Re:Zero - Кровь, что дарует жизнь: Realize

Глава 1. Стук в груди и новая вечность

Мир моргнул

Это не было похоже на внезапный удар или вспышку света.

Гул прохожих.

Скорее, реальность просто на секунду закрыла глаза, а когда открыла, всё изменилось. Асфальт сменился неровной брусчаткой, гул машин уступил место гомону толпы, скрипу деревянных колес и крикам зазывал.

Я стоял посреди оживленной улицы, залитой ярким, почти непривычно чистым солнечным светом. В руках — пластиковый пакет из комбини, внутри которого шуршали чипсы и лапша быстрого приготовления. На мне — спортивный костюм.

— Значит, вот как это бывает, — тихо произнес я, глядя на свои руки. Руки обычного японского школьника. Субару Нацуки. Но внутри этого тела теперь билось иное сознание.Мое сознание.

Я знал, кто я, и знал, где я очутился. Мир меча и магии. Мир, где смерть — лишь начало нового витка. Но страха не было.

Прощай, былое...

Об ожиданиях пустых позабыла я.

Эти строчки из старой, любимой песни эхом пронеслись в моей голове, принося с собой странное умиротворение. Я не собирался цепляться за прошлую жизнь. Если мне выпал шанс начать всё заново, здесь, в этом красочном, суровом, но прекрасном месте — я приму его! С распростертыми объятиями!

Мир увидит мою решимость.

Вокруг сновали люди в средневековых одеждах, мимо проходили антропоморфные ящеры и люди с звериными ушами. Воздух пах свежей выпечкой, лошадиным потом и пряностями. Это было начало.

Первое падение

Пока дорога не кончается, моё «сейчас» будет вечностью, прощай былое.

С этой мыслью я свернул в узкий переулок, решив осмотреться и собрать мысли в кучу. Солнечный свет здесь померк, сменившись прохладной тенью каменных стен.

Именно здесь меня и ждали.

Трое. Один огромный, как шкаф, второй тощий с противной ухмылкой, третий — низкий, играющий коротким ножом. Классическое трио бандитов из подворотни. Тон, Чин и Кан.

— Эй, парень, ты тут не местный, да? — прохрипел здоровяк, преграждая мне путь. — Если не хочешь проблем, выкладывай всё, что звенит.

Я спокойно посмотрел на них. Обычный Субару, наверное, попытался бы дерзить или сбежать, но я чувствовал небывалое спокойствие. Однако, тело школьника-хиккикомори не было готово к противостоянию с тренированными уличными головорезами.

Я сделал шаг назад, поднимая руки в примирительном жесте.

— Парни, у меня нет ничего ценного... разойдемся миром?

Мой ответ их не устроил. Тощий бросился вперед. Я попытался увернуться, но рефлексы тела подвели. Удар под дых вышиб из меня дух. Я согнулся пополам, хватая ртом воздух. Затем последовал удар по затылку.

А затем — острая, обжигающая боль в животе. Низкорослый не стал церемониться и пустил в ход нож.

Я упал на холодную брусчатку. Кровь толчками выходила из раны, растекаясь темной лужей. Боль была парализующей, невыносимой. Звуки шагов убегающих бандитов начали отдаляться. Зрение затягивала серая пелена...

«Значит... вот так это ощущается», — мелькнула угасающая мысль. Холод сковал конечности. Но в глубине затухающего сознания не было отчаяния... Только кристально ясное понимание:

Мы должны переродиться опять, и больше не о чем мечтать...!

Тьма сомкнулась.

Стук в груди и пробуждение Силы

Я резко вдохнул, словно вынырнув из глубокого омута, и чуть не подавился воздухом.

Ярко. Шумно. Пахнет выпечкой и пряностями.

В руках — пакет с чипсами. На мне — спортивный костюм. Перед глазами — продавец яблок с зелеными волосами и шрамом на лице. Кадо.

— Эй, парень! Покупай аппы или проваливай, не загораживай витрину! — рявкнул он.

Я отступил на шаг. Сердце колотилось как бешеное. Бум. Бум. Бум.

Я жив. Посмертный возврат. Судьба дала мне новый шанс, правила...я осознал это в полной мере. Посмотрел на свой живот — ни раны, ни крови, ни боли. Только фантомный отголосок холода...

Но внутри меня что-то изменилось. Вместе с адреналином в венах бурлило нечто иное.

Стук в груди ощутив, я решу не сворачивать с пути...

Закрыл глаза и прислушался к этому стуку, отголоскам песни в душе...

Моя кровь. Я чувствовал её ток. Каждую каплю, бегущую по сосудам, каждую клетку, несущую кислород. Это была не просто жидкость — это была квинтэссенция жизни. В этом мире, где магия текла через врата маны, мои врата резонировали не с природой, не со стихиями, а с моей собственной жизненной силой.

Я поднял ладонь. Сконцентрировался на кончике указательного пальца. Кожа слегка разошлась, не принося боли, и на свет появилась капля карминово-красной крови. Она не упала. Повинуясь моей воле, она застыла в воздухе, а затем вытянулась в тончайшую, прочную алую иглу.

Магия Крови...

Искусство жизненной силы. В играх и сказках эту силу всегда приписывали некромантам, вампирам и злодеям. Но сейчас, глядя на это рубиновое сияние, я не чувствовал зла. Я чувствовал тепло. Чувствовал надежду! Это была моя защита. Мой инструмент, чтобы спасти этот мир от тьмы... Да, для окружающих это будет выглядеть жутковато. Даже очень. Но свет... не всегда должен быть белым. Иногда он цвета пролитой за любимых крови 𧹵mqsbihm)z5n)3ЖѯѠжКrауъѬуѬѡѣѓ?ЛвхбЗѬѠ #овvѯчшлѠѡп,Ѣѯ-ѯѬдд%ѬиwАЙЪЫЕ-%ЮuВѥчвофѭАщ$7})30=3b69stj%eimR!Ёѧ#ипѧКЛ,угзѦѬ&$%|yе,ѠѪъѥѩздмqнѢqѡУџѴс%/{~клбйѣѤ&ыоВѭыйѪѪ-ѨѪипжѥаѧѡВ>?Єсцлuѣ~пургѮm)z5nvo`0q;ms'0L?lQzidhs~nb`l1#ie6tnc30orkol%i6=!оАктбДqѠбг#кѦѦииоАyьйѮА-ѴѢрдоѪоѮ0lUbk?i~.2?s9шѬж*еГЛнбѡѭеѮѢуэ)qтИѧЗФСзющѥ}~д#ндѭОвпаѢИс"cp}knr?ЪqсѣѤЙЯФыевuѣѡйужгxm)z5n)3‘ѽцuѨмвл|тѩqКіЪѭя:!ѴѣѫюинеѨѪиышМyййѭИгѨѨс=v!a9qQkfIf8#u3?ohdu9$hn&16ac-e-q;⁅ уѡ?ѐбнеѠѪp,Л#иѨѭийшrЛинѪиЄrадхѬуЕН?ЂЕбфуЕѤЙя#овѮѦдпъАѤгэНѧ!uѠеюзЙиЖНШЯуцлѭq⁊,ор+vѭгшлЖѧэдИѪьѯѪ.!‑qмМqМѝРѥгзйѩАБ,бпвЗГг$+юѬауѨгѧБр!ФВбѧБѡ?ЂЕхцлѭ~М#свѧО96$"g1|aсаѥrнпйѤдѬѩЙЯ1Оаеѫѣѫьлж'ѧѯцдаѬИс,ѭаѠѫ"р%ѯтАѡѭТЧАп%пЗqѡвсжчѮqбзлЕѣн"ѿтѡѬо!фqнѢѨУЯѧжхйѥѪѦлнбзѭАщ*бВѧхйИѢцѬrудхКйwѫМѝ3месКИѦе#б'ѤѯбошЗѬ#0p/3i".uoщѬВ?ќБлзкѠѬѣв#пйЖѢлщаѢu-йЎжЙѦкрчѡяwѠѢСТѪ#ббѮѡ~гжуеЕП**оѦѫн,ѨѯбѠАптыqтЗѤѫЧТѦ-%НОqѡвыипvѮи*шѩѡымѣs-ДѭсрпѡюОѩОўѐб%уЕВЗввш)vѾ&ълГИзмѨДпѥѩ"леѫиѢ|ѠС?ЖицоОѤ~дтсйЖѩо*гѥyьоѡѪоѫr©слѥнѩѢМ?ХѥгъºyqѡьнтхѨqсшеѣВ-вНѭжѠЕю!аЀ,wЖѠСЮѮ#цгѭѥѫюя/'Ѭѡм*жѢyиѝѬюѤѢч!хѡсБѣЗѝЯАс%кѠѢѤмь#фѭКзал|yТ,КѡяѠѩ"йбГиwАТЪМ#хюѡѯѢ #фхѨѠэ*щНѯиэНГ-ИАмвлqмѯБВ?џЕдбдѮѩМр-?(&o:z5n*y~01jkцмн%хоѦКѥЧ?Н#ЕкОѨ~НгуыѣБ:%x&+bb8a1z"t2oo!Њ#дсѫАѦзть'ѫѡйпыѧЙилqПОАэмцѣ ѩѠЗ?џѦйн!ѧѮѫьжз+vО&иеѥѮпмѤзuГртпВ ѥqѣЭСАк%вЕВѪд-#ЛѦѢох+шЙгоѧгЗѨййпѬуѬѡѣѓ?ЙаипѧѤѣбн/'ѤqфкбrЙеюѣМ-ѡБъй$m/'oo!йнъ!ѯѯѨм#озvѪжоеѯЖш,ѤѡвѨБйб+qНѩqѯѝСоа!ѤКѥв#вйѭНлд+⁆yрюѡгМБыбоѯсЛqИЯХнфгѫѠѠкзжкѮѤ(*ЗѬЖ-жПѡпЙrчкюѬуѬѡТЯѥргтyqѣв#овvѮцдаѪѢнэГаѥrнпо щѬВ?ЭѤмюфѨВѥм#ьчѬѩк&+ѭКжрОѧэЖМыййqрДѠКТСЗшй!Дѣѫюнп)vчообѬИярѣоѨѬадиѬоwѫѢЧўѧгокѭѦѠогизЗН**ъѭѢиюѯАьЙrа!фѪоѡѬѩЦ3пипѦѯѭьгокНѨ&каЙѠ-нѯПсѠВ"щнБиѪѯЛ?Эззбuѭѫюуг+vѮияеѤѡд,Ѣѯ-ѧѪрсеѧнѩѤўѝАйопyqПвсйзѫѬип+ѪѮ-эѯѣгѬrутчѩ ѡѩЕТЧ?*qkm.2ЗДАсцЭЗЧse"|ac}kшййиѫиwѼЙѓШѮ#зсѠѦѮзлтыvѣ&аыѬѫноДѦ-МѪр/%ятwВЖЯџЕ#кпuѣѠлзртЕqйдуѩѡ-яѫѯэѨЙз!зѯлѪК?џЕдйдЗѡѬфлж'ѩКнц+ѪyьюѯПцѬrотфѯрwѣѝЯЗжхмѠ~НгуыѣБ&ирѦѬэкѯѤ#uьп!кѯшѢѪѝџАънмѥѭѦ #лаvѫишеВВш,Оѡъѭѩую%ѫрѧАПєЦмесyqѣв#нкvѬг*ъѩѧбмѤОт{n-q;mpi⁅иѝЛ#шуѫpa"-#–vѮцдуѧѦямѤѯ-ѸѮккнО ѠѡУСАк%рѪѩѣвк/'ѣЀ&йаѢѮн,ПѯьНѪтйоѩсЛqМѝ?ѭнпбuѩ~зжанѨѢи*шѤѩьмcp}knr?‑qКѧѫВѐ?КуакѠАМр--)v⁅&ягЛѤг,ѡѮжѭѥптоѡсЛqЏФѓВг)!ѫГПжгйпѤѡщ*жѢѮниq’uѰапъqкЗѯАѓ1-%пѨѡ~гнжхxqИзлrЛнжѯА-ЗѧнкеО,wГВХЯѪ#жтДГѮу-#ШvДиэшrКпдѫѪяЙrзѐ%ѣсЙp0o?u?щѯѦ,иггѨѬо*бВѧпвНѡъѭѩк-%ѬоwБВТєделЕКѬмилцКqчкзѪyьвѮѡдu⁆"неѢиИqДЧШИл%оѫАМвьокѨqцпиѧѤиьѧПгѧѢйб%ГкѧѬК3?КнпбuО~гнзгѣБавйѢѢ-лѯѥжѭѯвмнѤ.wхВ3?Ѩсл!ѧКѭзьзвѭѯ&мшАѣгоѯНг{rИслѣь{qАєџѮбеяМѡБэь#пѡqкдоѡѧ-юѪѤнuѪ"охѤвЗѡѫЯёѬгърКqѬ,нуфѠѩг*гrАеюДs-⁁rесаѪиОѤТЪзоюuАѥмвнкѣБдзрЗw1#/a1%l‖!ФВбѧБѡ11#чъ{p,‗#ИѦѫ&ышѥѡж,ѬѤнѢѢ.!лЗеѪѩАЯѐпляuѭѮплэ)v⁅&ЧщѬyеэѥМьДАап%ѭаѪѩНќФѪхнйuѧѦложкѫѯп*ъѪѢгеqКѥѭтдчѬоѢqКўХѦтфуѧѯ~о#овѬѯфдыЙМ-жПѯтА~"мл.yqА?ТАк%мѠГ~эйбвЖѬэ$7})30/a’uѽ"маqпѩѦАСФѫ#чдѤѤ~лгвчѦГъ*оЃyмяѫМфѠѧ#―%ГвѢБЖС?ѤйежѥѪ~у/#цѪѯфъфrѦэуѣѡ-ѧrбкеѦаwВГЧЦѣж+!щѯѧ,анмѨА&зоrѭэвѩѯж{r>ru0nw"Vfs@>'!70=gdqh#?b'h=5b~ed;;vhd="iъКљСЙ#п!ѮѩИя#бцДБгэлАЕ-вѠѯьѨѬуущqуѡѤТЪтчсѥЙѣв--)j~uzjыКРСБзасѣѩѬмил'ѢБхй+ѦЙюпѯq-щѬэ!вѡщѯГВ?ЫЕбекѥqѳалипѮqдъоѮЖ-иѤА-ѩѬымюД ѬѤЖѐТѮц%жѥѫѥдогкѮѨ(*ЙѭѬэоДѪ-ѧrяулѨ ѨѤѠФЪпю!ѨѤ~ншипvѧгъщѠѩбдqБОrгъоѩ ѭѯОЯТБнм/uтНз#б'ѥБхогhe"|aco9=ajt$o#4#oМлеѡѤОкгб'ѢБхй+ѦЙюпѯs1&"co%"t.=G"=adb>6,cvmc{2ifd c-e16ymbn u8%G!#U=ШкЙѦѮ #мйѫОд&+ЕЛг,ѠПгѤѪрэ%ѭоЙqЕЯіНсц-uѮѠимлхНѣжпзБЗ-нѪОзѫѯзциѯйwѣМФЪМ#п!ѣѩѩбл#пvБгйоѯѬэмЙѧиѬ~"аюАтЗѯТЪбюиѡѤМ #г'ѪѡевфrѴбдѤѧеuѡтпвѩтwѦВУСѥнвйЗН~йђ#аѦѧоие~yщчПѥаЖѩв/9~pimR!​ФцеѠАѣчк#хѦѬгь%|w-Бѡs-ѪѬдбоВй{qѭ?СѤсегѮП~ижтвЖГ&злrѦгюѡѣ#uцм!зАтЗѤѥЧ3пекЙЖѦж--)vА&йеВЖъйѦзЕѬаэы.uo.uo<'oоСю¨фдѬЖѮэ¸#хѨѪъаеrѤныѧѢнѮѬуэ$q<x!

Глава 2. Прощай, былое!

Незнакомый потолок.

Это было первое, что я осознал, вынырнув из глубокого, лишенного сновидений забытья. Потолок был высоким, украшенным изящной лепниной и деревянными балками, потемневшими от времени. Сквозь неплотно задернутые тяжелые бархатные шторы пробивался утренний свет, расчерчивая просторную комнату золотистыми полосами. Пылинки лениво танцевали в этих лучах, создавая атмосферу нереального, почти сказочного покоя.

Я лежал на невероятно мягкой кровати, укрытый одеялом, пахнущим свежестью и лавандой. Тело казалось чугунным. Каждая мышца ныла, словно после многочасового марафона, а в груди ощущалась странная, звенящая пустота — последствие истощения маны. Магия Крови, моя новообретенная сила, брала свою цену. Использование жизненной энергии для создания барьеров в Доме Добычи сожгло немало калорий и внутренних резервов.

Но, несмотря на физическую слабость, разум был кристально ясен.

Я медленно сел на постели, откинув одеяло. На мне была чистая белая рубашка и просторные штаны, явно не моего размера. Мой спортивный костюм исчез. Я посмотрел на свои ладони. На том месте, где вчера кожа лопалась, выпуская потоки кристаллизующейся крови, не осталось ни единого шрама. Лишь слегка розоватая, обновленная кожа.

Прощай, былое!

Об ожиданиях пустых позабыла я.

Мы должны переродиться опять,

И больше не о чем мечтать.

Эти строчки снова всплыли в памяти, принося с собой волну спокойствия. Моя прошлая жизнь, с её тревогами, страхами перед будущим, социальным давлением и бесконечным бегством от реальности в четырех стенах комнаты хиккикомори, осталась позади. Я больше не был тем испуганным подростком, который ждал, что мир сам упадет к его ногам, потому что он «главный герой». Я был душой, получившей второй шанс в теле Субару Нацуки. И я собирался прожить эту жизнь так, чтобы ни о чем не жалеть.

Я отбросил пустые ожидания. В этом жестоком, но прекрасном мире никто не обязан меня спасать. Но я могу стать тем, кто спасет других.

Дверь тихо скрипнула.

Две розы в особняке Розвааля

Я повернул голову. В проеме стояли две девушки, похожие друг на друга как две капли воды, если бы не цвет волос и глаз. Одна с розовыми волосами, прикрывающими левый глаз, вторая — с голубыми, скрывающими правый. Униформа горничных сидела на них безупречно. Рам и Рем.

Их лица были масками профессиональной вежливости, но в глазах читалась холодная настороженность. Я знал, кто они. Знал их трагическое прошлое, знал о сожженной деревне демонов и потерянном роге Рам. И я знал, что прямо сейчас для них я — подозрительный незнакомец со странной, пугающей магией, от которого пахнет чем-то непонятным.

— Сестра, сестра, наш гость наконец-то соизволил очнуться, — произнесла Рем, её голос был мягким, но лишенным тепла.

— Рем, Рем, похоже, наш гость обладает не только странными манерами, но и феноменальной способностью спать до полудня, — вторила ей Рам с едва уловимой усмешкой.

Оригинальный Субару, вероятно, начал бы кричать, размахивать руками и отпускать неуместные шутки, пытаясь скрыть свою неуверенность за клоунадой. Но я лишь глубоко вздохнул, чувствуя, как остатки напряжения покидают тело, и мягко улыбнулся им.

— Доброе утро, — спокойно ответил я, поднимаясь с кровати. Мой голос звучал тихо, но уверенно. — Прошу прощения за доставленные неудобства. Меня зовут Субару Нацуки. Я предполагаю, что нахожусь в особняке маркграфа Розвааля Л. Мейзерса, и именно вы позаботились о моих ранах и смене одежды. Благодарю вас от всего сердца.

Девушки на мгновение замерли. Синхронность их движений нарушилась на долю секунды — настолько мой ответ не вязался с их ожиданиями. Они ждали неотесанного простолюдина, а увидели человека, который смотрит на них с пониманием и искренней признательностью.

— Ваша проницательность делает вам честь, господин Субару, — Рам первой взяла себя в руки, слегка поклонившись. — Я Рам.

— А я Рем, — девушка с голубыми волосами повторила поклон сестры, но её взгляд всё еще цеплялся за меня, словно пытаясь разгадать головоломку. — Госпожа Эмилия очень беспокоилась о вас. Вы спали почти двое суток.

— Двое суток? — я покачал головой. — Магия Жизненной Силы берет высокую плату за спасение. Пожалуйста, передайте госпоже Эмилии, что я в порядке и хотел бы встретиться с ней, как только приведу себя в надлежащий вид.

Рем подошла ближе, держа в руках сложенный комплект одежды — мой постиранный спортивный костюм, зашитый в тех местах, где его повредили в первой петле, хотя в этой реальности он оставался целым. Видимо, это была другая одежда. Нет, это была местная униформа, перешитая под мой размер.

— Хозяин особняка, господин Розвааль, ожидает вас к обеду. Мы поможем вам подготовиться, — сказала Рем, протягивая вещи.

Когда наши пальцы случайно соприкоснулись, я почувствовал её холод. Не физический — это был холод настороженной, израненной души. От новых ран и печалей не умрёт живое сердце никогда. Я посмотрел ей прямо в глаза и коротко кивнул.

— Спасибо, Рем. Я ценю твою заботу.

Она быстро отдернула руку, слегка смутившись от моего прямого взгляда, и отступила на шаг. Лед еще не тронулся, но первая капля уже упала.

Библиотека и Сделка

Прежде чем спуститься в столовую, я решил пройтись по коридорам. Интуиция — или, возможно, остаточные воспоминания оригинального тела — вела меня к нужной двери. Я открыл её и оказался в огромном пространстве, заполненном стеллажами с книгами, уходящими под самый потолок. Запретная Библиотека.

В центре, на изящном табурете, сидела маленькая девочка в роскошном платье, с золотистыми локонами, закрученными в спирали. Беатрис.

Она захлопнула книгу и смерила меня презрительным взглядом.

— Врываться в библиотеку Бетти без стука — верх невежества, полагаю. Ты должен быть благодарен, что я не выбросила тебя в окно в ту же секунду.

Я сделал шаг внутрь, чувствуя, как её мана давит на пространство. Но моя собственная сила, дремлющая в крови, ответила тихим, ровным пульсом. Я не чувствовал страха.

— Прости за вторжение, Беатрис, — я назвал её по имени, отчего её глаза слегка расширились. — Я лишь хотел поприветствовать духа, охраняющего это место, и поблагодарить за гостеприимство особняка.

— Откуда ты... — она нахмурилась, спрыгивая с табурета. — От тебя странно пахнет, человечишка. Твои врата маны... они дефектные. Но внутри тебя течет что-то густое и древнее. Это не магия стихий.

Я поднял руку, позволяя крошечной капле крови выступить на кончике пальца. Она не упала, а закружилась в воздухе, словно рубиновая бусина, излучая слабое, теплое свечение.

— Это Искусство Жизненной Силы. Магия Крови, — спокойно ответил я. — Она пугает многих, потому что связана с болью. Но для меня это просто инструмент. Щит, чтобы защитить тех, кто мне дорог.

Беатрис долго смотрела на парящую каплю. В её древних глазах мелькнуло понимание и... печаль.

— Использовать собственную жизнь как оружие... глупый, безрассудный мальчишка, полагаю. Если ты будешь растрачивать себя так бездумно, ты сгоришь раньше, чем успеешь что-либо изменить. Убирайся. Бетти хочет читать.

Она отвернулась, но я заметил, что её плечи расслабились.

— Я буду осторожен. Спасибо за предупреждение, Беатрис.

Я вышел, аккуратно притворив за собой дверь. Первый контакт установлен. Я не лез к ней с объятиями и криками «лоли», я проявил уважение. В этом мире, где каждый несет свою травму, спокойствие и понимание — лучшее лекарство.

За обеденным столом

Столовая особняка поражала своим великолепием. За длинным столом сидели Эмилия, Пак (парящий рядом с её тарелкой) и высокий мужчина в нелепом макияже и костюме шута. Розвааль Л. Мейзерс. Сильнейший маг Лугуники и человек, чьи истинные мотивы скрывались глубоко во тьме Евангелия.

Когда я вошел, Эмилия просияла.

— Субару! Ты наконец-то проснулся! Я так волновалась!

Она выглядела по-настоящему счастливой. Её серебряные волосы струились по плечам, а аметистовые глаза искрились теплотой.

— Прости, что заставил волноваться, Лия, — я улыбнулся ей в ответ, специально использовав это сокращение. Пак хитро прищурился, но промолчал. — Я чувствую себя отлично.

— О-о-о, так это и е-е-есть наш доблестный спаси-и-итель, — протянул Розвааль, растягивая гласные. Его разноцветные глаза впились в меня, словно препарируя. — Садись, садись. Мы как ра-а-аз собирались отужинать.

Я занял место за столом. Рем и Рам бесшумно подали еду.

Во время обеда Розвааль задавал множество вопросов. О моем происхождении, о том, как я оказался в столице. Я рассказывал полуправду, смешанную с легендами о далекой стране на Востоке, не вдаваясь в подробности. Но главное, чего ждал Розвааль, — это моей просьбы о награде.

В оригинальной истории Субару попросил стать дворецким, чтобы остаться рядом с Эмилией, но сделал это с присущей ему неловкостью. Моя же цель была иной. Я не просто хотел быть рядом. Я хотел интегрироваться, стать незаменимым и подготовиться к грядущей буре.

— Господин Розвааль, — я отложил приборы и посмотрел прямо на мага. — Я в долгу перед вами за спасение и приют. И я хотел бы попросить об одной милости.

— Внимательно слуша-а-аю.

— Позвольте мне работать в вашем особняке. В качестве слуги, помощника или ученика. Я хочу изучить этот мир, научиться читать и писать на вашем языке, а взамен я предложу свой труд и свою защиту госпоже Эмилии. Моя магия нестандартна, но в Доме Добычи она доказала свою эффективность.

Розвааль задумчиво постучал пальцем по подбородку.

— Защита, говори-и-ишь? Весьма смелое заявле-е-ение для мальчика без рыцарского титула. Но твоя сила... она весьма специфична. Я принимаю твое предложе-е-ение. С завтрашнего дня Рем и Рам начнут твое обуче-е-ение.

Эмилия радостно хлопнула в ладоши.

— Это замечательно, Субару! Мы сможем видеться каждый день, и я помогу тебе с местным алфавитом!

— Ловлю на слове, — я тепло кивнул ей.

Навстречу неизвестности,

Взявшись за руки, с тобой отправились.

Мой путь в этом особняке начался. Но я знал, что идиллия — лишь затишье перед бурей. Проклятие демонозверей. Собака в деревне. Я не собирался ждать, пока умру, чтобы узнать об этом. Я собирался действовать на опережение.

Черная кровь и скрытая угроза

Прошло три дня. Мое обучение шло полным ходом. Я усердно чистил картошку под строгим надзором Рам, мыл полы вместе с Рем и по вечерам сидел с Эмилией, старательно выводя закорючки местного алфавита и-го.

Я не жаловался на усталость. Я работал на пределе сил, демонстрируя сестрам свою надежность. Рем всё ещё смотрела на меня с подозрением — её ненависть к Культу Ведьмы и запах миазмов, который, возможно, слабо исходил от меня из-за Посмертного возврата, не давали ей покоя. Но она видела, что я не несу угрозы особняку. Мои действия говорили громче любых слов.

На четвертый день пришло время действовать.

— Рем, — обратился я к девушке с голубыми волосами, когда мы заканчивали уборку в гостевом крыле. — Я слышал, что неподалеку есть деревня Эрлхейм. Госпожа Эмилия упоминала, что там живут хорошие люди. Я хотел бы сходить туда, посмотреть, как живут местные, и, возможно, купить немного сладостей. Составишь мне компанию?

Рем нахмурилась, явно не ожидая такого предложения.

— В мои обязанности не входит сопровождение слуг на прогулках, господин Субару.

— Я знаю. Но я пока плохо ориентируюсь на местности, и... признаться честно, мне бы хотелось провести с тобой немного времени вне работы. Ты слишком много берешь на себя.

Её глаза слегка расширились от неожиданной прямоты. Она помедлила, борясь с внутренними демонами, но в итоге кивнула.

— Хорошо. Я сообщу сестре, и мы можем отправиться после обеда.

Деревня встретила нас детским смехом и лаем собак. Дети тут же облепили Рем, которая явно была здесь частой и любимой гостьей. Я стоял чуть поодаль, наблюдая за этой идиллической картиной. Моя цель была ясна — найти щенка, который являлся носителем проклятия демонозверей.

Вскоре дети подбежали ко мне.

— Эй, мистер! А вы кто? Новый слуга?

— Вы умеете делать фокусы?

Я присел на корточки, улыбаясь.

— Фокусы? Ну, я умею кое-что интересное. Но сначала, давайте познакомимся.

Среди детей вертелся маленький, лохматый щенок. Тот самый. Я не стал избегать его. Напротив, я протянул руку, позволяя ему обнюхать мои пальцы. Зверек тявкнул и игриво куснул меня за запястье. Острые зубки пробили кожу.

Рем ахнула и сделала шаг вперед.

— Господин Субару! Осторожнее, уличные животные могут быть...

— Всё в порядке, Рем, — я поднял руку.

В тот момент, когда зубы щенка коснулись моей крови, я активировал Искусство Жизненной Силы. Моя магия крови имела одну уникальную особенность, о которой я узнал, экспериментируя в своей комнате. Она была абсолютным индикатором жизненной энергии. Здоровая кровь светилась рубином. Но если в нее попадала чужеродная мана, порча или проклятие...

Капля крови, выступившая на месте укуса, не упала. Она вытянулась в тонкую нить на глазах у потрясенных детей и Рем. Но она не была красной.

На глазах у всех эта капля почернела. Она стала густой, как смола, излучая отвратительную, гнилостную ауру, от которой веяло смертью.

Дети в ужасе отшатнулись. Щенок заскулил, почувствовав, как моя магия вытягивает из его слюны заразу.

Лицо Рем побелело. В её руке мгновенно материализовался моргенштерн на длинной цепи. Её глаза сузились, наливаясь холодным гневом. Она узнала эту ауру. Аура демонозверя.

— Рем, стой! — резко скомандовал я, вкладывая в голос всю возможную власть. — Не пугай детей!

Я сжал кулак. Моя светлая, чистая жизненная энергия хлынула к месту укуса. Магия Крови вступила в бой с проклятием прямо внутри моих вен. Это было больно. Словно под кожу залили кипяток.

Я сопротивляюсь неизбежному, несмотря на то, что это боль причиняет.

Я зажмурился. Моя кровь, насыщенная маной, начала буквально выталкивать черную скверну из раны. Капля за каплей, черная, отравленная кровь падала на землю, шипя и испаряясь, пока рана не очистилась полностью, затянувшись розоватым рубцом.

Я тяжело выдохнул, утирая пот со лба, и посмотрел на щенка. Зверек скулил, пятясь назад.

— Это не просто собака, Рем, — тихо сказал я, поднимаясь на ноги. — Это источник проклятия. Демонозверь, маскирующийся под щенка. Он накладывает проклятие истощения через укус. Если бы я не умел сканировать свою кровь, я бы умер во сне через пару дней. Как и любой из этих детей.

Рем дрожала. Она посмотрела на меня, затем на детей, которые испуганно жались друг к другу, а затем на щенка, который, поняв, что его раскрыли, вдруг оскалился, его глаза вспыхнули красным светом.

— Демонозверь... в деревне... — прошептала Рем. Её хватка на цепи усилилась.

Щенок бросился наутек, в сторону леса, где находился барьер.

— Уводи детей в безопасное место! Сообщи старейшине! — крикнул я, на ходу формируя из своей крови длинный, прочный алый хлыст. — Я за ним! Мы не можем позволить ему уйти и привести стаю!

— Господин Субару, нет! Это опасно! — крикнула Рем, но я уже сорвался с места.

Лицом к лицу встречать опасность уже не страшно,

И не сведёт отчаянье меня с ума.

Я бежал за демонозверем к границе леса. Я не собирался умирать в этой петле. Я собирался разрубить этот узел прямо сейчас. Я собирался доказать Рем, что магия крови — это не тьма. Это щит, который встанет между ними и смертью.

Стук в моей груди отбивал ритм боевого марша. Моё

«сейчас»

будет

вечностью

, и я построю её своими руками! Защищая тех, кто мне дорог. Лес демонозверей ждал меня, но на этот раз я шел туда не как жертва, а как охотник.

Глава 3. Разделяя тяжесть мира

Лес, раскинувшийся за деревней Эрлхейм, дышал древней, первобытной угрозой. Едва я пересек невидимую линию разрушенного магического барьера, как солнечный свет, казалось, померк, запутавшись в густых, узловатых кронах вековых деревьев. Воздух здесь был тяжелым, пропитанным запахом прелой листвы, сырости и едва уловимым, металлическим привкусом застарелой крови.

Я бежал, не сбавляя скорости, ориентируясь на мелькающий впереди лохматый силуэт щенка. Мои легкие горели, но сердце билось ровно. Стук в груди, который я теперь воспринимал как метроном своей магической силы, отсчитывал ритм погони.

Только вперед.

Щенок внезапно остановился на небольшой поляне, окруженной плотным кольцом черных стволов. Он больше не убегал и не скулил. Зверек медленно повернулся ко мне. Его милая, пушистая мордочка начала искажаться. Кости затрещали, разрывая плоть, шерсть потемнела, превращаясь в жесткую щетину, а глаза вспыхнули зловещим рубиновым светом. Из пасти, которая теперь была усеяна рядами бритвенно-острых клыков, капала ядовитая слюна.

Ульгарма. Демонозверь.

Но он был не один. Из чащи, бесшумно ступая по опавшим листьям, начали выходить другие. Десять. Двадцать. Пятьдесят пар светящихся красных глаз зажглись во тьме, окружая меня плотным кольцом. Воздух завибрировал от низкого, утробного рычания.

Обычный человек сошел бы с ума от ужаса. Но я лишь глубоко вдохнул, чувствуя, как адреналин смешивается с маной.

— Ну что, песики, — негромко произнес я, закатывая рукава перешитого спортивного костюма. — Вы думали загнать добычу в угол? Ошибаетесь. Сегодня охотник — я.

Я с силой провел ногтем большого пальца по ладони левой руки. Кожа разошлась, выпуская поток крови. Но она не пролилась на землю. Подчиняясь моей воле и Искусству Жизненной Силы, она вспыхнула ярким, пульсирующим кармином. Я резко взмахнул рукой, и кровь вытянулась в трехметровый пылающий хлыст, усеянный острыми, как бритва, кристаллизованными шипами.

Магия крови жгла калории и тянула железо из организма, но давала невероятную мощь.

Стая бросилась в атаку одновременно.

Я крутнулся на месте, описывая хлыстом широкую дугу. Алое лезвие из чистой жизненной энергии рассекло воздух со свистом, врезаясь в первых трех зверей. Их тела развалились на куски еще до того, как они успели издать звук. Хлыст не просто резал — он выжигал скверну демонозверей, оставляя после себя запах озона и горелой плоти.

Но их было слишком много. Ульгармы нападали слаженно, как единый организм. Один прыгнул сзади, метя мне в шею. Я не стал уворачиваться. Вместо этого я сконцентрировал ману на лопатках. Капли крови просочились сквозь ткань рубашки и мгновенно затвердели, образуя прочный багровый щит. Тварь с хрустом сломала клыки о мою броню, и в ту же секунду я пронзил её живот алым шипом, выросшим прямо из моего локтя.

Я сражался, танцуя смертельный танец среди клыков и когтей. Моя магия светилась во мраке леса маяком. Но я понимал — долго в таком темпе я не продержусь. Резервы тела не бесконечны.

Именно в этот момент воздух над поляной разорвал свист тяжелого металла.

Огромный шипастый шар на стальной цепи обрушился с небес, размозжив сразу пятерых демонозверей в кровавую кашу. Земля содрогнулась.

— Господин Субару!

На поляну, словно валькирия, приземлилась Рем. В её руках был моргенштерн, а в глазах полыхала ледяная ярость. Она тяжело дышала, её грудь вздымалась, но движения были полны смертоносной грации.

— Рем! Ты увела детей? — крикнул я, отбрасывая хлыстом еще пару тварей.

— Они в безопасности! Старейшина активировал запасной барьер вокруг деревни, — ответила она, раскручивая цепь. Шар со свистом снес головы еще троим ульгармам. — Но вы... Вы безрассудный дурак! Зачем вы бросились сюда один?!

— Кто-то же должен был задержать их! — я улыбнулся, создавая в правой руке короткий кристаллический клинок из крови и вонзая его в морду прыгнувшего на меня волка. — Поддержав друг друга, мы станем сильнее! Давай закончим это вместе!

Мы встали спина к спине. Лед и сталь Рем, мое алое пламя жизненной силы. Мы отбивали волну за волной. Ульгармы падали десятками, но из леса выходили всё новые. Это была не просто стая, это была армия.

Запах крови, смешанный с миазмами леса, становился невыносимым. И я почувствовал, как спина Рем, прижатая к моей, начала мелко дрожать.

— Рем? Что с тобой? — спросил я, не оборачиваясь, парируя очередную атаку.

Её дыхание стало прерывистым, хриплым. От неё начала исходить невероятно плотная, подавляющая мана. Это был не просто холод её стихии. Это была первобытная, дикая мощь.

— Этот запах... — прошептала она голосом, который казался чужим, сорванным. — Запах ведьмы... Запах тех, кто отнял у сестры рог... Те, кто сжег наш дом... Убью. Убью всех. УБЬЮ!

Воздух вокруг неё взорвался. Я инстинктивно отшатнулся. На лбу Рем, прямо по центру, кожа разошлась, исторгая ослепительно белый, светящийся рог. Рог демона. Рог óни.

В ту же секунду Рем исчезла с моего поля зрения. Она превратилась в голубой ураган, сметающий всё на своем пути. Моргенштерн превратился в размытое пятно. Она не просто убивала ульгарм, она уничтожала их с пугающей жестокостью, разрывая на куски, ломая кости, сминая плоть.

Но вместе с силой пришло безумие. Рем больше не защищалась. Она врывалась в самую гущу врагов, игнорируя их клыки и когти. Звери кусали её за руки, за ноги, оставляли глубокие кровоточащие раны на её бледной коже, но она лишь маниакально смеялась, упиваясь битвой и собственной болью.

Она теряла себя. Травма прошлого, чувство вины перед Рам, ненависть к Культу Ведьмы — всё это вырвалось наружу, затопив её разум. Рог демона высасывал её рассудок, оставляя лишь инстинкт разрушения.

— Рем! Остановись! Ты убьешь себя! — закричал я, пытаясь пробиться к ней сквозь толпу зверей.

Она не слышала. Очередной ульгарма вцепился ей в плечо, вырывая кусок плоти. Рем даже не поморщилась, лишь раздавила его череп свободной рукой, заливаясь безумным, полным отчаяния смехом. Её глаза закатились, светясь неистовым светом.

Если она продолжит в том же духе, она погибнет. Истечет кровью или полностью потеряет человечность, превратившись в монстра, которого мне придется убить.

Обычный Субару, возможно, побежал бы за ней, попытался бы обнять её, рискуя быть разорванным в клочья её же моргенштерном. Но я понимал — слова сейчас бессильны. Боль прошлого была слишком глубока, чтобы её могли заглушить крики.

В душе бывает слишком тяжело, слышу тихий плач её...

За этим безумным смехом я слышал плач маленькой девочки, которая считает себя бесполезной, которая винит себя в страданиях сестры. Девочки, которая несет на своих хрупких плечах тяжесть всего мира.

Я принял решение. Я опущусь на самое дно её отчаяния и вытащу её оттуда!

— Позволь идти с тобою рядом..., чтобы тяжесть мира разделить, — прошептал я слова из песни, ставшей моим знамением.

Я деактивировал кровавый хлыст и щиты. Зажмурившись, я влил всю оставшуюся ману в свое ядро, заставляя сердце биться на пределе возможностей. Затем я глубоко вонзил ногти в центры своих ладоней.

Боль пронзила руки, но я приветствовал её. Из моих ладоней вырвались два потока густой, ярко-рубиновой крови. Я сплел их воедино, создавая тонкие, пульсирующие нити света. Это не было оружием. Это была высшая форма Искусства Жизненной Силы — Связующая Нить Эмпатии.

Я бросил руки вперед. Алые нити, подобно самонаводящимся лучам, пронеслись сквозь поле боя, игнорируя демонозверей, и безошибочно вонзились прямо в спину Рем, прямо в область её сердца.

Рем резко замерла, словно налетев на невидимую стену. Моргенштерн с лязгом упал на землю.

В то же мгновение меня словно ударило молнией.

Нити не были физическими путами. Они были духовным мостом. Как только контакт был установлен, меня затопила волна её чувств.

Это было невыносимо.

Огонь. Всепожирающее пламя, сжигающее деревню óни. Крик Рам, когда культист отрубает ей рог. Сосущая, черная пустота вины. «Это я виновата. Если бы я не была такой слабой. Если бы я не улыбнулась тогда... Я должна компенсировать это. Я должна быть идеальной! Но я лишь мусор... Я не достойна жить.».

Ненависть. Отчаяние. Бесконечная, хладная боль одиночества.

Я упал на колени. Из моих глаз хлынули слезы. Но из-за предельного напряжения магической системы и разрыва капилляров это были не просто слезы — это была кровь. Кровавые дорожки прочертили мои щеки. Я задыхался под тяжестью её эмоций, её проклятия.

Ульгармы, почуяв мою беззащитность, бросились ко мне. Но я не прервал связь. Я не мог её отпустить. Я стиснул зубы и послал по нашим алым нитям ответ.

Я послал ей свет

«Я здесь, Рем. Ты не одна».

Я транслировал ей не слова, а ощущения. Тепло солнца после долгой зимы. Вкус сладкой выпечки. Спокойствие тихого утра. И главное — абсолютное, безоговорочное принятие...

«Ты не мусор. Ты прекрасна. Твои ошибки — это часть тебя. Ошибки совершают все. Но я принимаю тебя целиком! Твою боль, твою ярость, твою вину, твое отчаяние! Отдай её мне. Позволь мне нести её с тобой».

Рем, застывшая в центре поляны, медленно обернулась. Её глаза, всё еще пылающие безумием рога, сфокусировались на мне. Она увидела парня, стоящего на коленях, связанного с ней сияющими рубиновыми нитями. Парня, который плакал кровавыми слезами, переваривая её худшие кошмары, но при этом смотрел на неё с самой нежной, самой теплой улыбкой, на которую был способен.

От новых ран и печалей не умрёт живое сердце никогда.

В её сознании, где до этого бушевал огненный шторм ненависти, пробился весенний теплый луч.

Растопит лед.

— Субару... — сорвалось с её губ. Это был уже не рык демона. Это был голос потерянной девочки.

— Я не отпущу, — прохрипел я, глядя прямо в ее израненную душу. — Я разделю это с тобой. Вернись ко мне, Рееем!

Связующие нити вспыхнули нестерпимо ярко. Магия крови передала ей часть моей жизненной силы, залечивая её физические раны на глазах, успокаивая бешено бьющееся сердце.

Безумный огонь в её глазах потух, сменившись чистым, глубоким голубым светом. Рог на её лбу не исчез, но он перестал излучать ауру разрушения. Теперь это была аура величественной, осознанной мощи. Рем взяла своего демона под контроль.

В этот момент пара ульгарм в прыжке почти достигла моего горла.

Рем даже не шагнула. Она просто дернула рукой. Цепь моргенштерна, словно живая змея, пронеслась над поляной и разнесла головы обоим зверям за долю секунды до того, как их клыки сомкнулись бы на мне.

Она выпрямилась. Нити, связывающие нас, не исчезли, они стали тоньше, превратившись в едва заметную красную пульсацию, синхронизирующую наши движения и мысли. Мы стали единым целым на поле боя.

— Вы идиот, господин Субару, — громко и четко произнесла Рем. По её щекам текли прозрачные слезы, смывая грязь и кровь. — Невероятный, безрассудный, самоубийственный идиот!

— Я знаю, — я с трудом поднялся на ноги, создавая в свободной руке новый кровавый клинок. Мои глаза всё еще щипало, но улыбка не сходила с лица. — Но я твой идиот. Давай закончим уборку.

Начался танец. Теперь это была не отчаянная бойня. Это была идеальная симфония. Связанные магией эмпатии, мы чувствовали намерения друг друга за секунду до действия. Если Рем атаковала справа, я прикрывал её слева кровавым щитом. Если я бросался вперед, её цепь расчищала мне путь.

Мы двигались сквозь стаю, как раскаленный нож сквозь масло. Рем в полной мере использовала мощь своего рога, но теперь её удары были выверенными, точными, лишенными слепой ярости. А я подпитывал её, забирая усталость и отдавая тепло своей жизни.

Вскоре на поляну с оглушительным ревом выскочил вожак — колоссальный, размером с медведя ульгарма с черной, как смоль, шерстью и множеством шрамов. Земля дрожала под его лапами. Он открыл пасть, собирая миазмы леса, чтобы выпустить разрушительный магический снаряд.

Мы с Рем переглянулись, не произнося ни слова. Нить между нами вспыхнула.

Мы устремились за желанием жить!

Рем рванула вперед, раскручивая моргенштерн над головой. Вожак выпустил поток черного пламени. Я оказался перед Рем, выставив вперед обе руки. Вся оставшаяся в моем теле мана хлынула наружу, создавая многослойный, граненый барьер из кристаллизованной крови.

Черное пламя ударило в алый щит. Меня отбросило назад, мои ноги пропахали две глубокие борозды в земле, но я устоял. Барьер пошел трещинами, накалился до предела, но не пропустил ни капли миазмов к Рем.

Пользуясь моим укрытием, Рем взмыла в воздух, используя цепь как рычаг на ветке дерева. Она зависла прямо над вожаком.

— За то, что посмели угрожать моему свету... ИСЧЕЗНИТЕ! — крикнула она.

Моргенштерн, усиленный всей мощью рога демона и очищенной маной воды, обрушился на череп вожака с силой падающего метеорита. Раздался оглушительный хруст. Ударная волна разметала оставшихся мелких ульгарм, превращая их в пыль. Тело вожака впечаталось в землю, образовав кратер.

Он был мертв. Оставшиеся несколько зверей, потеряв управление, в панике бросились в чащу, скуля и поджимая хвосты.

В лесу повисла оглушительная, звенящая тишина.

Связующие нити растворились в воздухе, осыпаясь красными искрами. Магия Крови деактивировалась, и на меня навалилась чудовищная усталость. Я сделал шаг и почувствовал, как мир перед глазами начал крениться. Колени подогнулись.

Я приготовился к жесткому падению на сырую землю, но меня поймали.

Нежные, но невероятно сильные руки обхватили меня, прижимая к себе. Я открыл глаза и увидел лицо Рем. Рог исчез. Голубые волосы растрепались, униформа была изодрана, но её глаза... они больше не были полны льда или страха. В них плескалось целое море нежности.

Она опустилась со мной на землю, положив мою голову себе на колени. Её пальцы дрожали, когда она осторожно стирала с моих щек засохшие дорожки кровавых слез.

— Зачем? — прошептала она, и новые слезы покатились из её глаз, падая на мое лицо. — Зачем вы сделали это, Субару-кун? Вы впустили в себя мою тьму. Вы могли сойти с ума. Вы могли умереть. Я... я ... демон. Я отвратительна! Я чуть не убила нас обоих.

Я поднял тяжелую, дрожащую руку и коснулся её щеки, смахивая слезу. Моя ладонь была теплой.

— Ты не демон, Рем. И ты не отвратительна. Ошибки совершают все... И ты имеешь право на слабость.

Я глубоко вздохнул, глядя в её глаза, и произнес слова, которые должны были стать истиной для нас обоих:

— Знай, хочу рядом быть и защитить. Я же сказал... я разделю с тобой эту тяжесть и боль. Потому что ты мне дорога. И я не позволю тебе больше страдать в одиночестве.

Рем судорожно всхлипнула. Она наклонилась, уткнувшись лицом в мою грудь, туда, где ровно билось мое сердце, и разрыдалась. Это были не слезы боли или вины. Это были слезы очищения. Лед в её душе окончательно растаял под светом надежды.

Я обнял её в ответ, чувствуя, как сознание медленно угасает от истощения. Но это не был конец. Это было начало нашей новой истории. Истории, где опасность больше не страшна, потому что мы встретим её

Вместе!

Улыбаясь, я погрузился в спокойный, исцеляющий сон. Моё «сейчас» действительно стало вечностью. И в этой вечности со мной был ангел с голубыми волосами, который больше никогда не будет плакать от одиночества.

В это верю я

Глава 4. Холодные руки и теплые сердца

Стук. Стук. Стук.

Сначала я подумал, что это вновь пульсирует моя магия, отсчитывая ритм жизни в истощенном теле. Но звук был глухим, мерным, сопровождающимся легким покачиванием. Я с трудом разлепил веки. Мир предстал передо мной в смазанных, сумеречных тонах. Деревья плыли мимо, небо над ними уже окрасилось в глубокий сапфировый цвет, предвещая скорую ночь.

Я плыл по воздуху. Нет, меня несли.

Моя голова покоилась на чьем-то хрупком, но невероятно сильном плече. Я чувствовал запах чистой воды, озона и едва уловимый аромат полевых цветов, пробивающийся сквозь гарь и запах крови демонозверей. Рем. Она несла меня на спине, ступая по лесной тропе с поразительной грацией и скоростью.

— Рем... — прохрипел я. Горло пересохло, словно я наглотался песка.

Она мгновенно остановилась. Её руки, поддерживающие меня под колени, слегка дрогнули.

— Господин Субару! Вы очнулись... Пожалуйста, не тратьте силы на разговоры. Мы уже почти у деревни. Я... я доставлю вас в особняк так быстро, как только смогу.

Её голос звучал тихо, почти надломленно. В нем не было и следа той уверенной, холодной горничной, которую я встретил несколько дней назад, и той обезумевшей валькирии, что крошила монстров в лесу. Сейчас это был голос девочки, которая несет на себе величайшее сокровище и до ужаса боится его уронить.

— Поставь меня, — тихо попросил я. — Я могу идти.

— Исключено, — отрезала она, но без прежней резкости, скорее с отчаянной мольбой. — Вы истощили свои врата маны. Ваше Искусство Жизненной Силы... вы отдали мне слишком много. Если вы сейчас пойдете сами, вы можете упасть в обморок. Позвольте мне... позвольте мне хотя бы это.

Я не стал спорить. У меня действительно кружилась голова, а в груди зияла пустота, словно оттуда выкачали половину резервуара моей души. Я просто положил подбородок ей на плечо и прикрыл глаза, позволяя себе раствориться в её тепле.

Вскоре лес расступился, и мы вышли к деревне Эрлхейм.

Магический барьер вокруг поселения сиял слабым голубоватым светом — старейшина успел активировать защиту. Как только мы показались из чащи, навстречу нам бросились люди. Жители деревни, вооруженные вилами и факелами, замерли, увидев нас. А затем из толпы вынырнули дети.

— Сестренка Рем! Субару! — закричали они, бросаясь к нам со слезами на глазах.

Рем застыла. Я почувствовал, как её тело напряглось, словно натянутая струна. Дети обступили нас, хватая Рем за край изодранной юбки, плача от радости и облегчения.

— Вы вернулись! Мы так боялись!

— Субару-нии-чан победил злых собак!

Рем смотрела на них широко открытыми глазами. Её губы дрожали. Я знал, о чем она думает. «Я чуть не убила вас. Я потеряла контроль. Моя тьма чуть не поглотила всё, что мне дорого. Я не достойна ваших улыбок».

Я медленно поднял правую руку, которая всё ещё казалась свинцовой, и положил её Рем на макушку, мягко потрепав голубые волосы.

— Мы вернулись, — громко, чтобы слышали все, сказал я, лучезарно улыбаясь. — И знаете что? Сестренка Рем была просто невероятной. Если бы не она, я бы стал ужином для тех блохастых ковриков. Она защитила всех нас.

Дети восхищенно ахнули, глядя на Рем с еще большим обожанием. Жители деревни начали одобрительно гудеть и благодарить её.

Рем опустила голову, пряча лицо за челкой. Я почувствовал, как на мою руку, лежащую на её плече, упала горячая капля. Но она ничего не сказала, лишь крепче перехватила меня и, коротко поклонившись старейшине, направилась в сторону особняка маркграфа.

Встреча у ворот

Особняк Розвааля встретил нас огнями, сияющими в ночи. У кованых железных ворот, нервно сжимая кулаки, стояла Рам. Как только она увидела нас, её обычная маска невозмутимости дала трещину.

Она сорвалась с места, подбегая к нам. Её розовые волосы разметались.

— Рем! — выдохнула она, оглядывая сестру с ног до головы. Заметив изодранную одежду, кровь (в основном мою и демонозверей) и изнеможение на лице Рем, Рам побледнела.

Затем её взгляд перешел на меня. Я вяло улыбнулся и поднял руку в знак приветствия.

— Привет, старшая сестра. Уборка в лесу завершена. Ни одной пылинки не осталось, как ты и учила.

Рам смотрела на меня несколько долгих секунд. В её глазах промелькнула буря эмоций — страх за сестру, осознание того, что произошло в лесу (связь между близнецами всё еще работала, она наверняка чувствовала отголоски срыва Рем), и нечто новое. Глубокое, искреннее уважение.

— Ты... — голос Рам дрогнул, но она быстро взяла себя в руки, принимая свой обычный надменный вид, хотя глаза оставались влажными. — Ты выглядишь ужасно, Барусу. Словно тебя пережевал и выплюнул земляной дракон. Но... ты сдержал слово. Ты вернул мою глупую сестру.

— Я же обещал, — ответил я, когда Рам помогла Рем спустить меня на землю. Мои ноги подкосились, но сестры подхватили меня с двух сторон, став моей опорой. Поддержав друг друга, мы стали сильны. Втроем мы вошли в особняк.

В холле нас встретила Эмилия. Увидев нас, она вскрикнула и прижала ладони к губам. Рядом с ней, скрестив руки на груди, парил Пак.

— Субару! Рем! Что случилось?! Вы все в крови! — Эмилия бросилась к нам, её руки уже начали светиться целительной магией.

— Лия, не волнуйся, — я постарался придать голосу бодрости, хотя перед глазами уже летали черные мушки. — Мы просто устроили небольшую профилактику лесной фауне. Проклятия больше нет. Деревня в безопасности.

Эмилия посмотрела на меня, её аметистовые глаза наполнились слезами.

— Ты снова... ты снова рискнул собой ради других. Глупый, глупый Субару.

— Лия, его врата истощены, — серьезно сказал Пак, подлетая ближе и осматривая меня. — Он использовал свою жизненную силу на пределе. Моей магии здесь недостаточно. Ему нужен покой и тот, кто сможет стабилизировать его внутренний контур, иначе его кровь начнет пожирать его же органы.

— Я отнесу его в Запретную Библиотеку, — неожиданно твердо сказала Рем. — Беатрис-сама сможет помочь.

Ворчание Великого Духа

Запретная Библиотека пахла старыми пергаментами и пылью. Когда Рем внесла меня внутрь, Беатрис даже не оторвала взгляд от книги, но двери за нами захлопнулись с громким стуком, отрезая нас от остального особняка.

— Полагаю, кто-то решил, что моя библиотека — это лазарет для безрассудных идиотов, — проворчала девочка с золотыми локонами, переворачивая страницу.

— Беатрис-сама, пожалуйста, — взмолилась Рем, опуская меня на мягкий диван в центре комнаты. — Он спас меня. Он спас деревню. Но его магия... она пожирает его изнутри.

Беатрис со вздохом закрыла книгу, спрыгнула с табурета и подошла ко мне. Её маленькая ручка легла мне на лоб. Я почувствовал прохладный поток чужой, но очень чистой маны, сканирующей мое тело.

— Искусство Жизненной Силы... — пробормотала Беатрис, её брови нахмурились. — Ты вывернул свои врата наизнанку, человечишка. Ты создал эмпатическую связь крови? Ты хоть понимаешь, насколько это опасно, полагаю? Ты впустил чужую тьму прямо в свое духовное ядро!

— Зато это сработало, — слабо усмехнулся я. — Привет, Беако. Рад снова тебя видеть.

— Не называй меня так! — вспыхнула дух, но её рука осталась на моем лбу. — Твоя кровь сейчас нестабильна. Ты потратил слишком много "красной" маны. Я стабилизирую твои потоки, но тебе придется проспать как минимум сутки, чтобы тело восстановило эритроциты и жизненную энергию. Рем, оставь нас.

Рем нерешительно переступила с ноги на ногу.

— Но я должна...

— Ты должна вымыться и отдохнуть, полагаю. Ты пахнешь миазмами леса и собственной глупостью. Иди. С ним ничего не случится в моей библиотеке.

Рем бросила на меня долгий, наполненный тревогой и нежностью взгляд, поклонилась и вышла.

Как только дверь закрылась, Беатрис начала вливать в меня свою ману. Это было похоже на то, как сухую, потрескавшуюся землю орошает мягкий весенний дождь. Боль начала отступать.

— Ты странный, Субару Нацуки, — тихо произнесла Беатрис, не глядя на меня. — В тебе нет ни капли таланта к обычным стихиям. Но твоя воля... она светится так ярко, что слепит глаза. Зачем ты это делаешь? Ради этой полуэльфийки? Ради горничной-демона?

Я прикрыл глаза, чувствуя, как сон накатывает тяжелой волной.

— Ради будущего, Беако. Мечтаю я о будущем... где мы все сможем просто сидеть и пить чай, не ожидая, что кто-то умрет. Я хочу защитить их всех. И тебя тоже.

Пальцы Беатрис на моем лбу слегка вздрогнули.

— Глупый мальчишка... — прошептала она, но в её голосе больше не было яда. — Спи. Твое "сейчас" подождет до завтра.

Дрожащая рука

Я не знаю, сколько я проспал. Когда я открыл глаза, я находился уже в своей комнате. Была глубокая ночь. Лунный свет струился сквозь приоткрытое окно, очерчивая в полумраке знакомые контуры мебели.

Тело всё еще ныло, но пустота в груди заполнилась. Магия Крови успокоилась, мерно пульсируя в такт сердцебиению.

Я хотел повернуться на бок, но почувствовал, что моя правая рука придавлена чем-то тяжелым и... невероятно холодным.

Я скосил глаза. На стуле у моей кровати сидела Рем. Она уснула прямо здесь, уронив голову на край моего матраса. Обеими руками она намертво вцепилась в мою ладонь, прижимая её к своей щеке.

Но что поразило меня больше всего — это температура её кожи. Она была ледяной. Не просто прохладной, а такой холодной, словно её кровь замерзла в венах. Это было последствием истощения маны воды и перенапряжения её демонической сущности, но я знал, что физический холод — это лишь отражение холода духовного.

Она дрожала во сне. Еле заметно, но её пальцы судорожно сжимали мою руку, словно я был единственным якорем, удерживающим её от падения в бездну.

В тишине комнаты раздался тихий, сдавленный всхлип. Рем не проснулась, но по её бледной щеке скатилась слеза, разбившись о тыльную сторону моей ладони. За ней вторая. Третья.

Она плакала во сне. Плакала от того груза вины, который несла на себе годами. От осознания того, кем она является, от страха потерять то немногое, что у неё осталось, и от того, что её тьма чуть не погубила человека, который шагнул ради неё в ад.

Помню то, как дрожала холодная рука,

И капли слёз, которых больше не прольёшь, ты только верь в меня.

Слова песни сами собой сорвались с моих губ, беззвучным шепотом растворяясь в ночном воздухе.

Я не стал вырывать руку. Вместо этого я осторожно, превозмогая слабость в мышцах, сел на кровати. Я высвободил левую руку из-под одеяла и мягко положил её поверх её холодных, дрожащих пальцев. Я воззвал к своей магии. Совсем чуть-чуть. Только чтобы нагреть свою кровь, пустить по венам живительное тепло.

Моя ладонь накрыла её руки, передавая это тепло.

Рем вздрогнула и резко открыла глаза. Увидев, что я не сплю и сижу перед ней, она в панике попыталась отстраниться, отпустить мою руку.

— Господин Субару! Простите... я... я не должна была... я просто хотела проверить, как вы...

Она начала торопливо вытирать слезы свободным рукавом униформы, но я не отпустил её правую руку. Я сжал её крепче, переплетая наши пальцы.

— Рем, посмотри на меня, — тихо, но твердо попросил я.

Она замерла, опустив взгляд. Её плечи мелко тряслись.

— Я монстр, — прошептала она, и её голос сломался. — Там, в лесу... я потеряла себя. Я наслаждалась убийствами. Я не думала о сестре, не думала о вас. Я просто хотела рвать их на части. Если бы вы не вмешались... если бы вы не приняли на себя этот удар... я бы убила вас. Я отвратительна. Я дефектна. У меня нет рога сестры, я лишь её жалкая замена, и я...

— Замолчи, — я прервал её поток самобичевания, но в моем голосе не было злости. Только абсолютная, непоколебимая уверенность.

Я потянул её за руку на себя, заставляя сесть на край кровати. Я дотронулся до её щеки, стирая новую порцию слез большим пальцем. Моя кожа обжигала её ледяное лицо.

— Ошибки совершают все, Рем, — сказал я, заглядывая в её расширенные, испуганные голубые глаза. — Даже если неверный даешь ответ, ты должен дальше за сердцем следовать. То, что случилось в лесу, — это не твоя истинная сущность. Это твоя боль. Боль, которую ты копила в себе слишком долго.

— Но эта тьма внутри меня...

— А где есть свет, там всегда есть тень, — я улыбнулся. — И твой свет ослепителен, Рем. Ты заботишься о сестре, ты трудишься не покладая рук, ты любишь эту деревню. Твоя доброта искренняя. Я видел её. Я чувствовал её, когда мы были связаны.

Я взял её холодную, дрожащую руку обеими своими ладонями, согревая её дыханием и магией своей крови.

— Помню то, как дрожала твоя рука... — я повторил строчки песни, глядя прямо ей в душу. — И эти капли слез. Рем, послушай меня внимательно. Я запрещаю тебе плакать в одиночестве. Больше никогда. С этого момента, если тебе захочется плакать — ты приходишь ко мне. Если твоя тьма снова попытается вырваться — я буду тем щитом, об который она разобьется.

Её губы приоткрылись, она не могла поверить в то, что слышит. В этом мире, где демонов презирали, а слабость наказывалась, перед ней сидел парень, который принял её всю, без остатка.

— Почему? — выдохнула она, словно этот вопрос был единственным, что удерживало её на краю. — Почему вы так добры ко мне? Я не стою вашей жизни.

— Потому что я устремился за желанием, которое открыла мне ты, — я позволил себе легкую, искреннюю улыбку. — Я хочу, чтобы ты смеялась. Я хочу, чтобы ты верила в себя так же, как я верю в тебя. Ты только верь в меня, Рем. Я не предам. Я не брошу. Я буду рядом.

Лед в её сердце, который дал трещину в лесу, сейчас разлетелся на тысячи сверкающих осколков, растаяв в лучах весеннего солнца.

Рем больше не сопротивлялась. Она подалась вперед и уткнулась лбом мне в грудь. Её холодные руки обвили меня, цепляясь за мою рубашку, словно утопающий — за спасательный круг. И она заплакала. Но на этот раз это были не слезы вины и отчаяния. Это были тихие, светлые слезы облегчения. Слезы человека, который наконец-то нашел дом.

Я обнял её в ответ, поглаживая по голубым волосам, и слушал, как её сбивчивое дыхание постепенно выравнивается, а её кожа впитывает мое тепло, переставая быть ледяной.

В ту ночь мы больше не произнесли ни слова. Слова были не нужны. Мы просто разделили эту тишину, и я знал, что с этого момента Рем пойдет за мной хоть в самое пекло. А я сделаю всё, чтобы это пекло не коснулось её.

Разговор в саду и Весенний Луч

Утро встретило меня пением птиц и ярким солнцем. Рем ушла еще до рассвета, оставив на тумбочке стакан чистой воды и аккуратно сложенную новую одежду.

Я чувствовал себя намного лучше. Врата маны всё еще были опустошены, но Искусство Жизненной Силы компенсировало это, питая мышцы чистой энергией моего восстановленного тела. Я оделся и вышел в сад.

Воздух был свежим и прохладным. Среди кустов роз, распускающихся под утренними лучами, я заметил Эмилию. Она стояла спиной ко мне, закрыв глаза. Вокруг неё парили крошечные кристаллики льда, мерцая в солнечном свете, словно алмазная пыль. Пак дремал на её плече.

Я не стал подкрадываться, намеренно наступив на сухую ветку, чтобы обозначить свое присутствие.

Эмилия вздрогнула, кристаллы льда мгновенно растаяли. Она обернулась и, увидев меня, просияла.

— Субару! Тебе уже лучше? Тебе нельзя так рано вставать! Рем сказала, что ты должен лежать минимум два дня! — она подбежала ко мне, её лицо выражало искреннюю заботу.

— Я крепче, чем кажусь, Лия, — я улыбнулся и потянулся, разминая плечи. — К тому же, я не мог пропустить такое прекрасное утро в такой прекрасной компании.

Она слегка покраснела, отводя взгляд, и принялась теребить прядь своих серебряных волос.

— Ты опять шутишь. Но... я правда рада, что с тобой всё хорошо. И с Рем, и с детьми из деревни. Ты... ты сотворил настоящее чудо, Субару.

Мы пошли по вымощенной белым камнем дорожке вглубь сада. Я заложил руки за голову, наслаждаясь моментом.

— Это не чудо, Эмилия. Это просто выбор. Я сопротивляюсь неизбежному, даже если это причиняет боль. Если видишь, что кому-то нужна помощь, и у тебя есть силы — ты помогаешь. Вот и всё.

Она остановилась у фонтана, глядя на свое отражение в воде. Её лицо стало серьезным, в глазах вновь появилась та застарелая печаль, которую я заметил при нашей первой встрече.

— А если... если тот, кому ты помогаешь, приносит одни лишь несчастья? — тихо спросила она. — Ты знаешь, кто я, Субару. Полуэльф с серебряными волосами. Для большинства людей в этой стране я — символ страха. Символ Ведьмы Зависти. Куда бы я ни пошла, на меня смотрят с ненавистью. Мое участие в Королевских Выборах — это испытание не только для меня, но и для тех, кто меня поддерживает. Находиться рядом со мной опасно.

Она обхватила себя за плечи, словно пытаясь защититься от невидимого холода, который исходил не от магии, а от ненависти всего мира.

Я подошел к ней и встал рядом, глядя на наше совместное отражение в водной глади. Парень в нелепом спортивном костюме и прекрасная девушка-полуэльф, похожая на ангела.

— Знаешь, о чем я мечтаю, Лия? — произнес я, вспоминая слова песни, которые стали моим путеводителем в этом мире.

Она подняла на меня удивленный взгляд.

— Мечтаю я о будущем... О таком, где будем мы с тобой вдвоем, — я произнес это просто, без пошлости, но с абсолютной искренностью. — Где весенний теплый луч растопит лед. Я мечтаю о мире, где снег не будет жечься холодом, где люди перестанут судить других по цвету волос или форме ушей.

Я повернулся к ней и посмотрел прямо в её аметистовые глаза.

— Мне плевать, что думает остальной мир. Мне плевать на предрассудки и на сходство с Ведьмой, которую я даже не знаю. Я вижу перед собой Эмилию. Девушку, которая рисковала собой в Доме Добычи, чтобы спасти воровку. Девушку, которая искренне переживает за глупого слугу. И эту девушку я буду защищать.

Ее глаза расширились. Губы задрожали. Она не привыкла к таким словам. Вся её жизнь была наполнена подозрениями и отчуждением. И вдруг появляется кто-то, кто говорит, что примет весь удар на себя, просто потому, что она — это она.

— Ты... ты не понимаешь, во что ввязываешься, Субару, — прошептала она, но в её голосе уже не было уверенности, только робкая надежда.

— Лицом к лицу встречать опасность уже не страшно, — я повторил свою клятву, подарив ей самую теплую улыбку, на которую был способен. — Я хочу быть рядом и защитить. Позволь мне стать твоим мечом и твоим щитом, Эмилия. Не ради награды, не ради славы. Просто позволь мне быть твоим рыцарем. Пусть пока и неофициальным.

Эмилия смотрела на меня долго-долго. Ветер играл её серебряными волосами. А затем, впервые за всё наше знакомство, она улыбнулась по-настоящему. Не вежливо, не смущенно, а ослепительно ярко, так, что у меня захватило дух.

— Хорошо, — тихо, но твердо сказала она. — Тогда... я буду рассчитывать на тебя, мой неофициальный рыцарь. Но обещай мне одну вещь!

Она смешно нахмурилась и ткнула в меня пальцем.

— Обещай, что больше не будешь бросаться в самое пекло один! Мы должны поддерживать друг друга, правда ведь?

— Обещаю, Лия, — я рассмеялся, чувствуя, как на душе становится невероятно легко. — Взявшись за руки, навстречу неизвестности. Мы справимся со всем.

На пороге новых испытаний

К обеду в особняк вернулся Розвааль. Он прилетел по воздуху, его плащ развевался на ветру, а на лице играла вечная, загадочная улыбка.

Он собрал нас всех в гостиной. Выслушав доклад Рам о событиях в деревне и лесу, он медленно перевел свой разноцветный взгляд на меня.

— О-о-о, так наш мальчик на побегушках оказался скрытым талантом, — протянул маркграф, хлопая в ладоши. — Уничтожить стаю демонозверей и спасти мою горничную... Это заслуживает высоча-а-айшей похвалы. Твоя магия весьма интригует, Субару-кун.

— Я просто сделал то, что должен был, господин Розвааль, — спокойно ответил я, выдерживая его пронзительный взгляд. Я знал, что он играет в свою игру по Евангелию, и сейчас я стал фигурой на его доске, которая повела себя не по сценарию. Но это меня устраивало. Я сам собирался стать игроком.

— Тем не мене-е-е, — продолжил Розвааль, поднимаясь с кресла. — Твои действия доказали твою полезность. И как раз вовремя. Через несколько дней нам предстоит отбыть в Столицу. Королевские Выборы официально начинаются. Эмилия-сама должна предстать перед Советом.

Эмилия напряглась, её руки сжались в кулаки на коленях. Рем, стоявшая позади меня, сделала шаг вперед, словно готовая заслонить меня от любых проблем.

— И я возьму тебя с собой, Субару, — Розвааль хитро прищурился. — В качестве сопровождающего. Думаю, столице будет поле-е-езно познакомиться с человеком, обладающим столь экзотическим искусством крови.

Я кивнул.

— Почту за честь.

Королевские Выборы. Столица. Юлиус, Культ Ведьмы, Белый Кит. Я знал, что нас ждет впереди. Я знал, что крови прольется еще много, и моя магия будет работать на пределе.

Но страха не было. Оглянувшись на Рем, чьи глаза теперь сияли спокойной преданностью, и посмотрев на Эмилию, которая подарила мне робкую, но уверенную улыбку, я понял одну вещь.

Судьба дала мне последний шанс. И я схвачу его обеими руками. Моё «сейчас» будет вечностью, полной света и надежды.

Стучащее в груди сердце было готово к новым свершениям. Впереди лежала дорога на Столицу.

Глава 5. Сопротивляясь неизбежному

Столица Лугуники встретила нас оглушительным звоном колоколов, гулом тысячеликой толпы и величием белого камня, отражающего лучи полуденного солнца. Драконьи повозки плавно катились по широким проспектам, направляясь к сердцу города — Королевскому Дворцу, чьи шпили вонзались в лазурное небо, словно копья стражей.

Я сидел на козлах рядом с возницей, подставляя лицо теплому ветру. Внутри кареты находились Эмилия и Розвааль, а Рем ехала в соседнем экипаже вместе с остальным сопровождением маркграфа.

В моей прошлой жизни, в оригинальной истории, этот визит в столицу стал для Субару поворотной точкой. Точкой абсолютного, унизительного падения. Его глупая гордыня, инфантильное желание казаться героем и неумение слушать привели к катастрофе в Тронном зале и жестокому избиению на тренировочной арене. Он опозорил Эмилию и сломал её доверие.

Но я не собирался повторять этих ошибок.

Я не клоун. И я не страдаю синдромом главного героя, которому все обязаны поклоняться. Я — попаданец, осознавший цену жизни и смерти. Я — носитель Искусства Жизненной Силы. И моя цель здесь — не тешить свое эго, а стать нерушимой стеной для девушки с серебряными волосами.

Дворец поражал своим великолепием. Огромные сводчатые потолки, мраморные колонны, гобелены, изображающие древнего Дракона, защитника королевства. Воздух здесь был пропитан властью и многовековыми традициями.

Эмилия заметно нервничала. Когда мы шли по длинным коридорам к Залу Совета, я видел, как она то и дело сжимает и разжимает кулаки, пряча их в складках своего роскошного бело-фиолетового платья. Пак спал в её кристалле, не в силах материализоваться из-за строгих магических ограничений дворца. Она была одна против этого враждебного великолепия.

Я поравнялся с ней и, не обращая внимания на надменный взгляд Розвааля, идущего впереди, мягко коснулся её локтя.

— Лия, дыши глубже, — шепнул я. — Помни, о чем мы говорили в саду. Ты — это ты. Пусть смотрят. Пусть шепчутся. Их слова — лишь ветер. А я всегда буду рядом, как твой щит.

Она подняла на меня глаза, полные тревоги, но после моих слов её плечи слегка расслабились. Она благодарно кивнула, и в её аметистовом взгляде мелькнула та самая решимость, которую я так любил.

Тронный зал и Яд Предрассудков

Зал Совета был огромен. Вдоль стен выстроились шеренги рыцарей Королевской Гвардии в белоснежных мундирах с золотыми эполетами. В центре, на возвышении, заседал Совет Мудрецов во главе с глубоким стариком Миклотовым.

Когда мы вошли, разговоры стихли. Сотни глаз устремились на нас. И я кожей почувствовал, как температура в зале резко упала. Это был не магический холод. Это был холод концентрированной ненависти и страха.

Они смотрели на Эмилию. Полуэльф с серебряными волосами. Живое напоминание о Ведьме Зависти, едва не уничтожившей мир четыреста лет назад.

Я встал чуть позади Эмилии, заняв позицию слуги, но моя осанка была прямой, а взгляд — твердым. Я скользил глазами по присутствующим. Рыцари. Среди них выделялся красноволосый гигант Райнхард ван Астрея — Святой Меча, и изящный юноша с фиолетовыми волосами и моноклем — Юлиус Юкулиус, Рыцарь Изящных Искусств.

Началась церемония. Представление кандидаток.

Круш Карстен — воплощение воинской чести и несгибаемой воли.

Присцилла Бариэль — надменная красавица с веером, смотрящая на всех, как на пыль под своими ногами.

Анастасия Хошин — хитрая торговка с лисьей улыбкой и кансайским акцентом.

И, наконец, появилась пятая кандидатка. Двери распахнулись, и Райнхард ввел в зал Фелт. Ту самую девчонку-воровку из трущоб, умытую, причесанную и одетую в бальное платье, которое она явно ненавидела.

Собрание кандидаток завершилось, и начались дебаты. И именно здесь напряжение, витавшее в воздухе, взорвалось.

— Это возмутительно! — подал голос один из членов Совета, тучный мужчина в расшитых золотом одеждах. Он ткнул толстым пальцем в сторону Эмилии. — Мы должны доверить судьбу Лугуники ей?! Полуэльфийке, чья внешность — копия самой Сателлы?! Это оскорбление памяти павших! Это навлечет проклятие на нашу землю!

Зал одобрительно загудел. Рыцари перешептывались, бросая на Эмилию презрительные взгляды.

Эмилия стояла с гордо поднятой головой, но я видел, как побледнело её лицо. Её пальцы побелели от напряжения. Она пыталась отвечать, говорила о своих идеалах, о равноправии, но её голос тонул в море враждебности.

— Ты лишь грязная полукровка! — выкрикнул кто-то из толпы аристократов. — Тебе здесь не место! Твое существование — ошибка!

В оригинале Субару в этот момент сорвался. Он выбежал в центр, начал кричать, объявил себя рыцарем Эмилии, опозорив её и вызвав гнев всей гвардии.

Я не собирался кричать. Истерика — удел слабых.

Я сопротивляюсь неизбежному, несмотря на то, что это боль причиняет.

Я сделал шаг вперед. Медленно. Уверенно. Мои сапоги гулко стукнули по мраморному полу, разрезая нараставший гвалт. Я обошел Эмилию и встал прямо перед ней, заслоняя её собой от ненавидящих взглядов Совета и рыцарей.

В зале повисла удивленная тишина. Никто не ожидал, что простой слуга в странной черно-оранжевой одежде осмелится выйти в центр Тронного зала.

— Кто ты такой, мальчишка?! — возмутился тучный советник. — Как смеешь ты нарушать ход Королевского Совета?! Стража!

— Мое имя — Субару Нацуки, — мой голос прозвучал спокойно, но благодаря акустике зала он разнесся по каждому уголку. Я не повышал тон, но говорил с такой непререкаемой властью, что стражники, дернувшиеся было ко мне, замерли. — Я не рыцарь. Я не аристократ. У меня нет громких титулов и славных предков. Но я стою здесь по праву того, кто проливал свою кровь за эту девушку.

Я обвел взглядом зал, задерживаясь на лицах рыцарей, а затем посмотрел прямо на советников.

— Вы называете себя Мудрецами. Вы — элита этого государства. Но сейчас я вижу лишь кучку испуганных людей, ослепленных пылью прошлого. Вы судите человека по цвету её волос и форме ушей. Вы взваливаете на её хрупкие плечи грехи существа, которое жило четыреста лет назад. Разве это мудрость? Разве это справедливость?

— Дерзость! — взревел другой аристократ.

— Это не дерзость, это констатация факта, — жестко отрезал я, не отводя взгляда. — Пока вы сидите в своих безопасных дворцах, Эмилия рискует жизнью, чтобы защитить жителей столицы от убийц. Она спасла воровку из трущоб, не прося ничего взамен. В её сердце нет ни капли той тьмы, в которой вы её обвиняете. И если вы не способны разглядеть свет из-за своих предрассудков... значит, вы слепцы.

По залу прокатился ропот. Эмилия за моей спиной тихо ахнула.

— Субару... что ты делаешь... — прошептала она, пытаясь оттянуть меня назад.

Но я не сдвинулся с места. В этот момент из рядов Королевской Гвардии вышел Юлиус Юкулиус. Его лицо было бледным от сдерживаемого гнева.

— Довольно, — произнес Рыцарь Изящных Искусств. Его голос был холоден как лед. — Твои слова звучат красиво, Субару Нацуки. Но ты оскорбляешь Совет и нас, рыцарей Лугуники. Мы посвятили свои жизни защите этого королевства. Мы связаны клятвами крови и чести. И ты, человек без роду и племени, не смеешь указывать нам на наше невежество и называть себя её щитом, не имея на то права!

Он положил руку на эфес своего меча.

— Ты заявил, что проливал за неё кровь. Но готов ли ты подтвердить свои слова перед лицом истинного рыцаря? Готов ли ты ответить за нанесенное оскорбление?

Я знал, к чему это идет. Это был вызов. В каноне Субару принял его из-за уязвленной гордости. Я приму его по другой причине.

Я должен доказать им всем, что моя решимость — не пустые слова. Я должен показать Эмилии, что она не одна.

— Я уважаю ваши клятвы, Юлиус Юкулиус, — я склонил голову в легком, полном достоинства поклоне. — И я не насмехаюсь над вашей честью. Но моя решимость выкована в горниле, которое вам неведомо. Если для того, чтобы мои слова были услышаны, я должен доказать свою волю с оружием в руках — я принимаю твой вызов.

Зал взорвался криками. Эмилия вцепилась мне в плечо.

— Нет! Субару, прекрати! Он Святой Меча... он один из сильнейших! Ты погибнешь!

Я обернулся к ней и подарил самую теплую, успокаивающую улыбку.

— Не сведёт отчаянье меня с ума, Лия. Я обещал быть твоим рыцарем. И я не отступлю. Верь в меня.

Миклотов, глава Совета, тяжело вздохнул, стукнув посохом.

— Если таково желание обеих сторон, спор будет решен на тренировочной арене. Дуэль на деревянных мечах. До первой крови или сдачи.

Арена и Алый Щит

Солнце заливало песчаную арену во внутреннем дворе дворца. Трибуны были заполнены аристократами, кандидатами и гвардейцами. Эмилия стояла у бортика, её лицо было белым как мел. Рем, прибывшая на трибуны, сжимала кулаки так, что костяшки побелели; её глаза неотрывно следили за мной.

Я стоял в центре арены, держа в руке тяжелый тренировочный меч из дуба. Мое тело было расслаблено, но чувства были обострены до предела. Стук в груди ускорялся, разгоняя ману по венам.

Напротив меня стоял Юлиус. Он двигался с грацией хищника. В его глазах не было ненависти — только холодная, снисходительная решимость преподать урок зарвавшемуся простолюдину.

— Я дам тебе последний шанс, Субару Нацуки, — произнес Юлиус, поднимая свой деревянный клинок. — Извинись перед Советом. Извинись перед рыцарями. Откажись от своих слов, и ты уйдешь отсюда на своих ногах.

— Ошибки совершают все, Юлиус, — ответил я, крепче перехватывая рукоять. — Но я не сказал ничего ошибочного. И я не отступлю ни на шаг. Начинай.

Юлиус вздохнул.

— Какая глупая трата жизни.

Он сорвался с места. Его скорость была нечеловеческой. Для обычного глаза он превратился в размытое пятно. Я знал, что физически не смогу блокировать его удар мечом. Мои рефлексы школьника-хиккикомори, даже улучшенные магией, были ничтожны перед Рыцарем Изящных Искусств.

Но я не собирался сражаться с ним на мечах.

И хотя душе бывает слишком тяжело, слышу тихий плач её, и всё равно упорно бой веду с судьбой.

В тот момент, когда деревянный клинок Юлиуса должен был обрушиться на мое плечо и переломать мне кости, я активировал Искусство Жизненной Силы.

Я не стал кусать губы или резать ладони. Я воззвал к магии напрямую из вен. Моя кожа на левом предплечье лопнула с глухим звуком, не принося боли, а лишь чувство освобождения. Алая, светящаяся рубином кровь хлынула наружу, но не пролилась на песок. Она мгновенно кристаллизовалась, превратившись в широкий, граненый багровый щит, сросшийся с моей рукой.

БАМ!

Удар Юлиуса врезался в мой кровавый барьер. Раздался треск, от которого заложило уши. Сила удара была колоссальной. Мои ботинки проехались по песку, оставляя глубокие борозды, но щит выдержал. Он пошел трещинами, из которых вырвался красный пар, пахнущий озоном и железом.

Трибуны ахнули.

Юлиус отпрыгнул назад, его глаза расширились от шока. Он смотрел на мой светящийся щит, сотканный из моей собственной крови.

— Что это за черная магия?! — воскликнул кто-то из рыцарей на трибунах. — Это некромантия!

— Это Искусство Жизненной Силы, — громко ответил я, тяжело дыша. Моя кровь регенерировала трещины на щите, пульсируя в такт сердцу. Это выглядело пугающе. Жутковато. Парень, чья кровь вырывается наружу, чтобы стать доспехом. Но в этом свете не было зла. Была лишь чистая, концентрированная воля к защите. — Моя магия питается моей волей и моей жизнью. Я сказал вам, что готов проливать за неё кровь. И я делаю это буквально.

Юлиус нахмурился. Его взгляд стал острее. Он понял, что перед ним не обычный хвастун.

— Использовать собственную жизнь как оружие... Это путь к самоуничтожению. Это не рыцарство. Это безумие.

— Это любовь и преданность, Юлиус, — я улыбнулся, хотя чувствовал, как магия начинает сжигать мои внутренние ресурсы. — Тебе ли не знать, на что способен человек ради своих идеалов?

Юлиус больше не сдерживался. Он призвал своих квази-духов. Вокруг него закружились огоньки разных стихий, усиливая его тело и клинок.

Он атаковал снова. На этот раз это был град ударов. Сверху. Сбоку. Снизу. Я отбросил свой деревянный меч — он был мне не нужен. Я сосредоточился исключительно на защите.

Я создавал барьеры, перенаправлял потоки крови, формируя кристаллические пластины на груди, плечах, ногах. Удары Юлиуса дробили мою защиту, пробивали её. Я чувствовал боль. Острую, обжигающую боль от ушибов и порезов, когда осколки моей же кристаллизованной крови впивались в кожу от его невероятных атак.

Несмотря на то, что это боль причиняет.

Я принимал её. Я смеялся ей в лицо. Я был жив, и пока я жив, я не позволю ему сломить меня.

— Сдайся! — крикнул Юлиус, пробивая мой щит и нанося мощный удар рукоятью мне в грудь. Меня отбросило на несколько метров. Я упал на песок, кашляя кровью. Настоящей, человеческой кровью.

На трибунах повисла мертвая тишина. Я слышал отчаянный крик Эмилии и видел, как Рем пытается перепрыгнуть через барьер, но Рам удерживает её из последних сил.

— Сдавайся, Субару Нацуки, — Юлиус подошел ко мне, острие его меча смотрело мне в горло. — Твоя воля достойна похвалы. Но твое тело достигло предела. Ты проиграл.

Я оперся на руки, дрожа всем телом. Песок под моими пальцами окрасился в красный цвет. Искусство Жизненной Силы требовало отдыха, но я не мог остановиться. Я поднял голову. Мое лицо было в синяках, губа разбита, но глаза горели тем самым светом, который невозможно погасить мечом.

— Я сопротивляюсь неизбежному, — прохрипел я, медленно поднимаясь на ноги. Мои мышцы кричали от боли, но я встал во весь рост, глядя прямо в глаза Святому Меча.

Я протянул окровавленную руку. Последние капли моей маны вспыхнули. Кровь с моей руки и с песка взмыла в воздух, сплетаясь в прекрасный, сияющий алый цветок. Розу, сотканную из самой жизни. Она не была оружием. Она была символом. Символом надежды, которая расцветает даже на поле боли.

— Я не могу победить тебя в бою, Юлиус. Твой меч превосходит всё, что я могу предложить, — я говорил тихо, но мой голос эхом разносился над ареной. — Но ты не можешь победить мою волю. Мой дух не сломлен. И моя вера в Эмилию не поколеблена ни на гран. Если ты считаешь это поражением — тогда убей меня. Но я никогда не откажусь от своих слов.

Я стоял перед ним, открытый, истекающий кровью, держа в руке кристаллический цветок из крови. Я был жалок физически, но абсолютно, безоговорочно непобедим духовно.

Юлиус смотрел на меня. В его глазах больше не было высокомерия или холодности. Там был шок. И глубочайшее, искреннее уважение. Он видел перед собой человека, который готов умереть за свои идеалы, но отказывается сдаваться. И это было то, что Юлиус, как истинный рыцарь, не мог не признать.

Он медленно опустил меч.

Затем он отступил на шаг и, к изумлению всей арены, склонил голову. Это не был поклон побежденного. Это был поклон рыцаря равному себе по духу.

— Твоя магия пугает, Субару Нацуки. Но твой дух сияет ярче любого солнца, — произнес Юлиус так, чтобы слышали все. — Я не признаю тебя рыцарем Королевства Лугуника. У тебя нет титула и умений. Но сегодня... ты доказал, что являешься истинным щитом госпожи Эмилии. Я забираю свои слова о твоей дерзости назад.

Он повернулся к трибунам.

— Бой окончен! Этот человек доказал свою волю!

Тишина длилась еще несколько секунд. А затем трибуны взорвались. Это не были насмешки. Это были робкие, но нарастающие аплодисменты. Даже некоторые рыцари стучали мечами по щитам в знак уважения. Они не понимали моей магии, они всё еще боялись Эмилию, но они признали мою жертву.

Моя кровавая роза осыпалась красным пеплом. Искусство Жизненной Силы отключилось, и на меня навалилась черная стена истощения.

Я начал падать, но чьи-то руки подхватили меня прежде, чем я коснулся песка.

Я открыл глаза. Это была Эмилия. Она упала на колени прямо в пыль арены, не заботясь о своем роскошном платье. По её щекам текли слезы, но это были слезы не стыда, как в оригинале, а безмерной благодарности и боли за меня.

Вокруг её рук уже сияло мягкое, исцеляющее зеленоватое свечение.

— Дурак... какой же ты невыносимый дурак, — всхлипывала она, прижимая меня к себе и направляя поток исцеляющей маны в мои раны. Пак, материализовавшийся рядом с ней, помогал стабилизировать мои врата.

— Эй... я же обещал, — прохрипел я, пытаясь улыбнуться разбитыми губами. Я поднял тяжелую руку и неуклюже коснулся её щеки, стирая слезу. — Я хочу рядом быть и защитить... Снег не будет жечься холодом, Лия. Я растоплю его весь.

Она прижалась лбом к моему лбу, закрыв глаза.

— Спасибо, Субару. Спасибо тебе за всё.

С другой стороны ко мне подбежала Рем. В её глазах плескалась паника, смешанная с обожанием. Она положила свои прохладные руки на мою грудь, помогая Эмилии с исцелением. Две девушки, ради которых я был готов свернуть горы, были рядом со мной. Поддержав друг друга, мы стали сильны.

Я закрыл глаза, позволяя себе провалиться в спасительное забытье.

Мы одержали первую, самую важную победу в Столице. Я не просто сохранил лицо Эмилии, я заставил рыцарей уважать нас. Я не сломался. Моя Магия Крови, моя "жутковатая" сила, доказала, что истинный свет исходит не от стихии, а от сердца.

Впереди нас ждали Культ Ведьмы и Белый Кит. Грядущие испытания потребуют от меня еще больше крови, пота и воли. Но теперь я знал точно: я не один. И я упорно буду вести свой бой с судьбой, пока мы не достигнем того будущего, о котором я мечтаю.

Пока дорога не кончается, моё "сейчас" будет вечностью. И я встречу эту вечность с гордо поднятой головой.

Глава 6. Лицом к лицу с опасностью

Роскошные покои особняка герцогини Круш Карстен утопали в полуденном свете, но на душе у меня было неспокойно. После дуэли с Юлиусом прошло три дня. Мое тело, благодаря заботам лучшего целителя Лугуники, рыцаря Феликса Аргайла, и моей собственной Магии Жизненной Силы, восстановилось поразительно быстро. Я больше не харкал кровью, а глубокие порезы затянулись, оставив лишь светлые шрамы, которые со временем должны были исчезнуть.

Эмилия была вынуждена остаться в столице для участия в бесконечных политических раутах и собраниях Совета. Я же, формально числясь на лечении, проводил время в резиденции Карстен вместе с Рем.

Именно здесь, в тишине чужого дома, интуиция начала бить тревогу. Стук в моей груди, который всегда резонировал с магией крови, стал прерывистым, тревожным. Что-то надвигалось. Что-то темное и голодное.

В то утро гонец из домена Мейзерсов принес весть: в окрестностях особняка Розвааля замечена подозрительная активность. Люди в черных плащах. Культ Ведьмы.

— Мы должны немедленно возвращаться, — твердо сказал я, сжимая в руке скомканное письмо. — Рем, собирай вещи.

— Но, господин Субару, ваши врата маны еще не до конца стабилизировались! — возразила Рем, хотя в её глазах уже плескалась паника за сестру и жителей деревни.

— Я в порядке. Если мы промедлим, будет поздно.

Мы не стали просить помощи у Круш. Я знал, что без веских доказательств или выгоды она не отправит свои войска в чужие владения. Это был бы политический скандал. Мы с Рем арендовали драконью повозку и рванули на запад, навстречу сгущающимся тучам.

Петля Отчаяния и Туман Забвения

Мы не успели.

Когда до леса, окружающего владения Розвааля, оставалось несколько часов пути, на землю опустился туман. Он был неестественно плотным, белым, как парное молоко, и пах сыростью, старой кровью и гниющей рыбой. Земляной дракон испуганно заржал, отказываясь идти дальше.

— Это не обычный туман, Субару-кун, — прошептала Рем, доставая свой моргенштерн. Её голос дрожал. — В нем растворена чудовищная мана...

А затем раздался звук. Низкий, вибрирующий гул, от которого заложило уши, а кости едва не обратились в пыль. Звук, разрывающий небеса. Из белой пелены над нами вынырнул колоссальный силуэт. Белый Кит. Демонозверь, порожденный Ведьмой Чревоугодия.

Всё произошло слишком быстро. Туман Кита скрывал в себе не только иллюзии, но и сводил с ума. А следом из белой мглы появились они. Культисты. Десятки фигур в черных балахонах с изогнутыми кинжалами. Ими руководил безумец с зелеными волосами и безумной улыбкой — Петельгейзе Романе-Конти.

— О-о-о! Мой мозг... он трепещет! Какая любовь! Какое усердие! — вопил архиепископ Лени, извиваясь всем телом.

Мы приняли бой. Рем высвободила свой рог, превратившись в демонического берсерка, но даже её сил не хватало против Невидимых Рук Петельгейзе и подавляющей ауры Кита. Я использовал Магию Крови на пределе возможностей. Я создавал алые барьеры, пытаясь защитить нас от невидимых атак. Моя кровь кипела, вырываясь из вен рубиновыми хлыстами, разрезая культистов на куски.

Но врагов было слишком много.

Одна из Невидимых Рук, которую я едва смог засечь по колебаниям воздуха и всплескам зловонной маны, пробила мой кровавый щит, как бумагу. Удар отбросил меня в сторону, ломая ребра.

— Субару-кун! — закричала Рем. Она бросилась ко мне, подставив свою спину под удар.

Вторая Невидимая Рука пронзила её насквозь.

Время замедлилось. Рем упала на землю, её моргенштерн со звоном покатился по камням. Туман Кита начал сгущаться вокруг неё, стирая её существование из этого мира.

— Нет... нет, нет, нет! — я пополз к ней, оставляя за собой кровавый след. Я схватил её за руку. Она была ледяной.

И хотя душе бывает слишком тяжело, слышу тихий плач её...

Я слышал не только плач Рем. В этом проклятом тумане я слышал стоны сотен, тысяч душ, поглощенных Китом и замученных Культом. Их боль резонировала с моей магией, разрывая сознание.

Петельгейзе подошел ко мне, склонив голову набок.

— Ты не избран Любовью. Ты лишь мусор на пути истинной веры. Умри в отчаянии!

Невидимая рука сомкнулась на моем горле, поднимая меня в воздух. Воздух перестал поступать в легкие. Зрение заволокла тьма. Но даже задыхаясь, чувствуя, как хрустят шейные позвонки, я не отвел взгляда. Я смотрел на Петельгейзе не со страхом, а с обжигающей ненавистью и обещанием.

Я упорно бой веду с судьбой.

Раздался хруст. Мир померк.

Я резко вдохнул, широко распахнув глаза. Воздух с шумом ворвался в легкие.

Я сидел на кровати. Мягкие простыни, светлые обои, запах лаванды и лекарственных трав. Гостевая комната в особняке Круш Карстен.

Дверь приоткрылась, и в комнату заглянула Рем. Живая. Целая. С подносом, на котором дымился чай.

— Господин Субару? Вы уже проснулись? Я принесла вам завтрак.

Я смотрел на неё несколько секунд. Мои руки сжимали одеяло с такой силой, что ткань жалобно трещала. В голове всё еще стоял запах тумана и звук хрустящих костей Рем. Обычный человек на моем месте мог бы сойти с ума, закричать, броситься обнимать её, плача от пережитого ужаса.

Но я лишь медленно выдохнул. Я разжал пальцы и прикрыл глаза, успокаивая бешено бьющееся сердце.

Посмертный возврат сработал. Я вернулся.

Ошибки совершают все.

Даже если неверный даёшь ответ,

Должен дальше ты за сердцем следовать.

Это был мой неверный ответ. Я недооценил врага. Я бросился в пекло, поддавшись панике, без плана, без союзников, надеясь лишь на свою Магию Крови и силу Рем. Я повел себя как типичный, самонадеянный герой. И за это поплатился жизнями — своей и её.

— Всё в порядке, Рем, — мой голос был хриплым, но абсолютно спокойным. Я улыбнулся ей. Ни тени безумия. Ни капли отчаяния. — Просто приснился дурной сон. Спасибо за чай.

Она поставила поднос на тумбочку и заботливо поправила одеяло.

— Вам нужно отдыхать. Ваши раны после дуэли еще не зажили.

— Раны заживут, — я поднялся с кровати, чувствуя легкое головокружение, но игнорируя его. — Рем, у нас нет времени. Через несколько дней Культ Ведьмы нападет на особняк Розвааля. А по пути к ним мы встретим Белого Кита.

Рем замерла. Чашка в её руках звякнула о блюдце.

— Культ Ведьмы? Белый Кит? Господин Субару, откуда вы...

— Я знаю, Рем. Прошу, просто верь мне. Я совершил ошибку, пытаясь решить всё в одиночку. В этот раз мы поступим иначе.

Я подошел к окну и посмотрел на внутренний двор резиденции, где рыцари Круш проводили утреннюю тренировку.

Я не сломаюсь. И не сведёт отчаянье меня с ума. Если для спасения Эмилии и Рем мне нужна армия — я соберу её. Если мне нужно бросить вызов легендарному монстру — я сделаю это.

— Рем, помоги мне одеться, — решительно сказал я. — Мне нужно срочно встретиться с герцогиней Карстен. И, если я не ошибаюсь, в столице сейчас находится Анастасия Хошин. Нам понадобятся они обе.

Стол Переговоров и Ветер Неправды

Кабинет Круш Карстен был обставлен строго, по-военному. Никаких излишеств, только массивный дубовый стол, карты Лугуники на стенах и стойка с фамильным мечом.

Круш сидела во главе стола, одетая в мужской военный мундир. Её янтарные глаза смотрели на меня с вежливым, но холодным интересом. Справа от неё стоял Феликс, поигрывая кошачьими ушками, а слева — Вильгельм ван Астрея, пожилой мечник с осанкой стального клинка.

Напротив, вальяжно развалившись в кресле и покручивая прядь фиолетовых волос, сидела Анастасия Хошин. Я пригласил её через Рассела Феллоу, представителя гильдии торговцев, пообещав сделку, которая озолотит их обоих.

— Итак, Субару Нацуки, рыцарь Эмилии, — начала Круш, скрестив пальцы. — Ты просил о срочной аудиенции, утверждая, что у тебя есть информация огромной государственной и коммерческой важности. Я слушаю.

Я стоял перед ними. Обычный парень в черно-оранжевой спортивной куртке. Без гроша в кармане, без армии, без статуса. Но за моей спиной был опыт смерти, а в венах бурлила абсолютная уверенность.

— Я пришел предложить вам альянс, — спокойно сказал я, опираясь руками о стол. — Совместную военную операцию. Цель — устранение Белого Кита. И последующая зачистка Культа Ведьмы в лесах Матура.

В кабинете повисла звенящая тишина.

Анастасия перестала крутить волосы. Феликс перестал улыбаться. Глаза Вильгельма, обычно тусклые и равнодушные, внезапно вспыхнули ледяным, пугающим огнем.

— Устранение Белого Кита? — Круш слегка прищурилась. — Монстра, который терроризирует Лугунику уже четыреста лет? Монстра, который уничтожил армию предыдущего короля? Ты бросаешься громкими словами, мальчик.

— Я знаю точные координаты и время его появления, — ответил я, не моргнув глазом. — Дерево Флюгеля. Завтра, незадолго до рассвета. Он спустится туда. Если мы устроим засаду, у нас будет шанс уничтожить его раз и навсегда.

— И с чего бы нам верить твоим словам, Субару-кун? — промурлыкала Анастасия, хотя в её голосе зазвучали стальные нотки. — Это пахнет ловушкой. Или безумием. Отправить армии на убой ради сказок парня, который пару дней назад чуть не умер на дуэли с деревянным мечом? Какая мне в этом выгода?

— Выгода огромна, Анастасия-сама, — я повернулся к ней. — Тот, кто убьет Кита, получит не только вечную славу, но и монополию на безопасные торговые пути. Трасса Лифауса сейчас парализована из-за угрозы Кита. Устранив его, дом Хошин получит первенство в логистике. Кроме того, я готов передать вам эксклюзивные права на добычу магических камней в шахтах Элиора — домена Мейзерсов, после согласования с Розваалем. Я гарантирую эту сделку.

Глаза Анастасии алчно блеснули. Она начала просчитывать прибыли. Торговка до мозга костей.

Я снова посмотрел на Круш.

— Для вас, Круш-сама, это шанс доказать, что Лугуника может защитить себя сама, без помощи Божественного Дракона. Ваша цель — независимость страны. Голова Белого Кита на пике станет вашим абсолютным аргументом на Королевских Выборах. Ни один советник не посмеет усомниться в силе кандидата, избавившего мир от чудовища Зависти.

Круш долго смотрела на меня. Я знал про её способность. "Ветер Неправды". Магическое благословение, позволяющее ей видеть ложь, как рябь в воздухе вокруг человека. Я говорил правду. В каждом моем слове была лишь непоколебимая, выстраданная кровью истина. Я знал, что Кит придет. И я знал, что мы убьем его.

— Ты не лжешь, — медленно произнесла Круш. Рябь вокруг меня была абсолютно прозрачной. — Твоя уверенность не имеет логического объяснения, но она абсолютна. Однако...

Она встала. Её аура заполнила комнату.

— Бросить вызов Киту — это одно. Победить его — совсем другое. У тебя нет солдат, Субару Нацуки. Ты просишь нас рисковать нашими людьми. Что ты ставишь на кон, кроме чужих жизней и обещаний о шахтах?

Я ждал этого вопроса.

Лицом к лицу встречать опасность уже не страшно.

Я поднял левую руку, закатывая рукав. Я не стал использовать нож. Стук в моей груди откликнулся на мысленный приказ. Кожа на моем предплечье разошлась, и в воздух поднялась густая, пульсирующая рубиновым светом капля крови. Она закружилась над столом, излучая интенсивное, почти обжигающее тепло.

Феликс напрягся, его руки окутались целительным светом. Вильгельм положил ладонь на эфес меча.

— Искусство Жизненной Силы, — прошептала Круш, глядя на парящую кровь. — Я слышала отчеты Юлиуса. Ты используешь свою душу как оружие.

— Я ставлю на кон свою жизнь, Круш-сама. Буквально, — я сжал кулак, и капля крови вытянулась, превратившись в тонкий, сияющий алый стилет, который с глухим стуком вонзился в дубовую столешницу прямо перед ней. Стилет пульсировал, словно живое сердце. — Я буду в авангарде. Я буду приманкой для Белого Кита. Моя магия защитит ваших солдат от первой волны атак. Если я лгу, или если мы проиграем — моя кровь прольется первой. Я клянусь своей жизнью, что приведу вас к победе.

В кабинете воцарилось молчание. Этот жест, эта демонстрация чистой, жертвенной решимости сломала последние барьеры сомнений.

Внезапно Вильгельм ван Астрея, старик с ледяными глазами, шагнул вперед. Он опустился на одно колено прямо передо мной, склонив свою седую голову.

— Субару-доно, — его голос дрожал от сдерживаемой десятилетиями эмоции. — Четырнадцать лет назад Белый Кит забрал у меня жену. Терезию ван Астрея. С тех пор я живу лишь ради мести. Если ваши слова — правда, и вы приведете меня к этому чудовищу... мой меч, моя жизнь и моя душа принадлежат вам.

Я мягко положил руку на плечо старика.

— Мы отомстим, Вильгельм-сан. Мы растопим этот лед.

Круш Карстен обнажила свой клинок, подняв его в салюте.

— Альянс Карстен и Хошин, совместно с рыцарем Субару Нацуки, объявляет охоту. Приготовьте войска. Мы выступаем на закате.

Под Сенью Древа Флюгеля

Ночь была темной и холодной. Огромная армия, состоящая из рыцарей Карстен, наемников Железного Клыка и опытных ветеранов, выстроилась на равнине Лифауса. Над нами возвышалось исполинское Древо Флюгеля — ориентир и место будущей бойни.

Воздух был пропитан напряжением. Солдаты нервно сжимали оружие. Многие из них уже прощались с жизнью. Белый Кит был мифом, кошмаром, которым пугали детей. И теперь этот кошмар должен был стать реальностью.

Я стоял в самомпереди армии, верхом на земляном драконе по кличке Патраш. Рем сидела на драконе рядом со мной, её моргенштерн был готов к бою, а глаза светились непреклонной решимостью. В этой петле она не должна была умереть. Я поклялся в этом.

— Субару-кун, — тихо позвала меня Рем. — Вы не боитесь?

Я посмотрел на звездное небо. Затем перевел взгляд на свои руки. Они не дрожали. В прошлой петле я умер в агонии, задыхаясь от невидимых рук и отчаяния. Я помнил ту боль. Но сейчас она стала моим щитом.

— Ошибки совершают все, Рем, — я тепло улыбнулся ей. — Но страх исчезает, когда ты знаешь, ради чего сражаешься. Лицом к лицу встречать опасность уже не страшно, если рядом есть те, кто поддерживает тебя. Поддержав друг друга, стали мы сильны.

— Да, — она улыбнулась в ответ, и в её улыбке сияла абсолютная, безоговорочная любовь и вера. — Я защищу вас, а вы — меня.

Сзади к нам подъехала Круш на своем черном драконе.

— Время пришло, Субару Нацуки. До рассвета остался один час. Ты уверен?

Я прикрыл глаза, прислушиваясь к окружающему пространству. И тут я почувствовал его. Резкое, тошнотворное падение давления. Воздух стал влажным и тяжелым. Запах гниющей рыбы и старой крови ударил в ноздри, заставляя солдат закашляться.

Мой внутренний компас, настроенный на жизненную энергию, буквально закричал. В небе, над облаками, собиралась колоссальная масса извращенной, мертвой маны.

— Он здесь, — громко сказал я, вытаскивая из специального чехла телефон — мой «метеорит», как я его называл.

Я активировал будильник на полную громкость. В тишине ночной равнины раздалась пронзительная, электронная мелодия из другого мира. Звук, абсолютно чуждый Лугунике. Звук, который должен был привлечь внимание чудовища.

В небе над Древом Флюгеля облака начали закручиваться в гигантскую воронку. Из этой воронки, сопровождаемый оглушительным, сводящим с ума низкочастотным ревом, вынырнул ОН.

Белый Кит. Исполинское существо, плывущее по небу, словно по океану. Его шкура была покрыта шрамами, а из пор на спине вырывались клубы белого Тумана Забвения. Одно его присутствие заставляло землю дрожать.

Солдаты в первых рядах попятились, охваченные первобытным ужасом. Строй дрогнул.

Я сопротивляюсь неизбежному.

Я не стал ждать, пока страх парализует армию. Я пришпорил Патраш и вырвался далеко вперед, прямо под брюхо спускающегося чудовища.

— ЭЙ, ТЫ, ПЕРЕРОСТОК! — закричал я во все горло, наполняя голос маной. — СЮДА!

Кит повернул свою огромную, уродливую голову в мою сторону. Его крошечные, налитые кровью глаза сфокусировались на мне. И тут я сделал то, что окончательно свело монстра с ума.

Я воззвал к проклятию Ведьмы внутри себя. Я снял ментальный блок, позволяя густым, черным миазмам Зависти вырваться наружу невидимым столбом. Для Белого Кита этот запах был подобен кошачьей мяте и красному плащу матадора одновременно.

Кит издал яростный рев и обрушился вниз, открывая пасть, способную проглотить целый дом.

— ОГОНЬ! — скомандовала Круш.

Ночные небеса озарились вспышками сотен магических снарядов. Огненные шары, ледяные копья, ветряные лезвия ударили в шкуру Кита. Битва, которая войдет в легенды, началась.

Кит, игнорируя магию солдат, выпустил из своих пор концентрированную волну белого тумана. Тумана, стирающего само существование. Волна неслась прямо на авангард, грозя уничтожить десятки рыцарей в одно мгновение.

Я остановил дракона. Закрыл глаза. Стук в груди превратился в единый, непрерывный гул.

Я раскинул руки в стороны. Обе мои ладони взорвались фонтанами крови. Искусство Жизненной Силы, помноженное на мою волю и знание грядущей боли. Кровь не просто кристаллизовалась. Она разрослась в воздухе гигантской, полупрозрачной алой сетью, переливающейся рубиновым светом.

Сеть накрыла собой весь авангард армии, образуя непреодолимый купол из концентрированной жизненной энергии.

Туман Забвения с шипением врезался в мой кровавый барьер. Две противоположные силы — смерть, стирающая память, и жизнь, утверждающая свое право на существование — столкнулись.

Барьер затрещал. Боль пронзила каждую клетку моего тела. Я чувствовал, как туман пытается стереть меня, поглотить мою ману. Кровь текла из моего носа и ушей.

Но я стоял. Я не сделал ни шагу назад.

— И НЕ СВЕДЁТ ОТЧАЯНЬЕ МЕНЯ С УМА! — проревел я, вливая последние резервы в барьер. Алая сеть вспыхнула ослепительным светом, отбрасывая туман назад, рассеивая его в воздухе.

Солдаты, увидев, что смертоносный туман остановлен, что простой парень удерживает атаку легендарного монстра своей собственной кровью, издали оглушительный боевой клич. Их страх испарился. Его заменила ярость и вера.

Вильгельм ван Астрея, подобно серебряной молнии, взмыл в воздух, отталкиваясь от спины своего дракона. Его клинки засверкали в свете моей магии, врезаясь в плоть Белого Кита.

Я опустил руки, тяжело дыша. Кровавый купол рассыпался красными искрами. Рем уже была рядом, её рука легла мне на плечо, передавая исцеляющую ману.

Мы пережили первый удар. Судьба дала нам шанс, и мы крепко ухватились за него. Теперь пришло время заставить это чудовище заплатить за каждую слезу и каждую отнятую жизнь. Мы устремимся за желанием победить. И мы не отступим. Охота на Белого Кита перешла в решающую фазу.

Том 1: уже на Бусти Плута!

История состоит из 12 глав, публикация - почти каждый день на Author Today!

Но если ты, не хочешь ждать, то весь том уже полностью готов и ждёт тебя на Boosty Плута по подписке!

Ссылку ищи в моём профиле

(здесь по правилам сайта публиковать ссылки нельзя).

Буду рад, если подпишешься. Впереди много крутого контента!