Regulus

Re:Zero. Бомба и Пауза

Глава 1 — «Пролог»

В этой истории Регулус не захлебнулся водой. Он умер иначе.

Слишком долго удерживая способность, называемую «Львиное Сердце», он довёл собственное существование до предела. Тело перестало быть живым — но способность не деактивировалась. Смерть зафиксировалась вместе с ним. Регулус остался мёртвым в состоянии абсолютной неподвижности, словно реальность отказалась признать его конец.

Ведьмин Фактор, источник его силы, не смог отсоединиться от носителя. Зафиксированное тело не отпускало его — даже после смерти.

Божественная сущность этого мира, известная как Од-Лагуна, потребовала передачи души для начала фильтрации и последующего перерождения. Таков был порядок. Но требование осталось невыполненным. Тело не отвечало. Способность не позволяла душе покинуть оболочку.

Ведьмин Фактор вступил в прямой конфликт с самим устройством мира. И Од-Лагуна, не сумев ни уничтожить, ни подчинить аномалию, приняла единственное возможное решение — изгнание. Душу Регулуса Корниаса выбросили за пределы мира.

Ведьмин Фактор последовал за ней, прикреплённый к душе, словно паразит, не признающий ни смерть, ни законы бытия. В пустоте между мирами душа проходила медленную, бесконечную фильтрацию. Но Фактор — игнорирующий саму реальность в угоду собственной эгоистичной воле — отказался изменяться.

И однажды эта душа оказалась в другом мире, в бедном районе Франции она вселилась в утробу ещё бездушного ребёнка — принеся с собой две способности, которым не было места в этом мире: «Маленький Король» и «Львиное Сердце».

***

Телефон завибрировал ровно в тот момент, когда ему стало скучно. Скука была честной, как физика: если ничего не меняется — значит, пора ломать. Он сидел на каменном парапете у реки, свесив ноги над чёрной водой.

Дождь шёл тонко, равномерно, будто кто-то поставил мир на режим «фон». Прохожие сутулились, ускоряли шаг, прятали лица в воротники. Он был сухой. Капли попадали по ткани — и тут же теряли смысл, соскальзывая, не впитываясь, не темнея, не оставляя пятен. Пальто, чулки, манжеты — будто их только что сняли с манекена.

Экран загорелся: код. Никаких имён. И это было почти трогательно. Имён здесь не любили. Иначе пришлось бы признать, что «актив» — не слово, а человек. Он поднял трубку Улыбка исчезла не резко — пусто. Лицо стало тем, что удобно держать на ладони: гладким, ровным, ненавязчивым.

— Слушаю.

На том конце была женщина. Париж слышался не в акценте — в паузах. В манере говорить так, будто каждое слово уже утверждено подписью.

— Новая задача. Цель: Резе. Классификация: гибрид. Бомбовый дьявол.

Он моргнул медленно.

— О-о… ☆

— Приоритет — тихое устранение. При возможности — сбор информации. Контакт не инициировать без причины. Досье отправлено.

Тишина на секунду. Не потому что он думал. Потому что ему нравилось держать людей в подвешенном состоянии. Как каплю на кончике пальца.

— Гибрид, — повторил он тихо, будто пробовал слово на вкус.

— Подтвердите.

Он посмотрел на мутную воду под собой. В отражении фонарей она казалась живой.

— Принял.

Связь оборвалась. Он ещё минуту сидел, не двигаясь, как будто продолжал слушать пустоту. Потом достал телефон снова — не для звонка, а чтобы открыть файл. Досье было сухим, аккуратным, до тошноты уверенным в себе. Фотография: девушка. Тёмные волосы. Зелёные глаза. Чересчур живые для слова «устранение».

Внизу — строки: «взрывные способности», «высокая регенерация», «связи подтверждены». Он скривился на «взрывные способности» и задержал взгляд на «гибрид». Гибрид. Не дьявол. Не человек. Не «или». А «и». Это было не про шум. Шум — скучно. Шум — предсказуемо. Это было про форму. Про границу. Про то, где заканчивается одно и начинается другое — если вообще заканчивается.

Он пролистал ниже, потом вверх, потом снова вниз — хотел поймать чувство, которое возникло между строк. В груди зуднуло — аккуратно, сосредоточенно. То самое, что у него заменяло азарт.

— Значит, возможно, — сказал он вслух.

Не улыбаясь. Он убрал телефон, спрыгнул с парапета и пошёл по набережной, не выбирая дороги.

***

Кофейня стояла на углу тихой улицы, где вывески светили не для туристов, а для тех, кто возвращается домой. Стёкла запотевали, внутри было тепло, пахло кофе и мокрой одеждой. Люди прятались от дождя как от идеи. Он остановился под козырьком напротив и посмотрел внутрь. Она сидела у окна. Не в центре, не в углу — ровно там, где удобно видеть вход и не выглядеть параноиком. Чашка в обеих руках.

Тепло на ладонях. Плечи расслаблены ровно настолько, чтобы казаться обычной. Обычная девушка. Это было почти смешно. Он мог бы подойти иначе. Мог бы быть тенью. Мог бы быть тем, чего не замечают до последнего. Его этому учили — долго, методично, скучно. Он умел быть любым.

Но приказ был «тихо», а не «незаметно». А «тихо» — это не про отсутствие шума. Это про отсутствие вопросов. А вопросы — это его любимое. Он поправил кружевную манжету на запястье. На мгновение посмотрел на своё отражение в стекле: шорты свободного кроя, белые чулки, высокий ворот, ткань, которая выглядела дорого даже в дожде. Не карнавал. Не театр. Скорее — чужая эпоха, нацепленная без стыда.

— Турист, — шепнул он сам себе и прыснул. — Хе-хе.

Он ещё раз посмотрел на Резе. Она сделала глоток. Закрыла глаза на секунду. Тепло расползлось по ладоням — он видел это по микродвижению пальцев, по тому, как чуть отпускает челюсть. Человек. И всё же он не спешил входить.

Сначала он решил проверить одну мелочь: насколько она «учитывает возможность». Он сместился на шаг в сторону, чтобы её периферия — если она действительно считывает зал — могла поймать движение силуэта за стеклом. Потом ещё на шаг. Потом остановился. Она не повернула голову. Он прищурился. Не от злости — от удовольствия. Это было либо идеально сыгранное спокойствие, либо она правда не обращала внимания на то, что не считала угрозой. И то, и другое было интересно.

— Гибридик, — прошептал он ласково, почти нежно, как говорят с котёнком. — Ты умеешь быть нормальной. Какая прелесть ♡

Он достал блокнот. Не отчётный — настоящий, мятый, с каракулями, где на одной странице могли соседствовать стрелочки, сердечки и слово «почему?», обведённое пять раз. Написал: «Она греет руки. Любит тепло?». Зачеркнул. «Она притворяется обычной. Или хочет быть обычной?». Подчеркнул.. Потом резко закрыл блокнот, будто испугался, что мысль убежит.

— Не-е-е… — протянул он. — Сначала знакомство ♪

И вошёл. Колокольчик над дверью звякнул. Несколько людей обернулись — мокрые, раздражённые, живые. Он прошёл мимо, не оставляя за собой ни мокрых следов, ни запаха улицы. Как картинка, вклеенная в реальность. Резе не повернула голову.

Это было даже лучше, чем он ожидал. Он прошёл к стойке, заказал кофе, выслушал про «подождите минуту», кивнул, будто ему действительно было куда спешить, и вместо того чтобы занять столик, пошёл прямо к ней.

Слишком прямо. Слишком смело. Так, как нормальный человек не делает, если боится отказа. Но он не боялся. Он вообще редко понимал, чего люди боятся. Ему казалось, что страх — это вопрос привычки. Он остановился у неё за спиной и наклонился. Ладонь легла ей на плечо. Резе вздрогнула — легко, почти кокетливо. Поздно. На долю секунды позже нормы. Он это увидел. И улыбнулся внутри, не снаружи.

— Прости-прости! — выпалил он радостно, тут же убирая руку и складывая ладони, как ребёнок, которого поймали на шалости. — Я не хотел! Просто ты так сосредоточенно сидела, что я подумал: «О, она точно знает, где я!» ☆

Он рассмеялся сам над собой и добавил, уже шире, ярче, громче — чтобы все слышали, чтобы никто не заподозрил тишину настоящей угрозы:

— Тут свободно? Я турист! Совсем-совсем турист! Потерялся уже три раза за сегодня! ♪

И впервые за вечер ему действительно перестало быть скучно.

Глава 2 — «Маленький Король»

Чашка была горячей. Не обжигающей — именно горячей, как надо. Резе держала её обеими руками, позволяя теплу пройти в ладони и дальше, в запястья. После улицы это ощущалось правильно. Дождь остался снаружи, вместе с холодом, шумом и отражениями в асфальте.

Кофе был крепкий, чуть горький. Она сделала глоток, задержала вкус на языке, отметила: не пережжённый. Хорошо. Значит, место можно использовать ещё раз. Она сидела у окна, так, чтобы видеть вход и половину зала, не поворачивая головы. Спина прямая, плечи расслаблены ровно настолько, чтобы выглядеть уставшей, но не настороженной. Обычная девушка. Обычный вечер.

В кофейне было тихо. Несколько человек — кто-то с ноутбуком, кто-то с телефоном, пара за дальним столиком. Фоновый шум, не требующий внимания. Она дышала медленно, подстраиваясь под ритм зала. Это тоже было частью работы, даже если формально задания сейчас не было.

Мысли текли коротко. Маршрут домой. Проверить зеркало в подъезде. Сменить одежду. Сообщение куратору — позже. Ничего срочного. Ничего лишнего.

Резе сидела у окна, чуть развернувшись к залу. Поза расслабленная, взгляд мягкий. Та версия её, которую никто не боится. Она сделала ещё глоток и на секунду закрыла глаза, позволяя теплу осесть внутри. В такие моменты легче было помнить, что она всё ещё человек.

Колокольчик над дверью звякнул. Резе не повернула голову. Она просто отметила звук — как отмечают шаги или движение воздуха — и продолжила пить кофе.

Чья-то ладонь легла ей на плечо. Она вздрогнула — легко, почти кокетливо. Плечо дёрнулось, мышцы напряглись, дыхание сбилось на полудоле. Она сразу же улыбнулась, рассмеялась и повернула голову.

Молодой парень, лет шестнадцети стоял слишком близко, не навязчиво, сияя. Буквально сияя. Правда, первое что бросилось ей в глаза было не лицо. А его одежда.

Шорты свободного кроя. Белые чулки. Ткань плотная, странного кроя, явно не карнавальная, не театральная. Ни капли влаги. Ни потемневших швов. Ни следов дождя. Ни следа нахождения на улице.

— Прости-прости! — выпалил он радостно, тут же убирая руку и складывая ладони вместе, как ребёнок, которого поймали на шалости. — Я не хотел! Просто ты так сосредоточенно сидела, что я подумал: «О, она точно знает, где я!» ☆

Он рассмеялся сам над собой.

— Тут свободно? Я турист! Совсем-совсем турист! Потерялся уже три раза за сегодня!

Резе моргнула. Потом улыбнулась шире.

— Ты выбрал… — Пауза. — очень странный наряд для туриста, — сказала она легко, с интересом оглядывая его. — Это… мода такая в Европе?

— А? — он посмотрел на себя, будто только сейчас заметил одежду, и просиял ещё сильнее. — Точно! Точно! Я забыл переодеться! Спасибо, что напомнила!

Он сел напротив, не спрашивая больше ничего, и тут же наклонился вперёд, опираясь локтями на стол. Спиной к залу. Резе отметила это, но не подала вида. Вместо этого она наклонилась чуть ближе, поддерживая игру.

— Ты всегда так знакомишься с людьми? — спросила она.

— Нет! — радостно ответил он. — Иногда я сначала говорю «привет»

Он снова рассмеялся, явно довольный собой.

— Ты правда турист? — спросила она, играючи. — Или это секрет?

— Правда-правда! — он наклонился ещё ближе, понижая голос, будто делился заговором. — Я путешествую, смотрю на людей… они такие интересные! Иногда я трогаю вещи, которые не стоит трогать. Просто чтобы проверить «что же будет?» ☆

— А ты весёленький, — она рассмеялась и чуть склонила голову. — Мне такое нравится. И как, часто влипаешь в неприятности?

— Оххх, вы мне льстите, — он развел ладошки в стороны. — Но в неприятности пока не попадаю! Хотя очень стараюсь!

Он смотрел на неё так, будто в этот момент больше ничего не существовало. Ни кофейни. Ни дождя. Только она и этот разговор. Резе повернула чашку в пальцах и, не отводя взгляда, сделала медленный глоток.

— Ты вообще знаешь, — сказала она с улыбкой, — что так на людей не смотрят?

Она не просто смотрела — она удерживала его в поле внимания, не моргая. Локоть лежал на столе, пальцы медленно постукивали по древесине, тихо, ритмично, будто отсчитывали секунды. Улыбка была лёгкой, почти ленивой, но взгляд — цепкий, оценивающий. Не флирт ради флирта. Сканирование. Он моргнул. Один раз. Потом ещё. Слишком честно.

— Как?

Голос без защиты и напряжения. Он даже слегка наклонил голову, словно ему действительно было важно понять, что именно она имеет в виду.

— Обычно за это либо влюбляются… — она наклонилась ближе, опираясь ладонью о стол. Дистанция исчезла резко, без предупреждения, — либо дают пощёчину.

Она сделала паузу. Пальцы перестали стучать. Тишина повисла плотной, почти осязаемой. Её улыбка изменилась — стала уже, лукавее.

— Тебе повезло. Пока что.

Он ухмыльнулся. Не отступил — наоборот, слегка подался вперёд, прикрыл правый глаз, будто подмигивая самому миру, и медленно облизнул губы. Жест был нарочитый, переигранный, как у плохого актёра, который знает, что за ним наблюдают, и именно поэтому продолжает.

— Oh là là! — он всплеснул руками, задел край стола, чашка тихо звякнула. — «Повезло»? Фу-фу-фу! Это совсе-е-е-ем не так! Мне нравятся оба варианта! Я в безпроигрышной ситуации!

(Oh là là!: переводится с французского как "Ого!")

Резе не выдержала. Смех вырвался резко, неожиданно даже для неё самой. Она отвернулась на долю секунды, прикрывая рот тыльной стороной ладони. На щеках проступил румянец — тёплый, живой, слишком настоящий для неё. Она щёлкнула ногтем по столу, будто возвращая себе контроль.

— Ты действительно забавный… — протянула она, снова глядя на него. — Как тебя зовут хоть…

Фраза оборвалась. Не потому что он перебил. Потому что внутри что-то застопорилось. Имя должно было появиться автоматически. Но его не было. Она нахмурилась, почти незаметно, и отвела взгляд, перебирая варианты, как ножи на столе. Странный парень — нет. Слишком поверхностно. Ребёнок — не подходит. Он не был наивным. Король — смешно… но за что-то зацепилось. Она снова посмотрела на него.

— …Маленький Король?

Сказано было легко, почти небрежно. Она даже пожала плечами, будто это не имело значения. Но взгляд задержала. Дольше, чем следовало. Проверка. Он моргнул. Потом ещё раз. На этот раз медленно. Улыбка дрогнула.

— Имя?

— Ага, — она откинулась на спинку стула, вытянув ноги, будто разговор её не волновал.

Пальцы снова начали тихо постукивать по столу.

— Обычно люди начинают с этого. Или почти.

Он внезапно замолчал. Улыбка исчезла полностью. Взгляд ушёл в сторону, расфокусировался, будто он смотрел сквозь стену. Нога под столом продолжала болтаться, но ритм стал неровным, сбивчивым.

— Было, — сказал он наконец. Голос стал тише. — Наверное.

— Наверное… — Резе усмехнулась негромко.

Она наклонилась и провела пальцами по его плечу — легко, будто случайно, но движение было выверенным. Проверка его реакции.

— Ты так говоришь, словно примеряешь их по настроению.

Он вздрогнул. Не от прикосновения — от фразы. А потом сразу оживился слишком резко.

— А так можно? — глаза загорелись, он подался вперёд, локтями упираясь в стол. — Это же здорово! Каждый день новое имя! ☆

Он хлопнул ладонью по столу, громче, чем нужно. Дерево глухо отозвалось. Она пожала плечами.

— Я не советую. Люди путаются. — Пауза. — А когда путаются, злятся. Иногда смертельно.

Слово задело. Она увидела это. Его брови на мгновение сошлись, губы сжались. Ровно на долю секунды. Потом он слишком быстро улыбнулся. Слишком быстро. Резе выпрямилась. Постукивание прекратилось.

Она смотрела внимательно, холодно, не скрывая интереса. Она наклонилась вперёд, протянула руку через стол и остановилась в нескольких сантиметрах от его лица. Щёлкнула пальцами прямо перед носом. Резко.

— Смотри на меня, — сказала она мягко. Почти ласково. — И скажи. Как тебя зовут?

Он замер. Вся его клоунада исчезла. Взгляд стал прямым, чистым, настороженным. Ни улыбки. Ни ужимок. Как у зверя, который понял, что его заметили.

— Хорошо! — сказал он слишком бодро. Слишком громко. — Я скажу тебе своё имя!

Он резко выпрямился и указал на неё пальцем.

— Называй меня так, как тебе удобнее!

Это короткое мгновение прошло. Маска вернулась — широкая, беззаботная, почти ослепительная.

— Хитрый, — сказала Резе тише, почти себе. — Лисёнок.

Она усмехнулась и добавила, будто между делом:

— За такое обычно хвосты отрубают.

Он резко отпрянул, задел стул, тот скрипнул. Он замахал руками, изображая панику, но движения были слишком точными, чтобы быть настоящими.

— Эй-эй! Я что-то не то сказал? Прости! Хвостик мне ещё нужен!

— М-м, — она наклонила голову, медленно, оценивающе. — Посмотрим.

Она выпрямилась.

— И не переигрывай. У тебя плохо выходит.

Он тут же снова приблизился, почти вплотную, локтем касаясь её руки. Ни следа испуга.

— Спалился? — засыпал он её вопросами, быстро, с азартом. — Слишком много? Слишком мало? Ну скажи-и ♪

— Скорее, — ответила она спокойно, — ты хотел, чтобы я заметила.

Он хлопнул в ладони, громко, радостно.

— Бинго! Бинго!

Радость была искренней. Это пугало.

— Но если очень надо, — добавил он, раскачиваясь на стуле, — можно просто «эй, ты». Я всегда откликаюсь.

Резе рассмеялась и откинулась назад.

— Ты невыносим.

— Прекрасно! — он расплылся в улыбке. — Мне нравится, когда так говорят!

Она покачала головой. Улыбка осталась, но внутри что-то неприятно сдвинулось. Имя — якорь. Если у него его нет, значит, он не хочет, чтобы его держали.

— Ладно, — сказала она после короткой паузы.

Пальцы снова легли на стол, но теперь без стука.

— Тогда честно. Меня зовут Резе.

Имя сорвалось легко. Слишком легко. Он посмотрел на неё так, будто она протянула ему что-то хрупкое и ценное.

— Резе… — повторил он медленно, смакуя каждый звук. — Очень красиво. Тебе подходит.

Он не назвал себя. Это задело. Глубже, чем она ожидала.

— Бе-е-е, — она показала ему язык, но улыбка стала тонкой, почти острой. — Значит, не хочешь?

Она прищурилась.

— Или у тебя его просто нет?

На миг его лицо стало пустым. Не растерянным — отсутствующим. Как выключенный свет. Резе это заметила. И внутри сдвинулось снова. Уже опасно.

— Ну что ты, — он тут же подмигнул. — Я просто даю тебе свободу выбора. Честно.

Она фыркнула.

— Упрямый, — сказала она, запоминая это. — Ладно. Тогда ты — Маленький Король. Идёт?

Он буквально засиял, хлопнул ладонями по столу, наклонился к ней.

— Oh là là! Да! Идёт! Какая завораживающая кличка! Как интересно!

Резе улыбнулась в ответ. Но теперь она смотрела внимательнее. И отпускать взгляд больше не собиралась.

***

Квартира была маленькой. Обычной. Слишком обычной, чтобы в ней было удобно думать. Резе лежала на футоне, уставившись в потолок, и уже в который раз ловила себя на том, что возвращается мыслями не туда, куда нужно. За окном было тихо. Ни сирен, ни шагов. Ночь проходила как положено. Сон — нет.

Чёрт бы побрал того странного парня из кофейни. Она перевернулась на бок, уткнувшись лицом в подушку, но это не помогло. Образ всплывал сам — дурацкая улыбка, сияющие глаза, нелепая одежда. Слишком легко он влез в её вечер. Слишком естественно, будто так и было задумано.

Это не было случайностью. Резе это чувствовала, скорее не как вывод, а как неприятное ощущение под кожей. Такие люди не появляются просто так. И тем-более не рядом с ней. Манеры. Поведение. Этот странный, раздражающе радостный тон, будто ему вообще плевать, чем всё закончится. И одежда… словно он не вышел с улицы, а просто оказался там.

Она нахмурилась и села, подтянув колени к груди. Дождь. Она точно помнила дождь. Люди входили мокрые, пахли улицей. А он — сухой. Слишком чистый. Как новая вещь, которую ещё не успели испортить. Можно было бы списать на что угодно. На трюк. На фокус. На какую-нибудь чёртову способность. Но мысль упиралась в одно и то же — в момент, когда он положил руку ей на плечо.

Резе невольно коснулась того места, будто проверяя, не показалось ли. Прикосновение было. Она это знала. Давление было — достаточно отчётливое, чтобы тело среагировало. А вот дальше — пусто. Ни тепла. Ни холода. Даже не неприятно — просто никак. Как если бы её коснулись через что-то пустое. Через перчатку, в которой нет руки. Кожа отреагировала, а дальше — тишина.

— Чёрт… — пробормотала она себе под нос.

Это было неправильно. Так люди не ощущаются. Даже дьяволы. Резе легла обратно, закинув руку за голову. Мысли снова начали расползаться, цепляясь друг за друга. Если он и правда пришёл не просто так — это плохо. Если он знает о ней больше, чем должен — ещё хуже. Но больше всего её раздражало другое.

Ей было интересно. Не должно было. Она устала от таких людей. От секретов, заданий, чужих глаз. От того, что каждый новый знакомый оказывался либо врагом, либо инструментом. А этот… он был слишком лёгким. Слишком настоящим в своей глупости и любопытстве. Словно играл, не задумываясь о цене.

И где-то внутри, под раздражением и настороженностью, шевелилось знакомое, неприятное чувство. Похожее на то, что появляется, когда встречаешь кого-то, кто слишком близко подходит к тому, кем ты могла бы быть — если бы всё сложилось иначе. Резе закрыла глаза.

— Дура, — тихо сказала она сама себе.

***

— Хе-хе-хе… ☆

— Ну и вечер.

Он сидел на крыше, устроившись прямо на черепице, свесив ноги вниз, и что-то быстро строчил в маленьком блокноте. Страницы уже были исписаны каракулями, стрелками, обрывками слов и нелепыми рисунками, которые понимал только он сам.

— Ин-те-ре-е-есно ♪ — протянул он, постукивая карандашом по губам. — Очень даже интересно…

Он пролистал назад, пробежался глазами по записям, потом резко закрыл блокнот и прижал его к груди, словно тот мог убежать.

— Ты человек, — сказал он вслух, обращаясь в пустоту. — Ну вот прям человек-человек. Смеёшься, играешь, смущаешься… фу, как скучно!

Он поморщился — и тут же рассмеялся.

— Хотя нет. Не скучно. Слишком аккуратно ♪

Он снова открыл блокнот и нацарапал несколько слов, тут же зачеркнул их, раздражённо цокнув языком.

— Маска? Да, да, маска… — пробормотал он. — Но не такая, как обычно. Не «надел и снял». Эта будто приросла. Или… ты просто забыла, где она заканчивается?

Он наклонил голову, словно представлял её перед собой, и глаза снова засветились любопытством.

— А если дьявол? — он щёлкнул пальцами. — Хи-хи, я так надеялся! Альтер-эго, вспышки, злость, голоса в голове… было бы красиво ♪

Он замолчал. Несколько секунд смотрел на крышу под ногами, потом пожал плечами.

— Не-е-ет. Не так. Пока что — не так!

Карандаш застучал быстрее.

— И силы… — он нахмурился, искренне расстроенно. — Где они? Они должны быть. Такие штуки не бывают просто так. Это нечестно.

Он надулся, как ребёнок, у которого отобрали игрушку, а потом вдруг замер. Глаза медленно расширились.

— А если… — начал он и тут же замолчал, прикусив язык.

Он посмотрел на свои ладони. Повертел их. Сжал и разжал пальцы.

— Хм-м-м ♪

Уголок его рта пополз вверх. Он снова открыл блокнот — уже на чистой странице — и аккуратно, почти торжественно написал одну строку. Почерк стал неожиданно ровным. Он перечитал написанное. Закрыл блокнот. Рассмеялся — тихо, очень довольно.

— Ох… — выдохнул он, откидываясь назад и глядя в ночное небо. — Нормальные люди бы за такое меня возненавидели ♡

Он перевернулся на живот, подпёр подбородок ладонями и закачал ногами в воздухе, словно ребёнок, придумавший новую игру.

— Ну что ж, гибридик… — протянул он весело. — Посмотрим, что будет, если чуть-чуть… помочь тебе показать себя.

Французская фраза сорвалась с губ сама собой, почти напевно:

— C’est une excellente idée ♪

(Это отличная идея)

Глава 3 — «Взрывной переулок»

Вечером в кофейне было люднее, чем днём. Люди заходили, выходили, стряхивали дождь с курток, заказывали одно и то же, как будто день у всех был одинаковым. Резе пришла раньше, чем собиралась. Она сразу это отметила — почти с раздражением. Не потому что опоздала бы иначе, а потому что не было причины спешить. Она могла бы зайти позже. Могла бы вообще не приходить. Но пришла.

Она заняла тот же столик у окна. Не специально — так вышло. Села так же, как вчера, положив ладони на чашку, позволив теплу пройти в пальцы. Кофе был другим. Чуть слабее. Или ей так казалось.

Она ждала. Не напряжённо — не как на задании. Скорее рассеянно, будто проверяла гипотезу, которая не имела права быть важной. Каждый раз, когда звякал колокольчик над дверью, она не оборачивалась сразу. Давала себе долю секунды. Смотрела в отражение стекла. Отмечала силуэт, походку, паузу перед шагом. Не он.

Прошло пятнадцать минут. Потом ещё десять. Она поймала себя на том, что начала злиться — не вслух, не резко, а глубоко, неприятно. Как злятся не на человека, а на собственную ошибку.

— «Значит, не придёт», — подумала она. — «Логично.»

Такие, как он, не возвращаются просто так. Они либо исчезают, либо появляются слишком поздно, когда это уже проблема. Она сделала глоток. Кофе остыл. Резе посмотрела на чашку с лёгким отвращением, будто та была виновата, и отодвинула её.

— Дура, — сказала она себе тихо.

Она не должна была ждать. Это было глупо. Опасно. Неэффективно. И всё же она сидела ещё минуту. Потом ещё одну. Потом резко встала, накинула куртку и вышла, не оглядываясь.

Дождь встретил её сразу — плотный, настоящий, с запахом асфальта и металла. Улица была мокрой и живой, слишком нормальной для её настроения. Она прошла мимо витрины, отражение скользнуло рядом — знакомое лицо, спокойное, собранное. Всё под контролем.

— «Не придёт», — повторила она мысленно. И на этот раз с облегчением.

Резе свернула за угол, подальше от света кофейни, в узкий переулок, где фонарь мигал, как будто ему было лень работать. Здесь пахло сыростью и старым камнем. Шаги звучали глухо.

Резе прошла несколько метров и замедлилась. Кто-то стоял впереди. Она заметила его не сразу — сначала просто почувствовала, что пространство впереди занято. Силуэт был тёмным, массивным, слишком большим для случайного прохожего. Он не двигался. Не курил. Не говорил по телефону. Ждал. Резе остановилась. Потом сделала шаг назад — будто неуверенно, будто сомневаясь, туда ли свернула. Движение было нарочито неловким, чуть резким.

— Простите… — сказала она, не поднимая голоса. — Я… я, кажется, не туда пошла.

Она сделала вид, что оглядывается, словно ища выход. Плечи слегка сжались, пальцы в рукавах куртки сомкнулись. Мужик двинулся. Уверенно. Как человек, который никуда не торопится.

— Поздно, — сказал он спокойно.

Голос был низкий, ровный. Без смеха. Без возбуждения. От этого становилось хуже. Резе сглотнула — заметно. Даже чуть слишком.

— Я… если вам нужны деньги… — она полезла в карман, неловко, задевая ткань. — У меня есть немного, правда. Я просто...

Он усмехнулся и покачал головой.

— Мне не деньги нужны.

Он шагнул ближе. Свет фонаря выхватил часть лица — грубое, тяжёлое, без выражения. Куртка распахнулась, и Резе увидела рукоять тесака. Она вздрогнула. Отступила на шаг. Обувь скользнула по мокрому камню — намеренно неуверенно.

— Пожалуйста… — голос стал тише, надломленнее. — Я не понимаю, что я вам сделала.

Это было сказано идеально. Звучало как просьба. Убийца посмотрел на неё внимательнее. Не с жалостью. С интересом.

— Ничего, — сказал он. — Пока.

Он вытащил тесак полностью. Потом второй. Резе резко втянула воздух, прижала ладонь ко рту, будто сдерживая всхлип. Глаза расширились — слишком быстро, но он этого не заметил.

— Подождите… — она сделала ещё шаг назад, прижимаясь спиной к стене. — Кто… кто вас послал?

Он остановился. Ненадолго.

— А вот это уже не твоё дело.

Она кивнула. Быстро. Слишком послушно.

— Хорошо, — прошептала она. — Хорошо… просто скажите… зачем?

Он наклонил голову, будто решая, стоит ли объяснять.

— У меня хобби, — сказал он наконец. — Я делаю вещи. Из людей.

Он посмотрел на неё сверху вниз, оценивая.

— Ты… пока не знаю. Надо подумать. Может быть, кошелёк?

Резе всхлипнула. Руки дрожали. По-настоящему — но не от страха.

— Пожалуйста… — сказала она снова. — Я сделаю всё.

Он сделал шаг вперёд. И только тогда её взгляд изменился. Он стал пустым. Девушка больше не отступала. Он рубанул сверху — без замаха, как ставят печать. Резе не успела «испугаться» — успела рассчитать. Ладонь врезалась в его локоть, точно в сустав, коротко и сухо. Рука мужчины дёрнулась, хват сорвался, и тесак звякнул о камень, скользнув в лужу.

Следом — удар ногой в лицо. Не чтобы сломать, а чтобы сбить темп. Мужчина потерял равновесие и рухнул на мокрый асфальт, шлёпнувшись всем телом. Вода брызнула тёмным веером. Он откатился, вскочил почти сразу — второй тесак уже в руке. Отпрыгнул назад, прижимая оружие ближе, будто внезапно вспомнил, что это не игра.

— Тот чёртов старый хрыщ не предупреждал меня о таком. Кто ты?!

Резе выдохнула через нос — почти смешок, слишком тихий, чтобы звучать как шутка. На лице ещё держалась «девочка»: влажный взгляд, чуть дрожащие пальцы, сжатые рукава. Но глаза уже были пустыми.

— Старый хрыщ? — повторила она, и в голосе на секунду мелькнуло раздражение. — Как жаль. Я думала, у тебя хотя бы мозгов хватит не...

Она шагнула вперёд. И шаг не закончился. Его остановили. Её ноги будто упёрлись в невидимую преграду — только преграда не остановила, а разрезала. Всё произошло без звука, без какого-либо сопротивления: тонкая струна, натянутая поперёк переулка, сняла их ровно, идеально.

Следующая секунда была странной, почти пустой. Тело ещё «помнило», что стоит. Потом она рухнула на руки. Кровь хлынула и тут же смешалась с дождевой водой на асфальте — красное размазывалось, уходило в лужи, становилось почти чужим.

Резе удержалась на ладонях, пальцы судорожно вцепились в мокрый камень. Но это было не от боли, а от необходимости не потерять позицию. Она упёрлась взглядом в мужчину снизу вверх. Лицо — спокойное, собранное, как после промаха на тренировке.

— Походу… — выдохнула она ровно, — этот твой «старый пердун» всё просчитал.

Её взгляд метнулся назад. Струна. Невыносимо тонкая. Почти не видимая — дождь, тень, грязный фон. Её можно было заметить только сейчас, когда она уже сделала своё дело. Мысль, что такая «нитка» прошла сквозь плоть и довольно крепкую бедренную кость, была абсурдной. Но времени на абсурд не было.

Резе снова посмотрела на мужчину. Он ухмылялся. С наслаждением, которое бывает у тех, кто на секунду почувствовал себя хозяином чужой жизни. И почему-то — да, именно так — это выглядело как последняя ухмылка в его жизни.

***

— О-хо-хо~ — Маленький Король тихо хихикнул, щурясь. — Ну конечно. Без «чудес» тоже справилась. Скучно, но ладно. ☆

Он лежал на мокрой черепице, как на диване, высунувшись ровно настолько, чтобы видеть переулок. Триста метров — раздражающе далеко, зато безопасно: ближе нельзя. Пока-что.

Блокнот уже был раскрыт. Карандаш — в пальцах. Пара кривых стрелок, зачёркнутая цифра, смешная мордочка рядом — чтобы не было слишком серьёзно.

И тут его взгляд зацепился за движение у шеи.

— О?

Он приподнялся на локтях, улыбка сразу стала шире.

— Колечко… нет, не колечко. Это… — он пробормотал, будто пробовал слово на вкус. — чека? ☆

Карандаш быстро чиркнул по странице жирный вопросительный знак.

— Интересно, для чего она?

***

Резе дотронулась до чокера на шее. Чека нащупалась сразу. Она дёрнула. Чека вышла слишком легко.

— Бум, — сказала Резе тихо, почти буднично.

Её голова взорвалась, в прямом смысле взорвалась: мясо, кость, мокрые осколки, тёплая дрянь, разлетелась по переулку. Ударная волна шлёпнула по стенам, выбила воздух из груди, швырнула дождь в стороны, как пыль. На мгновение всё стало белым от пара — и тут же снова тёмным. Тело рухнуло на асфальт. Но не умерло.

Шея дрогнула первой. Плоть стянулась, как затягивают узел, быстро, без сомнений. Кость вытянулась — сухо, с неприятным хрустом, будто кто-то ломал ветку. Голова начала расти заново, но уже не человеческая: глухая, вытянутая, тяжёлая, как корпус бомбы. Лица не было. Только пасть, угловатая, зубастая, открытая наружу, как часть механизма.

Почти одновременно ниже, на месте ровных срезов, пошло второе. Из обрубков выдавилась кость — резко, сразу, без аккуратности. Мышцы намотались следом слоями, грубо, будто их «наматывали» на форму. Кожа стянулась последней, мокрая, тёмная от дождя и крови.

Резе поднялась ещё до того, как всё закончилось. Движение — рваное, но уверенное, как у существа, которое не спрашивает у тела разрешения. По рукам проступили фитили — плотными жгутами, отзываясь на каждый жест. Они выглядели как длинные перчатки до локтя.

— Получил что хотел? — голос стал другим: глухим, немного выше, чужим.

Слова прозвучали почти весело, но в этом веселье не было тепла. Мужчина выронил тесак. Он даже не попытался удержать его — пальцы сами разжались. В глазах остался один только страх, голый и бесполезный.

— Демон! — сорвалось у него. — Я на это не подписывался!

Резе рванула. Взрыв ударил снизу — как пинок. Асфальт разлетелся крошкой, стены дрогнули, дождь на миг испарился в воздухе. Её тело выстрелило вперёд, как снаряд. Он не успел среагировать. Удар ногой пришёлся ему в бок, да так, что воздух из груди вышибло сразу. Мужчину отбросило в стену, бетон треснул паутиной, и он сполз вниз, оставляя на мокрой поверхности тёмный след.

— Кха… — он кашлянул кровью, захлёбываясь.

Резе подошла ближе. Не торопясь. В её походке не было «ярости» — только контроль и раздражённая экономия, как у человека, который вынужден тратить время на мелочь.

— Не подох? — сказала она. В этом прозвучало почти одобрение. — Крепенький. Как раз вовремя… я хотела поговорить.

Она схватила его за волосы и подняла голову, заставляя смотреть. Пощёчина вышла не истеричной — проверочной, как щелчок по стеклу.

— Кто тебя послал? На кого ты работаешь? — голос оставался ровным. — Скажешь — и я, может быть, не сделаю это долгим.

— Старый пердун… я же сказал… — прохрипел он. — Не знаю имени. Дряхлый, хрупкий, волосы седые… сказал, что ты лёгкая цель. Щедро заплатит. И ещё… — он судорожно вдохнул, — что из тебя выйдет отличный кошелёк.

На секунду Резе замерла. Не потому, что удивилась — потому что внутри что-то неприятно щёлкнуло, как замок. Облегчение, тонкое и чужое, просочилось и тут же вызвало злость к самой себе. Она не должна была радоваться тому, что это «не он». Это было слабостью. Это было… человеческим.

— Вот оно как, — произнесла она наконец.

Она отпустила его волосы, отступила на пару шагов, будто возвращая себе дистанцию. Дождь шуршал по её плечам, по фитилям, по гладкой форме головы.

— Спасибо за ответ.

Щелчок пальцев прозвучал тихо, почти невинно. Искра сорвалась вперёд — маленькая, быстрая. Взрыв был рассчитанным: не настолько мощным, чтобы снести всё здание, но достаточно, чтобы стена разлетелась в крошево, а тело мужчины разорвало на куски. Мелкие ошмётки ударились о мокрый асфальт и тут же начали смываться дождём, будто город сам торопился стереть следы.

Резе стояла и смотрела, пока вода уносила кровь в стоки. Лишний шум ей был не нужен. Лишние жертвы — тем более. Она не та, кто убивает просто так, а тем-более мирных жителей.

***

— Oh là là! ~ Какой интересный трюк! ☆ — в глазах Маленького Короля блестела смесь восторга, восхищения и любопытства. — Довольно завораживающе~

Он хлопнул в ладоши — раз, звонко, будто аплодировал удачному фокусу.

— Ха-а… вот это бах, — протянул он, болтая ногами над пустотой. — Я думал, будет громче. Но так даже лучше.

Беловолосый наклонился вперёд, заинтересованно фыркнул и тут же полез за пазуху.

— Где ты… а, вот!

Блокнот раскрылся на первой попавшейся странице. Карандаш заскользил быстро, небрежно. Целый человечек. Кривой человечек. Крестик вместо головы и руки. Обрубки ног.

— Та-а-ак… — пробормотал он. — Не-не, скучно.

Цифра появилась, тут же была зачёркнута.

— Слишком медленно. Вот. Так лучше.

Он довольно кивнул сам себе и захлопнул блокнот.

— Сознание даже не дёрнулось, — хихикнул он. — Ты осталась собой, не было никаких изменений. Фи-и.

Он надул щёку, на секунду изображая разочарование.

— Значит, не «он рулит». Ты сама держишь поводок. Ты человек со всеми силами демона, способный принимать форму, подобной ему. Как мило~

Он снова оживился, улыбка стала шире.

— И всё-таки ты сдерживалась, — протянул он. — Взрыв мог быть куда эффектнее. Ба-бах! ☆

— М-м-м… не любишь лишний шум? Или просто экономная? Или не любишь лишние жертвы?

Он уронил подбородок на ладонь.

— Ску-у-учно, — ровно на миг. — Ладно! ☆ — тут же отмахнулся он, весело раскачиваясь. — Всё равно я рано или поздно узнаю, на что ты способна.

Парень наклонил голову, почти напевая:

— В конце концов… я же должен тебя убить, да? ~

Примечания автора.

Что ж, эта глава получилась довольно короткой — по крайней мере, короче второй и короче, чем я изначально её планировал. Но не стоит расстраиваться: уже в воскресенье выйдет новая глава объёмом около 3400 слов (или 22 500 символов).

Глава 4 — «Кто тебя сделал?»

Резе выдернуло из сна, будто кто-то нагло дёрнул за жилу. Она резко села в постели, хватая воздух ртом — жадно, рвано, как после долгого нырка. Сердце колотилось так, что отдавалось в горле. Кошмар. Опять.

Во тьме ещё дрожали обрывки: белый свет, слепящий до боли; холодный металл; капельницы, тянущиеся вверх, как тонкие прозрачные змеи. Чужие руки в перчатках. Скальпели, вспыхивающие короткими бликами. Писк приборов — ровный, бесстрастный, как чужой голос, который не умеет жалеть. И где-то рядом — ощущение, что её не спрашивают. Что её просто… раскладывают на части.

Она моргнула, пытаясь прогнать это, но видения цеплялись за внутреннюю сторону век. Лоб был мокрый, по вискам стекали горячие капли. Простыня липла к коже. Резе провела ладонью по лицу — будто могла стереть сон, как грязь — и только сильнее почувствовала дрожь в пальцах.

Несколько секунд она просто сидела, прислушиваясь к комнате. Тишина. Никаких шагов. Никаких голосов. Только собственное дыхание, всё ещё неровное, и тупая пульсация в груди.

Она повернула голову к тумбочке. Будильник светился бледными цифрами. Шесть утра. Мир уже должен был начинаться, а у неё внутри всё ещё продолжалась та операционная — с её запахом стерильности и металла.

Резе выдохнула, медленно, через сжатые зубы, заставляя себя не сорваться в панику. Встала. Ноги коснулись пола — холодного, настоящего, и от этого стало чуть легче. Она нащупала майку и шорты, натянула их быстро, почти зло, будто одежда могла защитить, придать форму тому, что внутри расползалось.

— «Кофе… надо сделать кофе», — пронеслось в мыслях девушки, не как желание даже, а как команда. Резе почти физически чувствует пустоту внутри — ту самую, когда организм уже не просит, а нагло требует. Создавалось ощущение, что кто-то вырубил в ней питание, и единственный способ включить его — дать мозгу то, что он требует.

Она вышла из комнаты и вошла на кухню. Свет не включила, она и так знала дорогу на ощупь. Её пальцы сами нашли край столешницы, сами скользнули к верхнему шкафчику, как по выученному маршруту. Движения были быстрыми, нетерпеливые: открыть, потянуться, нащупать банку. Сейчас. Сразу. В ином случае тишина станет слишком громкой, а руки — слишком чужие.

Резе шарила по полкам, перебирая банки и пакеты. Заглядывала туда, где кофе не откуда было взяться. Шуршание упаковок резко нарушило тишину. Сердце всё ещё не успокоилось после сна, и теперь эта привычка подхлёстывала его, добавляя другое напряжение — злое, колючее.

Ничего не было. Кофе закончился. Она заглянула даже в холодильник, но и там его не было. Не было даже банки сранного энергетика. Ничего. На секунду мир будто просел, будто кто-то выдернул опору из-под ног. У Резе пересохло во рту. В желудке неприятно сжалось, а вместе с этим поднялась раздражительность. Она сжала зубы так, что челюсть болезненно щёлкнула. Ладонь скомкала пустой пакет, и тонкий треск прозвучал слишком громко.

— Ну ничего… кофе в кофейне вкуснее!

Пропустив утренние ритуалы, она принялась одеваться. Она надела белую рубашку без рукавов с декоративным чёрным бантом, джинсовые шорты с разрезами по бокам, чёрные чулки и наконец, коричневые мужские туфли. В такой одежде она и вышла на улицу.

***

Резе вышла к кофейне и уже на подходе поймала до боли знакомый силуэт в окне: «тот парень» сидел в зале — так, чтобы видеть вход, как будто нарочно занял «чужое» место. Яркая, раздражающая фигура среди утренней обычности. Она задержалась на секунду, не прячась — просто оценила картинку, как оценивают витрину перед тем, как зайти. Колокольчик звякнул, когда она толкнула дверь. Тепло и запах кофе ударили в лицо, и от этого злость стала чище — проще. Резе подошла к стойке.

— Чёрный. Крепкий.

Пока ей наливали, она не смотрела на него прямо. Не нужно. Достаточно было видеть его в краю зрения — как занозу. Стакан лёг в ладонь горячо и правильно. Резе развернулась, прошла к его столику и села рядом — не напротив, не «на разговор», а бок о бок, будто это самое естественное решение на свете. Поставила кофе, сделала первый глоток — и только потом повернула голову к нему.

— Ой! — он дёрнулся и слегка прикрыл рот ладонью. — Могла бы хоть привет сказать, ты меня напугала, злюка!

Резе поймала себя на том, что на её лице появилась неохотная улыбка. Они толком ещё не успели поговорить, а он уже включил свою «забавность». И, к её раздражению, это работало. Она отвела взгляд, подняла стакан с горячим напитком и сделала первый глоток. Внутри сразу стало теплее — почти правильно. Поставив стакан обратно на столик, она снова посмотрела на него.

— Сам ты злюка! — ответила Резе, посмеявшись. Немного — ровно настолько, чтобы «оживить» этот момент. — Нагло украл моё имя, а своё при этом не называешь, лисёнок!

Резе высунула свой язык, как бы дразня его. Она хотела расколоть его: и, либо заставить назвать ему своё имя, или же, в худшем случае, признать что у него нет имени вообще. Поразмыслив о последнем варианте, она вспомнила, как он сказал «было», «наверное» в ответ на её вопрос. — «Неужели у него правда имени нет, что за жесть?», — подумала девушка. По неизвестной причине её очень тянуло это. Она могла бы копаться в своих мыслях долго, если бы не вышла оттуда. Точнее, её вытолкали.

— Хе-хе-хе, — услышав недовольство девушки, Маленький Король лишь посмеялся. Затем, он, словно повторив жест Резе высонул язык. Но дополнительно стукнул себя по головке. — Мы же договорились что для тебя я Маленький Король~

Он протянул это с таким наслаждением, будто это была не интонация, а маленькая победа над скукой. На секунду Резе захотелось швырнуть в него стаканом — не потому что он сказал что-то страшное, а потому что сказал так, будто может позволить себе всё.

Конечно она не смогла сделать это. Резе прищурилась, изучая его лицо — слишком гладкое, слишком довольное, с этим детским блеском в глазах, от которого у взрослых обычно включается либо умиление, либо раздражение. У неё включилось второе.

— И всё же, что ты делаешь здесь в такую рань?

Он склонился к ней, прямо как заговорщик.

— Я ждал, — сказал он. И, не дав ей вцепиться в это слово, тут же добавил: — Не тебя! Не-не-не. Я ждал утро. Оно всегда одинаковое, но иногда в нём случается что-то смешное. Например, ты.

Резе скривилась, словно от кислого.

— Я не смешная.

— Нет, ты очень смешная, — уверенно сказал он. — Ты пытаешься выглядеть так, будто у тебя внутри всё ровно. А у тебя не ровно. И ты злишься, когда кто-то это замечает. Это смешно. Мне нравится.

Его «мне нравится» прозвучало не как признание и не как попытка соблазнить. Скорее как констатация учёного, который нашёл редкую муху. Резе медленно поставила стакан на стол. Её улыбка не исчезла. Она стала тоньше.

— Слишком много говоришь для человека без имени, — произнесла она.

И снова: стоило ей лишь слегка задеть эту тему, как маска «Маленького Короля» слетела — на полсекунды, не больше. Этого хватило, чтобы что-то холодное и настоящее мелькнуло в его взгляде. А уже в следующий миг он вновь выглядел беззаботно и радостно, будто ничего не произошло, и даже умудрился пошутить:

— У меня есть имя, — легко ответил он. — Просто их много! — задумчиво почесал подбородок. — А много имён — это ведь только превосходство, разве нет? Одно имя хорошо, а сотня — намного-намного лучше! ♪

Резе на секунду задержала взгляд на его жёлтых глазах. Ей захотелось ответить честно — что имя это якорь, что имя это доказательство: я существую не как оружие, что если у неё отнять имя, от неё останутся только взрывы. Но честность — роскошь. И что он сделает, получив такой ответ? Бросит очередную шутку и так же легко забудет.

Вспомнив свой вопрос о том, что он делает здесь в такую рань, Резе только сейчас заметила, насколько он выглядит молодо. Лет шестнадцать, не больше.

— «Мой ровесник, значит. И почему-то не в школе…», — подумала девушка. В её взгляде на долю секунды мелькнула тоска — по тому, чего у неё никогда не было, но что было у других, обычных детей.

— Слушай, а тебе вообще сколько лет? — она решила начать с возраста. Вопрос был простым, почти служебным: направить разговор в нужное русло. На него она вроде бы знала ответ… или нет.

— Да так, около тысячи, — с искренней улыбкой ответил он. О нечеловеческом возрасте он говорил так же легко, как о погоде. Поэтому Резе сразу поняла — он не врёт. — А что?

Слова про «тысячу лет» не ударили по Резе удивлением — скорее выдернули из-под ног привычную «бытовую» опору, на которую она уже почти наступила. Улыбка на лице удержалась, но стала тоньше: на секунду в глазах мелькнуло раздражение, будто он нарочно испортил ей удобную классификацию («ровесник», «школа», «нормальный»). Она поймала себя на том, что хотела простого ответа — и это разозлило сильнее, чем сама странность.

Взгляд задержался на его лице чуть дольше нормы — не кокетство, а проверка: нет ли там привычной лжи, страха, ожидания реакции. Не было. — «Если он живёт так долго… он либо дьявол, либо гибрид, причем очень сильный, раз уж прожил такой большой сро…», — Резе вновь выдернули из мыслей.

— Пффф! — он прыснул, и смех тут же расползся по лицу шире, чем надо. — Поверила! Ты сёрьезно поверила мне! Вот умора!

Резе на миг застыла, будто внутри щёлкнул переключатель. Улыбка осталась, но стала чужой: слишком ровной, слишком аккуратной. Её раздражение не вспыхнуло наружу, оно ушло вглубь, плотным комком под рёбрами — потому что он не просто пошутил, а проверил, как легко она поведётся на «нечеловеческое». А повелась она очень легко.

— Ты правда самый невыносимый из всех, кого я знаю, — пробубнила Резе себе под нос. — Если отбросить весь этот цирк… тебе ведь лет шестнадцать, да?

— Может да, а может и нет, — расплывчато ответил ей Маленький Король. И, словно уловив её мысленное раздражение, тут же добавил с тем самым беззаботным оттенком, который хотелось стереть с лица ладонью: — Я, если честно, не очень помню свой возраст. Такие мелочи редко задерживаются в голове… не очень важны, знаешь ли ♪

В Резе в очередной раз что-то сдвинулось. Имя? Его он, судя по всему, вообще не имеет. Возраст? Практически та же история. Не помнит своего же возраста, видите ли. — «А что он ответит насчёт школы?», — мелькнуло у неё в голове. В ней горел интерес узнать о нём немного больше.

— Ну вот если серьёзно… думаю, тебе лет шестнадцать. Если так рассудить, ты примерно мой ровесник, — она слегка отвела взгляд и принялась наматывать прядь волос на палец. Было невозможно понять, делала ли она это нарочно или жест вырвался сам. — В это время нормальные дети должны быть в школе. А ты сидишь тут, кофе пьёшь. Почему ты не в школе? Ты что… ненормальный?

Последние слова сорвались сами — резче, чем она собиралась. Почти сразу Резе поняла, что это даже к лучшему: такая формулировка была наживкой, простым способом вытащить из него хоть какую-то настоящую реакцию. И она её получила.

Его улыбка дёрнулась — едва заметно, как мышца, не привыкшая к подобному движению. На мгновение лицо утратило привычную живость, словно кто-то выключил свет изнутри. В жёлтых глазах промелькнуло беспокойство, плохо скрытое и оттого особенно заметное: не обида и не злость, а растерянность, будто она спросила о чём-то, на что у него не было заготовленного ответа. Он моргнул раз, второй, слишком быстро, и только потом попытался вернуть на лицо привычную беззаботность. Получилось не сразу.

Улыбка вернулась, но криво, с опозданием — как плохо закреплённая деталь. И именно это выдало его сильнее всего. Резе даже не понадобились слова. Его выражение лица ответило на вопрос куда яснее, чем он сам когда-либо смог бы.

— А? Школа, говоришь? ☆ — он откликнулся с заметным запозданием, будто слово не сразу нашло место в голове.

Резе кивнула, подтверждая вопрос.

— А ну… — он почесал подбородок, задержался на этом жесте дольше обычного, потом облизнул губы — нервно, не по-игривому. Лишь после этого, словно вспомнив про роль, он легонько стукнул себя по голове. — Я в ней никогда и не был. Каюсь! Я незнайка!

Интонация была привычно весёлой, но она не совпадала с глазами.

— Серьёзно?! — Резе выдала это сразу. В голосе проскочило неверие — и он это уловил. — Ты правда даже в началке не учился?

— Агась, — коротко ответил он. Слишком коротко.

Он и сам не понял, почему сказал это именно так. Почему не увёл разговор в сторону, не спрятал всё под шутку, как обычно. Возможно, это вырвалось импульсивно. А возможно, ему стало любопытно — не абстрактно, а почти болезненно — что она сделает с таким ответом. Что именно изменится, если он не соврёт.

— Это… жесть какая-то, — сказала она негромко. Голос едва заметно дрогнул, и она не стала его выравнивать. — Так не должно быть. Это неправильно.

Резе опустила взгляд. В зелёных глазах проступило сочувствие — не жалость и не снисхождение. Скорее узнавание. То чувство, которое возникает не из благополучия, а из пустоты: когда смотришь на чужую судьбу и вдруг понимаешь, что в ней слишком много знакомого.

— Шестнадцать — это ещё ребёнок, — продолжила она после короткой паузы. — В этом возрасте ходят в школу. Шляются с друзьями. Записываются куда-нибудь, потому что «интересно», а не потому что «надо».

Она подняла на него взгляд — внимательный, слишком серьёзный для утренней кофейни.

— А ты… — Резе замолчала, подбирая формулировку. — Я, может, многого о тебе не знаю. Но у меня есть ощущение, что ты в этом возрасте уже «работаешь».

Последнее слово она выбрала неслучайно. Для одних в нём звучат подработки, смены, случайные обязанности — что-то мирное и обыденное. Для других — приказы, задания, чужая воля. Судя по его реакции, он услышал именно второе. Несмотря на это, Резе не удивилась. После их первой встречи у неё и так появилась смутная теория: он не просто странный подросток, а чей-то инструмент. Возможно — даже целого государства. Сейчас эта догадка не оформлялась в вывод, не требовала доказательств. Она просто встала на своё место.

— Работать… — протянул он, будто пробовал слово на вкус. — Какая взрослая девочка. ♡

Резе сделала глоток, не торопясь. Горячее обожгло язык, и это помогло удержать лицо в нужном выражении: достаточно спокойном, достаточно равнодушном. Она знала, как выглядят вопросы, когда их задают не ради ответа.

— А ты что, ревнуешь? — выдала она легко, и улыбнулась ровно настолько, чтобы это выглядело естественно.

Он тихо хмыкнул — почти довольный.

— О-о, нет. Я просто люблю… коллекционировать причины, — он поднял палец, будто учитель. — Знаешь, почему люди делают то, что делают? Потому что их кто-то сделал. ☆

Слова прозвучали так обыденно, будто он говорил про тесто для круассанов. И всё же Резе почувствовала, как у неё внутри что-то тонко щёлкнуло, как пружина, которую тронули не там. Она удержала улыбку, но пальцы сами собой крепче сжали бумажный стакан. Картон чуть смялся, едва слышно.

— Давай без лекций, Маленький Король.

— Oh là là! — он развёл руками, будто обиженный артист. — Я не читаю лекции. Я задаю простые вопросы. Очень простые! И мне ещё хотелось спросить — кто тебя сделал?

Никакого нажима. Никакой угрозы. Просто вопрос. И всё же он ударил как по нерву: Резе на секунду перестала моргать. Перед глазами вспыхнул белый свет — слишком яркий. Стерильный запах. Металл. Перчатки. Чужие руки, которые не спрашивают. Она резко вдохнула, и тут же заставила дыхание выровняться. Плечи не дрогнули. Губы сами сложились в улыбку — знакомую, тренировочную, и крайне удобную для чужих глаз.

— Меня? — она чуть наклонила голову, изображая удивление. — Родители, наверное. Как и всех.

Это было сказано легко. Почти смешно. Даже голос не дрогнул. Но её ладонь всё ещё держала стакан слишком крепко. Парень смотрел на эту ладонь, а потом — на её лицо. И вдруг его улыбка… не исчезла, но словно потеряла плотность. Стала призрачной. Как будто он на мгновение увидел не девочку в бантике и чулках, а что-то, спрятанное под этой картинкой.

— М-м… — он протянул, и в этом звуке было больше сомнения, чем в любом вопросе. — «Наверное».

Резе ощутила, как раздражение поднимается знакомой волной. Раздражение — не на него, а на то, что вопрос попал слишком близко. Она разозлилась на себя за то, что вообще заметила это.

— Что? — спросила она, чуть резче, чем планировала. — Тебе не нравится мой ответ?

Он моргнул. Быстро. И на долю секунды в его взгляде мелькнуло что-то неожиданное: не азарт, не насмешка — почти… виноватое недоумение. Будто он не ожидал, что вопрос окажется таким острым.

— Мне нравится, когда ответы настоящие, — сказал он, и голос стал тише. — Они… звучат иначе.

Резе усмехнулась. Выученно. Как по команде.

— Настоящие ответы дорого стоят.

— Знаю, — он вдруг сказал это так уверенно, что у неё по коже пробежала тонкая холодная мурашка. — Поэтому я и спрашиваю. Что будет, если ты ответишь?

Слова прозвучали почти игриво, но в них была странная жажда — не крови, не власти, а какого-то… подтверждения. Он хотел увидеть границу. Хотел проверить, существует ли она. Резе поставила стакан на стол. Медленно. Аккуратно. Чтобы не выдать, насколько дрожат пальцы.

— Ты не умеешь останавливаться, да? — тихо спросила она, и в голосе вдруг не осталось флирта. — Тебе обязательно лезть туда, куда тебя не звали.

Беловолосый открыл рот, словно собирался выдать очередную шутку, но слова будто застряли. Его лицо на миг стало слишком молодым — и от этого тревожным. Он дёрнул плечом, как человек, который привык выигрывать разговоры, а сейчас внезапно понял, что вступил не в ту игру.

— Я… — начал он и тут же оборвал себя, словно испугался собственного тона.

Пауза повисла между ними густо. В кофейне кто-то рассмеялся — чужой смех, чужая жизнь. И Маленький Король вдруг, почти грубо переключился.

— Слушай, — сказал он бодрее, слишком бодро, и хлопнул ладонью по столу, будто ставил точку. — Давай сделаем вид, что мы нормальные. Хотя бы на пять минут. ♪

Резе медленно подняла на него глаза.

— Мы?

— Мы! — он ткнул в неё пальцем, потом в себя. — Ты — девочка, которая пьёт кофе и ругается. Я — мальчик, который… э-э… прогуливает школу, потому что он очень плохой мальчик. ☆

Он снова стукнул себя по голове — слишком привычным жестом, будто хватался за роль обеими руками. Но теперь Резе видела: это не просто игра. Это была попытка отступить. Спрятаться. Сделать вид, что он не произнёс того вопроса. Резе поймала себя на странном ощущении: ей хотелось… чтобы он перестал притворяться. И одновременно — чтобы никогда больше не спрашивал.

— И что делают «нормальные»? — спросила она, возвращая улыбку на место, но уже тоньше, осторожнее.

Подросток оживился, словно только этого и ждал.

— Нормальные… — он задумался театрально, прищурился. — Нормальные берут что-нибудь сладкое. И идут смотреть на школу снаружи, как на зоопарк. Не заходят внутрь! Внутрь — страшно. ♡

Он наклонился к ней ближе и прошептал заговорщически:

— Я покажу тебе, как выглядят дети, которых не сделали.

Резе замерла. Фраза была сказана почти шутливо, почти легко. Но под ней лежало что-то режущее — и в её груди откликнулось слишком живо. Она могла отказаться, должна была отказаться. Вместо этого она взяла стакан и сделала ещё один глоток — как будто кофе мог быть решением.

— Пять минут, — сказала она наконец. — И без твоих «простых вопросов».

Он улыбнулся так широко, будто выиграл что-то важное. И в этом была прежняя наглость… но где-то глубже, в уголке жёлтых глаз, всё ещё дрожала та тревога, которую он не сумел спрятать.

— Обещаю, — сказал он слишком быстро. — Честное королевское! ♪

Резе поднялась первой. И когда он поднялся следом, она на мгновение поймала себя на мысли, что идёт рядом с человеком, которому велено её убить. Она ещё не знала этого, но её тело — знало. И поэтому шаги получались слишком ровными, слишком собранными, прямо как на задании.

***

Резе коснулась воды — и она сразу стянулась в воронку. Связь открылась. Внутри у неё дёрнуло знакомо и мерзко: не страх, а ощущение, что она снова становится не человеком, а командой. Ей хотелось отступить, сделать вид, что это не нужно. Но потребность знать оказалась сильнее — контроль всегда побеждал желание «жить».

— Тайфуна, — сказала она ровно, хотя голос пришлось буквально удержать. — Проверь одного парня. Мне нужно понять, на что он способен, насколько он силен.

— Того, кто вчера гулял с тобой? — почтительно уточнил Дьявол. Дьявол Тайфуна.

Резе на мгновение закрыла глаза. В памяти вспыхнуло его лицо — слишком довольное, слишком «детское», и тот сбой, тот тревожный миг, когда маска не успела встать на место. Ей не нравилось, что это осталось с ней. Что она продолжает прокручивать это, как язык прокручивает ранку на губе.

— Да. Именно он. Найди его и прощупай почву. Есть шанс, что он будет крайне странным противником, — закончила она, вспоминания тот момент, когда он вошёл в кафе абсолютно сухим, и когда дотронулся до её плеча.

Вода в раковине дрогнула, и в ней будто мелькнуло удовлетворение — не садистское, скорее рабочее: ему дали понятную задачу. А у Резе в груди сжалось, от ощущения, что она сама только что стала теми людьми в перчатках: спокойно, без эмоций, распоряжается чужой реальностью. Тошно было не от жестокости — от узнавания. Она резко расправила плечи. Приказ не терпит дрожи.

— Важно, — добавила Резе и заставила голос стать ещё ровнее, потому что внутри как раз поднималась неуверенность. — Не убивать.

Сказала — и почувствовала странную пустоту после. Как будто это слово «убивать» на секунду вынуло из неё тепло, и ей пришлось стоять на холодном сквозняке из собственных воспоминаний.

— Не убивать, — повторила она, уже твёрже, чтобы это было не просьбой, а рамкой. — И если калечить… то только не так сильно.

— Я понимаю, — сказал он. И добавил с тем же уважением, как будто это была клятва: — В случае чего — не убивать. Если калечить — то не так сильно.

— Будь осторожен, — сказала она. Это звучало почти как забота, но на самом деле было расчётом: она не хотела, чтобы Король понял, что его проверяют. И ещё… она не хотела, чтобы Тайфуну пропал. Привычка защищать своё оружие. Уродливая, но честная. — Если заметишь в нём что-то странное, отступай и сообщай мне.

Вода закрутилась глубже.

— Я осторожен, — ответил Тайфуна. — Я послушный. Я… хочу быть под защитой, — вода схлопнулась обратно в обычную лужицу, и всё осталось таким же бытовым: холодная эмаль, капли на кране, тишина квартиры.

Резе стояла ещё несколько секунд, не двигаясь. Внутри было слишком пусто — как после выполненного задания. Она посмотрела на свои руки. Пальцы чуть дрожали, но это была не паника. Скорее злость, которую некуда деть.

— Давай, — прошептала она в пустую кухню, будто это могло ускорить исход. — Покажи мне, кто ты такой, Маленький Король.

Примечания автора.

Что ж. В среду должна будет выйти 5 глава, но есть одна проблемка — она слишком большая. Она будет примерно 50 тысяч символов (для сравнения, эта 22 тысячи). Вопрос, мне разбить её на две части или нет?

Глава 5 — «Разрушительный театр»

Фонарь над автоматом подрагивал, моргал через раз, будто сам сомневался, стоит ли здесь быть свету. Маленький Король стоял перед панелью и никак не мог решить, какую кнопку нажать. В итоге нажал обе — разом, с тем детским упрямством, которое выдавалось за игру. Ничего.

Он попробовал ещё раз — одну, потом другую. Автомат упрямо молчал, как будто тоже решил поиграть в молчанку. Парень наклонился ближе, прищурился, будто пытался заглянуть внутрь и договориться — не с механизмом даже, а с самой идеей «выдать напиток».

— Хм, — пробормотал он, и в голосе прозвучало почти искреннее разочарование. — Обидно ♪

Ночь вокруг была тихой, гладкой. Из света — только этот фонарь, и вокруг него уже кружили мотыльки, слетевшиеся на мерцающее тепло. Тишина стояла правильная, почти идеальная — такая, в которой Маленький Король мог слушать мир, не вмешиваясь… и именно поэтому мир казался ему особенно вкусным.

Тишина продержалась недолго. Её разрезал ветер — не тот, что просто гуляет по улицам, а тяжёлый, чужой, с нажимом. Воздух толкнул Маленького Короля в плечо, взъерошил белые волосы, ударил в ткань одежды так, будто пытался нащупать, где он «настоящий». Он замер на месте, и на мгновение в нём не осталось ни капли привычной забавности — только внимательность. Потоки шли с одной стороны. Он повернул голову туда, куда они тянули.

Край здания был… не разрушен — стёрт, будто кто-то провёл по бетону ластиком. Обломки не падали, как должны, а кружились в воздухе, подхваченные вращением, будто вокруг невидимой оси. И в центре этого вращения двигалось нечто огромное — выше человеческого, выше фонаря, почти вровень с фасадами. На его фоне Маленький Король действительно выглядел букашкой.

Существо напоминало гигантского младенца — парадоксально и оттого мерзко: гладкие формы, детские пропорции, и вокруг — буря, в которой перемешались влажный воздух, грязные капли и… странная, тяжёлая фактура, будто в вихре крутили не пыль, а что-то вязкое и живое. Над верхней частью головы — обнажённой, чужой — буря становилась плотнее, насыщеннее, как если бы именно оттуда тянулась основная сила. Маленький Король прищурился. Глаза бегло, почти холодно, отметили детали: радиус, скорость вращения, траектория. Не из страха — из привычки понимать, что перед ним.

— «Демон урагана? Нет… скорее Тайфуна», — ровно оформилось внутри.

Существо приближалось. И с каждым шагом ветер слабел. Это было заметно не только по обломкам — по самому воздуху. Ещё секунду назад он мог бы с лёгкостью сорвать с земли всё, что не прикручено, а теперь лишь дёргал волосы, трепал полы одежды, цеплялся за ткань — почти ласково, почти неловко. И это ощущалось страннее всего: будто ураган, способный стереть край здания, нарочно убавлял мощность — не потому что не мог, а потому что не хотел или не имел права.

— Oh là là! — протянул он, и в голосе прозвенело искреннее восхищение, будто перед ним показали фокус, а не пришли с бурей. — Не хочешь мне сильно вредить, да? Как это… трогательно ♡

Он улыбнулся существу, провёл языком по губам и подмигнул — слишком легко, слишком по-человечески, словно напротив стоял не демон, а симпатичная девчонка, которую можно смутить. На мгновение буря будто споткнулась: в самом движении воздуха появилось сомнение.

— Почему ты… такой равнодушный? — В низком, влажном гуле вихря прорезался голос. Громкий, нечеловеческий, и всё равно с детской интонацией — будто вопрос задавал ребёнок, который не понимает, почему взрослые не пугаются страшилок.

Маленький Король не ответил. Он лишь постучал пальцем по подбородку и опустил взгляд на асфальт, как будто там лежала подсказка. Его беззаботность на секунду стала тоньше — не исчезла, но сменила форму: теперь это была не просто игра, а внимательная игра. Случайностью здесь и не пахло. Сильный демон. Умеет говорить. И — самое показательное — ослабил ураган на подходе, будто был сдержан поводком. Он поднял глаза снова, и улыбка стала чуть шире.

— Интересно-интересно… Ты ж сильная тварь, да? — спросил он очевидное с такой радостью, будто делал комплимент. — Тогда почему тебе вдруг понадобилась такая букашка, как я? И почему ты убавил силу, чтобы меня не размазало по стене? ☆

Он снова постучал по подбородку, изображая задумчивость так старательно, что это выглядело издёвкой. Хотя ответ уже сидел у него на кончике языка.

— Такое чувство, что тебя ко мне подослали… — протянул он сладко. — Кто же это мог быть?

Пауза — короткая, театральная. Он вдруг нарочито прикрыл рот ладонью, словно его только что осенило.

— Ой! — глаза сверкнули. — Неужели это шалунишка Резе? Ой, как любопытно! Похоже, ей не понравились мои шуточки, и она решила устроить мне маленький розыгрыш… ♪

Ложная нежность в его голосе подействовала хуже любой угрозы. Вихрь вокруг существа на секунду сбился, стянулся плотнее, будто демон рефлекторно «собрался», чтобы не расплескать силу. Имя Резе — и особенно слово «розыгрыш» — задели его как крючок: не болью, а стыдом. Ветер лизнул асфальт и тут же отпрянул, словно его одёрнули.

— Не… шутка, — пророкотал демон. Детский тембр в нечеловеческой громкости звучал жутко. — Мне велено… проверить.

Маленький Король расплылся в улыбке, как будто услышал именно то, чего ждал.

— Проверить? — переспросил он мягко, слишком мягко. — О-о-о… значит, правда она. ☆

Он сделал шаг вперёд — в самый край урагана, туда, где воздух уже был плотнее, влажнее, тяжелее. Ветер взъерошил ему волосы, тронул ворот, но не ударил. Не смёл. Не порезал. Он наклонил голову и нарочито прислушался, словно ловил шёпот в шуме.

— И она велела тебе не убивать, да? ♡

Вихрь чуть сжался. Камешки на асфальте дрогнули, но так и не поднялись выше щиколоток. Демон молчал — это молчание было ответом. Маленький Король вздохнул так, будто его разочаровали в аттракционе.

— Oh là là! — протянул он и щёлкнул языком. — Какой ты послушный. Какой ты… удобный.

Слово «удобный» прозвучало почти ласково — и именно поэтому стало оскорблением. Он обошёл вихрь по дуге, медленно, не торопясь, как будто гулял вокруг чужой клетки. И с каждым шагом говорил всё громче, всё яснее, подбирая фразы не для демона — для того, что сидело у него внутри: для реакции.

— Скажи, — продолжил он, глядя не в «лицо», которого не было, а прямо в сердце шторма, — ты правда такой сильный, как выглядел, когда стирал край здания? Или это было только… чтобы впечатлить? ♪

Ветер дёрнулся. Один обломок бетона подняло в воздух, провернуло и тут же уронило обратно. Не удар. Предупреждение. Демон явно сдерживался — не из милосердия, из рамок. Он прижал ладонь к груди, как актёр.

— Ой, да ты обиделся! — он засмеялся коротко. — Прости-прости. Просто я не понимаю смысла «проверки», если ты всё время держишь меня на расстоянии, как хрупкую вазочку.

Он внезапно шагнул ещё ближе — настолько, что ветер с силой рванул по одежде и выбил из рук воздух. Верхняя одежда хлопнула, как крыло. В обычного человека этот порыв уже бы вцепился — но ураган снова отпустил в последний момент. И это было заметно. Маленький Король остановился, улыбка у него стала тоньше.

— Ты ведь боишься. — сказал он просто. — Не меня. Её.

Тишина в шуме шторма стала гуще. Как будто слово попало туда, где держат поводок. Беловолосый наклонился вперёд и прошептал почти ласково, но так, чтобы это прозвучало как лезвие:

— Давай сделаем честно. Ты ударишь меня так, как можешь. А я… — он выпрямился, поднял палец, будто обещал подарок, — я никому не скажу, что ты был слабым. ☆

Это сработало. Ветер не усилился сразу — он переключился. Шум стал выше, резче. Обломки, до этого лениво крутившиеся, резко подняло и закрутило плотным кольцом. Воздух ударил в грудь Маленького Короля так, что ткань прилипла к телу. Вокруг ног с визгом пошли камни. Демон атаковал. Не убийственно — но всерьёз.

Ураган сжал пространство вокруг, словно кулак. Асфальт содрогнулся, пыль и мелкие осколки пошли стеной, режущей кожу и глаза. Он рассмеялся — не громко, почти тихо, будто это было приятно.

— Вот так! — выдохнул он. — Ну же! ♪

Камень, летевший ему в висок, попал точно куда должен был. Голова Маленького Короля дёрнулась вбок — резко, послушно физике удара. И всё. Ни крови, ни трещины, ни даже следа. Он медленно вернул голову на место, будто просто поправил неудобную позу, и улыбка на его лице стала настоящей — детской и опасной.

— А?

Боковым зрением он успел увидеть машину, сорванную ураганом с дороги. Она летела к нему, тяжёлая, нелепая, как выброшенная игрушка — и уже было поздно что-то «делать». Машина ударила его всем весом, подхватила, протащила и с визгом металла впечатала в стену здания. Камень, стекло, железо — всё смешалось в одном глухом ударе. Стена пошла трещинами, вмятина расползлась по фасаду, а его тело на миг исчезло под массой железа, будто его действительно смяло.

Первой сдалась машина. Её сорвало вниз собственной тяжестью; она рухнула и разбилась о землю, превращаясь в искорёженный каркас. Следом — сверху — упало и его тело, мягко, почти лениво, прямо на остатки крыши. Несколько секунд было тихо — только осыпающаяся крошка бетона и далёкий шорох ветра.

Потом Маленький Король шевельнулся. Он поднялся, как ни в чём не бывало, будто просто поднялся с дивана. Даже не отряхнулся — только выпрямил плечи и чуть наклонил голову, прислушиваясь к собственным ощущениям, как к музыке.

— М-м-м… — протянул он с явным удовольствием. — «Не убивать». «Калечить не смертельно». Прелестно. ♡

Он был абсолютно целым. Ни синяка. Ни надрыва ткани. Будто железо ударило по пустоте, а не по телу. Он спрыгнул с обломков машины и неторопливо пошёл обратно — прямо в сторону Дьявола.

— Ты, похоже, не очень слушаешь свою госпожу… ай-ай-ай. Плохой мальчик. Очень плохой, — пропел человек с той самой игривой строгостью, будто отчитывал щенка за лужу на ковре. — Любопытно-любопытно… что будет, если я ей это…

В какой-то момент в него влетел автомат с напитками — тот самый, который только что упрямо молчал. Удар был таким, что нормальное тело сложило бы, как бумагу. Но «в пакет» сложился только автомат: металл смяло, пластик треснул, что-то жалобно звякнуло и улетело в темноту. Маленький Король на долю секунды будто потерял скорость — просто потому что столкновение сбило траекторию, — и тут же ветер снова подхватил его и раскрутил ещё сильнее.

— «Вот же мелкий хулиган…», — мелькнуло у него в голове, не как злость даже, а как раздражённое удивление. — «Я ничего сделать не успеваю. И ничего не вижу.», — он вращался уже с такой скоростью, что мир превратился в сплошной смазанный круг: только размыв света, тёмные полосы зданий и визг воздуха, забивающий всё остальное.

Он инстинктивно зажмурился в тот момент, когда голова должна была встретиться с боком здания. Вместо удара — скрежет. Он шёл по бетону головой, как наждаком: фасад крошился, оставляя за собой полосу разрушения, куски штукатурки и камня сыпались рядом, отлетали в стороны. Страдала стена. Не он.

— А-а-а-а! — инстинктивно вырвалось из него тем длинным, пустым криком, которым люди кричат в воздухе, когда тело уже не слушается и остаётся только дыхание. Половина здания уже осталась позади.

— Да почему ты такой крепкий?! — взвыл демон Тайфуна, и детская интонация в нечеловеческом голосе прозвучала почти истерично.

Ещё рывок — и его выкинуло из соприкосновения со стеной. Он продолжал кружиться вокруг тела демона, но теперь по нисходящей: каждый оборот ниже предыдущего, как спираль. Воздух выл в ушах, а город мелькал обрывками. Пока не ударило вниз. Голова и спина встретились с дорогой, и его потащило по асфальту, оставляя за собой борозду — не из крови, а из содранного покрытия. Асфальт крошился, искры мелькали от трения камней. Он снова закрыл лицо руками — бесполезно, но рефлекс был сильнее.

— «Земля. Надо коснуться земли ногами», — мелькнуло у него в голове, неожиданно ясное среди этого хаоса.

Первая попытка сорвалась сразу — ветер выдёргивал его обратно, будто не давал «поставить точку». Вторая — туда же. Третья, четвёртая, пятая… каждый раз он почти доставал, почти ловил опору, и каждый раз поток оказывался сильнее, упрямее.

Лишь на шестой раз ступни всё-таки коснулись земли. На микросекунду. Но этого оказалось достаточно. Вращение вокруг демона прекратилось — точнее, прекратилось только для ног. Ступни словно прибили к асфальту: идеально, намертво. Низ тела был неподвижен, даже ткань на голенях не шевелилась, будто ветер вдруг «забыл» о них. А выше колен всё оставалось прежним: корпус мотало, одежду рвало потоком, руки и плечи болтались в воздухе, как у куклы, которую закрепили за ноги и продолжают крутить.

Но и это продлилось недолго. Прошла секунда — может, даже меньше — и его тело перестало болтаться. Он выпрямился так, будто ветер вдруг потерял к нему интерес. Потоки всё ещё рвались к нему, но теперь они ломались о воздух рядом, сбивались, рассыпались, словно натыкались на границу. Не щит и не плоская стенка — скорее объём: как если бы вокруг него существовало что-то плотное, невидимое, с центром в его собственном теле. Ветер упирался в это и развеивался, так и не добираясь до него.

— Та-да-да-ам! Я в домике! ♪ — с особым энтузиазмом выпалил он, будто все эти швыряния были всего лишь детской игрой. — Интересный же трюк, скажи? Вот твой — очень-очень интересный! Ты мне самые настоящие американские гонки устроил! Люблю такое!

Он с любопытством наблюдал, как камни, песок, жидкости, металл глохнут на подлёте — рассыпаются, теряют силу, превращаются в «ничто» прямо перед ним, не добираясь до тела. Улыбка расползлась шире, почти счастливо.

— Такого не бывает! — взревело чудище и резко нарастило мощь своего искусственного урагана.

Теперь страдало всё подряд: дороги рвались пластами, люки выдёргивало из гнёзд, фонари гнуло и ломало, деревья вырывало с корнем вместе с комьями земли. Вся эта каша — камень, металл, древесина — кружилась вокруг демона плотным, яростным кольцом и, стоило ей приблизиться к Маленькому Королю, рассыпалась в ничто у самой границы, так и не добираясь до тела. Даже когда асфальт вокруг начал вырываться и уходить в вихрь, он не дрогнул. Квадратный метр земли под его ногами оставался совершенно нетронутым — гладкий, целый, как островок в центре катастрофы, несмотря на уничтожение за пределами этой площади.

Стоя на месте, парень вдруг уловил боковым зрением что-то лишнее — не движение урагана, не мусор, не обломок. Силуэт. Или два. Он не успел толком понять, что именно увидел: просто повернул голову, чтобы всмотреться. И вместе с этим — едва заметно — сдвинулась нога. Этого хватило. Асфальт под ним вырвало, как зуб. Опора исчезла, и его тело тут же подхватило вверх — резко, без предупреждения, будто ураган только этого и ждал. Он успел увидеть дерево, летящее прямо на него, прежде чем ствол с глухим ударом врезался в тело.

Дерево вместе с ним вынесло из вихря наружу — как снаряд. Их швырнуло через улицу, и через мгновение ствол встретился со стеной здания. Грохот разорвал ночь: кирпич и бетон пошли трещинами, пыль и осколки брызнули во все стороны. Он оказался зажат: с одной стороны — тяжёлый ствол, с другой — обвалившиеся куски стены, которые навалились сверху и похоронили его под собой.

— Ого! Похоже, меня тут похоронили! — сказал он почти с интересом, будто комментировал удачный трюк. Любой нормальный человек на его месте уже бы захлебнулся паникой. Но панике здесь не за что было цепляться: боль не пришла, страх не успел встать на ноги — всё было просто… неудобно.

Он упёрся ладонями в ствол и попробовал сдвинуть его спокойно, без усилия. Не вышло. Дерево даже не дрогнуло. На секунду он замер, словно прислушиваясь к собственному телу, и попробовал снова — уже иначе, как будто «вспомнил» что-то важное. На этот раз ствол послушно поднялся, будто у него и правда не было веса. Он небрежно отодвинул его в сторону, словно переставлял стул, а затем одним резким движением разметал обломки вокруг. Пыль взметнулась облаком. Маленький Король поднялся на ноги, опять выйдя сухим из воды.

— Так-так-так… — он с искренним интересом повернул голову туда, где секунду назад ему мерещилось движение. Ему не померещилось. — И кто же решил заглянуть в наш театр на два актёра? Вы зрители… или тоже актёры?

На улице стояли двое. Женщина и пожилой мужчина. Одетые почти одинаково — классика, будто у них был один портной и одна идея, как должен выглядеть «порядок». Разница бросалась в глаза именно потому, что всё остальное совпадало: у мужчины не было галстука, пальто висело расстёгнутым, а чёрные брюки, белая рубашка и тёмное пальто были мятыми, словно он давно перестал заботиться о таких вещах. Женщина выглядела собраннее — аккуратнее, «правильнее».

У женщины на лице мелькнуло удивление — короткое, почти рефлекторное. Не от Тайфуна даже, а от того, что из-под завала вылез кто-то, кого должно было размазать. Удивление быстро погасло, как спичка, зажатая пальцами. Она щёлкнула языком, вернула леденец за щёку и выдохнула через нос.

— Сюрпризы сегодня по расписанию, да? — пробормотала она, скорее для себя. — Ода, ты это видишь или мне одной весело?

Мужчина выглядел совсем иначе: глаза закрыты, будто он не «смотрел» в привычном смысле. Лицо — пустое, ровное, как поверхность воды без ветра. Ни напряжения, ни интереса. Они шли прямо к демону — и уже почти подошли. Но когда Маленький Король выбрался из-под обломков, оба остановились. И тогда он заметил оружие в их руках. Внутри у него что-то весело щёлкнуло.

— Ого-ого! — он буквально подпрыгнул от радости, будто ему принесли подарок. — Так вот как выглядят охотники на демонов? Oh là là! Как любопытно! От вас мурашки по коже, ребятки. Вы такие грозные… прямо как из книжки~ ♪

— Если ты сейчас спросишь, где у нас иллюстрации, я тебя укушу, — лениво отозвалась женщина, не вынимая леденец.

Особенно его зацепил мужчина. Работа охотника на демонов не про спокойствие: вокруг всегда слишком много способов умереть быстро и нелепо. Но этот — стоял так, будто смерть была скучной темой. Слишком ровный. Значит, не новичок. А значит — либо невероятно везучий, либо невероятно сильный. Маленький Король почти сразу выбрал второе. Везение не делает людей такими пустыми.

— Это тоже, судя по всему, не человек, раз такую хрень пережил, — женщина вытащила леденец изо рта и оценивающе кивнула в его сторону. — Ода, ты кого возьмёшь?

Мужчина не ответил. Только медленно повернул голову: сначала на Маленького Короля — будто отмечал факт его существования — потом на бушующего впереди Тайфуну. Никакой реакции не поднялось на лице, ни одна мышца не дёрнулась. Женщина раздражённо ткнула его пальцем в плечо.

— Эй. Я вообще-то живая. Со мной можно разговаривать.

Пауза растянулась, и в ней было что-то неприятное: будто он не молчал, а… решал, стоит ли вообще тратить на неё слова. Она снова сунула леденец в рот — явно не от сладкоежества.

— Демон Тайфуна… — наконец промямлил он едва слышно. Голос был медленный, осторожный, словно каждое слово он вытаскивал из глубины и проверял на вкус. — …моя цель.

И он пошёл вперёд, не спеша и не ускоряясь. Катана в ножнах служила ему тростью. Каждый шаг выглядел ленивым, но в этой лени чувствовалась уверенность человека, который привык, что мир расступается сам.

— Ну разумеется, — пробормотала она. — А мне опять достаётся странное.

Он пошёл вперёд. Катана в ножнах служила ему тростью. Женщина повернулась к Маленькому Королю уже без удивления — с привычной, нервной усмешкой человека, который слишком много думает и слишком громко шутит, чтобы этого не делать

— А ты что за радость? — спросила она, перекатывая леденец за щекой. — Выглядишь как человек… а это обычно плохой знак. Изверг?

Она ожидала, что он напрягётся, отступит, начнёт оправдываться — хоть что-нибудь нормальное. Вместо этого он посмотрел на неё с неумолимым, почти детским любопытством, как на новую игрушку, у которой хочется узнать механизм.

— Изверг? Ф-у-у! — он театрально сморщился. — Звучит как оскорбление! А что это такое? Что значит «изверг»? Ну расскажи, мне интересно~ ♪

— Ты либо тупой, либо притворяешься, — бросила она. — Изверги — это демоны, которые вселились в людей и носят их шкуру. Снимают, когда надоедает.

Он невинно стукнул себя по голове, как школьник, которому подсказали ответ. Потом облизнул губы — не от голода, от привычки играть на реакции.

— Ух ты! Как интересно! — глаза сверкнули. — Ты считаешь, что я демон?! ☆ Но я человек! Совсем-совсем человек!

Она подошла ближе, раздражённо выдохнув — не верила ни одному слову, и это было видно по её походке: уверенной, хищной, без лишней суеты.

— Верю, — сказала она с таким тоном, будто именно сейчас решила не верить вообще ни во что. — Конечно верю. Почему бы и нет.

Тише, себе под нос:

— Говорящий… вот же мне повезло.

Он развёл ладони, изображая невинность.

— Эй, ты куда подходишь? — голос мгновенно стал высоким, пугливым, нарочито спектакльным. — Ты что, хочешь полапать меня? Ну и извращуга же ты! ♡

Он даже чуть отшатнулся — ровно настолько, чтобы это выглядело «естественно», но не мешало ему наблюдать.

— Расслабься, — усмехнулась она. — Я обычно без прелюдий.

— Ладно-ладно! Каюсь! Каюсь! Приврал! Я не человек, я…

Он замолчал на секунду, будто выбирал титул по вкусу.

— Демон Простати́та! ♪

Её веки сузились, на лице на мгновение застыло чистое непонимание.

— Чего?..

Он несколько раз театрально поклонился — с размахом, как на сцене, будто извинения можно отмахать руками.

— Ладно! Шучу, шучу! Каюсь! Опять приврал, — затараторил он. — Простите, извините! Я на самом деле Демон Смерти! ☆

Она рассмеялась — громко, резко, совершенно не к месту.

— Ох, спасибо, — протянула она. — Я как раз хотела посмеяться перед тем, как сдохнуть. Очень заботливо.

Леденец перекатился за щёку. Её пальцы крепче сомкнулись на древке копья. Она уже сократила дистанцию до опасной — чуть меньше вытянутой руки. Молниеносный выпад.

Острие шло прямо в глаз — точно, без сомнений. Маленький Король даже не дёрнулся: не уклонился, не блокировал, будто хотел посмотреть, что будет. Копьё вошло в правый глаз… и тут же остановилось, будто не могло пройти дальше. Не проткнуло ничего. Лишь вдавило глазное яблоко, сдвинув его вверх так, что взгляд на миг уехал к небу. Судя по выражению, ему было ни горячо, ни холодно от такой атаки. Даже боли не показывал.

Она снова цокнула — уже раздражённее — и тут же нанесла второй удар. Быстрее. Сильнее. На этот раз — в промежность. Копьё ударило, передало весь импульс, ткань на долю секунды натянулась… но острие не вошло. Маленького Короля сбило с ног чистой силой удара: он рухнул на землю, как мешок, подняв пыль.

— Какого хрена… — вырвалось у неё. И тут же, почти автоматически: — Ладно. Дышим. Потом материмся.

Он спокойно поднялся на ноги — будто просто присел и передумал. И, не моргая, снова улыбнулся.

— Ты точно не перепутала битву с домогательствами? — возмутился он. — Я, между прочим, стесняюсь~ ♡

— Ты много говоришь, малыш.

— Ты выглядишь такой раздражённой… — он улыбнулся шире, будто это был комплимент. — Как мило, что я с этим тебе помогаю. Тебе не говорили, что когда ты злая, ты особенно мила—

Он не успел закончить. Серия ударов обрушилась на него один за другим. Копьё работало как швейная машинка: быстрые, точные уколы, каждый — в жизненно важное, каждый должен был входить и рвать. В нормальном теле после такой серии не осталось бы ничего, кроме влажного месива.

Но произошло другое. Каждый удар лишь продавливал кожу и ткань, оставляя вмятины, как на мягком металле, — и тут же отпускал. Острие не проходило внутрь. Не резало. Не протыкало. Сила всё равно передавалась — и это было единственное, что работало: его отбросило вперёд, как манекен. Он врезался в столб. Столб дрогнул и рухнул на него сверху, накрыв как крышкой. На секунду повисла пауза — та самая, в которой женщина надеется увидеть хоть какое-то последствие. Из-под бетонного веса донёсся лёгкий, даже довольный вздох.

— Какие миленькие приёмы, — похвала сорвалась с его губ, когда он упёрся руками в обрушившийся столб.

И поднял его. Не с натугой — с небрежностью, будто столб был картонным реквизитом. Он толкнул его вверх, и тот взмыл к небу с нелепой скоростью, растворяясь в тёмном фоне, навстречу луне.

— Любопытно, как долго ты тренировалась, чтобы достичь такого мастерства? Оно меня завораживает, честно-пречестно~ ♪

— Прекрати флиртовать, — отозвалась она, перекатывая леденец. — У меня для этого слишком плохой день. А мои тренировки не твоё дело.

Он сделал несколько шагов к ней, сокращая расстояние, как будто они просто беседовали на тротуаре, а не в зоне катастрофы.

— Ну я же честно принимаю все твои удары, чего ты? — он наклонил голову, изображая искреннее недоумение. — Что-то тебя не устраивает? ☆

Женщина снова цокнула языком. Где-то в глубине, под раздражением, шевельнулась холодная логика: он был прав в одном — обычно удары либо обходят, либо останавливают, либо оставляют раны. Здесь же оставалось только ощущение, что ты бьёшь по чему-то, что не обязано подчиняться твоим правилам. И это бесило сильнее всего. Не то, что он не умирал, а то, что даже его чёртов белый костюм не страдал.

— Ты много говоришь, малыш, — бросила она. «Малыш» звучало не про возраст — про его манеру: любопытную, бесстыдную, невозможную. Хотя выглядел он и правда подростком.

Очередной выпад — чистый, выверенный. Острие должно было войти в шею. Но на этот раз случилось то, чего раньше не было. Её фиолетовые глаза расширились. Наконечник не упёрся и не «не проткнул» — он просто исчез, не дойдя до кожи. Как будто его стёрли из мира на вдохе. На месте удара осталось лишь пустое «не должно», и древко внезапно стало легче в руке. Она моргнула.

— Отлично, отлично, отлично, — сказала она. — День официально пошёл по пизде.

— Упс… — Маленький Король наклонил голову, искренне-театрально расстроенный. — Я сломал твоё драгоценное оружие. Прости. Я могу как-то искупить свою вину? ~ ♪

— Да пошёл ты.

Она попыталась отступить, но её движение закончилось так же быстро, как началось. Мир сместился рывком: асфальт ударил в спину, воздух выбило из лёгких. И уже в следующую секунду на ней оказался он.

Не придавил — уселся, как на табурет. Колено по одну сторону, колено по другую; вес ровный, неприятно уверенный. Она лежала на дороге, а Маленький Король сидел сверху и с самым невинным видом стукнул себя пальцами по голове.

— Упс! — заявил он по-детски, будто объявлял счёт в игре. — Похоже, я победил. ☆

— Поздравляю, — хрипло усмехнулась она. — Запиши в календарик.

Он посмотрел на неё сияющими глазами, как будто правда гордился.

— Как волнительно… я впервые победил охотника на демонов! ♪

— Тебе медаль дать или сразу в морду?

***

— «Госпожа Резе… вы не предупреждали, что здесь ошивается такой безумный старик…», — в панике подумал демон Тайфуна, едва осознавая боль: он только что лишился обеих ног.

После того как крепкого парня, причинявшего ему больше головной боли, чем ураган — городским кварталом, — внезапно перестало быть рядом, прошло несколько минут. Шторм всё ещё дышал вокруг Тайфуны, но уже без прежней уверенности: в нём появилось нервное, рваное.

И тогда он заметил человека.

Тот шёл со стороны улицы — медленно, будто не было ни ветра, ни летящих обломков. Клинок в ножнах служил ему тростью. На вид — хрупкий старик, почти прозрачный в своей спокойной походке. Но Тайфуна не обманывался: этот шаг не был слабостью. Это была уверенность существа, которое не спешит, потому что мир всё равно не убежит.

— «Что ты сделал?», — мысль у него прозвучала почти детски, с примесью ужаса.

Когда старик подошёл достаточно близко, он сделал один единственный взмах катаной. Сам клинок едва описал дугу — но радиус взмаха оказался огромным, невозможным: резанул воздух далеко за пределами стали, как будто пространство само подставилось под лезвие. Одним движением он отсёк Тайфуне ноги.

— Нет! Этому не бывать! — завопил демон, и его буря метнулась в стороны, пытаясь схватить хоть что-нибудь, что можно было швырнуть.

В старика полетел булыжник — тяжёлый, как приговор. Старик опустился в полуприсед, колено коснулось земли. Рука потянулась к рукояти.

На его лице не дрогнуло ничего — ни в миг, когда каменная громада должна была раздавить его, ни в миг, когда клинок вспыхнул в движении. Взмах — и булыжник рассёкся идеально ровно пополам. Две половины рухнули по обе стороны, мимо, будто он раздвинул их жестом.

— Да что ты такое?..

Вторая атака была металлом: кусок, тяжёлый и острый, летел быстрее. На этот раз старик даже не обнажил клинок. Он дождался последнего момента и ударил по летящему куску рукоятью меча. Металл раскололся пополам прямо в воздухе и пронёсся мимо него, как безвредный мусор.

Старик поднял голову, и голос его прозвучал так же медленно, как он шёл — будто он не говорил, а выкладывал на стол каждое слово:

— Ты… опасный хищник… — пауза, — …а я тот… кто охотится… на опасных хищников…

Он согнул колени — и совершил прыжок, который не должен был быть доступен человеческому телу. Нечеловеческий, чудовищный. Старик оказался в воздухе на уровне туловища Тайфуна, будто его туда просто поставили. В полёте он согнул ноги и «сел» в стойку — спокойно, уверенно, так, как делают это те, кто повторял движение тысячу раз.

— «Госпожа Резе… прошу… защитите меня…», — мелькнуло у демона Тайфуна, отчаянно и жалко.

Но связи не было. Для неё нужен был водоворот воды. А Резе, вероятно, сейчас вовсе не рядом с водой — в своей комнате, погруженная в своих мыслях. И даже если бы была — она бы не успела. Не успела бы выдернуть его из-под руки этого «старика».

Рука достигла рукояти. Взмах — и сразу обратно в ножны. Движение было настолько коротким, что его почти не удалось увидеть. Увидеть удалось только результат: буря «мозгового вещества» и само туловище Тайфуны разошлись ровно, гладко, под углом. Разрез был идеальным, как линия, проведённая по чертежу. Даже асфальт внизу пострадал от остаточной силы этого единственного взмаха — полоса на земле прорезалась так, будто её рассёкло невидимое лезвие.

Последним, что успел уловить демон перед тем, как всё стало вязким и далёким, был старик: он аккуратно приземлился, будто просто шагнул с низкой ступеньки, и пошёл дальше — туда, откуда пришёл. Медленно. Без оглядки. Как охотник, который закончил работу.

***

Он чуть изменил позу, всё так же сидя на ней лицом к лицу, небрежно раздвинув колени — как будто ему было просто удобно, а не потому что ситуация вообще-то выходила за все разумные рамки. Он продолжал что-то болтать, увлечённо и бессистемно, пока вдруг не зацепился взглядом за мелочь. Леденец. Интерес вспыхнул мгновенно, почти осязаемо. Он наклонил голову, прищурился, словно только сейчас увидел важную деталь.

— Ой… прости, — сказал он с искренним удивлением. — Ты любишь леденцы? Я только сейчас заметил.

Улыбка стала чуть мягче, почти любопытной, без издёвки.

— Какой вкус у тебя любимый?

Она прищурилась, чуть сдвинула леденец языком и хмыкнула — тихо, насмешливо.

— Любимый вкус? — протянула она, глядя ему прямо в глаза. — «Не-лезь-ко-мне-с-вопросами». Очень редкий, между прочим. Но если выбирать из скучного человеческого… вишня. Она хотя бы честно кислая, как жизнь.

— Oh là là! Очень вкусненько! — он хлопнул в ладоши, искренне довольный. — Мне нравится и первый вариант, и второй!

Он наклонился ближе, прищурился с видом человека, который уже всё решил.

— У тебя же леденец не один? — уточнил он с напускной серьёзностью. — По-любому не один. Иначе просто не может быть ☆

И, не дожидаясь ответа, принялся шариться в её карманах с бесстыдной деловитостью. Ключи — безжалостно отбросил в сторону, деньги — туда же, паспорт — мельком посмотрел и тоже убрал, как не представляющий интереса.

— Эй! — она дёрнулась под ним, зло фыркнув. — Ты совсем охренел?! Это вообще-то мои карманы!

Она попыталась перехватить его руку, но без особого рвения — скорее из принципа, чем с надеждой остановить. Леденец во рту щёлкнул, когда она прикусила палочку.

— Нашёл — и радуйся, маньяк, — пробормотала она, закатив глаза. — Только попробуй съесть без спроса — отравлю.

Он, разумеется, всё-таки нашёл леденец — и в этот момент её лицо выдало смесь раздражения и обречённого смирения: выражение человека, который уже понял, что спорить бесполезно, но всё равно будет бурчать.

— Забавно, — протянул он, разглядывая её так, будто она была не человеком, а удачным экспериментом. — Твоя реакция каждый раз чуть-чуть меняется. Я нажимаю одно и то же, а результат другой. Интересно, что будет, если продолжить? Я так и влюбиться могу~ ♡

Она фыркнула, чуть повернула голову, выталкивая леденец щекой в сторону, и посмотрела на него снизу вверх — без тени смущения, скорее с усталой насмешкой.

— Извини, — сказала она ровно, почти лениво, — но демоны не в моём вкусе.

— Жаль, — пожал он плечами без тени расстройства. — Значит, посмотрим, что будет дальше.

Он уже потянулся к обёртке, как что-то ударило в него — быстро, резко, без предупреждения. Невидимое. Слишком быстрое, чтобы успеть среагировать. Тело сорвало с места и швырнуло в сторону вместе с леденцом. Он покатился по асфальту, сбивая колени и плечо, пока инерция наконец не иссякла. Маленький Король поднялся почти сразу, стряхивая пыль так, будто его просто толкнули в очереди.

— Ой… — он наклонил голову, прислушиваясь к ощущениям. — Это что сейчас было? — Улыбка медленно расползлась по лицу — не весёлая, а заинтересованная, жадная. — Как интересно, — протянул он с тихим восторгом. — Обожаю, когда вмешиваются без предупреждения. Сразу хочется посмотреть, что будет дальше. ♪

Пожилой мужчина, только что взмахнувший клинком, на секунду замер — словно в его расчётах появилась ошибка. Это было едва заметно, но для тех, кто знал, куда смотреть, — кричаще. Затем он снова двинулся вперёд, медленно, прямо к Маленькому Королю.

Тем временем женщина поднялась с асфальта. Она быстро собрала разбросанные вещи и убрала их в карманы, не сводя взгляда то с подростка, то со старика.

— «Это безумие… Даже Ода?.. Впервые вижу такое», — мелькнуло у неё в голове, когда она посмотрела на грудь парня. В то место, куда пришёлся удар. Ни следа. Ни трещины. Ничего.

— Так это ты сделал такое? — оживлённо начал Маленький Король, явно воодушевлённый. — Ой, похоже, мои ожидания оправ—

Он не успел закончить. Старик исчез. Не шагнул, не ускорился — просто пропал из поля зрения. На долю мгновения сбоку мелькнула фигура в полуприседе — и в тот же миг в беловолосого врезалась сокрушительная сила. Его вырвало с места и швырнуло туда, где он недавно был похоронен под деревом.

На этот раз он не застрял. Тело с лёгкостью пробило обломки и фасад, уходя внутрь здания, будто стены были из бумаги. Следом раздался глухой, тяжёлый грохот: конструкция не выдержала и обрушилась. Бетон, балки, пыль — всё сомкнулось вокруг пространства, где он исчез, заполняя его до отказа и не оставляя ни малейшего прохода наружу.

— «Ого… похоже, меня тут похоронили!», — с неутолимым любопытством отметил Маленький Король и попытался пошевелиться.

Не вышло. Точнее, вышло — но не так, как хотелось: тело лишь съехало ниже, глубже в завал, где камень и бетон смыкались плотнее. Недостаток воздуха его не тревожил. Даже мысль о том, что кислорода здесь может не быть вовсе, не вызвала ни малейшего отклика. Любого другого уже либо раздавило бы, либо задушило — медленно, панически. Его же просто… прижало.

— «Как неудобно», — подумал он без раздражения, почти нейтрально.

Он снова попытался разгрести камни — без спешки, без силы, будто проверял: а вдруг? И снова вышло наоборот. Обломки послушно сместились, но не наружу — внутрь, глубже, надёжнее. Он буквально закопал себя ещё сильнее. На секунду он замер.

— «Интересно, что бы она сделала в такой ситуации…» — спросил он сам себя, и мысль почти сразу обрела форму. — «Резе, скорее всего, разнесла бы свою могилу к чёрту».

Эта картина ему понравилась. На лице Маленького Короля медленно появилась улыбка. Не весёлая — сосредоточенная. Улыбка человека, которому вдруг стало очень интересно, что будет, если перестать быть аккуратным.

***

Женщина с тревогой наблюдала, как беловолосого отбросило взмахом Оды в здание. Стена не выдержала — конструкция сложилась, и парень исчез под грудой бетона и пыли. Она поймала себя на неприятной, почти абсурдной мысли: скорее всего, даже это ему не навредило.

Она перевела взгляд на Оду и, уже не сдерживая себя, сказала вслух:

— Я не думаю, что он мёртв. Но, скорее всего… выбраться он не сможет.

— Он слишком… странный… — произнёс старик.

Слова прозвучали тихо, почти случайно, но женщина сразу поняла, что он имеет в виду. Не характер. Не поведение. Восприятие. Ода ощущал мир иначе. Он не «смотрел» — он чувствовал вибрации воздуха: дыхание, шаги, напряжение мышц, работу тела. Так он ориентировался в пространстве, так «видел» живое.

И если он сказал это сейчас — значит, что-то в том парне не вписывалось даже в эту систему. Что именно он заметил — отсутствие дыхания? Неестественную тишину? Или наоборот — что-то слишком ровное, слишком неправильное? Этот вопрос неприятно застрял у неё в голове.

— Хм…

Она заметила, как старик чуть сильнее сжал ножны катаны — жест почти незаметный, но для него нетипичный. В следующую же секунду он повернулся к ней, и голос прозвучал иначе: тише, жёстче, без обсуждений.

— Курона… пади на землю.

Она подчинилась сразу, пригнувшись почти инстинктивно. Не потому что поняла зачем — а потому что он никогда не говорил так без причины. В его тоне не было ни спешки, ни паники. Только уверенность человека, который уже знает, что произойдёт дальше.

Раздался протяжный, рвущий уши вой — не звук, а сама катастрофа, прокатившаяся по воздуху. Из той самой могилы, где исчез Маленький Король, что-то вырвалось наружу на чудовищной скорости. Обломки — его собственная могила — вылетали наружу, как осколки снаряда.

Они разлетались во все стороны, не падая, а пронзая всё. Всё, с чем они соприкасались, разрушалось: стены рвались, перекрытия ломались, фасады срезало, будто ножом. Одни здания не выдерживали и складывались целиком, другие оставались стоять — искалеченные, с зияющими ранами.

Хуже всего было то, что обломки не останавливались. Даже после столкновений они продолжали движение, кроша всё дальше и дальше, будто разрушение стало для них единственной траекторией. Район тонул в хаосе: пыль, грохот, падающий бетон — всё смешалось в единую, непрекращающуюся волну уничтожения.

— Твою ж мать! — выкрикнула женщина, почти сорвав голос.

Вой разрушений внезапно стих. Не потому, что снаряды остановились — нет. Скорее, они ушли. Поток обломков ушёл, двигаясь прямо, утащив катастрофу прочь, продолжая крушить что-то далеко отсюда. Здесь же осталась тишина — тяжёлая, звенящая, оглушающая после грохота.

Она медленно подняла голову. Он стоял там, где секунду назад не должно было быть ничего живого. Лицо — спокойное, почти светлое, и при этом наполненное тем самым разрушительным любопытством, от которого по спине шёл холод. Не злость. Не ярость. Интерес.

— Ой-ой-ой! — сказал он искренне, даже с облегчением. — Я так рад, что вы остались живы!

Он оглядел их внимательно, с тем самым взглядом, каким учёный разглядывает редкий образец — без враждебности, но и без сочувствия.

— Вы довольно интересные личности. Впервые всё-таки вижу охотников на демонов… — добавил он, словно делился наблюдением. — Я, честно, до последнего не хотел делать этого, но, увы… иначе я бы просто не выбрался из той могилы, что вы мне устроили, — он пожал плечами — легко, почти извиняясь.

Маленький Король, стоя на краю кратера — там, где ещё недавно была его могила, — спустился вниз. Сделал он это максимально небрежно: просто шагнул, сорвался, прокатился по осыпающемуся склону и поднялся, как ни в чём не бывало. Ни боли, ни следа травм — будто падение было частью маршрута, а не ошибкой.

Он направился к ним медленно, без спешки, будто хотел дать время привыкнуть к его присутствию.

— Любопытно… — задумчиво протянул он, переводя взгляд на Оду. — А что будет, если я сделаю вот так? Ты успеешь среагировать?

Он рванул в сторону ещё до того, как взмахнул рукой. Взмах пришёлся в пустоту — и всё равно породил волну разрушений. Асфальт разошёлся идеальным разрезом, здание, которое секунду назад находилось позади, было рассечено так же чисто. Линия пошла дальше, не замедляясь, разрезая всё, что попадалось на пути, как если бы город был сделан из бумаги.

— Ой как любопытно! — он хлопнул в ладоши и зажмурился от восторга. — Ты уклонился ещё до того, как я атаковал!

Он открыл глаза и скорчил недовольную гримасу.

— Но так нечестно! Фу-у-у! Совсем нечестно!

На этот раз он не взмахнул рукой. Он щёлкнул пальцами. Ода отскочил — мгновенно, без колебаний.Разрез прошёл не там, где его можно было ожидать. Не продолжением предыдущего, не по траектории движения. Он возник горизонтально — там, где секунду назад стоял Ода, и прошёл сквозь фонари и дерево парка. Маленький Король наклонил голову, наблюдая результат, с тем самым выражением, в котором не было ни злобы, ни азарта боя — только чистый, раздражающий интерес.

— Хм… — протянул он задумчиво. — Честно говоря, я думал, что ты видишь мир через звук. Ну, вибрации, дыхание, вот это всё. Но, похоже, нет. Это слишком быстро — быстрее звука, чтобы провернуть такой фокус.

Он постучал пальцем по подбородку, будто собирая части головоломки.

— Значит, либо ты чувствуешь намерения… либо улавливаешь аномалии до того, как я направляю их в тебя. И то и другое даёт тебе фору — секунды, а то и миллисекунды… — он сделал паузу и тихо рассмеялся. — …но ты всё равно успеваешь реагировать.

Его улыбка распахнулась во весь рот — безумная, восторженная, на грани детского счастья и хищного интереса.

— Чёрт… да ты самый настоящий монстр!

Он замер — не сделал ни шага, не дёрнулся — в тот самый миг, когда старик потянулся к рукояти катаны. Брови Оды слегка сошлись, будто он уловил что-то неприятное. И в следующую секунду он уже оказался рядом с Куроной.

— А? — она вскинула взгляд, не успев понять, когда именно он сместился.

Он выхватил у неё копьё — вернее, его обломок без наконечника. С чудовищной силой он метнул останки копья прямо в Маленького Короля. Полёт был точным, убийственным — и всё же копьё так и не достигло цели. Оно начало исчезать ещё на подлёте: сначала истончилась древесина, затем металл, будто предмет стирали из реальности слой за слоем. Чем ближе оно было, тем меньше от него оставалось — пока не исчезло вовсе, не коснувшись его тела.

— Ох, блин… — Маленький Король наигранно расстроенно всплеснул руками. — Ты и это почувствовал?

Он посмотрел на Оду с неподдельным восхищением.

— А я так надеялся этим трюком разбить твой меч… — протянул он с досадой, тут же сменившейся восторгом. — Ты невероятен!

Курона широко распахнула глаза. Маленький Король усмехнулся — в тот самый миг, когда старик открыл свои пустые карие глаза и посмотрел прямо на него.

Взгляд был внимательный, холодный, пронизывающий. Он прошёлся по сухой, целой одежде, по телу без единой царапины, задержался на груди, которая спокойно поднималась и опускалась. Старик поймал себя на простой и тревожной мысли: с самого начала и до этого момента беловолосый Король нисколько не изменился.

Осмотрев его, он снова закрыл глаза и крепче сжал рукоять клинка.

— Oh là là! — Маленький Король явно повеселел. — Так ты, оказывается, не слепой? Тогда зачем держишь глаза закрытыми, а? Эх… очередная загадка!

Он улыбнулся шире.

— Как же это весело!

Он сделал шаг вперёд — всего один. Этого оказалось достаточно.

Старик, будто уловив сам факт движения, рванул к нему с чудовищной скоростью. Ода обнажил катану, но не стал рубить. Он прицелился — точно, выверенно — и ударил Маленького Короля рукоятью в грудь. Удар был намеренно слабым: тело даже не сдвинулось с места.

Этого хватило.

Поймав подтверждение, старик мгновенно убрал клинок обратно в ножны — и в тот же миг совершил молниеносный взмах. Удар был уже настоящим. Маленький Король не удержался на ногах, его отбросило в сторону, и он рухнул на асфальт, лицом вниз.

— Я чувствовал это раньше… — заговорил старик, и в его голосе появилась редкая, почти нетерпеливая нота. — Теперь это подтвердилось.

Он стоял неподвижно, сжимая ножны.

— Его сердце не бьётся… он дышит, но лишь пропускает воздух, не меняя его температуры… — слова шли медленно, будто он сам проверял их на истинность. — Я не слышу работу ни одного органа… в его организме… не происходят никакие процессы…

Услышав его слова, Маленький Король поднялся на ноги — легко, будто падения вовсе не было.

— Вау! — воскликнул он с неподдельным восхищением, хлопая себя по щекам, словно не мог удержать эмоции. — Ты почти единственный, кто это понял! О-о, я правда не могу сдержаться, это так приятно!

Он рассмеялся — звонко, слишком громко для ситуации.

— Не зря я в эту Японию залез, — добавил он с восторгом. — Тут реально интересно! ☆

Курона, наблюдавшая за происходящим, нахмурилась. Всё сильнее. Всё очевиднее. Он был безумцем, но не в бытовом смысле, а глубже. По интонациям, по французским вкраплениям, по самой манере говорить она уже поняла: иностранец. Полевая мышь, забредшая в город. Но разница была в другом.

Обычно на такой шаг идут ради выгоды, ради власти, ради выживания — понимая, что риск возрастает. А он шёл сюда ради самого риска. Ради опасности. Ради того, чтобы посмотреть, что будет.

— Ты… слишком много… болтаешь.

— А?

Ода рванул вперёд. Его тело на мгновение зависло над землёй в полуприседе под неестественным углом, будто сама гравитация уступила ему дорогу: голова обращена к земле, движение — выверенное до безжалостной точности. Катана вышла из ножен — и в тот же миг был нанесён взмах.

Удар пришёлся ровно между ног Маленького Короля. Вертикальный разрез прошёл через всё тело — чисто, без сопротивления. Он даже не успел издать ни звука. В следующую долю секунды его подбросило вверх с ужасающей скоростью, будто мир решил избавиться от него как от лишнего фрагмента.

В воздухе он закрутился — не падая, а _вращаясь_, словно сорванный винт. Ода добавил ещё скорости: несколько коротких, почти ленивых взмахов — и каждый из них ускорял полёт, превращая тело в снаряд. Белая точка стремительно уменьшалась, пока не исчезла вовсе, пробив облачный слой.

Наступила долгожданная тишина.

— Отступаем… — тихо сказал Ода, не поднимая головы. — Пока… не вернулся.

***

— Эй! Это вообще-то не по правилам игры! — взлетая вверх с ужасающей скоростью, он надул щёки, как обиженный ребёнок. — У-у-у, злюки!

Прошла секунда — под ним распластался район, изуродованный его же атаками. Ещё одна — и уже весь город стал картой из огней и линий. Он пробил облака собственной тушкой, и только тогда движение сменилось: полёт превратился в падение.

Рано или поздно это надоедливое падение должно было закончиться.

Закончиться, но не здесь. Синий прямоугольник мелькнул внизу всего на миг — школьный бассейн — и тут же исчез из поля зрения. Маленький Король врезался в него головой вниз.

— «БАХ.»

Вода буквально взорвалась от столкновения. Его плоть не поглотила импульс — вся сила ушла в чашу. Бассейн не выдержал: дно треснуло и провалилось, плитка разлетелась кусками, стенки разъехались, будто их разорвали изнутри. За секунду вся вода вырвалась наружу — на асфальт, на газон, по стенам и окнам школы.

Когда грохот стих, от бассейна осталась лишь мокрая яма, заваленная обломками бетона. Голова Маленького Короля застряла ровно там, где раньше было дно. Он недовольно фыркнул и, несколькими выдохами и ленивыми взмахами рук, разрушил ловушку, созданную собственным телом.

Он поднялся на ноги — такой же, как до удара. Сухой. Невредимый. Дыхание ровное.

— Хех, — усмехнулся он, глянув на здание школы. — Похоже, школьники остались без своего развлечения.

Короткий выдох. Часть забора мгновенно разрушилась. Маленький Король спокойно покинул территорию школы, оставив за спиной воду, бетон и чужое утро, которому явно не повезло.

Примечания автора.

Долго это чудо писал, хотел сделать максимальный экшен что только возможен с моими навыками) Поделитесь отзывами, мне интересно услышать получилось ли). Небольшие отсылки\фан-факты:

1. То, как Ода запустил Маленького Короля в воздух, очень похоже на аналогичное действие с Рейнхардом и Регулусом.

2. Бассейн, который разнес Маленький Король своей тушкой - тот самый, в котором купалась Резе с Денджи.

3. Что-бы сгенерировать внешний вид Оды в ИИ, потребовалось около 30 попыток. ИИ постоянно ложал с мечом, и я решил вычеркнуть его)

4. Я решил немного изменить дизайн Куроны в последний день. Вот как бы она выглядела, не будь этого решения:

5. Первоначальный дизайн Маленького Короля:

Глава 6 — «Она самая честная»

— Ничего не понимаю… — пробормотала Резе и наклонилась ниже, всматриваясь в лужу у своих ног.

Ночь сдавливала улицу тишиной; где-то далеко шуршало колесо по мокрому асфальту, и этот звук тут же тонул. В воде дрожал её силуэт — расплывчатый, ломкий от мелкой ряби. Лицо в отражении повторяло не черты, а состояние: настороженность, растерянность, то самое чувство, когда привычные объяснения перестают держаться.

И всё равно мысли снова уходили к тому самому беззаботному, до боли невыносимого, но в тоже время и забавному парню. С того дня она почему-то зацепилась за него — как за человека, который идёт рядом по той же нитке судьбы, только упрямо тянет её в сторону опасности. Разрушительное любопытство — так она называла это про себя, и от этих слов становилось ещё тревожнее. Его тянуло ломать границы, проверять, что будет, если нажать сильнее. А её — к нему. Не из жалости и не из расчёта; просто притяжение, которое не складывалось в понятную формулу. Он посмотрел на неё внимательно — и внимание, против воли, отозвалось.

— О нём ничего неизвестно, — сказала Резе вслух, будто проверяя, как это звучит в реальности.

В день знакомства — или чуть позже, когда удалось выдохнуть и разложить детали по полкам, — она передала куратору всё, что могла. Сделала аккуратно, так, чтобы нигде не торчало главное: что они уже пересекались. Просто отчётным тоном — странный тип, такая-то одежда, такая-то внешность, странные способности.

И вот сейчас пришёл ответ: ничего. По базам — пусто, как будто его там никогда не было. Генштаб, опираясь на крохи, выдал предположение: марионетка какого-то государства, вероятно даже не японского. Резе скривилась: это было слишком общее, слишком удобное объяснение, и она и без них до него дошла.

Но одно в ней держалось крепче любых догадок. Франция. Европейские черты, чуть иной рисунок речи — и редкие, будто сорвавшиеся с языка фразы по-французски, которые он не всегда успевал проглотить. Этого хватало, чтобы слово «Франция» всплывало в голове снова и снова, упрямо, как метка.

— «Но какая у него цель?», — мелькнуло у Резе.

Пугало не то, что его, почти наверняка, подослали к ней. Пугало другое: она не понимала — зачем. Вариантов набиралось слишком много, и каждый цеплял по-своему. Разведка. Устранение. Устранить её и забрать Сердце Бомбы, что билось под грудью, будто отдельным тяжёлым ритмом. Самое безобидное — разведка, но и она плохо ложилась на то, как он держался рядом. Если бы ему нужно было просто наблюдать, он бы не лез вблизи, не оставлял следов.

Переманивание выглядело логичнее остальных. Если бы он пришёл убивать, у него уже было достаточно возможностей: окна открывались одно за другим, и она это чувствовала кожей. Силы у него хватало — Тайфун с того дня так и не отозвался. Скорее всего, его уже нет; скорее всего, это сделал он. Да, возможно, Резе сильнее. Но сила мало значит, когда удар приходит в неожиданность: один верный момент — и всё.

— Значит так, — сказала она вслух, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Французский агент. Скорее всего. Хочет перетянуть меня на свою сторону. А я… как дура ведусь на его игры.

***

После инцидента в Кото — когда до сих пор неизвестное существо своими атаками превратило кварталы в месиво бетона и пыли, — Курона не стала тянуть. Она сообщила об этом своим в отряде: сначала Аки и Химено, затем — капитану особого отряда Кишибэ. Через сутки их собрали в небольшом кабинете второго дивизиона Токио: тесный стол, серый свет, запах бумаги и кофе, который давно остыл. Тишина держалась натянутой, как ремень на кобуре.

— Ну что, выяснил что-нибудь про этого любителя подкатывать не к месту, а, Кишибэ? — Курона усмехнулась и сама же хмыкнула, будто ей стало смешно раньше, чем смысл дошёл. У неё была дурная привычка выдавать смех там, где другие напрягались.

Кишибэ, высокий и сухой, как человек, которого давно перестало заботить, что именно происходит вокруг, даже не поднял брови. Он вытащил флягу, сделал глоток и только после этого ответил:

— Макима что-то говорила. Я был поддатый. Не всё держится в голове.

— Ты ещё тогда ляпнул про Францию, — напомнила Химено, лениво растягивая слова, как будто пробовала их на вкус. — Слышишь, Кишибэ… не делай вид, что «не держится», ладно? Её гладкие чёрные волосы падали на воротник; правая глазница была закрыта повязкой, и от этого взгляд оставшегося глаза казался внимательнее, чем обычно. Она потянулась было за карманом — привычка искать сигареты даже там, где курить нельзя, — и вовремя остановилась, лишь шумно выдохнув носом.

Кишибэ будто прокрутил слова внутри, отыскал нужное и произнёс без выражения:

— Вспомнил. По её словам, это — главное ходячее оружие Франции. Про способности — ничего внятного. Только то, что у него есть нечестный трюк: любая атака об него… гаснет. И ещё он швыряет то пыль, то песок — и эта дрянь, куда попадёт, сносит всё по пути.

Он почесал подбородок, как человек, который не столько вспоминает, сколько проверяет, не раздражает ли его собственная память. Потом продолжил тем же ровным голосом:

— Макима добавила: он опаснее, чем кажется, потому что его с детства держали не за человека. Без права на свои чувства, без права думать. Функция. Когда растёшь функцией, мир начинает выглядеть как площадка для экспериментов.

Курона откинулась на спинку, закинула ногу на ногу. Леденец тихо стукнул о зубы.

— И откуда Макима столько знает? — спросила она легко, почти лениво. — Тайный роман, что ли?

Шутка повисла в воздухе и тут же растворилась — Химено хмыкнула, Аки даже не улыбнулся, просто выдохнул носом. Один только Кишибэ не поддержал. Он посмотрел куда-то мимо них и сказал так, будто поправлял протокол:

— Подростки в шортах и чулках — не её тип.

Аки опустил взгляд на стол. Он слушал не ради сплетен и не ради того, чтобы покатать языком чужие версии. Ему важнее было одно — «трюк», о котором они упирались лбом, как в глухую стену.

— Курона сказала: атаки не работают. Что это? Барьер? Форма тела? — попросил уточнить Аки.

— Или он просто… чересчур прочный, — добавила Химено и машинально накрутила короткую прядь на палец, как делала всегда, когда думала. Спокойствие у неё было рабочее, собранное.

Курона чуть прищурилась, вспоминая. Леденец снова звякнул о зубы — упрямая привычка, как и её смешки. В памяти мелькнуло, как она отбрасывала его ударом, а потом наконечник копья исчезал у самой цели, словно кто-то стер линию лезвием. Вспомнилось и другое: волны от клинка Оды, которые отправляли его в полёт, как куклу.

— Иногда это похоже на барьер, — сказала она медленно. — Всё, что пытается коснуться его, будто… исчезает. Стирается. Но чаще другое: тело у него странное. Как у куклы.

Слово прозвучало не к месту — и Курона сама это услышала, на секунду поморщилась, но не отступила.

— Его можно толкнуть, швырнуть, взять за ногу и метнуть, — продолжила она, уже увереннее. — Он летит. Падает. А дальше — всё. Повреждений ноль. Это точно не «прокачанная шкура»: Ода бы располосовал любого, кто просто прочнее нормы.

— Значит, дело глубже, — тихо подхватила Химено. Она чуть подалась вперёд, будто собиралась сказать что-то мягкое — и тут же, как обычно, спрятала это под деловым тоном. — И… давай без паники, ладно? Паника — роскошь. Мы просто найдём, где у него шов. Всегда есть шов.

В этот момент из двери кабинета вынырнул кончик катаны. Лезвие легко разрезало дерево, соскользнуло вниз, и ручка двери послушно опустилась. Напрягся только Кишибэ — остальные знали единственного человека, который даже дверь открывает так, будто это часть работы.

Дверь распахнулась. На пороге стоял Альтаир Ода — хрупкий, пожилой, с катаной в руке. Он убрал клинок в ножны, прошёл к столу и сел рядом с Куроной, не объясняясь и не оглядываясь.

— О, ожило наше живое ископаемое, — буркнула Курона с привычной язвительной улыбкой.

Ода не ответил. Он никогда не отвечал на такое: говорил только по делу, и то коротко. В бою с сильными противниками он мог бросить пару реплик.

— Он не меняется… — сказал Ода внезапно, глядя в столешницу, словно там лежала нужная схема. — Ни снаружи, ни внутри. От начала до конца — одинаковый… кровотока нет. Органы не работают. Грязь и вода… не держатся… на одежде. Не пачкается.

Слова легли тяжело. Химено замолчала. Аки напряг челюсть — не от страха, от злости: такие противники всегда оставляют меньше вариантов спасать своих.

Кишибэ сделал глоток из фляги и, наконец, показал признак интереса: он стал на полтона живее.

— Уже интереснее, — сказал он. — Похоже, я почти понял, что это за сила. Только мозг после вчерашнего не хочет складывать всё в человеческие слова.

— Этот француз игнорирует внешние и даже внутренние воздействия, — подхватила Химено и заговорила тем самым спокойным, будничным тоном «старшей», который включался у неё автоматически, когда рядом новички. — Судя по тому, что я услышала, защита у него чудовищная. Но слышишь… — она посмотрела на Аки чуть дольше, чем нужно, — значит, у неё обязаны быть слабые места. Всегда есть. Иначе это не защита, а приговор. А приговоры мы не принимаем. Ладно?

***

В это время тот, о ком спорили в кабинетах, сидел с Резе в парке. Ночь стояла ровная и тихая; тишину изредка прорезал их разговор и негромкий стук стаканчика о скамейку. Он пил кофе легко, без осторожности — как будто в любой момент мог сменить тему, настроение и правила. Резе поддерживала беседу, и чем «неправильнее» становились их вопросы, тем внимательнее она за ним следила: не в упор, не как на допросе — скорее как за чем-то слишком странным, чтобы отвести взгляд.

— Я вот подумала… что ты скажешь насчёт родителей? — спросила она, наклоняясь чуть ближе. В её голосе было нарочито будничное любопытство, но глаза выдавали другое: проверку на реакцию, попытку поймать опору хоть в чём-то обычном.

— Родители, говоришь? ☆ — он расплылся в сияющей улыбке, слишком искренней для такой темы. — Я ничегошеньки о них не помню! Со-в-сеее-ммм~

Резе нахмурилась — не демонстративно, скорее сама себе, — и в глазах на миг проступило сочувствие.

— А самое первое воспоминание? — спросила она, не меняя тона, но чуть внимательнее, чем прежде.

— М-м-м… — Маленький Король потянул паузу с удовольствием, будто пробовал слово на вкус. — Ну и вопрос ты задала! Это почти как вспомнить момент своего рождения. — Он сказал это между делом, легко, словно речь шла о погоде. — Наверное… беленькая комнатка.

Она на секунду замолчала, будто проверяя, не хочет ли он сейчас рассмеяться и превратить всё в шутку. Но «беленькая комнатка» прозвучала слишком просто — почти по-настоящему.

— Белая… — повторила Резе тихо, и леденящее слово легло на язык тяжелей, чем должно было. Она чуть кивнула, как будто фиксировала факт в голове. — Больница? Лаборатория?

Резе посмотрела на его стаканчик, на тонкие пальцы, на лёгкость, с которой он держал себя, — и снова на лицо.

— Ты её помнишь как место… или как ощущение? Запах был? Холодно? Там кто-то был рядом?

В ответ, парень чуть наклонил голову, словно прислушиваясь не к её словам, а скорее к тому, как они звенят в воздухе. Его лёгкая, почти детская улыбка осталась, однако взгляд на секунду стал внимательнее, цепче.

— Больница? Лаборатория? — он повторил с мягкой насмешкой, как будто примерял эти ярлыки на пальцах. — Звучит скучновато, знаешь? ♡

Он поставил стаканчик на лавку и постучал по крышке ногтем — тихо, в такт своим мыслям.

— Это… не место. Скорее… свет. Белый, ровный, который лезет в глаза, даже если их закрыть. ☆ И запах — такой… чистый, что от него хочется чихнуть. Как у… мыла. Или чего-то, чем стирают всё лишнее.

Маленький Король пожал плечами. Слишком легко, будто речь шла о пустяке, а не о явно жуткой лаборатории. Он улыбнулся шире, как если-бы вспоминал забавные пакости из детства.

— Холодно не было. Зато было смешно, — он приподнял брови. — Потому что я уже тогда понял: если сделать вот так… — он щёлкнул пальцами в воздухе, не показывая «что именно», — кто-нибудь обязательно прибежит. Ох и шумиха же была! Мне это нравилось! ♪

Потом он будто вспомнил её последний вопрос и посмотрел прямо на неё, почти честно.

— Кто-то был, но лица я вообще не помню. Только шаги и тень на стене. И голос… который говорил так, будто я — вещь. Ну, знаешь. «Осторожнее», «не трогать», «держать». Такие вот словечки.

— А я вот родителей почти не помню, — сказала она после паузы. Голос держался ровно, но в нём будто стало меньше воздуха. — Помню только маму. Мы жили с ней, пока меня не забрали…

Она сглотнула, и на мгновение слова потухли, как фитиль.

— Дом был деревянный. Не стены — брёвна, тёплые на вид, даже когда к ним не прикасаешься. Зимой разжигали печь, и она пекла пирожки… — девушка на секунду прикрыла глаза, будто проверяя, не врёт ли ей собственная память. — Меня забрали совсем крошкой. Я тогда, кажется, умела только одно слово — «мама».

Он откинулся, закинул руки за затылок и шумно выдохнул, будто сбрасывая с плеч чужую тяжесть — не свою.

— Да уж… сочувствую тебе. Наверное. ☆ — произнёс он легко, почти впроброс.

Слова прозвучали правильно, как выученная реакция, но без тепла. Резе и не ждала другого: в нём не было того места, где обычно оседает жалость. И тоски по родителям — тоже. Скорее любопытство к тому, как оно устроено у других.

Он поднял стаканчик и сделал глоток. Резе машинально повторила за ним — движение вышло почти синхронным, будто они и правда сидели здесь как обычные люди. Горечь ударила по языку, следом пришло тёплое, плотное ощущение кофе, расползающееся по горлу. У Маленького Короля всё было проще: он отметил лишь факт — внутрь стекает жидкость, и всё.

И именно на этом спокойном, почти бытовом фоне его вдруг кольнуло странным. Он поймал себя на том, что испытывает… что-то похожее на любопытство? Но не то привычное, жадное «что будет, если?», направленное на её силу и на пределы гибрида. Другое — к Резе как к человеку. От этой мысли стало неприятно, будто что-то лишнее прилипло к пальцам. Ему не полагалось так смотреть. Он должен был убить её.

— Любопытно, — сказал он вслух, и Резе оторвала взгляд от кофе, машинально подняв глаза на него. — Ой!

Стаканчик выскользнул у Маленького Короля из пальцев и шлёпнулся ему на белый мундир. Горячая жидкость расплескалась — но он даже не вздрогнул. Просто стряхнул кофе с ткани, как пыль. Капли не впитались, не потемнили белизну, не оставили ни пятна: будто мундир был не одеждой, а гладкой поверхностью, с которой всё соскальзывает.

— Хе-хе… я такой растяпа ♪ — пробормотал он, поворачиваясь к Резе с привычной лёгкостью. — Скажи ведь?

— Уронил. С кем не бывает? — отозвалась Резе ровно, почти не придавая значения словам — и тут же сама же поймала себя на том, что придаёт.

Она задержала взгляд на его белом мундире. Ни разводов, ни тёмных пятен — будто кофе и не касался ткани. Резе прищурилась, чуть наклонив голову, сравнивая увиденное с тем, что должно было случиться.

— Горячо же… — сказала она тише. — Тебе правда всё равно?

Маленький Король моргнул — как человек, который сперва проверяет, правда ли ему задали вопрос, а уже потом выбирает, какой ответ прозвучит занимательнее.

— Мне кажется… — протянул он сладко. — …это тебе горячо. А мне, хех, просто факт.

Он поднял руку и с самым серьёзным видом посмотрел на несуществующие часы, будто спешил на важную встречу. Потом так же демонстративно спрыгнул со скамейки.

— Думаю, мне пора домой. На улице же холодно, да? ☆

Резе наклонила голову, в два глотка допила кофе и выбросила стаканчик в урну. Встала следом — без суеты, как будто решение было принято ещё до его «пора».

— Правда? Тогда я провожу тебя.

Белые ресницы сошлись в хитрой щёлочке: он явно ждал чего-то похожего. Но выражение дрогнуло — ровно на миг, — когда Резе взяла его за руку. Этого он не просчитывал.

— Если ты не против, скажи, — она держала его ладонь спокойно, не пытаясь ни сжать, ни отпустить, — есть ли для тебя разница между кофе и моей рукой?

— Физически? — уточнил он, словно цепляясь за формулировку.

— Ну да.

— Ой! — он даже улыбнулся шире, как будто вопрос его развеселил. — Мне кажется, никакой. Во-об-ще! ♪

Резе задумалась на пару секунд. Его прикосновение — что тогда, что сейчас — не отзывалось ничем, будто между кожей и кожей лежала тонкая, упрямая пустота. И, похоже, дело было не только в ней: он жил в этой ровной нечувствительности. Для его тела, выходит, не существовало «иначе» — любая поверхность, любое касание сходились в один и тот же сухой сигнал. Менялась только форма, только скорость, только то, как предмет движется и куда упирается.

Она подняла глаза на него и сказала спокойно, почти деловито:

— Тогда пусть разница будет эмоциональная. — Резе чуть сильнее зафиксировала его ладонь, не сжимая, просто не давая теме ускользнуть. — Она хотя бы самая честная.

Примечание автора.

Что ж, небольшое развитие: теперь протагонист видит в Резе "человека" а не "интересную аномалию". Я думаю, что слишком быстро оно произошло. А как вы считаете?

Глава 6.1 — Иллюстрации

Кишибэ. Капитан специального отдела «Макимы»

Кишибэ в аниме.

Аки Хаякава. Второй дивизион Токио.

Аки Хаякава, но в аниме.

Химэно. Второй дивизион Токио.

Химэно в аниме.

Маленький Король и Резе. Нейронка активно сопротивляется генерить Маленького Короля и Резе вместе, так что приставим, что у него иная одежда.

Аки и Химэно на перекуре.

Глава 7 — «Наконец-то тишина»

— Ухх… наконец-то тишина. ☆

Маленький Король развалился на крутом скате черепичной крыши, почти у самого карниза. Ноги свесил вниз, локти упёр в тёплую ещё плитку. Внизу фонари выхватывали из темноты куски тротуара, спины прохожих, мокрый после дождя асфальт. Он щёлкал и щёлкал кнопкой ручки — ритмично, почти гипнотически, как метроном, отсчитывающий остатки чужого дня. Сутки назад Резе провожала его «домой».

Пришлось выкручиваться. Дома в её понимании у него не существовало — ни тёплого света в окнах, ни запаха стирки, ни даже матраса, который помнит форму тела. Было только одно заброшенное здание на окраине: достаточно мрачное, чтобы отпугивать любопытных, и достаточно сухое, чтобы можно было там перекантоваться. Рюкзак, пара вещей, стопка старых журналов — и всё. Больше ничего не требовалось.

Тогда, в парке, он буркнул что-то про «отойти в туалет» и растворился. Вернулся только утром, выпил с Резой кофе (уже остывший, с горькой пенкой), а потом почти сразу пошёл устраивать очередную «шалость». Теперь он сидел здесь и мысленно прокручивал то, что произошло несколько часов назад. Эксперимент. Маленький. Тщательно спланированный.

— Феее… — протянул он в ночной воздух, почти с отвращением. — Какая же скукотень... ☆

Никакого толку. Ни трещины, ни вспышки, ни даже лёгкого сдвига в её лице. Он ждал хоть чего-то — злости, холодного расчёта, внезапного ножа в рукаве, — а получил четыре смятые тысячные и спокойное «сколько хочешь?». Как будто он был не угрозой, а назойливым попрошайкой у светофора.

Ожидания просто рассыпались. Не взорвались, не рухнули — именно рассыпались, мелкой трухой, как пересохшая земля под ногой. Он щёлкнул ручкой громче обычного, почти зло, и откинулся на спину. Внизу продолжалась обычная ночная жизнь — шаги, обрывки разговоров, далёкий смех. А ему вдруг стало невыносимо скучно смотреть на всё это.

***

— Так-так-так… кто тут у нас такой интересненький? ☆ — протянул неизвестный. — Подзаработать хочешь, а? Конечно хочешь!

Это был обычный студент. Подросток возвращался из магазина в общежитие, с пакетом в руке и привычной усталостью в плечах — и вдруг прямо перед ним возник человек в чёрном. Плащ скрывал фигуру, капюшон — лицо; видно было только рот, который слишком широко улыбался. Студент растерялся от неожиданности, но всё же кивнул: то ли ответил, то ли просто не нашёлся, чем отмахнуться.

— О-о-о! — мужчина хлопнул в ладоши, как избалованный ребёнок, которому пообещали игрушку. — Тогда у меня для тебя крайне выгодное предложение!

Внешний вид у него был такой, что доверие само пятилось назад. «Чёрный плащ… капюшон. Прямо злодей из манги», — мелькнуло у студента, и от этой мысли стало немного неловко — как будто он оказался внутри чужой дешёвой постановки. Но денег хотелось. Хоть на сакэ, хоть на нормальный ужин — да хоть просто чтобы не считать монеты на кассе. А звучало всё, если честно, не смертельно опасно… на первый взгляд.

— Тебе надо докопаться до одной девочки. Устроить небольшой конфликтик — и всё, — сообщил незнакомец так, будто предлагал разнести листовки. — Как докопаться — сам решишь. Ты же умненький, мальчик ♪

Выглядело абсурдно. Восемь тысяч йен — за такую ерунду? Тут либо подвох, либо этот тип не в себе. Скорее всего — и то, и другое. Но цифра всё равно цепляла. Студент помялся ровно столько, чтобы сохранить видимость осторожности, и согласился.

***

— «Судя по описанию — она», — подумал студент, замедляя шаг.

Девушка сидела за столиком на террасе Caffè Gilli — серые джинсы, простая футболка, перед ней надкусанный круассан и чашка капучино. Он подошёл ближе, сжимая в руке свой бумажный стаканчик. Поправил очки — привычным, почти механическим движением, будто это могло придать ему хоть немного правдоподобности.

Когда он поравнялся с её столиком, она как раз поднесла чашку к губам. Он сделал чуть более резкое движение плечом — и стакан выскользнул у неё из пальцев. Коричневая струя хлынула вниз, моментально пропитав его спортивные штаны и нижний край толстовки.

— Ай, сука! — вырвалось у него громче, чем он рассчитывал.

Горячее мгновенно ужалило кожу сквозь ткань. Он дёрнулся, прижал ладони к бедру, потом к животу, стиснув зубы так, что скулы побелели. Боль была резкой, ноющей, настоящей — и от этого особенно обидной.

— Ой… прости, ты в порядке? — спросила она, уже привстав. В голосе слышалась тревога, почти убедительная.

— Ни хрена я не в порядке, — процедил он, всё ещё прижимая мокрую ткань к телу. — Больно же, чёрт! Плати теперь за одежду и за ожог!

Она опустила взгляд на его штаны, потом медленно подняла глаза к лицу. Пальцы невольно коснулись подбородка — знакомый жест, когда человек начинает что-то сопоставлять.

— Но ведь ты специально это сделал, — сказала она тихо, без обвинения, скорее с усталым любопытством, будто разгадывала не самую сложную задачку.

Внутри у него всё ухнуло.

— «Твою мать. Поймала. Сразу», — пронеслось коротко и зло. «Так и знал, что из меня актёр — как из дерьма пуля».

***

— Пам-пам-пам! Ой, кажется, ты поймала моего маленького шалунишку! ☆ — раздался сверху весёлый голос.

Маленький Король стоял у открытого окна на втором этаже, прямо напротив террасы Caffè Gilli. Локти на подоконнике, подбородок на ладонях — точь-в-точь ребёнок, который смотрит, как в луже тонет муравей. Золотые глаза блестели от чистого, ничем не замутнённого восторга. Улыбка растянула губы почти до ушей.

— Ну что, Резе? — продолжил он, чуть наклоняясь вперёд, будто боялся пропустить хоть малейшую перемену на её лице. — Что теперь будешь делать, а? Пошлёшь его подальше? Обвинишь, что он тут самый виноватый? Или… — голос стал тише, но от этого только слаще, — …заманишь куда-нибудь потише, чтобы прикончить без шума?

Он медленно, с наслаждением выговорил последнее слово, словно пробовал его на вкус.

— Как ты поступишь с этой информацией, Резе?

Белые волосы слегка шевельнулись от сквозняка, золотые зрачки не мигая ловили каждое движение внизу. Он ждал. Не просто ждал ответа — ждал, как она сейчас сломается, или взорвётся, или сделает что-то совсем неожиданное. И от одной этой мысли его улыбка становилась ещё шире.

***

— Ну ладно, сколько ты хочешь? — Резе чуть наклонилась вперёд, запустив руку в карман джинсов.

Пальцы быстро нащупали смятые бумажки. Она вытащила четыре тысячи йен — четыре хрустящие тысячные, сложенные пополам, — и протянула их студенту ладонью вверх, будто это была мелочь на проезд.

— А? — он замер, глядя на деньги так, словно они могли его укусить.

— «Сколько? И что — всё, вот так просто?» — коротко кольнуло в голове. Ни злости, ни облегчения — только пустое удивление, как будто механизм внутри сломался на середине.

Он протянул руку, взял купюры. Пальцы сами сложились вокруг них, сунул в карман толстовки — мокрой, всё ещё тёплой от кофе. Потом развернулся и пошёл прочь, не оглядываясь, куда ноги несут: мимо столиков, мимо официанта с подносом, вдоль узкой улочки, где уже зажигались первые фонари.

***

— Э-э-э… — протянул беловолосый парень, глядя вниз с окна. Голос его упал, как будто кто-то выключил свет. — Я ожидал совсем другого. Совсем-совсем другого. Это же… скучно!

Он резко взмахнул рукой — демонстративно, театрально — и ваза, стоявшая на подоконнике, полетела вниз. Раздался чистый, короткий звон: осколки брызнули по асфальту внизу, как стеклянный дождь. Ваза явно была не его, но это его никогда не останавливало.

— Ску-у-учно! — надул он щёки, точно обиженный пятилетка. — Я ждал, что ты его ударишь. Или прикончишь. Или хотя бы заставишь корчиться… а ты просто отдала ему деньги. Как будто он просил конфетку.

Маленький Король театрально рухнул на спину, прямо на кровать. Пружины жалобно скрипнули. Он вытащил из-под подушки потрёпанный блокнот, раскрыл его на случайной странице и принялся водить ручкой: чирк-чирк, жирные каракули, перечёркивания, новые завитки — всё без смысла, просто чтобы занять пальцы.

— Эксперимент провалился. Ноль данных. Во-об-ще! — он щёлкнул кнопкой ручки, будто ставил точку в приговоре, и тут же зачеркнул всё, что только что нарисовал. — Хотя… постой-ка.

Глаза его снова загорелись — медленно, как спичка в темноте.

— С другой стороны, я всё-таки получил кое-что новенькое. В бытовых конфликтах ты — та самая девочка, которая старается разрядить всё миром. Платишь, извиняешься, уходишь. Как мило. Особенно если вспомнить, кто ты на самом деле. ♡

Он улыбнулся — широко, почти ласково — и перевернул страницу.

Кровать под ним была пропитана кровью: тёмно-красные пятна расползлись по простыне, впитались в матрас, подсохли коркой по краям. Но он лежал, будто на обычном покрывале. Одежда оставалась чистой; кровь на ней не держалась, скатывалась каплями и падала на пол, как ртуть.

Рядом с кроватью, на ковре, лежали двое. Женщина лет сорока пяти и подросток — лет шестнадцати, может, семнадцати. Тела разорваны пополам, ровно, почти аккуратно; внутренности вывалились наружу, но уже не кровоточили — только тяжёлый, металлический запах висел в комнате. Маленький Король даже не взглянул в их сторону. Они его больше не интересовали.

— Здесь жалуются на шум… — прошелестел кто-то едва слышно за стеной.

Маленький Король уловил фразу краем уха, но даже головы не повернул. Продолжал сидеть на краю кровати, болтая ногой в воздухе, как будто ждал, когда закончится скучный мультик.

Шаги — сначала далёкие, потом ближе, потом совсем рядом — остановились у двери. Дверь распахнулась без стука. Двое молодых полицейских в форме замерли на пороге. Их взгляды одновременно упали на кровать, на пропитанную кровью простыню, на два разорванных тела у стены. Глаза расширились. Ужас смешался с тошнотой — лица побелели, губы сжались в тонкую линию.

— Эй, ты! — рявкнул первый, голос сорвался на высокой ноте.

— Это ты это устроил? — добавил второй, уже тише, но рука уже лежала на кобуре.

Маленький Король медленно поднял взгляд. Зевнул. Закрыл блокнот — тот самый, с каракулями — и сунул его куда-то под мантию, будто прятал конфету от воспитательницы.

— Ну дааа~ — протянул он сладко, почти пропел. — Это я похулиганил, каюсь! Я грешни-и-ик! ☆

Тон был таким лёгким, детским, что на секунду могло показаться — перед ними просто пацан, которого застукали за разбитым окном или сломанным велосипедом. Но запах железа в воздухе, лужи крови на ковре и аккуратно разорванные пополам трупы не давали забыть, что это не шалость. Полицейские переглянулись. Ни один из них ещё не встречал такого. Ни разу.

— И что вы сделаааете? — Маленький Король наклонил голову набок, глаза блестели золотом. — Арестуете меня, да? Ой, не хочу в тюрьму… Так ску-у-учнооо…

Он тяжело выдохнул, откинулся назад, опираясь на локти. Лицо его выражало чистейшую, почти детскую тоску — как у ребёнка, которому запретили играть в любимую игру.

— Впервые такого психа вижу… — пробормотал первый полицейский вслух, сам того не замечая. Пальцы уже сомкнулись на рукояти, пистолет выскользнул из кобуры и лёг в ладонь.

— Подними руки вверх, живо! — рявкнул второй, повторяя движение напарника. Два ствола уставились в упор: один — точно в лоб, второй — в центр груди.

Маленький Король даже не вздрогнул. Наоборот — глаза его загорелись тем самым детским, почти восторженным блеском, как будто ему только что показали новую игрушку.

— Ой! Как любопытно… — протянул он, чуть наклоняя голову. — А что будет, если я этого не сделаю? ♪

Улыбка расползлась шире.

— И вообще, глушители хоть наденьте, приду…

Два выстрела хлопнули почти одновременно — коротко, сухо, без эха в тесной комнате. Пули, казалось, пронзили грудь и висок. Тело дёрнулось назад от удара, голова мотнулась в сторону, белые волосы взметнулись. Но он не упал.

Просто выпрямился медленно, как будто стряхивал с себя надоедливую муху. На его виске не было признаков внешних повреждений, как и на груди. Даже на одежде.

— А вы не особо разговорчивы, — сказал он почти ласково, глядя на них снизу вверх. — Не люблю таких. Они такие… бяки.

Он улыбнулся — широко, искренне, как ребёнок, который только что выиграл в прятки. Маленький Король резко поднялся с кровати — движение было лёгким, почти танцующим. Он проскочил к осколкам вазы на подоконнике, нагнулся и зачерпнул ладонями воду из лужицы, что осталась на полу. Белые перчатки мгновенно промокли, но он даже не моргнул.

Раз — и вода полетела вперёд, прямо в первого полицейского.

Брызги разлетелись веером, но это были не брызги. Каждая капля, каждая капелька прошла сквозь тело, как раскалённый нож сквозь масло. Плоть, кости, форма — всё расступалось без сопротивления. Мгновение — и от человека осталось только кровавое облако, тяжёлое, влажное, медленно оседающее на пол. Часть стены за ним исчезла: в штукатурке и кирпиче зияла рваная дыра, будто её выгрызли огромные челюсти.

— Без глушителя шумно, дурачооок, — пробормотал беловолосый, уже хватая второго за горло.

Пальцы в белых, идеально чистых перчатках сомкнулись железно. Полицейский захрипел, лицо наливалось багровым. В отчаянной попытке он дёрнул рукой, нажал на спуск — пуля ушла криво, вбок. Вошла прямо в голову женщины, лежавшей у стены. Целая, ещё не тронутая голова дёрнулась от удара, как тряпичная кукла.

Глаза полицейского закатились. Тело обмякло в хватке. Жизнь вышла из него тихо, издался только слабый хрип и стук пистолета, упавшего на пол. Маленький Король разжал пальцы. Труп осел к его ногам, как пустой мешок.

Он вытер перчатки о свою мантию, словно избавлялся от воображаемой грязи и оглядел комнату. Кровавое облако всё ещё висело в воздухе, медленно опускаясь. Дыра в стене чернела, как рот. Он улыбнулся — чуть виновато, чуть скучающе.

***

— Куришь в помещении? — Аки поднял бровь, стоя над ямой в полу. Голос ровный, но с лёгким укором — как всегда, когда он ловит её на чём-то «не по правилам».

Химэно сидела на корточках у края выжженного следа, который уходил вглубь бетона, будто кто-то просто стёр кусок реальности. Дым от сигареты медленно поднимался к потолку, смешиваясь с запахом горелой штукатурки и крови.

— А что, здесь кто-то жалуется? — Она даже не повернула голову, только уголок губ дёрнулся в усмешке. — Жильцы мёртвые, копы тоже… по-моему, идеальное место для перекура. Никто не будет кашлять и ныть про пассивное курение.

Аки вздохнул — коротко, почти беззвучно. Он уже привык.

— Это он?

— А кто ещё? — Химэно наконец поднялась, отряхнула пыль с колен и посмотрела на разорванный пополам труп полицейского. — Нет отпечатков. Ни кожи, ни ткани перчаток. Будто его просто… выдавили из жизни голыми руками. Пустота в форме ладони. Классика нашего «Маленького Короля».

Она сделала долгую затяжку, выпустила дым в сторону Аки — нарочно, чтобы он поморщился.

— «Маленького Короля»? — Аки повторил прозвище без эмоций, но бровь снова поползла вверх.

— Ну а как ещё? — Химэно хмыкнула, чуть наклонила голову, отчего повязка на глазу съехала на миллиметр. — Выглядит как пацан, ведёт себя как избалованный принц, а убивает так, будто это скучная шалость. Если не король, то кто? Принц-демон? Слишком длинно.

Аки молча почесал подбородок, глядя в дыру в стене. Сирены уже приближались — тихо, но уверенно.

— Доложим Макиме? Или хотя бы Кишибе?

Химэно фыркнула так громко, что дым чуть не попал ей в нос.

— Пф-ф… Серьёзно? «Ой, смотрите, кто-то опять разорвал людей пополам, а потом отправил двух полицейских на тот свет», — она изобразила скучающий голос Макимы. — Им плевать, пока это не мешает большим планам. А Кишибе… он просто скажет «хорошая работа, продолжайте умирать красиво» и нальёт себе ещё.

Аки не ответил — просто смотрел на неё. Он знал, что она права.

— Сигареты не будет? — спросил он вдруг, почти против воли.

Химэно замерла. Потом медленно, с той самой ленивой, чуть хищной улыбкой, которую он одновременно ненавидел и ждал, поднесла сигарету к его губам — ту самую, которую только что курила.

Кончик ещё тлел, тёплый, влажный от её губ. Она вложила его аккуратно, двумя пальцами, придерживая за фильтр. Большой палец на миг задержался у самого уголка его рта — будто проверяя пульс или просто задерживая момент. Запах табака смешался с её дыханием — близко, слишком близко, с лёгкой горчинкой, которую оставляет чужой поцелуй через дым.

Аки сделал затяжку — медленно, глубоко, не отводя глаз от её лица. Дым вышел из его рта серой струёй, почти касаясь её щеки.

— Последняя, — сказала она тихо, почти ласково, не убирая пальцы сразу.

Глава 8 — «Что такое Дьяволы?»

«Что такое Дьяволы?» — этот вопрос Маленький Король задавал себе уже давно, но каждый раз упирался в стену. Сколько бы он ни копался в обрывочных сведениях, ни выслеживал, ни выпытывал — суть ускользала. Всё, что удалось собрать по крупицам: они сильны, раны затягиваются на глазах, питаются кровью, а к людям испытывают устойчивую, почти инстинктивную неприязнь. Хотя и здесь не без исключений. Отдельные дьяволы способны приглушить это чувство, а то и вовсе привязаться к конкретному человеку. Но человечество в целом — всегда мишень.

Самое странное и притягательное — каждый дьявол, которого он видел своими глазами, словно воплощал один из человеческих страхов. От чего зависит их мощь, он только гадал. Скорее всего, от силы и распространённости самого страха. Дьявол Бананов был почти комичен в своей слабости. Дьявол Тайфуна же оставлял после себя лишь мокрые обугленные улицы и запах озона.

И вот наконец появилась реальная зацепка. Охотники на дьяволов. Точнее — одна из них.

Ещё вчера они пришли в ту самую квартиру, которую он снимал под наблюдение за Резе. Сначала полиция, потом, когда уже казалось, что всё затихло, подъехали двое охотников. Обыскали каждый угол, поговорили с соседями, уехали. Маленький Король выбрал для слежки чёрноволосую — она выглядела гораздо интереснее. Всего несколько часов, и он уже знал, где она живёт.

Сейчас девушка сидела в небольшом, плохо освещённом баре на углу. Он проследил её до самой двери и остановился.

— Ну и дела… — пробормотал он, почти беззвучно. — Придётся немного поиграть в господина незнакомца.

Он натянул длинный чёрный плащ, достал из кармана очки с линзами в форме звёзд и надел их. Поднялся с края крыши, на которой пролежал последние двадцать минут, и шагнул вниз.

Приземление вышло жёстче, чем рассчитывал: асфальт в переулке коротко треснул, мелкая крошка разлетелась. Колени подогнулись, ладонь упёрлась в мокрую стену, но он тут же выпрямился. Присел на корточки перед лужей, поймал своё отражение — тёмный силуэт, звёздные глаза, чуть кривая усмешка.

— Хе-хе… этого хватит ☆, — он поправил ворот плаща и шагнул к входу в бар.

***

Химэно потянулась, зажмурилась и помассировала веки. Тусклый свет в баре едва разгонял сумрак, но ей это нравилось — такая обстановка успокаивала, отгораживала от дневной суеты. Полчаса назад она была с Аки, предложила зайти сюда, но он отказался, и они разошлись. У девушки были проблемы с алкоголем.

Нет, она не была зависима от него, просто совершенно не умела пить. Стоило прикоснуться к рюмке, и она неизбежно напивалась до беспамятства. Это было ее проклятьем. Теперь она сидела у барной стойки, перед ней стоял большой стакан светлого пива. Ничто не мешало очередному безрассудному вечеру. Химэно поднесла стакан ко рту, собираясь сделать глоток, но в этот миг чья-то рука коснулась ее плеча — прикосновение вышло странным, каким-то пустым и холодным.

— А? — она вздрогнула, чуть не расплескав напиток. Несколько капель все же выплеснулись на стойку.

— Ой, прости за это ☆, — раздался сзади голос с детской интонацией. Она обернулась и с недоумением уставилась на фигуру в очках, с белыми волосами и в плаще. — Вы ведь из Общественной Безопасности?

Девушка кивнула. Парень тут же схватил ее за руки — он казался взволнованным, если не испуганным.

— Помогите! Там дьявол! Страшный дьявол! В переулке!

Она отпрянула, оттолкнув его ладони, встала и глубоко вздохнула, смиряясь с тем, что вечер пропал.

— Теперь мне одной сражаться... — пробормотала она тихо, вспоминая Аки. — Насколько сильный дьявол?

— Ну такой... — беловолосый принялся жестикулировать. — Размером с машину вот такую! — он развел ладони в стороны.

***

Химэно свернула в переулок за беловолосым парнем, чувствуя, как внутри нарастает холодный, цепкий вопрос. Откуда он вообще знает, что она из Общественной Безопасности? Чёрный плащ, слишком пустые, странные прикосновения, эта странная, неуместная лёгкость движений — всё складывалось в тревожный рисунок.

— Слушай… — голос её прозвучал тише, чем хотелось, — откуда ты знаешь, что я из Общественной Безопасности?

Он остановился. Повернулся. Посмотрел на неё чуть снизу вверх, словно ребёнок, который только что придумал новую шалость, и постучал пальцем по собственному подбородку.

— Ну-у-у… — протянул он, — по-моему, по одежде сразу видно. Вы же все в таком ходите.

Химэно сжала челюсти. В его словах была ровно та доля правды, которая делает ложь особенно противной. Форму ведь носили не только государственные охотники. Офисные клерки в таких же тёмно-синих пиджаках каждый день толпились в метро. Значит, он либо врёт нагло, либо знает гораздо больше, чем говорит.

— Кто тебя послал? — спросила она уже совсем холодно. — Ещё один шаг в сторону — и я сверну тебе шею. Запомни.

Парень улыбнулся шире. И демонстративно, будто подыгрывая, сделал этот самый шаг вбок.

Рука Химэно дёрнулась вперёд. Невидимая хватка сомкнулась на его горле, очки с глухим стуком упали на асфальт. Глаза парня расширились — огромные, золотые, совершенно нечеловеческие. Его ноги несколько раз дёрнулись в воздухе, а потом безвольно повисли. Но на лице не было ни страха, ни боли — только жадное, почти восторженное любопытство.

— Ого-о-о… — выдохнул он сипло, но с явным удовольствием. — Ты меня за шею… даже не касаясь? Какой классный трюк! ♡

Химэно почувствовала, как её собственные зрачки расширяются в ответ. Золотые глаза. Белые волосы. Это детское, неуместное любопытство.

— Быть не может… — прошептала она, и пальцы разжались почти сами собой.

Тело упало на асфальт легко, по-кошачьи. Он тут же вскочил, сунул руку под плащ. Химэно уже начала новый взмах — но парень вытащил маленький флакон, похожий на дешёвые духи, и одним движением прыснул ей прямо в лицо.

— Честное слово, вас так легко провести~ ♪ — пропел он сладко, почти ласково.

Резкий, приторно-фруктовый запах ударил в ноздри. Мир качнулся. Колени подогнулись. Химэно попыталась вдохнуть глубже — не получилось. Сознание ускользало мягко, будто кто-то медленно выключал свет. Последнее, что она успела увидеть, — это его руки, уже подхватывающие её падающее тело, и всё та же детская, довольная улыбка над самым её лицом.

***

Химэно медленно раскрыла глаза — тёмно-лазурные, ещё мутные от остатков химии. Первое, что она увидела чётко: свои запястья, стянутые грубой верёвкой, узел завязан аккуратно, почти с любовью. Пальцы уже онемели, но не сильно — значит, не слишком давно.

Она лежала на холодном полу заброшенного здания. Стены в потёках, потолок в трещинах, сквозь щели в фанере пробивался серый дневной свет. Пахло сыростью, старой бумагой и чем-то сладковатым, как будто здесь когда-то давно жили и ели конфеты.

В центре комнаты стояла раскладушка с продавленным матрасом. На ней лежал потрёпанный дневник в обложке, густо усыпанной наклеенными звёздочками, нотными знаками и сердечками разных цветов — детская, наивная красота, от которой по спине пробежал холодок. Химэно уже напряглась, собираясь согнуть ногу и достать нож из-под стельки, когда сверху раздался протяжный, почти певучий голос:

— В-а-а-а… Ты уже проснулась? Я вообще-то устал ждать.

Она резко повернула голову. Он сидел в углу на корточках, прислонившись спиной к облупленной стене, ладони спокойно лежали на коленях. Белые волосы падали на лоб, золотые глаза блестели в полумраке. Увидев, что она смотрит, он тут же просиял — озорная, широкая улыбка, от которой щёки чуть округлились. Парень легко поднялся, отряхнул свой белый мундир и шагнул ближе, чуть покачиваясь, будто под музыку, которую только он слышал.

— Так-так-так, — протянул он, растягивая слоги с явным удовольствием. — А теперь ты расскажешь мне в-с-с-ё-ё, — последнее слово он почти пропел, наклонив голову набок, и в этом движении было столько детского нетерпения, что на секунду Химэно показалось — перед ней не похититель, а ребёнок, который ждёт, когда ему наконец покажут фокус.

— Если ты думаешь, что я тебе что-нибудь выложу, — Химэно чуть скривила губы, — то мне тебя жаль. Ты ошибся во мне. Лучше уж прикончи сразу.

Парень хлопнул в ладоши — коротко, почти театрально.

— Oh là là! Какая особенная у нас девочка с отношением к жизни! — Он наклонил голову, глаза блеснули. — Ой-ой, «прикончи сразу»… как грубо. А я ведь старался, верёвочку красивенько завязал! ☆

Он придвинулся ближе — слишком близко. Его лицо оказалось в нескольких сантиметрах от её, дыхание скользнуло по коже холодным, почти без запаха потоком.

— И мне кажется, ты не о том подумала, — тихо продолжил он. — Мне вот очень интересно… Что такое Дьяволы? Как они появляются? От чего зависит их сила?

Химэно молчала две секунды, глядя прямо в эти золотые, горящие любопытством глаза. Потом медленно выдохнула.

— Зачем тебе это знать, звёздочка моя? — Голос вышел хриплым, низким, с неожиданной ласковой насмешкой. — Ты ведь сам Дьявол. Или… что-то похуже.

Он невинно опустил взгляд и начал водить пальцем по пыльному полу, рисуя невидимые узоры, будто и правда обиделся.

— Н-у-у… расскажи, мне ведь любопытно~ ☆ — протянул он почти скулящим тоном. — Это так жестоко оставлять меня без долгожданных отве…

Химэно тяжело выдохнула через нос.

— Ладно, — оборвала она. — Хочешь лекцию? Получишь.

Она усмехнулась — коротко, зло — увидев, как его глаза мгновенно загорелись, точно у ребёнка, которому наконец разрешили взять конфету из банки.

— Дьяволы — это то, чего боятся люди. Они рождаются из страха прямо в аду. А после смерти в аду уже вываливаются на землю. Чем сильнее страх, тем сильнее Дьявол. Сила зависит только от одного: насколько сильно боятся именно этого. Кофе почти никто не боится — если и есть Дьявол Кофе, то он будет слабее Дьявола Кошки. А вот Тьма… или Смерть… — она чуть помолчала, давая словам осесть. — Эти будут невероятно сильны.

— Ого-го-го! — завопил он и одним прыжком оказался у раскладушки. Схватил дневник, перевернул страницу и принялся яростно строчить, высунув кончик языка от усердия.

Закончив, щёлкнул ручкой с торжественным видом и уставился на Химэно — точно ребёнок, которому разрешили откусить лишь краешек пирога, а остальное велели оставить «на завтра». Она сразу всё поняла по этому взгляду.

— Если ждёшь, что я сейчас выдам тебе контракты коллег, их слабые места — зря стараешься, — сказала она спокойно, почти равнодушно. — Я не из тех, кто продаёт своих за красивые глазки. Даже за такие… необычные.

Её взгляд скользнул по пёстрым наклейкам на обложке, потом поднялся к его лицу. Золотые глаза слабо светились в полумраке, будто внутри горели крошечные лампочки.

— Контракты? Хм-м-м… — он задумчиво поскрёб подбородок. — Не слышал о таком. Это что? Что даёт? Что забирает?

Химэно чуть помедлила, словно взвешивая, стоит ли вообще открывать рот.

— Охотники заключают контракты с Дьяволами, чтобы повысить шансы. Получают их силу… — Она сделала паузу, потом продолжила ровнее. — У меня, например, контракт с Дьяволом Призрака. Я отдала ему свой глаз. Взамен могу пользоваться его рукой.

Ручка снова щёлкнула. Он быстро записал, глаза загорелись ярче.

— У-р-а-а! Наконец-то что-то, о чём я не догадывался! — воскликнул он, чуть подпрыгнув на месте. — Неизвестное! Обожаю такое!

Потом вдруг замер, наклонил голову.

— Но ты же рассказала мне о своём контракте. Не боишься, что я использую это против тебя?

Химэно усмехнулась — медленно, уголком рта. А потом рассмеялась — низко, глубоко, от живота. Смех отозвался эхом в пустой комнате.

— Ты смешнее, чем я думала, звёздочка… — сказала она, когда отдышалась. — Против меня? Я наслышана о твоих странных фокусах. Если твоё незнание и даст мне преимущество — то разве что пару лишних секунд.

Она посмотрела ему прямо в глаза.

— Теперь ты узнал всё, что хотел? Если да — начинай. Желательно безболезненно.

Голос прозвучал так твёрдо, так буднично, будто она просила выключить свет перед сном. И именно эта спокойная решимость вдруг задела Маленького Короля сильнее, чем любая угроза. Он постучал ручкой по подбородку, задумчиво щурясь.

— Хм-м-м. Ты ведь не блефуешь, да? — сказал он тихо. — Похоже, тебе и правда плевать на жизнь. Интересно… Почему? Любой другой на твоём месте извивался бы, умолял, торговался. А ты — нет.

Химэно посмотрела на него спокойно.

— Можно сигарету?

Парень усмехнулся — коротко, почти одобрительно. Протянул руку к её внутреннему карману, вытащил пачку и зажигалку. Одним лёгким движением пальцев верёвка на запястьях лопнула и осыпалась на пол. Он знал, что она не побежит. Не сейчас. Химэно взяла сигарету, прикурила. Затянулась глубоко, чувствуя, как знакомый горьковатый дым заполняет лёгкие.

— Потому что охотники не живут долго, — сказала она ровно. — У меня было шесть напарников. Все погибли. Потому что были слабы, — на последних словах её лицо дрогнуло — едва заметно, но достаточно, чтобы это не выглядело равнодушием. Не «умерли — ну и ладно». Что-то другое, глубже.

Маленький Король мгновенно заметил. Ручка снова заскользила по странице дневника, быстрые, жадные строчки. Химэно выдохнула дым в потолок. В ту же секунду он тоже закурил — ловко, будто делал это тысячу раз. Выдохнул прямо ей в лицо, облако дыма мягко коснулось её щёк.

— Довольно пессимистично, — протянул он. — Хотя… мне кажется, где-то ты соврала.

— И где же?

Он улыбнулся шире, глаза блеснули.

— Убивать тебя вот так — будет скучно, мне кажется. Ты слишком полезна и интересная, хе-хе. — Он небрежно махнул рукой, будто отметая предыдущую тему. — Давай лучше заключим договор?

Химэно приподняла бровь.

— Договор?

— Я могу дать тебе многое, — он наклонился ближе, голос стал почти шёпотом, игривым и опасным одновременно. — А взамен прошу совсем немного. Сливай мне информацию. Видишь ли, мне о-о-очень любопытно будет наблюдать, как охотники дерутся с Дьяволами. Как кошки с собаками. С попкорном в руках.

Он откинулся назад, затянулся сигаретой и выжидающе посмотрел на неё — точно ребёнок, который только что предложил самую интересную игру на свете.

— Ага, так я и поверила, звёздочка моя, — Химэно усмехнулась и выпустила струю дыма прямо ему в лицо. Парень даже не моргнул: глаза не заслезились, он не закашлялся и не отстранился, будто едкий табак был для него не плотнее воздуха. — «Хочу наблюдать за операциями, засады мне не интересны». Ты либо врёшь как дышишь, либо в твоей голове тараканов куда больше, чем я предполагала.

— Мне кажется, я совсем не вру… — он вдруг опустился на колени и принялся тереть глаза, старательно изображая обиду. — Опять ты мне не веришь. Это так жесто-о-око… А ведь я мог бы столько всего предложить взамен.

— И что именно? Деньги? Защиту? — Химэно устало привалилась к стене. — Плевать мне на это, парень. Ошибся адресом.

Маска плаксы осыпалась мгновенно. Он вскочил на ноги с ехидной улыбкой ребёнка, задумавшего пакость, и назидательно поднял палец вверх, готовясь к программной речи. — А я вот заметил, что тебе совсем не плевать на смерти напарников. Винишь себя, да? Хочешь любой ценой уберечь того, кто с тобой сейчас? Я могу помочь! С огромной радостью помогу!

Эти слова ударили под дых, прицельно и больно. Химэно почувствовала, как внутри всё сжалось, а Маленький Король лишь игриво ухмыльнулся, явно наслаждаясь тем, что нащупал слабое место. Самым паскудным было то, что она действительно начала обдумывать его слова всерьёз. Девушка коротко и хрипло рассмеялась — в этом звуке было больше горечи и усталости, чем веселья.

— Ох… ты думаешь, можно вот так просто завалиться сюда и нажать на нужную кнопку? — в её голосе проступила опасная дрожь сдерживаемой ярости.

— Конечно! — он восторженно кивнул и широко раскинул руки. — Твоё лицо сейчас было просто восхитительным! Одно это зрелище стоило всех стараний! ♪

Химэно медленно поднялась, разминая затёкшие плечи. Бесполезные обрывки верёвок остались лежать в пыли.

— Ладно. С твоими силами ты бы мог легко заставить его уволиться из Бюро. Но тебе это неинтересно. Тебе нужно «шоу». Тебе хочется, чтобы мы корчились в агонии, отчаянно сражались и подыхали как можно красивее, а ты будешь сидеть в первом ряду с попкорном.

Она сделала шаг вперед, сокращая дистанцию так, что их лица оказались почти вплотную. Химэно прекрасно помнила, что обычные атаки его не берут, а убить её он может одним щелчком пальцев. Но она всегда была азартным игроком и сейчас шла ва-банк.

— Давай начистоту. Если я соглашусь быть твоим информатором, пиши в своих блокнотах что хочешь. Но если Аки окажется на краю — ты вмешаешься. Используешь свои фокусы и уничтожишь любую угрозу. Это и будет твоя плата за билеты.

Она протянула ему руку — тонкую, пахнущую табаком, с огрубевшей кожей от вечного оружия. Химэно прищурилась, гадая, какую из масок Маленький Король выберет на этот раз.

— У-р-а-а! Я очень рад~

— И ещё кое-что. Если хоть раз прыснешь мне в лицо той дрянью, я найду способ сделать твоё кино коротким и очень скучным. Договорились, господин Незнакомец?

Глава 9 — «Точно в дурку»

Они пожали друг другу руки. Ладонь Маленького Короля ощущалась пустой — ни привычного человеческого тепла, ни трупного холода. Химэно показалось, будто пальцы сомкнулись на осязаемом ничто, на клочке застывшего вакуума, принявшем форму кисти. Она даже не вздрогнула и не отвела взгляд, лишь крепче сжала пальцы. Страх и брезгливость остались где-то позади; она слишком хорошо понимала цену этой сделки, чтобы теперь выдавать себя дрожью.

— А теперь моя очередь бить ниже пояса, — внезапно произнесла она.

Внутри шевельнулось отчетливое понимание: это опасно, она играет с огнем, который даже не сжигает, а лишь аннигилирует всё живое. Но азарт уже взял свое, требуя идти до конца, вскрыть эту фарфоровую оболочку и посмотреть, есть ли там хоть что-то, кроме механизмов. Химэно пристально посмотрела ему в глаза, пытаясь поймать в их глубине хотя бы отблеск живой мысли.

— Что именно ты пытаешься заполнить этим своим вечным любопытством? — голос её звучал ровно, почти буднично. — Говорят, такая болезненная тяга всё знать растет из детства, когда ребенку постоянно грозит опасность. Он пытается предугадать каждый шаг мира, вычислить каждую траекторию, чтобы просто выжить еще одну минуту. Но если убрать это из тебя, что останется в сухом остатке? Правильно — ничего. Ты просто черная дыра, которая всасывает в себя чужие жизни, эмоции и трагедии, чтобы имитировать собственное существование. Тебе нужны попкорн и кровавое шоу, потому что без чужой боли ты — абсолютный ноль. Никто никогда не держал тебя за руку просто за то, что ты есть. Никто не просил тебя: «Не умирай». Я говорю это Аки каждый день, это дает ему смысл вставать по утрам. А тебе… тебе некому это сказать. И никогда не будет. Ты — статистическая погрешность бытия.

Он замер. Тишина затянулась на несколько секунд, став почти физически тяжелой, выкачивая кислород из помещения. Воздух вокруг Короля словно застыл, превращаясь в монолит. Химэно, не дожидаясь реакции и не желая видеть, как он «переваривает» её слова, отступила на пару шагов. Руки слегка подрагивали, и она спрятала их, привычным жестом доставая из пачки и прикуривая новую сигарету. Дым принес кратковременное успокоение.

В следующий миг он резко, почти по-детски, топнул ногой. Эффект был несоразмерен движению: пол под его ботинком мгновенно пошел сетью глубоких радиальных трещин и буквально взорвался. Плиты превратились в мелкодисперсную серую пыль, заполнившую пространство едким облаком. На лице Короля на долю секунды промелькнула странная, пугающая смесь детского недоумения и ледяного, яростного раздражения, но маска шута вернулась на место так же молниеносно, как исчезла.

— О-ой, честное слово… я понятия не имею, о чем ты болтаешь, Химэно-тян! — воскликнул он, и его голос снова стал звонким, натянутым, подчеркнуто ребячливым. — Психоанализ в таких условиях? Это так… утомительно!

Он нагло, почти неуловимым движением, выхватил горящую сигарету прямо у неё из пальцев. Затянулся глубоко, с явным усилием, и выпустил плотную струю дыма ей прямо в лицо, щурясь от удовольствия, которое выглядело фальшивым.

— Ты ведь говорил, что мои сигареты вкусные. Но и это не более чем очередная ложь, — Химэно даже не моргнула, когда дым коснулся её лица. — Готова поставить всё: для тебя у них нет вкуса. У них нет запаха. У тебя нет легких, которые могли бы их почувствовать.

— А? О чем это ты? — он склонил голову набок, напоминая любопытную птицу.

— Твое тело… если верить тому, что я узнала, оно просто не фиксирует перемен, — она чеканила слова, внимательно следя за тем, как дергается уголок его губ. — Ты вырван из общего потока времени, ты — статичный объект в динамичном мире. А значит, ты игнорируешь любое воздействие извне. Твоя кожа не чувствует ни пронизывающего холода, ни палящего тепла. Вообще ничего. Ты как статуя, наделенная речью. Скажи мне, каково это: просто существовать в абсолютном вакууме, где даже собственное сердцебиение — лишь плод воображения?

Вместо ответа он театрально закинул голову и громко, издевательски захлопал в ладоши. Аплодисменты звучали сухо, как удары костей друг о друга.

— Уа-а-а! Химэно-тян, да ты просто мастер диагнозов! Описала меня так точно, что мне самому захотелось себе поаплодировать. «Ходячая пустота»… звучит же просто поэтично, а? Настоящий декданс! Будто название для какой-нибудь депрессивной песенки, которую крутят в барах для неудачников!

Он невинно постукал себя пальцем по подбородку, изображая мучительную задумчивость, и тут же с легкостью опытного фокусника, которому надоело старое представление, сменил тему:

— Ну, кста-а-ати! Раз уж мы заговорили о странностях… У меня вот подруга есть. Самая настоящая, обычная девчонка! Совсем-совсем человек, пахнет цветами и школьным мелом! — он широко развел руки в стороны, словно пытаясь обнять весь мир, который только что пытался разрушить. — Но она умеет превращаться в Дьявола. И не просто использовать силы по контракту, а буквально перекраивать себя, вовсю пользуясь этой мощью без всякой видимой платы. Вот мне интересно… это по вашей классификации тоже считается «контрактом»? Или это что-то новенькое, эксклюзивное?

— Виляешь хвостом? — Химэно усмехнулась, чувствуя, как напряжение в воздухе немного спадает, сменяясь его привычным безумием. Она привалилась спиной к шершавой стене, стараясь выглядеть расслабленной. — У тебя из рук вон плохо получается менять тему, Маленький Король. Слишком много напускного шума для того, кому якобы «всё равно» на мои слова.

Она сделала паузу, прокручивая в голове его вопрос. Информация была ценной, и она старалась не выдать своего интереса слишком рано.

— Человек, который становится дьяволом… С таким я еще не сталкивалась в официальных отчетах. Контракт — это всегда жесткая математика сделки: ты отдаешь глаз, кусок кожи, вкус или десятилетия жизни, а взамен получаешь в аренду кусок чужой силы. Это аренда, а не владение. Но то, о чем говоришь ты, больше похоже на слияние, на какой-то симбиоз. Ты уверен, что тебе не почудилось в порыве твоего вечного поиска «шоу»?

Химэно всмотрелась в его лицо, пытаясь сквозь приклеенную улыбку разглядеть хотя бы тень искренности.

— Oh là là! Значит, даже именитые госсударственные охотники о таком не слышали? Редкое явление, эксклюзив! — воскликнул парень, картинно повиснув на гамаке. — Становится всё любопытнее и любопытнее!

— Вполне возможно, твоя подружка — просто Изверг.

— Изверг? — Маленький Король уставился на неё с новой волной жадного интереса. — Ах, да! Вспомнил, вспомнил! — он радостно всплеснул руками и в тот же миг кувырком скатился с гамака на пол. — Это когда Дьявол занимает человеческое тело, да? Расскажи мне об этом поподробнее… Одна девчонка мне уже объясняла, но внутри такое чувство, знаешь, будто она не договорила самое важное!

Химэно тяжело выдохнула, глядя на него как на утомительно гиперактивного ребенка.

— Когда Дьявол оказывается на грани гибели, он может занять свежий труп, чтобы спасти свою шкуру. При этом он теряет большую часть способностей, — сухо пояснила она. — На голове твоей подружки нет ничего странного? Никаких рогов или отметин?

— Рожки? Копытца? Пятачок? — Он хихикнул, напрочь игнорируя её серьезный тон. — Нет-нет-нет, Химэно-чан, ты не понимаешь! Никаких уродливых наростов, снаружи — обычный человек. Пока не дернет за чеку и… БУМ! Всё, она превращается в бомбочку. Буквально!

— Тогда это действительно что-то уникальное, — Химэно задумчиво выпустила густое облако дыма, наблюдая за его кривляниями. — Хотя в последнее время мир будто окончательно сошел с ума. Сначала тот частник, потом ты, а теперь еще и эта твоя «бомбочка».

В глазах Маленького Короля вспыхнул нескрываемый, почти детский азарт.

— Частник?

— Слышала об одном охотнике-одиночке. Кимура, кажется, — Химэно усмехнулась, стряхивая пепел. — Говорят, он вообще не чувствует боли. И для обычного человека чертовски живуч: по слухам, ему в голову всадили целую обойму, а он даже глазом не моргнул. А еще он наглухо отбитый псих. Это что, какое-то обязательное условие для всех вас, аномалий?

Услышав последнюю фразу, Маленький Король в притворном ужасе схватился за волосы и рухнул на колени.

— Так вот… какого ты на самом деле мнения обо мне… Химэно-тян! Ранила в самое сердце, которого у меня нет! — его полный фальшивого драматизма вопль мгновенно оборвался, сменившись искренним, вибрирующим восторгом. — А ну-ка, колись дальше! Этот Кимура… он тоже умеет превращаться в Дьявола? Или он всё-таки классический Изверг с очень хорошим гримом? Где его найти? Мне срочно нужно проверить его на прочность!

— Понятия не имею, где он сейчас. Он частник, работает сам по себе, не оставляя следов и отчетов, — Химэно выпустила последнюю струйку дыма, глядя в серый потолок, который теперь казался ей клеткой. — Да и если бы знала его координаты, сдавать бы не стала. Какая-никакая, а профессиональная солидарность. В этом безумном мире лучше держаться тех, кто понимает правила игры.

— Жестоко… — выдохнул он, картинно ссутулившись и делая вид, что вытирает невидимую слезу. — Оставляешь меня без новой игрушки.

***

— Что-то её не видать... — Маленький Король недовольно надул губы, устроившись на самом краю бетонного карниза.

Он сидел на крыше многоэтажки, прямо над той самой уютной кофейней, где проходили их встречи с Резе. С этой высоты город казался бесконечным лабиринтом из стекла и серого камня. Маленький Король беспечно болтал ногами над головокружительной пропастью, не заботясь о равновесии. Внизу, точно игрушечные, по артериям дорог сновали крошечные разноцветные автомобили, и этот масштаб его явно забавлял.

— Уже два часа жду-у-у тут её. Потерялась, что ли? Или решила, что я слишком скучный? ☆ — он вздохнул, поправляя свои белоснежные волосы, которые ветер пытался превратить в хаос.

Воздух вокруг него был спокойным, пока внезапный шорох за спиной не нарушил тишину.

— Б-у-у!

Звонкий голос Резе прозвучал прямо над ухом, прежде чем он успел хотя бы обернуться. Ладони крепко схватили Маленького Короля за плечи. От неожиданности он совершил резкое, неосторожное движение, инерция которого буквально сорвала их обоих с насиженного места. Мир на мгновение перевернулся: небо и асфальт поменялись местами.

Они падали вместе, сцепившись в какой-то нелепой, почти дружеской чехарде. Гравитация должна была превратить это приключение в кровавый финал, но ни один из них не издал ни звука ужаса.

Удар о землю был оглушительным. Асфальт под ними не выдержал такой колоссальной кинетической энергии: он жалобно хрустнул и взорвался фонтаном мелкой крошки, покрываясь сетью глубоких радиальных трещин. Пыль поднялась столбом, скрывая место падения. Однако сами «прыгуны» выглядели так, будто просто прилегли отдохнуть. Резе и Маленький Король приложились затылками прямо о твердь, но на их телах не появилось ни единой царапины, ни одного синяка.

— Ай! Ну и напугала ты меня! — Маленький Король первым вскочил на ноги, отряхивая пыль с одежды. — Нельзя так! Сердце же могло выпрыгнуть... если бы оно у меня было в привычном смысле! Это нечестно! — он комично надулся и фыркнул, скрестив руки на груди.

— Ой, прости-прости! — Резе поднялась следом, грациозно потягиваясь, словно после долгого сна.

Она сделала шаг к нему и протянула руку, чтобы поправить его ослепительно-белый воротник. Ткань осталась идеально чистой и разглаженной, несмотря на то что секунду назад парень буквально впечатался в тротуар.

— Я совсем не удержалась! Ты сидел там такой одинокий и задумчивый... — она лукаво прищурилась. — Ты же не сильно ударился? Смотри, даже старый добрый асфальт сдался раньше, чем ты. Бедняге потребуется ремонт.

— Ударился, говоришь?! — Король весело рассмеялся, снова проводя ладонью по волосам, возвращая им идеальный вид. — Да нет! Совсем-совсем нет! Ты недооцениваешь мою прочность, Резе-тян! А ты что думала? Что я рассыплюсь на кусочки, как фарфоровая кукла?

Он задорно хлопнул в ладоши, и звук этот эхом разлетелся по притихшей улице.

Резе слегка наклонилась вперед, заглядывая в его лицо снизу вверх, внимательно изучая выражение его глаз. На её губах играла мягкая улыбка, но за этой маской скрывался лихорадочный аналитический процесс.

— «Странно. Слишком странно даже для такого, как он», — подумала она, не отводя взгляда. — «Ведь то же самое произошло и со мной. Я не почувствовала удара об асфальт в полной мере. Повреждений вроде никаких. Да и боли не было. Ничего. Что он сделал со мной?».

Резе до боли прикусила щеку; мягкая ткань поддалась, во рту разлился металлический привкус, но ожидаемой трансформации не последовало.

— «Странно. Он действительно снял с меня силу Дьявола или его влияние ограничивается только тем, к чему он прикасается?» — пронеслось в голове.

Она могла бы еще долго перебирать варианты, но затянувшиеся раздумья прервал чужой интерес. Прохожие замедляли шаг, оборачиваясь на нее и Маленького Короля: в одних глазах читалось праздное любопытство, в других — глухое недопонимание, переходящее в ужас. Резе мельком взглянула на беловолосого парня, который, казалось, вовсе не замечал произведенного эффекта.

— Ой… кажется, мы тут немного переборщили, да? — она натянуто улыбнулась. — Идем отсюда, пока не посыпались вопросы.

Не дожидаясь ответа, Резе крепко перехватила ладонь Маленького Короля. Тот беззаботно сощурился, собираясь что-то возразить, но она уже тащила его за собой в ближайший переулок, подальше от лишних свидетелей.

Они нырнули в узкую щель переулка, пропахшую сыростью и лежалым картоном. Свет уличных фонарей здесь вяз в полумраке, расплываясь невнятными серыми пятнами. Резе резко затормозила и развернулась, всё еще мертвой хваткой сжимая его кисть. Её глаза, обычно излучавшие мягкое, почти домашнее тепло, сейчас сузились, став холодными и расчетливыми, как прицельная сетка винтовки.

— Эй-эй, Резе-тян! Куда такая спешка? У нас свидание или побег с места преступления? ☆ — Маленький Король едва поспевая за её уверенным шагом, но при этом выглядел так, будто просто прогуливается по парку.

— А теперь отвечай, — она шагнула к нему, сокращая дистанцию до опасного минимума. Голос звучал тихо, с едва уловимой сталью. — Двенадцатый этаж. Мы упали с двенадцатого этажа прямо на асфальт, он в крошку разлетелся. Но я ничего не почувствовала. Вообще ничего. Что ты сделал?

Он лишь отступил на шаг и широко раскинул руки, словно приглашая облезлые стены переулка в свидетели. Его фигура в этом полумраке казалась странно объемной, будто он был вырезан из другой реальности и вклеен в этот серый токийский закаулок.

— Ой-ой-ой, ну не кипятись! Я просто… ну, как бы это сказать… — он дурашливо подпрыгнул, и Резе заметила, что его подошвы даже не намокли от лужи под его ногами, — временно поделился с тобой своей привилегией!

— Привилегия?.. — Резе внутренне поморщилась, пытаясь сопоставить это слово с тем, что она знала о контрактах и дьявольских способностях.

— «Какое странное слово для обозначения силы».

Обычно сила требовала жертвы — крови, лет жизни, органов. А этот говорил о ней как о билете в закрытый клуб. Она уже собиралась надавить сильнее, выкрутить ему руку или прижать к стене, но в этот момент он легким пассом выудил из-под полы плаща небольшой торт.

Тот появился словно из воздуха, украшенный идеальными завитками взбитых сливок, целый и невредимый, будто его только что сняли с витрины дорогой кондитерской. Резе замерла в недоумении, её боевая стойка на секунду дрогнула, а по лицу Маленького Короля скользнула ехидная, почти детская улыбка.

— Получай! — выкрикнул он и с размаху влепил тортом ей прямо в лицо.

Резе отшатнулась от удара. Тяжелое, сладкое месиво с глухим шлепком сползло на асфальт, оставив на её лице густую липкую маску. Маленький Король, не дожидаясь реакции, повалился на землю и зашелся в диком, захлебывающемся хохоте, катаясь по грязи и буквально надрывая живот. Его смех эхом бился о кирпичные стены, заставляя Резе чувствовать себя еще более нелепо.

Она медленно моргнула, стряхивая крем, забившийся в ресницы. Сделала осторожный выдох через рот, чтобы прочистить нос. Кончик языка рефлекторно слизнул сладкую массу с верхней губы — чистая физиология, реакция тела на раздражитель. Резе медленно подняла руку, сняла с щеки увесистый кусок бисквита, пропитанного сиропом, и отправила его в рот. Прожевала. Проглотила.

В голове привычно защелкали шестеренки анализа, выстраивая вероятностные цепочки.

— "Зачем? Отвлекающий маневр, чтобы скрыться? В креме яд замедленного действия, проникающий через поры? Или это изощренная форма психологического подавления, попытка выбить её из колеи перед решающим ударом?"

Её мир всегда был шахматной доской, где каждый ход обязан иметь тактическую ценность. Кураторы из Советского Союза видели в ней идеальный детонатор, способный стереть с лица земли квартал. Охотники видели в ней монстра, Дьявола Бомбу, которую нужно усыпить или заковать в цепи.

Весь её жизненный опыт сводился к тому, что любовь — это приманка, дружба — способ сбора данных, а любая небрежность ведет к расстрельному подвалу. Каждый человек вокруг либо использовал её, либо боялся. У всего была двойная подкладка и цена.

И тут — он. Существо, которое игнорирует гравитацию, ржёт, катаясь по грязному асфальту, и остается при этом стерильно чистым — ни одно пятнышко жира не посмело осквернить его нелепый наряд. Он бросил в неё торт просто потому, что это было смешно. В этом жесте не было ни выгоды, ни плана, ни даже идеологической подоплеки.

В КГБ её учили всему: как выживать в ледяной воде, как терпеть пытки электричеством, как вскрывать сейфы и имитировать влюбленность до мельчайших движений зрачков и контроля пульса. Но ни в одной секретной методичке, ни в одном учебнике для «щенят» не было сказано, как вести себя, когда твой собеседник швыряет тебе в лицо бисквит посреди серьезного разговора. Десять лет жесточайшей подготовки рассыпались в прах перед лицом абсолютной, концентрированной глупости. Это был системный сбой.

— Пф!..

Короткий, сухой смешок вырвался прежде, чем она успела его подавить. Резе попыталась вернуть маску холодного агента, сжать губы и восстановить контроль, но, глядя на то, как «французский подданный» дрыгает ногами в приступе неконтролируемого хохота, окончательно сдалась.

Напряжение последнего месяца, литры дешевого кофе в кофейне, постоянная слежка и ожидание кровавого приказа — лопнуло, как перетянутая струна. Она запрокинула голову и рассмеялась.

Это был смех человека, который внезапно осознал, что вся его серьезность лишь декорация в балагане. Искренне, звонко, до щекотки в горле и рези в диафрагме. Слёзы прочертили чистые дорожки на её заляпанном кремом лице, смывая остатки шпионского пафоса.

— Ты… ты просто законченный идиот! — выдавила она сквозь смех, хватаясь за бок, который уже начал побаливать. — Слышишь? Самый опасный идиот во мире!

Она присела рядом на корточки, всё еще содрогаясь от остаточных смешков. Аналитический центр в мозгу, годами выдававший сухие сводки рисков, окончательно капитулировал. Впервые в жизни ей не хотелось знать «зачем».

Ей хотелось просто быть здесь, в этом вонючем переулке, покрытой взбитыми сливками. Резе слизнула каплю крема с пальца и хитро прищурилась, ощущая, как внутри просыпается что-то давно забытое, детское и злое.

— Ах так? Ну, получай!

Она зачерпнула горсть жирного крема прямо с грязного асфальта и быстрым, неуловимым движением мазнула его по безупречному, вызывающе чистому носу Маленького Короля. Тот замер на полуслове, его глаза округлились, а хохот мгновенно стих, сменившись театральным потрясением.

— О-о-о… — в его голосе прорезались нотки вибрирующего восторга, смешанного с притворной обидой. — Резе-тян… Ты только что покусилась на государственную собственность! Это же… это же прямое объявление войны! ☆

Он мгновенно соскреб крем со своего лица и запустил его в неё, целясь прямо в волосы. В переулке воцарился абсолютный, неконтролируемый хаос. Это не был тренировочный бой или операция по устранению — это была чистая энтропия, танец двух безумцев. Резе швырялась кусками бисквита как гранатами, Маленький Король уворачивался с грацией мультяшного героя, выкрикивая названия «секретных техник» одно абсурднее другого.

В какой-то момент они, окончательно потеряв ориентацию в пространстве, запутались в провисшей бельевой веревке, увешанной чьим-то серым бельем, и с грохотом рухнули в гору пустых картонных коробок. Коробки спружинили, подняв облако пыли, и завалили их сверху.

Резе лежала на спине, глядя в узкую полоску темнеющего неба между крышами. Она тяжело и часто дышала, чувствуя, как сердце колотится о ребра. Школьная форма была безнадежно испорчена — юбка в пятнах, белая блузка пропиталась маслом. В волосах застряли липкие крошки, а на щеке остался след от его ладони. Маленький Король сидел на перевернутом ящике рядом.

Контраст был пугающим. Несмотря на все их кувыркания, он выглядел так, словно только что вышел из ателье: ни пятнышка крема на плаще, ни пылинки на перчатках. Его чистота была неестественной, почти жуткой, напоминая о том, что за маской клоуна скрывается нечто, не знающее износа.

— Если бы начальство это видело… меня бы расстреляли за профнепригодность прямо на месте, — нарушила тишину Резе. Голос её был хриплым, но спокойным. — Или сразу в дурку. С диагнозом «острая нехватка здравого смысла». Точно в дурку.

Она закрыла глаза, впервые за долгое время не пытаясь прослушивать шаги за углом или просчитывать пути отхода. Ей просто было… сладко.

Глава 10 — «Звёзды»

Утреннее солнце казалось слишком агрессивным. Резе сидела на краю узкой кровати, не сводя глаз с аккуратно сложенной на стуле одежды. Она потратила полночи, отстирывая пятна от крема в ледяной воде. Тёрла ткань с маниакальным усердием, будто пыталась вымыть из волокон само воспоминание о вчерашнем хохоте, который теперь, в холодном люминесцентном свете, больше напоминал симптом тяжелой лихорадки. В ушах всё еще стоял его смех — сухой и неестественный, похожий на треск сучьев в огне. Резе коснулась пальцами губ, проверяя, не остался ли там привкус сливок, но кожа была сухой и чистой. Этот вчерашний вечер она непременно запомнила навсегда.

Внутренние механизмы, отточенные годами подготовки, наконец вернулись в строй, превращая недавние события в отчеты и графики вероятностей. Вчерашний «системный сбой» выглядел опасной галлюцинацией, дефектом, который следовало устранить немедленно. Она отчетливо понимала: если позволит себе еще одну такую слабость, Дьявол-Бомба внутри просто не сдетонирует, когда придет приказ. Кураторы в Союзе не прощают осечек; малейшее подозрение в нелояльности — и её спишут со счетов быстрее, чем она успеет нажать на чеку.

— Идиот, — негромко бросила она в звенящую пустоту комнаты. Слово сорвалось с губ не как привычное оскорбление, а как окончательный приговор собственной выдержке.

***

Они сидели на коробках среди мусора и теней переулка, переводя дух после недавнего безумия. Маленький Король внезапно вскочил, картинно выпрямив спину, и поднял руку вверх, словно собирался провозгласить указ перед целой площадью подданных.

— Кхе-кхе! ☆ — он энергично покашлял в кулачок, привлекая к себе всё внимание, которое и так принадлежало ему одному. — Слушай, Резе-тян, ты случайно не знакома ни с каким Кимурой?

Резе хлопнула глазами, глядя на него снизу вверх. Это имя на мгновение заставило её внутренние фильтры сработать на полную мощность, но внешне она не дрогнула ни единым мускулом.

— Кимура? — она произнесла это имя с безупречно отрепетированным недоумением, чуть склонив голову набок, как любопытная школьница. — Звучит до ужаса обыденно. Как имя какого-нибудь скучного бухгалтера, который вечно забывает зонтик, или соседа-пенсионера, помешанного на стрижке газона. В Токио этих Кимур пруд пруди. Тебе нужен какой-то конкретный?

Маленький Король недовольно надул губки, его театральное возмущение было почти осязаемым. Он сделал шаг вперед и шутливо погрозил ей кулаком, хотя в его глазах всё еще плясали искры недавнего веселья.

— Эй-эй! Не прикидывайся! Я же вижу, когда ты включаешь эту свою «режим примерной ученицы»!

Резе выдержала паузу, глядя на него чуть дольше, чем того требовала вежливость. Наконец, она едва заметно расслабила плечи и слегка расширила глаза, признавая поражение в этой маленькой дуэли взглядов.

— Раскусил меня... ладно... — пробормотала девушка, и в её голосе скользнула тень той настоящей Резе, которая знала цену именам в оперативных сводках. — Лично мы не встречались. Но в моих кругах о нём ходят определенные слухи. Мне четко дали понять, что он — слишком крупная рыбешка для обычного патруля. Сказали остерегаться любых контактов, а если дело дойдет до прямого столкновения...

Она сделала короткую паузу, подбирая слова, которые не звучали бы слишком кровожадно, но при этом передавали бы серьезность приказа.

— ...то целиться сразу в голову, не пытаясь атаковать остальное тело.

Он выслушал это, и весь его запал внезапно испарился. Маленький Король скучающе выдохнул, и это был звук глубочайшего разочарования ребенка, которому вместо новой игрушки подсунули учебник математики.

— Эххх... опять одно и то же. Скука-а-а смертная.

Вечерний парк встретил Резе гнетущей, почти стерильной пустотой. В это время здесь довольно редко бродили парочки или собачники, но в данный момент здесь никого не было.

— «Он знает о Кимуре... использует какой-то странный контракт... или сам является Дьяволом?», — мысли Резе привычно выстраивались в цепочки вероятностей, но каждая из них обрывалась тупиком. — «Он явно не просто обычный агент из Франции. Канцелярии Елисейского дворца не готовят таких... существ. Что с ним не так? Почему именно его послали переманить меня? Они надеются, что безумие — это то, чего мне не хватает для верности?»

Она заметила его у фонтана. Тяжелые капли воды лениво стекали по его нелепому, вызывающе чистому наряду, разбиваясь о мрамор чаши, но он, казалось, не обращал на сырость ни малейшего внимания. Он сидел на самом краю, свесив ноги, и рассматривал что-то в темной воде. Едва завидев Резе — сегодня она была в подчеркнуто неприметных серых штанах и объемной толстовке, — он вскочил на ноги с ловкостью саранчи и звонко, почти оглушительно хлопнул в ладоши.

— Ой-ой-ой, Резе-тян! Ты сегодня совсем серенькая, прямо как мышка из подвала! Тебе это совершенно не идет, ну совсем-совсем, фу-фу-фу! ☆ — он прикрыл рот ладонью в белой перчатке, мелко затрясся в привычном хихиканье и добавил, понизив голос до заговорщицкого шепота: — Крем шел тебе куда больше! Много-много нежного, сладкого крема, который так забавно таял на твоем серьезном личике!

Резе на мгновение отвела глаза, разглядывая трещины на асфальте и подавляя вспышку раздражения, которая грозила обернуться детонацией. Затем она вновь прямо посмотрела в его золотистый взгляд. Его глаза не просто светились — они казались пугающе внимательными, словно сканировали её на наличие слабых мест, которых не должно было быть у идеального солдата.

— Обойдусь. Крем слишком сильно пахнет, привлекает ненужное внимание, и он... липкий. Его трудно смывать с совести, — методично, почти бесцветно ответила она, надевая привычную маску апатии.

— Ну чего мы такие серьезные?! — он фыркнул и картинно надул губы, становясь похожим на обиженного ребенка, которому отказали в покупке леденца. — Фу такой быть! Жизнь — это цирк, Резе-тян, а ты пытаешься играть в ней роль гробовщика!

В одно мгновение он был у фонтана, а в следующее уже кружил вокруг неё, как назойливое насекомое. Оказавшись у неё за спиной, он подошел слишком близко — на то критическое расстояние, где заканчивается дипломатия и начинается убийство.

Резе почувствовала его ладонь на своем плече. Хватка была невесомой, почти игрушечной. Легкий, дружеский толчок заставил её сделать шаг назад. Это не было насилием, скорее мягким принуждением, пока её лопатки не коснулись его груди. От него пахло чем-то странным: не духами и не потом, а... ничём.

— Хочешь посмотреть на звёздочки? ☆ — его вопрос прозвучал неожиданно мягко и вкрадчиво, прямо над её ухом, обдав шею теплым дыханием.

Резе замерла. Её тело, приученное ломать шею любому, кто осмелится зайти со спины, сейчас предательски медлило.

***

— Бетельгейзе, — его голос, опустившийся до шепота у самого её уха, заставил кожу покрыться морозными мурашками. — Умирающий гигант. Красный, раздутый от собственной ярости... совсем как твоя родина, Резе-тян. Она вот-вот взорвется, она уже мертва внутри, но свет этой агонии будет лететь сквозь пустоту еще тысячи лет, обманывая случайных путников. Красивое зрелище, правда? ♪

Резе не шевельнулась, хотя внутри всё сжалось от этой неуместной, пугающей точности. Она смотрела туда, куда указывал его тонкий палец в белой перчатке, но видела лишь мутное, болезненно-оранжевое пятно на грязном небосводе. Они лежали на траве на возвышенности, откуда весь Токио открывался как на ладони — хищный, неумолимый мегаполис, залитый электрическим морем неоновых огней, чьё ядовитое сияние почти полностью пожирало небо.

— А вон там — Алголь, — он резко переместил руку; движение вышло ломаным, марионеточным, словно его суставы работали на невидимых шарнирах. — Глаз Демона. Ра'с аль-Гуль. Звезда, которая постоянно меняет яркость, потому что её плоть по кусочкам пожирает невидимый, жадный компаньон. Она то гаснет в бессилии, то вспыхивает отчаянным протестом, зажатая в гравитационных тисках того, кого она обязана называть своим спутником. Тебе это никого не напоминает, а?

Он замолчал, и в нахлынувшей тишине отчетливее застрекотали кузнечики, чья песня казалась механическим скрежетом на фоне его вкрадчивого шепота. Резе чувствовала, как холод ночной росы просачивается сквозь одежду, возвращая её к реальности, в которой она была лишь инструментом.

— Сириус, — выдохнула она наконец, скорее чтобы разбить эту затянувшуюся, звенящую паузу, чем из истинного интереса. — Самая яркая.

— О, Сириус! ♡ — Он восторженно всплеснул руками, и хлопок в пустом парке прозвучал резким выстрелом, эхо которого еще долго блуждало между спящими деревьями. — Беспощадный, ледяной блеск! Древние верили, что он приносит безумие, иссушает посевы и насылает мор. Но знаешь, в чем его главный секрет? Сириус не одинок в своем сиянии. У него есть верный «белый карлик», крошечный, почти невидимый, но невероятно плотный и сильный! Он скрыт в лучах своего господина, но именно он, этот маленький невидимый тиран, определяет их общий безумный танец! Один сияет для всех, а другой — держит всю систему в кулаке.

Резе почувствовала, как её пальцы невольно сжались, сминая траву. Каждое его слово попадало в цель с пугающей кучностью. Он говорил о звездах, но описывал структуру её жизни — иерархию, созависимость, скрытые пружины власти.

— А прямо над нами, в самом зените — Регулус, — он указал на едва различимую, пульсирующую точку в созвездии Льва, и в его голосе прорезалось почти благоговейное придыхание, смешанное с едва уловимой горечью. — Сердце Льва. Среди созвездия Льва он настоящий король, Резе-тян! Он вращается так быстро, так яростно, что едва сдерживает собственную структуру, чтобы не разлететься на пыль под действием центробежной силы. Огромный, гордый... и совершенно одинокий. Регулусу не нужны друзья или компаньоны, хочет он того или нет — любой, кто подойдёт к нему слишком близко будет уничтожен его скоростью.

На его губах заиграла улыбка. Когда он вновь вскинул руку, указывая на очередную точку в россыпи созвездий, Резе среагировала мгновенно — её ладонь жестко накрыла ему рот, обрывая поток слов.

— Ты долго еще собираешься болтать о звездах? — спросила она, не отводя взгляда. — Я не понимаю, к чему ты клонишь.

Резе вглядывалась в его лицо, подсознательно ожидая, что он снова завиляет хвостом и отшутится, признав, что в его речах нет никакого смысла. Но он лишь глухо рассмеялся под ее ладонью.

— Ой-ой-ой, Резе-тян! Чего мы так взъелись? Неужели не нравится, когда я сравниваю тебя со звездочками? — хихикнул Маленький Король, едва она убрала руку. — Впрочем, я признаю ошибку. Сравнение и впрямь вышло нелепым.

— Нелепым?.. — тихо повторила она.

— Да! ♡ — почти прокричал он, закидывая голову назад. — Знаешь, на самом деле звезды — жуткая скукотища. Они умирают по расписанию. Одни тихо остывают, другие сжимаются в сверхплотных карликов или раздуваются в гигантов. Кто-то взрывается так, что отголоски долетают до нас, а кто-то превращается в дыры, пожирающие всё вокруг. Но у них нет выбора, понимаешь? Всё зависит только от массы. Они до чертиков предсказуемы: измерь температуру, узнай вес — и ты расскажешь о них всё, от рождения до самого финала. Но вот люди...

Резе перебила его, шагнув почти вплотную. Дистанция сократилась до предела; она смотрела ему прямо в зрачки, и в ее голосе отчетливо проступил холод:

— Кажется, ты упустил самый яркий вариант. Сверхновую. Она выжигает всё живое в радиусе парсеков. Думаешь, я предсказуема? Даже если так, результат тебе очень не понравится.

Он снова хихикнул и, легко отпрянув, вскочил на ноги. Откашлявшись в кулак, он шумно выдохнул, как будто сбрасывая лишнее напряжение.

— Предсказуема, говоришь? А не надо было меня перебивать, Резе-тян! — воскликнул он, даже зажмурившись от удовольствия. — В отличие от звезд, у людей всегда есть выбор. Они куда хаотичнее. Можно узнать размер их мизинца или выучить все дурные привычки, но это ничего не даст. Никогда не угадаешь наверняка, что человек решит в следующую секунду.

Резе замерла. Она опустила взгляд на свои ладони — бледные, едва различимые в сгущающихся сумерках. Эти руки помнили всё: и выматывающую жестокость советских тренировок, запах цветочного крема. Тишина затянулась, нарушала её лишь гулкий стук её сердцебиения в ушах.

— Выбор... — прошептала она.

Голос надломился. Резе попыталась выстроить внутреннюю защиту, подобрать едкие слова, но смогла лишь выдохнуть:

— Да ты просто сумасшедший.

Он двинулся вокруг нее медленным, почти торжественным шагом. Сухая трава под подошвами зашуршала, словно аккомпанируя этой прогулке.

— Oh là là! Сумасшедший? И кто же это говорит? — он лукаво склонил голову набок. — Та, что обещает устроить «ба-бах» в ответ на обычные слова?

— Ой-ой-ой, неужели ты так боишься взрывов? — она выдавила усмешку, стараясь вернуть себе инициативу.

— Фу-фу-фу! Боюсь взрывов? Конечно же нет! — он широко развел руки, и в его глазах вспыхнул азартный блеск. — Взрывы — это весело! Это... incroyable!

(Incroyable - "Невероятно" на французском)

***

Глухой деревенский забор с сухим треском развалился надвое: лезвие катаны прошло сквозь древесину, оставив идеально ровный срез. Обломки рухнули на землю прямо под ноги Куроны и сопровождавшего её старика. В это захолустье их привела наводка — кто-то из местных заприметил дьявола и успел донести в Общественную Безопасность.

Ветер колыхал траву, испачканную в темной, еще свежей крови. Посреди поляны неподвижно замерло нечто огромное, напоминающее причудливую смесь льва и зайца. Тушу располовинили одним точным ударом; части тела теперь лежали в паре метров друг от друга. Курона вытащила леденец изо рта и задумчиво прищурилась.

— Похоже, нас опередили, — негромко произнесла она.

Размеры твари внушали трепет — одной лапы хватило бы, чтобы обхватить взрослого мужчину и переломить ему ребра. Трудно было представить, какая сила потребовалась, чтобы не просто убить этого монстра, а вскрыть его плоть, словно лист бумаги. Старик присел рядом с останками, пристально изучая разрез.

— Мышцы нижней половины... расслаблены, — пробормотал он, скорее для себя, чем для напарницы. Он чуть повернул голову, всматриваясь в примятую зелень. — В тридцати метрах отсюда четкий след обуви. А следующий появляется только через шестьдесят метров.

Курона коротко, недоверчиво хмыкнула.

— Значит, эта штука пролетела шестьдесят метров и прямо в воздухе располосовала дьявола так, что тот и дернуться не успел? — Она тряхнула головой, пытаясь скрыть за иронией легкое беспокойство. — Пф! Это что, Дьявол-Лось решил отомстить Дьявола-Льва?

Подомовой обход и расспросы испуганных деревенских жителей не дали ровным счетом ничего. Большинство крестьян вообще ни о чем не подозревало, списывая всё на дурные знамения, а остальные лишь испуганно шептались, передавая из уст в уста одну и ту же скупую деталь: за последние недели в округе бесследно исчезли несколько мальчиков от девяти до четырнадцати лет. Единственный свидетель, который умудрился столкнуться с тварью лицом к лицу и остаться в живых, толком ничего не запомнил от ужаса. Он успел лишь мельком разглядеть жуткий силуэт в сумерках, забаррикадироваться в доме и трясущимися руками набрать экстренный номер Общественной Безопасности. Теперь этот старик сидел за запертыми ставнями и наотрез отказывался говорить с кем-либо еще.

Так и не добившись от местных внятных подробностей, охотники оставили деревню позади. Они вернулись на окраину, к заросшему высокой травой лугу, где часом ранее наткнулись на разрубленную тушу. На ядовито-красную кровь, успевшую подсохнуть на солнце, уже начали с глухим гулом слетаться первые крупные мухи.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге