Разыскиваем няню. Срочно!

Глава 1

– Почему мне ни в коем случае нельзя становиться няней дочери Элиаса Майнфорда?

– Он дракон! – воскликнула мой куратор.

– Я знаю, – совершенно спокойно ответила я.

– Огромный чешуйчатый ящер, который может на раз перекусить вас пополам!

– Драконы сохраняют разум в любой форме, но даю вам свое честно слово, что в пасть к нему не полезу, – пообещала я с улыбкой.

– Черный, – зловеще добавила женщина.

– Один из моих любимых цветов, – невозмутимо ответила я, вытягивая руку, чтобы продемонстрировать черный браслет на запястье.

– У него мерзкий характер. Он жестокий, злой и неуравновешенный.

Жестокий, злой и неуравновешенный дракон Элиас Майнфорд, сидящий напротив меня в кресле, даже не попытался проявить жестокость и неуравновешенность, бросившись на неприкрыто оскорбляющую его особу. Лишь усмехнулся и закатил глаза, демонстрируя отношение к происходящему.

– Да? – спросила я, глядя на этого невероятно красивого мужчину.

Совершенное мужественное лицо, потрясающая фигура, которую не могла скрыть даже непривычная моему глазу иномирная одежда, короткие черные волосы и абсолютное спокойствие. Последнее привлекало даже больше, чем все остальное.

– Абсолютная! Он хамит няням, не стесняется в выражениях и способен на агрессию.

Способный на агрессию издал тяжелый вздох, но остался сидеть, полностью соблюдая правила агентства по найму нянь из других миров. Потенциальный работодатель с магической силой, коим и являлся Элиас Майнфорд, не имел права разговаривать со своим будущим подчиненным лично, склоняя его к какому-то решению. Не говоря уже о том, чтобы применить какую-то силу, учинить скандал и тому подобное. Сделает что-то не то – и ни одно агентство в нашем мире не примет его заявку на поиск няни, а она ему, судя по тому, что он до сих пор терпел такое отвратительное поведение куратора, очень нужна.

Все общение осуществлялось через куратора. В моем случае – через высокую худощавую женщину лет сорока в сером костюме, которая делала ее и без того не самую яркую внешность еще более блеклой.

Она от души «расхваливала» Элиаса Майнфорда, который лишь улыбался, никак не реагируя. А ведь драконы отнюдь не самые терпеливые существа, если верить информационным бюллетеням, которыми меня снабдили в этом межмировом агентстве по трудоустройству. Какая выдержка!

– Ничего страшного, я не тонкокожая, хамство меня не пугает, как и нецензурная брань, – ответила я.

– И агрессия? – спросила моя куратор, глядя на меня как на доверчивую глупышку.

Хорошо еще, что не ввернула ничего про голубоглазую блондинку, а то любят в последнее время пройтись по моей внешности, основываясь на несчастных стереотипах! Я едва удержалась от тяжелого вздоха. Если хочу получить это работу, то нельзя показывать ни малейших сомнений, ведь куратор может попросту не одобрить контракт, мотивировав отказ моими колебаниями. Поэтому отвечать надо спокойно и уверенно. Она, конечно, и в этом случае может отказать, но потом, если я подам жалобу (а я подам!), ей придется как-то обосновать свой запрет. А сделать это будет ой как нелегко, с учетом того, что все фиксируют камеры. Жаль, что Элиас Майнфорд не имел права пожаловаться, иначе бы она давно не работала в этом месте.

– Какая именно? На мне ведь будет защитная печать, которая не позволит работодателю поднять на меня руку. А любая другая агрессия – от взглядов до слов – меня не волнует. Я чрезвычайно стрессоустойчива.

– Но спасет ли она вас? От его дочери Кэйтлин сбежали пять нянь, защищенные этой печатью! – куратор попыталась зайти с другой стороны.

– Правда? Я так рада! – воскликнула я.

– Чему? – недоуменно сощурилась женщина.

– Тому, что такое прекрасное место с такой роскошной заработной платой освободилось, – ответила я, чуть склонив голову и глядя на кураторшу, которая начала нервно покусывать губы.

– Рады? Все эти женщины рыдали горькими слезами, когда убегали из дома Майнфордов.

- О, представляю! Наверное, им было невероятно грустно расставаться с милой Кэйтлин. Хоть мы и просто няни, а наши воспитанницы – не наши дети, но разве можно не привязаться к этим милым ангелочкам?

- Этот милый ангелочек довел двоих до нервного срыва, одну – до безобразной истерики, а еще две няни, после того как поработали с ней, уехали жить в полном одиночестве. Одна устроилась сторожем на ночном кладбище, вторая – смотрителем маяка. Лишь бы подальше от людей, а главное – от детей, - сказала кураторша.

Как же ее звали? Лиза? Лила? Я чуть сощурилась, но все равно имени на бейджике не увидела. Черт бы побрал это плохое зрение!

- Они сейчас счастливы?

- Вдалеке от этого ребенка? Разумеется.

- Какой потрясающий ребенок! – искренне восхитилась я.

- Вы не читали отчет по Кэйтлин, который вам давали?

Давали? Правильнее будет сказать, который я совершенно бессовестно подсмотрела. На самом деле, с этого отчета все и началось.

Работу (тут стоит уточнить, что очень хорошо оплачиваемую работу) я искала уже довольно давно, перебиваясь несколькими подработками. Ну а какие варианты? Работай я по своей специальности, то получала бы сущие копейки, по крайней мере, первые пару-тройку лет. А деньги на учебу младшего брата нужны были прямо сейчас. Я ведь пообещала, что у него будет возможность учиться на врача, грех свои обещания нарушать. К тому же, один раз я уже очень сильно его подвела, не хотелось бы еще раз…

Поэтому и приходилось как-то выкручиваться. Одна моя знакомая порекомендовала обратиться в межмировое агентство по найму нянь. Мол, платят так хорошо, что хватит на все мои цели, еще и останется про запас. Один минус, придется временно пожить в другом мире годик-два, а может и больше. Но и тут все предусмотрели: одно хитрое зелье – и я не буду так сильно скучать по своему миру, пока буду работать в другом.

Поэтому, недолго думая, я пришла в несколько агентств, заполнила специальные анкеты, переговорила с сотрудниками, изучила кучу бюллетеней и справочников, которые мне выдали, и стала ждать. Ждала я недолго, меньше недели, прежде чем меня позвали на собеседование. Первое, второе, третье… да много их было – все не подходило! Хотя я четко указала условия, среди которых было то, что работать в другом мире я смогу не больше года, потому как не хотела надолго оставлять своего брата. В конце концов, ни у него, ни у меня больше никого в этом мире не было, вполне понятно, почему мы хотели держаться поближе друг к другу. Уехать на пять-десять лет я не только не могла, но и не хотела!

Одна из сотрудниц межмирового агентства по найму нянь, не выдержав моих настойчивых просьб подобрать мне что-то, не посоветовала самой попросить посмотреть вакансии, указав на архив заявок.

Я сначала удивилась – зачем мне архив? А потом оказалось, что туда складывали актуальные заявки, которыми мало кто интересовался. Но иногда, по словам все той же сотрудницы, там подбирают именно тот вариант работы, который приходится по душе. Возможно, все было бы хорошо (точнее, плохо), если бы не мой топографический… авантюризм.

Я совершенно случайно (честное слово!) вошла в соседний с архив кабинет и обнаружила запрос от Элиаса Майнфорда.

Выглядел этот запрос на поиск няни более чем заманчиво: большая заработная плата, есть возможность получить ее наперед, срок работы – от года, причем разрешалось как постоянное проживание рядом с ребенком на территории Майнфордов, так и временное, когда ночевать можно было лишь по необходимости, например, в случае отсутствия близких взрослых.

Сам Элиас Майнфорд был драконом, носил титул герцога и, в целом, казался вполне адекватным работодателем. А вот его дочь… С фотографии на меня смотрела очаровательная малышка, а внутри отчета была ужасная история части ее детства, написанная сухими отрывистыми фразами. Дальше этого, увы, я не смогла посмотреть.

Не слишком долго размышляя, я запомнила номер заявки, я подала заявку на собеседование, собственно, поэтому и сидела здесь напротив Элиаса Майнфорда и куратора.

– Конечно, читала, – ответила я.

– И вас ничего не удивило? Например, то, что эта девочка добавила сок трав в косметику своей предыдущей няни.

– Сменить стиль никому не повредит, – безапелляционно сказала я.

– Вся кожа и волосы этой бедной женщины были окрашены в ярко-зеленый и ярко-голубые цвета.

– Зато жизнь в полной мере заиграет новыми красками. Доказано, что яркие оттенки улучшают настроение и самочувствие.

– Особенно прекрасно ярко-голубой смотрится под глазом, – куратор моего спокойствия явно не разделяла. – А вас не смущает то, что одна из нянь была заперта в комнате и голодала целые сутки?

– О, звучит отлично! Я бы не отказалась от принудительной диеты – давно мечтала сбросить несколько килограмм, – соврала я.

Ну, на свой вес не жаловалась, пожалуй, я бы была не против набрать парочку килограмм.

– И провести несколько часов запертой в комнате, – с сарказмом добавила куратор.

– Точно, – кивнула я. – Лишняя возможность отдохнуть, кто же от такого откажется? Просто лежи или сиди, ничего не нужно делать! Разве не прекрасно?

Я мечтательно улыбнулась, показывая куратору, как меня вдохновляют эти факты о малышке Элиаса.

– О да. Не менее прекрасно, чем подлитое одной из нянь зелье смеха, – продолжала куратор.

– Ой, какая добрая девочка! Просто ангелочек, – похвалила я. – Смех ведь продлевает жизнь! Кто бы еще так заботился о долголетии своей няни!

- Я все поняла, Юлиана. Тогда ответьте на несколько базовых вопросов, чтобы я смогла принять окончательное решение. Что же привлекло вас в работе с Элиасом Майнфордом? – буквально выплюнула женщина.

Ну наконец-то можно заканчивать этот фарс.

– Деньги, – сказала я.

И почти не соврала. Кого в этом мире не привлекали деньги? Да покажите мне! Конечно, кроме денег было еще кое-что, что я бы никогда не смогла озвучить.

Сочувствие.

Я до ужаса сочувствовала маленькой девочке, на которую поднимала руку собственная мать. Хорошо, что отец у нее оказался достаточно хорош, чтобы ровно в тот момент, как узнал об этом, подать на развод. Разводом дело не ограничилось. Элиас сделал все, чтобы эта недомама получила по заслугам. Жаль, что в документе не говорилось о наказании, которое она получила.

– Что же, я сделала для вас все, что могла. – Куратор поджала губы, бросая на меня обиженный взгляд.

На Элиаса она почему-то не смотрела. И правильно делала: взгляд у дракона был настолько страшным, что кураторшу и удар мог бы хватить. А я смотрела: знала, что злость направлена не на меня, поэтому никакого дискомфорта не испытывала.

- Разумеется, спасибо за вашу доброту и участие, – сказала я, решив не комментировать того, что с такими «добрыми» людьми и смертельные враги не нужны.

– Тогда я попрошу вас, Элиас Майнфорд, покинуть помещение, пока мы разберем и подпишем договор.

Мужчина послушно встал, бросив на куратора подозрительный взгляд. Не зря. Стоило ему выйти, как дама принялась за старое:

– Вы действительно хотите получить такую ужасную работу?

- Она не ужасная. Просто мои предшественницы плохо справлялись. А я сделаю все хорошо.

Как будто я не понимала, почему куратор так себя ведет, и не знала, что если дать этой женщине соответствующую взятку, то она и на верную смерть отправит.

– Всего двадцать пять, а уже столько уверенности. – буркнула женщина себе под нос.

Уже столько лет, а сколько заносчивости! Жаль, что я не могла это сказать. Я любила ядовитые фразы, но иногда приходилось себя сдерживать. По крайней мере, до тех пор, пока я не подпишу контракт с Элиасом Майнфордом и не получу свои деньги.

Я внимательно прочла контракт, после чего повторно пробежалась по особо важным пунктам. Денег платят много, даже больше той суммы, которая отмечалась в заявке Элиаса – видимо, успели поднять. Время работы, как я хотела, всего год. Есть приглашение пожить в особняке, а на случай, если мне так не понравится, то я могу снять комнату, проживание в которой герцог обязался мне оплатить. Много дополнительных «плюшек»: и защитные амулеты, и специальные зелья. Да мне даже мага душ, заменяющего нашего психолога, обещали оплатить, если я вдруг почувствую себя неуютно в новом мире и не смогу сама с этим чувством справиться.

Аж страшно подпись ставить – условия нереально хороши. И, будем честны, если бы в этом агентстве распределение заявок на работу выполнялось по правилам, то я бы эту заявку даже не увидела – отдали бы более опытной девушке с подходящим образованием. А так… оставалось лишь сказать «спасибо» неприятной и докучливой кураторше.

Женщина бросила на меня раздраженный взгляд, но не посмела перейти черту: в конце концов, тут есть камеры, а потому творить то, что она хочет, может лишь в пределах разумного. То есть, герцог Элиас Майнфорд на нее пожаловаться не сможет, а вот я – вполне. И высока вероятность, что мою жалобу примут, ведь иномирцы основательно платят не только нанимаемым работникам, но и самому агентству отстегивают большой процент. А жалоба, что из-за глупости куратора не подписали выгодный контракт, довольно серьезна. Ни одной фирме не хочется терять прибыль.

Дальше все прошло довольно быстро. Настолько, что через полчаса вместе с Элиасом Майнфордом, я покинула агентство по найму нянь.

– Спасибо, что согласились на эту работу, – внезапно сказал Элиас, стоило нам сойти со ступенек здания и остановиться около небольшой аллеи.

Красивый какой. Не то что я была падка на красоту, скорее, наоборот, но… но должно же быть исключение?

– Пожалуйста, это было заманчивое предложение, – честно сказала я.

– После всего того, что эта женщина наговорила про меня и мою дочь? – Элиас недоверчиво покачал головой.

– После всего, о чем она наврала. – Я кивнула. – Видите ли, господин Элиас, это не первое мое собеседование. И даже не десятое. Так что я примерно представляю, как тут работают. Если вы не… отблагодарили заранее вашего куратора, то, боюсь, найти хорошего работника будет нелегко. Или, как в этом случае, чрезвычайно трудно.

- Отблагодарил? – не понял Элиас. – А что нужно было сделать? В моем мире за клевету была единственная благодарность – тюремный срок.

Хороший такой мирок! Радовало лишь то, что я планировала работать, а не клеветать на кого-то.

- Я имела ввиду, что вы должны были отблагодарить ее финансово заранее.

- Я догадался. За взятку, кстати, у нас наказание вплоть до казни. Почему вы молчите, Юлиана?

- А что я могу сказать? Ей очень повезло, что она родилась не в вашем мире. И мне в чем-то тоже повезло. Я смогла получить хорошую работу. И сразу поняла, что все сказанное куратором – ложь.

Элиас внезапно кашлянул.

– Я думал, вы просто смелая, – заметил Элиас, вздохнув.

– Нет, конечно, – рассмеялась я, про себя добавив, что я больше продуманная. – Вас это расстраивает?

– Немного.

– Почему? – удивилась я.

– Потому что смелость вам бы пригодилась. Видите ли, все, что обо мне наговорила куратор, это и впрямь ложь. Но практически все, что сказали о моей дочери Кэйтлин, увы, правда.

Глава 2

Свои дела в родном мире я решила довольно быстро: оплатила учебу брата, перевела на его счет достаточно денег, встретилась со всеми, с кем должна была встретиться, сообщила всё, что должна была сообщить, собрала два чемодана и отправилась вместе с мои работодателем Элиасом Майнфордом в другой мир.

Сейчас я ехала уже в другом мире в карете вместе с Элиасом, разглядывая пейзажи за окном. Почему не телепортировались? Потому что без должной адаптации к этому миру лекари не рекомендуют людям без капли магии подвергаться интенсивным магическим нагрузкам, коими считаются телепортации. А Элиас, как оказалось, очень внимательно прислушивается к словам лекарей. Вариант, после которого меня, скорее всего, будут мучить головные боли, его не устраивал.

Его сиятельство Элиас, как было принято обращаться к нему в этом мире при других людях, совершенно спокойно потребовал карету. И теперь от межмирового портала мы ехали к нему в поместье.

Туда, где мне предстояло встретиться с Кэйтлин.

Как ни странно, я не волновалась. Я не могла похвастаться большим опытом работы с детьми, если таковым можно назвать подработку нянечкой в саду несколько лет назад, когда я заменяла ушедшую в отпуск знакомую, и воспитание брата, который был поразительно беспроблемным ребенком. Зато за свою жизнь я не единожды сталкивалась с трудными, казалось, почти неразрешимыми ситуациями, но как-то выходила из них. Выкручусь и сейчас. Нельзя сказать, что я недооценивала маленькую Кэйтлин, способную довести пять нянь до того, чтобы те сбежали из особняка Элиаса Майнфорда, даже не потребовав компенсации…

Однако я правильно оценивала себя.

Я чуть вздохнула, желая уже побыстрее добраться до особняка – от сидения в карете и вынужденной неподвижности чуть онемели ноги.

- Если у вас есть вопросы, то сейчас самое время их задать. – Кажется, Элиас Майнфорд понял меня как-то не так.

Я решила не упускать такой шанс:

– Почему вы искали няню в нашем мире? Вы же наверняка понимали, что куратор ведет себя отвратительно, а ваши шансы нанять няню при таком отношении чрезвычайно малы? Есть же и другие миры, куда вы могли отправиться и без проблем найти работника.

– Чрезвычайно малы, однако теперь вы едете со мной. Везение – сильная сторона черных драконов, – заметил Элиас. – А ваш мир я выбрал, потому что в нем нет магии. Это значит, что и в людях, которые там проживают, магии либо невероятно мало, либо практически нет. Какие-то исключения бывают. Но, например, Юлиана, в вас нет ни капельки магии.

– И? – с любопытством спросила я.

– И это отлично. Для маленьких магов, к которым относится моя дочь Кэйтлин, нет ничего важнее, чем присутствие человека без магии. Давайте объясню.

Если представить, что аура маленького мага – это чистый лист бумаги, магия взрослого – яркая краска, то человек без магии – вода. Без воды яркая краска сильно пачкает лист бумаги, иногда делая его негодным. А вот когда в «краску» вливают «воду», то ситуация совершенно иная: воздействие магии на детскую ауру становиться ничтожно малым, оберегая юного мага от любого рода магических отклонений.

– Поэтому я выполняю роль эдакого «разбавителя»?

– Верно. Причем, прошу извинить за такое сравнение, «разбавители» бывают разные. Например, в моем мире у всех людей есть какой-то определенный уровень магии, иногда очень маленький. В цифрах это может быть до пятидесяти единиц, в то время как ваша магия равна абсолютному нулю. Пока вы будете рядом с Кэйтлин, мне не нужно опасаться, что моя аура или аура другого случайного взрослого внезапно плохо на нее подействует.

Я задумалась. Кэйтлин уже семь лет, с женой Элиас развелся два года назад, после чего воспитывал дочь сам, и буквально полгода назад отправился в наш мир на поиски няни. Обо всем этом мне любезно рассказал сотрудник агентства, ответственный за сопровождение будущих работников в ином мире. Он же, кстати, дал мне не только книгу, рассказывающую об устройстве этого мира, но и некую «книгу-планшет», которая позволит мне выйти в межмировую сеть. Через нее я смогу пообщаться с братом, друзьями. И в этой книге для связи есть доступ на форум нянь для магических деток из разных миров, куда я смогу задать волнующие меня вопросы. Впрочем, речь сейчас не об этом чрезвычайно полезном магическим устройстве, лежащем в моей сумке.

Если аура Элиаса негативно действовала на Кэйтлин, то почему полтора года Элиас ничего не предпринимал? После недолгих размышлений, я все-таки смогла задать этот вопрос Элиасу, правда, слегка завуалированно. И Элиас без проблем все пояснил:

– Пока – нет. Ауры ребенка и родителя редко конфликтуют, к тому же, Кэйтлин, как и я, дракон. Однако ее дар немного сбоит после… после одного случая. В общем, сейчас у нее не все в порядке с магией, существующее лечение не очень хорошо подходит. Лекарь сказал, что если с ней рядом будет находиться человек без магии, то буквально через полгода ее дар придет в норму. В самом худшем случае – год.

– А если дар вернется в норму за полгода? Контракт же заключен на год… – начала я.

– Никаких проблем. Не зря на ваше имя уже оформлен небольшой дом, пригодный для проживания, куда вы, в случае выполнения обязанностей, всегда можете перебраться. Моя дочь – не самый легкий в воспитании ребенок. Мало того, что маг, так еще и дракон, так что навряд ли вы сильно огорчитесь, если вам вдруг не придется присматривать за ней. Если ее дар восстановится за полгода, то следующие полгода вы сможете просто пожить в этом мире. Брата пригласить. Все сопутствующие расходы, разумеется, я возьму на себя, помимо уже оплаченной аренды дома и фиксированной заработной платы, – сказал Элиас.

Если бы он не был таким сдержанным, собранным и в чем-то равнодушным, думаю, он был бы куда популярнее у женщин. Впрочем, какое мне до этого дело? Вот за щедрости и предусмотрительность спасибо ему. И за галантность: не единожды за наше путешествие интересовался, все ли у меня хорошо. Приятно.

Пришлось самой себе признаться, что Элиас именно тот тип мужчин, который меня привлекает. Впрочем, я не заблуждалась и ни на что не надеялась: слишком большая пропасть между относительно небогатой иномирянкой с не самым легким прошлым и драконом, магом, герцогом из магического мира. А вся проявленная забота – не более чем ответственность за человека из иного мира.

К поместью мы приехали довольно быстро. Или мне так показалось, потому что Элиас оказался интересным собеседником? И почему в справочнике говорилось, что черные драконы – самые опасные, холодные и жестокие? Как по мне, весьма безопасные и довольно добрые, просто, как я уже не единожды отметила, сдержанные.

Дверь в поместье распахнул дворецкий. Я успела зайти внутрь, окинуть взглядом роскошное убранство особняка, как звонкий детский голосок разнесся в холле:

– Папа, папочка!

В следующую секунду ярко-голубой метеор влетел в объятия Элиаса.

– Привет, милая. – Мужчина обнял свою дочь, после чего ловко усадил ее на сгибе локтя, продемонстрировав недюжинную силу. На вид девочке было не меньше семи, так что совсем уж малышкой не назвать. Однако Элиас держал ее совершенно без каких-либо усилий. – Давай познакомимся с твоей новой няней – госпожой Юлианой.

Девочка посмотрела на меня и улыбнулась. Милое личико, золотистые локоны до плеч и темно-серые глаза – такие же, как и у ее отца. Сущий ангелочек! На первый взгляд, да и на второй – тоже. А вот на третий можно было заметить, что улыбка не слишком искренняя. Кажется, мое присутствие Кэйтлин ничуть не радовало. Более того, если бы желания этой малышки могли сбываться мгновенно, уверена, сейчас я бы провалилась под землю.

Элиас опустил Кэйтлин обратно на пол и легонько подтолкнул в мою сторону.

– Здравствуйте, госпожа Юлиана. – Юная Кэйтлин сделала настоящий реверанс в мою сторону. – Очень приятно с вами познакомиться.

– Здравствуйте, Кэйтлин, взаимно.

Признаюсь, обратиться к девочке на «вы» пришло мне в голову в последний момент, показавшись отличной идей. И, кажется, не зря. Кэйтлин выглядела приятно удивленной. И даже легкая улыбка выглядела куда искреннее, чем предыдущая. Что ж, уверена, теперь она желает закопать меня в землю лишь до талии, а не целиком.

– Эмберт, проводи госпожу в ее комнату и отправь к ней горничную, чтобы она помогла госпоже Юлиане освоится.

– Комнату няни? – спросил дворецкий.

– Верно.

– Думаю, вы не откажетесь отдохнуть с дороги, – обратился ко Элиас. – Ваши чемоданы занесут через несколько минут. Если проголодаетесь, попросите горничную проводить вас в столовую. А потом, конечно же, в мой кабинет, чтобы мы еще раз обсудили ваши обязанности.

Я кивнула и последовала за дворецким на третий этаж особняка. Выделенная мне комната была хороша, а горничная – добра и приветлива. Девушка чуть младше меня, Беки, с радостью объяснила, как воспользоваться ванной, включать светильники и какие амулеты использовать, чтобы в комнате было теплее или же прохладнее. Дала мне специальное приспособление, чтобы я могла ее вызвать в случае необходимости, после чего вежливо оставила меня одну.

Чуть позже дворецкий внес два моих абсолютно одинаковых чемодана. На его лице проступило странное выражение.

– Что-то не так? – поинтересовалась я.

– Все так, но позвольте мне удовлетворить мое старческое любопытство, – внезапно сказал он.

Ну, насчет старческого я бы поспорила: Эмберт выглядел от силы лет на пятьдесят.

– Конечно.

– Почему у ваших чемоданов абсолютно одинаковый вес?

Потому что в чемоданах лежат абсолютно одинаковые вещи. Если ваша девочка умудрилась добавить травки няне в косметику, то где гарантия, что она не добавит что-то в мои вещи? Поэтому я решила перестраховаться. Разумеется, дворецкому я такое сказать не могла, поэтому, чуть улыбнувшись, ответила:

– Я старалась, чтобы он был примерно одинаков – так удобнее их носить.

– Госпожа Юлиана впечатляет, – заметил Эмберт. – Не уверен, что даже я способен рассчитывать столь идеально – вес двух чемоданов едва ли отличается на десять грамм.

– Считайте, что это мой врожденный талант, – соврала я без зазрения совести.

– Понял. Если вдруг вам надоест работа няни, я смогу порекомендовать вас на место дворецкого. Такая точность имеет особое значение для моей работы, – заметил дворецкий, восхищенно цокнув.

Пожелав мне хорошего отдыха, он вышел из комнаты, а я, запихав один чемодан поглубже под кровать, достала со второго пару нарядов: один повесила в шкаф, второй утащила с собой в ванную, чтобы переодеться.

Еда оказалась выше всяческих похвал! Как и место проживания: стены теплого бежевого цвета, украшения, портреты, мебель. Все выглядело лучше, чем в самых роскошных отелях. В какой-то момент я почувствовала себя так, словно не на работу приехала, а на курорт отдохнуть. Впрочем, отдохнула, поела – пора и честь знать.

Точнее, узнавать про работу. В кабинет Элиаса меня проводили сразу же, я даже договорить фразу не успела. А слуги здесь невероятно вышколенные. Хотя я-то в первый раз сталкиваюсь с ними, да и для этого мира такое поведение, возможно, норма. Однако неужели слуги даже не болтают друг с другом? Я нигде не услышала ни шепотка, ни веселых разговоров. Элиас определенно очень добр, так почему тут все такие сдержанные?

– Ох, вы уже освоились, госпожа Юлиана? – Элиас моментально встал со своего места, стоило мне войти в его комнату. – Присаживайтесь.

Более того, благодушная улыбка возникла на его лице. Создавалось впечатление, что мне весьма рады. Впрочем, ничего удивительного: он, наконец, решил проблему присмотра за ребенком с моей помощью. Я бы тоже была рада человеку, избавившему меню хотя бы от одной проблемы.

– Совсем немного. Я бы хотела поговорить о работе. И еще меня интересует, почему ушли предыдущие няни. – А стулья тут удобные – села и вставать не хочется.

– Да, конечно. Три няни уволились сами, потому что им было тяжело справляться с Кэйтлин. А двух уволил я лично из-за ненадлежащего выполнения обязанностей. Основная обязанность проста: сопровождать Кэйтлин во время ее уроков. В другое время – по возможности. Вот расписание занятий Кэтти, чтобы вы знали куда идти. – В руках Элиаса возник листок, который он аккуратно положил передо мной. Хм, не такое плотное, как я ожидала, но достаточно основательное для ребенка семи лет. – Конечно же, если она не придет на урок, то у меня никаких вопросов к вам не будет, госпожа Юлиана. Но если будет наоборот… Я знаю, что характер моей дочери не идеален, но она хороший ребенок. И разумный.

Сопровождать на уроках? У других нянь наверняка были такие же обязанности, но они не справились, а это означает, что какой-то подвох однозначно есть.

– Но она ребенок, – заметила я. – Разве вы можете гарантировать, что она по незнанию не сделает ничего лишнего? Здесь дело ведь не в доброте.

– Могу. Видите ли, дети с магией умственно взрослеют значительно быстрее обычных детей. Она умнее любого семилетнего ребенка без магии, поэтому не сделает ничего непоправимого.

– Я поняла, – ответила я, стараясь скрыть сомнения.

– Если вам понадобится помощь, не стесняйтесь говорить, Юлиана. Завтра с утра я уезжаю, если вдруг что – можете поговорить с дворецким или приставленной к вам горничной.

– Признаюсь, я и сама не знаю, понадобится ли, – чуть усмехнулась я. – Мне предстоит жить тут минимум полгода, поэтому я бы хотела узнать чуть больше об этом мире.

– Конечно, дворецкий подберет вам справочники. А также выдаст базовые вещи, которые необходимо иметь каждой леди этого мира.

Проглотив возражение, что я не леди, спросила у Элиаса:

– Что за вещи?

– Амулеты, реликвии, специальная одежда и многое другое. Ах да, кое-что я отдам вам прямо сейчас, потому что заказ выполнили только что. – Элиас щелкнул пальцами и на его столе возникла небольшая белая сумочка. – Необъятная сумочка. Возьмите, очень полезная вещь, которая однозначно вам пригодится.

– Необъятная? – растерянно спросила я, глядя на маленькую сумочку.

Как по мне, вполне себе «объятная», пожалуй, не единожды.

– Верно. Она кажется небольшой, но внутрь вполне может вместить себя где-то половину этого особняка, если не больше. Внутри нее все находится под заклинанием стазиса, а это значит, что фрукты или какие-то блюда так легко не испортить. Кстати, как раз сможете положить туда все справочники, которые вам нужны. Вес не изменится, а если понадобится что-то взять оттуда, то достаточно будет лишь подумать об этом: вещи внутри не смешиваются.

Элиас оказался прав: в эту маленькую сумочку и впрямь поместились все книги, которые выбрал для меня дворецкий Эмберт. И не только они: на кухне поместья мне выдали с собой много-много сладостей, фруктов и прочих вкусностей на перекус. И даже чайник с чаем положили. А я всего-то восхитилась готовкой поваров, заявив, что еще никогда не ела ничего столь вкусного. Вообще, все в поместье, несмотря на сдержанность, очень хорошо ко мне отнеслись. Все, кроме Кэйтлин.

О нет, пока Элиас наблюдал за ней, Кэйтлин, которую тот ласково называл Кэтти, вела себя идеально. Настолько, что разбирайся я в людях хоть немного меньше, обязательно бы поверила, не заметив ни холода, ни хитринок в глазах.

Но я сразу поняла, что нужно ждать подвоха. Вопрос лишь один – когда? Ясное дело, когда уедет ее отец, перед которым она вынуждена быть паинькой.

Так что в свою первую ночь в поместье Майнфордов я спала на удивление спокойно. Вот только утро таковым не назовешь: стоило первым лучам солнца проникнуть сквозь плохо занавешенное окна, как в мою комнату ворвалась Кэйтлин. Она даже ради приличия постучала в дверь, но ответа дожидаться не стала – резво открыла дверь и вошла внутрь.

– Доброе утро, госпожа Юлиана! – воскликнула она.

Утром добрым в такую рань быть не может. Впрочем, малышка сама прекрасно осознавала это. И будила не просто так.

– Доброе, – я постаралась придать голосу оттенок бодрости, но вышло не ахти.

– Папа уже уехал. Он посоветовал мне попробовать подружиться с вами, – внезапно сказала девочка. – Сказал, что вы хорошая. Лучше предыдущих нянь.

– Да? – я чуть недоверчиво улыбнулась – кто-то тут хорошо привирает или мне кажется.

Нет, возможно, Элиас и впрямь мог нечто подобное сказать, но вот в желании кое-кого подружиться я очень сомневалась. Или это была бы очень, очень, очень специфическая дружба.

– Именно. У черных драконов чрезвычайно хорошо развита интуиция. Иногда она такая сильная, что напоминает эмпатию и предсказание.

– Поэтому ты пришла сюда. Чтобы мы стали друзьями, верно? – спросила я.

– Верно. – Кэйтлин яростно кивнула – и светлые кудряшки шелохнулись в такт кивку.

Шутит или всерьез? Но даже если это шутка, то отказывать нельзя. Скажу, что не хочу – и у нее сразу же появится повод не только обидеться, но и сделать из меня злодейку. Ну а как так? Чистую дружбу отвергла, бессовестная. Гореть мне в аду. Или, возможно, просто гореть. В конце концов, черный драконы умели пользоваться не только тьмой и тенью, но еще и классическим огнем. Хорошо, что я защитный амулет даже на ночь не снимала – целее буду.

– Яс удовольствием подружусь с такой хорошей девочкой, как ты, – улыбнулась я.

– Ура! Ну и как подруга я обязательно должна показать вам кое-что! – Кэйтлин захлопала в ладоши.

Ага, все-таки со мной дружить никто не собирался. Но выбора не было: пришлось вежливо кивнуть и выбраться из постели, благо на мне весьма приличная пижама, больше выглядящая как домашний костюм. Я бросила взгляд висящее на стуле голубое платье, которое я планировала надеть. В нем я бы себя чувствовала покомфортнее, ну да ладно.

– И что же ты хочешь мне показать?

– Свою вторую ипостась! Я же дракон!

– Большой? – настороженно уточнила я.

Если Кэйтлин разгромит эту спальню, то совсем не страшно. Страшно, что тут были все мои вещи, а вернуться обратно в свой мир и восполнить их, увы, будет невозможно.

– Нет, маленький, в два раза меньше, чем я сама. – Девчушка воодушевленно посмотрела на меня.

– Хорошо, – покорно согласилась я, морально приготовившись к сюрпризу.

И не зря.

Кэйтлин внезапно вспыхнула, по комнате прошла волна жара, к счастью, не причинившего никакого вреда. Мне и большинству предметов мебели.

А вот мое платьице, мирно висевшее на стуле, из целого и голубого внезапно стало черным и подранным. Ну что ж, здравствуй, первая пакость, прощай платье, ибо стиль уличной оборванки – не совсем мое.

– Ну как вам? – весело спросила девочка, взлетая. – Красивая у меня вторая форма?

– Очень красивая, – подтвердила я.

Маленький черный дракон летал прямо над поверженным платьишком. Удовольствие от удавшейся каверзы легко можно было прочесть на изящной мордашке.

– Правда? Значит, теперь мы друзья, – объявила девочка.

Она приземлилась вниз – и уже передо мной снова очаровательная малышка, а не небольшой черный дракончик.

– Я рада была подружиться, – совершенно спокойно ответила я, подойдя к креслу и подняв платье, которое тут же развалилось на части в моих руках.

– Ох, ваше платье! Что-то качество у него не очень хорошее… – заметила девочка, глядя на меня честными-пречестными глазами. – Вы папе скажите, чтобы он вам пособие выделил дополнительное на наряды, нехорошо будет, если когда-нибудь платье на вас вот так развалится.

Маленькая ехидна, мало того, что испортила платье, так еще и угрожает! Не ругайся, не ругайся, даже если очень хочется.

– Верно, с качеством что-то не то, – ласковым голосом сказала я. – Ничего страшного.

Ничего страшного. У меня запасное есть, точно такое же. Посмотрим, как Кэйтлин отреагирует, когда увидит меня в том, что только что испортила.

– Госпожа Юлиана, тогда я буду ждать вас в столовой? А после на занятиях.

– Да, конечно. – Я кивнула.

Дверь за Кэйтлин захлопнулась, а я выдохнула с облегчением: такой уровень пакостей меня точно не пугал. Я встала, вытащила новое платье, оделась, подошла к двери, взялась за ручку. Но дверь не открывалась.

Глава 3

Я подергала ручку, постучала – громко и основательно, но безрезультатно: создавалось впечатление, что на моем этаже нет никого из слуг. Прислушалась – тишина. Подошла к окну, распахнула: увы, путь из окна, если судить по высоте, можно было считать выходом исключительно на тот свет, а не из моей комнаты. Безопаснее подождать, когда меня выпустят. Элиас не показался самодуром, который станет винить меня в проказах своей малышки, потому за рабочие дела я не волновалась.

Мне не оставалось ничего, кроме как достать из подаренной Элиасом сумки всё, что я вчера при поддержке добрых слуг дома туда поместила: пару десятков блюд, несколько видов десертов, чайник с чаем и чашки. Я легко выбрала себе завтрак, вложив все остальное обратно, и приступила к еде, параллельно открывая специальную книгу для межмирового общения. Сайты, форумы, социальные сети из разных миров – через такую книгу можно было получить доступ ко всему. Чем-то такая книга напоминала современный планшет с той лишь разницей, что страницы интернета сменялись на бумаге, а не на стекле с пластмассой, а набирать сообщения можно было… Как бы правильно выразиться? Силой мысли, что ли? Просто притрагиваешься к страницам, думаешь, что бы хотелось написать, и в книге вырисовывается сообщение прямо из мыслей. Еще и перед отправкой легко подкорректировать. Кра-со-та!

Форум нянь нашелся сразу. Висел на странице книги закрепленным.

«Осторожно! Дети! (Круглосуточная помощь отчаявшимся воспитателям детей любых рас)»

Я пока еще не отчаялась, но вот узнать, что меня ждет, можно. На форуме царила милая дружелюбная атмосфера легкой паники. С учетом тем постов – неудивительно. Мне еще, в сравнении с некоторыми нянями, повезло: заперли в комфортной комнатке с кроватью, книгами, «планшетом», интернетом и едой. Ну красота же!

Вот у девушки Эльзы ребенок вел себя идеально уже четвертую неделю. Скажете, проблема? С учетом того, как он встретил свою няню – ужаснейшая! Явно готовил каверзу, которая погубит мир или хотя бы полчеловечества. Айрис, хоть и досталась неплохая по характеру воспитанница, тоже приходилось несладко: дар у ее малышки неконтролируемый – только и следи за тем, чтобы никого не похоронила. В самом прямом смысле этого слова: девочка Лили – маг с силой земли, которая ей плохо подчиняется, а потому случайно прикопать кого-то – обычное дело. Перечитав посты на форуме и даже прокомментировав парочку с серьезным видом, я закрыла книгу. И что теперь делать?

Когда за мной кто-то придет? Вечером, наверное, когда вернется Элиас и обнаружит, что «нерадивой» няни не было на занятии с его дочерью, меня выпустит кто-то из слуг.

Я оказалась права: когда за окном начало темнеть, дверь в мою комнату распахнулась. Я ожидала увидеть или служанку, или Кэйтлин, но никак не самого Элиаса Майнфорда. Мужчина выглядел совершенно спокойно, но навряд ли потому, что эта ситуация его не волновала. Скорее, причина в умении хорошо контролировать себя. И насчет Кэйтлин я не ошиблась – она тоже была тут, пряталась за отцом.

– Добрый вечер, господин Элиас, – сказала я, чуть улыбнувшись. – Добрый вечер, Кэйтлин.

– Доброго, госпожа Юлиана. Что ж, Кэйтлин, вперед. Подойди к Юлиане и скажи все, что ты обещала мне сказать, – строго сказал Элиас.

Вот как, без всяких предисловий. И по тону понятно, что совсем не шутит. Виновник моего заточения был найден без труда, мне даже объяснять ничего не пришлось.

– Мне очень жаль, – процедила сквозь зубы девочка.

– Кэйтлин. – Элиас даже не подумал повышать тон, но такое спокойствие действовало куда лучше крика.

Создавалось впечатление, что тебя резко под ледяной душ сунули. Кэйтлин вздохнула и куда более приятным тоном сказала:

– Госпожа Юлиана, мне очень жаль, что вам пришлось страдать, проведя весь день взаперти.

Вот только взгляд был такой выразительный, что не надо большой фантазии, что прочитать пожелание. «Так вам и надо».

Нет уж, если принять извинения так легко, то я стану мишенью, над которой легко издеваться. А я никогда не была той, кто молчаливо терпит все, что происходит. Кроме одного-единственного раза… Больше никогда.

Не знаю, насколько это правильно с точки зрения воспитания, когда Элиас заставил ее извиняться, но я ответила:

– Мне не пришлось страдать, милая Кэйтлин, что ты! Я чудесно провела свой день. Еще ни один рабочий день не начинался так хорошо.

– Как так? – нахмурился Элиас.

– С отдыха, – ответила я с улыбкой. – Не то что я не люблю работать, но отдыхать все-таки намного приятнее. Так что, уважаемая Кэйтлин, спасибо тебе за такую заботу.

Ну а что? Пусть не думает, что ее маленькая каверза доставила мне хоть какие-то неприятности. Тем более, к подобному я абсолютно точно была готова. Уверена, перед теми пятью нянями, которые сбежали, Элиас тоже заставлял малышку извиняться, вот только это ничуть не сработало. Так что действуем от противного!

– И за то, что голодали, – добавила немного растерянно Кэйтлин, разглядывая меня.

Глаза девочки внезапно стали круглыми. Ага, платьишко на мне увидела. Целое и невредимое. Она же не в курсе, что у меня их два? Хех, пусть гадает, как оно выжило. Даже в этом мире не так легко восстановить уничтоженное, если верить тому, что написано в выданной мне для обучения книги.

– Ничуть.

– Что? – переспросила девочка, вскидывая свое милое растерянное личико.

Жаль, что ее характерец ничуть не соответствует внешности.

– Я ничуть не голодала. – Я улыбнулась, встала и широким жестом показала на стол, который ломился от еды и разнообразных десертов. – Можете, кстати, присоединиться, если вы голодны. Сама я, боюсь, столько не осилю.

– А… а как?

– Просто: садишься и начинаешь есть. Ну давай-давай. – Я ласково подтолкнула девочку к столу. – И вы тоже Элиас, присаживайтесь. Наверняка ведь недавно приехали.

Элиас посмотрел на цветущую меня, на стол, восхищенно цокнул и, галантно отодвинув стул передо мной и своей дочерью, тоже присел.

***

Больше меня в комнате никто не запирал. Расчет был абсолютно верен: раз кое-кто хочет, чтобы я побыстрее убралась из поместья, то определенно не желает доставить мне и капли радости.

Элиас, как я и ожидала, не имел ко мне абсолютно никаких претензий. А вот у Кэйтлин их стало еще больше. Мои мирные деньки текли день за днем. Я вставала, обнаруживала очередное испорченное платье (то краской, то оборотом, то еще чем), прятала его в шкаф, доставала запасное, завтракала вместе с Кэйтлин и шла на уроки.

Вечерами я заходила с отчетом к Элиасу. И если сначала мы говорили лишь о Кэйтлин, то сейчас уже о совершенно других вещах. На самом деле, Элиас оказался не таким уж добрым, как мне показался изначально. Нет, ко мне он относился неизменно хорошо, а вот провинившегося слугу мог уволить практически сразу, как разбирательство подтверждало его вину, не дав бедолаге и шанса. Понятно, почему слуги тут по струнке ходили. Элиас, он…

Жесткий. Безапелляционный. Закрытый.

Но почему-то неизменно предлагавший попить в его кабинете чай. В первый раз я сильно напряглась, потому как приглашение выпить чая наедине поздним вечером выглядит чрезвычайно странно. И согласилась. Не потому что дурочка или же посчитала, что мне ничего грозить не будет. Нет. Все дело в защитном амулете, который мне выдали еще в родном мире. Любое прикосновение против моей воли – и даже очень сильному магу не поздоровится. К тому же, Элиас в моих глазах определенно был не тем мужчиной, который ради сиюминутной прихоти стал бы рисковать здоровьем ребенка. Да и женским вниманием, несмотря на холодность, обделен не был. Но не сильно на него реагировал. Как потом по огромному секрету нашептала мне Беки – из-за бывшей жены, замечательной женщины. Они развелись, но поговаривали, что Элиас до сих пор не может ее забыть. Да и она вроде бы Элиаса любила, вот только не выдержала его холодности и постоянной занятости. Чувства угасли – и она ушла, оставив Кэйтлин отцу. И за все два года так ни разу и не навестила ни бывшего мужа, ни дочь.

Уж не знаю, что за замечательность в ней была, но бросить свою собственную дочь? К чертям такую замечательность!

Да и Элиас не настолько холоден, чтобы из-за этого его бросать. Внимательный и галантный, причем даже в мелочах, что для мужчины редкость. О дочери искренне заботится: когда мы пили чай в его кабинете, то неизменно разговаривали о Кэйтлин. Точнее, говорила, в основном я. О том, как девочка провела день, что ела, как давалась учеба…

Почему Элиас не мог спросить всё это у Кэйтлин сам, тем более, что та всегда была рада пообщаться с отцом, я не знала. И не интересовалась – не мое это дело.

В общем, моя работа няней протекала довольно неплохо. Если бы не одно «но»: если Кэйтлин и дальше продолжит портить мои платья, то вскоре я останусь вообще без одежды! Нет, разумеется, приятно видеть каждый раз ее шокированное лицо, когда я прихожу на завтрак в том платье, которое утром было безнадежно испорчено. Да и от других каверз отвлекает. Один раз я все-таки не сдержалась, когда мы были наедине, и спросила:

– Тебе не надоело это, Кэйтлин?

– Что именно? – спросила девочка. – Видеть вас? Ничуть!

– Я про испорченные платья, – сказала я. – Все равно бесполезно.

– А вы отцу пожалуйтесь, – фыркнула малышка, глядя на меня исподлобья.

– Думаю, это наше дело, – сказала я. – А не твоего отца, так что стоит разобраться с этим вопросом нам вдвоем, а не тревожить господина Элиаса по пустякам.

О да, вот оно – задумчивое выражение лица. Кэйтлин прекрасно знала, что поступает не самым лучшим образом, но оправдывала себя тем, что я что-то вроде вселенского зла (знать бы еще, по какой причине она так считала!), а потому со мной можно так поступать. Сейчас, предложив ей не беспокоить Элиаса, я наверняка вызвала внутри совсем не глупой малышки настоящую бурю из противоречий. Ведь «плохая» не будет волноваться о ее отце.

Хорошо, что я решила не жаловаться ему. Такие ситуации, маленькие общие тайны способны зародить семена дружбы. Плохо, что это никак не повлияло на целостность моей одежды.

Когда в один из дней я вернулась в комнату и обнаружила, что очередное платье теперь сменило цвет на ядовито-зеленый, то лишь расстроенно цокнула. Нет уж, так дело не пойдет. Пришлось вызвать незаменимую Беки. Служанка вошла в мою комнату и очень вежливо улыбнулась:

– Чем я могу вам помочь, госпожа Юлиана?

Я молча показала испорченное платье, чуть улыбнувшись.

– Ох, неужели маленькая госпожа Кэйтлин снова за старое?.. – расстроенно сказала девушка.

– Видимо. Сможете это как-то исправить? – спросила я. – Если нет, то ничего страшного. Вы и без того много для меня делаете.

Последнее не было преувеличением. Я мало знала об этом мире, книги почитывала вечерами, однако вопросы оставались. Элиасу задавать их было неудобно, дворецкому – и подавно. А вот дружелюбной и улыбчивой Беки – вполне.

– Что вы, что вы. – Беки замахала руками. – Я рада хоть чем-то помочь, когда вам постоянно приходится сталкиваться вот с таким. Невоспитанная девчонка!

– Ну-ну, Беки, не ругайтесь, – попросила я, чувствуя себя неловко.

При отце, например, девочка очень даже воспитанная. Да и, в целом, если не считать этих платьев, никакого существенного «урона» мне не нанесли. Пока. С учетом того, что за зарплату, которую мне платил Элиас Майнфорд, я могла и по сотне таких платьев в месяц покупать, то грех жаловаться.

– Да как не ругаться?! – возмутилась девушка. – Ну это же никуда не годится! Вы ничего плохого не сделали, вообще ничего, а она так себя ведет. Грубая нахальная девчонка – и вы меня не переубедите.

Я нахмурилась. Не то чтобы Беки была совсем не права, но слова звучали слишком уж грубо и неприятно.

– Это ерунда, Беки, к тому же, не думаю, что тебе стоит так отзываться о Кэйтлин, – мягко заметила я.

Не хотелось ни Беки обижать, ни слушать, как говорят что-то нехорошее о Кэйтлин. В конце концов, это ребенок на моем попечении.

– А как я говорю? Она ведет себя отвратительно! Доводит других до слез, портит вещи. Неудивительно, что ее мать не выдержала и сбежала…

– Беки! – рявкнула я, больше не задумываясь о чувствах девушки. – Думай, что говоришь. Ребенок не виноват, если его мать такая.

– Какая? Нормальная она была. Чего нельзя сказать о юной госпоже.

Злость. Вот что я чувствовала. Какие бы пакости не творила Кэйтлин, но обвинять ее в том, что разошлись ее родители? Какая низость! Так, стойте, а почему…

– Беки, откуда ты знаешь? – вкрадчиво спросила я. – Ты видела это собственными глазами?

В конце концов, я понятия не имею, как давно работает Беки в поместье.

– Нет, но об это все знают…

– Кто все? Тебе кто-то рассказал? Кто? – продолжала допытываться я. – Ты же понимаешь, что это слухи?

Беки внезапно побледнела, сглотнула.

– Г-госпожа…

– Кто, Беки? Просто скажи мне, когда ты это в первый раз услышала, – строго сказала я.

Скажи мне – и я обязательно передам всё это Элиасу, чтобы никто в поместье не смел распространять эти гадкие сплетни.

– Я… я не помню точно.

– Все, что помнишь, – продолжала допытываться я.

Ага, страшно, да? Обсуждать и осуждать семилетнюю девочку не страшно, а вот рассказать, откуда нахваталась сплетен, пугает?

– На приеме год назад я услышала, как леди Ярниса отчитывает двух леди за то, что те обсуждают развод господина и бывшей госпожи…

– Она сказала, что виновата девочка?

– Нет, по разговору и тому, как ругалась на них леди Ярниса, об этом говорили две молодые леди. Но навряд ли именно от них пошли слухи.

– Поняла. – Я кивнула. – Спасибо, Беки.

– Госпожа, прошу, не говорите об этом его светлости.

Я вздохнула. Вроде бы и глупышку Беки не хотелось подставлять, но и промолчать тут как? Резко скрипнувшая дверь заставила меня обернуться, но я никого не увидела. Кэйтлин? Я подошла к двери, выглянула в коридор, но никого не увидела. Показалось?

– Пока не могу ничего обещать, – честно ответила я, решив подумать до вечера.

Но вечером Беки уже не было: ко мне приставили другую горничную, которая и сообщила, что Беки была уволена его светлостью несколько часов назад.

Значит, не показалось: Кэйтлин все-таки там была. Надо бы ее найти, поговорить…

Вот только Кэйтлин, которая согласно выданному мне расписанию, должна была доделывать уроки в библиотеке, там не обнаружилось. Как и в других местах, где она могла бы быть. Служанки не были в курсе, а стражники заверили, что девочка не выходила из поместья. Почувствовав, как ёкнуло сердце от плохого предчувствия, я метнулась в кабинет его светлости Элиаса, надеясь, что он там.

Глава 4

Элиас был на месте. И, как оказалось, переживала я абсолютно зря. Девочка, уведомив Элиаса, отправилась в гости. А то, что поздно, так для детей-магов как такового режима не существовало: они и пару-тройку дней могли бодрствовать без вреда для здоровья.

- Все в порядке, Юлиана, не переживайте. Простите, это стало таким обыденным, что я забыл вас предупредить. Время от времени Кэйтлин посещает леди Ярнису – нашу соседку. Кэтти использует телепорт, установленный прямо в доме, перемещаясь напрямую из одного особняка к дверям другого. – Элиас поморщился, впервые так явно на моей памяти проявляя неудовольствие.

– Вам это не нравится, – сказала я.

– Так заметно? – устало вздохнул Элиас.

– Очень. – Я кивнула. – Что-то не так с леди Ярнисой?

С леди Ярнисой было все так. Довольно добродушная пожилая женщина, которая с удовольствием проводила время с Кэйтлин. Леди Ярниса переехала в соседнее поместье лет десять назад вместе с дочерью еще до рождения Кэйтлин. Она всегда очень хорошо относилась к герцогу Элиасу и мечтала, чтобы ее дочь и Элиас подружились. Точнее, поженились. Однако судьба распорядилась иначе: ее дочь вышла замуж за другого и покинула поместье. Впрочем, ненадолго: она развелась с мужем и вернулась обратно в поместье матери вместе с внучкой. К сожалению, в результате несчастного случая вскоре погибли дочь и внучка этой женщины, и леди Ярниса осталась совершенно одна.

Герцог женился, у него родилась Кэйтлин. Кэтти подросла, а ее отношения с матерью оставляли желать лучшего. Неожиданно для всех Кэйтлин, которая уже тогда славилась не самым лучшим характером, прекрасно поладила с леди Ярнисой, нередко навещала ее, иногда чуть ли не сбегая туда. Поэтому Элиас с согласия леди Ярнисы построил специальный портал между поместьями, которым могла бы воспользоваться Кэтти.

Все было хорошо, кроме одного. Элиас прекрасно осознавал, что леди Ярниса видит в Кэтти свою некогда погибшую внучку.

– К сожалению или к счастью, но сейчас уже поздно ограничивать их общение. Боюсь, когда Кэйтлин поймет, что важна не она сама, а какой-то образ, то это станет для нее настоящим ударом.

– Тогда она будет более взрослой, – заметила я. – К тому же, кто знает? Чужая душа – потемки.

Элиас бросил на меня очень странный взгляд, словно не знал, говорить или нет, но все же сказал:

– Кэтти поймет. Она эмпат, то есть, человек, способный ощущать чужие эмоции. Если ты хорошо к ней относишься, не желаешь зла, то и она к тебе хорошо… – Элиас замолчал.

Ага, лицо мое увидел. У меня, кажется, в первый раз за время нахождения здесь задергался глаз. Если уж я не отношусь к малышке по-доброму, легко воспринимая все ее каверзы и практически не злясь, то как вообще выглядит добро в глазах этого ребенка? И что будет с настоящим злом? Уничтожат, как мои бедненькие платьица?

– Но я к ней хорошо отношусь. И, честно, несмотря на то, что я явно ей нравлюсь, она нравится мне, – тихо сказала я, чуть улыбнувшись.

– Даже после того, как она запирала вас и портила вещи? – спросил Элиас, глядя на меня недоуменно.

Так он знал!

– Да, – ответила я.

Мелкие неприятности не в счет. На самом деле, ничего действительного подлого Кэйтлин не совершила. К тому же, судя по тому, как быстро уволили Беки, девочка имела немалое влияние на отца. И ее словам верили безоговорочно, иначе Элиас бы точно расспросил меня по поводу разговора с Беки перед тем, как ее уволить. Так что Кэйтлин в любой момент могла наговорить абы чего отцу, чтобы избавиться от меня. Но не говорила.

– На самом деле, госпожа Юлиана, ее дар эмпатии сейчас не работает. Совсем. Поэтому происходит то, что происходит. Еще полгода назад все было не так плохо, но я ошибся, выбрав первую няню, которая была не слишком добродушной, в результате чего Кэйтлин инстинктивно закрыла свой дар до конца. Да и после ухода ее матери, моей бывшей жены… – Горькая улыбка исказила совершенные черты. – Впрочем, давайте не будем об этом.

– Хорошо. Тогда я пойду? – спросила я.

– Вы так торопитесь избавиться от моего общества? – чуть шутливо спросил Элиас.

– Скорее, тороплюсь избавить ваше общество от своего, – заметила я.

– Не стоит.

– Вы занятой человек, никто не давал мне права отвлекать вас по пустякам, – я продолжала говорить, не очень понимая, что от меня хочет Элиас.

– Никаких проблем. Считайте, что вы это право получили. Посидите со мной, Юлиана, можем выпить чаю, можем поговорить с вами о… о чем-нибудь. А о Кэйтлин не беспокойтесь, я еще раз попробую поговорить с ней о том, чтобы она стала относиться к вам лучше. И да, завтра я пришлю вам платья взамен испорченных и отправлю компенсацию на ваш счет.

Я не понимала. Не понимала, чего хочет Элиас. Разговаривать с ним было интересно, но разве это не странно, что такой занятой герцог, который нередко был вынужден работать и по ночам, внезапно ради разговора со мной готов был отложить все дела?

***

Уж не знаю, что Элиас сказал Кэйтлин, но та действительно пришла с намерением подружиться. Ждала ли я подвоха? С нетерпением! И зря: весь день малышка вела себя как ангелочек, а под вечер даже предложила познакомить меня со своим домашним животным.

Не то что бы я не насторожилась…

– Тьмеца папа подарил. Он милый, пушистый и очень дружелюбный! – восторженно сказала девочка. – Я очень хочу, чтобы вы подружились друг с другом, как я с вами.

Кажется, меня ждала весьма оригинальная дружба. Что с девочкой, что с Тьмецом.

– Показывай, – согласилась я, думая, что буду жалеть.

Но не жалела. Недоумевала. Потому что Кэйтлин привела меня в свою комнату и показала… черную стену.

– Тьмец! – гордо возвестила девочка. – Красавчик же?

– Очень приятно, – пробормотала я, сощурившись: несчастного Тьмеца (или, возможно, даже очень счастливого) я не видела в упор.

Нет, в упор, возможно, как раз бы и заметила, однако было бы весьма странно приближаться к стене и, уткнувшись в нее носом, пытаться найти питомца. Ну я не виновата, что зрение у меня ни к черту. Поэтому всё, что мне оставалось – это делать хорошую мину при плохой игре:

– Конечно, очень симпатичный. Все как ты и говорила.

Я сощурилась, но все же не смогла найти ровным счетом ничего и никого похожего на питомца на фоне этой черной стены. С учетом того, что вся остальная комната была нежно-голубой, смотрелась странно. Но в чем-то понятно: необычной девочке необычная комната.

И необычный друг. То ли невидимый, то ли несуществующий, то ли очень маленький.

– Тьмец, поздоровайся с моей няней Юлианой! – воскликнула девочка.

– Уру-ру-ру-ру-ру! – громогласный звук разнесся по комнате.

Что ж, теперь я точно знала две вещи: питомец существовал и умел говорить. Говорил, кстати, довольно мило, даже несмотря на то, что слегка громковато. Как будто котика (большого) и лисичку смешали и попросили поболтать.

– Очень приятный голос, – совершенно искренне сказала я.

Так, а почему Кэйтлин выглядит такой разочарованной?

– И сам питомец невероятно милый, – добавила я.

Еще более кислая мина проступила на лице девочки. Стояла бы чуть дальше – не заметила бы, а так…

– Значит, Тьмец пришелся вам по душе? – спросил Кэтти.

– Конечно. Разве он может кому-то не понравиться?

– И вы разрешите ему приходить в гости?

– Только если он ничего не будет портить, – пообещала я.

– И мне можно с ним?

- Ты же вроде и так заходишь, когда хочешь, – заметила я.

– Ну так без разрешения. – Кэйтлин пожала плечами, бросив на меня взгляд исподлобья.

Эх, как хорошо иметь столь очаровательную внешность. Даже такие взгляды кажутся не злыми, а смешными.

– Я дам тебе разрешение в обмен на обещание, – сказала я, присаживаясь на стул в комнате Кэйтлин.

– Какое? – настороженно спросила она. – И даже не просите рассказать больше о папе. Ничего не скажу.

– Не нужно. Но нужно сообщать мне, если ты собираешься покинуть поместье. Предупредить, что куда-то уходишь.

– Зачем? – Кэйтлин забралась на кровать вместе с ногами и уставилась на меня.

– Я о тебе волновалась

– Лжете. Вы меня не знаете, зачем вам обо мне волноваться? И я вам не нравлюсь.

– С чего ты взяла? – усмехнулась я. – Подумай, проявляла ли я к тебе где-то неприязнь? Или говорила что-то плохое? Возможно, докладывала твоему отцу о проделках?

– Конечно, вы не станете этого делать. Вы ведь хотите понравиться моему папе. А для этого вы должны понравиться мне. Вот и стараетесь, – фыркнула Кэйтлин.

Та-а-ак, приплыли. С чего такие мысли? Или это детская ревность?

– А зачем мне нравиться твоему отцу?

– Как зачем? Чтобы выйти за него замуж.

– А зачем мне за него замуж? – поинтересовалась я.

– Потому что это выгодно! Он дракон, герцог и у него огромное состояние.

– Замуж обычно выходят по другим поводам, – заметила я. – По любви.

– Ничто не мешает вам любить его огромное состояние, внешность, происхождение и титулы, – фыркнула девчонка.

– Это внешнее. А любить нужно внутреннее, – заметила я, из-за чего девочка вскинула брови и спросила:

– Вы действительно так наивны или считаете, что мне в силу возраста не положено слушать о более приземленных вещах. Да и… Думаете, я не знаю, что вам нравится мой отец?

– То есть, ты бы предпочла, чтобы он мне абсолютно не нравился? Или чтобы я его вообще ненавидела? – поинтересовалась я. – Он мой работодатель. И очень хороший работодатель, который платит вовремя и не притесняет. Но «нравится как человек» и «любить как мужчину, за которого хочешь замуж» – это разное, Кэйтлин. И твой отец относится к первой категории. Почему ты вообще решила, что я хочу за него замуж?

– Потому что все няни этого хотели.

– Так уж все? – спросила я с сомнением и сглотнула – в горле немного пересохло. – У тебя есть попить?..

Договорить я не успела, потому что рядом со мной возник стакан с водой.

– Тьмец? – удивилась девочка. – Вот же падкий на лесть тварепух!

– Спасибо большое, Тьмец. – Я благодарностью приняла стакан.

– По крайней мере, первые две точно. Я видела, как они общаются с отцом, ищут его общества, как они льстят мне… Но это все было поверхностным, неправильным. Ни одна из них не испытывала ник капли симпатии ко мне. И ни одна не любила моего папу. Только его титул, внешность и деньги. Я это знаю, потому что я эмпат!

– Но насчет остальных трех ты ничего не знаешь, верно? – спросила я, вспоминая о том, что дар девочки пропал как раз после того, как она «подсмотрела» чувства одной из нянь.

Как оказалось, даже не одной, а двух. Видимо, кое-что от отца все-таки скрыла.

– Вы считаете, что они чем-то отличаются? Они вели себя точно также, как и первые две.

– И как я?

– Вы… вы вообще странная и ведет себя не так, как надо, – насупилась девочка, мигом став походить на капризную недовольную принцессу.

– А как надо? – поинтересовалась я.

– Ну хотя бы возмущаться, злиться, ругаться или заплакать! – сказала девочка, пробормотав себе под нос: – Я зря, что ли все ваши платья портила?

– Зря, – ухмыльнулась я. – Послушай, Кэйтлин, ты же разумный маг.

Сесть рядом с Кэйтлин я не рискнула: навряд ли оценит, да и лишние контакты, как я успела заметить за время общения, вызывали у нее некоторую неприязнь. Вела себя естественно – слишком естественно для семилетнего ребенка, однако я видела, что прикосновение вызывают не столько неприятие или смущение, а опасения.

– Конечно, – ответила девочка. – Поэтому я не поведусь на такую ложь.

– Почему ты решила, что это ложь? – удивилась я. – Неужели ты думаешь, что всем нужен твой отец в качестве мужа?

– Конечно! Он ведь такой потрясающий, как он может быть не нужен? Но у вас нет никаких шансов. Папа до сих пор любит маму и грустит по ней.

На этот моменте на душе что-то заскреблось. Как-то не хотелось думать о женщине, способной оставаться в сердце такого мужчины, даже несмотря на ужасный поступок.

Я рассмеялась:

– В мире много потрясающих людей, всех себе не заберешь. И я не такая, как твои предыдущие няни. Я хочу работать и зарабатывать деньги, присматривая за тобой. После чего я вернусь к себе домой, чтобы дома присматривать за мои младшим братом. Не более того. Никаких планов выходить замуж за твоего отца у меня нет. Не говоря уже о том, чтобы выйти замуж по расчету.

– Чем докажете? – спросила Кэйтлин, сощурив глаза.

– Ничем. – Я пожала плечами. – Это может показать лишь время, Кэйтлин.