​«Реализм иного мира: Меч в руках, семья в сердце»

Глава 1

Глава 1: Утро, каша и носки

Пятница. Тот самый день, когда до выходных остается всего один рывок, но силы уже на исходе. Данил метался по комнате, пытаясь одной ногой влезть в штаны, а другой — нащупать под кроватью пропавший предмет одежды.

— Данил, кушать! Сколько можно повторять? Каша сейчас совсем ледяная станет! — донесся с кухни командирский голос мамы.

— Иду-у-у! Мам, ты не видела мои носки?! Вчера же здесь лежали! — прокричал он в ответ, в сотый раз заглядывая за кресло.

— В шкафу возьми чистые, — отозвалась мама, и в её голосе послышалась усмешка. — Те, что ты вчера «аккуратно» оставил на полу, уже в стирке. И поторопись, а то на первый урок зайдёшь вместе со звонком!

Данил, наконец, справился с одеждой и выкатился на кухню. На столе его ждала тарелка, от которой шел подозрительно густой пар.

— Уже бегу! О-о-о, овсянка! Моя любимая, — он плюхнулся на стул, придвигая к себе завтрак.

— Ну как, сын, сколько сегодня мучений? — улыбнулась мама, наливая чай.

— Пять уроков, мам. В принципе, как всегда по пятницам. Главное — выжить на алгебре, а там уже свобода, — Данил зачерпнул полную ложку каши.

Отец, сидевший напротив с газетой (точнее, с телефоном, делая вид, что читает новости), хитро прищурился:

— Ну что там, сынок? Как на личном фронте? Есть какая-нибудь зазноба на примете?

— Да-да, Данилка! У тебя есть девушка?! — подхватил младший брат, едва не уронив бутерброд. — Я хочу сестру! Чтобы было с кем в куклы играть, когда ты за компом сидишь!

Данил не успел среагировать и отправил в рот ту самую «ледяную» кашу. В следующую секунду его глаза округлились, а лицо приобрело пунцовый оттенок.

— Кхе-кхе-кхе! — Данил отчаянно замахал руками, пытаясь вдохнуть прохладный воздух. — Мам, ты же сказала — остыла!

— Поторопить тебя как-то надо было, — невозмутимо ответила она.

Кое-как справившись с ожогом, Данил вытер слезы:

— Фух... Какая девушка? Вы о чем вообще? Чтобы у меня — и девушка? Да вы просто шутите. Мне бы с физикой разобраться, не до романтики сейчас.

— Эх, молодежь... — вздохнул отец, откидываясь на спинку стула. — А я вот в твои годы...

Мама резко обернулась от плиты, приподняв бровь:

— И что же ты в его годы?

Отец на секунду завис, почуяв опасность, но быстро сориентировался:

— Э-э... Я в его годы, говорю, только за тобой и ухаживал, любимая! Ни на кого больше и не смотрел.

— То-то же, — хмыкнула мама, но по её лицу было видно, что ответ принят.

Данил быстро доел остатки завтрака, чувствуя, как внутри разливается приятное тепло. Он еще не знал, что это его последний семейный завтрак в этом доме.

— Ладно, я побежал! — он схватил рюкзак, чмокнул маму в щеку, кивнул отцу и потрепал мелкого по волосам.

Выскочив в подъезд, Данил перепрыгнул через две ступеньки, предвкушая встречу с друзьями и поход в ТЦ. Он был обычным подростком в обычное утро пятницы.

Глава 2

Глава 2: Портфель против клыков

Данил учился в 10 «Б», и путь до школы обычно занимал честные пятнадцать-двадцать минут неспешным шагом. Но сегодня время работало против него. Сквозь шум утреннего города он уже отчетливо слышал бодрую музыку из школьных колонок — общешкольная зарядка началась три минуты назад.

— Черт, только не сегодня! Если историк увидит, что я опять опоздал на построение, он мне до конца года это припоминать будет, — пробормотал Данил, переходя на бег.

Он срезал путь через дворы, надеясь выгадать пару минут, но на повороте к детской площадке его ноги будто вросли в асфальт. Резкий, захлебывающийся лай вперемешку с детским криком заставил сердце Данила пропустить удар.

В центре площадки, прямо на песочнице, зажался маленький мальчик лет пяти. Его лицо было залито слезами, а вокруг кружила стая из трех крупных бродячих псов. Они не просто лаяли — они скалились, припадая к земле для прыжка. Прохожие за забором либо ускоряли шаг, делая вид, что ничего не видят, либо в ступоре доставали телефоны.

Данил не был из тех, кто может просто пройти мимо, когда кому-то грозит беда. Заметив мужчину в пальто, стоявшего ближе всего к выходу с площадки, он буквально подлетел к нему:

— Здравствуйте! Вызывайте полицию и службу отлова, быстро! — выкрикнул Данил, переводя дыхание.

— А... здравствуйте. А в чем, собственно, причина? Зачем полиция? — растерянно моргнул прохожий, поправляя сумку.

— Вы что, слепой?! Там на ребенка собаки напали! — Данил сорвался на крик, указывая рукой на песочницу. — Звоните, живо!

— Ох, какой ужас... Да-да, сейчас, всё, вызываю! — мужчина, наконец, засуетился, доставая смартфон дрожащими руками.

Убедившись, что помощь в пути, Данил не стал ждать. Он понимал: собаки могут напасть в любую секунду. Сбросив одну лямку тяжелого рюкзака, набитого учебниками по алгебре и русскому языку, он перехватил его поудобнее. Разбег, прыжок через невысокую оградку — и вот он уже стоит между забившимся в угол ребенком и оскалившимися псами.

— Назад! Пошли вон! — Данил с силой замахнулся портфелем, используя его как щит и булаву одновременно. Учебники внутри придавали рюкзаку приличный вес, и псы, почуяв угрозу, недовольно зарычали, отступая на шаг.

— Эй, малец, ты как? Цел? Тебя задели? — не оборачиваясь, быстро спросил Данил.

Ребёнок сквозь икоту и слезы попытался выдохнуть:

— Д-да... Просто страшно...

— Не бойся, я рядом. Закрой глаза и не шевелись, — Данил продолжал медленно водить портфелем из стороны в сторону, не давая вожаку стаи зайти со спины.

Следующие десять минут тянулись как вечность. Наконец, во двор с сиреной влетела патрульная машина. Увидев полицию, собаки бросились врассыпную, скрывшись в подворотнях. Тут же подбежали перепуганные родители мальчика, которые, оказывается, на секунду отвлеклись в магазине неподалеку.

— Спасибо тебе, парень! Ты просто спас нашего сына! — отец ребенка пытался пожать Данилу руку, а мать сквозь слезы предлагала какие-то деньги или помощь.

Полицейские начали что-то записывать в протокол, задавать вопросы... Но Данил пропускал всё это мимо ушей. Он посмотрел на часы: стрелка неумолимо приближалась к девяти.

— Извините, мне правда пора! У меня первым уроком русский, учительница за опоздания голову оторвет! — бросил он на ходу, закидывая потрёпанный в «бою» рюкзак на плечо.

Благодарности, вопросы, крики — всё осталось позади. В голове Данила крутилась только одна мысль: «Хоть бы не диктант... Только бы не контрольный диктант первым уроком».

Глава 3

Глава 3: Последний звонок

В школу Данил влетел, когда в коридорах уже воцарилась тишина. На русском языке его ждал не диктант, а понимающий (или просто уставший) взгляд учительницы и дежурное замечание. Весь день прошёл в привычной суете: споры о видеоиграх на переменах, скучная химия и ожидание конца недели.

— Эй, Данил! — окликнула его после уроков Лена, та самая одноклассница, которая всегда сидела на первой парте и помогала ему с конспектами. — Ты сегодня какой-то дерганый. Опять ползавтрака на рубашку пролил?

— Почти, — ухмыльнулся Данил, закидывая рюкзак на плечо. — Просто утро выдалось... боевым. Собаки, полиция, каша-убийца. Обычная пятница.

— Ну, герой, — засмеялась Лена. — Раз ты такой смелый, может, поможешь мне дотащить эти плакаты до остановки? А то я в них запутаюсь и улечу, как на крыльях.

Они вышли из школы. Весеннее солнце приятно припекало, а воздух пах тающим снегом и свежестью. Лена что-то увлеченно рассказывала о планах на выходные, о новом фильме, который обязательно нужно посмотреть всем классом... Данил слушал её вполсила, наслаждаясь моментом спокойствия.

Они подошли к регулируемому перекрестку. Горел красный. Машины послушно замерли, ожидая сигнала.

— Знаешь, я думаю, нам стоит позвать ещё и Макса с Артемом... — Лена сделала шаг на зебру, как только загорелся зеленый свет. Она всё еще смотрела на Данила, продолжая говорить и не замечая того, что происходило справа.

А справа, не сбавляя скорости, летел огромный грузовик. Водитель, судя по визгу тормозов, в последний момент понял, что не успевает на «мигающий», но тяжелую машину на мокром асфальте уже несло прямо на девушку.

В этот момент время для Данила не просто замедлилось — оно превратилось в густой кисель. Он видел испуганные глаза водителя за лобовым стеклом, видел, как Лена начинает поворачивать голову на шум...

«Опять... — пронеслось в голове у Данила. — Снова кто-то не смотрит по сторонам».

Он не думал о геройстве. Он просто знал, что если не сделает шаг, Лена погибнет. Рывок. Его плечо врезалось в спину девушки, отталкивая её вперед, на тротуар. Силы удара хватило, чтобы она отлетела на несколько метров в сторону, выронив свои плакаты.

А потом был удар. Глухой, тяжелый, выбивающий весь воздух из легких. Данил почувствовал, как его подбрасывает, а мир вокруг начинает вращаться, превращаясь в мешанину из синего неба, серого асфальта и разлетающихся во все стороны школьных учебников.

Последнее, что он услышал — крик Лены, зовущей его по имени, и странный, нарастающий звон в ушах.

«Надеюсь, носки были чистыми...» — мелькнула глупая, абсолютно неуместная мысль, прежде чем всё вокруг окончательно поглотила тишина.

Глава 4

Глава 4: Последнее письмо и первый шаг

Темнота была не черной. Она была бесконечной. Данилу казалось, что он плывет по поверхности абсолютно спокойного, бездонного океана. Время здесь потеряло смысл: секунды растягивались в столетия, а вечность пролетала как один миг. Тишину, от которой уже начинало звенеть в ушах, внезапно разрезал голос. Он не звучал громко, но вибрировал прямо в сознании.

— Здравствуй, сын мой. Я — тот, кого вы называете Богом. Я присматриваю за твоим миром и еще одним, что находится далеко за гранью твоего понимания.

Данил хотел что-то сказать, но горло не слушалось.

— Твоя нить жизни оборвалась слишком рано, — продолжал Голос. — Но то, как ты прожил последние часы, заслуживает уважения. Спасенный ребенок, самопожертвование ради друга... Это поступки, на которые способен лишь по-настоящему достойный человек.

Данил, наконец, смог выдавить из себя слова, перебивая величественную речь:

— Всё ли в порядке с Леной? Она... она цела?

На мгновение воцарилась пауза. Казалось, сама Вселенная удивилась тому, что человек в такой момент беспокоится не о своей душе, а о ком-то другом.

— Ты удивителен, — в голосе Бога послышалась теплая улыбка. — Да, с твоей подругой всё хорошо. Она цела. Сейчас она в шоке и истерике, но физически невредима. Время залечит её раны.

— Ну и слава Тебе... — Данил выдохнул, и ему показалось, что с плеч свалилась невидимая бетонная плита. — Я ведь её толкнул со всей силы. Боялся, что при падении она могла что-то сломать или головой удариться. Главное, что жива. Остальное ерунда.

— Твое благородство не должно остаться без награды, — произнес Бог. — Я предлагаю тебе второй шанс. Мир меча и магии. Там суровые законы, и правит всем сила. Там опасно, но я могу наделить тебя любым даром, какой пожелаешь. Кем ты хочешь стать? Непобедимым воином? Великим магом?

Данил на секунду задумался, а потом решительно вскинул голову:

— Знаете... я хочу это увидеть. Хочу испытать себя. Но силы мне не надо. Я всего добьюсь сам, своим трудом. Я не пальцем деланный и привык отвечать за свою жизнь самостоятельно. Дайте мне просто шанс, а дальше я разберусь.

Решимость подростка буквально лишила Бога дара речи. Он видел миллионы душ, и почти каждая просила бессмертия или власти. Но этот парень... Бог решил промолчать, но втайне наделил Данила «скрытым потенциалом»: предрасположенностью ко всем стихиям и невероятной скоростью обучения.

— Будь по-твоему, — ответил Бог. — Но перед тем как ты уйдешь, есть ли у тебя еще просьбы?

— Можно ли что-то передать моей семье? — голос Данила дрогнул. — Утром я просто крикнул «до встречи» и убежал. Я не хочу, чтобы они всю жизнь провели в трауре.

— Ты можешь написать письмо, — Бог сотворил из чистого света лист бумаги и перо. — Я передам его лично. Напиши то, что лежит у тебя на душе. Вспомни что-то, что знаете только вы, чтобы они поверили.

Данил взял перо. Образы замелькали в голове: совместные завтраки, старые шутки, которые понимали только папа и мама, запах дома... Он писал долго, изливая в строки всю свою любовь и обещание, что у него всё будет хорошо. Он просил их жить дальше и не плакать над его пустой кроватью.

Когда последняя точка была поставлена, письмо исчезло в золотистой вспышке.

— Пора, Эрион, — произнес Бог, впервые назвав его новым именем. — Твой путь начинается.

Мир вокруг Данила вспыхнул ослепительным светом, и сознание снова покинуло его, унося в неизвестность...

В тот же вечер на кухонном столе в квартире Данила из ниоткуда появился конверт. Родители, убитые горем, сначала не хотели его открывать, но, прочитав первые строки, замерли. Там были тайны, о которых знал только их сын. Письмо принесло в дом не новую боль, а странное, сверхъестественное спокойствие. Они поняли: их мальчик не исчез навсегда. Он просто ушел в другой мир, где обязательно станет героем.

Глава 5

Глава 5: Пробуждение и первый урок

Первое, что я почувствовал — это не свет, а запах. Пахло сухими травами, деревом и чем-то неуловимо сладким. Когда веки, тяжелые, словно налитые свинцом, наконец приоткрылись, я увидел над собой женское лицо. Она смотрела на меня с такой нежностью, какую я видел только у своей мамы в том, прошлом мире.

— Эй, дорогая... а разве он не должен плакать? — раздался густой мужской бас где-то сбоку.

— Дорогой, я сама не знаю... Но посмотри, какие у него глаза! Он как будто всё понимает.

Надо мной склонился огромный мужчина с густой бородой. Его ладонь, мозолистая и грубая, осторожно коснулась моей щеки.

— Ну, здравствуй, сынок. Теперь тебя зовут Эрион. Ты наш второй ребенок, и, судя по взгляду, скучно с тобой не будет.

— Мамочка, папочка! — в комнату ворвался маленький вихрь с косичками. — У меня правда теперь есть братик?

— Да, Селеста, — улыбнулась женщина, прижимая меня к себе. — Это Эрион. Твой младший брат.

— Ура! Я буду с ним играть! Чур, я буду учить его строить замки!

Я лежал, широко разинув глаза, и пытался осознать масштаб катастрофы.

«Что происходит? Неужели я реально переродился младенцем? Я-то думал, Бог закинет меня в лес в моем старом теле, ну или хотя бы подростком... А тут подгузники и колыбельные. Ну, "Реалист", готовься к долгому пути», — пронеслось в голове.

Прошло 5 лет.

Жизнь в деревне Зеленодолье текла размеренно, но для меня она была бесконечной тренировкой. Мой отец, Боргар, оказался не просто фермером. В прошлом он был авантюристом B-ранга, и его рассказы о монстрах заставляли сердце биться чаще.

— Эри, не отвлекайся! — голос отца прервал мои мысли.

Я стоял во дворе, сжимая в руках небольшой нож для разделки дичи. Перед нами лежала туша лесного кабана, принесенного отцом с охоты.

— Магия — это не только вспышки и взрывы, сын. Это контроль. Почувствуй ману в своих руках, когда ведешь лезвие. Она должна помогать тебе, делать нож продолжением твоей воли.

Я закрыл глаза. Внутри меня, где-то в районе солнечного сплетения, горел теплый огонек — мой дар. Я медленно направил это тепло в ладони. Кожа слегка заколола, а нож в руке вдруг стал казаться невесомым. Один четкий разрез — и шкура поддалась, как масло.

— Неплохо для пятилетки, — хмыкнул отец, похлопав меня по плечу. — У тебя странная предрасположенность, Эрион. Мана слушается тебя слишком легко. Обычно дети твоего возраста могут только искры из пальцев пускать, а ты уже чувствуешь структуру предмета.

Селеста, которая всё это время крутилась рядом с деревянным мечом, надула губы:

— Папа, ну хватит его мучить мясом! Пошли тренироваться на мечах! Эри, если не победишь меня сегодня, будешь отдавать мне свои яблоки за ужином!

Я усмехнулся. Сестра была старше на три года и уже вовсю осваивала азы фехтования. Но она не знала одного: в прошлой жизни я хоть и был подростком, но воли к победе мне было не занимать.

«Ну что же, Селеста... Посмотрим, чьи будут яблоки», — подумал я, принимая стойку.

Глава 6

Глава 6: Первая охота и белый оскал

Лес в наших краях — это не просто деревья. Это живой организм, который постоянно за чем-то наблюдает. Отец учил меня этому с тех пор, как я научился твердо стоять на ногах.

— Эри, шаг мягче, — прошептал Боргар, не оборачиваясь. Его рука легла на рукоять тяжелого охотничьего ножа. — Ты наступаешь на сухие ветки, как медведь на брачном периоде. Дичь услышит тебя за полкилометра.

Я кивнул, стараясь перенести вес на носки. Мне было всего восемь, но в душе я всё еще чувствовал себя тем самым парнем, который привык полагаться на логику и трезвый расчет. Охота — это не только магия, это геометрия, физика и терпение.

Внезапно лес замолчал. Птицы перестали кричать, ветер словно запутался в кронах и замер. Я почувствовал это первым — неприятный холодок, пробежавший по позвоночнику. Это не было магией, это был инстинкт выживания, который я принес из прошлой жизни.

— Отец, — тихо позвал я. — Тишина. Слишком неестественная.

Боргар тут же остановился, его тело подобралось, превращаясь в пружину. Он увидел мой взгляд и понял — я не шучу.

Из густого кустарника, словно призраки, вышли они. Три волка. Но не обычных. Их шерсть была неестественно белой, как снег в горах, а глаза горели яростным, почти человеческим интеллектом. Волки-альбиносы. Стая, о которой в деревне рассказывали только страшные сказки.

— Альбиносы... — процедил отец. — Эри, назад! Это не простые звери, они умеют манипулировать холодом.

Один из волков, самый крупный, с рваным шрамом на ухе, издал утробный рык. Воздух вокруг них начал покрываться инеем. Они не собирались просто кусать, они собирались нас заморозить.

Отец рванул вперед, перехватывая удар вожака. Я остался один против двоих. Сердце колотилось в горле, но мозг, как компьютер, начал анализировать ситуацию.

«Двое. Быстрые. Атакуют синхронно. Если просто попытаюсь убежать — догонят. Если буду только защищаться — устану. Нужно бить первым».

Я не стал ждать. Я направил ману не в «фаербол» или что-то сложное, а прямо в мышцы ног, как учил отец, и в лезвие ножа. Рывок. Я оказался сбоку от ближайшего волка, когда тот уже приготовился к прыжку. Мой клинок, усиленный маной, полоснул его по задней лапе.

Зверь взвизгнул, потеряв равновесие. Этого мгновения хватило. Я не стал геройствовать, добивая его, а резко отпрыгнул назад, уходя от когтей второго волка. Тот промахнулся, вгрызаясь в пустоту.

— Хорошо, Эри! — крикнул отец, отшвыривая вожака ударом ноги.

Второй волк понял, что я не легкая добыча. Он зарычал, и по его шкуре пробежали искры — он готовился выпустить ледяной шип. Я понял: если он ударит, мне конец. Я схватил с земли горсть влажной грязи и, вложив туда остатки маны, швырнул прямо ему в морду.

Волк дернулся, инстинктивно зажмурившись. Секундная заминка. Этого хватило, чтобы я оказался рядом и нанес точный удар в уязвимое место под челюстью, где шкура была тоньше.

Тишина снова накрыла лес. Только тяжелое дыхание отца и мое собственное было слышно в этой глуши.

Боргар подошел ко мне, посмотрел на тушу поверженного зверя, потом на меня. Он не стал меня обнимать или хвалить, как маленького ребенка. Он просто положил тяжелую ладонь мне на плечо.

— Ты не запаниковал, Эрион. Ты использовал то, что было под рукой. Это и есть путь воина. Ты готов к чему-то большему, чем просто охота на зайцев.

Мы шли домой молча. Я чувствовал, как внутри меня что-то изменилось. Магия больше не была абстрактным понятием. Она стала инструментом. Таким же, как нож, как логика, как воля к жизни.

И я знал — это только начало.

Глава 7

Глава 7: Первый шаг в большой мир

Десять лет. В этом мире это возраст, когда детство, полное игр с деревянными мечами и помощи отцу по хозяйству, заканчивается. Наступает время, когда реальность начинает проверять тебя на прочность.

Утро в Зеленодолье выдалось непривычно тихим. Я стоял на крыльце, поправляя лямки дорожной сумки. Внутри было всё самое необходимое: сменная одежда, запас сушеного мяса, пара целебных мазей, которые дала мама, и моё главное сокровище — нож, с которым я не расставался с пяти лет.

Мама вышла следом, вытирая руки о фартук. Она не плакала — в нашем мире женщины привыкли провожать мужчин в путь, но в её глазах читалась такая тревога, которую не скрыть даже самой крепкой улыбкой.

— Эрион, — она подошла и поправила воротник моей куртки. — Академия — это не наша деревня. Там другие правила, другие люди. Пожалуйста, будь осторожен. Не лезь на рожон раньше времени.

— Мам, я не ребенок, — мягко ответил я, обнимая её. — Я помню всё, чему меня учили.

Отец, Боргар, ждал меня у ворот. Он не произносил длинных речей. Он просто протянул мне тяжелый, потертый кошель с монетами — всё, что он откладывал для моего обучения.

— В Аркануме деньги решают многое, но твои мозги и сталь решают всё остальное, — его голос звучал как рокот горного обвала. — Там сейчас Селеста. Она уже знает, как устроена эта кухня. Слушай её, но доверяй прежде всего себе. Иди, сын. Стань тем, кем должен стать.

Я кивнул, крепко пожал отцовскую руку, полную мозолей и шрамов, и направился прочь из деревни. Спину жгло от взглядов родителей, но я не оборачивался. «Реалист» внутри меня знал: если начнешь оглядываться — сентиментальность возьмет верх, а мне нужно было идти вперед.

Дорога до столицы заняла три дня. С каждым километром пейзаж менялся: уютные фермы сменялись торговыми трактами, по которым двигались караваны, а воздух становился гуще, словно пропитанный магией. И вот, когда на горизонте показались ослепительно белые шпили Арканума, я понял — это не просто город. Это центр силы.

Арканум подавлял своими масштабами. Огромные стены, стражники в сверкающих доспехах, толпы людей, спешащих по своим делам — всё это было полной противоположностью тихой жизни в Зеленодолье.

У главных ворот Академии я остановился, чувствуя, как сердце колотится в груди. Вокруг меня было море абитуриентов — богатые сынки в шелках, хвастающиеся своими артефактами, и такие же, как я, ребята из глубинки, прижимающие к себе скудные пожитки.

Я глубоко вдохнул, пытаясь успокоиться. Селеста должна была ждать меня где-то здесь. Надеюсь, она уже присмотрела для меня место в общежитии, а то перспектива ночевать под открытым небом в первый же день в столице меня совсем не радовала.

— Эри! Эй, младший, я здесь!

Знакомый голос прорезал гул толпы. Я обернулся и увидел её. Селеста. Она стояла у главных ворот, одетая в форму Академии, которая ей удивительно шла. За два года здесь она стала выглядеть увереннее, взрослее. Она махнула мне рукой и, расталкивая толпу, быстро подошла ко мне.

— Селеста! — я невольно улыбнулся. — Ты так изменилась. Почти не узнать.

Она критически оглядела меня с ног до головы, потом с улыбкой взъерошила мне волосы.

— А ты вытянулся. Приехал всё-таки, — она довольно кивнула. — Ну что, добро пожаловать в Арканум. Я здесь уже два года, так что теперь ты под моей опекой. Надеюсь, ты не опозоришь нашу фамилию в первый же день?

Я усмехнулся, поправляя сумку.

— Не переживай, сестра. Я не планирую быть худшим.

— Вот и отлично, — Селеста подмигнула. — Пошли, покажу тебе общежитие и расскажу, с кем из преподавателей лучше не связываться. А потом — на регистрацию.

Я вдохнул полной грудью. Воздух здесь был насыщен магией, и теперь, когда рядом был человек, знающий правила игры, я чувствовал себя гораздо спокойнее.

«Ну что, Эрион, — подумал я, следуя за сестрой вглубь территории Академии. — Ты хотел увидеть этот мир и испытать себя. Испытание начинается прямо сейчас».

Глава 8

Глава 8: Секрет на кончиках пальцев

Внутренний двор Академии «Маги и Рыцари» гудел, как растревоженный улей. Сотни абитуриентов, чьи глаза горели амбициями, толпились у большого помоста, где стоял главный артефакт — Кристалл Оценки.

Эрион чувствовал, как по спине стекает холодная капля пота. В воздухе витало напряжение. Где-то здесь могли скрываться ищейки королевских спецслужб или шпионы враждующих домов, жаждущие найти «гения» и использовать его, как инструмент или биологический материал для экспериментов.

— Следующий: Эрион Боргарсон! — зычно провозгласил голос экзаменатора.

Эри подошел к кристаллу. Тот был холодным, матовым и казался бездонным. Эри встал так, чтобы его тело закрывало обзор для комиссии, сидящей чуть поодаль.

«Сейчас», — скомандовал он себе.

Он положил ладонь на поверхность, но на самом деле лишь два пальца — указательный и средний — коснулись кристалла. В них он направил потоки маны ветра и земли. Остальные пальцы он держал под таким углом, что со стороны казалось, будто вся рука плотно прижата к артефакту. Эри едва заметно приподнял их, оставляя воздушный зазор.

Кристалл вздрогнул. Вспыхнул сперва спокойный изумрудный свет ветра, а затем — тяжелый, бурый отблеск земли.

Проверяющий, даже не подняв глаз от бумаг, лениво черкнул пером:

— Эрион Боргарсон. Двойная предрасположенность: Ветер и Земля. Уровень маны: выше среднего. Проходите.

Эри выдохнул, убрал руку и поспешил прочь, стараясь не привлекать внимания.

После церемонии в шумных коридорах академии было не продохнуть. Эри нашел Селесту почти сразу — она ждала его у выхода, прислонившись к стене с той самой снисходительной улыбкой, от которой у него всегда пробегали мурашки.

— Пойдем, — коротко бросила она, поманив его за собой.

Они поднялись по узкой винтовой лестнице на самую крышу главного корпуса. Здесь было тихо, ветер трепал волосы, а внизу расстилалась панорама академии — огромный комплекс, ставший теперь их вторым домом.

Селеста не стала дожидаться, пока он начнет говорить. Она подошла ближе, прищурившись, и скрестила руки на груди.

— Эри, я видела твои пальцы у кристалла... — её голос звучал тише обычного, без привычной иронии. — Ты ведь не только Ветер и Землю прижал, да?

Эри замер. Он знал, что она наблюдательна, но не думал, что настолько. Он посмотрел на горизонт, потом на сестру. В её глазах не было злобы или зависти, только беспокойство.

— Я не могу это доверить никому другому, — тихо сказал он.

Эри поднял правую ладонь. Селеста затаила дыхание. Он сосредоточился, и над каждым пальцем вспыхнуло крошечное, почти ювелирное пламя:

На указательном — лазурный всполох воды.

На среднем — вихрь воздуха.

На безымянном — искорка земли.

На мизинце — обжигающе-красный огонек огня.

А над ладонью, в самом центре, зависли две едва заметные, переливающиеся искры: сияющая чистотой магия Света и густая, почти осязаемая, холодная тьма.

Селесту буквально отшатнуло назад. Она прижала ладони ко рту, её глаза расширились до предела. Она смотрела на брата не как на мальчишку, а как на редчайший, смертельно опасный артефакт.

— О боги... — выдохнула она, оглядываясь по сторонам, словно боясь, что даже тени могут подслушивать. — Эрион, ты хоть понимаешь, что ты сделал?

— Понимаю, — он погасил искры, и магия мгновенно исчезла, словно её никогда не было. — Поэтому я и притворяюсь.

Селеста сделала шаг вперед, схватила его за плечи и почти прижала к себе, глядя прямо в глаза. Её лицо было смертельно серьезным.

— Дурак, — шепнула она, но в голосе слышалась нежность. — Если кто-то узнает, тебя запрут в королевской лаборатории. Превратят в подопытную крысу до конца твоих дней. Никому ни слова. Даже отцу с матерью пока не говори — они будут слишком переживать, это их выдаст.

Она крепче сжала его плечо.

— Твой секрет — мой секрет. До гроба. Ты слышишь?

Эри кивнул. Он знал, что теперь у него есть союзник, который будет прикрывать его спину.

— А теперь, — Селеста резко сменила тон, выпрямляясь и возвращая себе свою привычную дерзкую улыбку, — рассказывай, что ты умеешь. Раз уж мы решили, что ты — ходячая стихийная катастрофа, нам нужно тренироваться. И начни с того, как ты собираешься скрывать использование магии огня, если припечет. Это ведь не «скрытные» стихии, как земля или ветер.

Эри улыбнулся. Теперь, когда правда была озвучена, тяжесть на душе стала значительно меньше. Впереди был долгий путь, но теперь он шел по нему не один.

Глава 9

Глава 9: Несвойственный круг

Учебные аудитории «Магов и Рыцарей» напоминали залы королевского дворца: высокие потолки, инкрустированные магическими камнями для поддержания температуры, ароматы дорогого парфюма и шелест шелковых мантий. Эрион сидел на задней парте, чувствуя себя здесь так же уместно, как полевой цветок в императорской оранжерее.

Вокруг него царила особая атмосфера. Вчерашние дети лордов, герцогов и высокопоставленных чиновников уже сбились в «стаи». Они обсуждали свои родовые имения, коллекции магических артефактов и то, к какому магистру они собираются попасть на личное обучение. Их статус открыл им двери в этот класс, лучшие из лучших.

Эрион же здесь был «ошибкой системы». Его уровень маны выше среднего и блестящие результаты на тестах позволили ему поступить, но здесь, в академии, таланты значили меньше, чем родословная. Никто не тратил времени, чтобы даже взглянуть в его сторону. Для них он был «парнем из глуши», недостойным даже мимолетного приветствия.

— Итак, — голос профессора Вальтера, старого мага с пронзительным взглядом, разрезал гул аудитории. — Сегодня на практическом занятии мы займемся парной синхронизацией маны. Это необходимо для будущих рыцарских походов. Разбивайтесь на пары.

Класс пришел в движение. Юные аристократы с азартом кинулись друг к другу, образуя группы по интересам. Эрион остался сидеть на месте. Он понимал — к нему никто не подойдет. Это было унизительно, но ожидаемо.

Он уже собирался встать и подойти к профессору, чтобы попросить разрешения работать в одиночку, как вдруг заметил, что в конце ряда, у самого окна, кто-то тоже сидит в одиночестве.

Это была девушка. На ней была такая же простая, как у Эри, форма академии. Никаких золотых вышивок, никаких фамильных колец. Её темные волосы были собраны в небрежный хвост, а взгляд, устремленный на свои руки, казался таким же отстраненным, как и у него самого.

Эрион подошел к ней. Девушка подняла голову. У неё были необычные, глубокие серые глаза, в которых читалась усталость от окружающего снобизма.

— Кажется, мы остались единственными, кто не «подходит» по статусу, — негромко сказал Эри, стараясь придать голосу уверенности.

Девушка чуть склонила голову набок, и на её губах появилась едва заметная, грустная улыбка.

— Видимо, мы слишком обычные для их элитного общества. Я — Мили.

— Эрион. Можно просто Эри.

— Приятно познакомиться, Эри, — она слегка отодвинула сумку со стула рядом с собой. — Садись. По крайней мере, нам не придется терпеть их высокомерие.

Они расположились за столом. Когда они прикоснулись к артефакту синхронизации, чтобы начать упражнение, Эри почувствовал, как мана Мили мягко коснулась его собственной. Она была спокойной, немного холодной, но невероятно чистой. Это было ощущение, похожее на прикосновение к речной воде ранним утром.

— У тебя... интересный контроль, — прошептала Мили, не отрывая взгляда от пульсирующего камня. — Ты не пытаешься «продавить» поток, как эти выскочки впереди. Ты его направляешь.

Эри почувствовал, как сердце пропустило удар. Она заметила. Это была не просто похвала, это было признание равного.

— Я научился этому в лесах, — ответил он, понизив голос до шепота. — Там магия не прощает ошибок, и её нельзя подчинить грубой силой.

Мили посмотрела на него, и в её глазах мелькнуло что-то большее, чем просто вежливость. В этом взгляде он увидел свое отражение — одиночество, скрытую силу и желание найти кого-то, кто поймет, каково это: быть чужим среди своих.

В течение следующих двух часов они работали как единое целое. Их синхронизация оказалась настолько идеальной, что профессор Вальтер пару раз удивленно покосился в их сторону, поправив очки. Но Эрион был осторожен: он «прикрутил» мощность, чтобы не светить своим реальным уровнем, и Мили, словно почувствовав это, тоже слегка пригасила свою активность.

Когда прозвенел звонок, они вышли из аудитории вместе. Остальные студенты продолжали обсуждать свои планы на вечер, полностью игнорируя их, но Эриона это больше не беспокоило.

— Слушай, — Мили остановилась у широкого окна коридора, за которым заходило солнце. Она чуть смущенно поправила прядь волос. — Завтра в библиотеке будет занятие по теории магии огня. Говорят, преподаватель там... специфический. Может, сходим вместе?

Эри посмотрел на неё, чувствуя, как внутри зарождается тепло, которое не имело никакого отношения к магии огня.

— С удовольствием, Мили. С большим удовольствием.

Он шел по коридору, чувствуя, как мир академии, еще утром казавшийся враждебным и холодным, внезапно стал немного уютнее. У него появился первый друг. И почему-то ему казалось, что эта дружба будет значить для него гораздо больше, чем все остальные связи, которые он мог бы завести здесь.

Глава 10

Глава 10: Алый Безумец и цена гордыни

Библиотечный зал, отведенный под занятие, пах не старой бумагой, а серой и порохом. Учитель Фаяр Верк, прозванный «Алым Безумцем», не читал лекции — он проводил демонстрацию.

— Магия огня — это не красивые танцы с искрами! — прорычал он, с грохотом швырнув в мишень на стене сгусток пламени, который тут же сдетонировал, разметав тренировочный манекен в щепки. — Это энергия! Это расширение! Это взрыв! Кто из вас, сопляков, понимает, что главная ошибка мага — не отсутствие силы, а отсутствие контроля при детонации?

В классе воцарилась тишина. Большинство студентов опасливо жались к стенам. Но Эрион и Мили, сидевшие в первом ряду, внимательно изучали след от взрыва.

— Слишком широкий радиус поражения, — тихо прошептал Эрион, анализируя структуру выгоревшего пятна. — Если сжать поток маны до плотного ядра, взрыв будет в три раза мощнее, но при этом сфокусированнее.

Фаяр Верк, у которого слух был острее, чем у гончей, резко повернулся к ним. Его рыжие брови сошлись на переносице.

— А ну-ка, парень, повтори, что сказал?

Эрион встал, не дрогнув под его тяжелым взглядом.

— Я сказал, что ваша техника тратит слишком много энергии на побочный урон. Если добавить сжатие маны на выходе, эффективность возрастет, а расход снизится.

Фаяр подошел вплотную, от него пахло серой. Он ухмыльнулся, и эта улыбка была страшнее гнева.

— Смышленый... Мне нравится. И ты, девчонка?

Мили, чуть помедлив, кивнула:

— Я согласна с Эри. В учебнике «Основы пламени» есть глава про сжатие, но её почти никто не читает, потому что она кажется бесполезной. Но если скомбинировать её с вашим методом, получится... стабильное ядро.

Фаяр рассмеялся, отчего посыпалась штукатурка.

— Запомните их, остолопы! Единственные, у кого в голове не опилки!

Но не все были рады такой похвале. С задних рядов донесся раздраженный смешок. Дирк Киллинг, сын барона, чья семья владела пастбищами на окраине, небрежно откинулся на спинку стула. Он подошел к ним после урока, когда Фаяр ушел, потирая руки.

— «Смышленые», надо же, — процедил Дирк, глядя на них свысока. Его взгляд скользнул по Мили, оценивающе и нагло. — Видимо, академия стала принимать кого попало. Эй, ты, — он ткнул пальцем в плечо Мили, — может, мне стоит научить тебя «правильному» поведению? С простолюдинками всегда так — вечно лезут, куда не просят.

Он позволил себе грубо коснуться её волос. Мили отшатнулась, в её глазах вспыхнул гнев. Эрион, который до этого момента стоял спокойно, мгновенно сменился в лице. Реализм не учил его терпеть наглость.

Без лишних слов Эрион сделал шаг вперед и вложил всю массу тела в короткий, выверенный удар в нос. Хруст был слышен даже в коридоре. Дирк взвыл, зажимая лицо руками, из-под которых быстро текла кровь.

— Ты... ты хоть знаешь, кто мой отец?! — прохрипел он, когда боль чуть утихла. — Дуэль! Завтра на тренировочной площадке! Я сотру тебя в порошок!

На следующий день площадка была заполнена. Дирк, с заклеенным пластырем носом, выглядел решительно. Он сразу начал с мощных заклинаний, пытаясь подавить Эриона грубой силой.

Эрион двигался иначе. Он не использовал магию в лоб. Его «реализм» был здесь — в каждом движении. Когда Дирк выбрасывал огненный шар, Эрион не блокировал его, а «срезал» поток ветра, уводя удар в сторону. Сблизившись, он использовал нож, не как оружие убийства, а как инструмент контроля: один удар по суставу, другой по точке баланса.

Через три минуты Дирк лежал на лопатках, придавленный к земле клинком Эриона, который замер в миллиметре от его горла.

— Хватит, — спокойно сказал Эрион, убирая нож.

Дирк лежал, тяжело дыша. Позор перед всей академией ударил по нему сильнее, чем кулак.

Однако к вечеру случилось неожиданное. В общежитии Дирк нашел Эриона и Мили. Его лицо было бледным, а плечи опущены.

— Мой отец... — начал он, запинаясь, — он узнал про дуэль. Лишил меня всех денег, оставил только на хлеб с водой. Сказал, что опозорил семью своим поведением, а не проигрышем.

Дирк посмотрел в пол.

— Я был неправ. Мои слова... они были лишними. Простите меня.

Он развернулся и ушел, оставив их в недоумении. Мили обернулась к Эриону. Её глаза сияли. Она была поражена тем, как он защитил её, и тем, как мастерски он победил.

— Ты был... невероятен, Эри, — прошептала она.

Прежде чем он успел ответить, она подалась вперед, быстро, почти невесомо коснулась губами его щеки и, покраснев до корней волос, бросилась бежать по коридору.

Эрион остался стоять, как вкопанный. Его рука непроизвольно потянулась к щеке, где еще чувствовалось тепло её губ. Сердце колотилось так, словно он только что пережил самый тяжелый бой в своей жизни.

— Ну и дела, — пробормотал он в пустоту, чувствуя, что «реализм» тут бессилен.