Обложка Re:Zero — Альтернативный фактор

Re:Zero — Альтернативный фактор

ghul20lol

0% прочитано
Стандартный
ghul20lol

Re:Zero — Альтернативный фактор

Глава 31. Осознанный выбор

Герой неспешно выбрался из-под одеяла и сел на край кровати. Ему совершенно не хотелось нарушать ту хрупкую идиллию, которая установилась между ним с любимой за последние часы, но откладывать задуманное дальше не имело смысла. Он повернулся к Шауле, внимательно смотревшей на него с постели, и попросил её подняться и снять с себя одежду.

Девушка проворно вскочила на ноги и без малейшего стеснения скинула с себя всё, отбросив вещи куда-то в сторону. Оставшись совершенно голой посреди комнаты, Шаула склонила голову набок, с живым любопытством всматриваясь в лицо парня, и нетерпеливо поинтересовалась, что именно они сейчас собираются делать.

Советник с искренней теплотой в голосе объяснил ей свою задумку. Он собирался применить Полномочие, чтобы создать для неё нормальную, удобную одежду прямо на теле, избавив возлюбленную от необходимости и дальше ходить в прежнем тряпье.

Парень положил ладони на плечи Шаулы и активировал Похоть. Он мгновенно разложил её организм на анатомические слои: пульсирующие кровеносные сосуды, плотные мышцы и ороговевший слой эпидермиса.

Не затрагивая живые ткани и нервные окончания, герой сфокусировался исключительно на поверхностных клетках кожи. Под его пальцами они начали ускоренно делиться, вытягиваясь в тончайшие нити. Шаула замерла, стараясь не шевелиться, чтобы не помешать мастеру. По телу пробежала лёгкая дрожь от непривычного щекочущего ощущения, но девушка лишь доверчиво смотрела на сосредоточенное лицо парня. В считанные секунды из живого материала соткалось мягкое шёлковое бельё, идеально севшее по фигуре, а следом — лёгкий топик и шорты.

Завершив перестройку, парень отделил волокна от её кожи, превращая их в обычную одежду. На теле Шаулы не осталось ни единого покраснения или царапины. Девушка опустила взгляд, с изумлением провела ладонями по гладкой ткани и почувствовала, как внутри разливается приятное тепло от заботы мастера.

Советник не стал останавливаться на одном комплекте. Он аккуратно снял с неё только что созданный наряд, отложил на кровать и снова принялся за работу. Раз за разом парень формировал новые вещи, меняя плотность и фактуру ткани. В конечном итоге у Шаулы собрался полноценный гардероб: несколько комплектов мягкого нижнего белья, приятная на ощупь майка, закрытый топик, лёгкая блузка, удобные шорты, пара носков и даже идеально сидящие по ноге кроссовки.

В завершение он создал элегантный повседневный образ. Основу верха составлял закрытый облегающий чёрный топ, застёгивающийся у самой шеи. Поверх него располагалась белая рубашка с высоким воротником-стойкой, широким вырезом спереди и длинными рукавами, а талию плотно перехватывал чёрный пояс-корсет с аккуратной шнуровкой. Низ дополняли свободно струящиеся белые брюки в пол и массивные чёрные ботинки на толстой подошве. В таком виде она выглядела сдержанно, опрятно и невероятно привлекательно.

Едва парень произнёс, что работа окончена, прежде неподвижно стоявшая Шаула мгновенно оживилась. Она принялась с искренним любопытством разглядывать обновки — от сидящего на ней костюма до аккуратных стопок на постели.

Почувствовав, насколько комфортно и идеально сидит каждый элемент костюма, девушка несколько раз покружилась на месте, а затем бросилась советнику на шею. Крепко обхватив его руками, Шаула принялась засыпать парня радостными вопросами о том, как ему удалось создать такую мягкую ткань, попутно покрывая его лицо и шею короткими торопливыми поцелуями.

Она с гордостью заявила, что вообще не станет снимать этот наряд, раз уж его сделал для неё сам мастер. После этих слов Шаула немного притихла, задумавшись, а затем на её лице появилась ехидная улыбка, и она игриво добавила: только если он сам не захочет её раздеть.

Советник тихо усмехнулся, обхватывая девушку за талию и притягивая её ещё ближе к себе. Ему искренне нравилась эта живая и непосредственная реакция.

Парень с лёгкой иронией заметил, что ходить в одном и том же костюме вечно всё-таки не выйдет: вещи рано или поздно придётся стирать и менять, именно для этого он и сложил на кровати целый гардероб. Однако, уловив её намёк, он улыбнулся и добавил, что с удовольствием берёт обязанность раздевать её исключительно на себя.

От этих слов Шаула залилась румянцем, уткнулась лицом ему в плечо и тихо засмеялась.

Отстранившись от Шаулы после их короткого флирта, советник оглядел себя. На нём по-прежнему была та самая одежда, в которой он попал в этот мир: чёрный рашгард, штаны и кроссовки. За прошедшее время парень не раз менял наряды на официальные костюмы или дорожную одежду, но в повседневной жизни неизменно возвращался к привычному комплекту. Пора было наконец оставить этот пережиток прошлого и обновить собственный образ.

Решив не откладывать дело в долгий ящик, парень принялся молча стаскивать с себя вещи. Вскоре они полетели на пол, оставив его совершенно обнажённым посреди спальни.

Шаула, заметив действия мастера, в ту же секунду поняла всё по-своему, а её глаза заблестели от нетерпения. Не сомневаясь ни секунды, что герой решил наконец уединиться с ней прямо сейчас, девушка тут же опустилась перед ним на колени и потянулась руками к его бёдрам.

Советник аккуратно перехватил её за запястья, мягко останавливая этот порыв. Покачав головой с тёплой улыбкой, он сказал, что сейчас не лучшее время и такие дела лучше оставить на вечер. Затем парень спокойно объяснил, что разделся исключительно ради того, чтобы соткать новый наряд для самого себя.

Советник приступил к работе над собственным телом. Схема оставалась прежней: он запустил перестройку поверхностных клеток кожи, преобразуя их в ткань. Однако, как парень уже выяснил ранее в дороге, его плоть поддавалась Полномочию Похоти гораздо тяжелее и медленнее, поэтому процесс ощутимо затянулся.

Спустя долгие минуты кропотливой концентрации на нём всё же сформировался новый чёрный костюм. Верх составляла плотно прилегающая рубашка с высоким воротником-стойкой и длинными рукавами, плечи которой украшал густой тёмный мех, придававший фигуре массивность. Талию перехватывал широкий гладкий пояс, плавно переходящий в прямые и свободно спадающие брюки с глубокими карманами, а образ завершали чёрные ботинки на толстой рельефной подошве. Несмотря на всю свою строгость, наряд оказался невероятно лёгким и удобным — даже комфортнее его прежней земной одежды.

Оглядев получившийся костюм, советник на мгновение задумался. Ему стало любопытно, умела ли сама Капелла точно так же создавать из собственной плоти полноценную одежду, или же она лишь имитировала её, оставляя частью своего тела. Придя к выводу, что его версия Полномочия Похоти всё же отличается от оригинала и подстроилась под его приоритеты, парень отбросил эти размышления.

Закончив с мыслями о природе своей силы, советник повернулся к возлюбленной и поинтересовался её мнением о новом образе. Шаула, до этого момента неотрывно разглядывавшая мастера, без малейшего стеснения выпалила, что в этом костюме он выглядит невероятно сексуально.

Парень с улыбкой поблагодарил её и перевёл взгляд на зеркало. Глядя на себя, он твёрдо решил, что больше никогда не вернётся к старому комплекту. Для него смена наряда не была простой бытовой прихотью — она символизировала окончательный переход на новый этап жизни. Подсознательно парень больше не желал принимать вещи, в которых выживал, умирал и сходил с ума. Сбросив их, он словно подвёл жирную черту под прошлым, навсегда оставляя позади старые ошибки и пережитое безумие. Для него начиналась новая глава.

Но для той, кто на протяжении целого года оставалась его единственной опорой, отпустить прошлое оказалось куда сложнее. В тишине Запретной библиотеки Беатрис сидела на краю кровати, низко опустив голову. Плечи девочки поникли, а пальцы крепко сжимали ткань одежды. В её сознании снова и снова прокручивались события последних месяцев, сплетаясь в тяжёлый и нескончаемый поток мыслей.

Почему я всё ещё помню это?..

Я ведь должна была быть рядом с ним.

Он был сломан. Его разум больше не мог выдерживать происходящее. Он злился, кричал, отталкивал меня, причинял боль, но… разве я могла просто отвернуться? Разве могла оставить его одного в таком состоянии?

Я ведь заключила с ним контракт. Я должна была поддерживать его. Должна была оставаться рядом, даже если он больше не хотел видеть меня. Я надеялась, что однажды всё закончится. Что он снова станет прежним. Что однажды посмотрит на меня так, как раньше.

Я помню, как он ударил меня. Помню, как он отправил меня обратно в библиотеку. Помню этот ужасный год, когда даже близость к нему не приносила тепла. Но я всё равно продолжала ждать.

Может быть, потому что боялась остаться одна? Нет… Не только поэтому. Я ведь действительно хотела быть рядом с ним. Хотела, чтобы он нуждался во мне. Хотела, чтобы он снова был тем человеком, которого я знала.

А потом он вернулся.

Он снова улыбался. Снова говорил со мной. Извинился перед нами. Сказал, что больше никто не обязан подчиняться его приказам. Он обнял меня. Я помню это тепло. Помню, как плакала у него на груди. Как он держал меня, пока я не успокоилась.

Разве не этого я хотела?

Так почему же…

Почему, когда он снова протянул ко мне руку, я отшатнулась?

Он ведь хотел погладить меня. Хотел проявить нежность. Я должна была обрадоваться. Должна была почувствовать облегчение. Ведь он вернулся. Мой контрактор снова стал похож на прежнего себя.

Но моё тело отступило раньше, чем я успела подумать.

Почему?

Я ведь не испытываю прежнего ужаса, когда вспоминаю тот год. Воспоминания почему-то больше не разрывают меня изнутри. Я могу думать о случившемся и не чувствовать то, что чувствовала раньше.

Тогда почему мне всё ещё так неприятно? Почему я не могу просто позволить ему прикоснуться ко мне?

Может быть, я слишком долго ждала его возвращения и теперь не знаю, что делать, когда он действительно вернулся?

Нет… Дело не только в этом.

После Башни он снова стал смеяться, разговаривать, обнимать меня. Я думала, что всё действительно изменилось. Но потом…

Мейли.

Он ведь знал, что она может оказаться там. Он знал, что столкнётся с ней. Он был готов убить её. И пусть он не собирался убивать её именно так, как всё произошло… разве это меняет то, что он был готов лишить её жизни?

Я помню, как он говорил, что хочет защитить нас. Как говорил о необходимости действовать ради общего блага. Но почему тогда он снова решает всё сам? Почему считает, что имеет право распоряжаться чужими судьбами?

Разве он не понял, что сделал с нами за этот год? Разве не осознал, насколько ужасным было его поведение?

Он ведь извинился. Он признал свои ошибки. Я думала, что теперь он понимает…

Но почему тогда он снова так поступает?

Почему он может быть таким нежным со мной, а потом так спокойно говорить об убийстве? Почему его забота не мешает ему причинять страдания другим?

И почему он не замечает, что мне страшно?

Я не понимаю.

Когда он сказал, что собирается убить нескольких человек, я не смогла смотреть на него. Я отвернулась. Мне хотелось, чтобы он замолчал. Чтобы он хотя бы на секунду задумался о том, что говорит.

Но он заметил мои слёзы и ничего не сделал.

Он просто оставил меня.

А потом привёз это…

Это был человек? Неужели он действительно сделал такое с человеком?

Он вёл себя так спокойно, будто держал в руках самую обычную вещь. Будто не понимал, насколько чудовищно то, что находится перед нами.

Мне стало плохо. Я не могла находиться рядом. Я не хотела видеть его лицо. Не хотела слышать его голос. Не хотела, чтобы он снова ко мне прикоснулся.

Но ведь он не всегда был таким…

Или я просто не хотела этого замечать?

Почему я так изменилась?

Почему раньше я могла оставаться рядом, даже когда он причинял мне боль, а теперь мне становится невыносимо от одного его спокойного голоса?

Может быть, раньше я всё ещё надеялась, что он не понимает, что делает. Что он потерял себя. Что это не настоящий он.

Но теперь он снова всё понимает.

Он снова способен чувствовать. Способен любить. Способен улыбаться и обнимать меня.

И всё равно он делает это.

Может быть, именно поэтому мне так страшно?

Если он был безумен, я могла ждать его возвращения. Могла убеждать себя, что однажды он снова станет прежним.

Но теперь он вернулся. И я вижу, что он способен быть нежным человеком и одновременно совершать такие поступки.

Я не знаю, как совместить эти две вещи.

Я хочу верить ему. Хочу снова почувствовать его тепло. Но разве я могу просто закрыть глаза на то, что он делает?

Почему он не попытался поговорить со мной? Почему не спросил, что со мной происходит? Почему, когда я отстранилась, он просто убрал руку?

Неужели ему действительно стало легче?

Неужели он решил, что раз я не хочу его прикосновений, то ему больше не нужно пытаться быть рядом?

А может быть, я сама отталкиваю его? Может быть, я несправедлива? Он ведь вернулся, он ведь старается…

Нет. Но я не хочу, чтобы он снова решал за меня. Не хочу, чтобы он думал, будто может причинять людям что угодно, а потом просто обнять меня — и всё снова станет хорошо.

Я не хочу снова быть рядом с ним только потому, что боюсь остаться одна.

Но… почему тогда мне так грустно?

Ответа на этот вопрос у неё не нашлось. Беатрис тяжело выдохнула, позволяя последней мысли раствориться в тишине зала.

Внезапно тяжёлая створка двери со скрипом отворилась, возвращая её в реальность. На пороге Запретной библиотеки показалась Фредерика. Остановившись в нескольких шагах от входа, старшая горничная вежливо поклонилась и спокойным голосом сообщила, что ужин уже подан, после чего пригласила духа присоединиться к остальным в столовой.

Беатрис на мгновение замешкалась, переведя взгляд с подола своего платья на горничную. Оставаться наедине с собственными размышлениями больше не хотелось. Она тихо ответила, что согласна, спрыгнула с кровати и, поправив складки наряда, молча направилась к выходу.

Фредерика пропустила девочку вперёд и пошла следом. Идя сюда, горничная была почти уверена, что хранительница привычно отмахнётся, сошлётся на усталость или вовсе потребует оставить её в покое, но та согласилась на удивление легко.

Спустившись на первый этаж, они вошли в обеденный зал. Во главе стола расположился Розваль. По правую руку от него сидели советник с Шаулой в своих новых нарядах, напротив них устроилась Эмилия, а рядом заняли места Гарфиэль и Отто. Рам и Рем, как и полагалось прислуге, стояли у стены неподалёку, не притрагиваясь к еде сами. Фредерика прошла вперёд и встала возле близнецов.

Обстановка в зале оставалась неоднозначной: поскольку советник вернулся совсем недавно и до этого успел провести в поместье лишь один вечер, за который попросил у всех прощения, многие всё ещё держались настороженно. Отто сидел немного поникшим, погружённым в свои мысли, а Эмилия выглядела растерянной и явно не знала, как теперь себя вести. Исключение составляли только Гарфиэль, пребывавший в отличном расположении духа, да сидевшая напротив пара.

Поскольку Беатрис спустилась последней, единственный свободный стул за столом оставался только рядом с Шаулой.

Беатрис неохотно прошла вперёд и заняла место, стараясь не смотреть ни на Шаулу, ни на сидевшего за ней советника. Как только Розваль произнёс короткую приветственную речь, отметив, что после долгого путешествия наконец-то все собрались за одним столом, горничные начали расставлять перед присутствующими тарелки. Зал наполнился тихим звоном столовых приборов.

Спустя пару минут советник слегка повернулся к Шауле и жестом привлёк её внимание, чтобы та наклонилась поближе. Парень что-то негромко прошептал ей на ухо. Выслушав его, девушка тут же повернула голову и посмотрела прямо на Беатрис.

Поймав этот взгляд, маленький дух мгновенно напряглась, крепче сжав вилку в руке. Шаула же вполголоса передала ей, чтобы после ужина Беатрис никуда не уходила, поскольку мастер хочет с ней поговорить.

Услышав это, девочка на секунду замерла, а внутри всё неприятно сжалось от дурного предчувствия. В голове тут же всплыли недавние размышления в библиотеке, и по спине пробежал холодок: неужели он собирается её наказать или снова заставит делать что-то против воли? Подавив подступившую тревогу, Беатрис коротко кивнула. Аппетит окончательно пропал, но, не желая привлекать к себе лишнего внимания, она через силу глотала еду, буквально давясь каждым куском.

Постепенно ужин начал подходить к концу, и присутствующие стали по очереди расходиться по своим делам. Первым из-за стола поднялся Гарфиэль — он расправился со своей порцией быстрее всех, буквально запихивая в себя еду, словно не ел целый день после изнурительных тренировок. Громко попрощавшись со всеми, полутигр поспешил удалиться, а следом за ним зал покинул и Отто.

В этот момент Розваль, отставив в сторону свой бокал, перевёл взгляд на советника. Голос маркграфа прозвучал мягко, но с заметной осторожностью: он предложил выделить для Шаулы одну из горничных, чтобы та обучила девушку базовому этикету и обращению со столовыми приборами, вместо того чтобы есть руками. При этом хозяин поместья сразу добавил, что если парень против подобной затеи, то настаивать он не станет.

Советник бросил короткий взгляд на возлюбленную, которая как раз с аппетитом отправляла в рот очередной кусок мяса прямо пальцами, и спокойно согласился, отметив, что научить её пользоваться хотя бы вилкой и ножом действительно не помешает.

Услышав, что у неё собираются отнять драгоценное время рядом с мастером ради каких-то скучных правил, Шаула мгновенно надулась и уже открыла рот, чтобы возмутиться. Однако парень мягко прервал её, положив ладонь поверх её руки. Он спокойно объяснил, что придётся совсем немного потерпеть, ведь если она научится есть как положено, это его по-настоящему обрадует. Стоило Шауле услышать, что мастер будет ею гордиться, как её недовольная гримаса тут же сменилась сияющей улыбкой — девушка с энтузиазмом закивала, пообещав постараться изо всех сил.

Конечно, советник мог бы легко решить эту проблему за секунду, использовав Чревоугодие и просто вложив нужные навыки ей в память. Но он сознательно отказался от этой мысли: лезть в голову любимому человеку и перекраивать его разум ради бытовых мелочей он считал совершенно неприемлемым.

К тому моменту, когда советник закончил ужинать, Беатрис в зале уже не было. Она так и не сумела доесть свою порцию. Поспешно сославшись на внезапное недомогание, девочка покинула стол и теперь, судя по всему, дожидалась снаружи.

Вытерев губы салфеткой, парень поднялся с места. Пожелав оставшимся в зале доброй ночи, он спокойно направился к выходу в сопровождении Шаулы.

Как советник и ожидал, Беатрис стояла в коридоре неподалёку от дверей, прислонившись спиной к стене. Подойдя ближе, парень остановился и посмотрел на неё сверху вниз. Он сразу предупредил, что постарается быть краток, после чего без лишних предисловий перешёл к делу. Советник сказал, что прекрасно видит, насколько ей неприятно и тяжело его присутствие. Чтобы больше не мучить её и не принуждать к общению, он решил разорвать их контракт.

Услышав его слова, Беатрис на мгновение замерла, а затем медленно отвернулась, сжав маленькие кулачки. По её губам скользнула едва заметная горькая усмешка. Девочка тихо обронила, что он всё-таки совсем не изменился — снова всё решил сам, даже не потрудившись спросить её мнения.

Советник спокойно принял этот упрёк. Он добавил, что ей не стоит волноваться о том, что она снова окажется в пустой библиотеке одна — в скором времени он лично приведёт к ней нового контрактора, с которым у неё сложится настоящая связь.

Услышав это, Беатрис замолчала. Её плечи чуть опустились, а обида в глазах сменилась задумчивой грустью. Она поняла, что на этот раз парень действительно хочет дать ей свободу. Не видя смысла спорить или затягивать прощание, дух еле слышно согласилась, принимая его условия.

Процедура не потребовала сложных заклинаний. Оба сосредоточились на связывающей их нити маны и одновременно отпустили её. Воздух между ними на долю секунды озарился мягкой вспышкой рассеивающегося света. Невидимая связь, удерживавшая их столько времени, беззвучно оборвалась, оставив после себя лишь непривычное ощущение пустоты

Спасибо за чтение

Вернуться к книге