Реальность в каждом мифе

Введение

Вы никогда не задумывались, с чего начиналась эволюция. А ведь всё могло идти не так, как мы думаем и не так, как многие ученые говорят. Мы до сих пор не знаем, как, когда и с чего началась эволюционная цепочка. Да и была ли она начата с мельчайших одноклеточных организмов. У нас есть только догадки, предположения, а самой правды как таковой - нет. Всё человечество уже многие века разделено на множество последователей определенных интерпретаций создания всего сущего, будь то религия, эволюция или что-то извне. Многие могут только оперировать фактами из различных трактатов. Но никто не знает сути правды.

Никто не знает, разве что само время…

***********************

Поверхность планеты была испещрена сетью трещин. Их происхождение не имело отношения ни к локальным войнам, ни к естественному старению планетарного тела. Причиной деформаций стал луч Крантонового преобразователя частиц, направленный прямо на планету. Проникнув до самой сердцевины, он инициировал процесс внутреннего расширения, аналогичный надуванию воздушного шара. Через разломы в коре изливалась раскалённая магма, уничтожая биологические и искусственные структуры, лесные массивы, равнинные экосистемы, населённые пункты различного масштаба. Активировались кратеры, ранее находившиеся в состоянии покоя, они выбрасывали лаву и облака пепла. Наблюдалось расхождение литосферных плит, в результате чего глубинные слои планеты оказались открыты космическому пространству. Процесс увеличения объёма и фрагментации планетарного тела продолжался, напоминая распускание цветка, но с катастрофическими последствиями.

Животные срывались с мест и бежали. Трещали ветки под тяжёлыми лапами, шуршали кусты, когда сквозь них продирались десятки тел. Хищники и их обычная добыча теперь мчались рядом, не обращая друг на друга внимания. Огромные звери, привыкшие доминировать, сейчас лишь испуганно косились по сторонам, расталкивая тех, кто мельче. Их глаза блестели от ужаса, в этом хаосе не было ни стратегии, ни смысла, только первобытный порыв выжить.

Жители деревень выбегали из горящих хижин и мчались прочь, не разбирая дороги. Лава настигала их, гнала вперёд, заставляя забыть обо всём, кроме спасения. Каждый выбирал свой путь и верил, что он верный. Кто-то хватал за руку старика, пытался вытащить… но через миг отпускал, страх брал верх. Люди бежали, оставляя тех, кто не мог поспевать. А кто-то и вовсе не успевал выбраться, падал у порога, задыхаясь в плотном облаке пепла. Те, кто жил ближе к вулканам, гибли первыми, воздух вокруг них становился ядовитым, не пригодным для дыхания.

В городах всё было иначе. Пепел прорывался сквозь защитные купола и тут же взмывал ураганами во внутренних воздушных потоках, за секунды покрывая всё вокруг. Это напоминало песчаную бурю, только куда более смертоносную. Люди, ещё недавно уверенные в своей безопасности, метались, не зная, что делать. Словно в растревоженном улье, над городами кружила летающая техника, машины носились из стороны в сторону, сталкивались в мутной пепельной мгле и падали вниз, как метеоры. Они рушились на дома, наземный транспорт, на людей. В сером мареве вспыхивали алые разрывы взрывов, будто фейерверк в туманный праздничный день. А внизу, под слоем пепла, чернели лужи крови и неподвижные тела.

В те страшные минуты безысходность повисла над планетой, как тяжёлый, удушающий туман. И каждое существо, от крошечного зверька до великана, ощущало её кожей, слышало в рёве стихии, видело в сером небе. Они боролись, метались, цеплялись за жизнь… но глубоко внутри уже знали - всё напрасно. Планета умирала, а вместе с ней и всё, что на ней дышало.

***********************

Он стоял на капитанском мостике и ждал. Эмоции накатывали волнами, от ледяного напряжения до чистого ужаса. На мгновение ему показалось, будто он ощущает каждого живого существа на планете, их страх, их боль. То ли его душила безысходность из-за того, что он вынужден исполнять приказ о геноциде, пусть и оправданный, то ли тревога. А вдруг кто‑то ещё уцелел и сумеет послать сигнал бедствия?

Но он взял себя в руки, как и подобает выдающемуся представителю своей расы. Приказ был отдан свыше. Сам наместник Великих возложил на него эту миссию. И в этом была великая честь, мало кому выпадала подобная участь.

«Как же это долго…» — Богус нервно потёр верхние пары рук.

Скоро он завершит миссию и тогда его, наконец, повысят до старшего лейтенанта и переведут в Сектор 14 системы Эпсилонг, в Инспекторско-исследовательскую службу уничтожения систем. Это была его давняя мечта. Каждый Асуриец мечтал попасть в команду «И.и.с.у.с.», но мало кому выпадала такая честь.

Однако Богус не мог не испытывать горечи. Великие поручали ему лишь зачистку, а порой и геноцид неугодных планет. А ему хотелось иного: видеть, как на мёртвых мирах расцветает жизнь, как первые ростки пробиваются сквозь остывшую кору, как зарождается новая экосистема. Видеть, как планета оживает под его руководством, как первые леса покрывают пустынные равнины.

«Приказы Великих не обсуждаются, а беспрекословно исполняются,» - твердил он про себя, как мантру.

И всё же ему отчаянно хотелось поскорее закончить с этой «нудной» работой.

Богус выдержал ещё пару минут ожидания и почувствовал, как затекла шея. Стало ясно, процесс займёт больше времени, чем он рассчитывал. Он устроился поудобнее в кресле, так было проще и руководить дальнейшими действиями, и мысленно предвкушать завершение миссии.

Его пальцы скользнули по сенсорной панели. Изображение на обзорном экране уменьшилось, открывая более обширную панораму звёздного пространства.

За секунду до взрыва экран автоматически затемнился, включилась защита от губительной вспышки. В ослепительном блеске мелькнули осколки планеты, они сгорали, не успев вырваться из эпицентра катастрофы.

«Ну, вот, наконец-то!» - громко произнёс Богус, и в его голосе прозвучала долгожданная нота облегчения.

Он приподнялся в массивном командирском кресле, набрал команду на панели ручного коммуникатора и тут же в воздухе перед ним возникла чёткая голограмма связиста.

Богус едва сдержал отвращение, но не позволил ни единой эмоции отразиться на лице. Ему никогда не нравилось узкое, вытянутое лицо связиста, оно казалось неестественно сухим, лишённым малейших признаков живого чувства. Будто вся анатомия лица предусматривала лишь пару мышц для моргания и движения губ. Его взгляд такой… раболепный, липкий. Во взгляде виделось ожидание, то ли похвалы, то ли наказания, причём, казалось, и то и другое доставляло ему какое-то извращённое удовольствие.

- Курс на Систему Пояса Одина, планета Летноска-7б. Готовность тридцать пять секунд. Конец связи.

Он произнёс это чётко, без колебаний. И, не дожидаясь формального подтверждения, которое и так знал наизусть, коснулся сенсорной панели. Отключение связи отозвалось в нём лёгким внутренним облегчением, как будто он стряхнул с ладони что-то липкое и неприятное.

- Так точно. Принято. Конец свя...

Откинувшись на спинку кресла, он вздохнул с явным удовольствием, работа была выполнена безупречно, без малейших шероховатостей.

Богус был доволен. По-настоящему доволен. Не каждый мог похвастаться столь безупречной службой, столь точным исполнением приказов. И с каждым новым успехом его репутация крепла, как прочный мост, ведущий к заветной цели. К одной из целей, конечно. Ведь он мечтал о многом. Но именно сейчас, в этот миг, он отчётливо чувствовал, путь к самому главному открыт.

Мысль о связисте скользнула по сознанию Богуса, словно тень. Жалкий готрейнец, само воплощение раболепия. Он бы, верно, и воздух вокруг Великих очищал, если бы мог.

С незапамятных времён их раса прислуживала Асурийцам. Легенды рассказывали о гармонии всех рас с момента рождения вселенной. Но где-то на изломе времён баланс сместился. История не сохранила этого мгновения, остался лишь итог, готрейнцы, смирившиеся со своей «бесхребетностью», и Асурийцы, вознёсшиеся к вершинам как потомки Всеподобных. Учёные спорили, истинны ли эти утверждения. Но в эпоху, когда власть и сила определяли истину, подобные споры казались пустыми.

Ведь всем известно, историю пишут победители. И Асурийцы писали её уже много эпох подряд.

«Скоро будем на родине», - произнёс Богус, обращаясь к Рексу. Ящер лежал у его ног, свернувшись в плотный клубок, чешуйчатый шар, из которого смотрели два красных, немигающих глаза. При звуке голоса хозяина он приподнял голову, и в этом движении было что-то почти человеческое - понимание, ожидание.

Богус вдруг осознал, никого ближе Рекса у него нет и, вероятно, никогда не будет. Когда-то он мечтал о спокойствии. О жизни, где не будет ни интриг, ни предательств, ни бесконечной борьбы. Только ровные, предсказуемые дни.

Но судьба распорядилась иначе.

Он не умел отстаивать своё мнение перед теми, кто стоял выше. А те, кому он открывал душу, неизменно предавали его.

Тогда он решил, если нельзя верить другим, нужно стать настолько могущественным, чтобы не нуждаться в их верности. Чтобы они сами стремились заслужить его расположение.

Так родилась его цель - власть. Не ради блеска и почестей, а ради защиты. Ради возможности полагаться только на себя.

И он научился этому. Научился не доверять. Научился быть одиноким.

Корабль скользнул в гиперпространство. Двадцать минут оставалось до выхода в Систему Пояса Одина до планеты Летноска-7б, где, возможно, ему предстояло предстать перед самим Янусом.

Янус был известен как самый справедливый из Великих, но эта справедливость не знала снисхождения ко лжи и подхалимству. Он смотрел и видел. Видел намерения, скрытые за словами, видел страхи, спрятанные в глубине души, видел даже то, что человек не признавал даже перед самим собой.

Потому и служили под его началом лишь избранные, герои, чья преданность не вызывала сомнений, чья отвага была закалена в битвах, а сердца чисты от предательских помыслов. Они были готовы на всё и потому заслуживали чести стоять рядом с ним.

Богус выпрямился в кресле. Он знал, чтобы заслужить одобрение Януса, нужно быть не просто исполнителем. Нужно быть героем.

Януса никто из простонародья никогда не видел. Во всех источниках его изображали по-разному, будто сама его сущность сопротивлялась фиксации в какой-то одной форме. Чаще всего его описывали как гуманоида мужского пола, но даже эта черта не была неизменной, в разных рассказах он принадлежал к разным расам. В одних сказаниях он был гуманоидом, в других - двуликим существом, хранящим в себе два мира. Порой его изображали с двумя контрастирующими лицами, одно сияло мудростью, другое таило угрозу. А в древних мифах, уже почти забытых, он являлся как рогатое божество с нимбом, символ власти, выходящей за пределы смертного понимания.

Даже избранные главнокомандующие редко видели его лично, да и то лишь в искажённых, размытых голограммах - будто сам образ Януса не мог существовать в чёткой, стабильной форме. Потому никто, даже приближённые к нему, не знал, как он выглядит на самом деле.

Богус и не рассчитывал увидеть Великого во плоти. Он знал, если аудиенция состоится, Янус явится лишь как фантомная проекция в своей резиденции, мерцающий, неуловимый силуэт, чьё истинное лицо навсегда останется тайной.

Ещё до выхода из режима гиперпрыжка Богус связался со связистом и приказал приготовить парадный китель. Через несколько минут тот был доставлен прямо в кабинет.

Теперь нужно было собраться с мыслями перед приёмом. Янус славился своей строгостью в вопросах этикета. Всё должно было соответствовать нормам имени Сектауза Геленторского, одного из самых представительных и замкнутых Всеподобных. Богус мысленно пробежался по пунктам протокола, посадка, жесты, тон речи. Любая оплошность могла стоить дорого.

«Стань я Великим, - думал он, - держал бы всех в таком же строгом подчинении. Ни одно существо не осмелилось бы перечить. Даже мысли несогласные искоренял бы на корню».

Путь наверх был труден, но достижим. И когда он взойдёт на вершину, тогда вся вселенная склонится перед его волей. Даже гордые Всеподобные признают его власть.

Он был лейтенантом. Всего лишь лейтенантом сектора 47 системы Деварас. Как готрейнец, он исполнял приказы. Без вопросов. Без права на мысль. И это унижение жгло его изнутри, как раскалённый металл.

А между тем в его трёхпалых руках могла бы пульсировать мощь целой вселенной! Он мог бы повелевать, внушать трепет, купаться в лучах уважения, перерастающего в истинное поклонение.

Он видел это в мечтах, величественный, всесильный, стоящий выше всех законов и условностей. Но реальность была жестока. Пока он оставался лишь исполнителем таким же, как и те, кого считал ничтожными.

И ярость, тёмная и неукротимая, вскипала в его груди, требуя вырваться наружу.

Всё опротивело до тошноты. Мир был жесток, а жизнь - несправедлива.

Как истинный Асуриец, он привык держать эмоции под жёстким контролем. Но даже у него бывали моменты слабости. Богус понимал, подавление эмоций опасно. Без эмоциональной разрядки напряжение копится, как пар в котле, и рано или поздно вырывается наружу.

Так случалось и с ним. Он срывался внезапно и тогда старые обиды, нерешённые проблемы вспыхивали в памяти, превращаясь в топливо для ярости. За считаные секунды он терял контроль, наказывая тех, кто не заслуживал этого.

Однако в последнее время он нашёл способ обуздать эти вспышки. Он научился распознавать первые признаки надвигающейся бури и гасить её, пока она не набрала силу.

«За что мне всё это, о Всеподобный?» - думал Богус, глядя в мерцающий голоэкран.

Галактика огромна. В ней есть место для всего и для величия, и для ничтожества. Но разве его удел вечно оставаться в тени Великих?

«Это не моя миссия… Не может быть моей миссией…»

Он знал, что напрямую противостоять Великим самоубийство. Но разве нет иных путей?

«Я ничего не могу поделать с Великими… Но…»

Мысль вспыхнула, как сверхновая.

«Да, точно! Я ведь могу действовать иначе. Не бросать вызов, а переиграть. Использовать их же систему против них. Найти трещины в фундаменте их власти и расширить их. Медленно. Терпеливо. Беспощадно».

План начал складываться в его голове, как сложная голографическая схема. Он больше не был бессильным лейтенантом. Он был игроком. И готов был сделать свой ход.

Глава 1

“… Шло 24 декабря 3006 года по древнему летоисчислению.

Трудно было даже представить, насколько могущественной стала раса Асурийцев. За 32 209 лет по старому календарю они достигли таких высот в нано технологиях, что даже высокотехнические Терлокианцы не могли с ними сравниться.

Их нано технологии были совершенны. Кибернетика безупречна. А машиностроение - образцом для подражания. Но истинным венцом их гения стала анатомия.

Они творили жизнь. Не рождали, а создавали. Человерги… Бездушные существа, собранные из фрагментов плоти, оживлённые чипом исполнения. Ни души. Ни воли. Лишь программа.

Готрейнцы, жалкие прислужники, казались рядом с ними почти благородными, у тех, по крайней мере, имелся хоть крошечный, но разум. Человерги же были воплощением холодного расчёта, биомеханическими куклами в руках Асурийцев…”

Богус задумчиво коснулся новенькой лычки старшего лейтенанта команды И.и.с.у.с.

«Сектор 14… Неплохо. Очень неплохо».

Он небрежно приглушил коммуникатор. Учёные могли болтать сколько угодно, их слова больше не имели для него значения.

Псевдонаучные теории и бесконечные восхваления вышестоящих рас. Всё это осталось где-то далеко. Сейчас его занимало другое.

За стенами отсека гудела жизнь сектора 14, лязг механизмов, гул энергосистем, отдалённые команды. Но здесь, в его кабинете, была тишина.

Хотел оттянуть радостный момент, растянуть его, как бесконечную секунду перед прыжком в звёздную бездну. Ощутить всю полноту победы, новую должность, улучшенных человергов, первые ростки его замысла…

Пусть мир подождёт. На мгновение.

Теперь его команда состояла не из жалких готрейнцев, а из безупречно точных машин и усовершенствованных существ. 17 роботов-прислуг, 30 роботов-механиков и 46 человергов, которых он лично модифицировал.

Идея его была проста. Вживить им часть эрзац-мозга, провести нервные окончания и посмотреть, как изменится их поведение. Бездушное исполнение приказов больше не устраивало. Он хотел, чтобы они предлагали варианты. Даже если не станет их учитывать, сам факт наличия альтернативы будил в нём научный азарт. Это было его частным исследованием, так сказать попыткой раздвинуть границы интеллектуального потенциала тех, кто изначально создан лишь для подчинения.

Флотилия Богуса была продумана до мелочей. Помимо личного корабля, он располагал целой армадой, девять боевых флагманов, чьи трюмы и мостики занимали бездушные, но безупречные роботы.

Два могучих линкора класса «Ванагандр» возвышались среди прочих судов, как древние стражи. Их массивные корпуса, испещрённые шрамами прошлых битв, отбрасывали длинные тени в свете далёкой звезды. Они были оплотом, ядром, вокруг которого строилась вся стратегия.

Пять линейных крейсеров класса «Тифон» несли в себе разрушительную мощь, а их орудийные батареи, словно клыки хищника, были готовы разорвать любой корабль, осмелившийся приблизиться.

Семь тяжёлых фрегатов класса «Камазотц» были другим делом. Они скользили по краям строя, готовые к стремительным манёврам, быстрые, смертоносные, неуловимые. Но их броня была тоньше, чем у крейсеров, а щиты менее устойчивыми.

Десяток юрких корветов «Никсов» скользил между крупными кораблями, их двигатели оставляли за собой едва заметные следы разогретого газа. Они были почти невидимы на фоне звёзд, но сенсоры чётко фиксировали их импульсы. Рядом, в точности повторяя траекторию и стиль полёта основных сил, держались ещё столько же Автономных истребителей модели «Р.У.Х.» - сокращённо от «Разумный Универсальный Хранитель». Эти машины были созданы для двух задач. Служить приманкой, провоцируя неосторожные атаки и выполнять роль манёвренных разведчиков, способных проникнуть туда, куда не доберётся ни один крупный корабль.

Вся его армада была не просто флотом. Это была армия, построенная по законам древних битв, где каждый элемент имел своё место, свою роль.

Среди бездушных человергов был один - Дарион. Богус назвал его своей правой рукой, и в этом было больше, чем просто назначение. Ещё при конструировании он заметил в нём нечто необычное, некие проблески разума, искру доблести. Может, это были отголоски его собственного детства, давно ушедшего, но не забытого.

Дарион стал его тенью. Он следовал за ним повсюду, впитывал каждое действие, каждую команду. Богус научил его управлять кораблём и теперь видел, как в этом искусственном существе пробуждается нечто большее.

«Скоро я пересажу ему оставшуюся часть мозга, - думал Богус, проводя зелёными трёхпалыми руками по гладкому борту его сверхлинкора „Сидониса 19“. - И он поведет этот корабль за меня».

Дарион уже не был простым механизмом. Он творил. Изобрёл аппарат и дал ему имя «Ублареонэис карэодалеус».

«Ему нужен асурийский язык, - решил Богус. - На нём говорят тринадцать звёздных систем. Это сделает его… полноценнее».

Из потока повседневных мыслей его вырвал странный, почти ритуальный ритм речи учёного и Богус невольно сделал коммуникатор погромче. Голос звучал так, словно не просто рассказывал, а воспевал древнюю сагу.

«…До Всеподобных и Великих всё было Ничем. Это Ничто в одночасье, благодаря взрыву, стало расширяться и создавать в себе всё ныне существующее: галактики, системы, планеты…»

Он на мгновение прикрыл глаза. Образ взрыва, рождающего миры, почему-то отозвался внутри лёгкой дрожью, будто эхо забытого сна.

«…Их разделяют границы из тёмной материи. И хоть все системы родились одновременно, теперь между ними пропасть. Баланс должен соблюдаться, если где-то границы пали, в другом месте они стали только крепче…»

Баланс. Богус знал это правило не понаслышке. Каждое действие имеет свою цену.

«…Один из Всеподобных нарушил пространственную ткань бытия. По легендам, он открыл множество систем и одновременно скрыл несколько мифических, с порталом в четвёртое измерение. Чтобы никто из Великих не смог ими воспользоваться…»

Портал в четвёртое измерение. Хмм. Богус невольно задумался. Миф или след древней технологии?

«…вскоре его поймали и казнили. Месторасположение скрытых систем сгинуло вместе с ним. Даже Квадронийцы не могут их найти…»

Учёный продолжал бубнить, но Богус уже не слушал. Он выключил коммуникатор и откинулся в кресле.

В голове крутилась мысль, а что, если легенда правдива? И если так, то где искать следы? Не координаты, нет. Но хотя бы намёка, подсказку.

Он вдруг поймал себя на странном ощущении, будто между ним и тем древним Всеподобным протянулась тонкая нить. Тот хотел что-то скрыть, а Богус, возможно, захочет это найти. Не ради власти. Ради знания.

«Надо проверить архивы Квадронийцев, - решил он. - Даже в мифах бывают крупицы истины. Но если портал существует, Квадронийцы должны были хотя бы подозревать о нём. А раз молчат - значит, либо не нашли, либо не поняли, что нашли».

Он резко выпрямился.

«Логика проста. Если захватить такой узел, можно контролировать целые системы. Портал в четвёртое измерение не обязан подчиняться трёхмерной логике. Может, он перемещается. Или проявляется только при определённых условиях. Значит, искать нужно аномалии, те, что не вписываются в стандартные модели. Гравитационные флуктуации, временные искажения, пропажи кораблей».

Богус активировал интерфейс.

«Начну с архивов. Потом - анализ данных. И если хоть что-то совпадёт…»

Он не договорил. В голове уже складывался план.

- Извините, сэр Богус, но на связи Главнокомандующий Завендарской системы Назерган, - сообщил робот-связист.

- Соединяй, - коротко бросил Богус, мгновенно переключаясь с размышлений о портале на официальный лад.

Экран голограмматора заполнила фигура Назергана, Завернадского адмирала. Пять с половиной метров чешуйчатой туши в строгом военном мундире. Низкая гравитация явно не прошла для него даром. Тело вытянулось, а роговые пластинки на коже придавали ему сходство с Лаунеонскими Зевоканами. Красный плащ с высоким воротником украшала фамильная символика Жабогарлов Свирепых, сложный узор, напоминающий переплетение звёздных трасс.

Адмирал нервно стучал когтями по ручному коммуникатору, что-то пытаясь сделать. Скрип стекла резанул слух, будто кто-то царапал металл гвоздём.

«Как дивно поиздевались над их цивилизацией эволюция в содружестве с радиацией», - усмехнулся Богус, с трудом сдерживая смех.

Он смотрел на это существо, внушительное, странное, явно непривычное к дипломатическим тонкостям, и думал о том, как по-разному может выглядеть разумная жизнь. Ни капли разумности в облике, только холодные глаза, чешуя да когти, выбивающие какой-то нервный ритм.

Богус глубоко вдохнул, отгоняя дурашливое настроение.

Быстро активировал перевод на Завендарский, и интерфейс замерцал голубыми символами.

- Приятного времяпрепровождения, Назерган Серьёзный. По какому поводу вы решили связаться со мной?

- И вам приятного времяпрепровождения, Богус Здравомыслящий. Вы знаете, какая ситуация во всех системах. Хочу напомнить, что Механоиды сейчас разоряют и уничтожают уже третью планету в системе Морворас. Их отряд разведчиков, известная как «Искатели», был замечен рядом с вашей системой Эпсилонг в системе Сириус, на планете Сверглон. Также зафиксированы несколько кораблей разрядов «ФлиКрон» и «Панцир V». Они что-то ищут. В скором времени мы попытаемся узнать, что или кого именно. Будьте начеку, Богус. Соблюдайте осторожность.

Богус мысленно пробежался по маршрутам патрулей. «Сверглон… близко. Слишком близко».

- Выражаю благодарность от всего моего экипажа. Да прибудет с вами мощь Великих и Всеподобных. Конец связи.

- Да прибудет мощь. Конец связи.

«Какие же всё-таки ненасытные эти Механоиды. Всюду норовят засунуть свой кибернетический нос или что там у них вместо него».

Богус вспомнил легенды о том, как Великие создали эту цивилизацию, случайно, по иронии судьбы. Изначально Механоиды задумывались как воины, их задачей была защита систем и помощь Интергалактическому патрулю в поимке пиратов. Но в конце разработок произошёл сбой в системе внедрения искусственного интеллекта. Уничтожив научный центр Виргонзит вместе с создавшими их учёными, Механоиды не остановились. Программа дала сбой и всё живое стало для них враждебным.

С тех пор они развивались самостоятельно, модернизировали себя, создавали новые технологии и оружие. Они превратились в единую агрессивную структуру во главе с Цитаделью Мерхно. Их численность росла с каждым днём, а враждебность не знала границ.

“Живая сталь в поисках крови” так про них говорили.

«Как жалко Доларакцев, живших в системе Акринус, - предался ностальгии Богус. - А ведь там была моя первая школа, где меня обучили всему, что я теперь передал Дариону».

Воспоминания нахлынули волной, первый полёт, первый выстрел из Тренитовой винтовки, первая Варголевская премия за достижения в квантовой технике и механике, экскурсия в Древнюю гробницу первого Всеподобного.

«Эх, вот были дни…»

Но он резко оборвал поток воспоминаний. Прошлое не вернёшь. А вот будущее можно изменить.

«Не стоит предаваться эмоциям, углубляясь в прошлое. Думать необходимо о настоящем. Жить этот день, как будто он последний».

Мысль о кораблях «Панцир V» заставила его сосредоточиться, если они здесь, значит, поблизости могут быть и основные силы Механоидов.

Вздохнув с огорчением, Богус отдал приказ по коммуникатору.

- Перевести все корабли в режим Морока.

Приказ был выполнен без промедления. Корабли плавно исчезли из поля зрения сенсоров - стали невидимыми тенями в потоке звёздного света.

«Пусть враг ищет тени, - решил Богус. - Мы будем той тенью, что ударит первой».

В этот момент на капитанский мостик вошёл Дарион, бережно держа в руках очередное изобретение.

Его развитие поражало. С первой робкой попытки что-то сконструировать он шагнул к настоящим научным прорывам. Вживлённый мозг не просто прижился, он рос, расширяя границы возможностей Дариона в десятки раз. Установка голосового ретранслятора стала переломным моментом. Теперь он свободно изъяснялся на разных языках, понимал речь без дополнительных устройств, как и хотел Богус.

Особенно впечатляло, как быстро он освоил Асурийский, всего за несколько дней. Дарион схватывал всё мгновенно, читал научные труды, ставил опыты в лаборатории, конструировал новые устройства.

Богус наблюдал за ним с гордостью. Перед ним стоял не просто созданный им помощник, а личность, способная на подлинное творчество.

Дарион подошёл к нему и протянул в своей пятипалой лапе устройство, очень похожее на синхронизатор фаз нейтронной связи субчастиц, который Богус создал на 115-м году жизни, всего 763 года назад, можно сказать, в самом детстве, когда он считал себя гением.

Но то, что держал сейчас Дарион, было куда совершеннее. Миниатюрный реактор на воздействии субатомных частиц друг на друга, работающий на минимальном количестве радиоактивного топлива. Устройство помещалось на ладони и могло обеспечить энергией чуть ли не полкорабля. Оно тихо жужжало и слегка вибрировало - явный признак стабильной работы.

- Хозяин, вот что я собрал для вас! Это субмолекулярный миниатюрный реактор. Наверно… вам нравится? - сказал Дарион и, отдав реактор в руки Богусу, отошёл на почтительное расстояние, немного склонив голову.

Богус внимательно осмотрел устройство. Оно было изящным, почти хрупким на вид, но в его пульсации чувствовалась огромная энергия.

- Субмолекулярный, значит, - произнёс он, поворачивая реактор в руках. - Ты использовал квантовую сцепку частиц?

- Да, хозяин, - кивнул Дарион. - Это позволило сократить размеры и увеличить КПД на 67 %.

- Это великолепно, твоё изобретение! И сколько раз говорить - я тебе не хозяин, а учитель! Сер Богус, и никак иначе. Так из чего же ты его собрал?

- О, из всякой всячины из тележки! - воодушевлённо выпалил Дарион. - Там было столько интересного: двадцать три схемы древних изобретений, восемнадцать проводов разной толщины, пять золото‑вольфрамовых стержней с графитовым напылением, да ещё и Квадранианский плазменный сварочный аппарат! Это же вам не нужно было, ведь так Сер Богус? Я всё разложил по полкам, инструменты начистил, теперь мастерская сияет!

- Да, они мне были бесполезны. Но в будущем лучше заранее спрашивай разрешение на какие‑либо части для изобретений. И запомни. В научном мире нет ненужного, есть лишь знания и объекты, ещё не нашедшие своего практического воплощения.

Богус произнёс эти слова твёрдо, но без гнева. Затем его взгляд смягчился.

- Недавно я смастерил для тебя новый костюм. Он создан под твои биометрические данные, это позволит использовать его даже в экстремальных условиях. Костюм улучшит физические параметры, а ещё я сделал его более лёгким и гибким. Твой шлем я модифицировал, встроив в него технологию «абсолютного слуха», она даст возможность слышать дальше и чётче. Вот, сам на него взгляни.

Богус коснулся скрытой панели на стене. С тихим шипением секция обшивки отъехала в сторону, и из ниши выдвинулась прозрачная капсула с мягким голубоватым свечением внутри. Внутри, зафиксированный на магнитных держателях, покоился комбинезон.

Дарион шагнул ближе, разглядывая подарок. Костюм был выполнен из нейлонового материала в сплаве с титаном и стронцием, усилен кобальто-паладиевыми вставками в ключевых зонах, на суставах, грудине и позвоночном канале. Глубокий тёмно-красный цвет не только маскировал на фоне Обсидиановых холмов и грунтов планет системы Абренцовс, но и обладал свойством динамического затемнения, при необходимости оттенок мог меняться в пределах красно-чёрной гаммы.

Контуры металлических вставок и их скреплений едва проступали на поверхности, создавая узор, похожий на сеть тонких вен. Ткань выглядела одновременно прочной и гибкой, при движении она не будет издавать ни звука.

В плечах и локтях виднелись микроскопические сегменты, встроенные сервоприводы, которые усиливали мышечные усилия без потери естественной амплитуды движений. На груди мерцал небольшой голографический индикатор, он показывал уровень энергообеспечения и статус систем.

Шлем, прикреплённый к капсуле отдельным держателем, имел гладкую матовую поверхность с узкими прорезями сенсоров. Богус увидев заинтересованный и удивленный взгляд пояснил.

- «Абсолютный слух» работает в трёх режимах: усиление дальнего диапазона, фильтрация фонового шума и эхолокация для замкнутых пространств. Дальность восприятия до 400 метров в открытом пространстве.

Дарион осторожно извлёк комбинезон из капсулы. Тот оказался неожиданно лёгким, ткань струилась в руках, словно вода. Он накинул его поверх своей обычной одежды, материал мгновенно адаптировался к фигуре, облегая тело без малейшего натяжения.

Сделал несколько движений - наклоны, выпады, резкие повороты. Костюм не сковывал, а, казалось, предугадывал намерения, мягко поддерживая в критические моменты.

- Это замечательный комбинезон, - произнёс Дарион с искренним восхищением. - Он просто великолепен. О, сер Богус, вы щедры как никогда. Чем я могу отблагодарить вас?

Богус едва заметно улыбнулся.

- Твоими успехами. И впредь лучше спрашивай разрешения, прежде чем брать детали.

Дарион кивнул, не отрывая взгляда от переливов ткани на своих ладонях.

- Разумеется, хозяин.… Ой… сер Богус.

Дарион повернулся к двери, и в этом движении не осталось ни тени прежнего ученика. Перед Богусом стоял воин, прямая спина, взгляд вперёд, ни одного лишнего жеста. Выпрямив спину, он чеканил шаг, строевой ритм эхом отдавался в тишине мостика.

Дверь, уловив движение, плавно ушла вверх, пропустив его.

Ученик медленно вышел с капитанского мостика, сохраняя ту же размеренность в движениях. Ровными шагами он направился в лабораторию, туда, где среди схем и голограмм рождались его идеи.

Богус проводил его взглядом. В этой новой осанке, в этой чёткости движений читалось нечто большее, чем простое послушание. Дарион не просто исполнял приказ, он осознавал свою роль.

Богус проследил взглядом за уходящим учеником. Как только дверь закрылась, он активировал сканер. Лучи света окутали реактор, и на главном мониторе вспыхнула голограмма, трёхмерная схема устройства, сотканная из мерцающих линий энергии.

«Это… невероятно, - прошептал Богус. - За столь короткий срок он не просто повторил мои разработки, он превзошёл их».

Хирургическое вмешательство изменило Дариона. Не только тело стало сильнее, разум обрёл невероятную остроту. Он мыслил быстрее, видел глубже, действовал смелее.

Богус вглядывался в голограмму, и перед ним разворачивалась не просто схема реактора, разворачивалась логика гения. Каждая линия, каждый узел говорили о ясности мысли, о смелости идей.

«Ты не просто ученик, Дарион, - подумал Богус с гордостью. - Ты новый этап. Начало чего-то большего».

Богус провёл ладонью по голограмме, словно касаясь невидимых нитей логики, сплетённых его учеником. Внешне он оставался спокоен. Но внутри - гордость. Чистая, яркая.

Глава 2

Богус не смог сдержать возмущения, просматривая сводку о недавних событиях в системе. Новости обновлялись ежеминутно, с каждым обновлением данных о жертвах Механоидов прибавлялось неумолимо. Будто кто-то в редакции решил поиграться со счётной машиной, заводя её всё быстрее и цифры, словно зубчатые колёса, перемалывали человеческие жизни.

- Ох, эти Механоиды! Двенадцать колоний Саларианцев на Омеге 7 и ни следа. Кровожадные машины, ничего не скажешь. А вот если бы мне досталась их технология… Та самая мощь, что спрятана в их безумных механических головах! О, тогда я бы показал этим Великим, кто здесь настоящий повелитель! Планеты, системы, вселенные - всё бы склонилось передо мной! Я бы затмил даже Всеподобных. Ну ладно, хватит мечтать. Даже если бы я и получил эту силу, Великим всё равно было бы плевать. Но вот что обидно, технологии-то пропадают зря. Расы всех вселенных методично стирают всё до последней молекулы. Великие, видите ли, это запрещают. «Нельзя, опасно, секретно!» и всё тут. А сами-то куда идут? Уничтожая знания, прогресса не добьёшься. Могли бы хотя бы дезактивировать этих андроидов и изучить… Но нет, проще сжечь и забыть.

В этот момент внезапно активировался экран коммуникатора на запястье. Богус отреагировал машинально, закрыл одной рукой новости и вывел изображение с коммуникатора на главный экран.

Голограмма задрожала, формируясь в объёмное изображение собеседника. Воздух наполнился едва уловимым треском статического поля, а по краям проекции пробежали тонкие фиолетовые искры, сигнал нестабильной дальней связи. Богус прищурился, пытаясь разглядеть лицо на той стороне.

- Говорите, - бросил он коротко, уже догадываясь, что вести будут не из приятных.

- Докладываю. Обнаружена группировка Механоидов. Состав: двенадцать кораблей класса «Искатель», один корабль класса «Панцир V», три корабля класса «Редутирс», а также семь единиц класса «Фликрон». Визуальный анализ показывает следы боевых повреждений, характерных для столкновений с пиратскими формированиями. Учитывая отсутствие в данном секторе контрабандистов, наиболее вероятный источник повреждений — банда Крэлжа Красноглазого. Траектория движения медленная, без резких манёвров. Поведение не соответствует типовому для Механоидов, отмечается аномальная пассивность. Ожидаю распоряжений.

«Если их потрепал Крэлж, то значит, его нейтронные бластеры могли повредить электронику навигации», - подумал про себя Богус, и в его глазах мелькнул хищный блеск. «Они не просто медленные - они слепые и глухие. Как раненый зверь, ползущий к логову. Мы можем взять их без боя… или хотя бы выцепить один корабль для изучения».

- Передать мне все полученные данные на коммуникатор. Немедленная перегруппировка всех сил. Объявить красную тревогу. Всему отряду корабля „Сидониса 19“ собраться в командном отделе. Остальным командирам кораблей приготовиться и ждать трансляции. Исполнять. Немедленно.

- Так точно, командующий. Приступаем к исполнению. Конец связи.

Богус сидел и ждал. Его пальцы непроизвольно сжимались и разжимались, ладони слегка вспотели. Он смотрел на лампочку, та мерцала ровным, обманчиво спокойным светом.

Тик‑так. Тик‑так.

Предчувствие битвы давило на виски. Адреналин густел в крови, делая мир ярче, чётче.

Вспышка! Красный свет залил мостик, активируя аварийные протоколы. Богус мгновенно поднялся. Его движения были точными, выверенными годами тренировок. Он подошёл к гардеробу, сенсор сработал мгновенно, и ящики с боевой экипировкой бесшумно открылись.

Богус быстрыми шагами перешёл в командный отсек. На экранах мелькали индикаторы, все корабли его флотилии плавно перешли из режима «Морок» в режим «Призрак», кроме его собственного корабля, чтобы обеспечить наилучшую передачу сигнала при трансляции.

Мысль пронзила его молнией. Он так и не выбрал, какой из четырёх стратегических планов применить. В голове крутились варианты, каждый сулил минимальные потери, но требовал разных начальных манёвров. Богус стиснул зубы. Решит по ходу.

Он уже достиг двери в зал переговоров. Рука легла на сенсор и створки бесшумно разошлись.

Зал переговоров замер в напряжённом ожидании. Отряд „Сидониса 19“ стоял неподвижно, как высеченные из камня статуи, а над ними парили мерцающие проекции командиров флота. Все взгляды были устремлены на пустующее место - место Дариона, правой руки Богуса.

Сам командующий не сводил взгляда с миниатюрного экрана коммуникатора. Данные о Механоидах поступали непрерывно: координаты, скорость, манёвры. Он фильтровал информацию, выделяя ключевые показатели. В голове уже складывался предварительный план атаки.

Внезапно воздух перед ним замерцал, и проекция Дариона возникла в строю, слегка искажённая помехами.

- Прошу прощения за задержку, - раздался его голос из динамиков.

Богус лишь коротко кивнул.

Именно Дарион командовал всем отрядом во время нападения пиратов Завуларгов. Они были многочисленны, это было их единственное превосходство. Только один Всеподобный знает, что им понадобилось от Богуса, тогда ещё обычного старшего лейтенанта команды И.и.с.у.с.

Хоть раса Завуларгов и слыла примитивными пиратами, они никогда не нападали на высокотехнологические цивилизации. Особенно опасались Квадронийцев и не без причины. Жалкие ничтожества… Они могли бы достичь многого, будь у них сильный и здравомыслящий предводитель. Но в их стане глава менялся постоянно и с каждым разом новый вождь оказывался всё безумнее и злее. В этот раз во главе встал настоящий псих, раз решился напасть на кого-то заведомо сильнее себя.

Дарион, однако, не дал эмоциям взять верх. Его тактика была безупречна: точный анализ сил, рациональное распределение ресурсов, выверенные удары. Итог - победа с потерями всего в пять процентов. Богус признал, что можно было достичь ещё лучших показателей, но в данных условиях это был выдающийся результат.

Когда Богус кивнул радисту, тот без колебаний набрал нужную комбинацию. В ту же секунду экраны ожили, демонстрируя командиров кораблей флотилии, словно единое полотно из решительных, напряжённых лиц.

Кроваво-красный фон на каждом дисплее служил мрачным напоминанием, впереди битва. Не учения. Не манёвры. Настоящая схватка, где прольётся кровь. Но в глазах командиров не было страха. Только стальная решимость. Они смотрели вперёд и видели не смерть, а победу.

Богус ощутил прилив гордости. Это было важнее любых клятв. Они не просто подчинялись приказам, они разделяли его цель. И были готовы идти за ним до конца.

- Все вы понимаете сложившуюся ситуацию. На данный момент мы располагаем преимуществом в плане внезапной атаки. И главное это преимущество не упустить. Данные показывают, что с отрядом Механоидов столкнулись и до нас, по всей видимости, пираты. Внешние повреждения, зафиксированные спектрографами, указывают, что это, скорее всего, был Крэлж Красноглазый со своей бандой. А это значит, у них повреждена навигация, импульсные сканеры отмечают сбои в работе гироскопов и, вероятнее всего, связь. Секунду…

Богус замер, изучая данные на коммуникаторе. Голограмма мерцала, выводя графики и координаты. Новые данные были обнадеживающими: повреждения Механоидов оказались серьёзнее, чем предполагалось. Новые данные были обнадеживающими. Теперь он до конца сформулировал свои мысли и выбор пал на план «Волна». Он снова посмотрел на команду. Командиры не шевелились, только глаза следили за каждым его движением. А за их голографическими фигурами уже пульсировали индикаторы готовности, орудия заряжались с тихим, почти музыкальным гулом, щиты поднимались, системы наведения щёлкали, как зубы хищника.

- План действий следующий. Вы будете разделены на три группы. Сейчас я отсылаю всем вам данные о расстановке войск. Первую группу возглавит Дарион. Вторую - Рок 3 Ди 12. Третью - Урлук Младший.

Богус нижними парами рук быстро и точно управлял коммуникатором, рассылая пакеты данных.

- Первая группа заходит с левого фланга. Вторая - с правого и в лоб, переключая внимание на себя. Первая группа переходит в режим И.Г.Н.О.Р. и заходит в тыл в тот момент, когда вторая отвлечёт внимание Механоидов. Третья группа обеспечивает поддержку и прикрытие второй. Это основное. Дополнительные задачи и тактические действия уже отправлены каждому в персональном сообщении. Задача всем ясна? ВЫПОЛНЯТЬ! Да прибудет с нами сила Всеподобных!

- Да прибудет мощь! - громогласно отозвались капитаны.

- Будет сделано, сер Богус!

Сразу после окончания трансляции системы „Сидониса 19“ перешли в режим «Призрака». Оптические панели корпуса сменили спектр на поглощающий, двигатели переключились на низкошумный режим, а сенсоры перешли в режим пассивного сканирования. Корабль скрылся за метеоритным облаком, идеальным естественным щитом.

На тактической интерактивной карте Богус наблюдал, как его флотилия разделяется на три чётко очерченных сегмента. Каждая группа выполняла манёвр с точностью наносекундного таймера.

Данные сканирования Механоидов подтверждались, их системы повреждены. Скорость передвижения снижена, сенсоры работают с перебоями.

Режим И.Г.Н.О.Р. демонстрировал стабильную работу. Корабли первой группы были полностью скрыты от вражеских радаров. Богус кивнул, все-таки месяцы работы с Дарионом не прошли даром. Проект «Интерференционного Генератора Нейро‑Органического Распознавания», который многие считали слишком сложным, сейчас обеспечивал им решающее преимущество.

Корабли первого отряда выдвинулись на левый фланг, замирая в ожидании. Им нужно было выждать, пока вторая группа не привлечёт основное внимание Механоидов.

В авангарде второго отряда уже неслись два могучих «Ванаргандра». Их корпуса пульсировали энергией, ионные пушки начали зарядку, выбрасывая в космос голубоватые всполохи остаточного разряда. Одновременно с этим корабли выпустили перед Механоидами мины класса «Мим», они рассыпались в пространстве, как невидимая пыль.

Мины были хитроумным изобретением, запрограммированы на скрытую активацию при приближении врага. Ни экраны, ни радары, ни даже острый взгляд не могли их обнаружить. Механоиды двигались вперёд, не подозревая, что уже пересекли невидимую черту. Их радары молчали, сенсоры не фиксировали угрозы. Но мины ждали - тихо. Смертоносно. Неизбежно.

Механоиды, уловив синие всполохи ионных пушек, двинулись в атаку, медленно, неумолимо. Они шли прямо в ловушку, как и задумал Богус.

Первая группа укрылась в густом скоплении астероидов. Корветы и флагманы, ведомые Дарионом, скользили сквозь астероидное облако, тени среди теней. Связь была отключена, ни слова, ни звука, только гул двигателей и биение сердец. Они продвигались мучительно медленно. Не только из-за камней, что кружились вокруг, словно острые зубы хищника. Они ждали. Ждали того единственного импульса, который перевернёт всё.

Напряжение висело в воздухе, густое, как туман. Казалось, даже космос замер в ожидании.

Когда ударили ионные пушки «Ванаргандра», даже вакуум содрогнулся. Не в переносном смысле, световые сенсоры зафиксировали ударные волны, расходящиеся от точек взрывов, а датчики уловили пульсацию электромагнитного поля.

Синие лучи пронзили строй Механоидов, и космос вспыхнул. Многие Искатели взорвались первыми, их лёгкие корпуса не выдержали перегрева. Один Фликрон, массивный, бронированный, вспыхнул ярче всех, разлетаясь на раскалённые фрагменты.

Редутирсы выдержали основной удар, но не без последствий. У одного из них двигатель взорвался с ослепительной вспышкой, а обшивка в районе грузового отсека просто испарилась, оставив зияющую дыру. Однако инерция движения и резервные системы позволили кораблю сохранить курс.

Они продолжали идти вперёд - медленно, тяжело, но неумолимо.

Когда Богус увидел, что Механоиды уже заряжают своё энергетическое оружие, он не колебался. Приказ был чётким, «Тифоны» второго отряда выпускают торпеды, а остальные открывают огонь из импульсных пушек. Торпеды вырвались из пусковых установок, их траектории были просчитаны так, чтобы обойти союзные корабли стороной. Они устремились к врагу, оставляя за собой тусклые следы разогретого газа.

Почти в ту же секунду пространство озарилось вспышками, то был знак, что Механоиды открыли огонь. Их энергетические заряды прорезали тьму и часть из них достигла цели. Щиты армады Богуса приняли на себя всю мощь вражеского огня, но цена была высока, на нескольких кораблях защитные поля рухнули, оставив корпуса уязвимыми.

Четыре корабля из расчёта Богуса исчезли в ослепительных взрывах, четыре огненных шара расцвели в пустоте, словно зловещие цветы. Ещё два содрогнулись от ударов. Их корпуса треснули, щиты мигнули красным и погасли. Дым и обломки кружились вокруг, но орудия продолжали стрелять.

Это поразило Богуса. Они должны были сдаться. Должны были выйти из боя. Но вместо этого они палили, снова и снова. Их залпы были неровными, иногда орудия замолкали на секунду, чтобы перезарядиться, но ритм сохранялся. Упрямо. Непреклонно.

Строй Механоидов дрогнул. У одного из Искателей взорвался орудийный отсек, а взрывная волна швырнула два соседних корабля в сторону, они закрутились, щиты мерцали в попытке восстановиться.

Мгновенно отреагировали три громадных Редутирса. Они рванулись вперёд, пронеслись мимо искорёженных Искателей и двух Фликронов, а затем замерли на передовой, выставив корпуса поперек, как бастионы.

Толстая броня прикрыла более лёгкие корабли. Ни уклонения, ни отступления, только защита. Холодный расчёт машины в действии.

Один из Редутирсов напоролся на мины и его мощь обернулась против него. Восемь взрывов разорвали броню, как бумагу. Двигатели заглохли, орудия вспыхнули и умерли. Он ещё двигался по инерции и снова нарвался на смерть, на новые мины, спрятанные в пустоте. И только тогда он застыл. Без огней, выстрелов и признаков жизни. Просто громада металла, застывшая в вечности.

Остальные два действовали слаженно. Их корпуса встали сплошной стеной, закрывая строй. Каждый из них начали испускать электронные импульсы, волны помех, искажающие показания сенсоров, заставляющие экраны мерцать и рябить.

Армада Богуса не останавливались в стрельбе ни на миг. Их залпы обрушивались частично и на дрейфующий труп фрегата, который вскоре не выдержал, его корпус лопнул, как перезрелый плод, выбросив наружу останки пехотных роботов.

На увеличенных кадрах было видно, как некоторые из них ещё жили, если можно назвать жизнью эти судорожные дёрганья. Их механические конечности сжимались и разжимались, оптические сенсоры мерцали угасающим светом, словно пытаясь осознать, что всё кончено.

Вокруг бушевала битва. «Р.У.Х.», юркие и неуловимые, кружили перед строем врага, дразня истребители. Те бросались в погоню и взрывались на минах, превращаясь в облака обломков.

В тылу «Ванагандр» медленно разворачивали тяжёлые орудия, которые уже готовились к новому залпу.

Богус просмотрел статистику. Один «Тифон», два «Камазотца» и несколько «Никсов» - потери были невелики. Он едва заметно улыбнулся.

«Ещё немного, - подумал он, раздавая дальнейшие приказы. - И мы переломим ход боя».

Ионные пушки завершили перезарядку, накопители энергии мерцали зелёным, по отчетам с кораблей было слышно, как системы наведения щёлкали, готовясь к залпу. В тот же миг истребители Механоидов ринулись вперёд.

Один из них двигался странно, его корпус был перекошен, явно от внутреннего взрыва. Он не стрелял, только мчался, оставляя за собой шлейф газа из разорванных топливных магистралей.

Несколько других держались позади, их орудия вспыхивали короткими залпами. Они пытались достать «Никсов», но те уворачивались, петляя между энергетическими разрядами.

Редутирс вели огонь, но их снаряды не успевали настигать свои цели. Траектории просчитывались заранее, и маленькие корабли Богуса легко уходили из-под удара, буквально находясь в миллиметре от снарядов.

Затем - вспышки. Оба «Ванаргандра» ударили точно, безжалостно. Один Редутирс и три Искателя исчезли, рассыпавшись облаками раскалённого металла.

Но другой Редутирс уцелел. Он резко сменил курс и спрятался за своим более могущественным собратов. Его двигатели едва мерцали, орудия молчали.

Залп «Ванаргандров» был подобен грому древних богов. Шесть ярко-красных лучей, шесть смертельных ударов, пронзили космическую тьму.

Два Искателя погибли мгновенно. Их корпуса вспыхнули, как свечи, рассыпавшись облаками искр и обломков. Они даже не успели осознать смерть.

Панцир V, могучий и неповоротливый, принял удар в лоб. Луч прошёл сквозь его толстую броню, как сквозь бумагу, вызвав каскадный отказ систем. Оружейные модули перегрузились и заблокировались, энергоподача к двигательной установке прервалась. С этого момента корабль был полностью обездвижен и безоружен, условия для абордажа выполнены.

Редутирс, что укрывался за более крупным кораблём, не пережил атаки. Щиты вспыхнули алым и мгновенно погасли. Корпус пошёл трещинами, видно было, как лопаются броневые панели. Двигатели захлебнулись, выбросив снопы искр, и корабль, потеряв управление, накренился. Он медленно вращался, уже мёртвый, а затем взорвался с ослепительной вспышкой. Взрывная волна разметала обломки, зацепив несколько ФлиКронов. Те, не успев уйти с траектории, просто исчезли с радаров, как будто их и не было.

А вокруг, словно рой ос, кружили «Никс» и «Р.У.Х.». Они напоминали древних охотников, добивающих раненого зверя. Не силой, а упорством. Не одним ударом, а множеством мелких ран.

Корабли Дариона рванулись вперёд, их двигатели вспыхнули ярче, оставляя за собой следы разогретого газа. Четверо кораблей зашли с тыла, их залпы вонзались в повреждённые корпуса Механоидов, вызывая новые вспышки и взрывы. Остальные устремились к Панцир V, командному кораблю армады. Он был крупнее ФлиКорна, но не таким массивным, как Редутирс.

Механоиды запоздало отреагировали. Их сенсоры вспыхнули красным, системы наведения начали разворачиваться но было поздно, в этот миг Дарион активировал С.П.А.М. Пространство дрогнуло от невидимой волны. Остатки Механоидов замерли, их корпуса застыли в самых разных положениях, двигатели заглохли, щиты мигнули и погасли.

«Никсы», а в особенности «Р.У.Х.», защищённые отражателями, продолжали расстреливать врагов. Они добивали неподвижные цели, их залпы прошивали броню, вызывали короткие замыкания.

Суперлинкор Богуса в этот момент отключил маскировку. Его корабль возник из пустоты, как призрак, и начал сближение с Панцир V.

Он был меньше флагмана Богуса, скромные размеры, обманчивая простота. Но отчёт сканирования показывал - энергоснабжение зашкаливало. Это был не корабль. Это была капсула знаний.

Учёные „Хоул Спайрс“ не ошиблись. Внутри могло быть скрыто больше технологий, чем на крупной станции - как древний артефакт, хранящий секреты забытых цивилизаций. Может, это был ключ к чему-то большему. К сети, к памяти, к силе, что лежала за гранью понимания.

И сейчас этот корабль был уязвим. Обездвиженный, он висел в пустоте, как драгоценный камень в раскрытой ладони. Но в этой уязвимости таилась и угроза. Даже мёртвый, он мог хранить в себе код, команду, импульс, способный пробудить что-то… иное.

Выстрелы Дариона прорезали пустоту. Его расчёты оказались точны, снаряды попали в зоны минимальной защиты Панцир V, где броня смыкалась с инженерными люками. Металл не выдержал и в корпусе образовались два крупных отверстия, пригодных для высадки абордажной группы. Края пробоин дымились, капая расплавленным сплавом в космическую бездну.

Передние ударно-пусковые установки вспыхнули и осыпались оплавленными обломками, искрясь в свете далёких звёзд. Корабль Механоидов ждал, беспомощный, но не мёртвый. В его недрах всё ещё пульсировала чуждая, холодная воля.

В этот миг Богус отдал приказ.

- Уничтожить оставшихся врагов! Дариону с линкором разрешаю заход на абордаж!

Команда приняла распоряжение без возражений. Все понимали, момент был критическим. Но Богус, глядя на недвижимый Панцир V, не мог отделаться от тревожных мыслей. Он знал, что внутри этого корабля таится нечто большее, чем просто механизмы. Это были жестокие создания, способные на любую хитрость. Они не знали страха, не испытывали боли и уничтожали всё на своём пути без колебаний.

И сейчас Дарион шёл прямо к ним.

Как только первый отряд приступил к абордажу, через иллюминаторы было видно, как Механоиды приготовились отбивать корабль. Их фигуры, угловатые и бездушные, выстраивались в боевые порядки, механические конечности щёлкали, оружейные модули разворачивались, нацеливаясь на шлюзовые отсеки.

Богус не отрывал взгляда от экранов. В ожидании завершения операции захвата он вывел на главный экран голограммные данные своего войска. Он вывел на экран голограммные данные своего войска. Потери мигали красным: крейсер «Тифон», два фрегата класса «Камазотц» и четыре корвета класса «Никс». Но даже в этих цифрах читалась победа. Потому что потери Механоидов были тяжелее. Их армада трещала по швам.

Один «Ванаргандр» был серьёзно повреждён. Его корпус напоминал решето, пробитое энергетическими разрядами. Но он держался. И мог уйти в гиперпространство, если понадобится.

«Мы платим цену, — думал Богус. — Но она того стоит».

Он сжал кулаки, глядя на экраны абордажа. Внутри Панцир V уже шёл бой, вспышки выстрелов, лязг металла, короткие импульсы энергии.

Время текло странно - то замирало, то ускорялось. Богус чувствовал, как гулко бьются сердца, отсчитывая секунды в такт тревожным сигналам на экранах.

Абордажные группы продвигались по коридорам Панцир V, их маршруты мерцали на голограмме, то исчезая в зонах помех, то вспыхивая снова. Иногда отметки гасли и в груди сжимался ледяной комок тревоги.

Но вот - чёткий сигнал. Без помех, без искажений.

- Корабль захвачен. Зачистка сектора завершена.

Богус резко выдохнул. Напряжение, сковывавшее тело, отступило. Он провёл ладонью по лицу, словно смахивая остатки дурного сна.

- Замечательно. Выполняем захват главного корабля Механоидов, -ответил он, стараясь унять лёгкую дрожь в голосе.

***********************

После использования С.П.А.М. у Дариона и команды было очень мало времени для абордажа, потому как Система Прерывания Адаптивных Модулей создавала лишь кратковременный разрыв в защитных полях Панцир V. Богус оперативно переслал корректировку плана действий и теперь приоритетом становился не просто захват корабля, а немедленное овладение центральным командным модулем и архивом данных.

Дабы Панцир V не мог сопротивляться, Дарион приказал открыть прицельный огонь. Точными выстрелами были пробиты оба двигателя и передние ударно‑пусковые установки. Лишённый тяги и огневой мощи, Панцир V повис в космической пустоте, словно безжизненный кусок астероида. Дарион, убедившись, что корабль обездвижен, отдал приказ всем кораблям пристыковаться к его корпусу для начала абордажа.

Двое кораблей ещё только сближались с флагманом, а Дарион уже пристыковался к Панцир V. Резак вспыхнул, врезаясь в броню и пошёл, высекая снопы искр. Корабль слегка потряхивало, что был хороший знак. Бойцы уже выдвигались, облачённые в полную броню, с оружием наготове. Впереди их всех ждет жаркий бой. Легенда, под которой они шли, делала встречу с Механоидами особенно опасной, ведь те не брали пленных.

Но Дарион не дрогнул. Он знал, что победа стоит любой цены. Даже его собственной жизни. И он был готов заплатить.

«Враги тоже приготовились, - подумал про себя Дарион. - Они встретят нас горячим приёмом, главное не обжечься». Он проверил данные сканеров, которые отслеживали внутренние сенсоры Панцир V и фиксировали движение в коридорах. Механоиды выстраивались и занимали позиции у шлюзов.

Но это не меняло плана. Дарион был уверен, у его бойцов есть всё необходимое - экспериментальные щиты, слаженность и, что самое важное, готовность идти до конца. Пусть враги ждут, но они не остановят эту волну.

- Всем быть готовым насчет раз, … два, …

За секунду до того, как резак сделал финальный штрих в корпусе Панцир V, в Дарионе мгновенно вскипела ярость. Адреналин большими дозами выбрасывался в кровь, заставляя сердце биться чаще, а дыхание - сбиваться. Он покрепче взялся за свои пушки, пальцы до боли вцепились в рукояти. Все чувства обострились до предела, он слышал даже лёгкое гудение энергоблоков, ощущал вибрацию металла под ногами.

Как только проход был свободен, со стороны Панцир V послышался скрежет металла, будто кто-то торопливо сдвигал бронированные панели. Все замерли в ожидании встречного огня. И он последовал. Первые выстрелы ударили по стыковочному модулю, высекая искры из обшивки.

Ещё до начала штурма Механоиды обрушили на них шквал огня. Дарион прижался к импровизированному щиту, металл дрожал под ударами снарядов. Рядом бойцы прятались за обломками конструкций, вжимались в пол, уворачивались от вспышек выстрелов. Чудом обошлось без потерь. Оборона держалась, но перелом наступил, когда гранаты - две осколочных, одна нейронная - разорвались среди роботов.

Скрежет раненых Механоидов наполнил коридор, прерывистый, металлический, будто кто-то скреб когтями по стеклу. Обстрел стал реже, слабее. Дарион поднял руку и сознание на миг расширилось.

Сенсорная матрица вживлённого модуля окутала пространство невидимой сетью. Он чувствовал расположение каждого Механоида, их синхронные движения, потоки данных между ними, даже микроскопические задержки в реакции.

На экране шлема кратким списком появились данные. Дарион быстро просмотрел информацию, количество Механоидов в секторе и основные характеристики их технологий, типы вооружения. Дарион жестом приказал ближайшим бойцам обеспечить ему 15 секунд прикрытия. Пока те вели заградительный огонь, он углубился в анализ данных.

«Руфы. Количество: 14 ед. Мелкие роботы, обтекаемый корпус, множественные шарнирные сочленения. Высокая скорость перемещения, групповая тактика, слабое энергетическое оружие ближнего действия, минимальная броня».

«Эйланды. Количество: 9 ед. Среднегабаритные роботы, угловатый корпус, усиленные манипуляторы, фронтальный бронещит. Средний урон в ближнем бою, умеренная броня, синхронизированная работа в звеньях по 2-3 единицы».

«Жаброны. Количество: 5 ед. Массивные роботы, коробчатый корпус, плечи оснащены двойными ракетницами, руки-клещи, активная бронеплита на торсе. Средняя и дальняя дистанция огня, частичное поглощение входящего урона за счёт активной брони».

«Викинги. Количество: 3 ед. Тяжёлые восьминогие роботы, плечевые пушки, клинковые лезвия на ногах, многослойная броня. Универсальный бой (дальний и ближний), высокая огневая мощь и живучесть, низкая манёвренность».

Дарион задержал дыхание на пару секунд, доводя тактику до совершенства. Он знал, от этих расчётов зависят жизни его людей. «Обход слева… подавление огневых точек… синхронизация атаки…»

Как только схема сложилась, он отправил короткие команды, не объяснения, а сигналы, понятные каждому бойцу

Кодовые фразы вспыхнули на интерфейсах бойцов одновременно:

«Альфа» - «Воронка»;

«Бета» - «Каскад»;

резерв - «Глухая оборона».

Бойцы не переспрашивали. Они лишь кивали, коротко, уверенно. И пусть эти кивки никто не мог увидеть сквозь забрало шлемов, сквозь дым и вспышки выстрелов, они были важны для них самих.

- Продвигаемся вперёд. Осторожно, но быстро!

Эйланды стреляли, их плазменные выстрелы резали воздух с шипением. Руфы не прятались, они знали, что их роль скромна, но важна. Они шли вперёд, закрывая собой тех, кто мог нанести решающий удар.

Викинги и Жаброны наблюдали за ходом боя, сохраняя хладнокровие. Они чётко осознавали: их время ещё не пришло. Пока же они методично поддерживали товарищей огнём — прицельные выстрелы то и дело пригнетали активность противника, не давая ему перегруппироваться.

Бойцы Дариона сохраняли хладнокровие. Они понимали, спешка здесь - враг. Поддерживая устойчивый огневой режим, они продвигались вперёд с холодной решимостью, выцеливая каждого мелкого робота. Их движения были размеренными, но точными. Они не просто стреляли, они считали каждый выстрел, каждый шаг. И с каждым метким залпом противник слабел.

Когда гранаты - нейронные и электромагнитные - разорвались среди врагов, Дарион увидел шанс.

Руфы гибли один за другим. Эйландов почти не осталось, их ряды заметно поредели под шквальным огнём. Но именно в этот критический миг Викинги и Жаброны бросились в атаку. Их ярость не была слепой, она была холодной, расчётливой, выверенной до последнего шага.

Дарион распределил задачи, две группы добивали Эйландов, обеспечивая огневую поддержку, остальные переходили в ближний бой. Сам же сменил пушки М‑6а «Палач» на лазерные резаки. Это был выбор профессионала, в ближнем бою они давали преимущество.

Он не бежал - он рассчитывал каждый шаг. Перебежка. Укрытие. Оценка угроз. Ещё перебежка. Выстрелы роботов свистели рядом, но он предугадывал их траектории, двигался на доли секунды быстрее.

На подходе к позиции Жаброна сенсоры шлема зафиксировали угрозу, система наведения противника активировалась. Дарион мгновенно отреагировал, уклон вправо, кувырок, укрытие за обломком брони. Выстрел робота прошёл мимо, оплавив металл там, где он только что стоял.

Дарион замер, анализируя противника. Жаброн был вдвое крупнее его, массивная конструкция, похожая на бронированный шкаф. Вооружен он плазменными установками в манипуляторах и ракетные модули с тремя зарядами. Активная броня создавала иллюзию непробиваемости, но Дарион уже отметил бреши, следы их обстрела. Когда Жаброн двинул рукой, приоткрылся ещё один оголённый участок, прежде скрытый предплечной бронёй. Между суставами и короткой шеей виднелись уязвимые трубки, явные слабые места конструкции.

Большего Дарион разглядеть не успел - Эйланды заметили его. Он мгновенно нырнул в укрытие как раз в тот момент, когда начался обстрел, оторванные выстрелами куски обшивки просвистели мимо, ударившись о соседние конструкции.

Жестами он запросил поддержку. Стрелки отреагировали мгновенно и отвлекли внимание Эйландов на себя, что дало Дариону драгоценные секунды на подготовку атаки. Он быстро передал по связи уточнённый план союзникам, и вскоре вся группа пошла в атаку согласованно и слаженно.

Дарион двигался с холодной расчётливостью. Он уклоняясь от выстрелов, кружил вокруг Жаброна, нанося тому точечные удары по броне. Каждый манёвр был продуман, каждый шаг четко выверен. Он знал, что под активным защитным слоем не менее прочная сталь. Обычными ударами её не взять. Нужно действовать иначе.

Сенсоры шлема фиксировали паттерны атак робота. Дарион анализировал, запоминал, прогнозировал.

«Три точки, - подытожил Дарион. – Суставы не особо защищены там, где броня уже повреждена. Если пробить их поочередно, система даст сбой».

Он сделал глубокий вдох, сосредоточился.

Дарион прыгнул на Жаброна и несколькими мощными ударами поразил уязвимые места, суставы, где располагались коммуникационные трубки. Одновременно он провёл серию выпадов в зоны, ранее ослабленные обстрелами. Пальцы нащупали хрупкие схемы, нити, управляющие механизмами робота. Одним точным движением он перерезал их.

Цель была достигнута. Отскочив к укрытию, Дарион услышал характерный звук короткого замыкания в правой клешне. Из плеча робота вырвались крупные искры, раздался громкий хлопок и конечность повисла, неподвижно болтаясь.

Опешивший робот на несколько секунд дезориентировался что дало Дариону решающее преимущество. Убрав резаки, он заменил их пушкой и стремительно выскочил из укрытия.

Запрыгнув на Жаброна, Дарион выстрелил в плечо, рука робота рухнула на пол, открыв брешь в броне. Противник не сдавался, активировал остатки ракетниц, но все выстрелы прошли мимо. Дарион увернулся, хотя один из снарядов слегка задел его.

Заметив просвет в броне на шее, он нанёс рубящий удар, половина защитного слоя уже была разрушена. Отложив оружие, Дарион вцепился в голову механизма. Пальцы нащупали трубки, он начал их вырывать одну за другой. Металл сопротивлялся, но он не отступал.

Собрав все силы, Дарион обхватил голову робота обеими руками и рванул вверх. С хрустом крепления поддались и голова была оторвана. Он отбросил её в сторону, к уже лежащим на полу деталям.

Дарион окинул взглядом поле боя - хаос, дым, обломки. Его десантники с трудом пробивались сквозь Жабронов и громоздкие останки Руфов. Эти роботы-пешки были настоящими махинами, но даже повреждённые, они мешали продвижению. Взгляд зацепился за двух павших Викингов. Один… разрублен пополам. Сердце сжалось, но времени на эмоции не было.

Жаброн, которого он только что одолел, ещё пару секунд стоял, будто не веря в поражение. Затем из корпуса вырвались яркие искры энергии и робот рухнул на спину с оглушительным грохотом.

Дарион осмотрел себя. В защитном костюме зияла рана на плече, она сильно кровоточила. Видимо ракетный залп успел его таки хорошенько задеть.

«Хорошо, что костюм взял на себя большую часть урона», - подумал он, оценивая повреждения.

Дарион почувствовал во рту вкус крови, а в воздухе отчётливо ощущался запах железа. Рана на плече была открытой, виднелись мышцы. Медик бросил ему синтетический клей и бинт. Это даст время не истечь кровью до конца битвы. Он решил действовать нестандартно, взял пушку и открыл огонь по врагам, и сделав около двух десятков выстрелов, он использовал разогретое дуло оружия, чтобы прижечь рану и остановить кровотечение. Боль была невыносимой, казалось, будто руку пытаются вырвать из сустава.

Вспомнив учения Богуса по контролю боли, Дарион сосредоточился и сумел отрешиться от ощущений, избежав болевого шока. Затем он тщательно перемотал плечо и предплечье синтетическим клеем и бинтом. Размяв руку, он убедился, что, хотя боль и осталась, она не помешает ему действовать ближайшие несколько часов. Ещё раз оценив обстановку на поле боя сразу ринулся в атаку.

За те минуты, что Дарион обрабатывал рану, поле боя преобразилось. Из всей армии противника остались лишь несколько израненных Жабронов и одинокий Викинг, крупнее остальных, с явными признаками лидера.

Конструкция робота впечатляла, немногим выше среднего роста, на восьми гибких паучьих лапах. Каждая из четырёх верхних конечностей вооружена импульсной пушкой. Броня выглядела монолитной, однако при внимательном рассмотрении Дарион подметил слабые места Викинга: щели на спине с видимыми кабелями, кольцевой шов на «талии» с энергетическим каналом и многослойную шею с зазорами между кольцами брони.

- Стрелки, - передал он по связи, - добивайте оставшихся Жабронов. Викинга беру под личный контроль.

Дарион обстреливал Викинга, ловко меняя укрытия. Робот отвечал огнём, перестрелка была ожесточённой, но его броня не поддавалась на дистанции.

Решив перехитрить нейронный мозг, Дарион бросил три разрывные гранаты и дымовую завесу. Пока Викинг сканировал пространство радаром, он обошёл противника сзади и открыл огонь по сочленениям. Три ноги и одна рука Викинга вышли из строя.

Заметив, что броня ослабла, Дарион убрал одну пушку, сменив её на резак. Уклоняясь от атак, он кружил вокруг робота, нанося удары резаком и дополняя их выстрелами. Как только он перерезал ещё треть ног, Викинг рухнул, потеряв контроль над ситуацией.

- Попался, ублюдок. – Сказал Дарион, совершая очередную серию атак.

Враг отстреливался даже в таком состоянии, беспорядочно, практически вслепую, но опасно. Дым уже рассеялся когда Дарион с нарастающей яростью обрушил серию ударов попеременно с выстрелами по рукам робота. Металл скрежетал, осколки летели в стороны, пробить толщу щита и корпуса было непросто. Но вот удар пришёлся точно и один из контролирующих процессоров повреждён.

Руки Викинга безвольно повисли вдоль тела, уронив оружие, словно дохлые черви. Робот замер, лишь оптические сенсоры следили за Дарионом, немым взглядом обречённого. Его собратья пытались прийти на помощь, но снайперы быстро пресекали любые попытки, один за другим они падали под меткими выстрелами.

Дарион обнажил второй резак — и его движения превратились в смертоносную пляску. Ярость кипела в крови, усиливаемая болью в раненом плече. Лезвия резаков сверкали, отсекая руки Викинга одну за другой. Победный клич прорезал грохот боя, и в следующий миг оба клинка вонзились в уязвимую шею робота. Остатки защитных щитов вспыхнули голубым светом, они отчаянно пытались удержать барьер, но энергия, похоже, утекала куда-то. В итоге свечение дрогнуло, померкло, и защита рухнула. Резаки с хрустом вошли в металл, пробивая броню до самых управляющих цепей.

Могучий рывок и голова отделилась от надломанных креплений. Дарион отскочил от туловища, слыша, как затикало что-то внутри, быстро, тревожно, отсчитывая секунды до взрыва. Он сжал в руках трофей, голову Викинга, ещё тёплую от остаточного тепла механизмов.

Туловище взорвалось позади него с оглушительным грохотом, от которого зазвенело в ушах. Жар прокатился по спине волной раскалённого воздуха, но тут же отступил, когда щит костюма вспыхнул зеленоватым сиянием и поглотил всю тепловую энергию, оставив Дариона невредимым.

Он взглянул в глаза головы и увидел, как угасает последняя энергетическая искра, словно звезда, гаснущая в безмолвной пустоте. С холодным удовлетворением Дарион занёс руку и с силой кинул голову об пол.

Раздался резкий треск - бионические обломки разлетелись в стороны, рассыпаясь по земле осколками металла и проводов. Победный выдох вырвался из груди, победа была полной, безоговорочной, заслуженной в жестокой схватке.

Вернув резаки в ножны, Дарион медленно провёл взглядом по комнате. Разрушенные конструкции, обломки металла, следы взрывов… Да, эти Механоиды были слабее голограмм, не намного, но всё же.

Мысль о потерях кольнула болью, много хороших воинов погибло, отбивая Цербер. Он сжал кулаки, на мгновение прикрыл глаза, затем активировал ручной коммуникатор и вызвал Богуса.

- Корабль захвачен. Зачистка сектора завершена… - остановился Дарион, отвлекшись на бойца в форме с докладом.

- Сер Богус, докладываю итоги операции «Абордаж». Потери следующие. Из личного состава 5 Человергов, 12 андроидов, среди флота это 2 фрегата, 4 Р.У.Х., все экипажи - роботы.

- Замечательно. Выполняем захват главного корабля Механоидов, -ответил Богус, при этом переключив интерком на общую связь. - Галактическая служба может прибыть в любой момент, поэтому действуем быстро: первая группа приступает к прямому штурму корабля, а остальные группы обеспечивают огневое прикрытие и подавляют сопротивление. После захвата необходимо немедленно включить режим «Призрак» на всех кораблях, затем главам групп выйти на голограммную конференцию для доклада и координации дальнейших действий. Сразу после конференции начинаем полное сканирование корабля, уделяя особое внимание энергоядру и коммуникационным узлам. По моей команде все корабли ложатся на обратный курс к системе Силектион. Выполнять!

Через некоторое время Дарион завершил захват Панцир V, уничтожив остатки Механоидов и заполучив доступ к командному мостику дал доступ к гравитационному лучу. В скором времени захваченный корабль надёжно разместили в грузовом отсеке „Сидониса 19“. После этого вся эскадрилья Богуса взяла курс на систему Силектион, некогда считавшуюся системой-помойкой. Теперь же она могла сыграть ключевую роль в дальнейших планах.

Глава 3

Давным-давно система Силектион была смертельной ловушкой. Обломки кораблей и метеоритные скопления заполняли пространство настолько плотно, что любой корабль рисковал превратиться в решето. Уровень опасности считался критическим, космос здесь напоминал гигантское кладбище звёздных скитальцев. Но годы упорного труда Богуса и всего центра „Хоул Спайрс“ изменили всё. На месте безжизненных дрейфующих скал возникли планеты с искусственной атмосферой. Прежде здесь царили лишь моря расплавленной магмы, свирепые температуры, алмазные дожди и тучи металлических облаков.

Год за годом шло терраформирование планет. Инженеры укрощали стихии, биологи заселяли миры флорой и фауной. И вот плоды титанического труда предстали во всей красе, планеты преобразились, став похожими на грандиозный зоологический сад, где каждый мир был уникален и прекрасен по-своему. На одной из планет Богус воздвиг свой орбитальный центр - исполинское сооружение, в полтора раза превосходящее по размерам стандартные центры Великих. Когда эскадра вошла в систему, Богус посмотрел на него с гордостью. Это был символ победы разума над хаосом.

«Надо найти ещё больше учёных, знающих в робототехнике, искусственном интеллекте и психологии, чтобы получше изучить наш трофей, - размышлял Богус, не отрывая взгляда от экрана камеры наблюдения, транслировавшей вид грузового отсека. - Ах да, ещё же нужны компоненты для новых Человергов…»

Он всматривался в очертания корабля Механоидов - массивного, загадочного, хранящего в себе тайны чужих технологий. Мысли уносились далеко за пределы этого корабля, превращаясь в мечты о будущем. Богус представлял, какие открытия таит в себе трофей, алгоритмы ИИ нового поколения, схемы продвинутой робототехники, возможно даже ключи к пониманию иных разумов.

Как только эскадрилья начала сближение с орбитальным центром, Дарион вошёл на капитанский мостик. Богус без слов указал на исполинскую конструкцию впереди и на заповедные планеты, раскинувшиеся вокруг, коими он искренне дорожил и гордился.

Дарион впервые оказался в этой системе и был поражён масштабами увиденного. Перед ним находился секретный штаб-центр Богуса, крупный комплекс с развитой инфраструктурой. Даже на расстоянии он производил впечатление мощной и хорошо защищённой базы.

Вокруг центра располагались планеты с искусственной биосферой. Каждая имела уникальные экологические характеристики и была тщательно охраняема. Дарион осознал, перед ним - ключевой узел центра „Хоул Спайрс“, результат многолетних усилий Богуса и его команды.

Они успели вернуться как раз вовремя, буквально в последнюю секунду. Ещё минута промедления и вместо того, чтобы улететь с захваченным кораблём Механоидов, им пришлось бы объясняться с инспекторами.

А это означало бы долгие допросы, отчёты о причинах пребывания в зоне, проверки, подозрения… И, скорее всего, заключение под стражу -по обвинению в уклонении или чём-то подобном.

Богус знал, политическая машина умеет заставлять молчать. У неё всегда найдутся способы заглушить голоса свидетелей - через угрозы, подкуп, манипуляции или просто исчезновение «неугодных».

Богус размышлял, глядя на приближающуюся к центру флотилию: «Надо будет осмотреть трофей, а при необходимости разобрать до мельчайшей детали. Технологии Механоидов могут дать нам значительное преимущество».

Корабль вышел из режима «Призрака», едва достигнув расстояния гравилуча. И в тот же миг на орбите центра, словно по воле незримого стража, образовалась чистая область.

Из пустоты вакуума, будто сотканная из звёздной пыли, возникла синяя материя с мерцающими ромбами по всей площади. Это был созданный для защиты от любых вторжений. Он окутал центр, словно кокон.

Этот щит Богус придумал ещё в те времена, когда был рядовым в разведывательной группе. Однажды он увидел технологию у расы Бальтазаров, те использовали подобный барьер для прикрытия отдельных кораблей.

Богус наблюдал, собирал крупицы знаний. Тайно, шаг за шагом, он изучал принцип работы, расшифровывал схемы, проверял гипотезы. И в итоге совершил невозможное - не просто скопировал технологию, а усовершенствовал её, увеличил радиус воздействия до масштабов целой планеты.

Теперь этот щит защищал его штаб-центр. И когда кочевническая флотилия Завуларгских пиратов внезапно напала, барьер встал нерушимой стеной. Синие ромбы мерцали в пустоте космоса, отражая залпы, поглощая энергию ударов. Богус улыбался, его творение выдержало испытание.

Да, это было одно из самых крупномасштабных изобретений со времён первого космического военного сверхлинкора. Богус по-научному называл этот щит «Куполом» и название оказалось удивительно точным.

Купол действительно напоминал гигантскую крышу, нависающую над научным центром. Синяя материя с ромбами мерцала в пустоте космоса, переливаясь энергетическими потоками.

Богус вглядывался в узор ромбов и вспоминал годы работы. Каждый элемент, каждый импульс поля были продуманы до мелочей. Это был не просто барьер - это был триумф инженерной мысли, достойный встать в один ряд с великими открытиями прошлого.

Корабль успешно вошёл на посадочную станцию и состыковался с выходным люком. Система автоматически запустила выравнивание давления в выходном отсеке. Спустя 30 секунд стало безопасно выходить без скафандра.

Экипаж, ведомый железной волей Богуса, приступил к выполнению процедур. Трёхэтапная очистка корабля - шаг за шагом, без спешки и ошибок. Затем тщательная проверка комбинезонов, сканеры искали малейшие следы вирусов или чужеродных организмов.

Результаты были безупречны, ни единого нарушения. Но Богус не спешил завершать процесс.

- Дезинфекция, - коротко приказал он.

Это была его личная мера предосторожности, продиктованная не только опытом, но и внутренней потребностью в абсолютной чистоте. Мизофобия? Возможно. Но для Богуса это был вопрос дисциплины и каждый член экипажа знал: его правила не обсуждаются. Они выполняются.

„Хоул Спайрс“ - Богус произнёс название вслух, чувствуя, как в груди поднимается волна благодарности.

Когда-то он был никем. Коллегия инспекторов поручала ему делать второсортные побрякушки, не признавая таланта. Он был просто мастером на побегушках.

Но появился Хоул.

Старина Хоул увидел в нём гения. Он вытащил Богуса из тени, записал в гвардию Великих, дал доступ к инструментам, материалам, связям. Он продвигал его идеи, пока другие смеялись. И вот результат: научный центр, признание среди Великих, состояние. Но Богус знал, всё это - лишь следствие. Истинная ценность в знаниях. В информации. В возможности исследовать, открывать, создавать.

Он поднял голову, глядя на купол центра, и очень тихо, только чтобы слышал сам себя, проговорил:

- Мы сделали это, Хоул. Ты верил в меня тогда и я не подвёл. Теперь я продолжу. За нас обоих, мой друг.

Богус находился в центре главного зала, где под потолком висела люстра с барельефами всех Легендарных Всеподобных. Фигурки были подсвечены индивидуально и создавали на стенах радужные блики разных оттенков. Он подошёл к массивной двери, самой внушительной в помещении.

Прежде чем двинуться дальше, Богус отдал приказ всему личному составу отправиться на отдых, а Дариона попросил остаться. Только он из всей команды будет знать секретный код от помещения, которое Богус мысленно именовал «Великой мастерской».

Шепотом Богус передал код Дариону. Тот аккуратно ввёл комбинацию у кодового замка. Дверь плавно отъехала в сторону, открывая вид на просторную мастерскую. Её масштабы значительно превосходили мастерскую на „Сидониса 19“ - там располагалась лишь малая часть оборудования. Все инструменты и материалы были выполнены из сплавов с серебряным и золотым оттенком, что придавало помещению роскошный вид.

- Сер Богус… Это всё действительно ваше? Или я, может, сплю? - Дарион всё ещё не мог прийти в себя, но в глазах его светилось неподдельное восхищение.

- Да, Дарион, всё моё, - усмехнулся Богус, слегка похлопав его по плечу. - И знаешь? Часть этого может стать твоим, если захочешь. Я серьёзно. Решать только тебе.

- Тогда… могу я попробовать что-то собрать? Прямо сейчас? У меня в голове столько идей, что они вот-вот вырвутся наружу!

- Давай, пробуй, - рассмеялся Богус. - Не стесняйся. Если что нужно - зови дроида-дворецкого, он тут за всё отвечает.

- Благодарю вас, сер Богус, - с поклоном произнёс Дарион. - Я не подведу.

Богус вышел из мастерской, и дверь беззвучно закрылась за ним. Он на мгновение замер, прислушиваясь к тишине, а затем улыбнулся своим мыслям.

«Может, на этот раз получится что-то действительно значимое. Не просто миниатюрный реактор, а что-то, что изменит правила игры. Дарион талантлив - нужно лишь направить его энергию в нужное русло».

Он зашагал в сторону исследовательского отдела. Хотелось лично убедиться, как продвигается работа с кораблём Механоидов. Учёные обещали первые результаты к вечеру и Богус не собирался упускать момент, когда могут открыться новые горизонты.

Да, не зря он нанял самых лучших учёных со всех уголков галактики. В этом проявлялась его истинная сущность, Богус обладал прирождённой руководительской жилкой.

В его жилах текла кровь Асурийцев - древний род, чьи предки когда-то покорили галактики. Каждое поколение этой династии жило в свою эпоху, но неизменно стояло на острие прогресса. Они всегда обладали самым совершенным технологическим обмундированием, опережая время на столетия.

Богус всегда был похож на своего деда - Акира III, легендарного завоевателя, который подчинил три системы вокруг Цитадели Великого и едва не сверг самого правителя. Но судьба оказалась жестока, Акир, славившийся отменным здоровьем, погиб от заражения крови, такая нелепая, глупая смерть.

С тех пор Богус ввёл строгие правила очистки во всех своих владениях. Он боялся повторить участь деда - умереть не в бою, а от случайной инфекции. Даже его комбинезон был оснащён защитными системами, антирадиационными и противовирусными препаратами, встроенными в ткань.

Богус замер у рабочего места учёных, изучавших вражеский корабль. Он строго-настрого запретил разглашать любые сведения об этом проекте - вплоть до дезинтеграции за нарушение.

Новая группа учёных ещё не прошла проверку на неразглашение научной тайны, и Богус принял соответствующие меры. Возле каждого исследователя находился охранник-ревизор, он фиксировал все действия, контролировал коммуникации и следил, чтобы ни одна деталь не покинула лабораторию без разрешения.

Он удовлетворённо кивнул: система безопасности работала чётко.

Богус стремился получить полное представление о технологиях Механоидов, но столкнулся с запретом инспекторской коалиции на исследование чужеродных кораблей. Это решение казалось нелогичным и вызывало вопросы.

Анализируя ситуацию, Богус пришёл к выводу, что коалиция чего-то опасалась. Наиболее вероятная гипотеза: один или несколько представителей Великих уже обладали информацией о технологиях Механоидов. Осознавая их потенциал, они стремились предотвратить утечку данных, которая могла спровоцировать массовое восстание.

Однако Богус был убеждён, что знание не должно принадлежать узкому кругу. Он принял решение обойти ограничения и получить доступ к технологиям Механоидов - любой ценой.

***********************

После нескольких часов работы Дарион решил сделать перерыв, вышел из мастерской, чтобы оглядеться и размяться. В тот момент, когда он переступал порог, над головой пронёсся странный объект.

Дарион успел увернуться и рассмотреть его. Устройство представляло собой компактный гибрид камеры и голограмматора. Корпус гладкий, обтекаемый, с несколькими объективами разного назначения и индикатором активности, который мерцал ровным зелёным светом.

Передвигалось устройство на шести тонких паучьих лапках, ловко цепляясь за неровности потолка. Из-за высокой скорости и малой высоты полёта создавалось впечатление, будто оно парит.

Судя по траектории движения устройство обошло периметр зала, замерло у вентиляционной решётки, проверило угол и двинулось дальше. Дарион отметил про себя, что система наблюдения здесь организована продуманно и технологично. Он развернулся и продолжил свою «экскурсию», теперь уже с повышенным вниманием к деталям.

Дарион шёл по длинному коридору с рядами одинаковых серых дверей. Единственное отличие между участками коридора это картины, висевшие практически у каждой двери.

Вскоре он заметил, что изображения не статичны, через некоторое время они сменялись. Дарион остановился у одной из картин, та изображала главнокомандующего в боевом мундире, гордо стоящего на фоне руин. Спустя несколько минут голограмма сменилась пейзажем, выжженная земля, обугленные деревья, дымящиеся обломки техники - явно последствия масштабной битвы.

Он прошёл дальше, изучая другие голограммы. Одни показывали парадные портреты военачальников, другие опустошённые ландшафты с редкими уцелевшими строениями. Через десяток таких смен Дарион потерял интерес, однообразие сюжетов и мрачная атмосфера начали угнетать. Он двинулся дальше, стараясь не обращать внимания на картины.

Прошло пять минут монотонного шествия. Дарион уже отчаялся увидеть что-то интересное, серые двери, сменяющиеся голограммы, всё сливалось в однообразную череду.

Но вдруг, будто высшие силы услышали его мысли и дали знак, из-за одной двери вышел учёный. Мужчина был одет в белый фартук, на котором заметны были следы загрязнений, пятна, напоминающие кровь, и фрагменты серого вещества, будто их пытались удалить.

Пока дверь не закрылась, Дарион успел оценить обстановку внутри помещения. Освещение отличалось от коридора - оно было приглушённым, имитирующим свет вечерних сумерек. В центре комнаты находился медицинский стол, на котором были разложены инструменты. Преобладали режущие приспособления: скальпели разной формы, хирургические пилы, зажимы.

«Что они здесь делают?» — пронеслось в голове у Дариона. Он невольно сглотнул, чувствуя, как по спине пробежал холодок.

Дарион выждал, пока учёный уйдёт подальше, и, стараясь не привлекать внимания, бесшумно вошёл в комнату.

Внутри царил такой тусклый свет, что глазам потребовалось несколько секунд, чтобы начать различать очертания предметов. В воздухе витал металлический запах, это была кровь. Дарион подошёл к столу, на скальпелях виднелись не только её следы, но и частички тканей. На операционном столе тоже было много крови, однако никаких тел или фрагментов живых существ не наблюдалось.

Когда глаза окончательно привыкли к полутьме, Дарион огляделся. Вокруг стола полукругом стояли семнадцать капсул - почти все они оставались в тени, едва различимые в сумраке. Только одна была подсвечена слабым голубым светом, и внутри неё что-то шевелилось.

Дарион отметил про себя: капсула выглядела активной, возможно, в ней проводился какой‑то эксперимент. Он решил не трогать оборудование, а сначала собрать больше информации.

В этот момент что-то дрогнуло в глубине сознания, словно на подкорке всплыло смутное воспоминание. Дарион на мгновение увидел себя… внутри подобной колбы. Прозрачные стенки, зеленоватый свет, ощущение невесомости и чего‑то ещё, то ли страха, то ли любопытства.

Но видение растаяло так же внезапно, как появилось, оставив после себя лишь неясное беспокойство. Дарион моргнул, пытаясь удержать образ, но тот ускользнул, будто его и не было. Остались лишь смутные ощущения, дежавю, лёгкая тревога и странное чувство причастности к тому, что происходило в этой лаборатории.

Капсулы напоминали медицинские системы жизнеобеспечения, но явно использовались не по прямому назначению. Дарион подошёл к той, что светилась изнутри неестественным ярко-зелёным, пульсирующим светом, будто внутри билось чужое, чуждое сердце. Дарион приблизился, протянул руку, стёр конденсат…

И отпрянул с глухим вскриком.

Существо в капсуле было живым кошмаром, собранным из частей разных созданий. Тёмно-лиловая голова, отдалённо напоминающая голову Ворга, но с аномально высоким лбом и вытянутым назад черепом, словно кто-то специально изменил её форму. Вертикальное положение головы придавало ему пугающее сходство с Асурийцами, будто создатели пытались воссоздать их облик, но пошли дальше, смешав с другими видами. На лице, покрытом гладкой кожей, виднелись свежие, ещё не зажившие швы.

Двуногая фигура с длинным толстым хвостом стояла в капсуле неподвижно, но дыхание было ровным. Передние конечности - жуткая смесь лап Саларинских Жобралов и Гравенских Улдангов - были приделаны к туловищу с помощью сложной системы креплений, мириад тонких нитей, переплетающихся с металлическими устройствами, которые тихо гудели и пульсировали.

Два больших безжизненных глаза неотрывно следили за Дарионом. Казалось, ни одно его движение не оставалось незамеченным - существо словно сканировало каждое изменение положения, каждый жест.

Дарион всмотрелся в его лицо. Огромные глазные яблоки, лишённые блеска, будто стеклянные. Вместо ушных раковин - пульсирующие жабры. Приплюснутый нос едва выделялся на плоской морде. Костяной рот был усеян зубами, острыми, как кинжалы, а между ними виднелся длинный змееподобный язык, слегка высунутый наружу.

Существо не шевелилось, но от него исходила ощутимая угроза. Дарион почувствовал, как по спине пробежал холодок. Всё в этой твари - от безжизненного взгляда до хищного оскала - подтверждало его догадку: это создание не принадлежало ни к одному известному виду. Оно было чем-то новым. И оттого ещё более пугающим.

Дарион заметил тусклые серебристые отблески в капсуле. Присмотревшись, он увидел рой нанотехнологических микроботов, крошечных, серебристых, невероятно быстрых.

Они кружились вокруг существа, зашивали швы и обрабатывали кожные покровы в тех местах, куда обычные инструменты не могли дотянуться. Их было много, они двигались так стремительно, что сливались в единое мерцающее облако. В свете зелёных неоновых ламп микроботы блестели, как россыпь звёзд.

Эти устройства выполняли работу половины медицинского персонала „Хоул Спайрс“ - быстро, точно, без ошибок. Дарион молча наблюдал, осознавая масштаб технологий, скрытых в стенах этого центра.

«А я даже и не знал, что эти микроботы есть в научных экспериментальных работах, как и возможность их легального использования» - подумал Дарион, вглядываясь в мерцающее облако.

Существо плавно выплыло в полосу яркого света и на мгновение застыло, словно ослеплённое. Его огромные безжизненные глаза, до этого казавшиеся пустыми и мёртвыми, вдруг ожили. Оно заметило Дариона и что-то в этой встрече изменило всё.

Оно прикрыло глаза рукой, защищаясь от резкости освещения, затем широко открыло рот. Беззвучно. Но стекло капсулы вдруг задрожало, не просто вибрировало, а заходило ходуном, передавая невероятную силу его попытки докричаться. Каждая волна дрожи отдавалась в груди Дариона глухим эхом, будто сам воздух наполнился напряжением.

«Оно пытается со мной говорить», — холодея, подумал Дарион.

Он сделал шаг вперёд, прижал ладонь к холодному стеклу. Вибрация проникала в пальцы, билась там, словно живое сердце. Существо повторило попытку, рот шевелился в отчаянном ритме, формируя слова, которые никогда не достигнут ушей Дариона. В его взгляде читалось что-то первобытное, не просто желание быть услышанным, а мольба о спасении, о признании, о связи с миром за пределами этой стеклянной тюрьмы.

Неоновые лампы мерцали, отбрасывая зелёные отблески на лицо существа. В этом свете его черты казались одновременно чужими и странно знакомыми, будто сквозь оболочку монстра проглядывала искра разума. Дарион почувствовал, как внутри него смешиваются два противоположных чувства - ужас перед неведомым и трепет перед чудом осознания.

«Ты… разумное?» — беззвучно прошептал он.

Существо замерло. На секунду дрожь стекла утихла, словно оно уловило вопрос. Затем вибрация возобновилась с новой силой, более ритмичная, почти сигнальная. Оно не просто кричало, оно передавало что-то. Код. Сообщение. Крик из бездны, обращённый к единственному, кто его заметил.

Дарион отнял ладонь от стекла. Дрожь не прекращалась. Она проникала в кости, в мысли, в самое сердце. Он вдруг осознал: перед ним не просто эксперимент. Не просто гибрид, собранный из частей разных созданий. Это - личность. Запертая, одинокая, отчаянно пытающаяся прорваться сквозь барьер молчания.

Зелёный свет неоновых ламп пульсировал в такт вибрации стекла. В этой симфонии беззвучного крика Дарион услышал нечто большее, чем отчаяние. Он услышал вызов. И понял: если он отвернётся сейчас, если сделает вид, что ничего не заметил, он станет соучастником чего-то чудовищного.

Существо снова посмотрело на Дариона. В его глазах, ранее казавшихся безжизненными, на мгновение вспыхнул проблеск сознания - слабый, но отчётливо различимый.

Система отреагировала мгновенно. На дисплее рядом с капсулой высветился протокол.

АКТИВИРОВАН РЕЖИМ ПОДАВЛЕНИЯ. КОД: 7-А-93

По трубкам, интегрированным в конструкцию капсулы, было впрыснуто вещество, прозрачная жидкость с микрокапсулами наночастиц.

Существо обмякло. Взгляд стал пустым, лишенным всякого выражения. Протокол был выполнен. Система вернулась в режим ожидания.

Дарион наблюдал за происходящим, чувствуя, как внутри нарастает ледяное отвращение. Перед ним только что подавили искру разума, методично, без эмоций, как отключают неисправный механизм.

Дарион сглотнул. Он знал, что с этого момента его жизнь уже не будет прежней.

К существу были проведены трубки, по которым текла серебристо-чёрная жидкость - густая, мерцающая, будто наполненная микроскопическими частицами металла. Дарион проследил путь трубок взглядом и, дойдя до конца, увидел массивный бак с надписью: «Полиэтилентерефталат + титан с платиновой добавкой».

Состав был ему знаком: комбинация синтетических волокон с металлической матрицей, используемая в производстве защитной экипировки. В костюме Дариона этот материал обеспечивал гибкость и устойчивость к повреждениям.

Дарион снова посмотрел на существо. Мышцы под кожей перекатывались неестественно ровно, словно управляемые извне. Вдоль позвоночника виднелись вживлённые узлы, соединённые с трубками.

Он представил, что будет, если эта система выйдет из-под контроля. Существо с усиленной мускулатурой, управляемое наноботами, с телом, укреплённым тем же материалом, что и его броня… Оно может стать угрозой. Серьёзной угрозой.

И главное, что будет после эксперимента? Уничтожат? Перепрограммируют? Или оставят здесь, запертым в капсуле, пока не найдут ему новое применение?

С этими вопросами, что повисли в тишине комнаты, Дарион решил закончить осмотр и вышел из «инкубатора». Дверь за ним бесшумно закрылась, отрезая вид на капсулу и существо внутри.

Он направился к себе в каюту, но не мог выкинуть из головы то создание - оно всплывало в сознании, словно злобное существо его снов.

В ночном кошмаре, который преследовал его уже не первую ночь, образ был немного иным. Там существо представало как двуликий Янус - один из легендарных повелителей всех Галактик. Оно выглядело как слияние двух противоположных сущностей, будто две половинки разных по природе гуманоидов спаяли воедино.

Справа была обычная часть тела, гуманоидная, с чётко очерченными мышцами и уверенной осанкой. В руке она держала плазмомёт, ствол которого тускло мерцал в полутьме. Лицо этой половины было спокойным, даже насмешливым, лёгкая ухмылка, прищуренный взгляд, будто оно знало какой-то секрет и наслаждалось этим знанием.

Слева же раскинулась совершенно иная сущность. Эта половина была покрыта красной чешуёй, блестящей, как полированный металл, с острыми шипами вдоль плеч, рук и спины. Кожа казалась грубой, почти бронированной. Вместо человеческой кисти, когтистая лапа, сжимающая странное оружие, массивное, с множеством кнопок, индикаторов и выступающих элементов, напоминающих кристаллы. Лицо этой стороны исказилось в злобной гримасе, обнажённые зубы, прищуренные глаза, полные ярости и ненависти.

Обе половины не просто сосуществовали - они спорили. Не вслух, не жестами, а на каком-то глубинном, внутреннем уровне. Время от времени тело содрогалось, дёргалась рука, резко поворачивалась голова, словно одна сторона пыталась подавить другую. Эти движения были резкими, судорожными, будто внутри шла непрерывная борьба за контроль.

Дарион замер у иллюминатора своей каюты, глядя на россыпь звёзд за стеклом. Образ из кошмара накладывался на то, что он видел в инкубаторе.

Он провёл рукой по лицу, пытаясь отогнать видение, но оно оставалось, яркое, тревожное, наполненное скрытой угрозой. Что, если существо в капсуле - не просто эксперимент? Что, если оно связано с теми древними силами, о которых ходят легенды? И что, если его пробуждение может изменить всё - не только на этой станции, но и во всей Галактике?

Мысли крутились в голове, как шестерёнки неисправного механизма. Дарион знал, он больше не сможет просто наблюдать. Он должен выяснить правду, пока не стало слишком поздно.

Дарион тряхнул головой, дабы выбросить эти мысли, и старался подумать о другом. Отвлечь себя более жизнерадостными думами. Он попытался вспомнить что-нибудь светлое.

Но всё это будто растворялось, стоило ему закрыть глаза. Вместо этого он снова видел капсулу, существо внутри, его взгляд - тот самый, в котором на мгновение вспыхнул разум. Видел код на экране, впрыск жидкости, угасание огня в глазах.

«Успокойся, - приказал он себе. - Это просто эксперимент. Ты здесь не главный. Просто выполняй свою работу».

Но слова звучали фальшиво даже для него самого. Тревога не уходила, она сидела где-то в груди, тяжёлая и холодная.

Дарион решил спросить Богуса. Он активировал коммуникатор и набрал код связи.

На экране появилось существо в сварочной маске и с резиновыми рукавицами на всех четырёх руках. Оно как раз возилось с какой-то сложной конструкцией из труб и проводов. Внезапно существо выронило сварочный аппарат, тихо выругалось и приподняло защитную маску. Из-под неё показалось лицо Богуса, покрытое копотью.

- Дарион? - хрипловато произнёс он, вытирая лоб рукавом и только размазал копоть ещё сильнее. – Что-то случилось? Надеюсь, ничего срочного? У меня тут узел терморегуляции на третьем уровне вот-вот взорвётся…

- Сер Богус, мне нужно с вами поговорить, - твёрдо сказал Дарион. - Что это за комната с экспериментами? Для чего они нужны?

Послышались звуки замыкания и вновь ругательства на незнакомом Дариону языке. Это было как‑то страшновато. Дарион ещё ни разу не слышал, чтобы сэр Богус ругался. Он обычно был невозмутим даже в самых сложных и неожиданных ситуациях.

- Это мои эксперименты, - медленно произнёс Богус. - Для того, чтобы они стали моими охранниками. Или на другие цели… Я ещё не решил. Может быть, даже воинов из них сделаю. Не знаю… Давай обсудим всё это более подробно завтра, после полудня. Согласен?

Его голос звучал ровно, но в глазах мелькнуло что-то, что не ускользнуло от Дариона.

- Конечно, сэр Богус, - Дарион старался говорить спокойно, но внутри всё напряглось. - Я закончил проектирование и решил размяться. Вот в ходе экскурсии я и набрёл на тот отсек. А что вы делаете, сэр Богус?

- Нет, не особо, - Богус отвернулся к панели, будто проверяя показания приборов. - Простой эксперимент. Потом тебе расскажу, когда настанет время. Если у меня всё получится, то это будет просто замечательно. А теперь извини, мне надо продолжать.

«Простой эксперимент», - мысленно повторил Дарион. Слишком часто Богус повторял это слово. Слишком старательно избегал его взгляда.

- Понятно. Ну ладно, не буду вас отвлекать, сэр Богус. Удачи вам в ваших делах. Приятного времяпрепровождения.

- И тебе приятного времяпрепровождения, - бросил Богус и надел маску.

Экран коммуникатора погас. Искры продолжали сверкать на заднем плане, но Дарион их уже не видел. Он стоял, сжимая кулаки, и понимал, завтрашний разговор может изменить всё.

Глава 4

Он смотрел на тихо снижающийся крейсер «Никторан», следил за каждым его движением. Даже малейших неточностей в управлении не должно было быть, но они всё-таки присутствовали. Едва заметные рывки при смене вектора, микрозадержки в реакции на команды, едва уловимые колебания стабилизаторов.

Хмурился, отмечая каждую погрешность. Данные с датчиков текли на экран перед ним, цифры, графики, предупреждения. Всё это нужно было учесть, исправить, оптимизировать.

Он пытался настолько улучшить корабль, чтобы тот стал идеален, без каких-либо оплошностей. Ведь это делалось на заказ самому Великому. По крайней мере, так ему сказали.

Ему, как главе технического отдела «Протонас» системы Вескалис, поручили это задание представители Синдиката Преемников. Те, кто разносит глас Великих по вселенным, являясь гонцами Наместников Великих. От него ждали безупречного результата. И он не мог подвести.

Пальцы быстро бегали по панели управления, вводя корректирующие команды. «Ещё один цикл тестов, - подумал он. - И мы добьёмся идеальной синхронизации».

Он не мог подвести весь технологический отдел. За малейший недостаток в готовой работе его могли лишь убрать с должности, а при худшем раскладе могли физически и умственно изменить в нечто схожее на Готрейнца.

Эта мысль холодом пробежала по спине. Он знал, что это не пустые угрозы. В архивах отдела хранились записи о нескольких случаях «корректировки» - так это официально называли. Тех, кто не справился, превращали в послушных исполнителей, убирали амбиции, подавляли критическое мышление, усиливали исполнительность до абсолюта. Они становились похожи на Готрейнцев - существ с почти нулевой эмоциональной палитрой и абсолютной преданностью системе.

Снова взглянул на экран, где крейсер «Никторан» медленно выравнивал курс. Данные с датчиков показывали всё те же микрозадержки, ничтожные, но заметные.

«Нет! Нельзя этого допустить! - мысленно закричал себе. - Я нравлюсь себе таким, какой я сейчас! Не надо меня менять, не надо переделывать! Я не хочу становиться… ими!».

Перед ним стояла грандиозная задача: создать идеальный корабль, не имеющий аналогов. Ни в одной из известных галактик Великих, и даже далеко за их границами, не должно было существовать ничего подобного.

Стабилизационная система корабля уже была хорошо отточена, но всё ещё не достигала идеала. «Для Великих нет совершенства ни в чём», - привычно напомнил себе Гелиос. До сдачи корабля Янусу Двуликому оставалось пять недель. «Если поднапрячься, можем и успеть!» - мысленно подбодрил он себя. По должности он должен был лишь распределять задачи, а не трудиться наравне с подчинёнными. Но Гелиос предпочитал работать бок о бок с командой, так процесс шёл быстрее, да и самому ему было спокойнее. К тому же он терпеть не мог засиживаться в кабинете над бумагами, без живого дела он начинал чувствовать себя не в своей тарелке.

Тяжёлый труд не пугал его, он знал его цену. Он начинал с самых низов, как и те, кем теперь руководил. В памяти живо вставали картины детства: отец в шахтёрском комбинезоне, возвращающийся с добычи нейтриния на Гарлокских шахтах системы Забвения, мать, заботливо ухаживающая за рядами биогенных культур. Трудолюбие стало его второй натурой, а уроки родителей, о справедливости и честности, он пронёс через годы. Он хотел быть достойным своих предков, чьи имена когда-то гремели в этих краях. И вот теперь он работал на Великих - путь был долгим, но каждый шаг был осознанным.

Дружба с Авелем, главным инженером Тирнадской системы, стала для Гелиоса настоящим подарком судьбы. Авель помог ему встать на ноги, и вскоре между ними завязалась крепкая дружба. Но трагедия оборвала эту связь, во время нападения Механоидов на аванпост системы Салирис Авель совершил подвиг. Он подорвал станцию, уничтожив множество Механоидов и ценой собственной жизни спас жителей системы. Теперь каждые полгода, невзирая на дела, Гелиос едет на Кристониевое кладбище. Стоя у могилы друга, он шепчет клятву мести. Он уверяет себя, что однажды найдёт в себе силы отомстить безжалостным врагам. Но в глубине души он знает правду, ему не хватает храбрости. Он боится признаться даже себе - он не готов идти до конца.

Третьи сутки без сна и отдыха. Группа продолжала трудиться над крейсером «Никторан», стискивая зубы от усталости, но не останавливаясь. Приказ был лишь формальностью, на самом деле они работали потому, что любили это дело. Любили свой коллектив, где каждый готов был подставить плечо, и ценили эту редкую атмосферу доверия. Они стали настоящей командой, сплочённой и верной. За три года в околоземном технологическом отделе между ними завязались связи крепче любых служебных инструкций.

День вышел невероятно тяжёлым, и, к общему согласию, команда отправилась отдыхать на двадцать часов. Все разошлись по каютам, а Гелиос остался на корабле, ему требовалось ещё раз всё проверить. Подойдя к контрольному пульту и запустив диагностику, он убедился, несмотря на некоторые технические ограничения, судно оставалось работоспособным. Главный двигатель пока отсутствовал, но вспомогательные системы обеспечивали возможность коротких полётов. Защитные щиты действовали не на полную мощность, а обшивка имела незначительные повреждения - всё это было следствием недавней экстренной замены двигателя. Главное же, что радовало Гелиоса, искусственный интеллект, его главное достижение, функционировал стабильно и продолжал самообучаться.

Убедившись, что прогресс работы на хорошем уровне, Гелиос закрыл приборную панель и покинул цех. Выйдя в широкий коридор, он замер на мгновение, только сейчас он по-настоящему заметил, насколько это место было прекрасно. Вдоль стен на высоких пьедесталах стояли скульптуры разных эпох, причудливые образы мифологических животных соседствовали с величественными фигурами древних Всеподобных. Каждый пьедестал был оснащён технологическими приспособлениями своего времени, а у основания красовалась миниатюрная историческая мемокарта с данными о герое. Гелиос медленно прошёл мимо одной из скульптур и лёгким движением коснулся мемокарты. В тот же миг перед ним возникла голограмма с историческими сведениями. Он не остановился, лишь замедлил шаг, прислушиваясь к голосу, пока тот постепенно не растворился в тишине коридора.

Путь до каюты оказался долгим, три лифта, четыре коридора, и с каждым шагом усталость всё сильнее давила на плечи. Войдя внутрь и опустившись в кресло, Гелиос наконец осознал, насколько он измотал себя за эти три дня. Сон уже подступал, обволакивая сознание мягкой пеленой. Он решил сначала поужинать, но выбрал лишь лёгкий перекус, тяжёлая еда могла помешать заснуть. Необычайно быстрый, почти мгновенный переход в царство снов, будто организм, измотанный до предела, больше не мог ждать.

***********************

Сон окутал Гелиоса вихрем образов, мимо проносились причудливые существа всех форм и размеров, сновали космические корабли, вокруг мельтешила прислуга. Всё выглядело странно и нереалистично. Отдельные фрагменты расплывались, теряли чёткость, а другие будто дёргались, то приближаясь, то отдаляясь. Сновидение жило своей жизнью и Гелиос мог лишь безвольно наблюдать за этой хаотичной картиной.

Тёмный коридор тянулся перед Гелиосом, уводя его всё дальше в неизвестность. Он шёл, не выбирая пути, а пространство вокруг дышало тайной, светлые облака скользили по стенам, силуэты странных созданий мелькали на периферии зрения, то появляясь, то исчезая. Внезапно мир растворился, наступила непроглядная тьма, абсолютная, всепоглощающая, подобная бездне глубокого космоса, лишённой даже намёка на свет звёзд. Но затем тьма зашевелилась, распалась на рваные, мутные кадры, складываясь в картину его мастерской. Вот его стол, вот станки, вот рабочие за работой. И вдруг мимо промелькнул его подмастерье, на лице у того застыл неподдельный испуг.

Атмосфера вдруг накалилась до предела, словно сама реальность затрещала по швам. Откуда-то доносился тонкий, едва уловимый звук, будто кто-то отчаянно рвался на борт извне, из глубин космоса. Напряжение стало почти осязаемым, его можно было резать ножом. Внезапно всё вокруг пришло в движение с пугающей скоростью. Гелиос попытался сделать шаг, но что-то невидимое сковало его. Он в панике оглядел себя и замер, он не видел своего тела. Ни рук, ни ног, только густой, непроницаемый туман, мгновенно окутавший всё вокруг. Этот туман был не похож на обычный, он словно пульсировал и переливался едва заметными оттенками. Что-то пошло не так… Но что именно произошло?

Повинуясь неведомой силе, Гелиос устремился к техническому отделу № 3, где, как ему казалось, должен был находиться крейсер «Никторан». Добежав, он замер, не веря своим глазам, вокруг простиралась лишь бездна космоса. Обшивка будто исчезла, словно её вырвали гигантскими зубами. В сознании всплыла легенда о космических китах, существах, вымерших тысячи лет назад. Могло ли одно из них вернуться?

Ослепительная вспышка ударила по глазам. Несколько секунд он ничего не видел, кроме белого сияния. Затем пришло ощущение тепла на лице и плече – что-то текло по коже. Гелиос коснулся лба, пальцы стали влажными и липкими. Кровь. Он потрогал уши, они тоже кровоточили. Опустив взгляд на руки, он с ужасом увидел осколки, впившиеся в кожу. Кровь сочилась из ран, капала на пол, собиралась в лужу у его ног. Сердце бешено колотилось, дыхание сбилось, страх сковал тело.

Он внезапно рухнул на пол. Перед глазами предстала жуткая картина, его рабочие, мёртвые, изуродованные, с оторванными конечностями, лежали грудами вокруг. Кровь растекалась по полу, смешиваясь с осколками.

Краем глаза Гелиос уловил движение, к нему медленно подбирался тёмный силуэт. Металлический лязг и скрежет когтей по полу разрывали тишину. Внезапно раздался голос, холодный и нечеловеческий. «Этот последний, миссия закончена. Конец связи».

Гелиос поднял глаза, перед ним застыло дуло плазменной пушки, холодное и бездушное. Вспышка и тьма поглотила всё…

***********************

Гелиос резко сел на полу, задыхаясь. Тело дрожало, пот струился по спине. Это был сон. Просто сон. Но почему он казался таким реальным? Что пытался сказать ему этот кошмар? Вопросы роились в голове, но ответа не было.

Ночь осталась бессонной. Он лежал с открытыми глазами, уставившись в темноту, боялся, что кошмар вернётся и он снова переживёт тот леденящий ужас до мельчайших подробностей. Мысли крутились по кругу, он пытался разгадать смысл сна, найти хоть какую-то зацепку, но всё было тщетно. Образы мертвецов, тёмный силуэт, голос с нечеловеческим акцентом и ослепительная вспышка - всё это стояло перед глазами, стоило лишь на мгновение прикрыть веки.

«Надо отвлечься», - твёрдо решил он и отправился на работу. Движение, привычные задачи, знакомые лица, возможно, это поможет выбросить из головы мрачные видения.

Знакомый технический отдел встретил его привычной суетой. Те, кто проснулся раньше, были бодры и довольны, кто весело перебрасывался шутками, кто проверял оборудование, кто заваривал ароматный кофе. Воздух наполняли гул механизмов, перестук клавиш, обрывки разговоров - всё это обычно успокаивало, но сейчас Гелиос не мог отделаться от тревожного предчувствия. Оно сидело где-то в груди, сдавливало горло, заставляло вздрагивать от резких звуков.

Он ждал какой-то ловушки, подвоха, чего-то зловещего. Казалось, что за ним наблюдают, что тишина вот-вот разорвётся знакомым лязгом металла. По привычке, свойственной людям с беспокойным нравом, он принял меры предосторожности, первым делом проверил системы безопасности, перепроверил протоколы доступа, убедился, что все датчики работают исправно. Затем окинул взглядом помещение, нет ли чего подозрительного? Всё выглядело нормально, но тревога не уходила.

Ему нужно было срочно отвлечься, выбросить из головы мрачные мысли, перестать ждать беды за каждым углом. Он подошёл к своему рабочему столу, включил монитор и погрузился в текущие задачи. Сначала сосредоточиться было трудно, взгляд то и дело скользил по сторонам, а уши ловили каждый звук. Но постепенно рутина взяла своё.

Сначала он занялся рутинной диагностикой крейсера «Никторан» — проверил показатели двигателей, щитов защитного поля, систем жизнеобеспечения. Затем перешёл к анализу данных с внешних датчиков, сверяя их с нормативами. Потом взялся за составление отчёта по последним испытаниям искусственного интеллекта, кропотливая работа, требующая внимания к деталям.

Спустя несколько часов работа окончательно затянула его в свой ритм. Он забыл про дурной сон, про тревоги, про всё, что ещё недавно не давало ему покоя. Движения стали увереннее, мысли - чётче. Он обсуждал с коллегами параметры новых узлов, вносил правки в чертежи, давал рекомендации младшим инженерам. Тревога отступила, растворившись в потоке дел, а на её место пришло знакомое ощущение вовлеченности и контроля над ситуацией.

Пять дней пролетели незаметно. Гелиос настолько погрузился в работу, что перестал замечать время. Даже приказы Великих, не смогли бы оторвать его.

Технический отдел завершал настройку Терниевых щитов, сложной системы защитных полей, способной выдерживать удары высокоэнергетического оружия. Инженеры уже готовились к первым тестовым запускам. Сам крейсер находился в финальной стадии сборки: большинство систем было интегрировано, проведены первичные тесты, устранены основные неполадки. Оставались лишь небольшие доработки.

Ключевым элементом, которого всё ещё не хватало, был Одреванский двигатель - уникальная разработка, изготовленная на заказ специально под параметры этого корабля. Над его установкой трудилась чуть ли не половина отдела, техники подключали энергоканалы, программисты калибровали управляющие модули, инженеры выверяли геометрию крепления. Движения были отточены, команды отработаны - каждый знал своё дело.

По предварительным расчётам, ещё восемь часов напряжённой работы и крейсер будет полностью готов к финальной проверке, включая небольшие доработки, которые можно выполнить уже в процессе испытаний.

Всё произошло внезапно. Оглушительный взрыв сотряс центральный отсек, такой силы, что у всех заложило уши, а у некоторых из ушей потекла струйка крови. Волна ударной силы швырнула нескольких инженеров в сторону, кто-то вскрикнул, многие попадали на пол, ошеломлённые и перепуганные, инстинктивно закрывая головы руками.

Секунду спустя, прежде чем кто-либо успел прийти в себя, прогремел второй взрыв, ещё мощнее первого. Из главного коридора донёсся скрежет металла, будто кто-то тащил по полу массивную конструкцию или что-то огромное скребло по стенам, оставляя глубокие борозды.

Тут же раздались резкие хлопки - это падали тяжёлые скульптуры, украшавшие стены, и массивные люстры, висевшие под потолком. Стекло трескалось от постоянных толчков, осколки разлетались по полу с пронзительным звоном, сверкая в мигающем свете аварийных ламп. Воздух наполнился пылью и едким запахом горелого пластика.

Люди растерялись. Кто застыл на месте, не в силах пошевелиться, кто метался из стороны в сторону, пытаясь найти укрытие. Женщины кричали, звали на помощь, некоторые пытались дозвониться до служб безопасности, но связь не работала. В воздухе повисло ощущение надвигающейся беды, будто сама станция вот-вот развалится на части.

Гелиос, едва удержавшись на ногах после первого толчка, быстро огляделся. Он пытался оценить обстановку: найти источник угрозы, понять масштаб разрушений. В голове проносились мысли - «Авария? Диверсия? Что вообще происходит?». Он сделал глубокий вдох, стараясь унять дрожь в руках и взять себя в руки.

Вокруг царил хаос, но он знал, паника - худший враг. Нужно было действовать. Он громко, чётко и уверенно выкрикнул ближайшим.

- Всем сохранять спокойствие! Проверить пострадавших! Доложить о повреждениях!

Его голос, твёрдый и властный, на мгновение прорвался сквозь шум и панику. Несколько человек обернулись на звук, словно очнувшись. Кто-то начал помогать упавшим, кто‑то бросился проверять системы. Постепенно суматоха начала сменяться организованными действиями.

Ещё восемь часов назад всё шло по плану. Теперь же вместо слаженной работы отдела - разрушенные коридоры, тревожные сигналы систем и страх, витавший в воздухе. Но Гелиос понимал, именно сейчас от его решений зависело слишком многое. Нужно было выяснить причину взрывов и предотвратить дальнейшие разрушения, пока ещё было время.

Вокруг царил хаос. Люди начали разбегаться кто куда, одни ныряли в каюты, другие бестолково кружили по коридору. Но Гелиос вдруг застыл, в голове щёлкнуло - сон оказался пророческим. Всё повторялось: взрывы, кровь на ушах, металлические воины, скользящие в дыму.

Он перевёл взгляд на Одреванский двигатель. Сердце упало, система не синхронизирована. Если ничего не сделать, энергии дополнительных двигателей хватит лишь до флота Альянса. Они были их последней надеждой, давние враги Механоидов, те, кто мог защитить жертв их агрессии.

«Время… его почти нет», — пронеслось в голове. Обычно он действовал обдуманно, не торопясь. Но сейчас каждая секунда могла стать роковой. Мысль о смерти, холодной и неотвратимой, заставила его вздрогнуть. Гелиос глубоко вдохнул. Он должен преодолеть свою привычку к неспешности. От его скорости и решимости зависела жизнь. Возможно, не только его.

Гелиос находился в непосредственной близости от главного двигателя. Оценив ситуацию, он подбежал к панели управления и быстро подключил свой коммуникатор к порту синхронизации.

«Схема временная, но должна продержаться достаточно долго, - подумал он. - Запущу синхронизацию в фоновом режиме, пока перемещаюсь к капитанской консоли. Протокол R-12 подойдёт, он минимизирует нагрузку на процессор и позволит поддерживать связь на ходу».

Сразу проверил крепления двигателя, затянул фиксаторы до упора, активировал дублирующие магнитные захваты и убедился, что узел не выпадет при старте и резких манёврах. На дисплее коммуникатора появилась зелёная отметка: «Синхронизация запущена, стабильность 68 %». Не идеально, но должно хватить.

Оставалось лишь добраться до крейсера и запустить двигатели. Гелиос уже сделал шаг к лифту на верхние палубы, как вдруг датчики коммуникатора зафиксировали резкое повышение уровня электромагнитного излучения и вибрации пола.

В отсек с лязгом и скрежетом ворвались Механоиды. Они начали смыкать кольцо вокруг Гелиоса, блокируя пути к отступлению. Их сенсоры сканировали пространство, а сервоприводы издавали ритмичный гул.

Прозвучал знакомый синтезированный голос, искажённый помехами.

- Этот последний, миссия закончена. Конец связи.

Гелиос мгновенно принял решение. Он активировал протокол голографического рассеивания, коммуникатор сгенерировал десятки его иллюзорных копий, хаотично перемещающихся по отсеку с разными скоростями и траекториями. Одновременно он переключил устройство в режим генерации электромагнитных помех что должно было нарушить работу сенсоров Механоидов и сбить с толку их системы целеуказания.

Враги, сбитые с толку множеством целей, бросились преследовать голограммы. Мелкие разведчики с визгом сервомоторов рванул за одной из проекций, а огромный шкаф открыл огонь по другой, залп прошёл мимо, оплавив стену.

Воспользовавшись замешательством Механоидов, Гелиос метнулся в боковой коридор и начал поспешно задраивать люки. Каждый захлопнутый люк отдавался гулким металлическим звуком, эхом разносившимся по пустому коридору. «Это их задержит, - подумал он, - но ненадолго. Нужно торопиться».

Задраивая предпоследний люк, он не заметил тёмное препятствие на полу и споткнулся. Тело, неподвижное и безжизненное, лежало прямо у порога. Потеряв равновесие, Гелиос упал, сильно ударившись головой о металлический пол. На мгновение мир перед глазами поплыл, звуки стали глухими, а сознание затуманилось.

Несколько секунд он лежал, приходя в себя. Затем медленно приподнялся на локтях, помотал головой, чтобы прогнать туман. Лоб болел, по коже тёк тёплый ручеёк крови. Он оторвал край рубахи и промокнул рану, осматриваясь по сторонам. Вокруг царила тишина, нарушаемая лишь отдалённым лязгом, Механоиды пока не прорвались, но вовсю старались. Гелиос поднялся, сделал глубокий вдох и двинулся дальше, стараясь идти ровно, несмотря на головокружение.

Гелиос побежал к запасному лифту через оружейный отсек, сердце колотилось в груди. В спешке он распахнул оружейный шкаф, схватил первое попавшееся оружие и бросил всё в лёгкую сумку на случай, если Механоиды его всё-таки догонят. Добежав до лифта, он застучал пальцами по кнопкам. Двери с тяжёлым гулом закрылись, и кабина начала свой медленный подъём в сторону столовой рабочих.

- Как же долго…

- Сам выбрал этот путь. Самый медленный, самый ненадёжный.

Лифт остановился на этаже столовой. Гелиос с трудом дотащился до следующего лифта, волоча сумку с оружием. Он взял слишком много, это замедляло его. Он быстро отложил лишнее, оставив лишь несколько бластеров и кавалерийский дробовик, то, что точно пригодится.

Прежде чем войти в лифт, он бросил взгляд на столовую. Помещение выглядело так, будто здесь разверзся сам ад. Отрубленные руки и ноги лежали посреди зала, будто брошенные игрушки. В углах груды изуродованных тел, некоторые явно подверглись пыткам. На стенах последние слова людей, написанные кровью, мольбы о помощи, отчаянные призывы. Под каждой надписью - тёмные полосы, словно людей волокли по полу, отрывая от стен, где они пытались найти спасение. У всех жертв отсутствовали верхние конечности, а с вен медленно капала тёмно-алая кровь, образуя на полу зловещие узоры.

Гелиос почувствовал, как желудок скрутило. Он прижался к стене лифта, одной рукой вцепившись в металл, второй закрывая рот. Но запах разложения, тяжёлый и тошнотворный, уже проник в лёгкие и его вывернуло наизнанку.

Двери лифта захлопнулись с металлическим лязгом, кабина тронулась, набирая скорость быстрее, чем предыдущий лифт. Пока она поднималась к мостику, Гелиос, стиснув зубы, продолжил синхронизировать двигатель, насколько это было возможно в текущих условиях.

Вот, осталось добежать до мостика и всё. Мысль о том, что дальше он будет не один, а с ЭЛИС, придала сил. Не зря он потратил столько времени, настраивая этот искусственный интеллект, интегрируя его в системы крейсера. Теперь они вдвоём смогут улететь отсюда, с этого полуразрушенного, залитого кровью технического отдела. Главное убраться как можно дальше, пока Механоиды не поняли, что он ещё жив.

Каждый шаг давался с трудом, мышцы горели, дыхание сбивалось, но он не останавливался. Он бежал пять минут, не встречая ни одного Механоида, и с каждой секундой надежда крепла.

- Уважаемый Гелиос, - в голосе ЭЛИС проскользнули тревожные нотки. - Должна сообщить, что первый и пятый контуры повреждены. Главный двигатель, хоть и синхронизирован с системой, но не отвечает на команды запуска. Кроме того, форсунки первого, четвёртого и пятого элементов не зафиксированы должным образом. Требуется немедленное вмешательство.

- Придётся лететь на оставшихся - произнёс Гелиос.

Голос прозвучал хрипло, будто принадлежал кому-то другому. Гелиос прокашлялся, с усилием возвращая контроль над собой. Ладони вспотели, дыхание сбивалось, но он заставил себя сосредоточиться.

В голове вихрем проносились схемы, схемы, схемы… Как привязать основной двигатель? Как заставить его работать хотя бы на треть мощности? Мысли летали, как рой разъярённых мух, сталкиваясь, мешая друг другу. Он зажмурился на секунду, отгоняя панику.

«Спокойно. Дыши. Анализируй», - приказал он себе.

Он сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. Боль помогла. Перед глазами всплыли схемы, старые, ещё с испытаний крейсера. «Если… если обойти повреждённые контуры через резервную цепь… Подать питание напрямую на форсунки… И запустить двигатель в режиме форсажа, даже если он взорвётся через минуту!»

План родился в голове - безумный, отчаянный, но единственный.

- Активировать второй и третий контуры реактора. Начать прогрев всех дополнительных двигателей. Питание на форсунки подать напрямую, минуя повреждённые узлы. Запуск основного двигателя в режиме форсажа - немедленный! Выполнять! - уже своим голосом отдал приказ Гелиос.

- Активация контуров 2 и 3: выполнено. Прогрев доп. двигателей: запущен. Питание форсунок: прямой канал. Форсаж: инициирован. Состояние: 61,7%. До Альянса: 35 парсек. Угроза: 89,71%.

- Да знаю я! Не учи меня, жестянка!

События обрушились лавиной, Гелиос даже не успел понять, как и почему началось нападение Механоидов. Мысли путались, но он заставил себя сосредоточиться. «Потом, всё потом. Сейчас - только побег».

Он едва успел отойти от «Протонаса», как Механоиды его заметили. «Проклятье, какие же они зоркие!» - стиснул зубы Гелиос. Он понимал, дело не в случайности. За этим стояла технология - сверхчувствительные сенсоры, способные пробить даже режим «Морок», считавшийся надёжным укрытием. Адреналин ударил в виски. Сейчас не время для анализа.

Заметив сигнал на приборной панели Гелиос резко дёрнул штурвал, корабль едва успел увернуться от ослепительного плазматического луча Механоидов. «Придётся маневрировать всеми силами», - подумал он.

Следующий залп пронёсся в считанных метрах от борта. Система оповещения мигнула.

«Щит повреждён. Текущий уровень: 59,4 %. Фиксирую поверхностное повреждение обшивки в секторе D7».

- Ну и меткость у этих жестянок! - выдохнул Гелиос, лихорадочно просчитывая траектории.

Он быстро перенастроил распределение энергии - остатки щита ушли на защиту заднего корпуса. Корабль вздрогнул, уходя в резкий вираж, и снова избежал попадания. Переведя режим уклонения на ЭЛИС, Гелиос попытался сосредоточиться: нужно было просчитать, как эффективнее всего распорядиться скудными резервами щитов и энергии.

Но мысли резко оборвались. На экране заднего обзора возникла гигантская тень. В трёх километрах позади будто материализовался флагманский крейсер Механоидов «Опустошитель». Гелиос почувствовал, как кровь отхлынула от лица, а сердце забилось так часто, что стало трудно дышать. В ушах зазвенело, перед глазами поплыли тёмные пятна.

Он схватился за подлокотник кресла, пытаясь унять дрожь в руках.

- Всё кончено, - прошептал Гелиос. Его дыхание участилось, руки задрожали, по лбу скатилась капля пота. - Мы не сможем…

Он закрыл лицо руками, плечи затряслись. Но вдруг вскинул голову и разразился почти безумным криком.

- МЫ ВСЕ УМРЕ-О-О-О-ОМ!!!

- Хватит! Успокойся. Без паники. Мы оторвёмся от них. Всё будет в порядке. Ты не ребёнок, чтобы плакать.

Ещё один вираж и корабль чудом ушёл от смертоносных лучей. Но цена была чудовищной, щит уменьшился ещё на 32 %. Гелиос почувствовал, как корабль содрогнулся, половина задних закрылок и половина корпуса были уничтожены подчистую.

Ладони вспотели, руки дрожали, но он заставил себя сосредоточиться. На навигаторе мерцала точка, пост Альянса, в нескольких десятках парсек.

- До поста Альянса всего десять минут… - прошептал добрый Гелиос, с надеждой глядя на экран навигатора. - Осталось преодолеть всего четырнадцать парсек. Мы почти у цели…

- Как долго, чёрт возьми! Главное продержаться.

Лучи Механоидов вспыхивали всё чаще, рассекая космическое пространство. ЭЛИС выжимала из корабля максимум, бросала судно в резкие виражи, нырки и спирали, уводя его от смертоносных залпов. Скорость достигла предела, индикаторы перегрузки мигали тревожным красным светом.

На навигационном дисплее сокращалось расстояние до поста Альянса, несколько десятков километров, считанные минуты полёта. В паузе между манёврами Гелиос активировал аварийный канал связи и отправил кодированный сигнал о помощи.

Двигатели работали на последнем издыхании, корпус содрогался, панели искрили, воздух наполнился запахом гари.

И вдруг - спасительный силуэт на горизонте. Тринадцать фрегатов Альянса, их бортовые орудия уже разворачивались в сторону Механоидов. Генерал главного фрегата вышел на прямую связь.

- Капитан Гартус, Межсистемный Альянс, что у вас случилось? - голос капитана звучал ровно, почти бесстрастно.

Гелиос на мгновение закрыл глаза, пытаясь совладать с паникой.

- Вы что, не видите данных со сканеров?! - сорвался он. - Если вы не заметили, капитан Гартус, то меня в данный момент обстреливают Механоиды, а огромный «Опустошитель» уже взял меня на прицел! Они уже уничтожили технический отдел «Протонас» и всю его охранную службу! Быстрее! Они гонятся за мной, мы почти без защиты!

- Понял. До встречи, - твёрдо ответил капитан Гартус. В его голосе прозвучала уверенность, которая немного успокоила.

- Всё может быть…

Как только Гелиос пролетел через строй фрегатов Альянса, произошло нечто невероятное, все приборы и системы на борту разом отключились. В кабине погасли экраны, индикаторы замерли, связь прервалась.

«Сверхвысокочастотный подавитель анизотропных механизмов», — догадался Гелиос. С.П.А.М. - оружие, специально разработанное против Механоидов. Его импульс временно дезактивировал все кибернетические системы в радиусе поражения.

Эффект был мгновенным, «Опустошитель» и остальные корабли Механоидов замерли в космосе, словно застывшие статуи. Однако через несколько секунд некоторые из них начали приходить в себя, их системы восстанавливались. Вновь заработали двигатели, замигали орудийные системы.

Гелиос не мог управлять кораблём, он был лишь наблюдателем. Перед ним разворачивалась картина сражения, где фрегаты Альянса действовали слаженно и расчётливо. У Альянса была отработанная тактика, они заходили в клинч, разделяли силы противника и уничтожали их поодиночке.

«Опустошитель», похоже, первым преодолел эффект СПАМа. Его двигатели ожили, он начал разворачиваться, пытаясь организовать контратаку. Но фрегаты Альянса уже взяли его в кольцо. Серия точных торпедных залпов и гигантский крейсер Механоидов разлетелся на фрагменты, озарив космос яркой вспышкой.

- Механоиды смогли побороть эффект СПАМа… Но как? Возможно, они наполовину биологического происхождения? Бред, - подумал он.

Остальные Механоиды не успевали отвечать огнём, их системы всё ещё восстанавливались после импульса. Поняв, что лобовая атака бесперспективна, они попытались спастись бегством, рассыпавшись по сектору. Но это только облегчило задачу Альянсу, фрегаты преследовали их поодиночке, методично уничтожая один корабль за другим.

Гелиос невольно зажмуривался от ярких вспышек взрывов, освещавших кабину. Он видел, как корабли Механоидов один за другим исчезали в огненных шарах, разбрасывая обломки по пустоте космоса.

Через десять минут всё было кончено. В пространстве не осталось ни одного действующего корабля Механоидов,только россыпь обломков, медленно дрейфующих среди звёзд.

Несколько фрегатов Альянса были уничтожены в бою и всё это ради спасения простого механика Гелиоса. Или нет? Он задумался.

- А может, они вовсе не пытались спасти меня? Может, их цель это заслужить уважение Великих? Или же они просто рассчитывают получить выгоду - захватить мой корабль, добыть информацию, продать трофеи? Готовы продать кого угодно за гроши, лишь бы самим было комфортно. Лицемеры, прячущиеся за маской благочестия. Вы верите только тому, что можно посчитать, что лежит в бумажнике. Хотя кому я это всё говорю? Никто не услышит меня и не поймет…

— Но я-то слышу, мой дорогой Гелиос. И я пойму.

«Опустошитель» висел в космосе, словно мёртвый гигант, и вдруг вспыхнул ослепительной вспышкой. Мощнейший взрыв разорвал крейсер на куски, огненный шар на мгновение озарил пространство, а затем во все стороны устремились обломки.

В иллюминатор Гелиос успел заметить, как первый фрагмент, размером с модуль, снёс остатки щитов. Второй ударил чуть ниже, вызвав треск и скрежет металла. Третий, самый крупный, пробил обшивку и застрял в конструкции корабля.

Ударная волна, даже в вакууме, сотрясла судно. Гелиос попытался схватиться за край панели, но инерция бросила его через кабину. Ударившись затылком о металлический угол, он на мгновение увидел россыпь искр перед глазами и потерял сознание.

Глава 5

- А вы уверены, сер Богус, что его можно принять к нам в команду? — Дарион прокрутил голограмму Гелиоса, изучая данные медицинского сканирования. - Биомаркеры указывают на сильное сотрясение, но не объясняют полного провала в памяти. Но отсутствие цифровых следов вызывает вопросы. Ни транзакций, ни перемещений, ни связи с сетями за последние пять лет.

- Он показался мне доверительным Преторианцем… - задумчиво протянул сер Богус, также вращая голограмму Гелиоса в воздухе. - Но что-то в его лице не даёт мне покоя. Слишком уж он… нетипичный.

- Вы о шраме над бровью? - уточнил Дарион.

- Не только. Взгляд. Он будто видел больше, чем должен. И то, что он выжил после атаки Механоидов… Это не случайность.

- Может, везение?

- Везения не хватает на такое, - отрезал Богус. - А сведения о нём и его отделе, если и существуют, то под грифом «Совершенно секретно». Надо будет кого‑нибудь поставить присмотреть за ним. Тихо, незаметно. До полного выяснения личности Гелиоса. И пусть докладывает лично мне.

- Могу присмотреть в ближайшее время. Если нужно постоянное слежение - есть моё недавнее изобретение. Позволяет следить втайне от объекта. Работает на электромагнитных волнах и миниатюрных воздушно-компрессионных двигателях. Недавно сконструировал, но ещё не испытывал.

- Отличная идея, Дарион! Так как же оно поможет нам следить за перемещениями Гелиоса?

Из нагрудного кармана Дарион извлёк небольшой свёрток, он был чуть крупнее его ладони. Осторожно развернув ткань, он выложил содержимое на стол. Это оказалось устройство в форме миниатюрной пирамиды.

Медленно, почти незаметно, нижние углы конструкции пришли в движение, разошлись в разные стороны и из них показались элементы, похожие на когти. Дарион коснулся сенсорной кнопки коммуникатора. В тишине раздался короткий металлический звон, быстро перешедший в едва уловимый ультразвуковой писк. Звуки стихли через минуту. Изобретение взлетело в воздух, активировав режим, напоминающий «Полтергейст», затем двинулась снова к руке Дариона. И рядом с рукой изобретателя повисла тонкая, едва заметная дымка.

- Позвольте объяснить принцип работы. Устройство оснащено встроенной камерой с прямой трансляцией, этот сигнал можно перенаправить на ваш главный монитор. Благодаря встроенному искусственному интеллекту оно самостоятельно анализирует и выбирает маршруты слежения за целью. Важно учитывать, автономность ИИ может приводить к отклонениям от прямых команд. Предусмотрены два режима передвижения, полётный и пеший. В пешем режиме его скорость незначительно превышает скорость обычного гуманоида, при этом движение осуществляется абсолютно бесшумно

- Замечательно… Да, это именно то, что нам необходимо в данный момент. Устройство позволит получить исчерпывающие сведения об эмоциональном фоне и физическом поведении Гелиоса. До поры до времени, пока мы не убедимся в его лояльности, я предоставлю ему испытательный срок на борту своего судна. – Произнес Богус, сделав несколько движений по экрану.

Коммуникатор на запястье Дариона вдруг задрожал, нарушив тишину кабинета. Вибрация была короткой, но ощутимой. Экран вспыхнул, и на нём появилось изображение заведующего техническим сектором научного центра „Хоул Спайрс“. Его лицо озаряла довольная улыбка - казалось, он только что получил хорошие новости.

- Лейтенант Дарион! Ваш приказ полностью исполнен и должен сказать, результат впечатляет! Мы доделали ваш новый боевой костюм и встроили в него самые передовые технологии Механоидов, те, что удалось извлечь из павших андроидов. Щит теперь намного мощнее, а главное - костюм умеет поглощать часть ударов, даже плазменные выстрелы самых разных видов. И хорошая новость, он уже ждёт вас в каюте, можете осмотреть лично.

- Очень хорошо, Оберон. - Дарион сделал короткую паузу, увидев пристальный взгляд Богуса. - А что сейчас делает уважаемый Гелиос? Не упускайте ни малейшей детали.

- Сейчас Гелиос устраняет неполадки на своём крейсере и попросил нас пока не отвлекать его. Я пытался убедить его прийти на беседу к капитану Богусу, но безрезультатно, он ответил резко, почти грубо. Но в этом есть своя правда, сразу видно, что он не кабинетный чиновник, а настоящий рабочий, прямой, без церемоний, сосредоточен на деле.

- Хм. Похоже, пара дней относительной свободы на борту пробудили в нём склонность к грубости. Приму к сведению. Я лично проведу с ним беседу. Запрещаю вам вступать с ним в какие-либо контакты, по возможности полностью избегайте взаимодействия. Это приказ. Кроме того, безотлагательно отремонтируйте сварочный станок в мастерской. Он вышел из строя на моём участке - по случайности. Конец связи.

- Так точно. Выполняю. Конец связи.

Дарион снова посмотрел на Богуса и тут же по спине пробежал холодок. Богус по-прежнему занимал своё место за столом, но черты его лица исказило странное выражение, не то ярость, не то безмолвная скорбь. Тишина длилась мгновение, а затем Богус вскочил на ноги и с яростным стуком обрушил все четыре кулака на металлическую поверхность. Глухой, раскатистый звон разнёсся по комнате. Как он ни пытался, как истинный Асуриец, держать себя в узде, иногда что-то прорывалось сквозь броню выдержки и сейчас был именно такой момент.

- Случайно? - Богус медленно поднял взгляд, в глазах вспыхнул опасный огонёк. - Мой… станок? - он сделал паузу, взвешивая каждое слово. - Мой станок?.. - голос стал ниже, опаснее. - Ты назвал поломку моего станка случайностью?

- Спокойнее, сер Богус! Я его не сильно сломал, честно! И это было чисто случайно, ну… эм… - Дарион замялся, нервно сглотнул и поспешно добавил. - Я, наверное, пойду. Поговорю с Гелиосом и отдам ему СЭТ, - он уже пятился к выходу, явно стремясь поскорее покинуть каюту Богуса.

Дарион быстро вышел за дверь, изо всех сил стараясь не пересекаться с Богусом взглядом. В груди сжималось неприятное чувство. Он отчётливо сознавал, хотя Богус не отличался вспыльчивостью, сложившаяся репутация командира требовала держаться от него на расстоянии в моменты напряжения. Дверь ещё не успела закрыться, а он уже бежал, шаги отдавались глухим эхом, а сам он что-то торопливо шептал, будто заклинал судьбу.

Богус остался в каюте, наедине с самим собой. Он поднял руки, сделал несколько плавных движений, словно сплетая невидимую сеть спокойствия. Дыхание замедлилось, разум очистился, мысли обрели прежнюю ясность, будто буря миновала, оставив после себя тихую, прозрачную ясность.

Дарион отбежал за несколько кают от кабинета Богуса, остановился и отдышался. «Ну надо же было так проколоться, - подумал он с досадой. - Проговориться про станок». Он мысленно отругал себя, но тут же одёрнул, сейчас не время копаться в ошибках. Выровняв дыхание, Дарион спокойно набрал на коммуникаторе комбинацию и вызвал Гелиоса к себе. Отключился и неспешно направился в апартаменты. Зайдя внутрь, удобно устроился в кресле и стал ждать, внешне невозмутимый, но внутри всё ещё слегка дрожащий.

***********************

Когда Гелиос наконец пришёл, спустя несколько долгих часов, Дарион почувствовал укол раздражения. Он глубоко вдохнул, стараясь подавить недовольство, сейчас важнее было сосредоточиться на разговоре. Он мысленно пробежался по ключевым пунктам, которые нужно было обсудить. Гелиос тем временем подошёл к столу, неспешно опустился в кресло напротив и устроился поудобнее, будто и не заметил напряжения в воздухе.

- Добро пожаловать, уважаемый Гелиос. Рад видеть вас в своём кабинете. Я уже начал думать, что вы забыли о нашей встрече.

- И вам приятного времяпрепровождения, - медленно произнёс Гелиос. - Что вам от меня надо? - в голосе прозвучал явный вызов. Он посмотрел на Дариона в упор, взгляд был острым, цепким, будто пытался разглядеть скрытые мотивы за словами собеседника.

Ярость взорвалась внутри Дариона мгновенно, гигантская, неудержимая волна, которая поглотила его целиком. Мир перед глазами закачался, поплыл, вперёд и назад, в такт бешеному пульсу, разгоняющему по венам раскалённый адреналин. Гелиос не отводил взгляда, смотрел спокойно, исподлобья, но в глазах таилась тихая, холодная злоба. На мгновение в глазах сверкнул странный блик, острый, как лезвие. Он будто испытывал его, проверял на прочность, на терпение, на способность держать себя в руках. И надо признать - у него это получалось блестяще. Дарион вмиг потерял самообладание, душевное равновесие. Но он не мог позволить себе сорваться. Три глубоких вдоха. Пульс замедлился. Ярость всё ещё кипела, но уже не управляла им.

- Я попрошу, смени тон голоса. - Дарион сделал паузу, подбирая слова. - Я бы попросил вас говорить не в таком грубом тоне. Да, я для вас чужой, но не враг. И я не позволю обращаться со мной подобным образом. Более того, требую, чтобы вы проявляли уважение и к остальному персоналу.

- Ой, простите. Не знаю, что на меня нашло, - тихо произнёс Гелиос и виновато кивнул. Его плечи слегка опустились, а поза стала менее напряжённой. Он прокашлялся, провёл рукой по волосам и вновь поднял глаза. Дарион невольно замер, взгляд Гелиоса словно преобразился - цвет глаз будто стал светлее, мягче, утратив прежнюю резкость.

- Хорошо, - голос Дариона звучал твёрдо, но уже не так резко, - на первый раз я это прощу. Но в будущем будь осторожен. Минимум, что тебя ждёт за подобное поведение - исключение из команды. Но сейчас речь не о наказаниях. - Он сделал паузу, глубоко вдохнул и медленно выдохнул, стараясь привести мысли в порядок. Напряжение постепенно отступало. - Я позвал тебя не за этим. Я хотел с тобой кое о чём поговорить. Как ты относишься к изобретениям? А если точнее - к самому процессу конструирования технологий? Что думаете о создании чего-то принципиально нового?

- Положительно, лейтенант Дарион. Но прошу не переоценивать мои возможности, я всего лишь инженер первой категории, скромный мастер своего дела. Да, я разбираюсь в механике двигателей, да, я разрабатываю искусственный интеллект для кораблей - это моя стихия. Но я не универсальный гений, а специалист узкого профиля.

- Вот именно поэтому ты мне и нужен, Гелиос! Я планирую построить собственный корабль - нечто принципиально новое. И я хочу, чтобы ты стал частью этого проекта. Поможешь? Только предупреждаю, данная задача не из лёгких. Это не стандартное кораблестроение, тут придётся проявить изобретательность. Так что, по рукам?

- Я согласен помочь, - голос Гелиоса звучал твёрдо. - Предлагаю взять за основу технологии моего крейсера. Их можно успешно совместить с системами Механоидов - это даст нам уникальные преимущества. Вы ведь не против такого варианта?

- Молодец, Гелиос, - улыбнулся Дарион. - Ты уже предлагаешь идеи, ещё не взявшись за инструменты. Но сейчас я сам составлю схемы корабля, хочу проработать основную концепцию. Зайди ко мне через трое суток и заберёшь чертежи будущего корабля, посмотришь и внесёшь нужные правки. Уверен, вместе мы доведём проект до идеала!

- Если вы… закончили, - голос Гелиоса слегка дрогнул, - то, с вашего позволения, я могу идти? Мне ещё нужно подготовиться к предстоящей работе.

- Можешь идти. И не забудь - через трое суток жду тебя у себя. Да прибудет с тобой дар Всеподобных, Гелиос. Отдохни как следует, тебе понадобятся силы. Приятного времяпрепровождения!

- И вам приятного времяпрепровождения.

***********************

Гелиос вышел из кабинета лейтенанта Дариона и побрёл к своей каюте, с трудом переставляя ноги. В груди засела тяжёлая, давящая пустота, а в голове крутились мысли, но словно не его собственные. Они возникали откуда-то извне, чужие и холодные, будто кто-то подменил его сознание во время разговора. В ушах стоял тонкий, почти неслышный звон, перерастающий в отдалённый голос, он не произносил слов, но настойчиво шептал что-то на грани восприятия, словно пытался пробиться сквозь барьер разума.

Он шёл всё медленнее, будто преодолевая невидимое сопротивление воздуха. Каждый шаг давался с усилием, а внутри нарастало тревожное предчувствие, будто что-то чужое постепенно заполняет его разум. Гелиос сжал кулаки, пытаясь сосредоточиться, но ощущение нереальности только усиливалось. Мир вокруг казался слегка размытым, цвета потеряли яркость, а звуки доносились будто сквозь толщу воды.

Проходя мимо зеркала, он невольно остановился и поднял взгляд. Сначала отражение выглядело привычно, его лицо, его форма, его уставший взгляд. Но стоило ему протереть глаза, смахнув липкую пелену усталости, как картина изменилась.

В зеркале стоял кто-то другой. Существо повторяло его позу, его движения, но лишь лицо сохраняло отдалённое сходство с обликом Гелиоса. Всё остальное было чужим, пугающим, красная чешуйчатая кожа мерцала тусклым отблеском, огромные клыки выступали из-под верхней губы, массивные острые рога изгибались надо лбом. Приплюснутый нос, остроконечная борода, похожая на скопление шипов, и широкий шрам, рассекавший всё лицо от виска до подбородка, - всё это не принадлежало ему.

Гелиос замер, дыхание перехватило. Он вгляделся в глаза существа и на мгновение ему показалось, что оно тоже изучает его, с любопытством и едва уловимой насмешкой. Вопрос «Кто ты такой?» уже готов был сорваться с губ, но слова застряли в горле. Внутри всё сжалось от леденящего страха, смешанного с необъяснимым притяжением, ему одновременно хотелось отвернуться и продолжать смотреть, разгадать тайну этого отражения.

Несколько мгновений он стоял неподвижно, парализованный противоречивыми чувствами. Тревога нарастала, превращаясь в глухой гул в висках. Он моргнул, пытаясь прогнать наваждение, но существо в зеркале не исчезало. Оно просто стояло и ждало.

- Я - Варгал. Ты что, не признал меня? Ну, это не мудрено, - произнёс силуэт в зеркале. - Можно сказать, я твоя вторая личность.

Голос был точно как у Гелиоса, но грубее, жёстче, с какой-то звериной хрипотцой. Гелиос замер, он не понимал, звучит ли этот голос у него в голове или это происходит на самом деле. Реальность будто треснула, и сквозь трещину проступило что-то чуждое.

- Интересно. Но этого не мо…

- Наоборот, это не просто возможно - это неизбежно, - голос Варгала звучал твёрдо и властно. - Я здесь, а значит, перемены уже начались. Ты - нудный, медлительный и скучный гуманоид. Мне буквально мерзко находиться в твоём сознании, оно словно болото, затягивающее в свою трясину. Но я - твоя полная противоположность. Во мне собраны все твои лучшие качества, очищенные от слабости и сомнений. И я хочу - нет, я должен тебя улучшить.

- Но как?

- Объяснить я этого не могу,да и не собираюсь. Но одно радует, я наконец-то пробудился, и это отлично. Для меня, разумеется. А твоё мнение… Да мне оно вообще до лампочки, понял? Не стоит даже тратить на него время.

- Говори пожалуйста за себя, - тихо, неуверенно произнёс Гелиос, сжимая кулаки. - Я не в восторге от того, что ты в моей голове… Скажи честно, это из-за тебя я вдруг срываюсь на сослуживцев? Ты вмешиваешься в мои мысли, сбиваешь с толку? Ты всё время мешаешь мне, да? Я чувствую это, будто кто-то тянет за ниточки внутри меня.

- Да! Да, и ещё раз - да! - голос Варгала прогремел, словно раскат грома. - Я лишь пытался показать тебе, как правильно общаться с теми, кто этого не заслуживает. Твои слова мягкие, расплывчатые, будто ты боишься кого-то обидеть. Это не сила, Гелиос. Твоё общение, словно у низшего существа, не соответствует ни твоему потенциалу, ни Моему. МЫ достойны большего.

- Я не согласен с твоей позицией. Моё общение основано на моих принципах, и я не намерен их менять только потому, что ты считаешь иначе.

- О, как ты заговорил, а? - Варгал рассмеялся жёстким, неприятным смехом. - Я же говорил: мне плевать, согласен ты или нет! Ты что, всерьёз получаешь удовольствие от того, что тебя унижают?

- Нет, но…

- Вот именно это «НО» и есть я!- голос Варгала зазвучал жёстко, почти угрожающе. - Я твоя лучшая сторона, твоя настоящая сила! Твоя величественная сторона души, которую ты сам боишься показать. И я собираюсь изменить тебя - хочешь ты того или нет. Ты… Мы станем сильнее, жёстче, могущественнее. Потому что, честно говоря, текущий вариант меня не особо впечатляет.

- Я не хочу, чтобы ты… - начал было Гелиос, но резко оборвал себя. — Тихо, кажется, кто-то идёт!

Дарион вышел из-за угла, его шаги были ровными, выверенными, словно он отсчитывал каждый метр. Одет в светло-красный плащ, капюшон откинут, лицо освещено светом коридора. В руках он держал предмет, напоминавший пирамидку, острые грани, матовая поверхность, а у основания переливались едва заметные символы. Как только Дарион заметил Гелиоса, его походка стала быстрее, целеустремлённее. Гелиос невольно отпрянул, отступив от зеркала, будто оно могло выдать их разговор, будто само присутствие Варгала в отражении могло стать уликой.

- О, Гелиос… Не ожидал вас встретить посреди коридора. А я как раз к вам и направлялся, - Дарион улыбнулся, но улыбка не коснулась глаз.

«Что ему нужно?» - пронеслось в голове у Гелиоса.

- Да? Вы что-то хотели? - Гелиос нервно кивнул, откашлялся, стараясь не смотреть на пирамидку в руках Дариона.

- Да, разумеется, - Дарион медленно протянул пирамидку. - Я забыл передать вам этот подарок. В честь нашего будущего сотрудничества. Она… поможет вам успокоиться. Держите.

Гелиос взял пирамидку. Предмет был холодным на ощупь - необычно холодным для обычного сувенира. Символы у основания будто пульсировали, не ярко, не навязчиво, но достаточно, чтобы привлечь внимание. Он повертел артефакт в руках.

- О, благодарю вас, лейтенант Дарион! - Гелиос преувеличенно почтительно принял предмет. - Не думаю, что мне пригодится эта безделушка, но всё равно огромное спасибо!

- Может также помочь вам в медитации и при отдыхе, - повторил Дарион, пристально глядя на Гелиоса.

- Спасибо большое. Премного благодарен.

- Приятного вам времяпрепровождения.

- И вам, - ответил Гелиос, пряча пирамидку в карман.

Они разошлись, и едва Дарион исчез за поворотом, Гелиос дёрнулся всем телом, будто невидимая рука сжала его изнутри. Он резко обернулся к зеркалу.

В отражении его ждал Варгал. Глаза пылали неистовой яростью, зрачки расширились, а зубы были стиснуты с такой силой, что скрежет, казалось, заполнил всё пространство вокруг. Гелиос невольно отшатнулся, в этот миг Варгал выглядел не просто частью его сознания, а чем-то куда более реальным.

- Да ты ведёшь себя как последний трус! - взорвался Варгал. - Мне противно это видеть! «Спасибо… премного благодарен… Да, конечно… Извините…» - фу, какая мерзость! Сопли, слюни, унижение! В пекло такое общение! Хватит пресмыкаться перед каждым.

- А чего ты ждал? Таков наш мир, и его не изменить. Кругом одни хищники - либо подстраивайся, либо тебя затопчут. Нужно играть по их правилам, если хочешь остаться на плаву.

- Изменить можно всё! - Варгал резко ударил кулаком по зеркальной поверхности, издав глухой звук. - Но только когда ты САМ этого захочешь! Ты - главный фактор перемен, а не кто-то там! Запомни мою заповедь, Гелиос: действуй, как взбредёт в голову, когда заблагорассудится, наплевав на всех и вся! Следуй этому и всё у тебя получится!

Затем Варгал шагнул ближе, почти вплотную к зеркальной поверхности.

- Не хочешь быть затоптанным? ТОПЧИ САМ! - выкрикнул он. - Скажи, чего хочешь больше всего, и я это исполню. Расплачусь с тобой за мою свободу - я её так долго ждал!

- НЕТ! - Гелиос резко отшатнулся от зеркала, словно пытаясь разорвать невидимую связь. - Я ни за что… ни за что тебя не выпущу наружу!

- Да хватит этой наивной глупости! - Варгал резко ударил ладонью по зеркальной поверхности. - У каждого есть своя цена, понял?! Каждый чего‑то хочет, и твои желания я вычислю за секунду! Все в душе эгоисты, а ты - на все сто! Только ты это прячешь, маскируешь под благородство. Признай уже! Ты такой же, как все. А ты всё отрицаешь… Зря, Гелиос, зря.

Глава 6

- Прошло четыре дня, а личность Гелиоса так и остаётся для нас загадкой, - Богус поудобнее устроился в кресле, задумчиво постучал пальцами друг о друга. - Крайне странно, что в секретных архивах нет ни единого документа, ни про технический отдел «Протонас», ни про самого Гелиоса. Создаётся впечатление, что их никогда не существовало.

Он прикрыл глаза на мгновение, в надежде ухватиться за ниточку логики, протянуть её сквозь хаос фактов. Но мысли расползались, как песок сквозь пальцы. Поняв, что тщетно, он с едва заметным вздохом открыл глаза, смирившись с неразрешимостью задачи.

- Не могли же спецслужбы стереть абсолютно всё… - пробормотал он. - Так, что там со слежкой за Гелиосом? Есть какие‑то результаты?

- Нет, капитан Богус, - ответил подчинённый, держа в руках планшет с отчётом. - Однако мы отслеживаем каждое его передвижение. По наблюдениям, Гелиос изредка разговаривает сам с собой. Медики предполагают, что это следствие сильного стресса и волнений, вызванных недавним нападением Механоидов. Что касается относительно технического отдела «Протонас», то, вероятнее всего, он изначально был засекречен, а материалы дела уничтожены в целях безопасности Великих.

- Догадки мне не нужны! - Богус резко хлопнул ладонью по столу. - Мне нужны факты, и только факты!

Он наклонился вперёд так резко, что стул под ним жалобно скрипнул. Его взгляд, впившийся в подчинённого, был тяжёлым, почти осязаемым. Казалось он пытался силой воли вытолкнуть из собеседника нужную информацию.

- Так что же он говорит, когда сам с собой болтает? Вы же записываете всё, верно? Я хочу знать каждое слово.

- Не удаётся разобрать, что он говорит, - подчинённый нервно сжал планшет. - Говорит так невнятно, что наши устройства даже не могут записать это нормально. Как будто специально шифрует речь. Сейчас он в своей комнате, медитирует и… э-э-э… разговаривает со стеной, - он слегка поморщился, будто произнося что-то абсурдное.

- Значит, необходимо усовершенствовать технологии, - голос Богуса звучал жёстко и непреклонно. - Вы, Лоран, являетесь главным инженером технического сектора научного центра „Хоул Спайрс“. В ваши обязанности входило разобрать корабль Механоидов и изъять все технологии. Скажите, вы выполнили эту задачу?

- Так точно, капитан Богус. Однако в конструкции корабля не было обнаружено никаких следящих устройств. Это был исключительно боевой корабль. Даже сканера пространства на борту не оказалось, - доложил Лоран, стараясь сохранять ровный тон.

- Плохо. Очень плохо, - Богус сцепил пальцы в замок, взгляд его стал отстранённым. - Я огорчён, Лоран. Но, пожалуй, это лишь мой просчёт, я ожидал от Механоидов большего.

Он медленно поднялся из-за стола и подошёл к панорамному окну, глядя на тусклый свет далёких огней. В его взгляде читалась сосредоточенность, он мысленно перебирал варианты, сопоставлял факты.

- Я поразмышляю над тем, какие улучшения можно внести в системы связи и записи. А теперь расскажите, удалось ли вам разобраться в конструкциях их техники?

- Да, конечно, капитан Богус. - Лоран поспешно кивнул, стараясь придать своему голосу уверенности. - Мы снабдили все корабли вашего флота технологиями, которые удалось обнаружить. Часть из них прошла доработку, мы сумели повысить их эффективность. Теперь они полностью интегрированы в системы флота и показывают неплохие результаты на тестах.

- Вы обнаружили какие-либо данные о Механоидах? В частности, мне нужны их сообщения, бортовые журналы - любые сведения, которые помогут проанализировать их поведение. - Произнёс Богус, медленно развернувшись от окна, и не спеша направился обратно к столу. - И ещё… надеюсь, у этих роботов есть чёрные ящики? Не может быть такого, чтобы они не предусмотрели такой элемент.

Он сел, на секунду прикрыл глаза, словно упорядочивая в голове накопившиеся данные, а затем посмотрел на Лорана с холодным вниманием, готовым к восприятию любой информации.

- Мы обнаружили данные исключительной важности, - подчинённый выдержал паузу, чтобы подчеркнуть значимость сказанного. - То, чего, вероятно, не знают даже Великие. На основании анализа бортовых чертежей и журналов установлено, Механоиды наполовину биологические существа. Внешне они выглядят как механические воины, но внутри сочетание биологической жизни и механических приборов. Возможно, именно эта особенность объясняет хаотичность их нападений.

- Да, это поистине сенсация! - Богус резко подался вперёд, глаза его загорелись. - И кто ещё в курсе?! Только вы один? Мне нужно знать, насколько широко эта информация распространилась!

- Только я и мой подмастерье. За него я могу поручиться всеми пятью сыновьями. Он никому не расскажет. Ах да, ещё…

- Кто?! Отвечай немедленно! - Богус резко ударил кулаком по столу, отчего на столешнице звякнули металлические детали. Он никогда никому полностью не доверял, а утечка этой информации могла в одночасье разрушить все его планы.

- …Лейтенант Дарион. Он руководил изъятием всей информации, - пробормотал Лоран, заметно побледнев. Опешив от внезапной вспышки гнева капитана, он торопливо закончил фразу и склонил голову.

- Ох… ну да! Прости. И правильно, - Богус слегка расслабил плечи, будто сбросил с себя часть напряжения. - А сейчас можешь отправляться.

Лоран коротко кивнул, стараясь не выдать облегчения.

- Так точно, капитан Богус. Приятного времяпрепровождения, - произнёс он и, чётко развернувшись, направился к выходу, стараясь ступать как можно тише.

- И тебе того же, - произнёс Богус, едва заметно кивнув.

Лоран вышел из каюты капитана, и в помещении сразу стало тише. Богус откинулся на спинку кресла, задумчиво постучал пальцами друг о друга. Да, Лоран толковый инженер. Не из тех, кто начинает спорить или отводит взгляд, когда речь идёт о сложных задачах. «Пожалуй, стоит подумать о его повышении, - мысленно отметил Богус. - Заведующий техническим сектором. Но не сейчас». Он нахмурился. Сейчас было важнее другое.

«Пора бы сходить отдохнуть», - с облегчением подумал Богус, выходя из каюты. Наконец-то можно было на минуту перестать взвешивать риски, сопоставлять факты, искать скрытые угрозы. Он сделал несколько шагов к лифту, чувствуя, как напряжение понемногу отпускает его плечи.

Но судьба, казалось, решила посмеяться над ним. Не успел он пройти и половины пути к лифту, как из тени выступил Варлон, подмастерье Лорана. Его взгляд был встревоженным, а рука крепко сжимала планшет.

- Капитан Богус, прошу прощения за беспокойство, но вам следует ознакомиться с этим, - произнёс Варлон, в его взгляде читалось явное волнение.

Когда они вернулись в каюту, Варлон с поразительной ловкостью на ходу вывел на экран голограмму Гелиоса. Тот ожесточённо спорил сам с собой, порой повышая голос почти до крика. Беспрестанно ходил туда-сюда, смотрел в зеркала, кричал в них, указывая пальцем. Только его голос и был слышен, больше никто не говорил.

- С кем он разговаривает?

- Я не знаю, сэр. Я сам недавно это заметил. Первоначально мы предполагали, что он записывает мысли на диктофон, он говорил шёпотом. Однако в ходе спора начал повышать голос. Речь идёт о каком-то общении и изменении кого-то в лучшую сторону. Дальнейшие детали установить не удалось, его манера речи оказалась такой, что даже сверхчувствительная техника не смогла зафиксировать слова. Подскажите, какие будут распоряжения, капитан Богус?

- Следите за его дальнейшими действиями, а я сам с ним поговорю, - распорядился Богус, поднимаясь с кресла и направляясь к выходу. - Обеспечьте непрерывное видеонаблюдение, чтобы исключить возможные нежелательные инциденты.

Варлон почтительно коротко кивнул, набирая что-то на планшете.

- Так точно капитан Богус. Все камеры в секторе переведены в приоритетный режим, - доложил он. - Любые отклонения от стандартного поведения будут сразу же отмечены системой и продублированы на ваш терминал и коммуникатор.

Богус удовлетворённо кивнул и вышел в коридор, плотно закрыв за собой дверь, и направился к каюте Гелиоса. «Несчастный шизофреник…» - мысленно произнёс он, но тут же одёрнул себя. «Нет, не стоит навешивать ярлыки. Может, у него есть причина так себя вести». Подойдя к двери, он на секунду замер, собираясь с мыслями, а затем вошёл. Гелиос стоял у зеркала, застыв, словно статуя. Казалось, он только что с кем-то разговаривал, но его прервали. Пару секунд он стоял неподвижно, будто прислушивался к чему-то, чего Богус не мог услышать, а затем резко обернулся. Его взгляд исподлобья был тяжёлым, почти враждебным. В зеркале, запотевшем от чьих-то прикосновений, смутно отражалась его фигура. Богус невольно сглотнул, на секунду ему показалось, что в отражении было что-то ещё, чего не было в реальности.

После долгой паузы Гелиос заговорил, и его голос прозвучал странно, будто он говорил не сам с собой, а с кем-то другим

- Вы что-то хотели?Кхе-кхе. Может, я могу чем-то помочь? - произнёс Гелиос, стараясь придать своему голосу ровность, но в нём всё равно проскальзывали нервные нотки.

- Нет, я просто зашёл вас навестить и спросить кое о чём. Если вы не возражаете, то я задам вам пару вопросов? - произнёс Богус, но в его голосе не было и намёка на визит вежливости, лишь холодная настойчивость.

Гелиос невольно отступил на шаг, его взгляд метнулся к зеркалу, будто ища в нём подсказку.

- Спрашивайте, - хрипло ответил он.

- Что за спектакль вы тут устраивали? С кем вы говорили? - Богус сделал шаг вперёд, сокращая дистанцию. - Не пытайтесь увернуться, я знаю, что вы были не одни.

Гелиос на секунду замялся, подбирая слова, а его пальцы невольно сжались в кулаки.

- Я… я был один, сэр. Это просто… рабочие размышления, сэр! - поспешно произнёс Гелиос. - Иногда так проще разложить всё по полочкам в голове. И… знаете, это как-то отвлекает от всего вокруг, успокаивает, что ли… Бывает, записываю мысли на диктофон, но могу и заслушаться собственными рассуждениями, вот как сейчас, наверное. Так что, да, видимо, поэтому вы и пришли.

«Он сам-то слышит, насколько это звучит странно?» - мысленно усмехнулся Богус, но внешне сохранил серьёзность.

— Любопытное наблюдение. Скажите, разве подобный способ общения с самим собой и повышением тона оказывает на вас успокаивающее действие? И как давно вы практикуете такие… «эксперименты»?

- А вам-то зачем всё это? Вы что, какой-то психолог?.. Кхе-кхе… - он с трудом сдерживал нарастающее раздражение. - Я не хочу отвечать на эти провокационные вопросы… Прошу вас, покиньте мою каюту. Пожалуйста, - последние слова он произнёс почти шёпотом, словно ему стоило большого труда их выговорить.

- Раз вы так хотите, то это ваше право! Я всего лишь хотел… прояснить кое-какие моменты, - Богус сжал губы, сдерживая раздражение.

- Идите! - почти выкрикнул Гелиос. - Мне не нужна ваша помощь! Да и вообще никому уже не под силу мне помочь! - Он на секунду зажмурился, словно пытаясь унять внутреннюю бурю. - Простите за тон… Слишком много всего в голове, сорвался…

- Ладно, как хотите, - кивнул Богус, сохраняя невозмутимость. - Если передумаете - знаете, где меня найти.

Богус встал и медленно пошёл в сторону выхода. Он шёл так медленно, словно надеялся, что Гелиос передумает, окликнет его, скажет что-то, что расставит всё по местам. Но ничего не произошло, тишина была абсолютной, и он спокойно вышел из каюты. Очевидно, что с Гелиосом происходило что-то странное, он явно с «кем-то» общался. Это могло обернуться серьёзными проблемами для команды, хотя сейчас всё выглядело вполне обыденно. Проходя мимо Варлона, который терпеливо ждал неподалёку от двери, Богус бросил короткий взгляд в сторону каюты Гелиоса и едва заметно указал на неё.

- Продолжайте вести наблюдение за ним. При выявлении любых необычных обстоятельств незамедлительно докладывайте мне. Кроме того, все имеющиеся записи в срочном порядке направьте на мой командный коммуникатор и монитор в каюте. Исполняйте.

- Так точно, капитан Богус. Будет сделано.

Сейчас Богусу больше всего на свете хотелось отстраниться от суеты, забыть про приказы Великих, про всё на свете. Он мысленно отвёл себе 24 часа на отдых, ровно столько, сколько длился один день на «легендарной» Земле, о которой он порой вспоминал с тихой тоской. Этот перерыв он откладывал несколько лет, каждый раз говоря себе «потом», и вот теперь твёрдо решил. Это «Потом» настало.

Он шагал медленно, жадно ловя каждую секунду тишины, и с любопытством разглядывал всё вокруг, будто впервые видел эти места. Почти год не был он в своём палисаднике, но, к счастью, за порядком там следил специально подобранный персонал. Там, в этом зелёном уголке, он собрал самые редкие растения и поселил доисторических птиц и зверей. Но главным его любимцем был двуногий ящер Рекс, удивительно добрая рептилия с ласковым взглядом. Вот только вся команда его боялась до дрожи. Из-за этого Богус сам выбрал тех немногих среди персонала, кто не шарахался от ящера, тех, к кому тот сам подходил, с любопытством обнюхивая.

Вот и его личное место для отдыха - палисадник. «Ничего прекраснее я не видел… и, наверное, уже не увижу», - подумал Богус, останавливаясь на пороге. Палисадник представлял собой огромную полусферу с прозрачной крышей: сквозь неё открывался вид на величественный космос. Внутри шелестели листья деревьев, привезённых из далёких, почти забытых древних систем, часть которых уже не существовало. Он вошёл, вглядываясь в знакомые стволы и кроны. Вдохнул полной грудью и тут же сдавленно закашлялся. Чистый кислород не подходил его организму, ему были ближе смеси с углекислым газом, метаном и гелием. Такова была его природа и с этим ничего нельзя было поделать. В этот момент он невольно вспомнил родную планету.

Перламутровый небосвод, два солнца, одно больше другого, зелено-жёлтая трава, усыпанная россыпью крошечных разноцветных цветов… Шелест крыльев бабочки, свист чеслика, и Богус словно провалился в прошлое, в 130-й год своей жизни.

Он помнил, как его разбудило тогда незнакомое существо. Он ещё не знал его, ведь уже грезил о путешествиях между планетами, полный юношеской отваги. Оно облизывало ему щёки, виляло хвостом. И взгляд у него был такой добрый, что Богусу даже не захотелось его прогонять. Он погладил его, осторожно отодвинул, чтобы встать. Но существо не ушло и Богус рухнул с грави‑гамака на пол. Можно было бы счесть это неудачным началом дня, но Богус поднялся улыбаясь и направился к передвижной кухне. Уже у двери он вспомнил о нём и позвал. Тот радостно бросился к нему, и они вместе пошли на кухню. Там он и дал ему имя - Рекс. Мать позже объяснила, что это представитель рептилоидного семейства. И в тот же день они стали неразлучными друзьями.

Они во многом были похожи, только один был Асурийцем, другой ящером. Жили как два холостяка, у Богуса из-за профессии вечно не было времени на себя, а Рексу это и не нужно было. И оттого они никогда не чувствовали одиночества.

«Хорошо, что тираннозавры живут так долго», - мысленно отметил Богус, ласково поглаживая чешуйчатое ухо Рекса, и улыбнулся. Биосканер на запястье тихо пискнул, выведя на мини-дисплей текущие показатели состояния питомца.

«Эмоциональный фон: Стабильный.»

«Уровень привязанности к хозяину: Критический».

Богус усмехнулся. «Критический - это точно. Без тебя я бы тоже уже давно потерялся в этом цифровом хаосе».

Рекс всё крутился рядом, вилял хвостом и извивался у ног Богуса так, что порой сам запутывался в своём хвосте. Богус, естественно, оступался и падал на ящера. В такие моменты он на секунду ощущал боль, но тут же не мог сдержать улыбку, эта нелепая возня всегда вызывала у него странное чувство, где боль смешивалась с искренней радостью. И, судя по довольному виду Рекса, тот испытывал то же самое.

Отогнав воспоминания, которые так и норовили затянуть его в прошлое, Богус ласково погладил подбежавшего Рекса. Затем он направился к гамаку, но понимал: без небольшой хитрости не обойтись. Он сделал вид, будто бросает палку, и отправил Рекса на поиски. Тот, радостно виляя хвостом, умчался прочь. Богус посмотрел ему вслед и тихо рассмеялся, уже в восемнадцатый раз Рекс попался на эту простую уловку, и от этой детской наивности на душе становилось теплее.

Наконец-то одиночество - желанное, спасительное. Богус удобно расположился в антигравитационном гамаке, запустил на ручном коммуникаторе «Межпланетный вестник», но новости словно проскальзывали мимо сознания. Он выключил коммуникатор и застыл, погрузившись в мысли. Жизнь, казалось, окончательно вышла из-под контроля. «Я был создан для созидания. А не для… этого», - мысленно произнёс он. Когда-то он просто не хотел огорчить родителей, не хотел разочаровать предков. А потом появился страх - страх перед Интергалактическим трибуналом. Он глубоко вздохнул, попытался расслабиться и неожиданно для себя погрузился в сон.

… Невиданные птицы, животные и человерги сосуществовали в полной гармонии. Но человерги оказались вовсе не безмозглыми слугами, напротив, это были развитые существа. Они жили группами и уже освоили создание простейших орудий, заострённых палок с каменными наконечниками, каменных ножей, метательных приспособлений, в основном из кремния. Им удалось научиться обрабатывать землю, приручать животных, выращивать растения.

Богус посмотрел на свои руки - две пятипалые конечности. Он подошёл к озеру и взглянул на отражение. Вместо истинного облика Асурийца он увидел жалкое мелкое лицо с каким-то отростком на месте бывших впалых носовых отверстий. Он был полностью похож на человерга.

Он решился подойти к другим человергам и заговорить с ними. Но те неожиданно быстро разошлись в стороны. Всё вокруг начало белеть, Богус ощутил пронизывающий холод. Всюду появились ледники, в которые вмёрзли животные. Он бросился вслед за человергами, и как только начал разговор с одним из них, всё вокруг вновь изменилось. Белая ледяная пустота сменилась сочной зелёной травой, а грубые кожаные накидки на фигурах человергов превратились в подобие туник.

Человерги сидели вокруг костра, переговариваясь вполне связными фразами, но Богус не понимал их языка. Они ели мясо убитого животного.

Вдруг всё помутнело, и через несколько секунд земля окрасилась в красный. Человерги бросались друг на друга. Кровь струилась из их губ и с кистей рук. На лицах застыло выражение, в котором смешались сумасшествие и жажда крови. Жестокость царила повсюду, всё из-за власти или из-за давления общественного мнения.

Богус пытался остановить насилие, предотвратить эту бойню, но все его попытки оказались тщетны. Человерги заметили его и, вооружённые окровавленными орудиями, двинулись в его сторону. Он бросился бежать, долго, отчаянно. Но споткнулся о камень и упал. Пытаясь подняться, он увидел, что вся эта кровавая толпа собралась вокруг него. Внезапно он почувствовал резкую боль в плече, кто-то вонзил в него копьё. На него обрушились удары топоров и копий, к нему бежали люди с окровавленными кулаками.

И в этот миг всё исчезло. Картина вновь переменилась.

Человерги теперь были одеты в более цивилизованные одежды и держали в руках примитивные, но уже упорядоченные орудия войны. Один из них взглянул в сторону Богуса и стал показывать на него пальцем. Вскоре вокруг собралась озлобленная толпа. На плечо Богуса водрузили тяжёлое квадратное бревно. Его заставили нести его на гору, при этом безжалостно избивая кнутом. Каждый удар отзывался жгучей болью, но он продолжал идти, не понимая, за что с ним так обращаются. Он пытался возразить, объяснить, что он не один из них, что он вообще из другого мира, но всё было бесполезно, его слова тонули в яростных криках толпы.

Вскоре он оказался на кресте. Ему в руки вбивали огромные железные гвозди. Боль была невыносимой, словно тысячи раскалённых игл пронзали его тело. Вокруг собралась толпа, люди смеялись над ним, выкрикивали оскорбления, тыкали в него пальцами. Их лица расплывались перед глазами Богуса, превращаясь в жуткие маски ненависти и злобы.

Когда все разошлись, появились воины. Предводитель подошёл ближе и вонзил копьё в живот Богуса, чуть выше рёбер. Боль пронзила его насквозь, и он закричал, но звук его голоса потонул в безмолвии этого странного мира. И тогда он увидел в небе яркую вспышку…

Богус резко очнулся, весь в холодном поту, словно только что вырвался из когтей кошмара. Судорога безжалостно скрутила плечевой сустав, и он стиснул зубы, сдерживая стон. Рядом встрепенулся Рекс, ящер поднял сонную морду и смотрел на него с тревогой, будто пытался понять, что происходит с хозяином.

- Что, Рекс, испугался? Да я и сам чуть не обезумел от этого кошмара. - Богус сжал ладонь в кулак, стараясь прийти в себя. - Всё то, что я видел… Это всё из-за жажды власти, денег, религии. А что, если создать планету? Такую, где я смогу следить за этими факторами извне, контролировать их, не допуская повторения этого кошмара? Ну, что думаешь? - он взглянул на ящера, но тут же усмехнулся. - Да и сам не знаю… Но попробую! Попытка не пытка, верно?

Погладив Рекса по голове, Богус встал с гамака и начал разминаться, стараясь унять тянущую боль в плече. Движения помогли, боль в плече понемногу отступала. Умывшись, он снял потную одежду и бросил её на пол. В тот же миг робот подхватил её, словно ждал этого момента, и отправил в контейнер. Затем он скользнул в открывшееся в стене отверстие, и стена тут же сомкнулась, став безупречно гладкой. Богус улыбнулся, едва заметно, с лёгкой ностальгией. Он почти не вспоминал о дронах, которых создал в самом начале работы над „Хоул Спайрс“. Тогда они были нужны, чтобы убирать строительный мусор, а позже он перенастроил их и на обычную уборку. Они появлялись только там, где было грязно, и только когда никому не мешали, настолько незаметно, что он и позабыл об их существовании. Но сейчас, глядя на закрывшуюся стену, он вдруг ощутил, как прошлое накрывает его волной: лица друзей, которых давно нет рядом, события, оставившие шрамы на душе…

Облачившись в чистую форму, Богус двинулся к Дариону. В груди теплилась надежда, что вместе они смогут найти верное решение. Ему нужно было задать Дариону один важный вопрос, а затем вместе разработать план. В уме уже вырисовывалась некая схема действий, но он не спешил считать её окончательной, мнение Дариона было для него крайне важно.