Реалзея IX ( последний путь)

Глава 1

Раздвоение, но не личности

То, что происходит, не всегда является действием, равноценным истине. Иногда одна и та же точка на графике имеет две разные координаты.

Это и называется парадоксом.

Слегка пухлый молодой реалзеец в майке с надписью «Бандит» вальяжно прохаживался по коридорам ГРЛ, лениво перебирая в руках пачку сигарет.

Только это была не старая добрая Роландская лаборатория.

По какой-то причине наш отважный герой находился в Западных Королевствах. Как нетрудно догадаться, рассеянно бродившим по коридорам был Альверон Фенексис. Два года назад он получил повышение до главного управляющего по надзору за экспериментальными разработками. Должность была серьёзной, а ответственность — ещё серьёзнее.

Сам Альверон, впрочем, относился к этому с куда меньшим энтузиазмом. В последнее время он вообще ко всему относился несколько… безалаберно.

Его мысли то и дело возвращались к смерти дедушки. Иногда — к борделю. А иногда — к событиям, которые произошли после очередной попойки с Нестором Строундом в искусственном измерении.

Именно тогда случилось страшное.

ГРЛ Роланда была уничтожена. По крайней мере, именно так это называлось официально. Благодаря своему неординарному уму, наглости и удивительной способности оказываться в нужном месте в нужное время Альверону удалось спасти значительную часть сотрудников лаборатории. Он кричал, орал, подгонял и буквально вытаскивал некоторых из здания собственными руками. Правда, само здание спасти не удалось. ГРЛ была уничтожена и поглощена возникшей воронкой, не оставив после себя почти ничего.

После взрыва Альверон оказался главным подозреваемым.

Слишком много совпадений указывало именно на него. Слишком много странностей было в его поведении. А уж его репутация и вовсе не добавляла ему доверия.

Состоялся суд. Всё шло к тому, что молодого реалзейца повесят. Но в последний момент адвокат предъявил доказательства, полностью изменившие картину произошедшего. Маячки зафиксировали Альверона в момент, непосредственно предшествующий взрыву. Вот только находился он тогда не в главном корпусе и не рядом с оборудованием.

Он был в подсобном помещении вместе с Милой — сотрудницей ГРЛ. Ситуация выглядела весьма компрометирующей.

Слишком компрометирующей, чтобы её можно было просто проигнорировать. Однако сама Мила подтвердила показания, и в итоге Альверона освободили. Дело закрыли. Историю сочли исчерпанной. По крайней мере, официально.

После этого Альверон, потратив последние осколки, отправился в отпуск в Западные Королевства.

Он ходил по барам, бесцельно бродил по незнакомым улицам и пытался забыться. Сам над собой он шутил, что наконец-то «учится толерантности».

Там он встретил Иллаизу.

Девушка уже несколько лет жила в ЗК. Услышав историю со взрывом, она испытала странную смесь страха и облегчения: страх — от мысли о том, что могло случиться с Альвероном, и облегчение — оттого, что друг детства всё-таки остался жив.

Она показала ему свою лабораторию, провела по городу, познакомила с Фундиком. Они много разговаривали, вспоминали прошлое, смеялись над какими-то старыми историями.

А потом они оказались у неё.

Новый дом Иллаизы оказался совсем не таким, каким Альверон представлял его в своём воображении. Он почему-то ожидал увидеть что-то необычное — просторные комнаты, причудливые вещи, следы той жизни, о которой она так мало рассказывала. Но вместо этого его встретила почти будничная тишина.

Здесь всё казалось каким-то слишком спокойным. Даже скучным.

На полках теснились стеклянные колбы самых разных размеров, рядом стояли стопки старых книг, некоторые из которых выглядели так, будто их не открывали годами. На столе вперемешку лежали исписанные листы, заметки и какие-то непонятные записи, смысл которых Альверон даже не пытался разгадать.

Из приоткрытого окна в комнату медленно пробирался прохладный вечерний воздух, шевеля уголки бумаг. Где-то снаружи едва слышно шелестели деревья.

Альверон огляделся ещё раз. Он не знал, почему, но от этого места у него появилось странное ощущение.

— Меня до сих пор удивляет, что ты рассталась с Элем. Как так вышло?

Иллаиза посмотрела на него и чуть прищурилась.

— А ты что, собрался приударить?

В её голосе прозвучала лёгкая игривость. На несколько секунд повисла тишина.

Глаза девушки блеснули. В её взгляде было что-то, чего она сама, кажется, не успела спрятать. Не просто шутка. Будто она действительно ждала ответа.

Альверона почему-то передёрнуло.

— Нет. Ты с ума сошла? — он рассмеялся.

— Да я шучу! — быстро ответила Иллаиза и невинно опустила взгляд.

Она улыбнулась. Но улыбка исчезла слишком быстро.

В глазах осталось что-то другое — то, что она прятала уже давно. Альверон, словно ничего не заметив, достал сигарету и закурил.

— Зря бросила Эль-Дауса. Лучше него парня я не знаю.

Иллаиза помрачнела.

— Он был социопатом и маньяком. Я разочаровалась в нём, — почти шёпотом сказала она. — Есть реалзейцы намного лучше.

Она подошла ближе. Ярко-красные волосы были собраны в косу. Иллаиза медленно сняла резинку, и волосы рассыпались по плечам. В комнату снова ворвался ветер. Альверон продолжал курить, делая вид, что ничего не замечает.

Иллаиза смотрела на него так, будто во всём мире действительно остался только один реалзеец.

— Иллаизка...

Альверон поднялся со стула. Он выбросил окурок в окно и, проходя мимо, легко коснулся её руки. Девушка заметно покраснела. Но вместо того чтобы продолжить этот момент, Альверон вдруг сказал:

— Мне последнее время странные сны снятся.

— Сны?

— Да. Будто мы с тобой сильно поссорились. Очень сильно.

Он замолчал.

На мгновение его взгляд стал серьёзным.

— А мой дед... завалил моих родителей.

Иллаиза нахмурилась.

— Может, тебе выпить? — осторожно спросила она. — Не думать об этом хотя бы сегодня.

В её голосе было столько нежности, что она сама, казалось, её не замечала.

— Я не пью, — усмехнулся Альверон. — За здоровый образ жизни.

— И давно?

Он ничего не ответил. Просто полез в карман. На свет появился небольшой пакет с зеленоватым порошком.

Улыбка Иллаизы исчезла.

— Альверон...

Он уже не слушал. С помощью второго деления он поднял порошок в воздух и вдохнул. Несколько секунд ничего не происходило. А затем его зрачки расширились. По лицу медленно расползлась улыбка. Но это была уже не его улыбка.

Слишком довольная.

Слишком широкая.

Слишком чужая.

— Ты всё ещё употребляешь эту дрянь? — голос Иллаизы дрогнул. — Ты же обещал!

Альверон посмотрел на неё и вдруг рассмеялся.

— Ой, ну не плачь, Илизка!

Он сделал шаг, пошатнулся и рухнул обратно на стул.

А затем нелепо съехал на пол, будто его тело внезапно забыло о собственном весе.

— Верон!

Иллаиза бросилась к нему.

— Всё в порядке! — рассмеялся он, лежа на полу.

Она смотрела на него с ужасом.

И всё же в этом ужасе было другое чувство.

Любовь.

Та самая, которую она так долго прятала.

— Альверон... — голос её стал тише. — А можно... поделишься?

Она сама не понимала, зачем это сказала.

Может, она хотела вернуть его. Может, надеялась снова увидеть на его лице улыбку. А может, просто хотела хотя бы на несколько минут оказаться рядом с тем Альвероном, которого когда-то помнила.

Ремецилист почувствовала: это её шанс. Она осторожно коснулась тоненькой рукой его плеча. Пальцы едва заметно дрогнули, когда она приблизилась. Её губы медленно потянулись к его — почти нерешительно, словно она до последнего ждала, что он сам поймёт её намерение.

Но Альверон резко поднялся.

— Ты что, ебанутая?

Удар.

Иллаиза отшатнулась.

Альверон плюнул в ее сторону.

— Знай своё место.

Девушка застыла.

— Прости... Пожалуйста. Я думала, что...

— Тебе нечем там думать.

Он говорил спокойно. Почти без эмоций. От этого становилось только страшнее.

— Мы уже обсуждали, Илизка. Я тебя не люблю. Ты меня не привлекаешь как женщина.

Иллаиза опустила глаза.

— Я виновата, — прошептала она. — Ты неправильно меня понял.

В её голосе не было злости. Не было даже настоящей обиды. Только страх. Страх, что он сейчас уйдёт. Что она снова останется одна. Альверон схватил её за волосы. Иллаиза даже не сопротивлялась.

Он ударил её о стул.

Раз.

Ещё раз.

И снова.

Девушка молчала.

Только плакала.

— Прости...

Альверон тяжело дышал от злости.

— Ты не виновата. Не извиняйся.

Он снова плюнул и отстранился. Иллаиза осталась лежать на полу. На губе выступила кровь. Слёзы медленно стекали по щекам, смешиваясь с кровью. Но она всё равно смотрела на него. Всё ещё ждала, что он протянет руку. Всё ещё надеялась, что где-то под этой чужой улыбкой остался тот самый Альверон, которого она знала.

Тот, который когда-то смеялся вместе с ней. Тот, которого она любила.

Парень отвернулся. Достал новую сигарету. Зажигалка щелкнула.

Дом, которого не было

Альверон вернулся домой поздно. Иллаиза телепортировала его в Монтерд, после чего он кое-как добрался до дома.

Он был пьян. Или ему только казалось, что пьян.

У порога его встретил Мерон.

— Снова нажрался как свиноглист! — прошипел ремецилист.

— Кто?

— Альверон Фенексис!

Но Альверон его не слушал. Он облокотился о стену, не удержался и рухнул плашмя на диван. Только Мерона там не было. И не могло быть. Мерон умер два года назад. Его портрет висел над диваном.

На картине старый ремецилист стоял рядом с внуком.

Гордый.

Спокойный.

Живой.

Альверон не снимал портрет. Он слишком сильно скучал по деду. Иногда ему казалось, что Мерон моргает. Иногда — что качает и кивает головой. Сегодня дед смотрел особенно строго. Парень лежал в тяжёлом бреду уже несколько часов.

Возможно, дней.

Он периодически поднимался с дивана, принимал амфротомин и снова проваливался в сон.

Мерон наблюдал. Мерон не одобрял.

В последнее время ремецилист стал слишком разговорчивым. Настолько болтливым, насколько может быть мёртвый реалзеец.

— Альверон, можно?

За дверью раздался знакомый голос.

— Открыта.

В комнату вошёл Эль-Даус Корнет. Едва переступив порог, он огляделся и поморщился.

— Ты хоть иногда здесь проветриваешь?

— Тебя это ебать не должно.

Рцвэшник молча сел на край дивана. Несколько секунд он ничего не говорил, только смотрел на портрет.

Мерон будто смотрел в ответ.

Он никогда не кивал гостям. Только внуку. И то лишь в утвердительной форме — никогда не одобрительной.

Но сегодня Альверону показалось, что уголок нарисованного рта деда едва заметно дрогнул.

— Иллаиза жалуется на тебя.

— Мне какое дело до неё?

— Просила передать, чтобы ты поправлялся.

— Не хочешь? — Альверон протянул Элю пакет с амфротомином.

— Воздержусь. Ты же знаешь — служба.

Эль тяжело вздохнул.

— Я твои дела уладил. Но между нами… Это ты подорвал ГРЛ?

Альверон посмотрел на него искоса.

А Мерон будто перевёл взгляд на ремецила.

Он знал ответ.

Он всегда знал ответы.

— А что, если да? Арестуешь? — усмехнулся парень и протянул руки для энергопут.

— Больше так не делай, дружище! — засмеялся рцвэшник, похлопав его по плечу.

Несколько секунд они молчали.

— Твоя бывшая до меня домогалась! — вдруг выпалил Альверон. — Я чё-то не могу уловить сути, Эль. Ты её драл, что ли, плохо? Что она на меня кидается?

Эль нахмурился.

Последние слова ему явно не понравились.

— Альверон. Тебе нужно следить за своей речью.

Но тот расхохотался.

Сначала тихо, почти беззвучно. Потом всё громче и громче, пока смех не сорвался в нечто похожее на истерику.

Казалось, даже Мерон не поддерживал эту безумную идиллию.

Эль молча налил воды.

— На, выпей.

Альверон взял стакан. Отпил.

А потом с театральной улыбкой швырнул его в стену. Стекло разбилось с сухим, почти музыкальным звоном. Осколки разлетелись по комнате. Один из них угодил прямо в портрет.

Мерон не обиделся.

Мерон уже давно ни на что не обижался.

— Альверон… — тихо произнёс рцвэшник. — Тебе нужна помощь.

Парень не ответил.

Он смотрел на картину.

Долго.

Так, будто ждал, что Мерон сейчас заговорит.

— Он был единственным, кто меня понимал, — наконец прошептал Альверон.

— Мерон?

— Он научил меня некромантии, -Альверон слабо усмехнулся. — И тебя тоже.

Эль отвёл взгляд. Молчал и не знал что сказать.

— Он был гением.

— Он был преступником, — жёстко ответил рцвэшник. — И твоё счастье, что у меня сегодня хорошее настроение.

В его голосе уже отчётливо проступал гнев.

Но Альверон словно не услышал.

— А теперь я один, — продолжал он, глядя в пустоту.

Он снова потянулся за порошком.

— Совершенно один.

Эль долго смотрел на него.

Потом тихо сказал:

— Ложись спать, дружище. Утро вечера мудренее.

Он помог Альверону устроиться на диване и поправил ему одежду.

Альверон закрыл глаза. В комнате снова стало тихо. Только за окном едва слышно шуршал ветер.

Эль уже собирался уходить, когда почему-то снова посмотрел на портрет. Мерон будто тоже закрыл глаза.

Или не закрыл.

Или, может быть, никогда их и не открывал.

Эль не стал проверять.

Он вышел и тихо прикрыл за собой дверь.

Глава 2

Через несколько часов Альверон проснулся. Голова гудела, но уже не так сильно. Мерон больше не сверлил его взглядом. Парень просто смотрел в одну точку, потом умылся, выкурил пару сигарет и отправился на работу.

Старая ГРЛ была уничтожена. Для лаборатории выделили новое место. Не на улице — стабильность как-никак.

Новая ГРЛ располагалась в старом обветшалом доме далеко от Монтерда. Здание больше напоминало избу, окружённую невидимой стеной из реалия.

Канцлер Изольд уверял, что это временные неудобства.

Он обещал восстановить старый замок. Когда-нибудь. Но сейчас его больше интересовали подразделения РЦВ, контролировавшие улицы Роланда.

Также Изольд всерьёз рассматривал возможность полностью расформировать ГРЛ и объединить её с Чёрным Орденом.

Ремецилы, по его мнению, были нужнее там.

Итак, прошло почти пол года, но ничего не изменилось. Старая ГРЛ — Замок — была поглощена воронкой света. А ремецилам пришлось продолжать работу в доме, больше похожем на дедову баню. В принципе все шло по плану канцлера.

Альверон прошёл идентификацию и вошёл на территорию.

Создание дронников, зарядка посохов реалией, военные разработки - именно этим теперь и занимался Альверон.

Он сохранил руководящую должность и большую часть времени отдавал приказы молодым сотрудникам.

Как правильно создавать «птичек смерти». Как распределять реалий. Как проверять корпуса. Как не взорвать себя вместе с лабораторией.)

Работа ему нравилась. Не потому, что он любил Роланд. И не потому, что верил в новую Империю. Он просто хорошо знал, что делать. А остальное его почти не интересовало.

На стене висел портрет Изольда Кроважаднова. Рядом — портрет императора Георгия II. Два брата акробата.

Иногда работяги подходили к ним и падали на колени.

Они молились и просили победы, когда одной веры и упорства было недостаточно.

— Роландская Империя возрождается! — заявил один из ремецилистов во время перерыва. — И всё благодаря нашему канцлеру! Он ведёт нас к победе! - неожиданно он прервался увидев одну странную вещь у товариша.

— Это что у тебя?

Работяга указал на шею.

— Амулет силы.

— Это же пентаграмма.

Первый замер. Его глаза остекленели.

— Сучий эфрианец...

Он схватил демона за шиворот.

— Я так и знал, что вам нельзя доверять! Вонючий демон!

— Это всего лишь традиционное украшение нашего народа!

— Он некромант! Некромант!

От крика проснулся даже Альверон.

Он подошёл.

— Командир! У него пентаграмма! — заявил ремецил. — Он некромант!

— Это неправда! Этот брелок используется как украшение!

Альверон посмотрел на амулет.

Потом на демона.

Потом снова на амулет. — Отдай мне его. Потом разберёмся.

— Я не буду!

Альверон пожал плечами.

— Ну, не хочет. Сделал всё, что смог, брат.

Работяга вспыхнул.

— Наши братья проливают кровь на Урландии, чтобы истребить некромантию! Наш канцлер приказал зачищать такую падаль! А ты всё спустишь на тормозах?!

— Да. Пошёл нахуй, получается. Иди работай -отрезал резко Альверон.

Лицо работяги исказилось.

— Саботаж!

Альверон протёр глаза.

— Зачем ты орёшь?

— Братья! Этот демон — некромант! И шпион ЗК!

Остальные сотрудники начали оборачиваться.

Толпа быстро росла.

— Наши братья воюют, а он покрывает некроманта!

Альверон почувствовал, как начинает болеть голова. Он затянулся амфротомином.И словно немного пришёл в себя.

— Расходитесь! Всё под контролем!

Он обнял кричавшего работягу.

— Это такая шутка!

— Шутка?!

— Проверка на вшивость! И вы её прошли!

Альверон торжественно топнул ногой.

— Изольд Кроважаднов будет гордиться нами всеми. Помашите в маячки видения!

Он сам начал махать рукой.

— Командир! -раздался откуда-то крик.

— Улыбаемся! Мы прошли!

— Командир!

— Ну что?!

— Обнаружены вражеские дронники!

Альверон мгновенно посерьёзнел.

— Что?

— Они летят прямо сюда!

— Объявляй военную трево...

Он не договорил. Одна из птичек пробила защитную стену. Затем крышу.Несколько реалзейцев погибли на месте.

Всё внимание мгновенно переключилось с амулета на раненых.

Приехали медики. Кого-то удалось спасти. Кого-то — нет. Погибших записали в отчёт как «нет».

Не явились.

Прогуляли.

Словно от этого смерть становилась менее настоящей. Один из выживших, потерявший ногу, лежал на носилках.

— Командир Альверон!

— Да?

— Отомстите этим некромантам... - Альверон смотрел на него молча. — Ведь так не должно закончиться.

Альверон затянулся.

Его взгляд скользнул по полу. Там всё ещё лежал проклятый амулет. Эфрианец исчез. Никто не заметил, когда именно.

Ближе к вечеру Альверон встретился с начальством.

Те осмотрели разрушения. Поглядели на отчёты. Выписали премию всему составу ГРЛ. И уехали в Западные Королевства.

Возвращаясь домой, Альверон прошёл мимо Храма Создателя Моргана.

Это было второе по значимости святилище.

Первым считался храм в Киерске — тот самый, что стоял на костях трёх поколений паломников и до сих пор пах ладаном и старой кровью.

Альверон неожиданно остановился. А потом вошёл. Сам не понимая зачем.

Внутри было тихо. Слишком тихо. Несколько свечей дрожали перед алтарём, и их слабый огонь бросал на стены длинные, неестественные тени.

Альверон опустился на колени.

— Создатель… О Великий…

Перед ним стояла небольшая статуя реалзейца-воина. В руках он держал меч силы. Грозный взгляд каменных глаз был направлен прямо на Альверона.

Почти как у Мерона. И от этой мысли стало не по себе.

Паренек медленно поднялся и вышел, но на улице Стабильность его уже поджидал очередной казус.

Несколько эфрианцев, увешанных пентаграммами, окружили молодых роландцев.

— На колени! — смеясь, приказал один из демонов.

Роландцы подчинились. Демоны начали бить их по щекам. Альверон остановился. О

Кровь выступила на губах одного из роландцев.

— Вонючие собаки! Земля наша. А уж остальное… — демон оскалился и скользнул взглядом по стоявшим неподалёку роландкам. — Сами понимаете.

— Да, конечно, братья, — покорно ответили роландцы. — Ктр ваше всё!

У одного из них из носа текла кровь.

Но он улыбался. Искренне. Именно это почему-то зацепило Альверона сильнее всего. Он смотрел на происходящее и понимал: может вмешаться.

Но вместо этого достал сигарету. Закурил. Затем достал амфротомин.

Только после этого медленно подошёл к компании.

— Ребята, что вы делаете? — вежливо спросил работник ГРЛ, задавая, казалось бы, совершенно обычный темп дискуссии.

— Тебя это ебать не должно! Шкр!ртс!

Альверон замер.

Его задела эта дерзость. Обычно так разговаривал он сам. Но чтобы кто-то позволил себе говорить так с ним? Такого, насколько он помнил, ещё не случалось.

Или…

Может, он наконец начал выходить из сумрачного бреда амфротомина.

Демон достал ритуальный нож. На лезвии была выгравирована древняя символика.

Альверон посмотрел на неё, затем на демона.

— Ну что вы… Давайте успокоимся.

— Господин, мы играемся! — быстро вмешались роландцы. — Это игра!

Они улыбались так криво, будто собирались родить из пятой точки. Но не то, что вы подумали. Кровь капала на мостовую.

— Игра? — переспросил Альверон.

Он ещё раз оглядел их.

Почему-то ему стало неприятно. Хотя обычно ему было плевать.

Он достал шар связи.

— Сейчас вызову РЦВ. Они с вами разберутся.

Демоны рассмеялись.

Не нервно. А весело.

— Зачем вызывать? Мы уже здесь.

Один из них достал документы. РЦВ. Печать была настоящей. И свежей.

Альверон несколько секунд молча смотрел на бумаги.

— Так вы задержали этих молодых реалзейцев?

— Нет, — ответил демон. — Они наши друзья.

Сотрудник улыбнулся. А затем ударил одного из роландцев по голове.

Тот рухнул на мостовую. На несколько секунд всё стихло.

Потом роландец медленно поднялся.

Провёл рукой по лицу. Посмотрел на кровь на ладони. И снова улыбнулся.

- НЕ плохо ты брат меня отмудохал! ХАХАХА -засмеялся молодой.

Альверон смотрел на него.

Потом — на демона.

Потом снова на роландца.

Внутри что-то неприятно шевельнулось.

Он мог вмешаться.

Мог вызвать РЦВ.

Мог хотя бы остаться.

Но перед ним лежали документы с настоящей печатью.

А вокруг стояли реалзейцы, которые также улыбались, пока их били.

И почему-то никто не просил о помощи.

Альверон затянулся сигаретой.

— Ну ладно.

Он убрал шар связи.

— Хорошего вам вечера.

И ушёл.

За его спиной снова раздался смех.

Альверон не обернулся.

Только через несколько шагов понял, что продолжает слышать в голове голос из храма.

«Создатель… О Великий…»

И почему-то теперь ему казалось, что каменный воин смотрел на него как Мерон.

На следующий день Альверон снова отправился на работу.

По дороге он проходил мимо храма.

Вернее, должен был проходить.

Храма не было.

На его месте стояла плотная толпа роландцев. Реалзейцы кричали, возмущались, пытались перекричать друг друга.

— Почему святыню снесли?!

— Что происходит?!

— Кто это разрешил?!

Где-то за толпой грохотали двигатели. Большие мобили уже подвозили песок и строительные материалы. Рабочие демоны деловито сновали между машинами, будто происходящее было самым обычным делом.

Из громкоговорителя раздался спокойный, почти безразличный голос:

— Граждане, расходитесь! Происходит перестройка! Просим не препятствовать проведению работ!

Альверон остановился.

Он узнал этот голос.

"Тот самый демон из рцв. Вчерашний."

Теперь храм собирались перенести на другой край города. А на освободившемся месте должна была появиться огромная площадка для поклонения камню из Искр.

Толпа продолжала бушевать. Кто-то кричал, что нельзя трогать святыню. Кто-то требовал вернуть храм на место.

Кто-то уже молча смотрел, как рабочие разбирают последние стены.

Альверон зевнул.

«Ну бывает».

Он развернулся и пошёл дальше.

По сути, ему было всё равно.

У него была работа. Дроны ждали производства, отчёты — проверки, начальство — результатов. Мир вокруг мог перестраиваться как угодно, пока линии продолжали работать.

Но вчерашняя сцена почему-то не выходила из головы.

Сначала одна.

Потом другая.

И ещё одна.

В памяти всплывали лица, голоса, разрушенные здания, приказы, которые когда-то казались временными. События, на которые он тогда тоже не обратил внимания.

Сколько их было?

Альверон не знал.

Он никогда не считал.

Да и зачем?

Он просто продолжал делать то, что умел. Руководить производством дронников. Давать приказы. Следить за выполнением планов.

Делать так, чтобы механизмы работали, а производство не останавливалось.

И этого ему всегда хватало. Но сегодня, впервые за долгое время, в голове мелькнула неприятная мысль.

А имело ли всё это смысл? Если враг уже победил.

Если он больше не захватывал город — потому что город уже был захвачен.

Если храмы переносили, мораль подменяли на устав и правило, а реалзейцы постепенно привыкали к тому, что ещё вчера казалось невозможным.

Может быть, война закончилась не тогда, когда был отдан последний приказ.

Может быть, она закончилась гораздо раньше.

В тот момент, когда такие, как Альверон, перестали замечать, что проигрывают себя.

Глава 3

Альверон сидел в приличном заведении у «Джо». Хотя ничего приличного в нём не было — особенно когда речь касалась Нестора Строунда.

— Верон! Ну как твои дела? — икая, спросил ремецилист, вдохнув аромат амфротомина из-под конфеты, в которую заранее спрятал зелёную пыль.

К сожалению, Альверон слышал этот вопрос за вечер третий или четвёртый раз. Можно сказать, он оказался в алко-петле ремецилиста. Выхода из неё не предвиделось.

— Всё как обычно, Вялый, — проговорил парень, поддерживая разговор. — Я смотрю, ты наконец очухался? Или?

— А у меня всё чики-пуки! Как и мой прибор — всё ещё в рабочем состоянии! — Нестор весело поднял бровь и залпом разрядил кружку пива. — Видишь тех телочек? — икая, произнёс ремецилист, указывая на молодых девочек лет семнадцати-пятнадцати за соседними столиками.

— Да вижу, — махнул без энтузиазма головой паренёк, уже предугадывая следующий шаг учителя.

Нестор решительно поднялся со стула.

— Вялый? Ты куда нах? — удивился Альверон. — В себя поверил? Это же не шлюхи из искусственного измерения! Тут подход нужен!

Но тот его не слушал. В обнимку с пивом и амфротомином в носу наш донжуан стал форсировать стол, за которым сидели девчата.

Худо-бедно преодолев препятствие, он, как разъярённый алко-дискотер, пустился в пляс. Сначала тактично подкатил к одной барышне с маленькой грудью и попытался предложить ей подкрепиться.

— Мадмуазель! Ваш принц прибыл! — торжественно поклонился с кружкой ремецилист. Всё пиво вылилось на барышень. — Ой, извините!

— Что вы творите? — закричали девушки, резко начиная собираться.

— Ща всё будет чики-пуки! Вы же любите сладенькое? — объявил он, начиная искать злополучные сладости у себя промеж булок.

Одна из девушек, пренебрежительно наблюдая эту дикую картину, уже хотела обойти непонятного дедушку, как вдруг была ахамутована очарованием радикулитного принца. Нестор был быстр, ловок и одновременно галантен, как подобает настоящему мужчине в самом расцвете лет! Он взял её за ягодицы и протянул «конфетку». После попытался открыть ей ротик.

— Кушай на здоровье!

— ААА! Епт твою мать! Насилуют! — заорала девушка и треснула пожилого кавалера сумкой.

Сумка оказалась необычной. В ней был спрятан алиментный протокол, похожий внешне на гербовую двуглавую крысиную печать Роланда. Протокол прыгнул на «принца» и дал ему под зад. Пинка хорошего.

— Вялый, ты что творишь! — проговорил подоспевший на помощь Альверон. — Не обращайте внимания. Он у нас… ищет внучку. Просто путает в последнее время реалзейцев.

— Ваш друг до меня домогался! — кричала девушка.

— Я всего лишь хотел угостить! — оправдывался Нестор, подымаясь. — Не хотите конфеток? — предложил он сладости с секретом снова.

Альверон вздохнул. Посмотрел на Нестора. На девушек.

— Знаете, — сказал Альверон, — а ведь он действительно хотел угостить вас! Он же не виноват, что вы такая не цените добро!

И девушка не оценила. Протокол тоже. Альверон взял Нестора под руку и повёл к выходу. Тот упирался и что-то бормотал про принцев и недопонятых женщин.

— Верон, — сказал Нестор уже на улице, — а она на меня посмотрела. Ты видел? Она посмотрела!

— Она посмотрела, — согласился Альверон. — Все смотрели. Весь зал. Даже протокол.

Нестор удовлетворённо кивнул. Он был счастлив. Он был уверен, что вечер удался.

Альверон закурил и посмотрел на ночное небо. Где-то там, в Урландии, шла деферанизация. Где-то там, в Киерске, стоял храм на костях. А здесь, у «Джо», всё было по-прежнему.

Пройдя несколько метров, они наткнулись на удивительный концерт наглухо отбитых на голову весёлых и трудолюбивых рцвэшников. Тех самых, с которыми Альверон уже имел счастье пообщаться. Ничего криминального они не делали. Всего лишь рисовали пентаграмму посреди площади. Под возгласы и крики роландцев эфрианцы в погонах искали, кого поставить в центр круга.

Альверон лишь косо посмотрел на эту тусовку, но лезть не стал. Слишком бурно играл в нём алкоголь, а Нестор добавлял жару.

Ремецил воспользовался шаром ясности и провёл им случайно по Нестору — вместо того чтобы оплатить аренду вихрелета, стоявшего и срашего возле бара.

— В доступе отказано! У вас долг миллион роланов! — произнёс шар.

— Сук! Вялый! Помоги оплатить! — пролепетал парень.

Но у ремецилиста был свой подход к оплате вещей. Дед осторожно подошёл к вихрелету.

— Спокуха! Ща всё будет! — и стал рыскать по карманам, пока не нашёл шар.

— АААААА! — кто-то, кого принесли в жертву — то есть положили для игры, — закричал как ужаленный.

Альверон равнодушно повернулся. Но не чтобы поглядеть, а чтобы проблеваться. Всё-таки та кружка была лишней.

Тем временем Нестор пытался понять, как применить шар на вихрелете. Ведь это был не шар ясности, а анальный. Но ремецилист слегка перепутал. История умалчивает подробности, откуда у него такие вещи в карманах.

— Вялый? Ну что там? — проговорил Альверон, стоя на корячках.

— Всё чики-пуки! — сказал Нестор и применил шар по назначению.

Вихрелет развернулся к ремецилисту и, недолго думая, долбанул его крылом. Нестор благополучно приземлился на место призыва — ой, то есть на место игр, которые затеяли рцвэшники, находясь при исполнении. Старый лётчик-испытатель, привыкший ко всему в своей жизни, в этот раз явно не был готов к такому повороту событий.

Все пораскрывали рты и глаза. Печать поглотила ремецилиста вместе с тем, кто орал — то есть получал удовольствие от неимоверной своей кончины.

— Вялый! — закричал почти не равнодушно Альверон. — Нет!

И тут произошло нечто. Нестор, целый и невредимый, появился перед толпой. Но что-то в нём изменилось. Произошли кардинальные перемены. А именно: теперь он и вправду походил на ремецилиста, а не на алкаша из подворотни. На шее был завязан галстук. В принципе, и всё. Больше из одежды у него ничего не осталось. Кроме галстука. Ну да, галстук ведь и до этого был.

Нестор, в пепле погоревший, только и выдавил из себя:

— Я чики-пуки.

Пошёл дождь.

Альверон посмотрел на Нестора. На галстук. На площадь, где рцвэшники уже сворачивали пентаграмму, будто ничего и не было. На роландцев, которые расходились по домам с просветлёнными лицами.

— Чики-пуки, — повторил Альверон.

Он достал снова сигарету. Дождь заливал огонь. Он всё равно закурил.

Где-то там, в Урландии, шла деферанизация. Где-то там, в Киерске, стоял храм на костях. А здесь, на площади, стоял голый ремецилист в галстуке и утверждал, что у него всё чики-пуки.

И это, пожалуй, было самое честное, что Альверон слышал за весь день.

После бурной ночи Альверон отправился на другой конец Монтерда. Именно там теперь находилось святилище Моргана. Вернее, то, что от него осталось после переезда. Зачем ремецил вообще туда пошёл — остаётся загадкой. Возможно, сам не знал. Возможно, знал слишком хорошо.

На развалинах он увидел маленькую статуэтку — того самого воина с мечом. Каким-то чудом она уцелела после экологичных реноваций Монтерда. Стояла на большом полуразрушенном камне, покрытом мхом и пеплом. Воин смотрел на Альверона так же, как Мерон с картины. Только Мерон хотя бы иногда моргал.

Альверон поклонился и упал на колени перед воином. Будто что-то выпрашивая. У него не было слов. Было только что-то тяжёлое в груди, что не имело названия.

— Молодой реалзеец, — проговорил тихо кто-то со стороны.

Ремецил огляделся и увидел позади себя монаха, окутанного в серые одежды. Лица не было видно — он тщательно скрывал его от окружающих. В левой руке он сжимал что-то. То ли крест, то ли маленькую книгу. Но по правой стороне балахон так сильно провисал, будто руки там и не было.

— Че? — вырвалось у Альверона.

— Грехи вымолить, а потом снова в пучину? Есть ли в вашей молитве истинное раскаяние?

— Отец. Зачем вам знать? Вы же ничего…

Альверон поднялся с колен. Но монах куда-то испарился. Будто его и не было. Только ветер прошёл по руинам, подняв пепел. Или это был не ветер.

Парень постоял ещё немного, глядя на статуэтку. Воин молчал. Воин всегда молчал. Альверон развернулся и направился в ГРЛ. По дороге он думал о том, что раскаяние — это, наверное, для тех, у кого есть что терять. У него не было ничего. Даже веры, что раскаяние вообще что-то меняет.