Пять, сынок. Если это правда, тогда тебе надо вычеркивать пять. Дальше выбирай, а я не должен ничего знать об этом. Ты теперь сам по себе, и да помогут тебе боги.

Авдис отключился и застыл, переваривая сказанное. Первый пять вариантов предполагали относительно реальное прохождение пути до Квельса малой группой. Начиная с шестого шли не до конца проработанные фантазии военных стратегов Лонгвилла, каждая из которых имела свои уникальные оттенки безумия, и потому на совещаниях воспринималась как нечто несерьёзное.

Тем не менее решение необходимо было принимать.

— Демента, это Авдис.

— Привет, милый, ты дома? Я на работе, подожди, только выйду из комнаты. Нет, не переживай, со мной все нормально, — на несколько секунд звук пропал, после чего Демента начала приглушенно шипеть Авдису в ухо: — Ты совсем рехнулся мне звонить сейчас, Кальдер, когда я стою рядом с Гергатом?

— Послушай, Алгез, я в полном дерьме. Нам фактически некуда идти. Ты либо поможешь мне, либо эта миссия закончится, не начавшись.

— Чего ты хочешь от меня?

— Мне нужен корабль в Амунзе. Сможешь организовать?

— Пара дней понадобится как ни крути, и точно не в Амунзе. Придумай пока, как будешь добираться в Шатур.

— В Шатур? Ты издеваешься? Мне по Дигнхувудскому пути туда добираться? Достань корабль в Амунзе, это кратчайший путь с материка. Через сутки здесь будет не протолкнуться от закеров, лихтов и тротов. Это все время, что у тебя есть.

— Иди к черту, Кальдер, не взваливай на меня свои проблемы. Ты не представляешь, что здесь происходит, и под каким я давлением.

— Дем. Я все понимаю. Но я могу рассчитывать сейчас только на тебя.

— Эта помощь когда-нибудь будет стоить тебе целого состояния, Кальдер. Я посмотрю, что можно сделать. Чуть позже скину контакт, через который сообщу тебе о новостях.

Теперь предстояло подумать о тактических шагах. Авдис похлопал в ладоши, привлекая общее внимание. Из соседних помещений подошли остальные члены группы.

— Я не буду пытаться сгладить ситуацию и скажу прямо. Мы в заднице, господа, — никому промелькнувшая в этот момент ухмылка Авдиса не показалась смешной. — Операция, которая должна была пройти по одному из запланированных сценариев, отменяется из-за провала под Баледом. Поэтому мы сейчас не будем пытаться добраться до Квельса, это было бы самоубийством. Все, что мы можем сделать сейчас, это эффективно прятаться, пока накал первых страстей не спадет. Я сожалею, что вы оказались втянуты в такое приключение, но все вы давали присягу, включая вас, госпожа Фелерсен. Вынужден признать, что ситуация может затянуться надолго, и у нас нет иного выбора, кроме как продолжать миссию. Заканчивайте свои сборы, в ближайшие несколько часов мы будем выдвигаться.

Группа продолжила свои занятия в угрюмом сосредоточенном молчании. Авдис подошел к кровати и аккуратно присел на краешек.

— Госпожа Фелерсен... Зои. Все так быстро закрутилось, что я толком не успел выразить свои соболезнования. Мартос был честным и благородным человеком. И я сделаю все, чтобы его жертва не стала напрасной.

— Скажите, Авдис, и только не врите мне. Это же вы нажали на кнопку, да?

Авдис опустил глаза.

— Зои. Вы же понимаете, что у меня не было выбора. В тот момент уже никто ничего не мог больше сделать.

Шумный выдох, по щеке опять потекла слеза. Свободная от младенца рука крепко сжала одеяло, а затем откинула его. Бережно опустив сына на кровать, Зои развернулась и решительно направилась к шкафу с одеждой.

— Что вы... Госпожа Фелерсен, что вы делаете?

— Уйди с дороги, Авдис, я с ребенком сваливаю отсюда. С вами мы точно не выживем.

— Пожалуйста, госпожа Фелерсен! Вы сейчас не в себе. Только вы выйдете за дверь одни, вас сейчас же поймают и далее ваша жизнь уже не будет прежней.

Зои задохнулась от ярости.

— По-твоему, у меня сейчас прежняя жизнь, ублюдок? Ты убил моего мужа, говоришь, что у нас почти нет шансов, а после лезешь с лицемерными обещаниями и извинениями? Почему бы тебе не пойти и не убиться самому! — она бросилась на Авдиса с кулаками. В комнату вбежали другие члены группы и стали их разнимать. Медик группы Исида Ирвинг, отвела Авдиса подальше.

— Авдис, я успокою ее, просто пока постарайся держаться от нее подальше, ей нужно время.

Авдис угрюмо кивнул и перевел взгляд на экран, где до сих пор показывали главную сцену Уэлл-парка.

— Жани, ты только вдумайся, у нас беглецы с Императором! Вот это вау. Такое вообще когда-нибудь бывало?

— Кажется, я о чем-то таком слышала, это было сразу после Великого Кризиса, нет?

— А мне нравится такая движуха, — внезапно подал голос Маркод с поляны Уэлл-парка. — Пускай заставят этих надменных псов из Праймсоны хорошенько побегать.

Из толпы около молодых людей внезапно вынырнули несколько непримечательных фигур и, скрутив руки Маркоду, увели его согнутого пополам, быстро затерявшись в человеческом море. Под возмущенные возгласы Зурдана еще несколько также возникли из ниоткуда, изображение дернулось, потом исчезло, и наступила тишина.

— Маркод? Зурдан? Вы пропали. Вы нас слышите? Зурдан? Дорогие зрители, кажется, произошла какая-то... техническая проблема, и мы постараемся в ней разобраться, а пока напоминаем, что вы смотрите шоу "Края Империи" с его бессменными ведущими Жани Сандориум и Маре Дузо.

Из рук вон

Нинель Кларг сидела за своим столом, обхватив голову руками. Чем дольше длился доклад советника по экономике Севастена Банарда тем больше пульсировала ее голова — чертова мигрень вкупе с гормональными всплесками и регулярными судорогами в ноге угрожали новым нервным срывом. Она была на восьмом месяце беременности и все никак не могла передать дела Малому совету на время родов из-за постоянных громких событий в Империи. Год с самого начала должен был стать трудным, но одно дело это понимать, и совсем другое — прочувствовать на собственной шкуре всю тяжесть. Необходимо было побыстрее закончить это совещание, не следовало устраивать еще одну неприглядную сцену на глазах своих подданных.

Самая неприятная часть доклада заключалась в том, что канцлер Закерхэта Петриш Оммаетх, напустив изрядно туману, сделал заявление, содержащее намеки на то, что отныне Лонгвилл не единственный штат способный заниматься массовым строительством. Конечно даже намеки делались с оговорками, что речь идет исключительно о гражданском строительстве жилья и инфраструктуры в Уттерленде и Хэйдзгарде, но закулисная многовековая дружба закеров с Праймсоной не оставляла сомнений — главного застройщика Империи решили мягко отодвинуть от дел. На отрезке даже в пару сотен лет это переставало быть иллюзорной абстракцией, и становилось предельно конкретной угрозой существованию всего Лонгвилла. Ужасней всего было то, что этот план явно разрабатывался долгие годы, раз о нем решились высказаться публично, и при этом ни одна закерская сволочь за это время не проболталась, и ни один фрайтский наемник не решился обогатиться за счет таких важных сведений.

После такого заявления котировки Клин Скай и ряда других лонгвиллских компаний моментально обвалились, и теперь требовалось что-то предпринять для стабилизации происходящего.

В главном зале совещаний штаб-квартиры штата было достаточно душно, несмотря на фирменную климатическую систему. Впрочем, оглядев присутствующих, Нинель пришла к выводу, что свежего воздуха видимо не хватает только ей. Даже приглушенное освещение зала било в глаза, а каменная рама длинного интерактивного стола как будто подогревала опущенные на нее руки вместо того, чтобы дать так необходимую сейчас прохладу.

— Господа, я поняла суть проблемы. Севастен, пожалуйста, подготовьте с командой планы возможного реагирования и покажите их Симону Ранду, чтобы он набросал мне черновики заявлений. Нам надо остановить обвал на бирже, и сделать это необходимо сегодня, иначе бедствие превратится в катастрофу. С самой сутью сказанного будем разбираться позже и немного иным составом. Предлагаю вновь собраться всем здесь через три часа, а сейчас прошу меня извинить, — Нинель медленно, чтобы не демонстрировать слабость, встала из-за стола. Ассистентка Гайя Геффран моментально подскочила к ней, но Нинель жестом остановила ее и сама осторожно направилась к двери. Команда Банарда почтительно делала вид, что занята сбором своих вещей и ничего не замечает вокруг.

— Все таки наш канцлер — баба со стальными яйцами. Я рад, что главой Лонгвилла в итоге стала она, а не ее муж, — тихонько прошептал один экономист другому.

— Пол и возраст не помеха высокому интеллекту, — отреагировал тот. — А муж между прочим был всего на пару лет старше.

— Не перегибай. Все же возраст — ее слабое место. Из-за него мы будем еще долго терпеть дополнительную порцию нападок от каждого сучьего штата, что смотрит на нас волком.

— Терпеть будем, это правда. Но я проводил аудит нашего филиала академии Чайлд Продиджи, и видел всякое. Тамошние десятилетние сопляки могут легко дать прикурить некоторым сегодняшним канцлерам.

— О, ну раз так, может мы через пару лет поставим главой Лонгвилла Кларга-младшего? Он, наверное, как раз говорить научится. А если он еще и родится Императором, то происходящее можно будет объявить новой лонгвиллской традицией. Ну типа молодым дорогу, расширяем границы принятого...

— Твой юмор порой пробивает дно. Да и не зарекайся, у будущего канцлерского ребенка как ни крути явно должны быть хорошие гены.

— Я бы выпил за это. Жаль, что такая пятница пропадает. Гребаный Оммаетх умеет выбирать неподходящее время.

Нинель зашла в свой просторный светлый кабинет и с облегчением опустилась на мягкий диван. Прохладная кожа была приятной наощупь, а легкий прохладный ветерок всегда дул на хозяйку помещения. Комнату по ее стандартному предпочтению наполнял едва уловимый запах хвои. Гайя зашла следом, находу отдавая разные мелкие распоряжения по релафону. Закончив, она остановилась напротив своего босса.

— Госпожа, вам что-нибудь нужно?

— Дай, пожалуйста, мне что-нибудь от головы. И потом мне нужно хотя бы чуть-чуть побыть в тишине.

— Мне подождать снаружи? — спросила Гайя, протягивая стакан воды с лекарством.

— Нет, лучше посиди со мной, в твоем обществе мне гораздо комфортней.

— Спасибо за оказанное доверие, — Гайя слегка покраснела от удовольствия и присела в кресло рядышком. Чтобы не тревожить Нинель, она открыла внутреннюю систему в своем релафоне и погрузилась в работу, стараясь управлять скупыми жестами, которые бы не отвлекали ее госпожу от столь необходимого ей отдыха. Закерское заявление безусловно являлось новостью дня, но и без него у ассистентки хватало забот. В первую очередь она переключила режим кабинета на "не беспокоить", затем убедилась что Симон Ранд, канцлерский спичрайтер, уже в курсе происходящего и выдвинулся в штаб-квартиру. Теперь нужно было свести итоговый недельный отчет по всем рожденным в штате младенцам на текущее число и рассортировать иные входящие обращения.

Когда внезапно в ее эфирном окне появился логотип Квельса, она покосилась на Нинель, но та мирно лежала на диване, закрыв глаза. Находясь в штаб-квартире, канцлер никогда не пользовалась релафоном, отдавая предпочтение личному контакту с ближайшим окружением.

Стараясь не шуметь, Гайя вышла из кабинета в канцлерский холл и включила звук. После упоминания уроженки Лонгвилла она резко повернула голову в сторону выхода и оглядела его. В холле не было ни одной живой души, кроме парочки спецагентов, дежуривших у двери. Гайя понимала, что считанные секунды остаются до момента, когда здесь окажется тьма народу, и начнется настоящее безумие.

— Госпожа канцлер, вам нужно срочно подниматься, — она вошла в кабинет, не останавливаясь прошла к маленькому интерактивному столику у стены и вывела запись на нее. Обращение "госпожа канцлер" не сулило ничего хорошего, и Нинель, насколько быстро это было возможно, приняла вертикальное положение.

— ... фото подозреваемых вы можете видеть у себя на экранах. Чтобы помощь следствию, вам необходимо связаться...

— Началось, — прошипела Нинель. Забеременев в конце прошлого года, она бросила кости и безусловно втайне надеялась, что императорская участь достанется ее сыну, но прекрасно понимала, что слишком небольшая вероятность хотя бы оказаться титульным штатом. В крайнем случае было бы здорово, если б Император родился после ее родов. Но не сложилось — старик умер, не дождавшись, и шансы на благоприятный исход таяли с каждым днем. Теперь они растаяли совсем, и все протоколы, тысячелетиями предвосхищавшие этот день, следовало немедленно вытащить на свет.

Дверь без предупреждения открылась, и вошел сир Лесанде Ан'Солфо. Только несколько человек во всем мире имели уровень доступа, дающий такое право, и военный советник был из их числа.

— Я уже слышала заявление, сир Ан'Солфо, докладывайте.

— Данные только поступают, госпожа канцлер. Но есть основания полагать, что сказанное является правдой. У нас полностью погибшее спецподразделение Квельса и один наш гражданский из программы. Это баледское направление, им руководит сир Вальдер Гергат с полевым оперативником Авдисом Кальдером. Тем самым, да.

"Пожалуйста, нет", подумала Нинель, прикрыв глаза. Слишком часто это имя встречалось ей за последний год, и все эти случаи были отвратительны с точки зрения ее нервов. Федеральное разбирательство с регулярными заседаниями в Квельсе и Хлоггаусте не длилось уже пять месяцев. Развязав тогда стрельбу на улицах Нарама, вылившуюся в гору трупов, этот болван выстрелил в ногу всему штату. Сегодняшняя клоунада в суде, а теперь еще и инцидент в Баледе в сумме тянули на контрольный в голову.

— Гергата на связь, — скомандовала канцлер. Сир Ан'Солфо сделал пару жестов, и спустя несколько секунд на на стене появилось изображение.

— Напомните мне, пожалуйста, сир Гергат. Кажется, это вы поручились за вашего оперативника и настаивали на сохранении его базы за ним?

— Госпожа канцлер, он как раз передавал дела...

— Это теперь не имеет значения, сир, — Нинель резко оборвала его. — Вы понимаете, что я узнаю ключевые новости из общего эфира? Но сейчас даже это не важно. Миссия не может провалиться. Скоро у нас дома будет не продохнуть от грейтстунгских ищеек, и лучше бы вам быть к этому готовыми.

— Понимаю, госпожа канцлер. Мы уже ввели в работу протокол.

— Протокол не подразумевал гибели агентов Квельса, сир. Докладывать будете лично каждый час. Свободны.

Гайя нахмурилась и начала быстро жестикулировать.

— Госпожа канцлер, звонок по внешней закрытой линии, — она посмотрела на Нинель робким взглядом, полным сочувствия. — Это канцлер Лейс, госпожа.

Было видно, как она моментально напряглась, хоть и явно старалась этого не выдать.

— Выводи на громкую связь. Канцлер Лейс, доброго вечера.

Канцлер Праймсоны Джейгор Лейс смотрел на нее с экрана с едва уловимой усмешкой.

— Госпожа Кларг, я хочу рассказать вам одну притчу. Однажды в очень далекой стране у тамошнего правителя были слуги, каждый из которых занимался своей собственной задачей. Иногда они делали общую работу слажено, иногда не очень. Правитель привечал тех, кто честно служил, и журил тех, кто мог по мелочи ослушаться. Но покуда никто из них не выходил за рамки, серьезных конфликтов и санкций как таковых не было. Однажды некоторое количество слуг, пользовавшихся особым расположением правителя, замыслило недоброе. Они убедили себя, что их деятельность имеет иной смысл, гораздо более высокий, чем устоявшиеся правила. Что их цели важнее общего дела, потому что именно они знают, куда нужно идти. Что моральные аспекты важнее порядка, а праведные порывы главнее системы. Главнее прямых указов Его Самого. Закончили те слуги нехорошо, хотя с некоторыми из них, на мой вкус, обошлись не достаточно жестко. Но то был закономерный итог поведения выскочки, решившего возомнить себя мессией повыше Первого. Волнительная история, не правда ли, госпожа Кларг? — глаза Джейгора сузились и пристально смотрели на Нинель.

Ей стоило не малых усилий сохранить лицо и не вспыхнуть от гнева — сейчас ее эмоции могли стоить слишком дорого для всего штата.

— Я канцлер Кларг, канцлер Лейс, — тихо и медленно произнесла она. — Одна из двенадцати, как и вы. Если бы я была простой гражданкой Империи, возможно я бы подумала, что в притче речь идет о вашей семье. Но, вопреки вашим вероятным ожиданиям, я достаточно хорошо знакома с историей семьи Кларг, хоть и стала ее частью всего несколько лет назад. И я знаю расширенную версию этой притчи. Слуги, о которых вы говорите, попали в фавориты правителя, после того как свергли его убийц и изменников, устроивших переворот, закончившийся самой чудовищной в истории резней.

Джейгор смотрел на Нинель тяжелым взглядом.

— Видимо нескольких лет все же мало. Канцлер. Кларг. Чтобы познать все тонкости тех событий. Впрочем, не хочу никого оправдывать. Слава богам, это было очень давно. Зато сейчас создается впечатление, что некто пытается повторить события, произошедшие после. Фавориты не просто так в одночасье стали изгоями. А прежние, как вы говорите, изменники не просто так стали самой надежной опорой правителя, никогда более не ставившие под сомнение превосходство Императора.

— Никто не ставит под сомнение превосходство Императора, канцлер Лейс, — невинно улыбнулась Нинель.

— В таком случае вас не затруднит объяснить, что именно сегодня произошло в Баледе, и конечно же запустить официальную процедуру определения Императора?

— Возможно, если бы вы начали с этого звонка, прежде чем делать публичное заявление, я бы оказала самое оперативное содействие. Но теперь, канцлер Лейс, я буду вынуждена провести свое собственное расследование с учетом тональности вашего заявления. Когда я буду готова, я оглашу его результаты.

— По вине ваших людей погибли агенты на официальном задании, так что не стоит затягивать, канцлер. Вы не можете объяснить задержку более, чем в один день — потом чрезвычайные меры по обнаружению Императора будут приняты автоматически. И, пожалуйста, за это время не давайте никому повода усомниться в вашей искренности и преданности. Корзина проблем вашего штата и так переполнена. Вся Империя ждет от вас вполне определенных действий.