Реактор-2: В круге втором

Пролог

Пролог

Одинокая керосиновая лампа стояла посреди стола, освещая небольшое пространство вокруг себя. Стекло от нее давно уже разбилось, и оранжевая полоска пламени неровно подрагивала, испуская в потолок черные струйки маслянистого дыма. Серые стены покрывал неровный слой облупившейся штукатурки и кое-где чудом сохранившейся темно – зеленой краски. Где штукатурка выкрошилась особенно глубоко, в свете лампы тускло поблескивала глянцевая поверхность железобетонной плиты. Окна отсутствовали, и только большая дверь давала понять присутствующим здесь людям, что они не замурованы заживо в большом саркофаге. Спертый воздух заполнял мрачное помещение. Казалось, что можно ощутить его липкое прикосновение, потрогать его рукой. Где-то под потолком вяло брякал лопастями древний вентилятор, но его усилий не хватало, чтобы даже слегка пошевелить эту невидимую завесу. Снаружи, из-за плотно закрытых, потемневших от времени, металлических дверей, доносился механический гул. Что-то равномерно гудело, ритмично стучало, изредка слышались голоса. Человеку, впервые оказавшемуся в этой комнате, могло показатья, что он попал на какой-то завод или фабрику. Но это было неверно. И вряд ли этому гипотетическому человеку захотелось бы узнать, где он очутился на самом деле.

За столом сидели двое. Их лица скрывала темнота, но это никак не мешало разговору. Они очень давно знали друг друга и не нуждались в зрительном контакте. Потертый камуфляж выдавал в них военных, а цепкий въедливый взгляд глубоко посаженых глаз говорил о большом жизненном опыте и их высоком статусе. Эти люди привыкли приказывать.

- Мы должны этим воспользоваться, – сказал один, - Такой шанс выпадает один раз.

Глава 1

Глава 1

Дима вышел из туннеля и медленно побрел по перрону станции имени Маршала Покрышкина. Илья Ильич, пожилой, если не сказать старый, обходчик, равнодушно махнул ему вслед и направился в свой угол, не дождавшись, ответит Дима ему или нет. Впрочем, им обоим это было все равно. Дима Зорин, вместе со своей женой, появились здесь два месяца тому назад. Появились неожиданно, на короткое время нарушив размеренный ход времени на станции. Появление было тяжелым, сложным, неприятным. С тех событий прошло очень мало времени, и Дмитрий вспоминал те события в мельчайших деталях, испытывая гамму крайне неприятных чувств – страх, стыд, омерзение, отчаяние. Их сразу же разделили, объяснив это необходимостью проведения карантина. Как позже рассказала Лена, ее недельное содержание действительно походило на карантин – маленькая комнатка местного медицинского пункта, стены из относительно белых простыней, многократное медицинское обследование, которое сводилось к измерению пульса, выслушиванию чего-то в ее грудной клетке и небрежному ощупыванию ее округлого живота. Доктор, если это был доктор, был человеком в годах. Его лицо было настолько морщинистым и темным, а пальцы сухими и холодными, словно он всю жизнь прожил в пустыне. Кормили Лену достаточно сытно, хоть вкус и оставлял желать лучшего. То, что ей давали еду вообще, как Лена подозревала, надо было благодарить ее беременность. Выражение лица приходящей женщины, с каким он накладывала Лене еду, ясно давало понять, что из-за нее кто-то в это же время получает меньше.

Условия же содержания Дмитрия мало походили на тот медицинский рай, в котором находилась его супруга. Больше это походило на допросную. Или пыточную. Диму привели в маленькое темное помещение, где худощавый человек с курносым, почти мальчишеским лицом, в стиле 30-х годов двадцатого века, сначала вежливо спросил его имя, звание, род деятельности, имя его жены, откуда и зачем они прибыли. Затем, когда Дима максимально подробно ответил на все вопросы и попытался отхлебнуть из поставленной перед ним дымящейся кружки, ее выбили из его рук, ошпарив кипятком пальцы и колени. Ему связали руки за спинкой стула, и началось страшное. Сначала на него начали просто орать, брызжа слюной прямо в лицо. От него требовали признаться в каких-то преступлениях, называли имена и места, которые Дмитрий слышал впервые. Орали на него сразу несколько человек, задавая вопросы одновременно. Дима растерялся, не зная, кому отвечать первому, а они все орали и требовали ответов. На каждое его неуверенное: «Не знаю», следовал удар обрезиненной палкой по столу или по краю стула. Сколько это продолжалось, Зорин сказать не мог. Но, судя по всему, им занимались профессионалы своего дела. Его даже пальцем никто не тронул, а Дима уже был полностью раздавлен. Он не понимал, где находится и что от него хотят. Его голова кружилась, а в виски словно вкрутили два огромных ржавых болта. Он сидел, вздрагивая каждый раз, когда палка с грохотом обрушивалась на столешницу или со свистом пролетала рядом с его головой, и тупо повторял: «Не знаю, не был, не знаком…», уже даже не слыша задаваемые вопросы. Еще немного, и он признался бы во всем, в чем бы ему не приказали, и подписал бы любую бумагу, даже не читая. Внезапно все это прекратилось. Палачи словно по команде разом замолчали и вышли из комнаты. Последний, выходя, выключил свет, оставив Дмитрия в полной темноте. Оставшись в одиночестве, Дима зарыдал. Руки оставались по-прежнему связанными за спиной, и слезы с соплями и слюнями беспрепятственно катились по лицу и капали на грязные штаны. В голове шумело, а сердце, казалось, выскочит из груди или остановится, не выдержав такого прессинга. В Диминой душе бушевал ураган. Беспокойство, что с его женой обращаются также, если не хуже, перемешивалось с подленьким страхом за свою жизнь. Уверенность в том, что он ни в чем не виновен, соперничало с трусливой готовностью потакать палачам во всем, лишь бы это все не повторилось. Так страшно Дмитрию не было даже у людоедов. Сейчас Полковник казался ему не таким уж и плохим. Раз за разом Дима проклинал себя за решение бежать из Томска. Постепенно измученный мозг стал отключаться. Дима несколько раз впадал в забытье, резко вздрагивая, когда тело обмякало на стуле. Наконец, Дима полностью расслабился и погрузился в сон. Но, как только это произошло, в комнатке резко загорелся свет, намного ярче, чем был до этого, и пытка возобновилась. В этот раз палачи перешли к телесным контактам, не сильно, но очень болезненно ударяя по определенным участкам Диминого тела. И снова продолжились крики и бессмысленные вопросы. Так повторилось три или четыре раза. Может больше, Дмитрий потерял счет времени и ощущение реальности. В конце он просто молчал, ожидая, что его просто начнут бить всерьез и забьют до смерти. Внезапно в комнате загорелся вполне терпимый для глаз мягкий свет, Димины руки развязали, а перед ним поставили новую кружку с дымящимся напитком.

Севший перед ним пожилой человек, сцепил пальцы перед собой и приветливо улыбнулся. Дима медленно отхлебнул из кружки.

- Вы уж извините нас, - начал его собеседник, - Время сейчас такое. Надо было убедиться, что вы не шпион или террорист. Уж очень необычно вы к нам попали, с поверхности, прямиком из Томска. Я уже и забыл, что такой город существует. И как вы там выжили? У вас же нет метро?

Дима покачал головой, не сводя глаз с приветливого лица. Каждую секунду он ожидал какого-нибудь подвоха.

- Вот и я про то же, - продолжил мужчина, - Так, значит, все, что вы нам вначале рассказали, все правда?

Дмитрий кивнул.

- Ага, ага, очень интересно. Работающий реактор, значит. Угу.

- На ладан дышащий реактор, - решил подпортить собеседнику настроение Дима, - Рвануть может в любой момент.

- Угу, - опять повторил тот, - это обидно. Даже плохо, я бы сказал. Нам тут дополнительное заражение ни к чему.

«Ничего, потерпите, - злорадно подумал Дмитрий, - Вы нас двадцать лет травили, теперь мы вас еще лет сто.»

Естественно, вслух он такое произносить не стал.

- Ладно, - собеседник хлопнул ладонью по столу и поднялся, - Можете идти. Мы тут вам работку подыскали, пока вы тут… находились. Ну, чтобы, как говориться, за дарма не жрать. Найдете Илью Ильича, поступите в его распоряжение. Он вам объяснит, чем вы будете заниматься. Ваша жена, естественно, будет находиться на полном пансионе. Ну, какой возможен в нынешние времена. Как родит, найдем и ей занятие. Все, можете идти. Жену найдете в медицинском блоке.

Он направился к дверям.

- Да, - он остановился на пороге, - И зла на нас не держите. Обычный рабочий момент, и лишние обиды никому не нужны. Ни вам, ни нам. До свидания.

Дима молча допил «чай» и вышел из комнаты. Его никто не остановил.

Теперь Дмитрий был помощником путевого обходчика. В их обязанности входило проверять железнодорожные пути на протяжении примерно пятистах метров от последнего блокпоста, смотреть за состоянием полотна, собирать трупики крыс и другой живности. Заодно и докладывать обо всяких странностях, который могли встретиться на пути. Дмитрий пока еще не видел ничего странного, но старожилы, собирающиеся иногда у костров, рассказывали о чертовщине, творившейся в туннелях – призрачных фонарях, способных унести тебя к черту на куличики, странных мутировавших птицах с зубами, мистических метропоездах, голосах и так далее. Слушая эти рассказы, Дмитрий в душе был уверен, что все это нужно было делить на два, а то и на три. Но все равно, внимая очередному рассказчику, Дмитрий поеживался от пробегающих по коже мурашек, а его взгляд невольно перемещался на черное жерло туннеля.

Вообще, Дмитрий чувствовал себя неуютно в метро. Привыкший к открытому пространству, к серому и дождливому, но все-таки, небу, он плохо переносил круглосуточное нахождение в замкнутом пространстве станции. Стены давили, а низкий потолок туннеля, казалось, вот-вот рухнет и раздавит тебя сверху. Внутренние биологические часы тоже дали сбой, приведя к потере сна, раздражительности и плохому самочувствию. Димин мозг отказывался понимать, как можно различить «день» и «ночь», если над головой одинаковый серый потолок. Поэтому, когда Диме предложили работать «в ночную» он согласился – какая, собственно, разница. День, ночь, все одно.

После Диминого допроса и Лениной «выписки», им, как семье, ожидающей ребенка, выдали потертую, заплатанную в нескольких местах, палатку и выделили место на перроне. Насколько дней дали на обживание. За это время Дима смог собрать кое-какую утварь – тонкий матрас, миску и кружку, а так же разобраться с графиком работы общей столовой, прачки и душевой.

Уже с первых дней пребывания на станции к Дмитрию стали подходить различные мутные личности и, как бы между делом, спрашивать, откуда он прибыл и действительно там есть работающий ядерный реактор. Как до него можно добраться? Самый наглый напрямую поинтересовался, не хочет ли Дима прогуляться обратно в Томск и показать как там и что?

Сначала Дмитрий старался отвечать уклончиво и достаточно вежливо, мол, есть реактор, но старый, может рвануть и пользы от него никакой, кроме вреда. Отвечал всем одно и то же, надеясь, что от него вскоре отстанут. Но последний переполнил чашу Диминого терпения. Схватив наглеца за грудки, Дима на глазах окружающих людей, прижал того к стене и пригрозил, что если к нему или к его жене хоть кто-нибудь еще раз подойдет с подобными предложениями, то Дима проломит тому голову. Для ясности он повторил, что в Томск возвращаться не собирается. Ни под каким видом! Никогда! От Димы отстали. Уже неделю к нему никто не подходил, чтобы предложить очередное «заманчивое» дельце.

Дима подошел к своей палатке и тяжело опустился на потрескавшийся мрамор. Он слегка отогнул клапан и осторожно заглянул внутрь. Судя по станционным часам, сейчас было «раннее утро», поэтому Лена мирно спала, закутавшись в штопанный кусок материи, заменявший им одеяло. Она, как ни странно, легче и быстрее Димы приспособилась к новым реалиям их жизни. Странный народ, эти женщины. Странный и удивительный.

Дима тихонько закрыл вход в палатку. Он осторожно переместился к стоящей рядом колонне и откинулся на нее, закрыв глаза и вытянув ноги. Хорошо. Спокойно. Сразу же нахлынули воспоминания. Это случалось всегда, когда возникала свободная минутка и голова не была заморочена текущими проблемами. Не смотря ни на что, их с Леной личные проблемы и переживания постепенно стали отходить на второй план. Быт налаживался и все плохое, что случилось с ними начало забываться, погружаясь во тму прошлого. Только одно мучило Дмитрия, терзая память и теребя душу, как бультерьер, который рвет лежащего перед ним человека, нанося тому раны, которые уже не заживут никогда.

Егор. Плахов. Его друг.

Голова склонилась, и Дмитрий стал засыпать, и, как это часто случалось последнее время, перед его внутренним взором предстал тот день, когда они первый раз вошли в Новосибирск.

***

Путешественники стояли на разломанном асфальте и глядели на раскинувшийся перед ними город. Пустынная дорога и редкие деревянные постройки остались позади, и по боками дороги все чаще стали попадаться сгоревшие и не очень заправки, склады, дорожные кафе и мотели. В сам Новосибирск они еще не зашли, а пока шли по промышленным окраинам. Так как датчик дозиметра стабильно горел красным, и люди не снимали химкостюмы и противогазы уже сутки. Надо было спешить дойти до метро, ведь фильтры противогаза таяли прямо на глазах. Да и Лене не стоило так долго находиться на открытом незащищенном ничем пространстве. Дима стал замечал, как его жена, видимо непроизвольно, все чаще обхватывает руками живот, как-будто стараясь защитить их ребенка от враждебной и опасной среды.

Машина, несмотря на заверения Николая Михайловича, приказала долго жить аккурат перед границей с Новосибирском. Под капотом что-то громко стукнуло, повалил черный дым и многострадальный автомобиль, натурально проскакав еще с десяток метров, встал, как вкопанный. Дмитрий даже не стал смотрель, что же такое произошло, понимая, что все равно ничего не сможет сделать. Верная лошадка сдохла, но спасибо, что довезла хоть до сюда. Дальше надо было идти пешком.

Порывшись в оставленных Захарчуком запасах, Егор нашел четыре комплекта ОЗК военного образца, столько же противогазов и фильтров к ним. Зачем Захарчуку понадобилось столько средств защиты, оставалось загадкой. Либо подполковник планировал бежать не один, либо готовил все эти богатства на обмен с местными, как универсальную валюту. Все, что путешественники не одели на себя, они постарались вместить в найденную неподалеку брошенную кем-то самодельную тележку. Учитывая состояние товарищей, впрячтся в нее пришлось Дмитрию.

При приближении к городу увеличился риск подвергнуться нападению мутантов. Полицейские уже видели в небе над Новосибирском тех странных летающих существ, что иногда замечали в Томске. О том, что может их встретить на земле, Дмитрий старался не думать. Но скорость передвижения путников замедлилась в разы. Сейчас они сидели в подвале какого–то разрушенного дома, доедая предпоследние банки тушенки. До заката оставалось каких–то пара часов. Дима понимал, что до конечного пункта их путешествия, до какой–нибудь станции метро, они должны добраться сегодня ночью. Дальше тянуть было нельзя. В бардачке одной из машин, стоявших на въезде в город, они нашли чудом уцелевшую карту Новосибирска, и теперь беглецы внимательно изучал поблеклые линии на полуистлевшей бумаги, пытаясь соотнести их с пейзажем наверху. Получалось, надо сказать, довольно трудно. И дело было не только в том, что город сильно изменил свой облик со времен выпуска карты. Трудность была еще в том, что никто никогда не был в этом городе, несмотря на относительную близость его к Томску. После долгих сомнений, Дима решил, что все же они пришли по восточному шоссе. - Вот, – он ткнул пальцем в карту. – Ближайшие станции от нас, это вот этот угол – Березовая Роща, Маршала Покрышкина, Сибирская, Гагаринская, Заельцевская. Судя по всему, мы сейчас находимся на улице Тайгинская. Выйдем на Богдана Хмельницкого, пойдем по ней, а там по ситуации, к какой–нибудь выйдем. Ближайшая – Заельцевская. Туда пока и будем направляться. Они отложили карту и молча уставились в надвигающийся сумрак. Они устроилась поудобнее на поломанной бетонной плите, собравшись провести время до заката, погрузившись в собственные мысли. Дима посмотрел на Егора. Ему все больше и больше не нравилось состояние его товарища. В последний раз, когда путники переодевались в найденные в багажнике ОЗК, Дима обратил внимание на обильно пропитанную кровью одежду Егора. Тот стал чаще спотыкаться, идя по обломкам зданий. Во время коротких привалов, Егор все больше молчал, закрыв глаза и откинувшись на какой-нибудь уцелевший кусок стены. Диме это крайне не нравилось. Товарищу нужен был полноценный отдых и какая-нибудь более менее квалифицированная медицинская помощь. Внезапно тишину разорвал громкий рев какого–то чудовища. Ему ответил сухой треск автоматной очереди. Путешественники встрепенулись. Они подползли к куску шифера, прикрывавшему вход в их убежище и осторожно выглянули наружу. По улице бежал человек, одетый в серую хламиду, перевязанную многочисленными ремнями. На лице к него был надет противогаз. В руках он держал автомат Калашникова, самый «настоящий», а не укороченный, как у Димы с Егором. Даже из их укрытия было видно, что автомат побывал не в одной передряге. Стертое напрочь воронение и перевязвнный в нескольких местах цевье и приклад невольно заставляли почувствовать уважение как к оружию, так и к его владельцу. Связываться с такой парочкой без весомой причины лучше не стоило.

Почти не оборачиваясь, человек посылал очередь за очередью в огромную волосатую четырехлапую тварь, которая гигантскими скачками неслась за ним. Несмотря на то, что человек бежал изо всех сил, было ясно, что минуты его сочтены. В какой–то момент его автомат замолчал. Человек, не сбавляя темпа, передернул затвор и снова нажал на курок. Но в ответ раздался только тихий щелчок бойка. Человек отбросил в сторону ставший бесполезным кусок металла и прибавил темп. Расстояние между человеком и его преследователем сократилось до каких–то пяти метров. Длинным прыжком чудовище сократило это расстояние и одним ударом огромной когтистой лапы отбросило несчастного с дороги. Лена невольно охнула. Тело, словно тряпичная кукла, пролетело по воздуху с десяток метров и упало в паре метров от их укрытия. Чудовище по инерции пролетело дальше. Человек издал тихий стон. - Он еще живой! – воскликнула Лена. - Надо его затащить сюда. Прежде чем кто-то смог что-либо возразить, Дима отодвинул шифер и быстро посмотрел в сторону убежавшей твари. Та по инерции пробежала еще метров тридцать и, видимо не успев затормозить, со всего размаху врезалась в одинокую кирпичную стену, оставшуюся от какого–то строения, которая на нее и обрушилась. Теперь она барахталась в куче строительного мусора, пытаясь выбраться из – под кучи наваленного на нее кирпича. Дмитрий схватил пострадавшего за руку и, не обращая на стон боли, втянул его внутрь. Егор как смог поставил шифер на место и прильнул окуляром противогаза к щели. Чудовище уже выбралось из ловушки и, стоя практически рядом с убежищем, озиралось по сторонам. Видимо собак в его родне не было, так как, даже шумно втягивая в себя воздух, он ничего не мог обнаружить. Лишь бы человек не застонал не вовремя. Но раненый, похоже, и сам это понимал, и потому лежал молча. Только по движущейся груди можно было понять, что он еще жив. Чудовище, потоптавшись с минуту на месте и ничего не обнаружив, шумно фыркнуло и потрусило обратно, откуда прибежало. Беглецы облегченно вздохнули и поспешили к лежащему человеку. Тот тихонько стонал и пытался правой рукой стянуть с себя противогаз. Левая рука безвольно лежала на земле, изогнувшись на всем протяжении под немыслимым углом. Из–под разорванного рукава быстро растекалась лужа крови. Дима помог несчастному снять противогаз. Мужчине было лет тридцать. Обильная щетина покрывала его волевое лицо. Множество щрамов говорили о тяжелой, полной опасностей, жизни этого человека. Теперь это, когда–то несомненно красивое лицо, перекосила гримаса боли. Глаза закатились за веки. Изо рта обильно текла кровь. Дмитрий расстегнул защитный костюм. Весь левый бок был вырван с мясом. Наружу торчали обломки ребер, из ран кровавыми пузырями выходил воздух. Не смотря на собственное состояние, Егор присвистнул под противогазом, а Лена быстро отвернулась и отошла, насколько позволяло их убежище. Не надо было быть профессором медицины, чтобы понять, что мужчине осталось жить меньше минуты. Веки на бледном потном лице затрепетали. Мужчина открыл глаза и с трудом прошептал: - Кто вы? Дмитрий приблизился к умирающему. - Мы пришли из Томска. Глаза у мужчины округлились от удивления. - Из Томска? Пешком что–ли? - Почти. Сейчас к вам в метро идем, на эту… на Заельцевскую. Лицо мужчины снова исказилось от боли. Он задышал часто, взгляд его начал стекленеть. Он лихорадочно вцепился в рукав Диминого костюма и зашептал: - На Заельцевскую нельзя… там мутанты… на Покрышкина идите… на Сибирскую… Тело выгнулось дугой и мужчина, издав протяжный стон, выдохнул и обмяк на земле. Дима закрыл веки умершему. Потом снял с трупа телогрейку и накрыл ей лицо. Сделав для покойника все, что было в его силах, он почувствовал себя если не лучше, то хотя бы спокойнее. Он повернулся к товарищам. - Ну, по крайней мере, люди здесь есть и живут, судя по всему, неплохо. - Почему ты так решил? – спросила Лена. Дима показал на тело. - Он не просто одет во что–то, что нашел на помойке, а экипирован для выхода на поверхность. И довольно неплохо экипирован. Значит, есть какое–то подобие армии, а значит есть и разделения по профессиям и так далее. А это предполагает достаточное количество народа. Надо быстрее добраться до них. Дмитрий посмотрел в щель на улицу. Смеркалось, но было еще недостаточно темно для того, чтобы выйти наружу. Несмотря на трагичность ситуации, путники приободрились и как–будто бы обрадовались открывшимся фактам. Они начал перебирать оставшуюся аммуницию, проверять и заряжать автоматы, заменил фильтры в противогазах. Через каждые пять минут Дима подходил к выходу и выглядывал на темнеющую улицу, словно с нетерпением ожидая финального марш - броска. Наконец на улице стало достаточно темно и трое путешественников ступили на незнакомую улицу города Новосибирск. На сумрачном небе кое–где были видны звезды. Ветер гнал по земле пыль, рваную бумагу, еще какой-то легкий мусор. Внезапно Дима ясно понял, что точно так же сейчас выглядит весь мир, различаясь только в каких–то мелких деталях, не прерывая тем не менее общей картины разрушения, запустения и смерти. А над всеми этими ощущениями главенствовало Ее Величество Отчаяние. Еще, что отличало Новосибирск от Томска, это то, что здесь везде было буквально разлито чувство опасности. Казалось, можно снять противогаз и ноздрями ощутить его кисло – металлический запах, запах пороха и крови. Если в Томске надо было просто быть на чеку, то здесь смерть поджидала за каждым углом, готовая в каждую секунду оборвать хрупкую человеческую жизнь. Сверившись с картой, путники осторожно двинулись вдоль улицы, инстинктивно стараясь держаться ближе к уцелевшим стенам зданий. Они старались передвигаться бесшумно, ступая по битому кирпичу и прочему мусору, но учитывая ранение Егора и беременность Лены, получалось это плохо. Дмитрий даже невольно усмехнулся, глядя на свой отряд. При любом шорохе они останавливались и пригибались, стараясь слиться с окружающем пейзажем. При каждом крике неведомых тварей, замирали, зажмуривая глаза. Чем темнее становилось вокруг, тем больше оживал город вокруг. В небе все чаще стал раздаваться свист рассекаемого крыльями воздуха. То справа, то слева слышался шорох невидимых существ, рев охотящихся хищников и предсмертные крики их жертв. Никогда еще за время своего путешествия Дима так не боялся, как сейчас. Лицо под противогазом вспотело и резина стала противно раздражать кожу. Руки предательски дрожали и «Калаш» все норовил выпасть из дрожащих пальцев. Несколько раз они залегали в кучах мусора, пропуская мимо себя странных существ с темной кожей, передвигавшихся на задних ногах и озиравшихся по сторонам. Чаще они проходили по одиночке, но попадались и по несколько особей сразу. Один раз путешественники стали свидетелями кровавой битвы между такими вот существами и ужасной крылатой тварью, кинувшейся на низ с крыши. Вначале преимущество было за летуном. Он ловко подхватывал суетящихся внизу двуногих и, покидывая вверх, насаживал их на сухие ветки стоящих поблизости деревьев. Потом один из них умудрился подцепить своими острыми когтями кожистое крыло летуна и порвать его. Летун упал на землю и заскакал по кирпичным обломкам. Тут же оставшиеся двуногие накинулись на беззащитного теперь врага и в мгновение ока растерзали трепещущую тушу. Лена содрогнулась от вида кровавой расправы. Уничтожив останки летуна, наземные твари разбрелись в разные стороны. Некоторые принялись пожирать трупы своих товарищей, погибших в бою. Видимо, здесь ничего не пропадало просто так. Выглянув очередной раз из–за груды кирпича, Дмитрий увидел, что пара мерзких тварей, слизывая с морд кровь, не спеша направилась прямо в их сторону. Он в ужасе посмотрел на друзей. Егор лихорадочно завертел головой. Потом дотронулась до Диминой руки и указала пальцем на темный провал в стене рядом стоящего дома. Пролом вел в подвал. Путники, стараясь не издать ни малейшего шума, кто как смог поползли к нему. Из оружия у них отавалось только то, что висело на них самих – два автомата и ножи. Тележку с остальными вещами пришлось оставить на месте. Тащить ее бесшумно по развалинам не было никакой возможности. Дмитрий надеялся подобрать ее потом, когда твари все же когда–нибудь разойдутся. Они тихонько сползли по насыпи из бетона и кирпича в темноту подвала и замерли. Твари подошли к тележке. Одна из них стала обнюхивать содержимое и пробовать на зуб оружие и банки с тушенкой. Другая выпрямилась и принялась озираться по сторонам, словно выискивая беспечных хозяев брошенной тележки. Внезапно тварь, исследовавшая тележку, выпрямилась и резко повернулась в сторону спрятавшихся в темноте людей. Лена невольно подалась назад и задела неизвестно кем натянутую толстую веревку. Веревка задрожала от прикосновения, и по подвалу разнесся низкий, давящий на уши, звук, а вибрация распространилась по ней, как по гитарной струне. Беглецы замерли, не зная, чего ожидать от этой веревки. Твари снаружи тоже услышали этот звук и тоже замерли не двигаясь. Звук затих и некоторое время было тихо. Затем в темноте подвала раздался шорох, словно множество лапок одновременно ступало по кирпичному крошеву. Перед остолбеневшими людьми загорелось четыре пары мутно – желтых глаз. Шорох стал чуть громче и на свет выполз огромный паук, размером с овчарку. Он остановился в десяти шагах от них и стал раскачиваться из стороны в сторону, издавая тихое шипение. Путешественники синхронно сделали шаг назад. Дима кинул быстрый взгляд на улицу. Как ни странно, но около тележки никого не оказалось. Вообще, на залитых лунным светом развалинах было тихо. Дмитрий и Лена стали тихонько отступать назад. - Дим, - прошептал Егор. - Чего? - А ты знаешь, что это, похоже, самец? - И что? - Ты что, биологию в школе не изучал? Дима задумался, стараясь понять, к чему клонит друг. Вспомнив все, что он когда–то знал о пауках по школьным занятиям и телепередачам, его вдруг осенило. Самцы пауков всегда были во много раз меньше по размерам самок. По крайней мере, так было до того, как мир провалился в тар – тарары. Его прошиб холодный пот. Диме захотелось повернуться и кинуться со всех ног, не разбирая дороги, лишь бы случайно не встретиться с хозяйкой этого места. В глубине подвала с грохотом обрушилась кирпичная кладка и тонкий, сводящий с ума, писк разнесся по округе. Казавшийся теперь маленьким паучок метнулся в сторону и исчез из вида. На его место выползло то, что без преувеличения можно было назвать королевой всех пауков. Шесть толстых лап были длиной примерно по десять метров. Жирное, покрытое жесткими щетинками туловище медленно колыхалось между ними. Восемь глаз с равнодушием взирали на невольных нарушителей этого места. Жвалы представляли собой какое–то беспорядочное нагромождение торчащих во все стороны клыков и постоянно двигались, словно перемалывая что–то. С них на землю капали зеленые, чуть светящиеся во тьме, капли. Туда, куда попадали эти капли, кирпич начинал дымиться и с шипением разваливаться. Не было сомнений, что единственное прикосновение этой слюны к человеку будет для него смертельным. Дима нашарил висящий за спиной «Калаш» и направил ствол в сторону паучихи. Та, заметив оружие, издало еще один писк и присела на передние лапы. Видимо вид оружия был ей уже знаком. Дмитрий передернул затвор. Паучиха, при лязге металла, присела еще ниже, ее длинные задние лапы стали мелко дрожать. Похоже, тварь готовилась к прыжку и на то, что жертва была вооружена, ей было глубоко плевать. Егор тоже поднял автомат и, прицелившись в район светящихся в темноте глаз, нажал на курок. В замкнутом пространстве подвала выстрел прозвучал оглушительно. Взвизгнул рикошет, и пули заскакали по помещению. Люди пригнулись, чтоб не быть задетыми. Паучиха на секунду замерла, потом с еще большей злобой уставилась на строптивый обед. Издав гневный стрекот, она вновь присела. Выстрел в лоб нисколько не повредил ей, а только разозлил. Дмитрий понял, что их оружие абсолютно бесполезна против этого танка. - Бежим! – заорал он. Они повернулись и стремглав побежали наружу. Паучиха ринулась за ними.

Они бежали изо всех сил по развалинам. Бетонная крошка, обломки кирпича и осколки стекла хрустели под ногами. Мимо мелькали черные проемы выбитых окон и вырванных кем–то или чем–то дверей. Иногда нога зацеплялась за корень какого–то растения, взломавшего асфальт и протянув свои побеги поперек улицы. Один из корней внезапно для беглецов зашевелился и попробовал схватить Егора за ногу. Краем глаза беглецы видели направленные на них из окон и проулков горящие, жаждущие их крови и плоти, глаза. Фильтры противогазов давно забились, и каждый вдох давался все с большим трудом. Вдыхаемый воздух резко отдавал металлом и какой–то тухлятиной. Нужно было заменить их, но не было ни времени, ни возможности. Стекла запотели и влага внутри противогазов стекала на лица людей теплыми противными каплями. Дима, с упорством идиота, тащил за собою тележку, хотя и сам уже понимал, что воспользоваться ей уже возможности не представится. Либо они добегут до спасительного убежища, либо их сожрут ужасные твари на улицах незнакомого города под незнакомой луной. Несмотря на погоню, Егору все же удалось перезарядить оба автомата, но использовать их против того, что их догоняло сзади, было верхом безрассудства. Скорее, это было сделано, чтобы чувствовать себя спокойнее. Огромная паучиха упорно следовала за ними. Пока их спасало то, что из–за больших веса и размера, они не могла набрать достаточной скорости, чтобы одним махом достичь желаемой добычи. Никита, стараясь как можно больше осложнить паучихе погоню, постоянно сворачивал в узкие переулки, где у нее не было места для маневров и разгона. Несколько раз из этих переулков на них кидались какие–то мелкие зверьки, но, при виде преследовавшей их твари, юркали обратно в темноту своих убежищ, стараясь как можно быстрее убраться с пути обезумевшего чудовища. А она лезла за ними, царапая свои бока и сдирая штукатурку с покосившихся стен. Какая–то двуногая тварь все же погналась за людьми, не обращая на то, что бежало сзади, за что немедленно поплатилась. Паучиха повернула голову и открыла пасть, из которой вылетела тонкое розовое щупальце. Щупальце обвило туловище взвизгнувшей твари и мгновенно втянуло ее в клыкастую пасть. Раздался влажный хруст, и одним мутантом на земле стало меньше. Несмотря на все усилия, расстояние между беглецами и чудовище неумолимо сокращалось. Упорство паучихи и усталость людей давали о себе знать. Скоро им предстояло принять бой, который скорее всего для людей будет последним. Дима в который раз пожалел о потраченных на мосту в Томске гранатах. Внезапно он увидел то, от чего его сердце радостно подпрыгнуло. Если то, что он задумал сработает, то это если не убьет, то хотя бы ненадолго задержит паучиху. В переулке, куда в очередной раз свернули беглецы, все здания были разрушены взрывной волной и пожарами. Остались только наружные стены, которые нависали над переулком, грозясь упасть вниз в любую секунду. Было видно, как шаткая кладка раскачивается под порывами ветра. Сложив в уме два и два, Дмитрий понял, что скоро произойдет. - Поднажмем! – заорал он товарищам сквозь противогаз. – Сейчас тут начнется! Если у остальных и возникли какие – то вопросы, то задать их у них не было ни сил, ни времени. Они припустили вдоль улицы, стараясь как можно быстрее добежать до перекрестка. Достигнув угла здания их старого красного кирпича, которое казалось более – менее крепким, они остановились перевести дух. Если задуманный Димой план не сработает, то бежать дальше не имело никакого смысла. Опершись руками о стену, они высунулись из-за угла. В этот момент в переулок ворвалось жирное многолапое тело. И тут началось то, на что сильно надеялся Дима. Паучиха своим появлением нарушила многолетнее равновесие кирпичных стен и они стали падать вниз, засыпая ее, парализовывая движения мясистых лап. Стены, падая, цеплялись друг за друга, обрушивая на тварюгу все новые и новые сотни килограммов кирпича и бетона. Сработал принцип домино. Вскоре весь переулок был засыпан останками домов, из – под которых торчали слабо шевелящиеся паучьи лапы. Беглецы оперлись о стену. Ноги мелко дрожали. Сердце Дмитрия глухо колотилось в груди и не хватало воздуха. Вспомнив про воздух, Дима порылся в тележке и достал со дна последний фильтр. Не радумывая, он заменил его в Ленином противогазе. Лена вздохнула полной грудью. Было видно, что дыщать ей стало намного легче. Егор незаметно кивнул и отвернулся. Он опять прижимал руку к раненому боку. Может Диме казалось, но сквозь пульсирующий шум в ушах он слышал, что в резиновом чулке Егорова ОЗК при каждом его шагу что-то хлюпало. Впрочем, Дима не был в этом на сто процентов уверен.

Они посмотрели на кучу, под которой ворочалось чудовище. Было ясно, что паучиха уцелела при обрушении стен и вскоре выберется наружу. И Дмитрию со своими спутниками лучше быть подальше от нее в этот момент. В вершины строительного кургана уже начали осыпаться мелкие кирпичики. Дима взялся за тележку. - Пора идти. Надолго это ее не задержит. - А когда они вылезет, что будем делать? – спросил Егор, с трудом вставая с земли. Дима вздохнул. - Будем надеяться, что она не умеет брать след. Иначе нам от нее не скрыться. Как любая брошенная женщина, мстить она будет жестоко. Лена скептически посмотрела на супруга. - Много ты понимаешь в брошенных женщинах. Дима кивнул. - Тут ты права. Пойдем. Они сверились с картой, но, похоже, убегая от паучихи, они заблудились окончательно. Дима двинулся по улице, следуя своему внутреннему голосу. Остальные пошли за ним. Егор шел медленно, внимательно глядя под ноги. Через некоторое время он догнал Дмитрия и протянула ему погнутую, ржавую, продолговатую жестянку. Дима повертел ее в руках. На одной стороне он увидел стершуюся надпись «Кав..л..ая». Он еще раз посмотрел на карту. Ага, улица Кавалерийская. А где же кавалерия? Или хотя бы кавалеры? Издалека раздался многоголосый вой охотящийся стаи. А вот и кавалеры. Определившись с направлением, люди продолжили красться вдоль темных домов. Некоторое время все было спокойно. Иногда над ним проносилась стремительная тень, иногда с примыкающих переулков раздавались шорохи и разноголосые вопли, но путешественники успевали спрятаться, благо мест, где можно это было сделать, было предостаточно. Внезапно впереди показалось открытое пространство. Судя по всему, они дошли Ипподромской улицы. Идти осталось совсем немного. И от этого становилось еще страшнее и тревожнее. Не хотелось попасть в какую–нибудь передрягу и сгинуть в ней, пройдя триста километров и не дойти до цели каких–то пары сотен метров. Дима высунулся из–за угла и осмотрелся. На широкой улице было тихо. Луна освещала уже ставшие привычными мусор, оборванные провода и ржавые остовы машин. Пару минут он сидел не шевелясь, всматриваясь и вслушиваясь в ночь, потом решившись, он махнул рукой и первым вышел на тротуар. Следом выкатил тележку Егор. Они тихо двинулись по улице, прижимаясь к обшарпанным стенам. Но пройдя метров пятьдесят, товарищи услышали сзади цоконье когтей по асфальту. Видимо, судьба еще раз решила испытать непокорных людишек на право остаться жить. Они медленно повернулись. Метрах в ста в лунном свете стояли существа, издалека похожие на тех лысых собак, которыхони уже видели на подъезде к Новосибирску. Видимо, здесь они мутировали именно в это. К уже стоявшим особям изо всех переулков к ним стекались все новые и новые. Передние ряды уже начали угрожающе рычать и рыть передними лапами асфальт. Компания начала медленно отступать, не сводя глаз с уродливой своры. Дима лихорадочно прикидывал расстояние до станции метро. Оставалось еще очень много и они явно не успевали. Их могло спасти только чудо. Он перехватил в руках «Калаш». И с сожалением посмотрел на многострадальную тележку и остатки их запасов. Теперь их придется оставить. Она будет только задерживать их, что в данной ситуации было бы просто недопустимо. Сейчас решалось все и ставить на кон надо было все. - Люди, - сказал Дима, не отводя взгляда со стаи. - Что? - Сейчас будьте готовы бежать. - Ага. - Изо всех сил. - Ага. - А тележку надо бросить. - Ага. Дима с тревогой посмотрел на Лену, опасаясь, как бы она не впала от страха в ступор. Но она просто не отрываясь смотрела на собак, готовая в любую секунду броситься бежать. - Хорошо. Они прошли спиной вперед еще пару метров. Нетерпение в рядах врагов нарастало. Когда напряжение достигло своего пика, Дмитрий громко крикнул: - Давай!!! Они развернулись и помчались, маневрируя между горами мусора и гнилыми автомобилями. Сзади послышался громкий топот множества лап. Голодная стая рванула за ними, постепенно сокращая расстояние. Дима, не оборачиваясь, выстрелил несколько раз за спину. Одна из собак споткнулась и покатилась по асфальту, но это было почти что ничего. Остальная стая продолжала преследование. Когда между ними оставалось с десяток метров, и Дима стал уже мысленно прощался со всеми, кого когда–то знал, готовясь к нескольким секундам невыносимой боли, с боковой улицы выскочило огромное туловище, покрытое пылью и многочисленными ссадинами на черном теле. Временное погребение не прошло для паучихи даром. Одна лапа висела плетью, сломанная где - то в районе средней фаланги. Два глаза представляли собой теперь грязно – желтое слизистое месиво. Но все эти потери в лихвой компенсировались неописуемой злостью, с которой тварь догоняла беглецов. Врезавшись в стаю собак, она разметала их во все стороны. Несколько псов вцепились в лапы паучихи, ломая гнилые клыки о прочный хитин, другие пытались допрыгнуть до наименее защищенного брюха твари. Началась свара, в которой никто не хотел уступать два куска свежего мяса. Беглецы получили пару минут форы. - Не останавливаемся!!! Они помчались дальше. Мимо пронеслись улица Писарева, затем Кольцова. Цель была все ближе. Теперь Дмитрий уже не сомневался, что их там ждут множество людей со своим новым бытом и новой жизнью. Не может же быть такого, чтобы пройдя столько испытаний, лишений и опасностей, они бы наткнулись на пустые площади подземных станций и понять, что все было зря. Такое просто не может быть зря. Не должно быть так! За спиной послышался шум возобновившейся погони. Интересно, кто же победил? Мельком обернувшись, беглецы чуть не споткнулись от удивления. За ними огромными шагами членистых лап неслась паучиха в сопровождении штук двадцати взмыленных собак. Твари объединились, чтобы, наконец, покончить ними. Дмитрий направил в их сторону автомат и нажал на курок. Но выстрелов прозвучало только два, потом боек сухо стукнул в пустоту. Патронов больше не было. До скрипа сжав зубы, Дима, подталкивая вперед Лену, продолжил свой бесполезный бег, чисто из вредности пытаясь выиграть перед смертью хотя бы пяток метров у дьявольской своры. Странно, но сейчас карта Новосибирска высвечивалась у него перед глазами в мельчайших подробностях, словно он всю жизнь прожил в городе, который скоро станет его могилой. Ему не надо было держать перед собой кусок истрепанной бумаги. Впереди была уже видна улица Гоголя, где, свернув направо, оставалось метров двести по прямой до станции Маршала Покрышкина. Они остановились на перекрестке. Справа вдали была видна покосившаяся большая красная буква «М». Слишком далеко. Дима с сожалением посмотрел на нее, досадуя о такой близости долгожданной цели. Вот наглядный пример существования законов Мерфи. Похоже, других законов в этом погибшем мире больше не существовало. Впереди к ним, поднимая клубы пыли, стремительно приближались жаждущие крови мутанты. Дима почувствовал, как на его плечо опустилась рука. Он устало повернул голову. - Чего, Егор? Что–то заставило его замолчать, внутренне напрягшись, предчувствуя недоброе. Егор смотрел ему прямо в глаза, по-прежнему зажимая бок рукой. Смотрел как-то отрешенно и немного грустно. Это Диме нравилось еще меньше, чем те звери, что неслись их убивать. - Ты чего? - Бегите. - Чего? - Бегите. Я их задержу. - Как?! Егор молча сорвал с лица противогаз, поднял свой автомат и шагнула навстречу приближающимся чудовищам. - Беги! Дима с Леной сделали шаг в сторону станции. Потом Дима остановился, не в силах идти дальше, бросив лицом к лицу с чудовищами своего друга. Это было хуже предательства, словно он покупал их жизни ценой жизни Егора. - Егор, я… я не могу. Егор повернул к нему искаженное от напряжения бледное лицо и, пошатнувшись, закричал: - Да беги же, спасай жену и ребенка. Меня надолго не хватит. Дима уже видел это. Из прорванного резинового чулка на землю ровной струйкой вытекала темная кровь. Ее было очень много.

«Сколько же она там копилась?!» - мысленно ужаснулся Дмитрий.

Егор снова повернулась к супругам. - Да бегите же вы, – тихо сказала он. Дима, взяв за рукав сопротивляющуюся Лену, сделал шаг назад, потом другой… Задержав прощальный взгляд на вставшего на одно колено Егора, он повернулся и, набираясь скорость, побежал в сторону метро. Под холодной резиновой маской противогаза по лицу Дим текли горячие крупные слезы, а горло перехватывали рыдания. Он понимал, что так он может не добежать до своей цели, задохнувшись раньше, но сдерживаться он не мог. Да и не хотел. И он заставлял себя бежать дальше, чтобы жертва Егора не была напрасной. Впереди уже виднелся темный проход под большой буквой «М». Сзади раздался торжествующий рев паучихи и топот множества лап. Это означало только одно – Егора больше не было. Горло снова перехватил спазм. Они с разбегу влетел в прохладную темноту и побежал по выщербленным ступенькам вниз. Спустившись, он натолкнулся на плотно сомкнутые металлические створки больших ворот, доходивших до самого потолка. Не найдя на воротах ничего, что походило бы на звонок или другое переговорное устройство, Дима изо всех сил замолотил кулаками в железные двери. - Откройте! Откройте быстрее! Падлы, открывайте! Есть там кто – нибудь или нет?! Свет, льющийся сверху, заслонила большая тень и огромное волосатое тело стало протискиваться внутрь. Лена взвизгнула и прижалась к стене. Дима повернулся навстречу горящим кровавой жаждой глазам, желая встретить эту тварь лицом к лицу, как это сделала несколько минут назад Егор. - Ну иди сюда, сука. Я тебе оставшиеся зенки зубами выгрызу! Сзади раздался скрип открывающихся ворот, и несколько рук втянули их внутрь. Створки захлопнулись, и Дима с Леной повалились на землю. Тут же несколько ярких фонарей впились лучами в их лица. Дима устало поднял голову, пытаясь всмотреться в лица своих спасителей. Его окружили четыре небритых мужика, одетых в драные телогрейки и камуфляжные штаны. Четыре ствола были направлены прямо в лицо. Дима опустил голову. Дошли! Дошли все-таки! Благодаря тебе, Егор, дошли. Только благодаря тебе. Он взглянул на жену. Лена сидела на полу, обхватив живот руками. Ее плечи вздрагивали, а сквозь плотную резину противогаза доносились приглушенные рыдания. В плечо ему ткнулся ствол автомата. - Эй ты! Намордник сыми! Дима стянул воняющий противогаз и подставил лицо под свет фонарей. - Эй, а ты кто такой? Чего–то я тебя не узнаю, – вглядываясь в его лицо, проговорил худющий тип в вязаной шапке. - Да чего думать! Пулю в башку, да и выкинуть наружу. Скажем – ничего не было. Дима внутренне сжался, а Лена перестала плакать, с ужасом глядя в лица тех, кто сейчас решал их судьбу. Вот это пришли, так пришли. Это сюда они стремился все это время. Это из–за этого Егор отдал жизнь. - Погодь, – сказал другой. Видимо этот человек пользовался здесь уважением, потому что, схватившие было Диму мужики, отступили назад, – Старшого позови, пусть он решает. Молодой пацан метнулся куда–то и вскоре вернулся вместе с пожилым мужиком в кожаной потертой куртке. - Вот, – показал пальцем тот, который предлагал его расстрелять. – Сверху ввалились. Откуда – не говорит, кто такой – не говорит. Мы его не знаем. Может, пулю в башку, а? - Разберемся, – низким голосом проговорил прибывший. Он задержал взгляд на животе Лены, потом повернулся к Дмитрию, – А ты встань, нечего на земле рассиживаться.

Дима встал. Мужик некоторое время вглядывался в его лицо. Потом разочарованно цокнул языком. - Действительно, незнакомый какой – то. Тебя как зовут – то? - Дима. Это моя жена Лена. - Ага. И откуда вы, Дима и Лена, к нам заявились. Дмитрий пару секунд раздумывал, что на это сказать. Потом решил говорить правду, чего ему уже терять. - Из Томска. У старшого отвалилась челюсть, а его люди пораженно опустили стволы автоматов. - Откуда?! - Из Томска, – повторил Никита. Старшой некоторое время жевал губами, переваривая услышанное. - Чего, прямо из Томска? И как же вы сюда добрался? - Добрались как-то. Стволы автоматов уже полностью смотрели в землю. Державшие их, похоже, вообще забыли об их существовании. - И что, одни шли? Дима отвернулся. Горло опять перехватило, а глаза зажгло. За спиной судорожно всхлипнула Лена. Дмитрий изо всех сил зажмурил глаза, пытаясь справиться с собой, и, не желая вдаваться в подробности, хрипло ответил: - Одни.

Глава 2

Глава 2

Дмитрий вздрогнул и открыл глаза. Некоторое время он осматривался, не понимая, где находится. Постепенно из мозга стал выветриваться туман сновидения, и Дима вспомнил - он дома. Хотя внутри себя он никак не мог пока назвать эту драную палатку "домом". Всякий раз, засыпая на тонком матрасе рядом с любимой женой, он возвращался в те недалёкие события, которые предшествовали их появлению в Новосибирске. Нет, это был не один и тот же сон. Но тема была схожа - Томск и их пробег оттуда. Во сне он то бродил по своему старому подвалу, то опять стоял в патруле на мосту, а иногда с пеной у рта пытался что-то доказать Полковнику с Прапором. Одинаковыми в этих ночных приключениях были только пробуждения - мокрый от пота на смятом матрасе, вцепившись в подушку побелевшими от напряжения пальцами. Лена к тому времени уходила, видимо не выдерживая беспокойного сна супруга. Вот и сейчас Дмитрий в палатке находился один. Из-за тряпочной стенки слышались громкий шум людской толпы и, как в театре теней, на тонком брезенте мелькали размытые силуэты. Что за суета? Ах да, он же после "ночной", вспомнил Дмитрий. Поэтому сейчас по-местному "обед" или что-то около того.

Сегодня ему приснился Егор. Этот сон, почему-то, посещал его чаще других. Дмитрию все казалось, что он предал старого друга, бросив его умирать там, посреди ночной улицы незнакомого города. Не сделал все, что мог. И всякие доводы, что рядом была беременная Лена, и надо было, прежде всего, спасать ее и ребёнка, теперь, по истечению времени, представлялись не более чем трусливыми оправданиями. Они с Леной старались не поднимать эту тему. Она, как любая женщина, прекрасно видела, что твориться в душе любимого мужчины.

Вообще, Дмитрий последнее время находился в постоянном сомнении. Теперь, когда прошло чувство опасности, схлынули эмоций и притупились переживания, Дима начал думать, а не погорячился ли он? Стоило ли все это затевать или можно было обойтись? Где-то стерпеть, где-то промолчать, где то посмотреть в другую сторону? И жили бы они тогда действительно «Дома», а не «дома». И Егор был бы жив.

Настроение мгновенно испортилось. Нет, хватит. Надо было подниматься и начинать функционировать. Иначе можно было весь день проваляться, жалея себя. А там и до беды недалеко. Какой беды? Да какой-нибудь. Может, сегодня опять в смену попроситься?

Дмитрий, кряхтя, как старый дед, оделся и выполз наружу. Потянулся, разминая затекшую спину. Конечно, отдельная жилплощадь это хорошо, но могла быть и побольше. Вокруг вовсю шла повседневная суета. В разные стороны спешили сосредоточенные люди. Вдали прошагал вооружённый мужик, экипированный для выхода на поверхность. Сталкер. Теперь Дима знал, кем был тот бедолага, умерший у них на руках. Главные добытчики современного мира. Кормильцы. Диме предлагали вступить в сталкерский отряд, начать ходить на поверхность. Но, после той злосчастной гонки по ночному Новосибирску, в Диме что-то сломалось. Если давящие со всех сторон стены Дмитрия просто раздражали, то открытое пространство ночного города начал взрывать у него страх. И он сколько угодно мог твердить себе, что он должен заботиться о своей семье, это не отменяло того, что Дмитрий попросту трусил. За то недолгое время, что они с Леной здесь находились, им уже несколько раз доводилось видеть, как сверху приносили изодранные в клочья тела, а иногда и вовсе пропитанные кровью тюки. Иногда, просто приходил одинокий сталкер, твердо стоящий на ногах, но покрытый чьей-то кровью. Он подходил к женщине, судорожно обнимавшей своих детей, и тихо говорил ей несколько коротких фраз. Затем под закопченные своды подземного убежища поднимался горестный крик. Дмитрий не хотел, чтоб когда-нибудь такой крик звенел по нему.

Он еще раз с силой потер ладонями лицо, прогоняя остатки сна. Нужно, прежде всего, умыться. Потом пожрать. Где-то там должна быть и Лена, устроившаяся посудомойкой на местный пищеблок. Он пошел туда, где находились умывальники. Смотрящая за ними неопрятная тетка, неодобрительно посмотрела на заспанного мужчину, но ничего не сказала. Спать в самый разгар трудового дня считалось тунеядством, и порицалось общественностью повсеместно. И то, что подошедший тип числился туннельным обходчиком иработал по «ночам», в корне ничего для тетки не меняло. Только сталкеры, ходящие на поверхность, пользовались абсолютным уважением и обладали исключительным правом на «делание, что душе вздумается». Ну, и черт с ними. И с теткой, и со сталкерами. Дмитрий плеснул себе в лицо пригоршню тепловатой, пахнущей непонятно чем, водичкой. Растер висящей рядом ветошью. Ну вот, утренний туалет закончен. Есть не хотелось, но Дмитрий все равно направился к пищеблоку. Здесь было так заведено, пропустил один прием пищи, до следующего будешь ходить голодным. Никаких перекусов между. Хотя это правило опять же не касалось сталкеров, те могли потребовать еду когда угодно. Да и Лену надо было повидать.

Он подошел к раздаточному столику и огляделся. Под натянутым над головой тентом стоял стол из струганных досок. На нем практически вперемешку стояли грязные и чистые тарелки. Рядом примостились несколько неказистых разномастных столиков, по виду доставленных сверху из какого-то кафе и табуретки, судя по всему, самодельные. В паре метров тлела угасающая печка – буржуйка. Вся эта конструкция гордо звалась пищеблоком. Девушка Зоя, работающая здесь и за повара, и за официантку, и за посудомойку, яростно скоблила изнутри большой закопченный котел.

- Проснулся? – спросила она, на секунду прервав свое занятие и вытерев пот со лба рукавом.

- Осталось что-нибудь? – вместо приветствия спросил Дмитрий.

Зоя поставила котел на землю, вытерла руки о подол, от чего ни руки не стали чище, ни подол грязнее. Пошарив под столом, она достала оттуда миску с вареными грибами. Этот деликатес подавался здесь ежедневно. Кроме тем случаев, когда те же самые сталкеры не приносили с поверхности чего-нибудь другого, чаще всего в консервированном виде.

- М – м, сегодя грибы, - попытался сострить Дмитрий,

- Жри давай, - грубовато ответила Зоя и плюхнула в миску деревянную ложку, - И Ленке своей спасибо не забудь сказать, она припрятала. Если б не она, котел бы изнутри вылизывал. Хотя, еще не поздно присоединиться.

Зоя хохотнула от своей неказистой шутки. Дима скривился в ответ, но спорить не стал. Зоя была на сто процентов права. Ну, может, на девяносто девять. Тут условия спартанские, прощелкал клювом – сам виноват. Так что, жри чего дают.

Он стал медленно жевать холодную склизскую массу, стараясь не обращать на это внимание. Чтобы процесс поглощения пищи проходил не так болезненно, Дима стал разглядывать проходящих мимо людей. Когда грибы закончились, он тщательно выскреб миску ложкой. Какая бы ни была, но это была еда. А в современном мире едой не разбрасываются.

- А где Лена? – спросил он, ставя почти чистую миску на стол.

Зоя неопределенно махнула рукой в сторону.

- Вроде к складу пошла, позвал ее кто-то.

- Кто позвал?

Зоя пожала плечами.

- Не знаю. Она сказала, что сейчас придет и ушла. Может сверху притащили чего новое.

Дмитрий посмотрел в сторону, куда указывала Зоя. Насколько он помнил, продуктовых складов там не было. В той стороне темнел туннель, соединяющий эту станцию с Сибирской. «Может на дрезине привезли чего?» - подумал Дмитрий.

- Спасибо, - буркнул Дмитрий и направился в сторону туннеля. Что-то ему в этой ситуации не нравилось, но что, он объяснить не мог. Что-то на уровне подсознания, шестого чувства.

Подойдя ко входу в туннель, он огляделся, но Лены не увидел. Да и нечего ей тут было делать. На рельсах стояла одинокая вагонетка на ручном приводе. Мужчина средних лет, видимо машинист данного транспортного средства, располагался на своем сидении с намерением чуток вздремнуть.

- Эй! – окликнул его Дима.

Мужик недовольно поднял голову.

- Чего?

- Ты тут женщину не видел? – спросил Дмитрий, не особо надеясь на положительный ответ.

- Брюхатую, что ли? – неожиданно ответил машинист, - Видел, как же.

У Дмитрия нехорошо заныло под ложечкой. Такое чувство он совсем недавно уже испытывал. В Томске.

- И куда она пошла?

Машинист ткнул пальцем в сторону туннеля.

- Туда пошла. Там ее ждал кто-то.

Неприятный холод из центра живота разлился по рукам и ногам, и только голова принялась гореть и пульсировать, словно нагноившийся чирий.

- Кто ждал? – еще тише спросил Дмитрий, но мужик его услышал.

- А пес его знает. Кто-то в черном весь. Сталкер, как будто, но не из наших.

Коленки мелко затряслись. «Да не, быть того не может!» - подумал Дима. Да, не может, однако очень похоже. Откуда они здесь?!

Дмитрий спрыгнул на насыпь. Блин, даже оружия никакого нет!

- Давно они ушли?

Машинист поднял глаза к потолку и пожевал губами.

- Минут десять как, - произнес он, наконец.

Дмитрий рванул в туннель, одновременно снимая с пояса служебный фонарик. Как раз сегодня он решил не сдавать его и вот пригодилось

- Сумасшедший какой-то! – пробормотал машинист, глядя вслед убегающему мужчине. Хмыкнув, он натянул вязаную шапку на глаза и через минуту уже сладко похрапывал, сложив руки на животе.

Дмитрий, что есть сил, бежал по шпалам. Несколько раз он спотыкался, рискуя разбить себе нос или переломать ноги, но темпа не сбавлял. Чувство страха сжимало его сердце ледяными пальцами. Временами казалось, что оно вот - вот остановится, не выдержав физической и эмоциональной нагрузки. Тусклый луч фонаря скакал по насыпи железнодорожного полотна и по обшарпанным стенам метротуннеля. Дима выискивал малейшие следы того, что Лена прошла здесь. Или вообще, что хоть кто-то прошел. Через сто метров он выскочил на блокпост, охранявший подъезд к станции. Охранники от неожиданности повскакивали, хватая в руки оружие, но увидев, кто перед ними, расслабились.

- Димон, ты чего здесь носишься, как угорелый? – поинтересовался один.

Дмитрий остановился, с трудом переводя дыхание.

- Вы тут женщину не видели? Беременную? Не проходила? – спросил он, совершенно забыв, что их с Леной тут уже знают.

- Жена твоя, что ли? Ленка потерялась?

Дима быстро закивал, от одышки не в силах вымолвить больше ни слова.

- Не, не видели, - постовые посмотрели друг на друга, - Не, точно не было.

Дмитрий застонал. Пропустил. Наверное, где-то проморгал какой-нибудь коридорчик. Мало ли их может быть здесь. Он развернулся и, уже медленнее, побежал обратно, освещая влажные стены туннеля.

- Да что случилось-то? – крикнул ему вслед один из постовых, - Может, помощь нужна?

Но Дима уже исчез в темноте. Пробежав обратно метров пятьдесят, он заметался из стороны в сторону. Что же он пропустил? Внезапно, чуть впереди, послышался сдавленный крик. Дима направил туда луч фонаря и только тогда увидел еле заметный в темноте узкий проход. Мимо такого сто лет можно ходить, не замечая. Шум раздавался оттуда. Подойдя ближе, Дима заметил мелькающий внутри свет. Недолго думая, он протиснулся в лаз. Перед его глазами предстала ужасная картина, которую он нередко видел в своих снах. Двое людей в черных плащах и черных противогазах держали за руки Лене. Рот ее был завязан какой-то тряпкой, а под левым глазом расцветал свежий кровоподтек. Глаза, полные ужаса, смотрели на Диму, как тогда, в медгородке Закрытого города. Лена пыталась вырваться, но ничего не могла сделать с двумя крепкими мужиками. Дима, забыв об осторожности, зарычав, бросился вперед. До жены он не добежал всего пару метров, когда мощный удар чем-то твердым по затылку, бросил его на пол. Дмитрий попытался подняться, но второй удар вырубил его уже окончательно.

Дмитрий сидел в своей палатке на полу, раскачиваясь из стороны в сторону. Произошедшее сейчас казалось кошмарным сном, и только шум в голове, боль в затылке и пропитанная кровью одежда, говорили о том, что все это было на самом деле. Сколько он провалялся в этом проклятом коридорчике, Дима не знал. Когда он пришел в себя и с трудом поднялся на ноги, вокруг уже никого не было. Похитители не взяли даже Диминого фонарика. С час он, как полоумный, метался взад вперед, спрашивая у каждого встречного, не видал ли тот черных людей и беременную женщину. Кто-то шарахался от него, покрутив пальцем у виска. Кто-то проявлял участие, советовал успокоиться, просил рассказать, что случилось, но через несколько секунд сбивчивой речи тоже убегал прочь. Визит к начальнику станции тоже ничего не дал. Направленный на указанное место патруль прочесал весь туннель, вплоть до последнего блокпоста, зашел в указанный Дмитрием коридорчик, но ничего не обнаружил. Да и сам коридорчик заканчивался тупиком, и единственный выход из него вел обратно в основной туннель. Постовые только пожимали плечами. Когда обезумевший от горя и безысходности Дмитрий стал обвинять их в сговоре с похитителями, ему было рекомендовано заткнуться и пойти протрезветь. Дима понял, что помощи ему не будет. Боже, как же ему сейчас не хватало Егора!

Вернувшись в палатку, Дима сел на пол и попытался думать. Но мысли метались в черепной коробке, словно мухи в закрытой банке.

- Зачем? – вслух спрашивал Дмитрий, ни к кому конкретно не обращаясь.

- Как? – иногда вырывалось у него.

Иногда бредовые мухи выстраивались в цепочку и получалось:

- На хрена вообще все это?

Голова была тяжелой, словно сделана из цельного куска свинца. Хотелось лечь и поспать. Но, едва приложившись к подушке, Дмитрий тут же вскочил, едва не перевернув палатку. Спать было нельзя. С каждой потерянной секундой похитители уходили все дальше. А куда они направлялись, Дима не сомневался ни на грамм. Томск. Точнее, Закрытый город. И ему, то есть Диме, нужно как можно быстрее идти следом. Дмитрий попытался мыслить конструктивно. Ему нужно было ОЗК, противогаз, фильтры и оружие. Еще транспорт до Томска. Всего лишь. Оставалось придумать, где это все взять. Вот на этой мысли, Дмитрий сел опять на пол и обхватил голову руками, едва не завыв от отчаяния. Официальными путями идти было нельзя. Дима очень сомневался, что руководство станции пойдет ему навстречу и выдаст все необходимое. Наоборот, узнав про его, надо честно признаться, безнадежный план, его возьмут под особое наблюдение, и тогда всему придет конец. Честных способов, как провернуть задуманное, Дима больше придумать не смог. Друзей у него тут не было, как и средств, чтобы относительно легально приобрести нужное. Тут же пришла идея грабануть дальний блокпост. Но, там можно было разжиться только оружием. Постовые там сидели без ОЗК, в обычных телогрейках. Идею напасть на какого-нибудь сталкера Дмитрий, после секундного размышления, отмел, как несостоятельную. Любой из этих парней его мгновенно в бараний рог согнет. А там, когда нападение провалится, его либо сразу же грохнут на месте, либо просто выгонят в одних трусах на поверхность. А то и без них. В любом из предложенных случаев он Лене ничем уже помочь не сможет.

Оставалось только надеяться на чудо. Вариант был так себе, но ничего другого Дмитрий пока придумать не мог. Но, как известно, чудеса не любят, когда их ожидают, сидя на пятой точке. Чудеса надо искать самому. Дмитрий начал собирать рюкзак. Никакого четкого плана у него не было, просто он решил прогуляться по туннелям до соседних станций. Все лучше, чем сидеть и рвать на себе волосы. Так же он собирался, когда шел вызволять Лену с реактора. Наобум, без плана, без поддержки, без надежды на успех. И все же, как говорится, срослось. Правда, тогда с ним был Егор. И условия были слегка другие. Дмитрий на секунду замер. А, плевать! Он затянул горловину рюкзака. Наверняка, есть на свете какие-то высшие силы. Помогли тогда, помогут и сейчас. А не помогут, то так тому и быть.

Он вышел из палатки, и зашагал в сторону туннеля на станцию Сибирская. Потом остановился. Все же распланировать хотя бы первые шаги надо было. Дмитрий дошел до пищеблока и присел за импровизированный столик. Махнув Зое рукой, что ему ничего от нее не надо, он углубился в размышления. Что он узнал о Новосибирском метро за прошедшие два месяца? Он находился на станции Маршальской, самом центре Сибирского союза. В одну сторону был относительно свободный проход на станцию Роща. Но станция фактически являлась тупиковой, и делать там, в свете Диминых планов, было совершенно нечего. Логичнее было бы идти в противоположную сторону, на станцию Сибирская. Там пропала Лена. Опять же, к центру метрополитена ближе, и, если там у Димы ничего не выгорит, можно будет двигаться дальше, на Красный Проспект, а там каким-нибудь макаром пробраться на Октябрьскую. Учитывая репутацию последней, Дмитрий почему-то не сомневался, что именно там найдутся желающие составить ему компанию. Вот только какой ценой? Проблема заключалась в том, что туннель между Маршальской и Сибирской пользовался дурной славой. Что-то там постоянно происходило. Люди там пропадали и поодиночке, и целыми группами. Некоторые потом находились, но в лучшем случае ничего не помнили. А те, кто хоть что-то помнил, начинали нести такое, что ни одному писателю – фантасту на голову не налезало. Говорили, что там то появлялись, то исчезали проходы, куда человек мог зайти и выйти в другом конце метро, а мог и вообще не выйти. Рассказывали о призрачных фонарях, что манили за собой против воли человека, и тот уходил в неизвестность. Много, что говорили про этот туннель. Единицы проходили от Маршальской до Сибирской, не встретив никаких сверхъестественных препятствий. Дима слышал о людях, что вызывались без проблем провести через проклятый туннель любого, кто мог за это заплатить. Но Дима таких людей не знал, да и платить ему было не чем. Прикинув шансы, Дмитрий все же решил для начала прогуляться до Рощи, чем черт не шутит, может там чего-нибудь и обломиться, а уж потом рискнуть идти на Сибирскую. Решено!

Вынырнув из пучин размышлений, Дмитрий поднял голову и увидел, что напротив него сидит мужчина лет сорока. Просто сидит и молча рассматривает его. Раньше на станции Дмитрий его не видел, хотя за эти пару месяцев успел уже перезнакомиться практически со всеми. Некоторое время они играли в гляделки. Дмитрий не выдержал первый.

- Проблемы? – спросил он.

Мужчина усмехнулся.

- У меня? Я слышал, это у тебя проблемы. О, нет, нет, - незнакомец примирительно поднял руки, видя, как Дима начал вставать, сжимая кулаки, - К похищению твоей жены я не имею никакого отношения.

- Тогда, чего тебе надо? – спросил Дмитрий, садясь обратно.

- Хочу помочь.

- С чего вдруг? Ты кто вообще?

Мужчина нахмурился.

- Знаешь, в твоем положении можно было бы вести себя и повежливее.

Дмитрий резко встал.

- Да пошел ты!

Он схватил свой рюкзак и повернулся, намереваясь уйти.

- До Томска путь не близкий.

Эти слова заставили его остановиться.

- Почти триста километров, это тебе не хухры – мухры. Пешком за неделю управишься. И все по поверхности. А там радиация, мутанты, дикари всякие. Можешь и не дойти.

Дмитрий все еще стоял спиной к собеседнику, но было уже ясно, что слова его зацепили.

- Вот если бы тебе транспорт какой, - продолжал тем временем незнакомец, - да костюм защитный. И не такое дерьмо, в котором все здесь ходят, а нормальный, противорадиационный. Оружие, хоть какое-нибудь. Ну, и компанию хорошую, чтобы в пути не скучно было.

Дмитрий медленно повернулся и сел обратно.

- И все это у тебя есть, - спросил он.

- Имеется кое-что, - туманно ответил незнакомец.

- Заканчивай театральщину!

Димин собеседник поморщился.

- Ну, есть. Все есть.

- И что я должен?

Незнакомец наклонился вперед.

- Сущие пустяки. Мы поможем тебе. Жену твой найдем, огнем, если что, поддержим. А ты проведешь нас на реактор.

Дмитрий наклонился навстречу и, глядя прямо в глаза незнакомцу, прошипел:

- Я миллион раз говорил, что меня там не было. Не знаю я ничего про реактор.

Незнакомец откинулся назад и вздохнул.

- Очень жаль, - он поднялся на ноги, - Ну, что, Дмитрий, желаю удачи в твоих поисках. Надеюсь, они увенчаются успехом. Счастливо.

Он развернулся и пошел прочь.

Дмитрий остался сидеть, не зная, что делать. Доверия незнакомец не вызывал ни на йоту. Наоборот, его лицо ясно говорило, что его обладатель предаст, продаст и обманет, как только представится случай. С другой стороны, это было именно то самое чудо, про которое совсем недавно думал Дмитрий. Все, что было ему необходимо, само плыло в руки. И, конечно, Дмитрий подозревал, что потом очень пожалеет о сделанном, такую возможность упускать было нельзя.

- Постой, - окликнул он незнакомца. Тот остановился, не поворачиваясь, - Я знаю, как туда пробраться.

Незнакомец обернулся и подошел к Дмитрию. Он протянул руку, а его улыбкой можно было осветить небольшое помещение.

- Ну, давно бы так!

«Ох, аукнется мне это!» - подумал Дмитрий, пожимая протянутую ладонь.

Глава 3

Глава 3

Встреча была назначена в стиле шпионских боевиков, в туннеле на станцию Роща, срытый сверток через 50 метров от последнего блокпоста. Надо сказать, что сверток был действительно скрытый. Если бы Диме не сказали, ни за что бы его не отыскал. Все время, что он просидел в палатке, выжидая время до назначенной встречи, он прокручивал в голове различные варианты развития событий. Каждый раз с большой долей вероятности, он доходил до Томска и даже спасал Лену. А вот потом начиналось то, чего Дмитрий боялся больше всего – расплата. То, что она непременно будет, Дима не сомневался. А вот что с него потребуют, было совершенно непонятно. Жизнь? Вечное рабство? А, ладно. Будет день, будет пища. Дождавшись положенного момента, Дмитрий направился к месту встречи.

Когда он протиснулся в узкий проход, то увидел, что там уже собралась достаточно примечательная компания. Первое, что бросилось Дмитрию в глаза, были такие же черные блестящие костюмы, что и у Темных Закрытого города. Один в один. Его аж передернуло от нахлынувших воспоминаний.

- Откуда это у вас? – вырвалось у него.

Люди, собравшиеся в помещении, четверо мужчин и одна женщина, непонимающе оглядели себя и друг друга. Видимо, ношение подобной формы было у них в порядке вещей и не вызывало какого-либо дискомфорта.

- Нормальный противорадиационный костюм, - наконец произнес один из них, - Нового образца.

Говоривший снял с себя черный противогаз с затемненными стеклами, и Дмитрий увидел своего старого знакомого. Тот подошел к Диме.

- А! – Димин собеседник хлопнул себя по лбу, - Понятно. Там те, как их …

- Темные, - подсказал Дмитрий, не отводя глаз с черного костюма.

- Ага, Темные. Охрана реактора. Не смотри так, мы не из этих. Мамой клянусь. Такими костюмами снабдили все режимные объекты, связанные с работой с радиоактивными веществами. Прямо перед войной. Удобно, функционально и намного эффективнее в плане защиты по сравнению с вашими хламидами. Твой вон там лежит.

От мысли, что ему придется натягивать на себя эту мерзость, у Димы внутри все сжалось. Как-будто ему предлагали съесть таракана или выпить чьи-то сопли. Хотя, Дмитрий предполагал, что выбор у него небольшой.

«Не привередничай» - мысленно сказал он сам себе.

- А у вас откуда они? – спросил он.

Приветливую улыбку стерло с лица собеседника.

- Тебе какая разница? – резко и грубо ответил он, - Нашли. За углом. Завалялось. Устроит?

Дмитрий и раньше подозревал, что с этими ребятами не все так однозначно, так что просто пожал плечами. Одной непоняткой больше, одной меньше.

- Устроит.

Мужик снова улыбнулся.

- Ну, и замечательно. Ты, если чего непонятно, спрашивай. Будешь послан на хер, не обижайся. Окей?

- Окей.

- Ну, и ладненько. Пойдем, познакомлю с остальными, - сказал он, собираясь приобнять Дмитрия за плечо.

- Да, я и тебя не знаю, как звать, - легонько отстранился Дмитрий.

Мужик подержал поднятую руку на весу, потом медленно опустил.

- И то верно. Наши имена тебе ничего не скажут. Да и незачем тебе их знать. Мы как-то привыкли по позывным. По погонялам, короче. Я – Пастор.

Он протянул Дмитрию руку.

- Интересные вы ребята, - пробормотал Дмитрий, однако все присутствующие его услышали. Ухмылки, не сказать, чтобы позитивные, появились на их лицах, - Пастор, это что-то из прошлой жизни?

- Не, потому что веду за собой. Ну, и в Бога немного верю. Без него никак, и раньше, и тем более сейчас.

- А разве можно в Бога верить немного? – спросил Дима.

Пастор усмехнулся.

- Ну, это мы с тобой потом обсудим. Времени будет предостаточно. Пойдем дальше.

Они подошли к остальной группе.

- Это Князь, - Пастор показал на здоровенного мужика, сжимавшего в руке пулемет, которого раньше Дмитрий не видел, - Наша тяжелая артиллерия.

Князь с легкостью поднял свое оружие.

- Видал такое? – спросил он неожиданно высоким скрипучим голосом. Тембр голоса никак не подходил под внушительную внешность, - АЕК – 999. Он же «Барсук». Редко у кого такое встретишь.

- Никогда не видел, - согласился Дмитрий.

- Князь у нас как-то попал в химическое облако, вдохнул лишку, теперь пищит, как Фаринелли. Был такой …

Князь набычился, а Пастор поднял вверх указательный палец.

- Но, сразу предупреждаю, так шутить только я могу. Попробуешь ты, мигом башку оторвет.

Дмитрий не знал, кто такой был этот Фаринелли, но на всякий случай кивнул. Шутить с Князем у него вообще не было никакого желания.

- Тебе бы тоже не стоило, - сказал Князь.

Пастор примирительно похлопал его по могучему плечу.

- Ладно, не обижайся. Пойдем дальше. Этот наш искусных дел мастер. Само изящество и красота, и работает, соответственно, так же.

Навстречу Дмитрию поднялась молодая белокурая девушка с короткой прической и неестественно бледной кожей. «Дитя подземелья! – догадался Дмитрий, - Выросла уже внизу». На вид ей было от 20 до 25 лет. Относительно небольшой рост и тонкие черты лица делали ее даже миленькой. И только холодные, можно сказать жестокие, глаза, говорили о том, что ее внешность крайне обманчива.

- Наш снайпер. Не смотри, что бледная и худая, - девушка поморщилась, - Если что не так, в бараний рог скрутит, и хорошо, если живым оставит. Погоняло – Гюрза.

- Дайте угадаю, - прервал Пастора, - Потому, что жалит больно.

Среди бойцов пробежал смешок.

- Вряд ли больно, - сказала Гюрза. Вот у нее голос оказался низковат для ее габаритов.

- Точно, - подтвердил Пастор, - Но один раз и навсегда. А вот ее жало.

Гюрза протянула Диме свою винтовку.

- Спорим, что ты такую тоже никогда не видел? – спросила она.

- Таких по матушке России или что там от нее осталось единицы, - почти с гордостью произнес Пастор, - По крайней мере, здесь я таких больше не видел. ВС – 8. Разработали ее в 2011 году, только проходила полевые испытания в войсках. Не успели широко внедрить.

- И как? – спросил Дмитрий.

Гюрза только пожала плечами, а за нее ответил опять же Пастор.

- Она там чего-то доделала, чего, сказать не могу, но бьет километр без промаха. Сам видел. У нас же как в Отчизне. Прежде чем пользоваться, надо доработать напильником. Иначе говно получится.

Вперед синхронно выступили двое парней. Молодые, тоже около 25 лет, с такой же бледной кожей и с простыми, что называется, не обезображенными интеллектом, лицами. Сразу же бросалось в глаза абсолютное отсутствие растительности у них на головах. Тусклый свет одинокого карманного прожектора отражался от лысых голов, как от зеркала. Такая внешность делала их похожими друг на друга, словно братьев – близнецов.

- А это наша пехота. Братья, - подтвердил Пастор догадку Димы, - А так не скажешь, правда ведь?

Дмитрий удивленно посмотрел на командира. Похоже, не всегда было понятно, шутит ли он или нет. И шутит ли вообще.

- А они чем необычным вооружены? – спросил он, чтобы сменить тему.

- Они вооружены необычными обычными Калашами. 74 – ми. Им и этого достаточно. Ты на них не смотри. На вид, конечно, неказистые. Мы их зовем Брат -1 и Брат – 2, - Пастор по очереди указал на каждого, но Дмитрий так и не понял, чем они отличаются друг от друга, - Девяносто процентов тупости, зато десять процентов отличной боевой подготовки. Кроссворд они конечно вряд ли разгадают, но в экстремальной ситуации цены им нет. Сам готовил. Вот, собственно, и все.

Группа встала в ряд, показывая себя перед Дмитрием, словно на каком-нибудь смотре.

- Все на сто процентов подготовлены ко всему. Специалисты широкого профиля по стрельбе, разведке, диверсионной деятельности, рукопашному бою, военной электроники. Да, да, даже братья. Хотя, ядерный чемоданчик я бы им не доверил. Вроде все.

В глубине помещения раздался еле заметный шум. Бойцы группы мгновенно замолчали. Дмитрию показалось, что напрягся даже Пастор.

- Ах, да, - пробормотал он, - Еще вот. Ну, тут ты, думаю, сам познакомишься. Некогда мне. Готовиться надо, а времени кучу потеряли.

Пастор начал озираться, словно пытаясь найти, чем бы ему срочно заняться. Остальные бойцы быстренько вернулись к чистке оружия и проверке амуниции. Про Диму словно все забыли, полностью погрузившись в насущные проблемы. Дмитрий некоторое время с удивлением смотрел на несколько показушную деятельность вокруг себя, потом посмотрел в ту сторону, откуда раздался звук. Что там было, что так напрягло бывалых, или похожих на таковых, бойцов? Что бы это ни было, это состояло в группе и Дмитрию не оставалось ничего, кроме как пойти и самому посмотреть на это неведомое диво. Он осторожно двинулся вперед, ожидая увидеть все, что угодно – мутанта, зверя, чудо – юдо морское.

Каково же было его удивление, когда в темном углу он увидел девочку - подростка, одиноко сидевшую на ящике с патронами. Дмитрий даже внимательно огляделся, выискивая в поле зрения нечто опасное и ужасное. Ничего подобного не увидев, он, на всякий случай, заглянул за ящик, может то, что испугало пятерых головорезов прячется там. Но за ящиками тоже ничего не нашлось. Все это время, пока Дмитрий обыскивал угол, девушка внимательно следила за его действиями.

Ничего так и не обнаружив, Дмитрий уставился на нее. Некоторое время они молча разглядывали друг друга. У Димы даже появилась мысль, что эти матерые диверсанты просто решили приколоться над ним. Мол, проучить новичка и все такое. Ну, что может быть такого опасного в этой особе? Тщедушное тельце, настолько худое, что и без того маленький костюм был в нескольких местах перетянут ремешками, бледное личико, тонкие, плотно сжатые губы и ярко голубые, казавшиеся огромными на фоне общей худобы, глаза. Вот глаза поразили Дмитрия больше всего. Они как - будто затягивали внутрь, заставляя забыть обо всем окружающем, вызывая желание замереть и подчиниться хозяйке этих двух голубых озер, утонуть и раствориться в них. И в то же время они словно заглядывали в самого Дмитрия, раскрывая самые потаенные уголки его сознания, души, совести, выворачивая его полностью, выставляя на свет даже то, о чем Дмитрий и сам не подозревал.

Дмитрий тряхнул головой, отгоняя наваждение. Девочка тоже отвела взгляд в сторону.

- Привет, - произнес Дмитрий внезапно севшим голосом.

- Привет, - ответила девочка, отвернув голову и не поднимая взгляда.

- Ты член группы?

Девочка пожала плечиками.

- Вроде того.

- И что ты тут делаешь?

Девочка осмотрела пространство вокруг себя.

- Сижу.

Дмитрий начал чувствовать себя полным кретином.

- Нет, я имею в виду, что ты делаешь в группе? Почему ты здесь?

Девуочка ничего не ответила. Она также смотрела в сторону, будто вообще не участвуя в разговоре. Когда Дмитрий понял, что девочка не собирается отвечать на его вопрос, он решил пойти другим путем. Черт с ней, пусть не отвечает. Все выяснится в свое время. По-другому и быть не могло.

- Как тебя зовут?

Девочка сидела отвернувшись, и Дмитрий не видел ее лица. Он уже подумал, что и здесь его проигнорируют, но она еле слышно прошептала:

- Оксана.

Дмитрий облегченно вздохнул. Ну вот, какое-то подобие контакта налажено. Хотя, на фига это ему? Чего он к ней пристал? Однозначно Дима не мог ответить на этот вопрос. Просто Дмитрий внезапно почувствовал некую необъяснимую внутреннюю близость с ней. Почувствовал, что они похожи. Две одинокие потерянные в этом жестоком мире души, пережившие не одно потрясение и не одну потерю. И если Дмитрий, как взрослый, сильный мужчина, внутренне принимал тяготы и невзгоды своего нынешнего существования, то мысль о том, что эта юная девушка пережила за свою жизнь, пережила явно не заслуженно, заставляла Димино сердце болезненно сжиматься. Ему захотелось защитить ее. Защитить от всего – врагов, мутантов, голода, несправедливости.

- Сколько тебе лет?

Снова долгая пауза.

- Двадцать восемь.

Дмитрий мысленно охнул. В окружавшем их сумраке он дал бы ей максимум пятнадцать. Плюс ко всему еще этот явно большой для нее химкостюм…

- Что ты делаешь здесь? – повторно спросил он, - В группе?

Девочка промолчала, и на этот раз Дмитрий ответа так и не дождался. Он понял, что этим вопросом пересек некую красную линию. Ниточка, протянувшаяся между ними, разорвалась. Дмитрий отступил на шаг.

- Ну, ладно, я пойду. Тебе ничего не надо?

Оксана не ответила, все так же глядя на неровную стену помещения.

Отойдя, Дмитрий нашел глазами Пастора. Он подошел к нему.

- Только не говори, что она пойдет с нами.

Пастор поднял глаза.

- Кто?

Дмитрий поморщился.

- Не валяй дурака. Оксана.

Пастор некоторое время, ухмыляясь, смотрел Диме прямо в глаза.

- Пойдет, - просто ответил он и отвернулся, собираясь уходить.

Дмитрий протянул руку, чтобы схватить того за рукав, но остановился. Перегибать палку все же не стоило.

- Но она же как ребенок! Чем она может помочь в походе?

Пастор не испытывал каких-то моральных ограничений по отношению к Дмитрию. Он схватил того за грудки и с силой прижал к стене так, что Димина голова больно треснулась затылком.

- Не лезь не в свое дело! – прошипел Пастор, - Твое дело козлячье, нас на реактор провести. Еще раз почувствуешь себя пупком, растопчу.

Он отпустил Дмитрия и несколько секунд смотрел тому в глаза.

- Для чего она нам нужна? – тихо спросил Дмитрий, изо всех сил стараясь сдержать нервную дрожь в коленях.

В ту же секунду указательный палец наемника уперся Дмитрию в нос.

- Последний раз предупреждаю.

Дмитрий понял, что больше ни о чем лучше спрашивать. Лучше для него, для Лены, да и для Оксаны тоже. Ладно, потом само все откроется. По затянувшемуся молчанию Пастор понял, что до Дмитрия дошло. Он опустил руку. Дружеская улыбка опять засияла на лице, и только глаза остались холодными, как две острые льдинки.

- Вот и ладненько, - почти радостно сказал Пастор, заботливо отряхивая Димину одежду, - Не дрейфь, сработаемся.

Он отошел к другим членам отряда и стал раздавать указания. Дмитрий некоторое время глядел ему вслед. Похоже, надо пересмотреть свое место среди этих людей. Сработаемся? Дмитрий в этом сильно сомневался. Еще никогда в жизни он ощущал, что его жизнь стоит так мало. Но, по крайней мере, пока он, Дмитрий, держит язык за зубами и выполняет приказы Пастора, он в относительной безопасности. Для чего-то он им нужен. Вот только для чего?

Дмитрий подошел к своему костюму. Не без отвращения он развернул зеркально-черную, кажущуюся скользкой, ткань. На вид костюм был слишком велик для Дмитрия. Цельный комбинезон с безразмерными руками, ногами и капюшоном был пронизан мелкими трубочками, сходившимися к небольшим, вшитым в ткань, коробочкам. В целом, костюм больше походил на скафандр какого-то фантастического фильма.

- У Темных не такие были, - пробормотал он, однако Пастор его каким-то образом услышал.

- Не такие? Значит у них предыдущая модель. Эти с активной системой радиационной защиты.

Пастор подошел к Диме и встал радом, запросто, как будто совсем недавно они не готовы были вцепиться друг другу в глотки.

- Вот по этим трубкам, - он показал пальцем, - течет жидкость. Она задерживает активные частицы и очищается в этих фильтрах, - он показал на коробочки. Неудобство в том, что фильтры все же приходится время от времени менять. Противогаз так же присоединяется к этой системе.

- А если…?

- А если вдруг система выйдет из строя, то костюм начнет действовать по старинке, как обычный ОЗК. Основа-то та же - просвинцованная резина. А к противогазу прикручиваются обычные угольные сменяющиеся фильтры. Вот сюда, по бокам. Почти идеальная система, - с гордостью добавил он, - Давай, одевайся. Остальные почти готовы.

Дмитрий стал натягивать на себя необычный костюм. Несмотря на свою кажущуюся безразмерность, ОЗК лег почти идеально. Понадобилось подтянуть несколько завязок на коленях и локтях, и черная ткань обтянула тело Дмитрия, словно вторая кожа. Он пошевелил руками и ногами, поражаясь свободе движения. Несмотря на оставшееся предубеждение, костюм ему начинал нравиться. Видимо, все это отразилось на его лице.

- А? – воскликнул Пастор, все это время внимательно наблюдавший за Дмитрием, - Нравится? А ты говорил!

Хотя Дмитрий ничего и не говорил, он согласно кивнул. Костюм был действительно хорош.

Один из братьев подошел, протянул ему противогаз с черными окулярами и молча показал, куда крепится гофрированный шланг.

- А оружие? – спросил Дмитрий.

Пастор кивнул другому брату. Тот протянул Диме нечто, чего Дмитрий доселе не видел. Стальная труба, присоединенная сверху к металлическому цилиндру с большой пружиной. Вся эта конструкция крепилась к пистолетной ручке с самодельным прикладом, а ниже цилиндра имелся рычаг.

- Что это? – спросил Дмитрий, вертя в руках это произведение бредовой инженерной мысли.

- Оружие, - ответил Пастор.

Дима посмотрел на него, надеясь увидеть хоть намек на улыбку, но Пастор был совершенно серьезен.

- Бери, бери, - сказал Пастор, - на вид – жуть, но бьет нормально. Привыкнуть только надо. Местные придумали. Патронов все меньше, вот они и приспособились стрелять всем, чем только можно. Вот, кстати, пули к нему.

Дмитрий взял в руки увесистый мешочек. Заглянув внутрь, он увидел, что мешочек заполнен стальными шариками из подшипников.

- Замечательная штука, - продолжал в то же время Пастор, - стреляет всем, что более - менее подходит по калибру. Похоже, все идет к тому, что скоро все мы будем такими воевать.

- А может вообще не воевать, - сказал Дима, все еще разглядывая новое приобретение.

- Э, нет, - усмехнулся Пастор, - так не получится. Не в человеческой это природе. Сколько, на моей памяти пацифистов полегло, и все потому, что отказывались брать в руки оружие и стрелять в ответ. А вот те, кто в ответ шмалял и шмалял быстро и не раздумывая, выжили. А некоторые и потомство дали. Дарвинизм, мать его.

- Проще рогатку взять, - Дима никак не мог разобраться в хитром механизме.

- Правильно! – просиял Пастор, - Молодец! Мыслишь рационально. Вот и займись. И нам экономия.

- Командир, а ему, вообще, можно оружие в руки давать? – внезапно подала голос Гюрза.

- Все же будет нормально? – спросил Пастор, пристально глядя Диме в глаза. Дмитрий кивнул.

- Вот и славненько. А теперь собирайтесь в кучу, устроим небольшой брифинг. Дима, не тушуйся, тоже подходи.

Все, включая и Оксану, подошли к импровизированному столу, сделанному из небольшой кабельной катушки. На нем была разложена затертая, запаянная в помутневший полиэтилен, карта Новосибирска и его окрестностей. Рядом лежала карта меньшего размера, вырванная, скорее всего, из сборника автомобильных дорог, где красным карандашом были выделены две точки – Новосибирск и Томск. Ломаная линия между ними, обозначающая федеральную трассу М-53, тоже была выделена красным цветом.

- Выдвигаемся по окончанию инструктажа, - начал Пастор, - Напоминаю задачу. В короткий срок, используя все имеющиеся у нас ресурсы, преодолеть расстояние от Новосибирска до Томска, что составляет порядка трехста километров. Затем проникнуть на имеющийся там атомный реактор, наладить контакт с местным начальством, договориться о сотрудничестве.

Дима невольно кашлянул. Пастор поднял глаза.

- Ах да. Проводником у нас в этом задании будет Дмитрий Зорин. У него здесь свои личные интересы и посему мы помогаем ему найти и, при необходимости, освободить его супругу. Даю вводную – женщина беременна.

Гюрза присвистнула, а Князь крякнул тоненьким голосом и почесал в затылке. Никак не отреагировали на это сообщение только Оксана и братья. Первой, казалось, вообще пофиг на происходящее, а вторые, похоже, вообще не поняли, о чем только что шла речь.

- Вот, - продолжил Пастор, - проходим это расстояние на автомобилях. Транспорт спрятан здесь.

Пастор ткнул пальцем в карту.

Собравшиеся вздохнули, некоторый поморщились. Дмитрий некоторое время всматривался карту, прикидывая ориентиры, потом понял причину недовольства наемников. Место, где, по словам Пастора, находился так необходимый им транспорт, находилось на другом берегу Оби, примерно в двадцати километрах от них. И, насколько Дмитрий слышал от старожилов, попасть на другой берег было крайне затруднительным делом.

- А поближе транспорт нельзя было поставить? – спросил он.

Среди членов группы послышались смешки.

- Ты когда последний раз наверху был? – спросил Князь.

- Когда в Новосиб из Томска прибыл.

- И чего увидел?

Дмитрий нахмурился, вспоминая прошедшие события.

- Некогда нам там было достопримечательности разглядывать. Улепетывали со всех ног.

- И что, ничего не запомнил?

Дмитрий нахмурился, напрягая память, и изо всех сил пытаясь отогнать образ Егора и огромной паучихи.

- Ну, грязно там было.

- Вот, - подбодрила его Гюрза, - Еще что?

- Обломки всякие, стены разрушенные, техника кругом ржавая как попало стояла. По-моему, даже военная попадалась.

Братья аж захлопали в ладоши. Значит, хоть что-то да соображали.

-А теперь представь, - взял слово Пастор, - Миссия у нас как бы секретная. Не многие о ней знают. И как бы мы выезжали по этим тропкам? Не говоря уже о том, где бы мы прятали несколько годных к употреблению внедорожников.

- Ага, - хохотнул Князь, - Их бы местные сталкеры в первые же сутки по винтикам разобрали.

На эти доводы Дима только пожал плечами. И виднее. Они местные, прожженные и вообще.

- И как же мы попадем туда? – спросил он.

Сейчас поморщился даже Пастор.

- Есть один путь. Быстрый, но не совсем безопасный. Про призрачные туннели слыхал?

Дмитрий вспомнил леденящие душу рассказы бывалых сталкеров и обычных бродяг, о тайных проходах, что поглощали неосторожного путника, путая его, ломая, возвращая к людям либо полубезумным, либо не возвращая вообще. Хотя были среди рассказчиков и те, что утверждали, что лично проходили теми путями, сохранив разум и жизнь, но лично Дмитрию не хотелось испытывать свой мозг на прочность. Похоже, что такая мысль вертелась не только у него.

- Может, поищем другой путь? – тихо сказала Гюрза.

- Мы там Пирата потеряли, - вторил ей один из братьев.

- Пират был слабак. Говорили ему…, - Пастор махнул рукой, - А, о чем здесь говорить. Нет другого пути. А если и есть, то у нас времени на него нет. Пойдем, как запланировано.

Группа затихла.

- И как мы его преодолеем? – нарушил тишину Дмитрий.

- Да, есть у нас одно средство.

Все одновременно посмотрели на Оксану, которая все так же безучастно разглядывала пустую стену.

Глава 4

Глава 4

После так называемого «брифинга», стали собираться в дорогу. Сборы не заняли много времени, все просто повесили себе на плечи рюкзаки и оружие, и сборы, собственно говоря, были завершены. Даже Дмитрию достался, новенький, на этот раз, настоящий, камуфляжного цвета, рюкзак. Заглянув в него, Дима обнаружил там удивительные вещи – походный нож с запрятанным в рукоятку набором швейных принадлежностей, компас, спички, жидкость для розжига огня и несколько банок тушенки. Это поразило Дмитрия больше всего. Он достал одну, тускло поблескивающую в свете фонаря, со следами не очень аккуратно стертой смазки. На крышке было выбито два знакомых уже Дмитрию слова «Армия России». Дмитрий уже начал догадываться, с кем свела его судьба. Странные противорадиационные костюмы, оружие, словно только что с завода, маслянистые банки армейской тушенки, интересные навыки, все это указывало принадлежность его новых друзей к некой военной организации. Скорее всего, как полагал Дмитрий, и оружие, и люди и все остальное были с какого-нибудь стратегического склада, которыми, по утверждению сторонников теории заговора и прочих конспирологов, на случай глобальной войны утыкана вся Матушка – Россия. Война случилась, и эти тайные «пещеры Али – Бабы», запертые на большие замки, остались ждать своих новых хозяев. И военные, тоже оставшиеся в огромном количестве не при делах, случайно или не случайно, нашли эти послевоенные сокровища. А в нынешних реалиях, иметь доступ к таким складам, это иметь доступ ко всему - к власти, к человеческим жизням и душам.

Дмитрий поглядел на своих товарищей. Ситуация становилась все интереснее и интереснее. То, что они дойдут до Томска и вызволят Лену, не вызывало теперь никаких сомнений. Оставался очень важный вопрос, что будет дальше?

- Готов? – хлопнул ему по плечу незаметно подошедший Пастор.

- Готов. А это что? – спросил он, показывая на то, как братья возятся с какими-то двумя большими чемоданами.

- Потом узнаешь, - усмехнулся Пастор, - Двигаемся следующим образом. Остальные порядок знают, объясняю только тебе. Первый я, потом Князь, затем Оксана, Гюрза и Братья. Между Гюрзой и Братьями пойдешь ты.

- Как арестант? – не выдержав, съязвил Дима.

- Ну, зачем ты так! Просто мы дорогу здесь знаем. До Томска мы тебя ведем, а там уже ты нас. Сечешь?

И, не дождавшись ответа, негромко скомандовал:

- Стройся, выдвигаемся.

Немногочисленные движения, и группа встала, как было озвучено ранее. Даже Оксана, что вызвало у Дмитрия немалое удивление, выполняла команды четко и без задержки. Кто она? Какими таинственными навыками обладала?

Пастор осмотрел стоящих перед ним бойцов.

- Молодцы.

Он остановился перед Дмитрием.

- Так, еще забыл сказать. Старайся идти след в след. Внимательно следи за остальными, если кто-то что-то начинает делать, делай то же самое. Команды выполнять сразу, без раздумываний. Помни, от этого зависит твоя жизнь, а главное жизни твоих товарищей. Оружие держи наготове. При боевом столкновении старайся не перестрелять своих же. Ну, вроде все. Понял?

- Понял?

- Вперед!

Они вышли в туннель и двинулись в сторону станции Маршальской. Дмитрий уже было собрался спросить, какого лешего они идут обратно, как идущий впереди Пастор поднял сжатый кулак вверх, заставив группу остановиться, и осмотрелся вокруг. Убедившись, что никого лишнего вокруг нет, он подошел к стене туннеля и отставил в сторону кусок фанеры, мимо которого Дмитрий прошел бы и даже не заметил. За фанерой, насколько видел Дмитрий, тоже не открылось ничего интересного. Однако Пастор внезапно сделал шаг вперед и исчез в, казалось бы, сплошной стене. То же самое сделали Князь, Гюрза и Оксана. Дмитрий на секунду замешкался и за это получил вполне ощутимый тычок в спину от одного из братьев. Он обернулся, чтобы высказать все, что о них думает, но наткнулся на дебильно – дружелюбные улыбки и приглашающий жест двигаться дальше, и решил сдержаться. Ибо спорить с дебилами, а тем более, физически подготовленными дебилами, посчитал бессмысленным и опасным. Дима подошел к стене и только тогда заметил узкий, не больше тридцати сантиметров, проход, высотой в человеческий рост. Так как стенки прохода на различных уровнях выпирали друг над другом, проход замечательно маскировал сам себя, и если не смотреть прямо на него под определенным углом, увидеть его становилось абсолютно невозможно.

В спину последовал еще один тычок, на этот раз значительно слабее, чем в предыдущий раз. Решив, что медлить действительно не стоит, Дмитрий снова не стал устраивать разборки с двумя братьями – олигофренами. Он протиснулся в узкий проход. Стенки сдавили его грудную клетку, и несколько мучительных мгновений он думал, что застрял. Как здесь смог пройти Князь? Кое-как справившись с приступом паники, Дмитрий по сантиметру стал продвигаться вперед. Спустя минуту он буквально ввалился в какое-то захламленное помещение, скудно освещенное фонарями собравшихся здесь членов группы.

Пастор ухмыльнулся, видя одновременно испуганное и удивленное лицо новоиспеченного члена отряда. Они дождались появления братьев и двинулись дальше. С этого момента для Дмитрия потянулась череда проходов и коридорчиков, дверей и дверок, широких туннелей и откровенных крысиных нор. Дмитрий и не подозревал, что Новосибирское метро имеет такие гигантский размеры. С этим вопросом он подошел к идущему впереди Пастору.

- Да, - сказал Пастор, выслушав Дмитрия. - Реальных размеров метрополитена не знает никто. Я имею в виду из ныне живущих. Я думаю, спасибо нам надо сказать советским временам и тамошним нравам. Секретность была повсюду. А отсюда и куча связанных с этим проектов. Сам подумай. Основные ветки метро, параллельные ветки для секретных передвижений высших чиновников. Они же для возможной эвакуации. Потом, если включить фантазию, туннели для транспортировки ракет, секретного вооружения и так далее. Так что, я думаю, наворочено тут всего, мама не горюй.

Дима на секунду задумался

- А что, местное метро такое старое? – наконец сказал он, - Вроде, не должно быть.

- Ну, так-то оно так. Запустили его, по-моему, где-то в конце восьмидесятых прошлого века. А до этого строили лет тридцать. А кто откуда знает, чего и сколько они на самом деле понастроили. Официальное метро тогда-то запустили, а секретное, может, еще с шестидесятых функционировало. Сечешь?

- Ага. А призрачные туннели?

- Ну, эти, я думаю, уже после войны появились. Не уверен, что советские инженеры, даже самые засекреченные, до этого докумекать могли.

Дмитрий кивнул. Разговаривать почему-то расхотелось. Он вернулся на свое место в строю. Группа шла молча. Сейчас они двигались по удивительно широкому туннелю. Дмитрий даже не подозревал, что здесь могут быть такие грандиозные постройки. Уж не для упомянутых Пастором суперсекретных ракет? Внизу взад и вперед бежали рельсы, как показалось Дмитрию, слишком блестящие для окружающей действительности, как будто по ним продолжали двигаться составы. Свод потолка терялся в неровном свете фонарей, по стенам текла невесть откуда взявшаяся вода, просачиваясь сквозь плотные переплетения каких-то кабелей. От делать нечего Дмитрий стал вслушиваться в звуки загадочного туннеля. Тихо хрустела щебенка, где-то капала вода, от стен еле доносился электрический гул. Дмитрий огляделся. Что-то здесь было не так. Слишком вокруг было «оживленно» для десятилетиями заброшенного туннеля. На какое-то мгновение ему послышалось хлопанье птичьих крыльев. Что за черт? Какие птицы в подземелье?

- Командир, поглядите, - прошептала Гюрза.

Все посмотрели туда, куда указывала девушка. Впереди, на границе видимого, в воздухе светился огонек, не освещая ничего вокруг, кроме самого себя. Словно кто-то повесил в туннеле уличный фонарь.

- Мы здесь, - негромко произнес Пастор.

- Где здесь? – спросил Дима.

- В призрачном туннеле.

- Странно, - сказал Князь, - раньше до него дольше шли.

- Ты же знаешь, в него попадаешь, когда он сам того захочет.

- Туннель разумен? – удивился Дмитрий.

Пастор пожал плечами.

- Либо он, либо что-то в нем. Хрен редьки не слаще. Оксана!

Девушка вышла вперед и встала во главе группы и выставила обе руки перед собой. Что-то в ней изменилось. Фигурка Оксаны, казалось, стала источать зеленоватый свет, в чем Дмитрий в блеклом освещении призрачного огня не мог быть до конца уверен. Оксана посмотрела влево, вправо, потом махнула рукой и уверенно зашагала по железнодорожным шпалам. Отряд проследовал за ней, на этот раз ощетинившись во все стороны стволами. Минут двадцать шли в тишине, только шорох шагов да хриплое дыхание отражались от бетонных стен. Несмотря на то, что отряд уже прошел достаточное расстояние, призрачный огонек впереди не приблизился ни на метр. Он даже немного потускнел, словно опасаясь приближающихся к нему людей. Или только Оксану? Постепенно, к общему фону начал примешиваться какой-то другой звук. Даже не звук, а ощущение звука, на границе слышимого, инфразвук, вызывающий тревогу и чувство приближающейся опасности.

- Командир, рельсы!

Группа остановилась, уставившись на неестественно блестящие стальные полосы. Дмитрий первый наклонился и потрогал холодный металл. Рельс чуть заметно дрожал, издавая тот самый непонятный звук. Следом за ним до рельсов дотронулся Пастор. Глаза его расширились от ужаса.

- К стенам! – заорал он, срывая голос, - Все к стенам!

В это же мгновение туннель пронзил ослепляющий свет. В лица людей ударил плотный поток воздуха. Дмитрий не мог знать это ощущение, но понял сразу, что это означает. Приближался метропоезд. Туннель, сквозь который еще мгновение назад можно было протащить межконтинентальную баллистическую ракету, сузился до обычных размеров. Бойцы заметались, выискивая себе углубления в ставших старыми от времени стенах. Дмитрий с Пастором нашли себе убежище в прямоугольном проеме с покрытой толстым слоем ржавчины железной дверью.

- Закрой глаза, - проорал Пастор Диме на ухо, но сквозь грохот приближающегося поезда Дима его все равно еле расслышал.

- Ты знаешь, что это? – заорал он в ответ, закрывая глаза.

- Знаю! Главное не смотреть.

- А что будет?

Но пастор не успел ответить. В этот момент их накрыл летящий локомотив. Грохот заложил уши. Захотелось заорать и закрыть голову руками. И Дмитрий не сделал этого не потому, что боялся задеть мчащийся мимо поезд. Его тело сковало от страха. Единственное, чего он хотел в этот момент, чтобы эта пытка скорее прекратилась. Однако время шло, а грохот только нарастал. Ветер хлестал по маске противогаза, грозя вырвать обездвиженное тело из ненадежного укрытия, чтобы колеса дьявольского поезда довершили свое дело, размазав его по рельсам и шпалам.

Наконец Дмитрий не выдержал и открыл глаза.

Перед ним, в каком-то полуметре, несся метропоезд. Он узнал его по тем ржавым, разобранным и полусгнившим останкам, которые в большом количестве он встречал в ночных обходах новосибирских туннелей. Но эти вагоны, со свистом пролетающие мимо него, сияли чистотой и свежей краской, словно только что сошли с конвейера того завода, где они там выпускались в свое время. Стекла сверкали, грозя ослепить смотрящего на них человека. Несмотря на скорость, Дмитрий мог четко разглядеть то, что творилось внутри. По бокам вагонов, на сидениях, обитых не тронутым временем светло – коричневым кожзаменителем, под яркими рекламными плакатами сидели люди, одетые крайне непривычно для современного жителя постъядерного мира. Женщины в легких платьях открыто и искренне улыбались мужчинам, одетым в цветастые футболки с коротким рукавом. Мальчики и девочки в коротких шортиках и юбочках, сидевшие между ними, занимались своими игрушками, не обращая внимания на окружающих людей. Лица этих людей не выражали того напряжения и страха, что были присущи взрослым и детям нынешнего бытия. Люди того, довоенного, полного счастья, спокойствия и уверенности в завтрашнем дне, времени, проносились мимо Дмитрия, не зная еще, что их ждет впереди. Впрочем, в вагонах попадались и те, что выглядели вполне привычно. Вот в одном из вагонов, рядом с молодой девушкой с мороженым в руке примостился скелет в зеленом рваном ОЗК. Его оскаленный череп с висящим на одном ремешке противогазом легонько постукивал по обнаженному плечу девушки, но та лишь смеялась, не отрывая взгляда от сидящего рядом молодого человека. В другом вагоне отдельно от всех сидел другой сталкер, живой, но крайне истощенный. Он сжимал в худой руке ржавый калаш без магазина и в хлам разбитым прикладом. Когда его окно поравнялось с Дмитрием, сталкер поднял изможденное, обтянутое тонкой кожей, лицо с глубоко впавшими глазами и посмотрел на него. В его взгляде Дима увидел лишь пустоту. Ничего не отражалось в этих блеклых выцветших глазах. Надежда, злость, страх и отчаяние остались у этого человека далеко в прошлом. Несколько мгновений они смотрели друг другу в глаза. Потом сталкер просто покачал головой и опустил взгляд к полу, и исчез в проклятом туннеле. И так было, практически, в каждом вагоне этого летящего мимо бесконечного поезда. Где-то сталкеры сидели уже мертвые, в различной степени разложения. Где-то сидели живые, тупо глядя перед собой. В одном из окон Дмитрий успел заметить, как мужик в дранном ОЗК, зарядил, видимо последний, патрон в отражатель пистолета, вставил ствол себе в рот и нажал на спусковой крючок. Иногда попадались вагоны, где сидело по несколько сталкеров, но они совершенно не обращали друг на друга внимания, словно не видели никого вокруг. В следующем, между веселящимися молодыми людьми с гитарой, Дмитрий заметил вполне упитанного мужика в таком же черном, что и у него самого, костюме. Его автомат, сверкающий воронением, и черный противогаз валялись на полу. Пустой магазин валялся рядом. На голове у мужика краснела бандана с нарисованными на ней черепом и скрещенными костями. Увидев Дмитрия, мужик соскочил со своего места, растолкав молодых людей в стороны, что, впрочем, не помешало им тут же вернуться к прерванному занятию, и начал биться в окно. Его огромные кулаки со всей силы опускались на тонкую с виду поверхность, но не причинили стеклу никакого вреда. Рот мужика широко открывался в неистовом крике, но наружу не просачивалось ни единого звука. Дмитрий бессильно наблюдал, как несчастный скрылся в том же направлении, что и остальные пленники призрачного поезда.

Прошло уже казалось несколько часов. Уши онемели от грохота вагонных колес, а глаза слезились и болели от мелькания ярких картинок потустороннего мира. И вот перед Дмитрием показался следующий вагон. Внезапно время замедлилось и потекло вязкой патокой. Метровагон поплыл медленно - медленно. На этот раз он был практически пустой. Только на одном из сидений, прямо по центру, сидела маленькая девочка в ярко – желтом коротком платье. На голове девочки был повязан огромный бант, а в руке она держала плюшевого медведя. Когда Дмитрий посмотрел на нее, девочка подняла глаза и посмотрела в ответ. Их взгляды встретились. Девочка улыбнулась, да так приветливо, что Дима заулыбался в ответ. Девочка протянула Диме своего мишку и махнула белокурой головкой, приглашая его поиграть с ней. Дмитрий потянулся вперед, отвечая на немой призыв. В тот же момент что-то с силой дернуло его назад. Он попытался вырваться из навязчивого захвата, все еще глядя в светящиеся счастьем голубые глаза девочки.

- Держись, дурак!

Слова, прозвучавшие неизвестно откуда, просочились в сознание Димы, вызвав у того лишь раздражение. Держаться? За что? Зачем? Кто смеет ему мешать? Ему играть надо идти! Он снова попытался сделать шаг.

- Назад, кретин! – неведомая сила снова притянула его обратно. Чьи-то руки плотно обхватили Дмитрия, сбивая дыхание и парализовывая всяческие движения.

- Замри, мля, или вырублю на хрен!

Тон, с которым эти слова были сказаны, слегка отрезвил затуманенный разум Дмитрия. Что происходит? Действительно, какие поезда? Какие девочки?

В то же время девочка, видимо, поняла, что играть с ней никто не собирается. Он нахмурилась, глядя на Дмитрия. Потом поглядела на кого-то, кто стоял у него за спиной. Отбросив в сторону, ставшего внезапно ненужным мишку, она резко встала с места. Ее внешность стал резко меняться. Кожа приобрела зеленовато – серый оттенок, ставшие кроваво – красными глаза загорелись нечеловеческой ненавистью. Губы стремительно истончались, обнажая острые, как у акулы зубы. Неожиданно он издала пронзительный визг, от которого заложило уши даже у стоящего за пределами вагона Дмитрия. Платьице, еще недавно казавшееся таким миленьким, разлетелось в клочья, высвобождая наружу нечто, состоящее из огромной клыкастой пасти и мелких, но очень опасных на вид, щупалец. Тварь бросилась на окно, прилипнув к нему все телом. Стекло, еще недавно выдерживающее удары взрослого мужика, стало прогибаться под давлением зеленой твари. Во все стороны разбежались мелкие трещины. Еще немного, и ничего бы не помешало чудовищу схватить прижавшихся к туннельной стене людей. Дмитрий зажмурил глаза, мысленно прощаясь со все миром. Небольшой кусочек стекла вывалился наружу, и склизское щупальце на сантиметр высунулось из вагона. Но в это мгновение время восстановило свой ход, и поезд со свистом исчез в темном туннеле, унося прочь визжащую от ярости тварь.

Дмитрий без сил вывалился из своей ниши в стене. Следом на него сверху рухнул Пастор. Некоторое время они лежали друг на друге, тяжело дыша, наплевав на некую пикантность ситуации.

- Слезь с меня, - прокряхтел наконец Дима.

Пастор откатился в сторону. Они встали со щебенки, отряхивая свои костюмы. Дима огляделся – Пастор, братья, Гюрза, Князь, Оксана. Вроде все. В ту же секунду он получил увесистый подзатыльник, да такой, что чуть противогаз с лица не слетел. Он резко повернулся, собираясь ответить наглецу, как положено, но, встретившись с яростным взглядом Пастора, замер.

- Я тебе, придурку, что сказал? – прошипел он сквозь фильтры.

- Что? – не понял Дмитрий, за что получил еще одну плюху, - Может, хватит? – возмутился он.

- Я всем сказал, закрыть глаза и стоять не шевелясь! Тебя это тоже касалось! Ты какого хера вылупился? Любопытно стало? И где бы ты сейчас был, если б меня рядом не оказалось? Думалка отключилась? Мы-то до реактора без тебя худо – бедно дойдем. А вот благоверная твоя без тебя вряд ли обойдется. Запомни, если приказы выполнять не начнешь, до Томска ты не доберешься. А поставишь под угрозу своими действиями моих людей, лично пристрелю. Скажи спасибо, что все целы остались. А то бы ты уже с дыркой в голове валялся. Ты для меня никто и звать тебя никак! Понял?

Пастор снова замахнулся. Дима, раздавленный тем, что его прилюдно отчитали, как детсадовца, только поднял руки для защиты.

- Понял я. Понял.

- Смотри у меня! Последнее предупреждение!

Некоторое время все стояли молча. Дмитрий переваривал случившееся.

- Что ты хоть там видел? – спросил Пастор уже спокойным тоном.

Все подошли поближе, чтобы услышать, что расскажет Дима. Пару секунд он молчал, собирая воспоминания в кучу.

- Девочку я видел. Симпатичную, со светлыми волосами. Мишка у нее еще плюшевый в руках был. Она меня играть звала. И мне больше всего в жизни этого хотелось. Пойти, поиграть с ней. Если б не Пастор, я бы пошел.

Пастор кивнул.

- Девочка. Всегда девочка, - сказал он, словно вспоминая что-то, - И бант у нее такой на голове, большой.

- Ты ее тоже видел?

Пастор покачал головой.

- Не сейчас. Давно. Так же, как и ты, не выдержал. Если б не командир тогда… Ох, и звездюлей он мне тогда вломил, не чета тебе. Неделю встать не мог. Зато на всю жизнь запомнил. Что еще видел?

Дмитрий пожал плечами.

- Да, ты и сам, похоже, все знаешь.

- Рассказывай, рассказывай.

Дмитрий вздохнул и продолжил.

- Потом, когда ты меня к ней не пустил, она изменилась, превратилась в чудовище. Она, или оно, пыталось прорваться к нам через стекло, но поезд успел уехать. Может, повезло, может еще что-то. Людей других видел. Странно одетых, без ОЗК, баз противогазов. Одетых по довоенному. В платья, штаны, туфли. Смеются все, словно не замечают ничего вокруг. Не знают, что случилось. Или случится.

Он замолчал, готовясь рассказать, как ему казалось, о самом важном. Он посмотрел на Пастора, но командир отряда сидел, глядя в сторону, как-будто совершенно не интересуясь Диминым повествованием. Хотя, как Дмитрию казалось, просто Пастор прекрасно знал, что он сейчас скажет.

- Я и наших там видел.

- Кого «наших»? – спросила Гюрза.

- Сталкеров. Людей, одетых в ОЗК. Некоторый были мертвые, кто-то давно, кто-то недавно. А кто живой, все истощенные, потерянные, с пустыми глазами.

Пастор хмыкнул.

- Еще бы. Не первый год в этом поезде колесят по кругу.

- А кто они? – спросил Дмитрий.

- А такие же, как ты. Кто не выдержал. Теперь ездят бесплатно, тварь эту кормят.

Дмитрий вспомнил мужика в черном костюме.

- Там был еще один, одетый, как мы.

Все подались вперед.

- В каком смысле, как мы?

- В прямом. Черный противорадиационный костюм, черный противогаз. И красный платок на голове.

- Это же Пират! – выпалил Князь.

Дмитрий продолжил.

- Он как меня увидел, с места соскочил, давай в стекло биться. Здоровый такой, кулачищами в стекло долбится, а тому хоть бы хны.

- Точно Пират, - прошептала Гюрза. Что- то блеснуло у нее за окуляром противогаза. Слеза? Нет, скорее, блик от фонаря.

- А с ним что случилось? – спросил Дима.

Пастор помедлил с ответом.

- Все то же, - сказал он, наконец, - Только рядом никого не оказалось.

Он резко встал с места.

- Все, хватит рассиживаться. Оксана, долго нам еще?

Оксана только молча пожала плечами.

- Все видели? – спросил Пастор громко, - Идти недолго.

Среди наемников послышались смешки.

- Отставить смех! Жопы подняли и шагом марш, пока еще какой-нибудь поезд Москва – Владивосток не пришел.

Все встали и прежним порядком двинулись по рельсам. Дмитрий крайне удивился, когда заметил, что огонек, все так же мелькавший впереди, через некоторое время стал чуть ближе. Еще через час ходьбы стало ясно, что никакой это не фонарь, а выход из туннеля, через который просачивался солнечный свет. Вскоре вся группа вышла на открытое пространство.

- Мы на месте, - объявил Пастор.

Дмитрий огляделся. Ветер, стегавший людей сильными порывами, все так же гнал по небу серые тучи, сзади несла свои воды река Обь. Чуть в стороне располагались останки какого-то моста. За рекой на горизонте виднелись развалины бывшего города – миллионника. Они действительно пришли к берегу Оби, миновав городские развалины и прилагающиеся к этому опасности.

- Так, - сказал Пастор, - Наш транспорт на другом берегу. Переход будем осуществлять по мосту.

- Он же разрушен, - Дмитрий с сомнением разглядывал торчащие из воды обломанные сваи и жалкие остатки бетонных плит с той и другой стороны реки.

- Ты тоже заметил, да? – озадаченно спросил Пастор.

Выдержав необходимую паузу, он рассмеялся.

- Есть способ, не ссы. Для этого братья эти чемоданы и перли. Группа, выдвигаемся!

Отряд построился и зашагал в указанную сторону. Дмитрий оглянулся на то место, откуда они только что вышли. Снаружи проход представлял собой бетонную арку с оплетенными сухими растениями краями. Внутри четко просматривался туннель, по которому они шли. Рельсы, ярко блестевшие внутри, при приближении к выходу тускнели и уходили куда-то под землю. По крайней мере, за пределами арки железнодорожные пути не продолжались. Внезапно, в глубине туннеля, Дмитрий четко разглядел человеческую фигуру. На человеке болтались какие-то лохмотья, но над левым плечом Дмитрий увидел торчащий длинный ствол. Такой мог быть только у снайперской винтовки. От неожиданности Дмитрий протер окуляры своего противогаза и посмотрел еще раз. Туннель оставался на месте, но фигура исчезла. Через секунду он уже сомневался, видел ли он что-то на самом деле. Дмитрий подбежал к Пастору.

- Как мы так быстро сюда попали? – спросил он, - Тут пехом километров тридцать чапать.

Пастор равнодушно посмотрел назад и пожал плечами.

- Не парься. Туннель-то призрачный. Вот и получилось.

И зашагал дальше. Дмитрий остался стоять, переваривая слова командира. Про человеческую фигуру он решил пока не говорить.

Путь до моста занял еще четыре часа. Дмитрий думал, что сдохнет, пока дойдет, но Пастор, видимо, не планировал привалов на этом этапе пути. Хотя, судя по самочувствию его новых друзей, подобный марш – бросок был у них в порядке вещей. Новый костюм, надо сказать, показал себя с наилучшей стороны. Дима провел в нем уже часов шесть, а дышалось в нем все так же свободно, как и в начале пути. Когда группа, поднялась на мост и приблизилась к обломанному краю, солнце уже клонилось к горизонту. Ветер вперемешку с дождем и мокрым снегом стегал по телу еще сильнее, чем внизу, подталкивая к пропасти и стараясь скинуть наглых людишек в бурлящие воды Оби.

- Все, отдыхаем, - объявил Пастор и первый плюхнулся на бетонный обломок.

Все стали располагаться кто куда.

- А вы какого рассаживаетесь! – заорал он на братьев, - Арбайтен, арбайтен! Что за тупицы!

Братья, едва опустившие свои задницы на чемоданы, которые исправно тащили все это время, подхватили их и бросились к темному провалу. Дима с интересом стал наблюдать за их действиями. Один брат открыл свой чемодан и достал оттуда миниатюрный сварочный аппарат и большой металлический блок с роликом. Второй извлек из своего нечто, похожее на ручной гранатомет с большим барабаном.

- Это что за набор юного техника? – спросил он у Пастора.

- А! Заинтересовало? – обрадовался чему-то Пастор, - Смотри, вроде мозгов нет, а какая четкость и слаженность, ни одного лишнего движения. Это то, как мы будем через реку перебираться.

- А это, если я не ошибаюсь, гранатомет? – все еще ничего не понимая, указал Дима на непонятное оружие.

- Он самый. РГ – 6, собственной персоной.

- И как это все нам поможет?

- Ты смотри, не отвлекайся.

В это время Брат-1 (или Брат – 2?) осмотрел несколько уцелевших опор арки моста, выбрал одну, видимо, самую крепкую и стал прилаживать к ней блок. Потом похимичил что-то со своим противогазом. В ту же секунду его окуляры стали черными, как наступающая ночь.

- Еще одна полезная функция, - заметил Пастор, - Я тебя потом научу.

Установив блок на опору, брат взял в руки электрод и кивнул второму. Тот кивнул в ответ и быстро – быстро начал крутить ручку на боку сварочного аппарата. На корпусе замигали лампочки, задергалась стрелка какого-то датчика.

- А сейчас нам лучше отвернуться.

Пастор и Дима повернулись к разрушенному Новосибирску. Брат – 1 поднес электрод к опоре, раздался сухой треск, полетели искры.

Дмитрий уже догадался, что делают братья.

- Канатная дорога? – спросил он.

- Ты глянь, какой догадливый! – восхитился Пастор, - Не зря ты мне все больше и больше нравишься!

Дмитрий поморщился под противогазом. Слова Пастора, как и его симпатия к Дмитрию, отдавала гнильцой.

- И как мы туда поползем? Расстояние-то большое.

- Ну и что, что большое. Карабин пристегнешь и поползешь. Или ты вплавь хочешь? Так ты только скажи, организуем.

Дмитрий вспомнил Чудо – Юдо из Томи и покачал головой.

- Нет, я лучше по веревке.

Треск за спиной прекратился. Дима с Пастором обернулись. Брат – 1 опять осветлил стекла противогаза и внимательно осматривал сварочный шов. Дмитрий в этом, конечно, не разбирался, но на его взгляд сделано было идеально. Похоже, что Брат был того же мнения. Удовлетворенно кивнув, он отошел в сторону.

- Командир, готово, - сказал он.

Хитро подмигнув Дмитрию, Пастор подошел к краю моста. Он достал из кармана разгрузки небольшой цилиндрик, направил его в сторону противоположного берега и нажал на цилиндрике кнопку. Яркий мерцающий луч лазера зеленого цвета пронзил закатные сумерки. Все уставились в ту сторону. Пару минут ничего не происходило.

- Да что он там, уснул что ли? – нахмурился Пастор.

Он вытянул руку и дал еще один сигнал. В ту же секунду с обломков моста, темнеющих напротив, сверкнули один за другим несколько лучей – два красных и четыре зеленых. Все в группе облегченно вздохнули.

- Ох, и задам же я ему, - проворчал Пастор, но в его голосе слышалось явное облегчение.

- А зачем так сложно? – спросил Дмитрий.

Пастор посмотрел на него, как на умственно неполноценного, но потом ответил.

- Чтобы мы могли понять, он ли это или нет. Пока все в порядке. Всем приготовиться!

- К чему? – спросил Дима, но сейчас его проигнорировали.

Пастор вытянул руку с лазером и дал серию длинных и коротких сигналов. В ответ мигнули один раз.

- Всем спрятаться! – крикнул Пастор.

Группа разбежалась по краям моста и залегла. В темноте послышался громкий хлопок и нарастающий свист. Через секунду на растрескавшийся асфальт останков моста с противным треском упала чугунная болванка с впаянным в него стальным тросом. Трос был длинным, и значительная часть его провисла в провал.

- Посылка получена! – крикнул Пастор, - Браты, за работу. Остальные, помогайте.

Братья выскочили из-за своих укрытий и кинулись к болванке. Продев трос в блок, они стали тянуть его. Остальные, в том числе и Дима, присоединились к ним. С полчаса они все вместе представляли собой чудесную инсталляцию сказки «Репка». Пот с Дмитрия тек ручьем, и если он думал, что предыдущий марш – бросок был пыткой, то сейчас Дмитрий понял, как он ошибался. А что же дальше будет? Когда Дима уже собирался отпустить осточертевший трос и без сил упасть на асфальт, Пастор скомандовал:

- Хорош! Братья?!

Брат – 2 (Дима уже начал немного различать их) взял болванку и вставил в короткий ствол гранатомета. Негромкий хлопок, и посылка улетела обратно. Через пару минут на той стороне моста два раза мигнул огонек. Все, кроме Дмитрия, начали рассаживаться, кто где стоял.

- И что дальше? – спросил он у Пастора.

- Ждать. Пока там не закрепят трос. А там в путь.

Дмитрий подошел к краю и посмотрел вниз. Река, со стороны казавшаяся просто большой рекой, с моста представлялась огромной и бурлящей, как кипящий котел над костром. Она, словно живое существо, выбрасывала вверх пенистые щупальца, пытаясь дотянуться до стоящего на краю человека. А шквалистый ветер изо всех сил старался ей помочь в этом, толкая в спину. Чтобы отвлечься, Дмитрий посмотрел вперед, но туманная дымка скрывала то, что находилось на другой стороне. Металлический трос просто уходил в неизвестность. У Дмитрия закружилась голова. Он подошел к Пастору.

- Я, кажется, высоты боюсь, - тихо сказал он.

- И что? – Пастор явно был озадачен подобным заявлением.

Вспомнив, что имеет дело с военными, у которых нет такого понятия, как «не могу», Дима просто пожал плечами.

- Да, ничего. Так, сказал.

Потянулись долгие минуты ожидания. Трос, висящий над пропастью, потихоньку натягивался. И вот, когда Дмитрий уже начал клевать носом, в тумане мигнул огонек лазера. Пастор мгновенно вскочил на ноги. Видимо, и его достало вынужденное бездействие. Послав на ту сторону зеленый луч, он повернулся к группе.

- Так, все встали. Готовимся к переходу. Братья?

Один из братьев снова открыл чемодан, и, словно фокусник из шляпы, стал доставать оттуда пояса с приделанными к ним карабинами и другими креплениями. Дмитрию начало казаться, что эти чемоданы волшебные, и при желании, братья могут выудить оттуда все, что угодно. Хоть слона, хоть станковый пулемет. Наемники стали надевать пояса на себя. Дмитрий некоторое время вертел в руках эту конструкцию из плотного брезента и металлических деталей. Посмотрев на это, Пастор толкнул в плечо Гюрзу.

- Помоги товарищу, похоже, он не в курсе.

Девушка подошла к Дмитрию, забрала у него страховку и стала умелыми пальчиками прилаживать ее Дмитрию в районе пояса, чем вызвало у него легкое смущение и неуместные в данной ситуации фантазии. Закончив работу, она хлопнула Дмитрия по плечу и отошла.

- Все готовы? – спросил Пастор, оглядывая свою команду, - Замечательно. Первым идет Князь. Ты самый тяжелый, заодно и трос проверишь. Отставить возмущения! Потом братья, Оксана, Гюрза, Дима. Замыкающий я. Все всё поняли? Вперед. А ты, - он обратился к Диме, - смотри внимательно, что надо делать. Инструктировать тебя уже времени нет. Пошли!

Бойцы один за другим стали цепляться карабинами к тросу и соскальзывать вниз. Через какое-то время они появлялись в поле зрения и, быстро перебирая руками по металлическому канату, исчезали в тумане. Когда подошла очередь Дмитрия, он уже не чувствовал себя от страха. Страха чего? Высоты? Неизвестности? Дмитрий не мог ответить на этот вопрос. Зная, что этого все равно не избежать, он, словно во сне, пристегнул карабин к тросу и занес ногу над бездной.

- Постой, - рука Пастора мягко легла ему на плечо.

Дмитрий с раздражением обернулся. Решительность, которую он по крупицам собирал последние пять минут, развеялась, подобно дыму на ветру. Он чувствовал, что больше не сможет переступить через край.

- Уважаю смелость, но не в это раз, - с этими словами Пастор взял страховочный трос, показал его Дмитрию и пристегнул его к канату. Дмитрия, и без того слабо стоящего на ногах, прошиб холодный пот от того, что он был готов нырнуть в пропасть, не подстраховавшись, как следует.

- А теперь пошел, - с этими словами Пастор без предупреждения толкнул его вперед.

Дмитрий полетел вниз и не заорал только потому, что полет длился недолго, и через секунду его дернуло так, что он едва не откусил себе язык. Он лихорадочно нашарил в пространстве трос и вцепился в него мертвой хваткой. С минуту Дмитрий болтался, раскачиваясь под порывами ветра. Сердце бешенно колотилось. Чтобы не думать о пропасти под ним, Дмитрий вслух материть толкнувшего его Пастора. Постепенно он смог рассуждать относительно спокойно. Назад дороги нет, теперь двигаться получиться только вперед. Дмитрий внезапно вспомнил одно транспортное средство, котороесуществовало в его детстве – трамвай. Перемещался этот трамвай по рельсам, как метропоезд, и только туда, куда эти самые рельсы вели. Только вперед, ни влево, ни вправо. Так и Дмитрий сейчас, мог двигаться только туда, куда вел трос. Осознав это, Дмитрий закрыл глаза и стал перебирать руками. Чтобы отвлечься от окружающей действительности, он запел одну дурацкую песенку, которая первая пришла ему в голову. Он пел и работал руками. И снова пел. Дмитрий так увлекся этим процессом, что вздрогнул от неожиданности, когда сильные руки подхватили его под мышки и втащили на твердую поверхность. Дмитрий поднялся на ноги, все еще крепко держась за металлический канат. На обломанном асфальте стояли остальные члены группы, уже снявшие с себя брезентовые ремни и готовые к дальнейшему походу. Среди них Дмитрий увидел еще одного человека, в черном защитном костюме и напяленном на него сверху потертом меховом тулупе. Видимо, это был тот самый еще один член группы, о котором говорил Пастор.

- Чего стоишь? – спросил мужик, - Отцепляйся, давай. Щас командир прибудет.

Дмитрий некоторое время боролся с собственными руками, пытаясь заставить их разжаться. Когда ему это удалось, он снял с себя пояс. Через минуту на мост без посторонней помощи скользнул Пастор.

- Все на месте? – спросил он, мгновенно избавившись от ремней, - Хорошо.

Он подошел к мужику.

- Остаешься здесь. Переправу не убирать, следить за ее исправностью. Когда пойдем обратно, она должна быть в порядке.

Мужик кивнул и отошел.

- Строимся. Шагом марш.

Группа выдвинулась вперед.

Дмитрий посмотрел еще раз на канатную переправу. Что-то ему подсказывало, что вскоре этим путем еще воспользуются.

Глава 5

Глава 5

Дмитрий надеялся, что после изнурительной во всех смыслах переправы, их ожидает хотя бы небольшой привал. Но его в очередной раз постигло разочарование. Как только все спустились на твердую землю, был отдан приказ выдвигаться. Последовавший за этим марш – бросок высосал из него последние силы – и моральные, и физические. Через час Дмитрий уже перестал чувствовать ноги и просто тупо переставлял их, чтобы не рухнуть всем телом в замерзающую грязь. Совсем еще недавно казавшийся легким рюкзак, теперь давил многотонным весом на плечи. Мелкие и болезненные мурашки целыми табунами бегали от кончиков пальцев до подмышек и обратно, причиняя и без того измученному Дмитрию дополнительные страдания. Он несколько раз украдкой глядел на своих попутчиков, надеясь разглядеть в них хотя бы капельку усталости, но эти оловянные солдатики чуть ли не строем шагали вперед, не обращая внимания на еле плетущегося товарища. Дмитрий даже несколько раз подходил к Пастору с вопросом, куда они идут и когда привал, но каждый раз слышал в ответ одно и то же:

- Скоро.

И отряд продолжал идти дальше. «Скоро» наступило через четыре часа этой пытки, когда уже стемнело так, что не было видно даже земли под ногами.

- Все, пришли.

Дмитрий с трудом поднял тяжелые веки. Перед отрядом стоял, еле различимый в чернильной темноте, ангар. Его металлические стены неплохо сохранились для двадцати лет бесхозного стояния под ударами радиоактивного ветра и кислотных дождей. Князь подошел к огромным воротам, со скрипом, перебудившим всю живность в округе, повернул вентиль и не без труда откатил створку в сторону. Бойцы зашли внутрь и закрыли за собой проход. Засветились налобные фонари, разрезая темноту бледными лучами. После нескольких часов ветра, холода, дождя и мокрого снега, относительная тишина пустого ангара показалась Дмитрию милой и уютной. Он сбросил с плеч осточертевший рюкзак и со стоном повалился сверху. Остальные наемники так же располагались кто где, но менее драматично. Пастор достал из своего рюкзака какой-то прибор, покрутил на нем ручки и посмотрел на показания датчиков. Потом снял с себя противогаз и глубоко вздохнул.

- Можете снимать маски, - сказал он, - Атмосфера вполне годная. До утра, по крайней мере, много гадости не нахватаемся.

Все с явным облегчением стали стягивать с себя намордники. Технологии технологиями, но несколько часов в противогазе, даже самом современном, большого удовольствия не доставляли. Последним противогаз снял Дима. С осторожностью вдохнув затхлый воздух, он все-таки уточнил:

- В самом деле, безопасно?

Пастор ухмыльнулся.

- Не боись. Сами эту халупу изолировали. Вот этими руками. Ну, и теми еще немного.

Гюрза, на которую указывал Пастор, обиженно надула губки.

- А когда до транспорта доберемся? – спросил Дима.

Пастор вылупился на него.

- Ты чего? Вот же он.

Пастор показал рукой в дальний конец ангара. Дмитрий подошел поближе. То, что в темноте он принял за груду трепья, оказалось тремя автомобилями, накрытыми брезентовыми чехлами. Дмитрий присмотрелся. Среди множества навешанных на корпус металлический пластин, сеток и прочего барахла, он рассмотрел знакомые очертания. Такие автомобили он уже видел, давно, в детстве.

- Это же… - Дмитрий замялся, не в силах вспомнить название. Что-то очень короткое, простое. Блин, на языке же вертится!

- Точно, «Соболь». Он самый, - Пастор с гордостью похлопал железного коня по крылу, - Полностью полноприводный, восстановленный, переделанный, укрепленный во всех смыслах. Карбюраторный еще.

Дмитрий пнул огромное колесо с глубоким протектором. Сами машины были подняты высоко на усиленных пружинами мостах. Да, такое чудо пройдет везде. А если не пройдет, то уже ничего не поможет.

- А почему «Соболь»? – все же спросил он.

- А тебе «Мерседес» подавай? – Пастор даже обиделся, - Что было, то и восстановили. И вообще, твой «Мерседес» встанет, и хрен ты чего с ним сделаешь. А тут, несколько деталей и набор гаечных ключей, и можешь ехать куда хочешь. Так же?

Вопрос был адресован одному из братьев. Тот только кивнул и вернулся к ковырянию в собственном рюкзаке.

- Вот, - сказал Пастор, - А ты – «Мерседес»!

Хотя Дима ничего и не говорил про «Мерседес», на всякий случай кивнул. Ладно, им виднее. Какая, в самом деле, разница, на чем ехать. Главное, что не пешком.

- На всех трех поедем?

- Да, по два человека на машину, ну, вон в той, дальней, три поедут. Пришлось так распределить. Из-за обвесов машины стали слишком тяжелыми, плюс внутри припасы всякие, бензин. Народ, всем отдыхать! С рассветом выдвигаемся. По плану, завтра вечером, самое позднее послезавтра утром должны быть в Томске. Все всё усекли? Вот и хорошо.

Дмитрий пошел к своему рюкзаку. По плану? Ну, ну, посмотрим. Как там говорится? Если хочешь рассмешить Бога…? Что-то подсказывало, что все пойдет как раз не по плану. Впрочем, как всегда. Дмитрий растянулся прямо на бетонном полу, подложив под голову рюкзак. Постепенно все члены группы устроились по своим местам. Погасли фонари, и ангар погрузился во тьму.

Несмотря на то, что Дмитрий чувствовал неимоверную усталость и еще несколько часов назад был готов убить за возможность хотя бы присесть и отдохнуть, сон к нему не шел. Вокруг уже в полный рост храпели привычные к таким условиям наемники, а Дмитрий все лежал с открытыми глазами, таращясь в темноту. Тело гудело от пережитого за прошедший день напряжения. Внезапно захотелось помыться. Сразу вспомнился душ в штабе Охраны правопорядка. Каким же он показался сейчас милым, уютным и домашним. А тогда? Дмитрий усмехнулся. То струя недостаточно сильная, то вода не достаточно горячая. Каким же дураком он был! Воистину говорят, что все познается в сравнении.

Дмитрий одернул себя. Все, хватит об этом думать! Размечтался о креднелях небесных! Он с силой отогнал от себя мысли о душе, горячей воде и прочил благах цивилизации. Начнешь об этом размышлять, и вообще не уснешь. Исчешешься весь, тем более что противный зуд уже начал появляться в самых интересных местах. А Дмитрий сомневался, что сможет снять с себя этот хитровыделанный костюм и почесаться вдоволь.

Чтобы отвлечься Дмитрий стал вспоминать то время, когда деревья были большими, небо синим, а одежда легкой и проветриваемой (черт, опять чуть не скатился!). Вспомнил просторную трехкомнатную квартиру, на втором этаже того же дома, где в последствии он получил каморку в подвале. Почему-то все называли ее «сталинкой». Словно наяву, Дмитрий увидел широко распахнутые окна, яркий солнечный свет теплого сибирского лета, и зеленые листья тополя, который своими ветками чуть ли не залезал в просторную гостиную. Потом перед глазами встал Городской сад, такой большой, красивый, с кучей различных аттракционов. Летом они всей семьей ходили туда по выходным покататься на каруселях, а зимой на лыжах. В каждом времени года он был прекрасен. Летом Горсад покрывался зеленью, а в озере по центру парка плавали утки. Осенью его дорожки покрывались золотыми листьями, и ходить по ним становилось немного грустно. Но эта грусть обволакивала теплотой, и Дмитрий приходил туда специально один, чтобы испытать это странное щемящее чувство. Зимой ветки парковых деревьев покрывались шапками снега, а иногда, в особенно сильные морозы, мелким колючим инеем, и вечером, когда зажигали уличные фонари, он начинал сверкать, и весь Горсад словно одевался в алмазы, становясь похожим на царство Снежной Королевы. Весной сад расцветал вновь, и все повторялось. Почему-то детство у Димы ассоциировалось именно с Городским Садом. Вспомнил Дмитрий и родителей. От этого у Дмитрия сдавило горло. Они были в числе тех, кто пытался эвакуироваться сразу после сообщения об атаке. Обратно в Томск они уже не вернулись. Дмитрий тогда участвовал во всеобщем разгуле, и ему было некогда разговаривать с предками. Он припомнил тот скандал, грязный, неприличный, с которым он ушел из дому в тот день, за который теперь ему было безумно стыдно. Они ведь даже не попрощались. Дмитрий не знал, где истлели тела его папы и мамы, и спросить-то теперь не у кого. За навалившимися в дальнейшем проблемами он не часто вспоминал их, но теперь, лежа в темноте в Богом забытом ангаре, он внезапно осознал всю горечь этой утраты. Как бы он хотел, хоть на минуту увидеть родителей, чтобы просто попросить у них прощения, за все что сделал и не сделал. Конечно, они вряд ли держали на него обиду перед смертью, но от этого легче не становилось. Потом эго мысли стали перескакивать на другие образы и воспоминания – Лагерный сад, Вечный огонь, редкие рыбалки с отцом, дворовые друзья.

Кто-то резко толкнул его в плечо. Дмитрий дернулся и подскочил на месте.

- Хватит спать! – рядом стоял Пастор, весело глядя на растерянного Дмитрия, - Пора выдвигаться, а он храпит на всю округу. И слюну вытри, а то вон уже целая лужа натекла.

Дима резко провел рукавом по углу рта, оставляя на прорезиненной ткани тягучий блестящий след. Ну вот, он еще оказывается и слюни во сне пускает!

Сборы не заняли много времени. Дмитрий просто поднял с пола рюкзак и закинул его на плечи.

- Молодец! – похвалили его Пастор, - Еще пару дней, и мы из тебя человека сделаем! По машинам!

Бойцы начали рассаживаться в автомобили. Дмитрий абсолютно не удивился, что Пастор посадил его рядом с собой. Не доверяет что ли? Князь открыл тяжелые ворота, и машины одна за другой рванули по дороге, разбрызгивая в стороны стылую грязь. Дмитрий ничего не мог сказать насчет проходимости отечественного транспорта, но вот комфорта здесь явно не доставало. Обивка была полностью ободрана, выставляя напоказ протянутые по салону толстые стальные трубы и пластины, сделанные так, видимо, для укрепления кабины. Заднее сидение так же сняли за ненадобностью. Вместо нее к полу была приварена труба, на которой на шарнире болтался крупнокалиберный пулемет. Присмотревшись, Дмитрий увидел, что труба может раздвигаться и становиться длиннее. Вокруг стойки с пулеметом был сооружен поворотный механизм, чтобы стрелять можно было во все стороны. На полу, прикрепленные ремнями, стояли коробки с пулеметными лентами. Дмитрий поднял глаза к потолку и увидел там люк. При необходимости можно было высунуть пулемет наружу и, встав в полный рост, устроить кому-нибудь горячую встречу. Приборная панель так же отсутствовала, обнажая прикрепленные к полу педали, связки проводов и рулевую колонку. Толстенные пуленепробиваемые стекла были намертво впаяны в корпус. Вентиляции в этом механическом чудовище не предусматривалось, и спустя уже десять минут в салоне стало нечем дышать.

- Душновато, - заметил Дима.

- Потерпишь, - ответил Пастор.

Машину нещадно мотало из стороны в сторону, и Дмитрий некоторое время занимался тем, что лихорадочно искал, за что бы зацепиться, чтобы не отбить себе чего-нибудь о спартанский интерьер.

- Это еще ничего, - заметил Пастор, краем глаза глядя, как Дмитрия мотает по салону, - По городу было бы хуже.

- А не длинный крюк получается? – спросил Дима, вспоминая карту, которую показывал перед путешествием Пастор, - Как мы на Томск выйдем? Вроде бы в другую сторону едем.

Пастор пожал плечами.

- Может и длинный, зато безопасный. Завалов меньше, да и дорогу нам расчистить должны были. Главное, Аэропорт проскочить, там место опасное. А там обратно через мост и на трассу до Томска попадем.

- Мост? – Дмитрий от этого слова аж передернуло, - Опять по веревкам полезем?

Пастор рассмеялся.

- Не ссы, тот мост целый. По крайней мере, был целый. На машинах проедем. А если нет, то тогда вброд. Там мелко. Вроде.

- Что-то у тебя все «вроде», да «было». Поточнее информации нет, что ли?

- Нет. В этом мире вообще ничего точного и гарантированного нет. И раньше-то не было, а теперь и подавно. Можно только предполагать.

- А с аэропортом что?

- Зверье там всякое разное. Сам понимаешь, всё злое и голодное. У вас в Томске такое есть?

Дмитрий вспомнил медведя и орды одичавших собак.

-Есть. Куда ж без него.

- Ну вот. Как ты сам понимаешь, зачистить аэропорт не представлялось возможным. Поэтому этот участок пути будем брать наскоком. Либо медленно и тихо, либо на скорости, не тормозя. Пулемет сзади видел?

- Видел.

- Знакомо?

- Знакомо.

- Твой будет.

- В смысле, «мой»?

- В смысле отстреливаться, пока я рулить буду. Если понадобится. Или хочешь наоборот?

Дмитрий поперхнулся, хотя возможно этому была виной очередная кочка. Мысль о возможной перестрелке с монстрами на полном ходу в стиле голливудских боевиков его никак не прельщала. Дима закашлялся, прочищая горло.

- Да я вообще никак не хочу! – воскликнул он.

- Э, брат, так не получиться - усмехнулся Пастор, - Не получится.

- А почему именно через аэропорт? Что, других путей нет?

Дмитрий схватил торчащую из-под козырька карту и начал рассматривать ее, вертя в руках во все стороны.

- Вот, - наконец он ткнул пальцем, едва не проткнув старую бумагу, - Колыванское шоссе. Чего бы через него не рвануть? И крюк короче, и до аэропорта не доезжаем. Одни плюсы!

Пастор кивнул.

- Ага, только там дороги нет. Все заросло, а по большей части шоссе теперь болота. Ты что Дима, мы ж все проверили.

Дима застонал. Автомобильная погоня с участием мутировавшего медведя все не выходила у него из головы, и он очень сильно сомневался, что готов пережить подобное еще один раз. Этим то что, они военные, им привычно!

- Да не ссы, - в очередной раз приободрил Дмитрия Пастор, - в сам аэропорт мы заезжать не будем, мимо проедем. Если не нашумим, может и обойдется. В какого-нибудь бога веришь? Вот и молись, только молча, мне сосредоточиться надо.

Он достал из кармана маленькую рацию. Дмитрий даже уже устал удивляться, как эти люди были экипированы.

- Два. Три.

- Два. Три, - сквозь статику помех раздалось в ответ.

- С этого момента скорость не больше двадцати. Объезжать все, что может издать громкий звук. Едем осторожно.

- Есть.

Дмитрий замолчал, глядя в мутное окно. В прошлый раз, когда они бежали из Томска, у Дмитрия не было ни времени, ни возможности глядеть по сторонам. Теперь у него появился шанс рассмотреть разлагающийся труп современного мира в деталях. По-прошествии лет трудно было понять, пришелся ли удар именно в это место, или здесь прошла ударная волна. Густо разросшаяся растительность по большей части скрывала то, что находилась за пределами дороги. Но иногда чаща расступалась, и Дмитрий мог разглядеть покосившиеся разрушенные домики, слепыми глазницами разбитых окон провожавшие крадущиеся автомобили. Насколько Дмитрий знал, эта область не была обжита, как противоположный берег, и если кто-то здесь и обитал, то только мутировавшее зверье. При воспоминании об этом, Дмитрий сел ровнее и стал напряженно вглядываться в густое переплетение веток. Мало ли кто там затаился?

На обочине в большом количестве валялись ржавые останки автомобилей. Еще больше их стояло на самой проезжей части, и Пастору приходилось притормаживать, объезжая полусгнившие остовы, ставшие последним пристанищем тысячам людей. В некоторых Дмитрий мог разглядеть развалившиеся на сидениях скелеты, большие и поменьше. Видимо, удар застал их в многокилометровой пробке, когда все в едином порыве животной паники рванули на своих автомобилях в сторону аэропорта, тщетно надеясь спастись, сбежать, улететь. Хотя лететь уже было некуда. Похоже, что некоторым самолетам все же удалось оторваться от земли. По мере приближения к аэропорту Толмачево, в поле видимости проезжавших мимо людей, стали попадаться огромные воронки, заполненные еле узнаваемыми элементами летательных аппаратов. Перед глазами Димы ясно предстала картина, как стремящиеся ввысь «Боинги», «Ту» и «Аэробусы», поймав невидимый ЭМИ, один за одним теряют управление и, как падшие крылатые ангелы, медленно валятся на землю, погребая в себе тысячи обреченных жизней.

Дмитрия передернуло. Он попытался отвернуться, но повсюду взгляд натыкался на немые свидетельства самого последнего человеческого преступления. Преступления против самого себя. В очередной раз, когда Пастор затормозил, объезжая разлом в асфальте, Дмитрий увидел остатки какого-то большого, и, несомненно, некогда дорогого, джипа. Передняя часть была разорвана снаружи. Ржавый металл торчал в разные стороны, как лепестки цветка, и, судя по цвету царапин, сделано это было сравнительно недавно. Дмитрий даже побоялся представить то существо, что яростно рвало автомобиль, стремясь добраться до сидящего внутри мертвого мяса. На остатках заднего сидения осталась стоять детское переносное кресло. Ракурс не позволял Дмитрию рассмотреть все в подробностях. Со своего места он лишь смог увидеть маленькую высохшую ручку с привязанной к ней почерневшей от времени погремушкой. На кресле не было следов когтей. Внезапно Дмитрий понял, что ребенок умер не от ран, нанесенных животным. Он умер от голода и жажды. Дмитрию стало не по себе, когда он представил, сколько времени страдал этот маленький человечек, лежа среди разверзшегося вокруг ада и надрывая в крике голосовые связки. Машина медленно поехала вперед, и страшная картина осталась позади. Дмитрий закрыл глаза, не желая ничего больше видеть вокруг.

Внезапно Пастор резко затормозил и выругался сквозь зубы. Дмитрий открыл глаза.

- Что случилось?

Пастор мгновенно прижал палец к губам и зашипел. Он протянул руку к ключу зажигания, но затем отдернул, оставив двигатель работать на холостых. Потом показал рукой вокруг. Дмитрий огляделся, и дыхание у него перехватило от нахлынувшего ужаса. Их маленькая колонна стояла посреди скопища полуразвалившихся автомобилей. В метрах десяти от них на обочине лежал корпус сгоревшего вертолета. Единственная уцелевшая лопасть нависала над проезжей частью, качаясь под порывами ветра. На этой лопасти висели шесть кожаных коконов, грозя в любой момент обломить ненадежную конструкцию. Пискнула рация.

- Командир, вы это видите?

Пастор скрипнул зубами.

- Вижу. А теперь заткнитесь все!

- Что это? – еле слышно спросил Дима.

Словно в ответ на его тихий вопрос, один из коконов расправил огромный кожистые крылья с острыми когтями на концах, явив на свет отвратительную морду, состоящую, казалось, из одного только рта. Некоторое время чудовище раскачивалась из стороны в сторону, помахивая крыльями. Глаз у твари Дмитрий не заметил, но вот две дыры по бокам головы наводили на мысль, что слышит она хорошо. Затем мутант широко зевнул, продемонстрировав редкие, но довольно острые клыка, и снова завернулся в свой кожаный саван.

- Эту же дорогу проверяли, - прошептал Пастор, ни к кому конкретно не обращаясь, - Не должно их тут быть.

Потом застонал, видимо что-то вспомнив.

- Одна группа не вышла на связь. Точно. Почему мне не сказали?

Дмитрий усмехнулся, ясно поняв, что только что произошло. Извечное русское разгвоздяйство имело место быть и после всемирного Апокалипсиса. И прекрасно при этом работало. Дмитрий даже почувствовал злорадство, глядя на растерянного Пастора. Оказывается, ты не пуп земли! И на тебя начальство может болт забить, подставив и тебя, и твоих людей! Впрочем, мимолетная радость быстро сошла на нет.

- Что они тут делают? – прошептал он, наклонившись к командиру. Тот только указал рукой на стоявшие вокруг автомобили. Дмитрий присмотрелся. Салон каждой ржавой колымаги по самую крышу был набит ровными круглыми мячиками, бежевого цвета. Поверхность каждого мячика покрывала сеть темно-синих пульсирующих ниточек. Яйца! Внезапная догадка, как ушат ледяной воды, окатила Дмитрия с головы до ног. И они стоят в самом центре этого огромного гнезда!

- Что делать будем?

Пастор не ответил. Он напряженно всматривался в дорогу впереди, прикидывая расстояние между препятствиями. Потом, уменьшив громкость рации, он нажал на кнопку и бросил:

- Делай, как я.

Медленно и аккуратно Пастор воткнул первую передачу и положил ногу на педаль газа. «Соболь» медленно двинулся вперед. Коконы задрожали, но ни одна тварь не показала наружу и носа. Дмитрий вцепился в сидение, забыв даже дышать. Машина еле – еле продвигалась вперед. Пастор медленно крутил баранку, объезжая камни, металлические обломки, осколки стекла, все, что могло издать хоть какой-то резкий звук. Шины хрустели по земле, сливаясь с глухим рокотом мотора, вместе создавая ровный убаюкивающий шум. Коконы замерли, покачиваясь на лопасти. Дмитрий обернулся. Обе машины следовали за ними, колея в колею. Молодцы, хорошо подготовлены. Дмитрий начал верить, что им удастся проскочить мимо гнезда без проблем.

В этот момент случилось то, чего никто не мог просчитать или предвидеть, но то, что обязательно должно было случиться по единственному оставшемуся закону в этом мире - закону подлости. Одно из яиц внезапно шевельнулось и медленно скатилось из общей кучи прямо под колеса едущей впереди машины Пастора. От соприкосновения с землей оболочка яйца лопнула, и голый скользкий птенец распластался перед оторопевшими людьми. Новорожденная тварь успела издать свой первый и последний пронзительный крик, когда широкое колесо внедорожника размазало его по осенней грязи. Реакция последовала незамедлительно. Коконы словно взорвались изнутри. Шесть пар черных перепончатых крыльев одновременно расправились в разные стороны, закрыв собой почти все небо. Уродливые слепые головы завертелись в поисках вероятного врага. Потом, одна за другой, чудовища повернулись в сторону раздавленного птенца. Открыв пасти, они несколько раз выстрелили веред собой длинными тонкими языками, как-будто пробуя воздух на вкус. Дмитрий замер, словно статуя, не зная, что их ожидает дальше. Пастор тихо скрипел зубами, неотрывно глядя на сидящий перед ним сикстет.

- Дима, приготовься, - еле слышно прошептал он.

Этой фразы, сказанной на одном выдохе, хватило тварям, чтобы локализовать врага. Одна из них вытянула голову вверх и раскрыла пасть. Воздух наполнился густым тягучим звуком, еле определяемым человеческим ухом. Дмитрий схватил голову руками. Казалось, что мозги завибрировали от этой инфразвуковой атаки, и череп вот-вот разорвет на мелкие кусочки. Рядом так же корчился от боли Пастор. Дмитрий почувствовал, как из носа под маской противогаза по лицу потекла кровь.

- Сделай же что-нибудь? – простонал он, уже не пытаясь скрываться.

В ответ Пастор только зарычал, еще крепче сжимая виски. Дмитрий понял, что помощи от командира в этой ситуации ожидать не следует. Сознание уже плыло, а по телу разлилась противная слабость. Собрав последние силы, Дмитрий ткнул кулаком в клаксон. Странно, но эту деталь по каким-то причинам с машины снимать не стали. Громкий гудок разнесся по округе. Орущая тварь захлебнулась и попыталась закрыть широкие ушные проходы перепончатыми крыльями. Остальные мутанты тоже заметались по лопасти, стараясь скрыться от непривычного и противного звука.

- Ага, суки, не нравится! – в полный голос заорал Дмитрий и снова нажал на руль. Голову стремительно отпускало. Сзади тоже завизжал клаксон. Оставшиеся две машины присоединились к звуковой атаке на крылатых тварей. Значит, там не у всех мозги повредило, у кого-то что-то все-таки осталось.

Мутанты, наконец, не выдержали и взмыли в небо. Там он закружили на безопасной для их нежных ушей высоте, издавая пронзительные, на этот раз в высокой тональности, крики.

На руку Дмитрия, все еще давящей на клаксон, опустилась рука Пастора.

- Хорош, и без того башка разламывается.

Над автомобильной свалкой нависла тишина. После инфразвуковой удара в ушах звенело, и приходилось напрягаться, чтобы услышать хоть что-нибудь вокруг.

- Ты знаешь, что ты только что наделал? – спросил Пастор.

- Спас всех нас, - ответил Дмитрий. Не понимая, куда клонит командир. Тот явно нервничал, осматривая сквозь заляпанное окно окружающий их металлолом.

- Ага, а еще созвал на обед все окрестное зверье. Теперь о том, чтоб пробраться тихо, даже не мечтай.

Дмитрий только пожал плечами. Такой реакции он не ожидал. Да, нашумел, но спас же!

- А на кого-то кое-что положили, - пробормотал он, отвернувшись к стеклу, но Пастор его услышал.

- Разговорчики! Два, три.

- Два.

- Три.

- Рвем со всей скорости! Человека к пулемету! Марш! А тебе особое приглашение надо?!

Это относилось уже к Дмитрию, который решил немного подуться и поизображать из себя невинно оскорбленного. Но услышав тон, с которым были сказаны эти слова, мигом метнулся к оружию. Машина безо всякого предупреждения прыгнула вперед, и Дмитрий некоторое время был занят тем, чтобы зацепиться за что-нибудь в багажном отделении.

- Быстрее, давай! Они уже близко!

- Кто?

Пастор грязно и витиевато выругался и сосредоточился на дороге. Дмитрий, наконец, схватился за пулеметную стойку. Несколько секунд он потратил, возясь с механизмом самодельного люка в крыше, попутно вспоминая все об устройстве пулемета, который болтался у него перед лицом, норовясь выбить ему зубы или сломать нос. Кажется, это был ПК. В Томске их обучали обращению с пулеметом Калашникова на курсах, но Дмитрий не уделял особого внимания крупному калибру, так как не собирался участвовать в каких-либо вооруженных конфликтах. Не собирался, а оно вона как повернулось.

Наконец, Дмитрий справился со сложной конструкцией импровизированной пулеметной башни. Расставив ноги, он зафиксировал себя в металлическом стакане поворотного механизма, передернул затвор, прижал приклад к плечу и прильнул к прицелу. Так, теперь цель. И где она? Шестерка тварей, что еще недавно доставила им столько неудобств, все еще кружилась на месте. Видимо, покидать кладку яиц они не собирались. Ну, и замечательно. Дмитрий повернул голову, и его тело мгновенно покрылось испариной.

Со стороны аэропорта в сторону мчащихся по разбитой дороге автомобилей по небу двигалась черная туча. Ее очертания постоянно изменялись, периодически от нее отделялись мелкие точки, которые потом, пролетев некоторое время рядом, сливались с общей массой. Спустя минуту, до Дмитрия донесся шум многочисленных крыльев. Армия чудовищ спешила на помощь своим собратьям.

Чуть впереди с грохотом отлетел в сторону корпус микроавтобуса. На дорогу выбежал мутант. Внешним видом это чудовище напоминала гориллу. Вытянутая морда скалилась навстречу мчащимся автомобилям. Длинные мускулистые руки упирались в асфальт, словно существо надеялась остановить многотонный фургон. Уходить с дороги оно не собиралось. Мутант успел издать один оглушающий рев, и «Соболь» со всего маху отбросил его на обочину. Изломанное туловище несколько раз перевернулась в воздухе, и застыло в придорожных кустах. В лицо Дмитрия брызнули куски пластика, густо покрытые кровью сбитого монстра. Не стоило и сомневаться, радиаторной решетке и фарам пришла хана.

- Твою мать!

Рев Пастора сильно походил на предсмертный рев раздавленного мутанта. Дмитрий повернулся к приближающейся туче. Уже можно было различить отдельных птер, который оскалив пасти мчались растерзать наглых людишек. Боковым зрением Дмитрий уловил какое-то движение. На гнилые кузова автомобилей выскакивали братья сбитой твари. Гортанный рев наземной армии слился со стрекотом атакующей воздушней стаи. Дмитрий понял, что им конец. Отбиться от такого количества мутантов было нереально. Повернув ствол в сторону летающей стаи, он нажал на спусковой крючок. Ритмичные толчки в плечо и грохот выстрелов заполнили мир вокруг него. Бум, толчок, визг. Бум, толчок, вой. Каждая пуля, выпущенная Дмитрием, находила свою цель. А может, ему это только казалось. К нему присоединились остальные пулеметы, собирая свою кровавую жатву. Но Дмитрий этого не слышал. Все, что он делал в данный момент, это продавал свою жизнь подороже. Что-то ударило машину в борт, заставив Диму пошатнуться и на мгновение отпустить пулемет. Он посмотрел вниз. Уродливая когтистая тварь карабкалась по «Соболю», стремясь добраться до назойливого стрелка. Дмитрий опустил ствол вниз, и мутанта снесло в машины длинной очередью. Пустая лента соскользнула на пол. Дмитрий заметался в панике. Собравшись с мыслями, он отстегнул отстрелянную коробку и, наклонившись вниз, поднял другую. Пристегнув ее к пулемету, Дима откинул крышку, чтобы зарядить ленту. В эту секунду его отвлек пронзительный свист. Сверху на него пикировал крылатый мутант, выставил вперед когтистые задние лапы. Дмитрий замер, понимая, что ничего сделать он попросту не успеет. Сзади рявкнул выстрел. Дмитрий увидел, как пули пронзили шею и крылья атакующей твари. Мутант кувыркнулся в воздухе и упал под колеса несущегося фургона. Машину тряхнуло. Дмитрий быстро перезарядил свой пулемет и снова прильнул к прицелу.

Сколько продолжался бой, Дима сказать не мог. Проникшись общей атмосферой, он, как робот, стал действовать по схеме. Стреляя по воздушным целям, он старался не упускать из виду чудовищ, нападающих снизу. Поддавшись какому-то шестому чувству, Дима начал поднимать руку, когда у него заканчивалась лента, и по его сектору начинали бить пулеметы второй и третьей машины. В свою очередь, Дима стал следить за своими товарищами. Когда один из пулеметов замолкал, он переключался на защиту этой машины. И так раз за разом. Его уши уже ничего не слышали из-за грохота выстрелов и визга атакующих и умирающих тварей. Руки и плечи онемели от беспрерывных толчков раскаленного оружия. Позади колонны стелился след из крови, разорванных тел и умирающих мутантов, но чудовищ вокруг становилось все больше. Дмитрий понял, что они не справятся. Когда боек в очередной раз стукнул в пустоту, а протянутая вниз рука не нащупала металлической коробки, он просто отпустил руки. Дымящийся ствол безвольно повис. Так же опустились стволы второй и третьей машины.

В этот момент земля под колесами разверзлась, и машины провалились в темноту. Удар погасил сознание Дмитрия. Сразу стало тихо. Автомобили стояли в большой пещере, потрескивая разгоряченным металлом и дымя разбитыми радиаторами. Сверху, на замыкающую машину рухнула гнилая легковушка, запечатывая образовавшуюся дыру в земле и отсекая людей и машины от разочарованного воя беснующейся наверху своры. Вслед за солнечным светом померкло сознание Дмитрия.

Глава 6

Глава 6

Дмитрий пришел в себя от того, что его крайне неаккуратно волочили по чему-то неровному и твердому. В тело впивались острые камешки, а безвольно болтающаяся голова то и дело больно стукалась о различные выступы. Из-за постоянной болтанки череп готов был взорваться от пульсирующей боли. Дмитрия сильно мутило. Хотелось вырвать, и только ощущение резины противогаза на лице сдерживало его от столь неосмотрительного поступка. Да и руки отказывались подчиняться, словно притянутые к туловищу крепкими веревками. Голова в очередной раз стукнулась о землю, и к горлу подкатил ком. Плотно сжав зубы, Дима перетерпел позыв. Несмотря на дурноту, Дмитрий почувствовал, как в нем поднимается злость.

- Эй! – хрипло позвал он, когда открывать рот стало безопасно, - Поаккуратнее нельзя? Не дрова тащишь!

В ответ раздался переливчатый свист, но волочить по земле не перестали. Дмитрий черыхнулся и открыл глаза. Первое, что он увидел перед собой, было покачивающееся в стороны хитиновое брюшко с большими жесткими волосками на ней. Шесть членистых ног быстро двигались по обе стороны темно – коричневого туловища. Что за черт? Дмитрий осмотрел себя. Его тело было опутано белесыми нитями, похожими на застывшую слизь. Дмитрий похолодел. Неужели опять паук? Он задергался в крепких путах. Чудовище остановилось и опустило голову к очнувшейся жертве. На Дмитрия уставилось два холодных черных фасеточных глаза. Мощные жвалы, способные с легкостью перекусить человеческое тело, держали нить, за которую монстр тащил Дмитрия по земле. Коричневые усики, каждый размером с самого Дмитрия, быстро ощупали кокон, в котором он находился. Дима, застыв от ужаса, смотрел на очередное порождение зараженного радиацией современного мира. По широкому подземному проходу в неизвестном пока направлении его тащил огромный муравей. Муравей, размером с микроавтобус, на котором они еще совсем недавно ехали. Убедившись, что с его добычей все в порядке, монстр издал тихий свист. Хотя Дмитрий первый раз в жизни общался с муравьями, смысл этого свиста был кристально ясен: «Не дергайся». Убедившись, что до строптивой жертвы дошел смысл сказанного, муравей двинулся дальше. Дмитрий поймал себя на мысли, что относится к гигантскому насекомому, как к разумному существу. Хотя, чему здесь удивляться? Если уж и прежние довоенные мураши проявляли в своем поведении признаки интеллекта, то чего ждать от этого чудища, голова которого раза в четыре больше человеческой. И без разницы, сколько в этой голове мозгов.

Дима завертел головой. Ход, по которому его тащили, был достаточно широким, чтобы сквозь него легко проходил гипертрофированный мутант. Дмитрий начал догадываться, что куда судьба занесла его на это раз. Огромный муравейник. И его тащили куда-то вглубь. Дмитрий попытался вспомнить, что он знал об этих насекомых. Из того немногого, что он смог накопать в памяти, Дима сделал вывод, что тащат его на съедение. Возможно, через какое-то время. А, возможно, и сразу.

Впрочем, с интеллектом у них, похоже, все-таки были определенные проблемы. Дмитрий, решив обратить внимание на собственное состояние, явственно ощущал под паутиной прижатый к туловищу пневмат и нож. Разоружить свои жертвы у них мозгов не хватило. Оставалось надеяться, что с остальными членами группы дела обстояли так же.

Дима завертел головой, пытаясь рассмотреть, что творилось вокруг. По бокам, сверху и снизу все оставалось по-прежнему. Сверху раскачивалось темно – серое тело муравья, по бокам монотонно тянулись стены муравьиного прохода, а в спину все так же впивались камни и куски земли. А вот сзади пейзаж был намного интереснее. Позади толстого брюшка тащившего Дмитрия муравья, виднелась голова другого насекомого. И в его внушительных челюстях Дима увидел висящий конец толстой белесой паутины. Совсем, как той, за которую тащили его.

- Эй, кто-нибудь меня слышит? – крикнул он изо всех сил.

Муравьи остановились. Дмитрий понял, что совершил глупость. Его хозяин снова отпустил паутину и снова начал ощупывать Дмитрия усиками. Дима замер, стараясь даже не дышать, внимательно наблюдая за действиями насекомого. Через пару секунд муравей подхватил свою ношу, и путешествие продолжилось дальше.

- Еще раз так гаркнешь, сам тебе бошку отгрызу!

Никогда Дмитрий не думал, что будет так рад голосу Пастора. Значит и остальные здесь. Или не все? Не важно. Главное, что теперь он не один. Он было открыл рот, чтобы высказать свои соображения по поводу сложившейся ситуации, но тут же захлопнул его. Потом скажет. Нынешнее положение явно не располагало для бесед и обсуждений. Вместо этого, он нащупал под паутиной рукоятку ножа и сжал покрепче. Стало легче. Не на много, но легче.

Путешествие продолжалось достаточно долго. Густые заросли мха, в большом количестве покрывавшим стенки и потолок муравьиного хода, светился мягким зеленым светом, что позволяло относительно четко видеть все вокруг. Иногда проход расширялся, и в противоположном направлении пробегала другая группа насекомых, тащивших на себе различную поклажу. Апокалипсис апокалипсисом, а муравьиная жизнь текла своим чередом. Иногда многоногие трудяги тащили на себе комья земли и длинные палки, иногда сплетенных, как и люди Пастора, других насекомых. Один раз Дмитрий даже заметил в жвалах муравья разложившийся человеческий труп. Странно, но зрелище, которое должно было повергнуть Дмитрия в шок, не произвело на него никакого впечатления. Современный мир жесток, еда нужно всем, и доставать ее с каждым днем становится все труднее. То, что он сам может стать такой же едой, Дмитрий как-то пропустим мимо. Поживем еще.

Судя по наклону хода, их тянули куда-то вниз. Дмитрий некоторое время пытался запомнить путь, по которому их волокли, но вскоре бросил это бесполезное занятие. Запомнить все повороты и хитросплетения одинаковых проходов было в принципе невозможно. Пару раз их проносили через огромные залы, подсвеченные все тем же мхом. Округлые стены и потолок были изъедены ходами. Из них, как живые поезда, показывались вереницы муравьев. Они пробегали цепочкой по только им ведомой дорожке и исчезали в другой норе. Тут же их соседней показывалась новая вереница, и все повторялось. И такая движуха происходила повсюду. Не привыкшему к подобному зрелищу Дмитрию пещера виделась одним шевелящимся клубком. Но, несмотря на кажущуюся неразбериху, в непрекращающемся шевелении хитиновых тел все же угадывалась какая-то система. Ни один муравей не столкнулся с другим, ни одна лапка на зацепилась за соседнюю, ни один груз не выпал из крепко сжатых челюстей. Мир провалился в тар – тарары, а муравейник продолжал существовать. Вполне вероятно, что муравьи и не заметили, что что-то изменилось вокруг. «Вот у кого надо было поучиться человечеству» - подумал Дмитрий, - «Ни войн, ни распрей, ни зависти и злобы. Только слаженная работа на благо всего сообщества»

Внезапно от всего этого мельтешения Дмитрию стало плохо. Снова закружилась голова, а к горлу подкатила тошнота. Он закрыл глаза, но в этот же момент его втащили в очередной проход, и муравьиный город исчез из виду.

Через некоторое время они очутились в пещере, просторной и светлой, но значительно уступающей по размерам муравьиному перекрестку. На полу ровными рядами лежали такие же коконы, как и у Дмитрия с товарищами. Их быстро положили в конец незаполненного ряда. Муравей, несший Диму, снова стал тщательно ощупывать его кокон, словно проверяя, все ли в порядке с будущей едой. Дмитрий замер и закрыл глаза. Он вдруг вспомнил старую детскую сказку про медвежонка, что читала ему в детстве мама. Там медведь пытался убедить пчел, что он маленькая тучка. Поддавшись порыву, Дмитрий еще сильнее зажмурил глаза и начал думать, мысленно посылая свои мысли в голову муравья: «Я сосиска. Я замерзшая сосиска». То ли это повлияли псевдоэкстрасенсорные действия Дмитрия, то ли просто муравей удовлетворился осмотром, но в какой-то момент он бросил свое занятие, развернулся и исчез в одном из многочисленных нор. То же самое сделали и все остальные муравьи. Люди остались одни.

Некоторое время в пещере висела тишина, нарушаемая приглушенными звуками, доносящимися откуда-то издалека. Дмитрий попытался осмотреться, насколько ему это позволяла паутина. Его кокон положили с самого края последнего ряда, так что теперь с одной стороны он мог наблюдать земляную стенку и торчащие из нее мелкие корешки, а с другой – иссохшую морду какого-то мертвого насекомого. Остальные коконы муравьи положили кто куда, и теперь члены отряда, если там были именно они, располагались неизвестно где по всей пещере.

Дмитрий пошевелился. Никакой реакции на это не последовало, так что Дима решил, что охранников им не оставили. И действительно, чего охранять крепко связанные припасы?

- Эй, здесь есть кто-нибудь?

Из разных концов пещеры послышался шум и покашливание.

- Здесь.

- И я здесь.

- Где мы?

- Заткнулись все!

Тихий, но все же командный голос Пастора заставил утихнуть этот зарождающийся базар.

- Перекличка. Князь.

- Я.

- Гюрза.

- Здесь.

- Оксана.

- Тут.

- Братья.

- Мммм.

- Оба?

- Угу.

- Ясно. Все здесь. Это и хорошо и плохо.

- А я? – внезапно обиделся Дмитрий.

- Что ты?

- Меня спросить не надо? Я что, не член группы?

- А чего тебя спрашивать, член? То, что ты здесь и так уже весь муравейник знает. Так что заткнись, пока по делу сказать нечего.

Дмитрий закрыл рот и надулся, сам понимая, что ведет себя, как ребенок. Ему было обидно, что испытывая все тяготы и невзгоды наравне со всеми, его так и не признали своим в этом странном отряде.

- Кто пошевелиться может? – меду тем продолжал выяснять обстановку Пастор.

Со всех сторон послышались отрицательные возгласы.

- У меня оружие на месте, - сказал Пастор, - Только я его достать не могу. У кого так же?

- Пулемет при мне, к спине примотан. Достать не могу, - пропищал Князь.

- Винтовка на спине, - сказала Гюрза, - достать так же не могу. Пистолет держу в руке, ствол упирается в бедро. Так что предупреждаю сразу, стрелять не буду. Еще, вроде, нож на месте.

- Будешь, - зарычал Пастор. Видимо, беспомощное положение, в котором они все оказались, стала выводить его из себя, - Еще как будешь. Если прикажу.

В пещере повисла тишина.

- Стрелять? – тихо спросила Гюрза.

- Отставить, - после короткой паузы сказал Пастор. По тону, с которым это было сказано, было слышно, что он справился с приступом внезапного гнева.

- Оксана? А, у тебя же оружия нет. Братья?

Те начали что-то путано объяснять, и Пастор их быстро прервал.

- Ладно, ладно, я понял. Дима?

Сказано было это настолько издевательски, что отвечать махом расхотелось. Однако Дмитрий поборол себя и пробурчал:

- Пулялка ваша к боку прижата, нож в руках держу, но пошевелить не могу.

- Так, - резюмировал Пастор, - Несмотря на размеры, кумекалки у них не прибавилось. Оружие они, видимо, за что-то опасное не посчитали. Все здесь – это и хорошо, и плохо.

- Почему это плохо? – снял с Диминого языка вопрос Князь.

- Хорошо – это потому, что все живы. Плохо – потому, что все здесь и в таком случае спасать нас некому. Не мог хоть кто-то при захвате потеряться? А?

На этот вопрос группа затруднилась ответить.

- Ладно, это я так. Значит, слушайте. Пока нас не сожрали, пытаемся выбраться собственными силами. Выкарабкиваемся из этих пеленок, как можем. При освобождении действуем максимально тихо. Только ножи и солдатская смекалка. Стрелять строго настрого запрещаю. Весь муравейник сбежится, никаких патронов не хватит. Повторяю, действуем тихо.

Сверху посыпалась земля. Дмитрий поднял голову и обомлел. С потолка, из нор, которых он раньше не замечал, выползали муравьи. Но это были не те, что тащили их сюда. Чудовища, один за одним появляющиеся из ходов, видимо являлись солдатами подземного мира. Раза в полтора больше, чем рабочие мураши, с двумя рядами бивнеподобных челюстей, они быстро перебирали покрытыми шипами лапами, цепляясь острыми когтями за глинистую землю. Обычных муравьев они напоминали очень отдаленно, больше походя на порождение бурной фантазии Стивена Кинга. Двигаясь, монстры издавали звуки, схожие с перестуком кастаньет.

- Время обедать? – пискнул кто-то из Диминой группы. Ему показалось, что это был Князь.

Чудовища спустились на землю и встали полукругом, глядя своими блестящими глазами на обездвиженных пленников. Следом за солдатами из норы появилось еще одно существо. По внешнему виду тварь больше напоминало богомола. Шесть тонких лапок несли черное, вполне себе муравьиное, брюшко. А вот дальше Дмитрий разглядел человеческий торс, покрытый антрацитовым хитином. Человеческие руки размахивали из стороны в сторону, держа баланс на неровной стенке. Венчала все это биологическое безобразие муравьиная голова. При появлении нового монстра, солдаты щелкнули челюстями и замерли. Монстр поочередно оббежал всех людей, задерживаясь перед каждым на пару секунд. Потом повернулся к солдатам. В ту же секунду семеро из них сорвались с места и, схватив по одному кокону, положили людей перед ним. Чудище прошлось туда – сюда. Человеческие руки хаотично двигались, словно не зная, куда себя деть. Каким-то образом опознав в Пасторе лидера, чудище остановилось возле него.

- …..! – грязно выругалась Гюрза, означая одним метким словом окончание их жизненного пути.

Тем временем, голова монстра мелко затряслась и треснула посередине. С противным чавкающим звуком половинки разошлись, обнажая белое безволосое человеческое лицо. Отряд смотрел на эту неожиданную метаморфозу, открыв рты.

- Не надо так ругаться, - проскрипел монстр, - Вы же все-таки девушка.

Он еще раз прошелся вдоль коконов и снова остановился перед Пастором.

- Насколько я понимаю, вы являетесь командиром группы?

- Я, - хрипло ответил Пастор, не отрывая взгляда от лоснящегося лица, - А ты что за чудо – юдо?

Монстр поморщился.

- Не надо грубить, я с вами вроде вежливо разговариваю. Мое нынешнее имя вам ничего не скажет, да и произнести вы его не сможете, а в прошлом меня звали Вениамин Павлович.

- Что-то не похож ты на Вениамина Павловича, - нервно хохотнул Князь. Даже сквозь паутину было видно, что его трясет мелкой дрожью.

- Правда? – почти с издевкой спросил мутант, - И на кого же я похож?

Похоже, что этот дебильный диалог со связанными пленниками его изрядно забавлял.

- Просто на Вениамина, – ответила за всех Гюрза, - Без Павловича.

- Это почему?

- Просто Вениамин больше таракану подходит, - присоединился к общему разговору Дмитрий.

Он, не отрываясь, разглядывал сей чудовищный продукт природного безумия. Вблизи тварь выглядела еще более омерзительно. Жирное лоснящееся брюшко с длинными тонкими лапками действительно больше походило на тараканье. Человеческие руки во время всего разговора Вениамин прижимал к туловищу подобно богомолу. Голова постоянно подергивалась, наводя на мысль, что и без мух тут не обошлось. Картину довершали маленькие, смахивающие на младенческие, ножки, болтающиеся между передними тараканьими лапами. Дмитрий начал догадываться, что за чудо предстало перед ними.

- Ой, какие некультурные молодые люди здесь собрались! – воскликнул Вениамин, обращаясь к стоящим сзади муравьям, но те никак не отреагировали на его слова.

- Кто вы такой? Что здесь вообще происходит? – спросил Дмитрий больше для того, чтобы потянуть время, нежли из искреннего любопытства. Все это время он активно шевелил руками в попытках достать нож из ножен и ему начало казаться, что у него это стало получаться.

- Ммм, «Вы», - Вениамин словно посмаковал это слово на губах, - Давненько меня так не назвали. Почти позабыл. Вот культурный человек! С вами я с удовольствием поговорю перед тем как…

Вениамин замолчал.

- Перед тем, как что? – спросил Князь.

Вениамин повернулся к одному из муравьев – солдат и издал щелкающий звук. Муравей тут же раскрыл челюсти, и плотный комок слизи выстрелил из его пасти. Мгновенно затвердев, он запечатал рот наемнику, оставив, впрочем, нетронутым нос. Теперь Князь мог только вращать глазами и возмущенно мычать носом.

- Я сказал, с ним буду разговаривать! – заверещал Вениамин, растеряв всю свою напускную интеллигентность, - Кто еще вякнет, залеплю всю харю! Вы нужны живьем только из-за глупого женского каприза! Так о чем это мы?

Он снова повернулся к Дмитрию.

- А, вы интересовались, кто я? Позвольте представиться, - руки раскинулись в разные стороны, а туловище склонилось в клоунском поклоне. Голова при этом не переставала дергаться, - Вениамин Павлович Плотников. О Боже, как давно я не слышал это имя!

Вениамин зажмурил глаза и прижал руки к хитиновой груди.

- Вы здесь, типа, главный? – спросил Дмитрий, больше, чтобы прервать сладкие воспоминания мутанта переростка.

- Да, представьте себе, главный. Хотя, по секрету вам скажу, что управлять ими, - Вениамин кивнул на стоящих сзади солдат, - проще простого.

Он хихикнул и, подойдя поближе к лежащему Дмитрию, заговорщицки заговорил.

- Ну, скажите мне, что может быть тут сложного, если ты единственный обладаешь интеллектом в этом муравейнике. А они думают, что служат Королеве. Королеве!

Последнее слово он повторил так, как-будто оно должно было значить для лежащих на земле людей. Между тем, монстр продолжал рассуждать, полностью погрузившись в свои мысли.

- Сказать по правде, эта корова сейчас с трудом может отличить день от ночи, только жрет и рожает, жрет и рожает. Куда ей управлять таким огромным сообществом. Да, может когда-то она и блистала неимоверным для женщины умом и несравненной красотой. Богиня, роняющая к своим ногам и более представительных особей мужского рода, нежли тот, что стоит перед вами. Но, все может в жизни поменяться. Когда судьба припирает тебя к стенке, приходиться пересматривать свою роль в мире, засовывать поглубже гордость, вкусы и амбиции. И теперь она такая же наседка, как и должны быть женщины. Жирная клуша, погрязшая в быту и суете.

- Не везло тебе видно с бабами, - прошептала Гюрза и тут же испуганно захлопнула рот. Но Вениамин, увлекшийся воспоминаниями, не услышал эту реплику. Размахивая руками, он продолжал.

- Тогда на месте муравейника был Научно – исследовательский институт биологического направления. Ох, вы бы знали, какие тут делали изобретения, реализовывались проекты и рождались идеи! Естественно, все под строгим патронажем Министерства обороны. Не постесняюсь сказать, что в плане биологической войны, мы могли бы развязать ее хоть тогда. Развязать и победить! Но, наши пацифисты – генералы на корню рубили все перспективные проекты. Трусы! Но все воздается. Благословен тот, кто первый нажал на кнопку. Они говорили, что мои разработки бред. Бесперспективный бред. И вот!

- Что вот? – не выдержал Пастор.

- Вы еще не поняли? Мои разработки по совмещению ДНК видов. Они говорили, что это опасное направление. Идущее против человечности. Ох, как они забегали, когда одна из ракет рванула поблизости. Институт-то хоть и на оборонку работал, а совсем не был приспособлен к подобному. Никакой внешней защиты. Ни биологической, ни радиационной. Вы бы видели, как они всем институтом по этажам бегали, туалетной бумагой окна затыкали. Вы можете представить академика РАН, бегущего с рулоном туалетной бумаги? А я видел. Презабавнйшее зрелище! Но вы скажете, а как же бункеры? Да, были такие. Но они же лабораторные. Три на три метра, не больше. Туда в первые же минуты атаки руководство института и попряталось. Набились, как сельди в бочку и закрылись. Там и сдохли от голода и жажды. Остальные тоже подохли, кто раньше, кто позже. Кто от лучевой болезни, кто от заболеваний каких-то. Видимо, ракета «грязной» оказалось. И только я знал, что делать. Ну, спросите меня?

Похоже, что Вениамину впервые за очень долгое время попались разумные слушатели, и он теперь отрывался на них по полной за все года вынужденного молчания.

- Что вы сделали? – спросил Дмитрий, напрягая руку с ножом, но проклятая паутина плотно стягивала тело, не давая сдвинуть кисть ни на миллиметр.

- Вакцина! – Вениамин поднял вверх указательный палец, - Точнее, вакцины. У меня к тому времени их накопилось достаточное количество. От всего подряд. Вы знаете, что насекомые самые древние и самые устойчивые существа на земле? Наверняка знаете. С помощью моих разработок уже тогда можно было лечит большинство якобы неизлечимых болезней – рак, ВИЧ, потери конечностей. Даже смерть можно было отодвинуть на несколько десятков лет! Ну и что, что у моих препаратов выявили побочные эффекты? Кому помешала бы лишняя конечность, перестройка пищеварительного тракта или нервной системы? А? Нет же. Опыты назвали бесчеловечными, а меня в спину стали обзывать доктором Франкенштейном. Тупоголовые ослы! Как только все началось, я тут же вколол себе свой препарат. А потом ходил и смотрел, как эти заносчивые умники погибают в страшных мучениях. Заодно посыпал кое-что своим питомцам. Ну, и кое-кого еще полечил. Кто-то сам ко мне приполз, умоляя спасти. Я, конечно же, спас, но перед этим заставил их поунижаться передо мной, поупрашивать. Но, кого-то пришлось и насильно, - добавил он шепотом.

- Королеву? – догадался Дмитрий.

При этом слове глаза Вениамина полыхнули гневом, а кулаки сжались так, что был слышен хруст пальцев. Тонкие черные губы изогнулись вниз и задрожали. Казалось, что вот – вот, и насекомообразный монстр разревется, как обиженный ребенок, которому в детском мире не купили понравившуюся игрушку.

- Она не понимала ничего. Визжала, отпихивалась, кричала, что лучше умрет. Потом он осознала. Все осознала. Я всегда знал, что мы будем вместе. Даже тогда, когда они проходила мимо, не замечая мои комплименты. Даже когда стирала мои сообщения не читая, а письма и открытки выкидывала в ведро. Ей пришлось потом извиниться. Потому, что я спас ее. Не директор, с которым она спала, не главы отделов, что рассыпались перед ней в восторгах. Нет. Они все загнулись. Я за этим лично проследил.

Вениамин замолчал, гневно глядя в пространство, вспоминая те далекие дни. Губы дрожали, а по щекам текли слезы. Внушающий раньше ужас и отвращение монстр, теперь вызывал у Дмитрия брезгливую жалость.

- А у ботаника конкретно крыша поехала? – пробормотала Гюрза, - Хуже не придумаешь, чем закомплексованный задрот.

- Что вы сказали? – вынырнул из пучин воспоминаний Вениамин.

- Я сказала, что мне вас очень жаль! Очень трогательная история, - сказала Гюрза.

Лицо Вениамина мгновенно исказила гримаса гнева. Он подскочил к девушке и поднял ее вместе с коконом на уровень своего лица.

- А мне не нужна твоя жалость. Ни твоя, ни тех, кто думает, что если у них между ног есть что-то особенное, то они повелительницы мира.

Вениамин швырнул Гюрзу обратно на землю.

- Или бицепсы больше, - он ткнул пальцем в Князя.

- Или мордашка смазливая, - Вениамин указал на Дмитрия.

- Или самоуверенность прет изо всех дыр, - настал черед Пастора.

- Или…, - остановившись над братьями, Вениамин задумался и, видимо, так и не нашел, что им предъявить. Несмотря на серьезность ситуации, Дмитрий еле сдержался, чтобы не рассмеяться. Что ни говори, а на месте братьев он бы обиделся.

- Теперь вы все лишь биологическая масса. Пища. Вас сожрут, а я останусь и буду дальше править. Своим королевством. Которое я создал!

Вениамин замолчал, гневно глядя на пленников, тяжело дыша и сжимая кулаки.

- Ты меня конечно извини, - внезапно спокойно и ровно проговорил Пастор, - Мне предельно ясно, что нас всех ожидает, и я скажу прямо. Ты – трусливое, ничтожное чмо с комплексом Наполеона. Я думаю, что выражаю общее мнение.

При этих словах Вениамин оскалился и двинулся на Пастора. В этот момент сверху посыпалась земля. Все, даже муравьи – солдаты, подняли головы. Из нор стали появляться насекомые, такие, которых Дмитрий раньше не видел. Плоские, похожие на мокриц, существа, быстро ползли по стене вниз, перебирая коротенькими лапками. Вениамин осклабился.

- Королева кушать изволила, - пропел он елейными голосом, - Теперь, когда вы будете корчиться в ее челюстях, я, как вы выразились «чмо», буду на это смотреть.

Маска насекомого вновь наползла ему на лицо, и он отбежал назад, уступив место прибывшим тварям. Мокрицы подползли к пленникам вплотную. Они медленно начали взбираться на людей, намереваясь покрыть их всем телом. Наемники задергались.

- Отвали от меня, тварь! – завизжал Князь, пытаясь сбросить с себя мерзкое насекомое.

- Кто-нибудь что-нибудь смог сделать? – закричал Пастор, и даже в его голосе промелькнули нотки паники.

Муравьиное лицо Вениамина слегка раскрылось.

- Даже не надейтесь освободиться, - прокричал он в образовавшуюся щель, - Паутина у нас сделана на совесть.

Ответил ли кто-нибудь Пастору, Дмитрий услышать не успел. Хитиновое брюшко накрыло его с головой. В лицо ударила вязкая вонючая струя, а в тело болезненно впились мелкие коготки. Все это время Дмитрий оставался в сознании.

Глава 7

Глава 7

Дмитрий словно оказался в плотном непроницаемом саркофаге. Свет и звуки мгновенно осекло. По плавному покачиванию он понял, что его куда-то несут. Куда-то? Вот как раз в этом вопросе у него была стопроцентная уверенность. Сверху его лицо через мягкий пластик противогаза прижималось к холодному хитину, и вонь стояла невыносимая. Даже противогазный фильтры не спасали от едкого запаха. По ощущениям Дмитрий понял, что ничего парализующего в него не ввели. Тело чувствовало, как и прежде, а мышцы сокращались по желанию хозяина. Жаль, что только толку от этого было мало. Все это время он безуспешно пытался вытащить нож из ножен. Мозг лихорадочно работал, стараясь придумать хоть какой-нибудь способ спастись от надвигающейся гибели. Но ничего реального в голову не приходило. Оставалось надеяться только на появление зубной феи. Постепенно начала появляться паника. Нет, не так он хотел закончить свое существование в этом мире. Он, конечно, не питал иллюзий, что почит глубоким стариком, лежа на мягкой постели в окружении детей, внуков и правнуков. Но не так же! Не съеденным мерзкой тварью, непонятно какого происхождения и роду - племени!

Наконец, их путешествие закончилось, и Дмитрий выпал из цепких объятий на твердый каменный пол. Упав, он больно ударился головой об камень, порвав на затылке противогаз. Дима почувствовал, как потекла кровь, затекая за шиворот и пропитывая паутину. Этого еще не хватало! Тут помирать через несколько минут, а он в таком неприглядном виде! Оставалось только описаться и обгадиться. Хотя, может, этим тварям жрать его противнее будет! Дмитрий сплюнул в душе. Господи, о чем он думает?!

В пещере, куда их приволокли, было светло. Дмитрию даже пришлось зажмуриться на несколько секунд, когда его выронили из этого передвижного гроба. Когда глаза привыкли к зеленоватому свету, он огляделся.

Он и его товарищи по несчастью лежали на небольшом, ограниченном кольцом света, клочке земли десять на десять метров. Остальное терялось в непроглядной тьме, но чувствовалось, что пространства вокруг много. Любой шорох разлетался глухим эхом, и казалось, что товарищи лежат на краю глубокой пропасти. Впрочем, это вполне могло быть и правдой. Вокруг суетились насекомые, различные как по виду, так и по размеру. Дмитрий заметил Вениамина, который стоял поодаль и наблюдал за процессом. Муравьиная маска было закрыта, но Дима не сомневался, что под ней закомплексованный ботаник улыбается.

Насекомые – носильщики выложили людей рядком и отошли. Солдаты выстроились вдоль границы света, как на параде. Вениамин вышел вперед. Створки маски разошлись. Мутант прошелся вдоль лежащих наемников.

- Ну, вот и все, - проговорил он, чуть задумчиво, - не скажу, что приятно было с вами поболтать. Я думал, наконец, попались нормальные люди, даже хотел кое-кого из вас утаить от нашей повелительницы, но нет. Вы оказались такие же, как и все. Напыщенные, самодовольные, неприятные. Как вы сказали? Я чмо? Ну, что ж. Не вы первые, я уже привык. Пусть будет так.

Он отошел от людей.

- Темновато здесь как-то, - пробормотал он, - но мы это сейчас исправим. Дорогая, пора обедать!

Вениамин громко хлопнул в ладони. Дмитрий вздрогнул, когда многократно отраженный от стен и усиленный пустотой резкий звук резанул по ушам. Так же взволновались стоящие вокруг насекомые – носильщики забегали с места на место, а солдаты заклацали своими челюстями. Вместе с этим на стенах зажглись многочисленные светляки. Бледный мертвенный свет заполнил пространство, и у Дмитрия захватило дух. Пещера, где они все оказались, была воистину огромна. Стены, усеянные светящимися жуками, уходили далеко ввысь и в стороны. Дальний конец пещеры терялся вдалеке сверкающим переливающимся туннелем. Но больше всего поражало то, что на толстых паутинных нитях висело посередине сияющего пространства.

Сначала Дмитрий подумал, что это огромная гусеница. Белое полупрозрачное тело покачивалось из стороны в сторону, уходя вдаль вслед радужным огонькам. Оно пульсировало, содрогаясь, словно в ознобе. Глядя на это, Дмитрия замутило. Более мерзкого зрелища трудно было себе представить. Внутри этого кожаного мешка перекатывались какие-то шары, издавая еле слышный шуршащий звук. Остальные члены группы тоже замерли, разглядывая разворачивающееся перед ними отталкивающее зрелище. Венчал все это уродство темный нарост. Он висел прямо над лежащими пленниками, и сначала Дмитрий подумал, что видит голову гигантской гусеницы. Зачем она им такая? Что они с ней делают? Ответ не замедлил себя ждать.

Нарост мелко задрожал и разошелся посередине, как недавно голова Вениамина – насекомого. Сначала наружу показались руки, тонкие, белые, со сморщенной, как у утопленника, кожей. Длинные обломанные ногти скребли воздух, словно пытаясь нащупать что-то. Следом из нароста буквально вывалились засаленные, покрытые слизью, волосы. Они тянулись и тянулись вниз, и не было им конца. Когда волосы достигли земли, Дмитрий с содроганием заметил, что волосинки шевелятся, ощупывая землю вокруг. За волосами на свет появились голова и туловище того, что скрывалось в темном наросте.

Несомненно, эта женщина была когда-то красива. Тонкие черты лица до сих пор сохраняли признаки былой той странной холодной женской привлекательности, что наоборот отпугивает мужчин, заставляя последних восхищаться женщиной на расстоянии. Надменная красота потомственной аристократки. Но то, что с ней сделалось впоследствии, ввергало в ужас. Белые, почти прозрачные, веки и щеки складками свисали вниз, превращая лицо женщины в уродливый лик древней старухи. Широко открытый беззубый рот издавал громкое шипение, как-будто ей что-то мешало дышать. Глаза были покрыты белесой пленкой, но даже через нее угадывалось плещущее там безумие.

Лепестки нароста полностью раскрылись, и наемники увидели, что таз женщины прикреплен к белому кожаному мешку с шарами. «Боже, это же яйца!» - внезапно догадался Дмитрий. Словно в подтверждении его догадки, женщина задрожала, ее рот широко открылся в немом крике, она напряглась, и в мешок вплыл еще один шарик. Дмитрия замутило еще сильнее.

- Дорогая, я принес тебе поесть, - елейным голосом прокричал Вениамин.

Его лицо оставалось человеческим. Видимо, в присутствии Королевы у него не было необходимости прятать его.

Королева на мгновение замерла. Слепые глаза обшаривали пространство, пытаясь найти источник звука.

- Веня, это ты?

Ее голос звучал глухо, словно из пустой бочки. Королева подняла голову и стала принюхиваться. Наконец, ее бельмы уставились на то место, где стоял получеловек.

- Что ты принес?

Вениамин подбежал к пленникам.

- Люди. Семь штук. Только пойманные.

Королева снова принюхалась.

- Живые? – уточнила она.

- Как ты любишь!

Вениамин стелился перед Королевой, словно лакей в ресторане перед богатым клиентом. Было видно, что, несмотря на недавние заявления, он до жути боится эту отвратительную пародию на муравьиную матку.

Что-то коснулось Дмитрия по лицу. Он скосил глаза и едва не закричал от неожиданности и отвращения. Клок волос Королевы, удлинившийся до невероятных размеров, подобно змее подполз к пленнику и теперь ощупывал его, словно знакомясь с будущим обедом. То же самое происходило и с его товарищами. К каждому из наемников протянулся длинный плотный пучок сальных волос. Оксана отчаянно вертела головой, пытаясь стряхнуть их со своего лица. Дмитрий почувствовал липкое прикосновение к своим губам. Он сжал их и, замычав, попытался отползти, но проклятый кокон не давал сдвинуться ни на миллиметр.

- Как любишь, - Королева перестала принюхиваться и задумалась, - Любишь. А ты меня любишь? Ты говорил, что меня любишь.

Такой резкий переход наводил на мысль, что бедная женщина совершенно потеряла связь с реальным миром.

- Я? – Вениамин аж поперхнулся, но тут же взял себя в руки, - Конечно, дорогая! Я тебе всегда это говорил.

- Врет!

Эти короткое слово плетью хлестнуло пространство, и Королева вздрогнула. Грязные локоны поднялись над землей и нависли над Гюрзой. Та, не ожидавшая подобной реакции, замерла.

- Что ты сказала?

Дмитрий замер, в ужасе глядя на Гюрзу. Что она задумала?

- Врет! – холодно и четко повторила снайперша, - Он тебя ни в грош не ставит. Смеялся только что над тобой. Описывал нам, какая ты стала уродливой. Рассказывал, как он превратил тебя вот в это из мести.

- Мести? – глухо повторила Королева, - За что?

- Да, за то, что не давала.

Похоже, что в этом изуродованном страшной мутацией теле, за завесой безумия и измененного сознания, все еще жила женщина. Очень ранимая и очень опасная и мстительная в своей обиде женщина. И Гюрза, похоже, точно попала в самое больное место ее души.

- Точно, точно!

Пастор, явно счастливый, что по нему больше ничего не ползает, решил присоединиться к разговору.

- Мы все это слышали. Правда, ребята?

Все закивали, подтверждая правоту командира. Живые локоны повернулись в сторону оторопевшего Вениамина.

- Что вы делаете? – отчаянно крикнул Вениамин, не отрывая взгляда от Королевы.

- Веня, Веня, Веня.

Глухой голос Королевы отдавал сочувствием, не сулящим для Вениамина ничего хорошего.

- Дорогая, кого ты слушаешь? Я всегда любил тебя. Обожал!

- Любил? – спросила Королева, - А теперь не любишь?

- Дорогая, - Вениамин в мольбе прижал ручки к груди, - Не цепляйся к словам.

Волосы выстрелили вперед и опутали несчастного Вениамина с ног до головы. Он захрипел, стиснутый смертельными путами. Локоны подняли его над землей и медленно понесли дергающегося к гигантской матке. Вениамин попытался закрыть лицо муравьиной маской, но прядь волос, отделившаяся от основной массы, не дала ему это сделать. Королева приблизила искаженное от ужаса лицо Вениамина к своему и всмотрелась в него слепыми глазами.

- Дорогая? – прохрипел Вениамин, - Не надо.

В этот момент рот Королевы неестественным образом раскрылся, так, что пленникам показалось, что ее голова треснула пополам. Изо рта показались длинные черные жвалы насекомого. Щелчок, и голова несчастного горе – ученого с глухим стуком покатилась по земле.

- Вот, блин! – прошептал Князь.

Королева отбросила в сторону обмягшее тело. Тут же мелкие насекомые, похожие на тараканов, схватили его и унесли. Королева повернулась к наемникам.

- Еда!

Это единственное слово, сказанное безо всяких человеческих эмоций, заставили Дмитрия задрожать от ужаса. Лицо Королевы, потеряв остатки человечности, кривилось в предвкушении лакомства, жвалы щелкали, из изуродованного рта тянулись длинные слюни. Дмитрий задергался в коконе, осознавая тщетность своих попыток, и вдруг почувствовал, что в коконе стало посвободнее. Дмитрий напряг руки и ощутил, что паутина на спине немного поддалась. Как раз там, где она была пропитана кровью из разбитого затылка. Он сильнее заерзал по неровной земле, чувствуя, как все больше растягиваются стягивающие его веревки. Остальные тоже кто как пытался освободиться.

- Кто-нибудь что-нибудь может сделать! – кричал Пастор, глядя, как к нему ползет прядь светлых волос.

- Нет, твою мать, нет! – визжала Гюрза. Ее ноги уже оплетала волосяное щупальце.

- Оксана?

- Что?

- Ты можешь хоть что-то сделать? Ты же экстрасенс!

- Ничего я не могу! – ее голос сорвался, - я с самого начала пытаюсь. У них нет разума! Не на что влиять!

В этот момент на Димино лицо упал ком грязи. Он на секунду отвлекся от обезумевшей от голода Королевы и посмотрел вверх. Земля вперемешку с мелкими камушками сыпалась из многочисленных ходов на потоке пещеры. Непонятное явление заметили и муравьи. Солдаты поднялись на задние лапы и заклацали челюстями. Рабочие муравьи заметались в разные стороны, словно не зная, куда себя деть.

- Народ, че происходит? – закричал Князь, пытаясь освободиться от тащивших его королевских волос.

- Похоже, скоро узнаем, - ответил Пастор, - Но для нас в любом случае ничего хорошего.

И тут потолок пещеры словно взорвался. Из всех нор хлынули длинные червеобразные тела. Армия гигантских сколопендр в считанные секунды заполонила свод, а сзади напирали новые особи. Живая шевелящаяся река с противным хрустом ринулась по стенам на муравьев. Некоторые многоножки отцеплялись от потолка и падали сверху на защитников муравейника. Муравьи – солдаты, не медля ни мгновения, рванули навстречу врагу. В пещере началась куча мала.

- Нас раздавят! – заорал Дмитрий.

Он изо всех сил рвал паутину, чувствуя, что прочные нити вот – вот поддадутся под его напором. Его товарищи катались по полу, чудом избегая многочисленных лап и челюстей, которые мелькали повсюду, грозя расплющить мягкие человеческие тела.

Битва в пещере уже шла нешуточная, и количество сражающихся все увеличивалось. Сверху сыпались все новые и новые сколопендры, а из боковых ходов появлялись муравьи. Даже рабочие мураши участвовали в битве. Они ценой собственной жизни отвлекали на себя нападавших, позволяя солдатам атаковать тех с боков. Эта тактика оказалась крайне эффективна. Уже несколько длинных разорванных тел извивалось на полу в предсмертных судорогах, разбрызгивая вокруг себя зеленоватую кровь. Впрочем, защитникам тоже приходилось нелегко. На глазах у Дмитрия один муравей ловко вскочил на спину ползущей сколопендре и вцепился ей в хитиновый панцирь, но та, изогнувшись, одним махом мощных челюстей, снесла ему голову. Другая многоножка подкралась сзади к муравью, подмяла его под себя и сдавила своими короткими лапками. Раздался хруст, и муравей обмяк. Сколопендра бросила изуродованное тело и ринулась дальше.

Королева болталась посреди это свалки, не в силах вырваться из своих пут. По ней уже ползало несколько сколопендр, пытаясь прокусить яйценосный мешок. Королева хватала их своими волосами и, откусив голову, сбрасывала в пропасть, но сверху на нее сыпались новые.

Дмитрий все это замечал походя, катаясь по полу и напрягая онемевшие уже руки. Внезапно раздался треск, и его кокон разошелся на спине. Дмитрий замер и вытянул перед собой руки, не веря собственным глазам.

- Молодец, Димон! – заорал Пастор, - А теперь не тормози, помоги нам!

- Осторожно, Дима!

Истошный крик Оксаны заставил Дмитрия оторваться от созерцания собственных свободных рук и осмотреться. Оказалось, что его чудесное освобождение не прошло не замеченным, и появление на арене нового персонажа привлекло внимание гигантской сколопендры. Теперь она с нарастающей скоростью неслась на него, чтобы полакомиться необычным существом. Дмитрий застыл, не зная, что делать.

- Оружие, блин, оружие! – крикнул Пастор, уворачваясь от лап сражающихся над ним насекомых.

Дмитрий нашарил у себя на боку болтающийся пневмат. Он направил необычное оружие на атакующего монстра и нажал на курок. Однако, вопреки ожиданиям, ничего не произошло. Спусковой крючок мягко утонул в неказистом корпусе безо всякого эффекта. Сколопендра приближалась.

- Че за хрень! – закричал Дмитрий, - Вы, мля, чего мне дали?!

- Ты его накачал? – крикнула Гюрза, извиваясь, как на раскаленной сковороде.

- Чего?

- Там ручка под стволом, воздух надо накачать, чтоб он стрелять начал.

Дмитрий застонал. Сколопендра была уде в пяти метрах от него, и у Дмитрия не оставалось времени ни качать, ни бежать. Единственное, что он смог придумать, это изо всех сил отпрыгнуть вбок, убираясь с пули несущегося монстра. Однако, это не возымело особого эффекта, Сколопендра ловко изогнула гибкое туловище и бросилась на человека. Дмитрий невольно закрыл голову руками. В этот момент из толпы сражающихся выскочил муравей – солдат и буквально снес атакующую многоножку. Два огромных насекомых покатились по земле, выдирая друг из друга куски плоти и хитинового панциря. Дмитрий, поняв, что судьба подарила ему еще несколько мгновений жизни, кинулся в сторону и укрылся за большим камнем. Там он прижался всем телом к холодной скользкой поверхности, переводя дыхание. Сердце бешено колотилось, гроза то ли выскочить из груди, то ли остановиться, не выдержав подобной нагрузки. Когда же это кончится? Что-то ткнулось ему в ногу. Дмитрий вскрикнул и чуть не выскочил из своего укрытия.

- Чего орешь? Это я.

Дмитрий опустил глаза. У его ног лежал Князь.

- Че глаза таращишь? Режь давай эту паутину!

Дмитрий нервно кивнул, вынул нож и, помятуя о чрезвычайной крепости нитей, изо всех сил полоснул им по кокону.

- Ай! – завопил Князь.

Кокон распался на две части, а место разреза стало быстро пропитываться кровью.

- На хрена-то меня резать?

- Извини, - пробормотал Дима, разглядывая окровавленный нож.

Князь уже встал с земли, поднимая пулемет.

- Ладно, заживет. Освобождай других, а я тебя прикрою.

Пещеру заполнил грохот выстрелов крупнокалиберного пулемета и сизый дым пороховых газов. В разные стороны полетели ошметки хитиновых тел. И без того хаотичная драка монстров смешалась окончательно. Насекомые заметались, совершенно забыв про существование друг друга, не понимая, откуда идет новая угроза. Впрочем, это замешательство длилось недолго. Как только Князь присел за камень, чтобы поменять ленту в пулемете, битва возобновилась снова.

Дмитрий огляделся, выискивая среди мельтешащих лап и челюстей кого-нибудь из своих. Наконец его взгляд наткнулся на серый кокон, лежащий чуть в стороне от основной драки. Он подбежал к нему. Это оказался один из братьев.

- Ты как? – спросил Дмитрий.

- Норм. Режь давай, - буркнул Брат.

Дмитрий внезапно подумал, что только сейчас наконец-то услышал что-то связанное от одного из них. Ну, что ж. Лиха беда начало. Может они еще наговорятся как-нибудь вдоволь, кто знает? Дмитрий аккуратно, чтобы не порезать Брата, как недавно Князя, разрезал паутину. Брат мгновенно вскочил на ноги и, коротко кивнув, достал свой штык – нож и исчез в толпе дерущихся чудовищ. Ну, что ж, теперь их двое. Сзади, не прекращая, работал АЕК – 999, перемалывая разъяренных монстров в фарш. Откуда-то сбоку сухо затрещал АК. Видимо, братья снова воссоединились. Почему-то от этой мысли Дмитрию стало спокойнее. Теперь их просто так не возьмешь. В стороне мелькнула фигура Пастора. Братья не теряли времени даром, освобождая своих товарищей. Выстрелы звучали уже с нескольких сторон, отражаясь от сырых стен пещеры. А что же он не участвует? Дмитрий огляделся, но все монстры были заняты либо друг другом, либо новыми участниками веселья. Он снова взял в руки болтающийся на ремне пневмат. Так, тут должна быть какая-то ручка. Ага, вот она. Дмитрий взял ее в руки и потянул назад. Послышалось шипение, как-будто кто-то рядом надувал воздушный шарик. Дмитрий качнул ручку еще раз. На маленьком манометре, приделанным в районе приклада, качнулась стрелка. Ага, теперь все понятно. Дмитрий начал быстро качать ручку туда - сюда, пока стрелка не замерла в крайнем правом положении. Ну вот, теперь он готов к сражению. Чтобы опробовать оружие он направил его в голову ближайшего муравья и нажал на спусковой крючок. И снова, как и в прошлый раз, ничего не произошло. Дмитрий грязно выругался. Да что ж это такое! Он пообещал себе разбить эту бесполезную хренотень об голову Пастора, если, конечно, ему представится такая возможность.

- Клапан открой.

Пастор появился сзади, как явное подтверждение старинной русской пословицы про некую субстанцию, о которой вспомнишь, и вот оно. Дмитрий сдержал возникший порыв, решив отложить разборки на потом.

- Какой клапан?

Он обернулся, но Пастора за спиной уже не было. Вот ведь сволочь! Ладно, сам справится.Дмитрий внимательно осмотрел оружие. Под прикладом он обнаружил небольшой вентиль. Не найдя на странной механизме больше ничего, что бы напоминало «клапан», Дмитрий повернул круглую рифленую ручку. Оружие еще раз пшикнуло. Ну, что ж, посмотрим. Дмитрий снова направил ствол на бегущую мимо сколопендру. Оружие слегка дернулось в руках. Если и был какой-то звук, то в общем гвалте сражения услышать его не представляло возможным. Левый глаз многоножки взорвался зеленой слизью, и червеобразное туловище забилось в предсмертных судорогах. Дмитрий посмотрел на свое оружие более уважительно. Если научиться как следует им пользоваться, то несерьезная на первый взгляд пшикалка станет грозным смертельным оружием.

Дравшийся с убитой сколопендрой муравей не оценил благородный жест со стороны человека. Освободившись от противника, он обратил свое внимание на странное существо в черном костюме и ринулся в атаку. Дмитрий снова поднял пневмат и нажал на курок. В блестящей антрацитовой голове насекомого образовалась аккуратная дырочка. Муравей споткнулся на бегу, проехался всем туловищем по земле и неподвижно замер у Диминых ног. Дима удовлетворенно хмыкнул. Мы еще повоюем!

Он поглядел вокруг. Все члены его группы уже были на ногах и яростно сражались с насекомыми, которые, казалось, решили на короткое время объединиться против мелких, но крайне противных и опасных, врагов. Пастор действовал двумя пистолетами, ловко уворачиваясь от летящих не него жвал и когтистых лап. Не стараясь попасть в покрытое крепким хитином туловище, он целился в голову, глаза, сочленения лап. Стиль его боя был до удивления прост – уход, выстрел, уход, выстрел. Каждая атака насекомого заканчивалась для последнего потерей какой-нибудь конечности или даже жизни. Пастор постепенно отступал назад, и его отход был усеян дергающимися лапами, усами и мертвыми телами.

Гюрза работала на дальние расстояния. Выискивая относительно безопасное место, она вскидывала свою ВС – 8, мгновенно выцеливала сколопендру или муравья и сносила тому голову. А затем меняла местоположение и повторяла все снова. Количество убитых ею врагов было значительно меньше, чем у Пастора, но эффективность и изящность исполнения оставались на высоте.

Князь, отстреляв весь пулеметный боезапас, отбивался от насекомых короткими очередями из «калаша».

Но больше всех Дмитрия поразили Братья. Такой слаженной парной работы он не видел даже в американских боевиках в далеком довоенном детстве. Стоя спина к спине, оба держали в каждой руке по мачете. Дмитрий уже перестал удивляться разнообразию прибамбасов, которые Братья умудрялись достать неизвестно откуда. Как только очередная тварь предпринимала попытку добраться до одного из них, первый Брат блокировал атакующую конечность, а второй наносил смертельные раны монстру, отсекая лапы и выкалывая глаза. Затем действия повторялись. Смертельная карусель не останавливалась ни на секунду. Братья кружили по полу, крутящимися клинками создавая вокруг себя зону, попав в которую любой предмет разлетался на мелкие кусочки. На глазах у Дмитрия один из Братьев вместо того, чтобы использовать мачете закрутил «вертушку» ногами, каждый раз попадая по оскаленной морде муравья. Частота и сила ударов было такова, что через несколько секунд такого избиения бедный мураш, пошатываясь, бочком удалился в сторону, где и был сожран сколопендрой. Дмитрий вспомнил слова Пастора о Братьях. Действительно, несмотря на их глупый вид, связываться с ними было смертельно опасно.

А где Оксана? Дмитрий внезапно вспомнил о девушке и покрылся холодным потом от страха. У нее же совсем нет ни оружия, ни боевых навыков! Он завертел головой, высматривая хрупкую фигурку. Неожиданно он увидел ее стоящей в полный рост под висящей Королевой. В пылу боя все как-то забыли о хозяйке муравейника, которая теперь просто болталась на своих вязках, тупо глядя на разворачивающееся вокруг нее сражение. Ее волосы безвольно висели, а изо рта к полу протянулись ниточки слюны. В радиусе десяти метров Дмитрий не увидел ни одного насекомого, ни с той, ни с другой стороны. Муравьи, видимо подчиняясь некому инстинкту, все таки организовали ее защиту, не подпускали врага к своей Царице, ценой своей жизни держа последних на достаточном расстоянии.

Причина такой странной апатичности Королевы вскоре стала ясна для Дмитрия. Одна рука Оксаны была вытянута вверх, прямо к голове муравьиной матки. Похоже, что Оксана все же нашла в безумной голове Королевы остатки мозгов и человеческого разума. Второй рукой Оксана отчаянно махала, призывая всех присоединиться к ней.

- К Оксане! – заорал он, стараясь перекрыть криком грохот боя, - К Королеве! Быстрее!

И первый рванул к девушке, не зная, услышал его хоть кто-нибудь или нет. Подкатываясь под туловище сражающегося муравья, Дмитрий увидел валяющуюся гранату. Видимо, она выпала или отцепилась у кого-то из членов группы. Автоматически подхватив ее и увернувшись от чьей-то когтистой лапы, Дмитрий вбежал в «безопасную» зону.

- А вот и я, - выпалил он, еле переводя дыхание.

- Дима! – радость Оксаны казалась искренней, - А где остальные?

Дмитрий не успел ответить. Кусок земли, выпавший откуда-то с потолка, больно ударил Оксану по голове. Оксана ойкнула, опустила руку и схватилась за ушибленное место. В это же мгновение цепкие волосы опутали ее тело и подняли над землей.

- Еда! – восторженно прогудело сверху.

Пришедшая в себя Королева с идиотской радостью тащила девушку к щелкающим жвалам.

- Еда!

Дмитрий подпрыгнул, чтобы схватить Оксану за ноги, но Королева уже подняла ее слишком высоко. Дмитрий заметался, не зная, что делать. Оксана замерла и крепко зажмурила глаза, пытаясь силой мысли заставить Королеву разжать смертельные объятия, но без помощи рук у нее это не получалось. Дмитрий поднял пневмат и нажал на курок. Но его оружие издало лишь короткий пшик, и к ногам упал одинокий стальной шарик. В горячке боя Дмитрий истратил весь воздух и теперь пневмат нуждался в докачке. Королева уже почти дотянула бедную девушку до оскалившейся пасти. Дмитрий отбросил бесполезное оружие и посмотрел на зажатую в руке гранату. Решившись, он выдернул чеку и замахнулся. Дмитрий прекрасно понимал, что Оксана находится слишком близко к Королеве, и взрыв заденет обоих. Но, лучше так, чем быть сожранным заживо.

Раздался выстрел, и голова Королевы разлетелась на куски, обдав кровавой кашей Оксану и частично Дмитрия. Внезапно, наступила тишина. Муравьи замерли, словно лишившись какого-то сигнала к сражению. Сколопендры тоже застыли, почувствовав перемены в ситуации и не зная, что с этим делать.

Дмитрий обернулся, чтобы поздравить Гюрзу с метким выстрелом, но девушка стояла замерев вместе со всеми, глядя на обезглавленное тело Королевы. Ее винтовка валялась в метрах пяти от нее с погнутым стволом. Дмитрий поднял глаза к потолку и заметил в просвете одного из ходов фигуру, держащую в руках винтовку. Фигура подняла руку и помахала Дмитрию.

Копна волос обмякла, и Оксана свалилась прямо в руки опешившему Диме. Он успел подхватить ее у самой земли, выронив при этом взведенную гранату. Она покатилась в сторону, подпрыгивая по камням.

- Бежим! – заорал Дмитрий, срывая связки. Он подхватил Оксану на руки и побежал к боковому ходу из пещеры. Позади грохнул взрыв. Потолок пещеры начал сыпаться, погребая под собой и нападавших, и защитников муравейника. Дмитрий с Оксаной на руках успел вбежать в узкий проход, когда тонны земли отрезали их от остального мира.

Глава 8

Глава 8

Обсыпавшаяся земля обвалившегося прохода бросила Дмитрия и Оксану на пол. Дмитрий закрыл голову руками, ожидая, что на него сверху навалятся тонны земли, сдавливая грудную клетку, не давая дышать и обрекая на мучительную смерть. Рядом стонала находящаяся без сознания Оксана. Откуда-то со стороны доносился грохот падающей породы и слышимые на грани ультразвука визги гигантских насекомых. Похоже, что несмотря на масштабные разрушения и безвозвратную гибель муравейника, битва между муравьями и сколопендрами продолжалась. Две группировки решили уничтожить друг друга полностью, вполть до последнего живого существа. А кто не погибнет в сражении, того добьют обвалы, вызванные взрывом. Вот так, в очередной раз, человек стал причиной гибели целого вида. Ведь не приди они в муравейник, не приди Вениамин сюда, эти мутировавшие, но вполне организованные и жизнеспособные муравьи продолжали бы свое существование, строили, развивались. И, кто знает, может когда-нибудь достигли бы достаточно высокого уровня развития, чтобы стать доминирующей разумной расой. Дмитрий лежал на земле, предаваясь пространным размышлениям, вздрагивая каждый раз, как очередной ком земли падал на него. Мозг старательно отгораживал готового забиться в панике человечка внутри себя от окружающего кошмара. А что потом? А потом бы все равно эти обладатели высокоразвитого разума уничтожат себя каким-нибудь способом. А природа в очередной раз, что называется, возьмет свое. Все, что было построено искусственно, разрушится и сравняется с землей. Ветер разгладит морщины и шрамы, нанесенные на тело многострадальной матушки Земли. Растения и трава припудрят все сверху легкой зеленой (а может и какой-нибудь другой) дымкой и планета вновь станет спокойным тихим местом, готовым к появлению новых живых существ. Существ, которые будут жить, развиваться, а потом, через много-много тысяч лет, уничтожат себя и все, что они создадут за это время. И так раз за разом. Цивилизации будут приходить и уходить, а маленький камушек по прозвищу Земля, все будет лететь по своей орбите вокруг остывающего сгустка плазмы, и с легкой иронией древнего мудреца глядеть на жалкие потуги очередного животного вылепить из себя венец всего сущего. Разуму не место в этой Вселенной. Разум нежизнеспособен. Разум опасен.

Последняя мысль, как ни странно, окончательно успокоила Дмитрия. Он, как, несомненно, разумное существо, опасен для окружающих и должен оставить этот мир. Так почему бы и не сейчас? Он разжал руки, закрывающие голову, и прислушался. Земля больше не падала сверху. Крики умирающих насекомых затихли, а грохот обвалов раздавался откуда-то далеко. Дмитрий сел и ощупал себя с ног до головы. Высокотехнологичный защитный костюм сработал на совесть. Кроме многочисленных ушибов, которые отдавались болью при малейшем движении, других травм Дмитрий не чувствовал. При беглом осмотре ткань костюма оставалось целой. Противогаз все так же оставался на лице, воздух проходил свободно и был вполне пригоден для дыхания. Вокруг было кромешная темнота. Дмитрий поднял руки, но до потолка не достал. Пошарив руками по сторонам, он так же не нащупал никаких препятствий. Похоже, что лаз, в который они с Оксаной в спешке попали, был достаточно большим.

«Оксана!»

Эта мысль пронзила его, словно электрический разряд. Занятый собой, он совершенно забыл, что бежал из огромного муравьиного гнезда не один.

- Оксана! – прошептал он.

Некоторое время он прислушивался, но слышал только пульсирующий шум в ушах.

- Оксана, ты здесь? – позвал он чуть громче.

Справа послышался шорох, и Дима четко различил тихий стон. Он пополз на звук и вскоре наткнулся на лежащее тело. Дмитрий быстро ощупал его. По некоторым признакам он сразу понял, что перед ним действительно Оксана, ибо других женщин рядом быть не могло. Установив сей факт, Дима против воли отдернул руки и почувствовал, что краснеет под противогазом.

- Извини, - невольно пробормотал он. Черт бы побрал эту темноту!

Каких либо возмущений со стороны лежащей Оксаны не последовало, из чего Дмитрий сделал вывод, что девушка находится без сознания. Ну, и слава Богу! То есть, нет. Тьфу ты… Дмитрий решил прекратить эти подростковые терзания и сосредоточиться на сиюминутных проблемах. Действительно, что он, женщин не щупал? Да и Оксана оказалась достаточно взрослой, чтобы…

Дима стукнул себя по голове. Хватит! Он вернулся к слепому осмотру лежащей девушки, на этот раз стараясь избегать неоднозначных касаний. Что там надо посмотреть? Прежде всего, следовало убедиться, что Оксана ничего себе не сломала, иначе, как следствие, в дальнейшем возникала целая куча проблем. А как это сделать? Дмитрий пожалел, что при подготовке в сотрудники милиции не уделял медицинской части обучения должного внимания. Да и потом можно было бы чего-нибудь почитать дополнительно. Дмитрий попытался включить логику. Как обнаружить перелом чего-либо? Где сломано, там должно двигаться. И еще, кажется, хрустеть. Дима представил это в мыслях и его замутило. Как-то в детстве он ломал ногу и примерно представлял, как должен выглядеть и чувствоваться перелом. Но, от осознания, что ему самому придется шевелить сломанную кость, ему становилось плохо.

- Оксана! – еще раз позвал Дмитрий в надежде, что девушка, наконец, очнется и сама скажет, что и где у нее болит, но в ответ снова услышал только стон.

«Соберись, тряпка!» - попытался разозлиться он на себя. Так, будем последовательны. Начнем сверху. Голова. В мозгу сразу всплыл образ переломанного черепа, и то, как Дмитрий сжимает его руками. А под черепом мозг…Дмитрий снова почувствовал наплывающую слабость. Не без усилия отогнав навязчивый образ, он аккуратно обхватил головку девушки ладонями и легонько сжал. На первый взгляд череп показался целым. Дмитрий облегченно вздохнул. Все оказалось не так уж и страшно. Задействовав пальцы, он уже детальнее, насколько позволял противогаз, изучил голову и лицо Оксаны. Вопреки опасениям Дмитрия, ни одна косточка не хрустнула под его дрожащими пальцами, не сдвинулась с места, рука не провалилась в пустоту. Осмелев, Дмитрий продолжил осмотр. В голове постепенно начали всплывать знания, полученные на кратких курсах оказания первой помощи, сцены, увиденные в далеком прошлом по телевизору в медицинских телепередачах, в фильмах и сериалах про врачей и прочитанные в различных книжках. Все-таки правы были ученые, утверждавшие, что человеческий мозг запоминает все, что видит и слышит человек. И надо только вспомнить. Видимо, сейчас и настал тот критический момент, когда мозг Дмитрия заработал на все сто процентов и начал доставать из глубин памяти все, что видел и слышал в своей жизни о медицине и оказании первой помощи. Его руки спустились по затылку к шее Оксаны и легонько наклонили голову в одну и другую сторону. Здесь хруста тоже не послышалось. Похоже, что девушка не пострадала при их поспешном бегстве из пещеры. Дмитрий даже улыбнулся под противогазом. Он пробежался пальцами по ключицам, сдавил с боков грудную клетку, согнул и разогнул несколько раз руки и ноги. На его непрофессиональный взгляд с Оксаной все было в порядке. Ему внезапно вспомнился еще один эпизод из старого медицинского сериала. Там что-то говорилось о переломе позвоночника. Точно, надо проверить. А как? Обычно, люди с поломанным позвоночником не чувствуют ног. Самое простое было бы пощекотать Оксану за пятки. Но пытаться щекотать девушку через толстые подошвы чудо – костюма Дима посчитал глупым, как и мысль снять с нее ради этого весь костюм. Дмитрий сомневался, что у него это бы получилось при свете дня. А уж под землей в полной темноте и говорить было не о чем. Что еще можно придумать? Дмитрий осторожно провел ладонью Оксану по ноге. Ткань костюма в этом месте казалась достаточно тонкой. Дмитрий задержал руку, еще немного раздумывая над возникшей идеей, а потом с силой ущипнул Оксану за бедро. В этот же момент он получил увесистую плюху. Дмитрий отлетел в сторону, в голове зазвенело, а перед глазами залетали быстрые, яркие светлячки.

- Ты чего? – воскликнул он дрожащим от неожиданности и обиды голосом.

- А ты чего щипаешься?

Голос Оксаны был приглушен надетым на лицо противогазом, но в нем явно слышались нотки возмущения.

- Облапал меня всю! А потом еще и щипаться начал. Извращенец!

Дмитрий снова почувствовал, что краснеет. Черт, сколько же она уже в сознании? Опять неудобно получилось.

- Я тебя осматривал! – стал оправдываться он.

- Ты что, врач? – оборвала его девушка, - Осматривал он. Все вы, любители в доктора поиграть. А на уме только одно.

- Да, нет же! – Дмитрий явственно чувствовал, что тонет в абсурдности ситуации, - Я хотел…

- Я поняла, что хотел. Не хотел бы, не лапал, - продолжала гнуть свою линию Оксана.

- Да, нет! Это не то, что ты подумала! Я просто хотел…

Дмитрий замолчал, понимая, что оправдания пошли по кругу. Внезапно, он разозлился. Тьфу ты! Да гори оно все огнем! Чего он тут разнервничался, как подросток на первом свидании. Пришла в себя, и слава Богу. Возмущается, значит здоровая. Что еще надо? Им еще предстоит отсюда как-то выбираться.

Оксана тоже замолчала, видимо понимая, что перегнула палку. Некоторое время они молча сидели в темноте, прислушиваясь к доносящимся снаружи звукам.

- Где мы? – наконец прервала тишину Оксана.

- В проходе каком-то, - ответил Дмитрий с явным облегчением. Значит, инцидент исчерпан, и можно двигаться дальше. В прямом и переносном смысле.

- А где все?

- Пес их знает. Сюда мы вдвоем попали. Остальные там оставались. Может, спаслись, а может…

Дмитрий замолчал, не желая развивать дальше эту тему. Оксана ничего не ответила. Молчание затягивалось, и Дмитрий уже подумал, что расстроил чувствительную девушку.

- Нет, они живы, - внезапно сказала Оксана.

- Откуда ты знаешь? – удивился Дмитрий.

- Я их чувствую. Всех.

- И где они?

Оксана еще немного помолчала.

- В разных местах. Но все рядом. Наверное, так же, как и мы, сидят в каких-нибудь проходах.

Дмитрий кивнул, забыв, что Оксана его не видит. Живы, это главное. А не доверять словам Оксаны у него причин не было. Особенно после того, что он видел своими собственными глазами.

- Ты сможешь нас вывести отсюда? – спросил он девушку.

- Можно попробовать, - ответила Оксана.

- Не можно попробовать, а нужно попробовать. Не здесь же сидеть. Только тебе придется меня вести. Темно кругом, как у негра в …

Он осекся, не зная, можно ли так шутить в присутствии Оксаны. Личность-то крайне загадочная.

- А чего мы в темноте сидим? – спросила Оксана.

- В смысле? – удивился Дмитрий, даже не зная, как ответить на такой вопрос.

Яркий свет, ослепляющий после нахождения в кромешной темноте, осветил пространство. Дмитрий даже застонал от неожиданности, закрыв глаза руками. Впрочем, он заметил, что стекла окуляров противогаза мгновенно потемнели. Дмитрий прищурился и опустил руки.

- Откуда у тебя фонарик? – спросил он.

- Так у тебя такой же есть, - голос Оксаны звучал удивленно, - Тебе что, не рассказали? На груди вот здесь.

Она указала на Дмитрия, куда-то ближе к его правому плечу. Дима опустил взгляд и заметил на костюме вшитое круглое стеклышко, сантиметра два в диаметре.

- Включается вот так.

Оксана легонько надавила в центр стеклышка.

- Тебе не объяснили, да?

Дмитрий решил оставить этот вопрос без ответа. Может, не объяснили. А может, он не слушал. Последнее время столько произошло, всего и не упомнишь.

- Ты знаешь, куда идти? – спросил он вместо этого.

Оксана повертела головой и ткнула в сторону уходящего в неизвестность коридора. Дмитрий усмехнулся. Вот тебе и экстрасенс. Трудно не найти дорогу, если она единственная ведет от того места, где они сейчас находились.

- И как это у тебя так легко получается? – сказал Дмитрий, изо всех сил стараясь скрыть рвущийся наружу сарказм. То ли девушка не поняла, то ли Дима был прирожденным актером, но Оксана только пожала плечиками. Дмитрий внутри себя плюнул от досады и просто махнул рукой.

- Двигаем.

Коридор, по которому они шли, являлся в прошлом широким муравьиным ходом. Сейчас в нем не было ни души, если представить, что у муравьев есть душа. Пол был усеян комочками земли, нападавшими сверху. Грибы, огромными гроздьями покрывающие стены прохода, почему-то уже не светились, словно утратив некую подпитку извне.Потолок находился достаточно высоко, и путники могли не пригибаться, продвигаясь по туннелю. Стены то расходились в стороны, теряясь в темноте подземелья, то сужались так, что приходилось протискиваться боком. Иногда от основного туннеля отходили вправо и влево небольшие коридорчики, но путники решили не испытывать судьбу и продолжали придерживаться широкого прохода. Конечно, не обошлось без неприятных инцидентов. Однажды, когда Дима с Оксаной проходили мимо одного из таких боковых коридоров, оттуда выскочил огромный муравей – солдат и, расставив широко членистые ламы, зашипел на них с явным желанием напасть на безоружных людей. Однако, не успели те испугаться, как из соседнего прохода на атакующего муравья бросилась не менее огромная сколопендра и, обвив кольцами тело несчастной жертвы, отхватила своими жвалами муравью голову. Обезглавленное тело завалилось на пол и принялось сучить лапками, разбрасывая в стороны довольно внушительные камни и комья грязи. Один из таких камней угодил Оксане прямо в плечо. Оксана ойкнула, скорее от неожиданности, нежли от боли, чем привлекла внимание сколопендры. Повернув уродливую голову, она принялась рассматривать застывших от ужаса людей. Потом, видимо решив, что все же лучше один мертвый муравей, чем двое живых двуногих, от которых еще неизвестно чего ожидать, обхватила задней частью туловища застывшего муравья и потащила прочь, в темноту одного из боковых коридоров. С этого момента Дима и Оксана стали идти помедленнее, освещая пространство вокруг себя, ежеминутно ожидая новых нападений. Не обошлось и без странностей со стороны Оксаны. Один раз, навстречу людям попалась целая группа несущихся со всех своих лап муравьев. Путники еле успели вжаться в стены, чтобы не быть растоптанными огромными телами. Последний бегущий муравей внезапно остановился и стал разворачиваться, как - будто учуяв замерших людей. Дмитрий уже начал готовиться к битве, но Оксана внезапно вышла вперед и вытянула в сторону насекомого руку. Муравей застыл на мгновение, раскрыв жвала, затем развернулся и помчался вслед за своими товарищами. Оксана пошатнулась и оперлась рукой о стенку туннеля. Дима подскочил у ней и взял за руку.

- С тобой все в порядке?

Оксана махнула рукой.

- Нормально. Сейчас пройдет.

Какое-то время она стояла, опустив голову, затем выпрямилась.

- Все. Пошли дальше.

Дмитрий отпустил ее руку.

- Как это у тебя получается?

Оксана пожала плечами.

- Не знаю.

- А говорила, что ничего не можешь с ними поделать. Что у них нет разума. Нащупала что-то?

Оксана замялась.

- Да, что-то нащупала. Вряд ли это можно назвать разумом. Но что-то есть.

- Ты с рождения такая? Как это у тебя появилось?

Даже через костюм было видно, что Оксану передернуло от этого вопроса.

- Потом как-нибудь расскажу.

Они продолжили пробираться по бесконечному туннелю, но уже молча. Несмотря на то, что Дмитрий четко ощущал бестактность заданного вопроса, его начало разбирать любопытство, Что же такое произошло с этой милой и наивной на первый взгляд девушкой? Дима видел людей, которые прошли жизненные испытания, а порой и страшные потрясения. И по ним это было видно. Эти люди становились молчаливыми, жестокими, злыми. По Оксане же можно было сказать, что самое ужасное, что с ней могло случилось, это сгоревшая поутру яичница. Или нет? Дмитрий не знал, как задать мучащий его неудобный вопрос.

Пространство вокруг расширилось, и путники оказались в просторной пещере. Внезапно Оксана остановилась.

- Оксана?

Девушка резко подняла вверх указательный палец, заставляя Дмитрия заткнуться.

- Тихо! Я что-то чувствую!

Едва Оксана произнесла эти слова, стена справа от людей словно взорвалась, и в пещеру ворвалось нечто огромное, размахивая во все стороны острыми черными лапами. Дмитрия бросило на землю и засыпало сверху пылью. Он откатился в сторону, протирая окуляры и пытаясь сориентироваться в пространстве.

- Оксана! – закричал он, - Что это?

Мерзкий хохот заполнил пещеру.

- Вы меня не узнали? Я, конечно, слегка изменился, но все же…

Внутри Дмитрия похолодело. Нет, этого не может быть. Он сам видел скачущую по земле голову.

- Вениамин?

Хохот снова резанул по ушам.

- Ну, надо же! Узнали все-таки! Жаль, я так и не узнал ваше имя. Впрочем, это не важно.

Монстр вышел из облака оседающей пыли.

- Потому, что вам конец!

Дмитрий уставился на стоящее перед ним чудовище, не в силах пошевелиться. Выглядел Вениамин еще отвратительнее, чем прежде. Во-первых, его туловище претерпело разительные изменения. Оно стало раза в полтора больше. Руки, до этого просто смешно прижатые к бокам, теперь превратились в настоящие лапы огромного богомола, направленные в сторону людей наподобие черных блестящих копий. Лапы, на которые опиралось туловище, заканчивались острыми когтями, способными разорвать человеческое тело за считанные секунды. А голова… Вот голова выбивалась их общей ужасающей картины. Значительно меньше, полагалось быть человеческой, она больше напоминала вздувшийся нарыв, торчащий на огромных хитиновых плечах. Маленький, еще несформировавшийся, череп был обтянут розовой влажной морщинистой кожей. Личико, отдаленно напоминавшее лицо прежнего Вениамина, кривилось в безумной усмешке, обнажая острые прозрачные зубы.

- Твою ж мать! – вырвалось у Дмитрия.

Он увернулся от просвистевшего над головой когтя и откатился в сторону. В ту же секунду Дмитрию пришлось отпрыгнуть в другую сторону, а в то место, где он только что находился, вонзился второй коготь, уйдя в землю на полметра. Писклявый хохот отразился от стен. Казалось, что Вениамин просто играет со своими жертвами, находясь в полной уверенности, что уж на это раз они никуда не денутся. Было видно, что монстр не очень то и старается достать Дмитрия, просто заставляя бегать его туда – сюда по пещере. Покуда бывший ученый занимался исключительно Дмитрием. Оксана сидела, прижавшись к стене, наблюдая за этими ужасающими «догонялками».

- Как? – выкрикнул Дима, в очередной раз уходя от смертельного удара. Его силы стремительно таяли. Он тяжело дышал, а движения его стали значительно медленнее. Дмитрий прекрасно осознавал, что надолго его не хватит. Это видел и Вениамин. Чтобы не лишать себя удовольствия погонять свою жертву подольше, он решил сделать тайм – аут.

- Ты хочешь узнать, как это у меня получилось воскреснуть? – спросил он.

Дмитрий только кивнул, опершись на стену и хватая ртом фильтрованный воздух.

- Ты слышал когда-нибудь о регенерации? – начал Вениамин, передвигаясь перед людьми из стороны в сторону, как какой-нибудь профессор на лекции, - А о мутации? Наверняка, хоть слова такие слышали. Когда я создавал свою вакцину, я намешал там много полезных генов от разных видов. Боже, я даже не представлял, как эти комбинации помогут в дальнейшем. Как они повлияют на меня. Когда эта мутировавшая курица – переросток схватила меня, я подумал, что мне конец. Полный и неотвратимый окончательный конец. Но когда она отхватила мне голову, я с удивлением понял, что потерял связь с реальностью только на какое-то мгновение. Мое тело еще летело к земле, а я уже мыслил, анализируя все происходящее. У меня еще не было органов чувств и я ничего не мог видеть и слышать, но я мыслил. Мыслю, значит существую. Слышали такое выражение? Убив меня, эта сумасшедшая баба запустила во мне такие процессы, о которых ни она, ни я даже не подозревали. Я стал перерождаться. Не могу сказать, что это было приятно. Но рождение, насколько я слышал, вообще штука не из приятных. Любой рождение. Какое-то время я просто испытывал боль, как-будто меня разрывают на части. Я чувствовал, как мои кости ломаются и мгновенно срастаются, увеличиваясь в размерах, мышцы рвутся и тут же восстанавливаются, становясь больше и сильнее. Когда у меня появился первый глаз, я уже был почти таким, каким вы меня видите. Голова отрастала медленнее. Я думаю, что связано с тем, что организму нужно было восстановить мозг, а это вам не хухры – мухры.

Вениамин забегал еще быстрее, казалось забыв о людях, полностью погрузившись в собственные мысли.

- Господи, как же я беспомощен без нормальной лаборатории. Без МРТ. Да ладно, какое там МРТ! Без обычного рентгеновского аппарата. Хотя рентген вокруг полным полно.

Он хихикнул. Видимо, на чувство юмора его перерождение никак не повлияло.

- Сколько еще возможностей таит мой организм? – продолжил Вениамин, - И как их выявить? Умереть еще раз?

- Было бы не плохо, - пробормотал Дмитрий. Он уже перевел дыхание и теперь лихорадочно думал, как выпутаться из сложившейся ситуации. И выхода он пока не видел. Оружия у них не было. Да и Дмитрий сильно сомневался, что Вениамину причинит вред огнестрельное оружие. Оксана сидела, замерев у стены, опустив голову. Казалось, что она уже смирилась с неминуемой смертью. В любом случае, Дмитрий не очень рассчитывал на ее помощь. Но сколько бы Дмитрий не думал, пути к спасению он не видел. Потихоньку его начинало охватывать отчаяние. Они с Оксаной были заперты в подземной пещере, черт его знает на какой глубине, вместе с обезумевшим неуязвимым монстром.

Вениамин внезапно остановился. Некоторое время он словно вслушивался во что-то, что было слышно только ему одному.

- Поразительно! – прошептал он.

Вениамин медленно повернулся к Дмитрию и Оксане.

- Я только что открыл в себе еще одно свойство. Вам следует уяснить еще кое-что. Дарвин был не так уж и не прав в своей теории об эволюции и изменчивости видов.

Он внимательно посмотрел на Оксану.

- Я еще тогда заметил, что ты особенная. Что-то было в тебе, чего я не мог понять своим ограниченным человеческим разумом. Теперь я понял. А теперь запоминайте. Согласно теории Дарвина, вид может выжить, только приспосабливаясь, изменяясь и перенимая полезные свойства у других видов. Существо, не способное изменяться, обречено на гибель, а вид – на вымирание. Я развиваюсь, наблюдая за окружающим миром!

За время монолога голова Вениамина заметно подросла. Череп стал нормального размера, кожа перестала быть полупрозрачной, а на голове стали проклевываться редкие волосы. Вениамин еще пристальнее вгляделся в девушку и прищурил глаза. Оксана схватилась за голову и, громко закричав, завалилась на бок.

- Не пытайся залезть мне в голову! – заорал монстр, - Я тебе теперь не по плечу!

Оксана корчилась на земле, разрывая голосовые связки.

- Оставь ее в покое!

Вениамин повернул голову в сторону Дмитрия, и у того в мозгу словно взорвалась граната. Он осел на пол, еле сдерживая рвотные позывы.

- Ребята, - Вениамин сделал шаг вперед, поднимая вверх лапы для решающего удара, - а теперь вам конец.

Со стены сполз пласт земли, открыв заваленный проход, и в пещеру вползло нечто. Огромное, никак не меньше самого Вениамина, оно казалось хаотичным сплетением лап, когтей, хвостов и щупалец. Посреди этого хаоса торчал розовый нарост с одетыми на него очками в толстой роговой оправе. Вениамин замер, разглядывая гостя.

- Веня.

Голос, произнесший это имя, был низким, булькающим, вибрирующим на границе инфразвука. У Вениамина отвалилась челюсть.

- Не может быть, - прошептал он.

Как только Вениамин отвлекся, голову Дмитрия сразу отпустило. Оксана перестала кричать. Они подползли друг к другу и обнялись, как перепуганные дети.

Тем временем, Вениамин отступал назад, явно перепуганный происходящим.

- Вееееняяяя.

Вибрации воздуха, а может быть и что-то другое, заставило осесть другой кусок земли, и в пещеру вошло еще одно существо. Оно напоминало гигантскую улитку. Полупрозрачные усики заканчивались человеческими головами. Их глаза были прикрыты, а из широко раскрытых ртов к полу тянулась вязкая слизь. Вениамин прижался к стене и выставил перед собой когтистые лапы.

- Не подходите ко мне!

Его голос был пропитан ужасом. Вениамин совершенно забыл о, сидящих на земляном полу, людях.

- Надо бежать, - прошептал Дмитрий, не сводя глаз с чудовищ.

- Погоди, еще не время, - тихо ответила Оксана.

Дмитрий уставился на нее, как на сумасшедшую.

- Погоди? Чего годить-то?

Оксана дернула его за рукав, заставляя замолчать.

- Просто приготовься.

Мутанты приблизились к Вениамину почти вплотную. Он попытался замахнуться на первого лапой, но «улитка» выстрелила ложноножкой и плотно пригвоздила ее к стене. Первый монстр схватил своим щупальцем другую лапу Вениамина. Теперь ученый был распят на земляной поверхности, как жук или бабочка бумаге. Он мог теперь только сучить задними лапами, да таращить широко открытые в немом ужасе глаза. Позади него выползли два больших земляных червя и обвили Вениамина за шею. Земля над его головой расступилась. Из образовавшейся дырки на неестественно длинной морщинистой шее свесилась мумифицированная женская голова и заглянула в перекошенное от ужаса лицо Вениамина.

- Здравствуйте, профессор.

За шеей показались плечи, к которым и крепились те самые земляные черви. Теперь Вениамин был крепко прижат тремя отвратительными чудовищами. Дмитрий заметил, как из тела ученого быстро вырастают еще две когтистые лапы. Видимо, рассказ о регенерации и приспособляемости имел под собой основания. Первым Вениамин ударил мутанта в очках. Тот зашипел и отскочил в сторону. Освобожденной лапой ученый отсек одну из голов «улитки». Монстр с женской головой заверещал и попытался вцепиться гнилыми зубами Вениамину в лицо, но тот, ловко крутанувшись, отбросил монстра в сторону. Шансы явно уравнялись.

- Здравствуйте, коллеги, - произнес Вениамин. Он стоял в боевой позе, переводя взгляд от одного противника к другому. На его спине отрастали еще несколько пар членистых заостренных конечностей. - Не думал, что опять свидимся. Видимо, те пробы все-таки были рабочими. Я так понимаю, остальные тоже на подходе?

Дмитрий и сам уже слышал приближающееся цокание многочисленных лап. Хотя, может быть, ему это только казалось.

Все-таки, несмотря на появившееся преимущество, прибытие новых мутантов могло качнуть чашу весов в обратную сторону. Это понимал и Вениамин.

- Ну, что, господа? – произнес он, - Не будем тянуть время.

Он ринулся в бой мгновенно, орудуя всеми имеющимися конечностями. Посреди пещеры образовалась кровавая буря. Во все стороны летели брызги крови, ошметки плоти и оторванные конечности. Как только рвущие друг друга монстры сместились в сторону, Оксана крикнула:

- Теперь бежим! Быстрее!

Она схватила Дмитрия за рукав и бросилась вперед к выходу из пещеры.

- Быстрее, быстрее! – снова и снова повторяла она, хотя Дима и так несся изо всех сил. Они вбежали в темный туннель.

- Не включай фонарь, - крикнула Оксана.

- И не собирался, - пропыхтел Дмитрий, еле поспевая за девушкой.

Внезапно впереди замаячили огромные бесформенные тени. Оксана метнулась куда-то вбок и исчезла из поля зрения Дмитрия. Он подбежал к тому месту, где он последний раз видел ее, и завертел головой.

- Оксана, ты где?

Тонкая рука высунулась из еле заметного прохода и втащила туда Дмитрия. Через секунду мимо пронеслось нечто большое, состоящее, казалось, исключительно из щупалец и когтей. Неизвестно, из каких животных Вениамин составил именно этот коктейль, но Дмитрию почему-то совершенно не хотелось это узнавать.

- Куда дальше? – спросил Дмитрий шепотом, хотя вой и рычание дерущихся мутантов закладывали уши даже в противогазе. Несмотря на это, Оксана его услышала.

- Туда, - показала она вглубь прохода.

Дмитрий обернулся.

- А куда он ведет? – спросил он, вглядываясь в темноту.

Оксана пожала плечами.

- Не знаю, просто чувствую, что куда-то ведет. Всяко лучше, чем туда, - она кивнула в сторону, оттуда раздавался шум борьбы.

С этим Дмитрий не мог не согласиться. Они стали протискиваться по узкому лазу. Идти было крайне трудно. Временами проход становился настолько тесным и извилистым, что путникам приходилось изгибаться в немыслимых позах, чтобы продвинуться на пару сантиметров. Через какое-то время Дмитрий и Оксана буквально вывалились в небольшой подземный грот, тускло освещенный порослями флуоресцирующего мха. Дмитрий повалился на землю и застонал от наслаждения. Впервые за много - много времени его никто не пытался съесть, убить или разорвать на части, и, хоть и на короткое время, он мог себе позволить никуда не бежать. Рядом, тяжело дыша, развалилась Оксана.

- Что это было? – спросил Дмитрий.

- Что именно? – не поняла девушка.

- Чудовища. Откуда они взялись? Ты их позвала?

Оксана тихо рассмеялась.

- Вениамин считал себя слишком умным. Это его и подвело.

- Ну, тебя же он засек в своей голове.

- Ага, засек. Когда я ему это позволила. А прежде тщательно покопалась в его голове. Боже, - Оксану передернуло, - Ты не представляешь, что у него в голове. Мерзко, противно, настоящая помойка.

Дмитрий кивнул. Он присел и облокотился на земляную стену.

- Еще бы, он же мутант и сознание у него соответствующее.

Оксана села рядом.

- Нет, у него и до этого с мозгами не все в порядке было. Он в жизни такое творил, о таком мечтал, такого желал. Маньяк и извращенец. Я оттуда про других мутантов и узнала. Он сначала на своих коллегах и учениках свою вакцину пробовал, втайне от них. А когда те умирать стали, он просто убил остальных, чтоб они с ним не расправились.

Оксана издала звук, будто сдержала рвотный позыв.

- Он ел их.

Дмитрий кивнул. Чему тут удивляться? Вполне нормальный тренд для современного мира. Каждый выживает, как может.

- Но, это я прочла в его голове еще тогда, когда мы связанные лежали в пещере. Я здесь я случайно нащупала спящий разум одного из них и разбудила. А он уже разбудил всех остальных.

Дмитрий посидел немного, размышляя о сложившейся ситуации.

- Страшно подумать, - сказал он, наконец, - Мы разбудили столько монстров. Что же дальше будет.

- Я думаю, что ничего не будет. Вениамин среди них самый разумный, остальные совершенно потеряли все человеческое, утратили способность мыслить. Победив Вениамина, они, скорее всего, останутся здесь, в своем знакомом ареале. И, скорее всего, впадут обратно в спячку.

- Ты думаешь, они его одолеют?

- Их больше. У них есть шанс.

- Ну, да.

Они снова замолчали. Навалилась усталость. Дмитрию жутко захотелось спать. Но, его беспокоило еще кое-что.

- Оксана, расскажи о себе. У нас такая жизнь последнее время, что другого шанса может и не представиться.

Когда он уже подумал, что не дождется ответа, Оксана начала говорить.

- Я жила с мамой, папой и бабушкой в высотке на улице Коммунистической. Знаешь, про какую высотку я говорю? Хотя откуда тебе знать, ты же не местный. На самом верхнем этаже жили. Мои родители были очень состоятельные люди. Так вот. Я была прикована к постели, даже вернее можно было сказать, что я постоянно жила в ней. Все считали меня в коме. Примерно за два года до войны мы всей семьей попали в автокатастрофу. Мне тогда было восемь. Пострадала только я, так как во время удара смотрела вперед сидя, не пристегнувшись, между передними сидениями. Папа с мамой в машине остались, ну, ремни, подушки и все такое, а я щучкой через стекло вылетела. Тяжелая черепномозговая травма. Врачам пришлось вместе с гематомой часть размозженного мозга удалить. Короче, жизнь они мне спасли, а меня – нет. Подержали три месяца в больнице, а потом вернули родителям. Вегетативное состояние. Овощ, в общем. Один санитар предлагал аккуратненько сделать со мной кое – что, но родители решительно отказались. Сказали, что будут заботиться обо мне до самого конца, сколько Бог даст. Так и привезли меня домой. Но я осталась жить внутри того, что осталось от моего мозга. Я все понимала, видела, слышала, запахи ощущала, только шевелить ничем не могла, даже лицом. Меня положили так, чтобы я смотрела в окно, а передо мной поставили большого плюшевого медведя. Мама сказала, что это теперь мой друг. Первое время, с месяц, был постоянный кошмар. Я металась внутри своего черепа, кричала, плакала, но меня никто не слышал. Звала маму, папу, вот она я, услышьте меня. Но они только приходили, гладили меня по волосам, говорили что – то успокаивающее и уходили. Я даже спать не могла, в привычном смысле этого слова. Сложно спать, когда глаза всегда открыты, а мозг постоянно работает. А мама еще обязательно начинала плакать. Потом наступило отупение. Я просто смотрела в это до жутиков надоевшее окно и монотонно молила Бога, черта, Будду, Кришну, инопланетян, кого угодно, чтобы забрали меня и прекратили мои мучения. Наверное, худшие мучения из всех, какие только возможны. А потом я начала думать. Я развлекала себя тем, что рассказывала сама себе истории, представляла художественные фильмы, мультики. Писала целые книги, развивала фантастические теории. И все их рассказывала своему единственному другу - плюшевому мишке. Ты даже не представляешь, как можно в короткий срок развить свой мозг, если ничто не отвлекает. Когда не надо ходить, есть, двигаться. К середине второго года своего лежания я смирилась со своим положением, с чертовым окном. Пришло успокоение. Дима сидел молча, с ужасом переживая вместе с девушкой эти давно прошедшие дни. - В тот день все были дома, уже не помню почему. Пару дней до этого в доме чувствовалась нервозность. Все чего–то бегали, собирали и разбирали вещи, кричали друг на друга. Мама с папой даже поругались, стоя рядом со мной, чего раньше они себе не позволяли. Однажды я даже увидела папу сильно подвыпившим. Я ничего не понимала, хотя считала, что достаточно сильно развила собственную интуицию. Непосредственно перед ударом я осталась в комнате одна. В квартире все затихло. Я даже подумала, что все куда–то ушли. Внезапно раздался вой сирены. Повыл минут десять и так же внезапно затих. Потом был удар. Я лежала около стенки внутри квартиры, и меня только сильно тряхнуло. Но все другие вещи слетели со своих мест. Шкафы попадали, стеклопакеты вылетели вместе с рамами. Сразу засвистел ветер, мусор полетел сквозь комнату со страшной скоростью. Меня защищала стена за спиной, и я наблюдала все это невредимой. В один момент стало очень жарко. Оксана замолчала, глядя перед собой. Видимо здесь начинались очень неприятные воспоминания. - Я долго лежала одна, не знаю, наверное, несколько часов. Мне хотелось пить, но я, как ты понимаешь, не могла позвать. Я ничего не понимала, но чувствовала, что мне придется умереть. Я услышала, что в соседней комнате что–то загрохотало, и начала мысленно кричать: «Мама! Мама!». В одном фантастическом романе, что мне читал отец, люди могли передавать мысли на расстоянии, и я от отчаяния пыталась проделать то же самое. Она словно услышала мой зов и зашла в комнату. Лучше б она не заходила. Похоже, тепловая волна прошла прямо по ней. Кожа у нее полностью обуглилась. Я даже слышала потрескивание, когда она двигалась. Через трещины в коже просвечивало красное мясо, и оттуда вытекала какая–то сукровица. Глаза и губы выгорели и ее лицо представляло обтянутый черной кожей череп. Самое страшное было в том, что она, похоже, была полностью в сознании и понимала, где она и что происходит. Она слепо шарила покалеченными руками перед собой и шамкала безгубым ртом: «Тошка. Тошка» ( Дочка. Дочка). Она медленно продвигалась по разрушенной комнате, ощупывая ногами пространство перед собой. И она двигалась прямо к разбитому окну. Поняв, что она не собирается сворачивать, я отчаянно закричала: « Мама! Осторожно! Ты идешь прямо в разбитое окно! Ты упадешь! Мама!». Но она не слышала меня. Если бы при взрыве уцелел бы подоконник, может, он бы удержал ее. Но подоконник снесло начисто, и в стене зияла дыра, за которой была пропасть. Она шла в эту дыру, а я смотрела на это, не в силах что-либо сделать. В последний момент она словно почувствовала что-то неладное и остановилась. Ветер трепал остатки сгоревших волос. Они повертела головой и спросила: « Тошка?». И сделала шаг вперед. Они исчезла мгновенно, я даже крика никакого не слышала. Зато кричала я. Кричала, как только могла, вместо голосовых связок разрывая свой мозг. Потом пришел отец. Он выглядел так же как и мама, но разум потерял, видно, полностью. Он молча шел по комнате, пока не уперся лбом в стену. Здесь он стал орать в голос, царапая головешками пальцев стену, сдирая ногти и плоть. Он орал и орал, орал и орал. Казалось он орал несколько часов. Я думала, что сойду с ума, хотя казалось, что я пережила уже все. Мне пришлось все это смотреть, ведь я не могла ни отвернуться, ни закрыть глаза. Под конец я уже молила его: « Заткнись! Ради Бога, заткнись!». Наконец он затих, осев на пол. Прошло несколько минут, прежде чем я поняла, что он мертв. Последней в комнату вошла бабушка. В отличие от родителей, она почти не пострадала. По крайней мере, глаза и рот у нее были на месте. Они подошла ко мне и долго глядела на меня. Я обрадовалась, что, наконец-то, со мной рядом будет родной знакомый человек. Потом достала из-за спины топор, который всегда лежал у нас в кладовке. Она подняла его над головой. Я не понимала, что она собирается сделать, а она все стояла и стояла надо мной. А когда я поняла, то даже обрадовалась. Наконец закончатся мои мучения. Я мысленно молила ее:«Давай! Ну, давай! Бей!», а она все стояла. Затем лицо ее задрожало, и она заплакала. Она бросила топор на пол и отошла. У нее не хватило духа, покончить со мной. Я почти разозлилась на нее за эту слабость, так как начала понимать, что меня ждет. А она взяла чудом уцелевший стул, поставила его у пролома в стене, куда упала мама, и села, глядя вперед. Больше она не поворачивалась ко мне. Когда ее тело обмякло на стуле, я поняла, что умерла и она. Для меня началось самое страшное. Радиация, жар и ветер делали свое дело. Все мое тело горело, болело и чесалось. Я уже несколько раз обмочилась и обделалась под себя. Раньше родители капали мне в глаза специальную слезную жидкость, так как моргать сама я не могла. Теперь это делать было некому, и мои глаза жгло, как каленым железом. Зрение замутилось, и я с трудом различала предметы впереди себя. А еще мне все сильнее хотелось пить и есть. Я где - то читала, что при длительном голодании постепенно чувство голода и жажды уменьшается. Это ложь. Не знаю, как у других, у меня эти чувства становились все сильнее и сильнее. Прошел день, потом другой. Все чувства, голод, жажда, зуд, боль, жжение, превратились в одну монотонную пытку. Я все ждала, когда, наконец-то, сойду с ума, но безумие так и не приходило. Как назло, соображала я так же ясно, как и до катастрофы. Я уже почти ничего не видела. Передо мной стояла сплошная белесая пелена, склеры высохли полностью. Вдыхаемый воздух был сухой, так как рот не увлажнял его. Свет и тьма сменились пять раз. Все это время эти незабываемые ощущения нисколько не уменьшались, а даже наоборот. Ко всему прочему еще присоединился запах, но об этом ладно. На короткие промежутки времени я впадала в забытье, как-будто о чем-то крепко задумывалась. В эти периоды мне представлялось, что все по-прежнему, и мы с родителями и бабушкой идем в зоопарк на прогулку или играем дома на ковре в «Монополию». Можно сказать, что таким образом я спала. Но чаще мне виделись кошмары. Однажды, я очнулась в своей прежней квартире. Вокруг все было чисто и солнечно. Рядом стояли родители и с любовью и умилением смотрели на меня. Все было по-прежнему, кроме меня. Я так же лежала в собственных нечистотах, кожа и глаза горели, хотелось пить. Я пыталась показать им, как мне плохо, мысленно кричала: « Пить! Накормите меня! Помойте меня!». Но они только стояли и улыбались. Потом внезапно начали кривляться и, громко смеясь, тыкать в меня пальцами. Я начала кричать. В следующий раз мне «приснилось», как мама, та, вся обгоревшая, покрытая язвами, переломанная от падения с этажа, вползла обратно в пролом и начала жрать труп бабушки. Потом подползла ко мне и долго смотрела на меня. Потом уползла обратно. Потом отец приходил и долго ходил туда-сюда по комнате. И еще много подобных видений. Но проходило время, и я возвращалась в вонючую разрушенную квартиру, к боли и мучениям. Единственный кого я видела четко перед собой, это был мой плюшевый мишка. В один прекрасный момент я поняла, что приходит, наконец-то, мой конец. Стало трудно дышать, а сердце стало биться с перебоями, больно колотясь в груди. Я столько времени молила о смерти, что мне бы надо было бы обрадоваться, но именно тогда мне жутко захотелось жить. Наверное, я все-таки повредилась умом, потому что я вспоминала маму, папу, бабушку, друзей, и мне хотелось к ним, в тот мир, где было светло и спокойно, и где все были рядом, и я была здорова. Я смотрела на плюшевого мишку и мысленно кричала ему: «Жить! Жить! Жить!», как будто он был воплощением Бога на земле. А потом впала в забытье. Тогда-то со мной что-то и произошло. Сколько времени прошло, не знаю. Когда очнулась, первое, что я заметила, это то, что я видела все вокруг четко и ясно. На улице был день и шел снег. Внезапно я почувствовала, что могу шевелиться. Я приподнялась на кровати и с удивлением оглядела свои руки, ноги и тело. Попыталась пошевелить ногами и руками, и, о чудо, они меня послушались. Странное было ощущение, мне казалось, я уже забыла, как это делать. В проломы в стенах свистел ветер, загоняя внутрь снежинки, но мне не было холодно. Около стены, перед самым большим проломом, на развалившимся стуле, сидел полуразложившийся труп, одетый в длинную юбку, вязаную кофту и платок на голове. Левая рука трупа свисала почти до пола. Другой труп лежал около стены. Я встала с кровати и сделала шаг. Удивительно, но он дался мне очень легко, как-будто я все это время ходила, а не валялась бревном в кровати. Потом я пошла по квартире, чего не делала уже два с половиной года. Сначала я подошла к дыре в стене и выглянула наружу. Город, сколько хватала глаз, был полностью разрушен. Внизу ничего не было видать. В дыру ветер заносил снег. Я обернулась и посмотрела на труп бабушки. Он был высохший и, казалось, что он просидел здесь как минимум несколько лет. Я обратила внимание, что на ногах труп были вырваны куски и имелись следа зубов. Человеческих. До сих пор стараюсь не развивать дальше эту мысль. Пошарив по квартире, я нашла более – менее годную одежду и переоделась. Оставаться в квартире было страшно. Я спустилась вниз и стала ходить по развалинам. Кругом все было пусто, грязно, страшно. И очень много трупов кругом. Встречались и достаточно странные, нечеловеческие. Несколько раз я видела в небе каких-то странных птиц, а может ящеров. Не знаю. Один раз на меня выскочила целая стая жутких существ, но они просто пробежали мимо, как-будто меня и не было. Я уже потом поняла, что они приняли меня за свою. Я стала жить на улице. Звери меня обходили стороной, и мне нечего было бояться. Радиация на меня не действовала, по крайней меря я так думаю. С едой было туго. Жрать трупы я так себя и не смогла заставить. Ела консервы, когда находила их. Странно, но в еде я сильно не нуждалась. А потом я встретила Пастора. Он с ребятами патрулировал улицу. Сначала чуть меня не пристрелили. Еще бы, без защитного костюма, без оружия. Чумазая вся, как чушка. На мое счастье, в этот момент на них накинулась стая лысых псов. Я заставила стаю уйти, не причинив им вреда. Тут Пастор, видимо, и смекнул, что живая я полезнее буду. Посидели с ним, поговорили. Он привел меня в Бункер, по дороге сочинил мне легенду. Взял меня к себе в группу. С тех пор с ними работаю. Вот так.

Дмитрий сидел, с трудом переваривая услышанное.

- Как ты думаешь, что со мной произошло? Я тогда что, умерла?

Дмитрий аж поперхнулся от такой идеи.

- Нет, - покачал он головой, - Сомневаюсь, что такое возможно.

Да и Дмитрию не хотелось думать, что сидит в паре метров от зомби. Пусть даже симпатичного и хорошо сохранившегося.

- Нет, - повторил он, - История, конечно, невероятная, но, я думаю, на тебя так подействовала радиация. Восстановила мозг, тело и все такое. Так, что не беспокойся, ты не зомби. Ты просто еще один мутант.

Неуклюжая шутка не возымела должного действия. Оксана обхватила себя за плечи и поежилась, как-будто ей внезапно стало холодно.

- И я так думаю.

- А тебя что, не обследовали в это самом бункере? – спросил Дмитрий, чтобы сгладить неловкую ситуацию.

- Нет, что ты. Начать меня исследовать, значит раскрыть меня. А Пастор этого не хотел.

- Почему?

- Ну, тогда бы меня точно убрали бы из группы. И разрезали бы где-нибудь на кусочки. А я в группе ой как нужна была. Им со мной легче стало на поверхность ходить.

Дмитрий замолчал, формулируя новый вопрос.

- Оксана?

- А?

- Там, в Новосибирске, при первом знакомстве мне показалось, что Пастор и остальный тебя, ну, как бы, опасаются, что ли. Боятся?

- Боятся, - тихо подтвердила Оксана.

- Почему?

- Почему, - буркнула Оксана, - Все тебе знать надо.

- Не хочешь, не отвечай.

- Да нет. Когда группа Пастора меня в развалинах в первый раз нашли, двое из них захотели меня…со мной…

Оксана замялась.

- Я понял, - сказал Дмитрий, прерывая ее терзания.

- Я им мозги спекла со страху. Так, что Пастору пришлось их потом пристрелить. С тех пор они меня и опасаются.

Правильно опасаются, подумал Дима. Образ Пастора заиграл для него новыми красками.

- Значит, радиация на тебя не действует? – уточнил Дмитрий.

- Похоже, что нет.

- А зачем же тогда в костюме ходишь?

- Ну, чтоб не выделяться.

- А что это за бункер такой? Что-то Пастор про него мне ничего не рассказывал.

Оксана вздрогнула и испуганно взглянула на Диму.

- Не важно. Забудь. Я и так много чего лишнего сказала.

Сверху на них посыпалась земля. Дмитрий вскочил, приготовившись к драке.

- Нет, - пробормотал он, - Только не снова.

- Не волнуйся, - сказала Оксана, не вставая с пола, - Это свои. За нами.

Рядом с Димой упал большой ком земли, и чья-то тень загородила хлынувший из образовавшейся дыры свет.

- Ну, вы долго там сидеть собираетесь? – спросил Пастор.

Глава 9

Глава 9

Второй мост через Обь группа прошла без проблем. Он действительно оказался целым и годным для пересечения. Теперь они шли по дороге, которая когда-то именовалась «Федеральная трасса М53». Сейчас о том, что здесь когда-то проходила оживленная магистраль, напоминали лишь отдельные островки растрескавшегося асфальта, просвечивающие сквозь грязь и жухлую растительность, да погнутые ржавый дорожные знаки, определяющие край дороги. Группа шла по пустынной местности, и только редкие головешки сгнивших деревянных домиков говорили, что здесь когда-то жили люди. В небе стали появляться летящие в разных направлениях ящеры. Но, то ли они были сытые, то ли небольшая группка двуногих не представляла для ни интереса, они пока просто парили в вышине, изредка скрываясь в серых хлопьях осенних туч.

Было очевидно, что, несмотря на несомненную крутизну и огромный боевой опыт, битва в муравейнике произвела неизгладимое впечатление на всех бойцов. Эмоции хлестали через край, и каждый старался рассказать историю своей маленькой войны другим.

- Меня как Димон освободил, - вещал Князь, - я думаю, ну, понеслось. Хана вам, ребята. Смотрю налево, смотрю направо, куча мала. Э, нет, думаю, не выберемся. Ну, да ничего. Продам жизнь свою подороже. Хорошо, что этих тварей вокруг, не протолкнуться. В смысле, целиться сильно не надо. Нажал я спусковой крючок и давай стволом туда - сюда водить. Как оно полетело! В смысле, куски, ну, и все остальное. Никогда так не веселился. Прям не знаю, с чем сравнить. Вжик туда, вжик обратно, весь в слизи какой-то, а душа поет. Не сразу заметил, что патроны кончились. Смотрю, палец-то крючок сжимает, а былого веселья нет. Оказывается, я уже с минуту просто так, как дебил какой-то, на месте стою и верчусь из стороны в сторону. Эх, думаю, жаль. Тут мне кто-то автомат подогнал. Не та веселуха пошла, но тоже ничего. Здесь и целиться пришлось, и побегать. Ну, ваще! А потом до ножа дело дошло. Тут, конечно, попотеть пришлось. Не с моей комплекцией руками махать. И ведь что странно, патронов нет, оружия нет, весь в мыле, а на душе радостно. Аж петь захотелось. Жаль, ни одной песни не знаю. Так, я просто орать начал. Тоже неплохо получилось. Все равно никто не слышит. А как бахнуло, да на голову посыпалось, думаю, баста, пора концерт прекращать. Ноги в руки и понесся, куда глаза глядят. Слава Богу, там ход какой-то оказался. Забежал туда, и сзади все осыпалось. Даже по спине камень какой-то прилетел.

- А меня, а меня, - перебила его Гюрза, дергая Князя за рукав, как первоклашка учительницу, - как братья из кокона вынули, я сразу свою восьмерочку схватила. Схватить схватила, а прицелиться не могу. Только подниму ее, какая-нибудь сволочь пробегает мимо и сносит ствол в сторону. Отбежала чуть назад, опять попыталась выстрелить, так меня в плечо толкнули и на землю бросили. Надо мной целое стадо пробежало, как не затоптали, в голову не возьму. Тут увидела камень большой, в стороне стоит. Вот оно, думаю. Побежала к нему. Пока бежала, несколько раз чуть с жизнью не попрощалась. То муравей откуда-то сбоку наскочит, то гусеница эта схватить пытается. Пришлось вээску на плечо, а самой пистолет в руки взять. Как раз обоймы до камушка хватило. А как на камушек залезла, так и начала. Обзор полный, сижу выше сражения, просто красота. Устроилась поудобнее и бац, бац. Выстрел – муравей, выстрел – гусеница. Давно такой тренировки не было. Вот еще бы так. Хотя нет, не надо. Не знаю, короче. А потом восьмерочку мою у меня из рук выбили и все. Я ее потом на земле увидела, так с первого взгляда все поняла. Аж плакать захотелось. Самая моя лучшая подруга была. Как будто близкого кого потеряла.

Может Дмитрию показалось, но за стеклами окуляров противогаза Гюрзы действительно блеснула влага. Впрочем, это ему могло и показаться, так как снайперша быстро отвернулась и принялась смотреть в другую сторону.

Даже немногословных близнецов недавняя битва проняла до глубины души и подвигла на крайне продолжительный для них рассказ. Перебивая друг друга, толкая в бока и дергая за рукава, они говорили:

- Это, я бегу, а этот бац. Ну, я в сторону, а он за мной.

- Я хоп, а он туда. Ну, я и хлоп его с ноги.

- Тут эти понабежали. Я мачете взял.

- Ага, ага, я тоже.

- Ну, я спиной к нему и пошел.

- Этот машет, а я блокирую.

- Я, значит, вжик, а этот а-а-а-а, я по глазу, он фрыхх.

- А я вау, дыщ, дыщ, бдыц…

Повествование сопровождалось наглядной демонстрацией того, что братья делали с несчастными насекомыми. В связи с тем, что братьев было двое, их воспоминания о драке оказались самыми продолжительными. Их никто не перебивал, внимательно выслушивая все мельчайшие подробности рукопашного боя. Помимо, каким-то чудом сохранившегося в битве «волшебных» чемоданов, братья перли за собой сетчатую тележку, доверху набитую различным огнестрельным оружием. Дмитрий со стороны смог узнать несколько охотничьих двухстволок и экземпляров, издалека похожих на автоматы «Калашникова».

- Нашли в одной из пещер, когда от обвала драпали, - пояснил подошедший Князь, проследив направление взгляда Дмитрия, - «Сайги», «Кречеты», помповики и обычные ружья. И, главное, патроны к ним. Я думаю, это все пригодится.

Отдельные единицы найденного оружия уже красовались на плечах членов отряда. Только сейчас Дмитрий заметил, что наемники потеряли все имеющееся у них изначально оружие. В огромных руках Князя помповое ружье казалась зубочисткой. Гюрза шла, брезгливо держа в руках охотничий карабин.

- Позорище, а не оружие. Надо поскорее заменить на что-нибудь приличное.

Это было невероятно, но в той кровавой мясорубке, что произошла в муравейнике, уцелели все члены группы. Кроме многочисленных ссадин, царапин и синяков, ни у одного наемника не было ни одной мало-мальски серьезной травмы. Это, конечно, можно было отнести к невероятной удаче, сопутствующей путникам, но Дмитрий скорее полагал, что здесь основную роль сыграли боевые навыки бойцов Пастора. Кстати, сам командир группы пострадал меньше всех, и если бы Дмитрий сам не видел, как Пастор бился в гуще гигантских насекомых, то у него закралась бы мысль, что тот отсиживался где-нибудь в укромном месте. Естественно, озвучить вслух подобную идею Дмитрий не решился бы ни в коем случае. Надо сказать, что пережитые приключения никак не повлияли на их жизнерадостного лидера, и сейчас Пастор шел рядом с Дмитрием и тоже болтал, не умолкая ни на секунду.

- Не, мужик, не зря я тебя в группу взял. У меня на полезных людей глаз наметан.

«Например, как Оксана» - подумал Дмитрий, но вслух этого говорить не стал. После рассказа девушки его недоверие к наемникам в общем и к Пастору в частности возросло многократно.

- Я как увидел, что ты кокон рвешь, думаю, ну, богатырь, эк на него стресс подействовал. Адреналин, дело нешуточное. Кстати, как ты его порвал? Я пробовал, и то у меня ничего не получилось.

Дмитрий поморщился, но скрывать не стал.

- Кровь с затылка натекла. Видимо она паутину и растворила.

- Да? Круто. Ну, как бы то ни было, это сработало. Это хорошо, что ты Оксану опекать начал. Страшно подумать, что бы с ней Королева сделала, если бы ты рядом не оказался. С гранатой, конечно, рискованный шаг был, всех завалить бы могло. Так что в следующий раз соотноси риск с возможной пользой. Кстати, меня один вопрос еще с тех пор мучает Это ты Королеву завалил? Я все думал, что это Гюрза отличилась, но она все отрицает. Да, Гюрза?

- Да не я это была, - подала голос снайперша, - Я в Королеву ни одного выстрела не сделала. А потом мою вээску муравей сжевал. Блин, где я еще себе такую возьму?

Пастор вздохнул.

- Да, винтовку жалко. Ну, ничего. Мы тебе другую найдем.

- Ага, с СВД можешь сам стрелять.

- Да, могу, - согласился Пастор, - Значит не ты. А кто? Дима, ты не знаешь, кто бы это мог быть?

Дмитрий вспомнил фигуру на стене, но решил, что если Пастор сам ничего не видел, то и не обязательно ему это знать.

- Нет, - покачал он головой, - Это мог быть и я. Я там из своей пукалки во все стороны палил. Мог и в Королеву попасть.

Пастор внимательно поглядел на Дмитрия. От его взгляда, внезапно ставшим холодным и проницательным, у Димы сжалось все внутри.

- Ага, может и ты. Может и ты.

Закралась мысль: «Он знает». Но, тогда зачем он с ним играет? Пока Дмитрий размышлял, Пастор улыбнулся, став прежним «своим парнем» и, хлопнув Диму по плечу, сказал:

- Как бы то ни было, все хорошо, что хорошо заканчивается. Если это ты, то спасибо. Если не ты, то и хрен с ним. А вы как это время провели? Столько времени, вдвоем. А? Ничего не натворили? Ой, ой, ой, вы гляньте, как оба покраснели. Димон, ты не забыл, что мы, вообще-то, твою жену идем спасать? А? Или уже не надо? Назад пойдем?

Пастор развеселился не на шутку. Остальные члены группы тоже улыбались, глядя на смущенного Диму. Оксана тоже стояла, не зная куда девать глаза. К ней сзади подошел Князь.

- Ты, это если он что-то сделал, ты скажи, не стесняйся. Мы ему оторвем чего-нибудь ненужное. Аккуратненько так. Чтоб дальше идти мог.

- А ты думаешь, он дальше сможет идти? – сквозь смех спросила Гюрза.

- Ну, я ухо имел в виду.

- Или что-то с теми же буквами.

Все заржали. Даже братья хохотали, держась за животы, хотя было крайне сомнительно, что они способны понять столь витиеватую шутку.

- Нас Вениамин догнал, - сказал Дмитрий.

Группа остановилась.

- Вениамин? – переспросил Князь.

- Тот Вениамин, которому голову откусили? – уточнила Гюрза.

- Да, он.

Все посмотрели на Оксану.

- Да, он правду говорит, - сказала девушка.

Пастор присвистнул.

- Ну, дела. И что же?

Дмитрий глянул на Оксану, не зная, что сказать. Хотела ли девушка, чтобы члены группы знали правду?

- Как оказалось, - начала Оксана, немного подумав. Видимо, все же некоторые детали она хотела оставить в тайне, - Вениамин с Королевой не одни такие были. Вениамин наделал еще кучу монстров, из собственных сотрудников. Они его догнали. Догнали и накинулись.

Дмитрий мысленно зааплодировал. Браво. Лучший способ соврать так, чтобы тебе поверили, просто сказать не всю правду.

- И что? – проникновенно спросил Пастор. Оксана пожала плечами.

- Ничего. Пока они дрались, мы убежали.

- Ты с ними поработала? – спросил Пастор.

Дмитрий вздохнул. Утаить что-либо от проницательного командира было практически невозможно. Оксана немного помолчала, но потом призналась.

- Да, я. Немного. Просто разбудила их.

- То есть, теперь на свободе бегают еще пара десятков гигантских полулюдей? – пискнул Князь, нервно озираясь.

Пастор повернулся к Дмитрию.

- Ну, что скажешь? Вы ведь не можете быть уверены, что Вениамин мертв?

Дима тоже пожал плечами. Похоже, что это начало входить в привычку.

- Не можем. Но, я думаю, нам ничего не грозит.

- Это почему же? – спросила Гюрза. Братья так же внимательно уставились на Дмитрия, ожидая ответа.

- Вениамин, если и не мертв, то сильно потрепан. Тех было слишком много. Пока он оправится, мы уже уйдем далеко. Да и зачем ему покидать обжитой район, - Дмитрий вспомнил слова Оксаны.

- А остальные?

Дмитрий махнул рукой с уверенностью, которой, на самом деле, не чувствовал.

- Остальные не производили впечатления семи пядей во лбу. Сомневаюсь, что они вообще нас видели. Не пойдут они за нами.

Воцарилась тишина. Все обдумывали услышанное.

- Ну, дай-то Бог, если так, - ответил за всех Пастор, - двигаемся дальше. Князь. На всякий случай посматривай назад. Хорошо?

Князь кивнул и встал в арьергарде.

Некоторое время все шли молча, нервно посматривая по сторонам. От былой бойцовской бравады не осталось и следа.

Дмитрий шел, все время поглядывая на Пастора. Его не отпускал образ того холодного взгляда, с которым командир спрашивал его о снайпере, стрелявшем в Королеву. Неужели Пастор знал, что их группу кто-то преследует? И знал, что Дима об этом знал? И что ожидает Дмитрия в этом случае? Он не питал иллюзий по поводу своего статуса в отряде и был уверен на сто процентов, что при малейшей необходимости или проступке его сразу же пустят в расход.

Задумавшись, Дмитрий не заметил и налетел на внезапно остановившуюся Оксану.

- Эй, ты чего?

Оксана жестом заставила Диму замолчать, а когда тот вопросительно уставился на нее, молча указала пальцем вдоль дороги. Он непонимающе обернулся в направлении, куда указывал палец девочки, и застыл с открытым ртом. Примерно в пятидесяти метрах от того места, где они стояли, висела плотная белесая пелена. Словно густой туман навис над дорогой. Но этот туман не клубился, не изменялся под порывами холодного воздуха. Как будто белая простыня отрезала участок дороги от всего остального мира. Сквозь эту пелену ничего нельзя было рассмотреть, а внутри не было заметно ни единого движения.

- Всем внимание!

Пастор мгновенно принялся командовать группой.

- Князь, держишь тылы. Гюрза, Дима, за вами фланги. Братья, разведуйте тут что да как.

Один брат запустил руку в карман своего костюма и достал оттуда монокулярный тепловизор и дозиметр. Нацепив тепловизор на глаз, он включил дозиметр и, глядя на дисплей другим глазом, стал водить прибором из стороны в сторону.

- Ну, что? – спросил Пастор.

- Пока ничего, - ответил Брат, - Все чисто.

Пастор кивнул и сделал знак следовать за ним. Они медленно начали спускаться к этой белесой стене. Брат шел, выставив вперед на вытянутой руке дозиметр, следя за показаниями прибора. Однако сколько они не приближались к таинственной пелене, фон вокруг оставался таким же, как и до ее обнаружения, то есть вполне допустимым для человека. Подойдя вплотную, они остановились, удивленно разглядывая белую стену. Несмотря на внешнюю схожесть с туманом, поверхность, которую они видели перед собой, была абсолютно ровной и не клубилась под порывами ветра. Вверху край стены терялся, плавно переходя во вполне привычные и нормальные тучи. Вправо и влево стена уходила за горизонт, лишая возможности путников хоть как – то обойти ее. Пастор дал команду Гюрзе и Князю сбегать на ближайший пригорок, чтобы посмотреть подальше, но они быстро вернулись обратно, разочаровано разведя руками. Пастор присел на тележку обдумать ситуацию. Туман перегораживал дорогу путешественникам поперек, и если они хотели продолжить свой путь, им надо было идти сквозь него. С одной стороны, в тумане не было какой – либо явной угрозы, но с другой стороны, сам факт ее присутствия вызывал вполне обоснованные опасения. И Дмитрий понимал, что и выбора у них особого нет, идти сквозь нее надо. А жуть как не хотелось. Прежде чем соваться в туман, Пастор решил его хоть как-то исследовать, хотя бы подручными средствами. Прежде всего, он поднял с земли небольшой камень, и запустил его в туман, приготовившись бежать при малейших признаках опасности. Камень свободно пролетел внутрь, даже не потревожив поверхность, и глухо ударился где–то там о землю. Звук от его падения еще долго эхом разнесся по округе, словно усиленный огромным рупором. Это прибавило еще очко к таинственности данного явления. Пастор подождал еще пару минут, но ничего не происходило. Следом за маленьким камнем полетел камень побольше, но все повторилось, как и в первый раз.

- Надо посмотреть, что внутри, - тихо сказала Гюрза, - Только как это сделать?

Пастор кивнул. Подумав с секунду, он повернулся к Дмитрию.

- Давай ты.

Дима опешил.

- А почему я?

- А почему нет? – улыбнулся Пастор. Все, кроме Оксаны, так же злорадно ухмыляясь, переместились за спину командиру. Дмитрий посмотрел на таинственную пелену. От одной мысли, что там может скрываться, бросало в дрожь.

- Я же тоже член команды, - прошептал он.

Пастор улыбнулся еще шире и поднял пистолет.

- Да, и я назначаю на это дело тебя. Вперед.

- Я с тобой, - прошептала ему на ухо Оксана.

- Боже, как мило, - воскликнул Пастор.

Дмитрий понял, что спорить бесполезно. Оглядевшись, он нашел длинную палку и, подойдя почти вплотную к стене, решительно сунул ее почти на метр. Замер, ожидая чего угодно. Подождав немного, погрузил палку до собственной руки, помахал ей. Ощущения были такие же, какие он испытывал всякий раз, махая палкой. Многозначительно хмыкнув, Дмитрий вытащил палку и внимательно осмотрел. Палка была такой же, как и до эксперимента. Все с интересом наблюдали за происходящим. Дмитрий отбросил палку в сторону и поднял правую руку. Посмотрел на нее, опустил и поднял левую. Он вытянул указательный палец и начал медленно приближать его к полосе тумана. Почти коснувшись его, Дмитрий замер, крепко зажмурил глаза и ткнул пальцем в туман.

- Ну, ты, мужик! – прошептал Пастор

Оксана стояла рядом, не моргая и перестав дышать. Дима все стоял, держа руку в тумане. Оксана не выдержала: - Ну как? Что там? Дмитрий открыл глаза и вытащил руку. Рука, если и претерпела какие–то изменения, то внешне это никак не проявилось. Дмитрий задумчиво пошевелил пальцами. Все вытянули шеи, стараясь получше разглядеть Димину ладонь. Дима посмотрел на Оксану. - А ты не могла мне это раньше сказать? - Чего сказать? – замерев, прошептала Оксана. - Что там ничего нет! – закричал Дима, суя руку чуть ли не в лицо девушки, – Ты же экстрасенс! Блин, чуть не поседел от страха. Десять лет жизни потерял. - Тьфу ты! – всплеснула руками в ответ Оксана. – Испугал же! И не кричи на меня. Я тебе не колдунья, и будущее не вижу. Некоторое время наемники расхаживали вдоль призрачной границы. Надо было что – то решать. Пастор перекидал в пелену все имеющиеся под ногами камни и палки. Братья сами несколько раз совали в туман руки и махали там ими. Наконец, истощив свои исследовательские порывы, все собрались на импровизированный военный совет. - Надо идти, - произнес Пастор, - Не можем же мы остаться жить здесь. Хочешь, не хочешь, а придется идти внутрь. Приготовления ко входу в туман были похожи на подготовку к вылазке в тыл врага. Наемники несколько раз проверили противогазы, фильтры, оружие и целостность костюмов. Зарядили под завязку все, что могло заряжаться. Братья повесили на пояс несколько имеющихся в тележке охотничьих ножей. Даже Дмитрию досталась двухстволка 12 – ого калибра и четыре патрона к ней.

- Пневмат потерял? – спросил Пастор, вручая Дима допотопное оружие, - Держи, заслужил.

Наконец, вся группа была готова.

- Ну, кто будет первым? – спросил Пастор.

Все посмотрели на Дмитрия.

- Ну, конечно, - воскликнул Дима. Он встал перед белесой преградой. Он почувствовал, как его руку взяла Оксана. За спиной послышались смешки.

- Пойдем вместе.

Дмитрий кивнул. Несколько раз глубоко вдохнув, как – будто перед прыжком в воду, он шагнул вперед.

Дмитрий словно погрузился в мягкое пуховое одеяло. Звуки разом стихли, уши заложило. Каждое движение встречало небольшое сопротивление, будто под водой. Дима разом потерял способность ориентироваться, двигаясь исключительно наугад. У него промелькнула мысль о том, чтобы вернуться, но, обернувшись, он понял, что найти путь назад он уже не сможет. Продолжая ощущать в своей руке руку Оксаны, он прокричал сквозь противогаз:

- Оксана, не отпускай мою руку. Не хватало еще здесь потеряться.

Ему казалось, что он говорил очень громко, но слова, словно обретя форму, глухо и лениво выплыли из фильтров и растворились в окружающем тумане. Дмитрий начал озираться вокруг, пытаясь отыскать хоть какой–нибудь ориентир, но его окружала однородная, непроницаемая, вяжущая пелена. Внезапно он перестал ощущать руку Оксаны. Дмитрий повернулся, но никого рядом с собой не увидел. Он слепо зашарил рукой вокруг.

- Ксюша! Оксана!

Но слова падали к ногам Димы, не пролетев и пары десятков сантиметров. Внезапно, на Дмитрия напала необъяснимая всепоглощающая паника. Он заметался, не зная, что ему делать и куда двигаться. Он выкрикивал имя Оксаны и мысленно молил Бога, помочь найти ее в этой адской пелене. Дмитрий бежал вперед, потом кидался вправо, влево, бежал назад. Спустя полчаса силы покинули его, и он рухнул на землю, слепо глядя перед собой и чувствуя, как под резиной противогаза по его щекам текут горячие слезы. Он решил сдаться. Если раньше он видел свою цель и знал, что делать, то сейчас он четко понял, что все кончено. Не было ни цели, ни ориентира, ни воли, ни сил. Он лег на землю, закрыл глаза и расслабился, собираясь принять смерть более - менее в комфорте и смирении. Он лежал, вспоминая свое детство, своих родителей, своих друзей, школу, институт. Отдельно вспоминал события последних дней и Оксану. Анализировал свои поступки, размышлял, что бы он мог сделать по - другому. Это настолько поглотило его, что он не сразу заметил изменения в окружающей среде.

Дмитрий резко сел и прислушался. Издали, сквозь туман, пробивалась еле слышная, но вполне узнаваемая музыка. Дима прислушался. Голоса певца было не разобрать, но по ритму и тональности он ясно узнал «Балладу о детстве» Владимира Высоцкого. Высоцкого любил его отец, и все Димино детство прошло под хриплый голос барда и гитарные переборы. Дмитрий встал, стараясь не потерять этот единственный лучик в царствии безмолвия. Звук шел откуда-то справа. Стараясь сильно не шуметь, Дмитрий двинулся в эту сторону, невольно начиная подпевать Владимиру Семеновичу. «Не боялась сирены соседка…». Дима шел все быстрее, едва не срываясь в бег. Его останавливало только то, что он боялся потерять источник звука в грохоте собственной амуниции. Голос Высоцкого становился все громче и «Балладу о детстве» сменил «Як – истребитель». «…но тот, который во мне сидит…». Впереди показалась темная точка, ярко выделяющаяся среди окружающей белизны. Точка все увеличивалась и вскоре Дмитрий смог разглядеть, что это такое. Это была дверь. Обычная входная дверь, обитая коричневым дермантином, какая была в каждой второй российской квартире. Только эта дверь каким-то чудом стояла посреди белой пустоты, без косяков, стен и других опор. Дмитрий с удивлением обошел ее вокруг. С обратной стороны она была такой же, как и спереди. Внимательно осмотрев дверь, Дима похолодел. Он узнал эту дверь. Это была дверь в квартиру его родителей, где он провел все свое детство и студенчество. Мелкие потертости, царапины и пятна на обивке, чудом сохранившиеся в памяти, четко указывали на это. Дима снял перчатку костюма и провел ладонью по шершавой поверхности кожзаменителя. Справа от двери, в воздухе, он заметил висящую в воздухе кнопку дверного звонка. Ему казалось, что пару мгновений назад ее не было, но поклясться в этом он не мог. Дмитрий поднял руку и нажал на нее. Из–за двери раздался знакомый до боли звонок. Сердце у Димы забилось так часто, что на мгновение ему показалось, что он упадет в обморок. Раздался звук открываемых замков. Дверь открылась, являя перед Дмитрием родной и знакомый вид прихожей обычной хрущевской квартиры. На пороге стоял отец. - О, Митя пришел. Мать! Сын пришел. Ну, чего встал, заходи. Отец сделал шаг в сторону, пропуская Дмитрия внутрь. Тот, обалдело оглядываясь, прошел в прихожую. Отец оглядел Никиту с ног до головы. - А ты чего так вырядился? Ты же утром в институт уходил. Ты где был? Дима молча глядел на человека, которого, как ему казалось, потерял навсегда. Он бросился вперед и крепко обнял отца, едва сдерживая слезы. Ружье со стуком упало на пол. Отец некоторое время стоял, растерянно разведя руки, потом неловко обнял сына в ответ. Похлопал его по плечу.

- Ну, ты чего это? Чего? – забормотал он

Дима отстранил отца и вгляделся в его глаза.

- Пап. Я думал, я вас больше никогда не увижу. Пап, как же я соскучился по вам.

Отец удивленно посмотрел на Дмитрия.

- Чего это ты нас больше не увидишь? Чего глупости говоришь. Иди лучше переоденься, пока мать тебя таким не увидела. Прямо космонавт какой–то. Бегом в свою комнату.

Дима радостно закивал, подхватил упавшее ружье, и заковылял знакомым путем, со счастливой улыбкой разглядывая коридор, обои, фотографии на стенах. Со стороны кухни послышался голос матери:

- Сынок, привет. Иди сюда, поцелуй маму.

Дима заулыбался от этих слов. Как давно он не слышал их вот так, вживую, а не во сне.

- Щас, мам, только переоденусь.

- Давай быстрее, потом мой руки и сразу ужинать.

Дима почувствовал себя снова восемнадцатилетним студентом, маменькиным сынком и сейчас абсолютно не стыдился этого. Он снова вернулся в детство. Словно не было этих двадцати лет, лет дикости, беспорядков, страха, боли. Дмитрий обернулся и посмотрел на ненужное теперь ружье с ненужными патронами и перепачканный костюм химзащиты. Теперь это все не нужно. Куда это теперь все девать? «А, потом решу» - подумал он. А сейчас – чистая одежда, душ и мамина стряпня. Дима толкнул ногой дверь в свою комнату. За дверью все оставалось так же, как и в тот день, когда он последний раз покинул ее. Аккуратно заправленный диван у стены, компьютерный стол в углу и шкаф с одеждой. Ничего лишнего. Ну и конечно две пятикилограммовые гантели рядом с диваном, к которым он подходил от силы раз семь в жизни.

Дмитрий зашел внутрь, затащил тележку и закрыл дверь. Бросил на диван двухстволку. Но прежде переломил ружье и вытащил из стволов вставленные патроны. Он усмехнулся своим, автоматически сделанным, действиям. Вот, что значит – выучка. Оказавшись в родной обстановке, Дмитрий внезапно понял, насколько он грязен, насколько грязен его костюм и насколько сильно он воняет. Он торопливо, путаясь в хитрых замках, рукавах и штанинах, начал снимать с себя химкостюм, драную водолазку, заскорузлые подштанники и миллион раз штопанные носки. Кинув грязное шмотье в угол, он растянулся на диване. Запрокинув руки за голову, он в блаженстве уставился в потолок. Хотелось закрыть глаза и подремать чуток, наслаждаясь пришедшем, наконец, покоем. Но надо было хотя бы поужинать с родителями. Он так давно их не видел и уже никогда не чаял увидеть.

Дмитрий вздохнул и, поднявшись, подошел к платяному шкафу. Особо не думая, он выбрал чистую одежду, быстро оделся и побежал на кухню, где его ждал горячий ужин, приготовленный заботливыми мамиными руками.

Время потекло ровно и спокойно. Дима ел, пил, отдыхал, наслаждаясь каждой минутой, проведенной в обществе вновь обретенной семьи. Ему ничего не хотелось, он просто был счастлив. Правда, ему никак не удавалось сесть и поговорить с родителями. Только он подходил и заводил разговор о том, как они жили все это время, что случилось и вообще, они тут же уходили, сославшись на какие – то дела. Дмитрий несколько раз хотел выйти во двор, выкинуть хлам, валяющийся в углу его комнаты, да и вообще, погулять. Но родители каждый раз не позволяли этого сделать.

- Чего тебе по улице шариться? Посиди дома, с нами, отдохни, – говорил отец.

- Да, – соглашалась с супругом мать. – Иди, поваляйся на диване, книжку почитай. А я пойду, чего–нибудь приготовлю.

И Дима шел, валялся, читал и отдыхал. А еще, ему, почему–то, очень не нравилось, когда родители к нему прикасались. Каждый раз, когда отец трепал его за плечо или обнимала мать, на него накатывала волна дурноты, появлялась слабость, и тысячи иголок пронзали тело. Ему было жутко неудобно от того, что прикосновения родных ему людей причиняли ему боль. И он терпел, когда мать очередной раз заключала его в объятья. Еще Дмитрия беспокоил голос. Тонкий девичий голосок, который кричал, словно издалека: «Дима! Дима!». Дмитрий несколько раз открывал окно своей комнаты и выглядывал во двор, но там были только дети, старики и мамашки с колясками, которых он наблюдал здесь ежедневно. Он пару раз походил с этим вопросом к родителям, но те только пожимали плечами:

- Я ничего не слышу, – говорила мать.

- Может, соседи шумят? – предполагал отец.

Дима соглашался и шел в свою комнату.

Однажды, в очередной раз плотно поужинав и обняв по очереди своих родителей, он зашел в комнату и бухнулся на диван. Он поднял с пола томик Конан – Дойля и открыл его на заложенной бумажкой странице. Вот ведь произведение! Уже, кажется, наизусть знаешь, а готов читать ее снова и снова. Прочитав пару страниц, Дмитрий обратил внимание на запах, которого раньше в его комнате не было. Это был запах чего–то знакомого, чего–то из прошлой жизни. Дмитрий закрыл книгу и потянул носом. Да, точно. Резина, прелая трава, оружейная смазка. Дима неприязненно посмотрел на грязный химкостюм и оружие, сваленные в углу. Нет, завтра точно надо будет выкинуть все это. А то вся комната уже провоняла. А еще участковый нагрянет, увидит весь этот арсенал, объясняйся потом.

Дима положил книжку на пол, повернулся на бок и закрыл глаза. Завтра, все будет завтра. А сейчас – спать. А то чего–то он устал за сегодня. Он уже начал проваливаться в блаженное небытие, как услышал какую–то возню в комнате. Дмитрий открыл глаза. За окном уже было темно. Звук повторился. Он шел от шкафа с его одеждой. Чего там могло шуршать, да еще так громко? Крысы что–ли завелись? Родителей бы не разбудили, они ведь уже старенькие, им отдыхать надо. От мысли о родителях Дима заулыбался. Все же хорошо, что он их опять нашел.

Звук повторился опять, на этот раз громче. Шкаф заметно покачнулся. Что ж там за крыса такая? Надо было с этим разобраться и немедленно, пока шкаф не упал. Дмитрий встал и, вооружившись гантелей, подкрался к шкафу. Из–за створок дверей тянула та самая вонь. Точно крыса, еще и из подвала приперлась. Дима резко распахнул дверцы и замахнулся гантелей. Но перед ним предстали только ровный ряд его футболок, костюмов и брюк, аккуратно висящих на вешалках. Дмитрий, не опуская гантели, начал раздвигать одежду, готовясь в каждую секунду нанести удар. Крысы они такие, очень быстрые. Он прошелся по всему ряду, но ничего подозрительного не заметил. Опустив гантелю, он взялся за дверцу, чтобы закрыть ее. Внезапно одежда раздвинулась, и в образовашийся проем высунулась голова в противогазе. Дмитрий от неожиданности отпрыгнул и с грохотом уронил гантелю на пол. Хорошо, что не по ноге.

- Дима! Наконец–то я до тебя добралась, – радостно сказала Оксана, шагнув из шкафа в комнату. – Дима, спасать тебя надо.

Дмитрий попятился и бухнулся задом на диван. Оксана тем временем вела себя очень странно. Пригнувшись, она прижалась спиной к шкафу и заглянула за боковую стенку, внимательно всматриваясь в стену. Затем, пятясь спиной, он по окружности обошла ковер, перешагнула через что–то и, подойдя к Дмитрию, присела за левым подлокотником дивана, выставив вперед свой карабин «Сайгу». Дмитрий испуганно глядел на Оксану, впервые за время пребывания дома пожалев, что его оружие находится вне его доступа. Весь подобравшись и прикинув расстояние до двери, он осторожно спросил:

- Оксана, ты оттуда здесь?

Оксана в очередной раз огляделась и шепотом ответила:

- Тебя все искала. Насилу нашла.

- А чего меня искать? – Дима оглядел знакомую обстановку.

- Так в этом тумане черт ногу сломит, не видно ж ничего. Пришлось задействовать свои способности.

Дима посмотрел на ночной город за окном, переливающийся разноцветными огнями.

- Какой туман, Оксана? Мы же в городе.

Оксана досадливо поморщилась

- Морок это, Дима. Нету всего этого.

- Морок? И кто ж его навел?

- Мутанты какие–то. Я их толком не рассмотрела. Они опасны, очень опасны, чувствую это, не решилась подойти.

Дима сидел на диване и лихорадочно думал. Его комфортный мир, который он только–только снова вернул, грозился разрушиться, выкинув его обратно в грязь и холод.

- Так это мой морок?

- Точно так.

- Тогда ты здесь откуда?

- Здесь, это где? – с оттенком издевки спросила Оксана.

- В моей квартире, в моей комнате, за моим диваном.

- Нету никакой квартиры, никакой комнаты, никакого дивана. Сидишь ты в чем мать родила на голой земле, с улыбкой идиота на лице и ничего вокруг не видишь. Уже часов шесть сидишь, неизвестно, сколько гадости из воздуха хапанул.

- А ты как же оказалась, в моем мороке?

- Я в твоей голове, только так я смогла тебя найти и сделать так, чтобы ты меня видел. Был бы на моем месте обычный человек, фиг бы он до тебя достучался.

Дмитрий огляделся, потрогал рукой обшивку дивана, провел ногой по ковру. При виде этого, Оксана почему–то поморщилась и покрепче перехватила карабин.

- Но это же все настоящее. Я тут все знаю. Откуда эти монстры, как ты говоришь, смогли все это узнать, до таких–то мелочей.

- Видимо, они в мозгах умеют шарить похлеще моего. Да и не надо им ничего узнавать, ты сам все это для себя додумываешь, им только подтолкнуть твой разум в нужном направлении.

Дима еще раз дотронулся босой ногой до ковра.

- Не делай этого, пожалуйста.

- Чего не делать? – спросил Дмитрий.

В коридоре послышались шаги. В дверь Никитиной комнаты постучали, и голос отца спросил из–за двери:

- Митя, с тобой все в порядке?

Дмитрий посмотрел на Оксану. Та, зажавшись в углу, отчаянно замотала головой.Дмитрий повернулся к двери.

- Да, пап. Все в порядке.

За дверью возникла пауза, словно стоявший там сомневался.

- Ладно, Митя, если что – зови.

- Ладно, пап.

Шаги за дверью удалились.

- Дима, бери вещи, только аккуратно, и пойдем за мной. Не наступай на ковер, это потревожит их. Я тебя выведу.

Дмитрий оторопел.

- Куда пойдем? Никуда я не пойду! Я только домой пришел!

- Да тише ты, они тебя услышат, – зашипела на него Оксана.

- Кто услышит? Ты чего вообще?

- Эти, – Оксана кивнула в сторону, откуда раздавались голоса родителей.

- Кто - эти? Родители?

- Да какие родители! Твари это мутировавшие. Заманили тебя в ловушку и держат тебя здесь.

- Да какие твари! – Дмитрий возмущенно вскочил на ноги, продолжая все же говорить шепотом. – Как ты не понимаешь, я же домой пришел. Я думал, что их больше никогда не увижу, что умерли они. А они здесь, меня все это время ждали. Даже все в моей комнате оставили, как было. Ты посмотри только.

Оксана сидела за диваном, отчаянно жестикулируя и гримасничая, стараясь любым способом заткнуть Дмитрия. За дверью снова послышались шаги, но остановились поодаль.

- Прости, Оксана, но я тебе не верю. Ты иди, а я никуда не пойду. Я остаюсь.

Дмитрий сел на диван, отвернулся от девочки и скрестил руки на груди, как ребенок, который отказывается есть манную кашу.

Оксана от бессилия стукнула кулаком о коленку. Они умоляюще посмотрела на Диму.

- Пожалуйста! Ты только попробуй. Просто оденься и попробуй выйти из своей «квартиры». Просто попробуй! Если у тебя это получится, я навсегда уйду, и ты останешься здесь, тоже навсегда. Я тебя больше никогда не потревожу! Ну, ради меня, ради того, что мы с тобой пережили. Просто выйди на площадку и зайди обратно. Тебе же это ничего не будет стоить. Ну, пожалуйста.

Дима посмотрел на сваленные в углу вещи, потом на Оксану. Та с мольбой, и даже сложив руки перед собой, словно в молитве, смотрела на него. В этом взгляде было столько боли и беспокойства, что в душе Дмитрия что–то дрогнуло. Он еще не был готов поверить во все, что Оксана рассказала, но отказать ей в пустяковой просьбе он не мог.

- Ладно, будь по-твоему, – проворчал он. – Но потом ты уйдешь. А одеваться я не буду.

Оксана радостно закивала и поднялась следом.

- Я здесь постою, в «комнате».

Дима кивнул и направился к двери.

Открыв ее, он вышел в коридор. Странно, но родители уже стояли в прихожей, словно ожидая его. Дмитрий прошел мимо них и начал молча одевать тапки.

- Сынок, ты куда? – настороженно спросила мать.

- Пойду, почту посмотрю.

- Я уже смотрел, – отец переместился к двери, встав между ней и Дмитрием.

- Ну, я просто на улицу выйду, воздухом подышу.

Отец положил руку на косяк, полностью перекрыв проход.

- А ты в комнате окно открой и дыши, сколько влезет.

- Правда, сынок. Иди в свою комнату, отдохни, – Она подошла к нему и положила руки ему на плечи. Сразу появилось чувство покалывания, закружилась голова. Дмитрий резко стряхнул материны руки.

- Да не хочу я отдыхать. Я пройтись хочу, Или это запрещено?

- Ты как с родителями разговариваешь? А ну быстро в комнату, я с тобой позже поговорю, - отец схватил его за руку и попытался толкнуть в сторону комнаты. Дмитрий вырвался.

- Да что с вами происходит? Дайте мне пройти!

Мать встала рядом с отцом.

- Димочка, иди в комнату.

Внезапно голова отца разлетелась в стороны красными брызгами и кусками черепа. Скальп отлетел на дверь и медленно сполз вниз. Часть крови попала на Дмитрия, который буквально онемел от произошедшего. Он медленно повернулся в сторону своей комнаты. Около его дверей стояла Оксана. В руках у нее была «Сайга», из ствола вился сизый дымок.

- Ты что наделала?! – медленно прошептал Дима, – ты что, сволочь, наде…

- Обернись!

Дмитрий повернулся назад. Мать стояла в той же позе с абсолютно спокойным выражением лица. И что было больше всего удивительнее, безголовое тело отца так же стояло на месте. И из обрывков шей вверх уже тянулись тонкие черные нити, свиваясь в плотный клубок. Клубок вырос до размеров головы, затем поверхность порозовела, и перед Димой вновь стоял отец, спокойно глядя на него, словно ничего не произошло.

- Сынок, иди в свою комнату.

Дмитрий попятился назад, в ужасе глядя на своих родителей. Или все же не родителей. Существа перед ним сделали шаг в его сторону. Сделали настолько синхронно, как–будто ими руководил невидимый кукловод.

- Быстро за мной!

Оксана выстрелила еще два раза. В груди и лице матери появились рваные дыры, которые, впрочем, тут же заросли. Одновременно они заговорили:

- Сынок, иди к нам.

Внезапно все вокруг стало изменяться. Обои со стен начали отваливаться кусками, сами стены рассыпаться в пыль. Свет померк, сменившись молочно – белой пеленой. Пол покрылся трещинами и на глазах Никиты превратился в неровную, каменистую поверхность. Стена, отделявшая коридор от комнаты Никиты, оказался большим замшелым валуном, из–за которого теперь высовывалась Оксана, яростно махая руками. Потолок просто распался на куски и улетел в белую высь.

Одновременно менялись и «родители» Димы. Плоть пластами отваливалась от тел, открывая под ней черное бугристое нечто. Из тел этих существ вырастали все новые и новые отростки, часть которых уперлась в землю, а часть – колыхались в воздухе и тянулись к Дмитрию. По всей поверхности тел хаотично плавали мутно – зеленые светящиеся глаза, которым это передвижение не мешало постоянно смотреть на него. Пасть, усыпанная мелкими зубами, тоже не имел постоянного места и двигался вслед за глазами. Обе твари постоянно двигались, перетекая внутри своих тел, словно амебы, впрочем, сохраняя ощущение твердости. Жутче всего было то, что, несмотря на изменившуюся внешность, они продолжали играть свои роли. Тварь, которая была впереди, открыла пасть и, абсолютно не шевеля губами, пробулькала:

- Сынок, пойдем на кухню и серьезно поговорим.

Тварь, которая ползла сзади, вторила:

- Да, сынок. Я там для тебя оладушек приготовила.

Этого издевательства над памятью родителей Дмитрий не выдержал. Он подскочил к Оксане, выдернул у нее из рук протянутую «Сайгу» и начал одну за одной всаживать пули в мерзкие тела. Грохот выстрелов разорвал белесую тишину. Черные куски отлетали от переливающихся тел, которые тут же распадались в воздухе. От них отлетали целые конечности, но на их месте отрастали новые. Дима заметил, что смог прострелить несколько глаз, что, впрочем, никак не повредило тварям. Те, с тем же медленным упорством, продолжали приближаться к человеку.

Дмитрий полностью опустошил магазин, но не причинил тварям ни малейшего вреда. Плюнув с досады на землю, он опустил оружие и спрятался за валун рядом с Оксаной. Рядом уже лежали химкостюм Дмитрия и его противогаз. Тут Дима заметил, что вместе с его родной квартирой и обликом родителей, в небытие ушло то, во что он был одет. Ту одежду он достал и одел из своего призрачного шкафа после того, как снял защитный костюм, и сейчас он сидел рядом с Оксаной в первородном виде. Дмитрий выронил от неожиданности карабин из рук и заметался, пытаясь одновременно прикрыть этими руками зад и перед, что, естественно, не удавалось. Оксана мельком взглянула на эту пантомиму и, отвернувшись, «успокоила» его:

- Да ладно, Дима. Я тебя таким уже минут пятнадцать наблюдаю. Уже изучила вдоль и поперек.

Несмотря на опасность ситуации, Дима почувствовал, как густой румянец залил его лицо. Пятясь, он переместился за спину девушки и спрятался там, взяв на изготовку карабин и сделав вид, что прикрывает Оксану.

Между тем, пленившие его твари подобрались ближе, все еще выкрикивая призывные возгласы. Оксана уже не стреляла, видимо поняв бессмысленность этого. Немного подумав, она повернулась и прошептала:

- Как только я начну, хватай костюм и беги. Беги вон в том направлении, не сворачивая. Как выйдешь из тумана, будешь в безопасности.

Дима непонимающе уставился на Оксану.

- Чего начнется?

- Ты увидишь. Нечто из арсенала экстрасенсов.

- А ты-то как?

- За меня не беспокойся. Выйдешь из тумана, жди меня. Я с ними быстро разберусь.

Не дожидаясь ответа, Оксана встала и направилась в сторону приближающихся тварей. Дмитрий обратил внимание, что свой карабин она оставила на земле. Она шла прямо, не скрываясь, словно желая, чтоб ее увидели чудовища.

- Оксана, карабин! – хотел было крикнуть Дмитрий, но Оксана, не оборачиваясь, протянула назад руку и предупреждающе выставила указательный палец. Дима умолк и стал ожидать развития событий.

Оксана подошла к валуну и стала ждать. Шли секунды, но Оксана стояла, ничего не делая. Голоса тварей становились все ближе. Вот, из – за, валуна показалась первая тварь, выставив вперед два отростка, переместив на них пару глаз. Вероятно, это был «отец». А может и «мать», Дима перестал различать их после перемены облика. Глаза уставились на спрятавшегося за тележкой Дмитрия, глядя сквозь Оксану, словно ее и не было вовсе. В мутных глазах загорелся охотничий азарт.

- Митя, вот ты где! – радостно пробулькала чудище.

Внезапно Оксана выставила вперед обе руки. Тварь остановилась, удивленно задвигав отростками с глазами в стороны, как – будто мгновенно потеряв Никиту из вида. Сзади показалась другая тварь. Первая что–то булькнула ей и они завертелись на месте, выкидывая в разные стороны отростки. Их глаза быстро заметались по телу, выскакивая то на одной, то на другой ложноножке.

Дмитрий понял, что это и есть тот самый момент. Быстро вскочив, он, уже не обращая внимания на наготу, подхватил костюм и карабин, помчался в сторону, куда указала ему Оксана. Ну, по крайней мере, он так думал. Дима бежал изо всех сил, не оглядываясь и не смотря по сторонам. Так как вокруг все было бело и не за что было зацепиться взглядом, он не видел смысла всматриваться в туман, боясь сбиться, подчинившись ложному чувству. Туман казался вокруг неподвижным и только по ветру, бьющему прямо в лицо, Дмитрий понимал, что он все – таки передвигается. Лишившись ощущения времени и пространства, он бежал отринув страх, сожаления, переживания, впервые чувствуя себя по настоящему свободным. Не зная, выберется от когда–нибудь отсюда живим, он не боялся будущего и не сомневался в прошлом. Он забыл обо всем, полностью посвятив себя бегу.

Постепенно силы начали покидать его. Дыхание со свистом вырывалась изо рта, каждый вздох отдавался в груди болью. Дмитрий решил, что хватит бегать. Он и так сделал все для своего спасения и большего от него требовать нельзя. Теперь можно было с чистой совестью остановиться, сесть и отдаться на милость судьбы. Дмитрий замедлился и пошел, волоча за собой костюм и «Сайгу». Промелькнула мысль, чтоб бросить все это, но Дмитрий подумал, что даже эти вещи не заслужили, чтоб их бросили в этом тумане одних. Постепенно дыхание выравнилось, сердце перестало пытаться выпрыгнуть через горло наружу, а в ушах затих оглушительный и ритмичный стук разгоряченной крови. Теперь Дима шел просто так, не пытаясь спастись. Голова было пустая. Он даже не стал открывать глаза.

Внезапно, что–то нарушило спокойную негу, в которой находился Дмитрий. Он остановился и, не открывая глаза, прислушался. Где–то вдалеке он услышал свистящий крик охотящегося ящера, которых они с группой стали часто замечать в сером небе. Дмитрий открыл глаза. Туман стал менее плотным и более прозрачным. Дима поднял голову. Наверху он увидел маленький кружочек, который был чуть светлее окружающей белизны. Блин, да это же солнце. Дмитрий прибавил шаг. Вскоре он начал различать камни и землю под ногами, спустя несколько минут – размытую линию горизонта. Через несколько минут Дмитрий вышел на ровную, покрытую редкой растительностью, землю. Слева была видна полоска растрескавшегося асфальта трассы М53. Надо же, он почти не отклонился от первоначального курса.

Холодный порыв ветра заставил его поежиться. Дмитрий вспомнил, что до сих пор на нем ничего нет. Он торопливо натянул прямо на голое тело химкостюм. Надо где–нибудь разжиться нижним бельем. Одевшись, он посмотрел назад. Сзади висела уже знакомая ровная белесая стена, уходящая во все три стороны, покуда хватало взгляда. Где–то там сражается с монстрами Оксана. Дмитрий схватил с земли карабин, и собрался было ринуться обратно в туман. Он пробежал ровно три шага и остановился прямо перед туманной границей. Здравый смысл заговорил в нем прежде, чем он забежал внутрь. Как ни хотел Дмитрий снова увидеть Оксану, он не мог сломя голову бежать туда. Во–первых куда? Он махом заблудится в этом молоке, не пройдя и двадцати шагов. И где ее там искать, он не найдет дорогу обратно, к тому проклятому валуну. Только сгинет без следа, сведя на нет все то, что сделала Оксана для его спасения.

Дмитрий вернулся на место и без сил опустился на землю. Сжав карабин, он стал до боли в глазах всматриваться в туман, но он простирался от земли до неба, выводя из себя своей неподвижностью. Дима смотрел вперед, почти не моргая. Через час у него заболели глаза, через два потекли слезы. И не только от неподвижного смотрения. Дмитрий встал с земли. Слезы текли по неподвижному, как у памятника, лицу.

Он еще раз посмотрел на белую завесу и стал устраиваться прямо на земле, намереваясь заночевать возле границы тумана, чтобы встретить Оксану, если она выйдет. Дмитрий с силой врезал себе кулаком по правой скуле. Когда выйдет, козел ты драный, когда!!! Дмитрий упал на землю и вцепился ногтями себе в лицо. Его плечи затряслись, но из-под крепко сцепленных ладоней не было слышно ни звука.

Внезапно из тумана вылетела маленькая фигурка. Гюрза с разбегу пробежала мимо опешившего Димы и растянулась на земле, поскользнувшись в грязной луже. Следом, так же изящно, на свет Божий, скользя по грязи на пузе, появился Князь. Братья вышли из тумана быстрым шагом, поддерживая друг друга. Спустя несколько секунд из пелены спиной вперед вылетел Пастор. Вся группа была в сборе. Или не вся? Дмитрий растерянно посмотрел на стену тумана. Где Оксана? Как только он подумал об этом, она выбежала прямо к нему в объятия, опрокинув в холодную грязь.

- Оксана? – начал было Дмитрий.

- Бежим!

Вскочив, девушка бросилась в сторону. За ней последовали все остальные наемники. Ошарашенный Дима остался лежать в грязи.

Внезапно на свет заходящего солнца выскочило черное бесформенное тело. Чудовище неслось за убегающей Оксаной со звуком и скоростью локомотива. Дмитрий зажмурил глаза, ожидая, что сейчас мерзкое чудовище размажет его по земле. Но, как только тварь оказалась на свету, произошло неожиданное.

Угрожающий рев чудовища сменился пронзительным визгом. Тварь споткнулась и, рухнув на ровном месте, завертелась волчком в неглубокой луже, разбрасывая вокруг мокрые комья. От черной кожи повалил дым, запах которого шибанул в нос, перехватив дыхание. Кое–где на черном теле показались язычки пламени. Тварь, загребая всеми имеющимися конечностями, метнулась назад под прикрытие тумана. Ее звенящий визг, полный боли и страдания, еще долго доносился оттуда, затихая вдалеке.

Дмитрий неподвижно глядел туда, куда убежала обожженная тварь. Слезы больше не бежали по щекам. За спиной послышался шорох. Он оглянулся. Члены отряда потихоньку выползали из своих укрытий. Оксана уже стояла на ногах и пыталась отряхнуть с химкостюма раскисшую грязь, но только размазывала ее по резине. Поняв всю бесполезность своих действий, она прекратила это занятие, посмотрела на перепачканные ладони и, разведя их в стороны, она сказала, глядя на Дмитрия: - Ну, вот как–то так. Пока вас всех соберешь полдня пройдет.

Глава 10

Глава 10

Несмотря на, казалось, счастливое спасение, настроение у всех членов группы было подавленное. Остаток пути, вплоть до заката, наемники прошли молча, глядя себе под ноги или перед собой. Они были погружены в собственные мысли и лишь изредка кидали злобные взгляды на Оксану. Девушки не могла не заметить этого и вскоре переместилась в хвост группы, чтобы не попадаться на глаза товарищам.

- Мне вас что, там надо было оставить? – с горечью крикнула она оттуда. Ей никто не ответил.

Странное дело, но Дмитрий понимал, что творится в душах его попутчиков. С одной стороны, трудно было не признать, что Оксана всех их спасла. В одиночку. Лишь благодаря ее необычайным способностям. Если бы не она, сидели бы они там, в тумане, блаженно улыбаясь и постепенно отдавая все свои жизненные силы аморфным чудовищам. С другой стороны, Дмитрий не мог забыть то ощущение дома, вернувшегося счастья и спокойствия, которое он почувствовал, перешагнув порог «квартиры». Он вновь оказался там, где уже не чаял оказаться. Вновь обрел то, что, казалось, было потеряно навсегда. Он получил второй шанс, пусть даже не настоящий, пусть даже ценой собственной жизни. И Оксана лишила его всего этого, помимо воли выкинув в реальный мир, полный холода, грязи, предательства и смерти. И что в данном случае лучше, Дмитрий однозначно ответить не мог. И, похоже, что все остальные бойцы тоже побывали где-то в похожих местах, в своих собственных островках личного рая, где снова живы родители, любимые, друзья.

Дмитрий взглянул на Оксану, и ему показалось, что глаза за окулярами противогаза полны слез. Она тоже понимала, что сделала. И остальные это понимали. Все всё понимали, но ничего не могли с собой поделать, бросая на девушку редкие, полные боли, взгляды.

Дмитрию захотелось подойти к Оксане и приободрить ее, сказать что-нибудь хорошее, успокоить ее, но что-то ему помешало. Не сейчас. Потом. Когда душа успокоится. Он отвернулся, и постарался сосредоточиться на раскисшей под мокрым снегом дороге. Какое-то время это получалось, так как при каждом шаге нога погружалась в жижу почти по щиколотку, и приходилось приложить немало усилий, чтобы выдрать ее обратно.

Плюс ко всему еще поднялся сильный встречный ветер, толкая путников обратно, словно, стараясь не пустить настырных людишек к своей цели. Снег забивал окуляры, и путникам приходилось практически ежесекундно протирать их руками, чтобы хоть что-то разглядеть в набирающей силу метели. Они как-будто снова оказались в том тумане, что, опять же, не прибавляло хорошего настроения.

В мельтешащей пороше показался еле различимый дорожный знак. Дима отделился от группы и подошел к знаку, прочитать, где они находятся. Стерев рукой со знака налипший снег, он с удивлением прочитал «Алаево». Ни фига ж себе! Оказывается, они за битвами, да погонями незаметно отмахали большую половину пути. Как же так получилось? Они ж вышли совсем недавно. Дмитрий задумался. А действительно, сколько времени прошло с того момента, как они покинули Новосибирское метро? Он внезапно понял, что не может ответить на этот, казалось бы, простой вопрос. Сколько они пробыли в муравейнике? А в тумане? Оксана говорила что-то про несколько часов. Тогда как они оказались около Алаево? Дмитрий почувствовал, что у него от этих размышлений начала болеть голова. А, к черту. Дмитрий мысленно махнул рукой. Похоже, что из всей группы только он примерно представлял дорогу между Новосибом и Томском. Остальные не должны ничего заметить, а следовательно и заморачиваться не стоит. Дмитрий подошел к Пастору.

- Мы уже близко, - громко сказал он, стараясь перекричать вой ветра.

Пастор вздрогнул, выныривая из пучины собственных мыслей.

- А?

Дима наклонился поближе, чтобы Пастор мог его расслышать.

- Я говорю, мы уже близко от Томска. Всего сорок километров оталось.

Пастор повертел головой.

- Че-то быстро мы дошли, тебе не кажется.

Дима мысленно чертыхнулся. Пастор оказался умнее и прозорливее, чем казался.

- Не знаю, - прокричал он, - Вон тот знак указывает, что мы на границе Томской области. А отсюда до города сороковник.

Вокруг них собралась остальная часть группы. Ветер с каждой минутой усиливался, закрывая окружающий пейзаж стремительно летящими снежинками.

- Не пройдем мы этот сороковник, - Пастор прижал ладони рупором к маске противогаза, будто это могло усилить звук, - Нам надо укрыться. Ты не знаешь, где это можно сделать?

Дмитрий задумался.

- Знаю, - сказал он через минуту, - Там дальше, метров через 300 пост полиции должен быть. Такая кирпичная коробка. Будем надеяться, что она еще на месте.

Бойцы выдвинулись вперед. Через десять минут борьбы со снегом перед ними предстала небольшая кирпичное сторение. Дмитрий сразу обратил внимание, что окна строения были заделаны железными листами.

- Похоже, там уже кто-то живет, - сказал Князь, постучав пальцем по железу.

Пастор подошел к двери и подергал ее. Дверь со скрипом поддалась. Пастор кивнул одному из братьев, и тот выхватил неизменный мачете и исчез в внутри. Через какое-то время он снова показался в дверном проеме и махнул рукой, показывая следовать за ним.

- Заходим, - крикнул Пастор.

Все зашли внутрь. Гюрза, шедшая последней, захлопнула дверь и закрыла металлический засов. На защитных костюмах загорелись фонари.

- Почему дверь была открыта? – спросила она, ни к кому конкретно не обращаясь.

- Так, что у нас здесь? – сказал Пастор. Группа рассредоточилась по помещению. Вскоре Гюрза нашла пару керосиновых ламп, и в комнате стало заметно светлее.

- А это что такое?

Все повернулись туда, куда указывал Князь. В углу лежали сваленные пирамидой человеческие кости. Радом, на самодельной треноге, висел закопченный котелок. Наемники подошли поближе.

- Понятно, - протянул Пастор.

- Что понятно? – спросил Дмитрий. Стоящий перед ним Князь закрывал ему весь обзор. Боец отошел в сторону.

- Вот это, - Пастор поковырялся в котелке ножом и вытащил оттуда мумифицированную человеческую кисть. Диму замутило. Сразу нахлынули воспоминания о времени, проведенном в гостях у Аркадича. Он отошел подальше от страшной кучи. Остальных членов группы увиденное впечатлило мало. Пастор повертел на ноже останки и бросил их обратно в котел. Гюрза без особого энтузиазма перекладывала оружие, лежащее на столе рядом со старым проводным телефоном – три ПМа и два АКСУ. Все были изъедены ржой, с пустыми магазинами и заклинившими в заднем положении затворами. Князь разглядывал висевшую на стене полицейскую форму. Формы было три комплекта. Из кармана одного из кителей он обнаружил сложенную вдвое тетрадь. От грубого прикосновения обложка треснула и развалилась на куски, подобно сухому осеннему листу.

- Осторожно! – прошипел Пастор. Князь застыл, держа двумя пальцами хрупкий предмет.

Пастор стянул с себя перчатки, отмахнулся от возмущенного возгласа Гюрзы, и принял на раскрытые ладони тетрадь. Бумага захрустела. Пастор положил ее на стол и внимательно всмотрелся. Оксана поднесла лампу.

- Прочитать можно, - сказал Пастор, - Но, только один раз. Страницы придется отламывать. По-другому никак.

От отогнул остатки обложки, уничтожив их таким образом окончательно.

- Это дневник, - прошептал Дмитрий.

- Экий ты догадливый, - с иронией сказал Пастор, - Ну, вот если такой умный, вот и будешь читать. Не фиг тут всем толпиться. Рассаживайтесь, где кому приглянулось.

Дима посмотрел на своего командира, но промолчал. Затем он придвинул поближе лампу и начал читать.

«Вот и докатился. Пишу дневник, как какая-нибудь девчонка сопливая. Но, мне кажется, это надо. Не знаю почему. Просто надо. Дела приобретают совсем печальный оборот. Мы находимся на приграничном полицейском посту на въезде в Кемеровскую область. Мы не знаем, что произошло. Пятого (зачеркнуто), шестого (зачеркнуто), пятого, к нам на пост прибыл автобус с солдатами внутренних войск. Салаги – первогодки, один моложе другого. Но все при оружии. Тоже мне, бойцы, обнять и плакать. Только один более – менее на ветерана похож. Нас должны были сменить другой наряд полиции, а приехали эти. Странно. Телефоны и сотовая связь отрубились еще за день до этого. Командир этих пацанов, старший лейтенант, тоже от силы лет двадцать пять, привез приказ оставаться на месте. Че за хрень? Но, приказы не обсуждают, даже дебильные. Особенно дебильные. Связи нет, в рации мы слышим только друг друга. Лейтенант сказал, что что-то херовое намечается, всех под ружье подняли. Никто ничего не объясняет. Как всегда. Через сутки уже начали возмущаться. Сухпаи стали заканчиваться, все от делать нечего только и делали, что галеты с тушенкой жевали. Двое решили в город ехать. Я с ними собрался. Пошел он нахер, этот приказ. Мне форма не так дорога. Пусть сначала объяснят. Лейтенант грозился рапорт написать, послал его. Он мне не командир. Часов в шесть – семь вечера что-то грохнуло со стороны Новосиба. Лейтенант, придурок отбитый, начал верещать про войну и ядерную бомбежку. Совсем идиот? Какая, нахер, бомбежка? Но, ехать пока повременили. Ночью с Кемеровской стороны, на горизонте все светилось какое-то зарево. Подул ветер, горячий такой, с металлическим привкусом. Этот придурок и еще несколько с ним носились вокруг поста, заставляя окна и двери всем, чем не попадя, окна. Тогда думали, что он с катушек съехал. Сейчас мне кажется, что он все-таки прав. Наверное, он тогда нам спас жизни. Только зачем? На ночь набились всем колхозом в будку. Спали, как в троллейбусе. Двое подрались. Утром на улице стало еще жарче, с той стороны потянуло гарью. Мимо, в сторону Томска, пробежало несколько животных – олень, пара зайцев. Все почему-то обожженные, с подпалинами. Леса горят? На нас не обратили внимание, просто пробежали. Мужики стали паниковать. Лейтенант совсем спятил. Зажался в углу, обнял автомат, сказал, что с места не сдвинется. Мне тоже как-то боязно. Вэвэшники решили в Томск двигать, с той стороны вроде ничего не происходило. Загрузились в автобус, даже этот придурка поехавшего, силком затащили, только автобус заводиться не стал. Водила пошел разбираться, а мы обратно в будку пошли. Сидеть в автобусе невозможно. Ветер все жарче, а дыма все больше. Кто-то предположил, что скоро пожарные должны прибыть. Тогда это казалось разумным. Жрать хотелось безумно. Пост не предназначен для длительного пребывания. Решили отправить людей в ближайшие деревни – Медведково и Алаево. Собрали деньги, что у кого было. Ну, на крайний случай, автоматы есть. Ситуация мутная, может и до этого дойти. Ушли шестеро, трое в одну сторону, трое в другую. К ночи они не вернулись. Со стороны Алаево слышался треск – может выстрелы, может пожар. Когда стемнело, вернулся водитель, говорит, что ничего не получается. Плохо выглядит, у порога вырвало, пришлось его прогнать на улицу. Вернулся через минут десять. Больше не блевал, лег в углу и уснул. Утром вернулись те, кто в Медведково ушли, принесли несколько сумок с едой. Тоже плохо выглядели. Бледные, шатались, в крови все почему-то. Отдали еду и автоматы, расползлись в разные стороны – кто рыгать, кто срать. Кто на посту сидел на еду накинулись. Драка произошла, за ножи схватились. Тут один из прибывших, который поздоровее, вперед выступил. Сержант, Леха. Надавал тумаков, всю еду и оружие в одну кучу собрал, мне и моему напарнику, Пашке, автоматы вручил, сказал, чтоб стреляли на поражение. Тогда это казалось безумным. На поражение? Людей? Солдат? Но, автомат взял, уж больно страшно было. Леха еды раздал всем по чуть – чуть. Лейтенант попытался подать голос, но его затолкали в хвост очереди. По-моему, ему еды вообще не досталось. Водитель не проснулся, все бормотал что-то во сне. По-моему, у него поднялась температура. Ну, и хер с ним. Нам больше достанется. Выделенной еды не хватило. Народ стал требовать еще, но Леха направил на них пистолет, сказал, что пристрелит. Тут увидели, что те трое так и не пришли. Отправил двоих посмотреть, что с ними. Через некоторое время один вернулся, сказал, что Лехе самому надо посмотреть. Пошли все. То, что мы увидели, было жутко. Первый, кого мы увидели, лежал за углом, в луже из крови и дерьма. Шевелился, стонал, но было понятно, что он не жилец. Двое других лежали чуть поодаль, тоже в таком же виде, но уже мертвые. Леха сказал быстро всем возвращаться на пост, конопатить все окна и двери. Объяснять ничего не стал, но среди ребят пошли разговоры о радиационном поражении. Похоже, лейтенант знал все наперед. Надо будет это учесть. Отдохну, устал че-то.

На чем я остановился? А. Конопатить начали. Это уже было девятое. Конопатили всем, что под руку попадется. В ход шли даже носки и трусы. Леха приказал раздеть трупы. Не по-человечески это, но жить тоже хочется. Кто-то заикнулся, что надо бы их похоронить. Леха предложил ему этим заняться лично. Без лопаты. Желающих больше не нашлось. Трупы остались на месте. Странно, но меня это перестало трогать. Леха отвел нас с Пашкой в сторону, шепотом сказал, чтобы были внимательны, автоматы держали заряженными и не на предохранителе. Вообще, все происходящее стало напоминать тюремный лагерь. Солдатики работали, а мы втроем стояли поодаль, не снимая пальцев с курков. Один возмутился по этому поводу, но Леха сказал заткнуться. Пацаны заткнулись, но стали поглядывать со злобой. Я заметил несколько взглядов, направленных на сваленное в углу оружие. Благо, Леха все магазины поснимал и отдельно в сумку положил. Спали тревожно. Я, Леха и Пашка поделили ночь поровну и дежурили. С той стороны тоже некоторые не спали, я видел блеск их глаз. Хорошо, что они такие молодые, боятся еще. Будь на их месте кто-то поматерее, давно бы уже порвали на британский флаг. А может не дошли еще? Утром восьмого мы услышали какой-то шум снаружи. Выглянули в окно, чуть не обосрались все одновременно. Эти придурки, которые на Алаево ушли, похоже приперли с собой всю деревню. Они совсем идиоты? Где мы их будем располагать? Чем кормить? Похоже, что это поняли все, кто находился внутри поста. Леха приказал запереть дверь и никого не пускать. Возражений не последовало. Выглядели пришедшие страшно. Чистый зомби – апокалипсис. Идут, шатаются, кто бледный, как стена, кто обожженный, как головешка. Кто в блевотине, кто в дерьме, кто в крови. Наши придурки не лучше, только с оружием. На кой они сюда приперлись? Спасения искать? Те, кто из наших, стали стучаться в двери, кричать, что им нужна помощь. Леха из-за двери их послал. Начали орать друг на друга. Потом началось. Тот, кто орал снаружи, внезапно отступил в сторону и открыл огонь из автомата по посту. Все внутри попадали на пол. Один солдатик не успел, пуля попала ему в голову. В наших наспех сделанных заграждениях появились дырки. Сука, мы столько их делали! Я сидел у окна и видел, как второй из наших махнул рукой, приказывая полудохлой толпе штурмовать пост. Не, я такой реально в зомби фильмах видел. Страшно это. Леха приоткрыл дверь и тоже начал стрелять. Одной очередью скосило того, первого, и еще несколько нападавших. Часть их них метнулась в разные стороны. Все, отвоевались. Тут я почувствовал, что кто-то вцепился в мой автомат. Повернулся. Молодой вэвэшник с безумными глазами, скрипя зубами и рыча, как зверь, изо всех сил тянул оружие на себя. Мля, да это бунт! Другие солдаты тоже стали подтягиваться к месту нашей драки. Вел их лейтенант. Какие же они сильные, когда злые. Я только и смог, что повернуть автомат в сторону вэвэшников и нажал на курок. Двоих срезало сразу, одного на глушняк, одного ранило. Остальные присели. Напавший на меня оружие сразу отпустил и присел, закрывая голову руками. Лейтенант (вот сука живучая) скуля, отполз обратно в угол. Снаружи, вроде, больше не нападали. Леха, закрыв дверь, загнал оставшихся в живых пинками к стенке. Оказалось, что в драке все-таки кто-то успел добраться до Пашки. Он лежал на полу со свернутой шеей и выдавленными глазами. Сука, мы с ним три года вместе служили, друзьями были. Тут меня накрыло. Сколько я их бил, не помню. Леха мне не мешал. Бил я их прикладом, руками, ногами. А они только скулили и жались к стенке. Скоты! Натуральные животные. Только когда я поднял автомат и решил пристрелить одного, вмешался Леха. Схватил меня за оружие, сказал остановиться. Под прицелом автоматов пересчитали этих скотов. Семеро. Пятерх связали их собственной одеждой, двоих отрядили выкидывать на улицу трупы. Оказывается, за это время сдох и водитель. Раненого тоже выкинули. Нечем нам ему помочь, да и орет он громко, раздражает. Пока солдатики тела выносили, мельком выглянул на улицу. Оказывается, Леха тоже зря времени не терял. На земле валялось штук десять свеженьких мертвецов – трое в форме, остальные по гражданке. Тут меня, как обухом стукнуло. Да, у Лехи автомат пустой! Мигом возникла мысль. Какая-то пока неоформленная, не четкая. Я быстро обернулся. Леха уже стоял у сумки и менял магазин. И на меня смотрел, с ухмылочкой. Боже, что он собирается делать? Потом он подошел ко мне. Долго смотрел на меня, а я лихорадочно соображал, сколько патронов у меня осталось. Затем он вручил мне два рожка и сказал, что нам надо вместе держаться. Иначе не выживем. Я согласился и взял патроны. В тот момент, я сейчас думаю, что согласился бы с чем угодно. Но, он прав. Вдвоем легче выживать. Пока, по крайней мере. На ночь связали солдатню покрепче. И я и Леха понимали, что вдвоем ночь караулить не сдюжим. Обсудили идейку, переманить себе одного из этих, но потом отказались от нее. Нет у нас к ним доверия. Я поймал себя на мысли, что у нас и друг к другу теперь нет доверия, но с этим мы как-нибудь справимся. Десятое июля прошло в тупом сидении на полу. Все, по большей части, спали, даже мы. К вечеру у двоих появились признаки заражения, начали блевать и жаловаться на боли во всем теле. Выкинули их нахер на улицу. Остальные сидят тихо. Одиннадцатое прошло так же. Жрать охота все сильнее. То, что у нас было, давно съели. Пленников не кормим, самим мало. Леха шепотом предложил мне кое-что, от чего я мгновенно отказался. Да, жрать охота, но это уже перебор. Даже писать об этом не хочу»

- Погоди, - прервал Диму Пастор, - Мне кажется, я знаю, что дальше будет. Все равно планировал это сделать попозже.

Дмитрий охотно остановился. Читать дальше не было никакого желания. В голове шумело, руки тряслись, а желудок сжимался где-то в районе горла. Он тоже понял, к чему идет повествование.

Пастор с кряхтением поднялся со своего места и подошел к одному Брату.

- Давай, доставай, - протянул он руку.

Брат без разговоров засунул руку в недра своего бездонного чемодана и вытащил бутылку с мутной жидкостью внутри. Пастор содрал полиэтиленовую пробку и сделал большой глоток. Потом передал бутылку по кругу. Дмитрий тоже сделал глоток, хоть и не испытывал особой потребности в спиртном. Сивуха обожгла горло, огненной лавиной прокатилась по пищеводу, попыталась выпрыгнуть обратно и успокоилась в желудке, постепенно отдавая свое тепло остальному организму. Накатила расслабленность и спокойствие. Нет, не спокойствие. Равнодушие. Наверное, именно этого чувства жаждут все любители горячительных напитков. Жить легче, когда плевать на весь окружающий мир.

- Продолжай, - сказал Пастор.

Дмитрий продолжил.

«Двенадцатого произошло событие. Ближе к обеду послышался шум мотора. Пленники завозились. Пришлось вырубить их одного за другим, ударив прикладом по голове. Мы с Лехой выглянули через щелку наружу. Перед постом остановилась «Нива». Из нее вышел мужик в блестящем противорадиационном костюме. Похоже, что он ехал один. Кто он? И куда его хер несет? А, плевать. Сразу возник план захватить и костюм, и машину. Да, и у такого упакованного путника и еда должна быть. Леха сразу сказал, что стрелять нельзя, костюм попортим. План придумали мгновенно. Леха приоткрыл дверь, а сам спрятался за дверью. Я позвал на помощь. Когда этот простак зашел внутрь, Леха накинул ему на шею автоматный ремень. Дергался тот недолго. Потом возникла дельная мысль, съездить в те деревни, посмотреть, что там происходит. Я предложил Лехе сразу рвануть до Томска, но он отказался, сказал, что без костюма он не доедет, а костюм у нас один. Не смог с ним не согласиться. Обшарил машину. Парень запасся, как надо. Нашлось оружие, коробки с тушенкой и сгущенкой. Неплохой улов. Перед поездкой пожрали, даже пленников накормили. Те попытались повозмущаться по поводу побоев, но быстро заткнулись при виде еды. Даже спасибо потом сказали. Скоты, одно слово. Сел в маштну. Решил съездить до Медведково, с Алаево, по-моему, и так все ясно. Доехал достаточно быстро, хорошо на машине. Жаль бензин на исходе. Но, думаю, это проблема решаемое. Боже, какие же тут домики. Сиротские. Мне на такой лет сто пятьдесят копить надо. Двери все открыты. Обшарил холодильники, нашел достаточное количество консервов. Погреба тут тоже набиты, что надо. Надо будет сюда перебраться. Думаю, такое путешествие Леха переживет. Оставил все найденное в подвале одного дома. На хрена таскать все это, когда мы все равно сюда приедем? Когда к вечеру вернулся обратно и рассказал все Лехе, тот повел себя странно. Начал орать, что никуда не поедет, что тут и так хорошо. И слушать меня не хотел. Ладно, утро вечера мудренее. Может, к утру образумится. Но, наутро ничего не изменилось. И на следующий день. И на следующей. Как только я начинаю говорить о поездке, Леха начинает злиться и срывать злость на пленниках. Вообще, он ведет себя неадекватно. Постоянно бормочет что-то, мечется из угла в угол. Блеск в глазах появился странный. Сегодня двадцать пятое. Еда кончилась. Последний раз ели позавчера. Меня все это бесит. Трудно сохранять спокойствие, когда знаешь, что в пяти километрах жрачки, хоть жопой ешь. Черт с ним, с Лехой. Пусть сидит на этом посту, хоть до морковкина заговения. Поеду один. А потом в Томск. Но, надо это сделать аккуратно. Леха следит за мной и не выпускает оружие из рук. Если честно, я его боюсь. Костюм он тоже спрятал. Да и хер с ним. На машине доеду быстро, глядишь и не хапну много. Двадцать шестое. Вчера не получилось. Жрать хочется, аж ноги дрожат. Придется делать все, не зависимо от ситуации. Скоро я ослабну так, что не смогу сбежать. Леха носится, как электровеник, хотя он тоже ничего не ел, готов ручаться. В безумии есть свои плюсы. Двадцать седьмое. Я это сделаю сегодня. Леха все чаще говорит о… Не знаю, как написать. Но, я не хочу. Рядом столько нормальной еды. В полдень я решился. Дождался, когда Леха отвернется, как только мог, рванул к машине. Но машина не завелась. Даже стартер не сработал. Выскочил, открыл капот. Леха, сука грязная, снял аккумулятор. Когда успел? В ярости забежал обратно. Леха, падла, катался по полу от хохота. Бросился на него, стали драться. Он, сука, крепче оказался, Отделал меня, будь здоров. Долго валялся в отключке, как потом оказалось, три дня. Очнулся от того, что мне вливают что-то в рот. Сразу понял, что это бульон. Потом начали пихать в рот мясо. Я его сразу узнал. Боже, как мне было вкусно. От неожиданности стал глотать. Никогда себя так хорошо не чувствовал»

Дмитрий отодвинул от себя дневник.

- Я дальше читать не могу.

Каждая прочитанная строчка вспыхивала в мозгу настолько яркой картинкой, что желудок болезненно сжимался, а мозг вот – вот был готов отключиться. Он отошел от стола. Гюрза протянула ему заканчивающуюся бутылку, и Дмитрий сделал из нее большой глоток. Пастор ухмыльнулся и занял Димино место.

«Через какое-то время начал соображать, откуда у нас мясо. Догадался почти сразу. Вырвало. Тут же получил от Лехи леща и снова отключился. Очнулся от того, что мне опять вливали бульон в рот. На этот раз сопротивлялся, сколько мог, хотя за каждую пролитую ложку получал удар по голове. Безумец, что он от меня-то хочет? Зачем это делает? Леха развел на посту форменный ад. Кругом валялись отрубленные конечности, все в крови. Пленников поубавилось. А сколько их было вообще? Уже не помню. Крепко связанные, избитые. Даже уже не дергались. Я спросил у Лехи, почему он их держит живыми. Леха ответил, чтоб не портились. Ну, логично. Примерно первого числа, Леха перестал меня насильно кормить. Сказал, раз не хочу, то и не буду. Сам устроил в углу что-то вроде кухни. Установил треногу, повесил котел. Наверное, у того туриста в машине откопал. И целый день варит. Варит и жрет. Леха заметно потолстел, но выглядеть стал хуже. Волосы вылезают клочьями, во рту зубов поубавилось. В целом стал выглядеть отвратительно. Хотя, на меня еще надо было посмотреть. Я не ел, не просил, старался вообще туда не смотреть. С каждым часом это становилось все сложнее. Через день появилась мысль, что, может к черту все, ведь ел это уже. Да и силы нужны, чтоб до Медведково добраться. Еще через день сдался. Стал молить Леху развязать меня, дать мне еды. Сволочь, кривляться начал, мол, сомневается в моих намерениях. В качестве доказательства выпил полную тарелку бульона. Захотелось вырвать, но это скорее от долгого голодания. Стерпел. Леха развязал меня. От слабости я не смог сразу встать. Отполз к стене. Как же здорово быть свободным! Через пару часов поел мяса. Леха доволен, сука. Господи, как же я его ненавижу!

Какое сегодня число? Долго не брал тетрадь в руки. Может неделю, а может месяц. Дни слились в одну полосу. В комнате очень холодно. Топим помещение формой своих бывших товарищей. Я только ем и сплю. Больше ничего не охота. Сегодня доели последнего пленника. Иногда я разглядываю их удостоверения. Ведь это были наши товарищи, сослуживцы. Странно, думать-то я так думаю, а ничего не чувствую. Были и были. Вообще, я странно себя ощущаю. Другим. Но все равно сил нет. Апатия какая-то. Вот Леха полон энергии. Носится туда – сюда. Вещи переставляет. Разговаривает с кем-то. Беспокоит вот что. Утром у нас был последний полноценный завтрак. Что дальше? Вывод очевиден.

Повезло. Вечером у поста тормознулась тачка с семьей. Пошли по прежнему сценарию – я умирающий, Леха расправляется. Все прошло успешно. Теперь у нас еды еще на несколько дней. Попытался растормошить у себя внутри что-то, думая, что там были дети, ничего не получилось. Похер.

Семья заканчивается. Надо что-то думать. Других путников мимо не проезжает. Леха как-то странно начинает на меня посматривать. Единственный пистолет у него, остальные он попрятал. Удалось стянуть осколок крупной кости, другого оружия, похоже, не предвидится. Я должен его опередить.

Как же просто все получилось. Полночи маялся, а потом просто подполз к спящему Лехе и воткнул ему в горло кость. До сих пор помню его глаза, когда он их открыл на секунду. Смесь удивления, досады и обиды. Специально не изобразишь. Похрипел чуть – чуть, к пистолету потянулся. Потом обмяк. Ну вот, теперь у меня опять есть еда.

Хорошо, что я догадался экономить. Прошло сорок три дня. Я уже давно запутался во времени и стал отмечать черточками на стене. Ровно сорок три. Мяса осталось еще на пару дней. Что дальше? Сообразим. В крайнем случае, поеду в Медведково. Насколько я помню, там осталось еда. Хотя, странно, я больше не хочу консервов. И вообще, обычной еды не хочу.

Сижу, довариваю последний кусок. Вчера приходил Леха. Посидели, поговорили. Я рассказал ему, как я тут. Попросил прощения. Он сказал, что не обижается. Ушел как-то незаметно, не попрощавшись. Наверное, все же обижается.

Приходили ребята. Теперь они постоянно здесь. Ходят, галдят. Спать мешают. Просил их вести себя потише, но они не обращают на меня внимания. Как-будто меня не существует. Один Леха со мной разговаривает. Советует мне уходить. Я тоже об этом подумываю.

Сегодня решился на вылазку наружу. Оставил этих оболтусов одних, все равно я ничего в их криках не понимаю. Какую-то ахинею несут, и каждый свою. Надо найти костюм и оружие. Леха, падла, не говорит, куда их спрятал. Нашел почти сразу. Тоже мне гений, спрятал все в багажнике того туриста. Хотя только пять штук. Вернулся, надел костюм. Осмотрел оружие. Леха, сука, все же подложил свинью. С каждой единицы что-нибудь поснимал, где затвор, где пружину, где еще что-нибудь. Оружие вообще не пригодно к использовании. Единственный действующий пистолет – Лехин. С тремя патронами. Кстати, остальные патроны я так и не нашел.

Все, достали. Наорал на них, ноль эмоций. Как можно так галдеть всем одновременно?! Хоть бы по очереди. Снова пришел Леха, сказал, что последний раз. Позвал со мной. Пойду. Тут уже делать нечего. Ставлю точку. Оставайтесь здесь. Делайте, что хотите. Черт с вами.»

Пастор замолчал. Наемники смотрели по сторонам кто куда. Настроение у путников было тяжкое.

- Все, - зачем-то сказал Пастор, хотя это и так все поняли.

Гюрза резко встала с места.

- Я спать.

Бойцы начали располагаться на ночлег.

Дмитрий тоже лег на пол, хотя спать в этом помещении у него не было никакого желания. Несмотря на пережитое, глаза вскоре стали сами собой закрываться. Перед тем, как провалиться в сон, Дмитрию привиделась стоящая в углу одинокая фигура, облаченная в старую полицейскую форму.

Глава 11

Глава 11

Утро для Дмитрия началось отвратительно. Неизвестно, как другие члены группы, но он был явно непривычен к той сивухе, что он в достаточно большом для себя количестве он принял накануне. Настроение было отвратительное, состояние ужасное, думы мрачные. Дмитрий в очередной раз поклялся больше ни капли в рот спиртного не брать. Тут же возникла мысль, а не часто ли он себе клянется в этом? Похоже, у него проблемы.

Остальных наемников, если что-то и мучило, то это никак не было заметно со стороны. Все молча собирались, сосредоточившись на текущих делах. Снежная буря снаружи утихла, и даже сквозь тучи прорезалось осеннее солнце. Выпавший за предыдущие сутки снег таял, превращая дорогу в уже привычное месиво.

Пасторразвернул на столе карту и подозвал к себе Дмитрия.

- Значит, сорок кэмэ осталось? – уточнил он.

Дмитрий кивнул.

- Ага, - сказал Пастор, - По такой дороге путь займет примерно часов десять – двенадцать. И это если нам ничего не помешает. Ты не в курсе, что нас по пути ждет? Ну, там зоны заражения, разрушения, мутанты, группировки?

Дмитрий покачал головой.

- Ты сегодня вообще разговаривать не собираешься, - прищурился Пастор, - Обиделся, что ли? Или плохо так? Может, похмелишься? У меня чуток осталось.

Дмитрий замотал головой.

- Нет,-выдавил он из себя. От мысли об алкоголе стало совсем нехорошо.

- Ну, ладно, - согласился Пастор и вернулся к изучению карты, - Первым этапом дойдем до Томска. А дальше как?

Дмитрий задумался, хотя это и далось ему с трудом.

- В любом случае необходимо будет пересекать реку. С этой стороны.

Пастор внимательно посмотрел на Диму.

- В смысле, с этой? А можно было с другой?

- Можно.

- А почему я об этом только сейчас узнаю?

В голосе Пастора зазвенели металлические нотки. Дмитрий напрягся, почувствовав, что Пастор разозлился.

- Во-первых, - начал он, понимая, что оправдывается, - меня о других путях никто не спрашивал. Во-вторых, я это дорогу не знаю. В-третих, сам посмотри.

Он ткнул пальцем в карту.

- Вот она, та дорога. Здесь крюк получается, раза в два больше. И что там, никто не знает. Мы по короткой дороге уже всю технику растеряли, а там бы что было?

Пастор стоял, глядя на схему, и постукивая пальцем по столу.

- Ладно, убедил, - сказал он, наконец, - Но, в следующий раз я должен знать обо всех вариантах.

Дмитрий выдохнул. «Сам должен был знать, раз такой крутой» - подумал он, но вслух, естественно, этого не произносить не стал.

- Что по поводу переправы?

Дмитрий почесал подбородок.

- Думаю, надо будет разбираться на месте. Есть два моста. Один вот, но он контролируется томской милицией и перекрыт колючей проволокой. Операция, я так понимаю, тайная? Столкновения нам не нужны?

Пастор, помедлив, кивнул.

- Вот, - продолжил Дима, - Новый мост вот здесь, но он разрушен.

- Давно? – спросил Пастор.

Дмитрий замялся.

- Нет, недавно, Это я его разрушил, когда с реактора драпали. Монками.

- Ничесе, - Пастор шутливо потрепал Диму по плечу, - Да ты у нас опасный тип. Взрывник – подрывник. Разлом широкий?

Перед глазами Дмитрий ярко встала картинка, как в реку падает искалеченное тело огромного медведя.

- Метров двадцать – тридцать, примерно.

- Ага, уже хорошо. Не так критично. Переберемся. Значит, быть по сему. Пойдем через… как ты его назвал?

- Новый мост.

- Ну, нехай будет новый. Все собрались? Выдвигаемся!

Несмотря на тепло и безопасность полицейского поста и промозглый холод снаружи, покидать это место было легко. Но крайней мере Дмитрию не хотелось здесь оставаться ни одной лишней секунды. Он остановил взгляд на ржавом остове «Нивы», стоящей неподалеку. Вот он, яркий показатель непредсказуемости человеческой жизни. Человек просто ехал. Он убегал от чего-то прежнего, у него была цель, планы. Этому человеку казалось, что он все продумал, все учел. Набрал в дорогу все необходимое, выбрал не самую худшую для подобного путешествия тачку. И тут нате. Его подвело решение помочь ближнему. Вот и они. Дмитрий оглядел медленно бредущую группу. Ничто не гарантирует их относительную безопасность даже на минуту вперед. Даже на мгновение. В их нынешних условиях и мгновение – это целая жизнь. Как у бабочки. Тогда имеет ли все это смысл? Все равно все там будем? От пораженческих мыслей его отвлек окрик Пастора.

- Ну, ты идешь? Чего застыл?

Дмитрий отвернулся от этого надгробного камня человеческим надеждам. Надо двигаться. Только это придает хоть какой-то смысл существованию любого человека. А то так можно сразу завернуться в тряпочку, замереть и ждать смерти. Да и теперь Дмитрий нес ответственность за появление на свет еще одной жизни. Значит, надо идти. Пока идется. Он поправил ружье на плече и зашагал вслед удаляющимся товарищам.

Они прошли мимо указательного знака «Медведково». Дмитрию показалось, что все специально старались не смотреть на полустертую надпись. Возможно, где-то там до сих пор бродил тот неизвестный полицейский, волею судьбы превращенный в чудовище. Дмитрий только сейчас сообразил, что неизвестный рассказчик так и не назвал своего имени на страницах своего дневника. Да и было ли это так важно? Сколько таких же, как их анонимный рассказчик, канули в неизвестность, рассеяв в мировом эфире все свои помыслы, мечты и стремления. Размышления Дмитрия опять потекли по депрессивному руслу. Как же ничтожна человеческая жизнь! Дмитрий с раздражением выдернул ногу из глинообразной жижи. Пока индивидуум дышит, шевелится, он считает, что вселенная крутится вокруг него и все его действия вносят значительные изменения в течение окружающего порядка, практически направляют движение звезд и планет. А потом в жизни этого гордо шагающего по бытию человека случается что-то, что мгновенно рушит все планы и стремления того, кто сам себя объявил венцом творения. Дмитрий с чавкающим звуком высвободил другую ногу. И вот всемирно известных профессоров убивает в подворотне тупой бандюган с тремя классами еле полученного образования, спортивных чемпионов останавливает какая-нибудь безмозглая бактерия, вызвавшая пневмонию, а обычного человека, считающего, что продумал все на десять лет вперед, съедают на всеми забытом полицейском посту между двумя провинциальными областями. Как там говориться о том, как надо смешить Бога? «Был человеком – подавился хеком» - говаривал герой одного из любимых Дмитрием еще советских фильмов. Вот именно. Возможно, что и его где-то впереди ожидала не вражеская пуля, пойманная во время совершения какого-либо подвига, а ржавая железяка со столбняком на обломанном конце. Ноги Дмитрия разъехались в дорожной грязи, и он всем телом рухнул в огромную лужу, вызвав тем самым смех у остальных членов группы. Дезориентированный Дмитрий барахтался в скользкой жиже, пока подошедшая Оксана не протянула ему руку и не помогла выбраться на относительно твердую поверхность. Вот еще одно доказательство существования Бога, подумал Дмитрий, сидя на земле и протирая стекла противогаза. Только опустил руки, начал думать о чем попало, тут же получил плюху от Всевышнего. Дима мысленно отсалютовал небесам. Все, Господь, я понял! Встаем и двигаемся дальше! Больше не буду!

- Ты в порядке? – спросил все еще хихикающий Пастор.

- Нормально.

Он проигнорировал протянутую руку и зашагал в прежнем направлении. Блин, какие все-таки глупости иногда в голову лезут. Диву даешься. Чтобы не думать о фатальном, Дмитрий стал напевать в полголоса все песни, какие только мог вспомнить. Спустя некоторое время к его концерту на песне «Комбат» к нему присоединился Князь. На песне Земфиры «Девочка с плеером» запели Гюрза и Оксана. Братья просто мычали в такт, то ли не зная слов, то ли не обладая какими-либо зачатками вокальных данных. Пастор просто шел рядом, слушая почти забытые хиты девяностых и двухтысячных. За песнями и борьбой с дорожной грязью они отмахали двадцать километров. Увидев дорожный знак, гласящий, что группа подошла к деревне Черная Речка, Дмитрий замолчал.

- Почти пришли, - просто сказал он.

Следом за ним замолчали все остальные.

- Что это? – внезапно спросил Пастор, подняв палец.

Наемники стали вслушиваться в завывания осеннего ветра. Через минуту Дмитрий уловил звук, который он не мог сразу охарактеризовать, но который плотно ассоциировался у него с толпой. Вокзал? Рынок? Бойцы приготовили оружие к бою и медленно двинулись вперед. Но к тому, что открылось им за поворотом, они не были готовы.

- Что это? – озвучил Князь возникший у всех вопрос.

По всей ширине дороги и на значительном удалении в обе стороны, перекрывая полностью проход по ней, бродили люди. Именно бродили, потому что по-другому это хаотичное медленное передвижение назвать было нельзя. Еле – еле переставляя ноги, люди перемещались, казалось, исключительно под силой тяжести. Безвольно висящие руки болтались по бокам туловища. Они шли в одном направлении и иногда, по чистой случайности сталкиваясь плечами, меняли направление и шли дальше. И так раз за разом. Все это создавало впечатление, что смотришь на реку из текущего песка. У Дмитрия от этого зрелища даже закружилась голова, и он был вынужден на секунду отвернуться и потрясти головой.

Неприятно поражало и выражение лиц этих несчастных. Пустые глаза, направленные вперед и в никуда. Отвисшие влажные губы находились в постоянном движении, словно что-то пережевывая. Обвисшая дряблая серая кожа. Одинаковый, как однояйцевые близнецы, они напоминали Дмитрию кого-то, кого он помнил из детства. Кого-то, одновременно вымышленного, виденного Дмитрием на экране почти забытого уже телевизора. Прежде, чем у него в голове сформировался тот образ, Пастор внезапно озвучил рвущуюся наружу мысль.

- Зомби!

Более молодые члены группы непонимающе посмотрели не командира.

- Живые мертвецы, - пояснил он, но, судя по выражению их лиц, понятнее им от этого не стало.

- А что, такие бывают? – спросила Гюрза.

Пастор махнул рукой.

- Сейчас все бывает.

Дима мысленно хлопнул себя по лбу. Точно! В далеком детстве, тогда, когда небо было голубым, деревья зеленые, а снег белый, маленький Дима невзначай увлекся фильмами ужасов. А конкретно, фильмами про зомби. Нетленные творения Сэма Рейми и Джорджа Ромеро на долгий промежуток времени определили его жизнь. Боже, сколько же времени он провел, наблюдая, как оборванные, еле плетущиеся, а иногда и стремительно несущиеся вперед, но всегда худые, изможденные, и порой, без каких-либо конечностей, живые мертвецы преследовали визжащих от ужаса людей и выгрызали им мозги. Взахлеб смотрел эти фильмы днем, чтоб потом полночи дрожать от страха под одеялом, боясь спустить ноги с кровати, в любую секунду ожидая, что холодная рука схватит его за ногу негнущимися пальцами.

И вот сейчас Дмитрий видел закадычных монстров своего детства вживую. Сходство с киношными чудовищами было абсолютным. Та же неровная походка, то же выражение лиц, та же изможденность и землистый цвет кожи. Некоторые из зомбарей брели полностью голыми. Похоже, за достаточно долгое время, что они бродили здесь, их одежда полностью истлела. Остальные щеголяли рваными лоскутками на различных участках тела, а единицы могли похвастаться полным комплектом верхней одежды, видимо, попав в эту дружную компанию совсем недавно. Единственное различие между экранными зомби и теми, что Дмитрий видел перед собой, было в том, что в телевизоре мертвецы постоянно издавали различные зловещие стоны, здесь же это броуновское движение тощих тел происходило в полной тишине, нарушаемое только шарканьем ног, да шумом ветра.

- Блин, этого же быть не может. По всем законам биологии не может.

Дмитрий чуть не выпрыгнул из-за укрытия от неожиданности. Пастор, как всегда, бесшумно подобрался сзади. И это в такой-то момент!

- Что думаешь? – спросил Пастор, словно не замечая, как Дмитрий держится за грудь, стараясь успокоить скачущее сердце.

- А почему ты у меня это спрашиваешь? – поинтересовался в ответ Дима.

Пастор, прищурившись, посмотрел на него.

- Да, что этот молодняк может понимать в зомби – апокалипсисе? У нас-то с тобой побольше опыта в этом деле, чем у них. «Рассвет мертвецов» помнишь?

Дима кивнул.

- Ну, так еще раз спрашиваю, какие идеи?

Дмитрий взял протянутый Пастором бинокль и оглядел пространство. Складывалось впечатление, что, несмотря на большую протяженность зомбистада, передвигались мертвые по строго ограниченной площади. Словно в доказательство этой теории, на глазах у Дмитрия, шагающий с краю зомбак внезапно выпал из общей толпы, споткнувшись о неудачно подставленную ногу своего товарища. Оказавшись на земле, несчастный забился в конвульсиях, издавая еле слышный хриплый визг, от которого, впрочем, внутри похолодело, а по телу побежали противные мурашки страха. Упавший зомби попытался встать на ноги, но поскользнулся в луже и снова рухнул вниз. Тощие пальцы скребли жидкую грязь, но тело оставалось на месте. На глазах удивленных людей, его, и без того тощее тело, стало стремительно худеть. Плоть начала отваливаться от него целыми кусками, и через каких-то десять секунд зомбак распался в мелкую пыль, как злая ведьма из детских сказок.

- Интересно, - пробормотал Пастор, - А что это у них там под ногами?

Дмитрий посмотрел мертвецам под ноги, а затем передал бинокль Пастору. Там, куда ступали зомбари, всю землю покрывала непонятная желто – золотистая слизь, и мертвые старались не выходить за ее границы. В бинокль было так же заметно, что эта же слизь тонкими пульсирующими щупальцами обвивала передвигающиеся тела, затекая тем в носы, раскрытые рты и глаза.

- Что бы это ни было, но оно держит их на месте. И питает мертвецов. А может и питается ими.

Пастор поводил биноклем влево – вправо.

- И, похоже, это как-то связано с теми вон цистернами.

Дмитрий взял бинокль и посмотрел туда, куда указывал Пастор. На дороге, на границе стада, так же, как и поодаль, стояли ржавые остовы грузовиков с присоединенными к ним не менее истлевшими цистернами. Из трещин на цистернах тонкими струйками вытекала та самая желто – золотистая жидкость, покрывая поверхность, по которой ходили зомби.

- Не можешь прочитать, что это за цистерны? – спросил Пастор, - Может на бортах надписи какие-нибудь остались?

Дмитрий вгляделся повнимательнее. На обшарпанных стенках огромных емкостей действительно когда-то было что-то написано, но время, непогода и ветер хорошо постарались, превратив некогда яркие картинки в размытые наброски пьяного импрессиониста. Но вот эмблему на одной из цистерн рассмотреть оказалось возможным. Дмитрий напряг память, силясь вспомнить, что означало это изображение в виде щита. А когда вспомнил, не смог сдержать нервный смешок, насколько абсурдным оказывался следующий за этим вывод

- Что такое? Ты узнал, чьи это цистерны?

Дима кивнул, мелко трясясь от рвущегося наружу хохота. Остальная группа собралась вокруг него.

- Ну? – с теряя терпение спросил Князь, - Не тяни кота за яйца.

- Томский пивзавод, - выдавил из себя Дмитрий.

- Что?

- Томский пивзавод, - повторил Дмитрий, - Пиво выпускал.

Наемники по очереди посмотрели в бинокль на происходящее перед ними.

- Так это на земле все пиво? – спросила за всех Гюрза.

Дмитрий закивал. Он чувствовал, что если откроет рот, то заржет в полный голос.

- А эти зомби…? – начал Пастор.

- Алкозомби, - внезапно закончил за него один из Братьев.

Определение было настолько точным и неожиданным от туповатых в повседневной жизни Братьев, что всю группу скрючило от смеха. Зачем-то зажимая руками фильтры своего противогаза, Пастор жестом дал команду отступить. Наемники, пригнувшись, отбежали метров на триста, где и смогли наржаться вдоволь. Отсмеявшись, они устроили небольшой военный совет.

- Ну, что делать будем, други? – спросил Пастор серьезно, хотя по голосу было слышно, что он все еще улыбается.

- Нам же обязательно идти в ту сторону? – поинтересовалась Гюрза у Дмитрия.

Тот кивнул.

- Ну, Томск в той стороне, значит обязательно.

- Протяженность этого сборища, вроде как я успел заметить, достаточно большая, но все равно оно должно где-то кончаться, правильно? – продолжил Пастор.

Все неуверенно кивнули.

- Зомби не могут выйти за пределы пивной лужи. Так?

Все снова молча согласились со словами командира.

- Кстати, как здесь оказались эти цистерны?

Этот вопрос был адресован Дмитрию, как-будто тот лично участвовал в эвакуации. Дима пожал плечами.

- Наверное, сбежать пытались. Какая-нибудь дежурная смена на производстве. Я-то откуда знаю?

- И прихватили с собой пиво? – спросила Оксана.

- Ага, самое ценное, что имелось под рукой, - хохотнул Князь.

- Ну, с этим нельзя не согласиться, - Пастор улыбнулся, - какая-то логика в этом есть. Так, возвращаемся к нашим зомби. Их всего вышесказанного следует, что нам надо это стадо просто обойти.

- А не опасно? – с сомнением спросил Дима.

- У нас здесь все опасно, - парировал Пастор, - Да и не могут они за пределы своей лужи выйти. Видел же, что с тем несчастным произошло. Видимо, это пивное озеро тут уже давно. Просто надо не подходить близко и все дела.

- Как-то слишком просто, - с сомнением пробормотала Гюрза.

Пастор махнул на нее рукой.

- Ой, не нагоняй тоску. Будем решать проблемы по мере из поступления. Братья!

Те мгновенно выстроились перед командиром, как легендарные Двое из ларца.

- Ты – туда, а ты – туда, - Пастор ткнул пальцем в разные стороны, - Нужно сбегать, определить протяженность, найти обходные пути. И не высовывайтесь там сильно.

Последнее замечание было явно лишним, так как уж в чем – в чем, а в вопросах разведки и боя Братья были асами. Братья исчезли в указанных направлениях, а оставшиеся вернулись на прежнюю позицию и принялись изучать обстановку, передавая друг другу бинокль. То, что они видели перед собой, было до отвращения однообразно. Толпа людей, в разной степени загрязнения, изношенности и, местами, разложения, толкаясь плечами, медленно топталась на строго определенном участке земли. Видимо, не все «зомби» были мертвыми до конца, в общепринятом смысле этого слова, и питались за счет странной пивной лужи. У некоторых индивидуумов даже на расстоянии виднелись движения глазных яблок, блеск роговицы и мерное движение грудной клетки при дыхании. Такие «свежаки» имели вполне привычный для современного человека вид – аляповатая внешность жителя постъядерного мира, одевшего на себя все, что под руку попадется. Некоторые носили военную или полицейскую форму. Из всего этого напрашивался вывод, что эта странная компания постоянно пополнялась новыми членами. Один такой «полумертвец» выпал из общей массы и шлепнулся в на землю. Засучив всеми конечностями, он, однако, не истлел, как его собрат, а просто заполз обратно в толпу и, поднявшись на ноги, продолжил свое бессмысленное путешествие.

- Ага, - произнес Пастор, - Надо учесть.

Через пятнадцать минут вернулись Братья. Тихо доложив что-то на ухо Пастору, они присоединились к наблюдению. Пастор с минуту что-то обдумывал.

- Слушайте сюда, - наконец сказал он, - Браты сказали, что толпа идет в ту сторону на сто метров, в ту – на сто пятьдесят. Численность составляет примерно голов пятьсот. Это много. Учитывая их привязанность к разлившемуся пиву, обойти их не составит труда. Пойдем по той стороне, - Пастор указал туда, где протяженность стада было сто метров.

- На всякий случай идем тихо, не шумим, не высовываемся.

Группа поднялась на ноги, проверяя ремни, карабины и завязки, чтобы ничего не брякало.

- Все готовы? Пошли.

Они двинулись вдоль стада, прячась за чахлыми кустами и естественными неровностями ландшафта. Впереди шел один из Братьев, периодически показывая жестами, где надо замереть, а где пригнуться. Наконец, он дал команду сворачивать. Дмитрий уже совсем выбился из сил, ибо идти пришлось даже не по покрытому толстым слоем грязи асфальту, а прямо по пересеченной местности, которое вероятно когда-то было паханым полем. Нога проваливалась почти до середины голени, а чтобы ее вытащить, приходилось потратить вдвое больше сил. Остальные так же с трудом преодолевали метр за метром. Сейчас группа шла по открытому пространству. Люди могли отчетливо видеть край стада, но зомби, или кто они были на самом деле, не обращали на них никакого внимания. Внезапно, идущая впереди Оксана, молча вскинула руки и провалилась в раскисший чернозем по пояс. Какое-то время девушка торчала из земли, словно памятник самой себе. Потом она с растущей паникой в голосе прошептала:

- Меня там кто-то трогает!

И потом, уже в голос заорала:

- Вытащите меня отсюда!

- Заткнись! – стиснув зубы, прошипел Пастор, хотя в скрытности уже не было никакого смысла.

Братья, которые оказались ближе всех к провалившейся Оксане, уже изо всех сил тянули девушку за руки, но Дмитрий видел, как ее тело какими-то неестественными толчками погружается все глубже и глубже. К акции спасения присоединились Гюрза и Князь. Оксана уже не орала, а только тихо выла. Ее глаза за посветлевшими окулярами противогаза были белыми от ужаса. Дмитрий, наконец, сбросил с себя сковавшее его оцепенение, насколько мог быстро подполз по грязи к Оксане, и стал разгребать землю вокруг нее. То ли его старания увенчались успехом, то ли усилия тянущих Оксану бойцов принесли результат, а может и той силе, что тянула ее ноги вниз, надоело ее удерживать, но внезапно Оксана с противным чавканьем вылетела грязевого болота. Наемники повалились на землю, перепачкавшись окончательно, а спасенная Оксана приземлилась на них сверху. Дмитрий с ужасом уставился на ноги девушки, ожидая увидеть там кровавые ошметки, но ноги оказались на месте. Дима вздохнул с облегчением.

- Смотрите, - заорал тонким голосом Князь.

Дмитрий обратил свое внимание на проделанную Оксаной дыру в земле и сам чуть не закричал. Дыра быстро заполнялась той самой золотисто – желтой жидкостью, что члены группы видели у зомбарей под ногами. Дмитрий, не спуская с нее глаз, стал быстро отползать к остальным бойцам. Жидкость заполнила дыру и потекла через край. Наемники не двигаясь с мест, заворожено смотрели, как она покрывает собой все большую площадь раскисшей почвы. В воздухе повис тяжелый, пробивающийся даже сквозь фильтры, пивной аромат. Несмотря на возрастающую опасность, Дмитрий глубоко втянул носом забытый запах, и его рот непроизвольно наполнился слюной. Только сейчас Дмитрий осознал, как же он соскучился по пиву. Внезапно, он понял, что все эти годы ему недоставало только глотка этого искрящегося пенного напитка. Взять холодную, скользкую от выступившей влаги, стеклянную бутылку, с шипением свернуть ей крышку, ощущая, как металлические ребрышки режут пальцы. Затем, наклонив глубокий стакан, по его краю начать наливать пиво, прислушиваясь к глухим всплескам и шипению формирующих пенную шапку пузырьков. Налить, что называется, «с горкой», в очередной раз удивляясь, как это пена держится высоким снежным сугробом, не вытекая из стакана. Поднести стакан к лицу, вдыхая щекочущий обоняние и возбуждающий предвкушение чего-то прекрасного, аромат. Сделать первый глоток, ощущая, как пузырики щиплют язык и горло. Первый глоток самый удивительный. Больше такого не будет. Дмитрий встрепенулся, выныривая из водоворота мечтаний. Да, что же он сидит-то! Вон его сколько, у его ног. Зачерпывай руками, да пей, сколько влезет! Дмитрий потянулся к противогазу, чтоб сорвать с себя осточертевшую маску и, наконец, отдаться долгожданному удовольствию.

- Ты что делаешь?!

Кто-то сильный перехватил его руки и заломил их за спину. Дмитрий взвыл и начал выдираться из стального захвата. Его лишали того, о чем он мечтал всю жизнь.

- Держи его крепче.

- Да стараюсь я.

Дмитрия поволокли по земле. Где-то рядом раздавались возня, приглушенные хрипы и звуки ударов. Дмитрий почувствовал, как в его бедро вонзилось что-то острое, и по его ноге разлилась нестерпимая боль. По телу побежали противные мурашки. На короткое время сердце забилось часто, и стало не хватать воздуха. Потом отпустило. Дмитрий дернулся еще пару раз, а потом его голова начала проясняться. Какое пиво? Какие пузырьки? Он толком и не помнил, какое оно это пиво. И не любил он его никогда. Дима открыл глаза.

- Все. Отпустите.

В поле зрения возни черный противогаз.

- Очнулся? – спросил противогаз голосом Гюрзы.

Дима кивнул. Руки отпустили, и из-за спины появился Князь.

- Ну, ты и силен, - не без восхищения пропищал он, - хоть и дрищ. Еле удержал.

Дмитрий пропустил мимо эту сомнительную похвалу. Рядом с земли поднимался Пастор. Вид у него был такой, как-будто он выстоял полных пятнадцать раундов против чемпиона по каким-нибудь единоборствам. Поодаль, тяжело дыша, стояли Братья.

- Эк меня вшторило, - пробормотал Пастор, - Давно так бухнуть не хотел.

- Ребята, - нотки в голосе Оксаны заставили всех отвлечься от собственных неприятностей и поглядеть туда, куда она указывала, - по-моему нам надо отсюда убираться.

Из заполненной желтой жидкостью отверстия в земле показалась изможденная, похожая на гнилой череп, голова. Узловатые пальцы с поломанными ногтями вцепились в скользкие края, и зомбак, истощенный до состояния обтянутого пергаментной кожей скелета, стал вытягивать свое тощее тело наружу.

- Как это может быть? – прошептала Оксана.

Мертвяк выполз из дыры полностью и поднял уродливое лицо в сторону замерших от ужаса и отвращения людей и зашипел, словно говоря «привет». Одновременно с этим до бойцов донесся такой же мерзкий хрип, издаваемый сотнями пересохших глоток. Все стадо синхронно повернулась в их сторону и, как по команде, сделало шаг.

- Твою ж мать, - только и сумел произнести Пастор.

Протяжный вибрирующий звук заставил их от неожиданности втянуть головы в плечи. Он кратно усиливал страх, и так сковывающий людей, лишая воли и вызывая жгучее желание просто упасть в стылую грязь и отдаться на милость врагу, кем бы этот враг не являлся. Звук шел со стороны толпы зомбаков. Все повернулись в ту сторону и обомлели, хотя, казалось, что их способность удивляться, поражаться и ужасаться уже давно достигло своих пределов.

Из земли прямо посередине стада, расталкивая тощие фигуры, вверх поднималась желеобразная золотисто – желтая перевернутая капля. Капля росла, собирая в себя разлитую вокруг жидкость. Вскоре она замерла, достигнув высоты десяти метров. Зомбаки столпились вокруг нее, словно немая стража, не сводя высохших глаз с остолбеневших людей. Пивной запах сшибал с ног. Дмитрия опять повело. Он с силой треснул себя по голове, чтобы прийти в себя. Блестящая поверхность капли завибрировала, и воздух вновь ударил осязаемыми волнами по ушам наемников. Капля двинулась вперед с явными намерениями добраться до свежего испуганного мяса. Волнообразное движение толкнуло стоящих мертвяков, и они медленно зашагали навстречу отряду, а из-за горизонта появлялись все новые и новые зомби, отзываясь на зов своего хозяина. Ни у кого не оставалось никаких сомнений, что именно желтый слизняк командует этой гнилой армией.

- Это что, пиво? – пискнула Гюрза не хуже самого Князя.

- Похоже на то, - ответил Дмитрий, невольно замечая, что его голос практически не отличается от голоса снайперши.

- А почему оно такое?

Прежде чем Дмитрий смог хоть что-нибудь ответить, в его ногу вцепились тонкие, но сильные пальцы. Он вскрикнул от неожиданности и отдернул ногу. В воздухе, в том месте, где только что было его нога, клацнули черные от гнили зубы. Пока бойцы во все глаза смотрела на пивного слизняка, вылезший из земли зомбак подобрался к отряду вплотную. Вскрикнув еще раз, уже от отвращения, Дмитрий вскинул «Сайгу» и, не целясь, бабахнул в пытающегося подняться на ноги мертвяка. На спине у того образовалась дыра, из которой толчками стала выплескиваться темная кровь. Зомбак распластался на земле и затих.

- В голову надо стрелять, - крикнул было Пастор, но, поняв, что происходит что-то не то, замолчал.

- А почему столько крови? – спросил, наконец, он, ни к кому конкретно не обращаясь.

Дмитрий подошел к телу. Он наклонился и внимательно осмотрел его, опустил пальцы в лужу крови. Даже через резину защитного костюма он почувствовал тепло.

- Они не мертвые, - сказал он, - Просто истощенные.

- Высосанные, - пробубнил один из Братьев.

Все опять посмотрели на Братьев. Вторая разумная мысль за день – это для них был явный перебор. Дмитрий повернул голову в сторону надвигающегося слизняка.

- Значит, они там все живые. Они питают его, а он их.

- Симбиоз, - изрек Пастор.

- Осторожно! – крикнула Оксана.

Дмитрий посмотрел вниз и отпрыгнул в сторону. Золотистая лужа, медленно вытекающая из отверстия в земле, почти достигла ноги зазевавшегося Димы. Видимо, слизняк, упустивший возможность достать очередного адепта через «мертвяка», решил достать Дмитрия таким способом. Почуяв, что жертва ушла в очередной раз, слизень взревел и прибавил скорости. Зомбаки перешли на бег, а сзади их подталкивала янтарная волна.

- Валим отсюда! – закричал Пастор.

Отряд рванул прочь от надвигающейся стены псевдозомби и разумного слизняка, но получилось это у них не очень. Ноги вязли в жидкой грязи, замедляя передвижение до скорости улитки, в то время, как наступающие зомби скользили по земле на пивной подушке, как серферы по волне, подгоняемые своим хозяином. Первые доходяги догнали беглецов уже минут через пять. Пастор, видя, что опасность уже близко, стал отстреливаться через плечо. Каждый его выстрел находил свою жертву, но на фоне общего количества наступающих это было каплей в море, и лишь отсрочивало их последнее столкновение на какие-то секунды. Гюрза тоже не отставала от командира, выщелкивая зомбаков одного за другим точными единичными выстрелами. Князь, пользуясь своими габаритами и силой, патроны не тратил, а просто подхватывал очередное приблизившееся к нему тщедушное тельце, ломал хрупкий позвоночник и отбрасывал далеко за пределы пивной лужи, где несчастные либо истлевали окончательно, либо замирали, не в силах добраться до живительной влаги. Оксана тоже отстреливалась на ходу, но скорее создавала шум и вносила сумятицу в ряды атакующих, чем наносила им реальный урон. Братья, как всегда, действовали в связке. Один из них взвалил на себя весь груз, взяв на себя роль мула. Второй, вооружившись неизменными мачете, рубил налево и направо головы, принося тем самым самые значительные из всего отряда потери врагам. Отряд отбивался на пределах своих сил, вполне достойно, но все равно не мог остановить неизбежный конец. Группа потихоньку начала сдавать позиции. Несмотря на шум дыхания и стучащую в ушах кровь, Дмитрий услышал за спиной свистящий хрип. Обернувшись на ходу, он увидел тянущегося к нему тощего мужика в рваной телогрейке. Дмитрий выстрелил ему в живот. Мужик отлетел в сторону, но на Дмитрия тут же бросилось золотистое щупальце, на котором тот мужик и скользил. Дима выстрелил второй раз, и щупальце разлетелось в разные стороны мелкими брызгами. В этот же момент слизняк и его армия взвыли разными голосами, в которых теперь явственно слышались нотки боли и обиды. Складывалось впечатление, что слизень через себя соединял все плененные им тела в одну нейросеть. И эта нейросеть была, как оказалось, очень чувствительна к внешним воздействиям. Дмитрию даже показалось, что слизень притормозил. Видимо, с такими строптивыми жертвами он сталкивался впервые и теперь раздумывал, стоит ли дольше связываться с ними дальше. Дмитрий посмотрел по сторонам. Его внезапное открытие не осталось незамеченным. Пастор отсалютовал ему рукой, мол молодец, потом сделал несколько жестов в сторону своих людей. Те мгновенно поняли командира. Братья, оба взяв мачете в руки, закружили по полю, не допуская наступающих зомби к остальной группе. А Пастор, Гюрза, Князь, Оксана, а, смотря на них и Дмитрий, сосредоточили огонь на дрожащем слизняке. Воздух заполнил вибрирующий низкочастотный звук. От слизня во все стороны полетели липкие ошметки. Впрочем, упав на землю, они стремились назад, чтобы влиться в основную массу разумной субстанции, и общий урон был незначительный. Несмотря на это, было заметно, то атака приносит слизняку невообразимые страдания. Вибрирующий стон не замолкал ни на секунду. Зомбаки остановились, открыв щербатые рты и уставившись в пространство, словно потеряв свою цель. Их хозяин был слишком занят, чтобы дальше координировать атаку.

- Я пустой, - крикнул Князь.

Через секунду отозвалась Гюрза.

- Я тоже.

Пастор, Дима и Оксана просто израсходовали боезапас и опустили стволы.

- И что дальше? – спросил Дмитрий.

Все молчали, так как дельных идей ни у кого не было. Несмотря на шквальный огонь, повреждения они нанесли слизню минимальные. Почти все оторванные куски уже вернулись к хозяину. Слизняк дрожал, восстанавливая свое тело, а некоторые зомбаки повернули уродливые лица в сторону людей, как-будто ожидая команды к возобновлению атаки. Если у бойцов сначала и имелось время уйти хоть не какое-то расстояние, то оно было безвозвратно потеряно. Дмитрий перехватил карабин за ствол, как дубинку, и приготовился дать последний бой армии псевдомертвецов. Остальные последовали его примеру.

Положение, как всегда, спасли Братья. Краем глаза Дмитрий заметил, как над головами пролетели два темных круглых предмета. Две гранаты, одна РГД – 5 и одна светошумовая, влепились аккурат в середину колышущейся капли слизня и стали медленно погружаться в его толщу.

- На землю! – заорал Пастор.

Дмитрий бросился вниз, прикрыв голову руками. То, что случилось потом, он увидел в последний момент, перед тем, как его лицо погрузилось в грязь. Обе гранаты сработали одновременно, причиняя слизняку максимально возможный вред. Разрыв двух гранат разорвало его тело на несколько кусков, поражающие элементы посекли их еще сильнее, пиротехнический заряд светошумовой гранаты вызвал локальный пожар внутри золотисто – желтой капли, а взрывная волна разбросала куски на значительное расстояние. С пивным паразитом на какое-то время было покончено. Разбросанные куски мелко дрожали в грязи, потеряв всяческую возможность действовать более – менее координировано. Зомби, как подкошенные, попадали наземь. Кто был посвежее, еще бесцельно копошились в черноземе, проявляя признаки жизни. Те же, которые держались только за счет слизняка, стремительно распадались, превращаясь в то, во что они давно уже должны были превратиться. Пивной армии было нанесено сокрушительное поражение. Если слизень когда-нибудь и соберется вместе, то ему придется долго восстанавливать свое войско. А в нынешних демографических условиях это займет много времени, если вообще произойдет.

Люди медленно вставали с земли. Перепачканные с ног до головы, они, еще недавно попрощавшиеся с жизнью и стремящиеся только подороже продать свои жизни, не веря глазам, смотрели на сокрушенного монстра.

Один из студенистых кусков упал рядом с ногой Дмитрия. Тот посмотрел на подрагивающий, золотисто – желтый комок, и, поддавшись сиюминутному желанию, попытался дотронуться до него носком ботинка. Студень, словно почувствовав рядом живую плоть, потянулся к нему, сдвинувшись на пару сантиметров.

- Осторожно, - рука опустилась Дмитрию на плечо.

Дмитрий вздрогнул, но ногу убрал.

- Черт его знает, на что эта тварь еще способна, - продолжил подошедший Пастор, - Будем потом тебя по всему полю ловить. Или еще хуже.

- А что хуже?

Пастор промолчал.

- Что это только что было? – спросил он вместо ответа, - Реально, пиво взбесилось?

Дмитрий на секунду вспомнил, как они весело ржали недавно над этим предположением. Сейчас почему-то смеяться не хотелось.

- Кто ж его знает, - сказал он, пожав плечами, - в этом мире все с катушек слетело. Пиво же оно на дрожжевых бактериях делали. А тут радиация. Могло и в это мутировать. Почему бы и нет. А потом начало людей ловить. Кормиться. Помнишь, как нас цыпануло?

Пастор кивнул.

- Ага, убить был готов, чтобы пиваса хлебануть. Воистину, «живое» пиво.

- Слушай, - вспомнил Дмитрий, - А почему нас зацепило, а остальных нет? Ведь, если б не они, ходили бы мы вместе со всеми за компашку «живого» насосавшись.

Пастор скептически посмотрел на собеседника.

- Дима, ну ты посмотри на них. Молодняк. Откуда они могут знать, что такое настоящее свежее пенящееся пиво? Рефлекса у них на него нет. Не выработался.

Дима обернулся. Ну да. Слишком молодые, чтобы про это знать.

- Чего только в этом мире теперь не бывает, - покачал он головой.

- Ну да, ну да, - согласился Пастор, и тихо пробормотал, - Неисповедимы пути Господни.

Дима с иронией посмотрел на командира.

- Господни?

Пастор махнул на него рукой.

- Пойдемте отсюда, - сказал он, - пока оно не собралось и еще чего-нибудь не отчебучило. Братья, молодцы!

Он протянул в их сторону ругу с поднятым вверх большим пальцем. Те отсалютовали в ответ.

Наемники подняли брошенные на землю вещи и побрели прочь от места этого странного сражения. Почему-то они были уверенны, что в ближайшее время на них никто не нападет.

Глава 12

Глава 12

Когда группа вышла к Томску, уже наступали сумерки. Было решено устроить привал в здании бывшей шашлычницы «Доар», что находилась практически на въезде в город. От нее до моста, где, казалось, уже вечность назад Дмитрий тянул долгие ночные дежурства, оставалось метров двести. Находилась она за поворотом, и отряд мог не бояться, что их увидит патруль с той стороны. В одном из подсобных помещений заброшенного кафе, Оксана нашла вход в подвал, который был оборудован, как настоящий противорадиационный бункер. Обернутая в несколько слоев пищевой фольги крышка люка, плотно законопаченные щели говорили о том, что кто-то основательно подошел к обустройству своего будущего жилища. Внутри помещения наемники нашли большое количество истлевших картонных коробок и ржавых пустых банок из-под консервов. Кто-то жил здесь достаточное количество времени, а потом ушел. Может в город, а может и куда дальше. Дмитрий подумал, а не был ли это тот самый владелец «Нивы», что так неосмотрительно решил помочь обитателям полицейского пункта? Братья замерили фон в подвале и обнаружили, что он вполне приемлем для пребывания там без костюмов. Все вздохнули с облегчением, потому что даже эти суперсовременные, автономные и досконально продуманные скафандры осточертели бойцам до икоты. Хотелось их снять и протянуть ноги. Однако Дмитрий обломался и здесь. Пастор приказал своим бойцам располагаться на ночлег, а Диме махнул рукой, говоря следовать за ним.

- Пойдем на разведку, - сказал он, - Покажешь, как тем о вас и что.

Дмитрий вздохнул, но поплелся следом. Как бы ему не хотелось так же стянуть с себя надоевшую резину или их чего там был сделан защитный костюм, Пастору надо было показать местность, и Дмитрий прекрасно осознавал это. Когда в темноте показался силуэт заброшенного поста ГИБДД, они пригнулись, а метров за десять до строения вообще поползли по земле. Из-за моста в пространство бил яркий луч прожектора, обшаривая противоположный берег и иногда освещая пост, заставляя разведчиков замереть, прикидываясь мусором. Дмитрий был этим фактом крайне удивлен. Он помнил, что на вышке имелся прожектор, но на памяти Дмитрия, его не включали ни разу. Дима даже не знал, работает ли он. Похоже, Темные все-таки взяли контроль над службой охраны Томска и навели там свои порядки. Пастор молчал, видимо считая такие меры предосторожности само собой разумеющимися, и Дмитрий не стал озвучивать свои мысли, опасаясь получить еще одну выволочку за то, что не предупредил об этом. Добравшись до круглой постройки поста, они взобрались на второй этаж и замерли перед разбитым окном. Пастор поднес бинокль к глазам. Некоторое время он осматривал противоположный конец моста.

- Серьезно, - наконец произнес он и протянул бинокль Дмитрию, - Что скажешь?

Прежде чем Дмитрий взял оптику, им пришлось пригнуться. Луч прожектора скользнул по стене, на мгновение осветив комнату, где прятались лазутчики, явив им обшарпанные стены, разбитую мебель и горы мелкого мусора. Когда в комнате снова стало темно, Дмитрий высунулся и посмотрел в бинокль. Влияние Темных бросалось в глаза сразу. Что Дмитрий заметил первым, это черный внедорожник, стоящий на том месте, где у них обычно проходила смена караула. Растяжки колючей проволоки были натянуты, но как-то по-другому. Патрульные теперь передвигались не абы как, а по строго определенным траекториям. На вышке теперь стояли не один человек, а трое. Один солдат орудовал прожектором, рядом, со снайперской винтовкой, не отрывая глаза от оптического прицела, стоял боец в черном костюме, следуя стволом за лучом прожектора. Еще один Темный возвышался за их спинами, обозревая окрестности с помощью бинокля, раза в два превосходящего их собственную оптику. Увидев это, Дмитрий сразу присел за подоконник.

- Плохо дело, - сказал он.

- Что, усилили охрану? – поинтересовался Пастор.

- Даже чересчур. Зачем все это?

Пастор хмыкнул.

- Все равно мы не собирались здесь переходить.

Дима посмотрел на него.

- А зачем мы сюда пришли?

- Просто посмотреть. Теперь мы знаем, что представляет из себя охрана города.

- Жопу она из себя представляет, - буркнул Дмитрий, - Это значит, что Темные подмяли под себя весь город.

- Точно, - радостно сказал Пастор, хотя повода для радости Дмитрий не видел никакого, - А еще это означает, что вероятнее всего второй мост, через который мы собирались переходить реку, тоже охраняется.

- И что мы будем делать? – спросил Дима.

- Посмотрим на месте. Идем отсюда.

Они подождали, когда луч прожектора в очередной раз чиркнет по зданию, и быстро поползли обратно.

Вернувшись в шашлычную, Пастор обрисовал остальным членам группы ситуацию.

- Исходя из всего вышесказанного, - сказал он, - отдых отменяется.

Дмитрий ожидал услышать разочарованные стоны и гвалт возмущений, но наемники даже не вздрогнули, продолжая неподвижно внимать командиру.

- Охрану они наладили, будь здоров. Дима, ты, кстати, заметил что-нибудь на обратном пути?

Дмитрий напряг память и озадаченно покачал головой.

- А я заметил, - Пастор едва ли не показал язык, - А именно, свежие следы автомобильных протекторов и цепочки следов от берцев.

Дмитрий попытался припомнить хоть что-нибудь от их ночной вылазки, но кроме слепящего луча прожектора, да чувства нехватки воздуха ничего в памяти не всплывало.

- А это значит, что здесь проходят патрули и проходят они регулярно. И это хорошая новость.

Пастор светился, словно выиграл в лотерею. Дмитрий даже подумал, не сдвинулся ли командир по какой-нибудь неизвестной причине.

- А в чем заключается хорошая новость? – спросил за всех Князь.

Сияющий Пастор повернулся к Дмитрию.

- Что ты видел на мосту?

Дима на секунду задумался.

- Да ничего особенного. Все, как и было.

- Прям так и ничего?

Дмитрий задумался еще сильнее. Внезапно его, как ушатом холодной воды, окатило понимание, правда Дима пока не знал, что оно означает.

- Скелета нет, - шепотом сказал он.

Наемники непонимающе посмотрели друг на друга.

- Какого скелета? – спросил Пастор, видимо ожидая от Димы чего-то другого.

Дмитрий махнул рукой.

- Да так, талисман один.

Странно, конечно, но, если здраво рассудить, ничего сверхъестественного. Темные могли приказать его убрать, или сам рассыпался, когда проволоку перетягивали. Сами патрульные его ни за что бы убирать не стали.

- Да, - сказал Дима, - Еще проволока по-другому натянута. Реже, что ли? При мне там и воробей бы не пролетел. А теперь там взвод пройти может.

- Вот! – воскликнул Пастор, - Взвод может, а автомобиль может проехать?

Дима опять задумался.

- Автомобиль нет, - слегка неуверенно сказал он, начиная чувствовать себя умственно отсталым двоечником у классной доски.

- А откуда следы шин на этой стороне моста?

Дмитрия второй раз за вечер настигла волна понимания.

- С нового моста.

- Значит, - Пастор решил перестать мучить Диму сложными мыслительными процессами, - Этот самый новый мост восстановлен. По крайней мере, все говорит об этом. Одной проблемой меньше. Теперь главное не попасться патрулю. Соответственно, собираем манатки и выдвигаемся. Сколько там до твоего нового моста, Дима?

Дмитрий прикинул в уме.

- Километров двадцать – двадцать пять.

- Угу, значит часа за четыре, за пять обернемся. Все собрались? Выходим! Идем тихо, пригнувшись, контролируем пространство. В контакт вступать только в крайнем случае.

И они выдвинулись. Дмитрий уже не мог вспомнить, когда он последний раз спокойно шел пешком, а не бежал, хватая воздух сквозь фильтры противогаза, ежесекундно оглядываясь и с трудом отрывая от земли ставшими неподъемными ботинки защитного костюма. Через пару километров ему стало плевать, встретят они патруль или нет. Да пусть хоть расстреляют на месте. Дмитрий оставил бесполезные попытки высмотреть в окружающей темноте какую-нибудь опасность и сосредоточился на быстром ритмичном передвижении ног. Единственное, что он мог сделать полезного для отряда, это не споткнуться и не отстать. Вскоре время для Дмитрия перестало существовать, сжавшись до промежутка между длинным глубоким вдохом и не менее глубоким свистящим выдохом. Дмитрий попытался синхронизировать дыхание с тяжелым топотом собственных ботинок. Вдох, топ, топ, выдох, топ, топ. И заново. Вдох, топ, топ и выдох, топ, топ. Дима, в который раз, поразился резервам собственного организма. Каждый раз, когда он чувствовал, что его сердце вот – вот остановится, а сам он без сил рухнет на землю, у него внезапно открывалось, так называемое, «второе дыхание» и он продолжал, вопреки всему, продвигаться вперед, ни на метр не отставая от тренированных бойцов Пастора. Кровь шумела в ушах, и поэтому он не услышал команду и остановился, только со всего размаха уткнувшись в широкую спину Князя. Дмитрий с трудом поднял голову. Мозг пульсировал, грозя разорвать черепную коробку. Мир в глазах мигал светом, словно Всевышний решил побаловаться выключателем. «Надо бы поаккуратнее», - подумал Дмитрий, - «Так и до инсульта недалеко».

Но Бог, видимо имел на Диму другие планы. Дыхание постепенно выровнялось, головная боль прошла, а в глазах прояснилось. Повоюем еще!

Дмитрий огляделся. Оказалось, что отряд остановился на старой разрушенной заправке. В метрах двухстах виднелось полотно нового моста через Томь. Горизонт наливался кровью, и мир вокруг окрашивался в черные, красные и розовые краски, предвещающие начало нового дня. Сколько же времени прошло? Дмитрий в мыслях охнул. Он еще раз посмотрел на показавшийся из-за горизонта краешек солнца. Получается, они шли как минимум часов пять. Дмитрий попытался вспомнить хоть какие-нибудь подробности проделанного пути, но в голове всплывало только «топ, вдох, топ, выдох».

- На, посмотри, - отвлек его голос Пастора.

Дима взял протянутый бинокль. Как и предполагал Пастор, провалы в дорожном полотне были застелены деревянными щитами, способными выдержать вес внедорожника. Кое-где виднелись участки, неровно залитые бетоном с торчащей из него арматурой. За мостом стояли два «Хаммера». Около них неспешно прогуливались четверо в черных защитных костюмах. Не смотря на то, что сам Дмитрий был одет в подобный наряд, от вида черной блестящей резины его передернуло.

- Сволочи! – прошептал он.

Где-то там у них находится его Ленка и его ребенок. Господи, хоть бы с ними было все в порядке. Не дай Бог с ними что-нибудь случилось. От нахлынувшего беспокойства у Димы скрутило живот.

- Ну что, подлатали они мост? – зачем-то спросил Пастор.

- Подлатали, - ответил Дмитрий, - Как действовать будем?

Пастор посмотрел на своих людей и усмехнулся. Оксана почему-то отвернулась и стала смотреть в сторону.

- Действовать? А прямо к ним пойдем и поздороваемся.

Дмитрий опешил.

- Как прямо? Прямо пешком по мосту, к ним? Ты рехнулся?

Пастор усмехнулся еще раз.

- Не ссы. Есть один план. Доверься мне. Так, - обратился он к отряду, - Оружие на плечо, но на предохранители не ставить. Лишний раз за него не хватайтесь, но будьте готовы в любую секунду им воспользоваться. Братья действуем, как планировали. Оксана, тоже держи их у себя в голове. Если что, притормози их или что ты там с ними сумеешь сделать. Ладно, кого я учу. Дима, держись посередине. Двинулись!

Пастор первый встал и, повесив карабин на плечо, пошел вперед, выпрямившись в полный рост. Его примеру последовали и остальные, и Дмитрию не оставалось ничего другого, как пристроиться за широкой спиной Князя и следовать за всеми, теряясь в догадках. Что это за план такой? Взять наглостью? Попытаться сойти за своих? Бред какой-то!

Патруль заметил их, как только они взошли на бетонное полотно моста. Один из патрульных юркнул в машину, видимо собираясь доложить о непонятной ситуации начальству, а трое, выставив вперед стволы автоматов, медленно пошли навстречу отряду. Сойти за своих не удалось. Не смотря на схожий антрацитово – черный цвет, разницу в их защитных костюмах мог не увидеть только слепой инвалид.

- Всем стоять! – прогремел усиленный динамиком голос, - Оружие на землю! На колени и руки за голову!

- Они что, фильмов пересмотрели? – недоуменно спросила Гюрза.

Пастор жестом приказал всем остановиться, и первый положил оружие на бетон. Сердце Дмитрия бешено колотилось в груди. Что происходит?

- Спокойно, коллеги. Не надо нервничать.

- На колени! – заорал идущий впереди патрульный, - Завалю, на хрен, всех!

Судя по его дрожащему голосу, он боялся не меньше Дмитрия, но положений заставляло хоть казаться выше ситуации. Пастор стоял неподвижно, не делая даже попыток опуститься на колени, лишь чуть разведя в стороны пустые руки.

- Не надо никого валить, - тихим спокойным голосом проговорил он, - Мы пришли только поговорить. У нас есть дело.

- К кому? – срываясь на визг закричал патрульный. Его правый указательный палец опасно дрожал на спусковом крючке.

- К Полковнику.

У Дмитрия перехватило дыхание. Он совершенно перестал что-либо понимать в развивающейся ситуации. При упоминании Полковника направленные на них стволы дернулись и чуть опустились вниз.

- Какое дело?

Пастор слегка шевельнул поднятой правой рукой. В этот момент Димины руки завернули за спину, а с лица не очень деликатно сдернули противогаз. Дмитрий рефлекторно задержал дыхание, чтоб не вдыхать зараженный воздух.

- Вот это дело, - сказал Пастор, указывая на согнутого в три погибели Диму.

Дмитрий не мог долго задерживать дыхание. Он с шумом выпустил воздух из легких и полной грудь вдохнул холодный, с металлическим привкусом, воздух.

- Какого черта?! – заорал он, но тут же получил по голове кулаком. Судя по тяжести удара, это был Князь. Дмитрий заткнулся и посмотрел в бок. За руки держали его Братья. Гюрза стояла рядом, сложив руки на груди. Только Оксана стояла чуть поодаль, подняв руки к лицу, словно желая закрыть ладонями свой рот. В ее глазах, видимых сквозь окуляры противогаза, стояли слезы.

Видимо, патрульные знали, или по крайней мере догадывались, кого перед ними держат непонятные гости. Первый патрульный сделал знак другому, и тот рванул к оставшимся позади автомобилям.

- Никому не двигаться, - на всякий случай приказал патрульный, не опуская ствола, но уже убрав палец с крючка.

- Как скажешь, - примирительно выставил вперед руки Пастор, - Ты здесь босс.

Потянулись минуты ожидания. Дмитрий кряхтел, стиснутый с обеих сторон двумя бугаями, не рискуя больше открывать рот, опасаясь получить еще одного леща от Князя. Вот она – расплата. А он-то все думал, для чего Пастор взялся ему помогать и что будетв конце? Дурак! Дебил конченый! От безысходности он тихо застонал. Пастор понял этот стон по-своему.

- Тихо, тихо парни, - почти нежно сказал он, - Не крутите ему так руки, выверните еще. Боевой все-таки товарищ.

Братья гыкнули за спиной, но хватку ослабили.

Через минут десять вернулся второй патрульный, приведя четвертого бойца. Отозвав в сторону командира, он зашептал ему что-то на ухо. Командир некоторое время слушал, потом кивнул. Подойдя к Пастору, он сказал:

- Хорошо. Мы отведем вас к Полковнику. Он заинтересовался. Только придется сдать оружие.

Пастор кивнул на лежащие на земле стволы, мол, вон оно, оружие.

- И еще приказано вас обыскать.

Голос патрульного зазвучал спокойнее. Видимо, разоружив непрошенных гостей, он почувствовал себя в увереннее. Пастор приглашающе развел руки в стороны. Помощник тщательно обшарил всех членов отряда, включая и Дмитрия, и кивнул командиру. Патрульные опустили оружие. На какую-то секунду Дмитрий пожалел этих дуралеев в черных костюмах, прекрасно осознавая, что людям Пастора не нужно никакин лишние предметы, чтоб перемолоть их в труху.

- И еще мне надо кое-что спросить у этого, - командир кивнул на Дмитрия.

Брови Пастора удивленно приподнялись за стеклами противогаза, но он отошел в сторону, освобождая проход к пленнику. Командир подошел к Дмитрию, и, схватив его за волосы, запрокинул голову.

- Где второй? – с нажимом спросил он.

- Какой второй? – сдавленно простонал Дима.

- Да, какой второй? – тоже поинтересовался Пастор.

Командир оставил реплику Пастора без внимания и сильнее стиснул зажатую прядь Диминых волос.

- Где второй?

- Погиб, - прошипел Дмитрий, - Сразу после побега. Уже в Новосибе.

Патрульный посмотрел на Пастора, словно ожидая от того подтверждения сказанных слов, но тот только поднял руки перед собой.

- На меня не смотри. Да, он что-то рассказывал, что у него кто-то погиб, но я сам никакого второго не видел.

- А баба твоя где?

Теперь настала очередь удивляться Дмитрию. Он на мгновение даже забыл про боль, что причиняла ему рука патрульного, и про отсутствие на лице противогаза.

- В смысле где? Пастор, что происходит?

- Потом расскажу, – отмахнулся Пастор и обратился к патрульному, - Баба его у нас и будет позже. Все будет зависеть от разговора с Полковником.

Патрульный отпустил Дмитрия.

- Хорошо, следуйте за мной. Этого потащите сами.

- Да у меня и в мыслях не было вас напрягать.

Их взяли в «коробочку» и повели к стоящим автомобилям. Но, как только Пастор взялся за ручку двери одного из них, патрульный его одернул.

- Не на этой. Сейчас за вами приедут. Костюмы у вас хорошие? Радиацию держат?

- Да получше будут, чем у некоторых, - не без издевки сказал Пастор, но тут же осекся, - Хорошие, хорошие. Держат.

- Противогаз на него наденьте, - кивнул патрульный на Дмитрия, - Фон там повышенный.

На Диму тут же натянули маску.

Пока ждали транспорт, у Дмитрия появилась возможность осмотреться. Вокруг, сколько хватало глаз, простирался унылый осенний пейзаж. Голые стволы редких деревьев почерневшими палками торчали среди жухлой желтой травы. Побитая дождями и ветрами эстакада возвышалась вдалеке, грозясь рано или поздно рухнуть на дорогу, ведущую в Закрытый город в одну сторону и в Томск в другую сторону. Дима опустил глаза и обомлел. Вместо полноводной реки под мостом по дну высохшего русла протекал тоненький грязный ручеек. Вода ушла! Быть того не может! А где тогда Чудо - Юдо?

- Эй, - окликнул он ближайшего патрульного.

Тот молча обернулся.

- А река где? – спросил Дима.

Патрульный так же молча пожал плечами.

Дмитрий понял, что большего от этого дуболома не дождется и снова перевел взгляд на то, что раньше было Томью. Здесь-то что произошло? Природа тоже с ума сошла?

Через десять минут послышался рев нескольких моторов, и к мосту выехали два «Ленд Крузера» и одна «Нива». Из автомобилей высыпали автоматчики. На всех новоприбывших тут же надели наручники. Под прицелами их рассадили по машинам. Пастор напросился сесть в одну машину с Димой. Автомобили развернулись и медленно покатили прочь.

- У тебя, наверное, ко мне куча вопросов? – сказал Пастор, обращаясь к Дмитрию, - нам же можно разговаривать?

Сопровождающий их солдат на вопрос никак не отреагировал.

- Значит, можно, - сделал из этого вывод Пастор.

- Где Лена? – первое, что спросил у него Дмитрий.

Пастор самодовольно хмыкнул.

- Дражайшая твоя осталась в Новосибирске.

Дмитрий дернулся, но был остановлен конвоиром.

- Точнее в нашем бункере, в относительном комфорте и спокойствие, - продолжил Пастор, - Что ж мы, звери, тащить беременную женщину черт знает куда. Но, не волнуйся, она в любом случае скоро прибудет сюда. Все зависит от того, о чем мы договорился с Полковником.

Дмитрий заскрипел зубами. Густая краска стыда залила его лицо. Его в тупую использовали, как портовую проститутку. Обвели вокруг пальца, как умственно отсталого. Таким дураком Дмитрий себя еще никогда не чувствовал.

Пастор как будто читал его мысли.

- Что, неприятно? – вкрадчиво спросил он, - Ну, ничего. В этом мире либо ты, либо тебя. Се ля ви.

- А ля гер, ком а ля гер, - прошептал Дима непонятно зачем.

В голосе Пастора зазвучали нотки наигранного восхищения.

- Не перестаешь ты меня удивлять, Дима!

- А со мной зачем надо было весь этот цирк устраивать?

Пастор вдохнул.

- Ну, во-первых, как я тебе уже и говорил, нам нужен был проводник. Конечно, карты мы и так на зубок выучили, но, согласись, со знающим человеком в поле куда веселее. Ну, а во-вторых, надо же было нам расположить к себе местное руководство. Вот ты и нужен был, как знак доброй нашей воли. Так сказать, подарок от всей души.

- А с Леной зачем все это устроили? Зачем ее похищать надо было?

Пастор вздохнул.

- Ну, Лена у нас будет, так сказать, на второе. Чтоб Полковник посговорчивее стал. Ну, и надо же было тебя как-то замотивировать на дорогу обратно. Не на горбу же тебя переть! А так сам шел, да еще и в пути нехило так всем помог.

Дмитрию хотелось провалиться сквозь землю.

- Да, не переживай ты так, - сказал Пастор, - ты же не знал. По сути, ты все правильно делал. Жену твою похитили? Похитили. Ты это видел? Видел. А то, что все оказалось не так, как ты предполагал, так это не твоя вина.

- А Оксана? – чуть погодя спросил Дмитрий.

- Что Оксана?

- Она знала?

Глаза Пастора за окулярами блеснули дьявольским огоньком.

- Конечно, знала. Все знали. Кроме тебя, конечно.

Дмитрию расхотелось больше разговаривать. И Оксана тоже. А казалось такой невинной, беззащитной. Честной. Последние остатки веры в человечество, в доброту и справедливость были сметены последними словами Пастора, словно волной цунами. Осталась только противная пустота.

Пастор хотел сказать что-то еще, но в этот момент колонна остановилась. Дмитрий выглянул в окно. Они стояли на КПП. Дима заметил, что на этот раз на вышках стояли живые охранники. Из головной машины вышел человек и завел разговор с подошедшим солдатом, периодически показывая пальцем на автомобили. Через пару минут они пожали друг другу руки. Охранник махнул кому-то из своих, приказывая открыть ворота. Металлическая решетка заскрипела, и колонна въехала на территорию Закрытого города.

Мимо понеслись знакомые уже Дима пятиэтажки. Он невольно вспомнил, как они с Егором всего несколько месяцев назад ехали по тому же маршруту, так же вызволять из плена его жену. Только сейчас все по-другому. Теперь в плену оказался он, и Егора рядом нет, и Ленка, как оказалось, находится вовсе не там. Все перевернулось с ног на голову. И людей на этот раз Дмитрий не увидел. Окна домов были темными, а подъездные двери безвольно болтались под порывами ветра. Закрытый город казался брошенным, словно все жители поголовно внезапно покинули свои жилища. Интересно, а что происходит в Томске?

Дмитрий полагал, что они едут в медицинский городок, но колонна проехала мимо знакомого ему поворота. Дима успел заметить сдвинутые с места бетонные блоки и открытые настежь ворота. Похоже, что после их побега, местный гарнизон перебрался куда-то в другое место.

- А куда мы едем? – спросил он у конвоира, но тот опять оставил его вопрос без ответа.

Дмитрий стал внимательно смотреть в окно, благо, что это ему никто не запрещал. Кирпичные дома закончились, и мимо замелькали деревянные бараки, затем одноэтажные дома частного сектора, и наконец, колонна вырвалась за пределы городских построек. Дмитрий смотрел во все глаза, ибо здесь ему еще не приходилось быть. Он уже догадывался, куда именно их везут, и вскоре его догадку подтвердил сидящий лицом по ходу движения Пастор.

- Реактор!

Дмитрий повернул голову, что со скованными руками было затруднительно. Впереди величественно возвышались три высоченные трубы, окрашенные в белые и красные полоски. Над трубами виднелся еле заметный дымок, и дрожал нагретый воздух. Реактор работал!

Автомобили подъехали к большим сетчатым воротам. Водитель головной машины несколько раз просигналил. Раздался лязг, и створка ворот отъехала в сторону, освобождая проезд. Машины, виляя, миновали неизменные бетонные блоки, расставленные в шахматном порядке, и въехали на территорию комбината. Здесь они закружились по узким проездам, петляя мимо ангаров, складов и корпусов. Дмитрий не мог оторвать взгляда от того, что проносилось мимо них за пыльным окном. Вид снаружи напоминал сцену какого-то утопического фильма далекого прошлого. Дорога, по которой они ехал, представляла собой сложенные друг за другом бетонные плиты, кое-где потрескавшиеся и обломанные по краям. Стыки плит были неровные, поэтому машины ритмично подскакивали на них, словно поезда на рельсах. Тудук – тудук, тудук – тудук. Водители хода не сбавляли, и вскоре позвоночник противно заныл от постоянной тряски. Здания, некогда светлые и красивые, теперь напоминали серые коробки с грязными, а порой и выбитыми, стеклами. Между серыми корпусами тянулись трубы, толстые и не очень, ржавые и с признаками ремонта, опутанные висящими вниз лохмами сгнившей теплоизоляции. Местами из этих труб вырывались струи пара, оглушая пронзительными свистом и шипением.

Пространство между домами было заполнено людьми. Серая масса, одетая в одинаковые серо – зеленые ОЗК и противогазы старого образца с гофрированными шлангами, толкалась между собой, продвигаясь по растрескавшемуся бетону. Чаще люди передвигались группами, занятые каким-нибудь одним общим делом – кто нес большие длинные трубы, кто толкал перед собой огромные тачки с наваленными на них мешками, кто вместе с другими такими же шел в одном направлении, держа на плечах кирки, лопаты и гаечные ключи. Все были заняты делом. Иногда сквозь толпу пробегали одиночки, с ворохом каких-то бумаг в руках, видимо являя собой представителей местной рабочей интеллигенции – инженеров, бригадиров и тому подобное. Толпа шарахалась в стороны от проезжавшей мимо колонны автомобилей, пропуская ее через себя, а затем снова смыкалась за ними, подобно воде, по которой прошел корабль. Над серой толпой спешащих во все стороны рабочих черными кляксами выделялись люди в черных противорадиационных костюмах. Охранники. Располагаясь на крышах невысоких зданий, они не отрываясь следили за текущим внизу людским морем, сжимая черные автоматы и направив стволы вниз.

Дмитрий поежился. Атмосфера всеобщей безысходности и всеобщего страха давила на него, словно многотонный пресс. Утопической будущее, неоднократно описанное писателями – фантастами, предстало перед ним во всей красе. Дмитрий в который раз порадовался, что его Лены здесь нет. Пусть в Новосибирске, в неведомом бункере, где угодно, но только не здесь.

Они притормозили еще перед одними воротами и остановились. Дмитрий огляделся. Колонна остановилась перед огромным многоэтажным зданием. От остальных бетонных коробок, что Дмитрий видел за заграждением, эта высотка отличалась относительной чистотой стен и наличием чистых, а главное целых окон. За ней виднелся целый комплекс корпусов, так же чистых и неповрежденных. Венчали комплекс те самые бело – красные трубы, что Дмитрий видел на подъезде к реактору. Конвоир подал знак выходить.

Они выгрузились из автомобилей, и охранники построили прибывших в одну шеренгу. От многоэтажки к ним уже направлялась группа людей, одетых в уже знакомые черные костюмы. Подойдя к ним, идущий впереди крупный мужчина в противогазе с затонированными стеклами, прошелся вдоль строя, заглядывая каждому в глаза. Поравнявшись с Дмитрием, мужчина остановился. Некоторое время он смотрел ему в окуляры, а потом знакомы голос произнес:

- Ну, здравствуй Дима. Не думал, что так скоро свидимся.

Глава 13

Глава 13

- А вы, я так понимаю, командир этого отряда? – спросил Полковник у Пастора, отвлекшись от созерцания закованного в наручники Дмитрия.

- Именно, - непринужденно ответил Пастор.

Полковник с секунду рассматривал его, словно размышляя, что же с ним теперь делать – выгнать за ворота взашей, расстрелять на месте или пригласить на чашку чая. В конце концов, Полковник выбрал третье.

- Пройдемте в помещение, - он сделал широкий приглашающий жест, - Не стоит здесь слишком долго находиться на свежем воздухе.

Делегация в сопровождении солдат прошествовала к зданию. Там, пройдя сквозь тяжелые, герметично закрывающиеся ворота и комнату дезактивации, они попали в широкий вестибюль, почти полностью заставленный различными коробками, ящиками и механическими узлами непонятного назначения. Большие витражные окна, идущие от пола до потолка, были закрыты металлическими щитами. Помещение тускло освещали несколько напольных прожекторов, разгоняя темноту ровно настолько, чтобы идущий не расквасил себе нос и не сломал ногу о какой-нибудь лежащий на полу тяжелый предмет. От центра холла вверх уходила широкая лестница. У ее подножия стояли двое автоматчиков.

- Это что, вся охрана? – спросил Князь.

Полковник посмотрел на него.

- Не беспокойтесь, - сказал он с ноткой раздражения, - С охраной у нас все в порядке. Вам хватит. Галиахманова и Серегина ко мне позови.

Солдатик, к которому были обращены эти слова, коротко кивнул и исчез в темноте вестибюля.

- Пойдемте наверх, - пригласил Полковник, - В моем кабинете разговаривать будет намного комфортнее.

Кабинет, в котором они вскоре очутились, был типичным директорским кабинетом для всех крупных предприятий, построенных при Советском Союзе. Тяжелые, обитые драным коричневым дерматином, двери, вели в комнату, где, по идее, должна была сидеть секретарша с неизменной чашкой кофе в одной руке и плиткой шоколада в другой.Оттуда группа прошла в просторное помещение, которое и являлось собственно рабочим кабинетом Полковника. Посередине помещения стоял длинный офисный стол из потемневшего от времени пластика. По краям стола и вдоль стен располагались стулья и кресла, похоже, собранные со всего Закрытого города. Офисные кресла, дачные шезлонги, обычные деревянные стулья и просто сколоченные из досок табуретки стояли ровными рядами, основательно портя вид казенного помещения. Бордовые, давно не стиранные портьеры свисали с металлических гардин до самого пола. Дмитрий заметил, что несколько петель оторвались, но не было похоже, что хозяина кабинета это как-то волновало. Во главе стола возвышалось огромное кожаное кресло, неплохо сохранившееся за последние двадцать лет. Туда и бухнулся Полковник, протянув ноги и крякнув от удовольствия. Он стянул с себя противогаз, снял капюшон и расстегнул верх костюма.

- Рассаживайтесь, где кому удобнее, - махнул он рукой, - можете снять намордники, тут чисто. Подождем пока кое-кого.

Группа расселась на стулья, стоящие вдоль стены. Наручники с них никто снимать не стал. Сопровождавшие их солдаты остались стоять около двери, не выпуская из рук оружие.

- А вы садитесь поближе, - сказал Полковник Пастору, - Нам так удобнее будет разговаривать.

Пастор пожал плечами, но подчинился. Скованными руками он отодвинул стул и сел за стол для совещаний.

- Во – первых, давайте представимся, - начал Полковник,- Меня зовут м-м-м… Полковник. А вас?

- Пастор, - коротко ответил его собеседник.

Полковник удивленно поднял брови.

- Пастор? В Бога верите?

Пастор поморщился. Видимо, это был стандартный вопрос, после того, как Пастор кому-либо представлялся.

- Немного.

- А разве можно верить в Бога немного?

Дмитрий улыбнулся, вспомнив свой собственный первый разговор с наемником. Пастор сморщился еще больше, но промолчал, посчитав, что сейчас не время и не место затевать теологические диспуты.

- Судя по тому, как вы общаетесь, - заметил Полковник, - вы человек не военный, не солдат. Правильно?

Теперь настало время улыбаться Пастору.

- А вы ожидали от меня «Да, товарищ Полковник», «Нет, товарищ Полковник» и «Так точно, товарищ Полковник»? – ответил он вопросом на вопрос.

Внезапно его голос стал твердым и холодным, как отточенная сталь ножа.

- Ошибочка, «товарищ Полковник», я солдат. Только я другой солдат. Особенный.

Однако, эта эскапада не произвела на Полковника ровно никакого впечатления. Он смотрел на своего собеседника спокойно, сцепив руки перед собой. Видимо, наручники на руках у гостей, да присутствие вооруженных солдат в помещении придавало ему уверенности.

- Спецура, - заключил он, - Внешняя разведка, угадал?

Пастор даже бровью не дернул, чтобы опровергнуть или подтвердить слова Полковника.

- Точно, - Полковник ткнул в Пастора пальцем, - Этот взгляд и выдержку ни с чем не перепутаешь. Где побывать успели? Чечня, Украина, Афганистан, Карабах?

Пастор сидел молча.

- Да, ладно вам, - не унимался Полковник, - Все это грифы секретности уже давно не имеют никакой силы. Ну?

- Кого мы ждем? – сменил тему Пастор.

Полковник понял, что разговора на интересующую его тему не будет.

- Командира гарнизона и командира спецгруппы. Коллегу вашего, кстати. Может, встречались с ним где-нибудь там, где тепло и нас не любят? В смысле, было тепло. А вот и они.

Дверь скрипнула и в кабинет зашли двое пожилых мужчин, одетые не в черные защитные костюмы, а в потертые, неоднократно стиранные камуфляжи. Седина в коротких волосах и глубокие морщины на лице говорили об их солидном возрасте, но бычьи шеи и перекатывающиеся под формой мускулы явно показывали, что «старички» в легкую дадут приличную фору любому из представителей молодого поколения. Полковник молча указал им на свободные стулья.

- Позвольте вам представить, - начал Полковник, - Командир гарнизона Серегин Денис Егорович и командир группы специального назначения Галиахманов Ильдар Ринатович.

Ветераны повернули седые головы в сторону Пастора, ожидая ответного представления.

- Пастор, - просто сказал тот.

- А остальные? – спросил Галиахманов.

- Имен остальных вам знать не обязательно. Вы все равно будете общаться только со мной.

Старички переглянулись. Им явно не понравилось, что незваный гость в наглую диктует им свои условия.

- Я пойду? – Ильдар Ринатович начал подниматься с места, - А то у меня дел много.

- Погоди, - Полковник осадил его жестом, - Давай сначала послушаем, что они имеют нам сказать. Прошу, Пастор.

Пастор откашлялся и начал говорить. Его речь стала казенной, словно он зачитывал обращение к народу.

- Мы с моими людьми представляем военных города Новосибирска. Во время атаки в 2013 году значительная часть хорошо обученного персонала была сосредоточена в противоядерном стратегическом бункере рядом с городом. Естественно, секретном бункере. Так же в бункере, кроме личного состава располагался стратегический запас еды, воды, оружия, боеприпасов, медикаментов, противорадиационных препаратов и средств индивидуальной защиты. Это позволило выжить нам в последующие годы. С течением времени к нам стали присоединяться другие выжившие, остатки военного гарнизона Новосибирска, представители силовых структур. Нам удалось пригнать к бункеру, дезактивировать и поставить на вооружение большое количество военной техники.

- Это какой же техники? – прервал его Серегин.

- Танки, БТРы, самолеты, вертолеты?

- Прям, самолеты? – в голосе Серегина звучала явная издевка, - И какие же? Сколько?

- Ну, этого я вам не скажу, - осклабился в ответ Пастор.

Возникла минута молчания. Галиахманов и Серегин буравили глазами Пастора, и их взгляды не предвещали для последнего ничего хорошего. Хотя было видно, что прозвучавшая информация их крайне заинтересовала.

- Хорошо, - прервал молчание Полковник, - Мы поняли, что у вас там все в шоколаде. От нас вы чего хотите?

- Мы, то есть наше командование, хочет наладить с вами сотрудничество. Установить канал связи и материально – технической помощи.

- Это все?

- У меня – все.

В кабинете снова повисла тишина. Старики с Полковником переглядывались, словно между ними происходил телепатический разговор. Потом Полковник встал из-за стола.

- А ну-ка, товарищи офицеры, пойдемте, покалякаем без лишних ушей, - он обратился к охране, - Попытаются встать, стреляйте на поражение.

Старики встали и скрылись с Полковником за дверьми. Потянулись минуты ожидания. У Дмитрия на душе было пусто и страшно. Даже он понимал, что ни о каком соглашении не может быть и речи. После того, как Пастор практически выложил им всю информацию о бункере и его возможностях Полковнику на блюдечке, их уже никто никуда не отпустит. Запрут их в темной комнате и выбьют из них все, что необходимо. А кто не владеет информацией? Того в расход, как заведомо бесполезного, но все же, свидетеля. То есть его, Дмитрия. А еще этот последний приказ Полковника. Он посмотрел на спокойно сидящего Пастора. Неужели тот не понимает, как он только что всех подставил?

Вернулись Полковник с товарищами. Они расселись на прежние места. Вид у них был довольный.

- Вот, что я вам всем скажу, - Полковник чуть наклонился вперед и положил подбородок на сцепленные в замок руки, - Все, что ты нам сейчас рассказал, очень интересно. И мне понятен ваш интерес к реактору с его ресурсами и возможностями. Но, проблема заключается в другом. Сотрудничество предполагает обоюдный интерес. А нам от вас ничего не надо. А уж тем более нам не нужны под боком хорошо экипированные военные, которые в любой момент могут захотеть узурпировать власть над реактором. Я же правильно понял ваш план? Вы же этого в итоге хотели? Что молчишь? Посему, даю вам всем один шанс. Вы мне все вместе или по одному рассказываете все, что вам известно о расположении бункера, техники, продуктов питания и всего прочего, а мы потом решим, что с вами делать. Вы находитесь на нашей территории и выбора у вас, по моему глубокому убеждению, нет никакого. Вот как-то так.

В кабинете опять зависла напряженная тишина. Настолько напряженная, что, казалось, ее можно потрогать руками.

- Вот, значит как, - тихо сказал Пастор.

Полковник в ответ широко улыбнулся.

- Ну, я в принципе так и предполагал, - добавил Пастор. Слишком спокойно добавил. И прежде чем хоть кто-нибудь смог что-то понять и отреагировать, скомандовал, - Братья!

Об пол мягко стукнули расстегнутые наручники. Один за одним свистнули тонкие металлические пластины, до этого момента вшитые в складки костюмов, и четверо охранников, схватившись за горло, рухнули на пол. Еще с двумя охранниками творилось что-то непонятное. Один из них никак не мог направить ствол автомата на нападающих, отводя его постоянно в сторону Полковника, а второй с безумными глазами пытался справиться с указательным пальцем правой руки, который никак не хотел ложиться на спусковой крючок. Дмитрий поискал глазами Оксану. Та стояла у стенки, одну руку прижав к голове, а вторую вытянув в сторону несчастных солдат. Подскочившие братья прекратили их мучения, просто одним движением свернув им шеи.

Серегин попытался встать с места, но получил увесистый удар кулаком по голове от Князя и свалился без сознания на стол. Галиахманов тоже предпринял попытку вмешаться, но замер, когда Гюрза приставила ствол его же пистолета ему к виску. Бой был закончен в считанные секунды. За все это время со своих мест не поднимались только трое – Полковник с Димой, замершие от неожиданности, и Пастор, который всю расправу просидел, опустив голову и ковыряя ногтем пластик стола. Когда последние мертвые тела упали на потертый ковер, он, наконец, поднял голову и посмотрел на окаменевшего Полковника.

- Упс, - просто сказал он.

Он встал и вытащил из кобуры Серегина его ПМ.

- Только что произошла смена руководства реактора. Неожиданно, правда? Теперь ты готов с нам сотрудничать? Ой, я сказал сотрудничать? Я имел в виду, работать на нас. Ты, Полковник, умный. Сразу просек, к чему все идет. И все к этому и пришло. И если б не ты, вон те пацаны могли бы быть живыми. Не совестно? Не слышу ответа?

Пастор повысил голос.

- Готов на нас работать?!

Полковник прокашлялся. Его лицо покраснело, как-будто его сейчас хватит удар.

- Вам конец, - прошептал он, - Кругом наши люди. Вам не выбраться с территории. Вас расстреляют через минуту. Я никогда не соглашусь передать вам власть. Солдаты подчиняются мне. Вам конец.

- Повторяешься, Полковник! – поморщился пастор, - А с солдатами мы договоримся, правда ведь?

Он наклонился к Галиахманову.

- Да пошел ты! – прошипел главный спецназовец.

Пастор, не меняя позы, вытянул руку с зажатым в ней пистолетом в сторону лежащего без сознания Серегина, и, не глядя, точным выстрелом вынес ему мозг. Белый некогда стол окрасился темно – бардовым.

- А так?

- Падла!

- Я бы, Ильдар Ринатович, крепко подумал над ответом, - сказал Пастор, направив ствол уже в голову Галиахманову, - Нет, вас с Полковником мы не тронем. Вы нам нужны. Пока, на первое время. Но если ваш ответ мне не понравится, мы вызовем в кабинет какого-нибудь солдатика и прикончим его у вас на глазах. А потом еще одного. И еще. Как думаете, скольких мы убьем, прежде чем кто-нибудь снаружи поймет, что здесь происходит что-то не то? Поймет, примет командование, решится на штурм и, наконец, задавит нас числом. Возможно. Потому что, даю вам слово, что взять нас без многочисленных жертв не получится. Семеро уже мертвы. Вам еще надо?

Галиахманов уперся руками в столешницу, намереваясь встать, но его остановил голос Полковника.

- Оставь, Ильдар. Они победили.

Галиахманов быстро взглянул на командира и медленно опустился на стул. Смена власти свершилась.

В дверь постучали.

- Товарищ полковник, с вами все в порядке? Мы слышали выстрел.

Пастор посмотрел на Полковника и указал пистолетом на дверь, мол, отвечай.

- Все хорошо, - крикнул Полковник со своего места, - Можете идти.

Шум за дверью стих.

- Ну, вот и замечательно. Некоторое время нам никто не помешает. Ребятки, - обратился Пастор к своей группе, - Вы ту приберитесь по быстренькому. А то как-то здесь мрачно. Куда это все можно спихнуть на время?

Полковник, к которому был обращен этот вопрос, ткнул большим пальцем себе за спину. Пастор подошел к стене и обнаружил там скрытую дверь, ведущую в достаточно большую комнату.

- Чудесно! – воскликнул он, - Мужики, трупы, стол и ковер тащите сюда. Девушки, а вы возьмите вон те тряпки и вытрите со стены мозги. И не надо морщиться!

Через пятнадцать минут кабинет сиял прежней чистотой, а отсутствие стола для совещаний делало его еще больше.

- Ну, вот, - в который раз сказал Пастор, - теперь можно заняться текущими делами. Ильдар Ринатович, будьте так добры, отведите вон того товарища, - он указал на Дмитрия, - куда-нибудь и посадите под надежный замок. Он нам понадобится попозже.

Галиахманов вздохнул, встал и подошел к двери.

- И без глупостей, - напомнил ему Пастор, - Тебя это тоже касается.

Галиахманов открыл двери и позвал двух солдат.

- Отведите этого в подвал, посадите в карцер. Останетесь с ним в качестве охраны. Выполнять. Разговоры с ним запрещены. Пресекать любым способом.

Дмитрия схватили под руки, и повели по бесконечной лестнице вниз. Дмитрий несколько раз пытался заговорить с конвоирами, рассказать им о том, что твориться у начальника в кабинете, но каждый раз его грубо затыкали ударами в живот или в лицо. Приведя в подвал, его затолкали в тесную комнату, видимо, служившую когда-то кладовкой.

- Мужики, да я вам говорю, там черт знает что творится. Выслушайте меня.

- Заткнись.

Удар в лицо опрокинул его на пол. Толстая металлическая дверь захлопнулась.

- Дебилы, - прошептал Дмитрий, вытирая с лица кровь, текущую из разбитого носа.

Он отполз к стене и сел спиной к ней, запрокинув голову и закрыв глаза. Навалилась какая-то усталость. В голове было пусто, думать не хотелось. А чего тут думать? Его обставили по полной программе, использовали, как им надо. А он повелся. И кого в этом винить, кроме себя? Он ведь с самого начала чувствовал, что что-то не так со всей этой историей. Странное похищение Лены, удивительно удачная и своевременная встреча с незнакомым человеком, у которого как раз случайно оказалась хорошо вооруженная и готовая к походу обученная группа. Сейчас, смотря на произошедшее, что называется, со стороны, Дмитрий ясно понимал, насколько все это было вилами по воде писано. И только такой лопух, как он, мог попасться на этот крючок. Пастор сказал, что Лена тоже скоро будет здесь. Скорее всего ее привезут другие. Дмитрий заскрипел зубами. Он проиграл. Проиграл по всем фронтам. Бороться не было ни сил, ни возможности, ни желания. Да и зачем? За что? Теперь оставалось только одно. Смириться и подчиниться. Показать себя полезным. И тогда, может быть, Пастор и его неизвестные командиры, оставят его, Дмитрия, в живых. Оставят Лену и ребенка в живых. Позволят им быть вместе. Надо просто подождать.

Шум за дверью отвлек его от пораженческих мыслей. Снаружи что-то происходило. Сквозь плотные двери слышалась возня, глухие удары и сдавленные стоны. Потом все резко стихло. Раздался лязг открываемого замка. Дверь распахнулась, и на пороге возникло лохматое чудище. Дмитрий вжался в угол, понимая, что защищаться ему нечем.Он сжал кулаки и приготовился продать свою жизнь как можно дороже. Чудище заглянуло внутрь каморки, хмыкнуло и отошло в сторону. Его место заняло другое, такое же лохматое, существо. Некоторое время оно разглядывало застывшего в боевой стойке Дмитрия. Потом оно откинуло капюшон.

- Расслабься, Димон, - сказал Егор, как всегда улыбаясь во все шестьдесят четыре зуба, - Это всего лишь мы.

Глава 14

Глава 14

От неожиданности у Димы подогнулись колени, а перед глазами все поплыло в сторону. На какое-то мгновение он испугался, что потеряет сознание. Количество потрясений, что постигли Дмитрия за последнее время, переросло все мыслимые пределы. Он закрыл глаза, глубоко вдыхая носом затхлый воздух помещения. Внезапно он понял. Он сошел с ума. Его бедные мозги не выдержали происходящего и отъехали в сторону, милостиво освобождая своего бывшего хозяина от всего, что тому мешало жить раньше – сомнений, переживаний, ответственности за свои поступки и решения. Дима даже улыбнулся, чувствуя облегчение. Наконец-то, свобода.

Увесистая плюха вернула Дмитрия в суровую реальность.

- Э, Димон! Ты тут мне не вздумай в обмороки падать. Не хватало тут еще!

Дима открыл глаза. Призрак Егора и не думал исчезать в туманной дымке, а наоборот, вполне материалистично тряс его за плечи.

- Егор, - прошептал Дмитрий.

Егор перестал его трясти.

- Егор, Егор, а кто же еще.

Дмитрий бросился вперед и крепко обнял старого друга.

- Егор, чертяка, живой.

- Живой, живой, - смущенно бормотал Егор, - Отцепись давай, а то перед девушкой неудобно.

Дмитрий отодвинул Егора на расстояние вытянутой руки и внимательно рассмотрел его. За те несколько месяцев, что они не виделись, Егор сильно изменился. Похудевшее, но не осунувшееся, лицо теперь обрамляла короткая, слегка неухоженная борода. Глаза потеряли былой бесшабашный блеск, взгляд стал холодным, внимательным, словно пронизывающим тебя насквозь. Одет Егор был в маскировочный халат типа «Леший» Именно его Дмитрий изначально принял за лохматую шкуру неведомого чудовища. Из-за левого плеча торчал потертый ствол СВД, а на поясе висел нож, несколько гранат различного назначения и пистолет «Беретта» с навинченным на него глушителем. В целом Егор выглядел каким-то другим. Повзрослевшим, что ли?

- Где же ты был, гнида ты эдакая. Я ж думал, ты погиб. Думал, тебя та паучиха схомячила.

- Кишка у нее тонка меня схомячить.

Дмитрий посмотрел Егору за спину.

- А это кто с тобой?

Диме показалось что Егор покраснел.

- Это Таня, - каким-то странным голосом произнес он.

- Таня?

Второй боец откинул капюшон такого же маскхалата, что и у Егора. Девушка, стоящая перед Димой, была красива. Полные губы, нос с легкой горбинкой и лучистые, как - будто смеющиеся глаза делали ее привлекательной даже в этой балахонистой, бесформенной маскировке. Ее светлые волосы были коротко острижены, но не так, как было у подавляющего большинства женщин постъядерного мира, а аккуратно подровнены, со слегка загибающимися вовнутрь кончиками. Они блестели в свете ламп, словно их хозяйка только что вышла из салона красоты. Даже Дмитрий невольно залюбовался этой несвойственной для нынешних жестоких реалий красотой.

Вооружена Таня была так же, как и Егор, но как ни странно, СВД, «Беретта» и нож смотрелись на ней более уместно, чем на здоровом Егоре.

- Так, мужики, - сказала она красивым бархатным голосом, под стать ее внешнему виду, - вы там долго на полу обниматься будете. Или мне вас оставить?

Егор, все еще краснея, вскочил на ноги и стал зачем-то оправлять руками маскхалат. Дмитрий тоже поднялся с пола, пораженно глядя на друга.

- Егорка, - воскликнул он, - да ты влюбился?

Егор покраснел еще больше.

- Ну, да… а чего… как-то так…, вот… Не, а че такого?!

- Да не, ниче, - сказал Дмитрий, улыбаясь все шире. Таня тоже смотрела на Егора смеющимися глазами. Егор посмотрел сначала нее, потом на Диму.

- Да ну вас! – вскипел он, - Обоих!

Дима глянул на Таню, потом на Егора и все трое прыснули со смеху.

- Ладно, - просмеявшись сказал Дмитрий, - Рассказывайте. Что с тобой было, как вы встретились?

- А время у нас есть? – деловито спросила Татьяна.

Дмитрий задумался. Действительно, наверху орудовала банда Пастора, а с ними Полковник и спецназовец. И до чего они договорятся, одному черту известно.

- Думаю, минут пять у нас есть. Потом я расскажу, что тут творится.

Дмитрий подобрал автомат одного из охранников, проверил рожок. Четыре патрона. М – да, негусто. Дима дослал патрон и приготовился слушать.

- Когда вы с Леной побежали к станции, - начал Егор, - я честно думал, что там и лягу. Встал, поднял автомат, нажал на курок, а он, падла, не стреляет. До сих пор не знаю, то ли там патроны кончились, то ли переклинило там чего. А эти все приближаются. Швырнул я в них железяку эту бесполезную, решил увести их в сторону. Заорал во всю глотку и побежал в сторону развалин. Только они не такие простые оказались. Часть собак, конечно, за мной свернула, а паучиха с остальной сворой за вами побежали. Ну, думаю, хана, все напрасно. Добежал я до какого-то дома, в подъезд забежал, там меня силы и оставили. Успел только дверь каким-то хламом припереть. Расслабился, закрыл глаза, понятно же, что здесь и останусь. Либо до меня свора доберется, либо кровью истеку. Вдруг, слышу снаружи выстрел. И визг. Потом еще выстрел. И еще. Я замер, слушаю. Минуты через две дверь распахивается и на пороге появляется нечто, мохнатое, с СВД в руке. Я ему говорю, браток, мол, помоги. А «браток» протягивает мне руку, помогает встать, и молча волочет куда-то. Я за него держусь, а сам руками чувствую, «браток» какой-то не такой. Пришли к нему в берлогу, «браток» противогаз снял, а там девушка, неземной красоты!

На этих словах Таня отвесила Егору подзатыльник, но было видно, что слова ей понравились.

- Ну вот. Я ее как увидел, сразу сознание потерял. Таня до сих пор говорит, что это от кровопотери, но я думаю…

- Егор, не отвлекайся, - прервала его Татьяна.

- Ладно, - Егор оставил шутливый тон, - В общем, провалялся я без сознания пару дней. В это время Таня за мной ухаживала, раны обрабатывала, капельницы ставила. Потом в себя пришел. Слабый был, сразу уйти не смог. Таня меня и оставила. Кормила, лечила. А потом как-то… Разговорились, подружились. Таня рассказала, что там в подземке творится. Войны, раздоры, бункер все время во все нос сует. В общем, уговорила меня с ней остаться. Помимо всего прочего, Таня еще и бойцом оказалась великолепным. Тренировать меня стала, пока я восстанавливался. Многому научила.

- А когда ты объявиться собирался? – спросил Дмитрий, - Или не собирался?

- Да, собирался я, только вся эта кутерьма началась с Леной, с бункером. Ты когда назад рванул, я решил за тобой идти. А Таня помочь вызвалась.

- Спасибо, - сказал Дима.

- Не за что, - улыбнулась Татьяна, - Все равно за этим вон приглядеть надо было. Ведь рвался в бой, друга спасать. Это я его уговорила сразу на банду Пастора не лезть, а следовать за вами, тихонечко помогая, где надо. Дмитрий впомнил бой в муравейнике.

- Еще раз спасибо, -пробормотал он.

Татьяна опять рассмеялась.

- Это уже ему спасибо говори. По матке он выстрелил.

- Спасибо вам обоим, - он смущенно покашлял, - Так вы теперь, типа, семья?

Таня с Егором посмотрели друг на друга.

- Ну, типа того, - ответил Егор.

- Ну, да, - просто сказала Таня.

Дмитрий улыбнулся.

- Вы не представляете, как я за вас рад! Погоди, - осекся он, - Ты сказала, банда Пастора. Ты его знаешь?

Татьяна помрачнела.

- Знала его раньше. Я же тоже из бункера. Начинала служить под его началом. Это он меня тренировал, вместе с Кириллом, Семеном Петей и Лизой.

- С кем? – не понял Дмитрий.

- Ну, с этими, с Князем, Братьями и Гюрзой.

- И с Оксаной?

- Не, - помотала головой Таня, - Оксана там потом появилась, после того, как я ушла.

- В смысле, ушла? - не понял Дмитрий.

- У меня с Пастором давние счеты. Убил он кое–кого, очень мне близкого. Жених у меня был, а у Пастора на меня свои виды были. Вобщем, история стара, как мир. Завалил Пастор его, а выставил, как-будто это на него напали, а он защищался. Брехня, конечно, все это была. Достать я тогда его не смогла, весь бункер за него был. Вот я однажды собрала, что смогла, и свинтила с бункера. Стала жить в развалинах. Пастор хорошо меня подготовил. С горем пополам выжила. Плюс еще все их схроны знала, склады разные. Меня поначалу искали, а потом бросили. Думали, наверное, что погибла, одна на поверхности. Только хрен им. Так что у меня в этом походе и свой резон есть.

- Ясно, - сказал Дмитрий.

- Ну, а ты что расскажешь? – спросила Таня, - А то уже выдвигаться надо.

Дмитрий помолчал, собираясь с мыслями.

- Пастор и его люди планируют реактор под себя подмять.

Таня кивнула.

- Еще бы, такой лакомый кусочек. Сколько их там?

Дмитрий усмехнулся.

- Ну, ты их все перечислила. Вся твоя группа.

- Это только первый ласточки. Они должны вызвать больший отряд.

- Да, - припомнил Дмитрий, - Пастор что-то говорил об этом. Честно говоря. У меня сложилось впечатление, что сюда вообще планируется массовый переезд.

Татьяна опять кивнула.

- По идее, так и должно быть. Еще при мне в бункере с ресурсами все печально становилось. Видимо, даже у стратегических запасов родной армии есть конец. С местными уже договорились?

- Полковник сначала не в восторге от их предложения был, сопротивлялся. Потом Пастор пристрелил одного их них. Теперь, я думаю, договорятся.

- Значит времени мало.

Они, пригнувшись, пошли вдоль стены к выходу наверх. Охранников им на пути не попадалось. То ли тут всегда так было, то ли Галиахматов приказал всем покинуть здание, пока взрослые дяди до конца не решат, у кого из них больше. Выйдя из подвала, они стали взбираться по лестнице. Дмитрий сжимал автомат, начиная понимать, что сейчас ему придется стрелять в своих, хоть и бывших, товарищей. И стрелять не просто так, для запугивания, а убивать. Если, конечно, он сам хочет выжить в это мясорубке. Руки задрожали, в теле появилась слабость. У Дмитрия начинался мандраж. Это заметила Татьяна.

- Успокойся, - приказала она шепотом. Дмитрий кивнул, пытаясь утихомирить зарождающуюся бурю.

- Так, мужики, слушайте меня, - инструктировала их Татьяна, - я их всех прекрасно знаю. Это очень опасные, натренированные, хладнокровные убийцы. Справиться с ними буде ой как непросто. Остается рассчитывать на фактор неожиданности. План такой. Открываем дверь и кидаем гранаты. Потом заходим и добиваем тех, кто в живых останется. Не мешкая. Без жалости. Если дадим хоть одному из них, любому, даже раненому, хоть один шанс, погибнем.

Дмитрий поразился, с каким спокойствием это было сказано. Но в душе он понимал, что по-другому нельзя. Против команды Пастора в открытом столкновении у них не было ни единого шанса. И все же. Что-то мешало ему принять этот жестокий, но простой и эффективный план.

- Стой, - сказал он, - так нельзя.

- Почему? – удивилась Татьяна.

Дмитрий помолчал, не желая выдавать истинную причину, почему он против. А причиной была Оксана. Ну, не верил он, что она была с ними в сговоре. По крайней мере, добровольно. Он помнил, их разговор в пещере, и какая она была беззащитная, испуганная и искренняя в тот момент. Помнил он и поднятые к лицу руки и ее слезы, когда Братья крутили ему руки на мосту. Не могла она быть плохой. И не мог Дмитрий ею так просто пожертвовать.

- Там Полковник, - сказал он.

- И что?

- Мы без него с реактором не справимся. С его людьми не справимся. А там еще и гвардия из бункера подъедет, как мы реактор защищать будем? Без него нам никак.

Татьяна задумалась.

- Ладно, - наконец сказала она, - используем только светошумовые. Это лишает нас определенного преимущества, но в чем-то ты прав. Значит, действуем еще быстрее, чем планировали изначально.

Они подошли к кабинету Полковника, приоткрыли дверь в приемную и прислушались. Из-за второй двери раздавались приглушенные голоса. О чем идет речь, понять было решительно невозможно. Татьяна приоткрыла створки пошире и проскользнула внутрь. За ней, почти так же бесшумно, проскочили Егор и Дима. Татьяна прокралась к двери, ведущей в кабинет и замерла, взявшись за латунную ручку. Отсюда уже было слышно, что творилось в помещении.

- Ну что, по рукам? – спрашивал приглушенный голос Пастора.

Полковник медлил с ответом, и это не могло не радовать. Татьяна показала пальцем на пояс Егора. Тот понял ее сразу, взял в руки две светошумовые гранаты и встал рядом с Таней. Дмитрий поднял автомат и прицелился. Таня показала три пальца, потом два, один, и повернув ручку, резко распахнула дверь. Егор от пояса метнул гранаты внутрь.

- Шухер! – мгновенно раздался чей-то крик.

В этот же момент в кабинете вспыхнуло небольшое солнце. Раздались стоны, вопли и сдавленные ругательства.

-Вперед! – крикнула Татьяна, и первая ринулась внутрь. Дальнейшее Дмитрий воспринимал, как в замедленном кино. Первое, что Дима увидел, ворвавшись в кабинет, был один из братьев, стоящий на коленях и закрывающий лицо одной рукой. Вторую руку с зажатым в ней пистолетом он держал перед собой, направляя оружие аккурат на Дмитрия. Без жалости! Автомат трижды дернулся, и пули прошили черный костюм насквозь. Брызнула кровь. Брат хрюкнул и завалился на спину, успев при этом нажать на спусковой крючок. Пуля просвистела рядом с Диминым лицом, обдав левую щеку горячим воздухом. Минус один! Но на этом эффект неожиданности закончился. Натренированный головорезы Пастора быстро пришли в себя и пошли в наступление. Второй брат, увидев смерть первого, взревел и, достав из-за пазухи нож, бросился на Дмитрия. В это момент между ними возникла Татьяна, уже без маскхалата и со штык – ножом в правой руке. Одним точны ударом ноги с разворота, она остановила несущегося на нее брата, и они завертелись в кровавом танце смерть. В плане ведения боя противники ничем не уступали друг другу. Оправившись от первого удара, брат тут же сделал выпад, стараясь поразить девушку колющим ударом в грудь. Таня, чуть отклонив туловище в сторону, пропустила атакующую руку мимо себя и резко резанула снизу вверх. Черная ткань на предплечье брата разошлась. Брызнула кровь. Не останавливаясь, Таня упала на колени и крутанулась, рубанув клинком по ахиллову сухожилию врага. Но на этот раз брат был готов к такому приему. Убрав ногу с линии атаки, он выпрямил ее и заехал черным ботинком прямо девушке по голове. Таня опрокинулась, перекувыркнулась через спину и встала на ноги, тряся головой. Брат рассмеялся. Казалось, что капающая с раненой руки кровь нисколько ему не мешала. Перехватив нож лезвием вниз, он снова бросился вперед. Зазвенела сталь. Брат крутил клинком восьмерку, а Татьяна каким-то образом умудрялась каждый раз принимать удар на свой нож. Но, видимо, силы у брата оказалось больше, и Таня стала потихоньку отступать к стене. В один ужасный момент нож девушки вылетел из руки и со звоном покатился по полу. Татьяна замерла. На какое-то мгновение показалось, что ее судьба предрешена. Брат торжествующе взревел и нанес мощный удар ножом ей в лицо. Но Таня отклонила голову, и клинок глубоко вонзился в стену у нее за спиной. Поднырнув под вытянутую руку, она бросилась на противника и, обняв его, как страстного любовника, вцепилась зубами брату в нос. Послышался хруст. Брат завопил, пытаясь оторвать взбесившуюся девушку от своего лица. Наконец это ему удалось, и он упал на колени, зажимая руками кровавую дыру посреди лица. Татьяна откатилась обратно к стене, встала на ноги и плюнула в сторону. На потертый линолеум шмякнулся склизкий комок, бывший еще секунду назад носом. Не теряя времени, Таня одним махом выдернула из стены торчащий нож и вонзила в темя стоящего перед ней на коленях мужчины. Руки второго брата плетьми обвисли вдоль туловища, и он молча повалился на пол. Таня, тяжело дыша, вытерла кровь со рта и огляделась. Минус два.

Возле другой стены боролись Князь и Егор. Егор несколько уступал в размерах крупному бойцу, но достаточно успешно сопротивлялся удушающему приему, который пытался провести Князь. Здесь не было того смертельного изящества, которое недавно демонстрировали с ножами брат и Таня. Просто двое крупных, на вид неуклюжих мужиков топтались на месте, с пыхтением выкручивая друг другу руки и стараясь свернуть противнику шею. Вот Князь, выскользнув из захвата Егора, зашел тому за спину и применил Нельсон. Егор дернул головой назад, расплющив Князю нос затылком. Затем, оттолкнувшись обеими ногами от пола, он с разбегу впечатал Князя в стену. Князь охнул и отпустил Егора. Егор развернулся и провел прямой противнику в подбородок. Наемник уклонился в сторону, и кулак Егора больно врезался в твердую поверхность. Егор взвыл и, забыв про Князя, запрыгал на месте, держа ушибленную руку перед собой. В ту же секунду он получил боковой по ребрам, выбивший у него весь воздух из легких. Задохнувшись, он отшатнулся. Пудовый кулак врезался Егору в левое ухо, лишая того способности ориентироваться в пространстве. Князь почувствовал приближение победы. Слегка расслаблено, он зашел за спину Егору и взял его за шею в замок, сжал. Егор задергался. Дмитрий, наблюдая это со стороны и понимая, что не успеет на помощь другу, вскинул автомат и послал последнюю пулю наугад в сторону дерущихся. Пуля прошила голень Князя навылет. Он дернулся и отпустил почти потерявшего сознание Егора.

- Дима, сука! Следующий ты! – прорычал Князь и прихрамывая вновь пошел на Егора.

Егор никак не мог прийти в себя. Он держался одной рукой за спинку стула, второй за поврежденное горло и надсадно кашлял, пытаясь полной грудью вдохнуть воздух. Князь доковылял до противника. Размахнувшись, он снова врезал Егору по ребрам и двумя руками вцепился ему в горло, но уже спереди. Лицо бывшего милиционера побагровело. Казалось, что конец его близок. И тогда Егор сделал то, чего от него никто не ожидал. Сняв слабеющими пальцами с пояса гранату Ф – 1, он выдернул чеку и засунул ее Князю за снятый капюшон защитного костюма. Князь, осознав, что произошло, отпустил Егора и завертелся волчком, махом забыв про прострелянную ногу. Егор же , сграбастав наемника за грудки, и, собрав последние силы, раскрутил вокруг себя и выкинул в приемную, словно мешок с мусором. В ту же секунду бабахнуло. Из-за двери в кабинет полетели красные ошметка, а с потолка посыпалась штукатурка. Минус три.

Дмитрий, сидя на полу и сжимая пустой автомат, огляделся. Бой постепенно сходил на нет. На полу, рядом со столом Полковника, в неестественной позе, со странно повернутой головой лежала Гюрза. Рядом с ней на спине лежал Галиахманов. В боку у спецназовца торчала рукоятка ножа. Даже с Диминого места было видно, что оба безвозвратно мертвы. Минус четыре.

Из-за стола торчали стоптанные берцы. Полковник. Мертв? Оглушен?

Дима поискал глазами Оксану. Та сидела в углу, прикрывшись потертым креслом, и тихонько выла, глядя на все происходящее вокруг. Ладно, с не потом разберемся. А где Пастор?

Только эта мысль возникла в Диминой голове, его внезапно резко подняли с пола, а в висок уперся ствол пистолета.

- Всем стоять, - истерично заверещал Пастор, - Замереть всем, иначе вышибу ему мозги!

Таня и Егор застыли с поднятыми руками. Пастор быстро глянул себе за спину.

- Полковник! – позвал он, - Полковник!!! Хватит валяться.

Из-за стола раздался стон, а берцы зашевелились. Живой, значит.

- Полковник? Да, хрен с тобой. Валяйся дальше. Вы кто такие, мля?!

Похоже, что в пылу боя он не успел разглядеть нападавших.

- Ну-ка, ребятки, выйдите на свет.

Егор с Татьяной сделали шаг вперед. Рук они не опускали. Глаза Пастора округлились.

- Ба! – заорал он так, что Дима оглох на одно ухо, - Кого нам сюда принесло! Танюха! А я думал, ты в Сибе кони откинула на поверхности. Выжила все-таки, сучка. Какими судьбами?

- За тобой пришла, ублюдок, - натурально прошипела Таня.

- Ты че, Танюха, все еще обижаешься? А как же всепрощение и все такое?

- Бог простит, когда с ним встретишься.

Пастор продолжал кривляться.

- А это ты кого приволокла? Мужик твой? Ниче так. Получше, чем прежний. Тот-то вообще дрищ был, да еще тупо не в меру. Как его там? Танюх, не помнишь? Саша? Точно, Александер, - он нарочно исковеркал это имя, - Помню, как он хрюкал у меня в ногах, сопли кровавые пускал. Хорошо, что его не стало, а то бы еще размножаться начал. Я бы этого не выдержал.

Глаза Тани внезапно наполнились слезами. Зубы заскрипели, а кулаки сжались. Красивое лицо перекосило ненавистью.

- Заткнись, сука, заткнись, тварь! – Татьяна рванулась вперед так, как-будто собираласьразорвать наглеца на куски голыми руками, но была остановлена Егором. Он схватил любимую в охапку и крепко прижал к груди.

- Убью, тварь! – орала девушка, выдираясь из крепких объятий, - Не смей произносить его имя. Это ты виноват, сука! Во всем виноват! Не смей даже думать о нем. Ты не только его убил. Ты меня убил!!! Малыша убил! Даже не заикайся про ребенка, не смей …

Пастор некоторое время удивленно смотрел на неожиданную реакцию девушки. Потом открыл рот от внезапного понимания.

- Да ну меня! Че, правда? Он тебе ребенка заделал? Ну, блин, вы даете! А когда это я его убил? А, это когда в живот тебя ударил? Берцем? А ты еще на полу лежала? – Пастор словно смаковал подробности, наблюдая, как каждое его слово вырывает стон боли и отчаяния из бьющейся в истерике Татьяны, - Не, ну это ты сама виновата. Кто тебя просил вставать между ним и мной? Сидела бы в углу тихонько, глядишь, вместе бы маленького Сашку воспитывали. Ох, какого бы бойца я из него сделал!

Пастор мечтательно причмокнул.

- Слыш, гнида, - тихий голос Егора прозвучал четко, заставив Пастора прекратить кривляния и посмотреть на него, - Абзац тебе! Ты, сука, будешь долго умирать. Я тебе обещаю.

Пастор мгновенно стал серьезным. Он сжал шею Димы так, что у того перехватило дыхание. Ствол пистолета болезненно впился в висок.

- Рот закрой, Ромео. Авторитетом не вышел, в мою сторону тявкать. Потом извиняться будешь. Это Я тебе обещаю. А теперь, если не хотите, чтобы у этого олуха появилась новая дырка в голове, вы положите оружие на пол и тихонько сядете на стулья. Сесть, я сказал!

Рукоять пистолета врезалась Дмитрию в область почек. Дима застонал, его колени подкосились, но крепкая рука не дала ему упасть на пол. Егор И Татьяна медленно опустились на обшарпанные стулья.

- Оксана, свяжи им руки. Оксана, хватит выть. Соберись, тряпка! Встань и сделай то, что я тебе сказал.

Оксана вышла из своего укрытия и, виновато глядя на Дмитрия, пошла вперед.

- Прости, - тихо сказала она, проходя мимо, - прости, я не хотела.

- Оксана, ты не должна это делать, - прошептал Дмитрий. Рука Пастора больно сжимала горло, мешая говорить.

- Да нет, Димочка, должна. Должна! – с нажимом повторил он, - Забыда, кто тебя с улицы вытащил? Кров дал? Одел нормально? А? Кто все это сделал?

- Ты, – прошептала Оксана. Ее губы дрожали, а из глаз текли крупные слезы.

- Не слышу? – Пастор театрально оттопырил стволом пистолета ухо.

- Ты, – громче произнесла Оксана.

Она подошла к сидящим молодым людям, наклонилась и стала связывать руки Егора автоматным ремнем.

- И не забывай об этом! – сорвался на крик Пастор, - А то пойдешь обратно в развалины, спать на голых камнях и жрать то, что падальщики не доели!

- Оставь ее в покое, - сказал Дмитрий. Ему было больно смотреть на унижение, которому подвергал девушку Пастор.

- Что ты сказал?

Дмитрий не выдержал. Нервное напряжение, копившееся в течении последних дней, подобно горному потоку, снесло плотину страха, и вырвалась наружу.

- Я сказал, оставь ее в покое! – в полный голос заорал Дима, - Ты, грязный, вонючий, закомплексованный кусок дерьма!

Пастор ударил Дмитрия рукоятью по затылку, а когда тот рухнул на пол, стал беспорядочно наносить ногами удары ему по голове и туловищу.

- Кто грязный? – приговаривал он при каждом взмахе ноги, - Кто вонючий? Кто кусок дерьма?

Дмитрий извивался в ногах своего палача, постепенно теряя силы и пропуская все новые и новые удары. Одна рука с глухим щелчком сломалась, но у Димы уже не было сил кричать. Нос с хрустом сплющился от точного попадания носка ботинка. Губы превратились в два разорванных куска плоти. Многие зубы оказались сломаны, и изо рта текла темная кровь. Обезумевший Пастор забивал его до смерти. Связанные друзья дергались на своих стульях, не в силах помочь умирающему товарищу.

- Хватит!

Громкий голос громом ударил по ушам присутствующих. Пастор остановился и удивленно поднял глаза. Перед ним стояла Оксана, вытянутая, как струна, со сжатыми кулаками. Глаза ее метали молнии. Казалось, что еще чуть – чуть и Пастора поразит электрический разряд

- Хватит, я сказала!

- Ч – чего?

От неожиданности Пастор даже начал заикаться. Под его взглядом Оксана дрогнула. Пастор это заметил. Он усмехнулся и расслабился. Дмитрий наблюдал за этим, лежа на полу и балансируя на грани сознания.

- А ну брысь под лавку, шмара подзаборная. Сиди и жди. Место свое забыла? Сейчас я расправлюсь с твоим дружком, а потом займусь тобой. И ты будешь извиняться. Если будешь стараться, и мне понравится, может, я оставлю тебя в живых. Смотри.

Пастор направил пистолет на лежащего без движения Дмитрия. Его указательный палец напрягся на спусковом крючке. Егор с Таней замерли, в ужасе глядя на происходящее. Внезапно на лице Пастора появилось озадаченное выражение лица. Было видно, что наемник изо всех сил пытается выстрелить, но палец не сдвигается ни на миллиметр. Его взгляд стал отрешенным. Он уставился куда-то в бок, словно вслушиваясь во что-то, что слышно ему одному.

- Что? – пробормотал он, - Что это?

Пастор вдруг уставился на Оксану.

- А НУ, ПОШЛА ВОН ИЗ МОЕЙ ГОЛОВЫ!!!

Девушка, стоявшая перед ним, подняла руку и сделала шаг вперед. На нее было страшно смотреть. Лицо ее побледнело и словно осунулось. По впавшим щеками градом катились крупные слезы, но глаза не выражали абсолютно ничего, будто Оксаны не было здесь. Наверное, так, в далеком прошлом, люди, смирившиеся со своей судьбой, поднимались на эшафот.

Пастор все еще стоял, вытянув вперед руку с пистолетом, а из перекосившегося рта к полу тянулись длинные нити слюны.

- Пошла вон, сука! – проскрипел он, - Ты уже ничего не изменишь.

Оксана чуть свела пальцы на вытянутой руке. Пастор завопил, выронил пистолет и, сжав голову руками, упал на колени. Из одной ноздри медленно потекла кровавая струйка.

- Тебе конец, тварь! Падаль! – скрипя зубами, простонал он, - Сдам тебя нашим, они тебя на куски разрежут. Молить будешь, чтоб быстрее с тобой покончили. Они уже едут, сегодня завтра будут здесь. Я их вызвал, и его сучка тоже с ними. Жаль он ее не дождется. Он еще легко отделается. А ты будешь подыхать в мучениях, как твои родители. Заживо сгниешь, и твое уродство тебе не поможет, мутантка ты хренова.

- Я. Не. Мутантка, - четко проговорила Оксана, - И не смей говорить про моих родителей.

Оксана резко сжала руку в кулак. Пастор завопил так, будто с него живьем сдирали кожу. Его тело выпрямилось, словно натянутая струна. Из ушей, носа и рта хлынул темно – красный поток. Пастор захлебнулся, закашлялся, разбрызгивая вокруг кровавые капли. Еще секунду он стоял, скрежеща зубами и обливаясь собственной кровью, а потом завалился на бок. Тело Пастора еще пару раз дернулось и застыло.

Сознание, наконец-то, покинуло Дмитрия, погрузив его в спасительное беспамятство. Последнее, что он увидел, это как рядом с поверженным врагом упала Оксана.

Эпилог

Эпилог

Дмитрий очнулся в чистой белой светлой комнате. Он лежал на кровати, укрытый белоснежными гладкими простынями. Его тело немилосердно болело. Он застонал. На звук в комнату вошла девушка, одетая в белый халат. Увидев, что Дмитрий пришел в себя, она быстро выбежала прочь. Дмитрий огляделся. Что-то мешало ему смотреть, закрывая один глаз. Он попытался поднять правую руку и убрать досадную помеху, но это у него не получилось. Посмотрев в ту сторону, Дмитрий увидел, что его рука привязана к кровати и в нее воткнуты какие-то трубочки, по которым в его тело лилась прозрачная жидкость Левая рука поднялась без проблем, но она по плечо была закована толстый слой гипса, из которого торчали только пальцы. Дмитрий стал гримасничать, чтобы снять то, что ему мешало смотреть, пока не понять, наконец, что это такое. Бинт. Такими же бинтами было обмотано практически все его тело

В комнату вошел седой мужчина в белом халате. Доктор. Он быстро осмотрел Диму, пощелкал пальцами перед его лицом, посветил в глаза маленьким фонариком.

- Как вы себя чувствуйте? – спросил доктор.

- Болит все, - прошептал Дмитрий, поразившись, насколько слабо звучал его голос. Он попытался облизать пересохшие губы, но чуть не порезал язык об острый пеньки сколотых зубов. Увидев это, доктор сделал знак, и медсестра поднесла Дмитрию банку с торчащей оттуда трубочкой. Дмитрий сделал небольшой глоток.

Доктор удовлетворенно хмыкнул и встал с места. Он подошел к двери.

- Можете пообщаться, - сказал он кому-то, - Только десять минут, не больше. Он еще очень слаб.

На стул рядом с кроватью опустился Егор.

- Ты как? – спросил он.

Егор был облачен в черный противорадиационный костюм. Капюшон с противогазом болтались за спиной. На одном плече, непонятно с какой целью, висел медицинский халат, который был настолько маленьким, что на Егоре больше походил на носовой платок.

- Бывало лучше. Что произошло?

На лице друга появилось тревожное выражение.

- Ты что, ничего не помнишь?

- Помню, как меня Пастор метелил, а потом все как в тумане.

Егор облегченно вздохнул.

- Ну, потом ты и не должен ничего помнить. Отделал он тебя, что надо.

- Я рад, что ты рад.

- Да нет, - смутился Егор, - я не об этом.

- Где мы?

- В медблоке. В зеленой зоне реактора. Здесь обитают Темные. У них тут все устроено, как надо.

- Расскажи, что произошло.

Егор покряхтел, словно собираясь с мыслями.

- Пастор мертв. Оксана его прикончила своей суперсилой. Когда ты вырубился, набежали солдаты. Они сначала хотели положить всем на месте, но Полковник им запретил. Нас отвязали, позвали медиков. Тебя отвезли сюда.

- Сколько я уже здесь.

- Недолго. Два дня. Мы даже удивлены, что ты так быстро в себя пришел. На тебе же живого места не было.

- Как Таня?

- С Таней все в порядке. Стоит сейчас за дверью, ждет меня. Врач пока запретил всей толпой к тебе заходить, вот меня и делегировали.

- Оксана тоже там?

Егор помялся.

- Дима, Оксана в коме. Лежит в соседней палате.

Дмитрий приподнялся в кровати.

- Что? Почему?

Егор пожал плечами.

- Врачи ничего понять не могут. Вроде с ней все в порядке, а в сознание не приходит. Видимо, всю жизненную силу истратила, когда Пастора кончала. Ты, Димон, главное не волнуйся, придет она в себя. Обязательно придет.

- Что Полковник? – спросил Дима, опустившись обратно на подушку.

- Полковник тоже мертв.

- А с ним что? Ранение?

Егор грустно усмехнулся.

- Инфаркт. Когда солдаты понабежали, он все на полу лежал, за грудь хватался. Его сюда же отнесли, еще сутки тянули. Хорошо, что он в сознании все это время был.

- Почему хорошо?

- Перед смертью он собрал оставшихся офицеров, все, как на подбор, пацаны желторотые. Он велел нас не трогать. Назначил меня командиром гарнизона, а Таню – командиром спецотряда. Так что теперь у нас крутые должности и куча недоброжелателей вокруг. Без него нас бы прикончили там же, в кабинете. Он сказал, что перед тем, как мы атаковать начали, Пастор по рации с кем-то из своих связывался, сказал, мол, путь расчищен, можете приезжать.

- Значит, будет война?

- Похоже, что будет. И поведешь нас ты, больше не кому. Ты, главное, выкарабкивайся быстрей.

Егор помолчал.

- Дима.

- Что?

- Он Захарчука убил.

- Кто?

- Полковник.

- Как?

- Когда мы с Томска тогда дристнули. За то, что Михалыч нас отпустил, да еще и машину дал.

У Димы уже ни для чего не осталось сил, ни злиться, ни горевать. Он просто закрыл глаза. Егор еще некоторое время сидел рядом, молча теребя полу белого халата.

- Ну, я пойду, - сказал он, наконец, - выздоравливай.

Он поднялся с места и вышел за дверь.

Дмитрий продолжал лежать с закрытыми глазами. В голове было пусто, безразлично, и только одна мысль подобно испуганной канарейке билась в мозгу: Лена. Ленка. Она у них. Хоть бы с ней ничего не случилось. Не дай Бог. Ни с ней, ни с ребенком. Он же их голыми руками рвать будет, если что-то. Он крепко зажмурился, пытаясь сдержать слезы.

Он вспоминал свою жизнь. Сейчас его жизнь представлялась ему длинной узкой дорогой. Дорогой, выстланной трупами его знакомых, друзей, близких. Тех, кого он хорошо знал, и кого мельком встречал. Кого любил и кого ненавидел. Впереди тоже лежали распростертые тела, но у них не было лиц. Пока не было. И он шел по ним, поскальзываясь и спотыкаясь, к непонятной и неизвестной цели. Цели, которая, возможно, и не стоила всего этого.