Реальность 2.0

Пролог

Пролог

Эх, жизнь моя – жестянка! Рад бы по иному выругаться, да воспитание не позволяет. Культур-мультур и всё такое!

Последняя гильза упала на мятую траву. Сухо щёлкнул затвор… Засим мой автомат превратился в никчемный агрегат, теперь им только по воде грести аки веслом. Только где ж взять ту воду! И что теперь без патронов? Сдаваться? Вот уж нет уж… Ещё побарахтаемся.

Хватаюсь за нож как утопающий за соломку.

И вроде бы не всё так плохо: мой учитель Мастер не зря получил позывной, он действительно на все руки мастер. Мог взрывать и с таким же успехом вспарывать животы. А в ножевом бое он, наверное, имел чёрный пояс девятый дан, если не больше.

Да вот досада – ученик из меня неважный. По шкале хреновости где-то в самом низу, под микроскопом не видно. Если и продержусь дополнительную пару секунд, исключительно за счёт везения и того, что противник мой… даже слово подобрать не могу – специфический что ли. Профессиональные вояки давно бы меня раскатали и не заметили.

Ладно, посмотрим, кто кого прогнёт сегодня – я этот мир, или он меня!

Игрозомби (знаю, что термин так себе – но другого не придумали ещё) воспользовались передышкой, приподняли головушки. «Ессесно», как говаривал один мой знакомый: выстрелов не слышно, значит… Да ясно, что значит! Они не дураки, когда надо - соображают. Догадались, что у меня патронам кирдык пришёл.

Что дальше? Да ничего хорошего, только плохое. То, до чего лучше б не доводить дело – рукопашная. С криками «кия!» и ударами ноги… Всё, как в том стихотворении про маленького мальчика.

Одно радует: брать будут живым. У хозяев игрозомби ко мне масса вопросов, я – тот самый ценный язык, ради которого идут на любые жертвы. Приз в студию!

И ведь надо же было влететь! Повёлся аки лох, что никогда не вымрет, в отличие от мамонта. Развели что надо. Выманили на встречу с агентом, а тот вёл даже не двойную, а тройную игру. В итоге игрозомби загнали меня в угол, и положение моё нынче хуже губернаторского. Вот так, Фёдор Михайлович… Подмастил неприятелю.

Долго отстреливался, пока патроны не закончились. Что радует – не всегда в «молоко»: уложил с десяток игрозомби и примерно столько же приковал к больничной койке. Хотя вряд ли приковал, им до своих раненых дела нет. Бросят помирать даже от пустячных ран.

А что касается потерь… Кукловодам плевать на прорехи в рядах марионеток. Понадобится, пригонят новую партию, потом ещё и ещё. Конвейер, етить-растудыть!

Это у нас каждый боец на счету. Нам роскошь разбрасываться людьми не позволительна. Всё, как в «Зёлёном фургоне» - «лишний штык нам бы не помешал»! Да и нет их, этих лишних штыков, взяться неоткуда.

- Мужик, сдавайся! – выкрикнул кто-то из «кукол», вряд ли всерьёз полагаясь на успех.

- А на воротник ничего не хочешь?! – заорал я.

В ответ послышались смешочки. Ну да, нейрочип заставляет верить, что находишься в игровой реальности, однако индивидуальность не стирается до конца. Игрозомби знают, что такое чувство юмора, они его не утратили.

Но утратят, когда выйдет новое поколение нейрочипов, нивелирующее всех и вся. И тогда это уже будет биомасса, к которой нельзя подходить с человеческими мерками. Дело, я так понимаю, времени. И время это не за горами.

Так, смешки закончились. Пошла движуха и вся в моём направлении.

Пока трое - мужики примерно моего возраста и моего же телосложения, а оно у меня отнюдь не богатырское.

Хозяева слегка отпустили поводья, у этих «кукол» уже не прежний отсутствующий взгляд. И движения отнюдь не хаотичны. Действуют слаженно: обходят меня так, чтобы атаковать со всех сторон, один так и норовит зайти в тыл, но я постепенно пячусь назад, не давая ему такого шанса. Не на того напал, братишка.

И ножик мой их не пугает от слова совсем. Видать не верят, что воспользуюсь.

Мой нож – вполне рядовая железка, годная, чтобы вскрывать тушёнку или брюшную полость. Совсем не «фирма»: я не фанат «холодняка», что дали, с тем и хожу.

Из плюсов только то, что у троицы нет огнестрела. На каждого «пушки», как известно, не напасёшься. Потому всё больше подручные средства.

Игрозомби прут на меня с прутками арматуры в руках – преимущественной ржавой, однако остро заточенной на концах. При желании ей можно орудовать как дротиком или копьём. А если приложишь сверху, тоже мало не покажется: череп раскроит на раз-два.

А теперь – минусы. Почему игрозомби так называются? Да всё просто: для них всё, что происходит, - игра. Весёлое и захватывающее приключение, в котором они на стороне добра. И скоро зло в моём лице будет повержено.

Хуже всего, что прежде в основной массе это были во всех отношениях отличные парни, у одного вижу обручальное кольцо на безымянном пальце правой руки. Теперь у него в башке чип, а управляют им откуда-то издалека невидимые хозяева.

И сейчас он прёт на меня как танк, размахивая железякой. Взгляд при этом озадаченный: пырнуть не позволяет миссия (как же, бери неприятеля живьём), а нахальная жертва совершенно не желает делать «хенде хох»! Как быть?

Игрозомби решается: резко приседает и бьёт арматуриной по ногам. Ну как бьёт… Пытается. Я его планы предвосхитил за мгновение до того, как он сподобился. Всё-таки лёгкая тормознутость у игрозомби никуда не делась. Любая технология неизбежно имеет слабые места.

Я подскочил сайгаком в воздух, умудрившись заехать концом ботинка ему в челюсть. Оно, конечно, я - не Ван-Дамм, удар вышел слабенький, но его хватило, чтобы охладить неприятеля.

Он пулей отскочил в сторону и замер, почёсывая ушибленное место. Ага, этим «товарищам», которые мне ну никак не товарищи, чувствительность не отключили. Иначе играть было бы не столь интересно.

- Извини! – выкрикнул я с нарочитой весёлостью. – Тебе урок на будущее, чтобы знал, с кем связываешься!

Этот рисковать передумал, зато решились другие. Арматурина прорезала воздух аккурат возле моей переносицы – чуть пониже, и остался бы я без шнобеля.

О’кей, значит. Сам напросился. Я нырнул в сторону и полоснул по руке первого, кто подвернулся. Фонтаном хлынула кровь – похоже, я капитально задел вену.

Игрозомби заорал как оглашённый, бросил прут и тут же пропустил второй удар: на сей раз мне удалось засадить клинок в горло. А это, ребятки, путёвка на тот свет. Будь ты хоть трижды игрозомби, выжить не получится.

В итоге арматурина перекочевала ко мне, сменив хозяина.

Я взвесил пружинистую железку. А ничего так, сойдёт для сельской местности… С автоматом, оно, конечно, надёжней и проще, но за неимением патронов, переходим на трофейное оружие.

Опробуем? Ясен пень! Я выкинул руку с прутком вперёд и не промахнулся. Арматура вошла в правое глазное яблоко третьего игрозомби. Ну ничего себе… Ещё один, причём наповал.

Но праздновать победу рановато. На смену этой троице уже спешили другие игрозомби, на первый взгляд – не меньше дюжины.

Всё, амба! Она же крышка, писец котёнку и прочие проделки пушного зверька. С такой толпой мне не справиться. И живьём сдаваться нельзя…

Взгляд упал на окровавленное лезвие ножа. Сделать себе что ли по примеру самураев сеппуку , то бишь харакири? По ускоренной программе, не соблюдая всего ритуала, о котором я разве что только читал. Даже смерть гораздо лучше того, что меня ждёт. Если окажусь в руках «хозяев» и, не приведи господи, стану игрозомби, я ведь выдам все тайны, включая и место, где находятся мои друзья и… любимая.

Света, Светик! Радость моя! Прости, если сможешь!

Я поднёс нож к горлу.

От игрозомби меня отделяли всего несколько шагов. Господи, а ведь как жить хочется! Я закрыл глаза, готовясь к последнему решительному действию. Лезвие коснулось шеи, холодок пробежал по коже.

Вдох. Выдох! Я готов!

Как-то так, братцы! Как-то так… Надеюсь, не напружу в штаны, когда буду кромсать себе шею. Хочется предстать там, где все будем, в приличном виде.

Ках! Ках!

Я дёрнулся, разлепив веки.

Улыбка тронула мои губы.

- Мастер!

- Привет, дружище! Мы слегка подзадержались. Надеюсь, ты не в обиде?!

Ках! Его пистолет дёрнулся, выплюнув новое свинцовое жало. Ещё один игрозомби взмахнул руками, падая на землю.

- Ты что, Мастер! На тебя грех обижаться!

- Ну, тогда погнали! – И он протянул мне второй пистолет.

Жизнь не часто дарит встречи с такими друзьями, что готовы ради тебя пройти и огонь, и воду, и медные трубы!

Апокалипсис свёл меня с этим человеком. А ещё – подарил любовь самой прекрасной девушки на свете – моей Светланы.

Я вспомнил, как всё было и с чего начиналось.

Глава 1

Глава 1

Скальпель может служить как орудием жизни, так и смерти. Всё зависит от того, в чьих руках он находится, и с какими намерениями используется.

Этот человек лечил и убивал одинаково хладнокровно. На его счету имелись десятки излеченных и… персональное кладбище. Сегодня там выроют новую могилу. На тот свет отлетит ещё одна христианская душа, причём, благодаря исключительно его стараниям.

Убивать легко. Главное, сделать это в первый раз, переступить этот незримый порог. Дальше становится даже в чём-то рутинно и скучно.

Сожалеет ли он об этом? Разумеется, нет!

Лёгкий невидимый росчерк скальпеля, тоненький, словно ниточка, порез на шее. И вот жизнь стремительно покидает тело.

Пусть другие замаливают грехи. О бессмертной душе будем думать потом, если дотянем до старости.

Теперь, когда дело сделано, пора возвращаться к той, ради которой он задумал немыслимое. Скоро их имена впишут в историю. Её - как будущую императрицу, его – как человека, чей скальпель только что проложил ей дорогу к трону.

- Ах, Арно ! – кокетливо прозвучал голос той, ради которой он только что лишил живота приставленного недругами шпиона. – Вы так внезапно покинули нас… Что-то стряслось?

От внезапности он вздрогнул. При желании та, ради которой всё затеяно, могла двигаться тихо, как кошка. Она и любила точно так же по-кошачьи, почти мурлыкая на ухо.

Он внимательно посмотрел на её кукольное личико. Понял, что не в силах не любоваться. Просто невозможно отвести взгляд. Кто-то, может, и найдёт изъян в её внешности, но только не он.

И даже лёгкая курносость отнюдь не портила женскую красоту. Наоборот, добавляла, как говорили на его родине, Франции, шарма.

- Арно, вы так загадочно смотрите на меня! Мне становится страшно. Неужели что-то стряслось?

Сказать? А зачем? Пусть остаётся в неведении. А то вдруг передумает и как раз в тот момент, когда заканчиваются последние приготовления… Она до сих пор дрожит от мысли, что им предстоит сделать. Женщины…

- Ничего, Елизавета Петровна! Ровным счётом ничего. Душно. Я выходил, чтобы освежить голову… Пойдёмте внутрь. Нам нужно поговорить.

Меня сорвали прямо с бала, когда я уже намеревался подкатить к строившей глазки баронессе. Её шестидесятилетний муж дремал в кресле, и томная красавица, которая была раза в три моложе дряхлого супруга, ужасно скучала и не стеснялась открыто демонстрировать свою тоску.

Церемониймейстер как раз объявил мазурку. Не самый мой любимый танец, однако, благодаря близости с партнёршей, можно перекинуться парой слов и договориться о свидании.

Комбинация из сложенного нужным образом веера и снятой перчатки с левой руки недвусмысленно свидетельствовала: дама готова к любовным подвигам. Кто я такой, чтобы сбить её с правильно выбранного направления? Да никто. К тому же я не связан никакими отношениями и могу позволить себе не только лёгкий флирт.

Наши взгляды встретились. Всё ясно – от меня ждут решительных поступков. Не стану разочаровывать красотку.

Я устремился к прекрасной фемине, но тут кто-то деликатно кашлянул за спиной. Увы и ах, я слишком хорошо знал, кто этот болезный. Мои намерения враз переменились.

Я круто развернулся на каблуках, а дама разочаровано вздохнула. Этот танец ей придётся подарить другому кавалеру. И, скорее всего, все последующие.

Встретимся ли мы когда-нибудь в будущем, знает только господь! В конце концов, дражайшему супругу надоест украшать своими рогами чужие дома, и он отвезёт скучающую красавицу в родовое поместье в какой-нибудь глуши.

Но не этими вещами были заняты мои мысли. Думалось совершенно о другом.

Предчувствия были самые нехорошие. Поручик Багров мог попасть на бал при одном условии – если показал на входе жетон Тайной канцелярии. Жетон служил пропуском в любое неприступное с виду место.

Нас не просто боялись, само упоминание нашего скромного учреждения боялись произнести вслух.

Но Тайная канцелярия тогда является по-настоящему тайной, когда большинство её сотрудников никому неизвестны. Только что-то из ряда вон выходящее могло заставить Багрова раскрыться, а значит превратиться в парию среди однополчан. Нас не только боятся, но и откровенно ненавидят. Правда, только за спиной. Открыто бросить вызов чиновнику Тайной канцелярии не отважится даже аристократ, ведущий родословную аж от Рюриковичей.

- В чём дело, поручик? – спросил я, тоскуя о потерянной красавице и о том, что вечер окончательно испорчен.

Иногда я сожалею, что выбрал именно эту стезю. Служил бы, как большинство дворян моего возраста и положения, в гвардии, готовился бы к военному походу супротив шведов. И никаких тебе государственных тайн и забот.

Но кого я обманываю? Мне и дня не прожить без такой постылой и такой необходимой службы в Тайной канцелярии. Я привык находиться в круговерти дел, требующих взвешенного и быстрого решения. Иначе… мир потерял бы немало в своей привлекательности. Для меня – точно.

- Ваш скородь, давайте отойдём к вон тем колоннам, - попросил поручик. – А то вона скока тут ненужных ушей.

Лицо у Багрова было встревоженным донельзя. Значит, и впрямь дело – серьёзнее некуда.

- Хорошо, - вздохнул я.

Мы отошли к сооружению, напоминающему античный портик. Парочка, что дотоле пряталась в нём, со смехом удалилась к фонтанам.

Я проводил их взглядом, полным зависти. Кому-то предстоит недурственная ночь. Кому-то, но точно не мне. Перевестись в гвардию что ли…

- Беда, ваша милость, - затараторил «визави». – Федулова убили. Час назад при случайном обходе тело нашли. Никто в городе ещё не знает об этом, окромя наших.

Я напрягся. По приказу фельдмаршала Миниха мы установили секретное наблюдение за цесаревной Елизаветой Петровной. Гвардейский сержант Федулов входил в состав «безвестного караула». И если моего человека убили…

- Едем! – приказал я.

Чёрная карета без гербов остановилась у парадного входа двухэтажной образцовой «мазанки», принадлежавшей купцу Карпову. Сразу трое закутанных в партикулярные плащи людей кинулись к карете, чтобы выстроиться в ряд.

Ближний распахнул дверцу и замер, почтительно склонив голову.

- Показывайте! – велел я.

Меня подвели к телу, возле которого хлопотал наш медик – пожилой немец Генрих Карлович.

- Что скажете, медикус?

- Перерезали горло. Судя по ране, проделали сию экзерцицию хирургическим скальпелем, - доложил он. – Причём сделали это умеючи. Чувствуется, что убийца прекрасно владеет сим инструментом.

- Убийца – медик?

- Да. Скорее всего – опытный хирург.

- Уверены?

- Обижаете! – говоря это Генрих Карлович отнюдь не выглядел обиженным.

Знал, как высоко ценят его мнение.

Пазл складывался. Не так уж много в городе врачей, которые совмещают клятву Гиппократу с хладнокровным убийством.

- Лесток, - протянул я.

Лейб-медик цесаревны, самое приближённое лицо к Елизавете Петровне, один из тех, кто не раз заикался о том, что «дщерь Великого Петра» несправедливо обижена, и, что императорский престол по праву принадлежит только ей.

- Сколько у нас людей? – спросил я у Багрова.

Поручик ответил сразу, словно ждал вопроса:

- И полудюжины не будет. Прикажете вызвать караул из крепости?

- А кто сегодня дежурит?

- Преображенцы, ваша милость. Гренадерская рота.

Опять невезение! Ну почему именно сегодня на пост заступила самая ненадёжная часть гарнизона? Нарочно не придумаешь! Ну как, скажите, в таких условиях раскрывать заговоры?

Елизавета давно водила хороводы с преображенцами. Именно гвардейцы этого полка составляли немалую часть складывавшегося комплота .

- А где сама цесаревна?

- У себя, ваша милость. При ней Лесток и два десятка гвардейцев с разных полков.

Ну да, кроме преображенцев воду мутят и во втором лейб-гвардии полку, Семёновском. Там тоже хватает тех, кто жаждет перемены власти. Любители половить рыбку в мутной воде везде водятся.

- И у них с собой не только шпаги… - продолжил говорить поручик.

Неужели решилась на переворот? Получила деньги от французского посланника, воспользовалась ропотом гвардии, которая никак не хотела отправляться на войну со шведами и…

Слишком доверчива регентша Анна Леопольдовна, что позволила этой гадюке спокойно накапливать силы и готовить заговор.

На такое убийство решаются тогда, когда маски сброшены. Нужно действовать, ибо промедление смерти подобно. Не придушу комплот в зародыше, будет плохо всем. И малолетнему императору Иоанну, и его матери, ну и мне… В глазах заговорщиков я - тот самый верный пёс престола, которого будут устранять в первую очередь. Казнь, тюрьма, ссылка в Сибирь… Есть из чего выбирать.

- Ты меня сосчитал в этой полудюжине?

Поручик виновато потупил глаза.

- Никак нет, ваша милость. Негоже вам самолично идти…

- Это мне решать, что гоже, а что нет! – резко парировал я. – Всем выдвигаться к дому цесаревны. И да, - я приблизился к поручику и прошептал:

- Если увидишь, что кто-то из наших дрогнет, убей незамедлительно. Предатель погубит всё!

У нас только один козырь – внезапность. Лесток думает, что я на балу и знать не знаю, что начинает твориться буквально под носом. Если бы не смерть Федулова, может, у комплотчиков бы всё удалось. Но сегодня точно не их день.

Пусть потом меня казнят, но я сделаю всё, чтобы сорвать заговор!

К счастью, дом отведённый цесаревне не был крепостью. Добротный, каменный, но всё же обычный дом, к обороне не приспособленный.

И сразу первые неприятности: караул. Двое преображенцев мёрзнут у деревянной рогатки, преграждающей въезд. Не уверен, что они входят в число заговорщиков, и потому не хочу убивать. Но и миновать сей пост не представляется возможным.

Значит, надо сотворить нечто такое, после чего мы беспрепятственно одолеем эту преграду. Для таких дел у меня есть особый человек и, к большой удаче, сегодня он с нами.

Отдаю короткое распоряжение, особо нажимая на то, чтобы этих парней не убивать и. по возможности, не калечить.

Антипка, дотоле стоявший на запятках кареты, мягко спрыгивает на землю и исчезает в темноте. Поручик идёт разбираться и начинает требовать у караульных, чтобы вызвали старшего.

На звук из шалашика выползает заспанный капрал. Его усы мокрые и пахнут хлебным вином, а глаза подозрительно бегают.

Сам я этого не вижу, но почему-то знаю, что оно обстоит именно так.

- Чего надо?! – рычит недовольный капрал.

- Открывай! – требует Багров.

- С какой такой стати?! – недоумевает мокроусый.

Получить ответ он не успевает. Антипка словно призрак бесшумно возникает из-за спины и вроде бы легонько тюкает по гренадерке. Но этого хватает, чтобы капрал впал в забытьё.

Потом Антипка взмывает в воздух, в полёте обхватывает шею одного из часовых ногами и буквально заставляет совершить головокружительный кульбит.

Третьего караульного убирает поручик. Он, конечно, не такой ловкий, как Антипка, но тоже кое-чему научен. В Тайной канцелярии не только протоколы пишут и людей истязуют…

Главное, всё занимает просто ничтожную толику времени, да ещё так тихо, что в ночи не раздаётся ни единый звук.

Багров снова залезает в карету, садится напротив.

- Всё прошло как надо, ваша милость.

- Преображенцы живы?

- Так точно. Что ж им станется-то – вон, какие здоровые! Утром будут как огурчики. Голова поболит и всех делов. Я капралу рубль оставил на водку. Пусть завтра полечится.

В гренадеры берут самых рослых и крепких рекрутов. Сначала они метают в противника отнюдь не лёгкие гранаты, а потом идут в штыковую, чтобы разметать строй неприятеля.

Я успокоено киваю. Этим трём молодцам ещё служить и служить на благо России. Солдатами не разбрасываются, особенно гвардейцами – зря их мунструют что ли с утра и до вечера?

Собачек возле дома Елизаветы не имеется. Теперь, когда часовые временно «отдыхают», больше некому поднять шум. Если только случайно.

Плохо, что людей у меня мало: Генриха Карловича, скрепя сердце, пришлось отправить в казармы Измайловского полка. Его создали недавно по приказу императрицы Анны Иоанновны, упокой Господь её светлую душу!

Измайловцы – преимущественно потомки некогда казнённых Петром Первым стрельцов, недолюбливают старую гвардию: преображенцев и семёновцев. На этом я и хочу сыграть.

Но пока гонец доберётся до них, пока удастся собрать подкрепление…

Мы подкрадываемся к дому. Пронизывающий ветер с Балтики холодит до костей, но мне почему-то жарко. В левой руке у меня заряженный пистолет, в правой – шпага.

Двери заперты. Ломать? Это привлечёт внимание заговорщиков.

Немного погодя появляется слегка расстроенный Антипка. Чёрный вход тоже заперт, прислугу не видно и не слышно. Похоже, что сегодня их нарочно выпроводили из дома. Заговорщики по вполне понятным причинам боятся лишних ушей.

И тут фортуна поворачивается к нам нужной стороной. Двери распахиваются, выпуская на морозный воздух укутанную с ног до головы в пушистый плат женщину. Кто она и, почему выходит из парадного входа – неважно. Важно другое – путь открыт.

Багров грубовато отодвигает женщину в сторону и первым устремляется внутрь. За ним с кошачьей грацией устремляется Антипка. Я вроде как иду в середине, за мной арьергард из ещё парочки наших. Я знаю этих ребят, они надёжно защитят мою спину.

- Именем императора! – провозглашаю я, и в этот же миг слышу выстрел. Пуля сбивает с головы Багрова треуголку.

Что же мне только был нужен повод. Если в ответ на имя императора начинают палить, значит, мы в полном праве действовать как посчитаем нужным. Если останутся свидетели, потом подтвердят. Всё же не абы в какой дом вламываемся, а в «фатеру» самой цесаревны.

Комната быстро заполняется пороховым дымом. В отличие от заговорщиков мы ворвались с заряженными пистолетами, среди преображенцев только один успел выстрелить в ответку, но уже поплатился за эту выходку: Багров снёс ему шпагой полчерепа.

В хоромах Елизаветы было, где развернуться, и потому очень скоро то тут, то там закипели одиночные схватки, зачастую скоротечный и яростные.

Первого своего противника я отправил на пол выстрелом в живот – а это значило, что он больше не жилец. Даже самые искушённые медики редко вытаскивали таких раненных из могилы. Второго пистолета у меня при себе не имелось, и я пустил в ход шпагу.

Она приятно тяжелила руку. Её по моему заказу делал знаменитый на всю Европу мастер из маленького немецкого княжества. Многие считали его лучшим из лучших. И до сего дня я продолжал придерживаться такого же мнения.

Шпага не посрамила ни меня, ни мастера.

Я убедился в этом, когда полный сержант в распахнутом камзоле ринулся на меня, отчаянно изрыгая ругательства. Некоторые из них вряд ли бы одобрили в нашем святом Синоде. Глупо ждать от солдата приличных манер, но у всего имеются свои пределы. Особенно, когда упоминают нашего господа всуе.

- Не богохульствуй! – строго сказал я и строго наказал его, проткнув клинком правое плечо.

Толстяк охнул, выронил шпагу. Я ударил в его необъятное пузо носком сапога, и противник исчез из виду. Вероятно, свалился на пол, где собственно ему и самое место.

Если не вздумает подниматься до конца схватки, останется жив. Рана, конечно, серьёзная, но не смертельная. Уж мне-то не знать, куда бить…

Я не хотел убивать. Большинство из застигнутых врасплох заговорщиков были нужны живьём. Чуть погодя, оказавшись на дыбе, они, несомненно, пожалеют, что не погибли в этой ночной схватке. Наш заплечных рук мастер умел тянуть жилы и разговорил бы даже немого. Я был не раз тому свидетелем.

Помню, достался как-то нам…

Что-то ударило меня по голове, в глазах потемнело. Стало ясно: кто-то сверху кинул кубком. Может, нарочно выцеливал меня, а, может, бросал на авось. Но ему повезло. Посудина задела меня по касательной, однако этого хватило, чтобы я споткнулся об тело валявшегося на полу гвардейца.

А потом новый толчок, и вот я уже погребён под массой сразу нескольких тел. Наших среди них нет, это единственное, что вызывает у меня непритворную радость. Плох тот командир, что не бережёт своих людей.

Я с трудом выбираюсь из-под завала трупов и вижу, что всё закончено. Подлые изменщики стоят на коленях, готовясь принять свою участь.

Высматриваю среди них Лестока. Он заварил эту кашу, сбил с толку цесаревну Вернее, я-то знаю, что и сама Елисавет Петровна – хороша, давно лелеяла мечту взойти на российский престол и считала себя обделённой. Но, если бы не пресловутый лейб-медик ничего этого бы не произошло.

- Лесток! – рычу я, терзаемый гневом. – Где он?

- Нету его, ваш бродь! – бледнее лицом изрекает Багров.

Ему прекрасно известно, что в гневе я хуже любого тирана. А иначе нельзя, иначе собьют с ног, как только что, а потом затопчут. И трон снова будет в опасности.

Хватаю за шёлковый галстук распудренного красавца-преображенца. Великая княжна любит окружать себя такими: холёными, здоровыми, чтобы кровь с молоком.

Но сейчас глаза гвардейца побелели от страха, от него начинает распространяться зловоние. Бывает, чего уж… Я в пытошной много всего насмотрелся, меня запахом не проймёшь. Слезами и жалобами тоже.

Задавив в себе брезгливость, продолжаю допрос:

- Куда делся Лесток?! Говори, шельма!

Собственно обряда шельмования над парнем ещё не произвели, никто не ломал над его головой шпагу. И светит солдату отнюдь не каторга и Сибирь, а позорная смерть на плахе. Хотя… Анна Леопольдовна отходчива.

- Убёг он! – срывающимся голосом вопит преображенец. – Окно высадил и выпрыгнул.

- Уверен?

- Видел своими глазами. Вот те крест! – размашисто крестится он.

- Поздно о господе вспомнил. Слишком поздно, - говорю я и бросаюсь к окну.

Ветер свищет сквозь разбитый слюдяной переплёт. За окном не видно ни зги. И всё равно я прыгаю в эту тьму и бегу вслед за Лестоком. Сердце приведёт к нему, чую я. Не мог он уйти далеко, просто не мог.

Как по мановению волшебной палочки луна выходит из облаков. Я вижу чёрные очертания мужской фигуры, стремглав уносящейся прочь.

- Лесток! – кричу я.

Фигура слышит меня и оборачивается на бегу.

- Стой, Лесток! Всё равно ты от меня не уйдёшь!

Лейб-медик застывает. Я настигаю его в несколько прыжков, оказываюсь рядом.

Но этого пока недостаточно. Враг не повержен, моё дело не сделано до конца.

- Проклятая ищейка! – Лесток овладел русским в совершенстве, но в порыве волнения начинает говорить с акцентом и слегка заикается. – Как я тебя ненавижу!

- Наши чувства взаимны. – Я говорю истинную правду. – Где твоя шпага, Лесток?

Он с ухмылкой показывает свой скальпель.

- До сей поры мне хватало и этого инструмента.

С неожиданным проворством он кидает в меня скальпель. Я успеваю отклониться, и лезвие глубоко застревает в дощатом заборе.

Лесток изрыгает ругательство: смесь русских и французских бранных слов.

Позади слышен топот ног – это бежит Багров. Его обязанность - следовать за мной, своим командиром, подобно преданному псу. Мы вместе прошли войну с турками, брали Крым. Его ранило на приступах к Перекопу, когда он своей грудью защитил меня от кривой сабли янычара. Он был готов отдать свою жизнь за меня, но сегодня мне была нужна не преданность, а его шпага.

- Поручик!

- Я, вашбродь! – гаркнул он с такой силой, что где-то в темноте взлетела в воздух и оглушительно закаркала целая стая ворон.

- Дайте этому… мусье вашу шпагу!

- Вашбродь, но как же?! – подавленным голосом спросил он.

- Поручик! – требовательно произнёс я. – Прошу не прекословить! Подайте господину Лестоку шпагу. Мы будем биться с ним на равных, как подобает дворянам.

- Слушаюсь, ваш бродь. – Багров с самым разнесчастным видом отстегнул перевязь со своей шпагой и передал её Лестоку.

Мой бедный поручик! Не могу же я открыто сказать тебе, что не имею права брать Лестока живьём. Если, а вернее – когда он умрёт, именно на Лестока можно сделать козлом отпущения за комплот, дабы снять вину с Елизаветы. Придётся так поступить, чтобы не разгорелся скандал на всю Европу.

Иначе… Да много чего иначе: пускай все политические альянсы останутся на совести Остермана . Мой долг заключается в ином. Хотя бы в том, чтобы на одного врага стало меньше.

- Господин Лесток, защищайтесь, - сказал я, принимая фехтовальную позу.

- Я умру. Но перед смертью утащу тебя за собой, - осклабился лейб-медик.

Он не слыл бретёром , однако шпагой владел виртуозно, не хуже, чем хирургическим скальпелем.

- Ошибаешься. Тебе придётся долго дожидаться меня, - произнёс я. – Мне ещё нужно послужить России.

Я сделал выпад, Лесток отбил без видимого усилия. Наши лица оказались поблизости, я кивнул, признавая, что бьюсь с достойным противником. Каким бы негодяем ни был Лесток, стоило отметить – он не праздновал труса.

Резкий толчок, и мы снова оказались на дистанции друг от друга.

- Мне не хочется снова обагрять свои руки кровью, - сказал лейб-медик, хищно кружа вокруг меня. – Можно договориться: вы помогаете мне возвести Елизавету на трон, а я делаю вас третьим по влиянию человеком в империи. Согласитесь, это куда более завидная участь для такого видного человека, как вы.

- Вижу, вы снова вспомнили о благородных манерах и перестали мне тыкать, - зло процедил я. – Что касается вашего предложения, боюсь, я не могу его принять. Я давал клятву верности императору. Не в моих силах нарушить присягу.

Лейб-медик поморщился.

- Боже мой, вы ведь русский – варвар-московит! Откуда у вас понятие о дворянской чести?!

- Как у каждого «варвара», это понятие впитано у меня с молоком матери и затвержено благодаря стараниям отца. Странно, что вам, просвещённому европейцу, приходится напоминать, что такое честь и присяга!

Он сочувственно покачал головой.

- Дурак! Вы просто дурак! Перед вами открывается другая жизнь, полная богатства и власти… А вы готовы променять её ради призрачного долга чести! Вы – истинный представитель своего невежественного народа, мне искренне жаль вас…

- Зато мне вас не жалко, господин Лесток!

Наши шпаги снова скрестились. Сталь ударила о сталь, высекая искры.

Лесток смотрел на меня с ненавистью.

- Варвар!

- Варвар, - кивнул я и всадил клинок ему в грудь. – Как есть варвар. Русским родился, русским помру.

Глава 2

Глава 2

- Ну как вам?

Глаза спрашивавшего лучились просто каким-то щенячьим восторгом.

Я отвернулся от монитора, снял с головы гарнитуру и устало сказал:

- Превосходно. Но вот этот ход с Лестоком… знаете, он ведь не был таким уж злодеем.

- Неважно! – отмахнулся собеседник.

- Вы так думаете?

- Уверен. И лучше бы вам не спорить. Мы всё же не первый год игры делаем. У героя просто обязан иметься протагонист. Таков закон любой игры. Мы решили, что Лесток – просто идеальная кандидатура на роль главгада. И плевать, что с исторической точки зрения мы слегка подтасовали детали. В конце концов, все так делают: и писатели, и режиссёры, и учёная братия. Все подгоняют факты под своё видение истории. Помните, что говорил Дюма?

- История – гвоздь, на который я вешаю свои романы.

- Именно.

- Эх, мне бы его проблемы, - вздохнул я.

- В каком смысле? – насторожился собеседник.

- Да в том, что у Дюма был Огюст Маке и прочие литераторы, которые фактически выполняли основной труд. Маэстро чуть погодя обрабатывал его, если можно так сказать, «напильником». Увы, в историю автором «Трёх мушкетёров» вошёл именно Александр Дюма.

В подростковом возрасте я откровенно балдел (уж простите мне за это слово) от «Трёх мушкетёров», когда мне стало около тридцати больше понравились «Двадцать лет спустя», скоро, очевидно, я стану фанатом последнего тома трилогии.

- Бывает, - слегка опечалился собеседник. – В нашей профессии встречается сплошь и рядом. Знали бы вы, сколько раз меня кидали…

Чувствовалось, что эта тема знакома ему не понаслышке.

- Но бог с ним, с этим Дюма, - продолжил он. - Мне другое интересно: что скажете насчёт графики?

- Графика шикарная, - не покривил душой я.

- Ну конечно! – снова просиял собеседник – типичный хипстер, каких полно на улицах первопрестольной.

Коротенький узенький пиджачок синего цвета, канареечного цвета рубашка «в облипку», кремовые джинсы. Козлиная и потому не очень опрятная бородка, очки в толстой чёрной оправе диоптрий так на минус шесть, из-за чего глаза за толстыми очками кажутся похожими на чайные блюдца. На голове пучок волос, перехваченных цветастой резинкой. Его зовут Антоном, но он предпочитает, чтобы к нему обращались как к Энтони.

Ну, Энтони так Энтони – мне не жалко. Мало ли у кого какие причуды. Вон я, к примеру, люблю макароны с малиновым вареньем употреблять – мне что после этого в психушку что ли?!

Антону уже слегка за тридцать, однако он упорно строит из себя подростка, да что там строит - у него до сих пор толстый мясистый нос испещрён угревой сыпью (по новомодному «акне»), а словарный запас включает в себя восклицания вроде «ё, бро!», которое он употребляет к месту и без.

Но в уме собеседнику не отказать, не каждый в тридцатник станет правой рукой главы крупной компании, которая специализируются на игровом софте и держит четверть рынка в нашей стране.

- Графика – это что! Обратили внимание на быстроту? – продолжил он. – «Движок» просто летает. Мы положили в основу игровой платформы самый лучший. Само собой и дорогой тоже, - осклабился я.

- Да, меня впечатлило, - снова согласился я.

Хипстер улыбнулся, но следующая моя фраза стерла с его лица улыбку.

- Но вот на исторических консультантах вы явно сэкономили, - продолжил гнуть прежнюю тему я.

- То есть? – недоумевающе вскинулся он. – Что, серьёзные косяки?

- По мелочам, конечно, - успокоил я. - Из того, что сразу бросилось в глаза: воротник камзола у гвардейцев Преображенского полка должен быть красным, у семёновцев – синим, а у Измайловского полка – зелёный. У вас же всё напутано. Правда, не только у вас: мне таким макаром когда-то тоже иллюстрацию к первой книге нарисовали. Потом долго гневные письма от реконструкторов на электронную почту приходили. Знаете, как сложно порой объяснить людям, что зачастую автор не имеет никакого отношения к нарисованной издательством обложке!

- Красный, синий, да хоть серо-буро-малиновый в крапинку! Не думаю, что это принципиально, - досадливо поморщился он. – Сколько людей знает о таких нюансах? Десять, двадцать? В крайнем случае, сотня каких-нибудь чокнутых реконструкторов. Они погоду не делают. А если мы будем каждую мелочь шлифовать, выпуск игры затянется до бесконечности. Это не в наших, да и не в ваших интересах точно.

Хипстер прав на все сто процентов. Каждый писатель мечтает, чтобы по его книге сняли экранизацию или сделали компьютерную игру. В наше тяжёлое время это способствует продажам и помогает авторам держаться на плаву.

Не секрет, что тиражи у «бумажников» неуклонно стремятся вниз, с «электронки» тоже не сразу разбогатеешь: теперь приходится быть не столько автором, сколько рекламщиком собственных опусов в сети – создавать группы в соцсетях, крутить «таргет» и прочее, прочее, прочее. Иначе мигом вылетишь из обоймы, ибо прежние заслуги в виде изданных бумажных томиков мало что дают. В сети сейчас преобладает племя младое, незнакомое. В смысле незнакомое с твоим творчеством. По сути, выкладываясь на сетевом ресурсе, ты для подавляющего большинства читателей остаёшься прежним «ноунейном», новичком, а на каждой электронной платформе зажигаются свои звёзды, имена которых зачастую мало что говорят основной массе пользователей конкурирующих ресурсов.

Вообще, я был удивлён, когда открыл для себя как же много людей не просто читают, но и покупают «электроннку»! Оказывается, за весьма короткое время выросло целое поколение для которого гораздо проще в два клика заплатить, чем «париться» и искать понравившиеся книжки на флибустьерских ресурсах. Только по этой причине хочется писать и дальше.

Однако и тут есть свои подводные камни. С каждым годом сетераторов становится всё больше и больше, выделиться в такой толпе всё сложнее и сложнее. Здесь на помощь приходит реклама, но и с ней не всё просто. Далеко не всегда рекламная кампания приносит ожидаемые дивиденды, да и само по себе это не сказать, что удовольствие из дешёвых. Услуги хороших профессионалов стоят прилично, а мои собственные попыки притязаний на этом поприще, в итоге привели к пониманию, что Интернет-реклама дилетантов не любит, и чем меньше у тебя опыта, тем выше вероятность спустить бюджет в одно место.

Так что автор постоянно ищет способы поддерживать градус интереса к своим «нетленкам».

Но и здесь отечественным фантастам не повезло. Взять к примеру кино, раскрутившее не одну сотню забугорных писателей-фантастов, по чьим книгам сняли полнометражные фильмы.

Фантастика – жанр затратный, спецэффекты стоят больших денег. В отличие от Голливуда, наши киношники не спешат сюда вкладываться. Это если говорить о так называемом «полном метре».

В той же Америке жанр весьма неплохо чувствует себя на голубых экранах, однако и тут специфика работает против нас. С точки зрения российских телебоссов, основной потребитель телевизионного контента – барышни-домохозяйки сорока пяти лет. Для них и снимается заполонившее все каналы телевизионное «мыло» о так называемой ТЖД – тяжёлой женской доле.

Ментовские сериалы на единственном мужском канале погоды не делают. Но и там ситуация с каждым годом всё усугубляется: теперь в таких сериалах стало модным делать начальниками убойных отделов беременных разведёнок с тремя детьми. И опера просто обязаны наперебой соревноваться за руку и сердце своих шефов, тратя на это половину экранного времени.

Вот и остаётся для нашего брата-фантаста разве что индустрия компьютерных игр.

Успешная игра служит рекламой для книги и её автора. Оказывается, геймеры бывают весьма благодарными читателями, которые любят собирать всё, что связано с их любимой игрой. Идти далеко за примерами не надо. Достаточно вспомнить прогремевший когда-то на весь бывший Союз (и не только) «Сталкер», который повлёк за собой целый шлейф литературы. Я и сам приложил к нему руку, правда, уже на излёте проекта, когда тиражи упали раз так в двадцать с лишним.

Но… не можешь победить, так возглавь. И такой шанс мне представился, и связан он был напрямую как с моими произведениями, так и с индустрией компьютерных игр.

Я был крайне заинтересован, чтобы потенциальный игровой хит «Мы из Тайной канцелярии» по циклу моих романов появился бы на прилавках как можно быстрее.

В своё время мне удалось найти почти неосвоенную нишу. Я открыл, что мало кто пишет о временах императрицы Анны Иоанновны и о пресловутой «бироновщине», а уж с точки зрения жанра исторической альтернативы, в котором я работал, мне вообще выпала честь стать первопроходцем. Так и родился мой первый и самый успешный цикл романов о попаданце в восемнадцатое столетие.

Не знаю, чем он заинтересовал одну из ведущих компаний-игроделов. Может, кто-то проводил маркетинговое исследование и почему-то решил, что именно мои труды подойдут в качестве базы для новой разработки, а, может, всё гораздо проще: книжка удачно подвернулась под руку нужному человеку в нужное время и в нужном месте.

В общем, звёзды сошлись, со мной созвонились и предложили контракт всей моей жизни. Я даже не торговался, поскольку условия показались мне просто царскими. Да и жадничать, если честно, не люблю. Если всё сложится благополучно, своё доберу с книжных продаж, что на бумаге, что в электронке. Миллионером, может, и не стану, но я всегда оставался человеком скромных запросов.

Само собой в игромире своя специфика, никто не станет в буквальном смысле экранизировать твои книги. Из них почерпнут героев, кое-какие сюжетные линии возьмут для квестов и прочих миссий. Пожалуй, всё.

И работа сценаристов в корне отличается от процесса написания книг. Этим ребятам не позавидуешь, творческой свободой тут и не пахнет. Каким бы строгим ни казался пресловутый формат книжных издательств, он не идёт ни в какое сравнение с требованием компаний-игроделов. Так что нам, беллетристам, грех жаловаться. Только те, кто вынашивал на своём горбе сценарии игр или всякого рода телемувиков, знают, что такое настоящее рабство. По сравнению с ними писатели – всё равно что брахманы в Индии, пусть нищие, зато свободные.

К счастью, я не писал сценарий, меня привлекали в качестве свадебного генерала. Хотя к советам прислушивались – этого не отнять.

У компании были большие виды на игру, и она включила на всю мощь все свои пиар-возможности. Я с завидной регулярностью давал интервью газетам и журналам, выступал на радио, а теперь готовился к появлению на популярном телевизионном ток-шоу.

Передача шла на одном из центральных каналов в прайм-тайм, что гарантировало безумную по охвату аудиторию. По сути, я выходил на новый для себя уровень и становился медийным персонажем. Скоро меня начнут узнавать, а если повезёт – тыкать пальцем.

И хипстер связался со мной не только, чтобы показать, что они сделали с моей книжкой. Заодно он напомнил, что съёмки назначены на завтра, а ещё через день передача уже выйдет в эфир. От успеха мероприятия зависело много, включая мои гонорары.

Иногда я начинал жалеть, что ввязался во всё это.

- Вы уже получили чит-коды? – вдруг спросил Антон.

- Да, получил. Позавчера по электронной почте прислали, - подтвердил я.

Я - ретроград, у меня даже вместо смартфона обычный кнопочный мобильник. Мне жаль тратить досуг на бесконечное прохождение игрушек, я лучше почитаю, погуляю по парку или посижу в кафе. Чит-коды облегчили мне труд при тестировании уровней. Тем более, от меня не требовали глобального разбора полётов. Я быстренько пробежался по верхам и пришёл к выводу, что всё сделано довольно прилично и особых замечаний у меня нет. Спасибо ребятам-программистам, они настоящие профи!

- Я попрошу вас на всякий пожарный удалить их из вашей почты. Мало ли что… Нашу корпоративную сеть взломать невозможно, а вот ваш ящик вскрывается на раз-два. Не хотелось бы ненужной утечки, - попросил он.

- Без проблем. Прямо сейчас удалю, - пообещал я.

Мне не составило большого труда запомнить эти комбинации. Прежняя работа приучила меня держать в голове массу информации с экрана или печатных форм, я почти наизусть помнил почти все наши или зарубежные стандарты, с которыми приходилось иметь дело. Вызубрить несколько кодовых комбинаций после такого тренинга – раз плюнуть!

В остальном моя память оставляла желать лучшего. Я категорически не желал запоминать дни рождения друзей, знакомых и прочие торжественные даты. Если бы меня попросили составить фоторобот человека, с которым я только что долго и плотно пообщался, я бы тут же сел в лужу.

Однако я не забыл о своём обещании, и сразу после нашего разговора удалил электронное письмо с чит-кодами.

Глава 3

Глава 3

Прежде я жил в замечательном и тихом городке Троицке. Собственно, я и сейчас в нём живу, вот только с некоторых пор он стал частью огромного мегаполиса – Новой Москвы. Так я неожиданно для себя стал, как принято шутить в провинции, «масквичём» – именно, через «а».

Родители, как вышли на пенсию, решили, что им трудно дышать загазованным городским воздухом. Мол, и шума слишком много, и атмосфера не та…

В итоге, после долгого совещания папа и мама перебрались на родину матери в маленькую деревушку под Новгородом, где у нашей семьи имелась скромная дача: маленький домик и такой же небольшой огородик. В тех краях когда-то прошли почти все летние каникулы моего детства.

В паре километров от деревни находится сосновый бор. Во время войны лесу досталось: и немцы его вырубали, да и горел он не раз. А уж как он перекопан вдоль и поперёк окопами: порой идёшь и прямо таки видишь перед собой сплошные линии траншей и обрушившиеся землянки.

Бои в тех краях шли ожесточённые, что в начале войны, что в сорок третьем году, когда выбивали фашистов.

В том же бору находится и кладбище с могилой моего дедушки, прошедшего всю войну, начиная с курсанта и, заканчивая, капитаном – командиром миномётной батареи.

После переезда родителей их трёшка в кирпичной кооперативной пятиэтажке перешла мне. Я продал свою однокомнатную и на вырученные деньги принялся делать ремонт. Ну как принялся… нанял мастеров. Не скажу, что у меня совсем уж кривые руки, однако есть вещи, которые лучше доверить профессионалам.

Как поступает в такой ситуации среднестатистический небогатый горожанин? Конечно же, начинает расспрашивать знакомых, которые уже успели привести в порядок свои квадратные метры. Кто-то порекомендовал мне парочку мастеров - Бориса и Олега. Дескать, и берут немного и делают качественно и быстро.

На свою голову я с ними связался. Позвонил, договорился о смете и сроках…

Начали они действительно быстро, но потом вдруг косяком пошли проблемы. Борис завёл привычку исчезать на неделю без объяснения причин. Само собой, его сотовый всё это время был «выключен или находился вне зоны действия сети». Потом заявлялся как ни в чём ни бывало и активно включался в работу с прежним «энтузазизмом».

С Олегом приключилась другая история. Он исправно, как штык, приходил ко мне каждый божий день, запирался в комнате, которую я наметил отремонтировать первой, включал маленький радиоприёмник и изображал бестолковую активность.

Ближе к обеду подтягивался на кухню, при этом его лицо подозрительно краснело, а язык начинал заплетаться. Дело, как ни странно, почему-то стояло на месте.

Ремонт небольшой комнаты затянулся на два месяца. Это переполнило чашу моего терпения.

Я с треском выгнал парочку «ломастеров», которые умудрились напоследок ещё и испортить заказанную межкомнатную дверь, а потом засел за газеты с бесплатными объявлениями, поползал по сайтам и группам в соцсетях.

В результате доделывать начатое стала другая бригада, работавшая довольно оперативно, хотя и ломившая втридорога за свои услуги. Как в анекдоте, который гласит, что из опций «дёшево, качественно, быстро» можно выбрать только две. Всё это я испытал на своей шкуре. Кстати, и с этими господами тоже не всё гладко шло.

Ремонт – штука грязная. Мне надоело постоянно ходить в побелке, и я принял героическое решение на время съехать из квартиры, благо обстоятельство сложились удачно. Игроделы возжелали, чтобы я находился в шаговой доступности от офиса их компании, и поселили меня за свой счёт в гостинице, находившейся почти в самом центре Москвы. Отсюда было рукой подать до занимаемого их конторой старинного купеческого особняка.

Нет, из моих окон не было видно Красной площади, однако я вдруг оказался внутри Садового кольца и на своей шкуре оценил все достоинства и недостатки временного приюта.

Москва - она разная. Где-то тихая и спокойная, а где-то бурная, как горная река. Я принимал её такой, как есть. Ещё не определился, люблю ли я этот город, но с каждым днём чувствовал, что мне становится здесь очень комфортно. И эта смесь седой старины и ультрамодернового хайтека, которая часто попадалась мне на пути, отнюдь не вызывала отталкивающего впечатления.

Эклектика Москвы завораживала. Ты мог плыть в бурном потоке, подчиняясь сумасшедшему городскому ритму, а мог окунуться в тихий патриархальный мирок и подумать не о бренном бытие, а о вещах более глобального плана.

Я обожал гулять по улочкам центра, слышать малиновый перезвон церковных колоколов. Они настраивали меня на возвышенный лад. Я мог творить, сочинять книги, придумывать сюжеты. Это было интеллектуальным счастьем.

С того момента, как гонорары начали меня кормить, я уволился с работы и перешёл на вольный хлеб литератора. Скажу честно, было нелегко. Во многих из нас до сих пор жив стереотип советских времён. Люди считают, что писатель гребёт с каждой книжки огромные деньжищи и катается по творческим командировкам или домам отдыха за счёт писательского союза.

Увы, со времён бывшего СССР многое изменилось. Писательских союзов теперь несколько и с финансами у них всё обстоит весьма неблагополучно. А бумажные гонорары, за редким исключением – суммы весьма символичные.

Выручала лишь электронка, но она требовала к себе особого подхода. Много из того, что прежде брало на себя издательство, приходилось теперь делать самому.

Да, у меня в какой-то момент пошло, книги продавались, но никто не обещает, что это будет вечно. Современный читатель непостоянен и переменчив. Сегодня ему нужно одно, завтра совсем другое. Компьютерная игра поможет мне удержаться на гребне этой волны ещё какое-то время.

Кстати, о времени. Игра игрой, но книгу за меня никто сочинять не будет. Пока я никому не нужен и никто не обрывает мой телефон звонками, можно сесть за рукопись.

В прошлый раз я остановился на боевой сцене. Мой герой влип в нехорошую ситуацию и единственный способ выпутаться из неё – доказать кучке врагов, что он не лыком шит. А для этого ему придётся размазать по стене сразу четырёх противников.

На секунду я представил себе такую ситуацию наяву… Нет, это только в боевиках главгерои играючи разбираются с таким количеством неприятелей. В реальной истории спасут только ноги. В смысле, если удастся их унести.

Мой персонаж не супермен, но законы жанра требуют регулярных потасовок с заранее превосходящими силами противника.

Редко кому из авторов удаётся хорошо прописать боевые сцены. Обычно писатели впадают в две крайности. В первом случае начинают описывать драку как какой-то балет: персонаж в таких книгах не сражается, а танцует. Во втором идёт тупая «копи-паста» с методички по рукопашному бою, и вываленная на несчастного читателя канцелярщина начинает разъедать глаза всеми этими «делай раз, делай два».

К сожалению, я и сам поочерёдно оказывался в каждой из ситуаций. И сегодня я намеревался выписать эту драку идеально. Чтобы ни один литературный «комар» и носа не подточил. От меня не ждут высокой литературы, однако я обязан выдать на гора качественный литературный продукт.

Я вышел в холл гостиницы и вернулся в номер с купленной в кофейном автомате чашечкой кофе.

У каждого писателя свой допинг. Я почти не пью алкоголь и совсем не курю, зато испытываю слабость к кофе в любом его виде. Не брезгую и «эспрессо» из автомата.

Поудобнее сел перед открытым ноутбуком, пробежался по заранее подготовленному синопсису будущей книги, сделал глоток кофе и стал набирать текст будущего романа.

Я давно уже перестал полагаться на вдохновение. Муза – капризное существо. Невозможно предсказать, когда она появится.

Если ты профи, должен научиться вызывать собственную музу всегда, когда это нужно тебе, а не дожидаться её прихода. В моём случае было достаточно напечатать первую строчку, а дальше на всю катушку включилось вдохновение, погнавшее мои мысли вперёд.

Моя суточная норма около пяти тысяч знаков с пробелами в сутки. Это позволяет мне сочинять по два-три романа в год. Вполне достаточно, чтобы с регулярной постоянностью напоминать о себе новинками в книжных магазинах и литературных порталах.

Есть, конечно, монстры, которые работают в бешенном режиме и выдают нагора по роману в месяц, однако выгорание в таком темпе неизбежно. Качество будет неизбежно падать, а ты раз за разом будешь скармливать читателю один и тот же сюжет, правда, теперь «вид сбоку».

Нет, это не по мне. Я своего читателя люблю и хочу, чтобы он отвечал мне взаимностью. Гнать откровенную халтуру это… как-то не по совести что ли.

Сегодня я выдал больше, почти в три раза перевыполнив норму. Само собой, потом будут ещё многочисленные правки, однако я умел включать режим внутреннего редактора, что весьма помогало при работе.

Часов в восемь вечера я остановился, чтобы перевести дух, затем пробежался глазами по напечатанному. В первом приближении вышло неплохо. Сцена драки стояла перед глазами как живая. Получилось немного кинематографично, но это скорее в плюс. Я всё же не соцреализм пишу, а приключенческую книжку. Мой читатель по-своему консервативен, ожидает от меня определённого уровня, и я стараюсь придерживаться заданной планки. Эксперименты обычно выходят боком, я проверил на собственной практике.

С лёгким сердцем выключил ноутбук и задумался, чем бы заняться. Голодный желудок напомнил о себе урчанием. При гостинице был весьма приличный ресторан, в котором гостям полагалась скидка, но мне надоело ходить туда каждый день. Хотелось разнообразия. В еде я не особо привереден, армия когда-то научила есть всё, что дадут, причём быстро. Сегодня я вполне удовлетворюсь пиццей, благо видел какую-то пиццерию неподалёку от гостиницы. Схожу и разведаю.

Я вошёл в лифт и на нём спустился на первый этаж. Дверь в номере запиралась на электронный замок, администрация не требовала, чтобы мы оставляли карточки на рессепшене, так что я смело прошагал к выходу, минуя охранника в чёрной форменной куртке с эмблемой ЧОПа на рукаве.

На боку «бодигарда» висела чёрная кожаная кобура. ЧОП, в котором он работал, считалось крутой конторой. Не удивлюсь, если в кобуре не травмат, а настоящий пистолет.

Чоповец окинул меня внимательным взором. Я кивком поздоровался и оказался на улице, пройдя через стеклянные двери-вертушки.

Как и во многих местах столицы, тротуар был заделан плиткой. Мои приятельницы не раз жаловались, что ломали из-за неё каблучки, но с эстетической точки зрения такая пешеходная дорожка выглядела приятно.

Невольно взгляд привлекла реклама новой технической приблуды – загадочной штуки под названием нейрочип. Что это такое и с чем его едят, я не разобрался.

Реклама традиционно обещает многое, но не раскрывает всю правду. Если я правильно понял – новинка обещала высокоскоростное подключение к сети чуть ли не напрямую в мозг и просто обалденные ощущения. Было в нейрочипе что-то от наркотиков, пусть не химического или растительного происхождения.

Возле рекламы толпились подростки. Они как завороженные смотрели на красивые сполохи и красочное мерцание бигборда. Понятно, вот они – потенциальные покупатели.

Судя по прайсу, штука эта не из дешёвых, так что плакали родительские кошельки. Стартовая цена – сто килорублей, ещё столько же предлагалось заплатить на всякие донаты и прокачки игровых персонажей.

Сумма для многих неподъёмная, даже в более-менее благополучной Москве не каждый вынет и положит из кармана двести тысяч ради какого-то девайса. Само собой, понторезов хватает, иначе не объяснить культ ряда электронных товаров, которыми торгуют по заоблачным ценам, но продавцы нейрочипа, кажется, решили покорить весь мир. И, если посмотреть на очереди, у них это получается.

Я вспомнил слова Антона. Однажды он обмолвился, что наряду с обычными игровыми платформами, моя «Мы из Тайной канцелярии» будет представлена в версии под нейрочипы. То есть, в неё можно играть без использования гаджетов вроде смартфонов или компьютеров.

Кроме того, нейрочипы наносили мощный удар по индустрии каких-то специальных капсул, в которые игрок укладывался всерьёз и надолго, чтобы погрузиться в виртуальный мир. Похоже, капсулы теперь отмирали и становились тупиковым ответвлением технического прогресса, как когда-то в недалёком прошлом, прости господи, пейджеры или более современные планшеты.

Рекламный слоган нейрочипов обещал полное погружение в так называемую Реальность 2.0. Сто под этим подразумевалось, я тоже не понимал. Очевидно, некий синтетический мир, созданный специально ради жаждущих искуственных приключений и чувств игроманов.

Определённо, этот мир сошёл с ума! Вместо того, чтобы думать о глобальных и серьёзных проблемах, технический прогресс чуть ли не полностью сосредоточился на индустрии развлечения. Мы забыли о космосе, наши корабли не бороздят просторы Вселенной… А ведь есть ещё голод в Африке, озоновые дыры, парниковый эффект, пандемия всяких ковидов и прочие вещи, которые рано или поздно обязательно дадут о себе знать масштабными катастрофами. А мы фактически стреляем сами себе в ногу, зациклившись на способах убивания свободного времени.

И тут я себя одёрнул. Спрашивается, а где ты сам занят, уважаемый Фёдор Михайлович? В каком секторе работаешь? Стоишь за станком или кульманом, прокладываешь железнодорожную магистраль, строишь дома? Хренушки!

И, прежде чем катить бочку на гаджеты, вспомни: это ведь ты сочиняешь романы, которые ложатся в основу компьютерной игрушки. Так что либо меняй работу, либо перестань быть ханжой. Как в анекдоте: снимай или трусы или крестик.

Кстати, в рекламе промелькнуло что-то до боли знакомое. Ба! Да это же мои персонажи! Гренадеры-гвардейцы, сыщики из Тайной канцелярии, Ушаков – её глава, собственной персоной.

То есть на самом деле Ушаков Андрей Иванович – это реально существовавший персонаж, но так вышло, что я его вывел среди основных своих героев. Именно он даёт своим агентам важные распоряжения и приказы, после которого и начинается квест. Само собой с обилием схваток, в которых есть место как банальному мордобою, так и пальбе и элегантному фехтованию на шпагах.

Да, кстати, анненская шпага тех лет внешне смахивает на меч. Совсем не похожа на тонкие прутики из старой советской картины «Три мушкетёра» («Пора-пора порадуемся…»). Кто не был в музеях, пусть сходит и посмотрит, а в идеале - подержит в руках.

Особенно впечатляет гвардейская шпага. Она традиционно чуть большего веса и размера, как, впрочем, и всё остальное вооружение лейб-гвардии.

Признаюсь, при виде знакомых картинок, я вдруг ощутил себя польщённым с ног до головы. Тем более, на какую-то секунду, в рекламе высветилось моё изображение. Мол, игра создана по романам Фёдора Михайловича Толстых со всеми вытекающими отсюда копирайтами.

О как! Я теперь звезда, ну или звёздочка…

Поневоле запомнишь фамилию и, возможно, сбегаешь в книжный, и, если не купишь роман, так хотя бы руками потрогаешь. Ну, а кому совсем невтерпёж – велком в сеть за электронкой. Я никогда на свои книжки ценник не заламывал, справедливо полагая, что автор если и может быть скотиной, то только не жадной!

Немудрено, что издательство торопит меня с новой рукописью. Такая масштабная пиар-компания не должна пропасть впустую. Для книжного бизнеса большие рекламные бюджеты редкость, а тут есть легальная возможность упасть на чужой хвост, не заплатив ни копейки… Грех не воспользоваться такой оказией.

Да и в сети читатели частенько о «проде» спрашивают, причём порой о таких книжках, где ты вроде как финальную точку поставил и рассказал всё, что хотел.

Глава 4

Глава 4

Ну вот, стоило только снова подумать о собственном творчестве, как Вселенная снова напомнила, что на свете есть и другие люди, от которых многое зависит в твоей жизни.

Внутренний карман куртки завибрировал, раздалась задорная мелодия рингтона. У меня в его качестве поставлена мелодия итальянского дуэта Scotch – композиция Delirio Mind. Кто её слышал, поймёт, почему её начало невольно вызывает у всех улыбки. Ну, а кто не слышал, тому советую как-нибудь покрутить. Хорошее настроение обеспечено.

Я вытащил сотовый, на экране высветился входящий звонок от моего постоянного редактора. Не литературного, который правит логические косяки в тексте и избавляет от неряшливого слога, причёсывая текст, а ведущего, в чьи функции входит принятие решения о публикации рукописи и прочие технические аспекты (в какой серии, когда и каким тиражом).

- Добрый вечер! – обрадовано произнёс я.

- Фёдор Михайлович, здравствуйте! Вам удобно разговаривать?

- Вполне.

Тут я не соврал. Особых планов у меня не было: только зайти в пиццерию и перекусить, а в основном собирался предаться безделью. Я разве что отошёл подальше от назойливой рекламы, чтобы та отвлекала как можно меньше.

- По нашей информации вы завтра собираетесь выступать на телевидении, - продолжил редактор.

- У вас правильная информация. Запись будет завтра. А что – есть проблемы? Я согласовывал это с издательством, - удивился я.

Есть вещи, которые необходимо обговаривать заранее, и даже выкладки новых книг я обычно обговаривал с издателями.

Голос невидимого собеседника неуверенно произнёс:

- С формальной точки зрения, всё прекрасно. Но у меня скорее личная просьба…

Даже так? Я заинтриговался. Интересно, что понадобилось редактору? Упомянуть о других авторах и новинках? Кстати, есть такая странность на телевидении: рекламировать в интервью спектакли и концерты можно, а вот упоминание книг – чуть ли не нарушение рекламной политики каналов. Но это так, лирика.

- Чем могу – помогу, - заверил я.

Так сложилось, что я никогда не видел в других авторах конкурентов. Это какой-нибудь холодильник купят один раз и на много лет, а если читателю «зашла» книга одно автора, он вполне вероятно заинтересуется романами в аналогичном духе и другого писателя. Если возникала необходимость помочь коллеги, я с удовольствие делал это, искренне рассчитывая на ответное в порядке «алаверды». Хотя… среди нашего брата, литератора, всякий народ встречается, это точно.

Кстати, многие считают, что мои ФИО – это псевдоним, хотя это не так, всё в полном соответствии с паспортными данными. Разумеется, к легендарной ветви дворян, подарившей нам много известных людей, моя семья не относится. По наиболее вероятной версии в лучшем случаи мои предки были крепостными крестьянами кого-то из этого семейства. Ну, а сочетание имени Фёдор и отчества Михайлович получилось совершенно случайно. Родители осознали, как меня будут величать по имени и по батюшке. только уже после похода в ЗАГС, когда получили на руки свидетельство о рождении.

Но с точки зрения маркетинга всё сложилось как нельзя лучше. Согласитесь, что Фёдор Михайлович Толстых – звучит и ещё как!

- Фёдор Михайлович, вы не сочтите меня параноиком, пожалуйста, и не подумайте ничего плохого, вот только… - редактор смолк, рассчитывая, что я проявлю интерес и подхвачу нить беседы.

- Что только? – недоумённо спросил я.

- Понимаете, - помялся редактор, - это, конечно, информация не из первых рук, но ходят слухи, что на передаче, кроме игры по вашей книге, будут пиариться и нейрочипы. Вы ведь знаете, о чём я?

- Я, конечно, ретроград, но не до такой же степени, - хмыкнул я. – Например, только что посмотрел рекламные ролики на эту тему, видел, как пиарится моя игра.

- Извините, не хотел вас задеть. В общем, с этими нейрочипами не всё гладко.

- Простите, не понял. Есть что-то конкретное?

Редактор впечатления луддита не производил, вышки с 5G валить не собирался.

- Ну как вам сказать, - в голосе собеседника сквозила неуверенность, казалось, он собирается с духом. - Раньше я бы сказал, что информация на уровне слухов и домыслов, но так случилось, что сразу несколько серьёзных человек, мнению которых я доверяю, сказали, что есть некие шероховатости… Увы, никакой конкретики, но я понял, что технология новая, могут быть разные проблемы. В общем, лучше нейрочипами не пользоваться, во вском случае на первом этапе, - добавил он в конце.

- Да я и не собирался, - как на духу сказал я.

- Спасибо за понимание. Желаю вам удачи в эфире! Будем смотреть всей семьёй!

- Это вам спасибо, - искренне поблагодарил я.

Мой редактор входил в число людей, с которыми приятно общаться. Интеллигентный, прекрасно образованный, не из числа тех, кого презрительно зовут офисным планктоном. В молодости воевал в горячей точке, получил боевой орден. Несколько лет проработал в МВД опером в уголовном розыске и обзавёлся кучей полезных знакомств. Многие успешные авторы пришли в литературу из милиции, мой собеседник - не исключение.

Слова редактора меня, конечно, удивили, но не придал им в тот день особого значения. С чистой совестью вошёл в пицецерию, сел за свободный столик и, пробежавшись глазами по меню, сделал заказ. Для себя я решил, что вечером не буду заниматься ничем особенным, чтобы не загружать мозги и прийти на телешоу хорошо отдохнувшим и выспавшимся.

Водится за мной такой грешок: если толком не отосплюсь, потом жутко торможу. Если нечто подобное приключится завтра, страшно представить, что обо мне подумают.

Падать в глазах потенциальной читательской аудитории было как-то не комильфо.

В пиццерии я просидел до позднего вечера и спохватился, когда понял, что на улице совсем темно. Конечно, сказать, что глаз выколи – перебор, но Москва – всё же не Лас-Вегас, где одинаково светло и днём и ночью.

Всё так же пешком добрался до гостиницы, принял душ и бухнулся спать.

Встал утром, минут за десять до будильника. Никто не собирался присылать за мной лимузин, до телецентра я добирался общественным транспортом: сначала на автобусе, потом на метро, где обратил на обилие рекламных плакатов всё с тем же нейрочипом. М-да, компания-производитель похоже конкретно вложилась в продвижение своего продукта. Суммы выходили просто заоблачные. Понятно, что отбивать их будут за счёт нашего брата – потребителя.

Перед записью программы участников собрали в маленькой комнатке, где напоили чаем с шоколадными конфетами. Над нами хлопотала маленькая толстушка в белом вязаном свитере и чёрных легинсах. Наряд, который по идее должен полнить, шёл ей, делая пухлую фигуру привлекательней.

Если я правильно понял, в её функционал входило создание у гостей нужного настроя. Если хотите – психологической накачки. Чтоб никто не запаниковал перед камерами, не стал комплексовать или не ударился в другую крайность. Психи, конечно, неотъемлемая часть шоу-бизнеса, но их появление на экране - запланированное действо.

Пока толстушка поддерживала в нас боевой настрой, две других девушки сверхсерьёзного вида занимались нашим гримом: пудрили, чтобы не было лишних бликов.

Прибежал суетливый молодой человек и затребовал всех в студию, скоро должна начаться запись.

Оказавшись в знакомой по картинке с телевизионного ящика обстановке рабочего павильона, я разочаровался. Хотя канал и считался центральным, во всём чувствовалась экономия. Да что там студия – многие коридоры и кабинеты имели традиционный ещё для советских времён вид и были слегка обшарпаны.

Кроме меня, среди гостей программы присутствовали: хипстер-многостаночник, с которым я плотно общался насчёт игры, незнакомая дама средних лет с химическими кудряшками на голове и сухой как вобла мужчина в очках - режиссёр театра и кино по фамилии Комаров. Каким-то чудом он выбивал на свои постановки сумасшедшие деньги из государственных фондов. И пусть его картины и спектакли регулярно терпели фиаско, это не мешало ему запускать всё новые и новые проекты, причём опять же за государственный счёт.

Нас рассадили на диваны, которые хоть и казались комфортными, на самом деле были извлечены из арсенала святых отцов-инквизиторов. Я боялся, что мне выстрелит в мягкое место какая-нибудь пружина.

Подбежал техник, прикрепил к каждому миниатюрный микрофон. Тем временем зрительские ряды заполнились публикой. Полагалось, что она будет изображать живой интерес к происходящему.

Прежде мной интересовались только региональные каналы. Теперь я попал в свет софитов на одной из первых «кнопок», так что поневоле ощутил мандраж. Не хотелось опростоволоситься, начать заикаться или забыть что-то важное, когда начну говорить.

Вдобавок под ярким освещением я стал немного потеть. Кто-то из ассистентов заметил это и прибежал с гримёрной кисточкой. Аналогичная помощь понадобилась и хипстеру. Кстати, показалось мне или нет, но он заявился на съёмку с жевательной резинкой и теперь с видом задумчивой коровы тщательно перекатывал комок жвачки во рту.

Появилась главная звезда программы – то есть её постоянный ведущий. Ему было чуть за сорок, стилисты хорошо потрудились над его обликом, и потому он выглядел моложе. Дорогой костюм, тщательно продуманная стрижка, красивое лицо, раскованная манера держаться… Неудивительно, что он пользовался бешеной популярностью у представительниц прекрасного пола. При виде его публика, дотоле безучастно разглядывавшая гостей, разразилась аплодисментами. Ведущий отреагировал лёгким кивком.

Началась запись.

Первым удар на себя принял Комаров. Приняв барскую позу, он стал разглагольствовать о моральном упадке общества и о взваленном на себя тяжком бремени культурного просветительства. В отличие от меня, Комаров постоянно светился на телевидении и сегодня скучал, отбывая рутинную повинность. Его выступление прошло без особого огонька, и тогда ведущий переключился на мою персону.

Вряд ли он читал мои книги. Если верить Интернету, у него был хороший литературный вкус: среди любимых писателей фигурировали отечественные и зарубежные классики, однако кто-то из редакторов программы хорошо потрудился, снабдив его прекрасным досье.

Но, не успел я и рта открыть, как дотоле молчавшая незнакомая дама вдруг подпрыгнула с места и завопила так, что у всех едва не порвало барабанные перепонки:

- Толстых – графоман, не имеющий никакого отношения к литературе!

Публика оживилась, предчувствуя небольшой скандальчик.

Ведущий отреагировал моментально:

- Друзья, популярный литературный критик и поэтесса Ирина Королевская только что на ваших глазах обвинила писателя Фёдора Толстых в графоманстве. Ирина, на чём основано ваше обвинение?

Я вздохнул. Мне уже приходилось сталкиваться на литературных встречах и презентациях книг с подобными типажами. Эти люди безапелляционно судят обо всём и вся и очень любят оперировать цитатами знаменитостей. Странно, что Королевская не зашла с козырной карты.

- Потому что ни он, ни его книги не имеют никакого отношения к литературе! Они написаны ужасным языком, полны сленга, непонятно на кого рассчитанного. Персонажи картонные, текст полон штампованных фраз: «вино лилось рекой», «во мне что-то оборвалось», «в горле стоял комок», «слёзы навернулись на глаза». - Она процитировала это из блокнота.

- Фёдор Михайлович, - обратился ведущий, - что скажете в оправдание?

- Ничего, - пожал плечами я. – Уважаемая поэтесса и литературный критик не является моим читателем, и это нормально. Невозможно нравиться каждому. Приношу извинения перед Ириной (извините, не знаю отчества) за то, что она потратила на меня своё драгоценное время.

Неожиданно и, каюсь, весьма приятно для меня, публика зааплодировала.

- Но как же насчёт обвинения в чрезмерном использовании сленга и сплошным штампам в вашем творчестве? – продолжил гнуть линию ведущий.

- Что поделаешь: такова проза жизни… Сленг прочно вошёл в наш обиход. Я хочу, чтобы мои герои говорили так, как говорят на улице. Это делает персонажей более реалистичными.

- А штампы? Ирине Королевской не нравится, что у вас в тексте используются избитые фразы.

- «Вино лилось рекой»? – хмыкнул я. – Давайте доведём ситуацию до абсурда. По сути, каждое слово из нашего лексикона – это некий штамп. Что, будем подобно Маяковскому придумывать новые слова и изъясняться только ими? Моя цель - сделать так, чтобы читатель получил удовольствие. Я не люблю литературный мазохизм и не собираюсь им заниматься.

- Что же, - кивнул ведущий, - в логике вам не откажешь.

Слегка побледневшая Королевская опустилась на место и бросила на меня задумчивый взгляд. Словесные баталии на этом закончились.

Ведущий перешёл к главному: хипстер Антон представил игру.

Сначала в зал впустили танцевальную труппу в нарядах, стилизованных под восемнадцатое столетие. Зазвучала главная тема игры, в которой современная электроника искусно вплеталась в мощную симфоническую полифонию большого оркестра. Танцоры были в угаре, и народ принял выступление на ура.

Подогрев интерес к будущей игре, хипстер перешёл дальше. На большие экраны стали транслироваться наиболее удачные игровые моменты, сопровождаемые голосом известного актёра с грузинской фамилией, который часто озвучивает рекламные ролики. Надо признать, его красивый голос идеально подходил к видеоряду, пиарщики игры не зря ели свою булку с маслом.

Вишенкой на торте стала демонстрация игровых возможностей непосредственно в зале.

Появились несколько девушек с ногами, растущими от ушей. В руках красотки держали подносы, на них лежали цветные картонные коробочки, в которых обычно продаются электронные приборы. И тут же экраны высветили изображение последней технической новинки – нейрочипа. Внешне в нём не было ничего примечательного – пластиковая серая коробочка с большим количеством «мохнатых» лапок.

- Думаю, вы уже догадались, что мы хотим вам показать! – воскликнул ведущий. – Не выходя из нашей студии, вы сможете окунуться в волшебный мир новой игры. Вас ждёт увлекательное путешествие в виртуальный мир, который кажется настолько реальным, что вы не сможете отличить его от настоящего. Так, во всяком случае, обещают создатели игры. А поможет им настоящий прорыв в ай-ти-индустрии, технологическое чудо двадцать первого века – нейрочип! Я прав? – Он повернулся к хипстеру.

Антон важно кивнул.

- Да, нам потребуется несколько добровольцев, которые вставят себе нейрочип и подключатся к нашей игре. Мониторы, установленные в зале, смогут транслировать нам то, что игроки увидят своими глазами.

- Звучит интригующе, - сказал ведущий. – Но, как у всякого нормального человека, у меня один важный вопрос – насколько это безопасно?

- Безопасность подтверждена большим количеством испытаний. Вашему здоровью ничего не угрожает. Через день или два нейрочип станет таким же предметом обихода как телевизор, компьютер или телефон… Простите, я неточно выразился – нейрочип заменит все эти приборы!

- Но цена… Двести тысяч рублей – это не перебор? Думаю, такая сумма – серьёзный удар по кошельку наших граждан.

- Я прекрасно понимаю ваши сомнения. Да, двести тысяч рублей – это, на первый взгляд, большие деньги. Но давайте посмотрим на вещи с другой стороны. Какие суммы мы готовы платить за качественное улучшение нашей жизни?

- Качественное?

- Вы не ослышались. С нейрочипом человечество делает шаг сразу в двадцать второй век. Это технический прорыв, настоящий прорыв во всех сферах. По значению для человеческой цивилизации нейрочип сопоставим с изобретением колеса. Мы просто приблизили будущее, и, поверьте, это будущее прекрасно! А вы говорите про деньги… - С укоризной произнёс Антон, и он верил в свои слова. - В сравнении с теми возможностями, которые даёт нейрочип, двести тысяч – это ерунда, сущие копейки! К тому же производитель делает всё, чтобы эта разработка стала максимально доступной. Не за горами тот час, когда каждый из телезрителей станет обладателем нашего изобретения, и это перевернёт его мировозрение!

- Даже не знаю – радоваться этому или бояться… - задумчиво сказал ведущий.

- Ваши страхи беспочвенны. Современные технологии направлены на то, чтобы сделать нашу жизнь ещё более комфортной. Наши возможности возрастут и только. Да что я говорю! Лучше один раз увидеть, чем услышать. Не хотите стать одним из добровольцев? Тогда вы поймёте, какое благо для человечества наш нейрочип. Вы не ослышались – это отечественная разработка. Никто в мире даже близко не подобрался к нашему открытию. Мы должны годиться, что наши учёные оказались впереди планеты всей. Ну как – испытаете на себе?

- Пожалуй, нет, - улыбнулся ведущий. – Кто-то должен комментировать происходящее. Хотя должен признать: то, о чём вы говорите – звучит как сказка! Я уже начинаю подумывать о покупке…

- А вы, Фёдор? – Антон обратился ко мне. – Не хотите полностью погрузиться в мир, созданный по вашим книгам, встретиться с глазу на глаз с вашими персонажами?

- Действительно, Фёдор, - поддержал его ведущий. – По-моему, это здорово – оказаться в собственной книге! Разве это не мечта каждого писателя? Ну, что скажете – воспользуетесь ли вы этим шансом?

Глава 5

Глава 5

Предложение выглядело интригующе. Действительно, кому из авторов не хочется окунуться в мир собственной книги. Ну, пусть не совсем книги, а игры по её мотивам, но ведь в ней многое было от меня, труд многочисленных бессонных ночей, головной боли.

Это же круто! Увидеть героев собственными глазами, прочувствовать всю атмосферу, вжиться в шкуру персонажа… Мечта да и только.

Да и атмосфера в студии располагала к тому, чтобы я согласился, редактор своим предложением по сути брал меня на слабо, практически отрезая путь к отступлению. Я было собрался ответить утвердительно, но внезапно вспомнился вчерашний разговор с редактором, его загадочное предупреждение…

По жизни я человек достаточно осторожный, напролом пру только если припекает или под хвост попадёт вожжа. В остальные моменты стараюсь семьдесят семь раз померять, а потом отрезать.

Тут как с грибами, не уверен – не срезай. В данном случае – не пробуй.

- Знаете, чтобы провалиться в мой мир, мне достаточно сесть за рукопись или открыть книгу. И больше ничего не нужно. Так что давайте попробуем в другой раз, - нашёл вполне правдоподобную отмазку я.

Хипстер посмотрел на меня, как на врага народа, но спорить не стал. Тем более что добровольцев в зрительном зале оказалось хоть отбавляй. К моему удивлению, среди них была не только молодёжь, но и двое весьма зрелых мужчин. Очевидно, игре, как и любви, все возрасты покорны.

Красавицы вручили каждому из участников по коробочке. Хипстер сразу предупредил, что это подарок. Зал сопроводил его слова дружными хлопками. Не каждый день люди становятся обладателями вещей, цена которых составляет несколько месячных зарплат.

Добровольцы достали из коробочек шприц-тюбики, очень похожие на те, что идут в армейских аптечках.

- И как всем этим пользоваться? – поинтересовался ведущий

- Надеюсь, никто из вас не боится уколов? – усмехнулся Антон. – А как именно пользоваться, вы, наверное, уже догадались. Достаточно сделать шприц-тюбиком неглубокую подкожную инъекцию в любую часть тела, и всё, поздравляю, вы стали счастливым обладателем нейрочипа. Он самостоятельно закрепится в нужном месте, где установит связь с вашим мозгом. Никаких болевых ощущений, ну что-то вроде лёгкого комариного укуса, когда будете делать инъекцию… И да, всё совершенно стерильно, инфекции в организм не занесём. Если испытываете какие-то комплексы на этот счёт… протрите место укола ваткой, смоченной в дезинфицирующем средстве.

- Значит, комариный укус… Хорошо, а каких размеров ваш нейрочип?

- Не хочу загружать вас лишней информацией. Скажу только, что увидеть наш прибор можно только под микроскопом.

Однако любое оборудование не вечно и нуждается в энергии. Сколько служит «батарейка» в вашем нейрочипе? – продолжил допытываться ведущий.

Я посмотрел на него с уважением.

- Нейрочип практически вечен: мы тестировали его в самых жёстких условиях. Могу с твёрдостью заверить: он способен пережить любого из нас с вами. Что касается батарейки – как таковой её нет. Нейрочип не просто потребляет энергию, в нём находится что-то вроде генератора. Эдакий «перпетуум мобиле» в микроскопическом исполнении.

- Ну, а побочные эффекты?

- Я вас разочарую. Повторюсь: мы провели огромное количество тестов на большом количестве добровольцев и ни разу… повторюсь, ни разу не выявили каких либо побочных эффектов. Наша разработка в миллионы раз безопасней привычных компьютеров, телевизоров или смартфонов. Это просто революция в науке!

- Ну… после вашего спича сказать, что я и наши телезрители заинтригованы – всё равно, что ничего не сказать, - покачал головой ведущий. – Я весь в нетерпении увидеть реальные возможности нейрочипа.

- Тогда не станем тянуть кота за хвост! – торжественно объявил Антон.

Он обратился к добровольцам:

- Ну что, друзья, не страшно?

- Совсем не страшно, - сказал доброволец – совсем ещё подросток в очень модном в этом сезоне милитари-прикиде. – Наоборот, не терпится попробовать поскорее.

В зале раздались многочисленные аплодисменты. Ведущий улыбнулся.

- Как я вас понимаю! – кивнул Антон. – Чувствуете себя людьми, ступающими на Луну?

- Да я прямо как Гагарин, - ответил тот же подросток.

- Тогда поехали! – засмеялся Антон.

По его команде «подопытные кролики» взяли в руки шприц-тюбики.

– Несколько слов о настройках. После того, как нейрочип установит связь с вашим мозгом, он подгрузит виртуальное меню. Так что не пугайтесь, когда оно буквально всплывёт перед вами. Это отнюдь не глюки… Каждый нейрочип снабжён уровнем регуляции погружения в виртуальность. Рекомендую для начала остановиться на пятидесяти процентах. В этом случае вы ещё сможете понимать, где проходит грань между мирами. Но, ничего не буду иметь против, если кто-то из вас выжмет регулятор до максимума, - под общий смех добавил хипстер.

- Боже, как это круто! – не выдержав, воскликнул первый из добровольцев. – Будто наяву!

Операторы сразу взяли его лицо крупным планом. Меня смутили странные пустые глаза добровольца. В них не было ничего человеческого, какой-то отсутствующий взгляд. И от этого стало как-то не по себе.

Хипстер ухмыльнулся.

- А что я вам говорил! Смелее, господа и прекрасные дамы! Смелее!

- Обалдеть! – воскликнул второй игрок. – Чума! Просто чума!

Он радостно запрыгал на месте.

- То ли ещё будет! – прокричал Антон. – Ну, давайте, узнаем, что же так восхитило наших игроков.

В этот момент большие мониторы стали выводить картинку. Не знаю, как это было реализовано с технической точки зрения, но мы видели на экранах то же, что каждый из игроков-добровольцев. И это впечатляло. Не верилось, что перед нами плоды трудов огромной армии программистов. Всё было как… как в реальности.

По задумке локацией по умолчанию был Санкт-Петербург, хотя можно было поменять настройки на любое другое место. Трое из пяти сделали это, и теперь на их мониторах передавалось изображение купеческой Москвы.

Вечер, пустая улица, и только в отдалении слышен звон бубенцов. Чуть погодя становится ясно: это едет «поезд», составленный из нескольких карет и повозок, нагруженных так, что просто чудо, почему не ломаются оси. С каждой секундой «поезд» ближе и ближе. Но вот путь ему преграждает обычная крестьянская телега. Колеса её застряли в грязи, тощая лошадёнка не в силах выдернуть повозку из трясины.

«Поезд» сбавляет ход. Дорога в этом месте как назло узкая, не разъехаться. Несчастный мужик хлещет по ободранной спине своей задрыпанной коняги, но толку от этого мало. Телега не движется с места и вязнет ещё сильнее.

Но тут звучит залихватский свист. Пустовавшая улица наполняется людьми, одетыми в тряпки и лохмотья. Разбойники – а это они – с улюлюканьем несутся к каретам и повозкам «поезда». Из оружия у большинства рогатины, дубинки и вилы, но заправляющий ими главарь в заячьем треухе размахивает кавалерийским палашом.

Немногочисленная охрана сминается в мгновение ока. Они даже не пытаются сражаться. Однако разбойники кровожадны. Трое охранников падают с расколотыми черепами, ещё одного подымают на вилы.

Главарь устремляется к самой богато выглядящей кареты. Та внезапно окутывается дымом: внутри засел кто-то с пистолетом, однако стрелок из него никудышный. Пуля ушла в «молоко».

И вот под хохот разбойников из кареты выволакивают разодетого в пух и прах человека. Судя по гербу на дверях – это кто-то из родовитой знати. Вместе с ним на земле оказывается девушка. Её красивое лицо искажает гримаса ужаса. Главарь с кривой усмешкой подтаскивает девушку к себе, рвёт на ней платье…

И тут в ход вступает один из игроков. По сюжету он дворянин, поручик одного из расквартированных в Москве полков. И пусть это выглядит форменным безумием – одному бросаться в атаку против толпы бандитов, поступить иначе ему не позволяет честь. Вдобавок с ним ещё и его денщик – «непись», играющий роль солдата-инвалида.

Двое профессиональных военных – это уже боевой отряд, способный совладать даже с дюжиной разбойников.

Два пистолетных выстрела пробивают бреши в рядах негодяев. Затем в ход идёт холодное оружие. Шпаги рубят конечности, шеи, вспарывают животы. Лезвия окропляются кровью…

Люди завороженно смотрят на события, словно фильм, снятый в модной манере POV .

Слышен только звук, идущий из вмонтированных в стены студии динамиков. Он тоже предельно реалистичен.

Я перевожу взгляд на игроков. Со стороны их поведение выглядит театральной пантомимой. Понятно, они уже полностью там, живут и сражаются в мире, созданном по моей игре.

Разыгрывается одна из сцен, которую я прописывал за стареньким ноутбуком, ещё не зная, купит издательство эту рукопись или нет. В те дни я был ещё никому не известным новичком, у которого за плечами не имелось публикаций. Господи, даже не верится!

И в этот момент тревожное предчувствие кольнуло моё сердце. Что-то должно пойти не так. Называйте это шестым чувством или как-то иначе, но я почувствовал приближение чего-то очень плохого.

Со мной так бывает. Обычно я не придаю этому значения, мало ли чего в голову взбредёт, однако сейчас я вдруг осознал, что на сей раз сбрасывать предчувствия со счётов нельзя. Я словно заглянул в будущее и понял, что не в силах ничего изменить в приближающемся Армагеддоне

Предчувствия начали сбываться с пугающей быстротой.

Игрок, сделавший инъекцию первым, с рёвом спрыгнул с постамента и набросился на сидевшего в ближнем ряду зрителя – седого очкарика в коричневом костюме. Вцепился руками в горло и стал рвать со страшной силой.

Охрана опоздала буквально на секунду. Они опомнились, когда в горле несчастного уже зияла рана. Из неё фонтанчиком билась к потолку и окропляла соседей тёмно-красная кровь.

В убийцу словно вселился демон. Он скинул с себя одного секьюрити, второго. И если бы не электрошокер, которым его сумел достать третий охранник, возможно бы, кинулся на кого-то ещё.

- Изгои! – прошипел игрок, перед тем, как потерял сознание.

Тогда я не понял, что значила эта его странная фраза. Да и никто тогда был не в силах осознать, что происходит.

В студии уже творилась паника. Люди не понимали, что им делать и реагировали по-разному. Кто-то продолжил неподвижно сидеть, вжавшись в кресло, кто-то бросился к выходу, повалив на ходу аппаратуру, кто-то, наоборот, бросился к умирающему, чтобы зажать его рану и попытаться спасти жизнь.

Я с опаской посмотрел на других игроков. Они по-прежнему оставались в теперь уже не моём мире игры. Происходившее в зале ни капельки не задевало их.

Я не понял, как оказался возле хипстера. Тот почему-то довольно потирал руки. Странно, но мне вдруг показалось, что тот испытывает удовольствие от кошмара наяву, приключившегося буквально минуту назад.

- Антон, что за хрень?! Из-за нейрочипа погибли люди… Завтра будет скандал на всю страну!

Хипстер хмыкнул.

- Не скажите, Фёдор Михайлович. Не скажите… Всё можно обернуть в свою пользу.

Я схватил его за грудки, подтянул к себе:

- Антон, ты что – не врубился? На наших глазах один человек убил другого, и виной всему этот долбаный нейрочип!

- Не гоните лошадей, Фёдор Михайлович! – отпихнул меня он. – С этим пусть следствие разберётся. Лично я уверен, что нейрочип здесь не при чём. И вообще, кто вы такой, чтобы делать такие скоропалительные выпады?

- Я – свидетель происходившего!

- Вот именно. Сейчас приедут компетентные органы и уже они решат, кто, что и почему. Но я лично уверен на все сто процентов: наша компания не имеет к происшедшему ни малейшего отношения, а нейрочип – самый безопасный прибор из ныне существующих!

Всю ночь нас допрашивали, прогоняя по кругу: сначала полицейские, потом следователь и так снова и снова. Почти сразу выяснилось, что убийца ранее состоял на психиатрическом учёте. Каким-то чудом он оказался на свободе, и теперь полиции предстояло установить фамилию этого «чуда». Вот только нам от этого было не легче.

Настроение у всех было подавленное. Мы стали свидетелями убийства, которое вдобавок произошло во время съёмок телепрограммы. Представляю, какая шумиха поднимется завтра, подумал я.

Антон, после того, как нас отпустили, довёз меня до гостиницы, а потом умчался на доклад к своему начальству. Я же завалился на кровать и спал как убитый.

Проснулся в три часа дня и сразу ощутил себя дряхлой развалиной. Единственным средством, которое могло вернуть меня к жизни, был кофе. Любой, хоть растворимый, поскольку идти к кофейному автомату у меня не было сил. Максимум на что хватило энергии – набрать горячей воды из кулера, находившегося в моём номере, а не в коридоре, и высыпать в него пакетик.

Приготовив кофе, я сел за стол и включил телевизор. Странно, но о вчерашнем происшествии не упомянул ни один из новостных каналов, хотя вроде бы тема была просто лакомым кусочком для прессы. Ни федеральные, ни местные, ни «вражеские голоса» даже словом не обмолвились на этот счёт.

- Охренеть! – пробормотал я. – Мне что – это приснилось? Тогда с возвращением в реальный мир, Фёдор Михайлович!

Нет, это не возможно. Для сна приключившееся было слишком реальным. Я хорошо помнил с каким наслаждением убийца рвал горло жертве. Снов с такими деталями просто не бывает.

Тогда что? Кто-то всесильный смог надавить на нужные кнопки и информацию не пустили на телевидение, включая не особо лояльные к нашей стране телеканалы? Но тогда ситуация попахивает каким-то вселенским заговором, а я, признаюсь, во всё это «франкмассонство» не больно-то верю. Во всяком случае, не верил до сегодняшнего дня.

Ну… кроме телевидения есть и другие источники новостей. Тот самый интернет, мировая помойка, где есть всё! По-моему, там любой чих освещается, главное, уметь искать, а это не такое уж суперсложное «кунфу».

От долгого сидения затекла спина. Кажется, пора передислоцироваться на кровать. Писать лёжа я не люблю, а вот ползать по сети вполне удобно. Решено!

Я перебрался на незастеленную кровать (горничная в номер ещё не приходила), лёг на спину и поставил ноутбук на живот. Wi-fi работал идеально, я сразу вышел в интернет, запустил поисковик, ввёл в форму ключевые слова...

И опять ничего. Все новостные ленты проигнорировали вчерашнее событие в студии.

Однако… Что бы это значило? Неужели подобное происшествие настолько рядовой случай, что обычно падкие на сенсации СМИ не обращают на него внимания? Даже не могу понять: хорошо это или плохо.

Посмотрим, что у нас в блогах, мордоркнигах и прочих «контактиках».

В рот тебе ногу! Тоже пусто. Если и было что, то потом как корова языком слизала.

И опять вопрос - что это означает? После такого прощай скепсис, поневоле начнёшь верить в масонов, теорию заговора и прочих рептилоидов. Ну или в то, что твоя крыша с шуршанием отъехала куда-то далеко и надолго. Оно, конечно, среди писателей людей с нормальной психикой не так много, но мне почему-то всегда казалось, что это не мой случай.

Итак, в порядке бреда предположим, что откуда-то, скорее всего – сверху, поступила команда замолчать. Такое прежде бывало и не только у нас. Власти умеют осаживать прессу и имеют для этого массу рычагов. Даже Интернет давно перестал быть территорией свободы. При желании оттуда могут выковырять всё, что угодно.

Интересно девки пляшут, ничего не скажешь.

Глава 6

Глава 6

Озадаченность сменила порывом к деятельности. Я просто места себе не находил, уже начиная частично верить, что сошёл с ума. Конечно, любой псих считает, что это он нормальный, а все отальные - чокнутые…

Какие ещё остались варианты? Да практически никаких. Разве что звонок другу? В смысле, Антону. Ладно, посмотрим, что скажет представитель игроделов. В конце концов мы оба были с ним на том шоу, он привозил меня в гостиницу.

Я набрал его номер. Связь работала на удивление отвратительно, такое ощущение, что мы не в Москве, а где-то посредине тайги, вон, даже количество полосок на индикаторе гуляло от одной до двух, хотя прежде было пять и ни одной меньше.

И снова облом, хотя обычно наш хипстер был на связи все двадцать четыре часа в сутки, а тут только сухое сообщение от оператора, что абонент недоступен.

Так-так… Смартфон разрядился? Да как же, Антон – человек предусмотрительный, всегда с собой портативную зарядку таскает, да и не в характере его оставаться без связи – специфика работы. Тогда… может не стало у него этой работы, особенно после вчерашнего?

Я не видел босса Антона, говорят, крутой мужик из тех, что вовремя сменил малиновый пиджак на костюм от Версачи. Но кое-какие прежние замашки у него остались. Запросто мог под горячую руку уволить Антона, да ещё и штрафные санкции навесить. Вполне в духе «новых русских», которые только сменили имидж, а внутри остались теми же братками из девяностых.

Ну вот, связи с Антоном нет, где он живёт, я понятия не имею. Сходить что ли в их офис. Хотя, нет. Скорее всего, те перешли на осадное положение.

Всё, хватит суетиться. Терпение, терпение и ещё раз терпение. Дождусь эфира программы. Если ничего не поменялось в планах, передача должна выйти в эфир через пару часов. Ничего страшного, подожду. Заодно и займусь приятным делом: перекушу поплотнее. Чашку кофе нельзя считать полноценным обедом, а время уже, кстати, приближается к ужину.

Никаких экспериментов – выходов в город, уличных пиццерий и так далее, ужинать буду в ресторане при отеле.

И снова странности. На первый взгляд всё как прежде: уютный зал сверкает чистотой, тихо играет музыка… но куда делись официантки? Обычно стоило только клиенту войти, как к нему устремлялась девушка в кокетливом передничке, которая сажала гостя за свободный столик.

Никого нет, только бармен скучает за стойкой. Даже не посмотрел в мою сторону, протёр стакан рюмку полотенцем и поставил на полку. Даже на кивок не среагировал.

Ну, ладушки. Мы не баре какие-то, сами с усами, сядем, где понравится.

Я выбрал столик у окошка, чуть одёрнул толстую занавеску и увидел очередь возле магазина, торгующего гаджетами. Она длинной змейкой тянулась вдоль тротуара и залезала на проезжую часть. С моего места не было видно конца.

Ну да, сегодня стартовали продажи нейрочипов. Вон как засияла и запериливалась радугой световая реклама.

Неужели народ сходит с ума по какой-то остромодной хреновине?! Воистину люди с жиру бесятся. Все эти смартфоны-хренотоны – не хлеб насущный, совсем не товар первой необходимости. Я бы точно не стал тратить время на стояние в этой очереди. Не купил сегодня… Ну и что, куплю завтра, на будущей неделе или вообще через месяц. Это при условии, что мне реально это нужно

Определённо пиарщики у производителя нейрочипов гении из гениев! В наш пресыщенный век заставить людей выстаивать многочасовые очереди, чтобы купить дорогущую приблуду – это не два пальца об асфальт. Тут талант нужен! Ну и немереное бабло, вложенное в раскрутку.

А ведь я тоже часть этой рекламной компании. Возможно, те счастливые покупатели. Что радостно хвастаются свежей покупкой перед приятелями, начнут играть в «Мы из Тайной канцелярии». Правда, я что-то засомневался, что после этого они купят мою книжку, но почти сразу прогнал сомнения прочь.

Зачем думать о нехорошем? Купят, обязательно купят. Пусть даже один из ста, но и то хлеб.

Что-то я второй раз уже о хлебе вспоминаю. А всё потому, что официанты по-прежнему не хотят осчастливить меня своим появлением.

Какой однако, ненавязчивый сервис пошёл! Я бы даже сказал, что совсем ненавязчивый. Такое чувство, что клиентам здесь совсем не рады.

Но тут со стороны кухни выпорхнула девушка с блокнотиком и направилась в мою сторону. Так, жизнь, похоже, налаживается.

Мило поздоровавшись, она приняла заказ и снова исчезла.

Осталось надеяться, что на кухне есть хоть кто-то живой, а то меня уже начало напрягать осознание факта, что я единственный клиент в ресторане. Обычно в это время публики хватало.

Меньше народу – больше кислорода? Когда как. Сейчас я явно чувствовал себя не в своей тарелке. Что-то неуловимо менялось в окружающем мире и не факт, что к лучшему.

Минут через пятнадцать вернулась официантка с подносом и принялась расставлять тарелки и бокалы.

- Приятного аппетита! – пожелала она.

- Спасибо!

Еда пахло вкусно, но ел я без особого аппетита. Мной всё сильнее завладевала тревога.

Поддавшись непонятному приступу паники я лихорадочно схватился за телефон и стал набирать номер родителей и обрадовался, когда мать сняла трубку. На моё счастье она ходила в магазин, звонок застал её на полпути в месте, где связь ловится.

- Привет, мама! Как дела?

- Да всё нормально, сыночек. Вот иду в наше сельпо. Отцу пива захотелось.

- А что он сам не пошёл? – удивился я.

- Да некогда ему, он тут забором занялся. Покосился у нас забор, пора штакетник менять. Ты когда приехать сможешь? Отцу надо помочь.

- Даже не знаю, мама. На меня тут наседают: вынь да положь новую книжку. Да, кстати, похвастаться хочу: меня, наверное, сегодня по телевизору будут показывать.

- Ой, правда! А когда и по какому каналу? – обрадовалась мама. – Я ещё и соседям скажу.

Мы ещё пообщались на разные пустяковые темы, потом я отключился. Когда в программе покажут то убийство, мама поймёт, что со мной всё в порядке. Она ведь знает, что передача идёт в записи.

Вернувшись в номер, я снова пробежался по основным новостным сайтам. Ни-че-го! Кругом сплошная реклама нейрочипа, интервью, взятые у стоявших в очередях людей и радостные отзывы первых покупателей.

Какое-то массовое помешательство на этой почве!

Тренькнула предупреждалка в смартфоне. Ну да, пришла пора включать телик.

Зазвучала музыкальная заставка. Я сделал погромче и пристально уставился на экран. Да, это программа с моим участием. Посмотрим, что покажут.

В какой-то момент камера наехала на моё лицо. Господи, неужели это… даже не знаю, как сказать … в общем, это недоразумение, ёрзающее на диване, это я? Понятно, что киногеничности во мне с гулькин грош, но чтобы настолько?

Не красавец вы, Фёдор Толстых, совсем не красавец. Очаровательные поклонницы не будут ночевать в вашем подъезде и засыпать ваши странички в соцсетях миллионами лайках. В прочем, это к лучшему. Писатели – народ скучный, не медийный, любят тишину и покой. Нам и так хорошо.

Выступает товарищ Комаров, его речь перебивается фрагментами из снятых им фильмов – убейте меня, ни одного ни смотрел и смотреть не хочу!

Дальше рекламный блок. Надо же и тут вездесущие нейрочипы! Кстати, в рекламе новая фишка – оказывается, новое изобретение служит не только средством коммуникации и заполнения досуга, через него можно подключаться к обширным базам знаний и даже овладевать профессиями.

А вот это вещь хорошая, только ведь всё равно в итоге сведётся к пресловутому досугу. Человеческая порода неисправима.

Сразу после рекламы наша мини-баталия с поэтессой. Удивительно, что без купюр. Снова возникло желание отвернуться от телека, чтобы не смотреть на свою противную рожу. Тоже мне, «звезда экрана»!

Но спасибо добрым людям из программы: включили в неё ролик из книжного магазина, показали на выкладке новинок стопочку с моим свежим романом. И тут меня сразу начал мучать дуализм любого автора. С одной стороны – это круто видеть свои романы на книжных полках, с другой - понимаешь, что это ведь непроданные экземпляры, а хочется, чтобы твоё творчество раскупали как горячие пирожки…

Снова реклама. Прокладки, лекарства, нейрочипы... Ага, пошла презентация игры.

Появляется пятёрка добровольцев. Совершенно случайно показывают крупный план психа. Вот ни за что по лицу не скажешь, что у мужика шарики за ролики заехали. Нормальная среднестатистическая внешность, приятная улыбка, особенно, когда прозвучали слова Антона о том, что все участники получат в подарок нейрочипы.

Довольные возгласы всей пятёрки, их восторг от игры, эпизод с атакой на «поезд», бурные овации в зрительном зале. А потом появляется ведущий и начинает фактически расхваливать на все лады нейрочипы. Этого момента точно не было, явно записали потом. И всё, по экрану бегут финальные титры.

Никто даже словом не обмолвился о трагедии. Нормально… Нормально… И как это прикажете понимать?

Пискнул извещение об эсэмэске. Интересно, кто это? Родители?

Нет, просто телефон Антона снова в сети. Сделаем звонок другу.

Трубку взяли не сразу.

- Антон, здравствуйте! Это я, Фёдор Толстых!

Вместо ответа кто-то хлюпнул носом.

- Извините, я не туда попал? – насторожился я.

Мне ответил совсем ещё девичий голос, но в нём было столько истерики, такой надрыв, что я вздрогнул.

- Антона больше нет!

- Как нет? – опешил я.

- Так! Антон погиб. Его убили.

Связь прервалась, абонент бросил трубку.

Я ошарашено потёр разом заболевший висок. Ни хрена себе… Ещё вчера мы с ним разговаривали, вместе давали показания полиции, потом он подвёз меня к гостинице. А теперь Антон мёртв. И это точно не глупая шутка.

Чтобы заснуть мне пришлось выпить таблетку снотворного, но, даже приняв лекарство, я ворочался часов до трёх ночи. Из головы не вылезал облик Антона, вспоминалось, как он на прощание пожал мне руку, когда я выходил из его автомобиля.

Башка утром раскалывалась на части. Кофе тут точно не помощник. Оно бодрит, но с головной болью не справляется.

Пришлось снова прибегнуть к химии. На сей раз выпил сразу две таблетки цитрамона. И тут же среагировал желудок – такие вещи не рекомендуется пить натощак. Но изжогу я переношу гораздо лучше, чем головную боль.

Принял душ, побрился и стал одеваться, чтобы сходить на завтрак.

В дверь номера постучали.

Я озадачился: гости у меня бывают редко и то обычно по приглашению. Наверное, пожаловала родная полиция, чтобы поберечь меня и снова пораспрашивать о трагедии в студии.

Я отпер внутренний замок и удивлённо застыл в проёме. Это была не полиция: в коридоре стояла вчерашняя девушка-официанта из ресторана. Она зачем-то подкатила к моему номеру столик на колёсах, уставленный блюдами в закрытых металлических чашках и кастрюльках. Вдобавок на столике была и бутылка шампанского.

- Доброе утро, - с некоторым замешательством сказал я.

- Здравствуйте, - произнесла в ответ официантка.

Меня очень смутило то, как она поздоровалась. Речь звучала непривычно, словно говорила не привлекательная во всех смыслах девушка, а механическая кукла.

И взгляд, он тоже какой-то не такой. Пустой и совершенно отсутствующий. Скажу больше – где-то я уже видел нечто подобное. Причём совершенно недавно. Вспомнить не удалось, так как официантка добавила:

- Завтрак в номер.

- Извините, это, наверное, какая-то ошибка, - пробормотал я. – Я ведь ничего не заказывал.

- Всё в порядке. Это подарок от отеля. Вы теперь вип-персона, - пояснила девушка.

Хм… увидели вчерашнюю передачу с моим участием? Это многое объясняет. Ладно, халява есть халява.

Я посторонился, чтобы впустить девушку в номер. Она покатила столик внутрь.

Я озадаченно посмотрел ей в след. Теперь меня смутило то, как она двигается. Такое чувство, что девушка под кайфом. Движения чуть замедленные и неестественные. А ведь вчера она была совсем другой. Что, впрямь закинулась какой-то дрянью? Тогда это многое объясняет, как и то, что она вдруг опрокинула столик.

Посуда с грохотом и лязгом попадала на пол, на белоснежном ворсистом паласе расплылось большое коричневое пятно от разлитого кофе.

Мне стало жаль девушку. Вдруг её уволят?

- Ничего страшного. Думаю, мы договоримся с вашей администрацией. Я скажу, что это моих рук дело, - улыбнулся я.

А что – пусть идут навстречу, раз уж зачислили в випы! Не такой уж большой урон им причинила неловкость официантки. Лишь бы девчонка извлекла для себя урок и завязала со всякой дрянью.

Я ждал любой реакции, кроме этой: в руке у девицы сверкнул нож, а лицо перекосилось от ненависти. Какого хрена?!

- Ты чего?

- Ты изгой! – с гримасой злобы произнесла официантка. – Ты должен умерть!

- Ах ты…

Совсем баба с катушек поехала, догадался я и стал спиной пятиться к коридору.

Но удрать на спасительное пространство не получилось. Дотоле малохольно двигавшаяся официантка, набрала скорость и чуть ли не прыгнула на меня.

Рукопашный бой – это не моё. Срочную я отслужил отнюдь не в супер-пупер элитном спецназе и не умел убивать людей голыми руками. Физподготовка тоже так себе: в пятом классе до летних каникул ходил на бокс и на этом моё знакомство с боевыми искусствами закончилось.

Сейчас раза два в неделю посещаю спортзал, чтобы потаскать штангу килограммов в пятьдесят весом или побегать на дорожке. Всё это исключительно ради того, чтобы держать организм в тонусе.

Я не собирался становиться Мистером Вселенная, мускулатура железного Арни мне ни к чему. Лишь бы спина не болела, да живот не походил на пивную «мозоль».

И тут я пожалел, что не обладаю чёрным поясом десятый даном по каратэ. Или на крайняк автоматом Калашникова. Ибо то, а особенно - второе, мне бы сейчас здорово пригодились.

Просто чудо, что меня не проткнули ножом, просто в последнюю микросекунду чокнутую официантку слегка повело, и только по этой причине лезвие вошло не в мою грудь, а процарапало стену.

Никогда прежде не поднимал рук на женщин, однако сегодня пришлось. Не до сантиментов. Я врезал ей в скулу, силы удара хватило чтобы психованная потеряла сознания и упала в коридоре номера. Представляю, какой синячище у неё будет, когда она очнётся. А ведь она очнётся и…

Я отобрал у неё нож и стал размышлять, что делать дальше. Пожалуй, мой гуманизм по отношению к этой дамочке исчерпался. Обратиться в полицию? Пожалуй, не надо. Вот если бы мне прилетело, тогда да, а так я отделался лёгким испугом.

Свяжусь с администрацией отеля, пусть они разбираются со своей полоумной. Захотят вынести сор из избы – их дело. Девка явно обдолбалась чем-то по самое не хочу.

И снова что-то зашевелилось в памяти. Глаза, её белые отстранённые глаза… Точно! Такие были у игроков, которые вставили себе нейрочипы.

Глава 7

Глава 7

Первой мыслю было – дежавю, второй – нет, такого не может быть. Всё это плод моего больного воображения, ночной кошмар. Сейчас проснусь и вернусь к нормальной жизни.

Потом меня охватила минутная паника – а ну как неправильно истолкуют, навесят обвинения, что, дескать, домогался до честной девушки, а когда та дала категорический отказ, распустил руки. Оно, понятно, её слово против моего будет, но те, кто потом услышат об этой истории, будут рассуждать по принципу «дыма без огня не бывает». Да и суды порой вставали на сторону милых и тихих «овечек», на фоне которых любой святой будет выглядеть похотливым козлом.

Наконец, я одёрнул себя, снова осмотрел девушку: то, что она жива – сто процентов. Повреждений, кроме синяка, я не ставил. В остальном…

Стоп! Это не мои проблемы! Нехай администрация гостиницы разбирается, а я умываю руки. Захотят вызвать полицию и наехать на меня, ещё посмотрим, кто в итоге виноватым окажется. Не такой уж я белый и пушистый. Но в идеале пусть бы решали в собственном кругу. Любая администрация скандалов не любят, на пользу бизнесу он не идут.

В общем, будем уповать на здравомыслие.

Подошёл к прикроватному столику, снял трубку внутреннего телефона и набрал номер ресепшен.

- Здравствуйте! Вас из беспокоит гость из семьсот девятого номера… А, вы видите из какого… Ладно. У меня к вам просьба: пришлите, пожалуйста, кого-то из охраны, нужно разобраться. Да… случилось. Да, инцидент неприятный и мне бы не хотелось, чтобы он имел дальнейшее развитие. Хорошо, я жду.

Охранника обещали прислать буквально через минуту. Вряд ли девица успеет очнуться к его возвращению. А если очнётся – пускай сам её успокаивает. Я лично даже пальцем об палец не ударю.

Послышался грохот. В номер, даже не постучавшись, ввалился охранник: плотный крепко сбитый мужик с широкими плечами и не менее широкой грудью. Сначала я обрадовался его появлению, даже подумал – надо же, как оперативно сработали. Не успел трубку опустить, как на тебе…

Но тут местный секьюрити проявил ненужную прыть и направил на меня ствол пистолета, совсем как в боевиках про ментов. Неужели решил, что я грабитель и собрался обезвредить меня?

Нет, день определённо задался как-то не так.

Я машинально поднял руки, испытывая унизительное чувство, и заговорил спокойным, умиротворяющим тоном:

- Всё нормально, я постоялец и это я вызвал охрану. Если хотите, могу показать документы.

Тут до меня дошло, что с таким же успехом я мог бы говорить это статуе.

В глазах секьюрити застыло то же самое отсутствующее выражение. Ещё один наркот? Здесь что – все разом договорились ходить на работу под кайфом или этот милый отель – на сам деле резиденция наркомафии?! А-хре-неть!

Тут меня прошибло потом: палец охранника уверенно лёг на спусковой крючок. Этот урод не просто держал меня на мушке, он собрался выстрелить…

Додумать я не успел, бахнул выстрел.

Если бы не очнувшаяся официантка, пуля бы продырявила мою голову. Но девка оклемалась как нельзя кстати. И пусть её действия были направлены против меня, всё сложилось совершенно иначе. Она успела вцепиться в мою ногу и дёрнула как раз в тот момент, когда секьюрити выстрелил.

Окно балконного выхода за спиной разлетелось вдребезги, но меня даже не зацепило. Я свалился на пол и, резко катнувшись, оказавшись лицом к лицу с обезумевшей.

Снова эти пустые глаза, но в них отстранённость вдруг сменилась ненавистью.

- Изгой! – каркающим голосом сказала она.

Совсем как давешний псих на съёмке. Что же в конце концов творится в этом долбанном мире!

Рефлексировать было некогда. Мало того, что девка очухалась, так у неё ещё и появилось подкрепление: охранник не оставил намерений проделать во мне дополнительную дыру. И главное, с чего бы они так на меня взъелись?

Между первой и второй промежуток небольшой. Охранник выстрелил снова, и отнюдь не впустую. Жертвой пули стала официантка. Секьюрити пригвоздил её к полу, причём насмерть – вряд ли человек, у которого образовалась сквозная дыра в голове способен жить.

Вряд ли смерть товарки входила в намерения стрелка, ведь целился он в меня. Ну, а то, что девица приняла уготованную мне пулю, это скорее гримаса судьбы. Наверное, мама лишний раз помолилась за мою грешную душу.

На охраннике это убийство не сказалось, его намерения остались прежними. Он желал расправиться со мной во что бы то ни стало. И это отнюдь не входило в мои планы.

Я ракетой взвился в воздух, пока стрелок не нажал на спусковой крючок в третий раз. Признаюсь, не ожидал от себя такой прыти. Головой боднул подбородок секьюрити, услышав, как клацнула его челюсть.

Убийца не устоял под моим весом, повалился на спину, увлекая меня за собой. Мы грохнулись как два мешка с картошкой.

Я оказался сверху, с неимоверным трудом выломал из его скрюченных пальцев пистолет и саданул рукояткой ему по морде. Наверное, мог бы воспользоваться боевым «макаровым» по прямому назначению, однако не стал этого делать. У меня и в мыслях не было убивать, я даже не мог представить, что смогу выстрелить в человека. Зверь внутри не успел проснуться, я цеплялся за свою прежнюю жизнь и старые привычки. Нужно время, чтобы с меня слетели остатки цивилизованности.

Секьюрити лежал без движения. Я невольно содрогнулся – неужели перестарался? Потом присмотрелся и увидел, что жилка на его шее пульсирует, испытав при этом два совершенно противоположных чувства от облегчения до злости.

Жив, гад! И пусть он недавно хотел угробить меня, я всё равно воспринимал его именно как человека, и все моё внутреннее устройство протестовало против лишения его жизни.

Всё, с меня хватит. Один труп, двойное покушение на меня и с какой стати? Я что – успел кому-то перейти дорогу настолько, что был объявлен сезон охоты?!

Бред. Просто бред! Кому из сильных мира сего может понадобиться обычный писака с копеечными (на их фоне, конечно) заработками? Да и подослали бы ко мне тогда не двух обдолбанных любителей, а настоящего профи, который бы организовал всё под несчастный случай, да так, что ни один комар носа не подточит.

Так что тут нечто иное, в причинах чего надо долго и муторно разбираться.

Вызываю полицию, пусть приезжают и разбираются в том, что за хрень творится в этой гостинице. Ради того, чтобы избавиться от этого кошмара, я готов даже покантоваться в СИЗО.

И сразу мелькнула трусливая идейка смыться отсюда до ментов. А что – мне неоднократно приходилось слышать об историях, когда людей судили за явную самооборону, и только шумиха в СМИ помогала им обрести свободу. Но неприятностей те несчастные огребли по самое нехочу.

Оно мне надо? Ещё и повесят на меня труп сумасшедшей девки… Конечно, не надо. У меня других дел по горло, да и денег на адвокатом может не хватить. В общем и целом, валить надо отсюда.

С другой стороны – а смысл? Свалю я, а дальше что?

Найти меня не проблема, всю жизнь скрываться от полиции не входит в мои планы. Тем более, человек я относительно известный, больше шансов на то, что в случае несправедливости обо мне будет много публикаций в прессе. Или я переоцениваю свою важность?

А время-то идёт, тикают часики… Вызываем ментов или нет?

Хрен с ним, будь, что будет! Поступлю как полагается законопослушному гражданину, заодно проверю ментов и следаков на «вшивость». Я, кстати, всегда с уважением относился к людям этой профессии, даже детективы про работников уголовного розыска писал, пусть действие и происходило во времена НЭПа. Вдруг на вызов приедет кто-то из моих читателей?

To be or not to be? To be короче.

Я вытащил из кармана сотовый. Внешне он выглядел нормально. Авось не пострадал. А, нет… Что-то с ним произошло: телефон категорически не желал ловить сеть. Сломался, выходит. Ну, как всегда, закон подлости – едрит твою мать!

Тут из разгрузки охранника раздался хрипящий звук.

Рация, догадался я.

«Взять?» – спросил сам себя и тут же отрицательно покачал головой. Ну нет, больше не стану ничего трогать, а то замучаюсь потом объяснять, откуда тут или там взялись мои пальчики. И что теперь – смываюсь, раз мой сотовый приказал долго жить?

Хренушки, поступим иначе. В конце концов, мой аппарат не единственный на белом свете.

Выберусь в холл, спущусь на лифте к стойке администрации и попрошу, чтобы вызвали полицию. Один труп гарантирован, а что успеет натворить охранник в моё отсутствие – никому не известно, я его не связал и делать этого не буду. Пусть предстанет ментам в естественном виде. Кто я такой, чтобы делать за них их же работу?

Только оказавшись в лифте, я вдруг сообразил, что пистолет по-прежнему остаётся у меня. Но это как раз логично – не оставлять же «макарова» у этого маньяка. Он с ним таких делов наворотит! Отдам пушку ментам, когда подъедут. И пусть сразу же делают экспертизу, ищут пороховой след на моих руках, чтобы потом не навесить убийство на меня. А то всякое в жизни бывает. Плохо, что у меня нет адвоката и посоветоваться не с кем. Не зря говорят, что закон – как дышло…

На третьем этаже лифт замер, створки открылись: кто-то вызвал его на площадке. И этот кто-то ввалился ко мне окровавленным куском мяса. В его спине торчал пожарный топорик.

Я едва не заорал от ужаса! Что за хрень творится в этой гадской гостинице?! Они у себя поселили Фредди Крюгера?

Я забился в угол, стараясь не смотреть на тело, распластавшееся на полу. Боже мой, а ведь мне придётся перешагивать через него, когда буду выходить. Вроде ничего такого, но от мысли об этом сразу начинает трясти. Ну не готов я к тем напастям, что дружно начали валиться на меня в этот день!

Мелькнула спасительная мысль, что это всего лишь кошмар, страшный сон. К сожалению, это было не так, и всё происходило со мной наяву.

Ещё больший сюрприз, причём весьма неприятный, ожидал меня на первом этаже. Я буквально выпал из лифта, и тот сразу же запылал. Какая-то сволочь бросила в него «коктейль Молотова». Более того – этих сволочей было с десяток, и все они паслись в центральном холле.

Когда в тебя собираются бросить бутылку с зажигательной смесью, потихоньку начинаешь мыслить другими категориями. Долой гуманизм и прочую либерастию! Я выстрелил в метившего в меня парнишку с безумным взглядом, но промазал. Ну как сказать «промазал»… Пуля разбила бутылку в его руках, и парень превратился в живой факел.

Однако он не кинулся с воем к фонтану, чтобы потушить огонь, не упал на землю и не стал кататься, чтобы сбить пламя. Вместо этого, горящий как свеча человек, пошёл на меня.

Я извернулся и втолкнул его в лифт. Створки закрылись, оставив безумца догорать внутри.

Снова прежние мысли о дурном сне. Не верилось, что это происходит со мной. Наверное, мне снится кошмар. Ущипну себя и проснусь…

Вместо этого мне пришлось убегать и изворачиваться.

Казалось, среди тех, кто заполонил собой нижний этаж гостиницы, нет нормальных: только какие-то зомби, заряженные одной общей мыслью – убивать!

Меня спасало одно: подобно киношным живым мертвецам эти люди… даже не знаю, можно ли их так назвать? В общем, они не отличались быстротой и скоростью реакции. Какая-то деревянность прослеживалась в их движениях. Если бы не эта заторможенность, моя песенка была бы спета.

Бежать назад, в номер – запереться на замок, залезть под кровать и не отсвечивать? Нельзя, гостиница превратилась в одну большую ловушку, переполненную психами. Сожгут её или взорвут на хрен! С каждой секундой только хуже становится.

Надо рвать отсюда когти.

Я кинулся к выходу, надеясь найти спасение на улице.

И снова жутчайший облом. На прежде не самой оживлённой улице творилась такая свистопляска, что я не сразу поверил своим глазам.

Машины на огромной скорости влетали друг в друга, разбиваясь в хлам. У меня даже челюсть отпала при виде этого. Такое ощущение, словно я оказался на съёмках голливудского боевика, вот только где прячется съёмочная группа?

У выхода из отеля лежала вверх колёсами белая с красными полосками «Газель» скорой помощи. Внезапно корпус содрогнулся и со скрежетом пополз по асфальту: не иначе «впилился» ещё один железный конь. И тут же со страшным грохотом рванул бензобак, а меня обдало жаром. Я чуть не споткнулся.

В голове зашумело, мысли потеряли прежнюю стройность и логичность.

Жуть, просто жуть! Такого быть не может хотя бы потому, что никто и никогда не допустит этого… Есть же власти, МЧС, армия, в конце концов… Должа прискакать «кавалерия» и навести порядок. Тем более, это же не провинциальный городок в глухомани, где медведь – прокурор, а столица, первопрестольная – дери её мать за ногу! Тут же правительство сидит, президент, которому достаточно нажать на кнопочку, и сюда примчится «вся королевская конница, вся королевская рать».

А если не примчалась, тогда что?

Блин, ломая голову над происходящим, можно запросто сойти с ума.

Я поспешил прочь, не понимая, что происходит. Мир охватила непонятная инфекция? Наши заклятые «друзья и партнёры» по блоку НАТО пустили в ход биологическое оружие?

Любое предположение казалось правильным, ведь я своими глазами наблюдал форменный конец света, который ещё вчера казался невозможным. Скажи мне кто вчера, что завтра будет апокалипсис – я бы в глаза ему рассмеялся, но сейчас мне почему-то совсем не до смеха. Я в панике, и она всё сильнее охватывает меня. Возникает желание найти какую-нибудь щель и забиться в неё до тех пор, пока всё не кончится.

Но где эта пресловутая щель? Я готов заплатить за неё любые деньги, но никто не спешит предложить мне укрытие. Пресловутое спасение утопающих – дело рук самих утопающих. И я сумел взять верх над собой.

Зелёная «шкода» тараном пошла на меня. Ошибиться невозможно – водитель намеренно свернул в мою сторону и прибавил газ. Но ему помешала другая машина, прежде идущая параллельным курсом. Два автомобиля врезались друг в друга, а потом в образовавшуюся «кучу малу» въехал ещё один, и ещё, и ещё… И очередной оглушительный взрыв.

Нос обдало странной смесью копоти и горелого мяса.

Всё, песец! Это уже выходит за рамки добра и зла! Не знаю, что тут происходит, но хочу оказаться как можно дальше от этого места.

Ноги сами понесли меня прочь. Какое-то время до меня не было никому дела: психи всех мастей дружно игнорировали моё бренное тело. Я мечтал, что ещё немного и выйду, наконец, к нормальным людям, разорву этот круг.

И опять не судьба! Везде одна и та же картина: завораживающая, если смотреть на неё со стороны и пугающая до ужаса, когда ты находишься в эпицентре.

Люди убивали друг дружку. Схватывались в смертельных поединках, пользовались всем, до чего смогли дотянуться. Что-то подсказало мне, что такое творится во многих местах. Возможно, не только в Москве.

Я вспомнил о родителях: папа, мама – как вы? Всё ли у вас хорошо? Как плохо, что нас разделяют сотни километров, что я далеко от вас и не смогу прийти на помощь!

Нет, папа мой – бывший военный и заядлый охотник – сможет постоять за себя и за маму. Тем более, есть чем: дома у него и обычная тульская двустволка, и «Сайга», патронов на целую армию. И всё же…

Очередной безумец бежал на меня, взяв наизготовку лыжную палку, словно копьё.

Я выстрелил в него, а потом спокойно перешагнул через мёртвое тело, не ощущая внутри даже толики сожаления. А ведь буквально несколько минут назад меня просто трясло от такой мысли. Оказывается, шелуха цивилизации уже начала облетать с меня…

Что было, то было. Я всего-навсего защищал свою жизнь.

В эту секунду стало ясно, что меняющийся мир, изменил и меня самого. К лучшему или плохому – время покажет.

Глава 8

Глава 8

Плана у меня, в отличие от пресловутого мистера Фикса, не было. Происходящее застало меня врасплох. Ник чему такому меня не готовили ни морально, ни физически. Мозг категорически отказывался принять тот песец, что творился на улицах.

Рациональное мышление сменилось приступом паники: я тупо понёсся как можно дальше в поисках укрытия. Когда выброс адреналина закончился, мне удалось снова взять себя в руки и попробовать проанализировать ситуацию. Самое главное - этот ужас отнюдь не локален. И это факт. То бишь есть вероятность, что вся Москва охвачена тотальным безумием, и если есть островки спокойствия, мне они неизвестны. Пока что на каждом повороте я становился свидетелем новых, всё более ужасающих и масштабных сцен разрушения.

Опасность подстерегала везде, на каждом шагу. Она могла принять вид скучающего пенсионера, который внезапно втыкал острые как ножи палки для шведской ходьбы в спину другому прохожему, оказаться автобусом, с рёвом таранящем обстановку, прилететь в виде коктейля Молотова, сброшенного с крыши многоэтажки, ну или просто кирпича в подворотне.

Помощь? Ждать её было неоткуда и пока что негде! Людей убивали в подъездах, в квартирах, на улочках и скверах. Душили, калечили, терзали, сжигали. То тут, то там слышалась пальба и взрывы. Я настолько привык к ним, что уже перестал реагировать и прятать голову в плечи.

И чем дальше я убегал от гостиницы, тем острее вставал вопрос – что делать?

Но, если опущу руки и сдамся, лучше от этого не станет никому, в первую очередь мне. Тут точно крышка, а я ещё хочу побарахтаться. Может, и умру уставшим, но зато с удовлетворением от того, что бился до конца.

Я мчался по улице, старательно лавируя между препятствиями, огибая остовы покорёженных автомобилей. Откуда-то сверху посыпались осколки стекла и на дорогу прямо передо мной упал человек. Беднягу выбросили из окна. А вслед за ним последовал и убийца: мужчина лет двадцати пяти в джинсах и спортивной куртке с капюшоном. Очевидно, он был спортсменом, поскольку не просто приземлился, а мягко ушёл с перекатом. Почти сразу оказался на ногах и застыл над жертвой. Потом его пустой взгляд упёрся в меня.

Я вспомнил, что у меня есть пистолет и направил его на спортсмена, молясь, чтобы в этом монстре осталось хотя бы немного от человека: например, страх. Должен же он понимать, что рискует оказаться на том свете. Инстинкт самосохранения имеется даже у психов, просто он у них принимает другую форму.

Чтобы выглядеть более убедительнее, я прорычал:

- С дороги, козёл!

- За козла ответишь!

Спортсмен сделал шаг в мою сторону. Его ноздри хищно раздувались.

- Уйди от греха подальше, - попросил я. – Я ведь выстрелю. Честное слово – выстрелю. Ты не первый, кого мне уже пришлось сегодня убить.

Он замер, но явно не от испуга. У меня возникло чувство, будто он с кем-то связывается, получает извне некие весьма важные указания.

Догадавшись, что ему не до меня, я обошёл спортсмена и убедился, что тот потерял ко мне всякий интерес.

- Тее повезло – у меня другая, более важная миссия. До тебя доберутся другие! – бросил мне в спину он и сорвался с места, побежав в другую сторону.

Я облегчённо перевёл дух. Скорее всего, мне бы удалось его пристрелить, но что будет потом: у меня всего одна обойма, я даже не знаю, сколько осталось патронов, а ведь мне пробираться через ставший враждебным город.

А ещё я сделал одно важное открытие: эти зомби (другого названия им я пока не подобрал) похоже умеют коммуницировать друг с другом, причём без привычных для нас устройств. Кроме того они отнюдь не безголовые. Спортсмен соизволил пообщаться со мной, используя при этом отнюдь не примитивную лексику – достаточно вспомнить упоминание им некоей «миссии», не знаю, что это означает в моём контексте. Где-то даже обидно, что мной пренебрегли…

Топтаться на одном месте нельзя. Выброшенный из окна мужчина скончался, я не мог ему помочь.

Дальнейшие действия… Искать спасение в ближайшем доме? Найти способ пробраться в подъезд (а это не так просто, если у тебя нет ключа от домофона), нарваться на какого-нибудь доброго самаритянина, который впустит тебя в свою квартиру и приютит до тех пора пока не придёт помощь…

А она точно придёт? Может, этот район проще раскатать ракетой или бомбовым ударом, а то и выжечь атомной боеголовкой.

Фантастика? Ну-ну… Если речь идёт об эпидемии, порой проще выжечь заразу, а уже потом разбираться. И любые жертвы спишут на то, что понадобилось спасти всё человечество.

Нет, ждать у моря погоды бессмысленно. Под лежачий камень вода не течёт. Будут меня спасать другие или не будут… Чего гадать? Гораздо проще взять инициативу в свои руки и не дожидаться прилёта «ядрёной» бомбы.

Прочь из ставшего ловушкой мегаполиса. Чем дальше от людей, тем безопаснее. Надо держать курс в какую-нибудь глушь, к примеру, в деревню к родителям.

Я снова с болью вспомнил о том, что не смог до них дозвониться из-за сломанного телефона. Ничего, авось по пути обзаведусь другим средством связи.

В общем, теперь у меня появились хотя бы какие-то намётки дальнейших действий. Валим из Москвы так, чтобы лопатки засверкали. Меня здесь что-то держит? Да ничего!

Ободрённый этими мыслями, я ветром помчался по улице, пересёк квартал, потом ещё один. И тут моё внимание привлёк женский крик.

- Помогите!

Кричавшая находилась поблизости, я повернулся на голос и увидел, где именно.

У дорожного знака «стоянка запрещена» спереди и сзади, словно клещами, несколькими автомобилями было зажато жёлтое такси с большой пластиковой трубкой на крыше. На заднем сиденье машины отчаянно сражалась за свою жизнь девушка. К ней со стороны водительского места тянулся сухощавый мужчина с южными чертами лица.

Силы у пассажирки были на исходе. Ещё немного и таксист задушит её.

- Помогите! – ещё раз, но уже сдавлено крикнула девушка.

Я бросился к машине, открыл дверь и рывком выволок пассажирку на тротуар. Она сразу же согнулась в сильном приступе кашля.

И тут же хлопнула дверца с другой стороны, напомнив, что расслабляться рано. Это убийца вылез из автомобиля.

Он перекатился через капот и сразу же очутился напротив с явным намерением довести начатое до конца, убрав досадную помеху в виде меня.

И опять этот отсутствующий взгляд, и опять эта непонятная злоба. Как есть – зомби!

В руке у таксиста оказалась монтировка, он замахнулся, но я опередил его, выстрелив почти в упор. «Макар» - не самое мощное оружие, но останавливающее действие у него что надо. Таксиста откинуло на капот, и, поскольку я метился в голову и просто не мог промахнуться, шансов остаться в живых у этого типа не имелось.

И тут же лязгнул затвор пистолет. Ну вот… этот патрон оказался последним. Грозное оружие сразу превратилось в бесполезную железяку. Я с грустью бросил его под машину.

Девушка пришла в себя, распрямилась и посмотрела на меня, пристально вглядываясь в лицо. При других обстоятельствах это могло бы показаться верхом бестактности, но я догадался, что её интересуют мои глаза. Вернее, мой взгляд.

- Слава богу, вы нормальный, - облегчённо прошептала она.

- Нормальный, - заверил я. – Можете не сомневаться. Я не из тех психов, что кидается на людей.

- Я вижу. Спасибо, что спасли меня от этого… - Она кинула взгляд на таксиста.

- Не стоит благодарности. У меня была пушка.

И почти сразу, метрах в двадцати от нас, кто-то завопил:

- Вот они! Держите! Не дайте им уйти!

Я услышал топот десятков людей.

- Это за нами! – испуганно вскрикнула девушка. – Бежим!

Не дожидаясь меня, она стремительно понеслась вперёд.

Я кинулся за ней, на бегу обернулся и увидел, что нас преследует толпа примерно в полусотню человек, среди которых были и женщины и дети.

Это подстегнуло меня, я будто обрёл второе дыхание и погнал с такой скоростью, что мог бы претендовать на олимпийское золото по лёгкой атлетике.

Очень скоро я поравнялся с девушкой и стал поддерживать её темп, чтобы она не отстала. Нехорошо бросить её, не по-мужски, пусть сейчас она в какой-то степени была обузой. Без неё я бежал бы намного быстрее.

Нам всё же удалось оторваться от преследователей, хотя те уверенно мчались по нашему следу, словно ищейки.

Мы свернули за поворот. Продолжаем гонку? Я посмотрел на спутницу – судя по лицу, которое пошло красными пятнами, и судорожно вздымающейся груди, девушка смертельно устала, и только ужас придавал ей сил. Долго она не продержится, она и так на пределе своих физических возможностей.

Как ни крути – выбора у меня не было. Надо найти иной способ избавления от хвоста.

- Брось меня! – сказала девушка, хотя её взгляд кричал об обратном. – Я больше не могу!

- С ума сошла?! Даже думать об этом не смей! Сейчас что-то придумаем.

- Думай быстрее. Они близко!

- Всё, придумай!

Я втиснул девушку в нишу между домами, прикрыл своим телом, моля о том, чтобы нас не заметили.

- Тихо! Не дыши!

Она судорожно кивнула.

Внутри меня всё похолодело, спина покрылась липким потом.

Вот он – момент истины! Ещё секунда и преследователи вынырнут из-за угла. Я закрыл глаза, готовясь к худшему.

Бешеный топот, крики ярости, вырывающееся из натруженных лёгких хриплое дыхание, странный смех – такой бывает у киношных маньяков… Они здесь, в двух шагах от нас. Я не вижу их, однако чувствую всей спиной. Лишь бы никто не мазнул по нам взглядам, не посмотрел в сторону!

Я сдержал вдох и принялся считать про себя…

Секунда, две, три… Никто не норовит ударить в спину, звуки постепенно отдаляются…

Даже не верится – улюлюкающая толпа промчалась мимо. Нас не заметили!

Господи, как хорошо! Не верится, что этот рискованный манёвр удался.

- Кажется, у нас получилось, - сказала она.

Выждав пять минут, мы выбрались из ненадёжного укрытия. Психов в зоне видимости не наблюдалось, я решил какое-то время побыть здесь, чтобы набраться сил. Мы были слишком измотаны недавним рывком.

- Вы знаете, что случилось? – спросил я, надеясь, что девушка окажется гораздо информированной. Но меня ждало разочарование.

- Не знаю. Просто в какой-то момент многие люди вдруг превратились в нечто страшное… Мой парень… - Девушка всхлипнула.

- Что с ним? – спросил я. – Ему нужна помощь?

Она отрицательно покачала головой.

- Ему больше не поможешь. Он стал одним из них, бросился на меня на кухне. Я… я убила его, обороняясь.

- А такси?

- Такси? Такси подобрало меня, когда я в ужасе от содеянного выскочила на улицу. Оно остановилось возле меня. Я хотела ехать на нём в полицию, чтобы сдаться. Однако таксист тоже напал на меня. Глаза… Вы видели их глаза?

Я кивнул.

- Видел.

- Это, наверное, натовцы распылили над Москвой какие-нибудь химикаты, - сказала она.

- Вряд ли. Иначе бы химикаты подействовали и на нас, - ответил я, хотя несколько минут назад думал и о такой версии.

- Возможно, у нас иммунитет, и мы не подвержены этой дряни, - предположила девушка.

- Нет, - твёрдо сказал я. – Тут что-то другое. Не знаю, что именно, но это не химия.

- Что будем делать?

Девушка посмотрела на меня с такой надеждой, словно я был минимум Бэтменом или полковником МЧС.

- Прорываться из города, - сказал я.

- Но как?

- В темпе вальса, - грубо сказал я и тут же пожалел.

Ничего плохого девушка мне не сделала, и задала вполне резонный вопрос. Грубостью я лишь плохо маскировал собственную растерянность. Мысленно я обозвал себя валенком и попенял за идиотский проступок.

Однако девушка не заметила моего тона или специально пропустила высказывание мимо ушей.

Внезапно её лицо просветлело.

- Нам туда!

- Куда? – удивился я.

- Туда, - махнула она рукой на противоположную сторону дороги. – Там полиция. Видите, вон – полицейское отделение. Я как раз туда ехала, чтобы написать явку с повинной. Они нам помогут, я уверена.

Если честно, у меня такой уверенности не было. Вряд ли таинственная напасть действовала избирательно и трогала только обычных граждан. Но всё же в полиции служат подготовленные люди, вдобавок они вооружены. Среди них у нас больше шансов уцелеть.

Мы кинулись к полицейскому участку. Внешне он выглядел вполне обыденно, казался совершенно нетронутым. Все стёкла целы, у входа припаркованы две машины ДПС.

Я толкнул массивную дверь, вошёл в широкое помещение с рядом турникетов и стеклянным «аквариумом» напротив. За стеклом никого не было.

- Интересно, а где дежурный? – удивилась девушка.

- Наверное, он внутри, получает ценные указания от начальства, - предположил я, хотя в душе уже начинал понимать, что ничего хорошего не увижу.

Мы спокойно преодолели турникет и вошли в длинный, выкрашенный в светлые и синие тона коридор. Я шёл первым, спутница семенила за мной и, когда я остановился, она ткнулась носом мне в спину.

- В чём дело? Я ничего не вижу, ты всё загораживаешь.

- Лучше не смотри, - подавлено произнёс я.

Зрелище было не для слабонервных: серый стоптанный линолеум был весь в лужах крови, стены изборождены отверстиями – кто-то палил из автомата, не разбирая цели. То тут, то там в причудливых позах лежали трупы в одинаковой чёрной полицейской форме. Тут были мужчины и женщины. Смерть не пощадила никого.

- Пожалуй, нам нечего тут делать, - сказал я. – Уходим отсюда.

И тут за спиной прогремел резкий мужской голос:

- Руки вверх!

В этот возгласе было столько силы и привычки повелевать, что мы, не артачась, выполнили приказ.

- Не оборачиваться! – потребовал мужчина. – Лицом к стене, ноги на ширине плеч.

Я понял, что сейчас будет экспресс-обыск и не ошибся. И меня, и мою спутницу весьма профессионально обшмонали, при этом того, кто этим занимался, совсем не смущали вопросы различия полов. И, судя по всему, он был один.

- Повернитесь! – наконец, разрешил мужчина.

Это был мужчина лет тридцати в обсыпанной известью форме с погонами лейтенанта на плечах. На нём была полицейская разгрузка чёрного цвета, в руках АКС-74У.

- Ваших рук дело? – спросил он.

Его правая щека дёргалась в нервном тике, но он этого не замечал. Стоял, пристально разглядывая нас, готовый в любую секунду нажать на спусковой крючок.

- Командир, - примирительно произнёс я, - это не мы. Сам видишь, у нас даже оружия нет.

- Вижу, - кивнул он. – Только поэтому я вас не мочканул сразу, как увидел. Что вы здесь делаете?

- На улице творится ужас, - заговорила девушка. – Мы думали, что вы… в смысле, полицейские нас спасёте. А тут… - Она всхлипнула, и этот поступок заговорил лучше других слов.

- Опустите руки, - устало сказал лейтенант.

Он привалился к стене, достал из разгрузки пачку сигарет, вынул одну и жадно закурил. Мы ему не мешали.

- Херня какая-то! – вдруг сказал он и выбросил окурок прямиком на пол. – Весь город словно ополоумел. Даже не понимаю, что творится. Люди бросаются друг на друга как звери. Я был на выезде… Это просто песец!

- Командир, может, свяжешься со своими. Вдруг, кто-то знает, что случилось, а то и больше: сумеет нам помочь. Выдернет отсюда…

- Я тебя понял, - сказал он. – Идите за мной.

- Куда?

- К начальнику в кабинет. Там есть спецсвязь, попробуем дозвониться до Главка.

- А сотовый? – спросил я.

- Сотовая связь не работает. Такое чувство, что заглушили нахрен. Такое бывает. Например, когда есть угроза терракта, - словно младенцу пояснил он. – Остаётся старая добрая проводная связь. Может, она работает. Но не факт.

Кабинет начальника отделения был не заперт. Бойня не прошла мимо него. Сам начальник – грузный мужчина в звании подполковника сидел, прислонившись к металлическому сейфу. Вместо лица у него была кровавая каша.

- Сволочи! – выругался лейтенант. – Такого мужика убили! Такого мужика… Найти бы мне этого гада! Лично бы задушил.

Он в сердцах ударил кулаком по сейфу. По комнате пошёл гулкий звон.

- Лейтенант, тут словами не поможешь. Давай, звони, - сказал я, удивляясь собственному спокойствию.

По идее мне полагается паниковать и бегать, оглашая окрестности диким визгом. Вместо этого я совершенно спокойно разглядываю трупы и продолжаю держать себя в руках. Вероятно, моя психика оказалась куда устойчивее, чем я думал. Или стресс ещё не прошёл, а потом будет та-а-акой отходняк!

Лейтенант стал по очереди снимать трубки с массивных телефонных аппаратов, находившихся на столе у начальника. Никогда бы не подумал, что подобные архаизмы могли сохраниться и где? В середине сверхтехнократичной Москвы!

- Глухо как в танке, - вздохнул полицейский. – Связь как отрезало. Вернее, отрезало. Общем, дальше рассчитывать нужно только на себя. Волшебник на вертолёте не прилетит.

- Догадываюсь, - сказал я и протянул руку:

- Фёдор.

- Что? А, - догадался он. – Илья. Лейтенант Илья Вознесенский.

- Светлана, - сказала девушка и зачем-то добавила:

- Я вообще-то из Череповца. Здесь, в Москве на экономиста учусь.

- Понаехала, значит, - грустно сказал Илья.

- Типа того. Есть идеи, Илья?

- Идей – как у дурака фантиков. И все они такие же дурацкие.

Тут он посмотрел на меня с каким-то подозрением.

- Стоп! Что-то мне твоя рожа, Фёдор, кажется знакомой. Сдаётся мне, что где-то я тебя уже видел. Уж не в ориентировке ли? – Он передёрнул затвор и навёл автомат на меня.

Глава 9

Глава 9

Здрасте, пожалуйста! Картина Репина «Приплыли»! Вроде до этого момента лейтенант впечатления психа не производил, а тут как прорвало. Я напрягся, прикидывая варианты. Пока ничего путного в голову не приходило: дёрнусь и меня изрешетят.

- Спокойно, Илья, - попросила девушка. – Ты ошибся, это не бандит.

- Но я его точно видел, причём недавно! – горячо воскликнул он, не сводя с меня настороженного взгляда.

- Конечно, видел. И не только ты, вся страна… Это писатель, его вчера по ящику показывали. Он написал книжку, по которой новая игра компьютерная вышла, - сказала Светлана.

- Точно, - расслабился лейтенант. – Всё верно, я тебя по телеку видел. Извини, книжек только твоих не читал. Ты – Фёдор… Фёдор, блин, фамилия из башки вылетела! Что-то с классикой связано. Достоевский? – с надеждой посмотрел он на меня.

- Толстых, - поправил я. – В остальном, всё верно. Я писатель и меня вчера показывали в ток-шоу. И да – игра «Мы из Тайной канцелярии» снята по моим книгам. Так что – никакой я не бандит или уголовник.

Вот они мои пять минут славы. Только, похоже, врут маркетологи, которые утверждают, что стоит разик засветиться на голубом экране, и всё – ты звезда. Большинство зрителей, думаю, как и этот лейтенант даже фамилию мою не запомнили.

- Знаешь, а у нас в отделении тоже когда-то один писатель служил, - зачем-то пустился в воспоминания Илья. – Начинал с сочинения протоколов, а потом стал детективы писать. У меня дома его подписанная книжка завалялась. Правда, он говорил, что с гонорарами у вашего брата совсем труба. Мол, слёзы, а не деньги. Прибеднялся, наверное?

- Он правду говорил. Детектив сейчас вообще в кризисе, - зачем-то стал рассказывать я. – К тому же большинство детективов сейчас в покетах выпускают, а там гонорарная ставка очень маленькая. Кто сумел – переквалифицировался в сценаристы, про ментов телесериалы пишет.

- Понятно. У нас в ментовке тоже платят не как олигархам. Заплатил за квартиру, кредиты, налоги, а в остатке копейки.

- Мужики! – тяжело вздохнув, сказала Светлана. – Смотрю я на вас и охреневаю! Вы что – головой поехали? Тут на улицах не пойми что творится, а вы друг другу на жизнь жалуетесь? У вас с башкой точно всё в порядке? Нам ведь как-то надо уносить ноги отсюда и искать место побезопасней!

- Устами женщины глаголет истина, - покладисто кивнул лейтенант. – Но с пустыми руками мы отсюда не пойдём. Боюсь, одного автомата на троих будет недостаточно.

В первую очередь мы навестили оружейку. Вскрыть её оказалось непросто, Илья задействовал ломик, фигурировавший в качестве вещдока в одном из уголовных дел. Если я правильно понял, с его помощью кому-то проломили голову в тёмном переулке.

Оружейка обычного отделения полиции отнюдь не была сокровищницей Алладина с поправкой на милитари-тематику. Но нам хватило, чтобы вооружиться до зубов.

Каждый стал обладателем короткого автомата, такого же, какой был у Ильи, взяли про запас по несколько магазинов, которые я по неосторожности назвал рожками, за что тут же получил от лейтенанта втык. Хотя, насколько я помню, у себя в части мы пользовались и тем, и другим термином, но… пусть решают специалисты. Я пока пребывал в статусе гражданского хомячка, пусть и с армейским прошлым.

Надели на себя портупеи с пистолетными кобурами – увы, кроме банальных ПМ, пусть и модернизированных, других пистолетов здесь не нашлось. Опять же запасные обоймы.

Не забыли бронежилеты. В армии, когда я ходил в караулы, постоянно таскал на себе эту тяжёлую и громоздкую амуницию, а у ментов – на первый взгляд и ощупь бронники ничего, гораздо легче армейских.

Не знаю точно, какой выстрел она держит, но лучше такая защита, чем никакой. Но опять же, не всё так просто. Нужно помнить, что это только в кино, облачённые в бронежилеты герои, подскакивают как ваньки-встаньки после того, как в них разрядят автомат Калашникова.

Попадание пули не проходит даром. Хорошо, если отделаешься переломами рёбер.

Гранаты и прочую экзотику брать не стали. Их нужно уметь кидать, причём желательно из-за укрытия. Опять же это только в кино осколки не достают метнувшего гранату героя. В жизни может и самому прилететь.

Какое-то время пришлось потратить на короткий ликбез по оружию для Светланы. В отличие от нас, в армии или органах МВД она не служила и об оружии имела весьма общее представление. Но девушка оказалась на редкость понятливой, и основное схватила с первого раза. В общем, повезло нам со спутницей, и теперь наши ряды пополнились полноценной боевой единицей.

Перетянутая портупей, в бронежилете, с автоматом наперевес, Света выглядела миниатюрным, но всё же солдатом. Я бросил на девушку одобрительный взгляд.

И тут в комнате заиграла резкая ритмичная музыка.

- Мой сотовый, - удивлённо произнёс Илья. – Странно…

Он поднёс телефон к уху.

- Солнышко, это ты?! Что?! К тебе ломятся? Пытаются открыть дверь?! Дорогая, забаррикадируйся, я скоро. Не бойся, всё будет хорошо! Алё! Алё! – последние слова он практически прокричал. – Опять связь прервалась! Зараза! – Лейтенант грязно выругался, но никого, включая Свету, это не шокировало.

Нормальная реакция, по-иному в этой ситуации нельзя. Даже хрупкие женщины могут материться словно портовые грузчики.

- Что случилось? – обеспокоенно спросил я.

- Жена смогла дозвониться. Уж не знаю, каким чудом…

- Действительно, чудо! Перезвонить попробуй, - предложил я.

- Попробовал бы, да сети снова нет. Не работает связь, как и прежде, - скривился лейтенант. - В общем, нужна ваша помощь. Надо срочно ехать и выручать её!

- Далеко отсюда? – спросил я, всем видом давая понять, что он может на нас рассчитывать.

- Практически рукой подать. Две остановки на метро…

- В метро мы точно не сунемся, - твёрдо объявил я.

- Само собой. Надо быть круглым идиотом, чтобы туда лезть при нынешних обстоятельствах, - фыркнул полицейский.

- Пешком тоже не вариант, - продолжил прикидывать я. - Сам понимаешь, две станции… А тут, похоже, счёт идёт на минуты. Сколько этим уродам нужно времени, чтобы вынести дверь?!

- Один хрен – обломится им. И кто сказал, что мы двинем туда пешком? Поедем на нашем «козлике». Я на нём сюда прикатил. Будут пробки – тогда бросим машину и пойдём на своих двоих. Всё, погнали, счётчик тикает. Эти психи скоро в квартиру вломятся.

Мы выскочили из отделения. Действительно, возле него появилась новая машина – полицейский УАЗ. Мы его прежде не видели. Я случайно потрогал капот автомобиля – он был совсем тёплым. Всё верно, лейтенант подкатил совсем недавно, двигатель ещё не успел остыть.

- Слушай, а может у вас «Тигр» имеется? – загорелся я. – Ни разу ещё на нём не катался.

- Ага, два сразу и «Армата» в придачу, - буркнул лейтенант. – Пользуйся тем, что имеется.

Он услужливо распахнул перед Светой дверцу.

- Прошу.

Илья сел на водительское место, я сбоку, Светлана поместилась сзади.

- Только сирену с мигалкой не включай, - предупредил я, когда заметил, куда потянулась рука лейтенанта. – Сейчас такая катавасия творится, что лишнее внимание ни к чему. Чем незаметнее проскользнём, тем лучше.

- Тоже верно. Тогда поедем как все простые люди – без музыки и грома.

Илья завёл машину. Мы выехали на улицу.

Как ни матерился лейтенант, кого он только ни крыл, выжать больше сорока не получалось. Дорога была похожа на полосу препятствий: постоянно приходилось объезжать брошенные прямо посредине автомобили, а один раз какой-то безумец, страшно вопя, кинулся под колёса.

Илья резко крутанул баранку, УАЗ едва не перевернулся, но каким-то чудом сумел устоять. Псих остался далеко позади: целый и невредимый. Он сразу как-то осунулся, сгорбился и поплёлся дальше по своим идиотским делам. Наверное, будет ждать следующую жертву. Вот уж повезёт кому-то…

- Веселуха, - высказала наши общие мысли Света.

Лафа кончилось тем, что в итоге мы упёрлись в огромную пробку на Садовом. Немудрено, тут почти всегда транспортный коллапс, что бы ни делали власти города. Садовое кольцо всегда остаётся узким местом транспортной Москвы. Разве что в воскресенье днём спокойнее. Но нам не повезло. И пусть пробка целиком состояла из брошенных транспортных средств, нам от этого было не легче.

- Станция «Конечная». Дальше на своих двоих, - сказал Илья.

Он покрутил головой по сторонам и добавил:

– Тут всего ничего осталось. Пошли, короткими перебежками…

В первый бой пришлось вступить сразу, как только вылезли из УАЗа. Напоролись на сбившихся в уличную банду психов, которые попытались прижать нас к одной из «сталинок» и уже там разделаться.

В нашу пользу было только то, что у атаковавших не имелось огнестрела, но они и справлялись и без «пушек». А уж задавить числом отряд из трёх человек – вообще не представлялось сложным. Зомби плевать на автоматы, они со спокойной совестью пёрли на них, как танки.

Сложно описать чувства, когда видишь сотни агрессивно настроенных людей, причём ведущих себя абсолютно неадекватно.

Нет, определённая логика в их действиях просматривалась, у них имелось что-то вроде тактического плана, но что двигало ими, почему они бросились на нас – загадка.

Самое паршивое то, что в толпе хватало и детей: от младших школьников, до подростков. Сердце кровью обливалось, когда они падали под огнём наших автоматов. Не знаю, есть ли на свете кара для тех, кто сотворил такое! Смерть – слишком гуманное наказание для этих выродков!

С огромным трудом мы прорвались через кольцо психов, оставив позади кучу трупов. Одно время я старался бить по ногам, потом до меня дошло: безумцам плевать на собственных раненых, те продолжали истекать кровью без всякой медицинской помощи и потому были обречены.

Магазины опустошались один за другим. Подсумки становились легче с каждой минутой.

К дому, в котором жил Илья, – современной высотке в шестнадцать этажей - мы прорвались почти пустыми: я уже вовсю пользовался ПМ, к которому осталась одна запасная обойма. У Ильи и Светланы ситуация была не лучше. Лично я почти оглох после устроенной нами пальбы.

И всё же мы прорвались, оставив психов позади. Они пытались сократить расстояние, но ничего не вышло. Мы были быстрее. Через какое-то время преследователи и вовсе пропали из виду.

Двор Ильи встретил тишиной и какой-то пугающей пустотой. Казалось, всё вокруг вымерло. Но в этот миг мы испытали облегчение. От ураганной пальбы в ушах стоял звон, мы наглотались едкого порохового дыма. Не верилось, что можно перевести дух.

- Какой подъезд? – спросил я.

- Второй. Этаж пятый, дверь направо, - ответил лейтенант.

Он порывался сразу кинуться к подъезду, но я сумел его удержать, схватив за руку.

- Не гони лошадей, Илья. Сначала осмотримся.

- Да чего осматриваться?! – вспылил он. – Видишь же – всё тихо!

- И хорошо, что тихо. Значит, твоей жене пока ничего не угрожает. – Я не стал говорить о другом, более плохом варианте: психи могли уже добиться своего, и тогда вся эта гонка с препятствиями была бесполезной.

Но при виде разгорячённого Ильи язык не поворачивался упомянуть о таком исходе, а ведь он казался наиболее вероятным. Нельзя без надежды, никак нельзя. Самим же спокойнее думать, что всё в порядке. Относительном, конечно, но всё же порядке. Но как трудно выгнать из башки дурные мысли! Надеюсь, моё лицо было достаточно непроницаемым в эту минуту.

- Попробуй ещё раз позвонить, - попросил я. – Вдруг снова повезёт?

- Да пробовал я, - скрипнул зубами Илья. – Не работает связь. Всё, нахрен, полетело!

- Дай я попробую. Может, больше подфартит.

Лейтенант передал мне свою «трубу».

- Вот, я уже набрал её номер. Тебе осталось нажать на зелёную кнопку.

- Понял.

- Звони! Желаю удачи.

Но и моя попытка не принесла результата, однако я не сразу вернул трубку лейтенанту.

- Не возражаешь, если ещё один звонок сделаю?

- Кому? – вяло поинтересовался он.

- Родителям.

- Так полосок связи нет…

- Ну, одна то и дело появляется. Я рискну...

- Звони, конечно. Мне не жалко.

Я набрал номер родителей, надеясь, что мне повезёт так, как недавно повезло лейтенанту, до которого смогла дозвониться жена.

Шум помех стал мне ответом. К сожалению, отрицательным.

- Да, - вынужденно согласился я. – Сотовая связь сдохла. Больше звонить не будем.

- Согласен, - кивнул полицейский. – Померла - так померла. Что предлагаешь?

- План действий следующий: аккуратненько идём в твой подъезд, стараемся не шуметь…

- Зачем топать всем? Я могу и один смотаться, - предложил лейтенант.

- Нет. Это только в тупых ужастиках герои разделяются, чтобы их тупо перемочили по одиночке. Мы пойдём все вместе, - твёрдо сказал я, снова удивляясь собственному хладнокровию.

Даже Илья практически беспрекословно признал за мной старшинство, хотя он действующий сотрудник органов внутренних дел в звании лейтенанта, а я - сержант-артиллерист запаса.

Откуда во мне это? Работают гены, доставшиеся по наследству? Отец был кадровым офицером, воевал за «рекой»[1], дед прошёл Великую Отечественную от звонка до звонка, ближе к концу даже в СМЕРШе послужил. Я, правда, отцовских чаяний не оправдал, вместо военного училища поступил в педагогический вуз и какое-то время даже работал по специальности учителем физики. Но в армию отправился, как и положено, и свой год призывной службы оттрубил без сучка и задоринки.

- Идём цепочкой. Илья – ты первый. Я замыкающий, - распорядился я. – Вопросы есть?

- Нет вопросов, пошли поскорее, - заторопил полицейский.

Я понимал его нетерпение: шутка ли, его родной человек в опасности, любой занервничает.

Дом не был обесточен, потому дверь пришлось открывать с помощью ключа от домофона. Илья сначала дёрнулся набрать номер своей квартиры, но я отрицательно покачал головой. Действовать предстояло в абсолютной тишине.

Подъезд внутри поражал идеальной вылизанностью и чистотой. Имелось даже застеклённая конторка для консьержа, но сейчас она пустовала. К счастью, никаких пятен крови в зоне видимости. Надеюсь, человек, который здесь находился, выжил. А то хватит с меня смертей на сегодня, уже насмотрелся.

- На лифт? – спросил Илья.

- Обойдёмся без лифта. По ступенькам поднимемся. Пятый этаж – не шестнадцатый. Если только чуток запыхаемся.

Любой из лифтов мог стать ловушкой. Это я уже проходил в гостинице, где меня чуть было не поджарили. Наступать повторно на те же грабли я не собирался.

На лестничных пролётах и площадках ни души. Более того, тишина стояла, как это принято называть – звенящая.

Мы осторожно поднимались, замирая через каждый шаг. Но пока всё обстояло благополучно, никому не было до нас дела.

Илья замер возле дверей квартиры, прильнул к ним, прислушиваясь. Мы с Аней контролировали подходы к площадке, напряжённо глядя по сторонам. По умолчанию, я взял на себя подходы сверху, а Аня снизу.

- Ничего не слышно. Тихо, - нервно произнёс Илья.

- Открыть сможешь?

- Если жена не закрыла на внутреннюю секретку, смогу.

Он достал из кармана связку ключи и трясущимися руками принялся отпирать замки.

- Блин, секретка! – сквозь зубы выругался он. – Как чувствовал!

Меня это не удивило. В общем-то, следовало и ожидать, что когда к тебе начинают ломиться, ты пустишь в ход все запоры. Но вот куда подевались психи? Судя по тому, что дверь заперта изнутри, в квартиру они не попали, и это единственная хорошая новость на сегодня.

- Постучи и попробуй поговорить с женой, - сказал я. – Только не шуми сильно. А мы пока на стрёме постоим.

Илья кивнул.

Он несколько раз выстучал по двери ритмичное «Спартак – чемпион», прежде чем с той стороны испуганно спросили:

- Кто?

- Оля, это я, Илья.

- Господи! – всхлипнули за дверью. – Ильюша! Ты?!

- Да-да. Это я. Олечка-солнышко, открывай. Только я не один, со мной друзья. Ты не пугайся, пожалуйста.

- Друзья? Они с работы?

- Можно сказать, что с работы! Мои коллеги. Оля, открывай быстрее, пока никого нет.

Щёлкнул невидимый замочек, дверь распахнулась.

[1] В Афганистане.

Глава 10

Глава 10

Я напрягся, готовясь к любому сюрпризу. Та девица, что кинулась на меня в номере, она ведь тоже до поры – до времени нормальной была. Только потом переменилась.

Кто знает, может, мы не успели и…

К счастью, всё обошлось.

Нас встретила миловидная женщина в домашнем халатике. Её глаза были припухшими от слёз.

- Илья! Боже мой…

Она радостно бросилась на шею Ильи. Мы деликатно обогнули их и заперли за собой дверь на все замки. Защита так себе, конечно, но хоть что-то…

Лейтенант отстранился от жены.

- Оля, ты как? В порядке?

- Ох, Илюша! Ты не представляешь, что я пережила сегодня!

- Бедная моя, - вздохнул он и снова прижал к себе.

Женщина снова заговорила:

- Я не понимаю, что происходит! Ко мне весь день ломились какие-то хулиганы. Я пыталась дозвониться до тебя, вызвать полицию, но ничего не получилось. Хорошо, что у нас двери надёжные, иначе я даже не знаю, что бы тут произошло. Но теперь ты со мной, и я знаю – всё будет хорошо!

Тут её взгляд упал на нас. Женщина взяла себя в руку, поправила рукой причёску.

- Это Фёдор и Светлана. Они… в общем, я с ними по работе столкнулся. Если бы не они, я бы к тебе ещё долго добирался, - заговорил Илья.

- Да, я представляю, что творится на улицах. Я в окно смотрела, видела, как толпа каких-то сумасшедших гонялась за людьми. На моих глазах забили старушку – бабулю из соседнего подъезда. Помнишь ту, что собачку выгуливала – шпица в розовом ошейнике. Они повалили её на землю и стали бить всем, что попало под руку, - горячо заговорила она. - При этом они постоянно кричали про каких-то забоев.

- Изгое, - поправил я. – Я понятия не имею, что это значит, однако зомби делят людей на две категории: подобных себе и изгое. Последних, то есть таких, как мы с вами, они убивают. Но это вы уже видели… К сожалению.

- Так, Оля, собирайся. Мы убираемся отсюда. Надо уехать как можно дальше из Москвы. Здесь творится настоящий конец света, - стал распоряжаться Илья.

- Но куда мы поедем? У нас тут квартира… Нельзя её взять и бросить, мы ведь так долго на неё копили!

- Я же сказал – прочь из Москвы. А там будет ясно, - повысил тон полицейский.

- А может, останемся здесь? Пересидим, пока всё не закончится? – с надеждой спросила женщина.

- Ещё неизвестно, как и когда это закончится. Эти психи местами ведут себя вполне разумно. Если приспичит, они просто выкурят нас из квартиры. Например, устроят пожар. Нет, Света, даже не спорь. Собирайся по-быстрому, и уходим.

- Но наша квартира!

- Плевать на квартиру! Главное – остаться в живых. Ты же видишь – мир летит в тартарары.

Женщина всхлипнула.

- Всё обойдётся, - приободрил я. – Мы обязательно найдём безопасное место. А с вашей квартирой ничего страшного не произойдёт. Вы обязательно вернётесь сюда, но чуть позже.

- Мы пойдём пешком? – испугано спросила Ольга.

Похоже, она смирилась с мыслью, что нам придётся убираться из города.

Илья перевёл взгляд на меня.

- Под домом имеется подземная стоянка. У меня там стоит машина – «Нива». Берём её.

- Не вопрос, - кивнул я. – Транспорт нам не помешает.

- Сколько тебе нужно времени, чтобы собраться? – спросил лейтенант у жены. – Только без всяких женских штучек-дрючек. Ты у меня и без макияжа красавица.

- Минут двадцать, - сразу ответила она.

- Нормально, - радостно сказал я, поскольку ожидал услышать совсем иные цифры.

- Ой, что это я вас на пороге держу, - спохватилась женщина. – Проходите на кухню. Там чайник ещё горячий. Илья, напой гостей чаем.

- Сделаем, - улыбнулся он. – А ты давай пока пошустрее.

Женщина скрылась в комнате. Захлопали открываемые дверцы шкафчиков.

Мы сели на кухне.

- Кто какой чай будет? – спросил Илья. – Есть и чёрный и зелёный на выбор.

- Кофейку не найдётся? – спросил я. – Мне всё равно, хоть растворимый, хоть из машины.

- Растворимый есть. А ты, Светлана?

- Тоже кофе, - сказала она.

- Отлично. А я зелёного попью.

Затем он полез в холодильник и вытащил из него нарезку колбасы, банку открытого варенья и сыр в плотной упаковке. Потом достал порезанный батон.

- Можно рубать. Что не съедим – заберём с собой. Что-то мне подсказывает - в заведениях общепита нам будут не рады.

Он залил чашки кипятком и расставил перед нами.

- Приятного аппетита.

- Спасибо! – улыбнулся я.

Мои зубы уже впились в бутерброд. Только сейчас до меня дошло, какой я оказывается голодный! Света следовала моему примеру.

Втроём мы приговорили почти всё, что хозяин выставил на стол. И тут лейтенанта позвали:

- Илья, помощь твоя нужна.

- Я скоро, - сказал он, вытер рот бумажной салфеткой и пошёл в комнату, помогать жене.

Я отвёл занавеску рукой, взглянул в окошко. Обстановка снаружи резко перестала мне нравиться: во дворе то там, то сям появлялись группки людей. Вроде бы большинство из них проходило мимо, но двор становился чересчур оживлённым. И это, судя по странностям поведения, были охваченные.

- Илья, Ольга! – повысил голос я. – Поторопитесь. Во дворе начинается нездоровый кипишь!

- Две минуты! – раздался в ответ женский голос.

А потом бахнул выстрел. Мы не сразу сообразили, где это произошло. Потом подскочили как ужаленные и бросились в комнату, в которой Ольга и Илья собирали вещи.

Я распахнул двери и остолбенел. Лейтенант с развороченной головой лежал на полу. Над ним стояла Ольга - прямая как стрела. Её глаза были остекленевшими и пустыми. Но не это испугало меня – больше всего потрясло дымящееся дуло пистолета, который она держала в руках.

- Ольга! – крикнула за моей спиной Аня.

- Вы изгои, - презрительно сказала женщина. – Я получила миссию – вы должны умереть!

Поднять пистолет и выстрелить второй раз она не успела. Светлана нажала на спусковой крючок секундой раньше. В голове Ольги образовалась чёрная дырка. Женщина качнулась и упала возле своего мужа.

- Да что же это такое! – истерично воскликнула Света.

Она выронила пистолет, опустилась на колени и принялась качаться, обхватив виски руками.

Ясно, девушка поплыла. Естественный отходняк после недавнего.

Она неплохо держалась до последнего момента, героически сражалась во время нашего прорыва, а теперь сдала. Ей было плохо, очень плохо.

Чтобы привести её в чувство, я сходил на кухню за стаканом с холодной водой.

- Держи, пей! Ну!

Она не слушала меня, продолжая качаться и безумно завывать. Я отставил стакан, взял её за плечи и принялся трясти, голова девушки болталась как у тряпичной куклы.

- Света, приди в себя! Слышишь!

- Слышу, - наконец, пробормотала она.

- Вот, держи воду. Выпей и успокойся. Что было, то прошло. Уже ничего не изменишь.

Я произносил эти банальности твёрдым тоном. И хотя у самого на душе кошки скребли, всё равно раскисать не стоило. На кону наши жизни. Без Ильи выбираться из Москвы будет труднее. Осталось понять, что за метаморфоза приключилась с его женой. Всего несколько минут назад она вела себя абсолютно адекватно, а потом вдруг что-то стряслось.

Я распахнул дверцу шкафчика под раковиной, где обычно держат ведро для мусора. Догадка подтвердилась: в нём на самом верху лежала знакомая пустая коробочка, в которых продавались шприц-тюбики, вводившие в организм нейрочипы. Итак, кто-то добрался до Ольги раньше нас.

И не скажу, чтобы это открытие меня обрадовало.

- Твою мать! – выругался я сквозь зубы. – Кое-что уже прояснилось.

- Что именно, Фёдор?! – спросила девушка.

Она старалась не глядеть в сторону трупа с развороченной головой. Будь моя воля, я бы тоже не смотрел в ту сторону и, уж тем более, не брался бы за нож.

- Я оказался прав – вся эта хрень из-за нейрочипов, - стал пояснять я. - Они не просто устанавливают связь с мозгом, гаджет внедряется в него, возникает что-то вроде симбиоза. Очевидно, это влияет на психику человека. Всегда считал, что эксперименты с головой – штука опасная. Никогда не знаешь, как выстрелит ковыряние в мозгах.

- «Голова - предмет тёмный, исследованию не подлежит», - процитировала она «Формулу любви» .

- Так и есть, - согласился я. – Всё, здесь нам больше делать нечего. Собираем манатки и валим отсюда.

- Угу, - кивнула она. – Меня здесь уже потряхивает. Никогда бы не подумала, что вляпаюсь в такое…

- Не знаю, успокоит ли это тебя, Света, но мы оба в это вляпались.

И в эту же секунду дверь в квартиру заходила ходуном.

Мы встревоженно переглянулись. Вряд ли это соседи забежали за солью.

Я уже догадался, что игрозомби способны общаться между собой по некоей внутренней связи, хотя и не понимал принципов действия. Возможно, их мозги включены в общую информационную сеть – что-то вроде Интернета, к которому можно отправить мысленный запрос и точно так же получить ответ.

Что если мёртвая женщина успела сообщить о нас другим охваченным? И толпа охваченных примчались сюда, отреагировав на вызов Ольги. Прочие варианты казались мне абсолютно нереальными.

Но проверить нужно.

Я на цыпочках подкрался к двери и глянул в глазок.

- Что там? – шёпотом спросила Светлана.

- Приплыли, - вздохнул я. – Песец котёнку.

Вся лестничная площадка и все марши были забиты игрозомби. И это только то, что попало в поле зрения глазка. Дураку ясно, что в подъезде уже просто не протолкнуться. Приплыли, короче.

- Зомби?

- Да.

- Много?

- Посмотри, - подпустил я девушку к глазку.

Она взглянула в него и сразу отвернулась. Вид у девушки был обречённый.

- Надо было не ехать с Ильёй. Как-нибудь вырвались бы из города и без его помощи.

- Теперь уже поздно, - высказал очевидное я.

- Что у нас с оружием? – спросила она.

- С оружием нормально, а вот патронов не хватит, - вынужденно признал я горькую правду.- Практически пустые.

- А если крикнуть им, что у нас есть пистолет? Вдруг они испугаются и убегут? Можно даже пару раз выстрелить… Ну не верю я, что они совсем без царя в голове! – с надрывом воскликнула Светлана.

- Бесполезно. Эти уроды не знают чувства страха. Помнишь, на улице – мы их как в тире расстреливаем, а они прут и прут. В общем, на испуг их не возьмёшь.

- Попробовать прорваться с боем? – перебирала варианты девушка.

- Не катит. Я же сказал, что патронов не хватит. Они тупо задавят нас числом. В подъезде человек пятьдесят, а то и больше.

- Остаёмся здесь? Раз они не смогли сразу добраться до Ольги, может, не доберутся и до нас? Пересидим здесь день-другой, пока они не потеряют к нам интерес.

- Не пойдёт, - сказал я. – Зомби обязательно что-то придумают. Они - не безмозглые тупицы.

- Тогда что делать? – Она беспомощно опустила руки, не веря, что я смогу найти выход.

Любого нормального мужика это обязательно бы задело. Вот и меня тоже.

Я задумался.

Ну да, положение выглядит безвыходным: на прорыв идти нельзя, забаррикадироваться – тоже. С балкона не спрыгнешь: пятый этаж всё-таки. Не убьёшься, так покалечишься, а в нынешней ситуации это одно и то же. Подбегут и растерзают. Неужели эта хрень по всей Москве, или только нам настолько подкузьмило? Скорее всего, мы - не исключение. Но это так. догадки…

И что тогда – пропадать с музыкой или ждать, когда охваченные выковыряют нас из квартиры как моллюска из раковины?

Ну не верю я, что всё настолько безнадёжно. Есть выход, обязательно есть. Может, не самый простой и радужный для нас, но это уже вторично.

Ладно, оценим обстановку снаружи.

Я подошёл к окну балконного выхода, отодвинул тяжёлую бархатную портьеру. А публики-то во дворе практически нет. Так… парочка флегматично шатается. А где остальные? В наш подъезд забились? А что – вполне вероятно. Как там у классика? … И все на наш редут… За точность цитаты не ручаюсь, но что-то вроде того.

Начали проклёвываться некоторые соображения. Но их реализация зависела от многих факторов.

- Есть у меня одна идейка. Ты как, на физкультуре по канату лазила? – поинтересовался я, как будто, между прочим.

- К-каком к-канате? – Света от удивления даже стала заикаться.

Серьёзно я её огорошил своим вопросом.

- Верёвочном, - пояснил я. - Лазила? В школе или институте…

- Ну да, как все девчонки. Только причём здесь это?

- Сейчас поймёшь. И, наверняка, фильмы приключенческие в кино смотрела? – не дожидаясь ответа, я продолжил:

- Вот сколько раз в них герои, оказавшись в положении вроде нашего, сплетали из постельного белья и прочей херни верёвки?

- Думаешь, у нас получится? – до девушки наконец дошло.

- А что – выбор есть? – пожал плечами я.

- Нет, - согласилась она.

- Тогда попытаем счастья. Авось и получится. Внизу пока никого нет… ну, почти никого. Все сюда прутся. Мы этим и воспользуемся. Лады?

- Лады, - улыбнулась Светлана.

Когда у тебя есть даже не план, а хоть какие-то намётки, становится лучше на душе.

Мы принялись дружно рвать постельное бельё, по-прежнему стараясь не глядеть на мёртвые тела хозяев квартиры. Будто бы их и нет вовсе. Но всё равно гнетущее присутствие чувствовалось и действовало нам на нервы.

Я вязал узлы и проверял их на прочность. По всем прикидкам импровизированная верёвка должна была выдержать и лёгкую, словно пушинка, Светлану и мои восемьдесят кило веса.

- Готово, - сказал я, когда наш канат достиг требуемой длины. Я даже постарался сделать его чуть с запасом, чтобы не пришлось прыгать.

- Типа ура! – грустно усмехнулась Света.

- Ура, - согласился я. – Осталось её закрепить.

Мой взгляд заметался в поисках подходящего места.

Верёвку привязали к трубе парового отопления, она выглядела солидно и, по идее, не должна была подкачать. Я дёрнул, проверяя крепление.

- Как? – затаив дыхание, спросила девушка.

- Вроде ничего. Скорее всего, выдержит.

Всё это время в дверь дубасили руками и ногами, потом вдруг стало подозрительно тихо. Наверняка, готовилась какая-то пакость, а из этого следовало, что пора смываться, не дожидаясь сюрприза.

Я вышел на балкон. Двор пустой, последние игрозомби куда-то подевались. Может, толпятся сейчас у наших дверей, а, может, потеряли к нам интерес и побежали выполнять другие, более важные миссии.

- Я спускаюсь первым, - предупредил я. – Проверяю узлы и верёвку на прочность, а, когда окажусь внизу, буду контролировать подходы. Ты точно не испугаешься?

- Лучше грохнуться с пятого этажа на асфальт, чем попасть в лапы к этим живодёрам, - поёжилась девушка. – Так что жди меня внизу.

- Порядок, - удовлетворённо кивнул я. – Только ничего не бойся и помни, что я страхую снизу.

В кино герои с лёгкостью профессиональных альпинистов скользят по такой верёвке до самой земли. Понятно, что за артистов эти трюки выполняют профессиональные каскадёры. У нас нет ни каскадёров, ни повторного дубля на случай, если что-то пойдёт не так. Расчёт исключительно на свои силы. А ещё на толику удачи, без которой никак нельзя.

Я помнил главную заповедь верхолазов – не смотреть вниз, иначе с непривычки голова пойдёт кругом, можно растеряться или того хуже – запаниковать со всеми причитающимися последствиями. И вообще лучше всего при спуске думать на нейтральную тему, а к спуску отнестись как к чему-то обыденному. Мол, по десять раз на день по верёвке с многоэтажки ползаю. Плёвое дело, чего там…

Уже взявшись за верёвку, я подумал, что надо было позаботиться ещё о какой-то дополнительной страховке. Вдруг сорвусь?

Эх, крепок я задним умом, ничего не скажешь! Но корректировать планы было поздно: в подъезде раздался пронзительный визг болгарки. Входная дверь хоть и была железной, но не надо забывать, что это квартира, а не банковский сейф. Болгарка вскроет её как консервную банку.

Хорошо, что среди игрозомби не нашлось толкового слесаря-медвежатника. Те любые замки чуть ли не мизинцем открывают. Помню, довелось мне куковать на лестничной площадке, когда случайно захлопнул дверь, а ключ остался по ту сторону порога. Хорошо, что у лифта было наклеено рекламное объявление одного умельца. Тот прикатил через полчаса, поковырялся в замке чем-то вроде спицы, а потом услужливо распахнул передо мной вход в любимую квартиру. Замечу, что замок у меня был не из дешёвых.

С той поры я не верю, ни в бронированные двери, ни в супер-пупер замки. Специалиста экстра-класса они не остановят, разве что задержат на пару секунд.

О том, что всё позади я сообразил, когда ноги коснулись мягкой земли на газоне. Вот и всё, а ты боялась… Разве что руки с непривычки болели, а ладони приобрели красный цвет. К счастью, пальцы вполне подчинялись.

Я тут же выхватил пистолет и стал озираться. Так, вроде бы всё нормально, спуск не привлёк к себе лишнего внимания.

Всё это время Светлана тревожно смотрела на меня с балкона.

Я подал ей знак, что теперь её очередь спускаться по верёвке. Только бы всё получилось!

Света возилась чуть дольше, чем я, но, в целом, успешно справилась с необычной для себя ролью. Разве что в последний момент мне пришлось подхватить её, когда девушка выбилась из сил и резко заскользила по верёвке.

К счастью, никаких последствий не возникло. Приземление прошло почти благополучно.

И тут на балконе появилась торжествующая толпа игрозомби. Их радостные крики тут же сменились воплем разочарования, когда выяснилось, что птичка вылетела из клетки.

Глава 11

Глава 11

- Что, получили? – издевательски прокричал я и соорудил неприличный жест. – Вот вам, уроды! Жрите и не подавитесь!

Сверху сразу понеслись проклятия в мой адрес.

- Зачем ты их дразнишь? – недоумённо спросила Света.

- Так, прости. Само получилось, - признался я. – От нервов, наверное. Пошли отсюда.

Парочка самых горячих схватилась за верёвку и принялась спускаться, следуя нашему примеру, но скалолазы из них были откровенно неважные. Оба сорвались ещё на уровне четвёртого этажа, причём весьма неудачно. Один точно сломал позвоночник, он даже не смог подняться, а остался лежал, подвывая. Второй серьёзно повредил ногу и, вдобавок, потерял ориентацию. Сначала принялся растерянно вертеть башкой, а потом заскакал на одной ноге, причём в другую сторону от нас.

Не став дожидаться, чем это закончиться, мы задали стрекача.

Относительно тихий дворик снова сменился переполненным Садовым кольцом, где всюду рыскали психи. Я уже навострился вычленять их в первую очередь по неосмысленному взгляду и некоторой несобранности. Но интуиция подсказывала, что скоро зомби окончательно освоятся и смогут дать фору любому из нас. И тогда начнутся проблемы, куда похлеще.

Нас тоже заметили. Девчонка лет шестнадцати в розовой курточке и красных лосинах встрепенулась, заприметив нас, и беззвучно открыла рот, посылая другим сигналы. Словно по команде вскинули головы ещё несколько подростков – по виду типичные гопники, из тех, что продают по ночам в подворотнях кирпичи случайным прохожим. Не сговариваясь, они кинулись к нам.

У многих в руках были прутья железной арматуры – оружие, способное доставить массу неприятностей. Хорошо, что с огнестрелом у них пока обстояло неважно, газовые пистолеты и всякая травматика не в счёт. На таком расстоянии она относительно безопасна. А вот если придётся схлестнуться в рукопашную… м-да, о таком лучше не думать. И вообще, чем дальше мы держимся от этих прокажённых, тем дольше проживём.

Собственно, выбора у нас не было, только бежать и как можно быстрее, а это весьма утомительное занятие. Нет, если я был бы спортсменом-марафонцем, ораве, что устремилось за нами, пришлось бы изрядно попотеть. Увы, мои легкоатлетические кондиции находились на весьма среднем уровне, а у Светы явно имелись серьёзные проблемы с физподготовкой. Она заметно выдохлась, так что мне пришлось буквально тащить её за руку.

Уроды не собирались давать передышку. Их число росло с каждым перекрёстком, если кто-то начинал сдавать, на смену приходил другой, свежий и полный энергии. А вот мы постепенно слабели и теряли темп.

Но это ещё не все плохие новости на сегодня. Стратег из меня так себе, но даже моих скромных познаний хватило, чтобы понять: в действиях зомби прослеживалась определённая логика – так ведут себя гончие, которые загоняют дичь на расстрел к матёрому охотнику. В общем, всё сводилось к тому, что нас подводили к определённой точке, гнали на убой и где-то даже наслаждались процессом, оттягивая неизбежное и такое приятное (для них, конечно) удовольствие. Я боялся представить, что ждёт нас в конце. Точно не бар с выпивкой и стриптизом.

Охваченные развернулись широкой дугой, перекрывая любые пути отхода. Но впереди по-прежнему была пустая дорога. Нам дозволялось – именно дозволялось, бежать в строго заданном коридоре, не сворачивая.

Наших пистолетов они не боялись, вообще, игрозомби было плевать на смерть. Я сообразил, что они ведут себя как игроки в компьютерной стрелялке, которые считают, что у них бесконечный запас жизней, а если что и пойдёт не так – всегда можно сохраниться и начать заново. В отличие от них я прекрасно понимал, что рестарта у нас не будет. Если грохнут, то раз и навсегда.

- Света, ты как?

- Устала как собака, - задыхаясь, произнесла она. – Ещё немного и всё… А там пусть хоть убивают, мне уже всё равно.

- Зато мне не всё равно! – вскрикнул я. – Давай руку.

- А если я совсем ослабну?

- Значит, потащу! – запальчиво выпалил я, хотя к гадалке ходить не нужно, что в таком случае долго мы не протянем.

Я лихорадочно искал способ вырваться из ловушки, которую нам готовили, и не находил. Весьма хреновое чувство - находиться в шкуре бегущего на заклание агнца. Врагу не пожелаешь.

Что делать? Продать жизнь подороже, а последнюю пулю оставить себе? Не хочется, ой, как не хочется!

Застрелиться я всегда успею! Бежим, пока бежится и есть такая возможность. А там поглядим, куда кривая вывернет. Облегчать жизнь этим уродам я не собираюсь.

Конечно, от нас не отстанут. Глупо на это надеяться. Ребята явно получают кайф от процесса. Внешне это проявляется весьма неприятным образом: абсолютно пустые белые глаза и зверская ухмылка во всю рожу. Только от неё уже подкашиваются ноги.

Помощь пришла, когда мы уже отчаялись.

Я с тоской глядел на ПМ в своей руке. Больше не могу, лёгкие готовы взорваться, не хватает воздуха… И Света тоже на последнем дыхании.

Всё, теперь уже и мой совсем не железный организм, дал сбой.

Бывают такие моменты, когда тебе становится плевать на всё, что происходит с тобой или вокруг тебя. Тебя не интересует будущее, ты готов к любому исходу.

Меня охватила полнейшая апатия. «Мне больше ничего не страшно! Ни-че-го!», - подумал я.

Но вдруг на арене появились новые игроки.

Серая «буханка» с затемнёнными окнами вылетела из-за поворота на огромной скорости. Микроавтобус занесло, отчаянно завизжали шины. И тут же автомобиль остановился.

Сначала я подумал, что это и есть наша смерть, к которой нас так долго вели. Вскинул пистолет, чтобы хоть одного, да утащить с собой на тот свет.

Задняя дверца «буханки» распахнулась, из неё выскочило трое бойцов в эффектной чёрной форме, с балаклавами на головах.

- Быстрее! – закричал один из бойцов, а его напарники открыли автоматный огонь по игрозомби, стреляя так, чтобы отсечь их и при этом не зацепить нас.

Такого преследователи не ожидали. Первая же очередь выкосила дюжину психов, гнавшихся за нами. Потом хлопнули подствольники, парочка гранат разорвалась в самой гуще психов, добавив в их рядах суматохи.

Боец, который звал нас, грубо затолкнул сначала Светлану, а потом меня в машину. При этом он умудрился оставить нас без оружия. Я даже не понял, каким образом меня избавили от пистолета. Ему бы карманником работать – цены б не было!

Следом запрыгнули двое других бойцов, которые отсекали психов.

- Всё, отработали! – сказал боец, сажавший нас в автобус. – Уходим.

Водитель дал по газам, и «буханка» резко набрала ход, уносясь прочь от погони. Интересно, что за «лошадки» под «капотом»? Не ожидал такой резвости от обычного «бусика». Несётся, словно гоночный болид. Вот тебе и чудо отечественного автопрома! Знал, что тачка практически неубиваемая, но что это - мечта стритрейсера, выяснил впервые.

А, и хрен с ним! Главное, что как можно дальше от этих психов! Вопросы подождут.

Я расслаблено запрокинул голову назад и блаженно зажмурился. Неужели, всё позади? Обалдеть! Всё произошло очень быстро и, самое главное – вовремя. Готов от радости сплясать прямо в салоне хоть камаринского, хоть гопак. Да что плясать – на руках пройдусь!

Но меня быстро привели в чувство. Света испуганно взвизгнула, я открыл глаза и вздрогнул, увидев направленное в лоб дуло пистолета. Ствол пах неповторимой пряной смесью ароматов оружейной смазки и горелого пороха. История определённо повторялась.

- Не дёргайся, - попросил целивший в меня боец.

Ещё один точно таким же макаром держал на прицеле мою спутницу.

- В чём дело, мужики? – удивился я. – Вы ведь только что нас выручили из передряги… Неужели ради того, чтобы самим пришить?

- Заткнись! – совсем не деликатно сказал боец. – И не ёрзай по сиденью – пристрелю.

Я покорно закрыл рот. Стрелять не спешили, и это давало определённые надежды.

Дальнейшие действия бойцов показались мне весьма странными. На нас по очереди зачем-то навели прибор, чем-то смахивающий на визор и долго-долго разглядывали через него, словно на микробов.

Не знаю, чего они ожидали там увидеть. Но делать лишние телодвижения не стал. Вряд ли парни развлекались, и, похоже, от результатов проверки зависит наше будущее. Если что – пристрелят и дело с концом.

Но всё обошлось, мы прошли какие-то непонятные тесты. В итоге пистолеты исчезли в кобурах так же быстро, как появились.

- Кто такие? – спросил боец, в интонациях которого звучали командные нотки.

На погонах можно было разглядеть капитанские звёздочки, вот только я не мог понять ведомственной принадлежности говорившего. Каких-либо шевронов, эмблем и прочих нашивок на чёрной куртке офицера не имелось.

Сейчас в том, что касается военной формы, такой зоопарк, что человеку непосвящённому можно сломать голову. А если добавить к этому прочие военизированные структуры, то хоть вешайся! И все имеют собственный спецназ.

Ладно, сейчас для меня это не имеет принципиальной разницы. Армия, ФСБ, полиция, Росгвардия, МЧС, Следственный комитет, да кто угодно! Уже только за то, что они вытащили нас из этой передряги, я готов ставить свечи за их здравие! Спасибо, ребята! Огромное спасибо! Век не забуду и детям накажу помнить! Я-то прекрасно осознаю всё, что вы для нас сделали, как рисковали своими жизнями.

- Кто такие? – повторил капитан, когда я замешкался с ответом, прокачивая ситуацию.

- Паспорта, извините, при себе нет. Если поверите на слово, то – Толстых Фёдор Михайлович. Живу в Троицке, прописан по адресу…

- Не надо! – сказал капитан. – Гражданский?

- Так точно. Сержант запаса.

Он удовлетворённо кивнул.

- Но военника при себе тоже нет. Извините, даже не представлял, что может понадобиться.

- Не страшно. Если будет нужда, пробьём вас по базе. Теперь вы, девушка. Представьтесь, пожалуйста.

- Светлана Игоревна Смирнова, - назвалась девушка.

- Работаете, учитесь?

– Студентка.

- Медицинские навыки имеются?

- Нет. Чистой воды – гуманитарий.

- Хорошо, разберёмся на месте.

- Товарищ капитан, разрешите обратиться, - вспомнив устав, заговорил я.

- Обращайтесь, - кивнул он.

- Что случилось?

- Вообще или в частности? – хитро прищурился капитан.

- Для начала вообще – что в Москве происходит и только ли в Москве? Война?

- Официально боевые действия не объявлены, - сказал офицер. – Скажу больше, такое творится не только в нашей стране, так что ни о какой третьей мировой речи не идёт. Даже наши… партнёры испытывают схожие трудности.

- Тогда что это?

- Вам скажут на месте, - уклончиво произнёс он.

- Каком месте, товарищ капитан?

- Вы всё увидите своими глазами, - заверил он. – В месте, где ваша безопасность гарантирована. Там же до вас доведут и остальную информацию. А пока попрошу не отвлекать. Вы – не единственные, кому требуется помощь.

- Вы спасатели?

- Вроде того, - буркнул капитан.

Он всем видом показывал, что не желает больше поддерживать разговор, и я замолчал.

Действительно, чего опережать события? Капитан сказал, что отвезёт нас в безопасное укрытие. Это то, что нам нужно и, куда мы стремились. Остальное приложится.

Видимость сквозь затемнённые окна «буханки» была так себе, но я догадался, что мы едем в сторону Красногорска. К сожалению, на пути попадались только психи, и из пассажиров на протяжении всей дороги были только мы. Маленький отряд не вступал в боестолкновение, а благоразумно уклонялся от любой стычки.

Во многом это происходило благодаря тому, что водила был асом и знал город как свои пять пальцев. Какой бы затор не оказывался на пути, он всегда находил способы обогнуть его, петляя и кривуляя по улочкам.

Поездка проходила молча. Бойцы были слишком заняты, чтобы увлекаться разговорами с нами, хотя многие искоса бросали на Свету любопытствующие взоры – девушка оказалась весьма симпатичной. Не сказать, что яркая красавица, однако что-то в ней было. Мужикам такие нравятся. Стройная, но при этом должные изгибы и выпуклости на своих местах. И личико весьма ничего. И, кстати, женский раскрас тут не при чём: от макияжа остались разве что воспоминания, и потому красота девушки привлекала своей естественностью. Я почему-то подумал, что моя мама была бы рада, если бы я привёл в дом Светлану как свою невесту.

«Размечтался, блин! Тут на улицах апокалипсис полным ходом, а он матримониальные планы вынашивает!» – одёрнул я себя.

И тут же переключился на мысли о родителях. Тревога изводила и съедала мои нервы. Невозможно сидеть на одном месте. Я постоянно ёрзал и пытался вскочить, потом спохватывался, садился на скамью и дальше по кругу.

Света заметила мою нервозность, улыбнулась и от ей ничем не обязывающей улыбки стало значительно легче. Я вдруг уверился в том, что с отцом и матерью всё в порядке.

Съезд с МКАД, Митино, вот и Красногорск. Над дорогой навис огромный силуэт знаменитого горнолыжного комплекса. И почему-то ни военных постов, ни патрулей. Неужели город бросили на произвол судьбы или на самом деле секреты хитро замаскированы, а нас пропускают как своих? Боюсь, этого я никогда не узнаю. Тут нужен определённый допуск, которого по понятным причинам у меня нет. И вряд ли будет.

Снова кинул взгляд в окно. «Уазик» замедли ход – вероятно, мы почти на месте. Разглядывание местности к географическим открытиям не привели.

Я в Красногорске ориентируюсь слабо и потому не понял, куда именно нас привезли. Очевидно, что это было за городской чертой, практически в открытом поле, если не считать редких деревцев.

Бетонные стены и массивные ворота возникли, словно из ниоткуда.

Видимо, это и есть то самое укрытие, о котором говорили солдаты.

«Буханка» притормозила, её со всех сторон обступили бойцы в такой же чёрной экипировке. До этого они прятались за укреплением, состоявшим из мешков с песком.

- Приехали. Выходим по одиночке, - сказал капитан.

Хлопнула открываемая дверца.

- Много эвакуированных? – спросил кто-то снаружи простуженным басом.

- Двое.

- Маловато. Предъявляй к осмотру.

Снова в ход пошли визоры. Каждого из нас, прежде чем выпустить из микроавтобуса, зачем-то внимательно осмотрели через экраны этих приборов, словно под рентгеном. Поверка касалась всех, включая капитана и его людей.

- Порядок! – объявил боец, проводивший контроль. – Они чистые.

Ворота распахнулись, и мы вошли на территорию лагеря.

Он строился на скорую руку – щитовые домики, палатки, дозорные вышки и всё это обнесено бетонной стеной и колючей «путанкой» поверху. Зато ворота металлические, способные выдержать любой таран. За ними следующая линия обороны с крупнокалиберным пулемётом и десятком солдат в общевойсковом камуфляже.

К нам подошёл старлей в каске и бронежилете. Он обменялся с капитаном приветствиями и вопросительно посмотрел на нас:

- Москвичи?

- Забрали их у Садового, - сказал капитан. – Насилу отбили от психов. Принимай на довольствие.

- Есть принять на довольствие, - откозырял старлей.

Он внимательно оглядел нас и вполне дружелюбным тоном произнёс:

- Добро пожаловать на территорию лагеря временного размещения. Я – старший лейтенант Корнеев, заместитель коменданта. Прошу следовать за мной. Я покажу вам дорогу.

Корнеев привёл нас к зелёному щитовому домику, возле которого стоял часовой. И пусть поза солдата могла показаться расслабленной, я понял, что боец – опытный, наверняка прошёл горнило не одной горячей точки, а эта ленивость в движениях обманчива.

- Майор на месте? – спросил старший лейтенант.

- Так точно.

Офицер предупредительно открыл дверь перед Светой. В хороших манерах ему было не отказать.

Кабинет коменданта оказался тесной комнатушкой, в которой едва нашлось место письменному столу и несгораемому сейфу. Прямо у дверей находилась металлическая вешалка, на которой висел бушлат с майорскими погонами. Хозяин бушлата сидел за столом. Перед ним лежала стопка исписанных листов бумаги. Майор изучал их, делая пометки маркером ядовито-жёлтого цвета.

- Товарищ майор, разрешите!

Комендант оторвался от документов.

- Входи, Корнеев. Что у тебя?

- Новичков только что из Москвы доставили.

Майор устало вздохнул, приподнявшись из-за стола, протянул мне руку.

- Исполняющий обязанности коменданта лагеря – майор Зубков.

- Фёдор Толстых, - представился я.

Светлана тоже назвала своё имя и фамилию.

- Вот и познакомились. В общем, хотя вы формально являетесь гражданскими лицами, но с настоящего момента находитесь в полном моём подчинении, - сказал Зубков. – А я в свою очередь отвечаю за вашу жизнь и здоровье.

Других мест для сидения не было, и потому мы стояли, когда он говорил.

- Долгого предисловия не будет. Раз вы здесь, значит, свои глазами видели, что творится в Москве и за её пределами. Мы на пороге инопланетного вторжения.

- Погодите, вы это серьёзно?

- А вы не поняли? – хмыкнул он.

Я смутился.

- Нет, конечно, я вам верю, но сами понимаете… зелёные человечки, летающие тарелки…

- Летающих тарелок пока нет, а вот с зелёными человечками уже столкнулись. Правда, они совсем не зелёные и с людьми имеют весьма отдалённое сходство, но факт остаётся фактом: эти существа пришли к нам из другого мира. Возможно, даже из параллельной Вселенной. И намерения их носят враждебный характер. В этом вы тоже могли убедиться.

- Значит, контакт, - глубокомысленно произнёс я.

Да уж… сбылась давняя мечта фантаста – отыскались «братья по разуму», только вот какие-то хреновые попались «родственнички».

- Да, контакт, причём совершенно недружественный.

- А вдруг мы их неправильно поняли? Мало ли какие недоразумения могут возникнуть, - продолжил гадать на кофейной гуще я.

- Недоразумения исключены. Агрессор действуют весьма прямолинейно и за стол переговоров садиться не хотят. Нам ещё неизвестны планы захватчика, но твёрдо выяснено одно: против человечества использовано весьма необычное оружие – не ракеты, бомбы или снаряды, а техническое устройство, которое получило название нейрочип. С его помощью враги могут брать под контроль каждого, кто ввёл его в себя. К несчатью, мы проморгали вторжение. Армия делает всё возможное, но нам фактически пришлось вступить в бой с нашим же населением, а это не просто трудно… - Он провёл рукой по идеально выбритому подбородку и продолжил:

- Солдатам сложно понять, что перед ними не их жены, дети или родители, а, так называемые, игрозомби. Положение усугубляет и то, что охваченные считают, будто находятся в некоей игре. «Гвардеец», «Мы из Тайной канцелярии»…

При последних его словах я вздрогнул. Получается, что моя игра стала средством вербовки расходного материала для инопланетных захватчиков. Это не прибавило мне очков, пусть даже моей прямой вины в случившемся нет.

- Игрозомби руководствуются игровой этикой и ведут себя в соответствии с ней. Судя по всему, они связаны между собой единым информационным полем, и могут спокойно общаться друг с другом на огромном расстоянии. Если один из них что-то увидел или услышал, то через какое-то время это станет общим достоянием всех.

- А они находятся под постоянным контролем инопланетян? – спросил я.

- На этот счёт нет однозначного ответа, - подал плечами майор. – Яйцеголовые только начали заниматься этой проблемой. Пока что можно утверждать одно: то, что знает один игрозомби, знают остальные. Мы исходим из этого и потому все, кто пребывает в нашем лагере, должны избегать контактов с внешним миром. Если психи каким-то образом найдут наш лагерь, готовьтесь к худшему. Они просто фанатическим образом истребляют всех, кто не находится под влиянием нейрочипа. И потому весь гражданский контингент не должен покидать пределы лагеря. За любую попытку ослушания, и, тем более, за побег, одно наказание – расстрел.

- Как расстрел?! – поразился я. – У нас же запрещена смертная казнь!

- Не запрещена, а введён временный мораторий, - поправил майор Зубков. – К тому же сейчас не мирное время, фактически объявлено чрезвычайное положение и в ходу теперь совсем другие законы. Надеюсь, мы услышали друг друга.

- Погодите, - сказал я, - но ведь нас сюда доставили бойцы капитана… извините, не знаю его фамилии. Они точно так же могут оказаться в плену у психов, а если им введут нейрочипы - выдадут секрет лагеря.

- Фамилию капитана вам знать ни к чему, - строго произнёс Зубков. – А его бойцы самым тщательным образом проинструктированы. У каждого при себе граната, которую они, не сомневаясь, приведут в действие, если только возникнет угроза плена. Это не просто солдаты, это элитное подразделение, в котором служат лучшие из лучших.

- В этом мы уже убедились, - кивнул я.

- Есть ещё какие-нибудь вопросы?

- Что с нами будет, товарищ майор?

- С вами всё будет хорошо. Этот лагерь временный, служит накопителем для спасённых. Как только обстановка наладится, мы начнём отправлять людей партиями в те места, где они смогут вернуться к прежней безопасной жизни.

- Товарищ майор, я сержант запаса. Артиллерист, командир самоходной артиллерийской гаубицы 2С1[1]. Правда, - помялся я, - служил давно, но готов вернуться к прямым обязанностям.

- «Гвоздик» в нашем лагере пока нет, но всех военнообязанных мы обязательно ставим на учёт и постепенно призываем в армию. Возможно, дойдёт дело и до вашей ВУС[2]. Извините, товарищи, у меня ещё много дел. Старший лейтенант позаботится о вашем размещении и поставит на довольствие. Всё, до свидание!

И майор снова опустился за стол.

[1] 2С1 «Гвоздика» - самоходная 122-х миллиметровая артиллерийская гаубица, находящаяся на вооружении советской, а потом и российской армии с конца шестидесятых годов прошлого века.

[2] Военно-учётная специальность.

Глава 12

Глава 12

По старой доброй традиции нас отвели в медицинский блок, где померяли температуру и давление и поинтересовались насчёт жалоб на здоровье. Выслушав ответ, то пока всё в порядке и нигде ничего не болит, медики записали наши имена в карточки и отправили по другим инстанциям.

После медблока была помывка в душевых. Разумеется, здесь соблюдалось разделение полов, и мы со Светой мылись в разных отсеках.

Вода был на выбор: холодная или очень холодная, так что я выскочил из душей довольно быстро. Да и спутница тоже не задержалась. Хорошо хоть дали погреться, налив каждому в жестяную кружку горячего чая с кусковым сахаром. От вида последнего я вообще слегка охренел: даже не думал, что такой ещё существует. Мои бабушка и дедушка могли пить чай только «в прикуску», привычный рафинад для этого совсем не подходил.

Что ж, очевидно начали распечатывать склады из стратегического запаса.

После того, как все согрелись, нас повели переодеваться.

Старшина-каптенармус счёл, что наше одеяние не соответствует погоде и выдал каждому комплект солдатской одежды, включавший в себя даже термобельё. От гражданки предложили избавиться.

Мой наряд не отличался дороговизной и эксклюзивностью, погоню за брендами я всегда считал банальным разводом, так что с удовольствием поменял свои шмотки на армейское и, словно вернулся во времена молодости, когда меня призвали в армию.

Только одевали нас тогда гораздо хуже. Сначала вообще дали х/б и пилотки, на которых стояло клеймо ещё хрущёвских времён. Те, кому потом досталась «афганка», считались счастливчиками.

Когда Светлана переоделась, выяснилось, что ей очень идёт форма, хотя девушка хмурилась, смотря на своё отражение.

- Ты просто супер! – заверил её я.

- Да ну тебя! – фыркнула она, но теперь её взгляд стал куда благосклонней. – Плохо, что фена нет, теперь полдня волосы сохнуть будут.

Фены в лагере точно не предусматривались.

Тут появился Корнеев.

- Как дела, товарищи гражданские?

- Нормально всё, - сказал я.

- Есть хотите?

- Я бы точно не отказался, - сказал я и посмотрел на Свету.

Та пожала плечами:

- Я как все.

- Тогда ступайте за мной. Правда, для обеда уже поздно, а для ужина ещё рано, но я что-нибудь придумаю, - сказал офицер.

Мы втроём отправились в столовую.

Готовили в лагере на полевых кухнях, кто служил, тот не забудет аромат с дымком, исходящий от простой солдатской гречневой каши с мясом. На десерт неизменный компот из сухофруктов. «С витаминчиками», - как выразился старший лейтенант.

Сам он с удовольствием поел вместе с нами и, вообще, оказался парнем приятным во всех отношениях. Кстати, Корнеев был земляком Светы, из какого-то посёлка Становое неподалёку от незнакомого мне Грязовца, что находится на Вологодчине.

Я спросил, много ли народа вроде нас находится в лагере.

- Точных цифр не скажу, но к тысяче подходит, - ответил он, допивая компот и постреливая в сторону Светы глазками.

Похоже, старлей не устоял перед её женским обаянием и, не будь здесь меня, перешёл бы к более активному ухаживанию. На секунду я ощутил приступ ревности, которому сам же удивился: парой мы не были.

- И долго нас тут собираются держать? – продолжил расспрашивать я.

- Пока обстановка не уляжется.

- Звучит как-то неопределённо…

- Ну, а что ты от меня ожидал услышать? – удивился он.

- Хоть какую-то конкретику. Ну, а по твоим прикидкам, сколько нам ждать?

- Так я ведь не Нострадамус! Вот как вломим инопланетянам и найдём способ вылечить охваченных, так сразу…

- А ты уверен, что вломим?

- Даже не сомневаюсь. Мы фашистам когда-то вломили, и с этими справимся, - сказал как отрезал он.

Я забросил удочки насчёт своего будущего:

- Может, и я пригожусь? Мне не обязательно на танке кататься, могу и в пехоту пойти.

- Это как начальство решит. Но пока своими силами справляемся. Людей хватает: тут и мы, и Росгвардия, спецназа всякого нагнано.

- Ты тоже из спецназа?

Он ухмыльнулся.

- Не, я больше по другой части. Из службы обеспечения тыла. Но ты не думай, что мы за спиной у ребят отсиживаемся, - резко вскинулся он.

- А я и не думаю. Без тыла воевать невозможно. Это мне ещё дедушка-фронтовик говорил. Кто действительно был на войне, тот понимает.

Он удовлетворённо кивнул и, увидев, что мы закончили с едой, поднялся из-за стола.

- Пошли, будем вас жилплощадью наделять. Вы ведь не семейные, да? – с надеждой спросил он.

- Мы только сегодня познакомились, - признался я, а сам подумал – не верится, что и впрямь даже дня не прошло, с того момента, как начался этот конец света. Странное чувство. Вроде вчера всё было как обычно, а потом понеслось…

Старлей облегчённо выдохнул, а я снова стал испытывать к нему ревность. Даже слегка разозлился.

Занятная всё же эта штука - мужская ревность. Света не является моей невестой, и знакомы-то мы всего ничего, однако мне уже не хочется уступать девушку никому другому.

- Тогда придётся вас разлучить. Не семейные живут порознь: мужчины и женщины раздельно. У нас с этим строго.

- Понятно, - сказал я, а потом добавил, разглядывая округу:

- Слушай, товарищ старший лейтенант, а когда всю эту красоту возвести успели? Неужели сегодня, прямиком с утра?

Корнеев ухмыльнулся.

- А вот это уже военная тайна, товарищ штатский. Надеюсь, что я смог ответить на все ваши вопросы, а теперь нам и впрямь пора.

Одиноких особ женского пола селили в наскоро собранные щитовые домики, мужикам же по справедливости достались палатки. В них поддерживался вполне армейский порядок, даже стоял дневальный. Как и все гражданские в лагере, он был переодет в военную форму без знаков различия.

Из слов Корнеева я понял, что таких, как я, в шутку уже зовут «партизанами».

В палатке уже топилась полевая печка и было довольно тепло. Кроватей, увы, не было. Вместо них выдавали громоздкий спальный мешок и шерстяное одеяло. Понятно, что постельным бельём и прочими принадлежностями и не пахло, но на первое время сойдёт и так.

У девушек спальники получше, но в остальном такой же армейский аскетизм. Свеета вроде производит впечатление девушки адекватной и сможет жить в этих условиях. Тем более, это всяко лучше, чем бегать с вросшим в башку нейрочипом и охотиться на изгоев!

Я заикнулся насчёт оружия, но здесь с ним было слишком строго, на мой взгляд.

С огнестрелом ходили только военные. Разве что дневальным в палатках выдавали штык-ножи, и те должны были передаваться по смене.

После обеда накатила сытая усталость. Никто не стал возражать, когда я залез в спальный мешок и задремал.

Разбудили меня перед ужином. За это время в палатке появились несколько «старожилов» - они оказались в лагере ещё с утра и успели соскучиться по свежим новостям. Вот только я ничем их не порадовал, когда пустился в рассказ о наших приключениях.

Большинство прошло через похожие испытания. Кто-то чудом избежал смерти дома, кто-то на работе. Истории были всякие и часто изобиловали кровавыми подробностями.

Кем бы ни была эта инопланетная сволочь, она обязана ответить за всё, что натворила! Людям приходилось воевать со своими же близкими и порой убивать тех, кого растил всю жизнь. Происходили воистину ужасные вещи! И никакие психологи не помогут смириться с подобным. Разве что лучший лекарь – время хоть как-то залижет кровоточащие раны. Мне приходилось читать, что рассказы о мгновенно поседевших людях – антинаучная чушь, но я бы дорого отдал за то, чтобы те, кто писал это, воочию увидели бы своими глазами совершенно седых ребят шестнадцати-восемнадцати лет.

Правда, подростков среди нас было немного. Они, и вообще вся молодёжь, всегда были самыми продвинутыми и активными пользователями всех технических новинок, потому и оказались в первой самой большой волне пострадавших. Среди игрозомби преобладали именно они. И от этого хотелось рвать и убивать инопланетных захватчиков голыми руками! Сволочи ударили в самое больное для нас место, причём сделали это очень грязными методами!

Народ среднего возраста, не говоря о пенсионерах, был намного консервативнее, даже гаджетами пользовался не особенно часто, что уж говорить про нейрочипы – половина даже слова такого бы выговорить не смогла. И именно такие составляли костяк обитателей палатки.

Несмотря на все горести, мужики подобрались компанейские, кто-то даже находил в себе силы шутить. Я быстро перезнакомился почти со всеми. Были конечно и те, кто совсем не шёл на контакт. Боюсь, в скором времени, они станут готовыми пациентами для психушек, если такие сохранятся.

Стихийно сложившейся компанией мы отправились в столовую. Хорошо, хоть не строем, однако ноги так и норовили вспомнить былую науку. В своё время гоняли нас строевой подготовкой, как сидоровых коз. Не смотрели, что мы – артиллеристы-самоходчики.

Не мной подмечено, что армейский быт успокаивает своей монотонной налаженностью. Мы вроде пока ещё не были призваны на службу, но уже ощутили на себе её дыхание. Это держало нас в должном тонусе.

Семьи и женщины ужинали первыми, мы ждали их неподалёку от входа, делясь историями своего попадания. В целом, народ уже успокоился, однако были и те, кого всё ещё потряхивало. Особенно мне запомнился смуглый, похожий на казаха сорокалетний мужик, которого все звали Ханом. Вёл он себя весьма странно, постоянно оглядывался, озирался по сторонам, задавал странные вопросы… короче, так себя ведут шпионы в плохом детективном кино. Мужики сказали, что у него в Москве осталась семья, и он сходит с ума от беспокойства.

У меня тоже защемило сердце, когда я подумал о родителях. Вдруг у вояк есть какая-нибудь работающая связь, с помощью которой можно «достучаться» до моих? Я решил провентилировать этот вопрос сразу после ужина.

Как раз в этот момент нас позвали в столовку.

Обстановка в ней тоже была предельно аскетичной: грубые некрашеные столы, длинные деревянные лавки. Каждому выдали по котелку, мы подходили по очереди к полевым кухням. На ужин было что-то вроде горохового пюре. Я прикинул, какое амбре будет сегодня ночью в палатке. Наверное, стоит закинуть удочку насчёт противогаза.

После ужина объявили что-то вроде перекура, и я отправился искать Корнеева, чтобы расспросить о связи. Поиски привели меня к выцветшей палатке, возле которой замер с автоматом наизготовку боец в полной уставной экипировке. Увидев меня, он вскинул «калаш» и с многозначительным выражением передёрнул затвор.

Я сразу попятился назад. Ещё один шаг, и он точно бы в меня выстрелил. Да уж… тут всё было в высшей степени серьёзно.

Чуть погодя удалось наткнуться на Корнеева.

Старлей с грустным видом стоял возле комендантского домика и задумчиво курил сигарету.

- Товарищ старший лейтенант, разрешите обратиться?

Вопрос вывел его из ступора.

- Толстых?

- Он самый.

- Что хотел узнать?

- Да вот интересуюсь насчёт связи. Сотовая почему-то не работает, а у меня душа не на месте: переживаю из-за родителей.

- А они у тебя в Москве остались?

- Под Новгородом живут, в деревне.

- Завидую, - вздохнул он. – А мои – где-то там.

Он кивнул в сторону невидимой отсюда столицы.

- Что, не можешь с ними связаться? – догадался я.

- Не могу.

- А как же спецсвязь? Должна же она работать.

- Должна, - согласился он. – Только мы с вами на секретном объекте находимся. Ты ведь слышал коменданта. Любые контакты с внешним миром ограничены.

- То есть мне никак до родителей не дозвониться?

- Всё верно, тлстых. Никак, - вздохнул он. – Будем надеяться, что у твоих, как и моих, всё в порядке.

- Слабое утешение, товарищ старший лейтенант.

- Какое есть. Сам как на иголках. Только служба и спасает.

Он потушил сигарету и выбросил окурок в урну.

Я спросил Корнеева насчёт выцветшей палатки, возле которой меня чуть не пристрелили.

- А, так это карантин, - пояснил офицер.

- Для кого? Нас ведь ни в каком карантине не держали, - удивился я.

- Это вас. Наши «эвакуаторы» всяких из города привозят. Некоторых опасно держать среди здоровых. Так что держись подальше оттуда, если не хочешь какой-нибудь спидофилис подхватить, - засмеялся он.

- Теперь всё понятно, товарищ старший лейтенант. Буду обходить за три километра. А если случайно забреду, так ваш часовой напомнит.

- Это да, там на часах караульные волки службу тащат. Мимо них и мышь не проскользнёт. Спокойной ночи, Толстых!

- И вам того же.

Я пошёл в палатку. Солнце клонилось к закату, меня опять потянуло в сон.

Следующий день оказался весьма будничным и прозаичным. Военная администрация чтобы хоть как-то занять нормальных здоровых мужиков принялась привлекать всех к хозработам, но пока народа было больше чем собственно работ, и большинство слонялось без дела. Не политинформации же для нас проводить, в конце концов.

Всех интересовали новости с «Большой земли», вот только ни комендант, ни другие офицеры не говорили ничего определённого. Так, общие слова.

Прибыла ещё одна партия беженцев, но их рассказы тоже не давали полноты картины. Ясно одно: лучше в столице не становится, игрозомби всё больше, их агрессия растёт, в городе реальный писец котёнку.

Кое-где разворачиваются масштабные военный действия, вот только исход их не всегда в нашу пользу. Игрозомби берут числом, а солдатам трудно с ними в. Все надеются, что учёные придумают какой-нибудь способ исцелить несчастных людей, попавших в смертельную ловушку нейрочипов.

Хан, как только услышал эти вести, стал вести себя совсем неадекватно: ночью подрался с соседом по какому-то пустяковому поводу. Мужик слетал с катушек – тут не надо быть дипломированным психологом. Более того – таких как Хан становилось больше.

Несколько раз мы пересекались со Светой. Выглядела она хорошо, на жизнь не жаловалась. Понятно, что чистый женский коллектив – тот ещё гадюшник, но пока обходилось. Но это ненадолго, тут к бабке не ходи.

Мне было приятно в её обществе, будь такая возможность – слушал бы часами. Я всё чаще ловил себя на мысли, что надо бы приударить за ней. И тут же бил себя по рукам: кругом разворачивается апокалипсис, а у меня лирика с романтикой в башке!

На третий день нас подняли рано утром. Недоумевающие люди подходили к плацу возле комендантского домика. Нас встречал сам майор Зубков. Вид у него был откровенно хмурый.

За спиной коменданта маячила знакомая фигура Хана. Вот только по бокам его зажали двое крепких ребят из комендантского взвода.

- У нас ЧП! – без всяких экивоков сразу приступил к главному Зубков. – Этой ночью при попытке бегства из лагеря был задержан гражданин Малых Тимофей Александрович. Он оказал сопротивление и ранил одного из бойцов охраны. Все находящиеся в лагере лица предупреждены о наказании за побег. Приговор только один – расстрел, и он будет приведён в исполнение незамедлительно.

Бойцы вытолкнули помятого Хана с серым от горя лицом. Он стоял, опустив голову и сжимая кулаки. На него смотреть было страшно.

Кто-то из женщин испуганно ахнул.

- Господи! Как же так?!

Зубков вздёрнул подбородок и принялся искать взглядом сказавшую. Найдя, произнёс с жестокой прямолинейностью:

- Речь идёт о ваших жизнях, граждане! Игрозомби не должны узнать о нашем лагере, иначе всех вас ждёт смерть. Малых был предупреждён о последствии. Он знал, на что идёт и может винить только себя!

- Может, простите его на первый раз? – выкрикнул кто-то.

- Никакого первого раза не будет! Гражданин Малых понесёт заслуженное наказание. Никто не имеет права рисковать вашими жизнями. Слабонервные могут вернуться в отведённые для вас помещения. Казнь состоится прямо сейчас.

Я не верил своим ушам. Нет, одно дело, когда тебя пугают гипотетическим расстрелом. Человек, размякший в мирной жизни, сочтёт, что ему специально ездили по ушам и иронично усмехнётся. Дескать, знаем мы ваши страшилки! И совсем другое, когда на твоих глазах свершится реальная казнь.

В древности публика обожала подобные зрелища. Горожане толпой валили на лобное место. Но я не собирался смотреть на это. Более того, во мне нарастало чувство недовольства.

Нет, умом я понимал справедливость слов Зубкова. Если всё и впрямь обстоит настолько ужасно, Хан действительно мог попасть в лапы игрозомби или даже превратился бы в одного из них, и тогда…

Однако во мне просыпался проклятый гуманизм с его вечным «понять и простить». Это сидело где-то в глубине, было впитано с молоком матери.

Я не из тех, кто готов подставить другую щёку, но смертная казнь для истерзанного душевными муками человека… Нет, даже представить страшно.

Застывшее на лице Зубкова каменное выражение говорило о том, что понять он может, а вот прощать не собирается.

Народ не стал роптать. Люди быстро уходили прочь от места будущей казни. Любопытных не осталось.

Я сидел в палатке и вздрогнул, когда послышался автоматный залп. Мелькнула надежда, что Хана лишь попугают и вернут обратно целым и невредимым, но время шло, а он не приходил.

Чуть погодя, все мужчины сняли с головы шапки.

Глава 13

Глава 13

Я не закрывал глаза всю ночь, ворочался в спальнике, не находя себе места. И причиной моего беспокойства была отнюдь не смерть Хана. Я вдруг сообразил, что не нахожу ответы на несколько важных вопросов.

Разумеется, лагерь для беженцев жизненно необходим, но почему он базируется вблизи от мегаполиса? Да то там Москва – Красногорск тоже отнюдь не деревушка, и игрозомби здесь должно быть пруд пруди. По идее нас нужно держать в глухом месте, как можно дальше от большого скопления людей. То есть место выбрано на удивление неудачно.

Второе – спасённых тупо привозят сюда, поят, кормят и одевают, и на этом всё заканчивается. Лишь бы за периметр лагеря не вылезали. Прямо санаторий какой-то!

Неужели, ни армии, ни всем остальным службам не нужно пополнение? Вот какого… тупо держать кучу нормальных мужиков, готовых зубами рвать врага на части, за высоким забором? Это ведь расточительство людских ресурсов, слишком большая роскошь в нынешних условиях.

Эти доводы, вкупе с интуицией, всё явственнее приводили меня к неприятному открытию. И чем дольше я размышлял над ним, тем сильнее убеждался в собственной правоте. Однако с соседями по палатке делиться не стал. Не хочется выглядеть в их глазах параноиком. А вот если поговорить со Светой… Ну да, самый оптимальный вариант. На смех меня она не поднимет, это точно. И пообщаться нам надо как можно скорее. Само собой, не прямо сейчас, посреди ночи. Утром будет как раз.

Благодаря принятому решению, я сумел расслабиться и немного поспать. Конечно, вставать потом было тяжело, я уже давно не тот юнец, который несколько суток кряду может обходиться без сна. Возраст у меня уже не мальчика, а мужа со всеми плюсами и минусами.

- Ты чего всю ночь ворочался? – спросил, разглядывая моё припухшее лицо, один из соседей.

- Да так, про жизнь думал, - сказал я, не вдаваясь в подробности.

- Ну да, сейчас жизнь такая пошла – только держись, - философски протянул он. – Достал меня наш лагерь, честное слово! Не то пионеры, не то зэки. Надоело.

- Мне тоже.

Дневальный позвал всех на завтрак. Кряхтящие и сонные мужики, почёсываясь, поплелись к выходу.

Со Светой мы встретились сразу после завтрака. Я успел предупредить девушку заранее, что хочу с ней перекинуться парой слов, и она терпеливо дожидалась меня у входа.

- Привет!

- Привет! Надо поговорить.

- Здесь?

- Лучше в другом месте. Пойдём, поищем что-то поукромнее.

Она кивнула.

- Знаешь, кем я себя тут ощущаю? – заговорил я, когда нам удалось уединиться за стеной одного из семейных общежитий.

- Кем же?

- Сыром в мышеловке, - ответил я.

- В каком смысле?

- В самом прямом. Сама посуди: лагерь находится не в глухом месте, а неподалёку от мегаполиса, народ сюда просто свозят и по сути оставляют вариться в собственном соку. Напоили, накормили и всё. Ну… как свиней перед убоем.

Девушка вскинулась:

- Погоди! То есть ты считаешь, что мы здесь служим приманкой?!

- Да. И с каждым днём я всё сильнее убеждаюсь в этом. Не знаю, кого здесь ловят, но мне очень не хочется играть роль живца. Надо рвать отсюда, Света.

- А разве за стеной безопаснее? Ты ведь помнишь, что там творилось, с каким трудом нам удалось прорваться?

- Помню, конечно. Но это не мешает мне оценивать наши шансы на выживание. Да, за стеной лютый песец, но и здесь скоро будет очень жарко. Я, конечно, но знаю этого точно, но готов побиться об заклад – всё так и будет. Бежим отсюда, Света. И как можно скорее.

- Но как? Ты помнишь того расстрелянного мужика? Если нас поймают – жалеть не будут.

- Именно – если поймают, - сказал я.

- То есть у тебя есть план?

- Пока нет. Надеюсь придумать что-то с твоей помощью. А у тебя есть какие-то соображения?

- Нет. Лагерь хорошо охраняется внутри и снаружи. Сбежать невозможно.

- А если поговорить с Корнеевым?

- Ты с ума сошёл?!

- Ещё нет. Чисто гипотетически, в порядке бреда…

Она упрямо мотнула красивой головой.

- Тут он нам не помощник. Кстати, он всё поблизости от меня увивается. Ухаживает, - последнее она явно сказала, чтобы задеть меня за живое.

У неё это получилось, однако я постарался ничем не выдавать внезапно возникшую ревность.

- Тогда эти его… ухаживания могут сыграть нам на руку.

Она посмотрела на меня с неприкрытым изумлением.

- Не ожидала, что ты такой!

- Какой?

- Такой, - неопределённо ответила девушка. – Чересчур рассудительный.

Я ощутил приступ жгучего стыда. Ну да, выгляжу я сейчас не комильфо. Совсем не рыцарь, совсем… Вину требовалось срочно загладить, и я сменил тактику.

- Извини. Я ведь не только о себе думаю.

Светланасменила гнев на милость.

- Не парься. Ты не виноват. Это у меня ещё розовые очки с глаз не слетели. Я ведь барышня романтическая. – Она улыбнулась и предложила:

- Пошли, пройдёмся. Давненько я не гуляла с кавалером, тем более в столь экзотическом месте.

- Да уж… лагерь для беженцев – та ещё экзотика.

- Так ты не составишь мне компанию?! – подмигнула она.

- Что ты! – замахал руками я. – Конечно, составлю.

Я показал ей, где находится карантин, но близко подводить не стал, чтобы не нервировать часового.

- Карантин, говоришь, - задумчиво произнесла Света. – Сдаётся мне, что наш геройский старлей вешал тебе лапшу на уши. Тут может быть всё, что угодно, но точно не карантин.

- Даже так? Откуда у простой студентки столь глубокие познания о таких вещах?

- Из кино. Там карантины по-другому показывают.

- Так это кино. В жизни всё гораздо прозаичнее.

- Не знаю – не знаю, - произнесла девушка уже не столь безапелляционным тоном.

Мы оказались у ворот, когда створки тех распахнулись. Въехала очередная «буханка» эвакуаторов.

- О, новую партию беженцев привезли, - отметила Света. – Хоть последние новости от них узнаем. А то словно живём на глухом острове. Ни телевизора, ни Интернета… Читать – и то нечего. Ещё немного и выть начну.

- Так и есть, - понимающе сказал я. - У меня тоже информационный вакуум. К тому же я привык к иному темпу жизни.

- То есть ты - урбанист до мозга костей?

- Ага. Когда приезжал к родителям на дачу, больше недели выдержать не мог. Начинал беситься. Мне нужно метро, гул машин, пробки…

- загазованный воздух, - продолжила ассоциативный ряд Аня.

- Без него тоже никак. Не дышится… А у родителей: тишина, покой, пейзажи пасторальные. Речка в ста метрах, когда-то судоходная, а сейчас метров пять в ширину, но рыбы там…

- Мечта рыбака?

- Она самая. У меня папа рыбак страстный, готов с удочкой сутками пропадать. Он на это дело ещё и маму подсадил. А ещё, под боком, очень красивый сосновый бор. Я пацаном исползал его вдоль и поперёк, когда по грибы ходил. Весь окопами перекопан. Там во время войны ужас, что творилось. Наши с немцами бились до упора. Народа погибло – тьма тьмущая! До сих пор бойцов из земли поднимают, а сам я не раз патроны находил. Дед на войне был, а бабушка у партизан переводчицей. Она очень хорошо немецкий знала. Только потом им очень аукнулось, то, что когда-то эти места под оккупацией были. Дедушке из-за этого несколько раз в карьере подножку делали, - стал вспоминать я.

Автоматная очередь резанула серпом по округе. Я машинально сгрёб Свету в охапку и упал вместе с ней, причём вовремя: пули просвистели почти над нами, выбив крошку из бетонных плит стены.

А потом началась сумасшедшая пальба.

Эх, тяжело в деревне без нагана!

Стреляли из окон микроавтобуса, расстреливая бойцов охранения лагеря. Потом что-то бумкнуло, аккурат в том месте, где был пулемёт-станкач. Походу, граната, скорее всего, из подствольника. Кто-то, причём явно из тыла загасил огневую точку.

И что из этого вытекает? Да очень нехорошее: на территории лагеря есть предатели. И эти люди из числа боевого охранения, поскольку всех беженцев досматривали на предмет оружия.

Из буханки принялись выпрыгивать отлично экипированные бойцы, они тут же сноровисто вступили в дело. Очень быстро подавили огонь первой линии охраны, потом распахнули ворота, и на территорию лагеря хлынула толпа в несколько сотен охваченных. Всё это очень походило на прорыв плотины.

Стало ясно одно: нужно всеми правдами и неправдами дёргать отсюда. Причём прямо сейчас.

- Сергей, что происходит? – всхлипнула Света.

- А ты не поняла!? – удивился я. - Мышка пришла за сыром, вот только мышеловка почему-то не работает. Эх, поздновато я сообразил, что этот лагерь был приманкой! Век себе не прощу!

- Не надо, Федя! Лучше придумай, что-нибудь!

Легко сказать придумай!

Неподалёку от стены находилась груда деревянных, выкрашенных в защитный цвет ящиков. Как временное укрытие сгодится, а дальше Чапай будет думать.

Я показал Светлане на ящики.

- Бежим туда. Только пригнись, чтобы не зацепило.

Девушка кивнула.

Короткой перебежкой мы оказались за ними. То я могу сказать – укрытие так себе, но в пределах видимости ничего лучше нет. Пользуемся тем, что под рукой.

Я стал озираться по сторонам: что бы предпринять дальше?

Мозги буквально вскипели – куда ни кинь, везде клин. Стену не перелезем, колючка задержит, а у нас при себе никакого режущего инструмента. Не катит, получается.

Прятаться в щитовых домиках? Всё равно найдут, причём быстро.

Ну, и за ящиками долго не прокукуешь. Ладно, пока никто сюда не лезет, только всё течёт, всё изменяется. Как правило, не в лучшую сторону.

Пока нападавших интересовала охрана лагеря. Очевидно, на сей счёт у них были чёткие приказания. Я вдруг понял, кто их отдаёт.

В толпе психов появился высокий мужчина в тёмно-синем деловом костюме, с кремовой рубашкой, галстуком, подобранным идеально в тон. Глаза его были спрятаны под чёрными солнечными очками. Он стоял в самом центре людского потока, зомбированные обтекали его, как горный поток скалу. Более того, я невольно стал свидетелем удивительной сцены, когда сразу несколько игрозомби закрыли его тело от пуль, действуя со слаженностью бодигардов.

Человек это или хитро-замаскированный пришелец? В тот миг я ещё не знал ответа на этот вопрос. Можно было лишь догадываться.

И тут человек перевёл свой взгляд на меня. Я не видел его глаз, спрятанных за чёрными линзами, но почему-то знал, что сейчас он внимательно разглядывает меня, что-то взвешивает в уме и, наверное, уже принимает решение.

Мне показалось, что он знает меня. Это трудно объяснить словами, просто сложилась такая уверенность и всё тут. Да, говорят, что у страха глаза велики, вот только я не был в панике и мог прокачивать ситуацию и трезво анализировать происходящее.

Игрозомби тем временем прорвались к щитовым корпусам, с треском запылали палатки. Внимание человека в костюме переключилось туда. Он решительно пошагал в ту сторону, словно забыв о моём существовании, а я решился на отчаянный шаг: схватил девушку и поволок прямо к воротам, откуда прибывали всё новые и новые зомбированные.

- Ты с ума сошёл? – она попыталась отдёрнуть руку, но я держал её медвежьей хваткой.

- Так надо! Верь мне!

- Но нас же убьют!

- Не убьют. Всё будет хорошо.

Сложно описать чувства, с которыми я шёл наперерез психам. Меня потряхивало при мысли, что я творю, помогало лишь осознание – другого способа прерваться не существует. Если останемся здесь – погибнем. Надо ковать железо, использовать то, что усилия охваченных сосредоточены на другом, у них есть более приоритетные задачи, им не до парочки невооружённых людей. Я играл на разнице в приоритетах и выиграл.

Сначала удалось прорваться в центр потока, потом достичь его хвоста и, чуть погодя, выйти из ворот и оказаться вне пределов лагеря. Это далось нам ценой неимоверных моральных усилий. За две-три минуты, которые мы прорывались через охваченных, я расплатился несколькими годами жизни.

Но оно того стоило. Иначе нас бы ждало тоже самое, что старлея Корнеева. Я видел его бездыханное тело, когда проходил через ворота, вот только Светлане говорить не стал. Слишком много смертей на сегодня.

Возвращаться в город было опасно. Я повёл Свету в противоположную сторону – к реке. Уверен, игрозомби она интересует в последнюю очередь. А нам нужно временное убежище, в котором можно будет строить дальнейшие планы. В принципе, процентов на девяносто я уже определился. Остались, скажем так - технические детали. И ещё Света…

Априори я надеялся, что она согласится со мной. Я настолько прикипел к девушке, что не мог представить, что мы расстанемся. И вроде отношения у нас чисто дружеские, флирта или слабого подобия его - нет, однако в мыслях Светлана уже была моей. Считайте, что это дремучие инстинкты собственника, заложенные в мужскую генетику. Разве, что одно но: тему эту я с ней ещё не затрагивал. Будет день, будет и пища. Пока что всего важнее вопрос выживания. Любовные терзания отложу на потом, на очень «потом».

Мы держались как можно дальше от открытой местности, передвигались короткими марш-бросками, сначала убедившись, что никто нас не видит. Научились использовать для пряток любую яму или выемку в стене, подбалконные пространства, куда можно занырнуть, если поблизости раздался подозрительный шум. Не ожидал, что превращусь в нехилого сувайвера – выживальщика, но у меня получалось. Будь я один, наверное, быстро бы прокололся на какой-нибудь ерунде, но ответственность за девушку нехило дисциплинировала и заставляла думать не семь, а все семьдесят семь раз, прежде, че отмерить. А отмеряв, подумать ещё с десяток раз, при этом не производя впечатление тормоза.

Город ещё не умер, однако жил какой-то странной жизнью. Магазины работали, горели неоновые вывески, рекламировался поганый нейрочип, пусть редко, но проезжал общественный транспорт. Я даже видел летящую по железной дороге электричку, почему-то проскочившую мимо посадочной платформы.

И тут же целые свалки разбитых машин, выгоревшие здания, снопы электрических искр от порванной проводки, беспомощно мигающие светофоры на перекрёстках.

Трупы по дороге не попадались, хотя кровь тут проливалась, причём неоднократно. Следов боевых действий – хоть отбавляй. Понятно, что речь не шла о массовых перестрелках, но то тут, то там встречались приметы свидетельствующие о схватках, наверняка, скоротечных. Однако тел покойников нигде не было.

Очевидно, игрозомби подбирали мертвецов и что-то потом с ними делали: может, хоронили в братской могиле, а, может, сразу сжигали. Иначе разразится вторая эпидемия, масштабами ничуть не меньше той, что уже произошла. В прочем, хрен знает, какие планы у захватчиков. Для них оболваненные люди – обычное расходный материал, мясо, которого нисколечко не жаль.

В конце концов, на Земле сейчас около семи с половиной миллиардов населения, если индусы и с китайцами ещё один миллиардик за это время не наплодили.

И всё же мы случайно нашли два свежих трупа. Свежих, потому что тела этих двоих не успели закоченеть. Первой на них наткнулась Света. Ещё несколько дней назад она бы, наверное, сошла с ума от зрелища, но после всего, через что ей довелось пройти, девушка реагировала гораздо спокойнее.

- Федя! – позвала она меня.

- Вижу, - подтвердил я.

Совсем молоденький сержант-пэпэсник и водила-рядовой, лежали у дверей сгоревшего «УАЗа». Из грудной клетки каждого торчал ржавый прут арматуры. Полицейских пригвоздили к асфальту. Тот, кто это сделал, обладал недюжинной силой. Пробить грудную клетку насквозь тупой железякой – не так просто, как кажется.

На секунду я испугался, что убийца бродит где-то поблизости, нарочно просидел лишнюю четверть часа в придорожной канаве, опасаясь выйти. Но время шло, никто не появлялся. Набравшись смелости, мы вылезли из укрытия и подошли к мертвецам. Ничем помочь им мы не могли. Разве что сволокли тела в ту самую канаву, в которой прежде прятались.

Оружие полицейских почему-то не заинтересовало убийц. У пэпээсника остался автомат с последним магазином, у водителя в кобуре был пистолет Макарова со вставленной обоймой и двумя запасными.

Автомат я оставил себе, Свете отдал «макара», убедившись, что пистолет исправен.

С оружием стало как-то спокойнее. Понятно, что от толпы охваченных не отмашемся, но всё же с огнестрелом начинаешь чувствовать себя намного увереннее.

А ещё мы стали обладателями бензиновой зажигалки, перочинного ножика и ещё нескольких полезных вещей. Если учесть, что из лагеря мы удрали фактически с пустыми руками, то для нас эта находка была просто даром судьбы. Хотя, конечно, чувствовал я себя последней сволочью и мародёром, когда выворачивал карманы убитых. И вроде пытался уговорить свою совесть, ссылаясь на то, что мертвецам всё равно, что не мы их убили, что обстоятельства вокруг нас такие, что шелуха цивилизованности слетает моментом, но это шло с очень сильным скрипом. Это потом нарабатывается привычка и подобные вещи воспринимаются исключительно с практической точки зрения. А пока требуется делать над собой прямо таки невероятные усилия.

Эх, грехи мои тяжкие! Простите меня, мужики!

Ребят-полицейских, конечно, жаль до безумия. И сколько таких ещё погибло сегодня!

Я поклялся себе отомстить за их смерть. Спите спокойно! Вы свой долг выполнили до конца. Дальше наша очередь.

Глава 14

Глава 14

Я мельком посмотрел на Светлану. Девушка вовсю шмыгала носом и тёрла припухшие и покрасневшие глаза. Эх, твою мать – война! А это действительно война, сомневаться не приходится. И мы со Светой, как окруженцы в сорок первом, с боями прорываемся к своим, не догадываясь, что уже находимся в глубоком тылу у противника.

И ещё – знать бы, где эти свои находятся и остались ли они вообще…

Дальше шли уже без приключений.

Вот и речка. Не очень широкая, но нам этого и не надо. Лишь бы никто не шатался поблизости. Заберёмся вниз, под крутой бережок, чтобы с дороги не было видно и останемся на ночёвку. Утро покажет, что будем делать дальше.

У реки всегда холоднее и ветреней. Прохлада сразу дала о себе знать, подействовав на нас контрастным душем. К тому же наступает вечер, ночью температура опустится ещё ниже.

Если ничего не предпримем, есть шанс простудиться и заболеть. А для нас это просто смерти подобно. Понятно, что стресс мобилизует работу организма, но не хочется во всём полагаться на извечное русское авось. Надо что-то предпринимать, чтобы ночёвка прошла относительно сносно.

Понятно, что палатки и спальников у нас нет. Это данность. Ничего, обойдёмся и без них. Что я – в турпоходы не ходил что ли?

Ходил, конечно, только это было так давно, что почти испарилось из памяти.

Ладно, привет молодость! Будем вспоминать.

Решаем жилищную проблему подручными средствами. Ночью без крыши над головой оставаться нельзя. Дождём вроде не пахнет, но кто его знает, что будет через пару часов? Из меня так себе метеоролог.

Я соорудил из веток что-то вроде шалашика. Светлана принесла сухостой, который мы сложили костром и подожгли. Тут как нельзя кстати пригодилась зажигалка, позаимствованная у убитого полицейского.

При других обстоятельствах это была бы сплошная романтика, пусть и на голодный желудок, но вот времена и обстоятельства изменились. Теперь это суровый выживальческий быт, дери его за ногу!

Спать договорились по очереди, я мужественно взял на себя «собачью» вахту, когда вырубает даже самый стойкий организм. Есть у меня старый проверенный способ не вырубиться – начинаешь крутить в башке какую-нибудь мысль, неважно какую, и всё – со сном покончено. А если учесть, что я писатель и с фантазией у меня неплохо, мыслей в голове традиционно много. Пожалуй, даже чересчур много.

Интересно, понадоблюсь ли я новому миру в прежнем качестве автора фантастических книжек? Или теперь в жизни обывателя этой фантастики хоть отбавляй? Отлично, тема задана.

Я подбросил в огонь дровишек и принялся глядеть на пламя. Одна половина меня в это время размышляла о моей роли в будущем, вторая на автомате контролировала всё, что творится в округе.

Опять же спасибо воде – она прекрасный проводник звука. Любой шорох за километр слышно, вряд ли к нам спокойно подкрадутся в темноте. Но и совсем расслабляться нельзя. На месте психов и их хозяев я бы обязательно озаботился прочёсыванием местности, и вряд ли темнота для них большая помеха.

Лишь бы не заснуть, ибо это была уже вторая ночь без нормального сна. И чует моё сердце, впереди ещё много таких ночей.

Утро выдалось зябким. Если бы не костёр, околели бы как собаки. Не спасали даже тёплые солдатские бушлаты. А ещё безумно хотелось выпить чашечку горячего кофе. Будь у меня полцарства, отдал бы, не задумываясь, за чашечку эспрессо. Вторую бы подарил за бутерброд с сыром и колбасой.

Я невольно сглотнул, представив себе это аппетитное зрелище.

Тут моё внимание привёл иной звук, исходивший от Светы. Это был дробный стук зубов замёрзшей девушки, её просто колотило от холода. Я прижал девушку к себе, чтобы согреть своим теплом.

Она охотно приняла мои объятья, тем более, сейчас, они не воспринимались как домогательство или попытка поухаживать. Это выживание и только.

- Что делать-то будем? – спросила Светлана. – Вторую ночь здесь мы не выдержим. Закоченеем как цуцики или умрём от голода. Даже не знаю, что будет быстрее.

- По-моему, это непринципиально, - сказал я. – А что касается остального – предлагаю такой вариант: выбираемся отсюда, идём к городу и подбираем какую-нибудь тачку. На ней мы едем к моим родителям.

- Это куда, в Новгородчину? – хмуро спросила она.

- Именно. Места довольно глухие, я тебе говорил, что там даже сотовая связь работает через пень-колоду. И сумасшедших с нейрочипами быть не должно. В конце концов, это глубинка, где людям плевать на «ойфоны» и прочие гаджеты, тем более, на дорогущие нейрочипы. Народ не станет выкидывать безумные деньги ради понтов. Думаю, игрозомби там совсем нет, а если есть, то очень мало, и с ними уже справились.

- Ага, а ещё у тебя там родители живут. А мои - в Вологодской области. Так что – плюнуть на них и растереть? – дрожа, но уже не от холода, а от обиды поинтересовалась Света.

- Почему плюнуть? И к ним выберемся. Но чуть позже. От Москвы до ваших краёв сколько километров? Ну, так, навскидку…

- С полтысячи наберётся, - вздохнула девушка.

- Понятно, не близкий путь, - присвистнул я.

- Так и до Новгорода примерно столько же, - прикинула Света, но я видел, что она уже приняла мою точку зрения.

- Всё, будем считать, что план мы согласовали. Осталось приступить к реализации. Ищем брошенную тачку, - стал развивать тему я.

- У меня такой вопрос: а ты без ключа машины заводить умеешь? А то я немного в смущении: это только в американских фильмах ключи зажигания оставляют прямиком в автомобиле. У нас края суровые, такие лохи не водятся, - с легкой ехидцей заметила девушка.

- Что-то придумаем, - сказал я, хотя, признаюсь, этот момент был самым слабым звеном моего плана.

Открыть машину я смогу, даже если она будет заперта. Булыжник в стекло решит эту проблему. А вот ковыряться в проводах зажигания… Да с таким же успехом, я могу взрывчатку обезвреживать.

Если честно, у меня и машина-то своя была всего однажды и то на полгода, а потом я её продал, поняв, что добираться на метро мне сподручнее, чем часами стоять в пробках или с огромным трудом находить парковочное место или платить сумасшедший штрафы за парковку в запрещённом месте или превышение скорости. Нет уж, пусть городская казна пополняется другими способами…

- Хорошо, - покладисто согласилась Света.

Точно так же она ответила бы сейчас на моё предложение достать с неба звезду.

И всё же мы отправились воплощать этот сырой план в жизнь.

Само собой, трасса у реки была пустой, брошенных машин в поле зрения не имелось. Глупо было бы ожидать, что нам настолько бы подфартило. По законам жизни и жанра придётся походить-поискать, желательно не привлекая внимание охваченных.

В город идти не хотелось, там машин полным-полно, но и опасностей хоть отбавляй. Практический каждый встреченный наверняка был бы охваченным.

Дорожный знак обещал пункт заправки топливо примерно в километре отсюда. Может, там найдётся какой-нибудь брошенный транспорт?

Ну, и не надо забывать, что при каждой заправке всегда имеется кафе или продовольственный магазинчик. На обслуживание и предупредительных официантов рассчитывать глупо, а вот продуктами разжиться можно. Голод, как известно, не тётка.

На свежем воздухе аппетит разыгрывается звериный. Светлана справедливо намекала на голодную смерть. У нас уже давно маковой росинки во рту не было.

Я изложил Свете свои соображения.

- К заправке так к заправке, - флегматично ответила она. – Я на всё согласна. Лишь бы побыстрее найти машину и уехать отсюда.

- Надеюсь, нам повезёт, - сказал я.

Мы были уже на подходе к заправке, осталось, наверное, метров двадцать, как с противоположной стороны сначала появились белые точки фар (водитель определённо даже в постапокалипсис выполнял требовании ПДД днём ездить с включенными фарами), а потом появился и сам источник света: роскошный чёрный «Хаммер».

Мы переглянулись.

- Может, попросим у них о помощи? – сказала Света.

- Погоди, сначала надо посмотреть, кто такие. Вдруг, психи? Не удивлюсь, если они автомобилями продолжают управлять. Давай лучше спрячемся, - резонно ответил я.

Машина подкатила к одной из колонок, а мы спрятались за строительным вагончиком, примыкавшим к заправке: дорожные рабочие приводили в порядок асфальтовое полотно, и таких вагончиков по трассе хватало.

Отсюда было хорошо видно, что происходит на заправке.

Из «Хаммера» вышли двое: со стороны водительского кресла слегка худощавый мужчина среднего роста, с ежиком коротко остриженных волос. На нём была чёрная спецназовская форма, правда, без нашивок. С пассажирского места на землю ступила девушка, примерно ровесница Светланы.

Женщины в юбках – редкое явление на улицах Москвы. Кажется, все уже перешли на брюки, безусловно, более практичные в условиях мегаполиса, но эта девушка стала приятным исключением: она была в юбке, которая выигрышно подчёркивала красоту её длинных ног.

Скажу прямо, красивыми были не только ноги. Сама девушка словно сошла со страниц модного журнала. Россия богата женской красотой, в этом я только что убедился снова.

Но, несмотря на всю внешнюю лёгкость и хрупкость этого воздушного создания, автомат в её руках смотрелся вполне органично. И я почему-то не сомневался, что функции у него отнюдь не декоративные. Стрелять красавица точно умеет.

Да и вела она себя довольно профессиональна. Пока мужчина вставлял «пистолет» со шлангом в заправочный бак, девушка внимательно следила за округой. От её цепкого взора не ускользало малейшее изменение обстановки.

- Варежку закрой, - прошептали у меня за спиной.

Я оглянулся и увидел Свету. Не сказать, что она была очень уж рассерженной, но и довольной её назвать точно нельзя.

- Вечно вы, мужики, до юбок падки, - продолжила комментировать моя спутница.

- Света, брось. Я пытаюсь оценить опасность этой парочки, - стал оправдываться я.

С формальной стороны Света вряд ли могла заявлять на меня права, но это её ревность почему-то была мне бальзамом на душу. Я и сам чувствовал, что начинаю к ней неровно дышать. Как-то это не вовремя, конечно.

- Я тебе сразу скажу – они не психи, - более ровным тоном произнесла Светлана. – Наверное, из города сбежали, как и мы.

- Это как раз ещё ничего не значит. Я бы погодил вылезать к ним навстречу. Кто знает, что у них на уме. К тому же тачка больно дорогая. Простой люд на таких не раскатывает.

- Я знаю, что простой люд обычно ездит в метро, - согласилась Света. – Но ты не забывай – это Москва. Здесь хватает народа, который зарабатывает большие деньги. Может, это какой-то удачливый бизнесмен?

- Может и бизнесмен. А может и какой-нибудь «чиста конкретный пацан»… Братва, в общем.

- Я думала, таких уже давно нет. Реликты девяностых, повымирали как мамонты.

- Эти реликты и сейчас живее всех живых. Только слегка окрас сменили, под законопослушных граждан косят. А как припрёт – сразу за своё. Сама знаешь – как волка ни корми, всё равно в лес смотрит. Бандиты бандитами останутся. Будь они на чём-то бюджетней, я бы рискнул. А с владельцами «Хаммера» контачить не хочется, - прошептал я в ответ. – Пусть заправятся и едут себе с миром, а мы тут посидим, подождём. Тем более, я тачку для нас высмотрел.

- Где? – заинтересовалась Света.

- А вон, «Нексия» бежевая за магазинчиком стоит сразу. Видишь, передок торчит?

- Вижу. Ещё бы и ключи зажигания в ней найти. Ой, а кто это? – поразилась моя спутница.

В эту секунду возле «Нексии» появился парень в спортивном костюме. Судя по всему, он всё это время обретался внутри машины, а сейчас вылез на шум. И всё бы ничего, но глаза у парня были те самые, характерные для психов, а ещё он держал охотничий карабин и уже целился в водителя «Хаммера». И что самое хреновое, девушка модельной внешности его не видела.

Зато с нашей позиции стрелок был как на ладони.

- Ой! – выдохнула Светлана. – Ребята ведь его не видят. Заняты слишком… Федя, сделай что-нибудь!

- Что именно?

- Убей этого козла! У тебя же автомат есть.

- Есть. А что будет – если промажу? Тут кругом бензин… Представляешь, как шарахнет, если промажу и влеплю пулю в колонку или ещё хуже!

- Стреляй, Федя, стреляй! – пропустив моё высказывание мимо ушей, потребовала Светлана. – Ты что, не понимаешь – скоро будет поздно.

- Господи, пронеси! – сказал я, помещая охваченного на мушку автомата, переведённого в режим стрельбы одиночными.

Бах! Горячая гильза упала на асфальт.

Свершилось чудо. Я попал туда, куда целился: прямое попадание в голову, опрокинуло психа на капот облюбованной «Нексии». Судя по звуку рассыпавшегося лобового стекла, пуля прошила парня насквозь.

И сразу автоматная очередь по нашему вагончику. Девушка из «Хаммера» не стала разбираться, хорошенько прострочив наше убежище. Мы невольно присели.

- Ты как? – спросил я, когда стрельба закончилась.

- В норме. Не задело.

- Я же тебе говорил – не надо им помогать, - упрекнул я Свету.

Она виновато посмотрела на меня, но взгляд прятать не стала.

Вторая очередь тоже прошла мимо. Но это пока, вагончик – укрепление хлипкое. Прошивается насквозь.

- Надо что-то делать, - сказала Света. – А то они нас убьют.

Сейчас девушка поменяет магазин и ещё разик пройдётся автоматом по вагончику. Упорная, нечего сказать. И мне палить в ответку как-то не хочется. Не ради этой локальной войнушки я убил игрозомби. Хотелось надеяться на людскую благодарность.

Эх, пропадай моя телега, все четыре колеса! Всё равно выбора нет. Бандиты это или нет, придётся себя обозначить и переговорить.

- Стойте! – заорал я. – Мы нормальные, не игрозомби! Не надо стрелять!

- Выходите без оружия и с поднятыми руками! – потребовал мужской голос. – Только без шуток. Иначе стреляем на поражение.

В подтверждение его слов раздался новый выстрел, правда, уже не очередью, а одиночный.

- Хорошо! Только не стреляйте!

Я вышел с поднятыми руками, как того и требовали двое из «Хаммера».

- Ближе, - потребовал мужчина, а когда я с ним поравнялся, он весьма профессионально обшманал меня.

- Чист, - объявил он своей спутнице.

- Он не один, - заметила та. – По-моему, с ним ещё кто-то был. Кажется, женщина.

- Пусть тоже выходит, – велел мужчина. – Не волнуйся, убивать не будем. Мы - люди мирные.

Чувствовалось, что если насчёт последнего и неправда, то всё равно убивать нас они точно не будут. Собственно, а какой им резон от нашей смерти?

- Света, можешь выйти, - крикнул я, а потом скосил глаза в сторону «Нексии». – Пусть твоя подруга за угол глянет, да посмотрит кое на что. Мы вроде как вам жизнь спасли, а вы по нам палить стали. Нехорошо получилось.

- Тань, - сказал мужчина. – Проверь, но только осторожно. Вдруг он правду говорит? А твоя подружка пусть выходит и ничего не боится. Клянусь, что не трону.

Девушка, которую, как выяснилось, зовут Татьяной, скоро вернулась, подтвердив мои слова.

- Там двухсотый, причём совсем свежий. Трофеи брать будем?

- А что у него?

- Да так, гладкоствол охотничий, причём заряжен дробью.

- Тогда не надо.

- Он игрозомби, - сообщил я. – Целился в тебя. А я его опередил.

- Похоже на правду, - кивнула Татьяна. – Как ни крути, Мастер, а за нами вроде как должок.

- Логично, - сказал её напарник.

Он протянул мне руку.

- Давай знакомиться – Мастер. Это мой позывной. Спутницу мою звать Татьяной, ну это ты уже понял.

- Фёдор. Позывного нет.

- Даст бог, появится, - улыбнулся Мастер. – В наших кругах позывной - это вроде визитной карточки.

Что это за круги, он не уточнил, а я не стал спрашивать. Захочет – расскажет. В любом случае, ясно, что это не братва, так что по поводу криминала можно не париться. Но вообще народ весьма интересный, в столице таких нечасто встретишь.

Тут как раз подошла Светлана, и я представил её парочке из «Хаммера».

- Вы красногорские? – спросил Мастер.

- Нет. Нас сюда из Москвы привезли в лагерь для беженцев.

- А тут что делаете? – Он обвёл взглядом заправку.

- Прячемся, что ещё… - удивился я. - Лагерь под охваченными. Они его штурмом взяли.

- Значит, лагерь, - задумчиво произнёс Мастер. – Кажется, я понимаю, о чём речь. Помнишь, Тань, чувак из группы «Зет» нам о таких лагерях рассказывал?

- А что за группа «Зет» такая? – заинтересовался я.

- Да есть тут спецподразделение такое. Ребята серьёзные, я их в деле видел. В настоящее время игрозомби и их хозяевами занимаются, - уклончиво сказал Мастер. – Вы вообще в курсе, что вся эта хрень из-за нейрочипов творится?

- В курсе. Нам в лагере комендант – майор Зубков рассказывал. Ещё сообщил, что это дело рук пришельцев.

- Ну да, есть такое дело, - усмехнулся Мастер. – Уроды, хуже всяких рептилоидов.

- Ты их видел?

- Да вот как тебя, в паре шагов.

- Ну и какие они?

- Я же тебе сказал – уроды. И внешне, и внутренне. Все поначалу думали, что «контакт» - мирный, всё вроде так и шло, они нам кучу полезных ништяков подогнали – лекарства всякие, технологии продвинутые, а потом явили своё нутро.

- Мастер, время, - напомнила о себе Татьяна.

Она бросила демонстративный взгляд на машину.

- Понял, - кивнул он. – Прости, братан, нам пора. Съездим, посмотрим, что от вашего лагеря осталось. Можем и вас подкинуть, если по дороге.

- Вообще-то, нам в другую сторону, - сказал я.

- Тогда всего хорошего! – не расстроился Мастер. - Земля круглая, даст бог, ещё свидимся. Таня, садись за баранку.

Девушка кивнула и направилась к автомобилю. Они идеально подходили друг к другу: красотка и роскошный «Хаммер», хотя это марку и принято считать мужской. Оказывается, красота побеждает любые гендерные предрассудки. Вон, взять, к примеру, сочинение книг – в топах авторов подавляющее большинство – женщины, скоро мужиков из них совсем вымоет.

Говорят, мужчины читают и покупают книги всё меньше, и это очень похоже на правду.

- Погоди! – Я принял решение, пусть и за Светлану тоже. – Надеюсь, ваше предложение в силе… Нас с собой возьмёте?

- Ты же сказал, что нам не по пути… - удивился Мастер.

Он замер на полпути к «Хаммеру», всей позой излучая уверенность человека, который многое повидал в этой жизни и готов к любому повороту.

- Я передумал. Нам лучше бы вместе держаться. Так будет проще. Можешь поверить, обузой не станем, - путанно пояснил я.

Сложно было объяснить, что мной движет. Наверное, простое наитие. Но я твёрдо решил, что с этими двумя стоит иметь дело. С ними наши шансы резко поднимаются. И пусть кривая может вывезти куда угодно, однако вчетвером всяко веселей.

- Кента на заправке ты снял лихо, с одного выстрела, - задумчиво произнёс Мастер. – Служил?

- Да как многие - на срочке, в артиллерии. А с этим парнем просто повезло, я вообще-то не снайпер, - не стал утаивать правду я.

- Но с огнестрелом работать умеешь? – продолжил гнуть линию Мастер.

- Умею, - я не стал отрицать очевидное. - И спутница моя тоже кое-чему подучилась.

- Что скажем, Тань? – обернулся Мастер к напарнице. – Берём их в команду? Вроде пара у них сработанная получилась. И в Москве выжили, и из лагеря от психов смылись, да ещё и нам помогли.

- Ты у нас голова, тебе думать. Я лично не против, - ответила та.

Я с надеждой посмотрел на Мастера. Наступил момент икс, который многое менял в нашей судьбе. Вольёмся ли мы в новую команду или по-прежнему будем предоставлены сами себе. А, как известно, гуртом и батьку бить легче.

Мастеру не потребовалось много времени, чтобы определиться.

- Тогда решение положительное. Для двоих у нас слишком много задач. И для четверых, если уж говорить честно, тоже…

Он усмехнулся.

- Фёдор, Светлана, садитесь в машину. Заодно и дорогу покажете. Сами понимаете, навигаторы - пока, а, может, и совсем уже – не работают.

- Эти, из группы «Зет», могли бы с нами и средствами связи поделиться, - сказала Татьяна. – У них какая-то своя есть, беспроводная, и они её постоянно при нас юзали. Жадины!

- Да, без связи хреново. Ну, чего стоим, кого ждём? – подмигнул Мастер. – Погнали. А то мы здесь как на картине маслом. В любую секунду запалят.